Принцесса Страны фей

Глава 1. Вход только для избранных

I

Стояла мерзкая осенняя погода, улицы залила слякоть. Слегка моросило. Мелкие капельки влаги, как зловредные букашки, так и норовили пролезть в невидимые поры одежды, чтобы укусить холодом в самое незащищенное место кожи. Слабый, но холодный ветерок обжигал лицо, настырно пролезал в рукава и бесцеремонно протискивался под куртку, жестко лизая бедра… Было еще не настолько морозно, чтобы надеть зимнюю куртку и теплые сапоги, однако в туфлях уже было холодно и немного мокро, а плащ плохо защищал от ветра и от дождя… Вот в такую промозглую погоду со мной и случилось самое необычайное в моей жизни приключение, столь же невероятное, сколь и неожиданное… Прошел год, а я все еще не могу забыть этой фантастической истории. Я все еще живу в ней, параллельно моей реальной жизни; так сильно отпечаталась в моей памяти эта сказочная феерия и мое участие в ней…

А начиналось все довольно прозаически. Был последний день октября, притом пятница, и я намеревался в этот вечер, проведя в квартире легкую уборку (как обычно по пятницам) отметить уик-энд, а заодно и хэллоуин. Вообще-то я не фанат западных праздни­ков, импортированных по ходу перестройки. Но почему бы не внести в свою жизнь немного разнообразия… Я куплю себе пива (бутылки три, желательно бархатного), пожарю на сковородке семечек (можно купить в пакетике, но там они плохо прожарены, а я люблю зажаристые до золотистого блеска)… Потом удобно устроюсь у компьютера смотреть какой-нибудь ужастик, по моему вкусу и без назойливой рекламы… Именно в такую погоду так хорошо посидеть в своей уютной квартирке и предаться приятной расслабленности после тяжкой трудовой недели, когда за окном хлещет дождь, а тебе никуда не надо идти, ни сегодня, ни завтра…

Подходящее бархатное пиво в магазине нашлось. Чувашское, с гламурной этикеткой (этакая красивая загадочная полуобнаженная брюнетка) и волнительным названием «Леди ночь». Как раз то, что нужно для создания романтически-мистического настроения... Загрузившись пивом (и купив еще кое-какой еды на выходные), я направился домой. У выхода из супермаркета находился павильон, где продавалась всякая гламурная всячина: сувениры, куколки, клоуны, подсвечники, бокалы всевозможные, бумажные цветочки, экзотические безделушки и все такое. Обычно я этот павильон игнорировал; я не понимал, что тут вообще может понадобиться. Но сейчас меня как будто силой туда потянуло. Я решил пройтись и поглазеть, а вдруг перед хэллоуином выставят что-то интересное. Действительно, пара страшных масок и несколько ведьм в разных одеждах, но с одинаково жуткими мордами приятно порадовали взор.

Мое внимание привлек небольшой гномик с лукаво-грустным выражением лица, с большой пушистой бородой, в красной курточке с блестящими золотыми пуговками и в красном колпачке. Я принял его поначалу за Санта-Клауса, но курточка была летней, без меховой опушки… В общем, это был именно гномик. Его удивительно живые грустные глаза заглядывали в самую душу, как будто он хотел что-то сказать… Он был поставлен за горшок с цветком, хотя такую занятную куклу следовало выставить вперед. «Забавный гномик, – подумал я. – Он бы скрасил мой хэллоуин». Но тщательность отделки этой куклы и четкая натуралистическая лепка лица не оставляли сомнений в том, что гномик стоит гораздо больше, чем я мог бы себе позволить на ненужную в общем-то безделушку. И я пошел дальше. Обойдя павильон по периметру и не найдя больше ничего интересного, я захотел еще раз напоследок взглянуть на гномика. Он уже находился впереди цветка, и я мог рассмотреть его черный пояс с большой узорчатой бронзовой пряжкой, зеленые штанишки, полосатые чулочки и угловатые коричневые башмачки с золотыми застежками. А интересно, кто его переставил, пока я ходил по павильону? Продавщицы тусовались у кассы, а немногие покупатели разглядывали совсем другие вещи.

– Вам что-то показать? – услышал я настойчивый женский голос и ощутил сожаление, что, заглядевшись на гномика, упустил момент благополучно уйти из павильона, избежав общения с прода­вщицами. Передо мной стояла милая стройная девушка с голубыми глазами и длинными золотистыми локонами. Ее очаровательное личико профессионально излучало доброжелательную готовность помочь сделать покупку.

– Да вот… покажите гномика, – промямлил я, не в силах отказать ей. – Сколько он стоит?

Продавщица взяла гномика, долго вертела его перед глазами, разыскивая ценник, и, наконец, нашла наклейку на подошве башмачка.

– Пятьсот рублей, – прощебетала она, возвращая мне куклу.

«Всего-то?» – удивился я. Мне казалось, что этот замечательно живой и нарядный гномик должен стоить раз в десять дороже. Вон, длинный бесцветный клоун, висящий рядом, стоил полторы тысячи. По удивленному взгляду продавщицы я уловил, что и она сама недоумевает по поводу цены.

– Совсем недорого… Только сегодня выставили, – ласково сказала продавщица, намекая, каким я буду дураком, если не куплю эту забавную куклу по сходной цене. Видимо, торговля у них явно не шла… Ну что же, такая цена была мне по карману. У меня было в кошельке рублей 600 с мелочью. А гномик просто прилип к моим рукам и явно не хотел возвращаться обратно на прилавок.

– А у вас не найдется для него коробочки? А то на улице такая погода, – пробормотал я, сделав последнюю робкую попытку отвертеться от покупки.

– Конечно, найдется, и даже пакетик полиэтиленовый дадим, – уверенно пресекла мою попытку продавщица и взяла из моих рук гномика. – Берете, да? Пройдемте на кассу.

Мне не оставалось ничего другого, как поплестись за ней. Ничего, подумал я, как раз кстати приобретение для хэллоуина.

– Тося, уточни цену по накладной, – сказала моя златовласка своей напарнице и ушла в подсобку за коробкой, оставив гномика на прилавке. Тося, крупная брюнетка с роскошными волнистыми волосами, углубилась в бумажки. От нечего делать я разглядывал ее. Привычная к этому продавщица не обращала на меня внимания, роясь в накладных. Вскоре вышла и голубоглазая златовласка с двумя коробочками в руках.

– Пятьсот рублей, – бросила ей брюнетка Тося, не отрываясь от бумажек.

Златовласка, глядя на меня приветливо-доброжелательно, кивнула и подошла ближе.

– Вот, смотрите, – нежно проворковала она. – Есть простая упаковка, бесплатно, – она протянула мне коробку из плотного картона, оклеенного чистой белой бумагой, – а есть коробочка побольше и покрасивше, но она стоит сто рублей, – и продавщица показала роскошную коробку из тонкого картона, покрытого тускло блестящей синей фольгой, на которой празднично искрились яркие голубые и лазурные звездчатые узоры, создавая чудное ощущение таинственной глубины.

– Эту коробочку можно использовать и для новогоднего подарка, – продолжала нежно наседать продавщица. – Под елкой она будет смотреться просто замечательно.

«Ладно, гулять так гулять. Сделаем себе праздник», – подумал я, доставая из кошелька 600 рублей, и сказал:

– Давайте красивую.

II

Придя домой, я бросил коробочку с гномиком на диван и полез в интернет посмотреть почту и рассылки. Ничего интересного сегодня не приходило, и я принялся за пятничную уборку. Помыл полы, разгреб завалы на кухне и почистил сантехнику. Многие делают уборку в субботу, со свежими силами. Я же предпочитаю закончить все дела в пятницу, чтобы в субботнее утро можно было понежиться в постели, предаваясь блаженному предвкушению предстоящего двух­дневного отдыха, не омраченного несделанными делами. Если не уберешься в пятницу, то в субботу раскачаешься закончить уборку только к вечеру, и весь день пойдет насмарку…

Приняв душ (на ванну уже не хватило сил и времени), я пошел на кухню жарить семечки. Это не заняло много времени, и вскоре я устроился в кресле у компьютера с бутылкой пива и тарелкой вкусно пахнущих горячих зернышек. Пока они остывали, я достал своего гномика из коробочки и поставил его на компьютерный столик. Я осмотрел тщательную пошивку его одежды, блестящие пряжки и застежки, четкую лепку лица. Нет, он стоил гораздо больше тех денег, которые я на него потратил. Налюбовавшись на покупку, я налил себе пива в бокал и сказал гномику:

– Ну, здравствуй, дружок, будем знакомиться и праздновать хэллоуин.

Осушив бокал, я зажевал его вкусными семечками.

– Здравствуй, Дима, – неожиданно ответил гномик. Во всяком случае, голос шел от него.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?! – ошарашенно спросил я.

– Я много чего знаю, – ворчливо ответил гномик скрипучим голосом.

На этот раз я смотрел на него во все глаза. Голос исходил явно от гномика, однако он не шевелился и губы его не двигались.

Я налил еще пива и выпил залпом. Я был не столько напуган, сколько удивлен. Что это еще за говорящая кукла? Встроенный динамик с процессором?.. Да нет, ерунда, была бы это игрушка, которая может вести диалог, меня бы предупредили в магазине и заломили бы несусветную цену… Я подозрительно принюхался к бокалу. Пиво как пиво, свежее и вкусное… Я машинально жевал семечки, не в силах осмыслить ситуацию.

– Ну что, пришел в себя? – насмешливо проговорил гномик, повернулся и шаткой неуклюжей походкой, какой ходят персонажи кукольных мультфильмов, подошел к монитору компьютера и сел, привалившись к нему спиной.

– Спина устала… Весь день на ногах, – доверительно сообщил он, глядя на меня своими проникновенными глазами и по-прежнему не шевеля губами.

– Ты что, живой??.. – выдавил я из себя.

– Как видишь, – буркнул гномик. – Я вижу, тебя это не пугает? А то некоторые истерику закатывают, кидаются чем попало… А ты ничего… Спокойный…

Так вот почему он сразу сел к электронно-лучевому монитору. Теперь-то в него ничего не кинешь, без риска повредить монитор…

– Вообще-то я игрушку покупал, – промямлил я не сразу.

– Но ты ведь хотел отпраздновать хэллоуин и сам же мне это предложил, – живо возразил гномик. – И в глубине души ты ожидал чего-то волшебного в эту мистическую ночь. Разве не так? Чем же ты недоволен?

– А ты вообще кто такой? И откуда взялся? – я наконец немного собрался с мыслями.

– Да гном я, гном. Самый настоящий. Из Магонии, так зовется наша Волшебная страна. Принял вид куклы, чтобы не бросаться в глаза…

– А в магазине что делал? Хозяина искал?

– Нет, героя… Да не волновайся ты, я не напрашиваюсь к тебе в домовые и скоро уйду.

– Героя?... – опешил я. Повороты мысли этого чудика сбивали меня с толку.

– Да, героя, – живо подтвердил гномик. – И мне показалось, что ты нам подходишь.

Я налил себе пива и медленно выпил.

– Так значит, ты здесь не для того, чтобы исполнять мои желания, а для того, чтобы я тебе помог?..

– Именно, – подтвердил гномик. – Поэтому сразу к делу. У меня нет времени на пустые разговоры… Слушай внимательно. В нашей Волшебной стране случилась большая беда. Великий маг Самаэль обманом и силой захватил дворец Принцессы Арианы, перебил стражу и заточил ее в темницу. Он привел с собой все темные силы, всю нечисть, которую сумел собрать, и замышляет объявить себя Повелителем Волшебной страны… Если силы Зла победят, это будет катастрофа для всех нас, – и гномик, охватив свою большую голову маленькими ручонками, покачал ей из стороны в сторону.

– Для кого это – для вас? – осторожно спросил я.

– Мы – это добрые волшебные силы: феи, эльфы, нимфы, гномы, лешие, водяные, русалки, волшебники… долго перечислять. Веками мы поддерживали благоденствие и процветание Волшебной страны, где каждый занимался своей работой и не лез в чужие дела. У нас были чистые помыслы и светлые души. Мы не впускали злого Самаэля в свою жизнь, и он ютился где-то на окраинах Волшебной страны, копя обиды и ненависть… И вот теперь он хочет подчинить себе всё и вся, основав империю Зла… Но ты не думай, что это наши личные дела, которые вас, людей, не касаются, – и гномик поднял вверх указательный палец. – Мы вас не трогали, только посещали иногда, а вот Самаэль, когда покорит нас, займется и вашим миром, чтобы поработить людей и установить здесь свои мрачные порядки.

Занятно… Я отхлебнул пива и зажевал его семечками.

– Но вы же не собираетесь сдаваться ему без боя? – осторожно сказал я. – Откажитесь ему подчиняться, постройте новый дворец, выберите другую принцессу…

– Как ты можешь так говорить? – всплеснул руками гномик. – Мы же не можем оставить в беде нашу добрую славную Принцессу, которая так заботилась о нас, когда была правительницей, и которую мы все так любим! Мы должны освободить ее, как верные подданные… Как друзья… Да и не только в ней дело… – гномик помолчал и нехотя продолжил: – Не стоило этого говорить, да ладно уж… По поводу дворца. В его подземельях, в самой глубине, хранится Алатырь-камень… Магические кристаллы, на которых держится вся мощь волшебных сил нашего мира… Не могу тебе раскрывать всех этих секретов… Да я и сам об этом мало знаю… Это информация не для широкого пользования… Но как только Самаэль подберет ключи к Алатырь-камню или выпытает их у Принцессы… Его черные маги усиленно работают над этим… Нам придется подчиниться ему… Иначе он уничтожит нас всех, а то и всю Волшебную страну… Вам тоже достанется: от чудовищного всплеска магической энергии у вас произойдет или наводнение, и тогда вас всех смоет в океан… или землетрясение, с массовым извержением вулканов… и вся земля покроется тучами пепла, так что жизнь на земле погибнет… Такое уже бывало раньше, давным-давно, когда у нас еще шли большие войны… Так что речь идет не только о нашей Принцессе… На кону стоит судьба Человечества! – в скрипучем голосе гнома зазвенели грозные металлические нотки.

Я машинально жевал семечки и попытался запить их пивом, но бутылка уже опустела…

– Ну хорошо, допустим… – сказал я, пытаясь разобраться в том, что наговорил мне здесь этот странный маленький человечек. – Но если все так плохо, что же вы не пойдете на штурм дворца, не прогоните этого Самаэля? Ведь терять-то вам, как я понял, нечего.

Гномик тяжко вздохнул.

– Не все так просто… Во-первых, он обещал убить Ариану, если мы начнем штурмовать дворец… И он это сделает, если его припрут к стенке… Во-вторых, его инженеры соорудили для него Чудо-машину: генератор колебаний магического поля… С его-то помощью он и захватил дворец… Против него стража Принцессы оказалась бессильна… И теперь этот генератор работает на полную мощь, окружив дворец Принцессы быстропеременным магическим полем, через которое не может просочиться ни одно магическое существо… Я не совсем понимаю, почему. Возникает какой-то там магический резонанс, и нас, обитателей Волшебной страны, просто рвет на части… Некоторые отважные эльфы пытались пересечь поле и проникнуть во дворец, и мы видели, что с ними сталось…

Все это выглядело довольно логично и непротиворечиво. Если этот гномик не вешает мне лапшу на уши, то они там действительно здорово влипли… Дело швах…

– Сочувствую, – с сожалением произнес я. – Но ты ведь сюда не жаловаться пришел. Ты говорил, что тебе нужны герои. Чем же мы, люди, можем вам помочь, если даже маги не в силах совладать с Самаэлем?

– В том-то и дело! – оживился гномик. – Только человек может проникнуть во дворец и помочь нам освободить Принцессу!

– Это каким же образом? – опешил я. – Что, разве на людей магическое поле не действует?

– Как-то действует, но слабо, – пояснил гномик. – Ты проходил когда-нибудь магнито-резонансную томографию? Ну вот и здесь что-то в этом роде, я плохо в этом разбираюсь… Так что если в тебе нет кардиостимулятора, ты этого поля даже не заметишь.

– Ну хорошо, – сказал я, подумав. – Предположим, я проникну во дворец. А дальше-то что? Ведь Принцессу наверняка охраняют, да и протащить ее через защитное поле я не смогу… И вообще… Каким же образом Принцесса сможет решить все ваши проблемы с этой… с этим Чудо-генератором?

– Да тебе и не нужно будет ее освобождать, – быстро сказал гномик, нетерпеливо взмахнув рукой. – Все, что от тебя требуется, – это отключить Чудо-машину. Тогда наши эльфы и маги смогут пойти на штурм и освободить дворец, а заодно и Принцессу. А ты на это время спрячешься где-нибудь там, и выйдешь, когда все закончится.

– А разве Чудо-машина не охраняется? – удивленно спросил я.

Гномик рассмеялся, скрипуче и громко.

– Вблизи работающей Чудо-машины создаются такие мощные колебания магического поля, что ни одно магическое существо, кроме очень сильных магов, не может находиться рядом. Так что охрана Чудо-машине не нужна… Да никакая охрана там не выстоит и двух минут…

– Понятно, – осторожно сказал я. – А если этот Самаэль все же убьет Принцессу, когда вы пойдете на штурм?

У гномика безвольно опали плечи.

– Ну, это уж как получится, – упавшим голосом пробормотал он. – Весь расчет строится на внезапность и быстроту натиска… Других шансов у нас просто нет…

– Да, ситуация скверная, – проговорил я сочувственно. – Схожу на кухню, возьму еще бутылку пива…

– Только побыстрее, – жестко сказал гномик. – У меня очень мало времени. Готов ли ты взяться за это дело? Даю тебе пять минут на размышление, и ни секунды больше. Да – так да, нет – так нет, и я иду искать другого героя.

III

– Пять минут… – проворчал я, наливая пива в бокал. – Почему такая спешка? Неужто нельзя обсудить спасение человечества (а заодно и вашего мира) хотя бы за полчаса?..

– Нельзя, – резко ответил гномик. – Сегодня, в ночь хэллоуина, открывается проход в иные миры. И только сегодня мы сможем попасть в Волшебную страну. Так что если ты не готов – то нечего и языком чесать, я пойду искать другого, времени в обрез…

– А ваша Принцесса красивая? – спросил я после паузы.

– Да, очень красивая, – ответил гномик. – Мы немного не такие, какими вы нас представляете.

– А именно? – насторожился я.

– Ну, например, Принцесса. Она отнюдь не дюймовочка. Рослая красивая девушка, выше тебя ростом. И уши у нее не острые, а овальные. Впрочем, за роскошными волосами их не видно.

– Ну хорошо, предположим, я спасу вашу Принцессу, а заодно и всю вашу Волшебную страну, – развязно сказал я; пиво кружило мне голову и заплетало язык. – Что меня ждет после этого? Я смогу вернуться оттуда обратно или должен буду остаться у вас?

– Конечно, ты сможешь вернуться, – уверенно сказал гномик. – Наши маги сделают тебе обратный проход и после хэллоуина. Ты даже не опоздаешь на работу, тебя вернут в послезавтра, это будет воскресенье… Вот только наградить мы тебя не сможем ничем, – и гномик горестно развел руками. – Ты только не подумай, что нам не хотелось бы отблагодарить нашего спасителя. Но увы! Никакие вещи из нашей страны ты не сможешь взять с собой в свой мир, таков закон Магонии. И у нас надолго остаться не сможешь, а то быстро погибнешь – люди не могут долго жить в нашем мире…

– Вот как, – разочарованно пробормотал я. – А если там со мной что-то случится… Смогу ли я после этого воскреснуть в своем мире живым и невредимым?

– Нет, – печально вздохнул гномик. – Это не компьютерная игра, второй жизни у тебя не будет. Но если тебя просто поранят… Хотя бы даже ногу оторвут… Наши маги тебя вылечат.

– Значит, ты мне предлагаешь рисковать жизнью ради спасения вашего мира… пусть и нашего тоже… совершенно безвозмездно и бескорыстно??

– Да… И это все, что я могу тебе предложить… – подтвердил гномик печально дрогнувшим голосом. – Однако взгляни на это по-другому. Тебе выпал шанс спасти оба мира, наш и ваш… Такой случай предоставляется одному из миллиарда раз в тысячу лет… Обычно люди, защищая свою страну, просто гибнут в бою, не щадя живота своего и не требуя для себя за это награды. И если бы твои предки не делали этого, то тебя бы и на свете не было…

Я ощутил неловкость. В самом деле, разве само существование нашего мира не будет достойной наградой за его спасение? Обидно, конечно, что мне одному придется отдуваться за все человечество… И ведь не расскажешь потом никому, иначе твоими следующими слушателями будут обитатели психиатрической больницы… Если только этот карлик не пудрит мне мозги…

– А если я все же откажусь… – сказал я, хлебнув пива.

– Тогда я тут же пойду искать другого… Между прочим, твое время истекает…

– Минуточку! – спохватился я. – Ты не можешь просто так взять и уйти. Как-никак, я заплатил за тебя свои последние 500 рублей! И кто же мне вернет мои деньги?

– Никто, – ответил гномик. – Но на это можно посмотреть и с другой стороны. За 500 рублей ты приобрел билет в Волшебную страну. И это не какая-то игра 3D. Это самое настоящее волшебное путешествие, общение с живыми эльфами, феями, возможность совершить настоящий подвиг. И если ты не воспользуешься этим билетом, он просто пропадет…

Я призадумался. В самом деле, это был другой взгляд на вещи.

– Странные вы существа, люди… – проворчал гномик. – Вы готовы сидеть у телевизора часами, просматривая какие-нибудь фантастические фильмы… И в глубине души мечтая оказаться на месте главного героя… Или целыми днями играете на компьютере в разные игры. Но вот появляется возможность испытать реальное приключение – и выясняется, что вам этого не нужно…

Я смутился. Мне нечего было сказать…

– Я думал, ты сразу согласишься, – грустно промолвил гномик. – Поэтому и выбрал тебя.

Он меня выбрал!

– Вообще-то я сам тебя купил, – напомнил я ему. – И то лишь после уговоров продавщицы…

– Как же, купил бы ты меня за свои 500 рублей, – усмехнулся гномик. – Между прочим, поначалу я стоил вдесятеро дороже. Я же не мог допустить, чтобы меня приобрел какой-нибудь шалопай, или юная мамаша для своего карапуза. Но когда я увидел подходящего человека… я заманил тебя в павильон, внушил продавщице мысль продать меня тебе и внес исправление в ценник и в накладную…

Во как…

– Да ты и впрямь волшебник! – воскликнул я. – Ты можешь внушать мысли?

– Совсем немного, – поморщился гном. – Но я не собираюсь внушать тебе, чтобы ты пошел со мной. Это должно быть твоим сознательным решением. Иначе толку не будет.

– И чем же я тебе приглянулся? – с интересом спросил я.

– Ты честный, ответственный, немного романтичный, совсем не меркантильный. Одинокий… У тебя есть совесть… Только такой, как ты, и сможет спасти наш мир бескорыстно, не думая о себе, – откровенно ответил гномик. – К тому же ты инженер, и сможешь на месте разобраться с Чудо-машиной… я надеюсь… Поэтому я и не искал какого-нибудь крутого спортсмена.

– Понятно. Тебе был нужен сентиментальный дурак, – сказал я обиженно. – А кстати, что это за нелепая идея – искать спасителя в магазине сувениров?

– А что же мне, объявления расклеивать? Дескать, требуются бесплатные герои? Я бы погряз в пустой болтовне со всякими бездельниками. А мне нужен человек дела, а не слова. Хотелось присмотреться, оценить, выбрать… И чтобы место было людное…

Меня вдруг озарило.

– Так я у тебя не первый кандидат в герои?

– Далеко не первый. И, наверное, не последний… До одних не доходит, и у меня терпения не хватает… Другие откровенно боятся или не доверяют… А третьи не хотят идти на подвиг за спасибо… Еще и обижаются… дескать, нашел дурака… Ну, а ты как?

Я отошел к окну и призадумался. По стеклу барабанил мелкий дождь… Вот он сейчас уйдет… И я останусь один на один с этим промозглым дождем… И какие такие радости ждут меня в эти выходные, кроме третьей бутылки пива? И всю дальнейшую жизнь я буду сожалеть об этом упущенном шансе испытать настоящее приключение, да еще в Волшебной стране… Если только он не врет мне тут… Выпитое пиво прибавляло мне смелости…

– Ну как? – нетерпеливо проскрипел гном. – Ты идешь со мной?

– Еще вопрос… Последний… – проговорил я. – Чтобы не было ощущения, что ты водишь меня за нос… Покажи-ка мне, как ты собирался покинуть мою квартиру без моего согласия?

– Очень просто, – сказал гномик. Он вдруг резко крутанулся вихрем… и пропал. Я оглянулся. Его нигде не было видно. Только коробка осталась… Я вышел из квартиры, осмотрел лестничную площадку. Гномика нигде не было. Неужели он все-таки ушел? Обиделся или потерял терпение?.. Я ощутил острое сожаление…

Из платяного шкафа вдруг донесся осторожный стук. Я открыл дверцу шкафа, и оттуда вывалился мой гномик.

– Ну что, убедился? – сердито проговорил он, вставая на ноги.

– Убедился, – согласился я. – Ладно, пошли. Обрисуй мне план дворца и разъясни, где мне там искать эту Чудо-машину.

Мне было интересно, куда он меня поведет, где у них вход в Волшебную страну. Пока я оставался в своем мире, я еще ничем не рисковал и мог передумать.

– Пошли! – бодро воскликнул мой новый приятель. – А по пути заскочим кое-куда, надо еще вызволить из плена одну фею …

В ответ на мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Это фрейлина Принцессы. Без нее ты не справишься. Только она знает расположение всех комнат и коридоров дворца… Нет, она не сможет пойти с тобой во дворец, но разъяснит тебе путь.

– Настоящая фея?? – обрадовался я, выходя в коридор. У меня даже дух захватило. – Где она? Надеюсь, ее освободить будет проще, чем Принцессу?

– Да вообще пустяк… Она здесь, в вашем мире, в магазине. Ее обратили в куклу и выставили на продажу. Ты купишь ее и все, а остальное смогу сделать я. Так что возьми с собой денег.

Туфля, которую я собирался надеть, выпала у меня из рук. Вот тебе раз. Полчаса он тут трындел мне о спасении человечества и своего мира заодно, а все свелось к тому, чтобы купить ему куклу…

– Послушай, приятель, – медленно произнес я. – Если ты такой оборотистый, так почему бы тебе самому не забрать свою подругу из магазина?

– Да не могу я это сделать! – раздраженно воскликнул гном. – На нее наложено заклятие. Всех фрейлин Принцессы схватили и жестоко расправились с ними. Одних убили на месте, других покалечили и вышвырнули вон, а тех, которые покрасивее, отдали на истязание злобным оркам… Ты бы слышал их крики… Ну а мою подругу, как самую маленькую, обратили в куклу и заколдовали быть проданной в магазине… чтобы всю жизнь украшала чей-то камин или детскую комнату, пока ее не выбросят на помойку… Но если ты купишь ее, та часть заклятия, которая связана с продажей, погасится, а остаток заклятия, связанный с обращением в куклу, я постараюсь снять. Если у меня не получится, возьмем ее с собой в Волшебную страну, там уж маги вернут ей прежний облик.

Я силился понять, что к чему…

– Значит, она такая же, как и ты? Говорящая кукла?

– Да нет же, я – вольный гном, и делаю, что хочу, – все больше раздражался мой гость. – А она парализована, даже пальцем не может пошевелить, хотя всё видит и ощущает. Так что бери деньги и пошли скорее, пока магазин не закрылся.

– А вот денег-то у меня и нет, – проговорил я. – В кошельке лишь мелочь на проезд…

– А ты посмотри в книжном шкафу за книгами, вторая полка сверху, – посоветовал гномик вкрадчиво.

Ах, да… Старая заначка, про которую я почти забыл… Однако этот шельмец копается в моих мозгах, как в своем кармане… Я хмуро посмотрел на него в упор.

– Ты только не думай, что я читаю твои мысли, – виновато стал оправдываться он. – Просто мы, гномы, чуем сокровища и деньги вокруг себя. Не так хорошо, как наши родичи лепреконы, но все же.

– А сколько стоит твоя подруга? – спросил я.

– Пять тысяч. Как раз столько, сколько у тебя там лежит.

Однако… Цены на чудеса растут как на дрожжах… Я достал свою последнюю купюру из шкафа и со вздохом положил в карман. Больше денег у меня не было, а ведь надо еще до получки дожить…

– Да не переживай ты из-за денег, – успокоил меня гном. – Верну я тебе твои пять тысяч, только давай скорее в магазин, мало времени.

Я вдруг вспомнил мультфильм «Шрек».

– А твоя подруга… Она такая же, как и ты? Типа, гномиха?

– Да нет же, это очаровательная юная девушка, свежая как лилия и нежная как роза… Похожа на вашу Снегурочку… Тебе понравится. Мы с ней просто друзья…

– Что-то я не припомню никаких снегурочек в том павильоне, где купил тебя. Там только одни ведьмы… – проворчал я, надевая туфли.

– Она стоит в другом магазине, – пояснил гном. – Большой такой супермаркет в новом районе.

– «Плаза?» – уточнил я.

– Точно, – подтвердил гном и, пока я одевался, словоохотливо рассказал: – Когда ее отправили в магазин, я, как верный друг, последовал за нею, чтобы помочь, чем сумею, и уберечь ее от всяческих неприятностей. Я надеялся, что смогу договориться с ее хозяином, и он позволит мне оживить фею. Я принял облик куклы и стоял рядом с ней. А потом уже я сообразил, что там можно и героя найти, который проникнет во дворец. Но вот с героями-то и не получилось… Несколько человек меня купили, но уговорить их помочь нам я не смог. Пришлось покинуть их и вернуться обратно в магазин… Ну и они туда же… Дескать, верните нам говорящую куклу или отдайте деньги обратно. Продавщицы в истерику… Они ведь ничего не понимали… Дошло до вызова милиции… В общем, мне пришлось уйти оттуда в другой магазин. А потом и в третий… Ты первый, кто согласился помочь. А то я уже потерял надежду.

Я представил себе диалог раздраженных покупателей гномика с продавщицами и невольно расхохотался.

– И как же мы с тобой теперь туда вернемся? Продавщицы ведь убьют тебя на месте…

– Спрячь меня к себе за куртку, чтобы никто меня не увидел. Тебя-то они не знают…

– А если ее уже купили? – спохватился я.

– Вряд ли, – возразил гномик. – И цена кусачая, и кукла не игровая. А если все же купили, то будем искать покупателя. Я уж сумею выковырять у продавщиц из мозгов нужные сведения… И с покупателем сам договорюсь, тебе лишних проблем не создам…

IV

Я поднимался вверх по эскалатору.

– Сейчас повернешь направо, третий павильон слева, – шептал мне гномик из-под куртки.

Ну мы еще поглядим на эту фею, что она из себя представляет. Павильон был большой и весь заставлен сувенирами, игрушками, куклами.

– Так… Ну и?.. – тихо проговорил я.

– Иди справа, увидишь сам, не ошибешься. Я подскажу, если что, – прошептал гномик.

Я медленно двинулся по периметру магазина, осматривая всех женских кукол. Ничего интересного я пока не видел, да и гномик помалкивал. Мое внимание привлекла кукла, стилизованная под Снегурочку. Явно не фабричная, а рукодельная. Яркая шубка из синей парчи с серебряными позументами, отороченная белым мехом; длинные рукава с прорезями в локте, через которые были продеты руки; высокий кокошник из такой же парчи, окаймленный бисером и серебром, подвязанный серебряными тесемочками; висящие помпончики… Из-под незастегнутой шубки проглядывало серебряное платьице. Волосы пшеничного цвета, густые, длинные и блестящие, заплетенные в две пышные косы. Кукла была сделана в древнерусском стиле, если не считать высоких шнурованных синих сапожек на длинном узком каблучке. Но больше всего привлекало юное, нежное личико с веселой белоснежной улыбкой и огромными лучистыми ласковыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Вся она искрилась и сверкала, излучая очарование свежей юности и яркое праздничное сияние. Вот это Снегурочка… Мне бы такую… Она сразу запала мне в душу, и я готов был даже выложить за нее свои последние пять тысяч. Дальше идти мне уже не хотелось.

– Ну вот, я же говорил, что тебе понравится… – пробормотал гномик удовлетворенно, и я вдруг понял, что это и есть наша фея…

– Замечательная Снегурочка, правда? – услышал я рядом с собой низкий женский голос. Оглянувшись, я увидел продавщицу, молодую пышнотелую шатенку в короткой обтягивающей юбочке.

– Это авторская работа, в единственном экземпляре. Других таких нет и не будет, – авторитетно сказала высоким голосом подошедшая вторая продавщица, высокая стройная брюнетка. Они обе смотрели на меня с доброжелательной теплотой, в которой угадывалось желание поскорее закончить работу и закрыть магазин. Я попросил посмотреть Снегурочку поближе и обратил внимание, что ее тонкие ручки и ножки свободно болтались вдоль тела. Ни стоять, ни сидеть такая кукла не могла; в вертикальном положении ее удерживала штанга с полукруглой дугой, охватывающей тело куклы под мышками. В самом деле, кукла не игровая, декоративная.

Я был поглощен осмотром; продавщицы сочли это за сомнения. Они переглянулись между собой, и шатенка сказала:

– Сегодня последний день месяца. Если будете брать сейчас, то получите бонусную скидку в 500 рублей.

– Что значит – бонусную скидку? – спросил я.

– Снегурочка стоит 5000. Если возьмете ее, то сможете еще что-то взять на 500 рублей.

– Покупай ее без скидки и уходим, – прошипел гномик из-под куртки. Ну уж нет! Вернет он мне деньги или нет – это еще вопрос. А как мне потратить свои деньги – тут уж мне гномик не указ. Я кивнул продавщицам и продолжил осмотр магазина. Мне тут же бросилась в глаза фигуристая ведьмочка из пластмассы, молодая и красивая, стоявшая на полке недалеко от Снегурочки. Она была почти голая; ее одежда представляла собой корсет черного цвета, туго стягивающий тонкую талию ведьмочки; свисающие с корсета ленточки едва прикрывали живот, оставляя открытыми как хорошо развитые тугие бедра, так и безупречно округлые упругие ягодицы. Своей верхней резной частью корсет как ладонями подпирал большие упругие груди, которые вызывающе выпирали вперед и были почти полностью обнажены. Очень сексуальная ведьмочка… На ее руки были надеты длинные (почти до плеч) черные перчатки, а ноги были обуты в высокие черные сапоги на высоком каблуке, доходящие почти до середины бедер. Роскошные длинные черные волосы, разметавшись по плечам, полностью закрывали спину; на голове была черная остроконечная шляпа с широкими полями и загнутым колпачком. Лицо ведьмочки, правильное и гладкое, было однако же не слишком-то добрым. Ведьмочка опиралась на какую-то плиту, сжимая рукой классическую тыкву с дырками для глаз, носа и рта, а в ногах у нее отирался черный кот с довольно зверским выражением морды. Лучшего символа для хэллоуина и представить себе нельзя было…

– Вот эта… Сколько стоит? – спросил я у продавщиц.

– Кажется, 4000… – сказала высокая брюнетка. – Но вы можете вычесть 500 рублей в счет бонуса.

– Сейчас я уточню, – пообещала крутобедрая шатенка. – К вечеру хозяин сбросил цены на некоторые хэллойные товары, которые еще не купили и вряд ли купят в ближайшие дни.

– А Вы посмотрите, может еще что понравится, – посоветовала мне брюнетка.

– Забирай Снегурочку и пошли отсюда! Не трогай эту ведьму! – шипел мне гномик, но я слегка стукнул ладонью по куртке в том месте, где он прятался, и гномик притих. Я стал обходить магазин, и краем уха слышал, как шушукаются между собой продавщицы.

– Вот смотри: пятьсот рублей! – шептала шатенка.

– Не может быть! – тихо, но горячо возражала брюнетка. – За пятьсот рублей я сама куплю эту красотулю и подарю на хэллоуин своему Николаю, ему понравится.

– Ну причем тут твой Николай?! – ревниво кипятилась шатенка. – Нам надо Снегурочку продать. Она уже три дня стоит, и никто ее не покупает. Смотрят, крутят носом и уходят.

– Перед Новым Годом купят! – шепотом уверяла брюнетка.

– А если не купят? – возражала шатенка также шепотом. – Тогда мы в пролете. А 5000 до Нового Года еще три раза успеют обернуться … Давай позвоним Борису Васильевичу.

– Как же, дозвонишься ты до него в пятницу вечером…

Я слышал, как они набирают телефон. Видимо, не дозвонились. Я обошел павильон, но больше ничего не присмотрел. Продавщицы подошли ко мне.

– У нас тут появилась новая цена для ведьмочки: 500 рублей, но это еще надо уточнить, – виновато пояснила шатенка. – Сейчас мы не можем продать ее за такую сумму, так что приходите завтра. Но если Вы берете Снегурочку за 5000, мы под свою ответственность и ведьмочку Вам завернем, в счет бонуса.

– Может, Вы еще что-то присмотрели? – с надеждой спросила меня брюнетка.

Я отрицательно замотал головой.

– Ну что, берете обоих сразу? – нетерпеливо спросила шатенка. – А то нам пора закрывать.

– Беру, – коротко согласился я. Гномик облегченно вздохнул под курткой. Продавщицы так и не поняли, что без Снегурочки я бы не ушел отсюда, а вот без ведьмочки – мог бы…

Пока шатенка оформляла покупку, брюнетка ушла и вернулась с двумя коробками. Большая коробка с прозрачной целлофановой стенкой была для Снегурочки. Вторая коробка, поменьше, была оклеена блестящей черной фольгой с яркими серебряными звездами и большим серебристым полумесяцем. На одной из сторон был рисунок ведьмочки, а внутри коробочки находилась пенопластовая капсула. Однако фирменно…

Когда я уже выходил из павильона, а продавщицы закрывались, внутрь внезапно ворвался какой-то мужчина средних лет.

–Эй, девушки, – обратился он с порога к продавщицам. – Я тут вчера гномика покупал у вас, я случайно не забыл его в вашем магазинчике?!

Пышнотелая шатенка всплеснула руками.

– Эти гномики меня задолбали! – воскликнула она, обращаясь к напарнице.

– Послушайте, мужчина, – еле сдерживаясь, начала закипать брюнетка. – Мы продали Вам товар, Вы его унесли, я точно помню. У нас и камера наблюдения есть, если что. Где Вы там его потеряли – это не наша проблема, понимаете?! Если у Вас есть претензии к товару, если с ним что-то не так – приносите его обратно, будем разбираться. Нет возврата товара – нет и возврата денег, ясно?!

Тут гномик беспокойно заворочался у меня под курткой, и я поспешно вышел из магазина.

– Между прочим, – спросил я его, спускаясь по лестнице. – А если бы ты так и не нашел своего героя, что бы стал делать?

– Остался бы здесь, – печально ответил гномик, вздохнув. – Подождал бы, пока кто-нибудь купит мою фею, и потом постарался бы ей помочь… Однако спасти Принцессу мы бы уже не смогли…

– Ну и куда теперь? – спросил я, когда мы вышли на улицу, и с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух.

– Домой, – коротко ответил гномик, и я не сразу понял, что он имеет в виду мой дом.

– Как же так? – сказал я. – Ты же говорил, что время на исходе.

– Это я боялся опоздать к закрытию магазина, – пояснил гном. – А до полуночи время еще есть.

Домой так домой. Я надеялся, что гномик все же не пытался заморочить мне голову только для того, чтобы купить себе куклу. А впрочем… Если даже не придется никого спасать, то и с новыми игрушками будет весело. Устроим себе настоящий хэллоуин… Купим еще пива. Если выгрести всю мелочь, то на бутылку, может, еще и наберется…

Вернувшись домой, я вытащил Снегурочку из коробки и еще раз внимательно рассмотрел ее. Она мне нравилась все больше и больше. Под елкой она бы смотрелась потрясающе… Неужели это настоящая фея?.. Я поставил ее на стол и, устроившись с ногами на диване, коротко сказал гномику:

– Действуй!

– Э, нет, Дима, – сказал гномик и покачал головой. – Есть вещи, которые вам, людям, видеть и знать не полагается. У тебя там на кухне была еще одна бутылка пива? Пойди, попей, семечки пожуй, а я тут пока сам поколдую…

Вздохнув, я поплелся на кухню и, попивая пиво, достал из блестящей черной коробочки сексапильную ведьмочку, которую каким-то чудом приобрел почти на халяву.

V

Я любовался ведьмочкой. Прелестная статуэтка! Как хорошо, что такие вещи стали делать из пластмассы, а не из бронзы. Пластмасса позволяет куда лучше отобразить малейшие детали. Из комнаты вдруг донесся какой-то шум типа взрыва, яркая вспышка отразилась в коридоре. Уж не собирается ли мой гномик устроить пожар?! Я поспешил в комнату. Там что-то искрилось, шипело и трещало, как бенгальский огонь, резко пахло серой. Я невольно зажмурился. Но вот все стихло. Я внимательно осмотрел комнату. Все было на месте, ничего не горело и даже не было сломано. Лишь по потолку растекалось облачко вонючего сизого дыма. Моя Снегурочка сидела на столе, прижав к подбородку колени согнутых ног, которые обнажились из-под распахнутой шубки до кружевных панталончиков; она прильнула к стоящему рядом с ней гномику и, обняв его своими тонкими ручками, плакала навзрыд тоненьким кукольным голоском; ее плечи содрогались, а кокошник валялся рядом в ногах. Гномик гладил ее по волосам и что-то говорил успокаивающе. У меня запершило в горле от дыма, и я кашлянул. Гномик недовольно взглянул на меня и сердито сделал знак рукой: дескать, уходи, сейчас не до тебя. Я молча кивнул и вернулся на кухню к своей ведьмочке, хотя сейчас мне больше всего хотелось поговорить со своей Снегурочкой.

Однако гномик оказался более крутым парнем, чем показалось на первый взгляд… Через короткое время он позвал меня, и я зашел в комнату, прихватив с собой и ведьмочку. Моя Снегурочка сидела на столе, опираясь на одну руку и поджав под себя ноги; гномик стоял рядом. Она уже не плакала, а безмятежно улыбалась, глядя на меня своими лучистыми глазами; она была в порядке, кокошник был надет.

– Ну, здравствуй, Дима! – произнесла она нежным, звенящим как колокольчик кукольным голоском. – Я очень благодарна тебе, что ты забрал меня из этого магазина. Будем знакомы. Я – зимняя фея из Волшебной страны, меня зовут Нивея.

Нивея… У меня возникла ассоциация с каким-то кремом для женщин.

– Нивея – это значит «белоснежная», в переводе с древнего языка, – пояснил гномик.

Красивое имя… И как хорошо подходит…

– Так тебе все же удалось оживить свою подружку? – радостно спросил я гномика.

– Ну, не совсем, – нехотя ответил гном, поморщившись. – Пока получилось только снять паралич. Полностью вернуть ей облик можно будет только в Волшебной стране. А пока что она – всего лишь живая кукла, как и я…

– Ты извини, Дима, что я сижу, – нежным голоском продолжала Нивея. – Просто я еще не научилась стоять на этих длиннющих каблучках. Я ведь только учусь двигаться, в своем новом облике…

Ее речь была довольно эмоциональной, однако нарисованный ротик был неподвижен, а жестикуляция хоть и была более плавной, чем у гномика, но все же оставалась кукольной, как в мультфильме.

– Ты ведь уже познакомился с моим верным другом, гномом Адальвином? – спросила она меня.

– Ну зачем ты назвала ему мое имя? – нервно воскликнул гном.

– А что тут такого? – спросила Белоснежка, повернувшись к нему. – Дима ведь не колдун, он не сможет управлять тобой!

– Адальвин в переводе с древнего языка значит «благородный друг», – пояснила она мне.

– Ну что же, Нивея, добро пожаловать в мою не слишком уютную холостяцкую квартиру, – бодро сказал я. – Чувствуй себя как дома. Извини за беспорядок, не хватает женской руки…

Я поставил ведьмочку на стол (до этого я держал ее за спиной) и уселся на диван. И тут произошло нечто неожиданное. Забыв про меня, гномик и фея так и уставились на мою статуэтку. Чем это она их так привлекла?.. Гномик медленно подошел к ней, тронул ее рукой за плечо и спросил испуганно:

– Ты кто?..

Ведьмочка вдруг сладко потянулась, изогнувшись всем телом и раскинув руки в стороны (отчего ее высокая грудь вздыбилась), оторвала свой округлый зад от плиты, на которую она опиралась, выпрямилась и произнесла певучим грудным голосом:

– Не узнаете?.. Я – Формозанта, из рода ночных фей. Мы ведь встречались во дворце вашей Принцессы.

И пояснила, повернувшись ко мне:

– «Формозанта» – это значит «красотка». Спасибо, Дима, что не оставил меня в магазине, я бы там заскучала одна.

Я бы рухнул на пол, если бы уже не сидел… Нет, с этим пивом «Леди ночь» надо завязывать, после каждой выпитой бутылки оживает какая-то кукла… Ведьмочка, однако, была скроена немного иначе, чем Нивея и гномик, как его там… Она тоже двигалась, как персонаж мультика, но как рисованный персонаж, плавно перетекая из одного положения в другое, и рот ее слегка шевелился, когда она говорила.

– Откуда ты взялась? И что здесь делаешь? – сурово спросил ее гномик. Кажется, он был ей совсем не рад, да и Белоснежка на нее смотрела без особой радости и явно подозрительно.

– Оттуда же, что и вы, – успокоительно пояснила Формозанта и повела плечом. – Вы же сами знаете, какой мерзкий развратник этот Самаэль. Ни одной юбки мимо не пропустит… А красоток просто обожает…

– Но ведь ты была его любовницей! – резко перебил ее гномик. – И помогала ему захватить дворец!..

– Да, Адальвин, была, – вздохнув, подтвердила ведьмочка и поморщилась. – Но ведь ему не нужны верные подруги, ему подавай свежатинки… Он заставлял меня участвовать в оргиях орков… Вы бы видели, что это… И хотел подкладывать меня под них как награду за разные услуги… – Формозанта передернулась. – А когда я сказала ему, что не хочу быть грязной подстилкой, он сильно разозлился… Вы же знаете, как он не любит, когда кто-то пытается ему возражать или что-то сделать поперек…

Гномик молча кивнул.

– Мы с ним поругались, и я сказала ему, что я думаю по поводу его отношения ко мне… – волнуясь, продолжала фея. – И тогда он превратил меня в статуэтку и тоже отправил в магазин на продажу. Хорошо еще, что не парализовал, как тебя, Нивея… Дворец он уже захватил и в моих услугах больше не нуждался… Мы же с тобой, милочка, в одном контейнере прибыли в «Плазу», неужто ты меня не видела?

Белоснежка отрицательно замотала головой:

– Я тогда была в таком шоке, что ничего не замечала вокруг… – пробормотала она.

– Что-то и я, милая, не помню тебя в магазине… – недоверчиво проворчал гномик.

– Зато я вас отлично помню, – живо возразила Формозанта. – Я была на верхней полке стеллажа у противоположной стенки, и мне было хорошо вас видно. А когда ты, Адальвин, сбежал из магазина, я спустилась пониже, поближе к Нивее, все же она фея, как и я… И когда тебя стали продавать, – продолжала ведьмочка, обращаясь к Белоснежке, – я пристроилась к тебе в покупку в качестве бонуса, для этого мне пришлось залезть к ним в компьютер и сбить свою цену… Не оставаться же мне там одной…

Гномик и Белоснежка переглянулись.

– И что же ты теперь будешь делать? – спросила Белоснежка.

– Ну, не знаю… – картинно пожала плечами Формозанта, манерно растягивая слова. – Хотелось бы вернуться домой, в Страну фей… Но страшновато... Боюсь я Самаэля… Да теперь у меня и Хозяин есть, – она кивнула в мою сторону. – Я не хотела перед ним раскрываться, пусть бы считал меня забавной статуэткой, но вы меня разоблачили… А у вас какие планы?..

– Мы собираемся вернуться и продолжить борьбу с Самаэлем, – решительно ответила Белоснежка. Гномик, глядя на нее, покачал головой укоризненно.

– Эка хватили, – криво ухмыльнулась Формозанта. – Скажите спасибо, что живы остались. Неужели вы воображаете, что сумеете его одолеть?..

– Сумеем или нет, но свою Принцессу мы не бросим, – твердо сказала Белоснежка, тряхнув головой.

– У вас теперь другой Хозяин, – возразила Формозанта и указала рукой на меня. – Вы же не можете нарушать заклятье, это плохо кончится.

Вот оно что!... Оказывается, акт покупки дает мне над ними какую-то власть… Вот почему гномик не торопился вести меня в магазин покупать свою подружку фею, пока не заручился моим обещанием помочь им освободить Принцессу.

– Он идет с нами, – буркнул гномик.

Формозанта изумленно поглядела на меня.

– Молодой человек, Вы понимаете, во что они хотят Вас втянуть?!.. Вы не сможете остаться там, в Стране фей, Вам придется вернуться; люди не могут жить там долго. Они говорили Вам это?..

– Говорили, – спокойно ответил я.

– А они говорили, что Вас там поджидают большие опасности?! Люди беззащитны перед магами…

– Я понимаю, – сказал я.

Формозанта всплеснула руками и повела головой.

– Какой героический молодой человек!! И где вы только нашли такого?..

– Искать пришлось долго, – проворчал гномик. – Я уж думал, что не найду…

– Но ведь тогда и мне придется идти с вами, – развела руками Формозанта. – Я же не могу бросить своего Хозяина…

Гномик и Белоснежка переглянулись.

– Ты готова принять участие в борьбе с Самаэлем? – спросил ее гномик недоверчиво. – Ведь он был твоим любовником…

– Ну, нет, в борьбу вы меня не втянете, – возразила Формозанта темпераментно. – И не потому, что он был моим любовником, он сам выкинул меня из своей жизни… И я была бы только рада хоть как-то отомстить ему за свой позор, за свои унижения… – глаза ведьмочки страшно сверкнули синим огнем. – Но я его боюсь… И не верю в успех вашей борьбы... Давайте лучше останемся здесь, пока там все не установится…

Белоснежка порывалась что-то возразить, но гномик остановил ее движением руки и решительно произнес:

– Вот что, нам надо немножко посоветоваться наедине… Дима, почему бы тебе не попить чайку на кухне со своей ведьмой?

Что еще за секреты?.. Я недовольно хмыкнул. Но Формозанта, сладко потянувшись и выпятив грудь вперед, томно проворковала:

– Пошли, Димон, пускай потолкуют…

Я подошел к ней и ощутил неловкость. Раньше, пока она была статуэткой, я держал ее за ноги, а сейчас, когда она стала маленькой сексуальной девушкой, я не знал, за что и ухватить ее, везде голое тело… Формозанта насмешливо улыбнулась и вдруг запрыгнула ко мне на грудь, вцепившись в одежду.

VI

Включив электрический чайник, я поставил перед феей вазочку с леденцами и тарелку, в которой еще были жареные семечки.

– Угощайся… Извини, что так скромно… Могу еще картошки пожарить и открыть банку с селедкой… Есть плавленый сырок и кабачковая икра…

– Ну спасибо! – весело проговорила Формозанта и, развернув леденец, сладко захрустела. – М-м-м, вкусно… «Барбарис», да?.. Меня всяко угощали, но вот последнее еще не предлагали…

Было забавно наблюдать, как игрушечная фея грызет огромный леденец своим маленьким ротиком… Она стала бодро поглощать семечки и вдруг, наклонившись ко мне, тихо спросила:

– А ты не хочешь послушать, о чем это они там шушукаются?

Не дожидаясь ответа, она сняла свою широкополую шляпу, встряхнула головой, отчего ее волосы всколыхнулись пышными волнами, и, достав из шляпы золотой рожок, протянула его мне:

– Вставь себе в ухо.

Я вставил и тут же стал слышать все, что говорилось в комнате, так же ясно, как будто сам находился там…

– Не верю я этой самаэлевой шлюшке, ни единому ее слову! – горячо говорил гномик. – Мало ли что она там насочиняла… Зачем ты сказала ей, что хочешь продолжать борьбу?

– Ну почему ты так суров? – терпеливо возражала Белоснежка. – Ей тоже пришлось несладко… Она теперь хочет отомстить своему обидчику.

– Да мало ли что она скажет! Ему стоит только пальцем ее поманить, и она тут же прыгнет к нему в постель, и заложит нас всех безо всяких сомнений! – раздраженно скрипел гном.

Возникла неловкая пауза.

– Ты уж не выдавай меня, не говори им про мой рожок, ладно? – попросила Формозанта, аппетитно хрустя семечками. – И тогда мы всегда будем знать, о чем там они хотят посекретничать.

– Давай позовем Диму, поговорим с ним, – сказала Белоснежка. – У меня такое ощущение, что мы его теряем…

– Да уж, – проворчал гномик. – Эта стерва его приворожила еще в магазине… Эй, Дима, зайди-ка к нам!

Последние слова он произнес громко, я услышал их и другим ухом. Вернув Формозанте рожок, я вернулся в комнату.

– Вот что, Дима, мы не верим ночной фее, – сходу заявил мне гномик. – Сдается нам, она предаст нас своему Самаэлю при первой же возможности, чтобы вернуть его милости.

Я сел на диван. Белоснежка смотрела на меня молча; кажется, она была не совсем согласна со своим другом.

– Ну и что же вы хотите? – спросил я.

– Я же говорил тебе в магазине: не трогай ведьму! – проворчал гном. – Прогони ее от себя! Нам всем опасно быть рядом с ней.

– Как же я могу ее прогнать? – возразил я. – Ведь я ее хозяин, она не может меня покинуть, на нее заклятье наложено…

– Да она тебе мозги пудрит! – взорвался гном. – Любое заклятье сильный маг снимет за пять минут. Я не понимаю, что ей от тебя нужно, но ты не обольщайся: она в любой момент может сбежать от тебя в Страну фей. Думаю, и сбежит очень скоро. Вот если бы она была парализована, как Нивея, тогда бы заклятье работало…

Да... трудно говорить о вещах, в которых не разбираешься…

– Ну хорошо, прогоним мы ее, – подумав, сказал я. – Тогда она уж точно вернется к Самаэлю и расскажет ему о наших планах. А пока она под нашим присмотром, наши тайны остаются с нами.

– Тоже верно, – упавшим голосом сказал гномик и почесал себе затылок. – Даже не знаю, как лучше…

– А ты послушай молодого человека, – сказала Белоснежка. – Он тоже считает, что нельзя прогонять Формозанту. Пусть остается с нами, может, исправится и станет доброй феей. Во всяком случае, мы не дадим ей вершить зло. Ей сейчас нужна наша поддержка, это может удержать ее на стороне Добра. Может, и помощь от нее будет какая-то. А если мы ее оттолкнем, то ей ничего другого и не останется, как вернуться к Самаэлю. А доверять ей всех наших планов мы не будем.

– Как же, исправится она… – проворчал гномик. – Я на своем веку повидал много добродетельных дев, впавших в блуд, но еще не встречал шлюх, впавших в добродетель…

– Кстати, Адальвин, – продолжала Белоснежка. – Я бы хотела поговорить с Дмитрием о его участии в наших планах. Сделай-ка нам звуконепроницаемую завесу.

Гномик всплеснул руками, с треском вспыхнул фейерверк искр, и между нами и дверью вдруг возникла пелена пульсирующего тумана, искрящегося разноцветными вспышками и колеблющегося как дым над костром; запахло озоном и серой. Я смотрел во все глаза; мне еще не доводилось видеть волшебство…

– Вот теперь можно спокойно поговорить, – повернулся ко мне гномик.

– Адальвин сказал мне, что ты готов помочь нам освободить нашу Принцессу, – сказала Белоснежка полувопросительно, глядя на меня своими огромными ясными глазами.

– Ну да, – важно ответствовал я. – Насколько это будет в моих силах…

– Конечно, это было бы замечательно; нам очень-очень нужна твоя помощь, – радостно воскликнула маленькая фея, всплеснув руками; ее лучистые глаза вспыхнули ярким голубым светом, но тут же погасли.

– А ты понимаешь, Дима, насколько это опасно?... Адальвин ввел тебя в курс дела? – с тревожной заботливостью спросила Белоснежка.

– Ну… Как я понял, мне нужно будет проникнуть во дворец, преодолев защитное поле, непроницаемое для магических существ, – осторожно сказал я. – Нужно будет отключить генератор защиты, чтобы эльфы смогли тоже войти во дворец, вот они-то и освободят вашу Принцессу… Где-то так.

– Да, именно так! – поспешно подтвердил гномик. – И больше никаких подвигов от тебя не требуется, никакого участия в битве!.. Ты будешь спокойно ждать, пока мы сами не покончим с демонами Самаэля.

Белоснежка посмотрела на него и с сожалением вздохнула.

– Боюсь, он не все растолковал тебе, – сокрушенно сказала она. – Ты не понимаешь, насколько это будет сложно и опасно…

– Ты имеешь в виду, что защитное поле может подействовать и на меня? – сказал я и подумал, не обидится ли она, что я обратился к ней на «ты»; все ж таки фея… Но язык не повернулся обратиться на «Вы» к кукле, рост которой едва достигал полуметра, даже с учетом роскошного кокошника и высоких каблуков…

– Нет… Защитное поле ты, скорее всего, даже не почувствуешь, – печально ответила фея. – Но ведь дворец полон всякой нечисти… И стены дворца охраняются… Пройти незаметно будет очень трудно, первый же встречный орк или тролль убьет тебя….

Я посмотрел на гномика. Он смущенно почесал затылок, глядя в сторону.

– Кажется, Адальвин не разъяснил тебе этого, – произнесла фея упавшим голосом.

– Да, этого я не сказал… – вызывающе заявил гном, глядя на фею. – Если бы я заикнулся об этом, он бы сразу отказался, как уже отказывались многие… Но ты не думай, Дима, что тебя посылают на верную смерть, – он повернулся ко мне. – Нам нужно, чтобы ты выполнил свою миссию, а для этого ты должен остаться в живых. Мы снабдим тебя кое-какими магическими причиндалами, которые помогут тебе довести дело до конца. Прежде всего, это шапка-невидимка, которая сделает тебя незаметным. Дадим и еще что-то, что найдется… Тебе ведь через стены придется перебираться… И пока мы хотя бы наполовину не будем уверены в твоем успехе, мы не пустим тебя во дворец!

– Ну если так… – неуверенно сказала Белоснежка и тряхнула головой; ее кокошник слегка перекосился, и она поправила его рукой. – В конце концов, Дима, мы же не берем с тебя никаких обязательств, мы просто просим помочь. И ты всегда сможешь отказаться, если сочтешь, что твоя безопасность будет обеспечена недостаточно. И тогда мы вернем тебя в твой мир, без обид и упреков… Мы просто приглашаем тебя в нашу Волшебную страну, а решение о своем участии в деле ты примешь только после того, как мы сделаем всё, чтобы избавить тебя от опасностей, которые будут подстерегать тебя во дворце… Возможно, наши друзья придумают что-то другое, и тогда тебе вообще не придется влезать в это дело, ты просто будешь нашим гостем… Ты уже освободил меня, я у тебя в долгу, и я совсем не хочу быть неблагодарной и навязывать тебе смертельно опасное задание… Так что решай сам… Только думай недолго, у нас уже мало времени… Пойдешь ли ты с нами?

Я почесал в затылке. Пивной хмель уже стал выветриваться из моей головы, и я вдруг ясно осознал, что мне предлагают отнюдь не увеселительную прогулку, а смертельно опасное дело… Если бы гном изначально растолковал мне все это в деталях, я бы, наверное, отказался. Ну не герой я, а простой человек… Но одно дело – послать подальше докучливого ворчливого старого гнома, и совсем другое дело – сказать «нет» этой очаровательной девчушке, которая запала мне в душу и которая смотрит на меня своими доверчивыми большими голубыми глазами, не сомневаясь, что настоящий мужчина не бросит девушку в беде. Да у меня язык не повернется сказать ей «нет». И потом, она говорила, что я смогу отказаться, если что... А еще, мне очень хотелось побывать в Стране фей, другого случая не будет. И вообще, такое чудесное знакомство с двумя феями, одна из которых очаровательно нежна, а другая – вызывающе красива… Хотелось увидеть их в натуральном виде, а не в кукольном облике. Вот они сейчас уйдут, а я останусь, и на душе будет так гадко, что постыдно отказал им в помощи, и жалеть об этом буду всю жизнь… Гном прав: я купил билет в Волшебную страну, и буду идиотом, если не воспользуюсь им…

– Ну хорошо, давайте сделаем так, – осторожно сказал я Бело­снежке, которая терпеливо ждала моего ответа, глядя на меня своими большущими лучистыми глазами. – Я пойду с вами, а там посмотрим, как обстоят дела… Ведь за время вашего отсутствия кое-что могло измениться… И там уж мы решим, что я смогу для вас сделать, и как вы сможете мне в этом помочь…

– Вот и чудесно, – всплеснув руками, радостно воскликнула Бело­снежка, и ее лучистые голубые глаза снова вспыхнули ярким светом, как фонарики. – Тогда собирайся, нам уже пора…

– Я же говорил, что он согласится, – ворчливо заметил гномик. – Вот только как нам быть с Формозантой?

– Возьмем ее с собой, – решительно сказала Белоснежка. – А там дальше посмотрим по ее поведению. Но не будем ей говорить то, что именно мы обсуждали сейчас. Снимай завесу.

Гномик снова всплеснул руками, стена колеблющегося искристого тумана с шипением исчезла, как будто ее и не было; остался только запах озона и серы.

VII

– Ну, так что же вы решили? – весело спросила Формозанта, появляясь на пороге.

– Мы возвращаемся, – скупо ответил гномик. – И Дима идет с нами в качестве гостя. Там посмотрим, что мы сможем сделать…

– Ну и зря, – с явным неудовольствием произнесла ночная фея. – Остались бы лучше здесь до лучших времен. Хозяин нам попался хороший, добрый, – она подмигнула мне. – Ни детей, ни кошек… Спокойно стояли бы в шкафу, и никто бы нас не тронул…

– И, однако, мы возвращаемся, – твердо сказала Белоснежка.

– Ну что ж, тогда и я с вами, – неохотно молвила Формозанта. – Не оставаться же мне здесь одной. Да и Хозяина бросить я не могу. Может, я вам чем-нибудь пригожусь…

– Тогда пошли, – решительно сказала Белоснежка.

– Постойте, – сказала Формозанта. – Наш Хозяин потратил свои деньги, чтобы выкупить нас из магазина, а ведь сам он, как я вижу, живет отнюдь не в достатке. Разве мы не должны отблагодарить его или хотя бы возместить ему понесенный ущерб?

Фея посмотрела на меня с лукавой улыбкой. Действительно ли она заботилась обо мне, или просто хотела оттянуть наше отбытие?

– Точно, я обещал ему это, – сказал Адальвин и хлопнул себя по лбу. – Послушай, Дима, у вас тут есть казино, или игорный дом? Мы бы за полчаса сорвали хороший куш… Эти фокусы я умею…

– Нет у нас на это времени, – резко оборвала гнома Белоснежка.

– Да и кто позволит вам уйти с выигрышем? – поддержала ее Формозанта. –Что же нам, драку устраивать?...

– Ну тогда давайте зайдем в супермаркет и облегчим кассу, – настаивал гномик. – Или же заглянем в ювелирный магазин и немножко расчистим прилавок… А может, у вас тут ведьма какая орудует? Или наперсточники? Люблю потрошить мошенников!

– Нет уж, обойдемся без криминала, – решительно возразила Белоснежка. – Нам пора идти. Да и по новым законам Волшебной страны, мы не можем обогащать людей, ты что, забыл?

Гномик выразительно глянул на меня и развел руками…

– Ты готов, Дима? – спросила меня Белоснежка.

– А что я, собственно, должен подготовить? – спросил я.

– Ну, надень что-нибудь попроще, что не жалко… Желательно темного цвета. Тебя же не на бал приглашают…

Я вышел в прихожую и надел старые штаны и старую куртку, положив в карман на всякий случай фонарик с новой батарейкой. Формозанта подошла и тихонько проворковала волнующе-томным голосом:

– Насчет меня не переживай… Я сумею отблагодарить тебя за то, что ты вытащил меня из этого магазина… Нивея, конечно, девушка добрая, бескорыстная и самоотверженная, но она почему-то считает, что и другие должны быть такими же…

Одевшись и почистив зубы, я вернулся в комнату, где гномик о чем-то тихо беседовал с зимней феей. Ночная фея стояла в коридоре и напряженно подслушивала.

– Я готов, – бодро отрапортовал я.

– Хорошо, пошли, – сказала Белоснежка вышла в коридор.

– Минуточку, – проворковала Формозанта. Она легко, как кошка, запрыгнула на стол, подошла к своему постаменту, на котором стояла раньше, и сняла с него своего кота, который тут же прижался к ней и благодарно замурлыкал. Подхватив другой рукой свою тыкву, ночная фея спрыгнула на пол и тоже вышла в коридор.

– Ну что, пошли?... – спросил я преувеличенно бодро и встал у двери. – Где у вас там вход в Волшебную страну?

– Вход в Волшебную страну, он везде и нигде, – таинственно произнесла Формозанта, сверкнув глазами.

– Вход только для избранных… Согласно купленным билетам, – строго сказал гномик, посмотрев на меня, и шагнул в ванную. Я подумал было, что он хочет на дорожку справить кое-какие дела, но вдруг услышал знакомый треск и увидел яркую вспышку. Дверной проем в ванную вдруг превратился в уже знакомую мне пелену искристого тумана, сверкающего мириадами ярких огоньков. Затем эти огоньки закружились хороводом и куда-то исчезли, потухли. Туман стал белесым и заколебался, как покрывало на ветру, по нему пошли голубовато-зеленоватые волны.

– Можно идти, – сказала Белоснежка и подтолкнула меня. – Ступай же, Дима, а мы за тобой.

Я ощутил испуг и неуверенность.

– Смелее, – подбодрила меня зимняя фея. – Ты отнюдь не первый из людей, кому довелось попасть в Волшебную страну, и переход обычно происходит благополучно. Правда, должна тебя предупредить: у нас там все иное, даже воздух… С непривычки тебе там может быть немного не по себе, но это быстро пройдет, ты приспособишься… Иди же, а то проход закроется…

Идея путешествия в Волшебную страну уже не казалась мне столь заманчивой, как раньше. Пожалуй, и дома было неплохо. В чем-то этот гномик прав: захватывающие дух приключения лучше переживать на диване перед телевизором, а не в натуре… Однако в присутствии двух юных прекрасных фей проявлять трусость было неловко, и я, глубоко вздохнув, шагнул вперед, как в люк самолета для парашютного прыжка… Все закружилось у меня перед глазами, и меня самого закружило… Перехватило дух, как будто я и в самом деле прыгнул с самолета, и свет померк…

Глава 2. Там, на неведомых тропинках, среди бесчисленных смертей…

I

Сознание медленно возвращалось ко мне. Светило яркое, но не жаркое солнце; щебетали птички. Я лежал на мягкой густой траве, голова покоилась на чем-то упругом и теплом. Над моей головой склонилось миловидное девичье личико, и нежный женский голос заботливо прозвенел:

– Ну как, тебе лучше?

Тут я понял, что моя голова лежит на чьих-то тугих бедрах. Я приподнялся и оглянулся. Вокруг была живописная лужайка, вдали зеленела роща и текла река. Нежные, но сильные девичьи руки мягко приподняли меня и прислонили спиной к дереву. Наконец, я пришел в себя и посмотрел, кто же это обо мне заботится. Передо мной стояла высокая (выше меня) стройная девушка в коротенькой синей юбочке и тоненькой беленькой блузке, приталенной жестким зашнурованным лифом фиолетового цвета с серебряной вышивкой; ворот и рукава блузки были отделаны рюшечками, что придавало одежде старомодный вид. Девушка была обута в синие позолочен­ные туфельки на высоких каблучках. У нее были очень стройные упругие длинные ноги, гладкая белая кожа без малейших изъянов и густые шелковистые волосы пшеничного цвета, перехваченные на затылке серебристой пряжкой и доходившие до пояса. Ее точеное лицо арийского типа (изящный греческий носик[1], узкие скулы, широко расставленные голубые глаза) было прекрасно; однако пухлые губки алого цвета придавали ему немножко детский вид. Она напоминала Бриджит Бардо или Милен Демонжо, в их лучшие годы. Девушка выглядела ослепительно юной, однако ее высокая грудь была уже сформирована. Но самое неотразимое впечатление производили глаза: огромные, нежные и ласковые, обрамленные густыми ресницами, они излучали тепло и доброту… От них было невозможно оторваться. В них было что-то знакомое… И эти глаза смотрели на меня!..

Тут я вспомнил предшествующие события и оглянулся вокруг.

– Так это и есть Волшебная страна?..

– Ну да! – весело прощебетала юная нимфа своим мелодичным колокольчиковым голоском. – Это – Магония, Волшебная страна… Нашу часть Магонии называют Страной фей. Раньше это была земля эльфов, древний Альвхейм; к нему примыкают земли древних вымерших богов: Асгард и Ванахейм. Но есть и другие земли…

– А где все?.. – спросил я.

Мне было неприятно, что мои спутники меня покинули. Они что, бросили меня под деревом и разбежались по своим делам?...

– Кто это – все? – озадаченно переспросила девушка.

Ну понятно… Она просто нашла меня здесь, под деревом, и вряд ли сможет что-то мне разъяснить.

– Ты случайно не видела здесь поблизости двух фей, темную и светлую, и гномика с ними? – озабоченно спросил я.

Девушка весело рассмеялась своим серебристым мелодичным голоском, как будто колокольчики прозвенели.

– Дима, неужели ты не узнаешь меня??.. Это же я, Нивея…

Я глядел на нее в полном изумлении расширенными глазами и не мог вымолвить ни слова… «Так это тебя я купил в магазине?..» – этот вопрос едва не сорвался у меня с языка, но я сдержался.

– Однако… – промолвил я. – Ты мне и с первого взгляда очень понравилась, в виде куклы… В душу запала… Но когда я вижу тебя живой… Ты неотразимо прекрасна!..

Юная фея мелодично рассмеялась и порозовела от смущения. Видимо, не часто ей доводилось выслушивать комплименты, и ей было приятно; большущие глаза так и заискрились серебристыми огоньками.

– А где же твои шубка, кокошник? – подозрительно спросил я. Уж не дурачит ли она меня?

– Мне пришлось переодеться по сезону, – разъяснила она. – Ты же видишь, у нас тут тепло.

– А где же другая фея и этот… как его… Альвин?

– Адальвин пошел на связь с эльфами, чтобы узнать, что тут и как; мы же отсутствовали несколько дней… Ну а Формозанта… – Нивея вздохнула и отвела глаза. – Скажи, Дима, ты не будешь очень расстроен, если она не вернется?

– А что, вы поссорились? – огорченно спросил я. Мне очень хотелось посмотреть, как выглядит красотка Формозанта вживую.

– Да нет, она обещала вернуться, – пожала плечами Нивея, глядя в сторону. – Говорит, сбегаю в лес, поболтаю с подружками, узнаю последние новости… Но вряд ли она вернется. Она получила от тебя свободу, вернула себе прежний вид… Зачем мы ей теперь?.. Адальвин был прав: не станет она помогать бороться с Самаэлем.

Упоминание о Самаэле настроило меня на серьезный лад. Я вспомнил, что приехал не на курорт. Я встал и немного размялся, пробуя свои силы. Тело было ватным и слушалось плохо…

– Это пройдет, ты освоишься… – сочувственно произнесла фея. – Это не местный климат тебя подавляет; просто переход барьера, отделяющего ваш мир от нашего, вызывает у людей сильный стресс всего организма.

Я еще раз осмотрелся и только сейчас ощутил во всём явно неземной колорит. Трава была преувеличенно густой и изумрудно-зеленой, словно раскрашенной для красоты, и небо было слишком ярким и безоблачно голубым, и вода в речке была уж очень чистой и прозрачной, как слеза. Даже птицы летали по небу как-то плавно и величаво, а не суетливо-торопливо, как у нас… Насколько юная фея отличалась от земных девушек, это я увидел еще раньше. Все тут было немножко гротескно, преувеличенно ярко и картинно красиво… Все это больше походило на ожившие яркие картинкы из китайского шелка, чем на тусклый реальный мир.

Я глубоко вздохнул. Воздух был чистым, свежим и каким-то живительным… Силы быстро возвращались ко мне.

– У нас магия разлита в воздухе, – с улыбкой пояснила мне Белоснежка. – И воздух целебный. Он прочищает весь организм и выводит шлаки из внутренних органов. Наша обычная питьевая вода расчистит твои вены и почки, как ни в какой вашей больнице. Правда, в небольших дозах. Недели через две наша атмосфера начнет разъедать твой организм, и тебе, увы, надо будет вернуться к себе. Я увижу, когда это начнется, и мы отправим тебя обратно.

– А эта ваша Фейри-лэнд, или Страна фей – она где находится? – спросил я. Белоснежка забавно сморщила носик.

– Ну, я не сильна в географии… – неуверенно ответила она. – Знаю только, что наш мир отделен от вашего Мидгарда незримой преградой. Раньше наши миры пересекались, и даже люди могли свободно переходить границу. Потом наш мир стал отдаляться от вашего, и теперь даже мы можем прийти в ваш мир с трудом и не всегда, а вам сюда вообще невозможно попасть без нашей помощи. Я думаю, тебе лучше поговорить об этом со старым Адальвином, он все знает… Да вот и он…

Я повернулся и увидел, что к нам приближается мой старый знакомый гномик. Он почти не изменился и выглядел таким же, какой был куклой, только живым и ростом гораздо выше – мне по плечо; у него были большие и хорошо развитые руки. Подойдя к нам, он приветствовал меня взмахом руки:

– Здравствуй, Дима! Уже очухался? Как тебе нравится наша Волшебная страна?

Его голос был таким же нудным и скрипучим, как и в бытность куклой, только тоном ниже. Я хотел было поговорить с ним о месте нахождения Стране фей, но Белоснежка нетерпеливо спросила его:

– Ну что, виделся с нашими? Как там у них дела?

Гном обернулся.

– А эта… Формозанта еще не вернулась?.. Вот и хорошо… Пока ее нет… если она вообще появится… мы поговорим о делах.

[1] Греческий нос – прямой узкий нос, продолжающий (в профиль) линию лба (почти без переносицы).

II

– Хорошего мало, – начал гном и кисло поморщился. – Секреты Алатырь-камня Самаэль пока так и не раскрыл. И Принцесса наша пока еще жива… Кажется…

– Замечательно! – радостно воскликнула Белоснежка, всплеснув руками. Она была такой же темпераментной и непосредственной, как и в нашем мире.

– А вот остальное плохо, – продолжал гном упавшим голосом. – Самаэль собирается короноваться на царство надо всей Волшебной страной через неделю. Он уже договорился об этом с некоторыми придворными магами. Затевается большой праздник. Принцесса будет казнена, и все изменится… Это сейчас он узурпатор, а мы – законное Сопротивление. А после коронации (и смерти Принцессы) он будет законным правителем, а мы – мятежниками. И настроение народа изменится не в нашу пользу…

– Ну и что же собираются предпринять эльфы? – встревоженно спросила Белоснежка.

– Они пойдут на штурм дворца, – обреченно ответил гном. – Перед празднеством к Самаэлю должен прийти большой обоз с продовольствием. Видимо, запасы дворца уже исчерпаны… И когда Самаэль снимет поле, чтобы пропустить обоз внутрь, эльфы пойдут на штурм. Шансов на успех мало, но нельзя допустить коронации…

– И каково же будет наше место в этой битве? – взволнованно спросила Белоснежка.

– Даже не знаю, – огорченно ответил гном. – Когда тебя услали из Волшебной страны, а я поплелся за тобой, на нас поставили крест. Все роли уже распределены, про нас забыли… Конечно, твое участие будет полезно: ты нарисуешь для эльфов план дворца перед штурмом, а потом войдешь в медицинскую бригаду… Может, и мне что-нибудь поручат во время штурма… А сейчас меня попросили помочь с магическим оружием, ведь все арсеналы остались во дворце, в руках Самаэля. А гномы решили хранить нейтралитет и отказались в открытую поставлять магические предметы...

– Да нет, – нетерпеливо перебила гнома Белоснежка и глянула на меня. – Я имею в виду твой план с участием Дмитрия.

Гномик безнадежно махнул рукой:

– Они горят желанием отдать жизнь за Принцессу, и наш план их не особо заинтересовал… Они просто не верят, что Дима сможет подобраться к Чудо-машине и отключить ее надолго… Впрочем, если будут реальные шансы на успех нашего плана, они подготовят штурм, в случае чего… Так что мы с тобой, Нивея, должны сами экипировать нашего героя и подготовить его к выполнению миссии. Помогать нам в этом никто не будет: они там заняты все своими делами, готовятся к штурму… Давай прикинем, какие магические причиндалы мы сможем раздобыть для Димы…

Белоснежка потешно наморщила носик и задумалась…

– Вот видишь, – сказал гномик, обращаясь ко мне. – Напрасно ты волновался: твои услуги могут и не понадобиться…

– Ничего страшного, – темпераментно возразила Белоснежка. – Во-первых, мы с тобой, Адальвин, должны быть благодарны ему, что я вернула прежний облик, и мы вернулись в Волшебную страну. Во-вторых, пусть будет нашим гостем, поживет немного у нас. Если мы сможем подготовить его для героического подвига по твоему плану – хорошо, нет – ну что же, тогда вернем его обратно домой…

И тут они оба посмотрели на меня.

– Хорошо, давайте так и сделаем, – согласился я. – Вам виднее, каким образом меня лучше подготовить.

– Да… – проговорила Белоснежка с сожалением. – Я думала, наши маги нам в этом помогут...

– Как же, – проворчал Адальвин. – Они уже думают, как бы им подороже продаться Самаэлю…

– Формозанта была бы очень кстати, – заметила Белоснежка.

– Как же, – продолжал ворчать Адальвин. – Она сейчас только тем озабочена, как ей вернуться к Самаэлю во дворец и вымолить у него прощение… Не станет она помогать нам…

– Да вот и она! – весело перебила гномика Белоснежка, глядя в сторону.

Я посмотрел туда же и увидел, что к нам идет Формозанта. Она выглядела такой же, какой была статуэткой: роскошной красоткой высокого роста, с большой, выпирающей из корсета вперед грудью, пышными тугими бедрами и большими округлыми ягодицами, упругими и гладкими, без целлюлита. Просто дух захватывало… Нижнего белья она не имела вовсе; низ живота прикрывали какие-то легкомысленные ленточки, свисающие с тугого корсета, которые однако прилипли к животу как приклеенные и спереди спускались чуть ниже промежности (так что минимальные приличия были все же соблюдены), а сзади едва закрывали крестец, так что обширные полушария ягодиц немного покрывались лишь длинными густыми черными волосами, которые роскошной волной стекали по плечам и спине… Я любовался ею, не отрывая глаз. И эту ведьмочку я купил у себя в магазине?..

Как я узнал позднее, в Волшебной стране одежда вообще была более свободной, чем у нас; особенно у женщин, которые обычно носили легкомысленные (с нашей точки зрения) полупрозрачные накидки, подпоясанные блестящими поясами, и часто без нижнего белья; целомудренный наряд Белоснежки был исключением из правил. И дело не в моральной распущенности; наоборот, эльфы в своих отношениях были куда более серьезны и добропорядочны, чем люди. Дело в том, что взрослые эльфы (и уж тем более маги) могли видеть тело сквозь одежду, так что в Стране фей платье имело характер украшения, а не прикрытия; здешние жители довольно легко переносили и легкий холод, и сквозняки. Мужчины здесь одевались тоже свободно, но более основательно, в куртки с поясом и перевязью, куда вешали оружие и инструменты, а то и в комбинезоны. В дорогу же надевали широкие плотные плащи, в которых можно было заночевать прямо на земле.

Однако даже по местным понятиям Формозанта была одета весьма вызывающе: ее одежда не просто открывала, а подчеркивала ее женские прелести. Здесь так одевались куртизанки – женщины легкомысленного поведения.

Формозанта неторопливо приближалась вальяжной походкой, покачивая бедрами плавно и величаво (но не вульгарно); во всех ее движениях ощущалась сдержанная гармоничная грациозность и упругая расслабленность, характерная скорее для кошек, чем для людей. Она не смотрела на меня, но чувствовала мое восхищение и охотно упивалась им, слегка улыбаясь и порозовев от возбуждения.

– Ты очень кстати, – приветствовала ее Белоснежка. – Нам как раз хотелось поговорить с тобой, посоветоваться…

– Как дела, Формозанта? – перебил ее гномик. – Пообщалась с подружками? Что нового? Какие настроения у лесных нимф?

– Разброд, волнения, тревожные ожидания, – лениво протянула ведьмочка, картинно пожав плечами. – Все чего-то боятся, никто ничего толком не знает, самые разные слухи… Меня спрашивают. А что я знаю? Я уже давно не была во дворце, и дорога мне туда закрыта… Все, конечно, жалеют нашу Принцессу, но не знают, как ей помочь. Ненавидят Самаэля, но готовы признать его господином и смириться с его владычеством… Как-то так…

– А мы вот не готовы признать его владычество! – воскликнула Белоснежка с вызовом, и глаза ее сверкнули голубым огнем.

– Ну и что это изменит? – равнодушно произнесла Формозанта и снова картинно пожала плечами. – Что вы собираетесь делать?

В ее поведении проявлялась некоторая нарочитая манерность; голос был певучим и томно-грудным.

– Мы бы хотели показать нашему гостю Волшебную страну, – поспешно вклинился в разговор гномик, опередив Белоснежку, уже открывшую было рот, чтобы возразить. – Однако путешествие в наших краях небезопасно для людей…

– Да уж, – согласилась Формозанта и впервые глянула на меня. Ее небольшие зеленые глаза были мутными, вязкими и холодными, как болотная тина. – Первый же встречный тролль или оборотень порвет его на части.

– Так может, ты подскажешь, какие магические предметы могли бы его обезопасить от троллей и злых волшебников? Пока он здесь, – спросила Белоснежка, подыгрывая гномику.

– Хм... Надо подумать… – озабоченно сказала Формозанта и почесала мочку уха. – Конечно, мы должны что-то сделать для нашего спасителя… Пожалуй, ему нужно приобрести крылатые сапоги, тогда он сможет легко удрать и от троллей, и от оборотней.

– Чтобы летать на крылатых сапогах, нужен опыт, – проворчал гномик. – Иначе он расшибется. Лучше пусть начнет с башмаков-попрыгунчиков. Ну и оружие не помешало бы…

– А что, это хорошая идея! – оживилась Белоснежка. – Только где их взять?..

– Есть одно место, – немного подумав, сказала Формозанта. – У нас в лесу живет старая ведьма Сильвана, у нее в сундуках много всякой всячины… Наверняка там найдутся не только башмаки, но и еще что-нибудь… Даже оружие…

– Да, это верно, – согласился гном. – У нее там много всего. Это правильная мысль. Ты знаешь Сильвану, Формозанта?

– Да так, немного знакома, – неопределенно пожала плечами Формозанта. – Наверное, нам всем нужно отправиться к ней. В обмен на башмаки она наверняка попросит выполнить какую-то работу, и тут мы сможем помочь нашему Дмитрию.

– Ну так пойдем!.. – встрепенулась Белоснежка.

– А вам не кажется, что нам следует перекусить? – возразила Формозанта и села прямо на траву. – Надо покормить нашего гостя.

– Точно, – согласился гномик и оглянулся. – Девочки, кто из вас поймает птицу, а уж я ее зажарю, пальчики оближете…

– В следующий раз, – лениво произнесла Формозанта. – Не будем терять времени…

Она отложила в сторону свою тыкву, с которой не расставалась, сняла шляпу (и ее роскошные черные волосы колыхнулись волнами по плечам и спине) и достала из шляпы бутерброды с колбасой и сыром, какие-то фрукты, овощи и еще что-то, а также несколько бутылок с яркими этикетками и темным содержанием.

– У тебя что там, погреб? – проворчал удивленный гномик.

– Нет, подружки сейчас поделились, все свежее, угощайтесь, – пояснила Формозанта и добавила: – Носить вещи в шляпе удобнее, чем в сумочке: руки свободны.

Как умещалась в шляпе вся эта снедь (а также бутылки), и как такая шляпа держалась на голове – этого она не пояснила, однако ни у гнома, ни у Белоснежки это не вызвало вопросов. Видимо, такие фокусы в Волшебной стране были в порядке вещей.

Белоснежка достала большую салфетку и постелила на траве. Мы уселись, и девушки разложили на салфетке обильное угощение Формозанты. Это было кстати: я ощутил голод. Белоснежка подала мне бутерброд, и я с жадностью стал его есть; он оказался вполне съедобным и вкусным. Все принялись за еду. Формозанта открыла одну из бутылок и протянула мне. Я осторожно отхлебнул густой напиток. Вкус был пряно-фруктовым, но безалкогольным.

– Это нектар, – пояснил гномик. – Напиток, который дает нам долгую жизнь и здоровье. Он и тебе не повредит. Если желудок выдержит…

Черный кот ведьмочки отирался у нее в ногах и требовательно мяукал.

– Угости его из своих рук, и вы подружитесь, – посоветовала мне Формозанта.

Я отломил коту кусок бутерброда, и он мгновенно проглотил его вместе с хлебом. Видимо, тоже был голоден… Я угостил его еще, и он довольно замурлыкал.

И тут у меня в голове всплыл вопрос, который подсознательно возник уже давно, но созрел только сейчас.

– Послушайте, ребята, – подозрительно спросил я. – Вы ведь эльфы, гномы, феи… Ну, в общем, персонажи западноевропейского фольклора, не русского…

– Ну да, – охотно подтвердила Белоснежка. – Где-то там далеко есть область, где проживают магические существа родом из России. Есть там и баба Яга, и Кощей Бессмертный, и Змей Горыныч… – и фея неопределенно махнула куда-то рукой; было видно, что эту часть Волшебной страны она знает лишь понаслышке.

– А если так, – продолжал я, – то откуда вы так хорошо знаете русский язык?

Белоснежка очаровательно выпятила свои пухлые губки и с недоумением посмотрела на гномика и Формозанту; мой вопрос явно поставил ее в тупик. Адальвин загадочно улыбнулся себе в бороду, а ночная фея рассмеялась бархатистым смехом, похожим на аккорды арфы.

– Видишь ли, Дима, – снисходительно пояснила она, не глядя на меня, – мы, конечно, не знаем русского языка. У нас тут свой язык, эльфийский. Но мы же магические существа; и когда мы что-то говорим, то наши слова сами складываются в твоей голове в твою родную речь. Перевод не совсем точный, но голос, интонации – это все звучит вполне натурально.

И Формозанта с улыбкой посмотрела на меня своими мутно-вязкими холодными глазами.

III

Немного передохнув, мы двинулись в дорогу. Идти предстояло к темневшему вдали лесу. Как я понял, они могли передвигаться гораздо быстрее меня, но деликатно не упрекали меня в этом. А я шел и наслаждался пейзажем, впитывая в себя этот сказочно-яркий мир. Синее небо, яркое солнце, зеленая трава, прозрачная река, журчащая так мелодично… В меня вливались какие-то свежие силы, я ощущал бодрость духа и ясность ума… Кот Формозанты весело бежал рядом с нами, то обгоняя нас, то отставая.

Вскоре мы подошли к лесу.

– Давайте передохнём, – озабоченно сказала Формозанта. – И надо немного ввести Диму в курс дела.

О чем это она? Мы сели на траву, и ночная фея с важным видом жеманно произнесла:

– Я вижу, ты, Дима, ощущаешь себя как в сказке…

Я молча кивнул.

– Так вот, Димочка, – строго произнесла Формозанта, сдвинув брови. – В сказках бывают и страшные персонажи. Их особенно много в лесу, в оврагах, в реках и прочих местах, скрытых от ярких лучей солнца. Зря ты расслабился, опасности поджидают здесь на каждом шагу, но ты не можешь видеть их так ясно, как мы. И ты не сможешь их избежать, ввиду отсутствия магических сил. Один ты здесь и ста метров не пройдешь. А потому. Я пойду первой и буду смотреть, что и как. Ты иди за мной след в след, потому что ты не увидишь того, что вижу я. Ну а вы, Адальвин и Нивея, прикрывайте его с боков и со спины. Тогда у нас есть шанс провести его живым.

Да полно, не перегибает ли она?.. Я посмотрел на Адальвина и Нивею; они были серьезны.

– Не очень-то я ориентируюсь в лесу, – проворчал гном. – Но от прямого нападения я его прикрою…

– Да, в лесу много чего страшного, – извиняющимся голосом сказала Нивея. – Даже я, фея, не рискую ходить по лесу одна, без старших…

– Ничего, пробьемся, – бодро сказала Формозанта. – Ты помни главное, Дима: друзей у тебя здесь, в лесу, нет. А есть одни враги. Они многолики и вездесущи. Они не злые, а просто живут здесь и защищают себя. Они здесь хозяева, а ты – непрошеный гость, и они тебя боятся. И если что, не пытайся за деревом спрятаться или за камнем укрыться. Здесь всё живое: и камни, и деревья, и всё против тебя. Держись открытых мест.

После этих суровых напутствий мы углубились в лес. Шли мы медленно, неторопливо. Мои спутники все время оглядывались по сторонам и вверх. Кот Формозанты осторожно шел рядом с нею, боязливо вертя головой. Поначалу я шагал, стараясь попадать след в след, как учила Формозанта. Однако ничего особенного я не замечал. В лесном полумраке яркие краски Волшебной страны немного потускнели. Это был не обычный земной лес, а скорее как тропический; впрочем, я не силён в ботанике. И было непонятно, почему Формозанта петляет, вместо того чтобы идти прямо…

Вскоре я утратил интерес к лесу. Куда более занимательным зрелищем была роскошная фигура Формозанты. Она вальяжно шла впереди меня, плавно покачивая своими голыми тугими бедрами и гладкими пышными ягодицами, которые ритмично напрягались и расслаблялись по очереди; это было восхитительно... Она ощущала мой взгляд и, должно быть, снисходительно усмехалась. Мне казалось, она нарочно дразнит меня, виляя задом немного более размашисто, чем было необходимо для гармоничного движения.

