Принцесса орков неизлечимо влюблена в жизнь

Глава 1. Красавец и чудовища

Совершенно не помню, кто я такая. Не помню ничего. Темнота. Звенящая пустота. Перебирая бесконечные варианты имен, я карабкалась наверх, к свету. И постепенно приходила в себя.

Разумеется, моя прекрасная память, не подсказала мне и то, как я здесь оказалась. И это при том, что я способна мыслить и даже делать предположения. Пошла на экскурсию и заблудилась? Я здесь живу? Охочусь на монстров?

Свет оказался солнечным, но пугающе далеким. В своде мрачной пещеры зияла огромная неровная дыра. Высоко. Как я сюда спустилась? Неужели можно выжить после падения с такой высоты?

Оглядевшись и мысленно определив расстояние, я поняла, что собирать обломки камней для восхождения наверх мне придется несколько недель. Или больше. И еще кое-что. Почему я так хочу отсюда выбраться? Откуда эта странная, пробирающая до костей дрожь и панический ужас? За мной кто-то гонится? Здесь водятся чудовища?

Я прекрасно помнила, что пещеры, как правило, обитаемы. Поэтому очень внимательно оглядела освещенное пространство. Никого. Ни живых, ни мертвых. Я здесь одна? Совсем одна?

Открытие и радовало, и пугало. Мне хочется вернуться к людям? Пожалуй. Не припоминаю, чтобы у меня были родственники или друзья, но почему-то кажется, что с ними лучше, чем вот так вот. Одной.

Вновь вернувшись к мысли о том, что необходимо найти выход из пещеры, я продолжила делать обход и наткнулась на глыбу льда. Теперь понятно, почему на мне меховая накидка. Здесь холодно. А я не замерзну? Сапоги теплые, удобные, но необычные. Коленка ноет, будто я сильно ударилась. Или упала. На ладонях царапины, содрана кожа. И ноготь сломан! А что с лицом?

При определенном ракурсе в поверхности льда мне удалось рассмотреть тусклое, но всё же отражение, больше похожее на тень. Правую сторону лица закрывала безвкусно яркая полумаска, и я сильно пожалела, когда решила ее снять. Похоже, главным чудовищем пещеры являюсь именно я. Грубые выгоревшие волосы, заплетенные в толстые лохматые косы, обезображенное огромным ожогом загорелое лицо, какие-то уродливые бусы из кораллов, камней и костей. Еще и кутаюсь в звериные шкуры, как доисторическая дикарка. Дикарка? Пещера, дикарка… Я что, оказалась в далеком прошлом?

От любования своей несравненной красотой меня отвлекла нога, которая определенно не являлась частью моего отражения. Нехотя подняв взгляд, я поняла, что кто-то влип. Вернее, вмерз, притом очень прочно. Сперва я решила, что не стану портить себе настроение разглядыванием мертвеца, но вскоре поняла, что все-таки хочу познакомиться со своим новым соседом. Хоть с кем-то пообщаюсь. Когда совсем свихнусь от одиночества.

Забравшись на огромный гладкий валун и чуть не соскользнув с него в песок, я поняла, что мои страдания оправданы. Во-первых, тело прекрасно сохранилось и выглядело не страшнее, чем у спящего человека. Во-вторых, у обнаруженного под слоем льда неестественно красивого мужчины оказалась весьма необычная особенность. Уши. Длинные и заостренные. Эльф? Вампир? Демон?

Больше всего пугало то, что, возможно, я его знаю. И в то же время он кажется очень странным, чужим. Зачем ему такие длинные светлые волосы? Это же ужасно неудобно. Я всегда… коротко стриглась. Вот. Вот оно, слабое ощущение себя! Наконец-то хоть какие-то зацепки. Но больше ничего. Какая жалость. Хотелось бы хоть имя узнать.

Насмотревшись на замороженного красавца, я спустилась вниз и продолжила изучать пещеру. Вот и другие останки. Человеческие. Возможно. Три черепа, ребра… дальше не знаю. Какие-то толстые длинные кости. Бедренные, кажется. И всё? А почему одежды нет? Сгнила? Ладно, лучше не фантазировать. Чего только в голову не придет. Молчаливых собеседников становится больше. Теперь бы живых найти.

Я нехотя спустилась обратно в неосвещенную часть пещеры. Это место внушало непонятный пронзительный страх. Меня снова начало колотить от дрожи. Ноги подгибались, но я продолжала искать. И никого не нашла. Лишь то и дело натыкалась на стены. Никаких ходов кроме полузасыпанной каменной крошкой ямы. Даже узенькой щелочки нет. Похоже, единственный выход из пещеры это дыра сверху. Нетрудно догадаться, как я сюда попала. Свалилась? Упала с такой высоты и не разбилась? Нет, не совсем так. Я пыталась за что-нибудь ухватиться и разодрала в кровь ладони, сломала ноготь. А потом моя накидка из звериных шкур смягчила падение. Так мне удалось выжить. Для того, чтобы потом долго и мучительно умирать от голода и жажды?

— Эй, помогите! Помогите!

Вот это голосище! Я чуть не упала, услышав саму себя. Таким воплем и обвал можно устроить. Громко, грубо, требовательно. Я точно человек?

— Есть там кто-нибудь наверху?

Судя по молчанию, невидимый некто испугался моего грозного хриплого рычания и тихонечко ушел.

Вот и всё. А кушать-то уже хочется. От безвыходности я принялась стаскивать в кучу камни, которые сумела поднять. Оказалось, я ничего такая. Сильная. Пугающе сильная. И голос странный. Разве я всегда была такой?

Навалив впечатляющую груду обломков, я поняла, что сильно устала и пошла проведать своих соседей. Рассматривая черепа и с трудом разглядев за трухой позвонки, я поняла, что останки не повреждены падальщиками. Оружия рядом нет. Неужели провалились, отчаялись и умерли от голода? А почему лежат рядом, как дружная семья? Или дней через пять я сама присяду с ними, чтобы не чувствовать себя одинокой?

После всех этих размышлений замороженный ушастик вызывал уже немного другой интерес. Он ведь не человек. Если погрызу его превосходно сохранившуюся ляжку, будет ли это считаться людоедством? Разглядывая весьма неаппетитное бледное тело, я внезапно вспомнила фентазийные романы, в которых девушки освобождали демонов и заключали с ними сделку. А потом, разумеется, случался великий ту-дум, красавец влюблялся, и начиналась самая вкусная часть истории. Жестокие авторы и сценаристы чередовали медовый пряник с хрустящим стеклом, но мне так нравилось больше бесконечной ванили и муси-пуси. Я попала в один из таких рассказов? Я? С таким телом? Как там это называется? Главная героиня? И главный герой. Это что, какой-то жалкий книжный мирок?

Одно знаю точно. Я не могу быть той самой прекрасной, умной и удивительно везучей главной героиней. Иначе бы не застряла в какой-то сомнительной пещере со столь молчаливыми соседями. Второстепенная? Нет. Не похоже. Скорее, главная, или не очень главная злодейка. Но опять не сходится. Все главные продуманы и умны. А мой персонаж, похоже, не отличается сообразительностью. Иначе бы не оказался в столь жалком положении.

Переосмыслив все варианты, я поняла, что если мне не хочется присоединиться у унылой тлеющей компании, нужно разбудить этого красавца. Как я не складывала пальцы, особых магических способностей не обнаружила. Точно! Во всех этих приключенческих сюжетах на артефакты, заклинания, мертвецов и прочее капает кровь! Незаметно так, крупным планом. А мне и ранить-то себя не нужно. Достаточно помучить царапину на ладони.

Никаких заклинаний я не вспомнила, поэтому, выдавив капли так три, нарисовала пальцем смайлик. Ничего не засветилось, не засияло. И спящий красавец не улыбнулся. Печально.

Надо сказать, на этот раз молчаливое одобрение моих товарищей как некстати радовало. Испробовав всё, что помнила из фильмов, книг, манги, аниме и дорам, я приложилась губами ко льду и, осознав тщетность попыток, озадаченно присела на камень. Разбудить фентазийного ушастика может только главная героиня?

Солнце скрылось, и в моей пещере стало совсем неуютно. А еще заметно похолодало. Возможно, я умру-таки не от голода. А как лучше? Замерзнуть, наверное. Во сне.

Эх, не нравятся мне эти мысли! Голос у меня громкий. Может, еще раз попробовать привлечь внимание?

— Эй! — использовав всю силу дичайшей голосины, заорала я. — Кто-нибудь! Спасите-помогите!

Надежды на то, что мимо проезжает прекрасный и отважный рыцарь, было маловато. К тому же мой страшный рычащий клич мог привлечь разве что очень одинокого медведя, тоскующего по семейной жизни.

— Помогите! — стараясь изобразить невинный нежный голосок попавшей в беду девушки, сипло выдавила я. — Тут какая-то страшная дикарка, мне страшно! Я дочка короля, я вам заплачу!

Мои старания наконец-то окупились, и в дыру заглянула огромная мохнатая морда. Судя по капающей из пасти слюне — очень голодная. Та часть, что мне удавалось рассмотреть, походила на плод запретной любви гиены и того самого очень одинокого медведя. Пестрая окраска, ого-го какие зубищи, глаза убегающего из лечебницы психа, бугристый шрам, перечеркнувший массивный лоб. Но самым интересным было не это. На неведомой твари темнел ошейник. Хозяин рядом? Как-то не похоже это создание на рыцарского питомца.

Гиеноведь вскинул морду и издал хриплый звук. Помесь рычания с лаем. И ему отозвались! Я на всякий случай подобрала несколько камней, чтобы защищаться. И позаимствовала у одного из скелетов предположительно бедренную кость. Он не возражал.

— Госпожа! Принцесса! Вы здесь?

Я на всякий случай проверила, нет ли на мне короны, но увы, ничего не обнаружила. Ушастик и его друзья тоже как-то не совпадали с моими представлениями о принцессе. Кого же тогда ищут?

— Принцесса? Принцесса!

Понимая, что благодаря влюбленно пялящемуся на стиснутую в кулаке кость гиеноведю меня рано или поздно найдут, я не торопилась отзываться. Во-первых, я как-то не очень похожа на принцессу. Скорее, на ту, что ей пообедала. Во-вторых, хозяин этой страходюдины отчего-то не вызывал у меня ни капли доверия. Ну и последнее. На кого я больше всего похожа? На дикарку. Возможно даже людоедку. Если начну орать своим страшным голосом, распугаю всех… кроме этого милого создания, с которым играю в гляделки.

— Принцесса! Ну наконец-то! Вы сорвали голос? Мы вас по всей горе ищем!

Свесившееся бородатое лицо выглядело не приятней слюнявой морды. Огромный нос, дыбящиеся лохмы, не знавшие гребня, сцепившиеся в отчаянной битве за переносицу брови. Особую изюминку образу придавали бородавки, уверенно расставленные неведомым художником.

— Меня? — стараясь говорить тише, осторожно уточнила я.

Хотелось бы еще узнать, зачем они меня разыскивают.

— Так и знала! Бедняжечка… Так кричала, что горлышко сорвала. Потерпи, моё золотце, твои братья уже неподалеку. Идите сюда! И веревки тащите!

Я сразу поняла, что обрела опасную соперницу. По громкости она, пожалуй, меня превосходила. Но ей не хватало моего раскатистого рычания и рокочущих нижних нот. Поэтому, чтобы не упасть в грязь лицом, бородатая спасительница срывалась на пронзительный визг.

Судя по ласковому обращению, меня действительно собирались спасать. Странная я принцесса, ну да ладно. Разберемся.

— Проголодалась, наверное, моя бедненькая? Мы этого гада уже наказали! Как только не били его, ничего не сказал, тварина ушастая! Хорошо, что догадались твоего щеночка выпустить. Такой умница! Сразу тебя и нашел!

Так это мой… щеночек? А я-то думала, что я кошатница. Стоп! Вот! Опять. Похоже, мне не обязательно ломать голову, гадая, кем я была раньше. Достаточно следовать сюжету. Сравнивать. Узнавать. Подведем итоги. Я кошатница из другого мира, где эти странные создания существуют исключительно в книгах, фильмах и так далее. Я попала под грузовик? Откуда-то упала? И где я сейчас? В книге? Может, в игре?

Наверху появилось очередное малосимпатичное бледно-зеленое лицо с выпирающими нижними клыками и бесчисленными шрамами. Дайте-ка угадаю. Орк. Недостаточно уродливый. Или просто еще молоденький?

— Рика, цела? — осклабившись, прорычал мой новый знакомый. — Давай, летунья, вылезай.

И мне скинули веревку. Ухватившись и обмотав ее вокруг запястья, я выжидательно уставилась на зеленую, бородатую и слюнявую морды.

— Да вытаскивайте меня! — устав скрывать дарованный природой голос, заорала я.

Мои спасатели слегка удивились, но всё же послушались, и вскоре мне открылся чудеснейший вид. Представьте себе ярчайший закат с розовой сахарной ваткой облаков, отражающийся в горном озере идеальной овальной формы. А вокруг горы, зелень, какие-то мелкие цветочки, ветерок… Потрясающая красота.

Осмыслив свое возрождение в мире живых, я отошла подальше от дыры и принялась разглядывать своих благодетелей. Визгливая борода оказалась совсем крошкой. И, судя по платью, фартуку и остроносым изящным башмачкам, гномихой. Зато орк возвышался надо мной как пугающе неприступная гора. Он точно не великан? На одном его плече помещусь и я, и бородатая старуха.

— Ушастому сегодня не жить, — хохотнув, довольно отметил орк. — Сестрица, что не так-то? Какая-то ты странная. Головой, что ли, ударилась?

— Ударилась, — на всякий случай призналась я. Это ведь самый распространенный шаблон. Прикинуться пострадавшей. Ничего не знаю, ничего не помню, помогите мне, расскажите мне. Сработает ли эта стратегия с орками? Вот не уверена. Но они же, вроде, тупые? Должны поверить.

— Сломается голова — поменяем на новую, — снова добродушно хрипанул громила, и я передумала притворятся потерявшей память. Если у него такой юмор, то не смешно.

— Поехали, — запрыгивая на огромного бурого гиеноведя, пригласил орк. — Брана сама доберется, она шустрая.

Я с сомнением оглядела своего слюнявого «щеночка», то и дело норовящего сбить меня с ног.

— Нет, ну ты точно какая-то странная, — пробормотал мой спаситель, и я, перепугавшись, что он снова начнет отпускать подозрительные шуточки про замену головы, принялась карабкаться на своего питомца, тотчас же попытавшегося цапнуть меня за испещренную шрамами ляжку. Отчаянно отбиваясь ногой, я подтянулась на руках к ошейнику и каким-то чудом оказалась на теплой спине агрессивной тварины.

— Кто последний, тот козявка! — выкрикнул орк, и его гиеноведь огромными скачками помчался вниз, ловко отталкиваясь от валунов и перепрыгивая трещины.

Не сразу поняв, что он имеет в виду, я вскоре осознала, что согласна побыть «козявкой». Мой «щеночек», похоже, уже соскучился по дому. Потому, что в следующий момент я ни о чем не думала, отчаянно вцепившись в ремень ошейника и обхватив ногами звериную шею. Шею? Кажется, я почти мгновенно слетела со спины. Какие же у меня сильные руки!

На мгновение я преисполнилась благодарности к бывшей владелице тела. Меня не тошнило от резких рывков зверя, а конечности сами по себе инстинктивно цеплялись за «песика». Только благодаря этому я еще не легла отдохнуть среди камней, в очередной раз рискнув своей головушкой.

Я даже не сразу сообразила, что меня перестало трясти.

— Козявка! — самодовольно припечатал победитель, и я впервые поняла, почему во всех книгах и играх герои с таким остервенением уничтожают орков.

Чтобы скрыть дрожь в ногах, я даже спустившись продолжила держаться за ошейник «песика», не забывая лупить его по тянущейся к моему аппетитному плечу слюнявой морде.

— Идем, отцу тебя покажу, — приобнимая меня за голову, пророкотал орк. Справившись со страхом, что мне вот-вот свернут шею, я начала перебирать ногами, чтобы мою многострадальную головушку не внесли отдельно от тела. Даже попыталась вырваться, но спаситель лишь довольно заурчал и так ткнул меня в живот, что пришлось заново учиться дышать.

— Вот наша Рика! — протаскивая меня в зал, оглушительно заорал орк. — И кто нашел ее, кто? Я нашел!

— Рика, так где же ты была? — громогласно и утробно выдал сидящий за столом орк. На первый взгляд все собравшиеся показались мне на одно лицо, но этот, кажется, особенно любим человечеством. Весь в уродливейших шрамах. И каких-то непонятных рисунках. Кстати, несколько похожих я еще в пещере разглядела у себя на руках.

— Решила поиграть в прятки! — вспомнив любовь братишки к детским играм, наугад ответила я. — Но меня быстро нашли!

Орки довольно загоготали, а гордый спасатель расплылся в самодовольной улыбке.

— Косточка, я понимаю, что ты не хочешь этого признавать, но тот паскудный лесной стручок подверг тебя такому унизительному испытанию! Мы не стали его сильно наказывать, чтобы ты не обижалась. Убьешь его сама. Приведите сюда этого упыря!

Я ожидала увидеть очередного участника парада чудовищ, но два особенно безобразных вооруженных орка втащили в зал эльфа.

Вернее то, что от него осталось.

Глава 2. Хороший эльф - мертвый эльф

В новой жизни я успела приготовиться ко всему. Орки, гномихи, гиеноведи. Теперь ещё и живой, а вернее, полуживой эльф. Возможно, мне даже повезет… или, скорее, наоборот, не повезет встретить дракона?

В общем я не собиралась удивляться, но уж слишком неприглядно выглядело то, что осталось от эльфа. И это жалкое тело тащили ко мне, оставляя на полу кровавую полосу.

— И ты говоришь, что не сильно его наказал? — обернувшись к самодовольно ухмыляющемуся папаше, возмущенно рявкнула я. — Да вы вспороли ему живот! Он вот-вот умрет!

— Что ты понимаешь, косточка, а? Я стольких эльфов убил! От таких ран они не умирают, — то ли хвастаясь, то ли делясь опытом, прорычал король орков. И, наклонившись вперед, заговорщически добавил: — Чтобы убить лесного стручка, нужно вырвать росток.

— Чего? — с подозрением уточнила я и, запоздало прокрутив в голове скудные, крайне сомнительные варианты ответов, поняла, что, наверное, зря спросила.

— Ты когда-нибудь видела сердце эльфа, косточка? Давай покажу!

Поднявшийся отец бодро шагнул к полумертвому пленнику, но я каким-то чудом вклинилась между ними. И почему-то осталась жива. Сама не знаю, как так вышло, что нежелание смотреть на жестокую расправу с умирающим пересилило дикий страх перед чудовищными родственниками.

— Давай не сегодня? Я замерзла в той поганой яме и очень хочу есть! Это ведь мой эльф, да? Завтра придумаю, как буду его мучить.

— Может его и сожрем? — подмигнув, нежно пророкотал мой добродушный папаша и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не села на пол.

— Чего там есть? — пытаясь быть на одной волне со своей семейкой монстров, сердито буркнула я и пошире расставила ноги, чтобы удержаться при возможном столкновении с королем орков. — Кожа да кости! К тому же он не стонет и не кричит. А я хочу его хорошенько помучить.

— Узнаю свою косточку, — сильнее хлопнув меня по плечу, одобрительно рявкнул отец. — Садись ужинать. Этот олень еще сегодня бегал по лесу. Могу оставить тебе кусочек его сердца. Вместо эльфийского.

Стало немного легче, когда я поняла, что предложение про поедание эльфов, наверное, было шуткой. Или нет? Вскарабкавшись на высокое кресло возле главы семейства, я нехотя покосилась на по-прежнему валяющегося на полу эльфа. Он еще дышит? Что же он такого натворил? И кто он?

Рядом раздалось смачное чавканье и хруст разгрызаемых костей. Кажется о столовом этикете мои странные родственники никогда в жизни не слышали. Разумеется, никаких приборов нет. Даже тарелок. Отрываешь мясо, хватаешь, ешь. А это что? Язык? Фу, мерзость. Столько мясных блюд и никакого гарнира. Печень, сырая, но выпотрошенная соленая рыба, птичьи лапки… глаза?

Поняв, что если продолжу изучать блюда, то меня стошнит, я оторвала предположительно куриную и совершенно точно не человеческую конечность и, стараясь подражать моим сотрапезникам, вгрызлась в прожаренное мясо. Еще бы каких-нибудь приправ, и было бы совсем неплохо.

Судя по тому, что орки в доспехах остались стоять возле неподвижного тельца, за столом восседали только мои… родственники? Глядя на похрюкивающих от удовольствия отца и, наверное, дядек и братьев, я отчего-то снова затосковала. Не такой я представляла свою семью.

— Отнесите… лесного стручка ко мне в комнату и сделайте так, чтобы он не пачкал пол и не умирал! — встретившись с ненавидящим взглядом окровавленного эльфа, грубо велела я. К счастью, меня послушались. Так я действительно принцесса орков? Но у меня не заостренные уши. И кожа другая. Смуглая, обветренная и грубая, но человеческая. И где, кстати, моя матушка? Я сирота?

— Ты мало поела, косточка, — пророкотал над ухом отец. — Захворала?

— Берегу место для стручка, — отшутилась я. Орки радостно загоготали. Веселые ребята. А где, собственно, уничтожающие нас герои? Насколько я успела разглядеть, дворец не под землей. Мы не скрываемся? — Я устала, пойду посплю.

— А как же пожелать папочке доброй ночи?

— Доброй ночи, — с чувством произнесла я.

Нет. Что-то не так. Он чего-то ждет.

— Ну? — чуть повернув голову, чтобы подставить щеку, выжидательно потребовал орк.

Я нехотя чмокнула его над выступающим нижним клыком, и наступила тишина. Оглушительная. Жуткая. Поняв, что совершила ужасную ошибку, я торопливо отскочила и впервые увидела настолько испуганных орков. Никто больше не чавкал. Не сопел. И не рыгал. И все, даже охранники, вытаращившись, смотрели на меня.

Вся моя короткая жизнь промелькнула перед глазами. Думай! Думай! Для чего он мог подставить мне щеку?

— А вы и поверили? — напряженно захохотала я и, сжав пальцы, изо всей силы впечатала кулак в ошарашенное лицо папаши, молясь неизвестным богам этого мира, чтобы это было тем самым, что от меня ожидали.

Тишина наконец-то взорвалась восторженным ревом и гоготом, и я облегченно вздохнула, потирая ноющие костяшки.

— Ай да проказница! — заорал отец, вскакивая на стол. — Вот удивила так удивила! А? А? Ах ты, косточка! Собачья ты дочь!

Звучало как похвала. Отмахнувшись от восторгов после моей дикой выходки, я наконец-то сбежала из зала и поняла, что совершенно не представляю, куда идти дальше. Память тела ни о чем не говорила, но, устало опустив взгляд, я заметила широкую полосу кровавого следа. Даже две полосы. Но одна сворачивала куда-то во двор, а вторая вела в мрачный, ничем не освещенный коридор.

Логично заключив, что орочья принцесса, живет не на задворках, я воспользовалась жуткой подсказкой и благополучно добрела до закрытой двери, перед которой остались лишь кровавые капли. Осторожно заглянув внутрь, я увидела стоящее на столике мутное зеркало, перечеркнутое трещиной, груду безвкусных бус, браслетов, несколько полумасок и поняла, что сюда-то мне и нужно.

Исследовав ряд еще не высохших пятен, я прошла дальше, в небольшую каморку, и потрясенно выругалась. Эти тупорылые охранники положили умирающего эльфа в деревянную ванну-бадью, забросав его сверху колотым льдом. Таким образом он в самом деле не пачкал пол. От боли раненый потерял сознание, но, судя по слабо вздымающейся вскрытой грудной клетке, каким-то образом ухитрялся дышать.

Подходить не хотелось. А уж приглядываться тем более. Но если ничего не сделать, то к утру меня будет поджидать кровавая ванна с мертвецом. И мне почему-то не понравилось, что на моей совести окажется чья-то смерть.

— Госпожа! Моя госпожа… Брана вернулась…

Задыхающаяся гномиха тяжело ввалилась в комнату. На ее раскрасневшееся лицо было страшно смотреть. На носу и бровях подрагивали капельки пота, и огромные мокрые пятна расплылись по одежде на спине и подмышках.

— Брана, ты очень вовремя, — безжалостно отметила я, отвернув лицо, чтобы не чувствовать запах долго бежавшего гнома. — Ты ведь справишься с перевязкой?

— Принцесса, неужели вы ранены?

— Нет, я в порядке. Нужно помочь ему.

— Ему?

Гномиха замолчала, гоняя что-то во рту. Я собиралась было повторить приказ, когда она неожиданно захрипела и смачно плюнула в злосчастного эльфа.

— Ему? — сурово вопросила Брана, трясущимся от гнева пальцем указывая на неподвижное тело. — Ему? Вы так ничего и не поняли? Он нарочно заманил вас в ловушку! Притворялся тихим и покорным, а потом столкнул в ту пещеру! Даже я уже обо всем догадалась! Выбросьте его псам! И поделом ему! Поделом!

Так это по его милости я оказалась в ловушке? Я пристально уставилась на эльфа, но ожидаемого гнева не было. Не знаю, что произошло между нами до падения, сейчас передо мной лежит искалеченное умирающее существо. Разве этого наказания недостаточно?

— Как ты думаешь, почему он так со мной поступил? — осторожно спросила я, пытаясь понять, какие у нас отношения. Он был моим другом и предал? Прислуживал?

— Вы ведь друг друга ненавидите. Чего тут удивляться? — сердито проворчала Брана. — Он с самой брачной ночи пытался от вас избавиться. Покончить с собой не вышло, так он снова за вас принялся!

— Он что, мой муж? — забывшись, поразилась я.

— Кстати, раз уж разговор зашел о мужьях. Кого вы выберете сегодня? Оставить первого? Или слишком устали?

— Я даже забыла, сколько у меня мужей, — потрясенно пробормотала, испытывая смешанные чувства.

— Четыре главных мужа, десять наложников и двадцать три слуги, — уверенно отчеканила гномиха, окончательно погрузив мое сознание в хаос.

— А сколько у меня детей?

Невольно потрогала живот. Вот это пресс! Даже через одежду кубики прощупываются. Я ведь не беременна, нет? Не хотелось бы.

— Госпожа, ну какие дети! Вы ведь пьете отвар! Странная вы сегодня. Переживаете из-за этого гнусного предателя? Я позову слуг, пусть выкинут его отсюда.

— Если ты не перевяжешь ему раны, мне придется сделать это самой!

— Но зачем? — растерялась Брана.

— Хочу, чтобы он мучился. Жил и мучился. Где здесь лекарства?

В итоге я все-таки добилась своего. Забинтованный как мумия эльф покинул мою ванну и был торжественно водружен на лежащую возле кровати шкуру.

— Он ведь в таком состоянии не сможет меня убить? — на всякий случай осведомилась я.

— Чары шамана действуют. Сильный был знахарь. Толковый. Зря вы приказали его псами разорвать. Он бы сделал вам действующее зелье. Не сразу получилось. С кем не бывает!

Прислушиваясь к ворчанию Браны, я опустилась перед зеркалом и нехотя уставилась на свое отражение. О чем сильно пожалела. В пещере мне не удалось разглядеть ни шрам от ожога, ни странную раскраску, ни даже черты лица. Неудивительно, что эльф пытался покончить с собой. Станет ли лучше, если я умоюсь от грязи, краски и расплету дикарские лохматые косы? А еще вытащу из прически череп цапли с продетыми через глазницы бусами, сниму кроличью лапку и вытащу из ушей шипы каких-то особенно кровожадных колючек?

От шкур несло зверьем, и я скинула их, чтобы разглядеть себя целиком. Нет даже намека на женственность. Ни тонкой талии, ни соблазнительных бедер. Широкие плечи, грубые накаченные руки с мозолями и царапинами, мускулистый торс, поглотивший последние останки девичьих прелестей. От подозрений, что я вообще не женщина, меня спасло лишь отсутствие мужских принадлежностей. Я проверила. Так. На всякий случай.

— Говорят, вы мало покушали, принцесса. Хотите принесу вам фаршированных лягушат?

— Нет. Я буду спать, — мрачно буркнула я, погружаясь в беспросветное уныние. Не ожидала, что мое… вернее, не совсем мое тело окажется настолько безобразным. Интересно, какой я была в прошлой жизни. За что? За что мне досталось вот это?

Теперь нет ни малейших сомнений в том, что мне отведена роль злодейки. Куда я попаду, если меня убьют? Может, оно и к лучшему? Как-то не хочется жить, купаясь в ненависти. И всякий раз вздрагивать, увидев отражение.

— Брана, я почему-то думаю о маме. Ты ее помнишь?

— Да с чего бы? Вас подобрали совсем крошкой. В детстве ты меня звала мамой. Пока Рыч Потрошитель не услышал.

«И кто это такой?»

— А принеси-ка мне книгу или карту. Что-нибудь по истории. Хочу освежить все в памяти.

По молчанию няньки я поняла, что в очередной раз опозорилась. У орков нет книг? Хорошо, что не упомянула, что умею читать! Иначе Брана точно бы заподозрила, что принцессу подменили.

— Когда-то видела книгу, там картинки были смешные, — пытаясь исправить впечатление, неловко прохрипела я. — Думаю, дай посмеюсь, пока не засну.

— Я уж было испугалась, что вам совсем худо. Вы сегодня сами на себя не похожи, госпожа. Ложитесь-ка отдохнуть. Были тут книги, но давно. Наверное, ничего уже и не сохранилось. Что-то сожгли, что-то сгнило.

— Тогда можешь идти по своим делам. Нет! Стой! Эльф точно не умрет?

— Они весьма живучи, пока не поврежден росток. Можете хоть голову отрезать — прирастет.

— У него не поврежден?

— Не знаю, — задумчиво зевнув, пробормотала Брана. И почесала бороду. — Его же для вас живым оставили. Значит, наверное, росток не трогали. Спокойной вам ночи, принцесса. Если что — я рядом. Позовете — приду.

Оставшись одна и поняв, что изучение отражения в зеркале может довести до суицида, я принялась осматривать комнату, чтобы понять, какой была настоящая владелица тела. Судя по костям, голове оленя и сушеным насекомым принцессе нравилось убивать всё живое. Ее увлечение — охота? Оружия на стенах столько, что можно открыть музей. А в ящичках безделушки. Разные монеты, украшения, фигурки, амулеты и флаконы с сомнительной бурдой. На самом дне сундука с бесполезным барахлом я обнаружила бережно завернутого в ткань волка, грубо и неумело вырезанного из дерева. Это подарок? Или удачная поделка? Почему столь простенькая вещица так заботливо припрятана? Не подписано, от кого это, а жаль. Хотелось верить, что у меня есть друзья или родственники-люди. Настоящая семья. Человеческая.

Больше ничего полезного я не нашла, поэтому вернулась к эльфу. Тихонечко, но дышит. Несмотря на бледность, темноту под глазами и синяк на половину лица, очень красивый. Волосы цвета свежих каштанов, только что извлеченных из-под зеленой колючей оболочки, благороднейшие черты лица. А вот на шее, под кожей, какие-то странные то ли лозы, то ли вены. Нет, кровеносная система там изгибаться не станет. Это что-то другое. Похоже на вьющееся растение. Неужели тот самый идущий из сердца росток?

А я ведь действительно устала. Сняв дурно пахнущую верхнюю одежду и вытащив из ушей колючки, я поняла, что безумно хочу искупаться. Но звать Брану постеснялась.

Обнаружив кувшин с водой, я намочила тряпку и тщательно обтерлась, надеясь, что это хотя бы чуть-чуть заменит полноценное купание.

Очень хотелось запереться на щеколду и забаррикадироваться изнутри, но было немного страшно, что восставший из мертвых эльф начнет душить меня подушкой, и никто не сумеет вовремя прийти на помощь. А вдруг у меня есть враги среди орков? А что, если Брана лишь притворяется, будто верно мне служит?

Сомнения терзали меня даже во сне, и в эту ночь я пересмотрела с десяток самых разнообразных кошмаров, наверняка побив все рекорды моих предыдущих жизней.

