Природа

Предисловие

Дорогой читатель, кто вы ни был, не принимайте всё написанное близко к сердцу. Сотворяя произведение, я находился в объятьях воображения, зачастую сам не ведая, что будет происходить в следующих ста словах. Я не верую в Создателя. Библия для меня лишь художественное произведение. Не обессудьте. Не сердитесь. Это лишь моё мнение. Повесть я писал как сказку, для себя и для других. Она ни к чему не побуждает, лишь способна заставить подумать над многими каверзными вопросами человечества, которые мне случайно довелось упомянуть.

Это моё первое произведение такой длины. К тому же, законченное. На работу ушло около двух месяцев. Каждый день я неизменно писал по тысяче слов, что сильно помогло мне закончить начатое.

Великодушно благодарю всех и вся, кто и что помогал мне так или иначе в написании.

Вдохновение — великая вещь, главное — уметь с ней обращаться.

Приятного чтения!

ЧАСТЬ I. С чего всё начиналось. ГЛАВА I. Скрытое явное

Небольшая деревушка стояла в сосновом бору, неподалёку от которого раскинулась гора Персефона. В этот край совсем недавно пришла весна. Солнце высилось над горизонтом, испуская тёплые лучи. Снег стремительно таял, превращаясь во множество небольших ручейков, несущихся среди камней, омывая их чистой водой и питая корни исполинских рыжих сосен и стройных елей, чьи ветви заботливо укрывали семейки уютно под ними расположившихся грибов.

Веточки тихо потрескивали под силой огня, что пытался бушевать в печи старенького бревенчатого дома на окраине деревни Эрс. Огонь горел не просто так, он помогал хозяйке с её работой по дому — в печи готовились вкусные мягкие булочки.

Вот они уже подрумянились, и хозяйка, надев толстые меховые рукавицы, спешит их доставать и ставить на стол.

— Кефеус, завтрак готов! — крикнула женщина.

— Уже иду! — донеслось с чердака.

Тем временем хозяйка расставляла тарелки с супом. А только испечённые булочки помещала в красивую резную посуду.

Только она уселась за стол, как прибежал мальчишка, держа в руках странное существо. Восьмилапое создание перебирало конечностям, пытаясь выбраться из рук мальчика. Но крепкая аккуратная хватка не позволяла ему вырваться.

— И что мой исследователь нашёл на этот раз? — как ни в чём не бывало поинтересовалась мать.

— Я нашёл... Ты куда?!

Странному созданию всё же удалось улизнуть. Оно взмыло в воздух, громко тарахтя длинными крыльями и будто радуясь победе, облетело комнату по кругу и выскользнуло в отворённое окну.

— Эх... — мальчик разочаровался.

— Не грусти, малыш, ещё сотню таких найдёшь. Беги, вымой руки и возвращайся. Булочки ждут!

Мальчик вышел на улицу, подошёл к бочке, полной воды, опустил руки и тщательно потёр. «Ещё сотню... — думал мальчик. — Мне хотя бы одно».

Он вынул руки из бочки с прохладной водой, вытер их об рубаху и бросился к столу.

— Кефеус, ты бы хотел овладеть волшебством? — неожиданно спросила мать, хотя наверняка знала ответ.

Мальчик, поближе подвигая к себе тарелку с супом, незамедлительно ответил:

— Конечно!

Женщина улыбнулась, блеснув зелёными глазами.

— Я думаю, ты уже волшебник. Вчера я забыла рядом с твоей кроватью горшочек с цветком. Ему было совсем плохо, листья завяли, бутон клонился к полу. Но сегодня утром, когда зашла за ним... Я не могла поверить. Он ожил! А я, дурёха, хотела от него избавиться...

— Мам, почему ты решила, что цветку стало лучше из-за меня? — спросил мальчик, поправив прядь спавших тёмных волос.

— Ох, Кефеус, — у неё блеснула слеза, застывшая на щеке, она смахнула её рукавом бежевого платья и сменила тон на более серьезный: — Ничего в нашем мире не может происходить просто так. У всего есть причина. Однако в нашем мире есть и то, что объяснить очень сложно. Я...

Женщина точно что-то скрывала и наконец хотела поделиться некой тайной с сыном, но их разговор, да и завтрак был прервал внезапно вломившемся в дом мужиком. Им был Олким, кузнец.

— Извини, Мария, — запыхаясь начал он. — Тебя вождь желает тут же... видеть. Ничегошеньки не знаю... не спрашивай. Но это важно.

Женщина насторожились. Кажется, она знала, что происходит.

— Кефеус, будь дома, я... Я люблю тебя, милый, — сказала она сыну, выходя из дома вместе с Олкимом.

Таковы были её последние слова.

Тот день Кефеус беззаботно провёл на чердаке — его логове, секретном месте и убежище. На удивление, он встретил ещё одно восьмиконечное создание, правда говоря, на этот раз им оказался паук. Бело-серый пушистый птицеед размером с мышь устроился на одном из тканевых мешков и таращил маленькие глаза-бусинки на мальчишку.

ГЛАВА II. Нечто тёмное

Шли дни, месяцы, годы. Луна не забывала сменять солнце. И вот уже семнадцатая зима, которую проживал на свете сильный и смышлёный Кефеус.

Мать так и не вернулась. Про неё никто не говорил, словно её никогда и не существовало. В первые дни Кефеус не верил в происходящее, но через три луны уже не мог сдерживать слёз. Спустя несколько месяцев рана начала немного затягиваться.

Тетя Офелия изредка навещала его, помогала по дому. Ведь его оставили совсем одного на хозяйстве. Никто не хотел брать Кефеуса к себе, ни из какой-нибудь неприязни, а из-за того, что попросту бы не прокормили. У той же Офелии было семеро детей. И только по доброте душевной она помогала мальчику.

Сегодня Кефеус отправился на первую охоту вместе с Тэроном. Он и раньше приносил домой то зайцев, то горностаев, иногда и лисиц, но всё это лёгкая добыча, не представляющая особой опасности. Разве это можно назвать серьёзной охотой? На этот же раз Кефеус был настроен встретить медведя или хотя бы рысь. Однако от оленя или лося Кефеус не отказался бы.

Тэрон был старым, сорок зим от роду, опытным охотником. Вместо лука он предпочитал использовать метательные топорики, тщательно заточенные Олкимом. Он считал их более эффективным инструментом. Тем не менее от старых добрых капканов Тэрон не отказывался.

Кефеус прихватил с собой лук, который остался ещё от его отца, которого он никогда не видел, а мать почти ничего о нём не говорила.

Найдя тропу, вероятно, кабанью, она раскидали по округе приманку, установили капкан, а сами пошли дальше по тропе.

Они шли тихо, аккуратно ступая с ноги на ногу. В кустах послышался шорох. Кефеус натянул тетиву, готовясь выпустить стрелу.

Из кустов вышел огромный белоснежный волк, глубоко втягивая воздух, внюхиваясь. Казалось, будто от него веяло холодом. В этот момент Кефеус готов был опустить стрелу, но по какому-то волшебству с близ растущей сосны свалилась толстая ветвь, упав прямиком на широко расставленные руки Кефеуса. Он выронил лук, а стрела устремилась куда-то в небо.

Тэрон же стоял, не в силах пошевелиться, словно прирос к земле. А волк повернул в сторону и спокойно поплёлся вперёд, давая понять, что они ему неинтересны.

Оба ещё долго смотрели волку в след, пока тот не скрылся из виду. Никто из них не сказал ни слова, пока они не вернулись к капкану, где попалась лань.

— Со мной такое впервые в жизни, — начал Тэрон.

Кефеус сморщил брови от непонимания.

— Я о волке. Его зелёные мудрые глаза уставились в мои. Он будто сказал: «Мы ещё встретимся». А я стоял… Для меня этот миг длился вечность. Слова повторялись: «Мы ещё встретимся… Мы ещё встретимся…» К тому же он был совсем один. С виду очень сильный, точно вожак. Да и белых волков я в жизни не видывал. Но всё же один. Такого просто быть не может…

В деревню они успели вернуться до обеда и как раз подоспели к началу главному празднику весны.

У костра сидели дети и жена вождя.

— Ну, бабушка Марта, ты рассказываешь это каждую весну, — заметила девочка.

— Не перечь старшим, Элина! — воскликнула пожилая женщина. — И так, давным-давно наши предки ушли от других, ибо было им не по себе находится рядом с кровожадными, свирепыми, точно зверями, людьми. Они покинули своих сородичей зимой, когда до весны оставалось очень много лун, что было очень глупо. Так вот, их было мало, две-три семьи. Избы они возвели за пять лун. На шестую к ним пришёл медведь, огромный, бурый и злой. Говорили, это был дух зимы, которого наши далёкие предки пробудили. Они не могли убить его, ибо у них не было оружия. И тогда ударила молния, грянул гром. Молния попала в огромную ель. А ель обрушилась на медведя. Если бы не она, нас сейчас и не было бы. С тех пор наши предки, а сейчас и мы сжигаем ель. Мы считаем, что так отпугиваем духа зимы.

— Баба Марта, а как звали первого вождя? — поинтересовался мальчик.

— О-о-о, это длинная история… Всё началось с того, как…

Продолжение Кефеус не услышал, хотя и знал, ведь когда-то был таким же и задавал такие же вопросы. Его окликнула тётя Офелия.

— Кефеус, подойди сюда!

Кефеус подбежал к ней.

— Смотри, я сшила тебе куртку, — она приложила одежду к груди Кефеуса. — По-моему, в самый раз. Держи.

— Спасибо, тётя Офелия.

— Да чего там, не благодари, — отмахнулась она. — Тебе спасибо. С твоей же лисицы сделано. — Она кивнула на меховую куртку. — Давай, примеряй наконец.

Кефеус натянул на себя одёжку и сразу же почувствовал себя в тепле.

— О, какой мóлодец! — похвалила бабушка Марта, проходившая мимо и, видимо, закончившая свои традиционные рассказы. — Неужто в охотников метишь?

Кефеус слегка напрягся.

— Не отказался бы, — ответил он.

— Хе-хе, юноша, тебе предстоит ещё через многое пройти. Я верю, нет, я знаю, ты преодолеешь все трудности. Никто не посмеет встать у тебя на пути… Ой, пустая я голова, забыла совсем…

Марта ушла.

— До чего ж странная эта бабка...

Кефеус промолчал. Он уважал бабушку Марту, какой бы она не была.

— Кеф, я пойду ко всем, Нереус тоже обещал подоспеть.

— Хорошо, я только заберу часть лани, которую мы поймали с Тэроном, и бегом к вам.

— Поспеши, скоро Пробуждение.

Кефеус выбежал на главную улицу, пробежал мимо идола, случайно столкнулся с высоким широкоплечим человеком. У того выпал ящик с хламом из рук.

Разгневанное лицо обратилось к Кефеусу.

— Куда прёшь?!

— Прости, дядя Олким.

Поняв, кто перед ним, кузнец сменил тон:

— А это ты, Кеф. Куда ж так спешишь?

— К Хаемону! — ответил Кефеус, помогая собирать различные железяки.

— А-а-а, снова кого-то поймал?

— Ага, лань в капкан угодила. Ну всё, я побежал.

Забрав свежее, аккуратно порезанное на большие куски мясо, Кефеус вернулся домой и забросил мясо в бочку, что стояла в погребе, с остатками льда.

Он подоспел к началу Пробуждения. Женщины окунали палец в краску и проводили по лбу своим мужчинам, оставляя кровавый след. Каждый у кого был такой след считался воином, способным постоять за свой народ.

К Кефеусу подошла Офелия.

— Я думаю, ты достаточно взрослый. Согласен?

Он кивнул. Она оставила такой же след и у него. С этого дня он стал воином, а значит, был приравнен к другим.

— Твоя мама гордилась бы тобой, — она улыбнулась.

Начался древний обряд, корни которого уходят глубже основателей деревни. Обряд состоял из странных танцев и плясок, протяжных завываний в рог или лур и мелодий на флейтах.

Когда обряд был закончен, началось время великого пира. Все повыносили столы, поставили на них еду да выпивку. Среди всего этого богатство числились кабаньи отбивные, запечённые фазаны, вяленая оленина, мытые овощи, лепёшки, пирожки, эли да вересковый мёд.

Началось бесконечное веселье. Всюду рассказывали страшные байки да засватывающие истории, пили за здоровье и хороший урожай, состязались в разных глупостях, наподобие, кто быстрее выпьет кружку эля или оседлает крупного старого быка.

Кефеусу едва удалось откуда сбежать. И вовремя: два мужика поспорили, чья корова краше, дошло до драки, а потом и вовсе превратилось в общую баталию. Благо, до крови не дошло. По итогу дня, все вернулись домой сытыми и счастливыми.

Ночь была тихая, только единожды был слышен вой волка.

Кефеус проснулся рано. Солнце только всходило, а народ начал кричать, что кто-то поворовал их столы да посуду, но как только все повыходили на улицу, тут же вспомнили о вчерашнем пиршестве.

Кефеус, вспомнив об отсутствии еды, зажёг в печи огонь, сходил за запрятанным вчера мясом и парочкой пряностей.

Через час комнату наполнил прекрасный чарующий аромат сочной оленины. У окна что-то шуршало, казалось, волки заглядывали, облизываясь, просто не в состоянии сдержать слюнки.

Так оно и было. Через миг в доме оказался тот самый белый волк. Он, действительно, был огромен. Кефеус запросто мог оседлать его, словно тот был лошадью или ишаком.

Но Кефеус лишь неподвижно стоял. Оружия рядом не было. Волк застал его врасплох.

Зверь посмотрел ему в глаза. Вышел из дома. И вновь бросил взгляд.

— Ты хочешь что-то показать? — спросил Кефеус.

Волк кивнул.

— Наверное, я сошёл с ума, — сказал Кефеус, но всё пошёл за волком.

Волк повёл в лес, часто останавливаясь и глядя на спутника, убеждаясь, что тот не отстал.

По мере их прохождение в лес, окружение менялось, принимало необычные виды, совсем не знакомые Кефеусу. Ручьи, беспокойно журча, поблёскивали голубизной, неся каких-то маленьких созданий. Кефеус не успел их разглядеть, ибо волк ускорился, и ему пришлось перейти на бег. В отдаление что-то сияло, было непонятно, источником было отражение солнца или нечто незнакомое, невиданное ранее. Птицы здесь пели по-особенному. Все крики, карканья, писки и клёкоты превращались в сложную симфонию.

Вдруг волк пропал из виду. Кефеус закружился, взирая по сторонам, но не увидел его. А следов волк не оставлял.

Солнце зашло за тучи. Поднялся холодный сильный ветер. Птицы смолкли. Послышалось чьё-то ужасное противное клокотание.

Из-за дерева, крадясь, вышло странное существо. Оно имело черную гладкую кожу. Мощные лапы венчались длинными прямыми когтями. Хвост медленно водил по снегу. Вытянутая пасть красовалась острыми, словно поблёскивающими металлом, клыками. Ноздри глубоко и громко втягивали воздух. А янтарные глаза с дикой яростью уставились на Кефеуса. А тот с далека чувствовал зловонный тухлый запах. Казалось, рядом с бестией кружил слабый чёрным дым.

Ужасное создание, не спеша, приближалось. Кефеус попятился назад. Страх охватил его. Он почувствовал себя добычей. Кефеус запнулся о ветку и упал в мягкий снег.

Существо прыгнуло на него. Но в тот же момент появился волк. Он втаранился в тварь, оттолкнув её в сторону. Та зашипела. Волк ответил басистым рычанием. Она отошла на пару шагов и юркнула в кусты.

Волк посмотрел на Кефеуса. Глядя ему в глаза, тот будто прочитал мысли: «Это всё, что я хотел показать. До встречи». В один прыжок волк пропал.

Кефеус огляделся, нервно переводя взгляд с дерева на дерево. Он боялся вновь встретиться с той тварью. Но, кажется, поблизости никого не было. Кефеус со всех ног бросился прочь. До него ещё не дошло, с чем, а иначе не сказать, он встретился.

Оказавшись в деревне, он остановился, отдышался, а потом поплёлся к Тэрону. Но на пол пути одумался. Разве Тэрон поверил бы?

Кефеус вернулся домой. Мясо сгорело, а огонь уже погас. Но это его особо не волновало. Он думал только о том существе.

Ему требовались ответы. Он пошёл к бабушке Марте. Она знала многое и наверняка знала и об этой твари.

Придя к дому, он постучал в дверь, но никто не ответил. Он хотел было уходить, но как только отвернулся от двери, перед ним уже стояла Марта. Он слегка отпрянул от неожиданности.

— Ты чего пугаешься, милок? Меня что ль испугался?

Кефеус хотел ответить, но так и не открыл рта.

— По делу пришёл али в гости? Ну заходи. В избе всё расскажешь.

Они зашли в дом. Марта пригласила гостя за стол, налила свежего молока да положила несколько пирожков.

— Так чего пожаловал, Кефеус?

— Бабушка Марта, — начал Кефеус. — Мне приснился сегодня сон… страшный сон. — Соврал он, благо, пустая старческая болтовня дала время на раздумья. — Я видел чёрную тварь, он была, словно в угле… Она бросилась на меня и… на этом сон кончился. — Кефеус умолчал про волка. — Не слышали вы, бабушка, про таких зверей? А-то боязно мне.

Марта была ошарашена, но всячески пыталась это скрыть.

— Припомнила я одну легенду. Старая она.

— Расскажите.

— Коль просишь, я не откажу. Давным-давно во времена первых семей, что тут поселились, наведался к ним то ли волк, то ли рысь, а то и нечисть какая. Чернющая, ни как из огня вышла. Стала скот таскать. Так не ела, гадина. Убьёт и утащить далеко в лес. Народ стал с ней бороться, как мог. Но не боялась она ни огня, ни топора. Раны на ней в мгновение ока заживали. Но потом она пропала, среди бела дня, будто и не было её никогда. Изо дня в день захаживала, а тут не пришла. И забыли про неё все, пока она своих сородичей не притащила. Раза хватило, чтоб они весь скот пожрали! И да, на этот раз они съедали тушки аж с костями. Люд по домам да погребам попрятался. Только один мужик вышел своих овец да коров защищать. Дурак! Но они его не тронули. Шипели на него, гады. А он ведь боялся подойти. Он эту истории и изложил. До сих пор у меня где-то шкурка валяется, там всё написано. Да я тебе всё и рассказала. Да, так оно и было. Потом вновь они пропали и больше не наведывались. Так вот.

Кефеус молчал. Он не знал, что и говорить. Неужто всё повторится?

— Эх, вижу легче не стало. Уж прости меня, старую, но приврать я не могла. Нельзя, чтоб историю нашу иначе рассказывали. Надо только правду молвить. Во лжи все беды.

— Не ваша тут вина, бабушка Марта. Спасибо. Я призадумался маленько. Что, если они вновь нагрянут?

— Поживём — увидим. Нынче нечего гадать. Я ж забыла совсем… Старость — гадость! К Олкиму обещала заглянуть.

— Мне тоже пора. Благодарствую за пирожки. Очень вкусные.

— Вот и славно.

Они вышли из избы, каждый по своей дороге.

Вернувшись домой, Кефеус не мог ничем заняться, дело просто не шло. Он уселся на скамью. Его разум волновала одна вещь: бабушка марта ничего не сказала о волке. Он, конечно, тоже его не упоминал. Но именно волку удалось прогнать ту бестию. Быть может, волк и несколько сотен зим назад прогнал всех тварей. Да нет, волки столько не живут, но этот необычный, белый, громадный… Жаль. Плохо, что он соврал. Надо было сказать правду. Но как бы она отреагировала на правду? А если она поняла, что Кефеус соврал? И вернутся ли эти создания вновь? Или они сосуществовали здесь всегда, просто хитро прятались?

Так он провёл едва не весь день в глубоких раздумьях, споря сам с собой.

ГЛАВА III. Смерть всегда близко

Одним чудесным осенним днём Кефеусу приснился сон. Хотя спустя десятки лет он утверждал бы, что это видение. Он увидел мать, она держала в руках посох, один конец которого венчал огромный изумруд. Мария стояла на каменном выступе, позади неё виднелись сосны. Кефеус уже после сна подумал о горе Персефоне. Глаза матери отливали зелёным ярким пламенем, да они будто пылали. Насколько Кефеус помнил, её глаза всегда были тусклыми, немного мутными, но сейчас...

Сон дал ему искорку надежды — то, чего Кефеус ждал несколько лет. Он так и не смог поверить, что мать бесследно пропала.

Всё упиралось в Персефону. Хотя Кефеус там никогда не был, других похожих мест он не знал.

Не мешкая он задумал путешествие. А до зимы оставалось всего несколько лун, ибо утром на траве стал скапливаться иней. Да, вылазка крайне опасная, но, к счастью, гора славилась необычно тёплыми ветрами. Так говорили.

Выпал первый снег.

Кефеус складывал необходимую провизию в кожаный тюк, который изготовила Офелия по его просьбе. Она по началу отговаривала его от такой глупости, как вбирание на гору, считала это явной смертью. Но Кефеус не слушал. Никто в деревне так и не смог его образумить. Кефеус не говорил о причинах, по которым ему тут же понадобилось в гору. Лишь пару раз выпалил, что в горах наберётся необычного опыта и что-то, связанное с охотничьим мастерством. Но Тэрон ничего такого не знал, однако не препятствовал парню, скорее наоборот, отчасти поддерживал его мысль, хотя и перевёл её на свой лад: «Охотнику следует быть единым с природой».

Наступил день, когда Кефеусу надо было идти. Провожала его, на удивление, вся деревня. Офелия, не выдержав, бросилась к нему, вся в слезах, упала перед ним на колени и схватила его за ноги.

— Нет! Кеф… ты не можешь… Одумайся!

— Прости, тётушка, но я должен, — спокойно сказал он, поднимая её со снега. Она неутомимо рыдала.

— Прощай.

— Я жду тебя к рыбалке, — сообщил Нереус, муж Офелии. — Как только на озере станет лёд.

Все махали ему в след. По мере того, как Кефеус удалялся вперёд, они становились всё меньше и меньше, пока вовсе не исчезли с горизонта.

***

Он шёл, не спеша, пробираясь через поваленные старые сосны, покрытые толстым слоем мха, а сверху снегом. Иногда он останавливался, пытаясь увидеть Персефону, ведь она времена пропадала из виду, скрываясь за широкими кронами деревьев.

Несколько раз Кефеус встречал белок, тащащих семена соснового кедра или другие орешки в просторное дупло. Кажется, эти трудяги не перестанут запасаться едой до серьёзных морозов. Где-то поблизости завыл олень. Птицы подхватили его мотив и продолжили сочинять собственную композицию. Из-под снега были видны алые шапки довольно часто встречающихся мухоморов. Попадались и другие грибы, но мухомор занимал лидирующие позиции. Влажный морозный воздух говорил о скорых холодах. Однако прохлада пока благоприятно сказывалась на вспотевшем Кефеусу, ибо тот, не жалея себя, беспрерывно продолжал путь.

Приближаясь к горе, Кефеус чаще встречал причудливые гигантские гладкие валуны, разбросанные то там, то здесь.

Наконец он дошёл по подножия Персефоны. Древесный массив резко прерывался, а валуны остались. К ним прибавились острые каменные выступы.

Кефеус всё же решил сделать привал, перекусив вяленным мясом в прикуску с хлебом, да запив всё ягодным отваром, плескавшемся в бурдюке.

Необходимо продолжать путь. Надо как можно скорее подняться в гору до наступление сильных холодов, а потом… А что потом? Об этом Кефеус не подумал. Где он будет искать мать? Гора-то не маленькая. Но пути назад уже нет. Стоило попытать удачу.

Немного взобравшись, Кефеус заметил тропу, на ней были ещё свежие следы, точно волчьи. Надо быть аккуратнее, не хотелось бы сейчас повстречать горных волков. Он пошёл вдоль тропы. Дорожка петляла из стороны в сторону, словно пытаясь запутать путника. И вот она уже проходила в шаге от крутого обрыва.

Кефеусу стало не по себе. Он аккуратно ступал по снегу, не желая поскользнуться и свалиться в бездну.

Не смотря на все трудности, Кефеусу нравилось небольшое путешествие. В особенности одиночество. Рядом никого не было, никто не кричал, не ругался, не пел песен и в целом не шумел. Так тихо, спокойно, умиротворяюще. Его на миг потянуло в сон. Но он встряхнул головой, отогнав сонные наваждения. Да и неожиданно появившаяся вонь, доносившаяся вроде бы с бездны, отбила всякое желание отдохнуть.

Завыл ветер, посыпал снег. Постепенно слабый снегопад превратился в снежную бурю. Снежинки больно царапали лицо, словно осколки стекла или драгоценных камней.

На тропе стали появляться новые следы, бравшие начало со стороны бездны. На каждом следе, оставленном неким существом, были заметны отпечатки трёх длинных когтей. Немного погодя к следам прибавилась кровь. Сначала маленькие капли, мгновенно заметавшиеся снегом, а потом и кровавые следы. А ещё какая-то жёлтая жидкость, быстро превращающаяся в лёд из-за холода и ураганного ветра.

Кефеус едва пробирался через снег. Сугробы становились всё выше и выше, почти доходя по колено. Следов уже не было видно, а кровь и нечто жёлтое заметались снегом.

Кефеус шёл вслепую. Куда? Он сам не знал. Наверное, стоило где-нибудь остановится, сделать привал, укрыться от бури. Но никаких каменных уступов поблизости видно не было, а оставаться под открытым небом бессмысленно.

Послышалось волчье рычание и какое-то клокотание, вперемешку с шипением и подобием рёва.

Кефеус ускорил шаг.

Пройдя мимо небольшого каменного массива, он вышел на просторную местность. Сквозь сильный снегопад он едва разглядел белого волка, окруженного чёрными тварями. Волк был ранен, у него струилась кровь, сразу же превращаясь в лёд. Бестии же спокойно стояли, видимо, ожидая, когда силы окончательно покинут огромного волка. Одна из них подошла слишком близко, поэтому волк ударил её лапой, слегка вспоров шкуру. Но Кефеус и глазом не успел моргнуть, как рана затянулась, оставил на снегу небольшой жёлтый след. Он вспомнил слова из легенды, рассказанной бабушкой Мартой: «Но не боялась она ни огня, ни топора».

Кефеус решил, что надо что-то предпринять, нельзя, чтобы они убили волка. Он достал длинный охотничий нож, который взял с собой, и подкрался к твари.

На удивление, бестии его не замечали.

Кефеус подошёл к твари вплотную. Она шипела, но не на него, а на волка. Размером она была с рысь. Уши у неё отсутствовали, но были небольшие дырочки на том месте. Зато нос нервно втягивал воздух, будто тот должен закончится. Гладкая чёрная кожа блестела, шерсть полностью отсутствовала.

Рывком вперёд Кефеус перерезал бестии горло, хлынула желтизна. Однако нож упёрся в нечто очень твёрдое, наверное, кость. Несмотря на всю остроту ножа, Кефеус так и не сумел закончить дело до конца. Тварь отскочила, развернула к нему морду. Порез медленно уменьшался, пока вовсе не исчез.

Бестия зарычала. Она не шипела, а рычала, причём грознее волка. Она явно была сильно разгневана. Она бросилась на Кефеуса, прижав его к холодному снегу. Одним ударом лапой, распорола кожаную куртку, полоснув когтями грудь.

Мелькнул зелёный свет. Красный. Синий. Фиолетовый.

Что-то откинуло тварь от Кефеуса. Но тот неподвижно лежал. Он замёрз и устал. Да ещё и рана…

— Орест, сзади! — послышался женский голос.

Какой-то странный звук.

— Благодарю! — ответил мужской. — Эй, Орфей, ко мне! Мария, осторожно!

Казалась, шла битва. Кефеус видел только ураган из различных цветов, сиявших тут да там.

Снежный волк, прихрамывая, подошёл к нему, пролез мордой по ним так, что Кефеус оказался у него на спине. Он пошёл, уставший, раненный, хромающий, полуживой, и понёс такого же Кефеуса.

Они медленно отдалялись от необычного сражения.

А голоса до сих пор доносились:

— Мария! Орфей! В кольцо.

— Их сотни!

— Не отступать!

— А у нас есть выбор?!

Волк, привыкший к снегу и горам, хоть и больной, но быстро донёс Кефеуса до деревни. Жители повыходили, снимая шапки и дивясь этакому чуду.

— Вот и свиделись! — сказал Тэрон.

Волк нежно опустил Кефеуса на сугроб, а сам пошёл в лес. Народ не отрывал от него взгляда, а когда тот пропал из виду, все вспомнили о Кефеусе.

— Эй, Кеф, ты как? — первой подбежала тётя Офелия.

Он что-то простонал.

— Дух ты мой, — она провела рукой по меховой куртке. — Кто его так?

Подошла Марта.

— В избу! Скорее! Чего ж ждёте, глупцы?!

Нереус подхватил парня и понёс в тёплый дом. Там его уложили на скамью, поверх которой постелили самую мягкую и тёплую меховую шкуру. Рану вымыли. Размололи какие-то травы, смешали с тёплой водой и обложили этим рану. Марта принялась что-то читать, положив ему руку на грудь и сильно покачиваясь из стороны в сторону. Потом его оставили одного, чтобы не мешать поправляться.

ГЛАВА IV. Неожиданные встречи

— О, очнулся милок! — воскликнула бабушка Марта, прикладывая к ранам очередные свежие травы.

Кефеус застонал. Он захотел приподняться.

— Тише! Лежи! Куда ты такой пойдёшь?

Кефеус послушался. Он взглянул на оголённую грудь. Там красовалась большая рана, из которой слегка сочилась кровь.

— Долго заживает, — Марта поймала взгляд Кефеуса. — А ты уже три луны как на скамье. Нехорошо. Кто тебя там? Не волк ли тот?

Кефеус не успел ответить. Его вернуло в сон. Ему снились красивые живописные луга, усеянные самыми разными цветами. Всюду порхали бабочки, жужжали пчёлы да шмели. Птицы, как обычно, пели серенады. В траве бегали мыши.

Кефеус медленно шёл, наслаждаясь ароматом растений и свежим тёплым воздухом. Вдалеке виднелся силуэт. Они шли друг к другу. Кефеус заметил очертания белого платья.

Повеяло холодом. Штормовой ветер резко вытеснил штиль. Посыпал снег. Тучи закрыли солнце. Началась буря. На яркие радужные цветы опускались снежинки. Мыши помчались к норкам. Пчёлы вернулись в ульи. Трава да цветы покрылась инеем.

Кефеус побежал. А тот, кто был напротив него, бросился к нему.

Когда между ними оставалось не более тридцати шагов, откуда ни возьмись выскочила чёрная тварь. Кефеус приостановился. Она встала на их пути, смотря то на одного, то на другого. Эта была гораздо крупнее своих собратьев, да и клыки с когтями были заметно больше. Она зафыркала и шипела, словно Кефеус трижды наступил ей на необычно длинный хвост. Бестия прыгнула на него.

— Кефеус! — донесся женский голос из-за твари.

Кефеус проснулся. Он был в доме, в безопасности. Огонь потрескивал в печи. Рядом никого не было. С улицы слышались голоса и детские радостные крики.

Он привстал. Рана покалывала. Он скинул с себя меховое одеяло, не без усилий поднялся, протёр глаза, но ничего не изменилось, в них так же всё расплывалось.

Кефеус поплёлся к двери, вышел из дома, подошёл к бочке, упёрся в бортики обеими руками, ему поплохело. Но через несколько мгновений, вроде полегчало. Он зачерпнул рукой воду и поднёс ко рту, сделал несколько глотков, потом умыл лицо.

— Кефеус! — подбежала тётя Офелия. — Куда ж ты встал? Тебе отдыхать велели.

— Скох… Кхм-кхм… Сколько я уже отдыхаю?

— Пятый день пошёл. Но рана не спешит заживать. Глянь!

Он взглянул. Действительно, рана до сих пор кровоточила, но всё же выглядела получше, чем позапрошлой зарёй.

— Пойдём, я тебе помогу.

— Нет, мне лучше. Я должен вернуться.

— Куда? — не понимала Офелия.

— В горы.