Мы уже шли довольно долго, и я немного устал. Вдруг я услышал жалобное мяуканье. Я посмотрел налево и увидел кошку, смотрящую на нас с дерева. Обычная кошка, пушистая и полосатая, типа сибирской. Я не уловил угрозы в ее поведении; скорее, оно было жалким. Кот Формозанты угрожающе зашипел на нее.

Формозанта что-то предостерегающе крикнула, я не понял, и вдруг… земля ушла у меня из-под ног, и я куда-то провалился. Я летел, цепляясь за стенки, по какому-то узкому ходу и, наконец, грохнулся на землю. К счастью, это была рыхлая земля, и я не очень ушибся. Я осторожно встал и ощупал свое тело. Вроде цел. Откуда-то сверху доносились неясные тревожные возгласы моих друзей. Я огляделся. Это была какая-то узкая темная яма. Странно, что я ее не заметил. Наверное, на кошку засмотрелся… У моих ног что-то жалобно замяукало кукольным голоском. Я вспомнил, что перед уходом из дома захватил фонарик. Как это было кстати! Я вытащил фонарик и – о чудо! – он работал. Я осмотрелся вокруг себя. Ничего устрашающего я не заметил. Яма как яма, на дне рыхлая земля с пожухлой травой, которая смягчила мое падение. У своих ног я увидел крошечного котенка, который стал тереться о мои ноги. Он был явно испуган. Должно быть, он тоже провалился в яму. Больше здесь ничего не было. Я посадил котенка к себе на грудь, и он тут же вцепился в мою куртку маленькими, но цепкими коготками, громко пища. Я посмотрел вверх. Там что-то происходило, были слышны голоса; я терпеливо ждал, надеясь, что друзья не бросят меня в беде. Яма была глубока, а стенки ее ровными, выкарабкаться самому вряд ли было возможно, но я стал прикидывать, как бы это сделать. Если упираться ногами в стенку, а спиной и локтями в противоположную стенку, то можно попробовать… Тут я увидел, что сверху спускается канат из сплетенных ветвей. Я ухватился за него, и меня потащили наверх. Вскоре я вылез из ямы.

– Ну ты как, цел, невредим? – тревожно спрашивала Нивея, взяв меня за руки и с испугом глядя на меня своими большущими глазами, в которых светились сочувствие и страх за меня.

– Да что с ним станется, яма неглубокая, сделанная для мелких зверьков… – проворчал Адальвин.

Формозанта с улыбкой сняла с меня котенка и положила его перед кошкой, которая уже слезла с дерева и настойчиво мяукала, требуя отдать ей детеныша. Благодарно завиляв хвостом, кошка схватила котенка за загривок зубами и мигом взлетела обратно на дерево. Наш кот зашипел ей вслед. Нивея стала выговаривать мне за неосторожность:

– Надо под ноги смотреть, а не на кошек заглядываться!

– Да не мог он видеть ямы, – вступилась за меня Формозанта. – Она была покрыта травой. Смотрите!

В самом деле, как только я вылез из ямы, она стала тут же зарастать травой, которая скоро скрыла яму полностью.

– Это я виновата, – досадливо поморщилась ночная фея. – Я-то видела яму из-под травы вполне ясно, но машинально подумала, что Дима тоже разглядит эту ловушку, и поздно предупредила его. Впрочем, если бы он действительно не засмотрелся на кошку, то увидел бы, как я обошла яму, но он пошел напрямик, а не по моим следам…

– Оказывается, тут не так уж безопасно, как мне показалось, – сконфуженно пробормотал я.

Формозанта громко расхохоталась.

– Милый мой! – насмешливо воскликнула она. – Да яма – это просто пустяк! Ты даже не представляешь себе, мимо скольких смертельных опасностей я тебя провела!.. Тут и ядовитые грибы-самострелы, и самозатягивающиеся лианы, и самозакапывающие холмы, и дурман-трава, и кровососущие кустарники, которые мигом оплетают тебя так, что и пошевелиться не успеешь, и разные змеи, и громадные пауки-мясоеды, и гигантские муравьи, пожирающие жертву вроде тебя за считанные минуты… Да если бы я каждый раз предупреждала тебя об опасности, мне пришлось бы болтать без умолку, а ты бы совсем ошалел от страха…

Уж не набивает ли она себе цену?.. Нивея смотрела на нее во все глаза, открыв рот. Она, видимо, тоже не видела этих опасностей. Но Адальвин был серьезен. Важно кивнув головой, он подтвердил:

– Я тоже здесь много чего видел, пока мы шли… Хотя и не спец по лесам… И это мы еще зверей не встречали. Их распугала наша аура. Все же две феи и гном – это сильное магическое поле, зверью не по зубам…

– Бывают здесь монстры и пострашнее, – сдержанно сказала Формозанта с мрачным выражением лица, передернув плечами. – Если мы их встретим, нам всем несдобровать…

Насмешливо посмотрев мне в глаза, она небрежно обронила:

– Если уж тебе так нравится пялиться на мои ноги, то лучше все же смотри пониже, не на голые бедра, а на сапоги, чтобы видеть, куда я шагаю, и ступай туда же.

Я смутился; мне стало очень неловко. Нивея посмотрела на меня укоризненно, однако промолчала; Адальвин снисходительно ухмыльнулся в бороду.

Мы пошли дальше. Я внимательно смотрел на сапоги ночной феи, шедшей впереди, и только сейчас заметил, что она не шагает по земле, а скорее плывет над ней, переступая по верху травяного покрова; травинки даже не прогибались под ней, и на земле не оставалось следов. Да уж, ей-то в яму не провалиться… Я оглянулся на Нивею. Она шла таким же образом, скользя по траве как по снегу на лыжах. А вот Адальвин топал, ступая на всю подошву. При этом он время от времени отмахивался от чего-то и отстреливался от кого-то фиолетовыми искрами, испуская их из пальцев, и явно нервничал.

Мы шли уже довольно долго, все время петляя и даже иногда возвращаясь назад. Но вот лес просветлел, и мы подошли к какой-то большой лужайке, покрытой темным серо-зеленым мхом. Здесь не росли деревья и стоял какой-то мерзкий гнилостный запах. Стало как-то тревожно... Формозанта обернулась и строго сказала:

– Не вздумайте ступать сюда, это Мертвое болото. Держитесь от него подальше, а то мигом засосет.

И она свернула влево, ступая по траве и держась от края болота на расстоянии примерно пяти метров. Нивея, шедшая слева от меня, тоже свернула. Адальвин, шедший справа, пошел позади меня. Я шагал по рыхлой земле за Формозантой и не понимал, почему она идет по траве, а не по хорошо вытоптанной тропинке у самого края болота. Ей-то все равно, над чем витать, а мои ноги уже устали. И когда на излучине болота тропинка сделала резкий поворот налево, я невольно ступил на нее, а не свернул влево вслед за Формозантой.

– Дима, отойди от болота! – испуганно крикнула Нивея, едва я сделал шаг по тропинке.

Формозанта обернулась; когда она увидела меня на тропинке, на ее лице отразился такой ужас, который убедительнее всех предостережений заставил меня шарахнуться в сторону, но было уже поздно. Из болота с громким чавканьем выскочило что-то большое и схватило меня за правую ногу, которую я еще не успел убрать с тропинки. Это черное чудище тащило меня в пучину, и тщетно я цеплялся руками за траву. Я попытался отбиться левой ногой, но и ее сразу опутало мертвой хваткой. Я и глазом не успел моргнуть, как уже оказался по колено в болоте. Нивея истошно завизжала и, подскочив, схватила меня за левую руку; Адальвин схватил за правую, и они стали тащить меня из болота, но их сил не хватало, хотя мое движение в пучину и замедлилось; я погряз в мрачно-зеленой вонючей жиже уже по пояс. Тут к нам подскочила Формозанта и стала хлестать чудище большой веткой, из которой с шипящим треском сыпались зеленые искры. Хватка сразу ослабла, и Нивея с Адальвином вытащили меня из болота. Оттащив меня подальше, они положили меня на траву и сели рядом, тяжело дыша. Меня била крупная нервная дрожь.

– Дима, я же предупреждала тебя: иди за мной след в след! – дрожащим от раздражения голосом запричитала Формозанта на высоких тонах. – Ну за каким чёртом ты полез на тропинку?!

– Тропинка так резко свернула, что я не успел отклониться… – сконфуженно пробормотал я. – Кто же знал, что здесь водятся такие чудища и что они подстерегают свою жертву именно здесь… Болото было такое тихое, я думал, оно безжизненное, да и тропинку же кто-то протоптал…

– Тебе вообще не нужно думать, ты ничего здесь не знаешь, – резко перебила Формозанта. – Тебе следует делать то, что говорят. Думаем здесь мы. К твоему сведению, это не чудище тебя схватило, это само болото выплеснулось на тебя, как только ты подошел к нему слишком близко. Оно только с виду тихое, а на самом деле живое и проворное как крокодил. Ты был на краю гибели! А эту тропинку вытоптали болотные кикиморы, именно для того, чтобы заманивать на нее таких дураков, как ты!

Я смущенно смотрел вниз и чувствовал себя полным идиотом. До меня стало доходить, что здесь и в самом деле страшные ловушки на каждом шагу, а я об этом даже не подозреваю...

– Ну ладно, – примирительно сказала Нивея. – Он уже все понял. Он же здесь впервые, и еще не успел освоиться. Даже мы с Адальвином непременно влипли бы в какую-то ловушку в этом коварном лесу. Это ты, Формозанта, здесь как дома, на тебя вся наша надежда…

Эти похвалы немного успокоили Формозанту, ее гневное лицо разгладилось. Я тоже решил сделать ей комплимент.

– А что это за волшебная веточка с искрами, которой ты меня спасла? – уважительно спросил я.

– Обычная ветка с дерева, – буркнула Формозанта. – А искры – это моя магия…

IV

– Однако дальше мы идти не можем, – озабоченно сказала Нивея, критически посмотрев на меня. – Диме нужно срочно промыть одежду, он по пояс замарался в болотной жиже. Она едкая, ее нужно быстро смыть. Да и одежда задубеет, когда высохнет…

Формозанта тоже посмотрела на меня и горестно вздохнула, но промолчала. Немного поразмыслив, она сказала:

– Есть тут неподалеку сравнительно безопасная речушка. Но нам придется отклониться в сторону… Теряем время…

– Тогда пошли! – сказала Нивея и поспешно встала.

Картинно пожав плечами, Формозанта направилась куда-то в глубь леса. Я поплелся за ней. Я уже устал от приключений (и просто устал), да и на упругую попу Формозанты уже насмотрелся. Поэтому я смотрел только на ее сапоги и старательно шагал след в след, хотя ночная фея по-прежнему постоянно петляла из стороны в сторону. Мы шли где-то полчаса или час. Внезапно Формозанта остановилась, и я чуть не налетел на нее.

– Все, пришли, – сказала она и укоризненно добавила: – Вот если бы, Дима, ты все время так шел, то и в яму бы не провалился, и в болоте не искупался…

Я осмотрелся вокруг. Мы стояли на песчаном берегу речушки с прозрачной водой, которая текла с тихим шелестом. Вид у нее был довольно живописный, особенно по сравнению с болотом.

– Вода здесь чистая, можно пить, – сообщила Формозанта и, повернувшись ко мне, прикрикнула: – Чего стоишь? Раздевайся, иди искупайся, а мы тут твою одежку помоем.

При мысли о том, что нужно раздеться перед двумя молодыми красивыми феями, я очень смутился.

– Вы бы отошли подальше, а я уж сам постираю свою одежду, – промямлил я.

– Ну вот еще, будет он тут стирку устраивать! – возмутилась Формозанта. – Некогда нам! Иди помойся, а с твоей одежонкой мы управимся быстрее и лучше тебя, мы ведь женщины да еще и феи.

– Да стесняется он, – подал голос Адальвин. – Вам бы в самом деле лучше отойти, а он сам все сделает. Не будет он раздеваться у вас на глазах…

Формозанта расхохоталась, в ее глазах заискрились серебряные звездочки:

– Как на мою голую задницу пялиться, так во все глаза, а как свою показать, так заробел… Тоже мне, герой…

Нивея тоже тихо захихикала. Вот уж не ожидал насмешек от этой милой девчушки в такой деликатной ситуации…

– Да ты не волнуйся, Дима, – ласково «успокоила» меня моя Белоснежка. – Мы ведь феи, можем видеть сквозь одежду, так что нам, в общем-то, все равно, одетый ты или голый…

Меня как по башке ударили… Вот тебе раз… Значит, я перед ними был как голенький все это время?.. Я сильно покраснел и готов был сквозь землю провалиться.

– Ну это ты зря ему сказала, – с досадой молвила Формозанта. – Он теперь будет только об этом думать и смущаться; это будет нам мешать. Хорошо хоть ты не брякнула об этом в его квартире, а то бы он отказался идти с нами… Видишь ли, Дима, – мягко добавила она, обращаясь ко мне. – Нивея сильно преувеличивает. Конечно, полупрозрачные одежды, которые тут обычно носят, для наших глаз не помеха. Но даже через одежду Нивеи мало что видно, а плотные ткани (как твоя куртка) и вовсе непрозрачны для нас.

Нивея, осознав свою оплошность, усердно кивала головой в подтверждение этих слов, но насколько они были искренни?..

– Сделаем так, – деловито распорядилась Формозанта. – Я войду в речку спиной к тебе… А то мало ли что… Вдруг заявится какая-то вредная живность или русалка… Нельзя тебя оставлять одного… Нивея спустится вниз по течению, вон за этот холм, там поворот русла, оттуда ничего не видно. Ты раздеваешься и моешься в реке песком, Адальвин относит твою одежду Нивее, а уж она простирает ее дочиста. Только не забудь вывернуть карманы перед стиркой. Так что если все согласны…

Формозанта, поначалу вошедшая в нашу команду на правах вспомогательного персонала, освоилась настолько, что стала играть руководящую роль. Впрочем, все ее советы были разумны, так что никому и в голову не приходило оспаривать ее лидерство в лесу. Нивея, не оборачиваясь, пошла вниз по реке. Формозанта вошла в реку так далеко, как позволяли ее сапоги, и бросила через плечо:

– Можно заходить, Дима, все спокойно.

Я быстро разделся и отдал одежду гному, который протянул мне какую-то губку. Набрав горсть песку, я вошел в воду и стал мыться. Вода была холодной и какой-то кусачей, но потом я понял, что это болотная жижа разъела мою кожу, оставив язвы. Вернулся Адальвин и протянул мне полотенце. Откуда он берет все это?.. Хозяйственный мужик. Критически осмотрев меня, гном протянул мне плотный коричневый плащ (откуда он его взял??) со словами:

– Укутайся, а то замерзнешь. Одежду придется просушить, тебе нельзя одеваться в мокрое, простудишься.

Плащ был мягкий и теплый (хотя мне немного коротковат). Я с чувством поблагодарил гнома. Он рассеянно кивнул и пошел за Нивеей; Формозанта вылезла из воды. Нивея, вернувшись, стала развешивать мою одежду на ветвях ближайшего дерева. Адальвин сказал Формозанте:

– Надо сделать привал. Все устали, а у Димы одежда мокрая. Да и перекусить бы не помешало…

Формозанта вздохнула:

– Уже темнеет, если мы сядем, так уж до завтра и не встанем…

– Ну и что? – возразил гном. – Место вполне подходящее для ночлега. И спокойно, и речка под боком… Вы бы наломали веток, а я костер разожгу…

– Ну хорошо, – со вздохом согласилась Формозанта. – Однако мы отстаем. Так мы и завтра до Сильваны не дойдем… Нивея, ты пойди собери в лесу хвороста, а я поймаю какую-нибудь зверушку, и Адальвин нам ее зажарит, как обещал. А сам он Диму постережет.

– А какие ветки брать? – спросила Нивея.

– Потолще, чтобы до утра хватило, – сказал гном.

Обе феи ушли. Мы с гномом остались одни. Нависло молчание.

– Ну что, Дима, как тебе наша Волшебная страна? – спросил Адальвин. – Уже не так нравится, как поначалу, да?.. Не жалеешь, что пошел с нами?..

– Ну как тебе сказать… – медленно ответил я. – Вы тут как дома, а я такой беспомощный… Все время куда-то вляпываюсь и только путаюсь у вас под ногами… Довольно унизительно ощущать свою ничтожность… Даже не представляю, как это я могу быть здесь кому-то чем-то полезен…

– Ничего, – успокоил меня Адальвин. – Здесь, в лесу, и мы с Нивеей беспомощны как дети. Хотя и не в такой степени, как ты… Вот снарядим тебя магическими причиндалами, почувствуешь себя бойцом, тогда твое настроение поднимется.

– А что, Адальвин, ваши феи действительно могут видеть тело сквозь одежду? – спросил я. Этот вопрос не давал мне покоя.

– Ну в общем да… – не сразу ответил гном. – Но это смотря какие феи, какая одежда. У всех по-разному. Сильный маг вообще все видит насквозь, вплоть до внутренностей…

– Ну а конкретно наши феи? – настойчиво продолжал я.

– Нивея – фея еще юная и неопытная, – откашлявшись, пояснил гном. – Сквозь ткани она видит плохо. Наверное, потому и сама кутается в плотную одежду, которую воображает непрозрачной. А Формозанта видит насквозь почти все. Кроме рыцарских доспехов, конечно. Впрочем, твоя куртка тоже очень плотная, у нас таких не делают; наверное, через нее мало что видно.

– А ты через одежду не видишь? – поинтересовался я.

– Смотря что, – ответил гном. – Вот кристаллы (металлы или драгоценные минералы) я ощущаю даже через каменную стену. А живую органику через одежду я вижу смутным инфракрасным пятном… Я же говорю – у нас у всех по-разному тут всё…

Тут пришла Формозанта, таща какую-то мертвую зверушку. У меня не повернулся язык спросить, как она ее убила. Но Адальвин был доволен:

– О, это как раз то, что нужно для хорошего мясного блюда на ужин! – со знанием дела произнес он. Вытащив откуда-то огромный нож, он стал разделывать тушку.

Я невольно прикрылся плащом поплотнее. Формозанта глянула на мои ноги и нахмурилась.

– Что, зудит? – сочувственно спросила она.

Я посмотрел на свои голые лодыжки и ужаснулся: они были в багровых волдырях.

– Это тебе поцелуй Мертвого болота, – сказала фея. – Ну-ка, подними плащ повыше. Пока нет Нивеи, я обработаю твои ноги.

И она извлекла из своей шляпы какой-то пузырек с розовой мерцающей жидкостью.

– Делай, что велят, не стесняйся, а то у тебя там все загноится, будет только хуже, – сумрачно посоветовал гном.

Я встал и, вздохнув, задрал плащ. Мне было жутко неловко… Формозанта встала передо мной на колени и стала мазать мои ноги мазью, немного искря своими пальцами. Я ощутил покалывание.

– Терпи, так надо, – сказала фея с напускной суровостью, чтобы подавить мое смущение. – Считай, что пришел к лекарю. Ты ведь не стыдишься врачей?

Я стоял красный как рак, истекая потом.

– Не ерзай, – прикрикнула Формозанта. – Надо обработать очень тщательно, чтобы не было гангрены. Ваши врачи не будут с тобой так миндальничать, как я, они просто отрежут тебе гниющее мясо и все…

Краем глаза я увидел Нивею, которая уже притащила хворост, но держалась вдалеке, чтобы не смущать меня своим присутствием. Наконец бесконечная процедура подошла к концу. Ночная фея хлопнула меня по заду и бодро сказала:

– Все, до завтра заживет.

Я опустил плащ и плюхнулся на траву. Формозанта достала из шляпы какую-то бутылку и сунула мне в руки:

– Выпей. И согреешься, и расслабишься. А то совсем зажатый.

Я выпил прямо из горла. Это было крепкое вино, и я быстро захмелел на пустой желудок. Тепло разошлось по телу, и мне уже было не столь неловко перед дамами. Отпустило…

Подошла Нивея, таща огромную связку веток. Многие ветки были свежесломанные, видно, достаточно хвороста в лесу она не нашла. Или даже не искала. Я думал, Адальвин отчитает ее, но он спокойно стал обламывать ветки и громоздить из них круглую пирамиду. Интересно, как он будет поджигать невысохшее дерево? У него что, и бензин в запасе есть?

Соорудив пирамиду и сложив оставшиеся ветки про запас, гном с силой подул на свое сооружение. У меня на глазах ветки засохли и пожухли. Вот это да! Гном страшно сверкнул очами, из его глаз хлынули огненные струи, и пирамида вмиг загорелась по всему своему объему. Ай да гномик!

Адальвин устроил себе на ближайшем бревне что-то вроде разделочной доски и нарезал на ней небольшие кусочки мяса из разделанной тушки, очень ловко орудуя своим огромным ножом. Эти кусочки он полил взятым у Формозанты вином, обложил нарезанным луком, а потом поднял их телепатическим образом (не касаясь руками) и развесил над огнем в три слоя прямо в воздухе, разводя ладонями. Я с интересом наблюдал за его действиями.

– Тебе помочь? – услужливо спросила ночная фея гнома.

– Не надо, – с досадой отмахнулся Адальвин. – Мясо не любит женских рук.

– Ну уж подержать куски над огнем и я бы смогла, – обиженно сказала Формозанта.

– Так ведь тут нужно не просто подержать, – возразил гном. – Надо еще и переворачивать их, каждый кусочек отдельно, а не все вместе, и чтобы лук при этом оставался сверху и не подгорал. Ты сможешь чувствовать степень готовности каждого куска?

Формозанта поджала губы и промолчала. А гном действительно управлял кусками мяса как волшебник: одни поднимал, другие опускал, третьи отводил в сторону, и переворачивал каждый кусок в отдельности, руководствуясь своими ощущениями об их состоянии. Он не забыл и посолить их, и поперчить, и вином брызгал… В общем, больше походил на фокусника, чем на повара. Это была классная работа. Чувствуется, с огнем гном умел работать как никто другой. Нивея наблюдала за ним с нескрываемым восхищением.

Но вот он окончил работу и перенес мясо на тарелку, которая уже была подготовлена на скатерти, разложенной нашими феями прямо на траве. Формозанта выложила и свою снедь. Стол был довольно богатым, но гвоздем программы было, конечно, мясо Адальвина. Черт возьми, я никогда еще не ел такого вкусного мяса! Оно было прожарено очень равномерно и до нужной степени, нигде не пригорев. А если бы его еще и промариновали предварительно?.. Мясо было съедено мгновенно, и я пожалел, что это была такая маленькая зверушка, не больше зайца. Мы бы сейчас и кабана съели… Захмелев от еды и вина, я улегся у костра, завернувшись в плащ Адальвина, и быстро уснул. Мои смущения прошли, мне было очень хорошо. Засыпая, я слышал, как Формозанта устанавливала график дежурства на ночь и говорила, что надо будет разгонять комаров. Адальвин тоже лег спать у костра. Формозанта достала из своей шляпы большой звездастый темно-синий плащ и отдала его Нивее, которая оставалась дежурить первой, а сама полезла спать на дерево над костром. Так прошел мой первый день в Стране фей.

V

Когда я проснулся, ярко светило солнце и пели птицы. Как там феи установили график дежурства, я не знаю, но сейчас все спали вовсю. Адальвин громко храпел, широко раскинувшись на земле. Нивея, свернувшись калачиком и плотно укутавшись в синий плащ ночной феи, тихо посапывала как ребенок. Сама Формозанта спала бесшумно, улегшись животом на толстую ветку и свесив вниз руки и ноги. Костер уже погас и едва дымился, хотя в него подбрасывали ночью хворост, запасы веток сильно уменьшились. Я тихо встал и оделся в свою одежду, которая была действительно выстирана очень чисто, но не вполне высохла; куртка была еще влажной. Я спустился к реке умыться. Кожа на ногах уже не болела, но все тело немного ныло с непривычки, уж очень я вчера умотался.

Когда я вернулся, все уже встали. Гном бодро суетился у вновь разведенного костра и варил кофе, Формозанта что-то тихо выговаривала Нивее, а та стояла с растерянным видом, опустив голову и виновато хлопая глазами. Как я понял, она должна была разбудить Формозанту еще два часа назад, но заснула. Когда я подошел, они поздоровались и сходили к реке умываться.

– Ну как ты себя чувствуешь, Дима? – заботливо спросила Формозанта и, посмотрев на меня, нахмурилась.

– Да вроде хорошо, а что? – ответил я.

– Да так, ничего… Просто тебя комарики немножко покусали, пока тут спал кое-кто…

Нивея смутилась и отвела глаза, а Формозанта помазала мне лицо своим розовым чудо-кремом. Попив кофе и съев по паре бутербродов, мы двинулись в путь.

На этот раз я был предельно осторожен и шагал, стараясь попадать Формозанте след в след. Однако лес становился все гуще и темнее, поваленные деревья делали его труднопроходимым, и мы все время петляли из стороны в сторону. Честно говоря, я думал, что ночная фея просто заблудилась, но боится признаться в этом. Эта мысль пришла в голову не мне одному; Адальвин, хранивший с утра полное молчание, вдруг спросил с явным недоверием:

– А мы вообще-то правильно идем, Формозанта?

– Общее направление верно, – вздохнув, ответила ночная фея. – Но тут такие дебри… Приходится идти зигзагами… Если мерить по прямой, мы плетемся с черепашьей скоростью…

И все же некоторых ловушек избежать не удалось. Я шел, уставившись на сапоги Формозанты, и ничего не видел вокруг. Как вдруг с высокого дерева свесилась какая-то лиана, обвила меня как удав и потащила куда-то наверх. Нивея в ужасе завизжала, даже Формозанта оцепенела, не сразу сообразив, что можно сделать. Я уж подумал, что теперь им придется лезть за мной на дерево, если успеют… Но тут Адальвин с необычайным проворством выхватил свой огромный нож и метнул его так удачно, что рассек лиану пополам. Нож вернулся к нему как бумеранг, а меня, падающего, мягко подхватила ночная фея и освободила от лианы, которая вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Ты уж извини, Дима, что не доглядела, – оправдывалась она виновато. – Тут столько всего, что за всем не усмотришь. Ты же сам видишь, что лес становится все более густым и опасным…

Я видел… Даже кот Формозанты жался к ее ногам, не отходя от хозяйки ни на шаг. И хотя я наловчился идти за Формозантой след в след (а она не спешила, давая мне возможность поспевать за ней), это уже не уберегало от опасностей. Перебираясь через какой-то холм, я вдруг стал проваливаться вниз. Нивея закричала, ночная фея тут же вернулась, и они вдвоем вытащили меня.

– Это зыбучие холмы, – виновато сказала Формозанта. – Их трудно отличить от твердой почвы, особенно из-под травы. Я-то плыву над землей, поэтому и не ощутила, что здесь грунт не держит веса… Ничего страшного, это не ядовитое болото…

Мы шли уже долго, перевалило за полдень. И тут случилось очередное приключение, которое меня доконало. Я шел за ночной феей следом, как вдруг из ближайшего кустарника неожиданно протянулась ветка прямо мне под ноги. Я споткнулся и упал, и тут же ко мне потянулись ветви, которые опутывали меня, впивались в шею, высасывая кровь, и норовили пролезть через складки одежды до самого тела, как червяки. Я едва успевал закрывать от них лицо. Нивея, дико вереща, пыталась отодрать от меня эти ветви, но они и ее опутали. Формозанта попыталась ей помочь, но сама запуталась. Адальвин, грубо ругаясь, срезáл ветви своим ножом, но вместо них тут же вырастали новые, как у гидры, и вскоре они прицепились к нему за бороду, а потом и за шею. Мы вчетвером барахтались в этих кровососущих побегах, как мелкие рыбешки в щупальцах осьминога. Феи, излучая магические разряды, могли бы вырваться и убежать, но они пытались отодрать от кустарника меня, а это у них никак не получалось, и мы застревали все прочнее. Я так и вовсе был спеленат как кокон и обездвижен, только успел руками лицо закрыть. А к нам уже тянулись ветви из соседних кустов… И тут гном, свирепо зарычав от ярости, стал бешено сверкать глазами вокруг себя, расстреливая кустарники огненными струями. Это подействовало, да еще как! Не только кустарники, но и деревья шарахнулись в разные стороны; через минуту мы оказались на выжженной земле в безопасности.

– Угомонись, Адальвин!! – истошно завопила Формозанта. – Не устраивай пожар!! А то сейчас сюда все лешие сбегутся, они нас прикончат!!

А гном, похоже, действительно вознамерился выжечь тут все кусты и даже погнался было за ними, но слова ночной феи его отрезвили. Тут и Нивея вдруг проявила свою волшебную силу. Она подула вокруг ледяным ветром со снегом и загасила огонь. Я вспомнил, что эта девушка была зимней феей. Однако! Кто бы мог ожидать такой стужи от такого горячего сердца…

Гном вернулся назад, с окровавленным ножом в руках. Глаза его горели, волосы торчали дыбом, вены на лице вздулись. Он тяжело дышал, свирепо скалясь, изо рта его валил дым. Да уж... А у меня дома он казался таким безобидным болтливым старичком… До меня вдруг дошло, что гномы – это темная сила, нечисть…

– Ты чего разбушевался, старый?! – стала выговаривать ему Формозанта. – Как мы теперь к Сильване пойдем? Ей же лешие про нас теперь столько наплетут! Хорошо, если сами не явятся сводить с нами счеты. Разве ты не знаешь, что в лесу запрещены пожары?

– А на кой твои лешие развели тут этих цепких кровососов?! – злобно рычал Адальвин. – Липнут как репейники… Они мне чуть бороду не оторвали!! Уже через лес нельзя и пройти спокойно! Что за бардак тут развели лешие?! Их дело – смотреть за лесом, а не превращать его в непролазные дебри! Достал меня этот лес!!

– Вот они сейчас заявятся сюда и объяснят тебе свои права! – угрожала Формозанта. – Они даже слушать не будут твоих жалоб, сразу в дерево превратят! Ну и нам всем за тебя достанется…

– Руки коротки! – огрызнулся гном. – Меня, горного цверга[1], – и превращать в деревянную труху?! Да я сожгу кору, в которой они захотят меня захоронить, и пущу им кровь!

И гном свирепо помахал ножом.

– Ну что ты несешь!! – ужаснулась Формозанта и схватилась за голову. – Да ты знаешь, сколько тут всякой лесной нечисти обитает! И ты один собираешься с ними воевать?!!

– Да пусть они меня только пальцем тронут!! – продолжал бушевать гном. – Я призову на помощь своих собратьев, и мы им всем покажем!!

– Ну что, что вы им покажете? – кипятилась ночная фея. – Да ты представляешь, какие магические силы кроются в этом лесу?!

– Да мы перекопаем тут всю землю под этим лесом и наполним грунт серой и солью! Лес вымрет! – яростно рычал Адальвин. – Мы проведем тут излияние магмы и превратим почву в каменную пустыню на много лет! Вы тут копошитесь в своих лесах, как блохи в волосах, и нам, подземным гномам, ничего сделать не можете; да нам на вас плевать огненной лавой!

У Формозанты глаза на лоб полезли, но крыть было нечем. Потом я узнал, что Адальвин не блефовал. Подземное племя гномов было не столь заметным в Волшебной стране, как народ эльфов, но могущественным и всем нужным. Гномы – это разные металлы и драгоценности, не говоря уже о ремесленных изделиях. Гномы были миролюбивы, но злопамятны, друг за друга держались крепко и в обиду себя не давали никому и никогда. Обидеть знатного гнома – это значило затеять войну со всем племенем цвергов, а они вели бы войну до победы со свойственным им упорством и привычкой все доводить до конца. Даже могущественные маги не рисковали ссориться с гномами. Адальвин был влиятельным гномом; через него проходили все крупные дворцовые сделки с подземным миром, и цену себе он знал. Никто не осмелился бы его обидеть. Самаэль после взятия дворца не посмел Адальвина и пальцем тронуть, хотя во время штурма гном сражался за Принцессу... Племя гномов отнеслось к перевороту в целом индифферентно, гномы не любили лезть не в свои дела, так что ссориться с ними Самаэлю не было никакой нужды. А я-то воспринимал Адальвина как безобидного чудика… Кто бы мог подумать, какой крупной фигурой является этот маленький старичок в Стране фей! Впрочем, даже Формозанта не понимала этого в полной мере… И однако же после захвата дворца Адальвин, как верный друг, бросил все свои дела и помчался выручать свою подругу Нивею…

Тут в их спор включилась Нивея. До сих пор она разматывала и отдирала от меня обрывки побегов, опутавшие меня с головы до ног, и отбрасывала их далеко в сторону; они извивались как червяки и тянулись к нам, но, лишенные живительной связи со своими кустами, слабели и вяли. Когда свара между гномом и ночной феей достигла апогея (тут, видимо, сказалась изначальная вражда гномов и эльфов), Нивея решительно вмешалась:

– Адальвин, ну как ты можешь такое говорить?!.. Ты хочешь весь этот громадный живой лес превратить в пустыню всего из-за нескольких выдернутых из бороды волос? Одумайся! Зачем вашему племени эта война? Успокойся, ты ведь уже отомстил кустарникам, а лешие тебя тронуть не посмеют, мы с Формозантой объясним им твой высокий статус и как-то поладим миром. По Межплеменному Договору, вы, гномы, не имеете права вмешиваться в лесные дела, а тем более устраивать пожары. Да и не время сейчас для раздоров, ты что, забыл, зачем мы здесь? Нам нужна помощь лесных сил, а ты можешь поссорить их с эльфами на радость темным силам Самаэля!

Адальвин посмотрел на Нивею и сконфуженно почесал бороду; он понял, что перегнул палку. Нивея, как придворная фея, хорошо знала местные законы и договоры.

– Ну, и я немножко погорячилась, – виновато сказала ночная фея. – Не тронут нас лесные силы ради нескольких сожженных кустов, тем более что пожар мы погасили в зародыше, спасибо тебе, Нивея. Однако захочет ли нам помочь после этого Сильвана – вот это вопрос… Ведь в конфликте между Арианой и Самаэлем племя гномов официально объявило нейтралитет; так что, Адальвин, ты сейчас представляешь только самого себя, а не все ваше племя…

– Да… Не стоит обострять ситуацию, – согласился гном, успокаиваясь и пряча вытертый нож. – Но как ты, Формозанта, довела дело до крайности?! Почему не уберегла нашего Диму от этих злостных кровопийц?!

– Ну извините, – сокрушенно развела руками ночная фея. – Я ведь тоже второй день вся на нервах, у меня уже все ощущения притупились, я утратила чувство опасности… Да, я видела эти кусты, но раньше они не нападали с расстояния больше метра, я думала, что пройдем как-то, а то их много тут, далеко обходить, а времени мало. Но это какие-то мутанты с повышенной агрессией и ускоренной регенерацией, новая порода, я не сразу ощутила их повышенный магический потенциал… Мне тоже нужен отдых…

– Ну тогда давайте сделаем привал, – миролюбиво согласился гном. – Я уже проголодался.

– Нет, нет!.. – нервно возразила Формозанта. – Нам надо поскорей убираться отсюда, с этой выжженной земли, пока не примчались лешие и ведьмы, не стоит тратить силы и время на разборки с ними! Надо идти!

– Да сможет ли Дима идти?! – всплеснула руками Нивея.

Наконец-то они вспомнили обо мне… Я сидел на земле в состоянии полнейшего ступора. Формозанта наклонилась ко мне и тревожно спросила:

– Дима, ты как?... Сможешь идти?..

Я не ответил. Все происходящее вокруг казалось мне жутким фильмом, который я смотрел по телевизору издали, сквозь сон. У меня не было ни сил, ни желания даже языком шевелить… Ночная фея провела рукой у меня перед лицом. Я никак не отреагировал.

– Готов… – обреченно сказала Формозанта. – У него сейчас психологический шок. Он не сдвинется с места, даже если рядом полыхнет пожар.

– Я понесу его на руках, – с готовностью предложила Нивея. – Ты как, Формозанта, еще способна вести нас?

– Даже не знаю, – устало проговорила фея. – Я уже ничего не чувствую…

– Скажи, куда идти, и я пойду впереди, – отважно воскликнул гном, вытаскивая свой нож. – И если кто встанет у меня на пути… Гореть им жарким пламенем!..

– Нет уж, нет уж… – нервно сказала Формозанта. – Я пойду первой, а ты иди сзади. И ради всего святого, не сверкай больше глазами. А то наломаешь столько дров, что нам у Сильваны уже и делать будет нечего, зачем тогда вообще к ней идем… Только давайте сначала поможем Диме, посмотрим его раны.

Они сняли с меня куртку, задрали штаны, и Формозанта смазала чем-то места укусов кустарника. Потом Нивея взяла меня на руки, как маленького (откуда у нее столько сил?), и понесла. Формозанта шла впереди, оставив после себя на лужайке облачко фиолетового тумана, чтобы прикрыть наш отход и сбить со следа тех, кто стал бы нас преследовать. Адальвин шел сзади, мрачно ворча. Я пребывал в состоянии полной заторможенности, как во сне. Иначе, конечно, я бы не позволил юной девушке нести меня на руках. Убаюканный плавным качанием, я уснул, и это лучшее, что я мог сделать в этой ситуации.

[1] Цверг – германский гном (в отличие от дворфа – британского гнома).

VI

Я очнулся, когда Нивея осторожно положила меня на траву, прислонив к какому-то дереву.

– Устала? – сочувственно спросил ее Адальвин.

– Да нет, – ответила девушка. – Вот только за Диму переживаю. Мы впутали его в свои дела, а что ему наши проблемы?... Захочет ли он помогать нам после всего того, что ему уже досталось? А ведь к настоящим делам мы даже и не приступали…

– Не расстраивайся, – успокоил ее гном. – Он сильнее, чем ты думаешь. Другой бы на его месте истерику закатил, стал бы чего-то требовать. А он держался до конца, пока не свалился. Он, конечно, не герой, но мужик. На него можно положиться.

Я осмотрелся. Мы находились на лужайке у излучины какой-то речушки, в которой вода была черная и медленная, как нефть. От нее исходил неприятный гнилостный запах.

– Вот здесь мы и остановимся, – устало сказала Формозанта, оглядываясь вокруг.

– Мы не заблудились? – недоверчиво спросил ее гном. – Что это за мрачная река?

– Это Черная речка, – ответила ночная фея. – Не приближайтесь к ней и не пейте из нее. Она разъедает любую биологическую ткань, как кислота. Эта речка отделяет основной лесной массив от Навьего леса. За Черной речкой – владения Сильваны, а ее жилище – там, в глубине Навьего леса.

– А что такое Навий лес? – спросила Нивея.

– Ну, там всякие мертвецы шастают, вампиры и прочая нечисть, – небрежно обронила ночная фея. – Им нельзя переходить через Черную речку, а простые лесные жители боятся подходить к Навьему лесу, так что здесь самое безопасное место для отдыха. И, кстати, сразу на будущее. Раньше нас избегали и звери, и оборотни, мы их даже не видели. А вот мертвецы не боятся никого. И бегают довольно быстро. Эти твари даже нас, фей, могут сожрать заживо, не поперхнутся. Если прицепятся – их нужно сразу уничтожать, пока не сбегутся толпой. И от твоего ножа, Адальвин, здесь пользы мало. Мертвеца ножом не убьешь, его надо либо на части порвать (чтобы он не смог бежать), либо сжечь. Вот на них ты можешь посверкать глазами, только пожар не устраивай.

– Ну и как же мы здесь пройдем, да еще с Димой? – упавшим голосом обиженно спросила Нивея. – Ты что, нарочно завела нас в ловушку?

– Да нет, – вздохнула Формозанта. – Я думала, вы и сами знаете про эти места, ведь не первый год живете… Я рассчитывала, что мы еще вчера дойдем до Черной речки и здесь заночуем. Тогда с утра мы бы успели добраться до Сильваны за день. Ведь навьи днем бессильны. Но мы слишком медленно плелись, да еще и Дима в болото угодил… А теперь уже поздно, к вечеру нам до Сильваны не добраться, а ночью здесь даже феям лучше не появляться… Так что, если ничего другого не придумаем, то останемся тут до вечера и заночуем. А завтра решим, что делать дальше: идти к Сильване или обратно возвращаться, пока еще живы.

Нивея насупилась, глаза ее увлажнились, вот-вот заплачет. Я думал, гном опять сцепится с ночной феей, но Адальвин только заметил раздраженно:

– Ну ладно, девочки, семь бед – один обед. Давайте устроим привал, костер разожжем, головешек наготовим для защиты от навьев, основательно поедим, а там оно само решится на сытый желудок, чего делать. Нивея, марш за хворостом. Только не ходи далеко, а то опасно... Формозанта, поймай кого-нибудь, да только покрупнее, а то я уже старый за кабанами бегать.

Теперь уже гном ощущал себя начальником. Почувствовав командирский тон, обе феи бросились выполнять его распоряжения. Гном подсел ко мне.

– Ну как, Дима? Живой?

– Скорее, живой, чем мертвый, – мрачно буркнул я. – Боюсь, ненадолго…

– Ничего, мы еще повоюем… – ободрил меня гном и хлопнул по плечу. – Мне нравится, как ты держишься в этой хреновой ситуации. Лучше черный юмор, чем белая паника. Честно говорю: не ожидал, что все будет так трудно, а ведь это только начало… Мы-то привыкли к своей стране, и нам сложно представить, как тяжко здесь будет человеку… Без тебя мы бы дошли до Сильваны за полдня… Ничего, не переживай; не накручивай себя. Сейчас поедим, и все будет казаться гораздо лучше… А там и подумаем, что делать. Твое мнение будет решающим, право выбора за тобой. Вернуться домой ты всегда успеешь. Но разве тебе плохо в нашей компании? Смотри, какие феи тут за тобой ухаживают, на руках носят… Если ты нас покинешь, то дома потом заскучаешь…

Тут на окраине леса показался какой-то громадный свирепый волк; он оскалился на нас и угрожающе зарычал.

– Совсем обнаглели зверюги, – проворчал Адальвин и пошел его прогонять.

Вскоре пришла Нивея, таща огромную гору веток. Я уже стал беспокоиться за нее. Гном начал делать костер, а фея села возле меня, отдуваясь и вытирая пот со лба.

– Ну как ты, Димочка, пришел в себя? – заботливо спросила она. Мне было приятно…

– Да все нормально, – ответил я. – А вам не надоело возиться со мной? Я доставляю вам столько хлопот… Если бы не я, то у вас бы вообще не было здесь никаких приключений…

– Да какие там приключения, – отмахнулась юная фея. – Это ты рискуешь жизнью, а для нас это только забавы… Но ты вытащил нас из магазина, денег не пожалел последних, мы у тебя в долгу… А если ты устал, мы отправим тебя обратно. Правда, для этого надо вернуться к нашим магам, сами этого мы сделать не сможем. Так что из этого леса нам все равно надо выбраться, так или иначе…

Тут появилась Формозанта с большим кабанчиком на плечах. Адальвин быстро освежевал его на поваленном дереве и стал резать на мясо, феи начали накрывать на стол.

– Адальвин, милый, научи меня жарить мясо, – проворковала Формозанта. – У тебя это получается так замечательно …

– Смотри и учись, – важно ответил гном…

Я прислонился к дереву, у которого сидел, и тут же уснул. Проснулся я от того, что меня трясла Нивея.

– Дима, вставай, все готово, мясо стынет. Потом поспишь…

Я подсел к расстеленной как обычно скатерти. В голове слегка гудело, я был немного в трансе. Мне сразу налили вина, я выпил. Стало легче. Разлили всем.

– Я хочу сказать тост за нас, за всех, – важно сказал Адальвин. – У нас замечательная команда; нам все по плечу. Формозанта, мой респект. Ты провела нас через столько опасностей и ловушек, что уму непостижимо. У тебя поразительная интуиция. Бывали и сбои, но в целом ты справляешься с ролью проводницы. Дима шел по твоим следам совершенно безопасно… ну, почти… а я шел рядом, совсем близко, но постоянно во что-то вляпывался. Я не жалуюсь, но утомился изрядно… Дима, ты просто не представляешь, как ловко она провела тебя мимо всего того, чего даже я не видел… пока не влезал туда сам…

– Ну спасибо, Адальвин, заценил, – благодарно ответила ночная фея.

Мы выпили за Формозанту и стали есть мясо, вкусное, как всегда у Адальвина. А гном продолжал витийствовать:

– Нивея, милая! Мы многим тебе обязаны! Ты всегда придешь на помощь, поддержишь, приободришь, всех примиришь, не думаешь о себе… Что бы мы без тебя делали! Если Формозанта – это наш мозг, то ты – наша душа! За тебя, душечка!

Выпили за Нивею.

– Ну а себе-то ты какую роль отводишь? – поинтересовалась Формозанта.

– Да я так, на подхвате, – скромно ответил гном. – Накормлю вас, и то ладно… Ну а теперь пару слов за Диму… Он держится просто молодцом. Сколько он тут пережил, постоянно рискуя своей жизнью ради наших дел, причем бескорыстно. И все это – без слез, без соплей… Настоящий мужик!

Обе феи стали усердно поддакивать, и я сообразил, что этот импровизированный митинг был организован для меня, чтобы поддержать мой дух и утешить постоянно ущемляемое самолюбие. Наверное, они договорились об этом, пока я спал. Выпили за меня. Я тоже счел своим долгом сказать тост:

– Мне очень приятно находиться в такой дружной компании, где ко мне так хорошо относятся и помогают чем могут. Вы замечательные ребята, и у нас действительно прекрасная команда. Ты храбрый воин, Адальвин, рядом с тобой безопасно. А вы, милые девушки, просто красавицы…

Феи, переглянувшись, заулыбались…

Когда мы насытились, мясо еще оставалось. Лично я вообще не очень хотел есть, нервы…

– Ну не выкидывать же такую замечательную еду! – сказала Формозанта. – А как сложить все это, чтобы не замарать шляпу, я не знаю. Капустные листы уже закончились…

Я вспомнил, что у меня в куртке должны быть полиэтиленовые пакеты, которые я держал в карманах на случай, если в магазин зайду. Я дал Формозанте один.

– О, как замечательно! – обрадовалась она. – Как раз то, что нужно!

Я дал ей еще два. Мы стали пить кофе с нектаром.

– А теперь, Дима, ты должен дать нам ответ, – торжественно сказал гном. – Если ты уже выдохся и хочешь домой, мы идем обратно, и завтра же наши маги отправляют тебя в твой мир. Но если ты согласен остаться ненадолго, без каких-то обязательств насчет того, что ты будешь делать дальше… просто побыть здесь еще немного… Тогда мы направляемся к Сильване. Решай.

Нивея так и впилась в меня расширенными глазами, в которых читалась немая мольба. Формозанта, сидящая напротив, даже не взглянула на меня, но эффектно выпятила вперед свою огромную грудь и медленно переложила ногу за ногу, чтобы я мог заглянуть ей между бедер. Впечатляющая аргументация… Сам Адальвин, чтобы не давить, пил кофе и смотрел себе в чашку. Вообще-то я уже все решил, еще когда гном подсел ко мне, отправив девушек в лес. Но я все же спросил еще раз, на всякий случай:

– А вам еще не надоело со мной возиться? Я только путаюсь у вас под ногами и доставляю вам лишние хлопоты…

– Нет, нет, мы не хотим, чтобы ты нас покинул, – дружно стали уверять меня феи; Адальвин только ухмыльнулся себе в бороду.

– Ну хорошо, – сказал я. – Вы ведь не только ради меня идете к Сильване, у вас к ней есть и другие дела…

– Да, – важно подтвердил Адальвин. – У нас к ней серьезный разговор.

– Ну тогда давайте пойдем к ней, я не хочу нарушать ваших планов. А там посмотрим, как вы меня экипируете, и что я смогу…

Я вовремя вспомнил, что Формозанта не должна знать о моей предполагаемой миссии во дворце.

Нивея радостно захлопала в ладоши и наградила меня таким проникновенно-благодарным взглядом, что я взлетел на небеса. Ее глаза так и засверкали, как праздничные елочные фонарики. Я уже давно заметил, что свои чувства жители Волшебной страны яснее всего выражают глазами, которые у них искрятся разными цветами.

– Я знал, что он согласится, – сказал Адальвин с улыбкой. – Я еще в магазине понял, что это именно тот, кто нам нужен.

– Есть еще один момент, который надо прояснить, – вальяжно сказала Формозанта и картинно переложила ногу за ногу. – Дима, ты вытащил меня из магазина, выкупил на свободу за свои деньги, и я обещала отблагодарить тебя. Так вот, Дима, после того, как я тут уже столько раз спасала тебе жизнь, ты все еще считаешь, что я у тебя в долгу?

– Да нет, ну что ты, какие могут быть счеты, мы же в одной команде, – ответил я. – Да и услуга, которую я тебе оказал, не столь уж велика…

– Ну не скажи… – протяжно возразила Формозанта. – Если бы нас с Нивеей купил какой-нибудь болван, кто знает, сколько лет мы бы пылились у него на полке в шкафу… Мы смогли вернуться сюда благодаря тебе, Дима…

– А ты что, отказываешься помогать Диме дальше? – тревожно спросила Нивея.

Адальвин угрожающе засопел.

– Да нет же, ну что вы, – театрально возразила ночная фея, эффектно выдержав паузу и пожав плечами. – Конечно, я и дальше буду делать все, что в моих силах. Дима правильно сказал: мы одна команда. Просто я не люблю быть в долгу и не хочу, чтобы кто-то думал, что я ему что-то должна. Ну а вы потом подтвердите Ариане, что я помогала вам ради общего дела, надеясь на ее прощение...

– Ну вот и славно, – обрадовалась Нивея. – Конечно, мы это подтвердим, правда, Адальвин?

– Хорошо, девочки, – деловито сказал гном. – Теперь давайте обсудим, как нам добраться до Сильваны.

VII

Феи переглянулись.

– Мы тут посоветовались, пока ты мясо жарил…– произнесла Формозанта. – Думаем, что лучше всего это сделать по воздуху. Мы с Нивеей обовьем Диму сетью из ветвей и потащим его в полете. Это и быстро будет, сегодня еще успеем, и навьи не прицепятся. Дима, ты как, боишься высоты?

– Вообще-то боюсь, – не сразу ответил я; предложение было слишком неожиданное. – Но шагать дальше по лесу я боюсь еще больше…

– А что же вы раньше этого не предложили? – недовольно спросил гном.

– Так ведь далеко было, мы бы не дотащили, – возразила ночная фея. – В воздухе не так уж безопасно. Вихри, течения… Это как лодку тащить вплавь по бурной реке… Да и нечисть всякая: ведьмы, драконы… Их там немного, но ведь они нас увидят издали. Если мы с ними столкнемся, то хлопот не оберешься. Мы ведь земные феи, а не сильфиды[1]. Вся наша магическая сила пойдет в полет, защищаться будет нечем, еще и Диму уроним… Я бы и дальше пошла по земле, но только не вечером через Навий лес… Ну и главное, Адальвин: тебя-то мы не сможем потащить, тебе-то придется самому добираться. Так, может, все же заночуем здесь, а завтра пойдем все вместе?..

Гном недовольно засопел и почесал в затылке.

– А далеко еще отсюда до Сильваны? – спросил он.

– Недалеко, километров тридцать, – ответила Формозанта.

– Нет уж, шагать тридцать километров по Навьему лесу – это удовольствие небольшое… – проворчал гном. – Ладно, летите, я и сам доберусь, телепортально.

– Как это? – не понял я.

– Это когда в одном месте исчезаешь, в другом появляешься, – объяснил гном. – Тут главное – чтобы не появиться в месте, которое уже занято чем-то… или кем-то… Если через лес… Часа за три доберусь. Я уже не такой шустрый, как в молодости… Но только, Формозанта, ты мне точно укажи направление и ориентиры, я ведь через лес не смогу перемещаться по прямой…

– Общее направление – вон туда, – сказала Формозанта и махнула рукой. – На северо-северо-запад. Там слева будет Мертвое озеро, типа Мертвого болота, только бурное, а справа – Некрополь, мертвый город. Вот где-то между ними…

– Тридцать километров, однако… Заплутаюсь… – недовольно проворчал гном. – Есть там какие-то ориентиры на месте?

– Тогда вот тебе моя тыква, – сказала Формозанта. – Она будет смотреть на Некрополь. Сначала двигайся на северо-запад, пока не дойдешь до Мертвого озера, только близко не подходи, там кикиморы очень злые. Тыква повернется вправо. Вот ты и шагай за ней от озера на восток. А особые ориентиры… Для тебя есть…

Глаза Формозанты озорно блеснули, и она молвила вполголоса, слегка наклонившись к гному:

– У Сильваны в подвале полно золота и драгоценностей, но это строго между нами, это ее тайна, о которой лучше не болтать…

– А, ну хорошо, – успокоился гном. – Золото я за версту учую… А твоя тыква – она что, типа компаса?

– Ну, она типа много чего… – уклончиво ответила Формозанта.

Пока они обсуждали этот вопрос, я машинально посмотрел в сторону, куда указала ночная фея… и обомлел… На той стороне Черной речки стояли несколько мертвецов. Одежда на них полуистлела, кожа полусгнила, в некоторых местах свешивалась клочьями плоть, кое-где наружу торчали кости, обнаженные мышцы гноились, и в них копошились маленькие белые червячки. У одного из них из разорванного живота свешивались кишки, как связка сарделек, и по ним ползали какие-то насекомые. Жуткое впечатление производили полуразложившиеся черно-зеленые лица… Зомби... И они смотрели на нас…

Нивея за чем-то обратилась ко мне, но я даже не расслышал ее. Она проследила за моим взглядом и завизжала от ужаса; потом отвернулась в сторону, и ее вырвало.

– Да, это и есть навьи… Мертвецы, вышедшие из могил, – озабоченно сказала Формозанта. – Уже собираются на наш запах… И теперь будут караулить нас. Их будет все больше и больше… Странно, что они уже шастают, ведь солнце еще не село… Что-то они борзеют… Скоро днем будут бегать…

– А какова их роль в вашем мире? – спросил я ночную фею.

– Да так, для понта… – ответила Формозанта. – Некоторые колдуны страсть как хотят ощущать себя важными начальниками. В помощниках нуждаются. Живых слуг они себе найти не могут, вот и воскрешают покойников, из них рабы беспрекословные. Они «живут», пока не сгниют. Но живая плоть придает им сил, и они охотятся за всем живым без жалости и снисхождения. Мы для них – лишь ходячий корм… А ты, смотрю, не очень-то испугался. Медик, что ли? Или раньше видел живых мертвецов?

– В кино насмотрелся, – буркнул я.

– Да уж, давайте полетим, – жалобно сказала Нивея, приведя себя в порядок. – Я умру от ужаса, если пойдем через Навий лес…

Феи принесли из леса веток и стали сплетать из них сеть, склеивая ветви магическими разрядами. Вот как они сделали канат, которым вытащили меня из ямы… Нивея все время со страхом оглядывалась на мертвецов. Чтобы отвлечь ее, я спросил:

– А что, вы не можете телепортироваться, как Адальвин?

– Нет, феям этого не дано, – со вздохом ответила за Нивею Формозанта. – Ну то есть мы еще можем исчезать и появляться в определенном месте, но вот чтобы в любом направлении, да еще с большой скоростью… Это могут только маги. Ну и гномы, немного. Зато мы умеем летать, а гномы только планировать сверху вниз.

Между тем один из мертвецов подошел близко к речке и стал пробовать ее ногой. Остальные тоже подошли к берегу. Уж не собираются ли они переправиться через нее?

– Формозанта, ты же говорила, что им нельзя переходить через Черную речку, – нервно сказал я.

– Ну да, нельзя, – вздохнула фея. – Но если очень хочется, то можно… Мы их привлекаем.

– Как же ты собиралась здесь ночевать? – с ужасом спросила Нивея.

– Да не очень-то и хотела… Но если мы разложим вокруг себя головешки, они нас не тронут. Огонь – это единственное, чего они боятся. Вряд ли они смогут перебраться на наш берег, река их разъест. Разве что на плечах друг друга… Ладно, Дима, сеть готова, полезай.

Меня опутали ветвями и закрепили их на мне так, чтобы я не выпал в полете. Я чувствовал себя как рыба в неводе. От сети отходили два ответвления. Одно из них Формозанта дала Нивее, другое обвила вокруг себя. Она закрепила свою шляпу ремешком под подбородком, а ее кот запрыгнул к ней на шляпу и вцепился в шляпу когтями; видимо, ему это было не впервой…

– Ну что, Дима, ты готов? Полетели?

– А как же все-таки Адальвин? – с тревогой спросила Нивея. – Ему же на ту сторону… А там уже целая толпа собралась… Может, нам его тоже хоть немного перенести?

Действительно, на той стороне речки скопилось множество мертвецов. Некоторые из них палками пробовали глубину потока, явно собираясь переправиться.

– За меня не беспокойтесь, – бодро ответил гном. – Я с ними быстро разберусь, они уже могут считать себя трупами… то есть, я их отправлю в могилу… в общем, им недолго осталось жить…

Гном озадаченно почесал бороду, но так и не смог выбраться из филологического тупика и махнул рукой.

– Ладно, полетели, – сказала Формозанта. – Значит, так, Нивея: я буду задавать курс полета и смотреть по сторонам. Ты летишь за мной и следишь за Димой. Сразу кричи, если что. Мы будем лететь низко, над самым лесом, чтобы не привлекать к себе внимания. Если я скажу «снижаемся», значит, надо опуститься еще ниже и лететь между деревьями. Если я скажу «садимся», значит, камнем падаем вниз и прячемся где попало. Понятно?

Нивея молча кивнула с тревожным выражением лица. Обе феи активно задвигали плечами, и у них от лопаток выросли длинные двойные крылья, полупрозрачные, сегментированные и блестящие, как у стрекозы. Крылья завибрировали, застрекотали, и мы вдруг плавно оторвались от земли и взмыли вверх. Мертвецы проводили нас взглядом. Один из них почесал себе затылок…

[1] Сильфиды – воздушные феи.

VIII

Я думал, меня ожидает плавный полет и любование двумя парами красивых женских ног в ракурсе снизу. Увы, реальность оказалась немного иной. Меня качало, крутило, трясло и дергало, как в автомобиле, который кувырком катится с высокой крутой горы. Стало понятно, почему меня так плотно обвили ветвями; из любой корзины я сразу же выпал бы. Особенно сильными рывками дергалась веревка Нивеи. Видимо, юная фея совсем не умела лететь ровно. Меня укачало очень быстро. Кружилась голова, все плыло перед глазами, тошнило… Сколько мы так летели? Час?.. Два?..

Веревка со стороны Нивеи стала слабеть, и я просто болтался на веревке Формозанты в разные стороны.

– Все, не могу больше, – простонала Нивея, и я почувствовал, что ее веревка тянет меня вниз. Формозанта тут же снизилась и мягко опустила меня на землю, избрав для посадки большую полянку. Нивея сидела, раскорячив ноги, вывалив язык и выпучив глаза; от нее валил пар.

– Ну хорошо, давайте передохнем немного, пока мертвецы не сбежались, – спокойно сказала Формозанта. – Выпейте, это вас подбодрит, – и она достала из своей шляпы бутылку с нектаром. Действительно, стало гораздо легче.

Кот Формозанты с важным видом выгнул спину, повертел шеей и, задрав хвост, стал ходить вокруг, поглядывая по сторонам.

– Он покараулит; мертвецы не смогут подобраться незаметно, – с улыбкой сказала ночная фея и стала с досадой выговаривать Нивее: – Что же ты, милая, не предупредила, что летаешь не лучше гнома?

– Ну… я давно уже не летала… – смущенно оправдывалась юная фея. – Когда я летаю без груза, у меня это лучше получается…

– Да ты, наверное, летала только над дворцовыми лужайками, – насмешливо сказала Формозанта. Нивея молча кивнула, опустив голову.

– А далеко еще лететь? – хрипло спросил я, меняя тему.

– Да мы летели четверть часа, и пролетели всего-то километров пять, – с досадой вздохнула Формозанта.

Ой-ой-ой… Так ведь мы не долетим… Теперь понятно, почему ночная фея предложила полет в качестве крайнего средства…

– Ты-то как, Дима? – спросила Формозанта.

– Ну… если сравнить с болотом или цепким кустарником… то не так уж плохо… – мрачно произнес я.

– То-то я смотрю, ты как огурчик: зеленый и в пупырышках, – насмешливо сказала ночная фея. – Ничего, сейчас я тебе микстурку дам, сразу полегчает.

Я выпил какой-то пузырек, и по телу разлилась блаженная расслабленность. Мы отдыхали минут десять. Нивея приободрилась и стала расправлять крылья, примятые при посадке. Обе феи стали крепить веревки. Тут кот тревожно замяукал. Со стороны леса к нам приближались два мертвеца, едва видные в наступающих сумерках.

– Взлетаем, – быстро сказала Формозанта. – Нивея, я сама потащу Диму; ты лети сзади и просто натягивай веревку, чтобы его не болтало и не кружило.

Кот запрыгнул на шляпу ночной феи, и мы взлетели. У меня по-прежнему все кружилось перед глазами, но это было где-то там, снаружи, а внутри разливался блаженный покой…

Сколько мы летели, не знаю. Пару раз по команде Формозанты мы снижались, и меня несло между деревьями, ветви хлестали по телу (хорошо хоть не по лицу). Наконец по просьбе Нивеи мы опять совершили посадку.

– Не могу больше, крылья отваливаются, – жалобно сказала юная фея и убрала крылья в спину.

– Ничего, отдохнешь и сможешь, – твердо сказала Формозанта. – На-ка, прими стимулятор. Он прибавит тебе сил. Я сама понесу Диму, а ты будешь планировать у меня в кильватере, глиссируя в струе моей энергии. Тебя ведь этому учили?

– Когда-то учили, – промямлила Нивея. – Надо вспомнить…

– А ты как, Дима? – спросила меня ночная фея.

– Да я-то ничего… – пробормотал я как пьяный. – Хороша микстурка…

– Хоть одной проблемой меньше, – с облегчением вздохнула Формозанта.

– Кстати, девушки, хотел спросить, – сказал я. – Как это ваше тело удерживается в полете такими хлипкими крылышками? Вы ими даже не машете, а просто вибрируете…

Ночная фея рассмеялась:.

– Это не совсем крылья, это всего лишь стабилизаторы. Они правят полет и обеспечивают маневр, а само движение происходит за счет магической силы. Мы можем летать и вовсе без крыльев, но только кувырком… Вот у ведьм нет крыльев, и они в качестве стабилизаторов используют длинные ветви, метлы или даже деревянные лопаты. У нас тут иногда организуют на праздниках воздушные бои ведьм…

– Так, может, и мне взять ветку, чтобы меньше болтало? – спросил я.

– Хорошая мысль… – одобрительно сказала ночная фея и с интересом посмотрела на меня.

Кот ходил вокруг нас с важным видом как начальник и даже поймал какую-то мышь; есть ее он не стал, а гордо принес хозяйке. Забавно; когда с нами был гном, кот где-то прятался или жался к ногам хозяйки… А сейчас пыжится…

– Ладно, пора, – сказала Формозанта. – Мы всего километров десять отмахали.

Она стала крепить к себе веревки от моей сети. Я отломал от дерева разлапистую ветвь и зажал ее между ног листвой назад.

– Я больше не могу лететь, – жалобно произнесла Нивея. – Крылья не слушаются…

– Хорошо, пойдем пешком, – спокойно согласилась ночная фея. – Или, может, заночуем? А то мертвецы по нам уже соскучились. Да вот и они…

Кот мяукнул и прыгнул на шляпу хозяйки. Нивея взвизгнула, со страху у нее сразу выросли крылья, и мы взлетели. Формозанта летела прямо и равномерно, меня почти не дергало, но мотало в разные стороны встречным потоком воздуха. Хорошо хоть не кружило; я чувствовал, как моя ветка препятствует вращению. Я попробовал немножко рулить веткой, чтобы сделать полет более ровным, со временем это стало получаться.

– К нам кто-то приближается, – испуганно закричала Нивея.

– Да вижу, – с досадой ответила Формозанта. – Это местные ведьмы, сейчас прицепятся, будут требовать бакшиш…

К нам подлетели две ведьмы на метлах, старухи в длинных развевающихся платьях и в остроконечных шляпах, из-под которых выбивались длинные но жидкие полуседые волосы. Лица старух были морщинистыми, клыкастыми, с острыми чертами, с горящими глазами и с волосатыми бородавками. Они грубо потребовали остановиться и стали кричать, по какому праву мы тут летаем. Формозанта, не снижая скорости, спокойно отвечала, что мы летим к Сильване, и они не вправе нас задерживать, потому что каждая ведьма и все феи имеют право свободного доступа к Хозяйке леса. Ведьмы стали кричать, что свое право мы можем реализовать лишь пешком, а для пролета в воздухе надо показать разрешение либо заплатить. Формозанта сказала, что мы заблудились и не успели дойти днем, а теперь внизу полно мертвецов, и в такой ситуации они не вправе требовать, чтобы мы шли пешком. Ночная фея предложила им вместе полететь к Сильване и там разрешить все спорные вопросы. Ведьмы кричали в ответ, что охрана воздушных владений – это их обязанность, и договариваться о пролете нужно с ними. Ночная фея сослалась на отсутствие денег. Ведьмы стали требовать, чтобы в качестве оплаты за пролет им отдали девочку (имея в виду Нивею; меня они, введенные в заблуждение моей веткой, приняли за ведьмака). Формозанта сказала, что девочками не торгует, но пообещала, что гном заплатит им золотом, если они помогут нам добраться до Сильваны. Однако ведьмы все никак не хотели пропускать нас без выкупа. Они грозились пожаловаться куда-то и послали нас к лешему. Формозанта отвечала, что к лешему нам не по пути, и если мы ему нужны, то пускай идет к Сильване. Все это время ночная фея продолжала лететь ровно, не снижая скорости, несмотря на постоянные требования остановиться или спуститься на землю. Я понял, что она просто тянет время. Ведьмы тоже это поняли и перешли к решительным действиям. Одна из них подлетела к Формозанте и стала хватать ее за крылья. Ночная фея выстрелила из руки ей в лицо фиолетовым разрядом; ведьма увернулась, но разряд попал ей в волосы, шляпа с нее свалилась вниз, а волосы вздыбились и с треском заискрились. Ведьма отстала. Тем временем вторая ведьма перекрыла нам полет, поставив свою метлу поперек движения. Ночная фея, не тормозя, на лету ударила ногой по метле и ведьма, перекувыркнувшись, с воем полетела вниз штопором. Мы продолжили свой полет, но не долго. Утомленная воздушным боем, Формозанта пошла на посадку.

IX

Ночная фея тяжело дышала; было видно, что она устала. Нивея вся дрожала; глаза у нее расширились во все лицо, а зубы стучали. Она была сильно взволнована. Позднее я не мог вспоминать этот инцидент без ужаса, но тогда, опьяненный микстурой, я считал эту небесную перебранку забавной.

– А Дима-то прирожденный пилот; как он ловко управлял своей веткой! Даже ведьмы приняли его за своего, – весело заметила Формозанта, и в ее взгляде, обращенном на меня, я впервые уловил тепло. – Теперь я и одна смогу его дотащить… Однако, если бы сейчас здесь был Адальвин, что бы он сказал?

– Что неплохо бы перекусить, – не задумываясь, подсказал я.

– Именно, – согласилась ночная фея. – Давайте по-быстрому, пока мертвецы не нагрянули, уже почти ночь.

Феи выложил на скатерть остатки еды, и мы стали поспешно есть. Собственно, это мы с Формозантой активно ели, а Нивея почти ничего не брала в рот, пребывая в трансе.

– Я уже не могу лететь, сил больше нет, – жалобно простонала она. – Оставьте меня здесь…

– Не говори глупостей, – строго сказала ночная фея. – Будешь держаться за ноги Димы. Крылья не выпускай, но, если хватит сил, постарайся уменьшить свой вес, вас двоих я долго нести не смогу, а нам еще километров десять лететь.

Не успели мы окончить трапезу, как из лесу вышла группа мертвецов. Формозанта мигом вскочила и стала обвязывать себя обеими веревками. Я зажал между ног свою ветку и схватил бутылку нектара (запихнув ее в карман куртки), а также большой кусок мяса, чтобы прожевать его в воздухе. Ночная фея взлетела, кот запрыгнул к ней на шляпу. Нивея сидела в полном ступоре, даже не пытаясь ухватиться за меня, и в последний момент я успел обхватить ее свободной правой рукой за талию; мы поднялись в воздух. Наша скатерка с едой привлекла внимание мертвецов, и это дало нам несколько необходимых секунд, чтобы оторваться от них. Один из мертвецов вдруг подпрыгнул и едва не схватил Нивею за ноги. Она взвизгнула, поджала ноги и плотно обхватила меня руками. Я вложил ей в рот мясо и велел жевать, а освободившейся левой рукой ухватился за ветку. Формозанта летела медленно и натужно, впервые я ощутил, что она на пределе своих сил. Скорость полета была небольшой, нас почти не болтало, и я легко правил своим рулем. Нивея машинально жевала мясо и пребывала в шоке. Это хорошо, что она ест, подумал я. Она давно не ела, а днем ее стошнило. Вот и ослабела…

Мы летели, прижимаясь к верхушкам деревьев, и я подумал, что второго столкновения с ведьмами нам уже не выдержать… Формозанта вертела головой во все стороны, я тоже впервые за это время пытался осматриваться, но было уже темно. Однако ночная фея хорошо видела в темноте; время от времени мы снижались в лес и летели между деревьями, видимо, уклоняясь от чего-то. И каждый новый подъем наверх давался Формозанте все труднее, я это чувствовал…

Внезапно ночная фея резко спикировала вниз; я скользнул по веткам какого-то дерева и грохнулся на землю перекувыркнувшись; Нивею отбросило в сторону. Не успел я спросить, что происходит, как в небе полыхнуло пламя, и с ревом пронесся какой-то самолет.

– Это дракон, – пояснила подошедшая Формозанта, тяжело отдуваясь. – Они еще издали поджаривают свою жертву огненной струей и пожирают ее на лету. Если бы я упустила хоть несколько секунд… Вы как, целы?

Мы с Нивеей были в порядке. Усевшись втроем под деревом, мы немного передохнули. Я вытащил из кармана бутылку нектара, и мы по очереди выпили ее.

– Очень кстати, – благодарно сказала Формозанта и тепло посмотрела на меня. – Как это ты успел схватить ее со стола? Обычно при виде мертвецов бросают всё и бегут…

– Жаль, что я не успел всю скатерку прихватить, – вздохнул я. – Там еще осталась еда, мы не все съели.

Нивея наконец пришла в себя.

– Дима, милый, я так благодарна тебе, что ты подхватил меня и не оставил этим жутким монстрам на съедение, – сказала она с чувством. – У меня уже не было сил ни лететь, ни даже хвататься за что-то…

– Я это поняла, когда обернулась на тебя при взлете, – заметила ночная фея сочувственно. – Я уже хотела вернуться и схватить тебя, но Дима сделал это сам. Если бы мне пришлось вернуться, мы бы потеряли несколько драгоценных секунд и не смогли бы так легко оторваться от мертвецов; даже не знаю, чем бы это кончилось. Но Дима оказался молодцом, – и Формозанта широко улыбнулась мне.

– Однако ситуация скверная, – молвила ночная фея. – Наверху нас караулит дракон, а внизу вот-вот нагрянут мертвецы…

– И что же нам делать? – тупо спросила Нивея.

– Будем лететь между деревьями, – сказала Формозанта. – Это очень опасно, но другого пути нет… Ты, Нивея, будешь держаться за Диму сзади. Смотри, не свались.

Ночная фея осмотрела мои сети и укрепила их. Потом обвязала концы вокруг себя и медленно взлетела; Нивея обняла меня со спины и сцепила руки у меня на груди. Мы стали медленно петлять между деревьями. Это было быстрее, чем пешком, но не так быстро, как по воздуху. Время от времени Формозанта поднималась над лесом, чтобы совершить скачок по открытому пространству; иногда мы садились на лужайку и отдыхали. Я потерял счет времени. Было уже темно, но ночная фея лавировала между деревьями свободно, как днем. Вдруг Нивея, которая держалась за меня, неосторожно схватилась за какую-то ветку из сети, которой я был опутан. Ветка сломалась, и Нивея с криком полетела вниз. Сеть стала рваться, и я заскользил сквозь нее, пытаясь ухватиться за сеть; но все ветки тоже обрывалась, и я сорвался вниз. Хорошо, что Формозанта сразу же снизилась, пока я еще держался за сеть, и я рухнул с небольшой высоты. Нивея упала с высоты метров двадцать, но инстинктивно спланировала и не ушиблась.

– И что же нам теперь делать? – с ужасом спросила Нивея, когда мы собрались все вместе.

– Да ничего уже не надо делать, мы почти пришли, – тяжело дыша, ответила Формозанта. – Идите за мной след в след, тут осталось пройти полверсты, а мертвецы возле дома Сильваны не шляются, она этого не любит.

Мы двинулись в путь цепочкой: я за Формозантой, Нивея за мной. Шли мы медленно. Ночная фея часто останавливалась, к чему-то прислушиваясь и что-то высматривая. Мы все так же петляли. Вдруг стало светлеть, и мы вышли к большой избушке, огороженной высоким забором из переплетенных ветвей. Ветви располагались горизонтально и крепились на деревянных столбах, вбитых в землю и увенчанных большими человеческими черепами, из глаз которых лился свет. Между лесом и забором оставалось свободное освещенное пространство шириной метров десять. Формозанта подошла к забору и села, привалившись к нему спиной.

– Вот мы и пришли, – сказала ночная фея, облегченно вздохнув. – Садитесь, здесь безопасно. Переведем дух и зайдем внутрь. Вряд ли нас ждут с распростертыми объятиями, так что надо собраться с силами.

Мы с Нивеей тоже осторожно подошли к забору и сели. Черепа на столбах следили за нами, поворачиваясь к нам лицевой частью и громко шипя. Это сильно нервировало. В остальном было спокойно и тихо. Мы посидели, переводя дух и сбрасывая накопившееся нервное напряжение.

– А Сильвана – это кто, по местной иерархии? – спросил я. – Типа, старая фея или просто старшая ведьма?

– Вообще-то это магиня, – ответила ночная фея. – Женщина-маг, волшебница. Она по своей магической силе превосходит и меня, и Нивею, и Адальвина. В лесу нет никого сильнее ее. Так что вы поосторожнее с ней. Она запросто может превратить вас во что-нибудь… или в кого-нибудь… Просто ее называют старой ведьмой, но это неверно и грубо…

– Надо идти, – помолчав, сказала Формозанта. – Сильвана дома и знает, что мы пришли. Не стоит раздражать ее долгим ожиданием. Адальвин присоединится, когда придет.

Ночная фея повела нас вдоль забора, пока мы не оказались у калитки, которая была заперта на два запора; запор представлял из себя две высохшие кисти рук, сплетенные в крепком рукопожатии. На верх калитки был насажен череп, из глаз которого струился свет, а из носа высовывалась змея. Череп строго смотрел на нас и шипел; змея извивалась и шипела тоже. Пока я чесал в затылке, соображая, как отпереть забор, Формозанта смело подошла к калитке и дернула за змею. Череп угрожающе защелкал зубами.

– Это здесь типа дверного звонка, – пояснила нам Формозанта.

Прошло минут пять, ничего не изменилось.

– Может, дома никого нет? – опасливо спросила Нивея.

– Дома она, дома, – досадливо возразила ночная фея. – Если бы ее не было дома, то череп продолжал бы шипеть; если бы она была занята и не могла принять нас сейчас, то череп засвистел бы. Но раз он щелкает зубами, значит, она дома, просто надо подождать; она любит заставлять непрошенных гостей понервничать. К тому же нам было зачтено сидение у забора, когда мы заставили ее ждать…

Формозанта еще раз дернула за змею, и череп опять угрожающе защелкал зубами. Вдруг кисти запоров сами собой разжались, и калитка медленно отворилась. Мы вошли внутрь.

Глава 3. Капризы коварных евроведьм

I

Во дворе за калиткой стояли скелеты, числом свыше десятка (уж не чертова ли дюжина?). Они были вооружены факелами и холодным оружием; некоторые держали на цепи скелеты собак (или волков?). Их горящие глаза недобро смотрели на нас. Поначалу мы приняли их за мертвецов и шарахнулись назад, но Формозанта нас успокоила:

– Стойте, это просто скелеты, охрана дома, не пугайтесь.

Действительно, скелеты не очень походили на мертвецов: их кости были гладко обглоданы, они вели себя спокойно и на нас не бросались; и вообще, вооруженных мертвецов я еще не видел. С опаской поглядывая на них, мы прошли к дому. Они не уступали нам дорогу, но и не мешали идти, лишь зловеще следили за нами глазами, поворачивая голову. Нивея с ужасом смотрела на них, но все же шла за Формозантой. Мы вошли в дом.

Внутри царил беспорядок: вещи разбросаны как попало, везде грязь, пыль и паутина. Посреди всего этого хозяйства (или лучше сказать бесхозяйственности) стояла Сильвана – высокая ведьма в темно-зеленой блузке в звездчатый золотой горошек с пышными рукавами, темной длинной юбке и клетчатом фартуке; из-под юбки выглядывали босые ноги в черных узких штанах. Впрочем, одежда была опрятной: ни рваной, ни грязной. Сильвана выглядела как типичная ведьма: морщинистое лицо с острым вытянутым вперед подбородком, длинный нос крючком, большие блеклые глаза, густые брови дугой, длинные светлые полуседые волосы до пояса, ну и конечно щербатый рот и волосатые бородавки. Из-под рукавов с тюлевыми зелеными манжетами торчали морщинистые костлявые руки с длинными темными ногтями. Было в ней что-то неуловимое, что отличает европейскую ведьму от нашей бабы Яги (как мы ее себе представляем)…

– Здравствуйте, дорогие гости, – хрипло приветствовала нас Сильвана.

– Здравствуй, бабушка! – учтиво молвила Нивея и поклонилась в пояс.

– Приветствую, Сильвана! – сказала Формозанта несколько фамильярно.

Я тоже поклонился и поздоровался.

– Кто это с тобой, Формозанта? – прошамкала старая ведьма.

– Это Нивея, зимняя фея и придворная дама. А это – Дима, человек, наш гость.

– Фу-фу, русским духом пахнет, – брезгливо молвила Сильвана, глядя на меня, и наморщила нос.

– Проходите, дорогие гости, рада вас видеть, – продолжала Сильвана не очень-то приветливо. Да вот только беда какая: у меня-то в доме не прибрано, – огорченно добавила она и развела руками. – Ну нельзя принимать гостей в таком грязном доме, никак нельзя, – и Сильвана сокрушенно покачала головой. – Это было бы нарушением законов гостеприимства… Давненько ко мне никто не приходил в гости, давненько… Вот и накопился беспорядок…

– Так, может, мы поможем с уборкой? – предложила Нивея.

– Помогите, деточки, помогите беспомощной старухе, – охотно согласилась Сильвана без тени смущения. Видимо, заставлять гостей делать уборку у нее дома не являлось нарушением законов гостеприимства. Чисто европейское толкование основных понятий шиворот-навыворот...

– Не морщись, – украдкой шепнула мне Формозанта. – Это ее взятка с нас за то, чтобы она выслушала наше дело.

Теперь поведение ведьм, с которыми нам довелось столкнуться, стало мне более понятным. Если уж хозяйка леса берет взятки натурой только за разговор… Жаловаться на ведьм бесполезно: наверняка они делились с Сильваной своими взятками.

– Значит, так, – по-хозяйски распорядилась ночная фея, став посреди комнаты и уперев руки в боки. – Нивея, займись грязной посудой, а я наведу порядок в доме. Ты, Дима, просто посиди на виду… Сильвана, в доме есть вода?

– В колодце на дворе, милая, – услужливо ответила ведьма и протянула коромысло с двумя ведрами.

Я встрепенулся было принести, но Формозанта посадила меня обратно на табурет:

– Сиди, я сама… Там и скелеты, и колодец с сюрпризом… Ты не вернешься оттуда…

Она быстро принесла воды.

– Сильвана, подогрей воду, – попросила ночная фея.

– Да печь давно не работает, – сказала Сильвана с сожалением и почесала подбородок. – Ну ладно уж, пособлю я вам, так и быть…

Она страшно сверкнула глазами, как Адальвин, и вода в ведрах сразу нагрелась так, что пар пошел… Вот тут я понял, что она – действительно могучая магиня, а не «беспомощная старуха»…

Я думал, что Формозанта будет ползать на четвереньках или нагнется на прямых ногах, как это делают женщины, вымывая пол, и настроился на это волнующе-приятное зрелище, но меня ждало более интересное представление. Пока Нивея отмывала в тазике гору грязной посуды, ночная фея встала посреди комнаты, широко расставив ноги, намочила сразу несколько тряпок и стала управлять ими дистанционно. Одна тряпка елозила по потолку, другая терла стены, третья обтирала предметы, а четвертая, намотанная на швабру, волочилась по полу… Цирк! Даже Нивея с интересом наблюдала за этим. Получалось не очень чисто (руками было бы лучше), но зато быстро. Формозанта раза три ходила за свежей водой; через полчаса в доме стало гораздо чище, и ночная фея стала расставлять вещи по местам. Вскоре в доме был наведен порядок.

Обе феи сели на колченогие стулья отдохнуть; Формозанта отдувалась, пришлось ей сегодня потрудиться за день…

– Ну, спасибо, милые, уважили, – одобрительно прошамкала Сильвана. – Теперь скажите, зачем пришли.

– Помощь нам нужна, Сильвана, – прямо сказала ночная фея. – Есть ли у тебя какие-то предметы, которые можно использовать в бою? Ну там, самонаводящиеся дротики, упреждающие стрелы, ножи-бумеранги, разрыв-заряды, греческий огонь, дымовые порошки, сети-самопуты, куртки-неуязвимки и все такое…

Ведьма задумчиво почесала подбородок.

– А нашто вам это? Ужели воевать собрались с кем-то?..

– Ну это уж наше дело, – резко ответила Нивея.

– А не много ли будет за одну уборку? – насмешливо спросила Сильвана.

– Да уж конечно не за уборку, – спокойно ответила ночная фея. – Уборка не в счет, это так, из вежливости… С нами был еще придворный гном, мы его ждем, вот он и поведет разговор. У него есть чем расплатиться.

– Ну вот его и подождем, – так же спокойно сказала Сильвана. – Ежели он у вас главный, с ним и потолкуем.

Со двора раздался шум, стук в забор и громкие крики.

– Да вот и он, – сказала Формозанта. – Сильвана, открой калитку, я его приведу.

Ночная фея вышла и вскоре привела Адальвина. Гном был весь потрепан и местами сильно расцарапан, одежда его была порвана, волосы взъерошены, но глаза горели огнем торжества. Видимо, в стычках с мертвецами (и кем-то там еще) он изрядно отвел душу.

– Привет, Сильвана! – с порога обратился он. – Я придворный гном Адальвин, пришел к тебе потолковать кое о чем и предложить выгодную сделку.

– Я слушаю, тебя, Адальвин, – важно ответила Сильвана, не предложив даже присесть.

– Э, нет, так разговор не пойдет, – решительно возразил гном. – Ты сначала накорми, напои гостя, а затем и спрашивай. Я порядки знаю…

– Здесь мой лес, мой дом, мои порядки! – возразила Сильвана резко, и глаза ее сверкнули.

– Ты глазенками-то не сверкай, – негромко сказал Адальвин угрожающим тоном. – А то я тоже сверкну, да так, что от твоей избушки головешки останутся.

– Адальвин, Сильвана, не ссорьтесь! – всполошилась ночная фея. – Адальвин, ты здесь гость, веди себя скромнее. Разве ты сюда буянить пришел? Сильвана, ну зачем тебе портить отношения со златообильным племенем гномов? С ними лучше договориться по-хорошему…

Ссылка на златообильность гномов, которую ночная фея умело вставила якобы невзначай, сыграла свою роль. Почесав в затылке, Сильвана миролюбиво изрекла:

– Да я что… Я ничего… Садись, Адальвин, потолкуем. Только вот угостить-то нечем...

– Так ведь и я не с пустыми руками, – буркнул гном и бросил на пол пару тушек каких-то зверушек, которые предусмотрительно изловил в лесу. – Возьми свою тыкву, Формозанта. Она мне здорово помогла, а то в этом лесу легко заплутать…

– Так ведь мне и сготовить-то не на чем, – запричитала ведьма. – Печь не горит, засорилась, тяги нет…

– С этого и надо было начинать, – молвил гном. – Ну, с печью-то я тебе пособлю. Девочки, принесите дровишек, я видел их там у стенки избушки, под навесом.

Адальвин подошел к печи, заглянул в поддувало и скинул с себя одежду. Он оказался довольно мускулистым мужичком, но уже с дрябловатым телом и внушительным животиком. Раздевшись до полосатых трусов и взяв откуда-то сундучок с инструментами, гном юркнул в поддувало и стал ковыряться внутри печи, шурша там чем-то и что-то восклицая. Вскоре он вылез оттуда, весь в грязи и в золе, в облаке дыма и с мешочком мусора. Загрузив печь дровами, гном запалил их взглядом; печь быстро разгорелась.

– Ай спасибо, Адальвин, спасибо, родной! – всплеснула руками Сильвана. – Услужил!..

– Сготовь-ка нам чего-нибудь, – распорядился Адальвин. – А я пойду во двор, помоюсь у колодца. А вы, девочки, не хотите ли обмыться? Взопрели, поди, за день… Я согрею вам водичку, мыло дам и скелеты отгоню…

– Хотим! – в один голос воскликнули обе феи.

– Ну, пошли, – сказал гном и зашагал к двери. – Захватите пару тазиков и ведра.

– А ты, Димка, как? Сполоснешься? – уже в дверях спросил Адальвин.

При мысли о том, что мне придется раздеваться в присутствии двух молодых фей, я так смутился, что гном, даже не дожидаясь ответа, махнул рукой и вышел.

II

Сильвана быстро освежевала принесенную дичь, порезала ее на куски, поставила на огонь и стала накрывать на стол, вытаскивая из своих кладовых ягоды, сушеные фрукты, орехи, какие-то коренья. Я с интересом разглядывал ее. А она вообще-то была ничего… когда-то в юности… Крепкое тело, высокий рост, отсутствие живота даже в старости… Прямые руки указывали на стройность ног… Крепкий внушительный бюст выпирал из блузки… Должно быть, когда-то у нее была прекрасная статная фигура… И роскошные русые волосы до пояса… Большие глаза, изогнутые брови, хорошо очерченные губы… Если ее привести в порядок, бородавки удалить, морщины разгладить, зубы вставить, волосы причесать... ну и юбку покороче надеть, а штаны снять… очень даже интересной будет женщиной... Во всяком случае, для таких старичков, как Адальвин…

Сильвана как-то странно глянула на меня, и глаза ее блеснули золотым огнем.

– Ну спасибо, Дима, уважил… – благодарно молвила она. – Давно уже на меня не смотрели как на женщину… Ты углядел во мне былую красу, первый за последние… много лет… Да, когда-то я была первой красавицей леса... Все лешие за мной бегали, искали моего расположения...

Вот тебе раз, подумал я смутившись. Да эта ведьма, или магиня, как там ее… ковыряется в чужих мозгах не хуже Адальвина…

– Ну ладно, Дима, и я тебе услужу, – продолжала Сильвана. – Говори, за чем пришел.

– Да вот, Сильвана, боязно мне по лесу ходить, всякая нечисть так и норовит обидеть, – сказал я осторожно, стараясь не думать о своей миссии во дворце. – Мне бы защиту какую-то от них… Ну там, сапоги-скороходы, или плащ-невидимку…

– Сапоги-скороходы не дам, – сказала Сильвана, испытующе глянув на меня. – Тут навык нужен, а то расшибешься о первое же дерево… А чтобы плащом-невидимкой пользоваться, так это надо свою магическую силу иметь, хоть немного… Что тебе поможет, так это башмаки-попрыгунчики, и то обучиться надо будет… Ну и шапка-невидимка… Она хотя не так хорошо работает, как плащ-невидимка, и от магов не скроет, но от мелкой нечисти убережет…

– Да, это то, что нужно, – согласился я, невольно представив себя проникающим во дворец, заполненный нечистью.

– Да вот только нет здесь у меня ничего такого, – с сожалением сказала Сильвана, почесав затылок. – Внучка моя, Флориана, все игрушки позабирала... Но если твои друзья проводят тебя к ней, я наговорю ей послание… Только сам не ходи, пропадешь в лесу…

Сильвана взяла с полки какую-то большую ракушку и что-то в нее проговорила.

– На, возьми, – сказала она и протянула ракушку мне. – Отдашь внучке, и она одолжит тебе на время шапку-невидимку и башмаки-попрыгунчики… Но с возвратом, Дима!

Я поблагодарил и положил ракушку в карман. Пока Сильвана радостно хлопотала у вновь заработавшей плиты, я посмотрел в окно. Адальвин, голый, стоял, нагнувшись и упершись руками в колодец, а Формозанта со смехом терла ему спину мыльной мочалкой. Нивея, деликатно отвернувшись, стирала одежду гнома в тазике. Я присел на табуретку в уголок и задремал…

Вскоре гном вернулся в избу, свежий, бодрый и довольный. Он был в одних трусах.

– Я сделал им там загородку, пускай девицы поплескаются, постираются, – сообщил он и стал помогать Сильване у плиты готовить мясо. Со двора доносился плеск воды и девичий визг...

Вскоре вернулись и феи, веселые и довольные, глаза так и сверкали. Нивея была закутана в плащ Адальвина, а Формозанта просто завернулась в полотенце, от груди и до бедер, оставив ноги голыми. Ночная фея стала помогать Сильване накрывать на стол, а Нивея натянула веревку через комнату и развесила выстиранную одежду. Адальвин слегка подул, и одежда просохла. Тогда Нивея стала зашивать порванные места, делая это очень быстро. Когда она закончила, все оделись (девушки одевались в другой комнате).

Наконец мы сели за стол, и Сильвана налила нам в кружки какой-то прозрачной жидкости.

– Не пейте, это самогон, – сказала Формозанта со смехом. – Сильвана его всему лесу продает.

Лесная ведьма проворчала что-то и налила нам наливки, вполне приличной на вкус.

