Принцесса, злой Дракон и Башня

Глава 1

— Важные новости с округа Аршинат! — провозгласил старший слуга и широко открыл одну из створок высоких, стрельчатых дверей.

Все находившиеся в зале люди замерли: монарх и его свита потому, что новости с Аршината вызывали подспудный страх, а гости с неизвестного Юга потому, что чутко реагировали на все происходящее.

— Внимание! Внимание! — начал громко зачитывать приехавший глашатай, — великий наместник Аршината Урдрах Пиртон, который, конечно же, не так велик, как самый великий монарх Айгерама, зовущийся Тринаил Сумбухель, вынужденно сообщает о скоропостижной гибели его двенадцатой горячо любимой жены. И поздравляет прекрасную Китану со скорым вступлением в брак. Урдрах Пиртон всей душой надеется, что это будет крепкий и прекрасный союз!

Насмешка наместника в лицо монарха, над которой никто не смел возмущаться. Свита монарха недовольно закачала головой.

— Что-то двенадцатая как-то быстро того…

— Она родить-то успела?

— А помнишь десятую? Ух, Пиртону пришлось с ней повозиться, конечно!

— И чего он с ними такого делает?..

— Говорят…

За этими разговорами они пытались скрыть свое облегчение: фух, Пиртон всего-лишь очередную жену попросил, хоть и принцессу, а не вернуть огромный долг или отдать ему территорию. И только гости с Юга непонимающе всматривались в лица говоривших.

— Многоуважаемый Аркель Арн! — заговорил монарх.

— Аркель Арн Достигающий, — поправил его холодным тоном гость.

Монарх улыбнулся шире и раскинул свои пухлые ручонки в стороны.

— Многоуважаемый Аркель Арн Достигающий!

Этого Аркеля было за что уважать. Он и его воины были выше и шире в плечах любого из присутствующих. Они, несомненно, воины: об этом говорила развитая мускулатура и проницательный, спокойный взгляд.

— Мне радостно, что вы присутствуете на таком важном событии, как будущая женитьба моей старшей дочери! Пусть это будет хорошим знаком для начала развития наших с вами отношений! Выпьем же за это!

Свита и присутствующие министры радостно поддержали тост. Пили все, кроме южан.

— Наши страны разделены Сильвийскими горами и практически не взаимодействовали. Мы мало знаем о ваших традициях, вы — о наших. Но если новость о том, что ваша дочь тринадцатая нареченная хорошая… — он сделал многозначительную паузу, — что ж. Пусть будет так.

Залпом выпил бокал под общий одобрительный шум. Это хрупкое стекло на тонкой ножке смешно смотрелось в его огромных руках. Большая литровая кружка, костер, боевые товарищи, громко распевающие рядом, были бы гораздо уместнее.

— О, а это вы не переживайте! — монарх засуетился, откинул длинную мантию, подбитую белым мехом, в сторону так, чтобы она красивым шлейфом легла за его спиной, — моя дочь очень даже рада. Счастлива! Правда, дорогая? — и посмотрел на меня.

Я медленно подняла взгляд от сложенных на коленях рук, легко улыбнулась и ответила:

— Конечно, ваше Величие. Стать тринадцатой женой самого Урдраха Пиртона — моя давняя мечта.

Глава 2

— Вот видите! — обрадовался отчим и едва ли не подпрыгнул на месте, — она согласна!

Я продолжала благодушно улыбаться даже под пристальными взглядами Аркеля и всех его воинов. Кажется, они были удивлены моими словами. Я завидовала их женщинам. Вероятно, там, на Юге, дела обстояли по-другому. Но в Айгераме женщина — разменная монета. У принцессы лишь номинал покрупнее.

Праздник продолжался как ни в чем не бывало. Дамы с высокими прическами и в платьях с тугим корсетом и пышной юбкой обсуждали новоприбывших гостей. Они бросали на них настолько бессовестно оценивающие взгляды, проходившие по сильным ногам в кожаных штанах и по широкой груди, словно ничего не знали о скромности, такте и воспитании, что краснела за них я. Их дочери так явно терлись рядом с Южанами, вихляя задом в облегающем платье и хохоча колокольчиком, в попытке привлечь внимание, что я едва не закатывала глаза. Советники пытались говорить с гостями на разные темы, но разговор быстро стухал, потому что ничего общего у них не было: советников интересовали женщины, деньги, территории, но Южане не спешили делиться подобной информацией; гости поддержали бы разговор о воинском деле или оружии, но тут наши были полными профанами. Я закрыла глаза, вздохнула и выронила из пальцев бокал. Тонкий звон разбитого хрусталя невидимой волной разнесся по залу, и все обернулись ко мне.

— Прошу прощения, — перепугано схватилась за сердце, — тут слишком душно.

— О, хрупкое создание, — добродушно улыбнулся монарх и трижды хлопнул в ладоши, — переволновалась от всех новостей, дорогая? Ну ничего, ничего. Иди отдыхай, — кивнул подошедшим слугам.

Я протянула юношам мелко дрожащие руки и с их помощью спустилась с небольшого пьедестала. Нога на высоком каблуке предательски подогнулась, и я едва не упала. Зал ахнул, и большая его часть подбежала ко мне.

— Прошу прощения, — растерянно всех разглядывала, — должно быть, действительно устала.

Дамы смотрели на меня презрительно. «Ах, какая слабая эта принцесса! В наши времена такого не было!» — читалось на их лицах. Советники самодовольно ухмылялись, почувствовав на фоне моей слабости свою силу. Что делали Южане, я не знала. Смотреть на их реакцию я интуитивно боялась.

— Ну, чего стоим! — рыкнул монарх на слуг.

Двое подставили руки под мои ладони, третий встал сзади, видимо, на случай моего падения, и мы медленно пошли к выходу. Стук каблуков разносился сквозь напряженную тишину ожидания, и стоило двери за нами закрыться — в зале грохнул оркестр. Я облегченно вдохнула свежий воздух.

— Благодарю вас, благодарю…

От всего сердца поблагодарила слуг, когда мы дошли до моего крыла. На глаза набежали слезы. Юноши с поклоном удалились.

Я немного постояла в тени, осматривая двор. Между стенами моего крыла и защитной стеной вокруг замка росли высокие, старые деревья. В этой рощице было сумрачно и влажно: настолько густая крона не пропускала солнечный свет. Ходило множество слухов, что под корнями деревьев зарыты тела изменников и незаконнорождённых детей слуг, что по ночам там гуляют призраки, которых не пугает светлое имя монарха, а в определенное время заката можно увидеть погибшую королеву. Поэтому здесь никто не гулял, кроме меня. Я не боялась: эта рощица слишком напоминала мою жизнь с зарытыми в ней тайнами и столпами личных убеждений.

Оглянулась по сторонам и сняла с ног туфли. Чуть приподняв платье, смотрела, как двигаются затекшие пальчики. Заухала сова, где-то испуганно вскрикнула прислужница и с глухим грохотом уронила деревянный таз с бельем. Я шмыгнула за угол и медленно поднялась по винтовой лестнице.

— Китана, — навстречу встала дородная пожилая женщина с выцветевшими глазами, когда я вошла в комнату.

— Пиртон — ублюдок! — со всей злостью, которая бурлила во мне, выдохнула я, плотно прикрывая за собой дверь, — Аурэлла умерла!

И швырнула туфли в стену напротив.

Глава 3

— Да что ты говоришь? — спохватилась нянечка, прикрывая рот рукой от ужаса.

— Да. На празднике пришел глашатай и объявил.

Я прошлепала босыми ногами до зеркала и принялась выдергивать из волос многочисленные заколки и шпильки.

— Двенадцатой горячо любимой жены, — передразнила голос глашатого и скорчила гримасу, — надеется на крепкий и прекрасный союз, — продолжила тем же голосом, — представляешь? — обернулась к нянечке.

— Представляю, — грустно вздохнула та и забрала у меня из рук особо вредную шпильку.

— Аурэлла была такой милой… — проговорила я тихо.

Замолчала, собирая в голове все слухи, касающиеся Дракона. Перекладывала их на свою подругу и покрывалась мурашками.

— За что ей это? — спрятала лицо в руках.

— Такова наша доля…

— Как же хочется сбежать, Ня! — сказали мы одновременно.

Я убрала руки и через зеркало поймала ее испуганный взгляд.

— Никак не привыкну к твоим мыслям, — виновато улыбнулась женщина и продолжила распускать мои волосы.

— Это только мысли, — я с сожалением выдохнула, — как сегодня Лэсси?

— Выходила гулять, — голос нянечки стал нарочито жизнерадостным, — Труна передавала, что Лэсси сегодня даже съела полную тарелку.

— Это хорошо, — посмотрела на свое отражение.

В зеркале я видела молодую женщину с тонким лицом, большими светло-карими глазами и пушистыми ресницами. Пухлые губы, «упрямый», как его называла мама, подбородок. Бледная кожа мягко контрастировала с темно-русыми волосами, которые и без прически красиво завивались в локоны.

— Моя гордость, — с улыбкой повторяла нянюшка каждый раз, когда занималась ими.

Через несколько минут и две большие кучки шпилек волосы тяжелыми волнами упали мне на плечи. Ня разложила их по спине и аккуратно прочесала гребнем с широкими зубьями.

«Иногда красота может быть оружием» — прочитала я в одной из книг. Я была красивой, я признавала это. Высокая и стройная, я еще и отлично умела владеть своим телом. И я сделала свою красоту оружием, только вряд ли хоть кто-нибудь из дворца догадывался, на что это оружие было направлено.

— Как тебе Южане? — невзначай спросила Ня, пока расшнуровывала корсет. Но я заметила, каким любопытством блеснули ее глаза.

— Красивые, — протянула задумчиво, — высокие, сильные, — Ня довольно крякнула, — похожи на наших стражей, но не на советников. Хотя говорят, что пришли налаживать отношения между странами, — я повела плечами, сбрасывая с себя платье.

— Девочки на кухне чуть не подрались, пока делили их, — усмехнулась нянюшка, — говорят, что они и женщин любят не так, как наши.

Я поморщилась.

— Не продолжай. Не хочу знать.

— Ну и дурында, — мягко пожурила она меня, помогая натянуть домашнее платье, — счастье-то оно ведь…

— Счастье в сердце, Ня, а не в том, чтобы мужика обласкать и обкормить его.

— Да как же ты счастливой будешь, если знаешь, что не сыт он, не наласкан? К другой ведь уйдет, — тихо продолжала нравоучать меня нянюшка.

— Ну и дурак. Зачем женился на такой, от которой уйти потом хочется?

— И откуда слова такие только берешь? — покачала головой женщина и отошла на шаг в сторону, любуясь проделанной работой, — наша доля женская в том, чтобы…

— Нет, Ня. Мне уже поздно рассуждать о нашей доле — я замуж за Дракона выхожу. Он хотя бы, говорят, не изменяет, — вздохнула я и назло Дракону собрала волосы в гульку.

— Глупая, — Ня тоже вздохнула и принялась прибираться в комнате.

Мы часто с ней так спорили. Она не понимала моих взглядов, а я не понимала, откуда они взялись: все женщины вокруг меня, даже Лэсси, рассуждали так же, как Ня. Мужчина в Айгераме был венцом. А мне… А мне хотелось по-другому. Но я не знала как.

Поздним вечером, когда Ня грела себе чай с сонными травами, я поднялась на крышу. Дул промозглый ветер, и я плотнее укуталась в плащ. Весна в Айгераме была непредсказуемой. Она могла высушить землю за несколько дней, а потом вывалить столько снега, сколько не было зимой. Могла тянуться долгими, сырыми днями все три месяца, хороня надежды землепашцев на урожай. А один год она вообще не пришла: снег лежал до самого календарного лета, а потом внезапно растаял, отчего уровень рек поднялся слишком быстро и дамбы не справились с потоками воды. Настрадался народ тогда.

Но тогда правил отец. И благодаря его светлому имени и доброму сердцу королевство вытянуло тот год. Больше такой помощи, какой бы год ни был, тем, кто жил за стенами замка, не перепадало.

Я всмотрелась в темный горизонт. Эта весна была грязной. Дождь сменялся скучными, облачными днями, солнце за месяц не выглянуло ни разу, ветер слишком часто менял направление, чтобы хоть как-то предсказать погоду. Ня рассказывала, что слуги уже начинали роптать: их семьи, оставшиеся в деревнях, ели зерна, заготовленные на посадку. Да и о какой посадке могла идти речь, когда без солнца все просто стухнет?

Небо было чуть светлее земли, и я могла разглядеть горизонт. От замка до него тянулось ровное, темное поле. Только вдали, так далеко, что начинали болеть глаза от напряжения, можно было разглядеть маленькие очертания деревьев. Лес. Я видела его только на картинках. Я даже деревню видела только на картинках. Я никогда не выезжала за пределы дворца.

А через пару дней мне нужно будет проехать через все королевство в округ Аршинар к Дракону. Я ехала на верную смерть, я знала это — никто из предыдущих двенадцати жен не выжил, не сбежал и даже не пропал бесследно. Я не стану исключением. Но я не боялась.

«Страх бросает разум в пекло безумия и все то, чему был обучен разум, смахивается с него, как пыль со старинного фолианта. Разум утрачивает навыки и оголяет инстинкты. Если твой инстинкт — бить, ты будешь бить. Если твой инстинкт — бежать, ты убежишь. Но какой навык разум возведет в ранг инстинкта? Можно долго размышлять о дисциплине и желании, расписывать талмуды о способах тренировок, но только цель определит средства и способы тренировок. Цель, которую поставил перед собой человек».

Я улыбнулась. У меня не было друзей. Не было мудрого наставника. Но были книги, в которых я нашла ответы на все свои вопросы.

Я развернулась и спустилась к себе, позабыв об осторожности.

«Даже орел, построивший себе гнездо на одинокой скале, не должен забывать о змее, способной проползти к нему снизу».

Глава 4

— Они всех выгнали, представляешь!

Я ела свой завтрак и читала книгу про строение дамб, когда в комнату вошла нахмуренная Ня.

— Странные какие. Больные, что ли?

— Что-то с Лэсси? — спросила рассеянно, не вникая в суть разговора. Услышала слово «больные» и автоматически связала его с сестрой.

— Лэсси? — Ня встревожилась, — что с ней?

Мне пришлось отложить книгу.

— Подожди. Ты сказала, что кто-то больной. Ты не про Лэсси?

Женщина смотрела на меня долгим взглядом, явно что-то сопоставляя в голове, потом облегченно выдохнула и хлопнула себя по лбу.

— Нет, конечно! Южане.

— Заболели? — удивилась я.

— Да нет! Выгнали всех девок, представляешь! Даже Тиану. Эта к главному их пошла.

— Ммм… Может у них дома семья? — предположила я.

— Китана, — нянюшка села в кресло, — они в походе и далеко от дома. Какая семья?

— Они Южане, и их традиции могут отличаться от наших, — покачала я головой.

— Мужчины везде мужчины, — не сдавалась Ня.

Я улыбнулась и отвела взгляд, давая понять, что разговор закончен. Нянюшку переспорить было невозможно.

Спустя час мы продирались через двор замка к крылу Лэсси. У нее было слабое здоровье, и поэтому ее определили на восточную сторону замка: там было теплее и суше. Из-за частых болезней мы виделись редко, и я использовала каждую возможность, чтобы побыть с сестренкой.

Во дворе было пусто, тихо и грязно. Чтобы не запачкать подол платья и плаща, мне пришлось их чуть подсобрать в ладони. Ботиночки в грязи хлюпали и грозились прилипнуть, поэтому я шла осторожно и смотрела на землю. Сзади недовольно ворчала Ня.

Вдруг в пятнадцати шагах от нас открылись двери, и шумная компания мужчин из монарха, советников и Южан вывалилась на улицу. Вывалились только наши, тогда как Южане вышли спокойно.

— О! Дочь моя! — монарх заметил меня и с распростертыми объятьями пошел в мою сторону.

Я присела в глубоком реверансе.

— Как твое самочувствие? — с улыбкой спросил монарх, когда я выпрямилась.

У Великого Тринаила Сумбухеля было абсолютно круглое лицо с маленькими глазами под светлыми бровями. Последние всегда были высоко приподняты, отчего монарх создавал впечатление человека благодушного и удивленного. Высокий гладкий лоб, перерезанный тонкими горизонтальными морщинами, переходил в блестящую лысину. Тонкий нос и четко очерченные губы по отдельности выглядели привлекательно, но вкупе с остальными чертами лица производили необъяснимо отталкивающее впечатление.

— Хорошо, Великий, — пропела я и еще раз присела в реверансе.

Монарх потянулся меня обнять и отрывисто зашептал в самое ухо:

— Сегодня ночью пойдешь к Аркелю и соблазнишь его, поняла?

Я чуть не уронила челюсть от такой наглой просьбы, но вовремя удержалась.

— Мне нужно, чтобы он кое-что сделал для меня, — зашептал в другое, поменяв сторону объятий, — твоя девственность будет отличным подарком.

— Это будет честь для меня, — я скромно улыбнулась и прикрыла глаза.

— Умница, — монарх отошел назад, — не желаешь с нами на охоту? — вдруг спросил он.

— Охоту? — с ужасом пролепетала я, приложив руку к груди.

— Великий! — нянюшка поспешила ко мне, — госпожа замерзнет и может потерять сознание, — проговорила она, не выходя из поклона.

— Нежные, — довольно хмыкнул монарх, развернулся и пошел в сторону конюшен.

Советники последовали за ним, Южане также прошли мимо меня. Я провожала их с ужасом на лице и блестящими глазами от стоящих в них слез.

— Великий, Китана, — Ня схватила меня за руку и легонько потрясла, — неужели так сильно напугалась?