Глава 3. Трудно быть орком

Приятно, когда никто не будит по утрам. Никаких выкручивающих нервы звонков, раздраженнных воплей, холодной воды и обидных пинков. Добравшись до зеркала, я уныло уверилась, что недоверчиво вытаращившееся на меня чудовище — это я. Жаль. Жаль, что это не сон. Впрочем, по сравнению с тем, что мне снилось, моя жизнь не так уж и плоха. Погодите-ка. А почему, спускаясь с кровати, я не споткнулась об эльфа? Он ведь на шкуре там... лежал.

— Брана! — заорала я, с трудом вспомнив имя моей бородатой нянюшки.

— Иду-иду!

Семенящие шажки завершились по-кошачьи требовательным скрипом двери. Мой кот любил по утрам... Мой кот. У меня был кот?

— Проснулась, мое золотко? — хрипло проворковала гномиха, забираясь на специальную подставку, чтобы поставить передо мной тазик с водой. — Давай умоем наше личико, накрасим и пойдем на тренировку.

— Подожди-ка. Сперва объясни мне, куда делся эльф?

— Так ушел, — просто ответила Брана, тщетно пытаясь оттереть с моей щеки след подушки.

— Ушел. Ага. Как он мог уйти? Он еле дышал!

— Ножками ушел, ножками. Топ-топ-топ.

— И где он сейчас? — недоверчиво полюбопытствовала я.

— Во дворике. Лежит, восстанавливается. Они ведь, эльфы, солнышко любят. Травку. Деревья.

— Отведи меня к нему!

— А как же тренировка? Братья вас задразнят, если не придете.

— Переживу. Наверное.

Уверение Браны, что перед выходом необходимо накраситься и принарядиться, немного не соответствовали моим представлениям. Для начала мне сделали убийственный смоки-айс, жирно обведя глаза тщательно отобранным угольком. Потом то ли кровью, то ли краской нанесли темно-красные полосы на выбеленное рисовой пудрой лицо. И тем же черным кусочком угля намалевали зловещий рисунок, похожий на тот, что рисуют в фильмах для призыва сатаны и прочей нечисти. Вместо колючек в дырочки ушей продели склеенные рыбьи кости.

— А этого нет еще ни у одной орчихи! — торжественно заявила нянька, открывая шкатулку, чем-то напомнившую миниатюрную копию гроба. — Череп бобра!

Чтобы ее не обидеть, я всячески изображала восхищение, но единственным предметом одежды, который пришелся мне по душе, была полумаска, скрывшая уродливый ожог на щеке.

— Ну вот мы и готовы! — любуясь моим несравненным образом, вдохновленно вздохнула Брана. Похоже, она по-прежнему видела во мне маленькую девочку. Ту, кем уже давно не является даже настоящая принцесса орков. Это объясняло, почему ее не смущают странные вопросы. — Вы забыли вашу любимую плетку. Берите.

— Веди уже, — сердито буркнула я, повертев в руках затейливую вещицу. И для чего она? Чтобы отбиваться от истосковавшихся по мне наложников? Сколько их там, десять? И еще какие-то прислужники.

Моя напускная грубость сработала. Брана пошла впереди, и я перестала волноваться о том, что придется задать очередной нелепый вопрос. Мельком присмотревшись к обстановке, я поняла, что дворец построен давно, и что в нем крайне редко проводят уборку. На стенах многолетняя заброшенная паутина, царапины, сомнительные темные пятна, засохшая кровь и даже похабные рисунки. Впрочем, чего я ожидала от орков?

Снаружи было тепло. Нежно, но настойчиво припекало давно поднявшееся солнце. Приглядевшись к вытоптанному двору, я поняла, что когда-то здесь был цветник или сад. Осталось несколько жалких кустиков с оборванными листочками, выложенные узорами камни и неровные пеньки деревьев. Чуть дальше располагались несколько построек, чем-то напоминающих конюшни. Нечто одноэтажное, длинное, с редкими, низкими и очень маленькими окошками. Я бы так и решила, если бы не высокая ограда, завершающаяся острыми кольями. Некоторые из них украшали побелевшие со временем черепа. Казненные конокрады?

У ворот скучали два орка-охранника, покосившиеся на меня так равнодушно, что я засомневалась в своем происхождении.

— Разве они не должны поприветствовать меня или хотя бы поклониться? — просипела я, стараясь говорить шепотом и низко нагнувшись к няньке, чтобы та могла меня услышать.

— Можете вернуться и избить их, — предложила Брана.

— Потом. Сперва я хочу увидеть эльфа.

— Ну так он где-то здесь, — обводя рукой огражденное пространство, сообщила нянька. — Во-он там лежал, на травке.

Все-таки не конюшня. С любопытством оглядевшись, я подошла к красиво обрамленному камнями пруду и поморщилась, поняв, насколько грязная в нем вода. Пахнет болотом. Даже рыба сдохла. Плавает кверху брюшком.

— Эльф ведь не мог здесь утопиться? — вспомнив о любви ушастого к суициду, я решила сразу сузить круг поисков.

— Нет, ему ваш второй муж не разрешит. Это ведь его пруд.

— А где сейчас этот второй муж?

— Прячется. Там, поглубже. Позвать слуг, чтобы выловили его?

— Это ведь не он? — ткнув пальцем в дохлую рыбу, на всякий случай уточнила я.

— Нет, рыбка сама умерла, — неверно истолковав мой вопрос, ответила Брана. — Он бы не стал оскорблять вас, обижая ваших милых питомцев.

Вспомнив о своих предпочтениях, я внимательней пригляделась к покойнице и поняла, что из приоткрытой пасти выглядывают тонкие как иглы зубы. Даже не хочу пытаться представить, как выглядит мой второй муж.

— А остальные где? Наложники, прислужники?

Гномиха показала на «конюшню», но я лишь мельком успела заметить, как липнущие к стеклам зрители перепугано мечутся внутри, ища, куда спрятаться. Похоже, здесь мне не рады.

— Вы заранее говорите, кого вам поймать, — сочувственно посоветовала Брана. — Избаловались, пока вы не заходили. Шустрые стали.

— Даже не вспомню, когда здесь была в последний раз!

— Месяц назад.

Еще раз взглянув на окна, чтобы снова полюбоваться переполохом, я принялась обходить здание и озадаченно остановилась у искусственного грота, сложенного из камней и украшенного костями какого-то огромного животного. Жаль, что я не сильна в науках. Могла бы больше узнать о местной фауне.

— Там тоже мой муж? — догадалась я. — Он еще живой?

— Что ему сделается, они по пятьсот лет живут!

— Он вампир, что ли?

— Дракон. С памятью у вас совсем беда. Раньше вы хоть немного их помнили, а теперь каждый раз заново со всеми знакомитесь?

— Разве так не интересней? — печально пошутила я, продолжая обход.

Эльф обнаружился под единственным во дворике деревом. Он лежал в тени и смотрел на меня с таким отвращением, что я немного обиделась. Я за него так переживаю, а он злобно таращится на меня! Как лама перед плевком! Ладно. По крайней мере выглядит гораздо лучше. Мне не наврали. Действительно живучий.

— Как будете его мучить, госпожа? — хихикая от предвкушения, спросила Брана.

— Мне ведь пора на тренировку? — «опомнилась» я, запоздало пытаясь освоить актерское мастерство. — Проводи меня к братьям!

— Я лучше схожу за вашим любимым топором. Старенькая я уже, чтобы туда-сюда бегать, помилосердствуйте, госпожа.

Пришлось изощряться. Велев не заставлять меня долго ждать, я незаметно проводила мою бородатую старушку до двери. С трудом волоча оружие, гномиха торопливо засеменила по коридору и, пройдя в зал, издалека оглушающий нечеловеческими воплями, недоуменно огляделась.

— Отдохни, если нужно! — неслышно подкравшись сзади и хлопнув Брану по плечу, снисходительно разрешила я. — Мой любимый топор! Скучала по тебе.

Больше всего я боялась, что не сумею его поднять, но всё оказалось не настолько плохо. Тело-то у меня сильное. И память рук не подводит, схватилась, похоже, правильно. Удобно.

— Пойду завтрак вам готовить, — оповестила нянька перед тем, как оставить наедине с моим боевым другом. Впрочем, моя персона слишком сильно интересует тренирующихся орков. И чего так пялятся? Как-то... выжидательно, что ли?

Помахав топором, я поняла, что совершенно не представляю, что с ним делать. Даже дрова никогда не рубила. Но видела это в фильмах. О великая память рук и тела, просвети! Нет. Никакого результата. Никаких идей. Что делать, если орки поймут, что я разучилась драться?

— Рика Козявка! — радостно приветствовал меня брат. Брат с топором. Предчувствуя беду, я попятилась назад, но вовремя догадалась, что с его любовью к догонялкам побег не самое удачное решение. — Что, струсила? Поняла, что ты слабачка?

— Да, поняла, — решив не отпираться, честно призналась я. Оторопевшее орочье лицо свидетельствовало о том, что такие высказывания не в духе владелицы тела, но что я могу с этим поделать? Драться с ним на топорах — прямая дорога на тот свет. — Я разучиваю новую технику, видал? Выучу — разделаюсь с тобой!

— Кто тебя этому научил? — с сомнением наблюдая за моими выкрутасами, недоверчиво спросил братец-орк.

— Когда я упала в пещеру, мне было видение. Вот, собираюсь проверить, работает ли эта техника боя.

— Головой вниз падала? — сочувственно предположил однорукий орк, незаметно подобравшийся ближе. — У тебя, верно, запястье сломано. Странно двигаешься. Не тренируйся неделю, пусть заживет.

«Кто ты, милый спаситель?» — отстранено скривившись в полуулыбке, гадала я. Родственник? Не отец, у того были обе руки, шрамы и борода. И огромные клыки. Еще один брат? Или друг?

— А я-то думаю, что так больно! — возмутилась я, роняя топор и пряча за спину «сломавшееся» запястье.

— Тогда устроим пинковые бои! — предложит тот, что точно мой брат. — Ноги-то у нее не сломаны! Или собачьи гонки! А можно пойти охотиться на эльфов!

— Тебе заняться нечем? — спросил однорукий, ткнув обухом одностороннего топора в солнечное сплетение затейника. — Отец сказал, чтобы псов тренировал, а не хвосты им крутил!

— Ы!

Кажется, это действительно очень больно. Даже для орков. Пользуясь тем, что мои собеседники затеяли драку, я подобрала свой любимый топор и потихоньку выбралась из тренировочного зала. За пределами дворца открывался прекрасный вид на гору и раскинувшиеся под ней полуразрушенные дома. Мы в каком-то заброшенном городе? Или, скорее, захваченном. Слишком уж всё аккуратно построено. Мне бы сбежать. Но куда? Где, собственно, люди? Меня, разумеется, примут за полуорка или за чудовище, но я бы рискнула. Если бы знала, куда идти.

— Проголодалась, моя деточка? — встрепенулась Брана, обернувшись на скрип двери. — Я принесла тебе цыпляток. Лапки в чесночном соусе. Все как ты любишь.

— Что сейчас происходит в мире? — устало садясь за стол и сочувственно взглянув на зажаренных с головами птенцов, спросила я.

— Вы хотели сказать, какие новости? Будущая жена вашего отца, принцесса гоблинов, уже в пути. Атаку степных орков недавно отбили. Ах, да. Ваш брат погиб.

— И сколько у меня теперь братьев?

— Да кто же их сосчитает? Вчера родились близнецы, этот умер, тот пропал... Возможно, одиннадцать. Но это не точно.

— А сестер?

— Так они это... Их ведь...

— Говори прямо.

— Их ведь того... возвращают богине. В королевской семье только одна принцесса. Это вы.

— А почему меня не вернули?

— Раньше вы не задавали таких вопросов, госпожа, — глядя в пол, грустно произнесла Брана. — Лучше оставайтесь такой, как прежде. Ешьте, пейте, веселитесь. Деритесь с братьями. И не думайте. Ни в коем случае не думайте, госпожа. Кушайте. Кушайте лапки!

В очередной раз убедившись, что владелица тела не блистала интеллектом, и что в ее происхождении скрыта какая-то ужасная тайна, я с отвращением уставилась на мясо. Надо сказать, я бы с удовольствием его ела. Но не постоянно. Хотя бы с листьями салата. С макаронами, рисом, с жаренной картошечкой! И не утром.

— Брана, а что-нибудь сладкое на кухне есть?

— Вы ведь не любите сладкое. Что с вами такое? Неужели вы беременны?

— Чего?

— Выпейте отвар, и всё пройдет, — сунув мне под нос какую-то зловонную бурду, велела гномиха.

Из желтоватой пены проглядывало нечто, напоминающее крысиный хвост, поэтому я решила рискнуть и уверенно отодвинула кружку.

— Я просто выросла и хочу больше узнать о мире. Мне надоело в этом тесном дворце. Здесь слишком скучно.

— Так скоро свадьба! А после праздников откроется охота на эльфов! Вы ведь всегда хотели себе маленькую фейри? А еще, говорят, в Серебряном Лесу видели единорога! Из него выйдут такие роскошные украшения!

— А куда подевались все старые вещи из замка? Где хранят то, что не решились выбросить?

— Всё свалили в нижний зал. Пойдемте, я вам покажу. В детстве вы любили там играть.

Кажется, я начала немного осваиваться. Там двор с моими невольниками, прямо по коридору — обеденный зал. На подземном этаже — зал для тренировок, а чуть дальше — огромная барахолка. Множество сваленных в одну кучу вещей. Изящные стульчики, не вмещающие орочьи зады, частично уцелевшая фарфоровая посуда, нежные платья и изысканные костюмы, порванные, покрытые многолетним слоем пыли скатерти, позолоченные канделябры, музыкальные инструменты, ковры, гардины и осколки беспечно брошенных роскошных ваз.

Я присела на сохранивший ножки стул. Удобный. Не низкий, и не высокий. Его делали для людей. Или для эльфов. А это что? Портрет!

Живо смахнув пыль, я жадно вгляделась в человеческое лицо. Каким же прекрасным оно мне показалось! Какая-то девушка в шляпке. Кудрявая и кокетливая. Мне хотелось прижать ее к сердцу, принести к себе в комнату, но со мной была Брана, отковыривающая от потрепанного, некогда белоснежного платья мелкие бриллианты. А вот и книга. Наконец-то! Окрыленная надеждой раскрыть все тайны этого мира, я распахнула фолиант... и оторопело уставилась на издевающиеся надо мной закорючки. Как же так? Почему я понимаю этот язык, но не могу прочесть ни единого слова?

— Брана, ты умеешь читать?

— Да что вы, госпожа. Откуда?

— А кто умеет?

— Да кто же тут читать будет? Смеетесь, что ли?

— А эльф? — внезапно осенило меня.

— Он-то? Пожалуй.

«Только вот он не станет мне помогать».

Отложив книгу, я продолжила поиски, но лишь вся перепачкалась в пыли. Поняв, что на изучение горы из хлама уйдет не один день, я разбудила задремавшую старушку и получила от нее напоминание, что скоро идти на обед. Оказалось, что это не обязательно. Никаких правил орки не соблюдали, и только вечерняя встреча с сомнительным пожеланием доброй ночи стали ежевечерним ритуалом, нарушение которого могло вызвать неприятные последствия.

— А что на обед у эльфа? — неожиданно заинтересовалась я, вспомнив, что уже по горло сыта отвратительными орочими деликатесами.

— Не знаю, — равнодушно заметила Брана. — Обычно мужей кормят не объедками. Но так как вы не завершили брачный обряд и не приказывали, особого ухода за ним нет. Хотите пойти его помучить?

— Да. Но только одна.

— Не забудьте вашу плеть, госпожа!

Нежно прижав к животу книгу и добродушно помахивая своеобразным оружием, я неторопливо прошла в невольничий дворик и стала свидетелем того, как мои любящие наложники ломятся в дом, толкаясь в дверях, прячутся в кустах и даже прыгают в воду. Решив не одаривать их своим бесценным вниманием, я сразу направилась к дереву. Взгляд отдыхающего эльфа не изменился, но это меня не смутило.

— Привет, — издалека начала я, застенчиво покрутив висящий на шее череп бобра. — Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, тебе уже лучше?

Наглое эльфийское отродье, не проронив ни звука, равнодушно отвернулось. Так вот зачем мне нужно брать с собой плеть. Чтобы все дрожали, чтобы уважали. Но с таким гордецом, напротив, только хуже станет.

— Я ведь пришла поговорить, — стараясь смягчить пугающий голос, сипло произнесла я. И спрятала плеть за спиной. — Мне нужна твоя помощь. Поможешь мне — я помогу тебе. Например, освобожу тебя. Неплохая сделка, не так ли?

С таким успехом я бы могла обращаться к дереву. Оно хотя бы шелестело в ответ.

— Обед! Обед! Да где вы все?

Услышав заветное слово, я решительно рванула на звук и чуть не столкнулась с огромным троллем, держащим в руках плетеный короб и огромную корзину, полную кондитерских изысков.

— Возвращайся на кухню! — вцепившись в еду, прорычала я. Испуганный тролль, опомнившись, неуверенно отступил, а я, схватив булку, настороженно принюхалась и отломила небольшой кусочек. Свежая! Ароматная! Еще теплая!

Яблочная начинка. Безумно вкусная. Сладкая. Тающая на языке. Я не заметила, как дожевала последний кусок и, присев на корточки, открыла короб. Внутри оказался котелок супа, котлетки, хлеб и какой-то неопознанный сорт салата. Схватив черпак, я осторожно отведала суп и застонала от удовольствия. Наконец-то человеческая еда! Соленая, с приправами и тонким вкусом. От мяса меня до сих пор воротило, поэтому, не тронув котлеты, я пожевала салат и схватила вторую булку. Лишь после этого ко мне вернулось понимание того, что обед принесли не для меня. Подняв взгляд, я увидела жалобно прилипшие к окнам лица и стоящего неподалеку эльфа, презрительно скрестившего на груди руки. Если верить психологам прошлого мира, признак недоверия и нежелания открыться.

— Кажется кушать никто не хочет! — присаживаясь в траву, громко заметила я. — Вот и хорошо! Раз никто не пришел, значит всё достанется мне!

Нежно сжав булочку, я неторопливо поднесла ее к губам и с нескрываемым наслаждением откусила. Из дома донесся вопль, наполненный яростью и болью. Вынырнувший на мгновение из пруда второй муж гневно взглянул мне в глаза и нырнул, сердито плеснув русалочьим хвостом.

— А повара-то расстарались, — похвалила я, слизнув вытекающую начинку. — Потрясающе вкусно.

Эльф развернулся и скрылся за домом. Гордый. Очень гордый. Такой скорее умрет, чем пойдет на уступки. Даже я понимаю, чем он так зацепил мою предшественницу. Красивый. И недоступный. Как несбыточная мечта.

— Госпожа! Госпожа, а можете оставить мне... объедки?

Глава 4. Гордость и предупреждение

В глазах гнома читался страх. Дикий панический ужас. Словно невидимый убийца, подкравшись сзади, прижал к короткой шее холодное лезвие кинжала. Губы и бородка дрожат, руки трясутся, ноги подгибаются. А еще он удивительно строен. Если бы не рост, решила бы, что наконец-то встретила человека.

Оделся мой то ли муж, то ли наложник в мутно-зеленый простенький камзол, без вышивки, с частично утраченными пуговицами и множеством заплаток. На ногах какие-то грязные чулки и стоптанные туфли. Как-то всё не по-гномьи. Не так я представляла себе их доблестный горный народец.

— Оставить тебе объедки? — задумчиво повторила я. — А подойди-ка поближе. И сядь. Здесь.

— Госпожа, помилуйте! — рухнув мне в ноги, взмолился гном. — Я был неправ! Я провинился! Простите меня!

— Перестань голосить! — рявкнула я, разом оборвав плаксивые вопли. — Сядь. Сядь, сказала! А то хуже будет.

Подобравшись к указанному месту на четвереньках, гном осторожно сел и испуганно вытаращился на меня.

— А теперь ешь, — сунув ему булочку, спокойней и мягче проговорила я. — Не надо так дрожать, не отравленная. Ладно, откушу. Ты ведь не из брезгливых, раз объедки просил? Ешь.

Гном оказался послушным, и я, стараясь его не тревожить, незаметно покосилась на окна «конюшни». Следят. Так даже лучше. Что, если читать умеет не только гордый свободолюбивый эльф? В этом мире мне нужно как можно больше союзников. И пускай сейчас эти бедолаги боятся и ненавидят, спустя какое-то время я стану их благодетельницей. Мы в одинаковом положении. Застряли в окружении злобных орков. Которые, судя по тому, что мне удалось выяснить, захватили королевство. Чтобы выбраться отсюда необходим продуманный четкий план, преданные пособники. И знание этого мира.

— Как тебя зовут? — сипло прохрипела я, изображая улыбку. Из-за ожога, затронувшего то ли нерв, то ли мышцу, эффект оказался не лучшим. Если подумать, я уже второй раз за сегодня попробовала улыбнуться. Не получилось. Нужно потренироваться перед зеркалом. И обязательно в одиночестве.

— Я Ворч, сын Браны, — угодливо представился гном, придя в себя после моего доброжелательного оскала. — Благодаря вам, госпожа, я ни в чем не нуждаюсь и могу жить. Век не забуду вашу милость!

И он снова бухнулся лбом в землю. Это у них реакция на плетку такая? Мол, лежачего не бьют?

— Ворч, не знаешь ли ты, кто из моих мужей и прочих умеет читать?

— Его высочество умеет!

— Что за высочество?

— Ваш первый муж!

— Эльф?

— Ага.

Так он еще и принц. Похоже положение эльфов в этом мире хуже некуда, раз наследник престола… или его братец стал игрушкой жестокой принцессы орков.

— А кроме него кто-нибудь справится?

— Можно фея спросить, — стараясь незаметно стянуть вторую булку, предложил Ворч.

Пока я представляла, зачем выходила замуж за крошечного лесного духа с крылышками, гном успел нахлебаться супа, ловко орудуя черпаком. Но когда он потянул ручонки к котлетам, я помахала у него перед носом свернутой плетью, чтобы слегка привести в чувство.

— Пойдемте, я вас провожу, госпожа!

— Эй, охрана! — беря корзину с булочками, резко позвала я. — К еде никого не подпускать! Вы меня услышали?

Повернувшийся на звук орк презрительно фыркнул, и это как-то мало походило на «слушаюсь и повинуюсь».

— Ты, мордастый, — подойдя к нему, сурово произнесла я. — Что, давно клыки не терял? Если я тебя не пугаю, мне сбегать папочке пожаловаться?

— Да ладно, что разоралась-то? — тут же переменился охранник. — Прослежу.

Шагая обратно, я обрадовалась тяжести корзины. Потому, что стиснутая плетка заметно подрагивала. Надеюсь, все видимые и невидимые зрители решат, что от ярости.

Оказывается с вооруженной охраной мне сложнее, чем с относительно дружелюбными орками-родственниками. Я не чувствовала исходящей от новых знакомых угрозы. До встречи с тем, кому определенно не нравилась. Притом не нравилась настолько, что не будь я принцессой, меня бы размазали тонким слоем по воротам. И только упоминание отца мгновенно приструнило набычившегося охранника. Вот в чьих руках находится моя жизнь. В руках того, кого необходимо каждый вечер бить в морду.

Что же тогда получается? Если я хочу стать хорошей дочерью, нужно вести себя как можно хуже? Вернусь — обязательно замучаю Брану допросами. Но сперва нужно найти учителя-языковеда.

Фей оказался значительно больше, чем я думала. Аж выше меня. Глядя на это сказочное создание с потрепанными тусклыми крыльями, я почему-то вспомнила осаждающую мои шкафы бесконечную и непобедимую армию моли. Еще один призрак прошлой жизни.

— Лордзес, ты читать, случайно, не умеешь? — бесцеремонно вваливаясь в крохотную комнату, с порога выкрикнул Ворч.

Фей спокойно, но весьма неопределенно кивнул. Он не показывал страх, но я почувствовала, что здесь мне не рады. Холодный взгляд советовал убраться куда подальше, поэтому я невольно заинтересовалась, почему поведение фея так сильно отличается от остальных моих пленников.

— Лордзес? — повторила я, осторожно пробуя незнакомое имя. — Мы раньше встречались?

— Нет, но я много о вас слышал, — так же отчужденно произнес хозяин комнаты.

Как-то слишком просто. Но разве это не к лучшему? Это идеальная возможность создать о себе хорошее впечатление!

— На самом деле слухи обо мне слегка преувеличены, — не улыбаясь, но максимально смягчив голос, нежно пророкотала я.

— Хотите сказать, что гоблин Сэнди сам откусил себе нос?

Лучше бы я ничего не говорила! И что на это ответить? Что это произошло в порыве страсти? От большой и чистой любви?

— В любом случае я к тебе по делу, — стараясь не думать о несчастном гоблине, заявила я. — Ты можешь это прочесть?

Положив перед феем книгу, я открыла первую страницу и уставилась на его лицо, чтобы понять, если он вздумает мне соврать.

— Это писали люди. Мы читаем древние руны и магические заклинания лесного народа. Мы научились понимать человеческий язык, но не умеем читать.

— А сейчас мы на каком говорим?

— На языке орков, — с подозрением взглянув на меня, нехотя сообщил Лордзес. — Выучил за пять лет.

— Ты здесь уже пять лет, и мы никогда не встречались?

— Вы же без ума от эльфов. К тому же я уже немолод. Жизнь фей коротка.

— Сколько же тебе лет?

— Это неважно. В любом случае мне придется умирать здесь, вдали от дома.

— У тебя ведь есть крылья. Почему не улетишь?

— Я немного неверно выразился, когда говорил о том, что хочу увидеть свой дом, — устало произнес фей, уставившись на меня равнодушными ко всему золотистыми глазами.

— Почему?

— Орки сжигали всё на своем пути. Весь мой род уничтожен беспощадным огнем. Прошло много лет. Я бы хотел узнать, что стало с тем местом. Но мне страшно. И в моих крыльях больше нет силы. Я последний из своего рода. Сам не понимаю, зачем так старался сохранить себе жизнь. Ради погибших? Но к чему это? Мне некому передать знания, историю рода, легенды, имена прославленных героев, обычаи. Всё это исчезнет, как только я закрою глаза.

— Как много королевств захватили орки? — дрогнувшим голосом спросила я, стараясь не выдать, насколько потрясена.

— Всю землю до самого моря. Что находится за ним — никто не знает. Это было известно человеческим торговцам. Но они сбежали в самом начале войны и больше не возвращались.

Вот и конец моей истории. Предположим, я успешно доберусь-таки до моря. А дальше? Это только в сказочках отчаянная девушка находит ничейный корабль и пускается в увлекательное плавание. Не думаю, что на берегу хоть что-то осталось. Не говоря уже о том, что для поисков новых неведомых земель нужна подготовленная экспедиция, а не жалкая кучка беглецов, за которыми по пятам гонятся орки.

— Но ведь наверняка кто-нибудь пытался устроить восстание? — простившись с кораблем, предположила я. — Неужели всех уничтожили?

— Эльфы сопротивлялись до последнего. Пока не убили их короля. А наследника захватили в плен. Выжившие попрятались по лесам, но их ловят и уничтожают.

— А гномы?

— А гномы струсили. И, потеряв правителя, стали прислуживать оркам. Как гоблины. Теперь подземное королевство гоблинов, притесняемое ранее людьми, набралось сил. И орки опасаются, что бывшие союзники могут их предать. Подземный король, чтобы успокоить захватчиков, договорился о политическом браке, но все прекрасно знают, что принцессы… да и ты тоже, всего лишь фигурки на шахматной доске, которыми можно пожертвовать.

— Ты мне многое объяснил, Лордзес. Больше, чем я ожидала узнать из книги. Я бы тебя обняла, но боюсь помять крылышки. Я только одного не понимаю. Почему ты мне это рассказал? Я ведь ваш враг?

— Нет, — покачав головой, печально произнес фей. — Ты не виновата в том, что орки убили твоих родителей и, чтобы позабавиться, выращивали тебя, превращая в чудовище.

— Откуда ты это знаешь? — похолодев и невольно оглядевшись по сторонам, хрипло спросила я.

— Это все знают, — безразлично пожал плечами Лордзес. — Ты — единственный человек в этом королевстве. Его законная наследница, принцесса. Которую по нелепой прихоти решили оставить в живых. Можешь убить меня, но я говорил тебе только правду.

Притворяться перед ним, угрожать и грубить, мне не хотелось. Раскроет ли он мой секрет, если узнает, что я не та несчастная глупая принцесска, подражающая оркам? Что за глупые мысли! Даже если он кому-то расскажет, кто ему поверит?

— Что мне сделать, чтобы эльф согласился научить меня читать? Он знает человеческую письменность? Ты можешь попросить его?

— Он знает все языки и может прочесть что угодно. Но твой пленник до сих пор мнит себя принцем. Он держится особняком и ни с кем не сближается. Никому не доверяет. Кроме дракона.

— Значит, если его попросит дракон, то он, возможно, согласится?

— Не уверен. В его сердце слишком много ненависти. Он прожил вдвое больше меня, но так и остался вспыльчивым горделивым юнцом.

— Мистер Моль… То есть, Лордзес. Чем мне вас отблагодарить? Ко мне впервые так хорошо отнеслись. Хотите бу…

И тут я поняла, почему на середине нашего разговора этот мелкий засранец-гном постарался незаметно улизнуть. И почему корзина стала такой легкой. Он всё сожрал? Всё? Или утащил, чтобы где-нибудь припрятать? А может они заодно? Один зубы заговаривает, второй ворует? И как с ними по-доброму?

— Не сердитесь, — изучая мое исказившееся лицо, посоветовал фей. — Я видел, что он что-то затеял. Но поначалу не понимал, что. А потом стало слишком поздно. Его потом наши проучат. Он ведь их голодными оставил. Нам нужно держаться вместе, чтобы выжить. Так что с ним разберутся.

— Можно я тебя все-таки обниму? — смущенно попросила я, но Лордзес, глянув на мои мощные ручищи, вежливо отказался. — А что едят феи? Неужели суп и котлеты?

— Голодные феи едят всё, — вздохнув, честно признался мой собеседник. — В лесу мы собирали ягоды и грибы, ели съедобные цветы, лакомились медом. А здесь я с удовольствием съем даже холодный суп и котлеты.

Мне стало немного стыдно. И я поняла, что пора уходить.

— Если спросят, о чем мы так долго говорили, скажи, что била тебя, а потом… что я обычно делаю?

— Спроси у гнома, — неожиданно неловко отведя взгляд, не сразу пробормотал фей.

Зловеще поигрывая плеткой, я вышла в длинный коридор и оглядела ряд дверей. Похоже, это и в самом деле конюшня. Со стойлами, переделанными под спальни. Как здесь живут зимой, когда холодно? Или это что-то вроде летнего домика?

Заглянув в первую попавшуюся дверь, я увидела отпрянувшего к стене шипящего нага. Судя по выражению его лица, нашу милую беседу он не подслушивал. Оценив остроту змеиных клыков, я передумала спрашивать про Ворча и столь же бесцеремонно сунулась к его соседу, оказавшемуся огромным и уродливым зеленым троллем. Меня чуть не стошнило при одном взгляде на него. Он тоже один из моих мужей? Принцесса орков, да что с тобой не так?

Захлопнув дверь и глубоко вздохнув, чтобы выкинуть из головы увиденное и восстановить спокойствие, я решила, что гном-обжора того не стоит. Лезть к дракону тоже не хотелось, поэтому, велев орку-охраннику прекратить медитацию над котелком супа, я выбралась из этого ужасного места, наполненного страданиями моих невольников. И как их выпустить? Еще немного, и я не смогу спать. Буду представлять, как они, голодные и озлобленные, сидят и мерзнут в своих крошечных спаленках. Представляют, как мстят мне. Надеются, что когда-нибудь смогут сбежать. Только вот сомневаюсь, что их отпустят отсюда живыми.

