Пришелец в СССР - 2

Глава 1

Аннотация

Из далекого космоса — в Советский Союз. Опытный космический штурмовик, закаленный в межпланетных битвах, погибает и оказывается в теле советского милиционера 1979 года Валерии Ломанове, по прозвищу Леший. Вместо боевого плазмогана он теперь вооружен пистолетом Макарова, вместо мощного бронекостюма — форменным милицейским кителем. Очутившись в незнакомом мире, он принимает чужие правила.

Ленинград. Лето 1979 года. Серия убийств молодых девушек сотрясает спокойствие советского общества. Жертв связывает только одно: веточка растения, вставленная в рану на теле. Что означает этот странный автограф?

Валерий Ломанов в составе специальной группы ищет простого убийцу. Ведь в Советском Союзе не может быть маньяков. Но космическое прошлое не оставляет его в покое. Оно преследует его и во сне, и наяву.

Два разных мира: будущее и прошлое, космос и Земля оказываются тесно переплетены в одном человеке – Пришельце в СССР.

***

Обитаемая галактика полна всевозможных тварей, которые преимущественно настроены враждебно к человеческому роду. И идрисы из них самые безобидные, если можно так выразиться. Да простят меня боевые товарищи, сложившие свои головы под натиском безбожных паразитов.

Золотоволосы, жрецы Единого бога, утверждали, что идрисы и прочие чужие твари не являются живыми существами, в привычном нам понимании. Они всего лишь боевые машины, бездушные механизмы, созданные Темным Пауком при зарождении мира, чтобы поработить, а затем уничтожить творение Единого бога, к которому причисляется весь обитаемый мир с превосходящей над всеми человеческой расой.

Честно говоря, я всю эту религиозную ахинею пропускал мимо ушей. Пользоваться разными фильтрами и другими системными приблудами нам в Храме запрещалось, поэтому тут кто во что горазд. Каждый старался развлечься во время часовых проповедей как мог.

Кто-то терялся в задних рядах и играл в «пальцы», популярная детская игра, когда два и более человек по команде выкидывают разную комбинацию палец. Каждая комбинация имеет свое старшинство, побеждает тот, у кого комбинация пальцев старше. Какого было мое удивление, когда я узнал, что здесь на Земле, в эту игру также играют дети, а иногда и взрослые, когда пытаются определить кому бежать за водкой в магазин. Только игра здесь называлась «камень, ножницы, бумага».

Были такие, что закрывали глаза, делали усиленный вид, что молятся и проникаются словами проповеди, а сами в это время думали о своем. Кто вспоминал дом и семью, оставшиеся далеко позади на родной планете. Кто грезил о наступлении увольнительной, когда можно будет отправиться на базу в развлекательный сектор и убить время в питейных заведениях, да на койках с веселыми девками. Первое время у этих ребят получалось хранить серьезность лица, но вскоре от мечтаний и воспоминаний они таяли, и их лица растекались в блаженных идиотских улыбках, которые сразу их выдавали. Золотоволосые, ходящие меж рядами слушателей, тут же вычисляли мечтателей и дубасили их по головам тонкими стеками.

Таракан вон каждую проповедь углублялся в стихосложение. Он все время бормотал что-то себе под нос, подбирая верные слова и рифмы к своим виршам. При этом вид у него был задумчивый, отрешенный. «Наполненный молитвенной благостью» - так про него сказал Золотоволосый Жрец, желая похвалить. Кувалда тут же предложил переименовать Таракана в Послушника, на что Таракан тут же возразил: «Не желаю быть никаким Послушником. Жил Тараканом, жарил идрисов Тараканом, Тараканом и помру». И ведь как будто в будущее глядел. Помер и правда Тараканом. Стихи свои Таракан читал по традиции накануне боевой операции. Стихи у него все были похабные, про баб, выпивку и снова про баб, словно ему полковых борделей не хватало.

Я старался ни о чем не думать. Я смотрел прямо перед собой на кафедру, где проповедовал Жрец, и опустошал свой разум от всего лишнего. Это было единственное время, когда я мог просто ни о чем не думать. Очень сложный процесс, который потом мне пригодился, когда после окружения и прорыва я попал в лапы к нашим мозгоклюям, и они пытались добиться от меня самообвинения в дезертирстве. Ничего у них не получилось, болезных. А все благодаря этим многочисленным проповедям, направленным мною на тренировку чистоты разума.

И только Батюшка всегда истово молился, пропуская через себя все слова проповеди, как блаженную, восстанавливающую душевные силы влагу. Святой человек был Батюшка. Ни слова худого от него не услышишь. В бою всегда на передовой, полный отваги и патриотического горения. На отдыхе душа компании. С каждым разговор наладит. К каждому подход найдет. В тяжелую минуту поддержит душевно. Может и правда сила стояла за верой Золотоволосых. Вон она как человека возвышала.

Конечно, я знал, о чем проповеди Золотоволосых, но я ни во что такое не верил. Наверное, потому что никогда не задумывался, да мне признаться честно было плевать, откуда взялись идрисы и прочие негуманойды, зачем они живут в обитаемой Галактике, чего хотят от нас или вовсе не хотят. Я просто знал, что пока я в боевом строю, я должен жарить врага до полного уничтожения. Остальное меня не интересовало. Я никогда не был идейным, как Батюшка или Тощий.

Обитаемая галактика полна всевозможных тварей. Любви к человеческому роду никто из них не питает. По крайней мере я таких не встречал, а сталкиваться мне со многими пришлось. Помимо идрисов, нам приходилось сталкиваться с представителями расы пруганов, вольферов и грубберов. Но самые опасные и непонятные оказались майеты.

Нам тогда поступил приказ о передислокации в сектор с большим цифровым значением. Капитан Тарклав, командующий нашим подразделением, сказал, что за этим большим количеством цифр скрывается самая что ни на есть бездна, адское пекло и гиблая дыра нашей обитаемой галактики. У нас не было оснований не верить капитану Тарклаву, с которым мы прошли через такое количество огня и смертей, что успели привыкнуть к бою, как к единственно верному обитаемому пространству для наших грешных тушек. Только капрал Фунике ворчал, что Тарклаву плевать на нас. Он как любой паскудный командир найдет способ законно сбежать с передовой. И ведь капрал оказался прав. В битве с майетами, которую никто не мог из нас предвидеть, даже штабные стратеги, капитан законно покинул поле боя в виде бездыханного тела, убитого врагом. Все-таки капрал Фунике та еще сволочь. Когда он погиб, мы с ребятами вздохнули с облегчением и следующую проповедь у Золотоволосых благосклонно слушали от первого до последнего слова.

Не знаю уж кто из великих штабных стратегов решил, что нам нужно следовать в сектор с большим количеством адских цифр. Что он при этом употреблял из мозгоштырных запрещенных веществ, а в том, что употреблял сомнений никаких ни у кого не было. Но нас отправили в совершенно не исследованный сектор, черное пятно на карте обитаемой галактики, с целью окружения позиций идрисов и нанесения сокрушительного удара с непредсказуемой стороны.

Сторона и правда оказалась непредсказуемой. Ведь это пространство занимала колония майетов, с которыми ранее наши космопроходцы встречались совершенно в другом секторе и оставили лаконичные рапорты об этих встречах, которые заканчивались неизменно одним и тем же резюме: «Держитесь подальше от испарений майетов».

Было это чертовски давно, поэтому никто уже и не помнил, что значит «испарение майетов». Нам же пришлось это познать на собственной бронированной шкуре.

Переход между системами произошел без каких-либо осложнений. Мы совершили даль-прыжок и вышли в указанном секторе. Ничто не предвещало катастрофы. Но внезапно по всем палубам прокатился вой аварийной сирены. Тогда мы особо не придали этому значения, да толком и не знали ничего. Там на командирском мостике умные головы обо всем позаботятся. Это их задача. Им за это жалованье платят. Наше дело маленькое – штурмовать неприступные позиции противников и уничтожать их до полного уничтожения.

Сирены выли. Мы занимались каждый своим делом, не обращая на них внимания. Вскоре они умолкли, словно и не было их. В нашем расположении появился капитан Тарклав и скомандовал: «Привести себя в боевой порядок!». Команда надо сказать неуставная, поэтому мы пропустили ее мимо ушей и продолжили заниматься своими делами. Я, например, исследовал положение моих дел на Космической бирже. Я человек расчётливый, из семьи потомственных предпринимателей, поэтому, когда у меня появились свободные денежные средства я стал вкладывать их в ценные бумаги наших бресладских компаний. Теперь в свободное время слежу, чтобы курсы не обвалились, и мое состояние не превратилось в груду цветных цифровых бумажек. Лучше бы я эти деньги по кабакам и бабам промотал, честное слово.

Через четверть часа снова зазвучали аварийные сирены, которые сменились звуковыми командами «Боевого десантирования». Нас, короче, снова сбрасывают в десантных шлюпах на голову безжалостному врагу. Так мы тогда рассудили, и оказались в корне не правы.

Мы потом уже узнали, капитан Тарклав ничего от нас не стал скрывать, после выхода из даль-прыжка в заданном секторе и перегруппировки для захода на позиции идрисов, нас зацепили силовые сети майетов. Они парализовали управляющую структуру корабля, притянули его к одной из своих планет, которая служила у них Кладбищем разбитых кораблей и прочего космического мусора, из которого можно добыть что-то полезное и заставили нас совершить боевое десантирование. Зачем им понадобилось боевое десантирование в условиях того, что наш корабль итак совершал посадку на их территории, полностью парализованный майетскими управляющими структурами, я не знаю. Вероятно они просто не разобрались в хитроспелетении наших команд и действовали по методу «святого научного тыка», которым также часто пользуется наше командование когда составляет стратегические и тактические планы войны с идрисами, грубберами, вольферами и прочими безбожными тварями.

Приказ есть приказ. Никто из штурмовиков никогда не станет спорить с приказом, даже если он преступный. Хотя бы потому что откуда нам знать преступный приказ или нет во время его исполнения. Ведь мы его еще не исполнили, значит никакого преступления еще не произошло. А уж потом у команирского состава шлемофоны пусть плавятся от оценки наших действий и поиска виноватых. Таков принцип жизни космического штурмовика. Тем более с майетами мы пока еще не сталкивались, так что правду умные лбы говорят, что любые инструкции и директивы пишутся кровью первопроходцев.

В этой высадке нашей крови пролилось немало. Хотя когда это при осуществлении боевой операции штурмовики кровь не проливали. Не было никогда такого.

Все шло в штатном режиме. Мы оперативно загрузились в боевые коконы, штурмовые десантные костюмы, если выражаться проще, заняли свои места в десантной капсуле, которая стартовала к незнакомой нам планете.

Капитан Тарклав зачитал боевую задачу, которая сводилась к действиям по оперативной обстановке на месте. Мы замерли в своих противоперегрузочных креслах, каждый загруженный сам в себя. У нас у штурмовиков есть обычай – последние минуты перед боем никто не должен нас отвлекать от самих себя. Эти минуты предназначены только нам для себя любимых. Я в эти минуты вспоминал своих родителей и молился вернуться к ним живым и здоровым.

Десантная капсула прошла все слои атмосферы. Трясло нещадно, противоперегрузочные системы работали на пределе возможностей. Никогда еще так не трясло. Возможно мне это просто казалось, но, судя по тому как стиснул зубы Батюшка, сидящий рядом со мной, казалось не только мне.

Включились тормозные системы. Перестало трясти. Десантный бот опустился на поверхность планеты, погасил остаток энергии, легкая дрожь прокатилась по корпусу корабля, мигнули несколько раз сигнальные лампочки, и с нарастающим ревом открылись десантные люки. Штурмовые коконы тут же раскрылись, и мы зашагали вперед в четко выверенных боевых порядках. Каким бы экстренным не выдалось десантирование, каждый штурмовик знал свое место в построении/

Мы готовились столкнуться с полчищами идрисов, с которыми сталкивались последние несколько лет. В сущности, в службе штурмовика нет ничего захватывающего и интересного. Это такие же серые и безысходные будни, как у большинства обывателей, только они еще смертельные. Но тут мы оказались в непривычной для нас обстановке.

Идрисы они и в Бете Гамадрила идрисы. Живут на одних и тех же по техническим характеристикам планетах, завоевывают под разрастающиеся с катастрофической скоростью Рои такие же планеты. Ничего нового. Но мы высадились в непривычной для нас обстановке, не похожей ни на что ранее виденное.

Конечно, потом на базе в кабаках, после того как на грудь уже было принято прилично горячительного, каждый и нас храбрился и пузырил хмельными словами: «чего я тумана в жизни не видел?». Но это была уже бравада выживших, потому что такого тумана никто из нас не видел.

Боевое подразделение высадилось и рассредоточилось на местности. Каждое наше движение было продумано и прописано в штабных кабинетах, а затем множество раз отработано на виртуальных симуляторах. Рядовой штурмовик знал, что ему делать при высадке. Место каждого штурмовика было прописано в картине боя.

Наше подразделение шло в середине десанта. В то время я еще не выбился в командиры, а сражался простым рядовым рядом с такими же простыми рядовыми, на плечах которых лежал большой груз ответственности за всю нашу Бресладскую родину. Поэтому я не сразу увидел то, что увидели штурмовики, идущие в первой волне. Но вскоре и я обнаружил, что мы высадились на зыбкую, туманную планету, не похожую ни на одну, где мы были раньше.

Все пространство вокруг было окутано плотным туманом, так что с трудом можно было угадать очертания штурмовиков, идущих впереди тебя. Здесь все было не постоянно: земля, на которой ты стоишь, воздух, которым дышишь, деревья, которые в следующее мгновение вовсе не деревья, а щупальца неизвестного науке чудовища. Неудивительно, что продвижение штурмового подразделения тут же затормозилось. Ведь сложно продвигаться вперед, когда ты не знаешь, куда идти, и что тебя ждет впереди.

Встроенные в боевые костюмы датчики и приборы словно сошли с ума. Они показывали все время разное. Привыкшие доверять своим приборам бойцы оказались парализованными.

Мы еще не видели врага, но уже растерялись. Все выстроенные штабными стратегами схемы оказались неверными. Нас обучали сражаться в определенных статичных условиях, а мир вокруг нас был динамическим.

Я видел перед собой окутанную туманом равнину с колосящейся травой и редкими деревцами. В следующее мгновение передо мной простирался дремучий лес с огромными, невиданными ранее деревьями. Потом снова возвращалась равнина, за которой следовала скальное плато, под нашими ногами простирался обрыв, где далеко-далеко внизу стелился желтый ядовитый туман. Похоже, этот мир никак не мог определиться с тем, каким ему быть.

И как тут прикажите воевать. Мы готовились встретить идрисов и жарить их, а тут какое-то царство иллюзий. По каналам связи пришел приказ: занять боевые позиции, не вступать в боевой контакт до получения соответствующего приказа. Подобное решение командования вызвало у нас волну удивления и возмущения. Зачем нужно было высаживать боевой десант, если боя никакого не предвиделось. Но с другой стороны мы и не торопились в бой, потому что умереть мы всегда успеем. К тому же хотелось бы видеть противника. Пока же мы никого не наблюдали.

Кто же мог знать, что мы попали в царство майетов, и все это время они пристально наблюдали за нами, планируя свои дальнейшие действия.

В то время никто из нас не знал, что майетов называли императорами иллюзий. Они представляли из себя аморфные медузопозобные существа, способные принимать любые формы и обличия. Мастера маскировки. Попадая на какую-либо планету, они постепенно преобразовывали ее под себя, заставляя играть по своим правилам. Майеты способны были функционировать по отдельности, но в то же время могли сливаться в единое целое, становясь коллективным разумом. Удивительно пластичные приспособленцы, с которыми ранее никто из нас не сталкивался. И в то же время очень опасные, потому что очень быстро обучались всему новому, адаптировались к окружающей обстановке и перерабатывали ее под себя. Майеты были как грибы паразиты, способные к мгновенному распространению и паразитированию на любых поверхностях.

Если бы наше командование тогда знало об этом, то бросило бы нас на этой Творцом забытой планете, да сверху завалило бы вакуумными бомбами, чтобы ничто не выжило. А для этого надо было всего лишь лучше знать историю освоения космоса, потому что разведывательные экспедиции Бресладской Империи уже сталкивались с майетами, но это было так давно и не правдоподобно, что история этих встреч перешла в раздел сказок и легенд во Всемирной Имперской Библиотеке. Да и кто из кадровых штабистов любит и изучает историю. Таких в Имперских штабах не держат. Иначе мы бы не топтались на месте и не совершали бы одни и те же ошибки.

Майеты изучали нас не долго. Вскоре они приступили к решительным боевым действиям. Но перед этим наш большой десантный боевой корабль, который высеял нас на эту планету, совершил аварийную посадку.

Это все происходило у нас на глазах. Огромный крейсер быстро вошел в атмосферу, сжигая все на своем пути. Мы не могли его не увидеть. Слишком он был большой.

Я подумал о том, что гигантский космический кит умирает и падает на планету. Не знаю, почему у меня возник такой странный образ. Ведь на моей родной планете киты не водятся. Я видел их только в обучающих школьных программах. И в то же мгновение космический корабль преобразился в космического кита, словно превратился силой моей мысли.

Судя по возгласам в прямом эфире остальные штурмовики тоже видели преображение. Только как потом выяснилось каждый видел что-то свое. Тощий наблюдал обрушение гигантского небоскреба, одного из множества на родной его планете. Злой видел гигантского трехголового дракона, плюющегося огнем из всех трех пастей. Причудливо сыграло с ним воображение. Ведь он увидел персонаж сказок, которые читала ему в детстве бабушка. Зеленый видел корабль идрисов, который шел на посадку. Хорошо, что он не был оператором орбитальных плазмоганов, иначе не раздумываясь открыл бы огонь по своим.

Не успели мы опомниться от видения приземляющегося боевого корабля, как майеты перешли в наступление и начался настоящий хаос. Мир вокруг постоянно менялся, словно в калейдоскопе безумного клоуна.

Я не знал, где я нахожусь и что меня ждет в следующее мгновение. Противник появлялся отовсюду и каждый раз выглядел по-другому, так что и не скажешь, кто есть противник, не успеешь подготовиться, а тут новая модификация заходит в атаку.

Первый мой враг был похож на идриса, большого, неповоротливого и смертоносного. Он соткался из тумана прямо на моих глаза и атаковал. Я успел вдарить залпом из плазмогана прямо в его сердцевину, уйти от удара мечеобразных лап, которые на моих глазах преобразовались в длинные щупальца и устремились за мной. Я сжег их. И тут же передо мной появилась бетонная стена, в которую я влепился и упал на спину. Стена тем временем взорвалась и обрушилась на меня огромными тяжелыми булыжниками, но я сориентировался и выстрелил из плазмогана, сжигая их.

Я проворно поднялся на ноги, ожидая новой атаки, но ее не последовало. Маленькая передышка позволила мне осмотреть по сторонам. Я увидел в каком бедственном положении оказались мои боевые товарищи. Они сражались, не понимая с кем сражаются. Видимый противник был, но у каждого свой. Кто из нас мог предположить, что мы ведем бой с менталами-хамелеонами, которые свободно считывали информацию из наших мозгов и преобразовывали себя в любые живые существа и предметы. В этом заключалась уникальная особенность майетов, к которой мы были не готовы.

Во время следующей атаки я увидел, как на меня бегут Батюшка, Тощий и Кувалда с плазмоганами наизготовку. Я сначала не сообразил, что это атака, подумал, что моих товарищей штурмовиков покусал космический шершень, заразив их безумием. Потом я подумал, что они дезертиры и бегут от превосходящего числа противников, и только после того как они стали палить в меня из плазмоганов я понял, что они и есть противники. Просто враг принял облик моих боевых товарищей, чтобы уничтожить меня. Вот только залпы их излучений не причиняли мне вреда, потому что не были излучением.

