Приручить миллионера

Глава 1

- М-да, красавица, что уж там говорить, - пробормотала Валерия Андреевна Дорская, или Лера, как звали ее приятели и соседи, внимательно разглядывая себя с утра в зеркале в ванной. Волосы растрепанные, под глазами синяки, лицо помятое, как после длительного празднования. – Медуза Горгона отчаянно позавидовала бы. Вот что значит вторую ночь плохо спать.

Лера душераздирающе зевнула, перепугав, наверное, звуком всех мышей в подполе, и потопала из ванной на кухню. Надо было выпить кофе, как минимум одну чашку. Лучше, конечно, две, но кофе подходил к концу, а следующую пачку Лера могла купить только через три дня. Так что приходилось экономить.

Поставив чайник, Лера тоскливо посмотрела в окно. Там лил дождь, холодный, словно осенний. Хотя на самом деле на календаре был июнь. Но лишь только на календаре. Погода привычной жарой не радовала. Приходилось изредка подтапливать, чтобы не замерзнуть в доме. Заболеть Лера не могла себе позволить – аптека съедала слишком много средств.

Засвистел закипевший чайник. Лера засыпала кофе в старую фаянсовую чашку, налила кипяток, посмотрела на часы. Полдевятого. До предпоследнего в этом учебном году занятия оставалось ровно полтора часа. Последний будет через три дня. На нем Лера получит остатки денег и расстанется с учениками до сентября.Вопрос, на какие шиши тянуть до конца лета, она принципиально не рассматривала. Выкрутится как-нибудь. Не первый год.

Кофе, дешевый, растворимый, взбодрил не особо.

Еще раз зевнув, Лера начала приводить себя в порядок. Ученики испугаются, если увидят растрепой.

- Урок, урок, - вполголоса ворчала Лера, стоя под душем. – Вот зачем им этот урок, если мыслями они уже на заграничных пляжах и в море?! Сидят рассеянные, на часы постоянно смотрят. Но нет, урок!

Закончив ворчать, больше для проформы, чем действительно из-за недовольства, Лера вытерлась, придирчиво оглядела себя в зеркале и решила, что в рабочей одежде будет смотреться относительно нормально. Не красавица, конечно, но уже и не зомби какой.

В очередной раз зевнув, Лера в легком халате отправилась завтракать.

Яичница со свежими помидорами, два куска хлеба, один апельсин – все улетело в ненасытный организм.

- Хорошо, - пробормотала Лера, ставя посуду в мойку. – Теперь и поработать можно.

Компьютер привычно зашумел. Лера открыла окошко скайпа, настроила камеру.

Урок прошел быстро, практически незаметно. Ребенок на той стороне экрана немного оживился, когда Лера напомнила ему, что следующее занятие будет последним.

- Спасибо маме, что не заставляла меня учиться летом, - фыркнула Лера, выключив компьютер.

Дождь на улице прекратился. Засияло солнце, не такое жаркое, как обычно, но жить можно.

Голова болела жутко. Перед глазами плыло плотное серое марево. Уши словно заложило ватой.

Он застонал, громко, с надрывом. Так плохо ему давно не было.

- Эй, парень! – послышался рядом чей-то мужской голос. Проникая сквозь вату, голос разгонял ее, и слух постепенно возвращался. – Парень, ты как? Ты там жив?

Жив ли он? Не знает. Не уверен.

- Эй! Ты там не помирай давай! Я не хочу перед ментами отвечать! Парень!

Да с таким громовым голосом за плечом хочешь-не хочешь, а не помрешь. Не дадут.

Его потянули вверх, встряхнули, видно, приводя в чувство. Марево перед глазами рассеялось, хотя зрение четкость до конца не приобрело.

- Эй! Ты меня видишь?! – встряхнули еще раз. – Пальцев сколько?

- Я… - о! Он, оказывается, говорить умеет. – Не тряси… В глазах… все… как песком…

- Вот еще сотрясения здесь не хватало! Парень, «скорую»?

- Не надо… - марево наконец-то исчезло полностью. Он моргнул, приходя в себя.

- Тебя как звать?

Он прислушался к себе: ничего. Пустота. Ни единой мысли.

Глаза между тем жили своей жизнью. Они осмотрели дорогу с колдобинами впереди, затем перешли вбок, заметили оторванный кусок шеврона на плече джинсовой куртки: «…слав». Фиг его знает, что это означало. Но он ответил:

- Славик.

- Уже есть контакт.

Голос между тем переместился со спины вбок, затем вперед, и Славик увидел перед собой высокого седого мужчину на вид лет шестидесяти-шестидесяти пяти, одетого в темно-синие штаны и футболку.

- Я – Андрей, электрик местный. Ты, парень, кто такой? Не знаю тебя.

- Сейчас, - Славик зашарил по одежде, надеясь найти карманы, а в них – паспорт или кошелек с водительским удостоверением, хотя никакой машины поблизости не наблюдалось. Карман он и правда нашел. Внутри, в куртке. Только вместо паспорта там лежал кусок бумаги.

Вытащив его, Славик прочитал:

- «Валерия Андреевна Дорская. СНТ «Мечтатель», улица Фруктовая, 32», - и вопросительно посмотрел на электрика. – Есть тут такая?

- Валерия Андреевна? – переспросил тот. – Лерка, что ли? Ты к ней в гости?

Славик кивнул. Он понятия не имел, кто он, зачем приехал к этой Валерии Дорской, что вообще происходит, но решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Сначала надо было дойти до Дорской. Славик был уверен, что ему жизненно необходимо к ней попасть. А вот почему – не знал.

- Ну пошли, - хмыкнул между тем электрик. – Провожу к Лерке. Тут недалеко идти.

Славик кивнул и медленно, аккуратно передвигая ноги, направился вслед за своим спутником.

Глава 2

Лера жила на даче примерно десять лет. Как закончила вуз, так и переехала, осела здесь, вместе с матерью. Городскую квартиру стали сдавать, плюс обе работали. Так и жили. С личной жизнью у Леры не заладилось. Мать твердила про венец безбрачия, – сама она родила Леру вне брака – практичная Лера только хмыкала и шарахалась как можно дальше от всяких ведьм, колдунов и прочих шарлатанов. Ее устраивало то, что было: работа, дом, дачный участок.

В свои тридцать три она открыто называла себя старой девой и посылала пытавшихся подкатить к ней соседей в далекое пешее путешествие. Она была твердо уверена: чем меньше привязанностей, тем проще жизнь.