Чтобы хоть как-то оживить убитое настроение, я отправилась на прогулку. Никто меня не остановил. Я ведь не пленница. Наверное. Увязавшийся следом песик то и дело пытался обслюнявить мне плечо, повалить на землю и вылизать лицо. Я впервые воспользовалась плетью, отчаянно отбиваясь рукояткой от наглой игривой твари, ухитрившейся сожрать одну из моих сережек-рыбьих-костей. Незаметно добравшись до подножия горы, я вспомнила про вмерзшего в лед спящего красавца и попыталась хотя бы приблизительно вспомнить, где я очнулась. Нужно спросить у Мистера Моли, кто этот эльф. Неужели тот самый король, отец моего первого мужа?

В какой-то истории, помнится, попаданка боролась со владелицей тела за место в вымышленном мире, но я не ощущала чужого присутствия. Странно, что я свободно говорю и думаю на орочьем языке. Это память ее мозга? Почему же тогда я не могу сражаться и не умею ездить на «псе»?

Еще более неприятно то, что мне нужно заново учить человеческий язык. Человеческий, но какой-то другой. Азбуку-то я помню. А закорючки в книге выглядят незнакомо.

Книга! Я оставила ее на столе у фея. Забыла. Ладно. Ничего страшного. Надеюсь, в хранилище можно откопать еще несколько. Не то, чтобы мне это необходимо, нет. Просто обидно разучиться читать!

Мне вспомнился спокойный, чуть замороженный Мистер Моль. Ну не могу я его называть иначе! Ассоциацию ничем не перебить! Эти сложенные золотистые крылья с поредевшей пыльцой слишком похожи. Жаль, что нельзя его отпустить. Он не может летать, почти калека. Как он скроется от мчащихся на псах орков? Они его убьют. И его, и меня. Оркам нравится глупая безжалостная принцесса, воображающая себя одной из них. А не жалостливая чудачка из другого мира.

Заметив куст с ягодами, я скормила несколько песику и, убедившись, что он не сдох, осторожно съела несколько штучек. Сладкие. Чем-то похожи на голубику, только красные. И больше семян внутри. Набрав пару горстей, я завернула ягоды в лист размером с лопух, чтобы угостить Мистера Моль. Хоть как-то его отблагодарю. Он живет в неволе уже пять лет… Ужас. Я здесь всего день, и уже хочу сбежать. За море. К людям.

Песик отстал от меня, пытаясь откопать зверка, похожего на кролика. Земля и камни так и разлетались во все стороны. Или это и был кролик? Мир совершенно другой, но, если призадуматься, здесь такое же яркое солнце, голубое небо, зеленая травка. Прислонившись спиной к нагретому теплыми лучами камню и глядя на безмятежно плывущие облака, я поняла, что начинаю забывать про орков, страдающих невольников и чужой незнакомый мир. Тихо. Тепло. Хорошо. Совсем не так, как в мрачном дворце.

Надо сказать, я прекрасно провела время. Даже забыла, что хотела отнести ягоды фею. Мы немного подружились с песиком, и я попыталась научить его приносить палку. Бестолковое создание не понимало нормальных игр, и, подбирая ветки, мгновенно их разгрызало. Потом мы нашли едва заметный ручеек, прыгали через овраг, забрались в заброшенный дом, и только когда внутри стало как-то слишком темно, я вспомнила, что пора возвращаться. Мне не хотелось. Очень не хотелось.

Глава 5. Ночь, комната, свеча, лесная фея.

Чтобы пощадить мои глаза, в обеденном зале зажигали свечи. Возможно, маленькая принцесса плакала и жаловалась, что ей ничего не видно. Орки прекрасно ориентировались темноте.

После того, что я узнала от Мистера Моли, смотреть на чавкающих, истекающих слюнями родственников стало еще противней. От смешавшегося запаха мяса и рыбы сильно подташнивало. Есть не хотелось, поэтому я предусмотрительно захватила с собой песика. Он успешно помогал с уничтожением ужина. Хоть в чем-то пригодился! Даже немного привыкла к нему. Да, изо рта щеночка пахнет хуже, чем от немытого орка, кусается, не слушается, недалек как предыдущая владелица тела, но, кажется, очень ко мне очень привязан. Ведь именно благодаря ему меня так быстро вытащили из холодной пещеры-ловушки.

— Где ты была, Козявка? — подвинувшись ближе, полюбопытствовал младший брат. Вырвин. Пришлось-таки повторно расспросить Брану о моем семействе, чтобы запомнить для начала хотя бы самые важные имена.

— Слышал, ты заходила в гарем, — многозначительно заметил отец. — И даже запугивала Турда.

Оба уставились на меня. Мистер Моль был убийственно точен. Глупенькая Рика принимала их внимание за чистую монету, в то время как орки изощренно над ней издевались. Для них я — надевший корону принцессы шут, которого могут убить после неудачного представления. Что на это ответить? Пошутить или на весь зал сказать какую-нибудь нелепость?

— Да, отец, эта свинья меня не уважает!

«И теперь я понимаю, почему».

— А как твоя рука?

— Я и левой смогу тебе врезать! — пообещала я, вызвав взрыв довольного гогота. Теперь понятно, почему после моих ответов так часто смеются. А я-то поначалу думала, что они не такие уж и плохие. Весельчаки.

— Думаю, пора и тебе задуматься о детях, — опершись на обглоданную кость, серьзно произнес орк-отец. — Хватит играться со своим зверинцем. Когда вернется Гурвин, сыграем и твою свадьбу.

Понятия не имею, кто этот Гурвин. Орк? Мне теперь обрадоваться или закатить истерику?

— Не хочу за Гурвина! — на всякий случай капризно заявила я.

— Ты отвергаешь моего сына?

«Сына? Мне не послышалось?»

— Он же… мой брат?

— И что с того? Вы не кровные родственники. Рика, смотрю, ты совсем распоясалась. Я здесь главный! Я! Ты поняла меня, косточка?

Хорошо, что я привыкла к его грозному рычанию. Другая бы, наверное, упала бы в обморок. А я могу рявкнуть громче. Но не сейчас. Кажется, отец действительно разозлился.

— Что тогда будет с моим гаремом? — печально осведомилась я, подозревая, что ветер перемен не сулит ничего хорошего ни мне, ни злосчастным пленникам.

— С гаремом… Ладно, оставим твоих уродцев. Но даже не вздумай понести от кого-то из них!

— Что и куда понести? — не поняв, угрюмо проворчала я, не осмелившись испытывать отцовское терпение.

— Дитенка в подоле, — наклонившись ко мне, терпеливо пояснил дядя. — Ты ведь пьешь мои отвары? Кстати, я приготовил неплохое любовное зелье. Опробуй. Порезвись напоследок.

И он, подмигнув, сунул мне пузырек в красной жижей, подозрительно напоминающей кровь.

— А как оно действует? — на всякий случай уточнила я. Если он потом спросит, будет неудобно говорить, что я выкинула его подарок.

— Четыре капли на язык. Не вздумай на себе пробовать! Только наложнику. Там такой отходняк утром, что до тренировки не доползешь. Я-то сдуру лизнул чутка. Потом чуть не сдох. Но жене так понравилось, что мы с ней потом подрались из-за этого пузырька. Не хотела, чтобы отдавал. А я-то почти не помню, что было. И утром как после неделькой попойки. Кстати о попойке. Двойная свадьба? Уже представляю, что там будет твориться! Еще и гоблины явятся. Ох, хорошо! Давненько я с ними не дрался.

— Косточка! Дочь! Время пожелать папочке доброй ночи!

На этот раз я ударила изо всей силы, но орк даже не шелохнулся.

— Муха укусила, — потирая скулу, прокомментировал он, вызвав уже надоевший оглушительный гогот. — Готовься к свадьбе, косточка. Поучись кашеварить для мужа. Брана научит всему, что необходимо. Шран, Агр, идите за мной. Нужно кое-что обсудить.

Почему-то решив, что говорить будут обо мне, я, стараясь быть незаметной, кралась за орками до роскошного зала со множеством колонн, служащих отличным укрытием. А это трон? Какой-то он слишком тесный для орка. Но отец поместился. И его взгляд сразу изменился. Покрытые шрамами руки скользнули по подлокотникам к двум человеческим черепам, отполированным до блеска его грубыми пальцами. Он ласкал и поглаживал старые кости словно любимых питомцев. Так можно было бы баловать песика. Кстати, куда он делся? Как бы не выдал меня, вздумав поиграть!

— Повелитель, зачем вы нас вызывали? — стоя перед королем, торжественно спросил дядя.

— Всё из-за свадьбы, — мрачно произнес отец, недовольно стиснув черепа, легко поместившиеся в его ладонях. — Думаю, гоблины могут напасть во время пира. Я с самого начала не понимал, с чего бы им сватать мне эту уродину. Но сегодня за столом ты заговорил о пьянке и драках. И я вспомнил свою последнюю свадьбу. Тогда к нам пробрались несколько эльфов, прирезавших наших воинов как скот, как спящих свиней!

— Давно уже пора повесить голову их ублюдка-принца над воротами!

— Нет, — вновь подобрев к черепам, задумчиво пророкотал король. — Пока он жив, он страдает. И служит отличной приманкой.

— В последний раз он чуть не сбежал, притворившись послушным и сопровождая принцессу на прогулке! Если бы не псы, мы бы даже не заметили!

— Косточка глупа, но не настолько, чтобы дважды попасться в одну и ту же ловушку. Она его больше не выпустит. Но я удивлен, что она до сих пор не выплеснула на нем свой гнев, не выковыряла ему глаза и не открутила пальцы.

— Думаю, она готовит более изощренную месть, — заметил незнакомый мне второй орк. — Сегодня, придя в гарем, она отобрала у невольников еду и ела у них на глазах. Повар понял намек, и все уродцы сидят голодными.

— Ему просто лень для них готовить, — хохотнул дядя. — Голод для наложников не в новинку. Но я подкинул принцессе новое зелье. Если оно подействует, эльф будет унижен так, что снова попытается покончить с собой.

— А что, если косточка выносит его ребенка? Я лично взялся бы за его воспитание. А потом бы заставил прикончить отца.

— Оно того стоит? Эльф с самого начала будет ненавидеть своего выродка.

— Несомненно. Тем не менее, это будет его единственное дитя. Полукровка, но королевского рода. Их надежда.

— А как же Гурвин?

— А что он сделает? Этот ублюдок слишком заигрался. Считает себя таким же, как и его братья! А эти тупицы еще и соглашаются! Никчемные щенки! Разве хоть один похож на того, кто достоин занять мое место?

— Гурвин, — мрачно прорычал дядя. — Воины уважают его. Следуют за ним.

— Когда узнают, что эльф наставил ему рога, перестанут. Женитьба на косточке сломает судьбу даже полубогу. С женой, которая ведет себя, как похотливая псина и не подчиняется мужу, он станет всеобщим посмешищем.

— А если он откажется жениться?

— То станет изгоем. Мое слово — закон. Шран, ты займешься подготовкой к свадьбе и сделаешь так, чтобы гоблины не превратили ее в похороны. Агр, проследи за принцессой. В последнее время она сама не своя. Как бы Брана не сболтнула ей лишнего. Время ночной охоты. Вы нашли подходящее место?

— Да. В Диких Холмах прячутся беглые гномы.

— Отлично. Самое время немного развлечься.

Я тихонечко осела на холодный пол. Зря я сюда пришла. Чем больше узнаю, тем сильнее вдавливает в землю это безжалостное знание.

Вернувшись к себе в комнату, я проигнорировала воркотню Браны, однако позволила снять с себя «украшения» и смыть боевую раскраску. Гномиха попыталась подсунуть мне нанизанных на палочку лягушек, но я отказалась от «любимого» лакомства и молча пялилась на свое уродливое отражение. Стоит ли попытаться покончить с собой? А если на том свете будет хуже? Что я натворила, чтобы оказаться в этом теле?

— Да что же с вами такое! — причитала Брана, растерянно мельтеша вокруг. — Кого сегодня позвать? Вашего первого мужа? Пора бы его хорошенько наказать! И настроение сразу улучшится! Выпустите гнев! Нельзя такое в себе держать.

— Пусть придет ми… фея. И скажите, чтобы вернул мне то, что я у него оставила.

Нянька хотела возразить, но вовремя захлопнула рот и подозвала орка, а я вытащила из-за пазухи помятый и увядший, но уцелевший кулек ягод. Пузырек с любовным зельем так и не выбросила, опасаясь, что его могут найти и использовать против меня. Прикрыв шрам от ожога полумаской, я неловко опустилась на кровать. Мистер Моль ведь не поймет меня неправильно?

Недовольный орк грубо впихнул обнявшего книгу фея, и Брана, многозначительно ухмыляясь, скрылась за дверью.

— Не подслушивать! — высунувшись в коридор, сурово приказала я.

— Но мне ведь нужно забрать вашего наложника и отвести обратно, — осклабилась гномиха.

— Не нужно! Он останется здесь на всю ночь! Пошли вон!

Избавившись от сплетников, я заперла дверь, задернула шторы и наткнулась на слегка испуганный взгляд насторожившегося от моих приготовлений фея. Освещенного расставленными старательной Браной кроваво-красными свечами.

— Я позвала тебя для того, чтобы просто поговорить! — чувствуя, как кровь приливает к голове, сдавленно выдавила я. — Но ты, наверное, голоден? Поужинаешь со мной?

Сев за стол и подвинув неожиданно заинтересовавшемуся лягушками фею подготовленные нянькой лакомства, я проклинала эту неловкую романтическую атмосферу. Как можно было всё так испортить? Ужин при свечах? Не хватает только рассыпанных лепестков роз и музыки! Все вопросы позабыла. Только и думаю о том, что он неправильно истолковал мое желание побыть наедине!

— Замороженный эльф! — наконец-то вспомнила я и снова встретила непонимающий взгляд тихо жующего лягушек фея. — Недавно я провалилась в какую-то пещеру и там, в глыбе льда, был светловолосый эльф. Для трупа он как-то слишком хорошо сохранился. Ты не знаешь, кем он может быть?

— К сожалению, никогда об этом не слышал. Возможно, он находится в пещере давно. Мы, феи, не так долго живем, чтобы помнить об этих событиях.

— Я слышала, вам не приготовили ужин. Это правда?

— Такое случается, — беззлобно произнес Мистер Моль. — Для нас готовят отдельно, не на королевской кухне. Когда у повара нет настроения, он уходит в свою деревню. Потом его возвращают. Иногда через несколько дней.

— Разве это не ужасно? Пора бы это прекратить! Как мне вас отпустить на волю?

— Если мы перестанем вас развлекать, нас убьют. Возможно, съедят. Для орков мы ничем не лучше скота.

— Ты совсем не можешь летать? — осторожно уточнила я.

— Да. В последнее время я чувствую странную легкость и слабость. Мое время уже на исходе.

— Вот уж нет, — проворчала я и подвинула ему лист с ягодами. — Я собрала это возле горы. Надеюсь, они не ядовитые.

— Ты собрала их для меня?

Его взгляд впервые показался мне живым. Беспомощно обвисшие крылья чуть расправились, а в глазах сверкнули золотистые искорки.

— Это кудевика, редкая и красивая ягода, — бережно взяв двумя пальцами одну из них, негромко произнес Мистер Моль. — Она может расти даже на камне. Ведь она очень любит солнце и тянется к свету. Пытается оказаться как можно выше. Но в горах слишком холодно, поэтому она никогда не добирается до вершины.

Я отвернулась. На этот раз, чтобы не смущать его. Пусть спокойно поест.

— А это что?

— Ничего! — торопливо кидая пузырек в ящик, вскрикнула я. — То есть… это лекарство! Особое. Ты смотрел книгу? Что-нибудь понял? Там есть картинки?

— Нет, только текст. Но я заметил несколько скопированных рун и очень странные сочетания знаков. Скорее всего здесь написано про магию или волшебников. Это очень старая рукопись. Несколько страниц утрачено. Вернее, они намеренно вырваны. Принцесса. Вы действительно намерены провести со мной всю ночь?

— Ты устал и хочешь спать, да? — смущенно пробормотала я.

— Я ведь дневная фея. Мы засыпаем с заходом солнца и просыпаемся с рассветом.

— Тогда ложись здесь. У меня кое-что случилось. Когда я одна, мне становится совсем тошно. Тебе ведь не будет противно рядом со мной?

— Противно?

— Я ведь уродлива, — коснувшись маски, призналась я. — И характер у меня паршивый. Откусила нос гоблину! Страшно, наверное, находится в одной комнате с психопаткой.

Мистер Моль неожиданно поднялся и подошел ближе. Бесстрашно сняв маску, он коснулся шрама и провел по нему пальцем.

— Так это драконье пламя, — проговорил он, низко наклонившись к моему лицу. — У меня осталось совсем чуть-чуть силы, но я не могу исцелить то, чего коснулось дыхание дракона. Но ты не уродлива, принцесса. Это не так. Главное — не жалкая временная оболочка — тело. Главное — душа. И у тебя она еще живая. Ранимая. Нежная. Разве можно назвать ее уродливой?

От его добрых теплых слов меня впервые прорвало. Не знаю, умеют ли плакать орки. Я-то всего лишь человек. Слегка растерявшийся фей поглаживал меня по лохматым косам, а затем пожертвовал плечом, позволив заливать его слезами.

— Я другая, — ухитрилась выдавить из себя в перерывах между рыданиями. — Я не принцесса. Я совсем другой человек!

Возможно, я совершила ошибку, открывшись тому, кто вправе меня ненавидеть. Кто может не поверить в то, что я пытаюсь ему рассказать. Но жить, держа это в себе, оказалось слишком тяжело.

— Но я не демон, захвативший это тело! — вспомнив распространенные сюжеты, убежденно заявила я, помиловав мокрое, но по-прежнему теплое плечо фея.

— Судя по тому, что мне рассказывали про принцессу, демон в ней был как раз до тебя, — задумчиво произнес Мистер Моль. — Может он покинул твое тело, вселившись в спящего эльфа? И ты наконец-то стала собой?

Версия выглядела правдоподобно. Заставляет задуматься. Но в таком случае почему у меня нет воспоминаний? Не могла же я с младенчества жить под контролем чужой темной сущности? А почему нет-то? Но тогда откуда эти странные мысли про будившего меня кота? Про различие двух миров?

Уложив фея в кровать, я на мгновение замешкалась. Но шкура на полу мало вдохновляла на сон.

— Как вы спите в лесу? — аккуратно пристроившись по соседству и укрывшись одеялом, полюбопытствовала я.

— На деревьях. Внизу мы в опасности. Ведь орки охотятся по ночам и ложатся спать ранним утром. Их псы плохо чувствуют наш запах. Мы пахнем цветами и травами.

Принюхавшись, я согласна кивнула. Приятный аромат. Что-то лесное, свежее. Немного пряное. Видимо из-за пыльцы с крыльев.

— Завтра схожу поищу для тебя мед, — пообещала я, откинувшись на свою подушку. — Будешь нормально кушать, может и силы появятся. А если снова начнешь летать, подумаем, как тебе отсюда сбежать. Я видела арбалеты на стенах вокруг дворца. Погоди-ка. Всё ведь гораздо проще! Возьму тебя на прогулку и потеряю. Нечаянно.

— А как же ты? — негромко спросил Мистер Моль.

— Я-то не пленница. По крайней мере на первый взгляд. Ем, развлекаюсь как могу. За мной даже почти не следят!

— Я бы хотел показать тебе этот мир. Настоящий мир, — закрывая глаза совсем тихо произнес мой собеседник. — Те места, куда еще не добрались орки. Я немного устал, принцесса. Прости.

Боясь испортить Мистеру Молю отдых, я старалась как можно меньше ворочаться. И всё думала, думала. Как так получилось, что мы сошлись настолько легко? Это из-за того, что он — фея? Он действительно мне поверил. Я это сразу почувствовала. Будто между нами появилась невидимая связь. От радости, что у меня появился новый друг, я все-таки принялась вертеться. К счастью, Мистер Моль спал очень крепко. Не проснулся даже когда я зашипела, ударившись о прикроватную тумбочку с приготовленными на случай ночного дожора лакомствами.

Утром, вспомнив о том, что произошло накануне, я впервые не затосковала из-за тяжкой жизни в новом мире и бодро села, нежно взглянув на спящего фея. А солнце-то уже взошло! Выходит, даже он может проспать рассвет. Разбудить его? Или не трогать?

Отперев дверь, я окликнула Брану и, велев не шуметь, позволила себя наряжать, недоверчиво, приглядываясь к отражению. Как сказал Мистер Моль, главное — душа. А она у меня не уродливая. Хочет петь от радости. И творить добро. Например, отправить всем моим злосчастным невольникам вкусный и полезный завтрак. Раз уж я не могу их освободить, то хотя бы позабочусь о том, чтобы они не так сильно страдали.

Закончив с моим новым образом, гномиха подошла к кровати и, наклонившись к фею, странно скривилась.

— Мне ведь не нужно идти на тренировку, раз у меня болит рука? — на всякий случай уточнила я, оторвавшись от созерцания воткнутых в прическу и украшенных узорами ребер лисы. — Тогда я хочу пойти на прогулку! Возьму фею с собой! Пусть покажет мне, где искать мед.

— Так ведь он же того… — странно взглянув на меня, протянула гномиха: — Мертвый.

Глава 6. Униженный и оскорбленный

На мой вой сбежались все. Все, кто не уезжал на ночную охоту. Вызванный до полусмерти перепуганной Браной шаман торжественно сообщил, что в меня вселился злой дух, который, услышав свое упоминание, избил его плетью так, что удирал шарлатан на четвереньках, роняя выдранные из украшения петушиные перья. Вытолкав зевак из своей комнаты, я немного пришла в себя и кое-как вытерла с лица растекшуюся угольную черноту. Мистер Моль... то есть, Лордзес испугался бы, увидев меня в таком состоянии.

Подняв его удивительно легкое тело и зачем-то стараясь не повредить крылья, я вышла во двор. Песик, решивший, что я вынесла ему еду или большую игрушку, радостно заплясал вокруг, но был избит так, что с жалобным воем унесся жаловаться своей собачьей мамочке.

Всю дорогу до леса, я несла Лордзеса на руках. Иметь сильное тело не так уж и плохо. Не хотелось, чтобы к моему единственному в этом мире другу прикасались вонючие орки. Найдя огромное дерево, я примотала тело феи ремнем к спине и, вскарабкавшись наверх, с удивлением обнаружила спрятанный в листве домик, сплетенный из гибких веток и виноградных лоз. Необычное жилище было заброшенным и слегка пострадало от дождя и ветров. Но внизу тело Мистера Моли могли раскопать грязные падальщики — орочьи псы, рыскающие по всей округе. Уложив тело в сухие листья, я тоскливо взглянула на бледное лицо фея и навсегда закрывшиеся золотистые глаза. Мне хотелось запомнить его другим. Живым. Но теперь уже поздно. Феи ведь спят на деревьях? Надеюсь, здесь его никто не потревожит.

Закрыв все щели, чтобы внутрь не пробрались хищные птицы, я спустилась вниз и поняла, что совершенно не представляю, откуда пришла. Снова залезть на дерево, чтобы оттуда, сверху, высмотреть самое высокое здание — городскую тюремную башню? Возвращаться-то все равно не хочется. Пойти и окончательно заблудиться? Заманчиво.

Разгуливая по лесу, я наткнулась на болото и поняла, что мои скитания гораздо опасней, чем я представляла. Каким-то удивительным образом я забралась в место, окруженное сомнительными лужицами, не слишком надежными кочками и недовольно следящими за мной лягушками, поэтому даже обрадовалась, увидев своего избитого недовольного песика и всадника-орка.

— Король зовет, — резко осаживая рослого бурого гиеноведя, сердито буркнул орк. — Поехали.

Второй раз в жизни забравшись на своего мохнатого скакуна, я слегка озадачилась отсутствием сбруи. Держаться за ошейник неудобно. От тряски постоянно соскальзываешь из стороны в сторону. Это оркам удобно. Они высокие и широкие. А я?

Песик постоянно забывал, что он не один, и мне в лицо то и дело лезли низкие ветки. Вся в паутине, листьях и болотной грязи я в очередной раз оказалась в тронном зале. В качестве подсудимой? Меня обвинят в том, что в меня вселился демон? Или жестоко казнят за избиение шамана? Могут ли орки заподозрить, что в принцессу подселилась совершенно другая сущность?

— Косточка, что же с тобой приключилось? — поднимаясь с трона и спускаясь вниз, хрипло прорычал орк, весьма скверно изображая сочувствие. — Ты расстроилась из-за того, что игрушка так рано испортилась?

— Забыл предупредить, — не дав мне ответить, виновато влез дядя. — Для фей четыре капли — слишком много. Это очень хрупкие создания.

— Да она его раздавила, — фыркнул Берн Однорукий. Мой старшенький. — Залюбила до смерти. Впечатляет, сестра.

— Он умер от отвращения, едва увидел Козявку, — выдвинул свою версию младший. — Она же уродина.

— Как ты говоришь о сестре, дубина? — выдав братцу оглушительную затрещину, нравоучительно прорычал отец. — Не обижайся на этого дурака, косточка, все знают, что ты у нас самая дикая принцесса орков. Как она шамана отделала! Видали, а? Какая-то ты кислая, дочь. Хочешь, мы тебе новую фею поймаем? Я слышал, в Лукании в лесу есть феи с синими крыльями. Цвета неба. Хочешь себе такую?

— Нет, — мрачно ответила я. Не хватало только новых жертв! — Феи быстро погибают. Я даже не успела наиграться. Если захотите меня порадовать, можете подарить тролля или огра. Их можно долго мучить.

Отец довольно оскалился и похлопал меня по плечу. Похоже, дикие выходки здорово повышают ему настроение.

— А зачем ты пошла на болото, косточка? — неожиданно совершенно другим голосом вкрадчиво полюбопытствовал орк.

— Я так разозлилась, что убежала и заблудилась.

— Это на тебя так похоже... Ладно. Можешь идти. Я приказал привести к тебе эльфа. Опробуй на нем дядино зелье. Кажется, Шран наконец-то смог создать хоть что-то годное.

Я вышла не прощаясь. Кажется любители драмы начали воплощать свои грандиозные планы в жизнь. Хотят поиграть со мной? Не выйдет.

Я думала, что эльф успел сбежать или сидит, забившись в угол ванной комнаты, но он величественно полулежал на моей кровати, встречая все тем же презрительным взглядом. Еще недавно здесь, на тот же месте, лежал мертвый Мистер Моль. И вот уже новая жертва.

— Я сегодня устала, так что возвращайся в гарем, — велела я, тоскливо взглянув на книгу и увядший лист, в котором приносила ягоды. Может, фей отравился лягушками? Он жаловался на слабость и отказ крыльев, но умереть так внезапно...

— Я хочу вас утешить, моя госпожа, — расстегивая рубашку, неторопливо произнес эльф. — Мы ведь так давно не были вместе! Вы ведь помните подаренный мне браслет? Посмотрите. Я ношу его с собой.

— Молодец, — устало похвалила я. — А теперь застегивай обратно пуговички и выметайся отсюда вместе с подарком.

Погодите-ка. Разве это не та самая возможность? Чего это я его выгоняю? Впрочем, кажется он не собирается уходить. Его что, уже чем-то опоили? Похоже на то. И что мне с ним делать?

Напрашивающийся ответ мне не понравился. Я девушка порядочная, верная своему одному-единственному. И нечего спускать с плеча рубашку! Тоже мне, соблазнитель ушастый. У меня только что умер друг. А ты напрашиваешься на ведро холодной воды.

— Хотя бы один поцелуй, госпожа, — подобравшись ко мне, прошептал эльф, впервые за все наши встречи взглядами изменив холодному презрению.

— Если научишь меня читать.

У меня были большие сомнения, что в таком состоянии из него выйдет хороший учитель, но почему бы не поторговаться, пользуясь случаем?

— А зачем вам читать? — на удивление сильно сжав мою руку, выдохнул муж. — Разве орки читают?

— Так я не орк, — осторожно отпихивая его от себя, призналась я.

— Разве? Госпожа, а помните, что вы кричали, когда нечаянно провалились в пещеру?

Вот тут-то я и почуяла подвох. Что я могу об этом помнить? Ответ скорее всего донельзя прост. Если вспомнить характер принцессы. Сыпала угрозами и проклятиями?

— Я так испугалась, что смутно припоминаю. Знаю только то, что упала не случайно. И то, что ты мне не помог. Подло удрал и даже не извинился.

— Разве у меня был выбор? Смотрите.

Он снял рубашку. И да, то, что я увидела, выглядело совершенно не соблазнительно. На его теле живого места не было. Запекшаяся кровь, содранная кожа, раны, старые шрамы, следы от плети, синяки. На спине — вырезанное ножом клеймо. Эльф намеренно повернулся кругом, чтобы показаться во всей красе. И, не выдержав, я поспешно отвела взгляд. Это что за следы? Неужели укусы? Не орочьи. Человеческие. Рика, что же ты вытворяла?

— А теперь сделайте то, что вы обещали, — издевательски попросил пленник. — Вы же сказали, что повесите меня на собственных внутренностях. Я уже несколько дней сгораю от предвкушения и нетерпения.

— Обещала, но передумала! — нагло заявила я, подбирая рубашку и заботливо накидывая ему на искусанные плечи. — Потом еще руки отмывать придется, пол весь запачкается...

— Кто же ты такая? — внезапно приблизившись вплотную, совершенно другим, не томным тоном резко спросил эльф.

Я вздрогнула от неожиданности. Что происходит? Он должен был обрадоваться и оставить меня в покое. Неужели я что-то упустила из виду?

— Что за нелепый вопрос! — отталкивая его, нервно рыкнула я.

— Ты не принцесса Рикардия. И не можешь быть ей. Даже если бы она ударилась головой и потеряла память. Я следил за тобой с самого возвращения. Ждал наказания. Обвинения. Гнева. Ты не принцесса. Да, тебе удалось провести старуху и безмозглых орков. Но не меня. Я видел твое лицо с дерева. Тогда, когда ты несла на руках умершую фею. Ты плакала. И это были настоящие человеческие слезы. Слезы непритворного горя. Именно в тот момент мои сомнения исчезли. Я спросил тебя про браслет. Разве он похож на подарок? Это ограничитель магической силы, изготовленный предыдущим шаманом. Злобная похотливая тварь пускала на меня слюни, а ты оттолкнула, когда я притворился, что готов к тому, о чем так долго мечтала принцесса. Ты не помнишь, как я столкнул тебя в пещеру. Не помнишь, что кричала и умоляла о помощи, испугавшись смерти. А теперь я повторю свой вопрос. Кто ты такая?

Похоже, я действительно его недооценила. Он следил за мной? Еще и подловил, использовав грязный трюк. Нас ведь никто не подслушивает? Даже если так, эльф говорил очень тихо. Не думаю, что он собирается выдать меня оркам. Хотя... как знать. Ведь я нахожусь в теле той, что причинила ему безумную боль.

— Хорошо. Ты меня перехитрил, — отойдя подальше от двери, хрипло призналась я. — Да. Я не принцесса Рика. Но я понятия не имею, кто я такая.

— Ты превратилась в нее? Зачем?

— Это тело принадлежит ей. Принцессе орков. Я не знаю, как в нем оказалась. Очнулась уже в пещере, не запомнив падения. Но там было кое-что странное. Я видела вмерзшего в лед светловолосого эльфа. Рядом лежали скелеты. Не знаю, чьи, но точно не орков. Тогда я подумала, что они были людьми. Я понятия не имела, что это за мир. Я никого здесь не знаю. Лордзес стал тем, кто рассказал мне то, что отказывалась говорить Брана. Открыл правду обо мне, о моих родителях.

— Не поверишь, но принцесса уже давно знала правду о своих родителях.

— Что?

— Ей сказал дроу. Темный эльф. Второй муж. Прямо сказал, что орк сидит на троне, украшенном черепами ее настоящих отца и матери. Только вот выращенное бездушными тварями чудовище отказалось его слышать. А затем избило так, что пленник неделю не мог есть. Сломала ему челюсть. Поэтому ты, демон, плохо притворяешься.

— Я не смогу просто так калечить людей! И нелюдей тоже.

— В таком случае даже орки догадаются, что ты не их принцесса.

— Плевать. Я лучше умру, чем стану такой как она.

— Рика, девочка моя, я вхожу!

