Принцесса Пустоши

Пролог

Начало чего-либо не сулит плохого или хорошего исхода. Но если уж повезло, то глупо пытаться избежать судьбы…

В расчётах время пробежит,

Сознанье выходы подскажет…

Что? Ясный путь стрелой лежит?

Судьба язык тебе покажет!

Семейный скандал в среде простолюдинов, как правило, приносит определённую пользу. Люди становятся осторожнее в словах, мягче и нежнее в отношениях, стараются не задевать скользких тем. Да и особых негативных проблем в перспективе небольшой семейный скандал обычно не имеет.

Другое дело — размолвка меж венценосными супругами…

— Как ты мог так поступить, Вард Первый?!

Король Руаты досадливо поморщился. Он предпочитал, чтобы супруга обращалась к нему по имени. А уж если в ход пошли такие слова и титулы…

— Перестань, Тиа! — в его голосе отчётливо проступали примирительные и просящие нотки, и король не считал их излишними. — Что я такого сделал?

— Это мой отец, ваше величество!

— И мой тесть. И поверь, Тиа, я об этом хорошо помню. Но…

— Какие могут быть «но»?! Кто его лучше знает?! Я или ты?!

— Конечно, ты, Тиа, — уверенно заявил король. — Просто…

— Не просто! Ты, Вард Первый, совершенно не знаешь, на что способен мой отец! Если его припереть к стенке, то он и Пустошь сравняет с землёй! Да он такое может натворить, что и за сто лет не разобрать будет! Где была твоя королевская голова, Вард Первый?! Почему ты молчишь?!

— Я не молчу, Тиа. Я слушаю. И считаю, что ты целиком и полностью права. А я неправ и уже решил, как всё исправить.

— Вот так просто? — недоверчиво спросила королева.

— Не так уж и просто… — покачал головой король. — Гонец, наверняка уже в замке Арлей, но при определённой удаче мы сможем перехватить ответ твоего отца на полпути.

— Что ты хочешь этим сказать?

Король улыбнулся.

— Это же очевидно! Через два дня мы выезжаем к твоему отцу.

— Правда, Арвид?

— Я когда-нибудь врал тебе, Тиа?

— Но через две-три недели перевалы занесёт снегом…

— Значит, мы проведём зиму в замке Арлей. Если ты хочешь, конечно. Только нашего маленького принца Найрека придётся брать с собой.

— Конечно! Отец будет счастлив увидеть внука! — Королева даже захлопала в ладоши, но тут же нахмурилась: — Но Мег не возьмём! Она уже похожа на счастливый рыбий пузырь, и в начале декабря у тебя будет сразу две племянницы. А вот двор…

— Никого! — отрезал король. — Пусть их здесь Бари дрессирует! Да и если с нами прибудет хотя бы парочка девиц на выданье, то это перепугает герцога до смерти. И где их там размещать?

— Ты плохо представляешь себе замок Арлей, Арвид, — улыбнулась Тиана, а король незаметно длинно выдохнул. — Там весь двор может потеряться. Я только никак не пойму одного… Почему ты именно сейчас послал такой глупый приказ?

Король Руаты Вард Первый растерянно пожал плечами.

— Не знаю… Испугался, наверное.

— Ты?! Врёшь, Арвид!

— Не вру! Вот семейство Кайрисов, сама знаешь, растёт… И нам самое время. А если мальчик родится? Придётся слово держать…

— У нас будет девочка.

— Как это? — Король покосился на браслеты жены.

— Пока нет. Но я так хочу, Арвид!

— Значит, так и будет, моя королева.

Он обнял её и услышал:

— Только если ты написал в приказе обычное: «Их величества…» — отец никогда не поверит.

— Почему это?

— Потому что он очень любил маму… И никогда не поверит, что я ему такое могу приказать. А вот быстренько и фиктивно жениться на какой-нибудь кухарке… Такую свинью он вполне способен подложить!

— Ничего страшного! — засмеялся король. — Я столь же быстренько дам отцу избранницы графский титул и прослежу, чтобы фиктивностью и не пахло!

— Ты становишься однообразным…

— Я?! — возмутился король. — Во всём?!

Щёки Тианы чуть покраснели, и она отрицательно мотнула головой:

— Нет…

Король неожиданно прижал ладонь к ягодице жены. А в ответ на слегка нахмурившиеся брови жены пояснил:

— Вариация указа короля Виса Второго за номером сто одиннадцать, подтверждённого мной лично. Значит, сегодня обсудим имя дочери?

— Тебе следует попить капли для памяти. Сегодня уже было…

— Да? Это ничего! И без капель гораздо лучше!

— Как скажешь, Арвид…

***

Планы, которые мы составляем, всегда сулят победу. Но далеко не всегда ею заканчиваются.

Королевский кортеж под мощной охраной и вправду перехватил гонца на полпути к замку Арлей, и венценосные путешественники получили сразу два письма. И содержимое этих писем особенно не понравилось королеве.

Да и снег в тот год выпал на три недели раньше и шёл семь дней…

Глава 1. Побег

Повержен зверь и обезножен?

Охоты не теряй настрой!

Сдаваться он не расположен —

Вдруг станет пустошной змеёй!

В недоумении герцог Арлей перечитал королевский приказ и отложил на край стола. Хотя хотелось сразу же швырнуть бумагу в камин на жаркие угли и забыть о ней. Глупость какая-то! Нет! Сам-то приказ оформлен по всем правилам, и королевская печать приложена… Но смысл…

«Мы, король Руаты Вард Первый и королева Тиана, повелеваем!

Герцогу Дэйрану Арлею надлежит жениться и прибыть с супругой ко двору в столицу, где будет дан бал в его честь и в честь его избранницы. Исполнение не позднее конца марта».

Ни больше, ни меньше…

«Не исключено, что у короля просто было плохое настроение… — подумал герцог. — Но Тиана!.. Как она могла?! Или Ти заболела?!»

Эта мысль мелькнула и ушла. Конечно же, глупость! В конверте лежал лишь один лист. Да и случись что-то неординарное — уже сообщили бы. Как минимум дважды из самого дворца. И это не считая городских осведомителей самого герцога.

За внука беспокоиться вообще смысла не было. Мальчишка рос здоровым и резвым, уже довольно хорошо говорил, а раз в неделю почтовый голубь доставлял сведения о успехах уже двухлетнего Найрека.

Герцог встал, скомкал конверт от королевского указа и швырнул в камин. Он смотрел на пламя, пока бумага не обратилась в тонкий белый пепел. Затем повернул ключ секретера и вытащил довольно большую бутылку бренди. Откупорив её, герцог понюхал горлышко, одобрительно кивнул и покинул кабинет.

В конюшне он огляделся и подозвал помощника конюха.

— Где гонец?

— Ждёт ответа, ваша све…

— Накормлен?

— Хотели вместе со всеми… Ужин скоро. И он торопится обратно в столицу.

— Хорошо. Гонца накормить немедленно! Скажешь, что раньше завтрашнего дня ответа не будет. Вот бутылка бренди. Можешь сам напиться, но чтоб гонец через час лыка не вязал! Ясно?

— Понял, ваша светлость! «За здоровье короля! За здоровье герцога!»?

— Это уж ты сам разбирайся… Где Реток?

— Орудия на повозках проверяет, ваша све…

— Делом займись!

Старший конюх как раз выбрался из повозки, что стояла на площадке, обращённой к Пустоши, и хмуро выговаривал караванщику:

— Линзы мутные! Может, мордами вашими протереть?! Окна и те пылью заросли!

— А зачем нам окна? — осклабился широкоплечий парень из-за плеча караванщика. — Всё равно мешками с зерном до потолка заложим…

— Что-о?!

— Всё-всё, Реток! — примирительно сказал караванщик. А через плечо бросил: — Отогнать повозку на место и мигом всё сделать! Подмести внутри и светильники протереть не забудьте! До ужина не управитесь — за ворота не выйдете и спать с пустым пузом ляжете!

— Да, старшой! — одновременно рявкнули два помощника и бросились выполнять приказ.

Повозка бесшумно покинула площадку и уплыла в сторону конюшен.

— Сделают они всё, Реток! Завтра хотели, с утра перед погрузкой… По девкам торопятся пройтись.

— Да я так… — ухмыльнулся старый конюх. — Чтоб не спали на ходу. В Пустошь идти — как умирать, во всём чистом надо. А девки — это святое! Как раз к возвращению барабаны надуются!

— Ну это уж как кому повезёт! — хохотнул караванщик.

Смех они оборвали одновременно и поклонились, увидев вышедшего из-за угла герцога.

— Как идут дела? — обратился Дэйран Арлей к караванщику.

— Всё в порядке! — уверенно заявил караванщик и покосился на конюха. — Орудия Реток проверил, и к погрузке всё готово!

— Хорошо. Иди. Мне надо со старшим конюхом переговорить.

— Ваша светлость!

— Перестань кланяться, Реток! А то я тоже начну, — ухмыльнулся герцог. — Последний осенний караван уходит послезавтра?

— Да, ваша… Как раз ко времени. Жёлтая сирень на границе Пустоши почти все цветы и листья сбросила. Значит, дня через три-четыре снегопад начнётся. А караван… Шесть повозок с грузом зерна, шкур, шерсти… Ну и другое-разное, что технологи заказали. Простой караван — дорога хорошая, спокойная. Вполне можно за два с небольшим месяца обернуться. Если за другие перевозки не браться. Товары отмерены и распределены. Только загрузить завтра осталось. Мёд разлили по бочкам, и снаружи жиром обмазали тщательно. Чтоб не получилось, как тогда с воском — осы пустошные едва повозку не унесли!

— Хорошо, Реток. Вот что…

Герцог молчал и вглядывался в далёкие развороченные попаданиями мишени в Пустоши, пока очередная повозка не заняла площадку для проверки орудий. Лишь после этого он сумрачно посмотрел куда-то мимо конюха и произнёс:

— Вот что. Подготовь мою повозку завтра, без шума. И ты мне будешь нужен. Если хочешь ехать со мной и есть на кого оставить конюшню и все дела.

Глаза старшего конюха расширились от удивления, плечи расправились, а сам он, казалось, даже стал выше.

— Да я конечно! — зачастил Реток. — У меня оба помощника толковые! Справятся не хуже меня! Я и сейчас только приглядываю за ними! А… Куда отправимся? Колёса навешивать?

— Не надо. — Герцог вздохнул и твёрдо произнёс: — Пойдём с караваном! Груз на твоё усмотрение. Мне нужно место, где спать, столик и полка для книг. Дела помощникам сдашь завтра… Кстати, о помощнике твоём… Пусть караванщики сами орудия проверяют, а ты со мной в столовую!

Хорошо, что у двери герцог успел схватить конюха за локоть — Реток так и рванулся вперёд, злобно вращая глазами над ощерившимся ртом.

— Тихо!

— Да как же… Как он посмел, подлец?..

— Я приказал. И он хорошо справился.

Последнее замечание герцога выглядело очень справедливо: бренди в бутылке едва прикрывало дно, а слегка пьяный помощник конюха провозглашал очередной тост.

— За здоровье наследного принца Найрека!

— Да! — Гонец длинно выдохнул, осушил бокал и заплетающимся языком подтвердил: — Здрав будет наследник Найрек!

Пока королевский гонец закусывал и что-то бормотал о восхитительном бренди, чья-то рука вылила остатки из бутылки в бокал.

— За здоровье хозяина дома.

— А за-а это мы-ы уже пил-ли! — пьяно ухмыльнувшись, покачал ложкой гонец.

Он поднял мутные с хитринкой глаза на собутыльника, уронил ложку и попытался встать — напротив сидел и добро улыбался герцог Арлей.

— Место! Ну?!

Хмель слетел с гонца ровно на столько, что он сумел ухватить бокал, вскочить на ноги, выпить и без заикания выкрикнуть:

— Здрав будет хозяин дома герцог Дэйран Арлей!

— Хорошо, — согласился герцог. — В тёмную его.

Пьяного гонца скрутили и увели, а герцог распорядился:

— Смотрите, чтоб не простудился. И воды ему побольше оставьте. А завтра — накормить, как положено. Всё хорошо, Реток! — усмехнулся герцог, заметив, какое страшное лицо состроил старший конюх в адрес своего помощника. — Он всё сделал очень хорошо.

— Да я б его…

— А что я?! Их светлость приказали! А гонец хорош! Две трети бутылки в нём…

***

С погрузкой управились до полудня. Повозки одна за другой подходили к амбарам и складам, принимали ящики, бутыли, мешки, строились перед воротами в Пустошь и опускались на каменные плиты двора. А три открытые прицепные платформы, гружённые брусьям и досками, караванщики без лишних споров разыграли на пальцах. Не то чтобы эти прицепы сильно мешали движению, но традиция есть традиция.

Понятно, что скрыть подготовку повозки герцога не удалось. Мало того, что Реток не явился проследить за погрузкой, так ещё и его помощники на все вопросы по этому поводу только отнекивались с загадочными лицами:

— Не знаем… Не ваше дело! За своими делами следите!

Мол, мы-то знаем, а вам не положено!

А уж когда повозка герцога после проверки орудий подплыла к складам…

— Слышь, Реток! А что это за труба у тебя на крыше? Страшная… И куда это ты намылился? Да ещё и на снегопад глядя? Один едешь или кого возьмёшь с собой?

Но старший конюх на этот раз оказался столь же внятным, как его помощники:

— А мне-то почём знать? Мне сказано — я делаю. А вы воду залили? Продукты проверили? А то друг друга есть будете в дороге!

Лишь старшему караванщику Реток подмигнул и тихо сказал:

— Похоже, что не шесть, а семь повозок у тебя будет…

— Семь не шесть, число не чётное, знатное, — явно обрадовался караванщик. — А до какого места? И что, сам с нами?

— Ничего больше не знаю! — отрезал Реток.

И уже через час весь караван перешёптывался, что сам герцог Арлей отправляется в Пустошь.

Незадолго до обеда дверь камеры, где сидел королевский гонец, распахнулась, и вошёл слуга с факелом в одной руке и табуретом в другой. Пока пленник щурился от света, Дэйран Арлей отослал слугу и уселся на табурет.

— Ваша светлость! — согнулся в поклоне гонец.

— Он самый, — согласился посетитель. — Накормлен, напоен?

— Спасибо, ваша светлость!

Герцог долго рассматривал помятое лицо пленника, а затем произнёс:

— У нас образовалось одно недоразумение…

Гонец предельно втянул голову в плечи.

— Из которого мне видится несколько выходов…

Гонец, казалось, перестал дышать.

— И вот один из них… Возможно, что твоя кобыла сломала ногу на перевале и ты всю ночь бегом добирался до замка… А как раз сегодня у меня не оказалось свободных лошадей и пришлось ждать утра…

Королевский гонец, уже попрощавшийся с жизнью, судорожно сглотнул и кивнул.

— Хорошо. Завтра ты получишь письма и пару лошадей. Не жалей их. Ты должен пройти перевал и спуститься в долину за шесть часов. Потом пойдёт снег… Или немного позже. Главное, добраться до Гранчиса. Там, если понадобится, ты получишь повозку. Если запомнил, что я сказал, кивни.

Гонец мелко закивал.

— Хорошо. — Герцог встал и, выходя в дверь, распорядился: — Выпустить и помыть. Завтра утром должен быть готов выехать.

Весь вечер герцог Арлей посвятил написанию писем. Проще всего далось послание доверенному лицу в Гранчис, дабы гонца при необходимости обеспечили повозкой и провиантом на дорогу в столицу. Понятно, что это дело королевской службы, но пока они раскачаются… Лучше всё предусмотреть самому — надёжней будет.

Немного сложнее оказалось написать ответ на королевский приказ — четыре листа сгорели в камине. Но, в конце концов, герцог решил, что основной текст письма уже есть в полученном приказе, и написал всего несколько предложений:

«Мой король!

Ваш приказ будет выполнен при любых обстоятельствах.

До весны вынужден уехать из замка по торговым делам.

Преданный вам —

герцог Дэйран Арлей».

Запечатав конверт личным перстнем, герцог подумал, что даже написанного слишком много. Ну какое дело королю, куда и по каким делам уехал один из его подданных? Даже не придворный! Хотя и тесть…

Письмо королеве далось ещё труднее, как по времени, так и по числу листов бумаги, канувших в камин. Арлей даже попытался набросать черновик, что так же не увенчалось успехом. Герцог с отвращением, как на ядовитую пустошную зверушку, посмотрел на письмо королю, и, как ни странно, оно навело на простую мысль.

«Моя дорогая дочь Тиана!

Ни секунды не сомневаюсь как в твоей доброте, так и в заботе нашего короля! Безусловно, вы правы, но сейчас, как мне кажется, не время для столь важного и ответственного шага, который обозначен в приказе. В любом случае у меня есть срок до весны, а значит, следует заняться неотложными делами. Завтра я уезжаю с инспекцией ближних пределов и рассчитываю вернуться в замок через пару месяцев. Таким образом, время для выполнения королевского приказа у меня будет.

Береги принца Найрека и короля!

Передавай привет Мегане и герцогу Кайрису!

И, пожалуйста, не думай, что я бегу в Пустошь от приказа моего короля. Как часто повторяет Реток: отступление не есть проигрыш или бегство. Надеюсь, что привезу из этого короткого путешествия подарки, которые порадуют всех.

Уверен, что как дочь ты поймёшь и оправдаешь своего отца, а как королева — простишь.

Твой отец и верный подданный —

герцог Дэйран Арлей».

Он торопливо свернул и запечатал письмо. Нельзя же, в конце концов, сжигать в камине всё подряд?! А если поддаться искушению и перечитать… Нет уж! Хватит!

Ещё два сообщения в соседние баронства герцог написал мелко на небольших квадратиках бумаги. Как раз по размеру тубусов голубиной почты. Собственно, сделано это было лишь для того, чтобы хозяина замка Арлей не приглашали зимой к себе в гости, или… Упаси Пустошь! Сами не заявились с визитами!

Да, немного увлёкся! Написал, что действует по приказу короля. Но, если разобраться, то и это было правдой. Пусть и частичной.

Лишь много позже, уже далеко от родного замка Дэйран Арлей понял, что заварил очень интересную похлёбку. Ведь если он получил приказ короля проверить ближние пределы Пустоши, то такого же приказа будут ждать бароны Борик и Трайк…А то и рванут с проверкой заранее! Хорошенькие зимние праздники получатся в Западных баронствах!

***

Как ни рано поднялись караванщики в день отъезда, а герцог успел уже и позавтракать, и посетить родовой склеп, и погрузить в повозку вещи. Вообще-то Арлей и не ложился спать, решив, что этим делом можно заняться в дороге.

Королевский гонец уже топтался у внешних ворот около лошадей, ощупывал их, поглаживал и что-то довольно бормотал себе под нос. А уж когда заглянул в седельные сумки заводной лошади — заулыбался.

А караванщики и их помощники уже суетились вокруг повозок, загружали свежеприготовленную еду от повара, проверяли крепление груза, подцепляли платформы с лесом. Так что на герцога, вышедшего во двор, никто не обратил внимания. Да и одет хозяин замка был в простые кожаные штаны и куртку. Но, в отличие от караванщиков, у него была шпага вместо тесака и баронский кинжал на поясе. Даже гонец не сразу узнал герцога в таком обличии.

— Ваша све…

— И тебе доброе утро, — кивнул герцог и протянул опечатанный кожаный пакет. — Это сам знаешь… А это, — он протянул гонцу небольшой конверт, — если снег глубокий будет, то в Гранчисе повозку получишь у моего доверенного человека. Ворота замка тебе откроют, как только караван в Пустошь выйдет, и сразу гони во весь опор! Эти лошади перевал знают и не подведут.

— Да, ваше светлость! — поклонился гонец. — Всё сделаю, как приказали! А лошади у вас — чудо!

Герцог кивнул и пошёл к своей повозке, где уже ждал Реток.

— Уф-ф! — облегчённо выдохнул гонец. — А ведь запросто повесить мог…

— Кто? — вяло поинтересовался стражник у ворот. — По закону мог, конечно. Но наш… Приказал бы выпороть как следует — и все дела.