Офелии ничего не могла сказать. Только разинула рот, но ни слова не проронила. Она была ошеломлена.

— Я видел вспышки, слышал голоса. Я обязан вернуться.

— О, Кефеус, идёшь на поправку? — поинтересовался проходящий мимо Тэрон.

— Да, мне лучше.

Офелия по-прежнему молча пребывала в потрясении.

— Я попытался выследить того белого волка, что тебя притащил, — сказал Тэрон. — Но далеко я уйти не смог. Он не оставлял следов. А крови всё меньше оставалось на снегу. Чем глубже, я шёл в лес, тем яростнее бушевала пурга. Я потерял его из виду и… вернулся в деревню. Знай, я не желал ему зла. Мне было лишь любопытно. Ну, ещё свидимся!

Кефеус кивнул.

К Офелии наконец вернулся голос:

— А знаешь что? Иди! Иди в свои горы! Если веришь, что там, — она указала на Персефону. — твоё будущее, я тебя держать не смею.

Она ушла, а Кефеус вернулся в дом.

Довольно скоро пришла проведать бабушка Марта. Она велела Кефеусу отдыхать, а сама приготовила обед. Сварила простенькую, но такую ароматную похлёбку. Наполнила кружки козьим молоком. Позвала Кефеуса к столу.

— Спасибо, бабушка Марта.

— Да чего там, не благодари, пустяки. Я чего пришла-то, раскрыть тайну должна я. От матери твоей.

Кефеус поперхнулся.

— Перед своим уходом Мария просила меня запомнить, что придёт пора, когда Кефеуса потянет в горы. «Не отговаривай, — молила она». Я так и сделала. «Вернётся он живым, а через несколько лун вновь в горы пойдёт, — говорила она». Гляжу, так оно и будет. Повстречала я по дороге Офелию. Она-то мне всё и рассказала. А мать твоя всё это знала. Но большего не молвила. Видать, слова мои должны тебя к чему-то подтолкнуть. Клятву, что Марии я давала, нарушать не стану. Коль тянет душа в горы, ступай! И чуть не забыла. Волк снежный, что из беды тебя вызволил, непростой. Горный дух он, Врахос.

— Она жива? — с нетерпением спросил Кефеус.

— Мария? Этого сказать не могу, сама не знаю. Она умной была, скромной, скрытной, явно многое в тайне держала. А тайны её великими были.

***

Через пару лун, Кефеус чувствовал себя как обычно. Рана лишь немного побаливала.

Кефеус лежал на скамье, скрестив руки на груди и задумавшись, как вдруг тепло куда-то испарилось и повеяло прохладой. Кефеус приподнялся. На пороге он увидел снежного волка — Врахоса.

Волк повторил те же движения, что и в первый раз, пытаясь сказать, что хочет, что-то показать.

Кефеус тут же накинул заштопанную меховую куртку и надел шапку.

На этот раз волк опустился, чтобы Кефеус мог на него взобраться. Видимо, путь лежал не короткий.

Так оно и получилось. Врахос помчался в лес. Он ловко пробирался мимо сосен, длинным рывком преодолевал поваленные деревья да валуны и ничуть не сбавлял в скорости.

Кефеус вжался, крепко схватившись за густой мех. Ему частенько прилетало по макушке веткой, а за пазуху пробирался ледяной снег, обжигая тело.

Добирались они долго. За такое время легко можно было наготовить на обед или прибраться дома.

Врахос замедлился, остановился и присел. Кефеус спустился. Волк тяжело дышал. Наверное, ещё не успел отойти от той западни. У Кефеуса появился вопрос: «Почему горный дух способен получать раны? Разве он не бессмертен?» И довольно скоро он получил ответ.

Они шли, не торопясь, рассматривая причуды самой Природы. Ведь здесь было воистину волшебно. Снег тонким одеялом застилал небольшую поляну. Кругом росли ели, блестящие инеем и возвышающиеся к небесам. Из-под снега изредка выглядывали колоски ячменя и подмёрзшие бутончики цветков. Бурундуки и белки возились в снегу, играя друг с другом. А главным венцом поляны были ледяные скульптуры. Они в точности повторяли деревья, цветы, грызунов, птиц да прочих зверей. Из-за одного такого дерева вышла девушка.

— Здравствуй, Кефеус. Рада вновь видеть, Атанас, — она посмотрела на волка.

Волк опустил морду и припал к земле, словно поклонившись.

Кефеус оглядел девушку. Длинные каштановые волосы струились до пояса. Белоснежное платье благородно развивалось на ветру. На гладкую нежную кожу опускались снежинки. Тонкие губы тронула едва заметная улыбка. А необычные глаза, не спеша, переливались то изумрудом и аметистом, то топазом и рубином, то гранатом и турмалином, то опалом и танзанитом, проще сказать, всеми оттенками цветов радуги, и упрямо смотрели на Кефеуса.

Наконец Кефеус позволил себе говорить:

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я знаю всё, — незамедлительно ответила она.

— Это не ответ, — возразил Кефеус.

Она ходила среди ледяных статуй, любуясь старыми и создавая новые.

— Дитя, можешь ли ответить, зачем ты пришёл?

Кефеус, погрузившись в странный чарующий разговор, совсем отошёл от реальности. Для него всё происходящее казалось очередным сном.

— Не молчи, дай волю разуму.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Но ты ведь всё знаешь.

— Это не ответ, —на её лице вновь появилась слабая улыбка.

— Я хочу ответов.

— Правда многого стоит. Но так тому и быть, я скажу, что ты должен знать. — начала она.

— Но кто ты? — не вытерпел Кефеус.

— Ха, неужто тебя больше волнует, кто я, нежели судьба собственной матери? — усмехнулась она. — Я — Природа. И большего не скажу.

Она пропала за ледяной елью, но через миг появилась за спиной Кефеуса.

— Ещё младенцем ты был близок со мной. Я частенько наведывалась к тебе, то будучи ветром могучим, то птицей, парящей сквозь небеса, то проплывающем в воздухе лепесточком цветка. Вспомни разговор с матерью. Она утверждала, что ты возродил цветок из горшка. Она говорила чистую явь. Ты связан со мной узами мира. Я всюду направляла тебя, посылая благородного Атанаса — брата своего и отца твоего. Он ходил за тобой по пятам, кругом защищая от драм. Атанас был спасён мною от созданий из мира иного, ужасного и несправедливого. Он переродился в волка снежного, белого, чистого. Мать твоя — Мария — ушла в горы, к друзьям и собратьям. И тебе предстоит ещё с ними повстречаться. Знай, дитя, она любит и оберегает тебя.

— Что же это значит?

Не успел Кефеус задать вопрос, как Природа вознесла руки к небесам, затем приложила к груди, сложила ладони в молитве и исчезла, оставив за собой тучу прекрасных белоснежных бабочек, порхающих средь жестокой зимы.

Лишь прогремели её последние слова:

— Торопитесь, Атанас! Или вас могут не дождаться…

Кефеус взглянул на волка. Анатас поднялся, подошёл к Кефеусу и взглянул в глаза, а затем посмотрел на горы.

— Поспешим, сын, — провыл ветер, словно голос доносился из уст волка.

— Отец… — сказал Кефеус.

Он взобрался на волка, и они отправились в долгий путь.

И вновь Персефона, её острые скалы, глубокие впадины, широкие расщелины да узкие расселины.

Буря не затихала. Рёв ветра доносился с самой вершины. Снег сыпал без устали.

Они пробирались через высокие сугробы. Вот показалась и бездна, тварей пока видно не было, но запах стоял просто ужасный, даже ветер не в состоянии его унести.

Атанас с лёгкостью взбирался на каменные выступы. Мощные лапы ему сильно помогали. Они прошли просторную площадку, на которой не так давно оба были сильно ранены.

Чем выше они забирались в гору, тем яростней становился ветер.

Обойдя очередной каменный массив, они оказались перед огромной пещерой, из которой доносилось ужасное цокающее клокотание. Справа от них что-то зашипело. Конечно, это была бестия. Атанас осторожно попятился назад. Тварь что-то пролепетала, из пещеры показались её сородичи. Все чёрные, словно уголь, а янтарные глаза светились во мраке снежной бури, с клыков стекали вязкие слюни.

Атанас зарычал. Твари ответили шипением и клокотанием, пробирающим до дрожи костей. Волк сдерживался, не нападал, будто выжидая момент. И вдруг он завыл. Громко, мелодично, величественно.

Бестии, словно этого и не слышали. Они так же медленно приближались.

Послышался ответный вой. В этот раз твари насторожились. Они все до единой устремили взгляд куда-то на вершину Персефоны, откуда и был слышен вой.

В этот же миг бестий окружили волки, такие же белые, как Атанас, разве что поменьше. Их было куда больше. На каждую тварь пришлось бы по три волка. Но не стоит забывать о силе бестий, о их бессмертности, которая, однако, всё же имеет границы.

Наступило время обдумываний. Волки пока не решались нападать, а бестии не решались уходить прочь.

Атанас грозно прорычал, дав сигнал, что следует начинать. Волки медленно, аккуратно двинулись на врага. Бестия нехотя пятились назад, в пещеру. Одна даже попыталась ударить волка, по тот успел увернуться и пригрозил ей злобным рычанием.

Создания были загнаны обратно в пещеру. Там они исчезли в кромешной тьме, прежде сверкнув сияющими глазами.

— Спасибо, братья, — пропел ветер, выдавая свой вой за голос Атанаса.

Кефеус и Атанас продолжили путь, благо, теперь им никто не угрожал.

Они поднялись чуть ли не на самую вершину горы. Перед ними оказался небольшой каменный замок. Однако крепостные стены, казалось, вздымались к облакам, а точнее к тучам, лишь высоченная центральная башня их опережала.

Путники подошли к вратам. Они постучали. В ответ тишина. Атанас завыл. Послышались звуки. Через миг в маленькое окошко выглянул человек и тут же его затворил. Заскрипели врата и медленно и величаво распахнулись.

Перед ними стоял низкий старик. Его белая борода доходила до колен.

— Добро пожаловать в Клидарию — последние убежище от гончих, — старик слегка поклонился. — Прошу в мой замок и замок моих друзей. — Он повернулся и пошёл, а врата сами по себя начали запираться.

— Спасибо, — поблагодарил Кефеус. — Вы сказали «гончих», кто это?

— О-о-о, юноша, разве ты не знаешь? Они тебя едва не убили. Гончие — так мы называем существ, что без конца и причины лезут из Проклятой бездны.

— Тогда что же значит «последнее убежище от гончих»? Их же нельзя убить.

— Ты ошибаешься, Кефеус, но скоро сам всё узнаешь.

Они прошли через двор, полный снежных сугробов, и зашли в каменный дом.

— А сейчас прошу отведать чего-нибудь тёпленького. Ты наверняка замёрз, не так ли?

Кефеус кивнул.

Только сейчас он заметил, что совсем один. Атанаса нигде не было.

— Друзья зовут меня Ясон, — начал он, наливая в кружки ягодно-травяной отвар. — Я лекарь. Держи, — Он подал Кефеусу одну из кружек. — Иногда присматриваю за замком.

— А где же ваши друзья и кто они? И, кстати, откуда вы знаете моё имя? — поинтересовался Кефеус.

— О-хо-хо, а ты любознательный, — усмехнулся Ясон. — Мои друзья — хорошие люди. Они пытаются изо всех сил защитить это прекрасный мир. О тебе я узнал от них же.

— Почему же они не берут вас с собой?

— Опасная у них работёнка, а я старый уже. Мне за сотню зим перевалило, если память надо мной не шутит. Ты вот мне скажи, как ты совсем один сюда добрался?

Только Кефеус хотел ответить на вопрос, как в дверь валилось что-то большое и коричневое. Оно грохнулось на пол, быстренько поднялось на лапы и бросилось к Ясону.

— А-а-а, нет-нет-нет! — закричал старик.

Лохматое существо прыгнуло на Ясона, опрокинув его вместе со стулом и принялось облизывать.

— Прочь, Байон, всё, хватит! Да перестань же!

Существо наконец оставило старика и залезло под стол.

Ясон поднялся, волосы, как и борода были взлохмачены. Он походил на человека, сошедшего с ума.

— Знакомься, Байон — мой чересчур дружелюбный пёс. Байон — Кефеус, наш новый друг.

Пёс залаял, подбежал к Кефеусу и принялся таращиться на него и активно вилять хвостом. За густой длинной шерстью проглядывались глаза-бусинки. Но тут Байон замер.

— Эй, Байон, ты чего?

Через миг пёс снова прыгнул на хозяина, вылизывая ему бородатое лицо.

— А ну слезь, ты, негодник! — заверещал Ясон.

Пёс шмыгнул под стол.

— Проказник! Вот я когда-нибудь до тебя доберусь! — старик пригрозил кулаком.

К счастью, это лишь пустые угрозы, ибо сердце его было добрым, а душа чистой.

Кефеус посмеивался.

— Как видишь, я здесь не скучаю, — сказал Ясон.

— Вижу, — посмеиваясь, подтвердил Кефеус.

— Что ж, уже стемнело. Пора готовиться ко сну. А я уже успел приготовил тебе постель, хех. Следуй за мной, — старик поднялся.

Они вышли из просторного дома, выполнявшего роль кухни и столовой, и отправились к другим домам. Ими оказались небольшие бревенчатые жилые домики.

Кефеус уложился на роскошную, но узенькую кровать.

— Утро вечера мудренее, как говорится, — сказал напоследок старик и захлопнул дверь.

Кефеус удобно расположился среди множества мягких подушек. Ещё никогда в жизни он не спал так чудесно. Обычно он лежал на твёрдой скамье, поверх которой укладывались шкуры разных зверей.

Наступило утро.

Огонь в печи давно погас, бревна отдали свою энергию дому. Было очень тепло, едва не жарко.

Кефеус быстро оделся и вышел на улицу. Морозный ветер сразу хлынул в лицо.

Он осмотрелся. Напротив его дома располагалась кухня, Кефеус узнал её по каменным стенам. Слева от него, напротив главных ворот, в центре, расположилась главная башня, чуть правее от кухни разместилось какое-то техническое строение. Таких домиков, рядом с одним из которых стоял Кефеус, всего было пять. Все они были построены близко друг с другом. Все здания охватывали мощные высоченные каменные стены, которые чередовались с башнями.

На одной из таких башен Кефеус заметил Ясона.

Кефеус поднялся по лестнице на стену, к нему как раз спустился Ясон.

— Сколько лет живу, а дивиться не перестаю. Какая ж красота! — он развёл руки в стороны.

Перед ними открывался поразительный вид. Ясное голубовато-синее небо собрало и куда-то уволокло все тучи и оставило на показ лишь себя. Только всходившее красное солнце бросало жёлто-фиолетовые лучи на крошечные заснеженные ели да сосны. По заледенелому озеру передвигались маленькие точки — уже рыбачили мужики. Едва виднелись столбы дыма, вздымающиеся кверху, породившиеся глиняными или каменными печами деревенских изб. В небесах парили беркуты, нависая и паря над лесом, выслеживая добычу — ласку, мышь или птицу поменьше. Дышалось легко и свежо.

— Кто построил этот замок? — вдруг спросил Кефеус.

— Хм, давно это было. Строение необычное, редкое в наших краях. Помниться, жила на этих землях Клидария. Она, несмотря на то что была женщиной, творила великие дела. Если не приукрашивать её деяния, то можно сказать, занималась она столь опасной и сложной наукой как алхимия. Да-а, много она экспериментировала, за что и поплатилась — жители деревушки пожелали, чтоб она немедленно убралась с глаз долой. Они боялись её. Клидария даже спорить с ними не стала, видимо, уже тогда прослышала новости с Далёких Земель. Побоялась она. Было у неё накоплено немного золотишка. Она и решила, собственную крепость возвести, а в центре башню громадную поставить. Стены для пущей безопасности, а башня… Клидария там за звёздами наблюдала, о чём надписи да рисунки на стенах говорят. И вроде бы у неё какой-то инструмент был, чтоб этим делом удобнее заниматься, но до наших дней он не дожил. Вот так.

— Любопытно… — заметил Кефеус. — А как вы здесь оказались?

— Хо-хо-хох, хороший вопрос. Раз тебе понравилось слушать мои бредни, я продолжу, — старик усмехнулся. — Начнёт с того, что меня по-всякому кликают: Врахос, Атанос, Ясон. Имена в чём-то созвучны, но одно из них точно моё, только я не помню какое…

— Отец?

— А как же. Ну и иди хоть обниму, чего как не родной.

Они обнялись, старик похлопал Кефеуса по спине. Казалось, это должно произойти сильно раньше, но как есть — так и есть.

— Почему ты раньше не говорил?

— Разве Природа не упомянула, что я всё же могу быть в обличии человека, но лишь здесь, в замке Клидарии? — ответил вопросом на вопрос отец.

Кефеус покачал головой.

— Я думал, ты знал… Что ж, получается, я многоликий, многоименный. Но чтоб не путаться зови меня просто отцом, — он улыбнулся и продолжит свой рассказ. — К слову, не моя это внешность. Моё же тело было утрачено. Природа позволила мне выбрать любое другое. Я ради забавы сказал, что хочу иметь длинную бороду. Она и сделала меня стариком. Но внутри я молод и силён. А Природе я обязан жизнью, но, наверно, никогда не смогу её отблагодарить, ведь, как она говорит, я бессмертный, хотя скорее всего она не учитывает или не хочет учитывать страшных созданий из других миров. Между делом, многое о них знаешь?

— Разве что, как они выглядят, чем питаются и-то смутно, откуда появляются…

— Уже неплохо. Сколько же тебе предстоит ещё узнать!.. Ты представить не можешь, что тебя ожидает. Это буквально перевернёт твою жизнь! Но не из моих уст ты об этом узнаешь, — он потряс пальцем, словно хотел сделать на этом акцент. — Тебе остаётся лишь ждать. Кстати, об ожидание. Не желаешь подождать завтрак. Я в том смысле: не хочешь ли насладиться ароматом жаренного мяса на углях. Или для тебя — это не редкость?

— Не откажусь! — с истинным энтузиазмом ответил Кефеус. Как бы близко он не жил к лесу и сколько бы живности там не водилось, мясо он просто обожал.

ГЛАВА V. Новые друзья

Ясон притащил большущее кабанье бедро.

— Я, наверно, лютый балабол? — поинтересовался он, уже делая надрезы на мясе.

— Есть немного, — на лице Кефеуса мелькнула улыбка.

— Уж извини, — ехидничал тот. — Волки говорить не умеют, а, став человеком, я без устали изливаю слова. А как погода меняется… О-хо-хо, меня ещё и вдохновение пробирает изнутри. Я и стихи сочинять принимаюсь, и песни напеваю. Ты бы слышал!

Как же Кефеусу не хватало человека, с кем можно было бы весело и интересно провести время.

Мясо было в неглубоких порезах, чтобы душистые травы сумели сделать своё дело легче и лучше. А пока надо было сходить за грибами. Ясон успел припрятать чуток с осени. А толстые каменные стены погреба не давали теплу пробраться вовнутрь, что благоприятно сказывалось на хранящихся там продуктах.

Кефеусу показалось, что кусок мяса слишком уж огромен, но он не стал расспрашивать Ясона.

Он быстро сбегал за грибами. Они их тоже слегка накрошили и потом зажарили.

Кабанье бедро же они готовили на вертеле, на свежем воздухе. Они не без труда вонзили острый металлический стержень в мясо и поставили его на стойки.

Мясо готовилось долго.

Послышался громкий стук во врата, словно били чем-то тяжёлым.

Ясон спохватился.

— Приглядывай за мясом!

Он побежал к воротам и отворил их. Зашло два человека, они, видимо, чувствовали замечательный аромат жарившегося мясо, поэтому направились к Кефеусу.

— Орфей, — представился один из них. Он имел длинные светлые волосы, на лбу красовалась кожаная повязка, не дававшая волосам падать на лицо, голубые глаза необычно, по-кошачьи сияли. Он был облачён в тунику, поверх которой был накинут синий плащ, был обут в меховые башмаки, на голове — шапка.

— Кефеус.

Они пожали руки.

— Орест, — представился второй. Он был одет примерно также. Волосы имел более тёмные и короткие, те едва выглядывали из-под меховой шапки. Аметистовые глаза так же, как и у Орфея невероятно блестели.

Они тоже пожали руки.

Ясон, заперев врата, вернулся.

— Вижу вы уже познакомились. А мясо пора бы нарезать. Что же это значит? За стол!

Ясон срезал часть приготовившего мясо, остальное оставил, то ещё надо подержать на огне.

Стол накрыт. Мясо готово. Эль на столе. Прочие закуски давно ожидают, когда ж их положат в рот.

Они сели.

— Так вот. Она и говорит, чего это ты там делаешь, — рассказывал Ясон друзья. Те одобрительно поддерживали его смехом. — Я и отвечаю…

Не успел Ясон договорить, как откуда-то появившийся Байон прыгнул на него, вновь опрокинув со стулом, выхватил здоровый кусок мяса из рук и понёсся прочь во двор.

Все покатились со смеху. Но всё же помогли старику подняться.

— Ох, нет, чтоб попросить кусочек…

Они славно позавтракали. И когда все истории Ясона были рассказаны, наступила более интересная часть, по крайней мере, для Кефеуса.

— А где ж Мария? — спросил Ясон.

— Она осталась, — начал Орфей. — Я уговаривал её пойти с нами, но она наотрез отказывалась. Мы оставили ей все припасы, что у нас были с собой. Уверен, с ней всё будет хорошо. Эх, её доброе сердце слишком многое на себя берёт…

— Да, надо как можно быстрей к ней вернуться, — сказал Орест. — Ей требуется наша…

Он не успел договорить, речь его прервал резкий громкий звук отпёртой двери. На пороге стоял крепкого телосложения мужчина, каштановые волосы развивались на ветру, позади вновь бушевала пурга.

— Фанес… — все раскрыли рты. — Столько лет, сколько зим.

— Будьте здоровы, люди добрые. Не примите ли гостя, друга старого? — он с грохотом захлопнул дверь.

— А как же не принять, — спохватился Ясон. — Усаживайся. Всегда рады тебя видеть.

Фанес уселся за стол, прежде сбросив с себя длинную, тяжелую, меховую шубу, капюшоном которой являлась пасть бурого медведя.

— Что тебе привело обратно в наши края? — поинтересовался Орфей.

— Проезжал я мимо, мой вождь отправил меня на задание важное. А я дай, думаю, и заеду к друзья старым. У вас хоть домище в горах, но добраться несложно, после болот-то…

— А как врата отварил?

— А они были закрыты? — серьёзным тоном спросил Фанес.

— Были… — ответил Ясон.

— Пока к вам добирался, повстречал создание странное, шкура как тьма, глазища сверкают солнцем. Оно на меня глядело, я на неё. Так и разошлись. Кобылка моя ржать не переставала, боялась бедная. Что ж это за нежить-то у вас водится?

— Гончая.

— Что? — не понял Фанес.

— Тварь эта зовётся гончей, по легендам нашим.

— Опасная?

— Я, по правде, удивлён, что ты живым пришёл, — высказал своё мнение Орест.

— Угу, обычно они убивают беспощадно. А им ничего не страшно. Почти. Обычный клинок их не берёт, — сказал Орфей.

— Ох, мать моя — княгиня. Откуда ж эти гадины взялись?

— Да, кто его знает, вроде из разлома лезут, что здесь неподалёку.

— И много их? — не переставал засыпать вопросами Фанес.

— Много, — повторил Ясон. — Скажу ещё проще, их не счесть. Они бессмертны. Они вечно голодны. Они вовсе не из мира сего. Они чудовища, явившиеся по наши души. И сколько бы собратьев не потеряли, они не отступят. Никто из нас не знает, что им нужно, кроме как еды, в нашем мире. А они всё продолжают без конца лезть из этой треклятой бездны…

Он одной речью рассказал всё, что и должен был знать Фанес.

Все молчали. Никто не хотел ничего ни спрашивать, ни рассказывать.

Спустя время Фанес задал последний вопрос:

— Сколько вас?

— Немного. Семеро.

— Могу стать восьмым.

— Нет, Фанес. Не твоя это битва. Да ты и не сможешь помочь. Прости, но такова правда, — сказал Орфей.

— Что ж, тогда по вашему позволению, останусь на день, а потом продолжу путь.

— Конечно! Оставайся хоть на несколько лун, — выразил гостеприимство Ясон.

Они ещё долго сидели, по-дружески разговаривали, вспоминали старые добрые времена и, конечно, хвастали новыми шрамами. Так и пролетел день.

И все позабыли о Марии. Только ближе к вечеру спохватились, но за крыльцом царила тьма и ревела буря. Решили выдвинуться рано утром. Кефеус должен был идти с ними.

Что странно, никто не пытался разузнать, кто этот малец и что он здесь делает. Складывалось мнение, что они всё знали, словно он тоже их старый друг.

Ночь прошла тихо, не считая завываний ветра и скрежета старых досок.

ГЛАВА VI. Череда странных явлений

Утро.

Все пятеро быстро поели и собирались в путь. Забив тюки до самого верха, вышли во двор.

— Ну, братцы, рад был повидаться! — прощался Фанес.

— Ещё встретимся, — пообещал Орфей.

Фанес пожал всем руки.

— До свидания! — прокричал он на конец, когда был в полусотне шагах от них.

Он скрылся за заснеженными скалами.

Остальные вышли позже. Ясон остался в замке. Дороги Кефеус не знал, но и не хотел навязываться с расспросами. Они шли на снегоступах, так было в разы проще и безопаснее. Как показалось Кефеусу они направлялись в противоположную сторону от деревни, то есть за гору.

После обеда они оказались на месте. Перед ними стояла каменная башенка, полом и потолком которой являлась скала. Они зашли вовнутрь. Какого же было их удивление и ужас, когда они увидели повсюду крупные капли, а потом и заледенелые лужи крови.

— Нет-нет-нет, быть такого не может…

— Мария… — прошептал Орест, обрушившись на пол.

Кефеус стоял парализованным, не зная, как и реагировать.

Их страдания прервало всё то же ужасное, до смерти пугающее клокотание. В дверях показались гончии. На этот раз они не медлили. Они пробирались быстро, прыжками. Некоторые полезли на стены и потолок. На удивление, их не тянуло к земле, как других существ.

В руках у Орфея появился длинный прямой меч, лезвие которого сияло синим пламенем, также как и глаза самого Орфея.

Орест держал молот, имевший отверстие через весь боек. Внутри находилась блестевшая аметистовая сфера. Свет его глаза был не тусклее, чем у Орфея.

Они бросились в атаку. Кефеус стоял позади. Ему нечем было драться.

Орфей резал гончих на кусочки, рассекая острым волшебным клинком. Меч с бешеной скорость, словно быстрее мыслей воина, проходил сквозь плоть, оставляя за собой дикий вопль. После удара твари не могли регенерировать.

Орест разбивал всем черепа. При каждом ударе молота, вокруг образовывалась небольшая взрывная волна, а сфера выпускала маленькое облако фиолетовых пылинок, оседавших на бестий и растворявших их угольную кожу.

Тварей становилось всё больше. Маленькая комната была завалена трупами, которые медленно превращались в пепел и улетучивались под силой ветра.

Орфей и Орест вспотели. Силы постепенно покидали их.

Кефеусу срочно надо было что-то предпринять. Он бросился на второй этаж, бешено бросая взгляд из угла в угол, в поисках чего-нибудь, что могло бы противостоять гончим. И он что-то нашёл. На огромном тяжёлом столе лежал лук, а рядом колчан со стрелами.

Плечи эбенового лука ближе к концу сильно загибались, древесина была тщательно отполирована, прочная тетива туго стягивала оба конца лука. Стрелы имели тёмно-зелёное оперение и острые, сияющие, изумрудные наконечники.

Кефеус взял лук в руки. Он сразу почувствовал прилив некой древней энергии. Глаза его заполыхали зелёным огнём. Чувства обострились.

Он сбежал по лестнице вниз, где шло сражение. Ещё на ступеньках он выпустил первую стрелу. Она угодила одной гончей прямиком в глаз. Её тут же разорвало на крошечные мерзкие кусочки. А стрела послушно вернулась в колчан. Кефеус почувствовал, как лук ему помогал, он подправлял направление летящей стрелы, что делало пропах маловероятным.

Кефеус оказал значительную помощь. Лук оказался очень быстродейственным оружием. Только бери и отправляй стрелы одну за другой.

И теперь-то тварей поуменьшилось. Им удалось выбраться наружу, хотя открытая местность и делалась более опасной, но сражаться было куда проще.

Удача была на стороне воинов, пока земля не стала трястись. Предметы в башне загремели. Снег начал потихоньку сползать со скал, только лавины сейчас не хватало.

Из каждой щелки повылазили гончии. Их были сотни, если не тысячи. Воины только успевали уворачиваться от проворных тварей.

Одной из бестий удалось повалить Ореста, пока тот замахивался молотом. Но Кефеус оказался быстрее, его стрела спасла друга.

— Мы долго не продержимся! — сообщил Орфей.

— Что предлагаешь? — Орест впечатал молот в очередную гончию.

Орфей рассёк сразу троих тварей.

— Не знаю! Было бы куда отступать!

И как по желанию, появился старый-престарый старик. Он держал посох, увенчанный жёлтым камнем — топазом. Он пару раз им взмахнул и прохрипел заклинание:

— Ринома ус енма!

Вокруг них появился жёлтый сферический барьер. Тех тварей, что находились на его пути, барьер рассёк, остальных же просто не пропускал. Некоторые прыгали на него, но он расщеплял их.

— Фумага лаенти, — поздоровался старик.

— Иоар мано исти, — вместе ответили Орфей и Орест.

— Вижу Кефеус раскрыл свои силы, — промолвил старик. — Но не время для болтовни! Барьер долго… кха-кха… не продержится. — Он глубоко вдохнул, словно в последний раз. — Я открою разлом, но всего один, на второй моих сил не… кха-кха-ах-кхах… не хватит. Куда он поведён, я знать не могу. Готовы?

Все кивнули.

— Мано ио поэф мун! — как мог прокричал старик во весь голос.

Перед ним воронкой раскрылась янтарная по краям и чёрная в сердцевине дыра. Чтобы узнать куда она вела, нужно было всего лишь ступить вперёд. Но выбросить их могло где угодно: в доме у какого-нибудь великана, в берлоге спящего медведя, если она, конечно, достаточно просторная, или в небесах, рядом с парящими птицами.

— Входим вместе! — чётко проговорил старик, стараясь перекрыть глухие вопли и клокотания гончих.

Они встали в ряд.

— Была — не была! — сказал Орест, и все ступили в разлом.

Они тут же упали, твёрдая земля пропала из-под ног. Поначалу вокруг была тьма, но потом всё стало белеть. Послышались голоса. Показались едва различимые лица.

— Отец, а мы правда отправимся в пещеру?

— Только, если доешь кашу, — мужик расхохотался.

— Я мигом!

— Не торопись. Подождёт твоя пещера.

Они пропали, но появились другие.

— Орфей, я не пущу тебя! — кричала женщина.

— Но, Филомена, я обязан!

— Пусть кто-нибудь другой отправиться! — не переставала она.

— Пойми же, любовь моя, таких как я, всего десятки во всём белом мире.

— И всё же! Я не смогу без тебя! — девушка разрыдалась.

— Я обещаю вернуться! — крикнул мужчина, захлопнув дверь.

Снова пустота. Белая пустота. А они всё продолжали падать и падать вниз.

— И что мой исследователь нашёл на этот раз? — спросил женский голос.

— Я нашёл... Ты куда?!

Из рук мальчика выскользнуло маленькое восьмилапое создание и взмыло в воздух.

Кефеус наконец понял, он видел отрывки из жизней, чужих и своей.

— Мария, пришёл час, — разочаровано сказал старик.

— Я поняла, — угрюмо ответила женщина.

— Нам необходимо победить в этой войне, чего бы это не стоило. Вчера одна тварь наведалась в деревню. Я едва успел отогнать её от дома Нереуса и Офелии. Что могло быть?.. Думать страшно! Они подбираются всё ближе. Вот к чему я. Теряют страх, наглеют, храбреют. История может повториться, но исход может оказаться иным. Плохим… Ужасным… Вся надежда на Кефеуса.