— Ох, — я длинно выдохнула и увидела, как на звук обернулся тот самый Аркель, — ужасно напугалась, Ня. Охота!

— Ой да ну все, дорогая, все. Пойдем…

Она говорила что-то еще успокаивающее. Я опустила глаза в пол, когда поняла, что наши гляделки с Южанином затянулись. Чуть пошатнулась, когда сделала первый шаг. Ня охнула и, поддерживая, обняла меня за талию. Мне было неудобно идти, опираясь на пожилую женщину, но «играй до конца. Даже когда никто не видит».

Лэсси сегодня чувствовала себя прекрасно. Увидела меня, обрадовалась и бросилась на шею.

— Ки!

Я обняла ее худое тельце и закружила в воздухе. Ей было шестнадцать, но выглядела она как двенадцатилетний ребенок, всю жизнь проведший в темнице: бледная, блеклая и слабая. Почти все платья, которые шились нашими портными, только усугубляли ситуацию: темные слишком оттеняли бледность, светлые делали ее похожей на моль, декольте открывало резко очерченные ребра, глухое подчеркивало слишком маленькую грудь. Платья без кринолина сразу же делали ее похожей на палку, а в пышных она выглядела нелепо. Сшить что-то специально подходящее под нее никто не хотел: Лэсси почти не выходила. Только темные глаза на изможденном лице горели жизнью даже в самые сложные периоды.

— Ну, дорогая сестра! Какие книги ты успела прочитать за эти несколько дней? — спросила она меня, приглашая на чашечку чая.

Я улыбнулась и знаком велела нашим нянюшкам выйти из комнаты.

— Ни одну из того, что ты рекомендовала.

— Почему? — она прикусила губу и раскраснелась.

Я вздохнула и счастливо улыбнулась.

— Я выхожу замуж, Лэс.

Сестренка в восторге расширила глаза и открыла рот от удивления.

— Я тебя поздравляю! — взвизгнула она и кинулась меня обнимать.

Я крепко обняла ее в ответ. Так вышло, что мы не рассчитывали на то, что Лэсси когда-нибудь выйдет замуж. Поэтому не посвящали ее в тему отношений мужчина-женщина. И если я читала мужскую, как говорила Ня, литературу, то Лэсси обожала женскую. И свое видение отношений она построила как раз на основе этих книг. Мы и не запрещали ей этого: зная, что у нее никогда не будет мужа, считали, что пусть хотя бы помечтает. Пока три года назад Дракон не заявил нас в список своих будущих жен.

— Он хороший? — спросила она, как только вернулась на свое место.

У меня дернулся глаз.

— Очень, — растеклась я в довольной улыбке.

Мы не говорили Лэсси про этот список. И про Дракона тоже. У меня не было храбрости рушить ее хрупкий, идеальный мир.

К себе я вернулась часа через полтора. От таких сильных переживаний Лэсси быстро устала и легла отдохнуть. Я тоже устала, но от переживаний внутренних.

«Сегодня ночью пойдешь к Аркелю и соблазнишь его».

Вот же …! Прикусила себе язык, чтобы не сквернословить на великого. Но как я злилась, великий, как злилась!

«Твоя девственность будет отличным подарком»

Монарх наверняка слышал, что Южане отвергли наших девушек. Наверняка посчитал это чуть ли не личным оскорблением и всеми способами захотел доказать, что Айгерам чего-то да стоит. И как доказать! Подослав принцессу.

Я упала лицом на кровать и зарычала в подушку. Отказ Аркеля от меня может стоить всех договоренностей, к которым они пришли за эти три дня. Он вряд ли станет так рисковать. И все было бы ладно да складно, но куда в этой сделке мне деть саму себя? В голову не приходила ни одна подходящая фраза из книг.

— Ну, милая, ты чего? — к волосам прикоснулась рука нянюшки, — Лэсси, может, и не доживет до встречи с Драконом.

Я обернулась и подняла на Ня шокированные глаза. Что? Я чего-то не знаю?

— Ты же поэтому переживаешь? — она мягко улыбнулась и зашептала, оглядываясь по сторонам, — может быть тот, кто более великий, чем великий, смилостивиться над ней.

— Почему же он не был так добр к Аурэлле? — буркнула я, спускаясь с кровати.

Ня испуганно замахала на меня руками.

— Что-то я неважно себя чувствую, — поделилась с женщиной.

— Что? — она обеспокоенно потрогала мой лоб, — это все сырость. Я сейчас же велю протопить все крыло! Ох уж эти ленивые мальчишки! Сколько раз им говорила: «Топите все комнаты!» А то сквозняки потом по полу гуляют!

Пока нянюшка суетилась и не приставала ко мне, я пыталась собраться с мыслями и успокоить дико бьющееся сердце.

«Сегодня ночью пойдешь к Аркелю и соблазнишь его».

Как бы я не старалась, но ослушаться воли монарха я не могла.

Глава 5

Комнаты Южан находились на втором этаже центральной части замка. Здесь было шумно и многолюдно. С кухни поднимались ароматы жареного мяса, приправ и хохот служанок. Несколько раз мимо меня пробежали дворовые девушки. Веселые и беззаботные, они перешептывались друг с другом:

— Ты видела, какого кабана поймал этот Аркель? —

— Нет! Какого?

— Его как раз готовят к завтрашнему пиру! Айда покажу!

Слух о том, что охота для монарха прошла не очень, дошел даже до меня, хотя обычно ко всякого рода сплетням я холодна, и нянюшка об этом знает. Но:

— Китана! Три несчастных фазана против двухсоткилограммового кабана! — шептала Ня, плотно закрыв все двери, — монарх в ярости!

Я была впечатлена. Никто еще не осмеливался в открытую обойти монарха хоть в чем-то, будь то игра в шахматы, выпивка, шутки или охота. А Южане смогли. Это был либо очень глупый ход, демонстрирующий их неуважение, либо очень умный, которым они показали свою силу в бою. Я склонялась ко второму, но не знала, что выберет отчим.

После новостей об охоте идти к Аркелю было еще страшнее. Мужчина после охоты он какой? Возбужденный, раздраженный и требовательный. Что может сделать чистокровный, судя по комплекции, воин в таком состоянии с девушкой, добровольно пришедшей к нему? По коже пробежал мороз.

Последняя ступенька и заветный коридор. Тени плясали в неровном свете факелов, воздух был сперт от их чадящего горения, все двери плотно закрыты. Я немного спустила капюшон, приоткрыв лицо, иначе дышать было невозможно. За окном дул сильный ветер и опять лил дождь, и как бы ни отапливали комнаты, каменные коридоры прогреть не получалось: холод от пола я чувствовала даже через ботиночки.

Сделала шаг вперед, совершенно не представляя, что будет дальше. «Соблазни Аркеля» только на словах звучало легко. Мне что, войти в комнату и сразу скинуть платье? Или приспустить плечико и ждать ответных действий? Завести отстраненный разговор или молчать? Великий Тринаил! Что за задачу ты передо мной поставил.

В этой части замка было четыре гостевые комнаты. Насколько я знала, в одной был Аркель, в трех других расселились его пятеро ближних, остальной отряд распределили в казармы. Вдруг одна из дверей так резко раскрылась, что хлопнула о стену, а я подскочила.

— Ну зачем же такому сильному воину проводить вечера в одиночестве? — мурлыкал женский голос, — а я смогу и согреть тебя, и приласкать.

Послышались влажные звуки поцелуев. Я вспыхнула, понимая, что становлюсь свидетельницей чего-то очень откровенного.

— Как понадобится женское тело, так позову, — ответил спокойный мужской. От его глубины по моей спине побежали мурашки.

— А зачем ждать? Позволь… — я увидела кусочек длинного, серого платья. Судя по образовавшимся складкам, женщина присела и…

Я чуть не задохнулась от картинок собственного воображения. Хотела уже развернуться и убежать, но тот же спокойный голос произнес:

— Не унижайся.

Служанка сделала неловкий шаг назад и села на пол окончательно. Подняла голову и громко закричала:

— Бьют! Помогите! Что творится, Великий!

Тут же открылись соседние двери, из которых вышли встревоженные приближенные Аркеля, а сам Аркель сделал шаг вперед и горой навис над причитающей девушкой.

Все Южане были полураздеты. На их были только легкие штаны, и я могла отчетливо разглядеть каждую литую мышцу на руках, плечах и … я покраснела … животе.

— Что здесь … ааа, — протянул один из мужчин с длинными светлыми волосами, собранными на затылке в хвост, и опустил руки, — чего это ты? — обратился к ошалевшей служанке, — толкнул, что ли?

— Толкнул, господин, толкнул! — служанка встала на колени и быстро, как могла, прям на коленях подползла к длинноволосому, — защиты прошу! Все отдам! — и положила ладонь, как будто бы нечаянно, на выпирающий бугор между его ног.

Воин хохотнул, отступил на шаг назад, чуть наклонился и легко поставил служанку на ноги.

— Ну что же ты, болезная, — покачал головой, — если защиты просишь, чего сама на рожон прешь.

Они вдвоем развернулись в сторону лестницы. То есть ко мне. И застыли при виде меня. Тут я поняла, что пока я рассматривала сцену между служанкой и длинноволосым, Аркель уже давно рассматривал меня.

— Принцесса! — спохватившись, девушка присела в глубоком поклоне.

— Принцесса, — легким поклоном поприветствовали меня мужчины.

Мне еще никогда не отвешивали поклон полураздетые мужчины.

Я опомнилась и кивнула всем разом.

— Деан, иди, — спокойным голосом приказал Аркель, — пройдемте, принцесса, — он отошел чуть в сторону, освобождая проход в комнату.

Мужчины молча прижались к стене, провожая меня взглядами. Служанка, проходя мимо, посмотрела на меня так хищно, словно я отобрала у нее последний кусок хлеба. Но я продолжала гордо держать голову. Дверь за мной закрылась.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Аркель, проходя вперед.

Я быстро осмотрела комнату. Одна из лучших в замке. Пол устелен коврами и шкурами, жарко горел камин, широкая низкая кровать накрыта шерстяным одеялом, полог над кроватью раскрыт. Посредине комнаты стоял круглый низкий стол с глиняным графином и пустым бокалом рядом. Из решетчатых окон виднелась замковая стена и серое скучное небо.

— Хорошо, — перевела взгляд на Аркеля и снова невольно покраснела.

Он был хорошо сложен. Очень. Слишком. Я, когда изучала книги по медицине, которые были доступны мне, как женщине, находила анатомические рисунки. По Аркелю можно было преподавать. Каждая мышца была четко очерчена, прыгающий свет от камина делал его тело еще более рельефным и манящим, темная дорожка волос уходила от пупа под пояс брюк. Мне стало жарко, когда я представила, куда уходит эта дорожка.

— А ваше? — проговорила скорее по заученному, чем осознанно.

— Хорошо, — хмыкнул Аркель, потянулся к кровати и накинул на себя лежащую на ней рубашку.

Так стало полегче, в голове прояснилось, и я поняла, что рассматривала его слишком явно.

— Вы что-то хотели?

Глава 6

«Соблазни его» — в ушах прозвучал голос монарха. Я подняла глаза на лицо Аркеля. Такое же спокойное и невозмутимое, как когда он первый раз заехал в ворота замка, когда встретился с монархом, когда рассказал о том, кто он, откуда и зачем прибыл. Наверняка такое же невозмутимое, как когда он загонял кабана или воевал. Даже в темных глазах сложно было прочитать хоть что-то. И мне нужно его соблазнить. Как? Как соблазнить глыбу льда?

— Я… Вы знаете, к нам очень редко заезжают гости из других стран. На моем веку вы первый.

На слове «веку» мужчина чуть приподнял один уголок губ.

— И мне очень интересно было узнать, как там у вас.

Великий! Что за дичь я творю? Разве это похоже на соблазнение?

— Вот как?

Аркель, кажется, тоже удивился и медленно опустил глаза вниз, туда, где в разрезе плаща виднелся кусочек красного шелкового платья. Не нужно быть очень умным, чтобы понять, для каких целей женщина надевает такое платье, когда идет к мужчине. Великий Тринаил! Я смутилась, но удержалась от того, чтобы поправить плащ. Пусть думает все, что хочет.

— Да, — я уверенно кивнула.

— Что ж. Тогда присаживайтесь, — он указал на кровать.

Кровать! Вот же… Но я сделала вид, что не заметила его знака и села на одно из кресел. Поправила плащ, чтобы не слишком открывалось платье.

— Может быть, снимите? — предложил он, наливая из графина в бокал красную жидкость.

— Нет, благодарю. Я … немного простужена, — зачем-то соврала и плотнее запахнула плащ на груди.

— Выздоравливайте, — Аркель сделал большой глоток и сел напротив, — что бы вы хотели узнать о Юге?

— Все.

— Вам там не понравится.

Я опешила.

— Почему же?

— Женщин там ценят.

Сердце стукнуло и остановилось. В глухой грудной клетке вспыхнула злость, сильно сжались зубы, и я перестала дышать. Я хотела возмутиться, защититься, обвинить его в нахальстве! Его правда была такой больной и резкой, такой правдивой и открытой, такой, что я не могла противопоставить ничего.

— Вот как, — изобразила глупую улыбку и чуть наклонила голову вбок, — возможно, наши традиции действительно слишком разные, и в слово «ценят» мы можем вкладывать разные смыслы. Доброй ночи, господин Аркель, — я поднялась и плавно дошла до двери.

— Я вас провожу, — услышала позади себя.

Аркель накинул на себя плотный плащ, подбитый мехом на капюшоне. Рассматривая пол, я подождала, когда он откроет дверь и первым выйдет из комнаты. Последовала за ним.

Мы молча спустились по лестнице, молча прошли длинный коридор. Все, кто попадался нам на пути, останавливался и приветствовал нас полупоклоном. Я видела усмешку и злой блеск в их глазах. Уже слышала сплетни, которые они разнесут по замку до завтрашнего утра.

«Принцесса отдалась южанину».

«…она так ему не понравилась, что он даже не смотрел на нее…»

«Я слышала ее стоны. Как свинья когда ее режут!»

«А она умеет выбирать. Ишь, дождалась, кому отдаться».

— Накиньте капюшон, иначе сильнее заболеете, — обратился Аркель ко мне, когда мы дошли до дверей.

Я послушно потянулась к краям капюшона, как меня окликнули:

— Китана! Радость моя!

Монарх в сопровождении свиты шел к себе в комнаты. Он увидел меня, Аркеля, все в своей голове сложил и разулыбался еще шире.

— Я вижу, вы решили познакомиться поближе, — подошел и взял мою ладонь, — это очень верное решение, верное, — крепко ее сжал, — Аркель. Все в порядке?

Южанин молча кивнул.

— Тогда не буду вам мешать. Объединение двух культур - это так прекрасно! — восторженно взмахнул руками и продолжил свой путь.

Ууу… В своем воображении я топнула ногой от злости, на деле же сохраняла невозмутимый вид.

— Принцесса, — позвал меня Аркель, и я услышала, как скрипнула входная дверь.

Вышла в сырость первой. Хотела побыстрее удрать, но пришлось идти позади развевающегося плаща Аркеля. Мы не разговаривали, было темно так, что я шла по памяти. Как удавалось Южанину передвигаться в такой темноте, для меня было загадкой.

Вдруг послышался тихий звук шагов. Если бы было сухо — не услышали бы, но под ногами невидимки мягко хлюпала грязь. Аркель потянулся к мечу, но я дотронулась до его плеча останавливая. Южанин замер.

Вскоре шаги стихли.

Аркель молчаливо обернулся ко мне. Я не видела его лица, но чувствовала зависший вопрос. Тоже молчала. Так бы мы, наверно, и простояли до самого утра, играя в гляделки, но у Южанина сдало терпение:

— Кажется, у вас потери?

— Нет, — я улыбнулась, — кто-то из слуг передает семье продукты или деньги.

— Ночью? — спросил он с сарказмом.

— Ночью, — я кивнула и первой двинулась вперед.

Не хотела ему объяснять, что то, чему мы стали свидетелями — запрещено. Что, соглашаясь на работу в замке или доме наместника, человек навсегда расставался с семьей. Взамен работника кормили, одевали и гарантировали крышу над головой. Но многие это правило нарушали. Если бы того, кто пробегал перед нами, поймали, его бы казнили.

— Дальше я сама, — мы остановились рядом с уличными дверями в мое крыло.

Здесь свет из коридора слабо, но все же освещал тот пятачок, на котором мы стояли. Аркель посмотрел на рощицу, на дверь без стражников, на меня. Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, о чем думает Южанин.

«Принцесса? Без охраны? В таком странном месте?»

Но я не стала ничего говорить по этому поводу, тем более что вопросы так и не были заданы.

— Доброй ночи, — присела в легком реверансе, открыла двери и скрылась за ними.

И только в отсутствие внимательного, словно всматривающегося в нутро взгляда Аркеля, я смогла расслабиться. Облокотилась о стену и сползла на пол. Как же мне было плохо, кто бы знал! В груди кипел стон, но я не могла дать ему выхода, потому что даже у стен есть уши. Сняла ботиночки и бесшумно, не входя в комнату, поднялась на крышу. Скинула плащ и в тонком красном платье предстала на волю сырого ветра и накрапывающего дождя. Внутри было столько всего, что я не чувствовала холода и просто ждала, когда он начнет проникать в грудь.

Я злилась на себя за то, что слова Аркеля так сильно меня задели. В Айгераме не ценят женщин — это абсолютная правда. И охраны у меня никакой нет, потому что, взяв в плен даже принцессу, никто ничего не добьется. Так жила моя мама, мама ее мамы и мама мамы ее мамы. Так живут все вокруг! Я тоже должна жить именно так…

В комнату спустилась только тогда, когда насквозь промокло платье. Ня спала в своем кресле, рядом стоял чай и маленькая серебристая фляга. Я плотнее укутала ноги нянюшки в плед: служки опять разленились и не растопили камины в нижних комнатах. Разделась сама и нырнула под одеяло.

