Принцесса песков

Словарь

Эрреай – правитель ардая; Повелитель, признанный Стихией. Неприкосновенен.

Ардай – земля, территория, страна.

Васэй – стража дворца, подконтрольная лишь Повелителю и арсуну.

Арсун – глава дворцовой стражи.

Шха’рэль – ардай, в котором происходят события первой книги.

Ахсун – главный священник/жрец, лидер духовенства.

Эмра – принцесса.

Валихай – личный охранник.

Миэн – год.

Шахрин – месяц.

Эмани – тринадцать дней (декада).

Сэли – шесть дней (неделя в мире Стихий).

Дахи – минута.

Саах – час.

Эн-Нари – столица Шха’рэля.

Лаиххар – ардай, соседствующий со Шха’рэлем на западе.

Ирн – большое поселение близ западной границы Шха’рэля и Лаиххара.

Хифат – огромные сочные плоды, содержащие большое количество жидкости и прекрасно утоляющие жажду. Кожура хифата – ценный материал, который используют как лекарство.

Нарга – огромная ездовая ящерица, быстро передвигающаяся по песку и прекрасно чувствующая приближение бури. Весьма дороги, но жизненно необходимы жителям селений, где бывают сильные бури.

Килахи – охотничьи собаки. Нужны для охоты на зелли. Чуют бурю, но не так хорошо.

Сейит – обученный, опытный демон, владеющий Силой, эквивалент мага.

Мерун – точка перехода, место природной концентрации Силы, благодаря которой можно переместиться в другой конец географии, если там имеется такая же точка.

Санджин – советник

Афат Алла – досл. «Гнездовье смерти», пустыня в северной части Шха’рэля, скрытая от других ардаев несколькими горными хребтами, тянущимися с северо-запада на север и северо-восток.

Тур – бык.

Саэд - господин, ув.обращение.

Сайда - госпожа, ув.обращение.

Хашфи – обученный пользоваться Силой сыскарь, элитный воин городской стражи.

Хейб – начальник городской стражи.

Аташи – городской стражник низкого ранга, патрульный.

Пролог

110 лет назад

Эрреай был в бешенстве.

Стихия, повинуясь хозяину, бесновалась вместе с ним, сдирая со стен полупрозрачные занавеси, разделявшие отдыхальню Повелителя на несколько частей, и разрывая в клочья. Звенела посуда, разбиваясь о стены и пол. Сладкие фрукты – большая ценность в последнее время – превращались в кашу под давлением Стихии. Некогда красивый с причудливой росписью столик был превращён в щепки. Вода в купальне давно смешалась с песком и расплескалась, залив пол, который напоминал теперь песчаный берег моря.

Многочисленная прислуга боялась проходить мимо крыла эрреайя, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Васэи, получив разрешение арсуна, с радостным облегчением покинули свои посты. Даже дражайшая супруга Повелителя не покидала своей половины, пережидая его буйство. Впрочем, за последние годы нрав эрреайя заметно испортился, и в приступе ярости он мог натворить таких дел, что разгребать их приходилось очень долго.

Раньше усмирить Камиля могли родители – эрреай Сакхр и его супруга Ламия. Однако это было так давно, что казалось уже вымыслом. Юная Мэйса, ставшая женой эрреайя не далее, как шахрин назад, ещё не научилась искусству укрощения гнева мужчины, потому смиренно ожидала, когда Камиль успокоится и позовёт её, или придёт сам. А это, без сомнений, произойдёт. Может, не скоро, но попадаться на глаза мужу Мэйса пока боялась.

Единственный, кто не бежал в страхе от эрреайя – немолодой демон, словно застывший статуей у самого входа в отдыхальню. Он был высок и худощав для своего роста. Волосы его уже начали седеть, что говорило о весьма почтенном возрасте: как правило, старение наступало медленно, но после восьмисот лет резко наращивало темп, через какие-то полтора десятка превращая самых крепких демонов в дряхлых стариков.

Ахсун стоял прямо, будто не было резких порывов ветра, несущих с собой пыль и песок, оседавших в его волосах, короткой бородке, складках одежды. Разве что щурил свои жуткие, слегка светящиеся, неестественно светлые глаза, на которых с трудом можно было рассмотреть зрачок. Он оставался невозмутимым, когда Камиль начал угрожать немедленной расправой, требуя забрать свои слова обратно и сказать правду. Но тот сказал, что от него не зависит, какой будет судьба, и твёрдо повторил: «Я лишь проводник богов, передаю то, что они мне откроют». Избранники богов, такие как ахсун, надёжно защищены от любого проявления Силы, кроме той, что обладают подобные ему, потому можно было не бояться Камиля и его гнева.

Эрреай презрительно фыркнул:

– И что же они тебе «открыли»?

Жуткие глаза ахсуна подёрнулись дымкой, Стихия, бесновавшаяся по приказу Камиля, внезапно затихла. И в этой пугающей тишине прозвучал леденящий кровь и душу голос:

– Семя твоё даст жизнь цветку, что распустится в пустыне. И через дитя бури свершится над тобой суд. Стихия мне свидетель и тебе судья.

Ахсун покачнулся, но устоял. Быть проводником для богов – дело нелёгкое, а иногда и вовсе опасное – чем тобой управляют, тем быстрее истощается тело.

– И что, – просипел неуверенный голос эрреайя, – это значит?

Ахсун, бросив взгляд на отошедшего от шока Камиля, мысленно скривился. Никакого почтения или чувства меры, в этом весь их Повелитель. И за что боги наказали их так?

– Вы просили предсказание, я его сделал. – Ровно отозвался ахсун, не горя желанием помогать тому, кто с завидной регулярностью вызывает недовольство богов.

– Варрагово гнездовье! – ругнулся Камиль, и на лице ахсуна на мгновение промелькнула гримаса отвращения. – Неужели это так сложно? – видя, что вопрос не возымел эффекта, эрреай решил зайти с другой стороны. – Насколько я помню, в твои прямые обязанности входит толкование предсказаний. Или хочешь навлечь на ардай гнев богов? – жёстко закончил он.

Ахсун, уже собиравшийся покинуть дворец Повелителя, замер. Уж кого-кого, а Камиля ему в этом не переплюнуть. Впрочем, раз эрреай так жаждет получить разъяснения, он предоставит их.

– «Цветок» – это дочь. «Распустится» – значит вырастет. – Как маленькому, объяснял ахсун, стараясь не язвить. Под конец сдержаться не удалось: – Мои поздравления, мой эрреай, у вас родится дочь, которая унаследует ваш дар и будет признана Стихией.

– Поздравления? Ты издеваешься?! – вновь озверел Камиль, причём настолько, что случилась частичная трансформация. – Дочь? Да ещё признанная Стихией? Я не допущу этого!

Ахсун пожал плечами и поспешил удалиться, пока Повелитель громил собственный дворец. Он своё дело сделал – передал волю богов и даже растолковал её. Частично. То, что эрреай не пожелал узнать расшифровку второй части, уже не его проблемы. Дальше всё зависит от Камиля. Но что-то ему подсказывало: предсказание сбудется.

1

Ардай Шха’рэль. Столица.

Эмра Калисса мин Эн-Нари аль Камиль Шха’рэль

– Эмра! Срочное донесение! – пробасили за дверью, выдернув из сна. А снилось мне приятное: что я никому не нужна и нет необходимости куда-либо торопиться. Эх, мечты-мечты… – Сколько сейчас, Агзаль? – не открывая глаз, обратилась к верному валихаю, который наверняка уже находился на своём посту. – На исходе шестой саах после рассвета, эмра, – незамедлительно ответил демон. Я застонала: легла-то всего четыре сааха назад! – Меня нет. – Слова приглушили подушки, в которые я зарылась с головой. – Но, эмра… – пробасили растерянно. – Подождите в зале собраний. – Вежливо попросил Агзаль. Гонец не стал возмущаться и, судя по затихающему звуку шагов, ушёл. Я мысленно хмыкнула: спорить с Агзалем, совмещавшим обязанности моего личного валихая и арсуна, было весьма чревато. В следующий раз может не пустить во дворец, заставив ожидать на его задворках, даже если начнётся буря. – Калисса, – мягко протянули где-то у меня над головой. – Не мешай, я сплю. – Как ты можешь спать, если разговариваешь со мной? – Может, я во сне говорю. – Проворчала, понимая, что Агзаль всё равно не отвяжется. Такие «беседы» происходили у нас с завидной регулярностью. – Не знал. – Хохотнул он. – Впредь буду внимательнее. – Ты не уйдёшь? – вздохнула я. – Нет. – Почему? – спросила без надежды. На самом деле я просто тянула время, чтобы полежать подольше. Вставать придётся в любом случае – я уже проснулась, а привычки оставлять срочные дела не имею. – Потому что у границы с Лаиххаром что-то произошло. Вся сонливость мгновенно слетела. Я резко села и требовательно воззрилась на своего валихая. – Что же ты молчал?! – на язык так и просились ругательства. – Эмра изволила отдыхать. – Невозмутимо произнёс Агзаль. – Я буду через десять дахи. Валихай кивнул и покинул мою опочивальню. Я же принялась одеваться и приводить себя в порядок, ругаясь на всё и вся. Уже не помню, когда удавалось поспать всласть!

Я ворвалась в зал собраний, почти уложившись по времени. Однако лицо у посланника было таким, будто те десять дахи, что меня не было, были равны саахам. – Слушаю. – Прекрасная эмра… – Можно сразу к делу? – перебила я, не желая выслушивать бесполезный поток слов. Не для того пожертвовала сном. – Как прикажете. – Беспрекословно повиновался демон и начал рассказывать.

***

Ардай Шха’рэль

Спустя двадцать дахи, я стояла у разрушенного селения. Агзаль руководил своими подчинёнными, захваченными с собой по моему приказу, и не забывал время от времени проверять, в порядке ли я. А я… я была растеряна и зла от того, что не понимала, как это произошло. Смотрела и не верила. Ирн – большое селение, где ещё позавчера было почти две сотни домов. Сейчас от них частично остались основание да стены – всё остальное было разрушено и разбросано бурей. Кое-где виднелись ковры, сундуки, ткани, различная утварь – побитая или потрескавшаяся, в разной степени скрытые песком. И не переставала задавать себе вопрос: как это могло произойти? Я не почувствовала приближения бури! Это… это просто невозможно! За последние пятьдесят восемь лет я не пропустила ни одной! И всё же… Ирнайская степь. Здесь выращиваются хифаты – огромные сочные плоды, содержащие большое количество жидкости и прекрасно утолявшие жажду. А толстую оранжевую кожуру с зелёными прожилками перерабатывали и использовали как ценное лекарство. Но хифат – очень капризен, растёт медленно, плодоносить начинает после шести лет. И растёт он исключительно здесь, в степи, где пускает корни глубоко под землю. Сколько времени и труда нужно для того, чтобы вырастить один такой куст?.. И огромная роща практически уничтожена – многие деревья повалены или сломаны, засыпаны песком. Мы ведь одни из крупных поставщиков хифат… А жители Ирна? Им нужен кров, еда и… поддержка. Им нужно знать, что их не бросят, помогут. – Эмра? Агзаль. Как всегда подкрался незаметно. Я повернула голову, внимательно посмотрела на него. Кажется, он понял без слов. – Проследи, чтобы никто не подходил ко мне ближе, чем на тридцать хатов. – Понял, эмра. – Слегка поклонился Агзаль. Высокая, массивная и при этом удивительно гибкая для своих пропорций, фигура демона быстро удалилась, чтобы раздать новые приказы своим подчинённым. Я потянулась к Стихии, призывая её. Проще всего это делать с закрытыми глазами, так как мысленно гораздо легче представлять и выстраивать нужные мне структуры. Стихия отозвалась слабо, едва слышно. Странно. Вытянула левую руку перед собой ладонью вниз. Стихия послушно выполнила мой приказ: песчинки потекли слабым ручейком ко мне, собираясь напротив раскрытой ладони. Вскоре песка набралось достаточно, чтобы можно было что-то делать. Зачерпнув левой рукой горсть песка, мысленно представила хифат и начала формировать похожее в пространстве. Вскоре в воздухе завис песчаный шарик кривоватой формы. Всё ещё удерживая левую руку вытянутой, правой сделала жест, будто выбрасываю вверх горсть песка. Стихия послушно повторила за мной, рассыпав по воздуху сотни песчинок. В тот же момент вскинула левую ладонь, будто останавливая кого-то. Песчинки зависли, не смея ослушаться. Сосредоточься. Необходимо сосредоточиться на песчинках. А замет пропустить Стихию через себя. И тогда она расскажет мне всё, раскроет секреты и покажет то, что было с момента рождения этих песчинок. Перед глазами проносится вихрь из картинок, звуков, запахов. Его сложно удержать, но мне необходимо вычленить что-то одно, иначе мозг не выдержит такой перегрузки. Главное, чтобы кровь носом не пошла – это отвлекает. Когда я смогла наконец-то выбрать то, что мне необходимо, меня начало пошатывать. Стихию сложно удержать, как и заставить подчиниться. И такие фокусы, как сейчас, требуют огромных энергетических затрат. Инициированным Повелителям проще – «общение» со Стихией проходит для них наименее болезненно, быстрее и гораздо легче. Мне же приходится прилагать огромные усилия, чтобы получилось хоть что-то – я всего лишь эмра, а не всемогущая эрреайя. Остановить вихрь воспоминаний, что хранил в себе песок, было очень сложно. Каждая песчинка хранила какой-то отрывок, обрезок истории, и я пыталась составить из них цельную картину. К сожалению, остались только ощущения. Но и их было вполне достаточно для того, чтобы убедиться – Ирн уничтожен Силой. Мощной, неудержимой и… контролируемой. И сделал это кто-то очень сильный – другой не выдержал бы такого, не смог без ущерба для собственного организма, пропустить через себя столько Силы и остаться в живых. Больше необходимости в Стихии не было, и я выбросила весь песок, что держала в ладони левой руки, в воздух, заставив замереть. Необходимо вернуть каждую песчинку на место – Стихия капризна, она не выносит пренебрежения. Проще задобрить её, лишний раз показать своё уважение, чтобы в следующий раз не бороться с ней за превосходство и не тратить время впустую. Правой рукой выбросила ещё одну, воображаемую горсть, и песчинки отправились по воздуху на свои места. Стихия благодарно откликнулась. Дело сделано. Медленно открыла глаза, глубоко вдохнула. Как же тяжело совершать подобные действия. После ритуала Признания Стихия становится неотделимой частью Повелителей, забирает частичку нашего себе - энергию, силу, жизнь... В обмен они приобретают могущество. Но пока я не стала эрреайей, работа со Стихией для меня очень тяжела: меня шатало, подташнивало, руки потряхивало, слегка знобило, и вместе с тем я испытывала голод. Сейчас поесть бы да поспать, чтобы восстановиться… Нет. Сперва разберусь с жителями Ирна. – Агзаль, – голос подвёл и, прокашлявшись, я вновь позвала верного валихая. Он откликнулся быстро – и двух дахи не прошло, хотя, по моим ощущениям, был где-то на другом конце селения. – Я здесь, эмра, – слова приглушили взмахи крыльев. Вот и весь секрет. – Докладывай. Демон слегка поклонился, сложил крылья и начал рассказывать: – Со слов жителей, буря пришла с запада. Ни нарги, ни килахи не подавали признаков беспокойства до последнего. Потом будто бы взбесились и пытались вырваться и спрятаться. Небо, как говорят, было чистым, день – безветренный. А потом вдруг потемнело… почти все колодцы уничтожены… уцелело меньше десятка домов… Я отстранённо слушала Агзаля и думала. Всё выходило именно так, как предполагала. Бури не начинаются внезапно, «из ничего». Их нельзя не почувствовать. И если я ещё могла ошибиться, то животные должны были почуять её приход за два-три сааха, а жители Ирна – успеть подготовиться. Но этого не произошло, а значит, буря была ненастоящей, её кто-то создал. И здесь у меня два варианта объяснений. Будем, надеяться, всё не так плохо, как кажется. – Пострадавшие? – хрипло осведомилась я. – Пострадавших меньше, чем ожидалось. Шесть семей лишились кормильцев. Ещё у двенадцати серьёзно ранены мужчины. Двое детей пропали, мы их уже ищем. Остальные сильно напуганы. Нужно чуть больше времени, чтобы избежать ошибок в оценке потерь и разрушений… – Хорошо. Оставь подчинённых здесь, пусть пришлют доклад, как закончат. Я пришлю сейитов в помощь. – Слушаюсь, эмра. – И поторопись. Мы возвращаемся. Переходом. Открою сама. При мысли о переходе стало дурно, к горлу подступила желчь. Я поморщилась. – Эмра? – Я в порядке. Как вернёмся, проследи, чтобы никто меня не беспокоил хотя бы два сааха, иначе… – Понял, эмра. – Бодро отправился раздавать приказы Агзаль. Я лишь хмыкнула. За шесть десятков лет с хвостиком демон был обречён изучить мои привычки вдоль и поперёк. Когда Агзаль вернулся, я вновь воззвала к Стихии. Она указала направление, где находился мерун. Валихай молчаливо следовал за мной, готовый, наверное, в любой момент подхватить меня, если вдруг решу свалиться в обморок. Я презрительно хмыкнула, и демон прекратил давить на меня своей заботой вплоть до того момента, как мы оказались во дворце. А потом ноги внезапно подкосились, и до постели меня уже несли.

2

Ардай Шха’рэль

100 лет назад

Эн-Нари. Столица

Зал Собраний был полон. Присутствовали почти все санджины, пяток самых уважаемых сейитов и даже сариф столицы. Все были взбудоражены: пески Афат Алли, ранее сдерживаемые многими поколениями Повелителей, вдруг начали движение на юг. Наблюдения показали: пески стремительно набирают скорость, и санджины справедливо опасались, что, через каких-то полторы эмани, Эн-Нари будет погребён вместе с его жителями.

Пески не самая большая опасность. Куда страшнее обитатели Афат Алли – варраги – огромные толстокожие ящеры. Хищники с короткой приплюснутой головой, низким, широким туловищем и длинным мощным шипастым хвостом. Кожу их очень трудно пробить, но это не всё. Несмотря на медлительность и неповоротливость, недооценивать их не стоит, так как хвостом варраги способны раздробить кости неосторожному ловцу удачи, решившему подобраться поближе. Эти ящеры к тому же чрезвычайно ядовиты – одна капля яда способна обездвижить взрослого демона, две – погрузить в кому, а три – убить. Само собой, шкура и яд представляют огромную ценность, но охотников на варрагов очень мало.

Что примечательно, обитали варраги исключительно в Афат Алли, и пределы песков не покидали. Разве что в самые голодные времена. Питаются ящеры всем, что попадёт в их ловушку – от лисиц до туров, мигрирующих на север к хребту Дамар, мимо Афат Алли, где земля на пять шахринов обряжалась в зелёное и цвела.

Но раз пески начали передвижение, то существует опасность, что вместе с ними мигрируют варраги, пусть и не сразу. А это уже серьёзная проблема, потому что даже сейиты не могут с ними справиться.

– Как давно началось движение? – спросил кто-то из санджинов.

– Трудно сказать. – Отвечал один из старейших сейитов, седовласый Ахмер, негласно считающийся главой среди коллег. – Так как вблизи Афат Алли нет селений, точных сведений у нас нет. Есть только предположения. – Сейиты согласно закивали. А вот санджины загудели, как потревоженный улей диких пчёл.

– Уважаемые! Тише, прошу! – попытался призвать к порядку сариф.

– Хафиз, не надрывайтесь, – положив руку тому на плечо, посоветовал Ахмер. – Покричат да успокоятся.

– Но, почтенный, разве стоит терять время на споры, когда его нет? – недоумевал демон.

– Хороший вопрос, сариф. – Усмехнулся тот. – В споре рождается истина, – туманно ответил умудрённый опытом Ахмер. – Излишняя суета и спешка мешают трезво мыслить, так пускай мудрейшие ищут решение, как им удобнее.

Молодой сариф, занявший свой пост каких-то полгода назад, пожал плечами и последовал совету старейшего сейита.

Санджины продолжали спорить: кто – спокойно и аргументировано, а кто – бросая резкие фразы в лицо, ища виноватого или же пытаясь назначить такового. В конце концов, «мудрейшие» устали, и когда это произошло, прозвучал резонный вопрос:

– А где эрреай?

Ахмер усмехнулся. Вспомнили, наконец.

– В данный момент разыскивается другими сейитами вместе с ахсуном, чтобы известить его о надвигающейся беде.

– Так вот, где Малик пропадает последнюю сэли… – пробормотал кто-то из санджинов. Во внезапно наступившей тишине это прозвучало как обвинение. – А я уж думал…

– О чём ты постоянно думаешь, известно каждой килахе в Шха’рэле, Яман. – Раздалось от главного входа в зал. – Прошу простить за опоздание, уважаемые. Был чрезвычайно занят одним важным делом.

Взорам верхушки Шха’рэля, решавшей жизненно важные вопросы ардая, предстал потрёпанный ахсун собственной персоной. Высокий и худощавый, и как всегда с непроницаемым выражением на осунувшемся лице.

– Выглядишь неважно, Малик. – Заметил один из немолодых демонов с жуткими бордовыми глазами.

– Чувствую себя также, Валир. – Парировал ахсун, вызвав у присутствующих усмешки. Ахсун отличался немногословностью, но если был не в духе, окружающие об этом часто жалели. – Если высокое собрание не возражает, мне необходимо присесть.

На полу тут же освободили место, где Малик мог без труда поместиться. Слуги принесли подушек, и демон, наконец, с облегчением опустился вниз и, полулёжа-полусидя, оглядел всех, кто явился, усталым взором.

– Не сочти за неуважение, ахсун, но всем хотелось бы знать, чем конкретно ты был занят, по словам Ямана, последнюю сэли? – спросил, усмехнувшись, коротковолосый санджин, с которым Малик уже очень давно состоял в хороших отношениях.

– Проводил кое-какие обряды. Большего вам знать не положено. – Отрезал Малик, тряхнув волосами, отчего мелкие косички, обычно незаметные взгляду, заслонили лицо.

– Удалось ли отыскать эрреайя? – нетерпеливо спросил Хафиз, ёрзая на месте. Он был горд тем, что его назначили сарифом Эн-Нари, и хотел доказать, что достоин своего поста. А для этого нужно принять хоть какие-то меры в связи с надвигающейся опасностью.

– Камиль скрыт от меня. – Прозвучало как приговор из уст ахсуна.

Демоны вновь зашумели. Кто-то был возмущён, кто-то растерян, а кто-то серьёзно напуган. Один Ахмер в неодобрении качал головой: молоды ещё санджины, раз спешат делать выводы, не выслушав до конца. И не важно, что многие уже перешагнули рубеж в четыре сотни лет. Вот доживут хотя бы до шестисот, тогда и мыслить будут по-другому.

Заставив всех замолчать при помощи Силы, Ахмер спокойно произнёс в полной тишине:

– Что ж, тогда поведай, что тебе удалось узнать.

Санджины поначалу растерялись, потеряв вдруг голос, но, услышав старейшего демона ардая, согласно закивали головами.

– Ветра донесли до меня, что пески Афат Алли будут остановлены. Но, – повысил голос Малик, едва присутствующие собрались радостно заголосить, – это произойдёт не раньше, чем через один эмани.

Лица демонов вытянулись в изумлении.

– Целый эмани? – подал голос ошеломлённый Яман. – Ты уверен, что правильно понял?..