— Я верю в него, — женщина приложила руку к груди.

Резко появилась тьма. Только круглая белая дыра виднелась внизу. Она становилась всё больше и больше. И когда её размеры стали слишком огромны, Кефеус, Орфей, Орест и старик приземлились в мягкий снег.

— Геронт! Вождь, — воскликнул, сам того не понимая, Кефеус.

— Да, ты прав, — подтвердил старик. — Но что тебя… кхам… удивляет?

— Где мы? — не понимал Орест.

— Нижний склон Персефоны, — незамедлительно ответил старик. — Здесь часто сходят лавины, поэтому здесь никто никогда не ходит. Почти.

— Вы говорили с моей матерью? О чём? — наконец спросил Кефеус.

— Ты же сам своими ушами всё слыхал. Так оно и есть.

Постоянная молчаливость и скромность Кефеуса вмиг куда-то пропала.

— Я знаю, вы не хотите мне чего говорить! Что вы скрываете? Зачем?!

— Со временем всё узнаешь, всё поймёшь. Поверь, так только луч…

— Нет, я долго молчал! Я бегаю здесь я вами, сам не понимая зачем! Помогаю вам, спасаю! Я старался быть тихим. Не задавал лишних вопросов. Но потом появились толпы этих гончих, обычные мечи да луки против этих тварей ни на что не годны, зато эти зачарованные распыляют из в прах. Потом ещё вы со своими посохами, барьерами и разломами. Почему? Как? Что здесь твориться? Объясните наконец!

С каждым словом улыбка Геронта становились шире. Он рад, что предоставил парню шанс выговориться. Он понимал, что тот пережил невероятные события.

— Так тому и быть, я расскажу… кха-кха… кто мы… кха… откуда мы, что у нас за оружие, кто эти гончии, с кем мы боремся и многое другое. И самое важное, кто есть ты! — старик покачал пальцем. — Но для начала найдём или устроим укрытие. У мены кости ноют в сильный мороз. Уж извините.

ГЛАВА VII. Как всё было

Они решили спуститься в лес. Там развели костёр. Геронт выпустил искру из посоха, та упала на собранные ими ветки, и они в миг загорелись. Орфей и Орест подбросили небольшие брёвнышки.

Лагерь был разбит у двух поваленных сосен, на которых они удобно расположились. Настало время и подкрепиться. Они достали разной всячины из котомок и принялись наслаждаться жизнью.

Геронт, наполовину осушил бурдюк с кислой настойкой — говорить придётся много — и начал рассказ:

— Итак, сотни тысяч зим назад, когда ещё, как ни странно, не было ни зим, ни лет, ни вёсен и ни осеней, когда не было ни одного живого существа, ни одного камешка и ни одной капли воды. Была лишь пустота. Белая пустота, словно снег, но ещё белее. Если бы вы оказались там, то во мгновение ока ослепли бы, да чего там, вы бы испепелились, и ваша энергия передалась бы пустоте.

Много времени существовала пустота, но потом она собралась в сгусток, маленький и крошечный, но сияющий и горячий, гораздо горячее кузнечных горнов и раскалённых металлов. Долго он не продержался и лопнул, взорвался, как извергаются вулканы, как расходятся земли под ногами, но это пустяки по сравнению с тем, что произошло.

Взамен белой пустоте пришла чёрная пустота. Но не совсем пуста она была. Так могло лишь показаться на первый взгляд. В воздухе витали пылинки энергии, оставшейся от могучего сгустка. Из пылинок родились божества, они в свою очередь создали себе миры, свои храмы. Наш мир изваяла Природа.

Жили они тихо и мирно. Но скучно им было. Решили они создать себе подобных. Природа стала экспериментировать, пока наконец не создала человека. Он был венцом её творения, вершиной её творчества.

В других мирах были совсем другие существа. В некоторых не существовало даже воды, взамен неё текли реки из раскалённой магмы, жидких металлов, прожигающей кислоты или аметистовой слизи.

Были миры, схожие с нашим, а были и такие, как Мир Огня. Владыка того царства создал гончих, они являлись венцом его творения. По мимо них он вылеплял ужасных великанов, пьющих магму и швыряющих друг в друга громадные валуны, рогатых пепельных скакунов, чем-то схожих с лошадьми, только те имели по шесть копыт и скакали во лаве или воде, если прибывали в другие миры.

Многих ужасных существ он создавал. Но как я сказал, некоторых он отправлял в другие миры. Так он нарушил законы всего мироздания. Он пошёл против воли Вселенной. Но никто не мог его остановить.

Он изваял гончих из обсидиана, янтаря да стали, и отправил их во все миры до единого. В каждом они наводили разруху и хаос.

Природе пока удаётся их сдерживать, но ей приходиться худо. Силы её оставляют. Поэтому несколько сотен зим назад она обратилась к своим творениям, то есть к нам, за помощью. Некоторые ей отказывали, другие не хотели верить и понимать, но, к счастью, были такие как мы, которые откликнулись на её зов.

Она создала оружие из драгоценных камней, её слёз, которые содержали частички самой Природы. Слёзы эти были от радости и горести. Как правило, оружие, созданное из радостных слёз, отдаёт хозяину свою душу, находиться всегда рядом и помогает во всём. Такое оружие — вовсе не оружие, оно — друг. Зачастую не мы выбираем оружие, а оно нас.

Получается, что каждый меч, луч и посох содержат частичку Природы. Она бог, значит оружие — божественное, то есть способно бороться с любыми божественными созданиями. В том числе и с гончими.

И да, забудьте про все человеческие обряды и традиции. Они неверны, ложны и придуманы самими людьми. А всё чужеродное для них они называют волшебством, чарами и магией. И часто боятся этого.

Теперь про тебя, Кефеус. Хотя мне известно малое, я скажу всё, что знаю. Рождён ты, говоря словами обычных людей, волшебниками. Мать твоя — великая чародейка. Отец — великий человек, ты уже встречал его, в обличии человека и волка, и знаешь его историю. Что касается Марии, придёт время, ты узнаешь о ней. Да, она жива. Я чувствую. Кровь в башне принадлежит не ей.

Вроде ничего не забыл упомянуть. А если и забыл, ты всё равно рано или поздно узнаешь.

— Хорошая история, — подытожил Орест.

— Это не история! — возразил Геронт. — Это чистой воды правда, знать которую суждено не каждому!

ГЛАВА VIII. Девушка с аквамариновыми глазами

Геронт отправился в деревню, а Орфею, Оресту и Кефеусу было необходимо отыскать Марию. Но они даже не знали с чего начать.

— Быть может, она вернулась в деревню, хотя вряд ли, что я несу, скорее в замок Клидарии. Давайте туда и отправимся, — предложил Орфей, он был немного рассеян. — Припасы мы оставили, как назло, возле башни, а соваться туда я желанием не горю. Как смотрите?

Орест и Кефеус приняли предложение.

Вскоре они стояли подле ворот. Два громких удара и им открыли.

— Где ж вы пропадали? — сразу спросил Ясон.

— За Марией ходили, но…

— Она здесь! В замке.

Орест и Орфей переглянулись, а Кефеус уже был далеко впереди, он нёсся со скоростью ветра. Первым делом он отправился на кухню.

Он отворил дверь. Никого. Вышел.

— Они в крайнем доме, — крикнул приближающийся Ясон.

Кефеус рванул со всех ног.

Он вновь с огромной силой распахнул дверь. На кровати лежала девушка. Рядом с ней сидела Мария.

Кефеус стоял на пологе, не смея ни двинуться, ни сказать слово.

Ослепительный блеск снега не давал Марии разглядеть, кто был в дверях.

— Закрой же дверь! У меня человек болен, — сказала она.

Кефеус послушался. И как только дверь захлопнулась, тёплый нежный свет свечи упал на его лицо.

— Ке… Кефеус… — она тоже потеряла дар речи. — Сын…

Они оба предугадывали скорую встречу, но она постоянно оттягивалась из-за непредвиденных обстоятельств. А теперь они здесь, вместе, смотрели друг на друга и не верили своим глазам.

Мария поднялась, из её рук выпали тряпки, которыми она обтирала раны девушки. Она бросилась к сыну и обняла настолько крепко, насколько давали ей силы. Кефеус ответил тем же.

Они стояли так долгое время. Мария заплакала, от радости, конечно.

Наконец она отпустила Кефеуса.

— Как же вы… вымахал, — всхлипывая, заметила она.

Кефеус же не знал, что и сказать. Он просто стоял и смотрел на мать, которую не видел около двенадцати зим. А она его.

Наконец он сказал:

— Кто это? — он указал на девушку.

— Элиса, — ответила мать. — Ты с ней ещё познакомишься. Её… На неё напали. Я расскажу позже, при всех.

— Она седьмая, верно?

— Ты о чём?.. А, да, вместе нас семеро. Хм, интересное число, не правда ли? — она улыбнулась. Скулы у неё стали чётче, морщин сильно прибавилось.

Кефеус тоже улыбнулся.

Больше они не говорили, лишь глядели друг на друга. Мария продолжила заботиться о Элисе. Благо, раны у неё быстро затягивались, что несвойственно обычному человеку.

Когда она кончила работу, они оставили бедняжку отдыхать, а сами пошли на кухню, предстояло многое обговорить.

— Я осталась одна…

— Прости, Мария. Это наше вина! — перебил её Орест.

— Нет, я отпустила вас, надо было принести провизии, вы сделали всё правильно.

— Но…

— Забудем об этом, — она взяла за руку Ореста, сидевшего рядом. — Забудем.

Он кивнул. Но вина не сошла с его лица.

— Я осталась в башне, когда Орфей и Орест отправились за припасами. Первую половину дня было тихо, лишь ветер завывал за дверью. Я читала старую книгу, которую одолжила у Геронта. Поленья потрескивали в печи и выл ветер, как я уже сказала. А затем, стук в дверь. Я подскочила. Поначалу от неожиданности. Я была уверена, что Орест и Орфей не могли так быстро вернуться. Я взяла посох, вдруг что… Подошла к двери, сняла засов и легонько толкнула её. Там стояла девушка — Элиса. Она ужасно выглядела, да чего там… — слеза спустилась с её щеки. — Она была вся в синяках, ссадинах и порезах от острых когтей. Она свалилась прямиком на меня, я едва успела её подхватить. Сначала я уложила её на скамью, но кровь так и лилась из неё… Я… — она всхлипнула. — Я не знаю, как бедняжка выжила. Я перемотала раны, попыталась их промыть, но вода закончилась, а топить снег было некогда. Получался только один выход: вернуться в Клидарию. Нужно было торопиться, и я решила пойти по Скользкой тропе. Да, знаю, там опасно. Но на кану стояла жизнь Элисы. Поэтому мы и не пересеклись по пути, вы шли другой дорогой. Я с большим трудом изломала стол, чтобы получились какие-никакие сани, привязала к ним верёвки, взгромоздила на них Элису и потащила через снег. Ох, тяжко мне было. Снег, сугробы, гончии, голод и жажда. Но теперь всё позади. Я была у замка к обеду, а вышла накануне вечером. Сейчас Элиса отдыхает, ей лучше. На удивление, раны слишком быстро заживают. Я думаю…

Не успела Мария договорить, как дверь с силой отворилась, едва не слетев с петель. Бедная дверь, столько же ей досталось...

На пороге стояла Элиса. На её лице виднелась слабость и отчаяние, но и некоторая храбрость и целеустремлённость. Аквамариново-голубые глаза светились и чарующе глядели на Кефеуса.

Она также громко затворила дверь, слегка шатаясь, прошла к столу и села на стул.

Все находились в недоумении.

— Я чувствую себя лучше, — сказала она. — Нужно торопиться! Кефеус…

На этом она потеряла создание, упав головой на стол.

К ней все подбежали, но Орест оказался быстрее. Он взял ослабшую девушку на руки.

— За мной, — сказала Мария.

Орест отнёс Элису обратно в дом. Мария осмотрела её, ран почти не было. Только появился синяк на лбу.

Орест долго молчал, не зная, как и спросить. Но тут начала Мария:

— Не понимаю… синяк уже пропал, словно растворился. Что за чудеса? Или я чего-то не знаю о ней?

Орест показал головой. Он мало интересовался Элисой. Она всегда казалось для него простой девчонкой, которая симпатизировала к снегу да скалам.

— Бедняжка была так искалечена… А сейчас выглядит так, будто всего-то упала со скамейки. Пара синяков да ушибов. Однако ей нужен покой. Оставим её. Надеюсь, она не поднимется снова.

Орест и Мария вернулись к остальным.

— Как она? — первым спросил Ясон.

— Раны слишком быстро заживают, — ответила Мария.

— Она упомянула Кефеуса, хотя мы не говорили ей про него. Откуда она узнала? — спросил Орфей.

Никто из присутствующих не знал ответа.

— Хм, давайте убедимся, что наши знания о ней одинаковы, — начал Ясон. — Она живёт в деревне, совсем одна, она сирота. Так?

Все кивнули. Кроме Кефеуса, он ни разу её не встречал. Быть может, он её просто не замечал. Хотя сложно не заметить такую красавицу…

— Мы впервые встретили её около Проклятой бездны. Так?

— Да, — ответили все.

— Она попросилась к нам, мы её приняли, и она стала частенько наведываться к нам в гости. Так?

Все согласились.

— Известно ли кому-то что-то ещё?

Все покачали головой.

— Значит, мы о ней почти ничего не знаем, — заключил Ясон.

***

Шли дни и ночи. Элиса всё лежала, спокойно и тихо дыша. Она не пила и не ела около недели. Все страшно переживали за неё.

Но в один солнечный день, когда Кефеус пришёл взглянуть на неё, она пробудилась. Поначалу она не понимала, где находиться, не помнила, что с ней произошло, но немного погодя для неё всё прояснилось.

Кефеус позвал остальных. Они ветром рванули к ней. И вот, стояли около кровати и глазели на бедную девушку.

Она не понимающе очень просто спросила:

— Что-о?

Элиса поднялась с кровати, подошла к столу, нашла кружку воды и сделал несколько глотков.

— Я бы не отказалась от завтрака, — намекнула она.

— А, да, конечно, — спохватилась Мария. — Одевайся и приходи в столовую.

Толпа людей наконец покинула дом, кроме Кефеуса, он пока остался.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он.

— Если я расскажу всё, что знаю, ты откажешься верить, поэтому даже не стану пытаться, — отрезала она.

— Но…

— Никаких «но». Нас ждут великие дела. Но не сейчас. Теперь же соизволь оставить меня. Мне необходимо переодеться.

Кефеус вышел. Он был заинтригован.

Вскоре Элиса присоединилась ко всем за завтраком.

Не успел ей никто ничего сказать, как она начала:

— Мне нужно уйти. С Кефеусом.

— Куда? Зачем? — и вновь девушка вызвала у всех изумление.

— Я не могу сказать. Просто поверьте, это важно.

— Так оказалось, что мы едва тебя знаем, — возразил Орфей.

— К тому же, вы вдвоём можете оказаться в опасности, и некому будет вам помочь, — подхватил Орест.

— Я не пущу своего сына, — сказала Мария.

— Другого выхода нет. Время идёт. А время — самый важный ресурс для нас. Или я не права?

Всеобщее долгое молчание. Все пытались понять, к чему клонит девушка.

— Допустим, да. Время для нас очень важно, — сказал Ясон. — Но что ты хочешь этим сказать?

— Послезавтра мы отправляемся в путь. Я и Кефеус.

— Но, Элиса, ты даже не спросила об этом самого Кефеуса, — вновь возразил Орфей.

— Я пойду. Раз это так важно для Элисы, так тому и быть, — сказал Кефеус.

Его слова решили исход.

Элиса посмотрела на него с неким благородством, надеждой и страстью.

— Только увиделись и вновь разлучаемся… — огорчилась Мария.

— Мы вернёмся, не скоро, но вернёмся, — сказала Элиса. — Предстоит долгий и тернистый путь.

— Но скажи, куда вы направляетесь, в каком направлении? — молил Ясон.

— На восток. Там, где солнце светит ярче и где чары держат крепче.

— Так ты немножечко поэт, — заметил Орест.

— Снег вдохновляет меня, — соврала Элиса, искренне улыбнувшись.

— Разве есть, кроме нас, те, кто рад помочь Природе?

Элиса лишь улыбнулась. Она так и не ответила и принялась за еду. Другие оставили её с вопросами, поняв, что она ничего не скажет.

Кефеус отправился собираться в путь. Он не знал, что брать, ибо он даже не ведал, куда они отправляются, поэтому пихал в тюк всё необходимое.

Зашла Элиса.

— Оставь. Тебе это не пригодится.

— Как? — Кефеус действительно не понимал. — А еда, вода?

— Ничего.

— Нет, так не пойдёт.

— Поверь же.

— Не могу, прости. Мы пойдём через снег, через болота и лес, верно?

— Почти.

— Мы же просто умрём без снаряжения и провизии.

— Эх, так тому и быть, бери, всё что считаешь нужным. Позже убедишься, что я была права.

Она вышла из дома. Как показалось Кефеусу, она слегка разочаровалась и обиделась. Но разве он не прав?.. Без еды им долго не прожить.

Кефеус был готов. Элиса, дожидаясь, сидела в столовой. Она была слегка зла на Кефеуса, который заставил её ждать из-за этого проклятого тюка, в который только чего не положил. Наконец он появился. Она сразу поднялась и принялась быстро одеваться.

На ней уже было платье, она лишь поверх накинула тёплый плащ, надела шапку и варежки.

Элиса быстрым шагов вышла из дома. Кефеус пошёл за ней.

— Я забыл про снегоступы…

— Они не нужны тебе! Пойдём же, — она потянула его за руку.

— Я должен попрощаться. Я скоро!

Он вырвался и побежал к домам. Элиса стояла, скрестив руки и нахмурив брови. Кефеус стал ей не нравится. Её первое впечатление о нём сильно изменилось.

— До встречи, Орфей, Орест, — Кефеус пожал им руки.

— Удачи. Бывай, — ответили они.

— Отец, — он протянул руку, но Ясон не пожал её, он сразу обнял сына.

— Я буду ждать тебя изо дня в день, — сказала Мария, обнимая сына. Глаза её тронули слёзы.

— До свидания, — напоследок сказал Кефеус.

Он вернулся к месту, где была Элиса, но там её не оказалось. Однако на снегу остались следы. Он пошёл по ним. Ей удалось уйти недалеко, за бугорком Кефеус её и заметил и её светло-каштановые волосы — она сняла шапку.

Кефеус догнал её.

— Надень шапку, холодно же.

— Нужно спешить, — она не ответила на его слова. — Как ты не понимаешь? Нам надо лишь пройти через врата. После спешка не так важна.

— Какие врата?

— Сложно описать... Увидишь! Скажу лишь то, что путь наш лежит через острые скалы Персефоны, волшебный Лес Грёз, бурлящую реку Скоротечную, длинную и опасную Пещеру Никсы, прекрасный Утёс Звездочёта, загадочные Парящие Острова и, наконец, завораживающий Хребет Хели. Из гор в горы. Таков наш путь!

— Чего-чего? Какой хребет?

Ох, как же он раздражал Элису. Их путь только начинался, а она уже жалела о том, что ей придётся пройти путешествие вместе с Кефеусом. Но не её была на то воля.

А Кефеус всё думал о его последнем прожитом годе. Он выдался на славу насыщенным. Не успел он подняться на гору, как встретил отца, потом обрёл друзей, наконец увидел мать, а теперь ему предстояло настоящее огромное путешествие.

ГЛАВА IX. Прощание с горой

Они спускались по заснеженным склонам горы, перебирались с уступа на уступ. Чёткой дороги не было, даже если и была, то снег бы её спрятал. Но шли они совсем иным путём, опасным, но коротким. Как сказала Элиса, медлить нельзя.

— Поторапливайся! — крикнула находившаяся далеко впереди Элиса.

Кефеусу было непросто спускаться с тяжёлым тюком. Теперь он понял, почему она пыталась его отговорить. Но было уже поздно. А оставлять провизию Кефеусу было жалко. Так он и плёлся позади девушки, рвущейся без остановки вперёд.

— Подожди же! Дай передохнуть! — просил он.

— Нет! Только вперёд! Время на исходе! — отвечала она.

Она то пропадала из виду, то появлялась. Выступы то скрывали её, то показывали вновь. Кефеусу это не нравилось, он не хотел в один случайный момент её потерять, в том смысле, конечно, что он сам потеряется.

Наконец они были у подножья горы. Кефеус, преодолев усталость и привкус крови во рту, догнал Элису.

— Много ты знаешь о волшебстве? — спросил он.

— Гораздо больше, чем твои друзья, — она слегка усмехнулась.

— Тогда почему мы не можем воспользоваться разломом, вмиг оказавшись на месте?

— Разломы не могут отправлять так далеко. А чтобы их вызывать нужно иметь много сил. Однако существуют Вечные разломы, но их очень мало. Так вот они способны доставлять из одного конца мира в другой. И опять же осложнение: обычно вокруг таких разломов строят крепости, замки или города, они тщательнейшим образом охраняются. Хм, пожалуй, ещё один интересный момент: Вечные разломы часто, раз в день или неделю, меняют пункт назначение. Если вчера он вёл на вершину горы, то завтра может отправить в Водные Джунгли или Вечную Пустыню.

— Почему «вечную»?

— Там время идёт иначе. И всякий раз по-разному, год может быть минутой, а секунда — десятилетием.

Всего за пару минут Кефеус узнал о мире гораздо больше, чем ему рассказывали его друзья. Что же ждало его дальше?.. К счастью и любопытству Кефеуса, Элиса очень любила отвечать на вопросы, кто бы перед ней не был. Пока.

Они добрались до первых сосен и вошли в сосновый лес.

Долго они шли, прежде чем Элиса сказал:

— Мы прощаемся со Снежной Долиной. Начинается Лес Грёз.

И правда, сосны да ели встречались реже, в далеке виднелись дубы, вязы и тисы.

ЧАСТЬ II. Навстречу путешествиям. ГЛАВА X. И здесь есть гончии

Распрощавшись со Снежной Долиной, они ступили на тропу Леса Грёз. Всюду высились деревья с огромными широкими кронами, стройные стволы тянулись к небесам. Снега здесь никогда не видели. Неподалёку журчал ручей, что брал начало с горы Персефоны. Беззаботно порхали птицы, сочиняя завораживающие композиции.

— Как же красиво! Не передать словами, — заметил Кефеус.

— Иначе быть и не могло. Лес во владении эльфов. Где они, там красота и покой. Не зря они считают себя высшим народом.

— Эльфы?

— Слушай, ты случайно не провёл всю жизнь в тёмной пещере среди гоблинов, не выходя наружу ни дня?

Кефеус предпочёл промолчать. Однако узнать про «гоблинов» ему было интересно.

Послышался вой, мимо них пробежал большой благородный олень. А в нескольких шагах от них промчалась гончая. Кефеус с Элисой отпрянули.

— Мы должны помочь! — закричала она. — Бежим!

И они бросились вслед. Но олень и гончая были быстрее.

— Сбрось тюк! — кричала Элиса.

— Не могу!

Спереди донесся лишь громкий протяжный вздох.

Но всё же что-то заставило Кефеуса изменить решение. Он снял тюк с плеч и сбросил на землю, едва не поломав лук. Теперь он мог бежать заметно быстрее и свободнее.

Олень скрылся из виду.

— Мы их теряем! — кричала Элиса.

И в этот же миг землю начало потрясывать. Послышалось лошадиное ржание.

Они обернулись. Позади них неслись единороги. Их было пара десятков. Некоторые уже обежали их и помчались за оленем. Другие остановились у Кефеуса и Элисы.

Двое единорогов преклонились перед ними. Серебряную гриву слегка тревожил ветерок. Длинный белый закрученный рог блестел на солнце. Шёлковый хвост был заплетён в длинную косу. Единороги переминались с копыта на копыта, словно им не терпелось отправиться за другими.

— Залазь, — сказала Элиса и сама с лёгкостью уселась единорогу на спину.

Кефеус повторил за ней, прежде пару раз свалившись и отбив животинке бока.

Единороги тут же помчали вслед за сородичами. Они скакали быстро, гораздо быстрее любой ездовой лошади. Уже скоро они догнали других.

— Лук! — крикнула Элиса.

— Знаю, — ответил Кефеус.

Единорог нагнал гончию, тот заметил слежку, но продолжал следовать за оленем.

Кефеус натянул тетиву волшебного лука и выпустил стрелу. Она с лёгкостью пробила кожу гончей. Тварь кубарем покатилась по мягкой траве и через мгновение рассыпалась на крошечные кусочки, которые ветер унёс далеко в облака.

Олень остановился, хотя и сразу. Единороги обступили его. Подоспели и Кефеус с Элисой.

Олень глубоко дышал, он сильно устал, но главное, что он остался жив. Отдышавшись, он поклонился и сказал голосом ветра:

— Благодарю, друзья! Я перед вами в долгу. Я передам эльфам, что вы спасли меня. Отныне и они ваши друзья.

Он ещё раз поклонился и зашагал прочь.

Ветер пропел ещё:

— Мы доставим вас к Камню Грёз! Дальше вы дойдёте и сами! — эти мысли явно принадлежали единорогам.

Так оно и было. Прекрасные создания развернулись и поскакали галопом. Они проносились сквозь леса и поляны, густо заросшие громадными деревьями и чудесными цветами. На дороге им встречались грибы самых разных размеров, некоторые доходили Кефеусу по пояс, казалось, они поворачивали огромные круглые шляпки к путешественникам, словно желая видеть, кто пожаловал в лес. Сияющие золотым свечением феи яростно приветствовали путников, что-то лепеча на своём писклявом языке. Повылазили белые лисы из уютных деревяных норок, совершенно, на первый взгляд, не предназначенных для них. Мимо проскакивали шакалопы, удивляя путников наличием красивых рогов. Кроме них повысовывались и другие волшебные твари, о которых мало кто мог даже слышать. Всем было интересно, кто пожаловал к ним, в Лес Грёз.

И вот, перед ними предстал колоссальный валун. Кефеус, сидя на высоком единороге, даже встав, не смог бы дотянуться до верхушки камня. Ручей уходил прямиком под валун.

— Здесь мы вынуждены вас покинуть! — прошелестел ветер.

Кефеус и Элиса спрыгнули с единорогов. Те слегка поклонились и заскакали в глубь леса.

Кефеусу не терпелось дотронулся до валуна, будто он знал, что нечто произойдёт. Кефеус прислонил ладонь к гладкому валуну. На камне небесно-голубым пламенем проявились старинные руны.

— Есть три пути, — переводила Элиса. — на юг, в небеса и в недра земли. Куда б не выбрал ты, ведут они в один.

— Чудно. И что это значит?

— Я не встречала этого камня прежде. Честно говоря, я не забиралась так далеко в лес.

— Так ты повела меня, не зная дороги?

— Не совсем.

— Эх-х, нам предстоит разгадать загадку?

— Похоже на то.

— Как видишь, тропа заканчивается в самый раз у валуна.

Долго они ломали головы над загадкой, ища какой-то скрытый смысл, но так ни к чему и не пришли.

— Быть может, всё гораздо проще, нам нужно прямо в лес, под землю или в небеса?

— Ну конечно! Нет, но ты навёл меня на мысль.

Кефеус разочаровался, но и обрадовался одновременно.

— Юг — пустыни, тепло, домашний уют. Небеса — простор и пустота. Недра земли — камни. Нам нужно найти чей-то дом. Он большой, каменный и уютный.

— Хм, и откуда начать поиски?

— Даже не знаю. Боюсь, если мы отойдёт от тропы слишком далеко, то можем потеряться. Быть мо…

Их разговор нарушил громкий треск дерева. Огромный дуб сильно шатался из стороны в сторону, едва не обрушиваясь на бок. Листья хлопьями осыпались на землю. Он сделал шаг, потом второй, каждый следующий давался ему легче. Дуб дошёл до Кефеуса с Элисой, которые таращились на него, не зная, что и делать.

— Здравствуйте, друзья! Подслушал ваш разговор. Вижу нужна вам помощь. А мне недавно ворон на ухо нашептал, что вы моему товарищу помогли. Так я вас мигом к месту доставлю. Забирайтесь на ветки, что покрепче!

Кефеус и Элиса послушались. Огромное древо помогло им, и через миг они сидели на толстых ветвях.

— Держитесь!

И дуб пошёл. Сначала медленно. Ноги-стволы трещали, словно у человека от старости, в дубле заукала сова, а листья так и сыпали. Затем же дуб поспешил. Каждый шаг отзывался сильным ударом, сотрясая сидевших на ветвях, не говоря уже о сове…

Долго он пробирались через лес. Кефеусу за это время сильно поплохело.

— Добрались! — прогудел дуб.

Он опустил ветви, чтобы Кефеус и Элиса могли с лёгкостью спуститься.

— Идите всё прямо, увидите каменную громадину. Вам туда! — проскрипело дерево. — Если вновь я вам понадоблюсь, крикните что есть мочи моё имя, я в миг потороплюсь к вам на помощь. А звать меня Мудрый Дуб!

— Спасибо, Мудрый Дуб! — поблагодарила Элиса.

Кефеус кивнул. Он чувствовал себя плохо, поэтому сказать ничего не мог.

— Прощайте! — сказал дуб и зашагал прочь, в глубины леса.

— Что ж, идём, — сказал Элиса.

— Угух, — лишь донеслось от Кефеуса.

Пройдя мимо трёх-четырёх вязов и тисов, они заприметили громадную каменную хижину.

— Темнеет, — заметила Элиса.

— Чего ж медлить? Постучим! — сказал Кефеус. Ему стало получше.

Они подошли к дому. Стены были уложены из больших тщательно оттёсанных камней. Крыша состояла из приличного слоя соломы и из неё выходила каменная труба, откуда струился дым. В парочке окошек виднелся слабый свет.

Они постучали. Им долго не открывали, но потом послышался топот ног. Широкая высокая дверь отворилась. Открыл её великан, хотя рост его и не огромен, он всё же был значительно выше путников.

— Прощу, гости дорогие! — сказал великан, мило хлопая единственным глазом.

Кефеус и Элиса зашли. Хижине была богата на массивные предметы, взять тот же стол, имевший толстые брусовые ножки, столешница которого доходила Кефеусу по грудь, или печь, в которую Кефеус запросто мог залезть целиком и чувствовать себя довольно свободно. У стены стоял шкаф, на котором были разложены самые разные предметы, в основном стеклянные баночки с каким-то содержимым. В угол уткнулась громадная метла. На единственной дубовой колоне, на сучке, висел титанический топор, головка его имела интересную форму, словно топор был не хозяйственным, а боевым. В доме преобладал немного затхлый запах, к нему подмешивался аромат каких-то диковинных цветов и трав. Пара свеч и лучин едва освещали всю хижину.

Тем временем циклоп подавал на стол. Он поставил большие глубокие деревянные тарелки с супом да морс из местных ягод в кружках, которые путники могли держать лишь двумя руками. Великан подложил под скамью пару брёвен, так чтобы Кефеусу и Элисе было удобно сидеть за столом, и позвал ужинать.

— Самое время познакомиться, — сказал циклоп, усаживаясь на стул. — Имя моё Янни. Я приглядываю за лесом, эльфам помогаю, а они мне. А вы кто?

— Элиса, — первой представилась девушка.

— Кефеус.

— Мы со Снежной Долины. Держим путь к Хребту Хели.

Янни сморщил густую бровь.

— Далекий путь держите, — заметил он. — Опасное путешествие вы затеяли. И только в самом начале. А что хотите на Хребте Хели?

Говорила преимущественно Элиса. Кефеус даже не возражал. Он знал мало и боялся сказать лишнего или ложного.

— Мы хотим освободить мир от гончих.

Янни захохотал.

— Извините, — он утёр слёзы. — Я совсем не понимаю. Несколько веков все, кто только мог, старались их прогнать. Эльфы, волшебники, гномы, даже нимфы их не жалуют, не говоря о гоблинах. А тут заявляетесь вы и говорите, что можете освободить мир от гончих. Простите, но я представляю, как вы это сделаете.

— Нужно лишь верить, — ответила Элиса.

