Принцесса звездных корсаров

Глава 1

Истинная храбрость заключается в том,

чтобы жить, если достойным будет жить,

и умереть, если достойным будет умереть.

Дайдодзи Удзана. "Начальные основы боевых искусств".

Вместо пролога

…Эта пещера чем-то отличалась от анфилады предыдущих. Стены, как будто сложенные из темного сапфира, матовые сталактиты, по которым время от времени пробегали разноцветные волны. Это не походило на прежние - хрустальные своды подсвеченные откуда-то из глубины ровным зеленым светом, обсидиановые залы, где его облик отражался в тысячах зеркал, низкие и широкие диоритовые коридоры, пресекавшиеся под прямым углом с такими же, неотличимые друг от друга. Ничего общего не было и с тем непонятным и жутким коридором -где в нишах тоже зеркала — но не отражавшие его. А иногда — отражавшие не его. Или не совсем его. И уж ничего похожего на огромный низкий сводчатый зал, со множеством проходов ведущих в разных направлениях — из некоторых тянуло ледяным промозглым холодом, из других несло тяжелым жарким ветром и изливался угрюмый багрянец мерцающих бликов непонятного пламени.

И еще — было в этом месте какое-то особое глубинное спокойствие и ощущение если не безопасности, то отсутствия прямой угрозы. Наверное поэтому он решил сделать тут привал, и бросив рюкзак на отполированный природой (или чьими то руками) камень пола, уселся привалившись спиной к прохладному натеку, прикрыв глаза.

Но долго отдыхать ему не довелось. Внезапно уха его коснулся странный ритмичный звук –едва на грани слышимости.

Весь обратившись во внимание, человек долгие минуты стоял не шевелясь, боясь даже вздохнуть. Какое-то мгновение он думал, что чувства его подводят, но звук не пропадал, становясь уже явственным. Теперь стало ясно, что доносится он из третьего прохода слева. Звук вполне тривиальный, но тут, в этом мертвом кристаллическом мире неуместный и невозможный –звук шагов беспечно приближающегося человека. И в нем слышался то перестук высоких дамских каблучков, то лязг подбитых металлом тяжелых ботинок, то сухое пощелкивание элегантных модельных туфель; а то вообще цоканье копытцев. Человек машинально вытащил из петли на поясе игольник, хотя наверняка последние боезаряды были расстреляны у Нефритовых ворот, оставшись в телах хорнитов.

Затем, с ухмылкой сунул его обратно, и выдвинул из ножен клинок.

Лезвие меча отливало угрюмой глубокой тьмой, в которой изредка можно было уловить серебряные просверки. Подумав немного, он вернул сталь в ножны. И спокойно принялся ждать — кого пошлют ему неведомые хозяева этих подземелий на окраине вселенной. И он даже догадывался -кто это может быть...

Часть первая. Гражданин.

Он обычный житель средних широт,

Он верит в то, что люди могли быть добрее

Он читает книги в свободное время,

И смотрит телевизор — пока не уснет

Илья Сосницкий

Встреча на улице "Старый мост".

В тот день с утра Антон Скиров позвонил Маргарет и сказал, что на работу не выйдет.

— Вот как? Чувствую, на тебя напал очередной приступ патентованной русской тоски? Я права? — сурово осведомилась Маргарет сквозь помехи, чуть слышно трещавшие в коммуникаторе.

— Не требуй объяснений, Марго, — попросил он. Вычти из отпуска или оформи как отгулы за свой счет…

— Ты по-настоящему беспокоишь меня, Энтони. Тебе обязательно нужно сходить к психоаналитику, — озабоченно изрекла собеседница.

— Ну вот опять началось! Ну попробуй понять меня — взмолился Антон. — Увряю тебя — завтра у меня будет все в порядке.

Последовала напряженная пауза, Антон различил шуршащие звуки компьютеров в офисе Маргарет, бормотание рекламы в мониторе инфосети, и ровное дыхание любимой. Наконец она фыркнула, и бросила твердым голосом:

— Хорошо, увидимся завтра утром, — после чего отключилась.

Маргарет считала, что чувство непонятного беспокойства и смутного страха перед будущим, время от времени преследовавшее Антона, было болезнью вроде какой-нибудь тийской лихорадки. И что от него можно избавиться, пообщавшись с очередным модным шарлатанам, пудрящим мозги измученным жизнью гражданам Иштар. Антон же воспринимал свою тревогу как нечто большее. В чем другом стопроцентный реалист и скептик, в этом он был почти склонен признать реальность темных потусторонних сил.

Но не делится же этим с Маргарет? И без того у них всё так непросто...

За завтраком Антон съел добрую миску кирсовой каши, и пару осминожьих сосисок, облачился в серую рубаху без воротника и джинсы, радуясь возможности отдохнуть от делового костюма с галстуком, и вместе с такими же обитателями спального района – техниками, продавцами, медсестрами и проститутками, загрузился в вагончик монорельса.

Он иногда любил сесть вот так, и прокатится куда глаза глядят.

Эриданский монорельс был любовью Антона Скирова – кончено, куда как уступающей Маргарет и истории. И в самом деле –это произведение человеческого разума вполне могло вызвать восхищение. Линий в городе было ровно тридцать три, и разноцветная схема эриданского монорельса своей запутанностью способна была испугать даже самого искушенного любителя путешествий — но только не Скирова.

Он проходил по всем районам, составляющим эриданский мегаполис. Он был соединен с массой других систем общественного транспорта: поездами, монорельсами, скоростными трамваями, и прочими. Самая используемая станция — "Сирус" — пропускала примерно два миллиона пассажиров в день, являясь самой «занятой» и самой крупной станцией в мире и едва ли не в домене. Мраморные вестибюли линии Арвик-Линн и открытые длинные платформы Прибрежной. Станция "Ирма" Ганзейской линии поезда на которой останавливаются на четвертом этаже торгового центра "Морсо" — крупнейшего на Иштар. Зирская линия, где зачем-то установили бесплатные стойки с сувенирными печатями и штампами. Переходы с линии на линию — целые торговые галереи, продолженные чередой ресторанов и закусочных. Айирская и Неромская линии где на схемах указаны номера вагонов, из которых удобнее всего выходить, если нужно совершить переход на другую линию.

Линия Джерби, где каждая станция имела два уровня, где наверху были кассы, магазинчики, турникеты, а перрон — внизу. Лионесская, где станции имели и несколько выходов - на узловых станциях их количество доходило до дюжины.

Линия Роу чьи станции были оформлены весьма затейливо: фонтаны, аквариумы с причудливыми рыбками, множество плакатов и голоснимков знаменитостей – иные уже давно забыты.

Самая старая — Истенд-Ларская линия, украшенная как дворцы старинных владык: майолика, мозаика, позолота.

Светильники тут были вмонтированы не в потолок и не в стены, а в плиты пола и ступени лестниц и эскалаторов. (Спроектировавший их Джек Кроу был сначала признан сумасшедшим, а потом — великим дизайнером).

Линия Нью-Берри — хромированные поверхности, гладкие стены, зеркала, плазменные экраны, электронные указатели.

Это не говоря о присутствующих на станциях и в вагонах мониторах, транслирующие видеоклипы и популярные телесериалы – так что пассажирам, едущим из одного конца города в другой по два-три часа было чем заняться.

Пересев с Кимайской линии на Пятую Пригородную, он отмерил двадцать кварталов, и вышел на ветхой, пустынной подстанции без названия, отмеченной на табло вагона лишь номером –"35".

Он иногда позволял себе вот так — поехать наугад, "никуда", а потом бродить по улочкам кварталов Эридан-сити, забредая в глухие закоулки — разумеется, избегая некоторых кварталов.

Пройдя метров сто переулком, в котором из всех достопримечательностей имелось лишь весьма недурное кафе-бар на вывеске которого были изображены чаша и бутылка, он обнаружил перед собой довольно широкую улицу, как свидетельствовала табличка, именовавшуюся на первый взгляд несколько странно — "Старый мост". Моста рядом разумеется никакого не было, а сама улица, располагалась в той части города, которая считалась самой древней в Эридан-Сити. Так ее и называли – Древний Город. Конечно, тут не осталось ни одного здания легендарной эпохи восьмивековой давности, когда люди пришли на этот материк. Но некая аура той самой пресловутой древности тут все же присутствовала.

Он подошел к старому двухэтажному дому, затесавшемуся между блестящим стеклом офисным зданием — сейчас закрытым и снабженным сакраментальной табличкой — "Сдаются помещения под офисы" и каким-то складом. Глянув в витрину он решил было что перед ним антикварный магазинчик, и поискал вывеску глазами. И удивился — тут как оказалось располагалась лавка или салон магических и оккультных наук: о чем оповещал зеленый щит с силуэтом нагой ведьмы, опершейся на помело, чья фигура была вполне достойна лучшего эро-шоу, а волосы доходили до пят.

Согласно новым городским правилам, над всеми заведениями этой части города, помимо любых других знаков, следовало водружать щиты с символом того, чем тут занимаются. Это объяснялось пресловутой программой "рекультуризации" и стремлением властей воссоздать атмосферу древних гильдий Серых Веков, когда в свою очередь воспроизводились порядки на древней Земле. Он удивился. Этот район, несмотря на свою славу, был не из самых лучших. Днем улицы окраинного района Эридан-сити заполняли дальнобойщики в полосатых куртках, фабричные рабочие, уборщики и продавщицы. Вряд ли они часто прибегают к помощи потусторонних сил. Или как раз наоборот – простонародье-то как раз и склонно поддаться суевериям?

Неожиданно заинтересовавшись, Антон принялся внимательно разглядывать содержимое витрины. В ней были выставлены старые книги времен Разделения и Серых Веков (на самом деле –подделка скорее всего), керамические сосуды, пакетики с неведомыми снадобьями и — что самое интересное — чучело танорского драконида, облаченное в красную мантию с шитыми золотом пентаграммами и полумесяцами. Чешуя — блестящая, черная, казалась твердой как вороненый доспех, а вид создание имело весьма угрожающий –хотя вообще-то питались фруктами.

Антон пристально смотрел на эту вызывающую безотчетный страх реликвию сквозь темное стекло. Он даже невольно огляделся. Улица была пустынна. Лишь в дальнем её конце промельнул мигая маячком автомобиль стандартной белой синей окраски с двумя буквами — РМ — "Полиция мегаполиса" на борту, а метрах в тридцати стоял фургон с надписью на кунге "Мороженное "Золотой слиток" — лучшее в Эридан-Сити».

Антон заметил в витрине собственное отражение, напомнившее ему сейчас лицо привидения. Потом на чучело –и ему показалось, что оно вдруг неуловимо но явственно переменилось, став более живым и как бы это сказать лучше — более потусторонним. Заостренные когти, растопыренные крылья и вздыбленная чешуя — монстр явившийся по душу грешника из мрака и тьмы.

Потом он долго не мог вспомнить — что заставило его тогда толкнуть дверь? Но как не размышлял, как не напрягал ум изо всех сил — ничего так и не смог вспомнить. А в тот момент он, кажется, вообще не думал ни о чем — просто взялся за массивную фигурную ручку, и надавил.

Войдя в салон, он на мгновение ощутил себя спускающимся в пещеру настоящего мага.

Первым кто встретил Антона, оказался вполне классический угольно черный кот с зелеными глазами, восседающий на синем коврике у входа. На стенах висели бронзовые котелки разных размеров, всякие хитроумные предметы из меди и дерева, разнокалиберные обереги, связки каких-то кореньев. Тут же — полки, уставленные книгами, название которых вызвало у него легкую улыбку. «Духи и демоны Иштар и других планет системы», «Роль оргазма в чародействе», «Волшебство в век звездолетов», «Как овладеть магией за тридцать уроков». За прилавком сидела молодая женщина, низко склонившись над небольшим терминалом. Антон, почувствовав неуместность своего появления, решил было потихоньку удалиться.

— Извините, вас что-то беспокоит? –прозвучал мягкий чуть хрипловатый голос.

Глаза его встретили глаза поднявшей на него взгляд женщины. И Антон забыл буквально обо всём. Она была очень хороша — желто?зеленые, цвета необыкновенных самоцветов, глубокие глаза, пышная копна темных, отливающих медью волос, безупречно правильные черты загорелого узкого лица.

На ней была блузка без рукавов и короткая юбка… Несмотря на чуть-чуть экзотический облик, женщина совершенно не гармонировала с магическим салоном –даже при наличии черной с серебром банданы, перехватывающей волосы. И что отметил он сразу — в этой женщине было что-то интригующее и одновременно — эротичное (не пошло сексуальное, а именно эротичное). Если выражаться образно, то она вызвала у него ассоциации, с дикой кошкой, легко скользящей между вековыми стволами древнего леса в утренний час, когда туман и лунный свет уступают место лучам солнца. А глаза... На него смотрели глаза изумительного цвета: янтарь с легким бирюзовым отливом.

— Вы… Извините, я вот тут... Так сказать... — Антон беспомощно оглянулся на почерневшую от времени гадальную доску, висящую в углу.

— Не беспокойтесь, я могу ответить на любой вопрос, который вас интересует, — сказала женщина. Я не хватаюсь дипломами магических школ, но меня учила сама жизнь… Она загадочно усмехнулась.

Тут Антон по настоящему понял как нелепо выглядит его визит сюда. Что ему –покупать приворотные зелья а потом подсыпать их в вино Маргарет на очередном свидании? Или заказать амулет, обеспечивающий прибавку к зарплате?

В конце концов, не жаловаться же незнакомке на тяжелую жизнь и беспросветную скуку бытия?

— Ну что же вы? Молодая хозяйка салона (лет двадцати пяти—вряд ли больше) доброжелательно смотрела на него. — Не беспокойтесь – со мной вы можете говорить свободно: что бы вы не сказали, этого не узнает даже священник на исповеди.

— Вы верите в Бога? – ляпнул Антон невпопад.

— Это так говорится, — чуть нахмурилась дама, облизнув темно -алые губы. Так что же? Нет удачи в делах? Мучает страх перед будущим? Она вас разлюбила?

Женщина опять улыбнулась, и от этой улыбки Антону стало вдруг не по себе. А в животе он ощутил явственное шевеление, как при приближении опасности.

— Как вы узна… — он встряхнул головой.

«Кажется, я встретил настоящую ведьму!» — жалобно пропищал внутренний голос.

— Знаете, я наверное ошибся – пойду я пожалуй домой.

Он торопливо повернулся. И прекрасное лицо таинственной хозяйки салона заполнило его внутренний взор.

Уже в дверях он развернулся на месте, словно повинуясь неслышному приказу.

Девушка спокойно стояла и с улыбкой глядела на него, как будто чего-то ожидая.

— Скажите — вы позволите мне пригласить вас на обед? — спросил он хотя еще несколько мгновений до того ни о чем таком не думал.

— Ку-уда? – лицо девушки удивленно вытянулось.

— В ресторан. Тут недалеко... – вымученно улыбнулся Антон.

***

В этот час заведение было почти пустым, если не считать пожилой дамы в длинной рубахе и жилетке. Она ела белково-соевые пирожные с выражением королевы в изгнании. Метрдотель, высокий седой мужчина, облаченный в дорогой сюртук, походил скорее на мажордома роскошной виллы, нежели на официанта, вежливо указал им на столик в углу. Стены были облицованы натуральным деревом, и украшены глиняными масками в стиле Ойдорского берега — не подлинники понятно, копии — но вполне хорошо сделанные копии. Странно — в таком квартале и такое заведение?

Проводив к столику, мажордом-официант оставил их одних, вручив меню и карту вин.

Гостья облизала губы и принялась читать меню с видом завсегдатайки.

Да – надо сказать что в этом пристойном кафе она смотрелась недурно –несмотря даже на простецкий прикид, высокие со шнуровкой ботинки, и магическую головную повязку с рунами и символами. Пусть и не тянула никак на бизнес-леди или дочку богатого папы –скорее, тренерша из элитного спортивного клуба, или ландшафтный дизайнер –с девочками с этого факультета у Антона было несколько скоротечных романов в юные годы.

— Цены тут не из доступных, — констатировал он прочтя ценник.

— Все равно — давайте закажем что?нибудь, — предложила спутница, закрывая меню. Не зря же вы оторвали меня от дел?.

— Внушительный довод, — улыбнулся Антон.

— И обязательно — бутылочку вина. Знакомство мужчины и женщины обязательно должно сопровождаться бокалом хорошего вина, — сообщила та.

Вскоре официантка принесла четверть галлона "Джаретти" и сыр с гренками.

Спуница его пожала плечами, открыв бутылку.

— Ну, за знакомство! — подняла она бокал.

— Простите, — вдруг спохватился он. Я забыл представится. Антон Скиров… Извините, а как вас зовут?

Собеседница рассмеялась негромким смехом — как колокольчик прозвенел.

— А я все думала, когда же мой галантный кавалер вспомнит?!

— Извините меня… — выдавил из себя почему-то жутко сконфуженный Антон.

— Не стоит. Зовите меня Нур.

— Нур… — повторил Антон. Редкое и необычное имя.

— «Цветок» на одном из мертвых языков, — пояснила девушка. Впрочем –может где-то в глубинах космоса на нем еще говорят…

— Вы не с Иштар? –догадался Антон.

— Я постоянный житель, с правом натурализации, — пожала она плечами. Если все пройдет нормально — через год получу гражданство.

И вытащив из сумочки старомодную визитную карточку, протянула Антону.

Тисненная на пластбумаге золотом и серебром надпись гласила.

«Нур Сидри, корпорация Александер-Спейс Ltd. квартирмейстер».

— Вы космонар?*(сноски и примечания -в конце текста) – Антон слегка удивился.

— Да… Космонарка если угодно. А также «космачка», «космиха», «космуха»…

— А... салон предсказателя?

— В этом притоне оккультных лженаук я оказалась случайно — подруга вместе с которой мы снимаем жилье просила подменить ее. Но клиентов что-то нет, так что вряд ли от моего отсутствия ее бизнес пострадает…

— Вы так хорошо разбираетесь в мистике? — непритворно удивился Антон.

— Я знаю о ней достаточно, чтобы понимать что на Иштар в основном безвредные мошенники. Но вы бы только посмотрели на некоторых, приходящих в наш салон! Они похожи на людей, к которым явился палач с подписанным приговором, и сообщил, что казнь состоится завтра после ланча.

Антон почувствовал, что вот-вот покраснеет.

— Нет, нет, я не имею в виду вас, — спохватилась Нур. — Вы вполне нормальный человек, просто… вы запутались в жизни и не знаете –как ее изменить.

— Как вы всё же догадались?

Нур пожала плечами:

— Жизненный опыт, только и всего.

Они быстро покончили с салатом, а несколько минут спустя и с вином. Нур заказала еще одну бутылку, не спрашивая Антона. Это было белое «Маро», в солидной керамической бутылке с серебряной этикеткой. Официант принес его в серебряном ведерке со льдом.

Пока они пили вино и доедали окорок, Нур поведала Антону о том, что сейчас числится квартирмейстером на яхте миллиардера Александера, удивив его еще больше – его собеседница оказывается служила у одного из воротил бизнеса в масштабах всей планеты.

Под копной темных с рыжиной волос Антон заметил тяжелые золотые серьги, украшенные не чем-то, а настоящими горисскими фламиниттами. Серьги выглядели очень старинными, и покачивались, чуть слышно звеня. На запястьях красовались массивные браслеты. Усыпанные камнями, они были изготовлены из белого металла, светлого и блестящего, но явно не серебра. Самоцветы вправленные в них тоже не производили впечатление дешевой синтетики.

«Платина?» Нет, конечно космонары неплохо зарабатывают, тем более служащие у миллиардеров, но все же… Впрочем, в Пространстве есть места где камни и металлы можно приобрести куда дешевле, чем обычно. Кроме того –неплохое помещение капиталов для странника между мирами. Ведь с обменом валюты проблемы дикие, а в большинстве обитаемых мест старинные «эквиваленты стоимости» до сих пор в ходу.

Во всяком случае, он бы не мог купить Маргарет подобных украшений. Подумав о возлюбленной, он представил почему-то, как она сейчас сидит в своем офисе и всматривается в экран сетевого терминала, изучая цены на основных оптовых рынков. А может быть проводит онлайн совещания с брокерами в Казерине и Сон-Бу, и сурово выговаривает тем за падение индексов на десятую долю пункта.

Вторая бутылка почти опустела. Антон чувствовал себя прекрасно, свободно и необыкновенно легко — как не чувствовал уже очень давно. Рядом с этой загадочной незнакомкой с ее магическим салоном, квартирмейстерской должностью, темно-русым с медным отливом волосами и глазами, подобным драгоценным камням на ее украшениях, он, казалось, мог бы находится вечно.

Он вылил остатки вина в бокал Нур, она кивнув в знак благодарности, поднесла его к губам.

— Откуда вы родом? –спросил Скиров.

— С Ауриты. Но я покинула ее очень давно и не возвращалась туда ни разу.

Такого названия он не помнил, но в конце концов лишь в их домене около трех сотен землеподобных планет, не считая поселений на планетоидах, спутниках, астероидах и всяких там "свободных владений". Все не и упомнишь.

— А почему вы так долго не были дома? — спросил Антон, чтобы снять возникшую неловкость.

Нур пожала плечами.

— Не для того я оттуда слиняла. Моя родина -явно не самое лучшее место во Вселенной. Серая категория. Крутящийся вокруг красного карлика насквозь промороженный кусок льда с силикатным ядром — только и радости что гравитация оптимальная. Много воды в твердом виде, немного аммиака, чуть побольше метана и немного серы. Днем минус сто, ночью — минус двести. Из достопримечательностей — газовые гейзеры на полюсах.

Пища — всякие продукты из хлореллы и креветочное мясо, рыба — по праздникам, мясо натуральное — только у больших начальников или по большим праздникам. Развлечения — ясно какие.

— Странно — а что в таком месте делают люди? — слегка удивился Антон.

— Гелий-три, и прочие редкие изотопы газов, — коротко бросила Нур. У нас по какому -то капризу планетологии этого добра очень много. Наших предков привезла туда Объединенная Космическая Корпорация. Вы наверное тут и не слышали про ее методы...

— Слышал — я все-таки не совсем невежда, — похвастался Антон.

— Да? — непритворно удивилась девушка. Ну тем более должны понимать. А когда корпорация, слава всем богам померла, мы стали сами себе хозяева.

Да толку вот от той свободы... Продаем гелий по демпингу, чтобы купить подешевле списанные комплектующие для "термоядок", и собираем из них реакторы.

— И что — работают? — вспомнил он школьные уроки физики.

— Вы и в этом разбираетесь? — бросила она с толикой уважения. Работают — не на полную мощность конечно, и не с нормальным КПД, но процентов двадцать от номинала выдают а топлива у нас хоть... завались. Так что не до роскоши.

— Вы не похожи на "снежницу" — машинально бросил он.

— На кого? — приподнялись ее брови.

— Ох, простите, — "снежники" — так у нас называют жителей холодных планетоидов.

Антон учился в колледже с выходцами с Нереиды — аналогичного планетоида: спутника Аида — восьмой планеты системы Иштар, на котором добывали трансураниды. Все они были щуплыми и бледными агарофобами.

— Понятно, — с толикой обиды произнесла она. Не похожа -понятное дело. Мой отец все-таки был не бурильщик и не проходчик, или там оператор диффуззора, а хозяин игорного заведения. Так что рыбу я ела каждый день, а, кроме того по ночам жарилась в солярии при заведении папаши, когда оттуда убирались местные шлюхи. Но все равно я слиняла с Ауриты при первой возможности.

— Извините, Нур — ваш отец держал казино?

— А что? — спросила она с некоторым даже вызовом.

— Да нет, — ничего такого... Просто моя мать была профессиональным игроком. Собственно, из за этого она и погибла...

— Долги? — понимающе осведомилась она, и тут же запнулась, — Простите...

— Нет, -покачал он головой, — рухнул в море воздушный паром на котором она летела на элитный турнир, где рассчитывала взять большой куш. Но она специализировалась не на казино, а в основном на скачках, беге, букмекерских спортивных ставках, преферансе...

— Простите, — еще раз попросила Нур.

— Не стоит. Это старая история, и уже почти не болит. А ваш отец жив?

— Жив, что ему будет? — пожала она плечами. Ему и пятидесяти нет.

— А мой погиб через два года после мамы. Нет, ничего такого, — поймал он испуганный взгляд Нур, — попал под грузовик на ночной улице.

— А у меня мама умерла от рака легких. И никакая медицина не помогла, хотя отец извел на это идиотскую кучу монет, — потупясь, сообщила она. Доктор сказал, что ее убила Аурита. Так что в некотором смысле у нас похожая судьба.

Ее прервал метрдотель, церемонно протянувший подал лист бумаги на черном глянцевитом подносе.

— Ваш счет, — произнес он голосом дворцового церемонимейстера из исторических сериалов про Старую Землю — с их мушкетерами, инквизиторами и паровыми автомобилями.

— Сколько там? — спросила Нур.

— Я плачу, — отвел ее руку Антон.

Счет оказался на двести квотеров ровно, не считая налога и чаевых, то есть лишь самую малость поменьше его недельного дохода.

— Цены у них тут... — пробормотал он, углядев, что вино заказанное Нур обошлось в семьдесят и восемьдесят квотеров бутылка.

Пока он суетился со своей кредиткой, она быстро встала:

— Спасибо за обед, но мне пожалуй пора вернуться на рабочее место.

Соображая, сколько положено давать в таком заведении на чай, Антон не разобрал ее слов, а когда поднял голову, Нур и след простыл. Он не пошел за ней...

Глава 2 Кризис среднего возраста.

...Трудно сказать, как с этим обстоит дело в других мирах, но на Иштар солидность конторы можно было с точностью и безошибочно определить по стоящим на входе секьюрити. В соответствии с этой шкалой, существовали три градации респектабельности.

Первый — самый низший разряд проявлялся в здоровенных грузных молодых людях, как на подбор бритых наголо и со стандартно тупым выражением лица, скверно пошитые расстегнутые пиджаки которых не скрывали висевших в кобурах средств человекоубийства.

Глядя на них можно было определить что за дверями из самого дешевого титанового сплава а скорее всего — обычной стали будет самая дешевая офисная мебель и оргтехника (может даже и секонд-хэнд), менеджеры не первой молодости, с явственной печатью кадрового неудачника на лице, или наоборот — совсем молодые, только начинающие карьеру офисного планктона. Венцом же будет молоденькая длинноногая секретарша в мини-юбке за блестящей стойкой у кабинета шефа, нередко совмещающая в одном лице несколько функций, в том числе и трудовым контрактом не предусмотренных.

Более солидную фирму изобличают поджарые мужчины не слишком юного возраста, в нарочито плавных движениях и специфическом взгляде которых наблюдательный человек определит бывших бойцов полицейского или армейского спецназа.

Эти наличия оружия не демонстрируют, но свободные безупречно пошитые костюмы, а заодно — кое-какие выступающие детали стоек и стен подскажут что непрошенное вторжение будет иметь очень плохие последствия для наглеца. Это значило, что за дверями матового небьющегося стекла вас встретит не блондинка-ресепшн в полупрозрачной блузке, а элегантная дама — офис-менеджер, ну а о том что покосившийся или поцарапанный стол или потускневший монитор тут же спишут и говорит не приходится.

Наконец на входе в учреждения высшего класса стоят благообразные немолодые швейцары в костюмах умопомрачительной стоимости или ливреях из натуральных тканей, а внутренние двери обычно из натурального дерева и ручной работы.

Сам их вид отбивает у любого потенциального гангстера мысль — замахнутся на имущество подлинных хозяев Иштар. (Ну свою роль конечно играет и понимание, что наверняка за невидимыми дверями в стенах спрятана готовая к действию пара-тройка полицейских штурмовых роботов, а в подвале сидит не меньше стандартного отделения сотрудников лучших частных охранных агентств в легкой полевой броне и при бластерах. )

Исходя из этой градации "Эн-Соф -Билдинг" и соответственно все фирмы в нем базирующиеся относились ко второму разряду.

Кивнув старшему утренней смены охраны — бывшему капралу военной полиции Джексону, Антон вознесся на лифте на двенадцатый этаж, и сразу же погряз в повседневной рутине.

В той самой, которая не кончается никогда. Рассылочные ведомости, счета за спам, счета за антиспам, потерянные файлы, сводки и отчеты, программное обеспечение, проблемы с виртуальными серверами и виртуальными компьютерами…

Сбои мю-голографической памяти из за вспышек на Солнце… Обеденный перерыв, чашечка кофе, вечером — кафе с бокалом вина или кружкой пива.

Иногда он чувствовал, как эта повседневность буквально пожирает его. То же и дома.

Фильмы из древней земной и старинной Эялльской истории по каналу для любителей, новости, редкие (реже чем хотелось бы) встречи с Маргарет, неопределенные мысли о женитьбе, или эмиграции на другую планету — одинаково кажущиеся невозможными.

Так и будешь всю жизнь крутится в этом колесе, пока не выйдешь в тираж…

"Мы стараемся избежать самого страшного, что приходит с годами — потери чувства удивления миром, — грустно размышлял Антон. Но оно неизбежно приходит. Это — самая большая утрата. Из нашего мира уходит звездное небо. Мы привыкаем жить. Мы не хотим и даже боимся задавать вопросы, такие обычные в детстве. Что это? Почему так? Зачем? Что будет завтра? И вот мы уже не идем — нас ведут обстоятельства, привычки, рутина. Это не зависит от общественного положения, богатства или места в иерархии".

После обеда его вызвала Маргарет.

Вернее, позвонила ему Виктори — секретарша вице-директора, и деловым тоном сообщила что начальство желает его видеть.

— Из?за тебя дела шли чертовски плохо вчера, — были первые слова, с которыми Маргарет встретила Антона, когда тот вошел.

— Зачем же тебе такой плохой работник? — не скрывая недовольства осведомился он.

— Не валяй дурака! — непритворно рассердилась мисс Холли. Ты отлично понимаешь, что дела плохо шли как раз из-за твоего отсутствия!

На столе его ожидала, искрясь синим «Тариса» в стакане с тающим льдом.

— Это мне? — спросил он. А подороже ничего не было?

— Я заказала тебе лучший коктейль, и вот что слышу! Она сердито посмотрела на него поверх своего стакана с дешевым вином.

В этом была вся Маргарет Холли – сама она могла наскоро перекусить булкой с котлетой, но вот чтобы пустить пыль в глаза легко выкладывала любую сумму.

Маргарет Холли — вице-директор «Эриданс-консалтинг» — не очень большой, но и не маленькой брокерской фирмы, занимавшейся буквально всем. Предметами сделок были запасы криолита на ледниковом шельфе приполярных островов, стада гаргов на горных пастбищах Топийского плато, леопардовые креветки, добытые в Армарианском море, сахар из Лирди, стимуляторы потенции с обратной биологической связью, и детали гравидвигателей. А еще уже скоро два года была любовницей, другом и работодателем Антона.

Последнее время их отношения заметно охладились, и Антон все чаще думал что увы — но брак с шефом ему не светит.

— Хочу тебе сказать — довольно этой дурацкой игры в больного мальчика. На вид ты вполне здоров, — продолжила мисс Холли.

Антон покачал головой, посмотрел сквозь тонированое стекло, на подходящие к эспланаде и уходящие от нее самоходные баржи и прогулочные платформы и промолчал в ответ…

— И я намерена воспользоваться этим фактом...

Маргарет допила вино, и поднесла к уху коммуникатор.

— Вик–меня не беспокоить.

А потом принялась раздеваться. На ковер горкой упали дамский деловой костюм, шелковая блузка, туфли из кожи алого дрилла, и жемчужное ожерелье. Обнажившись, она махнула рукой Антону, мол, подожди. Затем босиком прошлепала в ванную, чтобы принять душ — апартаменты Марго были оборудованы на все случаи жизни. Антон посмотрел, как за ней закрылась дверь, послушал шум воды и прошелся по комнате, держа руки в карманах.

Постоял рядом с к кучкой дорогих вещей, лежавших на ковре, еще хранивших тепло тела любимой женщины. Потом он вышел на балкон, отделанный гранитом с Такласских гор, и постоял, любуясь развернувшейся внизу панорамой. С тридцать третьего этажа "Эн-Соф -Билдинг" видно далеко — от канала Харви на востоке до закрытых дымкой отрогов кряжа Биг-Онли. Вечерело. Небо над городом окрасилось во все цвета радуги.

Вздохнув, он тоже принялся раздеваться.

Когда в ванной перестал шуметь душ, Антон вернулся в комнату и закрыл тяжелую балконную дверь. Маргрет вышла к нему нагая, вытирая темные волосы розовым полотенцем. Она остановилась, дойдя до ковра, и отбросила полотенце. Антону уже не раз видел Маргарет без одежды, и поступок ее тоже его не удивил –они уже не раз занимались любовью на работе. Но он не мог видеть свою подругу, без того чтобы не захотеть ее.

.— Ты великолепна, Марго, — начал Антон. — Ты… — Закончить фразу он не мог.

— Пора бы тебе давно заметить это, — проворчала Маргарет. Ну, к делу…

— Я с самого начала знала, что это плохая идея, — сообщила Маргарет, когда они закончили. — Она противоречила интересам службы. Женщина с моими обязанностями не нанимает на работу любовника в качестве помощника. Но что уж теперь делать…

Антон лишь вздохнул. В этом была вся Марго.

— Вот что, — сообщила она, провожая его — наши отношения зашли куда-то не туда. Я думаю взять отпуск недели на три — когда я вернусь, мы это обсудим.

А теперь иди работай...

Перстень с драконом

В эту пятницу из за однодневной предупредительной забастовки связистов и провайдеров они закончили в полдень. Менеджеры и брокеры потянулись кто домой к семье, кто в разнообразные досуговые заведения — тут Эридан -Сити мог удовлетворить любой вкус.

Антон, мучимый неясной тоской, сел в монорельс, и прокатился по Береговой линии. Вышел на платформе "Сок-Хилл", и отправился на пляж. Полежав там часа два и пару раз окунувшись он засобирался и отправился обратно. Народу было немного, но почему-то задерживаться не тянуло. Хотя рядом с ним на цветастом коврике устроилась юная танорка чье соблазнительное смуглое тело украшало не так много татуировок, как обычно. Антон даже вспомнил сетования деятелей из комитета по интеграции, что бракам между жителями Архипелага и коренными иштарианцами мешают разные представления о красоте. Ибо потомков англосаксов женские формы — даже самые соблазнительные — расписанные многоцветием туши (что считалось неотъемлемой частью внешнего вида уважающей себя танорской дамы) отпугивали. И в то же время мужчины с татуировками — каковых на Иштар было весьма и весьма немало, однозначно квалифицировались традиционной островной моралью как принадлежащие к касте извращенцев. Видимо отсутствие татуировки и привлекло юную деву-южанку к нему. Она несколько раз как бы невзначай подвигалась поближе к Антону, каждые пять минут соблазнительно потягивалась, и спускала свой и без того не очень скромный купальник все ниже, так что в конце концов он уже непонятно на чем держался, а подворачивать плавки не было уже никакой возможности. Но Антон не был настроен на пляжное знакомство — по многим причинам.

На монорельсе Антон вернулся в свою квартирку на седьмом этаже Сайм-стрит.

Скромное жилище одинокого менеджера средней руки. Одна комната, отделенная стенкой матового пластика от небольшой кухни, прихожая размером с кухню, и уборная с сидячей ванной, душевой кабинкой и зачем-то — биде.

В комнате встроенный сейф-шкаф для ценных вещей — удумали же архитекторы, широкая тахта, большой сетевой терминал с уже слегка запылившейся сенс-панелью и панелью для носителей на выдвижной полочке и визор. Окна от пола до потолка. Единственная роскошь — пол натурального дерева. Нет -еще книги на стеллажах — да и то в основном не купленные а подаренные. Среди них скромно притулилась его "История ранних переселенческих культур восточного Акриса, и причины неудачи колонизационной политики Экомийского союза." получившая когда-то серебряную медаль на конкурсе работ молодых ученых ежегодного Исторического Конгресса.

И еще на стене висела картина.

Картина эта досталась ему в наследство от отца. Степан Николаевич Скиров не успел ему ничего про нее рассказать, но картина похоже была чем-то для него важна. Нарисована она была тонким пером и разноцветной тушью на внутрибрюшной пленке бохса — иштарианского псевдоящера, при определенной обработке становящейся почти вечной.

Изображала она некое чудовище — непонятное но несомненно жуткое, причем было полное впечатление, что создание изображалось с натуры.

Восьмилапый гигант, вокруг главной головы которого покачивался венчик извивающихся щупальцев; хвост разделялся на семь змеевидных отростков, каждый из которых оканчивался смертоносным жалом на манер скорпионьего; из пасти торчали кроваво-красные клыки. Кроме главной головы создание имело еще целый набор "штук, которыми едят" — по старому юмору его предков. Из чешуйчатого тела росли головы червя, насекомого, непонятной полурыбы-полумоллюска, огромной змеи и некая пародия на человеческую. Монстр имел также грубый человекообразный торс с мускулистыми сильными конечностями, оканчивающимися длинными когтистыми пальцами. Тусклые, илистого цвета глаза чудовища излучали холодный свет, разгоняющий окружающий мрак — ночи или его подземного логова. При этом художнику удалось каким-то образом передать это движение волнообразной, пульсирующей, мускулистой массы. Десятки перепончатых щупалец блуждали словно в непонятном танце.

Ниже была надпись на непонятном языке неведомыми письменами.

Под ней на деревянной рамке гелевым стилом был выведен перевод, написанный рукой деда, выцветшими буквами старого русского алфавита: "Страшись Грядущего".

Что это за картина, кого она изображала, и что имела ввиду надпись — так для Антона и осталось тайной. Родня говорила лишь то, что вроде как к деду она перешла от прадеда, а тому — вроде бы от родни бабки Ивы.

Он еще застал эту бабку — стодесятилетнюю старуху — она умерла когда маленькому Тоше было два годика.

Повзрослев Антон раза три-четыре пытался разобраться — что это за вещь.

Но ни про изображенное чудовище справочники по мифологии хранили дружное — так и напрашивается -зловещее молчание, хотя похожих на нее был немало в разнообразных темных культах — как правило давно подохших на радость добрым людям. (Но в том то и дело что именно похожих). Ни язык ни письмена тоже были неизвестны науке — единственное вразумительное что он услышал, было сообщенное им престарелым деканом факультета древней истории человечества профессором Сэмом Торном, что вроде как знаки алфавита отчасти напоминают древний земной алфавит "тфилинг" применявшийся туарегами, однако про то чтобы кто-то из туарегов попал в число колонистов ему неизвестно, что впрочем ничего не значит.

Видный эксперт по живописи — его товарищ по спортклубу "Летящая сталь", Ниамейри Бота, согласившийся помочь, прикидывал так и эдак, а потом вручил заключение на двух печатных листах.

Из него следовало что представленная картина написана художником, неизвестным в истории искусства Иштар, однако при этом имеет несомненно иштарианское происхождение, поскольку пленку бохка нигде больше не употребляли. Особенности техники и состав красок позволяют датировать картину не ранее чем концом эпохи Большого Разделения — то есть порядка четырехсот лет назад, о чем в частности свидетельствует использование оридийской охры — ибо остров Оридия затонул в результате вулканического извержения как раз четыре с половиной века назад. Также сообщалось что в технике живописи явно присутствует влияние культуры Арториды, что вообще говоря нонсенс, поскольку первые контакты с другими планетами в истории Иштар начались лишь примерно сто лет спустя, что впрочем не исключает более ранних посещений планеты представителями более развитой части человечества, оставшихся в тайне. Что же до самого чудовища и надписи, то видимо таким образом неизвестный художник выразил экзистенциальный страх перед будущим — если только перевод верен.

В завершении Бота сообщил что несмотря на несомненные художественные достоинства картина вряд ли представляет интерес для широкого круга любителей антиквариата. Однако он может со своей стороны провести поиски среди коллекционеров, и возможно найдутся охотники приобрести столь занятный артефакт. Правда недорого — не больше одной-двух тысяч квотеров, и при двадцатипроцентном гонораре для него как для агента. Из этого Антон заключил, что картина стоит где-то тысяч пять. Но продавать отцовское наследство ему не хотелось — не так уж он нуждался в деньгах.

Если не считать картины — образцовое жилище холостяка.

Дамы тут и в самом деле бывали редко. Маргарет вот посещала его ровно три раза. Впрочем он у нее — тоже. Обычно они встречались или на работе, или у ее подруг в роскошных двухуровневых флэтах-дуплексах Ист-сайда.

Иногда выезжали в ее загородный дом. Комнаты там были размером с баскетбольную площадку. Полированный пол из дерева твердой породы, выложенные тем же деревом и мрамором стены, стеклянные панели и целый ряд арочных окон.

Полотна на стенах - начиная от абстрактных изломанных фигур, и заканчивая классической обнаженкой, которой на пуританско-старомодный вкус Антона висеть бы лучше в элитном борделе. Когда-то это была большая ферма семейного клана, которую купил еще отец Маргарет, когда разбогател.

Только одних спален под балочными потолками было двенадцать, в старых конюшнях жили лошади, для которых высевали кукурузу. В перестроенном гумне Марго устроила танцзал.

Антон не очень любил бывать там -возможно потому, что несмотря на то что завистливостью не отличался, все же страдал иногда от мысли, что ничего подобного у него никогда не будет — больно цены на недвижимость кусаются.

Отвлекая от мыслей зазвонил его коммуникатор.

Номер был незнаком.

— Алло...

— Привет, Тони, — прозвучал знакомый голос. Узнали?

— Да, конечно... Нур, — повторил он, чуя как замерло сердце. Здравствуйте…

— Вы дома?

— Да, а как...

— Не время. Давайте, быстрее, вылетайте и езжайте в "Монокини". Знаете такой кабак?

— Это на Макдермот-стрит?

— Угу. Так придете?

— Конечно! –бросил Антон вес еще ничего не понимая.

— Отлично — я буду ждать... Пока!

...Антон пробился сквозь людское месиво улицы Макдермот. Обычный вечерний пятничный мир второй по значению улицы Эридан-Сити.

