Принцесса Яника и проклятый ритуал

Пролог

Да, и жгучие костры- Это только сон игры. Мы играем в палачей. Чей же проигрыш? Ничей.

Мы меняемся всегда. Нынче «нет», а завтра «да». Нынче я, а завтра ты. Всё во имя красоты.

Каждый звук — условный крик. Есть у каждого двойник. Каждый там глядит как дух, Здесь — телесно грезит вслух.

/К.Бальмонт/

Пролог

Последний живой дракон долины Вирруан был окружен. Одна его ошибка чуть не стоила ему жизни. Он нарушил закон, который свято соблюдали его предки, и подружился с девушкой. Не просто подружился, он ее боготворил.

Эльфы, населявшие здешние земли, свято верили, что истребив этих крылатых существ, они избавят свой род от проклятия, насланного далеким предком-рептилией.

– Или ты сдаешься, или мы скинем тебя с этой скалы! – выкрикнул тот, кто стоял ближе всего к обрыву.

Дракон с опаской взглянул вниз. Да, крыло повреждено, и это не скрыть. Улететь не удастся. Остается один только выход. Но где же взять женщину? Единственный шанс на спасение – это женщина, Дракону вбили это в голову еще в детстве.

Неожиданно со стороны послышались женские крики. По направлению к обрыву бежала молодая девушка. Именно та, которая поразила его в самое сердце.

– Не трогайте его! Не трогайте! – кричала она, что есть сил.

Эльфы никогда не отличались острым умом, поэтому все как один обернулись на громкие звуки. Остендете, воспользовавшись заминкой, мигом выхватил копье у стоявшего рядом охотника и метнулся к девушке. Он схватил ее, царапнул когтем руку, слизнул каплю выступившей алой крови и моментально превратился в существо не больше мухи, сел девушке на шею – и исчез, оставив вместо себя золотую цепочку с висящим кулоном в форме головы дракона.

Даже драконы иногда ошибаются. Но иной раз ошибка может стать ступенью на пути к новой жизни. Или просто шансом на спасение.

Глава 1. Самый главный день

Яника знала, что раз в неделю хранитель магической библиотеки Винси Флай посещает бармена Лайна. С этим эльфом библиотекарь, можно сказать, приятельствовал – конечно, ровно настолько, насколько человек может дружить с эльфом. Во всяком случае, их отношения не выходили за рамки приличий, иначе бы по дворцу уже ползали неприятные слухи, а Винси Флай потерял бы свою должность. Король был добр, но любая доброта имеет границы.

Ровно в семь вечера, шаркая своими золочеными туфлями с широкими пряжками, невысокий толстячок запирал дверь, ведущую ко всем тайнам Думленда, и отправлялся по знакомой тропинке в бар с незамысловатым названием «Бар у Лайна». Эльф был там одновременно и хозяином, и уборщиком, и поставщиком, и, конечно же, первым дегустатором своих напитков, которые изобретал в немыслимых количествах. Поговаривали, что он продал душу темным силам и снабжает их своим продуктом в обмен на новые рецепты. Правда, никто за руку Лайна не ловил, но эльфы на то и эльфы, чтобы украшать жизнь людей. И служить им, разумеется.

Яника стремилась попасть в эту библиотеку не потому, что хотела прочитать какую-то определенную книгу. Хотя не без этого, конечно. Но это было ещё и делом принципа. Она рано научилась читать и успела проглотить всё, что сумела найти в отцовском кабинете, в мамином шкафу, а также выучить наизусть кулинарный дневник няни Глойи. Этот дневник вообще был первой книгой, до которой когда-то давно, семь лет назад, добралась Яника, и именно по нему она училась грамоте.

***

Янику всегда удивляло, как люди могут не любить читать. Правда, в Думленде образованными считались те, кто был способен записать своё имя, а люди, имевшие свои библиотеки, считались сродни некой диковинке – они слыли чудаками, и относились к ним соответственно. Но это не касалось магических книг, которые и хранил Флай – его услугами пользовались все маги королевства, а уж их никто в здравом уме чудаками не посчитал бы. Это было бы неразумно и опасно.

Сама же Яника ещё несколько лет назад обнаружила, что очень огорчается, если не может добраться до любой книги, которая попадала в поле её зрения. К сожалению, по ряду вопросов ей не могла помочь даже присущая девушке настырность и целеустремленность. Например, Янику не допустили к книгам эльфийки Асиллы – которая, по словам няни, единственная во всем Думленде точно знает, что нужно мужчинам и как с ними обращаться, к тому же у неё была собрана богатая библиотека на эту тему. Но Асилла жила слишком далеко от дворца, а точного адреса Яника не знала – и вынуждена была терпеливо – вернее, с некоторой обреченностью – ждать, когда станет достаточно взрослой, чтобы не спрашивать разрешения на столь дальнее путешествие у родителей.

Хозяйство же Винси Флая располагалось намного ближе, и в чем-то оно представляло для юной принцессы гораздо более серьезный интерес, чем книги какой-то эльфийки. Книги по магии Янике пока давали читать очень редко и только под присмотром – с той страницы до этой и ни буквой дальше. А ей хотелось прочитать сразу всё, узнать неведомое и стать самой сильной волшебницей Думленда. Конечно, учителя сказали бы, что это работает не так, да и способности к магии у всех разные, но Янику такие мелочи не останавливали.

***

Яника знала, что совсем немного – и многое в ее жизни поменяется. Ритуал двенадцатилетия был очень важен для любого человека – он делал ребенка взрослым. Не по возрасту, конечно, и не для всего. Родители будут искать ей мужа только через шесть лет, да и с учебой Яника покончит незадолго до своего третьего шестилетия. Но именно после того, как ей исполнится двенадцать, она сможет помогать отцу и матери с управлением королевством, начнет серьезно изучать магию и к ней будут относиться не как к неразумному дитя, а как к полноценной принцессе.

Янике рассказывали, что Ритуал – очень сложное действо. Весь предыдущий год её учили, как нужно двигаться, что и в какой момент говорить, показывали место, где всё будет происходить. Неподалеку от города была устроена копия долины Вирруан с очень точным ландшафтом и палками, которые обозначали деревья. Долина была местом с очень сильной магией и находиться там дольше положенного времени было невозможно. Отголоски этой магии чувствовались и в копии – или же Яника неправильно расценила факт появления мурашек на своей спине, которые возникали каждый раз, когда она допускала какую-то оплошнотсь. Верховный маг лэр Алуил, который учил Янику магии и истории, на каждую такую ошибку качал головой и говорил, что в настоящей долине подобное кончится очень плохо.

Вообще долина Вирруан когда-то принадлежала эльфам, как и все остальные земли Думленда и остальных королевств – это Яника знала из истории. Эльфы жили тут с незапамятных времен, наверное, даже воевали друг с другом. Но потом пришли люди, которые владели боевой магией, они подчинили эльфов и стали править. Со временем в мире осталась только магия людей, а святилища эльфов стали принадлежать людям. В Думленде таким святилищем была долина Вирруан – зажатый среди двух гряд холмов лес с большой поляной в самом центре. Людям запрещалось там появляться – исключением был лишь Ритуал двенадцатилетия. Но детей у людей было много, и каждый день какой-нибудь ребенок входил в долину и затем выходил из неё полноценным взрослым с полностью раскрытыми магическими способностями. Или не выходил – такое редко, но случалось, ведь магия очень коварна и непредсказуема.

Однажды Яника столкнулась на улице с молодой эльфийкой и была настолько поражена ее красотой, что потом полдня крутилась у зеркала, пытаясь найти в себе хоть что-то из того яркого образа. Она даже сходила на кухню к няне Глойе и устроила ей допрос.

– Няня, а почему эльфы такие красивые? Они владеют какой-то особенной украшательной магией?

Няня улыбнулась, налила две чашки травяного чая, усадила Янику за стол, сама тоже присела рядом.

– Понимаешь ли, Яника, эльфы – другие. Они не владеют магией. Поэтому живут как дети – могут делать только что-то самое простое. Они не способны полноценно воевать, охотиться, заниматься искусством. Да взять ту же уборку. На то, что у меня занимает максимум полчаса, они тратят полдня. Красота для них – что-то наподобие компенсации за нехватку всего другого.

– Получается, чтобы быть красивой, надо быть недоразвитой? – насупилась Яника.

– Ну почему же? – няня погладила ее по голове. – Вовсе нет. Среди людей тоже очень много красивых. Да и кому-кому, но тебе точно не надо переживать по этому поводу. Ты же настоящая красавица!

– Правда? А почему тогда Малиут меня дразнит?

– Нашла, кого слушать! Мальчишки все такие – лишь бы гадость сказать. Не обращай внимания.

Далее няня рассказала, что фактически люди могли бы обойтись и без их услуг, но просто истребить эльфов или прогнать их из королевства на милость соседей было нельзя. Когда-то, давным-давно, сразу после завоевания, один из соседних королей – не иначе как в приступе помешательства – совершил подобное, и ни к чему хорошему это не привело. Эльфы, разумеется, не владели магией, но как-то взаимодействовали с растениями и животными, и полное истребление этой расы завершилось превращением того королевства в бесплодную пустыню. Исправить ситуацию не смог даже завоз новых, живых эльфов – все они умерли в отрыве от своих привычных лесов. С тех пор и родился своего рода завет – эльфы служат людям, а люди не убивают эльфов.

Но ходили и слухи о некой эльфийской магии, которую могли использовать и люди – причем она делала человека значительно сильнее обычного. Яника лично слышала, как один из магов короля говорил другому о подобном, сожалея, что не нашел нужный ритуал до своего двенадцатилетия, а потому никогда не сможет стать Верховным магом. Ещё один маг как-то упомянул о несчастной принцессе Амине; позже Яника сумела разговорить про эту историю свою няню, и та под большим секретом рассказала ей, что Амина нашла какой-то ритуал, выучила, но через два дня после прохода сквозь долину превратилась в лань. Отец Амины, тогдашний король, очень горевал о своей дочери, но вернуть ей человеческий облик оказались неспособны лучшие маги королевства, а призванные во дворец ученые эльфы просто разводили руками – они о таком даже не слышали.

Что это был за ритуал, няня Глойя, разумеется, не знала. Во время урока истории Яника поинтересовалась у лэра Алуила, была ли когда-либо в Думленде принцесса Амина и что с ней стало, но Верховный маг заявил, что о такой даже не слышал. Но он немного промедлил с ответом, и это дало Янике повод думать, что тот не был с ней честен до конца. Расспрашивать отца или мать Яника не рискнула, решив докопаться до тайны самостоятельно. Она была уверена, что эта история обязательно описана в одной из книг в библиотеке Винси Флая.

***

Библиотека, которой заведовал Винси Флай, находилась прямо во дворце, но меры безопасности в ней не были какими-то запредельными – рядом со входом не было даже поста стражи! Правда, без хранителя в библиотеку попасть было сложно. Окна закрывали мощные ставни, которые запирались на надежные замки, и каждый замок, каждая ставня дополнительно охранялись специальными заговорами. Дверь в библиотеку тоже была неприступна для посторонних, да к тому же она хорошо просматривалась из окон стоящего напротив дома, где жила семья эльфов – по слухам, то были родственники бармена Лайна. Среди них был противный мальчишка Малиут – ровесник Яники, который вечно путался у неё под ногами. Но Малиут знал границы, которые не стоит переходить даже ему, и Яника не могла отреагировать на его поведение именно так, как хотелось бы. Ей и в этом вопросе приходилось терпеть и надеяться, что он когда-нибудь оступится – и тогда она воздаст ему положенное за все годы унижений.

Винси Флай был умен и предусмотрителен. Его сложно было соблазнить духами, которых у мамы был целый шкафчик. Приносить одну из бутылок с горькими напитками, которых у отца в кабинете была просто прорва, тоже не имело смысла – хранитель не употреблял на рабочем месте ничего такого, что не пила бы Яника. Но она всё равно придумала, как пробраться в этот оплот тайн и вечных запретов.