– Не забывайся, Яман. – Отдёрнул Малик. – Из нас двоих в духовных делах разбираюсь я. – Санджин умолк под красноречивыми взглядами присутствующих. – Знаки чётко указали срок в один эмани.

– Но ведь к этому моменту… – робко начал подсчёт один из сейитов под одобрительным взглядом Ахмера, – пески достигнут Тоэна и, возможно, Шакда!

Санджины внимали с ужасом. Тоэн – самый дальний город на севере от столицы, стоящий в опасной близости от Афат Алли. Небольшой городок, промышляющий охотой на туров и занимающийся разведением и обучением лучших килах во всём ардае. А вот Шакд – большой город, четвёртый по величине, расположенный на северо-востоке в один сэли пути от столицы.

– И мы должны сидеть, сложа руки, зная об этом? – вопрошали санджины.

Малик на завуалированные обвинения отвечал спокойно:

– Почтенные, я не заставляю вас бездействовать. Я лишь передал вам то, что мне открыли боги. Остальное решать вам.

Демоны расходились в растрёпанных чувствах. К единому мнению так и не удалось прийти. Решили только, что действовать будут, исходя из ситуации. Конечно, слова Малика о том, что пески Афат Алли будут остановлены, воодушевляли, но на душе всё равно было неспокойно. Что может случиться за тот срок, что назвал ахсун? Загадывать мудрейшие опасались, но мысленно готовились к худшему.

Лишь Малик оставался невозмутим. Уж кому, как не ему знать, что видения зачастую несут единый смысл, сколько бы ты ни искал иное. Исключения бывают редко. Да, ахсун Шха’рэля до сих пор бился над разгадкой того предсказания, что сделал эрреайю 10 лет назад. На первый взгляд всё было понятно, но что-то подсказывало ему: есть что-то, что Малик упустил. Впрочем, всему своё время. Быть может, позже боги откроют ему свой замысел.

3

Ардай Шха’рэль. Столица.

Эмра Калисса мин Тоэн бэн Камиль Шха’рэль

Сознание отказывалось возвращаться в реальность. Правильно, что хорошего там его ждало? Ни-че-го. Подтверждение своего предчувствия я получила практически сразу. Во-первых, ощущения были не из приятных – пространство умудрялось кружиться и скакать даже сквозь закрытые глаза. Во-вторых, дикая слабость, на пару с которой соблазнительно шептало нечто тёмное из глубины души, уговаривая притвориться бессознательной и ещё немного побездельничать. Увы, сие было неосуществимо. Стоило поднять веки, как в поле зрения появился обеспокоенный Агзаль. – Хвала богам, – выдохнул он. Мне сразу не понравилась его реакция. – Что-то случилось или ты действительно переживал за меня? – да, характер у меня дурнеет вместе с самочувствием. – Конечно, переживал, глупая девчонка. – Проворчал арсун. Я не обиделась. Всё же Агзаль старше меня на сто с лишним лет. И относится он ко мне как к младшей сестре, о чём не уставал повторять в такие моменты. – Давненько я не теряла сознание. – Стоило сесть, как меня повело в сторону. Агзаль помог – придержал за плечо. Поморщилась из-за головокружения. – Сколько я спала? – Почти полтора сааха. – Правда? – удивилась я. По ощущениям прошло не больше десяти дахи. – Да. За это время твои подданные успели поднять панику. – Что на этот раз? – вздохнула устало. – Валир вместе с Исаилом и Хафизом требуют твоего присутствия. – Кто, – процедила сквозь зубы, – из них? Агзаль закатил глаза, но ответил. Я глухо зарычала, услышав про главного зачинщика беспорядка. С Исаилом у нас складывались сложные отношения. В основном, все конфликты случались из-за него. Я назначила его хейбом Эн-Нари, когда управление ардаем передали мне. Обязанности он свои выполнял отлично, тут не прогадала. А вот характер у Исаила просто отвратительнейший: всегда надменный, смотрит на всех с насмешкой, даже когда вроде бы вежливо говорит, складывается ощущение, что делает великое одолжение. Но больше всего этот демон обожает выводить меня из себя. Дай только повод. – Надеюсь, ты не голоден. – Успел перекусить, пока ты отдыхала. Что ты задумала? Вызвав служанку, велела ей накрыть на пятерых. – Если мои подданные желают меня видеть, то я предоставлю им эту возможность. Но на моих условиях. Я ведь ещё не ела, поспать мне не дадут, а восполнить силы нужно.

– Эмра. Вот они, красавцы. Заявились. Больше всех удивил Исаил – влетел в залу в полу-боевой форме. За ним, словно опасаясь, зашли остальные. Последним оказался Валир – немолодой уже демон с жуткими бордовыми глазами, мой наставник в государственных делах, – осторожно заглянул внутрь и, не обнаружив кровопролития, смело вошёл, поклонился. Находясь уже в преклонном возрасте, он не стремился покидать свой пост санджина. Однако Валир всегда славился дальновидностью, и, когда я только начала править, решился стать моим наставником. Это был очень хитрый и одновременно мудрый ход: костяк санджинов, что потакали Камилю во всех его прихотях, даже самых безрассудных, не одобрили моей кандидатуры в качестве правительницы Шха’рэля. Естественно, никто не собирался мне помогать, что уж говорить о разъяснении самых простых истин управления ардаем? Валир не прогадал с обучением: благодаря его поддержке, удалось найти союзников, которые впоследствии заменили демонов с закостенелым взглядом на то, кто имеет право быть Повелителем. Нежданные гости поразили своим настроем. Особенно выделялся на общем фоне Исаил: чернокожий демон с ярко-жёлтыми глазами и такими же яркими рисунками на могучем теле. Хафиз, немного уступавший в размерах Исаилу, выглядел не так устрашающе: тёмно-серая кожа и чёрные линии на ней, напуганные глаза блёклого голубого цвета и такие же волосы. – Ясного дня. – Приветствие получилось чересчур прохладным, но у меня не было никакого желания проявлять дружелюбие. В конце концов, я почти не отдыхала. – Благородные саэды, не соблаговолите ли объяснить, что вас подтолкнуло предстать передо мной в таком виде в мирное время? Валир – единственный, кто зашёл в нормальном виде. Сариф и хейб Эн-Нари приняли форму, коей пользуются лишь в случае опасности. – Насколько помню, закон о запрете на принятие боевой формы в отсутствии военного конфликта и иной опасности, всё ещё действует. Или я чего-то не знаю? – жёстко закончила я, кровожадно глядя то на Исаила, то на Хафиза. Голодный демон страшнее варрага. На счастье подданных, слуги подали первые блюда. – Позволите, эмра? – осторожно обратился ко мне Валир. – Позволяю. – Кивнула, приступая к трапезе. О, Стихия, какой у меня прекрасный повар!.. – Мы следовали указаниям хейба. – Без прелюдий сдал Исаила Валир. Вредный старикан. Всегда восхищалась его изворотливостью. Впрочем, хейб заслужил. – Приносим свои извинения за беспокойство, эмра. – Глубоко поклонился Хафиз и с намёком взглянул на скривившегося Исаила, явно не испытывавшего раскаяния. – Поступили, хм, сведения… – Сейитами со стороны дворца были зафиксированы вспышки Силы… – перешёл сразу к делу Исаил, – эмра. – Как обычно с трудом произнёс Исаил мой титул. – Источник обнаружили? – Нет, эмра. – На этот раз без ужимок отчитался демон, вызвав у меня удивление. – Хашфи подтвердили: некто пытался призвать Силу… необычным способом. Присутствующие молчали, ожидая моего ответа. А что я могла сказать? Что защита дворца выстроена таким образом, что только эрреай и его кровные родственники могут призывать Силу? Пускай присутствующие этого не знали, но никому в здравом уме не придёт в голову мысль на территории дворца пользоваться Силой без моего разрешения. Проникнуть сюда без ведома охраны посторонний не мог – парадный вход всегда под присмотром, также как и залы для официального приёма высокопоставленных гостей и мои личные покои. Попасть во дворец через другие части можно, имея, опять же, доступ, который могу дать только я. Агзаль не обладает такой властью, которая беспрепятственно позволила бы обойти защиту дворца. Навскидку можно было предположить два варианта. Первый: у кого-то хватило наглости прорваться во дворец, заполучив каким-то образом мою кровь. А от второго варианта у меня мурашки по всему телу, потому что кровных родственников среди правящей семьи у меня нет. Даже самых дальних. Об этом позаботились предыдущие эрреайи, которые не хотели устраивать внутрисемейный конфликт из-за вопроса наследования Силы. В итоге последние восемь поколений рождались исключительно будущие Повелители – в мирное время одного наследника более чем достаточно. Наверное, мрачные мысли отразились у меня на лице, потому что Исаил, не дожидаясь, вывалил остальные сведения: – Я вызвал лучших сейитов города, и они подтвердили, что Силу призывали со стороны дворца. – Из закрытой части? – Именно. Следы ведут в закрытую часть. Мы не смогли попасть туда и хотели обратиться к вам, чтобы получить пропуск и провести тщательное расследование, но не обнаружили вас... – хейб неожиданно замялся. С непередаваемым удивлением воззрилась на картину «Исаил в смятении». Таким этого демона с отвратительнейшим характером я видела впервые. И, видимо, не я одна – остальные взирали на хейба с неприкрытым любопытством. Мельком взглянув на Агзаля, молчаливой тенью следившего за разворачивающейся картиной, заметила, как слегка приподнялись уголки его губ. Кажется, его забавляет то, что он видит. – Саэд Исаил, говорите как есть. – Приказала я, не желая ждать. Меня ждёт ещё столько дел, связанных с восстановлением Ирна. – Сейиты сказали… – складывалось ощущение, будто слова Исаилу даются нелегко, – отголоски Силы были схожи с тем, какой обладают Повелители. А вас, эмра, не было ни в городе, ни во дворце… Видимо, это должно было всё объяснить. Увы, я ничего не поняла. – И-и? – Я отправился к Хафизу и Валиру, но они оба не знали, куда вы могли исчезнуть. – Едва не скрипя зубами, выдал Исаил. Повисло неловкое молчание. – Я правильно понимаю, это и есть причина, по которой хейб и сариф Эн-Нари разгуливают по улицам города в боевой форме? – холодно подвела итог. – И это в мирное время. Деликатное покашливание слегка остудило мой пыл – условный сигнал от Агзаля, если меня начинает заносить. – Впрочем, действия хейба были продиктованы мерами предосторожности, так что на этот раз ограничимся предупреждением. Саэды, если у вас нет ничего срочного, попрошу подождать меня в зале собраний, я скоро подойду. – Никто даже не притронулся к еде – ко мне пришли не трапезничать, а по делу. – И, саэды, разгуливать по городу в боевой форме запрещено. Надеюсь, всем ясно? Валир поднялся, поклонился и удалился, а вслед за ним Хафиз. Исаил уходил последним. Демон был хмур и погружен в свои мысли. – Исаил. – Окликнула его резче, чем хотела. Демон остановился, бросил на меня выжидающий взгляд. – Собери тех, в ком уверен, и приведи ко мне. Я дам каждому разрешение на посещение закрытой части дворца, чтобы вы имели туда доступ в моё отсутствие. – Будет сделано. Демон поклонился. – И ещё. Найди мне эту наглую морду, посмевшую пролезть во дворец без приглашения. Хейб прищурил ярко-жёлтые глаза и коротко кивнул. – Я внимательно слушаю, – обратилась к своему молчаливому арсуну, как только мы остались вдвоём. – Ты ведь хочешь мне что-то сказать? Тот мгновенно преобразился: маска безучастного спокойствия исчезла, глаза Агзаля озорно блеснули, губы тронула хитрая улыбка, делавшая его похожим на шкодливого демонёнка, задумавшего очередную пакость. Из-за этого было очень легко ошибиться с точной оценкой возраста, хотя этому зрелому демону давно перевалило за две сотни лет. – Неужели не заметила? – игриво спросил Агзаль, присаживаясь напротив меня. – Если бы заметила, то не стала бы и спрашивать. – Раздражённо бросила ему. Голод меня уже не терзал, но теперь жутко хотелось поспать. Ещё бы мне это кто-нибудь позволил… – И я помню, что одна демоница разрешила пообрывать крылья её мужу, если он не перестанет изводить меня загадками. И не страшно тебе жить с такой суровой женой, Агзаль? Демон ухмыльнулся. – Я выбрал её, а она меня. Если что-то оторвёт, то сама же будет потом жалеть. Я лишь покачала головой. Приструнить Агзаля – это что-то из разряда невозможного. – Эдель зовёт в гости. Она тебя обожает. Я улыбнулась. С самого начала с влиятельнейшими умами ардая у меня складывались непростые отношения, но с женой Агзаля мы почему-то быстро поладили. – Как у неё дела? – Готовится стать мамой. – В голосе отчётливо звучали нотки гордости. – В четвёртый раз? – поразилась я. – И когда только успеваешь? Ты же постоянно у меня на глазах! – Опыт, – довольно оскалился демон. – Поднимаем рождаемость в ардае. – У тебя это хорошо получается. – Проворчала я. Нет, я радовалась за Эдель и Агзаля. Они отличные родители, и любят друг друга. Просто невольно сравнивала с собой, и это сравнение оставляло в моей душе тёмный след. – Что там с Исаилом? – с трудом отвлеклась от невесёлых мыслей. – Он переживал за тебя. – Выдал Агзаль. – Шутишь? – Нисколько. – Лицо арсуна оставалось серьёзным, и я поверила ему. – Ты же его слышала: тебя не было в городе, никто не знал, где ты находишься, а во дворце тем временем происходило что-то непонятное. Как бы странно он это не показывал, и какие бы отношения вас не связывали, он волновался. – Он же меня ненавидит. – У вас это взаимно, – не стал отрицать Агзаль. – Калисса, вспомни историю: демоницы из правящего рода не интересовались делами ардая. Тебя не жалуют только потому, что ты своим существованием нарушаешь устоявшиеся традиции. Если бы главой семьи был демон, к незаконнорождённой дочери Камиля отнеслись бы мягче. Но, несмотря на это, в ардае всегда найдутся те, кто будет оценивать тебя в первую очередь как правительницу. – Хочешь сказать, Исаил презирает меня и одновременно бережёт? – скептично подвела итог. – Это называется уважением. – Снисходительно произнёс Агзаль. – С самого начала знакомства у вас не сложились отношения. Но ты всё равно назначила Исаила хейбом Эн-Нари, когда стала править. Он это ценит. Заметь, вы грызётесь как два варрага, когда встречаетесь лицом к лицу, в остальное время мирно сосуществуете. Сказать мне нечего. Агзаль прав. – Знаешь, я совсем не удивлюсь, если Исаил поднимет на ноги весь город, если с тобой что-то случится. – Это уже вряд ли. – Отозвалась я, поднимаясь из-за стола. Впереди меня ещё ждёт множество вопросов, связанных с восстановлением Ирна и обеспечением его жителей кровом и пищей. По лицу было видно: Агзаль остался при своём мнении. Что ж, каждый имеет право думать, как ему хочется.

– Что-нибудь удалось обнаружить? – К сожалению, ничего, эмра. – Беспристрастно ответил старший хашфи Рагим, назначенный ответственным за расследование причин уничтожения Ирна. Главу отделения хашфи в Эн-Нари многие недолюбливали: замкнутый, язвительный и абсолютно равнодушный ко всему. Сколько раз Рагима пытались подкупить, а сколько угрожали – сказать не возьмусь. Я не раз предлагала ему сотрудничество, но демон отказывался. Бесстрашный упрямец. – Я не почувствовал ни следа постороннего воздействия. – Будто не замечая, как его слова действуют на меня. Рагим – лучший хашфи столицы, если не всего ардая. Он очень умён, проницателен и настойчив, и если бы ему удалось напасть на след, то сейчас бы мы с ним не разговаривали: когда Рагим занят, он неуловим. Мне очень не нравилось, что хашфи ничего не обнаружили. Потому что тогда получается, Стихия вышла из-под моего контроля, причём так, что я этого не почувствовала. А это сильнейший удар по моей репутации. Ведь около ста лет назад, при Камиле, стали происходить похожие случаи. И именно тогда же ардай потерял два крупных города вместе с его жителями. – Есть какие-нибудь мысли? – видя, что я не участвую в разговоре, Исаил взял всё в свои руки. – Нет, – равнодушно обронил Рагим. – Однако это и тревожит. – Что именно? – заинтересовался хейб. – Полное отсутствие каких-либо следов. Вдобавок, по словам пострадавших, килахи молчали и вели себя очень спокойно последние дни. Причём настолько, что практически все владельцы отметили, что их любимцы мало двигались и много отдыхали, даже щенки. – Думаешь, применили Силу? – предположил Исаил. – Вряд ли, иначе бы остатки постороннего воздействия можно было обнаружить. Скорее всего, чем-то напоили. – Каждую килахи? – не проникся идеей хейб. – Каждую… – бездумно повторила я, рассеянно блуждая взглядом по горизонту. Наверняка отгадка где-то рядом. – Колодец… – Что? – в один голос переспросили демоны. – Колодец, – уже громче и увереннее повторила я. – Если кто-то хотел напоить всех килахи, то должен был подлить средство туда, откуда пьют все. А где берут воду для своих нужд местные жители? На несколько мгновений воцарилась тишина. Все мы дружно смотрели туда, где ещё совсем недавно находился колодец, ныне похороненный под песком. – Если это так, то следы очень умело замели. – Заметил Исаил. – А что на счёт второго колодца? Для такого большого селения одного источника мало. – Уничтожен. – Задумчиво откликнулся Рагим. – И восстановлению не подлежит, хотя колодец был укреплён и защищён от сильных бурь. – Значит, кто-то очень не хотел, чтобы мы сумели обнаружить следы постороннего воздействия. – Мрачно подвела итог. Не хватало мне и без того напряжённых отношений с правителем Лаиххара. Теперь это… Если Занир узнает о произошедшем, то обязательно сунет свой нос, куда не следует. Эрреай Лаиххара почему-то считал своим долгом лезть в дела моего ардая. Полагаю, Занир втайне вынашивает планы по присоединению Шха’рэля: как и большинство демонов, он придерживается мнения, что демоница, кроме как управлять домом, не способна на большее. Впрочем, я скорее исключение, досадное и назойливое, которое почему-то до сих пор не умоляет на коленях помочь. Не дождутся. Не удивлюсь, если внезапно налетевшая буря – дело когтистых лап Занира. – Рагим, как завершите осмотр, загляните во дворец. Любопытно узнать ваши мысли. – Как прикажете, эмра. Что ж, здесь делать больше нечего. Оставив Исаила с Рагимом, я переместилась вместе с Агзалем в Эн-Нари. На радость валихаю, отпустила его, велев не искать меня, и, оседлав наргу, отправилась за помощью к одному своему старому знакомому.

4

Ардай Шха’рэль

100 лет назад

Движение песков всё же было остановлено, как и предсказывал Малик. Однако Тоэн – самый крайний и близкий к Афат Алли – северный город серьёзно пострадал. Часть его оказалась погребена под песком, но это оказалось не самым страшным. Камиль мог с лёгкостью исправить положение подданных, если бы хотел. Только его интересовало совсем другое.

Получив 10 лет назад предсказание от ахсуна, эрреай решил во что бы то ни стало избегать супругу, полагая, что рождение первенца станет для него концом. С тем же усердием, с каким Камиль избегал Мэйсу, он приобретал любовниц. Демониц Повелитель выбирал тщательно – из низшего сословия, желательно не имевших родителей и близких родственников. Обещание щедрых подарков и полных удовольствия ночей делали своё дело. Демоницы принимали за честь делить постель с самим эрреайем, втайне мечтая заменить его жену и родить наследника. Особо амбициозных и возгордившихся Камиль с огромным удовольствием наказывал, и довольно жестоко.

В Тоэне Повелитель задерживаться не планировал. Всё, что его интересовало – развлечения вроде охоты на туров, в крайнем случае, на варрагов. И по возможности – юные демоницы. О надвигающейся катастрофе Камиль слышал краем уха: санджины что-то говорили, но что именно, не слушал – слишком нудно звучало. Впрочем, прояви эрреай внимательность, вряд ли бы тогда он появился в Тоэне.

Молодую Наиру спасло чудо в лице внезапно появившегося Камиля. Он успел остановить и успокоить Стихию прежде, чем демоница оказалась похоронена под песком вместе со своей семьёй в собственном доме. О, как они благодарили Повелителя, не подозревая об участи, которая их вскоре постигнет.

Дядя и тётя, не имея собственных детей, вырастили Наиру как собственную дочь. И за спасение её готовы были всё отдать.

Эрреай стал желанным гостем в их доме. Только гостеприимством он воспользовался по-своему, решив получить благодарность иным способом.

Наира должна была выйти замуж через шесть шахринов. Брак для небогатых родственников демоницы оказался очень выгоден, однако родители жениха были очень строгих нравов и верили, что соблюдение абсолютно всех правил принесёт семье после свадьбы благополучие и приумножит состояние. Увы, Камиль разбираться в тонкостях чужой жизни не собирался.

Будучи молодой и неопытной, но в то же время алчной, Наира быстро поддалась обаянию Повелителя. А обещания счастливой и богатой жизни окончательно вскружили голову ей, заставив погрузиться в мир греха и страсти.

Насладившись очередной игрушкой, Камиль скоро покинул Тоэн. Наира отправилась вслед за мечтами о лучшей жизни. Увы, столица оказалась не столь радушной, как ей думалось. Впрочем, Повелитель не оставил свою юную любовницу, а обеспечил жильём и даже выделял средства на её содержание. К несчастью, за всё приходится платить. Не сразу демоница поняла, что оказалась в ловушке: из заботливого терпеливого любовника, Камиль превратился в жестокого тирана, не терпящего возражений и не считающегося с желаниями других. А обещания роскошной жизни сменились на угрозы расправы за своеволие.

Вскоре Наира осознала, что даже не может вернуться домой: ведь своим поступком онаопозорила и себя и свою семью. Вдобавок покинуть столицу оказалось невозможно, так как Камилю докладывали о передвижениях демоницы. Один раз Наира попробовала сбежать, но на полпути в Тоэн её настиг Повелитель. Ярость и жестокость его не знали границ. Караван, что согласился взять демоницу с собой, раскидало на сотни хатов вокруг, а торговцы оказались похоронены под песками.

Ещё страшнее оказалась расплата за самонадеянность. Впервые постельные утехи не принесли удовольствия Наире, а доставили такую боль, что после этого она возненавидела Камиля, пристрастившегося к мучениям любовницы. Последующие посещения Повелителя превращались для Наиры в кошмар, из которого не было выхода. Годами она терпела унижения и боль, а надежда на нормальную жизнь в Тоэне приносила ей лишь страдания.

Окончательно волю демоницы сломило известие о том, что в Тоэн вместе с песками пришли варраги – голодные и от того бесстрашные. Жители не успели покинуть город, и меньше, чем за сэли о нём остались лишь воспоминания. Варраги надолго поселились в Тоэне, и вскоре про его возрождение забыли.

Теперь возвращаться Наире было некуда. Надежда сменилась отчаянием.

Синяки и ссадины украшали не только тело, но и лицо демоницы. Порой приходилось отсиживаться в своей тюрьме, по ошибке называемой домом, целый эмани, ожидая, когда сойдут синяки. Показываться на улице с такими "украшениями" ей было стыдно до слёз. Насмешек от прохожих она бы не выдержала. А ещё в ардае были прекрасно осведомлены о том, как Повелитель любит развлекаться. И вскоре с подачи Камиля падшие демоницы стали опознаваться именно при помощи кровоподтёков на видных местах.

