Природный Дар

Пролог

Стрелки часов давно перевалили за полночь, но господин ван Мейер не спал. Последние пару недель этот немолодой уже человек завёл привычку листать за столом книги отчётов, нервно хлебая вино и совершенно не обращая внимания, луна или солнце за окном. Он даже не ездил в Магистрат, проводя почти всё время в кабинете своего особняка. Наверное, когда ты главный человек в республике, ты можешь себе это позволить.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! – завопил Консул Лудестии, резким движением руки сбросив на пол кипу бумаг. – Опять всё сходится! Сволочи!!! Какие же вы все честные!

Ван Мейер вскочил на ноги и заметался по кабинету. Остановившись возле стола, он залпом осушил кубок и швырнул его в открытое окно.

– Ничего не остаётся… – обречённо пробормотал он. – Придётся проверять своих… Прости, Флорис, но моя дочь важнее нашей дружбы. Видит Всевышний, я не хотел… Но деньги из воздуха не появятся. Если мне придётся сгноить тебя в тюрьме, чтобы успокоить этого северного пса, я пойду на это.

Консул уверенно направился к высокому стеллажу, заваленному книгами и свитками, когда резкий порыв ветра едва не вынес дребезжащую оконную раму.

– Да что ж такое! – всплеснул руками мужчина и, развернувшись, собрался закрыть окно. Он даже не успел удивиться, когда бросившаяся на него чёрная тень зажала ему рот. Что-то холодное пробило бок, но холод сразу же сменился теплом.

Жизнь вытекала быстро, алой струёй обагряя оранжевый камзол.

Убийцы в чёрном переглянулись. Тот, что стоял впереди, указал на дверь и, перешагнув через бездыханное тело, бесшумно двинулся вперёд. Второй ни на шаг не отставал от первого.

Крадучись, они пересекли коридор и остановились у картины, изображающей Великого Эйкдама верхом на коне. Первый толкнул ближайшую дверь.

На мгновенье он замер. Второй удивлённо протиснулся вперёд и повёл себя точно так же, как и напарник. Убийцы одновременно резко развернулись и побежали обратно.

– Бахза! – прошептал первый.

Второй, проследив за его рукой, увидел светлые локоны, быстро скрывшиеся за перекрывающей половину коридора распахнутой дверью.

Затем незваные гости услышали громкие всхлипывания.

Влетев в кабинет Консула, мужчины увидели оставленный ими же труп. И лишь секунду спустя первый заметил кота. Сидящий на подоконнике зверь гневно взглянул на них и выпрыгнул в открытое окно.

Песнь 1 Возвращение домой. Глава 1

Ласковый летний ветер приносил с моря крики чаек и запах рыбы. Одиночные повозки и целые караваны непрерывным потоком струились по укатанному тракту.

Мимо телеги, гружёной пыльными мешками, пронёсся всадник. Ловко сманеврировав, он обошёл запряжённую двойкой карету и пролетел мимо плетущегося дилижанса.

– Вот лихач-то! – подскочив на козлах, возмутился юноша с кучерявой бородкой.

– А чего ж не полихачить-то? – сверкнув гнилой улыбкой, изумился сидевший рядом с ним старик-возница. – У нас в Лудестии лучшие дороги на континенте. Вот всякие залётные и носятся, как испуганные зайцы. Эх, мне б мою молодость, я б показал этим выскочкам, что такое скорость!

Юноша ничего не ответил, лишь добродушно усмехнулся и, подняв голову, уставился вдаль.

– Чего нового в Эйкдаме? – помолчав, спросил он, разглядывая маячащую на горизонте городскую стену.

– О-о-о, – озадаченно протянул старик. – Ужель не слышал?

Молодой человек непонимающе взглянул на возницу и покачал головой.

– Удивительное дело… – пробормотал пожилой лудестианец и спустя пару мгновений возбуждённо произнёс: – Две недели назад, когда я собирался в рейс, весь город на ушах стоял. Подумать только! Мэра убили в его собственном доме! К тому же его дочурка, леди Розамунда, исчезла! В Эйкдаме на каждом углу об этом судачили. Да и в других городах тоже. Странно, что ты этого не слышал.

– Погодите, – изумлённо выпалил юноша. – Мэр Эйкдама же Консул всей Лудестианской Республики? Ну, то есть был…

– Так и есть. Был.

– А...

Очередной вопрос юноши прервал робкий стук, донёсшийся из кареты.

– Извините, пожалуйста, – еле слышно промямлил кто-то. – Не могли бы вы остановить здесь? Хочу немного пройтись пешком.

– Ох ты ж, все бесы Преисподней! – от неожиданности едва не выронил поводья старик. – Совсем забыл про него…

Дилижанс остановился у обочины, и через несколько секунд на пыльный тракт спустился единственный ехавший внутри пассажир. Им оказался молодой человек со светло-русыми волосами, немного детским лицом и задумчивыми голубыми глазами – типичный лудестианец.

Макушку юноши от солнца защищал выцветший малиновый берет. Другую его одежду скрывал от глаз огромнейший походный плащ цвета пыли. Казалось, что если этот плащ постелить на землю, то на нём вполне можно будет накрыть обед для небольшой армии.

Левую руку незнакомец тоже скрывал под плащом. Очевидно, он держал в ней что-то весьма габаритное. Поправив лямку перекинутой через плечо сумки, он вежливо поклонился вознице и, задрав голову, уставился на небо.

– Странный какой-то… – проворчал старик, трогаясь с места.

Юноша стоял неподвижно пару минут, разглядывая одинокое облако, бороздившее бескрайнее синие просторы. Оно плыло, медленно приближаясь к массиву своих собратьев. Путник в пыльном плаще терпеливо ждал, когда это облако сольётся с остальными облаками. Однако внезапно сменившийся ветер резким порывом отправил одинокое облако в другую сторону. Лишь чуть-чуть изменив направление, оно разминулось с остальными.

– И ты тоже… – вздохнул юноша и двинулся в путь.

Он шёл не спеша, улыбаясь тёплым лучам солнца и глазея по сторонам. Всё здесь было для него знакомым и родным. Словно ничего и не изменилось за те годы, что его не было.

– А ты всё не сдаёшься? Молодец! – похвалил он хиленький ручеёк, шумящий справа от тракта. – Помню, выиграл деревянного солдатика у Абе. Он не верил, что ты протянешь до конца года, а ты вон как… До сих пор не высох.

Юноша опустился на колено, одной рукой зачерпнул воды, медленно выпил и продолжил свой путь.

– О! Гляжу, старик Фас ещё земли прикупил! А ведь и раньше его ферма была самой большой в округе! А сейчас, наверное, и подавно у него конкурентов не осталось. О! Дорожный указатель заменили! Эх, а ведь я на нём признание для Манон вырезал… Ну и славно, что его заменили! А вот и наше дерево…

Проезжающие мимо по-разному реагировали на разговаривавшего с самим собой юношу. Кто-то сочувственно качал головой, кто-то старался объехать его подальше. Двое всадников начали смеяться, тыкать пальцами и что-то кричать, но юноша не обращал на них внимания.

– Вот, возьми, – кто-то дотронулся до плеча юноши. Изумлённо обернувшись, он увидел караван из трёх повозок, остановившийся рядом. Возница первой телеги соскочил на землю и протягивал ему медный полтинник.

– Возьми, – повторил мужчина.

– А? Что? Нет, вы не так поняли, – затараторил парень. – Я не…

– Просто бери, – снисходительно улыбнулся возница. – Мне не жалко. А ты хоть хлеба себе купишь. Помогая немощным и больным, мы вымаливаем у Всевышнего прощение для себя. Так что не спорь.

Он вложил юноше в руку монету и, вскочив на облучок, припустил лошадь. Юноша задумчиво уставился на удаляющийся караван.

– И почему так всегда происходит?.. – он с недоумением пожал плечами.

До города оставалось всего ничего, когда взгляд молодого путешественника остановился на изогнувшейся иве, вокруг которой сновали детишки.

– О, госпожа плакса всё так же популярна у местной ребятни, – умилился путник, вспомнив, как в детстве несколько раз падал с этого дерева.

От его умиления не осталось и следа, когда юноша, приглядевшись, заметил, что дети бросают в дерево камни. Сорвавшись с места, он бросился к дереву со всех ног, чудом не путаясь в полах собственного плаща. Длинным прыжком перемахнув через овраг, он в два счёта оказался рядом с испуганными озорниками.

– И что это вы здесь делаете, позвольте узнать? – буравя ребятню грозным взглядом, спросил путник. – Зачем дерево обижаете?!

– Ну так… это… – неуверенно залепетал самый старший мальчуган. – Кота хотим сбить.

– Кота?! – изумлённо повторил юноша, поднимая голову.

На одной из тонких веток гордой горгульей восседал белый кот с рыжей головой и таким же рыжим хвостом. Его короткая шерсть была грязна, из уха струился кровавый ручеёк, а кончик хвоста был загнут под прямым углом. Но взгляд жёлтых глаз пылал яростью, заявляя всем окружающим, что его владелец хоть и загнан в угол, но не сломлен.

– Зачем вы так с ним?! Что он вам сделал?! – резко повернувшись, юноша сделал шаг к детям. Мелкие разбойники неуверенно попятились. – Кого-то покусал? Или поцарапал? Нет?! Просто так на слабого накинулись?! А ну, пошли отсюда прочь!

Когда дети убежали, юноша тяжело вздохнул и покачал головой.

– Надеюсь, в следующий раз они дважды подумают…

Он извлёк из-под плаща лютню и аккуратно положил её на землю. Развязав плащ, юноша бросил его рядом. Теперь молодой человек остался в потёртом малиновом камзоле, старых, доходящих до щиколотки штанах да изношенных башмаках.

Размяв плечи, он подошёл к дереву и посмотрел на кота.

– Не волнуйся, малыш, сейчас я тебя спасу.

Затем наш герой подпрыгнул и зацепился за ближайшую ветку. Натужно подтянувшись, юноша оказался на дереве. Карабкаясь, как матрос по канатам, он вскоре смог дотянуться до кота. Животное зашипело и выгнуло спину.

– Ну что ты, а? – ласково проговорил юноша. – Я тебя не обижу. Не бойся, иди ко мне.

Зверь недоверчиво посмотрел на него и попятился. Уперевшись спиной в ствол, он стал озираться по сторонам.

– Не бойся, – повторил юноша. – Идём.

Кот осторожно сделал шаг вперёд. Потом ещё шаг. И ещё. Приблизившись к протянутой руке, он вдумчиво обнюхал её и посмотрел в глаза незнакомца. Фыркнув, зверь вальяжно сделал шаг вперёд и уселся на тёплую ладонь.

– Вот и славно, – улыбнулся юноша, прижимая животное к груди. – Теперь давай спускаться.

Хрустнула ветка, и незадачливый спасатель полетел вниз. Дерево, на которое он столько раз лазил в детстве, наконец-то не выдержало веса взрослого мужчины.

– Ой-ой-ой-ой!!! – заверещал он, катаясь по земле из стороны в сторону. – Чуть спину не сломал!

– Что за идиот… – услышал юноша тягучий как болото баритон. – Полез спасать и сам навернулся…

Молодой путник, забыв о боли, уселся на траву, вертя головой в разные стороны.

– А? Кто здесь?!

– Но благодаря его забавным потугам я снова на земле, – продолжал рассуждать неизвестный.

– Кот? Это ты говоришь? – юноша схватил животное под передние лапы и поднял на уровень своих глаз.

– Ты слышишь меня, смертный? – изумился зверь. – Этого не может быть!

– И правда, ты! Первый раз вижу говорящего кота! – радостно воскликнул юноша, но тут же вполголоса пробормотал: – Хотя, может, я сильно головой ударился?

– Поставь меня на землю! – скомандовал кот. – Живее! Нечего своими грязными ручонками меня тискать!

– Конечно-конечно! – затараторил юноша, спеша выполнить приказ. – Ну, теперь рассказывай, кто тебя говорить научил?

– Не твоего ума дело!

– О… Кот считает, что он умнее человека? Чего ж ты тогда, профессор мохнатый, сам с дерева-то не слез?

Кот ничего не ответил, снова фыркнул и отвернулся.

– Да ладно тебе обижаться, – пожал плечами юноша. – И вообще, раз умеешь говорить, мог бы и спасибо сказать. Ну ничего. Давай знакомиться! Я Ян ван дер Веттелик. А ты?

– Мьёль, – мяукнул кот, не поворачивая морды.

– Очень красивое имя. Тебе идёт, – улыбнулся Ян и тут же добавил: – Пойдёшь вместе со мной в Эйкдам?

Зверь медленно повернулся и поднял глаза, оценивая слова своего собеседника.

– Вообще-то, – начал он, – я только что покинул этот скверный городишко. У меня нет причин возвращаться обратно.

– Да и я там не собираюсь долго задерживаться. Три-четыре дня, не больше.

– И зачем мне тратить своё время на твою компанию? – прищурился кот.

– Потому что у бродячих котов жизнь тяжела. Рядом с человеком тебе всяко будет легче. Вот ты когда последний раз ел?

Ответом было звучное урчание кошачьего живота.

– То-то же, – назидательно подняв палец, произнёс Ян. – Придём в город, сразу же тебя покормлю.

– Клянёшься? – тут же прошипел Мьёль.

– Обещаю, – кивнул его спаситель.

Глава 2

У Восточных ворот Эйкдама выстроилась целая вереница повозок, которые ожидали своей очереди показать товар и оплатить въездную пошлину. Предприимчивые торгаши из местных суетились рядом, предлагая свежую (и не очень) выпечку, молоко и пиво. Стражники в традиционных для Лудестии оранжевых камзолах и галифе, при мушкетах и с фламбергами, не особо спешили принять всех желающих, надменно расхаживая между телегами, то и дело поправляя сползающие на потные лбы шляпы.

Те, кто прибыл в город не ради торговли, продвигались гораздо быстрее.

– Эй, что это у тебя под плащом? – пробасил стражник, тыкая мушкетом в Яна.

– Это всего лишь лютня, господин, – улыбнулся юноша, распахивая плащ.

– А-а, – вяло протянул стражник, – тогда проходи.

На мощёной мостовой, раскинувшейся сразу за воротами, протягивая руки вновь прибывшим, сидели попрошайки. То тут, то там слышался медный звон.

– Вот, возьмите пожалуйста. Просили вам передать, – Ян выбрал наиболее жалкого на вид нищего, безногого мужчину с обожжённым лицом, и протянул ему медный полтинник. Случайно встретившись взглядом с бедняком, юноша виновато улыбнулся и, быстро отвернувшись, пошёл своей дорогой.

– Такие как ты последнюю рубашку отдать готовы, а после мёрзнут на морозе, – равнодушно проговорил Мьёль, разместившийся на плече у Яна, словно капитанский попугай.

– То, что не моё, мне не нужно, а пока я молод и здоров, уж как-нибудь смогу себя прокормить.

– Насчёт «здоров» я не был бы так уверен, – хмыкнул кот. – Взгляни вокруг, люди смотрят на тебя, как на умалишённого. Они слышат только тебя. Не меня.

– Да брось ты. С чего бы им так судить обо мне? Они же совсем меня не знают! И, между прочим, я не понимаю, почему ты едешь на моём плече. Мне вообще-то тяжело.

– Молчи и не жалуйся, смертный. Ты сам пригласил меня. И на твоём месте я бы не затягивал с обедом.

– Хорошо-хорошо. Уже скоро, – поспешно успокоил его Ян и свернул на просторную улицу.

Хотя южная и восточная части Эйкдама располагались далеко от рыночной площади и порта, они были изрезаны широкими дорогами, которые днём заполнялись повозками и людьми. Лудестия – страна торговцев, дороги – её кровеносные сосуды. Они связывают вольные кантоны и между собой и с другими странами, позволяя даже купцам из какого-нибудь далёкого королевства получить доступ к главному лудестианскому сокровищу – морю.

– Всё те же лавки и мастерские… – нежно произнёс Ян, разглядывая первые этажи домов. – Смотри, Мьёль, в этой пекарне продают лучшие оладьи, что я когда-либо ел.

– Ну так пошли скорее!

– Прости, у меня нет сейчас денег, – юноша виновато развёл руками.

Они миновали ещё две улицы и несколько переулков прежде, чем оказались перед двухэтажным домом с вывеской «Юридические услуги ван дер Веттелика». Ян открыл дверь и под звук колокольчика, извещающего о прибытии посетителей, вошёл внутрь. Он оказался в просторном холле, стены которого украшали пейзажи и натюрморты. Справа от двери стоял платяной шкаф с резными фасадами, слева – комод из чёрного дерева.

– Уже иду, – раздался приятный женский голос.

Ян растроганно улыбнулся, едва сдерживая слёзы.

Через несколько секунд из коридора вышла немолодая женщина. Она застыла на пороге, не веря собственным глазам и внимательно разглядывая юношу. Тот тоже не отводил от неё взгляда, любуясь родными чертами: русыми с проседью волосами, добрыми, вмиг намокшими глазами.

– Ян... Как же я рада видеть тебя, сынок! – она подбежала к сыну и крепко обняла, спугнув кота с его насеста. – Что ж ты даже не написал, что приезжаешь? Мы бы подготовились к встрече!

– Не переживай, мама. Не нужно ничего готовить.

– Ну как же это?! Ты голодный, наверное? Сейчас что-нибудь придумаем! Эй, Петра, Руперт, скорее сюда! Ваш брат приехал!

С лестницы донёсся топот, и вскоре в холл ворвались двое: девочка лет десяти в клетчатом платьице и мальчик, почти уже юноша, в коротких брюках и белой рубашке. В отличие от матери, они сразу же, едва завидев брата, бросились к нему.

– Ян! Ян! Наконец-то ты вернулся!

– Петра, тебя прям не узнать… – прошептал Ян. – Когда я уезжал, ты была ещё совсем малышкой, а теперь такая барышня! Да и ты, Руперт, уже почти с меня ростом…

– Ну что ты, брат, не плачь, – засмеялся Руперт.

– Так! – строго произнесла мать. – Все нежности потом. Ян, иди в свою комнату. Отдохни с дороги, умойся и приведи себя в порядок. А вы двое, шагом марш за мной! Нужно на стол накрывать. Скоро и ваш отец освободится. Ой! А что это за кот?!

– Кот? – изумлённо повторила вслед за матерью Петра. – Какой миленький! – девочка схватила Мьёля в охапку и прижала к себе.

– А его, пожалуйста, покормите прямо сейчас. Уж очень он голодный, – смахнув слёзы, попросил Ян.

***

Спальни в доме ван дер Веттеликов, как и во всех других домах зажиточных горожан, располагались на втором этаже. Комната Яна была точно такой, какой он её и запомнил, словно юноша всего лишь выходил в лавку, а не отсутствовал пять лет. Ни на комоде, ни на книгах, ни на покрывале, застилавшем кровать – нигде не было и пылинки.

Умывшись, Ян вернулся в комнату и открыл шкаф. Порывшись в своих старых вещах, он обречённо покачал головой и надел костюм, в котором приехал.

– Хоть и потёрся, зато сам покупал, – пробормотал он, отряхивая камзол от пыли.

Когда Ян, закончив приготовления, спускался вниз, открылась дверь кабинета, и в холл, цокая каблуками блестящих сапог, вышел высокий мужчина. Его короткие тёмные волосы едва выглядывали из-под широкополой шляпы с пышным пером. Лишь на секунду взгляд жёстких чёрных глаз остановился на застывшем на лестнице юноше. На лице незнакомца можно было заметить остатки морского загара. А чёрная борода была подстрижена по последней моде – коротко и остро.

Мужчина запахнул плащ-полусолнце, прикрывая эфес шпаги, надвинул шляпу на глаза и вышел на улицу. Ян наконец-то спустился в холл, и в этот момент из кабинета вышел отец.

Господин Йозеф ван дер Веттелик был давно немолод. Тяжёлая работа с беспокойными людьми давно отложилась жиром на его боках и вдарила лысиной по макушке.

– Опять он не все бумаги собрал! – проворчал старый юрист, срывая с себя парик и бросая его на пол. Отец раздражённо повернул голову и увидел сына. Посмотрев на него не больше пары секунд, Йозеф сухо кивнул и, расправив складки тёмно-зелёного камзола, направился в гостиную. – Мать! - закричал он. – Что вы здесь устроили? У меня клиент сидит, а вы разорались под дверями?!

Ян удручённо поглядел на него и двинулся следом.

Гостиная, по обыкновению служившая и столовой, была настолько велика, что могла вместить всех соседей. Правда, ввиду характера отца семейства, дружеские посиделки в этом доме происходили редко. Или, вернее, никогда.

В центре комнаты, накрытый кружевной скатертью, стоял тяжёлый дубовый стол. Несмотря на причитания хозяйки, он буквально ломился от блюд. Некоторые из них были приготовлены самой госпожой ван дер Веттелик, но многие детишки купили в ближайших лавках.

– Почему ты здесь? – обращаясь к старшему сыну, начал разговор Йозеф. В это время он заправлял салфетку за широкий отложной воротник.

– Неплохое начало, – грустно улыбнулся Ян, глядя на растянувшегося у стены кота. – Гораздо лучше, чем «Рад тебя видеть, сынок!» или «Я соскучился, Ян!».

– Не паясничай, – бросил отец, аккуратно вытаскивая косточки из судака. – Отвечай на вопрос.

Ян устало посмотрел на него, отправил в рот ложку тушёных овощей, тщательно прожевал и ответил:

– Я собираю материал для исследования.

– Я ожидал, что ты станешь бакалавром ещё год назад, – тут же вспылил Йозеф. – Если бы ты не занимался всякой ерундой, уже давно помогал бы мне с семейным делом. Много поколений ван дер Веттелики считались лучшими юристами Эйкдама. Так будет и впредь, даже несмотря на то, что оба моих сына – сущие раздолбаи! Один позорит семью своей маргинальной музыкой, другой бегает к какому-то безумцу всякие страсти малевать!

– Это новое направление в живописи! – подскочил на месте Руперт.

– Сидеть! – стукнул кулаком по столу Йозеф. – Знаю я ваши новые направления! Ладно бы пейзажи рисовал или натюрморты… А то грехи смертные да страдания людские! Раньше никто и помыслить не мог о таком художестве! Орден мигом бы на костёр отправил. А сейчас? Чёртов ван Мейер распустил народ. Дал слишком много свободы. За что его и прикончили.

– Дорогой, может, хватит? – взмолилась госпожа ван дер Веттелик.

– Ты права, Джоанна, – тут же успокоился Йозеф и повернулся к старшему сыну. – Значит, как я понял, ты в нашем городе проездом. Деваться некуда, можешь остаться в моём доме и есть с моего стола. Но даже не думай, что сможешь тут долго бездельничать. Увижу, что занимаешься ерундой – выгоню. И ещё, не надейся, что я помогу с твоими детскими исследованиями. Хватит того, что я подготовил тебя к поступлению в Кенесдамский Университет, оплачиваю твоё обучение и содержу тебя. Уже за это ты должен быть мне благодарен по гроб жизни.

– Спасибо, отец, ты очень щедр.

Йозеф наградил его суровым взглядом и молча встал из-за стола. Следом за ним встали остальные члены семьи.

***

– Суровый у тебя батюшка, – промурлыкал Мьёль, потягиваясь на кровати Яна.

– Какой есть, – улыбнулся юноша, настраивая лютню.

– Ну и правильно, с вами, оболтусами, по-другому нельзя.

– Тебе-то откуда знать? Ты же всего лишь кот!

– Даже если и так, я гораздо старше тебя, – равнодушно бросил Мьёль.

– А? Как такое возможно? Коты живут самое большое лет десять!

– Может быть, когда-нибудь узнаешь. Скажи лучше, ты куда-то собрался? Чего инструмент мучаешь?

– Эй! Я попросил бы помягче, – насупился Ян, а потом улыбнулся и ответил: – Собираюсь проведать своего учителя! – он посмотрел в окно, за которым начинало смеркаться, и, накинув плащ, произнёс: – Мне уже пора. Если хочешь, можешь остаться тут.

– Ну уж нет, – кот вскарабкался Яну на плечо. – Я тоже пойду с тобой.

Юноша быстро спустился по лестнице, пообещал матери долго не задерживаться, потрепал по волосам сестрёнку и вышел на улицу.

Скатывающееся за горизонт солнце напоминало переваренный желток. Улыбнувшись его последним лучам и позавидовав прогуливающимся парочкам, Ян быстро зашагал вперёд, едва не попав под пустую телегу. Извинившись перед полупьяным возницей, юноша свернул в узкий переулок. Он быстро уходил всё дальше и дальше от широких улиц.

– Твой учитель живёт в этих трущобах? – удивлённо мяукнул кот.

– Нет. Честно сказать, я не знаю, где его дом. Но здесь он постоянно выступает.

– Прямо-таки постоянно? – съязвил Мьёль.

– Да, – кивнул Ян. – Обычно барды путешествуют по разным городам. Но некоторые пускают корни. Мой учитель как раз такой.

– Наверно, он плохой певец и не очень-то нужен в приличных местах, – буркнул кот.

Ян шагал быстро, периодически поглядывая по сторонам. Дома в этой части города были похожи друг на друга – серые и мрачные. Вместо вывесок ремесленных лавок и контор первые этажи встречали прохожих грязными окнами гостиных и спален. Здесь жили в основном те, кто не мог позволить себе отдельный дом, теснясь под одной крышей с другими семьями.

Глава 3 ​

– «Трактир Имперский галеон», – Мьёль прочёл вывеску на одном из домов и расхохотался. – С чувством юмора у хозяина, похоже, всё в порядке! Если это «галеон», то я по меньшей мере тигр!

– Ну, это как посмотреть, – пожал плечами Ян. – Думаю, для маленькой мыши ты что для человека тигр. А вот для тигра – что маленькая мышь.

Юноша поднялся на низкое крыльцо и приоткрыл дверь трактира.

– У-у-у, – протянул кот, закрывая лапой морду. – Что ж вы, смертные, так смердите-то?

Мьёль имел полное право для возмущения. Его чуткий звериный нос едва не лопнул от многообразия ударивших в него запахов. Здесь смешалось всё: табачный дым, запахи жареного мяса и дрянного пива, пот и вонь грязной одежды. Обстановка заведения была под стать царившему в нём аромату: обшарпанные и исчирканные стены идеально сочетались с подгнившей мебелью, которая, в свою очередь, была достойной соседкой скрипучему и прогибающемуся при каждом шаге полу. Лет сто немытые окна и почерневший от дыма потолок с достоинством обрамляли эту прекрасную картину.

– И как с твоим батюшкой ты вообще здесь оказался? – изумлённо выпалил кот, оглядывая рубящихся в кости работяг.

– Всё очень просто, – ответил юноша, продвигаясь вглубь тёмного зала. – Пока дед был жив, отцу приходилось набираться опыта с самыми разными клиентами. Он чем-то помог Отто, хозяину этого места, а тот пригласил отца и нас с матерью в своё заведение.

– И твой батюшка согласился?

– Он не всегда был таким старым ворчуном, – улыбнулся Ян.

Местные завсегдатаи с интересом поглядывали на вновь прибывшего, тыкая в него пальцами и посмеиваясь. Один даже хотел поставить ему подножку, но, услышав громогласный голос, передумал:

– О, кого я вижу! Уж не Ян ли это ван дер Веттелик? – огромный, похожий на медведя мужчина, стоявший за барной стойкой, помахал волосатой лапищей. – Тебя и не узнать! Ещё немножечко – и совсем мужиком станешь!

– Приветствую, дядюшка Отто, – поклонился Ян. – А вы, напротив, ни капли не изменились. Таких густых волос, как у вас, я ни у кого больше не встречал. И время им абсолютно нипочём.

– Это всё благодаря силе предков! – хохотнул трактирщик, приглаживая светлую шевелюру. – Ну что, пива налить?

– О нет, – замотал головой юноша.

– Так и не бросил это чёртову привычку? – скривился Отто. – Пойду, пороюсь в закромах, вроде с утра осталось ещё немного молока.

– Честно сказать, у меня не так-то много денег, дядюшка.

Трактирщик поглядел на него как на умалишённого и тяжело вздохнул:

– Молоком пусть молочники торгуют. Я за него денег не возьму.

Отто отправился на кухню. Ян забрался на высокий стул возле стойки и принялся крутить головой. Ничего интересного в трактире не происходило. Всё как всегда. Люди напиваются, кричат, смеются. Он видел это много раз. Юноша улыбнулся и, расслабившись, откинулся на спинке стула.

– Да говорю тебе! Дочура его грохнула, а после свалила! – донёсся из-за соседнего стола обрывок разговора. Повернувшись, Ян увидел двух крепких мужчин в замызганных, пропахших рыбой рубахах.

– С чего ты взял?! – удивился тот, что был в тёмной рубашке, от души прикладываясь к кружке.

– Дык все ж в курсах! – возмутился его товарищ. – Он хотел выдать её за какого-то северного вождя. Ну а девица ни в какую! Говорит, даром нинать мне этот богохульник.

– Чё, так и говорит? – булькая пивом, уточнил его собеседник.

– Да вроде! Я ж откуда знаю?! Я ж эту дамочку, как говорится, на абордаж не брал! Хотя, честно сказать, был бы не против!

– Ещё бы! Такая фифочка! Не то, что местные коровы!

– Не, ну и в наших водах водится красная рыба! Гляди! Новая официантка у Отто – просто загляденье! Словно сёмга на нересте!

Неуверенно озираясь по сторонам, к их столику приближалась девушка с собранными в пучок белокурыми локонами. Серое длинное платье и запачканный фартук, как ни старались, не могли скрыть утончённой, столь не свойственной жительницам здешних кварталов фигуры.

– Господа желают чего-то ещё? – сбивчиво поинтересовалась она, забирая пустые кружки.

– Желают! Твои аппетитные бедрышки! – выпалил мужик в некогда белой рубахе, пытаясь ухватить девушку за ягодицу.

– Что вы делаете?! – взвизгнула официантка отпрыгивая.

– Да не ломайся ты! Мы подкинем монеток! Когда заканчиваешь?

– Ах вы!..

Наблюдавший за происходящим Ян сжал кулаки и медленно поднялся на ноги. Разместившийся на барной стойке Мьёль, напротив, демонстративно отвернулся.

– Смердящие твари… – тихо фыркнул он.

– Да ладно тебе, Деми, – хлопнул товарища по спине чернорубашечный. – Не пугай девочку раньше времени, – он повернулся к официантке. – Извини моего друга, красавица, и будь добра, принеси нам по две кружки пива.

Девушка сдержанно кивнула и отправилась на кухню. Раздосадованный Деми сплюнул на пол и уже хотел было повернуться к своему товарищу, как заметил пристальный взгляд буравящих его глаз.

– Чё вылупился, шкет?! – прорычал он, глядя на Яна.

Юноша ничего не ответил, медленно отвернулся и взобрался на свой стул. Неизвестно, что ещё могло бы взбрести в хмельную голову уважаемого Деми, но, к счастью, в этот момент из кухни вернулся Отто.

– Вот! Еле нашёл, – протянул он Яну стакан молока. – Пей. Свежее. А это тебе, – он поставил перед котом блюдце с тем же содержимым.

– Спасибо, дядюшка, – улыбнулся юноша.

– Всегда пожалуйста! Ну-с, рассказывай, как жизнь у тебя? Как учёба? Нравится?

Ян тяжело вздохнул. Увидев это, Отто расхохотался.

– Вижу, что нет! Глупый вопрос! Ты никогда не хотел быть юристом! И, судя по всему, твои вкусы не изменились, – он кивнул на лютню, гриф которой выглядывал из-за плеча Яна. – И сюда ты заглянул совсем не для того, чтобы дядюшку Отто проведать! Хотел увидеть старика Эдвина?

– Да, – честно ответил молодой бард. – Он ещё поёт?

– А куда ж денется этот одноногий?! Ещё как поёт! И благодаря ему моё чудное заведение не только на плаву держится, но и отчаянно борется с бедностью своего хозяина, – трактирщик вновь расхохотался.

– Честно сказать, не похоже, – пожал плечами Ян. – Я вижу всего одну официантку. И та не очень-то подходит для этой трудной работы.

Отто внимательно посмотрел на юношу и недовольно покачал головой.

– Что ж ты такой-то прямолинейный? По голове давно не получал, что ли? – он устало выдохнул и продолжил: – А с девочками, согласен, беда. Одна на днях родила прямо здесь, за стойкой, лежит дома с дитём, отлёживается. Другая сбежала с каким-то проходимцем. Романтики ей, видите ли, захотелось. Едва совсем не остался без работниц. Но не тут-то было! Малышка Рози, словно подарок Всевышнего, сама пришла ко мне. Ну я и взял её! Работает в день, а ночью пока сами справляемся. Правда, официантка из неё, как ты уже подметил, так себе… Но всяко лучше, чем ничего! Совсем без помощников мы бы с женой не выжили.

Посетителей в трактире всё прибавлялось, и Ян с сочувствием наблюдал, как несчастная Рози бегает от одного столика к другому. Мужские руки так и норовили ущипнуть официантку за зад. Их можно было понять, в подобных заведениях такое поведение всегда было в порядке вещей.

– Эй, Отто! Ну, где уже старина Эдвин? – крикнул худощавый мужичонка, выпивавший в большой компании портовых работников и рыбаков. – Мы ж не пьянствовать к тебе ходим, а культурно время проводить!

– Терпение, друзья! – призвал их трактирщик. – Скоро он придёт.

Как по команде дверь питейной открылась, и на пороге возникла сгорбленная фигура. Едва завидев одетого в поношенный оранжевый камзол человека, публика взревела, приветствуя своего кумира:

– Эдвин! Давай скорее, старый пират! Мы уже заждались!

Старик поднял лютню, отвечая на приветствие. Прихрамывая на деревянную ногу, он двинулся к барной стойке, остановился напротив Яна и некоторое время молча смотрел на юношу. Его ученик с грустью осознал, что сухое лицо с прыщавым, похожим на кабачок, носом совсем осунулось, а некогда густые чёрные волосы учителя стали и вовсе схожи с грязной паклей.

– Рад видеть тебя, Ян, – тепло улыбнулся старик.

– И я вас, Мастер Эдвин! – вскочив со стула, низко поклонился юноша.

– Сколько раз просил не называть меня так величаво, а? Ну да ладно. Вижу ты так и не бросил моё ремесло… Даже и не знаю, правильно ли ты поступаешь…

– О чём вы говорите, Мастер?! – изумился молодой лютнист.

– Не обращай внимания, – отмахнулся старый бард.

– Эй, Эдвин! – донеслось из зала. – Хорош трепаться! Пой давай!

– Да! Да! – поддержали просителя другие голоса. – Ты обещал про крестьянку и магистра! Давай уже!

– Хех, – усмехнулся старик. – Прости, Ян, публика ждёт! Поговорим позже!

Эдвин уселся на высокий стул недалеко от барной стойки и, нежно обняв лютню, ударил по струнам. Зал мигом стих, приготовившись слушать своего любимого певца. Бархатный голос вмиг накрыл весь трактир:

Однажды крестьянка в поле гуляла,

Серпом махала, рожь собирала.

Ну а магистр мимо скакал,

Увидел её, на колено припал:

«Как же вы меня поразили,

Словно вепря копьём сразили!

Я никогда никого не боялся –

Троллей рубил! Но и не влюблялся!

Я вас прошу, пойдёмте со мною!

Будьте для всех моей женою!»

Ну а крестьянка ему в ответ:

«Слышь, красавец! А чё бы нет?»

Вот привёз он её в столицу,

Гостей собрал, давай веселиться!

На свадьбе на той герцог гулял,

Невесту увидел и ей прошептал:

«Как же вы меня поразили,

Словно вепря копьём сразили!

У меня по соседству замок огромный,

Живу я в нём уж очень нескромно.

Давайте вдвоём уедем туда,

И буду с вами я навсегда!»

Ну а крестьянка ему в ответ:

«Слышь, красавец! А чё бы нет?»

Резвятся они в замке огромном,

Вассалы слушают стоны нескромно.

Приехал внезапно в гости король:

«Эй, кузен, мне дверь открой!»

Пока хозяин гостей развлекал,

Король крестьянку уже приласкал.

Крутится рядом он только с ней

И шепчет на ушко ей дребедень:

«Как же вы меня поразили,

Словно вепря копьём сразили!

Нет в королевстве подобных вам,

Припаду хоть сейчас я к вашим ногам!

Давайте скорее уедем отсюда!

В моём дворце нам будет не худо!»

Ну а крестьянка ему в ответ:

«Слышь, красавец! А чё бы нет?»

Король с крестьянкой любили друг друга,

Дни напролёт, им и правда не худо…

Но королева едва вернулась,

Жизнь крестьянки перевернулась:

Её голова на пике висит!

Король королевы прощенье молит.

Герцог нескромно в замке живёт.

Магистр давно в земле гниёт!

Тролли ему кости ломали,

Руки рвали, зубами кусали!

Всё потому, что зря встретил её…

Беду принесёт то, что не твоё!

– Браво, Эдвин!!! – разразилась публика восторженными овациями.

– Твоё лучшее творение!

Толпа аплодировала стоя, гремела кружками и восхваляла старого барда, бросая к его стулу медные монеты. Эдвин, поднявшись на ноги, несколько раз поклонился, а после поднял обе руки, призывая слушателей успокоиться:

– Дорогие мои друзья! Я бескрайне рад, что, даже слушая балладу «О магистре и крестьянке» в тысячный раз, вы всё так же ликуете, точно я представил её впервые, – народ одобрительно рассмеялся. – Выступать перед вами честь для меня! Однако, с вашего позволения, я хотел бы предоставить этот чудесный стул моему ученику Яну, только что вернувшемуся в город! Послушаем же, чему он научился!

– Да! Давай!

– Не подкачай, парень!

– Не опозорь Эдвина!

Ян изумлённо завертел головой, прижимая лютню к груди.

– Вы уверены, Мастер? Я могу выступить?

– Конечно, – кивнул Эдвин. – Залазь быстрее на стул!

Удобно устроившись, юноша провёл пальцами по струнам, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Публика вокруг стихла в ожидании новой баллады. Ян набрал полные лёгкие воздуха и затянул:

Уж сотни лет у реки лежит

Печальный серый камень.

Теченье времени быстро бежит,

Нам оставляя лишь память.

Камень… Камень!

Грустно тебе у реки!

Камень… Камень!

Летят на огонь мотыльки!

Ты помнишь, был берег пустой,

Вблизи и нет человека!

Теперь же здесь город густой,

Торгует камнями полвека!

Камень… Камень!

Грустно тебе у реки!

Камень… Камень!

Летят на огонь мотыльки!

Вокруг всё меняется, жизнь идёт,

Лишь ты лежишь неподвижно!

Вода под тебя совсем не течёт…

Просвета никак не видно!

Камень… Камень!

Грустно тебе у реки!

Камень… Камень!

Летят на огонь мотыльки!

В трактире повисла мёртвая тишина. Тяжёлый вздох Мастера Эдвина в ней казался мушкетным выстрелом.

– Что за ерунда?! – взорвался зал.

– Какой к чёрту камень?!

– Ты сам-то понял, о чём пел?!

– Эдвин, скажи, что твои слова об ученике – шутка?

– Из-за твоих завываний у меня в кружке пиво скисло!

Посетители трактира топали ногами, стучали кружками по столу, неистово ругались и без умолку поливали грязью молодого барда. Ян медленно поворачивал голову из стороны в сторону, до белизны сжимая кулаки. На дне его ясных голубых глаз зарождалась настоящая буря.

– Что ж вы все за люди такие-то?!! – резко выкрикнул он. Хорошо поставленный голос юноши заставил зал замолчать и изумлённо уставиться на него. – Неужели вам хочется слушать лишь баллады о разгульной жизни? – уже тише добавил Ян. – Что, совсем не хотите задуматься о чём-то возвышенном? Я люблю смотреть, как люди радуются и отдыхают в трактирах. Как расслабляются после тяжёлого дня. Но ведь даже в такие моменты нельзя забывать и о том, что внутри нас. Нельзя скатываться к одним только телесным позывам!

Люди сидели, широко раскрыв рты. Пьяный мозг каждого из них натужено переваривал услышанное, медленно, но верно идя к простому выводу: «Этот малец дураками нас сейчас назвал, что ли?». Не нужно уметь предсказывать погоду, чтобы предположить, к чему неизбежно приведёт это затишье раздумий.

Одинокие аплодисменты заполнили казавшийся Яну холодным и пустым зал трактира. Десятки голов повернулись на этот глухой звук, чтобы увидеть хлопающего в ладоши Эдвина.

– Браво, мой ученик! – с нескрываемым сарказмом произнёс он. – Сейчас ты чуть было не настроил против себя свою же публику.

– Но…

– Никаких «но»! - резко прервал его Мастер и поднял взгляд на зрителей. – Друзья, не судите парня строго. Он ещё учится. И учиться ему, как мы с вами видим, ещё ОЧЕНЬ долго, – люди со всех сторон зала поддержали одноногого барда одобрительными смешками. – Поэтому прошу простить его, если он вас чем-то обидел. Клянусь вам, он не хотел! – старик хитро улыбнулся и обвёл присутствующих лукавым взглядом.

– Да не вопрос, Эдвин!

– Малыш же ещё совсем зелёный!

– А как подрастёт, ещё и тебя переплюнет!

Ян ошарашенно уставился на своего учителя и тихо произнёс:

– Поразительно… Вот так просто справиться с толпой…

Эдвин одарил его тёплым взглядом и, потрепав по волосам, ответил:

– Это не толпа, мой мальчик. Это твои слушатели. В первую очередь ты поёшь не для себя – для них. И если они хотят слушать про развратных шлюх – ты поёшь про развратных шлюх. Хотят про героические битвы – поёшь про героические битвы. Ну а хотят чего-то душевного… – старый бард поднял взгляд на собравшихся в зале и произнёс: – Что ж, друзья, чтобы окончательно покончить с недавним недоразумением, исполню для вас одну старую балладу.

Он уселся на стул, ещё раз обвёл всех взглядом, и, погладив струны, тихо запел:

Ты был рядом с ней,

Её ты любил.

Растил с ней детей,

Но не ценил.

Однажды ушла

Она в мир иной.

Захлопнулась дверь

За тонкой спиной.

Ой-ой… терять так легко.

Ой-ой… найти тяжело.

Лишь понял тогда,

Что потерял.

Ты плакал, кричал,

Ты умолял:

«Всевышний, верни

Скорей её мне!

Прошу, помоги!

Горю я в огне!»

Ой-ой… терять так легко.

Ой-ой… найти тяжело.

Всевышний, конечно,

Её не вернул.

Слезу безутешно

Рукой ты смахнул:

«Прости, дорогая,

Тебя я любил!

Но понял сейчас я,

Что не ценил!

Эх, мне повернуть бы

Скорей время вспять!

Я всё тебе лично

Мог бы сказать…

Ой-ой… терять так легко.

Ой-ой… найти тяжело.

Мы все очень часто

Не видим его.

А счастье ведь близко.

Не далеко!

Открой же глаза,

Обними её ты!

И к сердцу прижми,

Не топчи ты цветы…

Ой-ой… любить тяжело…

Ой-ой… ценить тяжелей.

Как и после выступления Яна, в зале трактира повисла изумлённая тишина. Внезапно раздались всхлипывания, после которых плотину чувств собравшихся наконец-то прорвало:

– Ну ты даёшь, Эдвин!