На что циклоп промолчал. Он был согласен, вера — важная и мощная вещь в жизни любого живого существа. Но всё же ему казалось путешествие Кефеуса и Элисы лишённым смысла.

Они ещё немного поговорили, но уже на другие темы, а потом Янни пригласил их ко сну. Он, как порядочный и добрый хозяин, уложил их на свою огромную мягкую мховую кровать, а сам лёг спать на твёрдую скамью.

Всю ночь Кефеус слышал уханье сов, возгласы каких-то людей и странное пищание.

Наступило утро. Великан приготовил на стол и дожидался гостей.

Они весело позавтракали. Янни рассказал им много интересных, забавных и загадочных историй о Лесе Грёз.

Сейчас циклопу надо было провести к эльфам, где путники сориентируются уже сами.

Они вышли из хижины. Среди стволов деревьев мелькнули тела лошадей и показались голые торсы и лица людей. Но они мигом скрылись.

— Кентавры, — сказал Янни. — Пугливые существа, точнее сказать, осторожные. Вы говорили, что спасли оленя. Я всю ночь думал об рассказанном. Скорее всего вы спасли непростого оленя, этот олень властитель леса, на нём разъезжает Король Эльфов. Я его ни разу не видел, но считаю так. Однако несмотря на это кентавры не смеют к вам подходить — осторожничают. Что ж, идёмте. Нам недалеко.

Действительно, дошли они быстро. Кентавры следили за ними, словно желая или убить, или защитить. Кефеусу было не по себе. Не нравилась ему эта слежка.

— Эльфы! — воскликнул Янни. — Я привёл к вам своих друзей и ваших гостей!

Отовсюду повылазили эльфы: из-за стволов вязом и дубов, с крон деревьев, из-за огромных камней и кустов.

— Добро пожаловать в Лес Грёз! — приветствовали они. — Царство Короля Эльфов — Эрольда, потомка Васалина!

Одежды эльфов были зелены, волосы всех до единого золоты, уши каждого вытянуты и остры. Оружием у эльфов были лишь луки, до того изящные, что Кефеус даже чутка позавидовал. Не зря эльфы — высший народ.

Несколько эльфов подошло к ним. Они были одеты немного иначе, нежели другие. Они отличались длинными плащами, имевшими серебряную фибулу в виде дракона, и луками, отчасти похожими на лук Кефеуса, разница заключалась в немного искажённой форме и серебряных декоративных вставках.

— Идёмте, — сказали они. — Благодарим, Янни.

Циклоп помахал рукой вслед, а эльфы с Кефеусом и Элисой отправились в путь.

Шли они долго, но весело. Эльфы напевали песни. Фантастическая живность показывалась из-за укрытий, выходила к лесным покровителям и мерила их взглядом. Прыгали шакалопы, сражаясь друг с другом короткими, но сильными рогами, которые выглядели необычно на заячьей макушке. Пробегали единороги, некоторые останавливались, чтобы эльфы могли их погладить и причесать. Саблезубые белки кружили вокруг, кусаясь за семечки да орешки. Крошечные птицы с длинными клювами пикировали вниз, срывали ягоды с куста и возвращались на деревья или взмывали в небеса. На них охотились белоснежные змеи, способные становиться невидимыми глазу. Растительность постепенно увеличивалась в размерах. Дубы становились толще, вязы выше, чаще стали встречаться лещина и клён.

Наконец они вышли на лесную поляну. С первого взгляда она казалась самой обыкновенной поляной. Но если приглядеться, можно было различить, что ветви исполинских деревьев образовывали небольшие дома и террасы. Позади домов на деревьях, виднелись колоссальные каменные сооружения. Посреди поляны стояло дерево. Оно совсем не было похоже на других. Оно имело толстенный ствол, уходящий высоко в небо, и широкую крону, образованную голубовато-зелёными, реже фиолетовыми листьями. Цветки на древе сияли белизной и иногда нежно спадали на землю.

Эльфы, заприметив взгляд Кефеуса и Элисы, объяснили:

— Священное древо Леса. Мы зовём его Хэра. Оно источник жизни. Всякий эльф готов отдать жизнь за него и убить любого, кто посмеет навредить древу.

Они пошли через поляну, мимо древа Хэры. Кефеусу показалась, будто оно ему что-то шепнуло. Эльфы выходили из домов на деревьях на террасы. Дверями были ветви, которые уползали, как только к ней подходил какой-нибудь эльф. Ступеньки, ведущие к домам, были образованы из тех же ветвей, только покрепче и потолще.

Они подошли к каменным сооружениям. Ими оказался дворец, сотворённый из больших мраморных блоков, которые поддерживались гибкими ветвями. По каждому камню тянулись побеги и лозы. Растительность придавала дворцу натуральности, природности, хотя он был воздвигнут давным-давно древними эльфами.

Эльфы подошли ко входу. Лозы расступились, открыв темноту. Кефеуса и Элису пустили вперёд. Лозы закрыли вход.

Путники ступали во тьме, только маленькое окошко света виднелось вдали. Слышалось громкое журчание воды.

Коридор, казалось, был бесконечным. Но всё же свет становился всё ближе и ярче, а звук воды громче.

Наконец они вышли в огромный светлый зал. Повсюду блестел мрамор. Он устилал и пол, и стены, и потолок. Напротив них ниспадала вода. Они подошли к выступу, который резко обрывался. Внизу протекала река.

— Здравствуйте, друзья! — в зал вошёл эльф. Вид его был строгий и мудрый, его голову венчала диадема из белых цветков. Он был одет просто: казалось, обёрнут в большой кусок белой ткани, ноги были босы. — Здесь исток реки Скоротечной. — Он следил за направлением их глаз. — Вы спасли моего оленя, за это я безмерно благодарен. Но что вас привело к нам?

Путники поняли, кто стоит перед ними.

— Нам нужно пройти через врата, — ответила Элиса.

— Хм… — Эльф задумался. — Зачем же вам покидать чертоги прекрасного царства? По ту сторону опасно.

— Даже у вас встречаются гончии, — возразил Кефеус.

— Верно. Они есть везде... Но что вы хотите узреть там, за рекой? Удовлетворите моё любопытство, — не унимался Эрольд.

— Мы хотим покончить с гончими, — сказала Элиса.

Эльф приподнял брови. Удивление сказалось на его лице.

— Я не ослышался?

— Нет.

— Как вы соизволите сделать невозможное?

— Найдём способ.

— Что ж, если вы так решительно настроены я помогу, но всё же не понимаю. Тысячи людей до вас пытались искоренить гончих, отправить тварей восвояси, но все попытки были тщетны, у них ничего не получилось.

— Главное — верить, — сказала Элиса.

Эльф задумчиво на неё посмотрел.

— Думаю, мы начали с плохого. Давайте перейдём к хорошему, к обеду. Идёмте.

Они вышли из зала, перешли в другое помещение, прямо по коридору и зашли в очередной зал, на этот раз обеденный. Внутри было пусто, ни души, но стол от начала до конца был накрыт самыми разными блюдами.

— Усаживайтесь, куда душе угодно. Сегодня, правда, совсем нелюдно, но на то есть причины. Но не стоит вновь о плохом. Расскажите, откуда путь держите?

— Мы пришли со Снежной Долины.

— Был там. Странное местечко, холодное, пустое, не волшебное.

— Неправда, — возразил Кефеус. — Там есть волшебство.

— Хм, и где же?

И здесь Кефеус хотел рассказать о снежном волке, о встрече с Природой, о необычной силе друзей, но что-то помещало ему всё выложить, вместо этого он сказал:

— Вам стоит побывать там ещё.

— Возможно, — ответил Эрольд, обгрызая сочное мясо с косточки фазана.

Они долго говорили, эльф рассказал о Лесе Грёз и о себе. Они хорошенько поели.

— Что ж, вы могли бы немного отдохнуть у нас.

— Нет. Спасибо. Мы спешим, — сказала Элиса.

— Жаль. В таком случае пройдёмте к вратам.

Они вышли из обеденного зала и направились по длинному коридору. И вновь они зашли в зал, правда, поменьше чем предыдущие. Он был почти пуст. В конце зала, так же, как и в первом, был выступ и водопады, но и какое-то древесное странной формы сплетение. Рядом стояли эльфы. Их было четверо. Они имели при себе серебряные копья. Одеты были в точности, как эльфы в лесу, но в некоторых местах их тела были защищены металлическими вставками.

— Освободите проход, — скомандовал Король Эльфов.

Стража тут же разошлась. Эрольд повернулся к путникам.

— Пройти через врата непросто и опасно, но это самый быстрый способ оказаться подле реки. Врата являются неким подобием разломов, но нам мало, что о них известно. Хотя бы потому, что врата открываются несколько раз в год. И вам повезло. Сегодня как раз такой день. Смотрите!

Лозы и лианы воронкой закрывали проход, но сейчас они медленно расползались. Внутри появлялось тусклое свечение.

— Скоро набегут учёные. Вам стоит поторопиться, — он улыбнулся.

Врата полностью освободились от оков. Две толстые ветви полукругами сплетались, образуя полный круг. Внутри, казалось, ослепительно светило солнце.

Элиса подошла к вратам, Кефеус встал рядом.

— Вперёд, — она выдохнула и шагнула.

Кефеус последовал её примеру.

И вновь тот же эффект разлома. Воспоминания закружили над ними.

— Элиса, творение моё, дочь моя, тебе предстоит долгий путь, — говорила девушка в белоснежных одеждах. — Тебе суждено пройти через море трудностей и невзгод, что бы не случилось, помни, я всегда рядом.

Они упали в прохладную воду и погрузились едва не к самому дну. Кефеус упустил из рук лук. В рот набралась вода.

Они всплыли и направились к берегу. Но неожиданно перед Кефеусом оказалась девушка. Не Элиса, та упорно плыла к суше. Девушка подплыла к нему ближе. Она была ослепительно красива: гладкая нежная кожа, прямой милый носик, шёлковые золотистые волосы, сапфирные глубокие глаза. Появились ещё две. Они имели точно такие же глаза. Они глядели на него и слабо улыбались, словно завораживая своей красотой. Они запели сладкие песни. Светловолосая обплыла Кефеуса сзади, нежно и аккуратно взяла за плечи, увлекая за собой. А он поддался, ибо находился в чудном прекрасном сне.

Вдруг стрела вонзилась в одну из девушек, та взвизгнула, оскалив длинные острые клыки, и резко нырнула в воду, блеснув чешуями рыбьего хвоста. Но там её поджила смерть. Она растворилась на множество маленьких песчинок, осевших на дно реки.

Её подруги зашипели, оскалили зубы, а Кефеуса потянули под воду. А он, одурманенный, ничего не мог сделать. Стрела попала во вторую нимфу, та завыла, словно в рог.

Светловолосая обхватила Кефеуса и уплыла под воду. Там она укусила его, чтобы её сородичи почувствовали свежею кровь добычи. Но Кефеус пробудился от прекрасного сна.

Нимфа была больше его, но ему удалось вырваться, ударив существо по хрупкому лицу. Кефеус поплыл наверх. Его голова показалась, но тут же скрылась. Нимфа вновь схватила его.

Послышались многочисленные всплески — приближались другие нимфы.

Кефеусу вновь удалось выбиться из объятий прекрасной, но кровожадной девицы. Всплыв, он глубоко вдохнул воздух. И в тот же миг стрела вошла светловолосой нимфе в грудь. Она окунулась обратно под воду, словно уверяя себя, что это её спасёт. Но нет.

Кефеус плыл к берегу, а нифмы всё приближались. Их большие широкие хвосты громко хлопали по воде. Противные голоса кричали и визжали.

— Давай же, быстрее! — кричала Элиса, тянувшая к нему руку.

Виднелись яркие синие глаза нимф, наполненные яростью и гневом. Они были всё ближе и ближе. Кефеус подал руку, но Элисе не хватало сил его поднять.

— Ближе!

Нимфа всплыла поблизости от Кефеуса. Но в этот момент он оказался на суше. Стая нимф оказалась перед ними. Они прыгали, злились, кричали, смотрели и пели. Неистовая злоба была в их глазах. Кефеусу было не по себе глядеть на них, как и Элисе. Они отошли от воды как можно дальше.

Нимфы потихоньку скрывались из виду, понимая, что здесь нечем поживиться. Последняя послала Кефеусу воздушный поцелуй, однако в глазах её читалась не симпатия и уже тем более не любовь. Хотя если только любовь к еде, крови, мясу…

— Ты спасла мне жизнь, — первое, что сказал Кефеус. Он глубоко дышал. — Они сожрали бы меня… живьём…

— Держи, — Элиса протянула ему лук. Ужас всё ещё читался на её лице. — Ты вовремя его потерял.

Они постояли ещё немного, переведя дух, а потом зашагали вдоль реки. Кефеусу всё не переставало казаться, что кто-то глядел на него из слегка мутной воды. Возможно, так оно и было.

— Теперь нас ждёт пещера Никсы. Но для начала надо переправиться по мосту. Я слышала от эльфа, что он есть. Можно, конечно, переправиться через реку вплавь, но… Я думаю, ты понимаешь.

— А это ведь наша первая встреча с серьёзной опасностью, — нифмы не покидали сознания Кефеуса.

Элиса вопросительно на него посмотрела.

— Не считая гончих, конечно. Чего ты так глядишь?

ГЛАВА XI. Тёмные тайны

— Вот она, Пещера Никсы, — тихо промолвила Элиса.

Пещера внушала страх. Она подавляла своими размерами. Под тусклым светом камня, который Элиса откуда-то взяла и о находке которого не хотела рассказывать, не было видно ни стен, ни потолка. Царила кромешная тьма.

Кефеус оглянулся назад. Яркие дневные лучи падали на холодные камни.

— По слухам, мало кто выходил из этих пещер, живым, — предупредила Элиса, пробираясь вглубь. — А те, кто выходил, не желали говорить о том, что с ними случилось.

— Неужто нет другой дороги?

— Есть, но она раз в десять длиннее.

По пути им встречались сплошные камни, однако самые разные, как известняк, гранит и песчаник, так и кварц, топаз, турмалин, малахит, агат и рубин. Странно, что такие редкие камни лежат вот так, на входе в пещеру, и никто их не смеет брать.

— Гномов на эти пещеры не хватает, — усмехнулась Элиса.

— Гномы любят сокровища? — предположил Кефеус.

— Они ради них живут, — ответила Элиса.

Больше они не говорили. Слишком мрачно и страшно стало для разговоров. Им казалось, что за ними следили, пристально и тихо.

Камень в руке Элисы слабо освещал опасный путь. Пещера не имела ни сталактитов, ни сталагмитов. Зато острые выступы были повсюду. Пол был в виде ступенек, длинных и коротких, высоких и низких, самых разных форм, которые то поднимались, то опускались. То тут, то там лежали серые кости, мечи, секиры, боевые молоты, луки, доспехи, кольчуги, шлемы, тюки и плащи, почти превратившиеся в пыль, и прочие останки от тех, кому не повезло.

Чем дальше они шли, тем теплее становилось вокруг, и громче слышался звонкий металлический звук. Однако им могли быть капли воды, скопившиеся на потолке жуткой пещеры и капающие вниз. К тому же, когда вокруг только темнота, камень и вода, сознание может невольно притупиться.

— Когда мы сможем поесть? — шёпотом спросил Кефеус.

— Когда выйдем из пещеры.

— Когда же это произойдёт?

— Когда покажется яркий свет.

Череда «когда» закончилась, а Кефеус что-то заметил:

— Посмотри! — шёпотом прокричал Кефеус.

— Куда?

— Впереди! Свет!

Тёплый и жёлтый, словно солнце, свет виднелся вдали.

— Конец пещеры? — Кефеус от радости громко произнёс слова. Они эхом отразились от каменных стен и разнеслись по всей пещере.

— Тише ты! — прошипела Элиса.

Они остановились, прислушиваясь к звукам. Тихо. Только огонёк, который заметил Кефеус, стал приближаться, всё быстрее и быстрее. Затем он размножился.

— Стоять, глупые создания! — донёсся голос.

Но разве можно было послушаться? Разумеется, Кефеус и Элиса бросились прочь. Но им напали на хвост. Хозяины пещеры не желали отпускать добычу.

— Далеко не убежите! — послышалось сзади.

Огоньки оказались факелами, которые держали небольшие пепельно-зелёные создание, тихо переставляя ноги по каменному полу. Кроме факелов в руках они держали кривые, туповатые, безобразно кованные мечи и копья.

— Гоблины! — крикнула Элиса, запнулась о неприметный камешек и упала, распластавшись на твёрдом холодном полу.

Гоблины нагнали и схватили её. Кефеус лишь раз оглянулся, но не посмел останавливаться. Да и погоня, к удивлению, прекратилась. Свет факелов медленно удалялся вдаль.

Их разлучили. Но Кефеус сразу решил, что обязан вызволить её из беды, если такое возможно.

Кефеус оказался во тьме. Но когда Элиса споткнулась, светящийся камень выпал у неё из рук. Кефеус его подобрал.

Шло время. Он сидел в темноте и будто чего-то ждал. Одиночество и пустота начали давить на его сознание. Страх подбирался к нему, охватывал большими чёрными ручищами и тихо и безжалостно душил.

Кефеус поднялся. Он не мог больше терпеть. Надо было что-то предпринять. Он поплёлся в сторону, где недавно исчезли огоньки факелов.

Подходя ближе, ему делалось страшно, он стал красться тихо и бесшумно, как зверь, как хищник. Только добычей и жертвой мог оказаться он. Однако за спиной у него был лук, что прибавляло толику храбрости. Но почему же он не воспользовался им ранее? Он и сам не знал. Видимо, неожиданность и страх приказали лишь бежать, когда разумность что-то шептала о том, чтобы дать отпор.

Тихими неуверенными шагами он приближался к каким-то деревянным сооружениям. Пещера шла прямо, но, как оказалось, имела искусственно-созданные ответвления. Перед одним из таких и стоял Кефеус. Стена из нагромождённых друг на друга камней разных размеров закрывала проход. Однако небольшая дверь в этой стене была приоткрыта, за ней едва виднелся свет. Толстенные деревянные брусы и брёвна поддерживали стены и потолок, способные обрушиться в любой момент.

Кефеус хотел было открыть дверь и войти, как услышал странный скребущий звук, доносившийся из глубины пещеры. Ему сделалось страшно и интересно. Но он переборол чувства и всё же отворил дверь, отозвавшуюся ужасным скрежетом. К счастью, рядом никого не оказалось. Он, пригнувшись, почти гуськом, зашёл. Возле входа стояли криво и косо сколоченные ящики и бочки, на них лежало несколько погнутых кирок. В конце округлого тоннеля виднелся свет. Каменный коридор был темнее, нежели в основной пещере. Драгоценных камней здесь видно не было. Но почему же ранее они встречались без конца? Кефеусу некогда было о этом думать.

Он привстал, почувствовав отсутствие какой-либо опасности, и пошёл вперёд. Повсюду были другие тоннели, конца которых даже не было видно. Из некоторых доносились кряхтение и стон, из других шёпот и удары киркой о твёрдый камень. А Кефеус всё пробирался через тьму, лишь немного развеваемую крошечным светящимся камнем.

Наконец он добрался до источника света. Держащиеся на стенах факелы полыхали. Прямо вели большие врата, они были так же, как и дверь слегка приоткрыты. Оттуда доносились голоса и звук работы.

Кефеус заглянул за врата. Глаза его расширились. Одно чувство боролось с другим. Он не знал, как и реагировать. Страшиться или дивиться? Восхищаться или поражаться? Он проскользнул внутрь, прежде спрятав камень, чтобы случайно не попасться.

Теперь ему открывалась полная картина этого необычного места. Он находился на узкой каменной тропе, лишь кое-где превращающейся в деревянный пол. За тропой находилась чёрная бездна. Ни конца, ни края её не было видно. Над ней проходил шаткий узкий мост, по нему перевозили тележки с углём, обычными или драгоценными камнями. Всюду трудились гоблины. Махали кирками на тропах и в небольших туннелях, некоторые даже висели на верёвках над бездной. Были и другие гоблины, чуть повыше, покрупнее. Они что-то кричали, командовали, давали советы. В отдалении виднелся деревянный дворец, если его можно было так назвать. Скорее он был похож на богатый сарай. Там едва не на каждом шагу висел факел. Кефеусу показалось странным, что в таких глубоких пещерах существовали деревянные сооружения. Быть может, здесь они считались такой же редкостью, как камни в лесу? Поэтому гоблины построили именно огромный деревянный… сарай, по-другому это не назвать.

Кефеус направился к деревянным строениям. Благо, на тропе, по которой он пошёл гуськом, приникнув к стене, всюду стояли ящики, бочки и тележки, пустые и полные, вздымались груды камня и выпячивали каменные выступы, за которыми Кефеус мог укрыться. Особенно трудно приходилось рядом с факелами, ибо в свете его могли заметить, а это означало заточение и смерть. Кефеуса дважды едва не увидели. К счастью, гоблины все до единого устали, из-за чего их внимательность подкосилась, и давно просили обед, но гоблины-надзиратели только подгоняли их.

Непростой задачей оказалось перебраться из одного конца в другой, но Кефеус справился. Он укрылся за тележкой и ждал, когда гоблин, копошащийся совсем близко, закончит свои дела. Но вдруг тот подошёл к телеге, поднял её, груженную углём, и попёр вперёд. Он совсем не заметил Кефеуса. Зато у того едва не разорвалось сердце. Он замер, окаменел. Гоблин скрылся. Кефеус ликовал, радовался редкой удаче. Но вдруг послышались далёкие голоса:

— Кто там?

— Хде?

— Под башней, — гоблин указал на Кефеуса.

— Не бачу. А-а-а-а, рослый такой?

— Ыгы.

— Не хоблин, не наш. Этош точно.

Кефеус краем ухо услышал их разговор и посмотрел на них. Они глядели прямо на него. Сердце его бешено забилось. Он по началу, не двигался, но потом один из гоблинов навёл на него палец. Кефеус бросился вперёд. Он позабыл про осторожность, встал во весь рост и помчал к гоблиновым сараям.

— Чужак! — закричал один из тех гоблинов.

Но все проигнорировали его слова, приняв их за очередное ругательство или оскорбление, адресованное какому-то вспотевшему и уставшему шахтёру.

— Чужак! Схватить! — повторил второй гоблин.

На этот раз гоблины слегка расшевелились. Те, что были вооружены, подбежали к кричащим и командующим.

— Туда! — указал надзиратель.

Но Кефеус давно скрылся, сидел себе в большой пустой бочке, из которой едко пахло тухлой рыбой, и восстанавливал учащённое дыхание. Сердце его билось громадными кузнечными молотами, не умолкая ни на секунду. Во рту чувствовался привкус железа. Ему стало плохо. Ещё и запах рыбы…

Шло время. Гоблины рыскали в округи, не догадываясь и заглядывать в ящики да бочки. Они осмотрели всё что можно, как им казалось, и вернулись к надзирателю с пустыми руками. Тот, ничуть себе не изменяя, лишь излил злобную язвенную речь и послал гоблинов прочь, но приказал внимательнее за всеми следить. Кефеус всё сидел, не шелохнув ни единым поседевшим от страха волоском.

Когда ритм работы вернулся в прежнее русло, Кефеус всё же решил выглянуть. Он приподнял крышку. Гоблины также долбили пещеры и возили камни. Надзиратели стояли к нему спиной и что-то причитали едва не падающему в обморок обессиленному гоблину. Кто-то шёл. Кефеус прижался ко дну.

— Велун говорит, завтра мы опять за деревом потопаем. Воздухом свежим подышим.

— Хых, хорошо б.

Шаги удалялись. Кефеус решил выждать момент. И когда поблизости никого не было слышно, он вылез из бочки и покрался вдоль стены. В нескольких шагах от него было одно из немногих окон. Оттуда лился свет и доносились голоса. Кефеус подкрался к нему.

— Мы почти завершили работы над бомбами, милорд.

— Долго! Слишком долго! — прорычал голос. — Вы должны были всё сделать очень давно.

— Сир, прощу простить, но…

— Чтобы завтра всё было готово!

— Конечно, ваше святейшество, — маленький тощий гоблин, клянясь, попятился.

— Стой! И ещё. Что с девчонкой? — спросил толстый крупный гоблин.

— А что с ней, господин?

— Она ещё жива?

— Разумеется, она в висячей клетке, как вы приказали, король, о, великий.

— Славно. Она что-нибудь сказала?

— Нет, герольд. Молчит.

— Ну и гнить ей в решётке! — выпалил главный гоблин, повернулся к крошке спиной и куда-то поковылял. — Чтобы завтра всюду гремели бомбы!

— Есть, барон, мой добрый монарх! — гоблин зашагал прочь.

Кефеус услышал всё, что нужно. Осталось найти клетки. Но еда, что так аппетитно лежала на гоблиновом столе, сбивала его с мыслей. Он решил прокрасться к столу и утащить кое-чего. Но для этого придётся зайти внутрь, а это большой риск. Но всё же он решил обойти дом со всех сторон. И не зря, он наткнулся на кухню. Дверь выходила на улицу, она было отворена. Там женщины-гоблины, не менее уродливые, нежели мужчины, что-то стряпали. Если судить по запаху, готовили они нечто очень вкусное. Они точно готовили для предводителя гоблинов.

Пробраться на кухню было бы опасно, Кефеус решил как-то отвлечь их. Он огляделся, заметил толстого жирного слизняка, лениво скользящего по бревну, едва отлепил его, ступил на порог, пригнувшись, и нацелил на высокий котелок, что видел над огнём. Он задержал дыхание, чуток качнул рукой, бросил… И-и-и-и… Бульк! Слизняк полетел, даже что-то пропищал и плюхнулся в котелок с супом или похлёбкой.

— Что? — одна из поварих оглянулась.

— Чего тебе, Тоти?

— Вы не слыхали?

— Люва, Тоти снова ела белых улиток.

Люва ей подмигнула. Все почему-то рассмеялись.

— Дурочки вы, — сказала Тоти.

Вновь женский поварской коллектив накрыл смех. Тоти и забыла про звук.

— Окиля, тащи барону жрать!

Гоблинша сняла котелок с огня, налила с него в глубокую тарелку, поставила на широкий поднос и вышла с кухни. Через миг она вернулась.

— Что это такое?! — прогремело так, что вся пещера дрогнула.

Окиля вернулась к главному гоблину.

— Я спрашиваю, вы что в суп бросили? Подошли! Все!

Поварихи поспешили к гоблину.

— Что за хрючево вы мне тут состряпали?!

Кефеус, пользуясь абсолютно пустой кухней, не считая разных ползающих созданий, вошёл внутрь. Помещение было увешено кухонной утварью и забито всякими приправами, добавками, пряностями, заготовками и прочими плюшками.

Кефеус порыскал по шкафчикам, взял кое-какие вкусности: сухарики, хлебцы, вяленное мясо, сушёные ягоды и фрукты. На столах похватал разные уже нарезанные и очищенные овощи. Успел пару раз хлебнуть из других котелков. И был таков.

Он выпрыгнул наружу, жуя какой-то кисловатый корешок.

Поварихи вернулись на кухню.

— Что вы туда сунули?! — вспыхнул голос Ноки, главной поварихи.

— Всё по рецепту! — воскликнули гоблиншы.

— А он так не думает!

Ругань и спор заполнили кухню. А Кефеус сидел поодаль от двери и грыз свежие овощи. Ему стало немного жаль поварих. Но не стоит забывать, что именно гоблины схватили Элису и заточили в клетку.

Кефеус дожевал овощи, а прочее попрятал по карманам, поднялся, заглянул за дверь. Там едва не разражалась драка. Кефеус пошёл прочь, пока не поздно.

Он вернулся на тропу, она спускалась немного вниз, появлялись ступени. Там гоблинов почти не было, но стало значительно темнее, а факелов меньше. Виднелись толстые цепи, спускающиеся откуда-то с потолка, которого даже не было видно. А на цепях висели клетки. Но в них, кроме скелетов, никого не было.

Кефеус всё шёл вперёд и хотел было поворачивать назад, как услышал:

— Пойдите прочь! — звенел женский голос.

— Ну, скажи… — стоявшие на деревянном выступе над бездной гоблины раскачивали клетку.

Кефеус приготовил лук, натянул тетиву.

— Целься в телегу, — дунул ветер с бездны.

Кефеус понял, это сказал лук. Он его послушал, нацелился немного правее, прямиком на тележку с драгоценными камнями, и отпустил стрелу.

Стрела свистнула, отскочила от большого куска изумруда и вонзилась одному гоблину в глупую головёнку. Тот рухнул на пол, прежде случайно толкнув товарищей, и они все пропали в бездне, беспомощно махая руками и ногами и дико крича.

— Кефеус, — прошептала Элиса, — как же ты быстро.

Он подобрался к клетке, она была закрыта.

— Я слышала, ключ у барона, короля или господина. Я так и поняла, кто он у них главный, но у него все ключи.

— Я мигом!

— Спасибо, — искренне прошептала Элиса.

А Кефеус повернул обратно. Вновь нужно возвращаться к тому старому, толстому и крупному кабану…

Кефеус быстро добрался до якобы дворца, и снова сидел под окном, наблюдая за главенствующим гоблином. Тот до сих пор жадно ел. Кефеус заметил у него на поясе связку кривых ключей.

Но что же делать дальше? Внутри всюду стояла охрана. Несмотря на то, что гоблины крайне глупые существа, хотя и не все, его явно заметят. Так что проскользнуть незамеченным вряд ли получится. Остаётся только дождаться нужного момента или как-то выманить вожака наружу с большим количеством охранников. Ждать Кефеусу было некогда. И тут он вспомнил разговор про бомбы. Да, то, что нужно! Теперь ему надо было найти того крошечного умного гоблина.

Когда он обходил здание, то заметил что-то наподобие мастерской, откуда пахло чем-то горелым и металлом и сверкали разные цвета. Он не хотел туда даже заглядывать, но сейчас же он был обязан туда попасть.

Завернув за тыльную часть дома, он направился к металлической двери. В окне также плясали радужные огоньки, а за дверью что-то пищало.

Кефеус приоткрыл дверь.

— Мы-ы-ы-ы, мы-мы, мы-мы-мы-мы-мы-мы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы, — напевал единственный во всей округе гоблин-учёный.

Гоблин возился с порошками. На его столе лежали камни, кажется, с рунами, порошки, каменные ёмкости и прочие вещи. Учёный соединил крошечные горки белого и серого порошков, отошёл на пару шагов, капнул какой-то жидкости и ударил двумя камнями друг об друга, появилась искра… И-и-и-и… Бах! Пепельно-зелёное лицо гоблина окрасилось в чёрный, но он не разозлился, наоборот, он обрадовался.

— Получилось! Наконец-то! У меня всё получилось! — он немного пританцовывал. — Надо срочно рассказать старому хряку. — Видимо, он имел ввиду главного гоблина.

Гоблин выскользнул через другую дверь. А Кефеус зашёл и осмотрелся. Он увидел целые горы разных порошков. Но он-то внимательно следил. Кефеус взял небольшую тележку, стоявшую в углу, насыпал туда белого да серого порошков, залил всё той жидкостью, и тщательно перемешал. Он подобрал два синеватых камня, взял ещё черпак жидкости и выкатил тележку на улицу.

В мастерской послышались голоса:

— Ну чего тебе?

— Смотрите, ваше сиятельство! Эй, где порошки?

Кефеус вывез телегу на тропу, прислонил поближе к стене, отошёл подальше, прежде оставив за собой след из прозрачной жидкости, ударил камнями и отбежал ещё подальше.

Пещера разразилась громким, так что едва не лопнули ушные перепонки, эхом. Гоблины-рабочие от удивления побросали кирки и тележки, надзиратели глядели в недоумении по сторонам. Вышли предводитель гоблинов и учёный. Вот он, нужный момент.

Гоблин глядел на разрушенную тропу, без конца катящиеся валуны и медленно увеличивающую трещину. Он поднёс руки к лысой голове.

— Как же?.. Что же?..

— Ой-ё-ё-ё-о-о-о-о-о… — лишь сказал гоблин-учёный.

А трещина всё расходилась, становилась шире и длиннее. Камни падали, словно с неба.