С каждым днём Наире становилось невыносимее, а возвращения Камиля она ждала с содроганием. Нужно было что-то делать. Покончить с собой у демоницы не хватало духа. Она хотела втайне посетить духовника и попросить у него совета. Как правило, духовные наставники, в случае, если не могли помочь подопечным, обращались напрямую к богам за ответами.

Демоницу страшили непонимание и осуждение, которым её мог одарить духовник, но находиться в неведении относительно собственной судьбы она не могла. И однажды, едва начало светать, Наира выскользнула из дома, надеясь отыскать духовника раньше, чем солнце достигнет наивысшей точки на небе. До ближайшего храма Стихий ещё нужно было добраться. Там, она надеялась, удастся отыскать младших служителей и уговорить их отвести к кому-нибудь из наставников.

Передвигаться по темным переулкам было опасно: пускай день медленно отвоевывал свои права, жители ночи ещё бодрствовали. Случись что, стражи порядка не полезут в тёмный переулок - своя шкура дороже, особенно незадолго до конца смены. Проще отдать на откуп неосторожную жертву, от которой позже не останется и следа - жители ночи умели убирать за собой.

В этот раз удача была на стороне Наиры, как ей казалось. До храма она добралась без приключений, пускай на это ушло больше времени, чем рассчитывала. А вот дальше дело не продвинулось: младшие служители лишь отмахивались от назойливой просительницы, а позже и вовсе выставили прочь, посылая вслед оскорбления.

Сдерживая отчаяние, демоница брела по улицам. Глаза застилали слёзы. Ей было всё уже равно - разглядит ли кто-нибудь символы позорного рабства или нет. Она была совершенно разбита.

Если бы сейчас к ней подлетел Камиль и стал оттаскивать за волосы домой, это ничего уже не изменило. Некоторые прохожие окликали её, кто-то настойчиво пытался заманить в свои сети, предлагая пойти в служанки к своим сестрам, женам, матерям. Теперь-то Наира знала, что уважающие себя саэды не станут искать хороших работников на улице, а обратятся на базары труда.

Самые наглые старались схватить за руку, ввести в транс и потом уже увести за собой в переулок. Но таких быстро осаждали, поднимали шум и те моментально ретировались.

В какой-то момент передвижение Наиры прекратилось: она врезалась в случайного прохожего. Пробормотав извинения, демоница попыталась обойти его, но ей не дали уйти.

- Стой, - прозвучал голос.

Почему-то Наира подчинилась. Это не было похоже на приказы, которые любил раздавать Камиль, но желание воспротивиться не возникло. Демоницу схватили за запястье, словно кто-то боялся, что она убежит. Странно, но прикосновение не вызвало отвращение.

Она удивлённо подняла взгляд, глаза словно заволокло дымкой.

Незнакомец был высок и худощав для своего роста. Однако сила, с которой он удерживал Наиру, трудно было угадать при таком сложении. Волосы были распущены, а спереди свисали мелкими косичками. Руки его были украшены рисунками, разгадать значение которых не составляло труда: это был духовник.

Слёзы облегчения и радости полились сразу же, как Наира осознала, как ей повезло. Духовник! Она ведь ради этой встречи и рисковала! Так думала демоница до тех пор, пока не увидела его глаза. И едва устояла на ногах, когда жуткие неестественно светящиеся глаза без зрачков впились в неё.

5

Ардай Шха’рэль. Где-то среди песков.

Эмра Калисса мин Тоэн бэн Камиль Шха’рэль

Сезон цветения степей подходил к концу, и на смену Рэббейю вскоре придётАлсаф. Если Рэббей нёс с собой тепло зарождающейся жизни, то Алсаф гонял по пустыням горячие потоки, прогревая воздух даже ночью до немыслимых температур и уничтожая всё живое, что не сумело приспособиться или вовремя спрятаться. В пик сезона даже самые стойкие из демонов не рискуют высовываться из домов без веских причин.

Небесное светило заняло высочайшую точку, стало ощутимо припекать. Можно было бы сразу переместиться, но, во-первых, я могла ошибиться в расчётах – последний раз клан Тагира находился в другом месте, но в связи с произошедшим мог откочевать дальше, либо ближе; а во-вторых, нарги чувствовали природные точки входа пространственных коридоров и обходили их стороной. К тому же мне необходимо было проветриться, чтобы привести мысли в порядок. Есть у меня одно нехорошее предчувствие касательно последних событий…

К счастью, мы уже находились недалеко от цели. Анши хорошо улавливала направление: Тагир подарил мне её совсем молодой ящеркой, сам же выдрессировал и воспитал. Думаю, она до сих пор сильно привязана к своему первому хозяину. Собственно, благодаря этому она безошибочно определяла, куда перекочевал Тагир. Я бы тоже могла попробовать свои силы и «прощупать» пространство, но это пока для меня очень сложно и быстро истощает.

Кочевники клана Нар-Шхаэ передвигались по одному им известному маршруту. Логичнее предположить, что, в зависимости от времени года, они двигались в места, где можно было добыть пропитание. Проблема состояла в том, что в нашем ардае властвовала своенравная Стихия, управлявшая песками. И порой даже самые точные и свежие карты оказывались ненужными: там, где несколько лет ничего не росло из-за обилия песчаных барханов, расцветало зелёное море. Так вот, не раз бывало, самые искусные и опытные духовники ошибались в предсказаниях относительно капризов Стихии. Но клану Нар-Шхаэ удавалось каким-то непостижимым образом угадывать поведение песков и обходить смертельные ловушки варрагов.

Собственно, поэтому я очень редко рискую перемещаться к ним напрямую.

Анши ускорила бег, вероятно, почуяв Тагира. И верно – за очередной дюной показались шатры. А среди сновавших фигур я заприметила одиночку, находившегося за пределами невидимой границы, разделявшей шатры и пески. Этот демон никуда не спешил, он был неподвижен, словно его не касалась мирская суета. Анши, издав характерное шипение, помчалась, что есть сил. Нас вышел встречать сам глава клана.

Если бы мне кто-то сказал, что нарга, подобно простой килахи, способна выражать радость, я бы не поверила. Но Анши, стоило ей приблизиться на расстояние вытянутой руки, начала шипеть и беззастенчиво жаться к Тагиру.

– Ну-ну, – Тагир и не старался успокоить разошедшуюся не на шутку ящерицу, лениво почёсывая той бока, шею и морду. – Здравствуй, Калисса. Добралась без проблем?

– Здравствуй, Тагир. Ты хорошо обучил Анши – она чует опасность за три сааха.

– Приятно слышать. Пойдём, не то мои соплеменники не успеют выполнить всю работу, что им была поручена на сегодня.

Усмехнувшись, я проследовала за главой клана, прямо в его шатёр, что находился практически в самом сердце селении кочевников.

– Голодна?

– Нет. Но утолить жажду не откажусь.

Тагир тут же велел принести сока и всякого разного перекусить. Мы остались одни.

– Как тебе это удаётся?

– Я просто приказываю, – тут же отозвался демон скучающе. Большой, коренастый, с фиолетовыми рисунками по всему телу, он смотрелся странно среди разноцветных подушек, ковров и занавесей. Суровый воин в опочивальне супруги, пришло на ум сравнение. – Есть, знаешь ли, положительные стороны в том, чтобы управлять целым кланом…

– Я не об этом, – поморщилась я. Любит Тагир сделать вид, будто не понимает, о чём речь. – Как ты каждый раз узнаёшь, что я приду?

– Пески рассказали, ветер донёс, – загадочно ответил он. Не в первый раз, между прочим. – Я внимательно слушаю, Калисса, поэтому знаю о том, что происходит в ардае.

– Даже про Ирн?

– Про него в том числе. – Кивнул Тагир.

Я тяжело вздохнула и устало облокотилась на подушки. Вся бодрость куда-то улетучилась.

– Я пришла к тебе за советом. Ты знаешь, как это случилось?

– Сожалею, Калисса, но это от меня скрыто. Всё, что могу сказать – буря не природного происхождения. Ты знаешь, её приближение можно почувствовать.

Я кивнула. Тоже самое я узнала, когда контактировала со Стихией.

– Что тебя ещё беспокоит?

Глава клана Нар-Шхаэ был внимателен. По-другому, впрочем, быть не могло: мы были знакомы так давно, что неприлично говорить об этом вслух. Тагир был всегда мне рад, и я часто сбегала от матери в надежде отыскать кочевников. По правде сказать, если удавалось покинуть Эн-Нари, Тагир находил меня сам верхом на нарге, но в большинстве случаев далеко уйти не получалось – аташи знали меня в лицо и быстро сдавали на руки матери, либо доставляли в участок, где я проводила какое-то время, пока не надоедала своим поведением.

Тагир был для меня смесью отца и брата: заботился, играл, рассказывал поучительные истории. Он растил меня. И когда Стихия выбрала меня, поддерживал всеми силами и старался помочь, если не делом, то советом. Ближе него нет никого во всём ардае.

Поэтому я поведала о том, что узнали Исаил и Рагим, а также о происшествии во дворце.

– Действительно, выглядит очень подозрительно. Но что тебя беспокоит во всей этой ситуации?

– В том-то и дело, Тагир. Я не уверена, но… есть один вариант. И меня пугает даже сама мысль о том, что это правда.

– Если у тебя есть сомнения, – задумчиво разглядывая меня, отозвался демон, – нужно обратиться к духовнику.

– У меня нет своего духовника, – резко ответила я. – А посторонним я ничего рассказывать не буду.

– Ошибаешься, – терпением глава кочевников не был обделён. – Так уж повелось, что у всех Повелителей и членов их семьи есть духовник. Лучший из лучших, сильнейший из...

– И кто же это? – чувствуя подвох, всё же спросила я.

– Ахсун.

Напитки и фрукты принесли очень вовремя – впервые за долгое время мне хотелось кричать и швыряться подушками в Тагира. Прямо как в подростковую пору.

– Я не пойду к нему. – Заявила сразу, как только получилось взять себя в руки.

– Я тебя не заставляю, – мирно парировал демон, сверкнув фиолетовыми глазами, так что стало ясно: это какой-то хитрый план, а мою реакцию он предугадал.

– Женить тебя надо, – мстительно ответила я.

О да, уважаемый саэд Тагир был убеждённым холостяком и от женитьбы отбивался всеми правдами и неправдами. Учитывая его статус и возраст (если не ошибаюсь, ему перевалило за три с половиной сотни), у него уже должна быть жена и несколько любовниц. Подозреваю, у него кто-то имеется для естественных нужд, но очень тщательным образом скрывается, и эта особа должна уметь держать язык за зубами. Иначе пойдут разговоры о свадьбе, от которых Тагир мгновенно переходит в дурное расположение духа.

- Ты всё никак не соглашаешься, - невозмутимо парировал демон.

- Да ну тебя!

Тагир потешался. Не знаю почему, но его забавляла моя реакция на его "предложение". Возможно, будь я на его месте, мне тоже было бы весело. И если бы не навалившиеся проблемы, с удовольствием присоединилась к нему.

- Хватит, Калисса. Не загоняй себя лишними размышлениями. Лучше отдохни, раз пришла.

- Я бы с удовольствием, Тагир, правда, - начала оправдываться, поднимаясь, - но мне столько всего нужно сделать.

- Мне можешь не объяснять. - Усмехнулся демон и замер. - Кажется, тебе действительно пора. Тебя уже ждут, - пояснил он, заметив моё недоумение.

- И откуда ты знаешь? - устало спросила я, не рассчитывая, впрочем, на внятный ответ.

- Я умею слушать и слышать, тебе это пока недоступно. Поймёшь сама со временем, когда вступишь в полную Силу со Стихией.

Сделав глубокомысленное выражение лица, кивнула. Недоступно, и ладно. Не самое страшное упущение. В конце концов, я всё равно пройду ритуал Единения со Стихией, и тогда уже все барьеры спадут. А пока буду пользоваться способностями Тагира.

- А, да, - решив воспользоваться ими прямо сейчас. - Можешь сказать, кому я там понадобилась?

Демон снова замер, фиолетовые глаза застыли в задумчивости. Мгновение, и он ухмыльнулся.

- Исаил жаждет встречи с тобой.

- Что-то случилось? - стараясь изо всех сил сохранить самообладание, уточнила я.

- Нет. В ардае сейчас спокойно.

- Тогда какого... - зашипела не хуже варрага.

- Может, он переживает. - Пожал могучими плечами Тагир. - Ты предупреждала о том, куда направилась?

- Кому надо, я сообщила. Остальным докладываться не обязана, или я не Повелительница?

- Повелительница, успокойся.

- Ну раз я Повелительница, значит, подождёт.

Тагир покачал головой и пробормотал нечто похожее на "дитя". Разбираться не стала, задерживаться тоже. Но и возвращаться немедленно во дворец не собиралась. Как я и говорила - подождёт Исаил. Если ничего катастрофического не произошло, я могу уделить себе хоть немного времени.

Напоследок Тагир всё же порекомендовал посетить ахсуна и побеседовать с ним. Я придерживалась иного мнения на сей счёт.

Утвердив предварительный план, я оседлала Анши и покинула кочевников.

Нарга бодро бежала по песку. Солнечный диск медленно скрывался за горизонтом, окрашивая барханы в алый, а небо в оранжевый цвета. Для кого-то это покажется красивым, а у меня вызывало неприятные ассоциации. Я предпочитала заниматься чем угодно, лишь бы не застать кровавые отсветы. Увы, в редких случаях этого избежать не удаётся. Поэтому ехать пришлось практически вслепую –мёртвой хваткой вцепившись в седло и с закрытыми глазами. Лучше уж ощущать неразборчивый шёпот Стихии, чем бороться с собой.

Дурнота медленно отступала. Ветер игриво трепал волосы, ластился, словно родной – это Стихия тянулась ко мне, чувствуя моё состояние. Пускай она капризна и своевольна, но преданна мне. А уж после того, как получу Благословение – ритуал, позволяющий Повелителям получить безграничную власть над самой Стихией, она станет совсем ручной и тихой. Ритуал должен проводить никто иной, как ахсун, что меня категорически не устраивает, но кто я такая, чтобы нарушать законы, созданные со времён основания мира?..

В какой-то момент Анши изменила ход, и я рискнула открыть глаза. Да, чутьё меня не подвело – вдалеке уже виднелись очертания Эн-Нари, утопающие в последних сполохах солнечного света. Кровавые оттенки уже исчезли, и город выглядел завораживающе, обрамлённый в оранжево-золотые цвета. К моменту, когда мы достигнем его границы, должно стемнеть, что, несомненно, мне только на руку. Исаил подождёт. Мне нужна информация. В том числе и та, что касается других ардаев. А добыть такую можно несколькими способами. У нас имеются своих соглядатаи в соседних ардаях, но любое их движение сейчас может привести к раскрытию из-за шумихи, вызванной уничтожением Ирна. Поэтому придётся обратиться к торговцам информацией. Лучшее время для этого вот-вот настанет, и я им обязательно воспользуюсь.

6

Ардай Шха’рэль

Почти 100 лет назад

Наира тяжело дышала – её мучила одышка, а ещё ноющая поясница. Последние несколько шахринов стало совсем тяжко передвигаться, особенно вверх. Поэтому демоница всё чаще радовалась тому, что её дом имел всего один этаж. Пускай он был мал и невзрачен с виду, но это был именно её дом – уютный и дарующий спокойствие.

Миновал почти миэн с того самого момента, как Наиру поймал среди улицы незнакомец с жуткими, даже по меркам демонов, глазами. Это оказался духовник. Он же и поведал Наире то, чего она так желала: скорой свободы от издевательств Камиля. Но чаша мёда была отравлена каплей варрагова яда: ей предстояло отмучитьсяещё несколько шахринов, прежде чем Повелитель вдоволь натешится и покинет свою жертву.

Демоница рыдала одновременно от радости и отчаяния. Тогда даже день наедине с Камилем казался ей нескончаемым мучением. Как же вытерпеть целый шахрин? А несколько?..

Духовник пообещал, что после этого Наира будет жить без тревог и потрясений до конца дней своих. И дальше будет строить свою жизнь так, как сама захочет. Даже сможет податься в храм для служения Создателям, либо выйти замуж и воспитывать детей. А до тех пор он будет заботиться о физическом и духовном состоянии подопечной.

Наира стала получать лекарства для успокоения нервов и восстановления ран физических. Заживление синяков и ссадин немного ускорилось. А для восстановления ран душевных требовалось более деликатное воздействие – покой и беседы с опекуном. Естественно, вмешательство старались скрыть тщательнейшим образом – в гневе Камиль не разбирал своих и чужих, правых и виноватых, – пострадать могли все, кто окажется на его пути.

Ходили слухи, что у Камиля в каждом городе было по любовнице. Простому народу не было дела до этого, если их не касалось. Санджины и младшие чины относились к этому спокойно, некоторые, особо алчные, желали пополнить гарем Повелителя своими сёстрами и дочерьми - награда за его страстность была щедрой, пускай даже жизни любовниц были искалечены. Впрочем, мало кто мог рассказать о тех зверствах, что так любил Камиль, а те, кто мог, предпочитали забыть всё как страшный сон.

Одного не знали подданные: Малик, которого терпеть не мог Повелитель, был не только личным духовником, но также занимался изготовлением средств, предотвращавших нежелательные последствия развлечений.

Личный духовник эрреайя знал много поистине отвратительных и ужасных вещей. И это было самой ненавистной частью обязанностей – раскрыть истинное лицо правителя Малик не имел права, ведь это значило бы нарушить клятву и лишиться благословения, а с ним и сил. О, Малик всё чаще представлял себе, как это происходит, что одновременно вызывало в нём трепет и дрожь. Как же ему не хотелось нести на себе бремя и видеть, как Шха’рэль приходит в упадок, как жители всё сильнее тянутся вслед за Камилем к соблазнам аморальных желаний.

Малик ненавидел себя за нерешительность. У него был выбор – поверить в весьма туманное пророчество, в котором сомневался даже он, либо покончить с Камилем прямо сейчас и оставить ардай без Повелителя. Впрочем, оставалась надежда на будущего наследника, на которого Малик сможет влиять не меньше матери – все Повелители – будущие, настоящие и оставившие свой пост – находятся под опекой ахсуна с рождения до самого последнего вздоха.

В конце концов, ахсун извёл себя настолько, что потерял твёрдость духа и стал рассеян. Медитации не помогали сосредоточиться, а видения перестали посещать его. Малик понял, что его наказали за сомнения и окончательно разочаровался в себе. Ахсун должен быть уверен в своих силах, мудр и непредвзят. Малик провалился по всем пунктам.

В тот день он посещал храм в надежде получить ответ свыше. Но какие ритуалы не проводил, ничто не помогло почувствовать даже намёка на присутствие Силы – ни своей, ни чужой. Только пустота снаружи и внутри. Совершенно разбитый, Малик покинул храм. Его терзали многие вопросы. Неопределённость страшит, однако иногда она приносит облегчение и решение приходит само собой.

Одно случайное прикосновение изменило всё.

Это было похоже на взрыв от упавшего светила – мощно, всепоглощающе и ярко. Видение пришло внезапно, так чётко, ясно, что оглушило и вышибло дух. Ощущения были такими настоящими, что, вернувшись в реальность, Малик не сразу осознал, что произошло. А когда понял, смог произнести только одно слово: «Стой!». И слово это отозвалось истинной Силой избранника богов.

7

Ардай Шха’рэль.

Эн-Нари

Ночная столица радовала хорошо организованными патрулями. А ещё относительной тишиной и чистотой, что заставило возгордиться собой – Хафиз и Исаил прекрасно справлялись со своими обязанностями. Однако мысли о последнем заставили скривиться. Что ему понадобилось на этот раз? Не выполнил ежедневный план по выказыванию презрения? Или недостаточно измотал меня своим присутствием? Не скрою, Исаил заставляет меня нервничать. Думаю, это связано с тем, что когда-то он сам был таким же патрульным как эти ребята, что сейчас охраняют покой горожан.

Я множество раз сбегала из дома, и, по какой-то глупой случайности, Исаил часто оказывался именно тем, кому удавалось поймать меня. Что больше всего меня злило во всей этой ситуации, так это то, что Исаил никогда не отводил меня в участок, чтобы я «прониклась атмосферой и набралась разума». Он поступал проще – сдавал прямиком в руки матери.

Та, в свою очередь, непременно наказывала – запирала в комнате, причитая, за что ей достался такой непутёвый ребёнок. Стоит отдать ей должное – я не могу вспомнить, чтобы она хоть раз прибегала к телесным наказаниям, хотя, точно знаю, многим моим сверстникам доставалось и за менее дерзкие поступки.

Странно, но мама старалась не выпускать меня в город. Мы жили на окраине, почти у границы с бедным кварталом. Возможно, она боялась, что я стану водиться с детьми бедняков, у которых, как известно, два пути: пойти по стопам родителей, плодя нищету, либо погрузиться в теневую жизнь. Отчасти сейчас я понимаю её страхи, но некоторые вещи так и остались для меня загадкой. Например, чего она пыталась добиться, скрывая от меня мир?

Вообще отношение матери тоже относилось к разряду загадочных. За какие-то мгновения до её смерти я узнала, кем являлся мой отец. О его зверствах над юными и не искушёнными демоницами я слышала, и это было нечто вроде страшилки, которые любят выдумывать взрослые, чтобы припугнуть и заставить задуматься юных демонят. А немногим позже, когда эмоции поутихли, осознала: я – дитя, рождённое от насилия.

Не представляю, что чувствовала мама, узнав, что носит в себе часть того, кто издевался над ней. А ещё не могу до сих пор понять: что заставило её выносить нежеланное дитя? Любила ли она меня настолько, чтобы решиться на это?..

Думаю, ответ я уже не узнаю.

Стараясь издавать меньше звуков, я направилась в квартал бедняков. Раньше он находился в одном месте – при Камиле приближённые к власти демоны строго следили за тем, чтобы квартал бедняков не разрастался, а их жители не шастали по городу. Проще говоря, их отлавливали и возвращали в трущобы. Так считали горожане. Но местные знали правду: возвращались не все и не всегда.

После смерти Камиля ограничения для квартала бедняков были сняты Исаилом. Вместе с Хафизом и Валиром мы долго искали способы, как предотвратить распространение нищеты. Этот вопрос удалось решить только частично: бедняков стало меньше, у них появилось жильё и даже работа, но устранить проблему целиком, видимо, не удастся. Возможно, дело во мне – спустя шесть с лишним десятков лет я всё ещё не познала все хитрости управления ардаем. Будь у меня больше верных союзников, которым можно доверить часть своих обязанностей… нет, кроме как на себя, рассчитывать не на кого.

Камиль поступил гораздо проще: он не задавался теми вопросами, которые терзали меня днями и ночами напролёт. Он передал всё в лапы санджинов, а сам наслаждался свободой. Валир рассказывал, что эрреай Сакхр – отец Камиля был властным, держал всё под неусыпным контролем и знал практически обо всём, что творилось в Шха’рэле и даже за его пределами. А его жена Ламия властвовала над демоницами, очень ловко манипулируя через них санджинами. Это была пара настоящих правителей и вершителей судеб, которых уважали и опасались. В том числе соседи.

Из уроков истории я знаю, что Камиля женили, не спрашивая его мнения. А по наблюдениям Валира, когда о договорённости узнал мой отец, случился грандиозный скандал. Прислуга долго шепталась между собой, но эрреай Сакхр не придал значения угрозам собственного сына. Он был уже довольно стар, и на все выходки Камиля смотрел сквозь пальцы, позволяя наслаждаться всем, что может предоставить молодость. Эмоциональная резкость, как считал эрреай, пройдёт вместе с ветром в голове, как только остепенится. В крайнем случае, Сакхр планировал передать управление ардаем ребёнку Камиля.

