Прирождённый целитель. С чистого листа

Глава 1. Борьба за жизнь

Скоро будет дождь. В умении предсказывать непогоду я мог потягаться с любым метеорологом. Алексеич в шутку называл меня «Барометром». А как тут ошибиться, если часов за шесть до начала дождя начинали ныть колени, а голова так и вовсе раскалывалась, словно переспелый арбуз? Что поделать, если к седьмому десятку я обзавёлся кучей хронических болячек, с которыми не так-то и просто расстаться. В принципе, ничего особенного: гипертония, артрит коленных суставов, аритмия, тахикардия и целый букет мелких проблем. С лекарствами жить, конечно, можно, но в моменты резкой перемены погоды даже такие уловки не работают. Вот и сейчас я не знал куда деваться, потому как состояние ухудшалось с каждой минутой.

— Где этот дождь ходит? Скорее бы прошёл! Может, тогда и голову немного попустит… — проворчал я, пытаясь собраться с мыслями.

В соседней комнате зазвонил телефон, и я со стоном направился на его поиски. Сейчас бы сидеть и не шевелиться, так нет же. Опять кому-то от меня что-то надо. Хотя, что я жалуюсь? Если бы не эти редкие звонки и вылазки в ближайший магазин, уже давно потерял бы всякую связь с внешним миром. Не больно-то меня и жалуют вниманием с тех пор, как я ушёл на пенсию.

Выходить на улицу, чтобы пообщаться с сидящими на лавочке сверстниками, мне не особо хотелось. Что толку зудеть о своих болячках и перемусоливать новости? Лучше распахнуть окошко на балконе, поставить самовар на самодельном раскладном столике и посидеть с чашечкой горячего чая. Иногда Алексеич зайдёт на пару часов, вот с ним интересно поболтать. Но этот сноб больше любил поспорить о каких-нибудь исторических событиях. Вычитает где-нибудь статью о завоевательных походах Македонского, и давай мне историческими фактами сыпать. А вот и он, кстати, звонит!

— Семёныч, выручай! — прохрипел старый товарищ. — Сердце прихватило, аж дышать больно.

— А «скорую» вызвал? — задал я логичный вопрос.

— Да на кой-она мне, когда свой врач под боком? — удивился сосед.

— Врач! Хоть рыдай — хоть плачь! — передразнил я друга. — Этот врач уже третий год на пенсии и себя толком на ноги поставить не может. Ладно, сейчас загляну. И скорую вызову, что-то мне твой голос не нравится. Открывай, в общем!

Я сбросил звонок, открыл ящик в шкафу и выудил оттуда тонометр. Нужно спешить, пока Алексеичу совсем не поплохело. А ну, упадёт сейчас и дверь не успеет открыть? Пока мы слесаря найдём, да и разрешение ещё на вскрытие… В общем, медлить нельзя.

— Му-а-у! — огромный рыжий кот проснулся из-за шума, потянулся и спрыгнул, принявшись крутиться у меня под ногами.

— Рыжик, не сейчас! — простонал я, когда рыжий пушистый кот спрыгнул с подоконника и принялся тереться о мою ногу. Видимо, чувствует, что мне плохо и пытается поддержать.

Идя по коридору, одной рукой я держался за стену, чтобы не потерять равновесие. Предательская слабость не давала двигаться, а голова кружилась. Казалось, будто пол уходит из-под ног. Куда тут Алексеича спасать, если сам с трудом ноги передвигаю? Я схватил телефон и набрал номер «скорой».

— Добрый вечер! Девушка, запишите вызов. Матюхин Константин Алексеевич. Плохо с сердцем, высокое давление. Полных лет: шестьдесят два, мой ровесник. Адрес? Улица Садовая, двадцать один, квартира семнадцать… Прошу прощения, четырнадцать!

По ошибке сначала назвал свой номер квартиры, но вовремя спохватился и направил бригаду к Алексеичу. Силы окончательно оставили меня, и я понял, что теряю сознание. Последнее слово, которое я услышал, было «Ожидайте», а затем туман окутал глаза и я медленно осел на пол. Хорошо бы ждать, да вот только пока «скорая» примчится, пока они попадут к Алексеичу, пока кто-то поймёт, что у меня приступ… Жаль вот так уходить, когда помощь нужна не только тебе, но и кому-то другому. Хотя, что это я? Разве я могу вот так просто взять и умереть, когда Алексеичу нужна помощь? Не просто человеку, а моему другу! Ну-ка Семёныч, собрался я мыслями, и…

Я открыл глаза и на миг замер, потому как не понял что происходит. Где я нахожусь? На реанимацию не особо похоже. На мою квартиру — тем более. Вокруг какие-то деревья и кусты, а я сам лежу на склоне оврага, упёршись спиной в ствол массивного дерева. И самое паршивое, что толком не осмотреться, ведь сейчас ночь и темно, хоть глаз выколи. Хотя, это явно лишнее. Глаза пригодятся, а мне стоит быть осторожнее, чтобы не напороться на какую-нибудь острую ветку.

Сознание возвращалось с большим трудом. Я — Николай, но только не Семёнович, как было последние шестьдесят два года, а самый что ни на есть Александрович. И фамилия у меня теперь Павлов. Чудеса какие-то! Может, это у меня галлюцинации из-за подскочившего давления? Если подскочит до ста восьмидесяти на сто десять, может и не такое померещиться. Вот только острая боль в ноге и правом боку доходчиво говорила о том, что всё происходящее со мной реально.

— Смотрите в оба! Он не мог далеко уйти! Петля попал ему в ногу, так что-либо от боли, либо от потери крови отключится, — послышался неподалёку противный каркающий голос.

Ба! Так это всё не просто так. Картинка немедленно сложилась у меня в голове. Получается, я убегаю от вооружённых негодяев, и ситуация у меня не самая выигрышная. Оружия нет, сил куда-то идти тоже не особо, да и куда тут уйдёшь, когда нога повреждена и каждое движение отдаётся болью в боку? Но сдаваться просто так не собираюсь. Не из того я теста слеплен, чтобы вот так беспечно валяться на спине и покорно ждать своей участи.

Вожак этой шайки немного ошибся. Петля, как назвали одного из нападавших, попал мне в бок, а ногу я повредил, когда выпрыгнул из машины, потому и хромал. Не прыгни на ходу, меня бы отвезли в более глухое место и прикончили. Собственно, прежний владелец тела и так умер, а я, стало быть, оказался в его теле. Ничего так новоселье! Парень, в теле которого я оказался, мог бы мне во внуки годиться — на вид чуть больше двадцати, тощий, как трость, но жилистый. Явно видно, что не силач, пусть и занимается саморазвитием. В свете луны, вынырнувшей из-за облаков, я смг получше рассмотреть своё новое тело.

Интересно, а бывший хозяин этого тела переместился в моё, или с Николаем Семёновичем Кашиным покончено? Нет, не время думать об этом! Если буду возиться, то умру ещё раз, и очень может быть, что этот раз будет окончательным. В любом случае, проверять не хотелось.

К моему счастью, пуля лишь оцарапала бок, прошив одежду и разорвав кожный покров. Серьёзной беды она не наделала, если не считать кровотечения, сильной боли и как закономерный итог — слабости. А там, кто знает, какая гадость попала в рану?

Я попытался подняться, но боль в боку просигнализировала о том, что нужно быть осторожнее. Хорошо, урок усвоил, впредь буду аккуратнее. Медленно перекатился на другой бок, а затем на локти, подтянул здоровую ногу и выпрямил её. Теперь нужно решать вопрос с мобильностью.

Ближайшая ветка кустарника стала основой для шины, которую я закрепил шнурками от ботинок. Её сестра-близняшка стала тростью, на которую я могу опираться при ходьбе. Пусть это не решает проблему в полной мере, но так я хотя бы могу идти. Собственно, самое время этим заняться, потому как голоса становились всё ближе.

Свет фонариков выдавал количество и расположение моих преследователей. Судя по всему, их было трое. Они чувствовали своё полное превосходство и даже не думали скрываться. Действительно, зачем, если у них есть оружие, а я ранен и безоружен?

Судя по звукам проезжающих машин, мы находились недалеко от дороги, но я не особо рассчитывал на помощь. Кто остановится, чтобы подобрать перемазанного в грязи и крови незнакомца? Да и наличие свидетелей вряд ли остановит моих преследователей.

Один из них как раз пробирался к выходу из моего оврага, именно там я и решил его встретить. Занял удобную позицию за стволом дерева, чтобы не выдать своё присутствие раньше времени, потянул ветку на себя и принялся ждать.

Всего секунд через пятнадцать вниз спустился худощавый парень. Одной рукой он сжимал фонарик, а второй — длинный нож. С одной стороны, хорошо, ведь со стрелком мне было бы куда сложнее разобраться. А с другой — хуже некуда, ведь при удачном раскладе я бы мог отобрать у него пистолет, и тогда баланс сил заметно бы изменился. В любом случае, этот парень не оставил мне выбора. Когда он оказался в нужном месте, фонарик выцепил предательски торчащую из-за дерева ногу. Парень замер, но я уже отпустил ветку, и она резко распрямилась, ударив его по лицу. Он неожиданности и сильного хлёсткого удара мой преследователь отшатнулся и завалился на спину. Фонарик отлетел в сторону, а освободившейся рукой он схватился за повреждённое лицо. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы покинуть своё укрытие и дохромать до обидчика, а затем обрушить ему на голову свою импровизированную трость. Безошибочный удар в височную кость мгновенно потушил свет в голове негодяя.

Да, я не боец, и парень, в теле которого я каким-то чудом оказался, тоже не блистает боевыми навыками, но врачи — страшные люди, ведь мы отлично знаем анатомию человека. Эти знания сейчас мне очень пригодились.

Первый готов. Не знаю, просто потерял сознание, или с концами, сейчас это не имело большого значения. Он разбойник и негодяй, который покушается на мою жизнь. И кто знает, сколько ещё жизней он погубит, если его не остановить? Да, призвание врачей — спасать жизни, но в данный момент именно этим я и занимаюсь: спасаю свою жизнь и жизни тех, кому этот негодяй больше не помешает.

Правда, моей проблемы это не решало, потому как остались ещё двое преследователей. Они услышали шум и поспешили к моему укрытию. Всё, что мне оставалось сделать — выключить фонарик, чтобы усложнить им задачу.

В темноте я не мог как следует рассмотреть противника, но беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить его подготовку. Это был явно не профессиональный боец, но и не верилось, что на парня могли наброситься обычные хулиганы. Не знаю какие у местных порядки, но далеко не каждый будет разгуливать с пистолетом. И всё-таки мои усилия оказались не напрасны, ведь я выиграл немного времени, чтобы выбрать более выгодную позицию.

Осмотревшись, я понял, что уйти мне не удастся. Преследователи приблизительно выяснили моё положение и заходили с разных сторон, исключая возможность отступления. Не карабкаться же мне по отвесному склону!

Я заприметил засыпанную листьями неглубокую яму у самого спуска в овраг. Перешагнуть её можно, если вовремя заметить, а вот обойти никак. И это может сыграть мне на руку. Я бросился выгребать листву и мастерить ловушку. Пусть так привлекаю много лишнего внимания, деваться мне всё равно уже некуда. Пальцы предательски дрожали от волнения и слабости, поэтому даже такая простая задача давалась мне с трудом. Очищенная от листвы яма была с полметра глубиной, даже чуть меньше, но другой нет. Я накрыл её мелкими веточками, которых под рукой было полно, и засыпал той же листвой, которую только что выудил из ямы. Разумеется, при свете дня не заметить такую топорную ловушку было бы нереально, но в темноте это вполне могло сработать. Ещё бы луна скрылась за тучами, и было бы вообще прекрасно.

— Не двигайся! — приказал враг, направив на меня пистолет. Какой же он быстрый! Или это я слишком долго возился?

Я поднял голову и увидел в нескольких шагах от себя направленный в мою сторону пистолет. Какой-то он вычурный и тяжёлый, совсем не такой эргономичный, какими я привык видеть пистолеты. Хотя, что я там видел? Табельное оружие у нашего участкового и пистолет у охранника, только и всего.

— Ты чё с Кислым сделал, урод? — выпалил мой противник, возвращая меня к непростой ситуации, в которой я оказался.

Ага, а вот и тот самый Петля, которому я обязан огнестрельным ранением. Судя по всему, стрелять ему приходится не впервой, и он даже глазом не моргнёт, если придётся нажать на спусковой крючок. Один раз я в этом уже убедился, больше проверять не хочу. Я сделал шаг назад, и Петля инстинктивно сократил дистанцию.

— Стой на ме… Да чтоб тебя!

Парень неотрывно следил за мной и не заметил ловушку. Он оступился и потерял равновесие, его тело продалось вперёд, но в то же время он случайно выстрелил. Уши заложило от громкого хлопка, я инстинктивно сжался и понял, что парень промахнулся. Сейчас он стоял на четвереньках и собирался подняться, но я не дал ему этого шанса. Удар палкой в затылок заставил его потерять концентрацию, а второй удар отправил в бессознательное состояние. Я не сразу остановился и приложил его по голове раз пять, пока не убедился, что он точно не выстрелит снова. Пистолет! Дрожащими руками я поднял лежащий рядом с телом Петли пистолет, но воспользоваться им не успел.

— Хорошая работа! — прозвучал над ухом каркающий голос вожака. Я поднял голову и увидел мужчину, который стоял шагах в двадцати и держал меня на прицеле. — Ну-ну, не делай глупостей. Любое неосторожное движение, и я прострелю тебе вторую ногу.

— А разница в чём? — задал я резонный вопрос.

— Если будешь вести себя хорошо, умрёшь быстро, а если решишь наделать глупостей, я растяну твои мучения до самого утра. К тому времени ты уже и сам будешь просить меня поскорее довести дело до конца.

Мужчина бросил беглый взгляд на тело Петли, а затем на окровавленную палку, лежащую у моих ног.

— Да, господин Вельский говорил, что ты непростой фрукт, но чтобы настолько… Признаюсь, ты меня удивил. Убрать Кислого и Петлю… Десяткам твоих предшественников это оказалось не под силу. Впрочем, особым умом они никогда не блистали.

— Вельский?

— Да, он просил, чтобы перед смертью ты знал по чьей милости угодил в такую ситуацию. Господин Вельский не любит, когда отвечают отказом на его убедительные просьбы и никогда не предлагает дважды. Поэтому…

Последние слова каркающего заглушил звук выстрелов. Я мысленно попрощался с жизнью, которая не успела толком и начаться, и в отчаянном прыжке бросился вперёд, понимая, что всё равно не успею достать до убийцы. Боль пронзила повреждённую ногу, пальцы вцепились в руку вожака, и я с удивлением заметил, что тот не сопротивляется. Лишь через пару мгновений я понял, что он мёртв.

За спиной вожака стоял круглолицый упитанный мужчина, обеими руками сжимавший пистолет.

— Николай Александрович, вы целы? — дрожащим голосом произнёс он.

— Анатольич, ты что ли? — пробормотал я, а в этот момент в голове кружился самый настоящий вихрь. Откуда-то я понимал, что передо мной сейчас стоит Фёдор Анатольевич, личный водитель моего отца. Моя собственная память переплелась с памятью прежнего владельца тела, и хоть я чётко разделял что было в моей прошлой жизни, а что в этой, разобраться в происходящем пока было невероятно сложно. Например, память никоим образом не могла объяснить что этот человек делает здесь и почему он с оружием. Может, хочет закончить то, что не удалось этой троице? Вряд ли. Зачем бы он тогда стрелял в вожака? Да и логичнее было бы тогда добить меня.

— Вы в порядке? — повторил вопрос мужчина.

— Пара царапин, — отмахнулся я, понимая, что на самом деле раны куда более серьёзные. — Откуда у тебя оружие?

— Так ведь ваш батенька приказал всегда носить при себе после того, как ему стали поступать угрозы. Но вы не волнуйтесь, у меня ведь и разрешение есть.

— А на это тоже разрешение есть? — я кивнул в сторону лежащего на земле тела с двумя ранениями в области спины.

— Разумеется! Тут ведь чистая оборона. Не поспей я выстрелить, вам бы несдобровать. Не берите в голову, я уже вызвал полицейских и во всём разберусь. Вам сейчас нужно думать о том, чтобы оказаться в безопасном месте. Ты погляди, сперва Александра Ивановича извели своими угрозами, теперь и до вас добрались, негодяи.

Отец был целителем, и у него был свой частный кабинет, где он принимал пациентов. К нему шли люди разного социального положения и достатка, и принимал он всех без исключения с уважением и внимательностью. Он рассчитывал, что я буду помогать, а затем и продолжу его дело, когда закончу обучение, но года два назад отцу стали поступать угрозы: неизвестные требовали закрыть кабинет и покончить с целительством. Разумеется, отречься от дела всей жизни отец не мог, поэтому гнул свою линию. А спустя полтора года отец слёг. Возможно, не выдержал эмоционального напряжения, а может, и здесь постарались недоброжелатели. Несмотря на его возможности, совладать с болезнью пока не удавалось.

Пока что кабинет пустовал, ведь Николаю, то есть мне, нужно закончить стажировку, чтобы получить право на самостоятельную работу. Да и пока неизвестно что лучше: остаться в отделении нашей городской больницы или отправиться в свободное плавание. Теперь этот выбор ляжет на мои плечи, а я не буду торопиться. Нужно сначала разобраться в происходящем.

— Уф! — Пока хромал по пути к дороге, зацепился за корень дерева и нога отозвалась острой болью.

— Николай Александрович, вы бы подлечились что ли? — посоветовал мой спаситель.

— Когда мне лечиться-то? Больниц в доступной близости что-то не видно, — огрызнулся я и понял, что сморозил глупость. Память услужливо подсказала, что я самый что ни на есть целитель, обладающий врождённым даром исцеления. Можно сказать, что я сам по себе мобильный госпиталь, была бы только сила.

— Ой, это точно! — неожиданно поддержал меня Анатольич. — Вам явно было не до того, чтобы целительством заниматься. Ну, зато в машине сможете посидеть и привести себя в порядок, пока полиция работать будет. Вон, мы почти пришли.

«Почти» растянулось минут на пятнадцать. Даже не знаю как я смог в таком состоянии добраться так далеко от трассы. Машина негодяев стояла на обочине с открытыми настежь дверьми. Мои преследователи так торопились, что оставили её незапертой. Я попытался поискать там хоть какие-то улики, которые могли бы вывести на след заказчика, но ничего найти не удалось. Жаль, ведь моих слов будет явно недостаточно.

— Николай Александрович, присядьте! Вам сейчас не с руки шевелиться.

Я охотно последовал совету водителя и устроился на заднем сидении. Выходит, у меня есть дар исцеления и даже знания, которые с усердием вбивали нам в головы в академии. Как никак за плечами четыре года обучения и полтора года стажировки.

Занятно! Повинуясь доставшейся в наследство от предшественника привычке, я зажмурился, чтобы легче было почувствовать внутреннюю силу и попытался увидеть своё тело на энергетическом уровне. Вот оно! Силы у меня, как оказалось, не так-то и много. Видимо, совсем недавно растратил энергию на исцеление пациентов в больнице, но кое-что да осталось. Чтобы залатать раны, вполне будет достаточно. Но прежде чем лечить, нужно последовать непреложному правилу и провести диагностику.

В этом тоже помог дар. Я видел рану на боку, ушибленную ногу и даже глубокую царапину на ладони левой руки. Да я самый настоящий рентген! Нет, аппарат для УЗИ! Вот бы нам такой уровень диагностики в местную поликлинику, я бы таких дел натворил! Ни один сложный случай не смог бы укрыться от моего внимания. Но что горевать об упущенных возможностях? Нужно работать в новых реалиях. Теперь я Николай Александрович Павлов, и у меня новая жизнь. Которая, кстати, может трагически оборваться, если не очистить раны и не оказать своевременную помощь.

Первым делом я провёл рукой над раной в боку. Она уже немного затянулась, поэтому, когда сгусток крови с грязью вырвался наружу, я поморщился от боли. Ничего, так нужно. После выстрела наверняка в ране остались следы пороха и неизвестно чего ещё, да и я хорошенько вывалялся в земле и наверняка занёс грязи. А вот теперь, когда рана очистилась, можно поработать над коагуляцией и заживлением. Готово!

Нога меня не особо беспокоила. С помощью своего особого зрения я уже выяснил, что там нет ни перелома, ни чего-либо опасного. Обыкновенный ушиб, с которым нужно немного поработать. Направил туда немного энергии и придержал рукой, чтобы обезболить и заставить рассасываться кровь, скопившуюся в месте раны. Если не заняться этой гематомой, болеть будет ещё долго.

Пока я возился с этими манипуляциями, подоспели полицейские, но пока с ними общался Анатольич. Хороший человек! В памяти всплыли воспоминания ещё с детского возраста, когда отец только решился на открытие частного кабинета. Именно тогда ему и понадобился водитель. С тех самых пор Фёдор стал не просто наёмным рабочим, но и неотъемлемым членом нашей семьи.

Глядя на этого крепко сбитого и немного неуклюжего человека лет сорока, я невольно испытал стыд. С полчаса назад этот человек спас мне жизнь, а я даже не поблагодарил его. Нет, от денег и дорогих подарков он наверняка откажется, но ведь в мире существуют вещи, которые имеют иную ценность. Например, искренняя благодарность и признание заслуг человека. Я, как врач-терапевт в прошлой жизни, как никто другой знаю об этом. Непременно переговорю с ним с глазу на глаз, когда всё закончится.

Увы, но уехать домой нам удалось лишь под утро. Сначала пришлось пообщаться с полицией и восстановить картину произошедшего. Меня даже попросили пройти весь путь до места происшествия. Хорошо, хоть регенерация уже начала действовать, и я чувствовал себя лучше, иначе обратно точно бы не дошёл.

— А вон там лежит третий нападавший, который… — слова застряли у меня в горле, потому как тела вожака не обнаружилось на месте. Это шутка что ли, или мёртвые научились ходить? Или кто-то убрал его тело? Но кто? Анатольич был рядом со мной, да и зачем ему таскать тела бандитов? Не сам ведь он убрался. Выходит, рядом был кто-то четвёртый, или у вожака был бронежилет? Не припомню ничего подобного.

— Какой ещё нападавший? — оба полицейских переглянулись. Пришлось в подробностях описать подробности случившегося в этом овраге. Мужчины внимательно выслушали мои слова, записали их на диктофон, сделали какие-то пометки и покивали головами, на том всё и закончилось. Следы исчезнувшего негодяя никто искать не стал. А зря, ведь если он ранен, то не должен далеко уйти. Неужели решили, что это плод моего воображения? Но ведь не один я его видел! Тот же Анатольич в него вообще стрелял! Я перевёл взгляд на водителя, но тот выпучил глаза и едва заметно повертел головой, призывая молчать.

Под конец хранители порядка отпустили нас, но попросили не покидать город до конца расследования.

Мне же требовалось немного отдыха, чтобы прийти в себя после разительных перемен и всего, что произошло в парке. Теперь, когда адреналин ушёл, меня мелко трясло от волнения и усталости.

— Анатольич, что это было? Тот тип выжил?

— Откуда мне знать? — пожал плечами мужчина. — В суматохе я даже не убедился в том, что он мёртв. Просто всадил ему две пули в спину.

— Значит, всё-таки бронежилет, — озвучил я свою догадку. — А почему ты просил молчать?

— А зачем нам лишние проблемы? — поинтересовался Фёдор. — Нет тела, значит, одной проблемой меньше. Не придётся доказывать свою невиновность. Вы правы, Николай Александрович, оборона обороной, а дельце скользкое. Стрелял ведь я ему в спину. Может, даже хорошо, что он выжил и убрался.

Да, вот только этот тип наверняка захочет свести счёты и выполнить заказ. Если его послал Вельский, то он так легко не успокоится.

— Почему вы не сказали им о Вельском? — сердито поинтересовался Анатольич, когда мы ехали домой. Теперь настал его черёд задавать неудобные вопросы.

— Почему это не сказал? Я упомянул, что в разговоре бандитов проскользнула эта фамилия.

— Но ведь тот человек с пистолетом ясно сказал…

— Анатольич, как думаешь, мне поверят на слово? У нас есть неопровержимые доказательства? Вельский не тот человек, который даст так просто замарать своё имя. Он не успокоится, если мы попытаемся вывести его на чистую воду, не имея гарантированных улик.

— Выходит, вы зря рисковали жизнью?

— Не зря! Ничего не бывает в этой жизни зря, — возразил я, думая о том, что моё попадание в тело Николая Павлова также оказалось ненапрасным. — Теперь я знаю врага в лицо и догадываюсь кто стоит за болезнью отца. Поверь мне, это не сойдёт ему с рук!

Глава 2. Дом Павловых

Пока мы ехали домой, припустил дождь, поэтому я не мог толком разобрать где мы находимся. Никакой определённой зацепки по части города и страны. На информацию, которую мне подбрасывала память, я не особо опирался, потому как ещё не до конца понял можно ли доверять этим воспоминаниям. Хотя, память о навыках исцеления оказалась очень даже полезной и достоверной.

Единственное, что я успел усвоить — этот мир очень похож на наш, пусть здесь присутствуют свои законы и особенности. Как-то раз Алексеич заливал мне о параллельных мирах, которые словно слепки из гипса, похожи друг на друга. Правда, у друга было несколько иное сравнение:

— Понимаешь, Семёныч, мы с тобой всю жизнь прожили, а так дураками и остались. Вот ты знал, что существуют совсем другие миры, в которых жизнь течёт похожим образом, только по-своему?

— Это как? — поинтересовался я тогда, скорее, чтобы поддержать беседу. Мне в тот момент как раз не удавалось распечатать упаковку с чайной заваркой, а потому я едва не пропустил его вопрос мимо ушей.

— Представь себе яблоню, на которой зреет тьма-тьмущая яблок. Казалось бы, все они одинаковые, да это лишь на первый взгляд. Если хорошенько присмотреться, одно больше, чем остальные, второе — слегка приплюснутое, а третье — и вовсе червивое. Вот так и с параллельными мирами: они все находятся в пределах одной Вселенной, но каждый выглядит по-своему.

— Алексеич, ты вот опять насмотрелся всякой ерундовины, а критически мыслить совершенно не научился, — осадил я тогда товарища. — Ну, скажи мне, зачем нужна эта тьма-тьмущая миров? Во Вселенной главенствует закон, что любая энергия и любая вещь должна иметь какой-то смысл, предназначение, иначе она и вовсе не нужна. Какой толк от этого сонма миров?

— А нам-то откуда знать? — хитро сощурился сосед, нисколько не обидевшись на мою отповедь. — Мы не можем знать великого замысла, но есть у меня предположение, что кто-то, кто заварил всю эту кашу и создал всех нас, просто экспериментирует. Он ищет, понимаешь? Ищет совершенный мир, в котором всё работало бы так, как нужно. А все наши миры — это лишь учебный материал, из которого должно получиться что-то стоящее. Без нас совершенный мир не создать, вот он и возится с нами.

Даже сейчас слова Алексеича вызывали у меня улыбку. Правда, теперь я не собирался спорить с ним о существовании параллельных миров, похожих с нашим как два яблока от одной яблоньки. Я уже понял, что это никакая не галлюцинация, вызванная повышенным давлением или недостатком кислорода в крови. Всё взаправду! Сколько раз я мечтал прожить жизнь иначе? Сколько я горевал, когда совершал ошибки? Теперь у меня есть шанс прожить отведённую мне жизнь так, как я хочу, с учётом совершённых ошибок.

— Ник, ты только помалкивай о том, что сегодня произошло, когда приедем домой, — попросил Анатольич, вырывая меня из омута собственных мыслей. — Матери не нужно знать подробности случившегося, ей и проблем с отцом хватает.

Да, когда отец слёг, мать не отходила от него ни на шаг. Казалось, она поставила крест на себе и полностью сконцентрировалась на уходе за больным. Вот только даже её усилий оказалось недостаточно, чтобы поставить на ноги великого прежде целителя. Мой предшественник надеялся выучиться и найти способ помочь отцу. Быть может, я смогу добиться успеха там, где он не преуспел?

— Разумеется, — ответил я и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы проверить свой внешний вид. Если понадобится, у меня есть ещё немного времени, чтобы привести себя в порядок.

А работать было над чем. Помимо серьёзных ран, которые нуждались в незамедлительном уходе, были и мелкие царапины. Особой опасности они не представляли, но внешний вид портили. Царапина на лбу, аккурат над правой бровью, оставленная одной из веток, сильно бросалась в глаза. Странно, что я не обратил на неё внимания при первичном осмотре. Видимо, она не представляла серьёзной опасности, а доставляла скорее эстетические неудобства. Собрав остатки энергии, я направил целительную силу на устранение этой неприятности. Пусть для полной регенерации потребуется немного времени, царапина хотя бы не будет так сильно бросаться в глаза.

Вид у меня, конечно, ужасный. Одежда изодрана, измазана в грязь и траву. По приезду домой нужно всё это выбросить в мусор, потому как просто подлатать костюм не выйдет. Разве что туфли ещё послужат. Да, Анатольичу придётся хорошенько поработать над чисткой салона после меня.

Водитель активировал механизм открытия ворот и въехал на территорию дома Павловых. Небольшой дворик, в прошлом засаженный цветами, теперь встречал гостей заросшей травой, которая пробивалась даже между камней на ведущей к самому дому дорожке. Ютившаяся возле флигеля тепличка давно опустела. По всему было заметно, что этому двору не хватает хозяйской руки. А вот дом выглядел опрятно. Видимо, у хозяев хватало сил и времени, чтобы поддерживать его в надлежащем состоянии. На втором этаже было всего две комнатки, в одной из которых лежал отец. Я увидел тусклый огонёк настольной лампы, горевшей в его комнате. Значит, мать была рядом с ним. На первом этаже свет горел только в гостиной.

— Сиди, сейчас открою зонт, — скомандовал Анатольич, но я его остановил.

— Брось, сам дойду. Тем более, если мать спустится, проще будет скрыть мой внешний вид, если немного вымокнуть под дождём.

Водитель кивнул, соглашаясь с моими доводами и почему-то посмотрел на меня с удивлением. Неужели прежний владелец тела не демонстрировал такой сообразительности?

Выйдя из машины, я не особо торопился прятаться от струй дождя и позволил себе хорошенько промокнуть, прежде чем войти внутрь. Сейчас хотелось выпить горячего чая и посидеть в тишине, чтобы хорошенько обдумать ситуацию, в которой я оказался. Но сначала переодеться. Вот только пробраться в свою комнату незамеченным мне не удалось.

— Паршиво выглядишь, братец! — заметил Лёня, стоило мне войти в дом. Он сидел в плетёном кресле, закинув одну ногу и рассматривал меня через солнцезащитные очки. — Что у тебя с лицом? Надо же! Только не говори, что подрался. Или всё-таки поскользнулся на мокрой плитке и упал? В это я больше поверю.

У Николая был младший брат. В памяти пронеслось несколько самых ярких воспоминаний, связанных с братом. Увы, далеко не все были приятными.

— Ты выглядишь не лучше! — спокойно парировал я выпад. — Снова дрался?

— Тебя это не касается, — отрезал он.

— Разумеется! Меня это касается только в тех случаях, когда ты, словно побитый пёс, поджав хвост, приползаешь ко мне и просишь подлечить, чтобы не обращаться в больницу самостоятельно. Ты ведь прекрасно знаешь, что у целителей непременно возникнут вопросы о происхождении твоих травм.

— Слушай, не хочешь помогать, я тебя заставлять больше не буду. Лучше обращусь куда-нибудь в частную клинику — там хотя бы не читают нотации и не учат жить.

— На какие шиши, братец? Или ты стал много зарабатывать подпольными боями?

Я отлично знал откуда у Лёни берутся деньги и побои. В отличие от меня, он унаследовал дар от деда по материнской линии и был ратником. Природа наградила братца огромной физической силой и выносливостью. Вот только умом, чтобы разумно распорядиться этим даром, явно обделила. Взять бы и применить этот дар с пользой: поступить в военную академию, или куда-нибудь, где его возможности оценят по достоинству, но нет, это было для Лёни ниже его достоинства. Брат всегда считал себя слишком хорошим для подобной работы.