В принципе, у неё было заготовлено сразу несколько планов, как достичь желаемого. Но один из них – незамысловатый и надежный подрыв двери при помощи украденного волшебного порошка – не позволял скрыть последствия вторжения, а ещё был довольно шумным, а потому Яника рисковала привлечь внимание стражников или даже отца.

Второй план был более изящным, но требовал терпения и некоторой доли везения. Один из ключей от библиотеки Флая – как и ключи от всех других дворцовых помещений – хранился у ключника Гвинта. С лэром Гвинтом пришлось подружиться, но даже эта дружба не позволила ей сразу приблизиться к цели – ключей у ключника было огромное множество, а как выглядит ключ от библиотеки, девочка не знала. И она начала планомерную осаду.

За несколько месяцев общения Яника поглотила неимоверное количество приторно-сладких ягодных рулетов – любимого лакомства ключника, – выпила несколько бочек безвкусного травяного чая и выслушала множество рассказов о детстве Гвинта, его семье и детях, с которыми, на её взгляд, никогда не происходило ничего интересного.

И ещё перепробовала огромное количество ключей, которые заимствовала из небольших ящичков, заполнявших комнату, в которой она и Гвинт пили чай. К библиотеке не подошел ни один из них, но сегодня всё должно решиться. Неопробованных ключей оставалось ровно пять, они лежали в отдельной коробке на возвышении конторского стола, и Яника не могла объяснить себе, почему не забрала их в первую очередь.

Но если нужного ключа не нашлось бы и там, она очень и очень расстроилась. Двенадцать лет Янике исполнялось на следующий день, а Ритуал должен был состояться ровно в полдень. У принцессы оставалась ровно одна попытка узнать про судьбу принцессы Амины.

***

– Лэр Гвинт, не мог бы ты приготовить мне ещё немного твоего замечательного чая?

Яника отчаянно надеялась, что на её лице сохранялось умильное выражение, с которым она слушала рассказы ключника о том, как его племянник впервые оседлал пони. Она уже слышала эту историю, и повтор был явно лишним. Впрочем, память у Гвинта была так себе, и он часто рассказывал одно и то же, так что Яника успела привыкнуть и даже не слишком морщилась.

– О, сию минуту, ваше высочество, – с готовностью откликнулся Гвинт. – Вам как обычно?

– Разумеется, – улыбнулась Яника.

Её улыбка растаяла без следа, стоило ключнику выйти на кухню. У него почему-то не было своего эльфа или эльфийки, чай он готовил сам, а рулетами его снабжал Милош из таверны у дворцовых ворот. И у Яники было совсем мало времени – с чайником Гвинт обращался виртуозно.

Она тихо соскользнула с лавки, подбежала к крайней справа полке и схватила одну из коробок, отчаянно надеясь, что ничего не спутала и взяла то, что нужно. Открыла коробку, сгребла оттуда все пять ключей – металл слегка звякнул, но на кухне Гвинт гремел посудой, так что этот звук услышала только она. Ключи отправились в небольшой мешочек, мешочек – в рукав платья, и уже через мгновение Яника снова сидела за столом, всем своим видом выражая желание снова ощутить вкус приготовленного Гвинтом напитка.

Ключник ничего не заметил. Коробка из-под ключей находилась на своем месте, ключи под рукавом не звякали, а специальный шнурок не давал мешочку выпасть. Чай был по-прежнему безвкусным, рулетики – приторными, но Яника мужественно посидела ещё немного – и лишь потом уведомила хозяина о том, что ей пора.

– Я зайду завтра, если ты не против, лэр? – сказала она на прощание.

Лэр Гвинт, разумеется, был не против.

***

Вообще Янике уже полагалось находиться в своих покоях и готовиться ко сну. Конечно, это не было обязанностью – в противном случае за соблюдением этого правила неукоснительно следила бы няня Глойя. И поэтому на идущую к выходу из спального крыла Янику оглядывались с недоумением, но никому и в голову не пришло её останавливать. Вплоть до самой библиотеки.

– А что ты тут делаешь? – услышала Яника самый ненавистный на свете писклявый голос.

Она оглянулась.

Малиут стоял, облокотившись о стену своего дома, и ухмылялся. «Малявок забыла спросить», подумала Яника. Ей захотелось швырнуть в эльфёнка воздушным кулаком – она совсем недавно выучила это заклинание и пока успела опробовать его только на деревянных щитах. Щиты обнадеживающе летали по всему ристалищу, и Яника надеялась, что полет вдоль улицы сотрет ухмылку с веснушчатого лица Малиута. Однако ей пришлось сдержать свой порыв, поскольку тот после паузы добавил:

– Ваше высочество?

Конечно, этот гадёныш произнес её титул так, что ему мало было шею свернуть, но никаких норм при этом нарушено не было. Она уже жаловалась на Малиута маме, и та, разок понаблюдав за их общением, решила, что Яника слишком предвзято относится к этому эльфу, и посоветовала сохранять некоторую холодность – как полагается настоящей принцессе. Но это было выше сил Яники. С Малиутом вечно никакого терпения не хватает!

– Это государственное дело. А тебе не по рангу такое спрашивать, – как можно спокойнее сказала она.

Малиут пожал плечами и прищурился.

– У тебя сейчас нет никаких государственных дел.

Яника почувствовала, что краснеет от злости. Она не хотела этого признавать, но эльфёнок был прав. Все её государственные дела ограничивались уроками, которые ей днём давали учителя, и домашними заданиями, которые она выполняла сразу после их ухода. Но скоро, конечно, это изменится – её уже приглашали на заседание Большого совета, она прямо по-настоящему участвовала в управлении королевством, даже держала настоящую речь и спорила со старшей сестрой, доказывая свою правоту! А в свой двенадцатый день рождения она пройдет через Ритуал – и окончательно повзрослеет. Детство после ритуала заканчивается навсегда.

– Нет, есть!

– И какие же? – поинтересовался Малиут.

– Какое дело эльфу до государственных дел?

Яника выкрикнула это, и ей тут же стало стыдно. Она знала, что семья Малиута – весьма уважаемые эльфы, отец входил в городской эльфийский совет и как-то даже присутствовал на Большом совете, где отвечал на вопросы короля. И унижать его тем, что он принадлежит к расе эльфов и не способен к магии в принципе, было неправильно. Об том ей всегда напоминала мать, и отец тоже говорил – если становился свидетелем её плохого обращения с няней. Та ведь тоже была эльфийкой.

Но Яника не показала эльфёнку свои истинные чувства. Вот ещё.

– У меня дела в библиотеке, – поспешила объяснить она, чтобы сгладить неловкость. – Мне нужно выучить на завтра одно заклинание, а у отца в кабинете нужной книги нет.

Малиут словно и не заметил тона, с которым она разговаривала с ним до этого. Он просто продолжил разговор, как ни в чем не бывало.

– Лэр Флай уже ушел.

Ха, конечно, ушел. Янике об этом было хорошо известно. Как и о том, что он совсем скоро может прийти обратно – если вдруг почувствует себя больным. А ей завтра кровь из носу нужно вернуть ключи в коробку в доме ключника Гвинта.

– Я знаю, – высокомерно ответила она. – Но мне доверяют.

Малиут издал звук, который хорошо соответствовал его мнению о том, кому тут можно доверять.

– И у меня есть ключ! – торжествующе выложила Яника свой последний козырь.

Против такого аргумента эльфёнок даже не нашелся, что возразить. Он молча развел руками и указал на дверь в библиотеку – мол, иди тогда, верши свои государственные дела. И ещё издевательски вежливо склонил голову.

***

Янике повезло – к замку в библиотеку подошел первый же ключ, который она достала из мешочка. Она открыла дверь, обернулась к Малиуту и зачем-то показала ему язык. И начала подниматься по уходящей вверх винтовой лестнице.

Сразу после последней ступеньки начинались стеллажи с книгами – и тут Янику ждало разочарование. Стеллажей в библиотеке было совсем мало – два стояли вдоль стен, на которых не было окон, и ещё пара – посреди комнаты. К тому же многие полки были пустыми, а на некоторых лежали один-два тома. В целом, это не было тем хранилищем запрещенных знаний, доступа в который вот уже несколько месяцев добивалась Яника.

Тем не менее, она немного растерялась. На ближайшей полке стоял тоненький том «Собрания заклинаний для приворотов, дабы сердце черствое к любви повернуть». Рядом с ним – «Всемирный сборник рецептов по омоложению, собственноручно собранный среди дальних народов архимагом...». Фамилия архимага была написана не очень разборчиво, но Яника и не подумала приглядываться – она и так была молода, а судя по титулу автора, рецепты были из очень далекой древности. Если она правильно помнила, архимагов в королевстве не было уже пять веков.

Яника медленно двинулась вдоль стеллажей, читая одно название за другим. «Основные пути воспитания юных волшебников, дабы их силы на добро направлены были», «Как предотвратить набеги эльфов на города и деревни и заставить их соблюдать мир, если они того не желают», «Две дюжины и ещё два способа приготовить еду в походных условиях, когда припасы на исходе». Книги попадались какие-то несуразные, и на них приходилось тратить драгоценное время, которого оставалось до обидного мало.

К тому же принцесса ожидала от библиотеки Винси Флая совсем другого. Например, пособия «Как стать великим магом за пять ударов сердца». Или небольшой брошюры про то, как поставить на место одного нахального эльфёнка, если тот не дает повода для наказания. Яника внезапно остановилась – возможно, та книга про эльфов была не так и бесполезна. Она вернулась назад и сунула тонкий томик под мышку.

***

Найдя искомое, Яника на целую минуту задумалась о своей удаче. Судя по всему, таковой у неё было немного – за несколько лет она не смогла справиться с Малиутом, ключ от библиотеки обнаружился в последний день, а история принцессы Амины нашлась на последнем из осмотренных ею стеллажей на самой последней полке. И это была не книга, а что-то вроде папки.

Папка выглядела древней даже на первый взгляд. Её обложка была толстой, выделанной из грубой кожи; наверное, через несколько лет Яника смогла бы даже сказать, какое животное рассталось с жизнью ради того, чтобы люди смогли хранить свои тайны достойным образом. Но здесь и сейчас её это не беспокоило. Она стащила тяжелую папку на пол, отложила в сторону книгу про эльфов, перевернула обложку – и едва не застонала от разочарования.

В книгах события, как правило, излагались в определенном порядке – герой сделал то-то и то-то, пошел туда-то и туда-то, а означало это вот это и вон то. В папке, посвященной принцессе Амине, хранились документы, схемы, таблицы, рисунки, и всё это было, на первый взгляд, никак не связано между собой. Яника даже засомневалась, что сумеет разобраться в этом нагромождении букв, цифр и каких-то знаков до возвращения лэра Флая. Она тяжело вздохнула и принялась внимательно разглядывать листок за листком, стараясь складывать их по порядку, чтобы никто не заметил, как она брала эту вещь.

Но постепенно страх уходил. Документы оказались донесениями различных лэров и магов, которые расследовали исчезновение Амины, а также листами опроса слуг-эльфов. Самое полное описание происшествия содержалось в отчете тогдашнего Верховного мага; остальные можно было просматривать мельком и читать наискосок – в них повторялись примерно те же самые сентенции, предложения и обороты. Таблицы же и вовсе не имели смысла – это были магические расчеты, целью которых, видимо, было восстановить то, что случилось в долине Вирруан.

Впрочем, такие сложности оказались излишними. У принцессы в спальне обнаружили дневник, в который она скрупулезно записывала свою подготовку к Ритуалу двенадцатилетия; Верховный маг писал, что незадолго до ритуала Амина обнаружила эльфийский заговор усиления и решила применить его в долине. Возможно, всё и обошлось бы, уточнял Верховный маг, но у принцессы был небольшой дефект речи, что не позволило ей произнести эльфийские слова правильно. Установить, в каких именно звуках ошиблась Амина, так и не удалось, поэтому этот случай отнесли к загадкам магии и списали в архив – то есть в библиотеку Винси Флая.