— Всё равно повезло, — уверенно сказал гонец и вновь принялся оглаживать лошадей: — Ах, красавицы!..

Гулко ударил колокол, распахнулись внутренние ворота в сторону Пустоши, открывая тёмный туннель, и все разговоры во дворе замка моментально прекратились.

— Всё ли в порядке? — спросил Реток. — Груз закреплён? Продукты и вода проверены?

— Всё в порядке! — откликнулся старший караванщик. — Согласно обычаю мы хотим держать быстрый совет!

Реток пожал плечами, а герцог тихо спросил:

— Чего это они?

— Да дурака валяют, — так же тихо ответил старый конюх. — Но это ожидаемо…

Особенно долго советоваться караванщики не стали — сошлись вместе и тут же направились к повозке герцога. Явно всё решили ещё с вечера. Все шестеро поклонились, и старший произнёс:

— Ваша светлость! У нас есть две просьбы!

Герцог кивнул, и караванщик продолжил:

— Мы просим старшего конюха Ретока принять старшинство над этим караваном.

— Нет! — отрезал Реток. — Сколько я в Пустоши не был? А ты, Алекс, сколько караваны водишь?

— Так это только благодаря тебе и твоим ногам, Реток…

— Нет! Дорогу не помню. И это окончательно, Алекс!

В конце концов Дэйрану Арлею надоело молчание хмурых караванщиков, и он спросил:

— Что-то ещё?

— Ваша светлость… — старший караванщик поклонился.

— Стоп! — резко оборвал герцог. — Я запрещаю кланяться мне в Пустоши! Это отнимает время. Продолжай.

— Мы просим вас… Если возможно, возглавить караван. Орудия на вашей повозке мощнее, и ребятам будет приятно…

Реток кивнул на вопросительный взгляд герцога, и вопрос был решён.

— Спасибо, ваша светлость герцог Дэйран Арлей! — поклонился старший караванщик и тихо добавил: — Мы ещё не в Пустоши…

***

— Включить дорожную охрану!

— Да ладно тебе! Мы что — себе враги, что ли?!

— Не болтать! Выполнить приказ!

В длинный тоннель между воротами въезжали или сразу две повозки, или одна с прицепленной платформой. Лишь после включения орудий открывались створки внешних ворот — правило старое, и даже можно сказать, что древнее. И оно спасло немало жизней. Хотя теперь Пустошь рядом с замком была спокойной: орудия на стенах делали своё дело, да и большинство тварей уходили дальше от границы или впадали в спячку с наступлением холодов в приграничье.

— А что это за трубу ты прилепил на крыше? — спросил герцог.

— Очень полезная штука! — отозвался Реток. — Большой огнеплюй. Я его лет пять назад купил у одного бедолаги. Только зарядов маловато, но если повезёт, то выменяем на что-нибудь. Алекс видел, как я его испытывал, вот и рад, что мы впереди. Никакая тварь не страшна. На этой караванной дороге, конечно.

— Сложное у тебя хозяйство, Реток. Раньше я как-то и не обращал на это внимания…

Без особого интереса герцог указал на панель перед конюхом, усыпанную огоньками, рычажками, кнопками, стеклянными окошечками в которых извивались цветные линии и менялись цифры.

— Дело привычное, — откликнулся Реток. — Здесь управление орудиями, здесь связь с другими повозками и для запроса ночёвки на постоялых дворах. Только разобрать слова трудно бывает — треску больше. Да я и половиной этого добра не пользуюсь и не знаю, зачем всё это здесь. А вам, герцог, надо запомнить только две кнопки: сначала жмёте эту красную на стене, а потом зелёную слева…

— Зачем мне?

— Пустошь — она такая… Если что-то со мной случится или с караваном, то красная остановит повозку, а зелёная заставит или вернуться на предыдущую стоянку, или плыть к следующей. А орудия на крыше будут действовать сами. Только я понятия не имею, как это работает.

— Мне это не нужно. Сам сказал — караван простой. Так что я спать пойду.

Но спать герцог Арлей не лёг. Сидел напротив единственного не заложенного мешками и ящиками окна и бездумно смотрел через вуаль на проплывающую мимо Пустошь…

Глава 2. Дела торговые

Дорога в Пустоши проста

Только на месте не стой!

И бойся каждого хвоста,

Конечно, если он не твой.

— Дэ-эй! Пустошь тебе в рёбра! К орудиям!!!

Герцог вбежал в комнату управления повозкой, плюхнулся в кресло, натянул на голову шлем и вцепился в подлокотники. Ещё не закончив, спросил:

— Что?!

— Работают только на ручном! — продолжал орать Реток. — Роща слева! Огонь!

Дэйран Арлей успел трижды поразить цель, когда заметил, что орудия других повозок каравана почему-то не поддерживают его. Отпустив подлокотники, герцог снял с головы шлем и раздражённо покосился на конюха:

— Что там, Реток?!

— Ничего особенного, ваша светлость, — откликнулся конюх и переключил что-то на пульте. — Помните, лет шесть или семь назад караванщики пригнали бесхозную повозку? Четыре пилигрима решили отдохнуть в этой роще, а она даже костей для похорон не оставила. И ведь не так уж и далеко от замка пристроилась, зараза… Ребята говорили, что изредка по ней стрелять надо, чтобы к дороге близко не лезла.

— Так какой Пустоши ты!..

Герцог вскочил на ноги и в бешенстве уставился на конюха. А тот совершенно спокойно повернулся лицом и спросил:

— Что с тобой, Дэй? Я помню тебя совсем крошечным… Помню, как светилось радостью твоё лицо на свадьбе, как родились твои девочки, как ты баловал их… И твоё горе тоже помню… Горе для всех нас. Но ты никогда не бежал! Почему ты сейчас бежишь в Пустошь? Что с тобой, Дэйран?

Арлей скрипнул зубами, судорожно вздохнул и уставился через смотровую щель на дорогу.

— Простите, ваша светлость, старого дурака… — Реток склонил голову и повернулся к пульту. — Но вы так долго смотрели в окно… А Пустошь не терпит рассеянных — она отбирает их души, а затем и жизнь.

Опустившись в кресло, герцог поморщился:

— Ты не дурак, Реток. А я действительно бегу… Как последний трус!

— Среди Арлеев не было трусов. И не вам начинать, ваша светлость.

— Значит, я буду первым, — мрачно заявил Дэйран Арлей. — У меня тоже хорошая память. И я помню, как ты приводил караваны, как мой отец ценил тебя… Всё помню. И, наверное, ты имеешь право знать — король приказал мне жениться до конца первого месяца весны!

— Вот оно что… — покачал головой Реток. — Король… Может быть, он хочет, чтобы вокруг все были счастливы? Да и в любом случае вы, герцог, раз десять уже выдержали самый строгий траур… Не дело это для молодого мужчины! Но как-то странно вы себя повели…

— Почему?

— Ну хотя бы потому, что мы наверняка вернёмся до назначенного срока. И вы, Дэйран Арлей, всего лишь сузили себе время для выбора. И уж точно не следовало идти с караваном. Пустошь даёт мало, а вот забрать может всё…

— Да не хочу я ничего выбирать, Реток! — воскликнул герцог. — И не вижу в этом мире ничего достойного моей…

Арлей замолчал на полуслове, а старый конюх вдруг ухмыльнулся и возразил:

— Ошибаетесь, ваша светлость! Вот к примеру — моя старуха! Кое-что ещё может… И уж точно пирог к возвращению испечёт — пальчики оближешь!

— Предлагаешь невесту среди шестидесятилетних поварих поискать? — улыбнулся герцог. — Хотя… Это было бы потрясение для короля и королевы!

— Ну вот! — обрадовался Реток. — Вот и улыбнулись! Только вам всего сорок в начале года стукнет — зачем старушку искать? Любая девица за честь сочтёт! Ах, да… Титул… Ну значит надо было в столицу ехать за невестой, а не в Пустошь!

Герцог отвернулся, и лицо его исказила брезгливая гримаса.

— Нет уж! Лучше в Пустоши песчаную кикимору поискать… Я тебе нужен, Реток? Спать пойду.

— Только в окно не смотрите, ваша светлость. А до утра я и один управлюсь, и поспать успею до перекрёстка…

Не стал говорить Дэйран Арлей конюху, что вспомнил один из ужаснейших эпизодов последних лет своей жизни. На свадьбе младшей дочери, Меганы, около его плеча вдруг возникло облако кружев, пропитанных терпкими до отвращения духами, и с придыханием прошелестело прямо в ухо:

— Не желает ли мой прекрасный герцог полюбоваться великолепными звёздами? И я готова составить ваше счастье позже… В моей комнате при мягком свете ночника…

Тогда Арлея едва не вырвало нежнейшим паштетом из пустошных устриц. Спасла старшая дочь — только зыркнула с неприкрытой ненавистью, и кружева словно ветром сдуло…

Устраиваясь на походной кровати, герцог больше всего боялся увидеть во сне графиню Тукань с пошлой улыбочкой на хорошо оштукатуренном лице. Но ему повезло.

А минут через десять в комнату, более напоминающую склад, заглянул Реток. Убедившись, что герцог спит, как младенец, он вздохнул и пробормотал:

— Бессмысленно бежать от судьбы и королевского приказа…

***

Ошибиться старый конюх не мог — старший караванщик дал карту, на которой с точностью до минут было указано время прибытия в ту или иную точку. Да и многое помнил Реток, а кое-что и забыть не мог. Ведь именно он со своими ребятами первым прошёл перекрёсток без потерь…

Герцог проснулся, и Реток отправил его в душ.

— Мы его установили, когда я баронесс в Руату отвозил. А убирать потом не стал — удобная вещь! И воды лишний запас.

Но попал в душевую кабину герцог не сразу, хотя коридорчик был всего-то шагов пять в длину. За первой дверью оказался чулан с провиантом, за второй — мешки до самого потолка…

— С другой стороны вторая дверь! — крикнул Реток. — А потом позавтракайте! Я уже…

Поел герцог с запасом. И холодное рагу оказалось очень вкусным, и Реток как-то сказал, что в Пустоши за завтраком не знаешь, когда обед придёт. К чему рисковать?

А по поводу рагу Дэйран Арлей даже сделал запись в путевом дневнике — следовало похвалить повара и всю его братию. Слишком давно герцог этого не делал.

— Послушай, Реток! А зачем ты столько солода загрузил? И что в ящиках? — поинтересовался герцог.

— О-о-о! — протянул конюх. — Солод — штука очень ценная! Его и по другим повозкам распихано немало. Примерно четверть мы оставим на двух постоялых дворах. Ну, которые в вашем подчинении находятся. А остальное где угодно с выгодой продадим или обменяем. Самый что ни на есть ходовой товар! Без него пива-то и не сваришь!

— Понятно, — кивнул Дэйран Арлей. — Деньги за товар забирают на обратном пути?

— Не всегда. Да вы и сами знаете, пока летние караваны не пойдут у трактирщиков оборот так себе. Могут и с налогами отдать. Ну, а с чужаков плату сразу берут. Полезными вещицами, бальзамами... А дальние постоялые дворы за солод кормят наших караванщиков бесплатно. Выгодно!

— Остальной товар загружен для технарей?

— Да. Вот казалось бы умные они, всякие штучки ценные у них, а в чём-то — тупые, как пробка от бутылки! Сколько уж лет пытаются выведать тайну приготовления солода и бренди! Но у нас с караванщиками Борика и Трайка договор старинный — никому рецепты не раскрывать! А иначе кому товар нужен будет? А зерно, солод, мясо копчёное и овощи технари ещё до прихода каравана делят! Ну и лес, конечно. Даже ящики пустые скупают и бочки — только дай!

— Хорошо. — Герцог потянулся, зевнул и спросил: — Когда там твой перекрёсток?

— Минут через тридцать-сорок будет, — заверил конюх. Он поёрзал в кресле и вздохнул: — Только вот какое дело, ваша светлость…

— Что, Реток? — усмехнулся герцог. — Незаконный товар? Контрабандой промышляешь?

— Упаси меня Пустошь, ваша светлость! — зачастил конюх. — Просто ребята договорились… Давно уже пора новую повозку приобрести для караванов! А тут такой случай!

— А две запасные в замке? — поинтересовался герцог.

— Ну-у… Они же запасные! Я с караванщиками согласен — пора кому-то из молодых караванщиком становиться! Да и цена смешная! Только я, ваша светлость, от вашего имени приказал загрузить со склада… Это…

— Что?

— Бренди, ваша светлость… — шмыгнул носом Реток. — Три технаря в прошлый караван у Алекса в гостях были, он их и угостил… Очень хвалили! Орали что-то о напитке богов. Кажется… Ну и заказали… На обмен. Так не лишней же повозка в конюшне будет!

— И сколько?

— Да всего-то сотня бутылок! Большую повозку обещали! Сказали, что три пустых платформы легко влезет! А то таскать их за собой неудобно — караван длинный получается…

— Понятно… Ну хорошо! А не обманут? Дёшево как-то.

— Нет! — горячо заверил Реток. — Мы у них новые вешки брали так же! Хорошие! Раньше приходилось втыкать вдоль пути, и вечно какая-нибудь тварь пустошная то почешется о них, то подроет. А эти лежат как камни никому не нужные, а повозки их видят отлично! Очень выгодно!

— А в отчётах о вешках ни слова…

— Это моя вина, ваша светлость! Прошу прощения! Чего зря бумагу марать?! Сказал ребятам чтоб тихо меняли вешки на новые… Ведь только лучше стало!

— А старые вешки где? — прищурился герцог. — Тоже бумагу пожалели?

— Э-э-э… — Реток почесал затылок. — В Пустоши остались! Кому они нужны?

— Вот как? — сделал удивлённое лицо герцог и тут же нахмурился, — А барон Борик хвастался, что его караванщики где-то очень дёшево вешки закупили. И много!

— Ну-у… Э-э… Тут, ваша светлость, дело такое… О! Перекрёсток! Теперь мне без вас никак не обойтись! — Конюх что-то переключил на пульте и рявкнул: — Готовьтесь! Перекрёсток!

Сквозь треск и шуршание довольно отчётливо послышалось:

— Давно готовы!

— Готовы!

— Идём следом!

Особенности хода повозок герцог, конечно же, знал и не очень-то удивился тому, что Реток именовал дорогой. Хотя, кое-где путь каравана и проходил по аккуратно уложенным каменным квадратным плитам, но таких мест было мало. В остальном — булыжники, ямы… Но повозки этого как бы и не замечали. Плыли себе над землёй с постоянной скоростью. Реток говорил, что можно и быстрее двигаться, но тогда «лошадь устаёт и дохнет через два-три каравана».

Орудия на крышах повозок и раньше постреливали в Пустошь. Это легко определялось по хлопкам взрывов в сотне-другой метров от каравана. Но сейчас стрельба слилась почти в непрерывный гул, а вспышки разрывов сместились очень близко к повозке — аж потряхивало. И руки герцога сами потянулись к шлему.

— Рано ещё, — пробормотал Реток. — Перекрёсток вон у той Скалы Дураков.

— Странное название…

— Ничего странного. Эта скала первое место, где пилигримы оставляли имена возлюбленных. Многим везло. Сейчас-то поспокойнее стало с этим делом, а то как-то пришлось выручать двух дураков. Отсюда и название.

— А кого бьют орудия?

— Да всяких тварей. В основном шипоголовые змеи, и шипастые гиены здесь промышляют. Ну и синих падальщиков полно. Они нам ещё понадобятся…

— Зачем? — поморщился герцог.

— Кто-то из магического мира заказал слюнные железы синяка. Здесь и возьмём. А борики… Простите, ваша светлость — караванщики барона Борика, конечно! Они до колик боятся всех этих дел.

— А вы не боитесь?

— В Пустоши только глупец не боится, — усмехнулся Реток. — Есть у нас умельцы… Хотя бы тот же Алекс!

— И я смогу ноги размять?

— Нет! — почти взвизгнул конюх. — Я, Дэйран Арлей, отправился с тобой не для того, чтобы вернуться одному! В Пустоши ноги не разминают!

— Да ладно тебе, Реток! — рассмеялся герцог. — Пошутил я.

— То-то! Шуточки… — Он переключил что-то, отдал команду: — Караван стоп! — и нажал красную кнопку. — Ну, теперь ждать будем, пока зверьки не успокоятся. Что-то они больно шустрые для осени…

Вал взрывов постепенно откатывался в стороны от каравана, и герцог спросил:

— А в чём дело? Почему стоим-то?

— Мимо этой скалы идёт пять дорог. Три для нас прямые. Но если здесь поворачивать… Вообще-то орудия как-то различают свои повозки, а вот платформы или что другое, волочащееся сзади каравана… В пух и прах разносят! Особенно, если гады наседают. Вон сколько обломков вокруг валяется. Хорошо ещё, что людей не теряли! Вот мы и придумали, как это дело обойти.

— Так время теряем! Можно и по прямой ехать, если по карте судить.

— Можно, — согласился Реток. — Но по прямой до малой крепости три дня пути. А после поворота — к вечеру будем.

— Как это? — удивился герцог.

— Не знаю, — пожал плечами Реток. — Пустошь… Ну, а теперь пришла пора и нам пошутить! За Скалой Дураков обязательно кто-то хитрый сидит…

Реток натянул на голову шлем, снял со стены плоскую коробочку на длинном проводе и предложил:

— Смотрите на скалу, ваша светлость…

На крыше повозки что-то быстро металлически дважды клацнуло, и совсем небольшие ядра полетели вперёд. Они упали как раз по сторонам скалы и лопнули жарким огнём. Смерч пламени объял камень и схлынул, оставив после себя лёгкий дымок и громкий визг нескольких удирающих опалённых шипастых гиен.

— Ну ты посмотри только! — воскликнул конюх. — Уже из засады охотиться начали! И сколько же их было в этой стае?!

Немного позже герцог убедился, что много — крупные обугленные трупы лежали слоем за скалой, и считать их не возникло никакого желания.

— Пора, герцог Арлей, надеть шлем… Внимание, караван! Всем на месте! Мои орудия на ручном! Поехали потихонечку…

Дэйран Арлей подозревал, что правую сторону по ходу повозки Реток дал как наиболее безопасную — стрелять приходилось редко, да и орудия на остальных повозках не дремали. А вот сам конюх постоянно крутил головой в шлеме, и Пустошь отзывалась частыми хлопками взрывов.

Когда караван оказался сбоку, Реток остановил повозку.

— Всем вперёд до поворота! Второму перейти на ручное — и за мной! Место есть…

Такими «рывками» весь караван прошёл мимо скалы, а когда поворачивала последняя повозка, конюх выкрикнул:

— Бьём всё, кроме синего! Нужны три хороших крупных синюка! — И обратился к герцогу: — Хотите поохотиться? Синий падальщик вполне достойный трофей! А при случае он с удовольствием вас съест — всё честно!

— А зачем тебе три? — спросил Арлей. — Ты говорил про одного.

— Ну… Колдун-заказчик купит и четыре железы… Не захочет же он, чтобы их предложили кому-то ещё? Чтоб не раскрыть свой интерес. А третий — на всякий случай. Можно же случайно и в голову попасть… Караван! Бейте всех крайних! Алекс! Страхуй охоту герцога! Вот, ваша светлость, вполне подходящие зверьки для вас. Лучше, если далеко за ними ходить не придётся…

«Зверьки», один поменьше, а два крупных синих падальщика, приближались к каравану рывками: неторопливо пробегали под углом к добыче, застывали на несколько секунд и вновь продвигались вперёд. Герцог медлил с выстрелом, пока Реток возмущённо не выкрикнул:

— Да стреляй же! Слишком близко!

Первого, самого мелкого и шустрого, охотник уложил метрах в сорока от каравана — попал в шею, и голова покатилась в пыль, а тело, постояв мгновение, осело на землю.

— Отлично! — оценил выстрел конюх. — Быстрее! Правого! Если плюнет — шёлк вуали попортить может!