Тем временем Кефеус подкрался к предводителю, пока тот умирал в душе, он выкрал ключи. Гоблин даже не шелохнулся.

Кефеус направился к Элисе. Отойдя достаточно далеко от гоблинов, он побежал.

— Ты нашёл? — Элиса засияла.

— Угу. Нужно скорее выбираться. Потолок может рухнуть в любой мгновение.

Он отворил клетку, Элиса выбралась.

— Туда! — он указал в противоположную сторону от сарая гоблинов, туда, где он ещё не был.

Они рванули по тропе. Камни падали в бездну, рядом с ними, рикошетом отбивались от стен. Всё бешено тряслось. Тропа становилась уже, а вдалеке превращалась в тёмный тоннель. Кефеус достал сияющий сероватый чуть мутный камень.

Они вошли в тоннель, прошли несколько шагов и остановились отдышаться. Вдруг огромный камень упал, закрыв проход. Элиса взвизгнула от неожиданности.

— Куда дальше? — спустя время спросила она.

— Я не знаю.

Она вопросительно сморщила брови.

— Чего? Я думал, ты знаешь. Не я же задумал путешествие… Но пока я здесь ходил, видел множество тоннелей. Куда только они не ведут… Мне кажется, по ним можно выйти обратно к пещере.

Долго они плутали по глубоким бесконечным норам, царапались о камни, ползали на четвереньках и, едва не застревая, протискивались в узенькие каменные щели.

— Я не могу, — жаловалась Элиса. — Холодно, голодно…

— Чего ж ты сразу не сказала? У меня же еда собой есть.

Он протянул ей то, что взял у гоблинов.

Она жадно схватила еду и кивнула в знак благодарности.

Они сидели в узком тоннеле, так что их ноги упирались в стену и сгибались в коленях. Их голоса отзывались глухим эхом, нарушая покой тишины.

— Нам нужно срочно… выбираться отсюда, — сказала Элиса, грызя дольки сушёных яблок.

— Да, но, кажется, мы заплутали.

— Не бросать же всё и ждать, когда нас найдут гоблины, злые и угрюмые, и пожарят на костре.

Элиса перекусила, и они продолжили искать выход.

Неожиданно им посчастливилось, как они думали. Они вылезли из очередного тоннеля в глубокое широкое пространство. Было тепло, даже жарко. Элиса обрадовалась.

— Наконец-то, здесь тепло, так уютно, хотя это пещера!

Они двинулись вперёд. И впрямь, была лютая жара, у них даже потёк пот.

— Не-е-ет… Чего-то жарко. Сейчас бы обратно в прохладные норы, — пожаловалась Элиса.

— Так холод или жара? Выбери наконец.

Они шли, освещая тусклым светом камня дорогу под ногами, как вдруг наткнулись на небольшую возвышенность, на которой были сложены разные драгоценные камни в виде гнезда, посерёдке которого лежало, горело и дышало большое красное яйцо.

Кефеус поднёс руку к нему. Яйцо испускало сильный жар. Он мельком дотронулся и отпрянул, потому что слегка обжёгся.

Кефеус и Элиса переглянулись. На обоих лицах виднелись детский азарт, интерес, напряжение и страх.

Они молчали и, не сговариваясь, пошли дальше. Всюду встречались яйца, все они были бардового, словно цветки амаранта, цвета. Одни совсем крошечные, что помещались в обе ладони, другие огромные, что доходили Кефеусу по пояс. Но ото всех исходил жуткий жар. И тут Кефеусу стукнула мысль в голову:

— Яйца не могут быть сами по себе, так ведь?

Элиса кивнула.

— Значит есть и тот, кто эти яйца породил.

— Значит, нам может грозить опасность, — подхватила ход мыслей Элиса.

— Может, стоит вернуться?

— И окончательно заплутать в пещерах?

После этих слов далеко-далеко впереди показался свет, яркий, белый и дневной.

— Мираж? Или и вправду конец пещеры? — спросила Элиса, не доверяя глазам.

— Я тоже вижу.

— Так значит!.. Мы прошли через пещеру Никсы! — ликовала Элиса.

Казалось бы, что может быть проще, чем учиться на чужих ошибках? Быть такого не может, что Элиса забыла, как Кефеус прокричал, после чего к ним ринулись гоблины. Но тут она по глупости с лёгкостью повторила его ошибку.

Откуда ни возьмись, повылазили чешуйчатые алые, как кровь, существа. Глаза их блестели янтарём, в пасте бушевал огонёк, когти скребли камни, мощные крылья за спиной несколько раз расправились, словно после долгой спячки, хвост водил по каменному полу и иногда подпрыгивал.

Путники в ужасе на них таращились, переводя взгляд с одного на другого. Как и яйца, драконы были разного размера. Но был и очень огромный, глаза его были тусклы, чешуи темны, пламя источало слабенькие искры. Откуда только все они появились?..

— Бежим… Бежим! — прокричал Кефеус.

Они попятились назад, развернулись и рванули к свету. Несколько столбов пламени едва не подпалило их. Драконы взревели и бросились вслед. Однако у них получалось лучше летать, чем передвигаться. А Кефеус и Элиса бежали, что есть силы. К тому же, как известно, убегать от преследователей проще, хотя и опаснее, нежели догонять добычу — страх подталкивает вперёд.

Они вышли из пещеры и чуть было не сорвались с обрыва. Да, входом в драконье логово был небольшой выступ в скале. А внизу пропасть и река.

Кефеус подхватил Элису, она, обняв, схватила его за шею. Они отошли от края.

— Там река! Нужно прыгать! — кричала Элиса.

— Мы же можем разбиться.

— Или нас сожрут эти твари, — она указала на драконов. — Давай вместе! Раз!

— Два!

— Три!

И они полетели, сначала, как камни с вершины горы, а потом словно соколы, пикирующие на жертву.

Они пропали в водах реки, коснулись самого дна, как тогда перед встречей с водными нимфами. Только течение здесь было гораздо сильнее. Их понесло по реке. Они кувыркались, уходили на дно, ударялись о здоровенные камни, ушибались и царапались о коряги, сталкивались друг с другом, разбивая губы и брови, стукаясь лбами, руками и ногами. Они потеряли сознание.

ГЛАВА XII. Колдовское волшебство

Веки Кефеуса слегка поддёргивались. Нос ощущал запах водорослей. Уши слышали сильное журчание воды. Он почувствовал руки, ноги, а затем и совладал со всем телом. Он поднялся на четвереньки, откашлялся, его вырвало водой и песком. Слегка мокрые волосы лезли в глаза. Он с трудом поднялся, несколько раз его поводило и покачало в стороны. Он даже упал разок. Потом поднялся. И взгляд его упал на Элису — мокрую и бледную, но невредимую девушку с русыми волосами, прилипшими к шее, спине и лицу. Она лежала у самой воды. На её милом лице было видно спокойствие. Рот чутка приоткрыт, выставляя на показ ровные белые зубки. Грудь поднималась и опускалась — она дышала.

Кефеус подбежал к ней, прильнув на колени.

— Эй-эй-эй! Элиса!

— Ам-м-н-м-н-м-м… — она приходила в себя.

Но потом резко поднялась, опираясь на руки, откашлялась и выплюнула крошечную золотую рыбку. Та весело запрыгала и чудом оказалась в воде.

— Кхм-ахкм… Где мы?

— На берегу, — он огляделся. — Слушай, а… кто это был?

— Кхм… Кто? Мн… — она села на песок, уперевшись рукой и сложив ноги друг на друга.

— В пещере. Перед тем, как мы сиганули в реку.

— Не знаю, — отмахнулась она.

— Разве ты не всё знаешь?

— Нет… — она, покраснев, уставилась на песок.

Они поднялись.

— Ох, вся еда промокла…

— Утёс Звездочёта, нам нужно туда, — сказала Элиса.

— Пойдём по возвышенности?

— Да. Наверное.

И вновь вся работа была предоставлена ногам. Тысячи шагов в горку, по склону, по камням, а потом по густой траве. Кефеус слегка прихрамывал, лицо его было немного в свежей крови. Элиса же была прекрасна и невредима. Как так вышло Кефеус не понимал, однако был рад за неё и решил, что это просто удача, везение.

Неожиданно в небесах что-то просвистело и обдало жаром.

— Только тех огнедышащих тварей нам не хватало…

И вновь высоко в небесах показался красный огненный сгусток. Он спикировал вниз, обретая более чёткие формы.

— Птица? — спросил Кефеус.

Огненный клубок приземлился на высокий вытянутый валун и расправил крылья.

— Феникс, — ответила Элиса.

Благородная птица глядела на них пылающими глазами. Яркие солнечные крылья горели, испуская красные огоньки пламени. На макушке головы красовался хохолок, напоминающий высокую красивую корону.

Кефеус, удивлённый невиданным чудом, подошёл ближе к жар-птице, но та взмыла ввысь и вмиг исчезла из виду.

Путники пошли вперёд. Силы покидали их, а восполнить их было нечем. Но, словно по желанию, им повстречались деревья с каким-то необычными фруктами. Все плоды были необычайно огромны и вкусны. Кефеус и Элиса с голода накинулись на них и наелись до отвала.

Дальше шли медленнее. Спешка была не к чему, после такого-то обеда.

Откуда-то из-за деревьев появился высокий старичок в сером длинном плаще, стелющемся по мягкой траве, и в шляпе. В руке он держал деревянный посох. Пепельная борода тянулась до пояса. Глаза ярко блестели алмазом.

— День добрый, путники!

Кефеус и Элиса поздоровались.

— Что вас завело в наши края? Что заставило вкушать фрукты зачарованные?

— Мы были... — попыталась ответить Элиса. Старичок, не смотря на милый вид, внушал ей страх.

— Запомните! Никогда, ни в жизнь, больше не смейте прикасаться к запретным плодам.

— Но мы были голодны, — объяснился Кефеус.

— И поэтому я пощажу вас. Не смейте забывать, что я вам сказал! Иначе…

— Что — иначе? — спросила Элиса.

— Они съедят вас…

— Что?

— Кто?

— Идёмте. Мне следовало быть более гостеприимным. Извините.

Он взмахнул плащом и быстро зашагал. Кефеус и Элиса увязались за ним.

— Но кто съест? — не отставала Элиса.

— Не время! Нужно уходить. Позже вы увидите всё сами.

Они пересекли большую поляну, усеянную самыми разными цветами. Большинство из них Кефеус не знал. Лишь узнавал пышные ромашки да высокие колокольчики. Такое обилие цветов привлекало, приманивало, тянуло крупных громко жужжащих пчёл. Они сновали от цветка к цветку, собирая сладкую пыльцу, а когда наполняли свои хранилища, то исчезали где-то в небесах, будто там были их улья.

— Скорее! — поторапливал старик.

На удивление, он передвигался быстрее Кефеуса и Элисы. Возможно, причиной тому был высокий рост или знание местности, а, быть может, то и другое.

Они добрались до кучки валунов, словно намеренно сложенных в виде укрытия, за которым можно было спрятаться и удобно наблюдать за поляной и деревьями с запретными плодами.

— Подождём, — сказал старик.

Довольно скоро на поляне появились существа. Они тревожили, трясли деревья, поедали вкусные питательные плоды. Мощными львиными лапами или лошадиными копытами они отталкивались от земли и доставали плоды, запрятавшиеся на самых верхушках. А острыми орлиными клювами ловко разламывали фрукты на части и глотали.

— Грифоны и гиппогрифы. Милые существа, не правда ли? Но опасные, не стоит к ним подходить, — прошептал старик.

— Часто они здесь бывают? — поинтересовалась Элиса.

— Раз в неделю. За столько времени успевают вырасти плоды.

— Но что, если плоды не успеют вырасти или кто-то их соберёт? — задал вопрос Кефеус.

— Тогда они разозлятся и станут бросаться на каждого прохожего, кто бы им не оказался: эльф, тролль, гоблин, гном или волшебник. Но именно мы, волшебники, — он особенно гордо это произнёс. — придумали способ утихомирить этих существ, а нескольких нам даже удалось приручить. А они же совсем дикие, хотя, когда сытые, они более добрые и, бывает, помогают в некоторых делах, в войнах, например.

Грифоны и гиппогрифы уничтожили весь урожай и потихоньку готовились к полёту. Некоторые, расправив большие белые или коричневые орлиные крылья, взлетели, другие ещё бродили по поляне, наслаждаясь тишиной и тем, что утолили голодом.

— Что ж, наши старые гости улетают, самое время позаботиться о новых. Идёмте за мной. И да, как ваши имена?

Кефеус и Элиса представились.

— Хох, меня же кличут Когтаар. С эльфийского переводиться, как «чудак», — на лице его скользнула улыбка.

— Почему запретные плоды растут и спеют так быстро? — поинтересовался Кефеус.

— О-о-у-х, я и запамятовал. Не я слежу за деревьями. Меня попросил мой друг — Йорик. А сам он отбыл по некоторым делам и обещал скоро вернуться. Я уверен, вы ещё успеете свидеться. День, два и он будет здесь. А пока прошу в мой дом, он немного дальше, чем хижина Йорика.

Они поднялись ещё немного и наконец выглянули из-за холма. Отрылся потрясающий вид. Напротив них стояли причудливые дома с необычными формами дома и башни. Странные строения образовывали целую деревню, что стояла на краю утёса. Вечернее красноватое солнце пролетало словно над ними. В небесах порхали фениксы, садились на жерди, отдыхали и взлетали обратно.

— Утёс Звездочёта! — Когтаар поднял руки, словно потянув их к домикам, а потом пошёл дальше.

Они оказались перед стареньким большим домом с несколькими этажами и пристроенной башней. Дом стоял на окраине деревни.

— Мы на месте, — сказал старик, подошёл к двери и чётко и громко постучал три раза. Дверь сама отворилась.

Когтаар жестом пригласил путников в дом. Внутри было довольно уютно. Посередине стоял круглый стол, вокруг стулья. У стены расположилась каменная печь, в которой горел слабенький огонёк. Кругом стоял шкафы, заставленные книгами, чашечками с травами и прочими вещами. В углу, в темноте, была лестница. Окон было мало, так что в основном свет исходил или от печи, или от свеч, которые стояли повсюду.

Старик щёлкнул пальцами. Вмиг на только что пустом столе появилась еда: запечённый гусь, суп, хлеб, сыр, овощи, пироги и напитки. Проще сказать, чего не было.

— Усаживайтесь, где вам удобно, — пригласил Когтаар.

Они и уселись, хоть и недавно объелись фруктами, от нормальной еды не отказались.

— Как вы это сделали? — поинтересовался Кефеус. — Откуда появилась еда?

— Хе-хе, не хотел бы раскрывать фокуса, но раз спросили, так и быть. Всё просто. Еда была приготовлена заранее, я её красиво расставил, а затем наложил заклинание невидимости, — он развёл руками.

Кефеус явно удивился. А старик догрыз косточку и принялся махать.

— Му-у-ур! Мури-мури. Иди сюда.

С лестницы на стрекозиных крыльях слетела крошечная милая кошечка, приземлилась подле старика на столе, выхватила кость, обточила целиком и сидела в ожидании следующей.

— Мя-яу.

И старик подал вторую косточку. Не смотря на свой небольшой размер, кошка оказалась очень прожорливой. А как она обрадовалась большому куску гусиного мяса, а не очередной косточки…

Вдруг в дверь постучали.

— Кажется, к нам ещё гости, — сказал старик и поспешил к двери.

— Здравствуй, Йорик!

— Добро, Ког!

— Заходи, поужинаем. У меня гости.

— Может, позже, — замешкался Йорик.

— Да заходи, они люди добрые.

В дом зашёл совсем крошечный старик. Ростом он был Кефеусу по грудь. Длинная русая борода тянулась до пола. Носил он старые кое-где рваные, а где-то заштопанные лохмотья. На макушке красовалась лысина.

— Вечер добрый, — поздоровался старик, случайно цепляясь взглядом за всё только, не за глаза путников. — Я Йорик.

Кефеус и Элиса представились. Йорик уселся за стол.

— Вина? — предложил Когтаар.

— Чутка можно, — согласился Йорик.

И на пятом бокале он разговорился, его совсем покинули скромность и страх.

— Где я был спрашиваете? Так у родственника был, помогал по хозяйству. Брату совему. Он живёт далеко на востоке. Он, как и я, присматривает за лесом… Ик… Вот и живёт он в лесу, совсем один, только со зверушками общается, с лисами, белками, волками, ежами, медведями… Ик… Одичал толику, — он залпом выпил ещё бокал вина. — Хех, его жители Лешим прозвали, боятся его. А ему это только на радость. Ик!.. А родственников у меня достаточно! Кругом живут! И все одинаковы, только имена разные. Ну и кликают их… Ик!.. по-разному, то лешими, то духами, то ещё как. Эх… От рождения у нас любовь к лесу, к зверям, к тишине, к дуновению ветра. И-ик!.. Так вот… И-и-ик!.. Ой… Ну, мне домой пора.

Йорик встал из-за стола, пару раз пошатался, едва не упал и подошёл к двери.

— Тебя проводиться? — спросил Когтаар, поддерживая друга.

— Не-е-е, Ког. Дойду. Ик!.. Не впервой. Бывайте! — он скрылся за дверью.

Когтаар вернулся на место.

— Такой он волшебник. Хороший, добрый, но скромный и немножко трусливый. Но как выпьет, его так и понесёт. Он вам всё расскажет.

— Вы не против, если мы погуляем, — Элиса посмотрела на Кефеуса, тот одобрительно кивнул. — Нас заворожили местные виды.

— Конечно! Когда стемнеет можете возвращаться, постели на втором этаже будут вас ждать. Но мне надо отлучиться по делам. Буду только завтра. Постучите в дверь три раза. И обязательно перед уходом, — он покачал пальцем. — чтобы она вас запомнила.

Элиса постучала трижды в дверь, они вышли из дома и пошли по вымощенной плоскими гладкими камнями дорожке. И по левой, и по правой стороне стояли дома, у ним были пристроены открытые террасы или просто стояли скамейки да столы.

Колдуны любили обсуждать какие-либо дела вместе. Путники как раз проходили мимо сидевших за столом четырёх волшебников.

— Иволур, тебе четырежды сказали, не получится! Нужны иные реагенты, — говорил первый.

— Да как не получится-то? — возразил второй, размахивая руками. — Я год за бумагами просидел, столько расчётов провёл. А вы твердите, что всё впустую?

— Да нет же, — сказал третий. — Всего в нескольких местах поменять.

— Нет! Здесь всё правильно! — он ударил по столу.

Чародеи любили не только обсуждать, но и спорить. Путники поторопились, пока спор не дошёл до метаний заклинаний друг в друга.

— Ох и противные здешние колдуны, — сказал Кефеус.

— Да… — согласилась Элиса. — Самолюбивые, гордые.

Вновь спорящие волшебники.

— Данволоарон, ты не прав! — скороговоркой сказал первый.

— Почему же, Волунтаран? — не понял второй.

— Здесь, здесь и здесь. Гляди! — протараторил первый и трижды тыкнул в лист бумаги.

— Почему же?

— Правильно «Аол», а не «Эол». А здесь…

— Тише!.. — перебил второй.

Волшебники посмотрели на путников и проводили их мрачными взглядами.

— Странные… — сказал Кефеус.

— Подходи! Покупай! — кричал волшебник в фиолетовых одеждах из-за лавки. — Книги про драконов и гарпий, про орков и троллей, про эльфов и гномов!

Кефеус и Элиса проходили мимо.

— Люди молодые, подходите! Не пожалеете!

Они подошли.

— Что желаете?

— Мы не покупатели.

— Неужто не хотите почитать про гремлинов или вурдалаков?

Кефеус и Элиса отказались.

— Жаль… Но взгляните на эту! — странный старичок достал из-под лавки толстую книгу и бросил на столешницу. — Глядите!

Кефеус подошёл ближе. Книга шевельнулась, подпрыгнула и перевернулась.

— Это точно книга? — спросила Элиса.

— Конечно! Только необычная, — лицо его исказилось ехидной улыбкой.

Книга вновь дёрнулась и раскрылась. На листах её отразились страшные рисунки с уродливыми и ужасными существами. Страницы быстро перелистывались с одной на другую. Книга издавала тихие пищащие крики.

— Книга эта принадлежала человеку с Далёких Земель! Он называл себя исследователем, у него был отряд, но в живых остался только он один. Так что, берёте?!

— Нет, пожалуй, откажемся, — сказала Элиса.

— Ох и зря… — сказал старик. — Вы бы могли изменить мир!..

Но они уже не слушали.

— До чего безумные волшебники… — сказал Кефеус.

— Да, наверное, стоит вернуться в дом Когтаара. Теперь он мне кажется самым нормальным из них.

Темнелось. Путники вернулись к причудливому старенькому дому, постучали трижды в дверь и зашли. Внутри сияли свечи. Они поднялись на второй этаж, там была небольшая комната с большой кроватью. Но Кефеусу стало интересно, что находиться в башне, ведь в неё вела соседняя дверь. Он зашёл, там оказалась ещё одна лестница. Он поднялся. Крыша башни оказалась отчасти стеклянной, поэтому через неё можно было смотреть на звёзды. Посередине располагался стол, на котором были разбросаны бумаги, стояли приборы и лежали инструменты. Теперь стало ясно, почему утёс носит такое название.

Кефеус вернулся и лёг в постель. Но заснуть ему не удалось. Их разбудил Когтаар.

— Мне важно сейчас же знать конечную точку вашего путешествия, — сообщил он. — Извините за то, что разбудил.

***

— И так, вы держите путь к гномам? — переспросил Когтаар.

— Да, — ответила сонная Элиса, уперев руку в щёку.

Кефеус наполовину лежал на столе. Глаза его так и хотели закрыться.

— Но что вы хотите от них?

— У них есть то, чего нет ни у кого.

— А вы говорите загадками, — волшебник улыбнулся. — Попробую её разгадать. А чтобы к ним попасть вам следует пойти через Парящие острова. Есть ещё один путь, но он крайне опасен. Ущелье Смерти. Название говорит само за себя. Там обитают орки. Именно поэтому я советую идти через Парящие острова. Однако и там стоит быть на чеку.

— Спасибо за доброту и заботу, — поблагодарили путники.

— О, и возьмите небольшой подарок.

Старик протянул им свёрток из ткани.

— Завтра, утром…

Послышался крик. Когтаар поднялся, выглянул в окно.

— Только не сейчас… — промолвил он.

— Что такое? — спросила Элиса.

— Вам срочно нужно отправляться на Парящие острова. Сейчас же! — он взглянул на них глазами, полными безумия.

— Что? Почему?

Но старик не слушал.

— Идёмте! Я проведу вас!

Он вышел из дома. Кефеус и Элиса пошли за ним. Со всех сторон доносились крики, чтения заклинаний, клокотание и рёв. Небо озарялось вспышками разноцветных огней.

Подбежал волшебник, он трясся от страха.

— Ког, они здесь… они… — он не договорил и бросился прочь.

— Скорее! — поторопил их Когтаар.

Но перед ними оказалась угольно-чёрная тварь.

— Я забыл лук! — выкрикнул Кефеус и побежал обратно к дому.

— Нет! — прокричала Элиса.

Бестия прыгнула на них.

— Зари гатиус! — выкрикнул старик, взмахнув посохом, глаза его засияли алмазом так, что чуть светились в темноте.

Гончая растворилась, словно её и не существовало никогда.

— Идём!

— Нужно дождаться Кефеуса!

— Нет времени! Он догонит!

Они побежали вперёд через исчезающие останки убитой гончей.

— Эфионома гатиус, — сказал старик, и его посох засиял бело-серым светом, словно факел или фонарь.

Они вышли на площадку, центр деревни. Там сражались почти все волшебники.

— Нужно проскочить!

И они почти прошли площадь, но путь им преградила стая гончих, жадно облизывающихся и гневно рычащих. Когтаар и Элиса отступили назад.

Кефеус никак не мог найти лук. Он метался из угла в угол, перевернул весь дом, пытался вспомнить, не потерял ли его. Но потом его осенило, он забыл его на башне.

Он пробился сквозь узкие улочки, отстреливая подбирающихся бестий. Ему удалось спасти нескольких колдунов от мучительной смерти.

Волшебникам было сложно противостоять легиону этих тварей. Они не были готовы к схватке, и к тому же, привыкли сражаться вместе с другими родами войск, где есть за кого укрыться.

Кефеус оказался рядом с площадью. Он скрывался за стеной дома и наблюдал за тем, как гончии окружают волшебников в кольцо, а те пытаются отбиваться. В нескольких шагах от него крались гончии прямиком к центру, к Когтаару, к Элисе. Гончии не замечали его. Кефеус вспомнил, как спас снежного волка, Врахоса, Атаноса. Сейчас он находился в том же положении, что и тогда.

Как же давно были эти события. Как же прост был его прежний мир, когда он жил с матерью, а потом и без неё. Он только охотился, ел, выживал, да и просто жил. Он и мечтать не мог, что когда-либо вновь встретит мать, познакомится с отцом, обретёт новых необычных друзей и, наконец, пойдёт в большое путешествие с Элисой, которую совсем не знал и не знает до сих пор. Почему он так поступил? Мир представлялся ему меньше и проще. Он даже не знал, что за пределами его родина зовётся Снежной Долиной. Он не знал, что существует волшебство, истинное волшебство. Ни детские сказки, ни дедушкины байки и ни истории вождей. Всё гораздо сложнее. Как сказала его мать: «В нашем мире есть и то, что объяснить очень сложно». Да, есть. Но каждый толкует это по-разному. А правда кроется где-то в глубине бесконечной лжи.

Эти мысли вдруг поселились в голове Кефеуса, вмиг пробежались по всем закоулкам и исчезли, оставив крупинки своего бытия.

А гончии всё смыкали круг. Одна из ужасных бестий прыгнула на Когтаара, вцепившись в плечо. Его спасли, но от этого ему не стало лучше. Он ужасно кричал.

Кефеус решил действовать. Он зашёл гончим в спину и принялся посылать стрелы одну за другой. Твари превращались в прах на глазах. Волшебники, заприметив хоть и малочисленную, но эффективную подмогу, приободрились, воспрянули духом. Число гончих стремительно таяло. И вот, стрела Кефеуса вонзилась в последнюю тушку.

Оглушительная тишина нависла над деревней. Когтаар лежал на земле, вцепившись в разодранное плечо.

— Всё? А-а-а-х… Это всё? Они кончились? — спросил он.

— Похоже на то, — ответили волшебники, подбежавшие помочь Когтаару.

Но нет. Это была лишь разведка. На деревню надвигалось несчитанное войско, безмерная стая гончих. Они уничтожали всё живое на своём пути, несясь, как рой диких пчёл, по прекрасным полянам и холмам, затаптывая траву и цветы, убивая всякого встречного, принося за собой только смерть и раздор. Чёрное озеро чудовищ нахлынуло на деревню волшебников. Гончии волной пробирались через улочки. Их злобное клокотание разносилось по всей округе. Они оказались на главной площади и не спешили останавливаться. На сей раз в их черепах не было ни единой мысли отступить или перегруппироваться, решение их было прочно.

С десяток бестий направлялось на Кефеуса. Он отстреливался, но это казалось бесполезным. Как только он убивал одну, откуда-то позади на её место вставала другая.

Ещё мгновение и Кефеуса разорвали бы в клочья, но…

— Не-е-е-ет! — прокричали Элиса, подняв руку, словно пытаясь ухватить Кефеуса, находящегося в десятке шагов от неё.

Она выпустила аквамариновою взрывную волну, с рёвом проскользившую далеко за пределы деревни. Земля слегка затряслась. В воздухе чувствовались вибрации. Гончии пропали. Вокруг деревни образовалась аура, не впускавшая выживших бестий. Раны волшебников затянулись, силы вернулись к ним, некоторым даже показалось, что они на пару годков помолодели. Элиса свалилась на землю без сознания. Кефеус бросился к ней.

— Плечо! Моё плечо! — кричал Когтаар. — Оно цело. — Он поднялся и поспешил к побледневшей, казалось, даже побелевшей Элисе. — Кто она?

Кефеус лишь покачал головой. Он не мог ничего ответить.

— Дышит. Это хорошо. Она образовала барьер. Огромный барьер! Всякий волшебник в одиночку на такое не способен. А она… Чудо…

Гончии бились об защитную волшебную стену. В барьере образовывались крошечные трещины и щели.

— Барьер долго не продержится! — прокричал кто-то из волшебников.

— Вам нужно уходить! И как можно скорее! — сказал Когтаар Кефеусу.

Барьер сломался. Гончии вновь бросились к центру деревни, где скопились все волшебники и уже были готовы к смертельной битве.

— Поздно…

Гончии подбирались всё ближе. Казалось, их ужасное противное клокотание эхом разносилось по всему миру.

С небес послышался орлиный клёкот. Грифоны и гиппогрифы влетели в армию врага, хватая и разрывая тварей на куски. Гончии невольно сбились, крушили или застыли на месте, стараясь отбиться.

Прекрасный белоснежный гиппогриф спустился к Кефеусу и Элисе. Он опустил длинное крыло с гладкими чистыми перьями.

— Он желает помочь, — заметил Когтаар. — Как они узнали?.. Но не время думать! Вам нужно спешить.

Кефеус и Когтаар усадили Элису на гиппогрифа. Бедняжка стонала и так же находилась без сознания, но как-то смогла обхватит чудесное сознание за шею. Кефеус сел позади.

— В путь! — сказала Когтаар. — Удачи! Прощайте.

Кефеус показал ладонь в знак прощания. Гиппогриф нежно взмыл в небеса.

Внизу сражение подходило к концу. Помощь грифонов и гиппогрифов привела хоть и к кровопролитной, но скорой победе. Пострадало немало волшебников и благородных созданий.

Солнце всходило, обагряя пушистые облака. Гиппогриф рассекал их, плавно паря над огромной безграничной пропастью. На горизонте показались тёмные далёкие очертания. Гиппогриф направлялся туда.

Элиса немного приходила в себя: дышала ровно, плавно, на щёки вернулся румянец. Как вдруг она закричала и так вжалась в шею гиппогрифа, что тот немного хрипнул.

— Всё хорошо, — попытался успокоить её Кефеус. — Мы летим…

Он не знал, что сказать ещё, да и не надо было — она вновь провалилась в сон.

ГЛАВА XIII. С небес на землю

Кефеус слез с крылатого создания, спустил Элису. Он уложил её на мягкую траву и посчитал правильным поклониться гиппогрифу. Тот также преклонил голову к земле в знак уважения и спрыгнул с парящего острова обратно к волшебникам, к дому, к запретным плодах.

— Элиса… Элиса! — попытался разбудить её Кефеус. Но та лишь несколько раз застонала и что-то пробормотала.

Кефеус решил оставить её и поискать в округи чего-нибудь пожевать. В большинстве ему встречались ягоды. Кефеус забрасывал их в рот с надеждой, что они не опасны. И пока ему везло.

Неожиданно он заметил кустик с необычными крупными ягодами цвета морской волны. Они так и переливались на солнце, приманивая своей красотой. Кефеус не устоял. Он приблизился к большому кусту. Он попробовал ягоду на вкус. Она оказалась поразительно вкусной. Он ел одну за другой. Но их было не так много, поэтому пришлось зайти глубже в куст.

И тут он почувствовал, что земля ушла из-под ног. Он соскользнул вниз, но успел вцепиться в ветви и корни куста. Он бросил беглый взгляд вниз и увидел лишь полупрозрачные облака и далёкую зелень леса — он свисал с острова. Ему хотелось кричать, но он погубил в себе это желание. Любое лишнее движение могло погубить его.

Кефеус пытался найти опору под ногами, в этот же момент куст слегка вырвало из земли. Рука Кефеуса соскользнула. Он держался только на одной. Но, боясь проститься с жизнью, он быстро ухватился вновь за толстый корень.

Он подтянулся, сменил хват и упёрся ногами в каменный край острова. Он принялся лезть наверх, осторожно, аккуратно, без резких движений. Бедный куст пока крепко держался за землю.

Кефеус ухватился за траву, резко подтянулся и радостно распластался на зелёном ковре. А куст во время рывка Кефеуса не выдержал, его самый толстый корень лопнул, и куст пропал в облаках.