Когда отец ещё был на ногах, он впихнул Лёньку в военную академию, но тот с треском вылетел оттуда за нарушение дисциплины. Теперь же, когда отец был прикован к кровати и находился в беспамятстве, не осталось человека, который пользовался бы авторитетом в глазах Лёни, и он творил что ему вздумается. Старший брат в моём лице, к сожалению, не был для него авторитетом из-за специфики дара.

Вспыльчивый характер, самоуверенность и желание реализовать себя привели брата к подпольным боям. Каждые выходные он пропадал в одном из клубов города, где устраивались нелегальные бои среди одарённых. Посмотреть на это шоу стягивались влиятельные люди и платили большие деньги. Правда, сами бойцы получали лишь небольшой процент. Этих денег зачастую едва хватало, чтобы подлечиться и восстановить силы перед следующим поединком. Конечно, если всегда выигрывать и выходить из боя почти невредимым, можно сорвать куш, но соперников подбирали таким образом, чтобы они были приблизительно равны по силам, поэтому поединки проходили невероятно кровавыми и нередко заканчивались серьёзными увечьями.

Как-то в самом начале Лёня пытался подбить меня на участие в подобных турнирах в качестве целителя, который должен оказывать первую помощь пострадавшим, но тогда он получил убедительный отказ и больше не возвращался к этой теме.

— А что, если так? Сегодня я победил, а следующий бой, считай, у меня в кармане. Я уже знаю имя будущего противника, и я его сделаю даже одной рукой.

— Нельзя недооценивать противника, — бросил я непреложную истину, но кому я говорю? Разве он станет меня слушать?

— Давай каждый будет делать своё дело? — взбеленился брат. — Я буду драться, потому что я ратник — это моё призвание. А ты, как целитель, уже давно мог бы разобраться с проблемой, которая не даёт нормально жить отцу.

Лёня знал куда надавить. Николай всеми силами стремился разгадать загадку непонятной болезни отца, но до сих пор не преуспел. Всё, что он мог делать — удерживать жизнь в слабеющем теле. Семья потратила миллионы на целителей, которых приглашали из Москвы, Санкт-Петербурга и даже из Германии, но пока никто не смог помочь. Парень надеялся, что развивая свой дар, он сможет разгадать эту загадку и справиться с таинственным недугом, но все попытки заканчивались провалом.

Меня выпад Леонида не особо задел, потому как я не чувствовал и половины эмоций, бушевавших прежде в груди Николая. Возможно, именно поэтому я нашёл в себе силы, чтобы парировать этот выпад:

— Думаешь, если в один из дней матери принесут весть, что тебя до смерти забили в одном из подвалов Дубровска, ей станет легче?

Этот аргумент всегда действовал отрезвляюще на брата. Вот и сейчас он стал немного спокойнее.

— Смертельные исходы — большая редкость на ринге, а при наличии хорошего целителя, даже серьёзные травмы можно оперативно вылечить.

— Это тебе сказали организаторы боёв? — удивился я и выудил из памяти один случай из врачебной практики Николая, который пришёлся бы кстати. — Ты ведь знаешь Петра Ардатьева? Он был одним из участником подпольных боёв. С месяц назад его привезли к нам в отделение, и Афанасий Ильич целые сутки провозился с ним. Пришлось даже Тихоновну подключать и часть стажёров. Когда Петра привезли в больницу, он был похож на кусок мяса. Никто даже не верил, что ему удастся выкарабкаться, но Жаров сотворил настоящее чудо. И где теперь этот Ардатьев? До сих пор прикован к кровати, а семья ищет все способы, чтобы вернуть ему мобильность. Ты этой судьбы хочешь? Чтобы мать разрывалась между тобой и отцом?

Эти слова всё-таки произвели нужный эффект. Готов поспорить, Лёня знал Ардатьева лично и прекрасно был осведомлён о его судьбе. Вкупе со страхом причинить матери боль мои слова заставили его задуматься.

— На твоём месте я бы помалкивал, потому как мать где-то рядом, — брат понизил голос и бросил беспокойный взгляд в сторону кухни. — Не хватало, чтобы ещё она узнала и принялась меня отчитывать.

Услышав тихие шаркающие шаги в коридоре, мы оба замолчали, а я бросился к стойке для одежды и накинул на плечи длинный плащ, скрывающий мой изодранный костюм. Да, в таком наряде я выглядел нелепо и не по погоде, но чего не сделаешь, чтобы укрыться от дождя?

— Мальчишки, вы дома? — в комнате появилась мать и с подозрением посмотрела на нас обоих. — Мои мальчишки никогда не меняются, снова все в ссадинах! Ну, ладно Лёня, но ты, Ник! Ты ведь старший брат, должен быть примером.

Мы с Лёней переглянулись и не сдержали улыбки. Кажется, в этот раз пронесло. А парой мгновений позже мы узнали причину, почему мать находилась в приподнятом настроении.

— Давайте мыть руки и за стол. Сегодня у нас в гостях тётя Тоня. Давненько она не была в Дубровске!

Тётя Тоня была родной сестрой матери и жила в соседнем городе. Её дети давно уехали кто в Москву, кто в Санкт-Петербург, а лет десять назад умер муж, и женщина осталась совсем одна. Сколько мы ни звали её перебраться к нам, она наотрез отказывалась. Несмотря на одиночество и непростую жизнь, тётя Тоня оставалась оптимисткой и умела находить поводы для радости даже в мелочах. Когда она появлялась в доме Павловых, здесь сразу становилось светлее. Именно за это её любил Николай.

— Мальчики! — послышался с кухни радостный возглас тётки, а через мгновение в дверном проёме показалась и она сама. — Как же вы выросли! Галь, когда они только успевают? Казалось, Николаша только в гимназию пошёл, а Лёнечка ходить начал, а уже такие орлы!

Тётя похлопала нас по плечам и добродушно рассмеялась.

— Ну, как поживаете? От невест отбоя нет?

— Ага, вон, за калиткой стоят, усадьбу штурмовать готовятся, — пошутил я, и тётя Тоня разразилась громким смехом.

— Коленька, ну, ты как всегда! Как скажешь, что-нибудь, хоть падай. Ладно, давайте за стол. Я вам привезла пирог со смородиной и свои фирменные отбивные из баранины, а то мать вас совсем голодом морит.

Я боялся, что мать Николая нахмурится и вспомнит об отце, но женщина не подала вида и продолжала улыбаться. Может, уже просто привыкла за эти два года и устала так остро реагировать?

Через несколько минут мы сидели за столом в предвкушении ужина. Анатольич успел поставить машину в гараж и присоединиться к нам. Он занял место рядом с Лёней, где по обыкновению сидели работники. Когда отец был здоров, у нас было куда больше прислуги: за порядком в доме следила горничная, а в саду матери помогал садовник. Но стоило отцу слечь с необъяснимой болезнью, пришлось срочно урезать расходы, потому как почти все накопления ушли на его лечение. Единственным, кто до конца остался с нами, был Анатольич. Мужчина настолько привык к своей работе и был благодарен отцу за спасение жизни, что согласился на понижение в зарплате и даже не рассматривал никакие другие варианты. Он давно заслужил право считаться одним из членов нашей семьи, и ни у кого никогда не возникало причин думать иначе.

— Николаша, как твои дела в больнице? Ты ведь последний год стажируешься?

— Каждый день кого-то спасаем, кому-то оказываем помощь. Пациентов хватает, — дал я пространный ответ, но этого оказалось достаточно.

— Ой, вы такие молодцы! Не знаю чтобы мир делал без целителей! — призналась тётя Тоня. — Сколько жизней спасено вашими руками.

Лёня только хмыкнул и покачал головой, но тем самым привлёк внимание женщины.

— Лёнечка, а ты не думал о военной карьере? Быть военным — почётная миссия и очень престижная для каждого мужчины, ничуть не меньше, чем быть целителем. А у тебя от рождения есть все данные для блестящей карьеры.

— Нет, быть военным — не для меня. Мне не хватает свободы и возможности для самоопределения.

— Дисциплины ему не хватает, — не удержался я от комментария и навлёк на себя внимание тётушки, чему Лёня оказался даже рад.

— Николаша, я так надеюсь, что ты заслужишь золотую медаль Асклепия! — с жаром произнесла женщина, заламывая руки. — Ты столько людей спас, стольким помог! Ты давно заслуживаешь её!

— Не будем торопить события, тётушка! — попытался успокоить я не в меру размечтавшуюся родственницу. — Золотую медаль дают только после десяти лет безупречной работы в целительстве, а вот за серебряную медаль побороться можно. Всего-то пять лет отработать нужно.

Я не стал вдаваться в подробности и напоминать, что для этого нужно проработать в государственном учреждении, а не в частной клинике или кабинете, потому как «частникам» государь крайне неохотно жаловал награды. Да, они делали не меньше для здоровья граждан, но медаль Асклепия всегда считалась дополнительным стимулом для тех целителей, кто оставался работать на государственной должности. Среди многих из них бытовало выражение: «Нет медали Асклепия — не целитель». Разумеется, это выражение разгоняли те, кто по тем или иным причинам хотел, но не мог уйти в частную практику. Как правило, это были никудышные целители, которых даже на государственной службе держали только из-за того, что заменить их было попросту некем. А вот умелым целителям не было дела ни до медалей, ни до коллег, потому как они буквально утопали в работе.

С большим трудом я досидел до конца ужина и поднялся к себе. Комната у Николая была сравнительно небольшой, но здесь было всё необходимое для комфортной жизни: письменный стол, заваленный рукописями и учебниками по медицине, аккуратно заправленная кровать, платяной шкаф и полка, где покоились все награды парня. На стене висел плакат с изображением энергетических узлов человека, а воздух наполнял запах мяты. Благодаря её чудесным свойствам усиливать концентрацию и ускорять регенерацию энергии одарённые часто добавляли её в напитки или подвешивали в пучках для аромата. Для таких же целей используется лимон, анисовое масло, корица, имбирь, шалфей… В общем, арсенал достаточно большой.

Бросив взгляд на соседнюю полку, я заметил на ней аккуратно расставленные банки с сушёными целебными травами. Судя по тому, что они припали пылью, парень пользовался ими нечасто. А зря, ведь дополнительная подпитка энергетического тела открывает большие возможности. Раз уж питаешь физическое тело, то нужно уделять внимание и его энергетической части.

Я подошёл к окну и одёрнул штору. Из комнаты Николая открывался вид на внутренний двор, где располагалась беседка, немногочисленные грядки со свежей зеленью и цветы. Цепкий взгляд остановился на неприметном мешочке, который был подвешен на багете. За шторой его совершенно не было видно, но если смотреть с той позиции, где я находился сейчас, обнаружить его не составит проблем.

Я протянул руку и достал находку, ослабил завязки на мешочке, а затем лёгкими движениями вытрусил на ладонь его содержимое. На ладонь плюхнулся массивный перстень с огранённым изумрудом и коротенькая записка, написанная от руки кривым почерком: «Я бесконечно благодарен вам за помощь, Александр. Знайте, что я ваш должник. Если смогу быть полезен, дайте знать: покажите этот перстень моим людям, и они помогут связаться со мной».

Кому могла принадлежать эта вещь? В памяти Николая не было этих сведений. Парень отыскал перстень в вещах отца и решил сохранить. Конечно, можно было продать его тысяч за пятьдесят, но эта сумма вряд ли спасла бы бедственное положение семьи, а вот помощь владельца перстня могла оказаться куда более существенной. Знать бы только к кому обращаться. Николай пытался навести справки о владельце, но никто в Дубровске не владел им ранее.

Я сел на краю кровати и повертел перстень в руках. Нужно перепрятать его, потому как это место слишком приметное. Поднявшись с кровати, я достал один из ящиков стола, растопил сургуч и приклеил мешочек к его дну. Вряд ли кому-то придёт в голову заглядывать на дно ящика.

На этом осмотр комнаты был завершён. Теперь это всё принадлежало мне. Только после осмотра я надел пижаму и лёг в кровать, укрывшись одеялом. Пусть в доме было достаточно тепло, мне чисто психологически хотелось отгородиться от этого мира каким-то барьером, пусть и таким ненадёжным, как одеяло из овечьей шерсти.

Наконец-то у меня появилась возможность побыть наедине и подумать о том, что произошло. Теперь я Николай Александрович Павлов и обратного пути у меня нет. Есть только новая жизнь и новые вызовы. Я должен успешно окончить стажировку и принять решение о дальнейшей жизни, найти способ поставить на ноги отца и отомстить Вельским за то, что они сделали с ним и попытались сделать со мной. Нет, месть в этом случае — не самое подходящее слово. Я должен остановить их, чтобы обезопасить себя и семью, потому как пока они находятся на свободе, нам постоянно будет грозить смертельная опасность.

Глава 3. Семейные трудности

Утро началось неожиданно. Я отчётливо услышал скрип половиц в коридоре, а затем звук открывающейся двери. Всего секунда ушла на то, чтобы открыть глаза и понять, что я не в своей уютной квартирке на Садовой, а в новом теле и совершенно другом мире. Что это за шаги? Кому нужно подкрадываться ко мне в родном доме? Не иначе, как тот самый Вожак вернулся, чтобы закончить начатое дело. Да, такие как он своё не упустят!

Рука медленно потянулась к тумбочке, на которой стоял светильник. Не самое эффективное оружие, но уже куда лучше, чем с голыми руками. Остаётся только уповать на то, что этот манёвр незаметен незваному гостю. Я сощурился и лежал неподвижно, чтобы не выдать себя. Эх, рассмотреть бы кто там! Может, я себя накручиваю?

Сомнения развеялись, когда кто-то резко рванул в мою сторону. Пора действовать! Левой рукой я отшвырнул одеяло, создавая таким образом барьер между мной и незваным гостем. Этот трюк помог мне отвлечь внимание противника и схватить светильник.

Послышался сдавленный мужской голос и чертыхание, одеяло отлетело на пол, а я остановился за секунду до того, чтобы опустить светильник на голову гостя и замер, сжимая его в руке.

— Ну, ты и псих! — выпалил Лёня и заржал как конь. В руках он сжимал черпак с водой. Правда, теперь половина содержимого расплескалась, намочив пол и одеяло. — Нет, ты бы видел своё лицо!

— Чего тебе нужно? — пробормотал я сонным голосом.

— Мать зовёт завтракать и отправила тебя разбудить. Уже девять часов утра, а ты до сих пор дрыхнешь. Никак собрался побить мой рекорд и перейти из стана жаворонков к совам? Тогда учти, что там уже занято мной.

— Скажи матери, что я сейчас спущусь, — бросил я и заметил, что брат не торопится уходить.

Светильник вернулся на положенное ему место, а я поплёлся сушить одеяло.

— Братец, не знал, что у тебя проблемы со здоровьем. Или ты так перепугался, что напрудил под себя? — глупо пошутил Лёня.

— Слушай, а правда, что у ратников умственное развитие останавливается в возрасте семи лет? Судя по твоему чувству юмора и умению шутить, эти слухи имеют право на жизнь.

— Интересно, что с тобой случилось? — неожиданно нахмурился брат, пропустив мой выпад мимо ушей. — Вчера ты являешься домой избитый, в разорванной одежде, запачканной кровью и грязью, ничего не говоришь. Сегодня впервые слышишь моё приближение и спишь допоздна, спокойно реагируешь на мои подколы. Такое впечатление, что тебя подменили. Не поверю, что ты повзрослел всего за один вечер. Признайся честно, ты кого-то убил?

— Тебя это не касается, — отрезал я, не желая обсуждать такие вещи. — Но если ещё раз попытаешься разбудить таким образом, будешь первым, кого я реально пришью. И вообще, почему сразу убил? Разве нет других способов повзрослеть, или у ратников только и мысли в голове, что о драках, тренировках и убийствах?

Покончив с одеялом, я отправился в ванную. Когда вернулся в комнату, брата уже не было. Да, как старший мужчина в семье я должен взять на себя обязанности главы семейства и навести порядок. Очевидно, что мой предшественник не особо обременял себя этими обязанностями, да и по характеру был более мягким. Но не давать же волю Леониду! Этот дубина непременно наделает глупостей.

На завтрак я спускался уже в костюме целителя, чем здорово удивил домашних. Жаль, тётя Тоня умчалась куда-то по делам с самого утра — на неё мой вид наверняка произвёл бы впечатление. Хотя, может, оно и к лучшему. Я порядком устал от её постоянных вздохов и восклицаний.

— Братец, ты теперь и по выходным работаешь, или тебе приснилось, что сегодня уже понедельник? — отпустил Лёня очередную нелепую шутку.

— Нет, просто не хочу тратить время понапрасну, как некоторые, и собираюсь провести его с максимальной пользой, — парировал я и сделал ответный словесный выпад в сторону брата.

— Мальчики, не ссорьтесь! — попросила мать, и нам обоим пришлось отложить перепалку до более подходящего случая. Я так понимаю, брат Николая пытался самоутвердиться через споры с окружающими, но получалось это паршиво.

— Ник, какие-то планы на сегодня, или я могу быть свободен? — поинтересовался Анатольич.

Вопрос был не праздный, потому как в воскресенье у водителя был выходной, и он собирался провести его в своё удовольствие.

— Нет, вечером за мной заедет Анненков, поэтому твоя помощь не потребуется. Отдыхай.

Пока я собирался к семейной трапезе, память подкинула информацию, что сегодня вечером у Митрофановых будет званый ужин. Тащиться туда мне совершенно не хотелось, но отказать в просьбе своему другу по академии Анненкову я не мог. Не потому, что без меня он наверняка натворит беды и непременно вляпается в какую-нибудь неприятность. Нет, как и большинство гостей, я преследовал вполне корыстную цель: обзавестись новыми знакомствами и зарекомендовать себя.

Сейчас, когда отец был прикован к постели, мать проводила рядом с ним почти всё свободное время, я торчал на стажировке в больнице, а младший брат растрачивал свой дар на ерунду, финансы нашей семьи таяли с каждым днём.

Мы с трудом удерживались от того, чтобы продать пустующий кабинет в центре Дубровска. Если бы не планы моего предшественника вести частную практику, наверняка он был бы уже продан. Именно бедственное положение нашей семьи толкнуло Николая на помощь больным по вечерам после стажировки. Да, это не полноценная практика, а редкие подработки, но и они были очень важны. Вчера он как раз возвращался домой после одного такого вызова и вляпался в неприятность. Надо же, захотелось пройтись и подышать свежим воздухом! Заметив преследование, вызвал Анатольича, но водитель немного опоздал. Парня затолкали в машину и пытались увезти в лес. Ну а что случилось дальше, я уже видел своими глазами.

Та же причина участвовать в подпольных боях была у Лёни. Своей практикой я зарабатывал не очень большие деньги. В основном их хватало на карманные расходы и оплату по счетам, которые с каждым годом росли. Именно за новыми знакомствами и потенциальными пациентами я направлялся на этот праздник.

— Не хочешь со мной к Митрофановым? — поинтересовался я у брата, когда мы встали из-за стола.

— Что мне там делать? — хмыкнул Лёня.

— Например, можешь поговорить с кем-то на счёт работы.

— В таком виде? — удивился он, показав на кровоподтёки на лице. — Сомневаюсь, что кто-то предложит мне работу, если я появлюсь у Митрофановых с заплывшим лицом. Думаю, меня даже на порог не пустят.

С этими доводами нельзя было поспорить. Если после вчерашнего приключения у меня на лице не осталось и царапинки, то Лёня выглядел ещё хуже. Видимо, сказались полученные вчера повреждения.

— Давай приведу тебя в порядок, — произнёс я, и не дожидаясь разрешения, принялся за дело.

Диагностика показала повреждения на лице, трещину в одном из рёбер и пару гематом на ногах. В принципе, ничего страшного — многочисленные ушибы мягких тканей лица вылечить проще простого, чуть дольше пришлось повозиться с ногами. А вот ребро заставило меня попотеть. И ведь он наверняка чувствовал боль, но всеми силами старался её скрывать.

— Хватит, оставь немного для отца, — остановил меня брат, когда я почти закончил.

— Не дёргайся! — шикнул я на него. — Если процесс оборвать сейчас, то половина всего, что я делал, пойдёт насмарку. У меня хватит энергии на всех.

Пара минут целительного воздействия, ускоряющего регенерацию тканей, и всё готово. По сути, организм лечит сам себя, я лишь стимулирую эти процессы и даю ему необходимую энергию, которую до этого ему негде было взять. Ну, и до кучи обеспечиваю безопасное заживление, ведь любая рана может привести к заражению, так что приходится работать над ними, чтобы исключить эти проблемы.

Процесс абсолютно естественный, пусть и сложный. Такая возможность есть лишь у тех, кто владеет даром исцеления и обладает необходимыми знаниями и практическими навыками. Одного дара, увы, может оказаться недостаточно. Бестолковый целитель или самоучка с большей вероятностью наделает беды, чем поможет пострадавшему.

— Готово!

— Что-то ты долго сегодня, — проворчал Лёня, потерев ушибленный бок.

— Мог бы и поблагодарить. Хотя, о чём это я? Ты ведь невоспитанная свинья, от которой вряд ли дождёшься хоть каплю благодарности.

Лёня хотел что-то возразить, но я не стал его слушать, повернулся к нему спиной и направился к себе в комнату. Сейчас мне понадобится немного настоек, чтобы привести себя в порядок, а потом можно наведаться к отцу семейства и поделиться с ним частью своей энергии.

Я помнил каждую ступеньку на лестнице, ведущей к комнате отца. Раньше здесь был его кабинет, в котором он работал, а иногда и принимал пациентов. Теперь эта комната стала его темницей. Вот уже два года он ни разу не выходил отсюда, а навещали его только члены семьи. Нет, первое время приходили коллеги с прошлого места работы, друзья, целители, которых мы привозили из разных уголков нашей необъятной страны, но шли месяцы, и поток посетителей уменьшался, пока не сократился до членов семьи и Анатольича, который оказался единственным, кто не забыл сделанное отцом добро.

Я отворил дверь и тихо вошёл внутрь. Мать даже не пошевелилась, оставив без внимания мои шаги. Она держала отца за руку и что-то тихо шептала ему.

— Пришло время для новой экзекуции, — тихо произнёс я, стараясь не испугать своим неожиданным появлением.

Мать вздрогнула и посмотрела на меня, а затем молча кивнула и поднялась, уступая мне место возле отца.

Как же он похудел! Отца нельзя было назвать толстяком, но в былые годы он был вполне упитанным человеком. Теперь же в кровати лежал скелет, обтянутый кожей. За годы болезни он сбросил килограмм тридцать и сильно постарел. Борьба с недугом тяжело давалась ему, несмотря на все наши усилия.

Я сел на краю кровати и привычным для прежней жизни движением проверил пульс. Слабый, едва прослеживается. Левую руку прижал к виску, а правую положил на солнечное сплетение и закрыл глаза, чтобы как следует рассмотреть энергетическое тело.

Да, энергия покидала тело. Но самое странное, что ни одной явной раны, через которую она могла бы утекать. Просто уходит, и всё. Такое чувство, что энергетическое тело утратило свои возможности аккумулировать силу. Ещё и этот барьер, мешающий использовать дар. Как бы я ни старался, мне не удавалось полноценно пробить его. Вся энергия, которую я вливал в его тело, сокращалась вдвое, а затем медленно уходила. Где бы взять столько сил, чтобы снять барьер? Пригласить несколько целителей? Это Павловы уже проходили. Даже три целителя, которые одновременно работали над отцом, не смогли вернуть его к нормальной жизни.

С другой стороны, а что дальше? Положим, мы накачаем его тело энергией, запустим работу внутренних органов, но что делать с нарушением работы мозга? Отец всё равно не проснётся, потому как болезнь нарушила работу его нервной системы. Максимум, откроет глаза, но ничего не поймёт.

Я с ужасом понял, что Павловы поддерживали жизнь в человеке, которому может помочь только чудо. Думаю, после всех усилий они поняли, что исцелить отца семейства уже не выйдет, но любовь к нему и страх утраты не позволяли опустить руки и позволить ему умереть.

— Что-то не так? — забеспокоилась мать, заметив, что я слишком долго не приступаю к работе.

— Без изменений, — ответил я и принялся за работу.

Казалось, будто между энергетическим полем отца и моими ладонями существует какая-то преграда, которую я не могу пройти. Каждый раз одно и то же! Я сосредоточился на проблеме и продолжал накачивать тело отца энергией, чтобы пробить барьер. Ещё немного усилий и… Получилось!

На лбу проступил холодный пот, а я с облегчением выдохнул. Каждый раз мне приходится прикладывать больше усилий. И дело не в том, что я устал или стал слабее. Просто с каждым разом этот барьер становится всё прочнее.

Энергия наполняла тело, и я видел, как в нём происходили изменения: учащался пульс, выравнивались сердцебиение и дыхание, лёгкие дышали на полную силу, а кровь наполнялась кислородом.

Нет, на одной энергии далеко не уедешь. В воздухе витал аромат целебного шалфея, подпитывающего мои силы и помогавшего отцу справляться с недугом, а на столике рядом с кроватью стояла пустая миска. Мать старательно подкармливал отца жидкими кашами с питательными веществами.

Всё, больше не могу. От напряжения зашумело в ушах, а голова закружилась. Я бессильно убрал руки и посмотрел на измождённое тело, на котором проступил лёгкий румянец. Надолго ли? Утратив постоянную подпитку, энергия медленно вытекала наружу. Мы играем в догонялки со смертью, но рано или поздно она победит. Я должен найти способ помочь, пока ещё есть возможность что-то исправить!

Поднявшись с места, я ухватился рукой за спинку кровати, потому как ноги неожиданно подкосились. Кажется, в этот раз я малость перестарался.

Вернувшись к себе, бессильно плюхнулся на кровать. Поддержание жизни в теле отца забирало слишком много сил. Я чувствовал себя совершенно опустошённым, но иного пути не было. По крайней мере, пока не найду способ справиться с болезнью раз и навсегда. Если это вообще возможно.

До самого вечера я провалялся на кровати, изучая труды по анатомии. В строении человека я не обнаружил ничего нового, а вот о расположении энергетических каналов и их взаимодействии следовало почитать. Выходит, всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Каждый энергетический узел и канал имеет свои особенности, и их нужно учитывать. Для меня эта информация была открытием, а вот прежний Николай кое-что, да знал об этом.

Я не спускался даже на обед, сославшись на усталость, но мать принесла мою порцию наверх, и пришлось отдать должное её усилиям. После обеда я сам не заметил как задремал и проснулся только от звонка телефона.

— Ник, собирайся и выходи, я уже выехал! — прокричал в трубку Анненков.

Званый ужин! Как же меня всё это достало! Нет, чтобы отдохнуть в выходной день, так нет же! Придётся тащиться к Митрофановым. Надеюсь, хотя бы там не будет ничего необычного, а то родной брат и так заметил странности в моём поведении. Не хватало, чтобы Анненков запаниковал.

Я соскочил с кровати, сбросил рабочий костюм и направился в ванную. В шкафу дожидался мой парадный костюм, который я собирался надеть. Его же мне купили на первый день в академии. Выглядит вполне прилично, жаль только, что уже пару лет, как вышел из моды. Кто бы мог подумать, что в скором времени с деньгами будет так туго, что будет уже не до новых дорогих костюмов?

Уже перед выходом я поддался мимолётному желанию, достал из укрытия перстень и надел его на безымянный палец левой руки. Изумруд… Говорят, этот камень покровительствует целителям. Но кто мог дать его отцу? Ещё один целитель? Чем отец мог помочь другому целителю, чтобы тот мог отблагодарить его таким образом?

Сигнал машины заставил меня оторваться от созерцания украшения и поспешить к выходу.

— Ник, сколько можно ждать? — принялся отчитывать меня Анненков, когда я плюхнулся на заднее сидение автомобиля. — Пока ты возишься, всех симпатичных девчонок разберут.

У кого какая мотивация! Если я стремился найти клиентов для своей практики, то у Ярослава на этот вечер были свои планы.

Ехать пришлось на другой конец города. Если наш дом находился в юго-восточной части Дубровска, то Митрофанов построил свой роскошный особняк в новом престижном районе на северной окраине города.

Сейчас огромные кованые ворота были открыты настежь, а нас встречали слуги, которые помогли найти свободное место для парковки.

— Присмотрите за этой ласточкой! Сейчас таких уже не делают, — попросил Анненков, швырнув ключи от машины лакею.

— Не волнуйтесь, мы будем бережно относиться к вашему антиквариату, но гарантировать, что он не развалится по своей воле, к глубочайшему сожалению, не можем, — с издёвкой ответил мужчина, поймав ключи на лету.

— Нет, ну что за место! — возмущался Ярик, шагая ко входу в особняк. — Даже лакеи ставят меня на место и позволяют себе хамить. Что дальше?

— Если тебя постоянно ставят на место, значит, ты плохо его знаешь, — послышался рядом голос, в котором звучала неприкрытая насмешка.

— Ты ещё кто такой? — возмутился Анненков. — Я не пойму, в этом доме принято хамить?

— Иоанн Ягудин, если тебе это имя что-нибудь да говорит, — произнёс парень, с явным пренебрежением глядя на моего друга.

— А, Ванька! — просиял Ярик. — Какими судьбами в Дубровске?

— Не Ванька, а Иоанн, — поправил его парень. — И не тебе, чернь, совать нос в дела знати. Или ты думал, что я променяю Санкт-Петербург на эту дыру? Нет, я решил заглянуть к отцу, пока путешествую в рамках своего отпуска. Это вы, оборванцы, ничего в своей жизни кроме Дубровска не видели, а я только за этот месяц объехал почти всю Азию: Самарканд, Сиань, Пекин, Агра… Да что вам говорить, вы всё равно не поймёте!

— Пойдём отсюда, — потянул я Анненкова за рукав пиджака, пока он не вытворил чего. — Ты же видишь, тут у человека приступ навалившегося самомнения — цены себе не сложит. Здесь медицина бессильна.

— Вот как у такого замечательного человека, огромными усилиями создавшего целую клинику и собравшего под своим крылом лучших целителей, мог появиться вот такой недоносок? — сокрушался Ярик, пока мы поднимались по ступенькам, ведущим к главному входу в поместье. — Так и хочется въехать ему по морде, да только проблем не оберёшься.

— Ну, по морде — это грубо. Где твой аристократизм? Ты должен залепить ему звонкую пощёчину, только образно, втоптав имя в грязь. Знать не даром изучает философию и ораторское искусство, чтобы щеголять красивыми оборотами. За драку могут быть серьёзные последствия, за прямое оскорбление тоже привлекут к ответственности, а вот за изящную издёвку только зауважают.

— И откуда ты только набрался этой требухи? — нахмурился Анненков, глядя на меня с явным неодобрением. Парень понимал, что я прав, но крыть мои слова было нечем.

— Господа, приветствую вас в доме Митрофановых! — расплылся в улыбке швейцар и распахнул перед нами двери, избавляя нас от необходимости продолжать неудобный разговор. — Мы рады приветствовать вас в этот замечательный вечер и желаем вам приятного времяпровождения!

— Вот это уже другое дело! — просиял Ярик и с важным видом вошёл внутрь, а я поблагодарил привратника и последовал за другом. Посмотрим что будет дальше, но пока этот вечер вызывает у меня нехорошие предчувствия.

Глава 4. Званый ужин

Я не прогадал, отправившись к Митрофановым, потому как сегодня у них собрался весь цвет Дубровска. Хотя, как сказать цвет… Людей, которые действительно заслуживают уважения за их труд и знания, было немного. Тот же Жаров на праздник не пришёл, хотя куда ему в таком почтенном возрасте? Но были личности, которые требовали внимания.

Взять хотя бы хозяина дома — Валерия Николаевича Митрофанова. Человек сколотил состояние на торговле. Начинал с небольшого магазина одежды, а затем расширился до целой сети. И тут уже не только одежда, но и техника, обувь, бытовые товары… Почти половина магазинов в Дубровске так или иначе принадлежала ему, а состояние оценивалось в миллиарды рублей.