Второй падальщик повернулся к свежему трупу и тут же потерял верхнюю часть черепа с глазами. А вот третий осторожничал и боком не поворачивался. Герцог выжидал и выцеливал его, пока Реток не потребовал:

— Бей его! Двух нам хватит с запасом!

Заряд ударил самого крупного падальщика в грудь, оторвал лапы, большую часть живота и хвост.

— Вот и ладненько! — похвалил конюх. — Все близко и почти кучкой! Теперь прикрывать будем… Алекс! Кто пойдёт?!

— Сам с помощником займусь! — сквозь треск и шипение отозвался старший караванщик. — Тут дел-то на десять минут…

Но караванщик предполагает, а располагает Пустошь.

И дело даже не в том, что с тремя синими падальщиками одетые в шкуры броненосцев люди провозились гораздо дольше означенного. Работал-то один. Второй отстреливал мелких шипоголовых змей с двух рук.

— Молодец! — похвалил Реток, не прекращая стрелять в Пустошь. — Вон как с малыми огнеплюями управляется! Для него повозку и хотим прикупить! Вполне созрел парень! Оно, конечно, шипоголовке броню не пробить, но таскать на себе этих… — И закричал: — Сверху!!!

Герцог среагировал мгновенно. Поднял голову в шлеме и увидел огромную птицу с кожистыми крыльями, падавшую на занятых разделкой караванщиков. Тело этой ужасной твари орудия буквально разорвали в клочья, а удлинённая голова и крылья упали совсем рядом с повозками каравана.

— Вот это удача! — чему-то обрадовался Реток. — И голова и крылья целы! Вот это выстрел!

— Что это?..

Арлей длинно сглотнул и перевёл орудия на небольшую стаю гиен вдалеке. Но теперь стрелок не только следил за своим сектором Пустоши, но и часто смотрел вверх…

— Это пустошный орёл! Не очень большой, но любой его кусок маги с руками оторвут! А тут крылья, да ещё и голова! Да мы за них… Если конечно вы не захотите его в замке на стену повесить! Для красоты!

— Нет уж! Отдайте эту дрянь кому хотите!

Позже, осмотрев костлявую полутораметровую зубастую голову монстра и крылья, оснащённые острыми когтями, Дэйран Арлей только утвердился в своём решении. Кроме ужаса и отвращения это порождение Пустоши никаких эмоций не вызывало. Даже интереса.

Чтобы втащить добычу в повозки понадобилась помощь ещё трёх караванщиков. И всё же, по мнению герцога, управились быстро. А вот Реток считал иначе — он всех постоянно подгонял и утверждал, что даже сонные мухи весной двигаются быстрее.

— Быстрее! Быстрее! Сейчас набегут всякие на бесплатное угощение, не отобьёмся! Кровь орлиную до капли выжмите и в бутылки залейте! Пробки запечатайте надёжно! О зубы и шипы не оцарапайтесь!

— Всё сделаем… Почти погрузили… Немного осталось… — изредка отвечал помощник караванщика.

Оно и понятно, что редко, — ему приходилось стрелять и следить за людьми снаружи. А потом ответил старший караванщик:

— Всё в порядке, Реток! Не меньше трёх литров крови нацедили! А железы синюков, как всегда, в колдовской сундук уложили! Можно уходить! Какой улов! Я же говорил, что их светлость удачу приносит!

— Хорошо! — отозвался конюх, и герцогу в произношении слова послышались собственные интонации. — Переключайте орудия, и вперёд!

Уже в пути, отпустив рычажки управления повозкой, Реток довольно заявил:

— На самом деле ребята молодцы! Всё сделали как надо! И вы, герцог, отменный стрелок! И хвост у нас цел, и несколько дней в запасе!

— Это потому ты повозку с прицепом последней поставил в караване? — спросил Арлей.

— Конечно! — самодовольно улыбнулся конюх. — Мало ли что… По самим повозкам орудия никогда не били, но… Бережёного Пустошь не тронет! Как первый раз удачно прошли этот перекрёсток, так и ходят всё время!

— Ещё будут повороты сегодня? — поинтересовался герцог.

— Один! Но он простой! Пройдём быстро, а там и малая крепость! Переночуем, отдохнём. Ноги разомнёте!

— Хорошо, — кивнул Дэйран Арлей. — А теперь объясни мне, Реток, что означают слова Алекса «колдовской сундук» и «как всегда»?

Этот вопрос почему-то смёл благостное выражение с лица конюха и даже заставил слегка нахмуриться.

— Э-э-э… Тут, ваша светлость, дело такое…

Реток пристально вгляделся в Пустошь через амбразуру, переключил что-то на пульте и даже потянул к себе шлем управления орудиями, но герцог оборвал паузу:

— Итак?!

— Ну… Всё просто, ваша светлость! — Он неуверенно улыбнулся и зачастил: — Колдовским сундуком ребята зовут тот ящик, который вместе с заказом на синюка передали! Понятно, что просто так возить столь опасную штуку нормальный человек не станет! А в сундуке этом она охлаждается, лежит себе, никому не мешает! И главное — совершенно безопасно! Если верить…

— Хорошо! — оборвал поток слов Арлей. — Теперь о «как всегда». Если я правильно понимаю — не в первый раз синих падальщиков берёте: и место прикормлено, и сноровка отменная.

— Конечно, ваша светлость! Куда ж без сноровки! Вон как вы орла пустошного срубили! Без сноровки-то разве оно…

— Реток!

По тону своего господина конюх понял, что болтовнёй уже не отделаться. Он вздохнул и принялся объяснять:

— Ну, это же Пустошь… Разные заказы предлагают. И чего ж отказываться, если по пути и выгода есть? Да и вот к примеру вы орла срубили… Не выбрасывать же! Пристроим! Так и с синюками…

— Интересно… — нахмурился герцог. — Много интересного узнаёшь, когда в Пустошь отправляешься! И я даже не спрашиваю тебя, Реток, почему этого нет в отчётах и откуда ты всё знаешь…

Дэйран Арлей резко встал и вышел из комнаты управления, а конюх почесал затылок и пробормотал:

— Да я бы этого и объяснить-то не смог…

Глава 3. Три петли

Ответ в тумане шара скрыло?

По картам пальцем поводи…

Но узнаёшь о том, что было,

А не о том, что впереди…

И на этот раз карта не подвела Ретока — по часам в комнате управления караван пришёл к малой крепости поздним вечером. А точнее, к постоялому двору. Герцог легко догадался, почему это сооружение именуют «малым» — крепость не дотягивала даже до размеров конюшни замка Арлей. Но зато на низких стенах и башенках орудий было больше, чем у пяти караванов. Так что вокруг постоялого двора образовалась мёртвая зона.

Что же до понятия «вечер» или «ночь» — всё это было условно. Ни солнца, ни луны, ни звёзд… Просто светло-серое небо. Всегда. Пустошь…

— Эгей! Лекан-пустынник! Отворяй ворота! — потребовал Реток, когда караван ещё и на километр не подъехал к цели.

— Это кто там такой умный командует?! — отозвался недовольный голос.

— Откроешь — узнаешь!

— Могу и не открывать! Может, мне не интересно?!

— Тебе не только интересно станет, но и печально! Караван герцога Арлея с инспекцией!

Как понял Дэйран Арлей, таким вот нехитрым способом Реток пытался предупредить смотрителя о возможных проблемах. Но тот не внял или сделал вид, что не понял.

— Почему так поздно заявились?! Раньше ждал! Может, я спать уже собрался?!

— Сейчас проснёшься, Лекан! Пиво готовь для дорогого гостя! — сделал конюх ещё одну попытку. — Лучшее! Как для короля!

— Да неужто сам Реток?! — недоверчиво спросил смотритель, и его восторженные ругательства потонули в шуме и треске. — Ах ты, старая жертва Пустоши! Чего это тебя с караваном понесло?! У Арлея нормальные люди закончились?!

— Да он сам…

Реток резко оборвал фразу, потому что увидел у своего носа увесистый кулак герцога.

— Что?!

— Белая напасть нас задержала!

«Да уж… — подумал герцог. — Больше часа потеряли!»

***

Второй перекрёсток, как и обещал Реток, они прошли куда проще, чем первый. Хотя странности были. Повозки после поворота вставали чуть ли не параллельно прежнему пути, так что весь караван виден был. А потом, вместо команды «вперёд», Реток почти шёпотом приказал:

— Всем стоять. Не шуметь! Напасть белая прёт…

То, что конюх именовал напастью, было и вправду белым. Несколько разновеликих, казавшихся бесконечными полос сливались, расходились и текли поперёк дороги каравана. В перекрестии прицела шлема герцог Арлей отчётливо видел, что эти реки и ручейки состоят из небольших пушистых зверьков.

— Что это? — тихо спросил герцог.

— Страшная вещь сейчас, — ответил Реток. — Вообще-то их технологи как домашних зверьков держат. Говорят — добрые и ласковые. Но когда они от места спаривания к гнездовьям идут… Даже повозку сметут и в Пустошь утащат. Безумная сила…

***

— …Ну, так повезло, что не переехала! У камней переходи на ручное! Как обычно!

— Платформы отцеплять снаружи?! — спросил Реток и покосился на герцога.

— Не возитесь! Никого больше нет! И так все поместитесь с запасом!

В общем-то, Лекан не соврал. Из документов и чертежей герцог прекрасно знал, что малая крепость или просто трактир легко вмещал до четырёх средних караванов. Другое дело, что по правилам платформы, как с грузом, так и пустые, положено было оставлять за воротами — мало ли что могло к ним прицепиться! Но нарушение это Арлей счёл мелким, незначительным и решил не заострять на нём внимания.

Как только караван остановился под огромной низкой крышей двора, вдоль повозок пробежались трое молодых караванщиков, внимательно осматривая днища и груз платформ. А ведь ворота, как отметил герцог, ещё не закрылись!

— Всё чисто!

— Отдыхаем! — отдал команду Реток, и повозки опустились на землю. Лишь после этого раскрылись двери, и караванщики вышли наружу. Их встретили трое: два совсем молодых парня и огромный седой мужчина с металлической клешнёй вместо левой кисти.

— Ты, Реток, смотрю, мало, что на обе ноги хром, так ещё и законником заделался! — хохотнул он и шагнул на встречу конюху.

— А у тебя, Лекан, всё ещё правая цела, — откликнулся сграбастанный в охапку Реток.

А вот тут герцог оказался просто не в силах помешать конюху прошептать что-то на ухо трактирщику. Тот быстро и цепко через плечо Ретока оглядел караванщиков, отстранился от друга и что-то коротко приказал своим помощникам.

Проблема у Лекана-трактирщика, конечно, была: все караванщики одеты почти одинаково, и определить среди них герцога представлялось весьма затруднительным. Но, как признал Дэйран Арлей, пройдоха выкрутился просто и красиво. Едва помощники встали рядом, Лекан поклонился всем повозкам разом и громко сказал:

— Ваша светлость герцог Арлей! Господин наш! Смотритель малой крепости с помощниками приветствуют вас!

Не подкачали и молодые — в момент согнулись в поклонах. И, пожалуй, даже ниже положенного.

Тянуть паузу герцог не стал. Шагнул вперёд и произнёс:

— И тебе, смотритель Лекан Тар, привет. И твоим помощникам. Спокойна ли Пустошь?

— Всё хорошо, ваша светлость! И Пустошь спокойна! Прошу вас в отдельную комнату на ужин! Лучшее, что есть, будет подано…

— Мне накроешь со всеми! — оборвал Лекана герцог. — И подашь то же самое, что и всем. Не забудь — Реток просил лучшее пиво! А после ужина мне будет нужна комната со столом, учётные книги и документы за последние три года и ключи от всех помещений крепости. Да! Чуть не забыл. Почему не провели таможенный досмотр каравана? И разгрузку до утра не проводить!

То, что трактирщика расстроит такой поворот дел, Арлей предполагал. А вот что заставило поморщиться Ретока? Неужто пиво здесь плохое?

Кашу — с вкраплениями копчёного мяса, обильно политую маслом — герцог нашёл вполне приемлемой. Хотя думать о происхождении этого мяса совсем не хотелось. Хлеб свежий, да и пиво оказалось вполне на уровне. Если не учитывать лишнюю воду, конечно. Салат и какие-то варёные бобы Арлей даже пробовать не стал — караванщики ели их с удовольствием, и этого было достаточно.

Когда герцог встал из-за стола, попытались вскочить и все остальные. Но Арлей остановил:

— Сидите! Вижу, что мешаю вам наслаждаться едой, и потому… Всё вполне вкусно, — сказал он уже смотрителю. — Если оно всегда так — хвалю. А мне пора заняться делом.

— Может быть ещё что-то, ваша светлость?! — засуетился Лекан. — Скоро булочки сдобные дойдут! А если почивать изволите, так есть хорошая комната! Не всё ж вам по походному спать!

— Нет, — отказался Арлей. — Я в повозку за документами, а потом покажете мне, где ваши учётные книги.

— В конторе, — вздохнул Лекан вслед герцогу. — Ну, что притихли? — Трактирщик без радости посмотрел на караванщиков. — Ешьте, пейте! Завтра меня точно повесят… Да и из вас кто-то составит мне компанию.

Он покачал головой и направился вслед за герцогом. По дороге Лекан хлопнул по плечу одного из своих помощников и назидательно произнёс:

— Вот видишь, что бывает с человеком, когда у него нет хорошей доброй жены. Он становится злым, придирчивым, несёт его в Пустошь… Скоро своих и чужих путать начнёт!

И тут же перед трактирщиком в косяк двери с треском вонзился нож. Лекан отпрыгнул в сторону, схватился за пояс и резко повернулся к своим гостям.

— С ума сошли?! На смотрителя лапы подняли?! Кто?!

— Это я, — спокойно ответил Реток. — В язык метил, да промахнулся. Старый стал…

— А мы помоложе будем, — угрожающе сказал кто-то из караванщиков.

Лекан нахмурился и убрал руку от игломёта.

— Не так поняли. Это я о себе. Будь жива моя… Да разве ж я бы связался с вашими делишками?! Давно бы тихо в домике жил…

И вышел, в сердцах хлопнув дверью.

Вернулся довольно скоро и на вопросительные взгляды, поморщившись, ответил:

— Их светлость пожелали работать в одиночестве… Всем пива по этому поводу! Завтра не до тризны будет…

***

Герцог, конечно же, подозревал, что с делами не всё в порядке, но не до такой же степени! Учётные книги велись из рук вон плохо, записи не соответствовали отчётам, и очень похоже было, что караваны герцога не осматривались вообще. Зато на полях страниц во множестве имелись странные пометки из букв и цифр. Шифр наверняка простой, но разгадывать его Арлей не стал. Он сделал проще. Сразу после ознакомления с содержимым помещений крепости герцог обыскал контору. И, конечно же, его надежды оправдались.

Сдвинув в сторону шкаф, Арлей обнаружил железную дверь с хитрым замком из рычажков и кнопок. А за фальшивым окном — небольшой сейф.

Жадность сыграла с Леканом злую шутку. Если бы он приобрёл это за свои деньги… Но покупка прошла в счёт налогов, и герцог, немного покопавшись в своём сундучке, нашёл как вскрыть и дверь и сейф.

Золото и серебро он считать не стал. Понятно, что столько смотритель не смог бы заработать и за сто лет. А вот две коробочки с чёрными искристыми кристаллами и пару живых бриллиантов герцог положил на стол. Куда больший интерес вызвали документы, записки и учётная книга в тайной комнате. Здесь герцог Арлей провёл всё оставшееся до утра время, делая выписки и рисуя какие-то непонятные схемы.

***

Сразу после завтрака, прошедшего в мрачной тишине, Реток спросил:

— Так можно, ваша светлость, заняться торговыми делами? Выдать…

— Нет! — оборвал конюха Арлей. — К повозкам всем.

Во дворе крепости герцог снял с крюка бухту тонкой верёвки и обратился к Лекану:

— Это верёвка с вашего склада. Точнее, с моего склада! Так что возражений не жду.

После этого он бросил верёвку под ноги молодого караванщика.

— Свяжи три петли! Чтоб до стропил дворовой крыши доставали!

Получивший столь страшный приказ даже попятился, но эту работу ему пришлось исполнить после окрика старшего караванщика Алекса:

— Делай, дурак, что велено! И радуйся, что не себе!

Наблюдая за тем, как парень дрожащими руками обрезает верёвку и вяжет петли, Реток за спиной герцога пробормотал:

— Пацанов-то зачем? Да и смотреть за крепостью некому будет…

Но Арлей никак не отреагировал на эти слова. Он кивком одобрил работу и указал пальцем вверх:

— Одну туда.

Понуро стоящий напротив Лекан прерывисто вздохнул:

— Ну, хоть так… Спасибо, ваша светлость…

Мальчишки, помощники смотрителя, бросились к отцу, вцепились в одежду и готовы были разрыдаться.

— Всё хорошо, ребятки, — успокаивал их Лекан. — По делам и длина верёвки… Перезимуете, а там видно будет…

Когда петля уже болталась под стропилами, герцог Арлей громко сказал:

— Лекан Тар!

— Да, ваша светлость! Я готов!

— Эта петля твоя! За обман, воровство и ложь! Она останется пустой до моего особого распоряжения! Выплатишь всё до медяка за последние два года! Золота у тебя хватит с избытком. А живые бриллианты и кристаллы тьмы я изымаю в качестве штрафа! Не по чину они тебе… Алекс и Реток!

— Здесь!

В голосе старшего караванщика слышалось облегчение и даже радость. А вот Реток выглядел мрачным и оказался более прозорливым.

— Мне было очень интересно узнать, что в этой крепости половина сделок проходит мимо моей казны! И что мои подданные водят меня за нос! Так что эти две петли ваши! Выбирайте, кому какая подойдёт! А ты, — Арлей кивнул караванщику, который сделал петли, — верёвку возьми с собой! Похоже, пригодится ещё. Бумаги по разгрузке мне!

Караванщики засуетились, разгружая ящики, мешки и бочки, а герцог отдавал команды:

— Масло одну бочку! Две у него на складе есть… Муки три мешка! Солод не давать! Половина комнаты им забита! Один ящик соли!..

Разворачиваться повозкам не пришлось — караван ушёл из крепости через другие ворота. Сыновья Лекана сами справились с проводами, а смотритель бессильно опустился на ящик, звонко щёлкнул стальной клешнёй и пожал плечами:

— Могло быть и хуже… Пустошь меня забери!

***

Герцог Арлей прекрасно выспался. Особенно если учесть, что до второй подвластной ему крепости, караван шёл три дня. Дорога была на удивление прямой, пустошные твари не особенно досаждали, и свободное время Арлей посвящал заполнению дорожного дневника, изучению договоров и своих заметок. Немало бумаги ушло и на черчение сложных схем обильно сдобренных цифрами.

В комнату управления герцог заходил чаще всего в отсутствии Ретока. Можно сказать, что они и не разговаривали. А однажды, отправляясь к своим схемам, Арлей услышал, как конюх сокрушённо бормотал за дверью своей комнатки:

— Петлю старому человеку подарил…

Как часто повторял сам Реток: «Любая дорога куда-то приведёт. К цели или к смерти». До смерти дело не дошло. Даже несколько небольших бродячих смерчей прошли далеко в стороне и не пересекли дорогу каравана. Так что на третьи сутки, можно сказать, спокойного путешествия конюх вошёл в комнату герцога и подчёркнуто уважительно произнёс:

— Ваша светлость герцог Арлей! На горизонте Витые Столбы! Их ещё именуют Великими Столбами или стоячими смерчами! Если вам это интересно…

— Интересно, — подтвердил Арлей. — А крепость действительно стоит между этими смерчами?

— Да, ваша светлость! Более ста лет. Я могу идти, ваша светлость?

— Конечно, Реток. И, пожалуй, я тоже посмотрю…

В шлеме Великие Столбы такими уж большими не казались — два выступа в дымке над горизонтом. Герцог оценил вид просто:

— Я читал, что они большие, но это…

— Нам ещё шестнадцать часов ходу до крепости, — нехотя пояснил конюх.