Я направил свой плазмоган на подбегающих штурмовиков, взмолился, чтобы мое предположение было правильным и это все же был противник, а не мои друзья, и выстрелил. Смертоносный залп не успел достичь врага, как какой-то неведомый вихрь подхватил моих товарищей, тут же смял их, преобразуя во что-то другое. Залп прошел мимо, не причинив им вреда, а штурмовики преобразовались в гигантскую змею, которая бросилась на меня. Я отпрыгнул в сторону, упал на спину, перекатился и выстрелил, сжигая тварь в опасной близости от себя.

То сражение далось нам очень тяжело. Многие остались на поле боя, погибнув не известно от чего. Там мы потеряли Зеленого и Злого, только расшифровка их ментальных блоков позволила увидеть нам бой их глазами.

Мы были обречены на бесславную смерть. Пропавший в неизвестном секторе боевой корабль. Кто будет его искать? Кто будет разбираться в бестолково составленном маршруте, на грани халатности и вредительства.

Нас не должно было быть в этом мире. Мы не должны были выбраться. По сути мы и не выбрались из него.

Глава 2

Главное управление внутренних дел Леноблгорисполкомов располагалось на Суворовском проспекте в большом сером четырехэтажном здании. Про него говорили, что оно настолько высокое, что из окон Колыму видно. Это мне, конечно, Тень подсказал. Но я юмор не понял. Не такое уж оно высокое, всего четыре этажа. Из такой дали Колыму можно увидеть только при помощи телевизора. Это уж потом мне Тень разъяснил смысл этой шутки.

Наверное, следует напомнить, что Тень – это личность прежнего хозяина моего тела. Я родился далеко-далеко в космосе, попал на службу в штурмовой космический десант, погиб в бою, должен был воскреснуть по программе «Последний шанс», когда личность погибшего переносится в библиотеку-инкубатор для последующей реинкарнации в новом теле-болванке с целью дальнейшего прохождения службы. Но тут что-то пошло не так, и я оказался в теле ленинградского милиционера, который буквально был на границе жизни и смерти вследствие сильной алкогольной интоксикации. Так что можно сказать, я его спас от смерти. Я занял его место и стал Валерием Ламановым по прозвищу Леший, так меня друзья зовут, а прежний Ламанов стал Тенью, и иногда встревает в мою жизнь с разного рода комментариями и замечаниями. Часто полезными, поскольку мне пришельцу из другой галактики, а может и вселенной весьма сложно бывает разобраться в реалиях этого мира.

В самом начале моей жизни в Ленинграде я столкнулся с убийством молодой женщины на берегу озера Ройка во Всеволожском районе Ленинградской области. Дело взяла на себя милиция, под чьим контролем находилась земля, поэтому я и думать забыл об этом событии. Пока мне о нем не напомнил мой непосредственный начальник Косарев Лев Петрович. Мы его все называли Старик в знак большого уважения к его служебным заслугам и личным качествам. Он вызвал меня к себе и сообщил, что меня ждут в Главке строго вот в это время, протянул мне бумажку, хотят меня включить в особую следственную группу. Найденный нами труп женщины на берегу озера Ройка входил в сферу интересов собранной следственной группы главка.

Я приехал в строго назначенный день на своей двадцать первой «Волге» и припарковался напротив главка. Восемь утра. Я свеж и бодр и готов к новым свершениям. Если честно, меня била легкая нервная дрожь, которую вероятно испытывают охотничьи легавые перед тем как их спускают с поводка.

Я вышел из машины, запер ее и направился по пешеходному переходу к огромным деревянным дверям парадного входа. Такие двери были достойны украшать древнерусскую крепость, а не государственное светское учреждение рабочего-крестьянского государства. Хотя конечно впечатление они производили. Сразу было видно, что пришел в серьезное учреждение, а не в районную поликлинику.

Я потянул тяжелые деревянные двери в два моих роста на себя и с трудом вошел внутрь. Не каждый сюда идущий осилит дорогу. На входе меня остановил дежурный, я предъявил удостоверение сотрудника милиции. Дежурный сверился с каким-то журналом и сообщил, что меня ждут в ндцатом кабинете. Я сначала не расслышал, переспросил. Дежурный монотонно, ноль эмоций, повторил сказанное.

Нужный мне кабинет я нашел с затруднением. Хорошо местные сотрудники мне подсказали, куда идти.

Начальником главка в то время был генерал милиции Владимир Иванович Кокушкин. Родом он был из Углического района Ярославской области. Выходец из народа, так сказать. Воевал в Великую Отечественную добровольцем. Прошел путь от слесаря Ленинградского Металлического завода до милицейского главы города Ленинграда. Управленец был суровый, но справедливый. Встречаться мне за все время работы в Главке в особой группе довелось дважды. Первый раз, когда меня представили ему в составе следственной группы, а второй раз, когда уже в составе этой же, но весьма прореженной группы, мы получали награды за раскрытое дело и поимку особо опасного преступника. Все остальное время на ковер по вызову с так называемого «инфарктного» телефона бегал глава нашей группы мой непосредственными начальник майор Сергей Вольфович Амбаров. Именно он меня заприметил, когда читал отчет о найденном на берегу реки Ройка теле продавщицы Дома Ленинградской Торговли, или попросту ДЛТ, Нестеренко Ольги Тимофеевны.

Я нашел нужный мне кабинет, постучался и вошел.

- Так, так, так, кто это к нам прибыл? - Прозвучал зычный голос и мне навстречу из-за стола поднялся высокий черноволосый атлетически сложенный мужчина лет сорока.

Так я познакомился со своим непосредственным начальником в особой следственной группе майором Сергеем Амбаровым. Он не был похож на Старика, хотя бы потому что был значительно его моложе, и за его плечами не было такого колоссального жизненного опыта как у Льва Петровича, но в то же время жизненной хватки и оперативной смекалки у него было хоть отбавляй. Мы его уважали.

Мы – это члены особой следственной группы – лейтенанты Никита Стрельцов, Иван Ефимов, Степан Пироженко и я, только что прибывший к месту прохождения службы.

Амбаров представился, протянул мне руку и сказал:

- Вы значит Валерий Ламанов из Московского района. Приятно познакомиться. Работать будем вместе

- Я если честно не очень понимаю такого интереса к моей персоне, - сказал я.

- Вы очень оперативно и грамотно расследовали убийство профессора Якова Пульмана. Я запрашивал ваше личное дело. До этого вы такой служебной хватки не проявляли. Что очень любопытно. Вероятно, у вас появилась какая-то личная заинтересованность к отличной оперативной работе. А нам это и надо. К тому же вы нашли тело убитой Ольги Нестеренко.

- Ну не я, а мальчишки местные.

- Опять же верно. Но это не играет сути. Из профессионалов вы первый оказались на месте преступления, первым его осмотрели. Вот скажите, что вам показалось подозрительным? За что так сказать глаз зацепился? – с любопытством словно неведомую зверушку разглядывал меня Амбаров.

- За веточку, торчащую из раны, - ответил я.

- И снова верно мы тоже за нее зацепились сразу. Думаю, сработаемся. Ладно, что я так сразу вас атаковал. Стёпа, покажи новобранцу его рабочее место, - приказал он, и только тут я заметил, что в кабинете мы были не одни.

Помимо нас в кабинете были еще двое сотрудников в штатском. Полный мужчина средних лет с пышными кавалерийскими усами, который и оказался старшим лейтенантом Степаном Пироженко. И молодой безусый мужчина с аккуратно причесанными волосами, похожий на учителя из фильма «Большая перемена» младший лейтенант Иван Ершов.

Пироженко махнул рукой, подзывая меня к себе. Он указал мне рукой на письменный стол у окна, мало чем отличающий от такого же письменного стола, что стоял у меня в отделении.

- Падай сюда. Степан, - представился он.

Я пожал его пухлую, но в то же время жесткую руку настоящего оперативника, и тоже представился. Подумал при этом про себя, что наконец-то хоть здесь меня не будут называть Лешим. Это прозвище надежно ко мне приклеилось после того, как я блеснул знаниями, что фамилия Ламанов с пермских наречий переводится как леший. Мужики в отделе это запомнили, несмотря на то, что были во время рассказа пьяны, и с тех пор меня так и звали.

- Так вы пока осваивайтесь на месте. Входите в коллектив. Начинайте дружить и уважать друг друга. Я схожу к Самому. По возвращении краткий курс введения в партию, в смысле в следствие, - сообщил Амбаров и вышел из кабинета.

- У нас тут большой переполох. Третье тело в Ленинграде с характерными признаками. А еще в области. Похоже, у нас завелся маньяк, - сказал Пироженко.

- Маньяков не существует. Это все плоды загнивающего западного мира, - авторитетно заявил Ершов и тут же представился. – Иван Ершов.

Руку при этом мне не протянул. Как потом выяснилось, у него была боязнь рукопожатий.

- Ага, ты это нашему маньяку скажи при встрече. Он то не знает, что должен на загнивающем западе проживать. Ошибся с местом рождения. Может, сам добровольно свалит на загнивающую потенциальную родину, - тут же возмутился Пироженко и сказал уже мне доверительно. – Ты на Ваню внимания шибко не обращай. Он у нас умник каких поискать. К тому же идейно подкован. В общем, ценный кадр, что не говори.

- Тебе бы все хохмит и ёрничать, - обиделся Ершов.

- Жить без смеха скучно, а на нашей работе вообще свихнуться можно, - сказал Пироженко.

- Значит вы нашли нашу продавщицу ДЛТ. Мы только на днях получили ее дело. К сожалению, всеволожские очень долго с ней работали и не отпускали. Жалко девушку. Такая молодая, комсомолка, передовичка. Зверь конечно ее убил. Но не маньяк. В корне не согласен с такой трактовкой дела. Убил ее человек, который должен ответить за свои действия по всей строгости закона. Если же мы скажем, что убийство совершил сумасшедший, то тем самым найдем оправдание ему.

Я ничего в ответ не сказал, но сразу почувствовал – тяжело будет с этим Ершовым. Зануда он знатный. А я никогда не любил зануд. Жизнь слишком коротка, чтобы якшаться с занудами.

- Да нашли ее мальчишки местные. Я только осмотрел место преступления первым. Потом нас от дела отстранили. Не наша земля.

- Да мы все знаем. Читали. Вкратце рассказываю, - сказал Пироженко.

- Может Мегрэ дождемся, - предложил Ершов.

- Кого? – удивился я.

- Амбарова. Мы его так называем.

Пироженко усмехнулся и ввел меня в курс дела. После его объяснения я несколько дней всматривался в Амбарова, проверяя верность прозвища, и убедился в том, что ребята все верно подметили.

- Почему Мегрэ? А не Шерлок Холмс, например? – спросил я.

- Потому что Мегрэ популярнее. Сейчас все Сименона читают. А Холмс прошлый век, - ответил Пироженко.

- Да брось ты. Холмс нестареющая классика.

- Может быть. Только про Мегрэ столько спектаклей телевизионных снято. Борис Тенин просто шикарен в этой роли. Все любят Мегрэ. Он в телевизоре. А вот Холмса там пока нет, - горячо заявил Пироженко

- Уверен, что Холмса скоро экранизируют. И Шерлок затмит всех детективов. Готов спорить на все что хочешь, - сказал я.

- Спорить это не по-советски, - возразил Ершов.

- И вообще, мужики, это же пошлость какая-то. Холмс это же на все века… это же классика… это же столько потрясающих рассказов… это же прямо… как можно сравнивать? Подумаешь, кино еще не сняли. Так это у нас не сняли, а на Западе уже множество экранизаций.

И чего я так завелся. Я же даже книжек про этого Холмса не читал. Как впрочем и про Мегрэ. Какие уж тут могут быть экранизации. Тем более зарубежные. Зато Тень обожал книжки про Холмса. Читал в детстве и много раз перечитывал в сознательном возрасте.

- А ты откуда знаешь про зарубежные фильмы? – спросил настороженно Ершов.

- Показывали по центральному телевидению, - отмахнулся я.

- Да, точно я видел черно-белое, - заявил Пироженко. – Жаль, что мы не сняли ничего.

- Так снимем. Наши режиссеры впереди планеты всей, - заявил я.

Я ведь даже видел, что кино про Шерлока Холмса уже снимают. Я тогда не мог даже предположить, что новая советская экранизация станет очень популярной, а образ Шерлока Холмса навсегда завоюет первенство народной любви.

- Мы в этом не сомневаемся, - авторитетно заявил Ершов.

- Хорошо, а что там с вашим убийцей? – попытался я вернуть разговор в нужное русло.

- Слушай. Он придет и все расскажет в подробностях. А мы вкратце, чтобы новобранец не перебивал старших, когда ему будет что-то не понятно, - сказал Пироженко. – В общем, ситуация такая. Пару месяцев назад в Ленинграде на улице Желябова дом восемь был найден труп женщины тридцати шести лет. В этом здании находится Дом природы, учреждение, занимающееся охраной природы. Маргарита Смирнова младший научный сотрудник этого учреждения была найдена убитой у себя в кабинете. Несколько ножевых ран. В рану на груди вставлена ветка пихты. Оперативники не придали сначала этому значения. Но спустя еще пару недель было найдено новое тело на улице Марата, Ольга Ивановна Филейко, младший бухгалтер Кузнечного рынка. И опять та же самая веточка пихты в ране.

- О чем вы тут балаболите? – громыхнул вопросом вернувшийся в кабинет Амбаров. – Кокушкин рвет и мечет. Три трупа, а мы топчемся на ровном месте. Вы уже успели ввести в курс дела нашего новобранца? – спросил он.

- Вкратце, - сказал Ершов.

- В общих чертах, - добавил Пироженко.

- Ну раз вы уже что-то рассказали. То теперь покажем наглядные иллюстрации. Ершов, заряжай.

Амбаров подошел к окнам и занавесил их тяжелыми коричневыми шторами. В это время Ершов выкатил из соседнего кабинета проектор, установил его напротив белой стены. Он включил аппарат, зарядил в него карточки с слайдами. Пироженко выключил свет и на стене появилось белое светящееся пятно, которое вскоре сменилось первым слайдом.

Все время пока Ершов демонстрировал слайды, Амбаров их комментировал. Передо мной прошли портреты трех разновозрастных женщин. Младший научный сотрудник Дома Природы Маргарита Смирнова, эффектная женщина в возрасте, с цепким взглядом скорее руководителя, а не научного работника. Такой бы женщине батальоном командовать или научно-исследовательским институтом, а не заниматься научной деятельностью. Ее сменил портрет молодой невзрачной женщины в больших очках с роговой оправой, волосы собраны в крысиный хвостик. Это была младший бухгалтер Кузнечного рынка Ольга Филейко. И наконец самая молодая погибшая, двадцати двух летняя девушка красавица, продавщица ДЛТ Нестеренко Ольга. Ее я уже видел.

После слайдов с красивыми улыбающимися женщинами, а главное живыми, Ершов продемонстрировал фотографии, сделанные на местах преступлений. Одна из фотографий была мне знакома, потому что я сам был на этом месте преступления и изучил его досконально. Ничего нового мне слайд не мог сказать. К тому же в следственную группу данные передали с большим опозданием, так что от места преступления не осталось ничего, что напоминало бы о преступлении. Два других места преступления были мне незнакомы, но они сильно отличались от первого слайда тем, что находились в помещении. Значит для убийцы место преступления не важно, важен сам факт убийства и убитые люди.

Два убийства совершены в городе. Одно убийство было совершено за городом в лесном массиве. О чем это могло бы говорить? Смотря слайды, я размышлял над новым делом. Пытался анализировать полученную информацию. Убийца убивает в городе, потому что там живет. Убийство за городом случайное, потому что девушка подвернулась под руку, а у него было полно свободного времени. Что я делал там в лесу на берегу озера? Отдыхал с товарищем, жарил шашлыки, пил пиво, то есть культурно проводил время. Вполне вероятно, что убийца занимался тем же самым и совершил убийство, повинуясь импульсу. Потому что ему подвернулась подходящая жертва.

Все три женщины очень разные. Они ничем друг на друга не похожи. Значит, у убийцы нет своего сложившегося типажа. Слишком много вопросов, но никаких ответов. Зачем он их убивает? С сексуальными целями? Серийные убийцы совершают в девяносто процентов случаев преступления с сексуальными целями.

- Жертвы не были изнасилованы, - тут же заявил Амбаров.

Значит, эта версия отпадает как несостоявшаяся. Тогда что ему от них надо? Вот это очень интересно.

- Следов насилия также на жертвах не наблюдается. Женщины перед смертью не сопротивлялись, - продолжал Амбаров.

Это что значит, добровольно шли на заклание, как овечки? Какая-то глупость получается. Или они очень хорошо знали своего убийцу, доверяли ему, поэтому и не оказывали сопротивления.

- Следов алкоголя в крови убитых в двух случаях найдено не было. В крови продавщицы Нестеренко было небольшое содержание алкоголя, равное одному бокалу вина, - говорил Амбаров.

Значит все-таки продавщица отдыхала за городом. Приехала к кому-то в гости. В тот день мне не сиделось на месте. Первое преступление в моей новой жизни. Я уговорил своего товарища Киндеева пройтись по поселку и опросить жителей. Но опрос ничего не дал. Девушка ни у кого не гостила. Никто ее не знал. Значит, искать веселую компанию нужно было в соседних садоводствах. Но мы поиски тогда бросили, потому что дело взяли себе всеволожские милиционеры.

- И есть еще одна важная деталь. Одна из женщин была беременной. Второй месяц. Знал ли об этом убийца, мы пока не знаем. Является ли это важной деталью, тоже неизвестно.

А вот деталь и правда любопытная, пока не понятно, как играющая. Знал ли о беременности убийца? Играло ли это какую-то роль для него? Делало ли жертву более привлекательной?

- И кто беременный? – спросил Ершов.

- Бухгалтер Филейко, - ответил Амбаров.

Я почему-то думал, что ею окажется моя знакомая продавщица ДЛТ. Молодая, красивая, явно не страдающая от дефицита внимания со стороны противоположного пола.

- Вся эта информация вам безусловно известно. Я ее озвучил еще раз ради нашего новобранца. Но повторение мать учения, - сказал Амбаров. – Что в итоге мы имеем. Три совершенно разных женщины. С тремя разными судьбами, с разными жизнями. Они никак не пересекались в городе. У них совершенно разные сферы интересов. Они ходили в разные театры. Продавщица вообще в театры не ходила. Ничего общего. Кажется, у нас тупик. Чем могли такие разные женщины заинтересовать нашего убийцу. У нас не было никакой зацепки, пока мы не стали изучать биографии этих женщин более глубоко, и не обнаружили, что все они приезжие. И приехали они из одного маленького городка Мглов, Ленинградской области, Всеволожского района. И вот это кроме веточки в ране убитых является единственным объединяющим фактором.

- То есть теоретически эти женщины могли знать друг друга в прежней жизни, - скорее размышляя вслух сказал я.

- Не исключено, хотя у них большая разница в возрасте. Но может быть они сами, или их родные или близкие знали друг друга там во Мглове. Это нам предстоит выяснить. Значит задачи будут такие. Ершов, встречаешься с родными и друзьями убитых в Ленинграде. Пироженко – ты по сослуживцам.

Амбаров посмотрел на меня изучающе. Тяжело вздохнул, видно ему не хотелось поручать это мне, но остальные не потянут, и сказал:

- Тебя отправляю в командировку в Мглов. Ты должен раскопать по максимуму все об убитых и узнать, как они связаны друг с другом. Узнаем это, сможем понять, кто убийца. Это очень ответственная задача. Понятно, что на месте тебе окажут полное содействие. Я уже предупредил главу мгловской милиции – майора Ракитина.