Валир считает, что невнимательность к собственному сыну погубила его и Ламию. Прямых доказательств нет, но Повелитель с женой вскоре стали терять здоровье, а незадолго до свадьбы Камиля скончались с небольшой разницей. Однако отменить договорённость так и не удалось. А после свадьбы Камиль словно взбесился.

Не к добру эти мысли. Плохой знак. Очень плохой.

Квартал бедняков постепенно изменился: он был всё также обособлен от остальных, но теперь здесь не было патрульных, которые следили бы за тем, чтобы случайные прохожие не забрели сюда. Да, я направлялась в самое его сердце.

Ничто не может существовать в хаосе вечно. К примеру, Стихия выбрала меня следующим Повелителем и наделила правами, равными признанными наследниками, дабы ардай не распался. Точно также в квартале бедняков были свои правила. И точно также здесь был свой правитель, тот, в чьей власти была скрытая от законов ардая жизнь.

– Эй, красавица, куда путь держишь? – вынырнул из ни откуда силуэт. Впрочем, таких любителей погулять ночью, здесь можно было отыскать едва ли не на каждом шагу: то тут, то там слышались разговоры, иногда смех, а порой и звуки драки. – Может, тебе нужна помощь?

– От помощи не откажусь. – Склонила голову набок, рассматривая неожиданного «помощника». – Я хочу попасть к Элиму.

Демон присвистнул. Где-то недалеко неприлично заржали.

– А не слишком ли высоко ты замахнулась, птичка? У него требования серьёзные к таким как ты.

– Ты бы придержал язык, – посоветовал до боли знакомый голос. – Если, конечно, не хочешь провести целый шахрин, разгребая Тоэн из-под песка в брачный сезон варрагов.

– Хейб, – моментально изменился демон. – Какая честь…

– Заткнись и беги отсюда, – посоветовал Исаил. – Попадёшься мне на глаза или твои дружки, и отправишься в Тоэн.

Демон сглотнул и, мелко покивав, мгновенно исчез, оставив меня наедине с самой большой моей проблемой.

– Тебе настолько скучно живётся, что решила отправиться за приключениями именно сюда? – его голос был холоден, надменен и полон презрения.

Как и всегда.

– Осмелюсь напомнить тебе, что мне уже давно за двадцать. – Стараясь не скрипеть зубами, ответила я. – И мне подчиняется ардай.

– Даже если тебе будет подчиняться весь мир, ты всё равно останешься демоницей.

– Мне подвластна Стихия, – продолжала стоять на своём.

– Стихия, – перебил Исаил, – не защитит тебя от обычного разбойника и не спасёт от лезвия у горла.

– Да откуда тебе знать?! – вспылила я. С этим гадом никакого терпения не хватит!

– Насмотрелся за годы службы…

На это мне нечего ответить. Исаил действительно очень долго был простым патрульным во времена правления Камиля. Я помню, каким был раньше Эн-Нари. Сейчас он относительно безопасен, что было сложно сказать даже при дневной прогулке – существовала высокая вероятность вернуться домой без кошелька и украшений.

– Что ты забыла в квартале бедняков?

– Как ты меня нашёл?

– У меня повсюду есть глаза. – Сложил руки на могучей груди демон. И требовательно повторил: – Так что ты здесь делаешь?

– То, чем я занимаюсь, касается не тебя. Это дела ардая.

– И поэтому ты собралась к Элиму.

Это был не вопрос.

– Если ты и так всё знаешь, зачем спрашивать?

– А зачем ты играешь в могущество?

– Исаил, ты забываешься. – Одёрнула демона, едва не рыча. – В Шха’рэле не найдётся безумца, который рискнёт напасть на будущую Повелительницу.

– Только в том случае, если тебя опознают, – на зависть спокойно парировал он.

Я повела себя совершенно неподобающе статусу. Знаю, оправдание слабое, но я просто не могу в его присутствии держать себя в руках.

Я никогда не дралась всерьёз: рука у меня тяжёлая, давать сдачи научилась, как только стала совершать вылазки в город без ведома матери. А бегала я всегда быстро и хорошо пряталась. Но вот именно сейчас я пожалела о том, что не пожелала научиться искусству ближнего боя.

Исаил без труда увернулся от неумелого удара. Я пробежала несколько шагов вперёд, не удержав равновесия и грязно выругалась.

Исаил даже удивился.

– Вот уж не думал, что будущая Повелительница…

– Да пошёл ты! – окончательно разозлилась я, а вокруг нас поднялся ветер. – Пошло оно всё к варрагам в логово! Где Элим?! Немедленно отведите меня к нему!

– Успокойся, – попытался схватить меня за руку Исаил. – Ты же знаешь, он постоянно меняет место. К нему сложно попасть…

– Плевала я на ваши правила! Элим, – крикнула во всё горло, – если ты не выйдешь, я за себя не отвечаю!

Ветер плясал, разгоняя песчинки, повинуясь моим эмоциям.

Мне надоело быть хорошей. Мне надоело подчиняться правилам, которые придуманы не мной. Я избрана Стихией, я управляю ею, в моих руках судьба ардая!..

Ветер набирал силу, и срывал полотна, служившие защитой от солнца днём, перекатывал мелкий мусор, валявшийся тут и там между домов.

В моих руках такая Сила! А я унижаюсь перед теми, кто должен кланяться мне в ноги!..

Перед глазами встало перекошенное от ярости лицо Камиля. На его руках и одежде кровь моей матери. И в ушах эхом прозвучали его последние слова.

«Ты не должна иметь эту Силу! Только я имею право владеть ей! Я – Сила и Могущество!»

«Ты недостоин владеть Силой, что дана тебе по праву рождения! Она даруется следующему наследнику крови. И отныне Стихия благоволит тому, кто заслужит это право! Да свершится справедливый Суд!»

Наваждение пропало также внезапно, как и появилось. Я рухнула на колени. Пальцы глубоко увязли в песке. Меня знобило, хотя ночь была тёплой. Ветер послушно улёгся у ног.

Неужели Камиль думал точно так же, как я сейчас? Ощущение вседозволенности тоже кружило голову так, что хотелось заставить склониться весь ардай?..

– Вставай. Ну же! – сильная рука вцепилась в предплечье и бесцеремонно дёрнула вверх.

Как удержалась на ногах, не знаю. Наверное, на чистом упрямстве, с которым и стряхнула с себя руку Исаила.

К нам спешили, кланяясь едва ли не на ходу. Исаил был похож на себя самого в самый обычный день: такой же уверенный, надменный, буквально излучающий презрение ко всему и всем. Ну а то, что он находился в центре безобразия, что устроила я… Так и было задумано.

Я почувствовала кожей его взгляд. Он бы наверняка сказал: «Веди себя соответственно статусу». Собственно, то же самое мне твердили Валир, Тагир и те немногие, что признавали во мне свою Повелительницу.

А дальше началось целое представление.

Исаил исполнял роль моей правой руки. Проще говоря, сыпал ругательствами и всеми силами старался передать, как недовольна эмра обращением к ней. И особенно акцентировал внимание на том, что какие-то букашки позволили себе не исполнить мою волю мгновенно, чем и прогневали терпеливейшую из терпеливейших…

Не ожидала, что он умеет так – ни разу не слышала, чтобы хейбы любили пустословить. Интересно, этому можно научиться или нужно родиться с таким даром?

За размышлениями я не сразу заметила, что суета почти улеглась.Кто-то успел связаться с Элимом и даже получить разрешение сопроводить дорогую гостью.

Исаил воспринял в штыки приглашение на одну персону.

– Вы в конец обнаглели, – прошипел он.

– Приносим свои глубочайшие извинения, уважаемый хейб, но саэд Элим чётко выразился: он ждёт только всемилостивую эмру, – быстро пролепетал щуплый демон. Молодой, явно на подхвате у старших. Но выглядит немного лучше здешних оборванцев.

– Да я вас!..

– Угомонись, – оборвала Исаила. Удивительно, но он послушался. – Идём. – Обратилась к посыльному.

Беседа с Элимом вышла краткой, несмотря на все попытки Ночного короля удержать меня своим гостеприимством. Признаюсь, раньше мне не приходилось сталкиваться нос к носу с ним, но оно было и к лучшему: случись это лет тридцать назад, он бы с лёгкостью обвёл меня вокруг пальца, а я с радостью поддалась обману и не заметила. Говорить Ночной король умел красиво, долго и со вкусом – ему явно доставляла удовольствие роль рассказчика. А опыта в ведении переговоров у него было гораздо больше, чем я могла похвастаться.

Выглядел Элим молодо, хотя взгляд и манеры указывали – ему не меньше трёх сотен лет, а возможно, и больше. Не скажу, что он привлекателен, но было в нём что-то такое… Обаяние, которое заставляло собеседника слушать и подчиняться, верить и сопереживать нелёгкой судьбе непризнанного короля. Возможно, кого-то детство Элима и впечатлило бы, но не меня. Моя история пошла бы не хуже. Думаю, Исаил тоже не остался бы равнодушен.

Цели визита скрывать не стала. Информация – главное оружие. Знаешь о враге всё – считай, он проиграл.

Элим разделял эту истину, однако порадовать меня ему не удалось: в ардае не происходило ничего такого, что привлекло бы внимание его соглядатаев. Раз так, значит, стоит разузнать, как обстоят дела у наших соседей. В особенности меня интересовал Лаиххар. Это задание я поручила Элиму, надеясь, что он не подведёт.

– Будет сделано, мудрейшая, – услышала в ответ. – Можешь не сомневаться в моих… хм… возможностях.

Сдержанно поблагодарив, я поспешила покинуть гостеприимного и, несомненно, самого изворотливого, из демонов столицы. Наверное, следовало встретиться с Исаилом, чтобы тот не поднял всех на ноги в поисках будущей Повелительницы. Вот только лишний раз видеться с ним у меня не было никакого желания – выслушивать наставления от него... Впрочем, когда мироздание исполняло мои желания?..

Именно поэтому, не раздумывая, направилась к ближайшему меруну. А, услышав издали голос Исаила (причём явно недовольного), мгновенно ускорила шаг. Когда точка перехода оказалась в поле видимости, я перешла на бег, буквально чувствуя, как хейб меня догоняет. Его гневный оклик вызвал улыбку, которую, к сожалению, он не увидел.

8

Ардай Шха’рэль

Некоторые идеи только кажутся хорошими. Жаль, осознание приходит поздно.

Давно со мной такого не случалось. Активировать временный переход и оказаться неизвестно где. По всему Шха’рэлю и далеко за его пределами встречаются такие аномалии, как непостоянные меруны. Они могут появиться внезапно и угадать их положение практически невозможно. К счастью, тем, кто не владеет Силой, не грозит провалиться в них, так как для перемещения необходимо сначала активировать его.

И куда меня занесло?

Ни следа чьего-либо присутствия. Только песок и ветер. Давно со мной такого позора не случалось. Молодец, Калисса! Побила все рекорды по безголовости на радость Исаилу. Тьфу.

Надо как-то выбираться отсюда. Что ж, чем гадать, в какую сторону двигаться, проще всего обратиться к Стихии и попытаться отыскать мерун, желательно постоянный.

Закрыв глаза, прислушалась к себе. Ветер ласково лизнул руки, лениво отозвалась Стихия, неохотно ворочая песчинки.

И вдруг я что-то ощутила. Новое, непонятное. Будто бы чьё-то присутствие где-то там. Также внезапно, как появилось, оно исчезло, а вместе с ним нахлынувшая тревога. Нахмурившись, встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться.

Что это было? Или кто?..

Калисса…

Тихий зов, похожий на шелест ветра. Он пришёл издалека, но я откуда-то знала, в какую мне нужно сторону. Шаг за шагом, зов становился сильнее. И я шла, словно зачарованная, туда, где меня ждали.

– Приветствую тебя, юная эмра, – раздался голос рядом.

И я очнулась, чтобы осознать: ноги сами привели меня к тому, с кем старалась избежать встречи. Отвести взгляд от этих пугающе ярких глаз мне не хватило воли.

– Приветствую, великий ахсун, – с трудом выдавила из себя.

– Я рад, что у тебя появилось свободное время. Теперь мы сможем побеседовать и обсудить твоё будущее. – Произнёс Малик тоном, не предполагающим споров. А я почувствовала, как меня начинает охватывать дрожь.

И мои ноги против воли начали шагать за Маликом! А в спину, словно подталкивая, подгонял ветерок! Стихия следовала за нами.

Обычно нуждающиеся в совете искали встречи со своим духовным наставником, дабы развеять сомнения, если необходимо принять трудное решение. Женитьба, например. Бывало и такое, что наставники передавали что-то через своих учеников, умудряясь подсказать верный путь. Но вот чего я никогда не слышала, так это чтобы духовники отлавливали своих подопечных!

Молчание давило и угнетало. Положение усугубляло полное неведение относительно моего местоположения: кругом, насколько хватало глаз, высились дюны. Не припоминаю, чтобы где-то на карте была такая обширная пустыня. Если только это не Афат Алли…

Я нервно сглотнула, представляя встречу с варрагом. Если меня сейчас сожрёт ящер, никто об этом не узнает. Кажется, я впервые пожалела, что Исаил не следит и не знает, куда меня занесло. Представляю, в какую ярость он придёт, когда узнает, где я была…

– Великий ахсун, позволь узнать, куда мы направляемся?

– Всему своё время, юная Калисса. Прислушайся к своим ощущениям, и ты всё поймёшь.

Я нахмурилась. Эти пространные речи, что у духовников, что у санджинов – одинаковые и часто бестолковые. Что ж, спрашивать и дальше бесполезно, это выяснили.

Стихия (предательница!) закружилась у ног Малика, явно выпрашивая ласку, а затем быстро завертелась вокруг меня. Она была похожа на Анши, которая точно также извивалась при виде меня или Тагира. Погодите, она ведь и вправду радуется. Но чему?

Спустя десяток шагов я всё поняла.

– Место Силы… – протянула удивлённо. И очень сильное, судя по всему. Неучтённый мерун? На территории Афат Алли таких может быть много.

Мысли тут же завертелись, напоминая маленький ураган.

– Не просто место, – явно наслаждаясь реакцией, уточнил Малик, – а источник. Святилище Стихий.

В голове стало пусто, во рту пересохло. Этого просто не может быть!

– Разве это не легенда? – ноги продолжали идти, подчиняясь чужой воле и преодолевая очередной бархан.

– Не все легенды вымышлены. – Размеренно шагая, ответил Малик. – Династия эрреаев знала о существовании Святилища. Этот секрет хранят со всем тщанием бывшие и настоящие ахсуны и Повелители всех ардаев. Пришли.

Это было странно: перед нами раскинулась пустыня, бескрайняя, вечная, а мы находились в самом её сердце, в чаше, по краям которой как стены высились барханы.

– Подойди, юная эмра. В Святилище открыт путь только для избранников богов и Стихий. Чтобы пройти дальше, тебе необходимо доказать своё родство с Повелителями. – И протянул мне свой ритуальный кинжал.

Сначала мне показалось, что это солнечный отблеск, но приглядевшись получше, я поняла – кинжал сделан из кости.

Занятно. Я слышала, духовники для своих ритуалов сами выбирают материал, из которого будет изготовлен их рабочий инструмент. Судя по плотности и тяжести, а также качеству, кость принадлежит какому-то огромному зверю и наверняка опасному. Не удивлюсь, если когда-то эта вещь была частью варрага.

Решив не мелочиться, я резанула ладонь. Кинжал легко разрезал кожу, будто давно ожидал этого, и на песок стали падать тяжёлые капли.

– Можно было обойтись и пальцем, – как бы между прочим заметил Малик, принимая кинжал.

– Так быстрее.

«И надёжнее», – добавила про себя, пытаясь остановить кровь куском собственной одежды. Всё таки официально Камиль не признал и не принял меня в семью. Я чужачка, которой, по удивительному стечению обстоятельств, подчиняется Стихия. Только этот факт и удерживает меня на троне, ведь других доказательств кровного родства с предыдущим Повелителем не существует.

Воздух задрожал. Дышать враз стало труднее – будто на меня навалилась тяжесть, сдавливая со всех сторон, – вокруг нас сгустилась Сила. И она становилась насыщеннее с каждым вздохом, сжимая сильнее, грозя разорвать на части при любом движении.

И когда я испугалась, что задохнусь – настолько сдавило меня всю – она растаяла.

Я упала на песок, жадно вдыхая и пытаясь прийти в себя. И даже не обратила внимание, когда песчинки пришли в движение.

– Добро пожаловать в Святилище Стихий, – торжествующе произнёс ахсун.

Что-то в его голосе заставило меня отвлечься от пережитого страха и поднять голову.

Это был невероятных размеров дворец, созданный целиком из песка. Балконы, лестницы, башни и даже причудливые узоры – всё это было сделано из песка.

Увиденное потрясало.

Мощный и одновременно хрупкий, он внушал трепет и восхищение. Казалось, тронь его – и он рассыплется, развеется ветром.

Не удержавшись, я протянула руку к этому чуду, но не рассчитала. Пальцы глубоко погрузились в стену, и немедленно посыпались пыль и песок. Я успела испугаться, что дворец рухнет, но нет – повреждённый участок мгновенно обрёл былую форму.

– Это невероятно, – только и смогла выдохнуть.

– Это Шамси, – улыбаясь и довольно поглаживая длинную бороду, сказал Малик. – Хранитель нашего Святилища. Он признал тебя.

– Нашего? – уточнила я, хмуро оглядываясь в поисках пресловутого хранителя.

– У каждого ардая есть собственное Святилище, соответственно, есть и свои защитники. Они эфемерны, увидеть их невозможно, – пояснил ахсун, заметив, что я активно оглядываюсь. – Но шутить с ними не стоит. От случайных гостей Шамси сможет скрыть Святилище, создать обманку, избраннику Стихии – помочь, а в критический момент – притянуть сюда. Однако тех, кто явится в Святилище с дурными намерениями, ждёт незавидная участь. Входи же, юная Калисса.

Я только и успела кивнуть. В голове роились десятки вопросов, но стоило переступить невидимую границу, как на меня обрушилось ощущение всепоглощающего могущества. Это и вправду настоящий источник Силы.

Величественные залы были пусты, но отзвуков шагов не было слышно. По пути встречались лестницы, ведущие как наверх, так и вниз – возможно, в башни и подвалы.

Вероятно, Сила наполняла каждый уголок, создавая необычное впечатление лично у меня. Малик, судя по всему, был частым гостем в Святилище. Не удивлюсь, если он здесь медитирует – лучшего места для общения с богами не придумать.

Так много места, и никого…

– Каких-то четыре поколения назад, эрреайи имели огромные семьи. – Оказывается Малик расслышал меня и теперь охотно рассказывал то, чего я не знала. Историю семьи Повелителей я не могла узнать от посторонних – эрреайи живут дольше обычных демонов, и многое со временем забывается, а что-то перевирается. –Избранниками Стихии становился не один наследник, иногда их число достигало десятка. И самое безопасное место для соревнования между собой являлось Святилище. Здесь же они постигали свои возможности и готовились к главному испытанию в своей жизни – Благословлению Стихии.

Мы остановились где-то условно в середине Святилища. Условно – потому что было у меня такое ощущение, хотя я и попала сюда впервые.

Потолок здесь был высоким, куполообразным, а ещё он был расписан. Изображения изрядно потускнели со временем и стёрлись, но различить их общий смысл было возможным, если потратить на это некоторые усилия.

Однако Малик решил избавить меня от ненужной траты времени и сил.

– Это, – он широко обвёл свободной от посоха рукой, – изображения древних эрреаев, которые первыми прошли Испытание Стихии и получили её Благословление.

Хм, если немного напрячься, то можно различить стоящие фигуры, фигуры, согнувшиеся в поклоне и фигуры, явно радующиеся победе. Я рисую примерно также, а это значит – художники в то время были не очень хорошие. От слова совсем.

Чтобы ненароком не сболтнуть лишнего, я задала другой вопрос, который волновал меня сильнее всего:

– Почему избранников Стихии раньше было много, а сейчас – единицы?

– Само Испытание – важно, от него зависит, дальнейшая судьба ардая, но оно опасно. – Зашёл издалека ахсун, задумчиво разглядывая настенную роспись. – Чем больше избранников – тем больше кандидатов на полноправное владение ардаем. Когда-то Повелители сражались друг с другом, устраивали поединки, а на кону могло быть, что угодно: честь, репутация, претензия на землю. Чтобы ардаи не погрязли в бесконечной войне, эрреайи бились между собой. Не всегда это были честные поединки, и не всегда Повелители оставались в живых. И чтобы Стихия не вышла из-под контроля, у эрреайя всегда должен был оставаться наследник, в идеале – несколько.

– Звучит мрачновато, – изрекла я. – Но ты так и не сказал, в чём состоит это самое Испытание. Мне ведь тоже предстоит его пройти?

– Верно. Я не хочу лгать тебе, юная Калисса, поэтому скажу прямо. Испытание Стихии проходили не все. Владеть мощью, которую даровали нам когда-то боги, может только один. Тот, кто способен выстоять, кто владеет собственным разумом и находится в мире с собой. Мятежная душа не выживет – она будет метаться, как песчинка в бурю, не находя себе вечного пристанища. Стихия поглощает тело, разум и душу. Она затопит каждый уголок сознания, вытащит наружу самые страшные тайны, которые ты надеешься скрыть. И если ты не сумеешь оправдать себя перед её лицом – умрёшь. Поэтому у Повелителей было немало наследников. Но кто-то однажды решил, что если наследник будет один, то он обязательно выживет – ведь без Повелителей Стихия не может существовать полноценно. В чём-то эрреайи оказались правы.

Я сглотнула. Перспективы открывались не самые радужные.

– А если я откажусь? Если не стану проходить его?

Малик замолчал. И молчание его давило с каждым мгновением всё сильнее.

– Камиль отказался от Испытания, когда узнал о нём.

Что?! Этот изверг решил наплевать на все существующие правила?

– И что случилось потом? – осторожно спросила я.

– Он вызвал гнев богов. Вход в Святилище ему был закрыт. Со временем Стихия перестала подчиняться ему, а дальше… Ты знаешь сама.

Меня прошиб озноб от осознания масштабов предстоящей катастрофы.

Или играешь по установленным правилам, или расплата за отказ. То есть отказ в любом случае не приемлем. Что ж, утешает одно: раз о других детях Камиля неизвестно, то у меня большие шансы на выживание. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я медленно выдохнула, пытаясь привести в порядок мысли.

– У меня нет выбора, ведь так?

Малик сочувственно покачал головой.

– Но я не теряю надежды, что боги не допустят твою гибель, юная эмра, – у каждого своё предназначение. И я хочу верить, что твоё предназначение в другом.

И мне тоже хотелось бы в это верить.

– Что мне нужно делать?

– Сперва необходимо подготовиться. Я помогу тебе, дочь песков. Следуй за мной.

Терзаемая сомнениями относительно правильности решения, я всё же двинулась за ахсуном.

Мы перешли в какую-то комнату, очень напоминающую библиотеку – всюду были книги, пара низких столиков и несколько простеньких кресел, подушки и покрывала. Перед глазами так и вставали картины прошлого: избранники Стихии, терпеливо изучающие литературу, обменивались опытом и знаниями, соревновались между собой в мастерстве.

– Ахсун, что это за книги?