Закончив занятие, Лера собиралась выйти в магазин, не столько за покупками, сколько прогуляться, подышать относительно свежим воздухом, когда сработал звонок, прикрученный на калитке.

- Ты, Лерка, вечно в небесах витаешь, - ворчал Андрей, местный электрик, занимавшийся звонком несколько лет назад. – Пусть уж звонок будет.

Лера плечами пожала: да пусть висит. Все равно ей по делу почти не звонили. Или мальчишки баловались, или к матери соседки заходили, поболтать. Но сейчас мать уехала к подруге, на море, Лера с соседками особо не общалась, кто ей мог звонить, понятия не имела.

Накинув на халат кофту, захватив ключи от калитки, Лера выглянула за дверь: у калитки стоял поминаемый недавно электрик. И какой-то бомж – рядом.

- Лерка, к тебе гости, - прокричал электрик.

Лера недоуменно нахмурилась: среди бомжей знакомых у нее не было. А выглядел незнакомый мужик издалека именно как бомж: грязный, оборванный, лохматый. Хорошо, если не пьяный.

Сойдя со ступенек, Лера подошла ближе.

- Валерия Андреевна Дорская – вы? – уточнил вместо приветствия «бомж».

Спиртным от него не пахло, говорил гладко. Вот только одежда оказалась измазанной в грязи, а лицо – все в ссадинах и синяках.

- Я. Добрый день, - Лера не спешила открывать калитку.

«Бомж» вытащил из кармана куртки бумажку, что примечательно, чистую, не мятую, протянул Лере:

- Адрес ваш?

Все еще слабо что-то понимая, Лера взяла протянутое, прочитала адрес, кивнула.

- А вы, собственно, кто такой? – уточнила она, подозревая розыгрыш.

- Я его у дороги нашел, в канаве, - вмешался электрик. - Грохнулся откуда-то, то ли с велика, то ли с мотоцикла. Ходит с трудом. Лерка, он твой гость, тебе с ним и возиться.

Электрик слыл известным трусом, жившим по принципу «Как бы чего ни вышло», это Лера знала отлично. Он даже на выборах не голосовал, боясь, что выберет не ту кандидатуру. Но врать не любил. Так что если сказал, что «бомж» пострадал недавно, а не живет так лет двадцать, значит, правда.

Лера посмотрела на бумажку в руке, на «бомжа», смотревшего спокойно и уверенно, не похожего на пьяницу, секунду-две поколебалась, потом достала из кармана ключи, открыла калитку:

- Ну проходите.

Электрик, не скрываясь, выдохнул с облегчением.

Трус.

Женщина, стоявшая у калитки, Славику не понравилась. Она была какая-то неухоженная. И вроде одета опрятно, и на лице отражаются мыслительные процессы, и даже черты лица правильные. А вот веяло от нее одиночеством. Такие как она, почему-то решил Славик, обычно живут в одиночестве. Максимум – с кошками. Ни грамма косметики на круглом лице, крупные серые глаза смотрят прямо, изучающе, будто решают, как правильно разделать тушу напротив, губы тонкие, что уже указывает на изворотливость и хитрость. Да что там лицо. Этой самой Дорской давно пора было сходить к парикмахеру, вон как заросла. Прически нет, стоит в халате, скрывающем полное тело, нечесаная. Славик заметил и пальцы, когда она потянулась открывать калитку. Ногти вроде чистые, а без маникюра. В общем, не женщина, а сплошное недоразумение.

В душе недоумевая, что он мог здесь забыть, Славик прошел по дорожке из гравия к высокому двухэтажному дому из красного кирпича.

- Проходите, - кивнула Валерия Дорская на деревянную дверь с широкими щелями.

Уже подозревая, что увидит, Славик зашел внутрь.

Типичный дачный дом его не удивил. Такая женщина, как Дорская, просто не могла жить нигде в другом месте. Ни в квартире, ни в особняке. Именно дачный дом. С беспорядком внутри. Особой грязи Славик не заметил, а вот вещи, лежавшие не на своих местах, ему в глаза бросились. Например, большой мясницкий нож, почему-то оказавшийся на подоконнике в коридоре.

Нерях Славик, как он сейчас понял, не любил. Что ж, уже хоть что-то. Может, он вскоре вспомнит и все остальное о собственной личности.

- Кухня прямо по коридору, - сообщил голос Дорской за спиной. – Только куртку в прихожей оставьте. Грязная слишком.

Славик снял куртку, повесил ее на крючок, вбитый в стену, видимо, для подобных случаев, дошел до кухни, удивляясь, почему нельзя поговорить в другом месте. Сев на видавший виды диван, покрытый цветастым вылинявшим покрывалом, он понаблюдал, как садится на обшарпанный табурет напротив Дорская.

- Итак, кто вы? И что вам от меня нужно? – неприветливо спросила она.

- То есть вы меня не знаете? – вместо ответа уточнил Славик.

По подоконнику за окном застучали первые крупные капли дождя. Славик подавил желание поежиться. Дождь, сырость, слякоть он терпеть не мог.

- Знаю? Вас? – голос из неприветливого стал холодным. – Вы что, издеваетесь?! Вы ввалились в мой дом с адресом на клочке бумаги, и теперь спрашиваете, не знаю ли я вас?!

- Значит, нет, - не особо вслушиваясь в негодование в ее голосе и вычленив для себя главное, расстроенно пробормотал Славик. – Видите ли, я совсем ничего не помню ни о себе, ни о… вас…

Глава 3

Лера чувствовала себя невероятно вымотанной. Последние дни дались ей тяжело, очень тяжело. К ней приезжали родственники, дальние, правда, и не особо любимые. Но все же родная кровь, куда против нее. Родственники эти жили в небольшом городке, там, где цены были высокими, а товары – не всегда качественными. И пару раз в год, на дорогом «джипе», родичи появлялись в гостях у Леры. Останавливались с ночевкой, на двое-трое суток, днем покупали в магазинах бытовую технику, одежду, драгоценности, в общем, что угодно, кроме продуктов, вечером развлекались, ночью доставали Леру разговорами.

Отправить их в квартиру она не могла – там жили уже который год постоянные квартиранты. Потому приходилось стелить на втором этаже, в плохо отремонтированных комнатах, терпеть болтовню женщин и сальные шутки подвыпивших мужчин. Там, где чужому человеку Лера давно заехала бы в физию, здесь нужно было улыбаться и молчать.