– Прям до слёз!

– Не, ну что за песня… аж за сердце хватает!

– Эх! Пойду домой скорей! Жена скучает!

– Чёт мне тоже пора, засиделся…

– Давайте, мужики, до завтра!

Немногие фразы можно было чётко разобрать в общем грохоте, производимом отодвигающимися стульями. Глядя на происходящее в трактире, Ян не переставал умиляться, насколько чувственными натурами оказались эти суровые работящие мужики. Так сначала подумал юноша, но после осёкся и повернулся к старому барду.

– Всё-таки мне до вас ещё очень далеко, Мастер… – смахнув слезу, произнёс юноша.

– Конечно, – согласился Эдвин. – Но не дальше, чем ты думаешь. Ты быстро станешь хорошим бардом, если запомнишь то, что я тебе сказал.

– Я запомнил. Бард должен следовать воле своих слушателей и играть то, что они хотят.

– Как лютня играет то, что ты хочешь? – хитро прищурился старый Мастер.

– Да, – неуверенно кивнул Ян, – наверное.

– Хех… – покачал головой Эдвин. – Хоть у каждой лютни и есть своя душа, хоть каждая из них неповторима, любая лютня – инструмент в руках лютниста. Но ты не инструмент своих слушателей. Инструмент получает команду и исполняет её. Ты же должен петь то, что хотят слушатели, но не по их команде. Ты должен знать, что они хотят услышать, раньше их самих. И давать им это. Подобное не в силах сотворить ни один инструмент. Лишь только бард с живым и чувствующим сердцем.

Старик поднялся со стула и посмотрел на пустеющий зал. Довольный произведённым эффектом, он хмыкнул и снова обернулся к своему ученику.

– Посиди пока, подумай над моими словами. Мне нужно переговорить с Отто по кой-каким делам. Да и извиниться за то, что у него сегодня рабочий день рано закончится.

Старый бард вместе с трактирщиком скрылись за дверью, отделявшей общий зал от подсобных помещений. Оставшись один, Ян придвинул к себе кружку с остатками молока.

– Должен признать, песня про камень – шедевр! – хохотнул Мьёль.

– Долго же ты молчал, – усмехнулся Ян.

Кот по своему обыкновению фыркнул и отвернулся. Внезапно шерсть у него на загривке встала дыбом.

– Вот же мерзкий ублюдок… – прошипел Мьёль.

Мгновенье спустя раздался женский визг и пьяный гогот. Ян повернулся на звуки и увидел то, на что с таким отвращением смотрел его мохнатый спутник.

Всё тот же Деми – пьяный мужик в некогда светлой, пропахшей рыбой рубахе, оставшись один за столиком, таки смог ухватить официантку Рози за ягодицу и теперь гоготал, не желая отпускать столь ценный трофей.

– Пустите! Пустите, говорю! Что вы делаете?! – переходя на визг, кричала девушка.

– Ну куда ж ты рвёшься, рыбонька моя? А? Ты ж хочешь это! Я знаю. Хочешь!

– Не хочу! – выкрикнула Рози и залепила обидчику звучную пощёчину.

Деми побагровел, но пальцев не разжал. Вместо этого пьяница поднялся на ноги и рывком прижал к себе девушку.

– Ух какая! С норовом! Давненько у меня такой не было, – рычал он ей на ухо.

– Пожалуйста, отпустите… – обессилено, словно попавшая в паутину бабочка, прошептала Рози. Она дрожала, а из голубых глаз катились слёзы.

– Что ж тебя так колотит-то? – удивлённо хмыкнул Деми. – Замёрзла что ли? Ну так пойдём скорее! Согрею тебя!

– Нет… нет…

Хоть немногие оставшиеся посетители трактира с интересом наблюдали за происходящим, вмешиваться никто не спешил. Такие сцены отнюдь не редкость, а официантки в большинстве случаев далеко не кисейные барышни и сами могут за себя постоять. Сами могут решить, чего они хотят, а чего нет. Кто же с этим не справляется… просто не выживает.

– Эй, уважаемый, отпустите даму. Неужели не понимаете, что ей не нравятся ваши знаки внимания? – тонкие, но твёрдые пальцы схватили пьяницу за плечо.

– А?! Опять ты, шкет?! – прорычал Деми, впившись в Яна взглядом. – Да я тебе сейчас…

– Хотите драться – выйдем на улицу, – холодно перебил его молодой бард. – Дядюшка Отто с нас шкуру спустит, если попортим его трактир.

Деми смерил юношу пьяным взглядом, что-то прикинул в хмельной голове, раздосадовано сплюнул и произнёс:

– Идём, шкет! Научу тебя манерам!

Он оттолкнул всхлипывающую официантку и направился к двери. Молодой бард, склонившись над девушкой, тихо прошептал:

– Не бойтесь, теперь всё будет хорошо. Присмотрите только за этим, – он вложил в руки Рози свою лютню, улыбнулся и двинулся следом за смутьяном.

Глава 4

Ночь окутала Эйкдам, опустошив узенькие улочки от суетливых людей. Свет звёзд и молодого месяца едва справлялся с кромешной тьмой, застилавшей город. Не помогали ему и свечи, выставленные во многих окнах, как того требовал закон.

Однако даже скудного освящения вполне хватило Яну, чтобы разглядеть искры пьяного гнева, танцующие в глазах человека напротив.

– Ну что, шкет, поломать тебя, что ли? – гоготнул Деми и шагнул вперёд.

Размашистый удар тяжёлого кулака колокольным звоном отозвался в голове юноши. Ян упал, словно подкошенный, и схватился за висок.

– И это всё? – разочарованно проронил его противник. – Ну нет! Так дело не пойдёт! Ты не дал мне поразвлечься с той рыбонькой, так хоть развлекусь с тобой!

Сильный пинок откинул голову барда назад, едва не вырвав её из тела вместе с позвоночником. Ян мог бы остаться без зубов и носа, не успей он прикрыть лицо руками.

Юноша упал на спину. Деми тут же подбежал к нему и, будто пустившись в безумный танец, принялся бить ногами. Бард только и мог, что сжаться в комочек и терпеть.

– Тьфу, – плюнул на бесчувственное тело Деми, наконец-то прекратив своё безумство. – Ну хоть какое-то развлечение…

***

– Эй! Ау, герой! Очнись! – мохнатая когтистая лапа не прекращая стучала юношу по лицу. Ян заворочался и с трудом разлепил глаза.

– Ох… – сдавленно простонал он.

Мьёль усмехнулся.

– Больно? А чего лез? – зверь покачал мохнатой головой. – Как ты на него резво пошёл-то… Я даже поверил в тебя…

– Прости… Что не оправдал твоих надежд… – выдавливая каждое слово, попытался улыбнуться Ян.

– Пустяки, – хмыкнул кот. Он поднял голову и уставился в ночное небо. Затем тихо добавил: – К счастью, не всё так плохо.

Яну показалось, что он уловил тёплые нотки в бархатном насмешливом голосе.

Со стороны улицы Весёлой, на которую выходили двери трактира Отто, послышались суетливые шаги, и вскоре в крошечный переулок влетела взволнованная Рози. Она сразу увидела распластавшегося на дороге Яна.

– Как вы? С вами всё в порядке? – бросилась она к юноше.

Девушка помогла ему сесть и опереться спиной на стену трактира.

– О, Всевышний! – взмолилась она. – Вы так пострадали из-за меня! Простите! – она обняла Яна и зарыдала.

– Ну полно вам, уважаемая, – попытался утешить её молодой бард, хотя сам ещё с трудом говорил. – Я не мог оставить даму в беде. К тому же вы тоже помогли мне.

– Помогла? – изумилась официантка. – Чем же?

– Сохранили это, – Ян указал на свою лютню. – Я бы не пережил, если б она сломалась в трактирной драке, – слова шли медленно и тихо, но Рози внимательно слушала.

– Вам так дорог ваш инструмент? – спросила девушка, протягивая Яну лютню.

– Всякому барду дорог его инструмент, – улыбнулся юноша. – Хотя я думаю, что не могу звать себя бардом…

– Почему же?

– Ну как же? – увлёкшись разговором, он словно позабыл о своих ранах. – Вы же видели, как зал отреагировал сегодня на моё выступление…

– Глупости! – всплеснула руками девушка. – То, что некоторые не в состоянии понять ваших песен, не делает вас плохим бардом! Мне, например, очень понравилась ваша баллада о грустном камне! Сколько в ней смысла! Сколько поводов задуматься! Другое дело, что всякая пьянь жаждет лишь напиться да руки распустить… – она удручённо покачала головой.

– Вам правда понравилась моя баллада? – глаза юноши загорелись, он подался вперёд и схватил девушку за руки.

– Конечно! – тут же ответила она, смущённо отводя взгляд.

– Спасибо! – радостно произнёс Ян. – Спасибо вам!

– Что вы такое говорите? – ещё больше смутилась Рози. – Это вам спасибо! Вы защитили меня! Только вы заступились за меня! Тогда, когда я совсем потеряла веру в людей, вы… Но что же я делаю? Я непременно должна вас отблагодарить!

– Ну что вы! Вы мне ничего не должны, – улыбнулся Ян и попытался встать. Ему это почти удалось, но в последний момент ноги молодого барда подкосились. Он упал бы на землю, если б Рози вовремя не подхватила его.

– Решено! – твёрдо произнесла девушка. – Я снимаю комнатку неподалёку. Пойдёмте ко мне, хоть отдохнёте немного. Это куда лучше, чем сидеть на холодной земле.

– Но как же так? – смутился юноша. – Я не могу так вас обременять.

– Не спорьте! Обопритесь на меня, и идём!

– Но…

– Просто делайте так, как я вам говорю.

***

По тёмным переулкам троица двигалась настолько быстро, насколько позволяло избитое тело Яна. Мьёль правда отметил, что юноша неплохо держится, и предположил, что молодому барду далеко не впервой получать тумаков за свой длинный язык.

Хоть Рози постоянно оглядывалась по сторонам, путники никого не встретили, кроме парочки скучающих стражников, и вскоре добрались до дома девушки.

Тусклая свеча освещала холл и лестницу. Поднявшись на второй этаж, Рози провела гостей по коридору и остановилась у дальней двери. Отперев замок, девушка зашла внутрь и, чиркнув огнивом, зажгла лампу.

– Скорее заходите, – велела она и, когда Ян с котом оказались внутри, выглянула в коридор и наглухо заперла дверь.

В комнате Рози едва умещалась узкая кровать да маленький шкаф. Стол и два стула окончательно съедали всё свободное пространство.

– Присаживайтесь. Позвольте промыть ваши раны, – девушка достала из-под кровати небольшую лохань, в которой плавала чистая тряпка.

– Спасибо, но я сам, – поспешно отказался Ян, склоняясь над тазом.

– Не желаете вина? – предложила Рози, наблюдая, как юноша оттирает с лица тёмный кровоподтёк.

– Нет, спасибо. Я не пью вино, – покачал головой Ян, вытираясь полотенцем и усаживаясь за стол.

Рози удивлённо посмотрела на него и, подойдя к окну, взяла стоявший на полу кувшин и накрытую вязаной салфеткой тарелку.

– У меня есть компот и утренние булочки. К сожаленью, больше ничего вам не могу предложить. Я не ожидала гостей.

Она разлила напиток по кружкам и придвинула гостю тарелку.

– Спасибо, – улыбнулся Ян, беря плюшку.

– Вы не должны меня благодарить, – потупив взор, ответила она. – Лишь я вас.

– За что же? – удивился бард. – Я не совершил ничего выдающегося.

– Отнюдь, – покачала головой Рози. – Вы единственный, кто вообще хоть что-то сделал. Вы защитили мою честь. Но что важнее – подарили мне надежду.

– Надежду? Кстати припоминаю, вы уже говорили, что потеряли веру в людей. Что произошло?

Она ответила не сразу. Кроша пальцами булку и отрешённо разглядывая пыльную занавеску, девушка словно покинула тесную комнату и оказалась где-то очень далеко.

– Последние дни, – тихо начала она, – я не знала, что делать. Мне повезло найти крышу над головой и хоть какую-то работу. Я не осталась на улице без куска хлеба, но я не знала, что делать дальше. К чему стремиться…

– Я всё ещё вас не понимаю… – неуверенно пробормотал Ян.

Девушка замолчала и взглянула на него, положив подбородок на руки. Она молчала некоторое время, молодой бард не торопил её, медленно жуя свою булку.

– Вы ведь совсем недавно приехали? – внезапно заговорила она. – Уже слышали про убийство мэра?

– Слышал, – настороженно ответил Ян. – На каждом углу люди только это и обсуждают. Почему вы спрашиваете?

– Скажите, – не замечая его вопроса, продолжала девушка, – что именно вы слышали? Кто его убил?

– Как я заметил, многие считают, что мэра убила его дочь…

– Ложь! – стукнула по столу Рози, но тут же взяла себя в руки. – Простите, пожалуйста…

– Ложь? – протянул Ян. – Гляжу, вы уверены в этом. Почему? Многие в городе полагают, что она убила отца, который хотел насильно выдать её за конунга из Норхертрока, а потом сбежала.

– Вы многое знаете для того, кто только вернулся в город… – покачала головой девушка.

– Привычка, – смущённо улыбнулся Ян. – Мне всегда было интересно, чем живут другие люди. О чём переживают? Что для них важно? Поэтому я многое слышу. Думаю, для будущего барда такой навык весьма полезен.

– Конечно, – согласилась Рози. – Но речь сейчас не об этом. Всё, что вы сказали про северного конунга – правда. В обмен на одну услугу мэр пообещал ему дочь. Естественно, она не хочет выходить замуж за незнакомца. Любая девушка мечтает о красивой свадьбе и обязательно по любви. Однако браки по расчёту и по воле родителей куда чаще встречаются. Особенно в высшем обществе. Все это понимают. Вы всерьёз думаете, что обычная девушка из-за подобной глупости убьёт своего родного отца? – она заглянула прямо в глаза Яну, юноша невольно отпрянул от такого напора.

– Нет, – покачал головой бард. – Не думаю. Я лишь говорил то, что слышал.

– Но ведь какие-то мысли у вас есть по этому поводу?

– Разве что одна. Выслушав вас, могу предположить лишь следующее: кто-то убил мэра, а его дочь, пытаясь спастись, бежала, тем самым подставив себя под клевету настоящего преступника.

– Гений, – хмыкнул сидевший на полу Мьёль, всё это время не сводивший глаз с Рози и Яна.

Услышав слова юноши, девушка нежно улыбнулась и расслабленно выдохнула:

– Хвала Всевышнему! Хоть кто-то в этом городе ещё может думать своей головой, – она тепло посмотрела в его глаза и снова улыбнулась. – Похоже, что дочери мэра ещё есть на что надеяться.

Ян хотел что-то ответить, но громкий скрип в коридоре отвлёк его.

– Похоже, соседи по нужде собрались, – предположил он, но тут же осёкся, увидев настороженное лицо Рози.

– Вели ей спрятаться! – внезапно скомандовал Мьёль. – Они здесь!

Ян изумлённо посмотрел на него, затем коротко кивнул.

– Быстрее, Ян! – велел кот, подбегая к двери. – Спугнём его!

– Закрой за мной дверь, Рози, – невольно переходя на «ты» произнёс юноша. – Спрячься под кровать и не высовывайся. Если всё будет в порядке, я постучу и спою тебе припев своей баллады, что тебе так понравилась. Согласна? – девушка молча кивнула. – Вот и хорошо!

Ян уже отпёр замок, когда услышал сзади:

– Подожди!

Он развернулся, и её тёплые губы припали к его разбитым губам. Она нежно обняла его, словно не желая отпускать. Затем с трудом разорвав поцелуй, девушка тихо прошептала:

– Береги себя, Ян. И скорей возвращайся. Я буду ждать твою песню.

Он изумлённо кивнул и выбежал в коридор. Сзади лязгнул замок.

– Шевелись! – рычал кот. – Я чую его! Мы не должны позволить ему уйти, иначе они узнают, где девица!

– О чём ты? Что вообще происходит?!

Но Мьёль ничего не ответил.

Они пробежали через второй этаж, спустились по лестнице и дважды оббежали вокруг дома. Но так никого и не нашли. Кот раздражённо уселся на холодную землю:

– Ничего не понимаю… – фыркал он. – Запах словно растворился! И теперь они знают, где Розамунда...

«Розамунда!» – это слово молотом ударило в голову молодого барда. Все услышанные за последнее время сплетни капля за каплей сливались в одну чёткую картину.

– Розамунда ван Мейер – дочь мэра! – выпалил Ян.

– А? – покосился на него кот. – Умница. Молодец.

Тихий скрип, не столь звучный, как раньше, раздался наверху. Задрав головы, Ян и Мьёль увидели открытое окно.

– Не может быть… – пробормотал кот, срываясь с места.

Юноша бросился следом, и через несколько секунд они, влетев в распахнутую дверь, оказались в комнате Розамунды.

Она лежала лицом в пол, раскинув руки, будто изображая крест. Справа на платье алело огромное пятно. Лужа крови расплывалась под убитой девушкой.

– Нет! Нет! Не-е-е-ет! – закричал Ян, бросившись к ней.

Он пытался трясти её, но было поздно. Не сдерживаясь, бард рыдал во весь голос.

Послышался топот на лестнице, голоса разбуженных соседей. В комнату вбежал высокий черноволосый мужчина. В руке незнакомец держал пистолет. На портупее висело ещё три пистолета, сбоку болтался одноручный фламберг.

Следом за ним в комнату ввалились четверо городских стражников, мигом взявших Яна на мушки своих мушкетов. Но молодой бард не обращал на окруживших его людей никакого внимания.

Едва увидев девушку, черноволосый мужчина бросился к ней, оттолкнув барда. Он приложил два пальца к шее несчастной и через несколько секунд обречённо произнёс:

– Опоздали.

Затем он встал, окинул комнату взглядом и резко скомандовал:

– Этих с собой. Я возвращаюсь.

Ян ощутил тяжёлый удар приклада, и мир вокруг него стремительно померк.

Песнь 2. Специальный констебль. Глава 5

Человека сложно было заметить сразу. Первым в глаза бросался огромный стол, заваленный пожелтевшими свитками да открытыми книгами, походивший больше на горный хребет. Возле чернильницы лежали четыре пистолета, с краю – пыльная шляпа с белым пером. Лишь приглядевшись, получалось заметить черноволосую голову, склонившуюся над потрёпанным фолиантом.

Мужчина поправил белоснежное жабо, отложил книгу и откинулся на спинку кресла. Напротив стола к полу был привинчен дубовый стул для «посетителей», на сиденье которого тряслась деревянная клетка. Рыжеголовый кот метался внутри, словно тигр, и истошно вопил:

– Мяу!!! Ф-р-р-р!!! Ш-ш-ш!!!

Любитель старых книжек отпил вина из кубка и подошёл к шкафу, чтобы взять с полки ещё более древний манускрипт.

– Мя-я-я-у!!! Мяу-у-у-у-у!!! – теперь кот выл, будто стая голодных волков.

– Да заткнёшься ты уже или нет?! – не выдержал черноволосый книголюб. – Сержант! – крикнул он в коридор. – Вели найти сырого мяса или рыбы! Покормите уже наконец это чудище! И приведите мне барда!

Он развернулся на каблуках, вернулся в кресло и попытался погрузиться в чтение.

В дверь постучали. Вошёл стражник с оспинами на лице и одной лычкой на оранжевом камзоле.

– Господин специальный констебль, – обратился сержант. – Вот материалы, что вы просили.

– Благодарю, – кивнул констебль, ломая сургучную печать на свитке.

Сержант удалился, но тут же в кабинет вошёл молоденький стражник. Он аккуратно запихнул между прутьев заветревшийся кусок рыбы. Кот настороженно обнюхал подношение и принялся за еду.

– Замолчал наконец-то? – хмыкнул констебль, не поднимая головы от манускрипта.

Спустя несколько минут за дверью вновь послышались шаги, к которым прибавился лязг цепей. Констебль тут же поднял голову. Два стражника втолкнули в кабинет бренчащего кандалами Яна. Мужчина уставился на грязного пленника, тщетно стараясь прочесть хоть что-то на его бледном лице.

Стражники убрали со стула деревянную клетку и усадили барда. Они ловко начали привязывать его руки верёвками к подлокотникам.

– Да полно вам! – не выдержал констебль. – Куда он убежит? Рванёт – пристрелю. Не волнуйтесь. Оставьте нас!

Стража поспешно удалилась. Мужчина не удостоил их взглядом, погружённый в изучение вновь прибывшего.

– Ваше имя? – спросил он.

– Ян ван дер Веттелик, – бесцветным голосом ответил юноша, глядя в пол.

Констебль вновь сделал глоток вина, не сводя задумчивого взгляда со своего нового собеседника. Вдруг он быстро проговорил:

– Вы хотите отомстить за Розамунду, Ян?

Юноша очнулся, захлопал ресницами и изменился в лице.

– Вы хотите отомстить за Розамунду? – повторил констебль, не отводя взора от пылающих яростью голубых глаз.

Ян глубоко вздохнул и закрыл глаза. Открыв их, он тихо ответил:

– Нет.

– Нет?! – изумился констебль. – Мне показалось, вы достаточно эмоционально восприняли её несвоевременную кончину.

– Месть – глупое животное чувство, – глухо проговорил бард. – Я всего лишь хочу, чтобы убийцы Рози, преступники, понесли заслуженное наказание.

Констебль облегчённо улыбнулся.

– Вот как… Что ж, такой ответ мне нравится. Позвольте представиться, Ян ван дер Веттелик, меня зовут Руд де Йонг – специальный констебль полицейского отделения Эйкдама. В данный момент именно я занимаюсь неофициальной версией убийства господина Арона ван Мейера.

– Неофициальной? – переспросил Ян.

– Да. Той, в которой Розамунда ван Мейер не убивала своего отца. Официальная же версия в руках главы полиции, главного констебля.

– Что вам от меня нужно, господин специальный констебль? – устало спросил юноша. – Должен отметить, что вы и ваши люди нарушили закон, ударив меня и заковав в кандалы. Думаете, после этого я стану вам доверять?

Руд удивлённо воззрился на своего пленника.

– Что? – не понял его взгляда Ян.

– Простите. Просто я впервые в этом здании встретил юридически подкованного человека.

– О чём вы говорите? – вяло отмахнулся измученный юноша. – Здесь же располагается полицейское отделение.

– О том и говорю, – ответил де Йонг, подходя к двери. – Во-первых, констеблей мало, а во-вторых, мои коллеги ничего не смыслят в законах. Те, кто в них разбирается, заколачивает хорошие деньги, а не бегает за убийцами, насильниками и ворами, – он выглянул за дверь и громко крикнул: – Кто-нибудь, снимите с моего гостя кандалы!

***

– Ох, как приятно-то… – потирая запястья, протянул Ян. – Постойте, раз вы так легко меня освободили, значит, и не рассматривали как подозреваемого?

– Хах! – усмехнулся Руд. – Конечно нет. Всего лишь как свидетеля.

– Зачем же тогда вы так поступили со мной?! – возмутился Ян.

– Кто ж знал, что вы юрист? – равнодушно пожал плечами констебль. – Ну да ладно. Прошу прощения за произошедшее. Дальше будем действовать лишь в рамках закона. Именно поэтому я прошу честно отвечать на мои вопросы.

– Хорошо, – буркнул Ян.

– Давно ли вы знаете Розамунду Смит?

– Кого? – прошептал бард. – Смит? Не ван Мейер?

– Именно, – кивнул Руд. – Вы что, всерьёз думали, что дочь мэра станет работать официанткой? Да она в жизни сама себе чай не наливала, не то, что пиво другим людям!

– Тогда кем была Рози? – удивлённо захлопал глазами бард.

– Погибшая – Розамунда Смит, камеристка Розамунды ван Мейер.

– Её звали так же, как и госпожу?

– А что в этом такого? – хмыкнул констебль. – По роду своему все люди равны. А значит, нет имён исключительно господских или крестьянских. А то, что совпадение… Так это жизнь. Только в ваших сказках, – он кивнул в сторону лежащей на тумбе лютни, – у всех героев разные имена. Но суть не в этом. Отвечайте, когда вы познакомились с погибшей?

– Вчера, – потупившись, произнёс Ян и кратко пересказал историю прошлого вечера, вплоть до того момента, как оказался в доме Розамунды.

– Что случилось дальше? – нетерпеливо спросил Руд. – Ну? Вы видели убийц?

– Нет, – покачал головой юноша. – Я услышал шум и выбежал на улицу, а когда вернулся… – он отвёл взгляд и сглотнул подобравшийся к горлу комок.

– Что это был за шум? Что-то необычное? – продолжал допрос констебль.

– Хм… громкий скрип, – неуверенно ответил бард.

– Скрип? – Руд подозрительно сощурился. – Вы что, из-за любого шороха на улицу выбегаете?

– Нет. Просто… – Ян замялся.

– Просто что?

– Я не уверен, что вы поверите…

– Говорите уже!

– Мой кот сказал, что учуял странный запах. Чужой запах. Запах врага.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Констебль переводил взгляд с Яна на Мьёля и обратно. Наконец он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Вот как…И на что был похож этот запах?

Ян повернулся к коту. Мьёль раздражённо фыркнул:

– Ни на что! Ну, может, немного на базар восточного барахла.

– Он сейчас вам ответил? – тут же спросил Руд, с нескрываемым интересом глядевший на животное. – Я слышал только «мяу».

– Говорит, запах немного напоминает лавки восточных торговцев.

– О-о-о, – удовлетворённо протянул констебль. – Это хорошо.

– Вам пригодятся эти сведенья?

– Разумеется, – кивнул констебль и, хлебнув вина, произнёс: – Что ж, с допросом покончено. Поговорим о личном. Вам нужна юридическая практика, верно?

– Да, – робко ответил Ян.

– Кроме того, вам небезразлично это дело, – отметил очевидное Руд. – Наши интересы совпадают. Я предлагаю вам присоединиться к моему расследованию. Конечно, платить вам никто не будет. Ваше участие будет исключительно на добровольных началах.

Ян задумался. Чего добивается этот человек? Какой стороны придерживается? Чьи интересы защищает? Однако предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказываться. К тому же он ничего не теряет. Разве…

– Это ведь очень опасно? – и без того зная ответ, спросил бард.

– Более чем, – серьёзно кивнул Руд. – Но я не могу раскрывать детали, пока вы не согласитесь.

– Зачем вам моя помощь? Я думаю, вы и без неё прекрасно справляетесь.

На этот раз паузу взял констебль. Он пристально посмотрел на кота, словно желая разглядеть то, что Мьёль недавно съел. Спустя несколько секунд он заговорил:

– Из десяти констеблей города я один пытаюсь найти Розамунду ван Мейер, чтобы помочь ей. Двое других жаждут посадить её за убийство, остальные и вовсе не суются в это дело. Справляюсь ли я со своей задачей? Как видите, нет. Станет ли хуже, если вы будете мне помогать? Куда уж хуже. Тогда почему бы не попробовать? Честно скажу, вы и ваш кот очень заинтересовали меня. Опыт и интуиция подсказывают, что вы ещё сыграете свою роль в этой истории. И мне хотелось бы быть рядом с вами, когда это произойдёт.

Ян переглянулся с Мьёлем и ответил:

– Ну, тогда я согласен. С чего начнём?

– Отлично! – хлопнул по столу Руд. – Начнём мы с малого: перейдём на «ты», а то у меня скоро язык отсохнет «выкать». У нас небольшая разница в возрасте, так что нечего церемониться. Понял?

– Хорошо, – опешил юноша.

– А теперь ты пойдёшь домой спать. Уж больно вид у тебя тухлый.

Ян нахмурился и решительно покачал головой.

– Нет, – твёрдо проговорил он. – Хоть я и чувствую себя как расстроенная лютня, я не могу просто так уйти. Прошу, расскажите мне больше об этом… – он замялся, подбирая слово, – деле.

Руд расплылся в довольной улыбке.

– Прекрасно. Ценю энтузиазм и с радостью поощряю его. Скажи, тебя долго не было в городе, многое ли тебе известно о его жизни?

Бард неопределённо повёл рукой, словно рисуя в воздухе невидимые волны.

– Я так и думал, – вздохнул Руд. - Что ж, начнём с самого начала.

Две недели назад в своём кабинете в луже крови был найден Арон ван Мейер. Об убийстве сообщил его камердинер. Тогда же стало известно, что исчезла дочь мэра и её служанка. Кроме того, пропали драгоценности, и была разорвана на мелкие кусочки одна интересная бумажка. Соглашение более чем годовалой давности.

– Что за соглашение? – подался вперёд Ян.

– Очень известное, – разглядывая бурые круги под глазами собеседника, ответил Руд и продолжил: – Все знают, что Магистраты и мэры лудестианских городов раз в год выбирают Консула страны. Принято считать, что им становится мэр самого благополучного кантона, чтобы распространить это благополучие на всю Лудестию. На деле же Консул тот, кто сильнее.

– Хотя в идеале такого не должно быть, – вздохнул Ян. – Ведь в кантонах Лудестии нет армии, только корпус мушкетёров-стражников в каждом городе.

– Как приятно говорить с образованным человеком, – выказал своё восхищение констебль. – Лудестия не пользуется наступательными силами. Она сильна экономически. Именно поэтому торговые компании могут позволить себе любых наёмников. Обычно нанимают лудестианцев, например, переманивают к себе лучших мушкетёров. Но иногда обращаются к настоящим головорезам. Конечно, сделать это может не любая компания, а только самая влиятельная в своём городе.

– Ты ведёшь к тому, – сообразил Ян, – что чем больше компания зарабатывает, тем легче ей обрести власть. А с этой властью ей легче зарабатывать ещё больше, чтобы…

– Чтобы получить ещё большую власть, – кивнул Руд. – Такая простая и понятная схема. Прибрав к рукам городское налогообложение и управление, можно создать выгодные условия для собственной компании. И заметь, это не всегда плохо для города.

Как в случае с мэром города Льорисау, господином Кларенсом Хюльдом. Да, сначала он пустил казну на то, чтобы обеспечить свою торговую компанию грубарской конницей, но зато потом его фактории разрослись и стали приносить огромный доход, с которого, естественно, идут налоги в городскую казну. Кроме того, Льорисау, как центр торговой империи Хюльда, обеспечивает работой весь свой кантон и даже немного соседний.

И господин Хюльд не желает останавливаться на достигнутом. Со временем он решил претендовать на пост Консула и перебросил часть конницы в Льорисау, увеличив теперь уже военную мощь своего города. Никто не смел перечить ему. И не перечил пять лет, пока перед прошлыми выборами мэр Эйкдама не заручился куда более опасной поддержкой. Все знают, что конники из песчаного Грубара страшны, как смерть. Но так же известно, что корабли севера и есть смерть. Поэтому за несколько дней до выборов Хюльд отказался от участия.

– Говорят, – начал Ян, когда Руд замолчал, чтобы смочить вином пересохшее горло, – норхертрокцы поддержали господина ван Мейера за то, что он пообещал свою дочь их конунгу. Только ли за это?

– Конечно, нет, – усмехнулся констебль. – За такую мелочь никто из них и топора бы в руки не взял. Да и не была она сначала частью сделки. Год назад северяне привели свои корабли в порт, и мэр загрузил их всяким добром под завязку. Тогда на пирсе многоуважаемый конунг Агмунд и приметил Розамунду. Он заявил, что с радостью заберёт подношения господина ван Мейера и разграбит город, если ему не отдадут девушку. Мэру пришлось согласиться. Не знаю, сколько времени дал ему Агмунд, но у норхер… норхертр… Тьфу, что за слово! Норхертрокцев, будь они неладны, начинался сезон походов, поэтому конунг не забрал Розамунду сразу.

– Но время пришло, и он стал требовать обещанное…

– Именно, – кивнул констебль. - Несколько раз Агмунд присылал гонцов в Эйкдам. Зима в Норхертроке длится полгода, и он с войском не мог прибыть сюда раньше. Теперь же мэр мёртв, а Розамунда исчезла. И Агмунд несомненно знает это. Ему не с кого брать обещанное.

– Многие знают эти подробности?

– Конечно, особенно члены Магистрата и их приближённые.

– И они все считают Розамунду убийцей? – возбуждённо выпалил юноша.

– Ха-ха-ха! Едва ли кто-то из них всерьёз считает, что девочка прирезала своего отца. Однако, – констебль мгновенно посерьёзнел, – многие убеждают в этом окружающих. Например, временный мэр Сальваторе ди Нери.

– Ди Нери? – удивился Ян, разминая затёкшую шею. – Кажется, раньше я слышал это имя. Кто он такой?

– Его отец с дядей приехали из Эмруда. Поговаривают, у них водились кой-какие денежки, и они занялись в Эйкдаме производством парусины да корабельных снастей.

– Не самое прибыльное занятие в портовом городе, – покачал головой юноша. - У нас и своих мастеров хватает.

– Именно поэтому первое время дела у них не клеились…

– А затем?

– Не знаю, – сухо ответил Руд. – Известно лишь, что пятнадцать лет назад, во время шестьдесят девятой Большой войны[1], отец и дядя Сальваторе исчезли. Но их мастерская, возглавляемая Сальваторе и его братом, быстро стала известной, превратившись в огромную мануфактуру. Вскоре братья ди Нери стали вхожи в дома городской элиты. А теперь старший из них – главный кандидат на пост мэра. Чёртов разбойник! – Руд злобно сплюнул.

– Разбойник? – переспросил Ян.

– Доказательств, к сожалению, нет, но я, как и многие, уверен, что во время войны он связался с пиратами. Шестьдесят девятая обернулась настоящим кошмаром для свободников[2]. Им пришлось активно выжимать Молодые Земли, и торговые караваны шныряли между континентами взад-вперёд… Понятное дело, кто этому был рад больше других. И понятно, откуда у кое-кого внезапно появилось целое состояние! Чёртов пират, сколько ж торговых кораблей он потопил за эту войну!

– Столько семей не дождалось своих отцов… И такой человек управляет городом?! – возмутился юноша. – Почему?!

– Деньги и влияние… – меланхолично ответил констебль. – Но, на нашу радость, не все в городе его поддерживают. Малочисленная оппозиция сплотилась вокруг господина Флориса Одвасбера, старого друга убитого мэра.

– Он ведь не считает Розамунду убийцей отца? – на всякий случай уточнил Ян.

– Не считает. И всячески мне помогает в расследовании. Которое, к сожалению, до недавних пор стояло на месте. Но теперь всё будет иначе.

– Иначе? – подался вперёд юноша, но констебль жестом остановил его порыв.

– Да. Но подробности ты узнаешь завтра.

– Но я…

– Я ввёл тебя в курс дела. Тебе есть о чём подумать. Отдохни, приведи мысли в порядок, перевари полученную информацию и подходи сюда в три часа дня. Встретимся у крыльца.

– Но мы не можем так долго ждать! Да и я сейчас всё равно не смогу заснуть.

– Поверь мне, я настроен не менее решительно. Однако продолжить мы можем только днём. Но если повезёт, уже к вечеру убийцы будут у нас в руках!

Яну ничего не оставалось, кроме как подчиниться просьбе старшего товарища.

Сноски

[1] Так в Армирионе называют войны между Империей и Странами свободного мира

[2] Обобщённое название для Стран свободного мира

Глава 6

– Красота-то какая! – восторженно воскликнул Ян, но тут же озабоченно добавил: – Но где это я?

Бард повернул голову налево, а затем и вовсе волчком крутанулся вокруг своей оси. Он стоял в центре бескрайнего луга, утопая по пояс в траве.

Ян задрал голову. Облака белоснежными черепахами ползли по ярко-голубому небу, что накрывало куполом всю округу. Лишь далеко на горизонте остроконечные заснеженные шапки величественных гор разрывали голубизну, чем добавляли сказочности округе.

– А воздух-то какой! – юноша вдохнул полной грудью. – Аж голова кругом!

Юноша глазел по сторонам ещё какое-то время.

– Без толку стоять на одном месте, – продираясь сквозь высокую траву, он зашагал прямо, сам не зная куда. Уверенность, что путь выбран правильно, не покидала его. Чувства не обманули, и через несколько минут бард начал различать мелодичный голос.

Ян не мог разобрать слов, как бы ни прислушивался, и невольно ускорил шаг.

Ландшафт резко изменился, и луг, будто обрезанный гигантским ножом, уступил место крутому спуску. Снизу доносилось благозвучное журчание ручейка, а приятный голос наконец-то обрёл форму в чётких словах:

– Камень… Камень! Грустно тебе у реки! Камень… Камень! Летят на огонь мотыльки!

Удивлённый Ян рванул вперёд, но через несколько мгновений застыл как вкопанный. У мелкого ручейка на гладком овальном камне сидела девушка в длинном оранжевом платье с широкими рукавами и расчёсывала белокурые волосы. Она мурлыкала себе под нос строки столь знакомой Яну песни, но, услышав шорох, взвизгнула от неожиданности.

– Ой! – моментально оказавшись на ногах, девушка уставилась на юношу широко распахнутыми голубыми глазами. – Кто вы? – быстро спросила она.

Но Ян не спешил отвечать. Он не мог отвести взор от незнакомки. Эти волосы… эти глаза… этот овал лица ­– всё казалось таким знакомым. Однако черты выглядели неуловимо иначе. И выражение лица было абсолютно другим.

– Неужто смерть и вправду снимает все печали… – прошептал себе под нос юноша. Сделав решительный шаг вперёд, он проговорил: – Рози? Это правда ты? – девушка не ответила, лишь попятилась назад. – Куда же ты?

Она продолжала пятиться и, наткнувшись на камень, потеряла равновесие. Бард бросился вперёд и подхватил девушку, не дав ей упасть в холодный ручей.

– Спасибо, – робко произнесла она, когда Ян помог ей встать на ноги.

– Не за что, – тут же выпалил Ян и схватил её за руку. – Прошу, скажи это ты, Рози? Ну же? Неужели не узнаёшь меня? Это я, Ян!

– Ян? Рози? – пробормотала она. – Какие красивые имена, – девушка едва заметно улыбнулась. – Мне нравится. Зови меня и дальше Рози, Ян.

Она прошла к камню и, усевшись на него, предложила барду присесть рядом. Тот сел и тут же нетерпеливо выпалил:

– Так значит это и есть Небесный Сад? Место, куда отправляются хорошие люди после смерти?

Девушка испуганно отпрянула:

– Смерти? Кто-то умер, Ян?

– Ты, Рози… – тихо произнёс юноша и зарыдал, уткнувшись лицом в ладони.

– Не плачь, Ян, – нежная ручка легла ему на шею и в следующую секунду голова юноши оказалась на тёплой груди девушки. – Если я правда умерла, то ничего страшного. Ничего такого, из-за чего стоило бы так горько плакать.

– Ничего?! – отпрянул бард. – Неужели ты не помнишь?!

Рози потупила взор.

– Не помню. Я знаю лишь то, что я здесь. А кто я? Как я сюда попала? Сколько тут провела? И где именно нахожусь – не знаю.

– Вот как… – пролепетал Ян и вымученно улыбнулся. – Тогда тебе лучше этого и не знать, – он заглянул в её ясные глаза и тепло проговорил: – Я рад снова видеть тебя, Рози.

– И я тебя, Ян, - улыбнулась девушка.

***

Ян резко открыл глаза и уставился в потолок.

– Ну и сон… Чего только не приснится…

– И что же тебе снилось? – Мьёль перепрыгнул с тумбочки на кровать и уселся барду на грудь. – Ты ревел во сне, как сопливая девчонка.

– Раз ты обзываешься, не скажу, – Ян демонстративно отвернулся.

– Ну и не надо, – хмыкнул кот. – Ты всё равно как обезумевший повторял её имя. Я спрашиваю только из вежливости, – мохнатый нахал спрыгнул на пол. – Вставай давай! Хватит разлёживаться! Иди поешь и ещё раз извинись перед своей маманей. Бедную женщину чуть удар не хватил из-за того, что её любимое чадо припёрлось чумазое, побитое и только под утро.

Ян ничего не ответил. У него в голове промелькнула сцена сегодняшнего утра: заплаканная мать, всю ночь просидевшая в кухне, зевающий отец, едва выйдя из спальни разразившийся отборной руганью, испуганная Петра и довольный братом Руперт.

Быстро одевшись, бард спустился в столовую.

Мать он обнаружил сидящей за столом. Едва увидев сына, женщина подскочила на месте и понеслась на кухню.

– Присаживайся, сынок, сейчас покушать принесу, – на ходу проговорила она.

Женщина вернулась через пару минут с целой миской свежего жаркого. Поставив тарелку перед Яном и протянув ему ломоть чёрного хлеба, Джоанна села напротив.

– Мам, прости меня за то, что заставил волноваться, – виновато потупился юноша.

– Прекращай уже и ешь, – скрестила руки на груди женщина. – Я с голодными не разговариваю.

Молодому барду пришлось покорно выполнить требование матери. Она удовлетворённо наблюдала за тем, с каким аппетитом поглощается её еда.

– Так-то лучше, – довольно произнесла Джоанна, когда Ян доел. – А теперь, пока у меня доходит рыбный пирог, я с радостью выслушаю твою историю.

Ян посмотрел на мать, но тут же отвёл виноватый взгляд и вздохнул.

– Тебе не стоит так переживать из-за меня. Мне уже давно идёт третий десяток…

– Ну надо же! – всплеснула руками Джоанна. – Во-первых, не так-то и давно. А во-вторых, будь тебе хоть десятый десяток, я останусь твоей матерью! А теперь выкладывай, во что ты снова вляпался?

Юноша зацепился взглядом за прожжённое пятно на полу и вспомнил, как когда-то, балуясь с Рупертом, уронил свечку, а мать быстро потушила огонь и пред отцом взяла вину на себя. Ян улыбнулся и, собравшись с духом, произнёс:

– Я помогаю специальному констеблю в расследовании убийства мэра. Думаю, в ближайшие дни я буду приходить поздно ночью или рано утром. А то и вовсе не будет возможности заскочить домой.

Вопреки ожиданиям Яна Джоанна приняла новость спокойно.

– Что ж, Ян… – наконец-то проговорила она спустя минуту. – Если ты уверен в своём решении, я тебе и слова не скажу против. Как бы мне ни хотелось оберегать тебя от тебя самого и от всего мира, я не могу это делать вечно. К тому же ты целых пять лет как-то прожил вдали от дома, хоть я каждый день себе места не находила… Ведь ты такой… Такой особенный. Добрый и наивный. И мне всегда хотелось помочь тебе сохранить эту доброту.

– Тебе удалось, – улыбнулся юноша.

– Не спорю, – кивнула Джоанна. – Но не об этом речь. Послушай меня, Ян. От твоего отца я немного узнала об этой истории. Умоляю тебя, будь осторожен. Не лезь куда не следует, пропускай всегда вперёд констебля, это его работа. И ещё кое-что… – она замолчала и закусила губу, затем выпалила: – Не рассказывай ничего отцу. Ему очень не понравится то, чем ты занялся.

– Почему? – удивился Ян. – Это ведь хорошая практика.

– Так-то оно так… Но лучше ему не знать. Я сама поговорю с ним. Придумаю что-нибудь, – женщина улыбнулась.

В холле скрипнула дверь, послышались шаги и голос отца:

– Будьте уверены, господин ди Нери, к завтрашнему дню бумаги будут готовы.