Услышав голос Браны, я оглянулась на дверь и вспомнила, что не запиралась. Будет нехорошо, если меня увидят мило беседующей с эльфом. Пока я думала, что теперь делать, предприимчивый муж сунул мне в руки плетку и, обмотав ремень вокруг шеи, осел на пол, рискуя задохнуться.

— Развлекаешься, золотко? — смущенно захихикав при виде вновь упавшей рубашки, порадовалась нянька. — А я тебе обед принесла. Вдруг утомилась и проголодалась?

Поставив поднос на стол, гномиха с жадным любопытством уставилась на израненного эльфа.

— Пошла вон! — рявкнула я, понимая, что рискую быть разоблаченной.

Вытолкав не торопящуюся уходить Брану, я поспешно заперла дверь и стала свидетельницей немой сцены между плетью и невольником. Эльфу явно хотелось уничтожить ненавистную вещь, но он сдержался и брезгливо отшвырнул ее в сторону.

— Раз у нас один враг, нам стоит держаться вместе? — полюбопытствовала я, понимая, что нужно разобраться с этим до того, как явится кто-нибудь еще. — Может, скажешь, как тебя зовут?

— Я не говорю свое имя тем, кто недостоин его услышать.

Какой недотрога! А совсем недавно лез ко мне, умоляя о поцелуйчике!

— Но ты ведь не просто так отказывался уходить? Тебе от меня что-то нужно, не так ли?

— Все верно, — сверкнув глазами, зло прошипел эльф. — Я готов пойти на что угодно, лишь бы отсюда выбраться!

— Читать научишь?

— Это тебе только навредит. Оркам не нужна поумневшая принцесса.

— Видишь ли, дорогой муж, — проследив за тем, как дражайший супруг вздрагивает от отвращения, неторопливо проговорила я. — Мне тоже хочется как можно скорее уйти отсюда как можно дальше. И, желательно, больше никогда не встречаться с моим милым семейством. Между прочим. Не откажитесь ли вы, ваше высочество, разделить со мной скромную трапезу?

— Когда я вижу тебя, аппетит пропадает.

— Раз не хочешь кушать — учи читать.

— Это бесполезная трата времени!

—Для тебя — да, — согласилась я. — Может, прямо скажешь, что тебе противно находится со мной в одной комнате?

— Все верно. Меня выворачивает изнутри от отвращения и мутит от страха. Ведь чудовище в любой момент может вернуться. Больше всего на свете мне хочется убить тебя сейчас, пока ты растеряна. Пока не понимаешь, как управлять этим телом. Как избивать плетью. Как натравить орочьих псов на эльфа. Но остаток разума твердит, что ты нужна мне живой. Потому, что только ты можешь вытащить меня из кошмара. Ты. Или даже настоящая принцесса. Мне почти удалось сбежать. Я использовал выращенные во дворике травы, чтобы избавиться от запаха, перешел реку, но псы нашли. Я уступаю им в скорости. Из-за того, что слишком слаб. От голода. Незаживающих ран. И от того, что я медленно, но верно теряю рассудок.

— В таком случае советую все-таки поесть, — поняв, что приставать с просьбой об уроках бесполезно, разочарованно предложила я. Ладно. Придется использовать другие способы, чтобы узнать больше об этом мире. — Излей душу. Расскажи мне о принцессе орков. Какая она была? Что мне делать, чтобы меня не разоблачили?

— Принцесса верила в то, что она может стать равной оркам. И всячески им подражала. Речью. Внешностью. Поведением. Король Рыч Потрошитель, нынешний правитель орков, ее идеал. Она слушалась только его, беспрекословно, как бесконечно преданная псина. Ее гарем, скорее, собранный развлечения ради зверинец. Как же иначе, ведь у каждого знатного орка не меньше десяти наложниц. Свою благосклонность принцесса выражала через унижения и боль. Как и любому из орков, ей нравилось наблюдать за чужими страданиями. Чтобы достоверно сыграть ее, тебе придется замарать руки кровью. Потому, что любимое развлечение орков это охота. Их разведчики находят беглецов и загоняют в определенное место. И тогда собравшиеся орки соревнуются, кто убьет больше. Отношение к пленникам гораздо хуже. Чтобы стать Рикой, тебе необходимо наказать меня. Так, чтобы даже самый безжалостный орк проникся к тебе уважением.

— О, насчет этого не переживай.

Я глянула на соленые свиные уши и поняла, что тоже как-то не хочу есть. А надо бы. Иначе вернувшаяся Брана не поймет, что случилось с ее прожорливым золотцем.

— Орки хотят, чтобы я родила им очередную жертву, — кидая эльфу пузырек, нехотя поделилась я. — Мы уже не так забавны. Поэтому меня выдают замуж за Гудвина. Нет. Погоди... Гудрина.

— Гурвина, — поправил мой так и не изволивший представиться собеседник. — Это плохо. Очень плохо. Похоже, орки тобой наигрались и решили избавиться.

— Что, все настолько плохо?

Не торопясь отвечать, принц открыл пузырек. Принюхался, лизнул крышку и призадумался.

— Действенное средство, — отметил он, задумчиво наклонив голову.

— Зачем ты попробовал! — насторожилась я, передвинувшись так, чтобы между нами оказался стол. Если эльф без зелья так достоверно сыграл соблазнителя, пить ему точно не стоит!

— В твоем случае не поможет ни один любовный эликсир, — снисходительно фыркнул мой благоверный. — Видишь ли, в тебе нет ни капли женственности. Тебе удалось стать похожей на орка. Так сразу и не догадаешься, что ты принцесса, а не людоед. Даже изнывая от любовного томления едва ли захочешь утешиться с пауком неопределенного пола. Или с жабой.

Прекрасное сравнение. Теперь понятно, как он меня видит. Очень доходчиво. И немного обидно. Жаль, что нельзя пинками выгнать его из моей комнаты. Я нужна ему, а он — мне.

— Так что насчет моего жениха? Почему все так плохо?

— Потому, что ты станешь пятном на его репутации. Скорее всего он попытается тебя убить. Незаметно. Так, чтобы никто не догадался, кто виноват.

— Разве орки не действуют напрямую?

— Он полукровка. Такие как он гораздо опасней чистокровных орков. Полукровки растут в унижении, тая обиду, становясь хитрей и коварней. Понимая, что мирные расы их не примут, они пытаются завоевать признание тех, кто уважает только грубую силу и жестокость. Несмотря на это, долго не живут.

— Так он наполовину человек?

— Нет, — странно скривившись, произнес эльф. — Он мой племянник.

Глава 7. Поцелуй любви и его волшебство

Король эльфов никогда не покидал лес. Его жизнь считалась бесценной. Несмотря на то, что лесной народ вырождался, погрязал в пороках и терял магию, древнейший род, чью чистую кровь испортил неразумный принц, женившийся на темноволосой простолюдинке, бережно оберегался. Единственной дочери короля предстояло выйти за родного брата. Отчаявшись отговорить отца от ужасного замысла, эльфийка сбежала из-под венца. И тотчас же попалась в безжалостные лапы орков.

Король эльфов не должен был оставлять королевство. Но, пытаясь спасти последнюю принцессу, он лично возглавил собранное из лесных народов войско. И был убит в отчаянном и жестоком сражении. Осмелевшие орки ворвались в лес и преследовали беглецов до самого дворца. Верный генерал попытался вывести из окружения последнего в роду принца, но обоих тотчас же схватили и в качестве трофеев доставили Рычу Потрошителю.

Королевство эльфов перестало существовать, однако выловить всех беглецов оркам не удалось. Даже огонь не уничтожил лес целиком. Потеряв немало воинов из-за хитроумных засад и ловушек, захватчики прекратили бесполезные попытки и лишь изредка устраивали охоту, опасаясь, что эльфы накопят силу и смогут дать достойный отпор.

Разумеется, всю эту историю мне выложили не сразу. Пришлось снова донимать расспросами Брану, а кое-что добавил сам Рыч Потрошитель.

Отметив Серебряный Лес как одно из мест, где можно укрыться от орков, рискуя, правда, стать затравленной охотничьей жертвой, я решила попробовать взяться за дракона. Может, он знает, как перебраться через море? Какие там страны? А вдруг где-то здесь есть неподвластные оркам горы?

Дракон меня сильно разочаровал. Я ожидала увидеть огромное крылатое чудовище, а тускло подмигивающий факел осветил довольно-таки уродливого мужчину с бугристой, частично покрытой чешуей кожей и оплавленным железным намордником а-ля злобный цепной пес-людоед. И, конечно же, тело вместо одежды опутывали цепи. Только на бедра намотана какая-то грязная тряпка.

Я обещала улучшить условия, признавалась, что захватила тело принцессы, давила на жалость, но чешуйчатый гад ни разу не кивнул, лишь выдохнул из прорезей намордника огонь, чуть не подпортивший мое и без того пострадавшее личико. Когда я вызвала к себе на вечер эльфа, чтобы понять, как расположить к себе нового знакомого, тот подтвердил, что именно эта доисторическая тварь изуродовала мне щеку и подбородок. И прямо сообщил, что завоевать доверие пленника у меня не получится. Никогда.

Дракона сгубила женщина. Полукровка, танцевавшая для орков в королевстве Рорума. Пытаясь завоевать ее расположение и искренне веря, что захватчики удерживают красавицу силой, наивный поклонник явился с предложением помочь. Поняв, кто ее гость, злодейка подмешала в вино снотворное и, пользуясь тем, что дракон крепко спит, продала его оркам.

Могучего монстра купили для боевой арены. Но оказалось, что очнувшийся дракон слишком силен и свиреп. Используя огонь, он сжег не только противников, но и зрителей. Раненая принцесса орков потребовала выдать ей виновника для жестокой расправы. Но за семь лет закованный пленник ей порядком надоел. И даже пытки перестали казаться увлекательными. Все мои слова дракон принимал за новую игру. За притворство. Он ненавидел меня так, что не замечал изменений. И даже эльф не сумел его переубедить.

Оставив безнадежную затею, я решила отвести своего живого эльфа к замороженному. Столкнуть их, так сказать, лицом к лицу. Чтобы орки не заподозрили меня в странном поведении, я заявила, что собираюсь наказать пленника в той самой пещере, куда он меня столкнул. И вытребовала себе охрану. Мои телохранители ехали позади с такими недовольными мордами, что поначалу я с трудом справлялась с желанием не оборачиваться. Мне казалось, что они подкрадутся и стукнут меня по голове чем-нибудь очень тяжелым. Потом боялась, что начнется дождь, и мы вымокнем прежде, чем доберемся до пещеры. Но спокойствие эльфа повлияло на меня положительно. Даже странно, что он выглядит настолько безмятежным. Разве ему не страшно, что в месте моего заточения бродит душа злобной принцессы орков? Какую-то травку собирает, ягоды ест. На виды любуется. Словно его на праздник ведут, а не для наказания.

Мимо, высунув язык, весело промчался мой песик. Удивительно верное создание. Сколько бы его не била, он каждый раз искренне рад меня видеть. Надо сказать, обычные ездовые орочьи псы ведут себя совершенно иначе. Они покорны и крайне озлоблены. Знают и уважают только своего всадника. Чужака могут растерзать. Брана как-то упоминала, что я, вернее, принцесса, лично вырастила такого обормота. Если верный песик и почуял неладное, то виду не подал и собратьям не пожаловался.

— Мой дражайший муж! — подобравшись к эльфу, произнесла я, с удовольствием наблюдая, как его передернуло от этого обращения. Может, я тоже немножко садистка? — Тебе ведь не нравится, когда я так тебя называю?

— И как ты догадалась? — кисло поразился тот, отодвигаясь подальше.

— Я очень сообразительная. Но мне же нужно тебя как-то называть? Может, кличку, придумать? Например, Ушастик. Нравится?

— Очень оригинально, — презрительно фыркнул эльф.

— Тогда будешь... Леголас! Нет, не подходит. Тот был светленький. Муженек? Любимый?

— Лейн. Называй меня так.

— Лейн? Неплохо. А разве эльфийское имя не должно быть страшно длинным, чтобы враг долго и мучительно страдал, пытаясь его выговорить, приправив оскорблением?

— Так меня звал один друг. Волшебник.

— У тебя есть друг-волшебник? И ты не сказал?

— Был. Раньше.

Хорошенько поразмыслив, я пришла к выводу, что подробности лучше не выпытывать. Вариантов-то немного. Либо друг оказался вдруг... предателем, либо погиб, пытаясь вытащить принца из позорного плена. Лейн, значит? Нужно запомнить. Погодите-ка!

— Ты разрешил называть тебя именем, которым называл друг? — недоверчиво уточнила я, не веря в собственное счастье. — Значит ли это, что теперь мы друзья?

— Разумеется, нет! — мгновенно открестился эльф. — И прекрати так вопить, мы не одни. И не улыбайся! Жутко смотрится.

— Да, знаю, — покосившись на сонных орков, прохрипела я. — А что так долго идем? Мне казалось, тут близко?

— Близко. Если ехать верхом.

— Отличная идея! — обрадовалась я. — Понимаю, что ты бы хотел прогуляться, но тащиться наверх очень тяжело. Эй, псинка! Псина? Смотри, что у меня есть!

Эльф брезгливо поморщился от запаха разворачиваемой колбасы. Что опять не так? Очень даже аппетитно пахнет. Я для себя вообще-то взяла. Чтобы подкрепить силы если устану и проголодаюсь. Увидев, что я собираюсь есть что-то вкусное, песик потрясенно замер, принюхался и прыгнул на меня так резко, что пришлось пожертвовать своим обедом, кинув колбасу в сторону. Проглот сменил траекторию полета, и мне удалось-таки, поймав его за ошейник, усесться верхом.

— Садись позади и держись за меня, — велела я и запоздало осознала, что мой несносный эльф наверняка начнет капризничать. — Слушай, ты же сам говорил, что за нами наблюдают. Мне что, плеткой тебя отлупить?

— Бей, — хищно прищурившись, зло прошипел эльф.

— А вот и не буду, — представив себе эту мерзкую картину, передумала я. — Бить не буду. Знаешь, у нас в школе была учительница. Так вот, отчаянных хулиганов она не наказывала. Она подходила и целовала их в лоб. Визг стоял на весь класс. Мальчишки страшно этого боялись. К чему это я? Может, мне воспользоваться школьными знаниями? Не зря же я отучилась одиннадцать лет! Пригодилось. Мне слезть и поцеловать тебя в лоб, когда поймаю? А я догоню, будь уверен.

Забравшийся на песика эльф не стал обниматься, воспользовавшись тем, что Брана нацепила на меня ремень. Естественно, тот оттянулся, и при скачках песика пребольно вдавливался мне в живот. Однако я тоже гордая птица, умолять об объятиях не стала. Лишь втайне надеялась, что Лейн начнет падать и нормально ко мне прижмется. Но эльф оказался цепким, как лосиный клещ. Если бы не мой стальной пресс, внутренности выпросились бы наружу до того, как мы достигли вершины. Мерзавец. Только о себе и думает. Я ведь для нас стараюсь!

В горах было прохладно. Потерев злосчастный живот, я спрыгнула вниз и, сняв с пояса веревку, обмотала ее вокруг высокого валуна, которого не смутил бы даже мой немалый вес.

Орки подъехали ближе, рассчитывая на кровавое представление. Но мы заранее подготовились. Я даже выучила несколько отредактированных эльфом реплик.

— Ты, мерзкое отродье! — надвигаясь на Лейна, зло зарычала я. — Сейчас ты узнаешь, какого это, падать в бесконечную пропасть!

— Вы не станете этого делать. Я вам еще нужен!

Плохо играет. Не старается. Или решил, что этим громилам и так сойдет?

Зловеще захохотав, я столкнула пленника вниз, и мы все наклонились, прислушиваясь к эху.

— Темно, ничего не видно, — сердито проворчала я. — Пойду посмотрю, сдох он или нет.

— Мы тоже! — обрадовались орки.

— Нет! — злобно рявкнула я. — Оставайтесь здесь. И смотрите, чтобы та тварь не перегрызла веревку! Я не собираюсь снова застрять внизу!

Спустившись в пещеру, я зажгла факел и подошла к провалу. Перепачкавшийся в песке, но невредимый эльф напряженно поманил меня к себе, и я недоверчиво приблизилась, не очень понимая, почему он не спешит встретиться со своим возможным предком.

— Похоже, я нашел твое настоящее тело, — стряхивая песок с черепа, прошептал эльф. — Здесь, прямо над костью, был отпечаток ладони. Упав и скатившись сюда, принцесса, поднимаясь, коснулась тебя. Видишь это пятно? Кровь.

— Но я совершенно точно не из этого мира!

— Ты забыла о себе. Потому, что находишься не в первом теле. Возможно, это было настоящим. Твоим.

И что мне делать? Порадоваться этому открытию? Звучит как-то грустно. Я целиком попала в это мир и умерла? Это — я? Выгляжу неважно.

— Я читал в книге, что иногда человеческий разум уничтожает болезненные воспоминания. И появляется провал в памяти.

— А сколько я фильмов об этом смотрела... Получается, я умерла, поэтому решила забыть все, что знала об этом мире? А волос не осталось, нет? Я хоть блондинкой была? Всегда мечтала быть обворожительной голубоглазой блондинкой!

— Глаз точно нет, — мрачно пошутил эльф. — Да и кости выглядят старыми.

— Пойдем-ка закончим нашу экскурсию и наверх! — поежившись, предложила я. Не хочется задерживаться в том месте, где я однажды уже умерла.

— Принцесса скорее всего здесь, — поднимая череп, неторопливо заметил Лейн. — Раз ее нет в твоей голове, значит вы, скорее всего, поменялись местами. Любопытно.

Я тотчас же отбежала подальше. Возвращаться обратно в кости как-то не хочется. И даже если эльф издевается — не смешно.

— Прощайте, ваше высочество, — издевательски произнес мой муженек, кинув череп в небольшую ямку. — Надеюсь, вы меня слышите и понимаете. Сладких снов.

Он наступил на кости ногой, вдавливая глубже в песок.

— Вообще-то это моя бывшая голова! — не утерпев, возмутилась я.

— Могу закопать тебя рядом, — вдохновленно предложил Лейн.

— Ага! Так я там и лягу! — попятившись, сердито пробормотала я. — Тебе тогда тоже придется внизу остаться и вечно охранять мою могилку. Мой песик тебя не простит и не отпустит!

Вспомнив, что сверху сидят еще и любопытные орки, я выбралась из провала и, отлупив плеткой камень, проорала несколько ругательств и угроз. А потом отвела эльфа к ледяной глыбе.

Забравшись до уровня лица, Лейн долго смотрел на замороженного сородича и молчал, а я изнывала от любопытства.

— Ну, кто это? — не утерпев, взвыла я. — Ты его знаешь?

— В этой замерзшей воде столько магии, что ее хватит еще на несколько веков. Я понятия не имею, кто это может быть. Золотистый цвет волос — признак предка-основателя. И правящего рода. Пленник не мертв. Он спит и видит один и тот же сон. Бесконечный кошмар. Кто-то заточил эльфа здесь. Как преступника. Мой народ не убивает своих. Никогда. Но тех, кто виновен во многих смертях, не изгоняют, как это обычно происходит. Их наказывают вечным заточением. К примеру, вот так. Возможно из-за его преступлений, он вычеркнут из нашей истории.

— Ты знаешь, как его освободить?

— Это плохая идея, — спрыгнув вниз и осмотрев костлявое трио, отозвался Лейн. — Похоже, это его сообщники. Или последователи. Черепа принадлежат эльфам. Умерли своей смертью. Но мучились долго.

— Почему же сразу плохая?

— Скорее всего разум древнего эльфа уже давно поврежден. Он невероятно силен и опасен. И при этом совершенно безумен. Не удивлюсь, если он не станет разбираться, спасли мы его или заточили.

— Поняла. Пусть лучше там сидит. Я-то думала, что он...

Да уж. Кажется, моя теория о главном герое, героине и злодейке дала трещину. Во-первых, откуда здесь появится героиня? Из-за моря? С неба спустится? Сомневаюсь. Замерзший эльф — какой-то обезумевший псих, которого лучше не трогать. А я не перерождалась злодейкой. Я жила здесь. В этом мире. Возможно, в своем настоящем теле. Которое так заботливо муж в песочек втоптал.

— Нужно уходить, — заметил Лейн. — Тебе не стоит здесь задерживаться. Из-за души принцессы орков. Но сперва избей меня. Как следует.

— Я долго думала о нашем плане. И как-то он мне не понравился. Ты же говорил, что принцесса любит пить медвежью кровь, верно?

— И что?

Зловеще усмехнувшись, я сняла с пояса обе фляги. Понявший, что я задумала эльф настороженно попятился, но вовремя вспомнил, что чужая кровь лучше, чем собственная.

Увидев, как я вытаскиваю из пещеры обмотанную веревкой окровавленную эльфийскую тушку, орки одобрительно загукали. Мне не хотелось пачкаться, но пришлось перекинуть мужнее тельце поперек хребта песика и на всякий случай дополнительно прикрепить веревкой.

Оказалось, что ездить с эльфом-трофеем гораздо удобней. Если бы не эти безумные прыжки по камням, мне бы даже понравилось. Но спуск вниз походил, скорее, на аттракцион, придуманный каким-то сумасшедшим.

Дотащив притворщика-мужа до излюбленного деревца, я отлупила плеткой неожиданно напавшего на меня нага и, загнав его в пруд, велела Бране подготовить для меня ванну. Удивившись очередному приступу чистоплотности, нянька все же натаскала воды и проявила особое усердие, принеся любимых игрушек принцессы: лягушек и притворяющегося дохлым ужа.

Орала я ужасно. Так, что окна чуть не полопались. Но слишком уж неожиданно это случилось. Сидишь себе в теплой ванночке, потираешь свои мускулистые плечищи, а на тебя вдруг вываливают холодных скользких лягушек и воняющую змею.

— Золотце, тебе ведь так нравилось с ними играть! — вылавливая ловко уворачивающихся земноводных, причитала моя добрая нянюшка.

— Я уже взрослая! — обматываясь полотенцем рявкнула я. — А это змея напомнила мне про взбесившегося нага, на которого я жутко зла! В следующий раз спрашивай перед тем, как соберешься меня «порадовать»!

— Козявка, чего ты так разоралась?

Я мысленно возблагодарила свою природную стыдливость, которую не ведал бесцеремонно ввалившийся в мою купальню младший братец.

— Тебя из тронного зала слышно. Думал, псу какому хвост откусили. А это снова ты.

— А ну вышел отсюда! — гневно заорала я, заглушая его бесконечную болтовню.

— Да ладно тебе. В детстве мы вместе купались. Ты еще постоянно писа...

— Врежу тебе! — прорычала я, поняв, которую из позорных историй он собрался мне припомнить. Я так не делала!

— Ну-ка врежь, — подзадорил Вырвин, предвкушающе похрустывая костяшками пальцев. — Давай, слабачка. Ударь своей сломанной лапкой. Посмотрим, на что ты способна.

Стиснув кулак, я поняла, что в ближнем бою против орка лишь в очередной раз опозорюсь. Но и отступать нельзя. Как там было с эльфом? Сработает ли с этим мелким уродцем?

Орк набычился и сам подставил лоб, наивно подумав, что я решила с ним пободаться. Я чмокнула его как можно отвратительней. Со звуком и слюнями. В наступившей тишине стало слышно, как плюхнулась и торжествующе квакнула выпавшая у Браны из рук лягушка.

— Ты чего? — опомнившись и торопливо вытирая лоб, обиженно взревел Вырвин. — Что ты сделала?

— Поцеловала любимого братца, — снисходительно отметила я.

Вывалившийся из купальни орк бросился к зеркалу, чтобы проверить, все ли в порядке с его черепушкой.

— Мерзость-то какая! — издалека выкрикнул он. — Всё издеваешься надо мной, да? А я-то хотел позвать тебя смотреть, как Гурвин возвращается! Он вот-вот въедет в город!

Глава 8. Подарок нелюбимого жениха

У моего красивого, но слегка… депрессивного мужа было два состояния. В первом, безопасном для меня, он равнодушно со всем соглашался, погружался в апатию, хандрил и терпеливо ждал, когда его уставшая душа покинет измученное тело. Мечтательно глядя на небо, он лежал на ветке и терпеливо отвечал на мои бесконечные, зачастую нелепые вопросы. Во втором состоянии эльф неожиданно яростно сопротивлялся, ненавидел меня, строил хитроумные планы, жаждал сбежать и изо всех сил боролся за неудавшуюся жизнь. Не знаю, повезло мне или нет, но когда я прибежала с новостями, Лейн отдыхал от гаремной суеты, задумчиво наблюдая за облаками и, похоже, представляя как воссоединится со своей родней на том свете.

— Твой племянник уже у ворот королевства! — встревоженно прохрипела я, еле отдышавшись после позорного бегства от младшего братца. — Что мне делать? Он убьет меня?

— Да, убьет, — меланхолично огорчился эльф. — Жаль, что он, а не я. Я бы даровал тебе быструю и безболезненную смерть.

— А он?

— А он… Он, возможно, использует яд. Или наймет убийцу.

— Какого убийцу?

— Орки не тронули племена темных эльфов — дроу. Их мало. Они жестоки и коварны. И да, далеко идти не придется. Достаточно выпустить твоего второго мужа. Он прикончит тебя совершенно бесплатно.

— И как мне выжить?

— Никак, — поразмыслив, огорошил ушастый философ. — Если изменишь поведение и попытаешься договориться с Гурвином, тебя убьют заподозрившее неладное орки. А если продолжишь притворяться мерзкой принцессой оркой, тебя отравит собственный супруг.

— А если я сумею ему понравиться?

— Ты? — не удержавшись от нервного смешка, поразился Лейн. — Уж не хочешь ли ты влюбить его в себя?

Глядя на этого хихикающего гада, я почувствовала, что закипаю от злости, и несколько раз глубоко выдохнула. Ладно. Пожалуй, он прав. Я живу тут уже неделю. И не похоже, чтобы я хоть кому-то нравилась.

О предстоящей свадьбе объявили всему королевству, и я решила защищаться. Во-первых, постоянно таскала с собой орочьего песика, вытребовав у Вырвина не тяжелую, но прочную цепь. Во-вторых, несколько часов махала топором, пытаясь научиться сражаться. Единственное, в чем я преуспела, так это в том, что перестала ронять тяжелое оружие, рискуя пораниться. Лучше бы в игру попала. Убиваешь монстриков, поднимаешь уровень — улучшаешь навыки. А тут стараешься-стараешься — и всё без толку.

Похоже, мое главное оружие — знания из другого мира. Я столько читала про дворцовые интриги, отравления и так далее, что возможно смогу предугадать развитие событий. К тому же жених считает меня самодовольной пустышкой. Стало быть, слегка недооценивает.

На ужин я шла подготовившись. С серебряной вилкой. Она ведь почернеет, если в еде яд? В дорамах так всё и происходит. Главное тыкать незаметно, чтобы орки не обратили внимания на столовый прибор.

Гурвина я отличила сразу. Среди семейства орков он выглядел как потерявшийся в стаде кабанов олененок. Несмотря на темный, слегка оливковый оттенок кожи, он оставался даже вполне так себе привлекательным. Черные волосы собраны в высокий хвост, на торсе только нагрудник с ремнями, почти не скрывающий роскошное мужественное тело. Не уродливое и блеклое, покрытое шрамами, как у большинства орков, а как у пересидевшего в качалке эльфа. Глаз не оторвать. Вот лицо не удалось. Из-за папашиной гнилой крови. Небольшие красноватые глаза, хищно загнутый нос, широкие мощные челюсти. Клыков не видно. Мрачный, злой, не улыбается, не гогочет. Красивый, но неприятный тип.

— Косточка, скучала, наверное, по жениху? — хлопнув меня по плечу, подмигнул отец. — Смотри, какой он стал. Настоящий воин. Будет твоим пятым мужем. А ты — его первой и пока что единственной женой.

Я промолчала, осторожно покосившись на Гурвина. Даже не взглянул на меня. Брана говорила, что в детстве я постоянно его избивала, пользуясь тем, что он полукровка, который не может ударить в ответ. Однажды даже заставила есть землю. Прямо с камушками, травинками и дождевыми червями. Потом отец отправил отпрыска с глаз долой. Никчемность сына начала его сильно раздражать. Но выкинутый в самое опасное место — в горные подземелья гоблинов, Гурвин выжил. И научился давать отпор. Ведь там, в темных бесконечных пещерах, не было ни меня, ни наших злобных братьев. Впоследствии, услышав о прославившимся полукровке, отец догадался, что это именно его жалкий полузабытый изгнанник. И, чтобы вселить дух соперничества в обленившегося балбеса Вырвина и прочих лентяев, Гурвин начал появляться во дворце и получать знаки внимания от самого короля. Однако закончилось все совершенно не так, как рассчитывал мой папаша. Умный бесстрашный полукровка завоевал уважение воинов. И Брана нечаянно подслушала, как дядя спрашивал, почему нельзя сделать наследником того, кто действительно заслуживает называться повелителем орков.

Чтобы точно не отравиться, я выхватывала еду у оторопевшего от нахальства старшего брата — однорукого Берна и ела только то, что уже попробовали другие. Вилка не пригодилась. Ничем сомнительным не угощали. А Гурвин делал вид, что меня не существует.

Врезав папочке и насмешив семейство, я вернулась к себе и, ласково подозвав песика, коварно заманила его в свою спальню. Он душераздирающе выл, отчаянно царапал дверь, пытаясь вырваться на вечернюю охоту с сородичами, заливал меня едкими слюнями, но я вытерпела все его истерики. Мне было страшно оставаться одной. Мало ли, что придумает коварный полукровка. При людях, то есть, орках, притворяется тихоней. Наверняка что-то замышляет.

Убедившись, что щеночек принял свою судьбу и успокоился, я с сомнением уставилась на кровать. Она перестала мне нравится еще с тех пор, как на ней умер бедный Мистер Моль. Если Гурвин проберется в мою спальню, сразу поймет, где я нахожусь. Но не зря же я читала столько детективов!

Чтобы обмануть преступника, я свернула несколько шкур и заботливо накинула на них покрывало, стараясь как можно правдоподобней изобразить спящего человека. Сама я устроилась в купальне, закутавшись в одеяло и напряженно сжимая в ладонях рукоять топора. Грудь и живот холодило примотанное под ночнушкой блюдо из-под фаршированных персиками лягушек. Которыми нехотя утешился смирившийся с заточением пес.

Честно говоря, я надеялась, что все старания напрасны. Что никакой убийца не придет. Ну а что? Утром посмеюсь, что так перепугалась! И высплюсь. Потому, что этой ночью, кажется, ни на минуту не засну.

Может, эльф ошибся? Или нарочно вздумал меня запугивать? Я не увидела даже тени агрессии со стороны Гурвина. Разве он не должен был весь ужин уничтожать меня злобным взглядом, а после поймать в коридоре и осыпать угрозами? Заявить, что я не переживу эту ночь, что мне не спастись, и что лучше самой выброситься из башни, чтобы легко и безболезненно покинуть этот мир. Я бы, наверное, подумала бы над таким предложением.

Песик неожиданно заворчал, вздыбил шерсть, и я испуганно перехватила топор. Никого не видно. Только странный звук. Повторяющийся. Едва различимый. Если бы не мой славный обормотик, я бы не обратила сразу внимание. Теперь я простила ему даже изодранную когтями дверь. Оно того стоило.

Я не оставила свет, чтобы убийца не понял, что скорчилось под покрывалом, но забравшаяся в окно черная тень, ткнувшая мечом в приманку, сразу догадалась, что там не я. Слишком быстро и легко вошло острие. Расшвыряв белье, силуэт начал надвигаться на меня, пока не услышал становящееся все громче ворчание песика.

— Брана, ты? — как можно громче и зловеще спросила я. — Я не одна, с драконом, а он знаешь какой нервный? Не мешай мне.

Про дракона случайно соврала, наугад. Но сработало. Убийца осторожно, чтобы не спровоцировать пса на прыжок, вернулся к окну и поспешно выбрался. Ушел. Надолго ли?