В этот раз родственники, трое мужчин и две женщины, приехали три дня назад, под вечер, вымотали все нервы Лере и уехали вчера, после обеда, опустошив ее припасы. Нет, конечно, они и свое на стол поставили: мясо, которое жарили во дворе Леры, спиртное, овощи, которые были куплены в городе. Но основная нагрузка легла на Леру. Ей пришлось доставать из подпола соленья, готовить борщ, картошку, покупать выпечку. А это все копеечка, которой Лера похвастаться не могла.

После отъезда родичей Лера вздохнула с облегчением и принялась за уборку. Мыла, убирала, раскладывала все по полочкам и шкафчикам до полуночи, спала мало, встала злая на весь белый свет.

И вот теперь, когда, после урока, она немного отдохнула и пришла в себя, судьба подбросила ей очередное испытание в виде идиота, который непонятно зачем появился на пороге ее дома и утверждал, что ничего ни о чем не помнит.

- В смысле не помните? – с трудом сдерживаясь, спросила Лера.

Дождь за окном перешел в ливень, а значит, в магазин сегодня точно было не выбраться.

- Очнулся в канаве неподалеку, в голове пусто, - последовал ответ.

- И? При чем тут я?

- Ваш адрес был у меня в кармане. Я посчитал, что мы с вами знакомы, может, у нас общее дело.

Звучало логично. Но измученная Лера плевать хотела на логику.

- Нет у нас никаких дел, - отрезала она, поднимаясь со стула. – Я вас вижу первый раз в жизни. До свидания.

- Вы меня выгоняете? – совершенно искренне изумился незнакомец. – На улицу?! Под дождь?!

Прозвучало это так, будто Лера отправляла его на мучительную казнь.

- Зонт дам, - ответила злобно она.

- Да там и под зонтом за минуту промокнешь. Я подхвачу воспаление легких, умру прямо здесь, у вашей калитки, и вы же виноваты останетесь.

«Ему в театре играть надо», - недовольно подумала Лера, глядя в честные карие глаза незнакомца.

Она понимала, что он прав, что в такую погоду выходить куда-то – самоубийство. Но он ее раздражал, жутко раздражал одним своим видом. Почему – Лера не могла понять, но своим предчувствиям привыкла доверять.

Дорская хотела его выгнать! Совершенно некоммуникабельная женщина! Сидела, смотрела на него, словно на последнюю сволочь, и даже поесть не предложила! Не то чтобы Славик согласился у нее есть, да и что вообще такая как она может приготовить?! Наверняка что-то очень жирное и вредное! Но уже одно то, что его собирались выгнать под ливень, поразило Славика до глубины души.

- Да там и под зонтом за минуту промокнешь. Я подхвачу воспаление легких, умру прямо здесь, у вашей калитки, и вы же виноваты останетесь, выдал он обиженно.

На несколько секунд в кухне воцарилась тишина. Даже мухи не жужжали.

- Вы на себя в зеркало давно смотрели? – внезапно сменила тему Дорская. – Одежда грязная, волосы растрепанные. Выглядите, как бомж.

Славик оскорбленно вскинулся: его называют бомжом?! Дорская между тем продолжала:

- Идите в ванную, разденьтесь, вымойтесь. Стиралка свободна, можете свои вещи постирать.

- И что тогда надену? – ядовито уточнил Славик.

- Я вам дам женский халат, чистый.

- Что? – не понял Славик. Он, мужчина, будет ходить по чужому дому в женском халате?!

- Или так, или можете уходить. Бомжи мне в доме не нужны.

Славик задохнулся от негодования. Да как она смеет! Дура! Он не бомж! От него нет ни малейшего запаха!

- Идете? – слегка насмешливо спросила Дорская.

Стерва! Она еще и издевается над ним!

- Давайте свой халат, - уходить на улицу, под кромешный ливень, Славику не улыбалось.

- Заходите в ванную, комната рядом, раздевайтесь. Я повешу на ручку двери с этой стороны.

Сказала и вышла.

Славик мысленно выругался, поднялся и, прихрамывая, отправился в «комнату рядом».

Ванная оказалась совмещенной с туалетом и выглядела так, будто в ней лет тридцать никто не делал ремонт. Старая сантехника, отвалившаяся плитка, щели в деревянном окне… В такой комнате Славик по своей воле точно никогда мыться не стал бы. И плевать, что чисто. Общее впечатление было отвратным. Как в заброшенном доме.

Сжав зубы, Славик начал раздеваться. Его бесила мысль о том, что нужно будет подчиниться требованиям хозяйки дома. Да и сама хозяйка его бесила. Но за окном бушевала непогода. И Славик закрыл на щеколду дверь, разделся полностью, с сомнением посмотрел на ванну, заставшую, наверное, еще окончание Великой Отечественной, и полез в нее. Ему действительно следовало вымыться. Но не в подобных же условиях!

Глава 4

Лера сама не знала, что на нее нашло: мало того, что пригласила в дом незнакомого мужика, да еще и мыться его пустила. Дура же. Вдруг он сейчас вместо мытья выйдет из ванной с ножом? Или под кайфом? Она же не обыскивала его, кто знает, что у него там под одеждой спрятано. В общем, дура, да. И ведь самое странное: подобное жалостливое отношение к незнакомцам ей свойственно не было. Она могла пожалеть соседей, родню, животных. Но чтобы так, человека с улицы…

Но уже пустила, что уж. И Лера направилась в спальню – искать халат на пару с чистым полотенцем. Параллельно с поисками она настороженно поглядывала в сторону коридора. Но там было тихо. Только в ванной шумела вода.

И халат, легкий, ситцевый, Лере длиной до щиколоток, и махровое желтое полотенце, нашлись быстро. Лера засунула их в пакет и повесила на ручку двери ванной, снаружи. Затем, поколебавшись, прошла на кухню, задумчиво посмотрела на кухонный нож.

«Выйдет тот «бомж» из ванной, в твоем халате, а ты его ножом встретишь. И куда ему? Под дождь? Звать соседей, чтобы вас обоих в дурку упекли?», - насмешливо поинтересовался внутренний голос.

Лера обладала живым воображением. Представив себе эту картину, она хмыкнула и вернулась в спальню.

«Бомж» вышел из ванной минут через двадцать, лохматый, но уже чисто вымытый. И как-то сразу стало видно, что, несмотря на халат, он выглядит очень ничего: и симпатичный, и широкоплечий, и мускулистый. Приодеть – и совсем мачо станет.

Лера ухмыльнулась про себя: мачо, угу. С амнезией.

- На «ты» или на «вы»? – косясь на не прекращавшийся ливень за окном, спросила она.