В папке обнаружился и дневник Амины – небольшая тетрадка, сшитая из пергаментных листов. Яника быстро просмотрела тетрадку и обнаружила, что большинство страниц посвящено детским размышлениям о силе магии, о любви, о прекрасных принцах и уродливых принцессах, которые живут в соседних королевствах и покушаются на прекрасных принцев, о которых мечтала Амина. Яника немного покраснела – если бы она вела дневник, там наверняка были бы похожие записи. Ведь ей уже положено начинать мечтать о любви, прекрасных принцах и ревновать последних к уродливым принцессам из соседних королевств.

Описание заговора обнаружилось в самом конце тетрадки. На первый взгляд, ничего сложного в нем не было – в определенный момент ритуала нужно было определенным образом сложить руки и произнести несколько слов на эльфийском. К чему это приведет, Амина не написала, но Верховный маг был уверен, что если бы всё прошло правильно, то принцесса стала бы сильнее как маг, причем существенно.

Яника не стала долго засиживаться над тетрадкой. Она просто-напросто вырвала нужный лист, сложила его вчетверо и убрала в карман на своем переднике. Потом постаралась уложить все листы в папке так, как они лежали до её прихода, и убрала папку на место. Правда, предварительно она просмотрела остальные папки на полке – но там вроде бы не было ничего интересного; впрочем, она пообещала себе, что обязательно зайдет сюда ещё разок. Или два.

После этого она подхватила книгу про коварных эльфов, почти скатилась по винтовой лестнице, отдышалась – и вышла на улицу, затворив за собой дверь библиотеки и закрыв её на ключ.

– И как государственное дело? – небрежно спросил Малиут. – Ваше высочество?

Эльфёнок всё ещё стоял у стены своего дома и снова ухмылялся – наверняка, чтобы позлить её. Янике иногда казалось, что ухмылка никогда не сходит с его лица. И её заветным желанием было стереть с его физиономии это довольное выражение. Чересчур довольное.

– Твоими молитвами, – небрежно бросила она.

И, резко повернувшись, отправилась в спальные покои. Ей предстояла бессонная ночь и очень, очень трудный день.

***

Бессонной ночи не получилось. Янику сморило перед рассветом, но поспать ей удалось всего ничего, буквально несколько часов. Проснулась она от ласковых прикосновений, открыла глаза и с трудом улыбнулась, увидев маму.

– Уже пора? – спросила она.

Мама – вернее, королева Эна – тоже улыбнулась, но лишь уголками губ.

– Ещё нет, милая, всё начнется через пару часов. Но мне нужно успеть кое-что тебе подарить.

Мозг Яники немного напрягся, ведь подарки просто так не дарят. Но потом она вспомнила, какой сегодня день.

– Что за подарок? – нетерпеливо спросила она.

– Особенный, на твоё двенадцатилетие. И такого точно ни у кого нет, тем более у того твоего эльфа.

«Её эльфом» для Яники был Малиут – мама называла этого гаденыша только так. А вспоминала она о нем очень часто, особенно с тех пор, как стараниями Яники была втянута в их непростые отношения. Наверное, это что-то значило, но девочка не знала, что именно, а мама на все вопросы лишь отмалчивалась, хотя иногда обещала, что дочь сама всё поймет, когда научится думать. Яника же была уверена, что думать у неё уже получается – но вот понять ничего не могла.

Она надула губы и откинулась обратно на подушки.

– Ну же, не куксись, – мать похлопала её по руке. – Лучше посмотри на эту прелесть.

Она протянула к дочери раскрытую ладонь, и той волей-неволей пришлось снова сесть в кровати, чтобы посмотреть на первый подарок этого дня. Прелестью оказался невзрачный кулончик в форме драконьей головы, который был подвешен на золотой цепочке – но и она, похоже, была самой обычной. И этот кулончик особой красотой не отличался. Яника недоуменно посмотрела на мать.

– Это Остендете, твой хранитель и защитник, – пояснила та. – Точнее, теперь он твой. До этого он был моим, а ещё раньше принадлежал твоей бабушке, и её маме, и её бабушке. Он защищает только женщин. И девочек, – добавила мама. – Мужчины о нём не знают. Это тайна.

Королева улыбнулась и приложила палец к губам.

Яника тоже улыбнулась. Ей нравились тайны, которые нужно ото всех скрывать.

– Но почему именно сегодня? Из-за ритуала?

Мать качнула головой.

– Конечно, – сказала она. – Разумеется, сам ритуал не очень опасен. Если бы он был таковым, никто бы в здравом уме не стал заставлять детей проходить через него. Но всякое может случиться – и уже случалось.

– Как с принцессой Аминой? – с невинным видом уточнила Яника.

– Что за принцесса Амина? – королева нахмурила брови, словно пытаясь вспомнить, о чем речь.

– Я читала, что она превратилась в лань, – рассказала Яника. – Потому что сделала что-то не так во время ритуала. И никто не смог ей помочь снова стать девочкой.

– Хм... Никогда не слышала о таком, – призналась мама. – Про ритуал много чего рассказывают, но не стоит верить всему. Он не так сложен и опасен, а уж с этим дракончиком тебе вообще ничего не грозит. Если что и произойдет, Остендете придет тебе на помощь и спасет тебя. Возможно, эта Амина была из старых династий, у которых не было своего хранителя, и никто не мог ей помочь. А у тебя такой хранитель есть.

Яника вынуждена была признать правоту матери. Правда, ей не давала покоя какая-то мелочь, но она не могла извлечь её из своей памяти. А потому выкинула эту тревогу из головы и обратила внимание на кулончик.

– Я могу его взять?

– Конечно, милая. Теперь он твой. Надень, – мать протянула к ней руку, Яника взяла цепочку и накинула её на шею. – А теперь позволь Остендете укусить тебя...

– Укуси... Ай!

Дракончик действительно цапнул Янику за ключицу – и на месте укуса даже выступила капелька крови. Но боли не было – девочка вскрикнула лишь от неожиданности. Но потом он словно растворился в этой крови, да так, что лишь цепочка осталась болтаться на шее Яники.

– Зачем это? – нервно спросила она, хотя уже подозревала, каким будет ответ.

– Древняя магия, завязанная на крови, – пояснила мать. – Сейчас подобное никто уже не практикует, считается, что она требует слишком много энергии, а отдача от неё слишком мала. Но не в этом случае, уж поверь. Он создавался очень давно, я боюсь даже представлять, сколько и каких жертв понадобилось, чтобы сотворить этого дракона. Но он полезен, я точно знаю, что именно Остендете спас жизнь твоей прабабушки.

Яника с опаской потерла укушенное место. Под пальцами можно было нащупать что-то твердое, но она не могла сказать точно, была ли это ключица или же только что проникший в её тело кулон под странным названием Остендете.

– А почему ты не подарила его Элии?

– Понимаешь, медальон сам выбирает, будет он помогать человеку или нет. Когда Элии исполнилось двенадцать, я хотела его передать ей, но он отказался. Просто не стал её кусать – и всё. А тебя вот укусил.

– Вот это да! Это из-за плохого поведения Элии?

Мама немного смутилась.

– Тогда она ещё не была замешана в том… в том случае, – сказала она. – Но как раз накануне двенадцатилетия Элия заболела… её врачевали лучшие маги королевства – и мы с твоим отцом, конечно. Но ритуал пришлось отменить.. перенести. Болезнь протекала тяжело, она чуть не умерла. А уже после болезни она начала интересоваться эльфами – их историей, их песнями и сказками… могла часами болтать с какой-нибудь прислугой. Мы закрывали глаза на это, тем более что Ритуал прошел пусть и позже обычно, но без проблем. А прямо перед семнадцатилетием всё и случилось…

Что случилось с Элией, Яника знала, пожалуй, слишком хорошо – и это одно из немногих знаний, которыми она совсем не гордилась.

– Как же жалко Элию… - Яника загрустила.

– Милая, она выбрала свой путь. И, видят предки, мы с отцом сделали всё, что от нас зависит. Да, вы обе нам очень дороги, но только ты сможешь сменить отца. Элия свой шанс потеряла – и, боюсь, навсегда. Цепочку, кстати, можешь снять. Она потребуется тебе только тогда, когда ты будешь передавать кулон своей дочери. Впрочем, сойдет любая... я свою потеряла в пятнадцать, а до этого носила, не снимая.

Она вновь улыбнулась. И Яника улыбнулась ей в ответ.

– А как он работает? – уточнила она.

– Не знаю, мне не довелось этого увидеть. У меня ритуал прошел спокойно, да и потом моя жизнь никогда не оказывалась в опасности. Возможно, и тебе не доведется увидеть Остендете в действии, но он всегда будет рядом с тобой – на тот случай, если его помощь всё же потребуется. А сейчас вставай, милая. Тебя ждут великие дела.

И королева поцеловала Янику в нос.

***

Когда часы на королевской башне семью звонкими ударами оповестили город о начале нового дня, Глойя уже затягивала на Янике корсет.

- Ну, зачем это надо? Я что – кукла какая, чтобы так разодевать? – возмущалась принцесса.

- Так положено! – Глойя была неумолима. – Тебе сегодня двенадцать лет. Привыкай!

- Буду я еще привыкать! Сами носите свои железяки и палки!

- Это не палки, это китовый ус. Он придает жесткость.

Глойя, наконец, покончила с корсетом и принялась за чулки.

В двенадцать муки одевания завершились, дверь комнаты принцессы распахнулась, и перед Яникой предстали две женские фигуры. Лиц было не рассмотреть из-за накинутой сверху донизу плотной оранжевой ткани.

- Ступай! – тихо кивнула няня, смахивая со щеки слезу.

Новорожденная высунула Глойе язык, закатила глаза. Подошла к выходу. Пришедшие протянули Янике свои ладони, чтобы провести в купальню для омовения в дубовой бочке. Затем они будут растирать ее якобы теруановым маслом, которое вовсе не теруновое – обычные благовония, которыми она пользуется ежедневно. Ритуал проводился так давно, что оброс традициями, как дно старой лодки ракушками.

***

– А где мой Холодок?

Незнакомый эльф-конюх пожал плечами.

– Захромал, Ваше Высочество. Ничего страшного, но сегодня ему бы из стойла не входить. Но этот красавец всё сделает по высшему разряду, уж будьте уверены!

Он хлопнул по крупу гнедого пони, которого, пожалуй, можно было назвать красавцем лишь с большой натяжкой. Испуганные глаза закрывала нечесаная челка, в гриве и в хвосте не было ни одного банта; только седло было знакомым – на нём Яника каталась постоянно, но раньше под этим седлом был её любимый Холодок.

– Почему захромал? – как можно строже спросила она. – Кто допустил?

– Не знаю, Ваше высочество, – отозвался эльф. – Меня только сегодня сюда прислали, так-то я у барона лэра Ниро за конюшней смотрю. А тут был ап Дэггин, но с ним какая-то неприятность случилась...

– Что за неприятность? Надеюсь, ничего серьезного?

Яника хорошо знала ап Дэггина – старый эльф заведовал королевской конюшней много лет, именно он учил её забираться на пони, и именно он подобрал ей спокойного и умного Холодка.

– О нет, Ваше высочество, что вы! – воскликнул незнакомый эльф. – Уже к вечеру всё будет по-прежнему. Но в долину вам придется отправиться на Мадмуне.

Он снова похлопал «красавца» по крупу. Тот не отреагировал.

– Хорошо, – с сомнением протянула Яника.

Она с надеждой оглянулась на родителей, но те лишь приветливо помахали дочери. Видимо, они были в курсе проблем ап Дэггина и Холодка и согласны с заменой. Яника обреченно вздохнула и запрыгнула в седло.

Вернее, попыталась запрыгнуть. Мадмун сделал внезапный шаг в сторону, и Яника едва не отбила себе ноги, не оказавшись, как планировала, в седле, а плюхнувшись на жесткий пол. Но эльф её придержал, не дав упасть – и даже не улыбнулся при этом.

– Позвольте помочь вам, Вашество, – он не спрашивал и не ожидал ответа. А просто взял девочку подмышки и почти закинул в седло. Мадмун, который явно планировал новую пакость, к такому развитию событий готов не был. Ну а когда Яника уже схватилась за удобную луку, никакие действия пони не могли бы ей навредить. Она умела хорошо держаться в седле – спасибо Дэггину, научил.