Вот так, обычный ягодный куст оказался не менее опасным, нежели гоблины и водные нимфы.

Кефеус вернулся к Элисе, прежде с опасливостью нарвав горсть красных ягод. Девушка лежала на траве, мило свернувшись клубочком. Вокруг неё росли прекрасные цветы, на которых сидели бабочки, лакомившись сладким нектаром.

— Элис… Ты как? Проснись.

Элиса застонала, веки глаз нехотя спрятались, открыв парочку аквамаринов. Она разглядывала крошечных жучков, ползущих по травинкам.

— Я принёс ягод, — он протянул ей съедобные рубинчики.

Она приподнялась. Кефеус помог ей удобно сесть.

— Держи.

Элиса взяла одну ягодку, распробовала и схватила все. Через миг ягоды закончились, и она попросила ещё. Кефеус принёс.

— Что там было, в деревне волшебников?

Элиса уставилась на него с непониманием.

— Ты создала какую-то бирюзовую волну, смывшую гончих. Почему ты раньше мне ничего не говорила? Про твои… умения.

Она опустила голову, подставила палец к травинке, по нему забралась божья коровка.

— Аха… — она улыбнулась, но как-то совсем иначе, словно с любовью, с заботой, будто она смотрела на собственное творение.

— Элиса?

— Да.

— Ты ответишь?

— Я и сама не знала, — она не переставала любоваться букашкой, бегающей по её руке. Она смотрела, как на не неописуемое чудо. — что имею такие, как ты сказал, умения.

— Но как же?..

— Вспомни себя.

Кефеус припомнил момент, как взял в руки лук, как почувствовал силы, прилив энергии. Хотя незадолго до этого считал себя простым жителем деревни Эрс. Но как Элиса узнала об этом? Он не был знаком с ней ранее и никогда не рассказывал об этом, поэтому и последовал логичный вопрос:

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и всё, — лишь ответила она, даже не уточнив.

Элиса говорила загадками. По некой причине её начали интересовать букашки, цветы и деревья. Однако раньше они были ей безразличны. Сейчас же она со страстью разглядывала всё живое и неживое.

Она поднялась, пошатнулась, но Кефеус её придержал.

— Посмотри, как чудесно, как красиво, как волшебно!

— Элиса, что с тобой? Где ты видишь волшебство?

— Ты знаешь, — она говорила с лёгкостью, с непринуждённостью, с лаской. —Постарайся понять. Поверь.

— Я совсем ничего не понимаю. Что с тобой произошло? Что за внезапные перемены?

— Идём! — бросила она, а сама убежала, хотя только что лежала без сил.

— Да куда ж… — он поторопился за ней.

— Не отставай!

— Мы идёт к Хребту Хели! Ты не забыла?

— Конечно, нет, милый друг.

— Че-его-о? — прошептал про себя Кефеус.

Радужная поляна сменилась удивительно прекрасным лесом. Сосны, ели, берёзы и осины окружили путников со всех сторон. Куда ни глядь, всюду произрастал высокий пушистый, даже вкусный с виду мох. Он покрывал поваленные стволы сосен и берёз толстым ровным ковром. Под высокими кедрами валялись выпотрошенные шишки. Между ветвей кустарников тянулось множество паутин, собиравшихся в изумительно ровные сети, в сердцах которых восседали паучки. Слышался далёкий стук по дереву — дятел занимался своей работой. В воздухе царила сильная влажность и восхитительный лесной аромат.

— Не менее волшебно! — заключила Элиса.

Подоспел Кефеус.

— Согласен. Но что с того? — он никак не мог понять природу странных изменений в Элисе.

— О-о-ох, неужели ты не понимаешь?

— Нет, — твёрдо ответила Кефеус. — Объясни.

— Как всё просто, друг мой, добрый и славный Кефеус. Хм-м-м, пожалуй, я начну из далека и сразу с примера. Достань лук.

— Зачем?

— Не спорь, просто сделай.

Кефеус достал лук из-за спины, вынул и стрелу из колчана.

— Найдём-ка мишень. Ага! Гляди, видишь мухомор? Он довольно далеко. — она указала на высокий стройный гриб.

— Угу.

— Нацелься, но не стреляй.

Кефеус послушал.

— А теперь почувствуй и отпусти стрелу.

Кефеус выпустил стрелу. Она со свистом вошла в шапку гриба и через миг вернулась в колчан.

Элиса с надеждой на него посмотрела.

— Я сотни стрел пускал… Не пойму, чего ты хочешь.

— Ты не чувствуешь? Неужто не видишь, как стрела попадает точно в цель, как уничтожает гончию, но не гриб, как возвращается обратно?

— Вижу.

— Это не стрела выполняет за тебя всю работу. А ты! Ты хочешь, чтобы она сразила противника и убила его, распылив на ветру. Но в этот раз мишень была безобидна, поэтому гриб продолжает стоят на беленькой ножке, хотя и без головы. А возвращается стрела по-твоему же желанию. Пойми же, ты творение Природы, ты её частичка… как и я… Нужно лишь верить, — глаза её застекленели, заблестели.

Элиса вытянула руку, на её ладони появилось яблоко. Она поднесла его ко рту и с хрустом откусила. Потом развернулась и пошла в глубь леса.

Кефеус стоял, как вкопанный. Пока Элиса не смотрела, он решил повторить. Но у него ничего не получилось.

— Может, показалось, — прошептал он. — Возможно, она достала яблоко из кармана.

— Ты знаешь, что это не так! — крикнула Элиса, находясь на достаточно большом расстоянии, чтобы слышать рассуждения Кефеуса.

Кефеус нагнал её.

— Что это значит?

— Почему ты так удивлён? — вопросом на вопрос ответила Элиса. — Почему для тебе волшебники, драконы и гончии кажутся чем-то обыкновенным, должным, постоянным, а собственные силы некой загадкой?

Кефеус задумался.

— Как можно заполучить эти силы? Любой ли способен на такое?

— И вновь я повторяю: нужно лишь верить. На это способен любой человек, эльф и гоблин. Но некоторые для этого чересчур глупы, другие слишком мудры. Тебе не нужно носить с собой лук. Это не более, чем ветка с верёвкой. В нём нет никакой нужды, если ты проникся силами Природы, если ты поверил.

— Но как ты смогла высвободить столько энергии в деревне волшебников?

— На то есть две причины. Первая кроется в том, что я являюсь прямым творением Природы, она собственноручно, как скажут через несколько поколений, слепила меня из глины. Однако вместо глины она использовала совсем другие материалы. Именно поэтому я владею гораздо большей силой. Что же качается второй причины, тебе предстоит догадаться самому, — она невольно покраснела, но вовремя отвернулась. — Продолжим наш путь.

И они двинулись вперёд, где уже просвечивались облака. Они вышли на опушку, заприметили у самого края острова опрокинутое дерево. Листьев на нём не было, однако кора крепко держалась на стволе. Они подошли к лысому древесному гиганту. Оказалось, дерево служило мостом. Напротив них парил крохотный островок, размером с небольшую хижину. За ним едва не впритык виднелся ещё один побольше. Облака скрывали его, но было ясно, что остров являлся огромной поляной, конца которой не было видно.

Кефеус взобрался на ствол.

— Ты не против? — спросил он.

— Нет, ступай.

Кефеус осторожно, расставив руки в стороны, для поддержания баланса, шаг за шагом пошёл. Он ступал медленно и расчётливо.

— Поторопись, бедняжка, а-то сорвёшься! — захихикал писклявый голосок.

Его маленько подтолкнули в спину.

— Эй-эй! Кто здесь?

— Хи-хи-хи, смотрите какой дурачок, головы поднять не может.

Вновь раскатистый смех маленьких созданий.

— Шагай! — пискнуло существо из ударило Кефеуса в плечо.

— Феи! — слегка со ненавистью прокричала Элиса.

Кефеус пошатнулся, замахал руками. Маленький толчок, и он бы пропал в облаках. Но крошечные противные создания отвлеклись на Элису.

— Какие мы тебе феи?!

— Мы пикси!

— Глядите, он почти упал.

— Эх, прозевали…

Хихиканье не оставляло созданий ни на миг.

Кефеус устоял, не дожидаюсь следующего толчка, на удачу пробежал по бревну и спрыгнул на левитирующий кусочек земли. Тот слегка покачался.

— Элиса.

— Они же убьют меня.

— Конечно, — согласились пикси. — А как же иначе. Хи-хи-хи-хи-хи…

— А-а-а-а-а-а-а! — завизжала одна из далёких родственниц фей. — Виверны!

— А вон и мамаша! — подтвердила другая, указывая на ширококрылое длинохвостое чешуйчатое существо цвета песка с закрученными рогами, отчасти схожее с драконом.

— Снова проклятых малышей учить охотиться …

— Чего же ждём?

— Рвём когти!

— А-а-а-а-а!

— Элиса, скорей! — крикнул Кефеус.

Она взобралась на поваленный ствол и быстренько переправилась на крошечный островок. Кефеус подхватил её, чтобы она случайно не соскользнул вниз.

Маленькие виверны гонялись за писки, а те в паники метались из стороны в сторону, не зная куда и податься. Наконец им пришла в голову мысль: скрыться в лесу. Мать же парила над островами и наблюдала за детёнышами.

— Нужно прыгать, — сказал Кефеус.

— Ага. Ты первый.

Кефеус отошёл чуть назад, чтобы взять разбег, разогнался и прыгнул. Он пролетел над пропастью и кувырком приземлился на другом острове.

— Твой черёд.

Элиса повторила те действия, что и Кефеус. Она оторвалась от земли, поплыла по воздуху, коснулась травы, но ей немного не хватило. Она едва не упала, но Кефеус схватил её за руку, потянул, да так сильно, что свалился на спину, а Элиса на него. Она перекатилась и распласталась на траве.

С широкой улыбкой на лице они лежали на зелёном ковре и глядели наверх, где плыли совсем другие облака и виднелись звёзды.

— Как радостно быть спасенной дважды! — вдруг сказала она.

Кефеус подумал о том же. Как же закономерно их путешествие. Как же оно необычно и опасно.

Элиса посмотрела на него. В ней горели сильные чувства, эмоции лили через край. Кефеус ощущал то же самое. Элиса сказала:

— Ты поверил, — на её лице читалось счастье.

— А?

— Разве ты не почувствовал сильный ветер, что подтолкнул нас и опрокинул на мягкую траву?

— Может быть. Всё произошло слишком быстро.

Широкая милая улыбка не сходила с её лица. Она повернулась на бок, поправила волосы, что упали ей на прекрасное лицо.

— Я… я… — что-то не давало сказать ей. Возможно, было слишком рано.

— Что?

Она поднялась.

— Нам нужно продолжать путь.

Кефеус встал на ноги, хотел поправить лук, но заметил, что его нет, как и колчана со стрелами.

— Где мой лук?

— Я же говорю, ты поверил. Хотя и на миг. Обменял оружие на… — она замялась и отвернулась. — Идём.

***

Острова удивительным образом составляли дорогу, по которой двигались Кефеус и Элиса. На их пути встречались поляны, луга, леса, озёра и горы. И всё это было островами. Они прошли через скальный остров и сейчас пробирались через дубовый лес.

— Дом, — сказала Элиса, устремив взгляд вперёд.

— Постучим?

Они подошли к огромному высокому трёхэтажному зданию. Около входа и на двери были оставлены следы когтей, словно здесь произошла схватка. Алая черепичная крыша едва виднелась. На толстых глиняных стенах переплетались доски, придавая дому солидности. Высокое крыльцо-терраса обвивала дом со всех сторон. Подле него стоял каменный колодец. И это на парящих островах-то! Рядом со входом в дом стояла башня, связанная с самим домом.

Путники постучали. Тишина. Постучали ещё раз. Ответа вновь не последовало.

— Войдём?

Они отворили дверь и вошли. На пороге вновь показались отметины от когтей. Всюду горели свечи. В углу стояла печь, в ней полыхал огонь. Напротив стоял стол, на нём были разбросаны книги и бумаги. У одной из стен стоял книжный шкаф. В другом углу располагалась лестница, под ней сундуки, а рядом была дверь. За ней была кладовая и ещё дверь, ведущая наружу. Но не было ни одного окна.

Поднявшись на второй этаж, они обнаружили лишь одну дверь ведущую в башню. В башне напротив входа стоял шкаф с книгами и свёртками бумаги. А в центре стоял бурлящий котёл с зелёной жидкостью. Возле него распласталась одна из бумаг. Элиса подняла её.

— Хм, руны, эту письменность я знаю плохо. Но могу некоторое разобрать. Если не ошибаюсь, здесь написано о заклинании, что превращает человека в злого и кровожадного зверя.

— Не он ли оставил следы?

— Возможно.

— И что стало с хозяином?

— Поднимемся на следующий этаж.

На третьем этаже в самом центре располагался стол, вокруг него были расставлены стулья и скамьи, а на нём было разбросано огромное множество бумаг. На стене висел боевой топор. В углу на стойке был длинный меч, на гарде которого слегка сиял рубин. По стенам стояли шкафы, опять же с книгами.

— Разлом, здесь нарисован разлом. И колодец. Написано: «Разрыв пространства вмиг доставит путника домой».

— Хочешь прыгнуть в колодец? — Кефеус слегка усмехнулся.

— Стоит попробовать.

— Ты шутишь?

— Нет, — она направилась к лестнице. — Сколько нам ещё прыгать с острова на остров.

— А если разлом забросит нас не туда?

Но Элиса скрылась за лестницей, так и не ответив.

Они стояли перед колодцем. Их ждал прыжок.

— А если там нет разлома?

— Мы просто упадём в воду. Не нервничай. На этот раз я первая. Ты сразу за мной.

— Ох, кажется, добром это не кончиться…

Они прыгнули в колодец. Вокруг потемнело.

— Дочь моя, — сказала девушка в белоснежных одеяниях.

Воспоминания — характерная черта разломов. Этому Кефеус был рад.

Однако их тут же выбросило. Они летели сквозь облака. Кефеус закрыл глаза. Элиса же, наоборот, радовалась обдувающему ветру и ощущению падения.

Вдруг Кефеус почувствовал сильный удал в грудь, а потом нащупал что-то мягкое. Он открыл глаза и увидел, что на ком-то сидел. Оказывается, пара крылатых лошадей подхватила их.

— Нас поймали пегасы! — кричала Элиса, бескрайняя радость озарила её.

Кефеус тоже улыбнулся. Но всё же его страшила ситуация.

А серые существа скакали, словно плыли, по небу, снижаясь к земле. Как вдруг мимо них со свистом пролетел громадный валун. Пегасы ускорились, понеслись что есть силы вниз. Ещё один валун просвистел мимо их ушей, за ним последовал другой.

Пегасы сели на землю. Путники слезли, осмотрелись. Вокруг было пусто, уныло и страшно.

— Ущелье Смерти, — заключила Элиса. — Отнесите нас пода… — Хотела она попросить волшебных скакунов, но те уже улетели.

— А я говорил… Что ж придётся вновь держаться в тени, как с гоблинами.

— Угу, только гоблины — не орки.

— А что — орки?

— У них нет ни клеток, ни решёток. Если они нас поймают, тотчас повесят на вертел, мы и глазом моргнуть не успеем.

— И много их здесь?

— Это нам и предстоит выяснить, хотя будет замечательно, если мы так и не узнаем ответ.

Широкое ущелье, которое и ущельем не совсем правильно называть, представляло собой вымершую долину, зажатую между двумя высоченными скалами. Из растительности были лишь высохшие деревья и кусты. Живности здесь не водилось. Одна за другой располагались деревни орков.

— Я многое слышала об орках. Да что там говорить, вести о их деяниях распространяются по всеми миру. — Элиса решила блеснуть знаниями и начала говорить тоном учителя. — Орки безмерно и быстро плодятся, из-за чего живут войной и не знают слова «покой». Добывать что-либо собственными руками считается для них глупостью и слабостью. А красть и разорять — силой и мудростью. Отсюда и следует, что единственной профессией у них является воин, солдат, убийца. Поначалу орки никого не щадили. Поэтому и соседей у них не было, что стало в последнее время сильно усложнять им жизнь. Теперь же им приходиться собирать крупные походы и идти за много земель, чтобы вернуться с добычей. Однако не всегда им везёт. Эльфы и гномы с лёгкостью дают им отпор, даже люди некоторых городов могут постоять за себя. Но множество крошечных деревень остаются беззащитными. Когда оркам надоело ходить каждый раз всё на большее расстояния, им наконец пришла здравая, но неизменно эгоистичная мысль. Они перестали убивать жителей, взамен стали брать только добычу. Ведь теперь они могли прийти через время и вновь заграбастать еду и вещи. Появилась некая связь. Слабые собирали дань для сильных, а те взамен их щадили.

— М-м-мх… ужасные существа… Пойдём вдоль скалы? — тут же спросил Кефеус.

— Я бы не отказалась перекусить.

— Ты видишь где-то еду? К тому же, ты можешь её наколдовать.

— Ты смущаешь меня, — она, намекая, посмотрела на вьющийся дымок от костра.

— Эх… — произнёс Кефеус. — Любительница приключений. Если нас поймают… Я даже не знаю… — он развёл руками.

Элиса, улыбнувшись, направилась к оркам. Переходя от дерева к дереву, а точнее, от коряги к коряге, она оглядывалась на Кефеуса, который плёлся позади и вовсе не хотел лезть в очередные неприятности. Наконец они оказались около одной из халуп. Ужасный смердящий запах ударил в нос, да так, что путникам пришлось прикрыть носы, чтобы не вдыхать эти проклятые зловония.

— Ты уверена, что хочешь есть?

— Честно, я уже передумала.

Но на костре, на вертеле, крутилась тушка здорового кабанчика. Шкурка уже потемнела — запеклась. С мяса капал сочный жир, заставляя костёр шипеть. Доносился приятный аромат, поборовший даже вонь орков.

— Хотя нет, я вновь передумала.

Кефеус закатил глаза и уставился куда-то в сторону.

— Добром это не кончиться…

— Нам нужно их отвлечь.

— Как? — Кефеус случайно выкрикнул, оглянулся и перешёл на шёпот. — Как?.. Там целая орава орков.

— Хм… Ты быстро бегаешь?

— Нет-нет-нет… Ты… Ты с ума сошла?

— Пока нет. Но у меня появился весёлый план.

— Весёлый не для меня, верно?

Элиса рассказала только что придуманный план.

— Не-е-ет. Я на такое не пойду.

— Да чего ты? Всё гениально спланировано.

— И всё ради еды!

— Да. Что с того?

— Я не готов жертвовать своей жизнью ради твоей сытости. Уж прости.

— Неужели ты боишься?

— Нет. Просто это опасно и глупо.

— Но весело.

— Нет.

— Орки не умнее гоблинов. Я уверяю, всё получиться.

— Нет.

— Эх… Мы одинаково упорны. Но кому-то придётся уступить, — она посмотрела на Кефеуса, словно заглянув в душу.

— Нет. И не смотри на меня так.

— Неужели ты не выполнишь просьбу обессиленной умирающей девушки.

— Кто здесь умирает?

— Но Кефеус.

— Хорошо. Но если я попаду к ним в лапы, тебе придётся меня вызволять.

— Обещаю, до этого не дойдёт.

Орки все до единого сидели около костра. Они давно не ели мяса, из-за чего у них рекой текли слюнки. Один из них потянулся, чтобы отцапать кусочек. Второй ударил его по руке.

— Нет! Жди.

— Сколько можно?.. — заверещал третий.

Толпа откликнулась возмущением.

— Мясо не готово, — ответил второй. — Ждите! Ещё немного.

— Эй вы, рожы зелёные!

— А? Кто это?

— Человек!

— Да, я вам кричу, уроды жёлтозубые! — приманивал внимание орков Кефеус.

— Схватить! — скомандовал второй орк, который, судя по всему, был вожаком.

Орки повскакивали, полазили по сторонам, похватали дубины, палицы, булавы да тяжёлые широкие мечи и помчались к Кефеусу. Тот рванул прочь. Они вслед за ним.

Кефеус бежал, что есть мочи, совершая длинные шаги, едва не прыгая с ноги на ногу. Орки же тяжело ступали по вымершей земли, то и дело размахивая орудием и тяжело дыша.

Элиса в это время прокралась к костру, рядом с которым не было ни души, отрезала большой кусок ароматного мяса, завернула в кусок ткани, что у неё имелся с собой, и направилась в сторону, где орки проследовали Кефеуса.

— Жабы пустоголовые! Оглянитесь! — закричала она и помахала рукой, привстав на носочки.

Пара орков повернулась.

— Кто-то у нас в деревне!

— Враг!

— Вернуться! — скомандовал вожак.

И все попёрлись обратно. Элиса отошла на окраину деревни. А когда орки вернулись, то вовсе ушла. Они же рыскали до самой ночи, пока не стемнело.

Путники встретились в назначенном месте.

— Ловко мы их! — радовалась Элиса.

Кефеус лишь вздохнул. Элиса положила свёрток с мясом на окаменевшую землю.

— Теперь нас ждёт пир.

Они принялись за еду.

— А с тюком было бы проще, — заметил Кефеус.

— Но было бы неинтересно, да и мяса ты бы не ел.

— Наверное…

— Что-то не так? — она заметила, что Кефеуса что-то волнует.

— Почему ты перестала боятся за собственную жизнь?

— Пока я не могу сказать.

— То есть ты знаешь ответ?

— Я этого не говорила.

— Странным образом складывается наше путешествие.

Элиса слегка покраснела, но темнота вечера скрыла это.

— Осталось немного, верно? — Кефеус сменил тему.

— Да, нам осталось добраться до Хребта Хели, что значит пройти через Ущелье Смерти, — она посмотрела на дальние высокие острые горы. — Но прежде нужно выспаться.

Элиса вздохнула, подумав о том, что придётся ночевать на холодной твёрдой земле. А Кефеус, отвернувшись, лёг набок и попытался заснуть.

— Без костра холодно, — заметила Элиса.

— Но с ним слишком опасно, — ответил Кефеус.

***

Наступило утро. Ужасное утро. У путников ломило кости. Ночью они часто просыпались то от диких завываний ветра, то от шорохов кустов, то от гулких криков орков, разносившихся по всему ущелью. Глаза путников невольно смыкались, они временами снова проваливались в сон.

Солнце скрылось за густыми облаками. Начался слабенький дождь.

— Бежим! Укроемся под скалами, — предложил Кефеус. — Пока не начался ливень.

Элиса промычала, что означало согласие. Она замёрзла.

Они направились ближе к скалам. Им повезло, они нашли широкий выступ, под которым с лёгкость могли поместиться.

— Теперь-то можно развести костёр?

— Можно попробовать. Но чем зажигать?

— Неси ветки, будет тебе огонь! Только, пожалуйста, побыстрее. Я замёрзла.

Элиса и в правду сильно озябла. Прохладный дождь сковывал движения и заставлял судорожно дрожать.

Кефеус быстро насобирал больших коряг, пучок тоненьких ветвей и кучку сухих листьев, что ещё с незапамятных времён не успели сгнить или были принесены ветром из других мест. По окончании сбора топлива Кефеус мигом вернулся, сложил костёр и смотрел на Элису.

— Что далее?

Голубые глаза Элисы, будто на миг, вспыхнули огнём, а костёр загорелся высоким пламенем. Кефеус от неожиданности отпрянул назад и уставился на неё, как испуганный волчонок.

— Ты можешь так же, — сказала она с грустью, даже не глядя на него, и подвинулась ближе к теплу, выставив руки вперёд.

Поднялся сильный штормовой ветер, несущий с собой пыль, попадающую в глаза. Однако скоро начался ливень, как и предугадал Кефеус. Он прибил пыль, но из-за него путникам пришлось расположиться ближе друг к другу и подвинуть костёр, иначе сильный дождь застал бы их.

Кефеус и Элиса сидели впритык, оперевшись на прохладную скалу, выполняющую роль стены и глядели на ужасную погоду.

— Обычно мне нравится дождь, но не сейчас, — сказал Кефеус, скрестивший руки.

— Да, на душе стало как-то печально и уныло. Однако обычно на ум приходят самые заветные мысли, а… — она прикоснулась к груди, указав на сердце. — внутри бурлит озорство, радость и умиротворение. Печально, что матушка Природа не может уследить за всем, что твориться в мире. Я верю, она хочет сделать как лучше. Но на ней висит большой груз ответственности. Ей нужно тщательно подумать, прежде что-либо предпринимать. И, видимо, изгнание орков и озеленение Ущелья Смерти может повлечь другие беды, раз она этого не делает…

— Орки напоминают нам о том, что в мире есть зло. И об этом не стоит никогда забывать. Не будь орков, гоблинов и других опасных тварей, да и прочих бед, мы бы жили в счастье и гармонии. Но что бы произошло, если кто-то захотел бы стать злым? Он поработил бы мир? Уничтожил всех?

— Природа помешала бы ему.

— Но что она думает на этот счёт? И не стоит забывать, сколько прекрасного остаётся в нашем неидеальном мире.

Так они сидели и философствовали, пока дождь не прекратился и не вышло палящее солнце. Они потушили костёр и двинулись в путь. Им предстояло пройти через Ущелье Смерти и взобраться на Хребет Хели.

ГЛАВА XIV. Из гор в горы

Путники подошли к подножью гор. Они запросто пересекли Ущелье Смерти, несмотря на опасности. Однако селения орков оказались не такими страшными, как их описывали разные путешественники и знатоки. А, возможно, орки совсем расслабились и просто не ожидали кого-либо увидеть на своих землям. Так или иначе Ущелье Смерти было позади.

— Нам нужно найти гномов, — сказала Элиса. — Они редко выходят из своих шахт, но дозорные всегда стоят на посту. Эх… Вход, вероятно, довольно высоко.

— Наколдуй разлом, — Кефеус развёл руками.

— Прекрати шутить над этим, — Элиса нахмурила брови. Ей, действительно, не нравились глупые шутки над волшебством.

— «Из гор в горы» — так ты сказала в начале пути.

— Ага.

— Значит, мы в конце пути.

— Я бы не сказала.

— Как?

— Всему своё время. А нас ждёт взбирание на скалы. Так что, в путь!

И они пошли. К горам они привыкли ещё со Снежной Долины, так что эти скалы не составляли для них особого труда. А Кефеус всё вспоминал, как совсем недавно он разговаривал с матерью и отцом, как встретил вождя, а потом, словно бессознательно, согласился отправиться в долгое путешествие с Элисой — девушкой, которую совсем не знал, однако которая очаровала его своей невообразимой, неземной красотой. Эти загадочные голубые глаза, словно два аквамарина, похожих на два ледяных солнца, сияющих радостью и добротой, страстно и необратимо приковывают к себе всё внимание, глядя в них разум затмевает, погружаясь в счастливое небытие.

— Догоняй! — крикнула Элиса.

Кефеус покачал головой, словно отгоняя мысли.

— Да, иду! — ответил он.

И только он ускорил шаг, как сверху послышался крик, женский крик.

— Элиса? — Кефеус помчался, перепрыгивая с камня на камень. — Элиса?!

Та периодически визжала, словно заприметила змею или мышь. Только вот она не боялась ни одного живого существа, не считая гончих, конечно же. И об этом Кефеус знал.

— Тихо! — послышался басистый мощный голос. — А то тут же проглочу.

Девушка замолкла.

— Элиса? — не успокаивался Кефеус.

Наконец он взобрался достаточно высоко, чтобы разглядеть, что произошло. На просторной площадке огромный великан держал Элису за талию, как игрушку, и разглядывал её со всех сторон.

— Пусти, тролль! — вырывалась она. — Гномов на тебя нет!

— Они боятся Болава. Они трусы.

Серая громадина с каменной кожей плюхнулась на скалы. Из Элисы вырвались слабые стоны. К ней приблизился большой длинный нос, обнюхивающий её.

— Пахнешь славно! Что ж из тебя сделать-то можно? Суп? Или пожарить с лучком? Или… Или-и… — тролль задумался.

Он поднялся и начал рыскать по округе, приподняв Элису повыше. Тролль вырвал маленькую ель.

— Всё же суп. А хвоя в приправу! Ха-хо-ха! Куда бы тебя деть… не сбежала бы чтоб?

— А я не сбегу! — пообещала Элиса. — Поставь меня на камушек.

— Ха! Дураком Болава считаешь?! — ухмыльнулся великан. — Где ж Болав нож дел?

— Не-не, я, правда, не сбегу.

— До тебя много таких было. Обещали они. И что — сбежали! Но не все. Ха-хо-ха! Болав их валунами закидал. Эх… Только после этого есть там нечего было.

— Я буду паинькой.

— Нет! Всё! Тихо! От тебя много шума. Говоришь много. Помолчи! Болав нож найдёт, и будет тишина.

— Не надо, Болав!

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?!

— Ты же сам сказал.

— Болав никогда не говорит никому своего имени. Но раз ты знаешь имя Болава, значит ты друг Болава, — говорил он, почёсывая подбородок.

Элиса засияла от радости, но великан продолжил:

— Но Болав ест и друзей, когда голодный. Ха-хо-ха! А-а, вот где он! — тролль поднял с земли огромный меч, который глупо выглядел в его огромных лапах. — Этот нож подарил Болаву один рослый человек. За это Болав его пощадил — съел лишь половину. Ха-хо-ха!

Великан уложил Элису на плоский камень и вознёс на ней нож.

— Стой! — выкрикнул появившийся позади тролля Кефеус.

Меч вылетел из рук тролля и полетел далеко вниз.

— Кто?! Кто посмел мешать Болаву?! Кто посмел выхватит нож у Болава?! — громила развернулся, позабыв об Элисе. Его морда исказилась яростью и бешенством.

Тролль поднял камень, бросился на Кефеуса и подпрыгнул.

— Размозжу-у-у-у!

Но Кефеус присел, скрестив руки в надежде, что его это убережёт. Так оно и получилось. Он, сам того не ожидая, создал небольшой защитный барьер. Тролль ударил по нему камнем, который разлетелся на тысячи кусочков, а сам от неожиданности потерял контроль, обрушился на защитную сферу, сильно ударившись башкой, и потерял создание. Кефеус убрал руки и отпрянул назад. Барьер пропал, а тролль грохнулся на землю, язык вывалился изо рта, откуда повеяло гнилью и прочими зловониями.

— Ты… Ты… — Элиса не находила слов. — У тебя получилось!

Кефеус взглянул на свои руки, словно в них таилось всё волшебство.

— Ага…

***

Всю дорогу голова Кефеуса была занята мыслями о том, что он сотворил. Тролль и барьер. Угроза и волшебство. Элиса же думала о трёх своих спасениях и втайне гордилась Кефеусом, ведь его испытания подходили к концу, и он отлично справлялся со всеми трудностями.

Они преодолели высокий склон и наткнулись на ступени, выделанные в скале. Путники решили, что это дело рук гномов и что ступени приведут их прямиком к низкорослым созданиям.

Долго они поднимались. Ноги подрагивали от усталости. Во рту царила засуха, в голове и желудке — пустота.

— Стой! Кто идёт? — донёсся голос.

— Мы с миром, кто бы перед нами не был! — ответила Элиса.

— Я Кефеус. Моя спутница — Элиса.

Из-за небольшой скалы вышла парочка длиннобородых гномов в серых туниках и плащах.

— Чем можем служить? — спросили гномы.

— Хотим быть вашими гостями, — ответила Элиса.

— Борун, — представился первый.

— Болум, — представился второй.

— Мы проведём вас в дворец. Следуйте за нами.

Они пошли за гномами.

— Не просто же так пришли к нам? — поинтересовался Борун.

— Да, откуда вы? — спросил Болум.

— Со Снежной Долины, — ответил Кефеус.

— Нам нужен король, — сказала Элиса.

— Ого-о-о, вы ещё не пришли, а уже просите визита к королю…

— Если вы будете интересны Хорану, он вас обязательно примет. Но он последнее время слишком занят.

— Мы откопали тоннель гончих. Только я вам этого не говорил! Они передвигаются по таким тоннелям, куда заходят. Хотя я не слышал от наших, чтобы кто-то ходил на разведку. Возможно, эти тоннели только в нашей горе.

