Прирождённый целитель. Повышение

Глава 1. Царицын

Новость о скором отъезде Лера встретила спокойно, а потом огорошила меня известием, что её тоже привлекли к программе по обмену опытом.

— Не всё так плохо, от Темерницка до Царицына всего каких-то шестьсот километров, — попытался я поддержать жену. — Можем хотя бы раз в четыре дня видеться. И потом, это ведь ненадолго, всего на два месяца.

— На два долгих месяца, — отозвалась Лера, перестав на мгновение обнимать меня, и снова уткнулась носом в плечо. — Как просыпаться по утрам без тебя под боком? Придётся привыкать без совместных сборов на дежурство и вечерних прогулок.

Через пару дней мы с чемоданами отправились на вокзал. Поезд Леры на Темерницк уезжал на два часа раньше, поэтому я решил сначала провести жену, и дожидаться Мокроусова на вокзале.

Лера ехала вдвоём с Есенией — той самой девочкой, которая стажировалась у нас в больнице, а после пришла работать младшей целительницей. Честно говоря, её кандидатура меня не очень устраивала. Девчонки едут в чужой город вдвоём, было бы спокойнее, если бы рядом с Лерой была Метлинская. У неё пробивной характер, и точно не пропадёт там, а Еся мягкая, за ней самой присматривать нужно в оба, чтобы никто не обидел. Вот и сейчас она стояла, втянув голову в плечи, и испуганно наблюдала за снующими вокруг людьми. Только когда состав прибыл, девушка заметно успокоилась. Может, смирилась с неизбежным и собралась с мыслями?

— Я буду скучать, — Лера чмокнула меня в щёку и потащила чемодан к вагону.

— Куда ты сама? Давай, помогу!

Я схватил чемодан и помог его затащить, а потом спустился и проделал ту же процедуру с чемоданом Еси.

— Стоянка всего пять минут, не задерживаемся! — нависла над нами проводница.

Пять минут. Это же целая вечность! Мы в студенческие годы успевали за две минуты заскочить в вагон, провести друзей до купе и выйти из поезда, а тут пять. И всё-таки это были самые тяжёлые минуты. Успеть не проблема. Но когда ты стоишь на перроне, машешь рукой, наблюдая как тебе машут из окошка медленно набирающего скорость поезда, в груди что-то предательски сжимается.

До отправления нашего поезда оставалось ещё полно времени, поэтому я устроился в кафе на вокзале, взял себе чашечку ягодного чая и наслаждался отдыхом. Когда ещё выпадет возможность посидеть вот так в тишине и никуда не спешить?

— По какому поводу грустишь? — поинтересовался Мокроусов, устроившись рядом.

— Ты так рано? — удивился я, сверившись с часами. — Ещё сорок минут до отправления.

— Отец учил, что на вокзале нужно быть пораньше. Мало ли что? — ответил Артём. — Вдруг билеты забыл, или… документы!

По лицу Мокроусова я понял, что случилось что-то непредвиденное.

— Документы остались лежать на столике, — раздосадовано произнёс парень.

— У тебя есть ещё сорок минут, чтобы смотаться домой и успеть на поезд, — заметил я.

— Я быстро!

— Не волнуйся, буду держать поезд сколько смогу, — крикнул я вслед другу, заставив девчонок за соседним столиком рассмеяться. Они с интересом посмотрели на меня, но, заметив кольцо на пальце, потеряли всякий интерес. Вот и правильно, мне такие истории ни к чему.

К счастью, Тёма успел вовремя. Диспетчер только объявила по громкой связи, что поезд прибывает на третий путь, а Мокроусов уже проталкивался через толпу. Правда, очень скоро ему пришлось толкаться обратно, потому как машинист протянул поезд чуть дальше, и нужный нам вагон оказался метров на двадцать впереди.

Лишь только после того, как за нами закрылась дверь купе, мы выдохнули с облегчением, но это было только начало увлекательного приключения. Нам предстояло ехать практически двое суток в поезде, преодолеть полторы тысячи километров и сделать одну пересадку.

Вначале нашими попутчиками были торговцы, едущие во Владимир. Они пытались продать нам свои артефакты, но мы вежливо отказались. Явно какая-то ерунда. То ли я привык к отличному качеству артефактов от Горюнова и Блинова, то ли парни были откровенными новичками в этом деле. Они вышли, так и не продав нам ни одного защитного талисмана.