Выходить из комнаты я побоялась, поэтому принялась громко звать няньку. Ужаснувшись увиденному, та приволокла сонную охрану, а затем и Агра, служащего кем-то вроде начальника безопасности.

— Кто-то хочет вас убить, — вернувшись после короткого расследования, равнодушно подтвердил орк. — Убийца опытный, псы потеряли след. Обычное дело. Но я приставил охрану, так что сильно не переживайте. Спите спокойно. Эти отважные парни и их охотничьи гончие отвадят даже самого дерзкого наемника.

Я задумалась, стоит ли заявить, что знаю, кто жаждет моей смерти. Какие у меня доказательства? Никаких. Если начну давить на то, что Гурвину это выгодно, орки догадаются, что я не безвольная марионетка. Не их глупенькая принцесса. И сами меня прикончат.

— Да я бы и без вас его поймала, но слишком шустро убегал! А в окно я за ним не пролезла. Это наверняка наг улизнул! Обнаглел, скользкая тварина! И как он перебрался через забор? Пора из него суп сварить!

— Из змей получается неплохой суп, — оценив идею, причмокнул губами Агр и втянул слюну. — В общем, если заметите что-то странное — говорите мне.

Утром, едва солнышко заглянуло в уцелевшее окошко, я примчалась к Лейну, чтобы рассказать об убийце.

— Видишь ли, Рика, — впервые обратившись ко мне по имени, невесело заговорил эльф. — Даже если тебе удастся дожить до свадьбы, Гурвин прикончит тебя сразу после церемонии. А свалит на кого-нибудь другого. Любого наложника вытащит и скажет, что это он. Вырвался и отомстил. Приревновал.

— Значит нужно сбежать до свадьбы!

— Поймают — точно убьют. Я пробовал сбегать. Без подходящего случая не выйдет. И без помощи. Нужно чтобы кто-то ждал снаружи, подготовив лошадей. Желательно со сменой. И подставная пара, которая будет убегать в другую сторону, забрав наши вещи. Чтобы псы направились по их запаху.

Я хотела съязвить, что не говорила о совместном побеге, но куда я денусь без проводника? Он прав. Мои знания о мире копятся, но их по-прежнему недостаточно.

— Может, хотя бы карту научишь читать? — присаживаясь рядом, осторожно спросила я. — Нашла среди барахолки. Только не поняла, полезная она или нет.

— Покажи.

— Сперва ответь! Научишь читать названия?

— Ладно. Научу.

Находка оказалась удачной. Лейн сразу показал, где мы сейчас, и я удивилась, что не узнала эти горы раньше. Лес, в котором я похоронила фея, оказывается, совсем небольшой. А дальше бесконечные топи. Королевство совсем маленькое, окружено такими же крошечными человеческими государствами. Которых больше нет. Ни одно не уцелело. В пустоши и подземельях раньше жили орки, а теперь плодятся гоблины. Лес эльфов далеко. Недели две верхом добираться. А чуть левее веером раскинулось прекрасное манящее море. Лейн сказал, что на карте почему-то не отметили острова. Не говоря уже о заморских землях. Словно там, дальше, бесконечный океан.

Мой учитель оказался терпеливым. Чтобы запомнить буквы, я чертила их на земле сухой веточкой. Мне очень хотелось вернуться в мир книг. Если меня не убьют до этого.

— Раз нанятый убийца не справился, Гурвин опробует другие способы, — неожиданно произнес Лейн, когда я, опухнув от учебы, собралась уходить. — Не слишком доверяй гномам. Ради того, чтобы выжить, они пойдут на любую подлость. Даже Брана. К тому же ее единственный сын в лапах орков. Если полукровка заставит ее отравить твою еду — она это сделает. Незаметный и быстродействующий яд это сок ханорбии. Вызывает остановку сердца. У него нет ни вкуса, ни запаха. Высыхая перестает быть эффективным, поэтому обычно его добавляют в жидкую еду и напитки. А мазью из семян котуса приправляют оружие. Действует, попадая в кровь. Достаточно небольшой царапины. Противоядий у орков нет. Они полагаются только на свое здоровье и презирают лекарства. Но ты — человек. То, что для орка — непонятная болезнь, для тебя — смерть.

— Спасибо, — не слишком радостно поблагодарила я. Уточнять, откуда у моего первого мужа такие познания о ядах, почему-то не хотелось.

Вторая попытка Гурвина не заставила долго ждать. Вернувшись во дворец, я обнаружила возле двери смуглого мальчишку с перепончатыми крыльями и длиннющей косицей. Эта мода на косы, больше напоминающие дреды, уже порядком приелась. У меня уже кожа на голове болит из-за путающихся нечесаных плетенок! И чешется. Тут у каждого второго вши, и бороться с ними бесполезно. Разве что налысо побриться. Или спросить у эльфа, чем он свои роскошные волосики моет. Еще ни разу не видела, чтобы он кого-то на себе ловил.

— Принцесса, мой господин, Гурвин, прислал вам подарок! — оскалив в улыбке острые верхние клыки, сообщил парнишка. Вампиреныш. Насколько знаю, они не опасней орков. Их ненавидели, презирали и уничтожали все расы. Неудивительно, что полукровка почувствовал в нем родственную душу. И даже сделал своим слугой. Интересно, чем он его кормит. Неужели собственной кровушкой?

— Я так рада! И что же это за подарок?

— Кровь серого медведя, которого мой господин убил перед рассветом. Господин сказал, что прислал это в знак уважения и примирения. Если вы примете его дар, останетесь единственной женой. Это его обещание.

Ну да. Как говорится, первой и последней. Любимой до гроба.

— Передай хозяину, что я в восторге от его обещания, — хватая кубок, уверила я. — Ой! Какое несчастье! Мне так жаль! Я такая неловкая!

Я бы не стала пить даже не отравленную кровищу. Все равно всю вытошнит. Но что за мерзкие вкусовые предпочтения у орков?

Вампир грустно взглянул на разлившееся пятно. Я уж было собралась оттаскивать заинтересованно подскочившего песика, но тот, принюхавшись, сердито фыркнул и недовольно отпрянул в сторону.

— Ты же не станешь докладывать хозяину о таком пустяке? — ощутимо жамкая крыло вздрогнувшего вампиренка, вкрадчиво спросила я. — Подарок мне понравился, я его приняла. Так ведь и было, верно?

— Верно! — жалобно пискнул служка.

— Вот и хорошо. Иди. И кубок захвати. Он, наверное, дорог твоему господину.

Слетевшиеся на кровь мухи не взлетали, уныло утопая в жениховском подарке, и я велела Бране как можно скорее вытереть сомнительную лужу. Если Гурвин поймет, что я его подозреваю, попытки убить меня станут более изощренными. И тогда, какой бы осторожной я не стала, мне не спастись.

Вернувшись к себе, я продолжила изучать карту. В горах не спрятаться, там все кишит гоблинами. Эльфийский лес далеко. В степи кентавров негде укрыться. К тому же там развелось немало диких степных племен орков. Есть Озеро Пельмень. Огромное. В нем по-прежнему живут пресноводные русалки. И есть много островов. Орки боятся воды. Они не умеют плавать. И даже в лодках чувствуют себя неуверенно. Попробовать подружиться с моим третьим мужем? Вдруг он русалочий принц? Только как дотащить его до Пельменя? Засохнет ведь. Или… использовать реку?

Выписав углем на чистом листе буквы с запомнившихся названий королевств, я попробовала прочесть хоть пару слов из книги, но выходила какая-то ерунда. У орков нет своей письменности. Людской я не знала. Или не помнила. Ведь я почему-то забыла все, что уже связывало меня с этим миром. Может я умерла сразу, так и не успев пожить? Всё-таки попаданство это зло.

Спрятав книгу и постыдные каракули, я снова отправилась к эльфу.

— Скажи мне что-нибудь по-людски! — прервав его дремоту, нервно прорычала я.

— Провались ты к хурурам, акаша, — совершенно иначе сердито буркнул Лейн. И я его поняла! Я понимаю человеческий язык! Хоть и не все слова.

— Кто такие хуруры? — решив на всякий случай не уточнять последнее, явно не лестное упоминание, спросила я.

— Тебе лучше не знать. Спать будешь крепче.

— А это что за слово? — начертив на земле запомнившиеся каракули, не унялась я.

Эльф закатил глаза, но все же прочел вслух. Оказывается, я не угадала из-за неизученных букв. Если выучу алфавит, то, можно сказать, разом освою родной язык.

— Когда ты от меня отстанешь? — устало спросил Лейн, так и не научившийся наслаждаться моим обществом.

— Мы ведь состоим в законном браке, мой дорогой. А жены обязаны донимать мужей. Так что не скоро. Скажи, а русалка в пруду случайно не принц? Что если нам попробовать укрыться от погони здесь, на островах?

— Орки боятся воды, но туда доберутся. Другое дело — подводные пещеры. Я ни разу там не был, но слышал, что это одно из самых безопасных убежищ. Здесь, у истока реки, находится горный хребет. Вход в его гроты глубоко под водой. Без помощи русалок их не найти. Не знаю, возможно ли выжить внутри, но моя сестра пыталась сбежать именно туда. Если верить легенде, одной человеческой принцессе удалось укрыться у русалок. И даже удачно выйти замуж за их короля.

— Так кто сидит у меня в пруду? — вновь полюбопытствовала я.

— Без понятия, — честно признался Лейн и скривился в издевательской усмешке. — Теперь ты взялась соблазнять рыб?

— Разве ты сам не хочешь отсюда выбраться? Меня вот-вот прикончит Гурвин. И вас всех порешат. И в могилку ко мне положат. За компанию. Поговорил бы с рыбиной!

— Он не из говорливых. Держится особняком. Страшно злится, когда кто-то приближается к его пруду. Одна из любимейших забав твоих игрушек — кидать камни в воду. Русалка начинает бесноваться, выныривать, брызгаться, а они и рады. Особенно тролль, наг и келпи. Мстят за то, что им не удается искупаться.

— Да мне можно зоопарк открывать… Слушай. А почему бы нам не работать всем вместе? Ведь все хотят отсюда выбраться! Я вас вытащу и разбежимся в разные стороны. Да, кого-то поймают. Но риск есть всегда.

— Опасное это дело, сбегать, — пристально на меня взглянув, неторопливо проговорил Лейн. Поняв, что я не понимаю, он все-таки соизволил объяснять: — Поймают — убьют. Ты и сама это знаешь. Не проще ли вымолить помилование, рассказав оркам, что странная принцесса готовит побег? Меня-то не выпустят в любом случае. А Ворч? У него здесь родня. Орки его не обижают. Так, нечаянно попался тебе на глаза. Ни в чем не провинившись. Его мать даже рада. Надеется, что он сумеет выбиться из простых наложников в мужья и занять сытое теплое местечко. Брана приходит сюда. Учит сыночка, как тебе угодить. Только вот он безнадежный балбес. Повар — двоюродный брат твоего тролля. Гоблина может спасти прибывшая сюда с Гурвином принцесса. Да, ты можешь убить любого из них. Но не станешь. Из мертвецов плохие игрушки. Быстро портятся, плохо пахнут. И издеваться над ними совершенно не весело. Раньше ты убивала чаще. Но потом поняла, что находить питомцам замену становиться все сложнее. Поэтому до сих пор живы я, дракон, русалка, дроу. Не ловятся больше эльфы. Не даются живыми.

— Ясно. Чего же вы, мужья мои, между собой без наложников не сговорились? Вас четверо, а я одна.

— Дракон и дроу надежно прикованы, а русалка не выходит из воды.

— Понятно. Хорошо. Отдыхай.

Найдя подходящий булыжник, я задумчиво остановилась на берегу зеленого пруда. Не слишком ли тяжелый? Вдруг убью нечаянно? Зато муженек точно выберется узнать, кто его воду мутит. Ну, поехали.

Разъяренный русал вынырнул после первого же камня. Только вот, увидев меня, сразу ушел на дно. Даже утомительная трехминутная бомбардировка не заставила его показаться. Разозлившись от такого отношения, я плюнула в пруд и таки выманила третьего мужа. Ударив по воде хвостом, он обдал меня вонючей волной с плевком и снова исчез.

— Несите сеть! — поняв, что из-за липнувших к окну рож вот-вот пострадает мой авторитет, грозно рявкнула я. — И поймайте этого хмыря!

Орки в воду не полезли. Оказывается, для ловли пленника существовал специальный внушительный сачок. Пока громилы пыжились, пытаясь не свалиться в пруд, я шуганула от окон зевак и сердито зыркнула на издалека наблюдающего за моими попытками Лейна. Давно он там развлекается?

Вид русалки меня разочаровал. Волосы слиплись от тины, весь в гниющих водорослях, какой-то щуплый, младше меня, к тому же злобно шипящий и бросающийся на орков. Хвост красивый. Небесно-голубой, переливающийся, с широкими мощными плавниками, становящимися к краям почти черными.

— Идите и почистите пруд, — велела я, присев возле русалки-вонючки. — Здесь даже рядом дышать невозможно! Всю тухлятину выловить, притащить свежую воду. Кто-то должен этим заняться!

— Мы-то откуда знаем, как это делается? — зло огрызнулся один из охранников. — Пруд был тут с самого начала. Еще до того, как… ладно, разберемся.

— Итак, чудо хвостатое, давай знакомиться, — как можно дружелюбней произнесла я, убедившись, что орки занялись делом и не обращают на нас внимание. — Как тебя зовут?

Русал зашипел, и я смогла разглядеть, что зубы у него острые. Еще и в два ряда, как у акулы. А я-то думала, откуда у меня на руке такой странный шрам!

— Послушай, рыбка моя. Да, раньше мы враждовали. Но времена изменились. Надо нам отсюда сбегать. Видишь, эльф…

Оглянувшись, я неожиданно поняла, что Лейн успел подобраться ближе и стоит у меня за спиной.

— Забыл тебя предупредить, — произнес он, морща нос от запаха несвежей воды. — Русалки не говорят. У них нет голосовых связок. Под водой они не нужны. Между собой они общаются с помощью жестов рук, мимики и хвоста.

— Он хотя бы понимает меня?

— Не уверен. С ним ведь никто не занимался, не обучал. Я знал русалку, которая научилась писать. Она была очень мудрой. И образованной. Они далеко не дикари, как может показаться.

— И как мне объяснить, чего я от него хочу?

— Нарисуй ему.

— А он не задохнется?

— Нет. Они довольно-таки долго могут находиться вне воды. Пока не начнет пересыхать чешуя. Если она полностью утратит влагу, то насчет отмирать. И русалка станет немым человеком. Притом навсегда. Для них это хуже, чем смерть.

— Ясно. Попробую ему показать.

Расстелив карту и ударив кулаком в накаченную грудную мышцу, я нежно показала на озеро Пельмень. И нарисовала на земле трех уродливых существ. Ушастого, плечистого и хвостатого. Затем, уже на карте, провела по руслу реки палочкой к месту, максимально приближенному к озеру. И, снова показав на узнаваемое трио, так страстно ткнула в Пельмень, что пробила в нем дырку. Что, впрочем, неплохо передавало суть того места, в которое я стремилась попасть.

С надеждой взглянув на русалку, я поняла, что тот смотрит на меня, как на сумасшедшую. С легким отвращением и настороженной жалостью.

Последующие попытки творить были приняты с тем же скептицизмом. Поняв, что чешуя вот-вот начнет пересыхать, я выпустила хвостатого в слегка вычищенный пруд и, прогнав орков, отправилась отмываться от вони. Мой гениальный план потерпел сокрушительный провал. Неужели в этом мире на найдется места, где я смогу укрыться от орков?

Глава 9. «Го́рько!»

День моей свадьбы, грозящей превратиться в похороны, дал небольшую передышку. Эльф предположил, что убивать меня уже слишком поздно. Смерть невесты до или во время торжественной церемонии вызовет слишком большой переполох. Гурвину проще дождаться того момента, когда я окажусь всецело в его власти. А именно — сразу после заключения брака. В нашу первую ночь, когда гости свалятся мордами в обслюнявленные кости, опустевшие блюда, под стол к объевшимся орочьим псам, а отец уединится со своей уродливой невестой. Даже если я начну кричать и умолять о помощи, никто не воспримет это всерьез. Меня и найдут-то не сразу. Кто кроме Браны заметит, что я не проснулась? Если Гурвин скажет, что я плохо себя чувствую, а потом внезапно уедет, передав, что забрал меня с собой, орки могут и не догадаться о том, что случилось на самом деле.

Зато если я переживу брачную ночь, у меня появится шанс, что счастливый случай заставит полуорка вернуться на поле боя. Разумеется, в одиночестве. До этого счастливого события придется мучить песика, заставляя сопровождать меня даже в один из зловоннейших коридоров, приспособленных под «уборную» и донимать эльфа, чтобы тот подсказывал, какие еще уловки может применить Гурвин.

Если подумать, у этих двоих много общего. Лейн ведь тоже неоднократно пытался убить принцессу орков. Знает, о чем говорит. Тоже начинал с наемного убийцы и яда? О ядах говорит с таким профессионализмом, что страшно становится.

Свадьбы мне не нравились еще с прошлой жизни. Слишком хлопотно. К счастью, орки относились к торжествам на редкость равнодушно. Дворец не украсили, даже не попытались заставить гномов провести уборку. Кругом та же грязища. Лишь на подготовленных для новобрачных спальнях появились кошмарные кроваво-красные кривые банты, исключительно для того, чтобы в обозначенные двери не ломились подвыпившие гости, возжелавшие уединения. Я намеренно пробралась внутрь гнездышка молодоженов и убедилась, что спальня закрывается изнутри на щеколду. А вот на окнах прочные решетки, многозначительно прикрытые шторами. Окажусь проворней Гурвина, возможно, сумею сбежать. Если веселящиеся «доброжелатели» не засунут обратно к мужу-убийце.

С самого утра меня одолевали мрачные мысли, остро приправленные жутким предчувствием. Неужели нет способа избежать свадьбы? Броситься отцу в ноги и умолять? Пробовала. Он начинает злиться и угрожать. Не хочу умирать. Особенно в муках. Кстати, полукровка наверняка не прочь жестоко отомстить принцессе орков. И только одно непонятно. Я-то тут причем. Неужели обидела кого-то в прошлой жизни? Выживу — никогда не буду издеваться над людьми. И над нелюдями.

Знания из прошлого на этот раз не помогли. В романах на помощь выдаваемой против воли замуж красавице прибегал главный герой. Либо она сама проявляла чудеса сообразительности… или смелости. А иногда даже глупости. В книгах всё срабатывает. Потому, что свадьба с малосимпатичным второстепенным персонажем, не дотягивающим до харизматичного главного злодея, портит сюжет обыденным злободневным невезением. Я, конечно, не невинная дева в беде. Но от спасения бы не отказалась. Где ты, прекрасный отважный незнакомец?

— Какая же вы красавица! — восхитилась Брана, водружая на мою многострадальную голову убор из выбеленного черепа крокодила и белоснежных куриных перьев. — Заморская вещица, такую теперь не сыщешь. Ни у кого нет! Все от зависти так и попадают! Но жених у вас не самый лучший, нет. Вам другой муж нужен. Тихий, покорный. Домашний, что всегда рядом будет. И не обязательно рослый. Разве дело в силе и красоте?

Она действительно намекает на своего сыночка? Лейн был прав? Гномы расчетливы? Любила ли Брана «золотце» на самом деле? Или пыталась улучшить свое благополучие? Почему у меня, принцессы, нет настоящих драгоценностей? Да, косы и кости сейчас писк орочьей моды. И всё же у отца, дяди, Гурвина и прочих есть серьги, браслеты и кольца. А у меня только шкуры да кроличьи лапки. Неужели Брана годами обворовывала глупенькую принцессу, уверяя, что ей к лицу всякая мерзость вроде звериных останков?

— А это мех белой лисы, — прикрепляя его вместо фаты, довольно приговаривала нянька. — Тоже редкость. Гурвин как-то прислал для отца, а ты выпросила себе и забыла. Давай-ка теперь раскрасим личико.

На этот раз гномиха растолкла в пыль меловой камень, смешавшийся со сваренной из хрящей клейкой жижей. Под густой многослойной белой краской исчез даже шрам от ожога, и я впервые поняла, что без него… не такая уж и уродливая. Однако разошедшаяся Брана уже малевала углем глаза, делая это, как и всегда, грубо и неаккуратно. Еще и губы ягодным соком намазала. Прекрасно. Теперь я похожа на нелепую куклу, при виде которой расплачется даже самый храбрый ребенок. А нельзя ли смыть это безобразие? Обидится? Ладно, в любом случае это не настоящая свадьба. Так, нелепый фарс. К которому донельзя подходит мой новый чудовищный образ.

— Какая красота! — восхищенно вздохнула нянька. Вроде бы даже искренне.

«А что если мне самой отравить Гурвина?»

Я чуть не взвыла, поняв, что спасительная мысль пришла слишком поздно. Как я могла забыть? Лучшая защита — это нападение! Но чем, чем его отравить?

— Брана, на свадьбе нас не заставят пить из одного кубка? — хватая несколько самых сомнительных склянок с черной пузырящейся жидкостью, торопливо спросила я. Так и не выяснила, для чего они предназначены. Нянька как-то упоминала, что их готовил тот самый шаман, с которым жестоко расправилась принцесса орков. — Ты сможешь незаметно подлить это жениху? Хочу, чтобы он порадовал меня после свадьбы.

— Что вы! — перепугалась нянька. — Это же так опасно! Принц Гурвин совсем не такой, как ваши прежние мужья. Вы с ним равны. У вас одинаковый статус. И даже если ваш чуть-чуть выше из-за чистоты крови, подобное совершенно недопустимо. Он может рассердиться и убить меня.

— Тогда спрошу у него, — сунув пузырьки за пазуху, легко согласилась я. Сама справлюсь. И неважно, что это за жижа. Главное, чтобы свалила его с ног. Передозировку я обеспечу. А там уж подушка мне в помощь и… Да что же со мной такое? Я ведь не смогу. Я не убийца! И не хочу ей становиться. Вот слабительное бы подошло. Но… Где его раздобыть? Как защититься, когда мы останемся наедине?

Благоприятный час пришел. Держа меня за руку, Брана торжественно вышла в коридор и повела за собой. По украшенному лишь мрачными знаменами орков залу пронеслись язвительные пересуды. Я старалась не прислушиваться, однако не смогла не обратить внимание на выделившийся голос братца Вырвина, припечатавший меня «крокодилицей».

Невольно присмотревшись к наряду уродивой принцессы гоблинов, я с возмущением поняла, что отцовская невеста с головы до ног сияет от дорогих украшений. Платье, да, никудышное. Но сколько на нем бриллиантов! А на прическе настоящая корона. И пальцы сплошь в перстнях! Даже неровные когти как-то ухитрились обклеить золотом. А на ногах туфельки? Я не видела нормальной женской обуви с момента перерождения! Она все-таки существует?

Заглядевшись на чужую невесту, я не сразу обратила внимание на своего жениха. Оказывается, он тоже носит полумаску. Но не такую, как у меня. Жутковатый намордник скрывает отсутствие орочьих клыков. А ведь точно. Орки очень гордятся торчащими зубами. У орчих таких нет. Сломанный клык, как у дяди, считается знаком неудачи. А их отсутствие — последствием плена и позорных пыток, смерти. Ведь торчащие зубы орков забирали в качестве памятных трофеев.

Обменявшись спутниками так, чтобы Гурвин оказался со мной, а гоблинша с отцом, мы терпеливо выслушали песнь славы всем погибшим воинам и пообещали продолжить наш славный род. Затем станцевавший дикий танец шаман проткнул всем новобрачным уши одной и той же иглой и нацепил мне с полуорком парные серьги-кольца. Мило. Я бы, конечно, предпочла, чтобы символ любви надели на палец. Без антисанитарии и боли. Но моим мнением никто не поинтересовался. Даже не спросили, согласна ли я взять себе пятого мужа. Глотнув вина из одного кубка, мы наконец-то переместились за стол. И я впервые оказалась во главе. Еще и по соседству со снявшим полумаску Гурвином.

Сжав один из пузырьков, я незаметно наблюдала за новым мужем. Тот мало пил, не ел и выглядел мрачным. Злым. Хлебнув для храбрости эля, я попыталась угостить им супруга, но удостоилась лишь презрительного взгляда. Это плохо. Очень. Если он не напьется — точно меня прикончит. Дядя тоже не пьет. Ведь он отвечает за безопасность. На случай, если к нам вторгнутся гоблины. Я видела, сколько всадников отправилось за город. Все сердитые, недовольные тем, что пропустят попойку. Зато бездельник Вырвин уже готов. Мелкий еще, после пятого кубка свалился.

Плеснуть зелье в напиток полуорка у меня бы не вышло. Не прятать же его кубок из человеческого черепа под стол! Вокруг столько орков, мы — в центре внимания. Хорошо, что хоть «горько» не кричат. Единственный положительный момент в этом суровом мирке.

Наш стол стремительно терял едоков. Кто-то просто с грохотом падал на пол, братья, чьи имена я подзабыла, затеяли шумную драку. Один из них попытался подлезть к Гурвину, но получил такую затрещину, что отлетел в сторону и больше не встал. После этого мне стало как-то совсем не по себе. Очень захотелось уйти. И желательно сразу в подводный грот к русалкам. Может, напиться до беспамятства, чтобы умереть без мучений? Или бороться за свою жизнь до конца? Я представила злорадную улыбку Лейна, и поняла, что выживу. Назло ему. Пусть не думает, что так легко от меня избавиться!

Поняв, что новобрачными больше никто не интересуется, Гурвин поднялся и впервые за все время нашего знакомства выжидательно взглянул на меня. Я, разумеется, осталась сидеть. Пусть идет куда ему надо. Мне и тут хорошо.

А без него еще лучше!

К сожалению, такое решение полуорка не устраивало. И он повел себя как истинный варвар. Перекинул меня через плечо и потащил к выходу, сопровождаемый гоготом, улюлюканьем и похабными шутками.

Вырваться я даже не пыталась. Воображение мигом нарисовало картину, как бьющуюся в истерике меня подобно пойманной рыбке оглушают ударом по голове и преспокойно закидывают обратно на плечо. Куда это он меня несет? Я прекрасно помню, где спальня. Там свечи, цветочки. И миленькие белые кролики, символизирующие плодородие. Но мы свернули в другой коридор. Он выносит меня из дворца? Может, выкинет во двор и вернется на пир?

В самом начале потеряв головной убор из черепа крокодила, я поняла, что один из пузырьков уже выскользнул из-за пазухи. И вовремя подхватила второй. Любовные зелья розовые, красные или сиреневые, а это черное. Яд? Кто-то упоминал, что принцесса орков частенько проверяла всякую смертельную дрянь на нелюбимых наложниках. И как мне влить зелье в полуорка, если он снова нацепит маску?

Прямо передо мной маячила… спина шагающего Гурвина, но, повернув голову, я кое-как различала перевернутый мир. Поэтому вскоре догадалась, где гнусный похититель собирается меня похоронить. В лесу. В том самом, где я оставила Мистера Моль. Где же мой верный песик? Он идет за нами? Не видно. Сможет ли он меня защитить, напав на убийцу? А жених заходит всё глубже и глубже. Хорошо знает это место. Не боится потеряться.

Поняв по замедлившимся шагам, что мы почти достигли места назначения, я с отчаяния втянула в себя половину пузырька. Но не проглотила. Подожду. Если это яд, то хотя бы умру без лишних мучений. И не в одиночестве.

Когда меня швырнула в мох, я чуть не подавилась, но вовремя перекатилась лицом вниз и успешно отдышалась.

— Твое последнее слово, тварь, — спокойно произнес Гурвин, наблюдая за меняющимся выражением моего лица. — Или последнее желание?

Даже не пытается притворяться. Оружия нет. Но оно и не нужно. Лопату по пути захватил. Заживо закопает или смилуется, стукнет по голове?

— Нечего пожелать? — прищурившись, заинтересовался полуорк. — Или язык проглотила?

А что я могу сказать, если во рту пузырится и щиплется сомнительная жижа? Тут либо глотать, либо выплюнуть. Поняв, что ни один вариант меня не устраивает, я поманила убийцу к себе, притворившись, что мне очень сложно говорить. Такие мощные челюсти не разжать даже самым страстным поцелуем. Противно, но что еще остается?

Гурвин хладнокровно взглянул на мои руки. Понял, что я безоружна. И наконец-то наклонился ближе. Резко вскочив, я запрокинула его голову, прижавшись губами к его… носу. Пока оторопевший полуорк пытался меня отпихнуть, я вплюнула в него все, что так давно терзало мой слегка онемевший язык. По ощущениям я больше не сомневалась в том, что это яд. Что, проглотил? Теперь посмотрим, кто из нас быстрее умрет.

Отскочив подальше, я несколько раз сплюнула. Прополоскала бы рот, но поблизости даже лужи нет. А кашляющий Гурвин уже вскочил, приготовившись нанести ответный удар. Недолго думая, я бросилась бежать, ощущая в голове странную легкость. Яд уже начал действовать? Нужно срочно промыть желудок, но как? Позади, ломая ветки, разъяренным лосем мчится нелюбимый муж-убийца. Притом достаточно резво для отравленного. Но от ускорившегося движения крови яд подействует быстрее. Нужно лишь немножко продержаться. Может, на дерево залезть? Нет, не успею! Догоняет.

Мое прекрасное сильное тело, к счастью, не уступало преследователю в скорости. Мне даже понравилось бегать, и я поняла тех, кто поднимается ради этого по утрам. Еще и такая легкость в теле! Даже весело стало. И почему-то немного смешно. Особенно если оглядываться на злое лицо полуорка. Это я смеюсь? Ужас какой... Нет, что-то со мной не так. Что-то…

Зря я так часто проверяла, не отстал ли убийца. Лучше бы почаще поглядывала под ноги. Я провалилась сразу, с головой, но ухватилась руками за поддающуюся кромку мха, и это помогло всплыть немного быстрее. Вода была теплой, но от окатившего меня ужаса странное наваждение исчезло. Вынырнув на поверхность, я поняла, что весело прискакала на то же самое болото, что напугало меня в предыдущем путешествии по лесу. Уцепившись за мох, я убедилась, что он погружается под воду вместо со мной. Тут что, совсем нет твердой почвы?

Гурвин замедлился и неторопливо прислонился к дереву. Действительно. Зачем ему руки марать? Теперь можно просто подождать, пока я не устану бултыхаться и цепляться за все, до чего руки дотягиваются. Даже если доберусь до кочки, как мне вылезти? Он ведь столкнет меня обратно. И так бесконечно. Пока не растеряю все силы.

Я поплыла в другую сторону, но испуганно дернулась обратно. Ноги угодили в мягкое обволакивающее дно. Если наступлю, начнет затягивать. Я ведь тяжелая. Еще и это платье да сапоги…

Скинув все, что получилось снять, я принялась осторожно изучать берега ямы, в которую меня угораздило провалиться. Единственным надежным местом оказалась та кочка, от которой я оттолкнулась в попытке убежать. Руками я до нее не дотягиваюсь. А плавать все тяжелее. И держаться не за что. Трава обрывается, пласты обманчивой лужайки из мха тонут под моим весом. А Гурвин терпеливо ждет. Орки ведь любят наслаждаться чужими мучениями. Чем дольше представление, тем интересней.

— Почему ты так хочешь меня убить? — с трудом держась за траву, сипло выдохнула я. — Разве мы не смогли бы договориться? Я не собиралась тебе мешать!

— Ты сама по себе помеха, — не сразу ответил полуорк, решив, что скрасить ожидание моей смерти беседой не такая уж и плохая идея. — Никчемная. Бестолковая. Уродливая. Жениться на такой, как ты — худшее, что могло со мной произойти. Зачем мне это? Чтобы получать двойную порцию насмешек от врагов и сочувствие соратников?

— Я бы могла стать твоим шпионом во дворце! Я знала, что отец собирается нас поженить! И знала, почему! Он все равно собирался избавиться от тебя! И уничтожить твое влияние! И если не мной, то чем еще? Может, твоей смертью? Ведь теперь у него появится для этого веская причина! Смерть любимой дочери. Еще и в день свадьбы. Наверняка кто-нибудь видел, как ты нес меня в лес. Как ты объяснишь мое внезапное исчезновение? Да, многие ему обрадуются. Но, как я уже и говорила, королю нужна причина для того, чтобы приговорить тебя к наказанию или даже к казни!