Я не торопился предаваться веселью, а старался как следует осмотреться. Вот тучный лысоватый мужчина с седыми бакенбардами и такими же седыми, как лунь, остатками растительности по бокам головы. Это Юрий Викторович Арбузов, местный банкир и ростовщик. Нажил своё богатство благодаря процентам с займов и вёл роскошную жизнь, ни в чём себе не отказывая, а потому частенько обращался за помощью к целителям. Такой клиент, конечно, мне не светит, потому как он привык платить хорошие деньги первоклассным специалистам, а тягаться с опытными целителями «Империала» я пока не мог. То же самое касалось владельца строительной компании Дмитрия Анатольевича Потехина. Человек, явно принадлежащий к высшей касте, который не станет довольствоваться услугами вчерашних стажёров.

А вот и рыбка помельче — Фёдор Иванович Печкин, хозяин небольшой фермы за чертой Дубровска. Места под поля вокруг города немного, да и подходящей земли нужно поискать, потому как рядом раскинулись густые леса, но этого вполне достаточно, чтобы зарабатывать хорошие деньги на продаже овощей и зелени. Что мне нравилось в этом человеке, так это его открытость. Он не пытался заходить издалека, как остальные, а говорил прямо. Я сам был такой и рубил правду-матку, из-за чего сталкивался с последствиями. Но сейчас приходилось играть изящнее, раз уж приходится иметь дело со знатью.

Заметив мой взгляд, Печкин направился к нам.

— Как поживаете, молодёжь? — поинтересовался он с улыбкой торгаша, который собирается всучить тебе спелый арбуз, а впридачу к нему ещё и мешок яблок. — Вижу, что лица бледные. Небось, студенты и одними кашами питаетесь?

— Стажёры второго года обучения, — важно ответил Анненков, отчего наш собеседник немного поник, понимая, что он допустил промах, а разговор не заладился с самого начала.

— Вам бы фруктов или овощей полезных в рацион добавить. Раз студенты, значит, целители, ибо у нас других академий для одарённых в округе не водится. Сами должны понимать, насколько важна здоровая пища.

— А если мы повелители стихий и в Дубровск на выходные приехали? — не унимался Ярик, окончательно ломая шансы договориться. Что же, придётся вмешаться и красиво продавать свои услуги, иначе рыбка сорвётся.

— Фёдор Иванович! А я вас сразу узнал! — начал я, говоря чистую правду. — Вы ведь хозяин той самой фермы, где мы сочные яблоки в том году покупали. Как же она называется…

— «Закромок Печкина», — пробасил мужчина.

— Точно! — просиял я, потому как в памяти Николая не осталось этой информации. — Вам, кстати, на ферме помощь целителей не требуется? Там ведь физический труд в цене, а он связан с травмами. Мы, к слову, не против попрактиковаться в целительстве и с навыками у нас всё в порядке — стажёры ведь в больнице работают, так что можем оказать посильную помощь.

— Да не помешало бы, что уж там! — покачал головой мужчина. — Сейчас самый сезон, работы валом, а работать некому. Я вот и сам спину сорвал, еле держусь.

— Хорошего целителя вам надо, — подкинул я идею.

— Надо! Да когда мне в больницу ехать, если с утра до позднего вечера на ферме? Вот батенька ваш в любое время дня и ночи был готов помочь. Золотой человек! Вы бы заглянули ко мне, а я в долгу не останусь. С деньгами у меня пока худо, урожай ведь только начал зреть, но в долгу не останусь!

Анненков едва слышно хмыкнул, пытаясь сдержать смех, но я даже бровью не повёл.

— На днях непременно загляну и решу вашу проблему, — пообещал я.

— Вот и славно! — просиял мужчина. Видимо, боль в спине здорово ему допекала.

Фёдор Иванович умчался искать покупателей, а я выдохнул. Первый контракт уже есть, хоть и не особо выгодный, но вечер уже прошёл не зря. Теперь бы ещё с кем-нибудь договориться на лечение в частном порядке, и можно считать вечер продуктивным. На роль семейного целителя я пока даже не замахивался — не тот уровень у стажёра, но случайная подработка пригодится.

— Ну что, довольна твоя душенька? — с издёвкой поинетерсовался Анненков. — Будет у тебя целый мешок лука. Или репы. Что там у этого Печкина на ферме растёт?

— И это в хозяйстве пригодится, а целитель должен быть готов помогать всем, кто страждет, — закончил я цитатой из какого-то старинного учебника, которая удачно пришла на ум.

Ничего, это сейчас приходится вот так крутиться, а через пару лет ко мне в очередь будут выстраиваться, чтобы попасть на приём. Так уж устроено ремесло у целителя, что признание приходит с опытом и далеко не сразу, а с порядочным количеством хороших отзывов от пациентов. Эффект сарафанного радио никто не отменял.

Анненков толкнул меня локтем в бок и кивнул в сторону, указывая на нашего сокурсника, который проходил стажировку в нашем отделении.

— Посмотри, как Завьялов вырядился. Никак пытается что-то кому-то доказать. Интересно, он дом заложил, чтобы такой костюм купить, или подписал вечный контракт?

— Меня другое интересует: что Дёмушка забыл на этом вечере?

Дементий Завьялов был зажатым парнем, нерешительным и немного бестолковым, что не раз играло с ним злую шутку. Между собой мы называли его Дёмушкой, потому как на Дементия он явно не тянул по характеру.

Мне было искренне интересно что этот парень делает здесь. Ищет с кем договориться о частной практике помимо больницы? Вряд ли. На дамского угодника он тоже не тянет, да и красоваться ему нечем. Дорогущий костюм хоть и производил впечатление, но денег у Завьялова не водилось.

Мой предшественник приблизительно понимал достаток каждой семьи, благодаря чему я мог составить мнение об окружающих людях. Тот же Митрофанов откровенно красовался, выставляя своё положение напоказ. Думаю, этот званый ужин был предназначен для того, чтобы дать возможность хозяину лишний раз похвастать своей состоятельностью, а заодно совершить несколько крупных сделок в неформальной обстановке. Вот почему здесь был и оркестр, и столько гостей. В другое время меня бы ни за что не пригласили сюда, но сейчас мы с Анненковым, как и многие остальные приглашённые, были здесь для массовки, чтобы создать видимость празднования с размахом и произвести впечатление на влиятельных гостей. А вот, к слову, и они. Я заметил троих мужчин, которые вежливо общались с хозяином дома и с огорчением узнал в одном из них Вельского. Что этому типу нужно здесь? Неужели Митрофанов хочет заманить его в один из своих коммерческих проектов?

Да, должен признать, этот тип знает толк в простых с виду, но эффектных костюмах. Вельский был одет в тёмно-зелёный пиджак и брюки в крупную клетку, из кармана торчала цепочка от часов, а в руках покоилась трость с золотым набалдашником. На высокой худощавой фигуре этот наряд смотрелся действительно эффектно.

В целом, я заметил одну характерную закономерность для нарядов гостей: те, кто был более состоятельным, отдавали предпочтение простым, но утончённым костюмам хорошего качества, а обычные люди наоборот старались выделиться и выряжались, словно новогодние ёлки. Мы с Анненковым были, пожалуй, исключением из этого правила.

— Гляди, это же Лия!

Анненков схватил меня за рукав и потащил в сторону, а затем кивнул в сторону массивных колонн, где под ручку с темноволосым мужчиной лет сорока стояла молодая стройная брюнетка, в которой я узнал свою одногруппницу, проходившую стажировку с нами в одном отделении больницы.

— Подумать только, она общается с Потехиным! Гляди, как она обвилась вокруг его руки!

— Яр, не шуми! Со стороны твоё поведение выглядит неподобающие, — одёрнул я друга. — Ты ищешь девушку на одну ночь, Лия ищет богатого покровителя, другие заключают взаимовыгодные сделки. Здесь у каждого своя охота, которой лишний шум не пойдёт на пользу.

— Что же, раз ты не собираешься мне помогать, пойду искать одинокую скучающую красотку, чего и тебе желаю. Молодость — она ведь не навсегда, нужно успеть воспользоваться этим чудесным временем.

Ты ещё будешь рассказывать мне о молодости, щегол? Да я целую жизнь прожил, и сам кого угодно могу научить. Да, наделал много ошибок в прошлой жизни и не собираюсь допускать их в этой, но в то же время, не собираюсь прожигать эти ценные годы на случайных барышень, с которыми могу больше никогда и не увидеться. Или ещё чего хуже — встречаться на улице и стыдливо отводить взгляд. Молодость для того и дана, чтобы направить неуёмную энергию на познание мира и создание основы всей последующей жизни: карьеры, семьи и уютного гнёздышка.

Анненков оставил меня одного, а я не успел и шагу ступить, как меня заметили.

— Николай!

Вельский окликнул меня, и я застыл на месте, скорее, от того, что не ожидал от него подобной наглости. После всего, что натворил, он ещё имеет наглость обращаться ко мне?

— Вы подумали над моим предложением? — спросил он таким тоном, словно вчера вечером не его люди пытались прикончить меня.

Что за мерзавец! Подумал ли я? Лучшим ответом был бы удар с правой в челюсть этому самодовольному типу. Но сейчас я не могу себе этого позволить. На каком основании я наброшусь на врага своей семьи? У меня нет никаких доказательств, которые могли бы разоблачить негодяя. Да, Анатольич свидетель, но его слова вряд ли сгодятся, ведь он наш работник, а значит, заинтересованная сторона.

Нет, нельзя действовать так открыто. Местная знать любит игры разума, намёки и продуманные ходы. Физическое воздействие — это крайняя мера, либо логическое завершение, символизирующее победу, но никак не импульсивный и даже безрассудный шаг.

— Понимаю ваше желание начать собственную практику, — продолжал напирать Вельский. — Но вы ведь не будете отрицать, что опыта и квалификации у вас недостаточно? Я же предлагаю вам перейти в мою клинику сразу после стажировки, где вы сможете работать плечом к плечу с лучшими врачами нашего города, набираться практики и оттачивать своё искусство.

Так вот из-за чего весь сыр-бор в отношении меня, то есть Николая! Вельский хочет заполучить меня в собственную частную клинику. Но зачем так настаивать? Неужели он настолько боится конкуренции, что готов физически устранять соперников? Вряд ли молодой зелёный мальчишка может в одиночку отбить клиентов у целой клиники. Или тут работает принцип: «не со мной, значит против меня», а все, кто против, должны быть сброшены с игровой доски?

Тогда я совершенно не понимаю Вельского. Ну, дождись ты пока я закончу стажировку и открою кабинет, а затем выдави с рынка. То ли я настолько ценный специалист даже на этом этапе, что Вельский непременно хочет меня заполучить в свою команду, то ли он не приемлет даже малейшей конкуренции.

Быть на стороне человека, который наверняка причастен к трагедии нашей семьи? Ну, уж нет! Наверняка этот тип подстроил болезнь отца, чтобы избавиться от конкурента. Вот только отец непременно поправится, и я ему в этом помогу. Посмотрим, как запоёт этот негодяй, когда заработает наш семейный подряд!

Но что ответить, чтобы Вельский получил отказ и понял, что его попытки убрать меня с пути оказались тщетны?

— Ваши доводы выглядели неубедительно, Владислав Гаврилович, — произнёс я, глядя ему в глаза.

— Очень жаль, — покачал головой мужчина. — До конца стажировки не меньше полугода. Надеюсь, вы измените своё решение.

— Даже не надейтесь! — я круто развернулся и зашагал в другой конец зала, показывая, что наш разговор окончен и беседовать нам больше не о чем.

— Что он от тебя хотел? — поинтересовался Ярик, когда я отошёл достаточно далеко от важных персон. На щеке парня красовался заметный алый след от пощёчины, но я не стал заострять на этом внимание, а просто ответил на вопрос:

— Пытался заманить в свою клинику, — бросил я, не вдаваясь в подробности.

— Круто! — воскликнул Анненков, чем заслужил мой недовольный взгляд.

— Круто? Ты считаешь, что это круто? — я даже остановился, не веря своим ушам, но глядя на недоумевающие выражение на лице друга, вовремя спохватился, ведь тот не знает и половины всего, что связывает мою семью с Вельским.

— А разве нет? Тебя приглашают в одну из лучших клиник Дубровска. Да что там, можно смело сказать, что в лучшую. Конечно, если не брать в расчёт клинику Олега Ягудина. Вот уж куда я хотел бы попасть, да только кто меня туда возьмёт без опыта? Мне вот такого предложения не поступало, но на твоём месте я бы согласился без раздумий.

Эх, Ярик, светлая ты голова! Знал бы ты что за человек этот Вельский, думал бы совершенно иначе! Я не стал ничего говорить другу, и лишь молча кивнул, показывая что принял к сведению его слова.

— Господин Ягудин, вы негодяй! — проревел Вельский, плеснув в лицо собеседнику содержимое своего бокала.

Вот это поворот! Я-то выстраивал витиеватые фразы с глубоким смыслом, а Вельский просто решил рубить с плеча. Не знаю из-за чего повздорили два владельца частных клиник Дубровска, но я заведомо на стороне Ягудина.

Что удивительно, Олег Артемьевич отреагировал на выходку совершенно спокойно — достал из кармана аккуратно сложенный платок и промокнул лицо.

— Знаете, Владислав Гаврилович, я не удивлён, что ваша клиника трещит по швам. С вашей импульсивностью и умением вести дела я не удивлюсь, если в скором времени вы пойдёте ко дну, где людям с вашим уровнем воспитания самое место.

Вельский хотел ответить, но кто-то из гостей благоразумно вмешался и оттащил мужчину в сторону выхода. Несмотря на то, что Митрофанов рассыпался в извинениях перед гостем, Ягудин тоже не остался на празднике и направился к выходу.

Сейчас этот человек получил в моих глазах сразу несколько очков к своей репутации. Мне даже захотелось попасть к нему на работу в клинику. Представляю, какое лицо будет у Вельского, когда он узнает, что я не только отказал ему, но и перешёл в стан его врага. Вот только Ярик прав — Ягудин берёт исключительно опытных целителей с хорошим послужным списком, поэтому в ближайшие несколько лет реализовать этот план будет попросту нереально.

— Олег Артемьтевич, минутку! — закричал Завьялов и помчался вслед за уходящим гостем. — Я хотел бы попросить вас взять меня в свою клинику после стажировки…

— Пошёл вон! — процедил Ягудин и вышел на улицу.

Что ни говори, а момент для разговора Завьялов выбрал не самый удачный. В этом весь Дёмушка — совершенно не понимает когда нужно действовать, а когда лучше выбрать более подходящий момент. Зато он действует, а не думает, как некоторые, и рано или поздно это может ему помочь пробиться в жизни.

— Да что ж такое? — раздосадовано воскликнул парень, провожая взглядом Ягудина. — Такой шанс был напроситься в клинику, и всё пошло прахом.

Так вот какой план был у Завьялова! Парень купил дорогой костюм, чтобы влиться в ряды знати и сойти за своего, пришёл на праздник, но не учёл, что яркая обёртка не делает его равным Ягудину и остальным. Он так и остаётся рабочим классом, а нашего брата встречают по способностям, коих у парня особо не было.

— Слыхал, как Владислав Гаврилович вспыхнул? — задал риторический вопрос Ярик.

— Интересно, с чего это такая реакция?

— Так ведь Ягудин у него пятерых целителей переманил. А ты представляешь что такое переманить из клиники целых пять целителей? Мы вон, вшестером едва справляемся в отделении, а представь что будет, когда наша стажировка окончится?

— Отделение закроют, — вмиг поймал я мысль Анненкова. — А если в клинике Вельского не останется врачей, её закроют, потому как оплачивать огромное помещение будет невыгодно, я уже не говорю о том, чтобы справляться с огромным потоком посетителей, которые хотят получить неотложную и качественную помощь. У Вельского осталось человека три, насколько я помню, и если в кратчайшие сроки он не найдёт замену ушедшим, убегут и остальные, потому как долго без выходных они не протянут.

— Вот поэтому он и разъярился. Представь себе, что у тебя не просто сманивают сотрудников, на которых ты рассчитываешь, но и ставят под угрозу существование клиники в принципе.

Да, поступок подлый, а Ягудин ещё тот мерзавец, но в данном случае мне было нисколько не жаль Вельского. Больше волновала перспектива остаться с одной единственной частной клиникой на весь Дубровск. Если Олегу Артемьевичу удастся убрать с арены такого крепкого конкурента, как Вельский, что ему та городская больница и частные кабинеты? А значит, что в ближайшие годы Ягудин может стать монополистом на рынке оказания целительных услуг в Дубровске. Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее.

— Так, вижу цель, препятствий на пути пока не наблюдаю, поэтому нужно спешить! — спохватился Анненков, заметив на другом конце зала симпатичную девушку.

— Удачи, герой-любовник! — ухмыльнулся я, провожая друга взглядом, пока он не исчез в толпе. И как только он умудряется высматривать девушек через весь зал?

Прогулявшись, я уже отчаялся найти хоть кого-то и собирался уходить, но в этот момент взволнованные голоса в самом центре зала привлекли внимание. Женщина кричала, но в общем гуле голосов не удалось разобрать ни единого слова. Я поспешил на шум, чтобы выяснить что происходит.

— Целителя скорее! Среди нас есть целитель? — послышались взволнованные крики.

— Целитель здесь! — послышался у меня за спиной колючий голос какого-то старика, а затем меня подкинуло, словно какой-то волной и вынесло вперёд. Неужели в этом доме нет других целителей? Хотя, вполне может быть и так: Вельский с Ягудиным покинули праздник после ссоры, Анненков уединился с барышней где-то в саду, Лия уехала с Потехиным, а Дёмушка уже на середине пути домой. Учитывая, что других целителей я здесь не видел, очень может быть, что всё зависит только от меня. Увидев перед собой тело мужчины, я невольно застыл. Это же сам Митрофанов!

— Молодой человек, скорее! Он почти не дышит! — умоляюще произнесла женщина, державшая голову Валерия Николаевича.

Чего от меня хотят все эти люди? Я ведь не скорая помощь! Хотя, чувствую, что сейчас я единственный человек, который может помочь хозяину дома. Кажется, пришло время показать на что я способен.

Глава 5. Сливки общества

Пульс на запястье практически не прощупывался, поэтому пришлось искать его на шее. Замедленный, но есть. Зрачки…

— Да что вы возитесь? — послышался у меня за спиной недовольный возглас женщины. — Используйте скорее свой дар целителя, чтобы помочь больному.

— Чему вас только учат в академиях! — подхватила другая гостья праздника и закатила глаза.

— Сделайте тишину и расступитесь! — гаркнул я, чтобы осадить разгорячившуюся толпу.

Вечно эти знатоки, которые лезут с непрошенными советами! А ничего, что у меня энергии осталось совсем немного? Если я буду тратить её на диагностику, то на лечение ничего не останется, и выйдет ситуация, когда мы точно будем знать отчего умер пациент без всякого вскрытия.

Так, зрачки не реагируют на свет. Очень плохо! Пульс замедленный и пропадает. Нужно срочно поддержать сердце, пока оно не остановилось. Я попытался влить энергию в тело Митрофанова, чтобы поддержать его жизненные силы, а затем наладить работу сердца, но почувствовал барьер, который помешал осуществить задуманное. Такое я уже встречал, когда лечил отца, но ни разу не сталкивался прежде при лечении других пациентов. Неужели подвернулся такой же случай?

Я помню, что целители, прибывшие на вызов к отцу, отмечали, что он начал лечить себя самостоятельно, и только благодаря этому дожил до помощи коллег. Кстати, если не ошибаюсь, то в больницу отца доставил именно Жаров, который прибыл на вызов. Тогда Афанасий Ильич ещё работал в службе, которая была аналогом местной «скорой помощи».

— Парень, дай-ка я погляжу! — послышался за спиной уверенный голос, и я невольно обернулся, мгновенно растеряв концентрацию.

Рядом со мной присел мужчина лет сорока, о чём свидетельствовали морщины на его лице и обилие седых волос на голове. Да это же Алексей Юрьевич Туров, один из лучших целителей нашего города! Я сразу узнал его, потому как он приходил читать лекции к нам в академию.

— Как думаешь, на что это похоже? — тихо произнёс он, чтобы нас не расслышали в толпе, обступившей хозяина дома. Собственно, его опасения были напрасны, потому как наши голоса терялись в общем гомоне.

Алексей Юрьевич спрашивал так, будто мы находились в больнице на операции, и он хотел проверить меня. Поверить, чтобы знаменитый на весь город целитель не знал что с больным, я не мог, поэтому нисколько не сомневался в Турове.

— Похоже на сердечный приступ, — честно высказал я сформировавшееся мнение.

— Верно, похоже. Но это не то, что ты думаешь. Обрати внимание на поражение нервной системы. Видишь, что-то блокирует наше влияние на организм. Если мы начнём стимулировать сердце и накачивать его энергией, пациент впадёт в кому, поэтому мы должны сначала решить проблему, которая поразила нервную систему. Я займусь этим, а ты будь готов стимулировать сердце. Сам я точно не справлюсь, а вдвоём у нас есть шанс.

Я сконцентрировался на задаче и накапливал в ладонях энергию, чтобы в нужный момент быть готовым. Страсть как хотелось проследить за действиями Турова, но я сдерживал себя. После лечения Лёни и процедуры с отцом у меня восстановилось не так-то и много сил, поэтому я не рисковал тратить её попусту. Не хватало ещё потерять пациента из-за неуместного любопытства.

Стоп! Я понял, что поймал какую-то важную мысль и едва не потерял её… Любопытство, восстановление энергии, усталость… Отец! У отца ведь были те же симптомы! Я пробивался через барьер, который мешает вливать энергию и стимулировал сердце. Но что, если этим я делал только хуже? Что, если стандартные целительные методики, которые применяют во всех больницах, и которым учат в академии, в этой ситуации ошибочны? Эта мысль прожгла меня, словно калёным железом, и я на миг растерял концентрацию.

— Давай сейчас! — скомандовал Туров. Я спохватился, посмотрел на него ошарашенным взглядом, а затем взял себя в руки и выпустил волну энергии, которая всё ещё была сконцентрирована в руках.

Не сразу, а ровным постоянным потоком, иначе можно перегрузить сердце и спровоцировать серьёзную проблему.

— Вот так, хорошо, — похвалил меня Туров. Надо же, у него хватает сил выполнять свою задачу, следить за моими действиями и при этом комментировать происходящее. Поразительная концентрация и самообладание! Вот к чему нужно стремиться.

— Хорошо, теперь следи за сердцем, а я буду наполнять тело энергией.

Теперь ситуация была под контролем, и через пару минут Митрофанов пришёл в себя.

— Чудо, дамы и господа! Случилось самое настоящее чудо! — воскликнул мужчина, стоящий в толпе. — Хвала нашим целителям, которые спасли жизнь человеку!

— Расступитесь! — приказал Туров. — Валерию Николаевичу нужно больше свежего воздуха и поменьше шума.

На удивление, толпа его послушалась и хлынула в стороны.

— Благодарю вас, мне уже заметно легче, — пробормотал Митрофанов.

— Алексей Юрьевич, а что поразило нервную систему? — задал я вопрос, который мучил меня всё это время. Не могла же она пострадать сама по себе!

— Это яд морокрута — опасной змеи, которая водится только в степях Центральной Азии, — объяснил целитель. — Я жил там и практиковал несколько лет после стажировки, поэтому сразу узнал его. Яд этот чрезвычайно сильный, но редкий, потому как пережить встречу с этой гадиной не так-то и просто. Она не слишком агрессивная, если не трогать змею и не лезть к её норе, но если какому-то безумцу пришло в голову в одиночку раздобыть её яд, можно составлять завещание.

— Вы уверены, что это был яд? — не поверил я своим ушам.

— Абсолютно! — заявил Туров. — Ты заметил как быстро болезнь поражала внутренние органы? Ощутил сопротивление целительному воздействию и утечку энергии? Если бы мы лечили по принятым стандартам, пациент оказался бы в коме, а так мы скоро сможем пообщаться с Валерием Николаевичем. Если бы не твоя помощь, я бы не справился.

— Бросьте, вы преувеличиваете мои заслуги, — отмахнулся я.

— Ничего подобного! Будь это обычная болезнь, я бы справился сам, но яд создал ситуацию, когда нужны слаженные усилия сразу двух целителей. При этом, нужно действовать совсем по другому протоколу. Вот чему должны учить в академиях! Понимаю, что эти случаи — большая редкость, да и в наши края такой яд попадает нечасто, но знать как лечить его последствия нужно. В академии вас стараются обучить справляться с наиболее распространёнными проблемами, поэтому бери на самостоятельную проработку.

Выходит, кто-то хотел отравить Митрофанова. Не удивлюсь, если это был Вельский, а его ссора с Ягудиным была просто-напросто показухой, чтобы покинуть дом и обеспечить себе алиби. Но когда он подмешал яд? Хотя, он наверняка действовал не один — слишком неоправданный риск. В случае неудачи за покушение на убийство грозило серьёзное наказание. Да, Вельский наверняка действовал через сообщника, а ссора должна была отвлечь внимание, пока убийца подмешивал яд.

Как же чётко этот человек всё продумал! И ведь не гнушается опускаться до таких методов воздействия! Но сейчас меня волновал другой вопрос. Если мы помогли Митрофанову, значит есть шанс поставить на ноги и отца!

— Алексей Юрьевич, вы должны мне помочь! — начал я, но в этот момент Митрофанов принял сидячее положение и обвёл окружающих мутным взглядом, поэтому Турову было не до моей просьбы.

— Вы меня слышите? Вы понимаете где находитесь? — поинтересовался целитель.

— Да… Да… — пробормотал мужчина.

— Помните как вас зовут?

— Митрофанов Валерий Николаевич. Что со мной случилось? Почему я сижу на полу своей гостиной? Какой позор! Я потерял сознание на глазах у всего зала?

— Всё в порядке, вам ничего не угрожает, — спокойно произнёс целитель. — Не волнуйтесь, сейчас это лишнее. Я бы порекомендовал вам покой. И ещё, нам нужно с вами поговорить с глазу на глаз.

Туров помог Митрофанову стать на ноги и проследовал с ним наверх, где располагались покои хозяина дома. Я попытался последовать за ними, но охрана меня не пустила.

— Я ведь тоже спасал Валерия Николаевича. Мне нужно быть рядом с ним!

— Господин Митрофанов попросил никого не пускать, у него важный разговор, — отрезал охранник. Как бы я ни пытался пробиться, мои попытки были обречены на провал.

Минут через десять вышел управляющий Митрофанова с новостями:

— Дамы и господа! Валерий Николаевич приносит свои глубочайшие извинения из-за случившегося инцидента. К сожалению, он неважно себя чувствует и не сможет спуститься к гостям чтобы продолжить праздник, однако сердечно просит вас продолжать веселье и не обращать внимание на его отсутствие.

Публика разразилась аплодисментами, которые наверняка должны долететь до хозяина дома, а затем дружно сделала вид, что ничего не произошло. Лишь некоторые гости потянулись к выходу, а я помчался вслед за управляющим.

— Постойте! Господин…

— Жерновой, — отозвался управляющий, мгновенно повернувшись ко мне. — Чем могу помочь?

— Мне нужно срочно переговорить с господином Туровым. Вопрос жизни и смерти!

— Надеюсь, не вашей, и не кого-то из гостей.

— Нет, вопрос касается моего отца. Если вы не в курсе, он почти два года прикован к постели. У меня появился шанс поставить его на ноги. Конечно, если Алексей Юрьевич согласится мне помочь.

— Сожалею, но он уехал сразу после инцидента с господином Митрофановым, как только убедился, что жизни Валерия Николаевича ничего не угрожает. Господин Туров очень спешил и даже не выслушал благодарность от спасённого.

— То есть, вы хотите сказать, что его нет в особняке?

— Готов даже поклясться, положа руку на сердце, потому как лично провёл его до автомобиля — спокойно ответил мужчина.

Очень странно. С другой стороны, Туров никогда не был честолюбцем, поэтому его поведение вполне предсказуемо.

Если бы знать его адрес, я бы поехал к нему прямо сейчас, несмотря на позднее время. Думаю, если бы он меня выслушал, то согласился помочь, ведь для целителя спасение жизней людей — святое дело, которое превыше личного комфорта. В любом случае, предложил бы ему денег, но Алексей Юрьевич никогда не отличался меркантильностью, и этот вариант мог не сработать.

Ничего, завтра же заскочу в клинику Ягудина, где работает Алексей Юрьевич и поговорю с ним. Может, с его помощью удастся поставить отца на ноги?

— Николай Александрович, если вам будет нужен транспорт, чтобы добраться домой, дайте знать. Человек, спасший жизнь хозяину этого дома, всегда будет пользоваться всеми доступными привилегиями.

Нужен ли мне автомобиль? Вообще, да. Анненков куда-то исчез вместе с очередной пассией, а выдёргивать Анатольича мне совершенно не хотелось. Пусть он отдохнёт хоть один день в неделю. И потом, пока он приедет, пройдёт не меньше получаса. На такси быстрее, но небезопасно. А насколько безопасно воспользоваться предложением Митрофанова? Вдруг он захочет замести следы, чтобы никто не знал о попытке отравления? Может, и Туров пропал не просто так? Нет, это я себя накручиваю! После пережитого вчера, я уже во всём ищу какие-то подводные камни.

— Благодарю за предложение, но я не особо уверенный водитель. Не хотелось бы оставить пару вмятин на вашем авто.

— Николай, Александрович, бросьте! — снисходительно произнёс управляющий. — Неужели вы думали, что мы позволим гостю сесть за руль? Это было бы в крайней степени неуважительно. Вас довезёт до дома наш водитель. Или до того места, куда вы прикажете. Прикажете подать автомобиль ко входу?

Пожалуй, мне здесь больше нечего делать. На сегодня общения достаточно, а завтра рано вставать на работу, поэтому самый лучший вариант — отправиться домой, пока снова чего-нибудь не приключилось.

На улице, у самого входа, меня ждал представительный автомобиль чёрного цвета. «Печора» с бронированными стёклами и личным водителем. Я устроился на заднем сидении, бросил водителю «Добрый вечер» и закрыл за собой дверь машины. Специального человека, который бы открывал передо мной дверь машины, мне не полагалось по статусу, но я особо и не расстраивался. Уж с чем, а с этой проблемой я точно разберусь.

Только после того, как машина двинулась с места и покинула поместье Митрофановых, я смог спокойно выдохнуть. Когда я вернулся домой, мать уже спала, в комнате Анатольича горел свет, а Лёня где-то слонялся. Не удивлюсь, если снова отправился драться на подпольном турнире. Уже бы давно устроился куда-нибудь в охрану или восстановился в военной академии и получал бы те же деньги, но гордость и свободолюбие не позволяли брату выбрать наиболее простой путь.

Я осторожно пробрался к себе в комнату, быстренько переоделся, умылся и рухнул на кровать. Сил даже на то, чтобы подумать о произошедшем уже не осталось. Завтра. Всё завтра! Отыскать Турова, добиться его помощи и решить одну из главных проблем Павловых.

Глава 6. Обход

Казалось, только сомкнул глаза, а всего через пару минут прозвучал беспощадный звонок будильника. С самого утра, ещё до начала рабочего дня я отпросился у Тихоновны под предлогом важных семейных дел. На деле я направился в «Империал» — клинику Ягудина, где работал Туров. Мне нужно было переговорить с Алексеем Юрьевичем и попросить его помочь отцу. Быть может, нам вдвоём удастся решить проблему, которая вот уже два года не даёт покоя моей семье?

— Анатольич, подожди здесь, я ненадолго, — попросил я водителя.

Первым делом заглянул в регистратуру, но меня ждала неприятная новость:

— Простите, но Алексей Юрьевич больше не работает в нашей клинике. Буквально вчера рассчитался и уехал.

— Как это? А можете дать его контакты? — попросил я, но девушка отрицательно покачала головой.

— Мы не распространяем персональные данные своих сотрудников, даже бывших.