***

— Великий Тринаил Сумбухель! — оповестил зал глашатай и открыл широкие, светлые двери.

Монарх сегодня был в золотых одеяниях. Камзол из ткани, пошитой золотыми нитками, за спиной — длинный золотой плащ, который несли два мальчика лет пяти. Тонкие ноги, обтянутые золотыми лосинами и богато украшенные драгоценными камнями ботинки. На шее — большой черный рубин на золотой цепочке.

Я, как и все присутствующие в зале, встречала монарха поклоном. Но успела заметить, как он, осматривая своих подданых, взглядом чуть задержался на мне и где-то в стороне Южан. Мне это не понравилось.

— Ох, да ну что вы, что вы! — посмеиваясь, монарх замахал руками, приглашая нас всех выпрямиться, и прошел к трону, который стоял выше и правее моего кресла, — веселимся, господа, веселимся.

После вчерашней выходки с крышей я чувствовала себя так, будто по мне проехалась повозка. Я бы предпочла лежать в кровати с книгой и пить воду с медом, бадьяном и гвоздикой, но мне объявили, что Южане сегодня отбывают, и я должна присутствовать на прощальном балу. Отказать было нельзя.

Девушки — дочери многоуважаемых дам — чувствовали, как их шанс сблизиться с одним из гостей стремительно движется к нулю, и предпринимали уже отчаянные попытки их соблазнить. Я держала маску бесстрастности и всеми силами рассматривала вид за окном. Но неожиданные обмороки, неловкие падения и летающие руки с фужерами, напитки из которых попадали то на одежду одного из Южан, то на открытое декольте девушки, невольно привлекали внимание.

«Соблазни его» — звенело в ушах. Для чего это было нужно монарху? В каких делах ему могла помочь моя близость с Аркелем? Если таким образом он хотел укрепить союз между Югом и Айгерамом, то это очень глупо: меня нужно было бы отдать замуж за Аркеля, а не на одну ночь. Тогда в чем дело? Я не могла найти ответа на этот вопрос.

А если монарх спросит у самого Аркеля, все ли ему понравилось, имея в виду вчерашний вечер? И узнает, что никто никого не соблазнял? Что тогда? Наказать меня Великий не сможет: по договору я должна прибыть к Дракону, и монарх не имеет права нарушить этот пункт. Что же тогда?

— Говорит Великий Тринаил Сумбухель! — выкрикнул глашатай, и зал затих.

— К нашему великому сожалению, гости с Юга должны покинуть нас сегодня! — начал он, вставая на ноги. По толпе пронесся деланный вздох грусти, — мы очень надеемся, что смогли удовлетворить все ваши пожелания и вы остались довольны…

От этих слов в груди сперло дыхание. «Удовлетворить пожелания». Как же это мерзко…

— Так же надеемся, что дружба наших народов принесет свои плоды, — произнес он с улыбкой в голосе.

Я в смятении обернулась к монарху. Мысленно. «Свои плоды»? Монарх рассчитывал, что я понесу после одной ночи с Южанином? Планировал сыграть на этом в будущем? Но делать ставку на мою беременность — чушь! Слишком мал шанс.

— Вы сегодня отбываете в свои родные края! Айгерам будет оберегать вас всю дорогу, обещаю вам это, как его правитель, — произнес монарх снисходительно, — мы приготовили вам великие дары, которые могли бы напоминать вам об этих прекрасных днях!

Я мельком пробежалась по лицам шестерых Южан: спокойные, сосредоточенные, внимательные. Еще раз оценила то, как они выделялись в толпе.

— Судьбой было велено стать вам свидетелями хорошей новости, — тем временем продолжал монарх, — моя дочь, Китана, — услышав свое имя я обернулась к Великому и с легкой улыбкой кивнула ему, — удостоена чести стать женой Урдраха Пиртона. И по счастливой случайности она тоже отбывает сегодня!

Что? От услышанного у меня округлились глаза. Сегодня? То есть как это — сегодня? Я быстро взяла себя в руки и кивнула в подтверждении слов монарха, хотя в груди все корячилось от растерянности. Сегодня! У меня даже вещи не собраны! Но вещи — ерунда: закинуть в сундук пару-тройку платьев, сменное белье и обувь нетрудно. Лэсси! Я же не попрощалась с сестренкой!

— … почти пять дней до границ с Аршинатом вам будет по пути, — расслышала сквозь шум в ушах.

И меня пронзила еще одна догадка. Монарх рассчитывал, что и эти пять дней я буду «удовлетворять потребности» Южанина? Я была в ужасе от своего положения.

— Благодарю, Тринаил Сумбухель, — заговорил Аркель. От спокойствия, которым были пропитаны его слова, меня словно холодной водой окатило, и я задышала ровнее, — я и мои люди благодарим вас за гостеприимство. Надеемся на ответный визит к нам. И для нас будет честью сопроводить принцессу к ее будущему мужу.

Я прикрыла глаза. Сегодня… С сегодня начинается моя маленькая жизнь.

Глава 7

Вышла из зала. Мне пришлось силой себя сдерживать, чтобы сохранить степенный шаг. На меня смотрели, меня обсуждали, от меня ждали ошибки: что я оступлюсь, зарыдаю в голос или начну умолять монарха пощадить и не отправлять к Дракону. Если верны слухи — так делали все жены начиная с пятой, когда стало понятно, что Дракон не заинтересован в «долго и счастливо». Но я шла ровно и гордо, хоть сердце и колотилось, как напуганная птица в клетке.

И только на лестницах своего крыла я позволила себе бежать.

— Ня! — открыла дверь в комнату и увидела нянюшку, которая обнимала мое платье и плакала.

— Китана, доченька, — горько произнесла женщина и покачала головой, — так быстро! — и ее широкие, но хрупкие плечи снова задрожали.

— Все будет хорошо, Ня, — я обняла нянюшку, — все будет хорошо…

Мы собрались быстро: у меня все давно было готово. Получилось два небольших сундука: очень скромный набор для принцессы, которая едет выходить замуж. Но одежда нужна только на дорогу, а в доме Дракона мне предоставят другую — таковы правила наместника.

Я надеялась успеть попрощаться с Лэсси. Сердце болело, стоило только представить, как моей маленькой девочке объявят завтра утром, что ее сестра уехала навсегда. Она расстроится, хоть и скроет это за маской счастливой улыбки. Маски в замке — первая необходимость.

Как только сундуки были готовы, я сбежала с лестницы, вышла во двор и, сохраняя спокойный шаг, направилась к крылу Лэсси.

Двор гудел от количества людей и животных. Хохотали слуги и тут же ругались, когда кто-нибудь из птицы с громким криком вылетал из клетки; фыркали лошади, гоготали гуси, визжали свиньи; скрипели колеса повозок, наполняемые корзинами с овощами, хлебом, сыром, вяленым мясом. Грязь из-за такого количества ног стала совсем жидкой, но я не обращала внимания на то, что она может испачкать плащ.

«Только бы успеть… Только бы успеть…»

— Принцесса! — меня окликнул знакомый голос.

Я замерла и от разочарования прикрыла глаза. Оставалось совсем немного…

— Слушаю вас, — обернулась, мельком взглянула на Южанина и опустила глаза вниз.

Он был готов: брюки из толстой кожи, рубашка из плотной ткани, сверху куртка и теплый плащ, который сейчас был откинут за плечи. На боку на поясе — меч, но ногах — высокие сапоги.

— Если вы готовы, мы бы тронулись в путь, чтобы доехать до ближайшей деревни с закатом.

Он посмотрел на серое небо. Светлое пятно — солнце за облаками, уже скатилось ниже середины.

— Я готова, — присела в легком реверансе.

От досады чуть не прикусила губу. Лэсси!

— Идемте, покажу вашу карету.

Послушно последовала за ним. На глаза наворачивались слезы, но я не могла сейчас их себе позволить.

— Вот.

Южанин открыл небольшую дверь и протянул руку, чтобы помочь подняться.

Внешне карета была темно-коричневого цвета с золотыми вставками на выступающих ее частях. Спереди на козлах уже сидел возница и поджидал, когда запрягут двух белых в серое яблоко лошадей. Сзади за диванчиком был багажный отсек. Специально для удобства путешествий он был внутри, а не снаружи кареты, чтобы при необходимости переодеться и не останавливать ради этого всю процессию.

На небольших окнах — плотные, темно-зеленые шторы. Внутри все тоже было обито темно-зеленой тканью: пол, потолок, боковины дверей и само сиденье. С краю сиденья лежали пледы и подушки для удобного сна, а на полу у дверей — маленькие, как раз для одной пары обуви, коврики. На них можно было поставить ботиночки, чтобы грязью не запачкать салон.

Я поставила ногу на подножку и рукой оперлась на предложенную ладонь Южанина. Она оказалась горячей и такой сильной, что легко подняла меня в воздух, помогая подняться. Аркель закрыл дверь, и я до крови впилась ногтями в ладони: таким сильным было сожаление от того, что я не попрощалась с Лэсси.

Через несколько минут занесли сундуки. Еще через несколько — открылась дверь и в проеме показалось благодушно-улыбающееся лицо монарха.

— Китана, дочь моя, — произнес он с дрожью в голосе. От его фальши по моей спине пробежали мурашки, — пора прощаться.

Мне пришлось сильно наклониться, чтобы изобразить подобие объятий.

— Ты должна понести от Южанина, тогда с твоей сестрой все будет в порядке, — тихо шепнул он мне на ухо.

Сердце екнуло так сильно, что меня тряхнуло. Я с ужасом смотрела на монарха и не верила тому, что слышу.

— Легкой дороги и счастливого замужества, милая, — уже желал монарх с широкой улыбкой.

А у меня в ушах звенело от его слов. Понести от Южанина? Но… Великий Тринаил, что же ты делаешь!

Дверь кареты закрыли, отделяя меня от внешнего шума. Заржали лошади, спокойно переговаривались друг между другом воины Аркеля, иногда слышался голос самого Южанина, отдающего короткие приказы. Во дворе стало тише за счет того, что слуги, помогающие заполнить телеги с пропитанием, ушли в замок.

Скрипнули колеса, и карета медленно тронулась вперед. Я согнулась пополам от боли, раздирающей меня изнутри. Не успела…

— Ки! — звонкий выкрик.

Я подскочила, обернулась и отодвинула в сторону штору, закрывающую заднее окно. Лэсси, моя хрупкая, красивая Лэсси с развевающимися волосами бежала ко мне и широко улыбалась.

— Ки!

Я открыла дверь и на ходу выскочила навстречу сестренке. Мой прыжок сопроводило громкое «Ах!» со стороны свиты монарха, но мне было все равно: это последний раз, когда они меня видят.

— Лэсси! — крепко ее обняла, вдыхая знакомый аромат лекарственных трав и свечей, — Лэсси. Прости, что не зашла… Не успела… Так быстро все произошло… — гладила ее по волосам, лицу, словно хотела еще и пальцами запомнить дорогие очертания, — как же я буду по тебе скучать…

— Ки, ну что ты, — Лэс улыбалась и как котенок подставлялась под мои ладони, — ты же замуж выходишь. Счастли-ивая, — протянула она.

— Да, — я кивнула, проглотила слезы и еще раз крепко ее обняла. Спиной чувствовала напряжение, копившееся сзади, — тебе нужно идти, а то замерзнешь, — погладила ее по щеке напоследок и улыбнулась из последних сил, — береги себя.

Лэсси кивнула, а я, собрав остатки гордости, развернулась и прошла обратно к карете. Из-за меня остановили весь большой отряд, который уже двинулся в путь — я знала, что это трудно и нехорошо. Но Аркель, который поджидал у кареты, ничего не сказал. Так же предложил руку, так же помог подняться. Закрыл за мной дверь и вскочил на лошадь.

— Вперед!

Я закрыла глаза и растеклась на сиденье. Застучали копыта, загрохотали по каменной кладке перекидного моста колеса, с треском и грохотом закрылись ворота замка. Мне было очень страшно: я ни разу не покидала пределы дворца. Мне было волнительно: впереди дорога, к которой я готовилась три года. И какой-то части меня было спокойно: наконец-то я исполню то, что планировала так долго.

Глава 8

Болело все. Мышцы, о которых я не знала, все суставы и даже волосы. Я сильно себя переоценила.

Карету трясло. Я лежала, сидела, стояла — меня трясло. От этой тряски тошнило. Не радовал и вид за окном — сплошная голая, черная земля без травинки, цветочка и дерева. Брала в руки книгу, и от прыгающих перед глазами букв тошнота усиливалась. Я готова была плакать от собственного бессилия!

Сидя в теплой комнате на удобной кровати, составлять план на дорогу было легко. Я, конечно же, знала из книжек о возможных трудностях, но одно дело знать, а другое — чувствовать их желудком.

«Знание — главная сила человека. Можно тренировать мышцы, увеличивать выносливость и силу, но без знаний все это бесполезно. Без знаний сильный человек превращается в игрушку слабого, но умного».

Ха. Сейчас я готова была поспорить с автором этого высказывания: он, наверное, как и я со стороны, думал, что все можно узнать из книг. Но сейчас я была бы не против сильного, выносливого тела.

— Принцесса, — в дверь постучались.

Я тут же села, взяла в руки книгу, приняла свое обычное выражение лица и отодвинула штору.

— Слушаю.

На той стороне был один из приближенных Аркеля, который вместе с ним жил в замке. У него были длинные, чуть волнистые темные волосы, сбритые на висках, и тату на шее в виде полос и точек, которое спускалось ниже на грудь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он и посмотрел на меня. Темно-серые глаза смеялись.

— Хорошо, — кивнула и опустила взгляд на сиденье, чтобы не выдать взорвавшегося в нем возмущения. Еще никто в замке вот так вольготно со мной не разговаривал!

— Нам еще часа три скакать, выдержите? — участливо поинтересовался он.

— Конечно, — процедила сквозь зубы, теряя выдержку.

Удивительно. Я всю свою жизнь терпела снисходительное отношение мужчин, которые считали меня глупой, слабой и беспомощной. Но один смеющийся взгляд Южанина вывел меня из себя!

— Вот и ладненько, — хохотнул Южанин, а я спокойно, насколько могла, прикрыла штору.

— Лоран! — окрик Аркеля заставил меня подпрыгнуть, — в начало колонны!

— Принято! — тут же отозвался Лоран.

Лоран, значит. «Огонь, открытый, потрескивающий, свободный». Интересно.

Больше ко мне никто не стучался, и мы на самом деле ехали еще часа три. Я выглядывала иногда в окно: черная степь закончилась, и наш путь шел вдоль темного, густого леса. Я раньше такой видела только на картинках и теперь восхищалась тем, как художник смог передать всю его настоящую таинственность и скрытую опасность.

— Ххо-хооооууу… — услышала спереди и почувствовала, что карета остановилась.

Когда весь наш караван остановился и стал готовиться к ночевке, было темно. Я из окна видела, как то тут, то там вспыхивали костры. Лошадей распрягали, живность в телегах на короткое время всполошилась, но вскоре успокоилась, лишь изредка выдавая себя одиночным «кря» или всхрапом. Люди вели себя бесшумно — для меня это оказалось удивительнее всего. Такое множество воинов и такая слаженная работа. Я накинула на плечи плащ, пощипала щеки, чтобы к ним прилила кровь, и никто не заметил моей бледности, оправила платье, которое непозволительно примялось, и несколько раз присела: ноги затекли, а выпадать из кареты мне не хотелось.

— Принцесса? — в дверь постучал Аркель.

— Я не сплю, — отозвалась я.

— Мы остановились на ночевку.

Я удивленно посмотрела на дверь. Он меня что, тоже за глупую принимает? Конечно, мы остановились на ночевку. На дворе - ночь, такой большой отряд остановился. Какие еще варианты могут быть? Открыла шторку.

— Хорошо, — отозвалась покровительственно.

На меня смотрели темные, спокойные глаза. Как ему удается контролировать такое большое количество людей, их слаженную работу и оставаться спокойным? Опыт?

«Внутренняя сила формируется из опыта и веры. Опыт и непоколебимость в том, во что веришь, сплетаются в крепкий внутренний стержень, который не виден глазу, но ощущается всем вокруг».

Эти слова точно подходили Южанину.

— Голодны?

— Нет, но я бы вышла.

Аркель тут же открыл дверцу и протянул руку. Салон наполнился сырым, холодным ночным воздухом, который пытался согреть и оживить аромат готовящегося мяса. Хм. А я точно не голодна?

— Надеюсь, эта часть пути прошла для вас спокойно.

Его голос разогнал засидевшихся в спине мурашек.

— Не переживайте, — я положила свою ладонь на его и спустилась, — я не хрустальная.

Где-то сбоку раздался смешок, но я не обернулась. Мы были в Килирках.

Килирки — большая и самая ближняя к замку деревня, которая входила в центральный монарший округ. Эта близость к центру королевской власти не давала ей никаких преимуществ, наоборот, они больше всех страдали от произвола и непомерных работ. А еще в Килирках не было воды. Ни капли.

Речки поблизости никакой. Подземных ключей здесь не видели больше ста лет, колодцы высохли примерно тогда же. Магов воды в деревне не рождалось ни разу, и даже посредственного стихийника не было. А позвать его откуда-то и оплатить услуги жителям деревни было не по возможностям. Дожди не спасали. Как последняя надежда — ров вокруг замка, хоть до него и было почти пять часов пути. Но в тот ров стекали все отходы, и для питья, как и для полива, та вода не подходила. Кстати, именно этот ров и стал виной такого водного опустошения.