Множество лавчонок и крохотных кафе самых разных кухонь. Мужчины в тюрбанах и женщины в платках. На углу улиц Нортон и Седьмой авеню трио худосочных девиц терзали струны огромных гитар, а напротив них пожилой негр показывал фокусы, вынимая из рукавов и трехцветной шляпы морских свинок.

Так он дошел до бара «Монокини» и, обогнув компанию хохочущих танорских мачо, миновал скользнувший по нему подозрительным взглядом фейс-контроль, и проник в бар, где и обнаружил Нур за стойкой под большими электронными часами.

— Привет, — сказал он. — Что пьем?

Она с улыбкой оглянулась:

— Ликёр. В "Монокини" — самые лучшие ликёры в этом городе. Он уселся рядом, и она поцеловала его -прямо в губы. Антона это удивило, но Нур, похоже, считала этот поцелуй чем-то вроде обычного приветствия. Может, у нее на родине такие обычаи, кто знает?

Антон попросил коктейль и грибной жульен. Когда заказ принесли, он сделал большой глоток и принялся разглядывать Нур. На сей раз она была не в бандане и юбке, а в облегающей клетчатой кофточке, коротких до колен брючках из какой?то тонкой ткани, и высоких обтягивающих сапогах цвета темного пурпура. И штаны и сапоги весьма выгодно подчеркивала совершенные линии бедер и ног. На тонкой талии красовался широкий кожаный пояс с овальной пряжкой светлого полупрозрачного камня янтарного оттенка — под цвет ее глаз.

На запястьях позвякивало с полдюжины массивных браслетов, которых как будто даже прибавилось с прошлого раза. Губы покрывала сиреневая с блестками помада, непослушные темно?рыжеватые волосы были зачесаны назад и собраны в пышный хвост. Ее можно принять за модель из гламурного журнала. (Понятное дело, на нормальную фотомодель а не на девочку из дешевого агентства, зарабатывающую вовсе не съемками).

Они пили ликёр и смотрели, как заведение наполняется народом. При этом Нур не забывала отдавать должное не только напитку но и жульенам.

— Ам! Объедение!

— Да, грибы у нас на Иштар готовить умеют — слегка рассеянно сообщил он.

Антон не мог подавить в себе невольных мыслей о Маргарет, смешанных с чувством вины. Взгляд все время возвращался к её даже на вид очень упругой груди, обтянутой разноцветной тканью кофточки. Он никогда не изменял Маргарет со времен их знакомства. Но ведь с Нур у него ничего такого нет? Да и... с Марго вполне возможно уже ничего не будет.

Ему привиделся вдруг дом на широком пляже, окруженный перистыми пальмами, тяжелое колыхание теплого моря, белоснежная яхта...

А из волн тихой лагуны, смеясь, выходит прекрасная женщина… Потом ему привиделся город, изобилующий мостами и тонкими башнями, смутные очертания гор за ним, монотонное покачивание океана, три луны в небе… Почему три? У Иштар две луны

Они заказали еще по одному коктейлю, и Антон начал расслабляться. Огни бара отражались в украшениях Нур. Бар заполнялся богато одетыми молодыми людьми из высшего общества — или хорошо прикидывающиеся таковыми. Антону стало даже стыдно за свой вышедший из моды зеленый пиджак, штаны темно-бордового цвета и рубашку без воротника купленную в позапрошлом году.

— Я слегка не так одет, — сказал он, кидая взгляд на хорошо сидящие костюмы и вечерние платья.

Нур махнула рукой:

— Да ладно! Ты выглядишь так, как нужно.

— Это как?

— Достаточно хорошо для меня! – сказала как отчеканила Нур.

— Я честно говоря, впервые в таком шикарном заведении, — несколько смущенно уточнил Антон спустя какое-то время.

— Разве? А небогато живут брокеры! — усмехнулась девушка.

— Верно, с космонарами нам не сравнится, — пошутил он.

Но Нур отнеслась к его словам серьезно.

— Мы вовсе не купаемся в деньгах, как думают некоторые. Если на то пошло, то больше всего мне не нравятся шутки на тему: «Космик спит-бабло капает».

Хотя — денег у меня и всамом деле достаточно, чтобы я могла иногда позволить себе пойти в дорогой кабак с человеком, понравившемся мне.

Нур покончила с напитком, закусила последним жульеном и решительным жестом поставила бокал на стойку.

Они продолжили разговор, беседуя о каких-то пустяках.

— Кстати — не хочешь узнать, как у меня оказался номер твоего коммуникатора? — посреди беседы спросила она.

— В самом деле— как? Я думал над этим и честно говоря ничего не понял...

Нур улыбнулась:

— Ты небось, уже думал, что я такая вот ловкая и пронырливая особа, которая умеет читать мысли одиноких молодых людей?? Все было проще — вечером того же дня я пошла в "Клико" — кстати –посмеешься –я и не знала что рядом такое шикарное заведение: даже не приглядывалась. Явилась к метрдотелю и делая страшные глаза говорю ему, что мы с тобой сильно поссорились. И что я рву с тобой всяческие отношения, возвращаю все подарки, включая украшения, кошку и флайт, и по этому случаю принципиально желаю лично заплатить за обед. Они не стали спорить, и достали оплаченный по кредитке счет — заведение-то респектабельное, все как и положено хранят год. А уж запомнить ее номер мне было нетрудно. Дальше уже совсем просто — пробить тебя по пиратской базе данных стоило мне тридцать три квотера ровно. Через пять минут номер твоего коммуникатора вместе с твоей кредитной историей, номером страховки и всем прочим был у меня в кармане.

Антон лишь мысленно пожал плечами — как не раз писала криминальная хроника, полиция компьютерной безопасности уже замучалась сносить сайты хакерских баз данных.

Затем их беседа перешла на другие миры.

Антон мало где бывал вообще даже на Иштар, а его космический опыт ограничивался школьными экскурсиями в орбитальные поселения, да туристическим рейсом на Геллу –вторую луну планеты. Неудивительно, что он слушал как завороженный истории о Тангуне и Прат-Прадеш, о Сарториусе, где в лесах племена до сих пор охотятся за черепами своих врагов и живут в каменном веке.

— Вот например Идалис, — рассказывала Нур. Я там жила почти полгода — между рейсами конечно. Осень там — просто чудо! Дождей почти нет, небо безоблачное, днём еще довольно тепло. Деревья красятся в жёлтые, бордовые и красные цвета, а от листвы такой терпкий аромат, что просто голова кружится! Тамошние сосны — прямо как земные: изогнутые, пушистые, с золотистой корой. Но самое красивое дерево - тамун. Летом оно почти синее, а осенью и зимой — ярко-красное. Представь — такая алая свеча высотой в сто метров. Зрелище просто потрясающее. А ещё они просто боготворят дерево инхен. Орешки инхен идут в пищу, а на скорлупке выжигают пожелания или обещания и шлют своим друзьям и возлюбленным в знак серьезности намерений.

— Это какие например? — встрял Антон.

"Убью за измену!" — сурово двинув брови изрекла девушка, вызвав невольную улыбку у Антона. Оно там растет повсюду - в парках, монастырях и городских скверах. Можно сказать — это символ Идалиса. Они в старину в голодные годы этими орешками и спасались.

Это ведь очень старая колония — если не первая в нашем домене, то уж точно в первой десятке.

— Мне вообще очень нравятся старые миры, где развитие прошло все нормальные стадии, где не пытались добиться всего сразу.

Они мне кажется... ну, нормальнее, что ли? У них свой язык, свои традиции — не то что законсервировано с самого прилета и можно сказать усохло, а свое.

Вот на Идалисе в городе Ид-Са, есть могила короля Таурирта— он умер за восемь сотен ихних лет до нашего времени — а год у них длиннее здешнего.

Он изобрел идалисский алфавит, а в его дворцовой академии собрался цвет науки планеты.

Вот — а между прочим, его алфавитом пользуются на трех десятках планет... — сообщила она. Он оказывается намного лучше этой самой штрих-азбуки.

А его могила — святыня для всей планеты.

Антон кивнул — действительно, так оно и было, и хотя Идалис была на другом конце домена, ее высокую и своеобразную культуру высоко ценили и на Иштар.

— Да, тогда тебе у нас должно понравится. Хотя у нас на Иштар королей и не было. Полисный строй почти до самого конца. Тираны были, диктаторы, узурпаторы — что было то было. А вот наследственная власть как-то не привилась.

— Да, знаю,— кивнула она -странно конечно, ну да ладно. А на Огинде есть много старинных городков — просто чудо каждый! Там даже дома многоэтажные не разрешается строить.

Помню, в музее я видела там колокол в двадцать девять тонн, которому тысяча лет. Очень такой из себя необычный — дырчатый шар, а внутри еще один такой шар, ну и внутри него -тоже шар, и так — семнадцать шаров. Как они сумели это сделать — никто не понимает. Захотел один местный богач его скопировать — так не смогли! А что говорить — там например туалеты общественные — чистые как не знаю что. Картины висят, цветочные композиции...Чего только я в разных мирах не видывал, но это меня поразило до глубины души. Старые планеты -это вещь!

— Да, культуры первого типа очень своеобразны, — подтвердил Антон, вспомнив тему своего диплома.

— Ты в этом разбираешься?

— Я ж за пять лет в университете писал курсовые по пяти планетам. А вот сам нигде не был. Так что у тебя была потрясающе интересная жизнь.

— А еще — на каждой планете –свой закат, — сообщила Нур. Этого никакая техника не передаст, это надо видеть. Нельзя сказать, что один красивее другого. Но каждый – прекрасен по своему…

— У тебя была потрясающе интересная жизнь! –с завистью повторил Антон.

— Да, — согласилась Нур с оттенком печали. — Хотя не так уж редко мне кажется, что лучше жить где-нибудь в небольшом городке, в простом доме, спать до обеда, , и чтобы муж подавал завтрак в постель. Она рассмеялась.

Тут он заметил на ее указательном пальце необычный перстень. Не то чтобы он был вычурным — скорее наоборот. Массивный, из темно-красного золота, напоминавший по форме неправильную семиугольную гайку, чьи грани порывали мелкие, тщательно гравированные письмена незнакомого ему вида. Что это были буквы или иероглифы неведомого языка, а не фантазия ювелира он бы мог поручиться — как-никак, одна из его курсовых работ была посвящена сравнительной истории оригинальных письменных систем планет домена. Да и вообще вещь производила то самое впечатление неподдельной древности, которое знакомо всякому археологу. Сверху кольцо украшало изображение некоего крылатого создания, которое Антон определил бы как дракона-мутанта. Интересно... Где простая девушка с захолустной планеты могла добыть такое сокровище? Легенды о драгоценностях, привезенных с Земли первыми поселенцами и сохранявшихся в одном роду, переходя по цепочке потомков, он конечно слышал, но как историк в них не верил. Точно также впрочем не верил он в байки про купленные на блошиных рынках у спившихся бродяг бесценные реликвии сгинувших династий и ранних культур. Хотя возможно, именно её он бы и услышал от Нур.

Бар тем временем заполнялся народом. Заиграла музыка, на угловом подиуме начала извиваться стриптизерша — по последнему писку моды прикрытая в самых интересных местах крошечными газовыми шарфиками, а танцпол затрясся под ударами высоких – тоже по моде, каблуков. Потом к ним приблизился блондинистый мачо довольно-таки наглого вида, и внушительных габаритов. Скверно залеченный косметологом-неумехой шрам на щеке не прибавлял ему обаяния.

— Разрешите вас ангажировать на танец? — развязно осведомился он у Нур.

— У тебя малыш, ангажемент еще не вырос, - деловито ответила девушка, и не поворачивая головы метнула на непрошенного гостя какой-то нехороший взгляд.

В нем было что-то такое, чего Антон не понял. Но видимо, прекрасно понял мачо, потому как лицо его приобрело на миг точно такое же выражение, какое Антон наблюдал лет пять назад у компании грабителей-подростков из Прибрежных Доков (куда его занесла нелегкая) после того как он сунул им под нос короткоствольный "олдермен".

Пробормотав извинения, парень исчез.

Антон даже забеспокоился. Конечно, центр Эридан-Сити — это не те самые Доки, и не Бейн-Риджн, но такие люди обычно так просто не отступают.

Тем более, шум стал почти невыносим.

— Ты не хочешь пойти еще куда?нибудь? — Антон положил ладонь на ладонь Нур. И вдруг почувствовал, как по пальцам словно пробежал непонятный разряд.

— Хочу... А куда?

Антон торопливо принялся было перебирать в уме знакомые ему ночные заведения.

И вдруг неожиданно для себя заявил

— Нур, скажи, а как ты отнесешься если я приглашу тебя к себе домой? ("Господи, что это со мной?" — ведь ему всегда было трудно и заговорить-то первым с понравившейся девушкой!)

— Да, — просто ответила собеседница.

— То есть...

— Да! — повторила Нур, бросая на него взгляд — бездонный и полный темным золотом — как океан под заходящим солнцем.

Отличное утро.

Антон проснулся поздним утром и едва приоткрыл глаза, как его взору предстала чудесная картина: Нур посреди комнаты отжималась от пола. На ней не было ничего кроме миниатюрных трусиков.

Антон тихонько вздохнул — Нур при дневном свете была просто восхитительна. От одного вида игры мышц под кожей начиналось сладкое томление в паху. Ему несколько раз удавалось переспать со спортсменками — с девчонками из команды по регби родного колледжа, с тренершей городской команды по плаванию, и даже с инструктором по рукопашному бою из полиции — теткой под сорок, жившей этажом ниже в его прежнем доме. (Был у него период увлечения «амазонистыми» женщинами). Но ни одна не могла похвастаться столь совершенной и соразмерной мускулатурой. Он вспомнил как лежа на ней, чувствовал под собой нечто весьма и весьма основательное. Невольно он сравнил свою новую подругу с Марго — тонкокостной и изящной, с которой никакой финтнес не мог согнать томность городской леди.

— Мне один мой парень говорил — с тобой — как с капралом Звездной пехоты, — словно прочла она его мысли, закончив комплекс.

.— А мне нравится, -промурлыкал он, потягиваясь.

— Ну я и говорю — как с капралом, — бросила она. Доброе утро, Антин!

И подхватив полотенце убежала в ванную.

Под шум воды Антон, прикрыв глаза и постарался припомнить в точных деталях вчерашний день.

У входа в «Монокини» они взяли такси и отправились к нему.

Мысли голове насчет продолжения вечера родили самые разные, но завершились они вполне ожидаемо — он сам не заметил как украдкой начал разглядывать сидевшую рядом Нур. И ему показалось, что под её одеждой не имеется нижнего белья. Сейчас появилась такая мода у дам в свете и полусвете — не носить ничего под вечерними платьями и дорогими костюмами.

Когда они поднялись в его квартиру, Нур без стеснения сбросила сапоги, и устроилась на диване, начав перебирать тома со стеллажа.

— Смотрю, у тебя много книг! –с уважением отозвалась она.

— Ну уж много. Это подарочные издания...

"...Диссипация социальности как составная часть роста социальной энтропии в онтологических практиках взаимодействия человека и общества наиболее остро проявилась в период формирования Объединеннных Городов... -нараспев прочла она. В этой перспективе составной частью практик взаимодействия человека и общества в условиях диссипации социальности выступил феномен нелинейно-динамической картины мира. В свою очередь кризис вызванный установлением прочных контактов между Иштар и другими мирами поставил под сомнение энтелехию собственных смыслов..."

— Честно сказать –ничего не поняла! –она насуплено отложила книгу.— Удивляюсь –какие брокеры пошли ученые!

Антон улыбнулся – его библиотека состояла из древних классиков и трудов по археологии.

— Я ж не всегда брокером был. Вообще-то ведь я историк по образованию — я кажется про это говорил. Большую научную карьеру мне прочили.

— А отчего тогда бросил? –изумилась Нур.

— Так, разные причины… — уклончиво сообщил он.

— С главным профессором поссорился? –участливо осведомилась собеседница.

— Не без этого…

Не пересказывать же долгую историю про семейные долги, и трех престарелых родственников, на лечение которых нужны были деньги. Ну и про пожилую нимфоманку Нору Симпсон, оказавшуюся по иронии судьбы руководителем его кафедры.

Нур босиком прошлась по комнате взад-вперед, остановилась у картины с изображением чудища.

— Хм, симпатичное создание, — резюмировала она. Ну прямо как живой!

— Это осталось мне от отца, — почему-то смутившись сообщил Антон.

— Твой отец отлично рисовал!

— Да нет, что ты! — торопливо сообщил он. Ей же лет триста как минимум — наследство.

— А-а-а, — пожала Нур плечами, — а я уж подумала...- Но все равно сделано хорошо... По-моему я даже где-то этого урода видела…

— Наверное, в своем магическом салоне, — подначил Антон. Где ж еще? Там поработаешь — такие вот милашки будут мерещиться по ночам.

— Нет, исключено, — Нур юмора не оценила. У Хорди таких картинок не было — у нее все больше всякие голые ведьмы.

— Хорди это...

— Моя подруга и хозяйка того заведения. Слушай, Тони, — а есть у тебя переодеться? — сменила она тему. Просто в этом костюме как-то уж слишком, - она секунду подбирала подходящее слово — претенциозно. Ну там шорты, футболка...

— Если только мои подойдут... — с сомнением изрек Скиров.

— Конечно, — лишь бы чистые и без дырок!

Сунув гостье стопку одежды, он деликатно отвернулся. Но все же не сумел удержаться чтобы искоса не бросить взгляд на Нур. Как выяснилось, белье на ней все же имелось — дорогое, сверхтонкое, с метками какого-то эксклюзивного бутика.

Да, деньги у нее явно есть, раз может потратить на такой пустяк.

Впрочем, с другой стороны — а на что еще тратить деньги молодой одинокой женщине как не на себя? В конце концов разве умнее поступают те, кто отказывает себе во всем, чтобы к пенсии набрать на дом на морском берегу или роскошную квартиру, хотя скорее их придется потратить на услуги медиков?

Облачившись в рыжую футболку и короткие бриджи, Нур по-хозяйски устроилась перед визором, и врубила его - не спрашивая разрешения.

-Что сегодня происходит на Иштар?- спросил с экрана телеведущий с примелькавшейся физиономией. Собеседником его был какой-то сенатор из восточных земель – грузный, краснолицый, в костюме с иголочки и замашками респектабельного бандита. Имя его ничего не говорило Антону –он и как ведущего-то зовут вспомнить не мог.

— Что происходит в нашем мире? – важно переспросил сенатор. А происходят весьма невеселые процессы. За двадцать лет население планеты выросло на шестьдесят миллионов человек – но зададим вопрос: за счет кого? За счет эмигрантов и их потомков, за счет жителей несчастного Танорского архипелага, и так страдающего от перенаселения –доказательством чему служат недавние крупные беспорядки в Танди-бей.

Власти просто вынуждены намного увеличились суммы выплат по безработице и прочие социальные блага –а средства на них идут не откуда-нибудь, а из карманов рядовых налогоплательщиков. А каков результат? А вот какой — белые теперь составляют меньшинство не только на Танори. К тому же эти слои населения стали активно вовлекаться в культурную и политическую жизнь Иштар. Это было бы полбеды –но они не просто вовлекаются –их туда вовлекают различного рода политические дельцы и нечистоплотные масс-медиа во имя своих политических амбиций…

«Ясно, — промелькнуло у Антона, — не иначе прогрессисты опять увеличили представительство: вот ты и бесишься». Сам Скиров политику принципиально игнорировал, и даже редко участвовал в выборах руководства русской общины, отделываясь от слишком назойливых напоминаний десятком-другим квотеров дополнительных пожертвований.

— Эти слои общества, — вещал сенатор между тем, — не способны понять, куда Иштар –и их самих — ведут беспардонные и бессовестные политики, которые обещают им процветание без труда –и уже завтра. Впрочем, непонимание это неудивительно — эти люди принадлежат к совсем иной чем наша –иштаранская — культура, и доводы разума не много для них значат!

Они не понимают, что богатая и мощная цивилизация, дающая им нынешние условия жизни опирается исключительно на иштарианскую, англосскую, если угодно –белую традицию. И если не продолжать эту традицию, то наш мир быстро скатится до состояния заурядной полунищей планеты — в котором уже пребывают когда-то процветавшие миры домена Аригато. Впрочем –нужно ли говорить о чем –то?

Посмотрите на телевизионные каналы для танорцев — они поражают своим убожеством даже на фоне всё более далекого от высокого интеллекта остального иштарианского телевидения...

Нур фыркнула себе под нос что-то — видимо, нелестное для политикана и вырубила визор.

Было видно что его высказывания ей не понравились, и он вспомнил — что его гостья сама из эмигрантов.

Правда у нее скорее всего проблем не было - как уже известно всем благодаря правозащитникам, белый европеоид, да еще имеющий полезную обществу профессию — такую как космонар, получает гражданство в течение года.

Впрочем — Нур хотя и отличается отменно белой бархатистой кожей (Антон мысленно облизнулся), но вот ревнители строгой чистоты расы — водись такие на Иштаре — нашли бы что генотип у нее не вполне идеален.

В очертаниях скул, в разрезе глаз, в очертании губ явственно проглядывала нечто азиатское.

Причем не просто какая-то примесь — похожие лица как он знал говорили, что человек прибыл с какой-то из тех старых планет, где гены переселенцев не просто перемешались, но по настоящему слились в благородную амальгаму, очищенную поколениями естественного отбора.

Тут он подумал — можно ли так сказать — "благородная амальгама"?

А от этой мысли его отвлек вопрос Нур, внимательно рассматривавшей подвешенную на двери красно-зеленую мишень из которой торчали три ножа.

— Это что?

— Найф-дартс, — сообщил он.

— Балуешься?

— Можно сказать и так, — пожал Антон плечами. То есть теперь уже нет, примерно года полтора. А вообще — седьмой результат на континентальных соревнованиях, первенство университета Корус в командном зачете, и первенство Эридан-сити в категории — "произвольные ножи".

Нур озадаченно приподняла брови, уставясь на Антона — словно видела его впервые.

— Не веришь? — улыбнулся Антон. Гляди — он распахнул сейф-шкаф, и глазам изумленной гостьи предстали кубки и дипломы.

— Раньше я их на видном месте держал — это теперь я решил что не надо уж так пижонить.

— Пижонить? — переспросила Нур.

— Ну, хвастоваться... хвастаться в смысле, — он вспомнил подходящее слово из родного языка.

— Честно говоря, ты как то с метанием ножей не очень, как бы это сказать... вяжешься, — подобрала Нур выражение.

— Это родители. Им казалось что я могу превратится в книжного червя, боящегося жизни. "Botanika " как говорили на родине моих предков в древности.

— Вот время от времени меня и пихали — в дайвинг, в акватлон, в айрсерфинг. Ничего не пошло, а вот найф-дартс почем-то пришелся ко двору.

— Пришелся ко двору, — повторила Нур осваивая непривычную формулировку. — А покажешь?

— Да ради Христа!

Вытащив все три ножа, Скиров отошел к окну, и с промежутком в несколько мгновений вогнал их в центр мишени вплотную друг к другу.

Девушка подошла к двери, внимательно осмотрела мишень, качая головой. Выдернула нож из мишени — это удалось ей не без труда.

— А если я яблоко себе на голову поставлю — не промахнешься? — лукаво улыбнулась она.

Антон нахмурился.

— У нас за подобные штучки пожизненно дисквалифицировали без права апелляции и пересмотра!

Нур пожала плечами — было видно что девушка уязвлена.

— Ладно — я конечно не чемпионка, но кое-чему училась.

Она стала рядом с Антоном, повернувшись спиной к мишени.

— Хэй!

Резко развернувшись, она метнула нож с левой руки, гортанно вскрикнув.

Результат заставил Антона невольно улыбнуться.

Посмотрев на дело рук своих гостья вздохнула.

— Прости, Тони — я, кажется, слегка испортила твою дверь.

Сконфуженная, она выдернула насквозь просадивший легкий пластиковый короб клинок, и воткнула в мишень.

— Не страшно.

Скиров подумал, что хотя она и не попала, но вот бросок "обратная тяга" был выполнен вполне профессионально. При этом специфическое мягкое перетекание тела было характерно для никконской или хинской школы. Можно было бы продолжить состязание в котором он скорее всего победил в большим отрывом, но...

Но стоит ли бросаться ножами, когда в гостях такая милая девушка?

Между тем Нур прошлась на кухню, заглянула в холодильник, скептически цокнула языком –припасов было традиционно немного.

— Чем будем питаться? — осведомилась она. Надо бы нам хорошо поужинать по случаю моего визита к тебе? Я честно говоря зверски голодна — закусками не наешься особо. Как ты думаешь насчет жареной картошки? У тебя есть сковородка?

— Черт, и не помню, — улыбнулся Антон. Может и есть, наверное, надо поискать.

"Может и есть!", — сдвинула брови Нур. Мужчины есть мужчины! Ладно — на крайний случай фритюрница тоже сойдет. Хотя настоящую жаренную картошку готовят именно в сковородке.

— Но у меня нет и картошки, — с сожалением сообщил Антон.

— А мы купим! Она достала коммуникатор... Чего бы заказать заодно...

— Доставщики в городе бастуют, -напромнил Антон...

— А... Ну, где тут рядом магазин? – осведомилась Нур уже начав одеваться.

— Я провожу тебя, — торопливо вскочил Скиров.

На улице уже стемнело. Они пошли вдоль улицы под голубоватыми диодными фонарями.

Улица была не слишком широка, довольно грязная и удручающая, как это бывает в больших городах в стороне от проспектов. Стало заметно прохладнее.

На набережной он обратил внимание, что Большой Мост смотрелся очень красиво на фоне светлого зарева не небе от Эридан-Сити.

В круглосуточном маркете Нур взяла два дорогих филе-миньона, мелкой пудамской картошки и масла, затем шоколадный пудинг на десерт и хлеба для тостов, потом добавила яиц, сливочного масла и бекона для яичницы и большой кусок копченой оленины.

Затем они нырнули в стеклянный лабиринт винного отдела.

Антон слегка растерялся –чего тут только не имелось. Бочонки игерийского шерри, кеги искангского пива и нью-аляскинского портвейна, ортасский тагс из перебродивших орехов танорского игловичника, и даже привозной бэйнский джин по полторы тысячи бутылка.

Они миновали дегустационный стол солодового виски, за которым скучал полусонный молодец, проигнорировав его дежурный призыв – отведать новый сорт дорогущего «Нихтхорс». Некоторое время Нур изучала вина, но в конце концов они купили бутылку легкого бренди, пару бутылок минеральной и пакет льда.

Нур выбирала долго, со вкусом — видно было, что ей очень нравилось покупать провизию.

У кассы она отодвинула протянутую было Антоном кредитку, и сунула накрашенной девице несколько крупных купюр.

— У нас наличные не принимаются, — буркнула та, смерив злым взглядом шелковую блузку и шейный платок покупательницы.

— Любопытно... С каких это пор торгаши отказываются от денег? — усмехнулась Нур.

- А я говорю — не принимаются, — уперлась кассирша. Если у вас нет кредитки, мисс, то отправляйтесь в "Доринго" или в "Сирену"! - А тут магазин для простых людей, и этих аристократических выбрыков у нас не водится!

— У нас и детектора нету, — заявила ее товарка из соседней кассы.

— Нур, давай я заплачу, — попытался было сказать Антон.

— Не встревай, Тони, - процедила девушка. Ты не видишь — "халдеи" просто куражатся. Нужно сбить с них спесь.

Она вытащила коммуникатор — простенький и потертый, из самых дешевых — даже не мю-кристалллический а обычный на радиоволнах. При его виде губки кассирши презрительно сжались — у нее самой на шее болтался навороченный "Джанго" если не последней, то уж точно — предпоследней модели.

— Скажите, мисс, номер вашего старшего менеджера.

— Не помню, -пожала плечами та. Извините, мисс…

— Врете, мисс, — с очаровательным нахальством улыбнулась Нур. Я сама работала в магазине, и порядки знаю. Так будем звонить или все же возьмем деньги? Или мне сразу обратиться в инспекцию по правам потребителя?

Несколько секунд девица раздумывала, но в конце концов взяла протянутые купюры, нарочно сдав сдачу самыми мелкими монетами. Нур сунула в карман не считая.

— Пошли, Тони...

— И что это за чертовщина на тебя нашла? - спросил Антон.

— Она разозлила меня. Что я ненавижу, так это жлобство и наглость таких вот... — она не закончила мысль.

Скиров ничего не ответил, но испытал странную гордость за подругу — сам бы он определенно предпочел не связываться с наглой девкой.

— Я угощу тебя вкуснейшей картошкой по гоанскому рецепту, - если только ты мне скажешь, где у тебя кастрюли и сковородки, - заявила Нур когда они вернулись в квартиру.

Сковородки не нашлось, зато девушка обнаружила большую жаровню.

Это была обычная жаровня из дешевой силикокерамики, достаточно глубокой, чтобы жарить на растительном масле.

— -Ну, это должно подойти. У тебя, вероятно, не найдётся дуршлага для жареной картошки, - предположила она.

Нет, - ответил Антон, - не знаю даже толком что это…

— Как ты жил? — искренне удивилась девушка. Ну ничего. Можно и так обойтись.

Она поискала и нашла нож для чистки овощей — похоже хозяин им никогда не пользовался. Опробовала его на одной из картошин. Он был острым и чистил мягко. Она

занялась чисткой картошки.

— Получится отменная вкуснятина! Ты такой точно не пробовал.

- Я в этом и не сомневаюсь...

- Да…- вкрадчиво произнесла она и принялась отрезать полоски мяса от большого куска. Одну из них она протянула ему и запах копченой оленины в миг затмил разум. Дожевывая кусок он заметил, как Нур улыбается, наблюдая за тем, с каким аппетитом он ест. Она показалась ему очень красивой –в простой футболке и на простой кухне стандартного флэта, за домашними хлопотами, повязавшая вместо фартука его старую рубашку.

После трапезы, они долго сидели в тишине у окна, глядя на вечерние огни города и ощущая тепло исходящее от тел друг друга. А затем она принялась неторопливо расстилать постель. А потом… всё произошло так естественно и просто… Она посреди разговора взяла и стянула футболку под которой почему-то белья уже не оказалось…

Она притянула его к себе, он задохнулся почувствовав её крепкую грудь... Затем их губы встретились. Её язык легко дотрагивался до его губ, обжигая огнем. Затем она отыскала языком его язык и затеяла с ним сражение. Потом еще крепче обняла вцепившись в спину... У него кружилась голова, а Нур ловко освобождали его от одежды.

Еще мгновение, и Антон уже сам принялся стаскивать с Нур шорты. Она чуть приподнялась, помогая ему поскорее выполнить эту нехитрую операцию.Тем временем его губы уже скользнули вниз, коснувшись затвердевших сосков. Ладони Антона скользили по ее плоскому животу и ниже... Пальцы Антона коснулись ее груди и соски мгновенно отвердели, наполняясь сладкой тяжестью. Он нашел их губами и стал целовать и ласкать языком. Нур ощутила его упругую плоть, прижавшуюся к ее бедру.Её дыхание было сладким и чуть терпким. Приоткрыв рот она с готовностью ответила на его поцелуи. Потом Нур обняла Антона за шею и всеми силами притянула к себе

Нур издала короткий стон, потом обхватила его голову, прижала к своему животу изо всех сил... Затем их губы вновь встретились, впились друг в дружку, не желая разъединяться. Нур тихонько застонала, а затем оказалась сверху, и она почувствовала упоительную тяжесть живого горячего тела…

— Нур, милая, — еле слышно проговорил Скиров.

— Молчи! — прошептала она. Только молчи...

Потом они некоторое время отдыхали... Она лежала на животе совершенно обнаженная и смотрела на него, поглаживая по спине.

Он смотрел на голую подругу, на ее стройные ноги, идеальной формы ягодицы, словно боясь, что она исчезнет, растворится, если он хоть на секунду отведет взгляд.

Она перевернулась на спину и раскрыла ему свои объятия, призывая вновь предаться любви. Он обнял её, и Нур раздвинула ноги, потом крепко?крепко прижала его к себе. Приподняла колени, простонала, закрывая полные вожделения глаза.

Нур крепко прижимала его к себе, её губы не желали расставаться с его губами, его руки ласкали ее ягодицы, окатывая волнами страсти. Нур трепетала, называла его по имени, всхлипывала. Затем из ее груди вырвался стон, больше похожий на вопль.

. В следующий момент он перестал ласкать ее, и сжав в ладонях ее ягодицы, дугой изогнулся над ней. Прекрасный вечер подумал он, перед тем как пучина страсти накрыла ее сознание… Движения Антона становились все более резкими и сильными. Нур застонала и стала беспокойно метаться в его объятиях. Она готова была потерять уже сознание от напряжения и восторга одновременно. Напряжение росло и достигло высочайшей точки, они перестали ощущать свои тела.

Она вся горела. И он уже не смог отодвинуться,он словно прирос или стал одним целым с ней. Его прикосновения только разжигали этот огонь. Он ласкал ее рот губами. Хотелось изо всех сил прижаться к этому пружинистому теплому телу. Она изгибалась, стон сорвался с губ, еле слышный стон страсти. Он все теснее прижимал ее к себе, шепча что-то. С непонятной робостью скользнул рукой к низу живота.

Вздохнув, она всем своим существом устремилась навстречу ему... Рука скользнула по гибкой спине, обхватила затылок и пригнула голову к груди. Их губы встретились. Он обнял это изумительное создание, медленно, словно пробуя на вкус, прошелся губами и языком по лицу. "Невозможно... если бы я ее не встретил..." — подумал Антон лаская языком губы.

Ощущение было сладостным до изнеможения. Она проявляла действительно чудеса акробатики. Бесконечные повороты, смена позиций прямо в ходе процесса, движения мышц когда и где надо. Господи, почему блаженство не может быть бесконечным?

Но увы –всё рано или поздно кончается…Нур колотила мелкая дрожь, которая постепенно уступила место блаженной истоме . Антон нежно обнял ее и потеплее укутал пледом. Они оба молчали… И только звездное небо плыло у него перед глазами...Вскоре усталость взяла свое и пара вернулась в постель чтобы вместе провалиться в глубокий сон.

Это было вчера...

В этом месте мысли Антона прибрели несколько иное течение, вернушись в сегодняшний день.

Никогда – ни на заре межзвездных перелетов в Ойкумене, сразу после открытия Чандрагона Гуптара, ни в эпоху ОКК, ни потом никогда не вставал вопрос –брать ли женщин в экипажи?

И дело было даже не в том, что умники подсчитали, что смешанные экипажи лучше справляются со своими обязанностями и меньше склонны к дрязгам и скандалам. При этом женщины могли быть кем угодно по специальности и рангу – даже дослужиться до капитанов. Но было одно "но" — они не могли быть недотрогами. Нет, конечно, прямо обязанность развлекать членов экипажа на них никто не возлагал. Но если девушка начинала отказывать всем, или даже отвечать на попытку приласкать кулаками — то ее списывали при первом удобном случае.

Сюжет с юной и чистой душой и телом космонаркой выброшенной в захолустном порту похотливым капитаном, и выручаемой из беды благородным героем стал основой не одного десятка романов и фильмов. А запись в личных данных — "предельно неконфликтна в отношениях с товарищами по команде" прочно вошла в анекдоты.

Антон оборвал себя. Злословить — даже и в мыслях — о женщине, с которой делишь постель, он считал недостойным мужчины.

Нур вышла из ванной, завернувшись в полотенце. В руке она держала коммуникатор наблюдая что-то на экранчике.

— Что ты скажешь о поездке на острова? –насмешливо осведомилась она. Через полтора часа как раз отходит туристская платформа.

— Какие острова? Какая платформа? –привстал Антон.

— Тур выходного дня на Сайлимские острова, — как ни в чем не бывало пояснила девушка. Всего за тысячу на двоих. Как тебе?

Море и берег.