- Какое «вы» после того, как я мылся здесь? – изумленно спросил «бомж».

Действительно. Практически породнились. Через ванную комнату, правда.

- Как к тебе обращаться?

- На содранном шевроне куртки было что-то типа «Слав». Славик, значит.

Логику Лера не увидела, но спорить не стала. Ей все сильней хотелось выставить за дверь этого Славу. Но теперь, когда он вымылся в ее ванной, вроде и стыдно указывать ему на дверь, когда на улице такая отвратная погода.

Настроение у Славика было отвратительным. Дважды он во время купания чуть не обжегся, стоя под душем. Один раз полилась буквально ледяная вода. Смеситель однозначно следовало менять. И давно.

Полотенце оказалось чересчур жестким, словно наждачка. А халат… Позорище! Он, мужчина, расхаживает по дому в женском халате! Во время мытья Славик тщательно осмотрел свое тело, где достал, конечно. Ничего, кроме мышц, не увидел. Ни шрамов, ни наколок. Ничего. Чистое тело неизвестного человека.

- На «ты» или на «вы»? – спросила Дорская.

И Славик с трудом сдержал нервный смех. Он мылся в ее ванне, и она предлагает «выкать» дальше?!

- Какое «вы» после того, как я мылся здесь?

Дорская помолчала, осмысливая его слова, затем уточнила его имя и встала:

- Я – ужинать. Тебя кормить?

Естественно! Славик уже больше часа хотел есть. Желудок бурчал практически непрерывно.

- Да, - Славик искренне надеялся, что в ее холодильнике окажется что-нибудь более существенное, чем яйца и маргарин.

В принципе, так и получилось. На практически пустых полках, кроме семи яиц и маргарина, стояла еще банка с непонятно из чего приготовленным вареньем и мирно почивал уже подсыхавший укроп.

- Это все? – не выдержал Славик, заглядывавший в холодильник.

Как они вдвоем смогут наесться вот этим всем?!

Дорская иронично посмотрела на него:

- Если тебя что-то не устраивает, можешь прогуляться в магазин и купить любые изыски. За свои деньги.

Славик поджал губы. Идти по ливню?! Да и какие деньги у него могут быть?!

Яичница из четырех яиц, на маргарине, конечно же, посыпанная сверху укропом, вчерашний белый хлеб, лежавший на столе, к чаю – варенье в пиале и старое печенье, остававшееся на одной из висевших на стене полок, – еды было откровенно мало.

Вдвоем они съели практически все. И на утро оставались три яйца и две веточки укропа.

- Завтра получу деньги, прогуляемся в магазин, - Дорская поднялась. – С тебя мытье посуды.

- У тебя нет посудомойки? – изумился Славик.

- Откуда, - Дорская зевнула. – Я и стиралку-то приобрела недавно. Ты, кстати, вещи свои почему в стирку не кинул?

- Решил после купания их снова обыскать. Может, найду что-то, - ответил Славик.

Обыскивали оба. И в джинсах, и в рубашке ничего не обнаружилось. А вот куртка…

- Что-то есть. Под подкладкой, - сообщила Дорская.

Славик тщательно прощупал подкладку, ничего не обнаружил, но решил поверить Дорской. Вдруг там действительно что-то важное. Правда, зачем зашивать это «что-то» в куртку…

Аккуратно распаров подкладку, Дорская подала куртку Славику.

Пятитысячная купюра радовала глаз. Новенькая. Не мятая. Жаль только, что никаких документов не обнаружилось.

- Что ж, - заметила Дорская, - по крайней мере, ты при деньгах. Но посуду все равно мыть тебе.

Славик недовольно фыркнул и получил в ответ насмешливый взгляд.

Глава 5

Посуда мылась недолго, судя по звукам текущей воды из кухни. Лера вообще сомневалась, что ее нежданный гость умеет это делать, и собиралась утром за него перемывать. Минут через двадцать он появился в комнате, служившей Лере и залом, и спальней, сел на стул, напротив вязавшей Леры, с легкой иронией в голосе заметил:

- Люблю видеть хозяйственных женщин.

- Потому что сам ничего не умеешь? – уточнила Лера, не отрываясь от спиц.

Ответное сопение она проигнорировала. Пусть злится.

- Может, все же вызвать «скорую»? – внезапно пришло в голову предупреждение трусливого электрика. – Вдруг у тебя и правда сотрясение?

- Оно уже проявилось бы. Не надо никаких «скорых», - отрезал Славик.

- Боишься? Беглый зэк, что ли?

Молчание. Лера аж от вязания оторвалась, недоумевая, неужели догадалась правильно. Нет, Славик смотрел на нее с немым изумлением.

- С ума сошла, да?! – наконец-то выдал он. – Какой зэк?! Я ненавижу больницы! Ты сказала о «скорой», а меня всего передернуло.

- Ну не зэк, так не зэк, - равнодушно пожала плечами Лера. – Был бы фотоаппарат, можно было бы сфотографировать тебя и фото в Интернете разместить.

- А с телефона?

- Что с телефона?

- Сфотографировать с телефона?

Лера хмыкнула и кивнула на кровать, на которой валялось ее средство связи:

- Ему лет семь, если не больше. Камера есть, но перенести с телефона фотки на комп не получится. У соседей то же самое. Вокруг меня люди бедные живут. Так что… Что ты вообще о себе помнишь?

- Ничего. Ни имени, ни адреса. Но вот знаю, например, что люблю пасту и ореховое мороженое. Это память?

- Если и память, то избирательная какая-то. Да и ведешь ты себя как барин.

Возмущение в глазах Лера проигнорировала. Она привыкла всю жизнь говорить то, что думала. Потому и на работах долго не задерживалась. Потому и пошла в конечном счете в репетиторы.

- Может, я – разорившийся миллионер, - проворчал Славик.

- Ага. Решил после разорения ко мне наведаться, денег занять.

- Не смешно.

- Так чушь не пори. Смеяться не буду. А кстати… - Лера задумалась ненадолго. – Ноги не болят?

- Нет, - покачал головой Славик. – Думаешь, я сюда приехал на чем-то?

- Похоже, что так.

- Тогда как я оказался в канаве?

- Отказался платить таксисту? Не пыхти ты. Шучу я. Машину у нас вряд ли сперли бы. А вот мотоцикл могли бы.

Славик проворчал что-то о ворах, дачах и своей нелегкой судьбе. Лера хмыкнула и вернулась к вязанию.