Но ни один монарх не принес извинений. И ни один монарх не стал решать эту проблему. Наоборот, они будто соревновались в своей жестокости: Килирки были основными поставщиками овощей и мяса для нужд замка. И за водой они ходили в деревню в двух днях пути.

Воду собирали в специальные широкие, огромные бадьи, которые стояли вдоль поля и сараев. Для этого организовывали специальные отряды. В них брали мальчиков и девочек от десяти до двадцати пяти лет, а после двадцати пяти парни и девушки начинали работу на поле или в скотоводческих дворах. Жителя Килирок можно было легко опознать даже на границе: у него был горб, который вырастал в результате долгого ношения бочек с водой.

А еще они очень любили дождь и терпеть не могли солнце.

Это то, что я знала из книг. Ня на мои вопросы отмахивались: «Да зачем тебе это, дочка. Не твоего ума дело». А самой заговорить с прислужниками грозило наказанием для последних.

Я спустилась и осмотрелась вокруг. Близко — силуэты снующих туда-сюда людей. Опознать я их могла только по теням и вспыхивающим бликам костра на мечах, пуговицах и пряжках. Дальше — деревня, без единого огонька в домах, но с ярко освещенными скотоводческими дворами. Но свет от них был слишком далеко, от костров был виден лишь небольшой кружок земли вокруг и предметы или люди, попадающие в этот кружок, в остальном же царила тьма.

Я сделала несмелый шаг вперед, засомневавшись в своем желании прогуляться, как краем глаза заметила, что Аркель взмахнул рукой и десяток светящихся шаров послушно повисли над землей. Воины замолкли лишь на секунду, затем одобрительно зашептались и продолжили свои привычные дела. А я продолжала смотреть на эту красоту и не шевелилась, боясь разрушить восторг момента.

— Как вы это сделали? — выдохнула наконец и обернулась на Южанина.

— Обычная магия. Дети так умеют.

От переполнявших эмоций у меня заболели скулы.

— Дети? — с затаенным ликованием прошептала я и еще раз осмотрелась вокруг.

Стали видны стылые лужи и размазанная колесами грязь, мертвая, черная земля, которая даже свет не могла впитать, а отталкивала его, создавая темные дыры. Но я видела еще и ночное, ясное небо: ведь точно так оно выглядит — чернота и разбросанные по нему светящиеся шары. И мы, обычные люди, которые гуляют и жарят мясо на небе.

— А почему вы не сделали этого раньше? — еще раз обернулась к Южанину.

— Нам ни к чему, мы хорошо ориентируемся в темноте. А вот ваши непривычны, — и кивком он указал в сторону, где сидели, сбившись в кучку, воины монарха. Они должны будут сопроводить меня до Дракона, когда Южане уйдут в свою сторону.

Глава 9

Я кивнула: его ответ звучал разумно, хоть и необычно для моего мировосприятия. Потому что, если бы по такой темноте довелось ехать монарху или наместнику даже самого маленького округа, об этом знали бы все вокруг: смех, громкие разговоры, лай раздраженных собак и яркие огни во все стороны были неотъемлемыми спутниками таких процессий.

Наши мужчины во всем проигрывали Южанам.

— Принцесса, — услышала позади знакомый голос.

— Лоран, — шикнул Аркель, но я обернулась, нашла улыбающееся лицо Лорана и слегка улыбнулась ему в ответ.

— Южанин, — ответила ему в той же интонации, с которой он обращался ко мне.

Лоран расхохотался. Я растерялась, но продолжала удерживать натренированную годами вежливую улыбку, хотя очень хотела сбежать. В этой ситуации странными были две вещи: я чувствовала себя уязвимой перед этим Южанином, и еще никто из мужчин так открыто и искренне не смеялся над моей шуткой. Первое было странным потому, что жизнь во дворце в качестве важного, но вторичного элемента заставляет отрастить броню из «пропустить мимо ушей» и «не обращай внимания». По поводу второго — в Айгераме шутки женщин заранее считались глупыми и смеялись над ними как бы свысока.

— А вы мне нравитесь.

Лоран мне подмигнул, отчего я растерялась еще больше. Оцепенела и не знала, как себя вести. Про это ни в одной книжке не было! Надо было читать то, что предлагала Лэсси.

— Лоран, ты забываешься, — спокойным голосом предупредил его Аркель. Именно предупредил, потому что было что-то затаенно-опасное в его словах.

— Ну что ты, — Лоран тут же стал серьезным, хоть глаза и сохранили смешинку, — я просто хотел предложить леди… — он протянул вперед руку, которую до этого прятал за спиной, — самый лучший кусок.

В руке была миска. Обычная, походная миска, в которой лежали овощи и несколько кусков ароматного, сочного, только что обжаренного мяса. Это был действительно лучший кусок.

— Мясо — ваше, готовка — наша. Попробуйте, это великолепно.

Я неуверенно подняла руки и приняла миску. Мозг ломался от всего происходящего. В какой-то момент я представила, что Аркель сейчас возьмет и заберет миску себе, а потом они оба посмеются над моей доверчивостью. Это бы восстановило привычную систему. Но для Аркеля как будто не было ничего странного в том, что лучший кусок предлагают женщине.

«Женщин там ценят» — всплыли его слова в голове. То есть там, на Юге, вот такое в порядке вещей?

Шум со стороны заставил меня выплыть из размышлений. Я повернула голову в ту сторону и увидела, что беспокоились и нервничали наши воины.

— Лоран, — Аркель кивнул в мою сторону, — прошу прощения, принцесса, — он отвесил легкий поклон и быстрым шагом направился к ним.

— Вы так и не попробовали, — улыбающиеся серые глаза стрельнули в еще полную миску.

— А… Нет приборов, — я пожала плечами.

— Приборы в походе - непозволительная роскошь, — произнес он глубокомысленно и рукой пригласил идти вперед, — вы представляете, сколько ложек и вилок нужно, чтобы прокормить такую ораву? — широким жестом обвел весь наш караван.

— А… А как же тогда?

Мы как раз проходили мимо воинов, которые сидели в небольшом кругу и ели. Ложками и вилками ели те же овощи и мясо, что были у меня в тарелке.

— У всех свои. У вас нет? — и Лоран развернул ко мне лицо.

— Нет…

Внутри я готова была расплакаться. Снаружи держала «принцессу». Приборы, приборы… Почему мне никто не сказал, что нужно взять приборы?

Лоран слегка прищурился, хмыкнул и стащил один кусок мяса из моей тарелки.

— Значит, едим руками! — громко провозгласил он, — попробуйте, попробуйте, — закинул мясо в рот, — это не опафно, — проговорил невнятно.

Руками? Я испытала странное облегчение, причину которого мне еще предстояло разобрать, и несмело, как будто совершая страшное злодеяние, коснулась кусочка пальчиком.

— Неужели кто-то может запретить принцессе есть руками? — довольно причмокнув, подначил Лоран.

Я усмехнулась (потому что принцессе могли запретить многое) глядя в миску, но кусочек взяла и от него откусила.

Ммм…

Во рту разлился мясной сок с таким густым вкусом, что я невольно прикрыла глаза. Травы, привкус овощей и кострового дыма, тающая консистенция самого мяса и у меня от удовольствия засвербело в затылке.

— Вкусно? — с улыбкой поинтересовался Лоран.

— Очень, — я кивнула.

— Не страшно? — глазами показал на пальцы, в которых я продолжала держать мясо.

— Нет, — я непринужденно рассмеялась.

И тут же запнулась. К щекам прилил жар, я опустила глаза, сердце забилось чаще. Мне захотелось вернуться в карету, накрыться с головой одеялом и взять в руки книгу, чтобы найти в ней ответ на вопрос «Что же со мной происходит?». Я смеюсь с мужчиной? Легко смеюсь с мужчиной? И он не имеет ничего против этого?

— Тогда пройдемте дальше, — не растерялся Лоран, — я покажу вам наш лагерь. И ешьте, ешьте. Остынет.

Он подвел меня к нескольким кострам и показал, как готовят мясо. Мы посмотрели на отдыхающих лошадей, мирно жующих сено, на животных в клетках, на то, как ставят палатки на ночь. Он рассказал про дозорных, которые охраняли не только лагерь, но и лошадей.

Я его внимательно слушала и даже задавала вопросы.

— А как выбирают дозорных?

— Кто готовит?

— Блюда продумываются заранее или кашевары сами выбирают, что приготовят?

— Как часто дозорные меняются ночью?

Лоран с охотой отвечал. Я даже могла несмело предположить, что он получал удовольствие от нашего общения. Великий… Неужели бывает вот так просто?

— Три смены каждые два часа … А ну, стой! — вдруг крикнул он в темноту и прикрыл меня рукой.

Мы бродили по самому краю лагеря — шли от места, где собрали распряженных лошадей, к самому лагерю. Расстояние было небольшим, с одной стороны – черное поле, с другой — деревня. Я не понимала, к кому обращается Лоран, потому что видела только дорогу, которую Южанин так же, как и Аркель, осветил небольшими шариками.

— Куда идешь? — строго спросил Лоран.

— Помогите нам… — я услышала слабый детский голос и зажала рот ладошкой.

Лоран напрягся еще больше, сделал движение рукой и в воздухе с той стороны от дороги, где были Килирки, повисло множество шариков. Они осветили около двух десятков тощих, изможденных детей, которые держали в руках плошки, кружки, миски, кастрюльки и другую пустую утварь.

— Пить хотим… — тихими голосами заговорили сразу несколько детей, — есть хотим… — подхватили их оставшиеся.

Вся легкость и радость от общения с Лораном тут же улетучилась. Заболело сердце. У меня не было детей, в замке редко можно было встретить ребенка, если только его не продали родители в вечную службу монарху. У меня была только Лэсси. И стоило мне представить ее на месте этих детей, как на глаза навернулись слезы.

— Стоять здесь, — из голоса Лорана тоже ушла вся улыбка, — принцесса, — он обернулся ко мне, и я заметила, что и лицо его переменилось: между бровями хмурая морщинка, губы жесткие, взгляд строгий.

Он оставил меня у кареты и быстро ушел искать Аркеля. Мне было стыдно и очень обидно. Несмотря на свой статус я не имела ни капли власти, о том, что творится снаружи замка, знала только по отрывкам из разговоров прислуги и книг, и меня раздирало от собственной никчемности. Столько лет бездействия! При должном упорстве и силе духа я бы, наверное, многое могла исправить в своем королевстве. Но я сидела и читала книги…

В лагере началось движение. Осветительных шаров стало больше, от чего наша поляна превратилась в яркое пятно среди ночной мглы. Воины-южане организовали детей, выстроив их в колонны и по очереди наполняя водой и едой ту посуду, которую они с собой принесли. Мужчины были угрюмыми и молчаливыми, отчего вины во мне становилось больше. Посмотрев реальности в глаза, могла ли я исправить веками выстроенное отношение мужчин к женщинам? Вряд ли. Было ли мне от этого легче? Нет.

Нашла глазами воинов монарха. Они с недовольным видом сидели в своем углу и не шевелились. Один, самый старший — он был командующим — даже вперился в меня строгим взглядом. По спине пробежал холодок, я по привычке опустила глаза, присела в поклоне и вернулась в карету. Какие же разные эти миры мужчин.

Попробовала читать книгу, но сразу же забывала смысл строчки. Пробовала спать — не вышло: рой мыслей без устали жужжал в голове. Пробовала просто сидеть, но тоже не вышло: от нервного напряжения дергались ноги. А минут через сорок такого мучения в лагере поднялся шум. Я тут же выбежала, не понимая, что происходит. Воины бегали, гремели оружием под четкие команды Аркеля, животные визжали, лошади испуганно ржали, кричали дети.

— Что происходит? — я остановила пробегавшего мимо воина.

— Эти дети, — он с отвращением сплюнул, — воровать начали.

Мне стало трудно дышать. Воровать? Этим как бы не удивишь никого в Айгераме, хоть пойманного вора и жестоко наказывали. Но отвращение, с которым были сказаны слова, комом встали в горле.

Я всмотрелась в то, что происходило впереди. Южане непрерывной цепочкой выстраивались вокруг лагеря, выставив вперед себя высокие щиты. И тут я поняла, что дети кричали на той стороне щитов. Моя первая мысль, когда я услышала шум, была о том, что на нас напали, и Южане защищают всех. Сейчас же я видела, что Южане защищают лагерь от детей.

Сердце билось быстро-быстро. Они же не будут ничего делать с детьми? Хоть правила и диктовали обратное.

— Принцесса, — я не заметила, как ко мне приблизился Аркель, — вернитесь в карету. Там безопасно.

— Вы…

Я с трудом подняла глаза, чтобы посмотреть в его. Но мне нужно было знать ответ. Лицо Аркеля было таким же, как обычно, только на скулах более четкими стали желваки.

— Не нужно судить нас вашими мерками, — нахмурился он, — мы просто не будем впускать их в лагерь. Как устанут, так уйдут.

Я облегченно выдохнула и вернулась в карету. «Ты должна понести от него». Великий! Да с ним разговаривать сложно, не то, чтобы нести.

Детей надолго не хватило. Уже через десять минут их крики стали тише, а потом и вовсе пропали. Я легла спать. А следующим утром весь лагерь проснулся в огромной луже: в деревне забил мощный подземный родник.

Глава 10

Я открыла дверцу кареты и ошеломленно наблюдала за водой, что текла по земле. Текла! Не впитывалась жадно, а нестройными многочисленными ручьями растекалась в разные стороны. Если здесь ее так много, что же творится в деревне?

Лагерь бесшумно собирался. Воины быстро складывали палатки и собирали котелки, запрягали животных и проверяли телеги. Хлюпали ногами по воде, но их, кажется, это не смущало. Зато в деревне был праздник — я даже здесь слышала смех, радостные возгласы и крики.

— Представляете, да? — к карете подошел Лоран и облокотился об ее боковину.

— Удивительно, — выдохнула я, — как это произошло?

— Дозорные говорят, что видели фигуру, которая как будто по воздуху плыла. В длинном капюшоне, лица не видно. Исчезла в деревне и больше не появлялась. Нет у вас богов таких, которые к людям могут спускаться и помогать им? — говорил с улыбкой на лице. Было видно, что эта история с появлением воды ему очень нравилась.

— Богов? — у меня мурашки побежали по коже, — каких еще богов?

Лоран перевел взгляд с серого горизонта на меня.

— Ну, — он даже немного растерялся, — в кого вы верите? У кого помощь просите, когда сил нет?

— У Великого Тринаила Сумбухеля, — робко улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость ситуации.

Я тоже чувствовала себя растерянной от его вопроса. Потому что не было никаких богов нигде и никогда. Были монархи, которые волей своей решали вопросы.

— Но… — Лоран выпрямился и странно на меня посмотрел, — это же ваш монарх.

— Ну да.

Я уже начинала тихо паниковать от ощущения, что разговор идет не по тому руслу.

— На человека молитесь? — спросил у меня озадаченно.

— Молимся? — не поняла его вопроса.

Он помолчал с минуту и пробормотал себе под нос:

— Тогда понятно, почему у вас все так… Что ж, принцесса, — взбодрился и протянул мне руку, — идемте, раздобудем завтрак. В нынешних условиях он скромный, но поесть перед дорогой нужно. Как себя чувствуете, кстати?

Серые глаза снова улыбались, и я немного выдохнула.

— Хорошо, благодарю, — приняла его руку и спустилась в жижу.

В своих ботиночках я скользила, но Лоран крепко держал за руку и мне удалось ни разу не упасть. На завтрак была каша с большим куском масла, хлеб, сыр и кусок вяленого мяса.

— Приборы лично для принцессы, — с поклоном передал мне деревянную ложку и остро заточенную палочку, на которую можно было легко накалывать овощи, например.

Я так сильно смутилась, что оцепенела и не знала, как себя вести. Подарок? Мне? Великий!

— Можно просто взять, — усмехнулся Лоран и сам вложил их в мою ладонь.

Я почувствовала гладкость хорошо отшлифованного дерева, еще сохранившего тепло его рук. К горлу подкатил ком, и я принялась усиленно считать бородатых воинов. Раз, два, три… Вздрогнула, когда встретилась с внимательным взглядом Аркеля. Кивнула ему в знак приветствия и вместе с Лораном отошла к карете.

Сесть было некуда, поэтому ели мы стоя. Ложка оказалась очень удобной, да еще с легким ароматом дерева. Ком к горлу подкатил во второй раз, когда я поняла, что Лоран сделал ее вот совсем недавно. Может, этой ночью.

— Вы сами ее сделали? — вырвалось у меня, и я посмотрела на него.

Мне было трудно удерживать взгляд на его лице, потому что всю жизнь я разглядывала пол. В замке контакт глаза в глаза между мужчиной и женщиной предполагал последствия, которых я старалась избегать.

— Ага, — кивнул Лоран с полным ртом, — это не трудно. Хотите, научу?

Но уже на его «Ага» я привычно вперилась в землю. В глазах стояли слезы. Слезы! Последний раз я прилюдно плакала в … три? Пять? А здесь они накатили так резко, что я даже сдержаться не успела.

— Принцесса? — настороженно окликнул меня Лоран, — да не обижайтесь вы так за вчерашнее. Для такой ложки нужно просто кусок дерева особый найти, а дальше ничего сложного.

Ох. Я зажмурилась. То есть кроме того, что он сам эту ложку выстругал, он еще и по округе в темноте бродил, чтобы найти подходящий кусок дерева? И это для меня? Просто так для меня без всякого подвоха?

— Все в порядке, — через несколько секунд я открыла сухие глаза, — благодарю вас.

Лоран выглядел обеспокоенным. Так странно было видеть такого большого, сильного и обеспокоенного мужчину. Невольно по спине пробежал холодок: женщины, вызывающие беспокойство, были не приняты обществом.