— Эх, жаль, не через Москву едем! — воскликнул Мокроусов, глядя на развилку железной дороги.

— Мне кажется, тебя от столицы воротить должно, — признался я.

— Нет, там здорово было. Конечно, тяжело. Многие пытались подставить, видели во мне конкурента. Но были и те парни, с которыми мы здорово сдружились. Если бы Эля не рассорилась с Потёмкиными, мы бы остались в Москве. Хотя, если бы у них всё было в порядке, я бы изначально никуда не поехал.

Я невольно вспомнил Шерова и его предложение. Уверен, он затаил на меня обиду, и дорога в Москву мне закрыта. Но хотел ли я вообще когда-то попробовать свои силы там? Сомневаюсь.

— Жалеешь? — поинтересовался я у Артёма.

— Сложно сказать. В Градовце мне больше нравится. Здесь друзья, Радимов, всё знакомое. Больница в Долгоруковском районе казалась новым уровнем, высотой, к которой я должен был стремиться. Но я не чувствовал себя счастливым. Постоянная гонка за тем, чтобы соответствовать, общение не с теми, с кем интересно, а с теми, с кем выгодно, Эля со своими требованиями… В общем, не та атмосфера, в которой мне бы хотелось жить.

Всего одну станцию мы проехали в тишине, а потом к нам присоединилась бабушка с внучкой. Женщина недовольно поглядывала на нас, лежащих на верхних полках, но заметив у нас в руках книги по целительству, заметно подобрела.

— А вы целители? — поинтересовалась она.

— Ага, бабуль, ещё какие, — отозвался Тёма с верхней полки.

— А чем докажете? Шарлатанов в последнее время полно развелось, куда ни погляди — кругом целители, прорицатели, потомственные травники…

— У вас подагра, ревматоидный артрит коленных суставов и остеохондроз шейного отдела, -ответил Мокроусов после непродолжительной паузы на диагностику. — Лечитесь мазями, но они только снимают боль, и не дают никакого улучшения. А вот почему к целителям не обращаетесь за помощью — вопрос, на который я не могу ответить.

— А ты попробуй попасть, когда у нас в глуши из всех врачевателей один только фельдшер и медсестричка, а травник Фёдор Дермидонтыч одними чаями поит, которые от простуды помогают, а от боли в коленях — нисколечко.

— Так давайте поможем! — оживился Артём.

— У меня денег нет, — отозвалась старушка, вмиг подобравшись.

— А деньги нам зачем? Главное, чтобы целительная энергия была, деньги в ходе процедуры не используют.

Мы с Артёмом успели немного попрактиковаться в целительстве, а заодно и помочь человеку. Сняли воспаление, обезболили, запустили естественную регенерацию повреждённых суставов, а заодно залили жизненной энергии.

— Как заново родилась, — едва не плакала от счастья бабуля.

Она принялась рыться в сумке, и скоро на столике появились соленья, выпечка, вяленое мясо, голубцы и термос с горячим чаем. В общем, женщина основательно подготовилась к поездке. Такое впечатление, что собиралась ехать на этом поезде в Приморский край.

— Солёное вам нельзя, это усугубляет проблему. Жирное тоже нежелательно, — принялся командовать Мокроусов, а бабуля слушала его, даже не пытаясь спорить. Поужинали мы замечательно, но уже утром нам пришло время прощаться. Поезд прибывал в Рязань, а потом поворачивал на Тулу, а нам нужно было провести полтора часа на вокзале, чтобы сесть на поезд «Москва-Царицын».

— Будь у нас время, взяли бы билеты на прямой рейс до Царицына, — грустил Артём.

— Он раз в четыре дня ходит, нет у нас столько времени, — успокоил я его. Что толку горевать, когда иного пути не было?

До Царицына мы ехали на плацкарте, но я бы не сказал, что удобств было меньше. Да, более шумно, да контингент другой, потому как многие ехали одну-две станции. На одной из станций перед Борисоглебском женщина зашла в вагон с дюжиной цыплят в переноске, а уже на подъезде к Царицыну в вагон зашли рабочие, ехавшие на утреннюю смену.