– Благодарю, – сказала она конюху.

Тот уважительно поклонился.

***

Почти все сказки, которые Янике рассказывала няня Глойя, так или иначе касались долины Вирруан. Эти сказки были разными – смешными, скучными, страшными, интересными и не очень. насколько Яника знала, это пошло ещё с эльфийских времен, но не могла понять, почему эта традиция перешла по наследству к людям. К тому же она была уверена, что правды в этих сказках нет совсем.

Ну как в здравом уме можно поверить в огромного монстра, который по ночам летает над домами и забирает тех детей, которые не желают засыпать вовремя? Это же чушь, такого не бывает! Кроме того, Яника, наверное, попробовала бы подружиться с этим монстром, если бы он пришел к ней. Ей ужасно хотелось потрогать это существо, понять, почему он таким стал. Или луны, которые превращаются в страшных Зверей – это же неспроста! Может, когда-то такое и происходило, а долина была как-то с этим связана, но сейчас ночные светила спокойно прокладывают свой путь по небу, появляются там в определенный час и также по расписанию пропадают с небосвода. Никаких Зверей.

Впрочем, иногда ей снился сон, навеянный одной из няниных сказок. Исполин в темном плаще с горящими зелеными глазами на смоляном скакуне мчится по долине. Вьющиеся волосы то ложатся на мощные плечи, то вздымаются агатовыми волнами. Сильные руки крепко держат поводья. Он летит, закрыв глаза, навстречу ветру. И ничто вокруг не может остановить эту гонку с самим собой. Только всадник знает, от кого и куда он так хочет умчаться. Сон всегда прерывался в месте, где навстречу скакуну вылетает маленькая серая фигурка. И Яника всякий раз досадовала, проснувшись, что опять не рассмотрела и не поняла, кто же это.

***

Незнакомый пони был… незнакомым. И непривычным. У Яники почти все силы уходили на то, чтобы не свалиться, когда тот вдруг резко прибавлял шаг или, наоборот, почти останавливался. Остальных участников процессии, которую возглавляли король и королева – её родители – этот неровный шаг Мадмуна, казалось, не заботил вовсе. При этом она двигалась почти как все – не отставая и не обгоняя никого, – но вряд ли это было её личной заслугой. За Яникой приглядывали, и это странным образом успокаивало.

Ехали всего ничего – всё же долина находилась рядом с городом и замком. Снчала показались два огромных камня, которые возвышались словно колонны по обе стороны от дороги; третий валун лежал на них, превращая природную аномалию в некое подобие врат, ведущих в новую жизнь. Именно так преподносился Ритуал в рассказах Верховного мага и родителей – для Яники это была новая жизнь, и после прохождения этих ворот возврата в детство уже не будет. Отец и Алуил говорили об этом с плохо скрываемой гордостью, а мама – с какой-то непонятной грустью.

Яника же относилась к тому, что ей предстоит, очень просто – ей хотелось, чтобы этот день закончился как можно скорее. Но она не могла повлиять на порядок событий, не могла даже дать шенкелей своему пони и в одиночку проскочить в заветную долину. Она была принцессой и должна была соответствовать ожиданиям. Хотя бы сегодня.

Вся процессия остановилась неподалеку от каменных врат. Король и королева разъехались в стороны, встав у противоположных камней; все остальные тоже съехали на обочину дороги – мужчины налево, чтобы оказаться за королем, а женщины – направо, к королеве. Яника осталась на дороге одна. Пони по имени Мадмун стоял на месте, подчиняясь туго натянутым поводьям, но при этом негромко фыркал, перебирал копытами и резко махал хвостом, словно отгоняя невидимых мух. Яника подумала, что этому странному животному не нравится такое количество людей и других пони; она и сама многое отдала бы, чтобы оказаться подальше отсюда, в тишине своих покоев и с книжкой в руках. И чтобы няня приносила бы горячего чаю. Но Яника крепилась, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

«Хотя неизвестно, как бы я себя повела, будь у меня хвост», – подумала она и едва не прыснула при этой мысли.

Вот Верховный маг Алуил слез со своего пони и встал перед воротами. Он поднял посох и с силой стукнул им по дороге; с навершия посоха сорвалась небольшая молния и громыхнул гром. Алуил повернулся к Янике и сделал приглашающий жест, а сам отступил в сторону короля.

Пора.

Принцесса чуть отпустила поводья, и её пони как-то резво побежал к воротам. Мелькали чьи-то лица – среди них наверняка были и хорошо знакомые придворные, но для Яники они все слились в одну розовую полосу. Но она успела заметить хмурое лицо отца и ободряющую улыбку матери, которая почему-то изо всех сил вцепилась в свой парадный скипетр.

А потом Яника пронеслась через каменные врата и оказалась в долине Вирруан.

***

Она ни разу здесь не была. И никто не рассказывал ей о том, чего ждать от этой долины, ей подносили только общие сведения – где находятся деревья, пригорки, балки, овражки, ручьи. И дорога, разумеется. Но даже мать ни словом не упомянула ни разу о том, что человека, который входит в эту долину, буквально придавливает к земле огромная мощь неведомой силы.

Яника чувствовала эту силу каждой клеточкой своего тела, а та, в свою очередь, проникала в неё, изучала и давала оценку – не ту, которую она получала за сделанные ею домашние задания, а настоящую. Сила решала, достойна Яника двигаться дальше или же стоит наказать эту самонадеянную девчонку самым ужасным образом – то есть отнять у неё саму жизнь и возможность существовать дальше. Но пока Яника проходила это испытание, и её пони всё прибавлял и прибавлял ход.

Этот пони вообще будто не чувствовал давление долины – видимо, на животных эти ощущения не распространялись. Он продолжал свой путь по дороге, вовсю пользуясь тем, что Яника забыла про поводья. Девочка не представляла, знает ли этот безродный Мадмун, куда им надо попасть, но у неё не было сил на то, чтобы ещё и управлять им. Она успевала лишь немного справляться с силой. И едва не пропустила нужный поворот.

Сам Ритуал действительно был простым и понятным даже для двенадцатилетней – да, уже двенадцатилетней! – девочке. Одежда не имела значения, она могла въехать в долину хоть голой – но её нарядили так, словно в центре Вирруана девочку ждало настоящей королевское пиршество. Её подготовка на устроенном Верховным магом макете-лабиринте тоже не имела смысла – её путь пролегал по единственной дороге.

Испытание же, как теперь понимала Яника, заключалось в пропитавшей это место силе, которая оценивала претендента. Эта сила, наверное, могла и убить, но для этого приходящий в долину ребенок должен, видимо, совершить что-то совсем из ряда вон выходящее. Большинство же детей к двенадцати годам не успевают натворить слишком много плохого и получают достойные награды. Или же выходят из долины такими, как были – что тоже, наверное, можно считать наградой, но очень условной. А принять свою награду Яника должна была на поляне, расположенной посреди леса, который рос в самом центре Вирруана. Там ей предстояло остановить пони и ждать.

Дорога до поляны не была прямой. Она делала три не очень резких поворота; два уже остались позади, с ними Мадмун справился сам, без помощи наездницы. А сразу после третьего поворота Янике предстояло сделать то, что ей ни в коем случае нельзя было делать – вмешаться в стандартный ход ритуала, произнеся эльфийский заговор из тетради принцессы Амины. В заговоре было лишь пять слов, но эльфийский язык был труден для людей, и полночи Яника тренировалась говорить эти слова правильно. Ей вовсе не хотелось превратиться в лань и прожить так всю жизнь. Она собиралась стать сильнее.

Она успела сосредоточиться. Мадмун легко вошел в третий поворот, Яника увидела приметную сосну – и тут же, не раздумывая, сложила руки вместе, окончательно выпустив поводья, и прокричала нужные слова. Но эффект оказался совсем не тем, на который она рассчитывала. Небо над ней потемнело, послышался гром. Сила долины бросила оценивать достоинства Яники и вцепилась мертвой хваткой в то, до чего успела дотянуться, словно боясь потерять и эти крохи. Янике вдруг захотелось тут же попробовать что-нибудь наколдовать, чтобы проверить, как всё прошло, но её пони внезапно ускорился – и понёс. Она успела вцепиться в луку седла и удержалась, но её подбрасывало и мотало из стороны в сторону. Долго так продолжаться не могло.

На долину вдруг упал густой туман. Яника видела лишь несколько шагов дороги впереди и морду Мадмуна. Иногда из тумана выскакивали ветви деревьев, которые тянулись к девочке, словно руки великанов. Её охватил ужас, и, словно отвечая на её страх, впереди раздалось дикое рычание – Яника подумала, что это очень похоже на рев Исполина из сказок. Она никогда не встречала ни одного из них, но была уверена, что они ревут именно так. Громко и пугающе.

Дорога куда-то исчезла. Пони теперь скакал по высокой траве, и Яника поняла, что они выскочили на поляну. Снова раздался рев – теперь откуда-то справа и очень близко. А потом из тумана вывалилось нечто огромное и черное – и Мадмун влетел в это неожиданное препятствие на полном скаку. Раздался холодящий душу вой, но Янику больше беспокоило то, что её, наконец, выдернуло из седла, и она отправилась в полет.

Она пыталась разглядеть источник столкновения, но препятствие так и оставалось черным и огромным – да ещё и воющим. А потом тело девочки столкнулось с чем-то ещё, она успела напоследок увидеть небольшое серое крыло, похожее на крыло летучей мыши.

«Откуда тут летучие мыши?», – только и успела подумать она, и тут её сознание погасло.

Глава 2. Не верь глазам своим

На светофоре замигал зеленый сигнал, и Макс аккуратно притормозил. Он не любил проскакивать перекрестки на бледно-розовый, предпочитал спокойно постоять пару минут, а затем также спокойно проехать. Макс вообще не любил торопиться, а когда кто-то торопил его, отшучивался – мол, кто понял жизнь, тот не спешит. У него действительно с пониманием жизни всё было в порядке. Или он думал, что в порядке.

В детстве Макс жил не в самом большом сибирском городке. Он рос без отца, который бросил их с матерью очень давно и, кажется, сгорел от алкоголя. Юноша вместе с одноклассниками строил планы по переезду в столицу. Но уже после девятого класса что-то пошло не так – его не взяли в десятый. Пришлось идти в автотранспортный колледж, выучиться на механика. А далее как-то между делом он оказался в армии, благо, что служили теперь всего год.

Весь свой год Макс крутил баранку шестиколесного «Урала» – медитативное занятие, особенно если впереди и позади натужно ревут такие же тягачи батальонной колонны. За год размышлений Макс понял, что не успел придумать, чего хочет от жизни – и подписался на контракт. Ещё три года медитации тоже ни к чему не привели, и Макс позволил заезжему капитану уговорить себя на ещё один контракт. Правда, этот контракт был гражданским, но со второй формой секретности, привычным боевым расписанием, непривычным климатом Центральной Африки и с очень неплохой зарплатой. Зато «Урал» остался почти прежним.

Африку Макс так и не полюбил. Там всего было чересчур – слишком жарко, слишком высокий риск, слишком зыбкое будущее, слишком много негров и слишком много адреналина. Ему хотелось стабильности и белых людей вокруг. Продлевать контракт он не стал, хотя капитан и обещал золотые горы – оттрубил год и уехал домой. Правда, в родной городок возвращаться не стал – снежные и холодные сибирские зимы он терпеть не собирался, привыкнув к африканской погоде. Но и в столицу его не тянуло. В итоге Макс оказался в городе-полумиллионнике, где жил один из армейских дружков; этот знакомый устроил его на непыльную работу охранником с удобным графиком «сутки через трое», а потом куда-то пропал. Искать его Макс не стал. На призовые деньги от африканского контракта он купил скромную однушку на окраине, старую, но надежную «шкоду» – и продолжил обдумывать свою жизнь.