— А мы скоро отъезжаем? — спросила только для того, чтобы отвлечь разговор от себя.

— Ну… — Лоран обвел взглядом лагерь, — примерно минут через сорок.

— А… — я немного замялась, — мы успеем сходить в деревню и посмотреть на воду? Если это вас не затруднит, конечно, и мы никому не помешаем, — добавила поспешно, замирая внутри от собственной смелости.

— Успеем, конечно, — широко улыбнулся Лоран, — я только Арка предупрежу.

Я кивнула. Арк? Это он Аркеля так назвал? Какое неподобающее отношение к своему главному — монарх за такую фамильярность голову бы отрубил — но сейчас от разлившегося внутри облегчения мне было все равно.

Лоран вернулся через несколько минут с мечом на поясе и в полном обмундировании. Он хмыкнул на мой удивленный взгляд.

— Потом некогда будет.

И мы пошли к деревне. Ближе к домам воды становилось больше, лужи глубже, крики громче. Лоран находил самые безопасные и чистые места для перехода, чтобы я не сильно запачкала платье и ботинки, а один раз даже захотел поднять меня на руки, но я, видимо, взглядом выдала свой испуг, и он отошел.

Уже совсем рядом с домами мы начали понимать, что в деревне происходит что-то не то. Отсюда крики и возгласы, которые мы принимали за радостные, казались руганью.

— Подождите здесь, принцесса, — обернулся ко мне Лоран и положил руку на рукоять меча.

— Я бы хотела пойти с вами, — выпалила ему.

Лоран слегка нахмурился, через секунду кивнул и накрыл меня защитным магическим куполом. Я ахнула и удивленно рассматривала переливающуюся вокруг себя светло-голубую защиту.

— Вы и так можете? — выдохнула я восхищенно.

— А вы нет? — в ответ он удивленно приподнял брови.

Я опустила глаза. Восторг пропал, осталось только сожаление: у нас не многие могли создать такой купол. Мальчиков с любыми зачатками магии выкупали из бедных семей в охрану наместника, девочек выдавали за того, кто заплатит семье больше всего. Рождение ребенка с магией невозможно было предсказать, никто не мог повлиять на это. Но появление такого ребенка считалось хорошим знаком, потому что с этого момента семья переставала нуждаться.

— Пойдемте, — прервал молчание Лоран.

Мы пошли по краю деревни. Ее устройство было несложным: семь параллельных длинных улиц с простенькими домами по обе стороны от дороги. Четвертая улица — центральная, была самой широкой. Подземный родник пробился в противоположном от нас конце пятой.

Воды тут было гораздо больше. Я уже перестала беспокоиться за ботинки, потому что это стало бессмысленным: ноги промокли насквозь. Мы увидели толпу людей. Кто-то прыгал в лужах, радостно брызгаясь в разные стороны, кто-то катался по земле, представлял, что плыл или пытался умыться, кто-то ведрами нес эту грязную, смешанную с землей воду, в дом. Остальные столпились у бьющего из земли фонтана, ругались и даже дрались.

— Что здесь происходит? — громко спросил Лоран, когда мы прошли половину улицы, но на него никто не обратил внимания.

Тогда он сделал пас рукой, из его ладони вырвался огонь и загорелся длинной, узкой лентой до самого фонтана. Я вскрикнула от неожиданности, люди тоже закричали и бросились врассыпную. Остались только те, кто не смог или не успел подняться.

— Что здесь происходит? — еще раз спросил Лоран.

Тишина. Только журчал небольшой фонтан — он был невысоким, поднимался на сантиметров двадцать от земли, но брал шириной выходного отверстия и мощью извергаемой воды.

Тогда Лоран медленно подошел к фонтану и присел рядом с ним. Протянул руку, набрал воды в ладонь и испил ее прямо так.

— Хороша! — довольно причмокнул он, — надо бы с собой набрать.

Умыл лицо, руки. Влажной ладонью провел по волосам.

— Это вода — моя! — не вытерпел и вышел вперед коренастый мужчина с короткострижеными волосами.

— Почему это? — посмотрел на него Лоран.

— Она бьет ближе всего к моему дому! — мужчина ударил себя в грудь.

— А копал ее ты? — вкрадчиво спросил Южанин.

— Это неважно! Вода — моя! — не сдавался мужчина.

Тут фонтан резко уменьшился, став похожим на тонкий ручеек. Секундная ошеломленная тишина разорвалась отчаянным многоголосным криком:

— Нет!

Люди подорвались к тому, что осталось после фонтана: дырка в земле и слабая струя воды, но были остановлены властным жестом Лорана.

— Хм, — тот тоже рассматривал дыру и даже просунул туда руку, — кажется, боги не согласны с твоими словами, — посмотрел на мужчину, который стоял, схватившись за сердце.

И только он это произнес, как фонтан взмылся высоко вверх и вернулся к своим прежним размерам.

От таких резких эмоциональных качелей кто-то их женщин разрыдался в голос. Остальные накинулись на мужчину, который решил присвоить фонтан себе.

— Прекратить! — строгий голос со стороны заставил всех вздрогнуть и притихнуть, — что здесь происходит?

Я обернулась и увидела Аркеля, который приближался к нам. Как всегда спокойный и холодный, он обвел нас всех изучающим взглядом и остановился в нескольких шагах от меня.

К нему подошел Лоран и объяснил все в двух словах. Аркель еще раз осмотрел деревенских, которые под его взглядом привычно сгорбились.

— Боги дали вам воду, чтобы жилось легче, а вы из-за нее деретесь? И отобрать ведь могут.

Фонтан уменьшился, потом вырос до человеческого роста, потом вернулся к своим размерам. Женщины и мужчины задрожали от страха: только что они выстроили счастливое будущее со своей водой на годы вперед, и чуть не лишились его по собственной глупости.

— Подтверждают, — Аркель со спокойным выражением лица проследил за изменениями фонтана.

— Передайте б-богам, что мы все поняли, — жалобно попросил один из мужчин.

— Вам нужно огородить место вокруг фонтана. Продумать систему, чтобы вода не лилась на землю, а собиралась в бочки. В первую очередь доставить в дома для людей, потом для животных. Если будет что-то оставаться — в поля. Понятно?

— Да… да… — закивали жители Килирок.

— Начать прямо сегодня.

— Да, — встрепенулся один худой парень в широкой рубахе, — пока поставим деревяные стоки, потом заменим каменными…

В его глазах уже разворачивался план действий.

— Хорошо, — перебил его Аркель, — Лоран. Возвращайтесь в лагерь. Скоро трогаемся.

Он развернулся и, не дожидаясь нас, ушел.

— Начали работу! — хлопнул в ладони Лоран.

Все тут же подскочили и забегали. Пока бессмысленно, но я была уверена, что скоро они сориентируются и организуют слаженный процесс.

— Принцесса, — Лоран подошел ко мне и снял защиту.

Мне стало полегче, и я расслабленно пустила руки. Если честно, я боялась, что, прикоснувшись к стенкам купола, обожгусь или получу магический удар.

— Все в порядке? — уточнил он.

— Да, — я кивнула, и мы направились к лагерю.

— Скажите, принцесса, — заговорил Лоран, когда мы вышли за пределы Килирок, — как вы живете без богов?

Я растерянно на него посмотрела.

— Что в них такого особенного? — спросила в ответ.

— Ого, — усмехнулся он, — боги — это сила, больше человеческой. Они помогают, покровительствуют, дают силы в тяжелые дни, благословляют.

— Как монарх, — кивнула я, — разве что силы в тяжелые дни не дает.

— Принцесса, — Лоран рассмеялся, — люди не могут быть богами. И, в отличии от людей, боги помогают нам с любовью.

Последнюю фразу он выдохнул, подняв глаза наверх. С любовью? Я понимала, о чем он говорит, но с трудом представляла Великого, что-то делающего с любовью по отношению к нам. «Понеси от него». Меня передернуло.

— Боги живут на небе?

Мы приближались к лагерю, который был уже собран. Воины запрягали лошадей в телеги и выстраивали их в длинную цепь.

— Нет, — Лоран улыбнулся и посмотрел на меня, — на самом деле они везде.

Я поняла, что очень устала, хотя было еще только утро. То, о чем говорил Южанин, не укладывалось у меня в голове.

Мы молча дошли до кареты. Он помог мне сесть, попрощался и захлопнул дверь. Где-то через двадцать минут мы тронулись.

Глава 11

Открыла глаза и поняла, что уснула. Очень неудобно уснула: болела шея и до онемения затекла рука. Кое-как разогнувшись, я приоткрыла штору и посмотрела в окно.

Был день. Сбоку от дороги чернела земля, из которой редкими пучками выглядывала трава. Голые кусты с набухающими почками, деревья-одиночки. Сейчас в серости воздуха, все выглядело мрачным и грустным, но я уверена, что в солнечные дни вид здесь был повеселее, чем в замке.

«Я путешествовал много где, был за горами и за морем, но с уверенностью могу сказать, что нет ничего прекраснее природы родного края».

Я усмехнулась. Автор откровенно врал, потому что если бы он писал правду, то его лишили бы головы, а книги сожгли. Но, сидя в замке, я тоже думала, что безжизненная земля и серые стены — везде. Стоило отправиться в путешествие навстречу своей погибели, чтобы увидеть собственными глазами эту неправду.

Вдруг колесо кареты наехало на кочку, я подпрыгнула, ударилась головой о потолок и непроизвольно ойкнула.

— Принцесса? — обеспокоенный голос спереди, — вы в порядке?

— Да, — ответила, потирая макушку.

— Прошу прощения, из-за луж непонятно, глубокая ли яма впереди.

Я пересела на сиденье напротив, которое было ближе к возничему.

— Ничего страшного.

— Не желаете ли подышать свежим воздухом? — с усмешкой спросил он.

— А можно? — удивилась я.

Если честно, я в жизни себе никогда не могла представить, что буду ехать рядом с возничим.

— А кто вам запретит?

И снова это их «кто запретит?». Неужели на Юге у принцессы действительно могло быть больше прав?

Оказывается, в передней стенке кареты была небольшая дверца, которую и не заметишь, если не приглядишься. Через нее я и перебралась. Это было непросто, неловко, учитывая мои пышные юбки и высокий рост, но уже через пять минут я сидела рядом с Нором — так представился возничий.

— За свою безопасность не переживайте, — пробасил Нор в густую, белую бороду, — дверь можно открыть только изнутри.

Я куталась в теплый плащ, который взяла по его совету, обернулась к нему и хотела сказать, что и в мыслях таких опасений не было, как застыла на секунду в недоумении.

Нор был молод: яркие зеленые глаза, гладкая, загорелая кожа, и при этом абсолютно белые, как будто седые волосы, заплетенные на голове во множество косичек и собранные в хвост на затылке, и такая же белая борода. А еще это был один из приближенных Аркеля, как и Лоран, который жил в замке. Но тогда в его лицо я не всматривалась, думая, что это старец, а это оказался совсем не старец.

— Ааа… — я судорожно придумывала, чем бы заполнить неловкое молчание, — вы тоже были в замке? — спросила самое дурацкое.

— Был, — кивнул Нор, подстегивая лошадь.

— Надеюсь, вам там все понравилось, — наконец, взяла себя в руки и села прямо.

Нор рассмеялся.

— Понравилось, понравилось, — закивал он.

— Нор, — строгий голос сбоку прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.

Аркель подъехал сбоку и внимательно на нас посмотрел.

— Принцесса. Вы можете замерзнуть.

— Арк, расслабься, — Нор цокнул лошадям, — дай ей на свободе посидеть хоть немного.

Сердце больно екнуло в груди. Как точно он описал мою жизнь.

— Не переживайте, — я демонстративно накинула подбитый мехом капюшон.

Аркель одарил Нора тяжелым взглядом, словно пытался вразумить его и перевести на свою сторону, но у него не вышло.

— Сегодня без остановок, — оповестил он, — обед через два часа на ходу, — добавил, тут же толкнул коня в бока пятками и ускакал вперед.

— Не обращайте на него внимания, — поспешил успокоить меня Нор, — Арк у нас хороший, но бывает страшным занудой.

Я не ожидала услышать таких слов, поэтому не сдержала вырвавшийся возглас ужаса и поперхнулась им. Так говорить о своем главном? В замке Нора бы уже на плаху тащили!

— Все в порядке? — спросил он и с беспокойством посмотрел на меня.

— Да, — я вытерла выступившие слезы, — просто… У нас за такие слова в отношение монарха или наместника вас уже казнили бы.

Нор в удивлении расширил глаза. Потом нахмурился и перевел взгляд вперед.

— У вас все очень странное, — буркнул себе под нос.

Я нахмурилась. Внутри жужжали вопросы, которые я очень хотела ему задать, но не решалась. Поэтому пока решила просто рассматривать природу вокруг.

Удивительное ощущение, когда вокруг тебя не стены, а километры воздуха. Я такое чувствовала только на крыше своего крыла, когда поднималась туда по ночам: мои дневные вылазки никто не понял бы. Поэтому там я видела только сплошное черное небо, сливающееся на горизонте с землей, а сейчас были и небо, и земля, и горизонт, и деревья. Один раз вдалеке показалась деревня, и я так разволновалась от ее вида, что боялась, как бы мое грохочущее сердце не услышал Нор.

— Нравится? — спросил он примерно через час молчания.

То, что я видела, действительно захватывало мой дух.

Мы проезжали мимо реки. Самой настоящей, живой, кипучей реки. Не нарисованной на картинке, не сделанного детскими руками маленького ручейка, не рова со стоячей водой вокруг замка. Объективно я понимала, что река небольшая, и летом в жару она, скорее всего, пересохнет. Субъективно это было самое красивое зрелище в моей жизни.

— Да, — улыбалась я.

— Неужели вы, принцесса, и вправду никогда из замка не выбирались?

— Никогда, — подтвердила я, не давая грусти и злости взять вверх в этот чудесный миг.

— Я бы остановился, но сомневаюсь, что Арк разрешит, — произнес он задумчиво.

Я ошеломленно уставилась на него. Остановить целый отряд ради меня? Да проще самой повеситься!

— Н…не стоит, — губы нервно дернулись.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

Еще через час был обед.

— О, принцесса, — поприветствовал меня воин, раздававший всем наполненные едой мешочки.

Я кивнула в ответ. Он перекинулся парой фраз с Нором, они о чем-то дружно посмеялись, а я, ведомая привычкой поведения в обществе мужчин, рассматривала свои руки.

— Нор, чай есть или подлить кипятка? — спросил воин, раздававший нам мешочки.

— Есть, — отозвался Нор.

— Поделишься с принцессой, — кивнул на прощание воин и поскакал вперед.

Нор открыл мешок и с удовольствием откусил от хлеба.

— Ешьте, принцесса. Ужин не скоро, — посоветовал мне с набитым ртом.

И только после его слов я смогла открыть мешок. Там лежали три куска хлеба, толсто-нарезанный мягкий сыр, вареное мясо с крупинками соли, два яйца и яблоко. И ни одного прибора. Тоже есть руками?

Мельком посмотрела на Нора: он ел руками. Но он воин, а я — принцесса. Вздохнула и поняла, что сама себе усложняю жизнь. Достала хлеб, на него положила сыр и сверху добавила мяса. Откусила и поняла, что никогда во время торжественных дворцовых трапез не ела ничего вкуснее. Хлеб был мягкий и пышный, сыр оттенял мясо своей консистенцией, а вкус мяса с крупинками соли раскрывался сначала ярко и сходил на нет постепенно. Даже простые яйца, которые я неловко почистила сама, подглядывая за Нором — никогда раньше этого не делала — оказались вкусными.

— Чаю? — предложил Нор, протягивая железную кружку.

Я с благодарностью взяла ее и отпила горячий напиток. Тепло разлилось по всему нутру, и я поняла, что сейчас даже «Понеси от него!» не пугало меня своей невозможностью. Мне просто было хорошо.

Пила не торопясь и наслаждаясь моментом. Представляла, что я на свободе, ни от кого не завишу, все решаю сама и еду к своей лучшей жизни. Никакого, прости Великий, монарха, Дракона, Аркеля. Только я и дорога.

— Спасибо, — отдала кружку обратно Нору, когда допила.

Он взял ее, еще раз наполнил чаем и, не успела я смущенно отказаться, сказав, что больше не хочу, отпил из нее сам.

Внутри все перевернулось. С Южанами за эти полтора дня во мне вообще осталось хоть что-то на месте? Я отвела глаза, сцепила пальцы и напряженно всмотрелась вдаль.

— Принцесса? — окликнул меня Нор.

Сделала усилие над собой и беспечно к нему обернулась.

— Я могу читать по глазам, — прищурился он, — а еще я чувствую толпу незаданных вопросов вокруг вас.

Я не двигалась. Мне было страшно. Очень страшно.

— Я могу ответить на них, — он одобрительно кивнул.

Выдохнула только тогда, когда поняла, что меня никто не торопит: Нор вернул взгляд к лошадям и тихонько что-то насвистывал.

— Дело в том, — заговорила через время. Для этого мне понадобилось взять волю в кулак и прямо-таки собраться с духом, — что в Айгераме никто и никогда не стал бы дотрагиваться до чужого прибора, которым уже пользовались. А уж пить из той же кружки, что и женщина… Это унижение... — закончила тихо.

Нор цокнул.

— М-да. Ну у вас и нравы, — усмехнулся он, — откуда ж вы такая не как все? — посмотрел на меня.

— Почему вы решили, что я не как все? — удивилась я.

Нор широко улыбнулся.

— Вы задаете вопросы.

— Но это вы попросили!

— Ко мне можно на ты, — перевел взгляд вперед, — и я не просил.

Я начала судорожно прокручивать в голове недавний разговор. «Я могу ответить на них», — сказал он. Не просил! Он ведь правда не просил! Сердце заколотилось, как бешеное.