Я развлекал себя тем, что проводил диагностику попутчиков. Всё-таки неприятно, когда энергия застаивается, а ты тратишь время без пользы. Один мужчина меня настолько заинтересовал, что я решил даже предупредить его о проблемах с желудком. Правда, получил резкий ответ, и усвоил, что иногда не стоит пытаться помогать людям, которые этого не просили.

Царицын встретил нас непривычным оживлением на перроне. Сотни людей торопились на поезд. Одни уезжали, другие встречали, третьи только приехали, и оглядывались по сторонам, пытаясь сориентироваться. Вот именно эта категория «потерявшихся» доставляла больше всего проблем. Они толпились посреди дороги, мешая движению, лезли под ноги и отвлекали прохожих вопросами, ещё больше усложняя ситуацию.

— Простите, вы не подскажете как проехать на Екатерининский бульвар? — поинтересовался у меня мужчина с чемоданчиком в руках.

— Понятия не имею, — отозвался я. — Сам первый раз в городе.

К счастью, не пришлось добираться до больницы самостоятельно, потому как нас встречали. Мужчина стоял у колонны с табличкой в руках, на которой были написаны наши фамилии.

— Я уж думал не приедете, — признался он, когда мы представились. — Идёмте, я тут припарковался неподалёку, а то у вокзала не протолкнуться. Такое впечатление, что весь город куда-то собрался.

— И часто у вас такое? — поинтересовался Артём, хмурясь из-за того, что пришлось тащить чемоданы через весь вокзал к ближайшему магазину, где и был припаркован автомобиль.

— Как попадает, что сразу несколько поездов прибывает в короткий промежуток времени, так не протолкнуться. Вон наша машина, серый «Борей».

Мы быстро домчали до больницы, но сначала отправились в общежитие, стоявшее рядом со зданием больницы. Удобно — если нужно на срочную операцию, идти всего несколько минут. У нас ведомственные квартиры просто выдавали в обычных жилых домах, а здесь целое здание для сотрудников, у которых нет своего жилья по каким-то причинам.

Мы с Мокроусовым жили на одном этаже, а комнаты располагались рядом. Почти как четыре года назад, когда мы с Мартыновым впервые приехали в Градовец. Ещё зелёные, после академии.

Говорят, жизнь циклична, но, глядя на эту ситуацию, я могу поспорить. Скорее, она порой подбрасывает нам похожие моменты, чтобы мы могли пережить их снова, в других условиях, с другими людьми, и вынести очередные уроки.

Нам с Артёмом немного не повезло — мы работали в разных сменах, но я так понимаю, в этом и заключался смысл работы по обмену опытом. Работай мы вместе, какой тогда смысл? Я оказался во второй бригаде, а Мокроусов в третьей.

— Это всё потому, что твоя фамилия начинается на «Д», а моя на «М», — высказал теорию парень. — Значит, раньше по алфавиту.

— Тебя это как-то задевает? — удивился я.

— Нисколько, просто интересно как всё устроено. Знаешь, я стараюсь подмечать все тонкости, чтобы понимать как организовать работу. С учётом того, скольких целителей мы потеряли во время эпидемии марцесентии, вопрос со старшинством практически решённый, и нужно быть готовым принять на себя бригаду.

Больница очень напоминала нашу. Видимо, была сделана по одному проекту, только инфекционное отделение было в отдельно стоящем здании, а детское отделение и отделение общей практики были объединены в один комплекс.

Мы быстро сориентировались куда нужно идти, но у дежурной было своё мнение на этот счёт.

— Сначала в отдел кадров, отмечайтесь, а потом вам скажут куда идти. Пока вы ещё не сотрудники нашей больницы, поэтому шастать просто так нельзя.

Да, это для коллегии идея с перемещением сотрудников по обмену опытом кажется отличной, а для отдела кадров и бухгалтерии — сущий кошмар. Главное, чтобы это приносило положительные результаты, иначе пилотный проект закроют. Сразу с бухгалтерии мы отправились в отделение. Уже там я узнал, что мне выходить на ночное дежурство, а Мокроусов сменит меня утром. До начала смены оставалось меньше девяти часов, поэтому я решил не тратить время, а хорошенько отоспаться с дороги. Всё-таки дальняя поездка в поезде сильно выматывает.

— Меня до сих пор покачивает, — признался Артём, когда мы шли домой.