Никакие мои уговоры не принесли мне желаемого результата. Вот и заручился поддержкой! Ладно, продолжу поиски после работы. Готов поспорить, увольнение Турова как-то связано со случившимся в доме Митрофанова. Не удивлюсь, если этот торгаш предложил Алексею Юрьевичу стать его семейным целителем и уломал на контракт, но исчезновение целителя сразу после спасения жизни Валерия Николаевича выглядит очень странно.

На парковку я вернулся ни с чем и попросил Анатольича подкинуть меня до больницы.

— Что-то не ладится? — осторожно поинтересовался водитель, глянув на меня через зеркало заднего вида.

— Можно сказать и так.

— А вы не отступайтесь, Николай Александрович. Раз уж решили, так идите по пути до конца.

— Ты это о чём?

— Ну, вы же к Ягудину ездили за тем, чтобы после стажировки устроиться в «Империал»? Вот и добивайтесь своего. Софьюшка, с которой я сожительствую периодически, у него работает и очень довольна.

— И долго ты сожительствовать собираешься, Анатольич? Твои-то годы какие? Уже бы расписались давно, а то мечешься на два дома.

— А что нам та свадьба? — отмахнулся мужчина. — Это когда молодые, хочется красивой картинки и праздника, а теперича душа просит только спокойствия в объятиях любимой женщины.

— Не годится так. Всё должно быть по порядку, — стоял я на своём. — А если дети родятся? Выходит, без отца ребёнок будет?

— Да какие дети? В моём возрасте уже не до детей.

— А какой у тебя возраст? Люди и за сорок родителями становятся, так что ты подумай на счёт свадьбы. Понимаю, что дело затратное, но и мы чем-нибудь да поможем.

Анатольич пробормотал что-то невнятное, а затем наш разговор оборвался, потому как мы добрались до больницы. Я отпустил водителя, а сам поспешил на работу. Если хорошенько постараться, успею до начала пятиминутки.

Возле ординаторской лицом к лицу столкнулся с Анненковым.

— Ник, что ты вчера устроил у Митрофанова? О тебе вся больница гудит! — выпалил парень.

— Прям уж вся! Тихоновна узнала и Жаров отпустил едкий комментарий?

— Пока только Лия, но я уверен, что информация и до Тихоновны с Жаровым дойдёт. Так что там случилось? А то я уединился с одной красоткой и пропустил переполох.

— Тот самый случай, когда всё самое интересное прошло без твоего участия, да? — не сдержал я улыбки.

— Ну, не скажи, — заслушался парень, неверно истолковав мои слова.

Анненков твёрдо намеревался разузнать у меня подробности вчерашнего вечера, но в этот момент в ординаторскую вошла Тихоновна, и расспросы пришлось отложить.

— А почему только двое, где остальные? — насупилась женщина, будто это мы виновны в отсутствии Лии и Дёмы.

— Я уже здесь! — послышался голос из коридора, а через мгновение в ординаторскую ввалился и сам Дементий.

— Здесь — это где? — насупилась заведующая отделением.

— Простите за задержку, — пролепетал парень, поправляя не вовремя расстегнувшуюся пуговицу на рукаве.

— Дём, а у кого задержка-то? — поддел его Анненков.

— Дурак! — обиделся парень и надулся.

Через минуту в ординаторской появилась и Лия.

— Свердлова, почему опаздываешь? — принялась отчитывать её Леонова. — Самодисциплина для целителя — одно из самых важных качеств.

— Простите, Анфиса Тихоновна, но вы ведь знаете, девушкам свойственно опаздывать…

— На свидание можете себе позволить опаздывать сколько угодно, а здесь больница, и пациенты не могут ждать. Тем более, если они нуждаются в неотложной помощи. Следуйте за мной, за выходные у нас появились новые пациенты, и я хочу, чтобы вы их осмотрели.

В первой палате были заняты все койки. Вместо выписавшегося перед выходными пациента появился новенький — мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и бледным цветом лица. Тихоновна попросила нас по очереди провести диагностику его состояния.

Первому начинать осмотр пришлось Дементию. Парень замялся, активировал дар, а затем начал осмотр.

— Сердцебиение в норме, но стенки сердца несколько утолщены, что говорит о больших физических нагрузках в прошлом, — озвучивал свои наблюдения парень. — Печень слегка увеличена, жёлчный… в норме, обе почки работают нормально, камней нет, но заметно наличие песка в обеих почках.

— Благодарю, Дементий. Вы закончили?

— Да! — уже увереннее ответил парень.

— Хорошо. Николай, ваша очередь.

Я подошёл к пациенту и положил руку ему на живот. В качестве диагностики я нисколько не сомневался, потому как советское образование дало мне достаточные знания, чтобы определить отклонения, а вот в силе дара были небольшие сомнения. Не потому, что я не верил в себя, нет. Как-то ведь мне удалось по памяти поставить себя на ноги после встречи с преследователями, да и Митрофанова смог вылечить, пусть и не без помощи Турова. Но я до сих пор не совсем понимал принцип работы дара, а потому у меня оставалась неуверенность в собственных силах.

— Вижу небольшое пятно в области двенадцатиперстной кишки, возможно, это язва, но нужно смотреть пристальнее. Если моё предположение окажется верным, можем вылечить без проблем уже сегодня. Правда, ещё месяц придётся придерживаться строгой диеты. Печень действительно слегка увеличена. А вот жёлчный…

— Что с ним? — хитро сощурилась Тихоновна.

Как бы я ни старался найти жёлчный пузырь пациента, мне это не удавалось.

— Его нет, Анфиса Тихоновна, — произнёс я и обратился к пациенту, который с ухмылкой слушал наше обследование. — Вы не удаляли жёлчный?

— Я — нет, а вот врачи вырезали после ранения.

— Как и правую почку, верно? — догадался я, потому как попутно продолжал осмотр.

— Всё так, — кивнул мужчина.

— Герман Исаевич — военный, прослуживший Отечеству двадцать пять лет своей жизни, — произнесла Леонова. — Неоднократно был ранен и оказывался в полевых госпиталях. Где, к слову, ему и удалили жёлчный и правую почку. Которые, кстати, наш Дёмушка чудесным образом отыскал.

Лия захихикала, глядя на парня, а тот покраснел и опустил глаза в пол.

— Очень занятный пациент, — продолжила Тихоновна. — Именно поэтому я попросила его оказать услугу и позволить осмотреть себя стажёрам. Благодарю, Герман Исаевич. Я подойду к вам позднее, а сейчас мы осмотрим другого пациента, потому как Николаша уже раскрыл все секреты.

Доброжелательность Тихоновны не должна была вводить в заблуждение. Как только мы вышли из палаты, она принялась отчитывать Дементия.

— Четыре года учёбы в академии! Второй год практики заканчивается, а ты до сих пор делаешь такие элементарные ошибки! Мы целители, а не предсказатели, поэтому не нужно гадать во время диагностики, ты должен смотреть внимательно и не допускать ошибок. Ещё один такой промах, и отправлю тебя обратно на дополнительную стажировку, — женщина повернулась ко мне и просверлила строгим взглядом. — Николай, а ты? Что за неуверенность в действиях? Ты всегда был лучшим из вашей группы, а теперь сомневаешься в своих действиях и решениях. Никаких сомнений! Перепроверил себя и сказал что видишь! Идём во вторую палату!

— Анфиса Тихоновна, простите мою рассеянность, но я всё не могу выкинуть из головы ситуацию с отцом. Буквально до вчерашнего дня я думал…

— Николаша, я понимаю, что ты переживаешь из-за болезни отца, но никто из нас не может понять в чём причина, — перебила меня женщина, не дав закончить мысль. — Поверь, если бы хоть кто-то мог ему помочь, мы бы это уже сделали. Даже с нашим уровнем навыка бывают случаи, где медицина бессильна…

— Анфиса Тихоновна, это само собой разумеется, — успокоил я женщину. — Но поймите и вы меня: болезнь отца стала дополнительным толчком для моей учёбы. Всё это время я рассчитывал, что стану сильнее, умнее, лучше и непременно смогу ему помочь. Но буквально вчера я стал свидетелем случая, когда методики, преподаваемые в академии и работающие на практике, оказываются не только бесполезными, но и вредными.

— Не говори глупостей, — одёрнула меня Леонова. — Эти методики разрабатывались и улучшались столетиями. История целительства берёт своё начало с античных времён. Десятки тысяч целителей посвятили свои труды улучшению качества лечения больных, а ты сейчас хочешь перевернуть всё с ног на голову.

Ясно, с Тихоновной нет смысла спорить. Она закостенела в своих взглядах и не признает, что в медицине, как и во многих других науках, бывают исключения из правил. От идеи заручиться её поддержкой я отказался, потому как, даже если она согласится помочь, во что я верю с трудом, всё равно сделает всё по-своему, как её учили в академии и на стажировке лет пятьдесят назад.

Втянув шеи в плечи, мы поспешили за Тихоновной, словно утята за мамой уткой. Начало обхода не задалось, поэтому она была на взводе, а злить Леонову не стоит, потому как это чревато проблемами.

— Это что за запах? — возмутилась женщина, войдя в следующую палату.

Стоявший перед полной тарелкой копчёностей мужчина с длинными усами от неожиданности закашлялся и попытался накрыть еду свежей газеткой, но она упрямо сползала, и с третьей попытки пациент отчаялся скрыть следы преступления, а вместо этого подскочил с места и попытался закрыть за спиной причину недовольства заведующей.

— Вот скажите, вы мой труд цените? — осадила Тихоновна больного, который не знал куда деться и решил стоять на месте будто проштрафившийся мальчишка, прячущий за спиной разбитую вазу. — Зачем вас лечить, если вы травитесь этой гадостью, и остальных пациентов травите? Вам нельзя солёное, жирное и копчёное! Хотя бы до тех пор, пока я не поставлю вас на ноги. Либо лечитесь как полагается и не губите свою жизнь, либо не приходите в больницу. Какой у вас диагноз?

— Печень больная, — пространно ответил мужчина.

— Именно поэтому вы едите копчёных перепелов и солёными огурчиками закусываете?

Леонова вышла в коридор и повысила голос, чтобы её услышали на посту:

— Раиса Павловна, Бирюсова выписываем! Лечи его — не лечи, всё равно, что мёртвому припарка. Мы его состояние поправили, жалоб у него нет — пусть гуляет дальше, нечего мне тут койко-место занимать. Всё равно через полгода придёт с жалобами.

Остальные пациенты притихли и старались не спорить с разъярённой заведующей, потому как она могла выписать всех, кто разлагал дисциплину и не страдал тяжёлыми формами болезней. К счастью, больше конфузов не возникало, и к концу обхода заведующая оттаяла.

Чтобы перестраховаться и не допускать ошибок, я полагался не только на дар, но и на привычные по прошлой жизни методики: прощупывал пульс, осматривал зрачки пациентов, обращал внимание на цвет кожи и характерные признаки болезней, старался услышать хрипы и шум в лёгких. Это ведь только кажется, что болезнь протекает незаметно, но почти у каждой есть заметные признаки: желтизна кожи, или бледность, цвет языка, отёчность… Да что угодно! Главное лишь проявлять внимательность и прощупывать с помощью дара там, где нужно присмотреться внимательнее. Мне бы такие возможности в прошлой жизни, ко мне за диагностикой выстраивались бы очереди со всех уголков страны.

Хоть Леонова и негодовала из-за моих методов, женщина не могла отрицать, что они давали результат — за весь обход я был единственным, кто не совершил ни единой ошибки и абсолютно точно установил все диагнозы.

Анненков с Завьяловым, показавшие самые слабые результаты в результате обхода, отправились на приём граждан, которые самостоятельно обратились за помощью в приёмное отделение, а мы с Лией остались на случай, если понадобится наша помощь в отделении.

— Куда вас к тяжёлым больным пускать? Идите на приём и набирайтесь опыта! — распорядилась Тихоновна. — А я лично за вами присмотрю, чтобы вы не натворили глупостей.

Леонова поспешила следом за парнями, а я невольно залюбовался перстнем на руке, с которым не расставался со вчерашнего вечера. На ужине у Митрофанова никто так и не обратил на него внимания, и я всё больше укоренялся в мысли, что владелец перстня явно не из Дубровска. Эта загадка не давала мне покоя, но я понимал, что в сложившейся ситуации это не первостепенная задача. Сейчас нужно вернуть к нормальной жизни отца, и тогда загадка перстня будет решена сама собой.

— О чём думаешь? — послышался у меня за спиной голос Свердловой.

— Долго объяснять, — отмахнулся я, не желая посвящать девушку в свои тайны. На самом деле, я ждал когда в больнице появится Жаров. Вот с кем нужно договориться о помощи. Ильич тёртый калач, и сразу смекнёт, что дело может выгореть. Особенно, если подобрать к нему правильный подход.

— Ты забавный! — произнесла Лия и наградила меня ослепительной улыбкой. Девушка присела на край стола и принялась болтать стройными ножками. Коротенький белый халат немного задрался вверх, обнажая её бедра, но это нисколько её не волновало.

Эх, молодость! Я уж и забыл как сердце начинает чаще колотиться при виде такой красоты. Но поймать себя на такую простую уловку не позволю. Девушка явно что-то затеяла. Я уже успел понять, что за каждым её действием стоит какая-то задумка.

— Почему ты так решила? — спокойно поинтересовался я, стараясь не обращать внимания на откровенную провокацию.

— Твои методы. Они стали какими-то… Странными. Знаешь, это даже немного смешно выглядит, когда ты пытаешься нащупать пульс и смотришь на зрачки пациента, когда у тебя есть дар, и всё необходимое ты можешь узнать буквально за считанные секунды.

— Зато мои методы работают. Нельзя слепо полагаться на дар, который может подвести в любой момент. Бывают ситуации, когда запас сил ограничен, их может попросту не хватить, если тратиться на диагностику. И потом, я считаю, что настоящий целитель должен иметь возможность помогать пациентам в любой ситуации, за это нас и ценят.

— Ты так интересно рассказываешь, безумно интересно слушать!

Лия соскользнула со стола и приблизилась ко мне практически вплотную. Мне кажется, или во время обхода верхняя пуговица её халата была застёгнута, а сейчас всё в точности до наоборот? Нос уловил приятный запах духов. Кажется, жасмин.

— Интересно, а что ещё ты умеешь делать также хорошо? — поинтересовалась девушка, проведя пальчиком по ремню на брюках и как бы невзначай потянула за край, высвобождая его из петли.

— Замечать очевидные вещи и анализировать то, что неприметно на первый взгляд, — ответил я, сделав шаг назад и одним размеренным движением возвращая ремень на положенное ему место. — Мне ведь не показалось, ты вчера была в компании Потехина.

— Да, меня тянет к умным и волевым мужчинам, — промурлыкала девушка, протянув ножку в мою сторону и погладила кончиком туфли мою ногу.

— В таком случае, не понимаю зачем тебе я, если у тебя уже есть такой мужчина.

— Ник, брось! — ухмыльнулась девушка. — Ты ведь понимаешь, что за Дмитрием целая толпа таких девчонок бегает? Куда мне там пробиться?

— Так зачем ты себя так низко ценишь, что готова стать лишь его мимолётным увлечением?

Девушка закусила губу и отвела взгляд. На её глаза навернулись слёзы, но Лия быстро взяла себя в руки. Ну, давай ещё заплачь! Свердлова была не из тех людей, кого так легко можно задеть за живое. Скорее, это обычный способ манипуляции. Или я затронул болезненную тему?

— Ты мне нравишься, — неожиданно призналась Лия, попытавшись зайти с другой стороны. — Женись на мне!

— Вот так сразу? — я не смог сдержать улыбки, потому как такое предложение выглядело просто нелепо.

— Что смешного? Я тебе не нравлюсь? — наигранно обиделась девушка.

— Не в этом дело, — покачал я головой.

— Эх, темнишь ты, Павлов. Но, видимо, придётся искать себе другого жениха. Может, Дёмушку захомутать? Хотя, он такой тюфяк, что не решится сам сделать предложение, придётся всё делать за него.

Слова Свердловой заставили меня насторожиться. Что-то не припомню, чтобы девушка торопилась замуж. В голове прокручивался целый рой мыслей, но я уже практически уверился в том, какая из догадок была верной.

— Дай угадаю, ты была с Потехиным, а теперь боишься, что у тебя будет от него ребёнок? Ты не можешь быть уверена, потому как на таком сроке определить что-то попросту невозможно даже целителю, но уже сейчас выстраиваешь запасной план. Именно страх остаться одной с ребёнком на руках толкает тебя на крайности?

Лия молчала, но её тело пробивала мелкая дрожь. Я подошёл к девушке и взял её за руку.

— Ничего не бойся, будь сильной. Если ты нашла в себе смелость пойти на такой шаг, со всем справишься. Только не ломай никому жизнь, ты и так уже наломала достаточно дров.

— Он меня убьёт, — пролепетала девушка и шмыгнула носом. — Ты ведь понимаешь, что если правда вскроется, это будет чудовищный удар по его репутации?

— Ещё ничего не известно, так что не спеши пороть горячку. А если и будет так, как ты думаешь, никому не говори кто отец. До окончания стажировки осталось меньше полугода, ещё успеешь доучиться, а потом уезжай из Дубровска. Понимаю, что тебе будет сложно, но иного выхода я не вижу. Так будет лучше и для тебя, и для ребёнка.

Лия едва не разрыдалась, но вовремя взяла себя в руки. Ситуацию разрядил Жаров, который неожиданно вломился в ординаторскую, заставив нас резко обернуться.

— Саша, мне передали результаты обхода. Это было потрясающе! Ты снова утёр нос этим снобам, считающим, что помимо дара им ничего не нужно!

— Благодарю за высокую оценку моих действий, Афанасий Ильич, — спокойно ответил я. — Только я не Саша…

— Ах, прости Николаша! Я всё путаю тебя с отцом. Ты ведь знаешь, что я ещё его учил, когда он пришёл после академии на стажировку. Что было за время! Стажёры слушали с открытыми ртами, ловили каждое слово, тянулись к знаниям и не боялись экспериментировать. А сейчас что? В прошлом году всего четыре человека прислали на стажировку, а в этом — вообще ни души. Страшно подумать о том, что будет через год, когда вы окончите обучение.

Да, перспективы у государственной больницы были не самые радужные, но закрывать её пока никто не собирался.

— Афанасий Ильич, к вам есть важное дело… — начал я, но меня перебил голос медсестры.

— Поступил больной в бессознательном состоянии, — доложила Раиса Павловна, которая работала в приёмном отделении. Между стажёрами мы называли её тётя Рая, потому как она была лет на тридцать старше нас, всегда болтала с нами, когда появлялась свободная минутка и подкармливал пирожками собственного приготовления. — Родные говорят, что он почувствовал себя плохо ещё вечером, а утром, перед работой потерял сознание.

— Где работает? — немедленно озвучил Афанасий Ильич вопрос, который возник у меня в голове.

— Прислуга в доме Митрофановых, — произнесла тётя Рая, а меня словно током прошибло.

— Я знаю что с ним! — выпалил я. — Афанасий Ильич, поможете? Без вас не обойтись.

— А я по-твоему зачем на работу хожу? — проворчал Жаров, что означало согласие.

Глава 7. Тяжёлые будни

— Вера, в какой палате новенький? — поинтересовался я у медсестры, сидящей на посту.

— Вторая, Николай Александрович!

Ох уж эта субординация! К младшему медицинскому персоналу принято обращаться по имени, только к сотрудникам в возрасте обращаются по имени и отчеству, но к целителям непременно обращаются по имени и отчеству, даже к таким молодым, как я. и ничего, что я тёте Рае в сыновья гожусь.

Мы поспешили в палату, где лежал больной, а Лия осталась в ординаторской на случай, если кому-то неожиданно станет плохо и потребуется её помощь. По пути я рассматривал информацию, которую записали целители, приехавшие на вызов: потеря сознания, не реагирует на внешние возбудители, слабый пульс. Когда попытались запустить регенерацию и стимулировать сердце, состояние ухудшилось, а пациент впал в кому. Всё сходится! Если бы мы с Туровым действовали также, Митрофанов бы либо умер, либо лежал на соседней койке.

— Может, объяснишь что ты собираешься делать? — поинтересовался Жаров.

— В двух словах не расскажешь, но вы сами всё увидите, если мои догадки подтвердятся. Нельзя стимулировать вслепую. Если коротко: в его теле яд, который затрудняет исцеление и лишает пострадавшего жизненной энергии, поэтому вливать её просто так неразумно. Мы выдохнемся раньше, чем добьёмся какого-нибудь эффекта и сделаем только хуже. Вчера то же самое произошло с Митрофановым, и мы с Туровым поставили его на ноги, но только при помощи нестандартной методики лечения.

— Ох уж эти нестандартные методики! — проворчал Афанасий Ильич. — Ты же знаешь: если Тихоновна узнает, она нам головы открутит, никакие целители не помогут.

Целитель ненадолго заколебался, а потом кивнул, словно соглашался на какое-то предложение. Вообще, у Жарова наблюдались некоторые странности в поведении. То он путал людей, то забывал какие-нибудь элементарные вещи. С помощью дара исцеления он поддерживал собственное здоровье насколько мог, но возраст неумолимо брал своё и понемногу отыгрывал позиции.

— Ладно, стандартные методики уже испробовали целители неотложки. Как мы видим, ничем хорошим это не закончилось. Давай попробуем твой метод.

Жаров положил правую руку на лоб пациента, а левую в районе солнечного сплетения, закрыл глаза и сосредоточился.

— Хм… Если это яд, то он уже впитался в организм и рассредоточиться по всему телу, — заключил Жаров. — Говоришь, стимулировать нельзя?

Я понимал, что прямая стимуляция работы сердца и поражённых органов — самый логичный выход из ситуации, но именно в этом и крылась ошибка.

— Он и так в коме, сделаем только хуже. Считаю необходимым сначала деблокировать нервную систему, а затем только начать стимуляцию сердца и остальных поражённых органов.

— Надеюсь, у него к тому времени не окажет печень или почки. Что-то мне не нравится их состояние, — проворчал Афанасий Ильич, но послушал моего совета. Пока целитель пытался нейтрализовать яд, я следил за его работой, чтобы понимать как он действует и мотать на ус. На этот раз у меня было достаточно сил, чтобы одновременно следить за действиями Жарова и делать свою работу. Благо, проходящие силовые потоки легко было рассмотреть и на энергетическом плане, а заодно увидеть как они попадают в нужное место и начинают работать.

Это со стороны кажется, что целитель прикладывает руки ладонями к телу, или делает какие-то замысловатые пассы руками, а потом всё происходит. Пусть какой-нибудь ратник помашет руками — уверен, из этого ничего не выйдет. А всё потому, что самое главное происходит на уровне, недоступном привычному глазу.

Кстати, барьер в этот раз был совсем слабый, не сравнить с тем, что вчера был у Митрофанова, и с тем, что был у отца. Возможно, дело в концентрации, но не мешало бы выяснить истинную причину.

— Николай, твой черёд! — прохрипел Ильич, и я сразу включился в работу. Меня не покидало ощущение, что Жарову уже тяжело справляться с такой нагрузкой. Нет, его сила была такой, что многие молодые позавидуют, а вот физически мужчина был уже слабоват. Не так-то и легко даются организму такие нагрузки. Я даже вспомнил прошлого себя, ведь не просто так в шестьдесят ушёл на пенсию — просто уже физически не смог вести приём, кататься по вызовам на дом и выполнять кучу бумажной работы. Чувствую, Жарову тоже пора на пенсию. Но сейчас он был моим практически единственным шансом на спасение отца, поэтому я возлагал на него большие надежды.

— Ты смотри, уже очнулся! Крепкий малый! — обрадовался Афанасий Ильич, заметив слабую реакцию пациента. — Вы меня слышите?

Мужчина только моргнул, но не смог выдавить из себя ни слова. Судя по всему, он оставался в тяжёлом состоянии из-за того, что помощь целителей подоспела далеко не сразу. Вообще чудо, что он остался жив. Буквально ещё одна капля яда, и к приезду целителей он бы оказался мёртв.

— Скажите, вы как-то контактировали с напитками на званом ужине у Митрофановых? — задал я вопрос, но мужчина перевёл на меня мутный взгляд, а потом отключился.

— Дай ему прийти в себя, — остановил меня Жаров. — Ты же видел, его организм истощён борьбой с ядом, который проделал серьёзную работу, разрушая все системы. Думаю, этому парню предстоит серьёзная и длительная реабилитация.

— Афанасий Ильич, я знаю как помочь отцу! Вы ведь помните, что у него такие же симптомы? Мы сможем привести его в чувства, и в скором времени поставить на ноги. Давайте возьмём машину, и немедленно поедем к нам!

— А остальных больных ты на кого оставишь? На Свердлову? — проворчал Жаров. — Я понимаю, что твой отец нуждается в помощи, но он уже два года прикован к постели, подождёт до конца смены.

Я негодовал, потому как хотел поскорее решить проблему, но головой понимал, что Афанасий Ильич прав. Сейчас рабочее время, а наша помощь может понадобиться в любой момент. И Жаров словно в воду глядел — буквально через полчаса поступил человек в тяжёлом состоянии.

— Быстро в операционную! — скомандовал Жаров. — Павлов, Свердлова, мне понадобитесь вы оба!

Судя по тому, что к операции привлекают троих целителей, случилось что-то серьёзное. Зайдя в операционную после подготовки, я в этом убедился. Тело, лежащее на медицинской кровати, с большим трудом напоминало человеческое: лоскуты обгоревшей одежды, жуткие ожоги, опалённые волосы… Чудо, что он вообще дожил до операционной. Впрочем, я не удивлюсь, если в этом заслуга целителей из отделения местной «скорой помощи», которым удалось стабилизировать состояние пострадавшего и довезти к нам.

В операционной нас встретил целитель, который и доставил пострадавшего в больницу. Он находился рядом с ним и поддерживал в его теле жизнь, но долго так продолжаться не могло — если не поработать с ранами, рано или поздно силы у целителя закончатся, и тогда жизнь оборвётся.

— Что тут у нас? — проворчал Жаров, недовольно осмотрев тело. Я видел во взгляде целителя не столько жалость к пострадавшему, сколько недовольство от того, что предстоит хорошенько повозиться. Опасное состояние души для медика, когда человека начинают воспринимать как вещь и очередную досадную проблему, требующую решения.

— Дуэлянт! — бросил целитель. — Как обычно бывает, повздорили из-за девушки и решили сражаться сегодня утром. Повелитель стихий против предсказателя. Вот провидцу и досталось. Стихийник создал шар пламени, который ударил бедолаге точно в грудь, а затем пламя окутало его, довершая дело и доставляя жуткие мучения. Он потух сразу из-за болевого шока.

— Да он его поджарил, словно рябчика! — воскликнула Лия.

— Это вы ещё не видели что с ним было сразу по окончании дуэли, — отозвался целитель.

— Что же этот горе-провидец не предвидел, что так всё закончится? — ухмыльнулся Жаров.

— Вот как очнётся, так и спросите. Принимайте пациента, а то я уже едва на ногах стою.

— Лия, твоя задача не дать развиться отложенному ожогу. Охлаждаешь поверхность кожи в поражённых местах. — Да тут проще на всё тело воздействовать, — отозвалась девушка.

— Вот и займись этим! — зарычал Жаров и повернулся ко мне. — Ник, твоя задача — не дать ему умереть, пока я буду приводить в порядок этого бедолагу. Стимулируй работу сердца, кровоснабжение и работу лёгких. Не забывай и об остальных органах. Помни, что сейчас он живёт исключительно благодаря тебе. Ну а я займусь всем остальным.

В этот раз я даже не пытался следить за работой Жарова. Тело пациента было похоже на одну сплошную рану, из которой неумолимо утекает жизненная энергия. Мне приходилось затыкать эти дыры и делиться частью своей силы.

Как я понял из воспоминаний прежнего владельца тела, дуэли долгое время были под строжайшим запретом, даже само участие в таком мероприятии предвещало серьёзные неприятности, что уже говорить о смертельном исходе для одного из дуэлянтов. Но как часто бывает, всё запретное уводит в тень, и поединки чести стали проводиться втайне, что доставляло ещё больше проблем.

В конечном счёте государство пошло на компромисс и разрешило дуэли, но с обязательным присутствием секундантов и целителей с каждой стороны. Это заметно уменьшило количество смертельных исходов, но не остудило пыл горячих голов.

С этим пациентом мы провозились не меньше трёх часов. Теперь его жизни ничего не угрожало, и мы передали его на попечение младшего медицинского персонала, который будет обрабатывать раны растворами целебных трав и следить за состоянием бедолаги.

Я отметил для себя, что нужно быть осторожнее с повелителями стихий в этом мире, а ещё -непременно заглянуть к этому задире, когда он пойдёт на поправку. В прошлой жизни я любил общаться с пациентами и слушать их истории, которые привели их на больничную койку. Не потому, что желал слов благодарности, а интересовался жизненными случаями. Чаще всего они находили в этом интересе возможность пожаловаться на жизнь или жилетку, чтобы поплакаться, но и это часть работы целителя. А иногда попадались действительно любопытные истории, которые меняли взгляды на жизнь, или заставляли посмотреть на неё иначе.

— С каждым разом всё тяжелее, — посетовал Жаров, когда мы вышли из операционной. — Не знаю долго ли я так продержусь. Годы уже не те, чтобы вот так три часа протанцевать вокруг пациента.

— Вам уже давно пора на покой, — бесцеремонно ляпнула Лия и тут же спохватилась, поняв, что сказала лишнего.

— А ты не списывай меня со счетов, деточка! Мне опыта не занимать, да и целительной силы пока поболе вашей будет.

Несмотря на возможности целителей, которые продлевали продолжительность и качество жизни людей, они были не всесильны. Жаров и так неплохо продержался, но его здорово потрепала жизнь, поэтому после семидесяти он заметно сдал. Некоторые и до девяноста лет оперировали и давали фору молодым, но это были единичные случаи.

Свердлова пожала плечами и оставила выпад Ильича без ответа, а он дождался, пока девушка скроется в ординаторской и отвёл меня в сторону.

— Николаша, я понимаю, что тебе горит, но давай отложим наше дело до завтра? Не уверен, что справлюсь. Сам видишь какая сегодня сумасшедшая нагрузка.

— Афанасий Ильич, я заберу вас на машине. А что на счёт целительной силы, так вы сами сказали, что ещё фору нам дадите. Предлагаю хотя бы попробовать, а если поймём, что не справляемся, отложим на другой день.

— Умеешь ты уговаривать, совсем как твой отец, — заулыбался Жаров. — Хорошо, после смены поедем к вам и посмотрим чем можно помочь Сашке.

Я с трудом дождался конца рабочего дня и вызвал Анатольича с машиной. Неужели мне удастся всего за несколько дней решить проблему, которая не поддавалась так долго? Ехать предстояло каких-то минут десять, а я не мог дождаться.

— Николай Александрович, у нас сегодня гости? — поинтересовался водитель, заметив Жарова. — Следовало бы предупредить Галину Юрьевну, чтобы она накрыла на стол.

Анатольич всегда обращался по имени отчеству в присутствии посторонних, а вот когда мы были наедине, можно было позволить небольшую фамильярность, как старым знакомым, или даже друзьям, ведь за эти годы он стал настоящим другом семьи.

— Мы не чаи гонять едем, а работать. Появился шанс поставить отца на ноги. Если всё получится, уже сегодня он вернётся к нам.

— Отличная новость! — заволновался водитель и замолчал, словно в рот воды набрал.

До дома оставалось буквально два квартала, когда машина неожиданно заглохла. Да что ж такое-то! Такое впечатление, что судьба намеренно издевается и подкидывает мне испытания на пути, когда до триумфа осталось совсем немного. Как бы Анатольич ни пытался, ему не удавалось завести двигатель.

— Николай Александрович, прошу меня простить, но дальше придётся пешком, — пролепетал водитель, глядя на меня так, словно я его вышвырну с работы за такую неприятность. — Слово чести, машина сама заглохла и ни в какую не заводится. Нужно посмотреть что с ней.