– За удачу, – провозгласил тост гном, и мы принялись за еду.

– Тут лешие на тебя жалуются, Адальвин, – небрежно обронила Сильвана. – Пожар в лесу устроил…

– Врут, мерзавцы, – спокойно возразил гном. – Просто мы защищались от кровососущих кустарников, и другого средства защиты от них, кроме как огня, не было. Они нас чуть не сожрали заживо. А когда мы от них отбились, то сразу затушили огонь. Сами затушили. Потушенный огонь – это разве пожар? Это костер в бытовых целях, имеем право на это, тем более в случае опасности.

Сильвана недовольно засопела; гном умел качать права. Европейский менталитет…

– Что уж вы, две феи и гном, из кустов не смогли вылезти? – проворчала ведьма.

– Мы-то могли, – возразила Формозанта. – Но вот Дима, наш гость, он всего лишь человек, и они сами на него напали, хоть я и провела его на расстоянии больше метра от них. Не могли же мы его бросить, вот и сами запутались…

– А на тебя, милая, ведьмы жалуются, что драку устроила, – продолжала ворчать Сильвана.

Как же быстро тут, в лесу, распространяются вести…

– Врут, стервы, – темпераментно возразила ночная фея. – Мы к тебе летели над лесом, чтобы нас мертвецы не сожрали. А ведьмы нас не пускают. Говорят: платите за пролет. Я говорю им: давайте у Сильваны разберем ваши претензии; денег-то у нас все равно нет, а если что, то гном золотом заплатит Сильване. А они уперлись: нет, платите нам, а если денег нет, то отдайте нам юную фею. С каких это пор за визит к Хозяйке леса надо расплачиваться с ее ведьмами молоденькими девушками?! Это что, новые лесные порядки?! Вот и пришлось пробиваться силой.

Сильвана громко засопела, но возразить было нечего. Гном выпучил глаза и хотел что-то рявкнуть, но Формозанта пнула его ногой и дала знак не возникать. Конец ужина прошел в молчании.

С трапезой было покончено, феи убрали со стола.

– Ну что, Дима, устал, поди? Иди ложись на печь, отдыхай, она сейчас теплая, – стал по-хозяйски распоряжаться гном. – Девочки, пошли бы вы подышать свежим воздухом, а то душновато что-то…

Нивея хотела что-то возразить, но Формозанта пошла к двери и потащила Нивею за собой:

– Пойдем; нас выпроваживают, им потолковать надо…

Мне постелили на печи, и я с удовольствием разлегся на теплых камнях; было уютно и тепло… Гном снова сел за стол.

– Сильвана, плесни-ка мне твоего самогона, хочу отведать, пока нет девочек…

Они выпили и закусили.

– А теперь и о делах, – сказал гном. – Нам нужно магическое оружие и средства магической защиты, причем в крупных партиях. Есть ли это у тебя? Мы тоже можем оказать определенные услуги.

– Да не нуждаюсь я ни в каких услугах, – прошамкала старая ведьма. – Весь лес к моим услугам, чего же мне еще?.. И от кого ты сейчас говоришь, Адальвин?

– Я говорю от имени гномов, – ответил Адальвин. – Всем от нас что-то нужно; подумай и ты, что мы можем для тебя сделать. Что мы умеем – это ты знаешь. Можем тебе и дом новый построить, и отопление провести, и водопровод сделать с канализацией, и печь газовую… А может, тебе надежный сейф нужен?

– Да ничего-то мне не нужно; и к избенке своей я привыкла, и колодец имеется… А вот от золота и драгоценностей не откажусь, если у вас это есть…

– Да уж конечно есть, у кого же, как не у нас, – ухмыльнулся гном. – Я так и знал, что к этому сведется…

– Да только ты имей в виду, Адальвин, не на дуру попал! – продолжала Сильвана. – Мне не нужно белое золото с примесью серебра, не любят у нас тут серебро… Я возьму только червонное золото высшей степени чистоты… Ну разве что немножко с медью. А из драгоценных камней возьму только брульянты… причем разноцветные. Да смотри, не пытайся надуть, развести на корунды[1]! Я с одного взгляда отличу красный алмаз от яхонта, зеленый алмаз от изумруда, а синий – от сапфира!

– Не говори ерунды, Сильвана! – возразил гном. – Мы деловые люди, зачем нам морочить друг другу голову?

– А много ли у тебя золота? – жадно допытывалась ведьма.

– Это зависит от того, чего ты сможешь нам предложить; поторгуемся, я цены знаю, – важно ответил гном. – Если у тебя мало чего есть, то хватит и котелка золота из моих запасов, а если много чего найдется, то понадобится мешок золота; мне придется отлучиться, получить разрешение соплеменников. Заключим с тобой договор, и золото будет доставлено в два дня, прямо на дом.

– Мешок золота, – завороженно повторила Сильвана, и глаза у нее разгорелись. – Да ты пей, Адальвинчик, пей, дорогой гость!.. Сейчас у меня нет столько оружия, чтобы хватило на мешок золота. Но я весь лес на уши поставлю, всех колдунов напрягу, за три дня изготовим все, что нужно… Только что-то я не пойму, зачем вам оружие? Воевать собрались, что ли?

– Нет, оружие мы поставляем эльфам, – сказал гном. – У нас с ними деловые связи.

– Ну да, конечно, чисто деловые, – согласилась Сильвана. – Небось, к Алатырь-камню подбираетесь? Впрочем, это не мое дело. Я не спрашиваю, с кем эльфы будут воевать. Я не разбираюсь в войнах и в политику не лезу. Если там Ариана чего-то не поделила с Самаэлем, пускай сами улаживают свои дрязги. Я уважаю всякую власть и ни в каких мятежах не участвую. Никакой политики, это всего лишь торговая сделка, чистый бизнес…

– Ну да, – подтвердил Адальвин. – Мы тоже не ввязываемся в эту войну, у нас позиция официального нейтралитета. Это всего лишь бизнес… Правда, лично я на стороне Арианы, мы с ней друзья. Но, с другой стороны, многие гномы помогают Самаэлю: предоставляют кредиты, поставляют оружие. Мы же не можем ставить интересы нашего племени в зависимость от того, кто окажется на троне. И кто бы ни победил, мы не окажемся в накладе.

– Точно, – согласилась Сильвана. – Нельзя складывать яйца в одну корзину, особенно если яйца золотые… Ко мне тут тоже приходили за помощью от Самаэля, еще перед тем как Ариану свергли. И что? Я помогла. Я ведь добрая… Всем помогу… Меня так легко задобрить…

– Ну ладно, ближе к делу, – сказал гном. – Что у тебя есть и что вы сможете сделать за два-три дня?

Однако, подумал я засыпая. Мне казалось, что у нас одна команда… А оказалось, у каждого свои цели… Простодушная Нивея служит своей госпоже Ариане, гном продвигает интересы своего племени, хотя и на стороне Арианы, чего хочет Сильвана, это тоже понятно, а вот какую игру ведет Формозанта, у нее-то какой интерес в деле?.. Остаться при дворе при любом раскладе?

[1] Корунды (здесь) – драгоценные камни на основе кристаллов окиси алюминия. Имеют разный цвет в зависимости от добавок. Красные корунды называют рубинами (яхонтами), синие корунды – сапфирами.

III

Когда я проснулся, солнце уже вовсю светило в окно. Долго же я спал… Феи хлопотали, накрывая на стол. Я зевнул.

– А, проснулся, Дима? – приветливо спросил меня гном. – Как спалось?

– Замечательно, – пробормотал я.

– Тогда давай пойдем, покурим, – предложил Адальвин.

– Не курю, – ответил я.

– Ну тогда составишь мне компанию, – безапелляционно заявил гном, и я понял, что он хочет мне что-то сказать.

Мы вышли во двор и присели на бревнышко. Скелетов не было видно, и вообще в ярком свете солнца двор выглядел куда веселее, чем вчера ночью. Гном закурил. Я ждал.

– Я вот о чем хочу спросить, Дима, – негромко заговорил гном. – Когда я вчера оставил вас одних, только потом спохватился: а не заведет ли вас Формозанта в ловушку? От нее можно ожидать всего. Не верю я этой самаэлевой шлюхе… Скажи мне честно: как она себя вела?

– Достойно вела, – ответил я, пожав плечами. – Старалась как могла. Нивея прихвастнула, что умеет летать, но летает плохо… Пришлось Формозанте тащить на себе нас обоих... Вытащила, из последних сил… И летела она очень осторожно неприятностей.

– Она не пыталась вас погубить? – спросил гном, пристально глядя на меня.

– Нет, не пыталась, – ответил я. – Хотя был момент… Во время привала из лесу вышли мертвецы. Формозанта взлетела, поднимая меня, а Нивея осталась сидеть, а ведь ей сказали держаться за меня. Если бы я не подхватил Нивею, мертвецы схватили бы ее. Однако Формозанта просто не видела, в каком трансе пребывает Нивея. Потом она сказала, что вернулась бы и отбила Нивею у мертвецов.

– Так, – сказал гном. – А что это была за драка с ведьмами?

– Было все так, как и говорила Формозанта, – ответил я. – Она тащила нас обоих, а тут подлетели две ведьмы на метлах и стали требовать выкуп за пролет… Формозанта обещала, что ты им заплатишь, но они захотели забрать Нивею… Полезли в драку, но Формозанта отбилась.

– Ты думаешь, что ей можно доверять? – сказал гном помолчав.

– Ну, не знаю, – сказал я и пожал плечами. – У вас тут какие-то сложные отношения… Но вчера Формозанта много раз спасала жизнь и мне, и Нивее, с риском для себя.

Гном, задумавшись, курил трубку. Я воспользовался случаем и задал ему вопрос, который давно уже интересовал меня:

– Скажи, Адальвин, а что связывает тебя с Нивеей? Она – юная фея, а ты – старый гном…

– Она мне как дочь… Или внучка… – не сразу ответил гном. – Я взял ее, сироту, из приюта… Ты еще слишком молод и многого не понимаешь… Лет через 15 тебе придется подводить первые итоги своей жизни… Чего достиг, о чем мечтал… Что еще можешь сделать и сколько у тебя на это времени… Пройдет еще лет 15, и на склоне лет тебя начнут мучить другие вопросы: что хорошего ты сделал в этой жизни, кого осчастливил, кого выпустил в этот мир, и кому было тепло от того, что ты жил на этом свете… Семейные этим не терзаются: у них есть дети, внуки… А вот одинокие… – гном горестно вздохнул. – Нивея для меня – это лучик солнечного света в мрачных сумерках моей старости… И я сделаю все, чтобы она была счастлива… Я растил ее, как нежный хрупкий цветок в теплой оранжерее… Кажется, я плохо подготовил ее к трудностям и подлостям реальной жизни…– гном опять вздохнул. – Придет время, и она найдет себе друга или мужа… Хочется надеяться, что она не забудет меня, когда у нее будет своя семья… Кстати, спасибо тебе, что спас ее в лесу от навьев… Я у тебя в долгу…

Мы помолчали, каждый о своем.

– Ну хорошо, – сказал гном. – Пошли в избу, нас уже кличут к столу.

Я сполоснулся у колодца, и мы вошли в дом. На столе уже было накрыто, мы поели.

– Ну а теперь к делу, – сказал гном. – До границы Навьего леса мы пойдем все вместе, пока светло. Дальше я пойду к своим, надо уладить сделку. А тебя, Дима, феи проводят к Флориане, возьмешь у нее то, что тебе было обещано.

– А где живет Флориана? – спросила Формозанта.

Сильвана неопределенно махнула рукой:

– Там… Засветло дойдете. А чтобы не заблудиться, я дам вам мячик-самокат. Он шустрый, но без вас никуда не укатится, не бойтесь отстать… Еще я дам вам пару черепушек. Хотя днем здеся нежить ведет себя смирно, но если што, черепушки вас защитят.

– Это каким же образом? – осведомился гном.

– Они дадут знать, что вы – мои гости, и вас никто не тронет, – пояснила Сильвана. – Однако в лесу много и другой пакости, из растений… От них вам придется беречься самим…

– Ну, с этим-то мы справимся, – уверенно сказала Формозанта. – Нас только навьи пугают…

– Вас пугают, – уточняюще буркнул гном.

Мы вышли из избы. Скелетов не было видно; видимо, они появлялись только вечером. Сильвана вручила нам длинные острые колья, на тупые концы которых были насажены такие же черепа с горящими глазами, что и на заборе вокруг ее дома. Простившись с нею, мы двинулись в путь. Первой шла Формозанта, с черепом в руках. След в след за нею шел я, за мной – Нивея. Замыкал колонну Адальвин, неся второй череп. Впереди нас скакал, как перпетуум мобиле, синий мячик небольших размеров. Время от времени нам приходилось петлять, вслед за Формозантой. Пока мы уклонялись, мячик скакал на месте, и лишь когда мы приближались к нему, он прыгал дальше, указывая направление пути. Я не отрывал глаз от сапог ночной феи. Шли мы довольно долго, но без приключений. То ли приноровились, то ли здесь было более безопасно. Несколько раз нам попадались мертвецы, разной степени разложения. Черепа поворачивались к ним лицевой частью и злобно шипели; мертвецы даже не пытались приблизиться к нам, и мы перестали обращать на них внимание, только Нивея каждый раз громко вскрикивала в испуге. Эффективная защита… Вчера бы нам такие черепа…

В полдень мы сделали привал, воткнув в землю острыми концами колья с черепами. Мы подкрепились едой, которую нам дала в дорогу Сильвана (не слишком щедро, однако углубляться в лес на охоту никто не хотел). Мяч как живой скакал вокруг нас, за ним гонялся кот ночной феи. Подошло несколько мертвецов, но приближаться к нам они не стали: их остановило шипенье черепов.

– Ну как, Дима, еще не проклинаешь нас с Нивеей, что втянули тебя в это дело? – спросил меня гном. – А то, может, пойдешь к эльфам, и маги отправят тебя домой?

– Да нет, – вяло возразил я, пожав плечами. – Устал, конечно, тело ломит, как после кросса… Конечно, страшно, но интересно… Такие приключения, что на всю жизнь хватит воспоминаний… А в общем, немножко втянулся, да и компания у нас дружная...

– Это точно, втянулся, – со смехом подтвердила Формозанта. – Его даже ведьмы за своего приняли, так ловко он веткой правил в полете… И ходить за мной по лесу он наконец-то научился, идем без приключений… Вчера даже Нивея стала хныкать, а он держался молодцом! Я думала, что он обделается при одном только виде мертвецов, а он в их присутствии даже ест спокойно себе…

Я искоса глянул на Нивею; она смотрела на меня с радостным восхищением; если бы я бросил их и вернулся домой, не оправдав возложенных на меня надежд, ей было бы горько…

– Да и ты, Формозанта, молодец; что бы мы делали без тебя, – одобрительно сказал гном. – И к Сильване привела, и лес хорошо знаешь… Вчера я шагал рядом с вами, и все время во что-то вляпывался. А сегодня иду по твоим следам, Формозанта, и совсем безопасно… Как ты все чувствуешь и умеешь избегать пакости?

– Привычка, Адальвин, – ответила Формозанта смеясь. – Я ведь выросла в лесу, и ощущаю всё тут всеми фибрами души…

После привала мы прошли еще немного и неожиданно вышли на берег Черной речки; через речку вел провисший хлипкий мостик без перил. Формозанта остановилась.

– Ну наконец-то, – облегченно вздохнула Нивея и ринулась было на мостик, но Формозанта схватила ее за рукав:

– Не так быстро, милая, здесь не все так просто… Я точно не знаю, но задницей чую, что на этот мостик лучше не становиться… Вспомни Мертвое болото… Давай-ка мы лучше перенесем Диму и Адальвина за руки на тот берег.

– Димку перенесите, а я и сам телепортанусь, – буркнул гном.

Феи взяли меня за руки и перелетели на другой берег; Адальвин уже ждал нас там.

– Ну вот и все, – облегченно сказала Формозанта, – Навий лес позади… Черепушки можно выбросить, они к вечеру выдохнутся.

Я бросил на мост камень; мост повернулся вверх дном и тут же перевернулся обратно, а камень ушел под воду. Нивея вскрикнула.

– Ну вот, – озабоченно пробормотала Формозанта. – Я же чуяла здесь ловушку…

– Что же зараза Сильвана нас не предупредила? – раздраженно буркнул гном. – Ведь мы шли строго за ее мячиком…

– Ну, она могла и не знать этого или забыть, – рассудительно пояснила Формозанта. – Возможно, это какой-то местный колдун подстроил засаду, а ее в известность не поставил. А может, все так и планировалось. Я бы все равно перескочила через речку, да и ты, Адальвин, не стал бы тут шагать…

– Не стал бы… – подтвердил гном. – Какой-то он хлипкий, этот мостик. Я бы и без твоего предупреждения телепортировался.

– Значит, ловушка была подстроена для таких как вы, – сказала Формозанта и посмотрела на нас с Нивеей.

– Какой ужас! – воскликнула Нивея, и в ее громадных глазах отразилась обида, выступили слезы. – Что плохого мы ей сделали?! Я ей всю посуду перемыла, а там была такая гора грязной посуды…

– Она заключила сделку против Самаэля, и у него был повод для упрека, – пояснила ночная фея. – Ваши трупы были бы для нее оправданием, что ее к этой сделке принудили, а в душе она осталась на его стороне. Ничего личного… Впрочем, я лишь фантазирую. Еще раз говорю: Сильвана могла и не знать об этом мостике.

– Ну ладно, – произнес Адальвин после паузы. – Здесь мы расходимся. Я иду к своим за золотом для Сильваны, а вы шагайте к Флориане экипировать Диму. Встретимся в лагере эльфов.

IV

Мы шагали по лесу. Формозанта впереди, за прыгающим мячиком, я – за ней, след в след, а за мной – Нивея. В обеих руках я держал колья с черепами, мордами по сторонам; они злобно шипели, и мне так было спокойней. Мы сделали по пути еще одну остановку, доели еду, и ближе к вечеру вышли на опушку леса к берегу реки. За рекой ярко зеленели луга, отдельные деревья и холмы. Мы все дружно вздохнули с облегчением. Однако мячик не плюхнулся в воду, как я надеялся; он поскакал вдоль реки, и нам пришлось идти за ним рядом с лесом. Мы лишь умылись и попили прозрачной чистой холодной водицы, что нас весьма освежило. Пройдя еще немного, мы вскоре увидели довольно большую избу из бревен, спиленных сравнительно недавно. Она была не такой древней и замшелой, как изба Сильваны; ее стены были расписаны разноцветными узорами, что придавало избе нарядный вид. На верху двускатной крыши флюгером вертелся деревянный петух и хлопал крыльями.

Хозяйка, одетая в просторное цветастое платье, сидела на скамейке, привалившись к стенке избы, и грызла орешки. Это была довольно полная женщина, не слишком молодая, с неприятным лицом: большим, круглым, с отвислыми щеками и маленькими хитрыми бегающими глазками, внушающими антипатию с первого взгляда. В этом лице было что-то свинское... У Формозанты тоже были неприятные мутные глаза, но она не отводила их в сторону во время разговора и смотрела прямо. Видимо, это и была Флориана; мячик прыгнул к ней прямо на грудь, а она охватила его и прижала к себе со словами:

– Ну, привет, мой попрыгунчик! Кого ты ко мне привел?

Формозанта и Нивея подошли к ней и церемонно раскланялись, передав привет от Сильваны. Как я понял, они видели Флориану впервые. Я воткнул в землю колья с черепами (при этом они сами отвернулись от избы в стороны) и тоже поздоровался. Равнодушно скользнув по мне взглядом, Флориана сказала Формозанте, приняв ее за старшую:

– Ну, проходите в дом, потолкуем…

В просторной избе было не слишком чисто, но и не грязно; вещи были разбросаны, но в рабочем порядке, а не как попало.

– Время ужинать, – произнесла Флориана певучим голосом. – Девочки, помогите накрыть на стол.

Нивея, освоившись со шкафами, начала расставлять посуду на столе, а Формозанта помогла хозяйке хлопотать у печи, которая работала исправно. Я уселся за стол на правах гостя и, будучи ничем не занят, разглядывал новую фею (Флориану). Это была пышная женщина с большими, провисшими грудями и огромным отвислым задом, который колыхался при ходьбе. Толстые руки и ноги, и без того не слишком длинные, казались еще короче из-за своей полноты. Это телосложение дополнял пухлый свисающий живот. Женщина на любителя… Формозанта тоже была отнюдь не худенькой, но упругой и гармонично-грациозной, как пантера, тогда как Флориана была неуклюжей, как медвежонок. Забавно, однако… Три феи – и все такие разные…

Приготовив еду, хозяйка с помощью Формозанты накрыла на стол и достала из шкафа большую бутыль с прозрачной жидкостью, откуда налила всем по кружке. Видимо, это был самогон Сильваны.

– Ну что ты, милая, – смутилась Формозанта. – Эту огненную воду мы не осилим…

– Ну как знаете, – равнодушно сказала Флориана и пожала плечами. – Но у меня ничего другого нет, разве что ягодный морс…

И она залпом выпила свою кружку, даже не поморщившись, только ее маленькие свиные глазки разгорелись ярче… Еда была так себе, не слишком вкусной. Впрочем, в нашей рабочей столовой нас кормили не лучше; это Адальвин разбаловал меня своим мясом, к которому я уже привык. Морс тоже оказался скверным и довольно кислым. Однако же Флориана не заставляла нас делать уборку в доме или что-то еще, сразу пригласила к столу и накормила...

– Ну, рассказывайте, с чем пришли, – сказала хозяйка, когда мы насытились, и Нивея стала убирать грязную посуду, а Формозанта растопила самовар.

Я протянул ей ракушку Сильваны. Флориана приложила ее к уху и важно закивала.

– Конечно, Дима, конечно, – степенно произнесла она нараспев. – Ты получишь то, что тебе нужно. Но и тебе придется выполнить одну мою просьбу… Одно поручение… Самому или со своими подружками – это уж как хочешь…

– Какое поручение? – встревоженно спросил я. – Сильвана мне об этом ничего не говорила.

Обе феи недоуменно уставились на Флориану.

– Может, и не говорила… Так ведь вы с ней договаривались, когда у нее были. А теперь вы у меня, и договариваться будете со мной, – нагло возразила Флориана и дерзко уставилась мне в лицо, но тут же отвела свои бегающие глазки в сторону.

– Что еще за поручение? – хмуро спросила Формозанта.

– Колечко мое вернуть надо, – плаксиво запричитала Флориана. – Простое колечко с бриллиантиком… Леший Стипет[1], зараза такая, забросил его в колодец… За то, что я цаловаться с ним не хотела… А он грязный и грубый…

– А где колодец? – перебила Нивея, покраснев. – Он глубокий?

– Да там вообще воды нет… пустой колодец… – успокоительно разъяснила Флориана. – Спуститься и взять колечко, вот и все дела.

– А что же ты сама не спустишься и не возьмешь? – спросила Нивея насмешливо. – Не пролезаешь, что ли?

– Да я уж два раза туда спускалась… Ну не получается взять колечко, – сконфуженно стала оправдываться Флориана. – Кабы я могла это сделать, то вас бы не просила…

– Да что же тут сложного – взять колечко, раз уж спустилась? – недоумевала Нивея.

– Ну так… Не получается… – насупилась Флориана. – А Дима – парень смышленый, уж он-то выручит бедную девушку из беды…

– А колодец далеко? – продолжала вопрошать Нивея.

– Да нет, не очень, – охотно ответила Флориана. – Спуститесь вниз по реке, там мостик будет, перейдете на ту сторону, увидите лесок, пройдете немного по тропинке, там будут указатели всякие…

Нивея вопросительно посмотрела на Формозанту. Ночная фея сидела с перекошенным от злобы лицом, с трудом сдерживая ярость.

– Ты что же, стерва, хочешь нас в Дивный лес заманить?! – гневно спросила она Флориану.

– Тут у нас все леса дивные и чудные, – уклончиво ответила та, поджав губы, и спокойно добавила: – Ну как знаете, я ведь не настаиваю. Да только если я не получу обратно свое колечко, то не дам вам ни башмаков-попрыгунчиков, ни чего другого…

Нависла тяжелая пауза. Жаль, нет Адальвина… Он бы нашел, что сказать…

– Нам надо подумать, – жестко сказала Формозанта и плотно сжала губы.

– Отчего же, думайте, – услужливо согласилась Флориана. – На ночь я дам вам приют, так что думайте хоть всю ночь… А утром дадите ответ. Да – так да, нет – так нет, скатертью дорога…

– Выйдем, подруга, – сказала Формозанта Нивее и пошла к двери. Нивея пошла за ней. Я тоже вышел с ними. Мы уселись на лавочке у стены; заходящее солнце приятно грело кожу.

– Ну вот что, милая, – сказала Формозанта, с трудом сдерживая досадливое раздражение. – Решай сама, что делать. Адальвина здесь нет, ты главная, а я всего лишь проводница.

– Я думаю, нам нужно сходить в Дивный лес и принести ей колечко, – твердо заявила Нивея. – Мы уже так долго шли, столько всего испытали, что теперь отступать не следует.

– Ну это уж как хотите, – досадливо ответила Формозанта. – Но я в Дивный лес не пойду, даже не проси.

– Но я же ни разу еще не была в Дивном лесу и ничего там не знаю, – растерянно ответила Нивея, и ее большие голубые глаза наполнились слезами, а пухлые губки задрожали.

– Ну и не ходи, – отмахнулась Формозанта. – Толку от тебя все равно будет мало. Пусть Дима сам пойдет. Если хочет… Он мужик или кто? Вот пускай и проверит себя. Сколько можно таскать для него каштаны из огня? Пусть он и сам что-то сделает для себя. Он парень смышленый, это Флориана верно заметила; может, у него и получится. В Дивном лесу наша помощь ему впрок не пойдет, ты же сама это понимаешь...

Нивея насупилась и призадумалась.

[1] Стипет – в переводе с латыни: дубина, чурбан.

V

– А что это за дивный лес такой? – спросил я Формозанту.

– О, это одна из главных достопримечательностей нашей страны, – охотно стала объяснять Формозанта. – Я тебе расскажу про него немного, а ты, Нивея, тоже послушай, полезно будет… Дивный лес – это аттракционы разных чудес. Жители Волшебной страны используют его для развлечений, тренировок, испытаний… Особенно королевские рыцари; они не могут получить посвящение, пока не пройдут испытание Дивным лесом. Этот лес и сам по себе сплошное испытание, даже пройти через него непросто, но там есть еще много дивных и чудных мест… Дом жутких привидений, Замок мертвых рыцарей, Подземелье железных скелетов, Лужайка злых драконов, Кладбище живых покойников, Ущелье слепых ведьм, Долина каменных истуканов, Поле стальных машин, Пещера коварных химер, Роща чудовищных монстров, Озеро златовласых русалок, Река сладкозвучных сирен… Я всего и не знаю… В общем, чудеса на любой вкус. Типа вашего Луна-парка, только все вживую. – Вот и научи, как пройти через Дивный лес, – вставила Нивея.

– Этому нельзя научить, – пожала плечами Формозанта. – В Дивном лесу не бывает стандартных ситуаций, каждый случай удивителен и уникален. Но все же есть общие правила, числом три, которые нужно знать. Первое правило: Дивный лес испытывает, но не убивает. До сих пор, Дима, ты сталкивался с проявлениями злых лесных сил, которые хотели тебя уничтожить. Ну там, Мертвое болото, кустарники-кровососы, навьи… Дивному лесу твоя жизнь не нужна, он проводит тебя через испытания, чтобы познать, что ты есть и на что способен. Это, конечно, не значит, что в Дивном лесу безопасно. Еще как опасно; не все выходят из него живыми. Однако же смерть в Дивном лесу – это трагическая случайность, досадное недоразумение, но отнюдь не прямая цель леса. Рыцарей, которые не прошли испытания, Дивный лес просто выплевывает наружу. Их потом подбирают феи, лечат, и некоторые из этих рыцарей все же проходят испытание по второму разу. Так что не пугайся зря, тут страх тебе только помешает, а вот разумная осторожность пойдет на пользу… Помни: опасности насылаются на тебя, чтобы ты их преодолел, а не чтобы погубить тебя.

Формозанта замолчала, давая мне время усвоить сказанное. Нивея тоже молчала, хмуро уставясь в землю.

– И что же за опасности будут меня подстерегать? – спросил я.

– А вот на это существует второе правило, самое главное: Дивный лес не ставит непреодолимых препятствий. Все опасности, которые тебе следует преодолеть, рассчитаны именно на тебя, на твои возможности, какими бы они ни были. Любой может пройти через все испытания Дивного леса. Конечно, надо очень стараться; конечно, придется поработать на пределе своих возможностей; но никакие препятствия не превосходят твоих сил, и ты должен это знать. Впрочем, это общее правило, а конкретно всякое может быть. Какие-то случайности, простое невезение… Бывает, и на ровном месте спотыкаются… Да и Дивный лес – это все же не аптекарские весы для взвешивания твоих способностей, тут возможна ошибка в обе стороны… Так что держи ухо востро и будь предельно собран. Если повезет – выйдешь оттуда живым и невредимым. Вот почему нам не следует идти вместе с тобой: лес воспримет нас как отряд фей и нашлет магические испытания, которые и нам будет трудно преодолеть, а тебе и вовсе невозможно. Ну а с тебя как с человека какой спрос. Ты не силач, не ловкач, но смышленый. Так что в лесу тебе придется поработать скорее головой, чем мускулами. И если тебе покажется, что твоих физических сил не хватает на решение стоящей перед тобой задачи, значит, надо поискать другое решение, которое будет тебе по силам… Где-то так…

– Надо бы дать ему хоть какое-то оружие, а то мало ли что, – озабоченно сказала Нивея. – Я видела у Флорианы большой нож…

– Ни в коем случае! – решительно возразила Формозанта. – Лес воспримет его как «человека с ножом» и будет испытывать навыки владения ножом… Вот если бы Дима мог орудовать ножом так же ловко, как Адальвин, тогда бы ему этот нож помог, а так будет только создавать лишние проблемы… Нет уж, Дима, иди налегке… Если тебе что-то понадобится для преодоления препятствий – Дивный лес сам тебе это предоставит, так что будь внимателен и не пропускай полезных для дела вещей. Но только полезных; увидишь золото и бриллианты – обходи стороной, это ловушка, Дивный лес не дарит подарков…

– А какое третье правило? – напомнил я.

– Ну, третье правило очень простое, – ответила ночная фея. – Ты должен относиться к лесу бережно, как к заповеднику, и ни в коем случае не вредить ему, разве только речь пойдет о твоей жизни. Нельзя ломать деревья, вытаптывать кустарники, разводить огонь. Всякую угрозу себе лес воспримет как испытание, и будет реагировать соответственно, а силы в нем заключены огромные. Не пытайся победить лес, просто выполни свою задачу и уходи.

– Кстати, о задачах, – заметил я. – Какие из упомянутых мест мне предстоит пройти? Озеро русалок? Замок рыцарей? Долину истуканов? Или что-то еще?

– Да в том-то и дело, что никакие, – ответила Формозанта. – Тебе надо просто пройти через лес, там тебя и ждут все испытания. Видимо, тебе нужен Загадочный колодец. Если же ты вляпаешься куда-то в другое место, в какой-то другой аттракцион, – значит, что-то пошло не так… Тогда тебе надо просто повернуть назад и выйти из леса, а позднее повторить попытку. Каждый аттракцион – это отдельная цель, но до нее еще нужно добраться…

– Ты ему подробнее разъясни про колодец, – сказала Нивея.

– Теперь о колодце, – терпеливо продолжала Формозанта. – Это такой с виду колодец, но без воды. Он должен стоять на лужайке. Других колодцев в лесу, кажется, нет, так что не ошибешься. Тебе надо спуститься вниз по цепи, и там тебя ждут какие-то загадки… Либо витражи, либо картинки, либо лабиринт… Каждый раз новая непредсказуемая ситуация. Ты должен осознать эту ситуацию и принять единственно верное решение из ряда возможных… Тут кроме ума ничего не нужно. Загадочный колодец – единственное диво в лесу, где ты ничем не рискуешь. Если не угадаешь – тебе просто придется вернуться назад. Дура Флориана, видимо, дважды пыталась, но не справилась. Вот, собственно, все…

– А где ему найти этот колодец? – деловито спросила Нивея. – Ты бы нарисовала ему план Дивного леса, объяснила дорогу…

– Да нет никакого плана, – вздохнула Формозанта. – Дивный лес – это как калейдоскоп,каждый раз новый и неповторимый. Как ни пытались составить карту леса по рассказам тех, кто там бывал, даже специально посылали туда магов для составления плана и разметки дорог – все без толку. Дивный лес постоянно меняется, карты устаревают быстрее, чем их рисуют. Ты даже выйти не сможешь той же дорогой, по которой пришел, так быстро там все меняется… Удалось только выяснить, что эти изменения не совсем хаотичны; структура леса – это, в значительной степени, отражение его гостей, так что искать дорогу в лесу нужно в себе, а не по чужой бумажке. Дивный лес всегда подстраивается под своих гостей, и если они сами себя переоценивают или не понимают – вот это для них и есть главная опасность в лесу.

– Флориана говорила о каких-то указателях, – напомнил я.

– Это не указатели, – пояснила Формозанта. – Это подсказки-загадки, которые еще нужно разгадать. Причем для тебя, Дима, эти загадки будут посложнее, чем для дуры Флорианы. Ты должен быть очень внимательным и хорошо продумывать каждый свой шаг. Не нужно торопиться: если тебя не преследуют – сядь, отдохни и пораскинь мозгами. Возможны ошибки, но ты не пугайся: если тебе не угрожает смертельная опасность, то ошибки не фатальны, у тебя будут шансы повторить попытку. Если тебе покажется, что ты идешь не туда – лучше вернуться. Если ты вернулся не туда, откуда пришел – это еще не значит, что ты заблудился; это либо лес уже изменился, либо тебя направили по другой дороге. Ты должен иметь в виду конечную цель: колодец, а дорога к нему замысловата и неоднозначна. А вот в самом колодце у тебя не будет права на ошибку; первая же ошибка будет и последней, придется вернуться. Кстати, обратная дорога всегда легче… Вот, пожалуй, и все…

Ночная фея замолчала; помолчали и мы, осмысливая сказанное.

– Значит, лично для меня Дивный лес будет скорее лабиринтом, который нужно будет правильно пройти? – спросил я.

– Скорее всего, да, – ответила Формозанта. – Но и смертельная опасность не исключена, кто знает, как тебя примет Дивный лес… Теперь ты понимаешь, что у тебя одного больше шансов на успех, чем у всех нас вместе. Мы тебе будем не столько помогать, сколько создавать лишние проблемы.

Некоторое время мы сидели молча.

– Ты бы все же рассказала ему конкретные случаи про рыцарей, – попросила Нивея. – Он, конечно, не рыцарь, но все же ему эти истории что-то дадут для общего понимания…

– Хорошо, – подумав, согласилась Формозанта. – Историй много, а слухов – еще больше. Каждый норовит приукрасить свои приключения, а то и присочинить… Особенно про озеро русалок... Я расскажу историю, которую мне в подробностях поведал один рыцарь; эти подробности и помогут тебе уяснить кое-что… Некий молодой рыцарь, еще не посвященный, отправился в Дивный лес, чтобы найти там Рощу чудовищных монстров и победить страшное чудовище; это дало бы ему право на посвящение. Опытные эльфы советовали ему не надевать доспехи и не брать много оружия, чтоб не усложнять испытания. Так ведь нет: он пошел туда в доспехах и с полным вооружением, чтобы бросить лесу максимальный вызов… Сначала он набрел на бурную речку; это было первое испытание. У рыцаря хватило ума не лезть в стремительный поток в доспехах. Он соорудил веревочный блок, с его помощью пригнул дерево, залез на него и обрубил веревку, дерево и перебросило его на другой берег. Отлежавшись, он пошел дальше, но по неосторожности вляпался в какую-то чащу. Ему бы повернуть назад, но он не привык отступать и стал прорубаться вперед… И вот тут на него набросились лианы, которые стали обвивать его с головы до ног. Он пытался их рубить, но из каждого отрубленного отростка вырастали новые… Помнишь, как тогда с Адальвином… Правда, это были просто лианы, кровь они не сосали… Тогда он стал обламывать ветки с окружающих кустов и подставлять их под лианы. Эта хитрость удалась, лианы стали навиваться на ветки, а он сумел из них выпутаться… Потом он свалился в какую-то яму, выложенную изнутри кирпичом; он даже не мог развернуться в ней в своих доспехах. Тогда он снял доспехи и выкинул их из ямы вместе с оружием, а при себе оставил только острый нож. Этим ножом он расцарапал кладку нескольких кирпичей и вытащил их из стены, на их месте остались впадины, опираясь на которые он и выкарабкался… Затем он попал в рощу падающих деревьев, которые раздавили бы его всмятку; но он сообразил, по какой системе они падают, и прошел невредимым… Наконец, он попал в какой-то лабиринт из тропинок; чтобы не заплутать, он стал ориентироваться по солнцу, и в конце концов выбрался из этого запутанного места…

– Видимо, это был неглупый рыцарь, если ему предлагались испытания, которые требовали ума, – заметил я.

– Точно, – подтвердила Формозанта. – Но вот он попал в Рощу монстров. И тут на него набросилось жуткое чудище размером с носорога и с таким мощным рогом, от которого не спасали никакие доспехи, а шкура зверя спереди и сверху была столь прочной, что ее не брало оружие. Рыцарю понадобились вся его сила и ловкость, чтобы уворачиваться от этого монстра и поражать его сбоку… Он несколько раз побеждал зверя, но всякий раз, когда зверя удавалось почти завалить, монстр ретиво убегал, и его нельзя было догнать… А потом он возвращался, полный сил и невредимый, тогда как рыцарь истекал кровью и уставал… Он понял, что монстра ему не одолеть; чудище возьмет его измором. Тогда рыцарь нашел на земле впадину, сделал там яму и прикрыл ее ветвями. И когда монстр вернулся, рыцарь встал перед ямой и в последний момент отпрыгнул в сторону; зверь свалился в яму, и рыцарь все же добил его… Правда, во дворец он вернулся едва живой и потом неделю отлеживался, но все же с победой. Голова этого монстра и сейчас украшает Охотничий зал дворца как самый славный трофей; никто другой не может похвастать такой победой…

– Постой, постой, – перебила Формозанту Нивея. – Уж не про Адальберта ли идет речь?...

– Да, это я о нем, – не сразу ответила Формозанта и пояснила, повернувшись ко мне:

– Это один из наших гвардейских командиров, блестящий рыцарь и любимец женщин.

VI

Мы с Нивеей переглянулись. Хотелось бы поговорить наедине. Формозанта почувствовала это и сказала:

– Ладно, думайте сами, что делать дальше. А я пойду поболтаю с Флорианой, попробую установить контакт…

Нивея повернулась ко мне, посмотрела на меня своими широко открытыми глазами и проникновенно произнесла:

– Дима! Ты, конечно, можешь отказаться. Ты не обязан идти в Дивный лес. Это мы должны были подготовить тебя для твоей миссии, а у нас, видишь, это никак не получается… Вот был бы здесь Адальвин, он бы сходил туда сам. Если бы он знал, что тебя пошлют в Дивный лес, то не оставил бы нас… Но если хочешь, я пойду с тобой. Пользы от меня будет немного, но я разделю с тобой все опасности и окажу тебе хотя бы моральную поддержку…

Я улыбнулся девушке и ответил:

– Нет, я пойду один. Как я понял, экскурсия по Дивному лесу будет не более опасной, чем поход во дворец. Вот и потренируюсь. Правильно сказала Формозанта: я мужчина и должен хоть что-то сделать сам. И ты со мной не ходи: пользы от тебя, извини, будет маловато, а своим магическим потенциалом ты накличешь на нас опасности, которые мы не сможем преодолеть…

Нивея тяжко вздохнула; слезы выступили у нее на глазах. Ей было так неловко взваливать на меня это путешествие… Чтобы закончить разговор, я встал и пошел в избу, тем более что уже стемнело. Формозанта и Флориана сидели за столом и потягивали самогон при свете свечи.

– Завтра я пойду, сам, – кратко сообщил я.

Формозанта посмотрела на меня и покачала головой.

– И оно тебе надо, Дима? Я уж тут договорилась с Флорианой погостить несколько дней; она даст нам приют… В речке будем купаться, – и ночная фея озорно подмигнула мне.

– Нет, я пойду, – сказал я.

– Ну как знаешь, – разочарованно вздохнула Формозанта. – Тогда давай ложиться спать; выйдем завтра на рассвете… Мы тебя проводим… Как ты нас уложишь?

Последние слова были обращены к Флориане. Лесная фея оглядела нас циничным взором.

– У меня комната и кухня, – неторопливо произнесла она нараспев. – Комнату я отдаю вам, гостям, сама лягу на кухне… Но в комнате только двое поместятся; одного возьму к себе…

«Не дай бог, меня» – подумал я.

– Мужчину не возьму, – продолжала Флориана, словно отвечая на мои мысли. – Уж больно они шаловливы по ночам… Тебя, Формозанта, тоже не возьму. Уж очень ты злая. Еще придушишь меня во сне… А вот Нивею возьму. Она девочка тихая, смирная, с ней не страшно спать в одной комнате…

Нивея поморщилась; ей тоже не хотелось спать на кухне с Флорианой, но она промолчала. Формозанте постелили на кровати у окна, мне – на диване против окна, и я был очень доволен, что буду спать в одной комнате с ночной феей; Формозанта не высказала по этому поводу никаких возражений. Сама Флориана забралась на печь, а Нивее просто бросила матрас на пол; для юной феи даже не нашлось постели, и Формозанта дала ей свой синий плащ, чем весьма ее обрадовала. Нивея закуталась в плащ, плюхнулась на матрас и быстро уснула, тихо посапывая. Флориана ворочалась, настороженно прислушиваясь к чему-то; видимо, лесная жизнь приучила ее бояться всего и всех.

Я быстро скинул верхнюю одежду и, юркнув под одеяло, с наслаждением вытянулся на диване; давненько я не спал в постели. Формозанта стала не торопясь раздеваться: сбросила шляпу, сняла свои длинные перчатки и, сев на кровать, стала стаскивать сапоги.

– Отвернись, – вяло сказала мне она для приличия, но я видел, что она совершенно не смущается. Я отвернулся к стене. Сняв сапоги, Формозанта встала и начала не спеша расстегивать корсет. Я не удержался и тихонько повернул голову. Ночная фея стояла ко мне спиной; в лунном свете окна ее фигуристый силуэт был виден вполне отчетливо. Фея закинула руки за голову, сладко-сладко потянулась всем телом, приподнявшись на цыпочки, вздохнула и стала ложиться в постель. Без сомнения, она чувствовала, что я ею любуюсь, но сделала вид, что не заметила этого.

–И зачем тебе идти в Дивный лес? – вполголоса произнесла Формозанта, еще не потеряв надежду отговорить меня от этого. – Мы бы могли и здесь приятно провести время…

– Но ведь ты же сама сказала: мужик я или кто, и должен себя проверить, – напомнил я ей.

– Ладно, Дима, не придирайся к словам, – возразила с досадой Формозанта. – Ты славный парень. Ну не герой, да, ну и ладно… Ты вытащил меня из магазина, дал мне волю. И я вовсе не предвидела, что подставлю тебя под такое опасное путешествие… Мне неловко перед тобой… Это наивная Нивея воображает, что все мужчины должны быть бескорыстными героями, но мы-то с тобой уже не дети, чтобы увлекаться пустой романтикой… Не ходи туда…

– Скажи, Формозанта, а какие мужчины тебе нравятся? – спросил я, уводя разговор в другую сторону. Вряд ли мне еще представится удобный случай поговорить с ночной феей по душам, и я решил не упускать возможность.

– Ну, какие, – не сразу ответила фея. – Как и всем… Сильные, красивые, высокие, чтобы как охватит своими ручищами за попу, как прижмет к себе, что аж грудь расплющится, все тело затрепещет и голову снесет, а душа воспрянет к небесам… Мужественные, чтобы на них можно было положиться… Немногословные, чтобы больше слушали, но прозрачные, чтобы не гадать, что там у них на душе… Не слишком умные, чтобы не видели тебя насквозь и чтобы можно было пудрить им мозги и выглядеть перед ними в лучшем свете, чем ты есть… Ну и не ревнивые, чтобы можно было хоть иногда и на стороне оторваться…

Она была довольно откровенна со мной, не стесняясь своих желаний. Или это самогон Флорианы развязал ей язык и возбудил желание поболтать? Наши женщины не столь откровенны, даже перед самими собой, хотя в глубине души думают так же.

– И что же, у вас тут таких нет? – спросил я.

– Ну почему же… Есть, и довольно много, – возразила фея. – Но идеальные мужчины слишком пресные, быстро надоедают… Приходится менять их, как только наскучат… Впрочем, я уже нагулялась, мне бы найти себе постоянного мужчину… Но чтобы он занимал высокое положение при дворе… Чтобы я была при нем важной дамой, без материальных проблем, и могла смотреть на других сверху вниз… Да вот только такие мужчины разобраны уже все… Были у меня в молодости незнатные поклонники, которые потом сделали хорошую карьеру… Но кто же знал, что они так высоко вознесутся… Я тогда ими пренебрегала, все искала себе знатного вельможу… А теперь они мной пренебрегают… У них уже есть женщины, а моя репутация изрядно подпорчена..

В общем-то с ней было все ясно. Ее откровенность говорила о том, что меня она вообще не воспринимает как мужчину. И однако же из каких-то мазохистских побуждений я хотел вбить последний гвоздь в гроб своих надежд.

– А такие, как я, тебя совсем не интересуют? – спросил я.

– Нет, Дима, ты не в моем вкусе, – ответила Формозанта. – Ты ведь и сам это понимаешь, зачем спрашивать? Да, я обещала тебе, что не останусь в долгу. Но ведь я уже столько раз спасала твою жизнь… Ты ведь и сам говорил, что я ничего тебе не должна…

Ну что же, ответ откровенный и не обидный. Другая стала бы на ее месте психовать: дескать, как ты мог вообразить, что такая Женщина, как Я, могу опуститься до такого ничтожества, как ты; твои грязные мысли оскорбляют мою чистую возвышенную душу...

– Нет, я не строю из себя недотрогу, – степенно продолжала Формозанта. – Мне было бы нетрудно дать тебе удовольствие… Да и у меня уже давно не было мужика, и лучше что-то, чем ничего… Но меня смущает Нивея. Она ревнует тебя ко мне.

– Ну что за ерунду ты несешь! – воскликнул я вполголоса. – Она совсем еще девочка, что у нас с ней может быть?

– Ты прямолинеен, как и многие мужчины, – снисходительно обронила Формозанта. – А мы, женщины, как дети: хотим, чтобы нас любили все, а не только те, с кем у нас что-то может быть. И в компании из двух женщин и одного мужчины обе женщины будут соперничать за симпатию мужчины, как за желанный отблеск своих достоинств, даже если ни одна из них его не хочет. Для женщины ее отражение в глазах мужчины обычно важнее самого мужчины… Жаль, что мужчины этого не понимают. Они думают, что если женщина флиртует с ними, то она развратная особа и готова лечь под каждого, тогда как для женщины мужчина – это обычно лишь зеркало, в котором она любуется собою, ненаглядной… И если она не улавливает своего отражения, то ее это нервирует… А если это отражение ей не нравится – мужчина становится ее врагом, в котором она обнаруживает кучу недостатков и которому активно мстит, легко изыскивая для этого различные благовидные поводы…

– А если для женщины мужчина более ценен, чем ее отражение в его глазах, так это и есть любовь? – спросил я. Раз уж она столь откровенна со мной, следовало использовать это для постижения загадочного внутреннего мира женщин… Формозанта рассмеялась тихим серебристым смехом.

– Обычно женщина ценит мужчину за проистекающие из него различные блага… А также за свое возвышение в глазах других, которое ей дает связь с этим мужчиной. Ну, в крайнем случае – за получаемые от него удовольствия, – назидательно заметила она. – Женская любовь – это ощущение женского счастья, исходящее от мужчины, и ничего более… Ну или предвкушение своего счастья, если это любовь с первого взгляда. Если хочешь покорить женщину – внуши ей, что с тобой она будет счастлива… хотя бы одну ночь… и она твоя… Сделай женщину счастливой – и она тебя полюбит… Хотя, возможно, не тебя одного. Женское счастье может быть и многоликим…

– Спасибо за науку, – буркнул я. – Однако насчет Нивеи… Это твои праздные фантазии.

– Да нет же, Дима, – возразила Формозанта и снова тихо рассмеялась. – Ты бы видел, как она смотрит на тебя, когда ты со мной говоришь. Она же проста и наивна, как ребенок… И она не сможет держать язык за зубами и все разболтает… Моя репутация и так уже подмочена, и мне не нужно, чтобы обо мне говорили, что я готова лечь под кого попало… У меня осталось совсем мало шансов найти себе достойного жениха, и я не хочу лишиться этих шансов из-за порочащих меня слухов…

Я промолчал и отвернулся к стенке.

– Но ты не унывай, Дима, – покровительственно продолжала Формозанта. – У меня много подруг, что-нибудь придумаем… если ты будешь хорошо себя вести… Правда, они уже не первой свежести… Но женщины красивые, умелые и без предрассудков… Держись меня, и я тебе устрою романтическое свидание с феей… Будет что вспомнить в своей скучной холостяцкой квартире…

Я молчал. Формозанта сладко зевнула и сказала:

– Ладно, спасибо, что поболтал со мной на ночь. А теперь спи. Завтра у тебя будет трудный день…

VII

Когда я проснулся, солнце уже ярко светило в окно. Феи о чем-то болтали на кухне вполголоса. Я встал, оделся и вышел к ним.

– Что же вы не разбудили меня? – недовольно спросил я. – Мы же собирались выйти на рассвете…

– Хотели дать тебе возможность выспаться, – ответила за всех Формозанта. – Тебе сегодня понадобится свежая голова… Иди умойся у реки, а мы накроем на стол, будем завтракать.

Наскоро позавтракав и взяв с собой еды на дорогу, мы вышли из дома и направились вниз по реке. Когда мы отошли подальше, Формозанта заметила:

– Не нравится мне эта Флориана. Хитрая и бесстыжая бестия.

– Должно быть, она стала такой, потому что живет в лесу, где каждый за себя, так что иначе не проживешь… – стала оправдывать ее Нивея. – Взять хотя бы эту историю с колечком. Что у нее за друзья… А других здесь, наверное, нет…

– Не преувеличивай, – обиженно возразила Формозанта. – Я тоже выросла в лесу, так что же, похожа на Флориану?.. Кстати, Дима, ты знаешь, как переводится ее имя?

– Ну… от слова «цветок», – неуверенно сказал я.

– Не совсем так, – поправила меня ночная фея. – «Флориана» значит «цветущая». Впрочем, за глаза ее называют Пингвиной, что значит «жирная».

– Это более точно, – одобрительно сказал я. – У вас тут что, все имена говорящие?

– Ну да, – подтвердила Формозанта. – В том и смысл имени, что оно раскрывает суть своего носителя. Это у вас, людей, и особенно в России, имя обычно воспринимается как бессмысленный набор звуков. Людей называют в честь родственников, друзей или святых по святцам… Ну там, Иван, Татьяна… Или же дают экзотические иностранные имена: Роберт, Виктория. И лишь некоторые копаются по справочникам, чтобы разгадать смысл своего имени… А у нас имена дают, чтобы подчеркнуть главную черту, индивидуальность. Для этого обычно используют древние европейские языки: латынь, кельтский, древнегерманский, реже – восточные языки.

– А на каком языке Нивея значит «белоснежная»? – спросил я.

– Латынь, – ответила Формозанта несколько обиженно за то, что я не спросил про ее имя, и ревниво добавила: – А моё имя также из латыни, от слова «формоза» – «красивая, прекрасная».

– Ну а Сильвана, видимо, означает «Лесная»? – догадался я, входя во вкус.

– Ну да, – подтвердила Формозанта.

– А что означает имя «Самаэль»? – поинтересовался я.

Формозанта споткнулась и огляделась в страхе.

– Ты здесь потише, Дима… – испуганно проговорила она вполголоса. – У нас даже воздух имеет уши. Не произноси больше это имя, а то накличешь беду… Говори иносказательно: Великий и Ужасный, Грозный и Могучий…

– Ладно, будем называть его просто: Господин Сам, – сказал я.

– «Самаэль» на древнееврейском языке значит «смертоносный бог», Владыка Темных Сил, – подала голос Нивея.

Формозанта задрожала от ужаса; ее глаза вдруг стали очень большими, она побледнела и присела от страха.

– Ну а что значит имя «Ариана»? – спросил я, уводя разговор от Самаэля.

– Это имя взято из иранских языков, – пояснила Нивея. – Оно означает «благородная, достойная». «Арийского происхождения», в общем, так тебе будет понятнее.

В разговорах незаметно шло время. Я наслаждался дорогой. Не надо было смотреть под ноги, постоянно чего-то бояться… Лес остался позади, как кошмарный сон… Но вот и мост. Это был добротный ладный мостик из крашеных деревянных брусьев, с резными перилами. Мы остановились.

– Подождите, я первая, – сказала Формозанта и осторожно ступила на мост. Дойдя до середины, она повернулась и сделала приглашающий жест рукой. Мы с Нивеей пошли за ней и спокойно перешли на другой берег реки. От моста тропинка вела на высокий холм. Мы взошли на него и осмотрелись. Внизу расстилалась холмистая живописная долина, вдали зеленел лес, к которому и вела тропинка.

– Это и есть Дивный лес, – задумчиво сказала Формозанта. – И здесь нам придется расстаться… Может, все-таки вернемся, Дима?

– Нет, – твердо возразил я.

– Ну что же, – грустно молвила Формозанта. – Тогда иди… Удачи… А я вернусь в лес, поболтаю с подружками, наберу еды… Вечером я вернусь сюда, здесь и встретимся. Думаю, Дима, одного дня тебе хватит. Если придется заночевать в лесу, мы тебя здесь подождем. Ну а ты, милочка, – обратилась она к Нивее, – погуляй пока по бережку. В речке искупайся, на солнышке позагорай… Просто отоспись. Устала, поди. Здесь безопасно, ибо солнечно. И никуда не ходи, не ищи лишних приключений, чтобы нам потом тебя не пришлось искать. Если Дима все же раздобудет кольцо и придет раньше меня, не вздумайте идти к Флориане одни, она вас облапошит. Дождитесь меня.

Нивея рассовала мне по карманам еду, порывисто прильнула ко мне и неумело поцеловала в щеку, просто прижалась к щеке губами. В ее больших глазах, наполненных слезами, застыли тревога и чувство вины. Ночная фея напутствовала меня напоследок:

– Не спеши, будь внимателен и обдумывай каждый шаг. Не уверен – не продолжай. Лучше десять раз вернуться и попробовать заново, чем один раз вляпаться во что-то. Как только найдешь колечко Флорианы – сразу уходи; не отвлекайся ни на что и не ищи приключений на свою… голову…

Я улыбнулся феям с деланной веселостью и двинулся по тропинке. На душе скребли кошки. Коварные ужасы Волшебной страны я успел познать… Я уже привык, что здесь меня опекают феи, а вот теперь приходится полагаться только на самого себя. И мне захотелось вернуться, но было стыдно делать это, после того как я уже продемонстрировал свою решимость. Они, конечно, все поймут и не сделают упрека, но станут презирать. Нет уж, назвался молодцем, так не веди себя как баба…

Через четверть часа бодрой ходьбы я уже подходил к лесу. Я обернулся. Феи стояли на холме и смотрели мне вслед. Я помахал им рукой, они тоже помахали в ответ.

– Ну, с Богом, – пробормотал я и вошел в лес.

Глава 4. Загадки Дивного леса

I

Тропинка вела вперед, слегка виляя. Деревья становились все гуще, но какой-то опасности я не замечал, как не присматривался. Лес как лес. Пели птицы, стучал дятел, но животных не было видно. Я начал успокаиваться, как вдруг заметил, что тропинка становится все менее заметной и начинает теряться в траве. Я удвоил свое внимание, но увы… Тропинка вывела меня на лужайку и на этом закончилась. Я растерянно оглянулся. Вот она еще видна позади меня, а после лужайки ее уже нет. И куда же теперь идти?..

Памятуя наставления Формозанты, я внимательно осмотрел всю лужайку, но не нашел ничего, что можно было бы понять как указание направления. Такое ощущение, что вот на эту лужайку тропинка и вела. Я присел на пенек (который, казалось, для этого тут и стоял) и стал рассуждать. Предположим, что это и есть первое испытание. Что хочет сказать мне лес, и как я должен поступить? Прежде всего, это намек на то, что я могу вернуться обратно, если не уверен в себе; тропинка, по которой я сюда пришел, хорошо видна. А если я хочу продолжить путь?.. Указателей я не нашел, поэтому логично просто продолжать идти в том же направлении, ориентируясь по солнцу. Если что, можно будет таким же образом вернуться. А там посмотрим, что будет…

Удвоив внимание, я направился дальше. И приключения не заставили себя долго ждать. Местность пошла под уклон, лес стал наполняться каким-то туманом. Стало тихо; птицы больше не пели. Я продолжал идти вперед, предвидя опасность. И предчувствия не обманули меня. Лес вдруг резко окончился, и я оказался на ровной поляне, на которой росли какие-то растения, похожие на гигантские одуванчики: длинный гладкий зеленый стебель с белоснежной пуховой шапкой на вершине; длина стебля была выше моего роста; попадались и низкие одуванчики (еще растущие). Осмотревшись, я осторожно продолжил путь, пристально поглядывая на одуванчики. Эти растения казались совершенно безобидными и не проявляли ко мне агрессии; они словно и не замечали меня… Но я уже привык к тому, что здесь все растения живые (и, обычно, агрессивные), и продвигался осторожно, постоянно оглядываясь…

Неожиданно поляна оборвалась, рассеченная глубокой расщелиной, заполненной сизым туманом, густым и зловонным. Снизу из тумана доносилось зловещее шипение… Расщелина была неширокой, метров пять, но с крутыми стенами. Нечего было и думать о том, чтобы спуститься вниз; выбраться наверх я бы не смог. Я прошел немного вправо, потом влево. Бесполезно. Концов расщелины не было видно, дна – тоже (из-за тумана). Видимо, надо было как-то перебраться на ту сторону. Но как? Сломать дерево, чтобы перекинуть его через расщелину, я бы не смог. Прыгать я не решался, тем более что грунт с краю мог и осыпаться. Каких-то средств, которые помогли бы мне перебраться, я не видел.

Я услышал слабый треск и, оглянувшись на звук, заметил, что один из ближайших одуванчиков сорвался с места и взлетел вверх. Я проводил его взглядом; одуванчик слабым ветром несло как раз на ту сторону. Интересно, а какова его подъемная сила? Может, он и меня потащит?.. Я попытался оборвать ближайший стебель, но не тут-то было: стебель оказался прочным, а его пушистая шапка от сотрясений рассыпалась, и пушинки взмыли вверх. Между тем невдалеке от меня еще один одуванчик взлетел ввысь… Пораскинув мозгами, я рассудил, что одуванчики взлетают по мере созревания. Я стал пристально наблюдать за ними, медленно прохаживаясь между стеблями. Через некоторое время я научился определять по желтоватому цвету стеблей зрелые одуванчики и заметил, что перед самым отрывом стебель одуванчика начинает слегка вибрировать. Вскоре мне удалось найти одуванчик, вот-вот готовый взлететь. Я изготовился и, как только одуванчик оторвался от земли, ухватился за стебель обеими руками. Однако подъемная сила одуванчика была недостаточна, чтобы поднять меня в воздух. Я стал искать второй созревающий одуванчик и вскоре нашел его, но к этому времени первый одуванчик уже растерял свои пушинки в столкновениях с другими растениями и поник стеблем вниз. Я стал искать пару созревающих одуванчиков, растущих близко друг от друга. Через некоторое время я нашел такую пару, и мне удалось ухватить за стебель сначала один взлетающий одуванчик, а потом и другой. И этого оказалось достаточно, чтобы плавно взлететь! Я медленно поднимался вверх, держа в каждой руке по одуванчику, и ветер действительно нес меня на другую сторону. На миг я испугался: а вдруг шапки одуванчиков растреплет ветром, и я грохнусь прямо в пропасть? Но ветерок был слабым, и полет проходил спокойно. Когда я уже почти перелетел через расщелину, то выпустил один одуванчик и стал быстро снижаться. Мне повезло: я упал прямо на шапку растущего одуванчика и, ухватившись за его упругий стебель, плавно опустился на землю, как на рессоре. Немного передохнув, я, гордый своим первым успехом, продолжил путь.

Откуда-то возникла тропинка, и я пошел по ней. Тропинка вела меня в лес. Я шел не спеша, осторожно оглядываясь по сторонам. Но, видимо, Дивный лес не мучил гостей ненужными подвохами. Вскоре тропинка привела меня к большой холмистой поляне. Но едва я стал пробираться между холмами, как они вдруг ожили и задвигались, как волны. Меня сбило с ног и швырнуло обратно, а холмы продолжали двигаться… Я огляделся. Холмистая поляна тянулась и вправо, и влево, обхода не было заметно. Тропинка шла прямо на холмы, и я понял, что должен преодолеть это препятствие. Я стал внимательно наблюдать за холмами, прохаживаясь туда-сюда перед поляной. Прохода между холмами найти не удалось: они перемещались с места на место, вся поляна ходила ходуном. Я присмотрелся и обнаружил, что холмы ведут себя по-разному: одни двигаются только взад-вперед, другие – влево-вправо, а третьи описывают круги. Я понял, что должен использовать эти движения: изучить маршруты холмов и прыгать с одного на другой таким образом, чтобы холмы сами перенесли меня на другую сторону, которая терялась вдали. Составив примерную схему перемещений, я попытался реализовать свой план, но безуспешно: очень скоро меня сбило с ног и вышвырнуло обратно. Хорошо хоть без увечий, только ушибы. Движение холмов имело более сложный характер, чем это мне казалось; каждый холм двигался сначала вперед-назад, потом вправо-влево, а потом кругами, и предугадать перемену движения я не мог. Я попробовал еще пару раз и достиг немного бóльших успехов, но в конце концов меня снова снесло назад. Однако по дрожи холмов я научился определять, когда они меняют траекторию своего движения на обратную, и с пятой попытки сумел проникнуть довольно далеко вглубь поляны. Потом я опять упал, меня стало волочить по земле туда-сюда, но я время от времени все же ухитрялся запрыгивать на те холмы, которые несли меня хоть немного вперед. В конце концов, у меня закружилась голова, силы иссякли, но я все же сумел добраться до другого края поляны; в последний момент меня стало относить назад, но я успел спрыгнуть с холма и бросился бежать вперед; меня сбил с ног какой-то сбоку появившийся холм, но я сполз с него вперед, и тут меня сзади вытолкнуло на твердую землю движение другого холма. Рухнув на землю, я отрубился и приходил в себя полчаса, не меньше.

Когда я очухался, солнце уже стояло почти в зените. Я пошарил по карманам в поисках еды, которую заботливо разложила мне в одежду Нивея. Почти все припасы вывалились из моих карманов, пока я барахтался среди холмов, но кое-что осталось. Покончив с едой, я направился дальше по тропинке, которая обнаружилась неподалеку. Забавно, размышлял я, что во время отдыха со мной не приключилось никаких неприятностей, какие могли бы произойти в Навьем лесу… Видимо, Дивный лес предоставлял своим гостям возможность отдохнуть…

Тропинка завела меня в какую-то рощу из невысоких деревьев и кустарников. Я двигался, оглядываясь по сторонам, но прежде всего глядя под ноги. Вдруг я услышал тихое рычанье. Я поднял глаза и увидел в нескольких метрах впереди себя огромного волка; его глаза ярко горели огнем, шерсть торчала дыбом, из разверстой клыкастой пасти капала слюна… И это свирепое чудище смотрело прямо на меня. Я оцепенел… У меня возникло сильнейшее желание повернуться и бежать что было сил; но пока ко мне возвращалась способность двигаться, мысли тоже немного зашевелились, и я сообразил, что бежать бесполезно: конечно же, волк меня догонит; своим бегством я лишь подстегну его охотничий азарт… Но и вперед идти было опасно: волк воспримет это как агрессию… И я стал осторожно двигаться влево, не сводя с волка глаз и стараясь не показывать свой страх и не делать угрожающих движений… Волк повернулся за мной, но не сдвинулся с места. Приободренный, я продолжал двигаться боком по дуге вокруг волка, не увеличивая и не уменьшая расстояния до него. Волк поворачивался за мной, тихо рыча, но не двигаясь с места. Тут я уперся левым боком в кустарник и спрятался за него. Под прикрытием кустарника я тихо отошел назад, а потом свернул на первоначальное направление движения. Волк пропал из виду, и я уже облегченно вздохнул, как вдруг опять услышал рычанье слева от себя. Обернувшись, я увидел такого же волка (того же самого?). И этого волка я осторожно обошел по окружности таким же образом, пока не наткнулся правым боком на кустарник, за которым мог отойти подальше… Таким образом я благополучно разминулся еще с двумя волками. Я уже взмок от напряжения и судорожно думал, что делать, если я наткнусь сразу на двух волков… Но тут кустарники кончились, а деревья стали выше. И где мне теперь прятаться от волков?.. Я сел, привалившись спиной к дереву, и только тут понял, какого страху натерпелся. Одежда была насквозь мокрой, меня била крупная дрожь…

Однако надо было идти вперед. Не возвращаться же к волкам... Придя в себя, я стал искать тропинку, но не нашел ее. И куда мне идти?.. Солнце стояло в зените, ориентироваться по нему я не мог. Я осторожно пошел вперед, пытаясь вспомнить направление, в котором вилась тропинка, когда я ее потерял. Тут справа от себя я услышал какой-то шорох, треск и сопенье. Я уже хотел было тихо уйти, но вдруг послышалось неясное восклицание. Может, это не зверь?.. Я пошел на звук, прячась за деревьями. Я увидел полянку, на которой маленький гномик в зеленых штанишках и в красной курточке собирал большую вязанку хвороста, которую он, видимо, рассыпал. Но у него не получалось; он сопел и что-то бормотал. Я размышлял, что лучше: спросить у него дорогу или тихо уйти, пока он меня не заметил. Черт его знает, что он захочет со мной сделать. Но во мне возникло сочувствие к этому маленькому бородатому человечку, который своими короткими ручонками никак не мог охватить хворост в одну охапку. Я вышел на поляну и предложил помочь. Гномик недоверчиво посмотрел на меня. Я сложил хворост в большую охапку, и гномик связал ее веревочкой, пока я держал охапку на весу. Уловив мой взгляд, направленный на его фляжку, привязанную к поясу, гном молча протянул ее мне. Я стал жадно пить большими глотками; это была кисло-сладкая водичка типа вишневого сока. Я выпил примерно пол-литра, и во фляжке еще что-то оставалось, хотя ее объем не превышал четверти литра. Утерев рот и вернув флягу гному, я поблагодарил его и предложил донести хворост, куда он скажет.

– Спасибо, Дима, я и сам донесу, – строго сказал гном, легко взваливая вязанку на плечи. – А тебе туда, – добавил он и махнул рукой. Я обрадованно поблагодарил его и невольно посмотрел в указанном направлении. Когда я повернул голову обратно и хотел спросить гнома насчет колодца, то уже никого не увидел. Ни гнома, ни вязанки; поляна была пуста. Мне ничего не оставалось делать, как шагать, куда было указано, размышляя о том, случайна ли эта встреча или же это подсказка Дивного леса... Откуда гном знал, как меня зовут и куда я иду?..

II

Вскоре я оказался на большой поляне. Осмотревшись, я увидел фанерные щиты, приделанные к деревьям по периметру поляны. На этих щитах было что-то нарисовано, и от каждого щита вглубь леса вела узкая тропинка. Я понял, что это типа дорожного указателя, и стал пристально рассматривать картинки на щитах, неторопливо вышагивая по периметру поляны. Все рисунки были стилизованы, и мне было трудно понять, что именно на них изображено. Только один рисунок (пышноволосая грудастая русалка над волнистой голубой линией) был мне вполне понятен, но это было не то, что нужно, а в лишние приключения ввязываться не хотелось. Обойдя поляну по периметру, я пошел по второму кругу. Один из щитов был вообще пуст, просто белый фон. Наверное, это была дорога к выходу для тех, кто уже утомился и не хотел испытывать судьбу дальше. Наконец, на одном щите я увидел что-то вроде маленького сруба без окошек, над ним на вертикальных досках крепился двускатный навес; от навеса спускалась волнистая цепь. Уж не это ли тот самый Загадочный колодец? Я еще раз обошел поляну, но ничего похожего на колодец больше не обнаружил. Я вспомнил слова Формозанты, что других колодцев здесь нет, и пошел по тропинке, ведущей от этого щита с домиком.

Долго идти не пришлось. Деревья стали редеть, а тропинка уперлась в старый полуразрушенный мрачный дом в готическом стиле, похожий на замок, но без окружающих стен; просто дом с узкими бойницами вместо окон и островерхими башенками на стенах и крыше. Слева и справа от замка куда-то далеко тянулась глубокая расщелина с каменистыми краями. Я призадумался. Этот замок, замшелый и заброшенный, отнюдь не походил на колодец, изображенный на щите, однако тропинка вела прямо в замок. Я заглянул в ров. Его стены были отвесными и явно непреодолимыми. Насколько я понимал логику леса, мне предлагалось пройти через замок, чтобы продолжить путь дальше. Вздохнув, я вошел внутрь замка. Впрочем, было довольно любопытно, что там.

Внутри было сумрачно и пыльно. Пройдя по коридору, я попал в большой зал, на стенах которого были развешаны заржавленные доспехи. На полу зала были набросаны старые доски и веревки. Наверх вела винтовая лесенка, на задней стороне зала виднелось три прохода. Я медленно зашагал к ним, осторожно оглядываясь и ни к чему не прикасаясь. Я сначала пошел через левый проход и оказался в невысоком темном коридоре. Однако пройти не смог: коридор был перегорожен толстой ржавой решеткой, намертво вмурованной в стены и пол. Подергав на всякий случай решетку, я вернулся в зал и вошел в средний проход. Этот путь также оказался непреодолимым: пройдя немного, я оказался перед каменным завалом, перекрывающим весь коридор до потолка. Не разбирать же мне его… Я вернулся в зал и пошел через последний (правый) проход. Здесь коридор был свободен, и я бодро зашагал вперед в пыльной полутьме. Вдруг коридор резко свернул вбок. Я замедлил шаг, и не напрасно: за углом через весь проход зияла огромная яма, едва прикрытая хлипким деревянным помостом. Я осторожно подошел к краю и посветил фонариком. Вниз шли каменные стены, а глубоко внизу в полу были густо вделаны длинные острые колья; между ними сумрачно белели кости и черепа. Очевидно, когда-то это было ловушкой для нежеланных гостей. Нечего было и думать перебираться через яму по хлипкому помосту, который прогнил насквозь и явно не выдержал бы моего веса. Мне стало не по себе от мысли, что и мои кости оказались бы там, если бы я шел быстро и ступил бы на помост, не заметив в полутьме его хлипкость. Я вернулся в зал и осмотрел доски. Их длина была недостаточна, чтобы перекинуть их через колодец с кольями. Впрочем, можно было бы связать несколько досок веревками… Но прежде чем доверить свою жизнь старым доскам, я решил сначала поискать другие пути через дом и поднялся наверх по винтовой лесенке.

На втором этаже картина была примерно такая же: разруха, темные коридоры с ловушками, заваленные проходы, бездонные провалы (я так и не понял, как это на втором этаже может быть глубокий провал, словно первого этажа под ним не было вовсе)… Здесь не было центрального большого зала, зато было множество пересекающихся коридоров, образующих запутанный лабиринт. Я захотел посмотреть, что там было выше. Но не успел я добраться до третьего этажа, как услышал сдавленное тихое рычанье. Я замер и прислушался; послышались чьи-то осторожные шаги и страстное сопение… Холодок пробежал у меня по спине. Я спустился вниз, стараясь ступать как можно тише. Общаться с местной фауной (наверняка голодной и посчитающей мой визит за агрессивное вторжение) мне никак не хотелось. Колодец с кольями на первом этаже тоже внушал мне ужас; я решил пробираться через второй этаж. Часа два я потратил на то, чтобы изучить лабиринт переходов и коридоров второго этажа. За это время мой фонарик разрядился; без него я бы сломал себе шею в неожиданных провалах или разбил бы голову на незаметных ступеньках, которые повышали или понижали уровень пола; кажется, эти ступеньки для того и были сделаны, чтобы гости спотыкались и падали. Несколько раз мне пришлось спускаться в зал первого этажа, чтобы взять доски и, скрепив их веревками, делать мостики через провалы (я набил свои карманы веревками, и это мне очень пригодилось). В одном месте пришлось преодолеть бездонную широкую яму, карабкаясь по отдельным кирпичам, торчащим из стены, и прижимаясь к стене всем телом; удивляюсь, откуда у меня хватило тогда уверенности, что ни один из кирпичей не обломится; должно быть, уже мозги затуманились. Однажды пришлось сделать лесенку, чтобы к крюку на потолке привязать веревку и по ней спуститься вниз в шахту, в которой на противоположной стенке зияла галерея, ведущая дальше (другого пути вперед я не нашел). Много раз я упирался в тупики, завалы или иные препятствия. Но я изначально взял за правило хорошо запоминать дорогу, оставлять за собой надежный путь и продвигаться вперед только тогда, когда была полная уверенность, что я таким же образом могу вернуться обратно. Это меня спасло. Несколько раз мне приходилось возвращаться назад (в том числе и шагать обратно по жутким кирпичным ступенькам над пропастью, и подниматься вверх в шахте по привязанной за крюк веревке). Если бы я хоть раз спрыгнул вниз с высоты, на которую потом не смог бы взобраться обратно, или прошел через помост, по которому уже не смог бы пройти вторично, то я бы скоро попал в ловушку, из которой не было бы хода ни вперед, ни назад… В общем, место было гиблое, и я сбился со счета, сколько раз я рисковал жизнью. Хорошо хоть никто не торопил меня и не мешал мне. У меня было время для раздумий, как мне преодолеть очередное препятствие и какое место оно занимает в общей системе лабиринта. Наконец, на исходе сил я добрался до противоположной стороны дома-замка; лестницы, ведущей вниз, я не нашел и выбрался из дома через бойницу, спустившись вниз по веревке, предусмотрительно взятой в зале первого этажа. Внизу я обнаружил тропинку, ведущую в лес. Я понял, что выбрался из дома в нужном месте и могу продолжить свой путь. Я прилег передохнуть на траву, с облегчением переводя дух. Вспоминая свои блуждания в замке, я подумал, что мой путь через этот лабиринт вряд ли был единственно возможным. Можно было бы, наверное, пройти другим путем; наверное, можно было рискнуть пробраться поверх колодца с кольями; наверное, можно было и по третьему этажу пройти, преодолев противодействие кого-то там не знаю кого; был еще и четвертый этаж, и крыша… Но я прошел, как получилось, выбрав приемлемую для себя дорогу. Должно быть, Дивному лесу было интересно наблюдать, как я тут корячился и на что способен… Мой фонарик тоже был учтен… Все это напоминало компьютерную игру. Только двигаться пришлось самому, рискуя жизнью и понимая, что второго шанса не будет…

Отдохнув, я продолжил свой путь по тропинке, углубившись в лес. Подсчитав пережитые приключения в Дивном лесу и сравнивая итог с рассказом Формозанты про рыцаря Альберта (или как его), я подумал, что пора бы уже приблизиться к своей цели, не хватит ли меня испытывать?.. Похоже, это не я тут играю в приключения, это лес мной играет… А солнце уже стало клониться к закату… И тут я вышел на широкую поляну, в центре которой стоял колодец.

III

Это был типичный русский колодец, как я его себе представлял: бревенчатый четырехугольный сруб, уже немного замшелый, но еще прочный, над ним на толстых брусьях крепился двускатный навес, а поперек брусьев проходил ворот (деревянный барабан с металлической рукоятью); вниз от барабана спускалась толстая цепь. Интересно, другим гостям Дивного леса колодец являлся в таком же виде? Оглядываясь вокруг, я подошел к колодцу. Цепь уходила куда-то вниз. Я бросил туда камушек, и через некоторое время услышал глухой стук… Да, Флориана не соврала: колодец был пустой… Я еще раз оглянулся, но все было тихо и спокойно. Я снял куртку и, вздохнув, стал спускаться по цепи вниз. Спускаться пришлось недолго: метров пять, я думаю, это примерно как с третьего этажа. В колодце было темно, так что всей глубины я не видел, и это избавило меня от страха высоты. Я порядком устал, спускаясь вниз. Однако меня больше беспокоила темнота колодца; мой фонарик уже почти не светил…

Внезапно цепь под моими ногами закончилась. Я испугался: что же там внизу? В этот момент колодец вдруг осветился в нижней части неярким мерцающим светом, струившимся неизвестно откуда. Я посмотрел вниз и увидел, что дно колодца совсем близко, каких-то два метра. Я спустился до конца цепи и спрыгнул вниз. От меня во все четыре стороны отходили галереи, и в каждой из них стоял человек! И эти люди смотрели на меня! Я завертелся волчком, стараясь держать их всех в поле зрения, чтобы предугадать их намерения. Но они стояли молча, почти не двигаясь, лишь иногда шевелились, словно давая мне понять, что они живы. Я немного успокоился, поздоровался и сказал, стараясь говорить всем сразу:

– Здравствуйте… Извините, что потревожил ваш покой… Это ничего, что я здесь?... Мне бы колечко взять, и больше ничего…

В ответ – молчание… Они словно не слышали меня… Я присмотрелся к ним более внимательно. Прямо передо мной стоял молодой человек довольно приятной наружности с умным лицом и доброжелательной улыбкой. Справа от меня был какой-то мальчик, слева – старик, а позади меня нахохлился какой-то мрачный тип весьма неприятного вида. Я улыбнулся стоящему передо мной симпатичному парню и повторил слова о колечке. Он приветливо улыбнулся в ответ и молча сделал приглашающий жест рукой: дескать, иди и возьми. Я уже поднял было ногу, чтобы шагнуть вперед, но вспомнил слова Формозанты, что в колодце у меня будет только одна попытка решить загадку. Я поставил ногу на место и, повернувшись к старику, спросил:

– Извините, а Вы не скажете, где здесь можно найти колечко Флорианы?

Он молча показал большим пальцем руки на что-то у себя за спиной. Так… Тогда я спросил у мальчика:

– А ты тут случайно не видел колечка?

Он уверенно кивнул головой и, повернувшись, указал мне рукой вглубь своего коридора… Хм… Наконец, я повернулся к мрачному типу у себя за спиной и подчеркнуто вежливо сказал:

– Вы уж извините меня, пожалуйста… Позвольте побеспокоить Вас… Насчет колечка не подскажете?

Он криво ухмыльнулся злой улыбкой и, дерзко глядя на меня, похлопал себя по карману. Дескать, приди и возьми… Если только сможешь… Вот оно так… Каждый из них дает понять, что кольцо находится в его галерее. И куда же мне идти? Обходить коридоры по очереди? Но тогда в чем загадка, которую я должен разгадать? И вообще – кто они и зачем они здесь?.. Видимо, это я и должен понять… Я сел прямо на пол, лицом к мрачному типу (которого не хотел упускать из виду) и задумался. Все четверо стояли так же молча в своих галереях, не выказывая никакого нетерпения…

Если избрать путь наименьшего сопротивления, я должен идти в галерею приветливого парня или мальчика. Если, напротив, искать самый трудный путь, я должен отобрать кольцо у мрачного типа… И как поступить?.. Я внимательно осмотрел колодец в поисках подсказок, но не нашел их. Все четыре галереи также были одинаковы. Значит, я должен выбрать одного из этих стражей колодца, не совершив ошибки… Я внимательно посмотрел на них еще раз… Странно, но приветливый парень и мрачный тип были в чем-то похожи друг на друга. Еще более странным было то, что они казались мне знакомыми… Где-то я их видел… И вдруг меня как кипятком ошпарило: да они же на меня похожи! Приветливый парень – это мой приукрашенный образ, а мрачный тип – это мой уродливый гротеск… Я долго вертел головой, присматриваясь к ним поочередно, и все более убеждался в своей догадке… Тогда, значит… Я повернулся к мальчику. Да, так и есть. Он очень похож на мои детские фотографии… Но тогда старик… Я с ужасом смотрел на этого маленького сгорбленного морщинистого лысого деда… Стало быть, это и есть мое светлое будущее?.. Некоторое время я приходил в себя. Мне казалось, я понял загадку… Но тогда какова разгадка?.. Куда мне направиться? К своему лучшему Я?.. Во всяком случае, не в детство же мне возвращаться… И не идти в сторону своего темного Я… Поднявшись на ноги, я встал спиной к мальчику, олицетворявшему мое прошлое. По правую руку стоял мой Светлый лик, по левую руку – мой Темный образ, впереди – мое будущее отражение… Значит, надо идти либо направо, либо вперед… Интуитивно мне хотелось пойти к своему Светлому Я; он делал приглашающие жесты и приветливо улыбался. Разве не в том дело, что надо искать лучшее в себе и идти к нему? А может, надо наоборот, идти ОТ своего лучшего Я? Ведь лучшее Я – это не самоцель, а способ жить… Наверное, все же следует идти вперед… Свое будущее надо принять таким, каким оно есть… У меня уже голова шла кругом; я склонялся к тому, чтобы идти вперед, хотя старик стоял неподвижно и тускло смотрел на меня с безразличным видом… Любая женщина на моем месте пошла бы вправо, к своему лучшему Я, но лучший путь – это не всегда правильно… Вздохнув, я сделал волевое усилие и шагнул вперед, хотя сам старичок был наименее симпатичным из всех четверых… По мере приближения к нему, он становился все более тусклым и туманным, и когда я подошел к нему вплотную, он вдруг растаял как дым… Вот так-так… И что же мне делать дальше?... Идти было некуда: галерею преграждала кирпичная стена… Я осмотрелся. Кольца нигде не было видно. Вообще ничего не было. Значит, я ошибся?.. Не поздно ли вернуться?.. Я подошел к кирпичной стене и стал трогать кирпичи. Кладка была прочной, но один из кирпичей шатался, и я вытащил его. За кирпичом была небольшая ниша, ограниченная глухой стеной. Дальше хода не было… Я сунул руку в нишу, пошарил там внизу и нашел что-то. Это было кольцо. Массивное, золотое, с большим бриллиантом (ну или мне так показалось, в глубине колодца, что это бриллиант). Я облегченно вздохнул. Неужели моя миссия выполнена?..

Больше в нише ничего не было, и я пошел обратно, намереваясь на всякий случай заглянуть и в другие галереи. Но когда я вернулся в шахту колодца, других галерей там уже не было. Оглянувшись, я не увидел и той галереи, из которой только что вышел. Голые стены и пустой колодец… Мерцающий свет стал тухнуть, и я понял, что меня выпроваживают. Сунув кольцо в карман рубашки и застегнув карман на пуговицу, я ухватился за цепь руками, подтянулся и стал карабкаться вверх, цепляясь за цепь ногами. Обратный путь был более трудным; пару раз я останавливался и отдыхал, упершись спиной в одну стену колодца, а ногами в другую. Когда-то я мог по канату взобраться до самого потолка в школьном спортзале, но эти времена давно прошли…

Наконец, я выбрался из колодца и свалился на землю, переводя дух. Солнце уже клонилось к закату, и мне хотелось поскорее покинуть этот лес.

IV

От колодца в лес вела тропинка (та или не та, по которой я пришел, не знаю). Я пошел по тропинке. Внезапно лес кончился, и я оказался перед высокой бетонной стеной, которая необозримо тянулась и вправо, и влево. В стене был проем, к которому и вела меня тропинка. Я вздохнул и безропотно шагнул внутрь. Проем вел в проход, который разделился на три коридора. Поразмыслив, я пошел в левый коридор, но он разветвился еще на три коридора. Я опять пошел влево, и снова набрел на тройную развилку… Это был лабиринт (закрытый сверху, но освещаемый слабым призрачным сиянием воздуха). А я-то подумал вначале, что это просто стена… Ну что же, я еще со школы помнил правило прохода через лабиринт (прочел в какой-то книжке по математической смекалке): надо всегда держаться одной стороны. Раз уж пошел влево, то должен и дальше сворачивать только влево, держась левой стенки… Я блуждал где-то час. Коридоры множились, ветвились, сходились, петляли… Но я всегда держался левой стены и наконец вышел на свет божий. В общем-то это был довольно безобидный лабиринт, без ям, ловушек и препятствий, но довольно запутанный. В замке, где я был до колодца, ситуация была иной: система переходов и коридоров была не слишком сложной, ее можно было держать в уме, но пройти по ним было гораздо труднее, из-за всяческих препятствий. Впрочем, если бы здесь оказался путник, не знакомый с правилом прохода через лабиринт, он заблудился бы в два счета и никогда не вышел бы наружу… Если бы я пошел по центральным коридорам, стараясь не сворачивать и выискивая кратчайший путь, или запаниковал бы в темных тесных проходах и заблудился, то этот тусклый склеп стал бы мне могилой…

Выйдя из лабиринта, я оказался на тропинке, что было знаком правильного пути. Однако тропинка вела прямиком в глубокий ров, выложенный камнями и заполненный водой. Этот ров тянулся далеко вправо и далеко влево, обойти его было нельзя. Ров был шириной метров двадцать, и я мог бы переплыть через него, но там кружили крокодилы. Вот тебе раз, подумал я. Но тропинка вела в ров и продолжалась на другом берегу… Я уселся на траву и стал размышлять, как бы мне перебраться на ту сторону. Я расслабился, наблюдая за крокодилами и ожидая, пока решение само придет в голову. Вокруг не было никаких подручных материалов, из которых можно было бы смастерить мост или плот. Значит, надо все же перебираться вплавь, иначе никак… Однако крокодилы довольно активно двигались в воде. Я пытался найти какую-то систему в их передвижениях; мне удалось усмотреть некоторые паузы в их маршрутах. Однако проверять свою гипотезу с риском для жизни я не хотел. Пока я был на берегу, крокодилы не обращали на меня никакого внимания; возможно, они просто не видели меня. А как они реагируют на шум? Возле стены лабиринта валялись камни; я взял один и бросил его в воду. Ближайшие к месту падения камня крокодилы тут же поплыли на шум и долго кружились в том месте, зато вокруг них канал оказался свободным (другие крокодилы были далеко). Это навело меня на мысль. Я для проверки еще раз бросил камень далеко в сторону, и несколько крокодилов, плавающих передо мной, опять ринулись за камнем, а вода на их месте осталась пустой… Я рискнул действовать.

У меня еще оставалась одна веревка из запасов, которые я предусмотрительно сделал в замке. Я снял куртку, завернул в нее камень, обвязал ее веревкой, оставив длинный свободный конец и, раскрутив веревку, зашвырнул куртку в канал далеко вправо от себя. Крокодилы тут же ринулись туда и стали рвать куртку на части. Путь через ров был свободен; далеко влево кружили другие крокодилы, не привлеченные падением куртки в воду. Я тихо спустился в ров и поплыл по-собачьи, стараясь не плескать и озираясь по сторонам. Мне удалось спокойно доплыть до середины канала, не привлекая к себе внимания, но потом я увидел, что ко мне приближаются крокодилы слева. Я поплыл кролем что было сил. В считанные секунды я доплыл до берега и из последних сил выполз из воды, когда до ближайшего крокодила оставалось не больше полутора метров. Я тяжело дышал и не мог бежать; если бы крокодилы выползли за мной на берег, мне бы не удалось от них уйти. Но крокодилы не могли (или не захотели) покинуть ров. Покружившись вокруг, они вернулись обратно. Я полчаса сидел, переводя дух и сняв мокрые туфли. Мне было не жаль куртки, она уже так истрепалась за время моих приключений, что ее только выкинуть. Но я ощущал себя совершенно беззащитным. У меня уже не было ничего; мой фонарик остался в куртке, да и вряд ли он выдержал бы купание в воде…

Тяжело поднявшись, я вышел на тропинку и продолжил путь. Тропинка завела меня в лес. Уже начинало темнеть, но тропинка была хорошо видна. Вдруг справа от себя я услышал мелодичное бренчанье и нежное пение разных голосов. Я обернулся и увидел дивную картину: недалеко от меня (метров двенадцать) на ветвях деревьев сидели, стояли, лежали молодые обнаженные женщины (нимфы, дриады, русалки или кто там). Их единственной одеждой были длинные сине-зеленые волосы до колен. Они имели вполне человеческий облик, с длинными стройными ногами. Одни из них расчесывали золотым гребнем свои пышные волосы, смотрясь в серебряное зеркальце, другие перебирали струны каких-то древних инструментов (кифары?), напевая мелодичными серебристыми голосами, третьи просто нежно щебетали друг с дружкой. Я так и застыл, разинув рот, и любовался ими, не имея сил сдвинуться с места. Они заметили меня и стали приветливо улыбаться, кивали головой и давали знак подойти. Вот она, награда за все мои тяготы в Волшебной стране!… Я уже выполнил свое основное задание в Дивном лесу и не видел ничего плохого в том, чтобы поболтать с ними немного, а может, и чего больше… Может, они подарят мне что-то полезное… Или накормят, и на том спасибо… Да хоть погляжу на них поближе, в конце концов… Будет что вспомнить…

Я пригладил свои мокрые волосы, поправил мокрую одежду и направился к этим дивам. На пути лежало бревно, я перелез через него; при этом одна пуговица от штанов оторвалась и упала в траву. Вот досада!.. У меня и так непрезентабельный вид, так еще и штаны будут спадать… Ну да ладно. Видимо, эти дивы не избалованы обществом мужиков… И я направился к ним, обходя кустарники и поваленные деревья… Я прошел метров десять, и девы должны были стать гораздо ближе… Но странное дело: они все так же были на расстоянии метров десяти от меня… Они вроде и не двигались с места и приветливо улыбались мне, как бы приглашая в гости, но оставались вдалеке, как мираж... Я прошел еще метров пять, наблюдая за ними. Я уже должен быть среди них, но они были так же далеко от меня, как и раньше. Я заметил: те нимфы, на которых я смотрел в данный момент, оставались на месте, тогда как другие, которые были вне поля зрения, каким-то образом перемещались вглубь леса, пока я не смотрел на них. Э, да не ловушка ли это?.. Я остановился и призадумался… Не оставляя мысли пообщаться с лесными красотками, я решил вернуться на тропинку и пометить дорогу, чтобы не заблудиться. Но это оказалось не так-то просто. Я спешил к этим голым девицам, не сводя с них глаз, и теперь мне было трудно вернуться обратно, я не запомнил дороги… Нимфы призывно кричали мне вслед, волнующе смеялись, но я был занят поиском обратного пути. И вот, когда я прошел обратно метров пятнадцать, то не увидел тропинки… Меня бросило в жар. Я растерянно озирался. Вроде, именно отсюда я свернул вправо, но где же тропинка?.. Чтобы окончательно не заблудиться, я наломал ветвей кустарника и стал двигаться по расходящейся спирали, оставляя за собой метки из сломанных веток. Я внимательно смотрел под ноги и думал: это я потерял ориентацию, пока шел к девицам, или тропинка действительно исчезла, когда я ее покинул? Я понимал, что это шуточка Дивного леса, а не моя рассеянность…

Отойдя на несколько метров (по радиусу) от того места, откуда я начал поиск тропинки, я наткнулся на то бревно, через которое перелез в самом начале. Внимательно посмотрев вокруг него, я нашел и свою оторванную пуговицу от штанов… Я поднял ее и осмотрелся. Да, именно здесь я увидел это дивное женское зрелище. Вон и сосна стоит, на которую я смотрел, когда услышал нежный шум и обернулся на него… Вот и куст, который я обошел прямо от тропинки… Но тропинки не было как не бывало… Девицы все еще звали меня, но я уже понял, что это не награда, а ловушка. В погоне за ними я утратил тропинку. Вряд ли я смогу подойти к ним, да и не видение ли это?.. А если и подойду, то еще неизвестно, чем это кончится. Я вспомнил мрачные рассказы про лесных русалок, и мне стало страшно. Я понял, что надо скорее уносить ноги, пока еще день и нечисть не обрела полную силу…

Значит, так… Русалки были справа от меня. Сейчас я стою спиной к ним. Значит, надо повернуть направо… Я поспешно продолжил свой путь, стараясь даже краем глаза не смотреть на эту голую нечисть. Они кричали что-то мне в спину, даже звали по имени нежными голосами, но у меня только волосы на голове шевелились от страха… Скоро их голоса постепенно стихли; я так и не решился бросить на них последний взгляд… Однако мне все еще было страшно. Я понял, что Дивный лес забрал у меня тропинку, и я теперь предоставлен самому себе. Следовало ли мне идти прямо, или тропинка должна была повернуть куда-то?.. Я осмотрелся и заметил, что лес слева от меня становится менее густым и более светлым. Не свернуть ли мне?.. Я воткнул в землю палку и пошел влево, оставляя за собой сломанные ветви, на всякий случай, чтобы иметь возможность вернуться назад. Кажется, я немного нарушал третье правило Дивного леса: не причинять ему вреда, но я не видел другого выхода… К счастью, мои испытания на этом и кончились: лес редел, и вскоре я вышел из него, так и не найдя тропинки…

Я облегченно вздохнул. Кажется, все испытания позади… Забавно, однако, что я успешно преодолел все преграды, но чуть не погорел на последнем и самом легком испытании: на русалках… А ведь достаточно было просто пройти мимо… Умеет Дивный лес вывернуть твою душу наизнанку и все же найти твое слабое место.