— Неужели перед смертью ты слегка поумнела и научилась складно говорить?

— Разве ты ещё не догадался? Я не настоящая Рикардия. Принцесса орков уже неделю как мертва.

Похоже, я сумела-таки его заинтересовать. Притвориться принцессой под черепом крокодила, лисьим мехом и слоем краски смог бы даже мужчина. Но только безумец стал бы так рисковать.

— Мертва? И что, неужели никто этого не понял? Если подумать, всё это время происходили очень странные вещи. Что же случилось с нашей глупенькой принцессой?

— Может, вытащишь меня отсюда? — попытав счастья, осторожно спросила я, но, увы, не дождалась ответа. — На прогулке принцесса упала в очень подозрительную пещеру. И я заняла это тело. Где ее душа — не знаю. Никто из орков ничего не понял. Даже Брана не догадалась. Впрочем, она думает только о том, как получше устроиться. И как побольше своровать. Я многое о тебе узнала. Признайся, ты же ненавидишь орков. Я тоже. В их королевстве мы — пешки. Так почему бы нам не объединится? Помоги мне. Пожалуйста. Я буду тебе полезной.

— Перед смертью люди наговорят что угодно, — прислушиваясь к ощущениям, слегка отстранено произнес Гурвин. И стиснул пальцы, чуть запрокинув голову и сжав губы. — Проклятье!

Он грязно выругался. Его же орки растили. Так и быть, прощаю. Ой не нравится мне, как он на меня глянул. Что опять не так?

— Я не вру, — заверила я, положив руки на пласт мха, чтобы дать ногам хоть немного отдыха. Кажется, к моему локтю уже присосалась пиявка. Или что-то прилипло? Лучше не думать об этом. Не думать! И на ноге что-то болтается. Особенно при движении чувствуется. Фу! Мерзость. Какая-то она крупная. Для пиявки. Может все-таки гнилой стебель водоросли? — Принц, ваше высочество, мамой клянусь, всю жизнь буду помнить, что вы жизнь мне спасти!

— Говоришь, полезная? — мрачно уставившись на меня, задумчиво повторил полуорк. — Ладно. Вылезай.

Он с легкостью поднял сухой ствол, оставшийся от погибшего возле топи деревца, и придвинул ко мне. Я с радостью за него уцепилась, но вылезать не поторопилась. Не нравится мне этот взгляд. Кто знает, что задумал несостоявшийся убийца. Может ему ждать надоело. Придушит и спихнет обратно в болото в обнимку с камнем, чтобы точно не выплыла.

— Вы же не убьете меня? — опасливо полюбопытствовала я, отчаянно вцепившись в крошащееся деревце. Пусть только попробует отнять!

— В любом случае не сегодня, — досадливо процедил Гурвин. Похоже на правду. Но с чего бы он так подобрел? Поверил мне? — Ты сама-то понимаешь, что дала мне выпить? Вылезай, пока я, окончательно свихнувшись, не прыгнул к тебе.

Оказывается, зелье все-таки сработало. То, что это не яд, я поняла еще тогда, когда напрыгавшись в сладостном опьянении по кочкам провалилась в болото. Может и полуорку стоит искупаться? Бодрит, освежает. К сожалению, средство рассчитано именно на мужчин. Сомневаюсь, что он ощущает приятную легкость и с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Не строй из себя недотрогу, — насмешливо фыркнул Гурвин, беспокойно прохаживаясь по берегу. — Своим распутством ты известна далеко за пределами королевства орков. Пленники убивают себя, лишь бы не оказаться в твоем гареме. Ты далеко не невинная овечка. И испуганные глазки меня не обманут. Сегодня я тебя не убью. Обещаю.

— Я ведь сказала, что не являюсь той принцессой, которую ты знал. Да, я не овечка, но…

— Мне без разницы, — отшвырнув плащ, откровенно признался полуорк. Его взгляд становился все более одержимым, и он расхаживал туда-сюда, словно хищник, почуявший кровь. — Живее. Полосатые пиявки сожрут тебя быстрее, чем ты утонешь.

Глянув на руку, я оглушительно заорала. Не думала, что обитатели болота окажутся настолько огромными. Действительно полосатая. Еще и обвилась дважды. Не снимается! Когда не держусь, то начинаю уходить под воду. А на ногах их уже сколько?

— Вылезай, красотка, — медленно облизнувшись, поманил полуорк.

Видимо у него совсем рассудок помутился. Я? Красотка? От моих водных процедур вся краска по поверхности воды расплылась. Мерзкий шрам от ожога наверняка на виду. Послушаться его и выбираться? Но…

Мне совершенно не хотелось этого делать. Настолько, что я всерьез задумалась о смерти. Отвратительно думать о том, что тобой воспользуется. Как салфеткой. Высморкался — выбросил. Для полуорка я даже не человек и не вещь. Хуже. Унизительное воспоминание из тяжелого детства. Нетрудно догадаться, что будет после того, как пройдет эффект зелья.

— Всё, больше не могу, — прорычал Гурвин, швыряя на обманчивую лужайку мха второе сухое дерево, осыпавшее воду опешившими муравьями. — Я иду к тебе.

Глава 10. Кровавый закат

«Выживает не самый сильный, а самый восприимчивый к переменам».

Чарльз Дарвин

Вместо изнасилования и долгой мучительной смерти я решила выбрать единственный доступный способ без лишних страданий отправиться на тот свет. А именно — утопиться. Честно говоря, я так и не определилась, хочу ли это сделать. И хватит ли смелости. Но полуорк уже бесстрашно шел по сухому дереву. И стало понятно, что принимать решение придется в процессе утопления.

Даже выдохнув казалось бы весь воздух из легких опускаешься на дно слишком медленно. Если открыть глаза, видно, как желто-зеленая болотная вода становится всё темнее и темнее. Вокруг оживленно снуют полосатые пиявки, важно и деловито проплывает огромный жук-плавунец. Какие-то пузырьки взлетают наверх, к свету. Водоросли качаются, качаются… как деревья в лесу. Даже немного красиво. Жаль, что плохо видно. Будто сквозь мутное стекло. Я боялась открывать под водой глаза. В прошлой жизни. Не знаю, почему. Тут, внизу, целый мир. Со своими правилами. Как так вышло, что я ни разу не побывала на море?

Острое желание поплавать в прозрачной воде, любуясь на рыбок, а потом лечь на горячий песочек и просто отдыхать, слушая ненавязчивый шелест волн, наполняла едкая горечь. Я еще много чего не успела сделать. Или успела, но забыла.

Вдыхать воду никак не решалась. Казалось бы, давно морально подготовилась к смерти, но нет. И страшно, и не хочется. Не хочется умирать.

Приблизившаяся огромная тень схватила меня за белое, весьма некстати… или кстати заметное платье и рывками потащила наверх. Я не сопротивлялась. Всё что могла я уже сделала. Испытала судьбу. Не вышло… ну и ладно. Я выживу. Назло всем. Выживу. Сегодня-то меня не убьют.

— Сумасшедшая! — закидывая меня на опасно погрузившееся под двойным весом деревце, зло выдохнул полуорк. — Ненавижу женщин! Я два дня пытался тебя убить, дура! Зачем сопротивлялась, раз для тебя жизнь ничего не значит? Я вообще-то твой муж. Объясни мне, полоумная, как так получилось, что ты спокойно простояла всю церемонию, ни разу не попытавшись удрать, гоняла меня по всему лесу, пытаясь выжить, напоила любовным зельем, а как только дошло до нормальных супружеских отношений, прикинулась жертвой и вздумала утопиться?

Я ничего не ответила, пользуясь тем, что снова могу дышать. К тому же меня знатно трясло, и челюсть свело от страха. С каких это пор изнасилование и убийство стали называться нормальными супружескими отношениями? Ах да, точно. Мы же подражаем оркам. Для них домашнее насилие — обычное дело.

Дерево оказалось надежным. Выбравшись на него, Гурвин выволок меня из воды, и, брезгливо оторвав нескольких пиявок, перенес на свой плащ. Плакать, вырываться, умолять… бесполезно. Я впервые стала наглядной иллюстрацией пословицы «Что посеешь, то и пожнешь». Не принцесса орков, именно я. Лучше бы он меня сразу убил.

После купания полуорку не полегчало. Неудивительно. Это даже не эльфийская дозировка — четыре капли на язык. И он уже совершенно себя не контролирует. Сердце колотится как сумасшедшее. Человек бы слег от сердечного приступа, а ему хоть бы что. Навалился сверху и присосался к шее вместо пиявки. И всё, больше не до разговоров. Честно говоря, я даже мысленно позлорадовалась, поняв, что похититель никак не может нащупать мою грудь. Что, испугался? Но уставшие от бега и бултыхания в болоте ноги, увы, подвели в сопротивлении. И даже пинок коленом вышел крайне неубедительным. Против полуорка я беспомощней котенка. И кого мне звать на помощь? Орков? Глупого щеночка? Бесполезно. Это лишь отсрочит неизбежное. В дурацких романах героини ухитряются испытывать трепет и жар, а я дико устала, мне больно, в спину сквозь плащ впивается то ли корень дерева, то ли камень. А еще меня трясет, подташнивает, и чужие грубые прикосновения вместо описываемого в книжках удовольствия вызывают сводящее до судорог напряжение. Особенно «приятно» осознание того, что завтра этот же недочеловек снова попытается меня убить.

Устало повернув голову, чтобы не чувствовать хриплое жаркое дыхание, я поняла, что мы не одни. На траве, недоуменно глядя на происходящее, расселся огромный черный орочий пес. Откормленный. Ошейника нет, но шерсть гладкая, лоснящаяся. Точно не дикий. Похоже, увязался за хозяином. Наклонил голову. И пялится. Не понимает, почему меня пытается сожрать его хозяин. Заживо.

Вид этого равнодушного зрителя вернул мне способность здраво мыслить. И я поняла, что непроизвольно цепляясь за мох, я нашарила кое-что более полезное. булыжник. Холодный и тяжелый. Пользуясь тем, что полуорк очень занят, я прикинула несколько движений. Если удар будет недостаточно сильным, меня еще и придушат. К счастью, натренированная рука не подвела. Пес встревоженно вскочил, но его всадник не шевелился и не кричал, а я тут же выронила орудие убийства. Судя по неприятно хряпнувшему звуку, я проломила Гурвину череп. На плечо потекло что-то жидкое и теплое. Дыхание резко оборвалось. И бешено колотящегося сердца больше не слышно.

Поймет ли животное, что хозяина больше нет? Не хотелось бы сражаться еще и с гиеноведем.

Выбравшись из-под полуорка и убедившись, что псина не нападает, я обхватила себя руками в попытке избавиться от нервной дрожи и нехотя опустила взгляд на лежащее лицом вниз тело. Даже шея вся в крови. Я ударила Гурвина за ухом. Сильно. Он точно мертв? Если очнется — мне не жить. Вернуться и нажаловаться отцу, что полуорк пытался меня убить? Думаю, за такое награду дадут. Они ведь хотели от него избавиться. И вот. Сделано. Так ему и надо. Но чувствую я себя премерзко. Словно ребенка убила, а не мужа-насильника. А ведь всего лишь пыталась защититься! Почему так тошно?

Меня и правда сильно замутило. Пришлось отбежать к кустам и удивить черного пса-наблюдателя очередным любопытным зрелищем. Уверена, гиеноведь тоже через такое проходил, но понимания и сочувствия в его глазах не возникло.

Избавившись от остатков пира, зелья и невкусной болотной воды, я сделала несколько уверенных шагов в сторону дворца и застыла. Как я уйду, не зная, жив или мертв полуорк? Измучаюсь уже по дороге. Какой бы не была правда, я должна это увидеть и принять.

Перевернув тело и прижав палец к носу, я поняла, что Гурвин слабенько, но дышит. Все-таки он наполовину эльф. Живучий. Дышит. Даже с проломленной головой. В обычном состоянии мне комаров прихлопывать жалко, а тут муж. Да, он последняя тварь. Урод безжалостный. Очнется — прикончит меня. Но ударить его второй раз рука не поднимется. И если бы только раз! У эльфов, говорят, отрубленная голова прирастает. Может, конечно, врут, но проверять не хочется. Бросить здесь? Тогда опять же таки начну переживать, умер он или жив. Нет, нужно знать, когда он очнется и соберется с силами, чтобы мстить.

Перевязав обрывком платья пробитую голову полуорка, я чуть не охрипла, подзывая своего песика. Как и ожидалось, любопытный обормот рыскал неподалеку, совершенно не заботясь о моей безопасности. Между его зубов торчал мышиный хвост. Опять охотился? Неужели не наелся костей, кидаемых хвостатым приятелям во время пиршества? Какая-то несчастная крошечная мышь вкуснее?

Песик чихнул, и я заметила, что он весь перепачкан в земле. Не самый удачный «транспорт» для умирающего, но вариантов нет. Не соваться же к чужому псу. Наслышана, что они делают с «угонщиками».

Несмотря на мою силушку, самым трудным было затащить Гурвина на хребет пса. Обормот вертелся, кусался, сорвал с головы полуорка повязку. Угомонить его вышло только прицепив ему на нос сорванную с лодыжки пиявку. Пока проглот пытался ее слизнуть, я наконец-то прикрепила к ошейнику раненого за пояс и, сев позади, отвлекла песика требовательным пинком. Черный гиеноведь преследовал нас на почтительном расстоянии, но напасть не пытался. Не чувствовал угрозы для хозяина. А мой щеночек, не ощущая двойной вес, радостно помчался домой. Видимо вспомнил, что мы некстати ушли с пира.

Уже подъезжая к городу, я почуяла неладно. Гиеноведи вздыбили загривки и перешли на настороженную хищную рысь, чутко оглядываясь по сторонам.

— Что происходит? — увидев отряд орков, невинно спросила я. Неужели кто-то увидел, как я пыталась убить Гурвина? Если подумать, он все-таки сын короля. Которому может не понравится моя самодеятельность.

— Хорошо же вы развлекались! — сердито буркнул один из орков. — Гоблины!

— Гоблины напали на дворец?

— Пробрались подземными ходами. И прокопались чуть ли не в тронный зал! Славная была битва.

— Так мы тоже пострадали от гоблинов! — на ходу сочинила я. — Муж храбр и отважен, но они подкрались внезапно. Отвезите его к шаману. Королю доложу сама.

— Сдох? — без особого сожаления полюбопытствовал орк, подъезжая ближе, чтобы забрать у меня тело. Сразу видно — отцовский вояка. Не признает полукровку.

— Не знаю, — честно призналась я.

— Сколько в лесу гоблинов?

— Мы всех убили. И сбросили тела в болото. Никого не осталось.

Без пошлых шуточек меня не отпустили. Я даже забеспокоилась, что эти бездушные уродцы просто-напросто выкинут бесчувственное тело и отправятся дальше искать выживших гоблинов. Но, несколько раз обернувшись, поняла, что они неторопливо едут следом. Во дворец. Теперь самое время первой добраться до папочки. И нажаловаться на плохих гоблинов. Будет лучше, если он услышит новость именно от меня. Что касается Гурвина… Глаз на затылке у него нет. Но он мог почувствовать, как дернулась моя рука. Успел ли он что-либо понять? Ладно, буду разгребать последствия вранья по мере наступления проблем.

Первых гоблинов заметил песик. Вернее, я неожиданно поняла, что он несет что-то в пасти. А именно — чью-то руку. На мое негодование и пинки зверь отреагировал жутким утробным рыком, после которого я отчего-то передумала отнимать его добычу. Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем больше кровавых пятен и тел попадались на нашем пути. Мимо, оглушив воинственными кличами, стремительно промчался очередной отряд всадников-орков. Отправились ловить беглецов.

От запаха крови снова замутило. Убитые выглядели совершенно не так, как показывают в фильмах. Нечаянно наткнувшись на одного взглядом, я перестала смотреть по сторонам и похлопала песика по шее, умоляя ускорить ход.

Глухое ворчание и чавкание дало знать, что не только мой зверь доедает убитых врагов. Сверху уже кружило воронье, приглядываясь к последствиям битвы.

На лестнице перед дворцом лежали не только гоблины. Я все еще плохо различаю орков, но, судя по доспехам, эти из числа охранников. Поэтому и пострадали так сильно. Ужасно. Как мне пробраться через завалы из мертвецов?

Найдя особо вкусную часть гоблина, песик окончательно озверел, и мне пришлось самой идти в зал. Еще недавно наполненный орочьим весельем. Возле забрызганного кровью стола по-прежнему валялись тела. Только теперь мертвые. Вот и один из моих братьев. Так и не запомнила, как его зовут. Тихо лежит. А черепе застрял боевой топор. Похоже, умер в блаженном пьяном забытье.

Один стол сдвинут в сторону. Под ним — черный провал, окруженный обломками каменной плитки. Гоблины прокопали ход прямо в обеденный зал. Вылезли под прикрытием столешницы и спящих тел. И подло напали на пирующих. Я хоть и не разбираюсь во всех этих военных делах, кое-что соображаю. Такое не провернуть, если у тебя нет сообщников. Тех, кто находится во дворце.

— Где ты была?

Я вздрогнула, услышав голос отца. Оказывается, все это время он неподвижно сидел на троне, угрюмо уставившись на павших. Единственный живой орк среди мертвецов.

— Гурвин захотел со мной… уединиться. Мы были в лесу, когда на нас напали гоблины. Один из них подкрался сзади и ударил его по голове. Гурвин без сознания. Не знаю, насколько опасно он ранен. Его отнесли к шаману.

— Почему в лесу?

— Захотелось необычно завершить свадьбу, — кисло выдавила я. — Это он решил. Я туда не хотела.

— Он выглядел удивленным, когда увидел гоблинов?

Вот теперь торопиться с ответом не стоит. Похоже, никакая это не отцовская забота. Это допрос. Нас подозревают? Если подумать, то да, выглядит странно. Перед самым нападением мы прячемся в лесу. Будто сами всё это подстроили.

Получается, что своим враньем я спасаю Гурвину жизнь. Ведь именно он привез в королевство орков принцессу гоблинов. Он, полукровка — главный подозреваемый в сговоре. А может и не просто подозреваемый.

— Я на него и не смотрела, — подбираясь ближе к отцу, чтобы сгладить ощущение допроса, проворчала я. — Но дрался он как лев. Мы скинули всех в болото. Полосатым пиявкам на корм. А потом он свалился. Так и не пришел в себя. Как мои братья? Как ты?

— Гоблинов кто-то привел, — проигнорировав мои вопросы, мрачно произнес отец. — Они знали, куда копали. Скажи мне, косточка. Только честно скажи. Не замечала ли ты чего-нибудь странного?

Вспомнив, что я очень глупая принцесса, напряженно нахмурила лоб и ткнула пальцем над бровью.

— А странное о чем? Ко мне в комнату забирался убийца! Ты это уже знаешь. Обычно меня не трогают. Боятся.

— Перед приездом Гурвина ты куда-то ходила с эльфом. Зачем?

— Я сбросила его в пещеру! — похвасталась я. — И мучила так, что он чуть не сломался! Ты обещал показать мне росток. Я искала его, но не нашла! Где он находится?

— Ладно, уйди к себе, — устало отмахнулся отец, поняв, что я не помощница в его расследованиях. — И даже не проси освободить свою няньку. Пока не найдется виновник, все гномы заперты в городской башне.

— А разве Брана могла договориться с гоблинами? — искренне удивилась я. — Она же постоянно рядом со мной!

— Только поэтому она до сих пор жива.

Я не решилась спросить, что произошло с другими подозреваемыми, но один вопрос не давал мне покоя.

— А что стало с твоей новой женой?

Орк нехотя опустил руку и поднял за волосы голову. Не знаю, отрубленную или оторванную. Изобразив живейший интерес, я смотрела только на свежий кровавый укус, темнеющий на его запястье.

— Доброй охоты, — пожелала я, осторожно попятившись к двери.

Гоблинов не интересовала моя комната, но без суетливой Браны здесь стало пусто и неуютно. Я прекрасно понимала, что няня меня не любит. И все-таки, похоже, умудрилась к ней привязаться. Она для меня единственное живое разумное существо, постоянно находившееся рядом. И так внезапно исчезнувшее. С ней же все будет в порядке? Не может быть, чтобы нажарив мне лягушек, она бежала общаться с гоблинами. Даже если бы те заплатили ей и поклялись вызволить ее и сына из многолетнего плена. У нее не хватило бы времени. Сколько я помню, она либо рядом, либо в соседней комнатушке. А когда я уезжаю, она отправляется в гости к сыночку. Эльф! Раз орки подозревают даже Брану, что стало с моим первым мужем?

Добравшись до гарема, я облегченно выдохнула. Охрана уцелела. Те же самодовольные морды, лишенные проблесков интеллекта. Ни следов сражений, ни тел. А вон кентавр гуляет, собирает с кустов редкие листики. А, нет, все. Заметил меня и удрал. Не знала, что у принцессы настолько особые предпочтения.

К моему прибытию Лейн спустился с дерева и заинтересованно пригляделся к тому, что осталось от свадебного наряда. Все украшения стряс Гурвин-похититель, обувь я скинула, провалившись в болото, платье пострадало от разыгравшихся страстей и окончательно перестало таковым именоваться после моих попыток сообразить из него повязку. А еще оно плотно облегало мою мощную фигуру, только-только начав обсыхать после продолжительных водных процедур. Пожалуй, я зря не догадалась переодеться. Выгляжу, наверное, кошмарно. Но эльф у меня не из слабонервных. Это кентавру теперь кошмары будут сниться.

— Не расскажешь, что произошло? — заинтриговано полюбопытствовал Лейн. — Гоблины напали на дворец? Я видел кое-что с дерева. Но, к сожалению, далеко не все.

— Мне срочно нужны обнимашки, — жалобно пробормотала я, раскидывая руки. — Знаю, что тебе противно, но я без этого не смогу дальше жить.

— Сможешь, — отходя за дерево, убежденно уверил эльф.

— Лейн, ты ведь мой самый близкий человек! Вернее, не человек. Но всё равно друг.

— Ошибаешься, — не торопясь выбираться, холодно заметил ушастый засранец. — Мы не друзья. Временные союзники. До тех пор, пока нам выгодно держаться вместе. Близость подразумевает чувства. А между нами ничего нет.

— Я чуть не умерла. Почти умерла. Тебе действительно это безразлично?

— Верно. Твоя смерть принесет мне больше вреда, чем пользы, но я уже давно смирился с любым исходом. Сколько орков убили гоблины? Как поживает Рыч Потрошитель?

— Знаешь, с таким отношением мне совершенно не хочется продолжать наше общение! — истерично рявкнула я. — Пусть любимое дерево тебе новости пересказывает! А я к тебе больше никогда не загляну! Тебе ведь все равно, жива я или мертва, вернусь или нет. Вот и наслаждайся своим одиночеством!

То, что зря сорвалась и переборщила, я поняла уже проходя мимо охраны. Нужно просто осознать то, что эльф никогда не примет меня такой, какая я есть. Никогда не назовет своим другом. Странное чувство понимания и легкой симпатии было односторонним и существовало исключительно в моем воображении. Этот высокомерный упрямый засранец никогда не взглянет на меня иначе. Я для него враг. С которым заключено временное перемирие. Ради борьбы против общего противника. Всё. В этом вся суть наших отношений. Он говорил со мной, учил, направлял… не ради меня. Ради себя. А иногда, возможно, ему просто очень хотелось высказаться. Неважно, перед кем. Хоть перед тем же деревом.

Вроде как понимаю это, а все равно обидно.

Переодевшись и нацепив полумаску, я вернулась в гарем и велела оркам загнать всех своих наложников в самую большую спальню. Именно их. С мужьями у меня не заладилось. Так что пусть продолжают обижаться. Найду себе друга среди тех, кому сильно не доставалось. Как Мистеру Моли.

Судя по доносящимся из общежития звукам, слушаться орков пленники отказались. И отчаянно сопротивлялись. Верещали, выли, шипели и просто грязно ругались. Но когда искусанные и слегка избитые охранники пригласили меня пройти внутрь, все разом притихли. Хорошо, что им спрятаться здесь негде. Все на виду, по углам жмутся. Мама родная, ну вот зачем ей понадобился тролль? Меня мутит от одного взгляда. Нехорошо, конечно, судить по внешности, но и запах от него тот еще!

Сев на заботливо подставленное орками кресло, я внимательно разглядывала знакомых и незнакомых личностей. И решила, что проще понемногу исключать тех, кто точно не годится в друзья. Ворч не злой гном, но он близок с матерью. И сейчас, возможно, винит меня в том, что случилось. К тому же он хорошо знал настоящую принцессу. Не подходит. Наг злобен. Шипит, бросается, взгляд бешеный. Тоже не то. По моей команде орки вытаскивали из помещения тех, кого я называла. Разумеется, после всего случившегося о дружбе с безносым гоблином не может быть и речи. Тролль слишком сильно воняет. Пусть проветрится. Осталось всего пятеро. Странный парень с волосами, похожими на водоросли, и оленьими рогами, бородатый сердитый кентавр, черный арахнид с восемью паучьими ногами, человеческим торсом и пугающим количеством глаз, седой дед и жмущийся в опасной близости от копыт белый зверек.

— Это тоже наложник? — рукоятью плети указав на пушистика, уточнила я.

— Да, диковинка с севера. Вы купили его на рынке невольников в прошлом году. Но как только с него сняли ошейник, он превратился в животное и с тех пор ни разу не перекидывался в человека.

— А этот, похожий на кикимору с рогами, кто?

— Водный олень-келпи.

— Старик?

— Феникс. Он уже близок к перерождению, поэтому выглядит неважно.

— То есть когда этот дедуля сгорит от старости, он станет младенцем?

— Ага, — радостно загоготали орки.

— Уведите старикашку и оставайтесь снаружи, пока я вас не позову. Стоп! Подождите. Этот паучарище ядовит?

— Да, но у него клыки вырывают. Как только новые отрастают.

— Ладно, идите.

— Давайте, принцесса, хорошенько развлекитесь!

Я прикрыла лицо ладонью. Ну сколько можно! Правильно говорят, что честь надо беречь смолоду. В моем случае все сильно запущено.

— Итак, мои новые, возможно, друзья, — откидываясь на спинку кресла, неторопливо произнесла я. — Надеюсь, что мы с вами еще не знакомы. Потому, что я решила исправиться. Стать лучше. Вернуться на путь истинный. Я ищу для себя спутника, который будет меня сопровождать. И, возможно, станет моим новым другом.

Взглянув на кентавра, я неожиданно поняла, что оплошала. Ну куда я его дену? Как смогу брать с собой в обеденный зал, в хранилище? Разве что на прогулку. И то песик не поймет, почему я не разрешаю ему скушать такую аппетитную часть… лошадки. Этот, с рогами, будет постоянно в дверных проемах застревать, а арахнида я боюсь. Какой-то он жуткий. Может, привыкну со временем. Через год-другой. Но точно не сейчас.

— В общем, я выбрала, — хватая зверька, сообщила я. — Всем спасибо за внимание, можете разойтись по своим комнатам!

Я уже предвкушала победу, когда со скрипом двери белый пушистик неожиданно извернулся и пребольно цапнул меня за палец. Выскользнув из невольно дрогнувших рук, он промелькнул мимо охранников и забился в узкую щель под домом. Орки долго пытались его достать сачками, но ничего не вышло.

— Никого не кормить! — разозлившись, велела я. — Если к утру эту зверюгу не поймают и не отдадут мне, то останутся еще и без завтрака. Всем передайте!

Я уже собралась уходить, когда неожиданно поняла, что еще ни разу не видела дроу. Темного эльфа. Моего второго мужа. Страшно возвращаться в залитый кровью дворец и сидеть в темной опустевшей комнате. Да, я смертельно устала. Но мне как никогда не хотелось остаться одной.

Глава 11. Загадки темного эльфа

После поднятого переполоха в гареме воцарилась пугающая тишина. Где-то за оградой невно рявкают дерущиеся за кости псы и устало переругиваются орки. А здесь ни звука, ни шороха. Слышно лишь потрескивание горящего факела да сердитое сопение охранников. И пахнет прескверно. Испуганным троллем.

Орки нехотя проводили меня к нужной двери и торопливо удрали, оправдавшись тем, что им нужно охранять ворота. Подозрительно. Обычно они любопытны, жадны до сплетен и щедры на пошлые шуточки. Что-то здесь не так.

Осторожно заглянув крошечную комнатушку, первым делом обратила внимание на то, что пленник надежно прикован к стене. На меня не набросится. Не хватит длины цепи. Это обнадеживает. Ничего хорошего про их расу ни разу не слышала. Кроме того, что темных эльфов восхваляют как превосходных наемных убийц и отравителей. Он ведь безоружен, верно? Выглядит ужасно худым. Кожа да кости. Повар не разносит еду по спальням, оставляет у ворот. Лейн говорил, что кормит дракона. Ворч иногда кидает еду русалке. А теперь вопрос. Хоть кто-то заботится об этом пленнике?

Я перестала бояться и спокойно прошла внутрь. В таком состоянии дроу для меня не опасен. Необычные у него глаза. Без белков, без зрачков — серебристая светящаяся радужка, темнеющая к уголкам. Отросшие пепельные волосы и светлые ресницы резко контрастируют с темной иссиня-серой кожей, украшенной светло-голубыми линиями-узорами. Это краска? Странно, что до сих пор не смылась. Сомневаюсь, что пленник беспокоится о внешности. В таком-то плачевном состоянии.

Заметив меня, дроу с трудом сел на крошащейся от старости соломенной подстилке и облизал пересохшие губы. Я не знала, что сказать. Он тоже молчал.

— Принцесса пришла меня проводить? — наконец, кашлянув, сипло произнес пленник. — Вы правильно поняли. Я умираю.

— Мне говорили, что здесь друг о друге заботятся, — неловко пробормотала я.

— О да, — попытавшись растянуть губы в усмешке, прохрипел собеседник. — Обо мне действительно кое-кто заботился. Неплохо заботился. Только вы... вы его убили. Я слышал разговоры за дверью. С тех пор сюда ни разу никто не заходил.

— Я? Убила? Кто о тебе заботился?

— Добренький фей.

Мне снова поплохело. Получается, после смерти Мистера Моли ни одна из обитающих здесь тварей не позаботилась о том, кто сам не может добраться до еды и воды? Его просто бросили умирать?

— Что же ты такое натворил, что они так к тебе относятся? Эй, Ворч! Ворч! Да, ты! Иди сюда. Не бойся. Ближе подойди. Сбегай к охранникам, скажи, что я требую немедленно притащить сюда любой суп. Главное, чтобы не протухший, с бульоном. И принеси воды. Вы же ее не из пруда пьете?

Озадачив гнома, я снова повернулась к дроу. Не уверена, что он задержится на этом свете. Любые эльфы, даже темные, похоже, редкостно живучи. Но мой выглядит слишком скверно. Он и раньше недоедал, а потом вовсе остался без еды и воды. Странно, что от него не воняет. Принюхиваться на всякий случай не стану, но даже с закрытой дверью ничего не ощущаю. Сразу тролль вспомнился. Как вспомню, так вздрогну.

Ослабевшие пальцы не могли ничего удержать, и кормить дроу пришлось мне. Как ребеночка. Потому, что выпив половину ложки, он решительно отказался продолжать.

— Давай. Надо. Надо чуть-чуть больше. За маму. Ам! Молодец! А теперь за папу. Не будешь? За папу не будешь пить? Тогда за бабушку. Открывай ротик. Ам! Ну что за умница! Эй, охрана! Охрана! Я заберу с собой этого. Как сделать, чтобы он меня не убил?

— Есть древняя магическая штука, — задумчиво почесав голову, пробубнил один из орков. — В ней зверюгу купили. Ошейник, не разрешающий напасть на хозяина. Валяется где-то здесь. На складе. Но дроу все равно нападет. Они слишком хитрые. Любую магию перехитрят. Его опасно выпускать.

— Даже в таком состоянии? А нельзя с него клятву верности потребовать? Или договор заключить?