- Когда отправляться? – спросил я.

- Как можно быстрее. То есть завтра. Сегодня утрясем все документальные вопросы, - сказал Амбаров.

Под документальными вопросами он имел ввиду оформление срочной командировки во Мглов для меня. К тому же Амбаров хотел переговорить со мной с глазу на глаз.

- Как ты уже знаешь, я читал твою характеристику и ознакомился с делами, которые ты вел. Иначе я бы не пригласил тебя к нам, - заговорил Амбаров, когда мы остались одни в его кабинете. – Ты нам полностью подходишь. К тому же нам нужна свежая кровь. Свежая кровь, свежий взгляд, лучше раскрываемость. Мы хотели пригласить поговорить и второго милиционера, который оказался вместе с тобой на месте убийства продавщицы. Как его там, Киндеева, но на удивление он куда-то пропал. Даже командование не знает, где он находится. Ты случайно не знаешь?

Я помотал головой. Хотя конечно я знал, куда делся Киндеев. Ведь это я сам убил его, а тело спрятал в болоте. После того как Киндеев пытался убить меня. Он был хорошим милиционером, но когда-то очень давно. Потом вместе с моим прежним «Я» познакомился с криминальным авторитетом по прозвищу Водяной и стал жить не по закону. Оказывал мелкие и средние поручения Водяному за хорошее денежное вознаграждение. Конечно же эти услуги нарушали закон. Водяного я тоже, кстати, убил. Потому что прежний Валерий Ламанов тоже сотрудничал с ним, но от прежнего Ламанова осталась лишь Тень в моем мозгу. Я же хотел жить по совести, по крайней мере пока это получается.

- Изучая ваши биографии мы столкнулись с любопытным моментом. Ваш товарищ Киндеев, как хорошо вы его знали? – внезапно спросил Амбаров.

Я ответил, что вместе учились, вместе служили. В душу к нему не лез. Он ко мне тоже.

- Понятно. Мы выяснили, что родом он из деревни Савочкино, что в двадцати километров от Мглова. Получается он земляк убитым женщинам. Как считаете может быть такое совпадение?

Я серьезно задумался. Киндеев конечно мерзавец и негодяй. Но разве он мог вот просто так убить женщин? Да к тому же зачем ему это было нужно? Вроде тяги к убийству я за ним раньше не замечал. Тут же из глубины сознания поднялся Тень и заявил, что он тоже не замечал. И вообще убивать женщин, совсем не похоже на Киндеева. Женщин надо любить, чем с успехом и пытался заниматься Киндеев.

- Какие-то очень подозрительные совпадения? Вы не находите, Валерий Иванович? – спросил Амбаров.

- Нахожу и мне это не нравится. Кого по времени убили позже всех?

- Три дня назад нашли тело Ольги Филейко, бухгалтера с рынка.

В это время Киндеев был еще жив. Кто знает какими делами он занимался помимо следственных.

- Вы не находите любопытным. Ваш Киндеев находит одно из тел жертв.

- Мы вместе нашли, - машинально поправил я.

- Хорошо вместе. Родом он из тех же мест, что убитые. Спустя некоторое время после последнего преступления он пропадает. И его никто не может найти. Вам не кажется это очень подозрительным? Разве такие совпадения бывают? – спросил Амбаров.

Он не просто так спрашивал. Он от меня чего-то ждал.

- Нет не бывают, - признался я ему и в то же время самому себе.

- Хорошо. Рад, что вы со мной согласны. Мы не будем пока торопить события. Но пока Киндеев не нашелся. Его фигуру тоже берем в разработку. Но негласно. Чтобы не создавать излишней шумихи вокруг органов. Пока мы не будем ни в чем уверены на сто процентов, мы не имеем право бросать тень на милицейский мундир. Комитетчикам только этого и надо. Мы не можем дать им такой козырь в руки. Сотрудник милиции подозревается в серии убийств. Поэтому ехать в Мглов я поручил вам. Вы знаете Киндеева. Загляните к нему на родину и аккуратно все разузнаете. Главное надо установить есть ли вероятность, что жертвы и Киндеев были знакомы.

Из кабинета Амбарова я выходил потрясенным. А что, если Киндеев и правда убийца, тогда получается я уже наказал его по всей строгости военного времени. И сейчас я буду искать его, хотя прекрасно знаю, где он находится. То есть буду водить следствие за нос. Пока кто-нибудь не обнаружит тело, и тогда все начнут искать меня, как настоящего серийного убийцу. Потому что кто бы стал убивать подозреваемого в убийствах как не настоящий убийца.

Я должен был понять, кто настоящий серийный убийца. Конечно, это могло разрешиться, само собой. Новым убийством. Но ведь для всех и в том числе следствия это мог совершить Киндеев, и только я бы знал, что он не мог, потому что был уже мертв к этому времени.

Все крындец. Мозг сейчас закипит, черепную коробку взорвет на куски, и я отмучаюсь. Мне надо было чем-то заняться монотонным, и нет ничего лучше, чем оформление командировочных документов. На время я спрятался от своих мыслей. Но только на время.

Вечером заехал к Марине и сообщил о своей командировке. Пили чай допоздна, вспоминали разное. В основном вспоминал Тень, а я повторял за ним.

Утром у меня началась новая жизнь – новое дело.

Глава 3

До Мглова можно было добраться на электричке, но я решил, что на месте мне предстоит много передвигаться, а с транспортом могут быть проблемы. Мглов, не Ленинград, тут на каждую поездку трамваев с автобусами не напасешься, поэтому я поехал на своей машине. Всю дорогу до Мглова, которая заняла у меня два часа с небольшим хвостиком, я размышлял о том, что и как рассказать начальнику местного УГРО о моем задании.

Я не имел право полностью выкладывать суть своего задания. Во-первых, в советском государстве нет и не было такого явления, как серийный маньяк-убийца. Это там на загнивающем Западе такое возможно. У нас в государстве рабочих и крестьян, и социалистической справедливости подобных тварей не водится. Во-вторых, не хочется волновать тихих провинциалов, чья жизнь – это тихое лесное озеро, которое лишь изредка волнует случайный ветер. Поэтому я и пытался изобрести подходящую легенду, которая не вспугнет мгловцев, но и будет наиболее близка к правде, чтобы не пришлось бы сильно врать и изворачиваться. Наконец я решил действовать по обстоятельствам. Про убийства расскажу, а вот что мы подозреваем серийника рассказывать не буду. Понапущу тумана, что не вызывет удивления. Столичные сыщики все из себя такие важные. К ним на блохастой собаке не подъедешь.

За окнами пробегали густые леса, где елки и сосны соседствовали с березками, дубами и кленами. Я следил за дорогой, но не переставал любоваться окружающим меня пейзажем. В каком же красивом месте живу, думал я, совершенно позабыв, что случайно оказался в этом мире, и стоило помнить, что быть может я здесь не навсегда. Быть может моя переброска на Землю, это часть какого-то хитроумного плана, о котором высокое командование забыло меня предупредить. Тень недовольно ворчал в глубине моего сознания, но на поверхности не показывался.

По пути два раза прямо за автомобилем появлялся разъяренный идрис. Он бежал за мной, а это значит инопланетный дрон где-то поблизости и транслирует эту ужасающую картинку, которая не позволяла мне забыть о прошлом. Меня эта ситуация беспокоила, а вот Тень с интересом наблюдал через зеркальце заднего вида за чудовищным инопланетянином, который преследовал машину. Он не мог поверить в то, что видел подобное. Он уже привык к тому, что какая-то чужая личность контролирует его тело, хотя это и казалось ему фантастическим. Он не знал о моем происхождении. В эту часть нашей теперь общей памяти я его не пускал. Появление идриса его пугало и восторгало одновременно. Но в то же время он отказывался верить в реальность происходящего. Думал, что я его таким образом запугиваю, чтобы держать под контролем.

Наконец идрис окончательно пропал, но я знал, что он все равно меня достанет. Пока что он держался в стороне от меня, не переходил к прямому контакту. Скорее не давал мне забыть о моей настоящей родине, но рано или поздно этот вопрос надо было решать. Что хочет мне сказать мой соотечественник? Если он обнаружил меня, то почему не вышел на полноценный контакт и не рассказал, как он здесь оказался и как нам вернуться назад домой? А хочу ли я вернуться вот в чем вопрос. Новый мир настолько увлек меня, что я уже давно не задумывался об этом. Хотя мне конечно не хватало родных технологий и возможности слетать на выходные на морской курорт на соседнюю планету с эффектом двойнолуния. Но все это было незначительные неудобства, которые с лихвой компенсировались интересной работой и уютной жизнью. Я в первые чувствовал себя на своем месте.

Я вернулся мыслями к цели своей поездки.

Версия Амбарова о причастности Киндеева к смертям женщин меня взволновала, и не только потому что если копать в эту сторону, то можно найти тело подозреваемого, а от него уже протянуть ниточки к моей скромной персоне. Нет. Тут не о себе я думал и волновался, а о том, что может быть Киндеев и правда был каким-то образом причастен к этим смертям. Вот эта мысль не давала мне покоя. Я не верил в реальность этой версии, но только сбрасывать ее со счетов все же не стоило. Чисто теоретически это возможно. Когда была убита последняя жертва, Киндеев еще был жив. Только вот я не замечал за Киндеевым таких наклонностей. Ведь серийный убийца обладает особым складом ума и характером. Киндеев был совсем не похож на серийного убийцу.

Тень был полностью со мной согласен. Значит, это всего лишь совпадение, но какое грандиозное совпадение. Или Киндеев мог знать убийцу еще по старой жизни во Мглове. С этим мне и придется разобраться на месте.

Приехал я в Мглов поздно вечером, поэтому толком ничего и не увидел. Маленький провинциальный городок, укутанный ночью, ничем не отличался от любого другого городка из глубинки. Деревянные дома, построенные еще до революции, соседствовали с пятиэтажными бетонными коробками.

Фонари тускло освещали улицы. Некоторые вообще не горели, что создавало ощущение заброшенности, словно город вырвали из реальности и погрузили в болото межвременья. Лампочки в фонарях же сгорали, а заменить их уже было некому, и город медленно, но необратимо погружался в темноту. И когда сгорит последний фонарь, город Мглов полностью исчезнет из реальности, сотрется со всех административных и шпионских карт.

В этом месте сразу же чувствовался застой времени и в эту особую атмосферу свою приправу добавляло отсутствие людей. С того момента как я въехал в город прошло уже минут десять, а я еще не встретил ни одну живую душу ни пешком, ни на машине. Автомобили в городе имелись в достаточном количестве, но все они стояли у тротуаров, брошенные людьми. О том, что город не заброшен говорили только весело горящие окна домов. Хотелось надеяться, что я приехал не в город призрак.

На моей родной планете было несколько городов призраков. Они появлялись тогда, когда люди покидали насиженные места, потеряв средства к существованию. Когда-то такие города росли на местах с высоким заработком, вокруг заводов, фабрик, мест добычи полезных ископаемых, но потом заводы закрывались, добыча прекращалась, люди разъезжались, города хирели и вымирали.

Самым известным городом у нас был Добравин, где несколько сот лет добывали дравий, редкий металл, используемый для изготовления двигателей для космических перелетов. Постепенно источник дравия иссяк, и люди покинул Добравин. Город занесло песком времени, пока один находчивый предприниматель по имени Оскар Бомбей не решил открыть в этом городе парк аттракционов под названием «Колесо смерти».

Поговаривали, что до прибытия на нашу планету известный предприниматель Оскар Бомбей был необыкновенным космическим мошенником и авантюристом. На многих планетах Бресладской империи был выписан ордер на его арест.

Оскару Бомбею удалось вдохнуть вторую жизнь в заброшенный город. Вскоре Добравин стал вторым по популярности городом на нашей планете. Сюда прилетали космические туристы со всех концов империи, но это все было еще в довоенную эпоху. После того как Империя развязала войну с идрисами, парк аттракционов постепенно пришел в запустение, город снова вымер, а Оскар Бомбей покинул нашу планету. Прошел слух, что он отправился по обитаемой Вселенной, влипая то тут, то там в новые авантюры.

Однажды лет десять назад мне попалась в руки книга, в которой описывались приключения Оскара Бомбея. К сожалению, я не помню ни имени автора, ни названия книги, но помню только, что с огромным удовольствием прочитал ее. Буквально проглотил за один вечер. И думал еще, что с каким бы удовольствием я бы посмотрел фильм про приключения Оскара Бомбея. Жалко, что никто из киношников не додумался его снять.

Потом уже в строю космических штурмовиков я много раз видел города-призраки на разных планетах. Города чье население было поголовно истреблено бесноватыми идрисами.

Все города призраки такие разные, но в то же время такие одинаковые в своем угасании.

Но чего это я ударился в сентиментальные воспоминания, так мне не свойственные. Даже Тень от удивления затих и прислушивался. Когда я что-то вспоминаю, перед моим внутренним взором разворачиваются картины других миров. Тень очень любил смотреть их, словно программу «Клуб кинопутешественников» только с эффектом присутствия.

Я решил, что пора заканчивать с воспоминаниями. К тому же я уже добрался до конечного пункта своего путешествия. Я остановился напротив гостиницы «Космос», которая находилась на улице Ленина. В каждом городе Советского Союза обязательно есть улица Ленина. Чаще всего она центральная. И нет ни одной похожей улицы Ленина. Все улицы Ленина необыкновенно разные.

Гостиница «Космос» ничем не выделяющееся четырехэтажное бетонное здание с крыльцом под навесным бетонным козырьком. Скучная индустриальная постройка, в которой все до предела функционально. Напротив, здание городской администрации, перед ним памятник Ленину в окружении ровного ряда тополей.

Я припарковал автомобиль рядом со входом в гостиницу, заглушил двигатель и вышел наружу, прихватив с собой портфель с документами. Для визита в отдел милиции уже поздно. Начальство, скорее всего, разбрелось по домам на заслуженный отдых, а дежурный милиционер мне без надобности. Так что официальный визит я отложил на утро, а сейчас мне надо было остановиться в гостинице и найти место, где поужинать.

Я запер автомобиль, поднялся по обшарпанным ступенькам на крыльцо и дернул за ручку стеклянной двери. Дверь не поддалась. Оказалось заперто, но внутри горел свет. Я настойчиво постучал, а когда не дождался никакой реакции изнутри, постучал снова. Внутри началось какое-то движение. Свет заморгал, словно на подстанции начались перебои с электричеством, и вскоре в холле гостиницы показалась худая женщина в строгом сером костюме, очках и с волосами, скрученными в бублик. Она подошла к двери, отперла ее, приоткрыла и тут же, не дав возможность представиться, атаковала:

- Чего вы хулиганите, товарищ? Зачем в дверь колошматите? Разбить дверь хотите? Я милицию вызову. Пятнадцать суток голову вам охладят! Пьяные вы что ли? Напьются и хулиганят!

- Женщина, - попытался я остановить ее словопоток, но только еще больше ее разозлил.

- Какая я вам женщина? Что это за неслыханные оскорбления? Я гражданка, ответственное лицо. А вы мне работать мешаете. Постояльцев своим стуком будете. Стучат, понимаете ли. По голове себе постучите.

- Гражданка, ответственный работник гостиницы, я тоже постоялец, - громко, тоном разгневанного начальника заявил я. – Вы хотели позвать милицию. Поздравляю ваша милиция уже здесь.

Я достал красную корочку, раскрыл и сунул ей под нос. Это тут же остановило ее словоизвержение. Она внимательно прочитала ФИО в удостоверении, сверила фотографию с моим лицом и тут же сменила гнев на милость.

- Что же вы не сказали сразу, что вы из милиции? Мы всегда готовы помочь родной милиции? Проходите, что вы стоите на пороге. Внутри удобнее разговаривать.

Она широко раскрыла дверь и наконец-то впустила меня в гостиницу. Я вошел, и она тут же заперла за мной дверь, чтобы никто посторонний не проник, воспользовавшись моим служебным положением. Хотя никаких посторонних на улице не наблюдалось.

Оформление заняло минут десять. Администратор вписала мои данные из паспорта в книгу регистрации, тщательно сверяя каждую цифру и букву. Очень долго она изучала мою фотографию из паспорта и мое лицо, словно пыталась вычислить, что из них является фальшивым. После необходимых формальностей, она вернула мне документ и выдала ключи от тринадцатого номера. Тень, увидев цифру на пластиковом брелоке ключей, скривился и потребовал поменять номер. Мол, цифра несчастливая, нас впереди ожидают неприятности. Хорошо, что администратор его не слышала, иначе бы сильно удивилась. И откуда только у советского гражданина, милиционера и коммуниста, такие глупые предрассудки. Я не стал его слушать и взял ключи.

Я сомневался стоит ли спрашивать, но все же спросил:

- Подскажите, а где можно поесть? Проголодался с дороги.

- Сейчас? – удивилась женщина и посмотрела на часы.

На часах было еще детское время – восемь часов вечера. Теоретически кафе и рестораны работали согласно приказу Минторга до закрытия в половину одиннадцатого вечера. Вот только есть ли в этой глуши кафе и рестораны, вот в чем вопрос.

- Не знаю. Может «Ракушка» еще не закрылась. Попробуйте. Тут недалеко на улице Марата, дом три. Направо от гостиницы. Но учтите, что в десять часов я закрою двери, и никого не впущу. У нас закрытое учреждение.

- Хорошо. Уверен, что успею.

Я вышел из гостинцы и направился по указанному адресу. За руль решил не садиться. Идти пять минут. К тому же за ужином я хотел пропустить бокал хорошего вина.

Кафе «Ракушка» я нашел без труда. Одинокая неоновая вывеска на двухэтажном кирпичном здании выделялась на фоне соседних потухших витрин магазинов и разных контор. Я толкнул дверь, вошел внутрь и оказался в большой зале с деревянными столами и кирпичными колоннами. Ко мне тут же направился официант в черных брюках, белой рубашке и галстуке бабочке. Интересно, неужели в этом маленьком городке с парой тысяч жителей, в основном простых рабочих, кафе пользуется спросом. Судя по тому, что гостей в кафе практические не было, очень сомнительно, что это заведение рентабельно.

- Добро пожаловать. Чем можем помочь? – не очень дружелюбно спросил официант.

Выглядел он уставшим, словно отработал несколько суток без перерывов.

- Я бы хотел поужинать.

- Присаживайтесь за третий столик. Меня зовут Сергей и сегодня я буду вашим официантом.

Я сел за указанные столик и внимательно осмотрелся. Помимо меня в кафе сидело еще две компании. Возле окна трое мужчин, явно пролетарского вида, пили водку, закусывая солениями. Сидели они тихо, мирно общались друг с другом, и похоже никак не интересовались миром вокруг. Самодостаточные ребята. Вторая компания – двое молодых мужчин, одетых в джинсу, и две девушки пили шампанское и шумно разговаривали, обильно жестикулируя. Весьма эмоциональная компания, у которой явно были противоречия. Девушки что-то требовали, а мужчины отстаивали свою независимость. Впрочем, меня это не касалось.

Официант Сергей принес меню, которое здесь называлось словом «прейскурант» - типографский листочек в кожаной папке. Я выбрал салат «Столичный» и куриный шницель с жаренными картофелем, но как не искал в меню вина, не нашел его. Из напитков был чай, кофе, «Тархун», «Байкал», пиво «Жигулевское» и водка «Московская». Раскатал, понимаешь, губу, вино ему в захолустном кафе подавай. Водку пить не хотелось, как, впрочем, и пиво, и я заказал чай.

Ждать заказ пришлось не долго. Сергей принес его всего лишь через двадцать минут. За это время шумная компания решила потанцевать и стала требовать от официанта включить музыку погроме.