– Эту библиотеку раньше пополняли избранники. Здесь собраны самые разные источники знаний: начиная от истории основания ардая и заканчивая мемуарами Повелителей различных эпох. Весьма занимательно, рекомендую к прочтению.

Для вида кивнула. Мне хватает чтения отчётов и редких занятий с Валиром. И вообще, после того, как я стала управлять ардаем, чтение резко перестало нравиться. Я лучше поупражняюсь в укрощении Стихии, чем возьму книгу в руки.

Мы миновали библиотеку и перешли в другой зал – пустой, тёмный. Здесь был не так просторно, как в предыдущих залах, не было никаких украшений, удобств. Лишь в центре имелось углубление, где стояла жаровня.

Ахсун пригласил сесть, устроился напротив меня. А потом жаровня вспыхнула, осветив лицо и одеяние Малика, и это зрелище не добавило мне решимости: и без того жуткие глаза ахсуна приняли совсем ужасающий вид.

Зрачки будто растворились и теперь глаза его просто сияли, вызывая желание убраться от него подальше и по возможности никогда не встречаться.

– Чтобы пройти Испытание Стихии, необходимо найти внутреннее равновесие, – каким-то чужим голосом произнёс Малик. Стены будто вторили ему, отражая слова, набирая силу. – Стихия своенравна, именно она решает, кому подчиниться, а кого подчинить. Твой дух должен быть крепок, чтобы она не смогла его сломить. Я вижу, душа твоя в смятении, а разум противится истине. Ты мало спишь. Тебя терзает прошлое, юная эмра.

Он смотрел на меня и видел насквозь. И ощущала себя слабой, беспомощной. В этот момент я ненавидела и его за проницательность и себя – я столько лет боролась за репутацию сильной правительницы с твёрдой рукой, а он в один момент разрушил мою веру в себя.

Я кусала губы, сжимала кулаки, лишь бы оставаться спокойной и решительной – хотя бы для себя самой. Знаю, это глупо. Но если постоянно внушать что-то, в это начинаешь со временем верить.

– Что мне нужно сделать?

– Принять себя и своё прошлое.

– Всего-то? – вырвалось с усмешкой.

– Уверена, что это так просто, юная эмра? – Малик вдруг подался вперёд, склоняясь над самой жаровней.

Я вздрогнула, и тут же оказалась в ловушке: ужасающие глаза ахсуна чётко светились в полумраке, и его взор неукротимо обволакивал и лишал возможности сопротивляться.

Тело окаменело. Наверное, не стоило смотреть. Наверное, нужно было отвести взгляд. Но я не могла. И он прожигал меня насквозь, пробираясь в самые глубины моего сознания.

9

Ардай Шха’рэль, Эн-Нари

Более 70 лет назад

– Исаил, куда собрался? – окликнул потягивающийся начальник. – Твоя смена закончилась. Мы с ребятами собираемся заглянуть в «Сладкую пташку», пошли с нами.

– Прошу прощения, саэд Сафар, у меня есть неотложное дело, – вежливо, но непреклонно ответил Исаил.

– Опять поведёшь эту девку к матери? – досадливо поморщился Сафар, откровенно недоумевая, зачем молодому демону брать на себя ненужную, в общем-то, работу. – Сдалась она тебе… Оставил бы здесь, рядом с дебоширами и торговцами юных тел, глядишь, набралась бы ума уже к утру.

– Вы весьма прозорливы и мудры, саэд, – без подобострастия признал Исаил. Выстраивать отношения с коллегами он умел, не применяя лжи. Тем не менее, как правильно выслуживаться, чтобы это заметили и оценили, мог. И практиковал по возможности. – Увы, я не могу позволить себе бездействовать: её мать не находит себе места от волнения, когда её непутёвая дочь покидает дом, никого не известив.

– Твоя правда, – нехотя признал Сафар. Наиру он знал: случалось, что и сам отводил её ребёнка и, бывало, надеялся на заслуженную награду, не обязательно денежную. Но после четвёртого раза махнул рукой и решил, что кроме него найдётся дурак, который озаботится упрямой девчонкой. – Веди девку да возвращайся скорее. Мы долго ждать не будем.

Исаил кивнул и поспешил выполнить своё особое дело.

Это было странно даже для него. Исаил никогда не делал что-то просто так, впрочем, все будущие ищейки были таковыми в силу выбранной профессии. Нет, доброе дело он ещё мог сделать один раз, два. Но не больше. Иначе страждущие садились на шею и отказывались слезать, давя на извечное «покровительство и благословление богов», в которое практичный демон давно не верил.

Какая-либо привязанность исключалась: здравого смысла в молодом демоне было даже по более, чем в отдельно взятых матёрых коллегах, состоявших на страже спокойствия не один десяток лет. А если бы и существовало какое-то необъяснимое чувство, Исаил с лёгкостью его подавил: в первую очередь стояла карьера. А после можно было бы и о семье подумать, чтобы начальство утвердилось в надёжности работника.

Твёрдые убеждения и чётко выверенный план – главные союзники Исаила. Никаких привязанностей. Никаких чувств. Эмоции ещё допустимы, но в меру. Таким себя видел он и желал оставаться дальше.

К тому же, Калисса была не в его вкусе: нескладная, странная и откровенно раздражающая своим характером.

Исаил успешно убеждал себя раз за разом.

А его руководитель – саэд Сафар, – по-тихому организовал ставки. Он-то считал, что тут дело пахнет скрытой симпатией. И, конечно, ему было интересно, когда молодой демон осознает это. В отношении Калиссы Сафар сомневался: девчонка явно была занята мыслями о чём-то другом, иначе почему она не оставляла попыток сбежать из города? И ещё покоя не давала загадка: откуда и почему возвращается, если ей здесь спокойно не живётся? Однако Сафар считал, что это не его дело, а ещё за излишнее любопытство не платят. Поэтому лениво наблюдал за спорами неугомонной парочки.

Их встречи были чистой случайностью, и по этому странному стечению обстоятельств, они сходились вновь и вновь. В разные дни, в разное время.

Калиссу дико раздражали совпадения, в ходе которых ей приходилось лицезреть Исаила – высокомерного и считающего себя обязанным опекать её. Хватало и матери, отчего-то трясущейся при одной мысли выпустить на улицу дочь, да и сама очень неохотно выходила из дома.

Исаилу, в свою очередь, приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранять хладнокровие: он не нанимался в няньки к малолетней дурочке, ищущей приключения на одно место. Но почему-то именно ему выпадала сомнительная честь быть личным телохранителем Калиссы. Сколько раз он порывался бросить её в участке и уйти по своим делам, или вовсе развернуться и уйти, едва завидев на улице? И каждый раз что-то его останавливало: какое-то странное, необъяснимое чувство, толкающее в спину, изъедающее изнутри, если отворачивался. Будто его направляли, как глупое дитя, указывали правильный путь. И вскипала горячая кровь, распаляя, шепча, что он не обязан присматривать за этой девчонкой, и просыпалась глухая ярость – от принуждения, незримого давления и невозможности поступить иначе. И эта гремучая смесь временами вырывалась за стены стального самоконтроля, попадая на всех, кому не посчастливилось находиться рядом.

– Ты такой хмурый потому, что саэд Сафар заставил отвести меня домой? Можешь не утруждаться, я и сама дойду, – невинно предложила девчонка.

Исаил хмыкнул, закатил глаза. Сколько раз они это проходили? Каждый раз одно и то же.

– Саэд Сафар предпочёл бы оставить тебя в участке на пару дней, чем возиться с тобой, и ты это прекрасно знаешь, как и то, что одна никуда не пойдёшь.

– Знаю, но попробовать стоило, – невозмутимо отозвалась беглянка.

– И не надоело пробовать?

Она пожала плечами:

– Вдруг бы что-то изменилось?

Исаил промолчал.

Упрямства девчонке было не занимать, как и беспечности. Исаил вообще удивлялся, как ей удавалось не один год избегать сети торговцев юными телами, поставлявшими «свежий товар» в Дома Наслаждения (и не только), готовыми с радостью преподнести «подарок» даже Повелителю.

Удивлялся и ужасался одновременно её везучести.

У Исаила было две старших сестры и младшая. Чтобы не кормить лишние рты, для которых ещё необходимо собрать приданое, дабы не стыдно было выдавать замуж, родители решили, что проще нажиться на собственных детях – и продали старших в один из Домов Наслаждения. Зато теперь они могли прокормиться сами и не переживали за будущее детей. Увы, не все Дома могли похвастаться положительной репутацией и хорошими условиями, как для клиентов, так и для «работниц». Демониц ждала незавидная участь, с которой они не смогли смириться...

Исаил понимал, родители так поступили не от хорошей жизни, однако принять это получилось только спустя многие годы. Но после этого он изменился бесповоротно.

Молодой, полный сил демон ненавидел жизнь, в которой приходилось наступать на горло совести и ломать себя, чтобы как-то выжить. Страдали не только простые нарийцы, по всему Шха’релю ходили разговоры, и он знал: гниёт весь ардай. Каждый город и поселение страдали, но изменить ничего уже не могли – всё шло по кругу, разорвать который обычному демону не по силам. Так Исаил пришёл к решению, что хотя бы попытается что-то изменить. А для этого нужно было стать кем-то большим, чем оборванцем.

Калисса не вписывалась в общую картину. Дело было вовсе не во внешности: тут она была совершенно непримечательной, неуклюжей, как и большинство демонов, вступающих в стадию взросления. Она просто была другой. Наверное, думал Исаил, такими рождаются: смотрящими и видящими иную реальность, чувствующими мир на особом уровне.

Это было из категории того непостижимого, что скрывалось за гранью его понимания. А Исаил не терпел, когда что-то не поддавалось его восприятию.

Их «игра» длилась не один десяток лет.

За это время Исаил заматерел и поднялся выше в звании. Он больше не патрулировал улицы, а занимался расследованиями и ему даже доверяли новичков.

Калисса тоже изменилась. От неуклюжести не осталось и следа, и она почти привыкла к тому, что её стали одаривать вниманием не только сверстники, но и мужчины постарше. Она стала изворотливее – ведь теперь, когда она почти достигла отметки первого совершеннолетия, её мать стала беспокойнее и довольно нервно, а иногда и откровенно бурно, реагировала на любые предложения выйти из дома, пусть даже дочь всего лишь хотела помочь донести с базара покупки.

Калисса реже сбегала из дома, но пропадала не меньше, чем на несколько дней. Она оставляла записки для матери, и уходила только тогда, когда чувствовала в этом необъяснимую потребность. Мать замечала, как иногда дочь становится задумчивой и серьёзной, как взор устремляется в неведомую даль. И тогда обволакивал душу её холодный страх – слишком уж становилась Калисса похожей на отца.

Они должны были разойтись своими дорогами, но что-то (или кто-то) упорно возвращало их в одну точку, откуда сбежать обоим не удавалось. У каждого свой путь, своё предназначение, и каждый приходит к нему в нужное время.

Последняя их встреча была наполнена нервозностью – оба уже порядком устали от этой бессмысленной игры в догонялки. Исаил считал, что у него есть масса куда более важных дел, чем быть нянькой для неугомонной демоницы. Калисса же смирилась, что от Исаила, к её великому сожалению, не избавиться, и прятаться от него давно перестала.

Не было больше наручников, нравоучений и былой беззаботности, когда каждый развлекался, терпеливо отыгрывая свою роль.

В этот раз всё было иначе.

Исаил был мрачен до неприличия, от него веяло неприкрытой неприязнью, и единственным его желанием было – поскорее избавиться от ходячей проблемы. Калисса то ускоряла шаг, то внезапно спотыкалась на ровном месте, и сердце болезненно сжималось от тревожного предчувствия.

Когда они дошли до улицы, где проживала Калисса с матерью, тревога усилилась, заставляя нервно оглядываться, чтобы выискать причину. Но всё было спокойно: по улице сновали детишки, взрослые спешили по своим делам, останавливаясь, чтобы поговорить с соседями и знакомыми. Ничто не предвещало беды, и демоница слегка расслабилась, но шаг ускорила – на всякий случай.

Исаил был только рад. И когда Калисса скрылась за дверью своего дома, с лёгким сердцем поспешил прочь.

– Мама, я пришла!

Наира молчала. Впрочем, зачастую Калисса не удостаивалась ответа, и помощью по хозяйству получала прощение за очередное исчезновение. Но стоило ей пройти на кухню, как внутри всё мгновенно оборвалось: кухонная утварь была разбросана, шкафчики были поломаны или поцарапаны, и ещё – намётанный глаз выявил – явно не хватало пары самых больших ножей для разделки мяса.

Калисса выбежала из кухни, надеясь, что сейчас обнаружит мать в другой комнате. Но её не оказалось ни в столовой, ни в спальной. Зато она услышала громкий шёпот – злой, уверенный и самодовольный – из собственной спальни. Дрожащей рукой она толкнула тонкую дверь, и едва не упала в обморок: на её кровати сидел незнакомец, одной рукой придерживая Наиру – белую от страха и заплаканную – а другой рукой пальцем с длинным острым когтем рисовал кровавые узоры на коже своей жертвы.

– А вот и она, – пророкотал он. В ласковых интонациях незнакомца явно читалась угроза.

– Беги!.. – сдавленно крикнула мать.

– Молчи, дрянь! – тут же схватил за шею Наиру незнакомец, и она захрипела.

Калисса не могла пошевелиться – то ли от ужаса, то ли от понимания, что если уйдёт, вряд ли маму отпустят… живой.

– Давай знакомиться… дочка, – усмехнулся он чему-то. Но вот весело не было никому из них.

Калиссе сделалось дурно. Дышать стало враз тяжелее, а голова внезапно опустела.

Вот этот изверг – её отец? Если и так, то теперь становилось понятно, почему мама вздрагивала от стуков в дверь, напрягалась каждый раз, стоило попросить отпустить её погулять со сверстниками. И этот затравленный взгляд она знала: он появлялся, как только Калисса спрашивала об отце.

И что же теперь делать? Хотела знать – узнала. Только от этого знания легче не стало, даже наоборот. Могла и прожить без него… Нет, даже было бы лучше, не знай она всего этого.

Исаил почти дошёл до площади, соединявшей квартал ремесленников и центральный базар Эн-Нари, когда услышал крики. Повернувшись на звук, он едва устоял на ногах – воздушная волна чуть не сбила его. Не раздумывая, он рванул туда, откуда горожане в ужасе бежали. Почему-то сомнений в том, откуда пошла волна, не было.

Инстинкты мгновенно обострились до предела.

В голове только одна мысль бьётся наравне с сердцем: нужно как можно скорее добраться туда. Если бы умел, он уже полетел, но крылья были у тех, кто умел менять ипостась. Исаил же за собой не замечал подобных способностей. Оставалось только бежать.

Ещё немного – поворот и почти до конца улицы.

Но за поворотом улица внезапно кончилась. Вместо неё был пустырь, а вместо домов – обломки, под которыми, возможно, находились те, кому не повезло оказаться рядом с центром волны.

Взгляд Исаила цепко исследовал руины, пытаясь отыскать раненых или хотя бы живых. Однако вместо этого он замер, потрясённый увиденным.

В предполагаемом месте «взрыва» оказались трое… нет, двое. Исаил опознал их всех.

Калисса, дрожа всем телом, стояла на коленях, взгляд её был устремлён вперёд, на Камиля (каким-то невообразимым чудом оставшимся стоять). А у его ног лежало окровавленное тело с перерезанным горлом.

Наира.

Исаил был поражён не меньше Калиссы, которая впала в шок.

Камиль медленно приближался к ней с ножом в руке – дочери, которой боялся и ненавидел ещё до её рождения. Даже робкая Мэйса – супруга Повелителя – не смела просить его о ребёнке, могла лишь надеяться на его милость и внимание раз в месяц. А эта мерзавка посмела выносить и родить без позволения и ведома Камиля.

Что ж, сейчас он исправит эту ошибку.

Ветер внезапно взбесился, оттолкнув Камиля назад. Шаг, ещё шаг назад. Повелитель застыл, не веря: ветер не подчинялся ему.

– Против меня моей же Стихией? – презрительно сплюнул он. – Маленькая тварь. Я покажу тебе КАК подчиняют Силу.

Это была страшная битва двух избранников Стихии. Мощная, сметающая всех и вся, буря накрыла часть города, разнося на своём пути жителей и постройки, и погрузила в кровавый сумрак.

Бушевали пески, и неистово бился ветер в запертые двери и окна.

Никогда избранники не вызывали на поединок Повелителей, вошедших в полную силу и обуздавших саму Стихию. Велика их мощь, и от того сами боги наложили запрет на подобные битвы. И страшен был гнев богов и их кара.

Но Камиль не был полноправным Повелителем. Он остался таким же избранником, каким был при жизни отца своего – эрреайя Сакхра. В былые времена избранники часто вели борьбу за превосходство, но никогда в городе, на глазах невинных горожан, которые могли пострадать по неосторожности. Однако в этот раз на кону стояла не власть – сама жизнь.

Камиль был достаточно опытен и коварен: ему удалось остановить движение Афат Алли задолго до рождения Калиссы. Дочь его же только обрела Силу, и всё, что она делала, было основано на эмоциях и инстинктах.

Он обрушил всю свою мощь, подавляя, унижая, наслаждаясь своей Силой и упиваясь превосходством над той, кто был слабее. Она боролась – как могла, осознавая, что ей не победить, не суметь отомстить за смерть матери, за её поруганную честь и загубленные жизни тех, кому не повезло встретить Камиля на своём пути.

Он был неизлечимо болен – жажда власти и желание показать всем, что он выше других, и никто не смеет указывать ему, кем быть и как поступать, отравили разум и душу, уничтожая всё светлое, что когда-то было.

О его «подвигах» ходило немало слухов – один страшнее другого. И хотя её это никогда не касалось напрямую, Калиссу знобило лишь от того, что она представляла себя на месте несчастных, и страшно становилось от того, что они испытали. И как допустить мысль, что подобное пережила мать (и нашла в себе силы перешагнуть через всё это и идти дальше!), как в голове помутилось, а Сила сама вырвалась наружу, спровоцировав ударную волну.

Она задыхалась от боли. Злые слёзы высушивал ветер, а отчаяние царапало изнутри своей когтистой лапой. Но Калисса упорно сопротивлялась, чем раздразнила Камиля сильнее. Он усилил напор. Теперь дыхание перехватывало от резких порывов раскалённого ветра, прилетевшего прямо из Афат Алли.

Камиль наслаждался зрелищем.

Всё бесполезно.

Это конец.

Боги крайне редко позволяют себе вмешиваться в жизнь своих детей – слишком мелкие, незначительные их деяния, чтобы удостаивать такой чести, за которую придётся дорого платить. У всего своя цена, и даже они не могут изменить законы Мироздания, ибо всё должно быть равноценно.

Покровитель Шха’рэля давно перестал наблюдать за своими Повелителями: давно он перестал им благоволить и откровенно не одобрял тот путь, каким пошли правители – гордиться ему было нечем.

На Камиля Асифар возлагал большие надежды: демон рос сильным, упрямым и обещал стать могущественным Повелителем со временем, который заставит других правителей считаться со Шха’рэлем. Но эрреай Сакхр, будучи не менее властным и жаждущим контролировать каждого, до кого мог дотянуться, серьёзно повлиял на сына, сломав в нём то, чего бы хотел Асифар видеть в будущем Повелителе.

Покровитель Шха’рэля больше не мог оставаться простым наблюдателем – слишком долго он бездействовал, позволяя детям жить так, как им хочется. Тогда он послал предупреждение – пророчество для Камиля, но тот не внял. Второе предупреждение было уже показательным – не столько для Камиля, сколько для народа – Афат Алли уже давно сдерживала мощь Повелителей, и репутация единственного наследника пошатнулась, как и его самолюбие.

Камиль знал о традициях своего рода, знал и о том, что должен пройти Испытание. Только к чему это, если кроме него больше никого не осталось? Рисковать своей жизнью ради подтверждения статуса? Для кого? Подданные даже не знают об этом Испытании: предыдущие Повелители постарались, и теперь это событие больше не являлось народным праздником, постепенно забывшись за ненадобностью. Единственное место, где можно было отыскать сведения об Испытании – библиотека Святилища. Ещё можно было спросить других Повелителей – соседи тоже проходили через подобное, хотя Стихии, защищающие ардаи, разнились. А Советы Повелителей собирались крайне редко – чаще в ситуациях, когда требовалась срочная помощь кому-то из них, и то делалось это неохотно – никому не хотелось признаваться в слабости.

На одном из таких Советов Камиль, услышав, что соседи прознали о случившемся инциденте с песками Афат Алли, высокомерно заявил, что в состоянии справиться сам с подобными мелочами. Повелители, поразившись тону, предупредили, чтобы тот был осторожнее со словами – боги милостивы, но могут обидеться, ведь именно они даруют Силу. Камиль лишь презрительно усмехнулся и покинул Совет.

Асифар, тщательно наблюдавший за своим потомком, страшно разгневался. Пускай всё идёт своим чередом, решил он. Придёт время, и Камиль ответит и за свои слова, и за поступки.

Исаил спешил к ней – слабой и отчаявшейся, и оказался слишком близко.

На этот раз ударил Камиль. Исаила отшвырнуло так, что он ненадолго потерял сознание, а когда очнулся, понял, что ему невероятно повезло: его припечатало в стену разрушенного дома. Рёбра и бедро, судя по ощущениям, повреждены; ноги придавило обломками. Он пытался освободиться, но ему не хватало сил. Всё, что оставалось – ждать помощи и… наблюдать.

Исаил не обладал способностями, позволяющими управлять Силой, но даже он явственно почувствовал неведомую доселе мощь, и у него дыбом встали волосы. Непроизвольно оскалился, повинуясь инстинкту, и зарычал.

Когда Калисса уже сдалась, а её противник готовился торжествовать, случилось немыслимое.

Внезапно на весь город опустилась Сила. Она давила так, что боязно было пошевелиться, не то, что дышать. Время словно замерло.

Калисса медленно поднялась, будто и не было сбивающих порывов ветра, не было страха и боли. Буря, словно опасаясь, обходила её стороной, образуя плотную живую стену.

Камиль, изумлённый и разозлённый, усилил напор.

– Камиль из рода Повелителей Шха’рэль, – раздался голос, громкий и чёткий, перекрывая шум бури. В каждом слове звучала Сила, она обездвиживала, завораживала. – Ты не прошёл Испытание Стихии. Более того ты опозорил предков своих и оскорбил праотца своего. Ты недостоин стать Повелителем! А за совершённые преступления ты ответишь кровью. Слово моё не рушимо, ибо я – Асифар Предвестник Бури. Стихия мне свидетель, а тебе – судья!

Ветер, до того повиновавшийся Камилю, взбесился, яростно закружился, завывая, сбивая с ног уже бывшего эрреайя. Камиль боролся изо всех сил, но что его Сила по сравнению с волей бога?

Ветер, смешавшись с божественной Силой, обрёл чудовищную мощь и превратился в смерч, который, впрочем, оставался на одном месте. А в центре его находились двое: прямая, с пустым безразличным взором, юная демоница и сгибающийся под тяжестью Камиль.

Он упал на колени – точно также как совсем недавно Калисса, – и песок, поднимаемый бурей, забивался в нос и глаза, ослепляя, мешая дышать. Камиль страшно кашлял, более не пытаясь встать – песок начал поглощать его руки и ноги, пока не облепил его полностью.

Он знал, что этот день придёт. Если бы не варрагова девчонка…

Калисса не была его единственной дочерью – будто в насмешку любовницы, что понесли от него, рожали девочек. Но Калисса стала одной из немногих, кому удалось дожить до своих лет. Дожить и уничтожить его.