Арлей снял шлем и с улыбкой спросил?

— А может, нам крепость объехать? Боюсь, что дела там ведутся ничуть не лучше, чем у Лекана… Могу и не сдержаться!

— Парни говорили, что этого смотрителя можно и без проверки придушить. А дорога идёт только через крепость.

— Почему?

— Не знаю, — покачал головой Реток. — Когда-то пытались обойти Столбы, но там ловушек прорва и твари пошаливают. Потом выяснилось, что самая безопасная дорога, как раз между этими смерчами. И они вращаются. Только медленно очень… А позже и крепость поставили. Даже без крыши. Орлы пустошные и те боятся у Столбов летать.

— А люди?

— Нормально вроде… — пожал плечами конюх. — Человек тварь такая… Везде лезет, и ничто его не берёт!

— Пожалуй, — согласился герцог. — Но не каждый человек — тварь… — Он встал, чтобы уйти, но задержался. — Мне кажется, Реток, что ты чем-то недоволен? Может быть, я что-то не так сделал? Поступил несправедливо?

Конюх хмуро молчал, а потом его прорвало:

— Это, ваша светлость, как посмотреть! Лекан-то смотритель что надо! Двадцать лет сидит на крепости, при положенных пяти! Там и сыновей родил, и жену схоронил! Ему бы вернуться да пацанов своих выучить и пристроить к делу! Ещё и бабу хорошую нашёл бы… А Алекс?! Он же, как и я, — верой и правдой…

— Вашу веру и правду я изучил по запискам и распоряжениям, которые, в том числе писал и ты, Реток! За такие дела не одна петля положена по закону, а кое-что ещё!

— Ну… — конюх резко снизил тон. — Это Пустошь, ваша светлость. Здесь хочешь, не хочешь, а жить по её законам приходится. И караванные пути не прямая линия — приходится любые заказы брать, в сторону отклоняться… Только ваш интерес и караванщики, и я всегда соблюдали. Что вы нашли в крепости, так это оборот! Сегодня есть — завтра погрузили на другие караваны. Не нами начато… А петлю, которую вы мне подарили, я под подушкой храню. И сплю хорошо. Как мёртвый.

— Оборот… — повторил герцог. — А в отчётах на это и намёка нет! Мимо казны всё идёт! А ты знаешь, что на деньги за два живых бриллианта можно новую крепость в Пустоши поставить?!

— И то дело, — согласился Реток. — После Столбов придётся неделю беспрерывно ехать…

Арлей махнул рукой и ушёл к своим схемам. А конюх посмотрел в амбразуру и вздохнул:

— Пустошь не переделаешь. Она тебя сломает и переделает сто раз! А ты её — нет…

По мере приближения каравана к Великим Столбам они как бы вырастали из земли, становились массивнее, подавляли. Примерно за час до прибытия в крепость, герцог приказал конюху связаться с другими повозками и строжайше запретил всем упоминать его титул.

— А как же к вам обращаться? — удивился старший караванщик.

— По имени! — отрезал Арлей. — Дэйран.

— Ну, хотя бы — господин Дэйран?

— Нет! И не вздумайте предупредить смотрителя, что я здесь! Верёвки ещё полно!

— Это вряд ли кто сделает и без вашего приказа, — усмехнулся Реток. — Смотритель на Столбах та ещё тварь… Если ребяткам верить, конечно.

А когда связались с крепостью и предупредили о прибытии, смотритель многозначительно произнёс:

— Заезжайте всем караваном, вместе с платформами. Караванщики Борика уже здесь. Удачно проскочили… И не торопитесь дальше ехать!

— Что ж так? — спросил Реток.

— Смертная роса…

— О! — оживился конюх. — Молодые караванщики на стену пойдут! А вы, ваша… Дэйран?

— Почему же нет? Надо посмотреть.

— Тогда и я прогуляюсь с вами…

Нарушения при въезде в крепость, как отметил герцог, были те же, что и в предыдущем случае: весь караван вместе с платформами втянулся во двор, а внешний осмотр повозок проводился при ещё открытых воротах. Но если верить Ретоку, то и смысла в соблюдении правил не было никакого — не лезли пустошные твари к Великим Столбам. Да и сам Арлей заметил, что задолго до ворот крепости орудия на крышах повозок вообще прекратили огонь.

На трёхметровую стену по каменной лестнице поднялись не меньше десятка молодых караванщиков герцога. Да и наверху оказалось примерно столько же. И было понятно, что это люди барона Борика, чьи повозки стояли во дворе.

Крыши над крепостным двором не было, и Дэйран Арлей сразу увидел, что Пустошь за Столбами сияет и переливается всеми цветами радуги, словно один гигантский живой бриллиант. Зрительная трубка ничем не помогла герцогу — длинные светящиеся полосы и всполохи пятен света не позволяли разглядеть ничего.

— Красиво, — с удивлением произнёс Дэйран.

— И смертельно опасно, — звонким голосом заявил низкорослый караванщик в мешковатой кожаной одежде.

— А на крепость роса не упадёт? — поинтересовался герцог. — Крыши-то — нет…

— Никогда такого не было и вряд ли случится. Близко к Витым Столбам даже смертная роса не подходит.

— Я смотрю, парень, ты всё знаешь? — спросил Арлей. — Ну и сколько эта роса лежать будет? Когда можно дальше ехать?

Парень повернулся, и на герцога посмотрели голубые, как небо над Руатой в ясную погоду, глаза.

— Кто ж знает? Может два часа, а может и два дня. Не угадаешь…

— Это девушка… — пробормотал за спиной герцога Реток.

— Ох! — растерялся Арлей. — Прошу прощения, леди…

— Ну, какая же я леди?! — звонко рассмеялась она. — Я здесь работаю. — И тут же смутилась: — Всю жизнь… Только Столбы и росу видела. А вы, наверное, насмотрелись интересного в Пустоши?

— Как сказать… — пожал плечами герцог.

— Правду надо говорить, — вмешался Реток. — Не так давно Дэйран сбил орла! Да так удачно, что нам достались крылья и целая голова!

— Ой! Настоящего пустошного орла?! — Голубые глаза удивлённо округлились. — Я никогда их не видела…

— Ну это легко исправить, — благодушно кивнул Реток и подозвал ближайшего парня из каравана герцога. — Отведёшь девушку к повозкам и покажешь орла. Ну, что от него осталось. И смотри у меня! Если что — голого в Пустоши оставлю!

— Как зовут тебя, красавица? — тем временем без особого интереса спросил Арлей.

— Ритара, — снова смутилась девушка. — Но все зовут Ритой…

— Хорошее имя, — кивнул герцог и повернулся к Пустоши, где далёким неугасимым бриллиантом на весь горизонт сияла смертная роса.

А избранный конюхом в провожатые караванщик галантно пропустил Риту к лестнице.

— Болван! — сквозь зубы прошипел Реток. — Впереди надо идти, чтобы женщине было на что мягкое падать…

Глава 4. Особый товар

Пусть будет каждый долг у нас оплачен!

Пусть впереди дорога лентой пыльной...

А был удачен день, иль неудачен,

Но абрис впереди плиты могильной...

Распоряжение герцога о сохранении его инкогнито караванщики выполнили — ни один не проболтался. Правда, они старательно не обращались напрямую к Арлею, а при необходимости спрашивали через Ретока.

Ужин герцог признал разбавленным во всех отношениях: жидкая каша с мелкими вкраплениями неведомого сала неизвестного возраста, предельно разбавленное пиво… Свою кружку с пивом конюх сразу же брезгливо отодвинул от себя не пригубив, да ещё и прошептал:

— Не пейте это, Дэйран. Даже на вид — помои. Да и поесть лучше дома… В смысле, в повозке.

Неизвестно сколь долго Арлей нашёл бы нужным наблюдать за смотрителем и хранить в тайне своё присутствие, но выдал себя он сам.

Рита разносила пиво гостям и ловко расставляла глиняные кружки по столам, забирая пустые. И вот когда она занималась этим делом рядом с местами Ретока и Арлея, один из молодых караванщиков барона Борика протянул руку, намереваясь то ли пощупать, то ли шлёпнуть девушку пониже спины. Вот только завершить действие он не успел — очень неудобно махать руками, когда в шею упирается узкое острое лезвие. Герцог носил эту короткую шпагу, больше похожую на длинный кинжал, под курткой и нашёл нужным применить, вмешавшись в происходящее.

Мгновенно караванщики Арлея ощетинились оружием, а вот люди Борика сплоховали. В наступившей тишине отчётливо прозвучал спокойный голос Ретока:

— Ты, глупый, ручонку-то опусти…

— А я что? — с трудом выдавил из себя караванщик, медленно опуская руку. — Я, может, жениться хочу!

— С дыркой в шее тебе женилка не понадобится, — заверил Реток. — Алекс! Попроси наших убрать оружие. Барону Борику люди нужны живыми. Если захочет, так сам пусть вешает…

— Спасибо, Дэйран, — признательно кивнула Рита. — Но я бы сама могла… — И с любопытством спросила: — А почему на гарде герцогский герб?

Этот вопрос девушки изменил всё. По приказу Алекса оружие исчезло, «борики» уткнулись носами в кружки с пивом, а к Арлею и конюху вихрем подлетел смотритель крепости.

— Что изволят господа?! Сейчас вам поменяют еду на более достойную уважаемых господ! Спасибо, что доченьку защитили! И лучшее пиво, конечно! А есть ещё вино из-за Пустоши! Всё мигом…

— Нет! — оборвал смотрителя Дэйран. — Я герцог Арлей, и еда, которой ты потчуешь гостей… Собак лучше кормят! И это в моей крепости! А мигом… Мигом ты доставишь мне все ключи и проводишь в контору! А потом тебе расскажут о возможных последствиях…

Смотритель вернулся в обеденный зал бледный и мокрый от пота. Он залпом осадил полкружки пива и спросил:

— А что там случилось у Лекана?

— Да считай, что троих повесил, — очень серьёзно ответил старший караванщик герцога.

И никто не засмеялся…

***

В конторе Витых Столбов особой разницы с крепостью Лекана в ведении дел герцог не обнаружил. В плане бардака и полнейшей неразберихи. Те же хитрые пометки на полях учётных книг, те же несоответствия с отчётами в герцогство… Но! За дверью с цифровым замком хранились мешки с каким-то неучтённым чёрным порошком, а в сейфе едва набралось бы два десятка монет. Серебряных. И это означало, что смотритель крепости Витых Столбов был куда хитрее Лекана и яйца в корзину практически вообще не положил. Получалось, что следовало искать другую корзину.

Арлей провёл полную ревизию всех помещений крепости. К нескольким дверям ключи подобрать не смог и без затей взламывал замки хитрым стерженьком из-за Пустоши, превращая их внутренности в труху. И нигде не обнаружил даже намёка на золото или ценные предметы. Мука, зерно, сало, копчёное мясо, масло, солод — в огромных количествах, а вот казны… Хотя, поиски не стали напрасными. Два неприметных ящика оказались полны аккуратно разложенных по пачкам расписок, договоров и других бумаг. Герцог не стал разбираться с ними на месте, а просто приказал погрузить в свою повозку.

Откуда было знать ревизору то, что пока он пересчитывал и описывал мешки и ящики, во дворе споро перегружались товары между караванами, и шёл обмен заказами? Да и о том, что караванщики барона Борика ждали здесь три дня, герцогу, понятно, тоже никто не доложил.

Утренняя раздача наград, как назвал это действо Реток, прошла без особого разнообразия, но и без прежнего размаха. Герцог, рассмотрев помощников смотрителя, приказал связать лишь одну петлю. Оно и понятно: вешать женщин запрещали законы Руаты, а мальчишка шестнадцати лет смотрелся бы на верёвке не очень поучительно. Тем более что его левую руку охватывала повязка с дощечками — явный недавний перелом.

— Наденьте смотрителю петлю на шею, — распорядился Арлей. — Туже! Ты вор! И будешь носить это украшение год! А если не выплатишь налог и штраф — петля затянется! О сумме сообщу позже. Надо ещё с бумагами разобраться… И ничего не сгружать! Здесь и так на пять караванов излишков.

Герцог повернулся и пошёл к повозке, а две шеренги караванщиков качнулись и распались. Но отправка задержалась ещё немного.

— Ваша светлость! — перекрыл гомон крик смотрителя. — Я прошу разрешения на сделку!

Он выглядел настолько комично с вытаращенными глазами и петлёй на шее, что Арлей едва не улыбнулся.

— Со мной? — спокойно прозвучал голос герцога.

— Нет, ваша светлость! С Ретоком. Или Алексом… Для зачёта в налог! Или — штраф…

Тихо, так что услышал только Арлей, конюх пробормотал:

— Отказать нельзя… Пустошь…

Герцог пожал плечами, кивнул и скрылся в головной повозке каравана. А к смотрителю подошли Реток и Алекс.

— И что же ты хочешь? — с ухмылкой спросил старший караванщик. — Купить или продать?

— Продать, конечно, — уверенно заявил смотритель. — Деньги герцогу. Только с распиской!

— И каков процент?

— Пять. Или даже десять! Ну, как продажа пройдёт.

— Что продаёшь?

— Вот её, — смотритель ткнул пальцем через плечо. — Мне сказали, что на рынке Корс можно выручить тридцать золотых…

Реток перехватил руку Алекса, метнувшуюся к ножу на поясе, и покачал головой:

— Имеет право… А ты что скажешь, девонька?

Ритара отошла к стене, подхватила небольшой сундучок, вернулась и с чувством произнесла:

— Отсюда, хоть в рабство!

Алекс брезгливо поморщился и прошипел:

— Не я…

— Понятно, — согласился Реток. — Со мной пойдёшь, Рита. А ты, нелюдь… — Он перевёл взгляд на смотрителя. — Лекану петлю на стропила повесили, а тебе прямо на шею... Так что если увидишь, что мы возвращаемся, — лучше сам вешайся. А то герцог может… И если не трудно, то вешайся на внешней стене. Нам время сэкономишь…

Реток, понятно, оказался прав. Первый раз герцог хотел вернуть караван в крепость, когда обнаружил в повозке девушку и узнал условия сделки. А очередной возврат едва не произошёл после вопроса конюха, почему так поступил с Ритарой её отец, и ответа:

— Он мне не отец. Отчим…

А в крепости Двух Витых Столбов смотритель, продегустировав свежее полное пиво, отвесил сыну подзатыльник и похвалил:

— Хорошее пиво получилось! Молодец! Понял теперь, зачем надо копировать все договора по сделкам и казну хранить снаружи? Герцог только петлю подарил с угрозами, а караванщики за свои товары и золото так церемониться не стали бы!

— Вы бы, па, сняли петлю-то. Нет же никого.

— А ты уверен? Я как-то не очень. Но всё ещё может случиться… Пустошь своё взять может и не отдать!

***

Собственно, для Арлея в распорядке дня мало, что поменялось с появлением в повозке девушки-груза. Первые сутки Ритара как мышка сидела в кладовке, освобождённой Ретоком от солода. Мешки он при посильной помощи Риты уложил слоями в своей комнатке, превратив верхний ярус кровати в нижний и заверил, что так даже удобнее. Явно же врал! Не его протезами по ступеням с удовольствием бегать…

А на следующее утро герцог обнаружил в проёме, ведущем из его комнаты-склада в коридор, лёгкую занавеску. С одной стороны Дэйран испытал ощущение, что его выделили, отделили от чего-то. А с другой… Конюх объяснил появление занавески просто:

— Я разрешил. Чтобы она не мельтешила перед вашими глазами и не отвлекала от дел. Ри, конечно, товар, но и, сами понимаете, девушка. Ей и в душ сходить надо, и… Любопытная она — страсть! Всё ей интересно! Как моей когда-то. Или вашим девочкам… — Реток улыбнулся. — Может сколько угодно в шлеме обзорном сидеть и головой вертеть! Это и понятно — что она в крепости видеть могла? Там родилась, там и жизнь прожила. А здесь для неё всё интересно и непонятно. Ну и боится она вас, ваша светлость…

— С чего бы это? — искренне удивился Арлей.

— Ну, как сказать?.. Она же не при дворе воспитывалась. Герцогов не видела никогда. Как и все остальные в крепости. Вы в Пустоши первый! К тому же очень щедры на петли верёвочные…

— Пока ни одной не затянул, — парировал Арлей. — А судя по бумагам — совершенно напрасно! Ты мне лучше скажи вот что… Почему ты так легко принял девушку в качестве товара? Надо было этого сразу вздёрнуть!

— Вы разрешили сделку, а я не мог отказать. Это же Пустошь! Здесь свои законы… Прошу прощения, ваша светлость, но это правда! А про вздёрнуть… Возможно, ваша светлость, и правы, — с сомнением произнёс Реток. — Но тогда крепость осталась бы без опытного смотрителя. Хотя и полнейшего подонка, конечно. Рита и юнец не в счёт. Множество сделок и договорённостей не были бы выполнены, нарушилась торговля, передача товаров и заказов, распались налаженные караванные пути… Не думаю, что это хорошо…

— Хорошо, по-твоему, когда я получаю поддельные отчёты, а товары и деньги утекают неведомо куда?! Только в двух крепостях можно нагрузить несколько караванов! Это наглое воровство!

— Можно и так сказать, — согласился конюх. — Но за все вывезенные из замка Арлей товары вы всегда получали сполна. И не особо интересовались, как и где продаётся то, что ушло в Пустошь. Я так думаю, ваша светлость герцог Арлей, что когда вы закончите свою схему, то уничтожите большой кусок торговли в Пустоши, существующий десятки лет. Но это ваше право. Я могу идти, ваша светлость?

— Пока нет. И ты слишком хорошо обо мне думаешь, Реток. Я не собираюсь ломать то, чего не делал, но налогом обложу! И дело здесь не в деньгах, а в принципе! Если уж под моим покровительством совершаются сделки, то я должен о них знать! А теперь я хотел бы услышать от тебя о солоде с моих солодовен. Как-то его слишком много в крепостях.

— Ну, как сказать… — начал явно повеселевший конюх.

— Правдиво, — предложил герцог. — Попробуй правдиво.

— Ваш солод лучший на всём пустошном приграничье. А значит и спрос, и цены на него выше. Даже бароны Борик и Трайк на свой меняют один к полутора! Да и технологи давно распробовали… Так что много хорошего солода не бывает. Только если на бумаге… Но это потому, что смотритель у Двух Витых Столбов просто засыпает в ваши мешки другой продукт. Так у него только глупцы и берут… Вот у вас и получился избыток, ваша светлость.

— Понятно. А что такое, Реток, свободные караваны?

Настроение конюха снова изменилось и он даже начал заикаться:

— Э-э-э… Я-а-а… Как э-эт-то?..

— Можешь не стараться. Я ещё по записям Лекана понял, что это за караваны такие. И если бы я не поехал, то повозка, купленная на бренди, пошла бы к ним?

— Нет! — хрипло выкрикнул Реток. — Никогда! Так в Пустоши не делается! Бренди ваш, а значит и всё, что на него обменяют, тоже ваше! Даже если обмен двойной…

— Уже хорошо. Хоть какие-то правила. И скажи Рите, чтобы не боялась меня. Если, конечно, подслушивать перестанет!

В коридорчике за занавеской тихонько скрипнула дверь кладовки, и герцог улыбнулся.

— Ты, Реток, мог бы просто выкупить её. Мне-то не очень удобно…

— Нет, — вздохнул конюх. — Устная договорённость обязывает меня отвезти товар на рынок, совершить там сделку, а вырученные деньги передать вам, герцог. Но договор никак не определяет, кто станет покупателем. Может, Алекса подбить? А жениха ей из наших оболтусов сосватать можно.

— Хорошо, — согласился герцог. — Я дам денег сколько надо. Получится, что и не потеряю ничего.

— Ещё кое-что по поводу Риты, ваша светлость. Две просьбы от неё.

— Если она хочет, чтобы ты развёлся с женой, то я согласия не дам, — пошутил герцог. — Ты сам нахваливал пироги супруги.