Пролетев пару часов, они высадились на Кордо - самом восточном острове из архипелага Орну, как гласили туристские онлайн-проспекты. Почти весь остров был плоским, только самая южная его часть приподнята над уровнем моря на полтораста метров. Его можно было объехать полностью на велосипеде за два-три часа или обойти пешком. Рыбачий поселок, меньше тысячи жителей, как и встарь занимавшихся сельским хозяйством и рыбной ловлей. Множество рыболовных лодок и суденышек, спрятанных в укромных бухтах. Вид на соседние острова — кратеры потухших миллионы лет назад вулканов. И удивительно красивая природа. Собственно ради этого они и прибыли сюда. Здесь не было ресторанов, шумных дискотек, увеселительных заведений и лазерных шоу. Но тут зато было звездное небо, чистый теплый песок, лунная дорожка над океаном, и незабываемый восход солнца! . Вокруг острова было проложено шоссе, по которому постоянно курсировал электробус что развозил местных жителей и немногочисленных туристов от пристани и наоборот. Из окна автобуса можно было полюбоваться тихими улицами и заборами, выложенными из вулканического камня. Из этого же камня сложены дома и многочисленные гробницы (люди поселились здесь давно) и памятники или скульптуры. У одного из таких памятников на самом восточном берегу самого восточного острова в лагуне с песчаным коралловым пляжем они и облюбовали место для отдыха. В ближайшем крошечном отеле взяли напрокат палатку, и договорились о пропитании — им были весьма рады, ибо других посетителей не было. Побросав вещи в гостинице, первым делом они нырнули в изумительно чистую бирюзовую воду Эриданского моря. Первые ощущения, посетившие Антона, были те, что это сказка или сон и на самом деле так не бывает. Но время шло, а сказочные ощущения оставались. Значит, это реальность, и есть еще на Иштар такие райские уголки. И ведь совсем рядом! Подводный рельеф составляли то чистейший песок, то покрытые водорослями и кораллами камни, то гроты, то отвесные стенки, уходящие в черную бездну. И обитатели были под стать морскому дну. На песке лежали камбулары, плоские и вытянутые в длину, как будто по угрю прошлись катком. Попадались раковины-моллюски - обычные арусы, только с шипами, большие галиотисы, красивые цириевые мурексусы и эргалатаксы. Айнур взвизгнула, увидев выползших на берег оки. И в самом деле, на непосвященного эти жутковатые на вид, хотя и безобидные создания, могли произвести впечатление. По форме напоминавшие окаменевший круг с полметра в диаметре, с четко вдавленной звездой и пятью прорезями, откуда высовывались во множестве маленькие усики или щупальца. На подводных скалах переползали бинокариды ярко красного цвета, шевеля всеми девятью лучами, а в гротах и под камнями сидели мелкие пятнистые осьминоги, завезенные первопоселенцами да и размножившиеся в теплых морях Иштар. Они встречали гостей недружелюбно, выпуская облака черной жидкости. Зато плоские многочисленные полосатые вдоль и поперек и очень разноцветные иштарианские рыбы подплывали близко и, по-видимому, они смотрели на них с таким же любопытством, как и люди на них. Антон подумал что может быть им интересно. Накупавшись, они принялись бродить по берегу, и набрели на руины старой крепости. Сложенные из валунов, скрепленных выветрившимся цементом, они походили на небольшой амфитеатр. Они поднялись на парапет, поглядели на колодец порохового погреба, и исполинские проржавелые кольца, к которым крепились пушки. — У вас тут давно воевали последний раз? — спросила Нур, присев перед амбразурой. Я не имею ввиду Кайсон, а вообще, — она прищелкнула пальцами. — Лет почти уже триста, — пожал плечами Антон. Хотя форт пожалуй, старше. Но это я про серьезные войны. А то ведь по всякому было — пираты, мятежи... Он подумал, что символично, что этот старый форт, построенный для утверждения господства человека над морем, постепенно сползал в океан. Накупавшись досыта и насладившись блаженством такого отдыха - одни на всем пляже, они вернулись в отель приняли душ и завалились спать. Поднялись уже на закате и первым делом решили перекусить. Им подали рыбный суп — не в тарелках, а в больших морских раковинах - экзотика и романтика одновременно! А вечером яркие полные луны освещали им путь вдоль берега и холодным серебристым цветом прочертила лунную дорожку на поверхности безбрежного океана, который был, очень тихим в эту ночь. Чуть набегавшие на берег волны что-то им при этом нашептывали. Нечто завораживающее и таинственное было вокруг. До восточного маяка им дойти не удалось — начался прилив и затопил единственную узкую тропку соединяющую остров с маяком, но на смотровую башню они забрались и долго любовались ночной панорамой и огромными звездами появившимися в небе. Насладившись вдоволь после шумного Эридан-сити тишиной и покоем девственной ночи, надышавшись озоном, бромидами и прочими элементами периодической системы, которых так не хватает в повседневной суете, они решили лечь. Но спать категорически не хотелось. Естественным продолжением было ночное купание, после которого они направились в палатку, по молчаливому согласию решив провести эту ночь на свежем воздухе. Не было сказано ни слова. Просто минуты три спустя он почувствовал прикосновение ее руки. Ладонь гладила его руку, осторожно и настойчиво, затем стала шарить все дальше и дальше по телу. Когда рука подобралась достаточно близко к цели, та напружинилась в ожидании. Сонное ощущение беспомощности и неподвижности сохранялось, и он молча лежал, как лежал на дне океана, позволяя этому случиться с ним, как бы наблюдая за всем издалека, как будто он был зрителем какого-то древнего ритуала, который ему не полагалось ни видеть, ни понимать. Ладонь по-прежнему гладила и ласкала, нежно ухватилась, затем медленно в темноте Нур поднялась скользнула на него, стала на колени и нежно и медленно опустилась, соединяясь с его телом. Она вся напряглась, откидываясь назад, медленно поднялась, задержалась, снова опустилась. Вновь ее тело поднялось в напряжении и опустилось снова. Опять и опять. С каждым разом все убыстряясь, и с каждым разом завладевая им все более настойчиво. Её сильные руки жадно ласкали нагое тело Антона, словно это она овладевала им. Затем она вдруг напряглась и сжалось на нём, вскрикнула, до боли вцепившись пальцами в его плоть — и его разум отлетел куда-то в небытие. Нур легла рядом, вытянулась и обвила его обеими руками, как будто страшась что кто-то отнимет его у нее. Они долго лежали вместе. Некоторое время спустя послышалось ровное дыхание, и он понял, что она спит. Уснул и он, наполненный весь каким-то необыкновенным счастьем. Утром следующего дня они встречали восход солнца. Огромный шар багряно красного цвета поднимался из океана и подсвечивал облака над горизонтом. Цвет менялся очень быстро и буквально в считанные минуты из багряного превратился в ослепительно белый. — Что может быть лучше ночного купания? - изрекла Нур. — Риторический вопрос! Только утреннее, — рассмеялся Антон. — Правильно! В таком приподнятом настроении они провели несколько часов, купаясь, загорая, снова купаясь и наслаждаясь одиночеством на затерянном в океане островке. Только прибой иногда приносил кокосовые орехи с еще более южных островов или выбрасывал на берег непонятные дары моря. Вода была удивительно чистая, прозрачная и теплая. Надев маски, они ныряли, наблюдая корабли, неизвестно сколько времени пролежавшие на дне морском, и с некоторым пиететом — исполинские тела планктонных скатов, поднимающихся из водной бездны как дирижабли. Антон знал, что на дальних океанских архипелагах где еще живут по древним порядкам, люди как-то ухитряются их приручать, и даже на них кататься. Но лично он не смог бы проехаться на спине создания, которое обитало в морях планеты по утверждениям палеонтологов, уже полмиллиарда лет, почти не изменившись. Уже на закате Антон с сожалением влез в бот, подваливший к пристани острова, и тот понес их вместе с Нур к лифту рейсового флайта, зависшего над волнами. Предстояло возвращение из сказки к обыденности будней — к фьючерсам и рекламным голо-буклетам, к их странной любви с Маргарет. В жизнь, куда Нур никак не вписывалась — хотя жизни без нее Антон уже не представлял. И задача –как решить это противоречие, все больше занимала его. — Ты не против еще кое-куда прогуляться? –осведомилась Айнур когда гравиплатформа высадила их на городскую пристань. — Нет. А куда? –невпопад бросил Антон. — Если поторопимся, то успеем на бои, — сообщила девушка, поглядев на коммуникатор.— Бои? — удивился Антон. Чьи это? — Трилапов, -как нечто само собой разумеющееся бросила Нур.. Несколько станций монора они проехали молча. Он машинально просматривал бегущую строку новостей на подвешенном к потолку вагона мониторе. Танорки с головами, повязанными цветастыми шарфами, входили в вагон и выходили из него, и за каждой тянулись три?четыре ребенка. — У тебя дети есть? – почему-то спросила Нур — Вроде нет, — ответил Антон. Неоткуда. — Уверен? — чуть улыбнулась Нур. Ты сперму не сдавал в банк чтоб подзаработать? — Нет. Это же нужно быть элитным производителем, а я не сподобился. — Я бы не сказала... — многозначительно сдвинула брови его подруга. Некстати Антону вспомнился сериал "Реггана", где юная бедная фермерша продает свою яйцеклетку, а двадцать лет спустя узнает в промелькнувшей в светской хронике миллиардерской дочке себя в молодости, и начинает искать встречи с дочерью, из чего проистекали приключения и несчастья на сто двадцать серий. Сошли они после двух переходов, так что Антон, несмотря на свое знание монора, никак не мог определить - в каком месте агломерации они находятся. Пройдя метров сто они оказались перед здоровенным обшарпанным куполом, напоминавшем акварапарк — как их строили лет сорок назад. Вывеска гласила — "Центр спортивных поединков "Лакримоза" Нур сунула пару монет в кассу у входа. Миновав ворота, она и Антон направились к зданию по цементной дорожке. Над головой сияли диодные лампы. В воздухе стояли запахи сигарет, перегара и мускусный дух непонятной живности. Антон оглядел собравшихся — мрачных личностей в рубашках с короткими рукавами и круглых шляпах с загнутыми кверху полями, юнцов с собранными в хвост волосами и их спутниц в лосинах и куцых кожаных курточках, небрежно наброшенных на плечи. Какой?то плешивый тип жевал сэндвич и одновременно ухитрялся что-то передавать через коммуникатор — одним пальцам порхая по сенс-панели. Другой рукой он держал за голую, увитую татуировкой руку юную девушку -танорку — судя по всему начинающую проститутку. — Ты когда?нибудь бывал здесь? — Нет. — И как оно тебе? — Не слишком -то. Притончик так себе... — Перестань, — одернула его Нур. Снобизм тебе не идет. Надо быть проще и принимать жизнь такой, какая она есть. — Хорошо, — смутился Антон. — А зачем мы тут? Нур пожала плечами. — Зачем люди ходят на бои? Потешить душу азартом, ну и выиграть немного денег. — Я собираюсь расплатиться с тобой за чудесную поездку, — сказала она и повела его к застекленной трибуне. В баре сидели два старика, и курили сигары. Стойка была окантована золочеными полосами. Монитор над стойкой показывал бои для тех игроков, которым было лень оторвать задницы от стульев. Антон занял столик, а Нур пошла к стойке. Вернулась она с программой состязаний и двумя пинтами темного пива в литых кружках бутылочного стекла. Антон пригубил зелье и еле-еле не скорчил брезгливую гримасу. Оно напомнило ему об университетских годах. Вернее, о пьяных поездках за город в набитых битком машинах; о пустых банках от такого же скверного пива, катающихся по полу под задним сиденьем, и трусливо-похотливом лапаньи повизгивающих подружек по кустам. Нур подвинула к нему программку боев: — Поторопись — осталось три боя, у нас есть минут десять, чтобы сделать ставки. Ты выбери ящерок, а я заплачу. Выигрыш — в твою пользу. Будем надеяться, что уйдем отсюда с достаточным количеством денег, чтобы оставить на мелкие расходы. Ну, давай развлечемся. Антон взял программку и посмотрел на цветные головрезки. В голове уже начинало бродить выпитое пиво, и он еле?еле сосредоточился на кличках трилапов: Владычица Смерти, Дикий ветер, Черная Линия, Сумасшедшая Богиня. — Надо же –бои трилапов. Моя мать бы оттаскала меня за уши. — Не думай об этом, — посоветовала Нур. Что тут особенного? Просто играй — и выиграешь — она улыбнулась, и ее улыбка показалась Антону многозначительной и слегка зловещей — такой ему раньше видеть не доводилось. — Когда речь идет, например, о борцах без правил, — заметил Антон, снова глянув в программку, — то еще можно чего сказать. В данном случае перед нами безмозглые твари, капризные и непредсказуемые как сто чертей… «Твари безмозглые»! — прорычал один из старых игроков. Да у наших жабочек мозгов будет больше чем у некоторых сопляков! — Слыхала мнение настоящего игрока? –подначила его Нур. — Я-то не игрок, — возразил Антон и почувствовал, как что?то в нем перевернулось — в конце концов, почем бы не сыграть, раз дама просит? Он выбрал Владычицу Смерти, интуитивно решив, что она победит. Нур сделала ставки в последний момент, и они отправились в зал, оставив недопитое пиво. Трилапов тем временем загнали в ячейки, где они сразу стали шипеть и подвывать. — А вот и наши попрыгунчики, — объявил рифери. Прогремел гонг, ячейки открылись, и трилапы рванули к центру арены, сминая друг друга. Перемешалось все: буро -зеленые пятнистые шкуры, многосуставчатые конечности, треугольные головы и поднятый в воздух песок. Зрители вопили, взвизгивали, выкрикивали что то несуразное, размахивали билетами и самодельными плакатиками с именами любимцев... Слышалось только — Разорви его, Дубина! — Выверни ей манду, Веселая! — Прикончи! – Раздави!.. – Врежь ей, твари чешуйчатой! – Выпусти кишки жабе! А потом внезапно все кончилось. На изрытом, забрызганном синей кровью песке среди поверженных, валяющихся на спинах трилапов горделиво возвышался один, на брюхе которого была намалевана цифра семь. Победительница твердо стояла на двух лапах, воздев кверху третью, украшенную длинными полупрозрачными когтями, способными царапать стекло. — Победила Владычица Смерти, -объявил голос из динамиков. Нур ободряющей хлопнула его по плечу, и убежала за выигрышем. Она вернулась от кассового окошечка улыбаясь и вручила Антону пачку шестиквотеровых купюр. — Поставила двадцать, — сообщила она, — выигрыш тридцать к одному. Мало кто ставил на Владычицу. — Новичкам всегда везет, — пожал плечами Антон, пытаясь выглядеть равнодушным, но удивление с лица согнать не сумел. Страсть играть вновь и выигрывать нарастала в нем почти физически, вызывая легкое копошение под ложечкой и медный привкус во рту. — Давай уйдем отсюда, — предложил он тем не менее. — Я знаю случаи, когда вот так начав, люди останавливались только оставшись без штанов — причем в самом прямом смысле. Нур положила ему руку на плечо. В отсветах ламп ее глаза блестели, как самоцветы редкостной огранки.. — Последний бой, — сказала она серьезно и спокойно. — Сделай это для меня. Пожалуйста. Он наобум перечислил клички: — Царица Змей, Эсмеральда и Леонарда. — Спасибо! Улыбнувшись, она продолжала сидеть, не снимая руки с его плеча. И рука эта казалась ему отменно крепкой и горячей. Но тут сирена объявила об окончании боев, и он соизволил поднять глаза на табло. Да так и обмер — его трилапы одержали победу — все трое. Стало быть выигрыш составил семьдесят к одному при двадцатиквотеровой ставке. По случаю шальных денег, для возвращения в город Нур наняла самое роскошное из стоявших у "Лакримозы" такси. . Это был уже неновый "компаунд-арк", длинный, как орбитальный катер, чей бампер был украшен стразами, а место водителя отделялось толстым стеклом. Напоследок, официантка и с недовольной миной вручила им бутылку подарочного шампанского — от заведения. Громадная машина неспешно катилась по улицам. Сквозь стекло, отгораживающее пассажиров от водителя, проникал слабый зеленоватый свет. Антон выпил один за другим три бокала шампанского и его неожиданно развезло — видать пиво в смеси с игристым вином приобрело куммулятивный эффект с которым его печень не смогла справиться. — Похоже, это у тебя в крови, — голос сидевшей рядом Нур прозвучал как?то приглушенно. — Склонность напиваться? — пробормотал Антон. — Везение, — пояснила Нур. — Говорят, удача, успех, или как там еще это назвать, плюс склонность играть и выигрывать передаются по наследству. На то похоже — ты подряд дважды выиграл. Понятно почему ты стал брокером. — Да ничего подобного— я никудышный бизнесмен, — сказал Антон, с трудом ворочая языком. — Эти фьючерсы и акции просто достали меня. — Что? — не поняла Нур. — Говорю –не мое это! А Марго этого так и не усекла! Вот последнюю неделю я знаешь чем занимался? Фьючерсами на продажу виртуальных серверов! Ну подумай сама — я ни-чер-та не понимаю в виртуальных серверах, а должен их продавать! — слезливо воскликнул он, стараясь чтобы язык не заплетался. — Ну не волнуйся ты так — я тоже ничего в них не понимаю! — усмехнулась Нур. Только вот помню один анекдот: "На виртуальном сервере создали еще один виртуальный сервер. На нем – другой виртуальный сервер. На другом –третий, на третьем – четвертый, на четвертом — пятый. На пятом –шестой..." — А с-сколько их всего было? –спросил Скиров. — Весь смак анекдота сбил! Двенадцать. — А что потом? — В смысле? — Что крутилось на последнем сервере? — Не помню уже, — давно слыхала анекдот. Кажется – там был сайт для пассивных зоофилов... — Извини, — очнулся Антон. — Я не привык к такому количеству вина. Обычно я веду вполне так сказать, бла-ачестивую и правильную жизнь. За окнами оранжевой дымкой светилось городское небо. Потом появились зеленые дорожные знаки с белыми надписями и старый монорельсовый мост. Затем Антон обнаружил, что, что наступило утро и что он лежит дома на диване полностью одетый, страдая от головной боли. Он даже никак не мог вспомнить, каким образом попал домой. Наглотавшись аритина, он поехал на работу, и весь день, изо всех сил старясь не выдать своего состояния пытался воссоздать по частям картину событий предыдущего вечера. Сказала ли ему Нур что-нибудь, поцеловала ли на прощание, назначила ли встречу? Но ему бередило душу смутное подозрение, что он забыл нечто важное.

_____________________________

*Космонар - то же что и космонавт и астронавт. Слово взято у С.Лема, и использовано ради оригинальности.

Глава 2

Стечения обстоятельств

Нур не звонила. Возможно, он чем-то обидел ее или она разочаровалась –а может быть улетела срочным рейсом. Будучи втайне фаталистом, он решил положится на судьбу – не говоря уже о том что крутить роман с двумя женщинами одновременно (а ведь разрыва с Маргарет всё же не было) – противоречило его жизненным принципам.

Как то он всё же решил зайти к ней в салон, потом решил: "Не надо!".

Потом перерешил и пошел – но приют оккультных наук оказался закрыт.

И стоя перед запертой дверью, Антон вдруг решил – раз уж он не может не думать об этой странной девушке, то наверное ему нужно пойти в "Лакримозу": может быть там он найдет её.

Решение казалось нелепым, но это был не первый случай в его жизни, когда он принимал столь странное решение тем не менее приводившее к успеху.

Улыбнувшись своему отражению в витрине салона, за которой в чинном порядке расположилась старинная магическая утварь, он вспомнил забавный случай из своего детства. Утварь... Однажды в пятом классе общинной школы Карловки, на уроке родного языка, им дали задание по архаичным формам речи.

Каждое из данных в ребуснике словосочетаний надо было дополнить в вольной манере. Одним из них было "домашняя утварь". Подумав, он одарил одноклассников фразой - "Домашняя утварь, почуяв чужой запах, куда-то попряталась"... –и не понимал, почему его наставница в русском языке и литературе, почтенная седая Зинаида Павловна Дэвис, долго смеялась –как и многие соученики. Лишь потом наставница указала ему на ошибку, когда он перепутал "утварь" и "тварь".

Впрочем Каролина Ивановская, королева красоты его класса, сообщившая что "Кое –что из домашней утвари придется найти и использовать в наведении марафета" вызвала куда большее веселье…

Вот с такими веселыми воспоминаниями он и покинул улицу "Старый Мост" отправившись в игорное заведение.

В эти вечерние часы городские тротуары заполняла толпа. Бары и кафе ломились от посетителей. Но Антон не соблазнился ярко сияющими голограммами вывесок и вскоре монорельс, заполненный выходцами из Танора, сотрудниками контор и гостиниц, возвращавшимися с работы, быстро принес его к искомому –"Платформе Сити-Ленд"

Ристалище встретило его шумным сборищем, и ярко красной надписью бежавшей по фасаду –"Сегодня у нас Ежемесячный Турнир".

Антон оживился –возможно Нур и в самом деле тоже захочет посетить вызвавшую у неё столь большой интерес игру? Войдя, Антон поискал глазами свою возлюбленную, но не заметил никого похожего на нее.

Хотя разглядеть кого-то в этой толпе было непросто.

Люди собирались толпой у арены, рассаживались в креслах на возвышении, поднимались на галерею где были расставлены столики — для самых солидных игроков, переходили с места на место. И при этом ещё собравшиеся демонстрировали редкое разнообразие представителей этого мира.

Рыжие и светловолосые широкоплечие северяне в прилично пошитых пиджаках и узких новомодных брюках. Танорцы всех разновидностей со всех островов –игерийцы, лаитяне, арвийцы –все в шляпах украшенных флагами своих городов и земель… Несколько обитателей горных провинций континента — деревенского вида бородачей в клетчатых туниках, подпоясанных традиционными малиновыми кушаками. Вполне светские дамы – и так сказать "не дамы". Видимо, у трилапьих боев поклонников хватало. Не переставая оглядываться в поисках знакомого лица, он не глядя сунул пару монет официанту, взял с подноса матовый бокал джина с мятным орехом. Отхлебнул, и не удержавшись крякнул, вытер рукавом губы, подражая персонажам боевиков.

Он уселся в кресле. Расположившаяся неподалеку голубоглазая девица в боевой раскраске, заинтересованно поглядела на него.

Против ожидания Антон ощутил к профессионалке вполне здоровый мужской интерес, хотя обычно продажными женщинами брезговал.

"Ну, и впрямь –за что их презирать? — с усмешкой произнес он про себя. Эти милые девушки - часть системы и варятся в этом нектаре отнюдь не первый год. Я в конце концов тоже сопричастен их жизни фактом скромного сосуществования рядом с ними."

На арену вышли два коренастых танорца, в пластиковых защитных доспехах, ведя на цепочках больших поджарых трилапов –одного с голубой чешуей, другого –черного как сажа.

Создания сипло свистели скребли песок когтями, и явно рвались в бой. А вокруг уже заключались пари. Полдюжины молодых людей неясной этнической принадлежности ходили в толпе и принимали ставки, регистрируя их в электронных блокнотах.

Получается, это вторая азартная игра за его жизнь? Причем всего за пару недель? Похоже, встреча с Нур — некий знак, гласящий о переменах в его жизни.

— Мистер? — обратился букмекер к Антону. Антон вопросительно глянул на него.

— Ставим на…

— Черного, — покровительственно бросил Антон.

— О’кей! Сколько?

Антон сунул руку в карман вытащив первую попавшуюся бумажку. Вот незадача –это оказались пятьдесят квотеров.

— О, вижу, мистер знает толк в игре! –изрек молодой человек, принимая ставку.

Грянул гонг.

Танорцы отпустили трехногих созданий, отпрыгнули назад, и бой начался. Антон почти ничего не видел, кроме летящих чешуек и льющейся лиловой крови. Бой закончилось менее чем за две минуты. Трилап-победитель издал победный клич и начал рвать тело поверженного врага.

Антон выиграл триста квотеров. Ставка оказалась высокой — шесть к одному.

В следующем бою сошлись два серых молодых трилапа, хвосты которых украшали пластиковые кольца – одно красное другое синее.

Он поставил весь выигрыш, и снова выиграл — семь к одному.

Вот это удача! Впрочем выиграли многие - кто то даже радостно запел во всю глотку старую песню "Моя Мэри стыд потеряла..." -любимый гимн болельщиков всех видов спорта на Иштар

Девица начала потихоньку, бочком подвигаться к нему, соблазнительно оправляя декольте. Но тут путь ей заступила высокая худощавая мулатка в мини –платье.

Пока они, вполголоса шипя, выясняли отношения –видимо, речь шла о нарушении границ охотничьей территории, он сыграл еще дважды –и опять выиграл – пять к одному и три к одному. Толстую пачку денег он сунул в карманы пиджака –объявили перерыв. От волнения и духоты у него кружилась голова, лицо горело.

Антон едва ли понимал, что делает – голос разума велел ему потихоньку уходить с деньгами. Но почему-то он чувствовал себя не в силах уйти. Он вновь обвел взглядом толпу – может быть, Нур, не замеченная им, сейчас видит его и удивляется?

Девочки от ругани вознамерились было перейти к действию, но стоило им попытаться пустить в дело свои коготки –в подражание трилапам – как из под земли возникло двое крупных мужчин в форменных синих рубахах и с дубинками у пояса, и вывели скандалисток.

Он проводил их взглядом, даже чуть сожалея -но потом ему стало не до того - начался новый бой…

Час спустя, во время перерыва между боями, мысли немного прояснились, и Антон заметил что выиграл не много ни мало – двенадцать тысяч квотеров, несмотря на кучу проигрышей.

Заметил он также, что вокруг него народ как то странно расступился, а прямо напротив него, стоит незнакомый мужчина лет этак сорока, смотрит на него, пряча идеально подстриженных усах легкую усмешку.

Одет он был от кутюр, по моде распространенной среди богачей западных земель — белая рубашка с пышным фиолетовым шейным платком и золотой булавкой с темно синим моринитом, поверх нее — длиннополый пиджак, расшитый золотыми позументами, атласные обшлага окантованы витым трехцветным шнуром. Дополняли облик синие идеально глаженные брюки и изящные золотистые туфли. Загорелая кожа тускло поблескивала в свете ламп, и темно-серые глаза смотрели холодно и непроницаемо.

За его спиной возвышался в полумраке угрюмый гигант-азиат, от которого исходило ощущение скрытой опасности.

— Как так вам удается так хорошо делать ставки против моих жаб? — произнес этот человек почти шепотом.

— Что? — переспросил Антон, тоже автоматически переходя на шепот.

И добавил.

— Э, простите, — с кем имею…

— Что-то мне подсказывает, что такая удача может повернутся к вам задом, — проигнорировал его вопрос мужчина.

— Это как?

Мужчина помолчал с таким видом, словно знал что?то неведомое Антону, и махнул рукой:

— Желаю удачной игры.

От его спокойного тона Антона почему-то бросило в дрожь. Когда букмекер –совсем юный танорец подошел за очередной ставкой, Антон добавил десятиквотерную банкноту и спросил:

— Этот тип в шикарном костюме… Знаешь его?

Паренек скосил глаза и пробормотал почти одними губами.

— Это… Никто с точностью не скажет, но у нас знают его как Эфенди. Он … это очень большой человек. Ну вы понимаете, мистер?

Антон кивнул, внутренне напрягаясь.

Мафия на Иштар была не так чтобы и развита, хотя в последнее время говорили о её активизации. Неужто его нанесло на кого-то из её теневых воротил?

— И что ему от меня может быть нужно?

— Мистер, не знаю что и сказать, — выдавил из себя юнец, — но по моему это означает что вам пора перестать играть.

Антон почувствовал, как у него что?то напряглось в районе солнечного сплетения, и почти уже решил последовать совету мальчишки. Бой должен был состояться между тощим трилапом с покрытой старыми шрамами серой шкурой и крупным лоснящимся экземпляром, этаким трилапом-богатырем. Почему-то шансы были всего два против одного в пользу здоровяка. Антон поставил большую сумму на тощего трилапа, чтобы наверняка продуть, и…

Он даже не сразу понял в чем дело –и лишь когда служители крючьями за ошейник оттащили серого от поверженного, взвизгивающего врага.

Потом посмотрел на табло выигрышей, да так и обмер – тринадцать к одному!

Он выиграл шестнадцать тысяч квотеров. Тощий трилап не оправдал его ожиданий.

По толпе прокатился сдержанный ропот.

По правилам как будто бои должны были закончится, но вновь прозвучал гонг, и собравшиеся напряженно примолкли.

Эфенди подошел сзади, ободряюще похлопал по плечу.

- Да, - со спокойной улыбкой изрек он, — виду, вы не просто игрок, а настоящий шпилер - Мастер Игры –оба слова были произнесены явно с большой буквы.

Поэтому специально ради вас будет эксклюзивный бой – Бой Сотни Когтей.

И глядя на растерянно хлопающего глазами Антона пояснил

— Будет схватка — двух трилапов, выигравших по одиннадцать смертельных боев. Если вы выиграете – получите одиннадцать ставок.

«Вопрос –дадут ли мне уйти с ними отсюда живим?» — промелькнуло у Скирова.

Уж больно много тут было типов со специфическим выражением лиц, изобличающих людей не слишком-то приверженных закону.

— Сверх того – ваше имя будет вписано в Книгу Игроков –как всякого новичка, выигравшего такой бой, — продолжил Эфенди. Я вот такого права не получу если мне повезет...

И вдруг Скиров ощутил странную легкость в мыслях.

В конце концов если у него будут эти деньги, то сможет быть свободным ото всего –и возможно Маргарет будет внимательнее к идее стать его женой?

Полдюжины грузчиков выкатили на арену две клетки, в которых сидели покрытые шрамами крупные матерые трилапы – один редкого зеленого окраса, и второй –черный как сажа, судя по короткому гребню –самка. Южноармайский подвид, — определил Антон, вспомнив школьную зоологию.

Не глядя сунул Скиров старшему букмекеру пачку денег –пожалуй, даже близкого количества наличности он не то что в руках не держал, а и не видел.

— Зеленый –скомандовал он.

Поставив клетки в разных краях ристалища, обслуга торопливо удалилась, после чего дверцы одновременно открылись – то ли сработал часовой механизм замка, то ли радиокоманда.

Напряженно прислушиваясь к чему –то, животные покинули клетки.

Затем также синхронно приподнялись на задние лапы, занеся в готовности к атаке переднюю. Выглядело это достаточно комично –если не помнить, что еще лет шестьсот назад, до появления нормальных ружей, охота за трилапами была одним из самых опасных занятий на Иштар.

Первым на соперника бросился черный трилап, метя растопыренными когтями в голову –одним ударом снести глаза и щупальца-вибриссы, после чего ему осталось бы только растерзать беспомощного слепого врага..

Однако зеленый не зря выдержал дюжину схваток.

Резко откинувшись назад, он упал на спину –что встретить злобно шипящего черного двойным ударом задних конечностей. Когти только скользнули по смазанной слизью прочной чешуе брюшного сегмента, но черный заверещал как испорченная сирена, отлетая метра на три – такими ударами во время Сурманских войн дрессированные трилапы лесных племен опрокидывали бронемашины Конфедерации.

А зеленый исполин уже вскакивал, чтобы еще через миг взмыть вверх в прыжке – и напоролся на выставленную вперед боевую конечность успевшего придти в себя и присесть в защитной стойке.

Трилапы дрались всерьез и насмерть –так они дерутся в брачный сезон за самок, и так самки защищают кладки икры от самцов, стремящихся закусить будущим потомством.

Сцепившийся черно зеленый кубок катался по песку арены, пятная его лиловым.

И Антон опять пропустил момент, когда этот клубок вдруг развалился на черное и зеленое тела. Синхронно дернувшись пару –тройку раз, они замерли. Две темно сине лужи вокруг них быстро слились в одну.

Антон действительно проиграл – как ему и советовали. Хотя и его оппонент не выиграл –оба животных были мертвы.

— Итак – ничья! –важно изрек распорядитель. Ставки игроков уходят в пользу заведения. Турнир окончен, господа.

Люди начали расходится, оживленно осуждая увиденное.

Несколько раз к Антону подходили и ободряюще-уважительно похлопывали по плечу…

Какая-то девушка лет семнадцати подбежав, сунула приглашение на ежегодный турнир боевых трилапов в Саоргон-Пойнт тут же скрылась. На приглашении был торопливо нацарапан номер коммуникатора.

Он, всё еще не избавившись от звенящей пустоты в голове, вышел в числе последних, когда его окликнули.

Эфенди стоял возле последней модели серебристого «тауруса», прикуривал тонкую сигару.

— Игра была великолепной, — сообщил он. Огромное спасибо. Всё действительно было великолепно и очень красиво. Он улыбнулся, как уставший и всезнающий человек. — Очень красиво! Вы играли просто божественно! — Он ткнул сигарой в небеса, как бы подчеркивая значение своих слов. Нет — вы истинный игрок. Советую вам попытать счастья в этой области!

— Никакой я не игрок, — ответил Антон. — Я простой обыватель.

Мужчина затянулся и выдохнул дым в сторону ярких звезд:

— Я потерял сегодня пятьдесят пять тысяч квотеров, делая ставки против вас а вы еще спорите! Вы настоящий игрок, друг мой.

Антону захотелось уйти, но вместо этого он протянул мужчине руку:

— Меня зовут Антон Скиров.

Удивленный человек в белом поколебался и пожал Антону руку.

— Зовите меня Эфенди! Позвольте подвезти вас до дому?

Антон сел рядом с шофером, громадным скуластым мужчиной. Как ни странно, Скиров узнал его. В свое время он был одним из самых знаменитых сумитори, и звали его Акко Хин.

Антон с детства помнил это лицо по телепередачам, а также по спортивным журналам - и сетям - мать старательно изучала всех спортивных звезд -чтобы знать на кого ставить. Он вроде попал в автоаварию…как же давно это было: воскресные утренние передачи, теплые свежие домашние булочки и свежее натуральное молоко…

Антон вышел из машины у моста. Звезды над стреловидными башнями небоскребов Ист-Сайда уже бледнели, на востоке загоралась фиолетово-пурпурная иштарианская заря. Эфенди выглянул из машины, и в полутенях эриданской ночи его лицо стало похоже на маску Демона Ветра из храмов Северного Материка Иштар –давно умершего культа возникшего среди первопоселенцев.

— Спасибо что подвезли, — сказал Антон. — Отсюда я пойду сам. — И махнул рукой в сторону моста.

Эфенди, помолчав, ответил:

— Вам спасибо за игру...

— Спасибо, — промолвил Антон. Спасибо за комплимент...

— Но имейте ввиду –есть опасности, от которых не откупишься… И силы, против которых бесполезно играть! Антон кивнул, переваривая услышанное.

Машина развернулась и загромыхала по выбоинам, направляясь к центру города...

Когда Антон явился домой обнаружилось что менее чем через три часа ему нужно на работу. Он снял пиджак и ботинки, вынул из карманов ключи от квартиры.

Вместе с ними выпали две скомканные пятисотквотеровые банкноты, о которых он забыл. Тысяча монет принес ему этот веселый вечер! Столько он не получал за месяц в своей родной «Эриданс-консалтинг».

Кстати –ему предстоит там быть совсем скоро. Так что осталось время немного поспать и им непременно стоило воспользоваться.

Забравшись под душ, он рухнул на постель и забылся.

Глава 3

...Рык, раздавшийся высоко над его головой, заставил поднять взгляд от пыльной сухой степи, поросшей чавырником — иштарианской травкой, из которой пряли ткань, одно время даже вывозившуюся в другие системы.

- Стой, человечишко! Замри и не вздумай даже дышать!! Еще шаг – и ты станешь мертвой плотью! Антон дернулся, сердце его готово было выскочить из груди, но он не смог проснуться и кошмар продолжался. В нескольких десятках шагов от него возвышалась громадина, закованная в блестящую изумрудную чешую. Массивное тело слегка покачивалось на лапах, каждая из которых было в два раза толще самой мощной человеческой ноги. Полусложенная третья раскачивалась как стрела башенного крана. Уносящаяся ввысь шея венчалась грозной головой, заслонявшей солнце. Глаза кровожадного создания полыхали тремя багровыми кострами, режущие пластины плотоядно блестели в оскаленной пасти.

Антон замер, потом медленно окинул взглядом жуткое создание.

Перед ним был пресловутый трипод магнус, древний предок или вернее –родич из боковой линии нынешних трилапов, вымерший миллионов за пятьдесят лет до того как человек пришел на Иштар, и по мнению кое-каких палеонтологов-еретиков, потенциально способный дать начало разумному виду.

Трилап немного опустил голову, словно пытаясь лучше разглядеть странное мелкое создание, осмелившееся стать на пути у него, наводящего панический ужас на любое живое существо одним своим видом. Грудь чудовища раздулась, в горле заклокотало, забурлило …

Но затем на морде трилапа промелькнуло подобие иронической ухмылки и тварь внезапно успокоилась.

- Ты что же – не боишься меня? – прошипело существо — почему-то голосом похожим на голос Эфенди.

- А я должен? – неделанно удивился Антон.

Трилап даже развеселился:

- С точки зрения здравого смысла, тебе, вообще-то, стоило бы испугаться. И попытаться пуститься наутек. Начнем с того, что я, по меньшей мере, в двадцать раз больше тебя, раз в сорок сильнее и питаюсь тебе подобными.

- Мне не знакомо понятие «здравый смысл», - как школьник заученно отчеканил Антон, - Мне знакомы понятия «логика» и «хладнокровное суждение». Размер влияет на мой выбор тактики боя, а сила противника – на степень усилий, которые мне придется приложить в бою. И все это, вместе взятое, говорит мне о большой разнице между «вообще-то питаюсь тебе подобными» и «уже сожрал тебя с потрохами». Это не говоря уже о том что люди несъедобны для автохтонной фауны Иштар.

- Ты сумасшедший, человечек? Если да, скажи правду – я и в голодную пору не стану пожирать идиота, от их порченных мозгов у меня жуткая изжога! -скривил гримасу ящер.

- Я вижу суть вещей. Ты зришь только их видимость. Кто же из нас сумасшедший? -вещал Антон.

- Значит, если я нападу на тебя, ты выберешь верную тактику, приложишь необходимое усилие – и не позволишь мне сожрать тебя, так?

Человек молча кивнул. Трилап хохотнул и выпучил глазищи:

- Может быть, ты способен обогнать гарга на полном скаку? Может быть, ты летаешь стремительней стемфалиды? Или плаваешь быстрее морского дракона?

Тебе не спастись ни на суше, ни в воздухе, ни в воде.

- Я не собираюсь убегать, – ответил Антон, - Поворачиваясь спиной к опасности наверняка погибнешь. Кстати -откуда ты знаешь про гаргов -их в твое время не было??

- Мудро! – усмехнулся трилап, -Ты еще и внимателен к мелочам! Теперь я начну считать тебя сумасшедшим лишь наполовину. Значит, бой примешь? Или ты любишь смотреть только на чужую кровь?

- Если ты решишься напасть – да – гордо вскинув голову сказал Антон.

Громадный трилап даже поперхнулся от неожиданности:

- Решусь напасть? Если я решусь напасть? О, грозный и могучий человечишка! Разумеется, я трижды подумаю! Безусловно, я неоднократно взвешу все «за» и «против»! Я подготовлюсь самым тщательным образом! О, нет! Я не брошусь слепо в это рискованное, безнадежное предприятие! Я тоже сделаю свою ставку и тоже выиграю!!!

Антон улыбнулся:

- Я слышу иронию в твоих словах. Разумно ли осмеивать противника, которого не знаешь? И главное чья ставка на бой всегда выигрывает?!

- Нет! Конечно же нет — о, забавнейшая из виденных мной легких закусок на завтрак! Противника лучше переоценить. Противника, человечишка – но не полуденный перекус на скорую лапу!

И, внезапно качнувшись вперед и в сторону, трилап молниеносно хлестнул языком. Просвистев в воздухе и распоров пустоту, язык недовольно свился кольцом и застыл.

Застыл и трилап уставившейся на пустое место, где долей секунды раньше стоял человек. Теперь же, целый и невредимый, тот стоял на несколько десятков шагов правее, и сокрушенно качал головой:

- Что это было? Что ты пытался сделать и чего достичь этим жалким подобием атакующего выпада?

Ошалевший трилап уставился на человека помутневшими глазами. Никогда и никому еще не удавалось избежать удара его языка – удара, которым трилап гордился по праву, умея с сорока шагов попасть кончиком колющего язычка в глаз шустрой сайне, несущейся вверх по стволу такойской сосны. А уж чтобы от его удара сумел уйти человек? Такое и в страшном трилапьем сне в разгар межсезонной линьки, когда разум трилапов полон ужасных видений, не могло примерещиться.

- Как? Как ты сумел увернуться? – прохрипел трилап сиплым басом Эфенди.

- Увернуться? – усмехнулся Антон уже входя в раж, - Странно, что ты себе в глаз собственным когтем не попал! И на ногах устоял! Это что такое? Бьешь на вдохе, лапы заплетаются, равновесие не держишь, напрягаешься всем телом! Защиты никакой! Нет, нельзя на тебя делать ставки!

Трилап, словно загипнотизированный, не шелохнувшись и, кажется, даже прекратив дышать, выслушал эту нотацию. Потряс головой будто прогоняя морок. Его разум отказывался воспринимать происходящее вокруг. Он решительно тряхнул головой еще раз и без промедления, не растрачиваясь более на слова, снова ударил лапой, на этот раз по дуге сверху вниз. Развернувшись, коготь с оглушительным хлопком опустился на человека, чтобы круша плоть и кости, вминать кровавое месиво в землю. Только человека там уже не было. трилап опять вмазал по пустоте. Нет, не совсем по пустоте – на земле осталась впадина, глубиной в фут.

- Никуда не годится! – Скиров сокрушенно прищелкнул языком, - Ну словно гвоздь забиваешь! Лупишь со всей дури, размах – как у пьяного кузнеца. Беда с тобой! Как тебя, при твоей задиристости, равной твоей же неуклюжести, не убили до сих пор? Да на тебя даже ставки не выйдет, если только один к минус трем.

Трилап остолбенело воззрился на него, а потом вдруг яростно затопал ногами.

- Ты кто? Ты кто такой? Ты вааще –кто такой? Ты, умеющий уйти от трилапего гнева, ты, дерзящий самому Великому трилапу на пороге его логова – кто ты такой, пожри тебя каменная моль?!

Антон помолчал пару мгновений, словно соображая, кто же он действительно такой, а потом негромко, но твердо произнес:

- Я – Игрок.

- Не может быть!

- Зачем мне обманывать тебя, зовущий себя Великим трилапом? Все дело в сути. Если ты веришь в то, что ты – несокрушимый, неодолимый, непобедимый Игрок и вера твоя крепка, как скала, то тебя не одолеть и десятку. Ведь они сражаются с видимостью – со слабым, безоружным человеком, ничем не защищенном. Суть побеждает видимость.

- Значит, ты утверждаешь, что можешь не только уворачиваться от моих ударов, но и победить меня в бою?

- После того, каким я видел тебя в деле – не сомневаюсь, что одолею тебя.

В глазах Трилапа затлел нехороший огонек:

- Хорошо, человек- игрок. Сразимся!

- Я сравняю твое преимущество в размерах вот этим шестом, сказал Антон и потянулся к ближайшей изгороди. Делайте свои ставки гаркнул он что есть сил.

Затем в руках его оказался неведомо как появившийся шест –превосходный титановый шест.

Он перехватил шест двумя руками «внахлест» и отвел вправо, параллельно телу. Затем стал боком к трилапу и немного выдвинул вперед левую ногу. И замер. Трилап приподнялся и медленно двинулся кругом, поигрывая полусвернутым языком и норовя зайти человеку за спину. Тот не шелохнулся.

Трилап замер, сжался на долю секунды и, вложив все силы в удар, метнул иглистый язык в ненавистного человечка. В спину. И в третий раз промахнулся. Сила удара была такова, что исполина развернуло вокруг своей оси, так что он забалансировал на двух лапах, судорожно хватаясь за воздух третьей и отчаянно размахивая хвостом (каковых у нынешних трилапов и в помине не было). А человек, распластавшись в воздухе, пролетел над хвостом, перевернувшись в воздухе через голову, приземлился на полусогнутые ноги, повинуясь инерции, сделал еще один кувырок на земле, через плечо, присел на одну ногу, пустив другую, прямую, по кругу, над землей, раскручивая себя, и в пике момента вращения хлестко выбросил по дуге свой шест, подсекая стоящие на земле лапы твари.

Трилап застонал, повел верхней лапой и попытался приподнять голову медленно приподнял голову, потом шею, привстал на передние лапы, поймал равновесие, подтянул левую заднюю, осторожно встал и уперся в землю уже всеми тремя трехпалыми лапами. Антон уселся неподалеку, на холмике, положив шест на колени и сложив руки на груди.

- Вот видишь, зовущий себя Великим Трилапом? Я легко одолел тебя. Все ставки мои — ты выбываешь из игры.

- Выбываю? Ставки? – возмутился трилап, - Ты что несешь?!

- Как же ты далек от совершенства! – сокрушенно покачал головой Антон, - Ну, допустим. Но видеть суть тебе же ничего не мешает, верно?

- Нет. Ничего. – ответила тварь, - Я вижу, что я Трилап. Я вижу, что ты – человек. И теперь я уже не вижу в тебе пищу. Я вижу в тебе угрозу!

- Прозреваешь! – подмигнул Антон грозной твари, - Еще усилие – и ты прозреешь окончательно!

- И что мне сделать?- удивился ящер и чихнул.

- Соберись. Все, что ты видишь сейчас – лишь иллюзия. Суть находится гораздо глубже. Представь, что твой взгляд проникает сквозь слои грязи, песка и камня, под которыми лежит золотой пласт. У тебя должно легко получиться – я читал, что трилапы обладают свойством видеть золото сквозь толщу земли и камня.

- Обладают, обладают, - проворчал трилап, - и еще мы, сожрав в полнолуние девственного майха в момент первой случки, целую неделю гадим черными алмазами. Ладно, человек- игрок, я попробую...

Трилап глубоко вдохнул, уперев взгляд в человека, и замер. Его глаза затянулись прозрачной пленкой и немного помутнели. Какое-то время он оставался неподвижен, а потом внезапно содрогнулся всем телом, глаза его выкатились из орбит, а челюсти, громко клацнув, судорожно сжались...

А потом трилап конвульсивно засучил всеми тремя лапами, и издав пронзительный визг, от которого по окрестным скалам побежали трещины, задал стрекача со скоростью ошалевшей молнии.

Беснующийся неистовым писком таймер будильника прервал сей странный сон.

Утро... Антон поморщился

И приснится же такая чушь!

Что день грядущий приготовил Антону было ведомо только его судьбе.