Первым делом я расправился с салатом. Его спасало только то, что я был сильно голоден. Уж насколько я люблю оливье, столичный и прочие разновидности этих салатов, но это странное теплое месиво в тарелке на вкус было ужасно. Зато шницель и картошка оказались вкусными. Я все-таки задумался о том, что кружка «Жигулевского» перед сном не помешает, как компания молодых людей привлекла мое внимание. Они выбрались из-за столиков с целью потанцевать. Было видно, что они уже изрядно набрались. При этом их девушки совсем не хотели предаваться танцам. Они подчинялись спутникам под нажимом, не желая вступать в конфликт. Было видно, что им это неприятно.

В зале играла «Арлекино» - веселая, задорная мелодия. Только не все хотели веселиться. Одна из девушек, невысокая, полноватая блондинка в маленьких очках вдруг засопротивлялась. Толи ее молодой человек переусердствовал и сделал ей больно, вытаскивая из-за стола, толи ей просто все надоело, и она решила, что с нее хватит. Она вырвала руку и попыталась сесть, но парень ухватил ее снова и потянул на себя. Она ухватилась за стол, но не удержалась и смахнула случайно бокал с недопитым шампанским. Он упал и разлетелся на множество осколков. Парень разозлился, дернул ее к себе, облапил и тут же зашатался из стороны в сторону, имитируя какое-то подобие танца. Девушка отпихивалась, только силенок было маловато.

Рабочие по соседству продолжали пить водку. Они старательно делали вид, что ничего не видят и не слышат. Хотя могли бы в два счета прекратить это безобразие, но предпочли, как страусы воткнуть голову в песок. Тень тут же предложил сделать тоже самое, мол нас это не касается, милые бранятся, только тешатся, но мне такой подход не приемлем. Если суровые работяги предпочитали не связываться с сопливым молодняком по каким-то своим соображениям, я решил, что настала пора вмешаться.

Не вставая из-за стола, громко на весь зал я сказал:

- Девушку отпусти!

Парень резко обернулся и удивленно на меня вытаращился.

- Чего?

- Что слышал. Видишь девушка танцевать не хочешь. Чего лезешь?

Толи от удивления, толи от испуга, но он ее отпустил. Но в то же мгновение сообразил, что в глазах своих товарищей может потерять авторитет и решил разобраться с наглецом, который влез в их дела и посмел ему указывать, что делать. Он направился к моему столику вальяжной походкой. Я с ленцой наблюдал за ним.

Я уже выучил такой тип людей. Мальчик-мажор, как любила выражаться молодежь. Родившийся в обеспеченной семьей партийного функционера местного разлива или высокого начальства. Никогда ни в чем не нуждавшийся, не знавший, что такое жить от получки до получки, поэтому считавший себя хозяином жизни. Такие люди не привыкли, чтобы им кто-то возражал. К тому же какой-то там залетный тип, скромно одетый, не в фирму как он.

- Дядя, ты не в свои дела не лезь. Зубы что ли мешают. Так это мигом поправим, - сказал он, нависнув над моим столом.

Но в следующее мгновение он оказался на полу с расквашенным носом. Товарищи его напряглись и решали, стоит ли им вмешаться в конфликт. Я решил пресечь его на корню. Не хватало мне еще тут драку устроить.

Я достал красную милицейскую корочку и засветил ее в воздухе.

- Тихо, ребята. Милиция. Расходимся по домам.

Мажор утер кровь рукавом и поднялся с пола. Он зло сверлил меня взглядом, но ни слова не сказал. С милицией связываться не хотел. Папа далеко, а мент тут вот, под боком. Пока папа на выручку придет, мало ли что произойти может.

Компания убралась из кафе. Девушка, за которую я заступился, вышла под ручку со своим ухажером, заботливо разглядывая его побитое лицо, и что-то ему ласково говоря.

Я расплатился за ужин и тоже ушел.

Рабочие остались сидеть за столом, как будто ничего не произошло.

Неприветливо встретил меня город Мглов.

Может, конечно, первый день выдался комом. Правда, я и не догадывался тогда, что следующие дни будут такими же комьями.

Глава 4

Я проснулся рано утром. Первым делом принял душ и побрился. После чего спустился в столовую при гостинице и позавтракал. Мой завтрак составила кружка кофе, коричневая бурда с непонятным вкусом, словно шоколадку плохого качества в кипятке растворили, тарелка с овсяной кашей серого цвета и яичница. Но для завтрака командировочного вполне себе достойно. Не в «Метрополе» чай завтракал.

Я вышел из гостиницы.

Из-за хмурых туч пробивались робкие языки солнца. Было прохладно, не смотря на лето. Я пожалел, что не прихватил из города теплую куртку. Здесь было значительно холоднее, чем в Ленинграде. Мглов находился севернее, в самом начале Карельского перешейка. Я бы не удивился, если бы сейчас снег выпал. От климата этой планеты можно ожидать любого подвоха. Тень усмехнулся, проявился на мгновение и снова спрятался в тень моего сознания.

Я сел в машину, завел ее и отправился по записанному у меня адресу улица Ленина дом 13, в котором находилась местная милиция. Им оказался трехэтажный дом дореволюционной постройки, покрашенный в зеленый цвет, местами краска облупилась, отчего складывалось впечатление заброшенности.

Я припарковал машину возле крыльца, на котором курили двое мужчин в гражданском. Они с подозрением посмотрели на меня, прервав разговор. Я выбрался из машины, запер ее и спросил у куривших, как мне найти Владимира Ракитина. Один из них буркнул, мол в шестом кабинете спросите. И тут же спросил, а зачем он мне нужен. Я предъявил удостоверение и сказал, что здесь по служебной необходимости. Второй бросил коротко, что командир сейчас у себя.

Я вошел в отделение. Здесь все было как у нас, только как-то попроще и провинциальнее, можно и так сказать. Голубые стены, какие-то скамейки, словно принесенные из городского парка, бюст Ленина на тумбочке под красным знаменем, висевшим на стене. Навстречу мне выскочил молодой сержант, совсем еще безусый, не нюхавший пороха, взволновано спросил, по какому вопросу я пришел. Пришлось повторять все, что я сказал только что. После чего меня сопроводил на второй этаж. Деревянные рассохшиеся ступени скрипели, казалось рассыплются под весом моего тела.

Сержант попросил подождать, вошел сам в шестой кабинет и тут же вынырнул назад в коридор.

- Заходите. Командир вас ждет.

Я вошел в кабинет местного милицейского начальника. Им оказался статный мужчина средних лет, больше похожий на тяжеловеса штангиста, чем на милиционера. Он сидел за рабочим столом, работал с документами. На мое появление отреагировал резко.

- Здравствуйте, проходите. Уже наслышаны про вас. Вы всего несколько часов в городе, а наделали шуму. Да уж, - тяжело вздохнул майор Ракитин.

Я удивился.

- Интересно, каким это образом. Кажется, я еще дальше гостиницы не больно то и выходил.

- Ну да, ну да, а вчера поздно вечером, кто затеял драку с местными гражданами? При этом использовал служебное положение.

- Это как? – снова удивился я.

- Ну кто красной корочкой светил? Я что ли? – не дружелюбно спросил Ракитин.

- Я показал удостоверение, чтобы прекратить пьяную драку.

- Прекратили?

- Прекратил.

- А пострадавшие заяву на вас накатали… ну как на вас… на безымянное лицо, которое в состоянии алкогольного опьянения приставало к девушкам, находящимся в их компании, а затем затеяло драку. Когда же пьяного гражданина уже почти скрутили, он предъявил милицейское удостоверение и угрожал силовыми преследованиями, - майор Ракитин зачитал выдержку из бумаги, что лежала у него на столе.

- Хорош гусь, - усмехнулся я. – И кто это у нас такой умный и мстительный, позвольте полюбопыствовать.

- Не позволю, - с враждебными нотками в голосе сказал Ракитин, убирая листок в канцелярскую папку.

- Я думаю не стоит вам объяснять, что дело было совершенно по-другому. Молодые люди распускали руки в отношении своих девушек. Я сделал замечание. Далее пришлось урезонить горячую голову.

Я не пытался оправдаться. Просто сама ситуация выглядела весьма надуманной и абсурдной. Я приехал в Мглов по делам следствия, а не самому под следствие попадать.

- Да, девушка, за чью честь вы заступились, тоже дала против вас показания, - сказал Ракитин. – Зачем вы приехали, товарищ сыщик?

Он пристально посмотрел на меня. Взгляд колючий, недоверчивый, словно я революционер-террорист, отправленный во Мглов, чтобы разрушить его тихую провинциальность.

- Я приехал по служебной необходимости. И не рассчитывал, что встречу какое-либо сопротивление со стороны местной власти. К тому же я еще не приступил к своему заданию.

- Мы не оказываем вам никакого сопротивление. Делайте свое дело и уезжайте. Желательно как можно скорее. Я попридержу заявление против вас. Хотя это и будет трудно. Пострадавший сын местного партработника. Поэтому будет давление. У вас есть три дня, максимум пять.

- Я пробуду во Мглове ровно столько, сколько мне потребуется. И мне не страшны никакие местные партработники, тем более их сыночки. Мне нужна будет ваша помощь. И я рассчитываю, что вы мне окажете полное содействие.

В моем голосе зазвучал металл. Хватит уже играть в придворные интриги. Я здесь не по своей воле и задерживаться в глуши вовсе не намерен.

- Хорошо, - сдался Ракитин. – Что случилось в городе на Неве, что вам пришлось ехать в такую даль. Мы не сильно то избалованы вниманием из центра. У нас все тихо, спокойно. Вон даже столь незначительная драка способна вызвать бурю в стакане воды.

- Да ничего такого серьезного. Просто в результате расследования одного дела, у нас оказались несколько участников, которые родом из вашего Мглова и его окрестностей. Вот я и отправился в эту легкую, можно сказать прогулочную командировку, чтобы навести справки, поговорить с родными и близкими, буде такие найдутся. Никак не думал, что это обернется какими-то трудностями.

- Вы должны понимать, что город у нас маленький. И появление нового лица, к тому же сотрудника милиции, не могло не произвести впечатление. Не переживайте, я поговорю с Виктором Степановичем, и мы уладим дело с его сыном, - пообещал Ракитин.

- Я не переживаю.

- А что у вас за дело, позвольте полюбопытствовать.

Я рассказал майору обстоятельства дела, только умолчал, как и договаривались с Амбаровым, что мы подозреваем серийника. Такая информация не для провинциальных милиционеров. Пришлось немного напустить тумана, уйти в недосказанность, но Ракитин не обратил на это внимания. Напряженность, которая возникла с того момента, когда я переступил порог его кабинета, ослабла, но никуда не пропала. Он продолжал не доверять мне, только потому что я пришелец из столицы, но при этом мы смогли договориться.

Выслушав меня, Ракитин предложил не откладывать дело в долгий ящик и сразу же приступить к поиску необходимых мне людей. Для этого он прикомандировал ко мне одного из своих людей – старшего сержанта Никиту Рябинина, которого тут же вызвал к себе в кабинет через селектор.

Через несколько минут дверь открылась и вошел милиционер в форме. Рыжие волосы, веснушки по всему лицу, юное безусое лицо, мальчишка еще совсем, а уже бандитов ловит.

Ракитин представил меня, сказал, что Рябинин теперь в полном моем распоряжении, и для начала предложил проехать в паспортный стол, где можно получить необходимые справки для поиска нужных мне людей. После чего вновь углубился в изучение каких-то документов, тем самым показывая, что время, которое он готов мне уделить закончилось.

Я вышел из кабинета Ракитина. В спину мне дышал растерянный Рябинин. Было видно, что он волнуется, не знает, как себя держать со мной.

- Паспортный стол откроется через полчаса, - сказал он. – Тут пять минут лету. Может вы голодный?

- Нет, спасибо, я уже позавтракал. Давайте познакомимся поближе. В ближайшее время нам много работать. У меня есть несколько вопросов, можно сказать краеведческого плана.

Рябинин кивнул, показывая полную решимость оказывать мне содействие.

- Тогда давай проедемся. Предлагаю на «ты», чтобы церемонии лишние не проводить.

Рябинин снова кивнул. Так у него голова скоро отвалится.

Мы вышли из отделения. Двое продолжали курить, словно у них дел других не было, кроме как дымить на крыльце. Или они отделение сторожили снаружи. Кто знает этих провинциальных.

Я открыл пассажирскую дверцу машины для Рябинина, сам сел на водительское сидение и тут же завел двигатель.

Я тут же обратился к Рябинину с вопросом.

- Я не успел собрать информацию. Поэтому может ты расскажешь, что у вас за город. Чем народ тут дышит, так сказать.

Рябинин посмотрел на меня с удивлением. Он не понимал моего интереса, а как я ему объясню, что приехал сюда найти то, чего в природе вообще может не существует. Мне надо понимать, почему наш убийца выбрал именно эти жертвы. Имеет ли город Мглов какое-то к этому отношение. Но объяснять сержанту я ничего не собирался.

- Обыкновенный у нас город. Такие везде есть. Говорят, что построен еще несколько веков назад. Раньше тут финны жили. Потом уже наши, русские, теперь советские граждане. Ничего такого примечательного нет. Завод минеральных удобрений на окраине. Многие там работают. Лесопилка. Те, кто не работают на заводе, работают на лесопилке. Исправительная колония есть, но она в нескольких километрах от нас. Так что жителей это не касается. В общем, и все.

Да, информации идрис наплакал. В такой мутной воде ловить нечего.

- А ты про деревню Савочкино что-нибудь слышал? – спросил я про родину Киндеева.

- Есть такая. Сейчас там мало народа живет. Дворов десять осталось. Правда дачи стали давать. А раньше много жителей было. Она кстати неподалеку от колонии находится. Правда здесь все неподалеку.

- Что ж, не густо. Ладно, показывай дорогу в ваш паспортный стол, - попросил я.

И мы отправились в паспортный стол.

Паспортный стол располагался в двухэтажном деревянном доме, который до революции возможно был частным домом, принадлежащим зажиточному купцу или чиновнику. Мы остановились возле деревянного покосившегося крыльца. Я заглушил мотор, и первым вышел на улицу. Рябинин следом. Пока я запирал за ним дверь он уже открывал дверь паспортного стола. Внутри было несколько человек – седой дедушка с клюкой и двумя медалями на старом выцветшем пиджаке, да девушка лет двадцати, вероятно пришла за какой-то справкой или менять паспорт по случаю смены фамилии. Рябинин сразу повел меня дальше в кабинет начальницы. Милицейская форма укрыла его от праведного возмущения граждан, не любящих тех граждан, что вечно лезут без очереди.

В паспортном столе мы задержались на полтора часа. Какое же все-таки это времяпожираемое место, когда короткую информацию по списку родственников с адресами проживания собирают вручную, проверяя множество папок с документами в архиве.

Начальник паспортного стола Людмила Ивановна лично пошла собирать для нас информацию, перед этим она угостила нас чаем с печеньем. У меня, конечно, еще небольшой опыт общения с паспортистками и другими чиновниками, а вот Тень сильно удивился такой доброжелательности и искреннему желанию помочь. Правда через несколько минут все прояснилось. Оказалось, что Рябинин приходится племянником Людмилы Ивановны, вот она с радостью и принялась нам помогать.

Я вышел из паспортного стола со списком родственников всех трех жертв и краткими справками по самим жертвам. Все три убитых родились в городе Мглове в разные годы с разницей в три года. Жили недалеко друг от друга. Ольга Нестеренко, продавец ДЛТ, на улице Комсомола, Маргарита Смирнова, младший научный сотрудник Дома Природы на улице «12 панфиловцев», а бухгалтер Кузнечного рынка Ольга Филейко на Кленовой улице. Все три проживали в пределах одного квартала. Две жертвы – Смирнова и Филейко учились в одной общеобразовательной школе номер тринадцать, которая находилась на улице Счастливой, между Кленовой улицей и улицей «12 панфиловцев», а Нестеренко училась в школе номер три по соседству.

На этом список совпадений, а были ли это совпадения в этом я сомневался, не заканчивались. В детстве Нестеренко и Филейко посещали одни и те же кружки – шахматную секцию и гимнастический кружок. Ни шахматисток, ни гимнасток из них, как мы уже знаем, не выросло. Смирнова ни шахматами, ни гимнастикой не увлекалась. Она с детства изучала ботанику и была типичным примером школьной зубрилки, о которых рассказывались анекдоты и снимались сюжеты программы «Ералаш». В детстве и подростковом возрасте она редко гуляла с ребятами во дворе, предпочитая книжки и библиотеку. Закончила школу с золотой медалью и сразу уехала поступать в Ленинград на биологический в Большой. Конечно, справка из паспортного стола не несла такую подробную информацию из личной жизни советских школьниц. Эту информацию я получил после того, как посетил родственников убитых. Так что я немного забегаю вперед.

Также у Людмилы Ивановны я запросил справку на Киндеева. Так, на всякий случай, на особый результат я и не рассчитывал. Родом он был из деревни, но как оказалось, что прописка у него была мгловская, и жил он неподалеку от Ольги Нестеренко на улице Комсомола, всего в трех домах друг от друга. Именно ее тело мы нашли в мой первый день пребывания на этой планете. Удивительное совпадение. Опять же совпадение ли это? Или убийца, за которым я сейчас охочусь, давно уже лежит в болоте, наказанный мной на другие преступления. С одной стороны, это хорошо, потому что не будет других жертв. С другой стороны, если всплывет, что убийца Киндеев, это привлечет к его исчезновению ненужное мне внимание. Палка о двух концах, как сказал штурмовик Батюшка, когда выстрелом вслепую он срезал каменное дерево на планете Шлаф, которое падая прихлопнуло идриса, засевшего в засаде.

Можно, конечно, разыграть карту, что Киндеев ударился в бега, узнав, что все убийства связаны в одно дело. Тогда его объявят во всесоюзный розыск и на этом дело покроется мхом и плесенью и вскоре о нем все забудут. Связь между союзными республиками безусловно есть, но бюрократические механизмы позволят благополучно забыть об этой проблеме.

Изучив список родственников убитых, я решил наведаться к двоюродной сестре Ольги Тимофеевны Нестеренко, продавщицы ДЛТ. Звали сестру Ксения Ильинична Ионова и проживала она в том же доме, в котором ранее до переезда в Ленинград жила убитая.

Рябинин показывал дорогу. Поездка заняла пятнадцать минут. Из них минимум пять я потратил на то, чтобы завестись. Неожиданно родная ласточка скрежетала и не желала заводиться.

Улица Комсомола оказалась короткой, всего из десятка домов, все сплошь пятиэтажки нового типа, прозванные в народе «брежневками». Я заехал в уютный двор, по центру которого находилась детская площадка с горкой в виде металлической космической ракетой. Да уж, если бы мы строили такие дырявые металлические бочонки, то никогда бы не разрослись в космическую империю. Идрис меня раскромсай. На площадке веселились дети под присмотром взрослых, сидящих на скамейках – две женщины средних лет, одетых в синие летние плащи, и три бабушки в головных платках, словно скопированных через принтер.

Мотор я заглушил. Разговор мог затянуться надолго, а топливо у нас под расход считается. В компании Рябинина я поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь, обитую красным дерматином. Звонок разнесся по квартире, послышались шаркающие шаги. Я удивился насколько сильная слышимость в доме, и дверь открыла пожилая женщина в домашнем халате.

- Добрый день, вы к кому? – с любопытством спросила она.

- Здесь проживает Ксения Ионова? – спросил Рябинин.

- Здесь. А вы кто?

Он предъявил милицейское удостоверение. Женщина тут же собралась, словно ее на плац выставили для маршевого строя и сообщила стальным голосом:

- А Ксении сейчас дома нет. Она с ребенком гуляет.