Но вот ответ Ретока заставил герцога на мгновение удивлённо округлить глаза.

— Очень похоже на то, ваша светлость. Девушка просит разрешение на приготовление пищи. Для нас. Честно говоря, копчёная свинина и каша как-то поднадоели. Супчика бы…

— Хорошо. А что ещё?

— Ну… Рита просила у вас какую-нибудь книгу почитать. У неё есть две. Очень потрёпанные. Похоже, что она их уже наизусть выучила.

— Если она умеет читать, то пусть сама и выбирает. Пока меня в комнате нет.

В тот же день герцог Арлей столкнулся с ещё одним затруднением. По обыкновению он собрался посидеть в комнате управления, с конюхом поболтать. Но, добравшись лишь до двери в душ, увидел, что кресло занимает Рита. Девушка в шлеме крутила головой, восхищалась Пустошью и задавала Ретоку массу вопросов. Иногда по два-три кряду. А конюх отвечал с довольной улыбкой.

К этой проблеме Дэйран Арлей почему-то отнёсся как ко временной и стал просто уделять больше времени архивам смотрителей. Соответственно, и схема движения товаров в подвластной герцогу части Пустоши быстро приобрела внятность и законченность.

***

Монотонность движения каравана была прервана на четвёртый день. Едва проснувшись, Арлей понял, что повозка стоит. Даже не умывшись, он отправился к Ретоку узнать, в чём дело, но в комнате управления обнаружил только Риту. Большой для неё шлем закрывал лицо девушки почти до подбородка и герцога она видеть не могла. Зато поминутно тихо и восхищённо восклицала:

— Ой!.. Как здорово!.. Большие какие…

Арлей осторожно протиснулся на место водителя, устроился в кресле и натянул шлем. Зрелище удивило его не меньше, чем девушку, — слева по ходу повозки караванщики, едва ли не в полном составе, собирали цветы. Если конечно можно так сказать. Потому что они по три-четыре человека, обвязывали целый куст с крупными, чёрными как уголь бутонами, надевали сверху какой-то цилиндр, вдавливали в землю и, вытащив куст вместе с корнями, пристраивали снизу крышку. Заполненные контейнеры караванщики устанавливали в стороне, брали из штабеля пустой цилиндр и повторяли операцию со следующим кустом.

Реток с Алексом бродили по этому жуткому цветочному полю и отмечали флажками следующие кусты. Конюха и старшину караванщиков отличить, даже в масках и плащах было легко по жёлтым платкам на головах.

— Зачем это? — удивился герцог.

— Ой! Ваша свет… — воскликнула Рита и попыталась вскочить, но рука Арлея пригвоздила её к креслу.

— Сидеть! И на время пути я приказал обходиться без титула! Тебя это тоже касается.

— А как же тогда к вам обращаться?

— По имени, — улыбнулся герцог. — И можно не снимая шлема.

Шлем Ритара всё-таки приподняла над головой и виновато посмотрела на герцога.

— Я ничего не трогала. А посидеть здесь мне Реток разрешил. И еду я уже приготовила…

— Хорошо, — отозвался Арлей. — Так что происходит? Давно стоим?

— Ой! — Рита хихикнула. — А Реток говорит, что задавать сразу два вопроса бессмысленно — ответить невозможно! — И тут же смутилась: — Ой…

— Можно и без «ой!». Попробуй ответить на каждый по очереди. И почему орудия отключены?!

Рита звонко рассмеялась и спрятала голову в шлем.

— Попробую задом наперёд ответить. Реток сказал, что около чёрных пионов только пустошные слизни селятся. Почти как у Великих Столбов! Но в других повозках за Пустошью следят, а мне он не велел ничего трогать. Стоим мы почти час, и Реток хотел успеть до того, как вы проснётесь. А пионы они упаковывают так по какому-то очень выгодному заказу. Сейчас зима, а бутоны раскрываются только во время дождя, когда…

«Болтушка! — добродушно подумал герцог, наблюдая за караванщиками. — Но с другой стороны… Девица очень сжато и полно ответила на все вопросы. Да ещё и задом наперёд…»

— Быстро работают, — произнёс он вслух.

— Ой! Да они уже две партии погрузили!

— Зачем нам столько? — обескураженно спросил Арлей. — Да ещё и с корнями?

— Не знаю… — почему-то виновато откликнулась Рита. — Может, для теплицы? В крепости я выращивала лук и салат. И цветы сажала из Пустоши… Но их отчим вырвал все, как только взошли. И ругался очень.

— Правильно ругался, — одобрил герцог. — Они же опасные!

— Они красивые… — тихо сказала Рита.

Арлей выглянул из-под забрала, посмотрел на скривившиеся от обиды девичьи губы и спросил?

— А почему семена из королевства не заказали?

— Ой! Сейчас прямо! Так для меня цветы и заказали! Да и кто мне позволил бы в теплице место занимать? Лук, салат и ещё три травки для приправы… — повторила она.

— Ясно. А почему я цветов в Пустоши не видел?

— Так сейчас зима, а дожди идут только весной и летом! Разве вы не знаете? — изумилась Рита. — Когда дождь тихий, редкий, то можно увидеть, как ростки пробиваются. А если сильный, с молниями, то хорошо сидеть у окна и смотреть…

— И не боишься?

— Ой! А чего ж бояться-то?! Все молнии в Столбы бьют, и они потом долго мерцают… Красиво очень! А ещё они вращаются. Медленно. Но если где-нибудь на стене положить два камешка, то через несколько дней по этой линии видно, что завиток или выпуклость сместились…

— Сама додумалась? — удивился герцог.

— Нет, — печально вздохнула Рита. — Мама научила… Она…

И судорожно сглотнула.

«Ну, вот, — подумал Арлей. — Довёл девчонку, нашёл больное место, надавил… А меня когда-то берегли… Только от этой заботы легче не становилось. Да и сейчас…»

— А ты цветы любишь? — спросил герцог. Ничего лучшего не придумал.

Рита сглотнула ком в горле, несколько раз глубоко вдохнула и лишь после этого ответила:

— Да. Только не эти… А правда, что чёрные пионы страшно ядовиты?

— Не знаю. Никогда их не нюхал, — улыбнулся Арлей.

— Ой! Скажете тоже! Вон караванщики в масках и в плащи закутаны! Но Реток обещал, что всё будет хорошо! Он сказал, что осенью не опасно совсем… Ой! Кажется, всё сделали! Возвращаются!

Герцог с улыбкой подумал, что настроение у Риты меняется быстрее, чем бегает крисл. Но девчонка была права — собиратели пионов закончили и потащили последние контейнеры к повозкам. Но на этом пути их ждал караванщик с длинной трубкой и щедро окатил водяной пылью каждого вместе с ношей.

Плащ и маску Реток повесил сушиться в душевой и уже от двери сказал:

— С добрым утром, Дэйран! А я вас видел.

— И тебе… — начал было герцог и вдруг нахмурился: — Как это — видел?!

— Очень просто, — широко улыбнулся конюх. — На крыше повозки оба глаза-прицела двигаются. Вряд ли Рита смогла бы два шлема надеть!

Ритара звонко рассмеялась, а Арлей лишь усмехнулся шутке.

— Ты, Реток, скажи мне, сколько бутонов взяли?

— Сто двадцать, ваша све… — Он поморщился и продолжил: — Мы укажем их в отчёте. Обязательно! Вообще-то заказчик сто хотел, но ребята считают, что запас не помешает. Да и сбор сейчас совершенно безопасен.

— То-то вы вырядились, как будто к капкану с крислом собрались! — хохотнул герцог. — А заказчик хочет пару городов очистить от жителей?

— Сомневаюсь. Хотя зачем ему эта гадость?.. — Конюх пожал плечами. — Но он платит всегда сполна живыми бриллиантами…

— Всегда? — усмехнувшись, спросил герцог.

Но ответить Реток не успел.

— Ой! А они красивые?! — с любопытством и затаённым восхищением спросила девушка.

Арлей поднялся из кресла, как-то странно посмотрел на Риту и обратился к конюху:

— Об этом мы ещё поговорим…

И ушёл. Но вернулся быстро, взял Риту за руку и положил ей в ладонь два засиявших сине-изумрудными всполохами камня.

— Поиграйся.

Уже в коридоре герцог услышал восторженное:

— О-ой…

И наставительное Ретока:

— На них целую крепость построить можно! Не потеряй…

Глава 5. Цветы Пустоши

От лотоса — восторга крики,

Мак навевает тяжкий сон,

Но смертоноснее гвоздики

Цветущий в Пустоши пион.

На обед герцога пригласил Реток. В комнате управления от задней стены был откинут столик, накрытый на двоих.

— А Рита где? — нахмурился Дэйран.

— У себя сидит, играется…

— Позови!

Девушка явилась немедленно, растерянная и немного испуганная:

— Я хотела потом поесть…

— Разливай! — приказал Арлей. — Кто готовил, тот и хвалится. И себя не забудь — вдруг ты нас отравить задумала?

— Я?! — у Риты задрожали губы. — Я никогда…

— Да шутит он, — улыбнувшись, успокоил Реток. — Но себе тоже налей — чем Пустошь не шутит…

— Он тоже шутит, — заверил герцог. — А вот запах был не шуточный, когда готовила…

— Ой! — Рита поставила третью тарелку на стол и потянулась к крышке кастрюли. — Вы же спали!

— Спал, — согласился Арлей. — И видел во сне огромный котёл с варевом...

Реток потянул носом пар, поднявшийся над кастрюлей, и восхищённо покачал головой:

— Какой запах… Пора вкус проверять!

После первой ложки герцог хмыкнул и принялся за густой суп всерьёз, а Реток прикрыл глаза и мечтательно произнёс:

— Как дома… Ещё бы пива… А что это ты, девонька, в суп положила? Копчёностью и не пахнет! И вкус…

— Ой! Это же не суп, а похлёбка! Гуще она и сытнее! А вкус… Травка такая сушёная! Она недалеко от крепости растёт у Столбов! — И вдруг смутилась: — Я её свинушкой называю…

— Хороша свинушка! — похвалил Арлей, добравшись до дна тарелки. — Как из свежего мяса. Но больше не наливай! Ретока побалуй. А я наелся.

Но и Реток с улыбкой отказался от добавки. А со своей тарелкой Рита управилась куда раньше.

— Надеюсь, девонька, на ужин осталось?

— Ой! На ужин каша с котлетами будет! И если вы больше не хотите… Можно я к себе пойду? А посуду я помою обязательно!

— Иди, Рита, — кивнул герцог. — Нам поговорить надо. Ты посиди, Реток, я сейчас…

Герцог вернулся с большим глиняным кувшином.

— Какое ты любишь. Что бы совсем уж как дома.

Дэйран разлил по кружкам тёмное густое пиво, отхлебнул из своей и одобрительно причмокнул.

— А теперь, Реток, расскажи-ка мне о цветочках. И подробнее!

Старый конюх, будто очнувшись от тяжёлых мыслей, потянулся к кружке и вздохнул:

— Ох, чувствую, дорогое будет для меня это пиво! Но хоть лучшее. Только я спросить хотел, ваша светлость…

— Спрашивай.

— А, правда, что живые бриллианты способны с ума человека свести? Рита, кажется, только на них и глядит, и глядит! Как бы худого не вышло! Я вот думаю, что надо как-то…

— Генерал Иллерд «Путь к победе», — прервал конюха герцог. — «Нанести отвлекающий удар, вызвать смятение, перенести удар, развить успех». Если не ошибаюсь.

— Откуда ты это знаешь, Дэйран?! — удивился конюх.

— Из книги, которую стащил у тебя и прочёл после навязчивых поучений. Давно.

— Скрытный ты, оказывается, — покачал головой Реток. — Сколько лет молчал…

— Хорошо. — Арлей отхлебнул пиво. — Попытка отвлечения от темы мне понравилась, но перенос удара не удался. И кстати. Бриллианты с ума сводят только жадных. Хоть живые, хоть обычные. У Риты игрушек не было в детстве… Или мало было? Вот и играет. Надоест ей скоро. А теперь о живых бриллиантах. И сколько их дают за чёрные пионы?

Реток обречённо вздохнул и принялся рассказывать. Он по опыту знал, что дотошный герцог при необходимости вытянет слово за словом всё, что ему нужно, а потому старался если и утаивать, то только самые скользкие моменты. Для торговых дел в Пустоши, конечно. К слову, Арлею пришлось задать всего несколько уточняющих вопросов, но как раз они-то сильно расстроили конюха.

— Как я понимаю, каждый караван собирает пионы и меняет их на бриллианты?

— Это слишком! — Реток недовольно нахмурился, провёл ладонью по лицу и пояснил: — Ну зачем их собирать без заказа?! А заказы передают редко. Не чаще двух-трёх раз в год. Да и не взять их весной. А то бы…

— Так сколько стоит один чёрный пион?

Конюх едва не застонал. Он печально посмотрел в пустую кружку, шмыгнул носом…

— Раньше, ваша светлость, когда заказывали только бутоны на стеблях, один средний камень за десяток давали. Приблизительно. А сейчас… Не знаю я. Надо бы у Алекса спросить…

— Спрошу. Обязательно! — пообещал герцог. — Но вот какое дело, Реток. За последние пять лет мне доставили из-за Пустоши не более сотни живых бриллиантов. И них пять крупных, как у Лекана, и десятка три средних… Где остальное осело? Не многовато ли на две крепости?

— Ну ни в какие ворота, ваша светлость! — возмутился конюх. — Не каждый же раз сотню заказчик требует! А с корнями эту дрянь только второй год и возят! Так считать нельзя!

— Выходит, что ещё больше? — спросил Арлей и налил пива в кружку Ретока.

Конюх припал к кружке, будто не пил три дня, а когда оторвался, укоризненно посмотрел на хозяина.

— Ну как так можно? Вот вы отобрали у Лекана бриллианты… Конечно же, это ваше право! Но камни наверняка залог, и смотритель за них отвечает головой! Не хочу от вас скрывать, что ребята обязательно скинутся, перепродадут что-то, своё вложат и вернут Лекану отобранное. — В глазах Ретока мелькнул вызов: — И я вложусь! Раз уж так получилось. Пустошь… Но только если смотрителя у Столбов потрясти, как следует, то из него столько посыплется, что, боюсь, у вас сердце остановится!

Он в один глоток допил пиво, поставил кружку на стол и с усмешкой посмотрел на герцога.

— И вот какое дело… Вы, мой герцог, упомянули книгу великого генерала Иллерда, которую подарил мне ваш отец… Пусть спит спокойно! А генерал ведь писал ещё: «Не бери чужого и никогда ничего лишнего!» Я это к тому, что середину между вашей крепостью у Двух Столбов и безымянной крепостью техников мы миновали полтора дня назад. А значит, чёрные пионы караванщики собирали не в подвластной вам Пустоши. Прошу простить старика, герцог Дэйран Арлей.

Герцог посмотрел на Пустошь через амбразуру, почесал кончик носа и кивнул:

— Ты прав, Реток. И убедил меня поставить новую крепость. Рядом с пионами.

— Невозможно, — покачал головой конюх. — Весной и всё лето там живёт смерть. На много километров вокруг.

— Хорошо. Значит — немного дальше. Где на карте обозначена долина золотого лотоса.

— Чтобы долго смеяться? — спросил Реток. — Животы надорвать можно. Здесь где-то ставить крепость нужно. Вот и орудия на крыше уже часа два работают — здесь безопасно.

— Так и решим, — согласился Арлей. — Сам говорил, что крепость лишней не будет. А мне — прибыль.

— Странно… — пробормотал Реток.

— Что странно? Что я хочу торговлю ядовитыми пионами под контролем держать?

— Это хотя бы понятно. Я вот чего не пойму, Дэйран… С каких это пор моему господину понадобились дополнительные доходы и много живых бриллиантов? Ведь траты у тебя совсем не увеличились с тех пор, как мой герцог перестал быть бароном. Или что-то изменилось совсем недавно? Ты ли это, Дэйран?

— Я, Реток. Я. Герцог, обманутый людьми, которым всецело доверял. Ограбленный герцог!

— Неправда! Никто из нас гнутого медяка у тебя не крал, Дэйран! — строго заявил конюх. — Даже перекупка товаром между крепостями и соседними баронствами включена в отчёты! Ну… Просто по-другому: здесь дешевле купили, там дороже продали… А залоги в крепостях… Так с залога даже король процент не берёт!

— Не берёт, — вновь согласился герцог. — Если это залог. И про торговлю между моими крепостями в Пустоши с соседними баронствами я тоже хочу знать подробно. Из принципа.

— Принципы… — насупился Реток. — Принципы могут разрушить что угодно. Но зачем было обирать несчастного Лекана?! Вы же никогда не интересовались живыми бриллиантами! Или для подарка невесте собираете?..

— Возможно, — холодно ответил герцог. — И, как видишь, пара у меня уже есть!

— Мой герцог! Я прошу простить меня, если чем-то обидел.

— В общем-то, обидел, — усмехнулся Арлей. — Кажется, я приказывал не вспоминать мой титул в караване…

Герцог резко повернулся и ушёл к себе. Лишь за занавеской он остановился, глубоко вздохнул и привычно почесал кончик носа. А за спиной хлопнула дверь кладовки, и Рита тихо запричитала:

— Он ругал вас, да?! Он злой, да?!

***

Когда Реток зашёл в комнату герцог был уверен, что его приглашают к ужину. И ошибся.

— Через полчаса долина лотоса. И эта… В общем, у нас три заказа на бутоны…

— Хорошо. Потом расскажешь, кто заказал. Может, и мне с вами ноги размять?

— Ну… Крепость через полтора дня всего… — Конюх переступил с ноги на ногу и отрицательно качнул головой: — Лишнее это, Дэйран. Ребята будут не делом заниматься, а тебя прикрывать. Да и интересного ничего там нет. Больше пользы, если на орудиях опытный стрелок…

— А кого бояться надо?

— Шипоголовки. Но ими сами сборщики займутся… Немного гиен. Слизни плоские на склонах. Та ещё гадость! И могут голубые ящерицы заявиться! Эти опасны! Метров на пять языки выбрасывают! И охотятся всегда по три штуки… Против них малые огнеплюи — как спица против кабана! Но вообще-то спокойно должно быть — зима. В Пустоши время сбора урожая.

— Хорошо. Позовёшь, когда надо будет.

Реток повеселел, хотя и старался не показать этого. Он огляделся, надул губы и нахмурился:

— Только немного груза придётся здесь разместить. Но беспокоиться не о чем! Бутоны в кожаных мешках будут — совершенно безопасно! А то в других повозках не повернуться. Придётся пандус опустить — грузить удобнее будет.

Не дождавшись возражений, конюх спросил:

— Так я пойду?

— Иди.

Лишь когда Реток уже повернулся спиной, Арлей добавил:

— И скажи Рите, что я не злой, а принципиальный.

Своё кресло в комнате управления герцог занял, как только караван остановился. Орудия на крыше работали так, что Пустошь отзывалась непрерывным гулом и треском. Натянув шлем, Арлей удивился:

— Так весь товар спалить можно!

И действительно, слева от дороги в Пустоши торчали на длинных стеблях лишь несколько жёлтых бутонов золотого лотоса. Да и то сильно опалённых. А вот справа, между двумя скальными хребтами, лотос занимал всё пространство. Почему-то орудия здесь били только по скалам и по долине метров за пятьдесят от повозок. А перед караваном на пару десятков метров долина была выжжена начисто.

— Всё не спалим! — заверил Реток. — Это только на пользу! Весной, после дождей, ещё больше взойдёт! Сейчас, ваша светлость, на той стороне орудия работают сами. А здесь… Здесь мы работать будем, и придётся вам стрелять. Следите за седловиной справа! Кроме вас, её никто не видит, и мало ли… Принимайся за дело, Дэйран! А мне одеваться пора.