Они вышли на площадку. Перед ними раскинулся ров, пруд или маленькое озеро, каждый назовёт это по-своему. Через эту воду вёл длинный каменные мост. А после моста высились массивные врата, высота которых равнялась примерно семи гномам.

— Мы почти на месте, — сказал Борун. — Будьте аккуратны — не смотрите подолгу на воду! Если хотите жить, конечно же.

— А что там? — тут же спросил Кефеус.

— Наше волшебство. Не наше, собственно, а всех гномов, — ответил Болум.

Они пошли по мосту. Кефеус мельком бросил взгляд на воду. Он увидел, как она превращается в силуэты каки-либо существ, а потом распадается на брызги. Но тут закрутился водоворот, вывернулся и ураганов пошёл на них.

— Не смотри! Кому говорят! — крикнул Борун и силой отвернул Кефеуса от причуд воды.

Водный ураган всплесками растворился, окатив гномов и путников холодной водой.

— Говорю же, чем дольше смотришь, тем сильнее делается магия, — объяснил Борун. — Это она сейчас вода. Будешь таращиться, водный дракон, гидра или оборотень может ожить, и тогда тебе и нам сильно не поздоровиться.

Они подошли к вратам. Гномы одновременно постучали. Открылось окошко.

— Фоки, Моки, открывайте, к нам гости!

Врата медленно со скрипом и скрежетом распахнулись. По обе стороны стояли гномы, Фоки и Моки. Оба в сияющих платиновых доспехах и с мощными длинными копьями.

— Мы обратно, в дозор, только переоденемся — предупредил Борун сторожевых. — Проводите гостей.

— Конечно.

Борун и Болум куда-то ушли, а путники зашли во дворец. Врата также протяжно закрылись.

Один из гномов куда-то поспешил, другой сказал:

— Обождите. Он скоро вернётся. А пока вы ждёте, расскажите, кто вы, откуда. Уж слишком любопытно, с какой целью пришли к нам.

Кефеус и Элиса вкратце рассказали ему о планах своего визита.

Вернулся Моки и привёл двух гномов-женщин. Кефеус испытал толику отвращения, но попытался это скрыть. Гномки были одеты в длинные бежево-коричные платья, волосы были собраны в две рыжие косы, виднелась слабая щетина бороды. Они были близняшками. Да, женщины у гномов были не самые прекрасные, но что есть, то есть.

— Пройдёмте, путники, — забасила одна из них.

И они пошли через каменный дворец, вырезанный в горе. Потолки были достаточно высокие. Стены были идеально ровные, только кое-где выпячивали драгоценные камни. Пол был вырезан так, будто бы его вымостили каменными плитками. Всюду стояли серебряные канделябры и висели золотые люстры. Встречались красивые гобелены и картины. На перекрёстках коридоров с потолка свисали бардовые флаги.

— Ваша комната, — указал на дверь гномка.

Путники вошли.

— Располагайтесь поудобнее, отдохните.

— Скоро ужин, мы вам оповестим и проводим.

Кефеус и Элиса поблагодарили гномок, закрыли за собой дверь, отошли подальше и просто не сумели сдержать смеха.

— Ох, я не могу… — сказала Элиса. — Я слышала, что гномки… Аха-ха-хах… Что гномки… Ха… Не красивши самих гномов, но чтоб настолько… Ха-ха-хах…

Долго они обсуждали обитателей Хребта, пока к ним не постучали. Кефеус отворил дверь. Элиса, увидев страшные лица, отвернувшись и прыснула. Сложно было сдержать смех при виде таких существ. К счастью, гномки не замечали насмешек, ибо были увлечены работой и редкими гостями.

— Ужин готов. Пойдёмте.

И вновь они посеменили по длинным бесконечным коридорам. В зал вела высокая дверь. Стража её отворила, гномки пригласили путников вовнутрь, а сами остались.

В огромном зале, потолка которого не было видно, стояло восемь длиннющих столов, за ними сидели гномы. Напротив входа у стены стоял золотой с платиновыми вкраплениями и драгоценными камнями трон, на нём восседал гном, голова которого венчалась золотой короной, зубцы короны держали большой, круглый и сияющий камень.

Гном, стоящий поблизости, представил сидевшего в троне:

— Король Хребта и подземелий — Хоран, сын Грога, внук Дохана, правнук Гноха и потомок Хели.

— Здравствуйте, друзья! — поприветствовал король.

— Рады быть вашими гостями, — девушка поклонилась. — Я Элиса.

— Я Кефеус, — он последовал примеру спутницы и тоже поклонился.

— Славные имена. Что ж, садитесь за стол, присоединитесь к нашей вечерней трапезе.

Слуги помогли путникам разместиться. Они сели поближе к королю.

Ох, сколько еды было, просто валом, словно пир. Но у гномов это считалось обычным ужином. Не смотря на крошечный рост, они были весьма прожорливыми. Были удивительно, как они могли себя прокормить. Видимо, работа в шахтах приносила немалую прибыль.

Гномы громко переговаривались, ели, пили, рассказывали о найденных камнях и сокровищах. Двумя словами, веселились и отдыхали.

— Вы поели, попили, теперь же скажите, что привело вас к нам, гномам? — король обратился к путникам.

— Мы пришли положить конец существованию гончих.

Зал умолк. Воцарилась тишина.

— И как же? Почему у нас? И главное — как?

— Не у вас. Хребет Хели — лишь отправной пункт.

— Что?.. — не понял Кефеус.

Внезапно в дверь ввалился гном, перепачканный в грязи и крови.

— О, король… — он, обессилев, свалился на колени.

— Что? Выкладывай! Скорее!

— Гончии… Их не сдержать. Их тысячи. Они всё прут и прут. Из того зловонного тоннеля…

Гномы повскакивали. Началась толкучка и бесперебойная болтовня.

— К оружию! — прокричал король во весь голос.

Толпа вроде услышала его и пошла к выходу, к оружейной.

— Гости, вас проводят в комнату, там безопасно.

— Нет, — возразила Элиса. — Мы поможем.

— У вас даже нет оружия, — заметил король.

— Оно нам и не нужно.

— Вы колдуны?

— Можете так думать, — Элиса бросилась в общую массу гномов. Кефеус за ней.

Они выбрались из зала и пошли за галдящей толпой. Кто-то из гномов неожиданно завёл песню, некоторые подхватили. Перешёптывания прекратились. Пели уже все. Слушать было одно удовольствие, сколько не из-за слов и мотива, столько из-за необычного басистого певчего голоса гномов. Постепенно грустная песня превратилась в боевую. Гномы облачились в доспехи и вооружились, в основном молотами, видимо, из-за кузнечных наклонностей. Молоты были похожи на тот, которым отбивался от гончих Орест.

Гномы прошли через несколько коридоров, прежде чем оказались перед огромными вратами, почти такими же, как при входе. Они отворили их и вошли. Путники так же последовали за ними.

Из глубин шахт послышались крики. Песня прервалась.

— Чего встали? Идём! — мимо путников прошёл Харон, поблёскивая платиновыми доспехами. Он направлялся в самое начало движущегося строя. — Держимся вместе, далеко не уходим. Если что-то видите, тут же докладывайте. Не удержим гончих… они ворвутся в дворец, к вашим родным и близким, и всех пережрут. Нам нельзя этого допустить! Уж лучше умрём мы, чем они!

Толпа поддержала короля воинским криком.

— Вперёд! — прокричал Харон.

Строй гномов двинулся, оглядываясь по сторонам и едва слышно перешёптываясь. Они шли по широкой тропе, по краям которой была бездонная пропасть. Вдоль дороги встречались маленькие каменные колонны, на которых лежали камни, как у Элисы, только гораздо больше, и боролись со мраком, освещая тропу.

— Как долго нам идти? — шёпотом спросил Кефеус у ближайшего гнома.

— Достаточно далеко, чтобы ты не нашел дорогу обратно, — мрачно ответил гном. — Мы в часе пути от врага.

***

Вот и первая гончая высунула морду из-за каменного угла.

— Вижу противника, — негромко сказал гном.

— А вон и дружки подтягиваются, — сказал другой.

Шипение и клокотание заполнило шахты. В темноте сияли янтарные глаза ужасных чудовищ.

— Вот мы и на поле битвы, — кто-то заметил.

Гончии появились гораздо раньше, чем гномы их ожидали. Они ходили по стенам пропасти, глазея на воинов. С каждым мигом их становилось в разы больше. Жёлтых точек сильно прибавилось. Глаза походили на горы золото, блестящих где-то в глубине бездны.

— Приготовиться! — выкрикнул король.

А Кефеус кружился, взирая по сторонам. Он чувствовал себя неуютно без лука. Он не мог до конца осмыслить, как можно бороться, не имея никакого реального, физического инструмента. Ему было сложно совладать с верой и мыслями. Как можно поверить в то, что есть некая сила, которую можно испустить на жалких тварей, уничтожить их или защититься?..

Элиса стояла твёрдо. Она понимала, что сейчас начнётся воистину великая битва, посерьёзнее, нежели в деревне волшебников. Гончии лишь выжидают. Это их любимый приём. Они готовы ждать, сколько угодно, пока не подвернётся нужный момент, а потом коллективный разум им сообщит «В атаку!» и они бросятся на кого угодно, будь перед ними обычный человек или адепт Природы. Так они созданы.

— Может, продвинемся дальше? Неудобно биться рядом с пропасть, — спросил один из гномов.

— Нет, — сказал король. — Они только этого и ждут. По стенам они движутся медленнее, чем по ровной земле. Там они нас окружат и задавят. Верная смерть.

— Точно, — согласились гномы.

Тотчас атаковали гончии. Гномы расслабились, сняли напряжение, предоставив прекрасным момент. Одного гнома столкнули в бездну. Он долго кричал, пока, видимо, не соприкоснулся с твёрдой землёй.

Другие гномы усердно орудовали молотами, отбиваясь от треклятых созданий. Харон размахивал двуручным, обоюдоострым, широким мечом, имеющий в гарде идеально отполированный, поблёскивающий, сферический топаз и оставляющий за собой солнечно-жёлтый шлейф. Король забирал жизни гончих десятками. Уж очень ловко и умело он обращался с редким оружием.

Элиса бросала в гончих шары цвета морской волны, испепелявших тех на крошки. А в моменты безопасности складывала ладони вместе, прислоняла к губам и закрывала глаза, словно восполняя силы.

Кефеус стоял, лишь изредка уворачиваясь то от ударов молота, то от клыков гончих. Он находился в некоем забвении. Он не понимал, что делать. Он не знал, на что способен, пока…

Гончая вылезла из бездны. Поблизости гномов не было, они удачным образом распределились по тропе. Бестия взглянула, словно ударила, пылающими янтарными глазами на Кефеуса.

Тот продолжал стоять, как вкопанный, только мысли его забегали, голова напряглась, перебирая всевозможные варианты, но огонь над котелком погас — везде результатом была смерть, быстрая и страшная.

Ниточка рта гончии дёрнулась, словно она улыбнулась, усмехнулась, ранее даже не думая, что удастся так просто найти беззащитное создание, которым можно сладко поживиться. Тварь опустила морду, внюхиваясь в землю, оглянулась.

Кефеус закрыл глаза, готовясь проститься с жизнью. Так просто? К чему были все путешествия, встречи и преграды? Зачем он пришёл к гномам? Как здесь оказались гончии? И почему Элиса сказала, что это «лишь отправной пункт»?

Гончая вцепилась острыми когтями в каменный пол, облизнулась, зашипела и оттолкнулась мощными лапами, прыгнув на беззащитного Кефеуса.

Кефеус всё размышлял. Его сильно волновал этот вопрос. Словно они не достигли конца их путешествия. Будто они только в самом начале или, по крайней мере, приближаются к середине. «Лишь отправной пункт…» То есть начало. Что же это значит? Зачем они проделали путь через столько мест сюда? Почему Хребет Хели служит началом? Значит ли это, что… Кефеуса озарило. В прямом смысле. Да и в косвенном.

Он слегка засиял, из него появился фантомный изумрудный дракон, погубивший ярким пламенем гончию. Дракон отправился в глубины высоких шахт, испепелять жалких созданий, одну за другой.

— Что такое? — удивились гномы.

— Кефеус? — с удивлением на него взглянула Элиса.

Он сиял, опять же в обоих смыслах. Однако его ещё ждала горькая, неприятная правда, которую он рано или поздно услышит из уст своей спутницы или кого-то другого.

Он выкинул руку вперёд, выпустив столб зелёного пламени. Некоторые гончии сгорели, другие заскулили.

До ушей Кефеуса дошла неожиданная фраза:

— Наконец ты стал адептом Природы, Ангелом, — сказала Элиса. — Теперь ты готов.

И тут же вопрос: к чему?

Но пока было некогда спрашивать. Гончии бесконечно появлялись из пропасти и дальних тоннелей шахт.

***

— Ты не волшебник, — сказал Харон, на его лице проступила неожиданная слеза. — Ты нечто большее. Теперь я вам верю. Вы избавите нас от проклятых созданий.

Король преклонил колено, его подданые поступили также.

Они находились в зале. Сражение было позади. За ранеными присматривали. Погибших хоронили.

— Благодарю всех за то, что верите в нас. Это важно! — сказала Элиса. — Но мы должны покинуть Хребет Хели, отправивший в иной мир, дабы сразиться с ошибкой мироздания. Однако в том мире, это обычная норма.

Элиса провела рукой круг. Появился разлом. Гномы ахнули.

— Так всё это время так было можно?.. — с досадой спросил Кефеус.

Элиса лишь улыбнулась.

— Прощайте! — сказала она и ступила в разлом.

— Надеюсь, ещё встретимся, — сказал Кефеус. — У вас вкусно кормят. — И вошёл за Элисой.

Как ни раз происходило, разломы показывали воспоминания, так и сейчас Кефеус видел момент из своей жизни, из детства.

Над ним, ещё младенцем, склонилась мать, поцеловала в лоб и ушла. Он захныкал.

— Спи, мой дорогой, я мигом! — донеслось издалека.

Скрипнула дверь, а через время ещё раз.

В комнату вошла девушка, Кефеус подумал, что ей была Элиса, но потом узнал в ней Природу. Она наклонилась к нему.

— Приветствую, малыш. Не плачь, — она улыбнулась, так искренне, с заботой. — Слёзы ни к чему. Смотри, какой ты крепыш. Тебя точно ждёт великое будущее.

Дверь хлопнула.

— Ой, мне пора.

И она испарилась, превратившись в тучу снежинок. Кефеус засмеялся и радостно залепетал.

Яркой вспышкой воспоминание сменилось на другое.

Журчал ручей, выбиваясь из объятий двух больших валунов. Рядом сидела девочка, у неё на руке белка грызла орешек.

— Кушай, — сказала девочка и пальчиком погладила милого грызуна по макушке и пушистому хвосту.

— Элиса, — к девочке подошла Природа. — ты не забыла?

— Ах да, прости.

— Элиса, дитя моё, разве я многого прошу?

— Нет, матушка. Я всё сделаю, — девочка поднялась и сильно зажмурила глаза.

— Не стоит так сильно. Нужно лишь захотеть, представить, поверить.

Девочка расслабилась, вытянула руку. В ладони появилось яблоко.

— Чудесно! Всего одно занятие в день, Элиса.

Вдруг с сосен и елей посыпались яблоки. Парочка даже упала на Элису и Природу.

— Очень хорошо! — ничуть не обидевшись, сказала Природа и образно добавила: — Ты делаешь большие шаги.

Элиса улыбнулась и вернулась к кормлению белки. Природа села рядом и стала любоваться ими обоими, Элисой и белкой.

ЧАСТЬ III. Конец — лишь новое начало. ГЛАВА XV. Ложь во благо

— Итак, что всё это значит? — спросил Кефеус, как только они вышли с разлома.

— Скоро узнаешь, — ответила Элиса.

— Что значит скоро? Почему мы вернулись? К чему было всё путешествие? — он создал перед Элисой зелёную прозрачную стену.

Она развернулась к нему и упёрла руки в бока.

— Нам нужно спешить!

— Я пошёл за тобой по неведомой, даже мне, причине в путешествие. Я начал верить, что мы и вправду избавим мир от гончих. Я не знал о них почти ничего, как, впрочем, и сейчас. Но продолжал верить! Однако неожиданно ты создаёшь разлом и отправляешь нас обратно в Снежную Долину. Зачем?!

— Ты не совсем понял, в чём состояла цель нашего приключения. Так и должно быть. Но ты скоро узнаешь. Не сердись, прошу.

— Да как тут не сердиться, когда вокруг тебя строят планы, в которые даже не хотят посвящать?!

— Ты не прав. Отчасти. Да, планы построены. Но скоро тебе всё расскажут.

— Кто расскажет?

— Здравствуй, Кефеус, — из-за заснеженной ели вышла Природа.

Кефеус, не ожидавший встречи, лишь кивнул.

— Вижу, ты злишься. Естественная реакция. Не переживай, я всё расскажу. Но позволь переместиться в мой дворец. Там теплее и уютнее.

Природа, провела руками по воздуху, словно вокруг сферы. Вокруг них померкло. Но тьма постепенно отступала, растворяя пелену невидения. Появлялись очертания ледяного дворца. Они стояли, словно на заледенелом озере. Всё сияло и блестело. С потолка свисали сосульки.

— Ой, извините, здесь должно быть холодно. Сейчас исправим, — Природа щёлкнула пальцами. — Я всего лишь люблю зиму, снежинки и прохладу.

Ледяной дворец превратился в деревянный просторный дом. У стены стоял камин, в нём горел огонь. Напротив стояли кресла. В них удобно устроились все трое. Под ними стелился мягкий узорчатый ковёр. С потолка свисала деревянная люстра с множеством свеч.

— Где мы? — спросил Кефеус.

— Всю свою жизнь ты проявляешь любопытство, задаёшь столько вопросов. Это так замечательно! Но иногда лучше не знать правды... Запомни мои слова. А в нашем случае: объяснить крайне сложно, а понять невозможно. Считай это место моей и твоей Обителью.

— Моей? — не выдержал Кефеус.

— Да какой же ты любопытный, Кефеус, — усмехнулась Природа. — Не перестаю удивляться. Да!

— Что же это значит?

Она взмахнула рукой, перед ними появился столик с различными закусками и напитками. Элиса тут же налетела на еду. Кефеус не притронулся, сейчас его волновало совсем другое.

— Что ж, рассказ мой ни короток, но и ни так длин. Ты уверен, что хочешь знать правду?

— Да.

— Тогда слушай. Мы встречались ранее. Забудь про ту встречу. Всё, что я говорила, сущая ложь. Прости… Я вынуждена была принять множество мер в твоём отношении. Сказать много неправды, чтобы твой путь попал в нужное русло. Результат себя оправдал. Но ты лишь в начале пути. Тебе ещё многое предстоит. Но об этом позже.

Детство ты провёл с матерью и под моим наблюдением. Она искренне и сильно любила тебя. За это я ей бесконечно благодарна. Она хорошо тебя воспитала. Но ушла из жизни слишком рано. Я вижу нотки сомнения на твоём лице. Да, правда тяжела. Она была моим последователем, но мы никогда не встречались. Мария отправилась в горы, дабы сдерживать гончих. Ужасно, я понимаю. Ей помогали Орфей и Орест. Но все они погибли. Я была не в силах помочь…

Врахос, Атанос или Ясон, называй как душе удобно, это лишь плод моего воображение, вымысел, составленный из трёх личностей. Врахос — дух Гор. Он покинул наш мир в борьбе с гончими. Атанос — благородный снежный волк. Он не имеет к тебе никакого отношения. Ясон — твой отец, но есть одно примечание. Ты видел не совсем его. Настоящий умер на Парящих островах. Вы были там. Вспомните тот странный дом. Ясон попал в ловушку времени и застрял там на века, состаривший и умерев…

Орфей и Орест — парочка эльфов-скитальцев. Возможно, ты не заметил их острые уши или решил не придавать этому должного внимания. Что говорить, тогда ты даже не знал о существовании такого народа.

Замок в горах — дело моих рук, точнее, когда-то давно я помогла одной колдунье, которую звали Клидария. Я хотела спасти твоих друзей, которые, однако, совсем не знали тебя. Но их благородные сердца предпочли умереть за других.

Прихожий друг — Фанес — лишь для вида, для правдоподобности. Великий человек. Жаль сгинул в непроходимых болотах, где бесчинствовали огры.

Вождём была я, но в обличии другого. Почти всё, что я, или он, тебе говорили —правда.

Это всё, что касается Снежной Долины. Вроде бы я ничего не забыла упомянуть. Да, всё это лишь иллюзия, созданная для тебя.

Теперь о Элисе. Она уже говорила тебе. Она — моя дочь, моё творение. Она чудесно обращается со своей силой, ибо с ранних лет начала осваивать разные техники. Не красней, Элиса, это всего лишь правда. Она ловко скрывала свои силы до нужного времени, а потом так же ловко их раскрывала. Элиса, ты сделала всё правильно и грамотно. Спасибо. Благодаря ей ты раскрыл и свои силы, что были дарованы мной при твоём рождении.

Да, повторю, я присматривала за тобой, когда ты был ещё младенцем. Ты был избран задолго до рождения.

Что же касается вашего путешествия. Как я уже оговорилась, оно предназначалось для того, чтобы разбудить потаённые силы в тебе, выплеснуть их наружу, а также закалить тебя в трудностях и опасностях. И ты со всем справился.

Ещё раз извини за эту поэму, сыгранную пьесу, где ты, как слепой ягнёнок, мечешься в поисках матери-правды. Но иначе я не могла. Я вынашивала этот план веками, поджидая нужного момента.

Кефеус, сейчас я хочу рассказать немного о тебе. Ты мой наиболее яркий осколок. Кефеус, ты — мой Ангел — ты тот, кто будет следовать за мной и обладать величественной силой. Элиса — равная тебе, она тоже Ангел. Там, у гномов, в шахтах Хребта Хели, ты наконец пробудил все свои силы. Но ты многого не знаешь и не ведаешь.

Мой план прост, но и сложен. Я не рассказывала тебе подробностей, Элиса, но сейчас пришло время. Однако я не буду раскрывать его полностью, ибо тогда он провалится. Вы оба — Ангелы — вместе по силе равны божеству, как мне или Владыке Огня. Да, я вижу блеск в ваших глазах — вы начинаете догадываться. Я, как Создатель мира, не могу покинуть границ своих владений. Однако мои существа на это способны. Владыка Огня сотворил гончих, а я вас. И истинно верю, что вы положите конец его правлениям. Другие Создатели давно пытаются его низвергнуть, но пока всё тщетно. Быть может, вместе вы сможете одолеть Тёмного Властелина, вернув во все миры счастье и гармонию.

ГЛАВА XVI. Тяжкое решение

— Так… Как? Поче… — для Кефеуса правда оказалась невыносимой, он вспылил: — Вы просто используете меня! Всю жизнь я рос, как свинья на убой!

— Неправда, — возразила Природа. — Ты рос для высшей цели. Ты мессия.

Кефеус не находил слов. Вокруг него медленно стал появляться изумрудный купол, заточивший его вовнутрь. А он всё сидел, задумавшись.

Элиса поднялась с кресла, подошла.

— Кефеус?

Но зелёный пузырь не пропускал звуков. Он служил защитой от всего мира. Элиса дотронулась до купола, постучала. Звук отразился так, словно ударяли по стеклу. Кефеус не обращал никакого внимания, будто вокруг никого и не было. Элиса взглянула на мать.

— Он погрузился в купол молчания, — объяснила Природа. — Только он может оттуда выбраться. Благо, время там идёт быстрее. Силы его воистину достигли верхнего предела.

— И что он там делает? Думает?

— Да. Естественная реакция. Но заставлять его нельзя. Пусть сам придёт к решению. Будем верить, что он поступит разумно. Однако в его положении все исходы разумны.

— Угу, вся его жизнь иллюзия…

— Оставим его. Мне нужно с тобой поговорить.

Они подошли к стене. Природа в воздухе начертила проход. Появилась дверь. Она открыла её. На каменный пол упали тёплые жёлтые лучи солнца, повеяло влагой и ароматами цветов.

— Идём. Там более подходящее место.

Они зашли в дверь и захлопнули её за собой. Элиса оглянулась. Не было и никого намёка на только что существовавшую дверь, являвшуюся разломом в пространстве и времени.

Они стояли на цветочном лугу. На одуванчиках, ромашках, колокольчиках, мать-и-мачехах, люпинах, ирисах, петуньях, нарциссах, васильках, донниках, клеверах, маках, фиалках и тысячелистниках жужжали и собирали пыльцу пчёлы и шмели, лакомились нектаром бабочки и мухи и отдыхали стрекозы. На небе облака выстраивались в забавные фигуры. Ни одного дерева не росло в округе. В дали, под белой пеленой, словно туманом, виднелись высокие снежные горы.

— Я создала это место совсем недавно, — сказала Природа. — Раньше здесь росли только сорняки и торчали пни. Но я вмиг исправила беспорядок. Сейчас здесь просто…

— Замечательно, — закончила Элиса.

Природа улыбнулась и сказала:

— Пойдём, присядем.

Солнце припекало.

Они пошли, стараясь не наступить на самые красивые и пышные цветы. Среди бесчисленного множества лепестков отыскалось круглое местечко, заросшее короткой травой. Посреди были сложены камни в виде скамейке. Они присели.

— Я очень хочу, чтобы Кефеус откликнулся на мою просьбу, — начала Природа. — Да, я сыграла с его жизнью злую шутку, но я хотела, как лучше, чтобы меньше людей и прочих существ страдало в моём мире.

— Я понимаю.

— Спасибо. Элиса, я вынуждена снова тебя просить.

— Конечно, матушка.

— Если Кефеус придёт к лучшему решению, пообещай, что вы разделаетесь с Владыкой Огня. Я многого прошу… Но… Вы стали мне очень дороги. Нет! Пообещай, что, если вашим жизням будет грозить опасность, вы вернётесь. Мы обговорим, обсудим, что вы там разузнали и примем решение. Мне будет тяжело потерять вас… Эгоистично. Но… — слёзы покатились по её щекам, Элиса впервые видела Природу плачущей.

Облака собрались в тучи. Заморосил дождь.

— Матушка, не плачь, — она обняла Природу. — Мы сделаем всё возможное. Обещаю. Мы вернёмся и принесём вечное счастье.

***

Шли дни, недели. Кефеус так и не выходил из купола молчания. Он не ел и не пил, а ему и не надо было. Обретя всесильность, он потерял необходимость в еде. Однако мог насладиться ей в любое время.

Элиса встала напротив Кефеуса. Она переживала за него. Не хотела его терять.

И тут, зелёная сфера потускнела и вовсе пропала. Взгляд Кефеуса вцепился в аквамариновые глаза Элисы. Он молчал. Она тоже. Кефеус поднялся. Элиса бросилась к нему в объятья. Кефеус ответил тем же. И оба не ожидали такого от себя.

Элиса отошла на пару шагов назад, словно совершила нечто неправильное или неприлежное и осознала ошибку.

— Я принял решение, — сказала Кефеус.

Напряжение снялось с Элисы, хотя она и не знала, к чему он пришёл.

Послышались шаги Природы.

— Кефеус, ты наконец покинул купол молчания. Это значит лишь одно. Ты принял решение.

— Именно так.

— Что же ты надумал?

— Я прощаю ваши обманы. Даже не так! Извините. Вы сделали всё правильно. Вы хотели помочь большим существам. Вы выбрали меньшее из зол. Ваш выбор грамотен. Но не мне это говорить…

Элиса снова обняла Кефеуса, крепко сжимая, что тот едва мог дышать.

— Элиса, контролируй эмоции, — сказала Природа.

Элиса лишь бросила виноватый, но шаловливый взгляд.

— Я очень рада, что ты понял меня. Теперь вас ждут многие тренировки. Я позаботилась об этом и создала очень дивные различные места. Вам понравится, обещаю. Но прежде хочу сказать. Я горжусь вами и буду ждать вашего скорейшего возращения из владений Тёмного Властелина. Помните об этом. Первое занятие проведёт Элиса. Она научит тебя контролировать эмоции, Кефеус. Правда, только что она продемонстрировала обратное, но видимо, ты слишком важен для неё.

Элиса покраснела. Природа начертила в воздухе круг. Появился разлом.

— Прошу на вершину Немой Горы. Разлом доставит вас вмиг, так что вы даже не увидите воспоминаний. Удачи!

Кефеус и Элиса вошли в разлом. И тут же вышли с другой стороны, оказавшись на каменистой площадке горы. Солнце ярко сияло. В небесах клекотал орёл. У края был сооружён дощатый пол, и только. Они направились к нему.

— Следить за своими эмоциями крайне важно, — начала Элиса. — Оказавшись перед сложным выбором, ты должен понимать, когда стоит довериться зову сердца, а когда правилам судьбы.

— Но как я понял, не всегда получается сдерживать или показывать эмоции, верно?

Элиса чуть покраснела.

— Ты прав. Мы отчасти являемся людьми, именно поэтому мы не можем достигнуть совершенства в этом деле.

— Почему же? Причём людской народ?

— Они излишне эмоциональны. Вспомни хотя бы себя в начале пути.

— Мне кажется, ты не менее эмоциональна.

— Тебе так кажется. Правильно ты сказал. Кажется. Всё, забудем! Сядь, как тебе удобно. Закрой глаза. Подумай о-о-о… да о чём угодно. Сконцентрируйся на этой мысли. Послушай, что происходит вокруг, но не терять своей мысли. Это важно. Чтобы не происходило, ты должен держать в голове то, о чём... Скажи, о чём ты думаешь, мне будет так проще говорить.

— Я думаю о тебе, вернее, о твоих глазах. Я вижу их перед собой.

Элиса почувствовала себя неловко, вновь покраснела.

— Хорошо. Так… — ей было сложно собраться с мыслями. Особенно после такого ответа. Ей никогда не приходилось давать уроки другим. Но она делала всё, что было в её силах. — Теперь я буду говорить разные слова. Но ты должен думать только о моих глазах. — До чего ей стало неуютно… Но она продолжила: — Ручей… Камень… Ель… Ты думаешь о том же?

— Да. Но немного сбиваюсь.

— Это непросто. Понимаю.

— А причём здесь эмоции?

— Ты должен уметь концентрироваться на единственной мысли. Если сможешь это, получиться и с эмоциями. Продолжим…

ГЛАВА XVII. Перед прыжком

Кефеус усвоил несколько уроков. Он научился следить за эмоциями. В каком бы положение он не находился, теперь он мог быть хладнокровным и беспрекословно выполнять поставленные задачи.

Сейчас его ждала подготовка к бою. Он должен изучить множество техник и видов атак.

Элиса и Кефеус стояли посреди каменистой низменности. Вокруг росли дубы, высокие и низкие. Под ногами шуршала галька и протекал широкий, но слабенький ручей.

— Итак, при атаках ты используешь свои силы. Чем сильнее волшебство, тем больше сил ты затратишь. Мы начнём со слабых атак. Но прежде расскажу, что к чему. Перед тем, как атаковать ты должен мысленно представить, что хочешь сделать. А потом поверить в существование и воплотить задуманное в реальность.

— То есть наши атаки могут различаться?

— Вполне возможно. Это мы скоро и проверим. А сейчас о способах атаки. Я предпочитаю физический. Смотри.

Она резко выставила руку вперёд с раскрытой ладонью и выпустила бирюзовый пылающий шар.

— Если будешь много тренироваться, у тебя всё будет происходить, как по щелчку, — она показала жестом. — За каждым действием скрывается мысль, заклинание. Поэтому тренироваться придётся очень часто.

— А другой способ?

— Можно иметь два порядка: обычный и боевой. Как только тебе угрожает опасность, ты переключаешься на атаки. Мысли должны сконцентрироваться только на атаках. Этот способ гораздо сложнее, но немного эффективнее. К тому же, именно здесь полностью задействуются навыки контроля эмоций. Пожалуй, начнём. Какой способ выберешь?

— Первый, — поразмыслив, ответил Кефеус.

— Отлично. Будет проще. Я помню в шахтах ты уже использовал одну из атак. Но я уверена, это было лишь совпадение. Возьмёмся с отработки как раз этого приёма.