- Где гуляет?

- Так на площадке. Вон под окнами.

- Спасибо, гражданка.

- А что случилось? – заискивающе посмотрела она на меня, сразу вычислив в молчащем гражданине старшее заинтересованное лицо.

- Не беспокойтесь. Нам просто надо задать пару вопросов, - ответил Рябинин.

А я добавил.

- Нет повода для беспокойство.

Но все равно женщина запирала за нами дверь с дурными предчувствиями и тяжестью на сердце. Только доставили беспокойства ни в чем не повинным гражданам.

Мы спустились во двор и направились на детскую площадку. Я спросил первую же женщину на скамейке, ее случайно не Ксения Ионова зовут, и получил ответ, что нет. Но вторая женщина тут же сказала нам, что Ксения Ионова это она. Бабушки рядом заинтересовались и насторожились. Двое незнакомых мужчин интересуются их соседкой. С какой интересно целью? И кто они такие?

Я представился, удостоверение показывать не стал, чтобы не возбуждать лишний интерес у бабулек-соседок, а то потом сплетнями весь двор оплетут, словно паутиной. Я сказал, что мне нужно поговорить по поводу Ольги Нестеренко, которая приходится Ксенье двоюродной сестрой. Ксенья тут же собралась, словно я ее в чем-то обвинял. Интересно, а она уже знает, что ее сестра погибла. Этот вопрос тут же разрешился

- Вы по поводу ее убийства. К нам уже приходил милиционер.

- Да именно по этому вопросу. Мне хотелось бы уточнить несколько деталей.

- Я Оленьку плохо знала. Я была совсем маленькая, когда она уехала в город с родителями. Вам лучше с моей мамой Натальей Ивановной поговорить. Она сейчас как раз дома. Пойдемте я вас провожу.

Ксенья повернулась к детской площадке и позвала:

- Сергей, пора домой.

Один из мальчишек, лет семи, съехал с горки и подбежал к маме.

Мы вернулись в квартиру. Дверь открыла нам все та же женщина в халате, которой не терпелось узнать, что милиции требовалось от Ксении, но, увидев нас, нахмурилась и насторожилась.

- Мама, это по поводу Оленьки.

Наталья Ивановна оказалась на редкость доброй и разговорчивой женщиной. Стоило ей узнать, что мы приехали разобраться в убийстве ее племянницы, как она тут же решила завалить нас подробностями из их семейной жизни. За какие-то полтора часа на кухне и три чашки грузинского чая дурного качества я узнал, что отец Оленьки ее брат Тимофей был непутевым мужиком, любил ходить налево, то есть увлекался женским полом сверхмеры, работал на железной дороге и переехал в Ленинград в связи с повышением. Дочку свою любил сверхмеры, но любил заложить за воротник, отчего и помер в возрасте пятидесяти трех лет после очередной попойки на работе. Он возвращался домой, когда его в подворотне тюкнули по голове тяжелым и отобрали остаток получки. Мама Оленьки работала поваром в столовой при Кировском заводе, еле-еле сводила концы с концами. Так что Наталья Ивановна им чем могла помогала. И вообще смерть Оленьки сверхмерная катастрофа, хотя в последнее время они мало общались. Мать Оленьки умерла пару лет назад и контакт был утерян. Олю завертела взрослая жизнь, и она редко вспоминала о своем детстве во Мглове. Но вот года два назад, как раз после смерти матери, которая была сверхударом по ней, приезжала в родной город навести родню.

Признаться честно, я утомился от сверхмерной говорливости Натальи Ивановны. Узнать была ли знакома Ольга Нестеренко с другими убитыми мне не удалось. Наталья Ивановна не настолько была близка с племянницей, чтобы быть погруженной в ее детско-подростковые переживания. Удалось только узнать, что девочкой она была общительной. Помимо шахмат и гимнастики (шахматы это от папы, гимнастика от мамы) она любила читать, но книг в доме было не много, и все прочитанные, поэтому с удовольствием ходила в библиотеку, куда ее записала сама Наталья Ивановна.

Мы не ушли, а вырвались из квартиры Натальи Ивановны. Рябинин утер воображаемый пот со лба и сказал:

- Ну заговорила. Думал, живыми не выйдем.

- Да уж, общительная гражданка, - ответил я.

- Может кофе попьем? - предложил Рябинин.

Я посмотрел на часы. Время терпело. К тому же хотелось перекусить, и я согласился.

Визит к престарелой матери Маргариты Смирновой мог подождать. К тому же две старушки в один присест я не осилю. Надо еще первую переварить.

Тогда я не знал, что этот визит окажется решающим в моей экспедиции во Мглов.

Глава 5

Мы доехали до ближайшего кафе со скромным названием «Сардинка». Рябинин показывал дорогу. Тем временем погода начала портиться. Небо заволокли густые серые тучи и стал накрапывать мелкий дождик.

- Лето в этом году не удалось, - сказал Рябинин, бросив взгляд на небо.

И мы вошли в кафе. Внутри оно выглядело как заводская столовка – кафельные белые стены, простые столики с металлическими стульями, искусственные цветы в кашпо на стенах и молоденькая блондиночка официантка, которая при виде нас разулыбалась, словно приехали звезды советского кино, а не простые милиционеры. Правда, эта радость сразу прояснилась. Рябини обнял девушку и попытался поцеловать в губы, но она вывернулась и поцелуй пришелся смазанным в щеку.

- Ты что? Я же на работе, - сказала она.

- Это Оля, моя невеста, - сказал Рябинин.

Мы сели за свободный столик. Правда все столики в кафе были свободны. Время рабочее. Люди чуть позже подтянутся во время обеденного перерыва. Оля принесла прейскурант, так тут меню называлось. Я заказал рыбный суп, все-таки кафе «Сардинка», название обязывает, пюре, рыбную котлету, стакан томатного сока и кофе. Рябинин, не долго думая, повторил мой заказ. Оля сказала, что придется подождать минут десять и ушла.

- Что вы ищете? – спросил Рябинин. – Какое у вас следствие? У нас городок маленький. Все друг друга знают. Быть может, если я буду знать чуть больше, то смогу эффективнее помочь.

Я на мгновение задумался. Стоит ли посвящать его в подробности моего дела. Тень тут же выступил из тени и заявил, что темнить не стоит, лучше играть в открытую.

- Да собственно нет тут ничего такого. В Ленинграде в разное время произошло три убийства. Их связывает то, что убитые женщины родом из Мглова, но переехали в Ленинград. Вот я пытаюсь понять это совпадение случайно. Или что-то в этом есть.

- Вы полагаете, что преступник также жил в нашем городе?

- Есть такая версия.

- Тогда получается, что он знал убитых еще детьми. Ведь они уехали от нас в достаточно юном возрасте. И тогда возникает вопрос, сколько лет убийце. Он ровесник жертв или человек скорее предпенсионного возраста.

- У нас пока нет портрета предполагаемого убийцы. Следствие находится в самом начале пути.

Принесли наш заказ. Я тут же сделал добрый глоток томатного сока, яркого, насыщенного, и зачерпнул ложку супа. Суп меня признаться честно разочаровал. Вода, а не суп с легким намеком на рыбный вкус. Котлетки же оказались вкусными.

- Если мы найдем общий элемент в мгловской биографии убитых, то скорее всего найдем и убийцу, - сказал Рябинин. – Пока что в каждом случае есть по два совпадения, но не три. Две девушки ходили в один и тот же кружок. И две девушки жили в домах по соседству.

- Не густо. Ладно, что у нас там дальше.

Дальше по списку у нас была Анна Ильинична Ларионова, мама Маргариты Смирновой. Жила она на улице «12 панфиловцев», где когда-то выросла ее дочь и откуда уехала в Ленинград.

Погода совсем испортилась. Зарядил сильный холодный дождь. Любопытное слово сильный. Может ли быть дождь сильным, или он скорее густой. Я поймал себя на мысли, что это не мои мысли, а рассуждения Тени, который продолжал существовать в моей голове, и его размышления шли фоновым шумом, сливаясь с моим миром. Надо что-то с этой Тенью делать. У одного тела не может быть двух хозяев. Тень тут же умолк и снова спрятался.

Мы застали Анну Степановну дома. Дверь нам открыла пожилая женщина интеллигентного вида, которая была дома одета так, словно собралась ехать в театр. Правда во Мглове ни одного театра не было. Вечернее темно-зеленое платье, жемчужное ожерелье на шее, ярко, но со вкусом накрашенная.

Я представился, назвал цель визита, после чего нас пригласили пройти в гостиную. В этой тесной хрущевской квартире была гостиная с книжными шкафами, дорогим старинным столом с витыми ножками и стульями, словно из дворянской усадьбы. На столе, застеленной дорогой бархатной скатертью стояла ваза со свежими цветами, а рядом фотография дочери Анны Степановны с траурной лентой.

- Присаживайтесь. Сейчас будем пить чай с печеньем, - сказала Анна Ильинична и ушла на кухню.

Мы переглянулись. Рассиживаться не хотелось, ведь мы пришли по делу. Впереди еще третий адрес, но у нас похоже не было другого выхода. В Анне Степановне чувствовался стержень. Она явно не терпела отказа и добивалась того чего хочет. А сейчас она хотела напоить нас чаем с печеньем.

Разговор начался только после первых глотков горячего чая и нашей оценки, которую Анна Ильинична явно ждала. Чай оказался очень вкусным с малиновым оттенком. Анна Ильинична сказала, что добавляет малиновое варенье при заваривании.

Она рассказала нам о детстве Маргариты Смирновой, о ее увлечении ботаникой и книжками обо всем на свете. Каждая книга в домашней библиотеке была прочитана от корки до корки, некоторые несколько раз. Марго была записана в школьную библиотеку и районную и все свободное время проводила за книгами. Друзей у нее особо не было. В школе ее считали заучкой и сторонились, хотя она очень хотела общаться, но из-за этой отчужденности все больше погружалась в книжные миры. Но один друг у нее был. Они познакомились летом, когда Марго отдыхала у бабушки в деревне Савочкино. Когда я это услышал, у меня дыхание перехватило. Я замер, словно перед решительным штурмом цитадели идрисов. Марго дружила с мальчиком Федей, после летних каникул их дружба продолжилась. Федор часто бывал у них в гостях. Хороший благовоспитанный мальчик. В детстве рано потерял мать, воспитывался отцом и старшей сестрой. Она до сих пор живет во Мглове. Но накануне окончания школы Марго поссорилась с Федором. Что уж там произошло у них, Анна Ильинична не знала. Марго вообще была скрытная девушка, не любила делиться личным. Потом она переехала в Ленинград. Федор тоже не остался во Мглове. Что там с ним дальше стало, Анна Ильинична не знала.

- А вы случайно не помните фамилию этого Федора? – спросил я.

- Как же, как же, сейчас минуточку, толи Комаров, толи Комаринский. У него отец был в горкоме. Фамилия тогда на слуху была.

Я испытал странное чувство разочарование. Хотя, чего я хотел услышать? Что Маргарита встречалась в юности с Киндеевым? Да они даже по возрасту друг другу не подходят. Киндеев сильно ее младше. Получается теперь мне еще этого Комарова – Комаринского искать.

- Когда в последний раз вы разговаривали с дочерью?

- С кем она встречалась?

- Были у нее какие-то проблемы, о которых она вам рассказывала?

- Не упоминала ли она такие фамилии как Ольга Филейко и Ольга Нестеренко?

На эти вопросы я получил сухие ответы, что с дочерью Анна Ильинична разговаривала за две недели до ее гибели. Марго ни с кем не встречалась, по крайней мере она ни о чем таком не говорила. Впрочем, она была очень скрытным человеком, так что вполне могла умолчать о своих отношениях, если такие и были. Проблем у Марго не было, кроме небольшой зарплаты, но она шла на повышение, так что не сильно на это жаловалась. Фамилии Филейко и Нестеренко Анна Ильинична не слышала.

Тогда я задал последний вопрос:

- Скажите, вы случайно не знаете, Киндеев и ваша дочь в Ленинграде случайно не возобновили отношения?

- Нет. Мне ничего об этом не известно. Но думаю, что вряд ли. Она ничего не рассказывала такого, но я случайно узнала, что Федя увлекся другой девушкой. Марго это не простила.

На этом мы распростились с Анной Степановной, поблагодарили ее за угощения и покинули квартиру.

Мы спустились во двор. Я открыл машину, сел за руль и задумался.

У меня теперь был главный подозреваемый. Осложнялось все тем, что он уже мертв, и это я его убил. Если я расскажу об этом Амбарову, то следствие переключится только на эту версию, и будет разрабатывать ее, тем самым подкапываясь под меня. И это меня не устраивало. С другой стороны, я не мог скрывать эту информацию. Хотя в голове не укладывалось, что Киндеев мог быть серийным убийцей. Я вспоминал тот день, когда мы нашли тело Ольги Нестеренко. Он вел себя очень естественно. К тому же какой смысл после убийства, вести своего коллегу милиционера на место преступления шашлыки жарить. Выглядело все это глупо и неестественно.

Рябинин сел рядом и захлопнул дверцу. Этот хлопок выдернул меня из размышления.

- Я должен тебе кое-что сказать. Не знаю, стоит ли, есть еще одна общая черта у всех трех убийств. В тела жертв были вставлены ветки садовых растений, - сказал я, заводя мотор.

Не знаю, почему я вдруг решил об этом рассказать Рябинину. Ведь мы договорились, что не будем афишировать такие подробности, которые могли бы натолкнуть местных милиционеров на идею о маньяке-убийце, которого как известно в Советском Союзе нет и не было никогда, как явления. Видно интуиция подтолкнула слова к озвучиванию, потому что Рябинин вдруг напрягся и сказал:

- Ветки садовых растений, говоришь?

- Да. А что тебя так насторожило?

- Я уже где-то об этом слышал. Ты можешь меня отвезти домой? Мне надо кое что проверить?

- Да, конечно. Диктуй адрес.

Рябинин жил неподалеку. Впрочем во Мглове любая точка в городе была неподалеку, в особенности если вы находились в центре города. Я въехал в маленький цветущий двор, умытый дождем. Хотел остаться в машине, но Рябинин предложил подняться в квартиру.

Рябинин жил в тесной двухкомнатной хрущевке, зато один без коммунальных соседей, отчего и квартира сразу казалась просторной и уютную. По виду типичная берлога холостяка. Книжки, пепельницы с окурками, гора немытой посуды, не застеленный диван, словно хозяин только проснулся, две пустые бутылки из-под портвейна на кухне и жестяная банка из-под индийского кофе с гвоздями и шурупами.

Рябинин не предложил мне сесть, чаю тоже не предложил, правда мы уже столько сегодня съели и выпили, что думать о пропитании становилось мучительно больно. Он тут же подошел к письменному столу и стал вынимать все из ящиков. Наконец нашел две толстые тетради с черными коленкоровыми обложками. Он пролистал одну, не нашел что ему нужно, и открыл вторую. Несколько минут изучал ее, наконец, сказал:

- Кажется вот оно.

- Что там? – спросил я, недоумевая что могло найтись в старых тетрадях о нашем деле.

- Это мои конспекты первых дней в милиции. Я тогда хотел заняться параллельно журналистикой и, быть может, попробовать себя в писательском деле. Можно сказать, слава братьев Вайнеров, да Безуглова не давала мне покоя. В общем, я сидел в архивах, искал интересные материалы. Началось все еще в Ленинграде, а потом я продолжил во Мглове. И тогда мне попалось одно интересное дело. Я о нем вспомнил, когда ты сказал про веточки садовых растений. Ведь я уже где-то слышал об этом.

Я насторожился, словно охотничий пес, взявший след.

- Да не тяни уже. Говори, что есть.

- В мгловском архиве меня в свое время заинтересовало одно дело. В городе произошло несколько убийств. Убивали женщин и каждый раз в телах были проделаны аккуратные отверстия, в которые были вставлены ветки рябины. Я вот тут выписки сделал, - сказал Рябинин, протягивая мне тетрадь.

Я взял ее, чувствуя, как внутри меня все трепещет. Новые жертвы, значит новые улики и новые обстоятельства. И мы сможем связаться все воедино, и возможно это подтолкнет следствие. Я попытался прочесть его записи, но не смог разобрать неряшливые каракули. Тетрадь пришлось вернуть.

- Что там? Прочитай? Кто жертвы?

- Первая жертва, Анастасия Акуленко, дочь нэпмана… - прочитал Рябинин.

- Кого? – удивился я.

Слово для меня было новое, и я его не понимал. Кто такой нэпман, чем занимается, и почему я раньше о нем ничего не слышал. Тут подал голос Тень и вывалил на меня одним инфопакетом всю информацию по Новой Экономической Политике Ленина и о мелких акуленышей бизнеса, которых люди в простонародье называли мироедами и нэпманами.

- Так в том то и дело, что все эти убийства произошли в 1929-ом году, - сказал Рябинин.

Я замер. Эта информация не укладывалась в голове. Что значит в двадцать восьмом году, сейчас семьдесят девятый. Эти две даты разделяет пятьдесят один год. Значит если убийства совершил один и тот же человек, то этот человек сейчас пенсионер. И тогда Киндеев не может иметь к этим убийствам никакого отношения. И мы в тупике, потому что никаких других зацепок у меня нет. Но зачем пенсионеру убивать? В молодости агрессивное сексуальное поведение, психофизические отклонения могли вылиться в подобное действие, но сейчас убийце должно быть за семьдесят. Разве такое возможно? Впрочем, что мы знаем о психологии маньяков, если такого явления в Советском Союзе нет и быть не может. Опыт исследований есть на загнивающем западе, только нам до него не добраться. Значит, все самим, по крупицам с самого начала восстанавливать.

- Получается, если у нас один и тот же убийца действовал тогда и сейчас, то ему за семьдесят, и тогда не понятно, какой ему интерес играть с детьми в песочнице. Ведь если наша версия с возрастом правильная, то он какой-то нездоровый человек в области влечения к детям. Хотя он и так нездоровый, если женщин убивает.

Я переложил журналы и газеты со стула на стол и сел. Новая информация требовала осмысления и переваривания.

- Мне нужны подробности старых дел. Сейчас расскажи, что у тебя есть, прочитать я это все равно не смогу. А завтра поедем в архив, и ты мне все покажешь.

- Может чего-нибудь поедим? – спросил он. – А то столовская вода с рыбным хвостом и котлетками давно провалилась.

- Давай сначала по делу поговорим. А потом можно и поесть. В кафе поедем?

- Да зачем? Я тебя сам накормлю. Жаренную картошку с тушенкой будешь?

- А то, - при одной мыли о жаренной картошке с тушенкой у меня выделилась слюна.

- Можем еще к картошке пива. Нам недавно «Золотой колос» завезли. Я взял ящик. В кладовке стоит.

- Пиво это хорошо. Тогда по рукам, а сейчас к делу.

История имеет привычку повторяться, словно въедливый учитель устраивает проверку своим ученикам на предмет, как они усвоили изучаемый материал. И похожие друг на друга события повторяются через много-много лет спустя. Нам кажется, что события своей жизни для нас новы и неповторимы, но в том то и дело, что это уже было, только не с нами, а с кем-то другим. Так пятьдесят один год назад было совершено семь убийств. Все убитые молодые девушки, не знакомые друг с другом. Их кажется вообще ничего не завязывало, кроме города проживания Мглова, в котором они родились и прожили до самой смерти.

Две девушки были из обеспеченных семей. Дети НЭПманов, как тогда говорили. Одна семья занималась продажей изделий из кожи – сумок, кошельков, перчаток, в общем кожгалантереи. Другая семья владела бакалейной лавкой. Другие девушки были простого рабоче-крестьянского происхождения. Одна из семьи учителя гимназии, его предки были крестьянами. Одна деревенская девушка, приехавшая во Мглов на заработки. Остальные трудились на заводе.