***

Коммуникатор зазвонил как раз тогда, когда он вышел из душа. Антон стоял в ванной, и вода капала с него на яркие изразцы пола. Он подождал, пока сработает автоответчик. — Антон, я знаю, что ты меня слышишь, — зазвучал голос Нур. — Ответь мне. Завернувшись в полотенце он прошлепал в комнату. — Ты всегда звонишь так рано? — полюбопытствовал он. — Нет, но это важно, — сказала Нур. — Я хотела сказать тебе об этом завтра утром, но думаю, лучше сделать это сейчас. — Не могла бы ты… — Помолчи, — прервала она его. Значит так –слушай меня внимательно: господин Александер вспомнил о своей игрушке, и очень скоро яхта отправляется в круиз по Системе. Нам не хватает матроса, и я подумала… — Нур, подожди минутку. — Что? — Я ничего не понимаю в космоплавании, и вообще не собирался никуда улетать. В коммуникаторе запищали помехи — сейчас как раз был пик летних магнитных бурь. — Алло? — Антон! — наконец прорезалась Нур. Антон ничего не ответил. — Ты жаловался, что твоя жизнь идет невесть куда, — пристыдила его Нур. — Я чувствую это даже на расстоянии. Ты сидишь и жалеешь себя, пока разъедает твои внутренности. Поэтому тебе необходимо слетать в космос. — Это просто смешно, — заявил Антон, однако в его голосе прозвучали нотки сомнения. — Может быть, — ничуть не смутилась Нур, — но разговор не об этом. У тебя есть какие-то профессиональные удостоверения: ну там техника, строителя –в смысле человека, который что-то может делать руками? Хотя бы права на флайт? — Это зачем? — осведомился Антон. — На их основе тебе выдадут лицензию матроса каботажа. Вообще?то существует что?то вроде экзамена, но мы сможем увильнуть от него. У меня есть связи в Союзе Космонаров. — Нур… — Так есть или нет? — Ну это… помощника техника энергохозяйства на плавучем заводе разве что… И еще карточка оператора связи в нацгвардии… — с некоторой растерянностью сообщил Скиров. — Этого вполне хватит, — довольно ответила Нур. Значит, встретимся в полдень в холле Союза. Он, кстати, в двух кварталах от твоей замечательной фирмы. Я займусь бумажной волокитой, тебе придется только все подписать и внести деньги. Антон закрыл глаза и представил Нур в тусклом освещении рубки, на фоне черной пустоты за бронестеклом блистера. Увидел стоящий над низким лунным горизонтом исполинский сине зеленый серп Иштар. Лишь томительное ожидание несчастья вернуло его к реальности. — Нет, Нур, я не могу… так — выдавил он. — Почему? — В ее голосе слышалось разочарование. — Просто не могу. — Послушай, тебе нравится твое нынешнее положение? Ты доволен своей жизнью? По моему… По моему нет. Или я не права? — Это так но… очень многое удерживает меня здесь. — Например? — Я не хочу объясняться с тобой в семь утра. — Ну, ну, Антон… Ты ведь еще не знаешь –что тебе предлагают. Ты вообще знаешь –кто такой Эбрэхэм Александер? — Смеешься? Это же великий гроссмейстер слияний и поглощений! —Ага. И с этого дня –твой работодатель. Он планирует пролететь от Иштар до Нергала, затем вернутся напрямую через всю внутреннюю часть системы, сделать пару остановок на станциях и астероидах. На все про все – пять месяцев. Когда мы достигнем Мардука — а это случится в начале осени, на твой счет ляжет двадцать пять тысяч. А когда мы вернемся, то тебе отвалят еще двадцать пять тысяч. Итого пятьдесят тысяч квотеров за полгода на всем готовом. Чертовски неплохо для рядового матроса по-моему?? Антон застыл с открытым ртом. Даже самые невероятные вещи предстают в новом свете, когда речь заходит о больших деньгах. — Думаю... эээ вполне приемлемо… Только как быть с моей квартирой, с барахлом, со счетами? — осведомился он. -Не волнуйся — этим займется Хорди. К ней постоянно наведываются ведьмочки, проходящие стажировку. Так что твоя квартира будет сдана внаем в течение недели. — Я согласен, — убитым голосом сообщил он, потому что больше возразить было нечего. — Тогда жду… Отключившись, он пошел на кухню и съел завтрак. Тщательно пережевав пищу, он оделся в рубаху и штаны цвета хаки, повязал яркий шейный платок и белые туфли и покинул своё обиталище.

***

Все, что происходило дальше, казалось Антону ирреальным. Он будто видел сон: про парня по имени Антон Скиров, вдруг отказавшемся от привычных поездок на монорельсе и сидения в офисе и решившего лететь в космос. Но скоро он очнется от этого сна и очутится в своем офисе у компьютерного терминала с озабоченной Марго на втором плане. Но сон не проходил, наоборот, развивался по восходящей. Встреча с Нур, затем возвращение в квартиру, торопливое укладывание барахла в сейф-кладовую, появление в дверях симпатичной блондинки неплохих форм, обмен сестринскими поцелуями в щечку между ей и Нур, и заверения Антона в том что его квартира будет возвращена ему в целости и порядке. Уже запирая дверь он на пару секунд задержал взгляд на обстановке Кто знает – когда он сюда вернется. И вернется ли –Космос есть Космос. Наконец - посещение пресловутого союза космонаров –где он поставил, по архаичному порядку подпись под какими-то бумагами. То, что все происходит в реальности, дошло до сознания Антона, когда он увидел потертую лестницу здания, где размещался космический профсоюз. Антон почувствовал, как от подступившей растерянности у него кружится голова, и даже сел на ступеньку. Нур, понимающе посмотрела на него: — Сомневаешься?? Он пожал плечами. Здание Союза возвышалось позади них как один из древних клановых замков Сигайской степи, что ныне стоят пустые и заброшенные, и лишь ветер гуляет в разрушающихся залах. Из ниш на фасаде, напоминающих врата в бездну, выглядывали бронзовые статуи великих космонаров прошлого. Прямо напротив него торчала маленькая азиатка в скафандре. «Йоко Мичи» — прочел он надпись, смутно пытаясь припомнить — где он мог слышать это вроде бы знакомое имя. Но так и не вспомнил – кто это такая. Нур вздохнула, сняла с плеча сумку и села на ступеньку рядом с Антоном. — Ну чего ты? Все тип-топ, — сообщила она, сунув ему пластиковую голографическую карту. — Единственное, что тебе осталось сделать, — это подписать документ и отдать в депозит. Он прочел надпись на карте «Скиров Антон, космонар второго разряда, «Дестини», мир Иштар.» — Объясни мне одну вещь, — попросил Антон. — Почему именно я? Нур посмотрела на него сквозь темные очки и отвернулась. — А ты не понимаешь? — Любовь? — вопрос его прозвучал иронически хотя он ничего такого в него не вкладывал. — А ты не веришь в любовь? Мне казалось что бизнес еще не успел тебя испортить… — ответила она негромко, и с оттенком легкой печали. — Я… прости, Нур. Я тоже… — слова «Люблю тебя» он так и не решился выговорить. Слишком уж неожиданной была эта мысль и это чувство. — Ну, в общем, скажем так: ты мне понравился сразу, едва появился в салоне со своим дурацким выражением лица, — продолжила Нур. Я еще подумала – «Какой он милый и забавный!» Ты казался таким потерянным. Именно поэтому я решила увезти тебя отсюда. Антон опустил голову и некоторое время хранил молчание. — Ты меня совершенно не знаешь... — Не беспокойся! У нас будет предостаточно времени, чтобы узнать друг друга. Антон завернул в интеллект –сервис-центр, и принялся заполнять купленный тут же лучший флеш-декс. Нур, сложив руки крест?накрест, с недоумением пожала плечами. — Лишний вес, — сказала она, когда Антон отошел от прилавка. — Да ладно — аж сто граммов. — Я не смогу обходиться без чтения! .— Думаешь, у тебя будет время читать? Да стоит мне заметить, что ты сидишь за книгой, как я тут же пошлю тебя полировать обшивку, — она рассмеялась. Пойдем, посидим где-нибудь. Со спортивной сумкой на плече он шел вместе с Нур вдоль набережной. Черные валуны загромождали спуск к темной воде. На волнах подпрыгивали пластиковые катера, пришвартованные к пирсу. На горизонте Антон заметил силуэт ролкера видимо идущего со стороны Сен- Иственских подводных рудников. Вечереющее небо было зеленовато?золотистым. На набережную обрушивались волны: луны устраивали приливы. Антон прислушался к себе, ожидая что даст о себе знать мрачное ожидание беды. Но предчувствия его молчали, и он прогнал все мрачные мысли — в конце концов, человек принявший решение не должен колебаться. В баре где они обосновались несколько неохиппи у металлической стойки пили мате и курили сигареты - не табачные. Среди них выделялась девушка с лиловыми волосами, напоминавшая персонаж из какого-то сериала -какого: он никак не мог вспомнить. Официант оказался длинным костлявым танорцем с лицом священника. Он, похоже, смутился, когда они заказали тушеных устрицы, поскольку в «Эль-Хазард», известном блюдами из даров моря, предпочитали рыбу или креветок. Ресторан был местной достопримечательностью. Тут собирались обычно молодые люди, недовольные жизнью — их тянуло к соленому ветру, странной атмосфере свободы, туманным надеждам и красивым татуированным женщинами — ко всему этому они убегали от беспросветной жизни в городских кварталах. Хотя современная жизнь безжалостна и прагматична, «Эль-Хазард» каким?то образом удавалось сохранять романтическую атмосферу. Официант прислал мальчика (тоже танорца, возможно, своего сына) сказать, что устриц пришлось достать из морозилки в подвале, что они твердые как камень и что их нужно оттаивать, прежде чем тушить. — Может, заменим устриц бифштексами? — предложил Антон. Нур покачала головой: — Нет смысла. Бифштексами нас будут кормить в полёте. — На первое бифштекс, на второе бифштекс, и на третье компот из бифштекса, — сказал Антон. — Не смешно, — заметила Нур и попросила мальчика принести бутылку вина, что тот и сделал. Некоторое время они сидели молча. Темнота сгущалась, но на западе, у самого горизонта, еще виднелась полоска света. Из дверей вышла полосатая кошка, и удивленно посмотрела на Антона — как же ты мол так, куда тебя черти несут?? — Я и в самом деле решился, — сказал он не столько Нур, сколько кошке. Нур улыбнулась: — Ну вот видишь! Ты решился хоть на что-то и это уже славно! Антон разлил вино по бокалам, пригубил, чтобы прочистить горло, и сказал: — Нур, есть еще кое-что. Нур сдвинула брови. — Кое -что или кое-кто?? — понимающе протянула она. — Ты угадала, — бросил Скиров. — Помолвка? Антон торопливо помотал головой. — Тогда что? Подружка? — Вот уже два года. — Хреново... Она казалось совсем его не упрекала — просто констатировала факт. — Но последнее время наши отношения разладились... — Не объясняй ничего. Тебе, пожалуй, нужно позвонить ей. Я подожду. Антон пошел в ресторан. У задней двери, открытой воздуху и морю, курил сигарету повар в белом пиджаке. На табуретках у стойки бара расселись юнцы, корчащие из себя богему а может к ней принадлежавшие. Девушка с сине-красными волосами, причудливо извиваясь, исполняла какой-то танец, ей хлопками в ладоши аккомпанировала парочка молодчиков с дюжиной серег в ушах. Он позвонил Маргарет, но нарвался на автоответчик. Ушла куда?нибудь или спит? Он посмотрел — не оставила ли Марго ему сообщение, но увы — не было ничего. Коммуникатор прогудел пять раз, шесть… То ли Маргарет его забросила в номере то ли вообще перевела Антона в игнор. Антон собрался было дать отбой: «В конце концов, можно послать сообщение уже с орбиты — или со станции. Запирсингованный молодчик заиграл на губной гармошке, и девушка с лиловыми волосами запела (вернее даже заверещала) на умопомрачительно высоких нотах. Плюнув на связь, он решил отправить Маргарет звуковое письмо на ящик. Пара переключений на сенс-панели коммуникатора, и его новенький "Джус" вошел в нужный режим. Выдержав паузу секунд в пять (Антон не знал, с чего начать) он выпалил одним духом: — Марго, я уезжаю. Наши отношения дали трещину. Мы оба знаем об этом. В моей жизни сейчас нет ничего такого, что делало бы меня счастливым. Мы ссоримся, мы миримся. Все время одно и то же. Я задыхаюсь от этой жизни. Извини, так получилось. У меня просто нет времени на то, чтобы сказать тебе это при встрече. Я уезжаю через пару часов. Все. Надеюсь, увидимся. Может разлука пойдет на пользу нашим отношениям. Он отправил письмо и вырубил устройство. Он вспомнил об отпуске, проведенном вместе с Марго в Тао-Ре полтора года назад, когда их отношения только начинались. По пути туда они остановились где-то на горной дороге и провели ночь в машине. Они проснулись на рассвете и пошли в поле, поросшее по пояс дикими цветами, и занялись любовью в окружении красных и пурпурных соцветий под голубым небом... Нет. Лучше не думать о таких вещах. Нур окинула Антона долгим оценивающим взглядом. — Итак, дело сделано? — спросила она, когда он сел. Антон грустно кивнул. Он чувствовал себя настолько отвратительно, что едва мог говорить. — Эй, Тони, — сказала Нур и сильно сжала ему плечо ладонью. Затем она привлекла его к себе и крепко поцеловала в губы. Первым порывом Антона было отпрянуть назад. Однако, почувствовав сквозь полосатую кофточку тугие груди, он передумал. Через минуту Нур отстранилась, слегка дрожа... — Не надо, — сказала она. — Не сейчас. — Почему это? — возмутился Антон. — По двум причинам. Во-первых, если мы сунем местному вышибале десятку, он конечно пустит нас в подсобку, но заниматься любовью в сапогах мне не так чтобы нравится. Во-вторых, и это важнее, — нам нужно притворяться, будто мы незнакомы. Так я сказала капитану «Дестини». Кстати, старого перечника зовут Кёрл Эрангеквист и на полетах он съел не то что собаку, а целую псарню. Если обнаружится, что мы любовники, он чего доброго сразу спишет тебя. —Он что: идиот или гомик? Или по совместительству еще и аббат Братьев Чистоты? — раздраженно осведомился Антон — Ничуть. Он просто против постоянных пар на кораблях — старая школа. Девушки должны быть свободными и за время рейса переходить из одной каюты в другую по возможности чаще. Так что нам следует притворяться пока мы не стартуем. — А когда? Нур не ответила. Она еще раз поцеловала Антона и взяла бутылку. — Давай еще по бокалу и пошли! — сказала она. Мы должны быть на борту «Дестини» сегодня в полночь. Так что вперед – тем более да астропорта на монорельсе пилить почти час!

Прилет.

Небольшой спейсер стартовал с одной из коммерческих площадок аэрокосмического комплекса Уэст-Хилл. Машина фирмы "Гермес", класса "малютка" весом всего тридцать с небольшим тонн, экипажем из двух человек и самой минимальной грузоподъемностью. У машины даже не было реактора -по сути это был увеличенный в размерах флайт, ресурса которого хватало лишь на прыжок к орбите. К стартовому терминалу полицейские пропустили их без лишних вопросов увидев их карточки. Признаться, Антон думал что они попадут прямиком на яхту, но Нур сообщила что хотя "Дестини" и способна сесть на планету, на этот раз стартуют они с орбиты. Не прошло и десяти минут после того как они покинули вагон монора, как Скиров уже расположился в уютном как будто идеально подогнанном под его анатомию кресле — рядом со своей спутницей. Он еще раз оглядел свою спутницу. В дешевых шортах и блузке, и при этом в дорогих сапогах, со стандартным кофром вмещающих стандартные двенадцать килограммов личных вещей, положенных рядовому космонару Нур смотрелась как-то по особому романтично. Кабина пилотов была рядом, и сквозь прозрачное кварцевое бронестекло были хорошо видны оба пилота — в одинаковых синих комбинезонах — один в виртшлеме а другой без — как полагалось по инструкции. Пассажиров кроме них было немного. Угрюмый танорец с физиономией профессионального боксера — но со значком Гильдии навигаторов. Два офицера полиции — видать с каким-то заданием покидающие родную твердь. Степенные научные работники из какого то астрономического или астрофизического научного общества — он не разглядел что именно было на логотипах их багажа. Пара -пожалуй все-таки пара женщин -коротко стриженных, худых и чем-то похожих. И еще более неуместной выглядевший тут гламурный тип — продюсер или просто богемный хмырь. Вот и всё. Смутно Антон припомнил — его фирма вообще-то космической техникой почти не торговала — что серия "малютка" считалась не очень удачной, и если бы не отсутствие реакторов, и соответственно не большая безопасность и простота обслуживания — давно бы ей быть снятой с производства. Полет продлился час с небольшим, и к моменту когда "Гермес" оказался у клещей причальных захватов орбитального поселения, красная полоса индикатора заряда услужливо размещенная над кабиной пилотов уползла далеко вправо, сообщая что истрачено 91% процент заряда (так что Антон уже начал волноваться). Изредка перебрасываясь словами они покинули челнок. Станция "Гор" была громадной. Помимо садов, беговых дорожек, здесь было немало мест, которые стоило посетить и которые были предназначены для отдыха туристов. Они поднялись на верхний балкон центрального зала станции, и перекусили в крошечном кафетерии. Он заказал фирменный ленч — спинки крабоногов и побеги фасоли, завернутые в блинчик, а Нур попросила стакан вина и салат из криля. Ожидая официанта, они сидели молча, будто незнакомые. А затем спустились вниз, в переходы и тоннели причальных служб станции. Охранники в темно-рыжих комбинезонах с синими нашивками без звука пропустили их, увидев карточки. Пройдя низким, но широким коридором, металлические стены которого носили следы не слишком аккуратной сварки, и были покрыты синей эмалью, они вышли к воротам. У терминала № 20-117 их встретили. Высокий, одетый в белую куртку и широченные синие штаны, лет тридцати с небольшим тип, шею которого украшал пурпурный шарф а талию — такой же пояс. Худой жилистый арвиец неопределенного возраста. Невысокий крепыш в форме, на взгляд Антона толстоватый для космонара. И интеллигентного вида чернокожий в недешевой пиджачной паре. Они похоже знали Нур, ибо приветствовали её вежливо но в то же время небрежно — как старого знакомого. Она кивнула, и представила им Антона. Арвиец оказался коком по имени Сайяд Куби, высокий и крепыш были соответственно пилотом и бортинженером, — по имени Вильям Уорден и Джозеф Гордон, а темнокожий — корабельным врачом Патриком Н'Губи. Знакомясь с товарищами по команде, Антон не забывал разглядывать висевший за иллюминатором на гофрированном переходнике корабль - яхту миллиардера Александера, на которой он служит с сегодняшнего дня. (Ну и ну!) — Любуетесь, матрос? — осведомилась Нур, изображая строгого начальника. Да — корабль этот хоть куда! двести сорок футов, десять жилых палуб –апартаменты люкс, одноместные каюты для команды, бассейн отделанный золотом и мрамором. Пневматические лифты. Настоящий дворец, черт возьми! У твоего старого босса такой никогда не будет! — Чем больше комфорта, тем лучше, — примирительно пожал плечами Антон изучая сплющенный сверху и снизу конус корпуса. В анфас яхта напоминала помесь рыбы-молота со скатом — с ее зауженным к хвосту телом, тупым плоским носом, корпусом, плавно переходящим в треугольные крылья кормы и блестящей бриллиантом — кабиной. — Это как я понимаю — бывшая военная машина? — деловито спросил Антон. — Нет, конечно, — махнул рукой пилот, — Наш хозяин не стал бы тратить деньги на никчемный старый армейский летун. «Дестини» — гражданское судно индивидуальной постройки, хотя не отрицаю –при этом конечно за основу был взят дальний скаут нордийской разработки. Правда –вооружение тоже имеется — он указал на заслонку, напоминающую сплющенную раковину ближе к корме. Там скорострельная электромагнитная пушка –а с другой стороны еще одна. — Пушка? Вооружение? –удивленно переспросил Антон. — Противометеоритное, — небрежно уточнила Нур. А затем вытащив коммуникатор нажала сенсорную панель. — Эрангеквист на связи! — прохрипела машинка, видимо умышленно переключенная на режим громкой связи. — Капитан, докладывает квартирмейстер — экипаж готов подняться на борт. — Подняться на борт разрешаю... — Ну что –пошли? — бросила она, пряча коммуникатор. Экипажу – занять свои места!

Глава 4

Часть вторая Космонар

Добро пожаловать за край, холодных скучных дней…

Алексей Горшенев

Корабль для дураков.

...Бледные призрачные огни метались вдоль берега реки, покрытого ночными безмолвными джунглями. Они были бессильны рассеять кромешную тьму

. Глубокая тишина струилась отовсюду, одновременно знакомая и необычная. Там, во мраке чудилось (или что вернее чувствовалось) неопределенное движение, словно облака мрака то сгущались то рассеивались, одновременно выполняя странный и зловещий танец...

Вдруг из ниоткуда раздался визг, полная луна на черном небе становится красной, река начинает бурлить и пениться, и нечто древнее и жуткое всплывает на ее поверхность, неся с собой что?то ужасное…

Антон проснулся от внезапного удушья, простыня насквозь промокла от пота.

Да, возможно так и умирают во сне. От удушья, которое приснилось, или — кто знает? — от меча, которым персонаж твоего сна пронзает твое сердце.

Это не космос ли так на него действует? Он ведь сейчас на орбите Иштар в трехстах милях над ее поверхности.

Он улетел с надежной тверди, и до конца сам не понимает — почему? Не хотелось расставаться с красивой молодой и желанной (невероятно желанной!) женщиной? Или потому, что ему надоела обыденщина? Или есть другие причины? А может это то самое, о чем говорила ему мама незадолго перед гибелью? То, что сделало ее одним из самых удачливых в своем ремесле, но не спасло от смерти?

Но почему-то он не сомневался в верности решения.

Антон покинул крошечную каютку, и поднялся на пятую палубу. В большой иллюминатор была видна Иштар. Сейчас под ними проплывал континент, над которым стояло зарево городских огней. Антон подумал об освещенных для ночных игр бейсбольных площадках, о переполненных барах, о колоннах машин на шоссе в час пик, и флайтах вьющихся в темном небе, о Маргарет, спящей в одиночестве... Всё это он оставлял позади.

— Эй, мистер! Почему вы не спите?

Антон быстро повернулся и увидел перед собой худого приземистого немолодого человека. Морщинистое лицо, седая борода, строгий китель.

Кэп Эрангеквист собственной персоной.

— Я задал вам вопрос, мистер младший матрос! — капитан угрожающе надвинулся на Антона. — Согласно уставу вы обязаны отвечать.

Антон вдруг вспомнил что почти голый — нем были лишь трусы в горошек и шлепанцы.

— Вы первый раз в рейсе? — смягчившись, осведомился капитан.

— Да, сэр!

— Вас нашла, насколько я помню, лично Нур Сидри под свое поручительство?

— Да, сэр.

— Вы ее хорошо знаете?

— Ээ — не очень, сэр.

Капитан огладил бороду:

— Не знаю — какая тайса ее укусила, но по крайней мере, вы никак не тянете на ее любовника, и это плюс. Тем более, эта девчонка — прирожденный космонар, единственная из тех женщин, что мне довелось встретить в пространстве. Надеюсь, она знала что делала!

— Я тоже очень надеюсь, сэр.

— Конечно, ваши данные оставляют желать лучшего…

— Да, сэр.

Капитан опять тронул бороду:

— Вы другие слова знаете?

— Да сэр, — Антон совсем растерялся.

— Ладно, раз уж вы не спите, — вдруг задумался капитан, — в конце концов чему может это повредить? Идемте.

Спустя минуту лифт вынес их к пилотажной рубке — огромному кварцолитовому пузырю, расположенной в самой оконечности судна.

Два кресла с джойстик-перчатками, аварийный ручной штурвал, запломбированный и закрепленный тремя стопорами, умопомрачительное количество светящихся индикаторов на монитор-пультах, бьющие в глаза разноцветием цифровых данных.

— Садитесь, матрос. Не бойтесь, покровительственно усмехнулся Эрангеквист, — пока у вас нет ключ-браслета, вся эта техника безопасна,

— он продемонстрировал охваченное полоской металлизированного пластика костистое запястье,

Капитан извлек из кармана деревянную коробочку. Внутри Антон увидел полдюжины ароматных сигар толщиной в палец, каждая в стеклянном футляре и опечатанная настоящим сургучом.

— А сигара-то из афии, — вдруг улыбнулся в бороду Эрангеквист. На Синих Лунах или на Кваззо — тюрьма, — сообщил капитан. И надолго.

Он вынул сигару, осторожно развернул ее, откусил кончик и прикурил от плазменной зажигалки, потом угостил Антона. Некоторое время оба курили, откинувшись назад и наблюдая за тем, как автоматическая воздухоочистка втягивает ароматный дымок.

— Нет ничего лучше хорошей сигары, — заговорил наконец капитан. — Все прочее либо не нравится сразу, либо надоедает со временем — работа, игры, драки и даже... — онт усменулся — даже женщины. Но есть кое что что никогда не приесться — например хорошая сигара.

— Когда я буду окончательно списан с кораблей — а случится это очень скоро, то из всех радостей жизни у меня только и остануться что добрая сигара да воспоминания о полётах.

— Сэр, вы потомственный космонар?

— Увы, — ответил Эрангеквист. — Несколько поколений муниципальных чиновников. Я первый за сто пятьдесят лет нарушил традицию.

. Мой папаша был ответственным за коммуниальное хозяйство нашего городка, и по совместительству –дьяконом городского собора. И порядок дома у него был получше, чем и там и там. Так что я этого не выдержал, и когда мне исполнилось семнадцать, сбежал в стажеры на фаньянский дальнорейсовик…

Тем временем край диска планеты осветился пурпуром, а потом на миг в глаза им ударило солнце –после чего фильтрующие диафрагмы неслышными лепестками выскочили из пазов, погрузив рубку в дымчатый полумрак. На штурманском пульте три раза вспыхнуло и погасло табло. Капитан в отчаянии воздел руки:

— Проклятые компьютеры! Сообщают, что мы сделали полный оборот вокруг Иштар — будто я сам не знаю. — Он встал, произвел какие?то быстрые манипуляции и повернулся к Антону. — Вам лучше спуститься вниз. Поспите немного. Скоро мы стартуем.

— Позвольте, капитан, — пролепетал Антон. А разве мы не должны дождаться хозяина?

-Спать надо меньше, — сурово, но со скрытой усмешкой в глазах изрек Эрангеквист. Господин Александер прибыл на яхту два часа назад. Наш босс –человек, который не любит шума и суеты.

Дорога в пустоте.

Утро начиналось для Антона с камбуза.

Камбуз представлял собой блестящий никелем и стеклом круглый зальчик, занимавший половину палубы, и больше всего напоминавший лабораторию средней руки, куда больше его собственной кухни Половину площади занимали разнообразные плиты – от микроволновой до аэрогриля, и конвекционная печь. Остальную часть палубы занимали холодильники и кладовые. На камбузе царил неутомимый Сайяд Куби, длинный костлявый человек, служитель искусства гастрономии тридцати восьми лет от роду. Правую скулу кока пересекал длинный извилистый шрам. На правой руке синела старая татуировка — замысловатая вязь древних арвийских письмен. Александер отыскал его в фешенебельном ресторане «Рататуй» на Ист-Энде и переманил, не торгуясь.

Согласно заведенному порядку, Антон просыпался в шесть утра по корабельному времени, и шел на камбуз. Следующие час-полтора он посвящал точению ножей (обязательно стальных), резал ломтиками овощи, рыбу, очищал от панцирей креветок, удалял кости из мяса, вскрывал оболочки крабоногов, размягчал ударами титанового молотка куски отборного мяса –обязательно вручную, а затем паковал отходы в спецмешки и и отрпавлял их в утилизатор, где они пережигались до пригоршни золы и лишь потом выбрасывались в космос. В семь часов появлялся Сайяд в белоснежной куртке и высоком поварском колпаке. И тут начиналась настоящая работа. Булочки с яйцами, цыплята с лайдором, криль под шубой, говядина под коричным соусом, рыбный суп по-тарнински, блинчики с луком, клецки — вот лишь краткий перечень блюд, достойный меню ресторана средней руки.

Потом, Сайяд всегда лично доставлял большой колесный столик с пищей ко входу в обиталище Александера, из которого миллиардер похоже никогда не выходил. Тарелки возвращались час спустя. Антону хозяина не видевшему, иногда рисовалось в воображении существо величиной с гарга, облаченное в костюм размером с чехол для флайта. Иногда приходили в голову старые ужастики, где так вот несчастные космонары кормили ужасное инопланетное чудовище, сами того не зная…

Доставку еды и возвращение посуды кок никогда ему не поручал. Видимо потому, что Антон в глазах Сайяда был явно низшим существом –ведь он не умел готовить! Не умел нарезал овощи в форме раковин и спиралей, не умел мариновать мясо. Он даже не знал, как должным образом открывать бутылки!

— Я думать, ты никчемный двуногий осел! — рычал Сайяд на Антона когда тот делал очередную ошибку. — Как ты жить?! Как ты готовить себе еда, не имея слуги?? Ты, наверное, слишком много курить дурь и играть в дурацкая компьютерная игра, от которые у вас не стоять, да?! В твоя голова большой пустота, да?! Если сломается кухонный комбайны, вы все умирать от голода, потому что не суметь сделать себе еда без машинка! Нет электричества — и вы умирать, да! Я такое видать! Вы все – стадо придурков! — взрыкивал кок, когда его особенно раздражало непонимание подчиненного. — Странно, что еще когда вам нужно срать, вы не идете искать сортир со спутниковый навигатор!

Антон пытался спорить с ним, но вскоре понял: лучше держать язык за зубами –особенно глядя как ловко порхает нож в сильных жилистых руках судового повара. (Он даже подумывал, что искусство обращения с режущими предметами Сайяд осваивал вовсе не на кухнях –уж больно внушительно выглядел шрам араба, и уж очень специфически тот щурил глаза)

После завершения священнодействия Антон отдыхал с полчаса, и готовил простую еду — уже для маленькой команды. Иногда ему помогала Нур, и они беседовали о том о сем, перебрасываясь словами под аккомпанемент скворчания и бульканья.

Потом он шел в каюту отдыха — на подвахту, где нарушал устав — а именно читал. Во избежание нареканий, он скачал на флеш-декс несколько служебных инструкций, и когда кто-то появлялся, мгновенно перебрасывал их на экран коммуникатора, и принимался их штудировать.

Если в каюте оказывалась Нур — он не читал, а беседовал с ней. Если бортинженер или пилот — читал или играл с ними в шахматы.

С доктором он был вежлив, как и подобает матросу, но тот их обществом манкировал, предпочитая проводить время в каюте изредка появляясь на прогулочной палубе.

Иногда капитан или Уорден вызывали его в рубку, внушая начала пилотирования. В тонком прозрачном пузыре Антон терял дар речи перед суровой красотой Космоса. От солнца, звезд и невиданной бездны у него кружилась голова. На вахте в носовой рубке восторженное внимание к новой реальности повергало его в состояние, похожее на глубокую медитацию. Тревожное предчувствие наконец покидало Антона, уступая место чему?то иному.

Так прошло десять дней. «Дестини» стрелой пронзала пространство, а в тесном камбузе одно кушанье чередовалось другим. Антон и Нур почти не разговаривали друг с другом на людях.Зато у них были ночи, одновременно длинные и короткие. Но никогда они не встречали утро в одной каюте, и на людях она держалась с ним как с обычным членом команды.

За это время он во всех подробностях изучил яхту.

Титановая сигара с полусферической рубкой на конце вмещала в себя содержимое небольшого дворца. Сразу за рубкой — там где на курьере предполагалось разместить аппаратуру синхронизации модуляторов и дополнительнеы источники питания, начинались апартаменты хозяина и пустующие каюты ближайших слуг (доктор жил вместе с командой).

Ниже располагались бассейн, оранжерея, спортзал — на их место должна была стоять навигационная камера и рядом с ней — каюты навигаторов, чтобы те в случае нужды смогли быстро сменить находящегося на вахте товарища. Три палубы было отдано команде - на одной из них в оригинале размещалась рубка управления. Ниже хранились запасы и располагался камбуз.

Сразу под ним — палуба, занятая регенерационным оборудованием. Под ней шел агрегатный отсек, набитый самой разнообразной машинерией — от энергораспределительного узла до вычислительного комплекса, управлявшего судовой автоматикой и противометеоритными пушками. Наконец, в самом низу находилось сердце корабля— реактор, под которым размещался гравидвигатель. Ниже его должно было разместиться еще кое-что — а именно, кольцо второго модулятора метрики, ныне отсутствующие. Всё это связывали три пневматических лифта –примитивных плебейских трапов конструкторы видимо не признавали.

Одним словом, космический дом в полном смысле.

Антону тут уже начало нравится.

На двенадцатый день полета они пересекли невидимую но символичную линию — орбиту, на которую полторы тысячи лет назад лег после высадки колонистов доставивший их сюда корабль. Остов "Сеятеля-127" носивший также имя — "Пересекший бездну" — давно уже был увезен на Иштар и выставлен под стеклянным колпаком в столице — Форт -Провиденсе.

Но орбита все равно оставалась своего рода священным рубежом и достопримечательностью.

По этому случаю на "Дестини" прошел небольшой праздник.

В зимнем саду были поставлены столики с электроподогревом и экипаж собрался на вечеринку.

Действом распоряжался капитан, причем был он не в мундире, в простой гражданской одежде. Джинсы, майка-безрукавка с неизменным "I lav kosmos" .

Его серебряная борода была аккуратно расчесана, и разделена на две половинки. Еда вполне могла сравнится с тем что Антон с Сайядом готовили хозяину — хотя миллионер и питался по высшему разряду, но и команду кормить не забывал – всяких там сублимированных рационов на яхте не водилось.

А потом вдруг все невольно встали — появился сам Эбрэхэм Александер, моргавший и принюхивавшийся.

— Рад, что вы, уважаемые, все тут, — сообщил он, выдержал паузу.

Антон впервые видел магната вблизи.

Это был полноватый высокий мужчина примерно сорока с небольшим лет. Бледное лицо, на щеках какой-то неровный румянец; мятая рубаха от Крадо стоимостью тысяч пять квотеров и десятиквотеровые зеленые шорты фирмы Грейс" которые благотворители любили отправлять на Танори. Александер на вид казался абсолютно нормальным человеком. Загадочный пожиратель чужого бизнеса и обедов из дюжины блюд совсем не выглядел финансовой акулой, как его величали в телепрограммах и сетевых новостях, способной поглощать компании стоимостью в полтора миллиарда квотеров. Он на взгляд Скирова не мог бы поглотить даже молочного поросенка.

— По?моему, я проголодался, — сказал Александер и сел слева от Сайяда положив ногу на ногу...

— Чувствуйте себя как дома. — Он махнул рукой в сторону мяса. — Ведь корабль это наш дом –по крайней мере на время полета!.

Помимо мяса, были поданы салат с орехами висто, икра морских дикобразов, поджаренный хлеб с чесноком и маслом, а также вполне приличное пальмовое вино.

Разговорами серьезный процесс поглощения пищи никто не прерывал. Наконец миллиардер вздохнул и отодвинул тарелку. Он посмотрел, подслеповато моргая, на собравшуюся компанию и поднял бокал вина:

— Итак, экипаж! Предлагаю выпить за… — все решили что они произнесет традиционный тост — «За предков»,

— За станцию «Гермес», — закончил он с улыбкой. Это наш следующий пункт назначения, так, капитан?.

Капитан Эрангекивист вежливо кивнул. Александер продолжил:

— Я вот неплохо знаю вас, капитан, и конечно вас, доктор, и вас, Сайяд. Вас –кивок в сторону бортинжинера и пилота – мне рекомендовал мой друг.

Но вот вас, мадам, и вас - — я почти не видел: а ведь вы мои ближайшие помощники в этом полете –обратился он к Антону и Нур.

Расскажите нам что?нибудь о себе. Мне всегда хочется побольше знать о своих служащих. — Он повернулся к Нур.

Та подняла на него кристально чистый взгляд:

— Я космонар, сэр. С самой юности.

— Ну а откуда вы родом?

Она пожала плечами:

— С Ауриты, сэр.

— Понятно. — Александер нахмурил брови и повернулся к Антону: — А вы тоже –с Ауриты?

— Вообще-то я с Иштар.

— Давно летаете?

— Для меня это первый рейс.

— А до того где работали?

— В биржевой торговле, — ответил Антон.

— Так мы коллеги?

Антон отрицательно покачал головой:

— Нет, сэр. Я выполнял сугубо вспомогательную работу…

— Все равно.. — Заходите как?нибудь ко мне. А собственно говоря, почему не завтра? Можете даже попробовать сыграть — у меня тут мю-передатчик, так что я имею связь со всеми биржами Иштар и со всеми биржами системы! (Со всеми тремя внепланетными биржами, — про себя уточнил Антон) Мы неплохо пообщаемся. — Он, казалось, говорил искренне. Широкая улыбка делала его похожим на персонажа мультфильма. — В самом деле, я говорю серьезно...

— Да, сэр, — ответил Антон.

Они посидели еще с полчаса, допивая остатки вина. Александер и Сайяд обсуждали завтрашнее меню; капитан Эрангеквист молчал, погруженный в собственные мысли.

Антон почувствовал присутствие Нур. Она села справа и немного позади него, оставаясь наполовину в тени.

По спине у Антона побежали мурашки — он почувствовал тепло ее дыхания у своего уха:

Не выдержав, он провел ладонью по ее бедру.

— Не сейчас. Просто потерпи, — прошептала Нур. До ночи.

Потом она вернулась на свое место по другую сторону столика. Выражение ее глаз Антон не различил, но они показались ему почему-то черными как космос за бортом.

Пару часов спустя, устав лежать без сна, Антон почувствовал что ничего не сможет сделать с жаждой, утолить которую можно было только одним способом. Встав, он прошел по кольцевому коридору, вызвал лифт, поднялся на следующую палубу, и толкнул дверь квартирмейстерской каюты. Она была не заперта…

***

Дня через три Антон решил злоупотребить служебным положением. На шестой палубе яхты располагался как следовало из инструкций, бассейн.

Был Антон там дважды – исключительно в ознакомительных целях. Самый обычный круглый бассейн с арабесками на выложенных тонкими мраморными пластинками стенах, глубиной два метра в самой середине.

Предполагалось, видимо, что в нем будет плескаться шейх со своими дежурными одалисками. Сейчас в нем могли бы купаться секретарши или массажистки Андерсена, но ни тех ни других не имелось.

И вот сегодня он решил там искупаться.

Подвиг на это его исключительно тот самый бесенок, что иногда заставляет делать глупости даже взрослых солидных людей.

Тем более, как он знал, туда никто не ходит –аура элитного предназначения мешала последовать его примеру других членов команды. Теоретически его могли бы засечь, но благодаря тому что яхта изначально проектировалась для очень непростого человека, то функция мониторинга помещений и записи включалась лишь в чрезвычайно ситуации, да и то по команде с мостика.

Так что он без проблем и колебаний добрался на лифте до нужной палубы, миновал без проблем двойную дверь, и… замер.

Место было занято –в бассейне кто-то плескался, напевая.

Потом над бортиком появилась знакомая рука, и через мгновение на Антона уже смотрели медово-янтарные глаза Нур.

— Эээ, — начал было Антон.

— Ты как узнал? – удивленно спросила девушка.

— Да я тут случайно…

— Ааа… — она ловко выбралась на парапет, прикрывая грудь согнутой в локте левой рукой –иногда на любимую Скирова нападала легкая стыдливость. (То что крошечные красные трусики мало защищали от нескромных взглядов, ее впрочем вовсе не смущало).

— Искупаешься? –осведомилась она, садясь в кресло и набрасывая на плечи мохнатое полотенце, затканное звездами.

— А ты тут давно? – ответил вопросом на вопрос Антон.

— Не каждый день, но раз в три-четыре дня –точно. Все собиралась тебя пригласить, да вот ты и сам пришел.

Антон разделся, и нырнул.

Но поплавав минут десять, он решил что правильнее будет присоединиться к Нур, устроившейся в одном из двух шезлонгов с намотанным на голову полотенцем.

Наскоро обсушившись под струями теплого воздуха кондиционера, Антон расположился в соседнем кресле.

На стеклянном столике стояла пузатая бутылка с вызолоченной наклейкой и небольшой золотой пломбой на пробке.

— Извини, бокалов не припасла –будем из горла пить! –усмехнулась Нур.

Антон недоуменно повертел бутылку.

— Так это же…

— Ну да – «Кровь Иштар», самый настоящий, не подделка. Тысяча двести за бутылку. Не забывай –я еще заведую всеми запасами на яхте. Давай, пей –такое небось и твой директор только по праздникам употреблял?

Насчет директора Антон не был уверен, но то что Маргарет бы только покрутила пальцем если бы он ей предложил приобрести это вино –одно из самых дорогих на планете, это уж точно.

— А не засекут? –только и спросил он, глотая вязкую, терпко-пряную жидкость.

Нур рассмеялась, так что полотенце почти сползло с груди.

— Тони, ты хоть видел, как наш хозяин есть?? Если вместо этого вина ему подать паленый муртийский вермут, то он даже не поперхнется. Ты помнишь чего ему готовил позавчера?

— Ну... трапидавра…

— Трапидавра?! –Нур была искренне возмущена. Что ты думаешь он стал его есть? Откусил кусочек, пожевал, да и говорит мне – отнесите, что-то не хочется кушать.

Уилл с Джо конечно сожрали всё за милую душу – не в утилизатор же кидать: двести монет за фунт! Нет –я не буду я, если мы с тобой как-нибудь не устроим себе пир из всей той вкуснятины, что наш толстосум везет с собой!

Когда бутылка была опустошена почти до дна Антон положил ладонь ей на бедро.

— Ну, вижу что вино уже подействовало. Но сегодня тебе ничего не полагается! И уловив обиженный взгляд Скирова пояснила. Во вторых – трахаться в бассейне удобно только в паршивых фильмах.

— А во-первых? – осведомился Антон.

— А во-первых, Тони, у меня неподходящий день!

Сообщив это, она быстро но без суеты влезла в джинсовое платье, аккуратно сложила сумку, и покинула бассейн.

Следом за ней двинулся и Антон –скоро надо было готовить вторую порцию еды для господина.

Глава 5

***

Александер не пригласил его ни завтра, ни послезавтра. Он посетил апартаменты босса лишь на пятый день и то по необходимости.

Саида угораздило хорошенько полоснуть ножом по ладони, и под аккомпанемент брани обрушившейся на «шайтанов нож», и «обезьяна, который не уметь помочь повар», Антону пришлось тащить очередную порцию снеди хозяину.

Александер располагался в каюте, занимавшей большую часть седьмой палубы и обиталище его ничем не отличалось от кабинета в административном небоскребе любого города мира: большой полированный стол с компьютером и принтером, терминал сверхдальней внепространственной связи, и восьмидесятидвухдюймовый монитор.

Сегодня Сайяд приготовил петуха под вином, мидии, говядину по-ургунски, улитки в чесночном соусе, салат из раков, утку с апельсинами и сопроводил все это бутылкой «Орко -Та-Неи». Александеру удалось одолеть только половину яств. Он издал протяжный стон, заполнивший время между вздохом и отрыжкой, и положил вилку.

— А это вы? Ну идите, отдыхайте…

Антон покинул апартаменты слегка обескураженный. Но впрочем –он что, ждал что один из хозяев Иштар предложит ему разделить трапезу?

Он спустился в каюту отдыха.

Каюта для отдыха экипажа являла собой круглый зал с круглым столом посредине, и идущими по кругу скамьями, обитыми грубым зеленым сукном — дизайнеры корпорации видать сэкономили время и умственные усилия на этом месте.

Антон вынул из кармана комбинезона коммуникатор, подключил флеш-дэк, и принялся читать.