— Не волнуйся, доберёмся! — поспешил я его успокоить. В какой-то степени мы сами виноваты в возникшей ситуации. Как давно у нас этот автомобиль? Лет двенадцать, наверно. Уже давно пора купить новую машину, но в последние годы все деньги уходили совсем на другие нужды.

— Да ладно, тут идти всего ничего! Афанасий Ильич, осилите дорогу, или лучше вызвать такси?

— Зачем такси? — насупился Жаров. — Думаешь, я настолько старый? Тут идти всего ничего, а пешие прогулки закаляют организм. Запомни, Николаша, жизнь — это движение, она не любит праздных и ленивых. Чтобы жить, нужно много двигаться. Догоняй!

Мужчина выбрался из машины и продолжил путь пешком, опираясь на трость. Не прошли мы и половины пути, как мимо нас пролетел Анатольич. Не понял, с машиной всё в порядке? В жизни не видел, чтобы он так давил на газ. Неужели что-то случилось? Я замахал рукой, чтобы он остановился и подобрал нас, но водитель никак не отреагировал. Неужели не заметил? Не может такого быть! Нужно быть совсем слепым, чтобы не увидеть человека, машущего рукой прямо за машиной. Или он совсем не следит за тем, что происходит сзади?

Вариант только один — что-то случилось дома, и нужно спешить. Вот только как, если Жаров будет идти туда ещё минут пятнадцать?

— Афанасий Ильич, я прошу меня простить, срочно дело! — извинился я перед наставником. — Вы же видите что происходит? Дома что-то случилось.

— Беги-беги, Сашенька, — успокоил меня мужчина, снова перепутав с отцом. — Я потихоньку доберусь. Это вы, молодые, всегда куда-то торопитесь, а мне уже спешить некуда.

Дурное предчувствие не покидало меня, я набрал Лёне, но тот не поднял трубку. Где ты есть, когда так нужен? Либо спит, либо снова где-то шатается без дела. Или дома что-то стряслось, и брату сейчас не до разговоров по телефону?

До дома я добежал всего за две минуты. Сердце вот-вот грозилось выпрыгнуть из груди, в висках стучало, но волнение упорно гнало вперёд. Я боялся использовать дар, чтобы привести себя в порядок, потому как сила мне ещё понадобится, а я и так здорово растратил её за рабочий день. Машина стояла во дворе, но водителя в ней не было.

— Николаша, что-то случилось? Анатольич приехал сам не свой, теперь ты врываешься весь в мыле. — заволновалась мать.

— Не сейчас! — отмахнулся я и помчался в комнату отца.

В жизни не припомню, чтобы приходилось так быстро бегать по лестницам. Дверь в комнату отца была заперта изнутри, чего не случалось за последние два года ни разу. Сделав пару шагов назад, я обрушился на неё со всей силы, но она выстояла. Судя по всему, чём-то подпёрли, потому как сама дверь была хлипенькой и слетела бы с одного удара. Ещё и тело мне досталось не самое крепкое. Сюда бы Лёню, тот с даром ратника проделал бы дыру в дереве за считаные секунды. Я же провозился почти две минуты.

Когда дверь всё-таки подалась, я ворвался в комнату и увидел Анатольича, который сидел на стуле возле отца и рыдал. Мне даже не нужно было использовать дар, чтобы понять причину — я опоздал.

Но почему? Энергии в теле отца было достаточно, чтобы продержаться по меньшей мере ещё дня два. Что пошло не так, и почему Анатольич в курсе, а мать до сих пор в неведении? Может, Лёня сообщил о несчастье, а от матери утаил, чтобы подготовить её?

Я коснулся руки отца и призвал дар в надежде, что ещё хоть что-то можно изменить. Нет, сердце уже минут пять как остановилось и сделать хоть что-то было невозможно. Стоп! Как это пять минут, если Анатольич промчался мимо нас куда раньше? Что вообще происходит?

Я перевёл взгляд на водителя, а тот, словно почувствовал мой немой вопрос, сполз со стула и завыл, как побитая собака.

— Откуда? — только и смог выдавить я из себя.

Я продолжал осмотр и наткнулся на огромную концентрацию яда в теле. Откуда он вообще мог взяться, если я боролся с ним каждый день и пробивал этот дурацкий барьер? Теперь он был настолько сильным, что моих сил едва хватило.

— Простите, Николай Александрович… — пробормотал мужчина, а меня словно током прошибло.

Я стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на водителя, но всё ещё не мог поверить в то, что мои мысли окажутся правдой. Каждый день, два года кряду этот подонок травил отца малыми порциями яда, подмешивая его в пищу. Как я сразу не догадался? Ладно я, за несколько дней жизни в этом теле на меня высыпался целый ворох проблем, и я попросту не сориентировался раньше, но куда смотрел мой предшественник, и о чём он думал?

— Анатольич, как ты мог? Отец спас тебе жизнь, а ты так ему отплатил?

— Николай Александрович, прости! — произнёс Анатольич, а его подбородок дрожал от волнения. -Он угрожал Софьюшке и её дитю, я не мог отказать! Если бы я не согласился, или пошёл в полицию, он бы их убил.

— Кто «он»? Вельский?

Анатольич рыдал и не мог произнести ни слова, а меня словно прорвало. Хотелось ударить его по лицу и хлестать по щекам, чтобы он прочувствовал на себе хоть частичку той муки, которую испытали Павловы за эти годы. Возможно, если бы в этом теле до сих пор оставался прежний Николай, так бы всё и произошло, но я смог взять себя в руки.

— Сейчас я вызываю полицию, а ты рассказываешь обо всём: кто дал тебе яд, как ты травил отца, как ты участвовал в покушении на меня. Ведь это ты выдал бандитам место на трассе, где я нахожусь? Я ведь сам рассказал тебе это, когда попросил забрать меня.

— Я виноват, — с неожиданным спокойствием произнёс Анатольич. — Я старался служить вашей семье как мог, чтобы хоть как-то загладить свою вину. У меня просто не было другого выбора. Он страшный человек! Он убьёт их, если я скажу хоть что-то. Ещё раз простите!

Прежде чем я успел разгадать его задумку, Алексеич впился зубами в воротник, где что-то противно хрустнуло, а затем мужчина обмяк. Я бросился к нему, потому как это был единственный человек, способный доказать вину Вельского, но опоздал. Концентрация яда была настолько высокой, что он умер практически мгновенно.

— Да чтоб тебя! — я в сердцах пнул обмякшее тело Анатольича и, обхватив голову руками, сел на освободившийся стул.

Погружённый в собственные мысли, я не сразу заметил как в комнату вошёл Жаров. Целитель прошёл к телу Анатольича, положил руку ему на солнечное сплетение и закрыл глаза.

— Смерть наступила от слабости сердечной мышцы, — сухо прокомментировал он и перешёл к телу отца. Афанасий Ильич ненадолго замер, а затем покачал головой. — Горе, когда наставник переживает своих учеников. Жаль, Саша, что я увидел твой закат.

Жаров повернулся ко мне и произнёс: «Мои соболезнования семье Павловых», а затем вышел из комнаты, чтобы побыть наедине.

Глава 8. Прощание

Смерть отца стала сильным ударом для всей нашей семьи, но я дал себе клятву вывести истинного убийцу на чистую воду. Он должен заплатить за всё. Но для этого мне нужно больше информации. Я должен переговорить с Митрофановым и узнать детали его отравления, а для этого нужно втереться к нему в доверие. Неплохо было бы узнать о том, что говорит знать и о чём она думает. Но тогда придётся вертеться в их кругах и ловить каждое обронённое вскользь слово. Но сначала — отдать должное человеку, который спас тысячи жизней и заслужил достойные похороны.

Прощание с отцом состоялось на следующий день после его смерти. Проводить его в последний путь пришло на удивление много людей, среди которых я знал совсем немногих. Жаров заскочил ненадолго, потому как его ждали в больнице. Это мне дали выходной, а профессиональные целители были на вес золота.

Я нисколько не сомневался, что Афанасий Ильич придёт попрощаться с одним из лучших своих учеников, а вот появление Печкина меня приятно удивило. Хотя, помнится, Фёдор Иванович упоминал, что был частым клиентом у отца.

Кстати, а ведь я так увлёкся делами, что до сих пор не заглянул к нему. Фермер заметно морщился при каждом движении. Было заметно, что даже ходьба доставляет ему болезненные ощущения, но всё равно он счёл необходимым приехать.

Завтра непременно заскочу к нему после работы. Правда, теперь придётся брать такси, потому как водителя у нас нет, а управлять автомобилем я не умею. Пока пройду курсы и получу разрешение! Средство передвижения мне нужно уже сейчас.

Я обвёл глазами гостей церемонии и понял, что в основном это были люди, которые были пациентами у отца. Вот с ними можно поработать в частном порядке, потому как это мои потенциальные клиенты. Но сейчас меня волновало другое: где друзья семьи? Неужели они все отвернулись от Павловых, когда отец перестал быть им полезен?

Хотя, кажется, я вижу одного, но его появлению я совершенно не рад. От машины в сопровождении телохранителя к траурной процессии направлялся Вельский. Что ему здесь нужно? Нет, как он вообще осмелился появляться здесь после всего, что натворил? Это по его вине отец два года провёл в состоянии овоща, а когда появился реальный шанс вернуть его к прежней жизни, этот подлец приказал его убить. Он и меня пытался прикончить, что ему отчасти удалось, ведь не перестань в какой-то момент биться сердце настоящего Николая, я бы ни за что не смог оказаться в его теле. Нет, ему здесь нечего делать!

Я направился к нему, чтобы высказать всё, что думаю. Да, а я пока не могу доказать его вину, но это не значит, что можно безнаказанно появляться здесь.

— Галина Юрьевна, примите мои искренние соболезнования! — произнёс Вельский, изображая глубокую скорбь. — Саша был замечательным человеком и много добра сделал для людей.

— Благодарю, Слава! — ответила мать, крепко сжав руку друга семьи. Эх, знала бы она что он за человек на самом деле! Ничего, она непременно всё узнает, когда придёт время.

— Владислав Гаврилович, можно вас на минуту? — процедил я и отошёл в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Хотелось вытолкать его в шею на глазах у всех, но я не хотел превращать церемонию прощания с отцом в выяснение отношений и уж тем более, расстраивать мать.

— Конечно-конечно! — заверил меня мужчина.

— Как вы смеете появляться здесь после всего, что произошло? — произнёс я, посмотрев ему в глаза. Нет, я совершенно не боялся этого подонка. Он может угрожать моей жизни, но дух ему не сломить. Пусть знает это.

— Николай, понимаю, что ты расстроен смертью отца, но я пытался ему помочь. Ты сам видишь, что никто не смог разобраться в том, что происходило с его организмом.

— Мне-то можете не рассказывать эти сказки. Я всё знаю и выведу вас на чистую воду, — спокойно ответил я.

— Не понимаю о чём ты.

Вельский сделал жест рукой, повелев телохранителю не вмешиваться, а затем благоразумно удалился. Может, он действительно невиновен? Но кому нужно подставлять Владислава Гавриловича? Да и зачем, если всё можно провернуть куда проще. Слишком уж сложный и громоздкий план.

Я заметил ещё одно знакомое лицо в толпе, но не сразу вспомнил этого человека. Пару секунд мне потребовалось, чтобы в памяти всплыл лес и его фигура, сжимающая в руках пистолет. Это же тот самый тип, которого я образно назвал Вожаком! Анатольич стрелял в него, но он выжил и смог убраться с места преступления. Выходит, он не только выжил, но и смог отделаться от внимания полиции.

Нет, я знал, что этот тип не остановится, и будет выполнять задачу до конца, но в свете остальных проблем его фигура затерялась. И вот, он снова напомнил о себе. Зачем он здесь? Чтобы довершить начатое и прикончить меня, или кого-то из семьи? Если так, почему так светится? Неужели он не мог провернуть свой план более незаметно?

Я не сводил с него глаз и следил за каждым действием, ожидая неприятностей. Полиция просто не успеет приехать на вызов, поэтому придётся всё делать самому.

Интересно, у этого Вожака есть дар, или он полностью полагается на оружие и физические возможности? Его сатрапы не особо показали себя там, в лесу. Хотелось бы, чтобы этот негодяй повторил их участь. Сейчас бы пригодилась помощь Лёни, но этот оболтус где-то пропал, а мой дар целителя не особо поможет.

Я был готов к поединку и прикидывал как бы увести Вожака подальше от толпы, чтобы избежать случайных жертв, но этот тип не собирался проливать кровь. Он направился прямиком к Вельскому и о чём-то шептался с ним. Разумеется! Получает инструкции от хозяина. Ты смотри, как Владислав Гаврилович похлопал его пл плечу! И ведь не боится светиться рядом с этим уголовником. Неужели никто в полиции не может сложить два и два, или у Вельского там всё куплено?

Если у меня появились сомнения на счёт виновности этого человека в бедах нашей семьи, сейчас они полностью развеялись. Теперь развитие ситуации зависит от того, решится ли Вельский на кровопролитие прямо здесь. Судя по тому, что Вожак убрался прочь, он струсил, или решил разобраться потом. Что же, я буду готов.

— Прошу всех в автобус! — послышался голос Лёни, возвращая меня к действительности. Пришло время ненадолго забыть о других проблемах и попрощаться с отцом семейства.

Я бросился следить за тем, чтобы всем хватило места в автобусе. Некоторые собирались ехать на машине, кто-то вообще не планировал посещать финальный этап церемонии. Тот же Жаров торопился в больницу, а Печкин с кряхтением и стонами заползал за баранку небольшого грузовика, чтобы вернуться домой. В конечном счёте в автобусе остались свободные места.

Ехать пришлось на самый край города, где располагалось кладбище. Только сама церемония происходила совсем иначе. Не было ни ямы в земле, ни венков, на даже надгробной плиты. Гроб поставили на каменном алтаре, а затем по команде повелители стихий выпустили жаркое пламя, которое окутало тело и за считанные мгновения превратило в прах. Одним отточенным за годы работы движением одарённый призвал вихрь, который подхватил прах Александра Павлова и переместил его в урну с широким горлом.

Я вспомнил, что по традиции именно члены семьи должны были запечатывать урну с прахом перед тем, как её перенесут в усыпальницу.

— Соберись! — прошипел мне брат, когда наступил ответственный момент.

Мать не могла смириться с потерей и рыдала, содрогаясь при каждом всхлипе, а я остался с ней, чтобы успокоить. Поглаживая по плечу, параллельно воздействовал на нервную систему, чтобы успокоить. Энергии для этого требовалось совсем немного, а эффект выходил приличный. Я чувствовал как успокаивается пульс и снижается давление, а дыхание становится не таким прерывистым и более размеренным. В нашем мире такой же трюк сработал бы от мощного успокоительного.

Ничего, у меня всё будет под контролем. Теперь, когда я стал старшим мужчиной в семье, обязанности главы дома Павловых, полностью легли на меня. Хочется это Лёне или нет, но я должен присматривать за матерью и контролировать этого повесу.

Сейчас я был нужнее матери, а Лёня справится и без нашей помощи. Он уже закрыл крышкой урну и залил её сургучом, а затем передал смотрителю усыпальницы, в которой хранились все урны с прахом почётных жителей Дубровска. Да, отцу выпала честь упокоиться в особой усыпальнице, куда могли попасть после окончания жизненного пути только самые достойные люди города. Честно говоря, даже не знаю какой в этом смысл, если ты всё равно умер. Если уж выбирать, я бы предпочёл, чтобы моя урна находилась в одном секторе усыпальницы рядом с предками, но это уже прихоть. На мой взгляд, после смерти уже не столь важно что будет с твоим телом — главное какой след в мире ты оставил после себя.

После официальной церемонии прощания я был выжат как лимон. Единственное, чего мне хотелось — вернуться к себе, зажечь горелку с эфирными маслами и развалиться на кровати, восстанавливая силы. Но враг не дремлет, а я уже показал зубы, поэтому нет времени на безделье.

Первым делом после похорон я снова заглянул в комнату Анатольича у нас дома. Может, мне удастся отыскать какие-то зацепки? Но нет, сотрудники полиции ещё вчера перерыли всё вверх дном, только ничего не нашли. Я старался думать как Анатольич, отодвигал мебель, простукивал стены… Ничего!

Отчаявшись найти хоть что-то, отправился в гараж. Если водитель проводил мног овремени с машиной, наверняка там может быть хоть какая-то зацепка. В бардачке валялась куча всякого хлама, но мужчина и не стал бы прятать что-то на виду, где в любой момент можно выдать себя. Под капотом ничего, под креслами — тоже. Зато в самом гараже мне удалось отыскать схрон, где в портсигаре хранились сорок тысяч наличкой и две пустые капсулы яда. Деньги я забрал, а купсулы оставил. Может, понадобятся в качестве улик. Убедившись, что больше ничего ценного я не найду, направился к Софии, сожительнице Анатольича. Хотя, назвать её сожительницей было сложно, ведь он большую часть времени проводил у нас, а к ней заглядывал лишь изредка, пропадая на ночь, или по выходным. Вспомнив о предателе семьи, я невольно сжал кулаки. В голове невольно закружились недобрые мысли, но я решительно их отогнал. Нет, кровная месть — не мой выход. К тому же, женщина даже не была его супругой. Я не причиню ей зла, но выведаю всё, что смогу о шантаже, угрозах и планах нашего водителя.

София жила на Вяземской улице, одной из самых длинных улиц Старого города — крупного района в западной части Дубровска. Возраст местных домов начинался от семидесяти лет. Некоторые утверждали, что эти строения видели ещё прадеда нынешнего императора, и судя по архитектуре зданий, они были недалеки от истины.

Сейчас так уже не строят. Нынешние архитекторы делают упор на функционал и дешевизну, а сто лет назад стремились в каждом элементе здания передать окружающую красоту и подчеркнуть своё мастерство. Отсюда и такое количество колонн, резных элементов вокруг окон и парадных входов.

Что ни говори, а у каждого района своя непередаваемая атмосфера. Идя по улице, я невольно любовался окружающей красотой. Старые деревья разрослись и своими кронами создавали живую преграду от жарких солнечных лучей. Детвора бегала по дорожкам, совершенно не смущаясь прохожих и затевала свои игры, в возле магазина со свежей прессой стоял вагончик со сладкими напитками. К нему уже образовалась немалая очередь из уставших от жары.

Вот ещё одно заблуждение, которое запомнилось мне ещё с прошлой жизни: сладкая вода не утоляет жажду. Напротив, напитки со сладкими сиропами дают небольшое облегчение, а затем лишь усугубляют ситуацию.

— Дядь, дай полтинник! — закалянчил мальчуган лет восьми, неожиданно появившись у меня на пути.

— А тебя учили как нужно правильно просить?

— Пожалуйста! — мгновенно отреагировал оборванец.

— И для чего же тебе такие деньги? — решил я поинтересоваться на всякий случай.

— Нам с ребятами напитка хочется с малиновым сиропом, а денег нет.

— Со смородиновым! — послышался недовольный голос одного из мальчишек, стоявших за спиной у моего собеседника. Судя по всему, они никак не могли решить какой сироп выбрать. Оратор быстро получил в бок локтем и замолчал.

— Не подумай ничего дурного, дядь, — заволновался парень, заметив, что я не спешу расставаться с деньгами. — Если домой зайдём, обратно уже не выпустят, а тут ещё и жара такая, что сил нет.

— Что же вы, из одного стаканчика пить будете?

— А что тут такого? Мы же не знать, потому и не брезгуем.

— Вот что, друзья мои! Денег я вам не дам, но напиток куплю. Каждому! Выбирайте сами какой захотите.

Пришлось немного постоять в очереди, но когда я увидел счастливые лица ребят, то понял, что оно того стоило. Они потягивали напиток крошечными глотками, растягивая удовольствие, а на их лицах появлялись счастливые улыбки. Много ли на самом деле нужно для счастья?

Оставив мальчишек возле вагончика с напитками, я продолжил путь. Благо, тут оставалось всего пару домов.

Нырнув в арку, я оказался в крошечном неухоженном дворике, заросшем сорняком. Если фасады зданий выглядели презентабельно, то во дворах царила настоящая разруха. Нет, люди старались своими силами приводить придомовую территорию в порядок. Кое-где виднелись клумбы, огороженные от дорожек самодельными заборчиками, окна блистали новыми деревянными рамами, а на одном из подъездов совсем недавно была выкрашена краской входная дверь. Но общий вид производил мрачное впечатление.

Я отыскал нужный мне подъезд и заметил, что занавеска на одном из окон слегка подёрнулась. Машинально повернувшись на движение, я не успел рассмотреть недовольное лицо пожилой женщины, которое в следующее мгновение снова исчезло за занавеской. Я не стал привлекать к себе внимание и поднялся по лестнице. Старые деревянные ступеньки скрипели под ногами, а свет в подъезде был настолько тусклым, что я едва мог рассмотреть что творится под ногами.

Нужная мне квартира находилась на втором этаже. Именно здесь жила София с дочерью, к которой частенько наведывался Анатольич. Я постучал, но мне так никто и не открыл. Даже движения никакого за дверью. Может, женщина на работе, а девочка с ней? Не будет же она в школе в средине лета! Хотя, вполне может оказаться, что она гуляет на улице сама. Так и не дождавшись ответа, я решил наведаться сюда ещё раз, но уже вечером. Мне казалось необходимым переговорить с Софией, будто из этого разговора я должен был получить неопровержимые доказательства вины Вельского. Или наоборот его невиновности. Тем более, если этот негодяй угрожал Софии, она может быть в опасности.

Я спустился на пару ступенек вниз, когда услышал скрип половиц и остановился на полпути. Соседская дверь отворилась, и оттуда высунулась голова той самой женщины, которая следила за мной у подъезда.

Заметив меня, она попыталась скрыться в квартире, но я её окликнул:

— Извините, вы не видели Софию, вашу соседку?

— А кто спрашивает? — поинтересовалась женщина, набравшись смелости. Она так и не вышла в подъезд и говорила со мной, выглядывая из-за двери.

— Я от Фёдора Анатольевича, хотел справиться о её делах.

— От этого старого ловеласа? — хмыкнула женщина. — Нет её! Уехала она ещё вчера вместе с дочерью.

— Куда уехала? — выпалил я, удивившись такой поспешности.

— Откуда мне знать? Может, от вашего Фёдора подальше. Я ей говорила, что ничего хорошего от этого негодяя ждать не стоит.

— Почему сразу негодяя? — ухватился я за ниточку. Может, хоть эта старушка поможет мне заполучить хоть какую-то ценную информацию?

— А разве можно назвать его приличным человеком, раз он который год к ней приезжает, всю ночь может провести, в замуж не зовёт? Вот и умница, что уехала. И вы уходите, нечего сюда ходить.

Я решил не испытывать терпение женщины и откланялся. Не хватало, чтобы она ещё в полицию сообщила. Раз София уехала, мне здесь всё равно делать нечего. Хотя, старушка ведь могла наврать с три короба. Кто бросит жильё, пусть и в таком унылом месте, и неожиданно сорвётся с места? Только человек, которому грозит смертельная опасность.

На выходе со двора я снова наткнулся на мальчишек, которых угощал напитками. Заметив меня, они бросились навстречу.

— Дядь, спасибо тебе большое! Извини, мы хотели тебя отблагодарить, но просто не успели.

— Ничего, бывает! Главное, что исправились, — ухмыльнулся я и собирался продолжить путь, но тут мне в голову пришла идея. Эти ребята гуляют на улице целыми днями напролёт и наверняка могли что-нибудь увидеть. — Кстати, вы не видели вчера или сегодня здесь женщину с девочкой? Она живёт вон в том доме.

— Полина и тётя Соня? — удивился лидер компании. — Сегодня не видели, а вот вчера их забирала большая чёрная машина. Такая крутая!

— Забирала?

— Да! Тётя Соня погрузила чемодан и пару сумок в багажник, усадила Полину на заднее сидение, а потом они уехали.

— А как выглядела эта машина? Вы номера не запомнили?

— Номера были грязные, ничего не было рассмотреть. Да и кто будет на те номера смотреть, когда тут есть шанс поглазеть на такую классную тачку! — отозвался парень.

— Я ещё хотел попросить попипикать, но дядя шофёр не разрешил, — добавил второй паренёк, который в прошлую нашу встречу начал спор о выборе сиропа.

— Понятно. Считайте, что вы меня выручили, а то я бы ещё долго её искал. Держите ещё на напиток с сиропом!

Я вытянул очередную купюру и передал лидеру компании, а ребятня с радостными воплями умчалась покупать угощение. Для меня всё стало понятно — Софию мне не найти. Либо Ягудин помог ей с переездом, в чём я очень сомневаюсь, либо к ней успели наведаться люди Вельского, чтобы замести следы. Так или иначе, мой противник находится впереди меня, и я должен найти способ, чтобы переломить ситуацию и взять инициативу в свои руки.

Глава 9. Приём

Сегодня я приехал в больницу пораньше. Не потому, что пришлось добираться на работу на трамвае, спрыгивать в одной остановке от больницы и проделывать оставшийся путь пешком. Да, без водителя теперь сложнее, но меня вела совсем иная цель. Мне нужно было переговорить со слугой Митрофановых, который пришёл в себя и оправился после свалившейся на него беды.

— Вера, доброе утро! Будь добра, дай мне карточку пациента с отравлением из второй палаты.

— Здравствуйте, Николай Александрович! Вы сегодня рано, — поприветствовала меня женщина. — Карточку сейчас найду. Афанасий Ильич сказал, что если всё будет в порядке, то сегодня его выпишем.

— Отлично!

Я забрал карточку пациента и погрузился в изучение. Савелий Коренев, тридцать два года. Работает у Митрофановых уже семь лет, ранее за помощью целителей обращался всего дважды, и то когда получал раны на рабочем месте из-за разбившейся посуды и ожога. По всему выходит, что крепкий мужчина, который едва не слёг от действия яда. Я заглянул во вторую палату и убедился, что Коренев на месте.

— Как ваше самочувствие?

— Благодарю, господин целитель, у меня всё великолепно. Мне господин Жаров поведал, что это благодаря вашей инициативе меня удалось спасти.

Ох уж этот Ильич! Везде успел отметиться! И когда он только успевает? Такое впечатление, что мужчина живёт в отделении на пару с Тихоновной и успевает всунуть свой нос везде, где только можно.

— Пустое, это моя работа, — отмахнулся я от благодарностей. — Вы лучше скажите как вас угораздило заполучить такую неприятность.

Коренев заметно занервничал, но решил признаться.

— Понимаете, на важных мероприятиях я работаю разносчиком угощений и напитков. Но часто бывает так, что еда и другие угощения остаются. И тогда мы можем взять кое-что домой. Это не воровство, не подумайте! Так принято везде. Не доедать же знати заветрившиеся салаты и допивать откупоренные напитки. Вот я и забрал домой немного еды и пару начатых бутылок шампанского. Вот только одна из них оказалась отравлена. Хорошо, что я первый попробовал, иначе вся семья могла бы слечь.

— Да, всю семью мы бы не вытянули с того света, — согласился я. — А вы не видели кто находился рядом с этой бутылкой?

— Да откуда мне знать? — рассмеялся Савелий. — Этих бутылок было столько, что глаза разбегаются, и все одинаковые. Она прошла большой путь от магазина до хозяйской кухни и гостей, и к ней могли прикасаться десятки людей.

Да, Митрофановым стоит подумать о безопасности, потому как в такой ситуации злоумышленник абсолютно раскован. А ведь какая гениальная задумка: алкоголь расширяет сосуды и ускоряет распространение яда в организме. Через пару минут его следы уже и не найти. Я почти уверен, что Валерия Николаевича попытались отравить целенаправленно, но почему тогда не пострадал никто другой? Если была отравлена вся бутылка, то непременно кто-то ещё должен был пострадать. Или по счастливой случайности просто не успел?

— Выздоравливайте и больше не попадайте в такие передряги! — произнёс я и вышел из палаты.

— Николаша, ты как? — заволновался Жаров, увидев меня в коридоре больницы. — Уверен, что в состоянии работать? Может, возьмёшь хотя бы денёчек отдохнуть после такого потрясения? Поверь, тебя за это никто не осудит, а с пациентами мы и сами разберёмся.

— Благодарю, Афанасий Ильич, но мне тяжело находиться дома. Уж лучше погрузиться с головой в работу, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, — признался я.

— Понимаю. Когда моя супруга скончалась, я тоже торчал в больнице целые дни напролёт. Ты только не загоняй себя, а то недолго надорваться и самому записаться в ряды пациентов.

Пообещав Жарову не переусердствовать. Я поплёлся в ординаторскую, но по дороге меня перехватил Анненков.

— Ник, братишка, выручай! У меня уже голова кругом идёт от этих пациентов. Давай с тобой поменяемся хоть на день? Ты посидишь на приёме, а я подежурю в отделении.

— Если Леонова не против, я согласен, — ответил я, понимая, что Тихоновна может не обрадоваться такому повороту событий. Не зря же она усадила Ярика с Дёмой в приёмную до конца недели.

Но мне действительно нужно было отвлечься, а заодно прикинуть как бы совладать с Вельским, который явно не успокоится после смерти отца. Пришлось тащиться обратно в приёмное, где меня дожидался Афанасий Ильич в компании Завьялова.

— Ну что, орлы? Заступаете на приём граждан, — произнёс Жаров, осмотрев нас оценивающим взглядом. — Не забывайте чему вас учили в академии и помните, что целитель смотрит на человека, а заглядывает прямо в душу.

После напутственных слов мы с Дементием прошли каждый в свой кабинет. В первом принимала Леонова, Завьялов выбрал второй, а я расположился в третьем. Нравится мне эта цифра, потому я и не стал бодаться, уступив ближний ко входу кабинет напарнику.

Первым моим пациентом стал мужчина лет шестидесяти на вид. Он беспокойно озирался по сторонам и далеко не сразу принял моё предложение сесть на кушетку.

— Какие у вас жалобы? — поинтересовался я, скорее, чтобы установить контакт и начать диалог. Проблемы я и сам обнаружу во время диагностики. Зря я теперь что ли ходячий томограф?

— Да вот, что-то с желудком беда, — посетовал мужчина. — В последнее время сильные боли при каждом приёме пищи. Только что-то съем, сразу как скрутит!

Я приложил руку к животу и закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на энергетическом уровне. И с удивлением обнаружил, что энергетические узлы заблокированы. Стоило переключиться на физический план, как тут меня тоже поджидал сюрприз: желудок был покрыт серой слизью, а концентрация желудочного сока оставляла желать лучшего. Подобного я ещё не встречал в своей практике.

— Что-то употребляли необычное в последнее время? Может, какую-то экзотическую пищу, привезённую из других стран, или еду, которая могла испортиться?

— Да что у нас в Дубровске может быть экзотического? — рассмеялся мужчина. — Разве что у соседа ежевика поспела, дак её и на рынке сейчас полно. А к еде я отношусь серьёзно, и когда меня спрашивают о еде, всегда цитирую одарённого целителя, который говорил: будь внимателен к тому, что поглощаешь. Каждый съеденный кусок хлеба, прочитанная книга и совершённый поступок формируют твоё тело, разум и душу.

— Отличные слова! — ответил я с улыбкой, но меня не переставало волновать состояние этого человека. Конечно, я могу напитать энергией заблокированные узлы и попытаться наладить их работу, но тогда на физическом плане вся эта дрянь из желудка будет искать выход. И мне кажется, что она найдёт более короткий путь, чем через кишечник. Да и не мешало бы понять откуда она взялась, иначе я рискую увидеть этого пациента снова с теми же симптомами буквально через пару дней.

— Я вам ещё кое-что скажу! — разошёлся мой собеседник. — Чтобы сохранять бодрость и выводить всю гадость из организма, настаивайте молодые веточки полыни в равной пропорции с листьями сталелиста в течение двенадцати часов, а затем пейте натощак. Эффект будет просто потрясающий.

А вот и причина такого явления! Не знаю что там в голове у этого недоделанного целителя, но явно не мозги. Это же надо было так себя довести нелепыми рецептами! Хорошо, хоть сам признался, иначе мы бы ещё долго искали причину.