— В том-то и дело, что их невозможно контролировать. Особенно таких, как он. Которые даже своих убивают.

— А что он натворил?

— Откуда я знаю? Его дроу и подарили. Преподнесли. Попросили никогда не выпускать. Убить, когда надоест.

— Ладно, поняла. Тащи ошейник. Сойдет на первое время.

Оказывается, надеть и снять магическую вещицу могу только я. Владелица. Глядя как орки укладывают иссохшее тельце дроу на мою кровать, я снова вспомнила, чем закончилась предыдущая затея с ночевкой. Прямо-таки какое-то ложе смерти.

— Вас это… эльф просит принять его, — неловко сообщил охранник. Выглядит уставшим. Задала я им сегодня работенки, даже немного жалко их стало.

— Впусти.

— Он отказывается входить. За дверью стоит.

Я не хотела встречаться с Лейном. Что он собирается мне сказать? Сомневаюсь, что гордый недопринц явился ради извинений. Может, случилось чего?

— Выброси немедленно эту тварь! — едва увидев меня, жестко потребовал первый муж. Вот это поворот. Вот это наглость. Сомневаюсь, что дело в ревности.

— Это все, что ты собирался мне сказать?

Да, было бы приятно услышать что-то вроде «извини».

— Дроу-преступники способны на любую подлость. Ты и ночи не переживешь, оставив его у себя. Они совершенно безумны. И наслаждаются убийствами.

— В таком случае, может, ты составишь мне компанию? Я боюсь оставаться одна.

— Нет.

— Вот и поговорили. Эй! Уведите его отсюда. Бережней! Не пинать!

Вернувшись к себе, я обложила пленника подушками и заставила выпить немного воды. И все это время меня одолевали мысли, почему я так забочусь обо всех этих мерзавцах. Из чувства вины? Но это не я так жестоко обошлась с темным эльфом. Я просто не поинтересовалась, как живут мужья и наложники принцессы орков. Кстати, где-то лежит еще один умирающий муж-негодяй. С проломленной головой. Сходить, что ли, навестить его?

Почти все тела гоблинов успели убрать. Судя по кровавым следам, их просто выкидывали в окна. Во дворе лениво дрались обожравшиеся орочьи псы. И кажется к ним присоединились одичавшие сородичи. Темнеет. Плохо видно. И это к лучшему.

Гурвин так и не пришел в себя. Вокруг выдвинутой на середину комнаты кровати старательно приплясывал шаман. Его заунывный вой и резкая вонь пузырящейся на жаровне травяной настойки не предвещали ничего хорошего. Кровотечение хоть остановили? Повязка насквозь промокла, еще и выпачкана в какой-то черной жиже. От такого лечения и помереть можно. Не хотелось бы оказаться на месте полуорка. Подопытным плясуна-шарлатана.

Издалека понаблюдав за «целителем», я без лишней торопливости вернулась к себе. Дроу уже уснул. Привычно перетащив шкуры в ванную комнатушку, я поняла, что активная деятельность в гареме спасла меня от ужасов этого дня. Церемония, проколотое ухо, пьянка, похищение. Безумная погоня. Погружение на дно. Беспомощность. Убийство. Сваленные в груды мертвецы. Кровь. Много крови и чудовищная вонь, пропитавшая этот дворец. Если очнувшийся дроу меня убьет, я должна ему быть благодарна. Кошмар закончится. Сколько можно бояться смерти? Бояться жестокого отца, братьев, мужей, озлобленных наложников, охранников. И мстящих за брошенных псам сородичей гоблинов. Да, у меня была мысль, что они и ко мне подкопаются. Кто знает, что за предатель подсказывал им направление. Как мне заснуть после всех этих мыслей? Вдруг Гурвин очнется и придет меня убивать? Удастся ли мне вызволить или хотя бы навестить Брану? Что там с отцом? До сих пор мерещится его остановившийся ненавидящий взгляд. Словно он продолжает следить за мной. И сейчас наблюдает откуда-то из темноты.

Скинув сапоги и меховую накидку, я остро пожалела, что в этом мире нет снотворного (вернее, возможно где-то оно и есть, но точно не у орков), попила водички и проверила, жив ли темный эльф. Вроде дышит. Нет, так я точно не усну! И окно не открыть. Мало того, что в него убийцы лезут, так еще и всякие ночные твари снаружи рыскают. Гоблинов доедают. Промучившись с пол ночи, я все-таки ненадолго уснула. Разумеется, снилась мне всякая гадость. Мертвые орки, гоблины, эльфы. Потом, в жутком тихом лесу, оплетенном паутиной, за мной долго гонялся арахнид. Я попыталась уплыть от него в подводную пещеру русалок, прыгнув в озеро Пельмень, но начала тонуть, отбиваясь от гигантских пиявок любимой плеткой, и проснулась в холодном поту. Проверила дроу. Жив. Напоила его сладким чаем. Отправила охранника узнать про Гурвина. Очнулся, но не встает. К сожалению, память не потерял, но не помнит, кто его так приложил. Может, врет. Чтобы его потом не подозревали в моем убийстве. Ладно. Это можно и потом переосмыслить. Нужно вернуть мою Брану.

Просить отца я не осмелилась, поэтому наворовала на кухне вкусняшек и, сложив их в корзинку, направилась прямиком к городской башне. Если меня не впустят, хотя бы покушать ей передам.

Однако, меня никто не остановил. Что очень странно. Шагая мимо умоляющих о пощаде гномов, я запоздала осознала, насколько опасно происходящее. Папочка шутить не любит. Многие отсюда не выйдут. Никогда.

Но всех ведь мне не спасти, верно?

— Золотце! — бросаясь к решетке, вскрикнула Брана. — Ты ведь вытащишь меня отсюда? Я ничего не знала! Клянусь скалой Ортаны! Пусть разрушится, если я солгу! Как ты? Гурвин тебя не обижал?

— Новости досюда не доходят? Гоблины проломили ему голову. Но он жив.

— Страсти-то какие! Золотце, я клянусь, ни к чему не причастна! Может кто-то из наших и знал, но из уборщиков! Я-то постоянно при тебе!

— Из уборщиков?

— Да! Перед свадьбой велели зал украсить, полы почистить, столы расставить. Ну а орки такой работой никогда не занимаются. Это для рабов, для гномов. Был там и тролль. Он высокий, развешивал знамена. Я разочек только заглянула туда, когда мимо проходила. Одним глазком посмотрела и сразу ушла!

— Разве в зале убирались? Ну... спасибо за откровенность, — выдохнула я и протянула корзину. — Это тебе. Поешь. И сильно не волнуйся. Я постараюсь тебя вытащить. Как же мне жить без твоих умелых ручек.

Поворковав с нянькой и попытавшись ее успокоить, я заглянула к отцу, чтобы передать то, что рассказала Брана, и направилась к мужу. К новому, с пробитой головой. Будет странно, если я начну его избегать после того, как он якобы бился со мной плечом к плечу против гоблинов.

Покои Гурвина выглядели нежилыми. Кругом пыль. Почти нет вещей. Только развешенные доспехи да оружие. Ничего лишнего, ничего личного.

— Я знал, что женитьба на тебе принесет неудачи, но даже не догадывался, что все будет настолько плохо, — отвернувшись от меня, мрачно произнес полуорк. — Чего тебе еще от меня нужно?

— Я ведь твоя жена! — прекратив озираться и мгновенно рассердившись, рявкнула я. — Разве я не могу о тебе беспокоиться?

— Ты только о себе беспокоишься, к чему эти игры. Почему не нажаловалась папочке, что я пытался тебя убить?

— Ты его родной сын. А я — дочь убитых врагов. Он, конечно, не прочь от тебя избавиться, но кому из нас он поверит? Не хочу рисковать. Как я и говорила, нам, изгоям среди орков, лучше держаться вместе.

— И это я слышу от той, что огрела меня камнем по голове, а потом, тем же вечером, в нашу первую брачную ночь, развлекалась с темным эльфом, затащив его в постель.

— Да с чем там развлекаться, он полудохлый!

— Хорошо же вы провели время, раз он полудохлый!

От воплей и накала страстей у меня нервно задергалось веко, и я прижала палец к уголку глаза. Как-то не складывается у нас общение.

— Послушай, Гурвин, — выдохнув, утомленно проговорила я. — Не хочешь меня знать — сделай вид, что меня не существует. И пусть каждый занимается своими делами.

— Даже слуги уже знают, чем ты занималась этой ночью! Ты хоть представляешь, что после этого обо мне говорят и думают?

— Ладно, согласна, вышло нехорошо, — осмыслив сказанное, согласилась я. — Но я исправлюсь. Приду ночевать к тебе. Даже не вздумай снова на меня бросаться! Ни ты, ни я не хотели этого брака. Пока ты не попытаешься меня убить, я буду играть роль прилежной жены. И спать... просто спать в одной комнате! Без всяких там супружеских долгов! Только учти, что я храплю. И еще кое-что. Нападение гоблинов случайно не твоих рук дело?

Полуорк подозрительно притих, задумавшись, и я поняла, что честного ответа можно не ждать.

— Я чуял неладное и даже предупреждал отца. Гоблинов провел не я. Устроить переворот сейчас мне не под силу. Не хватит влияния. Даже если вырезать всю королевскую семью, орки не признают меня вождем. Да, я прославился. И воины уважает меня как военачальника. Но не как правителя. К тому же есть Рорум. И остальные братья-наместники. Если бы я сговорился с гоблинами и провалился, меня бы сразу убили. Так себе исход за крайне сомнительную возможность захватить трон.

— Спасибо, что успокоил. Я уже становилась вдовой, мне не понравилось.

— Это правда, что ты взвалила меня на пса и привезла во дворец?

— Да. А что?

— Почему не бросила меня в лесу? Не столкнула в болото.

— Видишь ли, неблагодарный муж, я-то не убийца. Не хочу, чтобы мои ручки запачкались кровью. Их можно отмыть, а совесть — нет.

— Ты убила невероятное количество пленников.

— Не я. Я — не та принцесса орков, которую ты знал. Я тут неделю всего живу. В этом теле. Учти это, если внезапно припомнишь всякие там… детские воспоминания.

Разумеется, у меня были подозрения, что Гурвин захочет меня убить. Поэтому за ужином я во всеуслышание объявила, что ночью мою охрану можно отпустить. Потому, что я буду у своего нового мужа. Если со мной что-то случится — не отвертится.

— А еще мне нужна Брана, — изображая капризную принцессу, добавила я. — Кто меня красить будет? Наряжать? Одежду для меня делать?

— Косточка, ты и без этого хороша, — упрямо заявил Рыч Потрошитель. — Гномы останутся под замком. Пока не узнаем, кто из них участвовал в заговоре. Ради тебя, дочь, я не стану пытать твою няньку. Но и не выпущу. Слышал, ты забрала из гарема дроу-изгоя. Это слишком неосмотрительно, косточка. Он тебя прирежет. Они не лесные нежные стручки. Они демоны, вырвавшиеся из преисподней. Ошейник его не удержит.

— Я поиграла с ним так, что он даже руку поднять не может.

— Косточка, детка, они превосходные актеры. Я слышал историю про дроу, который пять лет служил господину лишь для того, чтобы убить его самым жестоким способом. Они умеют притворяться и ждать. Ждать подходящего момента. Как только ты успокоишься и отвернешься — он вцепится тебе в глотку. Даже я ни разу не торговался с их гильдией убийц. И платил больше, чем нужно. Чтобы быть на хорошем счету. Я заслужил у гильдии звание почетного гостя. А это значит, что они могут дать отказ, если кто-то рискнет заказать мое убийство.

— А где находится их гильдия? — заинтересовалась я.

— В соседнем королевстве. Когда-то я согнал туда гномов и рабов. Чтобы они создавали для нас оружие, снаряжение, одежду. Чтобы разводили скотину, которую можно воровать. Чтобы было с кого трясти деньги. Разумеется, за всем присматривает Рорум. Твой старший брат. И его орки. Местечко очень интересное, гильдия наемных убийц процветает. Орков они обычно не трогают. Опасаются. Разве что их наниматель тоже орк.

— Так мой дроу оттуда?

— Нет. Он из подземелий. Мне сказали только то, что он убил того, кого не следовало. Раса дроу совсем небольшая, у них строжайший запрет на убийства своих. Как и у нас. Орк не убьет орка!

— Я поняла, что ты хотел сказать, отец.

Раз даже мое бесстрашное семейство боится дроу, шансов на выживание у меня нет. Как только пленник придет в себя — убьет. Не пожалеет. Но даже жестокий Гурвин изменил свое отношение после того, как узнал, что я не стала его добивать. Есть ли хоть крошечная вероятность, что дроу тоже перестанет видеть во мне врага? Знаю, глупо верить в чудеса. Но я не могу снова запихать его в цепи. Откормлю и пусть сбегает. Да, выпущу в мир преступника... преступника... или не стоит? Если бы я своем мире освободила из тюрьмы маньяка… меня бы потом вместе с ним и посадили. Сомневаюсь, что дроу примется убивать орков. Его заклятые враги — светлые эльфы. А если он тронет хоть одну фею... Нет-нет-нет. Пусть лучше в гареме сидит.

На ужин я рискнула принести пленнику кашу. Пора переводить его на более существенную пищу. Иначе так и останется скелетом в коже. Впрочем, выглядит он уже более живенько. И рот охотно открывает. Даже уговаривать не приходится. Глазки серебристые засветились. Всё на меня пялится.

— Люэль? — неожиданно позвал дроу.

В сердце что-то кольнуло. Почему имя такое знакомое?

— Это ты мне? — недоверчиво уточнила я.

— Верно, — негромко уведомил пленник, пристально на меня уставившись. — Если ты не Люэль, то кто? Еще одна затерянная душа другого мира?

Я так и замерла с полной ложкой каши, так и не достигшей его рта. Этот подозрительный тип непрост. Явно что-то знает. А еще он запросто сдаст меня оркам. Он ведь весь из себя коварный дроу.

— Понятия не имею, о чем ты, — как можно спокойней заявила я. — Какие-то души, миры. Ты, видимо, бредишь.

— Какой смысл отпираться, если ты сама даже не попыталась притвориться принцессой? — насмешливо протянул дроу. — Чтобы то чудовище кормило кого-то с ложечки…

— Так это яд, — мстя за напористость, убежденно уверила я. — Проверяю на тебе. Подействует или как. Голова кружится? Подташнивает? Значит, работает.

— Этот мир попадали всего две затерянные души. Одна сгинула несколько веков назад. Но вторая, Безумная Люэль, дроу-чудачка, прожила целых два года. Она могла бы жить гораздо дольше. Если бы не попыталась помочь Ильдису. За предательство ее не простили. Замуровали заживо в пещере.

— Интересные ты сказки рассказываешь. Кто такой этот Ильдис?

— Четырнадцатый король эльфов. Илиендарсиль Осиризио ле Вейндвуд. Тогда моему народу почти удалось уничтожить лесных тварей. Мы схватили их правителя. Но его природная сила была настолько сильна, что ни одно оружие не смогло его ранить. Короля заморозили в глыбе льда, в горе. Люэль, эта чудачка, попыталась его спасти. Все знали, что ее тело захватил дух. Изгнать его не вышло, а убивать совсем юную дроу стало жалко. Ее просватали за одного из воинов. Ведь дети родились бы обычными, без чужих душ. Однако Люэль нечаянно увидела Ильдиса. Она была поражена его красотой и благородством. И пробралась в пещеру, чтобы вызволить из ловушки. Ее поймали на предательстве. И, скинув еще нескольких преступников, замуровали заживо.

— У короля эльфов были золотистые волосы?

— Как и у всех чистокровных эльфов королевского рода. Это был их отличительный признак. Итак, ты видела короля? Как ему спится?

— Я видела его в пещере. Но сверху…

— Люэль, прошло триста тридцать два года. За это время произошло два землетрясения и более десятка обвалов. Похоже, гробница приоткрылась для посетителей. Как там король? Исчерпалась ли его магия?

— А с чего вы решили, что эта ваша Люэль захвачена чужой душой? — буркнула я.

— Мне не довелось увидеть ее лично. Я опоздал на двести тридцать лет. Но я читал об этом в книгах. Люэль попала в луч странного света и потеряла память. Начала себя странно вести. Говорить бессмысленные вещи. Ее не убили лишь потому, что ее ровесниц было слишком мало. Дроу приходилось сражаться с друг другом, чтобы заполучить себе невесту. И Люэль досталась тому, кто больше за нее заплатил, не испугавшись чужой души. Ведь безумная девушка казалась очень доброй. Жалела слабых, помогала по мере возможностей и все твердила, что ей нужно куда-то вернуться. Когда я увидел, как ты, в теле чудовища, пытаешься меня накормить, я сразу вспомнил о том, что прочитал. Я слышал, что эльф, которого ты брала на прогулку, столкнул тебя в пропасть. Позже до меня перестали доходить новости, но теперь я увидел все собственными глазами. Неважно, кто ты. Люэль или другая душа…

— Не произноси это имя!

Я так громко это прокричала, что сама и испугалась. Почему я больше не хочу про это слышать? Ничего не хочу знать! Плевать, что там произошло. Я — принцесса Рикардия. Сильная. Другая. Это моя единственная жизнь. Первая и последняя.

— Как же долго ты умирала, оставшись в замурованной пещере? — негромко произнес дроу. — Ты могла грызть лед, чтобы утолить жажду. И пытаться выбраться.

Я вспомнила песок и уходящий вниз ход. И мне стало совсем нехорошо. Я с грохотом опустила на столик тарелку с кашей и вышла, с силой захлопнув дверь. Больше всего хотелось забыть то, что я услышала.

Глава 12. Неверная жена - горе в семье

Пытаясь избавиться от назойливо душащих меня мыслей, я почти забыла зачем и куда направлялась. Опомнилась лишь открыв дверь и увидев возлежащего на постели Гурвина. Кажется, он давно меня поджидал. Подготовился. И даже успел частично разоблачиться. Опять засмотрелась на его тело. Да, хорошо сложен. Но это не заставит забыть, как он тащил меня в лес, в болоте топил. Свадебное платье рвал. Никогда не прощу. На столе… пирожные? И свечи? Это то, о чем я подумала? Да этому горе-соблазнителю не хватает только розы в зубах. Но не выращивают орки цветочки.

— Еда отравлена? — сразу подобравшись к столу, сходу спросила я. Неужели сладкая красота зря пропадет? Готовили не для невольников. Из тролличьих лап никогда не получалось даже ровных пирожков. А тут такая прелесть. Корзинки никогда не ела, но крем, шоколадные палочки, несколько ягодок… даже смотреть вкусно. И пахнет хорошо. Ванилью? Нет. Чем-то сладеньким. Аж слюнки потекли.

Я оглянулась на подозрительно молчащего Гурвина. Кажется его слегка задело то, что я, едва заметив его, уделила пироженкам так много внимания. Ревнует?

— Нет, не отравлена, — неторопливо произнес полуорк, присаживаясь и сверля меня недовольным взглядом. — Ты ведь всем рассказала, что проведешь эту ночь у меня.

— На, — схватив одно из пирожных, решительно заявила я. — Попробуй. Не хочу потом переживать. Яд, видишь ли, разный бывает.

— Детка, у меня в любом случае есть противоядие, — куснув угощение, не совсем внятно оповестил Гурвин. — Если так боишься меня — зачем пришла?

Я не из брезгливых. Он-то в отличие от арахнида не ядовит. Оказалось, пирожное не только красивое, но и вкусное. Я прямо с печеньем-корзинкой его съела.

— Флушай, а кто это приготовил? — сунув на дегустацию второе, восторженно спросила я.

— Мой слуга.

— Вампир? — чуть не подавившись, уточнила я.

— Нет. У меня есть слуга-человек.

— Человек! У тебя есть человек? А где он?

— Спит у себя. Он хорошо потрудился, и я его отпустил.

— А можно я посмотрю на него? Я еще ни разу не видела живого человека! Я не буду будить, только посмотрю!

— Сядь! — дернув меня так, что пришлось опустится возле, велел Гурвин. — Ты, кажется, ко мне явилась. Не так ли? Даже не вздумай отсюда выйти раньше утра.

— Но хоть утром ты мне его покажешь?

— Если ты будешь хорошо себя вести, — ухмыльнулся полуорк, придвинувшись ко мне еще ближе. Разумеется, я чуть-чуть отползла в сторону, догадавшись, что он хочет съесть мое пирожное. Но муж-убийца, кажется, оголодал, поэтому преследовал меня, пока я не наткнулась на стену.

— Если ты будешь себя плохо вести, я уйду к себе, а утром сама разыщу твоего слугу-человека, — рассердилась я, поняв, что последнее пирожное осталось где-то вдали, и что Гурвин надежно защищает его неприкосновенность.

— Ну попробуй уйти, — фыркнул полуорк, и меня обдало его дыханием. Пахло от него пироженками. Сколько же он уже сожрал до моего прихода?

Я устало вздохнула. У меня выдался нелегкий день. Бегала туда-сюда, хлопотала. Пугалась. И снова пугалась. Сколько можно?

— Я пришла сюда, чтобы здесь спать, — утомленно прикрыв глаза, заявила я. — Чего ты ко мне привязался?

— Мы ведь законные супруги. Почему ты отказываешься принять меня?

— Действительно, — разом ощутив безграничную ярость и мгновенно взбодрившись, прошипела я. — Почему же? Может, потому, что ты постоянно пытался меня убить, топил в болоте, а потом чуть не изнасиловал?

— В болото ты сама прыгнула, — справедливо заметил полуорк. — И чего ты ожидала, заставив меня проглотить просроченное любовное зелье в почти смертельной дозировке? Пес нашел и второй пузырек.

— Я надеялась, что это яд!

— Забавно. Я трижды пытался тебя убить. И один раз спас. Ты нападала дважды. И тоже спасала. Я тебе задолжал одну попытку. Но это можно исправить. Держи. Ударь меня. И мы будет квиты.

И он сунул мне в руку кинжал. Издевается. Что я, безоружного человека резать буду? Я еще не настолько озверела среди орков. Да, характер у меня испортился. Но не настолько.

— Останешься должен, — отшвырнув оружие подальше, сердито проворчала я. — Если будешь меня обижать, то дождешься!

— В качестве примирения, уделишь немного внимания? — наползая на меня, шепнул Гурвин.

— Подожди! — упершись обеими руками в его грудь, встревоженно велела я. — Дядя, что, решил нам сюрприз сделать? Тебя снова опоили зельем?

— Почему ты так думаешь? Говорю же. Мы законные супруги. Почему я не могу к тебе прикоснуться?

— А еще говорят, что женщины странные существа. Ты позавчера пытался меня убить!

— Я и сегодня время зря не терял. Шаман меня хорошо подлечил. И я допросил твоих невольников из гарема. Оказывается, принцесса орков часто их вызывала. Но ни разу не позволила к себе прикоснуться. Избивала и смотрела на страдания, поила любовными зельями, но не отдавалась. Собственно, поэтому ее и ненавидят. Потом я зашел к Бране. Мы с ней славно побеседовали. Тоже о тебе. В общем, я решил, что приму тебя как жену. Не только не убью, но и буду защищать. По мере возможностей.

— Но мы как бы… мы ведь друг друга не любим! К тому же я… я немножко... чуть-чуть лицом не вышла. Вернее, вышла, но мне дракон его подпортил.

— Однако ты женщина. Из-за какого-то мелкого ожога ты считаешь себя недостойной замужества? Что за глупости. У меня шрамов гораздо больше.

Вот тут я окончательно растерялась. Даже слезы на глаза навернулись. Я, конечно, предпочла бы, чтобы меня назвали «девушкой», но в этом мире о замужних так не отзываются. Трудно причислять себя к женскому роду, когда твои могучие плечи могут застрять в узком дверном проеме. Я ни разу не надевала человеческую одежду. Нежные платья. Кружевное белье. Туфельки. Страшно подумать, какой у меня размер ноги.

Однако намерения Гурвина мне не очень понравились. Чувств между нами нет. Даже легкой симпатии. Он, конечно, привлекательный, если не смотреть на лицо и забыть, как он гонялся за мной по лесу и наблюдал, как меня жрут пиявки в болоте, но на этом всё.

— У тебя ведь есть выпивка? — невинно полюбопытствовала я. — Нужно отметить наше примирение.

Банальный, но работающий ход. Что может отвлечь мужчину от грязных похотливых мыслишек? Только воспоминание о том, что ему не помешает выпить. Для храбрости, уверенности в себе и так далее. Разумеется, мне тоже налили этой сомнительной бурды, но, судя по реакции тела, принцесса орков была той еще алкоголичкой.

— За наш союз! — чокнувшись кружкой, пафосно проговорила я. — Долгий и крепкий! Тебе, кстати, лучше много не пить. У тебя ведь наверное сотрясение мозга.

— Я не человек, — подливая себе бурду, самодовольно фыркнул Гурвин. — И даже не орк. Эльфийская кровь — неплохая штука. Меня проще ранить, но я быстрее восстанавливаюсь. Ты хоть раз видела эльфа-калеку? У них даже конечности прирастают! Единственный способ уничтожить эльфа — вырвать его росток.

— Я уже не в первый раз слышу про этот росток. Что это такое?

— Это благословение священного древа, породившего эльфов. Оно сотворило их из семян. А Солнце дало им жизнь. Из сердца эльфа вместе с венами расходятся защищающие и восстанавливающие его лозы. Если их вырвать — они со временем отрастут. Но если уничтожить росток, эльф становится слабее младенца и умирает.

— А у тебя он есть?

— Да. Только очень хилый. Для того, чтобы восстанавливать несерьезные травмы его хватает. Но я совсем не уверен, что он прирастит отрубленную голову, как это случается у чистокровных эльфов.

Стало понятно, почему орки не переживали, что замучают Лейна до смерти.

— А что у дроу?

— Они стояли в тени дерева, но их заметила Луна. Ее всегда притягивает темнота. Без живительной силы солнца дети великого древа превратились в живых мертвецов. Их ростки погибли без света, но Луна наделила бедолаг сильной темной магией. Эльфы создали королевство, женились и плодились. Дроу приходилось прибегать к запретным чарам, чтобы у их женщин могли появиться дети. Выживали только сильнейшие. Разумеется, такая несправедливость вызвала безумную ярость и зависть. Несколько эльфиек были похищены. Но лесной народ действовал быстро и слаженно. Несчастных спасли, преступников убили на месте. Чтобы выжить, оставшимся дроу пришлось спрятаться в подземелья. Так они стали злейшими врагами эльфов.

— Откуда ты все это знаешь?

— В книге прочел.

— Ты умеешь читать? — разом протрезвев, поразилась я.

— Научился, когда был в изгнании.

Вот это поворот. А мерзавец гораздо умнее, чем я думала. К счастью, он, кажется, успел ко мне охладеть и много пьет. Не пьянея. Надеюсь, мне не придется в очередной раз бить его по голове. Камней-то тут нет.

Устало зевнув, я поняла, что мне нешуточно хочется спать. И что делить кровать с подвыпившим полуорком — плохая затея.

— Гурвин, я тут, на шкуре отдохну, — погладив пятнистый мех, оповестила я. Мягко. Приятно. И к запаху я уже привыкла. Это трофей с охоты?

— Я настолько неприятен? — мрачно осведомился полуорк. — Это только из-за того, что я пытался убить тебя? Или есть другие причины?

— Да полно, — кутаясь в захваченную с собой накидку, честно ответила я. — Это у вас тут всё просто. В моем мире сперва нужно познакомиться. Узнать друг друга. На свидание сходить. Потом признаться в чувствах. Получить заветный поцелуй любви. Сделать предложение руки и сердца. С цветами, кольцом и так далее. Все должно быть романтично и мило. И только тогда, с согласия любимой, затевать свадьбу.

О добрачных отношениях я намеренно умолчала. Незачем такое рассказывать. Пусть думает, что все сложно. И лапищи не распускает. Я не намерена становиться его любящей женой и плодить полуорчат. Уйду подальше, как только пойму, как это провернуть.

— Что за поцелуй любви?

Накатившее раздражение быстро сошло на нет. Орки презирают нежности. И ведут себя как отморозки. В хорошем настроении жен грубо лапают, в плохом — бьют. Жаждущим внимания детям щедро раздают подзатыльники и пинки.

— Это когда пара касается друг друга губами. Выражая таким образом чувства. Любовь. Ласку. Нежность. И все происходит по обоюдному согласию! Неужели ты никогда не видел, как другие расы проявляют чувства?

— Не видел. В моем присутствии им было не до любви. А что такое свидание?

— Это когда мужчина и женщина встречаются и…

Меня в очередной раз осенила гениальная мысль. Это же прекрасная возможность узнать больше об этом мире! Раз уж Гурвин мной заинтересовался, почему бы его не использовать?

— И отправляются в небольшое путешествие! Вместе изучают интересные места. И благодаря этому узнают друг о друге много нового. Раскрывается то, о чем умалчивалось. Мужчина демонстрирует ум и способности, женщина проявляет качества хранительницы очага.

Стоп, какую-то чушь начала нести. Слишком завралась. Но Гурвин, кажется, поверил. И чего ему не спится?

— Тогда давай завтра отправимся на свидание.

— Не могу. Я боюсь, что если уеду, отец посчитают Брану ненужной. А еще…

А еще в моей комнате лежит дроу. Который уже не умирает. Он достаточно окреп, чтобы выбить из-под моих ног шаткую опору. Нужно с ним что-то решить. Пока он не понял, насколько я слаба и беззащитна.

— Тогда как мне сделать тебя своей?

«Да никак».

— Прояви понимание и терпение. Мы знакомы всего несколько дней. И все эти дни ты пытался меня убить. Если ты прекратишь меня обижать, я перестану тебя бояться и, возможно, наши отношения перейдут на новый уровень.

«Не на тот, на который ты рассчитывал, даже не надейся».

Гурвин призадумался, и я воспользовалась этим, притворившись спящей. Когда он снова меня окликнул, я громко всхрапнула. Сплю. Я сплю. Отстань от меня.

Я, скорее, почувствовала, чем услышала когда Гурвин ко мне приблизился, и все же чуть не вскрикнула, поняв, что очутилась у него на руках. Мне захотелось вырваться, однако я понимала, что это бесполезно. Положил меня на кровать? Невольно напрягшись, я стиснула зубы, стараясь внешне казаться расслабленной. Если начнет приставать, бить буду по больному. В буквальном смысле. Разглядывает меня? И чего он во мне нашел?

Фух! Уходит. Я чуть приоткрыла один глаз, чтобы проследить, как полуорк бесшумно выскользнет за дверь. Можно выдохнуть. И не притворяться. Он вернется? Если отправился на охоту, то придет только утром. И как раз завалится на освободившуюся кровать. Которую так любезно мне уступил. Не ожидала такого жеста от полуорка. Не папаша же его этому научил. Тогда кто? Чем закончилась история сбежавшей принцессы эльфов, Лейн не говорил. Скорее всего никто этого не знал. Потому, что в чужой гарем соваться запрещено. Я даже своих новорожденных братьев не видела. Ни разу. Они где-то там, в Запретном Дворце. Страшно представить, сколько невольниц ждет своей смерти. Принцессе гоблинов, пожалуй, повезло. Умерла быстро, не мучаясь.

Я снова вспомнила о своих подопечных. О томящейся в протухшем прудике русалке, костенеющем в безразличии драконе, о лежащем под деревцем вечно израненном Лейне, похожем на обтянутый кожей скелет дроу. И снова погрузилась в ужасные воспоминания о словах темного эльфа. О моей прошлой жизни, закончившейся так печально. Почему в тот раз я не переродилась человеком или хотя бы гномом? Кто так жестоко распорядился моей судьбой?

Я поняла, что уже давно, открыв глаза, бессмысленно таращусь в темноту, поэтому нехотя оглядела комнату. Откуда здесь свет?

Легко поднявшись, я подошла к окну и недоверчиво уставилась на темное небо, увенчанное крайне необычной луной. Ядовито-голубой, изъеденной дырами. И звезды не те. Ни одного знакомого созвездия. Это другой мир. Чужой. Красиво, конечно, но когда в очередной раз натыкаюсь на различия, становится очень грустно.