Комнаты нам достались ухоженные, но пустые. Много чего не хватало для комфортной жизни, поэтому отдых пришлось отложить и заняться покупкой всего необходимого. Благо, магазины были рядом, и не пришлось долго скитаться по округе. А вечером я купил небольшой торт и отправился знакомиться со своей бригадой.

— Кочетов Павел Евгеньевич, старший целитель второй бригады, — представился мужчина, оценивающе осмотрев меня. — Посмотрим, чему там вас учили в этом вашем Градовце.

— Слушай, а правда, что у тебя есть серебряная медаль Асклепия? — поинтересовался Печенин, когда мы сидели в ординаторской.

— Есть, — честно признался я, прекрасно понимая, что сейчас спровоцирую волну зависти в свой адрес. Но не врать же по такому поводу.

— Покажешь? — загорелся парень.

— Так она дома лежит, я её с собой не брал, — ответил я с улыбкой.

— Значит, нет у тебя никакой медали, — констатировал Коля.

Что за детский сад? Если ты не видел это своими глазами, значит, этого нет… И ладно, когда так рассуждают дети, которые ещё даже в гимназию не пошли, но когда это совершенно серьёзно говорит человек, окончивший академию, становится не по себе.

— Нет, так нет, — пожал я плечами, не собираясь что-то доказывать.

— Слушай, вот за что тебе её дали, а? Наверно, кто-то из родных в коллегии работает?

— Никого. Я — единственный носитель этого дара в семье.

— Тогда кто-то словечко замолвил? Аристократы постарались? — продолжал допытываться Печенин.

— Дали за успешную борьбу с марцесентией, когда нам удалось применить собственные методики для улучшения состояния пациентов. За всё время эпидемии мы потеряли единицы людей, а смертность в нашей больнице самая низкая по всей губернии. Кроме того, плодотворно работал с артефакторами, помогая им улучшать устройство для диагностики. Если бы не погромы мастерских, мы бы закончили разработку устройства для операции на мозге. Надеюсь, мы ещё вернёмся к работе в будущем.

— А, за деньги помогаешь артефакторам оставить нас без работы, — покачал головой Печенин. — Понятно за что теперь медали выдают.

— Распространённое заблуждение, которое разделяют даже некоторые артефакторы, — спокойно ответил я, не позволяя вывести меня на эмоции. — Заменить целителей невозможно, артефакты могут помочь, когда нет целителя поблизости, либо упростить работу коллегам.

— Раньше как-то работали без этих артефактов, и хорошо справлялись, — вмешался в наш разговор Кочетов.

— Разве? Хотите сказать, ошибок было существенно меньше, или целители быстрее проводили диагностику, не теряя драгоценные секунды?

— Ладно, давайте на обход, — не стал спорить старший целитель. — У нас новые пациенты, которых нужно осмотреть в первую очередь. Посмотрим, везде ли вы такие болтливые, или только в ординаторской говорить умеете.

Мы отправились на обход, но я не торопился проявлять инициативу, пока просто присматривался как работают другие целители. Но когда Кочетов интересовался нашим мнением, тогда уже выкладывался на полную. Пусть знают чему нас учили «в этом нашем Градовце». Речь шла не только о здоровье пациента, но также о репутации больницы, в которой мы работали.

— Что с нашим пациентом, и как мы будем его лечить? — поинтересовался Кочетов, когда мы вошли в очередную палату, где лежал недавно поступивший мужчина. — Из установленных симптомов — тошнота, рвота, повышенная температура тела, жалобы на боль в области живота при прощупывании.

— А он точно к нам? Мне кажется, его в инфекционное, — неуверенно пробормотал Коля Печенин.

Поздравляю, дружище! Можешь смело забирать медаль Ключникова первой степени, потому как только Макс позволял себе ляпать наобум, даже не использовав диагностику. Я даже понимаю почему парня оставили в отделении, а отправили по обмену кого-то другого. Таких «специалистов» лучше не показывать никому, чтобы не позориться. В принципе, ничего страшного, наберётся опыта, если возьмётся за голову, но нужно учить не говорить ерунду, а думать перед этим. Даже если придётся потратить больше времени, чем остальные.

— Пациент с отравлением, у нас тут воспаление брюшины и временный отказ печени, нужна срочная операция.

— Хороший ответ, Градовец, — произнёс целитель, назвав меня не по фамилии, а по наименованию города, откуда я приехал. — Операционную уже готовят, жду вас обоих, будете ассистировать.