Тела нашли друг за другом с интервалом в несколько недель. Все тела нашли летом. Но два первых убийства были совершены ранней весной. Все тела были найдены в старых заброшенных домах на окраине города, которые были признаны непригодными к жизни. Хозяева их пропали еще в гражданскую войну. И дома не национализировали, не снесли. Стояли могильниками прежней жизни.

Следствие тогда забуксовало. Потом началось смутное время и кадровые перестановки. В общем, дела сдали в архив как висяки.

- Была у меня мысль написать об этом повесть. Уж очень любопытная история. Кому потребовалось втыкать ветки деревьев в мертвецов. Это явный почерк убийцы. Конечно, расследовать дело пятидесяти летней давности нет никаких шансов. Поэтому я предполагал написать свою версию событий. Я назвал бы эту историю «Дело Садовника».

Рябинин захлопнул тетрадь и положил на стол.

- Почему Садовника? – спросил я.

- Срезанные ветки в ранах, словно садовник в вазу поставил.

Рябинин пожал плечами.

- А были ли еще убийства, кроме этих? Или убийца, твой Садовник, потом на пятьдесят лет успокоился. Согласись, странное поведение.

- Не знаю. Я не проверял. Я тогда увлекся идеей. Начал делать наброски. А потом у меня просто не было времени вернуться к этому моему хобби.

- Надо проверить. Не было ли еще убийств. Ладно на сегодня хватит. Голова итак пухнет.

- Тогда прошу на кухню. Ты чистишь картошку. Я жарю.

- Договорились.

Рябинин принес пиво. Откупорил бутылки и наполнил граненные стаканы. Мы выпили по глотку и приступили к приготовлению ужина.

Думать о деле сегодня я запретил себе крепко-накрепко. Ведь завтра новый день, новые головоломки. Надо было хорошо отдохнуть. Ведь каждый день может оказаться переломным в следствии, или принести новую важную информацию.

Я и не знал тогда, что завтрашний день будет моим последним днем командировки во Мглове. Новое убийство Садовника заставит меня срочно вернуться в Ленинград.

Глава 6

В Ленинград я приехал рано утром. Улицы блестели от прошедшего недавно дождя. Ездили поливальные машины и редкие прохожие торопились на работу. Город пробуждался ото сна. Я оставил во Мглове незавершенное дело. Мне так и не удалось пообщаться с родственниками бухгалтера Ольги Филейко. Я попросил Рябинина встретиться с ними, потом отправить по почте подробный отчет об этой встрече. Если же обнаружиться особенно важная информация, то надо срочно телеграфировать на мое имя в Главк. Меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю из вида. И я должен остаться во Мглове пока не поговорю с родственниками последней жертвы, но приказ Амбарова звучал однозначно: «Срочно прибыть в Ленинград». И зачем я ему так срочно понадобился. Не могли что ли без меня обойтись.

Я заехал домой. Принять душ не получилось. Ванная была занята соседями, но я умылся на кухне, почистил зубы, выпил горький кофе с бутербродом с докторской колбасой, переоделся и направился в Главное управление внутренних дел Леноблгорисполкомов на Суворовском проспекте

- У нас четвертая жертва. Софья Климович, двадцать лет, студентка библиотечного факультета института Культуры, - с порога сообщил мне Степан Пироженко. – Тело нашла мама. Вернулась с ночной смены с молокозавода и обнаружила дочь в квартире. Голая, мертвая. В спине открытая рана с веточкой березы. В общем точно почерк похож…

- Почерк, почерк, - с ядом в голосе произнес Иван Ершов. – Почерковеды недоделанные. Девчонку жалко. Молодая совсем.

- Соседей допросили? Кто, что видел? – спросил я.

- Они жили в отдельной однушке. Так что соседи только по лестничной площадке. Но поквартирный обход ничего не дал. Никто ничего не видел, - сказал Пироженко.

- А мать что говорит?

- С мамой беда. У нее случился сердечный приступ. Ее забрала неотложка. Сейчас в районной больничке. Посетителям вход воспрещен, - сказал Ершов.

- Мегрэ попросил, чтобы мы ознакомили тебя с тем что есть. Папка с делом у тебя на столе, - сказал Пироженко.

Я увидел белую бумажную папку с веревочными завязками на своем столе. Взял ее, раскрыл и углубился в чтение. Протокол осмотра места преступления, протокол осмотра тела убитой, протокол допроса матери убитой (все-таки с ней немного успели поговорить, прежде чем сердце дало сбой), протокол поквартирного обхода. В общем ничего серьезного. Справка о родственниках убитой, справка из института о студентке Софьи Климович. В общем непаханое поле для следствия. Много направлений нужно отработать прежде чем появиться хоть какая-то зацепка. Но пока с предыдущими убийствами это преступление связывала только ветка дерева в ране. Интересно, откуда родом эта Климович? Случайно не из Мглова? Пока что слишком много вопросов и никаких ответов.

- А чего вы в такую рань уже на работе? – спросил я.

- А мы и не уходили. Вчера поздно вернулись с осмотра места преступления. Потом совещание. Потом Мегрэ отправился к начальству. Кокушкин очень жаждал услышать доклад о новой жертве. Сам понимаешь у нас в стране никаких маньяков быть не может. Значит, мы столкнулись с аномалией, которую надо срочно ликвидировать. А мы остались здесь. Метро то уже не ходило. А на такси не по окладу путешествовать. К тому же ни свет, ни заря назад на службу, - ответил Пироженко.

В кабинет решительно вошел Амбаров. Суровый, собранный и усталый. Он встал по центру, окинул нас взглядом и спросил:

- Где Никита?

- Он задержится на полчаса. Звонил недавно. Вы его сами вчера отпустили. У отца ишемический инсульт. Он всю ночь в больнице провел.

- Точно, - нахмурившись, сказал Амбаров, посмотрел на меня и сказал: - Ты уже вернулся. Хорошо. Попозже доложишь о своей поездке во Мглов устно. Но письменный отчет я жду не позже завтрашнего вечера. Это очень важно. Теперь о главном. Я был вчера у генерала. Он очень обеспокоен сложившейся ситуацией. Звонили из Москвы от самого Щелокова. Николай Анисимович интересовался ходом расследования. В общем штаны у нас, товарищи, горят. Нам надо срочно найти преступника. иначе могут последовать оргвыводы. Новое тело возможность действовать по горячим следам. Надо срочно опросить родственников и одногруппников. Установить список контактов. Поминутно восстановить последний день жизни убитой. Тело нашли в квартире. Значит убийца вошел в квартиру по доброй воле. В общем работы много.

Амбаров назначил каждому его зону ответственности. Ершову достались одногруппники убитой. Пироженко новый поквартирный обход. Мне достались родственники Софьи Климович, а также ее мама, как только ей можно будет общаться с представителями власти.

У Софьи Климович из родственников помимо матери был отец. Но он не жил с ними уже восемь с половиной лет. И сейчас находился в командировке на Дальнем Востоке, так что ничего интересного он сообщить нам не сможет. Также у матери была сестра Елена Павловна Хорошилова. Сестры были близки, постоянно все праздники вместе праздновали, в отпуска ездили, выходные по театрам и выставкам, так что именно к ней я сразу и отправился.

Елена Хорошилова работала экскурсоводом в Музее Арктики и Антарктики на улице Марата. Туда я и поехал в надежде застать ее на работе. После визита к Елене Хорошиловой я собирался встретиться с ее дочкой Юлией Хорошиловой. Она была младше убитой Сони на полтора года и, судя по скудной информации из разговора с матерью убитой, девушки дружили. Так что она могла дать хоть какую-то полезную информацию.

Музей Арктики и Антарктики располагался в трехэтажном здании, похожем на театр с шестью колонами на входе и круглым зеленым куполом сверху. Здание это было построено как церковь и отдано одному из направлений старообрядцев. В последний раз богослужение проводилось здесь в 1931 году. Любопытно что после здание было передано Театру Рабочей Молодежи, сокращенно ТРАМ, но театру здание оказалось не нужным и в него въехал Музей Арктики. После того как началось массовое исследование Антарктиды в название музея добавили и ее, и музей стал называться Музеем Арктики и Антарктики.

На входе я сразу направился в экскурсионную комнату, где предъявил свое удостоверение и спросил, как я могу увидеть Елену Хорошилову. Молодая девушка администратор в строгом черном платье, сказала, что сейчас найдет Елену Павловну и попросила меня подождать. Она вернулась через несколько минут с немолодой, усталого вида женщиной с сильными морщинами под красными заплаканными глазами. Я снова представился и спросил, где бы мы могли пообщаться, так чтобы нам никто не помешал. Нам тут же освободили экскурсионную комнату, и Оленька администратор заверила, что нас здесь никто не побеспокоит. Ближайшая экскурсия будет через полтора часа, так что все это время в нашем распоряжении. Она ушла, и я остался с глазу на глаз с Хорошиловой. Я не успел задать ей ни одного вопроса. Она сама начала говорить.

- Сонечка девочка- солнышко. Как же так? До сих пор не могу поверить в случившееся. У нас ее все любили. Настя то в ней души не чаяла. Все для нее. Я даже не представляю, как она сейчас будет. Сонечка была смыслом ее жизни. Горе то какое.

Я попробовал вклиниться в ее причитания.

- Скажите вы случайно не имеете какое-то отношение к городу Мглову, это в Ленинградской области?

Хорошилова позабыла о своих причитаниях и с интересом посмотрела на меня:

- Да, конечно. Мы с Настей там родились. А потом поступили в институты в Ленинград. Вернее я поступила, а Настя увлеклась Сережкой. Вышла замуж и пошла, и пошла на Молокозавод работать.

И опять этот город Мглов, просто проклятое место какое-то. Почему убийца преследует именно жителей Мглова, пускай и бывших.

- А где вы во Мглове жили?

- На «12 панфиловцев», - ответила Хорошилова.

- И ходили в тринадцатую школу на Счастливой улице?

- Да. А откуда вы знаете? – удивилась Елена Павловна.

- Скажите, а вы не были случайно знакомы с Маргаритой Смирновой или Ольгой Филейко? – я назвал выпускниц тринадцатой школы.

- Нет. Не припомню. А кто это?

- Они учились в одной школе с вами.

- Ну в этой школе много кто учился. Что я всех помнить должна. Хотя все равно странно, что вы спрашиваете.

- Софья родилась во Мглове? – спросил я.

- Нет. Она уже родилась в Ленинграде. Во Мглов мы не возвращались. Да она там ни разу не была, - ответила Елена Павловна. – А прочему вы так настойчиво интересуетесь Мгловым?

- Я просто пытаюсь найти какие-нибудь зацепки. Скажите, а что вы можете сказать о друзьях Софьи, о ее ближайшем окружении?

- Я ничего о них не знаю. Все-таки юная девушка не спешит секретничать с взрослой тетушкой. Вы лучше об этом с моей дочерью поговорите. Она больше должна знать. Они с Софьей дружили.

Я узнал, где мог встретиться с Юлией Хорошиловой. Записал адрес и телефон на всякий случай. Новые вопросы не дали никакой полезной информации. Мне удалось узнать только, что Софья была наивной романтичной девушкой, мечтающей как Ассоль о капитане Грее. С детства она любила читать и душа у нее лежала к книжному миру. Она много и вкусно рассказывала о прочитанном, поэтому, когда встал вопрос выбора ВУЗа, то библиотечный факультет был вне конкуренции. В институте Софья была отличницей. Ни на какие тусовки не ходила, по крайней мере ни о чем таком Елена Павловна не знала, но информацию она получала от своей сестры, а матери часто бывают слепы по отношению к своим детям.

Новые вопросы не приносили никакой информации, поэтому я поблагодарил Елену Павловну за уделенное время и поехал к ее дочери, которая жила в родительской квартире на Ульянке. Юля училась в педагогическом на учителя русского языка и литературы. Время сейчас было предэкзаменационное, и по заверениям Елены Павловны она была дома, готовилась к экзамену.

Хорошиловы проживали на улице генерала Симоняка в так называемом доме корабле. Я добрался до адреса минут за сорок, заехал во двор, припарковал машину возле обочины и вышел.

Дома корабли интересное явление советской урбанистической застройки. Длинные высокие дома, которые стояли как крепостные стены, иногда переходя друг в друга. Их проектировали такими длинными, чтобы они защищали от штормовых ветров, которые в Ленинграде частое явление.

Я вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил во входной звонок. Дверь открыла красивая юная девушка, черноволосая и кареглазая. Она внимательно на меня посмотрела и сообщила, что родителей дома нет, буду вечером, так что приходите позже. Я сказал, что пришел к ней и достал удостоверение.

- Вы из-за Софьи. Проходите тогда.

Она впустила меня в квартиру и предложила переобуться. Я снял ботинки, надел тапочки и прошел на кухню вслед за хозяйкой. Кухня была маленькой для маленькой семьи с кафельными стенами, маленьким столом, газовой плитой и шкафчиками. Юля предложила мне сесть в угол. Я послушно сел, положил на стол свою папку и достал протоколы допроса. Она предложила мне чай, но я отказался, предпочтя сразу перейти к делу.

- Соболезную вашему горю. Я здесь для того, чтобы быстрее установить преступника и изолировать его, - сказал я.

- В голове никак не укладывается. Мы встречались неделю назад. Потом экзамены. И договорились, что после сдачи поедем гулять в Павловск. Мы часто туда ездим… ездили, - сказала Юлия тусклым безжизненным голосом.

Она уставилась куда-то в стену, словно отключилась от реальности. Потом очнулась и села на свободный табурет.

- Насколько вы были близки? – спросил я.

- Мы росли вместе, дружили. Мы хоть и дворюродные, но роднее родных.

Мы разговаривали где-то час. За это время мне удалось узнать много интересной информации. Теперь Софья Климович представала уже не такой ангелоподобной девушкой, какой была, по мнению матери и тетушки. Прилежная отличница, активистка, комсомолка, после начала учебы в институте с головой погрузилась в студенческую неформальную жизнь. Она любила посещать шумные большие компании, маме говорила, что ходила в библиотеку, ходила на квартирные концерты молодых рок-музыкантов, маме говорила, что ночует у подруги. В общем, вела вполне себе счастливую студенческую жизнь. Не пила, не курила, но в голове ее были не только одни книги. В последнее время она встречалась с мужчиной, который был старше ее на несколько лет, но он был не из студенческой братии. Юлия назвала его имя и фамилию и я записал их – Рысин Максим. В планах на ближайшее время у Софьи было сдать экзамены и поехать вместе со студотрядом на стройку. Только вот подробностей Юля не знала. Ничего подозрительного Юля также за подругой не замечала.

Пока что я не услышал ничего такого, за что можно было уцепиться. Обычная жизнь обычной студентки. Да, стоило встретиться с этим Рысиным и поговорить с ним. Возможно, это что-то даст. Надо бы конечно узнать, что за квартирные концерты убитая посещала, кто там выступал, с кем она там общалась. Но пока что дело выглядело безнадежным. Единственное, что всех объединяло – это малая родина всех погибших город Мглов. Прямо зловещее место, мистический бермудский треугольник, который обрекает на гибель всех, кто там родился и жил, а потом покинул его.

Я задал еще несколько вопросов Юле, малозначимых. Получил малоинформативные ответы. Попросил ее расписаться под протоколом ее допроса, попрощался и вышел из квартиры. За моей спиной щелкнул замок входной двери.

Я спустился на первый этаж, вышел из подъезда и вдохнул чистый свежий воздух. Сегодня было прохладно, но в то же время необременительно хорошо. Легкий ветерок шелестел листьями тополей. На детской площадке возилась малышня, а рядом подростки играли в земельки. Бросали ножики в землю, чертили земли, отрезали их у соседей-противников, наращивая свои владения. Удивительное дело, как простая детская игра отражает реалии взрослой жизни.

Тень тут же заворчал из глубины моего сознания. Что это реалии взрослой жизни проклятых капиталистов. У нас в коммунистической стране все совсем по-другому. Мы не стремимся наращивать земельные владения и конкурировать с другими странами за власть и богатства. Я хотел бы ему возразить. А у меня было что сказать. В последнее время я начал изучать советского государства и его идеологию, хотя и недалеко продвинулся. Но сейчас было не место и не время.

Я сел в машину, завел мотор и направился в Главк.

Амбаров был у себя. Я доложил ему обо всем, что мне удалось узнать. Он заинтересовался этими квартирными концертами и студенческими компаниями. Заявил, что нужно внедрить кого-нибудь в их среду и провести так сказать, разведку боем. Фамилия Рысина его заинтересовала, поскольку это была пока единственная фамилия в деле, за которую можно было зацепиться. Он позвонил куда-то и попросил найти ему Рысина Максима, назвал приблизительный возраст объекта поиска. После чего попросил меня подробно рассказать о поездке во Мглов.

Я рассказал о том, что мне удалось узнать во Мглове. Бегло поведал о разговорах с родственниками погибших. Удалось установить, что все погибшие были так или иначе знакомы друг с другом, поэтому все эти дела связаны друг с другом. Сомнений тут не оставалось. Потом я подробно рассказал о делах пятидесятилетней давности, которые были подозрительно похожи на наши. Амбаров тут же насторожился. Эта информация его очень заинтересовала. Он достал сигареты, вытащил одну, вставил в рот и закурил. Предложил мне. Я отказался.

- А вот с этого места поподробнее, - попросил он.

Но у меня не было никаких особых подробностей. Я рассказал все, что знал.

- Это очень интересно. Получается у нас убийца, который либо что-то знает об убийствах пятидесятилетней давности, либо он сам и есть тот убийца. Но правда это выглядит очень фантастично. Ему тогда уже глубоко за семьдесят должно быть. Убийца пенсионер. Конечно, все может быть. Но я сомневаюсь. Надо нам побольше узнать о преступлениях того времени. Что за парень этот Рябинин? Толковый? Может его к нам в подкрепление выписать?

Я сказал, что вызывать к нам Рябинина преждевременно. Все что он знал, он уже нам рассказал. А на месте во Мглове он нам может еще пригодится. Ведь все преступления ведут во Мглов. К тому же я не успел опросить несколько родственников и доехать до родной деревни Киндеева.

- Как думаешь эта версия имеет право на жизнь?

- С Киндеевым? Сомневаюсь. Ему не семьдесят, - ответил я.

- Тогда надо отработать убийства начала века. Сами мы по архивам с ума сойдем ходить. Нам нужен специалист. Есть у меня один на примете. Профессор историк-криминалист Федор Евгеньевич Тредиаковский. Друг нашей семьи. С моим отцом вместе работал. Я дам тебе его контакты, договоришься о встрече. Может это даст какую-то зацепку. Попробуем эти версии отработать.

Телефон на столе Амбарова зазвонил. Он поднял трубку, молча выслушал сообщение и положил ее на рычаги. Он с сочувствием посмотрел на меня и сказал:

- Тело Киндеева нашли. Соболезную. Вы кажется дружили.

Я напрягся. Как это могло случиться. Я оставил его в такой глухомани, в болоте. Да там люди не ходят, а до ближайшего ягодного сезона еще пару месяцев. Его просто не могли найти.

- Значит, одного подозреваемого мы можем смело вычеркнуть. Киндеев к моменту убийства Климович был мертв, - сказал Амбаров.

- И где нашли его тело?

- Где-то в болоте в Ленобласти. Там рядом воинские части. Боец ушел в самоволку. Его начали искать и наткнулись в лесу на тело. Опознали по отпечаткам. Его убили. Так что у нас еще одно дело. Правда его я думаю будут вести местные. Но ожидай вызова. Ты как человек, который дружил с ним, явно будешь востребован у следствия.

Только вот этого мне еще не хватало.