Эти слова эхом отразились в голове молодого барда. «Ди Нери… Ди Нери…» – повторял его внутренний голос. Молодой бард сам не понял, как оказался на ногах и вылетел из столовой. Он увидел, как тот же человек, что и вчера, с острой чёрной бородой и в шляпе, поклонившись отцу, вышел на улицу.

Ян пулей пролетел через холл и в сердцах схватил отца за грудки:

– Ди Нери?! – закричал юноша. – Ты сказал ди Нери?!

– И что с того?! – раздраженно бросил Йозеф, отмахнувшись от сына, словно от назойливой мухи. Бард не удержался на ногах и упал. – Надумал пугать меня, – буркнул старый юрист, – так держи крепче. А то со своей мягкотелостью на всю жизнь останешься мальчиком для битья.

– Сальваторе ди Нери?! – тут же вскочил на ноги Ян. – Это ведь он, правда?! Говори!

Йозеф окинул сына холодным взглядом и равнодушно ответил:

– Да, это он.

Ян побагровел от злости и сжал челюсти так сильно, что едва не раздробил собственные зубы.

– Как смеешь ты ему помогать?! Этому убийце?! Ведь он якшается с пиратами! Он… Он связан с убийством мэ…

– Молчать!!! – проревел Йозеф, влепив сыну звучную затрещину. – Все твои обвинения вилами на воде писаны! Пока они не доказаны, Сальваторе ди Нери – честный человек! Как ты, как я, как твоя мать! Поэтому не смей очернять моего клиента!

– Клиента?! – изумлённо повторил Ян. – Неужто этот преступник тебе важнее собственного сына?! Ведь из-за него… – юноша всхлипнул, но тут же утёр слёзы. – Из-за него убили Рози…

– Рози?.. – пробормотал Йозеф. – Глупости! Розамунда ван Мейер жива и до сих пор в бегах. А теперь слушай меня, вникая в каждое слово. Господин Сальваторе ди Нери на сегодняшний день – богатейший человек города, возможно, будущий мэр и Консул, и, помимо всего прочего, уже почти пять лет мой главный клиент. Пока ему не представлены никакие обвинения, пусть он даже Всевышнего зарежет, я буду работать с ним. Кто-то должен кормить семью, копить деньги на обучение сыновей, собирать приданое дочери. Не думай, что из-за твоих капризов я откажусь от своего самого надёжного клиента.

– Ах вот как… – тяжело дыша, Ян пытался справиться с чувствами. – Это уж слишком… Я не могу оставаться под одной крышей с тем, кто покрывает преступников!

Он быстро развернулся и направился к лестнице. Увидев замершую в дверном проёме столовой мать, бард посмотрел в её красные от слёз глаза и тихо произнёс:

– Не плачь, мама. Мне пора. Не жди меня к ужину, – он крепко обнял женщину и прошептал ей на ухо: – Не переживай, я сдержу своё обещание.

Через пять минут Ян ван дер Веттелек, забрав вещи, покинул отчий дом.

От Автора для постоянных читателей: Без паники! Это книга была написана очень давно ( так что выкладываться будет не в ущерб пишущимся сейчас Мрачности и Бастарду). В данный момент она перерабатывается редактором, корректором и обзавелась собственной обложкой от художника. Это законченная история в одном томе. Главы будут выходить ежедневно (кроме воскресенья) по мере готовности.

Песнь 3. Одинокая Луна. Глава 7

Площадь Великого Эйкдама была похожа на растревоженный муравейник. По мостовой без перерыва цокали копыта, гремели колёса карет, стучали каблуки модных туфель. Люди здесь сменялись быстрее, чем настроение у беременной женщины.

В самом центре Эйкдама буквой «П» стояли четыре здания. Ратуша с острой башней-шпилькой, на которой сияли блестящие часы, первой привлекала внимание. Она чем-то напоминала стрекозу: от длинного тела-башни в обе стороны были растопырены крылья-корпуса.

Справа от ратуши стоял идеально правильный параллелепипед без каких-либо украшений на фасаде – штаб эйкдамского гарнизона. Кроме усталых и измученных жарой мушкетёров туда мало кто заходил.

Другой ногой буквы «П» являлось длинное здание, с обоих краёв заканчивающееся башнями. Поговаривают, в былые времена оно было единым, но с тех пор как неугомонные гуманисты решили, что суд должен быть сам по себе (и непременно с присяжными, такими же неугомонными), здание разбили надвое, возведя перегородки на всех этажах. С тех пор городской суд и полицейское управление как склочные супруги – и вместе плохо, и порознь не могут. Возможно, именно поэтому в глубине, под землёй, чтобы никто не видел, они держались за ручки, образуя своего рода тоннель – городскую тюрьму.

Стражник-мушкетёр прошёл мимо бронзового памятника отцу-основателю города, Великому Эйкдаму, обогнул оба фонтана и твёрдым шагом направился к штабу полиции. Он давно приметил юнца, усевшегося на длинных, напоминавших амфитеатр ступенях. Парень, свесив голову, перебирал струны своей лютни, что-то траурно напевая себе под нос

– Эй! Поднимайся! – приказал стражник, толкнув Яна в плечо. – Чего расселся на площади? Мест, что ли, других нет?! Иди к воротам и там побирайся! И зверюгу свою блохастую забери!

– А? – бард поднял красные от слёз глаза на нависшего над ним мужчину.

– Ну это… – мушкетёр смущённо отступил назад. – Проваливай…

– Спокойно, уважаемый. Этот парень со мной!

Увидев спускающегося по ступеням специального констебля, стражник что-то неразборчиво пролепетал и поспешил удалиться. Руд опустился на ступени рядом с Яном.

– Чего ревём? – бесцеремонно спросил он. – Соринка, небось, в глазик попала.

Ян быстро вытер глаза рукавом и проморгался.

– Всё нормально, – буркнул он в сторону.

– Правда, что ли? – усмехнулся Руд.

– Конечно, нет! – всхлипнул бард, но тут же взял себя в руки. – Прости. Слишком много всего произошло… – он замолчал и, глубоко вдохнув, тихо произнёс: – Я вспомнил Рози… Ты хоть представляешь, каково это – разговаривать с человеком, чувствовать его запах… его тепло… А через пару минут обнаружить его в луже крови… А потом… – он вспомнил свой странный сон и снова замолчал.

– Что потом? – учтиво спросил констебль.

– Ничего, – покачал головой юноша. – Пустота.

Руд хлопнул его по плечу:

– Глупости. Ты жив и, можно сказать, здоров. А значит, перед тобой расстилается дорога вперёд. И это не пустота. Это как минимум возможность наказать ублюдков, убивших твою Рози. Идём. Нечего штаны просиживать.

Он встал и хотел было идти, но Ян дёрнул его за рукав.

– Ну что ещё? – недовольно буркнул Руд.

– Я должен кое в чём признаться… – не глядя на товарища, ответил бард. – Прежде чем… Прежде чем мы вместе займёмся расследованием.

– Хм… Интересно, в чём же? Тебя что-то гложет, Ян?

– Да. Мой отец… – промямлил юноша и замолчал. Затем, вскинув голову, выпалил: – Мой отец ведёт дела ди Нери. И, похоже, очень давно.

Констебль выдернул руку и отвернулся, разглядывая часы ратуши, начавшие отстукивать три часа дня. Поправив плащ, он небрежно бросил:

– Знаю.

Ян выпучил глаза:

– Знаешь? И всё равно взял меня в помощники?

– Не вижу здесь никакой связи, – развёл руками Руд. – Твой отец – это твой отец. А ты – это ты. И не смотри на меня так. Я достаточно прогрессивен во взглядах, – улыбаясь, произнёс он и еле слышно добавил: – Особенно в подобных вопросах…

– Чего? – переспросил Ян.

– Ничего. Вставай, наконец! Время не ждёт.

Они быстро пересекли площадь. Оглядевшись по сторонам, Руд практически сразу свернул с главной улицы. В центре города было мало узеньких переулков, что, впрочем, не помешало специальному констеблю проложить путь исключительно через них.

– Слушай меня внимательно, – вещал Руд, спускаясь по длинной лестнице, ведущей в портовый квартал. – Как бы плохо это ни звучало, но убийство госпожи Смит сыграло нам на руку.

– Да как ты!.. – сжал кулаки Ян, но Руд примирительно поднял руки.

– Тише-тише… Вот, молодец, успокойся и не перебивай.

Мэр был убит достаточно кровавым, но действенным способом – ему проткнули печень. Честно говоря, в своей практике я ещё не встречал подобных методов и был немало заинтересован. Однако я не мог целыми днями штудировать книги и материалы архива – нужно было искать обеих Розамунд, да так, чтобы мои сведения не оказались в руках моих же коллег… – он покачал головой. Затем тяжело вздохнул и продолжил: – Так прошло две недели, прежде чем доверенные люди сообщили мне, что нашли Розамунду Смит.

– Под доверенными людьми ты подразумеваешь?..

– Не бери в голову, – отмахнулся Руд, перепрыгивая через помои, только что вылитые из окна и хлынувшие к стоку канализации. – И слушай дальше. К сожалению, я опоздал. Однако увидел нечто очень важное. Способ убийства – тот же самый.

– И? – с нетерпеньем спросил Ян. – Ты знаешь, кто убил Розамунду?!

– Знаю, – твёрдо ответил Руд. – Грубарские наёмные убийцы. Так же известные как ассасины. Если верить «Путешествию к жёлтым пескам» достопочтенного господина Моратти, они лишены каких-либо чувств и являются идеальными орудиями убийства. Пробивать узким ножом печень – их основной метод. Кроме того, твой кот говорит, что учуял восточный базар – видимо, что-то из их специальных снадобий, – Руд встретился взглядом с одноногим оборванцем, сидящем недалеко от огромного портового склада, кивнул ему и продолжил: – Есть и ещё кое-что, доказывающее мою правоту.

– Что же? – тут же спросил Ян.

– Ты, – ровно ответил констебль, когда попрошайка оказался далеко позади.

– Я? – удивился бард.

– Точнее, твоя жизнь. Ассасины, к сожалению, не единственные, кто профессионально занимается заказными убийствами. Но будь это какое-нибудь лудестианское братство, они бы прирезали и тебя, и твоего кота, и всех, кто попался бы под руку. А вот грубарские мастера работают тоньше. Они убивают только того, за кого заплачено. Вот поэтому вы с котом и бегали за тенью.

– Грубарские, говоришь… – пробормотал Ян, а Руд едва заметно улыбнулся.

– Вижу, что понимаешь. Известный нам любитель грубарских наёмников вполне может быть замешан в убийстве конкурента. К тому же выборы Консула на носу.

– Почему никто не обвиняет его? – возмутился бард.

– Потому что Сальваторе ди Нери его партнёр. Пока что. Думаю, когда господин ди Нери станет полноправным мэром Эйкдама, он непременно замахнётся на место Консула. Однако все наши доводы едва ли весомей дырки от сушки. Для начала нам нужно захватить ассасинов и допросить их.

– И ты, конечно, знаешь, где их искать?

– Нет, – честно ответил констебль. – Но я знаю человека, который, скорее всего, знает.

– Тогда нам нужно с ним встретиться!

– Именно к нему мы и направляемся.

К этому времени констебль со своим спутником оказался уже далеко в дебрях портового квартала – самого страшного места Эйкдама. Здесь в промозглых лачугах ютились работяги-однодневки – те, кто в своё время не смог найти постоянную работу и ныне перебивался случайными заработками. И эти заработки редко ограничивались погрузкой-разгрузкой судов.

– Что, непривычно тебе здесь? – усмехнулся Руд, взглянув на озирающегося по сторонам Яна.

– Отнюдь, – покачал головой бард, разглядывая проходящих мимо оборванцев. – В детстве я, бывало, играл здесь с друзьями. Но после того, как нас чуть не похитили, мама, узнав об этом, слегла почти на месяц. Тогда я решил, что не стоит больше подвергать её таким переживаниям… – он замолчал, осознав, что сейчас этим и занимается.

– Да-а-а… – протянул констебль. – Народ здесь ушлый.

Из-за угла, весело гомоня, вывалились два бойких «скелета», обтянутых загорелой кожей. Один из них случайно задел Руда плечом и тут же обернулся:

– Прошу прощенья, господин, – улыбнулся он гнилыми зубами и, кивнув, продолжил путь.

– Не так быстро, красавчик, – де Йонг молниеносно выхватил пистолет. – Сначала верни мой кошелёк.

– О-о-о, – беззлобно осклабился мужик. – Не вышло. Прошу, – он протянул позвякивающий кожаный мешочек.

– А теперь ответь мне, милашечка, – произнёс Руд, не убирая пистолета. – Гнус уже у себя?

– Гнус? – выкатил и без того вылупленные глаза прощелыга. – Понятия не имею, о ком вы говорите…

Руд взвёл курок. Вокруг уже начала собираться толпа зевак. Мелкие стычки для здешних жителей были ещё более обыденным явлением, чем запах рыбы или крики чаек. Они давно не вызывали страха, являясь главным развлечением этого района.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки неудачливый вор. – На месте. Я провожу вас.

– Не стоит, – попытался возразить Руд, но портовый житель был непреклонен.

– Это не обсуждается, – отрезал он, вместе со своим товарищем пройдя мимо Яна и Руда, – идёмте.

Дальше все четверо шли молча. Молчал и кот, по привычке путешествовавший на плече барда. Он с интересом разглядывал новое для себя место, вертя в разные стороны мохнатой головой.

– Всё-таки какие же вы омерзительные… – прозвучало в голове Яна.

Молодой бард с недоумением проследил за взглядом Мьёля. На угол старого склада с тёмными подгнившими стенами справлял нужду шатающийся мужик, едва не поливая собственного товарища, прикорнувшего рядом.

– Не суди строго, – улыбнулся Ян. Три пары глаз удивлённо уставились на него. Руд быстро сообразил, в чём дело, и усмехнулся.

– Не стоит разговаривать с котом на людях, дружище. А то эти господа, – он указал на идущих впереди проходимцев, – решат, что ты душевнобольной.

Неудачливые воры буркнули что-то малопонятное. Руд же подошёл вплотную к Яну и шепнул не то ему, не то коту:

– Можете ещё взглянуть туда, – он ткнул пальцем в полутёмный проулок, где крепкий мужчина, очевидно, моряк недавно прибывшего судна, дёргался над изогнувшейся женщиной, задрав ей платье.

– Тьфу! – фыркнул Мьёль и, одарив констебля презрительным взглядом, отвернулся.

– Что он с ней делает? – пробормотал юноша.

Руд, застыв на мгновенье, громко расхохотался.

– Что? – не понял Ян, и вдруг быстро покраснел. – Ах… Это..? Не может быть!

Констебль продолжал ржать. Только через минуту он смог произнести связную фразу:

– Недаром говорят, что творческие люди странные, – всё ещё хихикая после каждого слова, выдавил он. – Но ты самый странный из всех. Обычно барды… хм… более сведущи в подобных делах.

– Просто мне как-то не до этого, – пожал плечами Ян.

– И что, – продолжал напирать Руд, – ты ни разу?

– Нет.

– Даже в борделе не был? Ребята, неспособные самостоятельно познакомиться с девушкой, там легко компенсируют этот недуг за определённую плату.

– Нет. Не был.

– Что ж… – озадаченно проговорил констебль. – Чудо средь бела дня! Но не беспокойся, мы исправим это недоразумение раньше, чем ты думаешь. Хоть и идём мы туда не за этим, но можем задержаться!

Ян молча покачал головой.

Глава 8

Пропетляв по унылым переулкам ещё некоторое время, разношёрстная компания остановилась перед неприглядным двухэтажным зданием, едва не увязнув в море помоев, разверзнувшемся прямо у крыльца.

– Пришли, – бросил один из провожатых, указав костлявой рукой на кричаще красную надпись «Хмельная Цыпа». – Милости просим, как говорится. А мы пойдём вперёд. Доложим о вас Гнусу. Как вас представить?

– Руд де Йонг.

– Хорошо. Ждите внутри, – парочка скрылась за дверью.

– Идём, – констебль подтолкнул барда в спину.

Ещё стоя на крыльце, Ян отчётливо слышал громкий мужской хохот, переплетающийся с кокетливым женским смехом, разбавленный залихватской мелодией лютни и приправленный стуком чокающихся кружек. Оказавшись внутри, бард и вовсе чуть не оглох. Поток разгорячённого похотливого веселья едва не сбил парня с ног.

– Ты в порядке? – усмехнулся Руд, придерживая покачнувшегося Яна. – Весёлое местечко, не правда ли? Не то, что скучные трактиры, где тебе доводилось выступать.

Ян молча кивнул. Он посетил много питейных заведений. Приличных и не очень. Но с подобным раньше не сталкивался. В квадратной деревянной коробке за грязными столами развлекались моряки и местные проходимцы. И в их увеселительную программу входили не только выпивка и песни менестрелей. Главное блюдо – девицы в нарядах, развратных настолько, что по сравнению с ними обнажённые женщины выглядят праведнее монашек Ордена «Невест Всевышнего», известных исключительным целомудрием.

– Рот закрой, кишки простудишь! – Руд легонько щёлкнул по отвисшей челюсти своего друга.

– Какие-то странные официантки… – изумлённо затряс головой юноша.

– Ха! Доставка кружек – не основное их занятие, – пояснял констебль, увлекая своего собеседника вглубь зала, ближе к барной стойке. – Они разогревают посетителей для своих подружек, ждущих в спальнях наверху. А когда те устают, – он указал пальцем на потолок, – девочки меняются местами. Гнус создал уникальное для Эйкдама заведение, объединив под одной крышей две главные мужские потребности – дешёвое пиво и доступных баб. Обычно пивнухи отдельно, бордели отдельно. Да, в одном можно подкатить к официантке, а в другом – хлебнуть вина для храбрости. Но чтобы полностью объединить… Подобного раньше я не встречал, – задумчиво произнёс Руд, усаживаясь на барный стул. – Может этот пройдоха и вовсе стал отцом совершенно нового направления в сфере развлечений.

– Что будете? – рявкнул стоявший за стойкой лысый верзила.

– Пинту чего-нибудь поприличнее, – ответил Руд.

– Кружку молока, пожалуйста, – улыбнулся Ян.

Бугай посмотрел на него, словно на свежепроизведённый навоз, и пробасил:

– Детей не обслуживаем.

– Любезный, – щенячьими глазками уставился на бармена констебль. – Налей моему другу водички, будь лапочкой.

Верзила смерил его тяжёлым взглядом и, кивнув, отправился исполнять заказ.

– Господин Гнус точно знает, где искать ассасинов? – встревоженно произнёс Ян. – Иначе наш поход в это странное место окажется чрезвычайно бесполезным.

– Во-первых, не стоит звать его господином. Он всего лишь главный разбойник в городе. А во-вторых, не окажется, – успокоил его Руд. – Ты как минимум получил прекрасную возможность лицезреть дамочек в их естественном виде, – он обвёл взглядом всё заведение. – Думаю, это даст неплохой толчок для твоего творчества.

– Надеюсь, что так, – согласился Ян, наблюдая, как, покачивая объёмными бёдрами, к ним приближается одна из работниц. Огрызки полупрозрачной ткани, служившие ей одеждой, едва скрывали самые сокровенные места молодого тела.

– Ты не похож на местных охламонов, – произнесла она томно и провела пальцем по шее Руда. – Не хочешь поразвлечься, красавчик? – шлюха умело состроила глазки, опуская ладонь ниже.

– Спасибо, уважаемая, – вежливо ответил констебль, брезгливо убирая её руку со своего пояса. – Я бесконечно ценю ваше предложение, но вынужден отказаться.

– Фи! – фыркнула портовая кошка. – Что, я недостаточно хороша для тебя, хмырь?! А?!

– Спокойно, леди, – примирительно выставил вперёд руки констебль. – Я не хотел вас обидеть.

– Засунь своё «спокойно, леди» себе в зад! Я не леди! Я шлюха, – гордо заявила она, – которой здесь ещё никто не отказывал! Что, считаешь себя лучше других?! Выродок! Недоносок! Да я уверена, тебя родила одна из нас, просто не придушила вовремя!

Руд резко вскочил на ноги и сделал молниеносный шаг вперёд. Ян увидел, как гримаса едва сдерживаемого гнева исказило лицо его товарища. Как добела сжались кулаки. Как он сделал ещё шаг, подойдя вплотную к перепугавшейся женщине.

– Послушай, дрянь, – холодно прошипел констебль. – Ещё одно слово про мою мать, и я разобью твою мерзкую морду. Раскрою череп. Спляшу на вытекших мозгах. А теперь вали отсюда. Твоё раскуроченное ведро мне совершенно не интересно. Оставь его для голодных моряков, готовых совать даже в доску с дыркой.

К несчастью, эта стычка привлекла внимание тех самых «голодных моряков». Нетрезвые воины моря, отодвинув в сторону кружки и женщин, повскакивали с мест, выхватив тесаки да абордажные сабли. У кого-то нашлось и огнестрельное оружие. Испуганная шлюха, взвизгнув, убежала. Ян медленно встал, оставаясь за спиной констебля.

Руд одарил окружающих презрительным взглядом и, злобно рыкнув, тоже вытащил свои пистолеты.

– Что, коты мартовские, – выплюнул он. – Одолели бури и штормы. Выжили после встречи с пиратами. И всё это лишь для того, чтобы сдохнуть в борделе? Славная смерть. Геройская, ничего не скажешь…

Моряки насупились и зарычали, явно намереваясь прикончить обидчика.

– Стоять! – зал накрыл внушительный гнусавый голос.

Все замерли, не желая спорить с обладателем голоса.

– Друзья мои, – продолжал гнусавый, – возвращайтесь к своим столам. Прошу, не устраивайте четвертование специального констебля в моём борделе.

Моряки ошарашено уставились на Руда, тот лишь улыбнулся и пожал плечами. Озадаченные посетители начали разбредаться по своим местами.

К Руду и Яну ковылял невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти на вид. Он шёл, ведя за собой пятерых насупленных бугаёв, в услугах которых, казалось, хозяин заведения не особо-то и нуждался – два пистолета и широкая сабля, заткнутые за алый кушак, служили тому весомым аргументом.

– Руд, едрить его, де Йонг! – воскликнул он, остановившись перед гостями и улыбнувшись щербатой улыбкой. – Специальный констебль собственной персоной!

Руд сдержанно кивнул, приветствуя Гнуса. Ян же с интересом разглядывал вновь прибывшего. Округлое лицо с приплюснутым носом и поросячьими глазками украшали пышные чёрные усы. На макушке сверкала лысина. Из-под наполовину расстёгнутой белоснежной фланелевой рубахи виднелась широкая волосатая грудь. Бард про себя отметил, что этот человек в штанах-шароварах больше походил на пирата, нежели на сухопутного разбойника.

– Что ж вы, ребята, столь важного гуся-то не узнали? – усмехнулся Гнус, обращаясь к посетителям. – Грохни вы его, я б потом забот хапнул. Так? – повернулся он к Руду.

– Да! – громко, чтобы все слышали, ответил тот. – Все в отделении знают, куда я пошёл.

Толпа зашуршала, обсуждая услышанное. Ну а Гнус подошёл вплотную к констеблю и шепнул:

– Ой не ври… Кто хоть каплю тебя знает, в курсах, что ты думаешь о своих коллегах, – последнее слово он произнёс с явной насмешкой.

– А ты меня знаешь? – Руд пристально посмотрел ему в глаза.

Гнус выдержал этот взгляд, и, расхохотавшись, хлопнул констебля по плечу.

– Пойдём ко мне в кабинет. Там и поговорим.

Он подал сигнал телохранителям и двинулся туда, откуда только что пришёл. Руд, Ян и Мьёль отправились следом.

Кабинетом Гнусу служила просторная, богато обставленная комната. Хозяин плюхнулся на роскошную софу. Два телохранителя истуканами замерли за его спиной, ещё трое остались снаружи. Руд и Ян расположились в предложенных мягких креслах.

– Гляжу, твоему новому дружку нравится у меня! – заявил Гнус, пока бард разглядывал лакированный стол и массивный шкаф, заставленный книгами, бокалами и бутылками. – Ещё бы! – сам себе ответил владелец «Хмельной Цыпы». – Недаром я, кто бы что ни говорил, глава всего подпольного мира Эйкдама! То, чем не управляют даже мэры, с радостью повинуется мне!

– Да-да. Я знаю, как ты гордишься этим, – устало поднял руку констебль. – Поэтому и пришёл к тебе. У меня дело. И ты мне с ним поможешь.

Гнус скривился.

– Сколько тебе лет, де Йонг? – бросил он. – Тридцать?

– Двадцать семь.

– И к двадцати семи годам ты до сих пор не понял, что когда просишь помощи у серьёзных дяденек, нужно как минимум подбирать слова?

– Может и понял, – сощурил взгляд Руд. – Но ты бандит. А я специальный констебль…

– Специальный констебль Руд де Йонг, – перебил его Гнус. – Гроза всей местной шелупони и человек с самой распространённой фамилией в Лудестии. Она ведь означает «младший», верно? В старые времена её брали себе младшие сыновья, когда оставляли отчий дом, поняв, что наследство им не светит. Неужели не мог придумать что-нибудь поизящнее? – кулаки Руда сжались, зубы скрипнули. Гнус, не то заметив это, не то просто успокоившись, махнул рукой. – Ну да бес с тобой. Ты прав. Я тебе должен услугу, а я – такой прекрасный человек – всегда плачу свои долги. Выкладывай!

Руд разжал кулаки, протяжно выдохнул и внешне спокойно произнёс:

– В городе обосновались грубарские наёмные убийцы – ассасины. Мне нужна информация. Когда появились и где обосновались. В общем, всё, что знаешь.

Гнус удивлённо захлопал глазками.

– Ассасины? Первый раз слышу.

– Врёшь! – стукнул по столу Руд, и два телохранителя тут же обнажили сабли. – В Эйкдаме, – продолжил констебль, – и мышь без твоего ведома не пробежит! Отвечай! Или что, все твои слова о том, что ты чтишь долги, пустой трёп?!

Глава подпольного мира Эйкдама дал знак своим подчинённым спрятать оружие и, покачав головой, ответил:

– Ну зачем же так грубо, специальный констебль? Просто подзабыл. А теперь вспомнил. Кое-что знаю.

– Ну? – нетерпеливо выпалил Руд.

– Один из моих, хм… дорожных рабочих что-то похожее рассказывал…

– Дорожных рабочих? – не понял Ян.

– Уличных попрошаек, – торопливо пояснил Руд, сверля взглядом Гнуса.

– В общем, да. Поселилась у нас парочка. Недели две назад…

– Когда убили мэра! – тут же отметил бард, за что констебль наградил его гневным взглядом.

– Где они? – быстро спросил де Йонг. – Место?

– Заброшенный склад недалеко от порта, – небрежно бросил Гнус. – Тот, что горел пару месяцев назад.

– Твои ребятки его спалили за то, что господин ван Гертен чем-то не угодил тебе, – поправил разбойника Руд.

– Пустое, – отмахнулся хозяин «Хмельной Цыпы». – Всего лишь гнусные домыслы.

– Но там же всё завалено обломками! – воскликнул констебль. – Даже бездомным негде поселиться!

– Мне ли говорить, – хмыкнул Гнус, – что ассасинам не нужды людские удобства?

Руд задумался на несколько секунд и, поднимаясь с кресла, проговорил:

– Благодарю за информацию. Не сказал бы, что мне приятно иметь дело с такими, как ты, но оно того стоило.

Глава 9

– Ты уверен, что ему можно верить? – спросил Ян, когда они чуть ли не бегом неслись по грязным закоулкам портового квартала.

– Верить ему не стоит, – ответил Руд, едва не налетев на тётку, тащившую на загривке воняющий гнилыми овощами мешок. – Но, думаю, он не соврал.

– Далеко ли ещё до этого склада?

– Нет.

Хоть день и подходил к концу, портовый квартал кишел людьми, словно свежая куча – навозными жуками. Каждый что-то тащил, на кого-то кричал, со всех сторон слышалась брань и ругань. Это место походило на отдельный город внутри города, живущий по своему расписанию и по своим собственным законам.

Спустившись по длинной лестнице и в очередной раз едва не поскользнувшись на разлитых помоях, путники прошли мимо громадного склада, чем прервали работу мужчин, загружающих длинную повозку. Миновав ещё несколько домов, Руд и Ян оказались на месте.

Не самый большой по меркам портового квартала склад после пожара превратился в обугленные кирпичные стены с редкими торчащими балками, некогда поддерживающими крышу. Рядом расхаживали оборванцы-прохожие, но внутри не было ни души. Оглядевшись по сторонам, Руд перемахнул через останки разобранного на доски забора и, пригибаясь, двинулся вперёд. Ян поспешно последовал за ним.

– Повезло, что весь квартал не сгорел, – покачал головой бард, оглядывая чёрное море углей и мусора, раскинувшееся вокруг.

– Ещё бы он сгорел! – отозвался констебль. – Зачем Гнусу себе в убыток работать? Что ни говори, а его черти своё дело знают. Поди заранее бочки с водой приготовили, чтобы лишнего не сжечь.

– Это ж сколько бочек-то нужно было…

– Много. Но не только в них дело. Насколько мне известно, в ночь, когда склад загорелся, с моря пришёл сильный шторм. Уверен, они и это учли.

Руд и Ян, осторожно переступая через хлам, обогнули сгоревшее строение слева и остановились напротив остова ворот.

– Здесь мы не пройдём, – отметил очевидное Ян, глядя на завал из обуглившихся деревяшек и разбитой черепицы, которые когда-то были крышей.

– Пройдём, – решительно заявил констебль.

Он полез наверх, как чистокровный гоблин, способный покорить любую гору. Руд помогал себе руками, отчего его ладони вмиг стали чёрными. Несколько раз неудачно зацепившись, он едва не сорвался вниз.

Ян, недолго думая, последовал примеру своего компаньона. Лезть за кем-то оказалось труднее – всякий хлам катился сверху, пыль летела в глаза, ноги оскальзывались. Но бард справился, не зря в детстве лазил по деревьям.

– Всё-таки залезли! – восторженно выпалил Ян.

– Т-с-с! – велел Руд, жестом показывая пригнуться. – Они и без того уже могут знать о нашем присутствии, – шёпотом добавил де Йонг.

Бард и констебль осторожно спустились с другой стороны. Ян задрал голову и увидел темнеющее небо. Переступая через чёрные балки и внимательно глядя под ноги, они полностью обошли бывшее помещение склада.

Никого не обнаружили.

– Чёрт! – выругался Руд.

Мьёль ловко спрыгнул с плеча Яна и по-хозяйски принялся бродить по разрушенному зданию, то и дело поводя носом.

– Мяу! – авторитетно заявил кот.

Руд пристально посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Яна.

– Говорит, что здесь пахнет восточным базаром. Они были здесь. И довольно долго.

– Ну ещё бы! – хмыкнул констебль. – Этот прохвост не обманул! Вот только забыл сказать, что ассасины уже скрутили удочки! Давайте, ребята, осмотрим здесь каждый угол, может, найдём хоть какие-нибудь зацепки.

Выпачкавшись в саже, перевернув каждый уголёк, они так ничего и не нашли.

– Чёрт! – повторил Руд. – Чёрт! Чёрт! Я опять опоздал! – констебль с размаху ударил по кривой балке, едва не обрушив остатки здания. – Заканчивай тут рыться, Ян, мы возвращаемся! Мне есть что сказать этому мерзкому гнусу!

Уже почти стемнело, когда они, грязные и злые, вновь оказались на пороге «Хмельной Цыпы».

– Быстрее, не отставай! – бросил Руд, открывая дверь.

Их встретило всё тоже буйство веселья и разврата. Не обращая внимания на окружающих, констебль твёрдым шагом устремился к кабинету хозяина заведения.

– О? Вернулись-таки, – хмыкнул один из трёх бугаёв, охраняющих вход. – Заходите! Босс ждёт.

– Ах, он ждёт! – вспылил Руд, но увидев хищный блеск в глазах охранников, крепко сжал кулаки и сдержанно кивнул.

Гнус всё так же сидел на софе, посасывал трубку и игрался с двумя полуголыми девками. Двое верзил молча стояли за спиной своего главаря.

– Ох, мои дорогие гости вернулись, – улыбнулся редкими гнилыми зубами бандит. – Присаживайтесь, – он указал на пустые кресла и жестом велел шлюхам проваливать.

Руд проводил холодным взглядом хохочущих девиц и повернулся к Гнусу.

– Ты обманул нас, – процедил констебль.

Разбойник тяжело вздохнул и покачал головой.

– Послушай, де Йонг, из-за твоей должности я спускаю тебе с рук то, за что многие бы уже пошли на корм рыбам. Или свиньям. Неважно. Если ещё раз обвинишь меня в обмане, клянусь морем, твоя напыщенная шкура попрощается с твоим гнилым мяском, усёк?

Руд не ответил и молча сел в кресло. Ян последовал его примеру. Гнус взял бутылку вина, зубами откупорил её и, выплюнув пробку на пол, сделал смачный глоток. Затем широко улыбнулся.

– Ну да ладно. Слушай дальше. Пока вы лазили по сгоревшему складу, мне тут кое-что шепнули на ушко. Про твоих ассасинов…

– Нас не было часа два, – медленно, подчёркивая каждое слово, чтобы не сорваться, произнёс констебль. – И именно в этот момент всплыли новые сведения?

– Уверяю тебя, это не более чем случайность, – развёл руками Гнус. – Но случайность очень уж удобная для нас обоих.

– Для нас? – переспросил Руд, и разбойник самодовольно ухмыльнулся.

– Умный мальчик. Всё понял. Да, для нас. Ведь сейчас я тебе уже ничего не должен. А значит, просто так ничего и не скажу. Информацию нужно заработать, господин специальный констебль.

Руд выдохнул, полностью опустошая лёгкие, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Только после этого констебль разжал кулаки и спокойно спросил:

– Чего ты хочешь?

– Сущую безделицу, – махнул рукой Гнус, – всего лишь свободы для моего товарища, Бычьей Ряхи.

– Ты с ума сошёл! – воскликнул Руд, вскакивая с места. Лязгнули сабли, но главарь тут же поднял вверх руку, приказывая своим головорезам убрать оружие. Де Йонг не сводил с него глаз. – Я не собираюсь освобождать убийцу! У меня и полномочий таких нет, он прирезал не какого-нибудь там бродягу, а влиятельного торговца! Одного из уважаемых людей города!

– Мужики всего лишь не поделили бабу, – скривил рожу разбойник.

– Шлюху. Твою.

– Ну заигрался богатей, - пожал плечами Гнус. – Лишнего позволил. В себя поверил, раз на Ряху рыпнулся. Ну с кем не бывает? Каждому из нас порой член мозги отшибает. Что поделать? Всё ж мы мужики!

– И, тем не менее, человек убит, – вернувшись в кресло, сухо ответил Руд. – Его жена с детьми покинула город, чтобы избежать позора. Убийца за решёткой. Единственная, кто осталась при своём, так это девица. Продолжает работать и приносить тебе доход.

– Ну не правда, де Йонг, девочка тоже сильно расстроилась. Пришлось дать ей лишний выходной и денег на новые труселя.

– Как бы то ни было, – твёрдо произнёс констебль. – Я не собираюсь в этом участвовать.

– Ну что ты как баба-то? Будто первый раз! Сколько ты уже покрывал меня?

– Мелкие делишки не в счёт. Я не собираюсь помогать убийце.

Руд встал и направился к двери.

– Постой, – поймал его за рукав Ян. – А как же Розамунда? - тихо шепнул он. – Как мы выйдем на след ассасинов?

– Твой дружок прав, – хмыкнул услышавший эти слова Гнус. – Уверяю тебя, де Йонг, во всём Эйкдаме только я могу помочь тебе. Думай. Время у тебя до завтра. Я буду ждать в час ночи недалеко от Южных ворот. Приведёшь Ряху – скажу, где твои ассасины.

По пустым ночным улицам они шли молча. Руд стремительно шагал вперёд, явно стараясь скорее покинуть этот смердящий квартал. Ян семенил следом, нервно поглаживая подбородок сидящему на его плече Мьёлю.

Из-за угла вывернули три воровские морды и, увидев путников, с радостью направились к ним. Но, столкнувшись с пылающим взглядом Руда де Йонга, быстро свернули в тёмный переулок.

– Ты думаешь, я должен пойти на это?! – констебль резко обернулся и уставился на Яна.

– Я… не знаю, – неуверенно покачал головой бард.

– Думаешь, я должен вытащить из-под плахи убийцу?! Да не просто убийцу, а прожжённого негодяя?! Сколько зла, по-твоему, он совершил до того, как его поймали?!

Ян отвёл взгляд. Констебль покачал головой и, хлопнув товарища по плечу, пошёл дальше.

– Нет, Ян, – наконец проговорил он, – мы найдём другой путь. Он точно должен быть! Завтра переверну весь город, но выйду на след этих чёртовых ассасинов. К тому же, не факт, что помоги я ему, Гнус скажет мне правду.

– Если бы он тебя обманывал, ты бы к нему не обращался, – тихо ответил бард.

– Да… – приглушённо пробормотал Руд. – Тут ты прав. Эта сволочь держит слово. И за своих ребят стоит горой… Ряху должны казнить через неделю, на празднике Великого Эйкдама. Уверен, если я откажусь, Гнус найдёт другой способ его вытащить… Но мои руки хотя бы будут чисты. Хоть в чём-то.

Ещё какое-то время они шли молча, прежде чем Ян восторженно загомонил:

– А что если мы освободим этого бандита, получим информацию от Гнуса, а затем снова посадим его за решётку?

Руд озадаченно поглядел на него и обречённо вздохнул:

– Не выйдет. Он назначил встречу за воротами, значит, хочет тотчас увезти Ряху из города. Сразу не получится, а потом мы, скорее всего, не успеем…

– А-а-а, – догадался Ян. – Точно! По закону, если осуждённый по какой-то причине не явится на казнь, он считается помилованным Всевышним.

– Глупые законы! – воскликнул Руд. – Совсем с ума посходили со своим Всевышним!

Ян посмотрел на него и улыбнулся:

– В Империи во Всевышнего верят не так сильно, как у нас?

Руд замер на месте и впился в юношу изумлённым взглядом.

– При чём здесь Империя? – осторожно спросил он.

– Ну ты же оттуда, – пожал плечами Ян.

– С чего ты решил? Я лудестианец!

– Пусть так. Я никому не скажу. Будем считать, ты хоть и не коренной, но лудестианец, – бард заговорщически подмигнул.

Руд расхохотался.

– Всё-таки интересный ты человек, Ян ван дер Веттелик… Но почему именно Империя? Как ты догадался?

– Я бард, у меня хороший слух. Я встречал имперцев и могу различить их говор. Хоть все мы обычно говорим на всеобщем, в каждой стране он звучит немного по-своему.

– Но у меня нет акцента! – выпалил Руд.

– Почти, – улыбнулся Ян.

– Право слово, ты единственный, кто догадался о моём происхождении…

– Единственный, кто сказал тебе, что догадался, – поправил его юноша. – Но это ничего не значит. Лудестия – свободная страна. По крайней мере, для людей.

– Ладно, хватит об этом! – отмахнулся Руд и зашагал вперёд. – Где ты собираешься ночевать? У тебя ведь дома проблемы?

– Не знаю… – куда-то в сторону ответил Ян.

– Я так и думал, – кивнул констебль. – Значит, поживёшь у меня.

– Правда? – не поверил своей удаче бард. – Я не помешаю?

– Нет, конечно. Я живу один. К тому же у меня есть удобный диван, так что тебе даже на полу спать не придётся.

– Спасибо! Спасибо большое!

Глава 10

Двухэтажный дом из серого камня, где снимал комнаты Руд де Йонг, находился недалеко от центра торгового квартала. Поднявшись по лестнице с полированными перилами, товарищи оказались перед массивной дубовой дверью.

Едва переступив порог, Ян окончательно убедился в том, что бедность и экономия специальному констеблю были явно не знакомы.

– Давай уберу твой плащ, – предложил де Йонг, открывая дверь громадного платяного шкафа.

– Смотрю, жалование государственным служащим платят хорошее и в срок, – пробормотал Ян.

– Иногда задерживают, – усмехнулся Руд. – Но когда живёшь один без всяких спиногрызов и сварливой жёнушки, тратится особо не на что, – Руд убрал плащи и снова повернулся к Яну. – Значит, смотри: здесь уборная, здесь гостиная, это мой кабинет, ну а это моя спальня. – Он поочерёдно указал на каждую из четырёх дверей. – Тебя поселю в гостиной. Пошли.

Переступив порог, Руд зажёг лампу, которая осветила просторную комнату, по периметру заставленную стеллажами с книгами. Кроме них Ян увидел большой шкаф, массивный комод и заваленный газетами столик на изогнутых ножках, стоящий рядом с громоздким диваном.

– Камин разжигать не будем, и так тепло. – Порывшись в шкафу, Руд достал подушку и одеяло. – Располагайся пока, сейчас переоденусь и принесу ужин. Интересно, чем сегодня порадует хозяйка?

Констебль копошился в соседней комнате минут пять, однако, когда он вернулся в пижаме и с подносом в руках, гость, свернувшись калачиком, уже спал. Мьёль, расположившийся рядом с головой барда, поднял недовольную морду, мяукнул и демонстративно отвернулся.

– Хех. Утомил я вас, – поставив поднос на стол, Руд поправил одеяло Яну, погасил лампу и вышел, закрыв за собой дверь.

***

– Камень… Камень! Грустно тебе у реки! Камень… Камень! Летят на огонь мотыльки!

Ян бежал словно заяц, удирающий от гончей. Продираясь сквозь высокую траву, он рвался вперёд.

Подбежав к обрыву, бард едва кубарем не скатился вниз. Сидевшая на берегу девушка повернулась и, радостно улыбнувшись, бросилась к барду и повисла у него на шее.

– Ян! Наконец-то ты пришёл! Я скучала! Почему тебя так долго не было?

– У меня были… дела, – смущённо ответил юноша.

– Ах, всё равно! Главное, что ты здесь, Ян! Мы снова вместе! Я наконец не одна… – она вцепилась в него, ещё сильнее прижимая к груди.

– Ну что ты делаешь, Рози? – покраснел бард. – Неудобно же…

– Не гони меня, Ян, – с жаром зашептала она. – Прошу, позволь мне побыть с тобой! Я так устала от одиночества… Хоть несколько минут побудь рядом!

– Побуду, – нежно ответил юноша, мягко отталкивая её. – Обещаю. Кстати, у меня для тебя подарок, Рози.

– Подарок? – девушка восторженно округлила глаза, но тут же отвела взгляд, тихо спросив: – Какой?

– Надеюсь, тебе понравится. Я сочинил её специально для тебя и ещё ни перед кем не исполнял. Присаживайся, – он аккуратно усадил её на серый булыжник и сел рядом, взяв в руки лютню. – Слушай.

Бард медленно провёл пальцами по струнам. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и запел.

***

– Что за чёрт! – выругался специальный констебль, уже битый час шарахаясь в море высокой травы. – Что за чёртово место?! Видок, конечно, неплохой, – протянул он, задумчиво разглядывая маячащие далеко на горизонте снежные шапки гор. – Но где дорога-то?

Он в очередной раз сплюнул себе под ноги и побрёл вперёд. Руда сильно удивляло, что он не встретил ни одной живой души. Ни мухи, ни кузнечика – никого. Из звуков же – лишь шелест травы, которую он задевал.