V

Выйдя из лесу, я увидел речку, с которой, кажется, и началось мое путешествие. Но это было не то место, где я вошел в Дивный лес. Так; значит, надо пройти вдоль реки, чтобы выйти к месту встречи. Вот только в какую сторону?

Я поднялся на ближайший холм, но никого не увидел и не понял, куда же идти. Вспомнив свои приключения, я осознал, что мне приходилось поворачивать влево гораздо чаще, чем вправо. Так что теперь, когда я вышел из лесу к реке, мне тоже следует свернуть налево, чтобы завершить круг. Я так и сделал, и пошел по берегу реки. Если к утру я никого не встречу, то, значит, следует вернуться и пойти в обратную сторону.

Я бодро прошагал около часа. Сознание выполненного долга и ощущение того, что все приключения позади, наполняло мою душу спокойствием и уверенностью. Никаких опасностей я не встретил; в небе беззаботно щебетали птицы, в траве деловито суетились гигантские муравьи, не обращавшие на меня никакого внимания. Даже немногочисленные змеи, которые мне иногда попадались, лишь лениво провожали меня поворотом головы, не пытаясь напасть. Моя одежда немного просохла, и только мокрые туфли хлюпали и грозились развалиться на части.

Солнце уже садилось. Я еще раз поднялся на высокий холм, чтобы осмотреться, и увидел вдалеке знакомый мостик, а рядом с ним – лежащую в купальнике на траве Нивею, которая внимательно смотрела в том направлении, в котором меня проводила (вдоль идущей от реки тропинки); меня она не заметила. Мне хотелось закричать от радости и замахать руками, но я сдержался и лишь ускорил шаг, направляясь к своей белоснежной фее, по которой уже успел соскучиться. Жаль только, что Формозанты рядом не было. Нивея исчезла из поля зрения, скрытая рельефами местности, но я бодро шел вперед. Вот и последний холм, разделяющий нас. Я шагал по мягкой траве почти бесшумно, и услышал разговор из-за холма; в вечерней тиши мне было хорошо слышно. Нивея жалобно всхлипывала, а Формозанта ее успокаивала:

– Да никуда он не денется, твой Дима. Если он не пройдет испытаний, лес просто выплюнет его, и все… Конечно, риск есть, но ведь ему приходится решать интеллектуальные задания, а не физические; это требует времени…

– Нет, мы не должны были отпускать его, – плачущим голосом возражала Нивея. – Надо было идти всем вместе…

– Как ты не понимаешь, – терпеливо разъясняла Формозанта. – Мы бы только усложнили ему задачу…

– Ты как хочешь, а я завтра пойду искать его, – тем же голосом продолжала Нивея.

– Ну вот, он вернется к обеду, и нам потом еще тебя ждать… – досадливо возразила ночная фея. – Ну где, скажи мне, ты будешь его искать? Да неужели ты не понимаешь, что Дивный лес не даст вам встретиться?

Тут и я вышел из-за холма. Формозанта стояла ко мне спиной, «одетая» в свой обычный корсет. В ногах у нее терся кот. Однако она почувствовала меня и резко повернулась.

– Ну вот и он, – облегченно вздохнула она.

Нивея (уже успевшая одеться) подбежала ко мне и порывисто бросилась мне на шею, обнимая меня и целуя мое лицо. Формозанта снисходительно смотрела на нас, криво улыбаясь.

– Ты вернулся, вернулся… Живой… – бормотала Нивея как в забытьи, орошая мое лицо слезами. Наконец она успокоилась немного и повела меня к Формозанте, держа за руку, как будто я собирался убежать.

– Ну привет, Дима, – высокомерно произнесла Формозанта с той же кривой улыбочкой. – С возвращением! Как я понимаю, у тебя ничего не получилось… Ну что, вернемся к Флориане?

– Получилось, – сухо ответил я и помахал колечком, вытащив его из кармана рубашки.

– Да неужели?! – изумилась Формозанта, и улыбочка сползла с ее лица. – Это что, то самое кольцо? Из колодца??

Нивея воскликнула от радости и победоносно посмотрела на ночную фею.

– Ну, рассказывай, – растерянно пробормотала Формозанта. – Сейчас накроем на стол, а то без тебя Нивея не хотела есть…

Феи постелили скатерку на траве, и ночная фея достала из своей шляпы новую порцию деликатесов. Не зря к подружкам ходила… Я почувствовал сильный голод. Нивея, забыв о себе, резала и намазывала мне бутерброды, а я с набитым ртом кратко описывал свои приключения и немного подкармливал кота. Формозанта слушала меня с интересом, но снисходительно, тогда как Нивея, раскрыв рот, глядела на меня большущими глазами и сопереживала всей душой; сама она почти не прикасалась к еде. Формозанта тоже почти не ела (видимо, подружки ее накормили, и она принесла все это для нас). Когда я дошел до крокодилов, Нивея вскрикнула от ужаса.

– Неужели они могли его загрызть? – в сильном волнении спросила юная фея Формозанту.

– Да запросто, – небрежно ответила та. – Это еще хорошо, что Дивный лес не позволил им преследовать Диму по суше. Если бы Дима был вооружен, то пришлось бы ему еще и сразиться с ними.

– Какой ужас, – прошептала Нивея, округлив мокрые от слез глаза. – Вот если бы мы были с ним, то просто перенесли бы его через ров…

– Если бы мы были с ним, то лес бы еще и птеродактилей на нас наслал, – возразила Формозанта. – Мы бы тогда все погибли…

Когда я стал рассказывать про русалок, Нивея захихикала, а Формозанта, напротив, испуганно посерьезнела.

– Это было более серьезно, чем кажется на первый взгляд,– озабоченно произнесла она. – Ты прав, Дима… Это лесные русалки. Если бы ты просто прошел мимо них, то на этом, скорее всего, и закончились бы твои приключения… Но ты не мог пройти мимо, лес тебя точно просчитал… Кого-то в последний момент Дивный лес губит золотом, кого-то – оружием и роскошными одеждами, а тебя вот – русалками… Я ведь предупреждала тебя, что Дивный лес не дарит подарков. И что на обратном пути не следует отвлекаться, а тем более искать приключений на свою… Хорошо хоть, ты вовремя спохватился. В лучшем случае, эти русалки заманили бы тебя в лес, и ты бы заблудился там навсегда. В худшем случае – они бы заласкали тебя до смерти.

Меня передернуло.

– И ты правильно там испугался, – продолжала Формозанта. – Если бы ты бросил на них последний взгляд – они тут же оказались бы рядом, и ты бы пропал. Среди них могли оказаться змееволосые медузы, которые превратили бы тебя в дерево или камень, если бы ты посмотрел бы им в глаза в упор…

– Какой ужас! – в страхе воскликнула Нивея. – Но ведь ты обещала, что Дивный лес не убивает и не насылает непреодолимых препятствий?..

– Все относительно, – пожала плечами Формозанта. – Дима не обладает волшебной силой, поэтому русалки не могли напасть на него сами, это было бы превышением его возможностей. Но раз он сам пошел на контакт с ними, да еще в такой ситуации, когда общение с ними совсем не требовалось для завершения миссии… Это было испытанием на глупость, и Дима его почти завалил… Ты спасся просто чудом, – продолжала ночная фея, повернувшись ко мне. – Видимо, Дивный лес уже поставил на тебе крест, поэтому и удалил тропинку, бросив тебя на произвол судьбы. Только случайно тебе удалось выбраться из лесу, скажи спасибо своей пуговице, эту пикантную мелочь лес не просчитал. Ну и смекалка тебя выручила: ты смог выйти оттуда без тропинки…Теперь ты понимаешь, милая, почему я не хотела идти в Дивный лес? – сказала Формозанта, повернувшись к Нивее. – Нам довелось бы пройти через куда более крутые испытания, и уж нас бы русалки не отпустили так просто, нам бы они преградили дорогу!

Тут мой рассказ подошел к концу, и я как раз насытился. Я еще раз показал кольцо.

– Да, наверное, это и есть то самое колечко, – пробормотала Формозанта. – Во всяком случае, ты действительно побывал в Загадочном колодце… Если только сама Флориана не напутала, где потеряла свое кольцо… Ну что же, Дима, поздравляю! Не каждому удается вернуться из Дивного леса, взяв то, за чем шел. Молодец… Не ожидала, честно говоря…

– Тебе спасибо, – сказал я ей. – Твои советы мне очень помогли. Если бы я думал каждый раз: что за напасть, и почему мне так не везет, то я бы не прошел там. Но я помнил, что каждая ситуация – это испытание, через которое я смогу пройти, если очень захочу, и я преодолел все препятствия.

Формозанта серебристо расхохоталась:

– Дима у нас ленивый герой. Он совершает подвиги только тогда, когда его припрут к стенке, так что деваться просто некуда…

Повернувшись ко мне, она тепло улыбнулась и добавила:

– Молодец, заценил мою помощь… Ты и в жизни так поступай. Не терзайся тем, почему именно с тобой происходят неприятности; считай их испытанием и верь, что любое препятствие ты сможешь преодолеть… Если очень захочешь… – закончила она воркующим голосом, и ее глаза кокетливо блеснули. – Надо сосредоточиться на конечной цели и не переживать об усилиях, затраченных на ее достижение… Ну и на голых баб поменьше смотреть по сторонам, чтобы не отвлекаться от главного…

– А ты сама-то как? – спросил я ее. – Давно пришла?

– Да я что, – уклончиво ответила ночная фея, поведя плечом. – С подружками поболтала… Еды вам принесла… Весь лес уже гудит слухами о нашем скандальном вояже к Сильване… Всё сильно преувеличено… – глаза Формозанты озорно блеснули. – Я пришла только что, перед тобой… К Флориане пойдем завтра. Надо еще подумать, как с ней себя вести… – деловито добавила фея. – А заночуем здесь, тут безопасно. Только надо тебя укутать получше…

Нивея пыталась спорить, что ночью будет холодно, но я устал и охмелел от еды; мне уже никуда не хотелось идти. Формозанта убрала еду и стала встряхивать скатерку. На моих глазах эта скатерка невероятно увеличилась в размерах и стала толстой, как верблюжье одеяло. Я укутался в нее и лег на траву. Феи прилегли рядом, прижавшись друг к дружке и закутавшись в обширный плащ Формозанты. О чем-то они еще шушукались, но я быстро уснул.

VI

Когда я открыл глаза, солнце уже встало высоко, а феи были бодрыми и веселыми.

– Проснулся? – весело улыбнулась Нивея. – Вставай завтракать.

Но мне не хотелось есть.

– Завтракайте без меня, – зевая, сказал я. – А мне бы в речке окунуться… Если можно…

– Иди, поплескайся, – снисходительно обронила Формозанта. – А мы отвернемся… Мы уже умылись… Только ты недолго, вода холодная… – и она бросила мне маленькое полотенечко.

Я разделся и с удовольствием поплавал в речке. Вода была действительно довольно холодной, но чудо как прозрачной и очень бодрящей. Здесь, в Волшебной стране, и воздух был целебный, и вода лечебная. Я вышел из речки очень бодрым и полным сил. С юности я не чувствовал себя таким энергичным, как здесь…

Мы присели на траву к накрытой скатерке, которая опять приняла небольшие размеры. После вчерашнего ужина есть никому не хотелось. Мы немного попили нектара.

– Ну вот что я вам скажу, – мрачно сообщила Формозанта. – Я тут навела справки о Флориане… Стерва исключительная… Любит чужими руками жар загребать… Твое колечко, Дима, было для тебя просто испытанием. Я уверена: не даст она ничего взамен, а только будет требовать от нас все новых и новых услуг, чтобы в конце концов оставить нас с пустыми руками.

Нивея, раскрыв рот, с ужасом посмотрела на Формозанту широко открытыми глазами.

– Ты бы отдал мне ее колечко, Дима, – деловито продолжала ночная фея. – Я сама с ней поторгуюсь.

Я посмотрел на Нивею; она едва заметно отрицательно мотнула головой.

– Да нет уж, – сказал я. – Сам достал, сам и отдам.

– Ну, как хотите, – пожала плечами Формозанта. – Я вижу, ей вы доверяете больше, чем мне. Смотрите, не ошибитесь… Тогда давайте сделаем так. Вы пойдете к ее дому и будете толковать с ней на дворе. Она, наверное, будет на лавочке сидеть. Заговаривайте ей зубы, сколько сможете, только не спешите отдавать кольцо. Требуйте наперед башмаки-попрыгунчики и что там еще обещала Сильвана. А я зайду с другой стороны и пошарю немного в ее доме. Пока я не выйду, не заходите туда…

Нивея брезгливо поморщилась и с неприязнью передернула плечами.

– Да я не собираюсь там ничего брать… раньше времени… – досадливо пояснила ночная фея. – Просто хочу знать, что у нее вообще есть и где лежит.

– Хорошо, так и сделаем, – согласился я; Нивея неодобрительно поджала губы, но промолчала.

Феи собрали еду, встряхнули скатерку, и мы двинулись в обратный путь, перейдя через мостик. Мы шли молча, поглощенные в свои думы; всем было немного тревожно. На подходе к дому Флорианы Формозанта оставила нас и свернула в сторону. Мы с Нивеей шли медленно, чтобы дать ей время зайти с другой стороны.

Как и предполагала ночная фея, Флориана сидела на скамейке у дома и что-то грызла. Мы не спеша двинулись к ней. Увидев нас, Флориана не проявила никаких эмоций и спокойно ждала, пока мы подойдем, продолжая грызть.

– Эй, Флориана, мы принесли твое колечко! – крикнула издали Нивея.

– Давайте его сюда, – негромко ответила Флориана.

– Ну уж нет! – заявил я. – Не для того я перся в Дивный лес и рисковал там жизнью, чтобы ты тут командовала нами как слугами! Выйди к нам навстречу и встречай с почетом! Да может, это и не то кольцо, ты посмотри сперва.

И я показал колечко издали. Как я и предвидел, любопытство оказалось сильнее лени, и Флориана, оторвав свой обширный зад от лавочки, вразвалочку подошла к нам. В тот же момент я увидел, как в двери юркнула Формозанта, зайдя в дом с другой стороны.

Я повертел кольцом перед носом Флорианы.

– Ну что, узнаешь свое колечко? – спросил я.

– Надо посмотреть, – невнятно ответила она. – Может, оно, а может, и нет… Многие тут хотят обмануть бедную доверчивую фею, – и она жалобно шмыгнула носом.

– Нет уж, – резко возразил я, пряча кольцо за спину. – Пока мы не у тебя дома и не твои гости, давай обсудим наши дела на равных. Карты на стол. Покажи нам башмаки-попрыгунчики и шапку-невидимку, а мы покажем тебе колечко. Почем нам знать, может, тебе нечем расплатиться с нами за наши услуги. Ты возьмешь кольцо, а дальше что? Мы тоже не хотим быть обманутыми.

Я боялся, что Флориана пожмет плечами и повернется к нам спиной; но жадность оказалась сильнее гордости. По тому, как заблестели ее заплывшие свиные глазки, я понял, что колечко ей действительно дорого, и она не намерена его терять. Не зря же она сама дважды ходила в Дивный лес за этим кольцом! Однако она совсем не торопилась принести нам хоть что-то, и стала требовать колечко на просмотр, а я стал требовать гарантии, что мы тоже что-то получим взамен. Я интуитивно ощутил, что она действительно хочет нас кинуть, и тянул время. Но вот Формозанта выпорхнула из дома и дала знак, что можно войти.

– Ладно, – устало сказал я. – Пойдем в дом, там за столом и договоримся.

– Пойдем, – сразу согласилась Флориана и вальяжно поплыла к дому; мы с Нивеей пошли за ней.

– А где же ваша Формозанта? – небрежно бросила Флориана не оборачиваясь.

– Скоро подойдет, отстала, – заверил я.

– Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях, – угрожающе сказала Флориана, и я понял, что она чувствует себя на коне, заставив нас ощутить себя гостями. Ничего, подождем ночную фею. Флориана поставила на стол довольно скромное угощение. Тут вошла Формозанта и тоже подсела к столу.

– Ну, как дела? – спросила она, и пытливо посмотрела на меня.

– Да вот, принесли ей колечко, а она не хочет даже показать ничего взамен, – удрученно сказал я.

– Сначала покажите, что за кольцо, – продолжала бычиться Флориана. – Может, это не мое, может, это вы на дороге нашли чье-то чужое. Что-то не верится мне, что вы с первого раза смогли взять в Дивном лесу то, что я не смогла взять дважды…

– Да нет же, Дима действительно спускался в Загадочный колодец и сумел разгадать его головоломку, – спокойно возразила Формозанта. – Впрочем, если ты не веришь… Дима, покажи ей колечко. Если это не твое, мы заберем его себе, заработали…

Я посмотрел на Нивею. Она неодобрительно молчала все это время. Я молча протянул кольцо Флориане. Она, хмыкнув, вертела его перед глазами и, судя по выражению ее лица, уже собиралась сказать что-то не слишком приятное, но Формозанта ее опередила:

– Ну что ты тянешь кота за хвост? Если твое колечко, так и скажи, и давай рассчитаемся; если не уверена, что твое, отдай его нам, это наша добыча.

– Нет уж, – поспешно сказала Флориана и быстро отвела руку за спину. – Мое колечко, не отдам…

– Тогда отдай нам то, о чем договаривались, – спокойно сказала Формозанта.

– Но это еще не все, – нагло возразила Флориана. – За колечко я вам, пожалуй, и отдам башмаки-попрыгунчики. Но если вы хотите чего-то вдобавок, вам нужно выполнить еще одно мое поручение…

– Нет уж, – резко возразила Формозанта. – Вчера речь шла только об одной просьбе, и мы ее выполнили. Так что теперь давай рассчитаемся. А то у тебя каждый раз будут новые просьбы, знаю я эти фокусы!

– Ну как хотите, – поджала губы Флориана. – Но тогда кроме попрыгунчиков вы ничего не получите. А вот если вы исполните еще одно задание, то я дам вам что-то более нужное…

– А ты сначала отдай нам попрыгунчики, а потом потолкуем о новых заданиях и оговорим порядок расчета, – решительно заявила Формозанта. – Я вижу, ты хочешь развести нас на одни обещания, но это у тебя не пройдет!

– Нет-нет, – поспешно стала оправдываться Флориана. – Мы сейчас четко оговорим, что вы еще должны сделать для меня, и что получите взамен. А потом уже, когда все сделаете, тогда и проведем полный расчет…

– Ну уж нет! – гневно возразила ночная фея. – Ничего мы тебе не должны! Ты только вчера обещала нам дать всё за одно задание, а сегодня накручиваешь новые поручения! Какая может быть вера твоим словам! Отдай нам попрыгунчики за уже сделанную работу, а потом и потолкуем о другом.

– Не дам! – злобно возразила Флориана. – Или мы договоримся о том, что вы еще для меня сделаете и за какую плату, или ступайте на все четыре стороны! Можете вернуться к Сильване и жаловаться ей на меня!... Если не побоитесь снова идти через Навий лес, – и она нагло ощерилась. Эх, нет сейчас с нами Адальвина…

VII

Формозанта посмотрела на Флориану укоризненно и вздохнула.

– Что будем делать, Нивея? – кротко спросила она.

Девушка лишь пожала плечами в тягостном недоумении… Она была совершенно удручена наглым мошенничеством Флорианы, ее глаза были полны слез.

– Может, все же попробуем договориться? – робко спросила она дрожащим жалобным голоском.

– Конечно, мы договоримся! – воодушевленно подхватила Флориана. – Вот, смотрите сюда, что вам нужно сделать. Оформим договор, с подписями…

Формозанта лишь улыбнулась снисходительно-небрежно.

– А что скажешь ты, Дима? – спросила она и повернулась ко мне. Я пожал плечами.

– Конечно, хорошо бы все оговорить заранее, нам много чего нужно, – степенно произнес я (Нивея одобрительно кивнула, и Флориана усердно закивала головой). – Но Формозанта права: нарушив свое вчерашнее обещание, Флориана нас просто кинула, и можно понять, что будет дальше. О чем бы мы ни договорились, Флориана поручит нам задание, в числе прочих, которое покажется простым, а на самом деле совершенно невыполнимо. А потом она скажет, что мы не выполнили уговора, и ничего не даст нам взамен за выполненные дела, а только накормит, и хорошо еще, если не отравит. Пока мы не получим плату за кольцо, говорить не о чем.

Нивея с ужасом посмотрела на меня; всё это показалось ей немыслимо коварным. А Формозанта улыбнулась и одобрительно кивнула головой.

– Да, так оно и будет… Так что гони попрыгунчики, Флориана, и тогда продолжим разговор, – сказала ночная фея кротко и негромко, но я почувствовал в ее сдержанном тоне надвигающуюся грозу. Я понял, что она что-то затевает, а предыдущий разговор вела лишь для того, чтобы убедить нас (главным образом, наивную Нивею), что уладить дело по-хорошему не получится.

– Ну уж нет, – яростно прорычала Флориана, и ее лицо переко­силось от бешеной ненависти, даже слюна потекла. – Проваливайте из моего дома подобру-поздорову…

– Отдай должок, и мы уйдем, – кротко сказала Формозанта. – Не отдашь – возьмем сами.

Флориана схватила громадный кухонный нож и отскочила к стене.

– Убирайтесь, а то скоро сюда придут лешие, я их пригласила, вот ужо они вас отделают! – угрожающе крикнула она. Но это прозвучало как-то неубедительно; видимо, она блефовала.

– Отдай попрыгунчики по-хорошему, – спокойно увещевала ее Формозанта. – Я ведь знаю, что ты, скорее всего, держишь их за печкой… Смотри, возьму сама…

Флориана бросилась к печи и выставила вперед нож. Ночная фея отошла назад и немного вбок, оказавшись спиной к комоду.

– Отдашь? – кротко спросила она.

– Нет! – проревела Флориана и замахала ножом. Нивея от ужаса побледнела и замерла, потеряв дар речи. Я с интересом смотрел, что будет дальше. Было любопытно, как выясняют отношения феи.

– Ну что же, – кротко согласилась Формозанта и вздохнула. – Не дашь, так не дашь… Но ты же понимаешь, что мы не можем уйти отсюда совсем с пустыми руками; над нами же потом весь лес будет потешаться, как ловко ты нас провела. Не хочешь давать нам попрыгунчики – мы возьмем другие башмаки, попроще…

С этими словами ночная фея вдруг резко развернулась к комоду и, распахнув дверцу, взяла оттуда какие-то непритязательные башмаки серого цвета. Флориана с жутким ревом бросилась на нее, но Формозанта проворно отскочила. Несколько раз озверевшая Флориана пыталась проткнуть ножом ночную фею, но та всякий раз ловко уворачивалась, подставляя вместо себя то стулья, то стол. Нивея в страхе прижалась ко мне, резко вздрагивая при каждом выпаде Флорианы.

– Может, лучше выйдем на двор и продолжим там? – спокойно предложила Формозанта запыхавшейся хозяйке. – А то мы тут весь дом перевернем вверх дном.

– Выйдем, выйдем, и я тебя прикончу! Не вздумай бежать! – и Флориана, угрожающе махая ножом, стала отступать к двери.

– Эй, Нивея, подержи-ка! – крикнула ночная фея и бросила нам взятые в комоде башмаки. Нивея машинально поймала их на лету, и ее лицо удивленно вытянулось.

– Но ведь это и есть попрыгунчики… – пробормотала она.

– Конечно, – подтвердила в дверях Формозанта. – Это тебе, Дима, награда за колечко. Вы пока подождите, я быстро управлюсь с этой стервой.

Обе феи вышли на двор; Флориана заняла более выгодную позицию и отрезала ночной фее отступление в лес. Формозанта спокойно скинула шляпу и приняла боевую стойку. Флориана бросилась на нее с угрожающим ревом, но Формозанта элегантно увернулась, как тореадор от разъяренного быка. Флориана метнула в ночную фею огненный шар, но та отбила шар метким разрядом из ладони. Так продолжалось несколько раз. Флориана была сильнее и свирепее, ночная фея – более ловкой и проворной; она угадывала движения своей противницы заранее и легко уклонялась; это приводило Флориану в бешенство, она теряла контроль над собой и злобно ругалась, а Формозанта подначивала ее насмешками, явно (и успешно) стараясь вывести ее из себя. Флориана быстро устала; с нее лился пот, она тяжело отдувалась. Формозанта же была вполне спокойна и собрана; было видно, что она хорошо поднаторела в таких разборках. И когда Флориана сделала очередной выпад, бросившись вперед очертя голову, ночная фея подставила ей ногу и сильно толкнула, а когда Флориана упала и попыталась встать, Формозанта выплеснула ей в лицо из ладоней мощные разряды. Флориана рухнула почти замертво, закатив глаза и высунув язык; ее лицо потемнело, а волосы встали дыбом в разные стороны. Ночная фея взяла у нее нож и приставила к горлу.

– Ну что, угомонилась, или тебе глотку перерезать? – спокойно спросила Формозанта.

– Вот я сейчас позову леших, они вам отомстят, – ответила Флориана, еле шевеля языком.

– Вот дура, – усмехнулась Формозанта. – Ты что нас, за мелких грабителей приняла? Ты думаешь, у нас нет прикрытия? Твое счастье, что с нами нет сейчас гнома Адальвина (знаешь такого?), он бы тебя сжег живьем вместе с твоей избой. А если он и своих собратьев приведет, так они твоих леших в пепел развеют вместе с вашим лесом, он уже грозился сделать это, мы его едва отговорили, так что его упрашивать не придется! Спроси у Сильваны, если мне не веришь.

Формозанта тоже умела блефовать, и делала это убедительно.

– Я Сильване пожалуюсь, – захныкала Флориана, размазывая по щекам слезы и сопли. – Она найдет на вас управу!

– Сходи, пожалуйся, – насмешливо сказала Формозанта. – У нее сейчас как раз сделка с Адальвином намечается, и очень крупная, на мешок золота. И если ты эту сделку сорвешь (а гном нас в обиду не даст), то Сильвана тебя наизнанку через задницу вывернет.

– Я всему лесу расскажу-у, как вы тут обидели одино-окую девушку-у, – продолжала реветь в голос Флориана, нудно завывая. – С вами никто общаться не бу-удет…

– Лучше помалкивай, дура, – посоветовала ночная фея. – Ведь ты даже не представляешь, кто за нами стоит… Никто за тебя не заступится, побоятся; над тобой же смеяться будут… А если мы еще расскажем, как ты хотела нас кинуть и как соблюдаешь законы гостеприимства, как пыталась зарезать своих гостей… Смотри, как бы тебя вовсе из Страны фей не изгнали…

Флориана продолжала громко реветь; ее силы и аргументы явно иссякли. Вдруг она резко попыталась вскочить и перехватить нож. Но Формозанта как всегда оказалась ловчее, словно предвидела это. Она увернулась и сбила Флориану с ног подножкой и разрядом, а потом сильно прижала нож к горлу.

– Ну что вам еще надо? – громко хныкала Флориана.

– А шапка-невидимка? Где она? – неумолимо продолжала Формозанта.

– Нет ее у меня… Хоть весь дом обыщите, – жалобно ныла Флориана. – Это ведь не моя шапка, ее пришлось лесным гномам отдать… Идите к ним и договаривайтесь сами…

Формозанта вздохнула и метнула нож в стенку дома. Потом махнула нам рукой и молвила устало:

– Пойдемте, больше с этой дуры нечего взять.

Мы молча пошли вслед за ночной феей в лес вдоль реки по той же дороге, по которой пришли сюда; Флориана все еще продолжала хныкать, сидя на земле и вытирая слезы. Как ни странно, но я не испытывал к ней ненависти; мне было жаль ее. Видимо, жизнь уже изрядно потрепала Флориану, несмотря на ее молодость… А Формозанта… Никак не ожидал увидеть в ней бойца, сильного, опытного и хладнокровного. Я млел от этой феи. Вот это Женщина!

– Формозанта, ты знала, что башмаки в комоде? – спросил я.

– Конечно. Я же осмотрела избу, пока вы Флориане зубы заговаривали… кстати, умело это делали – молодец, Дима!

– А зачем же ты тогда сказала ей, что попрыгунчики за печкой? – наивно спросила Нивея.

– А затем, чтобы она отошла к печке и не мешала мне вытащить башмаки из комода, – ответила Формозанта спокойно.

– Ловко ты ее провела… – одобрительно заметил я. – А если бы она, наоборот, к комоду прислонилась, чтобы прикрыть башмаки?

– Не прислонилась бы, – усмехнулась Формозанта. – У нее там за печкой припрятано золотишко и кое-какие драгоценности, о них-то она и подумала в первую очередь, чтобы бы я их не утащила. Потому и рассвирепела… Вся в бабку… Яблочко от яблони…

– Выходит, ты партию с Флорианой разыграла как по нотам? – восхищенно спросил я.

– Ну да, – равнодушно ответила фея. – Эта наглая дура такая примитивная… Все ее действия предсказуемы на два хода вперед.

Нивея только рот разинула и сделала большие глаза.

– А нас ты тоже разыгрываешь на два хода вперед? – спросила она после паузы.

Формозанта усмехнулась в себя.

– С вами сложнее… Ты, Нивея, девушка цельная, простая и наивная, но в тебе сидит много детских принципов, и никогда не знаешь наперед, какой принцип сработает в данный момент… Дима – натура сложная и противоречивая, его мысли трудно предсказать заранее, многое зависит от его настроения… Однако давайте сядем и перекусим, а заодно обсудим, что делать дальше.

Глава 5. В подземелье лесных гномов

I

Феи расстелили скатерку на траве, и мы уселись. Теперь, когда дело было сделано и солнце поднялось уже высоко, у нас проснулся аппетит. Мы стали есть; Формозанта кормила своего кота.

– Итак, что еще вы хотели бы получить? – спросила ночная фея. – Или, может, хватит приключений и вернемся в лагерь эльфов?

– Нам бы еще шапку-невидимку, – вздохнув, произнесла Нивея.

– Это будет сложно, – нахмурившись, сказала Формозанта. – У Флорианы шапки нет, надо идти к лесным гномам… Я к ним не пойду; и ты, Нивея, не ходи. Это такие шельмецы… По сравнению с ними Флориана – просто наивная дурочка. К тому же они любят женщин из рода эльфов, так что нас с тобой, Нивея, заставят платить своей женской натурой… Или даже просто запрут в пещеру и будут держать на положении рабынь для утех… Я не имела с ними дела, и ты не суйся… Если Диме нужно – пускай сходит сам.

– Да как же мы отпустим его одного?! – воскликнула Нивея, всплеснув руками.

Формозанта пожала плечами и возразила:

– Но он же вернулся из Дивного леса, и не с пустыми руками… Ему одному будет легче, он ничем не рискует. Сумеет договориться с лесными гномами – хорошо, не сумеет – вернется обратно, он им не нужен.

– Жаль, нет с нами Адальвина…– вздохнула Нивея. – Уж он бы смог с ними договориться...

– Не факт, – возразила Формозанта. – Лесные гномы не очень ладят с горными.

Некоторое время мы ели молча. Я понял, что обе феи ждут моего решения.

– А что, известна ли дорога к лесным гномам? – с деланной небрежностью спросил я.

– Да, конечно, – охотно ответила Формозанта. – Я укажу тебе путь и провожу немного.

С этими словами она вытащила из своей шляпы огромный изумруд и принялась играть им на солнце.

– Откуда у тебя это? – восхищенно спросила Нивея.

– Стащила у Флорианы за печкой, пока вы ей перед избой зубы заговаривали, – небрежно ответила фея.

Нивея грозно нахмурилась и угрожающе спросила:

– А разве тебя не учили в детстве, что воровать нехорошо?

Воровство было страшным грехом в Волшебной стране; вор терял репутацию и социальный статус, что означало изгнание.

– Ну я же не знала, как пойдет торг с Флорианой, – возразила Формозанта. – И лишний козырь в этой ситуации был кстати. Если бы она отдала нам и башмачки-попрыгунчики, и шапку-невидимку, я бы вернула ей изумруд. Но она вместо полновесного расчета попыталась меня убить. Должна же я была возместить моральный ущерб! У нас был честный бой, так что – горе побежденным! Это не воровство, а возмездие.

Нивея что-то попыталась возразить, но не смогла, и только выдавила из себя:

– И все же это нехорошо…

– Да чего уж хорошего, – согласилась Формозанта, вздохнув. – Но ведь надо идти к лесным гномам за шапкой-невидимкой, а заявляться к ним с пустыми руками – это самоубийство. Если к ним прийти с просьбой без подарка – они убьют тебя на месте, за то, что ты зря отнимаешь у них время. Этот изумруд понадобится Диме, чтобы начать разговор с гномами, не рискуя жизнью. Впрочем, если скажешь, милочка, я тут же пойду и верну изумруд Флориане… Хотя она даже спасибо за это не скажет, а попытается убить меня.

Ночная фея вопросительно смотрела на Нивею, а та мучительно колебалась. Если бы не моя миссия, то она, конечно, потребовала бы вернуть изумруд Флориане. Но отпускать меня к гномам без подарка на верную смерть она тоже не могла… Она напряженно сморщила личико, до крови закусила губу, и в ее больших глазах отразились боль и отчаяние. Наконец она произнесла:

– Ладно, пускай берет изумруд и идет… С Флорианой потом Адальвин рассчитается…

– Я так понимаю, что ты согласен, Дима, или как? – спросила Формозанта, повернувшись ко мне. Я неуверенно пожал плечами:

– Давайте попробую… Не получится – вернусь…

– Ты подумай, – молвила Формозанта. – Никто не заставляет тебя туда идти. Можешь и отказаться…

Я промолчал. Честно говоря, мне совсем не хотелось идти к лесным гномам, хватит с меня и русалок. Будь на месте фей старый Адальвин, я бы давно уже послал его подальше. Но отказать двум молодым красавицам, которые так много уже сделали для меня и теперь ждали, что я хоть что-то сделаю для них, я решительно не мог. Одна только мысль увидеть снисходительную насмешку на лице Формозанты или горькое разочарование в огромных глазах Нивеи повергала меня в трепет.

– Ну что же, – вздохнула ночная фея, не дождавшись моего отказа. – Тогда давайте сделаем так. Я проведу Диму к гномам и подожду его. А ты, Нивея, лети к эльфам и возвращайся с каким-то транспортом для Димы. Ну там, колесница с пегасами или что. А то ходить пешком долго, а летать умеют не все из нас... Все равно помощи от тебя мало, ты уж не обижайся. А встретимся здесь, на этом же месте. Если мы вернемся раньше тебя, я поучу Диму пользоваться башмаками-попрыгунчиками, так что давай-ка их мне.

Нивея тревожно взглянула на меня, ожидая возражений, но я промолчал. Я ничего не имел против того, чтобы остаться наедине с ночной феей; был резон в ее словах: мы действительно тратили очень много времени на дорогу… Нивея вздохнула жалобно-виновато. Она не хотела оставлять меня во власти ночной феи, но возразить было нечего. Вздохнув еще раз, она отдала Формозанте башмаки, которые мы взяли у Флорианы. Феи убрали еду, свернули скатерку, и мы с Формозантой пошли в лес. Нивея горестно смотрела нам вслед, мне стало жалко ее. Подходя к лесу, я еще раз обернулся на нее, а она стояла и печально смотрела на нас…

– А теперь слушай меня, – строго сказала Формозанта. – Мы войдем в лес, и смотри только на мои сапоги. Ты уже немного втянулся, но теперь будет сложнее. Раньше тебя прикрывали с тыла Нивея и Адальвин, а теперь никто, я буду занята дорогой. Да и магический потенциал у меня меньше, чем был у троих, так что теперь лесные твари уже не будут нас бояться. Будь осторожен. Если что, сразу зови на помощь, и не воображай, что ты сможешь справиться сам хоть с какой-то маленькой опасностью. Это тебе уже не добрый Дивный лес. Понял?..

– Так может, все же возьмем с собой Нивею?.. – предложил я. – Чтобы увеличить магический потенциал…

– Нет, пусть лучше поторопится за транспортом, – возразила ночная фея. – Я специально не взяла ее с нами, чтобы еще раз спросить тебя: может, ты передумаешь, и мы вернемся? Никто тебя за это не осудит. Пусть Нивея с Адальвином сами ищут шапку-невидимку для тебя, хватит с тебя и подвигов в Дивном лесу…

Я молча вздохнул; это получилось как-то горестно…

– Пошли, – коротко сказал я.

– Ну смотри, дело твое, – пожала плечами ночная фея. – Ступай мне след в след.

Мы вошли в лес. Я пристально смотрел на сапоги Формозанты и молча шагал по ее следам. Она петляла, часто останавливалась, оборачивалась. Было видно, что она повышенно осторожна и следит за моей безопасностью. Так мы прошли часа два; вдруг ночная фея резко остановилась, и я чуть было не налетел на нее.

– Ну все, Дима, вот мы и пришли, – сказала она и вздохнула. – Здесь начинаются владения лесных гномов, и дальше я не пойду.

Я оглянулся, впервые с того момента, как вошел в лес. Ничего особенного я не заметил; проследив за взглядом Формозанты, я увидел корявое, но крепкое дерево с кривыми ветвями и увядшей листвой.

– Дальше ты пойдешь один, – не глядя на меня, продолжала медленно Формозанта. – Идти недолго, метров сто или двести. Шагай вперед, держись между деревьями. Увидишь пень – садись на него и жди, гномы сами придут за тобой.

– А что за пень? – деловито спросил я.

– А любой, – ответила ночная фея. – Они сразу заметят тебя, как только ты проникнешь в их владения, и придут спросить, что тебе здесь нужно. Сиди и жди. Сам не пытайся проникнуть в подземелье, даже если увидишь пещеру, они этого не любят.

– И долго ждать? – озабоченно уточнил я.

– Как получится, – сказала Формозанта. – Может, час; может, до вечера. Гномы – существа занятые, у них много дел, они за тобой придут, когда у них появится время. Но ты не бойся. Сегодня нам везло – никто не приставал. Да и ты шагал очень аккуратно. А во владениях гномов тебя и вовсе никто не тронет. Каждый гость гномов – это их гость, и только они решают, как с ним поступить. Вот, возьми изумруд. Это подарок, который обяжет их отпустить тебя обратно целым и невредимым. Отдашь его гномам сразу же, а то они его сами отберут…

– Какие будут инструкции по переговорам? – спросил я с преувеличенной серьезностью.

– Будь краток, – сказала фея. – Сразу скажи, что нужно. Спроси шапку-невидимку, на время, с возвратом. Если потребуют плату за пользование шапкой – отсылай их к Адальвину. Не дави на них, не пытайся решать проблему сам. При малейших затруднениях скажи, что нужно посоветоваться с друзьями, и спроси, что им передать от гномов. Захотят они дать тебе шапку – дадут, не захотят – не дадут, и ты ничего не сможешь поделать… Будь очень осторожен. Они не могут причинить тебе вред: это нарушение законов гостеприимства, а гномы стараются их соблюдать (во всяком случае, по отношению к мужчинам). Однако они наверняка постараются заманить тебя в какую-то ловушку, чтобы ты якобы сам вляпался в беду. Не знаю, что именно они придумают, я не имела с ними дел… Чем бы у вас там ни кончилось – попроси проводить тебя до выхода и иди за ними, а то они нарочно укажут тебе неверный путь. Они обязаны проводить тебя до выхода из своих владений. Куда бы они тебя не вывели – стой там и жди, пока я сама тебя не найду. Все понял?

Мне стало как-то не по себе.

– Может, все-таки вернемся? – с надеждой спросила ночная фея. – Я уж придумаю какую-нибудь отговорку для Нивеи. Да она и не станет допытываться, будет рада, что ты вообще вернулся…

Я вздохнул.

– Нивею-то мы сможем провести… – с сожалением произнес я. – А вот Адальвин… Он же залезет ко мне в голову и все узнает…

– Ну смотри, – вздохнула Формозанта. – Я тебя предупредила, о чем знала.

– Ну, я пошел, – сказал я после паузы и опять вздохнул.

Было бы здорово, если бы случилось что-то такое, чтобы можно было избежать этой миссии. Ну хоть гром с неба… Но кругом все было тихо и спокойно. Я еще раз глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и, не оглядываясь, зашагал вперед.

II

Я добросовестно прошагал метров двести, но никакого пня не нашел. Я прошел еще метров десять и увидел сломанное под корень и поваленное на землю дерево. Можно ли это считать пнем?.. А, будь что будет. Я присел на дерево и стал ждать. Было спокойно и тихо. Никого не было видно вокруг. Я тоже немного успокоился. Ну что же, если до вечера никто за мной не придет, я с чистой совестью смогу вернуться назад… Не ночевать же мне здесь. И пусть они там сами решают, что делать. И когда я уже стал настраиваться на такой исход, из-за ближайшего дерева вдруг появился гномик в зеленых штанишках и красной курточке и направился ко мне. Ростом он был поменьше Адальвина и более добродушный с виду. Он был очень похож на того гномика, которого я встретил в Дивном лесу. Это был другой гномик, но я немного приободрился.

– Здравствуй, человек! – сказал гном, подходя ко мне. – Зачем пожаловал в наши владения?

– Здравствуйте, – вежливо ответил я и встал. – Мне сказали… Одним словом, не могу ли я одолжить у вас шапку-невидимку на время? Очень нужно… – и я протянул гномику изумруд.

– Ну, это не мне решать, – ответил гном. – Пойдем к нашему царю, ему выскажешь свою просьбу и отдашь изумруд.

Гном не оборачиваясь пошел вперед, я последовал за ним. Он подвел меня к старому толстому дереву с большим дуплом у корня.

– Лезай туда, – велел он.

Я протиснулся в тесное дупло и куда-то провалился. Пролетев через узкий проход, я упал на мягкую землю. Я встал. Передо мной был земляной коридор, слабо освещенный факелами и посыпанный песочком. Я шагнул вперед, и тут же за мной следом свалился мой гном-проводник. Он молча опередил меня, и я зашагал за ним. Коридор был невысоким, и мне все время хотелось пригнуться. Видимо, гномы делали его для себя. Вскоре мы подошли к стене, в которой была мощная запертая наглухо дверь. Ее охраняли два дюжих гнома в доспехах и с оружием; здесь коридор значительно расширялся. Гном-проводник что-то сказал им негромко, и они расступились, а дверь со скрипом отворилась. Мы вошли внутрь. Дальше тоже был коридор, но его полы были отделаны плиткой, стены были каменными, а на стенах висели светильники: вытянутые лампы в патронах, наполненные мерцающим светящимся газом. Мы прошагали довольно долго и вошли в просторное помещение. Я не успел его толком разглядеть, мы перешли в еще более просторный зал и оказались перед массивной двустворчатой дверью (кажется, она была золотая и ярко переливалась в мерцающем свете). Перед дверью также стояла стража из двух рослых гномов в доспехах.

– Входи, – сказал гном и с усилием растворил двери.

Я вошел и оказался в большом зале; стены зала были украшены драгоценными каменьями, искрящимися в неярком освещении. Это создавало ощущение торжественной таинственности. В центре зала на помосте возвышалось золотое кресло, в котором важно восседал одетый в парчу длиннобородый гном с короной на голове; видимо, это и был их царь. Вокруг помоста стояли другие кресла, покрытые бархатом; в них сидели гномы в нарядных одеждах. Видимо, это был королевский совет или что-то в этом роде. Не успел я толком оглядеться, как царь гномов нетерпеливо спросил меня:

– Что привело тебя к нам, человек? С чем пришел?

Я уже хотел повторить свою просьбу насчет шапки-невидимки, но спохватился: последний вопрос можно было понять двояко… Я молча достал из кармана изумруд и протянул его вперед. Один из придворных подбежал ко мне, схватил его и с поклоном поднес царю. Царь гномов долго рассматривал его, любуясь игрой света на гранях и оценивая качество камня. Наконец он положил изумруд в карман и сказал мне:

– Мы готовы выслушать тебя, человек. Что тебе нужно от нас?

Он ясно дал понять, что изумруд – это лишь плата за то, чтобы уделить мне время, но не за исполнение просьбы. Я сказал, что хочу попросить у них шапку-невидимку, на время и с возвратом.

– А зачем она тебе? – после паузы неожиданно спросил царь.

Такого вопроса я не ожидал и замялся.

– Уж не собираешься ли ты пустить ее в дело, чтобы заработать здесь денег? – продолжал вопрошать меня царь. Я понял, к чему он клонит (поиметь долю с моих доходов), и поспешно возразил:

– Нет-нет, я не преследую целей наживы или воровства, шапка мне нужна только для моей безопасности!

– Но ты ведь понимаешь, наверное, что шапка-невидимка скроет тебя только от мелкой нечисти; маги все равно будут тебя видеть, – возразил царь. – Даже мы, гномы, сможем почуять тебя в этой шапке по твоему тепловому излучению.

Я молча кивнул головой. Забавно: себя гномы к мелкой нечисти не причисляли…

– И что же ты можешь предложить нам взамен? – спросил царь.

Я стал ссылаться на эльфов, Адальвина, но царь перебил меня:

– Нет, человек, здесь только ты и мы, и расплатиться за шапку-невидимку ты должен сам.

Я вспомнил наставления Формозанты и сухо ответил:

– У меня больше ничего нет. Что мне передать тем, кто послал меня сюда?

Гномы переглянулись.

– Даже не знаю, что и сказать, – медленно произнес царь и почесал бороду. – Ты пришел к нам как друг, с подарком, и негоже отсылать тебя обратно с пустыми руками… Но и за пользование шапкой надо платить… А вдруг ты ее потеряешь… или не захочешь отдавать? Пойми и ты нас… Нам надо немного пошушукаться…

Гномы столпились вокруг царя, и до меня донеслось: «шу-шу-шу, шу-шу-шу…». Что еще за шу-шу-шу? Меня это насторожило. Мне показалось, что гномы только делают вид, что советуются… Наконец, они разошлись по местам, и царь важно изрек:

– У тебя есть то, что нам нужно: рабочие руки. Мы расчищаем лес, проводим подземные работы, и подсобные рабочие нам нужны. Ты получишь шапку-невидимку, если отработаешь у нас недельку.

– Э, нет, – твердо возразил я. – Шапка-невидимка мне нужна сейчас, а не через неделю. Не могу я у вас остаться. И если вы не хотите дать ее мне... Ну что же, проводите меня к выходу, не буду отнимать ваше время.

Столь решительный отказ их явно озадачил; они собрались в кучу снова, но на этот раз советовались по-настоящему; до меня долетали лишь обрывки фраз. Вскоре они снова разошлись, и царь сконфуженно промолвил:

– Хорошо, поладим по-другому. Тебе дается возможность отыграть шапку-невидимку в карты. Твоя ставка: рабочие руки.

Гном извлек из рукава колоду карт и виртуозно перебросил их веером из одной руки в другую. Нашел дурака играть с шулером…

– Я пришел сюда не в карты играть, – решительно возразил я. – Да я и не умею хорошо играть, так что нет смысла мне садиться за карточный стол.

– Ладно, – примирительно сказал царь. – Тогда в шахматы или в бильярд?

Он слез с кресла и поманил меня в глубь зала. Там на резном столике стояли готовые к игре шахматы; рядом стоял большой бильярдный стол.

– Я еще не играл в бильярд, и не надеюсь на выигрыш в первой же игре, – возразил я. – Да и в шахматы давненько не играл… В общем, если нет других предложений, то проводите меня к выходу.

Царь гномов озадаченно почесал бороду. Видимо, он надеялся, что я буду просить, что я не смогу уйти без шапки-невидимки, и в конце концов вынужден буду на что-то согласиться. Но мне шапка была нужна не для себя, а для миссии по спасению эльфов. Вот пусть эльфы и предоставят мне экипировку, не мои это проблемы. Я помнил предостережения Формозанты насчет ловушек. Интересно, чем с ними расплачивалась за шапку-невидимку Флориана?.. Хотя догадаться нетрудно…

– Эх, была не была! – в сердцах воскликнул царь и махнул рукой. – Ты уже понял, наверное, что мы существа азартные. И если ты не хочешь играть в честную игру, то давай поиграем в азарт, пощекочем нервы. Вот, смотри, – гном выложил на бильярдный стол стаканчик и пару кубиков. – На каждой грани кубиков точки, от одной до шести… Сам проверь… Нет, ты проверь, проверь… Положи кубики в стаканчик, встряхни его и вытряхни на стол. Если на обоих кубиках в сумме выпадет больше половины максимальной суммы, которая равна двенадцати, – забирай шапку, так и быть… но с возвратом! А вот если выпадет шесть или меньше – ты проиграл, и шапку не получишь. Согласен?

– И что будет, если я проиграю? – осторожно спросил я.

Царь развел руками:

– Тогда тебе придется уйти ни с чем… И мы проводим тебя к выходу, не нарушая законов гостеприимства… Ты ничего не теряешь в случае проигрыша, ты просто испытываешь судьбу… Это у нас называется «гостевая игра».

Ну что же… Почему бы и не рискнуть?... Я задумался…

– Ты, может, думаешь, что кубики с подвохом? – продолжал уговаривать меня царь. – Так ты попробуй, брось их просто так, не в счет игры… Тут главное – закрыть стаканчик ладонью и хорошо встряхнуть его другой рукой, тогда бросок будет засчитан.

Ну что же, почему бы не бросить? Если что-то пойдет не так, я смогу обоснованно отказать им в игре. Я положил кубики в стакан, закрыл его ладонью и встряхнул.

– Не в счет игры, – на всякий случай сказал я и вытряхнул кубики на бильярдный стол.

Выпало четыре и три.

– Не в счет игры, – насмешливо повторил гном.

Я еще раз бросил кубики. Выпало три и два. В третий раз мне выпало пять и четыре… Ну что же… Из трех бросков счет два-один в мою пользу. Кажется, кубики действительно без обмана…

– Ну что, ты готов сыграть? – нетерпеливо спросил царь.

– Давайте сыграем, – решился я наконец.

III

Я закрыл стаканчик рукой и потряс его основательно.

– Игра… Контрольный бросок, – веско сказал царь гномов.

Я вытряхнул кубики. Выпало четыре и один. Я тупо смотрел на стол. Мне почему-то казалось, что я непременно выиграю…

– Ну что же… – сочувственно произнес царь гномов. – Ты проиграл. Если это все, то шапки ты не получишь… Тебя проводить к выходу? Или как?..

Я представил себе разочарованные лица моих фей и ощутил жгучую досаду…

– Что значит – «или как»? – спросил я.

– Это значит, что мы можем продолжить игру, – охотно ответил гном. – Либо в карты, либо в шахматы, либо в кубики… Но теперь это будет не гостевая игра, а настоящая: ты должен будешь тоже сделать ставку… Ну, скажем, один рабочий трудодень… Условия выигрыша те же… А если проиграешь, тоже уйдешь не с пустыми руками: твоя работа будет оплачена золотом… Сколько – не скажу, это уж как будешь работать…

Я почесал затылок. Тут было над чем задуматься… Я прикинул вероятность выигрыша, и с удивлением обнаружил, что по данным правилам мои шансы больше половины. Если от двух до шести – это проигрыш, а от семи до двенадцати – выигрыш, то вероятность выигрыша будет… сейчас… кажется, 21 к 15, или семь к пяти… Забавно… Они что же, не владеют элементарной комбинаторикой?.. Да и один трудодень подсобным рабочим – это не так уж много… Тем более что оплата золотом…

– Ладно, давайте рискнем, – неуверенно сказал я.

– Вот и хорошо! – обрадовался царь и потер руки. – Бросай! Бросок контрольный. Один трудодень против шапки невидимки…

Я бросил кубики. Три и три… Вот невезуха!..

– Ну что, пойдем работать? – осведомился гном. – Или все-таки попробуешь отыграться?

Как же так, тупо соображал я. Ведь по теории вероятности, я должен был выиграть, а я проиграл два раза подряд…

– А что значит «трудодень»? – запоздало осведомился я.

– Это значит 12 часов рабочего времени на подсобных работах, – пояснил гном. – Работа тяжелая, непрерывная, но тебе вполне по силам, чрезмерно мы тебя грузить не будем… Через шесть часов работы – часовой перерыв на обед. Обед хороший, обильный, с нашего общего стола и за наш счет. Рабочую одежду мы тебе тоже дадим, не в лохмотьях уйдешь отсюда. Напоминаю: оплата работы – золотом… Будешь играть?

– И каковы ставки? – хрипло спросил я.

– Ставки честные, равные: трудодень на трудодень, – пожал плечами гном. – Выиграешь – свободно уходишь. Проиграешь – держим тебя два рабочих дня.

Ну что же… Друзей здесь нет, никто не поможет. И выбраться отсюда сам я не смогу… Выбора не было. Один день или два… Особой разницы нет.

Я бросил кубики. Выпало пять и три. Я облегченно вздохнул, а гномы переглянулись и сокрушенно покачали головами.

– Ну что же, ты волен уйти, – с явным сожалением молвил царь гномов. – Благодарим тебя за подарок и удовольствие от игры… Но ты еще можешь выиграть свою шапку-невидимку… Не хочешь ли сыграть еще разок?

А почему бы и нет? По теории вероятности, я должен выиграть!

– Но имей в виду: ставки изменились, – строго сказал гном. – Теперь мы ставим шапку против двух трудодней, и никак иначе…

А, ладно… Меня уже охватил азарт… Я сыграл еще раз… И проиграл… Снова сыграл (на два проигранных трудодня) – и выиграл… Я вытер взмокший лоб…

– Ну что? – строго спросил меня царь гномов, пока я приходил в себя. – Будешь уходить, или рискнешь еще разок? Последний. Больше пяти раз мы не играем (гостевая игра не в счет). Шапка-невидимка против трех трудодней… Идет?

Я заколебался. Что-то было тут не так… Но я решил рискнуть. Последний раз… Все же золото на дороге не валяется… Я бросил кубики. На одном из них выпало пять, а другой кубик через лузу бильярдного стола свалился на пол, под стол.

– Бросок засчитан, – строго сказал гном. – Достань кубик и положи его на стол.

Я облегченно перевел дух. Отсюда не было видно, сколько выпало на втором кубике, но пять против одного, что выигрыш мой. Надо лишь взять кубик с пола… Я залез под стол… На втором кубике выпала единица… Я замер в шоке… Это проигрыш… А что если… повернуть кубик? Никто ведь не увидит… Гномы стояли не нагибаясь, я видел из-под стола лишь их ноги. Они же не знают, сколько выпало. Они доверились мне… Что же мне, мошенничать?.. Это нехорошо… Но если я уйду отсюда без шапки-невидимки, то как же моя миссия? Да и выйду ли я вообще отсюда, после трех дней каторжной работы?.. Другого шанса выиграть не будет…

Так ничего и не надумав, я вылез из-под стола и, терзаемый сомнениями, машинально положил кубик единицей вверх, как он и упал на пол. К моему удивлению, гномы отнюдь не возрадовались и не стали надменно торжествовать. Они стояли, молча замерев, и на их лицах читалось недоумение пополам с досадой. Воцарилась гробовая тишина. Я стоял молча, приходя в себя, и не понимал, чем они недовольны…

– Нам надо посоветоваться, – произнес царь замороженным голосом, и гномы отошли к трону. О чем они там совещались, я не знаю. Я стоял, молча переживая свое поражение, и клял себя за то, что дал втянуть себя в эту дурацкую игру. Наверняка они как-то смошенничали, мои расчеты по комбинаторике не были ошибкой… Предупреждала же меня Формозанта…

Но вот гномы вернулись, и царь торжественно произнес:

– Ты наш гость, мы не можем задерживать тебя, не нарушая законов гостеприимства. Ты не пытался нас обмануть, хотя имел возможность сделать это, когда доставал кубик из-под стола. Мы оценили твою честность. Поэтому мы решили все же дать тебе на время шапку-невидимку. Мы верим, что ты не обманешь нас и вернешь ее нам. Однако тебе придется заплатить за пользование шапкой… но это мы обсудим с теми, кто тебя послал… И не думай, что на этом для тебя все кончилось. Ты проиграл и задолжал нам три трудодня. Твой долг мы внесем в долговые скрижали, и в твоих же интересах отработать его поскорее. Когда – решай сам; чем скорее, тем лучше. Можешь приступить к работе прямо сейчас.

– Нет уж, мне следует обсудить все это с друзьями, – возразил я. – Свой долг я признаю, и готов его отработать, но сейчас я бы хотел поскорее вернуться. Вы проводите меня до выхода?

– Да, конечно, – ответил царь. – До встречи, человек!

Один из гномов повел меня обратно. Уже по пути меня нагнал какой-то другой гном и вручил мне матерчатый пакет.

– Здесь шапка-невидимка, – сказал он. – Попроси своих друзей, они научат тебя пользоваться ею. Но не забудь вернуть ее, иначе мы обвиним тебя в краже.

Я молча взял пакет и пошел за проводником. Меня не покидало смутное чувство, что гномы разыграли со мной какой-то заранее задуманный спектакль, но в конце вдруг что-то пошло не так, хоть я и проиграл.

– Почему мне сразу не дали шапку? – спросил я проводника. – Зачем было нужно затевать все эти долгие игры? Из-за трудодней?

– Мы хотели проверить твою честность, – не сразу пояснил гном. – Мы не можем давать свои вещи кому попало, без гарантий возврата…

– А если бы я смошенничал и поднял кубик с пола другой гранью? – спросил я.

– Тогда бы ты не вышел отсюда, – неохотно ответил гном. – Нечестная игра – тяжкое преступление, за которое тебе пришлось бы работать в наших подземельях всю свою оставшуюся жизнь… И никто из твоих друзей не смог бы вытащить тебя отсюда… К этому-то тебя и вели, но ты как-то вывернулся…

Я только рот разинул.

– Так, значит, вся эта игра была только розыгрышем? – наконец прозрел я.

– Испытанием, – строго поправил меня гном. – Лишь немногие проходят через него, но тебе повезло. Ну, и подарок твой нам понравился. Поэтому тебя и отпустили обратно. Но твоим друзьям нужно расплатиться с нами за пользование шапкой-невидимкой. Не раскрывай пакет сам, а то потеряешь шапку и не сможешь вернуть ее, тогда тебя все-таки заключат в подземелье. И три дня не забудь отработать, иначе мы найдем тебя сами, и будет хуже… А вот и выход…

Мы шли обратно другой дорогой. Коридор стал светлеть, и впереди обозначился выход из пещеры. До меня стало медленно доходить происшедшее.

– Так значит, вам можно хитрить и вести нечестную игру, а мне нельзя? – с горечью спросил я гнома-проводника, но он не ответил. Я обернулся, но его уже и след простыл…

IV

Я вышел из пещеры на свет божий. Яркое солнце ослепило меня. Привыкнув к свету, я осмотрелся и увидел, что нахожусь в том же лесу. Я решил не трогаться с места и ждать Формозанту. Хотелось развернуть пакет, но я вспомнил предостережение гнома. Вокруг было тихо и спокойно; я присел прямо на траву.

Формозанта возникла передо мной внезапно. Усмотрев краем глаза блеск крыльев у нее за спиной, я понял, что она увидела меня с воздуха и спикировала вниз.

– Ну, привет, Дима, – весело обратилась она ко мне. – Долго же ты там блуждал. Я уж стала бояться, что гномы не выпустят тебя. Ты откуда появился?

Я обернулся, чтобы указать на пещеру, из которой вышел, но пещеры не было – за моей спиной была ровная поверхность…

– Что, закрыли выход? – насмешливо спросила фея, уловив мое недоумение. – Да, так они обычно и делают… О, да я вижу, ты не с пустыми руками?.. Ну-ка покажи…

Я передал ей пакет, который мне вручили гномы. Формозанта развернула его. Пакет был пуст. Как же так?.. Я ощутил горечь и недоумение… А ведь теперь они будут требовать обратно свою шапку-невидимку… Жаль, что я сразу не проверил ее наличие…

Посмотрев на мою вытянутую физиономию с выпученными глазами, фея расхохоталась:

– Да здесь она, твоя шапка, просто ты ее не видишь, на то она и невидимка… Потом разберемся, давай-ка выбираться отсюда…

Я машинально шагал за Формозантой след в след. Мы шли часа два, а может и больше. Я все еще приходил в себя. Наконец мы вышли к речке, к тому месту, где мы простились с Нивеей.

– Наша Снегурочка еще не скоро придет, – сказала Формозанта. – Давай-ка поедим, а ты расскажи мне, как там у тебя получилось.

Фея стала накрывать на стол, а я коротко рассказал ей о своих злоключениях. Формозанта все более хмурилась и мрачнела.

– Я же предупреждала тебя, что это отъявленные шельмецы, – в сердцах воскликнула она. – Не нужно было с ними играть! Раз они отказали тебе – надо было повернуться и уйти. Возможно, уже на выходе они бы предложили тебе что-то приемлемое… Им ведь тоже нет выгоды, если шапка-невидимка без толку пылится в комоде… Хорошо что вообще вернулся от них… Ладно, давай ешь. Адальвин сам разберется с твоими проблемами… Долговые скрижали – дело серьезное. Пока не отработаешь долг и не заплатишь за шапку – тебя не выпустят из Волшебной страны…

Мы поели; удрученный своими проблемами, я не замечал вкуса еды. Сворачивая скатерть, Формозанта озабоченно сказала:

– Отдохни после ужина, а я займусь твоей шапкой-невидимкой. Пришью к ней бантик, чтобы не потерялась. Когда освоишься с ней, снимем бант.

Я с недоверием смотрел, как она развернула пакет гномов, достала из своей шляпы красную ленточку, свернула из нее бантик и стала якобы пришивать ее к чему-то невидимому; иголка с ниткой так и мелькала в воздухе.

– Ну вот, примерь, – удовлетворенно сказала она. – Помни: шапка должна быть надвинута как можно глубже, на самые уши, но гладко, без подворотов и перегибов, иначе тебя будет видно.

Она надела мне что-то на голову, и я действительно ощутил обтягивание на лбу и затылке. Формозанта показала мне зеркальце. Я смотрел в него… и ничего не видел, кроме травы за спиной.

– А где же я?.. – от неожиданности задал я дурацкий вопрос.

– А тебя нет, – расхохоталась фея бархатным голосом. – Был Димка, стал невидимка…

Я посмотрел себе на руки, ноги. Все мое тело было каким-то полупрозрачным, как туман.

– Ты себя можешь видеть частично, а снаружи не видно, – пояснила Формозанта. – Правда, маги легко тебя увидят. И даже я вижу, но очень плохо. А вот тролли, орки и прочая шушера тебя увидеть не смогут. Правда, они тебя по запаху учуют… Так что не забудь попросить магов дать тебе волшебной мази «Антинюх», тогда тебя никакая собака не обнаружит…

Я сдернул шапку с головы… И тут же в зеркале появилась моя физиономия, растерянная и глупая, с растрепанными волосами, а тело вновь стало вполне видимым. Шапка упала куда-то в траву, и только по бантику я ее нашел. На ощупь она была материальна, как шерстяная. Теперь я осознал предостережение гномов: потерять шапку было очень просто... Хорошо, что Формозанта догадалась присобачить бантик…

– Ну ладно, – сказала фея, посерьезнев. – Давай сюда шапку, пока не потерял. Отдохнул?.. Тогда давай-ка займемся башмаками-попрыгунчиками, их освоить посложнее будет…

Фея завернула шапку в пакет и убрала, дав мне те самые серые невзрачные башмаки. Пока я надевал их, Формозанта поучала меня:

– Эти башмаки создают тягу, приложенную к твоим ногам. Чем сильнее ты оттолкнешься, тем выше подпрыгнешь. Ты можешь шагать в них гигантскими шагами. Главное – сохранять равновесие, чтобы всегда приземляться на ноги, а не на другие части тела.

Я надел башмаки; они были мне как раз по ноге. Как пояснила Формозанта, они волшебно-безразмерные, так что любому будут впору. Я встал и слегка подпрыгнул. Тут же меня вознесло метров на пять вверх, перевернуло в воздухе, и я грохнулся бы головой оземь, если бы фея меня не подхватила.

– Теперь ты понял, в чем сложности? – спокойно спросила Формозанта; видимо, она и не ожидала другого исхода первого опыта. – Снимай-ка башмаки, поучимся сначала прыгать без них.

Пока я пристыженно снимал башмаки, фея объясняла мне, что нужно ясно ощущать центр тяжести своего тела и следить за тем, чтобы вектор силы тяжести проходил вдоль позвоночника, не смещаясь ни вперед, ни назад; это позволяет подпрыгнуть ровно, без переворотов. Я немного попрыгал и понял, о чем она говорила.

– Следующий урок, – деловито продолжала Формозанта. – Ты должен уметь поворачивать свое тело в воздухе, и приземляться на ноги, а не на голову.

– Но это невозможно, – возразил я. – По закону сохранения момента импульса, тело сохраняет свое первоначальное вращение, пока к нему не будет приложен момент сил извне. За что же мне цепляться, чтобы повернуться? За воздух?

Однако фея не оценила моих познаний в механике.

– Забавно слушать образованного дурака, – насмешливо сказала она. – Это тебя в школе так учили, да?.. А как же кошки всегда приземляются на все четыре лапы? Если бы они учились в ваших школах, то разучились бы падать… А теперь слушай сюда, если не хочешь сломать себе шею по своим законам физики… Чтобы повернуть тело назад, надо махать руками по кругу вперед через верх и назад через низ. И наоборот: если тебя заваливает на спину, вращай руками назад через верх и вперед через низ. Если тебе нужно развернуть тело вправо или влево, вращай рукой над головой в противоположном направлении.

Я надел башмаки и стал прыгать, отрабатывая повороты как учила фея, а она поддерживала меня в полете, пока я не научился приземляться на ноги; эти простые упражнения заняли у нас часа два; солнце уже садилось.

– Отдохнем, – сказала Формозанта. – Кое-что у тебя уже получается. Но это пока прыжки на месте, это начальные навыки...

Я сел на траву, отдуваясь, а фея дала мне попить нектар. Мне полегчало.

– А теперь скажи, Дима, куда ты будешь прыгать, – спросила Формозанта. – Я не прошу подробностей, к чему тебя готовят, – фея тонко улыбнулась, давая понять, что догадывается о том, что мне предстоит какое-то задание, в которое ее не хотят посвящать. – Но для обучения нужно знать, какие прыжки от тебя потребуются: в длину или высоту? Весь курс обучения мы пройти не успеем…

– Скорее, в высоту, – осторожно ответил я. – Скажем, через высокое дерево… Впрочем, и в длину тоже. Скажем, через ручей.

– Понятно, – задумчиво ответила фея. – Высокие прыжки со смещением вперед… Ладно, вставай, продолжим обучение…

Мы попрыгали еще часа два, пока не стемнело. У меня ломило все тело, болели ноги и кружилась голова, но я немного научился прыгать высоко и далеко, приземляясь на ноги.

– Ну ладно, на сегодня хватит, – смилостивилась Формозанта. – Ты уже освоил технику прыжков на обеих ногах, но тебе еще нужно потренироваться. А вот на одной ноге прыгать не вздумай. И шаги гигантские тоже не пытайся делать, к этому ты еще совсем не готов.

Честно говоря, я надеялся полюбезничать с Формозантой, а там кто знает, до чего дойдет… Но на это уже не было сил. Как только фея развернула свою волшебную скатерку и растянула ее в одеяло, я завернулся в него и мгновенно отрубился, едва лег на траву…

V

Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Небо было ясно. Интересно, здесь вообще бывают дожди?.. Весело потрескивал костер, и Адальвин что-то колдовал, развесив над огнем в воздухе кусочки мяса. Я сел, протирая глаза, и некоторое время соображал, что это не сон. Гном обернулся.

– А, проснулся, – приветливо сказал он. – Как раз к завтраку… Иди умойся.

Я встал. Все тело ломило. Я огляделся. Обе феи, Формозанта и Нивея, раскладывали еду на траве. Нивея приветливо помахала мне рукой и тепло улыбнулась; ее глаза лучились нежной радостью. Мне тоже было очень приятно видеть ее снова... Услышав шорох, я посмотрел в другую сторону. Там стояла большая золоченая карета, а возле нее паслись большие белые кони с длинной пушистой золотистой гривой и огромными крыльями. Это и есть пегасы?

Я спустился к реке, отошел подальше, разделся и окунулся в воду. Это взбодрило меня. Я вытерся полотенцем (которое мне дал запасливый Адальвин) и вернулся к костру. Там на скатерти уже был готов завтрак. Разлили вино, и все выпили за мои успехи. Мне стало совсем хорошо, и мы принялись за еду. Мясо Адальвина было, как всегда, нежным и невероятно вкусным, оно само таяло во рту… Я все ел и ел…

– Ты уж извини, Дима, что так получилось, – стал смущенно оправдываться гном. – Мы же обо всем договорились с Сильваной, и я думал, что вам надо просто забрать у Флорианы попрыгунчики и шапку-невидимку. Кто же знал, что тебе придется идти в Дивный лес… Это либо Флориана решила воспользоваться ситуацией, либо так у них было оговорено с Сильваной, кто ж их знает… Кабы я знал, чтó тебе придется испытать, так пошел бы вместе с тобой и уж конечно не отпустил бы тебя в Дивный лес… Но ты справился, молодец! Уважаю! Я не ошибся в тебе… Девочки уже рассказали мне, как вы добыли попрыгунчики… А ты подробно расскажи про свое путешествие к лесным гномам.

Я стал рассказывать, и Адальвин все мрачнел… Нивея смотрела на меня с ужасом.

– Может, ты прокомментируешь? – попросила Формозанта Адальвина.

– Да, скверное дело, – промолвил гном, почесав бороду. – Конечно же, тебе не стоило к ним соваться. Мы бы уж нашли, кого послать за шапкой… Формозанта права: тебе ни в коем случае не следовало с ними играть во что бы то ни было, это такие жулики…

– Да я и не собирался, – вяло оправдывался я. – Но когда дело дошло до кубиков… по моим расчетам, у меня были хорошие шансы на выигрыш…

– Не было у тебя никаких шансов, – резко возразил гном. – Эти мошенники управляли кубиками в полете, и выпадало столько, сколько им было нужно. Они поняли, что ты считаешь себя умнее их и мнишь, что можешь выиграть, вот и втянули тебя в азарт понемногу, давая возможность иногда отыграться, чтобы затянуть в игру поглубже… Хорошо еще, что ты не стал мошенничать, как они надеялись, а то бы тебя вообще не выпустили…

– Но ведь они не видели, сколько выпало на втором кубике, – возразил я. – Как бы они узнали о моем мошенничестве?

– Они сами установили единицу на кубике и сами уронили его на пол, – пояснил Адальвин. – А потом заставили тебя залезть под стол, чтобы спровоцировать на обман. А если бы ты стал качать права, они пригласили бы вещего мага-дознавателя, который читает мысли, и твой обман разоблачился бы…

– А что, они не могли просто удержать меня силой, безо всякой игры? – спросил я.

– Нет, не могли, – ответил Адальвин. – Ты пришел с подарком, не причинив им зла. Если бы они удержали тебя, то нарушили бы закон гостеприимства, за что им пришлось бы отвечать перед нами. А если бы ты обманул их в игре, тогда отвечать пришлось бы тебе.

– Вы мне объясните, – вмешалась Формозанта, – как можно управлять кубиками в полете? Ведь они так быстро летят, что не успеваешь заметить, на какую грань они падают.

– Это сложно, – подтвердил Адальвин. – Не каждый это умеет. Нужно в последний момент установить кубик на угол, а потом уронить его нужной гранью на стол. Я тоже это немного умею.

– Да ладно вам! – воскликнула возмущенно Нивея. – Разве это сейчас важно?! Вы лучше подумайте, как Дима сможет отработать свои долги! Ведь он влез в это дело ради нас, разве мы не должны ему помочь?!

– Да, конечно, – согласился гном. – Напрасно он это сделал, было бы дешевле, если бы с гномами договаривались эльфы, более опытные в таких делах. Но ты не волнуйся, Дима, и не переживай. Все эти проблемы мы решим сами. Изумруд выкупим (а его надо вернуть Флориане, напрасно ты, Формозанта, похитила его; гномы запросят за него втридорога), и за пользование шапкой-невидимкой заплатим (хотя теперь гномы возьмут за это вдвое дороже)… Ну и, конечно же, тебе не придется корячиться в их подземельях. За твои трудодни мы заплатим золотом, а если гномы запросят слишком много, пошлем вместо тебя эльфов на отработку. Либо одного на три дня, либо троих эльфов на день.

– Вообще-то мне обещали заплатить золотом, – заикнулся было я, но гном только отмахнулся:

– Ну сколько там они тебе заплатят… Считанные унции. Даже на золотой зуб не хватит… Если за три трудодня. А больше ты и отработать не сможешь: загнешься, там очень тяжелая работа… В общем, выбрось из головы, забудь. Это наши проблемы, а не твои… А ты запомни на будущее: никогда не следует считать себя умнее мошенников. Они профессионалы в своем деле, а ты – нет; они всегда найдут возможность тебя обмануть, в крайнем случае просто применят грубую силу. Избегай иметь дело с темными личностями.

Я с благодарностю посмотрел на Адальвина. Вот это мужик, он умеет решать проблемы, на него можно положиться…

Мы еще раз выпили, за благополучное окончание наших приключений, а Формозанта рассказала о моих успехах в освоении шапки-невидимки и башмаков-попрыгунчиков. Тут мы и закончили трапезу. Феи стали убирать со стола.

– Ну что, едем к эльфам? – спросил Адальвин и, не дожидаясь ответа, пошел запрягать крылатых лошадей.

– Конечно! – обрадованно воскликнула Нивея.

– А меня там не убьют? – испуганно спросила Формозанта, складывая скатерку в шляпу.

– Нет, ну что ты! – успокоила ее Нивея. – Я уже рассказала всем, как ты нам помогала, и что ты ушла от Самаэля… Не скажу, что тебе там будут рады, но обещали не тронуть. Я ведь должна была подумать о твоей безопасности! Держись рядом со мной, и никто тебя не обидит.

– Ну, спасибо, милочка, – вздохнула Формозанта с явным облегчением. – Конечно, я буду рядом с тобой, а то мало ли что и мало ли кто…

Адальвин запряг коней в карету, выдвинул из-под кареты длинные крылья с большими стабилизаторами и сел на сиденье кучера, пристегнувшись ремнем; в одну руку он взял вожжи, другой ухватился за какие-то рычаги (видимо, ими управлялись крылья). Мы подошли к карете и вошли внутрь. Там были мягкие сиденья, обитые бархатом. Феи уселись на переднее сиденье, спиной к движению, мне досталось заднее. Кот Формозанты запрыгнул к ней на колени, а Нивея тщательно заперла дверцы, окна которых были наглухо закрыты стеклами. Карета дернулась, немного проехала и вдруг взмыла вверх; у меня дух захватило, как в самолете. Мы взлетели, но не слишком высоко; было хорошо видно землю и все, что на ней. Было немного страшновато, ведь я чувствовал высоту. Карету болтало в воздухе, но все же не так сильно, как меня в корзине, когда мы летели через Навий лес. Скорость полета все возрастала; я откинулся на сиденье и незаметно заснул (видимо, от обильного завтрака).

Глава 6. Военный лагерь эльфов

I

Проснулся я, когда карета уже опустилась на землю (видимо, от толчка).

– Крепко же ты спал, – сочувственно сказала Нивея. – Мы уж старались тебя не будить…

– Да, напрыгался, – проворчал я.

Карета остановилась, и мы вышли наружу. Место было довольно живописное: обширный луг, покрытый зеленой травой, густой и высокой; невдалеке река плавно несла свои чистые воды, чуть поодаль зеленела роща, а прямо перед нами возвышалось какое-то строение, напоминающее античный храм с большим количеством портиков.

– Это наш священный Храм Павших Героев, – торжественно пояснила Нивея. – Здесь мы проводим государственные праздники, отмечаем победы, чтим память павших бойцов и все такое. Он расположен недалеко от дворца, но на природе, чтобы можно было сосредоточиться и отвлечься от мирской суеты, собрать много народу… Придворные праздники мы отмечаем во дворце… Здесь сейчас собраны все силы оппозиции, противостоящей Самаэлю… Главный лагерь Сопротивления находится в лесу, неподалеку.

– А Самаэль знает, что здесь сосредоточены все ваши силы? – тихо спросил я Нивею.

– Конечно, знает, – ответила фея. – У него ведь тоже есть разведка... Хотя многие жители Волшебной страны устранились от конфликта… Они наивно надеются, что их не затронут невзгоды… Однако здесь собралось довольно много эльфов и даже магов. Все мы горим желанием сразиться с врагом, – глаза Нивеи сверкнули холодным синим огнем, – и в честном бою мы бы, конечно, одолели всех его орков, троллей и прочую нечисть… Но Самаэль укрылся за стенами дворца, укутался защитным полем Чудо-машины и не рискует выйти и принять открытый бой. Он ждет официальной коронации, он надеется, что после этого оппозиция смирится с его властью, а недовольных останется так мало, что с ними легко будет управиться… Но он просчитался, – тут глаза Нивея снова сверкнули синим огнем. – Мы никогда не примем его власть. Мы будем биться с ним до конца… Однако допустить его коронации мы не хотим. Поэтому в ближайшие дни эльфы пойдут на штурм дворца…

– Ну и какова же будет моя роль в этих событиях? – спросил я. Скрывать наши планы от Формозанты я уже не считал нужным.

Нивея вздохнула.

– Тут наши пути немного расходятся, – грустно молвила она и отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. – Мы с Формозантой пойдем в медицинскую бригаду, будем готовить полевой лазарет, а потом работать медсестрами… А тебя я сейчас отведу к эльфу Адальберту. Он тут у нас главный командир, он и скажет тебе, что надо будет делать и когда.

Жаль, очень жаль расставаться с моими феями… Я привязался к ним, сложились какие-то отношения. А как меня примет местный генерал эльфов, это еще вопрос… У него тут, поди, и без меня забот хватает. Какое ему дело до простого человека… С другой стороны, сейчас-то и начнутся настоящие дела…

Заметив мой погрустневший вид, Нивея растроганно сказала:

– Мне и самой очень жаль покидать тебя, Дима… Но ты не думай, что мы расстаемся надолго. Вечером, когда все будут отдыхать от дневных забот, я разыщу тебя! Уж не знаю, составят ли мне компанию Формозанта и Адальвин, но я тебя не брошу.

Тут к нам подошел гном, до этого распрягавший своих пегасов.

– Ну вот что, Дима, – деловито сказал он. – Тут мы с тобой на время простимся. У меня полно дел… В том числе и по твоим проблемам… Сейчас Нивея отведет тебя к Адальберту, он и решит, чем тебе заняться. Вот, возьми попрыгунчики, тебе надо их освоить, а шапку-невидимку я пока подержу у себя, а то ты ее потеряешь. Когда будет нужно, я тебе ее верну.

Адальвин удалился по направлению к роще, а мы пошли к храму. Оттуда вышли двое воинов, одетых как греческие гоплиты[1]: их тела покрывали узорчатые кирасы, на ногах были поножи, на головах – шлемы, на плечах – алые плащи. Это были высокие рослые мужчины с правильными чертами лица, хорошо развитые и довольно красивые.

– Это и есть эльфы, – шепнула мне Формозанта. – Ты ведь еще не видел их?

Эльфы подошли к Нивее, она что-то спросила у них, потом что-то сказала им, указав на пегасов. Наверное, попросила позаботиться о них. Подозрительно глянув на меня (и еще более подозрительно – на Формозанту), воины направились к карете.

– Они сказали, что Адальберт сейчас на речке, – сообщила Нивея. – Мы пойдем туда.

Адальберт, Адальберт… Кажется, это имя я уже слышал. Нивея обернулась и пояснила:

– Это тот рыцарь, о котором нам рассказывала Формозанта. Ну, который ходил в Дивный лес за гигантским носорогом… Его имя означает «блестящее благородство»… или «благородный блеск»… как-то так... Ты увидишь, что оно ему подходит…

Пройдя вдоль реки, мы вышли на большой песчаный пляж. Здесь нежились на солнце десяток мужчин и несколько женщин, все – высокие, рослые, молодые, красивые… Мы прошли вдоль берега, и нам навстречу вышел из воды молодой мужчина. Он был очень высокого роста, могучего телосложения, с хорошо развитой грудной клеткой и удивительно красив. Его мощные мышцы упруго перекатывались под кожей, но не выпирали резкими буграми, как у накачанных культуристов; все его тело было гладким, чистым и гармонично пропорциональным. Нельзя сказать, что у него на теле совсем не было жира; но этот жир не откладывался на талии или на животе, а покрывал мускулы, делая их гладкими и выпуклыми, вены почти не выделялись. Его лицо было образцом арийской красоты: правильное, с широко расставленными большими глазами и прямым греческим носом. Длинные светлые волосы волнисто опускались на широкие плечи. Таких красавцев я еще не видел. С него бы Геракла лепить…

– Привет, Нивея! – весело поздоровался он.

Формозанту он демонстративно не замечал, да и она поотстала еще на подходе к пляжу.

– Здравствуй, Адальберт! – ответила юная фея, порозовев от смущения. – Это и есть тот самый Дмитрий, который согласился нам помочь… Дима, это Адальберт, ранее один из командиров гвардии, а ныне командующий всеми нашими силами…

– А-а… – небрежно протянул мужчина и слегка поиграл мускулами, явно красуясь своим прекрасным литым телом. Его взгляд, направленный на меня, был красноречиво пренебрежителен. Он отвернулся и направился к своей одежде, плавно поводя своими могучими плечами, взял полотенце и стал неспешно обтираться. Мы с Нивеей последовали за ним.

– Скажи, Дмитрий, – высокомерно произнес он, не глядя на меня, – у тебя какие планы? Ты здесь так, посмотреть, или хотел бы поучаствовать как-то? У нас тут, видишь ли, назревают кое-какие события…

– Дмитрий готов проникнуть во дворец через защитное поле и отключить Чудо-машину, – сказала Нивея с легким упреком. – Я же говорила вам…

– А, ну да… – небрежно произнес Адальберт и надел на себя тунику без рукавов, лазурного цвета и с золотым орнаментом по краям, доходящую ему до колен.

– Скажи, Дмитрий, – продолжал античный красавец, надевая золотой пояс. – А ты в курсе того, что во дворце полным-полно всякой нечисти, а Чудо-машина наверняка хорошо охраняется?

– Да, мы это знаем, – ответила за меня Нивея. – У нас уже есть и башмаки-попрыгунчики, для преодоления крепостных стен, и шапка-невидимка…

– Молодца, молодца… – рассеянно молвил Адальберт и надел на себя алый плащ античного типа, с золотой пряжкой на плече. – Но ведь это не твоя битва, человек… Ты понимаешь, что тебе вряд ли удастся не то чтобы что-то сделать во дворце, а просто выжить там хотя бы полчаса, со всеми твоими причиндалами? Для магов твоя шапка-невидимка не помеха, а их во дворце достаточно… Это наша милая Нивея не понимает, на что она тебя обрекает, а я тебе прямо скажу: твои шансы вернуться оттуда живым ничтожны, при любом развитии событий… – и тут он в упор посмотрел на меня своими большими голубыми глазами довольно неприветливо.

– Я готов попробовать, – осторожно сказал я, кашлянув. – Мне уже довелось тут пройти через столько испытаний, что не хотелось бы останавливаться на полдороге…

– Ну что же, – равнодушно пожал плечами Адальберт. – Все, что я могу тебе обещать, – это почетное место в наших героических легендах… Ты, наверное, знаешь, что мы не сможем дать тебе награду, которую ты бы мог взять в свой мир?.. Если тебе вообще посчастливится выжить…

Его высокомерие и самолюбование начинали меня раздражать.

– Да, я это знаю, – ответил я, повышая тон.

– Хорошо… – так же равнодушно сказал Адальберт. – Ты не голодный, надеюсь?

– Нет, мы недавно плотно поели, – ответила за меня Нивея.

– Вот и замечательно, – высокомерно молвил Адальберт. – А то обед у нас только что закончился, а до ужина еще далеко… Нивея, отведи этого благородного юношу к Рейнхарду, надо бы выделить Дмитрию шатер и одежду кое-какую… Пусть погостит у нас… Мы придумаем для него какое-нибудь занятие…

Столь откровенное пренебрежение командующего все-таки вывело меня из себя.

– Скажи, Нивея, – спросил я, едва сдерживая раздражение. – Как я понимаю, одной из задач гвардии была охрана Принцессы. Как же получилось, что Принцесса в темнице, а командир гвардии живой и невредимый?

По расширенным в испуге глазам Нивеи я понял, что ляпнул что-то не то. Лицо Адальберта страшно перекосилось и покраснело, глаза сверкнули синим огнем...

– Ну не было меня во дворце в момент штурма, не было! – прорычал он как раненый тигр. – Я со своим отрядом выполнял важное поручение канцлера вдали от дворца! Возможно, к нашему отсутствию и был приурочен штурм!..

Я смутился.

– Нивея, иди к Рейнхарду, – сухо сказал Адальберт сквозь зубы, успокаиваясь. – А через час приводи своего знакомого на Большую лужайку, я сам займусь им и посмотрю, на что он годен. А тебе следует засесть в штабе и начертить нам подробный план дворца. Можешь и свою Формозанту к этому привлечь, но контролируй каждый ее рисунок. Вся ответственность за достоверность плана возлагается на тебя, Формозанта лишь твоя помощница, к которой у нас нет доверия...

И Адальберт удалился, красиво и плавно покачивая плечами.

[1] Гоплиты – древнегреческие тяжеловооруженные пехотинцы, сражались в плотном строю фаланги; по своему социальному статусу – свободные граждане полиса (мелкие собственники или наемники; аристократы сражались в кавалерии). В боях наголову громили многочисленные персидские войска, состоящие из аристократов и рабов.

II

– Зря ты так, – с упреком сказала Нивея. – Ему уже столько раз задавали этот нелепый вопрос… А он действительно не виноват, его не было во дворце во время штурма. А если бы был, то сложил бы голову в бою за нашу Принцессу, как многие другие гвардейцы. А когда он вернулся, тут же начал собирать силы Сопротивления для борьбы с Самаэлем за освобождение Принцессы…

– Однако же он надменен и самовлюблен, – проворчал я. – Он и в самом деле доблестный рыцарь, или только играет роль такого?

– В самом деле, – кивнула Нивея. – В гвардейские командиры кого попало не берут. На его счету много подвигов. И солдаты его любят, он о них заботится как отец родной… Его рыцари за ним пойдут в огонь и воду, его авторитет в гвардии очень высок…

– Ну-ну, – буркнул я. Что-то не очень верилось…

– Однако пойдем к Рейнхарду, – сказала Нивея и направилась к роще. Я последовал за ней.

– А кто это? – спросил я.

– Военный советник Принцессы, – пояснила юная фея. – Он тут занимается организацией, снабжением, формированием разных соединений, а также командует штабом. Его имя означает «сильный разумом». Именно его поручения выполнял Адальвин у Сильваны. Есть тут у нас и бывший канцлер… Но это гражданский чиновник, он здесь только для авторитета Сопротивления, а реально он ничего не делает, только ходит, смотрит и щеки надувает… Тем не менее все важные вопросы Рейнхард с ним согласовывает… Кроме того, канцлер ведет межплеменные переговоры, от имени Принцессы.