Как же просто было в моей прежней реальности. Враг прямо передо мной. Жги идрисов. А здесь столько хитросплетений и сложностей. Сплошные интриги жизни.

- Напишите мне контакты профессора, - попросил я.

Амбаров хлопнул себя ладонью по лбу.

- Точно же.

Он взял лист бумаги, достал из стола записную книжку, пролистал ее до нужной буквы алфавита и выписал номер и адрес. Я взял листик, посмотрел на него. Профессор жил в центре на улице Некрасова. Сегодня я ему позвоню, обрисую ситуацию и договорюсь о встрече.

Помимо этого мне нужно было разобраться с Киндеевым. Следов конечно я не оставил, тело в болоте верный глухарь, но все равно нервотрепки это прибавит. Задергают допросами.

В дверь кабинета постучали. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошел Пироженко

- Вы запрос по Рысину делали?

- Да.

- В общем тут его пробили. Криминальная личность. Да у нас на него заявление висит от одной девушки. Она его в изнасиловании обвиняет.

- Кажется, это наш клиент, - обрадовался Амбаров. – Мне нужна полная информация на него. А также место жительства. Задержим его по заявлению об изнасиловании, а дальше будем крутить на Климович. Чувствую, это наш фрукт. Расколется, тогда сможем и по другим объектам крутить. Поздравляю, товарищи. У нас появился первый подозреваемый.

Через час у нас на столе лежало подробное досье на Максима Рысина, а также адрес его проживания и адреса его возможного местопребывания.

Амбаров распорядился установить наружное наблюдение за его квартирой. И мы тут же приступили к разработке плана его задержания.

Кто бы мог тогда предположить, какой кровавой бойней обернется эта операция.

Глава 7

Я стоял на высоком берегу, у подножия которого плескалось море. Воды его были черными как нефть, а небо багровое с синими разводами, словно безумный художник решил использовать небо как свою палитру. А ведь еще несколько минут назад мое подразделение жарило идрисов в непроходимом лесу. И откуда они только взялись? И самое главное, куда теперь делись? Растаяли, как и лес, от которого не осталось и следа. Все это происки майетов, мастеров иллюзий, на чью планету мы угодили по недосмотру отцов командиров. И вот сейчас мир снова изменился, как и много-много раз перед этим.

За спиной стояли мои товарищи по оружию. Проверенные бойцы, с которыми я ходил во множество штурмов. Лодырь и Крыса, Кувалда и Бубен, Таракан и Дырокол, Тощий и Батюшка. Каждый целая необыкновенная вселенная, закапсулированная внутри хрупкого человеческого тела. Только что мы бились с врагом, и вот когда наступила минутная передышка, замерли. На поле боя нужно использовать каждую паузу между штурмами, чтобы перевести дух. Ведь следующей паузы может уже и не быть.

Наш командир капрал Фунике стоял чуть впереди и безостановочно матерился. Я его понимал. Ведь в обычном штурме все предельно ясно. Враг перед тобой и надо жарить его до полного угольного образования. Но, как победить врага, если ты даже не знаешь, как он выглядит. Если все что находится вокруг тебя иллюзорное проявление не подвластной твоему разуму воли. В случае неудачного штурма у нас всегда есть возможность отступить и перегруппироваться для нового наступления. Но куда отступать сейчас, ведь мир за нами не похож на тот, из которого мы пришли.

За нами больше нет наших посадочных капсул, нашего корабля, совершившего вынужденную посадку. Мы потерялись в мире иллюзий. И если простые штурмовики не сильно, то волнуются по этому поводу, то у господ командиров должны котелки кипеть, да мозговая начинка плавиться. Простой солдат он на то и простой штурмовик, что его дело маленькое: на поле боя работать по противнику до полного расходования боезапаса. И великое искусство штурмовика – отключать критическое мышление и индивидуальное восприятия мира вокруг. Только так можно выдержать горячку боя и не сдаться, не побежать. Это доступно только опытным штурмовикам, которые получили опыт на поле боя. И не в одном, двух штурмах, а в нескольких десятках.

Но все равно каждому из нас требуется хороший мозгоклюй, который поправляет наше психическое здоровье по возвращению на базу. Много лет назад эта практика была необязательной, но после так называемого Бунта Чистых, когда трое штурмовиков вернулись из разведывательного рейда на планету Триста. Там они столкнулись с превосходящими силами противника, к встрече с которыми были не готовы. Конечно, каждый штурмовик должен быть готов жарить идрисов в любое время года вне зависимости дня и ночи, только и живой силы должно быть достаточно для выполнения боевой задачи, как и средств. А тут в результате ошибки командования их разведывательная группа оказалась в мясорубке, к которой была не готова. Выжившие вернулись на базу, выглядели вполне нормальными. Отправились в душевые, где помылись, после чего взяли в руки оружие и пошли на штурм штаба базы. В результате Бунта Чистых погибли несколько десятков высоких чинов, да множество рядовых, в том числе и троица бунтовщиков. С тех пор мозгоклюи такая же привычная часть нашей жизни, как бритвенный станок, плазмоган и бордель со шлюхами.

Капрал Фунике не знал, как дальше действовать. Перед нами плескалось море, за нами густой непроходимый лес. И ни одного намека на то, где находятся наши посадочные модули и корабль. Он матерился, проклинал наших командиров, которые по собственной самонадеянности завели нас в ловушку. Мы же это слушали, но не психовали, хотя каждый из нас понимал, что быть может это конец. У штурмовика нет возможности вернуться с поля боя только в одном случае, если он убит. Но мы еще живы, правда у нас такие же шансы как у мертвых. Мозгоклюи хорошо поработали с нашими сознаниями. Ведь эта мысль вертелась где-то на периферии нашей мозговой деятельности, никак не влияя на нас в реальности.

Капрал Фунике не успел принять решение, как небо, это багрово-синее небо, кошмар художника-традиционалиста, обрушилось на наши головы. Я оказался к этому не готов. Было ощущение, что толи я как сверхскоростная ракета стартовал в космос, толи небо и правда упало мне на голову.

Мир снова изменился. Красивое, мирное море и безумное небо сменилось колючим пространством. Я не знаю, что это такое, но по-другому и не могу это назвать. Мы оказались на ровной поверхности, похожей на искусственное покрытие. Черное беззвёздное небо над головой, и абсолютная пустота вокруг. Но это нам только казалось. Внезапно пустота стала преображаться с устрашающей скоростью. Из пустого пространства стали образовываться острые шипы, которые тут же атаковали нас. По бронекостюмам застучали шипы. Мы как будто угодили под дождь из стрел, или это спрятавшийся на изнанке мира враг атаковал нас, оставаясь абсолютно невидимым. Пространство вокруг кривилось, преобразовывалось в новые конструкции, из которых выстреливались шипы. Их было великое множество, и они барабанили по нам с возрастающей интенсивностью.

Тощий вдруг согнулся, припал на одно колено. Нагрузка возрастала, и он не выдержал. Еще несколько минут, и наши броники будут пробиты, и майеты уничтожат нас. Я первым начал жарить. Не смотря на силовые компенсаторы плазмоган весил словно посадочная капсула. Я с трудом поднял его к груди и дал первый залп. Пространство вокруг меня продолжало рожать из пустоты смертоносные шипы, но теперь я сжигал при рождении. Батюшка первым увидел, что я делаю, и ворвался в эфир с приказом: «Жарьте стрелы дьявола!» Он к любому явлению умел пришить религиозную подкладку. Тощий тут же подчинился и прямо с колена атаковал пространство вокруг залпами дикой энергии из плазмогана.

Капрал Фунике, застывший как болван, тут же опомнился и разразился серией залпов из плазмогана. И вот мы уже дружно жарим пустоту, хотя должны были жарить идрисов. Спасибо отцам командирам, которые всегда лучше знают, в какую дыру нас засунуть. Количество ударов по нашим броникам заметно сократилось. Правда только с той стороны, где мы их сжигали еще с в стадии рождения. Но не могли же мы крутиться как бешенные бобры на сковородке, чтобы жарить все пространство вокруг себя. Тогда капрал Фунике отдал приказ сгруппироваться в круг. Мы тут же бросились к нему, встали плечом к плечу, касаясь спинами друг друга, таким образом площадь прожарки оказалось равномерно распределена на все триста шестьдесят градусов вокруг. Шипы все еще продолжали рождаться, но сгорали почти сразу же, и вскоре их рождение прекратилось, хотя пространство вокруг продолжало корежить.

Майеты были раздражены и недовольны. Я это чувствовал. Чувствовал капрал Фунике и мои братья по оружию. Майеты не знали, что такое сопротивление. Они привыкли к тому, что противник для них всего лишь слабая обреченная на поражение жертва. Она попадает в их силовую ловушку, потом на планету, где становится легкой добычей под воздействием мозгодробительных трансформаций реальности. И тут мы с невероятной живучестью и слабой восприимчивостью к их иллюзиям не только выжили, но и дали им ожесточенный напор. Есть от чего раздражаться и недовольничать. Мы оказались слишком крепкой косточкой для майетов, которой они и подавились в результате.

Вероятно, в силу раздражения и непонимания происходящего, майеты потеряли контроль над оперативным полем и в эфир прорвался сквозь шум помех настойчиво транслируемый приказ командования.

«Всем. Атаковать командный пункт противника».

Далее следовала координатная привязка, которая тут же прогрузилась в наши маршрутизаторы. Не знаю уж каким образом нашим отцам-командирам стало известно, где находится командный пункт майетов, да к тому же в последнее время отцы-командиры часто вводили нас в заблуждение неточными привязками и инструкциями, но мы тут же загорелись новой целью, всеми силами обожженных штурмами душ поверили приказу командиров и приступили к его исполнению.

Нет ничего более точного чем координатная привязка в наших маршрутизаторах, даже в условиях вечно меняющейся реальности. Какими бы сильными мастерами иллюзий не были майеты, теперь это не могло нам помешать в их уничтожении.

Мир снова преобразовался, и мы оказались у подножия исполинских деревьев, которые росли повсюду. Огромного роста деревья, своими густыми кронами образовывали крышу далеко-далеко вверху, в то время как на нашем уровне из растительности были только разлапистые папоротники и колючие кустарники.

Откуда майеты черпают фантазии для своих иллюзий. Вероятно, они показывают нам миры, в которых бывали раньше. Мы ведь еще не знали, кто такие майеты, откуда они взялись в нашей галактике, и куда следуют дальше. Что они хотят от нас и от других своих пленников. Пока что майеты были для нас зашифрованным файлом, над секретом которого предстоит потрудиться лучшим аналитикам Империи. Мне почему-то казалось, что мы столкнулись с куда более существенной угрозой, чем идрисы или грубберы.

Капрал Фунике отправил подтверждение получения приказа и тут же перед нашими глазами появилась красная пульсирующая линия, которая вела через инопланетные джунгли к указанной цели. Теперь как бы не старались искривить наше представление реальности майеты, ничего у них не выйдет. Скоро мы окажемся возле их мозгового центра и выжжем его дотла. Они еще этого не поняли, не просчитали наше целенаправление, но скоро поймут и тогда бросят все силы на наше уничтожение. Перестанут играться с нами, как с детьми неразумными.

Быстрым шагом мы отправились по дороге вслед за красной пульсирующей линией. Интересно, сколько еще штурмовиков получили приказ командования и приступило к его исполнению. Для уничтожения вражеского мозгового центра нам потребуется все доступные силы. Майты еще не сообразили, какую грубую ошибку допустили, но скоро просчитают ее и перестанут играться с нами. Они будут нас уничтожать, пока не уничтожат. Значит, мы должны их опередить.

Продвижение по лесу шло без каких-либо трудностей. Майеты ничем себя не проявляли. Я даже подумал, может они отступили от нас, и мы видим планету именно такой, какая она есть. Я посмотрел наверх и увидел удивительное. Кроны деревьев исполинов представляли собой плотные пластины, которые полностью отрезали нас от свода небес. Ни одного солнечного лучика не пробивалось сквозь эту плотную крышу неба. В то же самое время под сводами деревьев было ярко и светло. Освещение давали мхи и грибы, которые в изобилии росли на деревьях. Интересная эко-система сложилась у этого мира.

Я шел сразу за капралом Фунике и видел все без помех и преград. Поэтому я один из первых увидел другую штурмовую группу, которая появилась из-за кустарников. По опознавательным иероглифам на бронекостюмах я узнал группу капрала Бойе. Никогда не был дружен ни с кем из этого отряда. Мы мало сталкивались на базе, а в бою не до дружеских посиделок. Но в любом случае это наши ребята, элитная бойцовая бресладская косточка.

Понятное дело, что каждый из нас обрадовался, увидев братьев по оружию. Изоляция, на которую нас обрекли иллюзии майетов, закончилась. Только жесткая дисциплина не позволила нам заполнить эфир воплями радости и приветствий. Но в следующее мгновение кроны деревьев над нами пришли в движение. Медленно они раскрывались, давая доступ к земле солнечным лучам. Группа капрала Бойе первой попала под смертоносное воздействие солнечных лучей. Видно было как кустарники и папоротники вокруг задымились и вспыхнули, но наши ребята выстояли. Если бы не бронезащитные костюмы, то от них остались бы одни жалкие угли.

Похоже майеты все-таки опомнились и всерьез занялись нами.

Долго мы так не продержимся. Наша броня выдерживает сильные энергетические залпы плазмогана, но она не предназначена для прожарки на солнечной сковородке. Так что если мы окажемся на Солнецпеке, то очень скоро от нас останутся лишь головешки. А деревья снова задвигались, открывая все новые и новые пространства под прямые воздействия солнечных лучей. До нас еще далеко, но скоро дотянутся. А тем временем капрал Бойе почувствовал, что дело пахнет жаренным и стал отдавать команды. Мы их не слышали. Они шли по закрытому каналу боевой группы, но, судя по тому как задвигались штурмовики, капрал пытался выработать план выживания. Штурмовики рассыпались по сторонам и стали передвигаться зигзагами, старательно избегая открытых пространств.

Капрал Фунике увидел маневр товарища и тут же отдал приказ передвигаться таким же образом. Не стоит изобретать звездолет при наличии исправного даль-проникателя. Мы помнили, что во что бы то ни стало должны добраться до мозгового центра майетов и уничтожить его и только тогда будем спасены. Если верить маршрутизатору, то нам осталось несколько километров, который предстояло пройти сквозь иллюзорный ад.

Я шел в стороне от основной группы. Не смотря на приказ капрала, ребята теснились друг к другу, сказывалась штурмовая привычка держать строй против идрисов. Где плечом к плечу это единственный шанс на выживание. Рядом шел Лодырь, прозванный так за то, что на отдыхе вместо прогулки по кабакам и бабам он предпочитал отлеживаться на койке, загружая свое сознание в виртуальный мир.

Деревья продолжали атаковать нас, открывая все больше и больше солнечных проплешин. Передвигаться становилось все труднее и труднее. Майеты похоже нашли наше уязвимое место. Вот один из бойцов капрала Бойе оказался пойман в Солнечную ловушку. Деревья окружили проплешинами и открыли солнечную дыру прямо над его головой. Бежать оказалось далеко, штурмовик все-таки пошел на прорыв, но не успел. Количество солнечной энергии перегрело защитные экраны, расплавило его броню, превратив солдата в лужицу испаряющегося металла.

Если мы не хотим, чтобы нас постигла его участь, надо что-то делать. Скоро майеты откроют все солнечные шлюзы и нам не останется никаких шансов. Удивительное дело, но майеты, как мы уже узнали, мастера иллюзий, при этом воздействие солнечных лучей является вполне себе физическим проявлением. Как это возможно? Петляя между стволами деревьев, я пытался понять, что меня напрягает в этой ситуации, кроме того, что я закаленный боями штурмовик веду себя как трусливый заяц. И тут меня осенило. Ведь майеты создают иллюзии, значит и солнечное оружие, которое они используют, иллюзорно. А раз оно иллюзорно, то нет никакого физического воздействия, и все что происходит, происходит в нашем сознании. То есть видя перед собой страшную картину тотального уничтожения, штурмовик верит в его реальность, и в этот момент становится смертником. Все что сейчас происходило, происходило только в наших головах. Майеты нашли наше уязвимое место, и если мы не ликвидируем ее, то скоро от нас ничего не останется.

Я решил действовать. Как можно бороться с иллюзиями, только создать свою собственную иллюзий. Значит, чтобы прервать атаку майетов, надо убрать их воздействие, сменив картинку перед глазами. Я не любитель зависать в виртуальных мирах. Жизнь человеческая, а в особенности штурмовика слишком коротка, чтобы ее так бездарно тратить. Но все же доступ к виртуалке у меня имелся, а в ней несколько игровых миров, в которые я пробовал играть. Только не увлекся, так и остались висеть лишними данными, занимая место на оперативном компьютерном пространстве. Даже сейчас при выполнении боевой операции, доступ к виртуалке у меня имелся. И я решил попробовать, чем черная дыра не шутит.

Я активировал доступ к виртуалке, загрузил какую-то историческую локацию, времени перебирать миры у меня просто не было, а следом прописал работу маршрутизатора, которая наложилась поверх виртуальной локации. Несколько секунд ничего не происходило. Я даже уже начал думать, что моя идея полный шлак, и стоит устроить тотальную жарку всего окружающего пространства, как картинка перед глазами несколько раз дрогнула. Сменилась черным, светонепроницаемым пространством с маленьким зелеными вращающимся шариком, олицетворяющем загрузку. Он повернулся несколько раз, и я оказался посреди старого средневекового города в окружении группы штурмовиков-рыцарей и ботов-горожан. В отдалении лежало мертвое тело рыцаря, того самого штурмовика, который погиб под воздействием иллюзии майетов.

У меня все получилось. Я нашел выход из иллюзорного ада пришельцев. Поверх мощёной брусчаткой улицы лежала красная ковровая дорожка, которая вела меня к мозговому центру майетов. Теперь мне не страшен никакой Солнцепек, но в то же время мои братья по оружию продолжали оставаться под смертельным воздействием майетов.

Я срочно связался с капралом Фунике по закрытому каналу и рассказал о своей находке. Он сначала не поверил мне и послал в долгое пешее путешествие на край вселенной, только я продолжал настаивать. Предлагал ему попробовать на себе, а потом уже предлагать штурмовикам, и он сдался. Через несколько мгновений капрал убедился в моей правоте и отдал приказ своим бойцам, в то же время транслировал всю необходимую информацию капралу Бойе, который к этому времени потерял еще двух штурмовиков.

Слишком опасно играть с разумом, и это очень хорошо знали майеты, превратив свои особые природные способности в оружие. Только они не были готовы, что мы тоже, пускай и при помощи техники умеем это делать.

Закрыться иллюзией от иллюзии прекрасный выход, и он сработал. Майеты больше не имели над нами власть. Солнечное оружие оказалось не физическим, а порождением нашего разума. Теперь мы могли беспрепятственно продвигаться вперед.

Капрал Фунике тут же взял ситуацию под свой контроль. Снова сгруппировал наш отряд, и мы слаженно отправились вперед по дороге с красной ковровой дорожкой.

Я с любопытством смотрел на своих товарищей по оружию. Они выглядели необычно. Я никогда их себе такими не представлял. Закованные в стальную броню с тяжелыми пехотными копьями в руках они медленно шли по широкой городской улице, окруженной высокими многоэтажными каменными домами. Хотя история никогда не входила в число моих приоритетов, но я все же кое-что раньше читал про средневековье и не думал никогда, что в то время существовали двенадцатиэтажные дома. Похоже создатели этой виртуальной оболочки немного добавили своей авторской отсебятины. Не смотря на стальные доспехи рыцари передвигались совершенно бесшумно. Не было ни лязга, ни грохота свойственного стальному отряду. Металлические шлемы были надежно закрытыми, но в то же время я видел кто скрывается в доспехах. Передняя часть шлема была прозрачной, и я видел лица своих товарищей – напряженные, но довольные, что им удалось избежать гибели от иллюзий майетов.