Арлею работы досталось немного — и долина, и скалы вокруг основательно прожарены, а дорогу впереди каравана перекрывало переднее орудие. Но стрелять приходилось достаточно: то парочка гиен прыгнет через ближайший гребень, то шипоголовые змеи полезут из лотоса... Сам лотос караванщики сожгли так, что образовались четыре полосы. Как понял позже герцог, чисто для удобства и безопасности сбора бутонов.

Едва с десяток сборщиков вышли в долину, как герцог, словно кожей спины, ощутил присутствие Риты. «Провожала Ретока, что ли? — подумал Арлей. — Хотя…» Облачиться в подобную амуницию одному было бы не просто: высокие сапоги, наручи, перчатки, очки с маской и костяной щит на спине…

— Можно мне… — И после явной паузы она добавила: — Дэйран?

Герцог лишь указал на соседнее кресло. Он был очень занят — как раз небольшая стая гиен решила, что идущие к лотосам люди явились специально к ним на обед.

— А можно я звук включу?

Но Арлей сделал это сам, быстро и безошибочно передвинув на пульте рычажок. В шлеме моментально забубнили голоса караванщиков, хлопки взрывов и длинное шипение ручных огнеплюев. Дэйран хотел спросить, откуда Рита знает про возможность слышать, что происходит снаружи, но отвлёкся.

На скальном склоне вдруг зашевелились камни, осыпались вниз, а из-под них выпрыгнули белесые комки, развернулись и огромными полотнищами поплыли в сторону караванщиков.

— Слизни справа! — предупреждающе крикнул кто-то.

Но пока сборщики среагировали, герцог успел расстрелять трёх и подбить одного. Этого подранка и ещё парочку полотен поменьше сожгли орудия второй повозки. А затем такая же атака слизней прошла и с левого склона долины лотоса.

— Ой! Какие они огромные! — воскликнула Рита. И тут же быстро спросила: — А что это было?!

И на этот раз Арлею не пришлось отвечать на вопрос. Хотя бы потому, что в шлемах зазвучали голоса, слегка искажённые масками:

— Крупные слизни, Пустошь им между ног!

— Нет у них ног…

— А как приземлили их?! А?! Раза в два быстрее, чем раньше!

— Так сам герцог стрелял! Ну и глаз у Арлея!

— Одному даже развернуться не дал!

— А вот прятаться они стали гораздо лучше…

— Чтоб у них задницы заросли!

— Так нет их…

Рита хихикнула, и Дэйран предложил:

— Отключить звук?

— Ой! Не надо! Я и не такое слышала… И сама могу, если надо! Ой…

Герцогу вдруг показалось, что склон выглядит как-то не так, не естественно… Камни, будто в мареве плывут… Словно поголубели полосой. Просвет седловины, о которой предупреждал Реток, уменьшился…

Арлей взрезал эту плывущую голубизну из орудий от караванщиков до самой седловины. Первые разрывы пришлись метрах в десяти от людей, и по ним густо секануло каменной крошкой и каплями синей крови. А на вмиг посиневшем склоне остались три изрубленные орудиями, вздрагивающие туши.

— Ой… — с ужасом выдохнула Рита.

— Ну, что пригнулись?! — По голосу Арлей узнал Алекса. — Ящеров синих не видели?! Всё уже, работать пора! Реток! Нам надо бы… — и забубнил что-то совсем тихо.

Конюх согласно кивал, а караванщики восхищённо оценивали произошедшее:

— Вот это выстрел, твою Пустошь налево!

— В одно движение всех трёх… Он их что — специально так близко подпустил?!

— А то! Если только одну убить, так умаешься выцеливать остальных!

— Ай да герцог! Вот это охотник!

— Хватит болтать! — оборвал галдёж Алекс. — Огнеплюи вперёд! Следить за скалами и долиной! А ты тащи сюда резак! Когти ящерам срежешь… Ну, если остались, конечно. И выше тех камней не лезь! Сборщики! Тащите мешки и остальное! Стебли рубить на три пальца от чашки бутона! Больше возьмём…

За скалами раздался многоголосый тоскливый вой.

— Это гиены, — пояснил Реток. — Большая стая! Но Дэйран их славно накормил! Пока седловину от мяса не очистят, не полезут! Десять раз успеем закончить. Смотреть по сторонам!

— Ой! А вы, правда, специально подпустили этих страшилищ так близко?! — восхищённо и недоверчиво спросила Рита.

Арлей едва не ответил, что это была не просто случайность, а большой зевок с его стороны. И необыкновенное везение, но… Почему-то ему не захотелось разочаровывать девушку. Ещё он подумал, что об этом выстреле наверняка будут ходить легенды, и как ни отрицай, а переубедить никого не сможешь.

— Почти, — усмехнулся герцог.

Он осмотрел гребень скал, обстрелял подозрительный нарост на камне и добавил:

— Повезло. Очень.

— Ой! Ну конечно! — без всякого доверия воскликнула Рита. — Вы так стреляете… А кто вас учил?

— Отец… — вздохнул Арлей. — И Реток, конечно.

— Ой! Реток так много знает! И рассказывает интересные истории! Он ведь всю Пустошь прошёл, да? И он говорит, что вы добрый и хороший! Но вы так его ругали, он такой печальный был! Ой! Простите…

Не отрываясь от наблюдения, герцог с усмешкой сказал:

— Тебе, Рита, хорошо! Ты всё видишь белым или чёрным… А мне вот приходится учиться оттенки различать. И если бы я не ругал своих подданных, то… Но я и хвалю! Когда есть за что.

Из всех слов, произнесённых Арлеем, Ритара почему-то выбрала одно.

— Вам — и учиться?.. — с придыханием сказала она. — Ой! Да вы надо мной смеётесь! Вы такой…

— Старый?

— Нет! — возмутилась девушка. — Как вы можете! Просто Реток говорил, что вы очень умный! Умнее всех!

— Неужели? Соврал старый хитрец! Умные на враньё не попадаются...

— Ой! Да нет же! Реток сказал, что вас невозможно обмануть! — И тут же с сожалением вздохнула: — Ну зачем они так коротко стебли бутонов обрезают?

— Ты же слышала — чтоб больше в мешки вошло.

— Да… Но это неправильно. А золотой лотос красивый? Цветок вы же видели?

— Видел, — согласился герцог. — Большой жёлтый цветок. И очень смешной!

— Так не бывает! — уверенно заявила Рита. — Цветок не может быть смешным! Красивый, наверное! И очень…

Дэйрану показалось, что в глубине долины, там, где кончалась перепаханная и выжженная орудиями почва, шевельнулось что-то голубое. Он приблизил стену опалённых лотосов на экране шлема и убедился — голубое марево будто бы стелилось над чёрной землёй…

Выцеливать противника Арлей не стал. Ударил, казалось бы, беспорядочно, но удачно. Марево пропало, оставив большое синее пятно, а два ящера метнулись в стороны и растворились на фоне скал.

— Ой! Ещё один! А говорили, что повезло… Вы всё время смеётесь надо мной!

Герцог быстро осмотрел камни склона, и как можно убедительнее сказал:

— Упаси меня Пустошь, Рита! На всякий случай стрелял…

И не удержавшись, хохотнул.

— Ну вот!

Ритара обиженно выпятила губы под забралом шлема и едва слышно шмыгнула носом.

— Всё, Рита! Всё! — примирительно сказал герцог. — Я просто смеялся. И не над тобой! Сама подумай — я случайно попал в мишень, а ты записала меня в прекрасные стрелки! К тому же…

— Неправда! Я всё видела!

— Конечно, видела. Кто ж спорит? Вот и сейчас мы видим, что у сборщиков закончились мешки, и они сворачивают работу. И вот какое дело… Надо открыть пандус, а я не знаю, как это сделать. Иначе груз на повозку не взять…

— Ой! Всё вы врёте! Это же так просто! Ой… Простите…

— Так делай, Рита! Уже мешки тащат к нам! И с чего бы мне врать?

А действительно! С чего бы это он так заврался? Вон и метка на рычажке оставлена то ли Ретоком, то ли ещё кем… Только перевести вниз не очень быстро, и всё! Так зачем?!

Но пока Арлей задавался этими вопросами, Рита протянула руку и с нужной скоростью потянула нужный рычажок. И почти тотчас где-то за коридором затопали, принялись приглушённо переругиваться караванщики, а потом в комнату управления заглянул Реток.

—Ну, ваша светлость! В смысле, Дэйран… Сегодня вы удивили и Алекса, и даже меня! Это же надо так стрелять?! Одну семейку уложил, а другую славно потрепал! Они теперь пару лет точно не оправятся! Пока яйца отложат, пока выведут и натаскают молодняк… Надо предупредить другие караваны!

— Я же говорила! — воскликнула Рита, снимая шлем. — А он меня…

— Тихо! — оборвал всех герцог. — Я видел только четырёх ящеров.

— Ещё одного славно задел, — пояснил Реток. — Он синие пятна на скалах оставляет. И попасть на таком расстоянии!

— Случайность, — отмахнулся герцог.

— Он надо мной смеётся! — возмутилась Ритара.

— Готово! Закрывайте! — раздалось из коридора и повторилось эхом с мгновенной задержкой из двух рупоров по сторонам пульта.

— О! Да вы подслушивали! — Реток чем-то пощёлкал на пульте и строго добавил: — Напрасно! Для ушей девушки многое было совсем лишнее! А ты, Дэйран, сними шлем. Орудия уже на автоматике. И я хотел сделать Рите подарок… Вы позволите, герцог?

Арлей пожал плечами, а Реток вытащил из кармана плаща совсем небольшой бутон золотого лотоса на коротком стебле и протянул Ритаре.

— Ой! Это мне?! Какой жёсткий… На ссохшуюся кожу похож… А он красивый, когда цветёт? Большой, наверное…

Герцог не сдержался и начал тихо смеяться.

— Вот так всё время, — доверительно пожаловалась Рита конюху, прижав бутон к груди. — Смеётся надо мной…

— Это нехорошо. Смеяться над незнанием или сомнениями — это совсем плохо. Ты, Дэйран, обещал Рите книгу дать. Справочник о цветах в самый раз будет. Ну, где сравниваются цветы нормальные и из Пустоши…

— Я понял, Реток. И ты, как всегда, прав — эта книга ей понравится. Сейчас принесу.

— Пожалуй, вы оба идите за книгой, а я караван отправлю. И дай-ка мне бутон, Рита. Не бойся! — улыбнулся Реток девушке. — Верну! А Дэйран тебе покажет настоящий лотос! На картинке.

Через минуту, усевшись в кресло, конюх включил связь с другими повозками.

— Алекс! Что там с когтями ящеров?

— Полтора десятка нарезали! Яркие, как аквамарин из-за Пустоши! А выше середины склона герцог всё в пыль разнёс. Но всё равно, улов очень хорош!

— И счастье всем нам, что разнёс… Как там парнишка, которого шипоголовка тяпнула?

— Раззява! — недовольно пробурчал старший караванщик. — Ранки красным бальзамом прижгли, все нужные микстуры выпить заставили. Шрам девкам показывать будет. Спит сейчас, а завтра в порядке проснётся. Вот тогда я ему уши-то надеру!

— Не надо, Алекс. Вдруг они у него последние? Да и со всяким случиться может. Ну что, готовы? Поехали?

— Давай!

Когда Реток вошёл в комнату герцога, слегка потерявшую в объёме из-за мешков с бутонами золотого лотоса, Арлей с лёгкой улыбкой смотрел на Риту. Девушка сидела в единственном кресле с огромной книгой на коленях и, приоткрыв в восхищении рот, рассматривала цветные картинки.

— Очень ценный справочник, — оценил Реток книгу. — С умом написан!

Конюх поставил на пол ведро с водой, бросил в него бутон и, прежде чем накрыл лицо маской, немного виновато сказал:

— Вы сами разрешили показать, ваша светлость…

Когда цветок раскрыл лепестки, рука герцога метнулась к платку, но, услышав смех Риты, Дэйран глубоко вдохнул и рассмеялся.

Реток кивнул и вышел, а оставшиеся в комнате сначала смеялись над цветком, а потом — глядя друг на друга…

Глава 6. Хохотун

Одно лицо у Смерти — череп белый.

Другое — плотно покрывает мох.

Но если приглядится кто-то смелый,

Увидит, что их больше четырёх…

Сразу после завтрака, когда Ритара ушла в свою каморку восхищаться разнообразием цветов на картинках и игрой живых бриллиантов, Реток, допивая душистый травяной чай, сказал:

— Вечером первая крепость техников. Вам, ваша светлость, наверняка понравится.

— Увидим. А что, Реток, когти ящеров чего-то стоят?

— В Пустоши всё чего-то, а стоит. А эти… Их кто угодно берёт. Техники и фермеры, как амулеты против зла. Носить, конечно, трудновато, а вот на стену повесить — самое то! Но дороже всего платят за всю эту ерунду маги и ювелиры! Ну и кочевники из них оружие делают. Очень ценят!

— Кочевники? — удивился герцог. — В Пустоши?

— Почему нет? Поганый народец! Жадный! Но зимой они далеко на востоке отсиживаются. Сомневаюсь, чтоб попались на пути. Спаси нас Пустошь…

— Это всё хорошо. Но ты скажи мне, Реток, для чего вы из себя приманку изображали в долине лотоса?

Конюх потёр шею, поморщился и в свою очередь спросил:

— А как ещё? Знаешь, Дэй, в моё время слизни просто сидели на камнях склонов, и пожечь их ничего не стоило. Хоть ручными огнеплюями! А сейчас… Ты сам всё видел: прячутся в пещерках, выжидают, а нападают, лишь когда видят добычу. И не маленькую. Чего уж о синих ящерицах говорить?! Хитрые стали… Но ты знатную трёпку им задал!

— Не перехваливай, Реток. Испортишь. И я другое хочу узнать… Почему приманкой стали ты, Алекс и другие опытные караванщики?

— Так жалко же молодых… А если что — у Алекса помощник опытный, да и ты дело знаешь. Довели бы караван. Подожди, Дэйран! Если бы я рассказал, что искать, ты бы запутался и пропустил что-то другое. А так… Через шлем видно их немного, когда движутся, а снизу — нет. В двух повозках стрелки знали, специально следили, но пропустили! А у тебя глаз, что бритва! Ну и если ты не заметил, так у каждого из нас бомбы в руках были. Дешёвым обед у ящеров не получился бы.

— Интересно вы тут играете… — мрачно оценил герцог и почесал кончик носа. — Рисково…

— Так редкость, чтоб караван без потерь прошёл, — улыбнулся конюх. — А уж двух-трёх в год Пустошь съест, не подавится. Раньше-то куда больше брала…

Герцог помолчал, взял кувшин, налил чай в кружки.

— А почему мы с Ритой смеялись так недолго, Реток? Да и голова совершенно не болела. Я просто с давними впечатлениями сравниваю.

— Так я ж, Дэй, взял совсем молодой бутон. В нём и пыльцы меньше и не такая ядрёная она. — Конюх улыбнулся: — И, если интересно, один заказ на золотой лотос мы выполнили для герцога Арлея. Молодых обучать.

***

Как и предсказал Реток, крепость техников очень понравилась герцогу. Выглядела она как небольшой низкий холм, украшенный башенками орудий и окружённый широким рвом. Никаких переговоров со смотрителем, приказов переключить оружие на ручное управление… Собственно, и смотрителя в крепости не было. Ворота оказались тоже оригинальными — часть стены поднялась вверх, открыв короткий туннель внутрь. При проезде повозки стены негромко загудели, и конюх пояснил:

— Всё чисто. Если бы что-то прицепилось, то эта штука лучами какими-то пожгла бы гадов. Теперь можно и не проверяться.

Ещё интереснее Арлею показалось внутреннее устройство крепости. Двор под низким куполом мог вместить три, а то и четыре средних каравана. Общей трапезной не было и в помине. Вместо хозяйственных помещений и комнат команды смотрителя вдоль стен по кругу размещались двери со странными замками и небольшими мерцающими экранами. Ещё два больших экрана размещались рядом с въездным и выездным туннелями. На одном из экранов Реток показал герцогу план крепости и её устройство. Причём сделал это без всяких затей — голосом приказал. Позже Арлей поигрался с одним экраном и удивился, узнав из надписей, что за некоторыми дверями сложен солод. Очень много. На вопрос о такой странности Реток ответил:

— Техники, похоже, сговорились с фермерами и попытались сбить цену на товар. А может, кто-то плохой солод за хороший торговал? Вот наши и придержали. Там и цена указана, по которой можно его брать. За качество не переживайте. Там и температура низкая, и воздух сухой. А про другие товары — даже не пытайте экран этот. Не скажет. Да и двери просто так не откроются.

И здесь конюх был прав. О том, что хранилось за большинством дверей, сообщалось мало. Чаще всего в нескольких словах: «Для Пустынника», «Косому в шляпе», «Залог по маслу», «Заказ сонного мага»… В общем, кому надо, тот знает.

Из интересного, но бесполезного Арлей отметил, что можно увидеть, сколько, кого и когда уничтожили орудия крепости. Даже с цветными картинками.

Ещё герцог подёргал ручку одной из железных дверей и услышал приятный женский голос:

— Наберите, пожалуйста, пароль или предъявите ключ!

Любопытства ради Дэйран потыкал пальцем в кнопки, но добился лишь появления на дверном экранчике неприятной рожи с высунутым языком. Язык двигался, а рожа бубнила:

— Бе-бе-бе…

В ответ на вопросительный взгляд Ретока герцог лишь махнул рукой:

— Работайте!

И ушёл в повозку. Минут через десять его побеспокоили, но зато из комнаты исчезли все мешки с лотосом и несколько бочек — стало просторней. Арлей попытался читать, но его всё время отвлекала странная и навязчивая мысль. Бесспорно, что отсутствие смотрителя в крепости благо! Воровать некому и угрожать петлёй никому не надо. Да и не за что! Но как здесь налоги взимаются?

Этот вопрос он задал Ретоку после ужина.

— Никак, — заявил Реток. — Алекс говорил, что когда меняют штуки, которые орудия и ворота питают, все, кто пользуется крепостью, просто скидываются. Кто-то вносит больше, кто-то меньше, но со временем всё выравнивается. А меняют здесь что-то очень редко. Как и на повозках. А техники называют эту крепость свободной.

— Хорошо. А из чего всё здесь сделано? Двери-то железные. А стены? Камень, не камень…

— Здесь не знаю. Но когда-то, тогда я ещё в Пустошь караваны водил… Недалеко от границы земель магов техники крепость ставили, и я видел! Пригнали они пару повозок, соединили их и уехали. А эта машина, которая получилась, начала что-то вроде рук и шлангов толстых выпускать, землю рыхлить и камень вокруг собирать, что-то с ними делать и отливать кусками крепость прямо на месте! Я-то больше в Пустошь не ходил… А ребята говорят, что туда потом только орудия завезли, ворота и другую требуху. Но там смотритель сидит. Хороший! Вообще не трезвеет и ни в какие дела не вмешивается!

— Очень хороший! — с сарказмом подтвердил Арлей. — А машина та у техников сохранилась? Как думаешь?

— А чего думать-то?! — усмехнулся Реток. — Через два дня у них и спросим! Если Пустошь позволит, конечно. Торгаши там как гиены голодные набегут! Только… Ты же позволишь, Дэйран… Ну, если что, титулом твоим надавить? Тебе только молчать и хмуриться придётся. Они начальство уважают и боятся его!

— Дави, если надо, — согласился герцог. — А что это Риты не видно? Не заболела?

— Можно и так сказать, — кивнул конюх. — Сидит у себя и то в книгу, то на камешки пялится. Болезнь это… Пристала ко мне вечером. Вот знает Дэйран о том, что живые бриллианты цвет меняют в зависимости от настроения того, кто их держит или нет?! Обхохочешься с ней! Ещё убеждала меня, что герцог очень красивый, когда смеётся…

— Большинство людей красиво, когда… — печально вздохнул Арлей. — Спать пойду. До следующей крепости ничего интересного не будет?