Вернее перечитывать — старую добрую «Историю Ойкумены» Жоржа Саду -книгу хотя и написанную век назад, но по прежнему остававшейся едва ли не лучшим сочинением посвященным тому, как люди появились в этой части Метагалактики.

«...Итак, благодаря знаменитым архивам Пак Чона мы неплохо представляем если не предпосылки, то предысторию Большой Экспансии человечества, приведшей наших предков в эту часть вселенной.

Пропустим раннюю космическую эру длившуюся почти сто с лишним лет, знавшую и приливы и отливы, и некоторый переходный период. Отметим лишь, что наверняка уж если не прорыв человечества к звездам, то по крайней мере Большая Экспансия в том виде, в каком мы ее знаем, не состоялась бы без осуждаемого многими историками режима Чин Сонга, и его родившейся из полубандитских-полуанархических общин Марса и пояса астероидов Космической Империи Человечества.

Ведь, так или иначе, именно эта власть — при самом Правителе Сонге, и при его преемнике — великом канцлере Искандере Акбар-заде, и обеспечила развертывание проектов "Сеятель" и "Ковчег", результатом которых и стало возникновение нашей Ойкумены. Критики КИЧ, которым Архивы Пак Чона уделяют немало внимания, отмечали, что сам принцип гиперпространственного перемещения, и способ полета с использованием "решетки Ван Цзяна", и даже первые полеты к другим звездам — все это относится ко временам еще до того как флотилия Сонга оказалась на земной орбите и сообщила беззащитным землянам что у них есть новый владыка. Но столь масштабный проект, не сулящий никакой отдачи был способен осуществить лишь тиранический режим, для которого интересы общества в целом несравненно важнее обеспечения членов общества максимальным количеством сортов колбасы или тем более — уровень соблюдения прав трансвеститов...»

Антон отвлекся от текста.

Все было именно так.

Когда великий физик древности Ван Цзян случайно открыл минус время, и математически доказал что точки входа-выхода из него располагаются эксцентрично к центру масс звездных систем, все ожидали что вот наконец найден легкий путь к звездам.

Но тут человечество получило чувствительный щелчок по носу. Экспериментальные корабли без проблем ныряли в "минус" и выходили из него в пределах Солнечной системы.

Но вот дальше началось нечто непонятное.

Первый полет к ближайшей звезде, где как было уже известно от астрономов, нет ничего кроме голых каменных обломков и кометных облаков закончился ничем. Не было ни вернувшихся из полета астронавтов, ни контрольного сигнала о прибытии на место.

Вторая межзвездная, отправившаяся к Сириусу, тоже в срок не вернулась, и не вернулась вообще. Третья межзвездная ушла к Альфе Эридана (в честь которого видимо и назван был родной город Антона). И канула в Лету. Четвертая межзвездная — вновь к Сириусу. Не вернулась.

На этом полеты решили временно прекратить, а физики Земли засели за расчеты и "измышление гипотез"..

Успех — горький успех — пришел к Ивану Абдулину из Новосибирского Академического центра через год.

Он нашел ошибку в четвертом знаке одной из формул великого китайца, ответственной за расчет маршрута. И выяснилось — да, через гиперпространство можно теоретически достичь любой точки вселенной. Ведь оно с одной стороны находится нигде по отношению к пространству обычному, а значит — и выход из него тоже возможен в любой из точек "решетки Ван Цзяна!. Но это же автоматически уничтожает возможность ориентации, и корабль практически лишен возможности попасть в заданную точку, и что хуже всего — вернуться обратно.

Было это в год когда соплеменник Ван Цзяня Чин Сонг провозгласил "Великий Поход к Единению", и Объединенное Правительство Земли получило все основания пожалеть, что за семь лет до того окончательно сняло вопрос о создании военно-космических сил.

Уладив все дела с замирением Земли — которая толком и не сопротивлялась, убежденная отчасти обещаниями справедливого правления, отчасти жуткими орбитальными бомбами, упавшими на голову чрезмерно любивших свободу лондонцев и варшавян, Местоблюститель Сонг — а именно так он велел себя именовать, ибо хотя и восстановил монархию в масштабах объединенного человечества, но дальновидно заявил что не считает достойным себя стать основателем династии, и вообще — выбор государя вопрос серьезный и вот так наобум не решается — вернулся к проекту межзвездного расселения человечества.

Возникшая на Земле церковь Господа-Пантократора за несколько лет до того и приобретшая немалое влияние, тут же благословила это начинание, заявив что человеку Всевышний отдал в удел всю Вселенную и надо как можно скорее её освоить.

Вначале Сонг попытался пойти традиционным способом: собрал ведущих физиков пространства и задал вопрос — сколько им времени потребуется чтобы решить «теорему Абдулина»? Услышав ответ дважды нобелевского лауреата Джона Кристалла о том что исходя из того что знает нынешняя физика, теорема эта решения не имеет, и сумму, которую назвал Изекииль Вамензон — директор Принстонского центра только на предварительные исследования, министр науки Империи Степан Авенирович Тормасов изрек историческую фразу — «Ладно: без сопливых обойдемся!», и объявил всепланетный конкурс на лучший проект межзвездной колонизации.

Через три месяца вчерне был готова программа «Сеятель».

Девизом ее могли стать слова древнего забытого уже поэта «Числом поболее, ценою подешевле».

Небольшие недорогие кораблики с минимумом экипажа с минимальными запасами, большим запасом замороженных оплодотворенных яйцеклеток — и не только человеческих, парой генных инженеров в команде и специально для таких случаев разрешенными клон-инкубаторами. (И «тушками» - лоботомированными преступницами- для их обслуживания).

Задача была проста и примитивна — найти подходящую для заселения планету, высадится на ней, и осуществить нехитрую программу — клонирование взятых с собой яйцеклеток людей и животных, обучение первых одного-двух поколений с привитием им начатков цивилизации, закрепление самых важных правил в новосозданной из заготовок религиозной системе — вот, собственно и все.

Разве что перед кончиной последние космонары должны были вывести свои корабли на подходящие орбиты, оставив таким образом своеобразное послание далеким потомкам — если те сумеют выйти в космос вновь.

(Забегая вперед -с религией получился прокол — ибо кое-кто из членов команд сохранил несмотря ни на что веру предков, и сумел передать основы вероучения подопечным и детям)

Многими проект был воспринят без особого восторга — как водится при революциях и переворотах массы надеялись на манну небесную — а тут подобное расточительство.

Кроме того против выступила целая команда философов и теологов, поддержанных кое-какими сектантами. Одни твердили о том что проект лишен высшего смысла и человечеству вообще-то следует присмотреться к опыту- дзен-буддизма и Дао (о сути этих учений сведений почти не сохранилось), с тем чтобы пребывать в покое и недеянии. Другие что-то лепетали о промысле Господнем и что роду человеческому вообще-то предназначено встретить Конец Света на Земле, а так могут возникнуть занятные коллизии вроде того что часть его будет существовать и после — что противно предначертаниям Божьим.

Церковь Панторкатора на всякий случай предала и тех и этих анафеме, а Местоблюститель приказал сослать их главарей на Луну.

Так или иначе проект был запущен. Сначала уходило по одному кораблю в год, в год смерти Сонга — по четыре. Варианты были самые разные — были команды целиком укомплектованные женщинами, которые должны были по прибытии выступить в качестве подспорья инкубаторам, были экспедиции подготовленные с тем расчетом, чтобы обеспечить колонизацию даже весьма суровой планеты вроде Марса или спутников Юпитера...

Когда же местоблюститель, правивший очень долго, все-таки умер в возрасте ста трех лет, он оставил после себя преемником Искандера Акбар-заде, сына одного из своих первых сторонников, бывшего контрразведчика бывшей Русской республики, эту республику и ликвидировавшего (Злые языки, как отметил Пак, утверждали что тот в свое время примкнул к заговору не из высоких побуждений, а поскольку из своего смешанного происхождения был обойден званием).

Акбар-заде отказался от титула Местоблюстителя, повелев именовать себя более скромно — Великий Канцлер всея Земли. Проект «Сеятель» при нем изрядно сократили — тем более что осмелевшие подданные начали все сильнее роптать. Потому как «Подлинное Единение Человечества» и «Укрощение сильных ради справедливости к слабым» хотя и принесли глубокое моральное удовлетворение большинству человечества, но серьезных проблем не решили. Впрочем, при этом он запустил проект «Ковчег». Это были большие корабли, набитые до верху оборудованием, биореакторами, криохранилищами не десятков, как «Сеятели» а тысяч видом, и специальной командой генетиков.

Всего их ушло семнадцать — по крайней мере известных: ведь архивы Пак Чона были составлены именно начальником экспедиции на последнем, семнадцатом — «Властелине Вселенной».

Такова была предыстория мира, в котором жил Антон Скиров — всех трех доменов известной Ойкумены.

Дальше начиналась физика.

Он углубился в текст

«...Мы не знаем — какова была дальнейшая судьба Прародины Людей. Не знаем — что случилось с Космической Империей Человечества, хотя, когда «Властелин Вселенной» уходил в полет, отмечались призраки угрожающих волнений на большей части Земли, и протесты в недавно созданном Всеимперском Совете — причем сам Пак Чон сомневался, что престарелый канцлер сможет их погасить.

Поэтому перейдем сразу от истории к космологии. Мы так и не поняли — почему это случилось, а уж тем более -не имеем представления о механизмах приведших нас сюда, поэтому рассмотрим лишь один факт. То, что практически все корабли, отправленные с Земли наугад, финишировали именно в нашем районе Метагалактики. Ни о месте нахождения Земли, ни о том -наша ли эта вселенная вообще, мы сказать ничего не можем. Ни астрономы первопоселенцев, ни позднейшие исследователи не смогли как не старались отыскать ни одного привычного ориентира – скопления галактик, пульсары, квазары - всё было чужим. Даже спектр реликтового излучения был не похож на известный прежде.

Что выбрасывало «сеятели» и «ковчеги» в нашу богатую звездами область мироздания, мы тоже не можем даже предположить. Возможно — это тот самый промысел Творца, о котором так много говорили и противники межзвездных перелетов и Церковь Пантократора. Возможно — некий природный транспортный канал непонятного происхождения, потом переставший действовать. Возможно — нечто, созданное неведомой космической цивилизацией в незапамятные времена. Боюсь, нам никогда не узнать ответа...»

Антон отвлекся от книги и обнаружил в каюте араба. Тот прямо на скамье раскладывал пасьянс и сосредоточенно жевал какую-то жвачку.

— Ну и как ты себя чувствуешь приятель? — спросил Антон, отвлекаясь от печатного слова. Он заметил у Сайяда мешки под глазами от бессонной ночи и добавил. — Все горшки и сковородки надраены? — ничего умнее он не смог придумать.

Саид лишь приподнял бровь.

— Как - выигрываешь? — предпринял Антон новую попытку завязать разговор и расплылся в самой дружелюбной улыбке.

— Нет говорить, — произнес Сайяд, не отрывая глаз от пасьянса.

— Почему «нет»?

Кок вздохнул, собрал карты, положил их на лавку и опять начал сдавать самому себе.

— Все вы придурки, — сказал он как будто обращаясь к этой самой лавке. — Большой придурок — наш капитан, придурок хозяин, который жрет, как муссийский хтук. Ты — придурок, который слишком много читать. Девка –придурок: вместо того чтобы искать хороший муж нашла тебя! Когда много придурок в одно место –это часто плохо кончаться!

— Что ты имеешь ввиду?

— Это означает, что я не хотеть разговаривать, — отрезал Сайяд.

— А что мешает нам поговорить? — заартачился Антон. Его одолевало беспокойство, и слегка кружилась голова — интуиция явно давала ему знать о чем-то. Но вот о чем? — Мы оказались на яхте в миллиардах километрах от Иштар, нам в принципе нечем заняться. Почему не поговорить?

— Слушать, умный, — заговорил кок. — Я не хотеть говорить с тобой. Но скажу тебе, как человек, который много раз обманывать старая сука-смерть. Никто не знать, что можно произойти на это судно, так что тебе лучше быть готов к чему угодно! Я чую когда плохо, иначе мне давно не быть в живых. Твой баба, старый капитан, которому надо думать не о летать, а об уютный могила, черный язычник -доктор, и два пустоголовых, какие ничего не хотят знать кроме деньги — с такой команда лететь только в Джаахеннем.

Сайяд фыркнул, показывая что из араба больше не вытянуть ни слова.

Антон пожал плечами, и вернулся к профессору Саду.

Остров в океане звезд.

На тридцатый день в обзорных экранах появился отливающий графитовым отблеском вытянутый тороид Гермеса.

После почти трех недель полета было нелегко поверить в то, что существует в великой пустоте нечто твердое и надежное, неподвижное.

Эрангеквист переключил управление на диспетчерскую автоматику портовых станций наведения, и откинулся кресле.

Антон молча смотрел вперед. Над ним и под ним, отделенная дюймовым кварцолитом простиралась бесконечная пустота. В ней парили звезды, на которые он мог падать и падать сотни тысяч лет, так никогда и не достигнув цели

— Сейчас у нас самая сложная часть полета — сказал кэп Антону. По крайней мере -его первой части.

— Нужно быть готовым взять на себя управление если что. Бывает вышедшие из гипера корабли возникают в самом неожиданном месте, и тогда резко меняются все эшелоны.

Словно вторя его словам, тонко пискнул радар, отметив возникшую из ниоткуда (действительно из Ниоткуда) цель.

— Еще один прибыл, — бросил капитан.

— Что-то больно ярко он излучает, как Зверь Света, — бросил бортинжинер.

— Чепуха, — как-то слишком торопливо бросил капитан. Нормальная засветка…

Идите лучше на третью палубу, Джо, проверьте главный шлюз.

Без звука Гордон встал и покинул рубку.

— Вот, - бросил Эрангеквист, — вроде опытный космач, а говорит не подумав. Звери Света не появляются в населенных системах –по крайней мере рядом с людьми. По крайней мере в последние века. А уж если увидишь его в таком месте как окрестности Гермеса –то это к великим бедствиям.

— А где они появляются? –спросил Антон с улыбкой. Что такое Звери Света он слышал конечно – даже играл в детстве в «Старсордер», где оных зверей полагалось убивать магическим Лучом Тикуру.

Капитан долго и внимательно смотрел на Антона, и тот почувствовал, что шутовская интонация показалась старому норску не очень уместной.

— Двадцать пять с лишним лет назад я командовал научным судном, приписанным к Иллирийской Академии, — наконец продолжил капитан, и в глазах у него появилось странное выражение. — Это был «Митра», фрегат индирской постройки, семнадцатая серия, переоборудованный для космических исследований. Корабль был старый, не говоря уже о том, что и модель эта была так себе. Но отдам должное – иллирийцы оснастили судно новейшим оборудованием — одних моноклазменных нейтринных сканеров было тринадцать штук, не говоря уже о выносных модулях с гравидатчиками –таких было три. Изучали они минус время — вернее пытались. Обычно это заключалось в том, что они болтались в точках перехода в системе какой-то тяжелой старой звезды — желательно голубого гиганта, и пытались что-то там замерять — как дескать гравиполя взаимодействуют с эманациями минус-времени. Ну, надо сказать что с самого начала нас преследовали неудачи. Вначале мы попали под какую-то непонятную солнечную бурю, от которой треть оборудования разладилась напрочь. Потом угораздило потерять два модуля из трех — в один угодил метеорит, на втором померла система ориентации. Экспедиция затянулась и…

Ну, в общем... та звезда была пятой по счету. И вот однажды — я как раз был на вахте, наш главный радар словно взбесился - именно что взбесился. Он давал весь набор данных по дистанции и направлению – но выходило что некий предмет вокруг нас, одновременно и в ста метрах, и в ста километрах. Я решил, что полетело программное обеспечение, и просто перезагрузил его. Уж и не знаю, что случилось, но на полторы минуты вырубился не только радар, но и все приборы, и освещение маневровой рубки. Вот тогда-то я и увидел...

Я наверное упал бы в обморок, но это длилось совсем недолго — пару секунд может быть, или десяток...

— И что вы увидели? –осведомился Антон.

— Зверя Света, — коротко бросил капитан. Того самого, каким его рисуют в старых книгах, того самого.

Представьте себе этакого сотканного из лучей спрута размером не меньше "Митры". А глаза его были как маленькие бирюзовые солнца — все пять...

Мне даже показалось, что он что-то держал своими щупальцами — по крайней мере они были хитро переплетены и мрак между ними казался более густым чем окружающий космос.

Потом он исчез, как и не было. После уже, много позже я прочел, что у этих самых Зверей Света по неким вариантам легенд есть грозные враги... Я не стал говорить никому, из ученых, а приборы как я говорил, отрубились.

Так я и не знаю до сих пор –видел я ли я что-то на самом деле, либо мне померещилось.

Антон ждал продолжения но его не было.

— Капитан, — набравшись смелости осведомился Скиров. А вы не шутите?

Эрангеквист саркастически усмехнулся из-за навигационного компьютера:

— А вы как думали?! И вообще запомните: космонары постоянно травят разные байки. Это помогает коротать время в рейсе. Вам совсем не обязательно верить мне.

Это если подумать, такое специфическое развлечение – космический так сказать, фольклор: Звездные Маги, космические пираты, или Остающиеся…

— Где остающиеся? –переспросил Антон.

— Что значит «где»? Слава Всевышнему, их у нас на борту нет… как будто, — пробормотал Эрангеквист с усмешкой, снова показавшейся Антону несколько натянутой.

— Простите, не понял – кто и где остается?

— Какие нынче космонары нелюбопытные пошли… — опять усмехнулся –на этот раз с оттенком грусти –Эрангеквист. Неужели вы и фильмы про полеты не смотрели?

— Я всегда больше любил историческое кино, — скромно пояснил Антон.

— Ну ладно, придется мне, как и положено, просветить молодое поколение, — Эрангеквист бросил на него добродушный взгляд.

— Значит так… Рассказывают что… Что иногда… Или лучше вот так. На вот таких вот космических станциях, или больших лунных или астероидных поселениях, куда прилетает много кораблей –особенно межзвездных, бывает, что кто-то из команды остается. Ну, или расторгает контракт, или выгоняется, или просто не возвращается к моменту старта. У нас так сложилось, что ждать вряд ли кого долго будут – если это конечно не капитан – ну и не навигатор само собой.

Особенно может и искать не будут – в крайнем случае, вернется следующим рейсом за счет страховки или еще как. А не вернется – так что ж, и Космос с ним.

У нас учет и контроль особенно не налажен.

И вот, бывает так что человек сходит себе в каком-нибудь «свободном владении» или «орбитальном порту номер такой-то», живет там, играет в казино, кадрит туристок или официанток –ну или официантов с туристами, вербуется на рейсовики, иногда даже женится и выходит замуж –но вот основную планету никогда не посещает. А потом…

Вновь долгая паза.

— А потом вдруг встречает его старый знакомый, и делаются у него глаза величиной с иллюминатор.

«Дружище – ты как тут очутился: я же видел тебя месяц назад на Гоа или Альмерии!» Или того хлеще – «Брат – но ты же умер уж лет десять!!!».

И тогда тот просто поворачивается и уходит. И больше его никто не видит.

Антон озадаченно заморгал.

— Не очень понял, признаться…

Эрагнеквист усмехнулся в третий раз.

— Это ведь всего лишь легенды. Я по крайней мере никогда с этим не сталкивался. Я просто хочу сказать, что в космосе может быть много такого, о чем мы даже и не подозреваем.

После чего одарил Антона многозначительным взглядом и сунул в зубы сигару.

— Вы, надеюсь не собираетесь жениться на нашем квартирмейстере? – спросил он минуту спустя как ни в чем не бывало.

Вот теперь Антон был потрясен куда как сильнее, чем всеми предыдущими рассказами о каких-то там Зверях Света, или призраках заблудившихся космонаров.

— Не удивляйтесь – плохой бы я был капитан, если бы не научился определять ситуацию в своей команде. Мне знаете ли подобное знакомо.

Мое мнение – тому кто летает вообще не стоит женится. А уж если он женится на девушке из экипажа –тем более своего, то это полная… муть.

Поверьте старику – я только капитанил на шести посудинах, не считая этой, а перед этим прошел все ступеньки от стажера до старпома.

И что бы там не говорили умники –основное для чего женщин принимают в экипажи –это чтобы мужики не бесились от спермотоксикоза и не портили организм подавителями либидо. К тому же — разнополые экипажи как подсчитали еще в ОКК, работают в среднем на семь процентов эффективнее. А вы… вы мне не кажетесь человеком, который забудет то –кем и с кем была его избранница.

— Ну а кроме того – опять же поверьте старику: Нур это идеальный космонар. А это значит — сколько бы у неё любовников и … и даже мужей не было, главным из них останется Вечный Космос. Вы согласитесь ждать её из рейса, мучаясь не только ожиданием, но ревностью? И не говорите что не будет этого! – буркнул он, видя выражение лица Антона.

Космонар должен принадлежать космосу. Я никогда не примыкал к Братьям Чистоты, но что-то в их идеях, безусловно, есть.

Так что мой совет как человека, почти годящегося вам в деды – развлекайтесь с ней пока вам не надоест, или пока вы ей не надоедите – а потом тихо и мирно расстаньтесь.

Антон растерянно вертел головой, так и не решив –то ли громко возмущаться вторжением в их с Нур личную жизнь, то ли спорить с Эрангеквистом, и доказывать замшелость капитанских представлений. Но в конце концов не сделал ни того ни другого.

— А вы сами – неужели никогда не думали о женитьбе? – спросил он немного погодя. (В конце концов – разве не имеет он права тоже узнать кое что о жизни столь беспардонно учащего его человека?)

Капитан горько усмехнулся.

— Я даже, был, представьте, женат – и проверил истинность всего того, что сказал сейчас, на своей шкуре. Нет, она не была космонаром, — он словно отвечал на незаданный вопрос. Она была актрисой средней руки. Актриса Ри Сайво — лицо Эрангекивиста на миг смягчилось и даже как-то просветлело. Звезда каярканских сериалов. — Не видели? «Страсть и судьба», «Запретная комната», «Тайна Ирэн»?

Антон покачал головой.

— Впрочем, вы из другого поколения, естественно… Мода на каярканские сериалы схлынула уже лет пятнадцать как. Познакомился с ней в круизе, где был старшим помощником. Про неё говорили –»подающая надежды», хотя по моему она если и была чьим-то кумиром, так это юнцов в пубертатном возрасте. Тогда мне было уже под сорок, одолевали мысли что неплохо было бы иметь дом на твердой земле, и чтобы тебя там кто-то ждал.

А кроме того у меня завелись приличные деньги – как раз получил премию за спасение грузовика, выскочившего из прыжка с мертвым навигатором.

Не знаю –что она нашла во мне, но так или иначе… А я – теперь я думаю что просто не устоял: знаете –такая изящная темнокожая женщина с манерами древней принцессы, ну и все прочее.

В доме который я купил для нее… для нас –уточнил он, — была завернутая охранная система, писавшая все, что там происходило — я про это и не знал: дом –то покупал для меня агент.

И эти скрытые камеры многие месяцы снимали проделки моей любимой жены. В результате в один далеко не прекрасный день ко мне явился деятель из охранного агентства, и я имел удовольствие увидеть ее… во всех видах. С режиссером, с продюсером, с секретарем продюсера, с секретаршей продюсера, с двумя мужчинами, с тремя мужчинами, с костюмершей, с официанткой из казино, с ней же и с ее подругой разом, а также с двумя мужчинами и костюмершей. Ни в каком порнофильме я не видел столь похабных сцен, доложу вам...

Не стоит и говорить, что мы развелись. Я оставил ей все что у меня было –миллион с чем-то на банковском счету, дом, два дорогих флайта. Она спустила всё это в полтора года, а вскоре сменились киномоды, и она не сумела удержаться. Она продала дом, потом перебралась в нехороший квартал Лойса, снималась в дешевых порнороликах, спала с сутенерами и стриптизерами, потом крепко подсела на «пыльцу»… Когда я был на Каяркане последний раз –лет пятнадцать назад, то попытался узнать её судьбу, для чего отвалил три тысячи лучшему тамошнему детективному агентству. Следы её терялись за пять лет до того, в одном из лагерей сезонных рабочих, где она была «прислугой за все»… Он криво усмехнулся. Вот и все мое семейное счастье — счастье космонара!

Час спустя они сблизились с Гермесом.

***

Гигантский космический город походил на огромную вафельную трубочку, только с угловатыми контурами секций и глубокими провалами между ними. Резкие космические тени подчеркивали простой абрис станции. На экранах электронные ухищрения приблизили поверхность станции почти вплотную — серый полированных литой базальт с лунных заводов. Там его плавили в солнечных печах даровой энергией, и отливали в исполинские формы. А потом получившиеся блоки гравибуксирами выводили на высокие орбиты, и оснастив радиомаяками отправляли в долгий, длившийся иногда не один год полет. Так строились все орбитальные станции уже лет двести — почти сразу, как человечество Иштар вышло в космос. Вот и сейчас старый «толкач» влачил очередной выловленный в космосе блок к «Гермесу», где его уже ждали монтажники. Завершенность картине придавали две исполинские причальные платформы в оконечностях вращающейся сигары, и болтающиеся то тут, то там в пустоте вакуумные пристали, от которых в сторону «Гермеса» тянулись мелкие контейнерные буксиры. Имелись порталы и на самой поверхности города, но именно к внешним пристаням и посадочным платформам города подходила основная масса кораблей. И именно там швартовались межзвездные балкеры и контейнеровозы. Сейчас там висели туши десятков звездолетов, среди которых Антон с удивлением узнал даже сплюснутый параллелепипед корабля из далекого и загадочного домена Лэ'Антор. ... Кроме звездолетов тут же болталось с дюжину внутрисистемных рейсовиков. А на пирсе мелкого частного флота, находились штук пять космических яхт – одна насколько понял Антон, специальной постройки (кажется, «Сигма»), и несколько переделанных из космических шлюпок и катеров. Возможно, из тех, на которых предприимчивые капитаны катали туристов. В зоне прямой видимости болтались в дрейфе три малых сторожевика и фрегат. Флот демонстрировал, что не просто проматывает деньги налогоплательщиков, хотя последний раз военно-космические силы Иштар в реальном деле пришлось задействовать лет тридцать назад — тогда какие-то сбрендившие сектанты решили использовать космическую яхту как брандер, намереваясь протаранить экскурсионный орбитальный центр «Нана» в котором проходил всепланетный турнир по стриптизу. — Сколько кораблей! Чертовски странно всё это! — буркнул Эрангеквист. — Что вы имеете в виду, сэр? –машинально осведомился Антон. — Да как сказать –я ведь не раз бывал на «Гермесе» и ни разу не видел такого скопления судов. Либо межзвездная торговля стала дико выгодной, либо происходит что то другое. — Например? — равнодушно поинтересовался Антон. Эрангеквист пожал плечами. — Ну это бы надо спросить у нашего хозяина, но вряд ли он снизойдет до объяснений. Но может быть всякое –контрабанда, махинации... Например, известно же что транссистемные торговые операции не облагаются многими налогами –почему бы не отвезти груз на «Гермес» а потом не отволочь обратно на Иштар как импорт? — Это как? — не очень понял Антон. — Я думал это уже не секрет, — пожал плечамти капитан. Берем товар, везем на «Гермес», продаем представителю Тапробаны или вообще какого-нибудь Гоа, и тут же обратно выкупаем. Ему — наценка, нам — возврат налогов и льготы как звездному торговцу. Таможня, конечно, обо всем догадывается, но предпочитает смотреть сквозь пальцы... До поры, до времени, — усмехнулся старик. Но конечно не только это. Что-то доставляется из других миров, что-то в другие, причем никто не помешает в первом случае подмешать к вашему возвращаемому товару свой, или подменить его по ходу дела. Подобная чертовщина творится, кстати говоря, как мне говорили знакомые и в других системах нашего кластера. Владение «Симсон-Айленд» в системе Тапробаны влачившее жалкое существование, превратилось в процветающий город, а его хозяева — во вторых по богатству магнатов планеты. Антон пожал плечами. Его мысли были далеко от транссистемной торговли. Корпус «Дестини» чуть вздрогнул — его зацепил причальный строп, и теперь яхта будет подтянута к пристани одной из исполинских лебедок, непрерывно вращающихся под решетчатой поверхностью платформ. Спустя двадцать минут причальная штанга вытянулась, и сомкнулась с главным шлюзом. В шлюзе их уже ждало с полдюжины матросов портовой команды в униформе с логотипами «Андерсен ЛТД-Спейс» на спинах. — Свободным от вахт — можно идти в увольнение, как ни в чем не бывало распорядился капитан. Возвращение через две суток. Коммуникаторы держать включенными. На вахте остаются капитан Эрангеквист и бортинженер Боуи. Спустя полчаса они покинули корабль. Нур появилась с объемистой сумкой в руках. Она заплела волосы в хитрую прическу, слегка оттенила глаза, а губы покрасила ярко красной помадой. Облик дополняло короткое облегающее шелковое платье и накидкой из натуральной шерсти. Они прогулочным шагом направились по тротуару к входу в город. Антон никогда не был на Гермесе. Одно дело - знать, что Гермес - есть крупнейший порт иштарианской системы, другое дело - видеть своими глазами. Было чему удивляться. На лунах или на той же Нереиде, конечно были поселения, но кажись им было ой как далеко до местных размахов! Город внутри представлял собой исполинское вытянутое кольцо, наружный диаметр которого составлял полтора километра, а максимальная высота – сотню метров. Верхние ярусы отданы были под склады и грузовые терминалы, а внизу, на внутренней стороне внешнего круга, кипела жизнь. Служебные помещения, кафе, магазинчики, офисы, дома и квартиры жителей Гермеса, дешевые гостиницы для иштарских туристов, дорогие отели с дендрариями, ландшафтными парками и бассейнами. Были тут и общедоступные зеленые зоны где можно было забыться, позагорать, побродить среди пальм, и даже поваляться на траве. Все это было оформлено как имитация старинного города, с хитросплетением лесенок и улочек. Антон глазел на толпу. Здесь были представители всех наций, рас и миров. У него иногда захватывало дух от изумления – ведь за свою жизнь он видел живьем от силы с пару дюжин живых инопланетников. (Хотя конечно посмотрел немало фильмов и инфопрограмм о народах Ойкумены) Разнообразные костюмы, замысловатые прически, вычурные украшения, разрезы глаз и оттенки кожи… Путь привел Антона и Нур к кафе «Архипелаг». Это было маленькое заведение с пластиковыми балками под закопченное дерево, и ярко раскрашенными стенными панелями. — Так ты находишь это место? — осведомилась Нур, усаживаясь за столик. — Не знаю… — А меня? –она лукаво улыбнулась, пахнув на него дорогими духами — Ты выглядишь сногсшибательно! Официант – невысокий и очень смуглый — кажется уроженец упомянутой Эрангеквистом Тапробаны – принес два стакана и графин с желтым напитком. Ну, давай начнем расслабляться, — изрекла Нур, поднимая полный стакан. Наконец мы попали сюда на этом корабле дураков. Давай выпьем за второй этап путешествия. — Идет, — согласился Антон. Когда бутылка опустела наполовину, Нур расплатилась с официантом. Антон попытался дать ей несколько монет, но она отмахнулась. — Я угощаю. Пойдем. — Куда? — Увидишь! Они двинулись по базальтовой мостовой, не касаясь друг друга, мимо каменных домов с узкими окнами, повернули на узкую улочку, ведущую к площади с аллегорической фигурой пилота в скафандре простершим руку в торжествующем жесте, и поднялись по лестнице. Тут Нур обняла его, прижала к стене голубого дома и несколько раз поцеловала. Антон чуть встревожился –неужели Нур хочет расслабиться прямо тут?? Но она выпустив его из неожиданно крепких объятий, оттащила его за руку к двери прямо в сплошной стене, надавив на подсвеченную лиловым панель. Дверь распахнулась. Отдав сонной консьержке-танорке сумку, и бросив несколько слов на неизвестном языке, указала на Антона, потом на себя. Консьержка молча вынула из кармана ключ от обычного механического замка и протянула Нур. Та ни слова не говоря забрала ключ и повела Антона наверх. В большой комнате с окном, выходящим прямо на крошечный зимний садик, оказалась огромная двуспальная кровать. — Подходящее гнездышко? — облизнулась спутница. Антон кивнул, осматривая номер отельчика. Пол из настоящего дерева, стены мягкого бежевого окраса, терминал, похоже давно не использовавшийся. Антон нырнул в душевую. Когда он вернулся к Нур, она — уже без накидки и платья — стояла босиком около кровати и пыталась расстегнуть на спине лифчик невероятного ало-пурпурного окраса. Антон с восторгом наблюдал за ней. — Ну что смотришь, — бросила она, не оборачиваясь. Помог бы уставшей женщине! –и застенчиво передернула плечами. Антон подошел к ней и чуть дрогнувшими пальцами начал расстегивать лифчик. Он буквально задохнулся от восторга, почувствовав, какая у Нур была гладкая и мускулистая спина. Наконец пурпурная тряпица упала на пол и Антон обнял Нур. Так они постояли некоторое время… Нур, откинувшись, положила голову ему на плечо, а он чувствовал, как соски Нур под его ладонями твердеют… Он развернул ее и ощутил, как она слегка укусила его в плечо. Нур задрожала и потянула его вниз, и в следующий момент (Антон так и не смог сообразить, каким образом) он вдруг оказался голым, а Нур устроилась на нем сверху, похожая на грациозную кошку, о с гривой распущенных по плечам волос необыкновенного оттенка. Прикосновение горячего женского тела вызвало у него новый пароксизм желания. Склонившись, она с силой впилась ему в губы, одновременно впуская его в себя. Он попытался хотя бы пошевельнуть руками, но она не позволила ему и этого. Нур сидела на нем верхом, крепко сжимая его бедрами. — Люблю тебя!! — еле слышно прохрипела она. Люблю! Не должна — но люблю!! И они принялись кувыркаться на двуспальной кровати в гостинице на семнадцатом уровне маленького металлического островка, окруженного со всех сторон ледяной бездной и вечной ночью.

***

— Так бы и остался на этом звездном острове, — мечтательно пробормотал Антон, когда они в очередной раз насытились друг другом. — Я предпочитаю твердую землю — я слишком хорошо знаю изнанку жизни на таких вот станциях, — буркнула девушка. Я побывала не на одной такой… Посмотри на статистику самоубийств на них – удивишься. — Нет, Нур, все таки у тебя была жутко интересная жизнь… Пожалуй, она отличалась от моей в лучшую сторону. — В лучшую сторону? Да по совести говоря моя жизнь была чертовски большим дерьмом — слова прозвучали как констатация факта, а не как жалоба. — А как насчет космоса? Мне казалось, ты любишь его, — промолвил Антон, удивившись. —А если даже и так?! — вдруг вспылила Нур но тут же повернулась и положила голову ему на плечо. — Извини. Просто пойми и имей в виду, что в моей жизни было много такого, что хотелось бы забыть. Да вот не забудешь! — Например? — спросил Антон и тут же пожалел что спросил. Но слово не воробей... Нур лишь пожала плечами: — Потом. Когда ты меня поближе узнаешь. — Куда уж ближе! Ты что, переспала со всем экипажем какого-нибудь трампа? -он тут же пожалел о сказанном. Или убила его капитана? — Переспала! Велика важность! – с искренней обидой бросила она. Если бы ты переспал со всеми девочками своей «Эриданс-консалтинг» –стал бы ты от этого хуже?? А вот женщинам это ставят в вину! Некоторое время она лежала молча, отвернувшись. — Помнишь, ты спросил: зачем ты мне нужен? – продолжила она тихо и очень серьезно. Вот еще одна причина: мне нужен кто то, кому можно доверять, иначе у меня все внутри высохнет. Тебя грызла своя печаль, и я решила, что ты способен понять чужую. Антон согласно кивнул. — Мне знакомо это чувство, — сказала Нур, и Антону показалось, будто она действительно поняла, о чем речь. — Ты готов потерять все в любой момент. Вот почему Тень обходит тебя стороной: ты ей не интересен. — Ты веришь? В смысле... — Антон запнулся. — В смысле? А — нет, конечно... А ты никак решил что я из «сумрачников», и решила принести в жертву тебя? Она вздохнула. Ты вот ругаешь свой мир, а тебе бы порадоваться — если вам почти нечего боятся, кроме как компании кретинов, всерьез думающей, что сев на чугунный хрен своего идола, или вылив ему стакан своей крови они откупятся от этой силы. Которые к тому же то ли есть, то ли нет. — Они есть. По-твоему, тех кто убивает во имя своих богов боятся не надо? — Проблема не в них — проблема в Тени... — сообщила Нур - многозначительно и непонятно. ...Во второй половине того дня они впервые за двое суток оделись и сошли вниз в поисках пищи. Кухня оказалась большой, приятной на вид и хорошо освещенной комнатой с камином, белой плитой и широкой, медной скамьей вдоль стены. На плите что то кипело в горшках, источая аппетитный запах. Стеклянная дверь вела в красивый крошечный садик, поросший мхом. Они сели за настоящий деревянный стол, горничная выложила из горшков вкусно пахнущие салаты, выставила настоящий хлеб и фрукты, и ушла. Нур принялась раскладывать по тарелкам снедь. Главным украшением стола была зажаренная тушка трапидавра, с приправой из овощной массы, сдобренной шафраном. Тут же стояло несколько бутылок вина… — Это все должно стоить чертову уйму денег, — пробормотал Антон. Даже не имея ввиду трапидавра… — За нас платит хозяин, — и не только за трапидавра. Ты не знал? Тот кивнул несколько ошарашено. Действительно, уже лет пятьдесят профсоюзы Иштар выбили из бизнесменов правило, что при приеме на работу фирма иногда включала в контракт оплату счетов за проживание в гостиницах и прочие сопутствующие расходы — но ведь как было указано «в пределах разумного». — Не волнуйся — фирма Армстронга даже не заметит этих счетов. Я когда принимала корабль, обнаружила, что прежний квартирмейстер расстрелял оказывается на испытаниях восемьдесят тонн вольфрамо-титановых боеприпасов и израсходовал две разгонные камеры пушек. А даже я знаю что камеры эти могут служить десятками лет — это что ж с ними делать было надо?? И ничего — все списали — причем вообще похоже не считая — через вспомогательную канцелярию отдела хозяйственных работ. — Он их что — продал? — изумился Антон. А покупатели на запчасти к пушкам найдутся? — Найдутся — в нашем мире покупатель найдется на все. Хотя вряд ли продал... Скорее уж просто дал взятку представителю фирмы, и тот оформил фиктивный заказ. А камеры как были старые, так и остались. Они уселись поудобнее и принялись наслаждаться вкусной едой и ароматным бодрящим напитком. Антон пребывал в благостном состоянии. — Великолепно, — сказал Антон с набитым ртом. Нур, слишком занятая поглощением кушанья, промолчала. Утолив голод, они принялись за вино. — Расскажи что-нибудь еще, — попросил Антон, наполняя ее стакан. — О чем? — О себе. — Тебе в самом деле интересно? — Голос у Нур дрогнул. — Да. — Ладно. До семнадцати лет я поочередно сменила все пять школ своего родного городка, и из каждой вылетала со скандалом. Раза четыре попадала полицию. После того как умерла мама… Ладно, не важно. Потом видать повзрослела, и в семнадцать лет выбила из отца деньги на взнос в местную контору Союза Космонаров и через три месяца получила лицензию младшего матроса. Отец сперва грозился определить меня в центр коррекции социально запущенных подростков, но потом плюнул, и решил, что самое лучшее — это сплавить меня подальше. Первая моя жестянка называлась «Звездный скорпион». Говорят, первый корабль, это как первая женщина –ну или мужчина, — иронически улыбнулась она. Красивые слова. Скажу тебе — моя служба выдалась очень трудной. Прямо таки адски трудной. Наш капитан был настоящим ублюдком, много курил — и арсу, и танто и даже корсин. Ты можешь представить капитана звездолета –наркомана? А вот было такое. Навигатор — Стил Вуд его звали, был натуральный псих, к тому же припадочный — видать, пересидел как-то в минус-хроне… Остальная команда –не сильно лучше. Иногда мне кажется, что не изнасиловали меня всем скопом, только потому что половина хотела быть первым и единственным, а у оставшихся протухли не только мозги но и … нижний этаж. Один раз, помню, Вуд отрубился когда мы ушли в прыжок, и мы зависли… Лицо ее побледнело, скулы обтянулись… — Те пять часов, пока он валялся в отключке были самыми страшными в моей жизни. Ты понимаешь – никто не знает, что происходит с кораблями, которые не вышли вовремя из подпространства. Так вот скажу – это настоящий кошмар. Когда ты чувствуешь, когда вокруг тебя это жуткое Ничто, и сделать нельзя ничего… Когда Вуд пришел в себя, мы только что ноги ему не целовали… На последнем отрезке трассы — уже в системе — корабль вели бортинженер и я — все остальные уже ни к черту не годились. Потом я встретила… одного человека. Это был необычный человек — слишком умный я бы сказала. Только одних языков знал целых семнадцать. Не знаю что на него нашло, но он решил как сам выразился, сделать из меня человека. И начал меня дрессировать. Не знаю –как там в казармах, но думаю после него мне никакая казарма не страшна. Он занимался со мной по три -по пять часов в день, а потом еще занималась я сама. И так каждый день –полтора стандартных года. Как я не свихнулась? Но толк от этого был – если до того я ничего сложнее сетевых газет не читала, то в конце была знакома даже со всякими древними мудрецами и поэтами, вроде Платона или Омара Хайяма. С тех пор не терплю этого Хайяма! Потом он решил, что обучил меня всему тому, что знал сам, и пора отдать меня в настоящую школу. Когда я ему сказал, что единственное кем хочу быть –это космонаром, он только рассмеялся, и буквально отконвоировал меня в элитный женский колледж — лучший на той планете. Туда и сдал под расписку. Нур допила остаток вина и пристально посмотрела на садик за окном. Мох был невообразимо зелен и выглядел мягче любой перины. — Продолжай… — возвратил ее Антон к разговору. — Я проторчала в этой богадельне год. Скажу тебе –это было кое в чем похуже «Звездного скорпиона». Меня презирали, унижали. Это заведение предназначалось вообще-то не для обучения, а чтобы из провинциальных богачек – тупых и глупых, делать светских львиц. Ненавижу эту породу – для них унизить или даже избить простую девушку в радость! — Тебя били? — спросил он с изумлением. — Если бы... Так бы я просто переломала им кости и все. А так... Они глумились надо мной, как эта богатая сволочь умеет. Они вежливо расспрашивали меня о жизни, даже восхищались. А потом в середине разговора вдруг осведомлялись — сколько я мужиков могу обслужить за один раз, и каков это — быть общей шлюхой? Потом — предлагали деньги. И за то чтобы развлечь их парней на вечеринках.... и за себя. И все с такой невинной улыбочкой! Я пару раз не выдерживала и пробовала драться — но эта сволочь по честному не умеет: убегут, а потом устроят «темную». Твари! — с ненавистью изрекла Нур. Наконец, мое терпение испустило дух и я сбежала, прихватив некоторую наличность из сейфа — в этих заведениях в ходу наличные деньги — это же аристократично. Заплатила взнос в местный Союз Космонаров и улетела на первом грузовике. Весь рейс пришлось спать с капитаном, но, для меня все было лучше, чем проклятые девки… — У нас кончилось вино… — бросила она. Пойдем, прогуляемся. Вино действительно кончилось. Антон и Нур отправились погулять по станции. Был вечер по локальному времени «Гермеса» — тут не делили время на вахты, как на судах, а старались создать как можно более сильную иллюзию настоящей планеты. В витринах ресторанов светились разнообразные огни, а у дверей самых роскошных стояли живые швейцары в ливреях с высокими воротниками. Некоторые заведения классом пониже старались обмануть клиента, ставя у входа манекенов-роботов в тех же ливреях (Антон не сдержал улыбку). Народ на улицах «Гермеса» встречался самый разнообразный. Местные жители терялись среди вычурно одетых туристов. Причем туристов как с Иштар, так и из других звездных систем, ждавших своей очереди на рейсовик, или же прибывавших транзитом путешественников. Конечно больше всего было иштарианцев, которых привлекала разрекламированная «особая атмосфера» самоуправляющейся территории. Полюбоваться на гостей из других миров, посетить выставки и магазинчики, купить привезенные по случаю сувениры или другой полезный товар. Некоторые приехали сделать покупки, приобретя подешевле товары из других миров, (оффшорная зона как-никак) или просто посмотреть на людей из других звездных систем, пообщаться с ними, ощутить бескрайность Ойкумены, и величие звездных морей, как писали в скверных книгах. Особняком держались эмигранты –решившие покинуть систему, и поискать счастья в других мирах –их можно было узнать по специфически-тоскливым лицам и дешевой неновой одежде: обычно те старались обменять как можно больше денег, чтобы хватило на первое время. Впрочем, не меньше чем инопланетные диковинки, иштарианцев привлекала сюда возможность оторваться в «злачных местах», кои были здесь в почете и изобилии. Наркотики всех видов, кроме самых убойных, проституция, алкоголь, являлись на Гермесе абсолютно легализированными. По дороге им попалось почтовое отделение – Антон нырнул туда, и проигнорировав обычные терминалы, Антон написал открытку Кейт, и заплатив двадцать квотеров, послал её на Иштар. Заклеив конверт, он набрал адрес, и отдал конверты забавному арвийцу-почтальону, одетому в форму в стиле ретро, с темно-красной фуражкой на голове. Потом они зашли в бар, эмблемой которого служила хвостатая комета. Зал был полон космонарами и рабочими с терминалов. Старый пол заведения покоробился, белые стены превратились в серые из за многолетнего воздействия табачного и прочего дыма. Антон облюбовал темный уголок, где стойка бара повторяла изгиб стены — внешней стены станции, и заказал две порции ликера из клон-клетчатки инжира. Антон опрокинул стопку и постучал себя по груди: — Ух ты! Ликер был отменно крепкий и сладкий. «Становлюсь лихим космиком», — прокомментировал он про себя. Рядом, за соседний столик завалилась группа бодрых яхтсменов, оживленно обсуждавшие будущую регату Гермес-Иштар. По парапету вдоль окна, гуляла задумчивая мильжу, обтекая узким серебристым телом колонны. Нур и Антон молчали, говорить особо не хотелось. Девушка водила соломинкой в стакане воды, гоняя пузырьки углекислоты, и рассматривал картину над стойкой бара. Нур вдруг решительно выпила свою воду. Поставив стакан на поцарапанную металлическую стойку, она вдруг придвинулась к нему вплотную, и прошептала. — Антон –теперь слушай меня внимательно! То что я сейчас скажу –очень серьезно и… и опасно. Если ты не уверен в чем-то, боишься или сомневаешься, то ты можешь уйти! Нам возможно предстоит многое –и очень страшное, но мне придется это сделать! Потому что… потому что таков мой долг. Антон напрягся, во рту у него мгновенно пересохло. — Нур… Ее хватка стала крепче, а тон мягче: Он попробовал повернуться к ней, но она опустила руки ему на плечи и удержала в прежнем положении — носом к стене. — Никаких вопросов. Если хочешь расстаться со мной, уходи сейчас. У нас было немало восхитительных минут, многие люди на твоей планете за всю жизнь столько не имеют. Ты можешь вернуться в номер, и ближайшим рейсом улететь обратно на Иштар. Но если хочешь остаться, то просто повернись и поцелуй меня. Я знаю, это нечестно, но другого выхода у меня нет. Плечи Антона поникли помимо его воли, дыхание участилось. Полное непонимание происходящего кружило ему голову. Он сомкнул веки и попытался заглянуть во тьму будущего, но не сумел проникнуть сквозь облако неизвестности. А потом Антон повернулся, обнял Нур и крепко поцеловал ее в губы. Ему показалось, что на ресницах его любимой блеснула слеза. — Пойдем, пожалуй –нам скоро возвращаться на яхту, — изрекла она негромким спокойным голосом.