Демоница протянула к нему руку и медленно сжала пальцы, будто сжимая горло того, кто её чуть не убил. Смерч, повинуясь, начал сжимать плотное кольцо, но осторожно огибая избранницу Стихии, и вскоре сомкнулся на пригнувшейся к земле фигуре. Ветер разрывал одежду в клочья, жестоко истязал тело, и буря окрасилась в бордовый.

Сквозь вой ветра донёсся жуткий кашляющий смех умирающего – и затих. Теперь уже навсегда.

Когда буря затихла, стали видны разрушения. Несколько улиц попросту не существовало – лишь обломки напоминали о том, что здесь стояли дома и лавки. Горожане – кому повезло, – опасаясь повтора катастрофы, боязливо выглядывали из укрытий, не решаясь нарушить давящую тишину.

Исаил, под давлением божественной Силы, почувствовал на языке кровь Повелителей. Чувства обострились, запах крови усилился. Он дёрнулся раз-другой, и, повинуясь инстинкту защищать, сменил ипостась. Крылья, когти, шипы… Всё это сейчас было не важно, он разберётся позже. Боль отошла на задворки, и в этот раз обломки сдвинуть получилось.

Демон в боевом обличье выбрался из-под завала самостоятельно, но потратил много времени: буря уже почти прекратилась, а та чудовищная Сила, что заставила сменить облик, бесследно исчезла. Вместе с ней пропала необходимость поддерживать состояние полной готовности. Сломанные кости и повреждённые конечности мгновенно напомнили о себе, заставляя испытывать боль. Передвигаться стало тяжело, Исаил стал беспомощен. Впрочем, не он один.

Калисса, словно придя в себя, заторможено оглядывала ущерб, который нанесла битва с Камилем. Она не до конца понимала, что произошло. Вот только что она вернулась домой, где её ждала мама, а затем… Камиль. Он был у них дома и боги знают, что творил, пока её не было.

Словно лавина, сошедшая с ледника, на Калиссу обрушились одно за другим воспоминания. В мёртвой тишине отчётливо прозвучал всхлип. Она упала на колени и, закрыв лицо руками, разревелась.

Горожане, кому посчастливилось лицезреть битву двух избранников Стихии и уцелеть, мгновенно попрятались, одновременно молясь богам о милости – вокруг рыдающей демоницы знакомо закружился ветер. Кто мог стоять на ногах, в ужасе бросились бежать от зарождающейся бури.

Свидетелей явления Малика не нашлось: все были слишком напуганы. Ахсун чувствовал волнения Стихии, а когда сам Асифар снизошёл до детей своих, он немедля отправился в самое средоточие Силы. Он появился как никогда вовремя: отчаяние, в которое впала Калисса, угрожало всему городу – это Малик чувствовал как никогда. Стихия пропустила любимое чадо богов к новой избраннице. Прикосновение, длившееся несколько мгновений, и Калисса погрузилась в глубокий сон. Позже, когда она проснётся и будет готова слушать, ей поведают о новом статусе и роли. А пока необходим покой – и ей, и городу.

***

Транс закончился также внезапно, как и начался.

Я ничего не видела и не слышала. Просто сидела без единой мысли в голове.

– Почему я… этого не помнила? Я же… я знала, но не помнила! – сумбурно выпалила, не надеясь, что Малик вообще сможет понять, о чём речь.

– Иногда забытье – лучшее лекарство, – туманно ответил ахсун, глядя куда-то в сторону, и взгляд его стал странным. Если бы я не знала его, то могла бы подумать, что он чего-то стыдится.

– В каком смысле?

– Ты была не готова к этой правде, юная эмра, как и не была готова возглавить ардай. Чтобы принять одну истину, нужно много времени и сил, но для двух... Тогда бы это сломило тебя.

– То есть, чтобы я смогла управлять ардаем, мои воспоминания стёрлись.

Я не рассчитывала на ответ, ведь я не спрашивала, а уже знала его. Однако Малик всё равно ответил утвердительно.

Он выбрал меньшее зло. Если бы мне пришлось решать, то между внутренними терзаниями и обучением нового правителя ардая, я бы выбрала второе. Без сомнений, это был мудрый ход. Вот только кукловод обычно не задумывается над чувствами своих кукол, бездушно указывая, что им делать и как себя вести. И в итоге множество судеб оказывается разрушены после того, как с ними наиграются.

Умом я понимала его. А душа… в полном раздрае. Оказывается истина может горчить и выворачивать наизнанку от боли.

– Чтобы понять простую истину, требуется невероятно много времени. У тебя его не было, юная эмра. Сейчас же пришло время принять её.

Я молчала. Я могла многое сказать, но это всё было личным, чего не хотела выставлять напоказ. Пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы выделить главное среди вороха всех мыслей.

– Зачем?

Валир не уставал повторять, обучая меня основам управления ардаем, что до тех пор, пока правитель задаёт вопрос «зачем?» в любой ситуации, ему не всё равно. Это позволяет убрать лишнее и обратить внимание на действительно важное.

– Отпустив прошлое, мы получаем будущее.

– Отпустить? – вырвалось раньше, чем успела подумать. – После всего, что это чудовище сделало? Прости, ахсун, – покачала головой, старательно сдерживая эмоции, – но я не готова.

Я решительно поднялась, намереваясь уйти. Здесь меня ничего не держит.

– Самое страшное зло рождается внутри нас, Калисса. Мы его сами взращиваем и кормим своими обидами, стыдом, гневом и гордыней. Ты дочь Камиля, этого не изменить. Мы не выбираем, кем родиться, но в наших силах выбрать, кем хотим стать. Не повторяй ошибок отца, юная эмра. Прими себя и то, что осталось далеко позади. И научись с этим жить.

Внутри поднималась тёмная волна. Она грозила затопить меня, Малика и всех, кому не посчастливится оказаться рядом.

Убегая из Святилища, я ощущала, как шумит в ушах, как глаза застилает тёмная пелена. Малик что-то сказал вслед, но я уже ничего не разбирала.

Нужно скорее убраться отсюда. Дальше, как можно дальше. Туда, где нет живой души.

***

Где-то на бескрайних просторах ардая Стихия озадаченно наблюдала за своей избранницей. Ветер, пытаясь поддержать, ласково вился вокруг фигуры, прося встать и улыбнуться, отдаться на волю потокам и забыться. Но та лишь кричала и ревела, не обращая внимания ни на что.

Ветер, совершенно растерявшись, не мог ни помочь, ни успокоить. Тогда он решил найти того, кто мог бы сделать это за него.

Слышать ветер и понимать саму Стихию дано не многим. Обычные демоны принимали неожиданные порывы ветра за баловство Стихии (не богам же этим заниматься), и лишь отмахивались, спеша каждый по своим делам.

Занимался день, и был он полон забот.

В храмах уже начались службы. Базары были полны и гудели. Патрули сменились, и уставшие после смены патрульные возвращались домой.

Где-то далеко кочевники клана Нар-Шхаэ готовились покинуть стоянку: становилось жарко, и земли эти, где провели они последние два шахрина, более не способны прокормить стада, а значит, пора было уйти на юг, где только впитала в себя плодородную силу земля.

Тагир мин Нар бэн Палакк Шхаэ раздавал указания и следил за сборами, когда ветер донёс до него тревожные вести. Клан Нар-Шхаэ был кланом великих воинов, когда-то служивших Повелителям и подчинявшихся только им. Лучшие из них чувствовали своих Повелителей на расстоянии, могли отыскать их и точно знали, во здравии или на грани смерти те находились. Но те времена – времена кровавых битв, когда Повелители сами устанавливали границы своих владений, давно прошли. Пропала необходимость в воинах Нар-Шхаэ, и спустя многие поколения клан утратил способность чувствовать своих Повелителей. Но некоторые способности сохранились.

Хейб Эн-Нари, наплевав на свои обязанности, покинул город, как только убедился, что Калисса исчезла за его пределами. Нужно было кое с чем разобраться, что он постоянно откладывал, ставя прежде своих интересов долг перед жителями столицы.

Тагир был одновременно удивлён и рад визиту Исаила.

– Процветания и долгих лет спокойствия твоему клану, саэд Тагир, – как положено приветствовал Исаил. Ему показалось, что тот чем-то обеспокоен.

– И тебе спокойствия не помешает, хейб, – кивнул в ответ глава клана, помогая складывать шатёр.

Исаил подождал, пока Тагир закончит, мысленно похвалив себя за своевременность: подожди он ещё несколько дней, и пришлось бы изрядно постараться, чтобы обнаружить кочевников. В отличие от Калиссы, у Исаила не было тех возможностей, что позволяли безошибочно определить местонахождение клана Нар-Шхаэ.

– Давно ты не появлялся. Случилось что? – перешёл сразу к делу Тагир.

Исаил хотел было поведать о своих проблемах, но вдруг понял, что пришёл, скорее следуя своему чутью, чем действительно имея вопрос, ответ на который мог получить здесь.

– Признаться, я и сам не могу объяснить причины, которые привели меня, – решил честно сказать он.

Тагир, знакомый с преданиями клана, внимательно посмотрел на того, кого он когда-то принял в свой клан без испытаний и сомнений. В истории кочевников Нар-Шхаэ бывали случаи, когда лучшие воины маялись точно также, не имея достаточного опыта и знаний, чтобы понять своё состояние.

Исаил был гораздо более редким гостем, чем Калисса. Её тянуло сюда, словно она чувствовала, что её ждут и уберегут от любых невзгод. Она даже была способна отыскать путь к кочевникам, куда бы они не отправились, хотя для этого требовалось приложить немало усилий. Исаилу после обретения боевой ипостаси пришлось немало попотеть, чтобы выведать у своего духовного наставника, кто может ему помочь с открывшимися возможностями. Но целеустремлённого и упрямого демона не остановило даже то, что необходимыми знаниями обладают только в клане Нар-Шхаэ. Он потратил непростительно много времени, прежде чем сумел отыскать кочевников. Однако результаты того стоили.

Тагир взял под крыло Исаила, когда узнал о проявившихся способностях, которые даже среди чистокровных Нар-Шхаэ были огромной редкостью. Он охотно рассказывал о традициях, обычаях и истории клана. Исаил учился усердно, и вскоре заслужил уважение. Единственное, что ему запрещалось – появляться в то же время, что и Калисса: только здесь она могла отдохнуть от забот и забыть об ответственности.

Этого условия он придерживался многие годы, потому что знал: среди кочевников юной правительнице ничего не грозит. Однако в этот раз что-то не давало ему покоя.

– Ты слушал ветер? – невозмутимо поинтересовался Тагир.

– Нет, – отвёл взгляд хейб.

– Так и не научился?

Исаил промолчал. Это единственное, что у него не получалось, несмотря на все усилия.

– В этот раз я помогу, но до следующего ты должен научиться сам. – Исаил с готовностью кивнул. – Наша юная Повелительница сейчас совсем одна. Она в не контролируемом состоянии – что-то вывело её из душевного равновесия. Но это не самое страшное: ветер донёс, что Калисса находится в песках Афат Алли.

У Исаила перехватило дыхание. Нужно было срочно что-то делать!

– Я не могу оставить свой клан. Тебе придётся найти её самому, – Тагир замер, прислушиваясь. – И быстро.

– Как?!

– Используй крылья и чутьё – они тебе помогут, – ответил Тагир и отправился помогать своим соплеменникам.

Хейб несколько мгновений раздумывал над советом, а потом сменил ипостась и перестал что-либо соображать.

Привлечённые активностью, варраги неспешно подкрадывались, окружая неосторожную жертву. Голодные, давно не видавшие достойную добычу, они заглушали собственный инстинкт, который настойчиво подсказывал, чтобы сперва разведали обстановку – совсем уж глупых животных растерзывали едва те переступали границу Афат Алли. Но пустой желудок оказался громче голоса разума, и варраги подступали ближе, ускоряясь – слишком много соперников собралось, чтобы отведать свежей крови.

Рычание готовящихся к броску варрагов на мгновение отрезвило Калиссу. Быстро оглядевшись, она ударила ближайшего мощным потоком ветра, но на его месте появились сразу двое других – упускать добычу, когда она так близко, никто не собирался, и огромные ящеры сомкнули кольцо, слишком поздно почуяв опасность.

Не рассчитав силы, юная демоница шарахнула ветром так, что варрагов отбросило на приличное расстояние. Конкурентов тут же убавилось – самые благоразумные предпочли убраться подальше и выбрать наименее строптивую жертву. Наиболее упрямые и голодные остались и, уже не скрывая намерений, набирая скорость, направились к Калиссе.

Хейб стал свидетелем редкого зрелища: маленькая фигурка, которую окружали хищные твари, с лёгкостью раскидывала их. Исаил был поражён мощью, что владела будущая Повелительница, и восхищён, с какой хладнокровностью она противостояла самым опасным обитателям Афат Алли. С каждым разом ящеров становилось меньше, и когда Калисса почти выдохлась, а хищники окончательно отказались от своих намерений, Исаил решил, что не нужен здесь, ведь девчонка справилась сама.

Однако что-то заставило его обернуться, чтобы успеть в последний момент.

Наверное, это был самый безрассудный поступок, который он совершал за свою недолгую жизнь. И это скорее было похоже на наказание (чем только заслужил?), чем на подвиг: какой дурак по доброй воле сунется наперерез мчащемуся на всех парах голодному варрагу? Исключительно полоумный. Вот и хейб так решил, когда следующий шахрин страдал от последствий отравления ядом…

Калисса слишком поздно заметила, что одна из тварей зашла ей за спину и почти добралась до неё. Она застыла в страхе, готовясь встретить удар, когда на неё упала тень. И не сразу осознала, что Исаил принял на себя удар.

Острые зубы прокусили кожу демона, зарычавшего от боли.

– Уходи, сейчас же! – велел он, сипя от натуги – весило чудовище немало, и удерживать его на месте было очень сложно.

Калисса послушно отступила, в ужасе глядя на хейба, который умудрялся держаться на ногах – обитатели Афат Алли были известны своей тактикой: сперва ослабить жертву ядом, а после, используя свой немалый вес, повалить наземь и добить, ломая кости. Варраг намертво вцепился в плечо, твёрдо вознамерившись так или иначе сегодня поесть, а уж кто выступит в роли главного блюда, совершенно неважно.

Демоница в оцепенении взирала как Исаил замахивается свободной рукой, метя прямо в морду страшной твари. От раздавшегося хруста вздрогнули все, кроме хейба, а полный ярости рык дал понять – ящер отнюдь не неуязвимый, как считалось, замотал башкой и усилил хватку так, что уже рычал и боролся Исаил.

Калисса краем глаза заметила движение. Она одновременно ощутила прилив страха и злости: оказалось, что варраги убежали не так далеко, а почуяв запах крови, вернулись, надеясь отхватить хотя бы кусочек добычи. Не став ждать, будущая Повелительница призвала Стихию на помощь. Однако почему-то та отозвалась неохотно, будто ленясь, и слушалась из рук вон плохо.

Пока юная избранница при помощи Стихии отгоняла варрагов, Исаил продолжал свою борьбу. Хейб, приложив все свои силы, рискуя лишиться конечности, сумел поднять руку вместе с висевшим на ней ящером на уровень глаз, а другой проворно ощупал тостую чешуйчатую шею. Он знал (уже и сам точно не вспомнит откуда), что шкура у этих тварей прочная со спины и боков, а вот нижняя часть туловища уязвимая. Вот только добраться до неё было делом непростым.

Нащупав незащищённое место, Исаил решил не испытывать удачу и поступил примитивно: выпустил острые когти и вспорол кожу. Жизнь быстро утекала из ящера, но чудовище до последнего не размыкало челюстей, словно ухмылялось, и до самого последнего своего вздоха смотрело прямо в глаза демону. Когда туша отяжелела так, что держаться на ногах стало невозможно, хейб рухнул наземь. И только тогда ему удалось освободить плечо из смертельного захвата. Слабость, будто ждала этого момента, накатила с такой силой, что Исаил едва не отключился.

Варраги, заметив, что стало с их сородичем, окончательно отказались от идеи попробовать двух демонов на зуб. Калисса, проводив их тяжёлым взглядом, поспешила к стонавшему сквозь зубы Исаилу.

***

– Тебе нужен лекарь. Сейчас попробую перенести нас во дворец.

– Мне там делать нечего, – процедил хейб со зверским лицом.

Нашёл время упрямиться!

– Ты ранен, тебе нужна помощь, – попробовала зайти с другой стороны. – Во дворце есть всё необходимое, чтобы…

– У меня дома тоже, – отрезал Исаил.

– Да что ж ты упёрся!..

В самом деле, что я его уговариваю, как маленького? Оставлю здесь, и пускай делает, что…

Додумать не успела: Исаил повалился на бок и перестал шевелиться.

К счастью, он ещё дышал, но тяжело. Его рана меня беспокоила, вдобавок Исаила начало лихорадить, и это пугало. Яд варрага не шутки, а сколько его сейчас в крови вообще неизвестно.

Что же делать? Я не могу оставить Исаила и отправиться за помощью – он может просто не дождаться и умереть прямо здесь. Но и перенести нас обоих не получается – Стихия совсем не слушается. Тащить на себе? Ну уж нет, я себя-то сейчас с трудом ощущаю.

Это был один из самых отчаянных моментов в моей жизни. Исаил, возможно, уже умирал, а я не могла для него ничего сделать. Всё совсем как тогда, только на месте мамы другой…

Помогите! Кто-нибудь… пожалуйста…

Шум в ушах и редкие всхлипы заглушали остальные звуки. Я просто сидела рядом и не знала, что делать. Потому не сразу разобрала, что меня кто-то зовёт.

Тагир?..

Я неверяще озиралась, но глаза застилала пелена слёз, смахнуть которую удалось не сразу.

– Тагир, я здесь! Сюда! Скорее! – как можно громче кричала я. И вскоре была вознаграждена.

– Кали, хвала богам! – услышала запыхавшегося Тагира. – Я едва сумел найти тебя… Ты цела? Исаил успел? – посыпалось как из рога изобилия.

– Я в порядке, – ответила я, тайком утирая слёзы облегчения. – Исаил ранен. Ты можешь помочь?

– Сейчас посмотрим. Салих?

Я не сразу заметила, что Тагир пришёл не один: с ним был с десяток лучших воинов, облачённых в боевую форму, каждого из которых я знала, и его личный лекарь – преклонных лет демон по имени Салих.

– Рана довольно глубокая, края рваные. Много крови потерял. – Меланхолично отозвался лекарь, качая головой. – Его укусил варраг?

– Вцепился намертво, – мрачно подтвердила я.

– Варраги свою добычу просто так не отпускают, если уж им удаётся ухватить её зубами. Как вам удалось убить ящера? – поглядывая по сторонам, спросил Тагир. Он и его воины были готовы в любой момент к новой атаке чудищ.

– Это всё Исаил. Он вспорол ему горло и, кажется, успел ещё что-то сломать. Я только отбрасывала остальных подальше.

Демоны покосились на нас с уважением.

– Силён, – заключил Тагир.

– Значит выкарабкается, – заключил Салих, закончив с ранами. – Яд, сколько удалось, я извлёк. Остальное уже проникло в кровь. Здесь я бессилен, ибо противоядие от варрага ещё не удалось создать. Теперь всё зависит от него. Но до тех пор, пока не очнётся, дважды в день менять повязку и промывать рану – яд может выходить и вызывать гниение. Не волнуйтесь, я запишу рекомендации. Просто следуйте им, либо наймите любого начинающего лекаря, у них хватит старания и терпения, чтобы выполнять всё в точности.

– Что на счёт эмры?

– О, с ней ничего страшного не произошло. Основной удар, судя по всему, принял на себя Исаил. Всё, что ей требуется – покой. Желательно несколько дней оградить от волнений, чтобы эмра быстро восстановила…

Я слушала и кивала. Меня оглушило после слов «всё зависит от него». И даже когда меня потянули куда-то, я не обратила на это внимание. Тушу мёртвого ящера зачем-то взяли с собой. «Почёт и слава победившему чудовище» – был мне ответ.

– Кали, – шепнули мне на ухо. Стало щекотно. – Кали, попробуй призвать Стихию.

Без лишних вопросов попробовала. В этот раз Стихия откликнулась быстро и повиновалась беспрекословно.

Тагир (а кто ещё мог, придерживая за плечи, вести меня вперёд?) удовлетворённо кивнул.

– Пески Афат Алли вызывают искажения как у сейитов, так и избранников Стихии. Ими могут управлять только Повелители. Мы ушли достаточно далеко, теперь ты без помех сможешь перенести вас обоих в Эн-Нари.

– Ты не оставишь Исаила у себя?

– Не могу, Кали. Нам пора отправляться, а дорога может ему серьёзно навредить.

– Прости, я совсем забыла об этом, – покаялась в собственной глупости.

– Ты не можешь помнить обо всём, – демон с улыбкой потрепал меня за плечо. – К тому же, это мои заботы, на тебе и так весь ардай.

– Не утешай меня. Я и так чувствую себя глупо, когда меня пытаются оправдать.

– Ты молода и неопытна, в этом нет ничего страшного. А чтобы ничего не забывать, постарайся доверять своим санджинам хотя бы часть обязанностей.

– Если доверять каждому, всё пойдёт наперекосяк.

– Не ворчи. Когда вернётесь, ты должна будешь позаботиться о том, чтобы Исаила не беспокоили ровно столько, сколько ему понадобится для восстановления. И не забудь, что тебе тоже требуется отдых. Пару-тройку дней ты выкроишь, если не хочешь, чтобы о вашем приключении узнали, – понизив голос, произнёс Тагир. Со стороны наверное смотрелось, будто идёт парочка влюблённых: демон обнимал крепко и нежно, поддерживая и переживая, а его возлюбленная...

Я грубо пихнула локтём в бок своего спутника.

– Хорошо. Я поняла, что ты хочешь сказать. Отложу все дела и устрою себе выходные, чтобы никто ни о чём не догадался, – процедила сквозь зубы. – Мог бы сказать об этом иначе, а не устраивать эту… сцену. И убери руки!

– Кали, ты начинаешь удивительно быстро соображать, когда тебя подначивают и раздражают, – совершенно бессовестно заявил этот нахал, обаятельно улыбаясь.

– Клянусь, Тагир, если бы мы не были друзьями…

– То размазала бы меня по песку. Знаю. Тем и пользуюсь, – подмигнул он. – А теперь давай, перемещайся. Позже пришлю тебе рекомендации Салиха.

– А как?..

– Не волнуйся, ты получишь их точно в руки. А за пределы моего клана ничего не уйдёт. Слово главы.

– Спасибо, Тагир, – в порыве благодарности я, как смогла, обняла его и подошла к бессознательному Исаилу.

Тагир провожал нас взглядом до самого перемещения.

***

Я знала, где живёт Исаил, даже бывала не раз у него во дворе, скрытом от любопытных глаз довольно высоким забором, когда он был мне срочно нужен. Однако в дом никогда не заходила, предпочитая быстрое перемещение после решённых вопросов.

Здесь было красиво: не знаю, каких трудов и скольких денег это стоило, но тут росли несколько фруктовых деревьев, отбрасывавших тень, в которой прятались от палящего солнца цветы. В Эн-Нари весна длится всего два шахрина, быстро сдаваясь на милость горячим ветрам с севера и запада, с чьим приходом устанавливалась ужасная жара. Под её натиском цветы и трава быстро выгорали, превращая землю в безжизненную и сухую степь. Но какая же весна была красивая: настоящее зелёное море, которым покрывалась всё до самого горизонта.