— Я… прошу прощения, — выдавила из себя с непобедимым намерением забраться обратно в карету.

— За что? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Нор.

Мне стало холодно. «За что?» в моем мире было вопросом, ответ на который мог быть только правильный и неправильный. Угадаешь правильный — останешься жив, не угадаешь — сам виноват. Какой вариант правильный в моем случае?

— За то, что задала вопросы… — ответила настолько тихо, насколько могла в надежде, что он меня не услышит.

— Но ведь вам хочется. Кстати, как вас зовут, принцесса? — он посмотрел на меня открытым, ясным взглядом, от которого дух вышибло окончательно.

— Ки… Китана, — икнула я.

— Китана, — Нор прокатал мое имя на языке, как будто пробовал его на вкус. Я вспыхнула, — а вы знаете, что у нас означает «Китана»?

Отрицательно мотнула головой. Меня кидало из жара в холод так резко, что я вспотела и замерзла.

— Луч солнца, смотрящий прямо в сердце, — мягко улыбнулся мне, — разве не может солнечный луч делать все, что захочет?

Понимая, что никакого наказания не будет, меня начало отпускать. Я словно сдувалась, становилась меньше, тоньше, слабее.

— Не может, — вздохнула и посмотрела вперед, — в Айгераме женщина делает только то, что нужно. В основном для мужчин.

— Это я понял, — кивнул Нор, — но ты же другая, Китана.

Такая откровенная фамильярность меня обезоружила и потрясла. Понадобилось несколько долгих минут, чтобы справиться с чувствами.

— Я много читала, — отозвалась как можно более спокойно.

— Дело не в книгах. Дело в душе.

— Ду-ша? — не поняла я Нора.

— Искра Бога внутри нас. Его частичка, наполненная такой же верой, силой и любовью, что и Бог. Можно сказать, что у тебя душа другая. А книги просто ее качества отшлифовали.

Я коснулась пальцами лба, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Сначала Лоран рассказывает мне про Бога, который есть везде. Теперь ты говоришь про то, что он есть во мне… — поделилась с ним тихо, не заметив, как сама перешла на «ты», — это слишком сложно.

— Нужно дать этому шанс быть, тогда будет просто.

Я была с ним не согласна, но спорить не стала.

Дорога шла через открытое поле. Здесь уже не было так влажно, как в Килирках, и так холодно, как в замке. Отряд хоть и передвигался тихо, но бесшумным назвать его было трудно: время от времени слышались голоса животных, поочередно фыркали лошади, скрипели колеса телег, мужчины переговаривались и иногда перекидывались друг с другом парой односложных, громких фраз.

Мерное покачивание телеги убаюкивало. Я плотнее закуталась в плащ и оперлась спиной о стенку кареты. Закрыла глаза, но тут же открыла их, когда почувствовала, что меня ведет в сторону. Снова закрыла, приложила большое усилие, открыла, выпрямилась. Не смогла сопротивляться, закрыла и…

— Арк, ну Бога ради, все нормально. Отойди, — громко шептал Нор.

— Нам нужно ее довезти в целости и сохранности, — почему-то так же шепотом отвечал Южанин, — а ты решил ее заморозить на второй же день!

— Она не хрустальная, чтобы заболеть, будучи укутанной в такой плащ! — яростным шепотом отбивался возница.

— Откуда тебе знать?

Я вздохнула и открыла глаза. И на меня тут же обрушились сразу три понимания. Первое — я уснула. Второе — я лежала головой на плече Нора. Третье — был вечер, отряд остановился, и напротив нас стоял недовольный Аркель.

— Добрый вечер, — хриплым со сна голосом поприветствовала Южанина. Его взгляд стал еще более тяжелым.

— Велю немедленно принести вам горячего супа, — отчеканил Аркель и ускакал.

— Чего это он? — я проводила его взглядом и выпрямилась. Смущенно улыбнулась Нору, — прошу прощения, я не думала, что усну.

— Солнечный луч, Китана, помнишь, да? — хмыкнул Нор и спрыгнул вниз, — идем, — подошел с моей стороны и протянул руку, — Арк прав. Нужно посидеть у костра и поесть чего-нибудь горячего.

Спуститься за руку не получилось: было слишком высоко. Недолго думая, Нор попросил облокотиться руками на его плечи, сам подставил ладони под мою талию и легко перенес меня на землю.

Я робко улыбнулась. В груди просыпалось новое, странное для меня чувство от того, что мужчина мне помог. Нор ни взглядом, ни жестом не показал, что сделал это с определенной целью, которую предполагала бы такая помощь в Айгераме: он тут же отвлекся на лошадей, как будто бы перенес меня на землю только потому, что мимо проходил. В это время я осмотрелась вокруг.

Вечерело. Под ногами — сухая земля. Мы были на краю большого поля, которое шагах в ста пятидесяти от нас делилось напополам большой деревней. Ее невозможно было спутать ни с одной другой деревней из-за высоких домов с вертушкой на верхушках. Округ Наррадин, деревня Ольск, край мельниц и муки.

— Пойдем, раздобудем ужин, — отвлек меня Нор.

Подставил согнутую в локте руку и, дождавшись, когда я положу ладошку, пошел внутрь раскинутого лагеря.

Глава 12

Наблюдать весь процесс подготовки отряда к отдыху изнутри было гораздо интереснее, чем сидя в карете. Нор посадил меня на импровизированный стул из широкого ведра, перевернутого дном вверх, и ушел к костру, над которым вешали котелок. Я накрылась капюшоном, чтобы не было видно моего лица, и с интересом за всеми наблюдала.

Я очень редко видела работу мужчин. Чаще всего в замке мы пересекались на праздниках, торжественных ужинах и других подобных мероприятиях. Там мужчины не работали — они развлекались: хвастались друг перед другом своими достижениями, спорили, ели, пили, иногда дрались, обсуждали охоту и новых фавориток. Были, конечно же, мужчины-слуги, но их я предпочитала не замечать, чтобы им же не навредить.

Южане были другими настолько, что мое сердце билось сильно и без устали. Словно рвалось в их надежные руки.

Взаимопомощь. Один воин начинал устанавливать палатку — к нему тут же подключались те, кто был рядом. После установки палатки первый помогал остальным. И все это без лишних вопросов, слезных просьб и мольбы.

Взаимовыручка. Воин достал из сумки полностью мокрую одежду: с нее даже вода текла. Как так получилось — я не знаю. Воин похмурился, его окружающие беззлобно посмеялись и тот, кто обладал магией огня, аккуратно высушил одежду за минуту. Без нравоучений и самовозвышения.

Поддержка. Я его заметила сразу: вдалеке один из воинов — он выглядел чуть розовее остальных и ходил, держась за голову. По страданию на лице я предположила, что у него сильно болит голова. И никто его не бросил и не оставил с этой болью. Наоборот: ему принесли теплой воды, усадили, помогли разобрать мешок, расстегнули тугие пуговицы на куртке и по всему лагерю искали что-нибудь, что могло бы ему помочь. И это без унижения и недовольной ругани.

— О! Принцесса, — Лоран, проходивший мимо, остановился и широко мне улыбнулся, — как вы?

— Хорошо, — кивнула ему. Потом сообразила, что из-за глубоко капюшона Лоран меня, скорее всего, не видит, и скинула его, — хорошо, — повторила еще раз.

Лоран сел передо мной на корточки.

— Неужели вам не страшно сидеть одной среди такого количества мужчин? — спросил он с видом заговорщика.

Я смутилась и опустила глаза, потому что… Потому что была настолько увлечена наблюдением, что забыла про свой страх.

— Лоран! Здарова! Развлекаешь Китану? — к нам подошел Нор с большой, дымящейся кружкой, — вот, — протянул ее мне, — ужин еще не готов, но пока попей.

Я забрала кружку, Нор с Лораном поздоровались и перекинулись парой дежурных фраз.

— Я смотрю, наша принцесса раскрыла тебе тайну своего имени? — усмехнулся Лоран.

— Я его просто спросил, — фыркнул Нор.

— Такими темпами на пятый день мы еще станцуем, — подмигнул мне Лоран.

Я покраснела и поспешила перевести взгляд с него на что-нибудь другое. Увидела Аркеля, который шел издалека, маневрируя между воинами и палатками, прямо к нам. Сердце подскочило к горлу, и мне стало почему-то страшно: такой пронзительный у него был взгляд.

— А скажите, — я поднялась и развернулась к спорящим друг с другом друзьям, — что с тем? — кивнула на мужчину, который держался за голову уже обеими руками.

Мужчины повернулись в ту сторону.

— О, — Лоран нахмурился, — пойдем, спросим.

Я спешно двинулась за ними, сама себе удивляясь. Я уже как будто бы привыкла к Лорану и даже не боялась заговорить с ним первой. Нор такого доверия еще не вызывал, но это скорее мои собственные страхи: беловолосый воин как будто читал меня и это пугало. Сама масса южан, готовящих лагерь, вызывала скорее восхищение, чем желание провалиться сквозь землю и спрятаться. Убежать я хотела только от Аркеля.

Было ли это связано с «Понеси от него!» или его фразой «Женщин там ценят» я не знала. Но при виде него в животе каждый раз затягивался тугой узел.

— Эй, дружище, — Лоран присел перед мучащимся мужчиной, — ты как?

— Голова раскалывается, — процедил сквозь зубы воин, — все эта чертова сырость.

Тут Лоран сделал то, от чего я непроизвольно раскрыла рот: он ловкими движениями расшнуровал сапоги мужчины, снял их и потрогал ноги. Приближенный к главе, один из пятерки доверенных, снял сапоги простому вояке и потрогал его ноги! Великий! У наших мужчин при виде такого уничижительного действа сердечный приступ случился бы!

— Да у тебя ноги мокрые, дружище, — как ни в чем не бывало, продолжал Лоран, — ей! Кто-нибудь! Сухие носки сюда!

Он снял мокрые носки (тут я чуть в обморок не упала от того, как ломалась моя привычная картина мира), одел ему сухие, которые через минуту протянул кто-то из рядом стоявших, и взял сапоги.

— Дыра-а, — протянул Лоран, просунув внутрь руку и высунув палец через дыру сбоку, — ща поправим.

Он встал и с парой сапог куда-то ушел.

— Китана, — позвал меня Нор.

Обернулась к нему и:

— Я хочу попробовать ему помочь, — не удержала зудящие внутри слова.

В груди привычно вспыхнул страх: ни один мужчина Айгерама не согласился бы принять помощь женщины. За такие слова она была бы обсмеяна, унижена и, скорее всего, наказана. Нор же слегка кивнул и сделал шаг назад, давая понять, что мешать мне не будет.

— Я… простите…

Встала позади мужчины и растерялась, не зная, что говорить и как к нему обращаться. Воины-южане смотрели на меня с любопытством и ожиданием, как будто гадали, что за фокус выкинет эта айгерамская принцесса.

— Его зовут Вурдх, — Нор, чувствуя мое состояние, встал ближе, — что ему сделать?

Поймал мой взгляд. Зеленые глаза щедро делились спокойствием и внутренней уверенностью.

— В…выпрямиться, — попросила я.

— Вурдх, — Нор нагнулся, — Китана хочет помочь тебе. Выпрямись, пожалуйста.

Вторая волна страха была связана с его отказом. Довериться женщине! Великий! «Да она же все испортит!» — посмеялись бы у нас.

Но Вурдх медленно, со стоном сквозь зубы выпрямился. Я положила руки ему на плечи и поняла, что это будет неудобно: рукава у накидки были такими широкими, что мешали. Поэтому я сняла ее, передала Нору и осталась в одном платье. Холодно не было, наоборот, я так волновалась, что горела.

Еще раз положила руки на плечи Вурдха и сделала мягкое проминающее движение пальцами. Через толстую куртку почувствовала очень жесткие мышцы.

Я помню, как пару раз в детстве мне массаж делала мама. Помню, как это было приятно, и как я засыпала, разнеженная ее прикосновениями. Сама массаж я делала только Лэсси, когда у нее болели ножки при резкой смене погоды, и иногда нянюшке на руки, когда на холод у нее ныли суставы. Мужчине на плечи — никогда. Я даже книг таких не читала, потому что никогда не думала, что эти знания могут пригодиться. Делала интуитивно, опираясь на свой небольшой опыт.

Еще пару движений, Вурдх застонал, резко опустил плечи, я испугалась и остановилась.

— Нет-нет, — он накрыл мою ладонь своей, отчего сердце екнуло и забилось, как бешеное, — прошу, продолжайте. Снять куртку?

Кивнула, от переживаний не соображая, что он меня не видит.

— Да, Вурдх, сними, — на помощь снова пришел Нор.

Мужчина снял. Его движения еще были замедленными, но радовало то, что он уже мог хоть как-то двигаться.

И снова мои руки на его плечах. Широких, твердых плечах мужчины, который работает. С каждым моим движением ему становилось легче: он начинал кивать и наклонять голову в разные стороны, разминая шею. А еще он постанывал. Так характерно, что будь мы в закрытой комнате, ни у кого не было бы вопросов, чем мы занимаемся. От этого мои щеки горели ярче заходящего солнца в жаркую, ясную погоду.

— Чур, я следующий, — услышала голос Лорана и повернулась к нему.

Охх.

Оказывается, за нами наблюдали все те, кто был рядом. И это не один-два человека! Я видела в глазах интерес, зависть и даже огонек. Во рту моментально стало сухо. Волны животного страха накрывали меня одна за одной.

— Попросишь Нора, — близко от меня раздался глубокий, пробирающий до мурашек голос Аркеля. Я замерла, как жертва перед хищником, — Вурдх, надеюсь, тебе стало легче.

Мужчин кивнул и поднялся. Он выглядел значительно лучше: глаза стали ясными, лицу вернулся естественный цвет.

— Да, спасибо, — он благодарно улыбнулся и провел рукой по шее, которую я тоже разминала, — у тебя просто волшебные руки.

Я заторможенно кивнула на его благодарность.

— Тогда, — тут на мои плечи лег тяжелый плащ и горячая мужская рука, — все по местам. Через сорок минут отбой.

Глава 13

Наутро я проснулась разбитой и уставшей. Я думала, что за эти несколько дней тело привыкнет ко сну в карете в неудобном положении и на неудобной лежанке.

«Здоровое тело способно вынести многие невзгоды. Оттого здоровье — главный приоритет в жизни человека».

Словам автора этого высказывания из пыльной книги редко следовали в замке, тем более что основами здоровья он называл умеренное питание, физическую активность и полноценный сон. Но я считала себя здоровой, вот только после каждой ночи становилось все хуже. Сегодня даже разогнулась с трудом.

— Принцесса, — хохотнул снаружи Нор, услышав мой стон сквозь сомкнутые губы, — все так плохо?

— Все хорошо, — попыталась переубедить его, разминая затекшую шею.

— Кхм-кхм, — не согласился с этим Нор, и мне пришлось признаться:

— Ну, самую малость не очень.

— Женщина, которая умеет терпеть боль — страшная женщина, — высказался Южанин и молчал до тех пор, пока я не вышла.

— Завтрак, — протянул мне миску с улыбкой на лице, — там в деревне стряслось что-то. Аркель пошел разбираться.

Я опустила глаза в посуду, сделав вид, что нервно косилась на лагерь совсем не в его поисках.

— Что же там случилось? — перевела тему разговора на более безопасную.

— Говорят, мельницы заработали.

Я недоуменно посмотрела в лицо Южанину.

— До этого они не работали?

— Нор! — окрикнул моего возничего один из воинов, — лошадь надо глянуть, подойди!

— Принцесса, — Нор кивнул звавшему, — далеко не уходите и не скучайте.

Вздохнув, я в одиночестве доела завтрак и теперь не знала, что делать с миской.

— Давай помогу, — басовитый, грубый голос вывел меня из раздумий.

Из-за моей привычки смотреть в землю я не заметила, как ко мне подошел один из воинов. Бросила на него быстрый взгляд. Это оказался мощный, широкоплечий мужчина с темной бородой и глубоко посаженными карими глазами. На голове были сбриты виски и затылок, кроме узкой полоски волос, которую воин собрал в низкий хвост. Он выглядел устрашающе, и я бы испугалась, если бы не вспомнила его: один из приближенных Аркеля, который был с ним в замке.

— Конечно, — положила миску в руку, которую Южанин протянул еще до начала разговора.

— Тебя как звать? — бесхитростно спросил он вернувшись.

— Китана…

Я растерялась. К Нору с Лораном я как будто уже привыкла, но при разговоре с другими мужчинами, тем более Южанами, все еще нервничала.

— Вольт, — представился он, — чего там?

— Где? — не поняла вопроса.

— Тут, — в поле зрения попал огромный сапог, которым незнакомец показал на ровно тот участок земли, куда я смотрела.

— А… — растерялась еще больше, — вроде ничего…

— А чего тогда туда смотришь?

— Вольт! Поаккуратней! — через весь лагерь крикнул Нор.

— Я аккуратно! — громыхнул Вольт так, что я подскочила, — была в деревне?

Мотнула головой.

— Пойдешь?

Кивнула.

— Вроде только что разговаривала… Идем.

И мы пошли. Вольт впереди, я чуть сзади. Со спины мне было легче его рассмотреть: широкая спина, мышцы которой не скрывала даже рубаха. Должно быть, он очень сильный.

— Что это за деревня? — Вольт резко остановился и развернулся ко мне, а я не успела и врезалась носом в его грудь, — осторожней. Не ушиблась?

— Нет, — легонько потерла ноющий нос, — это деревня Ольск из округа Наррадин, центр мельниц и муки, — ответила ему, разглядывая множество работающих мельниц, — Ольск — самая крупная деревня во всем округе, и муки она производит больше всех. Мельницы здесь больше водяные, чем ветреные. Говорят, что иногда у них бывают проблемы с работой из-за заболоченных рек, но монарх не стремится помогать, а у самих деревенских не всегда хватает сил.