Весь день прошёл в сложных и долгих тренировках.

***

Две недели Кефеус отрабатывал мастерство атак. Он изучил разные приёмы, отражение ударов и поглощение вражеских сил.

Поначалу он испытывал жуткий интерес, но постепенно искра увлечения погасла, его жизнь превратилась в рутину. Только желание изничтожить гончих подталкивало его вперёд. Повторение одних и тех же действий было не в его характере. Но бросать всё было нельзя.

Дни продолжали сменять друг друга. Кефеус получал всё больше информации. Волшебство стало для него чем-то иным. Если раньше он считал это… волшебством, простой магией, чудесами, что не описать словами, то теперь это стало трудной наукой, где всё поддавалось логике. У него появилась новая цель: как можно скорее отправиться в Мир Огня, покончить с гончими и вернуться, отправивший на покой и занявшись каким-нибудь совсем другим делом. Но какие трудности их ждали впереди, он и представить не мог.

Только что закончилось последнее занятие. Сколько же их было всего Кефеус уже и не знал — он давно потерял счёт. Быть может, прошла весна, возможно, ещё и лето. А может, и целый год. Он не мог сказать точно, ведь он перемещался с Элисой в разные места, где были разные времена года.

Они стояли посреди цветочного луга, того самого, где когда-то Природа говорила с Элисой. Так и сейчас, они втроём стояли широкий кругом, глядя друг другу в глаза. Только поодаль от них на земле стояло огромное, высотой в пару домов, каменное кольцо с тысячами декоративных рун.

— Не хотела я, чтобы этот момент наступал, но время не повернуть вспять, ведь это противоречит Общим Законам миров. Я бы дала вам бескрайне много советов, но, к сожалению, не могу этого сделать. Я не знаю, как устроен Мир Огня, за исключением того, что главной стихией там является огонь, как вы, впрочем, могли догадаться. Вы знаете, мне нельзя покидать пределов мира. Однако до Сотворения миров, я видела многих других Создателей. Среди них был и Тёмный Властелин. Никто не любил его общества. У него всегда находились жестокие, безумные и жуткие планы и идеи, которые все презирали. Мне больно и страшно даже вспоминать о них. Именно он нас поссорил, из-за чего и произошло Сотворение миров. Каждый отыскал себе местечко, воздвигнул свой храм и сделал его уникальным в меру своего воображения. Запомните, другие миры могут быть совсем иными, в их основах лежат другие законы мирозданья, хотя есть и Общие Законы. Если здесь мы ходим по земле, в других мирах ходят ещё и по воде. Будьте предельно аккуратны! Банальная глупость может вас погубить. Взгляните на звёзды. Каждую я сотворила в дань памяти о своих сёстрах и братьях. Даже у Властелина есть своя звезда. Я всегда придерживалась мнения, что нужно помнить и о хорошем, и о плохом. Я думаю, в Мире Огня тоже есть хорошие и благородные существа, хотя моя догадка крайне примитивна. Благословляю вас! И в путь!

Природа взмахнула рукой, внутри громадного кольца появился разлом. Оно подошли к вратам в другой мир.

— Прощайте, дети мои! — сказала Природа.

— Мы вернёмся, — возразила Элиса.

Кефеус кивнул.

— Вам предстоит очень долгий путь, — предупредила Природа. — Быть может, вы увидите сотни воспоминаний.

Кефеуса осенило:

— А разломы разрешены? Разве они не нарушают правил времени?

— Разломы отправляют в будущее, в котором мы рано или поздно окажемся. А вот возвращаться к прошлому нельзя, ведь оно уже было, оно прошло, его нет.

— До скорой встречи, матушка.

— Удачи, раз такова существует!

Они вступили в разлом. И вновь они стали путниками, странниками, только на этот раз, они отправляются в путешествие в другой незнакомый мир.

Воспоминание. Кефеус с радостью бежал по снежному лесу. Он представлял, будто играет в салки с невидимыми друзьями. Да, в детстве он редко общался с мальчишками и девчонками, он был одиночкой.

Он шустро и ловко пробирался по сугробам, цепляясь за голые ветки берёз и острые иглы елей. Как вдруг перед ним оказалась девочка, вернее, она стояла на месте, просто Кефеус, увлёкшийся игрой, поначалу её не заметил. Кефеус остановился, утонув по колено в снегу. Девочка смотрела на него аквамариновыми глазами, глупо хлопая пышными ресницами. Они оба молчали, а потом одновременно произнесли:

— Привет.

И оба засмеялись. И вновь спросили друг у друга.

— Что ты здесь делаешь?

За Элисой кто-то зарычал. Кефеус отшагнул.

— Кто там?

— Тебе стоит уйти.

Из-за стройных елей и толстых стволов сосен вышел белоснежный волк.

— Торопись!

— А как же ты?

Девочка лишь улыбнулась, а Кефеус убежал.

Странное воспоминание. Кефеус смутно его припоминал, но даже не подозревал, что встретил тогда Элису.

ГЛАВА XVIII. Из мира в мир

Кефеус и Элиса лежали на отдающей теплом, багровой, каменной и ровной площадке. Кефеус привстал.

— Элиса? Ты как?

Она приподнялась.

— Жива.

Они огляделись. Повсюду были нагромождения коричнево-красных валунов, словно вулканчиков, из которых изредка выплёскивалась магма. Неподалёку протекала лавовая река с пепельными берегами, в реке плескались обсидиановые рыбы, а на плывущих плоских камнях, будто островках, резвились чёрные кролики с белыми сияющими глазами. Рядом кружили красные летучие мыши с длиннющими клыками. Все эти существа были лишь малостью похожи на земных. Вдалеке, за красной пеленой тумана, виднелся силуэт гигантского создания, оно крайне медленно шагало по красной пустоши, лениво переставляя четыре ноги-колоны, такой великан запросто раздавил бы путников, не оставив и мокрого места. На удивление, здесь росли деревья, только каменные и с плодами, свисавшими в виде драгоценных камней, в основном рубинов и гранатов. Небо заволокло багровыми облаками, однако позади них проглядывалось огромное красное солнце, раза в три больше того, к которому привык Кефеус. В воздухе царил запах гари, что неудивительно. На языке чувствовался привкус железа.

— Первое путешествие мне нравилось больше.

— Ага, — согласилась Элиса. — Хотелось бы побыстрее закончить.

— А куда нам, собственно, идти? Как попасть к Владыке Огня?

— Вопрос хороший. Думаю, нужно постараться привлечь его внимание.

— И как ты планируешь это сделать?

— Разрушить половину мира. Ну… Чуть меньше.

— Хм… Ты же шутишь?

— Для начала я бы разузнала немного побольше о Мире Огня. Незнание может сыграть с нами злую шутку.

Они отправились бродить по огненному миру, полному опасностей.

— Интересно, есть ли здесь разумные существа, наподобие нас? — задалась вопросом Элиса.

Кефеусу нечего было ответить, поэтому он задал свой вопрос:

— А разве фениксы не должны находиться в этом мире?

На удивление, он сильно озадачил Элису.

— Я не знаю, что и сказать. Вроде бы должны, но почему им нельзя жить в нашем мире? — она развела руками.

Послышалось злобное шипение.

— Гончии? — прошептала Элиса.

— Разве они нам страшны?

— Смотря, сколько их.

Они выглянули из-за высоких камней. За ними скрывались гончие, но немного другие. Эти были заметно крупнее, на спине виднелся высокий горб, глаза переливались с янтарного на рубиновый.

— Всего шесть. Справимся, — сказал Кефеус.

— Но аккуратнее, они не похожи на привычных гончих.

Путники выпрыгнули из-за камней и вмиг уничтожили две твари. Другие тут же бросились на них. Они были довольно шустрые и ловкие и, как оказалось, выдерживали несколько волшебных атак. Но тем не менее, не составили особых хлопот.

— Они становятся сильнее, — заметила Элиса. — Что же значит, Владыка Огня экспериментирует с ними?

— Получается, так.

— А если он создаст идеальное существо для убийств? Что же произойдёт со всеми мирами?..

Они замолкли. Мысль были крайне пессимистичная.

— Гляди!

Мимо них проплывала огненная бабочка, рассеивающая при каждом взмахе парочку искр.

— Она ведь по-своему прекрасна, — заметила Элиса.

Бабочка летела над рекой, как вдруг оказалась в желудке обсидиановой рыбины.

— Да… Только на душе стало легче…

Они продолжили путь с глубокой грустью и отчаянным сожалением. Они проходили мимо увешанных рубинами каменных коряг. Магма неожиданно и, как назло, рядом с ними извергалась огненным фонтаном из недр каменистой земли. Летучие мыши, как назойливые мухи, кружили над головой, но боялись подлететь слишком близко.

— Нет! — эхом отозвался чей-то голос.

Кефеус и Элиса прижались к земле, переглянулись и покрались в сторону звуков.

— Говорю вам, нужно раздавить!

— Нет, утопить!

— Да не будет ему ничего.

Кефеус подобрался достаточно близко, чтобы разглядеть говорящих. Кругом около огненного гейзера сидели красные, слегка похожие на гоблинов, создания, только эти имели на лбу пару коротких чёрных рогов. Рядом стояла стальная клетка, внутри которой сидел маленький белый комок шерсти, по-видимому, живой.

— Или съесть? — продолжали спорить существа.

— Да там сплошной мех. Есть-то и нечего…

— Значит, поджарить!

— Точно!

— Нет! Скормить псам!

— Глупость! Псы такое не жрут.

— Это кто глупый?!

— Не я же.

— Ах ты…

Началась драка. Семеро болванов кубарем катались в глупой возне.

— Съесть! — кричал один.

— Задушить! — кричал другой.

— Утопить! — кричал третий.

Элиса кивнула головой в сторону клетки.

— Хочешь, чтобы я её украл? — прошептал он.

Элиса кивнула.

— Ты с ума сошла? Мы не знаем с кем, или с чем, имеем дело.

— Скорее. Пока есть время.

Кефеус вздохнул, выбрался из-за укрытия, подкрался к клетке, схватил её и вернулся к Элисе.

— Уходим.

Они ушли. А когда красные существа с синяками и ссадинами, искупавшиеся в лавовой реке, наконец вернулись, то вновь подрались, решив, что кто-то из них стащил клетку, пока другие не видели. Путники были уже далеко.

— Выпускай, — сказала Элиса.

— А если оно опасно? — возразил Кефеус.

— Не смеши.

Но Кефеус смотрел на неё серьёзным грубым взглядом.

— Выпусти и сразу отходи. Я буду наготове, — сказала она.

Кефеус вновь вздохнул, выдернул шпильку, открыл дверцу и отошёл. Белоснежный комок, лишь слегка багровый из-за местного солнца, шевельнулся, будто почувствовал свободу, а потом выкатился наружу и показал милую круглую мордочку с чёрными глазами-бусинками.

— Ми! — произнесло существо.

— О-о-о, какая прелесть, — Элиса присела рядом. — Иди ко мне.

— Осторожнее.

— Да ты посмотри, какая милашка, — Элиса погладила комочек. — Мы возьмём его с собой.

— Чего?!

— Не оставлять же его! Я назову его… Пушок! Просто и красиво.

Кефеус вздохнул в третий раз. Не нравился ему этот Пушок. Но возражать он не стал, ибо понимал, что упрямство Элисы победить почти невозможно.

— Значит, есть в этом мире и хорошие создания.

— Я думаю, он из другого мира, — возразил Кефеус.

— Хм, возможно, — Элиса взяла Пушка на руки, словно ребёнка. — Какой он пушистый и мягкий!

— Идём же.

— Хочешь подержать?

— Нет.

— Держи.

— Нет, говорю… Э-а-х… Хорошо-хорошо…

Элиса всё же заставила Кефеуса взять пушистика.

ГЛАВА XIX. Хитрее некуда

Кефеус шёл впереди, позади же шла Элиса и держала на руках Пушка. Огромные валуны и гейзеры в последнее время попадались реже. Они вышли на ровную площадку, усыпанную белыми клубками.

— Это же...

— Да, твои пушки.

— Но… — Элиса была обескуражена.

— Тебе нужно отпустить Пушка, здесь его близкие.

— Нет! Теперь я его мама… Или хотя бы подруга.

— Чего? Что ты такое говоришь? Элиса, не ты ли меня учила контролировать эмоции? Тебя охватило безумство!

— Нет же… — она жалобно взглянула на Пушка.

— Мы можем сюда вернуться позже, если мир не треснет по швам. Или можешь попросить такого у Природы, я думаю, она не откажет, если мы одолеем Владыку Огня.

Спустя долгие раздумья Элиса ответила:

— Эх, наверное, ты прав, — она опустилась на колени и положила Пушка на землю. — Беги к друзьям. — Прошептала она белому клубочку.

— Здравое решение.

— Спасибо. Я невольно абстрагировалась от реальности. Ведь здесь столько ужасов… Но я буду скучать по нему. Идём…

Только Элиса поднялась с колен, как неподалёку раскрылся разлом. Оттуда волной выкатились такие же белые клубочки. Они лениво разбрелись по округи.

— Хм, так Создатели борются с Владыкой Огня? Э-эх… — разочаровался Кефеус.

— Быть может, они сыграют ещё очень важную роль, — возразила Элиса. — Что же получается, каждый Создатель отправляет свои творения на борьбу с Владыкой. Приятно быть самыми сильными.

— Прозвучало несколько высокомерно. Я бы не спешил с выводами.

Они продолжили путь.

— Интересно, — вновь Элисе на ум пришёл вопрос. — Владыка Огня появляется среди своих творений? Или он не показывается, как матушка Природа?

— Скоро узнаешь…

Послышались странные звуки, похожие на крики или писки. Путники переглянулись. Побежали вперёд. И вовремя остановились перед пропастью. Внизу, если им не изменяло зрение, существа, похожие на цветки, сражались с огромным угольно-красным гигантом. Голову чудовища венчали закрученные белоснежные рога, глаза пылали огнём, бычий нос со свистом втягивал воздух, что аж до путников доносились звуки. Колосс размахивал руками, управляя двумя каменными колонами, швыряя их в живые кустики. Те пытались увернуться и атаковать гиганта. Зрелище было крайне странное. Великан упрямо и уверено стоял на копытах. Чёрная шерсть переливалась багрянцем.

— Не это ли Владыка Огня? — спросил Кефеус.

Смесь быка и человека устремила на них взгляд, словно услышала слова. Гигант протяжно и басисто засмеялся.

— Из какого мира пожаловали, смельчаки? — спросил он на понятном Кефеусу языке, хотя прежде выкрикивал какие-то короткие непотные фразы, а может, и ругательства.

Путники лишь стояли, будто окаменели. Не ожидали они столь скорой встречи. А ведь совсем недавно хотели как можно быстрее покончить. А теперь что? Стояли столбом, не в силах пошевелиться.

— Я не слышу ответа! — прорычал титан, бросив в скалу одну из колон и совсем позабыв о живых цветках. Те же пытались обвить его огромные лапы или просто кололи шипами, что не приносило никакого результата.

Путники едва успели отскочить, свалившись с ног. Край обрыва обломился, одни осколки посыпались вниз, другие полетели в лица Кефеуса и Элисы.

На горизонте появилась уродливая и страшная морда исполина. Он залез на утёс и встал во весь рост, загородив багряное солнце. Казалось, он только прибавляет в размерах.

Путники медленно попятились назад. В голову Кефеуса полезли разные мысли. Неужели это конец? Но для кого? Для нас или для него? Владыка Огня ли он?

— Владыка Огня, Тёмный Властелин или, что довольно скоро, Повелитель Вселенной, — представился гигант, ответив на вопрос Кефеуса. — Вы испуганы. Глупцы. Чего ж пришли? Хотите присоединиться, пока другие миры не превратились в щепки? Ха! Нет — скажу сразу. Я давно не терплю компании. Или же… вы пришли сразиться со мной? Ха-ха-а! Такой поступок куда глупее! Не молчите! От вашего ответа зависит ваша смерть. Ха-ха-ха-ха-ха! — великан засмеялся, задрав морду и прикрыв свирепые глаза.

Кефеус запустил в него изумрудный шар. Тот полоснул Владыку по щеке. Он утёр её, заметил кровь.

— Вы сделали свой выбор! Глупое отребье!

Великан помчал на них, перейдя на четыре конечности. Путники в одно мгновение выставили полупрозрачные волшебные щиты, увернувший от атаки. Владыка заскользил, уперев копыта в гладкий камень. Он явно такого не ожидал.

— Вы не так просты, как кажетесь! — повернулся он. — Но так ещё веселее!

Он достал откуда-то огромный кривой рог и дунул так, что у путников заложило уши. На звук начали стягиваться гончии.

— Мои самые послушные псы. Ха-ха-а! Какое наслаждение, смотреть, как они разрывают вас на кусочки.

Кефеус и Элиса отбивались от гончих, появляющихся будто из ниоткуда. Владыка поднял руки к небесам. К нему вернулись его каменные колоны.

— Скоро ничего не будет напоминать о вашем жалком существовании.

Он поднял колоны в воздух, демонстративно покрутил и запустил в путников.

— Элиса! Осторожно!

Кефеус вовремя выставил щит. Колоны ударили в изумрудный купол, не переставая давить под незримыми силами. Кефеус заскользил назад.

— Я долго не удержу! Он словно прожигает мой щит.

А гончии не прекращали нападать. Хотя они и не могли напасть, пока зелёный купол накрывал путников, они в приличном количестве собрались вокруг. Шипели, клокотали, кусали и резали воздух, таранили щит.

Элиса слабыми атаками от них отбивалась, но, когда их появилось уж слишком много, она выпустила огромный ослепляющий луч, испепеливший всех гончих в округи. Однако это затратило довольно много сил.

— Элиса! Я не удержу!

— Мы обречены!

— Нет! Не прекращай в нас верить!

— Конечно же! Мы можем попробовать управлять его миром.

Тут же Элиса пристально посмотрела на копыта Владыки Огня. Каменная земля под ним расползлась, образовав огромную трещину. Гигант пропал во тьме. Колоны обрушились на землю. А Кефеус скрыл щит.

— Он скоро выберется, — сказала Элиса. — Спрячемся!

— Он будет нас преследовать.

— Да, и у нас есть небольшая фора. Заманим в ловушку на его же территории.

— Перехитрить божество? Звучит, как безумство! Но иного выхода у нас нет.

— Я не заметила особого ума в нём. Скорее, он обладает великими силами, нежели разумом. И… Да! У меня появился прекрасный план. Но нужно сделать всё на отлично. Слушай…

***

Кефеус и Элиса спустилась вниз, где недавно Владыка сражался с живыми растениями.

— Ты уверена, что всё сработает?

— С орками же получилось.

— Ага, не тебе же тогда пришлось бегать…

— Хех, ладно тебе. А если не нравится, предлагай свой план.

— Так тому и быть. Вновь доверюсь тебе.

— Вот и славно. На позиции!

Они разошлись.

Рёв разнёсся по всему миру.

— Да как вы посмели?! — эхом отражалось от багровых камней.

Вся живность попряталась: гончии укрылись за валунами, рыбы на дне лавовой реки, шестикопытные скакуны ускакали подальше, зубастые титанические черви засверлились поглубже, летучие мыши скрылись в облаках, а слизняки-гиганты, питающиеся магмой, притворились мёртвыми. Только Кефеус и Элиса уверенно стояли на ногах, хоть и немного подрагивали.

— Чужеземцы! Иномирцы! Враги! Вы вторглись в мои земли! И ещё смеете подвергать мой мир изменениям?! Да кем вы себя возомнили?! Кто вас послал?!

Владыка наконец вылез из, как казалось, бездонной пропасти, огляделся, подошёл к обрыву и спрыгнул. Землю затрясло. Путники упали, но тут же поднялись.

— Я чую вас! Мерзавцы! Покажитесь! Я искореню вас! А потом подчиню все миры себе. И никогда! Никогда больше не появится на свет, или тьму, ни один такой уродец, как вы.

На этой ужасной ноте Кефеус и Элиса вышли из-за укрытий и выставили руки вперёд. Владыку огня прижало к скале. Его руки сковали изумрудные лозы и аквамариновые цепи. Он кричал и рычал, пытаясь высвободиться из оков.

— Сейчас?

— Нет, ждём!

Но гигант разорвал сдерживающие узы, свирепо прорычал и учащенно задышал.

— Ой… — вылетело из уст Элиса.

— План накрылся…

— Ха-ха-ха! — смеялся Владыка Огня. — Глупцы! Пришла ваша смерть! Ха-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а!

Гигант взмыл в воздух, скрестив пальцы рук в огромный каменный кулак. Он обрушился с неба, как метеорит, оставив огромную воронку и подняв пепел, словно пыль.

— Хах, а называет нас глупцами… — послышался голос.

Владыка огляделся.

— Чего? Кто?

Перед глубокой воронкой стояли путники, уверенно скрестив руки на груди.

— Ничего не слышал про создание зеркальный двойников?

— Что? — Владыка Огня был обескуражен. Он точно не ожидал, что его перехитрят.

— Пушки, ваш черёд!

Из-за путников появились те самые комочки милоты. Они превращались в огромных и ужасных существ. У них отросли стрекозиные крылья, жуткие муравьиные жвала, восемь длинных и толстых ног и огромное жало, с которого капала аметистовая вода — яд. Десяток красных глаз с безумством глядел на великана.

— Они милые, но я перехотела заводить такого, — сказала Элиса. — Думаю, от них слишком много хлопот, да и прокормить сложно.

Кефеус широко улыбнулся. А в голове у него промелькнула мысль, вернее, воспоминание. Он видел одно такое существо в детстве, только оно было гораздо меньше и легко помещаясь в ладони.

— Закончим начатое!

Ужасные насекомообразные создания кусали и жалили Владыку Огня. Тот, разумеется, отбивался, но ему давалось это с трудом. Прыжок, сотворивший воронку, вымотал все его силы. Он до сих пор карал себя за глупость, переворачивая в голове все недавно произошедшие события. Обычно он придумывал такие великолепные планы, хоть на это и уходили десятилетия. Его сильной стороной была хитрость. Но его обыграли на его же поле битвы.

Кефеус и Элиса направили во Владыку мощные, слепящие глаза лучи и сложили их в один, более сильный. Луч распылял божество. Пару лет назад Кефеус принял бы случившееся за бредни старого, трясущегося, безумного старика, сидящего подле тёплой печи и строчившего пером по коричневой бумаге. Он даже верил с трудом в происходящее, но глаза его не подводили. Перед ним витал в воздухе здоровый гигант, именуемый Владыкой Огненного Мира, растворяющийся в прах. Удивительно, что Кефеусу, мальчику, родившему на отшибе мира, была уготована такая миссия: стать Ангелом и, вместе с тем, мессией, принёсшей счастье обратно, в родные, но такие чуждые края.

От Владыки Огня остался лишь пепел, улетучившийся по ветру. Создателя мира не стало, а значит и мира быть не должно.

— Нужно уходить! — предупредила Элиса. — Иначе мы увязнем здесь и попрощаемся с жизнью.

Из недр земли донеслись сильные толчки; облака спускались вниз, стелясь по земле туманом; багровое солнце ушло в закат, а потом вовсе скрылось, окутав всё мраком. Благо, за ней появились две луны, озарившиеся серо-красным блеском. Все твари, что были здесь рождены цеплялись за единственную ниточку спасения — внезапно открывающиеся разломы. Им отчего-то было страшно.

— Нет! Что-то не так.

— О чём ты? — не понимала Элиса.

— Не могло всё так просто получиться. Нас хотят перехитрить.

— О, вы правы, — к ним спускался человек, правильнее сказать, существо с человеческой внешностью, по появляющимся ступенькам. — Неплохой я спектакль разыграл, верно?

У него были чёрные, гладкие, зачёсанные назад волосы, бледное лицо, крючковатый нос, сухие тонкие губы и белые пустые глаза, пугающие до дрожи костей. А угольный плащ волочился по полупрозрачным ступеням.

— Тёмный Властелин?

— Да, Кефеус!

— Что? — до сих пор не понимала Элиса.

— Не будьте дурочкой, Элиса. Вы хотели изничтожить божество так просто? Ха-ха. Вы меня насмешили, не иначе. Но признаюсь совершили великое дело — уничтожили моего привратника. У меня теперь нет защиты, — он иронично развёл руками. — Жаль. Вы уничтожили Владыку Огня, но не меня, Тёмного Властелина.

— Повелитель Вселенной — третья злая особа? — спросил Кефеус.

— А вы догадливы. Но почему сразу злая? Это мы узнаем позже. На ваше счастье, он только зарождается. Но уже совсем скоро он поднимется из пепла и расправит крылья власти. И я стану его слугой и привратником. Прекрасная закономерность, не находите?

— Почему вы решили, что он оставит вас при себе? — вновь спросил Кефеус.

— Глупый вопрос. Я его создатель.

— Но, по вашим словам, он могущественнее. Зачем ему нужны вы?

Тёмный Властелин замешкался. Видимо, Кефеус ударил по больному месту.

— Какое вам дело до меня и моего господина? Вам осталось жить считанные мгновения.

— Меня интересуют вопросы Вселенной.

— С каких это пор? Такие вопросы гложут лишь меня. И вы стоите на моём пути.

— Вы способствовали смерти Владыке Огня…

— Неправда… — возразил Тёмный Властелин, но по тону его было ясно, что он врёт.

— Хотя и не собственноручно, но убили. Так почему же Повелитель Вселенной должен оставить вас в живых? Вы сами заметили здесь закономерность.

До Элисы наконец дошло. И первое. И второе. Перед ними стоял истинный Создатель Мира Огня, если, конечно, это его не вторая марионетка. Но, как они могли теперь судить, Миром Огня это не назвать, скорее, Миром Тьмы. Он переменился, опустошился, заполнился темнотой и злыми тенями. А Кефеус спорил с ним, давая Элисе прекрасную возможность подумать над уничтожением Тёмного Властелина. Странно, что тот так просто вступил с ними в разговор…

— Вы начинаете мне надоедать.

— Вы убийца!

— Не удивили. Я убивал многих, и… Да! Я уничтожил частичку себя! И пусть. Пусть Повелитель Вселенной уничтожит и меня, если я буду не угоден. Главное, что мы являемся частью друг друга. Мы так или иначе связаны. И почему я вам это рассказываю? Наверное, приш…

— Вам нужно разобраться в себе.

— Да что ты такое говоришь. Ха-ха-ха-а! Я играю с вами, как ребёнок с куклами. Думаете, я не понимаю, с чего вы затеяли разговор? Я на несколько шагов впереди. Но как же с вами забавно. Мне будет вас не хватать. А, утешьте моё любопытство: с какого вы мира?

— Вы не знаете?

— Откуда мне знать?

— Но а почему всем известно о ваших гончих?

— Вы о пёсиках? Они великолепные убийцы. Кто же, кроме меня, мог их создать?

— Разве мы похожи на созданий из других миров? — внезапно включилась в разговор Элиса.

— Нет, оттого вы до сих пор и живы.

— Почему вы решили, что мы чьи-то создания? — Элиса продолжала заваливать вопросами.

На лице Тёмного Властелина промелькнула озадаченность. И вроде бы не наигранная.

— Хм, а вы ведь правы. Но Создатель не мог проникнуть в мой мир. Для того есть законы.

— Которые вы нарушаете?

— Вы Создатели?

Разговор немного накалился, чувствовалось напряжение.

— Разве такое спрашивают? Вы должны знать наверняка!

— Но я…

— Мы Ангелы, — сказал Кефеус.

— Кто?

Ответа он не узнал, ибо Кефеус достал из ниоткуда фантомный, обоюдно заточенный, изумрудный меч и ударил Тёмного Властелина. Но тот успел увернуться.

— Хах, созданий с такими умениями я ещё не встречал, — признался Тёмный Властелин, держа руки перед собой наготове.

Кефеус вновь атаковал, на этот раз с выпадом. Остриё лишь царапнуло щёку противника. Тёмный Властелин откинул правую руку. В ладони у него появилась рукоять широкой, чёрной, полупрозрачной сабли.

— Для честности я тоже вступлю в бой, — сказал Элиса.

— Двое на одного, — пожаловался Тёмный Властелин.

— Сказал тот, кто посылает во все миры стаи почти бессмертных собак! — выпалил Кефеус.

— Ваша правда.

В руках у Элисы появилась голубая волшебная глефа.

— Умно, — похвалил противник.

Она тут же атаковала с выпадом. Кефеус ударил с боку. Властелин отразил все атаки и пошёл в наступление на Кефеуса. Тот поставил перед собой щит. Властелин парировал удар Элисы. Но в этот миг Кефеус вонзил клинок в грудь Создателю.

Властелин подошёл на два шага, ещё больше насадившись на лезвие.

— Бесполезно, не видите? Ха-ха-ха-ха-ха-а-а!

— Кефеус, ты не поверил!

— Что? — не понял Властелин.

— Во что? — спросил Кефеус.

— В его смерть.

И Кефеус поверил, представил, вообразил.

— А-а-а-а-а!.. — лишь прокричал противник и превратился желеобразное, чёрное и липкое вещество.

Кефеус почувствовал боль, он повернулся к Элисе. В груди у него торчал тёмный фантомный кинжал.

Мир вновь затрясся.

— Кефеус! — она подбежала. — Нужно срочно уходить.

Она хотела его подхватить, помочь, но он сказал:

— Я сам.

— Как же Повелитель Вселенной?

— Он или выдумка, или пока не представляет угрозы. А-а-аха-ах… — Кефеус скривился от боли. — Мы уйдём, а мир исчезнет вместе с ним.

Элиса кивнула, провела рукой в воздухе круг. Образовался разлом.

— Природа тебя обязательно вылечит! Меня поражает, как быстро мы расправились с Тёмным Властелином.

— Вновь обыграли на его поле. Разум его был в забвении… собственного величия и… хитрости. Он даже думать не мог о своей… смерьте. Считал её недостижимой.

Мир позади них разрушался. Две луны окончательно скрылись за горизонтом. Туман развеялся. Камни начались трескаться и взрываться. Магма испарялась. В каменной земле появлялись большие и маленькие трещины и разломы.

Кефеус и Элиса, неожиданно для себя, взялись за руки и вошли в разлом.

ГЛАВА XX. Покой

Путешественники по мирам вернулись наконец в свой мир. Они вышли из того же разлома, в который вошли. Кефеус прихрамывал, впившись рукой в грудь, откуда вытекала чёрная кровь. Элиса помогала ему идти. Перед ними был тот же цветочный луг. Вот только…

Природа медленно кружилась в воздухе. Со всех сторон на них мчали гончии. Природа остановилась, но продолжала парить. Вокруг неё появилась вращающаяся аура из белых, немного прозрачных камней.

— Прочь, проклятые создания! Сгиньте в пучине мироздания! Вы не из мира сего! Так покиньте его!

Природа создала взрывную водную волну, как когда-то Элиса, но эта была в разы мощнее. Она со свистом облетела весь мир, погрузив его в святые воды. Гончии были стёрты, уничтожены, забыты.

Природа спустилась на землю. Она сразу заприметила путников. На её лице пылала улыбка, за которой скрывалась великая усталость. Она пригляделась…

Кефеус свалился на землю, Элисе не удалось его удержать. Он потерял сознание. Подоспела Природа.

— Что случилось?

— Тёмный Властелин… — говорила Элиса со слезами на глазах. — Перед смертью… он успел нанести последний удар…

Природа склонилась над Кефеусом.

— Чёрная кровь... Он осквернён. Я смогу его исцелить! Но… Элиса, я рада, что вы вернулись. Я почувствовала, как Вселенная потеряла частичку зла и решала сразу очистить свой мир от порождений тьмы. Великий потоп уничтожит всё зло.

Природа поднялась.

— Вы выполнили мою просьбу. И великолепно справились. Я должна вас отблагодарить. Я даю вам возможность стать Адамом и Евой в моём новом храме во облаках. Я назвала его Раем. А чтобы вы могли там свободно летать я наделаю вас крыльями. Но сейчас я должна исцелить храбреца. Потом мне нужен будет долгий покой. Я останусь здесь, превративший в мрамор. А когда придёт время, я вернусь к уздам сотворения и буду продолжать дарить счастье своим созданиям.