Дом для одного Исаила был большим: два этажа, три гостевые комнаты, две для прислуги, гостиная, кухня, кладовая и комната хозяина. Таких домов по всему Эн-Нари было построено много – после разрушений, которые произошли по вине Камиля, город обновили.

Согласно традициям Шха’рэля, младший сын оставался с родителями, чтобы ухаживать за ними в старости, а старшие могли свободно выбирать, где им жить. Я знала, что у Исаила нет братьев, но почему-то он отказался от традиционного уклада, и просто купил своим старикам дом, нанял прислугу и появлялся у них крайне редко. Впрочем, лезть в чужую жизнь у меня не было никакого желания. Со своей бы разобраться…

Привлекать внимание соседей криками со двора было глупо, пришлось оставить бессознательное тело и войти в дом. Уже там я позвала прислугу. Гафар пришёл быстро и был не удивлён моему визиту.

– Эмра? Саэд Исаил сейчас отсутствует.

– Я знаю. Найди сильных и желательно не болтливых демонов – саэд Исаил был серьёзно ранен в схватке с варрагом и сейчас без сознания. Я перенесла его во двор.

– Будет сделано, эмра, – с трепетом ответил Гафар и поспешил выполнить поручение.

– Асия дома? – едва успела спросить и получить положительный ответ.

Асия и Гафар довольно давно работали на Исаила и жили в его доме. Они не были родственниками, но и супругами тоже, хотя – я заметила в последний свой визит – между ними явно существовала тщательно скрываемая симпатия. Думаю, их наниматель тоже это видел, но, вероятно, не лез не в своё дело.

Пока Гафар руководил процессом перемещения своего саэда, я пообщалась с Асией на кухне. Так как в доме, кроме них троих больше никто не проживал, особых усилий для поддержания чистоты и порядка не требовалось. Немного изменив события, я вкратце поведала о том, что случилось. Пускай знает, что Исаил способен удивлять.

– Ох, и силён же наш саэд, – качала головой демоница, слушая о подвиге. – Но если бы варрагов было несколько… Хорошо, что достопочтимая эмра сумела вовремя помочь. Мы с Гафаром приносим свою благодарность, – поклонилась она.

– Не стоит, хейб Исаил заслужил её гораздо больше, чем я. Ему невероятно повезло остаться в живых. Но теперь необходимо предоставить покой и хороший уход, и я надеюсь, вы позаботитесь об этом.

– Конечно, эмра! Не волнуйтесь, всё сделаем в лучшем виде! – с воодушевлением откликнулась демоница.

– Я верю тебе, Асия. – Я не могла не улыбнуться, почувствовав такой настрой. – Я буду время от времени навещать хейба. Буду ждать добрых вестей.

Появляться во дворце в совершенно разбитом морально и физически потрёпанном виде совершенно не хотелось. Однако какой у меня был выбор? Всё же я личность известная, и от сплетен никуда не деться. Благо, крови на мне не было, разве что немного попало, пока я пыталась привести в чувство Исаила.

По пути в свои покои я успела позаботиться о многом. В частности, прислушалась к совету Тагира, и переложила часть своих обязанностей на Валира и других санджинов, которым он доверял. Мне тоже требовался отдых и время, чтобы обдумать то, что узнала от Малика. Кстати, глава клана Нар-Шхаэ действительно прислал рекомендации Салиха. Понятия не имею, как он это сделал, просто в какой-то момент появился лист прямо у открытого окна, притом, что никто не входил. Любит Тагир проворачивать подобные уловки.

В купальне меня разморило настолько, что я чудом не уснула прямо там. Слуг во время купания я не держала рядом – так и не смогла привыкнуть к этим странным традициям, когда богатые саэды и сайды не могут самостоятельно справиться с собой. Нравится мне раздумывать обо всём под плеск воды – умиротворяет, приводит мысли в порядок. И снова Тагир оказался прав: мне нужен отдых. После встречи с Маликом, а потом с варрагами я оказалась истощена морально и физически. Если продолжу так дальше, превращусь в нервную, злую и неадекватную особу.

Выйдя из купальни, пока ещё сохранилась способность мыслить, позвала Далилу – свою личную служанку. Ей дала задание: отыскать того, кто смог бы размять тело и не распускать при этом никаких слухов, а то потом не отмоешься от любителей чесать языком направо и налево.

Она работала во дворце задолго до моего появления здесь и была на побегушках у старших. Мне чрезвычайно повезло, что она согласилась стать моей личной служанкой, да к тому же такой верной. Пожалуй, единственной верной.

В какой-то момент я задремала, потому что не заметила, как мысли уплыли куда-то в сторону, а перед глазами, сменяя друг друга, видела знакомые картины из прошлого. Такого далёкого, словно это было не со мной, а с кем-то совсем другим…

10

Ардай Шха’рэль, столица

Более 60 лет назад

Жители Эн-Нари не сразу смогли оправиться от тех разрушений, что причинил Камиль своими действиями. Страх повторения заставлял народ задуматься, а нужен ли им такой Повелитель, который устраивает разборки прямо в городе, не заботясь о мирных гражданах? Волнения усилились, когда ахсун Малик объявил о смерти эрреайя, и не абы какой – от рук их покровителя Асифара, разгневанного дерзким потомком.

Народ разделился на тех, кто посчитал это справедливым, и на тех, кто всерьёз опасался, что гнев Асифара может перейти на них – простых демонов, случайно попавшим под горячую руку бога.

В истории Шха’рэля подобных случаев не было тысячи лет – с тех пор, как Повелители заключили мир и перестали претендовать на соседние земли. И если раньше другие эрреайи, не раздумывая, начали борьбу за власть, то теперь их пугали возможные последствия: Стихия, не имея того, кому под силу было бы её укротить, могла уничтожить свой ардай и, более никем не удерживаемая, перейти на другие. Мощь неконтролируемой Стихии чрезвычайно опасна – она растёт, поглощая всё на своём пути.

Все действующие эрреайи собрались вместе в Эн-Нари, получив известия от Малика. Это было знаменательное событие – столько Повелителей столица Шха’рэля принимала впервые. К сожалению, повод был безрадостным.

Малик, уже успевший ввести в курс дела прибывших, наблюдал сцену, которая в точности повторяла произошедшую много лет назад. Тогда на собрании присутствовали все высшие чины из каждого города ардая, и тогда тоже стоял невообразимый гвалт. Атмосфера тоже была напряжённой, а от настроения участников накалялась всё сильнее.

– ..Ничего этого не случилось бы, имей Камиль хоть немного ответственности! – рявкнул Назар – единственный немолодой среди других Повелителей демон, стукнув кулаком по столу.

– Эрреай Назар, не стоит указывать на очевидное, – стараясь сохранить спокойствие отозвался Махкам – правитель соседствующего с Лаиххаром и Шха’рэлем Найрана. – Нам всем прекрасно известно, что стало причиной гнева Асифара.

– Однако если бы Камиль позаботился о продолжении рода, то сейчас нам не пришлось бы обсуждать решение возникших проблем, – заметил правитель Даббара Хаким. – И его личную жизнь в том числе.

– А что нам ещё остаётся? – вспылил Назар. – Этот мальчишка даже не подумал о наследнике…

– Не подумал? Возможно, – прищурился Сабир. – Но оставался бы в таком случае невозмутимым ахсун Малик, если всё на самом деле так плохо?

– Дела, касающиеся только Повелителей и Стихии, не относятся к ахсунам, – самоуверенно отрезал Раззат.

Спор разгорелся по новой. Когда эрреайи распалились настолько, что воздух стал подрагивать от избыточной Силы, Малик позволил себе вмешаться.

– Эрреайи, – не очень громко произнёс он, вложив в слова Силу. Демоны замолкли на полуслове, замерли на мгновение и обернулись к говорившему. – Мне радостно видеть, что всех вас беспокоит судьба Шха’рэля. Значит, вы поможете нам в этот трудный период.

– Чем мы можем помочь, ахсун Малик? – с подозрением поинтересовался Назар.

Ахсун украдкой вздохнул: он всю жизнь был наставником дел духовных и речи опытных ораторов, ратовавших за процветание ардая, были ему чужды. Что ж, жизнь иногда преподносит неожиданности и, наверное, всем нужно учиться чему-то новому. Даже такому старику как он.

– Как верно заметил эрреай Сабир, ситуация в Шха’рэле не такая безнадёжная, какой кажется. Камиль не оставил после себя наследников, которые были бы вам известны, но это не значит, что их не осталось вовсе.

– Ахсун, хочешь сказать у Камиля была наложница, которая родила раньше жены? – уточнил Хаким. У него самого в молодости было три наложницы, и одна из них опередила его жену. Так что подобная ситуация не могла удивить его.

– Официально о пополнении сераля Камиль не объявлял ни разу, иначе мы бы знали об этом, – Махкам покачал головой. Выводы напрашивались не слишком приятные. – Ахсун, скажи прямо.

– Камиль не пополнял сераль, эрреайи. Он… предпочитал проводить время и не быть связанным с кем-либо надолго.

– От него забеременела временная любовница? Будь он хоть немного умнее, то сделал бы её наложницей и избежал позорных слухов. – Озвучил мысли присутствующих Назар.

– Увы, теперь это навсегда останется пятном на репутации Камиля, – отрезал Махкам. – Я предполагаю, что ахсун Малик просит нас понять эту ситуацию и принять единственного наследника, верно?

– Да, эрреай Махкам, – благодарно поклонился тот. Это собрание действовало на него удушающе, заставляя нервничать. Столько матёрых хищников против одного служителя бога. Он начинал жалеть ту, которой предстояло встретиться сразу со всеми ими. – Наследник Камиля уже во дворце и ждёт встречи с вами.

– К чему было это ожидание и умалчивание о наследнике? – возмутился Раззат. – Могли бы не тратить время на пустые обсуждения, а давно с ним встретиться.

– Я согласен с Раззатом. Пусть приведут уже его, – поддержали остальные.

Мысленно вознеся молитву богам, Малик велел привести Калиссу. Пускай Повелители были раздражены, ахсун знал, что так просто они не примут наследницу. Если бы это был демон, пускай и непризнанный таким безответственным отцом, отношение к нему было бы снисходительным.

Малик уже знал, какой будет реакция ещё до того, как она вошла в залу.

Демоница, едва вышедшая из детского возраста, выглядела напуганной и зажатой, но глаза её излучали любопытство и она украдкой пыталась рассмотреть Повелителей, о которых знала лишь понаслышке.

– Это что, любовница Камиля? – первым пришёл в себя Назар. – Да она же ещё ребёнок!

Послышались обидные шутки о постельных предпочтениях.

– Представься, дитя, – велел Малик, внутренне готовясь к буре.

– М-меня зовут Калисса… – неуверенно начала демоница. – Я…

– Ахсун, неужели наследник, о котором ты говорил, ещё даже не рождён? – цепко разглядывая хрупкую фигуру, спросил Сабир. – Дитя, ты беременна от эрреайя Камиля?

– Нет, – испуганно ответила Калисса и для верности помотала головой. Упаси боги от таких «подарков»!

– Тогда за каким варрагом мы тут делаем?! – вспылил Назар. – Пускай уведут этого ребёнка подальше, у нас серьёзный разговор!

– Я не ребёнок! – неожиданно выкрикнула демоница и с упрямым выражением лица продолжила, громко и чётко выговаривая каждое слово: – Я – Калисса мин Эн-Нари аль Камиль Шха’рэль, и уже достигла первого совершеннолетия.

Молчание было тяжёлым, гнетущим.

Неожиданный прилив смелости схлынул, и теперь демоница стояла под потрясёнными и откровенно изучающими взглядами, боясь не то, чтобы вздохнуть – пошевельнуться. Наверное, каждая её клеточка внутренне тряслась, ощущая себя беспомощной и абсолютно не готовой к такой встрече.

«А на что ты рассчитывала, глупая? Что тебе будут рады, если уж даже о равном они отзывались как об отбросе?» – корила себя Калисса. Она и вправду представляла себе нечто иное (что именно – сама сказать не могла), но всё должно было быть… более приятным? Или её хотя бы могли поддержать, убедить, что теперь не одна и ей помогут освоиться… Или у членов правящей семьи совсем не так?

– Ахсун Малик, это правда? Девчонка – наследница Камиля? – первым подал голос Назар.

– Могу поклясться Силой, данной мне богами, если эрреайи всё ещё сомневаются, – невозмутимо отозвался Малик.

– Тогда не вижу никаких проблем. – Чему-то обрадовался Назар. – Занир однажды займёт моё место, и я как раз ищу ему достойную невесту. Если он не понравится, то у меня ещё двое сыновей…

– Назар, это наглость! – возмутился Махкам.

– Вот именно! – поддержал Хаким. – У меня тоже есть сыновья…

– А я моложе всех присутствующих! – вклинился Раззат.

– Моя Стихия ближе всех к Стихии Шха’реля! – не отступал Назар. – Фактически родственная…

Малик едва сдерживался, чтобы не выдать, как его раздражает поведение эрреайев. Он до последнего хотел верить, что им не плевать на судьбу осиротевшего ардая. Теперь же эта стая хищников, узнав о юной, неискушённой жизнью, демонице, пытается сцапать в свои лапы, совершенно не беспокоясь ни о её мнении, ни о том, как это выглядит со стороны.

– Эрреайи! – попытался призвать к порядку ахсун. Бесполезно. Пришлось вложить Силу в свой голос. – УСПОКОЙТЕСЬ!

Повелители недовольно поморщились. Их ахсуны не позволяли себе такой тон, даже если считали, что эрреай ведёт себя недостойно.

– Для начала хочу заметить, что принимать решение за эмру Калиссу никто из вас не имеет права. Я помню, что она перешагнула только первое совершеннолетие, – Малик предостерегающе обвёл Повелителей взглядом, не давая никому открыть рта. – Но также я напомню, что только глава семьи может решать подобные вопросы. У эмры Калиссы не осталось старших членов семьи, посему выходит, что она сама глава.

– А разве супруга Камиля, как там её? – запнулся, вспоминая Раззат. Ему успешно подсказали. – Да, Мэйса. Разве не она теперь выше по положению?

Эрреай даже не скрывал своё нежелание называть демоницу эмрой и при этом не обращался к ней напрямую, что значило бы признать её равной.

– Да, у неё официальный статус жены, но с Калиссой они не связаны ни родственно, ни кровно. Свой статус Мэйса сохраняла до того момента, пока был жив Камиль. Она не может править ардаем даже до третьего совершеннолетия Калиссы по праву крови.

– В таком случае династический брак – лучший выход, – резюмировал Хаким. – Наши сыновья, кого бы не выбрала Калисса, помогут управлять Шха’рэлем до её третьего совершеннолетия, а когда у них появятся дети, то смогут стать полноценными правителями.

Хаким был весьма разумным и дальновидным эрреайем, хотя и был гораздо моложе Назара. Он смог обличить всего в два предложения все мысли и желания других Повелителей.

– И династия Повелителей Шха’рель не прервётся. А если повезёт, то следующее поколение сможет унаследовать дар Повелителей… – послышались бурные обсуждения, одобренные всеми.

Калисса стояла и не смела шевелиться – до того её смутили все эти рассуждения о внезапном замужестве, детях и будущем, которое уже за неё решили. Почему никто не спросит, чего хочет она сама? Почему никто не поинтересуется её мнением? Одни «почему» и никаких ответов.

Демоница обиженно поджала губы, когда наконец поняла, что никому нет дела до неё. Всем интересна только польза, которую она может принести через брак и постель. Вспомнилось, как раньше она чувствовала себя также – ей запрещали куда-то ходить без разрешения, заниматься чем-либо… Если бы Калиссее не хватило смелости, то она никогда бы не встретила ни Тагира, ни кочевников, ни других ребят с соседних улиц; и не знала бы сейчас, чья она дочь.

«Всем плевать на тебя. Каждый сам за себя. – Твердила она себе и злилась, сжимая кулаки. – Так всегда было и будет»

– Я не хочу, – твёрдо произнесла демоница. Голос её дрожал от волнения. – Я не хочу замуж. – Повторила более уверенно, чтобы все точно поняли.

На лицах эрреайев отразились одинаковые чувства: неверие, насмешка и пренебрежение.

Ахсун будто бы слышал наяву, как они говорят: «Дитя, это серьёзное дело. Не лезь, мы сами решим, как будет лучше». И точно знал, что ещё немного, и Повелители перестанут слушать разумные доводы – алчность у демонов в крови, стоит ей поднять голову, и ничто её не остановит.

– Эмра сказала своё слово, эрреайи. Она не будет выбирать мужа. – Раздался властный, уверенный голос.

Калисса думала, что упадёт на пол – ноги совсем не держали от напряжения, и эти взгляды будто вытягивали с неё силы, но услышав Тагира за спиной, воспряла духом.

Напряжение, рассеявшееся над головами присутствующих, сгустилось во сто крат.

– Ты кто такой? Здесь собрание Повелителей, посторонним…

– Я не посторонний, эрреайи, – совершенно не смущаясь, перебил Тагир, кивнул Малику, благодаря за весточку. – Я глава клана Нар-Шхаэ, Тагир мин Нар-Шхаэ аль Палакк Нар-Шхаэ. И если ваши соглядатаи хорошо работают, то вы должны быть осведомлены, что клан Нар-Шхаэ со времён основания является главной силой Повелителей Шха’рэль. И раз я здесь, то клан признаёт эту девочку, – выделил по-особому Тагир, сверкнув фиолетовыми глазами, – наследницей Камиля.

– Эрреайи, как видите, решение эмры не изменить. – Мирно подвёл итог Малик. – К тому же есть одна существенная деталь. Стихия избрала эмру Калиссу своей любимицей.

Раззат недовольно фыркнул, Махкам отвернулся. Назар сморщился – такие планы порушили! Остальные отреагировали более сдержанно, но были видно: всем нелегко дались эти усилия.

– В таком случае династический брак невозможен. Закон гласит, что избранник Стихии, у которого больше нет других близких родственников, не может покинуть свой ардай и перейти в другой род, – заключил Хаким задумчиво.

– Почему же невозможен? – усмехнулся Тагир. – Если эмра пожелает, то супруг сможет войти в её семью.

Это была откровенная издёвка, провокация. Эрреайи понимали, что есть в этом зерно истины, но слишком унизительно звучало подобное предложение. Принять демона в другой род, значит проявить слабость и покорность, которая свойственна демоницам.

– Ахсун Малик, – подал голос Махкам. – Если изначально было известно, что у ардая есть наследник и даже избранник Стихии, то к чему было собирать нас? Думаю, меня поддержит каждый из присутствующих: дела ардая требуют немало времени и внимания, которые мы потратили с избытком, примчавшись сюда, чтобы помочь Шха’рэлю. Но, как выясняется, что наше прибытие было поспешным, как и желание оказать посильную помощь… – Махкам замолчал, дав пищу для размышления остальным.

Хмурые и недовольные лица оскорблённых Повелителей говорили о том, что они думают обо всей этой ситуации.

– Могу предположить, что ахсун Малик ставил целью представить нам наследницу Камиля, а не просить помощь, – испытующе глядел на него Хаким.

–Повелитель Мал-Инары проницателен, – с достоинством признал Малик. – Однако я всё же хотел попросить всех вас обучить основам юную Калиссу…

– Вынужден отказать, – отрезал Раззат. – У меня нет времени возиться с ребёнком.

–Я тоже. Мы только приступили к делу, за ходом которого я должен следить лично. – В отличие от резкого Раззата, Хаким нашёл вежливые слова.

–Я не могу отлучаться надолго из ардая, моя Стихия слишком своевольна, – Сабир покачал головой.

– Мне нужно готовить Занира к наследованию, – с явной неохотой отозвался Назар.

–И я не могу, – даже не стали придумывать оправдания другие Повелители.

Лишь от Назара веяло разочарованием и настоящей обидой: его Стихия была близкой родственницей Стихии Шха'рэля, и он втайне лелеял надежду объединить оба ардая.

Повелители покидали Эн-Нари неудовлетворёнными и оскорблёнными: не такого исхода они ожидали, узнав, что целый ардай лишился своего Повелителя. Однако они не знали главных вещей: Камиль не был Повелителем, ведь так и не смог перешагнуть ту грань, что оставляла его на одной ступени с Калиссой; и о существовании избранницы – редком и таком досадном исключении. Если бы Стихия не выбрала себе новую любимицу, то решить её судьбу было бы просто, но, увы… С ней должны теперь считаться как с равной. Впрочем, чтобы быть равной, нужны опыт и умения, которых вчерашнему дитя предстоит набираться одной и очень долго. А Повелители позаботятся об этом…

– Так ты теперь глава? – покачала головой Калисса. – Ты же не хотел.

Малик, как официальный представитель Калиссы, вызвался проводить Повелителей. И демоница, не стесняясь, прильнула к Тагиру. Он обнял, ласково погладил по голове как ребёнка.

– Не хотел. – Подтвердил демон. – Но обстоятельства изменились.

Тагир как можно дольше оттягивал момент передачи обязанностей главы клана. Как и Калисса, он любил свободу. Быть привязанным одному месту и зависеть от постоянных требований – совсем не об этом мечтал он.

Боги не дали Палакку других детей, и он возлагал все свои надежды на единственного сына, который оказался упрям и совершенно не готов к взрослению. Когда Тагир встретился с Калиссой, он тоже находился в бегах, с той лишь разницей, что отец всегда знал, куда отправился его отпрыск. И дружбы их Палакк не одобрял, но приходилось мириться. И был категорически против, чтобы демоница (сущее дитя!) стала править.

Тагир знал, что отец не поддержит Калиссу, и тогда ей точно быть марионеткой в когтях матёрых правителей, несмотря на покровительство Малика. Даже если бы сам Асифар благоволил, никого бы это не остановило – вступиться за юную демоницу некому.

– Ты… – догадалась она. Всхлипнула где-то у него на груди и тихо, срывающимся голосом сказала: – Мне так жаль. Прости…

Тагир был поражён до самой глубины души. Эта малявка, на которую столько всего теперь навалилось, жалела его – взрослого сильного демона, способного справиться со своими проблемами. Сколько нужно мужества и силы духа, чтобы печалиться о других, когда собственная жизнь так непредсказуема и жестока?

– Не стоит, – прервал он жёстко и тут же смягчился: – Ты теперь лицо ардая. Ты не должна расстраиваться по мелочам.

– Складывается ощущение, что мне теперь ничего нельзя, зато я всем должна, – пробурчала она из вредности, хлюпая носом.

Тагир едва уловимо вздрогнул и замер: Калисса в точности описала своё положение и его мнение относительно власти и наследования. Но разве мог он подтвердить это молодой ещё девчонке, чья жизнь уже испорчена, и сказать, что лучше уже не станет? Нет. И не имел на это никакого права. Пусть верит, что не всё ещё потеряно.

– Не вредничай. Так или иначе, ты – первое лицо ардая. В твоих силах изменить не только свою, но и жизни многих. Однажды ты это поймёшь и будешь благодарна судьбе.

Калисса не поверила, но немного успокоилась. В своё время Тагир отреагировал очень бурно на слова отца, которые спустя столько лет повторил не сыну, а подруге, желая её поддержать. Забавно, как жизнь порой щёлкает по носу: однажды тот, чьи слова заставляли ненавидеть всей душой, оказывается прав.

Расставались оба неохотно и с тяжёлым сердцем. Каждому из них предстояло приспособиться к изменениям, что произошли в их судьбах. Тагир обещал поддержку, Калисса же дала ему слово, что не будет унывать.