— У меня родители мельники, — задумчиво проговорил Вольт, тоже рассматривая деревню, — пойдём.

Оставшуюся дорогу мы молчали. Вольт даже ни разу не обернулся, чтобы проверить меня, но благодаря этому я успела немного прийти в себя.

Дорога до деревни не была ближней, но лишенная простора в дворцовых стенах, я не жаловалась. Мы шли вдоль реки, на берега которой было выброшено столько влажной травы, водорослей, ила и даже мусора, сколько река не смогла бы в себя вместить.

— Река задышала, — кивнул Вольт на воду, и я с ним согласилась.

Она, действительно, выглядела ожившей и бежала по камням так шустро, будто хотела нагнать все упущенное. Ноги горели от желания пройтись по воде, но статус принцессы и страх не позволяли этого сделать. Поэтому впитывала блеск, переливы и шум реки: до этого я не видела даже ручья вживую, и больше вряд ли уже увижу.

Ближе к деревне к журчанию реки добавился звук воды, весело перекатывающейся по мельничному колесу, скрип колёс стал слышен чётче, голоса людей — яснее. В Ольске было очень много мельниц. Я находила данные в переписи десятилетней давности, и уже тогда мельниц было тридцать пять. Сейчас перед нами раскинулись не менее пятидесяти.

— Зачем так много на одну деревню? — словно прочитав мои мысли, спросил Южанин.

Я пожала плечами. Ответа не знала потому, что таким вопросом никогда не задавалась. Я даже не думала, что это может быть проблемой.

Мельницы были самыми разными: он небольших, высотой с человека, до огромных ветряных, на фоне которых даже Вольт казался обычным. В каждом дворе было по одной-две мельницы, и все они работали.

— Откуда зерно сейчас берут? — продолжал интересоваться Вольт.

— Запасы с прошлого года, должно быть, — предположила я.

Мы проходили мимо самой первой водяной мельницы, колесо которой не спеша крутилось под потоком воды. Каждый ковшик на колесе был сделан и разукрашен в форме головы уточки: тонкий клюв, направленный вверх, черные глазки по бокам, и прорисованное тельце с крыльями. Были даже лапки из чего-то резинового, прицепленные к ковшу и свисающие с него.

— Ого! — восхитилась я. Сама мельница тоже была ярко-желтой, а в запруде плавали настоящие утки.

Вольт покачал головой.

Мы прошли мимо ещё пары водяных мельниц, каждая из которых была ярче и оригинальней другой. Ковшики в форме цветов; фигурки человечков, прыгающих вместе с потоком воды и возвращающихся обратно; на одной разыгрался целый спектакль: за фигуркой белой птицы гнался волк, у воды птица взлетела наверх, волк тонул, через время появлялся наверху, и погоня начиналась сначала.

— Как это работает? — не удержала вопрос.

— Зачем нужно, чтобы это работало? — Вольт цокнул.

Несмотря на свой восторг от увиденного, мне стало неуютно: недовольство мужчины всегда сказывалось на женщине.

— О, наши.

Я посмотрела на дорогу и увидела вышедших из-за угла Южан.

— Баня сегодня будет, — хлопнул один из них Вольта по плечу, — принцесса, — поприветствовали меня кивком, — жители благодарность так захотели выразить за реку. Отъезжаем вечером.

— А чего с рекой-то было? — поинтересовался Вольт.

— Говорят, что встала намертво. А сегодня ночью кто-то взял и расчистил ее до самого истока, представляешь. Да ты и сам видел. Кто-то из наших, похоже, но пока никто не признается.

— Ясно.

Воины пошли дальше, а мы остались на месте.

— Баня — это хорошо. Ты любишь баню? — Вольт повернулся ко мне.

— Не очень, — призналась я, нервно сжимая кулаки.

Да я никогда в жизни не была в бане!

— Китана?

От этого голоса, который я не ожидала сейчас услышать, так сильно сжала зубы, что казалось — они сейчас раскрошатся.

— А вот и женщина! А вы говорили, что нет у вас женщин! — расхохотался незнакомый мужской голос, — с вами пойдёт, наверняка? Худая слишком, но если вам нра-авится… — голос ещё раз рассмеялся.

— Она со мной пойдёт, не в общую.

— Как скажете, командующий, — ответили ему с улыбкой.

— Или вы предпочтете общую? — голос Аркеля раздался над ухом.

— Нет! — вспыхнула так, что теперь горели не только щеки, но и уши.

— Вот видите, значит, со мной, — хмыкнул Аркель и ушёл вперёд. Я увидела только его сапоги, которые показались рядом со мной и исчезли.

— Странные эти Южане, — хохочущий голос удалялся, но его все ещё было слышно, — нормальную женщину не захотел, а этого полудохлика аж в личное пользование.

В грузи стало неприятно. «Полудохлик», «личное пользование». Самое страшное здесь было то, что даже узнай они, что я — принцесса, смысл сказанного мало бы изменился.

— Эй! — громыхнул Вольт в отдалении.

Я даже не заметила, как он ушёл.

— А ну, извинись!

В горле стало совсем сухо, когда я обернулась и увидела Вольта, державшего говорившего за шкирку.

— Что? — брыкался перепуганный мельник.

— Перед ней извинись! — Вольт показал пальцем на меня.

Я чуть в обморок не упала от ужаса происходящего.

— За что? — искренне не понимал мужчина, смотря на меня, как на слизняка. А я во все глаза смотрела на него и всеми силами боролась с желанием извиниться перед ним.

— За все, что сказал о ней. Китана красивая и сама себе выберет мужчину.

— Х-хорошо, хорошо! — прокряхтел побагровевший мужчина. Видимо, ворот так сильно натянулся, что пережал шею, — извини меня, ладно?

— Китана?

Я поняла, что от меня нужен ответ, и кивнула, лишь бы этот позор быстрее закончился.

— И больше так ни о ком не говори, ясно? — бросил напоследок Вольт, отпустил мужчину и подошел ко мне, — ты как? Он тебя не сильно обидел?

Я отрицательно мотнула головой: слова из горла просто не лезли.

— Все-таки сильно, — голос Южанина помрачнел, — догоню-ка его.

— Нет-нет! — вцепилась в его руку, испугавшись, что он на самом деле побежит и заставит того просить прощения во второй раз.

— Хорошо, — протянул Вольт, — пойдём. Надо к бане готовится.

Глава 14

Мы развернулись в сторону лагеря и увидела Аркеля, который тяжелым взглядом смотрел мимо нас. «Женщин там ценят» — вспыхнули его слова в голове. «…полудохлика в личное пользование» — тяжелым камнем перекатились слова местного мужчины. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза, чтобы не видеть командующего, а когда открыла — его спина отдалялась от нас.

Меня оставили в карете. Я села поудобней и взяла в руки книгу.

«Для того, чтобы земля оставалась плодородной…»

«Понеси от него», «Она пойдет со мной». Две эти фразы внезапно состыковались в голове, и я вздрогнула так, что выронила книгу. Закрыла лицо руками, сильно надавив на глаза. Когда круги стали совсем яркими — убрала ладони.

Великий Тринаил…

Выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Как же сложно, Великий, как же сложно…

— Китана? — позвал Нор, — идешь в баню?

— Я… — приоткрыла штору и с сожалением покачала головой, — нет, благодарю.

— Первой пойдешь, мы все подождем снаружи. Лично буду следить, чтобы никто не вошел, — улыбнулся Нор и качнул головой в сторону деревни.

Щеки загорелись.

— Нет, нет, — мотнула головой, — спасибо.

Беловолосый Южанин прищурился, хотел что-то сказать, но передумал и махнул на прощание рукой.

Я закрыла шторку и снова оказалась наедине со своими мыслями.

«Извинись перед ней!» — прогремели в памяти слова Вольта. От этих слов даже сейчас, когда я сидела в карете, а ситуация прошла, меня бросило в пот. Мне было страшно стоять там одной и быть центром внимания, было страшно слышать извинения и принимать их, а вот за спиной Вольта было бы не страшно…

Карета резко стала тесной и душной настолько, что я открыла дверцу, но тут же захлопнула ее обратно. За спиной Вольта было бы не страшно?! За спиной мужчины было бы не страшно?! Я понимала, что Южане другие. Но они слишком сильно отличались от наших мужчин, настолько сильно, что я не могла даже вообразить насколько. Они интересовались моим самочувствием, отдавали лучшие куски мяса, позволяли лежать на их плече и делать массаж, отвечали на мои вопросы и внимательно слушали то, что я говорила, не терпели, когда меня оскорбляли. Что еще? Дают женщине право делать то, что она хочет? Или, может, выбирать себе мужа?

Я даже хохотнула от невозможности второго. Нет, не могут их традиции отличаться от наших настолько. Или могут?

Приближалось время обеда, и я хотела есть. Чуть приоткрыла шторку и поняла, что лагерь практически пуст: костры перед палатками потушены, воинов осталось около десяти и те занимались приготовлением пищи. Ни Нора, ни Лорана, ни даже Вольта я среди них не увидела.

— Принцесса, — как раз в этот момент в окно заглянул Аркель, и я отшатнулась назад, — напугались? — открыл дверцу и внимательно посмотрел на мое лицо.

— Вы очень неожиданно оказались тут, — призналась я и опустила глаза: Аркель был в одной рубахе без куртки, и в свободных штанах вместо привычных кожаных. Мне было сложно воспринимать командующего в виде воина, а в виде обычного мужчины оказалось еще сложнее.

— Прошу прощения, — Южанин поклонился, прижав ладонь к груди. Мне показалось, что сделал он это с насмешкой, — баня, — протянул руку, даже не давая возможности отказаться.

Я спустилась с кареты на ватные ноги. В груди все горело, и слова монарха «Понеси от него!» снова сплелись со словами командующего «Она пойдет в мою баню». Он все знал! Он все знал и решил воспользоваться этим!

— Вы не берете с собой полотенце? — спокойно спросил Аркель.

Я сильно сжала кулаки и посмотрела ему в глаза.

— Я не пойду с вами в баню.

Он удивленно приподнял брови. Не ожидал отказа? Я этого тоже от себя не ожидала, мне было безумно страшно за Лесси, но … но я ничего не могла с собой поделать.

— Почему же?

— Я не переношу высоких температур.

— Врешь.

Как удар под дых.

— Вам может казаться все, что угодно.

Смотреть ему в глаза и противостоять было неимоверно тяжело. Воспитанные годами в подчинении мужчинам инстинкты валили меня перед ним на колени и заклинали вымолить прощение за дерзость. Я стояла перед ним прямая и слабая, готовая вот-вот сдаться, женщина, которая не могла ничего противопоставить мужчине. Он стоял передо мной расслабленный и удивленный, и… я не знала, чего от него ожидать.

— Неужели вы хотите явиться перед вашим будущим мужем грязной и запыленной? — съязвил он.

«Моему будущему мужу будет все равно, в каком виде я явлюсь» — пронеслось в голове.

— Согласно нашим традициям, мой будущий муж после объявления помолвки увидит меня только в день свадьбы, — я сделала ударение на слово «традициям», — как вы понимаете, я еще успею принять ванну.

— Ты просто не знаешь, что такое баня, — усмехнулся он.

— И что из этого? — слишком резко ответила я.

— Неужели наша принцесса боится попробовать что-нибудь новое? — Аркель проигнорировал вопрос и наклонился ближе.

— Неужели наш командующий таким дешевым способом решил вывести принцессу из себя? — я тоже наклонилась чуть ближе и теперь между нами были миллиметры.

Я чувствовала его дыхание на своих губах, жар который через пару секунд начал отдавать внизу живота. Новое ощущение испугало меня, но я не отступила.

Аркель неожиданно рассмеялся. Я впервые видела его улыбку, и растерянно наблюдала за переменами на мужском лице.

— Пойдем, — посмеиваясь, он кивнул в сторону деревни, — тебе понравится. И Китана, запомни, я не причиню тебе вреда, — он цокнул, словно был возмущен самим фактом того, что такие вещи приходится объяснять.

Аркель бросил на меня странный взгляд и медленно пошел вперед, а я, все еще растерянная его смехом, последовала следом.

Глава 15

Баней оказалось отдельно стоящее небольшое деревянное здание с одной дверью и крохотным запотевшим окном.

«И для чего оно?» — мысленно задалась вопросом, рассматривая его.

Остальных воинов мы не видели, зато прекрасно слышали хохот и довольное гиканье: между нашими банями расположилась широкая, но низкая мельница.

— Держите, — Аркель протянул полотенце, — идемте, я все покажу.

Я взяла его, раздумывая над тем, что у меня становится слишком много вещей Южанина: плащ, а теперь и полотенце. Прошла вслед за мужчиной в невысокую дверь и оказалась в узкой комнатенке. И это баня?

— Это раздевалка.

Я уверенно кивнула, будто все знала. Слава Тринаилу, что не задала вопрос вслух.

— Здесь снимаем одежду и с полотенцем проходим вот сюда.

Аркель открыл следующую дверь, откуда на меня дыхнуло паром и таким горячим воздухом, что я непроизвольно отвернулась и закрыла лицо рукой.

— Не бойтесь. Баня полезна для организма, — раздался голос Южанина из другой комнаты.

Я открыла глаза и осторожно посмотрела за дверь. Там увидела скамейку, две лавки на разной высоте, тазы, ковши, веники.

— Здесь моечная.

Вошла внутрь. От жары платье тут же прилипло к коже.

— Холодная вода, горячая, — Аркель крутил краники, — так брызгаем на камни, чтобы шел пар.

Взял полный ковш и перевернул его на сложенные кучкой камни. Вода зашипела и белым горячим облаком заполнила все вокруг.

«И зачем это надо?» — взвыла я про себя, присев на корточки. Мне категорично не нравилась баня.

— А тут парилка, — Аркель продолжал объяснять, — но, кажется, вам она не понадобится, — посмотрел на меня.

Я была полностью с ним согласна.

— Не торопитесь, наслаждайтесь процессом, — продолжал иронизировать Аркель, — вам никто не помешает. Когда будете выходить — постучитесь: я буду ждать на улице.

Я кивнула, не глядя на него, и закрыла дверь.

Села. Очень странно. То есть, «она пойдет в мою баню» это не то, о чем я подумала? Посмотрела на закрытую дверь, и с души упал такой камень, что я тихонько хихикнула.

Сняла ботиночки и стянула чулки.

А может, не идти? Забежать, облить себя водой и выбежать, чуть-чуть посидеть и сказать, что я все?

«Принцесса боится попробовать что-нибудь новое?»

Вот же. Я прикусила губу. Аркель был прав: в драконовом поместье вряд ли есть баня, а если и есть, то меня туда не пустят. Когда еще я смогу помыться в ней?

Медленно расстегнула платье, все время оглядываясь на дверь. Стянула его, прикрылась и постояла так еще немного. Но дверь была на месте, тени за ней не шевелились, я бросила платье и прошмыгнула в моечную.

Горячий воздух окутал меня плотным коконом, но оказалась, что его касание к голой коже более приятны, чем через платье. Жар проникал вглубь тела и доходил до самых костей, выступил пот, немного закружилась голова, и я села на низкую лавку.

Здесь было посвежее. Потянулась к тазу, решив набрать воду. Что там говорил Аркель? Покрутила краники, едва не обожгла руку, но таз теплой воды получила. С удовольствием вылила на себя полный ковш.

Ах! Все-таки в бане что-то было. Распустила волосы и промыла их тоже. Осторожно плеснула немного воды на камни, улыбаясь окутавшему меня пару.

В замке для купания слуги набирали большие лохани теплой воды. Она быстро стыла, комната была холодной, поэтому принимать ванну я не любила. Чтобы было немного легче, мои волосы мы с нянюшкой мыли в один день, все остальное — в другой. Но если бы у нас была баня…

Стало слишком жарко. Начинала болеть голова.

— Принцесса! Выйдите в раздевалку, остыньте и заходите еще! — крикнул Аркель около окошка.

— Хорошо! — ответила ему и сразу же вышла, потому что становилось невыносимо.

Холодный воздух обдал разгоряченное тело, и я расслабленно растеклась по скамейке. Так вот она какая, баня.

Повторила еще два подхода и с удовольствием пошла бы на третий, но услышала за дверью на улице голоса: Аркель с кем-то говорил. Поняв, что я здесь уже достаточно долго, а он меня ждет, побежала споласкиваться.

В уголочке на лавке лежало мыло, я не знала, чье оно, поэтому решила воспользоваться им совсем чуть-чуть. Намылила ладони, лицо, прошлась пенными руками по телу и не нащупала таз с водой. Осторожно с закрытыми глазами принялась водить ногой по воздуху, сбила ковш, он с грохотом упал с лавки, на которой я стояла, в пустой таз, и вместе с ним на пол. Я испугалась шума, и сама чуть не поскользнулась. Но удачно коснулась ступней таза, наклонилась, чтобы ополоснуть лицо, как дверь широко открылась.

— Китана! — внутрь влетел Аркель.

— Ааа! — завизжала я и выплеснула на него таз с водой.

Он тут же закрыл дверь.

— С тобой все в порядке? — спросил уже оттуда.

— Да! — выкрикнула я, пытаясь справится с сердцебиением.

— Хорошо, — он как будто выдохнул и снова вышел на улицу.

Я, все еще в пене, присела. Великий Тринаил, он видел меня голой! Я вылила на него таз воды! У меня не было опыта с мужчинами, но нянюшка иногда выдавала порцию женских советов, главным из которых был: им нельзя отказывать. А я не просто отказала, я его фактически выгнала.