Констебль шёл вперёд, сам не понимая, куда идёт. Пейзаж совершенно не менялся, будто мужчина шёл на месте. Его это порядком бесило. Казалось, ещё несколько минут, и Руд разорвётся от гнева, будто упавшая с высоты бочка с водой.

Но, к счастью, этого не произошло. Где-то впереди он услышал подобие голосов. Обрадовавшись, констебль припустил что было мочи. Постепенно голоса становились всё более различимы. Один – мужской, один – женский. При этом мужской почему-то показался ему очень знакомым.

Сбавив скорость, Руд бесшумной змеёй продолжил путь. Подкравшись к оврагу, он спрятался в траве и уставился вниз.

– Ян..? – беззвучно пробормотал де Йонг. – Какого чёрта?

Констебль замер на месте, пытаясь разобрать слова.

– У меня для тебя подарок, Рози, – услышал он голос Яна.

– Подарок? – удивилась девушка, приобнимавшая барда за пояс. – Какой?

– Надеюсь, тебе понравится. Я сочинил её специально для тебя и ещё ни перед кем не исполнял. Присаживайся, – они уселись на камень. – Слушай.

Бард медленно провёл пальцами по струнам. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и запел:

Сияет в небе Луна,

Она как всегда одинока.

Одна в темноте, совсем одна –

Её постоянна дорога.

Ей хочется взять и свернуть,

И ночью к нам не являться.

Ей хочется отдохнуть…

Петь, гулять и влюбляться!

Но только цепи её

Сиянием звёзд вяжут руки.

А серое дурачьё

Не понимает сей скуки…

Мир – для одного,

Мечта – что манит многих.

Но стоит лишь получить своё –

Пополнишь ряды убогих…

Да! Одиночества страшный яд

Впитает унылое тело.

Хочется всё вокруг изорвать –

Лишь бы душа не болела!

Мне страшно представить, как же ей?

Той, что живёт в этом мире?

Ведь жизнь такая страшней смертей!

Мишеням легче в тире!

Мир – для одного,

Мечта – что манит многих.

Но стоит лишь получить своё –

Пополнишь ряды убогих!

И каждый день буду здесь потому,

Что должен её спасти!

Не должен! Хочу! Непременно спасу!

Не дам это бремя нести!

Мир – для одного,

Мечта – что манит многих.

Но стоит лишь получить своё –

Пополнишь ряды убогих…

***

– Не, ну это уже ни в какие ворота не лезет! – Руд пнул ножку дивана, и заспанный Ян подскочил на своей постели.

– А? Что? – испуганно завертел головой бард.

– Ничего. Время – пятый час, а ты дрыхнешь! Я уже полгорода успел оббежать!

– Правда? – способность соображать медленно возвращалась к юноше.

– Правда, – мяукнул облизывающий лапу кот. – Его не было с самого утра. Где-то шлялся. Но принёс неплохую курочку, – только сейчас Ян заметил обглоданные кости на своём одеяле.

– Приведи себя в порядок, и поедим, – велел констебль.

Через пятнадцать минут все трое сидели на диване Яна. На низком столике, где раньше валялись бумаги, стояли тарелки и кружки.

– Курица с картошкой и бокал вина – то, что нужно, чтобы слегка перекусить. Не ворчи, тебя я взял молока, – заверил товарища Руд.

Ян неожиданно почувствовал, как в его животе разверзлась бездна. А вспомнив, что он не ел уже более суток, жадно набросился на еду.

– Полегче, приятель! Эта цыпочка от тебя никуда не убежит, – заметил Руд, тоже впиваясь зубами в куриную ногу.

– Прошу прощения, – смутился юноша.

– Да не стесняйся, кушай, – усмехнулся констебль. – Однако, сильно же тебя разморило… Трудные времена, да..? – он посмотрел в окно и отхлебнул вина. – У меня две новости, – выпалил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – По обыкновению, начну с той, что хуже. У нас нет никаких выходов на ассасинов. Только проклятый Гнус.

– А в чём же хорошая? – оторвался от еды бард.

– Хорошей нет. Есть просто плохая – я вытащу Бычью Ряху из тюрьмы.

Ян выронил вилку и уставился на Руда.

– Как? Ты же против этого? Помогать убийце против твоих принципов!

– Да, это так, – кивнул констебль, – но я кое-что понял… – уклончиво произнёс он.

– Что же? – впился в него взглядом Ян.

– А всего лишь то, что мёртвого торговца мы не вернём. Но помочь одинокой девушке сможем, – он отвёл взгляд в сторону и, неловко почесав щёку, сбивчиво добавил: – Представь, каково ей? Розамунде ван Мейер? Она чувствует себя никому не нужной в этом мире… Всех боится… Где-то прячется… Не знает, что её ждёт завтра? А что сегодня? – он повернулся к собеседнику и поморщился. – Ужасно, не правда ли? И только мы с тобой можем ей помочь! Да, эта скотина Ряха, оказавшись на свободе, натворит дел. Но если бояться всех потенциально возможных проблем, то лучше сразу в петлю залезть. Кстати, у меня есть крепкая верёвка и неплохой кусок мыла! А-ха-ха! – расхохотался констебль, но Ян прекрасно видел, что скрывается за этим смехом.

– Я помогу тебе, – твёрдо произнёс бард. – Чего бы мне это ни стоило.

Песнь 4. Мир для одного. Глава 11

Спрятавшись за фонтаном, Руд осторожно поднял голову. Мимо прошёл заспанный стражник, покачивая перед собой фонарём. Подождав, пока цокот каблуков мушкетёрских сапог стихнет, Руд рванул к памятнику Великого Эйкдама.

Прильнув спиной к холодной бронзе, констебль затаил дыхание. Мимо прошёл ещё один караульный, ещё более заспанный, чем предыдущий. По выражению лица стражника можно было сказать, что он воспринимает свою службу исключительно как расхаживание взад-вперёд, совершенно не веря в то, что «что-нибудь может случиться».

Выждав пару минут, де Йонг побежал дальше. Он давно увидел, что на высоком радиусном крыльце полицейского отделения маячит одинокий часовой. Всё это время мушкетёр не покидал поста. Пройти мимо него незамеченным казалось невозможным. У соседней башни здания суда так же дежурил стражник. Оставалось только одно.

– Стой! Стой, кто идёт! – мушкетёр наставил оружие на приближающуюся фигуру в тёмном плаще. – Остановись, не то буду стрелять! – велел мужчина. Однако человек, поднимающийся по ступеням, и не думал останавливаться. – Последний раз говорю! Ты… Господин специальный констебль? – выпалил караульный, едва Руд скинул капюшон. – Что вы тут делаете? В столь поздний час?

– Не поверишь – работаю. И тебе советую. Помоги мне в одном деле.

– Я не могу оставить свой пост...

– Замолчи и слушай. Немедленно найди сержанта Гундалара и передай, чтобы принёс ко мне в кабинет трактат «О вреде ядов на организм человека».

– Но, господин, я не могу покинуть пост, – повторил караульный.

– Да не бойся. Я постою вместо тебя.

– Но…

– Что, думаешь, я не смогу защитить наш родной штаб? Обижаешь…

– Я не это хотел…

– Ну раз не это, тогда не отказывай мне. Не забывай, солдат, нам ещё вместе работать и работать. Мало ли что…

– А… м-м-м… Ладно, – сдался стражник и скрылся за дверью, бормоча что-то про превышение полномочий.

– Вот и умничка, – проводил его взглядом Руд.

Констебль стоял на крыльце не более двух минут. Другие караульные за это время даже не обратили на него внимания. Де Йонг любовался россыпью звёзд, оккупировавшей небо. Огромная Луна в их окружении походила на кота, загнанного в угол отчаянными мышами.

– Мир для одного… – пробормотал констебль, и, мотнув головой, сплюнул себе под ноги.

Рывком он открыл дверь и оказался внутри. Бросив быстрый взгляд на освещённый редкими лампами коридор, ведущий к его кабинету, констебль повернул направо и побежал в противоположном направлении.

Услышав впереди шум, де Йонг прижался к стене под одним из многочисленных гербов, украшающих коридор. Никто не появлялся. Шум не прекращался. Руд тихо выругался и продолжил путь.

Чем ближе он подходил к башне, тем отчётливее слышал голоса. Их было несколько. Все они были знакомы специальному констеблю, ведь он не раз беседовал с мушкетёрами, служившими в здании полиции.

Сержант Гундалар со своими подчинёнными находился на втором этаже. Руду же нужно было в подвал, и он, не теряя времени, быстро спустился по лестнице и остановился перед запертой дверью.

Констебль негромко постучал. По ту сторону послышался шорох и сонное ворчание:

– Кто? – недовольно пробасил заспанный стражник.

– А кто это может быть? – не своим голосом ответил специальный констебль. – Открывай давай, подкрепиться тебе принёс, а то у нас там веселье, а ты один скучаешь!

– Опять килдырете, что ли? – обиженно пробубнил стражник.

– А чё ж нет-то? Килдырим. Но ты ж знаешь, мы своих не бросаем! Отпирай этот чёртов замок, у меня для тебя гостинцы!

– Сейчас-сейчас, – оживился караульный.

Заскрипел навесной замок, заскрежетал засов. Специальный констебль не заставил себя долго ждать, приложив массивной дверью доверчивого стражника. Влетев внутрь, он стукнул барахтающегося беднягу рукоятью пистолета по голове. Караульный приглушённо охнул и обмяк.

– Прости, дружок, – пробормотал Руд, – но придётся тебе ещё немного поспать.

Прикрыв дверь, он быстро обшарил карманы мушкетёра и, взяв связку ключей, побежал вперёд.

Из грязных вонючих клеток на него таращились озлобленные глаза. Преступники шипели и плевались, явно недовольные визитом незваного гостя.

– Констебль? Что тебе надо?!

– Проваливай отсюда!

– Пёс уродский!

– Вот я выберусь..!

У Руда не было времени препираться. Он добежал до середины коридора прежде, чем остановился перед одной из клеток. В ней сидели трое: два неприметных заморыша, коих водилось сотни в портовом квартале, и громадный кусок мяса. Бычья Ряха не зря носил это прозвище – огромная, совершенно лысая башка на толстой, похожей на тумбочку шее могла свести с ума любую корову. Разве что рогов ему не хватало. Зато был другой приметный атрибут – глубокий шрам ото лба до уголка рта, проходивший через правый глаз.

– Ха! – выдохнул Ряха, глядя на Руда. – Не думал, что он пришлёт тебя.

– А я не думал, что ты вообще умеешь думать, – огрызнулся де Йонг. – Хочешь на свободу – шевелись, – он достал пистолет и навёл его на сокамерников Ряхи. – А вы – быстро к стенке.

Заключённые заворчали, но послушались. Констебль отпёр замок и выпустил приговорённого.

– Надумаешь финтить – пристрелю, – он ткнул дулом пистолета Ряхе между лопаток.

– Не бухти. Всё будет чётко! – усмехнулся бугай.

Быстрым шагом они добрались до лестницы. Ряха гремел цепями и задерживал констебля.

– Может, снимешь? – кивнул верзила на свои кандалы.

– Ещё чего, – буркнул Руд и, подгоняя преступника, в очередной раз ткнул в него дулом.

Оказавшись на первом этаже, они, бряцая на всё полицейское отделение, бросились к выходу. Караульных на крыльце не оказалось. Руд и Ряха поспешили вниз по ступеням.

Перебежками они добрались до фонтана.

И тогда раздался первый выстрел.

Повернувшись, констебль увидел четырёх стражников, возглавляемых сержантом Гундаларом. Они только выбежали из штаба, но уже открыли огонь.

– Вот дерьмо, – выругался Ряха.

– Заткнись! Шевелись быстрее, пока они не собрали вокруг себя всех караульных в городе.

На выстрелы и крики со всей округи сбегались всё новые и новые мушкетёры. Однако каким-то чудом констебль и убийца смогли покинуть площадь.

– Какого чёрта мы встали?! – крикнул Ряха, стоило им остановиться в тени огромного вяза.

– Заткнись!

В нескольких метрах послышался шорох. Бугай подпрыгнул как суслик, ожидая увидеть целый отряд стражников. Однако, к его счастью, он увидел лишь худую фигурку в чёрном плаще.

– Как видишь, у нас всё-таки возникли проблемы, – сразу же сообщил Яну Руд. – Дальше всё зависит от тебя. Действуй согласно плану. Возьми, – констебль вложил в руку барда пистолет и тут же вооружился двумя другими. – Он заряжен. Если что, просто спусти курок, – проинструктировал товарища де Йонг.

– Но я… – изумлённый Ян хотел возразить, но констебль тут же прервал его потуги.

– Не спорить! Выполнять! – резко бросил он. Затем кивнул и нырнул в темноту.

Через несколько секунд бард услышал выстрелы и крики стражников:

– Вот он! Быстрее за ним!

Ян опустил голову, молясь всем, кто его услышит, чтобы товарищ остался жив.

– Пошли уже! Пока за нами не припёрлись! – вернул его в чувства грубый голос.

Вздрогнув, ван дер Веттелик повернулся к Ряхе. Бандит заметно нервничал, озираясь по сторонам как затравленный зверь.

– Вы правы, нужно спешить, – серьёзным голосом проговорил бард. – Не то все старания Руда будут напрасны.

Звуки перестрелки постепенно отдалялись. Ян видел, как всё больше стражников с соседних улиц спешат на подмогу. Они неслись, словно спасаясь от пожара, и не замечали того, что происходит вокруг. Стараниями специального констебля путь его молодого помощника оказался расчищен, чтобы Ян с бандитом смогли беспрепятственно достичь Восточных ворот.

Бард прильнул к стене старого дома и осторожно выглянул из-за угла. Перед закрытыми воротами стояли трое стражников, тревожно вглядывающихся вдаль. Каждый из них держал наготове мушкет и был готов в любой момент спустить курок. Ещё по одному караульному дежурили на башнях, располагающихся по обе сторон от ворот.

– Ну чё встал? Иди уже! – Ряха толкнул Яна, и тот, едва не упав на землю, вывалился из своего укрытия.

– Кто здесь?! – тут же крикнул один из мушкетёров, наставляя на барда оружие.

– Спокойно, Клаус, – услышал Ян позади себя и, повернувшись, увидел улыбающегося во весь рот бандита, вразвалку идущего к воротам. – Это всего лишь я. Ха-ха-ха. Кипишуешь как всегда, трусливый ты солдафон.

– Ряха… – пробормотал мушкетёр. – А кто тогда в центре пальбу устроил?

– Без разницы! Нам скорее нужно убираться отсюда! Ты ж не хочешь, чтоб твои дружки тебя повязали?!

– Типун тебе на язык!

– Тогда быстрее. На стену!

Мушкетёр кивнул и махнул рукой, призывая следовать за ним. Сорвавшись на бег, он бросился к правой башне и быстро поднялся на городскую стену.

– Всё уже давно готово, – сообщил другой караульный, спустившийся со смотровой площадки.

Пройдя через арку, пара беглецов, кот и два стражника оказались на стене. К её зубцам был привязан крепкий канат.

– Цепляйтесь – и вниз! Затем метров пятьсот на восток по дороге. Там вас ждут, – сообщил Клаус.

– Молодчина! Всё как всегда в лучшем виде! – похвалил стражника Ряха. Бугай схватил канат, развернулся, поставил ногу между зубцами стены и, оттолкнувшись, спрыгнул вниз.

– Спасибо, конечно, – подошёл к тросу Ян, – но помогать преступникам ради денег – неправильно! Прошу, подумайте о том, чтобы больше так не поступать!

Он вежливо поклонился и спустился со стены с Мьёлем, вцепившимся ему в спину.

Ощутив под ногами твёрдую землю, Ян лихорадочно завертел головой в поисках Ряхи.

– Вон этот мерзкий тип, – буркнул кот, указывая лапой в темноту.

Бард пошёл в обозначенном направлении и вскоре увидел беглого бандита.

– Славно вдохнуть свободы да отлить на свежем воздухе, – сообщил Ряха, подвязывая изодранные в лохмотья штаны.

– Пойдёмте. Мне хочется поскорее покончить со всем этим.

– Хм. Мне тоже, – хмыкнул убийца.

Ночь выдалась безоблачной, и странная компания быстро нашла тракт. Пройдя по укатанной земле несколько минут, они увидели четыре тёмных силуэта: двое конных, лошадь без седока и сгорбленную фигуру.

Неизвестные, пришпорив коней, подались навстречу.

– Пришли-таки, – удовлетворённо отметил один из всадников. – Рад видеть тебя, Ряха. Забирайся скорее на коня. Пора сваливать.

Бандит одобрительно ухнул и полез на подведённую к нему лошадь. С закованными руками и ногами это оказалось не так-то просто.

– Ха! Придётся тебе по-бабски ехать! – рассмеялся всё тот же всадник. – Или как мешок.

– Заткнись! – беззлобно огрызнулся Ряха.

– Постойте! – наконец-то подал голос Ян. – А как же наш уговор? Мы его привели. Гнус обещал информацию.

– Не боись, парень! Наш атаман держит своё слово!

Скрюченная фигура поковыляла к юноше. Вблизи становилось ясно, что сгорбленное нечто, поначалу испугавшее барда, на деле оказалось всего лишь одноногим стариком-попрошайкой, опирающимся на костыль.

– Меня прислали к вам, – доложил он Яну. – Я расскажу всё то, что рассказал Господину.

– Прошу вас, говорите.

– Я видел, как грубарцы покидали город. Эти смуглокожие думают, что они совершенно незаметны, и забывают, кто действительно незаметен, – самодовольно хмыкнул дед. – На улицах мы…

– Хорош уже старик, говори резче! – прервал его до этого молчавший всадник.

– В общем, я видел их. И слышал. Все мы частенько «работаем» на разных рынках. И на восточном тоже. Поэтому понимаем некоторые слова. Вот я и смог разобрать в их разговоре: «Отправляемся в…».

– А дальше? – нетерпеливо выпалил Ян, стоило старику замолчать.

– А дальше незнакомое мне слово, – развёл руками нищий. – Что-то вроде «мрджан».

– И всё?! – разочарованно воскликнул бард. – Мы столько сделали ради какого-то мрджана?

– Не ругайся, сынок, это ж лучше, чем ничего, – дед улыбнулся беззубым ртом.

– Но…

– Т-с-с-с! – прошипел Ряха. – Слушайте!

– Топот копыт, – тут же пробормотал Ян.

– Сваливаем! Быстрее! – выкрикнул один из всадников, и троица конных мгновенно растворилась в темноте.

– А? – замотал головой бард. – Что?

Внезапно он осознал, что и одноногий старик исчез.

– Дедуля спрятался в кустах, сволочи ускакали а ты… эх, – протянул Мьёль, запрыгивая барду на плечо.

Ян так и не успел ничего предпринять, и уже через секунду оказался в окружении десятка всадников.

Глава 12

Два мушкетёра вели Яна по уже знакомому ему коридору. Местные постояльцы, взбудораженные бессонной ночью, с интересом глядели на эту процессию.

Стражники остановились у самой дальней камеры. За железной решёткой сидел всего один заключённый. В его ухмыляющейся физиономии Ян сразу узнал лицо специального констебля.

– Проходи, располагайся, – радушно пригласил Руд, стоило замку щёлкнуть за спиной барда. – Ты, я смотрю, тоже здесь? – он повернулся к маленькой клетке, оставленной у входа, в которой развалился Мьёль. – Всё в толк не возьму, ты ж кот! А уже второй раз даёшь себя поймать.

Мьёль демонстративно отвернулся и фыркнул.

– Что говорит? – деловито спросил Руд.

– Говорит, что от людей ничего хорошего ждать не стоит, – тихо ответил бард. – Начнёшь убегать, какой-нибудь придурок возьмёт и выстрелит в спину.

– Справедливо, – состроив серьёзную мину, кивнул констебль.

Ян вскинул голову и ожёг де Йонга пламенным взглядом.

– Что? – удивился Руд.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – не выдержал бард. – Мы в тюрьме. Более того, мы помогли сбежать убийце! Как ни крути, это очень мерзкий и гадкий поступок. Я думал, что ради спасения Розамунды ван Мейер и чтобы не дать злодею прибрать к рукам Эйкдам, можно пойти на это… Думал, это будет правильно… Но чувствую себя так, словно меня окунули в бочку с помоями.

– Ты прав, – не меняя серьёзной мины, кивнул Руд. – Местечко это действительно грязное и вонючее. А всё потому, что справлять нужду приходиться вон в то ржавое ведро, – он указал в угол, – а выносят его не чаще раза в неделю. И представь, в каждой камере такие удобства…

– Я не об этом! – вспылил Ян. Руд поднялся на ноги и, положив руки на плечи барду, посмотрел ему в глаза:

– Я знаю. Просто к слову пришлось. Присядь, – он усадил товарища на расстеленную поверх лежалой соломы полусгнившую рванину и сел рядом. – Я понимаю твои чувства, Ян. Ты абсолютно прав. Запомни, что бывает, когда помогаешь настоящим мерзавцам, пусть даже и из благих намерений. Запомни. И думай в следующий раз, когда будешь предлагать освободить убийцу.

– А следующий раз будет? – обречённо пробормотал ван дер Веттелик. – Ряха на свободе, а мы нет. И по закону мы, его пособники, займём место на плахе. А он будет освобождён от всех обвинений…

– Ну мы ещё посмотрим, кто и какое место займёт, – улыбнулся Руд, Лучше расскажи мне, что случилось после того, как мы расстались? Ты получил информацию?

– Нет, – выдохнул Ян и пересказал всё в мельчайших деталях.

– Что ж ты врёшь? – хмыкнул Руд. – Всё-то ты получил. Не особо много, но достаточно.

– Достаточно? – не поверил своим ушам бард.

– Надеюсь. Правда, теперь нам нужен грубарско-всеобщий словарь. В нашем штабе есть один…

– Только как нам его получить? Мы преступники!

– Ну что ты заладил одно и то же? – устало произнёс Руд. – Где твой оптимизм? Верь в лучшее, и всё наладится!

Ян недоверчиво посмотрел на улыбающуюся рожу собеседника и невольно улыбнулся сам. Услышав торопливые шаги, донёсшиеся из коридора, юноша вздрогнул.

– Кто-то идёт.

– Я даже знаю, кто, – нахмурился специальный констебль.

– Эй, чё припёрся?! – послышался сердитый голос, и в тот же миг что-то тяжёлое ударилось о металлические прутья клетки. Человек протяжно взвыл. Шаги приближались.

– Опять заключённых лупишь? – меланхолично проговорил Руд ещё до того, как к их камере кто-нибудь подошёл.

Через несколько секунд Ян увидел человека, к которому обращался его товарищ. Полноватый мужчина лет сорока пяти в дорогом парике, какие носят представители высшего света Эйкдама, опирался на позолоченную трость с внушительным набалдашником. Мужчина привлекал к себе внимание розовыми щёчками, столь славно гармонирующими с ярко-оранжевым камзолом, обязательным для государственных служащих, солдат и ярых патриотов Лудестии. Пояс розовощёкого усача украшали фламберг и пара пистолетов. Походка и стать вновь прибывшего недвусмысленно намекали, что своим оружием он пользоваться умеет.

– Допрыгался наконец-то, де Йонг? – Он остановился напротив клетки Руда и Яна. Оба сопровождающих его мушкетёра молча замерли позади. – Я знал, что когда-нибудь этот день придёт, – хитрые голубые глаза торжествующе блеснули.

– Послушай, Юрген. Хотя нет – господин ван Брюхтвет, – разглядывая каменную кладку стен, проговорил Руд. – Для главного констебля ты уж слишком сильно радуешься провалам своих подчинённых.

– Ишь, как заговорил, – усмехнулся Юрген. – Все знают, что подчиняешься ты мне лишь формально. Ты сам по себе, мы сами по себе. Это меня никогда не устраивало. Нельзя так много свободы давать одному человеку! Но теперь с тобой покончено. Случившееся откроет глаза Магистрату[1], и нелепая должность специального констебля наконец будет упразднена. Жду не дождусь этого момента! – закончив свою речь, начальник штаба полиции развернулся и направился к выходу.

– Э! А что приходил-то? – с недоумением бросил ему в спину Руд.

– Полюбоваться на то, как ты смотришься в подобающем тебе месте, де Йонг! – через плечо ответил Юрген и скрылся из виду.

– Странный тип, – покачал головой Руд. – Ну да чёрт с ним. Вздремну-ка я до утра, а то что-то умаялся за день.

Он накинул капюшон плаща, прислонился к стенке и, положив голову на грудь, мигом задремал под удивлёнными взглядами Яна и Мьёля.

– Даже у меня не получится так быстро заснуть… – проворчал кот.

***

– И вновь это унылое местечко, – тяжело вздохнул Руд, обводя взглядом залитый солнечным светом зелёный луг. – Да уж… эта романтика явно не по мне.

Ориентироваться в пространстве по-прежнему не представлялось возможном. Поэтому специальному констеблю, как и раньше, оставалось только насупиться и шагать вперёд.

– А-а-а! Ну что за дурацкий сон! – сокрушался Руд. – Лучше бы с чудищами сражался, ну или по городу бегал… Или, на худой конец, пусть баба бы голая приснилась – хоть какое-то разнообразие. Не то, что эта глушь!

«Мир для одного…» – вспомнилась констеблю строка из песни. Руд раздражённо мотнул головой, но путь продолжил.

– Мир – для одного, мечта – что манит многих. Но стоит лишь получить своё – пополнишь ряды убогих… – услышал он приятный мелодичный голосок.

Де Йонг встрепенулся и ускорил шаг. Вскоре он оказался перед обрывом и, заглянув вниз, увидел сидящую на камне девушку, расчёсывающую белокурые волосы.

Констебль не спешил выдавать своё присутствие. Он подкрался поближе, чтобы лучше разглядеть её. Изящная фигура, белоснежная кожа, тонкие черты лица и длинные вьющиеся волосы. Он видел её и раньше, но…

– Неплохо… – заворожено выдохнул Руд.

– А? Кто здесь? – девушка вздрогнула и завертела головой. – Ян..? Нет… не он.

– Не он, – подтвердил констебль, перестав прятаться. Встав во весь рост, де Йонг уверенным шагом двинулся к ней навстречу.

– Кто вы? – испуганно пролепетала она. – Как здесь оказались?

– Что тебя так удивляет? – пожал плечами Руд, поравнявшись с девушкой. – Думала, только Ян может посещать твой «Мир для одного»?

– Мне не нравится ваш тон, – надула губки девушка. – Негоже незнакомцу обращаться к даме на «ты»!

– Что ж, давай познакомимся, – хмыкнул констебль. – Меня зовут Руд.

Она пристально посмотрела на незваного гостя. Так въедливо, как женщины на базаре изучают каждый фрукт и овощ, чтобы ненароком не принести в дом гнильца. Затем, неодобрительно фыркнув, отвернулась.

– Что ещё? – удивился Руд.

– Мне не хочется говорить со лжецом! – не поворачивая головы, девушка скрестила на груди руки. – Я чувствую, что вы темните. Вы мне не нравитесь! И это коротенькое имя вам совершенно не подходит!

Констебль изумлённо захлопал ресницами. Затем сделал глубокий вдох. Его ноздри расширились. Зубы скрипнули. Кулак сжался… Он резко выдохнул и, успокоившись, произнёс:

– Хорошо. Твоя взяла. Если так хочется, можешь звать меня Рутгерс. Но и я не стану звать тебя Рози, Розамунда. И ещё, раз уж выпытала моё имечко, упаси тебя Небо проболтаться! Хотя кому ты здесь проболтаешься? – он добродушно рассмеялся.

Девушка гневно топнула ножкой и окинула его пренебрежительным взглядом. После того, как Руд перестал трястись от смеха, она проговорила:

– И всё равно вы мне не нравитесь, Рутгерс!

– Ты мне тоже, – пожал плечами констебль. – На личико ничего, но внутри вредная, как необъезженная кобыла.

– Ах..! Ах..! Ах, я кобыла?!! Ну, знаете ли..!

– Вот, – он назидательно поднял указательный палец вверх. – О чём я и говорил. Это было не оскорбление, а всего лишь красочное сравнение.

Девушка налилась краской не хуже спелого помидора. Не обращая на это внимания, Руд прошёл мимо и уселся на камень, где раньше сидел Ян.

Рози сжала кулачки и ждала. Не вытерпела.

– Арх!!! – всплеснула руками девушка, и, сильно топая, подошла к камню с другой стороны. Демонстративно плюхнулась на него.

– Зад не отбила? – равнодушно поинтересовался Руд, разглядывая каменистое дно прозрачного ручья.

– Замолчите! – прошипела она, потирая ушибленное место.

– Ладно, – вяло ответил констебль. – Но прежде, – он резко повернулся, и она от неожиданности повернулась в ответ. Его лицо оказалось достаточно близко, чтобы девушка смутилась и отвела взгляд. – Рад знакомству, Розамунда, – самодовольно закончил фразу специальный констебль.

***

Ян сидел, свесив голову. В отличие от Руда и Мьёля он так и не смог заснуть. Это гнусное, пропахшее грязью, мочой и дерьмом место давило на молодого барда не хуже осознания собственной никчёмности и беспомощности. Ему хотелось рыдать в голос, но юноша сдерживал слёзы, в кои-то веки решив бороться со столь бесполезным занятием. Слова, произнесённые Рудом, помогли ему в этом. Он верил специальному констеблю. Как, впрочем, верил и всему услышанному.

Де Йонг зашевелился и открыл глаза. Размяв шею, он встал на ноги и потянулся.

– Как спалось? – вежливо поинтересовался Ян.

– Должен отметить, что довольно неплохо, – усмехнулся Руд. – Мне приснился очень забавный сон.

– Какой?

– А вот этого я тебе не скажу, – хмыкнул констебль. – Мы же не девки-сплетницы, трепаться о снах. К тому же я жду гостей.

Он подошёл к решётке и попытался углядеть, что происходит в коридоре. Затем отошёл в противоположную сторону, но постояв немного, вновь прильнул к прутьям.

– Ну где же он… Думаю, уже утро. Мог бы и явиться… – бормотал себе под нос специальный констебль.

Его метания продолжались минут десять. До тех пор, пока где-то у лестницы не послышались шаги. Едва услышав их, Руд уселся на своё место и с самым отрешённым видом уставился в потолок.

Наблюдавший за ним Ян улыбнулся и, повернувшись к прутьям, стал ждать, кто же появится. Новый посетитель оказался улыбчивым пухлым старичком в оранжевом камзоле и парике. На шее у него болталась золотая цепь, толстые пальцы украшали блестящие перстни. Как и сопровождающий его Юрген ван Брюхтвет, незнакомый Яну человек опирался на трость.

– Приветствую, Руд, – весело проговорил старичок, стукнув тростью о металлические прутья клетки. Глаза Яна округлились – звон был не такой, как у подделки главного констебля.

– Целый набалдашник из золота… – пробормотал бард.

– У вас острый слух, молодой человек, – подмигнул ему старичок.

Тем временем Руд поднялся на ноги.

– Рад видеть вас, господин Флорис, – констебль едва заметно кивнул.

– Это и есть твой хвалёный помощник, младший ван дер Веттелик? – Флорис указал на Яна. – Перспективный малый. Меньшего я и не ожидал от тебя.

– Господин Флорис? – Ян вопросительно взглянул на Руда.

– Он самый, – ответил за де Йонга старик, – Флорис Одвасбер, бывший первый помощник мэра Эйкдама и ныне временно исполняющий обязанности первого помощника временно исполняющего обязанности мэра Эйкдама. Ох… что за сложная должность, язык сломаешь, – он рассмеялся.

– Что прикажете сделать с ними? – подал голос Юрген ван Брюхтвет. – Пытать до казни? В назидание другим?

– Откуда такое рвение, малыш Юрген? – помощник мэра легонько тюкнул главного констебля по лбу рукоятью трости. – Или кровожадность? Зачем сразу мучить-то? Просто отпустить.

– Простите, Господин?..

– Да-да, – закивал Флорис. – Ты не ослышался: отпустить, умыть, накормить и извиниться.

– Но они же помогли сбежать преступнику?!! – повысил голос главный констебль.

– Они выполняли секретное задание, согласованное лично со мной. – Юрген, онемев, уставился на старика, а Ян – на Руда. Де Йонг неловко развёл руками. – А что касается прест…

Он не успел договорить. В коридоре вновь послышался топот, и вскоре к ним подбежал запыхавшейся мушкетёр с оспинами на лице и одной лычкой на оранжевом камзоле.

– Господин Одвасбер, господин ван Брюхтвет, – отчеканил он, отдавая честь. – Срочное донесение!

– Докладывайте, сержант, – кивнул Юрген.

– Только что сообщили, что беглый преступник по кличке Бычья Ряха и двое его подельников были убиты нашими мушкетёрами на северо-восточном тракте.

– Убиты? – поразился главный констебль. – Как? Их догнали?

– Никак нет! Отряд действовал из засады, – сообщил сержант, а после, повернувшись к Руду, добавил: – Всё как вы и планировали, господин специальный констебль.

– Ещё бы, – хмыкнул де Йонг. – Спасибо, Берт.

– Сержант Гундалар, что здесь происходит? – всплеснул руками главный констебль.

– Позвольте мне объяснить, Юрген, – Флорис положил руку на плечо начальнику полиции. – Сержант Гундалар был посвящён в наш план. А ещё некоторые из офицеров гарнизона. Их люди, скинув с себя приметные камзолы, заранее перекрыли все дороги, на которые можно было выйти из Восточных ворот. Получились очень продуктивные учения. Кроме того, задержана целая смена продажных мушкетёров, как вы уже, наверное, знаете. Ну и, конечно же, господин де Йонг получил крайне важную секретную информацию. Ведь получил же? – старик пристально посмотрел на Руда.

– Совершенно верно.

– Прекрасно, – кивнул Флорис. – Тогда обсудим детали в более удобной обстановке. Например, в кабинете главного констебля.

– Да что вы..! – возмутился Юрген, но старик, с силой ударив тростью о пол, заставил того замолчать.

– Послушайте, – ровным голосом проговорил первый помощник мэра. – Вы, несомненно, не последний человек в Эйкдаме. Но уверяю вас, я куда более не последний. В связи с чем повторю ещё раз. Сообщить всем в штабе, что Руд де Йонг вместе со своим напарником успешно завершили секретное задание и доблестно послужили своему городу. И когда наши временные обязательства наконец сменятся постоянными, я подниму в Магистрате вопрос о наградах для этих людей. Также будет обсуждаться ещё один вопрос: об утверждении должности «младшего специального констебля» для сержанта Гундалара. Да-да, не смотрите на меня так, Берт, вы заслужили. А если вы имеете что-то против… – старик подошёл вплотную к начальнику полиции и прошептал: – Помните, как несколько месяцев назад с десяток молодых людей из богатых семей погибли необычной смертью? Вроде никаких повреждений нет, но вот они лежат мёртвые, с улыбкой на устах? Может быть, горожанам стоит знать, что это произошло из-за того, что полиция прокараулила целый воз ядовитых восточных трав?

– Но мы же потом поймали виновников?! – возмутился Юрген.

– Но погибшие-то были, – подмигнул ему Флорис. – А кто за них в ответе, если не начальник полиции? Понимаете, о чём я?

– Да, – сдавленно кивнул главный констебль.

***

Спустя время, которое понадобилось бывшим заключённым, чтобы привести себя в порядок, Флорис и весёлая троица разместились в удобных креслах и попивали чай со свежей выпечкой. Мьёль, примурлыкивая, лакал молоко с фарфорового блюдца.

– Да уж… Кабинет главного констебля раза в четыре больше твоего, Руд, – насмешливо улыбнулся первый помощник мэра. – И всё такое лакированное, резное… Почти как у меня.

– Пожалуй, я не буду комментировать это ваше замечание, – хмыкнул констебль.

– И правильно! Не стоит грубить тому, кто тебя прикрывает.

Постучав, в кабинет вошёл молодой солдат и, поспешно протянув де Йонгу потрёпанную книжицу, удалился восвояси. Руд жадно погрузился в изучение пожелтевших страниц.

– Ну-с? Нашёл что-нибудь? – от нетерпения старичок заёрзал в кресле.

– Одну минутку. Подождите, – бормотал Руд, перелистывая страницы. – Ага! Вот! Зачитываю! «Мрджан – существительное мужского рода. Переводится как коралл, коралловый».

– Ясно, – кивнул Флорис. – Честно сказать, я не удивлён.

– Да, – согласился Руд, захлопывая книгу.

– Что? Что ясно? – завертел головой Ян. – Чему не удивлены?

– Гербом и символом Льорисау является коралл, – задумчиво произнёс констебль. – Доедай скорее, Ян, нужно собраться и найти корабль.

– Не нужно искать корабль, – остановил его старичок. – Порт Льорисау сейчас закрыт. Я слышал, Орден Щитов устроил там охоту на морского змея. Отправитесь по суше. Я дам карету и кучера.

Через десять минут Руд, Ян и Мьёль торопливо шагали по коридору штаба. Навстречу им шёл похожий на выжатый лимон Юрген.

– Ты обманул меня, де Йонг… – прошипел он.

– Таков мой мир, – не останавливаясь, ответил специальный констебль.

[1] Орган управления городом, во главе которого стоит мэр, его помощники и заместители.

Песнь 5. Коралловый город. Глава 13

Ян твёрдо знал, куда идти. Продираясь сквозь высокую траву, он чувствовал, что вот-вот услышит её голос. Услышит, как она поёт его балладу.

Услышал. Но не совсем то, что ждал ­­­­­­– какой-то неизвестный мотив, лишённый всяких слов. Довольно приятный мотив.

– Что поёшь? – поинтересовался бард, спускаясь к ручью.

Девушка спокойно отложила гребешок в сторону и, поднявшись с камня, тепло посмотрела на своего гостя.

– Ничего. Просто мелодия в голову пришла, – она улыбнулась Яну и, бросившись ему на шею, поцеловала в щеку.

– Красивая мелодия, – покраснел бард. – Не думала начать писать баллады?

– Ну что ты! – она смутилась и, легонько толкнув его ладонью в грудь, взяла за руку. – Куда мне до тебя, – Рози провела Яна к ручью и усадила на камень. – Что у тебя нового? – не отпуская его руки, девушка расположилась рядом.

– Мы вышли на след преступников. Возможно, скоро арестуем их и найдём Розамунду ван Мейер.

– Далась тебе эта девка! – вскрикнула Рози. – Только о ней и твердишь!

– Просто мы только этим и занимаемся, – потупил взор бард. – Больше рассказывать не о чем…

Девушка тяжело вздохнула и сменила гнев на милость:

– Ну? Она хоть красивая? Эта Розамунда.

– Я не знаю, – пожал плечами бард. – Я её никогда не видел. Да и какое это имеет значение, если человек в беде? – он с недоумением посмотрел на Рози.

– Ты прав, – улыбнулась она и тут же добавила: – Но, думаю, мне бы эта фифа точно не понравилась.

Ян ответил не сразу. Девушка уже начала волноваться, не обидела ли она своего гостя, когда он прервал молчание:

– Не говори так, Рози. Мы решили, что я не буду рассказывать тебе о том, чего ты не помнишь… Но не говори так.

– Мы что, были с ней близки? До того, как я… Оказалась здесь, – она обвела взглядом бескрайний горизонт.

Ян молча кивнул.

– Вот как… Ну что ж, тогда, надеюсь, вы её спасёте, – улыбнулась девушка, – ты и твой друг… Извини, забыла имя…

– Руд, – подсказал Ян.

– Да, Руд, – закивала девушка и осторожно поинтересовалась: – А он хороший человек? Как думаешь, мне бы понравился?

– Конечно! – воодушевлённо воскликнул бард. – Хоть порой он и ведёт себя резко, на самом деле Руд очень добрый и честный человек. Всегда готов помочь любому. И принять любого… даже сына недруга, – Ян отвёл взгляд.

Рози повернулась к нему и нежно прижала юношу к себе.

– Вижу, ты высоко ценишь его. Наверное, есть за что. Но я рада, что в мой мир приходишь именно ты, а не кто-то другой.

***

Мимо открытого окна кареты со свистом пронёсся всадник. Ян вздрогнул и распахнул глаза. Руд сидел напротив, читая истрёпанную книгу. Мьёль, свернувшись калачиком, мирно дремал, изредка поводя ушами.

Увидев, что товарищ проснулся, де Йонг захлопнул книгу.

– Есть будешь? – поинтересовался он.

– Не откажусь.

Руд достал кусок хлеба и немного вяленого мяса. Разделив всё пополам, он протянул Яну его порцию.

Некоторое время они ели в тишине. Однако долго молчать бард не мог.

– Я немного огорчён, – признался он.

– Чем же? – удивился де Йонг.

– Почему ты не сказал мне, что всё спланировал заранее? Что Ряха далеко не уйдёт?! Ты же видел, как мне было тяжело…

– Ну, во-первых, потому и не сказал, – прожевав кусок мяса, ответил Руд. – Ты должен понимать, что твои решения не яблочки сладкие. От них, знаешь ли, на сердце могут кошки скрести. Ты сам предлагал мне освободить убийцу. И сам всё понял. Так что урок засчитан.

– Ну а во-вторых? – буркнул Ян.

– Всё просто. Я не доверяю…

– Мне?! – от возмущения бард подпрыгнул на месте.

– Твоим актёрским талантам, – спокойно закончил фразу Руд. – Уверен, знай ты всё заранее, где-нибудь да оплошал.

Ян покраснел.

– Наверное, – признал он.

– Так что вопрос закрыт. Ты большой молодец. Слышал господина Флориса? Может, тебе даже медальку дадут.

– Было бы неплохо. Но сначала нам нужно закончить дело.

Руд одобрительно кивнул.

– Очень разумно, – он надкусил ещё один только что приготовленный бутерброд и задумался. – Итак, что мы имеем? После двух недель поиска ассасины убили Розамунду Смит, вероятно, как и ты, спутав её с Розамундой ван Мейер. Затем тут же покинули город и отправились в Льорисау, чей мэр по удивительному стечению обстоятельств временно исполняет обязанности Консула Лудестии и увлекается грубарскими наёмниками. Пусть даже и конницей.

– Так что же, теперь он наш главный подозреваемый? Значит, Сальваторе ди Нери ни при чём? – с надеждой в голосе предположил бард.

– Не спеши сбрасывать его со счетов. Уж очень большую выгоду он извлёк после смерти Арона и «Розамунды ван Мейер».

– Что-то не сходится, Руд, – покачал головой бард.

– Что у тебя там не сходится? – недовольно буркнул констебль.

– Если господин ди Нери стоит во главе тех, кто обвиняет Розамунду в убийстве отца, то зачем убивать и её?

Руд выпучил глаза и открыл рот от удивления.

– Н-да… ты не перестаёшь меня поражать, Ян ван дер Веттелик. Всё же ясно как белый день: для всех Розамунда – беглая убийца. А для того, кто нанял ассасинов – мёртвая наследница своего отца. Пусть власть в Лудестии не передаётся по наследству, но деньги, имущество и торговые компании – вполне. Меньше конкурентов – свежее воздух.

Ян задумчиво кивнул и, посмотрев в окно кареты, произнёс:

– Почему нельзя просто жить в мире и согласии?

Руд громко расхохотался, чем разбудил недовольного кота.