Зэк, барин. Дорская не выбирала слов при общении со Славиком. Его раздражала ее прямота. Да и то, как она смотрела на него, тоже раздражало. Не было в ее взгляде ни обожания, ни любви, ни нежности, ничего из того, к чему, как казалось Славику, он привык. Только насмешка вместе с легким презрением. Взгляд Дорской, казалось, говорил: «Слушай, ты, человек без имени, у меня и без тебя много дел. Поэтому сиди тихо и не мешай мне работать. Или выгоню под дождь».

- Ты сама себе вяжешь? – Славику надоело сидеть молча.

- Я и шью сама, - равнодушно откликнулась Дорская. – И даже вышиваю. Чем еще заняться старой деве одинокими вечерами.

Славик схватил ртом воздух.

- Что? – опять эта выводящая из себя насмешка в голосе. – Да, я – старая дева. Нет, я своего статуса не стыжусь. Лучше уж жить без мужа и детей, чем постоянно зависеть от них.

- Ты сама не веришь в то, что говоришь, - покачал головой Славик.

- Тебе-то что за дело?

- Да так. Надо же понять, с каким человеком я буду ночевать под одной крышей.

Черные густые брови Дорской, давно не знавшие ухода, взметнулись вверх:

- Нет, ты не барин. Ты – философ. Мы с тобой собрались ночевать в разных комнатах, и все. Какая тебе разница, во что я верю? Или… - в голосе Дорской послышался сарказм, - ты собираешься изнасиловать меня, а?

Славик поперхнулся воздухом, закашлялся, покраснел, пытаясь прийти в себя. Он что?!

- Что молчишь-то? Я права?

- Да избави бог, - выдал шокированный Славик. – Нужна ты мне! Поменьше всякой мути читай и смотри!

- Нет? – Дорская смачно зевнула, прикрыв ладонью рот. – А жаль… Я бы так рьяно отбивалась… Эй! Дыши! Это всего лишь шутка была.

- У тебя туго с чувством юмора, - пробормотал Славик, снова поперхнувшись воздухом.

- Может быть, - пожала плечами Дорская. – Ты не первый, кто мне это говорит. Все? Расспросы закончились? Тогда не мешай мне вязать.

Да пожалуйста. Он вообще с удовольствием станет держаться подальше от этой дамочки!

Глава 6

Мама всегда твердила, что тем, кто беден, нужно владеть несколькими профессиями. И Лера, слушая ее, научилась много делать самостоятельно. Даже дрова для шашлыка, если надо было, могла порубить сама. Что уж говорить о «типично женских», по мнению общества, занятиях. Рукоделие помогало скоротать время, обеспечить себя необходимыми вещами типа шарфов и шапок. А еще, как оказалось, именно рукоделие давало возможность отвязаться от одного настырного мужика, странным образом попавшего в дом Леры.

В том, что у Славика отсутствовало чувство юмора, Лера убедилась сразу же. Он был или чересчур горд, или чересчур нагл, или и то, и другое вместе, но шуток над собственной персоной он не понимал и не принимал. Лера взяла на вооружение этот довольно эффективный способ быстро послать незваного гостя куда подальше.

Молчал Славик долго, минут пятнадцать, наверное, негодующе сопел, но молчал.

- Не выйдет, - оторвавшись от вязания, насмешливо заявила Лера. – Я не проклинаемая.

- Что за чушь! – оскорбленно вскинулся Славик. – С чего ты взяла, что я хочу тебя проклясть?!

- А ты в зеркало посмотри. У тебя на лбу написано: «Ведьма, стерва, прокляну гадину!».

Возмущенное фырканье послужило Лере ответом.

- Завтра в магазин пойдем. Вещи себе купи. Пятерки должно хватить и на одежду, и на еду. Ты покупаешь для себя, я – для себя.

- Ты считаешь, я не в состоянии купить продукты для обоих?!

- Я считаю, что с пятерки много не купишь. А ты привык жить на широкую ногу. Кстати… Ты бреешься, похоже. Как насчет того, чтобы начать отпускать бороду и усы? В целях экономии?

- Стерва, - вместо ответа выдал Славик. – Ты меня нарочно доводишь.

- Ну прости, - без малейшего раскаяния пожала плечами Лера. – Все, кто меня знает, давно перестали реагировать на мои подколы. А ты так забавно возмущаешься, что я просто не могу удержаться.

Вместо ожидаемого фырканья Лера получила внимательный взгляд:

- Все старые девы такие язвы?

- Понятия не имею, - Лера зевнула. Сказывалась усталость. – Я ни с кем, кроме себя любимой, не знакома.

- А кошки где?

- Которые должны быть у старых дев? – уточнила Лера, думая, что постелить на диване этому умнику. – В доме их нет. Я не люблю шерсть. Во дворе одна живет. Плюс еще парочка от соседей приходит. Все? Расспросы закончились? Тогда давай спать. Меня уже вырубает.

- Время детское. Полдевятого.

- Значит, закроешься в кухне и можешь хоть до утра на голове стоять, - и Лера пошла к платяному шкафу – доставать еще один комплект постельного белья.

Славик «стрелял в молоко» и, как ни странно, попал. Его хозяйка действительно оказалась старой девой. По крайней мере, она этого не отрицала.

Скинув комплект постельного белья на видавший виды диван в кухне, она закрылась в комнате, исполнявшей одновременно роли и зала, и спальни. Славику спать не хотелось. Он прислушался: машинка заканчивала стирку. Скоро можно будет вывесить на ночь джинсовый комплект. В доме было тепло, и Славик надеялся, что до утра одежда высохнет – ходить и завтра в халате ему не улыбалось.

Вообще, конечно, Славик был растерян. Он понятия не имел, кто он, зачем здесь очутился, что хотел получить или услышать от этой странной женщины. А самое отвратительное – Славик не знал, что делать дальше. Проснется он утром, и что? Если память не вернется, что делать? Куда идти? Кому звонить? В больницу Славик не желал обращаться категорически. Почему – не понимал. И все же… Да даже если обратится, он ведь без документов, без памяти, считай, без денег. Бомж, и все.

Дождавшись окончания стирки, Славик вывесил на потертой веревке в коридоре свою одежду, небрежно застелил диван, лег и закрыл глаза.

Дождь на улице практически прекратился, капли капали по подоконнику довольно редко. Вот под них Славик и уснул.

Спал он без сновидений, проснулся утром и долго не мог понять, где он и кто. А поняв, выругался сквозь зубы: память не вернулась. Он в доме у старой девы.

- Доброе утро, - широкое зевая, упомянутая старая дева зашла в кухню в длинной широкой ночной рубашке. – Как спалось?