Глава 6

Знак судьбы.

Антон сидел на вахте в рубке, и активно нарушал устав. А именно –читал на коммуникаторе профессора Саду. Но занятие это ему наскучило, и он отключив гаджет, принялся за исполнение обязанностей – как было сказано в уставе вахтенный должен следить за обстановкой в космическом пространстве. Мы и последим. Он включил электронный телескоп и развернул его в сторону солнца.

В объективе сияла маленькая синевато-зеленая звездочка с крошечной песчинкой луны.

Иштар. Его мир. Как ни крути –планета где он родился и вырос, где жили четыре поколения его предков.

Да — неплохой мир. Впрочем, англосаксам всегда, еще со старой Земли везло — как думают многие, везло незаслуженно.

Экспедиция с трехзначным номером на «сеятеле» «Посланник» почти сразу наткнулась на живую планету, очень похожую на прародину, и решила, что от добра добра не ищут, дав имя новой родине — восходящее к корням цивилизации Земли.

Планета была немного больше Земли, и чуть тяжелее, в атмосфере было немного больше кислорода. Ровный мягкий климат - ни больших пустынь, ни вечных льдов. Одиннадцать небольших материков и большой архипелаг в северном море — пресловутый Танори с его бескрайними лугами и болотистыми лесами.

Правда, у мира оказался один существенный недостаток — человеческий организм категорически отказывался усваивать местные белки, но и это оказалось не так страшно. Людей выручили взятые с собой –именно кстати из расчета на подобный случай грибные культуры, отлично сумевшие усваивать местную целлюлозу –и по сию пору блюда из грибов одна из основ иштарианской кухни. На берегу Моанийского океана колонисты выстроили Форт-Провиденс — первое поселение и нынешнюю столицу, вокруг которого высаживали привезенные с собой растения, заселяли теплые лагуны и мелкие озера водорослями и креветками.

Из привезенных видов –пока не кончились реактивы, генные инженеры вывели с десяток созданий, вполне способных усваивать местную флору и фауну. И пусть лишь половина видов оказалась устойчивой – но те расплодились в изобилии. Гарги, леопардовые креветки, ну и вездесущая хлорелла и сине-зеленая водоросль.

Иштар не знала больших войн и кровавых междоусобиц. Утопические учения и религиозное безумие –а кое где оно обходилось большой кровью –тоже их миновало.

Даже когда с неба явились братья по разуму, то восприняты они были хотя и радостно но в общем спокойно –ведь аборигены никогда не забывали, что где-то в глубинах бездонного космоса у них есть родня.

Они без проблем начали усваивать новые знания, разводить лошадей, коров и табак (ни того ни другого ни третьего в запасах «Посланника» не оказалось).

А столкнувшись с дефицитом ученых и инженеров, опять же по примеру далеких предков, начали созывать их со всего доступного космоса.

И вот в числе этих специалистов и прибыли прадед и прабабка Антона завербованные вездесущим ОКК на негостеприимной и холодной планете Вера.

Предки их оказались не такими счастливыми, как у иштариан. Планету пригодную для жизни они нашли на пятый год полета — после то ли пятисотого, то ли шестисотого прыжка.

По классификации, которую еще не придумали, был то мир фиолетовый.

Планета холодная, с вытянутой орбитой, на треть покрытая вечными льдами, где нормальные условия для жизни были лишь в экваториальной области –на островах мелких океанов, по которым бурные шторма гоняли исполинские айсберги.

С дикими ураганными ветрами, со снегом зимой даже на экваторе. С бешеными магнитными бурями и регулярными метеоритными бомбардировками — планета имела с полсотни спутников-астероидов. С долгими зимами и могучими наводнениями в короткое яростное лето.

Но выбирать не приходилось — уже начали сбоить контроллеры солитонных инверторов, без которых путешествие в подпространстве, как известно, невозможно.

Тридцать три женщины и тринадцать мужчин высадились в этом бесприютном и холодном мире, и начали осваивать его –вернее просто учиться жить в нем, ибо другого выходя у них не было. Они верили что у них получиться выжить оттого и дали миру имя - Вера.

Что и говорить –им повезло куда меньше чем открывателям Иштар или Сканди – но конечно несравненно больше чем бедолагам из тридцать второй экспедиции, высадившимся на похожей планете, утратившим технологические и научные знания за два века и погибшим в ходе внезапно наступившего ледникового периода. Или сорок девятой – те на восьмом году странствий обосновались на обледенелой планете подобной Марсу, и даже за четыре поколения сумели построить более-менее развивающееся поселение –да вот только не сумели пережить взрыва собранного под боком атомного реактора.

Им приходилось держаться вместе, как зеницу ока хранить знания и учится жертвовать собой ради соплеменников без раздумья.

Но нет худа без добра — в будущем домене они стали одной из самых развитых планет — даже сами вышли в космос, пусть только в пределах собственной системы, потихоньку добывая уран на спутниках, и превратив издревле грозящие падением астероиды планетарного пояса в неиссякаемые железные рудники.

И после открытия межзвездных путей Вера вполне закономерно стала источником специалистов для многих планет.

Так что если вдуматься, Антон не случайно угодил в космонары — ведь он был если можно так выразится, дважды потомком путешественников между мирами.

Впрочем, если подумать, то они не в меньшей степени а может и в большей степени потомки оставшихся на древней прародине — Земле, которую похоже людям Ойкумены уже не увидеть и не узнать — что с ней сталось.

Экологический кризис, глобальное потепление, недостаток энергоресурсов, оружие ядерное, химическое, биологическое, климатическое, космическое… Враждующие народы, раздробленный мир и войны, войны, войны… Агония гибнущей цивилизации или родовые схватки, в которых рождался новый мировой порядок?.. В ту далекую эпоху никто не знал ответа, ясного и убедительного.

Он подумал о неведомых землянах, живших полторы тысячи лет назад.

Людях, обитавшей на истощенной полуразоренной планете с больной экологией и рваным озоновым слоем. О тех, кто не имея надежды покинуть мир, послал в неведомое путешествие частичку себя. Добровольно сдавшие свой «наследственный материал» выражаясь сухим научным термином. Потомки почти не вспоминают о них, как и о прародине. Хотя именно замороженные оплодотворенные яйцеклетки дали жизнь первым поколениям колонистов. От этого тоже остался разве что почти повсеместный запрет на клонирование, — подобно памяти о первородном грехе.

Да... — те, древние космонары наверное мечтали поселиться где-нибудь поближе к Земле. Не зря среди чертежей разных устройств почетное место занимали схемы сверхмощных дальних радиопередатчиков — с помощью которых их потомки должны были послать когда-нибудь сигналы на Землю. Да только вот они ошиблись. Никто не мог предположить, что вынесет их корабли не пусть даже в самые отдаленные области известного им мира, а сюда, в будущую Ойкумену. В мир крошечных галактик, почти вплотную друг к другу обращающихся вокруг исполинской — раз в пять-шесть больше материнской -Галактики, прозванной Большим Колесом, на расстоянии, пока что недоступном для людских кораблей.

Но так или иначе — получается — всё к лучшему? Или просто –такова судьба, над которой только Творец Вселенной и властен?

Сменившись, и сдав вахту бортинженеру, Антон постоял под душем с пару минут, а потом улегся на койку, прикрыв глаза. Не спалось. Он уже хотел было встать, как кто то коснулся плеча Антона. Это была Нур, незаметно вошедшая в его обиталище. Ее лицо в темноте было почти неразличимо, волосы казались черными, а голос — глухим и далеким.

—Приходи сегодня после третьей вахты, — сообщила она и ушла прочь, удивив Антона.

Впрочем, к странностям подруги уже пора привыкнуть…

Когда светящиеся часы над притолокой показали 0.17 ночи, он поднялся и отправился по знакомому маршруту.

В каюту сквозь иллюминатор проникал звездный свет. Антон с трудом различал бледное лицо Нур и полуоткрытые губы. Его подруга не спала. Он аккуратно задраил дверь и подошел койке.

Нур молчала, пока он раздевался, и так же молча приняла его в свое горячее упругое тело.

После они долго отдыхали.

Потом начали снова. Когда после очередного приступа страсти они оказались лицом к лицу на ковре, Антон получил возможность лишний раз убедиться, насколько Нур превосходит его силе — девушка пресекла попытки сменить позицию, и оседлала слегка оторопевшего возлюбленного не хуже чем наездница - скакуна. Ему осталось смириться, положив ей ладони на грудь, пока Нур тяжело опиралась ему на плечи.

Но наконец запас сил отпущенный им на сегодняшнюю ночь иссяк.

Устроившись прямо на ковре, девушка уткнулась ему у плечо и задремала, посапывая.

Антон лежал без сна. Ему вдруг стало безотчетно жаль пустынных улиц своей городской окраины, пассажиров в городском монорельсе, скучного офиса — всего того, что он променял на полет в безграничной пустоте... и на Нур. И несмотря на все чувства к ней, он не был до конца уверен – равноценная ли эта замена.

Сонно заворочавшаяся Нур, чмокнула его в губы и тихо мурлыкнула.

— Спи, Тони...

Он закрыл глаза и забылся.

Дождавшись пока его дыхание станет тихим и глубоким, девушка неслышно поднялась, и в полумраке каюты принялась что-то искать у себя в шкафчике.

Через минуту она извлекла оттуда одноразовый набор для татуировок.

Затем, как была нагая, склонилась над мирно посапывающим Антоном, вскрыла пластик, раздавив капсулу экспресс-охлаждения, и приложив дымящуюся ледяным паром игольчатую подушечку к лопатке возлюбленного легонько надавила.

Через секунду оторвала её, замерла в напряженном ожидании — он даже не пошевелился. Тогда, быстро выкрасив многоцветным карандашом перстень, она приложила его к багровому квадратику на теле Антона, подержала, отняла и удовлетворенно хмыкнула. После чего пару раз пшикнула заживляющим аэрозолем, и как ни в чем не бывало, легла рядом.

Одними губами шепнула «прости»… И мирно уснула.

Часть третья Раб

Пираты.

...Антон неотрывно смотрел на капитана. Но Эрангеквист похоже сам пребывал в растерянности.

В рубке было темно. Над головами завис массивный серый шар Гильгамеша бросая отблески на еще считанные мгновения назад расцвеченные цветовой индикацией, а ныне тускло-серые плоскости монитор-пульта. Рядом с планетой, висело несколько неровных клякс - луны планеты-гиганта.

Да — всё именно так и произошло. Короткий сухой грохот донесшийся откуда-то снизу, и затем — мгновенное затемнение. Исчез мягкий свет диодных ламп за панелями обшивки, погас пульт, и лишь аварийные люминофорные пластины светились, складываясь в надписи да сияла зеленоватым система аварийной индикации реактора.

«Сбой системы, перевод в состояние ожидания».

Это значило что после отключения главного компьютера встроенные процессоры автоматически перевели реактор в режим минимальной работы. А компьютер вырубился из за отсутствия питания.

— Что это было? — осведомился наконец Антон.

— Не знаю, — угрюмо подергал бороду капитан «Дестини». Судя по всему — что-то с энергоузлом. Хотя, убей меня Демон Пустоты не пойму — как такое могло случиться?

Что там может сломаться так чтобы обесточить всё судно?

Антон растерянно передернул плечами. Что примерно из себя представляет энерогоузел на «Дестини» он знал - конструкция давно отработанная и надежная.

Все магистрали питающие двигатель и системы жизнеобеспечения сходятся в одном месте — разделенной на мелкие ячейки вакуумной камере над реакторным отсеком, заключенной в двуслойную керамическую броню с вакуумной же изоляцией между внутренней и внешней оболочкой. Энерговводы были намертво вплавлены в корпус прямо на заводе, так что прочность конструкции выше всяких похвал. Через трубу с пятью клапанами узел соединялся с забортным вакуумом, и раз в три дня капитан или бортинженер открывали эти клапана, обеспечивая так сказать, вентиляцию камеры. Всё было изящно и просто — вакуум обеспечивал безопасное переключение линий несмотря на миллионы вольт на некоторых вводах — тех например что питали гравитрон, служил надежной изоляцией в обмотках трансформаторов, каждая магистраль питалась из своей ячейки, а вакуум-контроль обеспечивался самым простым путем — соединением со внешней средой, где этого вакуума было так сказать, очень много.

— А почему не срабатывает аварийное питание? У нас же есть накопители.

— Накопители-то есть, да только вот включается они через общую сеть — а её вот как раз уже нет, — бросил Эрангеквист. Скажите спасибо умникам с верфей!

Мы даже сейчас режим спасения запустить не можем!

— Почему?? — Антон почувствовал как взмокла спина.

— Потому что для его запуска нужна энергия!

В голосе Эрангеквиста прозвучало что то такое, чего Антон раньше никогда не слышал.

Он вытащил из кармана форменной тужурки палочку внутреннего коммуникатора, глянул на индикационный экранчик.

— Черт — сеть корабельная тоже накрылась — и не оповестишь никого... Пойдемте, матрос, — бросил он, неожиданно молодо выскальзывая из кресла.

— Постойте, — растерянно пробормотал Скиров — если энергоузел вышел из строя, то почему не наступила невесомость... Может быть не всё так плохо?

Почему не исчезла сила тяжести? — не оборачиваясь бросил капитан, приложив ладонь к панели вызова. И как вы экзамены квалификационые не завалили? — даже сейчас Эрангеквист был верен своему спокойному сарказму. Друзы кристалл-генераторов сохраняют заряд до шести часов после отключения питания, поэтому мы и не болтаемся сейчас под потолком.

— Нет, я хотел спросить — как мы спустимся — лифты ведь...

— У них автоматика на аккумуляторах — и имеется аварийный баллон — именно на случай если сдохнет компрессор. Небольшой но раз двадцать на них съездить можно будет, — прокомментировал капитан. Хоть что-то по уму сделано...

Только они вышли из кабины, как к ним бросился топтавшийся перед энергоотсеком бортинженер.

— Мастер Эрангеквист, я не понимаю, — затараторил он. Я еще с университета помню: распредузел — самое надежное что есть в системе! Только если влепить ЭМИ-снаряд...

Вновь жужжание дверей.

Сайад Куби осмотрелся со своей всегдашней недоброй улыбкой на губах. Взгляд его встретился с взглядом Скирова, и Антон казалось прочел в глубине темных прищуренных глаз угрюмо-насмешливое «А я ведь предупреждал тебя, дурак!»

Тут распахнулись двери третьего лифта, и из кабины грузно вывалился Александер в компании растерянно озирающегося доктора Н'Губи.

— Это Бог знает что, господин капитан! –сорвавшимся фальцетом взвизгнул миллиардер. Какого Дьявола вы устроили свои идиотские учения?! Вы знаете что из за вас я только что потерял пять миллионов на торгах по высокомолекулярным соединениям? Вы можете представит что такое –пять миллионов квотеров?? Немедленно восстановите энергоснабжение…

Он осекся, глядя на собравшуюся команду…

— Эээ, кэп, у нас неприятности?? –растерянно выдавил он, и Антон поразился –насколько жалко и беспомощно выглядел в этот миг один из хозяев жизни на Иштар.

Прибыл еще один лифт, и появились еще двое действующих лиц.

Сонный пилот морщился встряхивая головой. Айнур была в тонком шёлковом халате никконских расцветок, волосы влажные после душа. Но лицо выражало собранность и тревогу.

Видя что все в сборе, Эрангеквист вставил ключ в гнездо и поднял люк.

В нос Антону ударил едкий запах горелого металла, озона, и какой-то химии.

Один за другим они спустились по трапу в низкий задымленный техуровень, и некоторое время молча стояли, созерцая трещиноватую керамлитовую панель энергоузла под ногами, в середине которой красовалась оплавленная дыра куда можно было просунуть кулак. Металл стен закоптился и покоробился. Всё было просто и ясно - кто-то непонятным способом нарушил герметичность узла, ворвавшийся воздух мгновенно породил десятки мощнейших вольтовых дуг, ионизация замкнула все контуры... И «Дистини» стала мёртвым кораблем. Сейчас внутри недавно герметичного бокса — намертво сплавившийся конгломерат токопроводящей керамики и металла. Надежнее вывести яхту из строя могло лишь прямое попадание ракеты.

— Невероятно! — пробормотал бортинженер. Это как будто проделано тяжелым лазером класса К! Но... как??

Сайад выругался по арвийски.

— Лазер не возьмет! — изрек он. К-модель керамлит прожигает на два сантиметра за серию— а тут двойная броня по четыре!

И на снаряд не похоже — тот бы разбил плиту но не так аккуратно продырявил!

Капитан искоса взглянул на столь неожиданно грамотного по оружейной части повара, но промолчал.

— Я не знаю... вновь пробормотал Уиллис. Можно было бы высверлить боразоновым или алмазным сверлом — но тогда тут валялся бы хорошо прожаренный труп... диверсанта.

— Что будем делать, капитан? — осведомилась Нур.

Внешне она была спокойна, хотя выражение глаз выдавало неподдельное напряжение — Антону пожалуй следовало бы восхититься самообладанием подруги.

Антон подумал, что сделать тут пожалуй и нечего — неведомый враг нанёс удар в самое сердце корабля. И теперь они остались даже без возможности подать сигнал бедствия.

Спасательных капсул и шлюпок тоже не имелось — расчет ведь был на то что в этом качестве выступят отстрелившиеся отсеки.

— Всё не так страшно, друзья, — сообщил Эрангеквист. Вы забыли что на «Дестини» есть еще и самый обычный радиопередатчик. Правда, ждать придется дольше, но зато на нём уж точно автономное питание, а сломать его невозможно — потому как он вынесен на внешнюю обшивку. Внутри только панель управления — но она титановая, и к тому же за бронедверью.

А питание точно не отключилось? — тревожно передернул плечами доктор.

У передатчика автономная рубидиевая термобатарея — сообщил уж её никак не отключить.

Все облегченно вздохнули, а Антон про себя возблагодарил конструкторов верфи, хотя и спроектировавших своё детище видимо с большого бодуна, но по крайней мере позаботившихся оснастить его надежным средством связи на крайний случай. Через пару часов сигнал примут на Эрешкегиль, и свяжутся со спасателями. Те пожалуй потратят часов пять -а если вдруг поблизости окажутся военные — то те прилетят еще быстрее. Придется померзнуть, конечно...

Вместо со всеми они поднялся на седьмую палубу. Капитан подошел к неприметной нише у входа в камбузный отсек, и отодвинув заглушку вставил универсальный спецключ.

Щелкнула хитрая механика замка, и глазам их предстала маленькая кабинка. В крошечном «стаканчике» не было ничего кроме панели аварийного передатчика с тремя кнопками активации и окошечком сквозь которое серебрилось платиновое нутро генераторной лампы. Древняя и простая конструкция — а потому надежная.

Эрангеквист быстро проделал процедуру вакуум-контроля, и заблокировав клапана, опустил рубильник, и нажатием кнопок включил передатчик в режим «разогрев».

Окошко полыхнуло лиловым и погасло.

......... астрономический тебе в жопу!!! — выругался капитан. Но как ухитрились??!

Он вытер пот со лба.

После этого Антон ощутил подкрадывающийся ледяной страх.

Получается — они заперты в мертвом, беспомощном корабле без надежды что-то исправить и даже дать о себе знать? Кто и зачем это сделал? Кому так помешал Александер??

Впрочем — какая разница? И какая разница — через неделю, месяц или сто лет найдут спасатели летящий в вакууме промороженный гроб с их мумифицировавшими заледенелыми телами, беспомощно болтающимися в разрежённом воздухе? Но неужели ничего нельзя сделать?

Они выбрались на рекреационную палубу, где стало чуть холоднее — тепло утекало через огромные окна. Закрыть их чем-нибудь, что ли? — промелькнула идиотская мысль. И словно в ответ на неё в черной пустоте за полуторадюймовым кварцолитом внезапно вспыхнула яркая звезда.

— Дьявол Вакуумный! — взвизгнул Джо. Это же...

— Лазерный дальномер, — закончил за него капитан, как-то враз постаревший и сгорбившийся. Шесть пар глаз синхронно уставились в космический мрак. И там взор Антона различил маленькую серебристую звездочку, идущую прямо на «Дестини».

— К нам гости... — констатировал Эрангеквист. Кажется, я понимаю, что происходит. Чертовски плохо, — пробормотал он, вздохнул и расправил плечи.

Команде — абордажная тревога. За мной!

Через три минуты они оказались на нижней палубе.

Капитан торопливо набрал код. Щелкнул замок… И за какой-то миг до того как хромотитановая дверца оружейного шкафа распахнулась, Антон вдруг понял –что они там увидят.

С полминуты все они созерцали девственно пустое нутро сейфа.

Затем как по команде начали переглядываться — теперь было с абсолютной точностью ясно, что их человек сейчас среди них.

Но кто? Если отбросить хозяина, которому яхту свою захватывать явно незачем, то...

Есть правда один субъект...

Взгляды всех невольно скрестились на Сайяде, который видать почуяв общее настроение зло осклабился, напрягшись.

— Сволочь обрезанная!! — завопив, ринулся на кока Билл. Это ты...

И тут же полетел на палубу, с которой медленно поднялся жалобно скуля.

Кулак арвийца оставил на его скуле хорошо заметную ссадину. А кок уже отступал в угол, держа перед собой керамический нож из камбузного арсенала.

— Большой дурак, думай что все виноваты, — зло прошипел он. Большой дурак может не дурак, а сам всё сделал?

— Команде отставить! Всем стоять смирно! — рявкнул капитан. Пока что я тут капитан, и расправы и самосуда на моём корабле не будет!

— А может это ты, дедуля? — вдруг процедил Джозеф, багровея на глазах. На безбедную старость заработать решил?

— Бортинженер, вы с ума сошли! — сурово прикрикнул Эрангеквист .

— Я? — казалось, Гордон сейчас лопнет. Да нет — это вы все ослепли, похоже? Кто еще знал код оружейного ящика? У кого был свободный доступ в энергоузел в любое время? ... — он закашлялся, подавившись слюной. Кто мог притащить туда что угодно, хоть какую бомбу?

— Джо, — вдруг подал голос Уильям, — а что если я и впрямь на Сайяда зря наехал? Может это ты — уж больно громко орешь?

— Или ты, — парировал Сайад, благоразумно держась подальше от скандалистов.

— Что и кто бы ни был причиной — уже ничем не поможешь, - пробормотал Н'Губи. Нам может быть осталось жить совсем немного... — хоть напоследок не будем... Воцарилось напряженное молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Сайяда и всхлипами пилота.

Гордон внимательно смотрел на Александера, видимо стремясь найти поддержку, но миллиардер похоже окончательно впал в прострацию.

— Ну что ж... — вздохнул Эрангеквист. Нам остается лишь встретить то что нас ждет с должным мужеством, господа.

Поднимемся на центральную палубу, там по крайней мере просторнее.

Заходя в лифт Антон в полной растерянности взирал на капитана. Понимает ли старик — что делает? И вообще – кто-нибудь на этом корабле понимает что-нибудь?

Выйдя из лифта, они первым делом посмотрели в блистер.

И Антон похолодел. Пиратский — несомненно — корабль был уже явственно виден в блистере — теперь он был не более чем в тысяче футов. Он отчетливо разглядел намалеванную на круглом носу клыкастую многоглазую морду неведомого страшилища, и тонкие иглы орудий противоабордажного калибра.

— -Кажется, альверийская копия никконских «Сагами»… — отрешенно прокомментировал Эрангеквист. Пушки огнестрельные на водороде, плюс два лазера с разогревом от ходового реактора и стофунтовый ЭМИ-главный калибр. На редкость неудачная конфигурация вооружений, — вынес он презрительный вердикт. Впрочем –нам хватит…

— Кто как, а я пойду к себе, — тихий хриплый голос Нур казалось, вот-вот готов сорваться. Капитан – прошу вашего разрешения покинуть палубу…

Эрангеквист лишь махнул рукой.

Нур скрылась в дверях лифта. Антон не решился за ней последовать –мимолетная мысль о этом тут же погасла, смытая липким серым безразличием.

В пасти зла

А через пять минут, яхту чуть тряхнуло - пристыковавшийся корсар не до конца погасил скорость. Щелкнули стыковочные узлы-переходники, раздвинулись двери... И в отсек ввалилась как стадо демонов толпа вооруженных людей. Одни были в зеркально блестящих противолучевой броней боевых скафандрах. Другие -просто в комбинезонах и панцирях.

В большинстве своем это были крепко сбитые скуластые люди, хотя мелькали и латино, и какие-то странные темнокожие люди с ритуальными шрамами на лице.

– Всем лежать! — гортанно заорал невысокий скуластый корсар с лицом, исчерченным шрамами и татуировкой. Команда «Дистини» включая капитана и Александера тут же подчинились, лишь Н'Губи чуть замешкался.

– Я сказал – лежать! — и пират с силой пнул врача ниже спины. Никому не шевелиться! Все, кто рыпнется — жалеть будут!

...Пираты казалось, заполнили всю яхту — и хотя их было от силы три десятка, могло показаться что захватчиков не меньше пары сотен.

На Антона даже не обращали внимания. Только один раз пробегавший мимо пират наступил ему на ногу, и что-то машинально буркнул – по интонации как бы не извинения.

Так вот, значит, за какой удачей он сбежал от спокойной городской жизни? Что теперь с ними будет?? Впрочем, и так понятно — ничего хорошего. В желудке у Антона возник мучительный спазм, в глазах потемнело.

Между тем следом за пиратами из шлюза появился еще один персонаж разворачивающейся драмы. Это был высокий атлетически сложенный мужчина северо-европейского типа –может даже соплеменник капитана Эрангеквиста. Платинового оттенка волосы, связанные в хвост, дорогая элегантная куртка в яркую клетку, брюки синего цвета, башмаки натуральной кожи –и пижонский золотой значок какой-то крупной компании. За поясом у него торчал абордажный палаш и сороказарядный «тоттентанц», но видать не они были его рабочими инструментами, ибо в руках он бережно нес портативный компьютер – Антон не разглядел, но похоже –последнюю модель фирмы «Шакти». На лице, напоминающей древние изображения времен старой Земли, застыло выражение старательного добросовестного палача перед началом работы.

— Вот значит какой он — капитан, захвативший их.

Но он ошибся. Мужчина, щуря синие холодные глаза, обозрел палубу а затем подвинулся, дав дорогу еще одному человеку

Тот был совершенно иного типа: приземистый, скуластый смуглый и кривоногий. Штурмовой доспех сидел на нем как на клоуне из дурацкого бурлеска.

Но выражение лица делало коротышку похожим на обитателя преисподней, с наслаждением наблюдающего за страданиями жарящихся грешников.

Он поднял забрало шлема, и небрежным жестом стряхнул перчатки боевого комбеза.

Повинуясь его молчаливому приказу пираты подняли пленников на ноги.

— Я приветствую почтеннейшую публику от имени команды вольного промысловика «Ифрит», в которой некоторым образом числюсь капитаном, — с глумливыми интонациями в хриплом голосе представился коротышка. А где капитан этой посудины, господа, а? Кстати — а где наш призовой кабанчик?

— На месте... — бросил белокурый.

Антон взглянул на Александера. Побледневший миллиардер трясся от страха как осиновый лист.

Атаман приблизился к бывшему теперь судовладельцу и упер руки в бока.

— Вы значится, будете Александер?

Миллиардер поднял голову и страдальчески заморгал.

— Нет, — жалобно пропищал он. — Я всего лишь... Простите...

— Отлично — а я капитан Хинк Идрис, хозяин того самого корабля, который захватил вашу яхточку. — Член Совета Меченосцев планеты Эялла, причем не из последних. Короче –такой же деловой человек как и вы. Вот это - рука ткнула в норска — моя правая рука и старпом Вонс Хальдриг. А вот это — длань коротышки указала на скуластого злодея — Акдала Оурми, старший абордажной команды — так сказать левая рука. Прошу любить и жаловать — потому что невежливость и упрямство они переносят очень плохо. Это все, что пока вам следует знать...

— Так вы п-п-пир... пираты??

Тот пожал плечами:

— Можно и так сказать

— Что вы собираетесь делать? — истерически взвыл Александер. — У меня есть деньги, я заплачу вам. Пожалуйста, не убивайте! — Он только что не рыдал.

— Да успокойтесь вы, — насмешливо ответил пират. — Убивать мы вас не собираемся – если конечно вы понимаете что такое «цена вопроса»...

— Я полагаю, сто миллионов могли бы… — начал миллиардер.

— Сколько-сколько?? – презрительно осклабился атаман. Сто миллионов??? Хальдриг, — бросил пират через плечо. Посмотри — на какую сумму примерно мистер Александер собрался нас надуть??

Блондин осторожно поставил на палубу компьютер, и сел рядом. Антон услышал попискивание разогревающихся мю-кристаллов.

— Секундочку, сэр, сейчас посмотрим, — произнес Хальдриг с едва заметным норским акцентом. Он пару раз ткнул в сенс-панель. — Вот он где у нас. Папка «Денежные мешки и прочие жлобы»; файл «Самые жадные свиньи», номер восемнадцать, — самодовольно сообщил он.

Александер, Эбрэхэм Родился в Обикпо, архипелаг Лонну, дистрикт Стоил, планета Иштар… Сорок шесть полных лет. В прошлом году заплатил подоходный налог чуть больше полумиллиарда квотеров. По нашим данным – пять или семь тайных счетов и недвижимость в Альраги.

Следовательно, он стоит не меньше миллиарда, сэр.

— Ну вот — у вас недвижимость в другой системе, а вы тут такие смешные цифры называете! Сто миллионов! — гоготнул Идрис. Ну надо же так себя не уважать, так низко себя ценить — вы же не дешевая шлюха!

Александер облизнул губы:

— Вы вижу хорошо подготовились... господа...

— Мы профессионалы, — усмехнулся Хинк. Ладно — оттащите его в каюту — и глаз не спускать!

…Сидя скорчившись у стены, Антон думал о пиратах — а в сущности — о чем же ему думать еще в такой ситуации?

Про то что в Ойкумене имеются стервятники космических дорог он конечно знал — кто ж про них не знает. Но он всегда думал, что этот вид злодейства куда чаще встречается на экране чем в жизни. В не слишком развитых системах, а также в тех редких случаях, когда в одной системе было несколько обитаемых планет, криминал активно пытался выйти в космос. Были откровенно бандитские «охранные компании», рэкетировавшие старателей и мелкие космические поселения в отдаленных мирах.

В свое время ходили слухи, что ОКК использует прикормленных флибустьеров для того чтобы подрывать торговлю конкурентов — но мало ли слухов ходило о недоброй памяти ОКК, да и нет ее давно...

Лет сорок назад на Ондаго, негритянском мире на самой границе с Ло’Энтар действовала пресловутая «гильдия черных капитанов» — но те больше говорили чем пиратствовали.

Но по настоящему корсарам в Ойкумене было не развернуться.

И дело даже не в том что межзвездная торговля и транссистемный каботаж была с одной стороны не слишком интенсивной, а с другой — тщательно охраняемой сферой деятельности.

Все дело было в другом.

Перехватить звездолет в рейсе было практически невозможно.

Атаковать находящийся в минус-хроне корабль была не в состоянии не только никакая человеческая техника, но даже и мифические Звери Света (да и столь же мифические Демоны Бездны — тоже).

Теоретически конечно можно было подкараулить космонаров, выходящих из промежуточного прыжка — но пси-навигация, штука тонкая, и корабль может пройти за время прыжка и один, и сотню парсеков а у перекрестков самых выгодных трасс обычно имелась надежная охрана.

Так что у пиратов оставалась практически лишь одна возможность - захватывать стартующие — или прибывающие суда уже в системах.

Иногда это происходило — и нередко бывало так, что военные корабли не успевали на помощь. Но уж если успевали — помогай все боги зазевавшемуся корсару, ибо в космическом бою пленных обычно бывает очень немного.

Были еще и другие пираты -те кто предпочитал не рисковать в открытом бою, а старался захватить корабли изнутри, внедряя в экипажи своих людей. Одно время это было модно, и с тех времен у квартирмейстеров и капитанов осталось стойкое предубеждение к компаниям друзей, пытающимся наниматься на судно всем вместе.

Каждая подобная операция длилась иногда годами — пока не собиралось достаточно людей для акции. Иногда стервятники звездных дорог маскировались под патрульные суда, и под этим предлогом потрошили ни о чем не подозревающую до последнего момента жертву. Самые ловкие разбойнички ухитрялись даже всунуть под видом груза в трюм будущей жертвы контейнер, в котором сидела абордажная команда.

И вот именно с такими людьми судьба столкнула Антона.

Между тем капитан Хинк устроился на притащенном из каюты отдыха столе.

Небрежно сброшенный бронекомплект валялся рядом. Под ним оказался расшитый золотом мундир непонятного космофлота — судя по обилию шитья, галунов и аксельбантов принадлежавший какому-то совсем карликовому флоту.

Антон сидел по прежнему закованный в наручники рядом с капитаном Эрангеквистом и прочими. Не было только Нур, и Антон, еле сдерживая слезы, молился чтобы ее уже не было в живых. Они все дожидались под охраной Акдалы, у которого через плечо свешивалась автоматическая винтовка, когда пират соизволит объявить им их судьбу.. Антон уставился в хромированную стену, и попытался отрешиться от действительности, но безуспешно. Абордажная команда расположилась неподалеку от него. Пираты курили и смеялись, как уборщики в его офисе во время перерыва на обед.

Что с ними будет?

За прошедшие несколько часов они конечно не могли оказаться за сотню парсеков, но ведь это и не нужно — достаточно отойти на считанный световой месяц, и поиски становятся делом безнадежным. Если даже каким-то чудом про их судьбу знают — то помочь ничем не смогут. Так что куда бы не ушел корсар с «Дестини» на буксире для них теперь это равносильно нахождению в центре соседней галактики.

Додумать эту мысль он не успел – в отсек вошла… Вошла Нур.

Девушка выглядела бодрой и вполне довольной жизнью. Она была облачена в безупречный деловой костюм, как бы не подороже, чем носила Кейт — узкие по бедрам брюки, короткий голубой жакет с двумя рядами золотых пуговок и узкий галстучек золотистого цвета.

Но дальнейшее вообще не лезло ни в какие ворота.

Капитан Идрис при её появлении вскочил, и радостно облапил, поцеловав ее в щеку:

— Рад видеть тебя в добром здравии, милая. Как дела? — спросил он, приобнимая девушку. –Может, пойдешь отдыхать? Акдала и без тебя справится.

— А я и не устала, — ответила она. Самое легкое дело на моей памяти. Правда, некоторое время все висело на волоске. Пилот чуть не застукал меня у агрегатного отсека.— Когда все закончится, возьму отпуск на полгода.

—И куда ты думаешь отправиться?

— О, я думаю, на Палладу. Есть там пара ресторанчиков, где чудесно готовят скош. Опять же и гардероб обновить не мешает!

— Заметано, дочка! — сказал капитан и потер руки. Твоя мать бы порадовалась...

«Дочка??!»

— Нур... — пробормотал Антон, еле-еле не падая с ног.

— Не Нур. Я — Айнур! — сухо уточнила девушка.

— Да, а для тебя -госпожа Айнур Идриси! — буркнул Акдала.

Скирову показалось что он сейчас потеряет сознание.

Хальдриг, самодовольно поглядев на жалкого матроса вновь открыл миниатюрный компьютер и начал проделывать какие то операции с сознанием собственной важности.

— Ты вижу одел этот дурацкий ауритийский мундир, - как ни в чем не бывало спросила девушка, нахмурив брови,

— Ну должен же я прилично выглядеть, — рассмеялся пират. Согласно Кодексу, нам предстоит торжественное мероприятие.

— А кто говорил – «На своем корабле я сам себе Кодекс!»? — рассмеялась Айнур.

— Ладно, к делу, — прорычал пират. Послушайте, коллега, — обратился он к капитану Эрангеквисту. — Не хотите ли что-нибудь сказать, прежде чем мы начнем?

— Есть. И я вам не коллега! Что вы сделаете с Александером? — прохрипел Эрангеквист. — Как капитан «Дестини», я за него отвечаю. Вы убьете его?

Хинк устало улыбнулся:

— Не беспокойтесь. Мистер Александер должен принести нам много денег. Сейчас он устроен вполне комфортно. Да и вообще, убивать пленников — бессмысленная жестокость а главное — нерациональный расход людских ресурсов, — продолжил Идрис. Мастер Хальдриг, давайте послушаем биографию капитана.