***

Деревушка Стеселби стояла на тракте, чем, собственно, и жила. Несколько хозяйств поставляли продукты для трактира, продавали всякую мелочь заезжим купцам и путникам. Кроме еды и питья у местных можно было приобрести безделицы из дерева, да и вообще любую понравившуюся вещь, стоило лишь сойтись в цене.

Трактир «Южный тракт», как и полагалось, возвышался среди прочих строений. Двухэтажное деревянное здание редко пустовало, вмещая всех желающих в свои крохотные комнатки, обустроенные на втором этаже.

Ну а на первом, согласно заведённой архитектурной традиции, располагался просторный зал, обставленной посеревшей от времени мебелью.

– Нам точно стоило останавливаться здесь? – проворчал Ян, поглядывая на захмелевших соседей.

– О? – Руд поставил кружку на стол и удивлённо спросил: – С каких пор ты воротишь нос от трактиров? Это ж твоё, так сказать, профессиональное поле.

– А с тех пор, как мы гонимся за…

– Тише-тише, – заткнул его констебль и огляделся по сторонам. Никому до них не было дела. – Не жалеешь себя, так пожалей кучера. К тому же путешествовать ночью по тракту дело опасное.

– Ты прав. Но я уверен, напади на нас разбойники, ты бы с ними разобрался.

– Ну да, – хмыкнул де Йонг. – У меня, между прочим, всего четыре пистолета и одна жизнь. Да и не в разбойниках дело. Говорят, в этих лесах недавно видели оборотня.

– Оборотень?! Кто сказал оборотень?!

Руд повернулся на голос и увидел щуплого крестьянина, сидевшего за соседним столом в компании односельчан. Мужчина был уже порядком пьян. Пошатываясь, он встал из-за стола и громко, на весь трактир проговорил:

– А хотите, гости дорогие, расскажу вам об оборотне? – его товарищи одобрительно загудели, подбадривая оратора, люди же за другим столом осуждающе замолчали. – Так вот, на прошлой неделе в паре миль ТАКОЕ произошло…

– Прошу вас, замолчите! – седобородый купец с вышитым на камзоле кораллом поднялся из-за дальнего стола и чуть тише добавил: – Прошу, не поминайте нечисть на ночь глядя.

– Да не боитесь, господин! К нам не суются, – продолжал крестьянин. – Разве что пару месяцев назад... но щитоносцы со всем уже разобрались! И того, что на прошлой неделе буянил, тоже прикончили и…

– Хватит! – прикрикнул огромный трактирщик, выходя из-за стойки. – Не перечь гостям, иначе пойдёшь отсюда! Чего ты развёл тут? Сегодня, хвала Всевышнему, не полнолунье!

– Всё-всё. Я понял, – покладисто закивал крестьянин и уселся на место.

Его товарищи тут же начали подкалывать горе-оратора, пытаясь вновь его раззадорить. Но мужчина не стал идти против воли трактирщика. Не стоит злить единственного человека, который поставляет хмельные напитки в деревню.

– Теперь тебе ясно? – Руд внимательно посмотрел на Яна. Тот кивнул.

Товарищи вернулись к ужину. Ян долил Мьёлю воды и скормил коту рыбку. Руд, обглодав куриный окорок, потягивал вино.

– Куда после Льорисау планируешь ехать? – донёсся до барда обрывок разговора двух купцов, сидящих за столиком у окна.

– На север. Должен успеть.

– Успеть? К чему?

– Ты что, не слышал? Симон недавно вернулся из Норхертрока. Говорит, конунг Агмунд собирается в поход.

– И что? Норхертрокцы каждый год ходят в поход. Приплывут в порт, потребуют выкуп и уплывут. Обычное дело.

– Ты правда не понимаешь? Этот Агмунд как бешеный пёс, в том году он разграбил и сжёг два города в Эмруде! А вдруг в этот раз повторится? Эмруд далеко, а Лудестия под боком. Я, конечно, не планирую торговлю из-за этого сворачивать, думаю, сейчас ещё успею. Но в ближайшие месяцы в северные кантоны ни ногой!

– Ты это слышал? – взволнованно выпалил Ян.

– Не забивай сейчас голову. По приезду надо будет переговорить с господином Флорисом.

Руд откинулся на спинку деревянной лавки и закинул руки за голову, обводя взглядом зал, и громко, чтобы все слышали, протянул:

– Эх, скукотища! Может, тебе сыграть что-нибудь, Ян? Ты же бард!

Народ мигом оживился:

– Бард?

– Здесь есть бард?

– Спой нам, бард!

– Спой!

– Давай, не стесняйся!

– Понравится – кину монету!

Ян с недоумением уставился на товарища.

– Не благодари, – ухмыльнулся Руд. – С нашей беготнёй ты совсем забудешь, как по струнам бить.

К ним подошёл трактирщик и, склонившись над столиком, вежливо произнёс:

– Я видел вашу лютню, господин, но не хотел тревожить. Но если у вас есть желание, мы с радостью послушаем ваши баллады.

Ян как загнанный зверь озирался по сторонам. Толпа гудела, в ожидании неминуемого представления. Выйти сухим из воды не представлялось никакой возможности.

Юноша встал и неуверенно проследовал за трактирщиком. Расторопные завсегдатаи уже приготовили для барда высокий стул, поставив его возле стойки. Ян взгромоздился на насест и представился:

– Здравствуйте, уважаемые… слушатели. Меня зовут… Ян… ван дер Веттелик…

– Чего ты там мямлишь? – рассмеялся кто-то.

– Пой давай!

– Тихо! – рявкнул хозяин постоялого двора, со всей силы ударив по стойке. – Имейте уважение! Выслушайте господина барда!

– Спасибо, – зарделся Ян и вновь обратился к зрителям. – За последнее время… хм… со мной много чего приключилось… У меня родилась вот такая баллада. Прошу, послушайте её.

Он сделал глубокий вдох и очень тихо запел:

Зачем светит Солнце?

Зачем грустит Луна?

Зачем щебечут птицы?

Зачем родился я?

Зачем приходит Осень?

А вслед за ней Зима?

Ответов на вопросы

Зачем не знаю я?

Зачем…

Зачем мы в этот мир пришли?

Зачем…

Зачем такими стали мы?

Зачем…

Зачем идём мы на войну?

Зачем…

Не видим света мы в плену?

Зачем…

Зачем мы были рождены?

Зачем…

Зачем в друг друга влюблены?

Зачем…

Зачем любимых предаём?

Зачем…

Зачем в Лудестии живём?

Зачем ты одинока?

Зачем ты без меня?

Зачем твоей дорогой

Хочу прокрасться я?

Зачем ты в своём мире

Навеки заперта?

Зачем они убили

Тебя, а не меня?

Зачем…

Зачем мы в этот мир пришли?

Зачем…

Зачем такими стали мы?

Зачем…

Зачем идём мы на войну?

Зачем…

Чтоб после умереть в бреду…

Зачем…

Зачем же были рождены?

Зачем…

Зачем дурные видим сны?

Зачем…

Зачем друг друга предаём?

Зачем…

Зачем на Свете мы живём?

Ян выдохнул и обвёл присутствующих радостным взглядом. Люди, зевая, пытались переварить услышанное. Кто-то начал вертеть головой, кто-то кривить лицо, а кто-то и вовсе делал вид, что вытрясает воду из ушей.

– Что сейчас было?! – взлетела первая ласточка.

– Что за глупости?!

– Неужто тебе, парень, жизнь совсем не мила?!

– Помереть что ль надумал? – прозвучало это отнюдь не как угроза, а скорее как сочувствие немощному.

– Чего унылость тут развёл?!

– Да у него просто бабы нормальной не было! – предположил неизвестный знаток жизни.

Б-б-у-у-у-х-х-х!!!

Оглушающий выстрел мгновенно утихомирил весь зал. Испуганные, начинающие трезветь посетители робко обернулись на звук и увидели откинувшегося на спинку лавки черноволосого мужчину.

– Успокойтесь, умники, – процедил Руд, поигрывая пистолетом. – Если вы не доросли до серьёзных произведений – сами виноваты. Хотя и бард наш тоже молодец… мечет бисер перед… Ну да ладно. Эй, Ян! Спой им про магистра и крестьянку! Порадуй народ!

Бард растерянно уставился на констебля. Тот глотнул вина и махнул рукой.

– Давай! Прекращай ломаться, как девица на выданье!

– Ну… – протянул Ян, и сотни глаз тут же повернулись в его сторону. – Я спою вам балладу, очень известную в моём родном городе… Но, должен признаться, её написал не я, а мой учитель, Мастер Эдвин.

– Давай уже!

– Не тяни!

Ян поёрзал на стуле, несколько раз обвёл взглядом зал, судорожно провёл рукой по струнам и лишь после этого запел:

Однажды крестьянка в поле гуляла,

Серпом махала, рожь собирала…

– Восхитительно!!! – разразился овациями зал, едва бард вывел последнюю строчку.

– Молодец!!!

– А как спел-то!!!

– Бедняга магистр…

– Да, все беды от баб!!!

– А-ха-ха-ха!!!

Люди веселились, радостно обсуждая услышанное. Ян удивлённо глядел на них, впервые услышав столько лестных слов после своего выступления. Однако…

– Молодец, парень! Хорошо поёшь! Только писать самому тебе не стоит!

Последний комментатор спустил барда с небес на землю. Юноша перестал улыбаться и поник. В этот момент меховое тельце запрыгнуло ему на колени, а на плечо легла тяжёлая ладонь.

– Не обращай внимания на дураков, – вальяжно мяукнут кот.

– Полностью согласен с мохнатым, – кивнул Руд, услышавший лишь надменное «Мяу». – Вставай. Пойдём наверх, завтра выезжаем с рассветом.

Глава 14

– Всё в порядке, проезжайте, – велел мушкетёр, осмотрев карету.

Вот уже битый час Ян не отлипал от окон экипажа.

– Что в этом может быть интересного? – мурчал Мьёль. – То же самое, что и ваш Эйкдам. Только на гербе вместо каменного мужика коралл. Совсем у вас, людишек, фантазии нет.

– Не знаю, чего там возмущается наш мурлыкающий друг, – заявил Руд, отвернувшись от окна, – но если тем, что ты прилип к окошку, как девица, высматривающая жениха, то я с ним согласен.

– Ты, между прочим, тоже смотришь… – обиженно возразил Ян.

– Я, в отличие от тебя, не глазею на окрестности города, выглядящего точь-в-точь как десятки других в Лудестии. Я пытаюсь понять, с чего же начать поиски.

– И с чего же? – оживился Ян.

– С завтрашнего утра. Пройдусь по улочкам. Может, монеты в моём кошельке помогут разговорить местных попрошаек. Кроме того, нужно решить, как нам попасть к мэру…

– Господин Флорис же дал тебе рекомендательное письмо…

– И что? Хоть Кларенс Хюльд и не очень-то чествует старое эйкдамское руководство, но речь идёт об убийстве Консула. У него нет прав отказать нам в приёме. Правда, мне не хочется выкладывать ему всё сразу...

Карета остановилась на окраине торгового квартала возле трактира «Хмель и ночлег». Заранее было решено снять комнату подальше от центра. И дело не только в том, что такое решение позволяло сэкономить приличную сумму. Именно здесь получить хоть какие-нибудь полезные сведения было куда проще, чем среди чопорных богатеев, ужинающих в окружении многочисленной охраны.

Отправив карету обратно в Эйкдам, Руд, Ян и Мьёль вошли в просторный зал, по обыкновению ломящийся от галдящего народа. Ван дер Веттелик сразу приметил возле стойки местного барда и с облегчением выдохнул. Констебль не оставил это без внимания:

– Эх ты! Так уж и быть, не стану предлагать тебе сегодня выступить. Но ты должен больше стараться и чаще выходить на публику, раз считаешь песнопения своим призванием.

Кот солидарно мяукнул.

Де Йонг окинул взглядом бурлящий зал. Его привлекла разношёрстная компания, гудевшая за столиком в центре зала. Уверенным шагом он направился к ним.

– Мужики! – начал констебль, подойдя к отдыхающим. – Ставлю каждому из вас кружку пива, если пустите нас в свой тесный круг.

– Чего ж не впустить-то? – усмехнулся бородатый мужчина в тёмном жилете. – Присаживайтесь. Правда, в зале свободных мест полно.

– Ну вы ж понимаете, путешественникам интереснее с местными, – улыбнулся Руд, располагаясь за столом. – С ним, – он кивнул на Яна, – я и так в любое время могу поговорить.

Присутствующие расхохотались. Де Йонг сделал заказ подоспевшей официантке и, потянувшись, произнёс:

– Хорошо вот так отдохнуть после целого дня тряски в карете.

– Конечно! – согласился всё тот же человек в жилете. – Нет ничего лучше кружечки пивка в конце рабочего дня.

– Точно! – поддержал его щупленький лысый мужичок в пропахшей рыбой одежде.

– Истину глаголешь! – отозвался светловолосый человек в потасканном временем тёмно-зелёном камзоле.

– Смотрю, у вас тут дружная компания, – продолжал Руд, – чем занимаетесь?

Оказалось, что бородач в жилете – хозяин пекарни, тот, что в камзоле – нотариус (как про себя предположил Ян – не особо успешный), лысый, чего и следовало ожидать, рыбак. Помимо них за столиком сидели мелкий торговец с быстрыми глазками и мушкетёр, празднующий законный выходной.

– Ну а вы? Странствующие барды? – поинтересовался пекарь, когда им наконец-то принесли пиво.

– Нет, мы студенты, – расхохотался Руд. – Просто мой друг временами лютней балуется.

– Студенты? – хмыкнул нотариус. – С пистолетами и мечом?

– На дорогах опасно. Нужно быть готовым постоять за себя, – пожал плечами констебль.

– И на кого же учитесь?

– На юристов.

– Хм, конкуренты, значит, – улыбнулся человек в камзоле. – Ну, удачи вам, студенты.

– Чего ты хвост распушил? – удивился рыбак, обращаясь к товарищу. – Сам-то до тридцати лет в студентах ходил!

Все, кроме Яна и Мьёля, вновь залились громким хохотом.

– Эх… сто лет в Льорисау не был, – произнёс Руд, запивая смех пивом. – Чего у вас тут нового?

– На той неделе ведьму сожгли, – тут же доложил мушкетёр. – Представляешь, сводила мужиков с ума, и те, позабыв про честь, таскали к ней из дому все свои ценности.

– Говорю же тебе, просто у неё фигура хорошая да личико смазливое, – перебил его пекарь. – И, в отличие от наших баб, всё спускает на новые вещи и эти… как их там? Ну пахнут ещё, когда обмажешься?

– Духи? – предположил констебль.

– Они самые.

– Да ведьма она была, сколько раз повторять можно?! – стоял на своём мушкетёр. – Мне Ринус рассказывал. Говорит, как взглядом с ней встретился, так и всё… Словно воли лишили!

– Да твоего Ринуса, – не сдавался пекарь, – любая бабёнка пальчиком поманит, так он уже без штанов! Эта была просто симпатичной шлюхой. А вы всё «ведьма, ведьма»!

– Ай! Ну тебя, – махнул рукой солдат и залпом осушил кружку.

Остальные чокнулись и выпили. Руд заказал ещё пива на всех.

– Слушайте, а мэр у вас по-прежнему всё тот же? – осторожно начал де Йонг, когда официантка поднесла свежую порцию пенного напитка.

– А то как же, – хмыкнул пекарь. – Уже лет десять нами правит, – и снова над столиком разразился пьяный смех.

– Подзадержался малость… Хотя кто, если не он? – хмыкнул нотариус.

– Всё-то ты обхаешь, – улыбнулся рыбак. – Без господина Хюльда нам бы туго пришлось. Надеюсь, теперь он снова Консулом станет.

– Да, город при господине Хюльде заметно прибавил, – авторитетным тоном заметил пекарь, – предыдущие мэры уж точно с ним в одном ряду не стояли.

– Как же это хорошо, когда все любят своего правителя… – мечтательно протянул де Йонг. – Вы правильно делаете, что не обращаете внимания на тот бред, который трепят про господина Хюльда в других городах.

– А что про него трепят? – тут же нахмурился мушкетёр.

Руд поглядел по сторонам и, пригнувшись к своим собеседникам, заговорщически прошептал:

– Мол, это он послал убийц к мэру Эйкдама.

– Бред! – воскликнул нотариус. – Дней пять назад я помогал торговцам из Эйкдама, так они рассказали, что их мэра убила его собственная дочь за то, что тот хотел выдать её замуж за норхертрокца.

– Да-да! Я тоже об этом слышал, – подтвердил купец.

– Так что не верьте, студенты, всему тому, что слышите, – наставительно поднял палец вверх нотариус.

Они пропустили ещё по несколько кружек, обсуждая последние малополезные для констебля и барда слухи Льорисау. В конце концов, мужики один за другим разошлись по домам.

***

В дверь громко постучали. Руд продрал глаза и, чертыхаясь, побрёл открывать.

– Кто там? – сквозь сон пробормотал Ян.

– Да бес его знает, – зло бросил констебль и, подойдя к двери, крикнул: – Какого лешего в такую рань?!!

– Прошу прощения, – услышал он мелодичный мужской голос. – У меня срочное дело к господину ван дер Веттелику. Жду его внизу за столиком у окна. Пожалуйста, передайте, чтобы не забыл взять с собой лютню.

За дверью послышались удаляющиеся шаги, которые вскоре стихли.

Руд недоумевающе посмотрел на Яна и пошёл умываться.

Спустя пятнадцать минут троица спустилась вниз. Зал трактира был практически пуст, если не считать парочки завтракающих торговцев. За столиком в дальнем углу скучал черноволосый мужчина в шикарном изумрудно-зелёном камзоле, какие носят последние модники Эмруда.

Напротив незнакомца стояла только одна тарелка и стакан молока.

– Честно сказать, я ожидал одного господина ван дер Веттелика, – он смущённо погладил аккуратную бородку.

– У меня нет секретов от моих друзей, – улыбнулся Ян.

– Что ж, так тому и быть. Присаживайтесь.

Руд и Ян уселись напротив молодого мужчины. Мьёль вальяжно разлёгся рядом с бардом. Незнакомец подозвал официантку и сделал заказ на констебля с котом.

– Позвольте представиться: Джанкарло Росси, менестрель, – спустя примерно минуту давящего молчания произнёс он.

– Ян ван дер Веттелик, студент и немножко бард, – пробормотал Ян.

– Руд де Йонг. Я…

– Не продолжайте, – выставил вперёд руку Джанкарло, – вашего имени мне более чем достаточно.

– Эй! – вспылил констебль. – Если я тебе мешаю, так и скажи!

– Мешаете, – кивнул менестрель, – но не в этом дело. Я не хочу слушать ваши выдумки, но ещё более не хочу заставлять вас говорить правду. Раз вы сами пока не готовы её высказать, господин специальный… О! Наш заказ принесли. Давайте позавтракаем, что ли.

Руд внимательно посмотрел на собеседника, после чего, холодно кивнув, приступил к трапезе.

– У вас прекрасная лютня, Ян, – чуть погодя проговорил Джанкарло. – Я тоже хотел бы иметь инструмент работы Лоренцо ди Ватте.

– Ну что вы! – поперхнулся бард. – Откуда бы у меня взялась такая редкость!

Менестрель хмыкнул и покачал головой.

– Что ж. Значит, ошибся. С кем не бывает, – пожал плечами он. – Однако инструмент у вас и вправду хороший. Я испытал истинное наслаждение, наблюдая за тем, как вы с ним обращаетесь.

– Когда? – удивился Ян.

– Позапрошлым вечером, когда вы блистали в трактире Стеселби. Прекрасное выступление. И честно скажу, ваша баллада мне понравилась куда больше, чем песнь Мастера Эдвина.

– К сожалению, мало кто вас в этом поддержит, – насупился бард.

– Ах! – махнул рукой эмрудец. – Не обращайте внимания на невежд. Просто в следующий раз тщательней выбирайте публику.

Ян робко улыбнулся.

– Вы говорили, у вас ко мне дело? Какое?

– Очень деликатное, – тихо произнёс менестрель. – Понимаете…Мне так неловко об этом говорить… Ведь это позорит меня как представителя нашего цеха… Ах! Скажу как есть: моя лютня пришла в негодность. Недоглядел, и мальчишка-носильщик рухнул с моими вещами, в щепки раздавив деку. Я сразу же заказал себе новую, послал весточку на родину в Эмруд. Не обижайтесь, но я доверяю только нашим мастерам… В общем, какое-то время я сидел без дела, ожидая посылку. И когда она уже должна была прийти, мне поступил прекрасный заказ. Без всяких задних мыслей я согласился, но…

– Но пролетел, – хмыкнул Руд.

– Можно и так сказать, – сокрушённо покачал головой Джанкарло. – Моя лютня задерживается, а сегодня важное выступление…

– И чего же вы от меня хотите? – испугался Ян. – Неужели чтобы я выступил вместо вас?

– Ну что вы! – всплеснул руками менестрель. – Я могу выступить, если вы одолжите мне свой инструмент…

– Пошёл бы да и купил себе новую лютню, – буркнул Руд.

– Ах… людям вашего склада, господин де Йонг, не понять что такое инструмент для барда…

– Мяу! – согласился с ним опившийся молока кот.

– Ну-с, что скажете, господин Ян? – карие глаза эмрудца в этот момент очень напоминали щенячьи.

– Я согласен, – не раздумывая ответил бард. – Только, пожалуйста, не сломайте и мою лютню.

– Обещаю! Я буду беречь её как трепетное сердце юной девы!

– Я бы не верил подобным обещаниям, Ян, – заметил Руд. – Такие нежные типы пожирают сердца девушек, закусывая их девственностью…

– И в обмен на вашу любезность, – не замечая колкостей констебля, продолжал менестрель, – я приглашаю вас сегодня на моё выступление. Оно состоится в особняке ван Хорнов. Господин Хайро ван Хорн, молодой наследник, празднует свои двадцатые именины. И мне выпала честь развлекать его гостей.

– Но как же меня пропустят на такое важное мероприятие? – покраснев, пролепетал Ян.

– Будьте уверены, пропустят, – заверил менестрель. – Детали я беру на себя. Однако, – он одарил Руда выразительным взглядом, – в моих силах провести лишь одного гостя.

– Не больно-то и хотелось мне глядеть на малолетних толстосумов! – фыркнул де Йонг

– Ну вот и славно, – поднялся из-за стола Джанкарло, надев на голову зелёный бархатный берет с пышным пером. – В три часа я пришлю за вами карету, господин ван дер Веттелик. А теперь позвольте вашу лютню. Я хотел бы немного привыкнуть к инструменту.

Бард послушно протянул ему лютню. Росси откланялся и покинул трактир.

– Я тоже пойду, Ян, – проворчал констебль. – У меня есть дела в городе. А ты повеселись как следует среди высшего общества!

Глава 15

– Может, ты уже перестанешь мельтешить перед глазами? – не выдержал Мьёль, поднимая голову с лап.

Ян остановился напротив своей кровати. Посмотрел на кота. Постоял секунду и вновь начал шагать из стороны в сторону.

– Прости! Я не могу успокоиться. Меня первый раз пригласили в дом важных особ.

– С чего ты решил, что они такие важные? – кот перевернулся на спину и потянулся. – Может, простые торговцы.

– Простые торговцы в особняках не живут! – резонно выпалил Ян и, остановившись, принялся отряхивать свой малиновый камзол.

– Ты ещё час назад всю пыль из него выбил! Прекрати уже! – взмолился кот.

– Ты прав. Нужно держать себя в руках, – бард уселся рядом с Мьёлем и положил руки на колени. – Поговорим о чём-нибудь другом.

– Говори.

– Хм… хм… хм… О! Как ты научился разговаривать?

– Ты уже спрашивал, – покачал головой кот.

– Ах? да-да… – закивал Ян, – ты всегда умел… А есть ещ` такие, как ты?

– И это спрашивал. С чего ты решил, что раз я не ответил тебе раньше, отвечу сейчас?

– Ну… мы уже многое пережили вместе. Мы одна команда. Мы друзья! – улыбнулся Ян.

– Лучше сотня врагов, чем такие друзья, как вы, – недовольно буркнул кот.

– Обидно, знаешь ли… – покачал головой бард. – Я что, тебе не нравлюсь?

– Я вообще ваш род не жалую, – фыркнул кот. – Хотя ты ещё ничего.

– А Руд? – оживился Ян.

– Тьфу, – кот изрыгнул комок шерсти. – Самовлюблённый заносчивый тип.

– Не говорит так. Он хороший.

– Если ты так хочешь думать, думай. Не стану навязывать своё мнение. Скажу одно: ты слепо веришь людям, не видя того, что скрывается за масками.

– А что за масками? – медленно спросил бард.

В дверь постучали, и Мьёлю не пришлось отвечать на этот вопрос.

– Господин ван дер Веттелик, за вами прибыла карета, – услышал Ян голос одной из официанток трактира.

Ян тут же вскочил с места и кинулся к двери. Затем обернулся к коту.

– А как же ты? Меня пригласили одного…

Мьёль фыркнул и запрыгнул на плечо барду.

***

Карета проехала по центральной площади и, обогнув огромный каменный коралл, свернула на широкую улицу. Через пару минут экипаж заехал в распахнутые ворота и остановился у широкого крыльца огромного особняка.

– Приехали, господин, – сообщил кучер, открывая дверь.

Ян вышел из кареты. Кот как ни в чём не бывало запрыгнул ему на плечо.

– Как красиво, – восторженно выдохнул бард. – Никогда не стоял так близко к богатым домам.

Сыну обычного (пусть и достаточно известного) юриста было с чего слюни пускать. Дворец, что был вдвое больше любого из домов ремесленников, располагался на участке, размером вполне способном посоревноваться с рыночной площадью. Цветущие клумбы и ухоженные деревья уверенно заявляли о том, что на содержание особняка уходит суммы куда большие, чем может заработать простой горожанин.

– Рот закрой, муха залетит, – буркнул кот. – Пошли уже внутрь!

Неуверенно поднявшись по мраморным ступеням, Ян заметил лакея в парадной ливрее, который, вытянувшись в струнку, стоял у дверей.

– Рады приветствовать вас в доме господина ван Хорна, – отвесил тот низкий поклон. – Могу я узнать ваше имя?

– Ян, – неуверенно произнёс бард. – Ян ван дер Веттелик.

– Прошу вас, господин ван дер Веттелик, – лакей указал на распахнутые двери.

Ян вошёл внутрь и замер как вкопанный. Он переводил взгляд с дорогих ковровых дорожек на картины и огромные фарфоровые вазы, с них – на каменные статуи и колоссальных размеров люстру. Разглядывал резные перила лестницы, ведущей на второй этаж, и её мраморные ступени. Дивился огромным панорамным окнам и кованым гардинам, к которым крепились бархатные портьеры.

– О, Господин ван дер Веттелик, – услышал бард знакомый голос, вернувший его в реальность. – Рад вас видеть.

– Добрый вечер, господин Джанкарло, – поклонился юноша. – Прошу, зовите меня просто Ян, – добавил он, слегка покраснев.

– Без всяких «господ»? – уточнил Росси. Ян смущённо кивнул. – Что ж, раз уж мы с вами коллеги по цеху, так тому и быть. Можете тоже звать меня просто Джанкарло.

– Спасибо, – улыбнулся ван дер Веттелик.

– Это мне нужно вас благодарить. Ещё раз спасибо за лютню. Прекрасный инструмент.

– Да. Мне пришлось несколько месяцев голодать, чтобы скопить на него.

– Все мы идём на жертвы ради любимого дела, – кивнул менестрель, – однако чего ж мы стоим в холле? Пойдёмте. Скоро начнётся торжество.

Пройдя сквозь распахнутые двери вместе с другими гостями, барды оказались в просторной зале. Яну показалась, что она занимает едва ли не половину первого этажа. По периметру буквой П стояли длинные столы, уже накрытые к празднеству. Зала постепенно заполнялась приглашённой публикой, от пестроты нарядов которой у Яна с непривычки зарябило в глазах. Совсем рядом мужчина в жабо и модных нынче кюлотах[1] отодвинул стул для дамы с высокой причёской, выбеленным лицом и кроваво-красными губами под цвет пышного платья.

– Ох… Прости, Всевышний… – еле слышно пробормотал бард, увидев это чудо.

– Привыкайте, Ян, – усмехнулся Джанкарло. – Будете выступать перед высшим обществом, и не такое увидите. Все хотят подчеркнуть свою индивидуальность, но некоторые сделать это могут разве что пугающим нарядом… В такие моменты, я думаю, что в каком-нибудь воинственном государстве, типа Ильзанса, где всё чётко регламентировано, живётся, пожалуй, лучше, чем в странах свободных нравов. Но, конечно, подобные мысли относятся лишь к вопросу моды, – твёрдо добавил он. – Война и кандалы происхождения – прошлый век. Будущее за свободными республиками! Такими, как Лудестия и Эмруд.

– Вы говорите очень опасные вещи, Джанкарло, – покачал головой Ян.

– Почему же?

– Потому что истинно свободные республики – это Страны Свободного Мира. А причислять Эмруд и Лудестию к ним нельзя.

– Вы правы. Пока на Большом Континенте есть Империя, мы вынуждены плясать под её дудку. Пусть мы давно и переросли другие страны Молодых Земель. Пусть мы уже почти достигли Стран Свободного Мира… Мы ничего не можем сделать. Ведь отсюда до Камиланда[2] всего лишь несколько дней пути. Стоит Консулам пойти против интересов Империи, как имперские легионы тут же будут здесь. Империи не нужны соседи-вольнодумцы.

– Прошу вас, Джанкарло, не будем об этом, – поморщился Ян.

– Вы правы-правы, – закивал эмрудец. – К тому же праздник начинается.

Менестрель взглядом указал на высокого человека в парадной ливрее с роскошными чёрными усами. Мужчина громко произнёс:

– Уважаемые дамы и господа, приглашаю всех пройти к столу!

Гости из тех, что беседовали с другими, смолкли и принялись неторопливо рассаживаться по своим местам. Джанкарло жестом пригласил Яна следовать за собой.

Барды разместились почти с самого края и принялись ждать.

– Господин Рафаэл ван Хорн! – объявил усатый дворецкий.

Как и полагалось, место хозяина дома находилось во главе стола. По левую руку от него сидела хозяйка, по правую – молодой худощавый мужчина с вытянутым лицом и жидкими усиками. «Должно быть, именинник» – про себя отметил Ян.

Едва старший ван Хорн поднялся на ноги, зал накрыла выжидающая тишина. Хозяин особняка обвёл всех улыбающимся взглядом и громко произнёс, поднимая хрустальный кубок:

– Дорогие друзья, рад видеть всех вас за моим столом! Благодарю за то, что откликнулись на моё приглашение и прибыли на именины моего сына! Прошу, ешьте и пейте! Пойте и веселитесь! Не отказывайте себе ни в чём! Сегодня мой дом – ваш дом!

Гости радостно загомонили и, осушив бокалы, приступили к закускам.

– Ешьте, Ян, – шепнул Джанкарло. – Наслаждайтесь прелестью нашей профессии!

Последовав его совету, бард отведал салат из кальмаров, попробовал необычный даже для Лудестии красный сыр и недоверчиво уставился на мидий.

– Глазам не верю! Неужели это и правда настоящий живой кот? – Ян повернулся на восторженный голос и встретился глазами с соседкой. Справа сидела девушка в персиковом платье со сложной причёской, напоминающей отъевшихся жирных угрей, развалившихся на макушке барышни и свесивших свои тельца по бокам.

– Да, – честно ответил бард, на вилке протягивая Мьёлю кусок красной рыбы.

– Это так необычно и смело! – восхищённо пролепетала незнакомка.

– Хм? Отчего же? – не понял Ян.

– Ну как? Многие дамы носят живых горностаев… А вы мужчина, и с… котом!

Ян внимательно посмотрел по сторонам. И правда, некоторые из «меховых накидок», которые он сразу приметил в женских костюмах, оказались живыми и скакали по плечам и головам своих хозяек. Юноша удивлённо распахнул глаза. Менестрель, наблюдавший за ним, шепнул:

– Животные ловят блох в этих сложных причёсках. Ничего необычного. Привыкайте.

– А можно погладить вашего кота? – не унималась девушка.

– Не сто…

– Ш-ш-ш! – Она не дослушала барда, за что едва не поплатилась.

– Какой он у вас злой! – надув губки, обиженно пробормотала барышня. – Совсем людей не любит!

– Вы даже не представляете насколько, – сокрушённо покачал головой Ян.

Тем временем в центре стола началось оживление, привлёкшее к себе взгляды тех, кто сидел на периферии. Барды заметили, что сосед старшего ван Хорна, худощавый юноша, поднимается на ноги. Стоило ему расправить плечи, как присутствующие мгновенно смолкли, словно вновь слово взял хозяин дома. Молодой человек, одетый в ярко-оранжевый камзол, расшитый золотыми нитками, обвёл зал взглядом и произнёс, поднимая бокал:

– Дорогие друзья! Хочу поднять этот кубок за моего дорогого друга Хайро! – он положил руку на плечо своему соседу справа, светловолосому юноше в ярко-красном камзоле. – Хайро, – посмотрел оратор сверху вниз на юношу, – поздравляю тебя с двадцатилетием! Теперь ты полноправный наследник дела своих предков. Но помни, что такое истинное богатство. Помни, кому ты обязан жизнью и всем, что у тебя есть, – лёгким кивком он указал на старшего ван Хорна. – Выпьем за Хайро!

Публика зашумела и вмиг осушила бокалы. Ян тут же повернулся к Джанкарло.

– Кто этот человек? Он сидел справа от хозяина дома, и я думал, что это и есть именинник...

– Это, мой друг, кое-кто поважнее именинника, – снисходительно улыбнулся менестрель. – Перед вами господин Патрик Хюльд – единственный сын мэра Льорисау.

[1] Короткие, застегивающиеся под коленом штаны. Пришли в моду из Ильзанса, где их могли носить только потомственные аристократы.В Лудестии нет сословного деления, но из-за высокой цены кюлоты могут позволить себе только представители высшего света.

[2] Столица Империи

Глава 16

Бесшумные лакеи подали горячее. Никогда раньше Ян не ел подобного. Хоть Эйкдам и портовый город, но многие морские деликатесы были не по карману даже семье успешного юриста. К тому же повара ван Хорнов использовали экзотические приправы, превращающие даже обычную белую рыбу в изысканное блюдо.

Спустя несколько тостов хозяин дома жестом подозвал к себе дворецкого. Выслушав господина, мужчина закивал, а после вышел в центр зала и громко объявил:

– Уважаемые гости! Сегодня для вас выступит известный менестрель, покоривший своими балладами сердца людей на всём континенте! Специально для вас господин ван Хорн пригласил к себе в дом господина Джанкарло Росси!

Публика разразилась овациями. Ян только и успевал переводить взгляды с одного восторженного лица на другое:

– Господин Росси здесь?!

– Неужели?!

– Тот самый Джанкарло Росси?!

– О, Всевышний, сам Росси!

Примечательно, что большую часть обрадованных гостей составляли молодые дамы.

– Ну что ж, мой друг, – улыбнулся менестрель. – Настал мой час!

Он встал из-за стола, и восхищённый гул только усилился. Поприветствовав всех собравшихся, Джанкарло уверенно прошёл к импровизированной сцене. Остановившись возле приготовленного для него кресла, менестрель снял берет и отвесил низкий поклон, подметя пышным пером головного убора пол от пыли. Затем, выпрямившись, хорошо поставленным голосом произнёс:

– Моё почтение хозяевам дома и их гостям! Прежде чем я начну, хочу поблагодарить господина Рафаэла ван Хорна за оказанную мне честь выступить перед столь достопочтенными людьми! Так же желаю здоровья и процветания имениннику и его семье! А теперь прошу наполнить бокалы!

Менестрель грациозно расположился в кресле, игриво подмигнул одной из своих восторженных поклонниц и, проведя пальцами по струнам, сделал глубокий вдох. В абсолютной тишине Джанкарло запел:

Сын пастуха славным малым был –

Коров и лошадок очень любил.

Он им каждый день шёрстку чесал,

И никогда их не обижал.

В деревне народ смеялся над ним

Плевал в его сторону, иногда бил.

Но юноша им не отвечал.

Он и не злился, и не кричал.

Всегда же с улыбкой встречал дерьмо,

Что постоянно летело в него.

Ну а затем, убрав с лица грязь,

К зверюшкам он шёл, задорно смеясь.

И вот уж в один чудесный день

Её он увидел светлую тень.

Прекрасная дева мальца защитила

А он подумал – «Вдруг полюбила!»

Набравшись отваги, он к ней подошёл.

Заговорил – уже хорошо!

Она посмотрела ему в глаза

И засмеялась – вот же коза!

Разбитое сердце лишь время лечит,

Пока же ты ждёшь – муки душу калечат!

Сын пастуха вдруг деревню покинул.

Многие думали – парень сгинул!

В те времена чудища бесновались,

Чтоб защититься – Охоты[1] сзывались.

И всё вокруг предавали огню –

Зло поражали они на корню.

Вот раз на деревню «волки» напали.

При полной луне всех пожирали.

Сотни охотников прибыли вмиг,

Перерубили чудищей злых!

Но лишь волков было им мало –

Людей нужно всех подарить металлу.

Чтобы заразу остановить,

Холодным железом всех порубить.

И со всех ног крестьяне бегут,

Громко кричат, плачут, орут.

Один из охотников неудержим –

Десятки жизней прерваны им!

Вот деву прекрасную он нагоняет,

В лицо убийце дева взирает.

Его почти сразу узнало она,

И закричала: «Я в вас влюблена!»

Он посмотрел в её глаза

И засмеялся: «Ну ты коза!

Поздно метаться, прелесть моя,

Кровью своей порадуй меня!»

Блеснул хладный меч в ясной ночи.

Тут кто-то умрёт, ты кричи – не кричи!

Сын пастуха как-то деву любил,

Теперь же охотник жертву убил.

Мораль этой песни очень проста –

Не смейся над чувствами ты никогда!

И вот напоследок такой поворот:

Коль рядом Охота – то всех заберёт!

Менестрель выдохнул и окинул взглядом присутствующих. Звенящую тишину нарушили всхлипывания, донёсшиеся с разных концов зала. Джанкарло самодовольно хмыкнул и мысленно сосчитал до десяти.

– Блестяще, маэстро!

– Вы гений!

– Не то, что всякие рифмоплёты, что только про измены петь могут!

– Это великолепно! Какой колорит! Какие тонкие темы!

И прочие возгласы в том же духе. Несколько возбуждённых дамочек даже выкрикнули:

– Я ваша навеки, Господин Росси!

– Джанкарло, вы бесподобный мужчина!

Эмрудский певец широко улыбнулся и поднял руку, призывая публику к тишине:

– Покорнейше благодарю, мои дорогие! Однако у нас всё-таки праздник, посему не стану более терзать вас печальными песнями. Давайте лучше споём о счастливой любви!

Публика вновь оживилась, дамы заёрзали на своих местах, приготовившись слушать. Но стоило Джанкарло набрать полные лёгкие воздуха и ударить по струнам – всякий шум стих.

В один городок, коих тысячи в мире,

Корабль пригнали ветра.

Младой капитан в красивом мундире

Пожаловал с флотом сюда.

Ему улыбались десятки прохожих,

И девы дарили цветы.

А он гордо шёл, на них непохожий,

Ведь в мыслях его только ты…

Вернулся домой, после долгой разлуки,

В груди светлый образ храня.

Вернулся моряк, пережив сердца муки.

Вернулся он, верность блюдя.

Лихой капитан уплывал простым юнгой –

Сын старого рыбака.

Ведомый мечтой о любви и уюте,

Поклялся вернуться сюда.

Мечом, пистолетом и крепким килем

Он славу свою добывал.

Но голову-то она не вскружила –

К мечте своей резво бежал.

И помнил, как, преклонив колено,

Той девушке он обещал,

Что станет она, как королева,

Лишь он сойдёт на причал.

Что сменит она рванину на платья

И голод забудет, как сон.

Жизнь проведёт в любимых объятьях,

Сердца запоют в унисон.

Он слал беспрестанно ей письма и деньги –

Любимую поддержать.

Она же терпела, держала их в тени,

И шла работать опять.

И вот подошёл моряк к тому месту,

Где дом её раньше был,

Где мальчик оставил свою невесту,

Когда по морю уплыл.

А там вместо старой хибарки серой,

Стоит огромный дворец.

Выходит во двор она – королева!

И шепчет: «Пора под венец!»

Закончилось всё это свадьбой и песней.

И я, кстати, тоже там был!

И вот что скажу – хотите быть вместе?

Так вместе трудитесь…

Изо всех сил!

Бурные овации сотрясли зал, едва певец выдохнул последний звук своей баллады. Женщины вновь рыдали, но, очевидно, на сей раз от радости.

Ян осушил свой бокал с компотом и с изумлением уставился на менестреля, пытаясь понять, в чём же между ними двумя разница.

– Он не боится публики, – лениво мяукнул кот, словно прочитав мысли барда. – А это уже две трети успеха. Как в драке: испугаешь противника самоуверенностью – считай, победил.

– Публика – противник? – пробормотал юноша.

– Может и так. По мне, так вы все друг другу противники…

– Но только в этом ли успех?..

– Не только, – кот самым наглым образом стащил со стола кальмара, заставив Яна озираться по сторонам и смущённо краснеть. Хотя никому до него не было никакого дела, все глядели на сцену. – Твой учитель говорил, что ты не подстраиваешься под толпу. Мне нравятся твои баллады. Они очень неплохи. Но этому скоту, – он обвёл мордой присутствующих, – подавай что полегче. Кстати, – он назидательно поднял лапу. – Эти мрази вроде как ваш высший свет. Я уверен, многие из них пальцем о палец в жизни не ударили, но песенки о том, как с самых низов подняться на вершину, для них очень интересны. Ведь каждый из этих толстосумов так или иначе считает себя таким же капитаном, как в песнях твоего дружка. Пусть не они сами, но кто-то из их предков вполне мог проделать такой путь.

Ян хотел что-то ответить, но…

– Да можете вы уже унять своего кота?! Сколько можно мяукать! Мешает наслаждаться музыкой! – негодовала та девушка, которой Мьёль ранее едва не расцарапал руку.

Барду оставалось разве что извиниться и вновь сосредоточить своё внимание на выступлении эмрудца.

Джанкарло исполнил ещё несколько баллад, кардинально отличавшихся от первых двух. Каждая его последующая песня была похабнее предыдущей. Однако слушатели встречали их с ещё большим энтузиазмом. А история о том, как жена нотариуса изменила ему с могучим кузнецом, выдавая того за избитого калеку, по доброте душевной подобранного на улице, и вовсе стала главным шедевром вечера.

– Животные, – покачал головой кот, глядя на гогочущий высший свет.

Публика не хотела отпускать уставшего менестреля, так что пришлось вмешаться хозяину дома. Лишь после его слов гости несколько притихли и оживились, когда на то место, где несколько минут назад стоял Джанкарло, выкатили клавесин – инструмент, за последние пять лет ставший неотъемлемой частью лудестианских праздников.

За инструмент уселся пожилой мужчина, рядом с ним встал юноша с гобоем, и музыканты начали концерт. Люди заулыбались и медленно потекли со своих мест к центру зала.

– Фух, утомился я, – плюхнулся Джанкарло на свой стул и, налив полный бокал вина, выпил его залпом.