- Не вспомнил, - невпопад ответил Славик.

- Больница?

- Нет.

- Значит, попьем чай, или что там осталось, и пойдем в магазин. Может, по дороге что вспомнишь.

Что он там может вспомнить. Но Славик промолчал, встал и пошел в туалет – приводить себя в порядок. Из зеркала на него смотрел хмурый молодой мужчина. Не причесанный, с легкой щетиной на подбородке, со злостью в глазах. Таким Славик себе не нравился. Ополоснувшись, он вернулся в кухню. Надо было доесть то, что не съели вчера. Желудок настойчиво требовал еды, и много.

Глава 7

На нахлебников Лера не рассчитывала. Она и себя-то не знала, как прокормить, а уж постороннего мужика, здорового и голодного – тем более. Из съестного оставались полпачки гречки, пока что сырой, три яйца, пучок древнего укропа, четыре ломтя хлеба, полбанки варенья и пригоршня печенья. В общем, не густо. Лере хватило бы на сутки точно. Славик смотрел на еду, в том числе и на крупу, взглядом мученика, не видевшего съестного как минимум неделю.

Каша, яичница, остатки кофе – и вот уже доедено все, кроме остатков маргарина и тарелки с порцией гречки. Лера была воспитанной женщиной, а потому не стала задавать вопрос, как в Славика поместилось столько всего. Вслух не стала. А вот подумать подумала.

- Теперь – вперед, в магазин, мне тебя больше кормить нечем, - хмыкнула она.

- Ты меня проводишь? – и взгляд кота, просящего сливки.

- Вообще-то, не хочется, - Лера поднялась из-за стола. – Я все еще надеюсь, что ты заблудишься и прибьешься к какому-нибудь другому дому, побогаче. Пусть и в качестве рабсилы.

- Стерва, - ничуть не обидевшись, заявил Славик.

- Чем и горжусь, - пожала плечами Лера и пошла одеваться.

Джинсы, кофта с длинными рукавами, сверху – ветровка, и можно было идти в магазин. Славик натянул на себя уже высохшую одежду.

По улице шли неспешно. Лера не видела смысла бежать, Славику, судя по походке, еще аукалось его падение. Хромал он несильно, но все же заметно.

На улице было свежо, дорога «радовала» глаз лужами, которые приходилось обходить по дуге. Тучи над головой намекали на повторение затяжного ливня.

Соседи, пользуясь передышкой, выползли на участки – траву порвать – и провожали Леру любопытными взглядами. Как же, старая дева идет по улице рядом с мужчиной, да еще и незнакомым, молодым, симпатичным. Лера буквально слышала, как о ней начинают гулять сплетни. Вот дойдет она до конца улицы, повернет за угол, и тут же сбегутся соседки, встанут посередине улицы и начнут мыть кости ей и Славику.

Ей, в принципе было все равно. Лера скосила глаза на своего спутника. Тот выглядел задумчивым.

- Не вспомнил? – спросила Лера, поворачивая за угол и выходя на общую улицу, «магистраль», как называли ее между собой дачники.

- Нет, - покачал головой Славик. – Я даже место, возле которого меня нашел ваш электрик, вряд ли узнаю. Все тут какое-то одинаковое.

Лера только хмыкнула. Она, прожившая тут очень много лет, знала наизусть весь путь от остановки до дома и могла проделать его с закрытыми глазами. А Славик, тот, конечно, путается.

Дорская шла по улице с видом главнокомандующего, инспектировавшего войска. Славик неспешно хромал рядом. Любопытные взгляды местных клуш его не смущали. Конечно, такое событие: старая дева идет в магазин с симпатичным мужчиной. Славик не сомневался, что мысленно все бабы на улице уже поженили его и Дорскую. Ему было плевать. Меньше всего она вызывала в нем похоть или страсть. Желание прибить – да, чтоб не мучилась. Но и только.

Магазин изобилием не радовал. Славик понятия не имел, чем владел в «прошлой» жизни, но то, что было выставлено на прилавке дачного супермаркета, вызывало у него желание сбежать куда подальше. Такие вещи, в том числе и одежду, он при хорошей жизни точно не надел бы.

Однако приходилось брать, что давали. Славик долго примерялся и к вещам, и к ценам. Не торговался, нет, просто мысленно вел подсчет будущим покупкам. Этот опыт дал ему понять, что устным счетом Славик владел неплохо. Однако вспомнить свою личность он все равно не смог.

Нижнее белье, спортивный костюм, бритвенные принадлежности, шампунь – Славик брал только самое необходимое. Плюс продукты. И все равно вышло больше, чем он мог себе позволить в данный момент. Пятьсот рублей, оставшиеся на руках, его не порадовали.

- Ну хорошо шмотки, - ворчала Дорская, когда они возвращались с пакетами в ее дом. – Я могу их понять. Надо. Но продукты… Нафига ты купил сразу три пачки творога, два пакета молока и пять кило картошки? Ты что, на необитаемом острове жить собираешься?

- Ты свои запасы давно проверяла? – насмешливо откликнулся Славик, уже привыкший к ее постоянному ворчанию. - Варенье, и то доедено. Что там осталось? Маргарин и тарелка гречки? И как мы с тобой вдвоем будем это тянуть?

- Пять кило картошки, - отрезала Дорская. – Купил бы макароны и банку дешевой тушенки.

- И на следующий день отправился бы на небеса, - хмыкнул Славик. – Твоя тушенка загонит в гроб любого. Картошку хоть самому приготовить можно.

- С чем ты ее будешь готовить, если маргарина почти не осталось?!

- С молоком.

Так, препираясь, они возвращались по сырой погоде в единственное жилье, которое пока что было знакомо Славику.

«Как будто десять лет женаты», - внезапно пришла в голову мысль, заставив Славика вздрогнуть. Да не дай бог жениться на такой!

Глава 8

Овощи, фрукты, молочка, мясо – всего по чуть-чуть. И тем не менее этот транжира умудрился потратить почти все, что у него было. Зачем, Лера не понимала, нужно было покупать дорогие сезонные фрукты, если не хватало денег на обычную еду? А три пачки творога для чего? Он что, съест их за один присест? Вряд ли. А ведь это быстро портящийся продукт. То же самое можно сказать и о молоке.

В общем, Лера лишний раз убедилась, что непонятный тип с амнезией привык жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Теперь осталось понять, что он забыл в той дыре, в которой жила Лера.