Я дрожала в горячей бане. Подлила немного воды на камни, еще раз наполнила таз и спокойно ополоснулась.

Южане — другие. Возможно, еще одно различие с нашими мужчинами в том, что они не берут женщину против ее воли. Ведь Аркель вышел. Не начал орать и принуждать, а вышел, закрыл дверь, удостоверился, что со мной все хорошо и… Он испугался за меня из-за шума? Это осознание было таким неожиданным, что я застыла. Аркель подумал, что это я упала и побежал спасать? Из меня вырвался смешок облегчения. А я ведь на него так много всего надумала…

Обмоталась полотенцем и собиралась уже выходить в раздевалку, как в дверь постучали.

— Принцесса, вы все?

Сердце снова разогналось. Или не зря я на него так много всего думала?

— Я сейчас войду.

Дверь открылась, и Аркеля окутал вырвавшийся на волю пар. Взгляд невольно скользнул по литым мышцам рук и груди, крепкому прессу и дорожке темных волос, уходящих за пояс: Южанин был без рубахи.

— Раз вы в бане в первый раз, вы вряд ли знаете о том, как ее нужно завершать, — не смущаясь ни меня в полотенце, ни себя без рубахи, спокойно заговорил Аркель.

— И как же? — выдохнула я, крепко сжимая руки на ткани. Рядом с ним было так жарко, что мне не хватало воздуха.

— Встаньте сюда, — он показал на место рядом с дверью и ним. В горле резко пересохло, когда я поняла, что встала слишком близко. Захотела сделать шаг назад, но он удержал меня, положив руку на поясницу.

— Так идеально, — обжег своими темными глазами.

Я уже не понимала, что происходит, верх и низ перепутались, жар давил на голову, ноги подкашивались. Аркель посмотрел вверх, я проследила взглядом за ним и увидела большую чашу, которая висела под потолком.

— А это… — хотела спросить, как поток холодной воды вылился прямо на нас.

Я закричала, захлебнулась, закашлялась и вцепилась в Аркеля. Дико не хватало воздуха, горло раздирало от боли, перед глазами расцветали круги, а грудь горела. Несколько сильных ударов по спине и стало чуть легче.

— Медленнее, Китана! — донесся до меня голос Аркеля, — вдох, выдох, вдох, выдох! — командовал он.

Я старательно следовала приказам и уже через несколько циклов смогла восстановить дыхание. Но горло еще болело.

— Что это было? — хриплым голосом спросила у него, вытирая выступившие слезы.

— Ошибка, — выдохнул Аркель, отпустил меня и откинулся назад.

Мы были в раздевалке. Как здесь оказались, я не помнила. Я сидела голая у него на коленях. Вероятно, отпустила полотенце, когда начала задыхаться, а он не обратил на это внимания, пока спасал. Зато сейчас между нами повисла такая тяжелая, искрящая напряжением тишина, что мне снова было нечем дышать.

— Принцесса Айгерама, — шепнул он одними губами с какой-то безнадежностью, и я почувствовала легкое прикосновение его руки к моей ноге. Сердце забилось в горле, я встала, вошла в моечную и закрыла дверь. Через несколько секунд Аркель вышел на улицу.

В груди было пусто. Я переоделась, открыла дверь и, не поднимая глаза, пошла вслед за парой сапог. Прошли несколько шагов, сапоги остановились, подошли ближе, и мне на плечи легло тяжелое сухое полотенце. Сразу стало теплее.

Мы молча дошли до кареты. Мне помогли забраться внутрь и не закрывали дверь чуть дольше необходимого. Все это время я делала вид, что ищу что-то важное в сумочке. Когда же меня оставили одну, я легла и почти сразу уснула.

«Иногда сон бывает лучшим решением, которое может принять человек».

За эти пару часов произошло так много всего, что я не справлялась.

Глава 16

Кто-то резко открыл и тут же закрыл с хлопком дверцу, и я проснулась. В первые секунды растерялась, не очень понимая, где я, где мои руки и что я делаю. Через две секунды все вспомнила и расслышала за стенками кареты ругань.

— Вы препятствуете мне? — возмущался генерал Квил. Под его командованием шел отряд, который должен был доставить меня к Дракону после того, как мы разделимся с Южанами.

— Вы хотите войти к спящей девушке, — на фоне истерики Квила спокойный голос Аркеля звучал как точный, холодный удар, — препятствую.

— Какая разница, спит она или нет! — заорал генерал, — я велю ей выйти, и она выходит!

У меня все поплыло перед глазами. Я должна была выйти по двум причинам. Первая — так положено, вторая — я не хотела доставлять неприятности Южанам.

— Она вам собачка, что ли? — услышала недовольный голос Лорана. И он тут! Все здесь!

— Тринаил Великий с уважением относится к вам, Южане. Поэтому попрошу не вмешиваться в наши дела! — отрезал генерал и постучал в дверь так, что зазвенели стекла.

Я быстренько поправила одежду на себе, пригладила волосы, которые еще не до конца высохли, и открыла дверцу.

На меня устремился десяток мужских глаз. Южане смотрели на происходящее удивленно, наши воины злились и яростно друг с другом перешептывались. Ближе всех к карете стоял Нор. Почти вплотную к нему — Квил. Напротив дверцы — Вольт и Вурдх. Аркеля я не видела.

— Принцесса, — Нор протянул мне руку и помог спуститься. Тут же задвинул меня за спину.

— Что здесь происходит? — невинно поинтересовалась у генерала из-за плеча возничего, будто не слышала ора.

— Мы немедленно отделяемся от отряда Южан, — отчеканил Квил.

— Почему? — хлопнула ресницами.

— Принцесса, — почти что прорычал генерал. Я похолодела внутри.

— Вам задали вопрос, — раздался голос Аркеля рядом. Он встал сбоку, и я почувствовала его тепло.

— Потому что вы тратите слишком много времени на праздные нужды, — сквозь зубы ответил любимец монарха.

— Это вы про баню? — обернулась в сторону деревни, — а вы не ходили? — удивилась я.

По тому, как начало краснеть лицо генерала, я поняла, что вопрос был ошибкой. Но странно. Я действительно думала, что в баню пошли абсолютно все.

— Там не было слуг, — ответил за Квила Аркель, и я прикрыла глаза от досады. Слуги. Точно. Как я могла забыть об этом.

— А в туалет они тоже без слуг не ходят? — пробасил Вольт, и Южане рассмеялись.

— Да как вы смеете! — генерал потянулся за мечом, его воины последовали за ним, Южане перестали смеяться и тоже загремели оружием.

Аркель шагнул вперед, и я оказалась за ним, Нор синхронно с командующим встал сбоку от меня, Вольт с другой стороны. Я даже не успела испугаться, как оказалась в безопасности в окружении мужчин.

Двое командующих стояли лицом друг к другу. Квил сопел от злости и держал руку на рукояти меча, лица Аркеля я не видела, но он дышал спокойно, руки держал свободными и пустыми.

— Вы уверены, что, поднимая меч на нас — выиграете? — хладнокровно уточнил Аркель.

Квил невольно осмотрелся. Южан было гораздо больше, и они лучше нас владели магией. Генерал знал об этом — видел во дворце, во время охоты и за эти три дня пути. Но привычка побеждать слабых и чувство превосходства так прочно впитались в его тело, что он забыл обо всем. И за его глупость было стыдно мне. На что Квил рассчитывал? Неужели думал, что иноземцы будут бояться его гнева так же, как подчиненные? Генерал остановил взгляд на мне и поджал губы.

— Если Китана, — он подчеркнуто неформально назвал мое имя, — желает оставаться здесь, пусть остается. Мы уходим вперед.

— Впереди разбойники, — предупредил Аркель, — справитесь?

— Не твое дело, южанин, — процедил сквозь зубы Квил, сплюнул, резко развернулся и ушел к своей палатке, раздавая приказы.

— Собираемся, — негромко произнес Аркель, — карету в центр, по лошади сбоку. Телега с провизией через шестерых. Троих послать вперед. Сорок минут до выезда.

— А где Стиг? — спросил Лоран, все еще не отходя от меня.

— Час назад вернулся и снова исчез, — ответил Аркель и, не оборачиваясь на нас, ушел вперед.

— Ну что, Китана, — улыбнулся Лоран, — теперь ты можешь веселиться и никто тебя не осудит, — он потер руки и хлопнул в ладоши.

Из меня вырвался нервный смешок.

— Придурок, — выдохнул Нор, — не забывай, куда она едет.

Я подняла глаза к небу. Оказывается, Южане тоже об этом помнили.

— Пойдем, — беловолосый потянул меня за руку, — после бани просыпается дикий голод.

Только после этих слов я поняла, что, правда, голодная. Он раздобыл для меня мяса, сыра и хлеба, дал кружку горячего чая, оставил у кареты, а сам пошел осматривать лошадей и готовить их к пути.

С тарелкой еды стояла только я. Мужчины собирали лагерь, и никто не обращал на меня внимания, никто не выкрикивал, что я бездельничаю, и не поднимал розги на мою нерасторопность. Сколько раз я видела такую картину из окна своей комнаты, когда зазевавшуюся служанку били плеткой? Слишком много, чтобы просто об этом забыть.

— Китана, сядь, пожалуйста, внутрь, — попросил Нор, забрасывая мешок на свое сиденье.

Я хотела крикнуть, что не замерзла, но Нор так тяжело посмотрел куда-то в сторону, что спорить я не решилась и забралась внутрь. И через минуту сквозь чуть приоткрытую шторку увидела отряд генерала Квила, проезжающего близко от кареты. Так близко, что карета пошатнулась, а лошади, которых Нор собирал, заржали.

Нор громко выругался, воины монарха ответили ему в той же манере, Южане со всего лагеря бросились к карете. Как вдруг за окном стеной поднялось пламя. Я отшатнулась и хотела дернуть противоположную дверь, чтобы выбраться, но и там было пламя! Потянулась к защелке, которая открывала выход на сиденье Нора, но руки стали непослушными и ватными, а защелка слишком маленькой и неудобной. Я горю! Попробовала закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Да и вряд ли бы меня услышали: от огня шел сильный гул. Я задыхалась от гари, которая наполняла карету.

Глава 17

— Принцесса, — голос сверху напугал так, что я упала между сиденьями.

— Тихо-тихо, — теплые руки аккуратно обхватили меня за талию и помогли сесть, — не пугайся, ладно? Это Аркель огнем играет, чтобы до тебя не достали.

Я убрала упавшие на лицо волосы и разглядела мужчину напротив. Он был стройным и таким загорелым, что выделялся даже среди Южан. Темные короткие волосы стояли торчком, карие глаза в обрамлении черных, густых ресниц были чуть прищурены, на левой скуле небольшой шрам. Бросалось в глаза то, что он был гораздо стройнее остальных Южан, но даже так слабым я его назвать не могла.

— Но мне нечем дышать! — в отчаянии я почему-то заговорила шепотом. Пыталась оттянуть ворот платья, но легче не становилось.

— Это паника, — улыбнулся мужчина, сел на сиденье, свои длинные ноги закинул на спинку противоположного, а руки — за голову. И с удовольствием потянулся.

Паника? Я смотрела на него, часто дышала и не понимала, о чем он. Вокруг кареты — огонь! Конечно, это паника!

— Неужели ты думаешь, что Арк причинит тебе вред? — мужчина скривил лицо.

При чем тут это?! Но вдруг я действительно почувствовала, что воздух в карете — свежий. Сделала глубокий вдох, чтобы удостоверится в этом: свежий! Откинулась на спинку сиденья, не понимая, как такое возможно. Я же правда дышала гарью, его горький привкус до сих пор остался в носу!

— А что там происходит? — спросила через минуту. Огонь за каретой продолжал гудеть, и я ничего за этим гулом не слышала.

— Генерал Квил решил уйти так, чтобы его запомнили, — хмыкнул Южанин.

— Великий... — выдохнула я, прикрывая глаза.

— Не бери за них ответственность, — мужчина убрал ноги и сел прямо напротив меня, — а ты и вправду красивая.

Щеки запылали. В груди начала подниматься паника: я совершенно не привыкла к комплиментам. А он сказал это так просто и обыденно, будто делал их каждый день.

— Привыкай, — Южанин коротко рассмеялся над моей растерянностью, — возможно, тебе придется слышать это очень часто. Вроде все, — посмотрел в окно, за котором был только огонь, — рад был встрече.

Он встал, подтянулся и ловко вылез через люк в крыше кареты. Сделал это так быстро, что я даже не успела попрощаться в ответ. В этот же момент открылась дверца, и я увидела как всегда спокойного Нора, чуть поодаль — Аркеля. На мгновение показалось, что у командующего обеспокоенный взгляд, но увидев меня, он развернулся и ушел. Лагерь собирался.

— Как ты? — поинтересовался Нор, заглядывая внутрь, — Стиг уже ушел?

— Стиг? А, да, — кивнула ему.

«Ты его не видел?» — чуть не спросила, но вопрос остался внутри, как это было обычно.

— Я его не видел, — мягко улыбнулся Нор, — Стиг умеет быть незаметным. Мы поедем минут через двадцать. Прогуляешься или посидишь?

— Посижу.

Нор кивнул и прикрыл дверцу.

«Основная роль женщины — рожать наследников для своего мужа».

«Права, данные женщине, развращают ее, делают независимой и требовательной».

«Женщины — слабые. Как всякое слабое в природе, они живут за счет усилий более сильного. Подобно присосавшемуся к телу животного паразиту, женщины живут на теле нашего общества».

Я прокручивала в голове все те книги, которые служили учебными пособиями в Айгераме. Никогда никаких вопросов и сомнений ни у кого за все время. Каждый мужчина, как и каждая женщина, был с этими фразами согласен.

Южане ради меня вступили в бой с воинами монарха. Ради той, что предназначалась другому, против тех, с кем они прибыли выстраивать дипломатические связи. Это не укладывалось в голове.

Через двадцать минут мы тронулись. Ольск провожал нас веселым журчанием реки, вдоль которой отряд ехал некоторое время, а потом передал нас Джурре — деревне, где пекли хлеб. Сумасшедший аромат свежих булок был настолько плотным, что я отодвинула шторку и посмотрела в окно: несколько воинов отделились от отряда и скакали в сторону деревни. Я улыбнулась: вкусный хлеб хотят даже самые суровые мужчины.

— Принцесса! — через некоторое время выкрикнул Нор, — идем сюда!

Голос у беловолосого воина смеялся, поэтому через проход я пролезала смело и с интересом.

— Китана, — рядом скакал Лоран и широко улыбался, — это вам.

Он протянул мне булку хлеба. Я дотронулась до нее и почувствовала, какая она теплая.

— Ааа… — я растерянно смотрела на Лорана, не понимая, как ее есть: у меня ни ножа, ни доски, чтобы хлеб разрезать.

— Все гораздо проще! Нор, покажи! — Лоран под окрик Аркеля ушел на свое место.

— Ты держи крепко. Вот так, — возница потянул, оторвал рукой кусок хлеба и тут же закинул его в рот, — вкусно!

Есть хлеб руками?

«Не бойся попробовать что-то новое» — прозвучал в голове голос Аркеля. Я оторвала кусок хлеба с коркой и прожевала его. Невольно вырвался стон восхищения — это было действительно вкусно!

— Молоко для Китаны, — сбоку раздался низкий голос Вольта, и я смутилась: он наверняка этот стон услышал.

Поблагодарила и забрала у него теплую кружку, не очень понимая, зачем мне сейчас молоко? Я не была голодной…

— Макни мякиш в кружку и съешь, — пришел на помощь Нор.

Я сделала так, как он сказал и… Великий Тринаил! Я не была голодной? Да я зверски голодна!

— Ну как? — улыбаясь, спросил Нор.

— Ммм! — восторженно промычала с набитым ртом, макая второй мякиш в молоко.

Нор рассмеялся. И все вдруг стало легко, просто и понятно: вот молоко, вот хлеб, вот дорога, вот вечер. Все, что было вне этого — неважно. Со всем, что было вне этого момента, я разберусь потом.

Мы ехали всю ночь. Вокруг идущего колонной отряда летали светящиеся шары в таком количестве, что была видна каждая ямка и кочка на пять метров вокруг. Южане, которые не были привязаны к обозам, проносились на лошадях то вперед, то назад. Нор отвлекал меня разговорами, и я с удовольствием отвлекалась. В груди тонко звенела тревога: я все ближе к Дракону. Но пока что ее удавалось не замечать.

Под утро, когда на горизонте тонкой полоской разлились красные лучи солнца, к Нору подскочил Лоран, улыбнулся мне и что-то коротко шепнул беловолосому. Возница на секунду нахмурился, кивнул.

— Скоро остановка. Лошади устали, — объяснил Нор.

— Мы подъезжаем к Стакгольду, округу, которым никто не правит. Тут так много разбойников, что одному сюда лучше не соваться. Вы хотите разведать обстановку? — спокойно спросила Нора, сжимая кулаки под плащом.

— Тебя не проведешь, — хмыкнул Нор, — за нами следят последние пару часов. Аркель хочет собрать лагерь — так защищаться проще. Поэтому тебе лучше быть в карете и не высовываться, — он внимательно на меня посмотрел.

Я кивнула.

— Понимаю.

Лагерь расставили быстро и бесшумно таким образом, что карета оказалась почти в центре. Я откинулась на сиденье, чувствуя, что меня начинает трясти. Никто из Южан ни лицом, ни словом не выказывал напряжения, но оно витало в воздухе, подобно дыму от костра. Но бессонная ночь взяла свое, и я провалилась в тревожный сон.

И уже под полуденным солнцем я стояла на небольшом пригорке с группкой деревенских жителей, вооруженных мечами, арбалетами, вилами и ножами, намотанными на длинные палки, и отбивалась от банды разбойников.