– Ваше выступление было прекрасным, – выразил восхищение Ян.

– Ах, ничего особенного, – устало махнул менестрель рукой и тихо добавил: – Сначала самую крошечную малость поёшь для себя, а затем кидаешь в разинутые пасти то, что они хотят поймать. Главное – получать от этого удовольствие, а то твоё творчество превратится в рутину и перестанет быть творчеством.

– Что я тебе и говорил! – мяукнул кот.

– Но всё равно, я восхищён вашим талантом! – Ян перевёл взгляд на гостей. Кое-кто, разбившись на пары, танцевали необычный танец, состоящий из простых движений. Танцоры, держась за руки, делали шаг вперёд и прижимались друг к другу, а затем снова отступали. После чего мужчины, занимающие внешний круг танцующих, по часовой стрелке переходили к следующей партнёрше. Цикл начинался сначала.

– Фльяйе – странный танец, – проследив за взглядом своего собеседника, произнёс Джанкарло. – В Лудестии вообще как-то странно танцуют на подобных мероприятиях. Не так, как, например, на балах, опять же, Ильзанса. Там всё строго регламентировано, всему отведено своё время и место. И никто вот так не будет над душой стоять, – он указал на ту часть гостей, что стояла рядом с танцорами, смеялась и потягивала вино. Но к танцу присоединяться не спешила.

– Но ведь и в Эмруде нет никакого регламента.

Повернувшись на голос, прозвучавший у них за спиной, барды увидели подошедшего к ним Патрика Хюльда. Сын мэра Льорисау уселся рядом с Яном на то место, где ранее сидела поклонница Росси.

– У вас прекрасный слух, господин Хюльд, – улыбнулся Джанкарло. – В таком шуме услышать наш разговор…

– Прошу, зовите меня просто Патрик, – вернул ему улыбку младший Хюльд. – «Господин Хюльд» – это мой отец. Я ещё не дорос до такого обращения.

– Как пожелаете, Господин Патрик, – кивнул Росси.

– Не представите меня вашему другу? – молодой человек кивнул на сидящего между собеседниками Яна.

– Охотно, Господин Патрик, – кивнул менестрель, – это мой спаситель и коллега по цеху, господин Ян ван дер Веттелик. Ян, перед вами сын мэра Льорисау и мой старинный друг ­­– Господин Патрик Хюльд.

– Очень приятно, – скромно ответил бард.

– Спаситель? – переспросил Патрик после того, как пожал Яну руку.

– Да. Без его помощи не было бы моего сегодняшнего выступления, – серьёзно кивнул Росси и рассказал печальную историю своей лютни.

– Ах вот как. От лица всех присутствующих выражаю вам благодарность, Ян! – молодой человек по-дружески положил руку на плечо барду.

– Ну что вы, Господин Хю… – начал было бард, но его собеседник покачал головой, – Патрик, – исправился Ян. – Любой на моём месте поступил бы так же

– Вы не были должны, – не согласился Хюльд. – Но сделали! В знак моей признательности приглашаю вас в эту субботу в дом моего отца.

– В дом вашего отца? – удивлённо повторил бард.

– Да. Отец возвращается из грубарской фактории. В честь этого будет небольшой приём.

– Но вы уверены, что я могу присутствовать? - отвёл взгляд бард.

– Конечно же. Господин Росси уже приглашён, но без вашей лютни всё равно не сможет выступить, – Ян посмотрел на Джанкарло, тот молча кивнул. – Кроме того, я был бы рад ознакомиться и с вашим творчеством тоже.

– Но… – замялся бард. – Всё равно как-то неловко…

– Не беспокойтесь. Мы ценим талантливых людей и не обидим наградой.

– Нет, – покачал головой Ян. – Я не об этом. Просто… Просто понимаете, я путешествую не один…

– Прекрасно понимаю, – кивнул Патрик, перебивая его. – Мы с радостью примем и вашу спутницу.

– Спутника, – тихо поправил его бард.

– Ах, даже так, – задумчиво произнёс младший Хюльд. – Но это не имеет значения – только нужно будет представить его… Например, как телохранителя. Понимаете, люди в возрасте несколько консервативны в своих воззрениях на подобные отношения. Так будет проще.

Но Ян не понимал, а просто кивнул. Джанкарло едва заметно хихикнул.

– И по поводу вашего питомца не беспокойтесь, – продолжал Патрик. – Спишем его на модный аксессуар.

Патрик и Джанкарло беседовали ещё какое-то время, обсуждая новые тенденции в искусстве. Патрик Хюльд оказался подкованным не только в музыке, но и в живописи, и в скульптуре, а также в архитектуре, и даже в набирающем популярность театре. Яну быстро понравился этот молодой человек: открытый, словно городские ворота средь бела дня, он притягивал к себе людей, казалось, искренне интересуясь каждым. К их столику постоянно кто-то подходил, а потом и вовсе толпа захмелевших юношей утащила сына мэра в центр зала, где Патрик, не раздумывая, присоединился к танцующим.

Проводив его взглядом, Ян попрощался с Джанкарло и тихо покинул праздник.

***

По прихоти собственной скромности Ян отказался от любезного предложения Росси проводить его, так что путь в трактир занял добрых два часа. Бард плутал по улочкам, стесняясь спросить дорогу у прохожих. Первое время Мьёль громко смеялся над ним, но затем, устав от затянувшейся прогулки, сжалился и привёл барда домой.

– Хорошо иметь такой нюх, как у тебя, – восхищался Ян, поднимаясь по лестнице трактира.

– Хорошо, – согласился мохнатый, – но здравый смысл, как у меня, иметь ещё лучше, – он самодовольно хмыкнул.

Ян открыл дверь и вошёл в комнату. Но одной из двух кроватей лежал Руд, при свечах читая книгу с потёртым корешком.

– С возвращением, – буркнул он, отрываясь от чтения. – Как погулял среди заносчивых снобов и самовлюблённых петухов?

– Спасибо, очень даже хорошо, – ответил юноша, снимая плащ. – Получил бесценный опыт. Мне понравилось! Особенно выступление Джанкарло. Ну и еда.

– А я весь день мотался по улицам этого чёртового города! – не дожидаясь, когда его спросят, сообщил констебль. – Всё без толку! На вопрос о грубарцах любая собака в городе гордо отвечает, что это личная армия мэра. Гордость Льорисау, чтоб их! Если спрошу о мэре – все его хвалят. Ни одного гневного слова! Ни одной зацепки! Ничего об ассасинах!

– Совсем ничего? – загадочно улыбнулся бард.

– Совсем, – сокрушённо покачал головой Руд. – Из полезной информации разве что то, что мэра нет в городе, и вернётся он только в субботу. Думаю прибиться к встречающим в порту.

– У меня есть предложение получше, – продолжал улыбаться Ян.

– Какое же, хотел бы я знать?

– Посмотрим на Господина Хюльда в его собственном доме, на празднике в честь возвращения в Льорисау.

– Кто ж нас туда пустит! – воскликнул Руд.

– Его сын, Патрик Хюльд, пригласил нас с тобой, – торжественно произнёс Ян.

Де Йонг уставился на друга тупым взглядом, пытаясь переварить услышанное. Затем громко рассмеялся.

– Ах ты, пройдоха, обскакал меня! Что ж сразу не сказал-то?

– Ну я… – смутился бард.

– Хотел насладиться моментом. Понимаю. Вроде как месть за то, что я не рассказал тебе о своём плане с Ряхой, – продолжал смеяться Руд. - Что ж, хвалю! Молодец!

– Но тебя представят как моего телохранителя…

– Да хоть как попугая, если я попаду в этот дом!

– Мяу!

– Что он говорит?

– Говорит, что на попугая ты больше походишь…

Руд метнул в кота сапог, но Мьёль ловко отскочил в сторону.

– Мяу!

– Ему это не понравилось, – перевёл бард.

– Его проблемы, – парировал констебль.

[1] Подробнее о событиях времен Великой Охоты можно прочитать в романе «Великая Охота».

Песнь 6. Орден Щитов. Глава 17

Как и несколькими днями ранее Ян нервно расхаживал по комнате взад-вперёд, периодически останавливаясь, чтобы отряхнуть камзол от невидимых пылинок.

Услышав в коридоре шаги, он подбежал к двери и отпёр замок. В комнату вошёл Руд.

– Кларенс Хюльд в городе, – с порога сообщил констебль. – Ну и толкучка была в порту, едва протиснулся.

– Ты долго, – с укором произнёс бард. – За нами скоро должна прибыть карета.

– Ну уж извини, – буркнул де Йонг, – такого столпотворения на улицах я давно не видал.

Через несколько минут за дверью вновь раздались шаги. Голос официантки сообщил гостям, что за ними подъехала карета, так что вскоре Ян и Руд, разместившись на удобных сидениях экипажа, отправились на званый ужин.

Улицы Льорисау наводнили радостные зеваки. То тут, то там слышались торжественные крики, восхваляющие мэра. Многие уже славили Хюльда как Консула Лудестии, хоть выборы ещё и не прошли.

– Как столь уважаемый человек может быть злодеем? – глядя на праздничную толпу через оконное стекло, спросил бард.

– О чём ты? – удивился Руд.

– Народ не может так сильно любить злодея. А они просто души не чают в своём мэре.

– Ты заблуждаешься, Ян, – покачал головой Руд. – Скажу тебе по своему опыту, преступник­­­­­­­­­­­ – это не обязательно покрытый шрамами головорез с гнилыми зубами, завтракающий младенцами и пьющий кровь девственниц.

Вот, например, была в моей практике одна история: некий человек – народный любимец, никогда не отказывающий в помощи и вхожий в Магистрат, оказался жестоким маньяком. Его подвал был завален изувеченными трупами никому не нужных бедняков. Кстати, на него меня навёл Гнус – законченный негодяй, использующий людей для собственных целей, но озадаченный тем, что с улиц стали пропадать нищие. Вот тебе и сила стереотипов. Главный констебль наотрез отказывался давать мне разрешение на обыск дома этой сволочи. Пришлось действовать самому…

– Мяу!

– Ну что ему ещё? – Руд кинул взгляд на сиденье, где лежал кот.

– Говорит, что люди ничтожества, – пожал плечами бард.

– И он прав, – кивнул констебль. – Но лишь наполовину. А может, наполовину ошибается. Тут уж как посмотреть, – констебль поднял на руки недоумевающего Мьёля и поднёс его голову к своей. – Послушай, кошара, мы, люди, не так прекрасны, как хотелось бы. Но мы такие, какие мы есть. Взгляни на них, – он ткнул кота мордой в окно. – Что ты видишь? Толпу? И опять разгадаешь лишь ползагадки. Да, это толпа. Но она состоит из множества личностей. У каждого из них в голове сейчас свои переживания: «Что приготовить на ужин?», «Что надеть на праздник?», «Где взять деньги, чтобы накормить детей?»…

– Мяу!!!

– Думаешь, это мелочно? Но это и есть наша жизнь. Однако среди них есть и те, кто сейчас думает о более глубоких вещах: «Любит ли она меня?», «Выздоровеет ли мама?», «Хороший ли я отец?». И конечно, среди них есть те, чьи головы занимают совсем уж серьёзные вещи: «Смогу ли я оставить после себя след в этом мире?», «Может ли сын рыбака изменить мир?», «Правильно ли я делаю, что за гроши рисую картины вместо того, чтобы батрачить на верфи?». Это, по-твоему, тоже мелочно? В мире безумно много людей, и каждый из нас неповторим! Ян расстраивается, что ты постоянно называешь нас ничтожествами! Гребёшь всех одной гребёнкой! Ты рассуждаешь, как глупый ребёнок, неспособный понять взрослых! Так что запомни уже, кот, – Руд выпрямил спину, и взор его сверкнул решимостью стотысячной армии. В этот момент осанка и мощь в голосе констебля вызывали трепет. Молодой бард не мог отвести от него глаз, благоговея, как если бы столкнулся с самим Императором. – Мы не ничтожества. Мы личности!

Де Йонг отпустил Мьёля. Кот, спрыгнув на сидение, фыркнул и свернулся калачиком.

– Не ожидал услышать от тебя такой пламенной речи… – пробормотал Ян.

– Прости, – улыбнулся констебль. – Что-то увлёкся. Слышь, кошак, не обижайся только. Не хочу завтра утром, обувая сапоги, угодить ногой в нечто мягкое и вонючее.

– Мяу!

– Говорит, что подумает, – пояснил бард.

***

Дом Кларенса Хюльда, к удивлению Яна, оказался скромнее дома ван Хорнов. Пусть ненамного, но размерами особняк уступал. Он казался чуть более скромным и окутанным домашним уютом.

Гостей, к слову, тоже было гораздо меньше, чем на именинах Хайро ван Хорна. Всего двадцать человек. Одни прогуливались в саду перед домом, другие беседовали в гостиной, третьи уже разместились за столом в парадной зале. Там же находился и Джанкарло Росси.

– Приветствую вас, друзья, – подойдя к Яну и Руду, менестрель поклонился.

– Волки лесные тебе друзья, – проворчал констебль.

– Вы всё так же холодны, Господин де Йонг, – покачал головой менестрель. – А между прочим мы с Яном очень хорошо поладили. Правда же, Ян?

– Да, – кивнул бард и на возмущённый взгляд Руда лишь пожал плечами.

– Смотрю, здешний мэр тот ещё скромник, – констебль повернулся к Росси. – Я ожидал чего-то более внушительного. И от дома, и от приёма.

– Просто господин Хюльд знает, на что стоит тратить деньги, – улыбнулся менестрель.

– Ага, – буркнул де Йонг, – на грубарскую конницу и свои фактории.

– Мудрые люди вкладывают в своё дело, а не в роскошь, – парировал Джанкарло.

– Даже при том, что мои ожидания не оправдались, эти хоромы не назовёшь лачужкой отшельника.

Перепалку прервал звон колокольчика – в зал вошёл дворецкий, созывая всех к столу. Гости начали рассаживаться по местам. Вскоре в зал вошли четыре человека. Господин Хюльд разительно отличался от своего щеголя-сына, шедшего рядом. Мэр Льорисау в простеньком камзоле и с торчащими светлыми волосами больше походил на бравого капитана, нежели на отъевшегося чиновника. За мужем, гордо подняв голову, не убирая очаровательной улыбки, следовала хозяйка дома. А её дочь, юная Дафна Хюльд, наоборот, ступала робко, потупив взор.

– Слышал, Госпожа Дафна лишь недавно начала выходить в свет, – шепнул менестрель.

Патрик вместе с матерью и сестрой заняли свои места. Мэр Льорисау, подойдя к стулу, остался стоять и, подняв бокал, окинул всех присутствующих взглядом.

– Друзья! – громко начал он. – Благодарю, что почтили меня и мою семью своим присутствием. Мы рады принимать вас в нашем доме. Поднимаю этот кубок за вас!

Гости живо откликнулись на этот призыв. Пир начался. Приглашённые ели, пили и поздравляли мэра с удачным возвращением в родной город. Кларенс Хюльд доброжелательно отвечал каждому, сердечно принимая поздравления.

Руд де Йонг, не отрываясь от тарелки и бокала, украдкой поглядывал на гостей и хозяев, стараясь уловить каждое произнесённое в зале слово. Не ускользала от его слуха и трескотня Джанкарло Росси, еле слышно рассказывающего Яну про всех присутствующих.

Констебль удручённо выдохнул. Ничего интересного. Торговцы да разные клерки со своими жёнами. Все хорошо знают мэра. Разговоры лишь о торговле, политике да недавнем путешествии Кларенса. Ничего ценного.

Внезапно Руд ощутил на спине пронизывающий взгляд. Резко обернувшись, он увидел только пустой коридор.

– Показалось? – пробормотал себе под нос констебль.

– Что-то случилось, Руд? – обеспокоенно спросил Ян, поворачиваясь к товарищу.

– А? Нет. Слушай, плесни-ка мне компота из своего кувшина. Хватит пока вина.

– Хм? Ты точно не заболел?

– Прекращай. Не смешно.

Кларенс Хюльд вновь встал и постучал вилкой по бокалу, призывая всех к тишине.

– Друзья мои, прошу тишины. Хочу сообщить вам, что мой сын Патрик к моему приезду приготовил особый подарок. Пригласил в наш дом известного барда Джанкарло Росси, а также его товарища, хм…

– Яна ван дер Веттелика, – подсказал Патрик.

– Яна ван дер Веттелика, – продолжил Кларенс. – Я знаю, что некоторые из вас присутствовали на именинах Хайро ван Хорна и слышали там песни господина Росси, но это не лишает вас удовольствия вновь насладиться выступлением талантливого барда!

Гости обрадованно загомонили. Некоторые начали удивлённо перешёптываться:

– Ян ван дер Веттелик?

– Никогда о нём не слышал!

– Если он прибыл вместе с Джанкарло Росси, должно быть, он хорош!

– Точно!

Кларенс Хюльд повернулся к бардам и, слегка поклонившись, произнёс:

– Прошу вас, Господа, – жестом он указал в центр зала, где уже были приготовлены кресла.

– Хм… – протянул Джанкарло. – Похоже, от нас ждут дуэта. Вы запомнили какие-нибудь из моих песен?

– Все, – кивнул бард.

– Неплохо. Я тоже прекрасно помню вашу «Зачем?». Их и исполним.

Под рукоплескания гостей и хозяев праздника, Ян и Джанкарло, низко поклонившись, заняли свои места на сцене. Росси обворожительно улыбнулся и несколько раз задумчиво провёл пальцами по струнам. Ван дер Веттелик ёрзал на кресле, нетерпеливо ожидая команды от своего коллеги. Наконец менестрель вскинул голову и громко проговорил:

– Друзья мои, для нас большая честь выступать перед вами! И это не пустые слова. Я давно ни с кем не пел дуэтом, но ради вас готов на всё.

– О! Они и правда споют вместе! – раздался восторженный возглас.

– Какая редкость!

– А может, и вы присоединитесь к своим товарищам? – обратился к Руду старик со всклокоченной бородой, сидевший рядом.

– Нет, – усмехнулся де Йонг. – Не хочу лишать их славы.

– Прошу внимания! – повысил голос Джанкарло, и зал мигом стих. – Сейчас мы исполним «Балладу о пастушьем сыне»!

Ян не соврал. Он действительно запомнил все песни Росси и умело подпевал эмрудскому менестрелю. Публика слушала, затаив дыхание, восторженно встречая каждую песню. После пятой баллады Ян окончательно расслабился и получил небывалое удовольствие от выступления.

– А теперь, – торжественно произнёс Джанкарло после ещё нескольких песен. – Я передаю лютню её владельцу – господину Яну ван дер Веттелику. Финальным аккордом нашего музыкального вечера станет его баллада «Зачем?». Это одно из самых глубоких произведений, что я слышал за последнее время. Оно достойно того, чтобы прозвучать в стенах этого гостеприимного дома. Дорогие друзья, слушайте внимательно, ведь только такие высокообразованные люди, как вы, могут по достоинству оценить сей шедевр. Прошу, Ян, начинайте.

Не ожидавший такого конферанса бард во все глаза смотрел на своего товарища. Джанкарло широко улыбался, своим видом показывая, что верит в Яна и готов оказать всевозможную поддержку. Где-то за столиком раздался сдавленный смешок констебля и задорное, похожее на хохот мяуканье.

– Ну же, Ян, начинайте, – подбодрил юношу менестрель.

Бард осторожно поднял голову. Десятки внимательных глаз буквально буравили в нём дыры, ожидая чего-то доселе невиданного. Юноша стушевался, но спустя несколько мгновений глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, погладил родные струны и запел.

Джанкарло сразу же присоединился к нему, однако Яну уже было всё равно. Он целиком и полностью отдался своей песне. В тот момент для молодого барда ничего больше не существовало. Лишь его голос, лютня и баллада.

Зачем светит Солнце?

Зачем грустит Луна?..

Выдохнув последний слог, Ян встрепенулся и огляделся по сторонам. Пять пар ладоней аплодировали юноше. Джанкарло при этом широко улыбался, Руд одобрительно кивал, Патрик Хюльд качал головой, его сестра Дафна тихо всхлипывала, а лицо последнего – мэра Льорисау – выражало глубокую задумчивость.

Гости с недоумением вертели головами, но стоило им заметить, что старший Хюльд аплодирует неизвестному барду, выступившему со странной песней, они тут же захлопали и загалдели.

– Поверьте мне, это успех, – шепнул Джанкарло Яну.

– Блестящее выступление, – прогремел мэр, поднимаясь на ноги. – Честно сказать, Господин Росси, ваш молодой коллега, на мой взгляд, сегодня вас превзошёл. Но не расстраивайтесь, это всего лишь мнение одного человека. Прошу вас, господа барды, возвращайтесь к столу и отдыхайте.

Банкет продолжился. Как и несколькими днями ранее, певцов сменили музыканты и начались танцы.

– Молодцы. Оба, – буркнул Руд, жуя омара.

– Вы и меня хвалите? – удивился Джанкарло.

– Ещё бы. Благодаря твоей славе и Ян засветился. Поразил мэра, а значит, и его лизоблюдов. Маленький, но твёрдый шаг к мечте.

– К какой мечте? – не понял Росси.

– Стать выдающимся бардом, – хмыкнул де Йонг, и Ян смущённо отвернулся.

– Глупости. Он уже выдающийся бард, – фыркнул менестрель.

– Только люди об этом не знают, – пожал плечами констебль.

– Что вы!.. – возмутился эмрудец, но не успел договорить. Неожиданно наступившая тишина сбила его с толку.

Все трое завертели головами и увидели стоящего на ногах мэра. Именно он жестом прервал музыкантов и всех гостей.

– Друзья! – всё так же громко начал он. – Благодарю вас ещё раз за то, что почтили наш дом своим присутствием. А сейчас моя дочь Дафна хочет кое-что сделать, не так ли, милая? – Кларенс Хюльд ободряюще улыбнулся.

Юная леди кивнула и смущённо поднялась со стула. Под удивлёнными взглядами гостей она направилась к концу стола, где пировали покорившие всех барды. Краснея, девушка остановилась напротив Яна. Затем что-то быстро вложила ему в ладонь и чуть более поспешно, чем это прилично, вернулась на своё место.

Ян изумлённо глядел на необычный подарок. На его ладони лежала крупная брошь из нежно-розового коралла.

– О… – протянул Руд.

– Поднимите её! – быстро проговорил Джанкарло. – Покажите гостям!

Ничего не понимающий бард последовал совету старшего товарища. Зал мгновенно разразился одобрительным гулом.

– Поздравляю героя сегодняшнего вечера! – произнёс мэр, поднимая бокал. – Выпьем за Яна ван дер Веттелика.

Присутствующие как по команде осушили бокалы. Закусив омаром, менестрель придвинулся к Яну:

– Вижу, вы не совсем понимаете, что происходит? – хитро прищурился он.

– Честно сказать, да, – краснея, кивнул Ян.

– Не сочту за труд объяснить. Пред вами всего лишь изменённая под гнётом времени давняя традиция. Все знают, что в эпоху турниров прекрасные дамы, часто молодые и незамужние, дарили рыцарям свои вещицы. Будь то платок, кусочек ткани или какое-нибудь украшение. Сейчас в Лудестии турниров нет. Как, впрочем, нет и сословий, участвующих в них. Но как менестрель вы должны понимать всю красоту и романтичность тех давних традиций. Неудивительно, что кто-то хочет их сохранить, пусть и таким образом.

– Или кто-то хочет показать, что он полноправный хозяин этих земель, – буркнул Руд. – Считай, феодал.

– Вечно вы всё опошлите, господин де Йонг, – покачал головой Росси и повернулся к барду. – Приколите брошь, Ян, иначе это будет выглядеть оскорблением для хозяев дома.

Юноша встрепенулся и принялся возиться с украшением, чуть не проколов себе палец. Когда он закончил, с удивлением обнаружил, что к их столику подошёл Патрик Хюльд.

– Поздравляю с прекрасным выступлением, господа, – произнёс молодой человек, усаживаясь рядом.

– Благодарим, господин Патрик, – за всех ответил менестрель.

– Моему отцу очень понравились ваши баллады. Особенно последняя. В знак почтения он приглашает вас оставаться гостями нашего дома столько, сколько пожелаете. Вы же остановились в каком-нибудь трактире? Поверьте, у нас вам будет несколько удобнее, – Патрик Хюльд был настолько искренен, что Ян хотел согласиться не раздумывая, но не успел.

– Раз ему так понравились их песни, – бросил де Йонг. – Чего ж сам не подошёл?

Патрик с недоумением посмотрел на неизвестного ему человека, после чего, видимо сообразив, широко улыбнулся.

– А вы, должно быть, спутник господина ван дер Веттелика? Тот, кого мы выдали за телохранителя?

Руд стушевался, а сидевший рядом Джанкарло тихо захихикал.

– Руд де Йонг, – наконец-то представился констебль, поборов секундное смущение.

– Очень приятно, – доброжелательно протянул ему худую ручку сын мэра. – Патрик Хюльд, – они обменялись рукопожатиями, и молодой человек продолжил: – Отвечу на ваш вопрос, господин де Йонг. К сожаленью, даже сейчас мой отец очень занят и не может наслаждаться праздником. Взгляните сами.

Повернувшись к столу мэра, все трое увидели, что старший Хюльд действительно в самый разгар праздника что-то объясняет мужчине в длинном парике и пенсне. Кларенс показывал пальцем в толстую книгу с жёлтыми страницами и бурно жестикулировал, очевидно, отчитывая помощника.

– А теперь позвольте вернуться к моему предложению, – Патрик вновь любезно улыбнулся и обвёл троицу добродушным взглядом.

– Это большая честь, господин Патрик, – тут же ответил Джанкарло. – Но я с сожалением вынужден отказаться. Дело в том, что я поселился в доме одной молодой вдовы и не могу обмануть её чувства гостеприимной хозяйки…

– Конечно, господин Росси. Я вас понимаю, как и всякий мужчина, – еле заметно улыбнулся молодой Хюльд.

– Герой, чёрт его дери, – проворчал Руд в сторону.

– А что насчёт вас, господа? – произнёс Патрик, обращаясь к констеблю и барду.

Де Йонг впился взглядом в младшего Хюльда. Затем натянуто улыбнулся.

– Мы с Яном почтим за честь принять ваше приглашение.

Глава 18

Руд сидел, забравшись с ногами на широкий подоконник, и смотрел в ночь. Летний ветер из открытого окна перебирал тёмные волосы констебля так же неторопливо, как и листья на деревьях перед особняком мэра Льорисау. Де Йонг устало выдохнул и посмотрел на Яна, чешущего брюхо Мьёлю, развалившемуся на огромной кровати.

– Ну и как тебе господин Хюльд? – нарушил тишину Руд. – Я имею в виду, конечно же, старшего, а не этого щуплого модника.

– Очень приятный человек, как мне показалось, – отозвался бард.

– Да, – согласился де Йонг, – сильный и уверенный в себе. Не то, что наш покойный Арон ван Мейер. Тот больше походил на хитрого ростовщика, этот же – на воина.

– Джанкарло рассказывал, что господин Хюльд в молодости был мушкетёром. Если бы его старший брат не умер от болезни, он бы не унаследовал компанию отца.

– Очень на то похоже, – кивнул Руд и тихо добавил: – Порой те, из кого не воспитывают будущего наследника, затмевают собой предков… Ну да ладно. Нам повезло, что удалось остаться здесь на ночь. Надеюсь, за завтраком получится задать мэру парочку вопросов…

– Уже решил, как будем действовать дальше?

– Есть кой-какие намётки. Но всё утром, – он спрыгнул с подоконника и направился к двери. – Ложись спать. Пусть тебе приснится очаровательная дочурка нашего гостеприимного хозяина.

– Почему это? – удивился Ян.

– А почему бы нет? – пожал плечами констебль. – Девица видная, к тому же, благодаря твоим задушевным песенкам, запала на тебя. Чего тянуть-то? Действуй, рыцарь!

– Глупости, – отмахнулся бард.

– Будешь так рассуждать ­­­­­– умрёшь, не познав счастья взаимной любви, – со знанием дела произнёс Руд. – Впрочем, возможно для тебя, барда, это будет только во благо. Правда, баллады твои так и останутся унылыми и нагоняющими тоску… – он подмигнул другу и отправился в свою комнату.

***

– Ян! – Рози по обыкновению бросилась на шею долгожданному гостю. – Наконец-то ты пришёл! – девушка сжала его в объятьях, словно боясь, что он сейчас сбежит. – Ну рассказывай, как прошёл день? Как встреча с мэром?

– Мэр оказался очень приятным человеком, – красный от смущения бард с трудом высвободился из цепких объятий и, осторожно держа Рози за руку, уселся на камень. – Его и правда все любят и уважают. Представляешь, целый город высыпал на улицу, чтобы встретить господина Хюльда после долгого отсутствия!

– Наверное, он действительно хороший! А как твоё выступление? Понравилось гостям? Если нет, то они глупые и бездушные идиоты!

– Мы выступали дуэтом с Джанкарло! Он восхитителен! Каждый пропетый им слог люди ловят, словно благодать Всевышнего!

– Ну а ты? Ты-то спел? – не унималась девушка.

– Да. Мы исполнили вместе одну из моих баллад.

– Ну?..

– Мэру, его сыну и дочери вроде бы очень понравилось. А потом и остальные начали хлопать, – смущённо пролепетал бард.

– Дочери?! – нахмурилась Рози. – Какая она? Красивая?

– Да. Правда, ещё совсем ребёнок – шестнадцать лет. Но она подарила мне брошь, – улыбнулся Ян. – Как рыцарю на турнире. Вот же наивная девочка. Какой же я рыцарь…

– Она сделала тебе подарок?! – Рози прошиб пот. – И ты принял?!

– Ну да… Иначе это выглядело бы оскорблением… А что не так? Я сделал что-то неправильно? – испугался бард.

– Нет… – девушка взяла себя в руки. – Всё правильно… По-другому нельзя…

– Что случилось, Рози? Тебе грустно?

– Да, Ян, – могильным голосом произнесла она, – мне кажется, я краду твою жизнь…

– О чём ты говоришь? – бард вскочил с места и присел перед ней на одно колено, пытаясь заглянуть в полные слёз глаза.

– Ведь там… Там настоящий мир. Ты встречаешь там настоящих людей. И девушек… Живых… Ты не должен приходить сюда, но я…

– Тише, – твёрдо проговорил он, прижимая её голову к своей груди. – Я рад быть здесь. Рад, что твой мир открыт для меня. И ни за что тебя не оставлю здесь одну. Обещаю.

****

– Открывай, Ян! Скорее!

– МЯУ!!! МЯУ!!!

Бард проснулся от ударов, сотрясающих дверь, и неистовых хлопков когтистой лапой по лицу. Наспех накинув камзол, он бросился к двери.

– Что-то случилось! – сообщил Руд, едва щёлкнул засов. – Твой кошак разбудил меня и выпрыгнул в окно!

– Быстрее за мной, чего встали! – рявкнул Мьёль, белой молнией вылетая в коридор. Руд и Ян бросились следом.

Света свечей хватало, чтобы бегуны не переломали ноги в кромешной тьме и не перевернули горшки с декоративными деревьями. В два счёта они оказались в самом конце коридора у тёмной двустворчатой двери.

– Открывай! – велел кот, навалившись мохнатой тушей.

Ян дёрнул ручку. Заперто. Недолго думая, Руд выхватил пистолет и выстрелил в замок.

Под грохот выстрела сквозь клубы дыма друзья ворвались в комнату, оказавшуюся спальней мэра. Облачённый в облегающую чёрную одежду человек, сжав пальцами побелевшее горло жертвы, вдавил Кларенса Хюльда в жёсткий матрац кровати. Мэр Льорисау отчаянно сопротивлялся, сдерживая клинок убийцы, находящийся в другой руке. Ещё один ассасин стоял чуть поодаль, пошатываясь, словно только что словил хороший удар по голове.

Увидев ворвавшихся людей, душивший мэра отпрыгнул к окну и схватил за шкирку напарника. Констебль мгновенно выхватил два заряженных пистолета и спустил курки. Не попал. Ассасины как кошки выпрыгнули в открытое окно под грохот выстрелов.

– С вами всё в порядке? – Ян подбежал к Кларенсу.

– А? Да, – кивнул мэр, – пустяки, – улыбнувшись, он показал кровоточащее предплечье.

– Я помогу, – выдохнул бард.

– Нет времени, Ян! – прервал его Руд. – Быстрее за ними!

Выкрикнув это, он перевалился через подоконник. Повиснув на руках, специальный констебль раскачался и спрыгнул вниз.

– Твою мать! – выругался Руд после прыжка со второго этажа. – Чёрт!

Несмотря на боль, он смог подняться на ноги и пуститься в погоню.

– Быстрее, Ян! Чего мешкаешь! – возмутился Мьёль, давно уже взобравшийся на подоконник.

Бард робко перевёл взгляд с открытого окна на раненого мэра. Кларенс Хюльд сухо усмехнулся:

– Идите, Ян ван дер Веттелик. Со мной действительно всё в порядке.

Ян уверенно кивнул и бросился к окну. Переступив через алую лужицу, он на мгновенье остановился, ещё раз взглянул на мэра и, набравшись решимости, забрался на подоконник.

Он спустился, так же как и Руд. Жёсткое приземление обжигающей болью отдавало в пятки. Стиснув зубы, Ян побежал вперёд и вскоре нагнал констебля.

– Шустрые, гады! – сообщил де Йонг. – Как кузнечики скачут по крышам! Прицелиться не успеваю!

Руд и Ян бежали по широкой улице, ведущей к городской площади. Свернув на перекрёстке, они уткнулись в двух мушкетёров.

– Стоять! Ни с места! – велел один из караульных, тыкая в неизвестных оружием.

– Спокойно, уважаемый, – быстро отозвался де Йонг. – Мы гости вашего мэра. На него напали, и сейчас мы гонимся за преступниками. Если поднимите головы, то сами их увидите, – изумлённые мушкетёры задрали шлемы и, увидев прыгающих по крышам людей, изумились ещё больше. – Нам не помешает ваша помощь, уважаемый мушкетёр.

– На господина Хюльда действительно напали? – опешив, пролепетал стражник.

– Да. На наших глазах.

– Тогда мы с радостью поможем вам! – воодушевился мужчина.

– Вот и славно. Соберите всех своих и оцепите квартал. Мы же продолжим преследовать преступников.

– Есть! – отсалютовал мушкетёр и отправился выполнять приказ.

Яну казалось, что ассасины, если верить рассказам Руда, превосходящие по силе и выносливости обычных людей, должны были уже давно оторваться и скрыться. Но этого не происходило. Складывалось ощущение, что убийцы бегут через силу. Будто они ранены.

Раздались выстрелы. Мушкетёры, успешно заняв позиции, перешли в наступление.

Находясь под огнём мушкетов, убийцы были вынуждены спрыгнуть с крыши на землю. Руд спустил курок последнего заряженного пистолета и… промахнулся. Хоть теперь поймать ассасинов стало куда более реально, они по-прежнему оставались неуязвимы для констебля и барда.

Внезапно Руд ощутил на себе тот же пронзительный взгляд, что и в доме мэра во время ужина. Одновременно с этим темноту разорвала ярко-красная вспышка. Она слетела с крыши ближайшего дома и устремилась к ассасинам. Тут же последовала ещё одна. Раздался сдавленный крик. Две стрелы, пронзив ноги убийц, пригвоздили их к земле.

Ян и Руд настороженно остановились. Подняв голову, констебль увидел на крыше трёхэтажного дома фигуру в плаще и капюшоне. Незнакомец держал в руке лук.

Де Йонг перевёл взгляд на ассасинов и обомлел. Убийцы вцепились друг другу в горло.

– Что происходит? – испугано пролепетал Ян, чувствуя неведомую разъедающую округу силу.

– Не может быть… – прошептал де Йонг.

В этот миг ассасины вырвали кадыки друг у друга. Два безжизненных тела упали на землю.

Озираясь по сторонам в поисках причины, констебль заметил ещё одну фигуру на крыше противоположного дома. Высокий мужчина с длинной чёрной бородой в развевающейся на ветру мантии вскинул руки, и Руд почувствовал, как теряет контроль над своим телом.

– А-а-а-а! Что это?! – завопил Ян, когда его пальцы сжали горло констебля, а руки Руда начали сдавливать шею барда.

Вспыхнула ещё одна красная молния, но человек в мантии успел увернуться от выпущенной в него стрелы. Руд и Ян обмякли, словно безвольные куклы.

Лучник снова выстрелил, но так же, как и в прошлый раз – безуспешно.

Ян лежал на спине, не в силах подняться на ноги. Он смотрел на горгулью, подпирающую крышу обычного двухэтажного дома. «Странная она какая-то» – подумал юноша.

Едва барду пришла в голову эта мысль, как горгулья задрожала и… ожила. Каменные оковы, сброшенные чудовищем, полетели вниз.

Осознание неминуемой гибели лавиной накрыло барда. В ужасе он зажмурился, готовый принять неизбежное, но…

Вихрь неизвестной силы заставил барда открыть глаза. Он увидел стоящего над ним и Рудом мужчину, сжимавшего в руках странные изогнутые ножи. Повернув голову, бард заметил груду камней, валяющуюся вокруг.

– Вы спасли нас?.. – сам не веря своим словам, пролепетал Ян.

Но незнакомец не ответил. Одним движением спрятав оружие в ножны, он выхватил из налучья лук, наложил стрелу, прицелился и…

– Ушёл колдун, – раздражённо сплюнул незнакомец в капюшоне и, посмотрев на лежащего у его ног Яна, протянул тому руку. – Вставай, певец. Будешь валяться – простудишься и потеряешь голос.

Глава 19

– Куда мы так несёмся? – обескуражено спросил Ян, когда они с Рудом и Мьёлем спешили за неизвестным лучником.

– В дом мэра, конечно же, – не поворачиваясь, ответил де Йонг.

– Кто вы? Почему нас спасли?

– Гроссмейстер Ордена Щитов, Брэндон, – бросил на бегу мужчина, скидывая капюшон. – Спасать людей от колдунов – моя работа.

Яну показалось, что Гроссмейстеру было лет двадцать пять – молодое лицо покрывала чёрная щетина, но глаза тускло сияли вековой мудростью.

– Гроссмейстер? – не поверил своим ушам Руд.

– Он самый, – подтвердил Брэндон.

– Тогда всё ясно, – серьёзно кивнул де Йонг. – Вы были в доме Хюльда. Почему же не посетили его званый ужин?

– Ха! – Гроссмейстер усмехнулся. – Устал я от этих церемонных посиделок. Мне нужно было поговорить с Хюльдом о делах, однако вести беседы с его лизоблюдами не было ровным счётом никакого желания.

– Ты его знаешь? – шепнул Ян.

– Кое-что, – не теряя серьёзности, ответил констебль. – Потом расскажу.

– Ну а вы, господа, – продолжал Гроссмейстер. – Ведь не только ради песен оказались в доме Хюльда?

– Что вы имеете в виду? – сыграл недоумение Руд.

– Не придуривайтесь. Да, ван дер Веттелик прекрасный бард. Но не настолько известный, чтобы путешествовать с телохранителем. Кто вы? Представьтесь?

– Руд де Йонг, – ответил констебль.

– И? Дальше?

Руд помолчал некоторое время и в итоге сдался:

– Специальный констебль Эйкдама.

– Вот это уже похоже на правду, – улыбнулся Гроссмейстер. – Значит, эйкдамского мэра тоже ассасины?.. – догадался он.

– Да.

– Что ж… – задумчиво протянул Брэндон. – Вам удалось спасти Хюльда, однако с мёртвых ассасинов полезных сведений не получишь…

– Но теперь у нас есть ещё одна зацепка – колдун. Вы охотились на него?

– Отчасти. Я остановился недалеко от дома Хюльда и посреди ночи почувствовал всплеск Жажды. Когда я примчался на место, увидел лишь валяющегося без сознания мэра и его переполошённых домочадцев.

– С господином Хюльдом всё в порядке? – тут же встрепенулся Ян.

– С чего бы? – удивился Гроссмейстер. – Ассасины смазывают свои клинки смертельными ядами.

– Он умрёт? – прошептал бард.

– Мог бы. Но успокойтесь. Я уже отдал распоряжение его слугам собрать необходимые травы и послал за целителями Ордена. Вы, наверное, слышали, что мы охотились на морского змея вблизи Льорисау. Мои рыцари ещё рядом.

– Мэр выживет. Это хорошо, – нетерпеливо выпалил Руд. – Но скажите, что это был за колдун? Вы ведь знаете?

– Не знаю. Просто могущественный колдун, который оказался в спальне Хюльда, как я полагаю, раньше ассасинов.

– Он был в доме мэра? – оторопел констебль.

– Без всяких сомнений. На полу у окна пятно именно его крови.

– Вы в этом уверены? Как можно утверждать такое?

– Поверьте мне, можно.

– И что же тогда получается? – снова влез в разговор Ян. – Господин Хюльд сражался сразу с двумя ассасинами и колдуном?

– Ха! Конечно, нет, – покачал головой Гроссмейстер. – Это колдун сражался с ассасинами.

– Хоть он и проиграл, – предположил Руд, – но смог их задержать и ослабить. А от шума схватки проснулся мэр.

– Именно, – кивнул Брэндон. – Колдун отступил, чтобы собраться с силами и закончить начатое позже.

– Но зачем ему это? – недоумевал бард. – Думаете, ассасины сделали ему что-то плохое?

– Личная месть? – раздумывая над словами друга, протянул де Йонг. – Сомневаюсь… Может, не поделили заказ? Такое случается.

– Случается, – подтвердил Гроссмейстер. – Правда, обычно колдуны не настолько щепетильны. Он мог спокойно постоять в сторонке, наблюдая, как другие выполняют его работу. Но версия вполне себе состоятельная. Пусть будет официальной, – хмыкнул Брэндон.

– А неофициальная? – тут же спросил Руд. – Вы считаете, что…

– Т-с-с-с, – прижал палец к губам Гроссмейстер. – Думайте головой, специальный констебль. Это слишком сильное заявление, чтобы озвучивать его вслух без должных доказательств.

– О чём вы говорите? – перевёл взгляд с одного на другого Ян.

– Ни о чём, – резко отвернулся Гроссмейстер. – Разговоры в сторону. Мы почти пришли.

***

Ян, Мьёль и Руд сидели в просторной столовой. Перед гостями на широком столе стояли чашки с горячим чаем и огромная тарелка всевозможных сладостей. Но к угощению никто не притрагивался.

Дафна Хюльд, всхлипывая, сидела рядом на софе. Её старший брат ходил из стороны в сторону, не в силах оставаться на месте. Помимо двух перепуганных горничных в комнате находился ещё и Джанкарло Росси, напевающий себе под нос заунывный мотив.

– Может, ты наконец-то замолчишь? – не выдержал констебль, обращаясь к менестрелю. – Чего вообще припёрся?

– Вы задаёте странные вопросы, Господин де Йонг, – покачал головой эмрудец. – Весть о ночном нападении на господина Хюльда мигом облетела весь город. Я не мог не оказать хоть какую-нибудь поддержку.

– Будто от твоих завываний кому-то станет легче, – проворчал Руд.

Дафна всхлипнула, смахнула шелковым платочком слёзы и вымученно улыбнулась:

– Господа, прошу вас, не ссорьтесь. Мы очень благодарны вам за то, что в эту минуту вы рядом. И… – она потупила взор, а после посмотрела на Яна. – От всего сердца благодарю, что спасли моего отца.