Выясняя отношения всю дорогу, они вернулись домой. К Лере домой, что примечательно. Ее внезапный нахлебник не вспомнил ни места, где его обнаружил электрик, ни что-либо о себе. Лера, женщина бывалая, знала, что на купленное долго не протянешь, особенно когда дома живет мужик. Последний опыт, крайне ценный, она получила сегодня утром и вчера вечером и лишний раз порадовалась, что живет только с матерью. Кстати о ней…

Зайдя в спальню, Лера посмотрела на висевший на стене календарь, повернулась к стоявшему рядом Славику:

- Мама с моря приезжает через пять дней. Она приедет – ты уедешь.

- Куда? – возмутился он.

- Мне все равно, - пожала плечами Лера. – До конца своей жизни я тебя здесь терпеть не намерена. Прижмет – поедешь в больницу. Или в полицию.

Славик недовольно сверкнул глазами. Но Лера прошла хорошую жизненную школу. Ей эти проявления недовольства были до лампочки.

- Мясо пожаришь? – просительно буркнул Славик.

- Пошли, - согласилась Лера. Мясо она не ела давно, недели три уже, если не месяц, и с удовольствием съела бы кусок.

Пока Славик, раздраженно сопя, мыл посуду, оставшуюся после утреннего завтрака, Лера жарила мясо. Два килограмма, не так уж много. Была бы ее воля, она потушила бы часть с картошкой. Но Славик заявил, что терпеть не может тушеное. Мол, картошку можно и сварить. А мясо – жарь. Лера не стала спорить. В конце концов, не на ее деньги эти продукты покупались. Вот когда они закончатся, Лера сможет диктовать свои условия. А пока она стояла у плиты и жарила мясо.

Дорская у плиты выглядела по-домашнему уютно. Тем более, когда молчала. Славик наблюдал за ее движениями и думал, что роль домохозяйки подошла бы ей идеально. В принципе, она и стала домохозяйкой. Вроде. По крайней мере, Славик не видел, чтобы она собиралась на работу.

- Ты не работаешь? – спросил он, когда Дорская поставила на стол тарелку с мясом и порезанные огурец с помидором.

- С чего ты взял? – насмешливо взглянула она на него. – Я - репетитор. С детьми занимаюсь.

«С чужими, не со своими», - так и хотелось добавить Славику. Но он вместо этого благоразумно занял рот куском мяса.

Ели молча. Славик сосредоточенно набивал живот, соскучившись по нормальной еде. С Дорской, судя по всему, никогда нельзя было быть уверенным, поешь сегодня или останешься голодным. Остатки маргарина и тарелка гречки Славика не впечатлили. Ему хотелось мяса. Можно просто жареного, можно сначала маринованного, а потом уже хорошо прожаренного, но мяса. Он, здоровый мужик, не желал питаться одной гречкой и заедать ее остатками варенья.

- Посуда на тебе, - сообщила Дорская после то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.

- Опять, - проворчал Славик. – А на тебе когда будет?

- А вот спроважу тебя куда подальше, и на мне будет.

- Стерва.

- Удивил.

Да, такую удивишь.

- Слушай, ты вообще красишься? – поддел ее Славик, скорее из злости, чем из интереса. - Одеться, причесаться, накраситься не пыталась? Глядишь, и замуж вышла бы.

- А что там делать, замужем? – удивленно вскинула брови Дорская. – У плиты всю жизнь стоять и таких нахлебников, как ты, кормить?

- Помрешь же с котами.

- Да уж лучше с котами, чем с подобными тебе типами.

Сказала и выплыла королевой в коридор.

Славик фыркнул. Нашлась принцесса. У плиты ей стоять не нравится. А убить жизнь на обучение чужих детей нравится. Логики Славик не видел. Впрочем, откуда в женских рассуждениях логика?!

Недовольно ворча, он поднялся и направился к раковине – мыть ненавистную посуду. Эх, была бы тут посудомойка…

Глава 9

На улице было хорошо: прохладно, не особо солнечно, работай не хочу. Собственно, Лера и не хотела. Она с удовольствием полежала бы на кровати с книжкой или, в конце концов, пыль в очередной раз протерла бы. Но спортзалы были ей недоступны из-за их дороговизны, так что приходилось поддерживать форму, стоя раком на огороде. С другой стороны, было бы что поддерживать. Не сказать, чтобы Лера разъелась, но талия, видимая в восемнадцать лет, сейчас уплыла в дальние дали. Все же репетиторство во многом было сидячей работой. Так что, когда появлялось свободное время, Лера заставляла себя выйти на улицу, порвать траву на участке.

Кроме картошки и лука с укропом, они с матерью ничего не высаживали. Обе работали практически без выходных, у обеих не хватало сил выкладываться еще и на огороде. Правда, на участке росло несколько плодовых деревьев. И в дальнем углу пыталась выжить одичавшая клубника. Но и все. Соседи с завистью посматривали на пустовавшие сотки, пару раз даже предлагали купить часть. Но Лера с мамой вежливо всех посылали. Мало ли, как жизнь повернется. Может, надо будет продать дачу, с домом, и переехать в квартиру.

Лера, в домашнем халате, выбрала место с тенью, наклонилась, стала махать серпом, срезая пучки травы.

- Какие аппетитные формы открываются с этого ракурса, – насмешливо заметил знакомый голос сзади минут через десять.

Лера отложила серп на горку травы, разогнулась, повернулась, ухмыльнулась:

- Неужели запал? На мои формы? И даже изнасилуешь?

- Лечиться не пыталась? Голову особенно, - скривился Славик. – У тебя на насилии пунктик.

- Не дождешься, - хмыкнула Лера. – В нормальном состоянии я тебе не дам.

- Да нужна ты мне, - проворчал Славик и кивнул на серп. – Это что?

- То есть ты не деревенский, - сделала вывод Лера. – Иначе серп узнал бы сразу. Городской, причем привыкший жить на широкую ногу и сорить деньгами? Неужели к моему берегу прибило жирную рыбу?

- Серпом разделывать будешь? – подначил ее Славик.

- Зачем разделывать, - пожала плечами Лера. – Посмотрю в Интернете. Вдруг найду какую-нибудь информацию о пропавшем миллионере/бизнесмене и прочих «шишках». В новостях должно быть.

- Такие вещи в новостях не печатают, - нравоучительно заметил Славик. – Бизнесмен/миллионер – это не маньяк и не потерявшийся ребенок.

- Значит, в полицию пойдем.

- Иди.

- А ты?

- А мне и тут хорошо.

Повернулся и зашагал к дому. Зараза.

Лера вернулась к серпу и траве.