Мы вошли в рощу. Это был настоящий военный лагерь: здесь стояли палатки, шатры; горели костры, паслись лошади. Всюду сновали воины в кирасах, рыцари в доспехах, прочий военный люд. Были тут и женщины; видимо, они занимались бытовыми делами. Песен здесь никто не пел, разговаривали вполголоса, так что было довольно тихо. Я смотрел во все глаза, а вот на нас никто не обращал особого внимания (не считая дозорных на входе в рощу), хотя многие приветливо здоровались с Нивеей. Она уверенно провела нас в самую глубь чащи, где стоял высокий просторный шатер, охраняемый стражей.

– У нас поручение к Рейнхарду от Адальберта, – сказала Нивея стражнику на входе. Тот вошел внутрь, и вскоре вышел вместе с высоким мужчиной, закутанным в бархатный коричневый плащ до пят. Он был уже не молод, в волосах пробивалась серебристая седина. У него было строгое лицо и цепкий недоверчивый взгляд усталых проницательных глаз; это и был Рейнхард. Нивея, поздоровавшись, кратко изложила ему поручение Адальберта насчет меня. Едва взглянув на меня, Рейнхард вернулся в шатер и отдал кому-то распоряжение. Из шатра вышел воин в кирасе и велел нам следовать за ним. Я шел и с интересом осматривал лагерь. Как я понял, воины в кирасах, одетые как греческие гоплиты, были простые пехотинцы, тогда как рыцари в доспехах имели более высокий статус; они носили плащи синего или красного цвета.

Вскоре мы подошли к какому-то небольшому круглому шатру.

– Это гостевой шатер, – пояснил сопровождавший нас гоплит. – Ты тут пока располагайся, Дмитрий, а я принесу тебе одежду и гостевые принадлежности. Еда у нас три раза в день, по удару гонга, брать еду можно в любом месте, где дают; умываться в реке, прочие удобства – в кустах. Если заблудишься – спроси, где здесь сосна Высокая… вот она, это ориентир.

Взглянув на меня с интересом, но без высокомерия, гоплит удалился. Мы с Нивеей зашли в шатер. На полу лежали матрас, подушка, одеяло и комплект чистого постельного белья. Я вышел наружу, а Нивея постелила мне постель. Кроме постели, в шатер почти ничего и не вмещалось; была еще постилка для одежды. Пришел наш гоплит и дал мне комплект одежды (толстый синий шерстяной комбинезон), удобную мягкую обувь по размеру (мои туфли уже почти совсем развалились и жадно просили каши), мыло, два полотенца, зубную щетку, пасту и рулон туалетной бумаги защитного зеленого цвета. Однако же, как у них тут все хорошо организовано!.. Я сразу почувствовал себя человеком. И как это я не догадался дома взять в дорогу туалетные принадлежности?.. По совету Нивеи я тут же переоделся и переобулся в шатре (она ждала снаружи). Все подошло прекрасно: сидело плотно, но не давило.

– Ну вот, у тебя совсем другой вид, – улыбнулась Нивея. – Дай мне свою одежду и обувь, я постараюсь привести их в порядок … А теперь пойдем за мной. Я отведу тебя на Большую лужайку. Это место для тренировок. А ты запоминай дорогу к своему шатру.

Мы куда-то пошли; я отмечал ориентиры, но посматривал и по сторонам. Такой комбинезон, как у меня, носили многие; правда, поверх одевали еще и латы.

Вскоре мы вышли на довольно большую лужайку. Здесь были гоплиты, рыцари; одни занимались физическими упражнениями, другие бились друг с другом разными видами оружия или боролись врукопашную. В общем, жизнь кипела. Нивея оглянулась.

– Адальберт еще не подошел; ты тут осваивайся, Дима, а мы с Формозантой пойдем в штаб чертить планы дворца для штурма. После ужина я тебя навещу в твоем шатре, далеко не уходи…

Я с интересом наблюдал за тренировкой воинов. Вскоре пришел и Адальберт. Я не сразу узнал его: он был в блестящих доспехах из легированной стали с богатыми насечками и в красном плаще. В отличие от большинства рыцарей, щит он не держал в руке, а носил за спиной; зато на поясе у него висело сразу два меча. Димахер-двоеборец, подумал я. В руках у него был третий меч, гораздо более скромного вида, грубо укороченный обрубок.

– Если ты хочешь поучаствовать в бою, Дима, ты должен уметь сражаться, – сказал он без предисловий и бросил мне под ноги укороченный меч, который держал в руках.

– Попробуй поразить меня или хотя бы ткнуть в доспехи, – сказал Адальберт и вытащил из ножен один из мечей, довольно длинный… Да ты не бойся, – высокомерно добавил он, увидев мои колебания. – Я владею мечом достаточно хорошо, чтобы не нанести тебе вреда, а ты владеешь мечом недостаточно хорошо, чтобы причинить мне вред.

Ладно… Сцепив зубы, я сделал резкий выпад, чтобы поразить этого гордеца в плечо, в стык между латами. Адальберт лишь слегка отклонился, и мой удар пришелся в пустоту. В тот же миг я ощутил у себя на шее прикосновение холодного клинка… Я сделал новый выпад – тот же результат… В третий раз я резко бросился вперед и рубанул… Но Адальберт повернулся и сделал мне подножку… Я с размаху грохнулся на траву…

– Да… Навыков фехтования нет, – с сожалением вздохнул рыцарь, пока я пристыженно поднимался на ноги. – Ладно, начнем с нуля… Вообще-то воины учатся фехтованию три года. Первый год уходит на общефизическую подготовку, второй год – на отработку перемещений и движений в стойках, и лишь на третий год бойцы осваивают приемы боя… У нас с тобой нет и трех дней, будем исходить из твоего уровня физподготовки. Сегодня отработаем стойку и ключевые движения, а завтра займемся приемами.

Адальберт стал объяснять мне, что такое медиальная плоскость, как нужно перемещаться в бою, чтобы не потерять равновесия, как выстраивать вектор силы, чтобы удар был мощным и т.п. Это было довольно интересно. Потом он заставил меня двигаться. Он был толковым учителем. Пусть немного высокомерным, однако же он никогда не повышал на меня тона, не поднимал меня на смех и не говорил: «не делай так, потому что это неправильно, а правильно надо делать так»… Никакой бессмысленной муштры типа «делай раз, делай два». Каждый раз он конкретно объяснял, к чему ведет та или иная ошибка и как ею может воспользоваться противник, как сохранять контроль над ситуацией и каких действий противника следует опасаться в момент выполнения того или иного движения. Через два часа у меня уже голова вспухла. Я и не подозревал, что в рукопашном бою головой надо работать больше, чем руками… Хорошо хоть окружающие не смущали меня своим вниманием; они были заняты своими тренировками.

– Ладно, на сегодня хватит, – сказал Адальберт. – Эти навыки следовало бы довести до автоматизма, чтобы тело само принимало нужное решение без участия головы, тогда путь нервных импульсов будет короче, и реакция будет быстрее. Голова сильно тормозит… Но на это требуются месяцы, – он вздохнул. – Сходи за своими попрыгунчиками, а я направлю к тебе наставника по прыжкам, он поможет тебе освоить их, а то шею сломаешь…

Обратную дорогу в свой шатер мне пришлось искать довольно долго, я все же заблудился, и пришлось несколько раз спрашивать, где здесь Высокая сосна. Мне показывали направление, и я наконец добрался к своему временному жилищу… Оставив свой меч и взяв попрыгунчики, я вернулся на Большую лужайку. Наставник уже ждал меня, он сам подошел, поздоровался и спросил, имею ли я хоть какой-то опыт. Я показал ему, что я умею, а он летал рядом со мной и поддерживал меня, когда я не успевал развернуть свое тело в воздухе. Эльфы не имели крыльев, но могли высоко прыгать и немного летать. Им-то башмаки-попрыгунчики были мало нужны, в основном, когда требовалось преодолеть большие расстояния, тогда попрыгунчики использовались как сапоги-скороходы. Но в лагере их не было, все осталось во дворце.

– Неплохо для начала, – одобрительно сказал наставник. – В общем, ты делаешь всё верно, хотя есть ошибки, но всё это нужно усвоить до автоматизма. Сначала отработаем повороты и падение.

Мы занимались два часа, и я, наконец, почувствовал некоторую уверенность и свободу в полете. Я научился контролировать высоту небольших прыжков и освоил падение на обе ноги.

– Хорошо, на сегодня хватит, – сказал мой наставник. – Завтра продолжим. У нас мало времени; к послезавтра ты должен уметь перепрыгивать через дворцовые стены. Пойдем в рощу, скоро ужин.

Прогремел гонг. Везде забегали разносчики еды с дымящимися котлами. Я пристроился в очередь возле одного из них, и мне дали миску теплой каши, ложку, ломоть хлеба с сыром и чашку нектара. Я отошел в сторонку, присел у дерева, опершись о ствол, и съел все это с аппетитом и не спеша. Пища была грубой, но вкусной, хотя я уже привык к деликатесам фей. Меня замечали, с любопытством смотрели на меня, но никто не лез с вопросами. И в очереди никто не пытался оттеснить меня или отнять еду… Никакой дедовщины, никто не задирался, меня воспринимали как равного. Я с гордостью ощутил себя полноправным бойцом военного лагеря…

Отдав грязную посуду, я не спеша побрел к своему шатру. Было время отдыха. Эльфы чувствовали себя довольно свободно: громко говорили, пели, некоторые играли в мяч, другие бренчали на каких-то струнных инструментах, третьи читали книги… Раздавались и веселые женские голоса… Но я не заметил, чтобы кто-то баловался вином. В доспехах никто уже не ходил: все были одеты в короткие подпоясанные туники разных цветов, некоторые – еще и в плащи. Мужчины были высокими, рослыми, рельефно-мускулистыми красавцами выраженного арийского типа. Женщины тоже были крепкими и статными, не то что наши тощие и плоские фотомодели, заполонившие телеэкран. Ведь местным женщинам надо было рожать богатырей, а не волочиться по подиуму… Я среди эльфов был как пигмей. Хорошо хоть сновавшие всюду низкорослые гномы уравновешивали общую картину…

Я добрался до своего шатра и оглянулся. Нивеи еще не было. Я решил немного отдохнуть. Залез в шатер, прилег прямо на одеяло… и отрубился напрочь…

III

Проснулся я от звука горна. Продрав глаза, я откинул одеяло и вышел из шатра. Было раннее утро, и эльфы массами шли к реке с мылом и полотенцами. Ничего себе я уснул… А как же Нивея, она приходила? Я вспомнил, что лег поверх одеяла. Значит, она из-под меня одеяло вытащила и накрыла меня, а я даже не проснулся?.. Я вернулся в шатер. На постилке лежала вся моя одежда, чистая и аккуратно сложенная. Да, это Нивея принесла. Я ощутил жгучую жалость, что мы не поговорили с ней вчера, ведь это была бы наша первая беседа в спокойной обстановке… Может, и Формозанта приходила с ней?... Ладно, еще увидимся…

Я взял мыло, зубную щетку, пасту, полотенца и направился к реке вместе со всеми. Нам навстречу шли женщины в легких полупрозрачных туниках с мокрыми волосами, распушая на ходу волосы для просушки. Видимо, они умывались еще на рассвете, до горна. Я поторопился, но было уже поздно: на речке уже не было женщин, одни мужики… Что за удовольствие мыться в общей воде??.. Однако по-другому тут никак… Вымывшись и почистив зубы, я вытерся и с удовольствием одел свой теплый и мягкий комбинезон, достоинства которого уже успел оценить. Едва я вернулся к шатру, грянул гонг. У ближайшего котла мне дали той же теплой каши, ломоть хлеба, масло и большой кусок колбасы, а также чашку кофе. Я сел под деревом и с аппетитом позавтракал. Однако не так уж здесь и плохо! Хотя никто со мной не общался, я не чувствовал себя таким одиноким, как в лесу. Отдав грязную посуду, я вернулся к шатру. Когда я понадоблюсь, меня найдут.

И действительно, вскоре к моему шатру подошел воин в кирасе, с мечом на поясе и щитом в руке. В другой руке он держал второй щит, а под мышкой – другую кирасу. Подойдя ко мне, он спросил:

– Это ты – человек по имени Дмитрий?

– Да, – ответил я.

– Меня послал Адальберт позаниматься с тобой, – сказал он и бросил мне кирасу и щит. – Я – наставник по фехтованию.

Он назвал свое имя, которое я тут же забыл. Он надел на меня кирасу и показал, как правильно держать щит. Я взял из шатра свой меч, и мы пошли на Большую лужайку. Когда пришли, он стал показывать мне разные приемы. Я следовал его рекомендациям; он излагал все очень просто и не так основательно, как Адальберт. Я отметил ряд противоречий со вчерашним уроком. Он возразил:

– Адальберт – это мастер высшего класса, не следует ему подражать, все равно не получится. Я натаскиваю тебя на простые приемы, учить более сложным нет времени.

Мы занимались часа два; я усвоил некоторые приемы защиты и нападения, но сильно устал.

– Пока все, отдохни, – сказал наставник. – Придет Адальберт, он закончит курс обучения.

Я присел на траву и стал смотреть, как упражняются эльфы. Скоро пришел и Адальберт.

– Ну что, Дмитрий, – сказал он, поздоровавшись. – Общий курс молодого бойца окончен; покажи, на что ты способен.

Мы стали друг против друга, и фехтовали добрых два часа. Я бился мечом и щитом, он – только мечом. Он тыкал меня мечом в ноги, в руки и в голову, показывая бреши в моей обороне, но не нанес ни единой царапины. Я тоже не смог нанести ему ни одной царапины… Он часто останавливал бой и терпеливо указывал мне на ошибки. Когда мои силы подошли к концу, прогремел гонг.

– Хорошо, хватит, – со вздохом сказал Адальберт, вкладывая свой меч в ножны. – Пойдем пообедаем, а заодно и потолкуем…

Мы стали в очередь у котла, от него шел пар и вкусно пахло. Я ощутил голод. Все здоровались с Адальбертом, уважительно и приветливо, он охотно отвечал и улыбался, но никто не предлагал ему пройти вперед. Он отстоял общую очередь к котлу и получил то же, что и все: миску дымящихся щей с мясом и сметаной, густых и наваристых, пучок лука и солидный ломоть хлеба. Никакого генеральского спецпайка! Мне дали то же самое. Скромность командующего меня поразила… Кстати, щи были очень вкусными.

Немного насытившись первыми ложками, я не удержался и спросил, какие у них планы насчет меня.

– Пока никаких, – ответил Адальберт. – Сегодня будет военный совет, Адальвин привезет нам магическое оружие. Там и решим… Видишь ли, Дима, – сказал он после паузы. – Мы, конечно, можем послать тебя во дворец, но ты пойми: если у тебя что и получится, отключение Чудо-машины будет недолгим, и к этому времени у нас должно быть все готово к штурму: составлены оперативные планы на все отряды, расставлены атакующие колонны, налажена связь и так далее… Поэтому нам нужно знать, стоит ли поднимать на ноги всю армию ради твоей весьма сомнительной миссии…

– Понятно, – упавшим голосом сказал я. – Я не оправдываю вашего доверия…

– Ну почему же, – мягко возразил Адальберт. – Твои бойцовые навыки невелики, но не это главное… Ты отважный, упорный, старательный, и ты действительно будешь стремиться выполнить свою миссию любой ценой, а не просто спрячешься во дворце где-нибудь под лавку, чтобы спокойно выждать, чем все закончится, и не рисковать своей драгоценной жизнью. Так тебя характеризовали Нивея и Адальвин, и я думаю, что они правы… Вот почему я сам занимался с тобой, а не передоверил сразу наставнику: мне нужно было понять, можно ли на тебя положиться… Твоя миссия – это очень рискованное и очень опасное дело, и ты должен взять на себя ответственность за него перед всей армией… Поэтому я еще раз спрашиваю тебя: ты действительно очень хочешь пойти на это дело, с большим риском для жизни и минимальными шансами на успех? Если ты не уверен в этом – скажи честно, и мы поручим тебе что-то более простое… если захочешь… – и Адальберт посмотрел на меня в упор, требовательно и пытливо.

Я заверил его, что не хочу отказываться и готов попытаться отключить Чудо-машину даже ценой своей жизни.

– Хорошо, – сказал Адальберт, откидываясь назад. – На военном совете я буду настаивать, чтобы твоя миссия была включена в наши оперативные планы…

Япосмотрел на него с благодарностью… Мое мнение о нем стало меняться…

– Кстати, Адальберт, простите меня за мой дурацкий вопрос… насчет Принцессы, – сказал я смущенно.

– Да ладно, – отмахнулся он. – И ты уж меня извини… Мое отношение к тебе могло показаться более высокомерным, чем это было на самом деле. Я просто хотел дать тебе понять, что мы не ждем от тебя ничего особенного, и ты можешь легко отказаться от своей миссии, если у тебя нет особого желания выполнить ее… И кстати, – продолжил он после паузы. – Почему ты обращаешься ко мне на Вы? Мы тут все на ты… Это у вас там принято обращение на Вы, во множественном числе, но это запутывает при общении… А в древнем Риме даже рабы обращались к императору на ты.

– Не может быть! – удивился я.

– Ну как же! – всплеснул руками Адальберт. – Вспомни сакраментальное приветствие гладиаторов на арене императору: «Ave, Caesar, morituri te salutant!». Ты ведь знаешь, что оно значит.

Видя мое замешательство, Адальберт пояснил:

– Это переводится так: «Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!». Тебя, а не Вас. А Цезарь – это был титул для императоров, со времен Гая Юлия Цезаря.

Мы доели суп, отнесли грязную посуду и получили взамен по кружке душистого кваса с куском сладкого пирога. Но продолжить беседу нам не удалось: к нам подошел высокий худощавый эльф, с короткими черными волосами и надменно-неприветливымвзглядом.

– Адальберт, тебя зовет Рейнхард, – сказал он. – Нужно срочно решить вопрос о… В общем, неотложное дело.

Адальберт упруго встал.

– Ладно, Дима, ступай в свой шатер и отдохни немного. Скоро к тебе придет наставник по прыжкам, и вы продолжите тренировки. А завтра после завтрака я к тебе приду, и мы обсудим твои задачи.

Надменный эльф криво усмехнулся и посмотрел на меня с откровенным пренебрежением.

– Адальберт, ты и в самом деле воображаешь, что у человека что-то получится?.. Его шансы на успех ничтожны, два-три процента от силы… И охота тебе тратить на него свое время?

– Я думаю, что и без него наши шансы ничтожны, процента три, не больше, – вздохнул Адальберт. – Что-то мне не верится, что операция с обозом будет успешной… Не такой уж дурак Самаэль, чтобы не принять меры предосторожности… И если с помощью Димы нам удастся удвоить наши шансы, это будет очень даже неплохо… Кстати, Дима, познакомься: это Алард, наш лучший разведчик. Возможно, вам придется действовать вместе. Он тоже попытается проникнуть во дворец…

Алард высокомерно кивнул мне, и оба эльфа ушли; Адальберт жевал пирог на ходу, запивая квасом… Теперь я стал понимать его гораздо лучше. Он не красовался тут передо мной, демонстрируя свое искусство новичку… Он просто хотел натаскать меня, чтобы хоть немного увеличить мои ничтожные шансы на успех и заодно выяснить, чего от меня можно ожидать…

Я доел пирог, отдал пустую кружку и вернулся в шатер. Присел на траву у сосны и задремал. Меня разбудил вчерашний наставник, и мы с ним снова занялись прыжками. Мы прыгали в роще, среди деревьев, да еще я был в кирасе, с мечом и щитом, что сильно усложняло прыжки. В конце концов, я научился автоматически приземлялся на обе ноги независимо от того, как проходил прыжок.

– Это главное, – поучал меня наставник. – Если ты прыгнешь неудачно, то сможешь потом прыгнуть еще раз и еще… А если ты неудачно приземлишься, то в лучшем случае покалечишься.

Особое внимание наставник уделял прыжкам через Высокую сосну, поскольку ее высота и ширина примерно соответствовали дворцовой стене. Мы прыгали часа два, и я устал до смерти.

– Ну ладно, – сказал наставник, – ты уже научился прыгать кое-как и сумеешь преодолеть и ров, и стену дворца. Я так и доложу Адальберту. После ужина отдыхай и больше не тренируйся, тебе нужно восстановить силы.

Прогремел гонг. Я снял кирасу, сложил оружие в свой шатер и пошел ужинать. На этот раз давали куски мяса и нарезку овощей (а также кружку нектара). Мясо было мягким и нежным, как птичье (но далеко не таким вкусным, какое готовил Адальвин), а овощи напоминали огурцы и капусту. Отдав посуду, я присел у шатра и решил дождаться Нивеи во что бы то ни стало. Может, придет и Формозанта… Мне было совсем неплохо в лагере, гораздо лучше, чем в лесу; я ощущал себя при деле и не чувствовал одиночества. Но я уже соскучился по своим прекрасным феям…

IV

… Вечер проходил просто замечательно. Светила луна. Мы купались с Формозантой в реке и плескали друг в друга водой; она была совсем голая, а я был в трусах. Стыдливая Нивея осталась на берегу. Как романтично проходила наша прогулка! Я поскользнулся и стал тонуть, попав в какой-то водоворот. Формозанта испуганно подхватила меня, а я поцеловал ее прямо в губы. Она засмеялась и погрозила мне пальчиком, а я охватил ее покрепче за талию и прижал к себе… Но тут протрубил горн, и я проснулся… Я опять лежал под одеялом. Как же так, ведь я даже не ложился, только присел у шатра… И больше ничего не помню… Да, эти тренировки выжали из меня все силы… Нивея опять приходила, уложила меня спать и укрыла одеялом… Возможно, и Формозанта была тут, едва сдерживая смех… А ведь я еще собирался встать пораньше, чтобы застать на реке купающихся голых фей… Вот невезуха…

Сбегав на речку и освежившись в реке, я позавтракал. На этот раз была сладкая каша, йогурт, булочка и кофе. Отдав посуду, я присел у шатра и стал ждать Адальберта. Скоро он и пришел. Поздоровавшись, он сел рядом и, не глядя на меня, спросил:

– Хочу еще раз спросить, Дима... Ты действительно уверен, что готов рискнуть своей жизнью с минимальными шансами на успех? Не передумал? Просто скажи честно: да или нет?

– Конечно, я ведь уже говорил, – промямлил я. – А что такое?

– Утвержден план операции, – тихо сказал Адальберт, не глядя на меня. – Завтра маги сделают проход в защитном поле, и через этот проход во дворец проникнет диверсионная группа Аларда, с задачей отключить Чудо-машину…

– А я буду в составе этой группы? – деловито спросил я.

– Нет, ты будешь преодолевать защитное поле сам и с другой стороны… если ты согласен принять участие в этом деле… – сказал Адальберт. – Если ты не сумеешь выполнить задачу, то по крайней мере отвлечешь на себя внимание.

– Я буду отвлекающей приманкой? – разочарованно спросил я.

– Я так не говорил, – спокойно возразил Адальберт. – Многие (и сам Алард) считают, что твоя роль такова. А вот Адальвин и еще кое-кто думают, что у тебя больше шансов на успех, и это Алард будет играть отвлекающую роль… Я же думаю, что у вас шансы одинаковы, одинаково малы, и кто добьется успеха, предугадать трудно. Скорее всего, никто. Если у вас обоих ничего не получится, у нас еще есть вариант в запасе. Через два дня во дворец придет обоз с провизией, защитное поле выключат, и мы используем этот шанс, чтобы дать последний бой… Последний перед коронацией Самаэля… Боюсь, и эта затея безнадежна… Конечно, мы в любом случае не подчинимся ему, но после коронации мы уже не сможем ни спасти Принцессу, ни вернуть власть… Придется уйти в леса… Но это уже без меня, – сказал Адальберт и вздохнул. – Я не леший, и кормить комаров не буду. Как только проход в защитном поле возникнет, завтра или через два дня, я поведу войско на штурм и отступать не буду. Победа или смерть.

Я посмотрел на него с уважением. Мне начинал нравиться этот античный атлет…

– Ну а теперь о тебе, – продолжил Адальберт. – Утомлять тебя прыжками мы больше не будем, нужно отдохнуть и набраться сил. Но тебе нужно кое-что уяснить, для успешного выполнения своей миссии… Во-первых, ты должен досконально изучить план дворца, чтобы не заблудиться. Тем более, что действовать тебе придется одному, и подсказать будет некому. Наши штабисты проложат тебе оптимальный путь к Чудо-машине, но ведь могут возникнуть препятствия, которые придется обходить. После обеда наша Нивея ознакомит тебя с планами дворца…

Я вспыхнул от радости. Адальберт, искоса наблюдавший за мной, слегка улыбнулся и продолжил:

– Теоретически, ты можешь дойти до Чудо-машины незаметно и спокойно выключить ее. Мы знаем, что она находится в тронном зале дворца и практически не охраняется…

– Что, совсем не охраняется? – уточнил я.

– Ну… От нее исходят какие-то излучения, которые вредно воздействуют на жителей Волшебной страны, – пояснил Адальберт. – Поэтому находиться рядом с ней небезопасно. Как эти излучения подействуют на человека, мы не знаем. Возможно, тебе придется очень несладко…

Адальберт искоса глянул на меня; я молча кивнул с серьезным видом. Он продолжил:

– Однако же тебе будет легче подойти к Чудо-машине, чем эльфам, которым потребуется для этого помощь магов… Но все подходы к Чудо-машине будут перекрыты охраной, вот здесь-то и таится главная опасность для тебя… Да и для Аларда тоже… Вот почему ты должен хорошо представлять себе план дворца: скорее всего, тебе придется сделать несколько заходов к Чудо-машине с разных сторон, пока не найдешь проход… Если найдешь…

– Во дворце много всякой шушеры… – продолжал Адальберт. – Ты должен уметь распознавать четыре основных группы: тролли, орки, гномы и маги. С троллями и орками тебе вряд ли доведется столкнуться: они тебя не заметят в шапке-невидимке. Но ты должен быть готов и к этому… Если потеряешь шапку... Тролли – это звероподобные злобные твари, больше похожие на животных; они вооружены грубым оружием, но сильны и свирепы. В открытом бою, с твоими навыками, ты сможешь одолеть одного-двух троллей, на большее у тебя просто не хватит сил. Если столкнешься с одним троллем – атакуй сразу, пока он не опомнится. Если их будет много – атакуй того, кто с краю. В каждый момент ты должен биться с одним из них, так что бей их по одному... Бегай, заходи в узкие коридоры – делай все, чтобы они не смогли развернуться против тебя или окружить. Используй для этого все препятствия, переходы, двери, лестницы… Они твари сильные, но тупые и неповоротливые, а ты ловкий и подвижный, у тебя получится, только дыхание не сбей, ты быстро устаешь…

Адальберт помолчал, пока я усвою сказанное, и продолжил:

– Теперь орки. Это такие могучие уродины страшного вида, но больше похожие на людей. Тролли обычно мохнатые и серые, а орки – безволосые и зеленые… Нивея покажет тебе картинки. Орки дисциплинированы и организованы. Они лучше вооружены и неплохо владеют оружием. Если тебе доведется биться с орком – твои шансы пятьдесят на пятьдесят, как повезет. Против двух орков ты не выстоишь, лучше убежать. Однако они редко ходят группами, так что шансы есть. Тролли будут слоняться во дворе дворца, тебе следует просто тихо обойти их, и они тебя не заметят в шапке-невидимке. Главное – сохранять спокойствие и не шуметь. Ходи только по твердым тропинкам: гравий будет шуршать, а трава – прогибаться под ногами, и они тебя заметят… А в цитадели тебе встретятся, в основном, орки. Они там будут стоять на посту. Тебе следует просто тихо проскользнуть мимо них…. Это в идеале…

– Теперь гномы, – продолжал Адальберт. – Их там немного, и обычно они чем-то заняты в подвалах. На посту они не стоят, и столкнуться с ними у тебя шансов мало. В шапке-невидимке ты для них невидим, однако они могут ощутить твое тепло и поднять тревогу… Если увидишь гнома – замри, и он, скорее всего, пойдет дальше по своим делам. Если он все же учует тебя – беги, в драку не лезь, ты не сможешь его одолеть, только разозлишь… Если он погонится за тобой – дело плохо, ты не сможешь от него уйти. Гномы отлично ориентируются и умеют телепортироваться. Тебя сможет спасти только камин или другой источник тепла, на фоне которого ты будешь незаметен…

Адальберт выдержал паузу и продолжил:

– И, наконец, маги, колдуны и феи. Вот с ними-то и будут основные проблемы. Для них твоя шапка-невидимка прозрачна, она тебя не скроет. Драться с ними нет смысла – это самоубийство… Если столкнешься с магом – сваляй дурака. Улюлюкай, корчи страшные рожи, делай нелепые движения, попытайся испугать… И пока он в недоумении будет чесать себе затылок, дескать, что это за шут ему попался, – беги сломя голову…

– Так поступают кошки при встрече с собаками, – вставил я.

– Именно, – подтвердил Адальберт. – И это сработает…

– А что, маг не сможет меня догнать? – спросил я.

– Сможет, конечно, – ответил Адальберт. – Или притянет тебя к себе. Если захочет. Но обычно маги погружены в себя, не замечая окружающих. Ты для них как муха, которую легко прихлопнуть, пока она под рукой, но не бегать же за ней, если она улетела… Поэтому случайная встреча с магом может пройти благополучно. Замри, и он тебя либо не заметит, либо не захочет тратить на тебя время. Мы дадим тебе индикатор магической силы, который будет сигналить о магах на расстоянии. Но если маги будут охранять коридоры вокруг тронного зала – даже не пытайся проскользнуть незамеченным, поищи другой путь…

Адальберт помолчал, пока я постигал сказанное. Только теперь я осознал трудность своей миссии… Зато я знал, что надо делать в каждой ситуации. Правила известны… Прямо как в компьютерной игре... Вот только ставка высока и нет запасных жизней…

– И последнее, – сказал Адальберт. – Если тебе все же придется столкнуться с гномом или магом в боевом поединке… Шансов на победу, конечно, нет, но есть способы продержаться несколько минут, а там, глядишь, представится возможность убежать или свалиться куда-нибудь, где они поленятся тебя преследовать.

Я с интересом глянул на Адальберта, и он продолжил:

– Обычно гномы и маги любят поиграть со своими жертвами, не убивая их сразу, а пуская в них огненные разряды. Завтра мы дадим тебе магический щит, который позволяет отражать выстрелы магической энергии малой концентрации. А пока возьми свой щит и меч, пойдем на Большую лужайку, потренируемся на мячиках… А ты обдумай все, что слышал. Может, появятся какие-то вопросы…

V

Я зашел в шатер, взял щит и меч, и мы пошли в «спортзал».

– А огнестрельного оружия у вас нет? – спросил я Адальберта.

– Есть, но используется редко, – пояснил эльф. – Дело в том, что сразить жителя Волшебной страны можно только магической энергией. Мы, эльфы, можем вкладывать эту энергию только в холодное оружие (мечи, стрелы, копья). Так же, как и орки. В пули вкладывать энергию мы не можем, поэтому огнестрельное оружие малоэффективно… Ну разве что на охоте…

Вот тебе раз… Я даже остановился, и Адальберт посмотрел на меня вопросительно.

– Зачем же тогда меня учили фехтовать, если я никого все равно не смогу поразить? – с обидой спросил я. – Ведь я не могу вложить магическую энергию в свой меч…

Адальберт снисходительно улыбнулся.

– А ты парень с головой, молодец. Быстро схватываешь. У тебя сейчас учебный меч, а завтра мы дадим тебе оружие, заряженное магической энергией, так что твои навыки еще могут пригодиться. Только не пытайся фехтовать с магами, это безнадежное дело…

Мы пришли на Большую лужайку. Здесь нас уже ждали эльфы с мячами разных размеров.

– Правила здесь простые, – пояснил Адальберт. – Тебе ведь объяснял наставник, как следует отражать удары щитом? Здесь то же самое. Во-первых, надо делать встречное движение корпусом, чтобы удар не опрокинул тебя. Во-вторых, удар надо отражать, по возможности, центром щита, чтобы щит не закрутило. В-третьих, щит нужно поворачивать, чтобы удар был косым, скользящим. Чем больше угол падения (если отсчитывать его от ортогонали), тем меньше сила удара… Все понял? Тогда защищайся.

Адальберт взял мяч и швырнул в меня. Я закрылся щитом, но удар бы такой силы, что я сел на траву…

– Поворачивай щит, удар должен быть скользящим, – напомнил Адальберт.

Мне казалось, что эльфы, подающие мячи, будут смеяться надо мной, но их лица были серьезные и сочувственные. Они понимали, что меня готовят к схватке с магами, а это даже для сильного эльфа практически безнадежный бой.

Адальберт стал кидать мне мячи с меньшей силой и скоростью, чтобы я смог наловчиться. Однажды я умудрился отразить мяч обратно в него, и он отбил его рукой.

– Еще одно правило, – заметил он. – Не пытайся отразить магический выстрел обратно. Во-первых, при прямом ударе сила отдачи очень велика, я уже говорил тебе. Во-вторых, не забывай, что энергия для мага – это его родная стихия. Получив свой выстрел обратно, он удвоит его силу и вернет его тебе, двойного удара тебе не выдержать… Ты должен отражать удары в стороны и отступать, изыскивая способ бегства. Если ты захочешь поразить мага его же энергией, это его разозлит, а этого делать не стоит. Поиграв с тобой, маг, быть может, успокоится и не станет тебя преследовать. Маги высокомерны, но обычно не злобны, в отличие от гномов…

Мы тренировались около часа. Адальберт наращивал удары, а я наловчился их отбивать…

– Ну хорошо, достаточно, – сказал он наконец. – Ты уже набил руку и теперь не оплошаешь, если дело будет не слишком плохо. Сложи оружие и давай посидим, отдохнем.

Мы сели на травку, нам принесли попить нектара. Я освежился. Эльфы, подающие нам мячи, ушли; мы остались одни.

– И запомни вот еще что, Дима, – сказал Адальберт. – Во дворце есть ловушки, смотри по сторонам, на пол, на стены… Их не много, поскольку тролли – существа безалаберные и все время бы в них попадались. Мы не знаем, что там приготовили для нас на случай штурма дворца; какие-то сюрпризы неизбежны, будь осторожен. Никогда не поднимай ничего с пола, что бы ни лежало. Увидишь золото или бриллианты – не перешагивай, обойди стороной; скорее всего, там в полу скрытый люк… Со стен ничего не снимай, ни к чему не подходи, даже просто посмотреть. Каждое неосторожное движение может привести в действие скрытый арбалет. Орку или троллю это будет просто досада в назидание, а тебе – верная смерть. Не торопись, будь предельно собранным и осмотрительным. Мы посылали во дворец три диверсионные группы, в их состав входили эльфы, гномы, маги… Эти группы преодолели защитное поле, но не достигли цели, и мы даже не знаем, почему… Гиблое дело…

Я почесал затылок. Вот это хреновина. Выбраться бы живым…

– И еще одно напутствие, – сказал Адальберт. – Что бы ни случилось, никогда не задавайся вопросом, почему тебе не повезло, и за что тебе такие напасти… Рассматривай любую ситуацию как испытание своих сил; радуйся, что тебе довелось проявить себя в таких сложных условиях, как никому другому. И тогда ты выйдешь победителем. Нет безвыходных положений, Провидение всегда оставляет нам шанс, надо этот шанс заметить и воспользоваться им. Всегда существуют нестандартные решения, предметы вокруг тебя могут быть использованы неожиданным, но эффективным образом.

Мы допили нектар.

– И последний вопрос, – сказал Адальберт. – Насчет оружия… Мы должны тебя вооружить, это не твои заморочки. Но имеются проблемы… Ты не соответствуешь нашим меркам; тебе нужен меч по твоему размеру, по твоей руке. Наши мечи тебе не подойдут. Учебный меч, который мы подогнали под твой рост, мало на что пригоден… Мы можем заказать меч гномам, и они его сделают, но насколько хорошо? В нашей борьбе с Самаэлем гномы приняли нейтралитет… Мы уже сталкивались с тем, что они поставляют нам негодное оружие. Они все более склоняются на сторону Самаэля. Вот почему мы послали Адальвина к Сильване. А твоя миссия – это диверсия в стане Самаэля… Я опасаюсь, что гномы подсунут тебе плохой меч. А ведь его еще надо накачать магической силой… Это могут сделать только маги, мы не умеем. А маги тоже выжидают; даже нашим магам, которые у нас в лагере, трудно верить… Три группы эльфов, посланные во дворец и направляемые магами, пропали неизвестно куда… Не предательство ли это?... Мы можем дать тебе волшебный меч. Но будет ли он надежным оружием в твоей и без того сложной миссии?..

Меня как обухом по голове ударили.

– И что же мне делать? – тупо спросил я.

– Ну, во-первых, тебе вряд ли придется применять оружие, твоя миссия совсем в другом, – степенно пояснил Адальберт, – оружие – это так, на непредвиденный случай. Во-вторых, ты все еще можешь отказаться от своей миссии, и никто тебя не осудит. Маги охотно отправят тебя обратно, в твой мир. И в-третьих… есть надежный способ получить самое лучшее и самое надежное оружие… Но для этого нужно пройти еще одно испытание, – загадочно закончил Адальберт и посмотрел на меня искоса.

– А что за испытание? – спросил я без энтузиазма.

– Есть у нас тут одна секретная святыня – Пещера Волшебных Даров, – поведал Адальберт сказочным голосом. – Там ты сможешь получить оружие, которое подойдет именно тебе, по твоему росту, твоим силам и твоим навыкам. Оно уже будет заряжено магической энергией, так что и к магам обращаться не придется.

– Вот как? – оживился я. – И что же за испытание мне придется пройти, чтобы заполучить такое оружие?

– Да в общем пустяки, – махнул рукой Адальберт. – Ты просто придешь и возьмешь то, что тебе нужно. Правда, это небезопасно... Но если вести себя правильно, то ничего страшного там нет. У нас все рыцари начинают с этой пещеры… И я там был…

– А что же меня сразу не пустили туда? – обиженно спросил я. – У меня уже был бы свой меч, я приноровился бы к нему…

– Ну, видишь ли, Дима, – пояснил Адальберт, отводя глаза в сторону. – Мы ведь не знали, согласишься ты или нет… Мы даже не знали еще, какова будет твоя роль… Только вчера этот вопрос был решен. Да и незачем было разряжать волшебный меч в тренировках, магическую энергию нужно беречь… И вообще… Всем, кроме эльфов, вход в эту пещеру запрещен под страхом смерти… Тебя и сейчас не разрешено туда пускать. Но в такой ситуации я возьму ответственность на себя… А насчет того, чтобы приноровиться – не переживай. Это волшебное оружие, оно само к тебе приноровится…

Мы помолчали.

– А теперь выбирай, – сказал Адальберт и посмотрел на меня. – Если ты все еще готов взяться за выполнение своей миссии, то какое возьмешь оружие: от гномов или из пещеры?

– Пожалуй, схожу в эту пещеру, – сказал я важно. – Посмотрю, что там…

– Вот и отлично, – обрадовался Адальберт. – Я знал, что ты все поймешь и согласишься. Я сам отведу тебя туда. Сейчас к нам присоединится Адальвин, и мы пойдем…

– Скажи, Адальберт, а ты доверяешь ему, как гному? – спросил я после паузы.

– Да, – без колебаний ответил эльф. – Это один из немногих гномов, кому можно верить.

Едва он успел выговорить эти слова, как на лужайку вышли Адальвин и Нивея.

– Вот и он, легок на помине, – буркнул Адальберт. – Девчонку-то зачем прихватил?

Адальвин и Нивея подошли к нам и поздоровались; гном был весел и приветлив, а фея улыбнулась мне радостно, но тревожно…

– Рад видеть тебя, Дима, – гном так и расплылся в улыбке. – Ну и что вы решили?.. Идете в пещеру?

– Да, – лаконично ответил Адальберт. – Ты приготовил карету?

– Конечно. Вон там стоит, – заверил гном. – Я же говорил, что Дима согласится…

– Ты никому не проболтался? – допытывался Адальберт.

– Нет, конечно, а зачем? Чтобы помешали?..

– Хорошо, – одобрительно кивнул эльф. – А Нивею зачем взял?

Гном развел руками:

– Сама навязалась. Говорит, никак не могу с Димой повидаться.

Нивея смущенно потупила глаза и покраснела.

– Так ведь он же вечерами был свободен, – удивился Адальберт и посмотрел на меня. – Что, по феям бегал?

– Какие там феи, – пробормотал я. – После ваших тренировок я спал как убитый…

– А, ладно, – махнул рукой Адальберт, глядя на Нивею. – Пусть идет, если хочет... Только смотри, Нивея, не проболтайся… И ты, Адальвин, не говори никому, что мы брали ее с собой. Вы же оба знаете, что это не положено…

VI

– Имейте в виду, что это секретное место, – строго сказал Адальберт, когда мы подошли к карете, запряженной пегасами. – Мало кто знает, где оно. И никто не должен знать, что вы там побывали. Никто. Даже Рейнхард… Адальвин, ты принес колпаки?

Гном вытащил из сумки два плотных капюшона, надел их на голову мне и Нивее и завязал веревочкой на шее. Нас посадили в карету на переднее сиденье, спиной к движению. Адальберт сел на заднее. Гном вытащил крылья из-под кареты и сел на место кучера (это я понял по звукам и толчкам). Карета дернулась, и мы взлетели.

Летели мы недолго. Когда сели, Адальберт снял с меня колпак.

– Дима, ты пойдешь со мной. Нивея, оставайся тут и колпака не снимай. Сама напросилась.

Я вышел из кареты. Мы находились на небольшой лужайке в густой роще. Пройдя немного за Адальбертом и Адальвином, я увидел в тени деревьев небольшой зеленый холм и пещеру в нем; вход в пещеру был наглухо заделан мощной решеткой, слабо мерцающей сине-зелеными искрами. Адальберт повернулся ко мне.

– Видишь, Дима, даже я не могу сюда войти. Здесь магические запоры, которые могут открыть только маги…

Гном подошел к решетке, вынул из кармана какой-то странный мерцающий предмет и немного поколдовал. Мерцание решетки погасло. Гном достал большой ключ и что-то повернул; в решетке возникла небольшая дверца. Едва мы вошли, дверца исчезла, решетка стала сплошной и опять замерцала… Вот это магия…

Мы спустились глубоко вниз по скользкой замшелой лестнице и оказались на берегу темного потока, который мрачно тёк по дну уходящей вдаль высокой пещеры. Пещера освещалась мерцающим тусклым светом, который сочился из мелких искорок, витающих в воздухе. Жидкость в потоке была тяжелой и маслянистой как лак, свет едва отражался в ней. От потока исходил какой-то химический запах. Немного присмотревшись, я увидел, что по каналу плывут какие-то островки, как льдины по реке.

– Осмотрелся, Дима? – негромко осведомился Адальберт. – А теперь внимательно слушай. Тебе надо запрыгнуть на одну из этих плит и плыть по течению, сохраняя равновесие. Мы не можем за тобой последовать, тебе нужно плыть одному. Помни: ты не должен покидать плиту! Если ты свалишься в поток, то погибнешь, тебя утянет на дно, как в болоте… Плита будет вертеться, но не уронит тебя, если ты сам не будешь дергаться. Храни спокойствие… По пути ты увидишь всякие предметы, которые будут висеть на стенах, на потолке и даже в воздухе. Бери то, что тебе понравится. Если увидишь бережок – не сходи на него, что бы там ни лежало; если увидишь что-то на потолке – не прыгай. Ты не эльф и не сможешь запрыгнуть обратно на свою плиту. Еще раз повторяю: не покидай плиту и не пытайся дотянуться до недоступных вещей! Твое оружие само придет тебе в руки, и ты сможешь взять его без труда. Если предмет не дается в руки – значит, он не твой. Бросай его и плыви дальше. Помни: ты можешь взять всего одну вещь, только одну! И решать нужно сразу: обратного хода не будет. Пещера предложит сама то оружие, которое соответствует твоим физическим данным и твоим навыкам; скорее всего, это будет меч, поскольку другим оружием ты не владеешь. Это еще одна причина, почему я сначала поднатаскал тебя, а потом уже повел в пещеру… Плита сама вывезет тебя из пещеры наружу, тебе останется только спрыгнуть на берег… Возможно, ты пропустишь свой предмет и выплывешь отсюда с пустыми руками… Ну что же, значит, ты проморгал свой шанс, второго не будет… Не отчаивайся, тогда мы закажем меч гномам… Ну, кажется, все… Я возвращаюсь в лагерь, у меня много дел, а тебя на выходе встретят Адальвин и Нивея… Адальвин, тебе есть что добавить?

– Самое главное – не свались и вернись живым, – ворчливо сказал гном. – Бери только то, что само плывет в руки…

– А сколько это займет времени? – спросил я.

– Сколько нужно, и не больше, – ответил гном. – Пещере нужно присмотреться к тебе. Но к обеду успеешь…

Я глянул на поток. Плиты плыли довольно далеко от берега. Смогу ли я запрыгнуть?..

– Не переживай, – ответил Адальберт, читая мои мысли. – Здесь нет единого потока. Твоя плита сама подойдет так близко, чтобы ты смог на нее ступить… И пока ты не увидишь эту плиту, пока не почувствуешь, что она твоя – оставайся на берегу. Выбор своей плиты – это уже начало испытания… Ну все, Дима, действуй, время пошло, – добавил Адальберт после паузы и слегка хлопнул меня по плечу. – Мы не должны здесь оставаться, в нашем присутствии твое испытание не может начаться. Удачи!

Гном вытащил из кармана какой-то светящийся шарик.

– Вот, возьми, и брось на свою плиту, чтобы пометить ее, – сказал он. – Если помеченная плита выплывет из пещеры без тебя, мы будем знать, что ты… В общем, не покидай свою плиту…

Честно говоря, после этих мрачных предисловий я пожалел, что согласился на испытание. Взял бы меч, сделанный гномами, каким бы ненадежным он ни был… Однако эльф и гном уже поднимались по лестнице, и вскоре я услышал, как за ними закрылась дверь. Щелкнул замок… Все… Обратного хода нет… Тихий ужас заполз мне в душу. Даже в Дивном лесу я не испытывал такого страха, как на мрачном берегу этой маслянистой реки… Я стоял и тупо смотрел на темный поток, ощущая себя одиноким и брошенным… А, ладно. Двум смертям не бывать… Тут я заметил, что одна плита довольно близко подошла к берегу. Может, это и есть моя плита?.. Я хотел запрыгнуть, но пока я колебался, плита удалилась… Вот так… Упустил свой шанс… А может, это не моя плита?.. Подождем… Я стал ближе к берегу и приготовился прыгнуть… Мои глаза уже привыкли к темноте пещеры, и я довольно хорошо видел поток и плиты. Еще пару раз плиты проплывали близко к берегу, и оба раза мне не хватило решимости прыгать. И когда я уже почти отчаялся, вдруг совсем близко к берегу подплыла неширокая плита, подплыла и даже вроде затормозила… У меня екнуло сердце. Не задумываясь, я прыгнул на нее. Плита слегка колыхнулась, но я легко удержал равновесие… Ну, все, успокоился я. Что бы ни случилось, поток вынесет меня из этой мрачной пещеры… Я положил на плиту шарик Адальвина, и он сразу прилип к ней. Мне стало веселее…

Пещера расширилась, и я увидел на стенах и потолке всякие развешанные предметы, в основном оружие и доспехи, но и много чего еще, даже и не всегда понятно чего; в темных сводах пещеры эти предметы были плохо различимы. Я только глядел и не пытался дергаться. Поток часто менял направление, поворачивал и даже двоился, иногда в него втекали какие-то притоки… Но я твердо стоял на середине своей небольшой плиты, а она была довольно устойчива и отнюдь не пыталась сбросить меня в воду… Я совсем успокоился и стал более активно смотреть по сторонам. Иногда пещера расширялась так, что у стен возникали узкие бережки, над которыми висело на стенах особенно много интересных предметов. Соскочить бы на бережок, снять что-то и заскочить обратно… Но я помнил предостережение Адальберта и не пытался это сделать… Потолок пещеры опустился. Теперь висящие на нем предметы были совсем недалеко от меня…

И тут я увидел изогнутую саблю, отделанную драгоценными каменьями. Даже в тусклом освещении пещеры она смотрелась роскошно. Эта сабля висела прямо в воздухе под потолком, совсем невысоко. Вот оно, моё оружие… Я привстал на цыпочки и крепко ухватил рукоять сабли. Увы, она так и осталась висеть в воздухе, я не мог сдвинуть ее с места даже своим весом… Зато моя плита, скользнув по кончикам пальцев, уплыла у меня из-под ног… Меня прошиб холодный пот. Я висел, ухватившись рукой за саблю, которая держалась в воздухе неизвестно как, а у меня под ногами неспешно тек маслянистый поток, в который я ни в коем случае не должен был падать… И долго ли я смогу так висеть?.. Черт меня дернул хвататься за эту саблю... Позарился на драгоценные камни… А на кой черт они мне? Разве они помогут выполнить мою миссию? Да и домой я не смогу ее взять… И вообще, меня учили фехтовать прямым мечом, зачем же мне кривая сабля?.. В общем, облажался… Я ощутил жгучую досаду… Однако сабля висела, как прибитая намертво. Я понял, что у меня есть шанс на спасение, если я смогу спрыгнуть на другую плиту. Я смотрел вниз. Плиты проплывали мимо. И когда я совсем уже отчаялся и рука устала держать, я увидел плиту, проплывающую совсем рядом с моими ногами. Я качнулся и прыгнул на нее, разжав руку. Я попал на край плиты и едва сохранил равновесие. Однако плита лишь слегка колыхнулась под моими ногами и не перевернулась, чего я боялся. Я шагнул в центр плиты и замер. Все хорошо, плита везет меня! Слава богу!..

Я понемногу приходил в себя, даже не пытаясь выбирать себе оружие, хотя некоторые предметы висели прямо над головой. Черт с ними, лишь бы выбраться отсюда… Пещера раздвоилась, и стало светлеть. Я понял, что скоро выход, и вздохнул с облегчением. И тут я увидел небольшой прямой меч, похожий на тот, которым я учился фехтовать. Он висел прямо в воздухе на моем пути, и мне надо было пригнуть голову, чтобы проплыть под ним. Я осторожно взял его за рукоять, и – о чудо! – меч сам прилип к моей руке, легко оторвавшись от воздуха! Я настолько удивился этому, что даже не сразу заметил, что поток вышел из пещеры и течет через лужайку. Но тут поток резко повернул, и впереди я увидел другую пещеру, в которую поток втекал. Нет уж, с меня хватит! На повороте русла плиту отнесло к берегу, и я прыгнул на сушу, едва допрыгнув до нее. Я отбежал от реки и грохнулся на траву, переводя дух…

Передохнув, я осмотрел свой меч. Он был сделан очень хорошо и красиво, не то что неуклюжий обрубок, на котором я учился. А самое главное, он сидел у меня в руке как влитой, как продолжение моей конечности, и я даже положил его на траву, чтобы убедиться, что он не прирос ко мне.

VII

Придя в себя, я стал вертеть головой. Где-то здесь меня должны были встретить Нивея и Адальвин. Но где же они?.. Наверное, не дождались, ведь моя плита выплыла без меня… Тут до меня из лесу донесся жалобный женский плач. Я пошел на звук, чтобы спросить дорогу в лагерь, и вскоре вышел на берег другой такой же речки. На траве сидела Нивея и горько рыдала. Адальвин гладил ее по голове и что-то тихо говорил, утешая... Когда он увидел меня с мечом в руке, то замолчал и вытаращил глаза, его челюсть отвисла. Как будто он увидел привидение… Нивея, проследив его взгляд, тоже сначала остолбенела, но потом бросилась мне на шею, обнимая и целуя, однако слезы продолжали течь у нее ручьем.

– Дима, это ты? – подозрительно спросил гном.

– Да, я… А что, сильно изменился? – встревожился я.

– Да нет, такой же… Но откуда ты? Мы ждали тебя, ждали… Давно уже проплыла мимо нас твоя плита с моим шариком… Я говорю: пойдем в лагерь, что-то у него не получилось… А Нивея говорит: давай подождем еще немного… Я говорю: чего ждать, он утонул, к огромному сожалению… Вплавь из этой пещеры не выбираются… Ты не утопленник, Дима?

– Типун тебе на язык, – проворчал я и кратко рассказал, как было дело.

– Перед выходом поток раздвоился, – пояснил я. – Моя плита и проплыла мимо вас, а вторая плита выплыла в другом месте…

– Ну-ка покажи, покажи, где здесь другой проток, – сказал гном заинтересованно.

Я повел их к лужайке, на которую выпрыгнул из реки. Нивея шла, прижавшись ко мне и крепко держа меня за руку, как будто я мог куда-то исчезнуть… Вот и лужайка… Я почесал себе в затылке. Никакого потока здесь не было. Везде росла трава, не было даже намека на русло…

– Как же так… – растерянно пробормотал я. – Вон тот холм, в нем была пещера, в которую втекал поток… Вот здесь я спрыгнул на траву… Смотрите, трава примята… Здесь я лежал, отдыхая… Мои следы есть, а следов реки нет… Но она протекала здесь еще четверть часа назад, такая тяжелая маслянистая жидкость, темная, как палисандровый лак…

Адальвин задумчиво почесал себе бороду…

– В Дивном лесу эти фокусы на каждом шагу, – пробормотал он. – Но от такого святого места, как Пещера Волшебных Даров, мы не ожидали такой легковесности…

– А что, других выходов из пещеры нет? Раньше бывали такие случаи? – спросил я.

– Вообще-то ты первый почетный гость, которого встречают на выходе… – ответил гном. – Обычно мы привозим сюда молодых рыцарей, заводим их в пещеру, а обратно они возвращаются сами… Если возвращаются… Но тебе дорогу сюда знать не положено, обратного пути ты бы сам не нашел, поэтому мы и ждали тебя… Может, другие рыцари тоже когда-то выплывали из пещеры по временному руслу, но не обращали на это внимания и шли в лагерь… Эта пещера устроена гораздо сложнее, чем мы думали… Похоже, она живая, а не просто склад вещей… Ладно, покажи меч.

Адальвин долго рассматривал меч с видом знатока, потом изрек одобрительно:

– Замечательное оружие… Хорошо сделано, остро заточено и до предела накачано магической энергией… Наши гномы не могли бы сделать лучше… Я пока возьму у тебя меч, если не возражаешь, мы сделаем к нему ножны и перевязь, а завтра я тебе его верну…

– Может, обследуем окрестности, посмотрим, где здесь еще что течет? – деловито спросил я. – Или вон тот холм перекопаем, есть там подземное русло или нет?

– Нет, не стоит лезть в чужие тайны, – отказался гном. – Скажи спасибо, что остался жив, да еще меч получил замечательный. Так что не суйся, куда не просят. А то пещера обидится и перестанет снабжать нас своими дарами… И вообще, пора возвращаться, а то к обеду опоздаем…

Мы сели в карету, гном опять надел нам капюшоны на голову, и вскоре мы уже были в лагере. Адальвин пошел отводить пегасов, а мы с Нивеей, держась за руки, как малые дети, прошли к моему шатру. Тут как раз грянул гонг, и мы пошли обедать. На этот раз давали густой овощной суп и пирожки с мясом. Мы вернулись к моему шатру, и тут подошел Адальберт. Он весело поздоровался со мной и поздравил с удачным возвращением, а потом попросил описать мое путешествие по пещере со всеми подробностями.

– Это нужно для тех, кому доведется там побывать после тебя, – пояснил он.

Я рассказывал, а Нивея слушала, глядя на меня во все глаза и раскрыв рот; это льстило мне.

Адальберт выслушал внимательно, не перебивая, и сказал после паузы:

– В общем, нового мало… Все прошло, как и обычно, к этому-то я тебя и готовил. Только насчет второго выхода – это интересно и непонятно… Вообще-то мы и раньше обращали внимание на то, что выход из пещеры рыцари описывают немного по-разному… Мы списывали это на волнение и рассеянность. По правде говоря, это никого и не интересовало, ведь главное – это то, что происходит в самой пещере… Но теперь мы знаем точно, что, кроме основного постоянного выхода из пещеры, есть дополнительные временные… Должен признаться, мы вообще не знаем, кто создал эту пещеру и зачем. Мы используем ее утилитарно, чтобы каждый мог раздобыть свое оружие, а какие еще функции несет эта пещера в Волшебной стране – это нам неведомо… Впрочем, здесь много всяких дивных и непонятных мест. Тот же Дивный лес… Возможно, что вся наша Волшебная страна – это живой организм (быть может, единый), и это еще вопрос, мы ее изучаем или она нас… Ладно, оставим философию магам. Сейчас Нивея ознакомит тебя с планами дворца, а после ужина пораньше ложись спать, завтра у тебя будет тяжелый день. Утром мы придем к тебе и полностью экипируем.

Попрощавшись, Адальберт направился к ближайшему котлу; видимо, он был так занят, что даже не успел пообедать, разговор со мной был ему важнее обеда…

Наконец-то мы с Нивеей остались одни, и нам никто не мешал. Жаль только, что мои глаза опять слипались… Фея сочувственно посмотрела на меня и сказала:

– Ладно, вздремни немного после еды, а я принесу альбомы… Не уходи никуда…

Какой там уходить. Я забрался под одеяло и тут же уснул. Спал я часа два. Когда я все же проснулся, первой мыслью было: здесь ли моя маленькая фея? Я выглянул из шатра. Нивея была здесь. Она сочувственно улыбнулась и протянула мне термос с кофе:

– На, попей… Измучили тебя тут тренировками…

– Да, немного… – согласился я. – Спасибо за кофе… Как раз то, что нужно…

– Мы с Формозантой уже два раза к тебе приходили, а ты все спал… Позавчера – на одеяле, а вчера – прямо на траве у шатра… Мы уложили тебя в постель, ты даже не проснулся, только мычал…

– Ну извините, – смутился я. – Вы-то сами как тут устроились?

– Хорошо, – ответила Нивея улыбнувшись. – Нам выделили двухместную палатку, мы с ней вдвоем и живем. У нас тоже много дел: сначала чертили планы дворца, потом занялись оборудованием лазарета… Предстоит бой, у нас будет много работы… – девушка вздохнула. – Попил кофе? Тогда давай займемся делом.

Мы сели на траве у шатра, и юная фея стала листать альбомы, показывая мне рисунки обитателей Волшебной страны… Чего я только тут не увидел… Главное, что меня интересовало – это орки и тролли. Эти твари имели несколько разновидностей, и Нивея мне подробно рассказала обо всех, показывая картинки.

– А ты их видела? – спросил я.

– Видела… При штурме дворца Самаэлем… Жуткие монстры, – неохотно ответила фея, и ее голос предательски задрожал, на глаза навернулись слезы…

Чтобы отвлечь ее от страшных воспоминаний, я сказал:

– Все хочу спросить… Эльфы и феи – это одно и то же, или как?

– Нет, конечно, – охотно пояснила Нивея. – Эльфы, тролли и орки – это низшие магические существа, они могут использовать магическую силу только для своих биологических потребностей… Ну, и для тех предметов, которые держат в руках… Например, оружие. Феи, маги и гномы имеют бóльшую магическую силу и могут применять ее к окружающим вещам. Ты же видел, как это делают Адальвин и Формозанта. У каждой феи своя специализация. Я пока еще юная фея, и вообще отношусь к младшему разряду, я никогда не буду такой сильной, как Формозанта… Наибольшей магической силой обладают маги, или волшебники. Они могут использовать эту силу для самых разных превращений… Если эльфы – это как люди, только со сверхспособностями, то маги – это скорее сгустки магической энергии в антропоморфном виде. Маги тоже имеют разную специализацию и много разновидностей… Вот, смотри картинки… Обычно они носят широкие балахоны с узорами. Одолеть мага может только другой маг… Ну, это все так, предельно упрощенно…

Изучив обитателей Волшебной страны, мы передохнули, еще попили кофе, и Нивея стала показывать мне нарисованные планы дворца с его помещениями. Часа через два я безнадежно запутался в хитросплетениях коридоров и переходов…

– Боюсь, я не смогу все это запомнить, – сконфуженно сказал я.

– Конечно, не сможешь, – согласилась фея. – Тем более, что это все же волшебный дворец, здесь стены, проходы и лестницы могут менять конфигурацию… Даже придворные эльфы, прожившие во дворце несколько лет, часто блуждают в поисках нужной комнаты. Но всё и не нужно запоминать. Усвой общее строение дворца и подходы к тронному залу, где стоит Чудо-машина. А чтобы не заблудиться, вот тебе вадемекум[1], – и фея протянула мне книжицу в зеленом переплете, маленькую и толстенькую, как справочник по высшей математике Бронштейна и Семендяева. – Здесь все указано по этажам, с расписанием изменений конфигурации… Если только Самаэль тут все не поменял… Возьми это с собой. У нас каждый командир получил такую книжечку, даже Адальберт, хотя он знает строение дворца в общих чертах… Для тебя я сделала особенно подробный справочник, так как ты ничего тут не знаешь… всю ночь сидела, – Нивея устало зевнула и ревниво добавила: – Чтобы ты не думал, что только Адальвин и Формозанта тебе помогали...

– Ах ты, милая, – растроганно сказал я и обнял фею за плечи. Она не сопротивлялась… Но тут грянул гонг, возвещая об ужине.

[1] Вадемéкум – карманный справочник-путеводитель.

VIII

На ужин дали жаркое из картошки с мясом и кружку вишневого сока. Мясо было сочным и мягким, без жил и хрящей. После ужина мы с Нивеей еще посидели за справочником, пока не стемнело, она растолковала мне, где там что искать и как им пользоваться. Спать еще не хотелось (я выспался днем); я предложил юной фее посидеть у костра, и она охотно согласилась. Мы сидели, взявшись за руки.

– Послушай, Нивея, все хочу спросить, – осторожно сказал я. – Что связывает тебя, юную и красивую фею, с гномом Адальвином?.. Если, конечно, не секрет…

Фея тепло улыбнулась, глядя в костер.

– Своих родителей я потеряла совсем еще маленькой девочкой, – ответила она. – Меня отдали в детский приют… Там много детей и мало воспитателей, понимаешь?..

– Да, – ответил я. – Что такое детский дом, я представляю…

– И вот однажды к нам пришел гном Адальвин… Проверял тепловой котел… Я еще не видела гномов, подошла посмотреть, предложила помочь… Мы разговорились… Он спросил меня, не хочу ли я переехать к нему жить… Я согласилась не задумываясь… Вообще-то нас, фей, никогда не отдают гномам на воспитание, но Адальвин имеет большие связи при дворе. Он выбил разрешение и взял меня к себе. Позднее он сказал, что я сразу запала ему в душу… И вот с тех пор он мне как отец родной… Делает для меня все и балует, как родную дочь… Ну и я люблю его, как лучшего друга… Почти как отца. Помогаю ему в доме по хозяйству. Кроме него, у меня нет никого из близких. Он так добр ко мне… Пристроил меня фрейлиной во дворце, а это большая честь, ее многие добиваются… Наша Принцесса благосклонно отнеслась к тому, что меня приютил гном. Она делает все, чтобы сдружить разных обитателей Страны фей… Правда, теперь у меня уже свой домик, хотя и небольшой… Но мы часто встречаемся с Адальвином и помогаем друг другу. Вот и в этих событиях… Когда меня обратили в куклу, он последовал за мной, и никого это не удивило. Он утешал меня в магазине, обещал сделать все, чтобы вернуть мне мой облик. И вернул ведь, с твоей помощью, Дима… И когда он станет совсем стареньким, я буду за ним ухаживать, как родная дочь…

Я был растроган… Этот тихий дивный вечер, последний перед операцией, был довольно романтичным. В глазах Нивеи отражалось пламя костра, она была задумчива и чудо как хороша… Я решился немного поговорить по душам, тем более что второго такого случая побыть с ней наедине могло уже и не представиться.

– А можно спросить, Нивея, какие мужчины тебе нравятся?

Девушка задумчиво улыбнулась, не отводя глаз от костра.

– Как и всем… Большие, рослые, красивые, веселые… Ну, такие, как Адальберт… Чтобы сам был как принц, и ты за ним – как за каменной стеной…

Каждое ее слово острой иглой впивалось мне в сердце, хотя наивная простушка об этом даже не догадывалась... Ну, понятно… Всем нужно одно и то же… Я был для нее всего лишь бесполым собеседником, инструментом для реализации плана освобождения Принцессы… Ну или как старший брат, в лучшем случае…

– А у тебя уже это… были мужчины? – осторожно спросил я, опасаясь получить резкую отповедь за слишком дерзкий вопрос. Но юная фея грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Нет, я еще слишком молода, мне рано об этом думать… Так говорит Адальвин. Дескать, жизни не знаю, не смогу выбрать того, кто действительно сможет стать мне второй половиной… Да я и не пользуюсь успехом у мужчин… Им нужны роскошные красавицы, умелые в любви… такие, как Формозанта... Вот у нее отбоя не было от кавалеров… Правда, сейчас ее положение изменилось: ей не простят предательства… Однако замуж ее никто не брал, только так… поразвлечься… А мне этого не нужно. Мне нужен один, и навсегда. Мой, а не всеобщий.

– Ну, такие самовлюбленные красавцы, как Адальберт, вряд ли будут хранить верность, – осторожно сказал я. – Это действительно, так сказать… всеобщее достояние ваших женщин…

– Вот и Адальвин говорит то же самое, – печально улыбнулась Нивея. – Хочется самого лучшего, но чтобы он был только моим, а так не бывает, правда, Дима?.. Адальвин говорит: самый лучший – это тот, кто тебя считает самой лучшей и любит тебя больше всех… Только вряд ли я найду такого…

Я ощутил острую жалость к этой милой девушке, внутренние достоинства которой были гораздо выше внешних данных (здешние женщины были очень красивы, но каковы их моральные качества?).

– Ну почему же, – успокоил я ее. – Обязательно найдется такой эльф, для которого ты будешь самой лучшей… Ты достойна самой чистой и возвышенной любви… Просто немного подожди… Не торопись и не хватай, что попало… Помнишь, как в пещере святых даров… или как там ее… я взял не тот меч, ослепленный блеском драгоценных камней? Вот и ты не прельщайся наружным блеском. Жди свою судьбу, которая сама придет тебе в руки. Главное, чтобы это было твое, а не чужое…

Фея тепло улыбнулась мне и положила голову на колени своих длинных стройных ног, подтянутых к подбородку. Какие же они гибкие, эти феи…

– А у тебя было много женщин, Дима? – спросила она, глядя мне в лицо. – Расскажи мне об этом…

– Ну, это не так интересно, – сконфуженно ответил я. – Давай лучше о чем-то другом…

– Скажи, Дима, – спросила фея. – А тебе вообще нравится наша Волшебная страна?

– Да, здесь интересно, – не сразу ответил я. – Столько разных приключений… Сам не понимаю, как я еще вообще жив…

– Не жалеешь, что пошел снами? – настойчиво спросила Нивея.

– Да в общем нет, – ответил я не вполне искренне. – До конца жизни буду вспоминать всё это… Но жить здесь я бы не остался… Это не мой мир…

– Что-то не так? – искренне огорчилась девушка. – А мы так старались облегчить твое пребывание здесь…

– Я это вижу и ценю, – ответил я. – Однако мне, честно говоря, надоело ощущение своего ничтожества… У себя дома я ценный специалист, пусть не слишком хорошо оплачиваемый, но все же уважаемый. Там я на своем месте… А здесь так… чужой гость… Да и не верю я, что у меня завтра что-то получится… Адальберт прав: это безнадежная авантюра...

Нивея горестно вздохнула и взяла меня за руку.

– По правде сказать, я и сама жалею, что втянула тебя в это дело… Если с тобой что-то случится… я себе этого никогда не прощу… – она отвернулась, и ее голос предательски задрожал. – Но ты еще можешь отказаться… И мы вернем тебя обратно… Тебя никто ни в чем не упрекнет... Хочешь, я улажу этот вопрос?

– Нет уж, – возразил я. – Дело зашло слишком далеко. Слишком долго я готовился к этому, и слишком много со мной занимался Адальберт. Я дал ему слово. Если я сейчас откажусь, то потеряю уважение к себе до конца жизни… Хотя, если честно… Если бы я заранее представлял себе, как все это сложно… я бы отказался… Видимо, лишняя бутылка пива помутила мой рассудок…

Нивея вздохнула, тяжело и виновато… Мы помолчали, каждый о своем…

– Если ты вернешься живым, – задумчиво сказала Нивея, – я покажу тебе Зеркальные водопады. Это чудо как красиво! Я часто прихожу туда и сижу там часами. Это одно из красивейших мест Страны фей… Я хотела показать их тебе еще вчера… позавчера. С Формозантой договорилась… Но ты уже спал. А сейчас уже поздно.

– Да, уже поздно, – согласился я. – Давай-ка спать… Завтра будет трудный день…

Мы тепло простились, и я заметил слезы в ее глазах, несмотря на темноту… Я зашел в свой шатер, но впервые сон не шел ко мне. То ли от волнения, то ли от недостатка упражнений… Завтра будет решающий день, то, ради чего я сюда и поперся, к чему готовился столько времени… Впрочем, мне и так было не скучно здесь… Справлюсь ли я?.. И что вообще там будет, во дворце?.. Странно, но я не ощущал страха смерти, только тревожное любопытство… Впрочем, мне и терять-то почти нечего в этой жизни… Я был здесь всего-то несколько дней, но это время было таким напряженным калейдоскопом ярких событий, что моя прежняя жизнь казалась мне тусклой и далекой, как в перевернутом бинокле… Я даже не хотел о ней сейчас вспоминать… Жаль только, что Формозанту не успел увидеть в последний раз, а ведь и вчера, и позавчера она приходила. А сегодня уже было не до нее… Так я незаметно и уснул…

Это была моя третья ночь в лагере эльфов, и восьмая ночь в Волшебной стране.

Глава 7. Лабиринты дворца

I

Проснулся я, как обычно, от звука горна. Зевая, вылез из шатра. Было утро. Возле шатра никого не было. Я ощутил жгучую обиду. Они что, пошли на дело без меня? Ведь обещали, что утром. Зачем же меня готовили столь изнурительно и долго?.. Ладно, может, и к лучшему, что не придется соваться в это опасное мероприятие… Я сходил на речку вместе со всеми и хорошо помылся. На завтрак было какое-то месиво, типа каша с отрубями, и крепкий чай. Я присел к шатру. Все вокруг занимались обычными делами, никто ни к чему не готовился. Наверное, операцию отменили. Когда я уже свыкся с этой мыслью, то узрел странную процессию: ко мне приближались два гоплита в кирасах и плащах и два высоких мага (бородатые старики в звездастых плащах и таких же колпаках). Возглавлял процессию Адальвин со свертками в руках. Они подошли и поздоровались. Я с интересом смотрел на магов, впервые я видел их близко. Адальвин бросил свою поклажу на траву и присел рядом.

– Ну что, Дима, ты готов? – спросил он вполголоса.

– Я-то готов… Обещали начать на рассвете, а солнце уж встало.

– Не на рассвете, а утром, – поправил меня гном. – Тролли и орки – ночные существа, для них рассвет – как для вас вечер… Поэтому мы начнем во время завтрака…

– Так ведь завтрак уже прошел, – возразил я.

– Это у нас прошел, – опять поправил Адальвин. – А у них там, во дворце, поздний завтрак и ранний ужин, а обеда нет вовсе. Скоро там сменят ночную стражу, ей на смену заступят сонные после завтрака стражники, и мы начнем… А пока раздевайся, мы будем тебя готовить…

Женщин вокруг не было. Я разделся, и один из магов стал натирать меня какой-то мазью со слабым специфическим запахом.

– Это чтобы ты не пах, – пояснил Адальвин. – А если даже ты сильно вспотеешь, от тебя будет исходить слабый запах орка, это не вызовет подозрения во дворце.

Второй маг молча протянул мне таблетку и бутылочку запить.

– Таблетка – это для укрепления желудка, а питье – стимулятор, чтобы быть в хорошей форме, – пояснил гном.

Запивая таблетку, я выпил бутылочку до дна. В животе стало пусто и спокойно, и я почувствовал, как энергия растекается по всему телу… Маги молча поклонились и удалились. Адальвин развернул один сверток. Там была свежая одежда: толстый серый комбинезон, серые мягкие ботинки и плотные перчатки. Я оделся, обулся. Все сидело очень хорошо. Во втором свертке была легкая кираса, и гоплиты надели ее на меня.

– Мы сделали облегченный вариант, – пояснил Адальвин.

В третьем свертке была сумка для башмаков-попрыгунчиков, мне закрепили ее на бедре.

– Пользуйся ими только по назначению, когда будешь прыгать через ров и стены, – сказал Адальвин. – А потом положишь в сумку и будешь ходить в ботинках.

В последнем свертке были лепешки в тряпочках, бутылочка нектара и пачка туалетной бумаги. Я рассовал их по карманам.

– Это если проголодаешься, – сказал гном. – Только ешь тихо и не чавкай. И больше ничего во дворце не ешь и не пей.

Солидная подготовка, однако…

– Теперь пошли, – сказал гном. – Остальное получишь на месте. Не забудь захватить свой вадемекум.

Я заложил справочник за кирасу, и мы пошли. Я оглянулся на шатер, где провел три ночи. Возможно, я его больше не увижу…

Мы шли по неизвестному мне пути в непонятном направлении. Каких-то приготовлений к штурму дворца я не заметил.

– Незачем суетиться раньше времени, – пояснил Адальвин, угадывая мои мысли. – Вряд ли вы с Алардом поспеете к обеду, так что времени у нас еще много. И незачем привлекать внимание шпионов Самаэля… Однако командиры уже получили приказы на дислокацию своих отрядов и смогут быстро построить войско. И завтрак был не острый, а чтобы все хорошо улеглось в животах…

– Кстати, – продолжил Адальвин после паузы. – Твои проблемы с лесными гномами почти решены. Мы выкупили у них изумруд и вернули его Флориане. Пришлось заплатить втридорога… И насчет твоей отработки договорились. Мы послали к ним трех эльфов, каждый отработает по одному дню… Когда ты вернешь им шапку-невидимку, они вычеркнут тебя из долговых скрижалей, и ты сможешь беспрепятственно вернуться домой…

Мы вышли на опушку леса. Через деревья смутно угадывались очертания замка. Здесь нас ждал Адальберт, плотно закутанный в темный плащ, еще один маг и пара гоплитов. Мы поздоровались.

– Ну вот, Дима, и пришел твой звездный час, – тихо и серьезно сказал Адальберт. – Мы отправим тебя в замок… Примерно через час начнем построение штурмовых колонн. За это время вы должны добраться до цитадели. Если тебе или Аларду удастся вырубить Чудо-машину, мы тут же пойдем на штурм… Не спеши. По нашим прикидкам, тебе понадобится не меньше двух часов, а скорее всего, гораздо больше. Мы будем ждать до вечера, готовые к штурму. Вот, смотри, как тебе следует идти…

Адальберт дал мне листочки с планами дворца, на которых был указан красной линией мой путь. Я уже имел представление о структуре дворца и понял, куда надо идти.

– Это приблизительно, – сказал Адальберт. – Мы не знаем, как изменилось строение дворца после его захвата и где стоят караулы. Тебе придется ориентироваться на месте… Если к Чудо-машине подобраться не получится – не отчаивайся и не рискуй зря, лучше вернись к нам, расскажешь, что там во дворце и как, это нам очень нужно, мы ведь не знаем, что там изменилось и как организована оборона дворца... Если все же управишься с Чудо-машиной, то спрячься куда-нибудь, не оставайся рядом с нею, иначе маги тебя обнаружат. Они попытаются включить ее снова, но на это им понадобится время… Мы рассчитываем, что у нас будет хотя бы четверть часа, за это время наше войско войдет внутрь защитного купола, и мы будем штурмовать дворец. Тебе все понятно?

– Да, кстати, – спохватился я. – Как мне узнать Чудо-машину и как ее выключить?

– Хорошие вопросы, – скупо улыбнулся Адальберт. – Никто не знает, как она выглядит… Видимо, это какой-то механический агрегат… И как ее выключить, мы тоже не знаем. Видимо, должен быть какой-то пусковой рычаг. Вряд ли твой меч тебе поможет: вблизи Чудо-машины все магические предметы становятся очень горячими, и тебе придется снять их… Прояви свою смекалку… Адальвин сказал, что ты инженер, вот и разберись…

Я молча кивнул.

– Тебя мы отправляем первого, – продолжал Адальберт. – Твое проникновение вызовет гораздо меньшее возмущение защитного поля, чем проход для группы Аларда, который будут делать наши маги. Твой переход, скорее всего, даже не заметят. Сразу после тебя мы отправляем Аларда, его группа уже готова. Кто из вас доберется до цели – это как получится. Последние наставления. Вот твой меч.

Адальберт взял у одного из гоплитов пояс с мечом в ножнах и закрепил мне его на петлях комбинезона. Я выхватил меч из ножен (это оказалось легко). Да, это был мой меч: я сразу ощутил, как он слился со мной в одно целое…

– Это прекрасный меч, – сказал Адальберт. – Не зря ты ходил в Пещеру Волшебных Даров. Этим мечом ты легко сможешь убить тролля или орка одним ударом. И даже мага сможешь ранить, если подойдешь к нему на длину меча. Конечно, он вряд ли подпустит тебя близко, но ты имей в виду эту возможность… Этим мечом ты можешь рубить что угодно: даже камень, железо и магические запоры. Но не увлекайся: во-первых, это лишний шум, во-вторых, магические силы меча не бесконечны, меч может разрядиться и превратится в обычную железку… А теперь бери щит…

Адальберт взял у другого гоплита небольшой круглый щит и протянул его мне. Гладкая блестящая поверхность щита искрилась всеми цветами радуги.

– Этим щитом ты сможешь отражать магические разряды… – сказал эльф. – Ты уже знаешь, как это делать…

Я примерил щит, он был мне удобен.

– Щит лучше держать за спиной, чтобы не мешался, – добавил Адальберт и показал, как вешать щит за спину и как брать в руки.

– Обрати внимание на радужную поверхность, – заметил эльф. – Это характерный признак магического щита. Во дворце на стенах ты можешь увидеть такие щиты и даже доспехи. Не подходи к ним: это ловушка, там где-то пристроен арбалет… Если тебе доведется биться с магом, следи за стенами: если там будут магические щиты, маг может поразить тебя отраженным ударом: он направит разряд в щит, ты подумаешь, что выстрел ушел на стену, а разряд отразится от щита и поразит тебя сбоку. Помни, что щит отражает магический разряд зеркально…

– Не заморачивай ему голову, – сердито проворчал Адальвин. – Разве ему это понадобится?

– Может, и не понадобится, – возразил эльф. – Но он должен знать все, что может пригодиться… Что-нибудь да понадобится…

Адальберт немного выждал, чтобы я лучше запомнил, и сказал:

– И последнее твое оружие: обычный кинжал… Вряд ли он тебе пригодится, но мало ли чего…

Один из гоплитов прикрепил мне на пояс ножны с кинжалом. Я почувствовал себя довольно уверенно и вдруг спохватился:

– А где же шлем?

Адальберт скупо улыбнулся:

– Мы не можем дать тебе шлем; ты будешь в шапке-невидимке.

Адальвин протянул мне шапку с бантиком. Я надел ее, как меня учила ночная фея.

– Хорошо, – одобрительно сказал Адальберт. – Сними пока… Ну и последний причиндал.

Маг подошел ко мне и закрепил мне на правом плече булавку с головкой, светящейся красным цветом.

– Это индикатор, – пояснил Адальберт. – Свечение указывает на то, что где-то рядом находится маг либо другой источник магической энергии… Вот видишь, горит… Это поможет тебе избегать встреч с магами. А теперь давай-ка отойдем на пару слов…

Мы отошли в сторону, и Адальберт осторожно прицепил мне на левое плечо другую булавку, но без головки.

– Имей в виду, Дима, – сказал он строго и сочувственно. – Если ты попадешь к ним в плен, они будут тебя сильно пытать, страшно пытать… Это будут нечеловеческие муки… И совсем не для того, чтобы выпытать у тебя что-то. Маг-дознаватель сам выковыряет у тебя из мозгов все, что им будет нужно, и скрыть от них что-либо ты не сумеешь… Они будут пытать тебя только для того, чтобы просто помучить… Поэтому эльфы не сдаются в плен, в случае такой угрозы они убивают себя своим же оружием, если только им не помешают, опутав их сетями… Ты убить себя не сумеешь: для этого нужен навык. Поэтому я дал тебе отравленную булавку. Ты можешь убить ей тролля или орка, но лучше побереги для себя… Смерть наступит мгновенно и безболезненно…

Я передернулся. Адальберт помолчал и добавил:

– Ну вот теперь все… Соберись с мыслями и подумай, нет ли у тебя вопросов… У тебя пять минут…

Я задумался. В голову ничего не лезло.

II

Тут подошел какой-то гоплит и доложил вполголоса:

– На стражу заступила новая смена… Тревоги не проявляют…

– Ну что же… Пора, Дима, – вполголоса сказал Адальберт. – Пошли… Подумаешь по пути.

Мы подошли к краю леса. Перед нами расстилалась равнина, за которой высились стены дворца, окруженные рвом. Вдоль равнины чередовалась цепочка небольших шатров.

– Здесь тебе и придется пройти, – сказал Адальберт. – В этих шатрах сейчас осваивается новая смена стражи. Пройти мимо них будет твоим первым испытанием… И это самый простой путь… Алард будет пересекать защитное поле с другой стороны, там кустарник, и легче просочиться группой. Но там и стражи больше…

– А где же защитный купол? – спросил я в недоумении.

Адальберт улыбнулся, поднял с травы шишку и бросил ее далеко вперед. Шишка полетела и упала в траву, но в какой-то момент полета вспыхнула яркой звездочкой.

– Видишь, – сказал эльф. – Шишка пролетела без повреждений, но в момент пересечения поля сверкнула… А теперь, если нет вопросов, давай сюда все свои магические причиндалы: меч, щит, попрыгунчики и шапку-невидимку. В момент пересечения поля эти предметы создадут тебе невыносимые неудобства. Алгоритм проникновения таков: сначала ты переползаешь поле сам. Потом мы кидаем тебе на ту сторону шапку и башмаки. Ты надеваешь шапку и становишься невидимым. Только бантик не забудь срезать кинжалом. Если все будет спокойно, мы бросаем тебе щит и меч. Когда они остынут, ты размещаешь их на себе. И – в путь…

Адальберт хлопнул меня по плечу и ободряюще улыбнулся. Я сложил в кучку меч, щит, шапку и башмаки. Подошедший маг завернул башмаки в шапку (они тут же стали невидимы) и завязал шапку веревкой в узелок (веревка была хорошо видна).

– Иди, – сказал Адальберт. – Веревку узла и бантик положишь в карман, не оставляй следов на траве. Удачи! И помни: если будет очень опасно – в любой момент ты можешь вернуться, без позора…

Я вздохнул. Несмотря на живописный пейзаж, было очень тоскливо. Прямо кошки на душе скребли… Ох, как же не хотелось идти почти на верную смерть… Была бы возможность переиграть все заново – я бы отказался. Остался бы дома, лежал бы на диване и видел бы всяких страшных чудищ и прекрасных фей только на экране монитора… На кой я сюда поперся?.. Я еще раз вздохнул… Адальберт слегка подтолкнул меня. Я механически шагнул вперед, лег на траву и пополз по-пластунски. Немного прополз, оглянулся. Никого не было видно. Присмотревшись, я увидел, что Адальберт и его спутники притаились, лежа в траве, чтобы не привлекать к себе внимания. Я пополз дальше, стараясь не отрывать задницу от травы, и все думал: где же это поле? Вдруг закружилась голова, побелело в глазах, засверкали какие-то искры. Я невольно вскочил и прыгнул вперед. Стало легче. Я упал в траву и притаился. Было тихо и спокойно. Отдышавшись, я обернулся. Адальберт стоял в полный рост и одобрительно кивал головой. Я понял, что благополучно преодолел защитное поле. Адальберт широко размахнулся и бросил мне сверток. Бросок оказался метким: узелок попал прямо в меня. Я схватил его, разрезал веревку кинжалом, на ощупь развернул шапку и поспешно надел ее на себя, натянув на самые уши. Шапка была горячей, но мое тело стало туманным – шапка работала. Стало легче на душе, я вздохнул с облегчением. Я не спеша сложил башмаки и веревку в сумку. Потом, вспомнив, снял шапку, срезал бантик, положил его в карман и опять надел шапку, разгладив ее на лбу...

Так, первый этап проникновения благополучно завершен. Теперь нужны щит и меч. Я оглянулся на Адальберта и увидел, что он указывает мне куда-то рукой. Я глянул туда и с ужасом увидел, что от ближайшего шатра ко мне топают два тролля с дубинками и огромными топорами. Я сразу узнал их по картинкам альбома. Я инстинктивно вжался в траву и замер. Не доходя до меня, тролли остановились и стали огладываться.

– Да никого тут нет, – прорычал один из них. Его голос был громким, резким и неприятным.

– Но стрелка индикатора немного дернулась, – возразил второй.

– Барахлит индикатор, – проворчал первый. – Бывает. А может, эти… как их… хлуктуации магического поля. О слабых дрожаниях стрелки можно не докладывать. Может, просто птица пролетела…

– Вон там трава примята, – прорычал второй тролль и указал на меня. Я оцепенел.

– Ну и что? – возразил первый. – Может, валялся кто… У меня в игре пруха пошла, пойдем доигрывать!

– Кажись, на той стороне в лесу кто-то есть, – все никак не унимался второй.

– Должно быть, лазутчики…Наблюдают, – равнодушно ответил первый. – Пошли играть!

Они еще раз посмотрели во все стороны, принюхались и, ворча недовольно, вернулись в шатер…

Сердце готово было выпрыгнуть из моей груди, в горле сразу пересохло. Мне понадобилось минут пять, чтобы успокоиться. Зато я убедился, что действительно невидим… Отхлебнув из бутылочки нектар, я посмотрел наконец на Адальберта, сняв шапку, чтобы он тоже меня увидел. Поднятым вверх большим пальцем он дал понять, что все хорошо и я молодец. Не теряя времени, он метнул мне меч, который вонзился в землю у моих ног, и щит, который также упал возле меня. Вот это меткость! Да еще на таком большом расстоянии! Вот что значит – умелый воин… Я помахал рукой Адальберту и снова надел шапку. Затем вложил меч в ножны, а щит закинул за плечи. Меч и щит были горячими и даже через перчатки обжигали руки; понятно, почему эльфы не могут пройти через поле: они просто вскипят и взорвутся… Едва я успел это сделать, как опять вышли тролли и пошли ко мне. На этот раз роли поменялись: первый тролль говорил о повторных колебаниях поля, а второй уверял, что о малых дрожаниях стрелки индикатора докладывать не обязательно, и можно продолжить игру. Должно быть, удача в игре перешла от первого тролля ко второму.

– О повторных колебаниях нужно доложить! – продолжал настаивать первый тролль. – Даже если они слабые… Надо вызвать дежурного мага…

– Но ведь он заберет наше вино! – возразил второй. – Да и лазутчиков на той стороне уже не видно... Может, они кидали что-то на веревочке, чтобы нас подразнить…

Ответить было нечего, и первый тролль почесал загривок.

– Ладно, фиг с ним, – согласился он. – Пойдем играть. Еще посмотрим, кому подфартит больше. Если этот гребаный индикатор опять колебнется, тогда уж позовем мага…

Тролли удалились в шатер. Я посидел немного, переводя дух… Потом встал, расправил шапку, убедился, что ничего не оставил на траве, и бодро зашагал ко дворцу. Способность размышлять здраво постепенно возвращалась ко мне, после пережитого страха. Так вот зачем Адальберт лично провожал меня на задание: он хотел сам бросить мне щит и меч, а заодно своими глазами посмотреть, как прошел мой переход через защитное поле… Молодец, настоящий командир! Впрочем, и Самаэль неплохо тут все продумал: шатры наблюдения со стражей, индикаторы какие-то, дежурные маги… Черта с два проскочишь… Понятно, почему стража коротает время в шатрах за игрой и вином: всякое проникновение магических тел сразу фиксируется, так что страже незачем шастать по периметру защитного поля… Непонятно только, почему меня не предупредили об этих индикаторах… Да может, эльфы просто не знают об этом?.. Тогда понятно, почему предыдущие группы потерпели неудачу: их сразу же обнаруживали и уничтожали… А может, наоборот: после ликвидации этих групп Самаэль и установил индикаторы поля по периметру? Ладно, меня это уже не касается… Хотя… Я даже остановился. А как же пройдет группа Аларда?? Даже если маги сделают коридор в защитном поле, возмущение этого поля будет столь громадным, что никакой кустарник их не скроет, их тут же обнаружат дежурные маги, которых срочно вызовут, потому что индикаторы поля будут зашкаливать… Что же делать? Вернуться и рассказать, что группа Аларда обречена?.. Но где я сейчас найду Адальберта? Скорее всего, как раз сейчас Алард и пересекает защитное поле, я просто не успею его предупредить. И что я смогу сделать? Помочь Аларду выполнить его миссию я никак не могу. Тем более я должен сосредоточиться на своей миссии. Если я вернусь обратно и еще раз пересеку поле, тут такую тревогу поднимут, что мне сюда уже не добраться повторно… Значит, надо идти вперед и только вперед, и это будет единственный способ сделать гибель Аларда не напрасной… Я вздохнул и продолжил путь, опасливо оглядываясь по сторонам…

Когда я уже почти пересек равнину, увидел группу орков, они шли мне навстречу. Первой мыслью было: бежать, но я сдержался и тихо отошел в сторону. И действительно, они прошли мимо меня, даже не заметив. Один из них (видимо, старший) проворчал:

– Надо проверить этих пьянчуг, что они там делают на посту…

Видимо, речь шла о троллях… Я прошел еще немного и вышел к широкому рву, доверху наполненному водой. Через него был проведен мостик, но там стояла стража из орков, и я решил, что лучше перепрыгнуть. Переплывать было рискованно: они могли услышать плеск воды, да и во рву что-то там плавало, какие-то рыбешки... Вроде, небольшие, а вдруг плотоядные? Сожрут заживо. Да и смогу ли я переплыть в кирасе и с оружием?