Ян неловко кивнул и, стараясь скрыть волнение, отхлебнул горячего чаю, едва не ошпарив горло.

– Присоединяюсь к словам сестры, – Патрик Хюльд остановился на полпути от окна до стены. – Благодарю вас, Ян, и вас, господин Руд, – глаза наследника дома были красны, но слёз никто разглядеть не мог. – С отцом всё будет хорошо.

– Непременно, господин Патрик, – вновь подал голос Джанкарло. – Нам повезло, что не только Господин де Йонг и Ян оказались рядом, но и Господин Гроссмейстер. С его помощью Господин Хюльд мигом встанет на ноги.

– Мяу! – буркнул кот, растягиваясь на столе.

Присутствующие удивлённо посмотрели на него, как будто только сейчас заметили, и растроганно улыбнулись. Дафна Хюльд взяла животное на руки.

– Ты тоже помогал, верно? – девушка, положив кота на колени, нежно погладила его. Мьёль под удивлёнными взглядами Яна и Руда даже и не подумал сопротивляться. Вместо этого зверь потянулся и заурчал.

В коридоре послышался топот, в столовую ввалился запыхавшийся камердинер.

– Господин пришёл в себя! – с порога выпалил он.

Все повскакивали со своих мест, а камердинер, отдышавшись, продолжил:

– Господин Хюльд желает говорить с глазу на глаз со своими спасителями.

Дети мэра и Джанкарло переглянулись между собой, после чего Патрик повернулся к Яну.

– Прошу вас, идите. Отец ждёт.

Ян кивнул и вместе с Мьёлем и констеблем последовал за камердинером. Быстро поднявшись на второй этаж, они прошли до конца коридора. У спальни мэра стояла горничная и двое рослых мужчин. В глаза бросились кроваво-красные плащи незнакомцев, на которых белыми нитками была вышита эмблема – насаженная на копьё голова оборотня, символ Ордена Щитов.

Подойдя к распахнутым дверям комнаты, друзья увидели госпожу Хюльд, стоявшую на коленях возле кровати мужа. Гроссмейстер Ордена стоял у изголовья.

Заметив вновь прибывших, женщина, поднявшись, поцеловала супруга в щёку и направилась к выходу.

– Спасибо вам, – прошептала она, проходя мимо Руда и Яна, после чего закрыла за собой дверь.

Молодые люди подошли к кровати. Кларенс Хюльд внимательно посмотрел на них и благодарно кивнул.

– Вы спасли мне жизнь. Я этого не забуду. Ещё немного, и ассасины бы меня прикончили.

– Не стоит благодарностей, Господин Хюльд, – покачал головой Руд. – Я рад видеть вас живым и относительно здоровым.

– Вы не похожи на простого охранника, – сощурился мэр, – пусть и хорошего, но малоизвестного барда. Кто вы?

– Позвольте представиться, – поклонился его собеседник. – Руд де Йонг, специальный констебль города и кантона Эйкдам.

На несколько секунд мэр погрузился в глубокую задумчивость. Присутствующие терпеливо ждали. Наконец, глава Льорисау тихо произнёс:

– Рад знакомству. Полагаю ваше присутствие здесь не случайно. Могу я узнать цель визита?

– Грубарские наёмники, – бесцеремонно выпалил Руд.

– Вас интересуют мои конники?

– Нет. Ассасины.

– Как я и думал, – хмыкнул мэр. – Не расскажите поподробнее?

– Разве что в двух словах. Почти три недели назад мэр Эйкдама и действующий Консул Лудестии был убит весьма необычным способом. Тем самым, что пользуются ассасины. Их поиски привели нас сюда. А дальше вы знаете.

– Вы подозревали меня… – проговорил Хюльд.

– Да. Но, как видно, зря. Не думаю, что ассасины напали на вас по вашему приказу.

Мэр устало усмехнулся. Затем вновь посерьёзнел.

– А что за колдун? О нём вам что-нибудь известно?

– Сегодня мы с ним столкнулись в первый раз, – покачал головой Руд. – И если честно, хотели бы услышать подробности от вас. Что здесь случилось?

– Боюсь, мои сведения вас мало порадуют. Я проснулся от шума и увидел странную картину: двое ассасинов душили друг друга, а колдун просто стоял у окна, подняв руки. Потом ассасины, словно сбросив с себя оковы, кинулись на него. Тот, что бежал первым, резко упал и схватился за голову. Второй успел ранить колдуна. Он откинул врага и выбросился в окно. Всё происходило так быстро, что я не успел ничего предпринять. После этого ассасины напали на меня…

– Они смогли сбросить с себя заклинание колдуна? – поражённо выпалил Ян. – Но он их убил за несколько секунд на наших глазах…

– Пожалуй, мне стоит кое-что прояснить, – подал голос Брэндон. – Вот как я вижу это происшествие: ассасины с детства тренируются и имеют некую силу. Находясь в полном физическом и умственном равновесии, они смогли справиться с атакой. Однако затем, после неудачи с господином Хюльдом, напряжённой погони и моих стрел, они потеряли это самое равновесие. И на сей раз не смогли противостоять. Кроме того, колдун был в ярости от раны, что, несомненно, усилило его Жажду… – Гроссмейстер замолчал и посмотрел на мэра. – То, что этот гад сбежал, целиком и полностью моя вина. Я преследовал его по запаху крови, но когда почти догнал, заметил что эти господа, – Брэндон кивнул в сторону Яна и Руда, – вместе с ассасинами приближаются к нему. Я хотел отгородить их, поэтому остановил ассасинов. Кто ж знал, что колдун вернётся, чтобы закончить начатое.

– Что вы такое говорите, господин Гроссмейстер, – поразился мэр. – Вы ни в чём не виноваты. Если бы не вы, я бы мог умереть от яда… Спасибо вам.

– Пустяки, – махнул рукой Брэндон. – Ордену приятно иметь с вами дело. Вы понимаете, что есть некоторые сферы, в которые лучше не лезть самому, а довериться профессионалам. И мы ценим это, – он по-мальчишески подмигнул. – А теперь нам пора в родные пенаты. Вам же следует отдохнуть и побыть с семьёй.

Гроссмейстер подошёл к Яну и Руду и чуть ли не силой оттеснил их к двери.

– Возвращайтесь в Эйкдам, – велел Брэндон, уже идя по коридору. – Здесь вам больше искать нечего.

– Но… – попытался возразить Руд. Гроссмейстер жестом остановил его.

– Я не особо люблю политику, хоть и постоянно в ней барахтаюсь. Поэтому кое-что понимаю. Теперь, когда ваше инкогнито вы сами и раскрыли, многие будут знать, что мэра спас специальный констебль Эйкдама. Это сейчас выглядит как славный поступок, способный пойти на пользу обоим городам. Потом, учитывая нынешнюю обстановку, найдутся те, кто увидит в вашем пребывании в Льорисау попытку повлиять на господина Хюльда. Начнутся всякие суды-пересуды и прочая грязь. Вам это нужно? Нет. Ассасины мертвы. В Льорисау вас ничего не держит.

– А как же колдун?! – возмутился Ян.

Брэндон внимательно посмотрел на него и, выйдя на широкое крыльцо, устало вздохнул:

– Его здесь больше нет. Но не расстраивайтесь. Мы не лезем в политические дебри, которые нас не касаются. Но когда речь идёт о нелюдях, ведьмах, колдунах и прочей живности, Орден не станет стоять в стороне. Я лично начну поиски этой твари, а как появится какая-нибудь мало-мальски полезная информация, мигом с вами свяжусь. И мне будет проще найти вас, если буду знать, где вы находитесь.

Он поклонился и бодрым шагом зашагал к воротам. Ян и Руд переглянулись.

– Гроссмейстер прав, – кивнул констебль. – Отправляемся домой.

Они спустились по лестнице и почти дошли до ограды, когда услышали знакомый голос.

– Ян! Постойте!

Обернувшись, друзья увидели спешащего к ним Джанкарло.

– Ян, вы уезжаете? Могу я поговорить с вами наедине? – он недвусмысленно посмотрел на Руда.

Де Йонг раздражённо фыркнул, но отошёл сторону. Джанкарло взял своего коллегу под руку и повёл по узенькой аллее вглубь парка.

– Ну, во-первых, – начал менестрель, – хочу поздравить вас с чудесным спасением господина Хюльда. Вы отличились, и это, поверьте мне, для людей нашего цеха очень хорошо.

– Ну что вы такое говорите… – зардевшись, отвёл взгляд Ян.

– Скромность украшает прежде всего девушек, мой друг. Для барда же она должна быть в меру. Запомните это.

– Я понял, – робко поклонился Ян.

– Продолжим, – кивнул Джанкарло. – Я хочу ещё раз вас поблагодарить за то, что выручили меня. Наша встреча будто была уготовлена высшими силами. Не увидь я ваше выступление в той захолустной деревушке, пришлось бы отказать господам ван Хорнам и Хюльдам. В благодарность вот, возьмите, – он протянул Яну клочок бумаги. – Человек, живущий по этому адресу, доставит вас в Эйкдам быстро и без лишней тряски. Денег ему платить не нужно, я обо всём договорился.

– О! Спасибо большое! – по-детски обрадовался юноша.

– Ах, не стоит, – театрально махнул рукой Росси и вмиг посерьёзнел лицом. – И наконец, главное: у вас прекрасная лютня, Ян. Я тоже хотел бы иметь инструмент работы Лоренцо ди Ватте.

Ван дер Веттелик изумлённо посмотрел на своего собеседника.

– Вы это уже говорили, Джанкарло. У меня не…

– Знаю, – перебил его менестрель. – В мире почти не осталось инструментов этого величайшего мастера. Однако впредь услышав эту фразу, вам следует отвечать: «Инструменты мастеров несравнимы ни с чем. Но жизнь в них вдыхает лишь душа владельца. Без своего менестреля даже самая изысканная лютня лишь кусок дерева», – тихо произнёс он.

– Красивые слова… – пробормотал Ян.

– Эти слова – пропуск в Поющее братство. Просто запомните их. И никогда не забывайте.

– Поющее братство? О чём вы?

– Понимаете, Ян, людям нашего ремесла нужны не только голос да пальцы. Меткий глаз и острый слух тоже жизненно необходимы. Они помогают собрать материал для баллад. А также то, о чём не стоит петь ни в тавернах, ни во дворцах. То, что под завесой тайны мы продаём на ушко власть имущим. И благодаря братству его члены могут чувствовать себя чуть в большей безопасности. Мы всегда готовы помочь своим братьям. Особенно, если речь идёт о быстрой и безопасной передачи информации.

– И что, все барды в мире объединены между собой?

– Не все. Но многие. Наиболее достойные. А теперь прошу простить меня. Мне нужно ещё раз переговорить с Патриком Хюльдом относительно дальнейших выступлений.

– Как же вы будете выступать без лютни? – искренне удивился Ян.

Джанкарло внимательно посмотрел на него и добродушно улыбнулся.

– Вы что, действительно думаете, что менестрель может остаться без лютни? – он заговорщически подмигнул и, развернувшись на каблуках, направился к крыльцу.

Песнь 7. Материнское сердце. Глава 20

Двухэтажный особняк Флориса Одвасбера располагался в самом центре Эйкдама. Руд настоял на том, чтобы сразу по приезде в город направиться к заместителю мэра. Поэтому сейчас все четверо (считая кота) сидели за чаем в просторной гостиной, обставленной дорогой мебелью.

– Ну-с, как ваша поездка? Что-нибудь выяснили? – сразу же начал господин Одвасбер.

Констебль вкратце рассказал о ночном нападении на Кларенса Хюльда. Флорис некоторое время сидел молча, выстукивая пальцами по столу какой-то марш.

– Хм… – наконец протянул заместитель мэра. – Значит, теперь здесь замешаны ещё и колдуны, и Орден Щитов? Не нравится мне это…

– Мне тоже, – согласился Руд. – Однако я считаю, что на Гроссмейстера Брэндона можно положиться.

– Так-то оно так… Но не хотелось бы, чтобы город был должен Ордену…

– Иных вариантов, к сожалению, сейчас нет, – мягко произнести эту фразу у констебля не вышло. Заместитель мэра кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, мы сможем довести дело до конца и найти истинного убийцу Арона. Что-нибудь ещё? По глазам вижу, ты рассказал не всё, что хотел.

Де Йонг потупил взор и через несколько секунд произнёс:

– Вы как всегда проницательны, Господин Флорис. Да, есть ещё одна тревожная новость.

– Внимательно слушаю.

– Новость с Севера. Конунг Агмунд готовит поход.

Флорис тяжело вздохнул и воззрился на языки пламени, облизывающие поленья в камине. Он сидел так не меньше минуты. Казалось, старый чиновник ушёл глубоко в себя и позабыл дорогу обратно.

– Это обычное явление, – медленно проговорил он. – Северяне каждый год совершают набеги. Вот только Агмунд… Он безумец. Давно у норхертрокцев не было такого сильного вождя.

– Вполне возможно, что он пойдёт на Эйкдам, – тихо произнёс констебль.

– Ты приуменьшаешь, Руд, – покачал головой Флорис. – Он непременно придёт сюда. А когда узнает, что мы не можем дать ему то, что пообещал Арон, обрушит всю мощь своего флота на наш порт.

– Нужно укреплять оборону!

– Бесполезно. Нашим мушкетёрам ни за что не справиться с его берсерками.

– И что же тогда делать? – как цыплёнок пискнул Ян.

– Вы должны усерднее искать Розамунду ван Мейер, – твёрдо ответил господин Одвасбер.

– Что? – не поверил своим ушам бард и вскочил с места. – Вы хотите отдать её как выкуп?

– И не только её, – буркнул Флорис. – А всё, что захочет получить Агмунд.

– Да как вы!.. – сжал кулаки Ян, но констебль схватил его за запястье и рывком усадил обратно на стул.

– Успокойся, Ян, – не глядя на своего товарища бросил Руд. Впившись во Флориса взглядом, он сдержанно произнёс: – Боюсь, это не поможет. Если верить рассказам, Агмунд нападает не только ради наживы.

– Да знаю я! – махнул рукой старик. – Говорю же, он ненормальный! Но попытаться нужно.

– Это не поможет, – повторил Руд.

– Поэтому придётся подстраховаться, – вновь тяжело вздохнул Флорис. – Выбрать, что называется, из двух зол… Как же мне не хочется обращаться к этому человеку… Но благодаря вам он должен нам помочь.

– Вы говорите о… – констебль не успел договорить.

– Правильно, – перебил его Флорис, – о Кларенсе Хюльде. Раз это не он подослал убийц к Арону, я, так уж и быть, переступлю через себя и отправлю ему письмо. Льорисау сейчас сильнейший кантон в Лудестии. Но есть и те, кто в этом сомневается. Однако, если грубарская конница сразится с северянами в Эйкдаме, Хюльд докажет всем, что он единственный достоин стать следующим Консулом.

– Хоть это и ударит по престижу Эйкдама, – произнёс Руд, – но, по крайней мере, спасёт город. Правда, конница в порту – не самая лучшая идея.

– Какая есть, – проворчал господин Одвасбер. – Грубарские всадники и без лошадей вполне себе умелые воины.

– Только с ополовиненной силой, – продолжал стоять на своём констебль.

– Не спорь со мной, Руд! – вспылил Флорис. – У нас всё равно нет других вариантов! Остаётся надеяться, что Хюльд внемлит нашим словам и поможет.

– Могу я задать вопрос? – осторожно начал Ян и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил: – неужели в Эйкдаме нельзя собрать достаточно средств, чтобы самим нанять войско для охраны города?

Пожилой чиновник досадливо покачал головой.

– Славная мысль, юноша. Но воплотить её в жизнь, увы, невозможно. Мир слухами полнится. И те наёмники, на которых мы сможем наскрести, не пойдут воевать против норхертрокцев. А на действительно мощную армию у нас просто-напросто не хватит денег. Не в той ситуации, когда город лишён сильного правителя, который мог бы вразумить всех наших крупных торговцев.

– Какая им разница? Торговцам-то? Северяне просто разрушат их мануфактуры и склады. Всё разграбят, – не унимался Ян.

– И, тем не менее, что-то застраховать, а что-то вывезти им будет дешевле, нежели платить налог на содержание крупного наёмного войска, – пояснил Руд.

– Да, – сокрушённо кивнул Флорис, – город можно защитить от разбойников или даже вражеского войска, но северян не зря приравнивают к стихийному бедствию. Никто не в состоянии противостоять им.

– Но это не повод сдаваться уже сейчас, – заметил констебль.

– Конечно нет, – усмехнулся Одвасбер. – Поэтому отправляйтесь домой. Отдохните после поездки, а я подумаю над письмом для Хюльда.

***

Продираться сквозь суетливую толпу и лавировать между повозками не имело никакого смысла, поэтому бард и констебль решили обогнуть центр Эйкдама по узким переулкам. Такой путь почти вдвое длиннее, но по времени гораздо быстрее.

– Они даже не представляют, что скоро город может быть уничтожен, – проворчал Ян, после того как столкнулся с двумя торговцами, которые так же, как бард и констебль, решили обойти центр стороной.

– А что, было бы лучше, если бы все, словно перепуганные мыши, начали в панике носиться туда-сюда? – ответил де Йонг. – Всему своё время, Ян. И панике, и спокойной жизни. Не забивай голову северянами. Нам есть чем заняться.

– Ага, – съязвил бард, – нужно найти Розамунду. Чтобы Господин Флорис преподнёс её этим заморским чудищам! Представляешь, Руд? Этот старик думает отдать бедную девушку безумному конунгу! После всех страданий, что она пережила!

– Мяу! – добавил кот так резко, что проходящий мимо старик с вязанкой хвороста на спине подпрыгнул и, пробормотав молитву, тут же ускорил шаг.

– Он тоже против? – догадался Руд, взглянув на Мьёля.

– Знал бы ты ещё, какими словами… – раздражённо кивнул юноша.

– Вам обоим стоит остыть, – хмыкнул констебль. – Всё, что мы можем сейчас сделать – это найти заказчика убийства Арона ван Мейера и спасти его дочь. Отдавать её северянам, на мой взгляд, бессмысленно и жестоко. Но об этом, как и о том, что делать в случае нападения норхертрокцев, пока говорить слишком рано. Нужно сосредоточиться на ближайших целях, а не распыляться на всё подряд. О! Зайдём сюда! – он указал на бакалейную лавку поблизости.

Посетив ещё несколько лавок, друзья, обеспечив себя ужином, продолжили путь к дому констебля и уже через двадцать минут поднимались по лестнице на второй этаж. Руд подошёл к двери и вмиг насторожился.

– Что-то случилось? – удивлённо поинтересовался Ян, наблюдая как Руд, будто охотничья собака, вертит головой из стороны в сторону.

– Замок открыт, – сухо ответил он, поставив покупки на пол и нажимая на ручку двери.

С лёгким скрипом дверь отворилась, и констебль, сжимая в руке пистолет, осторожно заглянул внутрь. Внутри никого не оказалось. Бесшумно, словно рысь, он подкрался к следующей двери и заглянул в зал. По-прежнему никого. Как, впрочем, и в остальных комнатах.

– Вроде всё на своих местах, – пробормотал констебль, возвращаясь в зал. – Но что-то не так…

– Мяу! – закричал кот и запрыгнул на стол.

Руд и Ян резко повернулись к нему. Мьёль надменно прикоснулся мягкой лапой к запечатанному конверту.

– Мяу! – продолжал кот.

Глава 21

– Говорит, запах чужой. Кто-то недавно был здесь, – пояснил бард.

Констебль подскочил к столу и выхватил из-под кошачьей лапы конверт.

«Ты кинул меня, де Йонг! Сильно кинул! Я такое не забываю! Из-за тебя и твоей смазливой подружки, ван дер Веттелика, я потерял троих хороших ребятишек. Время платить. Мамаша твоей цыпочки у нас. Я в курсах, что вас, чертей, нет в Эйкдаме. И даже знаю, куда вы направили ваши гнусные тушки. Но я умею ждать, а вы обязательно вернётесь. Мне об этом сообщат. И если, когда вы вернётесь, вы не метнётесь ко мне, я отдам бабу своим молодцам. Они уже устали от безродных шлюх и будут рады потыкать в свежее мясо из высшего света. А после пущу её на корм рыбам. Или свиньям. Ещё не решил.

Без уважения, Гнус!»

– Вот же чёртов подонок, – прошипел де Йонг, и, отведя взгляд, протянул Яну письмо.

Мьёль запрыгнул на плечо барду, присоединившись к чтению. Руд молча смотрел, как с каждым впитанным словом меняется лицо его друга. Руки Яна задрожали, из глаз полились слёзы.

– Мама… – тихо прошептал юноша, бросив лист бумаги на пол, развернулся и зашагал к двери.

– Куда ты? – обеспокоенно спросил де Йонг. Догнав барда, он положил ладонь тому на плечо, пытаясь остановить.

– Разве не ясно?! – вспылил Ян, сбрасывая руку констебля.

– Это ловушка! Нужно продумать все наши действия!

– Некогда! – выкрикнул бард и выбежал из комнаты.

– Чёрт! – выругался де Йонг, рванув следом.

Ян бежал, не разбирая дороги, расталкивая прохожих и пугая запряжённых лошадей. Дважды он упал, едва не вымазался в помоях и чуть не попал под телегу. Но юноше было всё равно. Он ни на секунду не сбавлял шага, спеша в портовый квартал.

– Ян, он прав, – проговорил кот. Чтобы не упасть, Мьёль впился когтями в плечо барда. – Нельзя вот так взять и вломиться в этот свинарник.

Бард словно не слышал его слов.

– Мама… Мама… – повторял юноша. – Прости меня… Всё из-за меня… Мама! Во что бы то ни стало я спасу тебя!

Запнувшись о ступеньку, он кубарем покатился с лестницы, ведущей в самый опасный квартал Эйкдама. Не обращая внимания на грязь и ссадины, Ян тут же вскочил на ноги и продолжил бежать.

Свалившийся со своего насеста во время этого падения Мьёль не отставал от барда. Кот молчал и бежал рядом.

– Постой, Ян! – кричал сзади констебль, но бард и не думал оборачиваться.

– Стой! Кому говорю! – длинным прыжком преодолев несколько ступеней, Руд настиг друга и схватил его двумя руками за камзол.

– Пусти! – вскричал бард.

– Пущу, – ответил Руд. – Но сначала выслушай меня.

– Нет времени! – продолжал вырываться Ян.

– Тогда слушай меня на ходу. Я не собираюсь смотреть, как ты губишь себя. Поэтому не лезь вперёд меня. Я спасу твою мать. Обещаю, а ты не путайся под ногами.

Руд рванул вперёд, обгоняя Яна и Мьёля.

Жители портового квартала уступали дорогу двум несущимся на них мужчинам. Воры и разбойники, не говоря уже о простых гражданах, предпочитали не докучать людям с такими решительными лицами. Несмотря на размазанные слёзы и красные глаза, даже Ян выглядел внушительно.

Спустя несколько минут показалась вывеска «Хмельной Цыпы». Руд хотел остановиться перед входом, но, посмотрев через плечо на разъярённого Яна, отбросил эту мысль и со всей силы ударил дверь ногой.

– Заперто, – отметил очевидное констебль, после того как дверь вздрогнула, но не поддалась. – Очень странно, особенно если вспомнить, что подобные заведения работают круглосуточно…

Ян, пролетев мимо де Йонга, принялся барабанить кулаками в закрытую дверь.

По ту сторону послышались шаги. На мгновенье в окне мелькнул силуэт, и через секунду скрипнул засов.

Руд осторожно надавил на дверь, и та отворилась. Констебль, держа наготове пистолет, заглянул внутрь.

Посетителей в зале не было, но это вовсе не означало, что столики пустовали. Большинство мест было занято не самыми приятными лицами. Подручные Гнуса распивали пиво, с интересом посматривая на долгожданных гостей. То тут, то там валялось оружие, да в таком количестве, будто кто-то собрал в одном месте весь городской арсенал.

– Входи, де Йонг. Чего в дверях мнёшься? – услышал Руд знакомый голос.

Переступив порог, он ещё раз обвёл взглядом весь зал и лишь тогда увидел главу подпольного мира Эйкдама. Гнус сидел, развалившись на деревянной скамейке. Его личные телохранители стояли чуть позади.

– Где моя мама?! – оттолкнув констебля, ворвался в помещение Ян.

– И ты здесь, деточка? – усмехнулся бандит. – Не боись, ведут уже твою мамку!

И правда, через пару мгновений в комнату вошли два верзилы, держа на верёвке словно на поводке мать Яна. Глаза женщины были красны от слёз, руки связаны, во рту торчал кляп. Увидев сына, она рванула вперёд, но конвоир резко дёрнул верёвку, и женщина упала на пол.

– Мама! – подался к ней Ян, но Гнус поднял руку, и несколько пистолетов уставились на барда и констебля.

– Что всё это значит, Гнус? – оглядываясь по сторонам, сухо спросил де Йонг. – Так ты теперь ведёшь дела?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся главный головорез Эйкдама. – У тебя хватает наглости бросаться словами?!

– Что не так? – наигранно удивился Руд. – Если ты о нашей последней сделке, то с меня взятки гладки. Мы условились, что я вытащу твоего дружка и доставлю его в обозначенное место? Так всё и было. Мой товарищ, – он кивнул на Яна, – передал Ряху твоим людям в целости и сохранности. Мы выполнили свою часть. Ты выполнил свою. Что бы ни случилось дальше, это уже не имеет никакого отношения к нашим договорённостям.

– Да как ты смеешь, щенок?! – вспылил Гнус, но тут же взял себя в руки. – Ты обманул меня. Натравил на моих ребят гарнизон, и их убили.

– Я поступил лишь так, как поступаешь ты, – отчеканил констебль.

– Хм… – протянул Гнус, – кишка у тебя явно не тонка, де Йонг, раз говоришь мне в лицо такое. Да вот мозгов маловато. Чего ты хочешь добиться? Мучительной смерти? Зачем кочевряжишься?

– Я хочу, чтобы ты отпустил мать моего друга, а после дал нам спокойно уйти.

– Ха-ха-ха-ха!!! – громогласный гогот бандитов разнёсся по залу. Они ржали, пока Гнус, просмеявшись, не крикнул во весь голос:

– ТИХО! – он вновь повернулся к де Йонгу. – Ты хочешь невозможного. Вы убили троих. Теперь моя очередь. С тобой было приятно иметь дело. До тех пор, пока ты не вообразил, что ты что-то значишь в этом городе. Давайте, ребятки, – велел он своим людям, – переломайте им все кости.

Головорезы, злобно ухмыляясь, стали медленно подниматься со своих мест. Руд твёрдо шагнул вперёд.

– Не так быстро, Гнус. Не забывай, у меня четыре заряженных пистолета. Пуля быстрее человека.

– Хех. Всех не перестреляешь, де Йонг. К тому же вы сами давно на мушке.

– Пусть так, – согласился констебль. – Но ты уверен, что я не пристрелю тебя? Уверен, что сможешь избежать всех четырёх пуль?

– Храбришься? – осклабился гнилой улыбкой Гнус. – Молодец. Но всё попусту. Брось пистолет, де Йонг. И тогда, быть может, кто-нибудь из вас сможет пережить сегодняшний день.

– Нет.

– Брось! – сухо велел бандит.

– Нет! – стоял на своём констебль.

– БРОСЬ!!!

Раздался звон разбитого стекла. Дверь слетела с петель. В комнату оранжевой лавиной хлынули мушкетёры Эйкдамского гарнизона. Послышались выстрелы, стоны, крики. Помещение быстро заволокло пороховым дымом.

Воспользовавшись неразберихой, Руд бросился вперёд и разрядил два пистолета в амбалов, охранявших заложницу.

– Скорее идёмте отсюда, – велел он ей, откинув пистолеты в сторону и разрезая мечом путы.

– Спасибо… – освободившимися руками вынув кляп, пролепетала женщина.

– Мама! Мама, с тобой всё в порядке?! – испуганно взглянул ей в глаза бард.

Госпожа ван дер Веттелик всхлипнула и бросилась ему на шею.

– Ян! – Руд схватил обоих за руки. – Нужно срочно выбираться!

Между тем выстрелы и лязг железа не прекращались. Всюду слышались глухие звуки падающих тел.

– Что? Что происходит? – изумлённо повторял Гнус, пытаясь сквозь дым разглядеть хоть что-нибудь.

Ответом ему послужил металлический голос, раскатом грома накрывший поле боя:

– Отставить!!!

Повинуясь команде, выстрелы стихли. Дым постепенно начал рассеиваться.

В образовавшейся тишине цокот каблуков о деревянный пол ударом молотка отдавался в головах выживших. Все как заворожённые глядели на фигуру в чёрном плаще-полусолнце и широкополой шляпе с пышным пером. Ян мгновенно узнал в этом человеке временно исполняющего обязанности мэра Эйкдама Сальваторе ди Нери.

– Ты?! Что ты здесь устроил?! – выкрикнул держащий в руках окровавленную саблю Гнус.

– Брось оружие, – вместо ответа велел ди Нери, – и сдавайся. Арон ван Мейер слишком долго закрывал глаза на твои преступления. Пришла пора с этим покончить. Ты арестован.

– Ты не посмеешь, ди Нери, – прорычал Гнус.

– Посмею. А если ты не сдашься, будешь казнён на месте, – он повернулся к мушкетёрам. – Арестовать всю его шайку. Быстро!

Гнус сначала озирался, будто затравленный зверь, затем мерзко хмыкнул и дал знак своим сложить оружие. Когда к нему подошли стражники, он злобно взглянул на величественную фигуру в чёрном плаще и досадливо сплюнул.

Глядя на ди Нери, Ян испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему хотелось сжать кулаки и наброситься на этого человека в отместку за те страдания, что испытала Розамунда ван Мейер, и за то, что случилось с Розамундой Смит. Но, с другой стороны, сейчас бард был благодарен ему, ведь его мать спасена, а Гнус отправится в тюрьму.

– Джоанна! Джоанна! – знакомый голос вернул Яна из пучины размышлений.

Повернувшись, юноша увидел проталкивающегося между мушкетёрами отца. Его руки тряслись, голос срывался на крик, а глаза были красными от слёз. Наконец Йозеф прорвался и, увидев супругу, бросился к ней и сжал её в объятьях.

– Хвала Всевышнему, с тобой всё в порядке! – он без устали осыпал усталое лицо поцелуями. – Когда я пришёл в себя, сразу побежал к господину ди Нери. Слава Всевышнему, мы успели! – тараторил Йозеф ван дер Веттелик. – Не переживай, с Петрой и Рупертом всё хорошо!

– Ну хватит, дорогой, – устало улыбнулась женщина.

Йозеф снова крепко обнял жену и тут заметил Яна. Лицо старого юриста мгновенно посмурнело.

– Это твоя вина! Из-за твоей глупости… Из-за твоего упрямства мать чуть было… – старший ван дер Веттелик побагровел.

– Ну хватит, Йозеф, – тихо прервала Джоанна. – Ян ни в чём не виноват…

– Виноват! Ещё как! Он!..

– Простите… – еле слышно прошептал бард.

– Что?! Я не расслышал?! Повтори! – велел его отец.

– Простите, – уже громче повторил Ян.

– Я не слышу!

Уверенные шаги за спиной заставили юриста замолчать. Он увидел того, кто шёл к ним, и поклонился в пояс.

– Благодарю вас от всего сердца, Господин ди Нери! – не поднимая головы, выпалил он. – Я, Йозеф ван дер Веттелик, до конца своих дней буду помнить вашу доброту!

– Полно вам, Уважаемый Йозеф, – ответил временно исполняющий обязанности мэра Эйкдама. – Поднимите голову. Это я должен вас благодарить. За то, что сообщили мне о своём горе и позволили помочь. Но главное, я хочу попросить прощения. Ведь из-за того, что я вовремя не урезонил этого пса, он напал на ваш дом.

– Что вы такое говорите? – изумился Йозеф. – Вы…

– Я виноват, – перебил его Сальваторе. – Вы пострадали из-за меня. И теперь вам следует отдохнуть. Ступайте домой. Мушкетёры проводят вас. А я распоряжусь, чтобы лучший лекарь города, господин ван Бомель, осмотрел всех членов вашей семьи и оказал помощь.

– Спасибо, Господин ди Нери! Спасибо! – как попрошайка, получивший золотой, кланялся старший ван дер Веттелик.

– Ступайте, – с нажимом произнёс временный мэр и подал знак ближайшему мушкетёру.

Проводив чету ван дер Веттеликов взглядом, Сальваторе ди Нери повернулся к Руду и Яну.

– Это правда, что Гнусу позволяли слишком многое, – твёрдо произнёс он, холодными глазами буравя своих собеседников. – Как и то, что по меньшей мере половина Магистрата будет добиваться его освобождения. Но всё это не снимает с вас вины. Из-за вашей самодеятельности пострадали невинные люди.

– Ишь как заговорил, – бросил Руд, с вызовом глядя на собеседника. – Делаешь вид, что весь такой правильный и честный? Что спас нас и бедную женщину как истинный рыцарь? Неужели забыл, почему мы вообще занялись своей «самодеятельностью»?

– Потому что господин Одвасбер мутит воду у меня за спиной, – не замечая колкостей, ответил ди Нери.

– А не догадываешься ли, зачем он это делает? – продолжал гнуть свою линию констебль.

– Ему просто не нравится, что пост Арона ван Мейера занял я, а не он. И, к сожалению, сейчас я не могу указать господину Одвасберу, где его место.

– Мне кажется, кое-кто забывает, что у нас есть ещё один краеугольный камень. А именно Розамунда ван Мейер, на которую этот кое-кто хочет повесить всех собак в округе.

Яну, внимательно следившему за обоими собеседниками, на миг показалось, что у Господина ди Нери дернулся глаз.

– Послушайте, Уважаемый Господин Специальный Констебль, – сухо произнёс временный мэр, – во-первых, попрошу вас соблюдать элементарную вежливость. Мы с вами не друзья и даже не хорошие знакомые, чтобы придерживаться вашей манеры общения. А во-вторых, хочу прояснить ситуацию относительно Розамунды ван Мейер: я только хочу поймать и допросить главную подозреваемую. Что вы с Господином Одвасбером по этому поводу думаете, не имеет ничего общего с реальным положением вещей. Ваше независимое расследование лишь вредит городу.

– Слышал, Ян, – хмыкнул Руд, – мы, оказывается, теперь городские вредители! Считай, крысы!

– Вы перевираете мои слова, – покачал головой Сальваторе ди Нери. – А вместо того, чтобы перейти к конструктивному диалогу и начать сотрудничество, ёрничаете.

– Мы непременно перейдём к диалогу, уважаемый мэр, – последнее слово Руд будто проблеял. – Но только после того, как закончим наше, как вы выразились, «независимое расследование». А сейчас, если вам больше нечего нам сказать, мы пойдём.

– Что ж, идите. Не смею задерживать.

– Пошли, Ян, – констебль схватил барда за руку и поволок за собой. Проходя мимо ди Нери, бард остановился на полмгновенья и, глядя тому прямо в глаза, кротко кивнул и одними губами прошептал:

– Спасибо.

Глава 22

Среди десятков суетливых прохожих, спешащих по своим честным и не очень честным делам, медленно, как сломанная телега, запряжённая раненой лошадью, брели два человека и один кот. Они шли молча, не обращая внимания на шум и гам портового квартала.

– Эй! Слышали, Гнуса повязали?! – то тут, то там повторяли люди.

– Да ладно?!

– Не может быть!

– Как же теперь «Хмельная Цыпа»?

– Где теперь отдыхать?!

– Да чёрт с ним, с борделем! Их много! Что теперь с нами со всеми будет?

– Ага…

Мьёль поводил головой из стороны в сторону, прислушиваясь к причитаниям. Затем посмотрел на Руда и Яна и важно фыркнул.

– Что ему ещё? – уныло отозвался констебль.

– Как обычно, смеётся над людьми, – тихо ответил бард.

– Мяу!

– А теперь пытается нас приободрить.

– И вовсе не пытаюсь, – услышал Ян в ответ. – Просто если сейчас начнёте раскисать, то все ваши старания пойдут прахом. Над чем я с радостью посмеюсь. Ведь окажусь прав – люди ни на что не способны.

Ян промолчал. Руд, услышавший лишь «Мяу! Мяу!! Мяу!!!», с укором посмотрел на кота и хлопнул барда по плечу.

– Послушай, Ян. Всё это случилось по моей вине… Я понимаю твою чувства, произойди подобное с моей матушкой… Прости меня, Ян. Не следовало. Если ты откажешься помогать мне, я всё пойму.

Бард резко остановился и впился гневным взглядом в товарища.

– Что ты такое говоришь, Руд! Разве я могу так поступить?! Тогда получится, что моя семья зря пострадала! Прошлого уже не изменить. А бросить всё значит посмеяться над их страданиями! Поэтому нам ничего не остаётся, кроме как довести дело до конца. Мы можем спасти человеческую жизнь, наказать преступников и может даже помочь своему городу избрать достойного мэра.

Руд неловко улыбнулся, отвёл глаза в сторону и… расхохотался.

– Ты без сомнения прав, Ян ван дер Веттелик! Я тобой горжусь.

– И тем не менее, – тихо добавил бард, – чувствую я себя не очень хорошо…

– Так может… – осторожно начал констебль, – стоит навестить родных?

– Нет! Совесть мне не позволит сейчас показаться им на глаза…

– Тогда остаётся один способ, – заговорщически подмигнул Руд. – Правда, тебе придётся отказаться от одного своего глупого убеждения.

– О чём ты говоришь? – не понял Ян.

– В таких случаях лучшее лекарство – это кружка хорошего пива и женская грудь! Но тебе для начала хватит только пива, – подмигнул де Йонг.

– О нет… – протянул юноша. – Исключено.

– Ну что ты как баба! Соглашайся! Посещение трактира пойдёт тебе на пользу!

– А вот тут ты прав, – вернул ему улыбку Ян. – Но только не какой-нибудь безызвестный трактир, а «Имперский галеон». Ты выпьешь, а я поговорю со своим учителем.

– Хех. Заманчиво!

Они ускорили шаг и вскоре покинули портовый квартал. Обогнув центр города по Кожевенной улице, свернули в несколько переулков и через полчаса оказались перед заветной вывеской.

В трактире ничего не изменилось. Рабочий день уже заканчивался, и зал постепенно набивался местными завсегдатаями. Увидев вновь прибывших, трактирщик Отто широко улыбнулся и замахал рукой.

– О, Ян! Заходи, располагайся! Давно тебя не видел! – Руд, Ян и Мьёль подошли к стойке. – Честно сказать, переживал за тебя! – продолжал трактирщик. – Ведь ты ушёл с Рози, а потом она… – мужчина тяжело вздохнул. – Правда, слухи донесли, что с тобой всё в порядке, – Отто пристально взглянул на де Йонга, затем хмыкнул и добавил: – ну да ладно, что заказывать будете?

– Кружку вашего лучшего пива и чего-нибудь поесть. Желательно мяса.

– А тебе, Ян? Опять молока? Есть будешь?

– Буду, – кивнул бард и тут же спросил: – а Мастер Эдвин ещё не пришёл?

– Пришёл. Уже и спеть успел. По нужде отлучился.

Отто ушёл на кухню. Руд осмотрелся и, заметив в углу пустующий столик, предложил Яну пересесть туда.

– Значит, в этом месте пророс твой певческий талант? – потягивая принесённое официанткой пиво, спросил констебль. – Да уж… почва довольно благоприятная. Правда, я удивлён, что «обучаясь» здесь, ты можешь писать такие заумные стишки…

– Руд… – с упрёком одёрнул Ян. Де Йонг улыбнулся в ответ:

– Прости, не удержался. Ну-с, о чём хочешь поговорить с учителем?

– Хм-м-м, – замялся бард.

– Ладно-ладно! – поднял руки констебль. – Понимаю, это личное. Ещё более личное, чем ночная жизнь старых супругов.

– МЯУ!

– Он не одобряет твои шутки про отношения учителя и ученика, – пояснил Ян.

Констебль рассмеялся, невольно привлекая к себе внимание окружающих. Затем увидел идущую к ним пышногрудую официантку.

– О! Наконец-то еду несут! А то я голоден, как волк!

Перед друзьями поставили блюда с жареной свининой, тушёными овощами и свежими, ещё тёлыми булочками. Руд тут же принялся за еду. Ян, налив для кота молоко в пустое блюдце, любезно предложенное Отто, последовал примеру друга.

Бард уже успел разобраться с ужином, когда зал внезапно сотрясли громкие крики. Повернув голову, он умилённо улыбнулся, поняв причину всеобщего восторга.

Эдвин, помахав требующей песен публике, поковылял к стойке. Отто склонился над старым бардом и что-то прошептал тому на ухо. Искренняя радость осветила морщинистое лицо. Эдвин вновь замахал руками, призывая публику к тишине.

– Друзья! – громко произнёс он. – Прошу вас успокоиться. Я обязательно ещё раз спою для вас этим вечером, но сперва я хотел бы поговорить со своим учеником. Прошу отнестись с пониманием к моему желанию.

– Да какой разговор! – услышал он в ответ.

– Потом с тебя ещё одна песня!

– Нет, две!

Руд, не переставая жевать мясо, глядел на происходящее.

– Похоже, твоего учителя здесь любят. Кое-кому ещё очень далеко до такой популярности, – усмехнулся он.

– Очень смешно, – беззлобно отозвался Ян, поднимаясь с места. – Я пойду. Ненадолго.

– Иди, – кивнул Руд. – Мы с котом и без тебя повеселимся.

Эдвин уже давно смотрел на Яна. Когда юноша подошёл к нему вплотную, старый бард по-отечески обнял ученика.

– Чертовски рад тебя видеть, Ян. Пойдём, поговорим в кабинете Отто, – Эдвин махнул рукой, увлекая за собой юношу.

Выйдя из зала, они прошли мимо лестницы и оказались перед деревянной дверью. Старый бард жестом предложил ученику войти первым.

Ян часто бывал в этой комнате. За долгие годы она ни капли не изменилась – всё тот же огромный стол, заваленный бумагами, стеллаж с книгами, где помимо сборников рецептов можно было найти и парочку справочников по истории оружия и кораблестроения, потёртое кресло да старая кушетка, на которую и уселся бард.

– Ну-с, рассказывай, – проговорил Эдвин, усаживаясь в кресло.

– Что бы вы хотели услышать? – осторожно поинтересовался бард.

– Всё, – улыбнулся учитель.

Ван дер Веттелик на мгновенье задумался, улыбнулся в ответ и выдал:

– У вас прекрасная лютня, Мастер. Я тоже хотел бы иметь инструмент работы Лоренцо ди Ватте.

Старый бард оторопело уставился на Яна. В его глазах блеснули озорные искорки, и он расхохотался.

– И до тебя добрались, значит, – выдавил он сквозь смех. – Однако не забывай, Ян, инструменты мастеров несравнимы ни с чем. Но жизнь в них вдыхает лишь душа владельца. Без своего менестреля даже самая изысканная лютня – лишь кусок дерева, – старик продолжил смеяться.

– Как я и думал, – восторженно выпалил ван дер Веттелик, – вы тоже знаете о Поющем братстве.

– О… – протянул Эдвин, – даже больше, чем ты думаешь. Но я давно не имел с ним никаких серьёзных дел. Как ты знаешь, – он стукнул по своей деревянной ноге. – Я не очень-то люблю теперь путешествия.