А дальше время ускорило свой бег. И если Тагир был более-менее знаком с обязанностями главы клана – благодаря настойчивости отца, то Калиссе приходилось разбираться со всем с самых азов. Здесь уже возникали сложности: Камиль предпочитал не вникать в работу своих санджинов и других чиновников, чем они беспрепятственно пользовались, а вот любопытной эмре нужно было сунуть свой нос везде и при этом задать с десяток, а то и сотню вопросов, причём многие из которых ставили в неудобное положение не чистых на руку. Так что в скором времени немало чиновников стало пользоваться полной безграмотностью в управлении и намеренно вводили в заблуждение Калиссу.

Юная демонесса чувствовала обман, старалась постичь азы, но одной было сложно. Именно тогда Валир – старый интриган и пройдоха – взялся за обучение эмры, посчитав это выгодным делом. Расчёт удался, и давно выбывший из игры демон вернулся в изрядно поредевший строй чиновников да ещё будучи правой рукой Калиссы и первым санджином. Вот и настало время ухмыляться в лицо тем, кто посчитал его дряхлым и немощным, а юную демонессу недалёкой дурочкой.

Валир поведал о хитростях, которые знал сам, рассказал о слабостях и промахах его конкурентов. Он научил, как на них влиять и манипулировать. Однако при этом умудрился не выдать всех своих секретов и время от времени, когда Калиссе казалось, что она давно всё знает, открывал новое. Таким образом он возвысился вместе с будущей Повелительницей и занимал устойчивую позицию, не вмешиваясь при этом в личную жизнь эмры – Валир извлёк опыт с Камилем и не собирался повторять ошибки своих предшественников. И если вдруг вставал вопрос о политическом союзе посредством брака, он никогда не настаивал на нём, стараясь сохранить нейтралитет, либо отстаивая право на свободу выбора самой эмры, покуда она не достигла второго совершеннолетия.

В жизни Тагира всё было с точностью до наоборот: традиции его рода требовали обзавестись наследником как можно скорее, ибо сила его клана зависела от устойчивости положения главы. Санджинов у его отца как таковых не имелось, и должности эти существовали номинально, а занимали их демоны наиболее уважаемые в клане. Взгляды их соответствовали возрасту – откровенно говоря, устаревшие. В чём-то, конечно, они были правы: если бы династия Повелителей озаботилась появлением большого количества потомства, сейчас во главе ардая не встала бы незаконнорождённая дочь эрреайя. Этот факт раздражал стариков, и они с удвоенным рвением старались сосватать незамужних демониц Тагиру. Тот в свою очередь напоминал, что только он сам выберет себе жену, в противном случае детей от него не дождутся. Старейшины клана злились, но от своих планов отказываться не собирались: авось повезёт, и кто-нибудь приглянётся своенравному Тагиру.

Ещё одним камнем преткновения было желание стариков соблюдать сложившийся издавна уклад жизни. Клан Нар-Шхаэ не всегда был кочевым. Когда-то они находились при эрреайях и были лучшими их воинами. Это был расцвет: тогда рождалось много сильных демонов, способных менять ипостась и слушать ветер. Но со временем эрреайи решили, что если у них будет один наследник, то у Стихии не будет иного выбора, как признать его следующим Повелителем. А обеспечить охрану единственного отпрыска родители и дворцовая стража способна сама. Клан отдалился от династии правителей и со временем покинул столицу, тая немалую обиду.

Калиссе понадобился не один десяток лет, чтобы вникнуть в дела ардая и приспособиться. Тагир всё это время наблюдал за ней, поддерживал, если случалось им встретиться (а происходило это теперь очень редко), давал советы и слушал – её, ветер, настроение ардая. Оно изменилось: ветер свободно путешествовал, собирая слухи, запоминая эмоции. И как же хотелось Тагиру отправиться вслед за ветром, а не заниматься своим кланом. Ему было тесно в их закрытой общине. С тоской он вспоминал то время, когда отец был главой, и позволял своему безответственному сыну гулять по ардаю.

Калисса была права: Тагир ненавидел своё наследие. Не хотел он занимать место Палакка, втайне желал, чтобы на него махнули рукой, и у отца появился другой наследник – более достойный, чем единственный отпрыск. Но, увы, боги посмеялись над желанием Тагира. И всё, что оставалось теперь ему – смириться и жить по завету предков.

11

Ардай Шха’рэль. Эн-Нари

Я почти не отдыхала. Не могла. Всё из-за клятого ахсуна.

У меня и раньше были проблемы со сном, но теперь, когда та часть воспоминаний, что была скрыта, снова мне доступна, сон стал кошмаром. Поначалу спасала дикая усталость – я выматывала себя настолько, что бы сил хватило дойти до постели и упасть на неё. Так я и спала – проваливалась во мглу без видений, а потом проходило несколько мгновений, и я уже просыпалась. Голова была тяжёлой.

Потом воспоминания начали мучить меня наяву. Стоило только подумать о маме или Камиле, как эмоции захлёстывали. Хорошо, если была возможность сбежать туда, где мои слёзы никто не мог увидеть. Я ревела в подушку. Ревела в купальне. Пыталась сдержаться, но не могла. Срывалась на подвывания, а Далила стойко переносила их, стараясь не пускать жалость во взгляд. Умом я понимала, что прошло много времени, но только сейчас я получила возможность оплакать маму.

Малик спрятал мои воспоминания потому, что было не до душевных терзаний. Тогда ардай разваливался на части, которые желали растащить другие Повелители. Подданным нужен был лидер. Пускай даже девчонка-оборванка. Оборванку можно отмыть, переодеть и научить. А другого избранника Стихии не существовало.

Но теперь никто не посмеет отобрать у меня право оплакать ту, что родила меня, воспитала и любила по-своему. Мама боялась любить – однажды она обожглась и горько пожалела об этом. Довериться чудовищу без жалости и совести очень страшно. А когда появилась я, ей стало вдвойне страшно.

Когда-то я совсем не понимала её. А теперь мне стало ясно: она боролась с собой постоянно. У неё был ребёнок, которого она не хотела и не ждала, но смогла принять и полюбить. Мама боялась, что однажды Камиль вернётся из-за меня. Она хотела защитить себя и меня. И, наверное, были у неё мысли отдать меня отцу и сбежать подальше, потому что иногда я видела её взгляд – беспомощный и стыдливый.

А ещё, вероятно, ей было стыдно за свою слабость и глупость.

Почему-то я верила, что она и вправду меня любила – насколько смогла полюбить ребёнка от чудовища, что издевался над ней. Одно я помню хорошо: как относиться ко мне, мама не знала до самого конца. Это было видно по поведению. Ребёнком я это не слишком понимала. Зато сейчас, собирая воедино детали, могла сделать смелые предположения.

Камиль был моим отцом, но я ненавидела его. В моей жизни он появился лишь раз, и закончилось это гибелью невинных граждан, моей мамы и его самого. Если бы не вмешательство Асифара, я бы тоже умерла. Что могла противопоставить девчонка взрослому демону? Только свою наивность и ненависть. И где теперь Асифар? Слышит ли он меня, видит? И чего ждёт от меня?

Эти вопросы роились в голове в перерывах между тревожным сном, скорбью о маме и совещаниях. Наверное, всё это не слишком хорошо сказывалось на мне: санджины уже поглядывали на меня то ли с опасением, то ли с жалостью, а я стала часто замечать, как они шепчутся обо мне.

Через эмани я не выдержала и потребовала от санджинов правды: что они от меня скрывают и почему так странно косятся. Побледневшие демоны стали заверять, будто лишь беспокоятся о моём здоровье и не замышляют ничего плохого. Я раздражённо хмыкнула и плюнула на всё. Не хотят говорить? Пускай тогда держат своё мнение при себе.

– Кали, что-то случилось? – перехватил по дороге Агзаль. Я всё реже видела его. Наверняка старался больше времени проводить с семьёй. Он отличный отец, в отличие от Камиля.

– С чего ты взял?

– Ты напряжена.

– Я мало спала сегодня.

– Только сегодня? – недоверчиво уточнил он. – Да куда ты так спешишь? Сбавь шаг, иначе все решат, случилось что-то серьёзное.

– Да какая всем разница, как я хожу? Или мне и шагу нельзя ступить без одобрения свыше? – взорвалась я. Сколько можно-то?! Делай это, не делай так. Я кто вообще здесь?!

– Спокойнее, эмра, я тебе не враг. – Холодный тон друга отрезвил.

– Извини, я не хотела тебя обидеть. – Поморщилась от самой себя. Ну как можно быть такой безголовой? Перенесла свой гнев на Камиля на Агзаля. И это поступок взрослой демоницы? Тьфу ты.

– Ты и не обидела, – сразу же смягчился демон. – Меня, как и многих, беспокоит твоё…м-м… самочувствие. Что с тобой происходит? Ты практически не спишь.

– Далила доложила? – помрачнела я. Стоило похвалить её, как она побежала рассказывать обо мне! Хороша служанка!

– Она волнуется, – вступился Агзаль за демоницу. – Ты же знаешь, из неё обычно ничего не вытянешь. А тут сама пришла, поинтересовалась, как твоё настроение.

– Со мной всё в порядке. А даже если и нет, то я справлюсь. Иначе и быть не может. Так всем и передай.

Достали, честное слово! Почему я не могу справиться со всем сама? Я столько лет потратила на то, чтобы стать той, кем сейчас являюсь. Неужели не заслужила хоть немного доверия?

– Знаю. Ты сильная, ты взрослая, самостоятельная. Хотя бы скажи, куда ты собираешься, эмра?

– Туда, где не потребуется твоё присутствие.

– К главе Нар-Шхаэ?

– Проведаю Исаила и вернусь. Надеюсь, ты уже подобрал себе кого-нибудь на замену.

– Есть несколько кандидатур, но нужно твоё одобрение.

– Прекрасно. Как только освобожусь, взгляну на них.

– Понял, эмра, – сдержанно ответил Агзаль и слегка поклонился, но я видела его глаза и поджатые губы. Мой тон ему не понравился.

Переживёт.

К своему стыду, я навещала Исаила всего раз. Он был без сознания, но, по словам Гафара, выглядел лучше. Я передала рекомендации Салиха, велев найти кого-то не болтливого, чтобы не разносил сплетни по всей столице о самочувствии хейба, и больше там не появлялась. Мне было больно и стыдно смотреть на Исаила. Вина за его состояние лежала на мне, и она была сильнее, чем я.

В этот раз что Гафар, что Асия находились в приподнятом настроении. Не было в доме той гнетущей тишины, когда боятся произнести громко слово, чтобы всё не стало хуже, чем есть. А значит…

Встречал меня Гафар. Он же и поведал, что саэд Исаил пришёл в себя ещё несколько дней назад. Асия хлопотала на кухне, готовя по рекомендациям Салиха. К счастью, она была занята настолько, что я удостоилась приветливой улыбки и парочки слов.

Уже поднимаясь вслед за учтивым Гафаром, меня посетило странное ощущение. А когда дверь спальни Исаила открылась, и меня пропустили вперёд, я увидела демоницу – по виду мою ровесницу. А ещё мы были похожи.

Тёмные волосы (мои длинные, у незнакомки короткие, до плеч), тёмно-оливковая кожа (у меня на два тона темнее). Она была изящной, почти хрупкой, но я видела её руки – сильные, такие способны скрутить даже Агзаля, пускай и не без труда. Красивая, но не из тех, кто бережёт свою природную красоту. Скорее считает, что в этом нет необходимости. Нос шире, чем у меня, брови и губы искусно подведены, чтобы казалось естественным. А вот глаза у нас абсолютно разные: у меня они тёмно-песочного цвета, у незнакомки – почти чёрные. И ещё у неё узоры на лице, как у Тагира на теле.

Какое странное ощущение: смотреть на своё отражение и понимать, что это не ты. Похоже на лёгкое зудящее беспокойство и едва уловимую щекотку.

Несколько мгновений мы рассматривали друг друга. Оценивали. Незнакомка следила за моей реакцией, а я за ней. В этом состязании у меня было преимущество: более 60 лет управления ардаем закаляют так, что при желании я могу держать маску безразличия, сколько необходимо. И узнать мои мысли смогут только те, кто знают меня очень давно.

Она сдалась первой, верно оценив расстановку. Встала из кресла, поклонилась. А когда Гафар представил со всеми почестями, бухнулась на колени.

– Для меня великая честь познакомиться с эмрой! – зачастила она. – Простите неразумную, не признала сразу!

Какая бурная реакция… А какая резкая смена настроения. И что делать?

– Всё в порядке… э-э… Как тебя зовут?

– Махира, эмра.

– Встань, Махира. Я пришла сюда как друг, а не как эмра. – Демоница приподняла голову, взгляд её выражал неуверенность. Как всё сложно… – Я не сержусь, правда. Но если сейчас не встанешь, я рассержусь.

Демоница поднялась и теперь переминалась с ноги на ноги, явно испытывая неловкость. Но как только Исаил захрипел, она пробормотала, что принесёт лекарство и резво бросилась исполнять.

Как только Махира покинула спальню, я обратила внимание на Исаила.

Демон полулежал. Он похудел, был бледен, но и вправду выглядел гораздо лучше, чем раньше. Светло-синие глаза изучали меня.

– Как ты? – это всё, что я смогла из себя выдавить.

– Живой. – Исаил тоже был немногословен. Между строк читалось: «думал, помру».

– Я рада.

Не могу посмотреть на него. Мне так стыдно, что он пострадал из-за меня. Стыдно, что навестила один раз, хотя обязана ему жизнью.

Я уже открыла рот, чтобы попросить прощения за всё и признать себя бесхребетной идиоткой, когда Исаил сам заговорил.

– Ты не пострадала?

– Благодаря тебе нет, – замолчала, набирая воздуха, чтобы сказать главное. – Спасибо.

Простое слово, но почему-то оно выжало из меня последние силы. Даже стоять было тяжело. Можно было сесть в кресло, которое ранее занимала Махира, но я опасалась, что усну сразу же: спала я последнее время мало и урывками.

Исаил смотрел на меня странно. Он будто видел меня впервые. Словно мы не были с ним знакомы много лет, ещё с юности, а встретились только сейчас.

– Что? – вяло спросила я.

– Ты изменилась.

Удержаться от того, чтобы не закатить глаза не смогла. Я уже успела позабыть об этой его черте – говорить всё, что он думает, в лоб. Этакая милая привычка: сначала молчать, а потом вывалить на собеседника всё сразу, чтобы ошеломить. Иногда приходится кстати, а порой бесит. Как сейчас.

Я даже взбодрилась, почувствовав небольшой прилив сил.

– Рада, что твоё зрение не пострадало.

Исаил хмыкнул и вновь стал собой.

– Будет обидно, если ты сама себя угробишь, особенно, если вспомнить, что с этим не справились даже варраги.

– Так как ты болен, я напомню, что управляю ардаем. И от этой работы не бывает отгулов и выходных, – ехидно ответила ему.

О, он прекрасно об этом помнил – глаза выдавали.

Первые годы после назначения на пост хейба столицы, Исаил работал на износ: его бывшие начальники были не согласны с тем, что юнцу удалосьпрыгнуть выше них, и использовали всё своё влияние и связи, вставляя палки.

Исаил тогда никому не доверял. Все отчёты ему приходилось перепроверять, а иногда лично вести дела, чтобы убедиться, кто из подчинённых готов выполнять свою работу честно, а кто ищет проблемы.

В то время Исаил боролся с бывшими коллегами, а я практически со всем ардаем. Виделись мы редко, и каждый раз оба выглядели примерно как сейчас. И в колкостях соревновались точно также.

Исаил понимающе усмехнулся и поморщился: видимо, движения до сих пор доставляли ему боль. И хотя выглядел он и вправду лучше, приглядевшись, я заметила испарину на лбу.

Я решительно подошла к демону и положила ладонь на лоб, чему он явно не обрадовался.

– Ты горишь! – охнула я и поняла, что и дыхание у больного участилось.

– Да, такое случается время от времени, – стиснув зубы, проговорил Исаил и скинул мою руку. – Побочный эффект от яда.

А у меня закончились слова. Как ухаживать за больными, я очень слабо представляла, потому что болела очень давно, когда мама была жива. А после её смерти болеть мне категорически было нельзя, и меня обошло стороной всё, кроме нервных потрясений.

Мысль, что Исаил не просто больной, а раненный, вогнала меня в панику.

Что делать-то? Что там обычно делают, когда начинается жар? Остудить! Исаила надо срочно остудить!

– …ру… – прохрипел демон и схватил меня за запястье, прежде чем, я начала в панике метаться по комнате. – Позови…

– Кого?! – в голове уже было пусто, ни одной разумной мысли.

– Махира! – рявкнули у меня за спиной так, что я аж подпрыгнула на месте.

Тагир?! Он-то откуда здесь взялся?

– Глаз да глаз за вами, – тон друга был далёк от доброго. А взгляд, которым он одарил меня и того хуже. – Почему Махира не с тобой?

– Вышла, – Исаил уже откровенно сипел. Ему становилось хуже. – Чтобы не мешать…

– Кали, будь добра, выйди и подожди снаружи. – С нажимом сказал Тагир. – Я хотел бы с тобой кое-что обсудить позже. Надеюсь, ты не торопишься?

– Н-нет, – сглотнула с трудом. Последний раз Тагир так разговаривал давно и не со мной. И это пугало.

Я вышла из комнаты, а когда спускалась вниз, мимо меня пронеслась Махира с подносом, на котором что-то дымилось и звенело, как стекло. А запах был… мало приятным.

В доме оставаться мне не хотелось. Тем более там сейчас возникла суета, в которой мне нет места – я буду только мешать.

Вздохнув, присела в тени самого раскидистого дерева и прислонилась спиной к стволу. Тень почти не спасала: приближалось пиковое время, когда лучше всего пересидеть дома. Торговцы с наступлением лета открывали лавочки с раннего утра, едва ли не с рассвета, а закрывали, когда жара набирала обороты. К полудню обычно на базаре никого не оставалось. Исключение составляли торговцы, у кого лавки располагались прямо в доме – на первом этаже, а второй был жилым. У таких торговля шла в любое время, если находился покупатель, а хозяин находился дома.

Уснуть мне не грозило: воздух нагрелся так, что дышать было тяжело. И я размышляла.

Давно у нас не было настоящих дождей, когда даже пустыня расцветала: ветра гнали пустые облака да пыль, будто мало её в нашем ардае. Зной с каждым годом усиливался, а сезон цветения укорачивался – незаметно, понемногу, будто не веря, что его законное время может сократиться.

Малик сказал, что Камиль так и не стал Повелителем в полной мере, потому что отказался проходить Испытание Стихии. А значит с момента смерти эрреайя Сакхра, не было никого, кто мог управлять бурями и ветрами на благо Шха’рэля. Ардай постепенно превращается в мёртвую пустыню.

Ещё маленькой я слушала сказки матери и стариков о том, какие могучие эрреайи, укротившие Стихию: они могли чувствовать и усмирять зарождавшиеся бури, заставляли ветра гнать в ардай и прочь дождевые облака; усыпляли вулканы и меняли течение рек. Тогда мне казалось, что эрреайи всемогущие – истинные преемники богов-покровителей. Но сейчас я могла сказать одно: все они точно такие же демоны, как и их подданные, пускай и благословлённые Стихией.

У Лаиххара был свой покровитель, как и у других ардаев. Сирха – младший брат Асифара и его извечный соперник. И если младший бог мастерски управлял ветрами, подчиняя их своей воле, то старший умел их создавать и усыплять навечно, однако контроль над ними был для него сложен. Видимо, на этой почве у богов и сложились такие отношение. К тому же их ардаи находились в близком соседстве, а дети Асифара и Сирхи унаследовали соперничество своих праотцов. Иначе объяснить эти постоянные мелкие стычки с Лаиххаром на протяжении долгой истории я не могу.

– Кали? – раздался голос прямо надо мной.

Я вздрогнула. Оказалось, так крепко задумалась, что не заметила, как вернулся Тагир.

– Всё в порядке? – обеспокоенно уточнил он.

– В полном. Я медитировала, – невозмутимо отозвалась. С него станется ближайшие несколько лет шутить по этому поводу, если отреагирую слишком бурно.

– Я так и понял.

Ох уж этот его ироничный тон. Сразу ясно, что он меня раскусил. Но мог бы и промолчать, мне и так не по себе.

– О чём ты хотел поговорить?

– Не напрягайся ты так. Ничего страшного не случится, мы просто поговорим. Выбирай место: мой шатёр, дворец, чайная или любое другое место на твоё усмотрение.

Я вздохнула. Тагир как всегда хитёр: прекрасно знает, что выбирать мне придётся из первых двух вариантов, потому что в любом общественном месте нас узнают, а даже если не узнают, то демон уж точно привлечёт внимание – очень уж редкая у него стать среди столичных жителей.

Если же явимся Тагиру в шатёр, уединения нам не избежать: старейшины клана спят и видят, как бы его женить, а наша дружба у них поперёк горла. И, хоть Тагир этого не говорит, но я знаю, что они меня не жалуют, как и всё старшее поколение ардая. Что поделать, они прожили длинную жизнь и привыкли ко всему традиционному, а тут я… Незаконнорождённая дочь какой-то любовницы да ещё умудрившаяся унаследовать престол. Сказать они ничего не могут – таков закон: если есть прямой наследник, избранный Стихией, он и должен стать эрреайем. Даже если это демоница. Иначе Стихия вырвется на свободу и уничтожит ардай.

В истории Повелителей такое случалось несколько раз, но каждый был показательным. В те времена случались страшные катастрофы, а уж сколько становились жертвами… Именно поэтому в семье Повелителей всегда должны быть наследники – эрреайи не бессмертны, а Благословение не даёт неуязвимости. И всегда найдутся те, для кого собственная выгода окажется важнее благополучия ардая.

– Пошли ко мне, – уныло предложила я. У Тагира сейчас в шатре должна быть ужасная духота. Во дворце хоть стены толстые, тень есть. И уши. Но я могу их приструнить.

– Идём. – Тагир не выглядел озадаченным. Скорее всего, он предполагал, что я выберу именно дворец.

И взял меня за руку. Видимо, чтобы не уснула по дороге.

– Куда?.. – попыталась взбрыкнуть, когда Тагир повёл меня куда-то за угол. Куда мне до него? С моим ростом я для него всё равно, что букашка.

– Я оставил тут наргу. Не будем же мы её мучить ожиданием на солнцепёке?

Я признала разумным его доводы, но задумалась. Можно было бы переместиться и без нарги – как правило, живым существам переход давался очень сложно, да и оставаться спокойными они не могли (когда тебя затягивает песок, вообще трудно сохранять хладнокровие), а из дворца прислали бы кого-то, кто привёл наргу. Однако, судя по тому, как уверенно действовал Тагир, он уже всё продумал.

И я почти не удивилась, когда демон сел верхом на наргу и протянул мне руку.

– Ты предлагаешь ехать до дворца, – безрадостно констатировала я.

– Ты против? – обезоруживающе улыбнулся он.

– Нет. Но я могу уснуть, если укачает, – призналась смущённо и взялась за предложенную руку. Меня тут же подхватили и усадили впереди, но не как наездницу, а боком.

– Не волнуйся, я разбужу, если понадобится, – проговорил Тагир мне на ухо тихонько, отчего у меня по коже пробежали мурашки. – Спи. – И крепко прижал к себе одной рукой. Другой он держал поводья.

Это были странные ощущения: я чувствовала дикую усталость и смущение, но в то же время мне было так спокойно и уютно, что сама не заметила, когда уснула.

Тагир меня не разбудил – на следующий день я проснулась у себя в постели. А позже Агзаль передал мне записку – обещание поговорить.