— «Эрангеквист, Кёрл -Фритьоф, — сообщил блондин. — Родился в Эсбьерге, провинция Лавик, планета Скьолль, мир норской ветви. Натурализовавшийся гражданин Иштар. Тридцать девять лет действительной службы в гражданском флоте, и три –в военном. Здесь перечислены пятнадцать судов, в том числе большие лайнеры компании «Стейтс лайн». «Индепенденс-шип». Пять правительственных благодарностей за добросовестное несение службы от трех государств. Звание штурмана класса «Двойной звезды». Три медали, один орден. Отличный послужной список. Перед нами первоклассный космонар.

Сведения произвели на Идриса большое впечатление. Он сложил руки на животе и задумался.

— Тогда я перейду к делу, — сказал Идрис. — Нам нужны хорошие капитаны вроде вас. Вы, просто не представляете, с какими людьми приходится работать. Половина недоучки и самоучки, сброд и подонки со всех флотов, остальные — дикари, еле-еле способные отличить дюзу от шлюза, которые только что не срут в штаны при виде открытого космоса. Конечно, капитаном я вас назначить не могу. Но что вы скажете о должности старпома или первого пилота? Разумеется, на бессрочной основе –но обещаю со своей стороны, что пока вы сможете летать, вы будете летать, и никакие страховщики с медицинской комиссией мне не указ. В качестве денежного довольствия обещаю вам для начала двойное жалование против того, какое вам платил господин Александер.

Более того — если вас не привлекает карьера... хм, пирата, готов пойти вам навстречу –у нас есть и обычные суда: наши интересы самые разнообразные.

Готов дать вам время подумать –скажем до…

Капитан Эрангеквист выпрямился и покачал головой.

— Я всегда презирал и ненавидел мразь, нападающую из за угла и бьющую в спину, — сообщил он. Поздновато на старости лет менять взгляды.

— Вы уверены? –нахмурил брови Идрис.

Тот кивнул.

— Жаль. Но — как вам будет угодно, — кивнул Идрис. Дочка — где тут аварийный шлюз?

— Да вот на нашей палубе, — пробормотала Айнур, как показалось Антону с некоторой заминкой. Прямо у тебя за спиной, под панелью.

— Вы позволите мне приготовится? – спросил Эрангеквист.

— Разумеется –мы же не звери! Акдала, Сомо, проводите капитана.

Они отсутствовали минут пять.

Все это время Антон надеялся на чудо –на то что капитан обманет конвоиров, схватив спрятанный в каюте бластер или джет, и перестреляет растерявшуюся шайку. Понимая, что глупо даже думать про такое развитие событий, словно взятое из дешевых космоопер, он все же надеялся…

Эрангеквист появился, облаченный в парадную синюю с искоркой форму капитана звездного флота, со всеми нашивками и наградами. В руках он нес свои дипломы и грамоты, заботливо прижимая их к груди.

Конвоиры подвели его к раскрытой двери шлюза, прятавшейся за уже снятой панелью. Ствол пистолета Акдалы ткнул капитана ниже лопаток.

— В этом нет необходимости, — спокойно произнес Эрангеквист.

Он перешагнул комингс,

— Мистер Скиров, — позвал капитан. Антон поднял на него глаза.

— Мой отец живет в Эсбьерге. Ему сейчас девяносто лет. Если вы выживете и сумеете... передайте ему, что я жалею что сбежал. И еще скажите, я сожалею о том, что не дал ему внуков.

Потом капитан сделал шаг и темнокожий захлопнул за ним дверь, повернув рукоять.

Потом дернул рычаг аварийного покидания. За стеной щелкнула хитрая механика, освобождая десятитонные замки, и пробкой от шампанского хлопнул выходящий воздух.

Антон склонил голову и про себя произнес молитву о душе храброго человека, который только что покинул сей мир.

Пираты равнодушно поухмылялись, кто-то равнодушно пожал плечами, видимо, в душе потешаясь над бестолковым стариком.

— Так, перейдем к остальным так сказать, членам этого славного и доблестного экипажа, — как ни в чем не бывало продолжил атаман. Ну, вас, господин доктор я и не спрашиваю, — махнул Хинк в сторону Н’Губи, вмиг посеревшего. Вы же не бросите своего пациента, — он коротко хохотнул. Кроме того, ваш долг велит вам лечить людей какие б они не были — даже таких мерзких типов как мы. И если хозяин не соизволит вас выкупить, то на выкуп вам придется работать до-ольгонько…

Теперь с вами… — он презрительно уставился на пилота и инженера.

Хальдриг, — что у нас на них?

— Билл Уорден, — откликнулся офицер, — закончил политехнический университет по специальности — «Мобильная нуклеарная техника», после чего завербовался в Ньюгейтскую горнодобывающую компанию. Год отработал на подводных рудниках, потом перешел в «Морк Аэроспейс», оттуда уволился полгода назад с великолепными рекомендациями, благодаря чему и попал к Александеру… как кур в ощип!

— Ладно, Билли, не дрейфь – опять хохотнул атаман, — моему коллеге Ийору Сено требуется как раз специалист твоего профиля. Его инженер –реакторщик вот-вот пойдет на пенсию, и ты его заменишь. Ийору человек щедрый –так что имеешь шансы кончить жизнь миллионером. А что по пилоту?

— Джозеф Гордон. Стаж –двенадцать лет. Мердонский космический колледж. Потом… — Хальдриг сдвинул брови. За семь лет сменил шесть компаний. Затем пять с половиной лет был третьим и вторым пилотом на яхте «Летящее облако»… Частная собственность миссис Эвелин Клэйди… Джо – и что же вас держало так долго на яхте этой старой склочной шлюхи? – усмехнулся Хальдриг, нелицеприятно охарактеризовав одну из воротил парфюмерного бизнеса Иштар. По выражению лица Гордона даже Антону стало ясно –что именно.

Ладно – пока поработаете на тестировании наших пилотов, потом –посмотрим.

— Сайад Куби, — продолжил Хальдриг. Так – временный вид на жительство, результаты экзаменов на кулинара высшего разряда… А вот тут кое-что интересное… Кэп — гляньте-ка сюда…

Лицо арвийца перекосило, тихий хрип вырвался из- за стиснутых зубов.

— Хвала Господу миров, в которого мы оба, брат Куби, верим, — оторвавшись от голоэкрана бросил Хинк, что мы встретимся. Риад ударного батальона Альджифского Халифата не должен прозябать на должности кулинара –пусть даже и высшего разряда.

И как это вас угораздило?

— Я подумать – лучше буду резать овощи, чем резать людей! –процедил Сайяд. Думал –жить в спокойный мир, не воевать…

— Господь миров решил иначе, — посуровев, бросил Хинк. Акдала –отныне он в твоем распоряжении. Отвечаешь за него –всё как полагается…

Акдала грубо взял Сайяда за локоть, и как манекен вытащил из кучки пленников, что-то высокомерно бросив на непонятном языке.

Теперь пришла очередь Антона.

Всё время пока длилась эта процедура Антон ни разу не взглянул на свою возлюбленную. Но сейчас он не смог удержаться... Айнур смотрела на него во все глаза, хотя лицо оставалось бесстрастным, а бирюзово-янтарные очи скрывались под темными стеклами.

— Как вас зовут, мистер? — обратился пират к Антону.

Антон медленно поднялся, хрустнув затекшими суставами.

— Я Антон Степанович Скиров. Гражданин планеты Иштар, русская община. Улица Керри-стрит, дом семьдесят семь, квартира двести пять -семь. Район Теро Эридан-сити, — сообщил он ровным голосом — как в участке.

— С этим парнем чего-то не то, — сказал Хальдриг.

— И в чем дело? — удивился Идрис.

— В списках местных «космачей» его имя не значится, — бросил Хальдриг. — Я сейчас проверяю Ассоциацию яхтсменов…

Компьютер тихо зазвенел.

— Отрицательный ответ, шеф. Получается, его вообще нет в числе летунов?

Хинк нахмурился и погрузился в размышления. Вынырнув из оных, он поинтересовался у Антона:

— Так кто ты такой? Не из космической полиции, случайно? А, так может быть — ты шпион конкурентов этого толстожопого банкира? Подрядился заложить бомбу на его яхту? - хохотнул Идрис.

— Я простой матрос… — выдавил Скиров, — Нур объяснит…

— А вообще — какая-нибудь профессия у тебя имеется? — задал вопрос Хальдриг. — Что-нибудь такое, что могло бы пригодиться нам?

— У меня степень по истории... Последние полтора года занимался бизнесом и биржевой игрой... — и сам почувствовал, насколько нелепо это звучит.

— Достаточно, — прервал Идрис. — Мы узнали все, что хотели. Хальдриг — вроде знаток всякой старинной херни требовался Черному Жрецу?

— Нет, кэп, уже нет — это раньше Жрец банковал поддельные древности. Он теперь чипы подделывает.

— Жаль, приятель... Даже и канавы копать ты вижу, не годишься.

Краешком глаза Антон видел как дернулся «мак-лауд» в покрытой ритуальными шрамами смуглой руке Акдалы.

— Не стреляй. Потом оттирать палубу… Придави его как ты это любишь — руками, — добродушно прогудел откуда-то из другой вселенной голос Идриса.

Сунув пистолет в кобуру, Акдала деловито вытащил из за пояса удавку с любовно завязанным узлом.

— Отставить, Акдала! Это был голос Айнур.

. Идрис поскреб затылок:

— Что, дочка?

— Этот человек принадлежит мне, — отчеканила Айнур. — Я заявляю о своем праве на него в соответствии с Кодексом Меченосцев.

Хинк бросил на Айнур хищный взгляд.

— Не дури меня, девочка! — зашипел он. — И вообще, при чем тут Кодекс? Я знаю что ты всегда была слаба на передок, но у нас на кораблях должность наложника не предусмотрена!

Айнур резко взмахнула рукой:

— На нем мое клеймо. Вспомни параграф двадцать первый, раздел седьмой Кодекса.

Она подскочила к Антону и стянула футболку с плеча.

— Вот! — Она указала на его лопатку, где переливалась татуировка. Антон лишь сейчас увидел это украшение но даже не подумал — откуда оно.

— Хальдриг — что ты на это скажешь? — процедил Идрис.

Норск принялся давить сенс-панель:

— Секундочку, сэр. Ага, нашел. Раздел о добыче, пункт двенадцать. «Всякая добыча на борту захваченного судна, отмеченная личным знаком члена Братства, участвовавшего в захвате и имеющим такое право, после захвата судна немедленно переходит в его распоряжение…» Боюсь, она права, капитан, — сказал Хальдриг и впервые посмотрел с любопытством на Антона. — Ваша дочь знает Кодекс. Этот человек принадлежит ей.

— Хорошо, -усмехнулся Идрис сразу подобрев. Можешь забрать, дочка, своего раба... Как надоест — зарежь или продай... Но продолжим разговор позднее — сейчас нам надо убраться из этой системы подальше. Хотя ближайший сторожевик в десяти астрономических единицах, все равно мне неуютно...

В плену.

— Ну, как ты?— осведомилась Айнур, задраив за собой люк. Жив? Антон промолчал Она подошла к иллюминатору, потом повернулась. — Антон, не молчи! Ну, давай выскажи все что! Скажи какая я гадкая тварь, какое чудовище и что там еще положено?! -ему вдруг почудилось что Айнур сейчас разревется. — Воды! — единственное, что он смог прохрипеть пересохшим ртом. Айнур на миг оцепенела: — Извини... -кажется пиратка чуть растерялась. Айнур достала из мини-бара пластиковую бутылочку, и протянула Антону. — Тамийская минеральная. Вода на вкус отдавала серой, но Антон не обратил на это внимания. ...Сюда, в каюту своей возлюбленной на пиратском рейдере он попал несколько минут назад. Для этого ему пришлось проделать путь от восьмой палубы «Дестини», чуть не ставшей его последним пристанищем, через шлюз яхты и длинный переходник корвета, по винтовой лестнице главной шахты, затем через горловину люка – в тамбур и кают компанию—низкий зал отделанный чуть ли не натуральным деревом с инкрустацией, мимо жилых уровней, где в распахнутые двери кубриков были видны притянутые скобами к переборкам койки –а затем еще через один люк –тот был чуть побольше иллюминатора в его каюте. И весь это путь он проделал с поднятыми руками, да еще удерживаемый за шиворот крепкой ладонью Нур –таковы были, как она успела шепнуть, правила конвоирования пленников. В последнем люке он уже совсем одурев, полез головой вперед –так и спустился на четвереньках –прямо под ноги двум каким-то хинцам в комбинезонах с нашивками комендоров. Они дружно захихикали, глядя на испуганного незнакомца, ползущего перед ними на карачках, но при появлении Нур тут же приобрели пристойный вид. Наконец, они добрались до кормовых унтер-офицерских апартаментов, и Нур запихнула его в эту каютку. Обстановка в каюте Айнур на борту «Ифрита» была более чем спартанской — куб два на два на три, в котором размещалось свернутое татами, маленькая раковина на уровне груди сидящего человека, пара шкафчиков и голоэкран рядом с иллюминатором за которым был только мрак и звезды. По этому скупому убранству и по стершимся иероглифам то тут то там, Антон предположил, что сторожевик был всё же сделан на каком-то из миров никконской ветви. — Не смотри –я переоденусь. Открыв глаза, он снова увидел Айнур. Она поменяла костюм на футболку и плавки. В глазах золотыми огоньками светилась озабоченность. — Ладно, ты не чудовище, — согласился Антон. — Но ты ничем, черт побери, не лучше. Ты пират. — Да, пират. — Айнур посмотрела на него исподлобья. Я пират, и при этом очень опытный. — А еще я женщина, которой пришлось немало пережить... Если ты думаешь что я в восторге от такой жизни, то ты ошибаешься — и ошибаешься зверски! Но я попала в эту жизнь, как в ловушку, и выбраться из неё не так просто. Но мы стараемся никого не убивать без нужды, — невпопад закончила она. — А как насчет капитана Эрангеквиста? Айнур прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Капитан сам выбрал судьбу Антон! Но выбор у него все?таки был. — Голос у Айнур задрожал. — Я сожалею о случившемся. Старик мне на самом деле нравился. Антон молчал. Айнур подняла на Антона свои янтарные бездонные глаза. Губы у нее снова затряслись, она наклонилась вперед... Глаза ее были полны слез. — Антон, не надо меня ненавидеть, — взмолилась она. Помоги мне! Я так одинока... Антон в недоумении покачал головой: — Как? Как я тебе помогу?? Айнур всхлипнула: — Ты хороший. А я нуждаюсь в доброте... Чтобы хоть кто-то видел во мне человека! Ты ведь не знаешь — как я жила... Как все мы жили! То, что хорошо для клана и Меченосцев, может быть плохо для других людей, но на это полагалось плевать. Ты не такой... Антон поднял бровь: — Ты что - хочешь, чтобы я стал твоей совестью? — несмотря ни на что в глубине души ситуация его позабавила и удивила. — Ну можно сказать и так, — она вымученно улыбнулась. — Не нужно быть доктором философии, чтобы сообразить: нельзя обрекать невинных на смерть... — сказал Антон. — Если ты не понимаешь этого, я ничем не могу тебе помочь. Девушка скривилась словно от зубной боли. — Ты говоришь прямо как мой преподаватель этики! — Ну ты сама ведь все понимаешь — о чем же разговор? — Да? Как все просто — не тронь невинных? А ты на свой мир посмотри, на свою Иштар! Я жила только полгода у вас и то насмотрелась... Скажи -чем виноваты те бедолаги с Танора, которые режут друг друга а чудесная иштарианская власть ничего не делает? Ребята и девчонки, дохнущие от кармиса и «чукер-пукера» — потому что хитрожопые адвокаты отмазывают торговцев дурью от тюрьмы? Несчастные нелегалы с Бойна или Каринтии, которых ваша эмиграционная полиция вышвыривает обратно, предварительно заставив отработать на лунной каторге обратный проезд? Наконец, дети, которых ваши замечательные гражданки зачали но не захотели родить? — Я прекрасно знаю пороки своего мира, — пробормотал Антон. Но не считаю что это дает мне право воровать или грабить... Сейчас, по канонам мелодрам Айнур полагалось бы разъяриться, и сказать, что одного ее слова хватит, чтобы вышвырнуть новоявленного моралиста через шлюз — следом за капитаном Эрангеквистом или еще что-то в таком духе Но вместо этого она молча вытянулась рядом. — Как тебе удалось всё провернуть? — зачем-то спросил он. — Всё было не так уж сложно, — сообщила она, несколько оживившись. Маршрут полета был мне известен как второму человеку в экипаже — эту информацию я передала с «Гермеса». И на орбите Ашшурбанипала нас уже ждал корабль моего папаши. Дальше было уже дело даже не техники а удачи... «Вот почему она предупреждала меня на станции... -запоздало подумал он как бы между делом. Хотела уберечь... Такая вот любовь...» -Наши инженеры -они у нас кстати не самые худшие в Ойкумене, придумали как можно без проблем вывести из строя яхту, спалив энергоузел. Термитную мину я сделала сама из легально выписанных и доставленных на борт компонентов, — она усмехнулась. Дальше — я связалась при помощи своего коммуникатора со «Звездным вихрем» — знаешь, мю-связь имеет кое-какие особенности, о которых широкая публика и не думает: при хорошем приёмнике и качественной настройке можно передать сигнал даже вот с этого малыша на десять миллионов километров. А вот при помощи этой штучки - она вытащила свой старенький аппарат, — я считала код и вскрыла оружейный шкаф, очистив его от ненужного содержимого. — А аварийный передатчик? — спросил Антон, услышав эту исполненную какой-то горькой гордости исповедь. Ведь для этого нужно было выйти в открытый космос?. — Ничего подобного! — она приподнялась. Я просто соорудила мощный электромагнит — вернее тоже заказала на «Гермесе» и засунула его в щит управления . Потом подала напряжение — пять секунд, и он расплющил нутро генераторной лампы. Мы хорошо умеем проворачивать такие штуки... — Кто вы такие? — наконец спросил он. — Братство Меча, — последовал короткий ответ. — Что такое это ваше Братство? — Корсары. В моем мире так раньше назывались морские разбойники. Сейчас — космические. Мой отец — один из них. Я его квартирмейстер. И не скромничая, скажу, что яхта Александера мое хотя и самое удачное, но не самое первое дело. И даже не десятое, — лаконично и информативно пояснила Айнур. — Он так не любит тебя, что посылает на подобные... «дела»? — Антон не сдержал сарказма. — Таков закон... Мне же предстоит взять, как говорят на Иштар, семейный бизнес в свои руки после того как отец... не сможет больше летать: так или иначе. По тону Антон догадался, что Айнур совсем не против, чтобы эта «невозможность» наступила поскорее. Корабль чуть дрогнул, и мрак за кварцевым стеклом начал сменятся темно серой мглой межпространственного пути — того самого неприятного оттенка, из за которого обычно на дальнорейсовиках иллюминаторов не делают. —Начали переход, — сказала девушка, поднимаясь. Черт, плохо идем, неровно — навигатор скоро так и так в тираж выйдет... Она решительно задвинула заслонку, спрятав от глаз серо-бурый студень. —Ладно, поговорим потом. Хочешь поесть? Антон согласно кивнул и с трудом подался вперед. Айнур поставила ему на колени тонкий золоченый поднос: бутерброд с поджаренным мясом, добрую пригоршню стигийских земляных орешков и высокий стакан с чем то желтым, запотевший от холода. — Это из настоящих лаймов — у нас они хорошо растут, — пояснила Айнур. — Отличная вещь. Пей медленно. Антон, прихлебывая кисло-сладкий коктейль, съел все и вскоре почувствовал себя лучше. — Давай помолчим. Тебе нужно отдохнуть. Айнур вновь легла рядом, и приобняв, задремала. Не в силах уснуть, Антон размышлял над тем, что ему сулит будущее. Как вернуться домой? Где он очутится завтра или неделю спустя? Чем еще обернется для него пиратский плен? Сколько у него шансов встретить свой следующий день рождения? Один к десяти? К двадцати? К ста? — Не бойся — пока тебе ничего не угрожает. Хотя ты не понравился моему отцу, он все же не убьет тебя. По крайней мере — пока... — сказала вдруг Айнур. Антон вздрогнул; казалось, она читает его мысли. —И что же мешает доблестному корсару прикончить пленника, который ему не нравится? — Не полагается! — солидно кривясь, пояснила она. Мы, пираты, живем по правилам. Понимаешь? Ты мой, согласно Кодексу, а Кодекс для нас закон. Для пирата нет ничего более святого, чем право на добычу! Но все равно нам нужно быть очень осторожными — пока он не привыкнет к тому, что ты существуешь. Айнур повернулась на бок, и положила ему руку на спину. — Я тебя люблю, — сказала она настолько тихо, что Антон едва расслышал эти слова. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Я понимаю, что не должна была... Что лучше было бы и для тебя и для меня если бы ты остался на Иштар, что, возможно мы оба погибнем... Но... она с усилием сглотнула комок в горле — я не смогла! Прости! Потому что когда ты вошел в салон и я увидела тебя... — нет не смогу объяснить: ты ведь не поверишь что такая как я может любить с первого взглядя. А когда ты уходил, тогда... я подумала -если он вернется, значит этот парень предназначен мне судьбой. И ты вернулся — ты выбрал для себя... и для меня. Вот так. Прости...— повторила она. И Антон промолчал. — Ты мне не веришь? — Она убрала руку. — Хорошо, верю, ты меня любишь, — с горечью произнес Антон. Что с того? Я не пират и не убийца и не смогу жить твоей жизнью. И заявляю тебе прямо: как только представится случай, я убегу! — Попробуй, — невесело усмехнулась Айнур. — Ну, куда ты денешься? До ближайшего мира от нашей базы тысяча парсеков. — Домой. — Твой дом здесь, рядом со мной. Ты помнишь, что на тебе мое клеймо? А теперь — давай поспим. Оставшись в лифчике и трусиках, она забралась на татами, и увлекла за собой Антона. Через пять минут она уже ровно сопела, уткнувшись ему в плечо. — Скажи хоть из какого мира вы... — спросил, спохватившись Скиров — Эялла, — сонно бросила она.

Глава 7

Остров зла.

— Ты, смотрю, позеленел, — заметила Айнур. Может, глотнешь таблетку?

— Не надо. Я в норме, — возразил Антон и поморщился от звона в ушах.

Хотя это было мягко говоря преувеличением.

Тяжелый сон, наполненный смутными кошмарами — пока пиратский корабль тащился внепространственными дорогами, пробуждение, когда он, подгоняемый облаченной в какой-то камуфляжный костюм хозяйкой тщетно пытался понять — на каком он свете; серый от времени борт орбитальной станции за иллюминатором, мрачные обшарпанные коридоры космического острова, носившего как он тут же узнал — видать в порядке черного пиратского юмора — название «Тихая пристань» — и наконец — погрузка в эту баржу — все оставляло впечатление какого-то наркотического бреда. Какой-то тип вогнал ему полный шприц мутной субстанции — как тут же пояснила Айнур - иммунизатор, чтобы не окочурится от аллергии на местную флору: от чего он ясное дело лучше чувствовать себя не стал. Когда за ними задвинулись створки тамбурного люка, он случайно взглянул на коммуникатор, и оторопел — с момента плена прошло всего каких-то сорок шесть часов.

И вот теперь ему предстоит ступить на планету рассылающую по космосу корсаров. Что его там ждет? Что это вообще за мир?

Внизу, отделенные прозрачным пластиком и километром воздуха, проплывал остров, казавшийся темным изумрудом на лилово-синей с пурпурным отливом морской глади.

— Что у вас с океаном? — спросил он, чтобы отвлечься от нарастающего озноба.

— Заметил? Просто свет у нашего солнца чуть не такой как на Иштар. Поэтому цвета иногда чудят... Особенно это заметно на драгоценных камнях... — уточнила его спутница. Перед тобой остров Каитто. Здесь мы живем.

— Значит, Эялла, — пробормотал он.

— Угу. Когда-то эти места принадлежали Аригато. Теперь они принадлежат нам.

— У вас что — республика разбойников? — осведомился он.

— Скорее -олигархия, — Айнур лишний раз показала. что чему-то училась. У нас есть Кодекс Братства, есть Совет Меченосцев. И каждый знает свое место — стрелок, космонар, раб...

— А хозяева кто?

— Хозяева — это мы! -с некоторой мрачной гордостью сообщила девушка, в глазах вспыхнул жестокий огонек.

Мы владеем кораблями, мы планируем операции, мы делаем деньги, мы устанавливаем правила.

— А что насчет всех остальных? — Антон показал на трущобы.

— Кто как... Если они соблюдают правила то могут жить как хотят и даже неплохо устроиться. Держись — сейчас будем садиться, а пилоты у нас не блеск...

Небольшая космобаржа — ничем не отличающаяся от обычных грузо-пассажирских челноков что снуют туда сюда на любом из освоенных миров между орбитальными городами и заводами, и поверхностью, против ожидания довольно плавно спустилась на плиты космодрома.

Да — на этой дикой планете, имелся настоящий космодром.

Спустившись по аппарели на разогретый бетон, Антон осмотрелся.

Бетон, мало употребляемый в развитых мирах для таких нужд, потрескался, и плиты, уложенные похоже на неподготовленный грунт, скособочились.

Но плиты эти составляли настоящие посадочные площадки с подъездными путями между которыми росла аккуратно постриженная трава, и были зачем-то вырыты канавы.

Кроме их баржи тут стояли с дюжину ее коллег.

Антон невольно разглядывал их, пока они с Нур шли к низкому цепному ограждению — ничего, похожего на космовокзал, или хотя бы зал ожидания тут естественно не было — только неуклюжие грузовые терминалы из старых пластинитовых плит, и склады возле которых пристроились погрузчики и суетились местные докеры.

Чего тут только не было. Пара таких же барж, как та, на которой они прибыли сюда с «Тихой пристани», несколько спасательных шлюпок, хотя их грузоподъемность просто смешная, военные десантные модули, со срезанными крыльями для того чтоб максимально облегчить суденышко. Антон разглядел даже допотопный шаролет, поднимаемый в воздух тремя монокристаллическими генераторами — чтобы заставить работать их согласованно требовалось настраивать их чуть не перед каждым стартом.

— Мне нужно кое-чем заняться, с полчаса, не больше, — сказала Айнур. — Вот… — Она вынула из за пазухи какой-то неуклюжий на вид пистолет и сунула Антону за пояс. — Держи его на виду и к тебе никто не пристанет. — Она быстро ушла.

Антон сел на разбитую грузовую укупорку и стал смотреть на портовиков и пиратов. И его настигла печальная в своей ясности мысль — скорее всего бежать с этой Творцом забытой планеты не удастся. От этого понимания Антона замутило. Он зажмурился, борясь с тошнотой. Одолев ее кое как, он открыл глаза и увидел колонну смуглокожих пленников. Что это пленники, было видно по их отрешенному виду, и вышагивающим по бокам охранникам с короткими автоматами наизготовку.

Когда колонна приблизилась, Антон услышал звон металла. Люди были прикованы друг к другу; цепи оплетали их тела хитроумным способом, напрочь исключавшим бегство. Охранники, вернее — погонщики человеческого стада, с помощью электрических дубинок гнали колонну в сторону синего платикатового ангара.

На правильных и даже красивых лицах оттенка красного дерева не было даже страха — лишь отрешенное отчаяние.

Антону не понадобилось много времени, чтобы понять что к чему. Страницы желтых таблоидов и дурацких детективов оживали на глазах — он наблюдал самых настоящих рабов — несчастных, попавших в лапы самых настоящих работорговцев. Ему стало плохо.

Вскоре вернулась довольная Айнур, что-то напевая. Антон поднялся навстречу ей на слабеющих ногах, и забытый пистолет выпал и запрыгал по бетону.

— Не разбрасывай оружие где попало, — нарочито возмутилась Айнур. Но, заметив выражение его глаз, умолкла и сложила руки на груди, нахмурившись.

— Что случилось? Или обидел кто?

— Рабы... — выдохнул Антон.

— Так обстоят здесь дела, — мягко произнесла Айнур, глядя на побледневшего Антона. — Мне, если честно, это тоже не нравится, но я ничего не могу поделать. Пиратством много не заработаешь: слишком рискованное занятие.

— Так это не с кораблей? Впрочем да, конечно... Тогда откуда они? — спросил Антон.

Айнур пожала плечами:

— Все больше с материка. Иногда мы их ловим сами, но в основном враждующие племена продают нам пленников.

— И куда они их гонят?

— Пока в барак, потом на аукцион.

— Как ты можешь жить, зная все это? — сглатывая ком в горле вымолвил Антон.

— С трудом! -вымученно бросила та. Вот почему ты мне нужен. — Айнур притянула к себе и поцеловала. Хоть кто-то, кто ... Ладно — не мучь себя — ни ты ни я не устраивали этот мир! И если есть выход из нашего дерьмового положения, я надеюсь, что мы его найдем — вместе с тобой.

Антон позволил отвести себя через ворота к автомобилю. Это был какой-то жутковатый самодельный рыдван, с плохо замазанными следами кустарной сварки, выкрашенный облупившейся малиновой краской.

Там он увидел старого знакомого. Акдала, держа лучемет на коленях, сидел рядом с местом водителя. Угольно-черные глаза подозрительно зыркнули на Антона.

— Здравствуйте! — сказал Антон ни с того ни с сего.

Акдала, смерил его внимательным взглядом, постукивая двумя пальцами по прикладу стозарядного «серпентиса», ухмыльнулся.

— И тебе того же, раб!

Айнур села за руль, чертыхнувшись, пару раз сунула магнитную карточку в прорезь электронного зажигания, и драндулет загромыхал по выбоинам. Вскоре, повернув налево,они выехали на широкую улицу, ведущую на вершину холма. По обочинам смутно вырисовывались лачуги бедняков.

Время от времени на глаза Антону попадались суетливые оборванцы. Тут же сновали почти голые дети с раздутыми животами.

— Это кто такие? Или так хорошо живут космические корсары? — нашел в себе силы пошутить он.

— Иногда товар бракуют, — бросила Айнур. Не убивать же их почем зря! Должен кто-то убирать дерьмо, и копать огороды. Они даже могут вернуться на материк, но жизнь тут милее им, чем вечная резня. Она говорила еще что-то в том же духе, но Антону это почему-то казалось уже неважным.

Его бросало то в жар, то в холод, голос Айнур то усиливался, то пропадал, как звук в испорченном динамике. Он откинулся на сидение, и закрыл глаза.

Видимо, он очень сильно устал, и теперь ему было все равно — лишь бы выспаться.

Раб судьбы.

Антона разбудили шафрановые лучи утреннего солнца. Он потянулся, откинул полог, сел на белоснежной кровати и огляделся. Стены комнаты покрашены в терракотовый цвет, под потолком кремовый бордюр. Большое окно выходило во дворик, усаженный деревцами, с засыпанными разноцветной галькой дорожками. В комнате имелись шкаф, низкий стол, резные маски на стенах. У двери — картина маслом, изображающая девушку в воздушном одеянии на фоне закатного леса. Изучив обстановку, Антон снова лег.

На карниз уселась какая-то небольшая зверушка и зачирикала, как птичка. Она была размером с белку: шелковистая оранжевая шкурка, черный хвост и черный хохолок на макушке. Белко-мышь ела лиловый в крапинку фрукт, быстро откусывая кусочек за кусочком, потешно вертя завтрак лапками. Антон наблюдал за зверушкой, пока та не выронила лакомство, и видать от огорчения не завыла, как сирена.

— Черти космические бы побрали этих орущих древесных крыс! — услышал Антон громогласный рев из соседней комнаты. Когда он снова посмотрел за окно, зверька и след простыл — видать гневная тирада его спугнула. А в комнату уже входил высокий темнокожий мужчина, в зеленом медицинском халате. С удивлением он узнал в лекаре бывшего врача Александера.

Негр сел рядом с кроватью, и Антон почувствовал сильный запах спиртного.

— Вы тут что делаете доктор? — спросил Антон и поразился слабости своего голоса.

— Разумеется, лечу людей, как мне и положено — с достоинством сообщил медик, выдохнув добрую порцию перегара. Вот сейчас например — вас лечу.

— Да вы пьяны, — диагностировал Антон.

Доктор помахал рукой:

— Я всего лишь чуть выпивши. Это единственный способ выжить в том мерзком месте, куда мы с вами угодили.

— Что со мной было? –осведомился Антон, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нервное перенапряжение и шок, — охотно пояснил Н’Губи. Это бывает представьте даже с самыми сильными головорезами. Живет себе такой, пьет все что горит, кроет девок как ункос во время гона, а потом раз — и того. Вредная работа. Что уж о вас говорить? Да еще реакция на ту гнусную химию, которую они считают антиаллергеном. Плюс еще может быть — последствия перелета. Вы первый раз в межзвездном рейсе?

Антон кивнул.

— Да, на тридцатом году жизни это может быть чревато... Особенно — учитывая какие тут корабли и на каких режимах они летают.

—Ясно...

—Раз вы пришли в сознание, значит, не будете против, если я приготовлю что?нибудь выпить?

Прежде чем Антон успел ответить, доктор исчез, чтобы вернутся спустя минуту, неся два стакана зеленого бренди со льдом.

— А мне можно?

— Ну, если только как лекарство... От нервов. Я только здесь на Эялле понял -почему в древности так много пили. Уж в чем в чем, а здесь историки не наврали. Они ведь жили такой жизнью.

— Кто -историки?

— Вы уже можете шутить? — улыбнулся врач. Это славно! Предки наши так жили. Н'Губи допил бренди и преувеличенно аккуратно поставил стакан на инкрустированный стол — рука слегка задрожала.

— Мне хотелось бы написать статью на эту тему для какого?нибудь медицинского журнала, но увы… — доктор пожал плечами. — Вряд ли пираты позволят мне публиковаться в другом мире, а на несчастной Эялле медицинских журналов нет.

Антон перевел взгляд на потолок, пытаясь разобраться в сущности сказанного.

— Что вообще это за планета? Я каюсь, хотя сам историк, но представляю все это дело достаточно смутно. Это, сколько помню, бывшее ассоциированное с Аригато государство? У них были какие-то проблемы до воссоединения...

— Вам лучше об этом расспросить у вашей хозяйки или еще у кого-то из местных. Но только не вздумайте излагать эту версию — в лучшем случае рассмеются в лицо. Я признаться, как врач достаточно устойчив к всякого рода человеческим бедам, но то что я успел узнать за эти дни меня довольно-таки сильно потрясло.

«Дни??!»

— Сколько времени я тут валялся без памяти?

— Сегодня –одиннадцатый день. Теперь вы снова здоровы, благодарение Богу. Иначе не сносить бы мне головы.

Антон заулыбался, решив что лекарь пошутил.

Н'Губи уловив иронию, со вздохом допил бренди:

— Именно так! Ваша... хозяйка, госпожа Идрис высказалась по этому поводу ясно и недвусмысленно. Когда она уходя в рейд оставила вас на моем попечении, то сказала: «Если с ним что-то случится ты пожалеешь что не отправился за капитаном!», — сказала она и так выразительно провела кинжалом по моей шее. Уверяю вас, это не шутка. Тут мои коллеги рассказали мне про то как один местный доктор, доцент Мак-Гилл, не смог спасти ребенка и любимую наложницу капитана Ангу. Неудачные роды... Доктор предложил на выбор жизнь ребенка или мать, но капитан сказал что об этом не может быть и речи. Он старался, но... И вы знаете, что они сделали с ним? Закопали бедолагу в песок по шею — на берегу в ночь большого прилива.

— Ну и ну! — выдохнул Антон.

— Да, именно так. «Одна жизнь за две, — это справедливо» — так выразился Ангу. А ведь между прочим — один из самых приличных людей в этом га... Совете Меченосцев, — торопливо закончил доктор: на пороге появилась служанка- здоровенная темнокожая тетка. Она принесла поднос с супом, щедро заправленным специями, с хлебом и терпким белесым напитком.

Антон почувствовал что зверски голоден.

— Ладно, кушайте, — сообщил Н'Губи. Я буду навещать вас ежедневно, хотя бы только для того, чтобы убедиться, что вы не объелись трислиссийской капурайей, или просто не померли с тоски.

— Чем не объелся?

— Капурайей. Очень вкусная местная морская тварь. Попробуйте, вам понравится...

***

Двухэтажный дом на склоне холма, ставший местом его обитания и заключения был покрашен в охристо-красный и зеленый цвета. На втором этаже находились гостиная, обставленная вычурной мебелью видимо местного производства, и гардеробная.

Спальня, кухня и столовая а также уборная с огромной мраморной ванной, рассчитанной по крайней мере на трех человек занимали первый этаж.

Внутренний дворик под бело-зеленым полосатым тентом был обставлен садовой мебелью из местного черного дерева, твердого как железо. За огромными тропическими цветами в глиняных кадках — судя по грубым неровным бокам, слепленных руками местных гончаров, виднелся то фиолетовый, то багряно-сиреневый, то черно-синий — в зависимости от времени суток — океан.

А в центре двора, как некий символ принадлежности хозяев к разряду космонаров, торчала водруженная на плоский валун старая навигационная кабина.

Лет ей было очень много — возможно, она была снята с какого-то из первых никконских кораблей, пришедших сюда.

Конечно, это была не самая древняя конструкция – выточенная из исполинского кристалла силингита, или вообще — каменной соли, и даже не более поздние — из шести-семи слоев никелевого сплава, выложенных изнутри кристаллами кварца или граната. Но форма литых кольцевых призм и зеркал Козырева, видимых сквозь прорехи в пластиковой обшивке, и неуклюжие привода вращательного механизма, торчащие из боков, говорили что лет ей немало.

Любопытства ради, он однажды поднял незапертую крышку входного люка, и зачем-то долго рассматривал остов ложемента, и одиноко торчащий штурвал. Он попробовал представить чувства навигаторов, которые, в полной темноте часами просиживали тут, ведя корабль лишь силой своего мозга и воли, наедине с той непознанной и чуждой людям стихией, что легким колебанием своим могла лишить дерзкого человека разума.

Той магической воистину силой, что помог когда-то обрести людям великий Чандрагон Гуптар, вновь открывший людям звезды. Думал ли великий мудрец что вместе с людьми в пространство поднимутся и их пороки?

Так или иначе, это был дом Айнур, где она была полновластной хозяйкой, куда она возвращалась после полетов. Как пояснила служанка забавно коверкая интергала, капитан Идриси оставил единственной дочери дом, а сам переселился в свой "офис" в принадлежащем ему секторе космодрома.

Памятуя о том, что отпечаток личности хозяина ложится на его жилище, Антон как только нормально встал на ноги, тут же старательно осмотрел здание, особое внимание уделив личным апартаментам девушки.

Но увы – ничего особенного эти несколько комнат ему не сказали.

Обычная мебель в никконском духе, за исключением массивной низкой кровати, раздвижные двери и стенные шкафчики. Все украшено довольно грубой резьбой – тоже явно произведения местных ремесленников.

На стене висела гитара ручной работы с клеймом какого-то мастера — Антон лишний раз пожалел что не выучился играть на гитаре.

В целом жилище обычного менеджера или учительницы... Ни бластеров с гироджетами, ни пробитых панцирных скафандров, ни заспиртованных голов врагов (или засушенных правых рук -как в старину у астероидников Геншина).... Правда из этого образа выламывалась подставка для мечей в углу. Довольно старая на вид - с резьбой изображавшая каких то местных чудищ или богов (впрочем может тут такие твари и водятся или водились в старину)

Выглядела она как вешалка с держателями -но были и стойки для того чтобы размещать вертикально - с несколькими уровнями, то есть для нескольких мечей сразу.

И она не пустовала. Никконская катана, однако ручной работы, старый с очищенной ржавчиной и потрескавшейся костяной рукоятью клинок -наверное местного образца, такой же но из бронзы, изящный кинжал с роговой рукояткой, но не дамская игрушка, а серьёзное оружие, с длинным и широким клинком, в кожаных ножнах, украшенных латунными пластинками. Еще был традиционного вида прямой недлинный меч - в пластиковых ножнах с символами крыльев, оружия и космических кораблей -как можно пронять - парадный меч какого то из космических флотов -может давно распиленного на орбитальных заводах

Был еще церемониальный ло-энтарский клинок... Меч с фальшгардой и листовидным лезвием, выглядел интересно и необычно. Клинок имел резкий изгиб, отступавший от общей линии лезвия примерно на десяток сантиметров. Гарду между лезвием и рукояткой украшал пучок цепочек. Камни на эфесе были красные, как капли крови, и синие, как небо -он их не узнал...

Взят ли он в качестве трофеев лихой пираткой, или куплен в лавчонке на какой-то из планет?

Два гнезда на стойке были пустыми.

На полках и эатжерках и имелось полсотни печатных книг – от рассыпающихся старых томов на катакане –видать, местные издания пресловутой эпохи Воссоединения, до детских книжек, наверное сохраненных пираткой из сентиментальный чувств. Почти все они были на незнакомых ему языках. Правда, он узнал по обложке в одной из детских книг «Наследницу звездного престола», которую сам читал в первом классе. Но трехсложное имя автора явно отличалось от имени известного ему автора – Линдсея Корнеллиуса, да и судя по картинкам, сюжет –тоже.

Единственная книга на знакомом ему языке, была как ни странно, написана по-русски, причем старинными письменами –кириллицей.

Он конечно ее знал (в общинной школе с ней знакомили) –хотя в его домене русский уже в незапамятные времена был переведен на латиницу и штрих-знаки всеобщего алфавита.

Книга эта была роскошным буклетом «300 лет военно-космическим силам Аорсии», и состояла почти сплошь из голограмм и таблиц, рассказывающих о кораблях ВКС этой славянской планеты –одной из трех в домене Аригато, насколько он помнил, и одной из немногих в известной Вселенной. Он не удержался, чтобы не прочесть ее, продираясь сквозь обороты незнакомого диалекта. Единственное что он понял — это то, что судя по всему, космические силы Аорсии было вполне на уровне. Как она сюда попала — непонятно: возможно, трофей с захваченного корабля (скорее всего все-таки не с какого-то из упоминавшихся в ней).