С тех пор прошло шесть лет, его возраст перевалил на четвертый десяток, но Макс так и не понял, чего хочет от жизни – просто плыл по течению, от смены к смене, в свободные дни подрабатывая в автосервисе у знакомых. Иногда он подумывал просто жениться и завести детей, чтобы перестать думать, но решиться на такой ответственный шаг так и не смог.

***

Совсем не вовремя затрезвонил телефон. Стас. Вот есть у некоторых людей талант вспоминать о тебе в момент, либо когда ты подносишь ко рту рюмку подаренного за трудовые подвиги коньяка, либо наклонился над цветком, чтобы лучше рассмотреть удивительного цвета бабочку, либо когда ты пьешь с девушкой своей мечты на брудершафт под волнующую мелодию. Либо вот как сейчас – находишься на злополучном перекрестке за рулем.

– Как массаж? – раздалось в трубке.

– Стас, если это правда, я тебя задушу! – обозначил Макс свои намерения без лишних прелюдий.

– Может, для начала выпьем? Я ужасно боюсь твоих пальцев. Они с заусенцами и волосатые!

– Стас, я серьезно! Ты меня сватал за эту пигалицу?

– Ну что за выражения?! Во-первых, она не пигалица, а во-вторых, умеет делать массаж.

– Значит, тебе она тоже делала массаж?

– Я ее тестировал.

– У меня после ее массажа вся спина волдырями пошла!

– О-о-о! И?

– Что «и»? Она обиделась.

– На твою спину?

– На мой рот и то, что оттуда вылетело.

- Ох, ты так никогда не женишься. Подумаешь, волдыри, до свадьбы зажили бы. Мазюки, таблеточки – и снова как новенький был бы. Зато с массажисткой.

– Ну, вот сам и тестируй ее дальше! Сам знаешь, кто мне нравится. Таких еще не выпускают.

– В электронном виде?

– Именно!

– И дети будут электронные?

– Стас, ты идиот...

Макс не успел закончить. Красный сигнал сменился на желтый, за ним загорелся и зеленый. Сзади нетерпеливо бибикнули, но Макс даже не вздрогнул. Он спокойно включил «драйв», отпустил тормоз и нажал на газ. Рука с телефоном легла на руль. Стас подождет – ну или может говорить всё, что угодно, прямо сейчас, в никуда. Максу было это совершенно безразлично. Выскакивать на перекресток как оглашенный он не любил – торопыги могли приехать с любой стороны, и не все из них обращали внимание на светофоры и запрещающие знаки. Многие и правила дорожного движения не знали, твердо помня оттуда только фразу про «помеху справа» – но объяснить, что она означает, уже не могли.

Макс почти проехал перекресток, когда справа раздался страшный лязг. Он быстро повернул голову и увидел, как стоящая на перекрестке машина взлетает в воздух, а из-под неё вырывается – почему-то именно это слово пришло ему на ум – огромный черный «линкольн-гибрид». Скорость у этого линкольна была какой-то запредельной для этой улицы. Макс успел подумать, что другой водитель на его месте уже отворачивал бы руль в сторону от столкновения – безо всяких мыслей, просто на инстинктах. Но у него был какой-никакой опыт, и он точно знал, что избежать аварии не получится – даже если он увернется от «линкольна», то обязательно найдет кого-то на встречке, и ещё неизвестно, что будет хуже. Вместо этого он выронил телефон, из которого всё ещё что-то вещал Стас, вцепился в руль обеими руками и резко нажал на тормоз.

Глухой удар откуда-то слева-сзади подсказал ему, что водитель на следующей машине поддался инстинктам. Сам он с надеждой смотрел на приближающийся «линкольн» – если тот хоть немного отвернет вправо, всё может оказаться не так плохо. Но «линкольн» пёр как танк, словно и не было взлетевшей на воздух машины и целой колонны поперек его пути. Максу пришла в голову мысль, что следующую машину надо брать побольше – его «шкода» всё же слишком хрупкая для таких потрясений.

Ему повезло – «линкольн» в самом конце чуть-чуть вильнул, – но удар всё равно оказался достаточно жестким. Макса закружило, завертело, чувствительно приложило о спинку пассажирского кресла. Потом с хлопком раскрылись три подушки безопасности – одна из руля и две из передних дверей, – которые смягчили удары.

А потом всё прекратилось, и Макс позволил своему сознанию уплыть в страну фантазий.

***

Макс пришел в себя от запаха нашатыря, резко открыл глаза – и тут же зажмурил их. В лицо ему светил фонарик.

– Эй, милый, глазки-то открой, – сказал суровый женский голос.

Макс послушался, но осторожно, боясь снова ослепиться. Остерегался он зря – фонарик уже погас, а на него внимательно смотрела девушка в синей врачебной куртке.

– Ты как? – спросила она. – Сколько пальцев показываю?

Она сунула ему под нос ладонь с торчащими указательным и средним пальцами.

– Два, – как-то легко выговорил Макс.

– Хорошо, – сказала девушка. – Ничего не болит?

Макс прислушался к себе.

– Голова, – для убедительности он даже ткнул в висок рукой.

– Ещё бы, после такого-то, – согласилась девушка. – Правой рукой вроде двигать можешь, а левой?

Макс подвигал.

– Замечательно. Ногами пошевели, – попросила она.

Он пошевелил.

– Так, хорошо. Не тошнит? – Макс покачал головой. – Встать можешь? Я помогу.

Её помощь не потребовалась. Макс сумел самостоятельно сначала сесть, а потом и встать. В голове немного шумело, но он понимал, что после «такого» это почти нормально. Удивительно, что он избежал более серьезных травм – учитывая разницу в массе между «линкольном» и его «шкодой» и направление удара, его сейчас должны были собирать по кусочкам. Но, видимо, быстрая молитва, которую он мысленно вспомнил прямо перед столкновением, всё же помогла – или, как минимум, не помешала. Он огляделся.

Его «шкода», кажется, больше никуда не поедет. У неё полностью отсутствовала передняя часть, а искореженные детали двигателя, крыльев, капота и обвеса были разбросаны по всей проезжей части. Конечно, там виднелись куски не только его машины – чуть в стороне от центра перекрестка лоб в лоб столкнулись «тойота» и «хюндай», на встречной полосе лежала на боку «реношка» со смятым набок багажником, а чуть дальше стоял и виновник торжества – черный «линкольн-гибрид», уткнувшийся в фургончик «газели». Двери фургончика от удара раскрылись, и на дорогу вывалилось несколько коробок непонятного назначения, из которых вытекала странная темная жидкость. Впрочем, тут весь асфальт был в масле и бензине – и эту опасную смесь сейчас старательно заливали водой из брандспойта пожарные.

Макс стоял чуть в стороне, на тротуаре – его сюда перенесли на медицинских носилках, которые сейчас лежали без дела. Врач тоже встала и вместе с Максом обозревала место аварии.

– Давно такого не было, – наконец сказала она. – Да и вообще я такое только на трассах видела, в городе редко так бьются. И куда только гоняют?

Она вздохнула, и Макс еле удержался от того, чтобы тоже не вздохнуть.

– Что у меня? – спросил он.

– Небольшое сотрясение, ничего страшного. Но точно в больнице скажут, сейчас Витька вернется, и отвезем тебя.

– А Витька?..

– Водитель мой, вон, газельщику помогает.

Она махнула рукой – у «газели» невысокий полный мужчина в такой же синей куртке, как у врачихи, что-то говорил высокому и слегка пришибленному водителю родом откуда-то из Средней Азии.

– Тот по-русски почти не понимает, вот Витька и переводит, он там у них полжизни прожил. Но это полиция пусть разбирается и переводчика ищет. Витька! – внезапно заорала она зычным голосом. – Сюда иди, поехали!

От её крика голову Макса пронзило болью, и он поморщился. Девушка успела заметить его недовольство и виновато улыбнулась.

– Извини, иначе этот охламон ещё часа три там будет болтать. Только криком, – она даже развела руками. – Тебе на работу не надо сообщить? Вдруг ты на смену опаздываешь?

– Нет, – ответил Макс, – не надо. Мой телефон уже забрали? – он запоздало спохватился, на автомате хлопая себя по карманам.

Его смена закончилась только сегодня утром, а до следующей он надеялся прийти в себя и разобраться с этой ситуацией – хотя бы в первом приближении.

– Да, и остальное из твоей машины вытащили, всё уже у нас, в больнице отдадим пакет.

– А с водителем «линкольна» что? – вдруг спросил Макс.

Ему было откровенно плевать на этого дебила, но с кого-то нужно будет требовать деньги за «шкоду».

– Не знаю, это другая бригада, – ответила девушка. – Но вроде там всё плохо. Бедная девушка, наверное, теперь и ходить сама не сможет.

«Ещё и баба», – подумал Макс. Молодая женщина за рулем «гибрида» вполне могла оказаться чьей-то дочерью или любовницей, а человек, который наверняка был настоящим владельцем такой дорогой машины, мог обеспечить серьезные проблемы с получением страховки.

Макс сплюнул и даже не попал на лежавшие на тротуаре носилки.

***

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в палату вошли двое мужчин. Первый был невысоким, но представительным, с седой бородой и в очках, а следом за ним, пригнувшись, втиснулся здоровенный детина, который, похоже, не вылезал из качалок в надежде догнать и перегнать голливудского актера по фамилии Джонсон.

– Максим Витальевич? – спросил невысокий и тут же продолжил: – Вы позволите?

Детина занял стратегическое место у двери, перекрыв её своим телом полностью.

Макс так и не успел ни ответить, ни решить, как относиться к этому вторжению. На мужчинах были небрежно накинуты белые халаты, но если на невысоком его халат сидел относительно нормально, то громила мог использовать свой только в качестве шарфика. Тем не менее, они прошли через регистратуру, охранников и врачей, а, значит, какое-то право находиться здесь имели.

Невысокий присел на соседнюю кровать и внимательно посмотрел на Макса.

– Максим Витальевич, я Кузнецов, а это Миша, – мужчина махнул в сторону своего спутника и замолчал.

Макс кинул короткий взгляд на Мишу, у которого неприятно топорщился пиджак подмышкой.

– Очень приятно, – сказал он.

И тоже умолк. Молчание становилось всё напряженнее, но Макс не спешил его прерывать. Первым сдался визитер.

– Я отец Яны... – сказал он. – Ну, вы знаете…

***

Макс знал. Про личность виновника аварии ему рассказали уже в больнице, куда он доехал с относительным комфортом – если это слово вообще можно было применить к раздолбанной «газельке», набитой медицинской аппаратурой так, что лишний раз шевельнуться страшно. Но экипаж – врач Светлана и водитель Витька – оказались доброжелательными людьми, не чуждыми сострадания.

В самой больнице ему пришлось подождать приема у замотанного дежурного врача, который проделал всё то же самое, что и Светлана – то есть посмотрел реакцию зрачков, спросил о тошноте и болезненных ощущениях. Затем этот врач отправил Макса на рентген, который тоже не показал ничего опасного, и уже был готов отпустить пациента домой, отправив ждать документы на неудобном кресле у дверей своего кабинета.

Но спустя буквально пять минут доктор выглянул и позвал Макса обратно.

– Максим, вы указали, что у вас четвертая группа крови и положительный резус. Это верно?

– Да.

– Большинство людей не знают свою группу крови... – с сомнением произнес доктор.

– Армия, – односложно ответил Макс, словно это всё объясняло.

– А, ну раз армия... – кивнул доктор. – Понимаете, Максим, нам необходима ваша помощь. Мы сейчас делаем срочную операцию девушке... молодой и красивой... но у неё оказалась как раз четвертая группа и положительный резус. Ей подходит только такое же сочетание, а наши запасы плазмы уже подходят к концу...

– Это та, которая виновата в аварии? – спросил Макс.

Доктор с некоторым сожалением посмотрел на него и коротко кивнул.

– Она, да. И если вы откажетесь ей помогать, это можно будет понять... наверное. Кровь уже запросили, её скоро должны доставить... но прямо сейчас ваша помощь была бы... хм... кстати. Операция очень серьезная, крови нужно много, а девушке всего двадцать пять лет...