– Но почему вы не рассказывали мне раньше? – удивился Ян. Эдвин мигом стал серьёзным

– Потому что братство – это не игрушки. Некоторые его члены слишком много внимания уделяют «другой» составляющей нашей профессии. Той, что не связана с музыкой. А тебе всегда нравилась именно музыка. Её душа и дыханье. Пожалуй, и сейчас она интересует тебя даже больше, чем желание добиться восторженных возгласов благодарных слушателей.

– Я просто хочу петь о том, что мне кажется важным… – робко ответил юноша.

– Об этом я и говорю. Честно признаться, я не особо рад, что ты теперь в братстве. Кто тебя пригласил?

– Джанкарло Росси.

– А… этот юнец… Не самый последний человек в братстве. И, к счастью, не самый плохой его член. Хотя сложно представить, что у него на уме. Но это характерная черта почти всех наших коллег. Ты исключение.

– Вы думаете, мне не место в братстве? – осторожно поинтересовался Ян.

– Отчего же? Быть может, если набрать таких, как ты, Поющее братство станет, наконец, поющим, а не как сейчас… Правда, тогда оно потеряет свою силу.

– Какую силу? Чем вообще занимается братство?

Глава 23

– Хм… – задумчиво протянул Эдвин. – Сложный вопрос. В идеале оно должно просто помогать бардам, оказавшимся в передрягах. Не спорю, этим оно занимается. Однако со временем братство обрело ещё одну функцию – обмен информацией. Другие люди не знают о братстве. Но, уверен, догадываются. Потому что всегда у странствующих менестрелей можно было узнать новости и последние слухи из соседних городов и королевств. Постепенно власть имущие начали использовать бардов как своих шпионов, конечно же, оплачивая их труды... И чтобы узнать больше, барды начали обращаться к другим бардам. Порой это приводит к конфликтам. Если сталкиваются менестрели, нанятые противоборствующими сторонами. Однако узы братства выше денег. Поэтому до смертоубийства дело не доходило. Но особо ретивых наказывают...

– Наказывают? Кто?

– Есть те, кто охраняет устои. Те, для которых слово «братство» – не пустой звук.

– И что нужно делать? Раз я вступил в братство? – оживлённо выпалил Ян.

– Тебе – ничего. Просто будь собой.

– А…

– Хватит об этом. Я рассказал тебе самое главное, надеюсь, ты запомнишь мои слова. Теперь же, если это возможно, я хотел бы побольше узнать о том, что тебя связывает со специальным констеблем? Я не первый год тебя знаю и вижу, что тебя что-то тревожит.

– От вас ничего не утаишь, Мастер, – вздохнул Ян и рассказал обо всём, что случилось с ним за последние дни.

Эдвин внимательно слушал и изредка кивал. Когда ученик закончил, он произнёс:

– Ты не должен себя винить за случай с матерью. Ты поступаешь правильно. К счастью, твои родные отделались лишь испугом. А Гнус наконец-то оказался в тюрьме. Всё хорошо, что хорошо кончается.

– Я тоже так думаю, Мастер. Но всё равно на душе неспокойно…

– Ещё бы. Будь иначе, было бы странно. Но время лечит. Простишь сам себя, станет легче. А когда спасёшь Розамунду ван Мейер, сможешь с чистой совестью навестить мать и рассказать ей обо всём. Уверен, она будет рада знать, что её сын поступил как мужчина.

– Спасибо, Мастер. Ваши слова очень важны для меня.

– Тебе просто нужно было выговориться, – ответил старик.

Ян кивнул и задумался. В его голову влетела совершенно неожиданная мысль. Бард подскочил на месте, уставился на учителя и выпалил:

– Мастер, раз вы давно в братстве, значит, знаете очень много об Эйкдаме, о господине Ароне ван Мейере, о других людях! Вы…

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – не дал ему договорить Эдвин. – И вынужден огорчить. Ничего, способного помочь вам в расследовании, у меня нет.

– Совсем? – опешил бард.

– Совсем. Кто заказал мэра или куда делась его дочь, я не знаю. И, думаю, никто в братстве не знает. Это несколько не та информация, которой мы владеем. Иначе констебли были бы и вовсе не нужны, – расхохотался Эдвин.

– Ну, может, вы знаете что-нибудь тайное про Сальваторе ди Нери или Кларенса Хюльда или про кого другого? – не унимался Ян.

– Может, и знаю, – серьёзным тоном проговорил старик. – Но ещё раз повторю: не то, что вмиг тебе поможет в расследовании. А собирать по крупицам всякую мелочь учись сам. Это я тебе говорю не как член братства, а как твой учитель.

В дверь постучали, и в свой кабинет заглянул Отто.

– Эдвин, давай скорее, народ тебя заждался, – сообщил хозяин питейной и повернулся к Яну. – Ян, ты тоже выходи. Твой приятель, похоже, хорошенько набрался. Без твоей помощи домой не дойдёт.

Бард удивлённо посмотрел на трактирщика и пулей вылетел из комнаты, простившись с обоими мужчинами.

***

– Опять это место, – вздохнул Руд, разглядывая бесконечные зелёные луга. Констебль зевнул и медленно зашагал знакомой дорогой.

Миновав вечные заросли зелёной травы, он оказался на небольшом холме и посмотрел вниз. Светловолосая девушка сидела на своём камне и как обычно расчёсывала волосы. Руд вяло усмехнулся и спустился вниз.

Услышав шелест травы, Рози обернулась и хмуро посмотрела на него.

– А, это вы, – вместо приветствия пробурчала она.

– И я рад тебя видеть, – ответил констебль и сел рядом, не дожидаясь приглашения. – Как дела? Что нового?

Она окинула его пронзительным взглядом, фыркнула и отвернулась. Руд едва заметно улыбнулся.

– Ну ладно, прости, – произнёс он. – Не хотел тебя обидеть.

– Ага. Как же, – девушка всё же повернулась и вновь посмотрела на него.

– Хотела увидеть Яна? – учтиво поинтересовался Руд.

– Конечно! – воскликнула Розамунда. – Кто ж захочет видеть вас!

– И то верно… – тихо согласился констебль.

Она удивлённо захлопала глазами, ожидая, что же ещё скажет её гость. Де Йонг молчал, глядя вдаль. Девушка заёрзала и, уступив любопытству, спросила:

– Что-то произошло? Где же ваше самодовольное выражение лица, Рутгерс? Неужели вас может что-то терзать?

Он поднял на неё взгляд и едва заметно улыбнулся.

– Поверь, – тихо ответил он. – Может.

Она вновь заёрзала, ожидая продолжения, но, так и не получив его, выпалила:

– Ну что же из вас всё нужно клещами вытаскивать?! Расскажите! Вам, быть может, станет легче, а ваша история хоть как-то скрасит моё одиночество.

Он заговорил не сразу. И вот, когда она уже почти потеряла терпение, Руд начал:

– Давным-давно я примерил эту маску и стал тем, кто я есть сейчас. Получив должность специального констебля, я смог помогать людям, используя только свои собственные силы. Я всегда хотел этого, чтобы, видя меня, люди видели именно меня, личность, а не кого-то другого. Покинув родные края, я получил желаемое…

Руд вновь замолчал. Розамунда с интересом смотрела на него.

– Однако, – продолжил мужчина, – Специальный констебль Руд де Йонг – это не я. Не скажу, что мне не нравится моя нынешняя жизнь, но… Скрываться и играть роль тяжело. В чужой стране, без родственной души…

– Ты словно оказался в мире для тебя одного! – незаметно для себя перейдя на «ты», Розамунда подалась вперёд, но тут же осеклась и смущённо отвела взгляд.

– Да, – кивнул Руд, – в этом мы с тобой похожи… Как и в том, что видим в Яне эту самую родственную душу.

Девушка вновь повернулась к нему и улыбнулась.

– Он очень добрый и отзывчивый, – сказала она, – с ним легко.

Руд снова кивнул, а затем нахмурился.

– Но даже с ним я не могу быть самим собой. Для него я всё тот же специальный констебль. И… единственное место, где я чувствую, что могу расслабиться и быть собой… это твой мир, Розамунда.

Она широко распахнула глаза и чуть покраснела. Де Йонг, не замечая этого, продолжал:

– Мне кажется, что здесь я могу говорить о том, о чём никогда не скажу в том, другом мире.

– О том, что тебя терзает? – догадалась девушка.

– Да. О том, что я не могу обсудить даже с Яном. Он не должен видеть моих слабостей, иначе разочаруется во мне и не сможет за мной следовать.

– Но ты открылся мне! – радостно произнесла Розамунда. – Так прошу, продолжай! Расскажи, что произошло?!

– Дело в том, что из-за нашего с Яном расследования пострадала его мать. Её захватили, чтобы добраться до нас. А я не смог предотвратить этого… Более того, я не смог её спасти. Это сделал другой человек.

– Но это не важно. Главное ведь, что спасли!

– Именно. Но стоит мне подумать, что испытала женщина, её близкие, сам Ян, сердце сжимается. Я представляю, что такое случилось бы с моей матерью… Я бы никогда не простил себе подобного.

Розамунда пытливо смотрела на него.

– Ты очень любишь своих родителей? – спросила она. – Хоть и сбежал от них?

– Хех, – впервые за время этого разговора усмехнулся Руд. – Конечно, люблю! Поэтому и сбежал.

– Не вижу связи… – изумлённо пробормотала девушка.

– Они прекрасные люди. Добрые, умные и очень одарённые. Как и два моих старших брата. Я же родился без нашего семейного… таланта. И, что самое обидное, никто из них ни разу меня не упрекнул за это. Напротив, они безумно меня любили и всегда поддерживали. Я же чувствовал себя белой вороной, понимая, что позорю свою семью.

– И поэтому сбежал? Раз они тебя любят, то, должно быть, сильно страдают.

– И, тем не менее, так лучше! – начал закипать констебль. – Им не приходится краснеть за своё чадо, я же иду своим путём!

– Ладно-ладно, – улыбнулась девушка. – Не заводись. Хотя так ты больше похож на того Рутгерса, что я привыкла здесь видеть. А про Яна я хочу сказать лишь одно. Он сильнее, чем кажется, и он справится, я уверена! Если, конечно, ты продолжишь помогать ему!

– Постой, – опешил Руд. – Ты только что назвала меня на «ты»?

– Что? – смутилась девушка. – Перестань…

– Ну вот опять!

– Да нет, что ты…

Она поймала себя на полуслове и посмотрела на него. Он улыбнулся, и они оба весело расхохотались. В этом чистом, полном искренней радости смехе, девушка чётко слышала идущую от самого сердца благодарность мужчины. И, конечно же, принимала её.

***

– Подъём, соня! – услышал Ян, и в тот же миг что-то мягкое, но тяжёлое ударило его по голове.

Бард испуганно уселся на кровати, уронив брошенную в него подушку.

– Уже проснулся? – наигранно удивился Руд. – Ты как раз вовремя! В благодарность за то, что тащил меня вчера до дома, я приготовил завтрак. Быстро поедим и отчаливаем. У нас срочные дела!

– Какие дела? – проворчал Ян, протирая рукавом заспанные глаза.

– Большие. Приехал гонец от Гроссмейстера Брэндона. Похоже, они вышли на след колдуна.

Песнь 8 Природный Дар. Глава 24

Карета господина Флориса Одвасбера стремительно неслась по тракту на юго-восток. Едва заместитель мэра Эйкдама услышал от специального констебля новость о том, что Орден Щитов вышел на след колдуна, тут же велел своему кучеру доставить Руда и Яна в деревеньку Донкер, где их уже ждал Гроссмейстер.

Возница гнал весь день, пока лучшие восточно-ильзансские лошади Флориса не начали спотыкаться от усталости. Карета остановилась в небольшой придорожной деревеньке. Было решено дать отдохнуть лошадкам, отдохнуть самим, переждать зарядивший дождь и продолжить путь ночью.

Теперь же относительно свежие лошади, цокая по подсохшей дороге, в очередной раз доказывали, почему их породу считают лучшей в мире.

Ян глядел через открытое окно экипажа на сияющий месяц и россыпь похожих на сахарную пудру звёзд. Полной грудью юноша вдыхал ночной воздух, гоня прочь неприятные воспоминания. Мьёль дрых рядом, урча во сне. Руд де Йонг смотрел на них, едва заметно улыбаясь какой-то из своих мыслей.

– Может быть, стоило переночевать в деревне? – услышав вдали волчий вой, обеспокоенно спросил Ян.

– А сам как думаешь? – сощурился Руд.

– Честно сказать, я хочу быстрее увидеть господина Брэндона и услышать, что ему удалось узнать про колдуна, – признался бард.

– Вот и я тоже, – поддержал констебль. – Так что не паникуй. В этих краях давно ничего не происходило.

– Мяу! – не открывая глаз, ответил кот.

– Что опять? – Руд посмотрел на животное и повернулся к Яну.

– Говорит, что есть куча всяких злобных тварей.

– Есть, – подтвердил де Йонг, – но ведь не зря издавна говорят: «Волков бояться – в лес не ходить».

– Мяу.

– Он отвечает, – перевёл бард, – что только дураки ничего не боятся.

– Вот же…

– МЯУ!!!! – кот вскочил, и шерсть его мигом встала дыбом.

Не успели друзья удивиться, как раздался короткий вопль, и карета накренилась влево, а потом и вовсе завалилась на бок. Сидевший с левого края Ян ударился затылком о дверь, Руд полетел на него, едва не выбив головой другу зубы.

– Мяу! Мяу! Мяу!!! – вопил кот, хлопая когтистой лапой по лицу констеблю.

– Да в норме я, отстань! – отмахнулся Руд и ударом обеих ног выбил противоположную дверь. – Позаботься о Яне.

Подтянувшись на руках, констебль вылез из кареты. Встав на кузов, он осмотрелся.

То, что констебль увидел, мягко говоря, его не порадовало: оглобли переломаны, лошадей нигде нет, кучера и след простыл. Зато при свете месяца и звёзд был отчётливо виден другой след. Кровавый, ведущий прочь с тракта, в подлесок.

– Твою мать, – выругался констебль, вынимая пистолеты.

Сердце де Йонга сжалось. Пусть слабо, но он слышал хруст и клацанье могучих челюстей, доносившиеся из этого подлеска. Руд наклонился к двери кареты.

– Ян! Ян!

– О-о-о… – ответом был только стон.

– Чёрт! – вновь выругался Руд и внезапно осознал, что хруст прекратился.

Констебль быстро спрыгнул на землю и спрятался за перевёрнутой каретой. Он услышал тяжёлые размеренные шаги и громкое сопение, от которого мурашки табуном бежали по спине.

Шаги стихли, сопение зазвучало громче. Теперь в нём слышались отчётливые нотки рычащего гнева. Осторожно выглянув из-за своего укрытия, констебль обомлел.

Метрах в десяти от кареты стояло оно. Чудовище, которое до сих пор Руд видел лишь на страницах книг. Громадное, вдвое выше даже самого могучего рыцаря, с мускулатурой, которой позавидовали бы лучшие кони-тяжеловесы. Оно стояло на двух ногах, но длинные бревна-ручищи почти касались земли. Морда существа была приплюснутой, из-под нижней губы, доставая почти до носа, торчали два клыка, напоминающих наконечники копья. Тёмно-серая шерсть была грязной и измазанной кровью.

Монстр водил носом, выискивая следующую жертву. От звериного нюха не спрятаться.

Выскочив из-за кареты, констебль разрядил два пистолета. Пули попали чудовищу прямо в голову. Оно заревело, задрав морду к небу и закрыв её гигантскими лапами. Руд бросился к громадной фигуре, на ходу выхватив меч и ещё один пистолет. Существо, почувствовав приближение врага, широко размахнулось правой лапой. Де Йонг тут же выстрелил. Монстр вновь закричал и схватился за глаз.

Поравнявшись с чудищем, Руд, держа меч двумя руками, замахнулся и что было силы ударил. Лезвие, коснувшись шерсти, устремилось к телу монстра и…

– Чёрт… – обречённо пробормотал констебль, поняв, что не смог пробить толстую шкуру.

Могучий удар мохнатой лапы сотряс воздух. Констебль успел отпрыгнуть назад и избежать этой атаки. Несмотря на внушительные размеры, чудище стремительно бросилось вперёд. Выставив перед собой меч, Руд отбил удар, но не смог устоять на ногах и, отлетев метров на десять, сильно ударился спиной о мокрую землю.

– Руд!!! – услышав знакомый голос, де Йонг с трудом повернул голову и увидел стоявшего на кузове кареты Яна.

– Чего встал?! – истошно завопил он. – Беги отсюда!!!

Но было поздно. Монстр увидел очередную жертву. Ян оказался ближе к нему, и мохнатая тварь, резко развернувшись, приготовилась к прыжку.

– НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – закричал констебль и, выхватив последний пистолет, выстрелил чудовищу в голову.

Зверь протяжно взвыл. Гораздо громче и яростнее, чем в прошлый раз. Он схватился за морду обеими лапами и начал кататься по земле, врезаясь в карету. Та зашаталась, и Ян, чтобы не упасть, спрыгнул на землю.

Стиснув зубы, Руд поднялся на ноги и заковылял к другу.

– Беги!!! Спасайся, Ян!!! – кричал он так громко, что его, пожалуй, могли бы услышать в ближайших деревнях.

Монстр вскочил словно ошпаренный. Оба его глаза полыхали огнём, а слева в виске застряла последняя выпущенная констеблем пуля. Вокруг чудовища медленно проявлялась едкая кроваво-красная дымка, от которой становилось тошно. Не мигая, оно смотрело на Руда. Констебль, сжимая меч, шёл на своего врага.

Всё случилось в мгновенье ока. Противники бросились друг на друга, и через полсекунды констебль, сдавленно кряхтя, приложился головой о ствол дерева метрах в двадцати от тракта.

– Руд!!! – закричал Ян, бросившись к своему другу.

– Мяу!!! МЯУ!!!! – пытался остановить его Мьёль, но бард словно не слышал.

Монстр медленно двинулся к бесчувственному телу. Он знал, противник повержен. Осталось его съесть.

Тварь занесла лапу над головой лишённого чувств Руда, готовясь нанести последний удар. Но вдруг вздрогнула и резко обернулась.

– Стой!!! – протяжно закричал бард, и лютня со всего размаху врезалась чудищу в бок.

Инструмент даже не треснул, зато монстр сдавленно крякнул, пошатнулся и харкнул на траву кровью. Ян опешил и едва не пропустил удар.

– Меч!!! – закричал Мьёль. – Возьми меч, Ян!!! Ты сможешь убить его!

Удар, ещё удар – но каким-то чудом барду удавалось уворачиваться. А вот третий подряд выпад пришлось блокировать. Лютня с честью выдержала испытание, но Ян, оторвавшись от земли, отлетел назад.

Он упал в траву. Вопреки ожиданиям барда оказалось не так уж и больно. Вполне терпимо. Кроме того, рука Яна нащупала рукоять фламберга.

– Да! Заруби его наконец!!!

Искоса юноша взглянул на клинок и откинул его в сторону.

– Нет, Мьёль, – твёрдо произнёс он, поднимаясь на ноги и готовясь достойно встретить врага. – Я не стану никого убивать.

– Идиот! Придурок! Балбес! – без устали мяукал кот, но бард был непоколебим.

Монстр опустился на передние лапы, явно готовясь пустить в ход свои громадные клыки. Сжимая гриф лютни двумя руками, Ян ждал. От нетерпенья и возбужденья его била дрожь. Он чувствовал, как подгибаются колени, как липкий пот орошает спину, но мысли барда сводились лишь к одному слову: «Победить». Ведь только так он мог спасти своих друзей и себя.

– Мяу!!! – крикнул кот, упрекая Яна в безрассудстве, и в тот же миг чудовище бросилось в атаку.

Бард был готов. Стоило лишь смертоносным зубам приблизится, он изо всех сил ударил лютней. Чудище взвизгнуло и, завалившись на бок, кубарем покатилось по траве. Медленно поднявшись, оно повернуло к обидчику перекошенную морду, протяжно завыло и, едва перебирая лапами, скрылось в лесу.

– Хвала Всевышнему… – пробормотал Ян и, лишившись сил, бесчувственной куклой упал на землю.

Глава 25

Ужасная боль, жгущая всё тело, накрыла Руда с головой. Де Йонг захрипел и с огромным трудом разлепил глаза. Звонкие птицы высоко в деревьях затянули весёлую утреннюю песнь. Горько усмехнувшись, Руд уселся на сырую от росы траву.

– Ай-ай-ай!!! – тут же выдал он.

– Мяу! – услышал в ответ констебль.

– И тебе доброе, – буркнул он и, держась за дерево, о которое ночью едва не расшиб голову, поднялся на ноги и подобрал сломанную ветку.

Опираясь на неё как на трость, Руд побрёл к коту. Мьёль, свернувшись клубком, лежал рядом с Яном. Констебль склонился над бардом, проверяя тому пульс.

– Как я и думал, – одобрительно произнёс он, усаживаясь рядом. – Благодаря ему мы живы.

– Мяу! – недовольно фыркнул кот.

– Не ври, – покачал головой констебль, – вон те огромные клыки, – он указал на зубы монстра, валяющиеся неподалёку. – И… – потянувшись к лютне, он взял инструмент и ткнул пальцем в едва заметную царапину, – это указывают на то, что я прав. Эх, Ян… Если другие барды узнают, как ты обращаешься с инструментом, никогда не простят, – де Йонг положил лютню рядом с её хозяином и потрепал друга по голове.

– Мяу! – продолжал ворчать кот.

– Ну что ты заладил-то? – возмутился Руд. – Не одобряешь его геройства? – кот мотнул мордой. – Хах, всё же я могу понимать тебя и без слов.

– МЯУ! – настойчиво произнёс Мьёль.

– И что же тебе не нравится? Ведь ты сразу знал, что у Яна высокий потенциал. Чего ж не помог ему использовать Дар?

– Мя-я-яу! – с нажимом процедил кот.

– Расценивать это: «Что ж сам не объяснил?» – констебль вопросительно взглянул на собеседника, тот сдержанно кивнул. – Глупый вопрос, – скривился Руд. – Ты ж давно понял, я не очень-то получился у своих родителей. А вот ты другое дело. Но, сдаётся мне, ничего полезного ты Яну не рассказываешь. Хотя мог бы!

– Мяу, – ехидно усмехнулся кот.

– Да, полагаю и про меня ты тоже ему ничего не рассказывал. Что ж, спасибо на этом. Но не уходи от темы. Парень, – он хлопнул Яна по ноге, – смог прогнать ограина. Пусть и малого, но ограина. Обычному человеку, как видишь, – он ткнул себе в грудь пальцем, – это не под силу. И Ян не дурак. У него появятся вопросы. И я на них отвечу!

– Мяу! Мяу! Мяу!

– Что не так?! Чего протестуешь?!

Кот выгнул спину и зашипел. Руд покачал головой.

– Думаешь, эти знания пойдут ему во вред? – Мьёль медленно кивнул. – Но Дар можно использовать не только в битвах! – мохнатый снова фыркнул – К тому же не думаю, что всё это изменит Яна. У него сильное сердце и сильная воля. Он справится. И найдёт применение своим способностям.

Бард заворочался, застонал и открыл глаза. Он удивлённо посмотрел на сидящего рядом с ним констебля и хмурого кота.

– Доброе утро, – улыбнулся юноша.

– Доброе, – кивнул ему Руд.

Ян сел, потянулся, наслаждаясь прекрасной погодой и внезапно посмурнел.

– С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил он у друга.

– Терпимо, – заверил его де Йонг.

– А что с Господином Томасом? – Ян завертелся в поисках кучера.

Руд ничего не ответил, лишь обречённо покачал головой. Бард всё понял без слов.

– Как же так?! – всхлипнул он. – Ведь… – слёзы потекли по лицу юноши. – Всё из-за того, что он связался с нами…

– Успокойся, Ян, – констебль положил ему руку на плечо. – Мы ничего не могли сделать…

– Могли! – вскочил на ноги бард. – Я же прогнал монстра! Если бы я только сделал это раньше, Господин Томас был…

– Успокойся! – поднимаясь на ноги, перебил его Руд. – Хватит винить себя по поводу и без. От нападений чудовищ, как от стихийных бедствий и болезней, никто не застрахован. Мы тоже могли бы не пережить эту ночь, если бы в тебе столь вовремя не пробудился бы Природный Дар.

– Природный Дар? – не понял Ян.

– Он самый. Давай достанем наши вещи, и за завтраком я тебе всё расскажу. Там же и подумаем, что делать дальше.

Сказав это, Руд развернулся и поковылял к перевёрнутой карете. Кряхтя, будто столетний старик, он с трудом забрался на неё и едва не свалился внутрь. Осторожно, чтобы не порезаться о разбитое оконное стекло, он взял две походные сумки и закинул их на кузов кареты. После чего выбрался сам.

– Лови! – велел он, поочерёдно бросив Яну сумки.

Расстелив плащ на траве, друзья откупорили фляги с водой и вином. Затем, достав кусок вяленого мяса, зачерствевший хлеб да головку сыра, принялись за завтрак.

– Господин Томас… – пробормотал Ян, отодвинув еду.

– Ешь, – сухо велел Руд. – Если ты сдохнешь от голода, так и не добившись своей цели, смерть Томаса будет выглядеть глупо.

Бард через силу откусил кусок мяса.

– Не будет. Что это за Дар такой, про который ты говорил? – прожевав, спросил Ян.

– Природный Дар, – опустошив одним глотком флягу почти на четверть, отозвался Руд, – это правильное название. Но помимо Империи, оно мало где используется. Всякие простофили говорят «сила».

– Сила? – удивился Ян.

– Не повторяй за ними! – мотнул головой констебль. – А то дурного нахватаешься, – бард с недоумением посмотрел на него, Руд улыбнулся и продолжил. – Употребляй термин Природный Дар, – де Йонг откусил мяса, прожевал и начал объяснять. – Он есть далеко не у всех. Лишь у тех, кого сама Природа наградила им при рождении. Зачастую Дар передаётся по наследству. Но, к сожалению, это далеко не обязательное условие… – он откинулся на спину и уставился на небо. – Случается, что рождается человек с Даром в семье самых обычных людей. Просто потому, что когда-то давно-давно у него был предок, наделённый Даром.

Но просто родиться с Даром мало. Нужно уметь его использовать. Для этого необходимо понимать саму природу Природного Дара, – Руд замолчал, оценивая свой импровизированный каламбур, одобрительно хмыкнул и снова заговорил: – Он состоит из двух частей: Порыва и Духа. Порыв, по сути, и является основой Дара. Он представляет собой избыток жизненной энергии. Чего рожу скорчил? Что-то непонятно?

– Только уточнить, – смущённо пробормотал Ян. – Что значит избыток жизненной энергии?

– Хм… – задумался Руд. – Попробую объяснить на пальцах. Вот смотри, чтобы быть здоровым и сильным, человеку нужно, условно, десять единиц энергии. А он родился, скажем, с двадцатью. Вот эта разница и есть Порыв. Только очень маленький.

– А если, например, с пятью? – тут же спросил бард.

– Значит, он хилый и болезный. Но вполне ещё дееспособный. А вот если меньше, то совсем плохой. Такие обычно не выживают.

– То есть, с единичкой…

– Послушай, – Руд сел и посмотрел прямо в глаза собеседнику. – Это всё очень условно. Естественно, никаких цифр нет. Гармония – это не математика. Её чувствовать нужно, а не просчитывать. Главное скажи – понял, что такое Порыв?

– Понял, – с серьёзным видом кивнул Ян.

– Отлично. Переходим к Духу. Он есть у многих, но далеко не у всех. Однако, в отличие от Порыва, Дух можно развить, что называется, с нуля. Порыв, конечно, тоже может со временем увеличиваться, но если у тебя его от рождения нет, то и не будет, – Руд вновь замолчал, и Ян увидел горькую ухмылку на лице друга. – Так вот, – резко продолжил констебль, – Дух – это сила воли, решимость, стремления человека. Обычные воины сражаются одним лишь Духом. И чем Дух выше, тем больше ты можешь сделать. Дух для Порыва как огонь для фитиля. Именно вместе с ним Порыв и превращается в Природный Дар.

Руд замолчал, откусил сыра, запил его вином и посмотрел на Яна. Бард скрупулёзно думал о чём-то, не замечая пристального взгляда своего товарища. Констебль перевёл взгляд на Мьёля. Кот лишь фыркнул и отвернулся в сторону.

– Получается, – наконец-то произнёс юноша, – у меня есть этот Дар?

– Да.

– А у тебя? У тебя ведь тоже есть? Ты же такой сильный и уверенный в себе?

– Хех. Это далеко не показатель. У меня есть лишь Дух. Но за комплименты спасибо.

– Вот как… – опустив взгляд, пробормотал Ян и вновь погрузился в раздумья. – И что мне теперь делать со своим Даром? – спросил бард спустя некоторое время.

– Это решать лишь тебе.

– А как люди обычно его используют?

– Мяу! – не выдержал кот. – Мяу! Мяу! Мяу!

– Полагаю, ничего хорошего он не сказал? – уточнил констебль у Яна.

– Нет. Говорит, что только убивают друг друга…

– Это верно. Многие используют Дар ради сражений. С обычными людьми, с подобными себе, с чудовищами, как, например, Орден Щитов. Но есть и другие варианты. Когда-то давно шаманы помогали людям с помощью своего Дара.

– Так что же мне делать? – встревожено выпалил Ян.

– Для начала давай собираться. Нужно продолжить путь, – усмехнулся Руд. – А на свои вопросы ты со временем сам найдёшь ответ.

Руд поднялся на ноги и начал убирать еду в сумки. Ян тяжело вздохнул и последовал его примеру. Закончив с уборкой, констебль отряхнул плащ и отошёл по малой нужде. Когда же он вернулся, застал друга, как ему сначала показалось, в глубокой задумчивости.

– Что опять? – проворчал Руд, подходя к Яну. – Ты… – он не договорил, заметив кровавый след, на который мокрыми от слёз глазами смотрел юноша.

– Разве мы не должны отыскать тело и похоронить его? – пробормотал бард.

– Не думаю, что ограин предоставит нам подобную возможность. Да и тела уже, скорей всего, нет. Пойдём, – он силой развернул Яна и потащил за собой.

Глава 26

Два усталых человека и недовольный кот брели по ровному тракту в сторону деревни Донкер. За час пути они повстречали крупный торговый караван да пару верховых-одиночек. Были и те, кто ехал в попутном направлении. Но ни повозка, гружённая бочками, ни старенький экипаж даже не остановились. Они неслись как угорелые, испуганные перевёрнутой каретой, встреченной по дороге.

– Мяу! – прокомментировал кот, когда ещё одна повозка пролетела мимо них.

– Ну что ты опять за своё, Мьёль, – упрекнул его Ян. – Люди напуганы. Их поведение можно понять.

– Для вас в принципе нормально бросать себе подобных.

– Мьёль, когда ты уже прекратишь! – насупился бард.

– Когда людишки перестанут существовать!

– Да как же так можно!

– Ян, – вмешался Руд, – не обращай внимания. Уверяю тебя, за его ворчанием уже нет той силы, что раньше, – констебль посмотрел на кота и подмигнул. Мохнатый злобно фыркнул и отвернулся, сделав вид, что дорожный указатель куда интереснее, чем его спутники.

Они прошли ещё какое-то время, прежде чем далеко впереди услышали топот копыт. Тракт уже успел подсохнуть после вчерашнего дождя, поэтому облако пыли было видно издалека.

– Вот торопыги, – усмехнулся де Йонг, – от чумы что ли спасаются?

– Почему сразу спасаются? Может, у людей срочное дело! – возразил бард.

Констебль посмотрел на своего спутника. Ян выглядел раздражённым, что было столь несвойственным для юноши. Руд переглянулся с котом.

– Мяу, – произнёс он.

– Что говорит? – де Йонг тут же обратился к Яну.

– Ничего, – удивлённо произнёс ван дер Веттелик. – Просто мяукнул.

Руд расхохотался, чем поразил Яна ещё больше. Затем де Йонг незаметно для своего друга встретился взглядом с котом. И благодарно кивнул.

Облако пыли приближалось, и вскоре друзья увидели шестерых всадников в сверкающих доспехах и кроваво-красных плащах. Они восседали на могучих лошадях, к седлу которых были пристёгнуты стальные треугольные щиты с эмблемой – белой, насаженной на копьё оборотничьей головой.

Щитоносцы остановились возле путников, и возглавляющий строй мужчина с чёрными длинными усами и выглядывающей из-за спины рукоятью двуручного меча властно произнёс:

– Вы Руд де Йонг и Ян ван дер Веттелик? – констебль молча кивнул, с интересом глядя на вновь прибывших. – У нас приказ от Господина Гроссмейстера сопроводить вас. Но, – мужчина несколько стушевался, – мы ожидали, что вы будете на лошадях.

– Мы ехали в карете, – ответил Руд, – но на нас напал малый ограин.

Щитоносцы изумлённо переглянулись.

– Как же вы выжили? – недоверчиво спросил их предводитель.

– Чудом. Вот только наша карета сломана, а кучер… мёртв.

– Что с ограином? – деловито поинтересовался мужчина.

– Убежал в лес.

Лидер щитоносцев повернулся к своим и ткнул рукой в тех, что ехали позади остальных.

– Вы трое, выследите его. Когда эти твари выходят на охоту, становятся прожорливыми, как свиньи. Скорей всего сейчас он в ярости и ночью может снова на кого-нибудь напасть. По возможности в бой не вступайте, ждите подкрепление.

– Есть! – отсалютовали рыцари и припустили лошадей.

Их лидер вновь повернулся к Руду и Яну.

– Господа, садитесь на лошадей ко мне и к Людвигу, – он кивнул на светловолосого щитоносца с тонкими усами и вьющимися локонами. – Господин Гроссмейстер ждёт.

***

Как назло, небо весь день было чистым, и обжигающее летнее солнце палило во всю свою небесную мощь. Руду и Яну пришлось трястись на крупе лошадей, так как уместиться в одно седло с закованными в доспехи рыцарями не представлялось никакой возможности. Неудобство доставляли и характерные запахи, исходившие от утомлённых коняшек и закоптившихся в своих кастрюлях щитоносцев. Но никто не жаловался. Только лица барда и констебля выражали вселенскую боль.

Поэтому, едва Андре (так звали командира отряда), повернувшись к сидящему за ним Руду, сообщил, что осталось ехать несколько минут, и де Йонг, и ван дер Веттелик, и даже утомившийся цепляться за попону третьей лошади Мьёль, едва не подскочили от счастья. Но сохранив лицо, констебль ответил:

– Ну наконец-то.

Донкер оказалась забытой Всевышнем деревушкой, последние минуты пути до которой показались друзьям настоящей дорогой в Преисподнюю. Да, в Лудестии лучшие тракты на всём Большом Континенте, но это не значит, что хорошие дороги проложены к каждому глухому углу. На такие тупиковые, мало кому нужные поселения как Донкер, кантоны не тратились. Как крестьяне будут доставлять свой товар в город, их не особо интересовало. И, конечно же, за свой счёт местная община ни за что не станет ремонтировать этот отросток, называющийся сельской дорогой.

Ещё издали из-за спины паладина Андре Руд увидел, что деревушка представляет собой лишь сборище покосившихся домиков. Единственный дом, который, по мнению констебля, можно было назвать «пригодным для жизни», стоял в самом центре деревни. Он был несколько чище остальных, а его крыльцо было совсем недавно подновлено свежими досками.

Именно перед этим домом лошади и остановились.

Путники спешились, и Руд с Яном под косые ухмылки щитоносцев начали тянуться во все стороны так, что хруст их костей, наверное, разыграл аппетит у всех волков, рыскающих в округе. Сами же рыцари до такого поведения не опустились, они стояли прямо, словно у них в доспехи от шеи до самой земли был вставлен стальной прут.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Брэндон, весь в чёрном, чем разительно отличался от своих рыцарей. Он окинул прибывших взглядом и повернулся к подчинённым.

– Где остальные?

Андре пересказал Гроссмейстеру историю с ограином. Внимательно выслушав его, Брэндон кивнул и отпустил паладина.

– Хорошо, что вы живы, – подошёл он к Руду и Яну. – Сожалею о вашем слуге.

Бард и констебль молча кивнули. Гроссмейстер продолжил:

– Обратно я отправлю с вами сопровождающих.

– Благодарим вас, Господин Гроссмейстер, – ответил де Йонг.

– Не стоит. Давайте зайдём в дом, который так любезно нам предоставил местный староста. Немного отдохнёте, и я введу вас в курс дела.

В доме была лишь одна комната, в углу громоздилась куча тряпок и шкур, заменявших хозяевам и их гостям кровати. Из мебели здесь находился серый от прожитых лет стол, старые косые полки и несколько табуреток.

Андре и два его подчинённых уже сидели за столом, уплетая запасы радушной хозяйки. Пожилая женщина хлопотала вокруг них так, словно рыцари были её ненаглядными сыновьями, вернувшимися с войны. Увидев пополнение в лице Руда и Яна, она бросилась к ним.

– Вы тоже святые воины Ордена? – с придыханием прошептала она сухими губами.

– Э-м-м, – опешил Руд. – Мы…

– Они союзники и верные помощники в нашей нелёгкой миссии, – голосом профессионального герольда продекламировал Брэндон. – Надеюсь, ни вы, ни ваш уважаемый супруг не будете против их пребывания здесь.

– Ой, что вы! – смутилась женщина. – Конечно нет! Я рада встречать таких важных гостей. А старик-то мой и слова не скажет. Вы ж знаете, он от смущения с утра килдырит! Эх! Помирать скоро, а он перед Всевышним позорится!

– Не беспокойтесь. За помощь нам Всевышний простит ему не только лишний глоток хмельного напитка, – заверил её Гроссмейстер.

– Правда?! – оживилась старушка. – Хвала Ему, что послал вас в нашу глушь! – она опустила голову и пробормотала несколько строк известной молитвы. Закончив, женщина схватила Руда и Яна за руки. – Ну, чего вы стоите, проходите к столу!

Гости уселись рядом со щитоносцами. Гроссмейстер, как и положено, разместился во главе стола. Старушка достала из печки три тёплых горшочка, снабдила всех хлебом и молоком (не забыв, конечно, и про кота), а после тактично удалилась.

– Возможности Ордена поражают, – заметил Руд, проглотив несколько ложек сельской похлёбки. Выражение лица констебля уверяло всех в том, что он только что попробовал лучшее блюдо в своей жизни, а не нечто, очень напоминающее разбавленные грязью опилки.

– Прекратите, Господин де Йонг, – отмахнулся Брэндон. – Всем понятно, что мы сейчас не на пиру в замке. Но чем богаты, друг мой. Люди изо всех сил стараются помочь, чего ж нос воротить.

– Я не… – смутился Руд, но Гроссмейстер жестом прервал его.

– Я знаю, – усмехнулся он. – В вашем возрасте я был куда менее воспитанным мальчишкой.

– В его возрасте? – удивился Ян. – Но вам столько же лет! Может, даже меньше!

Услышав это, Брэндон улыбнулся, а остальные щитоносцы разразились диким хохотом.

– Что?! – завертел головой бард, переводя взгляд с одной смеющейся рожи на другую и обратно. – Что я такого сказал?

– Господин Брэндон, – тихо пояснил Руд, – уже более трёхсот лет возглавляет Орден. Ходят слухи, будто Всевышний лично благословил его на это и наделил бессмертием.

Смех стих. Андре перекинулся через стол и впился взглядом в констебля.

– Это не слухи, парень! Это правда!

– Успокойся, Андре! – решительным тоном приказал ему Брэндон. Паладин виновато опустил взгляд и уселся на место. – Если вы поели, можете пойти погулять, – рыцари послушно кивнули и вышли на улицу.

– Триста лет… – обескуражено повторил Ян. – Это правда?

– К сожалению, да, – горестно вздохнул глава щитоносцев. – Триста восемь, если быть точным. Плюс до этого я ещё несколько лет состоял в Ордене. Но не об этом сейчас. Как вы себя чувствуете?

– Могло быть и лучше, – ответил за всех Руд. – Но могло быть и хуже.

– Отлично. Потому что буквально через несколько минут мы отправляемся за головой колдуна. Конечно же, прежде чем отделить её от тела, я планирую выбить из него всю необходимую нам информацию.

– Вы знаете, где он?! – восторженно воскликнул Ян.

– Да.

– И ждали нас, чтобы пойти на него? – не поверил Руд.

– Конечно нет! – хмыкнул Брэндон. – Просто я не мог определить точное направление. Как мы расстались с вами, я бросился по следу и прибыл сюда. Но где он точно, я узнать не мог. До сих пор.

– Что же случилось сейчас?

– Сейчас узнал, – пожал плечами гроссмейстер.

– Как? Не расскажете? – наседал на него Руд. – С чего вы вообще решили, что он в этой деревне? Поделитесь секретом, если вас не затруднит.

– Что, профессиональный интерес?

– Можно и так сказать, – кивнул Руд.

– Боюсь, мои методы вам не подойдут.

– Отчего же?

– Он вампир, дубина! – громко мяукнул кот, но, естественно, кроме Яна, его никто не понял.

– Вампир? – бард изумлённо уставился на кота, а Брэндон и Руд на него.

– Только какой-то неправильный, – потянулся на полу Мьёль. – Я таких ещё не встречал.

– Что здесь происходит? – Гроссмейстер пристально посмотрел на констебля. – Ваш друг что, говорит с котом?

– Порой на него находит, – хмыкнул де Йонг.

– Господин Ян, – Брэндон обратился к барду. – Неужели ваш кот утверждает, что я… – он приблизился к барду и одними губами прошептал, – вампир?

Хлопая глазами от удивления и обилия информации, Ян пробормотал:

– Да, – и тут же добавил: – но говорит, что неправильный.

На сей раз хлопать глазками пришлось Брэндону. А через несколько секунд его едва не разорвало от хохота.

– Неправильный!!! А-ха-ха-ха-ха!!! Вот умора-то! – затем гроссмейстер резко замолчал и тихо ответил: – Но, в целом, он прав. Однако вдаваться в подробности я не собираюсь. Хватит того, что этот безусловно странный кот и так выдал вам мой секрет. Зато теперь могу ответить на ваш вопрос, Господин де Йонг, – он повернулся к Руду и коротко произнёс: – кровь.

– Вы выследили его по запаху крови! – догадался констебль.

– Тихо-тихо, – не кричите так, а то мои подчинённые поднимут вас на щиты за то, что обозвали их славного вождя вампиром.

– Но ведь я угадал? – с нажимом прошептал де Йонг.

– Именно, – кивнул Брэндон. – Определить направление по крови – пара пустяков.

– Почему же вы говорите, что лишь сейчас нашли его точное местоположение?

– Хех, – загадочно усмехнулся вампир, – а вот узнать точное местоположение… Нужно, чтобы нюх обострился до предела…

– Голод… – пробормотал де Йонг. Брэндон лишь кивнул.

–Так вы что, можете в любой момент на нас наброситься? – опешил Ян.

Брэндон недоуменно уставился на барда, а после вновь расхохотался. На этот раз Гроссмейстер Ордена Щитов смеялся несколько минут так, что у него в конечном итоге сбилось дыхание, и он закашлялся.

– Мяу! – обречённо покачал головой Мьёль.