— Хотите увидеть потрясающий эффект? — произнёс я, с трудом сдерживая негодование. — В таком случае, прошу пройти в манипуляционную.

Для дальнейшего лечения я пригласил на помощь медсестру, потому как справиться самому мне не удастся. Пока я буду запускать энергетические узлы и наполнять их энергией, девушке останется самая неблагодарная работа — держать таз перед больным, чтобы он не залил своей рвотой всю комнату.

Я даже не представлял себе, что в человеке может быть столько жидкости. Тем более, в одном желудке. Казалось, этого беднягу просто вывернуло наизнанку и вытрясло всю гадость, которая скопилась в нём. В какой-то момент мне даже показалось, что таза просто физически не хватит и придётся бежать за вторым.

Когда манипуляция была завершена, а измученный больной без сил опустился на кушетку, я помог медсестре избавиться от нашего улова и открыл форточку, чтобы проветрить комнату.

— Вот как работает эта штуковина! — просиял мужчина. — Это сколько же грязи и токсинов во мне было.

— А вы не думали о том, как они там оказались?

— Ясно как! Вода грязная, продукты напичканы всякой дрянью, а дышим мы чем?

— В Дубровске воздух чистый, здесь даже санатории есть для больных, куда приезжают со всей губернии, а то и из разных уголков империи, — возразил я.

— А в общем-то картина какая, господин целитель? — сощурился мужчина. — На один Дубровск приходится с десяток рудников, карьеров и заводов.

— Но тогда такая ситуация складывалась бы повсеместно, не находите? А сейчас беда приключилась только с вами. А всё потому, что вы не знаете меры и принимаете самодельные настойки целыми литрами, вот они и застаиваются у вас в организме, превращаясь в подобную слизь. Я вам запрещаю это делать, иначе в следующий раз последствия могут быть необратимыми, а мы можем просто не успеть вам помочь.

— Ничего вы не понимаете! — махнул рукой мужчина, поднявшись с места. — За то, что вывели из меня всю эту гадость, вам безмерно благодарен, но дальше я уж как-нибудь сам. Знаете, если сам не займёшься своим здоровьем, никто это делать не станет.

Мне так и не удалось пробиться через этот барьер. А надо ли? Нет, это святая обязанность целителя помогать всем нуждающимся и даже попытаться образумить свихнувшихся, но если они не хотят слушать — это их выбор. Куда лучше потратить энергию на длесятки тех, кто ждёт помощи.

Следующий посетитель удивил меня ещё больше.

— Скажите, а какая болезнь у моего соседа? — заявил он. — Вот он как описал, я сразу узнал все признаки. Может, он меня заразил?

— Мужчина, который был перед вам — ваш сосед?

— Он самый, Никитыч! — расплылся в улыбке пациент, но тут же принял серьёзный вид. — У него что-то серьёзное?

— Такие болезни не передаются, а диагноз вашего соседа я разглашать не имею права, потому как меня обязывает врачебная тайна.

— Да какая тайна? Я Никитыча с пяти лет знаю, вот уже шестой десяток лет, как дружим!

— Так или иначе, нельзя. Ложитесь на кушетку, будем проводить осмотр.

Как я и предполагал, у мужчины была та же проблема. Мало того, что первый сам себя едва в могилу не свёл, так ещё и друга своего за собой потащил. Правда, у этого пациента проблема была не настолько серьёзная, хоть и повозиться пришлось.

— Ну, Никитыч! Ну, целитель недоделанный! — сетовал мужчина после того, как мы основательно прочистили ему желудок. — Чтобы я ещё хоть раз его послушал? Тоже мне лекарь нашёлся!

Мужчина ещё долго рассыпался в благодарностях, а затем поспешил откланяться, потому как ждали другие пациенты. После тяжёлого начала дня наступил небольшой период затишья, который прервался перед самым обедом. В кабинет вошла бабушка божий одуванчик в длинном платье, переднике и повязанном на лбу платке. Такое впечатление, что она только отошла от печи и направилась прямиком в больницу, пока подымается тесто на пирожки.

— Внучок, беда у меня приключилась, — пожаловалась бабулечка, присев на край кушетки. — Рукой совсем не могу двигать. Только вот так подниму, и сразу острая боль, что сил моих нет. Я вчера приходила, мне твой товарищ руку полечил, а сегодня снова болит.

Та-ак! Кто-то из ребят явно накосячил, потому как у женщины закрытый перелом. Мне хватило всего пару секунд на диагностику, чтобы увидеть его. Куда только Ярик или Дёма смотрели? Найти проблему оказалось совсем несложно — рука подпухла и посинела, да и женщина безошибочно указывала на место, где болит. А вот решить проблему оказалось сложнее, потому как там образовалось небольшое смещение. Пришлось сначала снять боль, затем поставить кость на место, и только после этого приступать к лечению. Когда я закончил, уже пятнадцать минут шёл обед, но я особо не расстраивался. Перекусить успею, а работу нужно делать качественно, чтобы исключить жалобы. Медсестра ушла на перерыв, поэтому накладывать лангету пришлось самому.

— Я временно обезболил вашу руку и постарался снять отёчность, но это не значит, что нужно её нагружать. Обеспечьте руке покой и дайте срастись.

— Внучок, да старая я уже! Сколько та кость будет срастаться? И срастётся ли вообще? — отмахнулась здоровой рукой женщина.

— Не волнуйтесь, я ускорил заживление, поэтому через неделю кость будет в порядке, но мышцам нужно будет немного привыкнуть, так как они всё это время отдыхали и расслабились. Придёте через неделю, мы снимем лангету и проверим состояние руки ещё раз. Мысленно отметил, что нужно узнать к кому женщина обращалась раньше и выписать профилактических лещей. Готов поспорить, это был Дёмушка, потому как Анненков пусть и олух, но таких глупостей в работе не допускает.

— Неделю? — удивилась женщина. — А срастётся за столько времени-то?

— За неделю — обязательно.

— Милок, спасибо человеческое! Я тебе сейчас такую вещь подарю, всю жизнь потом вспоминать будешь добрым словом Прасковью Ивановну.

Женщина порылась в сумке и выудила оттуда сухую ветку, издалека напоминающую рогатку, обмотанную алой атласной лентой. А по центру на булавке крепилась какая-то бесформенная металлическая ерундовина.

— Это что за композиция? — поинтересовался я, чувствуя подвох.

— Это, соколик, оберег от всякой хвори и напасти.

— А зачем вы к целителям обращаетесь, если у вас есть такой оберег? Или не сработал?

— Ты не смейся, эта штука реально помогает! — упорствовала старушка. Разумеется, перелом не вылечит, а вот он неприятностей убережёт.

— Благодарю, Прасковья Ивановна, буду всегда держать под рукой.

Я принял этот подарок, скорее из уважения к женщине, пусть моя гордость целителя и была уязвлена таким недоверием к дару, но от меня не убудет.

Закрыв кабинет, я поспешил на обед в ординаторскую. Спускаться в столовую уже нет времени, потому как я и так минут двадцать потерял за время приёма.

— Ярик, ты бабулечку с переломом принимал? — с ходу перешёл я в нападение, едва ворвался в ординаторскую. Анненков сидел с чашкой в руке и что-то оживлённо рассказывал сыну Веры, нашей медсестры. Видимо, женщина привела паренька с собой на работу, чтобы он не оставался без присмотра.

— Ник, ты же знаешь, я предпочитаю девушек помоложе, — отозвался Ярик и тут же замолчал, поймав мой осуждающий взгляд.

— Не при детях, — осадил я парня и направился к плите, где уже кипел чайник.

— Сёмка, ты чай будешь? — поинтересовался я у мальчишки, который уминал пирожок с картошкой, купленный в местной столовой.

— Если только холодный, — отозвался паренёк. — Не понимаю как вы такой горячий пьёте.

— Это потому что у целителей сердце горячее, — ухмыльнулся Анненков.

— Правда? — оживился парень. — А только у целителей?

— Ты меньше дядю Ярослава слушай, он тебе ещё не такие сказки придумает, — успокоил я парня.

Я разлил чай по кружкам, разбавил мальчишке его напиток холодной водой и устроился за столом. Но, видимо, мне было не суждено сегодня поесть, потому как стоило мне откусить кусок, дверь распахнулась, и на пороге появилась разъярённая женщина. У меня глаз уже был намётан на людей, поэтому я сразу почувствовал грядущие проблемы.

— Вы должны немедленно принять моего ребёнка! — выпалила посетительница, затащив в кабинет парня лет десяти на вид. — Он в критическом состоянии. Счёт идёт на секунды!

Парень выглядел неплохо, но это только на первый взгляд. Кто знает, что происходит в организме на самом деле?

— Что-то он не похож на умирающего, — пробормотал с полным ртом Анненков.

— Вы его даже не осмотрели! — возмутилась женщина.

— Простите, но мы не детское отделение. И уж тем более, не приёмное, — спокойно ответил Анненков, развалившись на стуле. — Если у ребёнка что-то серьёзное, вам следует обратиться в соседнее здание.

— Нам нужна неотложная помощь! Нет времени бродить по зданиям и искать где вы можете принять ребёнка! — завопила посетительница.

Я уже понял, что проще провести осмотр, чем придерживаться правил. Есть такая категория людей, которая из любой проблемы раздует целую катастрофу и вымотает нервы всем в округе.

— А почему не обращались за неотложной помощью к целителям? — стоял на своём Ярик.

— А вы здесь зачем сидите? Вы же ничего не делаете!

— Потому что у нас обед. Кто вас вообще пустил в отделение? Бардак какой-то. Ходят все, кому не лень, никакого порядка.

Я не выдержал, поднялся со стула и подошёл к пареньку, который нахмурился и стоял, уткнувшись взглядом в пол.

— Тебя как зовут?

— Арсений, — ответил мальчишка.

— На что жалуетесь? — попытался я выяснить у парня.

— Ни на что, — отрезал он.

— Как это ни на что? — возмутилась женщина. — У него затруднённое дыхание и всё покраснело вокруг носа. Я думаю, он что-то запихнул туда, отчего появилось покраснение и стало нечем дышать.

— У вас есть целительский дар?

— Нет. Но я как мать чувствую…

Я понимающе покачал головой и обратился к парню:

— Отлично! Пойдём в смотровую комнату, и я посмотрю что с тобой случилось, — я повернулся к женщине и указал на кушетку в коридоре. — А вы пока подождите здесь.

— Что значит «подождите»? Я не оставлю своего ребёнка одного. Мало ли вы что с ним сделаете? — запаниковала посетительница.

Я понимал, что мне нужно переговорить с парнем с глазу на глаз. Пока рядом с ним находится мать, выяснить истинную причину происходящего не удастся. Беспокоиться о своём ребёнке — абсолютно нормально, даже необходимо, но иногда родители излишне окружают заботой своих детей, и это приводит к неприятным ситуациям.

— Вы пришли в отделение для взрослых пациентов, поэтому хотите этого или нет, но будете придерживаться установленных здесь правил. Мы выясним проблему и окажем ему помощь, но в том порядке, который считаем необходимым. В то же время, я понимаю вас как родителя, поэтому после осмотра мы обязательно обсудим с вами результаты осмотра и дадим рекомендации.

Мои слова убедили женщину, кроме того, я подключил дар и дистанционно воздействовал на неё, чтобы немного успокоить. Она явно была взволнована, и ей не помешает поддержка. Всё-таки призвание целителя — помогать всем нуждающимся.

— Что тебя беспокоит? — поинтересовался я, стараясь не наседать на парня, который и без того показался мне замкнутым.

— Ничего, — совершенно ожидаемо отозвался тот.

— Хорошо, тогда позволь я тебя осмотрю. Это не больно. Просто нужно минутку спокойно посидеть.

Я приложил одну руку к солнечному сплетению парня, а вторую приложил ко лбу. Энергетическое тело было в полном порядке, правда, выглядело немного необычно. Всё-таки даже на энергетическом плане дети отличаются от взрослых: у них отсутствуют некоторые узлы и не сформирована часть каналов, по которым протекает сила. Именно поэтому после выбора специализации детской медицины на третьем курсе нужно учиться и стажироваться отдельно. Но раз уж парня притащили сюда, куда проще помочь ему своими силами, чем вызывать специалиста из детского отделения и тратить его время на хождение туда и обратно.

На энергетическом плане у Никиты было всё в порядке. По крайней мере, я не заметил никаких нарушений, поэтому перешёл к изучению физического тела. А вот тут мне удалось рассмотреть воспаление слизистой носа и горла. Что-то раздражало дыхание парня, из-за чего получился небольшой отёк, и ему было трудно дышать.

Нет, никаких посторонних предметов не оказалось, проблема заключалась именно в отёчности слизистой.

Я использовал силу, чтобы снять воспаление и немного исправить ситуацию.

— Сейчас немного легче? — поинтересовался я.

— Немного, — вторил мне Никита.

— Через пару часов отёк полностью спадёт. Конечно, если снова не появится причина, по которой это всё началось.

— А в чём причина?

— А вот чтобы выяснить это, мне понадобится твоя помощь. Вспомни ситуации, когда тебе было трудно дышать. Когда это происходило? Где ты в это время находился?

— Дома, — ответил парень, и я поник, понимая, что докопаться до истины будет непросто.

— А что ты в это время делал?

— Я — ничего. Точнее, собирался в гости к друзьям семьи: одевался, обувался, а перед выходом мама брызгала на меня этими гадкими духами.

Парень скривился из-за неприятных воспоминаний, а я ликовал. Наконец-то! Даже не надеялся, что это будет так просто.

— Так почему ты не сказал ей, что тебе не нравятся духи?

— Я говорил, но она лишь отмахнулась и не стала меня слушать.

— Не волнуйся, я решу эту проблему, — пообещал я.

Мы вернулись в коридор, где нас дожидалась мать Никиты.

— С вашим ребёнком всё хорошо, мы обнаружили проблему и устранили причину её появления.

— И в чём же дело? — с недоверием поинтересовалась женщина.

— Духи, которыми пользуется Никита. Они ему совершенно не подходят. Более того, именно они стали причиной отёка слизистой, отчего парень начал задыхаться. В перспективе это может закончиться большими проблемами для здоровья.

— Что за вздор? — выпалила женщина. — Я купила ему дорогие духи. Один флакон стоит двенадцать тысяч!

Женщина выделила интонацией слово «дорогие», словно это должно было исключить любые подозрения и опровергнуть мои слова.

— К сожалению, придётся от них отказаться, потому как в составе находится компонент, который вызывает у ребёнка аллергическую реакцию.

— Вы говорите глупости! Я обращусь к квалифицированному целителю, который выяснит настоящую причину и поможет ребёнку.

— Удачи тебе, парень! — ответил я, посмотрев на Никиту и при этом полностью проигнорировал его мать. С ней мне больше не о чем разговаривать.

К сожалению, в целительской практике бывают и такие пациенты. Как бы ни хотелось, а идеальных людей не бывает, как и безупречных целителей, потому как они тоже люди.

Видимо, где-то во Вселенной есть справедливость, потому как остаток дня после обеда мне попадались только адекватные пациенты. Было даже двое детей, но с их родителями мы поладили. С чувством выполненного долга, я вернулся в ординаторскую, переоделся и засобирался домой.

— Тебя подкинуть? — поинтересовался Анненков, понимая, что я теперь без машины.

— Нет, благодарю! У меня на сегодня ещё одно важное дело.

Я не стал говорить куда именно направляюсь, потому как в моих планах на вечер значился визит к Печкину. Дорога до фермы долгая и отчасти проходит за городом. Конечно, Анненкову я доверяю, но после предательства Анатольича я не хочу никого посвящать в свои планы. Даже если Ярик не замышляет ничего плохого, язык у него без костей, а городок у нас маленький, хоть и насчитывает около ста тысяч человек. Устроить засаду на пустынной загородной дороге проще простого.

Глава 10. Люди и животные

Дорога до фермы заняла минут пятнадцать езды на такси. Конечно, можно было бы и быстрее добраться до «Закромка Печкина», но дорога оказалась избитая, и это обстоятельство существенно затрудняло передвижение. Лет пять назад собственники дачных кооперативов, которые располагались неподалёку от фермы, просили провести ремонт дороги, да так эту просьбу и не выполнили. Оттого поездка на дачу напоминает лихое родео на издающем предсмертные хрипы механическом звере, который отдалённо напоминает старый кучу раз перекрашенный автобус. Мне посчастливилось ехать к Печкину на такси, но от этого моя поездка не стала заметно комфортнее. Минут двадцать пришлось искать водителя, который вообще согласится туда поехать, а потом почти столько же времени протрястись в старой машине по кочкам.

После такого приключения я был готов к любым неожиданностям, но меня встретила ухоженная ферма: у входа росли цветы, ворота казались достаточно крепкими, да и постройки выглядели новыми. Видно, что есть кому следить за порядком.

У входа меня встретили рабочие, которые перегоняли овец. Они же мне и указали где искать хозяина фермы. Пришлось прошагать до самого огорода, где из-за кустов смородины торчали макушки Печкина и его жены. С удивлением я заметил и троих детей Фёдора Ивановича, которые помогали родителям. У каждого ребёнка на шее висела верёвочка, к которой крепилось ведёрко. Именно туда дети складывали сорванную с куста смородину. Правда, у части добычи была совсем иная судьба, и она немедленно отправлялась в рот.

— Николай Александрович, какой приятный сюрприз! — просиял хозяин фермы и с трудом поднялся с раскладного стула, похожего на тот, что используют рыбаки. — А я как раз думал как мне пережить эту ночь. Никакие лекарства уже не помогают справиться с болью.

— Идёмте посмотрим на вашу спину, — ответил я, не оотрывая взгляд от счастливых детей.

— Пусть тренируются и с юных лет понимают, что копейка не так-то и просто зарабатывается, — ответил Печкин, проследив за моим взглядом. — Мы не из знатной семьи и богатства у нас нет, поэтому придётся хорошенько потрудиться, чтобы заработать на жизнь.

— И то верно! — согласился я и поспешил за хозяином в дом.

Осмотр заставил меня всерьёз заволноваться. Знал бы я раньше, что у фермера так всё плохо со спиной, примчался бы ещё вчера. Пришлось провозиться с полчаса, но уже в начале процедуры я отдавал себе отчёт, что придётся приехать сюда снова. Увы, за один раз спину не вылечить, слишком уж Печкин себя запустил.

— Готово! Пока мне удалось немного приглушить боль, но лучше поберечь себя. К середине ночи неприятные ощущения будут постепенно возвращаться, а утром, если снова будете нагружать спину, всё вернётся на круги своя.

— Да куда беречь, если работы столько? — принялся возмущаться Фёдор Иванович.

— Переложить часть своих обязанностей на помощников. Даром что ли они свой хлеб едят?

— После таких помощников больше переделывать придётся, — проворчал Печени, покосившись на работников, метавших вилами стоги сена.

— Кажется, вы не понимаете всей глубины проблемы, — произнёс я, настраиваясь на серьёзный разговор. Есть такие люди, которых и с пушки не прошибить. С ними приходится общаться куда жёстче, иначе не поймут или не воспримут всерьёз. — Если не долечить спину, или не придавать должного значения рекомендациям, можно серьёзно усугубить проблему, и тогда уже одними болями не отделаетесь — парализует. И хорошо, если только нижнюю половину тела, а не целиком. Но и в этом приятного мало. Вы хотите лежать пластом и ходить под себя? Тогда вашим работникам придётся ещё и утку за вами выносить, а это дополнительные обязанности.

— Ладно, вы меня убедили, — нехотя согласился фермер, но я нисколько не удивлюсь, если окажется, что он сказал это для моего успокоения. — Николай, с меня причитается.

— Началось! Началось! — заорал мужчина лет тридцати, ворвавшись в дом. Он был одет в рабочую одежду, перепачканную в землю.

— Фома, ты где должен быть? — рявкнул на работника Печкин. — Я же велел не отходить от Веснушки.

— Так ведь началось, Фёдор Иваныч! — завопил работник.

— Так что же ты молчишь тогда? Прибежал и молчит! — Печкин повернулся ко мне и уставился умоляющим взглядом. — Николай, будет к вам ещё одна просьба, необычная. Век буду должен, но Веснушке нужно помочь.

— Да не вопрос, — ответил я. — А в чём, собственно, дело?

— Рожает она, а вы ведь целитель…

— Стоп! Я, конечно, целитель, но принимать роды не особо умею. Так, в общих чертах знаю, но лучше вызвать специалиста.

— Да пока его отыщешь в такое-то время! Да и пока он доедет, будет уже поздно. Николай, сослужите службу, помогите как целитель, а? Назовите свою сумму, я готов оплатить любые разумные расходы.

— Идёмте скорее к пациенту, а о награде потом поговорим.

Я направился к дому, но Печкин потащил меня в другую сторону. Неужели прихватило прямо посреди прогулки? И кто беременную женщину на сносях вообще отпустил так далеко от дома?

— Вот она, родимая! — произнёс Фома, указав мне на лежащую на левом боку корову. — Я ей уже и сена подложил чистенького, и водички принёс. А она так волновалась! Никого к себе не подпускала.

— Кажется, началось! — выкрикнул Печкин и отстранив меня, направился к корове.

— Вы уже принимали роды у коровы?

— Да у меня с дюжину коров отелилось! — отозвался мужчина. — Но Веснушка особенная. К тому же, помочь совершенно некому. Николай Александрович, подсобите, а? Видите, телёнок уже появляется!

Где наше не пропадало? Если нужно, и роды у коровы примем. Тем более, если рядом есть опытный акушер.

— Фёдор Иванович, тогда я рассчитываю на ваш опыт. Говорите что мне нужно сделать, а за мной не заржавеет.

— Наш человек! — просиял Печкин и нахмурился. — Сейчас нужно обеззаразить корову, чтобы малыш не подхватил какой гадости, да и сама Веснушка сейчас очень уязвима.

— Делаю!

Я своими глазами наблюдал как появляется на свет телёнок. Зрелище, конечно, для крепких духом людей. Но ведь как-то же ветеринары справляются! Вот только он не дышал и сердце билось очень медленно.

— Николай Александрович, на вас вся надежда. Мы и так делаем, что можем! — воззвал ко мне Печкин.

Я сконцентрировался и направил целительную силу, пытаясь поддержать жизнь в хрупком тельце. На расстоянии это получалось неважно, но даже того, что удавалось сделать, было достаточно. Я попеременно поддерживал и малыша и его мать, чтобы перестраховаться.

Весь процесс занял чуть больше получаса, но мы намучились так, что едва на ногах стояли. Для Веснушки роды тоже не прошли бесследно. Мне пришлось немного подлечить животное. Разумеется, у неё тело устроено совсем иначе, энергетические узлы и каналы расположены по-своему, но кое-как я разобрался. Может, получилось топорно, у какого-нибудь опытного ветеринара с даром целителя вышло бы лучше, но я не претендовал на похвалу. Главное, что и корова, и телёнок живы.

Веснушка так устала при родах, что не смогла подойти к новорожденному, поэтому Печкину пришлось оттирать слизь с мордочки малыша полотенцем, позволяя ему дышать. Заодно получился небольшой массаж, стимулирующий кровообращение.

— Ничего, и не таких выхаживали! — заверил меня Фёдор Иванович.

Фома остался ухаживать за новорожденным и коровкой, а Печкин отправился провожать меня до ворот. Я уже вызвал такси, пообещав водителю двойную таксу, так что желающий непременно отыщется.

— Николай Александрович, я вам безмерно благодарен! Понимаю, что вы не рассчитывали на такую работу, но моя благодарность будет соответствующей, — фермер протянул мне две купюры номиналом в пять тысяч каждая и кивнул на мешок яблок. — Мешок, если вас не затруднит, поднимите сами, ибо моя спина такой трюк не выдержит. Это ранние яблочки, очень сочный и сладкие. Уверен, вам понравится.

— Фёдор Иванович, вы слишком щедры, — запротестовал я.

— Бросьте! Я ведь знаю, что вы потратились на такси. Если бы не занятость на ферме, я бы отвёз вас домой на грузовике, на котором доставляю в город продукты, но сейчас мне никак нельзя покидать ферму, а посадить за руль больше некого.

— Не волнуйтесь, я благополучно доберусь до дома, — попытался я успокоить Печкина, но сам в этом уверен не был.

Распрощавшись с хозяином фермы, я устроился на заднем сидении такси и спрятал деньги в карман. Рука нащупала в том же кармане какой-то твёрдый предмет, и я вспомнил, что это тот самый талисман, подаренный мне пациенткой. Выкинуть бы его где-нибудь по дороге, да рука не поднимается. Пусть лежит. Только бы никто из коллег не заметил, а то решат, что я действительно верю в эту ерунду.

К счастью, домой я добрался без происшествий, но на утро едва проснулся. Всё-таки богатые на события и потрясения предыдущие дни сделали своё дело. Пришлось потратить часть энергии, чтобы поддержать организм и взбодриться. Целитель я, или как? А то получается, что сапожник без сапог.

Уже минут через десять, спускаясь к завтраку, я чувствовал себя гораздо лучше, но звоночек всё равно тревожный. Такие перегрузки до добра не доведут, нужно и отдыхать. Даже не представляю как Тихоновна и Жаров справляются, отдуваясь в больнице почти каждый день.

Сегодня Жаров настоял на том, чтобы я остался в отделении, да и у Леоновой набралась компания для приёма граждан.

— Дёмушка, будешь сидеть на приёме до конца стажировки! — пригрозила ему заведующая. — Может, к концу этого срока научишься ставить правильные диагнозы и лечить больных.

Кажется, парень всё-таки засыпался, и не только с переломом у Прасковьи Ивановны. Вообще, наличие дара ещё не значит, что можно сразу брать и лечить. Да, история знает случаи, когда даже дети помогали с пустяковыми ранами, или спасали жизни, действуя по наитию. Но в большинстве случаев требуется понимание. Взять того же повелителя стихий. Если не научить его контролировать силу и уметь её направлять, он устроит огромный пожар, или наоборот наводнение. Многие думают, что с целительством всё не так, но это ошибка. Вот Завьялов хоть и обладает даром, но с соображалкой и умением этим самым даром пользоваться у него явно проблемы. К счастью, у меня в этом плане всё было в порядке.

До начала

— Без меня не начинали? — заволновался Анненков, ворвавшись в ординаторскую буквально за пару минут до начала рабочего дня.

— Вот тебя как раз ждём, — отозвался я, прокручивая в памяти события вчерашнего дня.

— Яр, зачем ты надел гранатовый пиджак? Разве ты не понимаешь, что это цвет крови? — ужаснулись Лия, заметив в каком наряде Ярослав пришёл на работу.

— Почему именно крови? — удивился парень. — Разве он не может быть цвета рубина или спелой вишни?

— Какая вишня в больнице? — удивилась девушка. — Не забывай, где ты находишься.

— Вот именно! — вмешался я в разговор, чтобы прекратить пустую болтовню. — Не забывайте, что вы находитесь в больнице, и у вас полно работы. Идёмте на пятиминутку, а потом каждый по своим кабинетам.

— Ой, любимчик Тихоновны проснулся! — скривилась Лия. Я заметил, что девушка кардинально изменила своё отношение ко мне после недавнего разговора. То ли её обидел мой отказ, то ли не давало покоя, что я знаю её тайну. Казалось бы, наоборот, этот секрет должен был нас сблизить, но на деле оказалось иначе. Разумеется, я не собирался терпеть к себе такое отношение и решил поставить её на место.

— А кто тебе мешает быть её любимицей? Уверен, я заработал такое отношение к себе благодаря труду, чего и вам советую.

— Ник, ты плохо выглядишь, — забеспокоился Дементий, переключив внимание с Анненкова на меня. — Круги под глазами, нездоровый цвет кожи. Рекомендую надеть этот оберег с малахитом — он наполняет тело жизненной энергией и помогает справляться с усталостью, а белый цвет ленточки очищает разум от ненужных мыслей. Не зря ведь целители выбирают белые халаты. Прежде всего, это очищение…

— Спать мне нужно больше, а не камни на шее таскать, — не выдержал я. — Дёма, ты ведь одарённый и видишь силовые потоки, а веришь во всякую ерунду! Да, некоторые камни могут стимулировать дар, ускорять регенерацию, даже частично бороться с ядом в теле, но с белыми ленточками и пиджаками цвета крови вы явно перебарщиваете. Если сами целители забивают голову этой ерундой, то что говорить о простых людях? Отсюда и появляются доморощенные целители без дара и знаний, которые губят себя и окружающих.

Коллеги явно не ожидали, что я примусь их отчитывать, а потому замолчали, словно набрали в рот воды. Конечно, нашим отношениям это на пользу не пойдёт, но если есть хоть малейший шанс, что после этого разговора они перестанут плодить небылицы, тогда я выбрал правильный путь.

Леонова забрала с собой Свердлову и Завьялова, а мы с Жаровым отправились на обход. Афанасий Ильич подходил к работе совершенно иначе и постоянно задавал нам провокационные вопросы, ожидая услышать наши версии почему у пациента развилась та, или иная проблема.

— Вы должны понимать причинно-следственную связь, — напутствовал Жаров. — Каждая проблема имеет предпосылки, начало и конец. Только когда вы будете понимать проблему от начала и до конца, когда научитесь не залечивать раны, а делать так, чтобы болезнь не проявлялась снова, тогда вы станете настоящими целителями.

После обхода голова шла кругом, но я понял, что почерпнул для себя много нового. Того, что наверняка поможет мне в будущем.

— Николай Александрович, вас искали! — произнесла Вера, когда я проходил мимо поста.

— Меня? — я с удивлением оглянулся вокруг и заметил мужчину, лицо которого мне показалось подозрительно знакомым. Он стоял у окна и беседовал по телефону, но заметив меня, положил трубку и направился навстречу.

— Господин Павлов! Именно вас я и ищу, — произнёс мужчина, изобразив добродушную улыбку. — Я здесь по поручению господина Митрофанова.

Вот теперь я вспомнил управляющего, с которым общался в день званого ужина у Митрофанова.

— Как он себя чувствует?

— Благодаря вам, чудесно!

— Бросьте, я лишь ассистировал господину Турову. Вот кого следует благодарить за спасение жизни Валерия Николаевича.

— А вы сама скромность! Знаете, молодость и скромность — вещи, порой несовместимые, но когда им всё-таки удаётся реализоваться в одном человеке, это выглядит потрясающе, — расплылся в улыбке мужчина. — Уверен, вкупе с вашим профессионализмом такой подход сослужит вам хорошую службу в будущем. Но перейдём к делу.

Мужчина вмиг стал серьёзным, а дежурная улыбка исчезла с его лица.

— В знак благодарности господин Митрофанов приглашает вас принять участие в охоте, которая состоится в ближайшие выходные. Ничего брать с собой не нужно, всю экипировку выдадут на месте.

— Благодарю за приглашение, но я не особо люблю охоту, — честно признался я. — Понимаете, призвание целителя — спасать жизни, а не отнимать, поэтому процесс убийства животных вызывает у меня профессиональный диссонанс.

— Понимаю, — мужчина совершенно спокойно отреагировал на мой отказ. — Но вы не станете отрицать, что охота — далеко не самое безопасное времяпровождение? Могут случиться разные неприятности, и будет хорошо, если рядом будет толковый целитель, способный оказать профессиональную помощь.

— Погодите, вы приглашаете меня не в качестве гостя, а в качестве прислуги, которая будет следить за здоровьем гостей?

На какой-то миг мужчина изменился в лице, а в его глазах отразился испуг. Кажется, он взболтнул лишнего и всерьёз опасался, что такая роль меня оскорбит, и я отвечу отказом на приглашение.

— Что вы, как можно, господин Павлов? Вы будете желанным гостем. Были времена, когда ваш батюшка оказывал честь своим визитом в охотничьи угодья господина Митрофанова.

Да, а если бы вы дали мне возможность пообщаться с Туровым в тот вечер, то сейчас отец мог бы быть жив.

— А что на счёт присутствия целителя, вы ведь понимаете, что сейчас больница переживает не самые лучшие времена? — продолжал Жерновой. — Сейчас вопрос о целесообразности работы заведения стоит особенно остро, и если кто-то из сотрудников проявит профессионализм и привлечёт внимание, это будет только плюсом.