Он не договорил, но и так всё было понятно: без его крови та девушка могла умереть. Найти в приемном отделении ещё одного пациента с четвертой положительной кровью было, пожалуй, слишком сильным надругательством над теорией вероятности.

Макс опустил глаза в пол. Помогать прекрасной незнакомке не хотелось совершенно. Она испортила ему машину, день и, пожалуй, месяц, который он потратит на бумажную волокиту. Ещё ему какое-то время придется передвигаться по городу на своих двоих – хотя, конечно, можно попросить у знакомого из сервиса его древний «жигуль».

– Разумеется, я помогу, – всё же сказал Макс. – Что мне нужно делать?

Через некоторое время – у него брали анализы и ждали результатов – Макс оказался сначала в операционной, где к его руке через иглу подсоединили прозрачную трубку, и он мог наблюдать, как его кровь перетекает в большой аппарат. Дальнейший путь крови ему не был виден, но, скорее всего, с другой стороны аппарата, за белой ширмой, находилась та самая Яна. Что удивительно, никакой злости к ней он уже не испытывал. Вернулось позабытое армейское чувство, когда приказ получен и запускаются отработанные до автоматизма регламентные действия.

***

– Да, мне сказали, – ответил он отцу Яны. – Что вы хотите?

– Дело не в том, чего хочу я, а в том, чего хотите вы, – Кузнецов прищурился. – И я попробую угадать ваши желания. Считайте меня джинном из сказки, только не совсем правильным. И в первую очередь нам с вами нужно справиться с последствиями аварии.

Он снова посмотрел на Макса, явно ожидая, что тот что-то скажет. Но Макс решил не торопить события.

– Мне нравится ваша немногословность. Современная молодежь часто торопится высказать мнение, хотя не знает, зачем это нужно делать. А ведь когда-то все знали, что молчание – натуральное золото.

Макс мельком подумал, что этот человек явно забыл об этой поговорке.

– С вашим здоровьем, Максим Витальевич, насколько мне известно, всё в порядке, – продолжил Кузнецов. – Мелочи оставим на усмотрение врачей, они более компетентны в этих вопросах. Поэтому перейдем сразу к досадному инциденту, невольным участником которого вы недавно стали. У вас же была «октавия» пятнадцатого года, так?

– Да.

– Машина восстановлению не подлежит, страховая выплатит копейки, поскольку учтет усушку и утряску, амортизация дело тонкое и не всем доступное, суды закончатся ничем, и оплачивать адвокатов вам придется самостоятельно, – Кузнецов словно озвучивал общеизвестные факты, а не предсказывал будущее.

Впрочем, Макс склонен был с ним согласиться.

– Я вам предлагаю небольшую компенсацию. Половину новой «октавии», наличкой и без всяких расписок. За то, что вы были втянуты в это дельце, и за то, что помогли моей дочери выжить. Врачи дают очень обнадеживающие прогнозы после вашего вмешательства.

– Это... – Макс замялся, – ...очень щедрое предложение.

Жизнь приучила его, что любые подарки – особенно чрезмерно щедрые – приходится оплачивать сторицей. А это предложение от незнакомого ему человека было именно таким – чрезмерно щедрым. Судя по всему, этот папа Яны был очень непростым человеком, по сравнению с которым Макс был меньше, чем пыль под ногами. И этой пыли было бы вполне достаточно сунуть сотку в зубы в благодарность за кровь, а потом мгновенно забыть о его существовании. Пусть копошится со страховыми, выбивает свои копеечные компенсации или же сам продает свою рухлядь на разбор – какое дело уважаемым людям до проблем неуважаемой челяди?

– Да, – с готовностью согласился Кузнецов, – щедрое. Соглашайтесь и не ищите подводных камней. Я сейчас о них всё расскажу. Условие простое – вы забываете, что Яна когда-либо была на том перекрестке и в том «линкольне», никогда не упоминаете об этом в разговорах с друзьями и приятелями и, конечно же, не даете никаких интервью газетам.

– А что же мне можно делать? – с легкой иронией поинтересовался Макс.

Кузнецов как-то по-детски хихикнул.

– Ну же, Максим Витальевич, вы умный человек, могли бы и сами сообразить. Но вообще, – его голос внезапно стал очень серьезным, – вам можно всё, кроме вышеперечисленного. Завтра или послезавтра, если вам не поменяют смены, вы сходите к гаишникам и возьмете свою копию протокола. Не удивляйтесь ничему – вторым участником и виновником аварии будет совершенно неизвестный вам человек. У него стало плохо с сердцем, он потерял управление, проехал на красный, врезался в вас и в ту «газель»... несчастный случай, бывает и не такое. Там ещё одна машина пострадала, но столкновения почему-то не было... в этом мои люди разбираются... неважно. С протоколом пойдете в эту компанию и обратитесь вот к этому человеку, – в его пальцах появилась визитка, которую Макс машинально взял. – Уже через пару недель можете готовить свой банковский счет для окончательных расчетов по этому делу и присматривать новую тачку – так, кажется, говорит сейчас молодежь?

Он заразительно улыбнулся – и Макс не мог сдержать ответной улыбки. Если поверить этому человеку, то будущее выглядело очень привлекательно – за три четверти стоимости новой «шкоды» можно было взять новую машину другой марки, попроще, или же присмотреть что-то с рук, но более упакованную. Такой размен Макса устраивал полностью.

– Мне такая сделка подходит, – сказал Макс.

Он не собирался упоминать, что у него и в мыслях не было общаться с журналистами – даже если они на него каким-то образом выйдут. Да и с друзьями у него было не слишком густо, а из приятелей и коллег подробности сегодняшнего «инцидента» вряд ли кого могут заинтересовать.

– Вот и замечательно!

Макс представил, как Кузнецов при этом восклицании хлопает в ладоши, и еле сдержал улыбку.

– Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству...

– Юрий Владимирович, – представился Кузнецов.

– Юрий Владимирович, мы составим какое-то соглашение? – спросил Макс.

– О нет, зачем? – тот махнул рукой. – Мы договорились, а это главное. Правда, если наш уговор будет нарушен, то мне придется огорчиться. А Миша не любит, когда я огорчаюсь.

И Кузнецов ослепительно улыбнулся. Улыбка Миши была скромнее, но это была первая его эмоция после входа в палату, так что Макс отдал должное стараниям телохранителя. Кроме того, гримаса Миши внушала ужас.

***

С момента ухода Кузнецова и его персонального Миши прошло уже полчаса, а Макс так и не мог успокоиться. Он стоял у окна, обдумывая разговор, его последствия, а также вспоминая об аварии. Впрочем, сама авария занимала его куда меньше того, что предстоит в самое ближайшее время.

«Жигуль» у ребят из гаража он всё же возьмет. Да, это не «шкода», но хоть какие-то колеса. Плюс все эти бумажные дела, которые, правда, стараниями весьма обходительного Юрия Владимировича свелись к достаточно простому алгоритму – сходи туда, сделай то-то и получи вот это. Через пару недель, если Кузнецов не соврал, можно будет взять Стаса за шиворот и начинать внимательно читать объявления о продаже автомобилей, чтобы найти подходящий строгим запросам Стаса. Новую «шкоду», конечно, взять не получится, но вполне вменяемую трехлетку – вполне, даже что-то сверху останется. Максу нравилась эта марка, и менять её на что-то другое он не собирался.

Наконец Макс решил, что достаточно ему волнений на сегодня. Он почти отвернулся от окна, когда с улицы раздался громкий хлопок – словно где-то сработал РПГ или его аналог. Он инстинктивно пригнулся, спрятавшись за подоконник, но поскольку никакого продолжения не последовало, и никто не орал благим матом, как всегда бывало после взрыва гранаты, Макс выпрямился и посмотрел на улицу. И не поверил своим глазам.

Он резко распахнул фрамугу и высунулся за окно почти по пояс. Чуть в стороне на асфальте под стенами больницы лежала выбитая рама, стекла присыпали приличную площадь. Можно было бы списать это на внутренний взрыв какого-нибудь газового баллона – Макс слышал, что такие вещи иногда случаются, – но его внимание привлекло не это.

Над обломками рамы парила девушка. Она не падала, а медленно опускалась, и точка её приземления, судя по траектории, должна оказаться где-то за забором больницы. На девушке был бирюзовый халат – в таких тут ходили медсестры, – полы которого развевались, открывая всем желающим вид на стройные, чуть согнутые в коленях ноги.

Но Макс смотрел не только на свободно летящую по воздуху девушку. Следом за ней, над левым плечом, вниз планировала некая тварь – с крыльями летучей мыши и с головой ящерицы-переростка. Эта тварь была размером с небольшого чухуахуёныша, имела четыре лапы в дополнение к своим крыльям и иногда изрыгала небольшую струйку огня.

Из фэнтезийных книг Макс знал, что такие существа назывались драконами и в привычном ему мире не существовали. Но один из этих несуществующих драконов прямо сейчас летел рядом с девушкой, которая тоже плевать хотела на законы физики и силу гравитации.

И Макса это наплевательство сильно напрягало.

Глава 3. Беглянка

В Олнаусские ночи Яника запирала на ночь дверь в свою комнату, плотно закрывала окна, задергивала шторы, убирала из поля видимости все острые и режущие предметы. Она знала – Олнаус не пройдет мимо, он опять выберет именно Янику, чтобы попытаться увести за врата белых миров. Именно в эти ночи девушка, засыпая, начинала ходить по дому, искать способ выйти наружу, при этом совершенно не отдавая отчета в своих действиях. Об этом рассказывала няня. Поэтому Глойя привыкла в это время не спать вовсе. Она сидела у кроватки девочки и держала ее за руку, а при попытке встать бережно укладывала обратно, приговаривая «Поспи, милая, не ходи никуда».

Еще были сказки. Их няня знала неимоверное количество. Стоило Глойе присесть к девочке на кровать, сразу же следовала новая история. Особенно Янике нравилось то, что главной героиней всех сказок была она сама.

***

Яника всегда мечтала научиться водить папин кабриолет. Она представляла, как сядет в него в оранжевом шифоновом шарфике, заведет мотор и поедет к морю. А необученные принцессы будут смотреть на нее со своих балконов и глотать слезы зависти, мысленно забрасывая кабриолет цветочными горшками и срывая с Яники этот воздушный шарфик.

Курсов вождения была уйма. Организовывали их принцы. Принц Талунский, например, писал на своей странице, что каждой выпускнице он обещает поцеловать ручку, а для украшения автомобиля подарить особую ракушку, источающую необыкновенный аромат цветка диомены. Что это за цветок, никто не знал, и именно поэтому всем хотелось заполучить такую ракушку.

Но для прохождения курсов у принца Талунского, как, собственно, и у других, необходимо было приезжать лично и брать уроки прямо на территории его дворца. Янике это жутко не нравилось. Какая же принцесса пойдет в дом незнакомого принца?! А приглашать на обучение к себе стоило в два раза больше. У Яники за ящиком свеклы были кое-какие припасы, но как объяснить папе, что она решила научиться водить машину, опередив старшую сестру? Той уже был назначен инструктор – старый граф Лемозский, который должен был приходить каждый вторник со следующей недели.

Выход нашелся сам собой. Янике пришло приглашение на курсы «Не выходя из дворца». Принцессу немного смутило то, что это сообщение пришло само по себе. Она никому еще не рассказывала о своих планах. Даже на страничку к принцу Талунскому ходила анонимно.

Но любопытство взяло верх, и Яника углубилась в изучение подробностей обучения. Никуда не нужно было ехать, единственным условием было наличие интернета. Практические занятия шли в самом конце, их предполагалось проходить только после успешного завершения теоретической части. Оплата взималась двумя частями – сначала за теорию, потом – за практику. Яника изучила выставленные на всеобщее обозрение сертификаты. Почитала отзывы. Ни одну из принцесс, которые восхищались обучением, Яника не знала. Но мир большой, думала она. Где-то сейчас в кабриолете едет женщина, а еще вчера она сидела перед ноутбуком и изучала теорию.