— Как это?! — удивился Реток. — В Пустоши всегда что-то интересное есть! Если повезёт, конечно. Но и я подремлю, пока спокойно…

Спал герцог плохо: никак не мог заснуть, ворочался, потом часто просыпался… Позже конюх усмехнувшись пояснил, что это всё Пустошь. Пока едешь по ней — спишь, как убитый, а в крепости или на земле… Большинство караванщиков, как вернутся, недели две в норму приходят.

***

Караван герцога покинул крепость рано утром. Насколько понял Арлей, проблемы со сном были у многих и в дороге люди просто получали возможность выспаться. Пусть и по очереди. Сам же герцог умылся, прихватил кусок копчёной свинины, миску сухарей и уселся в кресло рядом с бодрым Ретоком.

— Доброе утро, Дэйран. Или не очень?

— Среднее, — поморщился герцог. — Потом досплю. Завтракать будешь?

— Позже. А ты бы сейчас спать лёг, — дал совет конюх и усмехнулся: — Половина каравана уже там. И раньше вечера ничего интересного не будет.

— А вечером что будет?

— Да вот… Решили мы с Алексом молодёжи пустошного хохотуна показать. Для обучения. И вам с Ритой интересно будет. Если, конечно, одного найдём.

— Хорошо. Много сгрузили в крепости?

— Не очень, — усмехнулся Реток. — Лотос оставили для замка герцога Арлея. Потом сами заберём или предыдущий караван доставит. Заказы взяли на магические эликсиры — по пути нам. Ну и мелочь всякая.

— Хорошо. Если эликсиры будут стоящие, то и о герцоге Арлее не забудь. А чего ж солод не скинули, раз уж он в цене упал?

— О! Почти весь мы везём для одного хорошего человека! Он в дрязгах не участвует и платит всегда хорошо! Зачем его обижать? И свежий-то солод лучше.

— Ясно. Пойду-ка я почитаю… А ты сказал Рите, чтоб не беспокоилась? По поводу рынка?

— Нет, — Реток помрачнел. — С товаром не разговаривают.

— Закон Пустоши? — усмехнулся Арлей. — Так я могу…

— Нет! Пустошь пренебрежения не прощает! Лучше уж я сам… Если так хочет мой герцог. Только она пока не очень-то и беспокоится.

— Странно как-то…

— Не очень. Угасает она внутри. После смерти матери месяца не прошло, как отчим попытался её в жёны к себе определить. Но быстро осел, как пыль на дороге. После того, конечно, как Ритара пообещала прирезать и сынка его оскопить. А руку в лубках этого дурня видели? Похоже, он решил, что дорос до такой девицы…

— Это откуда ж такие способности? — удивился герцог.

— Говорит, мать научила. Достойная женщина.

— Пожалуй, — согласился Арлей. — Зови, если нужен буду.

Через полчаса Реток заглянул в комнату хозяина и, обнаружив Дэйрана спящим в кресле, одобрительно кивнул. А вот прежде чем открыть дверь в каморку Риты, конюх постучал.

— Ты спала, Рита?

— Ой! Конечно! Ночью выспалась.

— Понятно. Привычка.

— Такая хорошая книга! Такие картинки красивые! Ой, Реток! А ты знаешь, что бриллианты различают хорошее и плохое?!

— Рита... — укоризненно произнёс конюх и тут же улыбнулся. — Эти камни просто отражают твоё настроение. И всё.

— Ой… — расстроенно вздохнула девушка. — А я думала, что нашла что-то интересное…

Книга перед ней была раскрыта где-то на середине, а на развороте очень достоверно изображены обыкновенная белая астра слева и тёмно-зелёное в чёрную крапинку порождение Пустоши справа. Реток улыбнулся, когда Рита протянула руку и положила на оба рисунка по живому бриллианту. Камень слева мгновенно стал изумрудным с жёлтыми прожилками, а правый — багровым…

Конюх так и ушёл в комнату управления с улыбкой на губах. Но улыбка его была скорее обескураженной.

***

Будить герцога не пришлось — от неудобной позы в кресле у него затекла шея и поясница, что совсем не красило мир в радужные тона. Усевшись рядом с Ретоком, Арлей мрачно посмотрел на него и, не прекращая растирать шею, сообщил:

— Я уже здесь.

— Хорошо, — согласился конюх из-под шлема. — Но ты пришёл ещё рано или уже поздно.

— Как это?

Герцог оставил в покое шею, застонал, прогнув спину, и натянул шлем.

— Очень просто, Дэйран. Гвоздичные поля мы проехали с час назад, но там и смотреть не на что сейчас — заплесневелые серые стебли. Да и когда зелень эта ядовитая в цвету… Поганый цветок! Уйма воды уходит, чтоб после сбора отмыться! Но маги платят за гвоздики хорошо. Для зелий и ядов берут… А пустошный хохотун пока не попадался… Ну, так, чтоб один был и поменьше. А группы нам не нужны. Вон, смотри! Ещё парочка торчит слева.

Хохотуны стояли друг от друга в паре километров. Если верить показаниям визира шлема, то высота одного из них чуть превышала сорок метров. Второй ниже, но явно массивнее. Гладкая, словно шлифованный камень, поверхность и по паре как бы полуколонн, вздымающихся по бокам тел почти до самой скруглённой макушки.

— На картинках они выглядят иначе…

— В жизни всё выглядит иначе, — философски заметил Реток. — Персик на картинке, и персик во рту различаются очень сильно. Но картинки иногда правильно передают внешний вид.

— Хорошо. Посмотрим. Но, если судить по карте, то никаких гвоздичных полей мы проезжать не должны. Так?

— Точно, — согласился Реток. — Другой дорогой идём. Пятеро молодых караванщиков у нас — надо показать что возможно. Да и по времени почти не проиграем. Но если ещё час не найдём ничего подходящего… Значит, не повезло! Зато тихо здесь. Рядом с зимовкой хохотунов живности не очень-то и сладко — взбрыкивают они иногда даже во сне.

— А после зимовки они улетают? Или как? — спросил Арлей.

— Кто ж их знает? Охотятся они далеко на западе и ничем не брезгуют! Но улетают, уползают или упрыгивают — никому не известно. А сейчас, зимой, они вялые, как и вся пустошная живность.

— А крупнее этой парочки бывают?

— По молодости мы наткнулись летом на одного, когда дорогу метили. В полтора раза выше! Только он хохотнул, когда мы ещё на подходе были. Далеко. Но хватило вполне! А когда мимо шли, он уже обедал…

— Как это?

— Ну как… Выпустил из себя то ли слизь густую, то ли желудок и тихонько так довольно ухал. О! Вот этот вполне подойдёт! Не очень большой и от остальных достаточно далеко. Алекс! Что думаешь об этом?! По мне, так в самый раз!

— Согласен! — раздалось из рупоров. — Но надо встать подальше!

— Хорошо! — согласился Реток. — Готовь своих! И чтоб мне тихо сидели!

Пустошный хохотун, которого конюх определил, как подходящего, стоял от пути каравана примерно в километре и был гораздо ниже предыдущих.

— И ты готовься, Дэйран! — усмехнулся Реток. — Ты стрелять будешь!

— А убить этот столб вообще-то возможно?

— Всё можно убить! — заверил конюх. — Дело в затратах и потерях. А в Пустоши, понятно, и расценки выше!

Караван остановился гораздо дальше, нежели рассчитывал Арлей, и Реток наставительно сказал:

— Стрелять будешь вон по тому холму справа. Один раз! И если что-то пойдёт не так — бей хохотуна по клюву! Ребята поддержат!

— Читал… — заверил герцог.

— Алекс! Готовы?!

— Да!

— Ну, тогда… Стоп! Всем ждать! — Реток выключил связь и виновато пояснил: — Про Риту забыли… Перепугается девка! Да и видеть это надо!

Ритара, когда вошла в комнату управления, выглядела недовольной.

— Слышала я про хохотунов! Караванщики рассказывали. И ничего красивого в них нет!

— Возможно, — согласился Реток. — Но если есть возможность, то глупо её упускать! Садись на моё место и шлем надень! Алекс! Начинаем! Стреляй, Дэйран!

Прежде чем Арлей выстрелил, Рита восхищённо сказала:

— Ой! Какой он большой!

— Бывает и больше, — заверил Реток. — Отлично, Дэйран! Теперь по клюву целься! Видишь? Только зря не стреляй.

— Ой… — выдохнула под шлемом Ритара.

— А можно не увидеть? — спросил Арлей.

По телу хохотуна прошла дрожь, а затем из вершины к небу ринулся то ли столб, то ли труба, но это явно было то, что Реток именовал клювом. Вытянувшись едва ли не больше высоты тела, клюв скользнул одним концом вниз на треть длины и повернулся горизонтально в сторону холма, где ещё оседала пыль от взрыва.

— Хо?.. Хо?.. — словно спросил хохотун.

И тут же на его теле появилось множество щелей, похожих на жабры рыб, а из рёбер на боках выдвинулись тёмные пластины, поднялись вверх и сомкнулись, образовав громадный зонтик. Клюв, оказавшийся в центре этого огромного зонта, затрясся и над Пустошью поплыло жуткое:

— Хо-хо-хо-хо-хо!!!

Звук вибрировал, становился всё ниже, но каждое «хо!» неизменно вызывало приступы ужаса и спазмы в животе. Арлей еле сдерживался от желания разнести клюв и прекратить эту пытку. Тем более что Рита съёжилась и, морщась, громко спросила:

— Он заткнётся когда-нибудь?!

— Тихо! — шёпотом приказал Реток. — Может услышать… Мы ещё сбоку от него, а вы на холм посмотрите.

Собственно холм уже таковым и не являлся. Он оплыл, стал ниже, вспух пылью, как и Пустошь вокруг него. И эта пыль колебалась в такт потрясающему хохоту.

Наконец хохотун умолк, шевельнул лепестками зонта и через короткую паузу спросил у Пустоши:

— Хо?.. Хо?.. Хо?..

Не получив ответа, хохотун свернул зонт, убрал клюв и застыл каменным столбом.

— Ой… Я думала он всю посуду нам перебьёт…

— Этот может, — заверил Реток. — Когда я уже перестал в Пустошь ходить, у бориков неопытный старший караванщик… А может, и просто глупый? В общем, поставил он повозки почти сзади хохотуна! Так только один человек и выжил. Но он весь караван в ближайшую крепость привёл! Повозку переводил на возврат, спрыгивал, лез в следующую… Достойный и умнейший караванщик! Только оглох напрочь. И в Пустошь больше не ходил никогда.

— Ой, как я его понимаю! — Ритара сняла шлем, шмыгнула носом и пожаловалась: — Страшно! Очень бежать хотелось!

— Этого, девонька, он и ждёт, — кивнул конюх. — Из щелей на теле вылетают гарпуны… Без промаха бьёт! А потом тащит к себе всё, что добыл.

— Ой! Гадость какая! Лучше я читать пойду…

— И то верно, — кивнул Реток вслед девушке. — Интересного сегодня ничего не будет. — Он потянулся к пульту и спросил: — Алекс? Как у вас там?

— Нормально! Вот сколько раз я это видел, а дрожь пробирает!

— Понятно! От обеда много отказалось?!

— Половина! Но это пройдёт! Двоих пронесло!

— Хорошо! По первому разу я и сам едва не… Крепкие ребята! Поехали?!

— Давай, Реток!

Когда караван двинулся, герцог снял шлем и мрачно посмотрел на конюха.

— А если клюв ему оторвать, сдохнет?

— Кто ж проверял-то? — усмехнулся Реток. — Сомневаюсь… По клюву должен был стрелять только ты, Дэйран. Остальные щели на теле в прицелах держали. Но после тебя хохотун точно смеяться бы перестал.

— И далеко у него гарпуны летят?

— Ну… Может, и не достал бы?

— Ясно. В общем, все эти: «потрясающий хохот», «безумный страх», «ужас»… Ни о чём! Ты прав, Реток, — персик надо оценивать не только на вид! И пойду-ка я спать. Если смогу…

Глава 7. Солнце для Риты

Несёшься вдаль, как Сивка-бурка,

Товара образ мозг сжигает…

А на базаре два придурка:

Тот продаёт, тот покупает…

Конечно же, герцог смог. Да так, что проспал въезд в крепость и начало торгов лесом с уже ожидающим покупателем. Хотя, как сильно подозревал Арлей, а позже подтвердил Алекс, это был не покупатель, а бессовестный и жадный посредник.

Понадобился лишь один взгляд в окно, чтобы понять — повозки стоят в крепости техников. Плеснув в лицо водой из кувшина, Дэйран вышел наружу и тут же услышал громко спорящие голоса.

— Что ты цену ломишь, Алекс?! — верещал визгливый. — Всё равно для тебя лучше будет, как сказал я!

— Не будет! Даже если пройти все проверки и посты, получится дороже! А за полцены продавать не буду! Меня герцог повесит!

— Да ладно! Откуда ему узнать о наших делах?! Я же гарантирую отсутствие проблем! Оплата сразу, и сразу забираю! Зачем тебе время терять, Алекс?!

— Нет! — отрезал Реток. — Цена обозначена! Или бери, или уходи и побегай по Пустоши — может, где дешевле найдёшь…

— А это что ещё за умник, Алекс?! Я имею дело с тобой и намерен торговаться только с тобой! За каким нам ещё этот старикан нужен?!

— Это доверенное лицо герцога Арлея, — спокойно пояснил старший караванщик. — Так что его слово тяжелее моего будет.

— Хорошо, хорошо, хорошо… — примирительно забубнил визгливый. — Давайте торговаться всей толпой. Но больше, чем я, вам никто не даст! Деревяшки сейчас не в цене!..

Герцога заинтересовала ярко-красная, низкая платформа у самых ворот крепости. Четыре мягких, по виду кожаных, кресла, панель управления вся в каких-то циферблатах, большое наклонное стекло впереди… И никаких колёс. А значит, решил Арлей, это обычная и привычная платформа. Только странная какая-то и разукрашенная в пух и прах.

— …Да вы здесь состаритесь и умрёте, пока вас через ворота пропустят! А у меня всё схвачено! — напирал визгливый. — И я ж всё сразу заберу! Да и деревяшки-то ваши гниль-гнилью! Не стоят они того, что я предлагаю!

Арлей прошёл мимо покупателя, посмотрел на расчехлённый предмет спора — доски одна к одной, без сучков — повернулся и спокойно спросил:

— Так зачем себе в убыток работать?

Покупатель от возмущения выпучил глаза и даже икнул. Разодет он был, по мнению герцога, как восточный попугай: белая рубашка, красный пиджак, узкие, явно неудобные штаны песочного цвета и блестящие чёрные ботинки. А с человеком, не способным правильно подобрать для себя одежду, Арлей церемониться не собирался:

— Ну?

— А это что ещё за персонаж?! Слишком умный?! Так иди мою машину помой!

— Уверен? — холодно улыбнулся герцог. И тут же приказал: — Алекс! Верёвку! И того караванщика, который хорошие петли вяжет!

— Да кто ты такой?!

— Хозяин груза, их светлость герцог Арлей! — пояснил Реток. — А тебя сейчас повесят.

— За что?!

— Ты назвал гнилыми отборные дубовые доски из моих лесов. Так? Значит, я торговец гнилью?! Повесить его немедля!

— Да я шерифа вызову!

— Ой, дурак… — покачал головой Реток. — Какой шериф? Это Пустошь, свободная крепость, и слово герцога Арлея здесь закон…

— Постойте! Ваша светлость! — взвизгнул покупатель, да так, что Дэйран вспомнил хохотуна. — Я просто не разглядел сразу! От усталости! Но сейчас вижу — лес самый что ни наесть первосортный! Даже, высший сорт! Я дам самую хорошую цену!

Голос его становился всё выше и плаксивее по мере того, как караванщик ловко вязал петлю, а затем начал затихать:

— Я же только небольшой доход… Для жены и детей… Только для них…

— Ваша светлость, мой герцог! — Реток повернулся к Арлею, поклонился и прижал к груди кулак с оттопыренным большим пальцем. — Может быть, вы простите несчастного? Сами видите, что он не обучен и не образован. Алекс давно ведёт с ним дела, и мы все просим за него…

— Да, ваша светлость! — поддержал старший караванщик, поклонился и улыбнулся — всё-таки сейчас он безнаказанно нарушал приказ самого герцога Арлея! — Мы просим!

Герцог мрачно, с тщательно скрытым интересом, смотрел на покупателя. А ведь каков! В миг переключился! Сообразительный…

— Ну, если так… — задумчиво произнёс Арлей. — Торгуйтесь… Мои семь процентов на его счёт отнесите! С налога — один процент ему. Для детей… И петлю тоже ему, — усмехнулся герцог. — Чтоб вам не обидно было! Ладно… Под вашу ответственность! Да! Пока будете передо мной отчитываться, пусть он свою дурацкую красную платформу помоет! Чтоб блестела!

Арлей ушёл в повозку и застал хихикающую Ритару в комнате управления со шлемом на голове.

— Добрый вечер, Дэйран! А вы всем петли раздаёте?

— Только достойным, — заверил герцог. — А ты, Рита, считаешь, что надо и затягивать?

— Ой! Зачем?! — Рита выглянула из-под шлема и улыбнулась. — Я давно поняла, что вы только пугаете! Зато они уже закончили и торговец свою машину моет… А Реток сюда идёт! Дово-о-ольный!

И верно — конюх вошёл с улыбкой до ушей.

— Алекс жалеет, что ты, Дэйран, не можешь в каждом караване находиться! Этот хитрец хотел за полцены всё взять! И наш осенний караван пытался облапошить! Хорошо, что ребятки весь лес здесь на хранении оставили… Дэйран! Пойдёшь смотреть, как он свою платформу моет?

— Я что дураков не видел, Реток? Только про налог я похоже перегнул… А вот других покупателей приглашать следует. Торг веселей пойдёт.

— Пожалуй, — согласно кивнул конюх. — А с налогом в самый раз вышло! Он со страху ничего и не понял!

Реток верно оценил состояние покупателя. Даже добравшись до границы Пустоши, перед самыми воротами, он не перестал с нервной дрожью повторять вслух:

— Чудом ушёл… Чудом! И не без выгоды…

***

После ужина Реток предложил герцогу взглянуть на город техников.

— Далеко, конечно. И видно не очень… Но там сейчас ночь, темно и, как Рита говорит, красиво.

— Ой! А почему там темно?! У них совсем небо не светится?! — А, увидев улыбки конюха и Арлея, Ритара смутилась: — Я знаю про солнце! И что под его лучами все хорошие цветы растут! Только видела его на картинке…

— Мы не над тобой смеёмся, — заверил герцог. — Просто … Вот я уже по солнцу скучаю! А если есть ночь, то… Реток! А солнце можно у них увидеть?

— Вполне. Только надо к стене поближе подъехать.

— Какая стена? — удивился Арлей.

— Пойдёмте…

Во дворе крепости Реток подошёл к одной из дверей и прижал к экрану маленький медный кружок. Замок немедленно щёлкнул, и дверь распахнулась.

— У Алекса ключ одолжил, — расцвёл улыбкой конюх. — Точно знал, что пригодится!

Они попали в небольшое помещение, очень напоминающее комнату управления повозки. Даже кресел и шлемов было два.

— Садитесь и смотрите сколько угодно, — предложил Реток. — Но за вами ещё целая очередь из молодых караванщиков… И шлемы настройте на темноту!

— Ой! А как?! И какая темнота?! Светло же!

— За стеной ночь, — пояснил Реток и что-то переключил на шлеме Риты.

— Ой… — сдавленно прошептала Рита. — Совсем ничего не видно… А они так в темноте ночью и живут? Скучно, наверное…

— Это днём бывает скучно, — хохотнул Арлей, произнося концовку из анекдота.

— Дэйран! — строго сказал конюх. — Не надо смущать девушку! Сейчас я эти глаза повыше подниму…

За потолком что-то заурчало, а Рита заверила:

— А я не смущаюсь! Ну почему он всегда смеётся надо мной, Реток?! Ой! Как красиво!