Славик вернулся в дом, зашел на кухню, сел на старый диван. Полиция! Какая там полиция! Славик не знал, почему, но был твердо уверен, что полиция с его делом не справится. Видимо, уже были прецеденты. Да и что он скажет в полиции? Что не хочет в бомжатник? Или куда они там отсылают? Что привык к деньгам и комфорту? Да они высмеют его и отправят куда подальше. С другой стороны, Дорская тоже грозится отправить… Совсем скоро…

Недовольно выругавшись, Славик поднялся, вышел в спальню и через несколько минут вернулся в кухню с листом бумаги и ручкой. Может, память тела подскажет?

Он начал писать все, что придет в голову, рисовал, чертил, тщетно пытаясь понять, кто он и что о себе знает. За этим занятием и застала его Дорская.

- И как, получается? – без нотки насмешки в голосе спросила она, встав рядом со столом.

Славик пожал плечами:

- Буквы я знаю, писать умею. Рисовать – нет. Подпись неразборчивая, - он кивнул на каракули внизу листа, - если это подпись, конечно.

- Да, негусто, - откликнулась задумчиво Дорская. – Пойдем, в интернете полазим. Может, найдем что. Бери стул.

Славик глубоко сомневался, что они что-то найдут. Даже если его и объявили в розыск, в чем он лично сильно сомневался, доступа к базам полиции у них нет. А форумы и соцсети… Кто же станет выкладывать такую информацию в общий доступ.

Дорская между тем села на стул, включила компьютер. Славик примостился рядом.

Сайты, форумы, поисковые системы. Что только туда ни вбивалось, по каким параметрам ни искалось. Ничего.

- В полицию или в больницу, - покачала головой Дорская, выключив компьютер.

Славик немного помолчал, потом спросил:

- Участковый у вас есть? Больница сразу отпадает.

- Есть, - кивнула Дорская. – Завтра как раз он принимает. В правлении. С утра.

- Хорошо, - неохотно откликнулся Славик, - пусть будет участковый.

Идти в полицию не хотелось. Но лучше туда, чем в больницу, при одной мысли о которой у Славика мурашки бежали по телу.

Глава 10

«Скучен день до вечера, если делать нечего», - любила говорить в далеком детстве Леры ее бабушка. Лере скука не грозила. В самом деле, о какой скуке может идти речь, если, кроме обычных повседневных занятий в доме и на огороде, в ее жизни внезапно появился незнакомый мужик? Он требовал времени. Много времени. Одна готовка чего стоила. Сама Лера могла наварить каши на неделю, раз в два дня порезать миску салата, и все, еда есть. Этот же… То мясо ему пожарь, то картошку свари, то сырники сделай. Зря он, что ли, творог покупал. В общем, сел на шею Леры и ножки свесил.

Лера не привыкла к так называемой семейной жизни, когда нужно все свое свободное время отдавать другому человеку просто потому, что ты за ним замужем. Ладно еще ребенок. Тут понятно: пока он беспомощен, за ним нужно ухаживать. Но здесь же… Здоровенный детина лежал на ее диване, поплевывал в ее потолок, а она должна была в это время горбатиться у собственной плиты. Нет, так не пойдет.

- Кто не работает, то не ест, - заявила категорично Лера, едва услышав просьбу о сырниках. – Бездельники, пусть и с амнезией, мне в доме не нужны. Хочешь сырников – пойди прогуляйся на участок. Для мужика там работы полно. Можешь траву покосить, землю вскопать или дрова порубить, для тех же шашлыков.

Славик воззрился на нее со священным ужасом в глазах:

- Это ты сейчас серьезно, да?

- Более чем, - пожала плечами Лера. – Мясо с картошкой у тебя есть, от голода ты не умрешь. Сырники – роскошь. А за роскошь нужно платить. Так что выбирай: или сырники и работа на участке, или творог в пачках.

- Ты хочешь, чтобы я таким нехитрым способом прибил себя? Я же не знаю, как выглядит серп, значит, не умею им работать!

- Серпом, может, и не умеешь. Лопату и топор ты еще не пробовал.

И Лера замолчала, встала у плиты, демонстративно сложив руки на груди.

Взгляды Славика, если бы могли, прожгли бы в ней дырку. Но Лере было все равно. Горбатиться просто так на чужого мужика она не собиралась.

Славик встал с дивана, прошипел что-то про сумасшедшую бабу и поплелся к двери.

Лера довольно ухмыльнулась и, едва входная дверь захлопнулась, начала готовить сырники.

Дорская его выгнала! На участок! Работать! Нет, Славик был не против работы как таковой. Но он понятия не имел, по крайней мере, так думал, как выглядят сельхозинструменты. Лопата, топор, коса… названия знакомые, как и серп. Но…

Лопату Славик увидел и опознал первой – она лежала под навесом. Взял в руки, покрутил, нерешительно подошел к земле, воткнул в нее инструмент. И? Дальше что? Как этой штукой работать? Нажал ногой, надавил – лопата вошла глубоко в землю, практически до черенка.

- Сила есть – ума не надо, - пословица пришла в голову сама собой.

Вытащив лопату из сырой земли, Славик попробовал копать снова. Получилось раза с четвертого. Но сам процесс Славика утомлял. Да и смысла в нем не было. Лето же, что можно посадить летом?

В общем, лопата вернулась под навес.

Коса Славику не понравилась своим внешним видом и острым лезвием. Вот так пару раз махнешь – и без ног останешься.

Топор и дрова все же нашли друг друга. И минут десять Славик усердно рубил полена. Как оказалось, именно в этом ничего сложного не было. Как там Дорская сказала? Для шашлыков? Может, Славик и раньше для шашлыков часто рубил дрова?

Как бы то ни было, сложив дрова в поленницу и накрыв ее клеенкой от дождя, Славик с чувством выполненного долга вернулся в дом.

На кухне умопомрачительно пахло едой.

- Ну что? – ехидно поинтересовалась стоявшая у плиты Дорская, едва Славик вымыл руки в ванной и очутился на пороге кухни. – Есть от тебя польза обществу?

- Дрова порубил, - сообщил Славик, садясь за стол. – Где моя награда?

Дорская ухмыльнулась и поставила на стол блюдо с сырниками. Славик облизнулся:

- А сметана?

- Сибарит, - недовольно заявила Дорская, но сметану из холодильника все же достала.

Славик радостно потер руки и охотно приступил к трапезе. Жизнь казалась прекрасной. И даже заразная Дорская, буквально следившая за каждым его жестом, не могла отравить Славику настроение.