Он заглянул даже в гардеробную, набитую до отказа — в основном одеждой, судя по виду — редко надеваемой. Антон довольно долго созерцал произведения высокой моды. Все эти обтягивающие эластичные комбинезоны из тончайшей ткани, с обнажающим бюст целиком вырезом, прикрытым лишь полупрозрачным отстегивающимся лифом; усаженные заклепками кожаные сбруи, выглядевшие как воплощенная мечта садомазохиста; и платья старинного фасона из ткани ручной работы, вышитой искусными узорами. И мысли его были довольно тривиальны – насчет того что эти тряпки, хозяйке не так уж и нужные, оплачены чьей-то кровью и смертью. (Впрочем, разве лучше поступали разбойники древности, жертвовавшие награбленное на церкви или благотворительность, думая тем самым откупиться от Бога?)

Заглянул в тренажерный зал с легко открывающимися окнами до полу.

Посмотрел на потертое татами, на стоявший в нише тренировочный комбез с нашитыми на рукава и штанины кармашками для отягощений и резиновыми жгутами, на тренажеры — не те что ставят в фитнес-клубах а те, что можно увидеть в военных учебных центрах; взял со стойки тяжелый бокен, крутанул раз-другой...

Помнится при первой же встрече он отметил что у его новой знакомой походка танцовщицы... Интересно — если бы Нур вздумалось «станцевать» с ним всерьез — хоть минуту бы продержался? Нет конечно — та скорее всего вырубила бы его первыми же ударом.

Был у Айнур и дорогой домашний голо-кинотеатр, и аудиоцентр, но все это работало от ее компьютера.

А он решительно отказался повиноваться Антону –будучи включенным он тут же затребовал пароль. Антон наугад набрал «Айнур», и тот разумеется, сообщил что пароль неверный. Точно также он отреагировал последовательно на «Нур» «Эялла» и «пират» после чего пленник прекратил попытки взлома хозяйской машины.

Так что содержимое богатой коллекции разнообразных носителей информации, расположившейся в шкафчике возле компьютера так и осталось для него почти неведомым. Надписи наличествовали далеко не на всех, да и большинство из них тоже было на неведомых ему языках – и даже неизвестными алфавитами.

Носители были надо сказать, самыми разнообразными – и знакомые ему мю-кристаллы, и другие кристаллические штучки, Антону неизвестные, и почти не употребляемые на Иштар голографические «меморизы», и тоже упраздненные прогрессом «жуки» — электронные флэш-носители, и какие-то сияющие маленькие диски в пластиковых чехольчиках…

Оглядывая эту выставку компьютерной истории, Антон со вздохом вспомнил, что до Великого Кризиса домен Аригато был впереди всех в области техники и технологии.

Компьютер у Айнур, кстати, говоря, был весьма примечательным.

Если корпус был от вполне знакомого ему альверийского «Иктаба», то содержимое под прозрачной крышкой было мешаниной черт знает каких деталей. Ничего похожего на твердотельную электронику коммуникаторов там не наблюдалось. Напротив — имела место нарочитая архаика. Судя по размерам и виду оперативной памяти, она была как бы не ровесницей пресловутой Йоко Мичи, в центральным процессоре Антон с удивлением узнал поликристаллический «Гэсэр», которые были сняты с производства из за дороговизны когда еще он не начал ходить в школу. Главный накопитель вообще не был ни на что похож, а микшировальный блок явно стоял на какой-то военной системе управления — о чем свидетельствовала грозная эмблема в виде черепа в старообразной каске на фоне лунного серпа и пары скрещенных бластеров.

Агрегат не имел ни виртушлема, ни уж тем более нейроконтакторного ввода (впрочем, они и на Иштар-то были лишь на профессиональных спецмашинах). Зато было много кустарно напаянных портов под разные носители. Компьютер явно был собран из самых разных частей местным умельцем –возможно, таким же пленником как Антон.

Но так или иначе, проникнуть в мир художественных вкусов своей хозяйки, и узнать –предпочитает ли она костоломные боевики или мелодрамы про добрых сироток и злых мачех, а может –мультики, или классическую драматургию, не удалось.

Читать было нечего — хотя коммуникатор остался при нем, но флеш-декс пропал — видимо остался на яхте, а может, затерялся в вещах при переезде.

Поговорить тоже было не с кем. За исключением толстухи-прислуги и живущего в сторожке (и с прислугой) хромого немолодого корсара-отставника: сторожа, дворника и садовника в одном лице, тут никого было. Поэтому Антон с нетерпением ожидал визитов Н'Губи.

Доктор обычно заходил утром за пару часов до полуденной жары, и сегодня не изменил своим привычкам. Сегодня он успел опрокинуть один за другим пару минимум стаканчиков бренди и уже был крепенько пьян.

Вот и сейчас доктор снова наполнил стакан и, словно говоря о чем то особо важном, протянул руку с ним в сторону города:

— С большого расстояния можно найти панораму вполне романтичной.

— Вообще?то нет, — ответил Антон. Доктор проигнорировал возражение:

—Впрочем, я бы не советовал вам соваться в нижние кварталы — там конечно безопасно, в общем-то, но вот неизвестно — что за заразу можно там поймать! Бактерии там -ууу - хищники почище крайтов! Я тут пообщался с коллегами на эту тему.

Тут есть такой Айго Фаррос, бывший профессор кафедры экзоинфекционных болезней Университета Марди. Он тут в плену шесть лет, и по его словам — если кое-какие из местных микробов попадут в мир, где люди не имеют иммунитета против них, может быть похлеще чем на Тойрине во время парагриппа.

Мало того что обычные мутации земных болезней, какие есть кажется во всяком мире. Какие это мутации — это надо видеть! Плюс — что в мирах встречается очень редко, местная зараза липнет к человеку — и тоже весьма быстро. Кое-какие из этих хворей были не по зубам даже врачам Аригато — а это были великие умельцы.

Доктор опустил взгляд. Внезапно, словно протрезвев, он выплеснул остатки за окно и примерно минуту стоял, глядя вдаль...

— Не презирайте меня. Мы тут такие же рабы... рабы судьбы. Мы все — и вы и я, — сказал вдруг Н'Губи отменно трезвым голосом. — Скоро вы это поймете и тоже наверное начнете пить.

Что-то подсказало Антону, что доктор не так уж не прав.

Мир в котором...

— Вот, дружище, не посоветовал бы вам это все читать, ибо это не слишком полезно для здоровья...

Скиров сидел за терминалом в кабинете Н'Губи, прихлебывал чай из деревянной чаши, и слушал рассуждения доктора, битый час жаловавшегося ему на невыносимые условия работы.

Впрочем, куда больше его привлекали файлы, содержащие краткую историю Эяллы.

Сперва он думал перекачать их в коммуникатор, чтобы прочесть на досуге — но увы, его машинка оказалась несовместима с местной отсталой электроникой, так что ничего не оставалось, как сидеть и читать, продираясь сквозь вычурные нагромождения фраз местного диалекта всеобщего, да молча сетовать, когда попадались куски на незнакомых языках.

— Нет, всё же местные хозяева — дикари ничем не лучше коренных планетян! — продолжил Н'Губи, словно рассуждая сам собой. Я понимаю — они конечно разбойники и бандиты, и трудно было бы ждать от них внимания к наукам. Но медицина! От этого как-никак зависит их собственная жизнь — а они так наплевательски к ней относятся. Причем при столь вредной и опасной работе! Это ведь черт знает что — у них полно может не самой новой, но вполне работоспособной медицинской аппаратуры — не всякая больница Иштар такую имеет, не говоря уже о Танори! И что же? Здешнего главного врача я бы лично не допустил заведовать клиникой для бездомных домашних животных! А этот Гомеш у пиратов пользуется авторитетом — как же, майор медслужбы военно-космических сил в отставке! И добро бы нормальный флотский врач — так нет же: мясник из планетарно-десантных сил! Доктор военной медицины! — чернокожий медик не на шутку раскипятился. По-моему, этот доктор если и может вылечить, то разве что от жизни!

У них, представьте, тут нет даже примитивной клеточной аутотерапии! Нет, вы можете мне не поверить, но это факт! Представляете, Энтони, — дней за пять до вашего выздоровления является ко мне Хендрик Люцифер — это его на самом деле так зовут, если конечно не врет, — самый старый здешний капитан. Да не один а с громилами, которые волокут связанную девушку. И на полном серьезе требует, чтобы я пересадил ему почки и поджелудочную железу бедняжки! Мол, свои испортились совсем! Ну я быстро провел инвентаризацию местной техники — и что вы думаете: нахожу исправный и готовый к работе медицинский биостат третьего поколения, фирмы «Сайто»! Понятно – не самый новейший, но всё-таки весьма и весьма неплохой! Я само собой взял у него кровь, отогнал эретроциты, пропустил через стандартную процедуру и провел пару сеансов восстановления органов. Еле-еле между прочим удалось его уговорить - пообещал что если не поможет, почки вырежут уже из меня! Нет, каков мерзавец! Ну через неделю старый хмырь является ко мне, и только что на колени передо мной не падает! Представьте, радовался как ребенок! Говорит — все работает лучше чем у молодого! Притащил кучу подарков — два компьютера, пригоршню драгоценных камешков, и представьте — ту самую девушку.

Танлинга, дорогая, — принеси господину Скирову еще чаю.

Из соседней комнаты, неслышно переступая босыми ножками, появилось смуглое тонколицее создание, облаченное в цветастые широкие брюки и такую же кофту.

Низко склонившись, она подала Скирову новую чашу, тряхнула сведенными узел волосами и неслышно удалилась.

Глаза её смотрели трогательно и испуганно на двух господ — двух пленников, по сути не так сильно отличающихся от неё.

Скиров еле удержался чтобы не скрипнуть зубами. Эта юная полная жизни девушка должна была умереть, а её выпотрошенное тело — выброшено в море, как тут принято поступать с трупами рабов. Ладно, эта участь миновала её — а сколько людей еще умрет по милости хозяев острова?

Как быть с тем, что подобная судьба — и даже хуже, ждет еще тысячи и тысячи людей — на Каитто, да и на всей Эялле и за её пределами?

Антон поднялся и вышел на крыльцо домика отведенного Патрику — перевести дух.

Доктор последовал за ним. Обиталище Н'Губи окружал изрядно заросший, но довольно симпатичный садик, с то тут то там разбитыми клумбами. Высокие цветы клонили под ветерком синие, пёстрые и алые головки...

— Милое местечко, — бросил он, пытаясь привести в порядок мысли.

— Да, — кивнул медик, — раньше тут жила Илла Сатини, специалист по нервным болезням — она увлекалась цветоводством: оно как я понял было для неё единственно отдушиной.

— А где она сейчас?

— Умерла полгода назад. Была еще не старая, но... почти пятнадцать лет в плену, без всякой надежды — не шутка. Перед смертью как вспоминал доктор Айво, всё плакала, что больше не увидит дочерей, оставшихся в её мире...

Грустно кивнув, Антон протянул руку к необычному чёрно-синему цветку...

Тот внезапно затрепетал огромной бабочкой, и взмыл в воздух, прихотливо подплясывая.

Ошеломленный Скиров невольно отпрянул — перед ним было неведомое существо, напоминавшее фигурно вырезанный из бумаги многоугольник, распяленный на карасе, в центре которого был мохнатый черный цилиндрик с россыпью фасеточных глаз.

Издав тонкий писк, создание принялось подниматься всё выше по расширяющейся спирали.

— Испугались?? — в голосе Н'Губи прозвучала ирония. Это паукрыл. Не слышали никогда — это совсем особый род местной живности, ни на что не похожий.

Они вообще безвредные — хотя ближе к экватору встречаются виды с размахом летательной перепонки в три метра, которые могут даже полакомиться человеком. Говорят в древности они вообще были гигантскими... Но обычно они размером не больше крысы.

Проводив взглядом жутковатого летуна, Скиров вернулся в дом и опять сел за комп.

***

…В прежней жизни название Эялла ему попадалось ровным счетом два раза.

Первый раз — в школе, в энциклопедии для подрастающего поколения из серии «Мир каков он есть» или «То что школьнику следует знать о космосе» — он уж не помнит.

Там этот мир в нескольких абзацах характеризовался как «изолированная человеческая цивилизация, до недавнего времени развивавшаяся в полном отрыве от Ойкумены» и «последнее великое открытие в сфере звездоплавания». И всё.

Вторым источником знаний была старая статья корифея космической историографии Олафа Свенсона, где он в пух и прах разносил какого-то Току Катаяфу, безграмотно и тенденциозно по мнению Свенсона работавшего с летописями и хрониками Эяллы, и в следствии этого разработавшего абсурдную гипотезу «предколонизационного заселения» и «палеоконтакта».

Статья ему попалась случайно во время работы над магистерской диссертацией, и внимания его не привлекла.

И вот теперь он восполнял пробел. И поражался –как всё это могло пройти мимо его внимания – внимания человека, всерьез занимавшегося сравнительной историей культур.

Система Эяллы находилась вдали от обжитых людьми областей ойкумены и считалась неперспективной – возле красных гигантов редко встречались пригодные для нормальной жизни планеты. Но тем не менее там жили люди, пребывая в счастливой изоляции до самого прибытия никконцев.

Ойкумена жила даже не подозревая об их существовании.

Люди плодились и размножались на новооткрытой тверди, заново –кто быстрее кто медленнее проходили путь от костра до паровой машины, и от паровой машины до реактора. Приспосабливались к жизни в чужих мирах и приспосабливали их под себя, одомашнивали местные растения и приручали животных, осваивали производство хмельных напитков из даров местной флоры, и обучались курить разнообразные заменители табака –и более крепких зелий.

Вновь поднимались в космос, строили города на лунах и планетах, общались с другими мирами с помощью сверхмощных передатчиков…

Наконец – начали вновь странствовать между звездами – и не наугад, как предки.

И лишь когда прошло тринадцать с половиной веков с момента когда человек появился в Ойкумене, наткнулись на последний населенный потомками землян звездный мир.

Правда, лет за триста до рождения Антона, к системе приблизился разведчик ОКК. Получилось так что вышел он в самой дальней из возможных точек узла решетки Ван Цяна, провел краткую съемку — буквально несколько часов, и не найдя ничего полезного, удалился. Будь его безвестная команда настойчивее и внимательнее, да просто пробудь она подольше — и история Эяллы да и всей Ойкумены может быть пошла бы совсем другим путем. Но случилось что случилось — ОКК искала прежде всего прибыль — а система эта, находившаяся вдали от тогдашних космических трасс, ничем не могла заинтересовать прагматичных торговцев. Ледяные кометные пояса на окраинах системы — стандартные облака Оорта, три астероидных пояса, два прожаренных каменных шара на ближних к звезде орбитах, и стандартные газовые гиганты самый крупный из которых был в два раза больше Юпитера — планеты из системы -прародины людей.

Данные отправились в архивные директории хранилищ памяти на долгие века.

Шло время. ОКК пережила пору расцвета и явственно клонилась к упадку, всё больше попадая в зависимость от выросшей не без её помощи Аригато.

Тогда-то старые файлы из архивов и попались на глаза капитану гражданского космофлота одной из крупнейших транспортных корпораций никконцев – «Сайран», Йоко Мичи. Попались по той простой причине, что её поставили ими заведовать. Вообще-то, Йоко Мичи попала заведовать архивом не просто так, а будучи разжалованной из капитанов после потери корабля.

И вот, изучая старые записи в поисках чего-нибудь, что позволит ей вернуть утраченный статус, она вдруг обратила внимание на странности в орбитах спутников «небесного тела 2773-КЕТ» — так именовалась самая массивная планета системы.

(Надо сказать — Мичи-сан отличалась отличными математическими способностями, как подчеркивают все её биографы). И вот, прогнав имеющиеся записи через простенькую программу-расчетчик, она определила, что в системе оного небесного тела присутствует еще один спутник, на момент измерений закрытый планетой, и обладающий массой приблизительно в одну геоединицу. Причем тело это находится в границах того что с древности именуется «Зоной Златовласки» - где солнечный свет не сжигает все но дает все еще довольно тепла для жизни. С этими данными она отправилась прямиком в совет директоров «Сайрана».

…Спустя две недели Йоко Мичи и её команда созерцали с орбиты сияющий живой синевой шар Эяллы, жители которой –кроме нескольких астрономов, созерцавших небеса сквозь исполинские линзы горного хрусталя еще не подозревали о прилете гостей.

На языке страны Мордисс, в столице которой опустились челноки экспедиции, мир этот именовался Эялла — так он и вошел в историю Ойкумены. Или Эйяру — так его называли никконцы.

И как только исследователи обработали первые полученные от десантных партий, когда разобрались — какой мир они нашли, то надолго погрузились в глубочайшее изумление. Ибо мир этот был во всех отношениях необычный. И дело не в том что кроме Эяллы лишь одна обитаемая планета была спутником другой планеты-исполина — Навсикая в домене Тапробана (правда это был мир фиолетовый, с замерзающими полгода даже на экваторе океанами и на редкость скверным климатом).

Первое, на что обратили внимание исследователи –это совершенно необычный характер населения.

А именно – Север и Юг населяли две различные расы.

Два южных материка населяли европеоиды.

Три северных – темнокожие народы, разделенные на множество племен. Это было само по себе невероятно — во всяком случае Эялла стала первым таким миром в истории.

Нет, многорасовые миры в Ойкумене были известны, и не так мало. Но это были или планеты, изначально заселенные выходцами из смешанных обществ –например, вся ветвь латино, или же те, что были колонизованы уже после открытия Чандрагона Гуптара при участии нескольких планет.

Но чтобы таков был мир первой волны расселения?

Разумеется — дело было не в расовых и национальных предрассудках — как отмечали даже недоброжелатели, Чинг Сон их не имел и весьма не любил когда их проявляли подданные.

Просто одной из самых первостепенных задач переселенцев было создать достаточно устойчивую — а значит и многочисленную — человеческую популяцию. И задача эта усложнялась пропорционально количеству создаваемых этнических общин.

Кроме того — ни в Архивах Пака, ни в других источниках не было сообщений о подобной экспедиции. Конечно, такое случалось и раньше — например в тех же Архивах не было сведений о пятой экспедиции, или о сто тридцать восьмой — колонизовавшей Иштар. Но трудно представить чтобы столь нестандартную экспедицию не упомянули ни разу!

К слову- ни самого корабля, ни даже спутника-буя на геостанционаре, ни места первой высадки никконцы так и не нашли, что подкрепило гипотезу о том что дескать, землян сюда привезли те самые «братья по разуму» которых люди безуспешно искали пятнадцать веков.

Второе — жители Эяллы до самого появления кораблей Йоко-сан у себя над головами были убеждены что именно этот мир является их родиной, и предки их тут жили всегда: с тех самых пор как были созданы разнообразными богами. Конечно — по отдельным сохранившимся именам и названиям, по фонемам языков и генетическим анализам примерно установили происхождение аборигенов — Северная Евразия для южан, и архипелаги Южной Азии для северян. Но никаких легенд о перелетах через бездну в стальных ковчегах, о странствиях в пустоте, и о великой могущественной цивилизации, пославшей их предков в другой мир — и даже ничего похожего.

Никогда прежде ни с чем подобным люди Ойкумены не сталкивались – как бы трудно не приходилось первопоселенцам, какой бы упадок не ждал науку и знания в новом мире –но память о прародине люди обычно сохраняли.

Именно поэтому даже если вновь открытые планеты и не достигали высокого уровня развития к моменту обнаружения их кораблями более прогрессивных собратьев, те обычно быстро догоняли — именно благодаря этому знанию — более удачливые миры. (А то и перегоняли – как это случилось с Идалисом, первой планетой домена Антона в медицине и биотехнологиях).

Что-то прояснить мог бы анализ местного летоисчисления. Но — увы — календарь тут был на редкость сложен и запутан. Ибо смена времен года и сезонов на Эялле зависела не только от обращения вокруг местного солнца — но и от обращения вокруг Схааса — центральной планеты мини-системы.

Если добавить к этому наличие трех лун у самой Эяллы, да еще влияние других спутников — а у гиганта, вдвое превышавшего массой Юпитер Солнечной системы их было семь, не считая совсем мелких, то неудивительно что изучение всех основных местных календарей — и новых и древних (числом порядка двадцати) давала разброс от восьмисот до двадцати пяти тысяч геолет. Хроники аборигенов — когда до них добрались никконские исследователи — тоже мало что дали. Писалось в них конечно много чего — вроде того что в какой-то исчезнувшей за полтысячи лет до Воссоединения — так было названо включение Эяллы в зону влияния Аригато, — правило триста тридцать три царя от начала державы и до её гибели, что давало цифру почти невероятную.

Это всё порождало почти до самого краха цивилизации в домене разнообразные гипотезы, и археологи по их собственным словам, обнаруживали находки, которые ставили их в тупик.

Впрочем, на это мало кто обращал внимание, да археологи Эяллы так толком и не развилась. И не научные истины занимали тех, кто определял судьбу новооткрытого мира.

Вскоре после того как первый колонизационный флот (громко названный –специальной исследовательской экспедицией) прибыл в систему Эяллы, первые государства планеты уже подписали договоры с Эддо. Разумеется, сугубо равноправные и справедливые. Потом были пять лет, в течение и которых все страны и даже племена признали себя –нет, не подданными и вассалами –упаси Боже –а свободно ассоциированными с Аригато человеческими сообществами. Причем почти без насилия и угроз –во всяком случае по известной миру истории.

Так или иначе, почти два поколения этот мир «Находился в зоне влияния цивилизации Аригато», поставляя метрополии самую разнообразную продукцию – от космонаров до проституток, и от экзотических животных до рения и тантала..

А потом настал Великий Кризис, он же Большой Облом.

Как про него говорилось в курсе внешней истории преподававшемся Антону, он был вызван «До сих пор точно не определенным комплексом социальных, экономических, политических, управленческих причин», о которых до сих пор спорят ученые во всех трех доменах. Он мельком пробегал глазами по именам и названиям. Психоисторическая гипотеза Дьяконова. Технологическо- сингулярная Курцера-Вейджа. Морально-социотехническая — Мура. Энергоинформационная Мак-Грегори… Гипотезы, модели, последствия...Впрочем, с последствиями все как раз было ясно — то была крупнейшая катастрофа в известной истории рода людского. Долговременный упадок целых миров, разрыв существовавших в домене цивилизационных связей, гибель науки, производства, морали и людей. Смерть как минимум двух миллиардов человек в десятках миров. Сквозь нагромождение научных терминов проглядывало то что они казалось, стремились скрыть. Полная гибель всего. Полная гибель всерьез –как сказал древний поэт, имени которого он как ни старался бы, не вспомнил. Аригато, Джессика, Альба, Мунчхон, Риордан, Джир, Магдалена, Эялла... Эялла…

Непонятно даже –что стало толчком, от которого рухнул мир.

Биржевой кризис 17 дня месяца Сакуры, вызвавший цепную реакцию в биржевой системе трех центральных планет Содружества Аригато?

Беспорядки затеянные болельщиками трех ведущих команд по воинскому многоборью на фоне этого кризиса, к которым неожиданно присоединились сектанты Братства Лотоса?

Заговор таинственного «Общества звездного дракона», призванный сменить буксующую республику на эффективную иерархическую автократию но пошедший вразнос?

Козни поклонников пресловутой Тени Мира?

Психическая эпидемия вызванная распространившимся по сети гипнотическим компьютерным вирусом? Всё вместе?

Почему командующий силами самообороны промедлил с приказом атаковать флотилию фанатиков, поднявших в небо корабли, превращенные в брандеры? Как случилось что бунтовщики захватили планетарный энергоцентр – по невероятной ошибке проектировщиков недублированный? Откуда у неизвестной почти никому дотоле секты Гневных оказался президентский код, позволивший им взять под контроль грозных боевых роботов?

Конкретной причиной цивилизационной деструкции могло послужить все, что угодно. Или даже нечто, незамеченное исследователями и очевидцами. Может быть последней каплей стала лишняя бронемашина, оказавшаяся в руках восставших обывателей, или то что челнок с курсантами планетарно-десантной академии идущими на помощь сохранившей верность части гарнизона орбитальной базы «Тогару» не сумел пришвартоваться к заблокированному шлюзу? То что планетарно -десантный корпус сил самообороны Аригато был переброшен на учения к Синим Лунам и не смог вовремя прибыть? Но каким бы ни был конкретный спусковой механизм, один раз запущенный процесс стал неудержимым как лавина. Все это напоминало известный фокус с домино, когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных.

И те кто бежал с Эяллы в самом начале кризиса в метрополию, успели об этом пожалеть.

Однако пока что об этом не думалось.

Власть пошатнулась — и тут же вчерашние верноподданные вспомнили, что никконцы это вообще-то наглые пришельцы, явившиеся незваными и непрошенными, и обманом поработившие доверчивых эяльцев. Причем в этом оказались солидарны и темные жрецы и шаманы племен Севера и вполне цивилизованные горожане Юга.

Генеральный Коснул Аригато на Эялле — фактически никконский наместник, Кен Гуру решил было уладить дело миром, и собрал вождей недовольных на переговоры, надеясь убедить их хотя бы оставить в покое пришельцев на время эвакуации. Увы — он переоценил здравомыслие оппонентов — заговорщики во главе с принцем Лоуси, ухитрились как-то пронести с собой оружие, и на глазах всей планеты — конференция транслировалась в прямом эфире — прикончили всю никконскую миссию вместе с командованием размещенных на планете частей сил самообороны. После чего принц провозгласил — стоя на трупе истекащего кровью Куру независимость Эяллы от «господ с неба», а через несколько минут — тоже на глазах миллионов зрителей — был расстрелян вместе с прочими убийцами ворвавшимися охранниками консульства.

Командование эвакуацией принял на себя комендант главной орбитальной гавани Эяллы — станции «Соко», полковник Тару Саяма. Он не стал сводить счеты — благо было не с кем, заявив и лишь, что ни одного Эяльца не будет вывезено с планеты, до тех пор пока её не покинет последний никконец.

После ухода последних кораблей с беженцами станция «Соко» некоторое время еще выполняла роль символа власти Аригато над Эяллой.

Так продолжалось до того как замолчали армейские передатчики, а видеоряды с материнской планеты перестали содержать что-то, кроме картин горящих или затапливаемых городов, и забитых трупами улиц. Тогда Тару Саяма сложил с себя полномочия, и отпустив всех желающих на спасательных шлюпках вниз, на планету, вместе с двум десятками добровольцев заглушил реакторы, и сжег станцию в атмосфере.

Таким образом Эялла стала вновь независимой — только вот счастья это не принесло.

Для начала выяснилось, что огромное количество товаров, выпускавшихся на Эялле оказались никому не нужными –от отделочного цветного камня до редких соединений трансуранидов. Причем даже не только и не столько потому что рухнул рынок Аригато, но и потому что рухнули экономики множества планет с Аригато связанных.

И если раньше крестьяне были вынуждены бежать в трущобы вокруг городов в отчаянных поисках работы, то ныне, сотни тысяч, миллионы людей оставшихся без средств к существованию покидали пустеющие города и рудничные поселки, возвращаясь в деревню, к образу жизни предков… (Только вот их не ждали там…) Кое-где правда пытались переналадить производственные комплексы под нужды планеты — но тут выяснилось, что это невозможно – без комплектующих, без специалистов, без… Одним словом оказалось проще определить — что есть, чем подсчитать — что еще нужно.

А потом подступила беда которой никто не ждал. Сельское хозяйство Эяллы было завязанным на трансгенные сорта и гибриды, производимые непревзойденной биоотраслью всё то же Аригато. И при всех достоинствах у них был один неустранимый недостаток –они необратимо вырождались уже в третьем-четвертом поколении. (Это не считая что во многих сортах была предусмотрена «встроенная защита» от размножения.)

Именно на этом основывался почти весь агробизнес домена.

Не сказать что власть имущие не увидели угрозы. С помощью оставшихся никконских специалистов в уцелевших лабораториях пытались наладить выведение новых сортов, в глухих уголках, еще не охваченных цивилизацией, собирали местные культуры.

Кое-как заставили работать какую-то часть брошенных заводов, выпуская примитивную, но пригодную технику… Трудно сказать – сумела бы Эялла избежать краха, но тут вмешалась политика…

Крах власти как это всегда бывает, заставил всплыть людей, искренне уверенных в том что «Если начальства нет, то всё позволено».

Не прошло и года, как в половине стран и провинций Эяллы сменилась власть, причем наверху оказались отнюдь не самые лучшие люди. Появилось масса наследников древних царей и князей, про иных из которых забыли задолго до Воссоединения, но которые теперь предьявляли свои права на власть — причем что удивительно, народ шел за ними.

Не отставали и командиры полиции и войск, и вожаки росших как на дрожжах ополчений и просто банд — а некоторые деятели успешно совмещали в себе все перечисленные категории. Оживились и всякие старые воинствующие культы, но им было далеко до новых сект, без проблем резавших оппонентам глотки.

А между тем разрушались транспортные магистрали, исчезала электроэнергия, и кое -где уже и начинался голод: не потому что не хватало еды, а потому что её просто не могли подвезти вовремя. Наконец — грозное предупреждение неразумным людям — начали распространяться уже забытые болезни, а лекарств и вакцин не находилось: или Эяллу тоже обеспечивала Аригато и другие миры. Но рвущим планету на части царькам было не до того — решение подобных проблем было отложено на потом, когда враг будет побежден и всё как -нибудь само собой образуется.

Некоторое время всё пребывало в неустойчивом равновесии — сформировалось две партии, поглотившие большую часть мелких группировок.

Во главе одной партии, стремившейся установить монархию на всей планете стал ваясский князь Удрун, бывший депутат планетарного Законодательного собрания, главной обязанностью членов которого было получать жалование и изображать что народ Эяллы обожает Аригато и «Сферу Процветания». Его противники хотели разного — но главным образом не хотели чтобы во главе планеты стал Удрун. Потом после нескольких инцидентов началась большая война — сразу и вдруг.

Линия фронтов прошла через моря и континенты. В океане сталкивались флоты из танкеров, переделанных в ракетоносцы, и геологических подлодок, переделанных в боевые.

Война даже выплеснулась в космос — Удрун попытался захватить уцелевшую станцию ОКК, но её команда сумела отбиться от обнаглевшего царька.

Оборона будущей «Тихой пристани» длилась с перерывами шесть месяцев, когда корпоранты сумели отразить три абордажа, и сбить все ракеты, которыми их попытался атаковать с поверхности разъяренный Удрун.

Не всходил урожай на засеянных вырождающимися семенами полях, водоемы, засеянные транс-спирулиной и мегахлореллой превращались в гниющие болота, забитые органическими останками и дохлой рыбой, вспыхивали эпидемии, потому что не было лекарств — но сцепившихся в смертельной схватке князьков, возомнивших себя вершителями судеб мира, это не волновало.

Затем наступила кульминация войны — битва при Аринне-Ниртис, в которой сошлось по полмиллиона человек и по две с лишним тысяч летательных аппаратов с каждой стороны. Сражение завершилось победой Удруна, но потери были настолько велики, что через год эфемерная держава бывшего депутата, а сам Удрун, уже окрещенный –Безумным, погиб во время очередного дворцового переворота.

Обе противостоящих коалиции рассыпались, какое-то время шла война всех против всех. Потом окончательно рухнуло хозяйство, и голод и эпидемии довершили дело.

Последним на десятки лет кораблем посетившим Эяллу, стал чартер, посланный Правлением ОКК накануне её полного развала — снять отважный экипаж станции. Лишь много времени спустя на планету пришли пираты, составившие чуть позже Братство Меченосцев.

Горько вздохнув, Антон отключил терминал. Всё что он узнал было конечно интересно и объясняло — как возник мир, где он стал пленником. Но не давало ответа на вопрос — как ему выбраться отсюда.

Бизнес и жизнь.

За прошедший после выздоровления месяц Антон уже освоился тут, хотя никогда легко не привыкал к новому месту.

Он уже не вздрагивал, видя паукрыла, уже не казалось мертвенной и химически-ядовитой лиловая гладь океана; он кормил с рук тонов — кроткую живность похожую на маленького оленя и овцу одновременно, а также узнал что занятые рыжие древесные мыши с пушистыми хвостами — это не местный вид а потомки какого-то из привезенных с Аригато зверей.

За это время он также неплохо изучил столицу пиратов.

Обитали тут не только космические разбойники — как раз они составляли пожалуй что и меньшинство населения. Больше было всякого вертящегося вокруг люда — докеры и техники космодрома, пилоты орбитальных барж, торговцы, моряки, поддерживающие связь острова с материком, огородники и рыбаки... Одним словом, хотя безымянный городишко, именуемый обычно просто - Город, был маленьким, но в сущности он мало чем отличался от большинства других городов Ойкумены — старых и новых. Были в нем кварталы господские и плебейские, были гнилые окраины и темные закоулки...

Причем граница была даже заметнее.

На плоскогорье поднимались роскошные особняки здешней знати — членов Совета Меченосцев и наиболее преуспевших их подчиненных.

Там ночами загорались огни, слышалась еле слышная веселая музыка, иногда вспыхивали фейерверки...

Неподалеку от гавани размещался район где обитали семейные корсары или выбившаяся в люди обслуга — домики с садиками, из дерева, пластика или камня, аляповатые или по своему изящные. Там даже имелась школа, в которой преподавали самые образованные из горожан в свободное время, и которой заведовал пленный профессор зоологии со славного своими университетами Азура. Прочие пираты обитали в общежитии на другом конце Города, переделанном из огромного ангара обнесенного забором. Там шли непрерывные пьянки, там играли в любые азартные игры, там можно было купить любое дурманное снадобье, там обитали общие шлюхи, коих иногда можно было увидеть слоняющимися по двору в минимальной одежде или вообще голыми; а в подвале день-деньской работали три самогонных аппарата. Случалось, оттуда выносили трупы — порезанные, простреленные, или умершие естественной смертью — если таковой можно считать конец от пьянства или наркотиков. Хотя обитатели общежития не пытались задирать прочую публику — ибо карой за почти любые преступления в Городе была смерть — но горожане старались без нужды не появляться рядом с заведением, а название оно получило короткое и ёмкое — "Зверинец». К нему примыкало здание Пиратской Академии — так он окрестил что-то вроде курсов повышения квалификации, где более опытные коллеги подтягивали начинающих членов команд на тренажерах и лекционных залах.

Чуть дальше за космодромом и пакгаузами располагался порт выходивший в глубокую бухту, не обсыхавшую даже в Большой Прилив, когда все три луны и Схаас выстраивались в одну линию. А слева от порта лежали местные трущобы населенные аборигенами, которым повезло (а может и не повезло) не покинуть Эяллу в трюме работорговцев. Оттуда Город черпал уборщиков, ассенизаторов, там обитали рыбаки и батраки, рабочие креветочных и устричных ферм, именно оттуда в "Зверинец" поступали проститутки, а иногда — очень редко— пополнялись команды.

Обитатели сидели на циновках у домов, ели руками остро пахнущие блюда, подбирая остатки подливы с деревянных и глиняных блюд рисовым и плодовым хлебом, и запивая самодельным пивом из деревянных чашек. Вечерами оттуда доносились звуки песен на неизвестном языке, музыка флейт и барабанов.

И под нее вокруг костров люди танцевали, подняв руки к ярким звездам.

Тут же влюбленные парочки сплетались в кустах, а рядом играли дети, ловя светящихся жуков.

Тамошние простодушные обитатели казалось вовсе не тяготились своим приниженным положением, а уж тем более — тем что находились в услужении у разбойников.

Наконец, был тут и деловой центр — узкая улица кабаков с рядами выставленных под брезентовыми тентами столиков, переходившая в улицу борделей. Дальше располагался небольшой овощной рынок, магазинчики, торгующие всякой всячиной. Имелись тут даже театр, где вперемешку с кинопрограммами на старом голопроекторе показывали какие-то спектакли или выступали певцы (сейчас он, впрочем, был закрыт). А рядом с театром возвышалась лавка менялы — если кому-то нужно было по делу отправится за пределы Каитто, то к его услугам были деньги любого уголка Эяллы. Для интереса Антон туда зашел. Чего тут только не было - от овальных золотых монет с дыркой посредине и коряво скопированными иероглифами — как выяснилось, деньги неведомой торговой республики Сомис, до кружочков из розовых и красных раковин откуда-то с островов Синего океана. Он даже заметил ветхие замызганные купюры и истертые монеты бывшей Эяльской метрополии — как ему объяснил Н'Губи, кое-где тут до сих пор ждут возвращения "господ с неба".

Не забывали в Городе и о душе обитателей.

Храмы были что называется на любой вкус. Часовня с распятием над входом, где служил пожилой абориген обращенный еще последними миссионерами эпохи Аригато.

Мечеть Господа Миров с длинным узким минаретом, о назначении которых спорили богословы и историки в мире Антона. Кумирня Дай-Дао - видать доставшаяся от времен никконского протектората — во всяком случае, хинцев в командах Антон было весьма немного. (Тем не менее у входа висели многочисленные ленточки и были разбросаны мелкие монеты — видать, пираты считали нелишним заручиться помощью Молчащих). Было тут и капище местных богов — старый купольный храм вросший в землю, вдоль стен которого выстроились идолы, имен которых нередко не знали и сами местные жители. Антону запомнился козлоногий многорогий и многохвостый бог Йух, покровитель мужской силы и ума.

Ну, а на случай если боги не помогут, имелось кое-что понадежнее. На одной из вершин торчал автоматический радар, а кроме того остров и окрестности регулярно сканировались с "Тихой пристани". Если бы кто-то из аборигенных царьков или морских пиратов — а были тут и они (и обитатели Каитто даже водили с ними какие-то дела) решили бы напасть на Город, то их ждал бы неизбежный конец. Все гравилеты и флайты космопорта имели специальные подвески для управляемых бомб, а в ангарах гавани стояла пара самоходок, и три старых, но вполне грозных боевых робота. Вся интеллектроника на них конечно сдохла давным-давно, но и в режиме ручного управления они были почти непобедимыми противниками для местных «войск» у которых в ходу уже были мечи и мушкеты. Кроме того имелись два «Циклона» с полным вооружением, представлявших угрозу даже для современных машин, а не то что того хлама, который могли послать в бой аборигены. Когда-то лет пять назад правитель Интуги — страны на большом острове Сенири в полторы тысячах километрах к югу, решил захватить Каитто. Не для того чтобы ликвидировать рассадник разбоя, упаси Боже, а дабы самому приобщиться к столь выгодному бизнесу как космическая работорговля и пиратство. Но хотя в его флотилии был настоящий атомоход, и три бронированных гравитанка класса А, каким-то чудом доживших до сего дня, она не сумела подойти к Каитто даже на дистанцию ракетного залпа...

(О судьбе самого бойкого правителя Антон даже счел лишним спрашивать)

Иногда они с Н'Губи отправлялись прогуляться по острову.

Они шли по пустынной дороге, усыпанной разноцветной галькой, мимо пальм, окружавших дома пиратских главарей. Вдоль дороги стояли под навесами легковые машины и даже флайты– изредка новые модели, чаще – непонятной марки, со следами ремонта, или даже собранные из нескольких разных «тачек». Они свернули с галечной дороги на превратилась в тропинку, огибавшую гору, пробиваясь сквозь кустарник и высокую траву багряного оттенка. В сине-зеленой полумгле прыгали оранжевые птице-мыши, а ящерки с малиновыми спинами карабкались вверх по неровной коре стволов. Через четверть мили тропинка вывела на открытое место. Холм мягко переходил в покрытую густым тропическим лесом долину, за которой на расстоянии примерно трех миль раскинулись пастбища с какими то флегматично жующими животными, огороды, сады...На вершине горы взгляд его выделил старинное массивное здание за каменным забором. Тяжеловесное, массивное какое-то неумолимое здание черного камня явно отличающееся от домов и вилл прочих хозяев. Познания в архитектуре, хотя и смутные, позволили Антону определить что он пожалуй, построен аборигенами. Хотя и окультурен в пресловутую эпоху Воссоединения: ухоженные дорожки, плавательный бассейн, аккуратно постриженные боскеты.

— Это, — пояснил во время одной из первых прогулок Патрик. Замок местного... скажем так — монарха. Его предки поселились здесь более трехсот лет назад. Они снабжали рабами почти все плантации соседнего материка — это когда Эяллу еще не открыли. Его прапрапрадед захватил этот остров, и владыка Угирии утвердил его за династией Олутаров, за какие-то заслуги в области работорговли. Больше он ничего не сказал, хотя возможно и знал больше.

Обычно после прогулки, Антон с доктором пару часов проводили в кабачке «Кайонегро» (Скиров так и не мог вспомнить — где и что это), владельцем которой был старый экс-корсар из местных уроженцев, называвший себя Йоронгом. Был он одним из тех, кто по его словам, «начинал все это дерьмо», потроша загибающиеся станции Космической Корпорации во время Большого Кризиса.

Наиболее ходовым товаром в этой забегаловке было фруктовое вино, отдающее прокисшим компотом.

Литровая бутыль с этим зельем стоила пару старых аригатских никелевых монет. Но их Йоронг поил в кредит — возможно думая потом предъявить счета клану Идрис. Антон пил вино из пивной кружки, в то время как Н'Губи расправлялся с очередной бутылкой бренди. Иногда в «Кайонегро» играл местный оркестр из нескольких дудок и трёх особым образом настроенных барабанов разной величины. Так что каждый барабан отвечал, резонируя другому благодаря размеру. Один барабанщик поддерживал ритм на двух маленьких барабанах, в то время как другой отбивал соло на высоком стройном барабане.

Звенящая пляска ударов временами завораживала Антона.

Завсегдатаи внимания на них не обращали. Антон на них тоже. Запомнился ему лишь седой горбоносый мужчина с пустыми глазами, к груди которого был приколот знак навигатора. Его приводила немолодая женщина — жена а может дочь, сажала за стол и ставила перед ним кружку вина и покидала кабак.

Часа через два она его забирала — и все это время несчастный сидел неподвижно, не шевелясь, и не притрагиваясь к напитку.

Всякий раз при виде его Антон вздрагивал — синдром Кронба вызвал него почему-то тайный ужас.

Веселая ритмичная музыка поднималась в яркое небо резкого на взгляд Антона синего цвета, режущего глаза. Он слушал музыку, глядя на многолюдную улицу. В послеполуденный час харчевня была пуста, если не считать пары алкоголиков, упившихся до потери сознания и лежавших ничком на полу. Хозяин — он же бармен, восседал за стойкой в ветхом, когда то роскошном кресле, покуривая что-то — но явно не табак. Глаза у него были равнодушные и усталые, бритую морщинистую башку украшала татуировка.