Да, управляющий был прав, слухи о закрытии больницы гуляли достаточно давно. Но раньше этот вопрос особо не поднимался, ведь пациентов всегда хватало. А сейчас открылось несколько частных кабинетов и даже клиник, которые оттянули на себя часть больных. Те же клиники Вельского и Ягудина обслуживали две трети знатных и состоятельных жителей Дубровска.

Но если бы проблема заключалась только в самих пациентах! Бюрократическая машина до того довела специалистов, что они массово бежали в частную практику, спасаясь от бесконечной бумажной волокиты. Вот и получилось, что на всё отделение осталось всего два врача и четыре стажёра, из которых далеко не все останутся работать в больнице после окончания стажировки. Разумеется, если некому будет лечить, то отделение закроют, как это произошло с отделением для рожениц в прошлом году. И чем больше отделений окажется сокращено, тем больше вероятность, что больницу закроют с концами.

— Николай Александрович, вы же понимаете, что пригласить вас и Анненкова — самый разумный вариант? Госпожа Свердлова решительно отказалась от приглашения, да и звать эту впечатлительную особу на охоту — очень опрометчивый ход. Анфиса Тихоновна уже не в том возрасте, чтобы бегать по лесам. Впрочем, как и Афанасий Ильич. Выход очевиден!

Как бы я ни злился на прислугу Митрофанова и его самого, мне нужно было поговорить с этим человеком и попытаться выведать хоть какую-нибудь полезную информацию о случившемся в его поместье, поэтому я согласился. Охота — отличный способ пообщаться без лишних свидетелей.

Глава 11. Охотники и добыча

Доработать до субботы оставалось всего пару дней, которые пролетели, словно одно мгновение. Утром выходного дня я облачился в свой рабочий костюм и с самого утра отправился за город, в охотничьи угодья Митрофановых.

Добираться до места встречи пришлось самому, потому как Анненков задерживался в ателье. Он решил сшить себе новый рабочий костюм по такому поводу, но я не разделял его взглядов. Отправляясь в далёкий путь, лучше полагаться на проверенную одежду и обувь. Пусть это будет выглядеть не так эффектно, зато наверняка обойдётся без сюрпризов. Может, я так думаю, потому что уже успел пожить и знаю чем заканчиваются такие выходки, или дело в том, что мне просто не на кого производить впечатление. Как бы я ни нарядился, в глазах знати я всё равно буду лакеем, и единственный шанс изменить к себе отношение — поразить их своим целительским даром. Видя выгоду и профессионализм, они будут держаться меня хотя бы потому, что моя помощь может быть полезна.

В отличие от многих своих коллег, в прошлой жизни я не останавливался на том, что дал мне медицинский институт и курсы повышения квалификации. Я постоянно находился в поиске, делился с коллегами опытом и впитывал их знания, использовал на практике различные профессиональные хитрости. Именно поэтому ко мне на приём приходили люди в частном порядке и часто даже те, кто привык обращаться в частные клиники. За прошлую жизнь я насмотрелся на таких людей и не строил особых иллюзий на счёт их отношения. Но Анненков меня не слышал, поэтому пусть набивает свои шишки сам.

На границе угодий гостей уже встречали. Такси внутрь не пропустили, побоявшись, что в машине может быть спрятано оружие или другие неприятности, поэтому пришлось выйти и занять место в комфортабельном микроавтобусе для гостей. Разумеется, это правило действовало не для всех. Я видел как охранники Митрофанова открывали ворота и пропускали дорогие машины. Судя по тому, что один из бойцов сверялся с планшетом, номера машин были занесены в отдельный список.

Рядом со мной сидели люди разных профессий: повара, певцы, музыканты и разносчики. Небольшой коллектив музыкантов собрался в хвосте автобуса на последних сидениях и тихонько репетировал. Такое впечатление, что мы едем не на охоту, а на какой-то концерт. Но я понимал, почему в автобусе нет егерей, ловчих, псарей и прочих. Скорее всего, они уже на месте и готовятся к мероприятию.

— А вот и я! — произнёс Анненков, пробираясь по салону автобуса. Ярик с размаху опустился на сидение и тяжело выдохнул. — Эти примерки меня когда-нибудь меня доконают. Пришлось ушивать в одном месте прямо сегодня.

— Просто нужно кому-то быть более сдержанным в еде, — ухмыльнулся я, вспоминая аппетиты друга. Это сейчас, пока организм молодой, обмен веществ перерабатывает практически всё, что попадает в желудок. А лет после сорока каждый пирожок будет на счету.

— Все на месте? — водитель окинул взглядом салон автобуса, мысленно сосчитал пассажиров, удовлетворённо кивнул и сел за руль.

Ехать прошлось всего несколько минут. Мы преодолели не больше трёх километров по широкой лесной дороге, которую явно расширили для безопасного проезда техники настолько, что здесь запросто могли разминуться два автомобиля.

Дорога закончилась обширной поляной, на которой располагался двухэтажный гостевой домик, хижина охотников, мастерская и беседка с длинным столом, вмещавшим до тридцати гостей. Машины стояли немного в стороне. Для них подготовили идеально ровную площадку, которая при необходимости могла накрываться тентом.

Уже сейчас по лагерю бродили люди. Я заметил с дюжину собак, которые пока были на привязи, а рядом с ними возился псарь. Русские борзые! Ухоженные и прекрасные животные для охоты.

Сегодня собралось заметно меньше гостей, чем на званом ужине неделю назад. Девушек здесь было заметно меньше, да и случайных гостей явно не было. То ли Митрофанов вынес урок из прошлого раза и пригласил только проверенных людей, то ли Валерий Николаевич решил не делать из охоты спектакль и ограничился кругом лиц, кому это будет интересно. В любом случае, мы с Анненковым оказались здесь исключительно благодаря профессиональным навыкам.

К своему удивлению я заметил здесь ещё двух врачей. Нет, Вельского не было, что не укрылось от моего внимания. Неужели в кругах знати ему объявили бойкот? Ягудин, кстати, тоже отсутствовал. Зато рядом с Митрофановым крутился Туров, а в компании двух мужчин в возрасте находился Шеншин — один из целителей старой закалки, кому возраст ещё позволял посещать подобные мероприятия.

Тучный банкир по фамилии Арбузов путешествовал с комфортом. Всю тяжесть за него тащил охранник, а сам Юрий Александрович вальяжно шагал под ручку с молодой супругой. Говорят, по молодости он был ещё тем дамским угодником, но с возрастом и обретением веса в обществе остепенился и решил связать себя узами брака с младшей дочерью своего коллеги по цеху.

С одного взгляда на девушку было видно, что она привыкла жить в роскоши и оценивает окружающих по статусу и счёту в банке. Заметив нас с Анненковым, она брезгливо поморщилась и поторопилась отвести взгляд, будто созерцание нас более пары секунд может нанести ощутимый удар по её самолюбию и выбить из душевного равновесия.

— Хороша девка! — заворожено произнёс Ярик, провожая взглядом жену Арбузова. — Как спинку держит! А взгляд какой!

Что ни говори, а каждый видит своё. И если Анненков пялился на фигуру, меня интересовали моральные качества, которые и делают человека тем, кем он является.

Немного погодя подъехал ещё один автомобиль, откуда вышел мужчина с экзотической внешностью.

— Шарль Бенуа, владелец мебельной фабрики, — прошептал мне на ухо Анненков, потому как мне этот человек был не знаком.

— Важная шишка?

— Входит в десятку богатейших людей Дубровска. Построил свой капитал всего за восемь лет после покупки бизнеса в нашем городе.

— Угу, своих же специалистов нет, — проворчал я, прекрасно понимая, что француз приехал сюда не просто так.

— Господа, все в сборе, прошу собраться! — Митрофанов покинул своё место в беседке и поспешил к домику охотников.

Всем раздавали двуствольные охотничьи ружья, но я поначалу отказался, мотивируя это тем, что я целитель, а не убийца.

— А если на медведя наткнётесь, будете его своим целительным даром отпугивать? — ухмыльнулся егерь, протягивая мне заряженное ружьё. — Как пользоваться хотя бы знаете?

— Разумеется! — успокоил я мужчину. Знаю ли я как пользоваться ружьём? Да я ещё в школьные годы умел стрелять. Правда, нагрудный значок «Ворошиловский стрелок» так и не получил. А потом два года в армии. Там и не из таких «пукалок» стрелять доводилось.

Ружьё выглядело вполне обычно. И не сказать, что в этом мире придумали что-то принципиально новое. Убедился, что оружие стоит на предохранителе, одним движением закинул его на плечо и потопал к остальным.

Гости в это самое время разбивались на группы. Загонщики уже ушли в лес, чтобы погнать зверя на нас, а нам предстояло идти им навстречу. В моём отряде было четыре человека: я, егерь с длинными усами и трёхдневной щетиной по имени Осип, Арбузов и Георгий Яковлевич Столбов, владелец конной фермы и ипподрома. Оба мужчины были уже в почтенном возрасте, поэтому мы особо никуда не торопились, а я украдкой вливал в них энергию, чтобы они окончательно не выбились из сил. Жену Арбузов оставил в лагере, да она и не горела желанием бродить с нами по лесу и продираться через густые заросли.

Уже через пару минут мы услышали выстрелы слева и поспешили на шум. Пришлось здорово постараться, чтобы догнать стрелков.

— Всё в порядке, это господину Старыгину захотелось пострелять по тетеревам, — успокоил нас егерь, который сопровождал вторую группу. — Возвращайтесь на свой участок, чтобы не упустить зверя.

Легко сказать! А каково мне следить за двумя стариками, возомнившими себя бравыми охотниками? Я и так чувствовал себя батарейкой на ножках.

Разумеется, никто не стал перечить начальнику полиции Дубровска. Раз уж ему захотелось подстрелить дичь, пусть так. В конечном счёте, мы здесь для отдыха и развлечения, а не рали пропитания. Правда, не у всех были такие мысли.

— Что за человек? Всю жизнь дело с оружием имеет, а никак не настреляется! — сетовал Арбузов, тяжело отдуваясь после ходьбы. — Зверь если услышит выстрелы, ни за что сюда не пойдёт.

— Верно, пусть зверь идёт к нам, а не к Старыгину! — оживился Георгий Яковлевич. — Мы-то подготовим ему встречу!

Арбузов решил последовать примеру товарища и скинул с плеча ружьё, но при этом мужчина совершенно не смотрел под ноги, зацепился за корень дерева и кубарем покатился в ближайший овраг, ломай собой кусты малины и ещё какой-то неизвестной мне ягоды.

— Арргх! Не могу пошевелиться! — простонал банкир.

Я начал осторожно спускаться к пострадавшему в овраг. Приходилось прощупывать ногой почву, одной рукой держаться за ветви, а другой раздвигать заросли, чтобы они не мешали обзору. Перебираясь от одной опоры к другой, я оказался рядом с Арбузовым. Даже до того, как применить дар, я понял, что с ногой что-то не так — она неестественно вывернута в сторону. Со стороны не особо заметно, но опытный глаз целителя сразу подмечает подобные факты.

— Позвольте, я осмотрю вашу ногу, — произнёс я, склонившись над Арбузовым.

— Только умоляю, не прикасайтесь! — взмолился мужчина.

Мне оказалось достаточно коснуться колена и проследить за состоянием ноги. Увы, разрыв сухожилий. Очень болезненная и серьёзная травма. Прежде всего я постарался унять боль, а затем принялся готовить механизм, чтобы вытащить Юрия Викторовича наверх.

— Николай Александрович, я ногу не чувствую, — пробормотал Арбузов, глядя на повреждённую конечность с нескрываемым ужасом. — Вы можете что-то сделать?

— Не волнуйтесь, я постарался приглушить боль, поэтому сейчас будет казаться, будто нога онемела, но на деле это не так. Ни в коем случае на неё нельзя опираться.

— Господин целитель, держи ветку, её можно использовать, чтобы временно зафиксировать ногу, — произнёс егерь, протягивая мне срезанную прочную ветвь дерева.

— Благодарю, Осип. Откуда такие глубокие познания в медицине?

— Ну, мы даром не наделены, потому спасаемся теми благами, что доступны простым людям, — ухмыльнулся егерь, приняв мой вопрос как похвалу.

Вдвоём с Осипом нам удалось вытащить пострадавшего из оврага. Столбов решил не идти с нами, а присоединился к четвёрке Старыгина, которая располагалась поблизости, а мы приняли решение возвращаться в лагерь. Для Арбузова охота закончилась.

— Что случилось? — заволновалась жена банкира, заметив наше приближение.

— Разрыв ахиллова сухожилия. Ноге нужно дать покой. Я запустил регенерацию и восстановление связок, но придётся наложить лангету и ещё пару дней поработать с целителями. Завтра в больнице выходной, но в понедельник можете заглянуть к нам в отделение, мы всё сделем.

— Не нужно нам в отделение! — насупилась девушка. — Мы найдём лучших врачей, которые окажут наилучшую помощь, правда котик? Обещаю, ты быстро станешь на ноги! Быстрее, чем тебе рассказывают.

Я не сдержал улыбки. Да, на костылях Арбузов может передвигаться хоть сейчас, если мы наложим лангету. Боль мы сняли, отёчность попытались убрать, насколько это вообще возможно. Но становиться на ногу он сможет не раньше, чем через три дня. Каких бы врачей эта молодая особа ни нашла, сократить срок восстановления никак не удастся.

— Вы считаете, это забавно? — ополчилась на меня девушка, заметив снисходительную улыбку на моём лице.

Я перевёл на неё взгляд и ненадолго задумался. Сколько ей лет? Не больше, чем мне, а уже такая стерва. Арбузов ей в отцы годится, если не в деды, и ведь ничего девушку не смущает. Впрочем, мне какое дело? Это её жизнь, а у меня своих проблем хватает.

— Простите, а вы целитель?

— Нет, я предсказательница, — гордо заявила девушка.

— В таком случае, вам бы стоило предвидеть, что мужу не стоит сегодня отправляться на охоту, ведь его ждут неприятности.

— У меня чутье на торговые сделки, это моя специализация. А ваша работа исцелять раны и не задавать лишних вопросов, — попыталась поставить меня на место девушка.

— Моя работа здесь завершена. А вы потрудитесь использовать свой дар, чтобы уяснить для себя одну простую вещь: никто не поставит вашего мужа на ноги скорее, чем за три дня. Разве что шарлатаны, из-за которых он снова утратит возможность ходить. Надеюсь, хотя бы способность предвидеть поможет вам понять это.

Да, возможно, с моей стороны это было немного грубо, но я не люблю, когда меня задевают пичужки, мнящие себя экспертами в любой области только из-за толщины родительского кошелька.

— Не поняла, он назвал меня дурой? — выпалила девушка, повернувшись к Арбузову. — Коть, ты вообще слышал как разговаривают с твоей женой.

— Замолчи уже и хватит меня позорить! — рявкнул Юрий Викторович, скривившись от боли. Похоже, дар был не всесильным и не мог отключить боль в полной мере. Особенно, если напрягать повреждённую конечность.

Мы оставались в лагере и могли только догадываться о том, что происходит в лесу. Время от времени раздавался звук охотничьих рожков, издалека доносился собачий лай и звуки выстрелов. Со временем они стали заметно ближе.

В какой-то момент я услышал шум в ближайших кустах и потянулся за ружьём, но опоздал. Огромный вепрь мчался в нашу сторону, ломая кусты. Треск стоял такой, что казалось, будто весь лес шумит. Завидев зверя, Арбузов потянулся к ружью, но времени прицелиться у него уже не хватало.

Осип дважды выстрелил, но слишком рано — мелкая дробь лишь раззадорила раненое животное. Вепрь промчался мимо егеря, и прежде чем тот успел скрыться на дереве, клыком распороло ему кожу на бедре.

Моё ружьё также лежало в стороне, потому как я обезболивал ногу Юрия Викторовича, а оружие мне только мешало. Дотянуться до него и выстрелить я уже не успевал, потому как раненый зверь заметил нас и мчался, выставив перед собой острые клыки.

Вот почему он так себя ведёт! Левый бок зверя был залит кровью. Гонимый страхом и чувством невыносимой боли, зверь пришёл в ярость и готов был растерзать любого, кто встретится у него на пути. К нашему несчастью, на пути у него оказался наш лагерь, а охотники вот-вот сами могли стать добычей. Единственное, на что у меня хватило сил и времени, было исцеление раненого зверя. Быть может, если унять его боль, он немного успокоится и передумает?

Но как его лечить, если между нами не меньше десяти метров? Да, расстояние неумолимо сокращалось, но мне нужен был близкий контакт. Лишь за пару секунд до того, как острые клыки вепря должны были вонзиться в моё бедро, я закончил диагностику раны и направил целительную энергию точно по адресу.

От удивления животное замерло и вспахало копытами землю, пытаясь остановиться. Пока я лечил его, вепрь не двигался с места. Он неуверенно хрюкнул, жадно втянул пятачком воздух и немного успокоился. Убедившись, что я не желаю ему зла, а наоборот пытаюсь помочь, зверь осмелел и подошёл ко мне вплотную. Его мокрый, измазанный в грязи и сухой траве пятачок уткнулся мне в колено, а затем он потёрся о меня головой, словно пытался поблагодарить за спасение.

— Павлов, не шевелитесь! Сейчас я дотянусь до винтовки и по кончу эту тварь! — пробормотал Арбузов.

— Не смейте. Вы всё равно не сможете убить зверя одним выстрелом, а он успеет порвать всех нас, прежде чем вы перезарядить ружьё. Раз он успокоился, не будем испытывать судьбу.

— Поддерживаю! — дрожащим голосом поддержал меня Осип, не слезая с дерева. — Ваше ружьё заряжено мелкой дробью, вы не только не прикончите зверя, но и посечёте всех нас. Кстати, а можно и меня вылечить?

— Придётся немного подождать, у меня тут срочный клиент, — развёл я руками, указывая на кабанчика, мирно развалившегося на траве рядом.

— Интересно, сколько в нём мяса? — задумался Арбузов, со страхом косясь на животное.

— Думаю, больше двух центнеров, — прикинул Осип, не покидая пункт наблюдения на дереве. Кровь пропитана штанину и медленно капала на землю. Пришлось собраться с мыслями и хоть немного залечить рану бедолаги.

— Премного благодарствую, господин целитель, — раздалось с дерева где-то через минуту моих трудов.

— Центнер? — произнёс я, услышав слова Осипа. — Не звучит. А вот Фунтик как-то более благозвучно.

Из-за кустов показался отряд охотников, который возвращался в лагерь. Они совершенно не ожидали увидеть здесь дикого зверя, а потому ненадолго замерли от удивления. На краю поляны показались Потехин, Бенуа и Шеншин. Интересно, среди них есть те, кто стрелял в Фунтика? Если так, то дело может принять непредсказуемый оборот.

— Не стреляйте! — закричал я, подняв руку, а вепрь заметно заволновался, мгновенно подскочив на ноги и принявшись шумно вдыхать воздух, чтобы почувствовать окружающие запахи, а заодно продемонстрировать своё недовольство присутствием охотников с ружьями.

— Павлов, уйдите из зоны поражения! — закричал Потехин.

— Фунтик, кыш! — скомандовал я, хлопнув зверя ладошкой по спине. Нужно было отогнать его, пока охотники не устроили здесь пальбу. Если их ружья заряжены дробью, достанется всем. И я не уверен, что смогу оперативно исцелить такое количество ран.

На удивление вепрь счёл отступление самым приемлемым выходом из сложившейся ситуации и потрусил в противоположную от охотников сторону. Промчавшись через весь лагерь, словно ракета, он перевернул котелок, распугал поваров и заставил коллектив музыкантов искать укрытия в домике. Лай гончих, который раздавался поблизости, лишь добавил зверю уверенности.

— Из вас получился бы хороший укротитель, господин Павлов, — заметил Потехин, с опасением косясь на кусты, где исчез зверь. — Мне доводилось видеть, чтобы на охоте добывали зверя и покрупнее, но чтобы приручать — впервые.

— У меня не было иного выбора, — признался я. — Когда раненый зверь выскочил из кустов и помчался в сторону беззащитных женщин и раненого господина Арбузова, у меня практически не оставалось иного выбора, как попытаться остановить его любой ценой.

Только сейчас я вспомнил, что жена Арбузова всё это время была рядом, но не проронила ни слова. Может, она потеряла сознание от страха? Надо бы проверить.

— И вы принялись его приручать? — удивился Бенуа, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова.

— Нет, я принялся его лечить. На расстоянии, разумеется, что оказалось совсем непросто.

— Небо, что за чудеса! — воскликнул француз. — Но зачем лечить зверя, который вот-вот растерзает беззащитных людей?

— Чтобы он перестал чувствовать боль и успокоился. Вепрь был напуган и впал в ярость из-за сильной боли от глубокой раны. Как только мне удалось притупить его боль, он немного успокоился и заинтересовался тем, кто помог ему.

— Хотите сказать, что зверь понял кто ему помог? — с недоверием поинтересовался Потехин. — Это ведь бестолковое животное!

— Толковое или нет, но оно способно чувствовать. И дикий вепрь почувствовал мою помощь, а потому направился ко мне. Если бы я в него выстрелил, мне пришёл бы конец, потому как заряд дроби ни за что не прикончит такую громадину за раз. Поэтому я принялся его лечить более основательно. И тогда Фунтик улёгся у моих ног и позволил довести работу до конца.

— Вы ему и имя дали? — ухмыльнулся Бенуа. — Сколько лет живу в вашей стране, она не перестаёт меня удивлять!

— Так было проще его лечить, — признался я.

— Вы полны загадок, молодой человек, — произнёс Шеншин, покачав головой. — Не думал, что вы не только хороший целитель, но ещё и ветеринар.

— Это ведь не болезнь, Юрий Александрович. Самая обыкновенная рана: там почистить, здесь затянуть, и вот кабанчик уже как новенький. Разве что шрам останется, но у меня не было ни сил, ни времени, чтобы сделать всё аккуратно.

— Да, вы удивительный человек, Николай Александрович, — подхватил Потехин. — Знаете, как окончите стажировку и наберётесь опыта, я бы хотел иметь такого целителя в своём доме. Мне нужны люди с нестандартным мышлением и поразительным хладнокровием.

— Сочту за честь, — ответил я, отвесив Потехину небольшой поклон. — Но я не могу бросить больницу. Мне кажется, там я принесу больше пользы, а финансовая сторона вопроса меня не особо волнует. Но вы всегда сможете найти меня в отделении.

Мои слова были приняты за шутку и немного разрядили обстановку, которая и так накалилась до предела.

— Давайте пока устроим перерыв, — предложил Потехин. — С меня хватит потрясений на сегодня, нужно перекусить, а то аппетит разгулялся.

— Это всё от нервов, — заметил Шеншин. — Вам нужно поберечь себя и поменьше волноваться.

— Да куда тут не волноваться, когда такое происходит? — всплеснул руками Дмитрий Анатольевич. — Вот только непонятно что мы будем есть, ведь нашу добычу господин Павлов вылечил и отпустил обратно в лес. Надеюсь, у остальных охотников дела шли куда лучше, иначе придётся ходить голодными до самого вечера.

Пришлось пока перекусить оладьями с яблоком и свежевыжатыми напитками, потому как горячее по милости Фунтика расплескалось по земле. Как оказалось, у остальных охотников дела тоже шли неважно. Через полчаса после нашего приключения в лагерь вернулись остальные два отряда. Егери тащили добычу, а Туров с Анненковым несли носилки, на которых лежал один из охотников.

— Клянусь вам, господа, мне показалось, что это был вепрь! — не переставал бормотать Бердников, всё сильнее бледнея с каждым словом.

— Нет, я понимаю, что господин Рахмашев страдает от лишнего веса, но чтобы настолько! — ухмыльнулся Столбов.

— Помилуйте, Георгий Яковлевич! Вы считаете эту ситуацию смешной? — немедленно осадил его Шеншин. — У человека перебиты берцовая кость и множественные раны нижних конечностей. Стреляй господин Бердников с ближнего расстояния, могло бы и ногу оторвать.

— Мы не сомневаемся, что вы бы справились и с этой оказией, — поспешил заверить целителя Митрофанов.

— Бросьте, нет смысла убиваться по тому, что уже произошло, — отмахнулся Старыгин. — Нужно жить дальше и относиться с юмором и даже лёгкой самоиронией к своим неудачам.

Оказалось, что охотники стали не там, где нужно и упустили добычу. Удалось подстрелить только одного оленя, который по чистой случайности оказался в том секторе. На этом всё, если не считать тетерева, которого в самом начале охоты подстрелил начальник полиции.

— Господа, так как быть с господином Рахмашевым? — засуетился Старыгин. — По всему выходит, что это добыча Романа Николаевича, это ведь он ему в ногу попал!

— Довольно, Дмитрий Юрьевич! — одёрнул его Бердников. — И так на душе кошки скребут.

— Так разделайтесь с ними тем же способом — ружьё-то у вас есть! — не унимался Старыгин.

— Ярик, что у вас случилось? — тихонько поинтересовался я, когда Анненков рухнул на землю рядом со мной.

— Не спрашивай, — отмахнулся парень, переводя дыхание. — Чтобы я ещё раз согласился на эту дурацкую охоту ехать? Посмотри на мой новый рабочий костюм? Он превратился в лохмотья! А пятна от травы и крови я вряд ли вообще когда-нибудь выведу.

— Вижу, выходной день прошёл не зря.

— После таких выходных ещё неделю отпуска за свой счёт брать надо! — пробормотал Ярик. — Ты только представь, что они сотворили! Мы как одни из самых бодрых загоняли дичь. Столбов отставал, но остальные чувствовали себя вполне бодро. Погнали стаю оленей на засаду, а там никого не оказалось. Как позже выяснилось, группа Митрофанова заняла позиции в трёх сотнях метров южнее. Мы попытались исправить ситуацию, но тут по нам начали палить. Старыгин сразу нырнул в овраг, я за ним, а Рахмашеву досталось. Хорошо, хоть Бердников стрелять не умеет и всего лишь зацепил с тридцати шагов, иначе точно бы прикончил.

Чтобы прекратить разговоры, Митрофанов решил взять слово:

— Господа, среди нас не так много профессиональных охотников, но нам это и не нужно. Мы ведь приехали сюда не ради охоты, а чтобы приятно провести время. Оглянитесь вокруг! Природа прекрасна! Сейчас наши целители приведут в порядок всех, кто нуждается в помощи, а затем я попрошу вас всех к столу. Наши повара уже приготовили угощения, а к концу вечера всех ждёт запечённая на костре оленина.

— Вы только дробь не забудьте извлечь, — напутствовал Старыгин, вызвав смешки у гостей.

К счастью, остаток вечера прошёл без сюрпризов. Нас пригласили к столу и показалось, что жизнь понемногу налаживается. Что примечательно, целители сидели за столом с гостями, а вот остальной персонал ужинал в охотничьем домике. Это ещё раз демонстрировало неравенство между знатными гостями Митрофанова и людьми, которых позвали сюда в качестве прислуги. Разве что для нас сделали исключение.

Воспользовавшись случаем, я подошёл к Митрофанову, чтобы перекинуться с ним парой слов и задать волнующие меня вопросы.

— Валерий Николаевич, благодарю за приглашение и этот замечательный день, — начал я, чтобы завести разговор.

— Чудесный день, не находите? — ухмыльнулся мужчина и отпил берёзового сока. Кажется, он раскусил мои планы. Хотя, что с него взять? Торгаш! У них чутьё развито ещё сильнее, чем у целителей.

— Ещё какой! Но я бы хотел поговорить о том, что случилось неделю назад…

— Ах, да! Это ведь вы ассистировали господину Турову! Алексей Юрьевич говорил мне о вас. Как я могу вас отблагодарить?

— Спасать жизни — мой целительский долг, но если вы будете так любезны, постарайтесь вспомнить кто прикасался к вашему бокалу.

— Я уже сотню раз говорил это сотрудникам полиции и повторю вам то же самое: бутылку открывал лично мой работник при нас, разливал напиток в бокалы тоже он. Ничего странного я не заметил.

— А кто в этот момент был рядом с вами?

— Вельский, Туров и Ягудин. Ан нет, простите, Олег Артемьевич подошёл немного позже, когда наши бокалы уже были полны.

Выходит, отравиться могли все трое, но Вельский выплеснул содержимое своего бокала в лицо заговорившему с ним Ягудину — теперь мне кажется, что сделал это намеренно, Туров поспешил за своим начальником и не прикоснулся к своему бокалу, а Митрофанов выпил содержимое. По всему выходит, что в деле снова замешан Вельский, который мог убить сразу двух человек, но потерпел неудачу. Но что такого Митрофанов мог сделать Владиславу Гавриловичу, что тот решил его убить? У каждого преступления должен быть мотив, а я пока совершенно его не улавливал.

— А у вас есть враги? Простите за любопытство, просто мой отец умер на днях, и у меня есть причины полагать, что его отравили, а убийца — наш общий враг.

Митрофанов внимательно посмотрел на меня, словно явно не ожидал такого откровения.

— Молодой человек, у меня нет врагов. Да, полно недоброжелателей, которые пытаются составить мне конкуренцию, или занять моё место, но чтобы враги… нет.

К наш подошёл Туров с одеждой в руках и вмешался в разговор.

— Валерий Николаевич, накиньте кофту! Ночи сейчас уже холодные, как ваш семейный целитель, я настаиваю.

— Благодарю, Алексей Юрьевич, с радостью выполню эту вашу прихоть, ведь вы делаете это для моего блага.

— Гости вас ждут.

— Не смею им отказывать, — ответил Митрофанов, кивнул мне и удалился вместе с Туровым, оставив меня одного.

Что же, я приехал сюда не зря. Зарекомендовал себя, завёл новые знакомства, но самое главное — получил ещё одно косвенное подтверждение виновности Вельского.

Глава 12. Скачки

На следующий день тело просило отдыха, но я решил не сбавлять обороты и отправился на местный ипподром, где сегодня проходили заезды. Вся местная знать собиралась поглазеть на это мероприятие. Разумеется, у каждого были свои цели: девушки красовались пышными платьями, владельцы лошадей рассчитывали на победу своих любимчиков, а остальные просто хотели получить заряд эмоций и почувствовать себя причастными к важному событию. У меня, как обычно, были свои цели.

— Яр, не знал, что ты фанат этого вида спорта, — удивился я, встретив Анненкова на ипподроме.

— Да какая разница? Скачки, бильярд, преферанс… Главное — атмосфера. Всяко лучше, чем торчать дома и потягивать горячий чай с малиной, которым потчует гостей моя матушка. К тому же, на скачках можно неплохо поднять денег. Надо же мне как-то держаться на плаву? Знаешь ли, машина сама себя не починит, да и на девушек деньги уходят быстрее, чем я успеваю их зарабатывать.

— Ну, чинить твою колымагу — дело недешёвое, — ухмыльнулся я, вспоминая раритет, на котором ездил Анненков. В нашем мире также удивляются разве что старенькой «Победе», которая всё ещё на ходу.

— Эй, побольше уважения, эта машина в своё время стоила огромных денег! — надулся Ярик. — Тем более, не тебе судить, потому как у тебя и такой нет.

Вообще-то есть, только ездить на ней некому, но я не стал заострять на этом внимание друга, чтобы тот не обиделся окончательно.

— Ладно, извини. Просто мне кажется, что стараться выиграть на скачках — не лучший способ решить свои финансовые проблемы. Сколько бы ты ни играл, в конечном счёте выиграет только одна сторона, и это — организатор.

— Так-то ты прав, но у меня есть один секрет, и я тебе его раскрою, если пообещаешь держать язык за зубами и не особо светиться со ставками.

Анненков потянул меня за рукав в сторону, остановился у балкона и кивнул в сторону ВИП-ложи, где собрались самые богатые люди нашего города. Среди дюжины незнакомых лиц я увидел и тех, кого знал: Митрофанов, Ягудин и Арбузов. Последний стоял на одной ноге, а при ходьбе опирался на костыль. Ему бы отлежаться дома недельку, пока сухожилия как следует срастутся, но мужчина совершенно не беспокоился о собственном здоровье.