С этим утверждением Риты герцог спорить не стал бы. Свет Пустоши касался только наружной части высокой стены, уходящей в обе стороны от большого тёмного пятна в середине. А за гребнем царила тьма. Хотя, если присмотреться, то где-то далеко сияли странные мелкие огоньки и даже цветные полосы.

— Реток! Стена удерживает Пустошь?

— Нет, Дэйран. Она успокаивает техников. Как, собственно, и крепость Арлея. Видишь, по верху орудия, как у нас? Тоже бесполезные…

— Понятно. Сама Пустошь не полезет, но так спокойней. А пятно?

— Это ворота. Но сейчас там ночь, а орудиям фонари даже мешают. Когда-то кочевники решили поживиться добром техников, ну и пошли на ворота. Больше двух третей своих людей здесь потеряли… Вот Пустошь и отдала кусок земли. Только техники опасаются этого места — очень жизни свои ценят. А дурак, который воинов на смерть привёл, теперь у кочевников герой! Только имени его я не знаю. Ты, Дэйран, на стену не смотри. За ней намного интереснее. Слышишь, как Рита ойкает? Только настрой шлем на дальность…

— Ой! Туда смотрите, Дэйран! — подтвердила девушка слова конюха. — Ой… Это же дома…

И герцог убедился, что Рита права. Сначала он видел только огромное светящееся пятно из мелких точек, но приглядевшись понял, что точки складываются в пирамиды, вертикально стоящие прямоугольники… А в самой середине, гораздо выше уходили вверх три обелиска, соединённые на разной высоте мостиками. Именно по этим обелискам метались цветные всполохи и волны радужного света.

— Не может быть… — пробормотал герцог.

— Ты сам видишь, — возразил Реток. — И не всё. Город техников далеко от края Пустоши… Хорошо, если это половина высоты домов.

— Но построить такой дом просто невозможно! Развалится!

— Стоят. И очень давно. И держит их та же сила, которая движет наши повозки. Наверное…

— Реток! Из тёмного пятна вышли повозка и шесть платформ!

— Я знал, Дэйран, что ты будешь следить за всем, что движется, — улыбнулся конюх. — Это за лесом. А немного позже и по поводу новой повозки прибудут. Будешь смотреть? Ну, чтоб покупатель не взбрыкнул.

— Да. Пойдём. А Рита может смотреть, сколько хочет…

— Ой! Нет! Я уже много видела! К себе пойду! — Она сняла шлем и недоверчиво посмотрела на Арлея. — А вы мне правда завтра солнце покажете?..

— Реток! Сейчас она скажет, что я над ней смеюсь, — хохотнул герцог. — И если обещали, значит сделаем! А есть ещё звёзды на ночном небе и луна…

— Конечно! Вы столько всего видели!

— И ты увидишь, — улыбнулся Реток.

А лицо Риты вдруг помрачнело, и она тихо сказала:

— Если очень повезёт…

А затем быстро вышла из комнаты.

— Я опять обидел её? — недоумённо спросил герцог. — Не понимаю…

— Нет, Дэйран. Просто вспомнила, что она товар и все эти звёзды ей нужны, как хвост с шипами кавалеру! А хороша девица! Из такой глины ты мог бы слепить…

— Я?! Ты совсем сдурел, Реток?! Да она ровесница моей младшей! Меганы! Соображаешь, что несёшь?!

— Я-то соображаю, Дэйран. А вот тебе надо бы…

— Всё! Этот разговор окончен! Пошли лес грузить!

Конюх посмотрел на кресло, где сидела Рита, улыбнулся и пробормотал:

— Я-то соображаю… Если правильно слепить, да страстью обжечь… Это ещё посмотреть надо — кто из нас сдурел…

К удивлению герцога визгливый покупатель, едва выскочив из повозки, поклонился:

— Ваша светлость! Я прибыл для завершения сделки.

— Работайте, — кивнул Арлей и направился к экрану у ворот.

На вопрос: «Где лес герцога Арлея?» мелодичный женский голос ответил:

— Весь указанный товар поменял собственника и подлежит вывозу.

— Эк тебя… — покачал головой герцог. — А по какой цене?

— Информация доступна только сторонам сделки.

— А я тебе что — угол, что ли?! — возмутился Арлей.

— Прошу сформулировать запрос иначе.

— Проще спросить у Алекса? — съехидничал герцог.

— Безусловно.

— Чтоб тебя Пустошь забрала! — выругался Арлей.

Что-то тихонько звякнуло, на экране появилась накрашенная девица и призывно, с придыханием, сообщила:

— Мы находимся на самом краю Пустоши, в семи километрах от ворот. Если только захотите, то, совсем недорого, наш аэрокар доставит вас в любую выбранную точку. По желанию клиента мной лично будет проведена насыщенная экскурсия.

И соблазнительница подмигнула герцогу.

Арлей нашёл девицу слишком худой, невыразительной в нужных местах и сильно перекрашенной. Однако рассматривал её не без интереса и подвёл итог таким образом:

— Ну а почему бы и нет?.. На безрыбье и сам станешь раком!

Но герцог сказал это, уже повернувшись спиной и шагая к платформам, гружёным лесом.

— Алекс! — позвал он. Подбежавшего старшего караванщика недовольно спросил: — Это что? Ты отдаёшь этому пустошному хитрецу наши платформы?!

— Да, ваша светлость, — негромко подтвердил Алекс. — Но мы от этого даже выигрываем.

— Это в чём же?

— Ничего не перегружаем, а взамен получаем такие же платформы с полным зарядом батарей.

— Уверен? Проверял?

— Ну… Раньше проверяли…

— Проверить немедля!

— Да, ваша светлость!

Когда Алекс подозвал двух караванщиков, то вместе с ними метнулся визгливый покупатель. Выслушав приказ старшего, караванщики отправились проверять платформы, а покупатель почти завопил:

— Ты что же, Алекс! Мне не доверяешь?!

— Ни на грош, — уверенно ответил караванщик. И добавил с улыбкой: — Выполняю волю моего герцога!

***

Арлей решил принять душ и немного почитать книгу. Всё равно спать на стоянке было совершенно невозможно. Уже по дороге в кабинку герцог решил извиниться перед расстроенной девушкой и тихонько постучал в дверь кладовки. Не получив ответа, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Надежда на то, что Рита увлеклась чтением, не оправдалась — она спала, положив ладонь между подушкой и щекой. Вместо ночной сорочки Реток выдал Рите обычную белую мужскую рубаху, и она вместе с одеялом надёжно укрывала всё, что должно быть сокрыто. Во сне девушка то хмурилась, то улыбалась, а от уголка глаза тянулась невысохшая дорожка слёз…

Герцог вздохнул, осторожно прикрыл дверь и тихо пробормотал:

— Гораздо лучше, чем эта мымра пустошная на экране…

Если бы Арлей был немного внимательнее, то мог и сам догадаться — браться за книгу не время. Тем более что уже дал согласие на своё присутствие при заключении сделок. Но когда Реток пришёл и с виноватым видом сообщил о прибытии техников, герцог сориентировался мгновенно:

— Пойду в халате — не принцы. Их двое? Тогда организуй пять бокалов, а я…

Арлей подошёл к штабелю ящиков, повозился с запорами одного из них и вытащил из сена пыльную бутылку тёмного стекла. Ещё он опустил в карман халата плоскую резную шкатулку и вышел из повозки вслед за конюхом.

По дороге к воротам герцог с одобрением отметил, что караванщики уложили все платформы в два пакета и прицепили их к повозкам. А вот тёмно-синяя платформа прибывших его совершенно не заинтересовала. Практического смысла в ней Арлей не увидел — что в неё погрузишь? И несколько ошибся…

Алекс почтительно поклонился, когда герцог подошёл ближе:

— Ваша светлость! Мы ждём вас!

Техники также склонили головы. Не то чтобы в глубоком поклоне, но всё же…

— Хорошо! Добрый вечер, господа! Сделка в силе?

— Конечно, ваша светлость! — дуэтом ответили техники и удивлённо уставились друг на друга.

— Хорошо, — чуть улыбнувшись, одобрительно кивнул Арлей. — Не хочу вам мешать, но надеюсь, что всё пройдёт гладко и честно. Не как с этим… Алекс! Ты доверяешь нашим гостям? Без меня обойдётесь?

— Вполне, ваша светлость! Они надёжные ребята!

— Хорошо, — в третий раз повторил герцог. — В таком случае подтвердим сделку, а заодно проверим качество обменного товара. Реток! Раздай бокалы. А ты, Алекс, открой это…

Передав караванщику шкатулку, Арлей, как только она открылась, взял из неё кусок ткани и обтёр пыль с бутылки. Он придирчиво осмотрел сургучную печать на горлышке, наклеенную бирку на стекле и вновь протянул руку к шкатулке. То, что герцог извлек, заставило застонать одного из техников. А на удивлённый взгляд Арлея ответил второй гость:

— Он просто тащится от такого антиквариата…

Герцог кивнул, хотя не очень понял, в чём дело. Он прижал углубление бронзового цилиндра к горлышку бутылки и одним движением срезал сургуч. А когда штопор со скрипом вкрутился в пробку и легко вырвал её, впечатлительный техник едва не упал в обморок.

Понюхав пробку, Арлей плеснул немного напитка в один из бокалов в руках конюха, взял, тоже понюхал и передал бутылку Алексу:

— Разливай!

Пока гости смаковали бренди, герцог мрачно смотрел то на Ретока, то на Алекса. Наконец спросил у конюха:

— Скажи-ка мне… Каким образом бирки с цифрой три оказались на бутылках с бренди пятилетней выдержки?

— Э-э-э… Так ведь… — Реток с удивлением посмотрел на бутылку в руке Алекса, нахмурился и со вздохом ответил: — Это только моя ошибка, ваша светлость. Хотелось, чтоб сделка с хорошими людьми и прошла хорошо…

— Ясно… — Арлей медленно допил содержимое своего бокала и приказал: — Алекс! Налей ещё гостям! Тебе и Ретоку такой бренди не по статусу! — И повернулся к почему-то притихшим технарям: — А разве у вас бренди в городе нет?

Один из техников, позабыв о бокале в руке, несмело тянулся к штопору, а потом, экстатически прикрыв глаза, гладил пальцами поверхность бронзового цилиндра. Так что ответил второй:

— Откуда?! Я второй раз в жизни пробую такой напиток богов! Спирта, конечно, полно. Целый завод гонит! И мешают его кто с чем может и хочет! Но такой вкус! — Он причмокнул губами: — Такого ни у кого нет!

— Хорошо. Я вот что ещё хотел узнать… — Герцог посмотрел в сторону экрана у ворот и поморщился. — Сколько может стоить поездка к стене днём… Там, на экране девица говорила, что не очень дорого. Это так? Сколько в бутылках бренди или бутонах золотого лотоса получится?

Собеседник герцога икнул, закашлялся, а потом сипло заверил:

— Реклама это… А за такую бутылку я сам всю неделю вас возить буду! А за лотос… У вас и лотос есть?!

— У герцога Арлея всё есть! — усмехнулся Реток. — Я так понимаю, ваша светлость, что вы хотите завтра солнце посмотреть? И, похоже, что вы за это удовольствие сильно переплатили…

— Не беда! — отмахнулся Арлей. — У всего своя ценность. И уж лучше свои получат доход, чем… А вот для того большого огне… Для орудия на крыше нашей повозки у вас, случаем, зарядов нет? А то Реток сильно печалится.

— Какой калибр? — деловито поинтересовался техник. — Гарантировать не могу, но на старых складах вдоль стены чего только нет! Вывезти только надо! Но если подарить один лотос дежурным на воротах…

— Подарите, — заверил герцог. — Главное, чтоб всё честно было. — Он отобрал шкатулку со штопором у Алекса, защёлкнул крышку и протянул обалдевшему технику: — Подарок! Как знак добрых отношений! Работайте!

Но Арлей ещё не успел повернуться, чтобы уйти, когда техник, удерживающий своего товарища от падения на землю, с пафосом заявил:

— Герцог Арлей! Вы так добры! Мы ваши верные слуги!

На что получил печальный ответ:

— Слуг у меня хватает. Честных друзей нет…

***

Реток вернулся через час и сразу прошёл к герцогу.

— Дэйран! Ты способен даже прошлогодний навоз красиво продать! Это ж надо! Так одарить штопором!

— А что так долго вы там торговались? — недовольно спросил Арлей.

— Давно закончили! Они даже, как обычно, попросили продать секрет изготовления солода и бренди! Потом мы сначала с Алексом смеялись, а потом пришлось пересказывать про штопор другим ребяткам… От души повеселились!

— И зря, — сказал герцог. — Вполне возможно, что такой штопор у них ценится больше двух повозок и всей сотни бутылок бренди в придачу.

Реток нахмурился, почесал затылок и махнул рукой:

— А всё равно сделка выгодная и весёлая получилась! И спасибо, Дэй, что мою забывчивость поправил. Я технарям один снаряд от огнеплюя дал. Обещали…

— А я-то думаю, кто это по крыше бегает? — усмехнулся Арлей. — Хорошо, что Риту не разбудил.

— Хорошо, — согласился конюх. — Умаялся я из коробки железной тот снаряд выковыривать! Да! Завтра в полдень платформа эта синяя придёт. Сам с Ритой поедешь, или мне?..

— Сам, наверное…

На следующий день герцог не один раз пожалел о таком решении. И дело было не в том, что солнце он и без того видел. И даже не в том, что особо интересного, а тем более приятного Арлей в этой поездке не нашёл. Просто две бессонные ночи естественно сказались, и он всю дорогу клевал носом. Если это можно было назвать дорогой…

Риту техник усадил впереди рядом с собой, а на её вопросительный взгляд герцог просто махнул рукой. Конечно же, эта поездка затевалась только для девушки, а с передних сидений явно лучше всё было видно. Сначала техник пристегнул к креслу Арлея, а потом взялся за Риту. Ремни на девушке закрепил быстро, осторожно и можно сказать — почтительно, но почему-то герцогу это показалось неприятным.

Едва синяя платформа техника выплыла за ворота крепости, как герцог почувствовал, что его резко вдавило в кресло, земля провалилась куда-то вниз, а затем и вовсе оказалась над головой.

— Ой! — взвизгнула Рита.

Арлей не был столь же лаконичен:

— Пустошь тебе в глотку с поворотом! А нормально умеешь?!

Платформа тут же перевернулась в нормальное положение, а техник извинился:

— Прошу прощения! Я подумал, что сверху лучше видно!

Герцог решил, что видно даже слишком хорошо. Как с двухсотметровой скалы. Да и скорость сильно превышала обычный ход повозки — минуты за две они долетели до стены! И за это время техник успел поинтересоваться у Риты, не напугалась ли она и не мешает ли ей встречный ветер, что-то нажать на пульте, отчего над головами и по бокам появилась прозрачная пластина, и поклясться, что больше не будет переворачивать платформу и резко поворачивать, а также узнать, как зовут прелестную пассажирку и сколько ей лет…

Такая манера общения показалась недоступной Дэйрану Арлею и он вдруг ощутил себя старым занудой. Да и что ему до всего этого? Девчонке двадцать лет, шустрому технику — хорошо, если двадцать пять… Вон, как хвост распускает! А если бы Рита с ним сбежала, так, может, и счастлива была бы? Да и проблема с рынком исчезла бы…

Солнце возникло в небе неожиданно, когда до стены оставалось несколько сотен метров. А за секунду до этого техник воскликнул:

— А вот и… солнце!

— Ой! Как красиво!

Ещё бы не «ой!», если видишь такое в первый раз. Герцог хотел предупредить, что таращиться на светило во все глаза не стоит — можно и зрение подпортить. Но вовремя заметил, что стоило посмотреть через прозрачную крышу вверх, как между глазами и солнцем возникало тёмное пятно, превращая сияющий диск в бледную серебряную монетку.

Перед наглухо закрытыми огромными воротами платформа снизилась, потеряла скорость и поплелась медленнее повозки. А техник наконец-то отвлёкся от Ритары и радостно воскликнул:

— Эй! Спящие красавцы! Я пройду через верхние воздушные ворота!

— Однажды я тебя с удовольствием собью, — лениво пообещал кто-то из динамиков.

— Так разбирательство будет… И премию не получишь! И от меня — большой шиш!

— И что? — столь же лениво парировал голос. — А удовольствие?

— Удовольствием сыт не будешь, — назидательно заявил техник.

— Это смотря какое оно… Вот я сейчас во сне такую девку раздевал… А тут ты!

— Заткнись! У меня здесь порядочные люди!

— Да?.. Извиняюсь! И чеши прямо, экскурсовод! И обратно — не буди! Открыто!

Толщину стены герцог оценил метров в восемь-десять. Позже техник сказал, что внутри стоят орудия и всякие механизмы, но об этом Арлей догадался и сам. А дальше, за стеной простиралось огромное, разбитое на равные прямоугольники, поле крыш, укрытых белым снегом.

— Ой! Это ведь снег?! Он холодный?!

Техник что-то с улыбкой объяснял Ритаре вполголоса, а потом бросил управление и повернулся к герцогу:

— Ваша светлость! Вы спрашивали про спирт? Вон там один из спиртзаводов. Если хотите, то можно подлететь ближе и…

— Не надо, отмахнулся Арлей. — И так вижу. А к городу ближе можно?

— Конечно! Всё в наших силах!

Герцог ощущал себя разбитым и смертельно уставшим. А ведь не спал-то всего ничего… Да и собственно о спирте он и не спрашивал. Да и про город сказал только ради Риты…

Арлей вскинулся, как от удара и мгновенно осознал, что вынырнул из глубокого сна. Когда-то, на занятиях Реток внушал ученикам: «Пустошь принуждает человека, а человек решает — покоряться или нет!» Покоряться герцогу не хотелось и он, потерев ладонями лицо, огляделся. Возможно, выглядеть орлом ему и не удалось, но, кажется, его конфуза никто не заметил.

Перед креслом Риты прямо на переднем стекле проплывали грядки, плотно усаженные чем-то похожим на морковь, лук, большие кусты с какими-то красными плодами… Выглянув наружу герцог понял, что летят они над огромными теплицами, а экран перед девушкой показывает, что в них растёт. Вот только ойкать она почему то прекратила, а когда повернулась к Арлею, то на лице её не оказалось и тени восхищения. Скорее уж — недоумённое раздражение.

— Дэйран! Представляете, они совсем не выращивают цветов! Совсем!

— Но их же не едят! — рассмеялся техник. — Здесь растут только съедобные овощи и травы, а на нижнем ярусе — грибы. И ближе к городу подлетать нельзя. Привяжутся… Могут и машину отобрать!

— Хорошо, — согласно кивнул герцог.

Он уже и так хорошо рассмотрел, что ночью ошибся — башен в середине было не три, а четыре. А между ними висела и едва заметно вращалась гигантская конструкция из блестящих пластин, стержней и колец.

— Ой! Чем-то это похоже на Великие Столбы, — оценила Рита центр города. — Один столб…

— Ты про генератор? — оторопел техник. И тут же удивлённо уставился на девушку: — А ты и Великие Столбы видела?!

— Я там жила… — почему-то очень печально ответила Рита. — А что за городом?

Ответ техника Арлей слышал кусками:

— Кольцо теплиц… Фабрики… Лес…

Лес Дэйран любил. И по молодости довольно часто ездил охотиться на оленей или кабанов. Оленину жена любила больше…

Из-за кустов, прямо напротив молодого барона Арлея, вышел довольно крупный самец, принюхался, шевельнул ушами… Точно, учуял охотника! Щёлкнул спусковой механизм, и тетива арбалета метнула стрелу в цель…

Герцог вынырнул из сна в полной уверенности, что не промахнулся, и увидел строгий взгляд Ритары. А на переднем стекле платформы — лес. Но совсем не такой, как в горах у замка.

— Ой! Нам давно обратно надо! Я уже всё видела, а Дэйран третий раз засыпает… А лес красивый!

Арлей хотел возразить, что всё слышит и совсем не засыпает, но не смог — улёгся на травку, посмотрел на звёзды и прикрыл глаза…