Капрал Фунике связался со мной по выделенному каналу и вынес благодарность от лица командования за своевременно проявленную находчивость. Благодарность это конечно приятно, но лучше в денежном эквиваленте. Хотя если мы провалим операцию по уничтожению мозгового центра майетов, то к чему мне вообще деньги. Застрявшим на этой Творцом проклятой планете, деньги совсем не нужны.

Маршрутизатор показывал несколько километров до мозгового центра майетов. Значит, скоро мы будем на месте. Оставалось только понять, как выглядит этот мозговой центр, чтобы мы знали, что нам уничтожать. Ведь мало того, что мы не знаем, как по-настоящему выглядит этот центр, так мы еще и находимся в виртуальной реальность, где все не так как на самом деле. Так что мы сейчас идем в слепую с целью слепого исполнения приказа командования. Майеты хоть и потеряли сейчас над нами власть, но вряд ли они отступят. Они не откажутся от жертвы, которую сами же завлекли в ловушку. К тому же мы угрожаем их существованию, если конечно не заблудимся и все же доберемся до мозгового центра. Значит в ближайшее время нужно ждать новую атаку майетов.

Мы продвигались беспрепятственно по средневековому городу. Красная ковровая дорожка, отображающая наш маршрут, иногда проходила сквозь стены домов, но, когда мы приближались к ним, дома растворялись, и мы свободно шли дальше. Никакой опасности, никакого сопротивления. Не штурмовая операция, а пешеходная прогулка по чужой планете. Несмотря на это, штурмовики не расслаблялись, готовые к любому враждебному проявлению извне.

Мы уже вышли на окраину города, когда я почувствовал напряжение, словно кто-то чужой наблюдает за нами. Стараясь не подавать виду, я стал внимательно присматриваться к пейзажу вокруг, пытаясь вычислить наблюдателя. Но пейзаж вокруг выглядел таким же, как и до этого, ничего нового и подозрительного. Дома как дома, мостовая как мостовая. И ни одного местного жителя. В любой виртуальной оболочке есть боты, которые имитируют население, но не в этом случае. И тут я заметил странные движущиеся темные пятна на стенах зданий. Я сначала не придал им значение. Может это солнечные тени, только вот их движение было осмысленным, а не хаотичным. Приглядевшись, я обнаружил, что пятна всего лишь оболочки, под которыми скрывались небольшие по размеру существа размером с кошку, похожие на наших термитов. Оболочка – это их ментальные щиты, за которыми они прятались от нас.

Я готов был поставить на кон все свое жалование и еще контракт на десять лет вперед, что это майеты, которые нашли способ проникнуть в нашу реальность. Теперь они отслеживали наше передвижение и искали способ нас остановить.

Я оказался перед дилеммой – продолжать делать вид, что я ничего не знаю, или нанести упреждающий удар по майетам. Уничтожить противника до момента его обнаружения. Я хотел поделиться своими сомнениями с капралом Фунике, но в этот момент майеты сами обнаружили себя.

Один за другим черные движущиеся пятна схлопывались, открывая истинный облик их владетелей. Оказалось, что они повсюду – маленькие, юркие существа, переливающиеся цветами, мимикрирующие на ходу под окружающее пространство. Они и правда чем-то напоминали привычных нам термитов – раздутые, словно насосавшиеся крови головы с пучком постоянно находящихся в движении вибриссов и двумя острыми жвалами, разбитым на три сегмента телом и множеством лапок, которые служили для передвижения, обслуживания тела и изучения окружающего пространства. К тому же тело майетов окружало розовое сияние, вероятно так выглядело поле создаваемых ими иллюзий.

Но что могут мастера иллюзий, лишенные возможности создания иллюзий. Они теперь не имели над нами власти. Жалкие беспомощные инопланетные твари, которых мы давили и давить будем. И ничего они нам не сделают.

Как же в тот момент я жестоко ошибался. Скоро нам с братьями пришлось испытать всю силу гнева майетов.

Глава 8

Задержание преступника казалось таким захватывающим, полным погони и стрельбы приключением. Спасибо современному кинематографу. В реальности это тяжелая работа, требующая серьезной предварительной подготовки. Если идти на задержание с наскока, без подготовки, то операция с девяносто процентной вероятностью обернется провалом.

Кто-то скажет, что нельзя все предусмотреть. Обязательно что-то пойдет не так, поэтому лучше действовать по обстоятельствам. И будет не прав. Конечно, все предусмотреть нельзя, но если операцию пустить на самотек, то результат окажется отрицательным. При планировании операции учитывается в том числе и опыт предыдущих операций.

Один умный человек с радикальным взглядом на жизнь, товарищ Иосиф Сталин, сказал: «Что история не знает сослагательных наклонений». Хотя он всего лишь процитировал мысль одного немецкого историка Карла Хампе, известного своими работами по истории Священной Римской Империи в эпоху правления императоров Салиях и Гогенштауфенах. Но такой подход весьма узок и позволяет оправдать любой провал и любую историческую ошибку. Мол случилось то что случилось, и ничего здесь поправить нельзя. Всему свое время. Каждому зернышку свое поле. Но изучая уже случившееся событие, рассматривая как оно могло бы развиваться, если учесть все предпосылки, причины и последствия, то можно играть на дальнейшей истории, как на хорошо настроенном пианино.

Но человек не совершенен, как и человеческое общество. Хочется верить, что это временное явление. Хотя в моей реальности Бресладской империи эта магистраль развития все равно еще сохранялась. Поэтому в любой ситуации может проявиться личность, которая просто ради своих хотелок, своих амбиций, своего человеческого «эго» сможет спустить в отхожее место все расчеты

Так и с операцией задержания, если постараться учесть все нюансы, то можно добиться сто процентного положительного результата. Но это в идеале, в реальности нельзя предусмотреть все детали. А ведь любая деталь может стать камешком, который пустить локомотив под откос в обрыв катастрофы.

Руководил операцией лично Мегрэ. Он разрабатывал ее несколько дней. Сначала за домом, где обитал Рысь было установлено наружное наблюдение. Круглосуточно трое оперативников следили за домом на Кондратьевской улице, где в третьей квартире на втором этаже обитал наш подозреваемый.

В криминальном мире его звали Рысь. В нашем советском Рысин Максим Алексеевич, пятьдесят третьего года рождения. Место рождения город Ленинград. Родился в простой советской рабочей семье. Отец Алексей Михайлович, мастер смены на Кировском заводе. Мама библиотекарь. С детства в доме было полно книг, но юный Максим больше тяготел к уличным компаниям, чем к книжным страницам. В результате связался с плохой компанией и первый свой срок получил в восемнадцать лет за хулиганство.

В начале семидесятых годов в Советском Союзе родилось такое явление, как подростковые уличные банды. Не избежал этой участи и Ленинград. Город делился на районы, районы на дворы. Каждый двор имел свое название и соперничал с другим двором за авторитет. Часто подростки сходились большими копаниями и отправлялись, предварительно вооружившись кто во что горазд, с боевым походом на соседний двор. Так в Московском районе, где проживал Рысин Максим, дворы назывались: Сайгон, Квадрат, Ромб, Парк, Аквариум, Авиаторы. Соответственно и банды носили такие же названия. Они соперничали друг с другом за влияние и часто дрались между собой.

Нельзя сказать, что уличные подростковые банды были новым явлением советской действительности. Так до революции существовали пять подростковых банд: «владимирцы», «песковцы», «вознесенцы», «рощинцы» и «гайдовцы». Эти неформальные группировки имели строгую иерархию, свои законы, свою судебную систему и общую казну, занимались они обычными хулиганскими делами: праздношатались, пили, сквернословили, грабили прохожих, били витрины. После революции на Лиговке появилось Городское общежитие пролетариата, где проживали выходцы из самых низших слоев населения. Отсюда и пошло название ГОПники, которое сохранялось и по сей день. Так что современные подростковые банды имели серьёзные исторические корни.

Чаще всего в бою сходилось небольшое количество участников. Но иногда в драку вовлекалось большое количество подростков. Причин для драк было множество. Достаточно было просто зазеваться и зайти в неудобное время в чужой двор без силового прикрытия. Тут тебя окружали неизвестно откуда взявшиеся парни и начинали задирать. Толкать друг к другу, срывать шапку, потом в зависимости от твоего поведения дело могло ограничиться легкими зуботычинами, а могли и отделать по-крупному, так что все тело в синяках, а самоуважение на уровне плинтуса. Но бывали случаи, когда двор собирал большую сходку и отправлялся в поход на соседей. Вооруженные ножами, железными прутами, деревянными палками, парни бились с конкурентами из соседнего двора, словно с реальными врагами, обычно до первой крови или сломанных рук и ног, но доходило и до проломленных голов, выбитых зубов и глаз.

Так парковцы держали под контролем южную часть Парка Победы, считая его своей землей, и каждый кто забредал на эту территорию, мог остаться без кошелька, штанов и зубов. Сайгон ходил на Квадрат. Квадрат бился с Аквариумом. Аквариум рубился с Авиаторами. Никто из них не рисковал ходить в Парк после наступления темноты, где тусклые уличные фонари не спасали от кулаков хулиганов.

Рысин попал под раздачу в одной из таких разборок. Жил он во дворе, который назывался Сайгон, и участвовал в рейдах сайгоновцев против других дворов. Накануне того большого боя, после которого многие подростки получили реальные сроки за хулиганку, в Парке Победы парковцы избили паренька. Он пошел провожать девушку, с которой только что познакомился, после танцев домой. Она жила с другого конца Парка Победы. Можно было обойти Парк по проспекту, но он не хотел ударить в грязь лицом перед девушкой, и они пошли через парк. Там его заметили и выследили парковцы. Ему дали проводить девушку, а когда он возвращался назад по проспекту, напали и затащили в Парк, где жестоко избили.

Паренек, имя которого так и осталось неизвестным (возможно и истории всей этой не было, а ее придумали, чтобы оправдать нападение), был из сайгонцев. И когда стало известно об этом избиении сайгонцы воспылали праведным гневом. Главари банды отправились на переговоры к Квадрату, Аквариуму и Авиаторам. Они договорись о совместном боевом походе, обозначили дату. И в назначенный день группа из пятидесяти человек отправилась на встречу с парковцами, которые были готовы к этой войне, поскольку имели своего соглядатая у сайгоновцев.

Драка началась в десять вечера в Парке Победы и продлилась всего двадцать минут, но имела большие последствия. Было много побитых и покалеченных. Несколько ребят попали в больницы с травмами разной степени тяжести. Один из таких страдальцев умер на больничной койке.

Звали его Коля по прозвищу Хромой. Был он болезненного вида мальчик четырнадцати лет из хорошей семьи. В школе отличник. И как его занесло к сайгоновцам никто не знал, а сами сайгоновцы рассказывать не торопились.

По факту смерти Коли было задержано несколько человек. В том числе и Максим Рысин. Двум парням дали серьезные сроки, несколько отделались легкими наказаниями. Рысину дали три года по статье за «особо злостное хулиганство».

Хотя он с этим Колей знаком не был, да и в драке той участвовал на другом участке. Но кто-то указал на него, другой подтвердил, третий спихнул с себя ответственность. Так началось его вхождение в криминал.

Отсидев три года, Рысь освободился. На воле провел всего полгода и угодил в тюрьму снова по хулиганке. Он вернулся к привычной ему уличной бандовой среде и попытался ее сплотить вокруг себя, упорядочить и превратить в стабильный источник дохода как для себя, так и для ближайших соратников. Сплотив вокруг себя сайгоновцев, он стал планировать и осуществлять квартирные кражи, кражи в магазинах, но в тюрьму попал не за это. А за банальную пьяную драку, в которой он достал нож и нанес несколько ножевых своему противнику.

Отсидев на этот раз пять дет, Рысь вышел на свободу и залег на дно. Но в нашу разработку попал, как молодой человек Софьи Климович, и то после того как в скупке была обнаружена золотая цепочка, пропавшая из квартиры Климович, а сдал ее, как и несколько других вещей, которые также принадлежали убитой никто иной как Рысин Максим Алексеевич.

Может быть мы бы и не обратили внимания на Рысь, если бы несколько дней назад в милицию не обратилась девушка восемнадцати дет, которая обвинила его в изнасиловании и избиении. К этому времени нам уже удалось установить, что некоторое время Климович и Рысин встречались. Мы тут же выяснили место проживания Рысина и стали разрабатывать план его задержания.

Признаться честно, я очень сильно сомневался в виновности Рысина. Одно дело бытовое изнасилование, которым подверглась обратившаяся в милицию жертва. Другое дело четвертое убийство с характерным почерком. Одно с другим не вязалось. Изнасилование девушки было стихийным порывом. Убийства были строгими просчитанными действиями, подпитанными определенной философией, на которую мне указал Рябинин во Мглове. Так что арест Рыси, по моему мнению, не приведет к поимке серийного убийцы. Психологический портрет Рыси никак не вязался с образом философски настроенного серийника. Но поймать Рысь и посадить в клетку все же было необходимо.

На задержание выехали всей оперативной группой плюс отряд милиционеров под командованием майора Брюлова из Главка. Как мне это все напоминало мое первое задержание в теле Ламанова. Мы тогда брали бандитов, которые подломили магазин Спорттоваров, которые в итоге привели меня к раскрытию убийства профессора коллекционера фарфора и убийство художника костореза. Так что это было второе мое задержание, и я отмечал про себя, что все задержания сперва похожи друг на друга, как братья-близнецы.

Я ехал в служебной «Волге» на заднем сидении рядом с Пироженко и Ефимовым. Ефимов спал, прислонившись лбом к дверному окну. Пироженко травил анекдоты, многие из которых были до ужаса бородатыми. За рулем сидел оперативник лейтенант Окунев, рядом с ним на водительском старший сержант Карасев. Я с ними познакомился накануне выезда, но, судя по непринужденной болтовне Пироженко, он с ними работал давно.

Мегрэ и Стрельцов ехали в первой машине с майором Брюлловым и другими его людьми. Также у нас было несколько человек наружного наблюдения на местах, с кем поддерживался регулярной контакт по радио и телефонной связи.

По дороге я размышлял о том, насколько сложно устроена система задержания в советской реальности. В моем мире Стражи действовали оперативно, а план любой операции составлялся молниеносно при помощи компьютерных технологий. Опять же любая техническая и тактическая информация поступала на оперативные шлемы, анализировалась компьютерами и в реальном времени выдавались рекомендации, как по маршрутам операции, так и по ее наиболее эффективному плану проведения. Так что в данном конкретном случае стоило бы Рыси испортить воздух, как мы бы тут же об этом узнали, даже бы запах почувствовали, который был бы тотчас проанализирован и выдан был бы результат с точным перечнем его диеты, возможными заболеваниями и методами наименее опасного воздействия на здоровье с целью быстрого и безболезненного задержания. Что говорить, в моем мире технологии продвинулись далеко вперед.

За очередным малоинтересным для меня анекдотом Пироженко, хотя Тень внутри смеялся во весь голос, мы приехали к дому, где проживал преступник.

В этот момент на автомобильный телефон «Алтай», стоящий между пассажирским и водительским сидением, поступил звонок. Трубку снял Ефимов, выслушал сообщение, ответил:

- Принято.

И сказал нам:

- Объект покинул квартиру, сел в машину и направляется в неизвестном направлении.

- И что теперь? – спросил я.

- Принято решение следовать за ним. Брать в городе его не будем. Определим куда он направляется и будем задерживать на месте.

Так вся тщательно просчитанная и спланированная операция пошла под откос. Безусловно мы были готовы к тому, что объект начнет передвигаться, но куда он поедет, как он поедет, мы не знали. Мы даже не знали, что у него есть свой личный автомобиль. В досье на него о машине ничего не было. О его связях и контактах содержалась скудная информация. После того как Рысин вышел после очередного срока на свободу он несколько раз встречался с прежними дружками по подростковой банде, устроился грузчиком на овощную базу, вероятно для того, чтобы не загреметь назад по статье за тунеядство, и вел себя примерно, как честно-порядочный гражданин.

Поскольку мы ехали не в головной машине, то не видели в зоне прямого обзора цель. Мы были ведомыми в этой миссии, и мне это не нравилось. Я любил быть на острие атаки, а не тащиться в ее хвосте.

Ефимов бросил раздраженно:

- И чего ему не сиделось. Мог бы спокойно пить пиво дома. Мы его бы тепленьким и взяли бы.

- Погулять решил. Погода то налаживается, - сказал Пироженко.

За этими пустыми разговорами они скрывали свое напряжение.

- Может он к матери поехал. Она сейчас должно быть на даче. С тех пор как отец у них умер два года назад, матушка у него все лето проводит на даче, - сказал Ефимов.

- А где у них дача? – поинтересовался Пироженко.

- Где-то в районе Репино. Дачный поселок «Сестрино».

Мы ехали долго. Проехали весь Ленинград, выбрались на окраину города и свернули на Зеленогорское шоссе. За это время я успел даже вздремнуть и увидеть сон об атаке идрисов на Ленинград. Большие космические корабли в виде вращающихся веретен нависли над городом, после чего от них отделились серые капсулы и устремились к городу. Я никогда раньше не видел ни кораблей идрисов, ни их высадку на планеты. Ведь нас направляли на планеты, которые были уже заражены роями идрисов. И я никогда не задумывался над тем, как они перемещались между космическими системами. Получается моя психика сама дорисовала отсутствующие элементы в картине мира. Капсулы обрушились на город. Они опускались везде: прямо по центру Московского проспекта, в Парке Победы, на спортивных площадках средних школ, на Дворцовой площади. Как только капсулы касались твердой поверхности, открывались люки и наружу выплескивались полчища идрисов, которые тут же устремлялись крушить все на своем пути. Это был настоящий кошмар. Ни милиция, ни военные, которые срочно вошли в город с ближайших баз Ленинградского военного округа, никак не могли спасти ситуацию. Идрисы были повсюду. Они убивали все живое на своем пути. Началось тотальное уничтожение советских граждан, и даже танки, громыхавшие по Невскому проспекту, ничего не могли сделать. Их снаряды не пробивали силовые щиты орбитальных капсул. Правда танки давили неуклюжих идрисов, которые хрустели под их гусеницами, как саранча под сапогами кубанских колхозников. Я испытывал ужас от происходящего. Ведь я один вряд ли смогу справиться с нашествием идрисов.

На этом ужасном моменте я проснулся. Мы как раз подъезжали к дачному поселку «Сестрино», окруженному огромными трехсотлетними корабельными соснами. Красивое место, расположенное на берегу реки Сестра поблизости от Финского залива.

- Все-таки он к маме поехал, - сказал Пироженко.

- Да уж задержание на глазах матери. Хотя ей, наверное, не привыкать, - отозвался Ефимов.

Водитель остановил автомобиль. Впереди нас стояла «Волга», возле которой стоял наш начальник Мегрэ и Стрельцов. Мы подошли к ним.

- Рысь приехал навестить мать. Похоже, - сказал Амбаров.

- Даже такой сволочи ничто человеческое не чуждо, - сказал Стрельцов.

- Мы окружили поселок. Так что никуда он не денется. Приступаем к операции, - распорядился Амбаров.

- Жалко маму, - тяжело вздохнул Ефимов.

Я молчал. В предстоящей операции мне похоже была отведена роль статиста. Я решил держаться в стороне. Народу много. Сами справятся с каким-то второсортным уголовником.

Кто бы мог подумать, что у этой Рыси с головой совсем плохо. На даче у него целый арсенал вооружения, и он устроит настоящее кровавое побоище.