Мне отлично известен этот тип пациентов. Они начисто игнорируют советы врачей, а затем жалуются, что их плохо лечат, или что лекарства не помогают.

— Ты ведь знаешь, что я наблюдаю за успешными людьми и беру с них пример? — начал посвящать меня в свои секреты Ярик.

— Не только берёшь пример, но и подражаешь. Иногда это доходит до смешного.

— Вообще-то нет! — надулся Анненков, но тут же выбросил мои слова из головы и продолжил: — Посмотри на Ягудина. Видишь, как он себя ведёт? Он абсолютно спокоен и знает что делает. Когда Ягудин так спокоен, он всегда побеждает. Его лошадь будет участвовать в гонке, поэтому он наверняка поставит на свою победу, иначе это было бы странно. Значит, нужно ставить на лошадь Олега Артемьевича.

— А разве можно ставить на самих себя?

— Разумеется! Почему нет? Ты же не на своё поражение ставишь, — ответил мне Анненков. — Тогда у конторы появились бы вопросы.

— А вот Арбузов суетится, — заметил я, наблюдая как банкир нервничает, постоянно вытирает платком пот со лба и оглядывается по сторонам. Можно было бы списать его поведение на боль в ноге, но я отчётливо видел, что у мужчины совсем иные причины для беспокойства. Причём, я почти уверен, что его ногу хорошенько обезболили.

— На Арбузова даже не смотри, он слишком импульсивный игрок, и его ставки часто прогорают, — ответил Ярик. — Прежде чем начать делать ставки, я следил за многими богачами и делал выводы. Ягудин один из самых прозорливых игроков, он так тонко чувствует ситуацию!

А по-моему эти господа просто занимаются отмыванием денег посредством букмекерской конторы.

— Яр, а кому принадлежит контора, принимающая ставки? Тому же человеку, который держит ипподром?

— Нет, хозяин конторы — бывший банкир по фамилии Емельянов. Вон тот высокий худощавый тип в чёрном фраке, стоящий за спиной Арбузова, видишь?

Тогда всё сходится. Они заранее знают чья лошадь придёт к финишу первой и договариваются между собой. А все эти ставки — просто способ, чтобы произвести между собой взаиморасчёты за услуги, которые никак нельзя показать официально. Иными словами, эти люди проворачивают тёмные делишки у всех под носом. Анненков просто случайно заметил эту систему и взял на вооружение, хоть и не понял её сути.

— В общем, нужно ставить на победу Слейпнира. Вот увидишь, он победит! Я делаю небольшие ставки, по десять тысяч за раз, но ты сам решай.

Десять тысяч? Нет, для меня слишком рискованная ставка при моей-то зарплате стажёра в тридцать восемь тысяч. А вот если разбить на две части, или даже три, тем самым повышая шансы на успех, план вполне заслуживает риска.

Комментатор принялся объявлять лошадей, которые участвуют в заездах:

— Участники заезда должны преодолеть дистанцию в два километра. Это два круга по ипподрому. Шесть участников уже готовятся к старту. Давайте познакомимся с ними поближе: это Буран, дважды побеждавший в заездах. Быстроногий Шип, которому ещё ни разу не удавалось прийти первым, быть может, удача улыбнётся ему именно сегодня? Потрясающий и неудержимый Слейпнир, побеждавший в заездах рекордные двенадцать раз, изящная Фурия, неподражаемая Молния и самый возрастной участник забега — Горацио!

Как я понял, Горацио был скакуном Арбузова, поэтому я был практически уверен, что он не придёт первым. Слейпнир, которого так нахваливали — скакун Ягудина. Удивительно, что на него так мало крупных ставок, ведь он — явный фаворит.

— Английская чистокровная! — прошептал мне на ухо Анненков, заметив, что я наблюдаю за этим скакуном. — Не волнуйся, он не подведёт. Ягудин купил его пару лет назад ещё молодым жеребёнком за два миллиона рублей! С тех пор он несколько раз побеждал в забегах и считается одним из самых титулованных скакунов в Дубровске. Больше побед только у Горацио, но в последнее время он заметно сдал.

Не удивительно, если его хозяин намеренно сливает гонки. Вполне вероятно что уверенность животного и гордость пострадали от его махинаций с деньгами. В этот раз Горацио явно не пополнит свой список побед, потому как у его хозяина совершенно другие планы. Даже немного жаль бедное животное.

Подойдя ближе к кассе, я понял почему на Слейпнира ставили немногие: коэффициент на его победу был всего одна целая и пять десятых. То есть, рискуя десятью тысячами, в случае успеха Анненков получит всего пять тысяч сверху. Без должной уверенности слишком неоправданный риск. Хотя, если послушать Ярика, Ягудин стабильно побеждает в одной гонке из четырёх, и сейчас, судя по выражению лица мужчины, был именно такой случай.

Минимальная сумма ставки составляла тысячу рублей, и многие делали именно такие ставки, надеясь на удачу. Разумеется, знать играла по-крупному. Здесь были ставки и в десять тысяч, и в пятьдесят. Самой крупной ставкой стала сумма в сто тысяч на Слейпнира. Её сделал владелец ювелирного салона.

Я решил сделать ставку в три тысячи на победу Слейпнира и заинтересовался другой опцией, которая называется «Кто выше?». Нужно назвать пару лошадей и сделать ставку на ту, что придёт первее. Разумеется, Слейпнир был выше конкуренции, но я был готов поспорить, что Горацио не попадёт в тройку лидеров, а значит, у меня есть хороший шанс. Например, познавший вкус победы Буран явно должен обойти Горацио, да и коэффициент хороший — три и два. А третью ставку я сделал на призовое место Шипа. Да, возможно, это безумие, но меня насторожили слова комментатора и поведение одного из собеседников Ягудина, который поставил пятьдесят тысяч на эту опцию и обменялся довольными взглядами с Олегом Артемьевичем. Посмотрим, насколько я был прав.

— Ты безумец! — прокомментировал мои решения Анненков. — Шип наверняка не войдёт в тройку, а Горацио победит на опыте.

— Посмотрим! — отмахнулся я, желая поскорее занять место на трибуне и проверить верность своих наблюдений.

Уже на месте я едва не столкнулся с Шеншиным. Юрий Александрович не участвовал в тотализаторе и держался особняком от общей компании. Было видно, что мужчина пришёл посмотреть на забег и не интересуется закулисными играми знати.

— Господин Павлов! Вчера в суматохе совершенно позабыл выразить мои глубочайшие соболезнования, — произнёс Шеншин, отвесив небольшой поклон. — Имел честь знать вашего отца и частенько пересекался с ним по работе. Замечательный был человек. Жаль, что болезнь так рано забрала его у нас.

— Благодарю, Юрий Александрович. Вы хорошо знали отца?

— Мы с ним учились в академии в одно время, только я был на два года младше. Когда я пришёл на стажировку, ваш отец уже работал целителем в городской больнице. Конечно, тогда она была гораздо больше, не то, что сейчас.

— А вы не знаете кому бы могла принадлежать эта вещь? — я снял перстень и протянул его Шеншину.

— Увы, не имею ни малейшей догадки. Герб этого дома мне не знаком. Если захотите продать, не продешевите. Камень, инкрустированный в этот перстень — настоящий изумруд. А лучше оставьте себе, ведь изумруд — камень целителей. Он помогает нам восстанавливать силы и сохранять концентрацию.

Что-то я не заметил особой разницы. Хотя, стоит отметить, что я стал немного сильнее. Когда я лечил Арбузова и принимал пациентов, заметил, что сил у меня стало больше и восполнялись они с повышенной скоростью. Выходит, дело не в развитии моих способностей, а в банальной стекляшке, пусть и драгоценной? Даже немного обидно.

— Благодарю, Юрий Александрович, но я не планирую расставаться с этой вещью. По крайней мере, пока не отыщу её предыдущего хозяина.

Я уже заглядывал в архив и пытался узнать какому дому мог принадлежать герб, изображённый на перстне, но не преуспел. Как мне сказал архивариус, скорее всего, это просто замысловатая картинка, или неофициальный герб какого-то дворянского дома, который не был занесён в реестр.

— Николай, не сочтите за грубость, но не рано ли вы прервали траур по отцу? Прошло всего несколько дней с его смерти и похорон, а вы уже развлекаетесь на охоте и красуетесь на ипподроме.

— Охоту сложно назвать развлечением, когда на неё приглашают в качестве целителя, а не гостя, — ухмыльнулся я. — Уж вы-то меня понимаете, как коллега. А что на счёт скачек, я здесь не ради развлечения. Просто невыносимо оставаться дома, где всё напоминает об отце. Здесь я могу хоть немного забыться и отвлечь себя несущественными переживаниями. Например, с минуты на минуту начнётся заезд, а я поставил на Слейпнира большие деньги.

Шеншин посмотрел на меня, с нескрываемым волнением.

— Надеюсь, вы не поставили все деньги своей семьи? Понимаю, что в такие моменты люди способны на необдуманные поступки, но нужно как-то жить дальше и думать о том, что наступит завтра.

— Не волнуйтесь, Юрий Александрович, я держу себя в руках.

В этот момент объявили о начале заезда, зрители засуетились, и наш разговор с Шеншиным оборвался сам собой.

Первый круг Слейпнир прошёл лидером, Молния мчался за ним по пятам, уступая всего три секунды, третьим шёл Буран. Как я и предполагал, Горацио откровенно сдавал, причём мне казалось, что причина не столько в лошади, сколько в жокее.

А вот Шип меня огорчал — скакун шёл пятым и отставал от третьего места на целых семь секунд. Если так и дальше пойдёт, то одна моя ставка не сыграет.

— Буран вырывается на второе место, оставляя после себя Молнию! Отставание от Слейпнира всего две секунды! — закричал комментатор. — До конца заезда остаются считанные секунды. Кто же станет победителем?

Похоже, меня вообще хотят оставить в минусах. Но как же договор знати? Неужели я неверно истолковал их ужимки? Молния не собирался сдавать позиции и смог вернуть себе звание главного соперника фаворита заезда, но потом случилось непредвиденное. Выходя из поворота, Слейпнир запнулся и рухнул на землю, а Молния не успел сместиться в сторону и зацепился за жокея Ягудина, рухнувшего прямо под копыта животного.

Зато у Бурана была какая-то секунда, чтобы избежать столкновения, и жокей заставил скакуна перепрыгнуть через препятствие.

— Что происходит! — немедленно отозвался комментатор. — Слейпнир получает травму и выбывает с гонки, а его жокею тоже требуется помощь целителей. Молния выбывает с гонки!

Целители уже стояли у края дороги, дожидаясь, пока все участники гонки проедут мимо, чтобы беспрепятственно добраться до пострадавших.

Я посмотрел на Ягудина и понял, что такой поворот явно не входил в его планы. Олег Артемьевич подскочил с места и с каменным лицом наблюдал за происходящим. К нему уже спешили его друзья. Директор ювелирного салона тянул его за рукав и что-то кричал в лицо, но Ягудин лишь разводил руками и виновато лепетал какие-то оправдания. Увы, из-за крика трибун было так шумно, что я не мог расслышать ни слова. Я понял только то, что Слейпнир не придёт первым, это не входило в планы махинаторов, а моя ставка прогорела.

Шум трибун заставил меня вновь обратить внимание на гонку, потому как в этот самый момент определился победитель.

— Буран побеждает в этом заезде, Горацио приходит вторым, а Шип — третьим! — комментировал результаты заезда ведущий.

Ну, хоть эти две ставки сыграли, и я всё равно окажусь в выигрыше.

— Плакали мои денежки! — раздосадовано произнёс Анненков.

— А я тебя предупреждал, что азартные игры до добра не доведут, — назидательно произнёс я. — Давай, заканчивай с этим! Если так хочется, можешь просто приходить и смотреть.

— Так не интересно, стимула нет, — отмахнулся Ярик.

Парень остался наблюдать за происходящим на ипподроме, а я направился в кассу, чтобы получить положенный мне выигрыш.

— Ставка на победу Слейпнира не сыграла, — принялась комментировать девушка-кассир, рассматривая мои билеты. — Ставка «Кто выше?» Буран против Горацио сыграла, ваш выигрыш составляет семь с половиной тысяч. Ставка на призовое место Шипа сыграла, ваш выигрыш — девять тысяч шестьсот рублей. Итого выплата — семнадцать тысяч сто.

Почти удвоил поставленные деньги! А мне нравится. Вот только больше я не собираюсь играть. Лучше зафиксировать выигрыш, пусть и небольшой, чем рано или поздно попасть в минуса и загонять себя ещё дальше, пытаясь из них выбраться. Я пересчитал деньги, протянул девушке купюру в тысячу рублей в виде благодарности, как было заведено в таких случаях среди успешных игроков, а остальное спрятал в кошелёк.

— Тоже прогорели со Слейпниром? — поинтересовался мужчина, который был мне не знаком.

— Как видите, — ответил я, пожав плечами.

— Да, много кому из нас он подпортил планы. А вы опытный игрок, раз смогли так тонко предугадать результат.

— Новичкам везёт, — отмахнулся я. — Если бы не падение Слейпнира, он бы пришёл первым, а остальные призовые места достались бы Молнии и Бурану, и тогда бы моя ставка на Шипа не сыграла. В таком раскладе я бы всё равно остался в выигрыше, но между тремя тысячами и восемью всё же есть разница.

— Блестящая математика! — ухмыльнулся мужчина. — Не хотите сыграть по крупному? Сейчас будут парные заезды.

— Нет, с меня на сегодня хватит, — отрицательно покачал я головой. — Не стоит испытывать удачу, ведь она подруга переменчивая.

— И всё-таки меня не покидает чувство, что вы опытный игрок, — разоткровенничался мужчина. — Вашему возрасту свойственны импульсивность и поспешные решения, но вы не такой. Мне доставило истинное удовольствие с вами пообщаться, но пока откланяюсь. Буду рад понаблюдать за вами в будущем.

— Чего он от тебя хотел? — поинтересовался Анненков, когда незнакомец убрался по своим делам.

— Предлагал повысить ставки и сыграть по крупному, — раскрыл я часть нашего разговора.

— Не вздумай! — неожиданно насторожился Анненков. — Это человек из букмекерской конторы. Его задача — проверять клиентов на честность, вскрывать различные схемы по обходу правил, а заодно стараться потрошить карманы доверчивых клиентов, которые не могут вовремя остановиться. Готов поспорить, его заинтересовали твои ставки, и пользуясь случаем, он бы пытался подбить тебя на рискованную ставку, на которой бы ты прогорел.

— А Ягудин с дружками его не заинтересовали? — ухмыльнулся я.

— Тише! — Ярик испуганно завертел головой по сторонам, словно хотел убедиться, что его не слышат. — Не стоит говорить об этом так громко. Сам понимаешь, что там не всё чисто. Я уже не рад, что тебе рассказал.

— Не волнуйся, я больше не собираюсь участвовать в этом цирке и тебе не советую. Тем более, что этот способ показал себя как ненадёжный.

— Это уж точно! — отозвался Анненков. — Но я всё-таки испытаю удачу на парных заездах. Авось, удастся немного отыграться.

— Или ещё больше упасть в финансовую яму? — попытался я остановить друга, но тот меня уже не слышал и лавировал среди зрителей по направлению к кассе. Я лишь махнул рукой и поспешил занять место поудобнее. Какой смысл пытаться образумить здорового детину, если тот не хочет, чтобы ему помогали? Если нравится спускать зарплату на сомнительные развлечения, значит его всё устраивает. Лучше приберегу силы на то время, когда Анненков будет готов к серьёзному разговору и сам попросит совета.

Я устроился рядом с дамой в шляпке и её кавалером и с нетерпением ждал старта заезда. В этот раз соревновались уже другие участники: Алкион победил в забеге с Викингом, а Шторм пришёл к финишу раньше Форсажа. Анненков проиграл всё до копейки и в сердцах уехал домой, а я остался, потому как следующий заезд меня очень заинтересовал.

— Господа, прошу не расходиться, — заявил Вельский, поднявшись с места. — Я принял решение продать своего скакуна. Да, вы не ослышались, Парацельс выставлен на продажу. Начальная ставка — триста тысяч.

Глава 13. Вельский

— Владислав Гаврилович, вы думаете, что эта сумма спасёт ваше положение? — с издёвкой произнёс Ягудин. — Лично я так не думаю.

— Это не вашего ума дело, — отмахнулся мужчина. — Вы, Олег Артемьевич, уже убедились, что справедливость существует и уже понесли убытки из-за травмы лошади. Это только начало!

— Вы мне угрожаете? — нахмурился Ягудин.

— Я? Ни в коем случае, — покачал головой Вельский. — Вы сами себе нажили бед, поступая с людьми бесчестно. Вот увидите, возмездие найдёт вас. Оно уже начинает вершить свой неумолимый суд.

— Господа, вы все свидетели! Если в ближайшее время со мной что-то приключится, прошу во всём винить Владислава Гавриловича.

Вельский оставил слова оппонента по словесной перепалке без внимания и вернулся к торгам. После ссоры с Ягудиным многие утратили интерес к предложению, потому как не хотели портить отношения с Олегом Артемьевичем.

— Двести пятьдесят, — наконец, решился тот самый директор ювелирного салона и хитро сощурился. Он прекрасно понимал, что Вельскому нужны деньги и тот готов пойти даже на унизительные уступки, а потому откровенно потешался. К тому же, после неудачи на торгах мужчина хотел извлечь хоть какую-то выгоду. И уж точно не этому типу бояться гнева Ягудина.

— Есть ещё предложения? — Вельский обвёл взглядом толпу, но никто не торопился расставаться с деньгами.

— Владислав Гаврилович, я могу забрать вашего скакуна бесплатно, — заметил Ягудин.

— Я скорее бесплатно отдам его конюху, который будет катать детей на праздники в нашем парке, чем уступлю Парацельса вам.

— Как знаете, — пожал плечами мужчина.

— Господин Бердников, я согласен на эту сумму, — сдался Вельский, понимая, что ему не удастся выручить ни копейки больше. — Давайте посмотрим его в деле.

Парацельсу предстояло бежать в паре со скакуном по кличке Феникс. Этот забег предназначался для того, чтобы показать возможности продаваемого коня и убедиться, что он здоров. По сути, сделка уже свершилась, но при условии, что Парацельс дотянет до финиша. На этот забег ставки не принимались.

Я устроился на одном из мест в третьем ряду, откуда открывался шикарный вид на ипподром и следил за гонкой. В какой-то степени мне было даже жаль Вельского, пусть он и заслужил такое унижение за то, что сделал с моей семьёй. Кому ещё он испортил жизнь? Я ведь не знаю что он успел натворить.

Парацельс показал себя просто шикарно. Он уверенно обогнал соперника на двенадцать секунд. За Бердникова можно было только порадоваться, потому как он урвал настоящее сокровище за сравнительно небольшие деньги. Думаю, если бы скакун Вельского участвовал в групповом забеге, он мог бы побороться за призовые места.

— Как вам угодно будет рассчитаться? — поинтересовался Владислав Гаврилович, подойдя к Бердникову.

— Наличными, — ответил мужчина, достал кошелёк из внутреннего кармана пиджака и с важным видом отсчитал положенную сумму.

Да, у богатых и сильных мира сего свои игры. Лишённые необходимости думать о пище, крове над головой и других проблемах бедняков, они сами создают себе проблемы и препятствия: красуются друг перед другом, затевают ссоры и соперничают на ровном месте. И ладно бы они выясняли отношения между собой — от их непомерных амбиций страдают окружающие.

Когда заезды завершились, зрители стали понемногу расходиться, но в это время на старт вышли владельцы лошадей со своими любимчиками. Они не ставили перед собой цель соревноваться друг с другом, а просто наслаждались верховой ездой.

Я невольно залюбовался этой красотой и не заметил, как ко мне подошла девушка в одежде наездницы.

— Завораживающее зрелище, не правда ли? — поинтересовалась она.

— Да, вы полностью правы, — согласился я, на миг залюбовавшись собеседницей.

— Я обожаю лошадей. Они искренние, открытые, и каждая со своим характером. В чём-то они похожи на людей, только чище душой. Я видела вас возле конторы. Вы делаете ставки на результаты заездов? — поинтересовалась девушка, внимательно посмотрев на меня, словно хотела увидеть мою реакцию на вопрос.

— Да, мой друг уверял, что это отличный способ поднять интерес к предстоящим скачкам, а заодно заработать денег, но я развенчал его миф. Нужно уметь видеть прекрасное и уделять время тому, что нравится, а не идти на поводу у толпы и делать так, как принято.

— А вам нравится смотреть на скачки?

— С одной стороны — да. Этот дух соперничества захватывает, к тому же, лошади — потрясающие существа. Их грациозность и выдержка достойны воспевания поэтами в стихах, но если честно, мне больше по душе спокойно наблюдать за ними со стороны, когда им не нужно выжимать из себя все силы.

— В этом мы с вами похожи, — улыбнулась девушка и потупила взгляд. — Знаете, я не участвую в скачках не потому, что боюсь проиграть, или мне недостаточно смелости. Просто не хочу подвергать Валькирию большим нагрузкам. Ничего хорошего для здоровья это не даёт. Да, лошадей берегут, ухаживают, кормят, но высокие нагрузки подтачивают их силы. Неспроста ведь лошадь после нескольких лет состязаний уходит из скачек, потому как больше не может показывать тот же уровень.

— Прямо как с людьми: пока ты можешь тянуть на себе заботы, с тобой считаются, а когда силы на исходе — просто выбрасывают за ворота, — мрачно произнёс я, вспоминая свою прошлую жизнь и работу.

— Вы так говорите, будто с вами это случалось, — забеспокоилась девушка, заметив на моём лице грусть.

— Не со мной, я ещё слишком молод, чтобы отдать все силы профессии. Это случилось с моим отцом. Когда он слёг из-за болезни, о нём быстро забыли даже те, кто был обязан собственной жизнью.

— Вы ведь Павлов? Я слышала о вашем отце. Примите мои искренние соболезнования, — пролепетала девушка. — А я Татьяна Михайловская. Наверно, вы слышали о моём отце.

— Профессор Михайловский? Разумеется, слышал. Он читал у нас лекции в академии. Потрясающий человек. Вам повезло с отцом.

— О, вы едва ли не первый, кто так тепло о нём отзывается. Обычно студенты его ненавидят.

— Ненавидят только те, кто не хочет учиться, а если впитывать каждое слово, обронённое этим мудрейшим человеком, можно почерпнуть массу полезной информации.

— Да, только в обычной жизни он такой же, как в академии. Нам с матерью иногда кажется, что мы его студентки, которые должны прилежно себя вести и выполнять все его задания. Но есть и приятные воспоминания. Отец подарил мне Валькирию, когда мне исполнился двадцать один год, с тех пор я навещаю её каждую неделю. Знаете, прогулка верхом помогает мне немного расслабиться и посмотреть на происходящее под другим углом. Не хотите прокатиться?

— Честно говоря, наблюдатель из меня лучше, чем наездник, — признался я.

— Не волнуйтесь, вам подберут лошадь, которая сама будет следить за тем, чтобы вы не упали. Попробуйте! Только будьте осторожны: если понравится, обратного пути уже не будет.

Час прогулки верхом на лошади стоил всего две с половиной тысячи, но я понимал, что от моего выигрыша остаются сущие копейки. И всё равно согласился, потому как Михайловская смогла меня заинтересовать. Я понимал, что это была необычная девушка. Несмотря на состояние её отца, Татьяна не кичилась достатком семьи, не выпячивала свои преимущества и не пыталась соперничать с остальными. Не знаю чем она занималась в жизни, но явно не бездельничала.

— А вы целитель, верно? — поинтересовалась девушка, наградив меня пытливым взглядом.

— Прохожу стажировку в отделении терапии нашей больницы.

— Это должно быть так интересно! — в глазах Татьяны вспыхнул неподдельный интерес. — Сколько жизней вы спасли, если это не врачебная тайна?

— Знаете, на самом деле целители редко спасают жизни. Конечно, если не брать отделение экстренной помощи, где специалисты выезжают на вызовы, а жизнь пациентов висит на волоске. Но мы делаем жизнь людей лучше, помогаем им бороться с болезнями, которые отбирают жизненные силы или лишают их трудоспособности. Можно сказать, что чаще всего мои коллеги возвращают радость от жизни. Разумеется, если она исчезла по медицинским причинам.

— Вы так интересно рассказываете! — зарделась девушка.

— А какое у вас призвание? — настала моя очередь задавать вопрос.

— Я учитель. Только не как мой отец — я учу детей.

Казалось бы, девушка могла позволить себе не работать в принципе, потому как денег у её отца хватило бы, чтобы содержать её до конца жизни, а там и замуж может выскочить. Но Татьяна решила не сидеть, сложа руки и нашла себе призвание по душе.

— Конечно, моя работа не такая интересная, как у вас…

— Не скромничайте! — возразил я. — Вы формируете личности будущих поэтов, целителей, ремесленников и защитников Родины. Именно в это время формируется характер и мировоззрение молодых людей, а вы им в этом помогаете. Знаете, это как горшечник лепит посуду из глины, прикладывая усилия в нужных местах, так и вы своим трудом придаёте форму и узор неокрепшим умам.

— Вы так интересно рассказываете о моей работе, что я стала любить её ещё больше, — засмеялась моя спутница. — Не думали о том, чтобы стать философом?

— Хороший целитель лечит не только тело, но и душу, — заметил я, заработав ещё один восхищённый взгляд.

— А вы романтик, — заметила девушка с улыбкой. — Знаете, в последнее время такие люди редко встречаются. Чаще ищут рациональности.

— А я не ищу выгоды, я стараюсь не потерять себя.

Мы покинули ипподром и прокатились по просторной дорожке, которая частично проходила через лес. Час пролетел совершенно незаметно, и я с большим сожалением направил лошадь к стойлам, где мне помогли спуститься.

— Николай, вы замечательный собеседник, мне было приятно с вами пообщаться, — призналась Татьяна.

— Ник. Пожалуйста, просто Ник. И позвольте поблагодарить вас за компанию.

— Может, на следующей неделе устроим ещё одну конную прогулку? — предложила Михайловская.

— С огромным удовольствием принимаю ваше предложение.

— В таком случае, увидимся в это же время!

Ипподром я покидал в приподнятом настроении. Наконец-то мне удалось пообщаться с девушкой, которая не пытается задурманить мой разум своей красотой, или продемонстрировать своё высокое положение. Татьяна была той самой отдушиной в этом безумном мире, к которой неумолимо тянуло. Разумеется, я приду сюда снова через неделю, но прежде меня ждёт работа и ещё целая уйма важных дел.

Выйдя на улицу, я замер, потому как заметил Лёню, торопившегося к Вельскому. Он что-то ему кричал, но целитель пропустил слова мимо ушей, сел в заведённый автомобиль, и уехал. Похоже, брат не собирался сдаваться. Он заскочил на ступеньку проезжавшего мимо трамвая и следил за машиной. Мне срочно нужно за ними!

Я поймал такси и буквально запрыгнул внутрь.

— Поезжайте вон за тем трамваем! — попросил я водителя.

— А конечный адрес будет какой?

— Пока не знаю, но плачу двойную таксу, — я достал бумажник и показал наличные, которые после победы на ставках немного распирали кошелёк. Этого показалось достаточно таксисту, чтобы не задавать лишних вопросов.

Мы проехали вслед за трамваем, а затем выбрали другую цель — машину Вельского. Таким образом, через несколько минут я попросил остановить неподалёку от его дома, чтобы не привлекать внимания. Расплатившись, я отпустил водителя и осмотрелся.

Лёня! Так и думал, что он явится сюда. Я увидел как брат направлялся к дому Вельского. Не иначе, как он сложил два плюс два и вычислил настоящего убийцу отца. Ох, и наломает же он дров! Зная его вспыльчивый характер, не удивлюсь, если он сломает шею Вельскому. Или погибнет по дурости, потому как я ни за что не поверю, чтобы этот негодяй не перестраховался на случай, если кому-то придёт в голову вершить возмездие.

Нет, я не допущу, чтобы ещё один член семьи Павловых пал жертвой хитрого замысла. Достаточно и того, что мы потеряли отца. Я выскочил из своего укрытия и поспешил к дому. Если брат заходил через центральный вход, то мне пришлось пробираться через окно в саду. Понимаю, что камеры скорее всего засекли меня, но другого варианта уже не было — просто не успеваю.

На удивление, в доме меня никто не встречал. Я спокойно прошёл по коридору к лестничному пролёту и поднялся на второй этаж. Что-то мне подсказывало, что свой кабинет Владислав гаврилович оборудовал именно там.

Пробежав по лестнице вверх, я замер у самого входа и понял, почему хозяин дома не особо заботился об охране. На полу развалился огромный ноктхаунд — особая выведенная порода псов со сверхспособностью видеть днём и ночью. Благодаря своим особенностям этот пёсель может полностью обходиться без органов зрения при выслеживании жертвы, а ещё у него мощнейшие челюсти и острые клыки, и мне совершенно не хотелось это проверять.

Заметив моё появление, зверь подскочил на лапы и бросился навстречу. Мне пришлось спешно искать укрытия за первой попавшейся дверью. К моему счастью, она оказалась открытой.

— Николай, а вы в курсе, что ваши действия расцениваются как проникновение на частную собственность? — донёсся голос Вельского из другой части комнаты. Я повернулся и заметил его, стоящим у окна. Не удивлюсь, если благодаря камерам он заранее заметил моё появление и сменил положение, а в руках сжимает направленный на меня пистолет.

— Забавно слышать о законе от человека, который сам не раз его переступал и запятнал себя шантажом и убийством.

— Не понимаю о чём вы, — с удивлением в голосе произнёс мужчина.

— Разумеется! Полагаю, наш разговор записывается, и только поэтому вы отпираетесь. Вот только ваш головорез оказался не настолько осторожным и поведал мне, что это вы заказали моё похищение и убийство. Тот же Анатольич перед смертью признался, что вы шантажировали его через Софью и заставляли подмешивать в пищу отца небольшие дозы смертельного яда морокрута. Почти два года отец страдал от действия яда…

— Николай, вы не в себе! — оборвал меня Вельский. — Я всегда был другом вашей семьи и поддерживал Павловых даже в тяжёлые минуты.

— Направив убийц?

— Присядьте. Думаю, у нас с вами долгий разговор. Очевидно, вы стали жертвой дезинформации, направленной против меня.

— В таком случае, я с удовольствием услышу ваши доводы. Но учтите, что если вы пытаетесь выиграть время, пока подоспеет ваша охрана, то напрасно стараетесь. У меня в кармане пистолет, и я пущу его в ход, если пойму, что мне угрожает опасность. Вы будете первой целью.

Разумеется, никакого пистолета у меня не было, и я откровенно лукавил. Я вообще ворвался сюда только с одной целью — помешать Лёне совершить неисправимый поступок. Вот только брата я пока не видел.

— Где Леонид?

— В холле, как законопослушный гражданин дожидается, когда его пригласят. В отличие от вас, между прочим, — спокойно произнёс Вельский. — Удивительно, но из двоих сыновей Александра именно вас я считал наиболее рассудительным и сдержанным человеком. Но раз уж вы пожаловали ко мне без очереди и угрожаете оружием, придётся вас выслушать.

Я взял стул и отставил его подальше от окна, чтобы стена закрывала меня от возможных снайперов, но устроиться на стуле я так и не успел. С коридора донёсся жалобный скулёж собаки, а затем дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина с пистолетом в руках. Это был Вожак. Тот самый тип, который охотился на меня в первый день попадания в новое тело.

— Что с Гримом? — строго произнёс Вельский, а его рука потянулась к шкафчику письменного стола.

— Ноктхаунды не любят острый перец, поэтому вашей псине сейчас явно не до меня, — спокойно произнёс Вожак.

— Убирайтесь из моего дома. Мой ответ на ваше требование не изменился.

Вельский потянул на себя выдвижной ящик стола, но его противник оказался быстрее. Прозвучал оглушительный выстрел, и Владислав Гаврилович рухнул на пол.