Фото выпускниц впечатляли. Все они были просто шикарны. В темных очках, в окружении смуглых принцев, закидывая оголенные ножки на капот, они не просто манили – эти принцессы одурманивали и заставляли забыть об окружающей реальности: каждодневных уроках королевскими писарями, счетоводами звездочетами, художниками, танцорами, аккомпаниаторами. Зачем нужны все эти уроки, если вот она – жизнь, полная ярких впечатлений, радости и волнующих открытий. Наверняка эти принцессы не мучили себя никому не нужными теоремами, сочинениями, а сразу записались на курсы «Не выходя из дворца», а потом взяли - и уехали из этого оплота вечных ограничений.

Последней каплей, подстегнувшей Яникину решимость нажать кнопку «Оплатить», была картинка с кабриолетом и подписью «Каждая десятая выпускница по итогам жеребьевки получает этот шикарный автомобиль».

Принцесса, воодушевленная перспективой скорого получения прав и уверенностью что она наверняка станет той самой одной из десяти, отправила взнос за первую часть курса.

Моментально прилетело письмо с картинками и разбором билетов. Яника углубилась в изучение.

Принц Талунский организовал для новых слушателей его курса отдельный чат, где принцессы делились впечатлениями. Все были в восторге. Через неделю принц устроил промежуточный зачет. Яника сдала его на «отлично». Как и все остальные принцессы. Через две недели принц Тулунский представил всем через видеочат инспектора от королевской дорожной службы. Он должен был принимать первый экзамен по теории.

Принцесса не спала всю ночь, повторяла билет за билетом. Ей не терпелось уже перейти на второй уровень, практический. Инспектор был очень вежлив, не перебивал, слушал внимательно. Яника получила высший балл. Ни одной ошибки.

Она скакала по комнате, обнимала плюшевого дракона, кричала в окно «Ура, ура», выпила на обед весь компот и съела весь суп.

К вечеру принц Тулунский огласил результаты экзамена. Все принцессы сдали его на отлично. Это Янику немного расстроило. Но предвкушение предстоящего розыгрыша кабриолета, начала второго этапа затмило все гнетущие мысли.

Принц подробно рассказал о втором этапе, о том, как принцессы уже начнут ездить на современных автомобилях. Показал видео с участием его выпускницы, которая, смеясь, ехала за рулем шикарного красного бугатти. Настоящим сюрпризом оказалась новость о том, что так как все принцессы на отлично сдали теоретический экзамен, то вторая часть им предоставляется совершенно бесплатно.

В самом конце принц Тулунский добавил, что обязательным атрибутом практических занятий является руль, который подсоединяется к компьютеру или ноутбуку. Без него пройти курс теперь невозможно. Этот руль затем можно передать следующим ученицам, поэтому вложения, по сути, нулевые.

Он и сам узнал о таком нововведении королевской дорожной инспекции только за день до начала занятий по практической части. Поэтому сам в шоке. И поймет тех, кто решит отказаться от продолжения занятий. Но он посоветовал задуматься о том, что половина пути уже позади, впереди долгожданные корочки и розыгрыш настоящего кабриолета. А так как в группе двадцать человек, то две принцессы гарантированно станут обладательницами новой машины.

Принцессы все как одна начали строчить в чате слова глубокой признательности за такой важный курс, что это такая ерунда – необходимость купить руль. И никого не интересовала его цена.

Одна Яника четко написала: «Сколько он стоит?» Все затихли.

Принцу Тулунскому не оставалось ничего другого, как выдать эту страшную тайну. Он нарисовал цифру с пятью нулями. Принцессы нервно зажали свои ротики ладошками, лишь Яника отослала человечка с указательным пальчиком у виска и приписала «За такие деньги я в подземелье у троллей могу три корочки купить – красную, синюю и зеленую». На езду на пони, кабриолете и полеты на ковре-самолете. Или оплатить треть кабриолета.

Принц Тулунский не стушевался и объяснил, что он никого не принуждает, дело добровольное. Результаты по первой части действительны только в течение недели, и если возникнет желание закончить курс, то спустя неделю придется все проходить заново.

Принцессы пошуршали коронами и все, кроме Яники, отдали принцу свои накопления в размере трети кабриолета.

Яника же точно знала, что изменение правил игры посередине – это признак того, что кто-то кого-то хочет надуть. Поэтому она не спешила расставаться со своим накопленным за долгие годы капиталом. Она пошла в подземелье к Троллям.

Не дослушав сказку до конца, Яника обычно засыпала.

***

Но няня осталась дома. А Яника привыкла ночью спать. Особенно яркие сновидения случались в полнолуние. Как сейчас.

Светило солнце, бескрайнее море рябило от легкого ветерка. Яника плыла. Она размашисто работала руками, стремительно приближаясь к берегу. Вдруг ноги сковала жгучая боль. Как будто в икры вонзилась тысяча иголок. Яника изо всех сил пыталась держаться на поверхности, но боль была настолько сильна, ноги настолько окаменели, что девушку начало тянуть вниз.

Она сделала глубокий вдох и попыталась перевернуться на спину, чтобы не тратить силы, передохнуть. Но как только она это сделала, из-под воды в метре от Яники вынырнуло чудовище. Огромные асфальтового оттенка щупальца захватили ноги и потянули вниз. Теперь девушка поняла, кто был источником ее боли. При выдохе чудище выпускало в воду зеленую жижу, при соприкосновении с которой начинало неимоверно жечь кожу.

Яника попыталась грести руками прочь, но огромный осьминог был сильнее. Незадачливая пловчиха ушла с головой под воду и уже почти смирилась с участью сгинуть с лица планеты так бездарно, в лапах неизвестного монстра. Да и кто ж знакомится с чудовищами, особенно, когда в его щупальцах твои ноги? В таких случаях просто кричат и сопротивляются.

Яника закричала. Получилось тихо. Точнее, совсем не получилось. Под водой кричать неудобно. Но все-таки ее услышали.

Загудел мотор, на спасательном катере со стороны берега прибыл мужчина в оранжевом жилете. Он нырнул в воду, схватил Янику за руку, отсек острым ножом щупальца, державшие ноги, и вытащил бедняжку на поверхность. Во сне Янике все казалось настолько естественным, что она даже нисколько не удивилась, когда увидела перед собой незнакомца с телом мужчины и лицом самой Яники. Но сначала он привел ее в чувство.

Купальник сгинул в ходе сражения с чудищем. Поэтому Яника предстала перед своим спасителем абсолютно обнаженной. Она блаженно улыбнулась и обхватила его спину руками. Зачем Яника это сделала – непонятно, но что можно ожидать от человека, только что возвращенного с того света. Спаситель мягко отстранился, тревожно всматриваясь в лицо маленькой утопленницы, будто предчувствуя какой-то подвох. Он коснулся Яникиного лба, затем коснулся век и немного их отогнул. Удовлетворенный результатом осмотра, встал и отошел на шаг.

Вдруг море стало отступать все дальше. Очертания незнакомца теперь были не такими четкими, наконец, он совсем исчез. Тело пронзила чудовищная боль.

***

В жизни Яники не было места боли, боль была уделом других людей и эльфов, но не дочери короля. Конечно, её игры иногда приводили к печальным последствиям – случались ушибы и порезы, а однажды под её глазом образовался огромный синяк. В эти моменты ей даже было достаточно некомфортно – а в случае синяка и до слез. Но няня не позволяла таким неприятностям долго мучить свою воспитанницу – она срочно вызывала кого-то из магов, и те делали так, чтобы Янике снова стало хорошо, а следы травм исчезли с её тела. А когда девочка подросла, ее обучили магии, которая приходила изнутри и могла исцелять, в итоге отпала всякая необходимость звать на помощь почтенных волшебников королевства. Конечно, у каждой медали есть оборотная сторона, как и у каждого происшествия – подводные камни, но кто помнит об осторожности, когда болит – причем жутко, словно в волшебном огне – буквально каждая косточка? Только не Яника.

Она не понимала, откуда взялась эта невыносимая боль. День начинался не так плохо, а ритуал совсем не предполагал неприятных ощущений – даже в теории. Но затем что-то пошло не так, Яника вдруг оказалась в странной клетке, которая неслась куда-то с безумной скоростью, сумела отшвырнуть с дороги внезапно возникшее препятствие, но среагировать на следующее уже не успела. Потом удар, сильная боль – и она потеряла сознание.

Каждый вдох и выдох сопровождался болью – и, кажется, её грудь была чем-то туго перевязана. Болели обе ноги и обе руки... И голова… Это невозможно было терпеть. Казалось, внутри завелось с десяток маленьких эльфов, каждый из которых держал в руке по молоточку, и они по очереди или даже одновременно бьют по её черепной коробке, стараясь расколотить кости вдребезги. Это невозможно было терпеть.

И тогда Яника сделала то, чему её научили. Закрыв глаза, сжав руки в кулак - хотя любое движение пронзало насквозь дикой болью - она прошептала всплывшее из памяти заклинание. Боль начала отступать, гномы успокоились, молоточки отправились на хранение на склад инструментов.

Яника некоторое время просто лежала, наслаждаясь покоем. Пожалуй, так хорошо ей не было очень давно. Её словно поцеловала богиня здоровья – или же Верховный маг одарил своим благословением. Однажды Алуил показал ей это заклинание, но предупредил, что сама она не скоро сможет им воспользоваться. Очень и очень не скоро, а вернее – никогда.

Покой нарушал только странный надоедливый писклявый звук. Из знакомых Янике зверей так пищали только мелкие тарки, когда попадали в лапы дворцовому манги. С её покоев сняли магическую защиту от вредителей, и теперь суетливые зверьки охотятся и здесь? Но у неё аллергия на их шерсть!

И тут кто-то дотронулся до лица Яники. От неожиданности она распахнула глаза, ожидая увидеть мать – или, в крайнем случае, отца. Но перед ней стояла обычная эльфийка, и только характерных для этого народца ушей не было видно – но они, видимо, были прикрыты высокой зеленой шапочкой. Янику охватила паника – мало того, что эльфийка касается принцессы Думленда, так ещё и прячет свои уши! Наверняка это заговор – и Яника должна наказать отступников всеми доступными способами.

***

Янику, разумеется, обучали магии, как и всех других людских детей – или даже получше. Впрочем, маги не приучены к лести и всегда говорят правду, так что и Верховный маг Алуил честно признался, что великого мага из неё не выйдет – будет хорошо, если она освоит несколько простых заклинаний. Яника, конечно, с этим не соглашалась, но в душе признавала, что Алуил, скорее всего, прав. Впрочем, для принцессы и наследницы трона магия не самый главный навык, для неё гораздо важнее знание государственного устройства и умение понимать глубинные процессы, которые позволяют управлять королевством. Этими предметами Яника занималась со всем прилежанием, но магический курс привлекал её значительно сильнее. Она всегда внимательно слушала Алуила и других учителей, искала в книгах любые намеки на магические знания, да и в библиотеку лэра Флая залезла, чтобы узнать что-нибудь новое. Но пока что ей удалось освоить несколько самых простых заклинаний – вроде того же лечения, да ещё воздушного удара, который мог ей помочь разобраться с Малиутом, если тот забудется и поведет себя неподобающим образом.

Но где сейчас болтается мерзкий эльфенок, Яника не знала, а эта много возомнившая о себе эльфийка была рядом и творила просто-напросто непотребные вещи – она касалась принцессы, словно та была каким-то манги. Яника сконцентрировалась, как её учили, вызвала в глубине груди маленький комочек ярости – и с силой выбросила его в направлении цели. Эльфийку швырнуло прочь от кровати, та ударилась о стену, уронила какой-то ящик с яркой зеленой щелью. И упала на пол сломанной куклой.

Яника немного удивилась. До этого ей лишь изредка удавалось сшибать легкие деревянные щиты этим заклинанием, а тут получился чуть ли не ураган – то заклинание, которое она никогда не освоит, как говорил Верховный маг. Яника вспомнила, что буквально минуту назад ей удалось исцелить себя от уничтожающей разум боли во всем теле – а ведь это не то же самое, что залечивать небольшие ушибы и порезы.