Я сел и не спеша переобулся в башмаки-попрыгунчики. Плотно застегнул карманы, чтобы ничего не вылетело во время прыжка. За рвом высились крепостная стена, по ней периодически ходила стража. Я отошел подальше от мостика, выждал, пока стража прошла по стене, и прыгнул, стараясь вспомнить все свои навыки… Прыжок получился неплохой, я успешно перелетел через ров, даже с небольшим запасом, но не устоял на ногах и кубарем покатился по земле. Я не ушибся и из карманов ничего не выпало, но – о ужас! – когда я переворачивался через голову, слетела шапка-невидимка… Обливаясь холодным потом, я стал искать ее в траве на ощупь, в том месте, где моя голова соприкоснулась с землей. Я быстро нашел ее и тут же напялил на самые уши… Посмотрел на мостик, где стояла стража, на стену… Все тихо, спокойно… Кажется, мое кратковременное появление прошло незамеченным…

Я отходил минут десять; руки дрожали, сердце колотилось… Наконец, я попил нектара и успокоился… Ну что же… Пройден еще один этап… Теперь стена… Она возвышалась передо мной на невысоком, но крутом откосе. Я подождал, пока прошла стража, примерился и прыгнул… Прыжок оказался недостаточно высоким: я отскочил от стены и полетел вниз. Вспомнив свои навыки, я перевернулся в полете лицом вперед и упал на ноги; однако отскок от стены был не совсем упругим: я упал почти на основание стены, на откос, и кубарем покатился вниз, почти до самого рва; хорошо хоть в воду не свалился… При этом ножны с мечом немилосердно колотили меня по ногам, щит хлопал по спине, а кинжал так и норовил поразить меня в пах… А я, помня прыжок через ров, изо всех сил обхватил голову руками, чтобы прикрыть лицо и удержать шапку. К счастью, мне удалось и то, и другое. Поправив шапку на голове, я некоторое время собирался с силами. Да… Как тщательно ни планировалась операция, возникли непредвиденные осложнения, которые могли все испортить… Неужели было трудно приделать к шапке какие-то тесемочки?!..

Я выждал ухода стражи и прыгнул еще раз, как можно выше. Увы, прыжок опять оказался недостаточно высоким (видимо, я был слишком тяжелым с оружием); я немного не допрыгнул, но все же уцепился руками за вершину зубца на стене. Я уцепился покрепче, втиснул свое тело в бойницу между зубцами и завалился на стену, гремя ножнами по камням. Потом пересек дорожку и подошел ко внутренней поверхности стены. Высоко… Мне стало страшно. Но тут из ближайшей башни вышли вооруженные орки-стражники. Что-то рановато; уж не я ли привлек их внимание своим грохотом? Выбора не было, и я сиганул вниз со стены. Мне удалось упасть на ноги, но там тоже был откос, и я опять покатился вниз, удерживая шапку и прикрывая лицо руками… Когда я остановился, поправил шапку и огляделся. Передо мной расстилался обширный дворцовый парк, по дорожкам бродили орки, маги, еще кто-то… Красочные цветники, густые кустарники, дивные фонтаны, величественные статуи… Вдали возвышалась цитадель… Все согласно плану… Я посмотрел вверх на стену. Стражников не было видно. Видимо, их не интересовала внутренняя поверхность стены.

Я спрятался под кустом, переобулся в серые ботинки и решил немного передохнуть. Съел лепешку (они раскрошились в кармане), допил нектар и закопал бутылку (эта бутылка намяла мне бедро, пока я катился вниз). Я прилег поудобнее и незаметно уснул.

III

Проспал я недолго, меня разбудил чей-то разговор. Кажется, я попался, с ужасом подумал я. Утратил бдительность… Однако я продолжал лежать тихо и медленно открыл глаза. Никого не было видно, а разговор быстро удалился. Просто кто-то прошел мимо… Я осторожно выглянул из-за куста. По дорожкам все так же ходили обитатели дворца, никакой паники, никаких поисков…

Однако нужно идти вперед… По плану, я должен пройти через дворцовый парк и войти в цитадель через главный вход. Легко сказать… Я еще могу обойти орков, троллей. А маги и гномы? Они же меня учуют. Магов в парке немного, но и одного достаточно, чтобы увидеть меня и поднять тревогу… Минут десять я наблюдал, как маги ходят по парку, надеясь дождаться, пока они уйдут куда-нибудь. Ну там, обед или совещание… Увы. Одни уходили, другие приходили... С кем-то они говорили, на что-то указывали… Однако я заметил, что маги ходят по широким тропинкам, избегая зарослей; иногда заходят в беседки посидеть. Если аккуратно проползти через густые кусты, то меня могут и не заметить… Здесь все волшебное, даже растения; на фоне слабого магического поля кустов вряд ли они смогут меня увидеть, все же я в шапке-невидимке… Ну не идти же обратно… Я решил попробовать и стал медленно двигаться, где ползком, а где на четвереньках, прячась за кусты и заранее наметив такой маршрут, который бы позволял мне не оказаться в прямой видимости магов, гуляющих по парку. Когда поблизости проходил орк или тролль, я полностью замирал, и они не замечали меня. Мне удалось преодолеть весь парк и подползти ко входу в цитадель. Я заполз в густой кустарник и стал размышлять, как мне преодолеть большую площадь перед входом и войти в цитадель дворца.

Цитадель отнюдь не напоминала неприступный средневековый донжон (главную башню замка). Это скорее было дворцовое здание со множеством узких окон-бойниц и широким входом, закрытым магической решеткой, слабо мерцающей даже в ярком солнечном свете. На входе стояло несколько орков и пара магов. Когда кому-то нужно было войти или выйти, орки приподнимали решетку. Нечего было и думать проскочить незамеченным через вход. На моих планах этой решетки не было; здесь должны быть ворота, которые закрывались только на ночь. Видимо, Самаэль укрепил вход. Теперь сюда не мог проскользнуть даже маг… Оставалось ползти вокруг дворца, в надежде найти подходящий вход через окно. Нивея предупреждала меня о такой возможности (правда, речь шла о выходе из дворца, когда поднимется тревога). Заодно я избавлюсь от опасности преодолевать пустую площадь перед фасадом…

Я полз осторожно, но когда завернул за угол, то вздохнул с облегчением. Здесь не было ни магов, ни орков. Лишь тролли слонялись по дорожкам, из беседок гремели их крики… Прошло часа два с начала операции; по плану, я уже должен был выключить Чудо-машину, а я еще и в цитадель не проник… Судя по общему спокойствию, Алард также не преуспел… Я стал на четвереньках продвигаться вдоль боковой стенки дворца (так было меньше шума, чем ползком). Скоро я обнаружил то, что было нужно: открытый балкон на третьем этаже. Прямо под балконом находились запертые двери, из которых кто-то мог выйти в любой момент. Однако это был единственный балкон на всей стене, а на задней стене дворца балкона вообще могло не быть, искать дальше не было смысла. Около дверей стояла каменная будка для стражи, но там никого не было. Я оглянулся и немного подождал. Вокруг было спокойно, от дверей не доносилось никаких звуков. Я решил залезть в будку, надеть попрыгунчики и заскочить на балкон.

Внезапно знакомо закружилась голова, побелело в глазах, из глаз искры посыпались, а шапка огненным обручем стиснула мне голову… Я машинально шагнул вперед и рухнул наземь. Что за черт? Я словно снова пересек магическое поле. Откуда оно здесь?.. Меч стал горячим, а щит даже через кирасу жег спину… Ну, меч-то в ножнах, а шапка обжигала голову, и снять ее я не мог. К счастью, она быстро остыла. Я сел на траву в растерянности. Вдруг лязгнул замок; из дверей вышла группа (три орка и гном) и направилась ко мне. Меня охватил ужас. Я на четвереньках прополз за будку и, встав во весь рост, прижался к ее стене грудью. Группа подошла к будке, что-то обсуждая. До меня донеслись обрывки фраз: «резкое колебание поля», «флуктуация амплитуды», «опытный образец», «неустойчивость генерации», «случайный сбой»… Кто-то сказал:

– Давайте осмотрим будку.

Мне стало нехорошо; крупный пот выступил по всему телу… Я слышал, как они подошли к будке, и кто-то сказал:

– Здесь никого нет.

На это кто-то другой скомандовал начальственным тоном:

– За будку загляните!

Я вжался в стенку. Краем глаза я увидел, что один орк заглянул за будку, посмотрел прямо сквозь меня и крикнул:

– И здесь никого.

Следом за орком за будку заглянул и гном; он бросил беглый взгляд и что-то проворчал.

– Ладно, пошли обратно, – сказал начальственный голос. – Наше дело – проверить…

Я опустился на землю, привалившись спиной к стенке будки, и ждал, пока пройдет нервная дрожь… Что меня не увидел орк, – это понятно. А почему меня не заметил гном?.. Потом мне объяснили, что на фоне нагретой на солнце будки мое тепловое излучение было слабым, а мой волшебный щит испускает не тепло, а магическую энергию, которую может уловить маг, но не гном. Впрочем, если бы гном более внимательно смотрел, он бы меня все же заметил бы…

Должно быть, они испытывают опытный образец новой Чудо-машины, или какую-то Чудо-пушку, подумал я, и меня угораздило попасть под ее излучение... Попить бы воды... Во рту пересохло… Я переобулся в башмаки-попрыгунчики и, подойдя к стене, попытался запрыгнуть на балкон. Я прыгнул слишком высоко, уткнулся в стену и с шорохом сполз вниз на пол балкона. Я замер; из открытой двери балкона доносился шум разговоров. Я осторожно заглянул внутрь. Здесь был большой зал с расставленными столами, должно быть, столовая. За двумя столами сидели орки и играли в кости; вокруг них толпились другие орки. Гномов и магов здесь не было. Я осторожно вошел внутрь и прошел мимо орков через весь зал, никто меня не заметил. Уже на выходе я чуть было не столкнулся с входящим орком и едва успел отскочить; он не увидел меня в упор.

В коридорах дворца было сумрачно и прохладно. Я обнаружил небольшую подсобку, заполненную всяким хламом, и закрылся в ней, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Итак, я проник во дворец. Теперь остается самая сложная часть задания: пройти в тронный зал, где стоит Чудо-машина… Башмаки-попрыгунчики уже не понадобятся (пока не придет время покинуть дворец), и я переобулся. Голова была мокрой от пота и болела от ожога шапкой. Я снял шапку и зажал ее между колен, стало легче. Достав из-под кирасы вадемекум, я углубился в изучение апартаментов дворца. Тронный зал находился на втором этаже, нужно было спуститься вниз по лестнице… Наметив путь прохода, я обратил внимание и на боковые коридоры, на случай уклонения от нежелательных встреч. Мне вдруг пришло в голову, что не следует таиться и жаться по темным углам; напротив, следует идти по самым светлым местам вблизи окон. Орки меня все равно не увидят, а вот гномы легко смогут обнаружить меня в темных местах по тепловому излучению, тогда как в ярком солнечном свете тепло моего тела будет менее заметно… А маги… Ну что ж… Как повезет… Индикатор у меня есть, он поможет уклониться от них…

Пока я собирался с духом, дверь вдруг открылась и в подсобку ввалился грязный орк; видимо, ему нужно было переодеться. Я молниеносно засунул вадемекум за кирасу и натянул на голову шапку-невидимку, но он все же успел меня заметить. У меня екнуло сердце… Если сейчас он позовет на помощь, меня тут же прибьют. Но, видимо, я не показался орку опасным врагом; скорее, мелким вредителем. Растопырив руки, он пошел на меня. Разминуться в тесной подсобке было негде, уж больно широкий размах рук был у него; проползти под его руками я тоже не мог: он бы это услышал. Я забился в угол, но орк, методично обшаривая вещи, приближался ко мне, его глаза злобно горели… У меня оставался только один шанс на спасение. Кажется, он не успел заметить моего оружия… Я осторожно вытащил меч и, когда он приблизился, воткнул ему клинок в тело, в стык между пластинами его панциря. Я немного промахнулся, однако мой меч пронзил его панцирь легко, как кусок сыра. Орк громко хрюкнул и, схватившись за рану, упал на колени. Я вонзил меч ему в шею и отскочил в сторону. Орк рухнул на пол, захрипел и задергался; из шеи хлынула темно-зеленая кровь. Вскоре он затих. Я кусал губы; меня тошнило. Мне еще не доводилось убивать, я это сделал со страху. Когда страх прошел, мне стало плохо... Однако я пересилил себя и вышел из подсобки, закрыв за собой дверь. Даже если они найдут его труп – что с того? Тут сейчас такие нравы, что могут убить любого, за карточные долги или в пьяной драке… Я пока еще себя не обнаружил, зато проверил работу меча. Он входил в тело легко, как в кисель…

IV

Я не стал пробираться по магическим коридорам и закоулкам, как меня наставляли. Эти переходы имели свое расписание работы, и я боялся элементарно заблудиться во дворце. Время поджимало, и я, устав от своего страха, внаглую пошел прямо по центральной галерее, уклоняясь от орков и троллей и прижимаясь к ярким окнам, которых они сторонились. Мне попадались и гномы; я становился у окна в солнечный свет, и они не замечали меня. Магов я не видел; да и что им делать на третьем этаже? Как потом выяснилось, это был единственно правильный путь. Во дворце было расставлено множество всяких ловушек и опасных тупиков, из которых не было выхода. Все это было заготовлено на тот случай, если бы во дворец пробрался отряд эльфов или магов, хорошо знающих внутреннее строение дворца. Закутавшись в магические плащи-невидимки, которые делали их незаметными не только для орков, но и для гномов, они могли бы легко проникнуть в тронный зал по боковым коридорам. Вот на такой случай ловушки и пригодились бы, ведь не везде поставишь стражу из магов. Я же шел по главной галерее, где ставить ловушки никому и в голову не пришло. Ведь не будет же диверсионный отряд идти по центральному коридору, где снуют туда-сюда охрана и прочие обитатели дворца, которым тоже не нужны ловушки на каждом шагу. Так я благополучно добрался до главной лестницы, ведущей на второй этаж. Увы, здесь меня ждал обескураживающий сюрприз: лестницу охранял наряд из орков и магов, мимо которых я не мог прошмыгнуть. Хорошо, что у меня хватило ума остановиться недалеко от лестницы и осторожно выглянуть, не высовываясь, а то бы они меня заметили.

Я отошел назад, притаился у окна и задумался. Спуститься вниз можно было по боковой лестнице, по которой редко когда ходили. Я пошел по главной галерее в обратную сторону и вышел в боковое крыло дворца. Здесь находилась боковая лестница, ее охранял всего один орк. Но лестница была узкая, а орк стоял прямо на ней, пройти мимо него было нельзя. Вот незадача… И тут мне в голову пришла забавная мысль. Я отошел в закоулок и разложил на тумбе лепешки, которыми меня снабдили в дорогу. Они изрядно раскрошились, после всех моих падений, но это и к лучшему: запах от них шел пряный… Я отошел и стал ждать. Долго ждать не пришлось: орк быстро унюхал лепешки и пошел на запах. Ему понадобилось несколько секунд на то, чтобы отправить лепешки в рот, но мне этого хватило, чтобы тихо шмыгнуть на лестницу мимо него. Вниз вело три пролета; первый я преодолел очень тихо, на цыпочках. Потом я расслабился и по второму пролету зашагал почти не таясь. Орк тут же услышал мои шаги и стал напряженно всматриваться вниз. А тут еще со второго этажа наверх стала подниматься группа орков… Я быстро спустился на площадку и вжался в угол; орки прошли мимо меня, ничего не заметив и не задев меня. Я вздохнул (мысленно) и стал аккуратно спускаться по последнему пролету. Внизу лестницы также дежурил орк, но он не стоял на месте, а шагал туда-сюда, и я смог проскользнуть мимо него в коридор…

Ну вот я и на втором этаже. Осталось пройти в тронный зал…

На втором этаже находились административные помещения; здесь было много магов и гномов. Я пробирался очень осторожно, заранее высматривая впереди тумбу или столб, за которые можно было спрятаться, если индикатор покажет приближение мага. Так, перебежками, я пробрался до центра дворца, где и находился тронный зал. Увы, приемная зала охранялась усиленным нарядом орков, а в самой приемной толпились маги и гномы… Пройти через приемную незамеченным было невозможно. Я присел у окна за тумбой и призадумался. Кроме как через парадный вход, в тронный зал можно было попасть из личных апартаментов Принцессы, в которые вел отдельный коридор; наверняка он тоже охраняется магами… Как же попасть в тронный зал? Было обидно: я прошел почти весь путь, а в самом конце запнулся… Впрочем, изначально было ясно, что подходы к Чудо-машине хорошо охраняются…

И тут я вспомнил наставления Нивеи, что есть узкая винтовая лесенка для уборщиц, ведущая из первого этажа прямо в тронный зал. Об этой лестнице мало кто знал; она открывалась два раза в сутки: рано утром и после обеда. Ну что же, нужно спуститься на первый этаж… Как раз подходит послеобеденное время…

К этому времени я уже устал и отупел; происходящее казалось мне чем-то далеким и не связанным со мной. Мне было жарко, хотелось пить и спать, да и поесть не помешало бы… Особенно мучила жажда, в горле пересохло. Я утратил внимание и однажды слишком поздно заметил сигнал магического индикатора. Мимо по коридору шел маг в балахоне с надетым капюшоном. Я метнулся за ближайшую тумбу, но под ногами что-то хрустнуло. Я обмер. Не останавливаясь и не поворачивая головы, маг негромко произнес:

– Иди, куда шел, и делай, что должен… Ты меня не видел, я тебе ничего не говорил…

Он ушел, а я стоял как пришибленный и ждал, пока успокоится сердце, готовое выскочить из моей груди… Оказывается, мое везение объясняется не только моей ловкостью… Должно быть, у Самаэля и во дворце есть враги…

Я понял, что в таком состоянии дальше идти опасно. Я подошел к окну, присел за плотной теплой шторой и вздремнул. Разбудил меня гомон орков, идущих куда-то плотной группой. Я ощутил себя бодрее и продолжил путь. Вскоре я добрался до боковой лестницы, ведущей вниз. Тут как раз шла смена караула, я воспользовался этим и сумел проскользнуть вниз по лестнице. Внизу лестницу перегораживал орк. Я не знал, что делать, и прождал довольно долго. Но тут он стал заигрывать с проходящими мимо нимфами, и я проскочил мимо него.

Вот и первый этаж… Здесь туда-сюда сновала многочисленная прислуга; я не успевал уворачиваться и даже сталкивался с кем-то, но на меня в суматохе даже не обращали внимания. Мне нужно было уединиться и посмотреть свой вадемекум. Я зашел в какую-то комнату, осторожно открыв дверь… и замер на пороге. Видимо, это была женская уборная. Здесь стояли и сидели полуобнаженные (и совсем обнаженные) феи, наводящие марафет у зеркала. Одна из них, рослая блондинка с большой высокой голой грудью, что-то темпераментно рассказывала другим, возбужденно жестикулируя. Я так и уставился на нее во все глаза. Внезапно она повернулась ко мне и грозно сказала, сдвинув брови:

– Пшел вон отсюда, вонючий извращенец, пока я не оторвала тебе кое-что между ног, что не дает тебе покоя…

Большие голубые глаза феи сверкали молниями. Ее подружки прыснули. Видимо, моя шапка не скрывала меня от взора фей…

– Эти мерзкие вуайеры уже задолбали, – манерно произнесла другая фея, стройная брюнетка, высоко подняв ногу и натягивая на нее чулок. – Я тут обнаружила одного орка в женском туалете; тоже напялил шапку-невидимку, козел… Пришлось вправить ему мозги.

Я пулей выскочил в коридор, столкнувшись с каким-то гномом. Не глядя на меня, он больно пнул меня локтем и злобно прошипел:

– Смотреть надо, куда прешься, вонючий козел…

Я что, в самом деле так вонял?.. Или от меня пахло орком? Не удивительно; с меня семь потов сошло, пока я шастал по дворцу… Однако до диверсантов тут, похоже, никому не было дела. Оно и понятно: слишком много прислуги, и все спешат по срочным делам. Какая уж тут охрана… Да диверсанты и не пробились бы через эту толпу… Я подошел к окну, присел за шторой, нагло снял шапку-невидимку и стал листать вадемекум (пока я носил шапку, он был как туманная тень). Никто не обращал на меня внимания, но я все же нервничал. Уточнив систему коридоров первого этажа, я надел шапку и стал пробираться к винтовой лесенке для уборщиц, путаясь в толпе сновавших слуг. Ага, вот и боковая галерея, где-то здесь должна находиться лестница. Однако стена была гладкой… Я отошел в сторонку и стал ждать… Пробили часы. И действительно, в стене возникла узкая дверца. Я уже хотел войти, но тут как раз перед ней в коридоре столкнулись гном и пара орков, они стали о чем-то говорить. Я не мог пройти мимо них. Вот черт; дверь будет открыта всего пять минут; если я не пройду сейчас, она исчезнет… А они тут лясы точат… Как будто не могли поговорить в другом месте и в другое время… Но вот они разошлись, и я стремглав бросился к двери, открыл ее и, прыгая через две ступеньки, стал подниматься по лесенке наверх; если верхняя дверь закроется, я останусь здесь взаперти до утра… Едва я вышел в коридор второго этажа, как дверь за моей спиной исчезла; я успел прошмыгнуть в последнюю секунду…

Я осмотрелся. Узкий коридор был пуст и тянулся в обе стороны. Налево был тупик; там находились какие-то подсобки и охрана. Тронный зал направо. Кажется, события вступают в решающую фазу… Здесь уже прятаться некуда и некогда. Если что, придется принять бой… Я вытащил меч из ножен и тихо пошел вперед…

В самом конце коридора была небольшая дверца. Я осторожно приоткрыл ее… Боже, как она заскрипела… Никакой охраны я не увидел, вокруг было пусто. Я осмотрелся. Это был громадный зал, слабо освещенный факелами; в центре зала на возвышении стоял большой золотой трон с красным бархатным сиденьем и такой же спинкой; на стенах были развешаны доспехи и знамена. Стены были украшены разноцветными драгоценными каменьями, которые причудливо искрились и мерцали в пляшущем свете факелов, придавая залу нереально-сказочный вид… Да, это, без сомнения, и есть тронный зал… Я все-таки добрался… Жаль, что меня сейчас не видят ни Адальберт, ни Формозанта, ни Нивея… Тем более что Алард, видимо, так и не дошел…

Глава 8. Господин Сам

I

Я тихо вошел в пустой зал. Из угла доносилось мерное гудение. Я посмотрел туда и увидел странный агрегат. Я сделал к нему два шага, чтобы разглядеть получше. Это был массивный вертикальный цилиндр, его высота была примерно вдвое меньше диаметра. На цилиндре лежала (основанием вниз) полусфера, радиус которой составлял половину радиуса цилиндра. Эта установка ощетинилась антеннами, ручками, тумблерами; на ней мигали окошки, слабо искрились разными цветами индикаторы... Так вот она какая, Чудо-машина… Из нее торчало несколько рычагов, какой-то из них надо было повернуть… Я сделал еще шаг.

– Добрый вечер, Дима, проходи, – услышал я спокойный и негромкий баритон. – Я уже давно тебя жду.

Я повернулся на голос и увидел в дальнем углу человека, он сидел в кресле с высокой спинкой и широкими подлокотниками.

– Ты очень вовремя, – продолжал он. – Как раз к ужину. Подойди ближе.

Я сделал несколько шагов к нему. Он поднял руку, взмахнул ей лениво, и в углу на стенке зажегся неяркий светильник. Теперь я мог рассмотреть его. Это был высокий крепкий мужчина с широким приятным светлым лицом, короткими густыми темными волосами и красивыми темными глазами, которые смотрели на меня спокойно и дружелюбно, излучая теплоту. Одет он был в плотный темный комбинезон с накладными карманами. Я бы сказал, что он похож на актера Джорджа Клуни.

– Садись, гостем будешь, – приветливо сказал он и указал на место рядом со мной. Я невольно посмотрел туда и увидел такое же кресло, как и то, в котором сидел он. Только что там было пусто. Я осторожно присел на краешек, зажав меч между ногами.

– Кто ты? И откуда меня знаешь? – спросил я. – Ты из отряда Аларда?

Он рассмеялся негромким бархатным смехом.

– Нет, Дима, я и есть тот самый страшный Самаэль, которым тебя пугали, – спокойно сказал он и улыбнулся с извиняющимся видом.

Если бы я уже не сидел, то упал бы. Холодный пот прошиб меня с головы до ног.

– Да сними ты свою шапку, голова-то мокрая небось, – сказал он и улыбнулся. – Ты же понимаешь, что я тебя ясно вижу.

В самом деле, мои волосы взмокли, и я сдернул бесполезную шапку-невидимку. Мужчина громко хлопнул в ладоши. Откуда-то из боковой двери в зал вошли два дюжих орка. Они кинулись было ко мне, но мужчина остановил их движением руки.

– Принесите нам ужин, мне и моему гостю! – сказал он громко и властно.

Орки, молча поклонившись, вышли. Сомнений не оставалось: это был действительно Самаэль. Я чувствовал себя полным дураком и не мог вымолвить ни слова.

– А ты молодец, – уважительно сказал Самаэль. – Я не думал, что ты дойдешь до конца. Тут до тебя уже приходило несколько магов, чтобы отключить генератор, – и Самаэль небрежно указал рукой в угол. – Но никто не смог даже проникнуть в цитадель… А ты добрался до Чудо-машины… Наблюдая, как ты крался сюда, я испытал истинное наслаждение…

Я ощутил разочарование, горькое и жесткое.

– Так ты видел, как я тут блуждаю? – хрипло выдохнул я.

– Ну конечно, – спокойно ответил Самаэль. – Во дворце полно тепловидеокамер… Я могу отсюда видеть все, что происходит… – и Самаэль вяло указал мне на стоящий у стены большой пульт, на котором мерцали небольшие, но многочисленные экраны.

– Тролли проморгали тебя на входе в охраняемый периметр, хотя должны были доложить о повторном возмущении защитного поля… Жалкие пропойцы… – продолжал он. – Вот видишь, Дима, с кем приходится работать… Но они не знали, что показания всех индикаторов дублируются у меня во дворце, и я сразу все понял… Я мог бы убить тебя еще на входе в цитадель… Но я не стал этого делать. Я решил предоставить тебе возможность нащупать слабые места в системе защиты моего дворца… Тебе казалось, что ты выполняешь задание эльфов, а на самом деле ты работал на меня; наблюдая за тобой, я выявил ошибки в системе охраны дворца… Спасибо тебе за это…

– Значит, ты в курсе моей миссии? – разочарованно спросил я.

– Да, конечно. Изначально. Как только ты появился в Стране фей, – небрежно и спокойно ответил Самаэль.

– Но откуда??

– А как ты думаешь? – усмехнулся чародей.

Вошли орки и вкатили большой столик, покрытый парчовой скатертью; на столике громоздилась всякая снедь и бутылки с напитками. Орки установили столик между нами и, охватив головы руками, со стоном убежали прочь.

– Им, бедолагам, трудно находиться рядом с работающей Чудо-машиной, – сочувственно произнес Самаэль, глядя им вслед. – Однако давай поедим. Есть у меня маленькая слабость: не люблю ужинать один. Так ты уж сделай мне одолжение, составь компанию, ладно? Тут все съедобно и вкусно. Да ты и устал, наверное, – и он сделал широкий приглашающий жест к столу.

Чтобы усыпить его бдительность, я изобразил интерес к еде. Там было много всего. Жареная дичь, копченая рыба, колбасы, салаты, овощи, фрукты… И все это пахло так аппетитно, что рот наполнился слюной. Попробовать, что ли? Уж очень хочется пить…

Самаэль открыл бутылку и наполнил две рюмки пенящейся темной жидкостью.

– Возьми свой бокал, – предложил он. Свою рюмку он поднес ко рту и провозгласил тост:

– Я пью за героя Дмитрия, который сумел зайти так далеко в том деле, за которое он взялся, – с этими словами он выпил и, не глядя на меня, стал аппетитно закусывать салатом и жареным мясом. Я тоже отхлебнул. Это был душистый и приятный напиток типа сладкого бархатного пива. Что-то подобное я пил и в нашем мире. Как бишь?.. Ах, да, «Першинъ».

– Угощайся, – невнятно сказал Самаэль с набитым ртом. – Да вложи ты свой меч в ножны, а то еще порежешься ненароком…

Пряные запахи пищи были столь головокружительны, а я столь голоден, что устоять не мог. Я положил в тарелку немного мяса и капусты и стал есть. Было очень вкусно. Немного поколебавшись, я вложил меч в ножны. Действительно, держать его между коленями во время еды было неудобно…

Я присмотрелся к этому великому магу. Он был подчеркнуто уважителен ко мне. Но его нельзя было назвать открытым. Где-то там, за фасадом внешнего дружелюбия и наигранной мягкости, таилось второе дно, темное, зловещее и затягивающее, как болото; было такое ощущение, что его обворожительная обаятельность могла легко смениться на презрительную враждебность... В нем угадывалась натура сильная, властная и скрытная, как у тигра; это проявлялось в каждом движении, даже в интонациях голоса…

– Честно скажу: я уважаю таких, как ты, – сказал Самаэль. – Которые преданы без лести и готовы служить без наград… Скажи мне откровенно, Дима, – неужели тебе ничего не обещали, и ты взялся за это опасное дело только для того, чтобы помочь друзьям?

Он пристально посмотрел на меня. Я молча кивнул головой. В его глазах отразились уважение и явная симпатия.

– Молодец… Мой респект, – проникновенно сказал он и налил себе еще пива, подлив и мне. – А мои орки… О чем ни попросишь, начинают торговаться: что им за это будет…

– Но откуда ты узнал обо мне? – спросил я, и страшная догадка обожгла мне душу.

– Да, это она… Формозанта, – подтвердил Самаэль. – Она мне сообщала обо всем, что вы делаете и куда направляетесь. Правда, она не сказала, что они пошлют тебя отключить генератор, видимо, она этого не знала. Но догадаться было нетрудно.

– Прав был Адальвин, который говорил, что эта шлюха предаст нас ради того, чтобы вернуться во дворец, – зло проговорил я. – Ее надо было все-таки прогнать…

– Позволь с тобой не согласиться, – подумав, возразил Самаэль. – Вот, попробуй этот салат, что ты капусту жуешь… Ну, прогнали бы вы ее, так она все равно следила бы за вами и докладывала мне о каждом вашем шаге. Но пока она была с вами, она вам кое в чем помогла, без нее бы вы не справились, разве не так?

Возразить было нечего, так и есть, и я положил себе в тарелку рекомендованный салат.

– Ну и назвать ее предательницей все-таки несправедливо, – продолжал Самаэль. – Она была моим агентом и служила мне, не предавая…

– Так значит, вы с ней и не ссорились, и она просто вешала нам лапшу на уши? – воскликнул я.

– Ну, в общем, да, – подтвердил Самаэль. – Правда, у нас была небольшая размолвка… Она не стала делать то, что я ей приказал… Однако никто не заставлял ее ложиться под орков, это она сама придумала, чтобы втереться к вам в доверие… Ты пей, пей…

Я залпом осушил бокал, и Самаэль налил еще мне и себе.

– И вот, когда она провинилась, я хотел сурово наказать ее, – продолжал Самаэль. – Она тут ползала на коленях, истекая слезами и соплями, чтобы вымолить прощение, – при этих словах Самаэль поморщился брезгливо и презрительно.

А вот это уже перебор… «Небольшая размолвка» – и «сурово наказать»… На миг Самаэль выпал из образа радушного хозяина, который пытался мне навязать, и не без успеха, я почти повелся… Но я знал Формозанту как женщину гордую и независимую. И уж если она тут истекала «слезами и соплями», значит, ее обломали…

– И тогда я дал ей шанс, – продолжал Самаэль. – Я предложил ей сопровождать Нивею, чтобы присматривать за ней и сообщать мне обо всем, что она будет делать и с кем общаться. Формозанта согласилась. И дальше всю дорогу играла роль шпионки… Она даже помогала вам, с моего ведома, чтобы лучше сыграть свою роль и оставаться в центре направленных против меня интриг…

– Ну а Нивея-то здесь при чем? Разве она не была изгнана из Волшебной страны? – спросил я. Неужели и Белоснежка играла какую-то роль в его спектакле? Самаэль тонко улыбнулся.

– А вас не удивляет, что мы пощадили ее после захвата дворца? И даже не покалечили? – спросил он насмешливо.

– Вы ведь продали ее, можно сказать, в рабство, – возразил я.

– Не преувеличивай, – вяло взмахнул рукой Самаэль. – Разве ее судьба была рабской? Она была последней фрейлиной Принцессы, хорошо знающей внутренние покои дворца. И я прекрасно понимал, что если кто-то захочет проникнуть сюда, то обязательно выйдет на нее, чтобы она нарисовала схему дворца. Вот почему я покарал ее чисто символически, не позволив никому и пальцем ее тронуть. Она была предназначена играть роль блесны, на которую я хотел ловить мятежников. Для этой роли она подходила больше других фрейлин, которые, пав духом, могли отказаться от борьбы и сбежать куда-нибудь. А Нивея и после захвата дворца сохранила боевой дух и верность Принцессе, поэтому я и дал ей эту роль… Приставив к ней Формозанту в роли изгнанницы, я получил отличную возможность внедрить своего агента в самую гущу мятежников…

Я медленно жевал, осмысливая сказанное; от этого кружилась голова (или от пива?)… Этот Самаэль поражал мое воображение своей режиссерской способностью вовлекать других в свою игру...

– Значит, Формозанта только строила из себя обиженную, а на самом деле хранила тебе верность и личную преданность?.. – с горечью спросил я.

Самаэль тихо рассмеялся.

– Эх, Дима, Дима… Неужели ты еще веришь в женскую верность?.. Она просто хотела сохранить свое место придворной феи, ведь сейчас многое изменится. Кого-то изгонят вовеки, а кто-то и останется… На место старых придворных дам придут новые, придут надолго и перекроют дорогу другим… Кто не успеет занять почетное место при моей особе, тот уже не получит его никогда… Вот она и старается, чтобы не оказаться не у дел… Но если бы каким-то чудом все повернулось так, что Ариана победила, то Формозанта мигом забыла бы про меня и всем уши прожужжала о том, как героически она боролась с тираном Самаэлем, бок о бок с Нивеей и Адальвином… Ты пей, пей, чтобы легче переварить еду… и информацию…

– Но почему ты отправил их именно в Россию? – спросил я.

– Отнюдь, – возразил Самаэль. – Я раскинул приманки и по другим европейским странам. Но либо эльфы на них не клюнули, либо в Европе не нашлось бескорыстных героев… Нивея же была заброшена именно в Россию, потому что походила на Снегурочку, и ее должны были быстро купить к зиме… Ну и Адальвин ей хорошо подыграл, сам того не зная…

– Да, – пробормотал я растерянно. – Ты очень хорошо можешь предвидеть события…

Лицо Самаэля перекосилось злобной гримасой.

– Я не предвижу события, – раздраженно бросил он. – Я их предопределяю…

II

– Ну хорошо, – сказал я, вытирая рот. – Если ты все про всех решаешь, кто и что должен делать, то моя-то роль какова?

– Уже наелся? – заботливо спросил Самаэль в ответ на мое движение. – Это я не к тому, чтобы унести еду, пускай стоит, но, может, подать кофе?

Не дожидаясь моего ответа, он хлопнул в ладоши и велел оркам принести нам кофе. Когда они вышли, он продолжил:

– А теперь поговорим по существу. Ты уже понял, с кем имеешь дело, и можешь составить обо мне свое мнение сам, а не со слов других. И вот что я тебе скажу, Дима: поступай ко мне на службу.

Я поперхнулся. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Я хотел было возразить, даже еще не зная что, но Самаэль властным движением руки остановил меня:

– Нет, Дима, не спеши с ответом. Мы еще поговорим о том, о сем, а ты просто размышляй и ничего не бойся. Ты уже знаешь, что ты мне нужен, и будешь понимать, к чему я клоню. А дать свой ответ ты успеешь потом, я ведь не тороплю тебя.

Я молча хлопал глазами. Самаэль подождал и продолжил:

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Дескать, тебя послали отключить генератор, а ты предал их всех. Давай разберемся с этим, хорошо? Во-первых, твоя миссия не удалась, ты не сможешь выключить Чудо-машину. Это была изначально невыполнимая задача, но никто из вас этого не знал. Фактически, тебя послали на верную смерть… Ты и так сделал, что мог, твоя совесть чиста, а насчет дальнейшего ты им ничего не обещал и ничего не должен, верно ведь? Во-вторых, я же не призываю тебя бороться со своими друзьями; напротив, я хочу, чтобы ты им помог.

Я выпучил глаза. Извилистая логика Самаэля была совершенно непредсказуема.

– Да, помог, – повторил Самаэль. – На днях я стану Королем Волшебной страны, и мне понадобится сановник, который будет представлять при дворе интересы эльфов. Вот тебя я и вижу в этой роли. И я к тебе благоволю, и эльфы тебя уважают. Ведь не орка же делать министром по делам эльфов. И эльфа я не могу назначить на эту должность, тролли его просто загрызут где-нибудь в закоулках дворца, у них с эльфами застарелая вражда… А поставить на эту должность мага – это значит держать при себе потенциального заговорщика, который будет проводить свою политику, а не мою, да еще, не дай бог, станет центром оппозиции, а я даже не смогу его эффективно контролировать… Я давно ломал голову над этой проблемой, а тут ты подвернулся под руку… И кто, кроме тебя, сможет помочь эльфам после моей коронации? Ты думаешь, они тебя уважать не будут? Да они пресмыкаться станут перед тобой. Им нужен надежный заступник при дворе, и лучшей кандидатуры, чем ты, они не найдут. Конечно, мы с ними вопрос насчет тебя согласуем, решать будем гласно и демократично. А своих друзей Нивею и Адальвина ты можешь сделать своими помощниками. Только во дворец их не пускай, чтобы тролли их не обидели.

Я не знал, что и сказать… Орки принесли большой поднос с кофейником и двумя чашечками. На подносе еще стояли молочник, сахарница и ваза с конфетами в блестящей обертке. Самаэль щелкнул пальцами, и из пустоты возник столик, на который орки поставили поднос и поспешно удалились.

– Ты, наверное, думаешь, как и многие, что я хочу установить в Стране фей царство тьмы, – продолжал Самаэль, разливая кофе. – Тебе с молоком, сахаром? Или с конфетами?.. И вы ошибаетесь. Я хочу превратить Волшебную страну в Царство Благоденствия, где каждый будет жить так, как он хочет, и не будет притесняться другими. Но, понимаешь ли, в Волшебной стране слишком разные обитатели, между которыми идет вражда испокон веков. Я не надеюсь примирить троллей и эльфов. За троллями и орками я еще присмотрю, а вот эльфам и феям придется жить отдельно, у них будет своя автономия, и на их образ жизни никто покушаться не станет. Поэтому-то при дворе и должен быть посредник, который будет защищать интересы эльфов. Меньше всего я хочу длительной войны между орками и эльфами, нам всем нужен мир. Но для этого нужно, чтобы эльфы признали меня своим королем.

– Они никогда не признают тебя королем, они будут считать тебя узурпатором, даже если маги коронуют тебя, – возразил я, отхлебывая кофе из чашечки.

– Со временем привыкнут и признают, – уверенно возразил Самаэль и небрежно махнул рукой. – Когда я подберу ключи к Алатырь-камню, они просто вынуждены будут подчиниться. А насчет узурпатора… Ты, видимо, не в курсе дела. У меня прав на престол не меньше, чем у вашей Арианы.

Я удивленно воззрился на него.

– Да-да, – подтвердил Самаэль. – Это старая история, но у меня нет времени рассказать ее тебе. Как-нибудь позже. Можешь сам поговорить на эту тему со сведущими магами. Тебя не удивляет, что Ариану зовут Принцессой, а не Королевой? Дело в том, что ее права на всю Волшебную страну спорны, поэтому-то маги и не торопились короновать ее, многие из них поддерживают меня. Она, конечно, законная королева эльфов и Принцесса Страны фей; но даже Страна фей – это не только эльфы, есть и другие племена со своими королями. Впрочем, я бы не возражал, чтобы она стала Королевой Страны фей; у нее есть на это права, и она лучше всех подходит на эту роль. Но Страна фей – это еще не вся Волшебная страна. Наше Царство темных сил всегда было независимым, мы враждовали с эльфами. Когда юная Ариана стала королевой эльфов, она вознамерилась объединить под своей властью всю Волшебную страну и лишить нас суверенитета; это она замахнулась слишком широко. Начались переговоры, интриги… Мы вынуждены были нанести упреждающий удар… Я не стремился к власти надо всей Волшебной страной, но раз уж вопрос единовластия назрел, то почему я должен подчиниться Ариане?.. Так что мой триумф – это не узурпация власти, а исход борьбы за трон между придворными группами. Согласись, это другое дело… И теперь я хочу покончить с раздорами раз и навсегда, для этого мне и нужна твоя помощь. Твои друзья послали тебя на верную смерть, причем безвозмездно; я же предлагаю тебе почетную придворную должность безо всякого риска для жизни… Кстати, тебе, кажется, нравилась Формозанта? Можешь сделать ее своей рабыней, я подарю ее тебе.

– Как это – рабыней? – живо возразил я. – Да она не согласится.

– Прикажу – согласится, – властно сказал Самаэль. – Тем более, что она и так принадлежит тебе, ты же купил ее за свои деньги… Можешь подобрать себе другую фею, какую захочешь, здесь много красавиц; кое-кого ты уже видел в уборной, любая из них – твоя…

– Однако мне нельзя остаться здесь, – возразил я, допивая кофе. – Я всего лишь человек, и не смогу жить в Волшебной стране.

– Ну, эту проблему мы уладим, – быстро и высокомерно сказал Самаэль. – Не забывай, что ты говоришь с самым могучим магом Волшебной страны!.. Но если ты не хочешь общаться с бывшими друзьями, я верну тебя в твой мир, где ты будешь моим эмиссаром.

Вот это поворот…

– Видишь ли, Дмитрий,– величаво продолжал Самаэль. – Здесь, в Волшебной стране, все дела в основном улажены. Конечно, еще нужно провести коронацию, организовать управление, успокоить население, но это вопрос времени. Теперь можно подумать и о вашем мире. Ты и сам знаешь, как много там разных безобразий, преступлений, коррупции, военных столкновений… Надо навести там порядок, а также устранить угрозу ядерной войны…

Я представил себе отряды троллей, марширующих по улицам наших городов и наводящих свои порядки… Мне стало нехорошо…

– Ты хочешь захватить наш мир? – хрипло спросил я.

– Ну что ты, что ты! – замахал руками Самаэль. – Никакого насилия, никаких захватов! Я хочу лишь войти в контакт с вашими правителями и общими усилиями улучшить ваш мир. Я не намерен становиться вашим владыкой; народами будут править всенародно избранные правители. Я буду лишь помогать им править на ваше благо. Я пошлю к вам своих наблюдателей, они будут сообщать мне, что происходит у вас, и не позволят вашим лидерам втирать мне очки… Разумеется, работа наблюдателей будет достойно вознаграждена… Ты будешь одним из них…

– Но почему ты предлагаешь эту работу мне? – недоверчиво спросил я. – За достойное вознаграждение ты без труда найдешь себе целую кучу наемников…

– Вот то-то и оно… – вздохнув, сказал Самаэль, и в его голосе я ощутил смертную тоску. – Как мне надоели купленные наемники… Ты их покупаешь, и они готовы тебе преданно руки лизать, как собаки… А потом сравнивают меж собой, кто за сколько продался. И всегда находятся обиженные, которые считают, что им заплатили меньше, чем они стоят… Мне бы и не жалко добавить им, но ведь тогда другие обидятся… И вместо того, чтобы работать, они друг против друга интриги плетут, доносы делают… И в конце концов предают тебя… Ты их покупаешь, а они тебя продают… Они ведь свободные личности: кому хотят, тому и продаются, перед кем хотят, перед тем и пресмыкаются… С неподкупными альтруистами, такими как ты, проще: они знают, что такое долг, и выполняют его, даже если чувствуют себя несправедливо обойденными… Вот я и предлагаю тебе послужить человечеству… У тебя будет все: вилла на берегу моря, яхта, вклад в банке… И всеобщее уважение… От тебя лишь потребуется сообщать мне, кто из ваших правителей обманывает меня и в чем. Ну и Формозанту можешь прихватить с собой в качестве секретарши…

– Если я буду таким важным человеком, то найду себе дюжину секретарш, молодых, грудастых, длинноногих… – возразил я.

– Да пожалуйста, это твое личное дело, – пожал плечами Самаэль. – Однако карманная фея тебе все же не помешает; она сможет проникать всюду, незаметно шпионить, открывать запертые сейфы и даже влезать в компьютер… Сейчас такая продвинутая молодежь… Только ты никому не говори, что она фея, пускай считают ее твоей секретуткой, тогда ей легче будет проделывать магические фокусы, не вызывая подозрений.

Я взял со стола кусок копченой колбасы и стал жевать. Честно говоря, у меня немного закружилась голова. Предложения были столь заманчивы… Я могу стать большим человеком и вершить великие дела, на благо всего человечества… Самаэль заботливо подлил мне пива и кофе. Я отхлебнул и того, и другого.

– Ну, в общем, я тебе все сказал, – подытожил он. – Решай, ответ мне нужен сейчас.

– А если я все же откажусь? – осторожно спросил я.

Самаэль пожал плечами:

– Ну тогда я буду вынужден запереть тебя в одной из комнат дворца… Нет, не в качестве наказания. Просто ожидается штурм, и посторонние не должны болтаться по коридорам. Да и тебе будет безопаснее взаперти. Потом мы еще вернемся к этому разговору, но я не уверен, что после моей победы я смогу сделать тебе такие же выгодные предложения: меня как победителя будут осаждать толпы желающих мне услужить… Так что времени на размышления у тебя мало: считанные минуты. Извини, но я надеюсь, ты понимаешь, как много у меня дел. И везде нужно успевать… Однако если ты все же откажешься, то в ответ на мое гостеприимство я хотел бы услышать честный ответ: почему? Что тебя не устраивает? Думаю, мы все же договоримся… В самом худшем случае, я отправлю тебя обратно в твой мир. Решай, но помни: тебе ничего не угрожает. Я не хочу, чтобы ты сделал свой выбор из чувства страха.

III

Я задумался, машинально попивая пиво. Надо быть последним идиотом, чтобы отказаться от столь заманчивого предложения. Это шанс, который выпадает одному из тысячи… Находясь на важном посту, я смогу сделать много хорошего и нужного для людей, и это окупит мое… мое отступление от своих новых друзей… И вообще... они мне вовсе не друзья, они использовали меня в своих интересах, причем безвозмездно… За мои же деньги – послали меня на верную смерть... Так что ничего я им не должен; все, что мог, я уже сделал. Тут Самаэль прав… Да и сам он – импозантный и благородный маг, с ним куда приятнее иметь дело, чем с ворчливым Адальвином… Ну и Формозанта в качестве секретарши… Очень даже заманчиво… Пускай шпионит за мной, лишь бы знала свое место в постели… В конце концов, у меня просто нет выхода… Так уж получилось…

– Ну хорошо, ты еще немножко подумай, – деликатно сказал Самаэль. – Не буду смущать тебя своим взором, а я пока прикрою шторы на окнах, а то уже темнеет…

Он подошел к окнам и, повернувшись ко мне спиной, стал задергивать шторы.

И тут я представил себе, какими глазами посмотрит на меня Белоснежка, когда я скажу ей:

«К сожалению, выполнить взятую на себя миссию я не смог… Ну не получилось у меня… Нас заложила Формозанта, которую я взял в магазине вопреки совету Адальвина… И вообще, мы тут закорешались с Самаэлем, пива с ним попили… Он, в общем-то, неплохой мужик, я теперь ему буду служить, он меня за это обещал хорошо отблагодарить и подарить мне Формозанту в качестве служанки. Так что вы тут со своей Принцессой сами разбирайтесь, а у меня теперь другие дела: мы будем с темными силами строить светлое будущее для всего человечества»…

Еще я представил, сколько эльфов погибнет при штурме замка, а я в это время буду пивко попивать и в окошко наблюдать, как они гибнут… Вроде бы я и не виноват в их смерти, однако же буду в приятельских отношениях с тем, кто их убил… Как-то гадко… Я вдруг понял, что стою на пороге переломного решения, которое изменит всю мою жизнь. Я могу позволить сделать себя богатым и влиятельным человеком, большой шишкой, но в глубине души буду всю жизнь ясно сознавать, что я всего лишь маленький говнюк, которого просто купили со всеми потрохами… И от этого дерьма я уже не отмоюсь никогда, никакими добрыми делами и ни за какие деньги… И буду ли я при этом счастлив?! Мне вспомнилась сказка, которую я читал в детстве, ее написал Гайдар. Не тот, который ельциничный экономист, а другой. Был там мальчиш Плохиш, который продал Родину за бочку варенья и корзину печенья, и мальчиш Кибальчиш, которого казнили за отказ от предательства… И вот я должен сделать выбор между ними… Здесь и сейчас…

У Самаэля заела штора, и он, недовольно ворча, тщетно пытался задернуть ее… И тогда я решился. Я тихонько встал и осторожно зашагал в угол, где гудел генератор защитного поля. Немного закружилась голова, стало подташнивать, но я дошел до него. Мое внимание привлек большой красный рычаг, и я приналег на него всем своим весом. Рычаг подался вниз, и гуденье вдруг прекратилось. Погасли индикаторы и циферблаты, в окошечках потухли искры. Мне сразу стало легче и перестало тошнить. И я, выхватив меч, со всей силы рубанул рычаг под корень, чтобы его нельзя было повернуть обратно. Меч легко рассек рычаг, и обломок рычага упал к моим ногам. Я вздохнул с облегчением и только теперь решился посмотреть на Самаэля. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и скорбно глядел на меня.

– Ну вот ты и сделал свой выбор, Дима, – печально сказал он и тихо вздохнул. – Я думал, ты все же согласишься. Или потребуешь дополнительного времени на размышления… Ну в крайнем случае, откажешься, но разъяснишь, почему… А ты просто воспользовался тем, что я отвернулся, и сломал генератор… Хотя это был не самый худший ход с твоей стороны. Ты мог попытаться убить меня ударом в спину, чтобы разом предрешить исход битвы… Конечно, это у тебя не вышло бы, и тогда я имел бы полное право убить тебя… Нет, не из мести. А просто потому, что покушение на Правителя Волшебной страны не должно остаться безнаказанным…

Он еще раз грустно вздохнул и продолжил печальным тоном:

– А ведь какие перспективы перед тобой открывались, Дима… Но ты перечеркнул их одним взмахом меча… Ты ведь неглупый парень, Дима… Как же ты не сообразил, что я затеял эту возню со шторами и повернулся к тебе спиной только для того, чтобы дать тебе возможность раскрыться полностью…

Самаэль сделал резкое движение руками, и шторы, которые еще не были задернуты, наползли на окна «сами по себе».

– Однако ты не пытался меня убить… – продолжал он. – Ты занялся генератором… Должно быть, тебя волновала судьба твоих друзей, да?.. Это благородно с твоей стороны…

Я слушал его с возрастающим удивлением. Я только что сломал Чудо-машину, отключил защитное поле, и в это время сотни эльфов штурмуют дворец… Самаэль должен сломя голову бежать на стену и организовать оборону, а он тут нотации мне читает… А если… Я с ужасом взглянул на сломанный генератор.

– Да, Дима, да, – скорбно подтвердил Самаэль. – Это совсем не то, что тебе было нужно. Нет, это не муляж, это настоящая Чудо-машина. Но это всего лишь прототип, модель малой мощности. Она создает защитное поле вокруг цитадели. Ты ведь ощутил его, когда подползал к балкону, но не понял, что это… А большой генератор, который защищает весь дворец, находится в подвале и укрыт достаточно хорошо. Ты не смог бы его отключить, даже если бы обнаружил… Это еще один небольшой секрет, который мало кому известен… Как видишь, Дима, твои друзья послали тебя на верную и абсолютно бессмысленную смерть… Повре­жденный тобой генератор был всего лишь ловушкой… Я сидел и ждал, кто из вас сможет дойти до финала, то есть сюда... Ты оказался единственным финалистом. Вот почему тебе такой респект… был…

У меня опустились руки и стало тяжело где-то под ложечкой…

– Однако свои призы ты сам выпустил из своих рук, – печально сказал Самаэль и развел руками. – Теперь тебе придется пройти в подвал и занять место в тюремной камере. Ты уже не гость, а узник. У тебя будет время подумать. И когда после окончательной победы я буду судить пленников, у тебя еще будет возможность поступить ко мне на службу, наказание тебе не грозит. Тех предложений, что ты слышал, конечно, уже не будет; ты аннулировал их ударом меча. Ты упустил свой главный шанс: стать моим соратником, а может быть, и другом, примкнув ко мне еще до победы. После-победенная дружба стоит дешево… Но если ты будешь верно мне служить, то сможешь получить кое-что из того, что еще пять минут назад ты мог приобрести одним словом «да»… А если опять откажешься… Что же, тогда я верну тебя домой. Ты представитель другого мира, и мы не можем судить тебя за то, что ты помогал своим друзьям, твой труп нам не нужен… А теперь пошли в камеру. Надеюсь, ты сам пойдешь, и мне не придется звать орков, чтобы они повели тебя силой… Они твари злобные, могут и побить…

– Пойду сам, – буркнул я и вложил меч в ножны. Если главная Чудо-машина находится в подвале, у меня еще есть шанс хотя бы увидеть ее…

Самаэль вышел из зала не оглядываясь. Я последовал за ним. В приемной стояло несколько орков; один из них, самый высокий, был в красной куртке.

– Вызови мастеров, надо отремонтировать Чудо-машину, – сказал ему Самаэль. – Там пусковой рычаг отломался. Только пусть не разбирают ее, на это нет времени. Пускай просто скрепят рычаг муфтой, потом поставим новый.

Орки стали испуганно переглядываться и жаться друг к другу.

– Да не бойтесь вы, машина отключена, – раздраженно сказал Самаэль. – Я вернусь минут через двадцать и включу ее, к этому времени рычаг должен быть сделан.

Самаэль зашагал впереди, я последовал за ним.

IV

Мы шли по коридорам неизвестно куда. Везде была выставлена усиленная охрана, которой раньше не было. Мы прошли через какую-то неприметную дверь в боковой стене и стали спускаться вниз по крутой винтовой лестнице. Самаэль шел впереди, и у меня возникло сильнейшее желание снести ему голову ударом меча. Но я сдержался. Я не верил, что у меня это получится. Видимо, он просто подставляется. Но зачем? Почему он не хочет просто убить меня?

Мы спускались довольно долго (как я понял, в подвал) и оказались в небольшом зале. Дальнейший путь в горизонтальную галерею преграждала вделанная в стену магическая решетка, которая слабо светилась синим искрящимся огнем и охранялась двумя огромными орками в доспехах и крупным гномом в красном мундире. В решетке была небольшая дверь, запертая на замок.

– Откройте нам, – сказал Самаэль.

Гном подошел к нему и поманил пальцем. Самаэль нагнулся, и гном что-то прошептал ему на ухо, показывая на меня. Чародей повернулся ко мне.

– Он говорит, что в подвал нельзя с магическими предметами, – криво улыбаясь, сказал Самаэль. – Действительно, я когда-то сам подписал такой указ. Придется тебе сдать магические причиндалы.

Я отдал гному шапку-невидимку и сумку с попрыгунчиками.

– Это не мое, – сказал я. – Башмаки надо вернуть Сильване, а шапку – лесным гномам.

– Вернем, вернем, – проворчал Самаэль.

Гном недовольно покосился на мой меч, но я не стал снимать его. Щит, который висел у меня за плечами, они, видно, не заметили.

– Откройте нам! – требовательно повторил Самаэль.

Гном вытащил из кармана здоровенный бронзовый ключ (и как он там умещался?) и стал греметь замком. Дверь со скрежетом отворилась, и мы прошли внутрь. Самаэль быстро шел впереди, я плелся за ним. Мы проходили через какие-то залы, переходы. И вдруг после одного поворота… Сердце сжалось у меня в груди от увиденной картины…

В большом зале, освещенном факелами, находилось несколько троллей, а на стене… Там висели два эльфа, насаженные на длинные колья, торчащие из стены вверх; колья входили в их тела снизу и выходили из груди, пронизывая насквозь. Эльфы истекали кровью и были сильно избиты, но тролли продолжали терзать их, поджаривая факелами и глумливо гогоча. Увидев Самаэля, они вытянулись. Колдун обернулся ко мне и небрежно бросил:

– Вот что осталось от отряда, который действовал вместе с тобой, но с другой стороны. Они не смогли даже проникнуть в цитадель… Сравни их судьбу с приемом, который был оказан тебе.

Я подошел ближе. Одни эльф был уже мертв или без сознания, другой слабо стонал с невыразимым страданием. Его избитое окровавленное лицо было сведено гримасой боли, но я узнал его. Это был Алард... Он увидел меня и его лицо выразило удивление. Скользнув по мне взглядом и остановив его на моем мече, он хрипло простонал:

– Добей…

Я отступил на шаг. Ведь это был мой боевой соратник, но что я мог сделать для него?

– Добей… – прошептал он. – Я уже не жилец, но терпеть эти нестерпимые муки и издевательства я больше не могу… Добей…

Я был в замешательстве; в его глазах, устремленных на меня, была мучительная боль и мольба о ее прекращении. Самаэль, который прошел вперед, обернулся ко мне и крикнул:

– Не трогай его, он получает то, что заслужил!..

Этот возглас и прекратил мои колебания. Я выхватил меч и вонзил его в сердце эльфу. Он слабо вскрикнул и замертво уронил голову на грудь. Тролли злобно смотрели то на меня, то на Самаэля, ожидая от него указаний, но он лишь махнул мне рукой:

– Пошли!..

Я последовал за ним, тролли проводили меня ненавистным взглядом…

– Напрасно ты это сделал, – тихо стал выговаривать мне колдун на ходу, подождав, пока я догоню его. – Эльфы пришли сюда с оружием в руках, как враги, уложили несколько троллей, и мои бойцы, которые защищали дворец с риском для жизни, имеют право получить моральное удовлетворение… Ты лишил их законного развлечения пытать пленных…

Я молча шагал рядом. Теперь я окончательно понял, что не смогу служить этому садисту. Для этого нужно быть троллем…

– Кроме того, тролли ведь безнадежно болтливы, – продолжал вполголоса Самаэль. – И теперь они раструбят на всю Волшебную страну, как ты своим мечом у меня в подвале добивал пленных эльфов после ужина со мной… Как отнесутся к этому твои друзья?

Меня как кипятком ошпарило… А ведь действительно. Я делал все, чтобы не оказаться предателем, но Самаэлю все же удалось замарать меня дерьмом, и замарать так, что вовек не отмоешься… Вот почему он сам проводил меня в тюрьму, вот зачем позволил мне оставить меч… Он ведь знал, что мы наткнемся на пленных эльфов, и хотел посмотреть, как я себя поведу… Этот спектакль с моим участием он разыграл как отменный режиссер… Неужели я так нужен Самаэлю, или это просто подлая месть с его стороны за мой отказ от предательства?.. И кто мне поверит, что я просто хотел прекратить мучения Аларда, и он сам просил меня об этом?..

Пока я был погружен в эти невеселые размышления, мы вошли в большой зал; дальнейший путь преграждала другая магическая решетка, которая тоже слабо искрилась синим пламенем; ее охранял дюжий орк в доспехах.

– Открывай! – властно сказал Самаэль.

– Не положено, – мрачно возразил орк. – С оружием туда не положено…

Самаэль повернулся ко мне и развел руками:

– Придется, Дима, все же сдать меч на хранение. Это тюремный блок, сюда нельзя с оружием… Кстати, здесь находится большая Чудо-машина. Хочешь, покажу? Только сдай меч, а то еще опять что-нибудь сломаешь… Ну же, не упрямься… Если ты будешь хорошо себя вести, я даже позволю тебе отключить Чудо-машину, ты увидишь, как это делается… Разве ты не за этим сюда пришел?..

Я ушам своим не поверил. Этот хитроумный чародей был неистощим на неожиданные повороты мысли.

– Ну да, ты не ослышался, – подтвердил маг. – Ты отключишь машину, на некоторое время… А потом я включу ее…

– Но… зачем?... – выдавил я из себя.

– А затем, чтобы впустить сюда самых отъявленных смутьянов и их предводителей, – пояснил Самаэль. – Чтобы не гоняться за ними потом по всей Волшебной стране… Они первыми устремятся на штурм, мы впустим их в крепость и зажмем в кольцо между защитным полем и цитаделью. Они будут отрезаны от главных сил. Так мы их уничтожим одним ударом. Остальные, кто останется снаружи, разбегутся сами… Я отнюдь не желаю убивать всех храбрецов, которые пришли сюда свергать меня. Мне достаточно будет, если они признают мою победу…

Я осознал задуманный Самаэлем план полного разгрома войска эльфов, и мне стало не по себе… Особенно когда я представил, как будут разорваны на куски эльфы, через которых пройдет защитное поле в момент его включения…

– Итак, Дмитрий, ты согласен помочь мне?.. – властно спросил Самаэль. – Этим ты искупишь значительную часть своей вины, и сможешь вернуться обратно во дворец как гость…

– А если я откажусь? – резко спросил я.

– Тогда ты войдешь туда как узник и останешься в камере, – спокойно ответил Самаэль. – Я все сделаю сам, когда приладят рычаг на малую Чудо-машину, прикрывающую цитадель. Мне не нужна твоя помощь, мне нужно твое осознанное участие… или, лучше сказать, соучастие. Чтобы мы оба понимали, что ты перешел черту, через которую нельзя вернуться обратно. Тебе уже нечего терять, твои друзья будут знать, что мы с тобой дружески пировали, потом ты добил пленных эльфов, а затем… Защитное поле было временно отключено, чтобы заманить их главарей в ловушку… А кто отключил Чудо-машину, я или ты, не так уж важно. Мы с тобой обсуждали это, есть свидетели, – Самаэль кивнул головой на орка…

А вот это уже перебор! Этот гнусный интриган хочет не просто замарать меня в дерьме, а совсем утопить в нем, чтобы сделать потом своей послушной марионеткой. Но я не могу принять это! Лучше смерть…

– Ну же, Дима, не упрямься, – мягко сказал Самаэль. – У тебя нет выбора. Ты уже поставлен на мою сторону, но еще не понял этого. Тебе надо осознать это и смириться, чтобы извлечь максимум выгоды из своего нынешнего положения…

– И что, все это и было задумано с самого начала, как только я появился в Волшебной стране? – горько спросил я, вспомнив свое первое волшебное ощущение здешнего мира как сказку…

– Да нет, конечно, – равнодушно сказал Самаэль. – Я думал, ты погуляешь тут немного и откажешься от этой безумной авантюры. Я имею в виду глупый план Адальвина. Потом я наблюдал за тобой и думал, что ты не сможешь проникнуть в цитадель, попадешься в какую-то ловушку или тебя прикончит кто-нибудь из охранников… Но ты героически дошел до самого конца, и не твоя вина, что тебе дали неверную цель… Ты полностью прошел свой путь до финала и заслужил право продолжить игру на более высоком уровне… Что я тебе и предлагаю… А твои эльфы все равно обречены. Они хотят провести самоубийственный штурм, и я предоставлю им такую возможность. Ты, наверное, слышал, что сюда должен войти обоз с продовольствием? Они хотят провести штурм в тот момент, когда я отключу поле, чтобы впустить обоз. Они не знают, что в подвалах и так полно провизии, а обоз – это ловушка для них… Все пошло бы по такому же сценарию: я объявляю тревогу, временно отключаю поле, чтобы впустить внутрь главарей, а потом включаю поле… Но когда они сегодня запустили в крепость тебя и еще одну группу, я решил провести главную операцию именно сейчас… А план с обозом останется как дополнительный вариант, если они там еще что-нибудь придумают после нынешнего неизбежного поражения…

У меня бессильно опустились руки. Этот хитроумный чародей все предусмотрел, все запланировал…

– Присоединяйся ко мне, Дима, присоединяйся, – мягко сказал Самаэль. – Ты же видишь: у меня все схвачено, все продумано на много ходов вперед, у меня везде свои люди, со мной не пропадешь. Ты же не думаешь, что Формозанта – это мой единственный агент в стане эльфов… А твои прежние друзья, Нивея и Адальвин, просто глупые романтики… Мне поначалу было интересно наблюдать их бестолковую суету, потом мне это наскучило. И тебе они наскучат. Да они и не простят тебе провала штурма, в который они вложили всю свою душу и от которого ожидали так много… Впрочем, их дальнейшую судьбу будешь решать ты, это я обещаю… Ведь ты их купил в магазине, это была законная сделка… Тем более что деньги они тебе так и не вернули… А тебя ждут более важные дела и великие свершения… Присоединяйся, Дима… Только сначала сдай свой меч на хранение. Потом я поведу тебя показать большую Чудо-машину, и там ты решишь и дашь мне свой ответ, выйдешь ты отсюда как гость или останешься здесь как узник…

V

Он, видимо, полагал, что у меня уже нет выбора, и он поставил меня в безвыходное положение… Он ошибся. Пока он разыгрывал роль радушного хозяина, пока потчевал меня отменно вкусной едой и засыпал комплиментами – это не оставило меня равнодушным… И когда он дал мне понять, какие великие дела меня ждут, и я могу многое сделать для своих друзей – пусть бывших, но не преданных мною, – я заколебался и уже готов был принять его предложения, которым поверил. Но когда он замарал меня кровью убитого эльфа, а теперь и вовсе отрезает мне путь к отходу… Фактически, я уже не могу принять никаких решений, он все решил за меня и сделал меня жалкой марионеткой своего спектакля… Это было сделано искусно, не спорю. Если думать о том, как жить дальше, то вроде и выбора нет, кроме как принять его милости. Типа, свобода – это осознанная необходимость… Но я не хочу быть замазанным в дерьме, ни за какие деньги. И работать на него не буду. Это поначалу я наивно воспринял его как великую личность и государственного деятеля – он хорошо сыграл свою роль и внушил уважение. Но теперь я вижу ясно, что это просто бандюк, которому нужно повязать сообщников совместно пролитой кровью, чтобы отрезать им путь назад, и замарать дерьмом так, чтобы уже никогда нельзя было отмыться… Видимо, только в этом и заключается его понимание верности. Всем его обещаниям грош цена, он потом за все свои милости заставит отработать так, что мало не покажется, и замараться таким количеством грязи, которое я просто физически не смогу вынести. А если так, то стоит ли начинать?.. Быть высокопоставленным подлецом – это не для меня. Что бы он мне ни предлагал – от говна добра не ищут… И поскольку я уже по уши в дерьме, мне остается или совершить какое-то чудо, чтобы вытащить себя за волосы из этой грязи, или умереть. Мертвые сраму не имут… Моя последняя надежда хоть что-то сделать – это мой меч…

Я вытащил меч из ножен, прикрылся щитом и спокойно сказал:

– Тебе нужен мой меч? Возьми его…

В глазах Самаэля отразилось недоумение, сменившееся явной досадой. Я все же смог сделать нечто непредвиденное для него…

– Кажется, ты решил разыграть роль благородного рыцаря до конца? – насмешливо спросил он. – А тебя не смущает отсутствие зрителей? Ты ведь понимаешь, что единственным гонораром за эту роль будет твоя смерть? И оно того стоит?

– Стоит, – твердо сказал я.

– Ну, дело твое, – развел руками Самаэль. – Так и быть, я дам тебе доиграть эту роль, я сегодня добрый. Мы сейчас поиграем с тобой несколько минут, – на большее, извини, у меня нет времени. И когда ты убедишься в бесполезности своего сопротивления, у тебя будет возможность просто положить меч на пол и сдаться. Это не будет позором. Но не упусти момент, это очень опасная игра, и если ты не успеешь сдаться вовремя, то погибнешь…

Он с каким-то маниакальным упорством пытался меня сломать и повернуть в нужную ему сторону как бездушную куклу, но меня именно это и раздражало, придавая силы.

– Держи мяч, Дима, – сказал он и метнул в меня огненный шар из ладони. Я отразил удар щитом, огненный шар отскочил в стенку и с треском взорвался снопом разноцветных искр, в месте удара стена почернела и потрескалась, вниз посыпались камешки…

– Хорошо, Дима, хорошо, – одобрительно отозвался Самаэль. – Вот такие герои мне и нужны…

Старая песня. Настоящий герой не будет мараться в грязи…

Он метнул в меня сразу два огненных шара из обеих рук, но я заслонился щитом, и они отскочили в разные стороны. Он метнул еще один шар мне в ноги; я резко опустил щит, и отраженный шар полетел прямо в него. Он быстрым движением руки отбил шар не сходя с места, и этот шар, усиленный вдвое, с такой силой ударил мне в щит, что я опрокинулся на спину… Я вспомнил, что говорил Адальберт. Да, отражать огненный шар обратно было нельзя… Мне было ясно, что долго я не продержусь… Я вскочил и, прикрываясь щитом, бросился вперед, замахнувшись мечом. И тут чародей исчез, прямо на глазах, оставив облачко серного дыма. Я растерянно вертел головой, а стоящий у решетки орк ухмыльнулся…

– Я здесь, Дима, – негромко сказал Самаэль откуда-то сзади, деликатно кашлянув.

Я повернулся и тут же получил удар, который все же сумел отбить. Я вспомнил, чему учил Адальберт: в каждой ситуации есть возможность нестандартных решений, надо лишь не упускать шанс. Осмотревшись, я увидел, что на стенах развешано оружие и среди прочего – радужный щит. Он висел за спиной у Самаэля. Это был такой же волшебный щит, что у меня, он мог отражать магическую энергию. А что, если мне самому нанести отраженный удар?.. Если я смогу отразить огненный шар в задний щит таким образом, чтобы шар попал прямо в спину Самаэлю, он получит неожиданный удар своей же магической энергии. Это, конечно, эфемерно, но больше я ничего не смог придумать.

– Ты очень ловок, Дима, – одобрительно сказал Самаэль. – Однако мое время истекает…

Он запустил в меня очередной шар, я попытался отбить его в щит на стене, но промахнулся. Не сходя с места, я прикинул нужную поправку, и следующий шар я сумел направить прямо в висевший щит; однако огненный шар отразился от него в потолок. Я понимал, что у меня оставались лишь одна-две попытки. Как только чародей поймет мою игру, мне конец. Видимо, он забыл про висевший щит или не допускал мысли, что я смогу как-то достать его, великого мага… Я прикинул новую поправку и предельно сосредоточился. Время остановилось. Самаэль, тоже не сходя с места, запустил в меня большой шар, который летел медленнее, чем маленькие. Я четко отработал отбой, учтя все поправки, однако удар был такой силы, что я упал, а мой щит оплавился и нагрелся. Отраженный огненный шар отскочил на висевший на стене щит, а оттуда – прямо в спину Самаэлю, куда-то между лопатками. На его лице отразилось безграничное изумление, потом жуткая гримаса боли… Он с треском весь заискрился фиолетовыми искрами, потом на его месте возник какой-то тугой вихрь, который исчез, оставив облачко искрящегося сизого тумана, растекающегося по залу… Вот это да… Я рот разинул от изумления… Повезло же мне…

Однако оставался еще орк. Не теряя времени, я схватил свой еще горячий щит и бросился на орка, размахивая мечом. По словам Адальберта, в бою против орков у меня были шансы. Я думал, что озлобленный орк просто порвет меня на части, но получилось наоборот. Он вдруг испуганно заскулил и опрометью бросился бежать по коридору, по которому мы пришли сюда с Самаэлем. Я остался один. Жив. Я не мог поверить в реальность случившегося. А может, это одна из шуточек чародея?.. Однако надо было что-то делать. Я еще раз осмотрел зал. Развешанное здесь оружие было в основном по размерам орков, однако я увидел и шлем небольшого размера. Мне он был немного великоват, но с покрытой головой я чувствовал себя более спокойно…

Глава 9. Принцесса Ариана

I

После всего происшедшего было не стыдно просто сбежать, да и для эльфов были бы крайне важны полученные мною здесь разнообразные сведения… Но куда идти? Я хорошо понимал, что мои шансы уйти обратно без шапки-невидимки и попрыгунчиков равны нулю, тем более что сейчас там все всполошились. Значит, надо все же найти и отключить вторую Чудо-машину, а потом спрятаться где-нибудь в неизбежно возникнущей суматохе. Я осмотрел решетку, слабо светящуюся магической энергией. Там была дверца, закрытая на замок. Ключа у меня не было, но был магический меч, и я смог сбить замок двумя сильными ударами. Толкнув дверцу щитом, я вошел внутрь. По словам Самаэля, Чудо-машина была где-то здесь. Но где? Направо шел неширокий и невысокий коридор, налево – узкий извилистый проход, а прямо передо мной простиралась широкая галерея со множеством решеток на стенах. Я решил сначала пойти прямо. Может, выход найду. Может, здесь есть тайный подземный ход за пределы дворца…

Я медленно шел вперед, осматриваясь по сторонам. Это был какой-то зверинец. И слева, и справа в стенах галереи были сделаны большие ниши, закрытые запертыми на засов решетками. И в этих нишах находились самые разнообразные монстры и всякие чудища весьма кошмарного вида. Были здесь и тролли, и гномы, и твари непонятного рода, и трехглавые псы, и живые скелеты, и существа типа зомби, и еще какие-то ужасные создания, которые трудно было разглядеть в колеблющемся свете факелов, развешанных на стенах, да я и не присматривался. Некоторые из них спокойно лежали или вычесывались, но большинство свирепо бросались на решетку, злобно рычали на меня, громко выли и пытались достать меня из-за решетки своими когтистыми лапами. Несомненно, они охотно разорвали бы меня на части. Мне стало жутко. Ничего себе тюремный блок… Неужели это разнообразные представители той нечисти, которую Самаэль привел во дворец?.. И, наверное, самые дикие и злостные представители этой нечисти, раз их держат под замком… Однако ни эльфов, ни кого-то другого, кого можно было бы освободить себе в помощь, я не увидел. Должно быть, пленных эльфов убивали сразу, не доводя до тюрьмы. Я посмотрел вперед и увидел, что галерея идет довольно далеко, а далее раздваивается влево и вправо. Но вряд ли дальше есть какой-то выход, все же тюремный блок, наверняка оба поворота ведут или в тупик, или в какой-нибудь лабиринт, в котором я только зря потеряю время. Надо вернуться ко входу и посмотреть боковые проходы, сначала прямой коридор, а потом извилистый проход.

Я уже повернул назад, как вдруг услышал тихий женский стон. Обернувшись, я увидел в ближайшей нише женщину, которая сидела на боку, опираясь на вытянутые руки; ее голова была бессильно опущена вниз, и длинные спутанные волосы закрывали лицо. Я подошел поближе и, взявшись за решетку, спросил ее:

– Ты кто?

Она приподняла голову; ее светящиеся полубезумные глаза уставились на меня. Мне показалось, что она довольно молода.

– Девушка, ты не знаешь, где здесь выход? – спросил я ее. – Если ты подскажешь, как выбраться отсюда, я заберу тебя с собой.

– Кто ты? – невнятно спросила она меня после паузы.

– Так, посторонний, – сказал я. – Меня послали Адальвин и Нивея. Может, ты их знаешь?

– Адальвин и Нивея?! – переспросила она и дернулась ко мне. – Они живы?!

Только сейчас я заметил, что она была прикована к стене.

– Живы, живы, – успокоил я ее. – Они мои друзья. Кстати, ты случайно не знаешь, где здесь держат Принцессу Ариану?

– Если ты ищешь бывшую принцессу Ариану, ты ее нашел, – упавшим голосом произнесла она и уронила голову на грудь.

– Вот так удача! – воскликнул я. – А я и не надеялся найти тебя!

Мощным ударом меча я сбил замок, отодвинул скрипучий ржавый засов и зашел внутрь. Теперь я мог рассмотреть ее лучше. Это была рослая девушка с длинными, ровными и крепкими ногами и хорошо развитыми женскими рельефами; лицо, кажется, имело правильную форму, но в темноте было плохо видно. Выделялись глаза, большие, синие и блестящие. Длинные густые спутанные волосы грязно-золотистого цвета (а может, просто грязные?) доходили ей до пояса. И все это тело (видимо, довольно красивое) было в ранах, синяках и ожогах; должно быть, ее тут жестоко пытали. Ее длинное платье (когда-то роскошное и нарядное) было изорванным и окровавленным. Двумя длинными цепями Принцесса была прикована к стене; одна цепь тянулась к оковам, стягивающим руки в запястьях, другая крепилась к толстому обручу на талии. Видимо, это были магические цепи; они слабо светились синим огнем и слегка искрились. Я почесал затылок, размышляя, как бы мне расковать эти цепи.

– Переруби их своим волшебным мечом, – сказала Принцесса. – Остальное я сделаю сама.

Двумя сильными ударами я разрубил обе цепи. Они повисли на стене; из разрубленных звеньев с шипением посыпались синие искры, как при коротком замыкании. Те обрывки цепей, которые были на Принцессе, медленно потухли и стали выглядеть как простые ржавые цепи; видимо, они запитывались магической энергией из стены. Принцесса сбросила с себя остатки оков и обруч простым встряхиванием рук и посмотрела на меня.

– Как ты попал сюда, человек? – спросила она. – Дворец полон всякой нечистью, а ты не маг.

– Была шапка-невидимка, да пришлось отдать, – вздохнул я с сожалением. – Честно говоря, я не знаю, как нам отсюда выбраться. Все, что у меня есть, это волшебный меч. Но если ты знаешь, где находится Чудо-машина, я попробую выключить ее; для этого меня сюда и послали, но этот Самаэль оказался куда более хитроумным, чем нам казалось… Если защитное поле будет отключено, эльфы ринутся на штурм дворца; возникнет суматоха, и мы сможем где-то затаиться, пока твои эльфы не освободят дворец.

В глазах Принцессы сверкнула искра надежды.

– Я знаю, – коротко сказала она. – Пошли.

Принцесса с трудом поднялась на ноги, тяжело опираясь на меня, закинула руки за голову, устремила взор ввысь, постояла так немного, и вдруг пошла к выходу широкими легкими шагами, я едва поспевал за ней. Она оказалась очень высокой, чуть ли не на голову выше меня.

– Кто ты и откуда взялся? – не оборачиваясь, спросила она.

– Адальвин и Нивея уговорили меня поучаствовать в этом деле, – ответил я. – Мы с ними познакомились случайно в моем мире. Им был нужен человек, который согласился бы проникнуть во дворец, чтобы отключить генератор защитного поля.

– А они предупредили тебя, что во дворце опасно? – спросила Ариана, искоса глянув на меня.

– Предупредили… Я знал, что у меня мало шансов на успех… Но только здесь я понял, насколько мало. Это чудо, что я еще жив…

Мы подошли к выходу из тюремного блока, и Принцесса свернула направо, в узкий проход; я же собирался пойти в прямой коридор… Со стороны входа в подвал уже раздавались жуткие вопли и громкий топот; видимо, сюда уже бежали охранники. Надо было спешить…

Мы прошли несколько поворотов и уперлись в стену, в которой была широкая дверь, закрытая на громадный засов; засов был заперт магическим замком, который светился мерцающим огнем. Принцесса посмотрела на меня и сказала:

– Это очень мощный замок, а у меня уже нет сил. Попробуй разбить его своим мечом…

Я рубанул замок; он не поддавался. Я рубанул еще… Только с третьего раза мне удалось его сбить. Мы с Принцессой налегли на засов и с трудом отодвинули его со страшным скрежетом; он был тяжел и плохо смазан.

– Теперь давай я… Здесь кодовый замок, – сказала Принцесса. Она положила обе ладони на поверхность двери и напряглась; между ее пальцами пробежали голубые искры. Я не видел никаких цифровых колесиков, которые обычно показывают на сейфах в кино, однако ясно расслышал шесть четких щелчков. Ухватившись за петли засова, мы потянули дверь на себя. Она поддалась лишь с трудом. Это была очень мощная металлическая дверь полуметровой толщины, и в ее торце я увидел четыре толстых штыря, которые раньше были вдвинуты в стену; эту дверь можно было открыть только магией, поскольку ни замочной скважины, ни цифровых колесиков на ней не было. Над дверью я заметил видеокамеру.

Мы прошли через дверь, и вовремя: в проходе уже раздавались громкий топот и сопенье преследователей, мелькали их тени. Мы едва успели закрыть дверь перед их носом и задвинуть другой засов изнутри. Принцесса опять наложила руки на поверхность двери и напряжением магических сил вдвинула штыри обратно. Я вздохнул с облегчением и утёр выступивший пот.

– Дверь долго не выдержит… Надо поспешить, – с сожалением произнесла Принцесса.

Как это не выдержит? Такая толстая дверь?! Да ее бульдозером не прошибить… Однако Принцессе, должно быть, виднее… Но что же делать дальше?

II

Принцесса пошла вперед, я поплелся за нею. Свернув за угол, мы оказались в большом квадратном зале, который был освещен слабым бледным светом, струящимся откуда-то сверху. Зал был наполнен дребезжащим пульсирующим гулом. В углу зала стояла Чудо-машина. Она выглядела примерно так же, как та, наверху, но была гораздо более массивной; на ней было гораздо меньше всяких тумблеров, индикаторов и окошечек; это был уже не опытный, а серийный образец. Я ринулся к машине с мечом наперевес, но с разбегу уткнулся в какую-то мягкую, но непроницаемую преграду, а мой меч вдруг так разогрелся, что стал обжигать руки.

– Погоди, – сказала Принцесса. – Тут защитный экран, который могут преодолеть только маги.

Действительно, весь зал перегораживала полупрозрачная стена мерцающего белесого цвета; я заметил ее, лишь когда наткнулся на нее. Самаэль был прав: Чудо-машина защищена надежно; я бы не смог отключить ее сам. Ну и видеокамеры здесь повсюду, не нужна и стража… Я отошел в сторону и вложил меч в ножны. Принцесса потерла ладони друг о друга и всплеснула руками. Ее окутал белесый туман, сверкающий серебристыми искрами; Ариана стала похожей на елочную игрушку. Она прошла через пелену, подошла к стене и повернула какой-то рубильник. Вибрирующий гул начал стихать, становясь более низким и более густым по тону, как будто какое-то колесо стало замедлять вращение, и вскоре совсем пропал. Осталось только равномерное басовитое гудение, издаваемое самим генератором и похожее на то, какое я слышал наверху, только более мощное и более солидное… Мерцающая белесая стена становилась прозрачной и совсем исчезла; окутывающее Принцессу призрачное облако рассеялось. Я зашагал вперед и прошел свободно.

– Теперь ты, – сказала Ариана. – У меня уже нет сил.

Я положил щит и зашагал вперед. Возникли мысли о славной миссии, о решающем моменте, о моем героизме, но вдруг резко заболела голова, скрутило живот, стало сильно тошнить, поплыло перед глазами… Я едва переставлял непослушные ноги, а по всему телу словно прошел электрический ток, начались судороги. Было такое ощущение, словно меня пропускают через мясорубку, а через меня – электричество. Я почти перестал видеть и уже ничего не соображал, даже не понимал, иду ли я, ползу, или вовсе упал. Скорее по инерции, чем осознанно, я каким-то образом добрался до генератора, на ощупь нашел знакомый рычаг и навалился на него всем телом, желая только одного – выключить его хотя бы ценой жизни. Рычаг с трудом повернулся, и я бессильно повис на нем. Гудение медленно прекратилось, погасли индикаторы и окошки. Терзавшие меня судороги прекратились, головная боль ослабла, головокружение замедлилось. Я упал на пол, привалившись спиной к Чудо-машине, и оцепенел в полной прострации, вывалив язык наружу. Меня словно наизнанку вывернули… Принцесса молча подошла и села рядом, подтянув свои длинные ноги к подбородку.

– А ты молодец, – уважительно сказала она. – Я видела, как тебе плохо… Ты был на грани смерти и понимал это, однако все шел и шел вперед черепашьими шагами… Ты просто герой…

Какой там герой… Не обделался ли я... Оказывается, в реальной жизни выполнение подвигов сопровождается не столь красивыми и возвышенными эмоциями, как в кино, когда смотришь со стороны...

– Извини, что тебе пришлось через это пройти, – мягко сказала Ариана. – Но я сейчас в таком состоянии, что вообще не дошла бы до Чудо-машины… Если бы не ты… Без тебя бы я не справилась…

Ее голос был нежным и мелодичным. Она провела ладонью по моему горячему мокрому лбу. Я вымок в собственном поту; одежда была насквозь мокрая, кисти рук были в крупных каплях влаги. От прикосновения Принцессы мне стало гораздо легче (магия?).

– Так мы все-таки вырубили этот чертов генератор? – хрипло спросил я, едва ворочая языком.

– Да, конечно, – подтвердила Принцесса. – Ты говорил, что это должно стать сигналом к штурму дворца?..

– Да, – сказал я. – Адальберт обещал, что войско эльфов будет ждать отключения поля до вечера в полной готовности к штурму… Надеюсь, они еще не разошлись…

– Адальберт?! – всколыхнулась Принцесса. – Ты его видел, говорил с ним?!

– Ну да, – кивнул я. – Он же у эльфов главнокомандующий…

Ариана вздохнула столь глубоко, что ее высокая грудь так и поднялась вверх, натягивая платье.

– Значит, так и будет, как он сказал… – радостно воскликнула она. – На него можно положиться!..

Я тоже глубоко вздохнул; мне становилось лучше. Я повернул голову, чтобы рассмотреть Принцессу. Она была очень красива и, видимо, совсем еще молода, но в ужасном состоянии. Ее лицо правильной формы осунулось и покрылось сетью морщин, под глазами были темные круги. Развитые ноги, обнажившиеся из-под разорванного платья, были покрыты страшными ранами и черными ожогами; больно было смотреть на эту изуродованную красоту. Досталось же ей…

– Не смотри на меня, – раздраженно сказала Принцесса. – Я сейчас плохо выгляжу... Вот когда придворные маги вылечат меня и приведут в порядок, тогда и посмотришь…

– За что тебя так? – сочувственно спросил я, отводя взгляд.

– Сначала Самаэль добивался, чтобы я вышла за него замуж, – неохотно рассказала Принцесса. – Не ради любви, как он пытался меня убедить, а ради короны, так ему было легче стать Королем Волшебной страны, а меня бы после этого все равно упекли бы в тюрьму… Потом они выпытывали у меня секреты Алатырь-камня, чтобы подчинить себе Волшебную страну. Я ничего им не сказала, но их маги, наверное, уже стали подбирать к нему ключи, потому что меня вдруг оставили в покое пару дней назад… Уж не знаю, хотят ли они устроить мне публичную казнь или просто уморить…

Ее рассказ прервал страшный грохот. Я встал и пошел за угол посмотреть, что там. Толстая полуметровая металлическая дверь, через которую мы прошли, выгибалась под сильными ударами; чем же там ее долбили?! Мне стало нехорошо; я вернулся в зал. По моему лицу Принцесса все поняла.

– Надо уходить, – озабоченно произнесла она.

– А что, есть куда? – безнадежно спросил я.

– Есть, – ответила Принцесса. – Но они сейчас вломятся сюда и запустят Чудо-машину…

– Разве ты сможешь их удержать? – с сомнением спросил я Принцессу. Сам я уже был ни на что не способен и едва держался на ногах.

– Ну… недолго… минут на пять, – неуверенно сказала Ариана. – Сейчас эльфы штурмуют дворец… если штурмуют… и даже пять минут значат очень много. Каждая минута – это спасенные жизни.

– Если дело за этим, то я могу выиграть минут пятнадцать, – сказал я и, выхватив меч, рубанул пусковой рычаг под корень. Меч больно ударил руку, рычаг не рубился. Мне пришлось нанести четыре удара, пока рычаг, наконец, отвалился.

– Пока они вызовут мастера, пока отремонтируют, – пояснил я Принцессе, которая глядела на меня восхищенными блестящими глазами. Я осмотрел свой меч; затупился он, что ли?..

– Твой волшебный меч совсем разрядился, – пояснила Ариана. – А я сейчас не имею ни сил, ни времени зарядить его снова.

– Может, мне еще что-то сломать?.. Ты не подскажешь, куда сунуть меч? – спросил я Принцессу.

– Не стоит, – с сомнением произнесла Ариана. – А то пойдут хлестать спонтанные потоки энергии… Весь дворец разметет, и эльфов перекалечит… Я не знаю устройства этой Чудо-машины, но мощь в ней заключена огромная, лучше ее не разрушать…

Она встала и подошла к углу зала. Проделала какие-то пассы руками, с треском выпустив из них облачко синих мерцающих искр. В углу на стене вдруг нарисовалась невысокая дверь. Принцесса рывком распахнула ее и повернулась ко мне.

– Шагай туда и поднимайся наверх, – сказала она. – Там ты сможешь спрятаться до конца штурма. Ты им не нужен, они тебя не будут искать.

– А как же ты? – с недоумением спросил я.

Принцесса горько улыбнулась.

– Мне все равно не уйти, они добьют меня. Но я задержу их хоть немного… Надо же помочь своим эльфам… Двадцать минут (твои пятнадцать и мои пять) – это уже что-то… За это время эльфы успеют стянуть силы к цитадели. А тебе здесь гибнуть не за что. Ты человек из другого мира, это не твоя битва… Ты и так сделал для нас очень много, спасибо тебе за все… Оставь мне отравленную булавку, хорошо?..

– Ну уж нет, – резко возразил я. – Что я скажу Адальберту и Нивее? Что я бросил Принцессу на погибель, спасая свою шкуру? И как мне после этого жить?.. Нет уж, милая, или вместе спасемся, или вместе погибнем. Ты не сможешь сдержать оголтелую толпу троллей и орков, а если с ними будут еще и маги… Подумай, как тебя любят твои эльфы, каким ударом будет для них твоя смерть. Я уж не говорю о том, что возникнет борьба за трон, междоусобицы, которые могут погубить Страну фей… А потом эти свары и до нашего мира дойдут… Так что полезай-ка ты вперед, а я за тобой…

Принцесса посмотрела на меня своими большими синими глазами, на которые набежали слезы, и как-то хорошо улыбнулась… Потом подошла к стене и включила уже знакомый мне рубильник. Опять разогнался вибрирующий гул, и зал перегородила белесая колеблющаяся стена, но теперь мы стояли по другую сторону от нее.

– Это их задержит еще хоть немного, – пояснила Ариана и, наклонившись, на четвереньках пролезла в дверь. Я подобрал свой щит и последовал за нею, захлопнув дверь за собой.

III

Мы оказались в неширокой цилиндрической шахте, которая шла куда-то ввысь. Вдоль стены слева наверх вилась узкая винтовая лестница без перил и с высокими ступеньками. Принцесса стала быстро подниматься, я последовал за ней. Шагать по высоким ступенькам в темноте было трудно, а я еще боялся свалиться вниз и прижимался спиной к стене так, что скрипела кираса; фактически я шел боком. Принцесса повернулась ко мне и протянула руку:

– Хватай, – сказала она. – Если будешь падать, я тебя удержу.

Я вложил меч в ножны, переложил щит в правую руку, а левой ухватил ладонь Принцессы; ее рука была мягкой и прохладной. Мы поднимались медленно; без меня Принцесса взлетела бы птицей; я карабкался с трудом и задерживал ее, но она меня не торопила. Впрочем, эта лестница имела и свои достоинства: на ней могло уместиться не более одного орка в ширину. Если они все же полезут за нами, то я смогу сражаться с ними по очереди. Должно быть, с таким расчетом эту лесенку и строили.

– Если они полезут, ты иди наверх, а я их задержу, – сказал я Принцессе. – Уж одного орка я как-то завалю, а он своим трупом перегородит дорогу остальным. Пока они его скинут, я успею отдохнуть и подняться повыше.

– Нет уж, – возразила Ариана. – Вместе так вместе. А вдруг там будут маги? Их я возьму на себя, а троллей и орков оставлю тебе…

Мы уже поднялись высоко, как вдруг внизу раздались шум и крики, из которых я мог понять только ругательства. Должно быть, орки и тролли (видимо, не без помощи магов) преодолели все линии обороны и заполнили зал с Чудо-машиной. Принцесса остановилась и приложила палец к губам, но я и сам замер, только сопел, не в силах сдержать одышку. Через некоторое время шум стих; то ли орки не нашли потайную дверь, то ли не решились лезть в узкую шахту. Облегченно вздохнув, мы продолжили свой путь.

Шли мы долго, я часто останавливался, чтобы отдышаться и отдохнуть. У меня уже ноги подкашивались, а лестница казалась бесконечной… Уж не на небо ли мы лезем?.. Несколько раз у меня подворачивались ноги, и я свалился бы вниз, если бы Принцесса меня не удержала… Однако щит я не выронил.

Наконец, лестница кончилась; мы вошли в небольшое высокое круглое помещение, типа башни. Оно было пустым, лишь с потолка на металлических цепях свешивалась громадная люстра, состоящая из нескольких массивных металлических колец с подсвечниками; под потолком тянулся ряд маленьких окошек, через которые едва проникал свет; было уже темно.

Я свалился на пол, привалившись к стене. Пот лил градом, очень хотелось пить – ведро бы выпил. Принцесса присела рядом.

– Ну вот, мы сделали, что могли, и теперь будем ждать, чем все закончится, – удовлетворенно произнесла Ариана, и в ее голосе не ощущалось ни одышки, ни усталости, как будто она и не взбиралась по лестнице. – Здесь мы в безопасности, если только какой-то маг сюда не заберется, чтобы разделаться с нами.

Я уже был вымотан до предела и ни на что не годен, пусть хоть на части режут… И что мне дома не сиделось? Лежал бы на диване, попивая пиво…

Принцесса нежно посмотрела на меня с улыбкой и, утерев мне пот со лба своей мягкой гладкой ладонью, ласково спросила:

– Ты не хочешь рассказать, как блуждал по дворцу, пока нашел меня?

Я отрицательно мотнул головой; у меня уже не было сил даже шевелить языком.

Из окошек раздавались звон оружия, яростные крики. Видимо, во дворце шел бой.

– Пойду посмотрю, что там, – сказала Принцесса. Она легко поднялась, подошла к стене и без труда стала ползти по ней вверх, прилипая к ней рукам и ногами как муха. Добравшись до окошка, она выглянула вниз.

– Эльфы уже во дворце, – радостно сообщила Ариана. – Они рассеялись по парку, преследуя троллей, и штурмуют цитадель. Эх, если бы у меня еще были силы, то я бы к ним присоединилась… А со всех сторон подлетают все новые отряды бойцов… Видимо, этой нечисти так и не удалось запустить Чудо-машину…

Ну что же… Вот и славно… Не зря я тут корячился… Все же выполнил свою миссию, ради чего пришлось пройти через столько испытаний… Пусть теперь и другие помахают мечом… А мне бы передохнуть… И водицы попить…

Внезапно вся башня заполнилась стаей каких-то неведомых летающих тварей, размером с крысу и с большими перепончатыми крыльями; откуда они взялись?! С хриплым яростным писком они набросились на нас. Их оскаленные морды с красными глазами внушали жуткий страх; этот страх придал мне сил, я вскочил и стал отмахиваться от них мечом.

– Это нетопыри! – крикнула Принцесса, спрыгивая на пол. – Их наслали черные маги! Не позволяй им кусать себя, они ядовиты!

Она тоже стала отбиваться от них: сначала отбрасывала их от себя энергичным всплеском рук, излучая какие-то волны, а потом пускала в них серебристые молнии из растопыренных пальцев; нетопыри вспыхивали снопом искр и валились на пол. Я сначала прислонился к стене, но заметил, что эти твари ползут на меня по стене сверху. Принцесса тоже вертелась как волчок.

– Становимся в центре зала спиной к спине, чтобы прикрывать друг друга! – скомандовал я.

Мы так и сделали. Я прикрывался щитом и отбивался мечом, стараясь за каждый взмах сбить хоть одну тварь. Принцесса, судя по энергичным движениям ее корпуса и плеч, которые я ощущал спиной, тоже отбивалась изо всех сил. У моих ног громоздилась уже гора трупов этих тварей, а они все летели и летели на нас… Да сколько же их?! Некоторые из них подлетали снизу и кусали меня за ноги, за всем не уследишь; я тут же сбивал их, но яд понемногу проникал в тело. Мои ноги налились свинцом и перестали слушать. Паралитическое оцепенение медленно распространялось вверх; я с трудом мог поднимать руки. Останавливалось сердце, я задыхался. Я хотел сказать Принцессе, что больше не в состоянии прикрывать ей тыл, как вдруг атаки прекратились. Я перевел дух. Щит выпал из моих ослабевших рук, но меч я пока еще удерживал. Я завертел головой по сторонам; Принцесса, судя по волновому движению ее волос, делала то же. Нетопырей не было видно. Однако откуда-то сверху раздавался их хриплый писк. Я поднял голову и с ужасом увидел, что эти твари грызут металлические цепи, на которых висела громадная люстра. Две цепи болтались перегрызенные; на двух остальных уже разгибались звенья.

– Принцесса, вверх! – хрипло крикнул я.

В этот момент обе цепи оборвались, и люстра полетела вниз. Ариана вскрикнула и, видимо, из последних сил взметнула руки, выпустив в люстру из ладоней два мощных магических заряда, которые ярким искрящимся взрывом разметали люстру на куски; осколки разлетелись по башне, разрывая нетопырей. Однако массивный центральный диск люстры падал как раз нам на голову, а я уже не мог отскочить, ноги не слушались. Я сначала хотел втянуть голову в плечи и сгорбиться, чтобы принять удар на кирасу и шлем, но Ариана почему-то стояла как вкопанная, а ведь она была без шлема и без кирасы (как я узнал позднее, этот выплеск энергии настолько опустошил ее, что она тоже не могла сдвинуться с места). Оценив ситуацию в долю секунды, я резким движением откинулся назад и отбросил Принцессу плечами и спиной, чтобы принять удар диска на свой шлем. Раздался металлический грохот, меня как молотом по башке ударили, я отчетливо услышал хруст костей своего позвоночника… Свет померк перед газами…

IV

Мягкий солнечный свет нежно струился через шелестящую зелень кустарника, слабо колышущуюся в потоках тихого ветерка. Я лежал в каком-то гроте на чем-то мягком; слабые дуновения чистого воздуха освежали мне лицо, теплые лучики света ласково лизали кожу. Мне было тихо и спокойно, ничего не хотелось. Я медленно приходил в себя.

Где я? И что со мной? Уж не сон ли все это: Волшебная страна, бой с колдуном Самаэлем, летучие твари, Принцесса Ариана…

– Очнулся! – услышал я радостный женский возглас, и чье-то лицо склонилось надо мной. Это была Нивея. Я хотел приподняться, но она ласковым движением уложила меня обратно.

– Тебе еще нельзя вставать! – тревожно воскликнула она. – Лежи пока. Если что нужно, скажи, я все сделаю!

– Водицы бы попить, – вспомнил я свое последнее желание. Мой язык ворочался с трудом.

Фея тут же поднесла мне ко рту поильник, и я глотнул чистой свежей воды; ничего вкуснее в своей жизни я не пил…

– А теперь нектарчика, для восстановления сил, – заботливо прощебетала моя Белоснежка, и поднесла мне другой поильник. Напиток был кисло-сладкий на вкус, словно вишневый сок, и мне сразу стало лучше; по жилам словно разлилась новая кровь, а в мышцах ощутилась сила.

– Действует, да? – обрадовалась фея и сочувственно добавила: – Ты был совсем плох, парализован ядом, думали, не выживешь… И позвоночник поврежден… Два дня ты был без сознания. Лучшие придворные маги боролись за твое здоровье, но все же вылечили. Сказали, позвоночник еще будет немножко болеть, потом пройдет…

– Ну и чем там все закончилось?.. – спросил я слабым голосом; говорить было легче.

– О, там была такая грандиозная битва! – возбужденно стала рассказывать Белоснежка. – Все окончилось полной победой: тролли разбиты, орки взяты в плен, ведьмы и феи сдались на милость Арианы, гномы и маги разбежались кто куда, Самаэль пропал куда-то… Темные силы полностью разгромлены. Через два дня маги коронуют нашу Принцессу, и она станет Королевой Волшебной страны… Сейчас она еще лечится, ей тоже досталось, черные маги совсем ее растерзали… А главный герой у нас Адальберт: он сражался как лев, лично повел войско на штурм дворца и командовал штурмовыми отрядами, сам нагородил горы трупов, но вызволил Принцессу и вывел ее из цитадели за руку, закутав ее в свой плащ, чтобы скрыть ее страшные раны… Мы плакали от радости, что она жива…

Вот кто, оказывается, вызволил Принцессу… Ну да, конечно… Как же иначе…

– А обо мне кто вспомнил? Меня кто вытащил из башни? – вяло спросил я.

Нивея всплеснула руками:

– Так ведь тебя Принцесса вынесла на руках… И говорила, что это ты ее спас, и что если бы не ты, то ее убили бы в самом начале штурма…

– Вот как… А что Адальберт по этому поводу говорит? Он ведь не верил, что у меня что-то получится...

– О, Адальберт всем уши прожужжал о том, что ты его ученик, и что это вы вдвоем спасли Принцессу!

Ну что же… Мне стало приятно… В душе разлилось тепло…

– Ну а вы-то как? Ты и Адальвин?

– Ну что обо мне говорить, – скромно потупилась Белоснежка. – Я была в медицинской бригаде, ухаживала за ранеными… Их было так много… А когда принесли тебя, я попросила, чтобы меня приставили к тебе. Ведь у каждого эльфа есть подруга… ну почти у каждого… и они преданно ухаживали за своими мужчинами… Кто же еще поддержит воина в беде, как не любимая женщина… А ты здесь один, никого у тебя нет, я и стала твоей сестрой милосердия… А когда маги сказали, что лечение окончено, тебя перенесли сюда. Здесь тихо и спокойно, и воздух более свежий, чем в лазарете, где все пропитано лекарствами... Этот грот пока будет твоим жилищем. Так что если что-то нужно, ты проси, не стесняйся…

Белоснежка провела влажным платочком по моему лбу, утирая пот, и ласковым голосом продолжала:

– Я понимаю, каким беспомощным чувствует себя мужчина на больничной койке… И как ему стыдно обращаться за помощью по интимным нуждам… Но я – твоя персональная сестра милосердия, и подам что нужно, и вынесу что не нужно, и белье поменяю, и оботру, и постель перестелю. Я перед Принцессой за тебя отвечаю.

Я смотрел на милую славную Белоснежку, и слезы навернулись мне на глаза… Моя добрая ласковая фея…

– А вот Адальвин стал важной персоной, – продолжала Нивея. – Ариана назначила его управляющим во дворце. Он теперь мажордом и руководит ремонтом дворца… Я редко его вижу.

– Ну а что там Формозанта? – осторожно спросил я.

– А Формозанту посадили в тюрьму, – печально потупившись, ответила Белоснежка. – Ее обвиняют в предательстве и будут судить... Ей зачтется оказанная нам помощь, но вообще-то ей светит суровая кара… Всех предателей решено казнить…

Странно, но я не испытывал к ней ненависти, скорее жалость… Хотя об ее предательстве я знал со слов Самаэля получше других…

V

Послышались голоса, и в грот вошли Адальберт и Рейнхард. Адальберт выглядел немного смущенным, а Рейнхард был суров и неприветлив.

– Нивея, нам надо поговорить с Дмитрием, – негромко сказал Рейнхард.

– А что, подождать не может? – недовольно возразила фея. – Он еще не здоров…

– Да лучше бы не откладывать, – вздохнув, ответил Адальберт. – Ты можешь выйти…

– Нет уж! Я к нему приставлена и не оставлю его ни на минуту. А вдруг ему будет что-то нужно?

– Ну хорошо, оставайся, – вздохнул снова Адальберт, и они подошли ко мне. Адальберт был в блестящих доспехах, Рейнхард – в темном плаще.

– Здравствуй, Дима, – сказал Адальберт смущенно. – Мы очень благодарны тебе за все, что ты сделал для нас и нашей Принцессы. Ты, конечно, герой… Но если тебе не трудно говорить… В общем, есть некоторые вопросы…

Он отвел глаза в сторону, и я понял, что разговор будет не очень приятным…

– Спрашивайте, – вяло согласился я. Зачем гадать, что они там против меня имеют.

– Скажи нам, Дима, как ты пробрался в цитадель? – строго спросил Рейнхард. – Мы туда посылали несколько диверсионных групп, но ни одна из них не дошла до цели…

– Да, это было сложно, – подтвердил я. – Часа три добирался. Если бы не шапка-невидимка, я бы там и пяти минут не протянул… А в цитадель я запрыгнул через балкон сбоку… Через главный вход было не пройти… А в чем дело-то?

Они переглянулись.

– Пленные орки показали на допросе, что ты был почетным гостем Самаэля, что вы там пировали вместе с ним, – строго и веско сказал Рейнхард. – Это правда? Вы с ним давно знакомы?

А, вот что... Краем глаза я увидел, как Нивея всплеснула руками.

– Не совсем так, – возразил я. – Я шел не к Самаэлю в гости, а в тронный зал дворца, куда вы меня и направили. Самаэль был там; он караулил свою Чудо-машину и ждал тех, кто там появится… Он предложил мне совместный ужин. Вот тогда мы и познакомились... Разве ужинать с врагом – это предательство? – с вызовом закончил я.

Они опять переглянулись, и Рейнхард с важным видом покачал головой. Что это значило?

– И о чем вы с ним говорили? – небрежно спросил Адальберт.

– Он пытался привлечь меня на свою сторону. Или сделать своим шпионом, не знаю. Честно говоря, я так и не понял, что ему от меня было нужно, и почему он не убил меня.

– И что же он обещал тебе? И чем закончился ваш разговор? – живо спросил Адальберт.

– Мне кажется, он был готов обещать все что угодно, лишь бы я согласился ему служить, – ответил я. – Не думаю, что это были серьезные обещания… А закончился разговор тем, что когда он отвернулся, я выключил и сломал Чудо-машину, отрубив пусковой рычаг... Однако это не имело смысла: главный генератор защитного поля стоял в подвале, это я потом узнал… А в зале был всего лишь модельный образец, который защищал только цитадель…

– Вот теперь многое проясняется, – удовлетворенно сказал Адальберт Рейнхарду. – Мы нашли в тронном зале малую Чудо-машину со сломанным рычагом, который был скреплен на скорую руку. Это, наверное, из-за нее никто не мог пробраться в цитадель; но мы так и не поняли, почему эта машина была отключена во время штурма.

– Ну хорошо, допустим, – помедлив, согласился Рейнхард. – И что было дальше?

– Он, однако, опять не убил меня, а повел в подвал, в тюрьму, – продолжал я.

– Хорошо, давай перейдем в подвал, – охотно согласился Рейнхард. – Тролли утверждают, что ты убил там четырех пленных эльфов. Расскажи нам об этом подробнее…

Нивея в ужасе закрыла лицо руками.

– Врут, – спокойно сказал я. – Я видел в подвале только двоих эльфов, это был Алард и еще кто-то, не знаю. Тролли насадили их на колья и жестоко пытали. Когда мы с Самаэлем проходили мимо, Алард попросил меня добить его, поскольку он был уже не в силах терпеть эти мучения… Я уже не надеялся на штурм и выполнил его просьбу, уж очень он страдал…

– Тролли показали, что проткнули эльфов кольями уже после того, как ты их убил, – мягко возразил Рейнхард.

– Врут, – повторил я. – Я сам видел, как они жгли их факелами еще живых и насаженных на колья. Наверное, они думают, что я погиб, и валят всё на меня.

– И ты сможешь подтвердить это на очной ставке? – произнес Рейнхард угрожающе. – Имей в виду: наши маги-дознаватели легко изобличат любую ложь!

– Да пожалуйста, – спокойно сказал я. – Только я не помню этих троллей в лицо. Там было темно, и я к ним не приглядывался. Да и вообще, для меня эти твари на одну морду лица.

– Вот и я думаю, что они врали: зачем сажать на кол трупы? – сказал Адальберт Рейнхарду. – Лживость троллей хорошо известна.

– А второго эльфа тоже ты добил? – продолжал дотошно допрашивать меня Рейнхард.

– Нет, второй был как мертвый, я его не трогал, – ответил я. – Может, где-то в другом месте были еще пленные эльфы, не знаю.

– Не вижу в его поведении ничего криминального, – поддержал меня Адальберт. – На его месте я бы сделал то же самое… Надо еще раз допросить троллей, я им сразу не поверил.

Рейнхард внимательно посмотрел на него и повернулся ко мне.

– Что же получается, – строго спросил он. – Тебя арестовали, но не обезоружили, так?

– Меня разоружали по частям, – пояснил я. – Сначала отобрали шапку-невидимку и попрыгунчики, потом Самаэль провел меня мимо пленных эльфов… видимо, нарочно, чтобы повязать меня их кровью… а уже возле тюремного блока предложил отдать меч. Я отказался, и мы с ним подрались…

– Подрались?.. – с явным недоверием переспросил Адальберт. – И что, он опять не убил тебя?

– Он не торопился это сделать, и я его уделал, – ответил я.

– Ты? Его?! Уделал?!! – переспросил Рейнхард, и у него глаза на лоб полезли. – Да он – величайший маг Волшебной страны, а ты – всего лишь слабый человек! Этого не могло быть!!

– Расскажи подробнее, что там у вас произошло, – с интересом попросил Адальберт.

Я сжато и без эмоций, но с конкретными деталями рассказал, как было дело. Адальберт засиял, как свеженачищенный самовар.

– Ты все-таки усвоил, чему я тебя учил, ничего не забыл! – радостно воскликнул он.

– Да уж, я это постоянно вспоминал, – подтвердил я. – И если бы не твои уроки, то я бы не уцелел.

– Ну молодец, ну герой! Нет слов! – Адальберт выглядел таким счастливым, словно это он уделал Самаэля.

Я взглянул на Нивею. Она, приоткрыв рот, смотрела на меня большущими, в пол-лица, глазами, и в них читалось столько восхищения мной и гордости за меня… Такого восторга своей персоной я еще не видел ни в ком и никогда… Мне стало жарко…

Повернувшись к Рейнхарду, который недоверчиво глядел на меня, Адальберт подтвердил:

– Мы осмотрели его щит, который он выронил в башне. Щит, действительно, был оплавлен магической энергией, так что все сходится, Дима действительно сражался с Самаэлем. Я же вам говорил, что он не может быть предателем!

– Вы еще осмотрите тот магический щит, который висел там в подвале на стене, он тоже должен быть оплавлен, – заметил я.

– Обязательно осмотрим! – восторженно пообещал Адальберт. – Этот блистательный бой войдет в историю эльфов, а твой прием – в боевые уставы!

– Еще можно допросить орка, который дежурил у тюремного блока, – добавил я. – Он же все видел.

– Этого орка мы не нашли, – с сожалением вздохнул Рейнхард. – Знаем только, что он выбежал оттуда и поднял тревогу: дескать, в подвале творится что-то неладное… Однако скажи нам подробнее, что стало с Самаэлем, когда он получил в спину свой же заряд.

Я рассказал со всеми подробностями, как чародей засветился молниями, свернулся вихрем и пропал.

– Видимо, так и было, – задумчиво сказал Рейнхард Адальберту. – Дима не мог выдумать столь достоверные детали, это надо было видеть своими глазами.

– Ну что же, Дмитрий, – повернувшись ко мне, важно произнес Рейнхард. – Ты уж извини нас за недоверие, но после рассказов пленных троллей у нас возникли сомнения в тебе, и мы очень рады, что ты их развеял. Что было дальше, это мы уже знаем со слов Принцессы. А троллей мы допросим еще раз, в присутствии магов, и они ответят нам за свою клевету на тебя, можешь быть уверен…

– Ну слава богу, все разъяснилось, – вздохнул я. – А то у меня возникли опасения, что из меня хотят сделать врага народа эльфов.

Адальберт сильно смутился и отвел глаза.

– Я надеюсь, вы не делились своими сомнениями с Арианой? – гневно спросила Нивея.

– Ну конечно нет, – заверил ее Адальберт. – Мы проводим внутреннее расследование, а потом уже доложим Принцессе общую картину и достоверные результаты.

Повернувшись к Рейнхарду и ко мне, Адальберт продолжал:

– Только сейчас нам стало ясно, куда девался Самаэль. Орки сказали нам, Дима, что он ушел с тобой в подвал и не вернулся. Мы уже стали думать, что он просто сбежал, но куда и почему? Я в его бегство не верил; я знаю, что он не трус.

Рейнхард повернулся ко мне и с кривой улыбкой заметил:

– Я надеюсь, ты не строишь иллюзий, Дима, что тебе удалось убить величайшего мага Волшебной страны? Хочу предупредить: не хвастайся этим, иначе тебя поднимут на смех. Даже мы, эльфы, не смогли бы убить его.

– А куда же он делся? – с интересом спросил я.

Рейнхард пожал плечами:

– Не знаю… Ты его серьезно ранил его же магическим зарядом; вот он и убрался куда-то в надежное убежище зализывать свою рану. Лежит, наверное, у какой-нибудь ведьмы на излечении…

– Это не важно, – живо возразил Адальберт. – Важно то, что он не участвовал в отражении штурма, и орки с троллями, оставшись без руководства, сражались вяло и неорганизованно. Если бы Самаэль возглавил оборону, наши потери были бы многократно больше… Скорее всего, мне пришлось бы выйти на поединок с ним, а я бы не смог одолеть его без помощи магов…

– Ну, маги-то у нас в штурмовых отрядах были, и они, конечно, помогли бы тебе, – заметил Рейнхард. – Однако это не умаляет подвига Дмитрия, который одолел Самаэля сам, без помощи магов.

– Позвольте и мне вас спросить… – сказал я. – Долго вы меня ждали, пока я блуждал во дворце? Я не опоздал с отключением Чудо-машины? Ведь уже темнело…

– Да мы уже не надеялись, – смущенно признался Рейнхард. – Наше войско было готово к штурму еще к обеду. Мы наскоро пообедали и стояли в полной боевой готовности до ужина. Но не было никаких признаков, что тебе или Аларду удалось отключить защитное поле. Мы поужинали и хотели уже расходиться, помянув вас как павших героев… Мы понимали, что наши приготовления к штурму стали известны врагу, так что во дворце уже наверняка поднята тревога, и если вы еще не смогли выполнить свою задачу, так теперь и подавно не сможете… Если вы вообще еще живы… Но Адальберт никак не соглашался распускать войско. Он сказал, что обещал ждать до вечера… И канцлер настаивал: «Подождем еще немного». Однако стало темнеть, и мы уже обсуждали, что делать завтра: опять строить войско с утра или переключиться на план с обозом… И когда уже горнист получил приказ играть отбой, защитное поле вдруг исчезло. Я, каюсь, заподозрил ловушку, но Адальберт тут же велел трубить атаку и лично повел войско на штурм, не теряя ни минуты и отдавая приказы на ходу. Мы ведь не знали, сколько времени защитное поле будет отключено…

VI

Я вздохнул и откинулся на подушку.

– Ну хорошо, Дима, извини нас за беспокойство, мы больше не будем тебе досаждать, – сказал Адальберт, повернувшись ко мне. – Но теперь, может, ты нам все-таки скажешь, без протокола, что тебе обещал Самаэль и почему он не убил тебя?

– Да я и сам не знаю, – ответил я. – Видимо, хотел возложить на меня какие-то задачи, которые не могли выполнить орки… Хотел сделать соглядатаем в моем мире. Своими обещаниями он думал вскружить мне голову и привлечь на свою сторону. А потом бы подставил меня в какую-нибудь грязную историю, он на это мастак, и не только забрал бы свои обещания обратно, но еще и повернул бы дело так, что я ему должен отработать свои грехи, которые он сам же на меня и навесил. И обратного пути у меня бы уже не было, я ужебыл бы по уши в грязи… Видимо, он считает себя величайшим стратегом, и хочет править не столько силой, сколько умом и волей. Он играет другими как пешками, и каждому в его игре отведена роль, известная ему одному. Он пытается предопределять события и заставлять других играть по его правилам, независимо от их чувств. И когда ему попался такой упрямый тип, как я, который не захотел плясать под его дудку, он это расценил как вызов, и до конца пытался доказать (мне и самому себе), что он заставит меня играть роль, которую он мне прописал, и никто не сможет противостоять его расчетливой воле…

Адальберт и Рейнхард выслушали меня очень внимательно и переглянулись.

– Да, – задумчиво сказал Рейнхард. – Это похоже на правду… Только сейчас я начинаю понимать Самаэля во всей его мрачной глубине… Наверное, он планировал использовать Дмитрия в своей экспансии в мир людей... Ты ведь понимаешь, Дима, – продолжал он, обращаясь ко мне, – что он не остановился бы на захвате нашего мира, а попытался бы распространить свою власть и на ваш мир…

– Да, понимаю, – согласился я. – Он сам говорил мне об этом… И еще… – я замялся.

– Говори смелее, – ободрил меня Адальберт. – Нам очень интересны твои мысли. Ведь никто из нас не говорил с Самаэлем наедине, так что твои наблюдения очень ценны.

– Мне показалось, что он глубоко несчастен… Он никому не верит, всех в чем-то подозревает, у него нет друзей… Каждый ищет то, чего ему не хватает: бедный жаждет денег, слабый – власти… А сильному и властному хочется, чтобы его любили и уважали… Самаэля окружающие боятся и ненавидят, и однако служат ему, чтобы извлечь максимум выгоды для себя… А Самаэлю хочется любви и дружбы, в которые он впрочем вряд ли поверит, даже если его кто-то и полюбит… И в этом он противоположен Ариане, ее все любят и уважают…

Рейнхард и Адальберт молча смотрели на меня, и на их лицах читалось живое внимание и уважение к моим мыслям.

– Да, – произнес Рейнхард с сожалением. – Жаль, что ты не можешь остаться у нас, Дима… Ну ладно, выздоравливай… Еще увидимся на празднике Победы и Коронации…

Они уже направились к выходу, и вдруг Рейнхард повернулся и спросил:

– Да, кстати, Дмитрий, последний вопрос… Ты близко общался с Самаэлем, вы о многом говорили. В этих разговорах случайно не промелькнуло, насколько он был в курсе наших планов, и откуда у него эти сведения?

Адальберт тоже повернулся и пристально посмотрел на меня.

– Да, это интересный вопрос, – вздохнув, сказал я. – Он хорошо знал, что вы собираетесь предпринять, и даже планировал ваши действия… Он знал и о моей миссии, и о планируемом штурме, когда во дворец прибудет обоз... Этот обоз был бы ловушкой для вас. Он бы отключил Чудо-машину на время входа обоза, а когда вы устремились бы на штурм, он снова включил бы генератор поля и отрезал передовые отряды от главных сил, чтобы уничтожить их между стенами и цитаделью. Для вас это был бы разгром… Он хотел уничтожить активных бойцов, а других запугать и подчинить.

Адальберт вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Откуда же он все это знал так хорошо? – помрачнев, спросил Рейнхард.

– Так ведь ему Формозанта донесла, – раздраженно бросил Адальберт, досадливо поморщившись. – Ты знаешь, Дима, что она была шпионкой Самаэля? Это нам орки поведали…

– Она многого не знала, – возразил я. – Даже мы с Адальвином и Нивеей не посвящали ее в свои планы, а вы и вовсе не доверяли ей. Я не думаю, что осторожный, умный и предусмотрительный Самаэль полагался только на ее сведения. Он сам проговорился, что у него есть и другие источники информации… Может, это он так сказал, чтобы набить себе цену, а может, у него действительно есть агенты в вашем штабе… Но это уж вы сами разберитесь…

Адальберт и Рейнхард многозначительно переглянулись и молча вышли из грота.

Незваные гости изрядно утомили меня, а я был еще слаб… Нивея накормила меня с ложечки жиденькой сладковатой кашей, напоила компотом, и я уснул. Проснулся я на следующее утро. У меня уже появился аппетит, и я охотно позавтракал птичьим мясом с овощным салатом; это принесла мне Нивея. Я выпил лекарства, которые для меня стояли тут на столике, и хотел было поболтать с юной феей, но тут снова пришли Адальберт, Рейнхард и какой-то старик в звездастом бархатном плаще темно-синего цвета. Нивея посмотрела на него с тревогой… Это был маг…

– Дима, спешу тебя обрадовать, – весело заявил мне с порога Адальберт. – Мы еще раз допросили троллей, и они выложили нам правду… Все было так, как ты сказал…

Я облегченно вздохнул.

– Мы хотели бы услышать про твои блуждания во дворце, до твоей встречи с Принцессой, – продолжал Адальберт. – Особенно нам интересно, как Самаэль организовал оборону дворца…

Я рассказал про индикаторы поля, про тепловидеокамеры, про пульт в тронном зале, куда стекались показания всех приборов… Адальберт все больше мрачнел, а у Рейнхарда вытягивалось лицо…

– Да, – пробормотал Рейнхард с сожалением, – недооценили мы Самаэля… При такой системе контроля все диверсанты были обречены на неудачу… А мы-то гадали, что это там за осколки в тронном зале… Кто-то разбил все экраны наблюдения…

Адальберт молча кивнул и обратился ко мне:

– Расскажи нам, как ты все же добрался до тронного зала… Для нас очень важен твой уникальный опыт…

Я стал рассказывать. Адальберт и Рейнхард внимательно меня слушали, а маг прямо-таки вперился в меня своими глазами, и мне казалось, что он ворошит мои мозги… Однако он молчал и лишь с важным видом утвердительно кивал головой, когда Рейнхард иногда смотрел на него. Я понял, что это и есть маг-дознаватель… Адальберт глядел только на меня с живым интересом, и было видно, что он сопереживает мне, как будто идет по дворцу вместе со мной… Когда я дошел до первого этажа дворца, он удивился.

– Выходит, они тебя все же обнаружили, но не разоблачили?

– Да, меня заметили, но не обратили внимания, – подтвердил я. – Там не было охраны, и все суетились… Толчея была большая…

Я рассказал, как меня выручал вадемекум, и поблагодарил Нивею за него от души; она расцвела, как белая роза… Наконец я дошел и до тронного зала.

– Скажи, как ты узнал Самаэля, – с нажимом спросил Рейнхард. Маг так и впился в меня глазами.

– Да я его и не узнал, пока он сам не представился, – возразил я, пожав плечами. – Я ведь не видел его раньше, даже на портрете. Я вообще поначалу не понял, кто это сидит в тронном зале…

Тут и Рейнхард, и Адальберт посмотрели на мага. Они хотели все-таки проверить, не был ли я знаком с Самаэлем раньше. Но маг важно кивнул головой, и они оба вздохнули с облегчением. Потом Адальберт рассказал мне, какие ловушки были обнаружены во дворце, и я диву дался, как я вообще смог там пройти… Моя удача заключалась в том, что я шагал по открытым освещенным местам, а ловушки были расставлены по закоулкам и проходам… Вот почему они поначалу не поверили, что я сам смог пройти через весь дворец и никуда не вляпался… Поблагодарив меня за ценные подробности, они пожелали мне выздоровления и вышли вместе с магом.

VII

Нивея перевела дух.

– Ты знаешь, кто был с ними? – тревожно спросила она меня.

– Догадываюсь, – буркнул я. – Но, кажется, они мне все-таки поверили…

Наконец-то мы с юной феей остались одни и могли свободно поболтать… Девушка коротко рассказала о своей тяжелой работе в лазарете, о погибших воинах, о ранениях Принцессы… Ариану нашли в башне совсем бесчувственной, она сидела на полу в полной прострации, и ее пришлось отпаивать нектаром… Только после этого она сумела встать на ноги… Вот почему она в последний момент не смогла отклониться от падающей люстры… Однако, найдя в себе силы идти, она взяла меня на руки и не позволила нести меня кому-то другому… Это очень впечатлило гвардейцев… Они лишь взяли мой меч и щит, а также снятую с меня кирасу…

– Какой же ты у меня герой… – нежно сказала фея с уважением и провела рукой по моему лбу. – У нас тут никто не может понять, как тебе удалось сделать все это… Признайся, Дима, ты, наверное, тайный маг?

– Ну что ты, – улыбнулся я. – Скажу тебе, Нивея, по секрету: я вовсе не герой, и столько раз жалел, что согласился пойти с вами…

– Но теперь-то не жалеешь? – тревожно спросила меня фея.

– Теперь нет, – снова улыбнулся я. – Ведь все уже позади… Но если бы я сейчас оказался в прошлом… Я бы отказался…

– Да уж конечно, – сказала Нивея и вздохнула. – Мы ведь тоже не представляли себе, как это будет сложно… А насчет героизма… Я скажу, что помогло тебе стойко перенести все твои испытания и добиться успеха.

– Что же? – с улыбкой спросил я.

–Непоколебимая стойкость своих идеалов и непреодолимое упрямство, – уважительно сказала фея. – В самой крутой ситуации ты стоял до конца, чего бы это не стоило… И даже через испытание предательством, которое устроил тебе Самаэль, ты прошел чисто…

– Может быть, – согласился я. – Это у нас, у русских, в крови… Вот если бы Самаэль зашвырнул тебя в другую страну, и даже если бы вы с Адальвином нашли себе другого героя… Уверен, он быстро сломался бы уже после Навьего леса, и не пошел бы за колечком Флорианы в Дивный лес… Кто из нынешних европейцев будет рисковать своей драгоценной жизнью за бесплатно?.. Ведь это же нарушение прав человека… А мы, русские, привыкли больше думать о справедливости, чем о своих правах… Правда, в последнее время мы от этого отвыкаем…

Мы немного помолчали, и я спросил ее:

– И когда же меня отправят обратно?

– Послезавтра, – ответила Нивея. – Ты у нас уже двенадцать суток… Тебе пора возвращаться в свой мир… Сегодня в Храме Павших Героев воздают благодарность богам и почести погибшим воинам, а завтра вечером у нас будет праздник Победы, и мы бы хотели, чтобы ты отпраздновал его с нами… Ведь ты так много сделал для нашей Победы… А еще я хочу показать тебе наши Зеркальные водопады… К тому времени как раз пройдут твои две недели… А пока отдыхай, набирайся сил… Если тебе ничего не нужно, я слетаю на кухню за обедом, принесу нам горяченького…

Нивея принесла сытный обед, и мы плотно поели. Я выпил очередную порцию лекарств и немного подремал. Нивея все время была рядом… Мне было приятно такое внимание…

Когда я проснулся, Нивея напоила меня горячим кофе, и мы до ужина славно поболтали. Говорила, главным образом, Нивея; она рассказывала мне про Страну фей, про свою жизнь при дворе, про Принцессу, Адальберта, Адальвина… Время летело незаметно. Я понимал, что ей тоже хотелось бы услышать про мой мир, но был еще слаб, чтобы говорить долго…

Когда мы говорили об Адальберте, я спросил ее:

– Почему он все время ходит в доспехах? Ведь это тяжело и неудобно… Красиво, конечно, но стоит ли оно того?

– Дело не в красоте, – улыбнулась Нивея. – Это у него как физическая тренировка, чтобы держать тело в тонусе. Он и так занимается физическими упражнениями, во всем пытается достичь совершенства… Но главное в том, что он стремится сродниться со своей железной одеждой… Мастера рукопашного боя говорят, что противника в поединке нужно не только видеть глазами и слышать ушами, но и чувствовать всем своим телом, чтобы предугадывать его движения еще до того, как они будут сделаны… Это многие умеют, но Адальберт так сросся со своими доспехами, что научился ощущать противника даже через железо доспехов, а вот этого кроме него не умеет никто. Поэтому он непобедим в бою.

Мы еще помолчали; я вспомнил свой разговор с Самаэлем:

– А правда, что к войне с темными силами привело стремление вашей Арианы стать Королевой всей Волшебной страны?

Нивея вздохнула.

– Сначала она и не помышляла об этом. Ее к этому вынудили…

– Кто?

– Да многие… Прежде всего канцлер. Ариана стала королевой эльфов в юном возрасте, и поначалу лишь хотела быть заботливой матерью своих подданных… Но канцлер с самого начала взял ее под свою опеку и стал при ней серым кардиналом. Сначала он плел против нее интриги и уверял всех, что королева слишком молода, править не сумеет, и надо создать регентский совет. Регентом он мнил, конечно, себя. Ей говорили, что канцлер интригует против нее, и советовали удалить его от дворца, но она не хотела начинать свое правление с опалы заслуженных сановников. Она научилась справляться со своими обязанностями, завоевала любовь эльфов и прежде всего – гвардии, и тогда канцлер сменил тактику. Он стал помогать Ариане и продвигать ее в Королевы всей Страны фей. Это у него получалось, Ариана стала Принцессой Страны фей. Она хотела на этом и остановиться, но канцлер стал толкать ее дальше, в Королевы всей Волшебной страны. Ариана не считала это нужным, но канцлер говорил всем, что он уже стар и хотел бы еще при жизни увидеть триумф своей политики, поставив народ эльфов во главе всей Волшебной страны. Армия и гвардия его поддержали, Ариане пришлось уступить… Вот тут-то Самаэль и взъелся… Начались переговоры, их вел канцлер… Ариана хотела все уладить только мирно и никак иначе, но вдруг Самаэль пошел на нас войной…

Ближе к вечеру Нивея сходила за ужином и вернулась вдвоем с Адальвином; гном ради меня изготовил свое фирменное мясо, и мы втроем замечательно поужинали, запивая еду вином и нектаром… Это был наша последняя совместная трапеза; впервые нам не нужно было никуда спешить, ничего опасаться и ни о чем не думать… Адальвин сказал мне, что мои долги лесным гномам эльфы уже отработали, мою шапку-невидимку нашли во дворце и вернули ее гномам, заплатив за пользование, и даже башмаки-попрыгунчики отдали Сильване. Так что я уже ничего и никому не должен, из долговых скрижалей меня удалили, и я могу в любой момент вернуться домой. Но тут Нивея стала возражать, что мне бы еще денечек у них отлежаться, да и на празднике побывать, и гном согласился. Он еще немного поболтал с нами, а потом заторопился по своим делам. А этих дел, в связи с предстоящим праздником, у него было много…

Я принял вечернюю порцию лекарств и пару уколов. Потом я встал на ноги, опираясь на юную фею, и мы с ней совершили вечернюю прогулку. Дворцовый парк был пуст и темен, зато вечер тих и свеж… Я еще с трудом ходил, но быстро шел на поправку; Нивея обещала, что к празднику я буду практически здоров… Когда мы вернулись в грот, фея постелила мне чистую постель и жарко затопила камин; я быстро заснул на своем ложе, всем довольный и вполне счастливый… Нивея прикорнула у входа, положив под голову небольшую подушечку и закутавшись в теплый длинный плащ светло-синего цвета с золотыми позументами (это был ее личный плащ). Она ни на минуту не покидала меня, словно у нее не было других дел... Это была моя тринадцатая ночь в Стране фей…

Глава 10. Последний вечер в Стране фей

I

На следующий день после завтрака я выпил свою последнюю порцию лекарств и погулял возле грота. Нивея впервые оставила меня одного, сославшись на разные дела в связи с предстоящим праздником Победы. Днем она принесла мне обед и посоветовала хорошо отдохнуть перед праздником, что я и сделал. Ближе к вечеру она принесла мне свежую одежду, приятно пахнущую влажную салфетку для обтирания тела и ушла переодеваться сама.

Переодевшись, я вышел из грота и залюбовался дворцовым парком, который в теплых лучах заходящего солнца выглядел как красочная сказочная игрушка. Отремонтированный дворец сверкал чистотой. Ровные дорожки, ухоженные клумбы, живописные ковры цветов… Словно и не было здесь битвы, не лилась кровь, не громоздились горы трупов… Больше всего меня поразил сплошной цветочный покров: как можно было за несколько дней вырастить вытоптанные цветы?.. Видимо, придворные маги постарались… Вечернее солнце нежно ласкало дворец; было тепло.

Со всех сторон к площади дворца, расположенной у цитадели, сходились эльфы в ярких праздничных одеяниях. Мужчины были одеты в роскошные одежды времен позднего средневековья (некоторые были в доспехах); женщины – в пышные нарядные платья не слишком большой длины, но из дорогих материй (бархат, шелк, парча), украшенные рюшами, цветами, бантиками и прочими штучками (уж не знаю, как это все называется). Но украшений из драгоценностей на них было мало: видимо, это не очень ценилось в Волшебной стране. Все это было так празднично, торжественно и нарядно, что походило на какую-то сказку… Многие мужчины и женщины чинно шли под руку парами, но было много и одиноких мужчин, и еще больше – одиноких женщин.

Вернулась Нивея, и мы с ней под руку пошли к площади. Я был немного смущен: эльфы были высокие, рослые; даже сравнительно миниатюрная Нивея была выше меня ростом. На ней была надета пышная голубая юбка, белая блузка и тугой лиф из синей парчи с серебряными нитями и с широкими рукавами до локтей, рукава были с прорезями; сзади над лифом возвышался полупрозрачный стоячий воротник. Роскошные золотистые локоны, перехваченные на затылке серебряной пряжкой, крупными волнами ниспадали на плечи. В общем, Нивея выглядела как принцесса из сказки. Мне же она принесла одеться какой-то простенький многослойный серый шерстяной комбинезон, так что я вдвойне комплексовал рядом с такой сказочной красавицей. Видимо, они решили: зачем делать роскошное платье пришельцу на один вечер? На самом деле они думали другое, но я понял это позже. Однако же моя Белоснежка чувствовала себя рядом со мной вполне комфортно, нисколько не конфузясь, а я так вообще витал в небесах, идя под руку с такой сказочной феей…

Я не хотел подходить близко к дворцу и предпочел бы остаться где-нибудь подальше и повыше на холме, чтобы лучше видеть, но не привлекать к себе внимание. Но Белоснежка потащила меня вперед, сквозь толпу, прямо к возвышенной террасе, примыкающей ко входу в цитадель;здесь должно было происходить главное.

Эльфы собрались на площади и вокруг, тихо переговариваясь друг с другом; ровно в назначенное время началась торжественная церемония. На террасу из цитадели вышли шесть празднично одетых эльфов с фанфарами в руках. Они выстроились у стены и сыграли какую-то торжественную музыкальную фразу. Сразу после этого на террасу вышла целая группа важных персон; там были маги в длинных узорчатых плащах и остроконечных колпаках, сановники в роскошных нарядах, несколько рыцарей в парадных доспехах. Я узнал Адальберта и Рейнхарда. Адальберт был в блестящих доспехах, украшенных золотой и серебряной чеканкой, и в красном плаще, а Рейнхард – в длинном бордовом бархатном балахоне. Герольд громко и торжественно объявил о празднике в честь Победы над темными силами и коронации Принцессы. Раздались бурные аплодисменты со всех сторон. Опять коротко взыграли фанфары, важные персоны раздались в стороны, и на террасу вышла Принцесса Ариана, под бурные аплодисменты и ликующие возгласы всех собравшихся. Я едва узнал ее. Она была одета в не длинную, но пышную розовую юбку, украшенную вышитыми цветами, белую блузку и роскошный лиф из красной парчи с золотыми нитями и широкими рукавами с прорезями. Пышные золотые волосы волнами струились по спине, ниспадая до пояса. Кожа была белой и гладкой, лицо чистым, свежим и очень юным; все ее раны исчезли… Это была Принцесса из сказки! Она вышла вперед и звучным мелодичным голосом произнесла:

– Благородный народ Страны фей! Я поздравляю вас с победой над темными силами и низко кланяюсь тем, кто помог ее добиться! Это было нелегко, я знаю… Многие эльфы сложили свои головы в борьбе за наши светлые идеалы, вечная им память!

Принцесса низко поклонилась в пояс, торжественно заиграли фанфары… Все молчали.

Выпрямившись после короткой паузы, Принцесса продолжала:

– Сегодня мы проводим священный обряд коронации. И первым моим актом как Королевы Волшебной страны будет эдикт об отмене смертной казни. Но нет прощения тем изменникам, которые предали наши идеалы и своих товарищей, сделав возможным захват дворца темными силами. Я не хочу мстить за предательство по отношению ко мне, но я не могу простить гибель многих наших боевых товарищей, погибших при захвате дворца врагами, а потом и при штурме дворца нашей армией; не могу простить и лютую смерть моих фрейлин, зверски растерзанных темным отродьем. Не все из предателей схвачены, некоторым удалось бежать. Вы сами решите их судьбу. Те, кого удалось схватить, будут наказаны сейчас, остальным приговор будет вынесен заочно. Сначала мы проведем справедливый суд, и лишь потом – коронацию…

Народ шумно выразил одобрение. Принцесса отошла в сторону, вперед вышел какой-то дородный важный сановник в золоченой одежде из красного бархата.

– Это и есть наш канцлер Бертольд, – шепнула мне Нивея. – Его имя означает «Великолепный господин».

Сановник с важным видом развернул свиток и прочитал какое-то имя. Вперед вывели придворного в роскошном, но порванном и помятом платье. Он был закован в цепи, вид его был испуганным и понурым. Сановник степенно зачитал обвинение. Этот несчастный обвинялся в том, что помог Самаэлю захватить дворец, а потом возглавил дворцовую прислугу.

– Есть ли у тебя какое-то оправдание? – грозно спросила его Принцесса.

Упав на колени и заломив руки, бывший придворный стал униженно лепетать, что он помогал Самаэлю лишь советами, но сам никого не убивал и даже помог кое-кому сбежать из дворца.

– Кто может подтвердить его слова? – спросила Принцесса, обращаясь в народ.

Вышли двое придворных, эльф и гном, и подтвердили, что обвиняемый действительно помог им убежать, и даже пытался заступаться за фрейлин, но тролли его не слушали.

– Ну хорошо, – смягчилась Принцесса. – В таком случае, ради нашей Победы, давайте проявим милосердие и не будем казнить его. Пусть посидит в тюрьме, а мы проведем следствие по его делу, и его судьбу решит суд. Что скажете, благородные эльфы?

Народ выразил сдержанное одобрение; бывший придворный вздохнул с облегчением, и его увели. Канцлер зачитал новое имя. На этот раз вывели рослого эльфа в помятых доспехах. Его обвиняли в том, что во время захвата дворца Самаэлем он не оказал никакого сопротивления, спокойно наблюдая за смертью своих товарищей, а потом перешел на службу к чародею и при штурме дворца сражался против эльфов, убив некоторых из них.

– А вот этому уже не может быть никакого оправдания, – гневно воскликнула Принцесса. – Он повернул оружие против своих собратьев и заслуживает смерти. Что скажете?

Народ шумно выразил свое одобрение, особенно громко кричали рыцари, видевшие это предательство своими глазами. Обвиняемый стоял, молча опустив голову, и даже не пытался оправдываться. Вперед вышел высокий палач в синем одеянии с длинным мечом в руках, и без лишних церемоний одним взмахом отсек голову предателю. Труп унесли.

Следующим вывели какого-то гнома; он обвинялся в том, что помог Самаэлю внести во дворец Чудо-машину, что дало чародею возможность захватить дворец и перебить дворцовую охрану. Гном трясся от страха и что-то лепетал в свое оправдание, но народ не выразил ему поддержки, и он был приговорен к смерти. Вышел какой-то маг в длинном звездастом фиолетовом халате и, выбросив вперед руки, исторг в гнома фиолетовые молнии; грянул гром, запахло озоном. Гном покрылся мерцающими фиолетовыми искрами, слившимися в сверкающий шар, который взорвался с шумным треском, осталась лишь кучка пепла…

– Вот как гибнут маги, – тихо сказала мне Нивея. – А у тебя с Самаэлем так же было?

– Не совсем, – ответил я. – Сначала тоже были фиолетовые искры, но потом он свернулся в кокон и исчез безо всякого взрыва, и пепла не было, только дым…

– Значит, он действительно куда-то переместился, а не погиб… – с сожалением сказала Нивея.

– А что, вы имеете право казнить гномов? – спросил я. – Не боитесь с ними поссориться?

– Насчет этого гнома все было согласовано с его народом, – пояснила Нивея. – У него там и перед своими были прегрешения… Конечно, без согласования с племенем гномов мы бы не могли его наказать… Адальвин сам этим вопросом занимался…

II

Был вынесен еще ряд приговоров, почти все – смертные, но некоторые – заочно, ввиду отсутствия подсудимых. Судили и стайку придворных фей, вина которых была в том, что они прислуживали во дворце Самаэлю, но преступлений не совершали. Предательницы были в рваных платьях, испуганно жались друг к другу и с немой мольбой смотрели в толпу. Была среди них и моя «знакомая», та рослая голубоглазая грудастая блондинка, которая ругала меня в уборной дворца на первом этаже. Теперь-то от ее надменности не осталось и следа… Тут мнения разделились. Одни (в основном женщины) требовали смертной казни, другие склонялись к менее строгому наказанию. Ариана спросила, может ли кто-то их в чем-то конкретно обвинить или сказать что-то в их защиту. Таких не нашлось. Тогда Принцесса вернула их в тюрьму, пообещав отправить их в изгнание на разные сроки, которые персонально назначит суд; выносить феям смертный приговор Ариана не хотела.

Свиток уже подошел к концу, как вдруг канцлер зачитал имя Формозанты, про которую я, отвлеченный происходящим, уже позабыл. И вот вышла наша ночная фея. Она была в мерцающих магических цепях, без шляпы и перчаток, без сапог, босая… Вид у нее был довольно жалкий: опущенная голова, нечесаные спутанные волосы, понурый взгляд, круги под глазами… Ее тело, всегда такое упругое, стало каким-то дряблым… Канцлер зачитал обвинение. Формозанта обвинялась в том, что давно уже служила Самаэлю, сделала ему план дворца, который был размножен для штурмовых отрядов орков, а потом продолжала шпионить, затесавшись в ряды Сопротивления, и передавала Самаэлю важные военные секреты.

– Есть у тебя какое-то оправдание? – грозно спросила Ариана.

Формозанта стала оправдываться тихим дрожащим голосом, что была вынуждена подчиниться Самаэлю из страха перед ним и не смела сбежать от него, что на ее руках нет крови и что она ничего плохого никому не сделала…

– А любовницей Самаэля ты тоже стала из страха перед ним? – резко возразила Принцесса. – А то, что захват дворца орками проходил по нарисованным тобою планам, это ничего плохого, да? А разве не на твоих руках кровь защитников дворца и фрейлин? Я уже не говорю о твоем постоянном шпионаже…

Формозанта стала лепетать, что она, дескать, заступалась перед Самаэлем за фрейлин, и что он ей обещал неприкосновенность всех женщин во дворце… Стала говорить о своей помощи Адальвину… Однако Принцесса, не слушая ее, повернулась к народу, который уже стал неодобрительно роптать, и спросила:

– Что скажете, благородные эльфы?

Со всех сторон раздались крики «казнить изменницу!», «смерть самаэлевой шлюхе!», особенно громко кричали женщины. Мне стало жаль несчастную фею. Принцесса неожиданно сказала:

– Что-то ты там говорила про свою помощь Адальвину. А кто может это подтвердить? Где Адальвин?

Но гном куда-то запропал, а народ жаждал крови. Было видно, что судьба Формозанты предрешена, и уже вышел маг-палач в фиолетовом халате; Формозанта побледнела и задрожала от страха; ее маленькие зеленые глазки расширились и почернели. И тут на террасу взобралась Нивея и громко заговорила:

– Принцесса и народ! Я хочу сказать несколько слов в защиту Формозанты. Ее вина велика и неоспорима; однако же когда мы с Адальвином добывали магическое снаряжение для штурмовых отрядов, Формозанта помогала нам во всем. Провела нас через Навий лес к Сильване, помогла заключить сделку. Уж не знаю, как там она шпионила, но без ее помощи мы бы не смогли получить ни магическое оружие, ни куртки-неуязвимки. Скольким из вас это снаряжение спасло жизнь?.. Вы ненавидите ее как шлюху Самаэля; я тоже презираю ее за это. Но ведь само по себе это не наказуемо, правда ведь? Разве достойно благородных эльфов – переносить свою ненависть к Самаэлю на его любовниц? Да, он жестоко расправился с фрейлинами нашей Принцессы из ненависти к ней, я тоже была его жертвой; но зачем же нам уподобляться ему? У нас в Стране фей еще не казнили женщин; стоит ли создавать прецедент?

Принцессе не понравилась речь Нивеи, однако она повернулась к народу:

– Что скажете, благородные эльфы?

Мужчины молчали, женщины роптали, но тихо. Авторитет юной Нивеи, видимо, был высок, если ее речь смогла остановить общий поток злобы.

– Хорошо, – сказала Принцесса. – Давайте не будем принимать поспешных решений, вернем дело на доследование. Надо бы еще опросить Адальвина, Дмитрия, других… Уведите ее в тюрьму.

Формозанта вздохнула с явным облегчением, ее глаза радостно блеснули. Если приговор будет вынесен после коронации, значит, смертная казнь ей не грозит.

Канцлер убрал свиток и важно провозгласил процедуру коронации. Торжественно взыграли фанфары. Ариана прошла вперед. Из цитадели величаво вышли несколько магов в темно-синих бархатных халатах, украшенных вышитыми золотыми звездами, и в таких же колпаках. Они начали что-то заунывно произносить нараспев на непонятном древнем языке; видимо, это были какие-то сакральные гимны. Нивея вернулась ко мне и взяла меня за руку, тревожно заглядывая мне в глаза. Видимо, она ожидала моей реакции на свою защиту ночной феи. Ведь это я был главным объектом шпионской деятельности Формозанты, именно мне во дворце пришлось расхлебывать ее предательство.

– Ты молодец, – шепнул я ей. – Не побоялась пойти против всех. Я рад, что нашу подругу не казнят. Все же мы были в одной команде, и ее кровь омрачила бы нам праздник.

Нивея благодарно сжала мне руку и в порыве чувств прижалась к моему плечу щекой. Я пришел от этого в такой восторг, что даже не вникал, что там происходит на террасе, где маги творили какие-то торжественные обряды. Но вот наконец один из них водрузил на голову Арианы большую красивую диадему из золота, украшенную крупными разноцветными алмазами, которые блистали всеми цветами радуги. Фанфары сыграли величественную мелодию, и на этом процедура коронации была завершена. Маги величаво возвратились в цитадель, а Королева снова обратилась к народу:

– Теперь, на правах Королевы Волшебной страны, я займусь более приятным делом. Прежде всего – благодарность и низкий поклон всем вам, кто сокрушил силы тьмы и вернул светлые силы к власти в нашей стране. Вам я обязана своей короной, и никогда не забуду об этом! Спасибо вам, друзья мои! И свою главную задачу, как Королева Страны фей, я вижу в том, чтобы сделать жителей всей страны счастливыми!

Ариана низко поклонилась в пояс, приложив правую руку к сердцу, и народ выразил свое одобрение восторженными криками и бурными аплодисментами. Когда они стихли, Ариана продолжала:

– Я не могу сейчас перечислить всех героев, которые сделали возможным наш праздник. Их много. Все участники этой битвы показали себя героями, и все они будут награждены. Сейчас я назову главных героев, чей вклад в победу был особенно велик.

Королева занялась награждением. Она поименно вызывала воинов, описывала их подвиги и вручала награды. Обычно это был орден Серебряного Орла, главный знак отличия воинам-героям (как пояснила Нивея). Этот орден и выглядел как серебряный орел с распростертыми крыльями и бриллиантом на груди; я видел его раньше у некоторых рыцарей. Вручались и другие награды: земли, титулы и даже кошельки с золотом. Видимо, Королева знала, кто в чем нуждался; все награжденные были довольны. Как сказала Нивея, многие воины отмечены более скромно (медали, подарки), в служебном порядке; на общий праздник это не выносилось.

Вызвали Рейнхарда. Его заслуги состояли в организации лагеря эльфов, подготовке штурма дворца и общего руководства войском; Рейнхарда назначили военным министром и вручили орден Золотой Звезды (он выглядел как лучистый солнечный диск с большим бриллиантом в центре); это была высшая государственная награда. Последним награжденным воином был Адальберт; он лично повел войско на штурм дворца и захватил его, первым прорвался в цитадель и освободил Ариану. Ему тоже вручили орден Золотой Звезды и назначили командующим королевской гвардией.

– Однако список главных героев будет неполон, – продолжила Королева, – если мы не упомянем тех, кто хотя и не принимал непосредственного участия в штурме дворца, но внес важный вклад в его успех. Я приглашаю сюда Адальвина и Нивею.

Белоснежка мило улыбнулась мне и взошла на террасу. Откуда-то из цитадели вышел и гном; он был одет в бордовый бархатный комбинезон с золотой вышивкой и обут в золотые башмачки.

– Нивея была моей самой верной фрейлиной, – сказала Ариана. – Даже когда дворец был захвачен врагами, она пыталась внушить всем пленникам веру в нашу победу. С ней поступили жестоко: обратили в куклу и продали в магазине… Однако она осталась жива. Вернувшись в Страну фей, она примкнула к Сопротивлению и делала все, что могла. Она снабдила картами дворца командиров, и это было очень важно для захвата цитадели. А во время штурма и после него всеми силами помогала раненым в лазарете… Я воздаю ей за верность, награждая ее орденом Алмазной Лилии.

Взыграли фанфары, и королева повесила на шею юной фее эмалевую лилию на серебряной цепочке, инкрустированную бриллиантами. Это был главный женский орден Страны фей.

– Я теперь буду вынуждена набирать новый штат фрейлин, – продолжала королева. – И кому, как не Нивее, воспитывать их? Кому, как не ей, быть примером для них? И я назначаю ее старшей статс-дамой… Это теперь моя самая близкая подруга…

Дружные аплодисменты выразили всеобщую радость за юную фею, сделавшую столь стремительную придворную карьеру. Нивея, с сияющими от счастья глазами, вышла вперед и низко поклонилась народу.

– Я всегда была счастлива служить Принцессе, чем могла, – дрожащим от волнения голосом произнесла она. – Я горжусь оказанной мне столь высокой честью! Теперь я буду еще более счастливой верно служить нашей доброй любимой Королеве!..

Одобрительные возгласы заглушили ее слова; опять взыграли фанфары… Я тоже был очень рад за Белоснежку…

Когда аплодисменты стихли, Королева продолжила:

– И еще я хочу выразить огромную благодарность нашему придворному гному Адальвину. Как верный друг, он последовал за Нивеей в мир людей, и смог вернуть ее в Страну фей. Он тоже примкнул к Сопротивлению, добыл столь необходимые для штурма дворца магические предметы, а во время штурма действовал как храбрый разведчик, проникая через стены дворца и сообщая эльфам данные о расположении темных сил во дворце и в цитадели.

Ай да Адальвин! Я и не знал, что он принимал участие в битве!

– За его храбрость и преданность, – продолжала Королева, – я награждаю его высшим гражданским знаком отличия – орденом Золотой Короны – и назначаю камергером своего дворца.

Адальвин низко поклонился, раздались аплодисменты (не слишком дружные, однако), и взыграли фанфары… Видимо, гномы не пользовались такой же любовью эльфов, как феи…

Награжден был и канцлер; его заслуги, как я понял, состояли не столько в организации Победы, сколько в организации коронации Арианы и дипломатическом согласовании этого мероприятия с другими правителями Страны фей.

III

Интересно, вспомнят ли обо мне?.. И тут Королева произнесла:

– И, наконец, я хочу воздать особые почести еще одному герою минувших событий. Это человек. Он прибыл к нам из своего мира, чтобы оказать бескорыстную помощь, и совершил ряд героических поступков… Иди сюда, Дмитрий…

Она приветливо посмотрела на меня, и я взобрался на террасу. Королева стала перечислять мои заслуги.

– Он сумел выполнить то, что казалось невозможным: проник во дворец и отключил обе Чудо-машины: ту, что защищала дворец, и ту, что охраняла цитадель. Это позволило осуществить штурм; многие эльфы сохранили свои жизни благодаря ему… Он вступил в смертельный поединок с великим черным магом Самаэлем – и одолел его! Он вызволил из темницы меня, Принцессу Страны фей, и защищал, сколько было сил. Он даже подставил свою голову под падающую люстру и спас меня от увечья.

Я даже засмущался от потока восхвалений; слова Королевы потонули в громких аплодисментах и приветственных возгласах в мой адрес. Взыграли фанфары. Королева продолжила:

– Столь великие деяния заслуживают самых больших наград. За главный подвиг – успешную битву с магом Самаэлем – я произвожу Дмитрия в королевские рыцари!

Раздались аплодисменты. Тут вперед вышел канцлер и сказал Королеве (негромко, но так, чтобы слышали все, кто стоял рядом):

– По нашим правилам, посвящаемый в рыцари должен пройти испытание Дивным лесом. Это, конечно, формальность, но все же…

Королева обернулась и с удивлением посмотрела на канцлера.

– А разве перечисленных испытаний недостаточно? – негромко спросила она.

– Конечно, достаточно, – важно согласился канцлер и склонил голову. – Однако в Рыцарском Уставе прямо сказано: «… должен пройти испытание Дивным лесом». Негоже нарушать Устав. Пусть Дмитрий хотя бы сходит туда…

Легко сказать: пусть хотя бы сходит… Когда? Я завтра убываю, да и праздник-то сегодня… Однако на лицах рыцарей, стоявших у террасы, я увидел смущение. Удружил мне канцлер!

– Ну, эта формальность не помеха, – громко сказала Королева и улыбнулась мне ободряюще. – Дмитрий уже побывал в Дивном лесу, даже посетил там одно диво: Загадочный колодец. И вернулся с удачей! Конечно, это не очень-то большой подвиг, но испытание Дивным лесом Дмитрий все же прошел.

Канцлер посмотрел на Королеву с явным недоверием: уж не сочиняет ли она на ходу?.. Но тут вперед вышел Рейнхард и сказал громко и торжественно:

– Перед посвящением в рыцари мы навели справки о Дмитрии, как это всегда делается. Нивея рассказала нам подробно, как Дмитрий посетил Дивный лес, спускался в Загадочный колодец и вернул Даме кольцо, потерянное Дамой… Вполне себе рыцарский поступок. Это подтвердили Хозяйка Навьего леса Сильвана, а также ее внучка, лесная фея Флориана.

Я благодарно посмотрел на Рейнхарда. Суров, но справедлив; недоверчив, но честен; дотошен, но не зловреден. Канцлер покачал головой и отошел назад. Королева продолжила процедуру. Она властно посмотрела на меня и приказала:

– Преклони же колено, Дмитрий!

Меня никто не предупреждал, что я должен делать. Неловко оглянувшись, я стал на одно колено. Ко мне подошел Адальберт, с широкой радостной улыбкой, вытащил свой длинный меч, положил его клинком плашмя на мое плечо и торжественно провозгласил:

– Дмитрий из рода людей! От имени и по поручению Королевы, я посвящаю тебя в рыцари и нарекаю Деметрием Освободителем! Встань же, сэр Деметрий!

И добавил тихо с доброй улыбкой:

– А ты, оказывается, крутой парень, Дима!

Я встал и, на всякий случай, церемонно поклонился сначала Королеве, потом Адальберту и, наконец, народу. Что надо было говорить, я не знал, поэтому помалкивал. Откуда-то выскочили гномы с блестящими доспехами в руках и стали прилаживать их на меня; доспехи были моего размера и подошли очень хорошо; это заняло всего несколько минут. Теперь я понял, зачем меня одели в плотный шерстяной комбинезон: это был поддоспешник (гамбезон). Доспехи выглядели очень красиво: блестящие, с чеканными узорами… Пока я их разглядывал, Адальберт опоясал меня, а гномы нацепили шпоры; я не умел ездить на лошадях, но, видимо, так полагалось по протоколу. Адальберт протянул мне мой магический меч, я сразу узнал его, и прибавил негромко, для меня одного:

– С этим мечом ты сможешь сражаться на равных с рыцарями из эльфов… Однако тебе еще следует принести присягу…

Он протянул мне свернутый в трубочку пергамент, исписанный готическим шрифтом на непонятном языке. Я повертел его в руках, как китайскую грамоту, и посмотрел на Адальберта в недоумении. Рыцарь снисходительно улыбнулся и тихо сказал мне:

– Разверни свиток и повторяй за мной громко и отчетливо, приложив правую руку к груди… Только переверни пергамент, ты держишь его вверх ногами…

Вложив меч в ножны, я взял пергамент левой рукой, развернул, глубокомысленно уперся в него взором и, прижав правую руку к груди, стал громко и «с выражением» повторять то, что мне нашептывал Адальберт (он знал присягу наизусть и даже не глядел в пергамент). Я не помню текст, так как повторял его механически. Что-то говорилось о верности Королеве, о том, что «перед лицом своих боевых товарищей я торжественно клянусь» соблюдать законы Страны фей, блюсти Рыцарский Устав и традиции воинского братства, о том, что «до последней капли крови»… Не такая уж и длинная присяга, но все это было выражено в таких архаических оборотах, что я с трудом понимал смысл и взмок от напряжения…

Но вот Адальберт сказал: «всё», и я машинально повторил… Он взял у меня пергамент и громко провозгласил:

– Отныне, сэр Деметрий, ты – опоясанный королевский рыцарь!

Народ радостно приветствовал меня, и мне было приятно. Я вспомнил бабушкин заварной чайник из нержавейки, такой же блестящий, как мои доспехи, и тоже с чеканными узорами. Этот чайник стоял высоко в шкафу, радуя глаз; его использовали только в торжественных случаях (праздник или дорогой гость). Теперь и я стал чем-то вроде этого праздничного чайника…

Между тем Королева продолжала:

– Сэр Деметрий отключил защитное поле, что и позволило провести массированный штурм дворца. За этот великий подвиг сэр Деметрий награждается орденом Серебряного Орла!

Ого! Я был приравнен к самым отважным героям! Ко мне снова подошел Адальберт, сияющий как солнце, и повесил на серебряной цепочке орден, который сразу прилип к доспехам (был намагничен или намагичен?). Я низко поклонился Королеве, прижав руку к груди, как это делали до меня награжденные этим орденом рыцари.

– И, наконец, в благодарность за мое спасение, сэр Деметрий, – радостно продолжила Королева, – я зачисляю тебя в свою гвардию!

О как!.. Ко мне опять подошел Адальберт, к которому я уже успел проникнуться большой симпатией (а теперь он стал моим командиром), и, крепко хлопнув по плечу, прикрепил мне под шею на доспех большую лилию из серебра, сзади кто-то надел мне на плечи алый плащ (это были отличительные знаки гвардейцев; армейские рыцари носили светло-синие плащи). Опять взыграли фанфары, которые потонули в радостных криках толпы…

– Возможно, кто-то позавидует такому возвышению простого человека и обилию выпавших на его долю наград, – сказала Королева уже без особой радости, – однако все эти отличия, увы, имеют эфемерный характер… Ибо завтра сэр Деметрий должен будет нас покинуть и вернуться в свой мир. И хотя полученные им награды и дают ему особые права на сегодняшнюю ночь, – тут Королева лукаво улыбнулась и загадочно посмотрела на меня, как будто на что-то намекая, – однако уже завтра все это останется лишь воспоминанием… И я награждаю его особым королевским грантом: сэр Деметрий, изъяви любое желание, только в пределах Волшебной страны, и я постараюсь выполнить его…

IV

Вот это поворот… Хоть бы кто предупредил… Да, наверное, никто и не предвидел… А я даже не мог сообразить, чего бы мне такого пожелать… Меня и так накормят, напоят на пиру, а завтра домой, и взять с собой я ничего не могу… Ну и, понятно, всякий королевский грант должен быть вписан в традиции Страны фей, а откуда мне их знать?.. Но если я ничего не могу сделать для себя, то, может, чем-то помочь своим друзьям?.. Но Адальвин и Нивея и так получили все подобающие почести, не говоря об Адальберте. И тут я вспомнил Формозанту. Я вышел вперед и неуверенно молвил:

– Я был бы рад усилить ваш праздник… наш праздник… Но я не сомневаюсь, что его и так хорошо подготовили… И на почести героям Королева не поскупилась… Для себя мне нет смысла о чем-то просить. Я могу лишь похлопотать о заблудших душах, которых вы считаете за врагов. Я говорю о Формозанте. Мы вместе (с ней, Адальвином и Нивеей) добывали магические средства, без которых я бы во дворце и шагу ступить не смог. Это и шапка-невидимка, и башмаки-попрыгунчики. Есть в этом и заслуга Формозанты. Она несколько раз спасала мне жизнь… И в Мертвом болоте, и в Навьем лесу… А вы там были?.. И в момент своего триумфа я не могу не воздать ей благодарность… Ее считают предательницей. Наверное, это так. Но не по доброй воле она натворила зла. Ее принудили к этому. Самаэль рассказал мне, как она, вся в слезах, валялась перед ним на коленях, умоляя о пощаде, и тогда он поручил ей шпионить за нами. Он сказал, что она охотно перейдет на сторону Принцессы при первом же удобном случае. Это говорит о ее непостоянстве; но перед нами не злобный враг, а до смерти напуганная женщина, ставшая орудием чужой недоброй воли, но и в этом положении помогавшая, как могла, и мои друзья, надеюсь, не откажутся это подтвердить… Я не знаю ваших обычаев и отнюдь не хочу их нарушать. Только вы вправе решать ее судьбу. Но я слышал, что ее будут судить. Поскольку завтра я отправляюсь домой, то считаю своим долгом дать свои показания в ее пользу сейчас и прошу приобщить их к делу…Все же я говорил про нее с Самаэлем...

Над площадью нависла тяжелая тишина. Мужчины молчали, женщины начали о чем-то шушукаться между собой. Поняв, о чем они говорят, я счел необходимым добавить:

– На всякий случай уточняю, и мои друзья это подтвердят, что никаких личных отношений у меня с Формозантой не было, мы с ней общались только в рамках решения задач по поиску магических вещей, необходимых мне для выполнения своей миссии.

Стояла гнетущая тишина.

– Ну что же, – сказала Королева с неудовольствием, – я отнюдь не склонна прощать Формозанте ее предательство и ее роль при захвате дворца Самаэлем; она это делала не из страха перед ним, а в расчете на его особые милости; если она их не получила, так это не ее заслуга, а подлость Самаэля. Если она и его готова была предать, так это говорит лишь о мерзости ее натуры… Но я понимаю и сэра Деметрия: она ему помогала и ничего плохого ему не сделала. А поскольку он с головой вошел в роль Освободителя, освободив и меня из заточения, и мою фрейлину Нивею отколдовского заклятия, то вот он теперь и за Формозанту хлопочет… – тут Ариана ехидно улыбнулась. – Однако давайте не будем забывать, как много он сделал для нас для всех, и как мало мы можем отблагодарить его за все за это… И если он хочет из благодарности облегчить судьбу подлой несчастной ночной фее, то, может, сделаем это из уважения к его заслугам?.. Что скажете, благородные эльфы?..

Все молчали. Хмурились, но не возражали. И даже улыбчивый Адальберт скорбно смотрел куда-то вдаль, словно его это не касалось совершенно… И тут вперед вышла Нивея.

– А я тоже могу подтвердить, что Формозанта нам помогала и не раз спасала наши жизни, – твердо сказала она. – И если мы ее сейчас сурово накажем, она озлобится и останется мерзкой. А если мы проявим к ней снисхождение, то у нее появится возможность перейти на сторону Добра. Я думаю, мы должны предоставить ей такой шанс. Конечно, самое жестокое наказание для нее было бы справедливым, но милосердие стоит выше справедливости…

Тут уж никто возражать не стал. Короткая, но пламенная речь свежеиспеченной статс-дамы разгладила морщины на лицах эльфов и настроила их на возвышенный лад. Уловив перемену общего настроения, Королева произнесла:

– Ну что же, раз уж тут собрались защитники Формозанты, так давайте не будем тянуть резину и рассмотрим ее дело сейчас, пока сэр Деметрий еще здесь. Приведите сюда ночную фею, – последние слова она сказала страже, а потом снова обратилась к народу:

– Конечно, предательство не подлежит прощению. Оставить ее свободно гулять по дворцу мы не можем: а вдруг она замыслит новую измену? Давайте дадим ей шанс перейти на сторону Добра, но за пределами дворца. Ну и, конечно, если она оступится еще раз, то ей зачтется сразу все, и наказание будет самым суровым.

Эльфы стали тихо говорить между собой. Не все были согласны с этим; женщины, в большинстве, были против помилования, но громко никто возражать не стал. Привели Формозанту, понурую и мрачную.

– Мы решили не наказывать тебя сурово, – строго сказала ей Королева. – У тебя нашлись влиятельные заступники, – Королева указала рукой на меня и Нивею, – они просили учесть помощь, которую ты им оказала.

Ночная фея бросила на нас быстрый взгляд исподлобья; это был взгляд затравленной волчицы.

– Ты свободна, Формозанта, и можешь жить как хочешь, – отчеканила Королева. – Ты приговариваешься к пожизненному изгнанию из дворца, и больше не смей появляться здесь, иначе будешь арестована. И помни: твое помилование условно; если ты еще хоть раз позволишь себе злое дело, то ответишь сразу за все свои грехи и получишь высшую меру наказания: пожизненное заточение в темницу или каторжные работы. Снимите с нее цепи.

Пока маги снимали оковы, Формозанта смотрела вокруг себя полубезумным взглядом; она была явно не в себе. Королева сказала канцлеру:

– Напиши на бумаге приговор и дай ей копию; пусть изучит его, когда придет в себя.

Канцлер сардонически ухмыльнулся, глядя на Формозанту злобно. Было ясно: он изложит приговор в самом неблагоприятном для ночной феи виде. Поняв это, Королева негромко уточнила:

– Оформи приговор в виде королевского эдикта и принеси мне на подпись. Не забудь упомянуть, что этим ей дается шанс стать на сторону Добра.

Канцлер кисло скорчился; он понял, что приговор придется изложить не по своему разумению, а под диктовку Арианы. Ай да Королева, подумал я. На словах лишь исполняет волю эльфов, служанка народа, а на самом деле умело гнет свою линию. Сладка ягодка, да с косточкой внутри; можно и зубы обломать…

С Формозанты сняли оковы, и она стала растирать запястья.

– В связи с праздником, прими и мой королевский грант, – сказала Ариана. – Ты кое-что сделала для моего освобождения. Поэтому я дозволяю тебе принять участие в нашем празднике, ну и забрать свои вещи из дворца, если они есть. Но чтобы к восходу солнца тебя во дворце уже не было. Ты поняла меня?

Формозанта молча кивнула, не поднимая головы; пошатываясь и не оглядываясь, она побрела сама не зная куда. Народ расступался перед нею, как перед прокаженной. Босоногая, ростом ниже, чем обычно, и не такая длинноногая, как в сапогах на высоких каблуках, она сейчас выглядела жалко… Мое сердце болезненно сжалось… Я не испытывал ненависти кней… Однако здесь обитали благородные жители. Я представил себе аналогичную картину у нас, у людей. Прощенная преступница вообще не смогла бы пройти через толпу без охраны; ее бы закидали камнями, запинали, затоптали. Причем больше всех старались бы те, кто в бою оставался в задних рядах; а вот вымещать свой боевой пыл на беззащитной женщине – так это пожалуйста… А здесь ее никто и пальцем не тронул… Только ругали вполголоса… А ведь когда-то ей тут многие завидовали…

– Ну что же, друзья мои, – весело сказала Королева. – На этом торжественная часть нашего праздника окончена, и начинается пир, который будет длиться всю ночь. Хорошего настроения вам всем!

V

Темнело. Весь парк громыхал салютами, небо расцвело яркими разноцветными огнями фейерверков. Одни узоры из звезд менялись на другие. Мы медленно шли с Нивеей по широкой аллее парка, и по ее надменному взгляду, который она бросала на окружающих, я чувствовал, что ей приятно вот так идти под руку с гвардейским рыцарем в блестящих как елочная игрушка доспехах. А уж я и вовсе чувствовал себя Ланселотом… Мы свернули боковую аллею.

– Ну что же, Дмитрий, вот и подходит к концу время нашей дружбы, – дрожащим голосом произнесла Белоснежка и посмотрела на меня влажными глазами. – Я очень, очень благодарна тебе за все, начиная еще с магазина, где ты меня подобрал и выкупил. Мне очень-очень приятно твое общество…

Она сжала мне руку своей сильной ладонью. Я отвернулся.

– Ты даже не посмотришь на меня?! – с упреком воскликнула фея.

– Это вам, женщинам, можно в любой момент пустить слезу, – пояснил я, и мой голос предательски задрожал. – А нам, рыцарям, этого не полагается… А то доспехи заржавеют…

Белоснежка тихо всхлипнула и прижалась ко мне боком…

– Ты знаешь, Нивея… Я давно хотел тебе сказать… – смущенно промямлил я. – Просто стеснялся… Но другого случая не будет… Ты всегда была для меня воплощением юной свежести и чистоты, доброты и высокой морали, душевной красоты… и не только душевной… Ты самая милая, самая славная, самая очаровательная, самая лучшая девушка на свете, и мне жаль, что я не молодой эльф. Ты навсегда останешься для меня высшим идеалом прекрасной женской юности… И я очень рад, что смог что-то сделать для тебя.

Я, наконец, закончил свою проникновенную тираду и глянул на фею. Она смотрела на меня широко раскрытыми восхищенными глазами, бездонными как небо, и слезы текли по ее розовым щекам.

– Спасибо, Дима, спасибо, милый, – прошептала она дрожащим голосом. – Мне еще никто и никогда не делал таких признаний… Как жаль, что ты не можешь остаться здесь…

Мы стояли и просто смотрели в глаза друг другу, и все вокруг перестало существовать… Сколько пронеслось времени?.. Мимо нас в глушь парка прошла какая-то парочка. Высокий эльф нежно обнимал за плечи свою подружку и что-то шептал ей на ушко, а она смеялась, весело и немного смущенно…

– Ладно, Дима… – со вздохом сказала фея. – Иди, празднуй… Ты – герой, возьми, что тебе полагается…

– Что полагается? – не понял я.

– Есть тут у нас некоторые традиции… Ну, это тебе рыцари растолкуют… – Нивея отвернулась, но даже в темноте было видно, как зарделось ее смущенное личико.

– Помнишь площадь, где мы были? – продолжала фея. – Там обычно пируют королевские рыцари, особенно гвардейцы. Там уже ставят столы. Тебя только что посвятили, тебе следует появиться среди них.

– А ты? – невольно вырвалось у меня.

– А я буду вон там, на Зеленой лужайке, – охотно ответила Нивея и махнула рукой вдаль. – Обычно там празднуют фрейлины, но теперь… – она вздохнула. – Сейчас там будут веселиться сестры милосердия… с которыми я была в лазарете. Королева приглашала меня к своему столу… Высшая знать будет пировать в цитадели… Но я не хочу быть в одной компании с этими прилипчивыми самовлюбленными сановниками, которые воображают, что любая будет рада их снисходительному мимолетному влечению… Я уж лучше с молодыми санитарками… Если что, приходи к нам, в нашу компанию. Не сомневайся, мы будем тебе очень рады… Ну ладно, Дима, до завтра. Я еще попрощаюсь с тобой и все-таки покажу тебе наши Зеркальные водопады…

И Нивея, крепко пожав мне локоть, быстро пошла по аллее не оборачиваясь. Я проводил ее тоскливым взглядом. Расставаться с ней мне совсем не хотелось. Может, в самом деле присоединиться к сестрам милосердия? Я их не знаю, но я никого здесь не знаю…

За моей спиной деликатно кашлянули. Я оглянулся и увидел Адальвина.

– Великодушно извини, сэр Деметрий, – церемонно поклонился гном. – Не хотелось вам мешать… Тебя желает видеть Королева.

– Королева?.. А что случилось? – тревожно спросил я.

– Да ничего не случилось, – пожал плечами гном. – Видимо, персональная уединенция… Ведь у нее уже не будет возможности попрощаться с тобой. Я проведу тебя к ней.

– Ну что же, пошли, – согласился я. – А где она сейчас?

– В будуаре… – ответил гном.

– В будуаре?.. – я остановился и посмотрел на гнома. В моем понимании, будуар был чем-то вроде спальни.

– Ну да, – подтвердил гном. – Она всегда принимает там, когда не хочет, чтобы ей мешали. Пошли, однако; ей скоро на пир, у нее мало времени.

Мы прошли в цитадель. Я вертел головой, пытаясь узнать знакомые коридоры. Все было празднично украшено, на стенах висели картины, блестящая мишура, веселые рисунки; с потолка свешивались искрящиеся шары. Атмосфера праздника ощущалась в полной мере. Мы прошли на второй этаж по чугунной винтовой лестнице с перилами, и по узкому коридору подошли к одинокой, но роскошной двери в конце коридора, которую охраняли двое здоровенных гвардейских рыцаря с алебардами. Я замедлил шаг, но они широко улыбнулись и сделали приглашающий жест.

– Проходи, Деметрий, не стесняйся. Ты теперь сам королевский страж… – сказал один из них.

– Королева предупредила о твоем приходе, – пояснил второй и открыл мне дверь.

Я вошел; Адальвин остался в коридоре. Пройдя через переход, я оказался в небольшой, но весьма уютной комнатке с обоями нежно-розового цвета, украшенными яркими розовыми розами. Розовый рай! Королева в розовом пеньюаре и в красных расшитых золотом тапочках сидела на розовом пуфике перед тумбочкой с невысоким тройным зеркалом (кажется, это называется трельяж) и натирала себе тыльную сторону кистей светло-розовым кремом.

– Вот, долечиваюсь после палачей Самаэля, – пояснила она не оборачиваясь. – Проходи, Дмитрий, присаживайся, – и она указала рукой на такой же пуфик, стоящий рядом. Я осторожно присел на краешек, чтобы не повредить нежную ткань обивки пуфика своими доспехами. Королева, не глядя на меня, продолжала натирать себе руки кремом, переходя к предплечьям, и молчала. Видимо, давала мне время освоиться в этом оазисе. Я залюбовался ею... Ариана была рослой, хорошо сложенной девушкой с развитыми упругими формами, подтянутым животом и гладкой, очень гладкой атласной розоватой кожей без единого изъяна. Ее идеальной формы лицо было гладким и ухоженным, с большими, широко расставленными синими глазами, густыми длинными ресницами и чувственными алыми губами. Роскошные золотистые волосы густыми волнами стекали по плечам и струились до пояса. Ее ноги, которые я мог видеть через полупрозрачный пеньюар, были крепкими и ровными.

Королева наконец перестала растирать руки и глянула на меня в упор, ласково улыбнувшись; ее взгляд был нежным и теплым.

– Ну, здравствуй, Дима, – приветливо сказала она. – Мы с тобой вместе прошли через такие испытания… Я так многим тебе обязана, и не могла тебя отпустить просто так, не повидавшись на прощанье. Ты произвел на меня самое лучшее впечатление. Отважный, умный, стойкий, верный… Я была бы рада видеть тебя рядом. Жаль, что ты не можешь остаться с нами… Мне сейчас идти на пир, не хочешь ли пойти со мной? Я посажу тебя на почетное место рядом с собой…

Я вспомнил слова Нивеи о самовлюбленных вельможах. Видимо, Королеве тоже было не очень-то весело в одной компании с ними, да и они, возможно, смотрели на нее лишь как на средство карьеры… Но, как говорят французы, положение обязывает… В общем, что-то мне не хотелось за королевский стол.

– Да я бы с радостью, –промямлил я. – Но мне сказали, что мне, как свежепосвященному рыцарю, надо пройти к рыцарскому столу.

– Мое дело предложить, – грустно молвила Королева. – По правде говоря, я и сама бы сейчас охотнее всего села за рыцарский стол; это славные ребята, и я люблю их… Но французы правильно говорят: положение обязывает…

Я смутился. Королева ясно дала мне понять, что читает мои мысли не хуже Адальвина, так что не стоит вилять в ответах…

– Ну тогда хотя бы выпей со мной кофе, – Королева сделала округлый пасс рукой, и откуда-то выплыл поднос с двумя чашками дымящегося кофе, конфетами и ломтиками лимона. Одну чашку Королева протянула мне, а другую подвесила прямо в воздухе у своего рта и время от времени отхлебывала из нее; руками же она расчесывала свои роскошные длинные волосы. Я вдруг вспомнил, что это не просто главная фея по должности, а могучая волшебница, возможно, не слабее Самаэля…

Ее пеньюар распахнулся, и я увидел ее ноги совершенно обнаженными; это были очень красивые длинные упругие гладкие ноги с шелковистой кожей; мне это что-то напомнило… Ах, да… Такой невероятной красоты ноги я видел только раз в жизни, в Эрмитаже, на картине Герена «Ирида и Морфей»; лицо и прическа Ириды мне там не очень понравились, а вот фигура и особенно ноги показались идеалом совершенства… Теперь я мог видеть такие же ноги у живой женщины… Жаль, что больше не увижу… Я боялся, что Ариана вот-вот запахнет свой пеньюар, она же видела, куда я уставился своим восхищенным взором. Но, видимо, созерцание ее ног божественной красоты было еще одним королевским грантом...

– Ну что, Дима, – кокетливо спросила Королева и лукаво улыбнулась, – Я сейчас выгляжу лучше, чем в подвалах Самаэля?

Ах, вот оно что… Теперь я понял и этот пеньюар, и якобы случайно обнажившиеся ноги, и вообще всю эту мизансцену… Я был в числе тех немногих, кто видел Ариану растерзанной, с осунувшимся лицом, спутанными грязными волосами и ногами, обезображенными ожогами и ранами. И она хотела вытеснить из моей головы этот непрезентабельный образ своим подлинным видом, который должен был запечатлеться в моей памяти как можно ярче. Ну что же, это очень благородно с ее стороны… Иная королева на ее месте просто прибила бы того, кто видел и запомнил ее в весьма непривлекательном виде…

– Да, Дима, – кокетливо подтвердила Ариана. – Мы, женщины, склонны любоваться своим отражением в глазах мужчин, и поэтому стремимся сделать это отражение как можно краше…

Нечто подобное я уже слышал здесь недавно… Это говорила мне ночная фея в избушке Флорианы. Какие же они, однако, разные – Формозанта и Ариана… Понятно, почему одна из них стала Королевой, а другая осталась великосветской шлюхой…

– Королева! – с чувством сказал я и прижал руку к груди. – Я еще никогда не видел столь совершенной женской красоты! И я счастлив, что приложил и свои усилия к тому, чтобы сохранить столь великолепный идеал Прекрасной Женщины для Страны фей. Я вообще восхищен тобой как Королевой, во всех смыслах, и я рад был послужить тебе. Ты ведь понимаешь, что я говорю искренне; мне незачем льстить, ибо я с этого ничего не могу поиметь; да ты и так видишь меня насквозь, зачем мне играть?..

Ариана посмотрела на меня ласково; глаза ее затуманились…

– Да, Дима, я вижу, что ты говоришь правду, и это мне дорого, – взволнованно произнесла она. – Поэтому-то мне вдвойне тяжело расставаться с тобой; я люблю друзей, прямых и честных как в словах, так и в поступках… Я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал… Там, на площади, мой грант был неожидан для тебя. И ты, наверное, уже пожалел о том, как опрометчиво отдал его Формозанте. Но теперь, когда мы наедине, поразмысли: может, у тебя есть заветная мечта, которую я могла бы осуществить в Стране фей?.. Скажи мне свое желание, и оно исполнится… Ты правильно подумал: я – могучая волшебница, и мне многое под силу…

Я пожал плечами.

– Да нет у меня здесь особых желаний, я и так получил от тебя такие почести, что больше некуда… Да и сама ты – такая красавица, мудрая правительница, добрая Королева… Я вот смотрю на тебя, любуюсь и думаю: как хорошо, что я тогда согласился пойти с Адальвином и Нивеей; как хорошо, что у меня все получилось… Твоя коронация – результат и моих усилий, и эта мысль греет мне душу... Царствуй, Королева, на радость подданным – это и будет моей наградой… Ну а насчет Формозанты – нет, я нисколько не жалею, что отдал ей свой грант. Я буду рад думать, что она на свободе, а не в мрачной темнице. Может, Нивея права – она еще станет доброй феей или, по крайней мере, не будет делать гадостей. Позволь спросить: не напряг ли я тебя своей просьбой насчет нее и не поставил ли в неловкое положение? Извини, конечно, если так…

У Королевы увлажнились глаза.