Что-то случилось с её магией. И это «что-то» наверняка было связано с ритуалом, через который она прошла в долине Вирруан.

***

Яника с трудом села и осмотрелась. Она находилась в небольшой комнате с ослепительно белым потолком и с салатовыми стенами. Рядом с ней мигал зеленым огоньком какой-то ящик, ещё один – побольше – сейчас сиротливо лежал у дальней стены и издавал неприятный ритмичный сигнал. Яника подумала, что именно этот писк она и приняла за звук, который издавали тарки.

Она лежала на странной кровати без балдахина. Эта кровать имела небольшой уклон под спиной и, пожалуй, была даже удобнее, чем её ложе во дворце. Вот только на ней нельзя было развалиться, раскинув руки, а без балдахина, наверное, спать мешала мошкара. Мысли о чем-то привычном странным образом успокаивали. Когда Яника выяснит, что происходит, она потребует, чтобы её кровать устроили подобным образом.

Тело Яники было укрыто белым покрывалом в светло-синий цветочек. Правая рука лежала поверх, к сгибу локтя подходила гибкая трубка, которая другим концом была подсоединена к висящей на высокой палке прозрачной бутылке, наполовину наполненной бесцветной жидкостью. Чуть выше трубки к её руке подходил шнурок, оканчивающий большой белой блямбой. Ниже трубки запястье Яники охватывала толстая желтоватая повязка. Несколько мгновений девочка разглядывала эту повязку и лишь потом осознала, что это была не её рука.

Яника отбросила белое покрывало в сторону и с некоторым удивлением уставилась на открывшуюся ей картину. Тело тоже было не её, а какой-то взрослой женщины – у этого тела даже грудь имелась почти как у мамы. Яника еле удержалась от того, чтобы снова не потерять сознание – она читала в сказках, что именно так должны реагировать настоящие принцессы на всё непонятное и необъяснимое.

И ещё она была абсолютно голой – если, конечно, не считать всё тех же желтоватых жестких повязок на руках и ногах и кучи белых блямб с отходящими от них шнурками, которые неравномерно распределялись по всему телу и по всем конечностям.

***

Янику снова охватила паника. Она вдруг подумала, что её похитили какие-то враги отца. Скоро злодеи ворвутся в эту салатовую комнату и начнут делать что-то нехорошее. Это, конечно, не объясняло, почему у неё взрослое тело, но было весьма логичным – если учитывать, что из курса истории она знала, что у королей всегда были враги, которые всегда строили коварные планы, наверняка включавшие и детей короля. То есть, в данном случае Янику. А, значит, ей надо срочно сбежать и спрятаться, а потом найти возможность сообщить отцу, где она и что с ней случилось, чтобы тот смог покарать похитителей. Но бежать в таком виде невозможно – лучше умереть, чем выйти на улицу голой!

Взгляд Яники упал на тело эльфийки, которую она неплохо приложила заклинанием. Та всё ещё не пришла в себя, но, кажется. дышала. На ней был мужской костюм – штаны и небольшая курточка, – который вроде бы был впору теперешнему телу Янику. Или даже чуть больше, но это было не страшно.

Янике пришлось бороться с собой и своими привычками и убеждать себя переступить через них ради блага королевства – ведь её побег шёл на пользу отцу. И всё равно она прикасалась к эльфийке через силу и очень аккуратно, а потому процесс переодевания затянулся. И в самом конце, когда она почти стянула с той курточку, с головы эльфийки свалилась шапочка.

Никаких длинных ушей под шапочкой не оказалось.

***

Воздушный удар вынес окно полностью и содрал всю краску, которая покрывала красные кирпичи этого здания. Яника забралась на подоконник и посмотрела вниз – до земли было далеко, около десяти ярдов. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, и вновь почувствовала, как в груди разгорается тепло – магия всё ещё была с ней, и этой магии было очень много. Намного больше того, к чему она привыкла.

Яника точно знала, что с помощью магии можно было сделать множество разных вещей. Например, вылечиться или оглушить незнакомую женщину. Последнее вызывало у Яники жгучий стыд, и она клятвенно пообещала себе, что в следующий раз будет применять заклинание, только точно выяснив, что перед ней находится эльф. Ну или эльфёнок.

Но сейчас ей нужно было как-то покинуть эту комнату. Верховный маг вроде бы упоминал заклинание полета, но говорил, что ей рано этому учиться – в двенадцать лет подобное не осваивал никто. Но Яника оказалась во взрослом теле, формулу вызова помнила – почему бы не попробовать? Правда, если формула не сработает... Яника представила, на что она будет похожа, если просто камнем упадет вниз и проглотила комок, вставший поперек горла.

И тем не менее она твердо шагнула из окна.

Воздух подхватил её, понес вперед – как она и хотела. Наверное, со стороны это выглядело так, словно она летела. И ощущалось также. Она действительно летела! Вперед, подальше от этой странной комнаты, от этого странного места.

Яника оглянулась и едва не рухнула вниз, потеряв от удивления контроль над полетом. Над её правым плечом парил небольшой дракончик – светло-серый, с большими темными крыльями, размером он напоминал манги, но мордой... морда у него была самая настоящая драконья, как на картинках в книгах. И на этой морде красовалась блаженная улыбка.

***

Яника справилась. Она перелетела небольшой участок перед зданием, заросший деревьями и кустарником, перемахнула, слегка оцарапав правую лодыжку, через неожиданно высокий забор из железных пик – и мягко опустилась на какое-то странное черное покрытие, которое неприятно холодило её босые ноги.

Яника развернулась к дракончику.

– Ты кто такой?

Для убедительности она ткнула в дракончика пальцем.

– Ну наконец-то! – ухмыльнулся дракончик ещё шире, чем раньше, хотя, казалось, это невозможно. – Заметила!

– Ты. Кто. Такой? – Яника постаралась, чтобы её голос звучал как можно строже.

– Эй, это что у тебя –дракон?

Вопрос сзади прозвучал неожиданно. Яника крутанулась на месте, выпуская наружу магию, которой всё ещё было много в её груди – и тут же пожалела о том, что сделала это. Молодой мужчина, задавший ей вполне безобидный и правомерный вопрос, отлетел к стоящему напротив дому – и тоже свалился на землю безмолвной грудой. Как и женщина в той комнате с салатовыми стенами.

– Убила!! – завизжала какая-то женщина.

Рядом закричали и заохали случайные прохожие. Яника в ужасе осмотрелась. Приземлившись, она совершенно не обратила внимания на людей, которые шли мимо – а их было много, очень много. Десяток или больше, у неё всё сливалось. Они были одеты очень странно и непривычно для неё, среди них не было ни одного знакомого лица. А её поступок вызвал у этих людей странную реакцию – они бросились врассыпную. Одна из женщин, отбежав подальше, пригрозила вызвать какую-то «полицию». Яника не знала, что это такое, но не хотела с этим встречаться.

– Ну, это ты зря, – донесся до неё голос со спины.

Она снова повернулась.

Дракончик всё еще висел в воздухе, лениво шевеля крыльями. Из книг Яника знала, что летали они с помощью магии, а не крыльев – те для этих созданий были лишь ещё одним оружием, в дополнение к пламени, клыкам и когтям.

Драконы когда-то жили там, где теперь находился Думленд и другие человеческие королевства; кажется, эльфы с ними смертельно враждовали и истребляли при каждом удобном случае. Конечно, драконы в долгу не оставались, они целыми стаями нападали на города и деревни, да и в одиночку легко побеждали эльфа или даже человека.

Но и эльфы, и пришедшие в эти земли люди смогли справиться с этими чудовищами. Драконы исчезли задолго до рождения Яники, оставшись лишь в легендах и сказках, ими пугали непослушных детей, если те начинали шалить. Но в сказках эти плюющиеся огнем машины смерти были огромными, сильными и с очень толстой шкурой, которую пробивало не каждое копье и не каждый рыцарь. И ни книги, ни няня ни разу не упоминали о драконах с телом размером с ладонь взрослого человека. Либо такой вид драконов не вызывал панический ужас, и с ними расправлялись походя, либо их не существовало.

– Что зря? – спросила Яника.

– Ну, человека того приложила зря, – пояснил дракон. – Да и из больницы убежала зря.

– Из какой больницы?

– Из этой, – дракон ткнул крылом назад.

Больница в Думленде была. Одна. Она находилась за пределами дворца и дворцовой стены, это было невзрачное одноэтажное строение, которое содержалось за королевский счет. Яника была там лишь однажды – Верховный маг Алуил взял её с собой, чтобы показать на практике заклинание исцеления. Янику тогда поразило то, скольким людям и эльфам требовалась помощь. Она спросила у Алуила, почему он приходит туда лишь раз в неделю, а не каждый день, на что получила ответ – ради воспитания. Мол, если лечить болезни сразу, то разумные будут слишком легко относиться к собственному здоровью. Тогда Яника подумала, что принцессой быть очень и очень хорошо – во всяком случае, никто и никогда не воспитывал её болью. Обитателей дворца, насколько она знала, лечили сразу.

Но за спиной у Яники возвышалось огромное, в шесть этажей здание из красного кирпича. Оно было ещё и длинным, с огромным количеством окон, за каждым из которых, видимо, скрывалась такая же комната, как та, из которой она сбежала. Но там её не лечили – это было точно. Или к ней, наконец, применили то самое воспитание, о котором говорил Верховный маг?

– Меня там не лечили, а пытали, – сказала Яника вслух. – Мне было очень больно, я лежала в кровати голая и связанная.

Дракончик сделал вид, что задумался.

– Знаешь, я был в сознании дольше, чем ты, и точно уверен, что они пытались тебя вылечить. Срастить твои переломанные кости, залечить внутренние разрывы... ты ведь попала в серьезную передрягу и потеряла много крови?

Этого Яника не знала.

– Понятия не имею, – отрезала она. – Если у меня что-то и было, магия всё залечила. Ты лучше посмотри на меня!

Дракончик прищурился и прошелся взглядом своих серых глаз вниз и вверх.

– Вроде нормально всё, – если бы он мог, то, наверное, пожал бы плечами.

– Нормально?! – взвилась Яника и топнула ногой. – Я – наследная принцесса Думленда. Сегодня у меня день рождения, мне исполнилось двенадцать лет...

– Извини, но ты выглядишь постарше, – дракончик ещё раз посмотрел на девочку. – Я бы дал тебе лет тридцать.

– Это не я! – прошипела Яника. – Это совсем не я!

– А кто? – поинтересовался дракончик.

– Понятия не имею, – повторилась Яника. – Я это тело и лицо вижу впервые. Сегодня утром была принцессой, мне было двенадцать лет, и я готовилась к ритуалу взросления... ох... наверное, это всё из-за этого ритуала.

– А что за ритуал? – спросил дракон.

Правда, по его виду было понятно, что эта тема ему интересна лишь потому, что ничего другого не предлагают.

– Взросления, – Яника решила не обращать внимания на равнодушие собеседника. – Ритуал взросления на двенадцатилетие. Нужно въехать в долину Вирруан, сказать пару заклинаний на большой поляне в центре, у черного дерева – и ты становишься взрослым.

– Надо же! И сразу становишься взрослым? – притворно восхитился дракончик. – Тогда у тебя всё получилось.

– В смысле?

– Ну, ты выглядишь как взрослая женщина.

– О боги...

Яника вдруг почувствовала, что безумно устала. Ей хотелось оказаться в своих покоях, с книжкой на своей кровати с балдахином. И чтобы няня Глойя принесла большую кружку фруктового чая и вкусных булочек. Она едва удержалась, чтобы не зарыдать в голос.

– Не настоящего взросления, что за чушь, такого не бывает, – всё же посчитала нужным пояснить она. – Я должна была остаться всё той же двенадцатилетней девочкой, что была. Но просто считалась бы взрослой и могла бы серьезно изучать магию.

– Ага, – кивнул дракончик.

– И вот я непонятно где, в непонятном виде и непонятно с кем обсуждаю, что же произошло. И мне смертельно хочется спать.

– Почему непонятно с кем? Вот сейчас даже обидно было, – сказал дракончик.

И чихнул.