– Как мне жаль терять такого верного и благородного друга, – вздохнула она. – Ладно, Дима, как скажешь. Но я все же сделаю тебе королевский подарок. Вот, возьми…

Ариана взяла из шкатулки колечко и протянула мне. Это было простенькое колечко из нержавейки с небольшим синим сапфиром. Я положил его в карман под доспех. И что в нем такого особенного?

– Ты не смотри, что оно такое непритязательное, это для отвода глаз, – пояснила Королева. – Это волшебное кольцо. Когда тебе станет плохо, начнут одолевать враги или болезни, просто потри это колечко за камень. Я буду знать, что тебе нужна помощь, и пошлю к тебе своего верного мага…

Я с удивлением посмотрел на Королеву.

– А разве можно… – начал было я, но Королева меня перебила:

– Конечно, нельзя… Но мы никому об этом не скажем, правда?

И Королева лукаво приложила палец к своим губам.

– Я заколдовала его так, что ты сможешь пронести его в свой мир… Ты сделал для нас столько невозможного, что и мы должны сделать для тебя что-то такое, чего нельзя… Никому не дари его и не продавай… Оно настроено только на тебя и потеряет свою силу.

Я посмотрел на Королеву с пронзительной признательностью, мне было невыразимо жаль расставаться с нею…

– Ладно, Дима, не переживай, а то я сейчас сама расплачусь, а мне еще на пир идти, – сказала Ариана и вздохнула. – Я не думала, что нам будет так тяжело прощаться… Но может быть, мы с тобой еще встретимся… Мы найдем возможность пригласить тебя сюда, хоть на несколько дней... Но это будет не скоро. Твоему организму нужен долгий отдых от Волшебной страны… Ступай же, а то меня уже сановники заждались… И ты повеселись… Я отнюдь не первая красавица Страны фей, ты просто других еще не видел… Вот пойди и посмотри… Твои друзья-рыцари разъяснят тебе, что к чему…

Ариана повернулась к зеркалу, припудривая носик. Аудиенция была окончена. Я приложил руку к сердцу, поклонился и вышел. Я думал, Королева встанет проводить меня, но она осталась сидеть. Наверное, ей нужно было справиться со своим волнением. А может, просто пощадила мое самолюбие: если бы она встала во весь рост, да еще на своих красных тапочках с каблуками, – я бы едва достал ей до плеча, а для рыцаря это как-то унизительно…

– А насчет того, что ты напряг меня просьбой о Формозанте, не переживай, – сказала мне вслед Королева, не оборачиваясь. – Если бы я не хотела освобождать ее, то осталась бы она сидеть в тюрьме.

VI

Я вышел из покоев Королевы под впечатлением разговора с ней, спустился по лестнице на первый этаж и только тут заметил, что рядом семенит Адальвин.

– Сэр Деметрий, – вкрадчиво обратился он ко мне скрипучим голосом. – А не угодно ли тебе снять свои доспехи и отдать их в кладовую? Ведь торжество уже закончилось… А в свой мир ты их взять не можешь…

– Вот как…– разочарованно протянул я. – Так это всего лишь бутафорский реквизит…

– Обижаешь, сэр Деметрий, – насупился гном. – Это самые настоящие рыцарские доспехи, только немного облегченные, чтобы ты мог их носить. Оружейные гномы ковали их всю ночь для тебя, по твоим меркам: для эльфа они малы, а для гнома велики. Никто кроме тебя их носить не сможет, их ведь ни ушить, ни растянуть… Так что не волновайся зазря: они будут в целости и сохранности ждать того момента, когда ты (а вдруг) еще появишься здесь…

– Но я хотел попировать с рыцарями, – нерешительно молвил я.

– Тем более! – заметил гном. – Ты же не драться с ними будешь. Что они, доспехов не видали, что ли? Будешь есть-пить, заляпаешь и плащ и доспехи, и кто их потом будет чистить? Пойдем-ка лучше в подвал, я подберу тебе хорошее придворное платье по размеру, его не жалко будет запачкать на пиру… Ты хотя и рыцарь, но к доспехам непривычен, разве не тяжело тебе?.. А впереди вся ночь.

Действительно, я чувствовал во всем теле всевозрастающую тяжесть; ныла еще не зажившая спина, а голове было очень жарко в шлеме, волосы были мокрые. А если я еще и выпью?.. Я чувствовал, что больше часа в этой железной одежке не выдержу… И как их рыцари носят целыми днями?..

Мы спустились в подвал, прошли по каким-то переходам и вошли в длинный коридор с большим количеством дверей. Гном вытащил из кармана огромный бронзовый ключ (по размерам куда больше кармана) и открыл какую-то дверь. Я вошел. Было темно. Адальвин дунул, и помещение разом осветилось десятком свечей. Это была обширная кладовая; на вешалках рядами висели доспехи, латы и прочая амуниция, укутанная пленкой и тканью. С помощью Адальвина я снял доспехи и почувствовал невыразимое облегчение.

– Ну что, легче стало, правда? – заботливо спросил гном.

Он аккуратно развесил мои доспехи и плащ на вешалке, укутал их мешковиной и прицепил записку «сэр Деметрий». Посмотрел на меня и добавил:

– Ты бы и комбинезон снял, он весь сырой…

Действительно, комбинезон был насквозь мокрый от пота.

– Господи, и как это все рыцари таскают?! – воскликнул я. – Они что, не потеют?

– Сам удивляюсь, – проворчал гном. – Бросай комбинезон на пол, я велю постирать… Сейчас подберу тебе что-нибудь.

– А полотенца не найдется? – озабоченно спросил я, оставшись совсем голым, но мокрым.

– Все найдется, – буркнул гном. – Ступай в угол за занавеску; там и душ, и мыло, и свежая мочалка, и чистое полотенце, и даже тапочки. Я потом приберу… Многие хотели бы сейчас помыться…

– Спасибо, Адальвин! – с чувством ответил я.

Гном что-то буркнул и направился было к двери; потом махнул рукой и со словами «далеко обходить» пошел к стене и прошел сквозь нее куда-то.

Когда я вышел из душа, свежий и чистый, Адальвин держал в руках какой-то наряд.

– Ну-ка, примерь…

Это был скромный придворный костюм; не слишком нарядный, но и не слишком бедный; потертый и помятый, но не рваный и не грязный. Как раз то, что нужно для ночной пирушки. И носить не стыдно, и запачкать не жалко. А главное, он был мне почти впору.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал гном. – Так будет гораздо лучше. Завтра отдашь, а я принесу тебе твою одежду. Завтра поутру будь в своем гроте, я зайду за тобой и отправлю домой.

Мы пошли к выходу, как вдруг гном, глянув на комбинезон, укоризненно произнес:

– А что же ты колечко забыл? Подарок все же…

Ах, да… Я вытащил кольцо Арианы и повернулся к Адальвину, не зная, что сказать. Но он отвернулся и произнес скороговоркой:

– Ничего не видел, ничего не хочу знать, это не мое дело.

Мы вышли из кладовой. Адальвин одним дуновением потушил все свечи и запер дверь на ключ. Видимо, не все здесь умели проходить сквозь стены.

– Уже который год канцлер обещает поставить здесь динаму и провести лепестричество, – проворчал гном. – А все еще при свечах живем…

– Да уж, не торопятся у вас тут с прогрессом, – согласился я. – Вот Самаэль Чудо-машину построил, а вы что-то отстаете от него…

Мы поднялись наверх и вышли наружу откуда-то из бокового входа. Уже совсем стемнело. Стоял чудный тихий вечер, воздух был теплым и свежим, ярко светили звезды и луна. Из парка доносились музыка и песни.

– Ну, ступай, празднуй, заслужил, – напутствовал меня гном. – А я дворец постерегу, а то вся охрана разбежалась…

– Как это? – встревожился я. – А вдруг враги нападут?!

– Да кто нападет? – отмахнулся гном. – Все враги разбиты. А если что, так ведь перед цитаделью гвардейцы пируют, в парке полно рыцарей, да и в цитадели много магов; все сбегутся и дадут отпор. У нас нет обычая напиваться на пиру до полусмерти, как у вас… Ну, ступай… Постарайся найти время для нашей Нивеи, она будет рада тебе этой ночью… Ты ведь знаешь, где ее найти…

Гном как-то значительно посмотрел на меня и похлопал по плечу. Что за намеки?..

Я спустился в парк и направился к площади. Передо мной выросла могучая фигура Адальберта; его доспехи романтически мерцали в ночной темени.

– Ну наконец-то, Дмитрий, где ты ходишь?! – воскликнул он. – Я уже с ног сбился, пока разыскивал тебя, – и он хлопнул меня по плечу своей могучей дланью так, что я присел. – Разве тебя не предупредили, что ты должен пировать с нами, гвардейцами?!

Мне стало приятно. В эту ночь все хотели видеть меня в своей компании, а я-то думал, что обо мне все забудут…

– Да не очень ясно предупредили... – стал оправдываться я. – Меня Королева вызывала, приглашала за свой стол, но я отказался.

– Ну, извини, если не предупредили, – сказал Адальберт и развел руками. – Накладка… А что отказался от королевского стола, так это молодец. Меня тоже туда звали, я ведь теперь новый командир гвардии… Но я сказал: с кем сражался, с теми и буду праздновать победу... Бывал я там как-то, – Адальберт передернул плечами. – Скучнейшая компания, я тебе скажу… Королева сама едва не зевает, и охотно сбегает иногда к нам за рыцарский стол. Мы всегда этому очень рады, у нас-то всегда пир горой, и Королеву мы любим! Самая лучшая компания на празднике – это наша! А теперь и твоя!.. Пошли, тебя заждались.

VII

Мы прошли к пиршественному столу, и Адальберт громко провозгласил:

– А вот и наш герой Деметрий! Королева хотела посадить его за свой стол, но он компании сановников предпочел наше братство!!

Со всех сторон раздались радостные крики, отовсюду мне улыбались приветливые лица. Я понял: меня тут действительно ждали, и мне стало очень тепло на душе. Перекричать их я не мог, поэтому просто поднял вверх свои руки со сжатыми в рукопожатии ладонями в знак приветствия. Адальберт посадил меня на почетное место напротив себя. Мне дали чистую тарелку, что-то положили, налили вина. Адальберт поднял кубок и встал. Все стихли.

– По традиции, первый кубок мы пьем за павших героев, – торжественно сказал Адальберт. – И мы его уже выпили. Но с нами, к сожалению, не было Деметрия, а он тоже должен выпить за это. Да и павших героев очень много… – Адальберт скорбно потупился. – Поэтому я предлагаю отдельно выпить за тех, кто пал в последнем бою, когда мы штурмом взяли дворец, а Деметрий нам помогал своими подвигами внутри дворца…

Все встали и молча выпили не чокаясь. Я тоже пригубил; в кубке было натуральное красное виноградное вино, что-то типа «Хванчкары», только более нежное. Немного постояв в скорбной паузе, все сели и стали закусывать. Адальберт дал команду налить еще и продолжил:

– Мы чествуем наших новых боевых товарищей, зачисленных в гвардию. За троих мы уже выпили, – пояснил он мне. – Их подвиги не столь велики, как твои; они были приняты в гвардию в рабочем порядке. Но вот подошла очередь нашего главного героя, а тут и ты подоспел, – Адальберт широко улыбнулся и громко провозгласил: – Сейчас мы чествуем сэра Деметрия, который был отмечен самой Королевой! Я познакомился с Дмитрием, когда он только появился в лагере. Он не произвел впечатление героя: ничего не умеет и всего лишь человек. Я не верил, что у него что-то получится, но учил его всему, что могло ему пригодиться. Однако он выполнил и перевыполнил свою сложную миссию! Он проник в цитадель! Его направили не к тому генератору, но он освободил Королеву, и они вдвоем вырубили-таки эту чертову Чудо-машину, что и обусловило успех штурма. А план с обозом был ловушкой… Мы все очень обязаны Дмитрию, и рады принять его в нашу славную семью!

Раздались приветственные возгласы рыцарей, все осушили кубки. Я тоже выпил и закусил чем-то вкусным из своей тарелки; это было нежное тушеное мясо. Адальберт посмотрел на меня.

– А теперь ты должен что-то сказать, – тихо сказал он мне.

– А что говорить? – с беспокойством спросил я.

– Скажи, что думаешь про всё про это, что чувствуешь…

Мне налили, я встал и толканул речь.

– Я не рыцарь и даже не эльф, – начал я. – И королевские почести возвеличили меня сверх меры… Но я рад оказаться в вашей братской семье, и просто счастлив тем приемом, который вы мне оказали. Я мало что умею, как рыцарь. И если мне что-то удалось, то лишь благодаря моим друзьям Нивее и Адальвину, которые помогли мне раздобыть магические предметы. Ну и, конечно же, благодаря урокам Адальберта. Я рад выразить ему благодарность за науку; руководствуясь его наставлениями, я прошел через дворец и провел поединок с Самаэлем, который выиграл лишь потому, что делал так, как меня учил Адальберт. И, конечно, я счастлив, что именно он теперь является моим командиром…

Конец моей речи утонул в громких радостных возгласах «за Деметрия и Адальберта!»; загремели кубки. Я понял, что сказал неплохо. Адальберт перегнулся через стол и с чувством обнял меня так, что кости затрещали. Я заметил, что у него от моих слов даже глаза повлажнели. Я сел на место и с ощущением выполненного долга выпил вина и поел этого вкусного мяса, а также какой-то салат. Разлили еще. Адальберт встал и сказал:

– А теперь, сэр Деметрий, тебе предоставляется почетное право поведать нам о своем подвиге. Мы уже многое знаем. Но так интересно услышать детали от самого участника… Мы тебя внимательно слушаем, Дмитрий. Тебе лучше знать, о чем говорить.

Я встал, пытаясь сообразить, что сказать. Вино уже возымело свое действие, и я утратил смущение.

– Ну что вам сказать, ребята?.. Основное вы знаете… А всякие детали, как я потел в своей кирасе и ползал по дворцу, так это не так интересно… Все вы сражались героически, и каждому есть о чем порассказать… Что мне запомнилось больше всего, так это как было хреново рядом с этой Чудо-машиной, пока я до нее добрался. Я думал, что не выживу… Однако это дело по отключению Чудо-машины мы провели вдвоем с Принцессой… Без нее бы я ни за что не управился… Там было столько всяких магических преград, которые только она и могла преодолеть… Я раньше думал, что ваша Принцесса – это такое эфирное создание, беспомощное и беззащитное… Но в подвалах дворца я увидел совсем другую Принцессу: сильную, смелую, могущественную… и заботливую… это настоящая боевая подруга! Валькирия!.. Когда мы отключили эту Чудо-Юдо-Хрень, к нам в зал уже ломились тролли и орки, ломились с такой силой, что стальная дверь полуметровой толщины прогибалась, и в конце концов они ее все же сломали… Принцесса открыла мне потайную дверь в башню, чтобы я мог спасти свою жизнь. Я говорю: «А как же ты?». А она: «Я постараюсь задержать их хоть на пять минут, чтобы облегчить штурм»… Вдумайтесь, ребята: для успеха вашего штурма она была готова пожертвовать собой и думала лишь о том, чтобы задержать включение генератора поля, которое порвало бы вас на куски... И только когда я сломал пусковой рычаг, а починка его требовала времени, мне удалось уговорить Принцессу бежать через потайную дверь… Она и потом рвалась в бой к вам на помощь, но нас задержали нетопыри. И тогда я осознал величие вашей Принцессы, понял, почему ее все любят. Потому что она сама любит вас всех и готова пожертвовать своей жизнью ради вас… И это было особенно контрастно с Самаэлем, с которым я тоже имел сомнительное счастье познакомиться в ту ночь. Он, наоборот, готов жертвовать ради своих прихотей кем угодно, и в грош не ставит жизнь своих подданных. Так что, ребята, ваше счастье иметь такую правительницу, я бы охотно служил ей до гроба, если бы мог остаться здесь… А говорю вам это я потому, что мало кто видел Ариану в такой критической ситуации, так чтобы вы лучше знали про вашу замечательную Королеву…

У меня пересохло в горле, я замолчал и огляделся. Гвардейцы благоговейно смотрели на меня во все глаза и слушали молча, в полной тишине. Я сел. Адальберт проникновенно произнес:

– А мы и не знали этих деталей… Королева скупо рассказывала нам о своем участии в деле, все больше о твоих подвигах…

Он был явно потрясен моим рассказом. Я махнул рукой:

– С Самаэлем я справился сам, а все остальное мы делали с Королевой, рука об руку. Она про это не стала хвастаться. Поэтому я и решил рассказать вам об этом, а то кто же еще расскажет?.. И я бы предложил выпить за вашу замечательную Королеву.

Тост был принят на ура. Все рыцари повскакивали со своих мест, опрокидывая скамейки, чтобы выпить стоя.

– За Королеву! – громко крикнул Адальберт.

– За Королеву! – дружно подхватили все.

Когда мы сели и стали есть, ко мне обратился один из рыцарей:

– Скажи, Деметрий, а у вас, у людей, бывает так, что королева правит государством? А то тут некоторые говорят, что женщина-правительница – это не серьезно, что править должен мужчина, и в истории нет примеров, чтобы королева достойно правила сама.

– Есть в истории такие примеры, – не задумываясь, возразил я. – Например, английская королева Елизавета I; время ее правления называют «золотым веком Англии»… Или, например, королева Виктория; при ней Британская империя достигла наивысшего могущества… В России были случаи, когда правили царицы, а у них власти больше, чем у королев. Например, Елизавета Петровна, или Екатерина Великая… И вы знаете, хорошо правили! Мудро и толково. Сами они, конечно, не лезли в военные дела, но умели назначать талантливых полководцев, которые вели победоносные войны. Гвардия этих цариц поддерживала безоговорочно, и даже к власти приводила. Конечно, царицы бывают разные… Но вашу Королеву я видел, в экстремальной ситуации, а не на балу. Уверяю вас: она достойная правительница. Те, кто вас настраивает против нее, имеют в виду личные цели; разберитесь с этими некоторыми, кто они, что им нужно, и чьи интересы они проталкивают.

Гвардейцы слушали меня внимательно, и кивали головами.

Последним чествовали Адальберта. Один за другим вставали рыцари и ярко описывали его подвиги. Потом встал сам Адальберт и рассказал, сжато но содержательно, какие он принимал решения во время штурма, почему проводил те или иные маневры, кого и куда посылал с какими поручениями и зачем. Он акцентировал изложение не на своих личных подвигах, а на том, чтобы показать общий ход событий. Воинам это было очень интересно; каждый их них знал только свой фрагмент битвы, и вот теперь они могли представить себе общую картину. Я тоже слушал с большим интересом, но мало что понимал, поскольку не видел штурма, не представлял себе местность вокруг дворца и не был посвящен в диспозицию войска перед боем.

На этом торжественная часть была закончена. Общее русло беседы стало распадаться на отдельные ручейки, рыцари увлеченно делились друг с другом подробностями битвы, компания стала распадаться на отдельные группы, каждая из которых начала поднимать свои тосты, ну а я воздавал должное замечательно вкусным блюдам, разложенным на столе.

VIII

– Друзья мои, позвольте вас покинуть на несколько минут… – громко сказал Адальберт. – Дмитрий, проводи меня.

Я понял, что он хочет что-то сказать мне наедине, и вышел за ним. Мы отошли в сторону.

– А знаешь, Дмитрий, я рад, что ты стал одним из нас, – сказал Адальберт, опершись рукой о дерево. – Я восхищен твоими подвигами, честно. Мало кто смог бы сделать такое, даже с учетом твоего везения. И за столом ты хорошо говорил. Мы специально даем возможность высказаться всем новым гвардейцам, чтобы лучше понять, что это за субъекты, чем они дышат, о чем думают. Ты дышишь преданностью Королеве и верностью нашему братству, и это, конечно, всем нам по душе. Когда Ариана рассказала нам, как вы сражались в башне спиной к спине, и ты прикрывал ее тыл до конца, а потом принял на свою голову предназначенный ей удар… Мы поняли, что ты достоин быть одним из нас, хотя ты всего лишь человек, и приняли тебя в гвардию.

– Вы меня приняли?! – удивленно переспросил я.

– Ну да, – подтвердил Адальберт. – Указ о твоем зачислении в гвардию, конечно, подписала Принцесса, но она подписывает такие указы только с нашего согласия, а мы его даем не всегда. Поэтому у нас такое дружное братство. И это не просто красивые слова, насчет братства. Это необходимость. В бою мы сражаемся плечом к плечу, и каждый из нас должен быть уверен в других, как в самом себе. Поэтому наше войско непобедимо… Ты принят в нашу семью. Помни: ты один из нас; ты можешь отныне обратиться к любому гвардейцу с любой просьбой, все мы как братья. Но и к тебе любой может обратиться с любой просьбой, не забывай об этом. Жаль, что покидаешь нас, ты для нас свой…

Адальберт вздохнул с явным сожалением, и мне было очень дорого это признание славного рыцаря.

– Кстати, Дмитрий, тебе бы еще надо зайти в канцелярию, ознакомиться под расписку с нашими законами, с Рыцарским Уставом… Ты ведь давал клятву соблюдать их… – озабоченно произнес Адальберт. – Ну да ладно, нет времени на формальности, ближе к телу… Ты, конечно, можешь и дальше пировать за нашим столом, мы будем только рады. Еще и фрукты на десерт подадут, и сладкое принесут, кофе разольют… Но я бы на твоем месте не терял времени зря.

Я посмотрел на него с недоумением.

– Вижу, ты не в теме, – продолжал Адальберт. – Позволь посвятить тебя в одну из наших добрых традиций. После удачной битвы доблестные воины имеют право на особую женскую благодарность. Конечно, если боец ничем себя не проявил или вообще показал трусом, женщин ему больше не видать, как своих ушей. Поэтому эльф скорее погибнет в бою, чем побежит с поля боя. А вот если боец показал себя героем, то он может потребовать ночь любви у любой женщины, и никто не вправе отказать ему.

– Как это – не вправе отказать? – опешил я. – А если он не нравится женщине?

– А какое это имеет значение, нравится или нет? – жестко возразил Адальберт. – Мы за них кровь проливали, кости ломали, жизнью рисковали, ведь это наш долг как мужчин. Мы же не говорим: «за эту буду сражаться, а за эту не буду»… Вот и они не должны зазнаваться: этому дам, а этому не дам. Герой имеет право на любую женщину. Ну, кроме Королевы, тут возникают проблемы престолонаследия… У каждого в жизни есть свое предназначение, и каждый должен выполнять свой долг, хочет он того или нет. Если свободная женщина откажет герою в любви на празднике победы, то другие рыцари будут ее игнорировать, и ей после этого хоть в петлю. Такие случаи у нас бывали… А то некоторые дамы строят из себя королеву, крутят носом, не подойти… Королева у нас уже есть, и другой нам не надо, другие женщины должны знать свое место…

Я был ошарашен этой солдафонской логикой, однако не знал, что и возразить.

– Конечно, есть особые случаи, – продолжал Адальберт. – Ты не должен желать женщину, которая уже является подругой или женой другого рыцаря. У нас не приняты споры из-за женщин, тем более дуэли. Это не по-братски. Если женщина уже занята, значит, ищи другую. Но сейчас, после битвы, когда полегло много воинов, свободных женщин тоже много, а траур у нас носить не принято. Бывают и другие особые случаи. Никто не должен принуждать к любви девственницу; юная дева вправе провести свою первую ночь любви с тем, кого она сама предпочтет, это тоже наша добрая традиция… Ну, или там болезнь какая… Обычно женщины носят на одежде знаки, указывающие их статус и степень доступности, жаль, что ты не в курсе… Но ты герой, орденоносный гвардейский рыцарь. Так что бери любую даму, кто же тебе откажет… Разве у тебя еще будет случай провести ночь с феей?.. Вон там, у Большого фонтана, фланируют свободные нимфы. Ты только подойди, они сами начнут вешаться тебе на шею… Но ты не спеши. Походи, присмотрись… Женщины у нас красивые, но все же разные, на любой вкус. Кому-то нравятся миниатюрные дюймовочки, кому-то статные великанши, кому-то стройные тростиночки, кому-то сдобные пышки… Выбирай любую. Никаких объяснений от тебя не требуется. Можно просто подойти и взять за руку. Но лучше что-то сказать, для создания романтического настроя. Женщины это любят и ценят, тебе же потом будет приятнее. Ну, что-то типа «в нашей Волшебной стране много чудес, но главное чудо этой дивной ночи – это чудо нашей встречи», или там «сегодня я поверг много врагов во славу нашего народа, но твоя дивная красота повергла меня самого к твоим ногам, я сражен наповал»… и тому подобное. Что мне тебя учить, у тебя язык хорошо подвешен, сам найдешь, что сказать. Такие слова поражают женщин прямо в сердце, особенно если их произносит герой, от которого и не требуется нежных признаний. Выучи несколько фраз, чтобы не запнуться, хорошо бы стихами, но только чтобы в них женщина узнала себя, а не думала, что это универсальная отмычка для всех сердец… Не тушуйся.

– Да уж, – пробормотал я. – У нас рыцарское отношение к даме имеет другой характер… Мы черпали свои представления об этом из романов Дюма… «Королева Марго», или «Графиня де Монсоро».

Я как раз недавно смотрел замечательный сериал Жигунова, и еще находился под его магическим обаянием…

– А, это все средневековые куртуазные пережитки, – небрежно отмахнулся Адальберт. – Типа, рыцарь должен служить своей Благородной Даме, как слуга госпоже, совершать разные подвиги в ее честь и довольствоваться платонической любовью, а эта Дама еще и замужем… Квинтэссенция бессмысленного романтизма. Рыцарь не должен думать о чужих женах, тем более о жене своего начальника. Попробовал бы кто-то доказывать свою любовь моей подруге, я бы вправил мозги им обоим. Рыцарь должен думать о воинском долге и не замечать женщин своих друзей; мы как братья, а разве можно волочиться за подругой брата?.. Катастрофические поражения французских рыцарей от слабейшего противника в начале Столетней войны – вот она, оборотная сторона феодальной французской куртуазности. Так что нравы французского рыцарства нам не указ. У нас другие традиции, восходящие к греческим гражданам-гоплитам, фаланга которых была непобедимой военной силой своего времени; мы – братство свободных воинов, а не свора дамских угодников на службе у сеньора… А если уж говорить о романисте Дюма, то его фантазии только дразнят чувствительные женские души миражом романтизма, но имеют мало общего с реальностью… В реальной жизни, королева Марго меняла своих любовников, как перчатки, а роковое письмо, которое завлекло наглого бретёра де Бюсси в смертельную ловушку в доме графа Монсоро, было написано графиней Монсоро под диктовку мужа; она и дальше продолжала жить с графом и рожать ему детей… Так что, мой друг, люби женщин, но не иди у них на поводу… Их эгоцентризм всегда чрезмерен. Не это главное в жизни мужчины…

Адальберт посмотрел на меня и, видя мое смущение, добавил:

– Я понимаю, тебе непривычны наши традиции; ты из другого мира. Но если ты не готов сам подойти к женщине, которая тебе по нраву, просто выбери ту, с кем хочешь провести ночь, и позови меня. Я вас представлю друг другу, и будь уверен: после моей рекомендации тебе никто не откажет, даже девственница. Я всю ночь буду пировать с гвардейцами, так что обращайся ко мне в любой момент, не стесняйся.

– А что же вы сами не спешите конвертировать свой героизм в женскую ласку? – спросил я.

Адальберт тихо рассмеялся.

– Я уже свое отгулял. У меня есть подруга, она сейчас пирует с Королевой. Было бы время, я бы вас познакомил… Мы уже давно встречаемся и любим друг друга, и я ей почти не изменяю. Да и не солидно командиру гвардии по бабам бегать. Почти все гвардейцы, которые остались за столом, уже имеют подруг либо жен, у нас не принято приглашать женщин к рыцарскому столу. А гвардейская молодежь, если ты заметил, уже начинает разбегаться по парку в поисках подруг. В такие ночи часто складываются устойчивые пары. Может, сказывается романтика внезапной встречи на празднике, а может, срабатывает принцип «с кем случилось, с тем и получилось»… Герой выбирает женщину, которая ему нравится, а ей льстит выбор героя… Я со своей подругой тоже познакомился в ночь после битвы, и у нас сразу все сложилось… Так что ступай, не теряй времени, ночь не резиновая…

Адальберт гулко хлопнул меня рукой по плечу и вернулся к столу пировать. Я остался один.

Местная традиция была, конечно, весьма заманчива… Но я был к ней непривычен. Ведь это традиция племени воинов, а я человек штатский, я всего лишь играл роль героя, так уж получилось… И мне не хотелось насиловать местных женщин своими случайными подвигами. Я представил себе, как я подойду к женщине, положу ей руку на плечо, вяло промямлю какие-то вирши и скажу: «Ну чё, пойдем?». Она послушно кивнет головой, я приведу ее в свой грот, разложу на полу, она покорно раздвинет ноги, я сделаю свое дело за пять минут, она будет лежать как бревно, а потом торопливо уйдет, одеваясь на ходу и бросив на меня покорно-презрительный взгляд напоследок… Мне стало мерзко, всякое желание пропало вообще.

Нет, тут надо собраться с мыслями, а заодно и протрезветь немного. Я побрел в свой грот, во избежание случайных встреч. А может, вернуться к гвардейцам?.. Хотя что я им… У них уже устоявшиеся дружеские связи, я для них – уже отыгранный номер праздника, кому я там сейчас нужен… Или действительно просто подойти к фонтану и ждать, пока меня самого кто-то выберет?

А что если пойти к санитаркам лазарета, куда меня приглашала Нивея? Они стоят на самом низу социальной лестницы, не какие-то придворные дамы, они-то носом крутить не станут. Для них предел мечтаний в эту ночь – это какой-нибудь армейский сержант, даже не рыцарь… А уж гвардейский рыцарь с орденом, врученным самой Королевой… Вот там мне будут действительно рады… Да и с Нивеей можно будет увидеться… А может… Нет-нет, об этом и думать нельзя. Она еще девушка, ей нужен мужчина на всю жизнь, а не на одну ночь, а какие у нас с ней могут быть перспективы? Я всего лишь человек, а не эльф, да и вообще, завтра мы расстаемся… Нет-нет, я не должен мешать ей ловить свой шанс в эту ночь, а то еще она вообразит, что должна удовлетворить меня как героя… Нет-нет, ей нужно устраивать свою судьбу, я тут лишний…

IX

Размышляя таким образом, я медленно брел по аллеям парка и наконец вернулся в свой грот, расположенный на краю парка, у дворцовой стены. Отсюда был виден весь дворцовый комплекс. Особенно живописный вид открывался по утрам, когда цветочные ковры парка разворачивались в нежных лучах восходящего солнца. Сейчас было темно, однако над парком струился светящийся туман; придворные маги позаботились об освещении в праздничную ночь. Ярко светилась иллюминация аллей, особенно красиво смотрелись фонтаны; вода в них была подсвечена изнутри разноцветными огнями. Я присел на холм и любовался этим зрелищем…

– Добрый вечер… Гордо скучаем в одиночестве? – услышал я знакомый женский голос и, повернувшись, с удивлением увидел Формозанту. Я и не заметил, как она подошла. Я едва узнал ее в темноте. Она была закутана с головы до ног в темно-синий плащ с нашитыми серебряными звездами и высоким стоячим воротником и обута в блестящие сапоги из красной кожи на высоком каблуке; на голове была черная бархатная шляпа, с серебряными позументами.

– Добрый вечер… – осторожно ответил я. – А ты что здесь делаешь?

– Зашла поблагодарить, – ответила она. – Если бы не ты, сидела бы я сейчас в тюремной камере и медленно сходила с ума; ты же видел этот зверинец…

Судя по ее виду и ровному мелодичному голосу, она вполне оправилась от тюремной атмосферы и выглядела отнюдь не столь жалко, как днем, она уже успела прийти в себя и навести марафет. Возникла неловкая пауза. Я не понимал, что ей от меня нужно.

– Пыталась я принять участие в празднике, спасибо Королеве… – продолжила Формозанта. – Только без толку. Меня тут чураются как покойника… Лишь повара да прислуга из гномов приглашали меня в свою компанию… Но я все же бывшая придворная дама, и не хочу, чтобы слуги получали удовольствие, унижая меня…

Я молчал.

– Ну а ты что сидишь тут как изгой? Ты же прославленный герой, королевский рыцарь...

– Тут у всех свои компании, – нехотя пояснил я. – Здесь я тоже чужой… Попировал немного с рыцарями, теперь отдыхаю, думаю, что делать дальше…

– А что тут думать? – фыркнула Формозанта. – Бери любую женщину и тащи сюда. Не упускай свой шанс, другого случая в твоей жизни уже не будет. Разве твои дружки рыцари не разъяснили тебе твои привилегии на эту ночь? Тогда я могу тебя просветить…

– Не надо, – раздосадованно ответил я. – Тебе-то что нужно?

– Да так, ничего, – обиженно промолвила Формозанта. – Зашла поблагодарить… а ты здесь один… И я одна… Так может, ты мне составишь компанию, праздник же, не хочется оставаться одной… Выпьем по рюмашке… Я только немножко посижу и пойду…

В ее нежном голосе было столько мольбы, что я не мог ей отказать. Я хорошо помнил ту острую жалость, которую испытал днем, когда ее освободили от цепей. Я не мог оттолкнуть ее. Ей нужна была поддержка, чтобы не соскользнуть обратно на сторону Зла. И потом, она права. Я действительно один, с ней будет веселее; да и она сейчас не найдет другой компании, что же отказываться? Она помогала мне, и тоже имеет право на свою долю праздника, даже Королева это признала.

– Ладно, проходи, – милостиво согласился я. – Только у меня здесь ничего нет ни выпить, ни поесть, я ведь только что с пира.

– Это ничего, – радостно ответствовала ночная фея. – Все, что нужно для праздника, у меня есть. Я сама буду твоим праздником, если не возражаешь.

Она вошла в грот и сбросила плащ. Под плащом был такой же привычный корсет, только ярко-красного цвета, с разноцветными ярко искрящимися блестками. И красные сапоги были такими же высокими, выше колен. От нее пахло какими-то очень приятными возбуждающими духами. Формозанта сняла шляпу, извлекла из нее плюшевую скатерть и одним ловким движением набросила ее на мой столик, где раньше стояли лекарства и питье для меня (сегодня утром Нивея все это торжественно собрала и выбросила, сказав мне, что я здоров). Потом она швырнула какую-то горсть вокруг себя, и вся комната осветилась свечами, прилепленными на стены ее движением. А приятно иметь дело с феями… Формозанта извлекла из шляпы бутыль вина, баночку нектара, пару рюмок, вазы с фруктами, разные бутерброды, пирожные и еще какую-то снедь.

– Здесь только закуски и десерт, – деловито сказала фея. – Я учла, что тебя уже накормили мясом, я-то знаю, что едят рыцари на пирах… А десерта ты ведь не дождался…

Я только диву дался. Оказывается, она все просчитала заранее и подготовилась к трапезе со мной. А, ладно. Мне была приятна ее забота. Я направился к камину, чтобы развести огонь. Но фея, остановив меня, чем-то плюнула в камин, и он зажегся сам.

– Садись к столу, я сама накрою, – проворковала она, хлопоча над столиком. Мне ничего не оставалось делать, как любоваться ею. Она выглядела столь же великолепно, как и раньше: упругие литые телеса, гладкая кожа цвета слоновой кости… Роскошные черные волосы, хорошо уложенные, сегодня искрились маленькими синими звездочками… Только одежда была красного цвета (если это можно назвать одеждой); праздник все же…

– Ну вот, готово, – удовлетворенно сказала она и разлила по рюмкам вино. Принесенных ею яств было столько, что кое-что пришлось поставить на пол. Формозанта подняла свою рюмку:

– Я хочу выпить за нашего героя-освободителя, который в ходе своей миссии в Стране фей освободил двух фей и одну Принцессу!

– Э, нет, – перебил я ее. – За меня сегодня столько пили, что мне уже тошно. Давай лучше выпьем за тебя, Формозанта. Тебе сегодня досталось, но, к счастью, все кончилось хорошо, хотя могло кончиться совсем плохо.

Формозанту передернуло; на лице отразился пережитый ужас.

– Скажи спасибо Нивее, – продолжал я. – Ну и я постарался. Впрочем, и Королева была милостива к тебе… И знаешь, почему мы это сделали? Не столько из милосердия, сколько в надежде вернуть тебя на путь Добра… Так ты уж не разочаровывай нас, не связывайся больше со всякой темной мразью, стань доброй феей. Докажи нам, что мы не ошиблись в тебе. За твою новую жизнь.

Мы чокнулись и выпили. Фея протянула мне очищенный мандарин, а сама с аппетитом закусила бутербродом с копченой колбасой. Видимо, она еще не ела сегодня и была голодна.

– Да, Дмитрий, да… Я так благодарна вам за оказанное доверие и постараюсь оправдать его, – пробормотала она с набитым ртом, стараясь вложить в свой голос как можно больше пафоса, но жадно поглядывая на стол и выбирая, что бы еще положить в рот. Немного прожевав, она продолжала:

– Да только трудно мне будет идти по пути Добра, попутчиков нет. Все от меня отвернулись, один только ты и пожалел, но и ты уезжаешь… Ну и Нивея, конечно, да только она при дворце теперь будет, а мне туда нельзя… Но я учту пожелания и сделаю выводы, – послушно закончила она и налила еще.

– А теперь давай все же выпьем за тебя. Не разглядела я в тебе героя. Думала, что у тебя ничего не выйдет, и ты попадешь в плен… Но ты не только Принцессу вызволил, но и меня освободил, и даже самого Самаэля уделал – а вот это уже ой как круто! С ним бы даже Адальберт не справился!.. Что же ты мне сразу не сказал, что ты такой богатырь?.. Ладно, за тебя…

Мы чокнулись и выпили; Формозанта продолжала поглощать бутерброды и сыр; видно, изголодалась в тюрьме. Я тоже пожевал бутерброд с ветчиной и сыром.

– Да я и не собирался сражаться с Самаэлем… – пробормотал я. – Так уж получилось…

– Кстати, о Самаэле, – сказала Формозанта. – Я слышала, ты говорил с ним… Можно ли спросить, о чем?

Ах, вот оно что… Мне стало ясно, зачем она пришла. Чтобы узнать, не говорили ли мы с ним о ней, и если говорили, то что. Я рассказал ей, какие предложения мне делал Самаэль, и как при этом все время предлагал мне ее, в качестве шпионки-секретутки. Она слушала молча, с осунувшимся лицом, даже жевать перестала…

– Да… – произнесла она с усталым разочарованием. – Я так и знала, что он использует меня как половую тряпку, и не более…

– Зачем же ты на него работала? – укоризненно спросил я. – Чем он тебя купил?

– Ну, поначалу-то у нас такая любовь была… – откровенно призналась Формозанта. – Я от него совсем голову потеряла… Ты же понимаешь, он может вскружить голову кому угодно, особенно женщине… Он даже жениться обещал и сделать меня Королевой Волшебной страны… Правда, как-то вскользь… Но я-то, дура, поверила, повелась… Думала: вот настоящий мужик, слов на ветер не бросает… Ну, а потом он стал придираться ко мне и понемногу опускать… Я мнила, что делаю что-то не так, но теперь понимаю, что это было задумано изначально. В его играх все роли прописаны до самого конца, и он не любит, когда персонажи его спектаклей начинают свою игру… У него и твоя роль была прописана… Потом он бы тоже опустил тебя за что-нибудь, чтобы отказаться от своих обещаний… И не за тобой я должна была шпионить, а за фигурами покрупнее тебя, а ты был бы моим прикрытием…

– Может быть, и так… – согласился я и протянул ей бутерброд с маслом и красной икрой. – Ты ешь, ешь… А то столько принесла, что нам до завтра и половины не съесть…

– Главное не в том, чтобы все съесть, а чтобы ни в чем не было недостатка, – машинально ответила Формозанта и машинально стала есть мой бутерброд.

– Но он же не подкладывал тебя под орков? – осведомился я.

– Пока нет, – призналась Формозанта. – Эту версию он для меня придумал, чтобы вы мне поверили. Но он стал подкладывать меня под своих магов, и я поняла, что нужна ему лишь как шлюха, а вовсе не как фаворитка. Вот тут мы с ним и повздорили… А, ладно. Давай выпьем… За глупую дуру, которая захотела возвыситься, опираясь на грязь, да в этой грязи и потонула, замаравшись по уши.

– Обычно так и бывает, – заметил я. – Многие считают, что можно один раз замараться дерьмом через перчатки ради высокой цели (или, чаще, ради выгоды), а потом выбросить грязные перчатки и остаться белым и пушистым, да еще и при деньгах… А потом оказывается, что ты в дерьме по уши и уже никогда не отмоешься, как бы высоко ты не вознесся… И при этом получаются совсем не те результаты, на которые ты рассчитывал, и тебе с этим жить… Я этой ошибки избежал, хотя при этом чудом остался жив…

X

Мы выпили еще, и она снова стала активно поглощать закуски.

– Ну и как ты будешь теперь жить дальше? – осведомился я.

– Не знаю… – безнадежно ответила Формозанта. – Попытаюсь найти себе старого мага, который еще не утратил вкус к красивым женщинам, и женю его на себе. Авось он выхлопочет мне прощение у Королевы, и я опять стану придворной дамой. Это все, что я хочу.

– А кстати, почему ты не сбежала после штурма? – спросил я. – Как же ты позволила себя арестовать?

– Так ведь я и не думала, что меня арестуют, – простодушно ответила Формозанта. – Ты же помнишь мое положение в лагере. Меня игнорировали, да, мне никто не доверял, но ведь и врагом не считали. Я думала: после победы мои услуги зачтутся, и меня на радостях простят. И тут меня вызывают в штаб. И Рейнхард с порога предъявляет обвинение: дескать, пленные орки показали, что я была шпионкой Самаэля и выдала ему военные планы эльфов; мне даже показали какую-то карту с диспозицией войск, которую якобы я передала Самаэлю, но я-то эту карту видела впервые, – Формозанта жалобно всхлипнула, и у нее слезы потекли из глаз. – Я только за вами с Адальвином и Нивеей шпионила, я даже не знала, что тебя пошлют отключать Чудо-машину, вы же мне этого не говорили… Правда, я догадывалась об этом, но не докладывала Самаэлю, он не любит фантазий шпионов, ему только голые факты подавай… Так что я даже тебя почти не предавала… А тут – какая-то карта… И вообще, откуда орки могли знать обо мне?.. О том, что я была шпионкой Самаэля, знал только он. Зачем же он оркам об этом растрепал?.. В общем, у меня глаза на лоб, а они спрашивают: «Это правда, что ты на Самаэля шпионила?». Я говорю растерянно: «Немножко шпионила, но еще до прибытия в лагерь, а про карту ничего не знаю»… «Ах, немножко шпионила? – кричит Рейнхард, а сам аж перекосился от злобы. – Ну тогда мы тебя сейчас немножко арестуем!» – и меня сразу в кандалы… – Формозанта зарыдала и хлебнула вина прямо из бутылки. Я подал ей бутерброд с маслом и сыром. Немного успокоившись, фея продолжала:

– Я уже потом в камере допёрла: наверное, там у них в штабе был шпион куда важнее меня, он Самаэлю и карту передал, и еще что-то, а чтобы его прикрыть, Самаэль и стал трепаться направо и налево, что я – его шпионка… И здесь подставил, зараза такая… – Формозанта вытерла предплечьем мокрое от слез лицо.

– А ты не рассказала эльфам о своих подозрениях? – спросил я.

– Нет, – безнадежно молвила фея. – Мне бы не поверили… А если бы и поверили… Ты ведь помнишь этот зверинец в подвале… И если этот вредитель – важная шишка, что ему стоит сделать так, чтобы моя дверь и еще чья-то на ночь оказались открытыми… А у меня кандалы на руках, как я могу себя защитить?.. К утру нашли бы только мой обглоданный труп… Вот и получается: признаешь то, чего не делала – засудят до смерти, не признаешь – убьют еще до суда… Я там каждую ночь тряслась от страха за свою жизнь… И не случайно, наверное, меня сразу собирались казнить: кто-то подсуетился, чтобы убрать концы в воду… Хорошо хоть Нивея за меня заступилась, да и Королева, видно, что-то заподозрила, и решила разобраться до конца… Скажи, Дима, ты-то мне веришь?? – с мольбой обратилась ко мне Формозанта.

– Да, верю… – сказал я. Невозможно отказать в доверии женщине, которая вот так перед тобой раскрывается полностью. – Тем более, что Самаэль и сам говорил мне, что у него есть и другие источники информации…

– Так ты скажи, скажи об этом Рейнхарду! – всколыхнулась Формозанта.

– Уже сказал… Но теперь думаю, что надо бы напомнить, с учетом твоих признаний…

– Димочка, миленький, скажи, скажи им еще раз! – взмолилась Формозанта. – Мне за себя хлопотать без толку, никто не поверит, а тебе поверят: ты ведь герой, обласканный Королевой!

Я криво усмехнулся; вот и второй мотив, зачем она пришла ко мне этой ночью: чтобы я за нее похлопотал перед кем-нибудь… Впрочем, ее сведения показались мне ценными и важными.

– Конечно, скажу… Обязательно… Ты только успокойся, попей нектарчика; ведь мы, вроде, собирались праздновать…

– Ты уж извини меня, бестолковую… – произнесла Формозанта опустошенно. – Навязалась тебе тут со своими откровениями… Но столько довелось пережить за эти дни и особенно ночи… И не с кем поделиться… Спасибо, что выслушал…

И фея залпом допила вино из бутылки…

– Ладно, извини меня, Дмитрий, что задерживаю... Тебе сейчас женщину надо... Я пойду?

– Куда?

– Не знаю, – равнодушно сказала Формозанта. – Погуляю по парку до утра. Кому я сейчас нужна… Но если хочешь, я останусь, – с робкой надеждой добавила она. – Я ведь хотела сделать тебе праздник, но не удержалась, сорвалась в слезы…

– Оставайся, – великодушно согласился я. – Проплакалась, и ладно. Будем теперь праздновать. И тебе некуда идти, и мне уже поздно кого-то искать. Да и не хочется уже…

– Ну вот и славно! – Формозанта сразу расцвела как роза. – Я так благодарна тебе, Димочка! Ты и грех у меня с души снял, и праздник мне устроил! Я уж не говорю, что из тюрьмы вытащил и жизнь спас, я ведь не дожила бы там до суда… Давай же будем праздновать, и я уж отблагодарю тебя самым лучшим образом, как только красивая женщина может отблагодарить рыцаря-героя!.. – и Формозанта, обольстительно улыбнувшись, извлекла из своей бездонной шляпы еще одну бутылку вина.

– Так ведь я же не в твоем вкусе, сама говорила, – с грустной улыбкой напомнил я ей.

– Ну так это когда было, – стала оправдываться Формозанта досадливо. – Я же говорю, что не разглядела в тебе героя. Теперь, когда ты победил Самаэля и совершил столько подвигов, ты очень сильно вырос в моих глазах. Я уж не говорю о том, как много ты сделал лично для меня... А я не люблю оставаться в долгу.

Она встала, грациозно подошла ко входу и завесила его темно-красным тюлем с золотыми блестками. Ее обнаженные округлые ягодицы были восхитительны…

– Эта занавеска означает «не входить», – пояснила она.

Мы налили еще по рюмке; фея, глядя на меня сияющими в полутьме изумрудными глазами, многообещающе проворковала:

– За нашу сегодняшнюю ночь!..

Мы выпили и, не торопясь, закусили. Вино начало кружить мне голову. Формозанта села так, чтобы я мог лучше видеть ее голые упругие бедра, и посмотрела на меня самовлюбленно-томным взглядом женщины, уверенной в своей всепобеждающей красоте. «Ну что, разве я тебе не нравлюсь? – говорило все ее тело. – Очень даже нравлюсь, я же вижу». Что здесь от влечения, а что – от предоплаты за мои хлопоты за нее перед Королевой?

– Ты, конечно, красотка, что и говорить, – промолвил я. – Никто бы не отказался провести с тобой ночь. Да только вряд ли я смогу доставить тебе столько удовольствия, сколько ты способна получить…

– А ты не волновайся, – медленно произнесла она низким грудным голосом. – Ты сегодня герой, и это я должна доставлять тебе удовольствие. И будь уверен, доставлю, а не просто лениво отдамся, как это сделала бы любая другая женщина, которую ты бы сюда привел. По этой части я мастерица… И не переживай, если вдруг… окажешься не на высоте… Это бывает, когда мужчина ложится в постель со слишком красивой для него женщиной… и очень волнуется… Или просто переел… Но я же фея, не забывай. Все твои затруднения я легко устраню одним движением руки, и быстро подниму твой… тонус…

Не торопясь, она картинно сняла свои красные сапоги, глядя на меня с дерзкой улыбкой; ближнюю ко мне ногу она грациозно вытянула во всю длину, натянув носок, а дальнюю согнула и подтянула к подбородку, чтобы я мог видеть внутреннюю сторону бедра. Эротично изогнувшись, она посмотрела на меня томным страстным взглядом, изумрудно сверкнув глазами, как кошка, и я ощутил сладострастный жар и сильнейшее желание заключить в свои объятия эту восхитительную красотку…

Глава 11. Возвращение домой

I

Раннее утро нежным цветом красило стены моего грота. Обнаженная фигура Формозанты в проеме входа смотрелась как прекрасная картина. Однако в свете восходящего солнца я увидел и некоторые недостатки ее тела, которые ранее были незаметны. На спине уже появились слабые жировые складки, и животик выпирал больше, чем нужно… Теперь понятно, почему она носила корсет: он очень хорошо маскировал эти недостатки… Впрочем, при этом ночная фея была самой красивой женщиной из тех, которые у меня были, и одной из самых прекрасных, которых я когда-либо видел.

Почувствовав мой взгляд, она обернулась и томно закинула руки за голову, демонстрируя свою великолепную большую грудь, которая без корсета все же провисала.

– Проснулся, Димочка? – ласково спросила она. – Вот такой и запомни меня, на всю жизнь. Вряд ли мы когда еще увидимся… Вставай, кофе стынет…

Я встал, накинул на себя одежду и сел за столик. Формозанта села рядом, обнаженная, закинув ногу за ногу, и мы стали медленно пить кофе. Бутерброды, пирожные и прочая снедь в избытке лежали вокруг. Я съел парочку бутербродов с копченостями.

– Ну и как я тебе, в роли любовницы? – протяжно спросила фея, бросив на меня томный взгляд. В моем ответе она нисколько не сомневалась, но хотела все-таки услышать его.

– Великолепно… Нет слов… Ты просто царица сладострастных наслаждений… – ответил я с грустной улыбкой.

Ночная фея самовлюбленно улыбнулась.

– Я это знаю, – томно ответила она. – Тогда почему ты такой грустный?..

– Потому что такой суперсексуальной женщины, как ты, у меня никогда еще не было и никогда уже не будет. Таких женщин просто не бывает… В нашем мире, во всяком случае…

Перед моим взором пронеслись картины изощренных ласк, дерзких поз и сладких спазмов, в которых мы провели эту бурную ночь… Я и не думал, что обладаю такой большой потенцией… Или это фея незаметно поддержала мою мужскую силу?..

– Жаль, что я уснул, не помню как, – произнес я с сожалением. – Просто отрубился... извини… Устал, наверное. День был долгим, а потом пир… Да еще я доспехи на себе таскал…

– Не волновайся, Димон, – томно произнесла фея, растягивая слова. – Я позволила тебе уснуть лишь тогда, когда выжала тебя до последней капли, как лимон. На большее ты уже был просто не способен, без вреда для здоровья…

– Ну а как я тебе? – осторожно спросил я.

– Честно? – спросила фея, иронически посмотрев на меня.

– Честно… – упавшим голосом сказал я.

– Ну, для человека очень даже неплохо, – сдержанно сказала Формозанта. – Мне понравилось, что ты старался приласкать меня по-всякому и делал все, о чем я просила, а не просто буравил меня, как шахтер породу отбойным молотком. А то многие мужчины используют женское тело для своего ублажения. Ты же, наоборот, пытался ублажить меня как мог, и это у тебя хорошо получалось, с моим-то опытом и под моим чутким руководством... Молодец, мне понравилось, спасибо тебе, я тоже очень хорошо насладилась…

– Но видишь ли, Дима, – продолжала Формозанта вздохнув. – Ты всего лишь человек, нет в тебе магического начала… А когда эльф занимается любовью с феей, то, при взаимной симпатии и хорошей совместимости, их магические сущности вступают в резонанс, и тогда возникает такой всеохватывающий экстаз, какого людям просто не дано понять…

– Зачем же тогда ты со мной… – я запнулся.

– Ну так я же хотела тебя отблагодарить… И я подарила тебе ночью столько блаженства, сколько тебе не дал бы никто другой… Ты мог бы найти женщину и покрасивее меня, но вот опытнее – нет. При дворе всего лишь несколько жриц любви такого уровня, как я, и все нарасхват. Тебе повезло, что я сама к тебе пришла… Ну а мне так и вовсе некуда было идти, праздник ведь, а я одна, и мне было жутко тоскливо, даже душу некому излить… А ведь я тоже хотела получить свой кусочек женских радостей…

– Так, значит, ты не жалеешь… – начал было я.

– Ну о чем ты говоришь? – темпераментно перебила меня фея. – Я тебе очень благодарна за сегодняшнюю ночь, Дима, и никогда тебя не забуду… А когда я расскажу подружкам, как меня всю ночь ублажал гвардейский рыцарь, принявший орден от самой Королевы, герой, который победил Самаэля, – они все лопнут от зависти! Да этой ночью любая сочла бы за счастье возлечь с тобой в постель, независимо от удовольствия; я вообще очень удивилась, что ты был один, и решила не упускать такой шанс… Я думала, мне в очереди придется стоять… И если ты воображаешь, что у нас случайно все получилось, ты меня просто недооцениваешь. Я как увидела тебя возле грота одного, сразу решила, что ты будешь мой на всю ночь.

– Да я, в общем-то, и не сопротивлялся, – промямлил я; мне был лестен агрессивный напор красавицы-феи.

– Вот и хорошо, что обошлось без лишних осложнений, – проворковала фея. – Разве плохо нам было?.. Только ты никому не говори, что это я тебя уложила в постель, пускай все думают, что ты сам меня выбрал на всю ночь, ладно?.. Однако мне уже пора…

Дожевав бутерброд, Формозанта с явным сожалением стала одеваться, с улыбкой принимая пикантные позы и демонстрируя мне свои аппетитные телеса в разных ракурсах. Должно быть, ей было приятно ловить в моих глазах восхищение своей красотой. Она надела шляпу, накинула свой длинный плащ и направилась было к выходу, но тут же в испуге вернулась обратно.

– Ой, Дима, там за тобой уже Адальвин пришел… – сказала она скороговоркой. – Придется мне черным ходом… Ну, прощай, не забывай… И помни, Димочка: мы с тобой друзья! Если тебе еще доведется оказаться в Стране фей – найди меня, буду рада тебя видеть… И не только видеть, – и ночная фея лукаво улыбнулась и подмигнула.

– Где же мне тебя искать? – спросил я.

– У Сильваны… У Флорианы… Любая лесная нимфа скажет тебе, где найти Формозанту. Если я узнаю, что ты опять здесь, то сама тебя найду... Пока, будь здоров…

Ночная фея завернулась в свой плащ, крутанулась на месте вихрем… и исчезла, оставив после себя легкое облачко приятно пахнущего дыма…

II

Вошел Адальвин, с узелком в руке, и бросил мне мои шмотки:

– Переодевайся… Мы собрали тебе еды в дорогу… Не хочешь поесть?

– Нет, спасибо, – ответил я, надевая свою одежду. Она была почищена, подшита, выстирана и проглажена. Туфли были отремонтированы и начищены. Вот только куртки уже не было…

– Ну еще бы… – проворчал гном, оглядывая остатки ночного пиршества. – Я вижу, тебя тут уже накормили…

Я промолчал. Ему-то какое дело? Что-то он неприветлив…

Было чудесное утро. Тихо, ясно, безоблачно. Цветочные ковры парка уже раскрылись навстречу восходящему солнцу… Недалеко от грота стояла повозка, запряженная красивой белой лошадью огромного роста. Я увидел на лбу лошади большой прямой рог.

– Это единорог, наша местная тягловая сила, – пояснил гном в ответ на мой немой вопрос. – Есть еще пегасы, крылатые лошади, ты их видел. Их военные в кавалерии используют… Иди, садись…

Я пошел к повозке. Там сидела Нивея. Насупившись, она молча смотрела вдаль и меня вроде бы не замечала. Эта неприветливость меня несколько удивила. Я поздоровался, залез на повозку и сел рядом. Подошел Адальвин и занял место кучера. Мы поехали.

– И куда мы едем? – спросил я равнодушно.

– К нашим водопадам, – сухо ответил гном. – Нивея сказала, что тебе нужно их увидеть.

Повозка выехала из дворца и поехала по грунтовой дороге.

– Как ты провел ночь? – спросила Нивея дрожащим голосом. Я понял, что она чуть не плачет.

– Хорошо провел, – уклончиво ответил я. – А ты как? Нашла себе кавалера?

– Нет, – вяло ответила она. – Да мне и не нужно было никого… Я тебя ждала…

У меня возникло ощущение, что повозка перевернулась подо мной. Но мы ехали ровно…

– Как же так?.. – едва вымолвил я. – Такая девушка – и одна??..

– Молодая еще я, неопытная… – печально ответила Нивея. – А рыцари хотят иметь дело с опытными, зрелыми дамами… – и она искоса бросила взгляд на меня.

– Дурак ты, Димка, – безнадежно сказал Адальвин, не оборачи­ваясь. – Такую девушку упустил… Фею… В буквальном смысле… Только словами умеешь бросаться… «Самая лучшая девушка на свете»… «высший идеал прекрасной женской юности»… Закружил голову девчонке и оставил одну… А уж как она тебя ждала…

Видимо, он был с ней этой ночью, и они говорили обо мне… У меня было такое чувство, что мне нож в сердце вонзили. Я вздохнул и с вынужденной улыбкой обратился к Нивее:

– Девочка, уж ты прости меня… Ты же помнишь, что я тебе вчера сказал о моих чувствах к тебе… Это все правда, и я охотно мог бы это повторить… И мне очень лестно, что я вызвал у тебя какие-то ответные чувства к своей персоне… Но ты пойми: что я могу тебе дать, что между нами может быть?.. Я не эльф, я всего лишь человек, и вынужден вернуться в свой мир… Что же, я проведу с тобой ночь и брошу навсегда? Разве мог я пойти на это? Тебе нужен эльф для серьезных отношений, ему ты и должна отдать свою девственность как драгоценный дар, и это будет залогом вашего семейного счастья, а тебе нужны серьезные отношения, ты не из тех, кто порхает как бабочка от цветка к цветку… Как же я мог мешать тебе устроить свою судьбу? Мне сказали, что молодые рыцари будут искать себе подруг этой ночью, зачем же я буду лишать тебя шанса?

– А ее чувства совсем ничего для тебя не значат? – укоризненно проворчал Адальвин. – Если бы она провела ночь с орденоносным гвардейским рыцарем, это лишь прибавило бы ей цену в глазах других мужчин…

– Откуда же мне было знать об этом? – пробормотал я, начиная догадываться о том, какую непоправимую ошибку я совершил… – А что же ты, старый дурак, говоришь мне это сейчас, а не вчера?

– Действительно, дурак, – покорно согласился гном. – Я же намекнул тебе, что она тебя ждет, а ты не понял… Потом уже я сообразил, что намека здесь мало… Ты – человек из другого мира, тебе мало узнать про наши традиции, нужно ими проникнуться… А ты не проникся… Ты рассуждаешь по меркам своего мира… Да и ты, милая моя, хороша… Говорил же я тебе: пойдем к нему, он будет только рад, я же знаю о его чувствах к тебе… А ты уперлась: «не хочу навязываться; может, он хочет повести к себе другую женщину, умелую, у него сегодня есть такое право, зачем же я буду становиться у него на пути»… А у самой слезы ручьем…

– Да уж… – сдавленно выдавил я из себя. – Это точно, не проникся... Я-то думал, со слов Адальберта, что право рыцаря на женщину – это что-то типа права первой ночи барина на своих крепостных девок, а для женщин это – тяжкая и унизительная повинность… Мне и в голову не приходило, что женщина, и даже девушка, сочтет за честь провести ночь с героем, и не будет при этом унижена в глазах других мужчин… Вот о чем тебе следовало сказать мне ночью, Адальвин, а не тащить ко мне Нивею, ломая ее женское самолюбие…

Нивея посмотрела на меня сквозь слезы, и я уловил в ее взгляде симпатию и благодарность.

– Да понял я это, понял, – с досадой ответил гном. – Я уж два раза к тебе ночью приходил, чтобы привести тебя к нашей фее и оставить вас вдвоем, сами разбирайтесь в своих чувствах… Но у тебя была эта шлюха… Я думал, она скоро уйдет, а вы потом даже занавеску повесили…

У меня все перевернулось внутри… И дернул же меня черт вытаскивать Формозанту из тюрьмы... А королева еще и зачем-то разрешила ей остаться на праздник… Зачем? Чтобы унизить? Она же знала, что ночная фея не найдет себе рыцаря на ночь…

– Все у тебя виноваты… – проворчал гном. – Но ты сделал свой выбор, сам… Что ж теперь других-то винить?

Ах, да… Я и забыл, что этот шустрик читает мои мысли…

Я повернулся к юной фее и нежно взял ее за руку. Она не сопротивлялась.

– Ну извини, милая, что так вышло… – сказал я, стараясь говорить как можно мягче и нежнее. – Это просто недоразумение… Разные миры, разные традиции… Ты знаешь, как я к тебе отношусь, и мое сердце было с тобой… Если бы я понимал эту ситуацию так, как я понимаю ее сейчас, я бы вообще не отходил от тебя всю ночь. Я просто хотел тебе счастья, но не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь, поэтому и не решился мешать тебе искать другого… Да, это было мое решение, и я принял его еще до того, как пришла Формозанта. Ее прихода я совсем не ждал; и если ты думаешь, что я предпочел ее тебе... Это не так. Я вообще не собирался никого тащить к себе в постель, поэтому и вернулся в свой грот, от греха подальше… Это она сама ко мне пришла, стала жаловаться, что никому не нужна, и я понял, что уж ей-то я не помешаю найти себе пару этой ночью, и терять ей просто нечего… Где-то так… Вот и Адальвин не даст соврать…

– Ну что же, Дмитрий, я рада, что мы открыто объяснились и оба поняли друг друга, – сказала Нивея с просветленным лицом. – Не буду скрывать, мне приятны и твои слова, и твое искреннее сожаление… Но чтобы ты понял… Я отнюдь не осуждаю тебя за твой выбор. Ты имел право на опытную жрицу любви этой ночью, а Формозанта, конечно, одна из лучших… Я же всё видела, с самого начала видела, как она тебе нравится, эта роскошная красотка… Ты всю дорогу только на нее и глядел, и у тебя на лице было ясно написано, что ты ее очень-очень хочешь как женщину… А что могла дать тебе я? Пару робких поцелуев и немного неумелых ласк?.. Вот почему я не решилась сама прийти к тебе, а не только из гордости… И я рада, честно говорю, рада… что ты получил этой ночью то, что заслужил… что хотел… – тут ее голос предательски задрожал. – А еще мне радостно, что после умелых ласк этой королевы секса ты все еще говоришь о каких-то чувствах ко мне… Значит, я все же поселилась в твоей душе в каком-то уголочке… Я боялась, что после ночи с ней ты и видеть меня не захочешь… – ее голос пресекся, она высморкалась в платочек и продолжала:

– И не в том дело, что я была совсем одна этой ночью… Вся беда в том, что ты уходишь, и вряд ли мы еще когда увидимся... Может, это и к лучшему, что ты провел ночь с ней... Если бы ночью ты был со мной, я бы сейчас вообще с ума сходила от горя…

Тут она не выдержала и громко разрыдалась. Я и сам не мог сдержать слез.

– А что, мне действительно нельзя остаться? – спросил я на всякий случай. – Самаэль мне обещал, что с помощью магии меня все же можно приспособить к вашему миру…

– Да врал он тебе, врал! – в сердцах воскликнула Нивея. – Мы полночи говорили об этом с Принцессой, и даже Совет магов созывали по этому поводу… Ариана тоже хотела оставить тебя при дворе… Но вердикт магов был однозначен: невозможно… Они еще смогли бы продлить твое существование на год или два, но после этого ты бы даже не смог вернуться в свой мир и был бы прикован к больничной койке, и то ненадолго, а потом – неминуемая смерть…

III

Нависло тягостное молчание, прерываемое горькими всхлипы­ваниями Нивеи. Чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей, я сказал:

– Кстати, о Формозанте. Почему я все же не прогнал ее. Она мне вчера кое-что интересное рассказала… Ее шпионкой считают. Дескать, выдала врагу все планы… А много ли она могла знать, если ей никто не доверял, даже мы?

– Да ведь орки сами рассказали о ней… – вяло возразил гном. – Им-то какой смысл врать?

– Ну, гадости говорили и про меня, – напомнил я. – Вот о чем подумайте. Предположим, у Самаэля есть важный шпион в штабе Сопротивления, который и сообщает ему ценную информацию. Эту информацию нужно передать оркам и троллям… Но зачем же при этом светить сам источник информации, зная болтливость троллей? Разве Самаэль похож на дурака? Вы его не видели, а я разговаривал с ним и знаю: он совсем не дурак, и каждое слово продумывает за пять фраз вперед… Так зачем же он засветил Формозанту?.. Ответ один: чтобы прикрыть ею куда более ценного агента. Ну и покрепче привязать ее к себе, на случай, если она захочет переметнуться на сторону Принцессы.

Нивея слушала меня с открытым ртом; Адальвин долго сопел и наконец сказал:

– Это тебя сама Формозанта так надоумила?

– Да, она, – подтвердил я. – Ей лучше знать, что она сообщала Самаэлю, а что – нет. Но я с ней согласен, что-то тут не так…

– Нашел кому верить… – проворчал гном.

– Но ведь я и с Самаэлем беседовал, – возразил я. – То, что она за нами шпионила, это да, Самаэль подтвердил. Но он также обмолвился, что у него есть и другие источники информации, я говорил об этом Рейнхарду. Надо напомнить ему об этом, и слова Формозанты передать. Думаю, он ее переоценивает как шпионку и поэтому не видит других шпионов. А еще надо бы передать ему вот что. Когда я пировал с гвардейцами, один из них спросил: бывают ли в нашем мире женщины-правительницы; дескать, история не знает таких примеров. Я сказал, что бывают, и примеры привел. Думаю, что этот вопрос возник не случайно; кто-то накручивает гвардейцев против Королевы… Все это в отдельности может показаться пустыми мелочами, но в совокупности выстраивается в очевидную картину: кто-то из ближайшего окружения Королевы копает ей яму… И об этом надо сообщить Рейнхарду и Адальберту.

Гном недовольно сопел, но не возражал.

– Твоя правда, Дима, – взволнованно произнесла Нивея. – Я сегодня же обо всем доложу Королеве.

– Да, и ей тоже… Наедине, – согласился я. – Она умная, всё поймет. Она и мысли читать умеет; может, разберется со своими придворными?..

– Не так-то это просто, – проворчал Адальвин. – Это людей видно насквозь, а маги могут запереть свои мысли так, что не пробьешься…

Нависла пауза. Я продолжал думать в этом направлении и спросил гнома:

– Ты знаешь, Адальвин, что-то они больно круто поступили с ночной феей. Я имею в виду главных вояк: Рейнхарда и Адальберта. Даже Королева отыграла назад, хотя она и ненавидит Формозанту. Ты в курсе придворных сплетен, нет ли тут чего-то личного?

– Может, и есть, – неохотно промолвил гном после паузы. – Формозанта, когда помоложе была и покрасивше, многим головы кружила. Рыцари за ней стаями бегали… Это ее изрядно испортило, однако… Рейнхард, когда был помоложе, тоже хотел ее поиметь… Да только не дала она ему… Он и обиделся… Так говорят, а правда ли – не знаю… А с Адальбертом у нее роман был… Его когда в рыцари посвятили, он в ночь после праздника сразу и затащил ее в постель, всех опередив… Говорят, он даже замуж ее звал, но она ему со смехом отказала. Он тогда был юным рыцарем, даже не гвардейцем, а она – восходящая светская звезда… Она больше по вельможам работала, среди высшей знати женихов искала, да так и не нашла… Важным персонам не нужна молодая жена-шлюшка…

– И чем же закончилось у них с Адальбертом? – взволнованно спросила Нивея.

– Да так ничем и не кончилось, – ответил Адальвин. – Когда он понял, что она его держит на роли второразрядного любовника в третьем ряду, то сам порвал с ней. Потом уже, когда Принцесса его возвысила, и он стал одним из командиров гвардии, Формозанта пыталась было к нему клеиться, но он ее отверг. И в любовь ее не верил, и обиды не простил. Да и репутация ее к тому времени уже была изрядно подпорчена… Впрочем, я не думаю, что он стал бы опускаться до мелочной мести. Скорее, ее умело оклеветали, а он охотно поверил… А вообще-то ни он, ни Рейнхард предателями не занимались. У них и без того хватало дел. Это канцлер Бертольд проводил расследование на скорую руку, и был настроен весьма сурово к изменникам, даже к тем феям, которые прислуживали во дворце Самаэлю, вы их видели. Я сам слышал случайно, как Бертольд резко спорил с Арианой. Он настаивал на том, что измену нужно выкорчевать с корнем, а Принцесса возражала, что не даст ему превратить праздник Победы в мясорубку для фей…

– Кстати, – заметил я, – Формозанта очень благодарна Королеве и лично тебе, Нивея, за свое спасение. Она охотно бы выразила эту благодарность сама… Знаю, что это звучит нелепо, в свете того, с чего мы начали разговор, но я бы попросил вас не упускать ее из виду. Ей сейчас нужна поддержка, а то ее опять приберет к рукам какая-нибудь темная личность… Уж очень падка она на всякие авантюры… И подружки у нее какие-то сомнительные.

– А что это ты за нее хлопочешь? – недовольно спросил гном.

– Все же мы были одной командой, – со вздохом ответил я. – Так мне и запомнилось… Не хотел бы я, чтобы вы стали врагами.

– У меня к ней нет неприязни, – тут же ответила Нивея. – Я на нее зла не держу. И готова поддержать ее, чем смогу. Если только она будет рада меня видеть… – юная фея запнулась.

– Еще как будет рада, – уверенно ответил я. – У нее сейчас переломный момент, и ей так нужны хорошие друзья…

– Кстати, о Королеве, – сказал Адальвин, явно желая сменить тему разговора. – Она ведь ночью спрашивала о тебе, Дима…

– Так ведь мы же с ней виделись, перед пиром, – удивленно напомнил я. – Ты сам привел меня к ней.

– Был я с ней на этом пиру, – досадливо поморщился гном. – Тоска! Все по протоколу, по порядочку, но без души… Встают вельможи, произносят казенные тосты за здравие Королевы, сами при этом скучая… Королева не вытерпела и в полночь сбежала, якобы на свежий воздух подышать, а на самом деле – за рыцарский стол… Да и вельможам без нее свободнее было, можно позволить себе кое-что лишнее… Ну и я за ней пошел… А уж рыцари-то как ей обрадовались! Им ведь не положено женщин к себе за стол приглашать, а тут – сама Королева! Стали они пить за ее здравие… А она про тебя спрашивает… Адальберт ей отвечает: «Он сейчас должен подойти… Ему моя помощь понадобится». Какая помощь, он не сказал… Королева и говорит: «Вы его тут не обижали?». Адальберт отвечает: «Как можно! Он ведь нам как брат. Мы его тут чествовали. Если все люди такие, как он, то это доблестное племя». Королева интересуется: «А что он сказал в ответной речи?».

Видимо, Ариана беспокоилась, не разболтал ли я на хмельном пиру, как она мне себя в полуобнаженном виде демонстрировала, подумал я, слушая словоохотливый рассказ гнома. Напрасно она волнуется, я об этом никому бы не сказал, даже Нивее… Если только этот сукин сын Адальвин не выколупает это воспоминание у меня из мозгов…

Тут гном смущенно заерзал, однако продолжил:

– Адальберт рассказал, как ты восхищался ей как Королевой, как вспоминал про подвал с Чудо-машной, где она была готова жизнь свою отдать за эльфов, за успех битвы… Королева аж прослезилась… Потом она рассказала, как предлагала тебе бежать, когда утратила надежду на свое спасение, а ты все же уговорил ее спасаться, как вы по лестнице карабкались, и ты был готов от орков ее прикрывать … На рыцарей это произвело сильное впечатление… Они с Королевой еще раз выпили за тебя… Что там дальше был у них за разговор, я не знаю. Пошел искать тебя по второму разу…

Нивея, приоткрыв рот, смотрела на меня своими большущими голубыми глазами, и в них было столько восхищения, что мне даже стало неловко... хотя и приятно… Кажется, я все же прощен…

– Кстати, о Чудо-машине, – перевел я разговор. – Что вы с ней сделали?

– Большую Чудо-машину наши гномы починили, ты ведь ей только рычаг сломал, – охотно ответил Адальвин. – Она там и стоит, где стояла; Адальберт оприходовал ее для защиты дворца. А малую Чудо-машину, которая в тронном зале была, наши механики разобрали по винтикам, изучают ее устройство и принцип действия. Если у них это получится, то Рейнхард построит такие же машины и установит их в опорных пунктах Страны фей. И если Самаэль задумает что-то еще, ему придется изобретать новое средство…

IV

Дорога пошла в гору, и мы вскоре остановились у подножия возвышенности с плоской вершиной.

– Дальше надо идти пешком, – сказала Нивея.

Я попытался встать с повозки, как вдруг острая боль пронзила сердце; закружилась голова.

– Что, перетрудился ночью? – ехидно спросил гном.

– Нет, тут дело серьезнее, – с тревогой сказала Нивея. – Это первый звонок, Дима… Нельзя тебе больше оставаться здесь, ни на один день… Тебе еще раньше надо было возвращаться, да уж очень хотелось долечить тебя и порадовать нашим праздником… Держись, сейчас отпустит…

Действительно, стало легче. Нивея подставила мне свое плечо, и я, опираясь на него, встал. Мы медленно поднялись по тропинке и вышли к живописному каскадному водопаду. С высокого плато (там было горное озеро) на плоскую террасу стекали ручейки; с этой террасы вода мелкими струйками стекала на три другие плоские террасы, расположенные немного ниже, и так далее. Весь водопад являлся пирамидой таких террас, которые ступеньками спускались вниз. Число террас каждого нижестоящего яруса было больше, чем вышестоящего яруса; все это напоминало разлапистую елку, тем более что вода имела изумительный изумрудно-зеленый цвет... Ручейки текли медленно и плавно, так что поверхность воды на террасах была зеркально-гладкой. В воде отражалось и небо, и облака… Я засмотрелся на эту красоту и не мог оторвать глаз…

– Вот это и есть наши Зеркальные водопады… – с гордостью сказала Нивея. – Я часто хожу сюда любоваться ими. И не только я.

– Пора, – негромко сказал Адальвин, кашлянув, и мы вернулись в повозку. Садясь, я как бы случайно прижался к Нивее; она не только не отстранилась, но и сама прижалась ко мне. Я обнял ее за талию, и она положила голову мне на плечо… Так мы и поехали…

– Ну и какие же у тебя остались впечатления о нашей Стране фей? – спросила Нивея.

– Самые лучшие, – ответил я. – Тут все так ярко, красочно... Как в сказке... А главное, сами жители. И не в том дело, что вы наделены магическими свойствами. Вы – более чисты, более откровенны, более возвышенны, чем мы, люди. Вам в большей степени свойственно стремление к совершенству, к завершенности своих дел. Я буду очень скучать по вам.

– А кто же мешает вам, людям, быть такими же? – насмешливо спросил гном. – Для всего этого не требуется магического начала.

– Видимо, дело в нас самих, – ответил я. – Не хватает нам стремления ко внутреннему совершенству, мы больше озабочены внешним благополучием, в основном материальным, а при его наличии – к самолюбованию… Вместо того, чтобы избавляться от своей грязи, мы склонны смаковать ее. Дескать, вот какие мы; вместо того, чтобы работать над собой, давайте возрадуемся самим себе и польем нашей грязью тех, кто критикует нас за ее избыток… Мусорим в собственных дворах, пачкаем свои же дома, загрязняем свою речь... Немного среди нас таких свиней, но достаточно, чтобы загадить все, особенно интернет… У вас я такого не замечал… У вас тут уголочек рая, хотя есть и свои демоны… Жаль, что я не могу взять с собой что-то на память о своем пребывании здесь…

– Ну, память-то у тебя останется, – возразил Адальвин.

– Да, конечно; все мои приключения, и особенно мои новые друзья, впечатались мне в память навечно… Но я имел в виду какой-то сувенир… Чтобы можно было посмотреть, взять в руки…

– Вот и я имел в виду это, – сказал гном. – Наши маги немного постарались…

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но гном тут же перевел разговор на другую тему:

– Да, Дима… Здесь ты был героем, а дома станешь обычным человеком… Тоска не заест по приключениям? Скучно не станет?

– Ну какой из меня герой? – возразил я. – Мне просто повезло. Очень повезло. А могло и не повезти, и тогда я сложил бы голову… А там, у себя, жизнь будет спокойной и размеренной, мне по плечу. Каждый должен быть на своем месте. Где родился, там и сгодился. Родину не выбирают… Есть у нас и своя Волшебная страна, куда многие стремятся. Это Европа… Да только там свои правила, не каждый из нас сможет там жить… И вообще: если все сбегут, то кто же останется разгребать завалы?.. Есть у нас и свои темные маги: могущественные финансисты, коварные и вероломные лицемеры, склонные к провокациям; для них люди – всего лишь расходный материал в их грязных финансовых интригах. Они уже почти подчинили себе Европу, а там и до нас доберутся… Вот могучих магов и добрых фей у нас маловато, все больше гномы и ведьмы. Зато уж троллей развелось немеряно, весь интернет заполонили… Забавные, однако, параллели…

Дальнейшую дорогу все молчали. Мы с Нивеей сидели, тесно прижавшись друг к другу, и нам обоим хотелось, чтобы дорога не кончалась… Однако через некоторое время Адальвин остановил повозку и сказал:

– Все, приехали…

Я оглянулся. Мы стояли на большой поляне возле рощи; вдали виднелись стены дворца. Недалеко от нас рос раскидистый дуб, возле которого стояли двое магов в синих звездастых плащах.

– Тебе туда, – молвил Адальвин и махнул рукой в сторону дуба.

Я встал и вышел из повозки. Опять больно кольнуло сердце. Да, мое время истекло…

– Ну что же, прощай, Адальвин, – сказал я гному. – С тобой всегда было надежно; ты добрый гном, и я рад нашему знакомству. Спасибо за все… Береги Нивею…

– Я тоже рад, что встретил в магазине именно тебя, – грустно сказал гном и посмотрел на меня печальными глазами. – Причем встретил тогда, когда уже потерял надежду… Ты оказался именно тем, кто нам был нужен…

Адальвин засопел и протянул мне руку. Я пожал ее и ощутил в своей ладони что-то маленькое и твердое. А, это колечко Королевы, которое я опять забыл переложить, когда переодевался в свою одежду. Все это время Адальвин, видимо, размышлял, возвращать мне его или нет, но все же вернул. Ай да гном, ай да сукин сын…

Адальвин печально улыбнулся и деликатно отошел в сторонку, не мешая нам с Нивеей прощаться….

Мы стояли рядом, смотрели в глаза друг другу и никак не могли наглядеться. В бездонных голубых глазах Белоснежки было столько чистой беззаветной любви и печальной нежности, что я от волнения не мог выговорить ни слова… Ее взгляд переворачивал мне душу. Она молча смотрела на меня, и слезы текли у нее по щекам… Да и что она могла сказать такого, чего бы я уже не видел в ее ласковых лучистых глазах?..

– Ладно, Дима, прощай, тебе пора, – произнесла она наконец дрожащим печальным голосом. – Не забывай меня… Может быть, через год, когда опять откроются проходы в ваш мир, я смогу уговорить Королеву отпустить меня к тебе хотя бы на денек…Ты ведь примешь меня в гости?..

– Ах, Нивея… Милая моя, славная моя… – ответил я; горло сжал спазм, и я едва выговаривал слова. – Ты самая лучшая девушка в мире, верная, добрая, нежная, красивая… Таких как ты, больше не бывает… Я прекрасно понимаю, что твои чувства ко мне – это отнюдь не отражение моих достоинств, а избыток твоей жажды чистой и светлой любви; эта жажда долго копилась в твоей душе, и вот безоглядно излилась на объект, наименее подходящий для того, чтоб сделать тебя счастливой… Я буду только рад, если ты найдешь себе милого друга, который поймет, какое сокровище он приобрел, и будет относиться к тебе так, как ты этого достойна, и воздаст тебе возвышенной любовью за твое любящее верное сердце и твою ангельскую душу… Ну а если нам еще доведется повидаться, это будет самый счастливый день в моей жизни, я охотно отдал бы ее за тебя и за твое счастье…

Слезы душили меня; я не мог больше рвать сердце ни себе, ни ей. Я прижал ее к себе, нежно поцеловал в щеку и, повернувшись, резко пошел прочь, ясно понимая, что она сейчас едва сдерживает желание броситься за мной вслед…

Я шел к магам, стоящим возле дуба. Я думал, они растолкуют, что я должен сделать и как. Опять кольнуло сердце. И вдруг я увидел перед собой легкую искрящуюся колышущуюся пелену; прежде чем я успел отреагировать, я прошел через нее... Все закружилось передо мной, я потерял равновесие, мне показалось, что я куда-то падаю…

V

Я стоял у дверей собственной ванной, как будто только что вышел из нее. Голова немного кружилась, и слегка тошнило. Я машинально прошел в комнату и сел на диван. Мир казался мне каким-то тусклым и пыльным, а воздух – каким-то душным… Однако сердце больше не кололо, тошнота проходила… Я глянул на часы. Было 2 ноября, воскресенье, восемь часов вечера… Завтра на работу…

Я поплелся на кухню ставить чайник. На столе так и стояла недопитая бутылка пива «Леди ночь»; в мусорном ведре валялось еще две таких бутылки. Тарелка с недоеденными семечками стояла на столе… Казалось, я отлучился всего на полчаса…

Да полно, было ли все это вообще?.. Не привиделась ли мне эта история? Может, это всего лишь наркотические грезы?..

Однако действительно душно, надо бы проветрить немного. Я вернулся в комнату открыть форточку. Отдернув занавеску на окне, я замер от неожиданности. На подоконнике стояли обе моих феи: кукла Белоснежки и статуэтка Формозанты. Я осторожно взял их в руки и внимательно осмотрел. Они были холодными и безжизнен­ными… Но именно такими, как я их покупал, вплоть до малейших ниточек у Белоснежки и мельчайших пятнышек у Формозанты… После того, как я общался с их оригиналами вживую, эти жалкие копии уже не казались мне такими же восхитительными, как тогда, в магазине, когда я их покупал… И все же это было, конечно, лучшей памятью о моих подругах из Страны фей… Я вспомнил туманный намек гнома Адальвина насчет памятного сувенира… Кстати, а где же он сам? На подоконнике его не было. Я осмотрел всю комнату, но его куклы нигде не нашел. Поскромничал, видимо. От него осталась лишь коробка, покрытая блестящей синей фольгой с искрящимися звездчатыми узорами…

Случайно взглянув на стену, я остолбенел. Там, где раньше было пустое место, висела картина, похожая на ту самую картину Герена (точнее, на ее фрагмент). В золотой рамке, за стеклом... Здесь не было ни Морфея, ни ангела. Только Ирида, сидящая на облаке. Однако она была не совсем такая, как на картине Герена; у нее было прекрасное точеное лицо Арианы, с ее большими, широко расставленными глазами, пушистыми ресницами, чувственным ртом, длинным тонким греческим носом и роскошными золотыми волосами до пояса… Были и другие отличия: ее правая нога была не так сильно поджата под себя, как на картине Герена, эту ногу можно было видеть, хотя и в ином ракурсе, чем левую; ее фигура была ближе к фигуре Арианы: и бедра пошире, и грудь гораздо больше… И, главное, смотрела она не на Морфея (которого здесь не было), а прямо на меня… Это, конечно, подарок Королевы. Ведь никто кроме нее не мог знать, что я сравнивал ее с этой картиной… И в то же время вроде бы и не Королева, кто сможет придраться и уличить ее в бесстыдстве… Вот и в углу картины ясно написано: «Герен. Ирида. Эрмитаж»… Да уж… Королевская награда… Если бы я проболтался за рыцарским столом про подробности своей уединенции с Королевой, то уж конечно не получил бы от нее эту картину в подарок… Милая славная Ариана... Храбрая воительница, мудрая правительница, могущественная волшебница, заботливая к своим подданным и хорошо сознающая свой долг перед ними, и в то же время – пленительно-прекрасная, чувственная и немного озорная женщина, любящая покрасоваться перед мужчинами...

Эти воспоминания навеяли на меня печаль. Я поплелся на кухню пить чай с леденцами «Барбарис», которые так понравились веселой (тогда еще) Формозанте… Запивая леденцы чаем, я пытался осмыслить степень реальности своих воспоминаний. Ну предположим, мне все это привиделось. Но куда тогда девалась кукла гнома? Я ведь точно помню, как принес его домой. Опять в магазин сбежал? И откуда картина на стене? Ну нет такой картины, не может ее быть. Да у меня и денег бы не хватило на столь дорогую вещь… Кстати о Королеве. А где же тогда ее колечко? Я пошарил по карманам. Да вот оно, никуда не делось, лежит там, куда я и положил его в момент прощания…

Не допив чай, я вернулся в комнату, прилег на диван отдохнуть и собраться с мыслями, но тут же уснул замертво.

***

Еще две недели после этого я жил совершенно механически, как робот, не в силах отойти от чарующей магии Страны фей и своих живых воспоминаний. И только к концу ноября я вошел в обычный ритм своей серой жизни. Мои воспоминания становились все более тусклыми и уже не вызывали столь острых сожалений. А Новый Год я и вовсе встретил в веселой компании, совершенно не вспоминая о своих приключениях, о которых я, понятное дело, никому не рассказывал. Однако Белоснежка и Формозанта стоят у меня в комнате в серванте на почетном месте… Должен признаться, я иногда разговариваю с ними как с друзьями. Делюсь новостями, впечатлениями, планами; даже поздравил с 8 Марта. Мою душу бередит тайная надежда, что однажды они меня услышат и хоть что-то скажут в ответ… Гномика я так и не нашел. Картина (про которую я всем говорю, что это репродукция Герена) приглянулась кое-кому; мне предлагали за нее большие деньги, но я отказался наотрез. Я бы не променял ее даже на новую квартиру. Однажды ее все же пытались похитить у меня. Я прихожу, а дверь приоткрыта. Аккуратно так, не сломана; видно, отмычкой работали. Я сразу же внутрь, но ничего не пропало (да и что у меня можно было взять, кроме старенького компьютера?). На полу натоптано (на улице грязь была); особенно топтались у картины, но почему-то ее не тронули. Может, передумали, может, кто-то вспугнул. А может, она заколдована?.. Кто знает… В общем, дело обошлось мытьем полов.

Заветное колечко Королевы я надежно спрятал, не было повода им воспользоваться. Это ведь на самый крайний случай… Ну или если мою картину все же умыкнут…

Прошел уже почти год… А мои воспоминания о Волшебной стране все еще живут в моей памяти, всплывают иногда яркими живыми картинами и бередят душу… Про свои подвиги я уже стал забывать, да не очень-то уж и приятны были эти приключения… Впрочем, рыцарское братство Адальберта я не могу вспоминать без ностальгии… А вот пленительные женские образы Нивеи, Арианы и Формозанты я позабыть не в силах, они все еще вызывают в моей душе нежное томление… И меня все еще гложут сомнения по поводу своей последней ночи в Стране фей... Правильно ли я тогда поступил, не ошибся ли в своем выборе?.. Формозанта, конечно, влекла меня как прелестная красавица, влекла очень сильно, таких красивых и страстных женщин я больше никогда не встречу… Но и Белоснежка, с ее юным очарованием, с ее открытой нежной душой и беззаветной преданностью, пленила мою душу так, что я вообще сомневаюсь, смогу ли я теперь жить с какой-то другой женщиной, ведь никто не сравнится с этим эфирным голубоглазым ангелом… Что я для Формозанты… Так, случайный эпизод в жизни… У нее уже были десятки мужчин до меня и еще будут десятки… Через несколько лет она меня и вовсе забудет… Да и в моей памяти она останется лишь как приятное воспоминание… А вот Нивея… Имел ли я право входить в ее жизнь той ночью, не имея возможности сделать ее счастливой? Ведь она еще, чего доброго, стала бы хранить мне верность всю жизнь… Конечно, любовь всегда права… Если это любовь… А я ее любовь отверг, втоптал в грязь… Она-то меня простила, ангельская душа, но шрам-то в сердце у нее остался навсегда… Но я не мог воспользоваться ее чувствами, даже при наличии собственных чувств к ней… Если она еще встретит свою настоящую (а не придуманную) любовь, то со временем поймет, что я был прав… или все-таки не прав?..

Вот почему я решил написать эту книгу. Может быть, теперь, когда я еще раз пережил и осмыслил свои приключения, образы прожитой сказки покинут меня, и моя душа обретет покой? И я смогу зажить реальной жизнью... Однако приближается Хэллоуин, опять откроется проход… Неужто Белоснежка забудет про свои обещания сквозь слезы, а Королева будет столь жестокосердной, что не отпустит ее хотя бы на один день, хотя бы в сопровождении того же Адальвина?.. Уж мы бы проболтали всю ночь… Как там у них? Что с ними? Живут ли они так же безмятежно, как тогда, когда я их покинул? Или надвинулись новые беды, новые тучи сгустились над Страной фей? Я еще помню, что я – королевский рыцарь, и по первому зову готов примчаться под знамена Адальберта, на помощь Королеве, не думая о своей жизни…