В городке маняще светили окна. Оказывается ночью он выглядит совершенно иначе. Кажется, что внутри, у теплой печи, собирается за ужином вся семья. Нет, не такая, как моя. Настоящая. Человеческая. Усталый отец смеется, слушая болтовню детей, а мать заботливо кладет ему добавку, одаривая нежным понимающим взглядом. Бабушка ворчит, что засиделись, внуки радостно скачут вокруг нее и требуют сказку. Какие, однако, у меня радужные представления о семье. О такой я мечтала?

Вернувшись в реальность, я напомнила себе, что в городке живут только орки. Вон, возле костров дозорные ходят. После вторжения гоблинов настороже. Не отлынивают, не спят. А там, подальше, сооружают погребальный костер. Похоже, умер кто-то из раненых. И шаман, конечно же, тут. Прыгает вокруг, что-то раскладывает. Старается. Потому, что те, кто умерли не в бою, не получат Небесного Пса и не поскачут к звездам. Останутся бродить неприкаянными призраками по земле. Разве что расстаравшийся шаман упросит прародителя орков Варрана прислать за бедолагой кого-нибудь из прославленных предков.

И да, орки те еще угнетатели женского рода. Считается, что у орчих нет души. Поэтому жен безжалостно предают земле. Пожалуй, с перерождением мне все-таки повезло. Не хотелось бы всю жизнь прожить взаперти, ежегодно плодя орчат. Половину из которых убьют в первом же бою.

Я с трудом, но расслышала, как шаман затянул песнь, подхваченную оставшимися без хозяев псами. Мерзкие, но удивительно верные твари. Не знаю, как относиться к своему после того, что я видела. Даже думать об этом не хочу.

Вернувшись в кровать, я снова утомленно закрыла глаза, пытаясь уснуть. Этот дроу — последний мерзавец! Как только остаюсь наедине с собой — сразу вспоминаю пещеру, страх, череп в руках Лейна. И мысленно смотрю на собственные останки, проникаясь тем, что удалось пережить в прошлой жизни. Я действительно была влюблена в того замороженного эльфа? Это что, проклятие всех моих жизней? Быть окруженной ненавидящими меня красавцами? Сомневаюсь, что плененный врагами эльфийский король отвечал бывшей мне, дроу-прислужнице, взаимностью. Как там ее звали? Юэль? Люэль. Да. Звучит подозрительно знакомо. В нее-то я как попала? И где была до этого? Давно я начала захват чужих тел? Сразу мерзкий фильм вспомнился. Про инопланетных тварей. Могу ли я по собственному желанию переселяться? Попробовать, что ли? Только тело нужно подходящее найти. Человеческое. Красивое. Ну или хотя бы не уродливое!

«Размечталась!» — насмешливо донеслось из темноты. И из пронизывающего комнату лунного луча начал подниматься полупрозрачный призрачный силуэт.

Глава 13. Мать темных созданий

Когда живешь в окружении орков, ежеминутно рискуя отправиться на тот свет, дрожать и падать в обморок при виде приведения слегка... нелепо. Разумеется, мне не понравилось, что в спальне кто-то появляется. Я даже пожалела, что в одной из прошлых жизней посмотрела так мало фильмов ужасов. Узнала бы, как изгонять всяких потусторонних особей. Святой воды точно нет. Что там еще было? Бумажные талисманы? Соль? Речной песок?

Пока я пыталась вспомнить действенный способ, соблазнительная женская фигурка без головы протянула в сторону руку, и выплывшая из угла темнота обвилась вокруг запястья, расползаясь по телу и превращаясь в необычное платье с высоким воротником, над которым появился черный мерцающий круг, напоминающий миниатюрную черную дыру в окружении звезд.

Я решила притвориться спящей, но, чуть приоткрыв один глаз, настороженно следила за безголовой гостьей.

Знания о призраках из фильмов ужасов не обнадеживали. Отсутствие тел не мешало им в злодействах. И даже убийствах. А выглядит-то женщина очень изысканно. Довольно-таки высокая, изящного телосложения, с пышным бюстом, подчеркнутым откровенным декольте. Я-то сперва подумала, что это зловещая безголовая невеста. Принцесса гоблинов, убитая отцом в день свадьбы. Ошибочка вышла. Может, это моя мать? Королева?

— Мама? — не слишком обрадованно вырвалось у меня. Ой, зря! Многие призраки не догадываются, что их видят. И только поэтому не нападают. Ладно. Жалеть теперь поздно. Если что — попробую до шамана докричаться. Может он знает, как справляться с такими гостями.

— Какая я тебе мама? — неприязненно полюбопытствовала безголовая женщина. — Тела она собралась менять... Ты еще ничего не вспомнила?

— А что я должна вспомнить?

— Сейчас увидишь.

Меня словно придавило к полу. Мгновение спустя я ощутила пугающую слабость, боль, спутанность сознания.

Скрутивший желудок голод. Пересохший, ставший чужим язык. Потрескавшиеся губы. Я стояла на изнывающих коленях, уставившись в темноту. И тихонечко молила о смерти. Не час. И не два. Казалось, прошла уже целая вечность.

— Мать всех дроу, Всемогущая, око во мраке... Мать всех дроу... Всемогущая... Помоги. Нет, не так. Я, твоя дочь, в отчаянии взываю к тебе. Даруй мне упокоение!

— Как нагло, — уже знакомым голосом безголовой гостьи ответила темнота. — Ты, чужая этому миру душа, смеешь называть меня матерью?

— Всемогущая, если я — чужая, почему вы не вернули меня обратно? Разве не вы отправили меня в этот мир? Зачем я здесь? В чем мое призвание?

— Я? Тебя? В мой мир? Да зачем ты тут нужна? И откуда я знаю, куда возвращать? — раздраженно произнесла собеседница. — Ты явилась без приглашения. И оставила душу моей дочери без тела. Твои страдания — услада моих очей.

— Но раз вы не прогнали меня, значит приняли. Я жила как ваша дочь, старалась думать, как она. Исполняла все, что они требовали!

— Так это они попросили устроить побег для златовласого любимчика моей сестры?

— Нет... Простите. Простите, Всемогущая Это моя вина. Я сама превратила жизнь в ад. Покарайте меня, убейте! Каждый день я медленно умираю. Я вижу его, могу прикоснуться к нему, но ничем не могу помочь!

— О, дитя, — неожиданно мягко проворковал ее голос. — Это всего лишь муки любви. Но... так и быть. Я исполню твое желание и освобожу тело моей дочери. Все воспоминания будут уничтожены. Однако твоя бессмертная душа мне неподвластна. Она переселится в того, кто к тебе прикоснется. Я наложу на эту гору запрет для моих детей. Чтобы никто из них больше не терял свое тело.

— А он? Вы можете спасти его?

— Об этом тебе стоило умолять не меня. И уже слишком поздно.

Придя в себя, я поняла, что боль исчезла, и судорожно выдохнула. Невольно коснулась лица и оглядела руки. Я снова стала принцессой орков. Живой и невредимой. Объевшейся пирожными. Оказывается моя третья жизнь не так уж и плоха. Правду говорят. Что все познается в сравнении.

— Я исполнила твое желание, — раздраженно отметила гостья. — Даровала смерть, позволила заполучить новое тело. Стерла все воспоминания. Могу вернуть.

— Не надо! — встрепенувшись, тут же вскрикнула я.

— Как знаешь, — слегка разочаровано пожала плечами собеседница. — Ты то и дело повторяла имя моей дочери и смотрела на луну. Мне это не понравилось. Ты недовольна своим новым телом?

— Вообще-то есть такое, — честно призналась я. — Но лучше оно, чем ничего!

— Ты можешь его поменять, убив себя, — равнодушно проронила женщина, сложив на груди тонкие руки. — Но с каждым переселением ты будешь терять часть своей души, пока не исчезнешь. Сперва я тревожилась, что ты опасна для нашего мира. Пыталась понять, не станешь ли ты угрозой. Для меня. Но нет. Ты всего лишь слабая затерявшаяся душонка. Рано или поздно просто исчезнешь. Бесследно. Как знать, может уже начала подтаивать. В Люэль ты казалась совершенно иной. Целостной. А теперь от тебя словно оторвали большую часть.

— То есть, если я переселюсь в красавицу, от меня останется крошечный кусочек?

— Скорее всего. Ты утратишь воспоминания и, возможно, не сумеешь справиться с душой владелицы тела. Останешься где-нибудь в подсознании.

«А хуже всего то, что я могу нечаянно переселиться в коснувшегося меня орка… или даже пса».

— Я пришла предупредить. Чтобы ты не беспокоила память моей дочери Люэль. И не вселялась в моих детей. Я дала тебе новую жизнь. И ты обязана быть благодарной.

Во всех этих мангах герои бесстрашно спорят с богами, огрызаются. А меня трясет так, что все мысли из головы вылетели. Очень некстати. Нужно узнать больше.

— Богиня, а кто создатель этого мира? — осторожно осведомилась я.

— Без понятия, — слегка недоуменно, но честно призналась собеседница. — На самом деле мы, две сестры, всего лишь сильные волшебницы, сумевшие изменить наши смертные тела. Когда-то этот мир населяли люди. Но они забыли своего творца. Всё начало рушиться. Войны, смерти, хаос, стихийные бедствия.

— И тогда появились вы и всех спасли?

— О, деточка. Напротив. Я их всех убила.

Мне внезапно перехотелось задавать вопросы, но богиня уже погрузилась в ностальгию.

— Я научилась поглощать темное дыхание мира. И с помощью новой силы обрела это бессмертное тело. Моя сестрица, сердобольная и слабая, напротив, пыталась спасать то, что стремительно рушилось. Не знаю, как ей удалось заполучить столько силы. Но в конце концов, разочаровавшись в человечестве, она создала эльфов. Прекрасных. Мудрых. Сильных. Они должны были почитать ее и править так, как она им велела. Но не могла же я остаться в стороне? Часть неудавшихся эльфов стала моими дроу. И я наделила их своей силой. Однако с детьми столько хлопот! Они не слишком-то удались. И тогда я начала создавать другие расы. Гоблинов. Оборотней. Троллей. Пока не появились во тьме самые сильные, самые верные и опасные последователи.

— Орки, — догадалась я, поняв, что за мной наблюдают, проверяя, внимательно ли я слушаю.

— Верно! Сестрица ничего не смогла с ними сделать. Они уничтожили всех ее хилых смазливых и напыщенных любимчиков. И теперь на игральной доске этого мира остались лишь мои пешки. Я победила. Теперь я — Всемогущая Луна. Все поклоняются мне. Мне. А ведь когда-то презирали и считали проклятьем.

— Ваше величие внушает мне благоговейный трепет, — польстила я, пытаясь вернуться к интересующей меня теме. — Вы такая великая! А не могли бы вы помочь мне переселиться без потери частиц души? Если, конечно, я найду себе подходящее тело. Разумеется, я не посмею отнимать его у кого-либо из ваших бесценных деток!

— Хочешь стать эльфийкой? — понимающе хмыкнула богиня. — Вечной и прекрасной? Хорошо. Если найдешь себе тело эльфа, дождись полнолуния и попроси шамана провести ритуал моего призыва. Я с удовольствием отдам тебе кого-нибудь из любимиц сестры. Но даже не вздумай тревожить меня по пустякам!

— Я смогу переселиться в любого эльфа?

— Только в живого. И обязательно с неповрежденным ростком. Хоть в мужчину, хоть в женщину.

Пока я думала, что еще спросить, мрачный силуэт растворился в лунном свете. А вопросов еще много. Например, что случилось с сострадательной сестрицей, создавшей эльфов и желающей всех спасти.

Ладно. Буду довольствоваться тем, что уже удалось узнать. Если вкратце, этот мир захватили две могущественные бессмертные волшебницы, возомнившие себя богинями. Добрая и злая. С моим-то «везением» неудивительно, что я привлекла внимание злой. Вернее, по глупости сама ее вызвала. И она мне «удружила». «Помогла». Я, наверное, слишком многого хочу.

Стало немного жутко, когда я поняла, чего так настойчиво просила. Новое тело, да? А ничего, что из-за этого кто-то погибнет?

«Но можно же взять болезненную, разочаровавшуюся в этом мире эльфийку», — шептала моя темная сущность, явно жаждущая подружиться с Луной. Ага. Если я скажу оркам поймать для меня эльфийку, то к прибытию в королевство она действенно будет желать только смерти.

Хотелось бы стать красоткой.

Я сняла маску и потерла шрам. Нет, от этого не сбежать. Как мне потом, после смены тела, из королевства выбираться? Мой же отец затащит меня в гарем, проигнорировав жалкие вопли и попытки убедить, что я и есть его любимая дочка. Я обречена остаться уродливой недоорчихой. В сильном, но бесполезном теле, покрытом шрамами. Мечтая об одном. О том, чтобы выжить. Не то, чтобы я собиралась искать романтические приключения, просто в перспективе на будущее как-то скверно выглядит.

Снова пытаясь заснуть, я невольно вернулась к мыслям о прошлой жизни. Что все-таки у меня было с замороженным королем? И почему мне не удалось его вытащить из льда? Я ведь так долго сидела в проклятой пещере! На короткое мгновение возвращения в прошлое я успела почувствовать дикую тоску и отчаянную влюбленность, смешавшуюся с лютой ненавистью. Ведь именно из-за него прошлая я оказалась в безвыходном положении. Во всех смыслах.

Я вертелась на кровати так, что всю ее перебуробила. В итоге так и не заснула. Задремала лишь под утро, но сразу вскочила, разбуженная унылым воем соскучившегося песика, царапающегося в дверь. Перебросав все подушки, я все-таки выскочила и вспомнила, что теперь, без напоминаний моей милой Браны, не ношу с собой «любимую плеть». Истосковавшаяся зверюга сбила меня с ног, и навалившись сверху, принялась пытаться вылизать лицо. Окончательно проснувшись после такого «умывания», я пинками спровадила пса и встретилась со взглядом слегка впечатлившегося Гурвина.

Я прекрасно понимала, что после ночной бессонницы и возни с щенком выгляжу хуже некуда, но что мне терять? Для него я, возможно, неплохой вариант. Если сравнить меня и орчиху.

— У меня для тебя две новости. И обе хорошие, — присаживаясь за стол и наливая себе смородиновую настойку, произнес полуорк.

— Хорошие? — недоверчиво переспросила я.

— Меня вызвали на тайный совет. Отец собирается мстить гоблинам. Лично. Часа через три закончатся сборы, и мы двинемся в путь. Собственно, вторая хорошая для тебя новость это то, что отец не хочет оставлять меня здесь, поэтому берет с собой. Боится, что в его отсутствие устрою переворот. И даже подозревает в сговоре с гоблинами. Охранять его трон будет Берн. Однорукий. И при нем дядюшка. В качестве советника. Для тебя начнется раздолье. Ни отца, ни мужа. Довольна?

— А что с поиском предателя? Брану отпустят?

— До конца расследования никого не выпустят. Здесь останется Грыз Костолом, самый преданный воин отца. Но тебе он ничего не сделает.

Новости действенно хорошие. Я смогу делать все, что захочу. Может, попытаться сбежать? Но я поссорилась с Лейном. Что если воспользоваться возможностью и отпустить часть гарема? Да. Начну с малого. А там видно будет.

— Даже проводить меня не придешь? — поймав мой взгляд, невесело спросил Гурвин. — Рика. Даже если не признаешь это, ты все-таки моя жена.

— Поздно ты вздумал стать хорошим мужем! — сердито фыркнула я.

— Я ведь могу и не вернуться, — устало поднявшись и подойдя к доспехам, негромко произнес полуорк. — Но тебя это, наверно, обрадует.

Мне даже неловко стало. Да, это было бы неплохо. Для меня. Но я об этом даже не задумывалась. Не желала такого.

— Вообще-то я еще помню, как тонула в болоте.

И сомневаюсь, что когда-нибудь забуду. И кто в этом виноват?

Мне уже можно было вернуться к себе, но я почему-то наблюдала за тем, как полуорк облачается в доспехи. Возможно потому, что в моей комнате ждет злобное и голодное дитя Луны, наговорившее много гадостей. Ого, какое копье. Удобно, наверное. Не на мечах же с гоблином рубиться. И да, теперь запоздало понимаю, почему верх почти не защищен. Все равно низкорослики не дотянутся. А вот по ногам бить будут. Интересно, есть ли среди гоблинов лучники.

— Все будут удивляться, если ты не попросишься в битву, — не поворачиваясь, проговорил Гурвин. — Можешь сказать, что из-за меня. Никто и не ждал, что мы станем счастливой парой. Меня до сих пор не обвинили в сговоре с гоблинами только потому, что даже ты выступила в мою защиту. И я благодарен тебе за то, что ты спасала мне жизнь. Без отца ты сможешь вести себя свободно, но не потеряй бдительность. За тобой по-прежнему могут наблюдать. Не дай им убить себя.

Он подошел ко мне, держа в руках маску, и мне на мгновение стало почти смешно. Я закрываю лицо для того, чтобы казаться не такой уродливой, а он носит этот клыкастый намордник, чтобы стать страшнее. А доспехи ему к лицу. Выглядит очень мужественно.

— Разреши хотя бы поцеловать тебя на прощание, — серьезно произнес Гурвин.

Не ожидала, что он так много думает о смерти. Впрочем, о чем это я? У него ведь еще не зажила рана на голове! Или зажила? Может, чувствует себя неважно? Выглядит бледным. Если он умрет, то получится, что из-за меня?

У меня аж ладони взмокли. И что ему ответить? Вообще нет никакого желания целоваться. А если он погибнет? Как же что-то вроде «последней просьбы»?

— Не умри там, — обняв полуорка и похлопав по спине, велела я. — Разгроми всех гоблинов и возвращайся. Живым и здоровым.

— Надеюсь, что до меня не будут доходить слухи, что ты целыми днями развлекаешься в гареме.

«Надеюсь, что эти слухи не дойдут», — не став уточнять, что собираюсь заниматься там исключительно освобождением пленников, подумала я.

— А ты даже не вздумай привести в гарем гоблинш.

— Ты моя единственная жена, Рика.

Опасаясь, что Гурвин снова переключится в режим любвеобильного мужа, я торопливо отстранилась и, еще раз попрощавшись, рванула к себе. Несколько часов — и в королевстве останется чуть ли не вполовину меньше орков! Жаль, что предателей не поймали. Будут бдить. Но об этом потом. Сейчас настал тот самый момент, когда пора уже решить, что делать с дроу. Может, полуорку на память подарить? Пожалуй, слишком жестоко. По отношению к обоим. Ладно. Сперва накормлю его. А потом освобожу свою комнату.

— Как вытащить из льда короля эльфов?

Вопрос вырвался против моей воли. Я даже подумать не успела. Это заговорило мое нечаянно встревоженное прошлое?

— В моем гареме еще не было таких красивых эльфов, — сладострастно исправилась я, вспомнив, что продолжаю играть роль жестокой и распутной принцессы.

Покорно принявшийся за еду дроу отнесся и к вопросу, и к поправке одинаково безразлично.

— У нашего народа есть древний артефакт. Огненный жезл. Если положить его рядом, начинает таять даже созданный магией лед.

— И как же мне достать этот жезл?

— Нанять наемника-вора. И действовать быстро. Потому, что владелец может заказать услугу возврата. Если заметит пропажу по сути бесполезного, но важного артефакта.

— И где мне встретить этого наемника?

— В гильдии воров.

Я даже догадалась, где это. В королевстве Рорума. Относительно неподалеку. Если верить карте.

— Проводишь туда?

— Меня там убьют, — злобно усмехнулся темный эльф. — Да и вы, принцесса, попадете в беду, если придете туда со мной. Вам лучше взять с собой брата или охрану. С орками вас не продадут ни в публичный дом, ни в рабство.

Вспомнив невыносимого Вырвина, я поняла, что чуть не упустила свой единственный шанс и стремительно рванула обратно. В супружескую спальню. Распахнув дверь, я увидела, что Гурвин не один. Служка-вампиреныш неторопливо складывал в сумку запасную одежду, ремни и прочее походное барахло.

— Я тебя поцелую! — с ходу заявила я, не сильно смутившись посторонним нелюдям. — Если ты свозишь меня в королевство Рорума. Мы успеем за три часа?

— Ты бы хоть причесалась, — задумчиво оглядев меня, ответил Гурвин. — Зачем тебе туда?

— Очень нужно! Мне сказали, что одной туда лучше не соваться. А Вырвин меня, скорее, сам на рынке работорговцев продаст, чем защитит. Ты ведь тоже его знаешь. Мне ненадолго. Договорюсь с гильдией воров и обратно. Они ведь доставят нужную вещь сюда?

— Что за вещь?

— Очень нужная и полезная вещь. Если ты не поможешь — я придумаю, кого попросить.

— Мы ведь не на несколько лет воевать уезжаем. Месяц-два. От силы полгода.

— Это долго. Ладно. Раз ты не можешь…

— Я могу. Только схожу передам отцу, что догоню их чуть позже. А ты причешись и оденься во что-нибудь незаметное. И найди, чем прикрыть лицо. Королевство Рорума, пожалуй, так же опасно, как и пещеры, кишащие гоблинами.

Глава 14. Жажда перемен

Я понятия не имела, откуда взялась эта дурацкая идея. Мне уверенно заявили, что даже если король эльфов еще жив, он определенно не в своем уме. И я не Люэль. У меня не сохранилось никаких воспоминаний кроме момента, показанного Луной. Лично я, Рикардия Алайская, не давала никаких обещаний. Мол, жди, любимый, я тебя спасу. Ничего подобного. Никаких нежных чувств, сожалений, уколов совести. Я просто решила, что мне не помешает держать при себе запасное тело эльфа. Да, мужское. Зато красивое. И уникально живучее. И почти вечное. Потому, что у него есть этот... чудесный росток!

Или это всего лишь попытка оправдаться?

Шипя от боли и жалости к себе, я распутала косы. И попыталась расчесать дыбящиеся жесткие волосы. Проще постричься. Налысо. А время-то поджимает! Бранушка, милая, как у тебя получалось с этим кошмаром справляться? Как же тебя не хватает! Мне, конечно, понравилось жить, не развешивая на себе украшения из чучел и костей, но тяжело. Тяжело ухаживать за собой. Еще тяжелее смотреть на уродливое перекошенное лицо в зеркало, чтобы собрать хвост посередине головы, а не на боку. Единственная прическа, с которой я, кажется, справилась. Отлично. В одном из сундуков нашлись плащ, маска и невзрачный костюм для верховой езды. Похоже принцесса уже бывала в королевстве Рорума. Или путешествовала инкогнито. А ведь неплохо смотрится. В этом наряде, без шкур, без «украшений» и краски на лице, я похожа на человека. Почему бы так всегда не ходить? Да, я по-прежнему с виду скорее мужчина, чем женщина, но что если выщипать брови и чуть-чуть подкраситься? Повозившись с ниткой и поняв, что без навыка это бесполезная трата времени, я чуть-чуть подвела угольком глаза. Неплохо. Нужно как-нибудь всерьез заняться собой. Хотя бы лишнюю, годами выращиваемую на теле шерсть сбрить. Брана-то не разрешала. А мне бы только найти, чем.

У гномов волосатость считается защитой от болезней. А еще в их понимании это красиво. Дар природы. Это мы, люди, извращенцы. Ощипываем себя, стрижем, голодом морим, чтобы противоположный пол покорять. Даже принцесса орков беспокоилась о своей внешности. На зеркале трещина. Ударила или швыряла. Но оно чистое. И всегда таким было. Тщательно протертым от пыли. С приготовленными полумасками и пудрами. Интересно, почему эта с виду распущенная злодейка не пустилась с наложниками во все тяжкие. Только мучила их. Неужели комплексовала из-за шрамов и ожога? Или чужая боль нравилась ей больше плотских утех?

Гурвин не удивился моему преображению. Или ничем этого не показал. Памятуя про опасности города, я взяла любимую пару: плеть и топор. Осталось найти пса, но он как назло куда-то запропастился. А ведь у него даже имени нет. Как его позвать?

Полуорк забрался на своего черного огромного зверя и выжидательно взглянул на меня.

— Поедешь со мной? — недоверчиво полюбопытствовал он.

— Пока ты рядом, нужно научиться управлять моим псом. Я ведь должна убедительно притворяться принцессой. Попросить охрану его привезти?

— Просто покричи любые ругательства. Он отзовется.

— Тварь! — заорала я, пытаясь вспомнить, как еще можно назвать несчастную псину. — Скотина! Придурок!

Я уж было подумала, что Гурвин надо мной издевается, когда увидела вихляющегося всем телом, умильно оскалившегося песика. От него так сильно разило падалью, что я сразу догадалась, где он был. Ладно. Поедем, надеюсь, выветрится.

— Нет! Не смей! А ну стой! Вот, гаденыш!

Полуорк снисходительно наблюдал за моими мучениями, не напоминая, что ему скоро придется отправиться в тяжелый поход. Забравшись-таки на псину, я поняла, что впервые еду не прямо. И не во дворец. А куда-то. И что мне надо как-то управлять псом, знающим лишь две команды: вперед и домой.

— Этот пес тебе не подходит, — спускаясь и беря мою руку, заметил Гурвин. — Это где-то здесь. На шее.

В густой длинной шерсти нащупалось продетое в кожу кольцо. Впрочем оно закреплялось гораздо прочнее, чем показалось. Иначе принцесса уже давно бы его выдрала.

— Поворачивай его голову, — учил полуорк, показывая, как это делается. — Обычно наездники уздой не пользуются, управляя голосом. Но этого пса выращивала... вернее, безнадежно портила принцесса. Тебе нужен свой. Попроси у Вырвина другого щенка. Он, разумеется, откажет. Пригрози отцом. И выбери того, кто приглянется. Потому, что эта тварина никогда не станет послушной. Вы с ним характерами не сойдетесь. Если ты не собираешься превратиться в настоящую принцессу. Попробуй держаться за мной. Не расстраивайся, что сразу не получится. С твоим псом не справится даже самый опытный наездник.

Я с завистью проследила, как Гурвин запрыгивает на своего «скакуна». Черный зверь не дергался, не пытался цапнуть его за ногу. И вел себя с достоинством. Настоящий боевой пес. Рычит на моего, когда тот подбирается, чтобы понюхаться, но не бросается без приказа хозяина.

Стражники открыли ворота, и мы выехали в город. Невольно обернувшись, я заметила, что на виднеющемся даже отсюда дереве кто-то есть. Наверняка эльф. Наблюдает за нами. Издалека. Не ревнует. Но, возможно, завидует.

Очутившийся на свежем воздухе песик решил, что мы устроим состязание и принялся забегать вперед черной зверюги, недоумевая, почему тот даже не пытается его обогнать. Я всячески пыталась научиться управлять своей непослушной «лошадкой», но та настолько привыкла к боли, что почти не обращала на нее внимания. А я никак не решалась ударить сильнее. Все-таки живое существо. Устав от тщетности попыток, я просто позволила ему делать все, что захочет, и поняла, что пес, нагло пометив крыльцо очередного дома, вспоминает о черном зверюге-лидере и бросается вдогонку. Вскоре я убедилась и в том, что этого прохвоста можно было бы не кормить. Оказываясь в городе, он начинал проверять каждую помойку. И, как выяснилось, не он один этим промышлял. Еле отбилась плеткой от конкурентов, чем заслужила внимание владельцев дома. Беременной орчихи и выводка из десятка детишек.

— Мы так никогда не доберемся до королевства Рорума, — глядя, как я пытаюсь заставить песика вылезти из зловонной ямы, терпеливо заметил Гурвин. — Пересядь ко мне. Я пообещал отцу, что догоню их до наступления темноты.

Поняв, что нахальная тварь жаждет изваляться в изысканном с псиной точки зрения аромате, я с удовольствием выбралась, оставив негодяя в помойке, и уцепилась за протянутую руку. Черный зверь недовольно зарычал, но быстро притих от хозяйского оклика. Гурвин предусмотрительно усадил меня позади, чтобы внезапно обернувшийся пес не цапнул меня за колено. Надо сказать, обнимать полуорка было больно, так как в живот впивались то края доспехов, то прикрепленная к ремню фляжка. Еще и его волосы, собранные в хвост, прямо в лицо лезут. Одно хорошо. Пес, несмотря на скачки, движется очень плавно. Только иногда от резких рывков дыхание перехватывает. О, а вот и мой! Скачет следом! Когда не надо — вот он. Тут как тут. В догонялки опять играет, кружит.

Похоже, наглая тварь сумела разозлить даже выдрессированного черного зверюгу. Когда дерзкий щенок в очередной раз завихлялся впереди, он чуть не лишился хвоста. Бросок был продуман и уверен. Испуганно взревевший обормот откатился в сторону и сжался в комок, а черный, притворившись, что ничего не случилось, продолжил размеренный бег.

Скрасить путь беседой нам не удалось, и я очень обрадовалась, заметив, что за холмами и перелесками наконец-то показался город. Маленькие тут королевства. Или от них почти ничего не осталось?

Спустившись на землю, я размяла затекшие конечности и огляделась.

— Лови пса и держи за ошейник, — велел Гурвин. — Набедокурит — убьют и сожрут. Наша стая свои выводки не трогает. А здесь он — чужак. Тебя как хозяйку тоже призовут к ответственности, если чего натворит. Здесь уважают только Рорума. И короля орков.

Ворота города были гостеприимно распахнуты, и стражи лишь беспечно глазели на прохожих. Не сомневаюсь, что со стороны мы выглядели странно. Не орки, с орочьими псами, оба в масках. Но пропустили. Почти сразу увидев беззаботно разгуливающих по городу гоблинов, я толкнула Гурвина, чтобы обратить его внимание.

— А чего ты хочешь? — ничуть не удивившись, произнес он. — Они тут живут. Возможно, родились здесь. К тому же гоблины напали только на наше королевство. Рорум подчинится отцу, если тот отдаст приказ. Но пока что он никак не втянут в наши разборки.

— Мне как-то немного не по себе, что на нас так глазеют, — пробормотала я.

Что, если дроу меня обманул? Меня ведь не убьют, услышав, что я хочу заполучить древний артефакт его народа? Какие-то недружелюбные здесь горожане. Даже мясник пялится так, что легко представить себя на разделочной доске. А тот гном вообще чуть шею не свернул, вцепившись взглядом в мой кошелек.

— Просто держись рядом, — посоветовал Гурвин. — Здесь каждый второй мечтает стать вором, убийцей или работорговцем. А тренируются как раз на таких как ты.

— Ты тоже пытался на мне тренироваться, — не удержавшись, сердито буркнула я. — Ночью перед свадьбой кто мою подушку проткнул?

— Слуга, — не стал отпираться полуорк. — Вампир. Если бы его поймали, притворился бы обезумевшим от голода. Но таких как он очень сложно подловить. А вообще я думал, что мне достанется в жены она. Настоящая принцесса. Я ее хотел убить. Не тебя.

Я хотела ответить, но песик попытался откусить голову проходящему мимо гоблину, и мне пришлось пустить в ход плеть, чтобы предотвратить умышленное убийство. Утихомирив непоседу, я загляделась на стройного дроу, неторопливо прошедшего мимо. А они красивы. Не хуже эльфов. Мой весь помятый, тощий. Жалкий. И лицо неживое, неприятное. С печатью вселенской тоски и скуки. А тут детишки Луны хорошо живут.

Город оказался контрастным. Попадаются то лавки, ломящиеся от товаров, возле которых важно прохаживаются разбогатевшие жирные торговцы, то грязные уродливые трущобы, кишащие оборванцами. А вот и рынок невольников. Сюда наверняка частенько захаживала моя предшественница. Печально, что в первый раз я увидела людей именно так. В клетках. Ужасное зрелище. Все внутри переворачивается. Но их слишком много. Всех мне не выкупить. Да и куда их потом? И эльфы здесь. Купить, может, Лейну товарища? Но не при Гурвине. Его и так не радует мой гарем. Допросы уже устраивает. Ревнует.

Я невольно остановилась, увидев лавку нарядов. Судя по тому, что торговка — гномиха, моего размера здесь нет. А платьица интересные. И шляпки. Даже туфли есть! Стоп. Не смотреть. Зачем мне всё это? Какое платье с такой-то фигурой? Какие туфли? Я здесь по делу.

— Если что-нибудь понравилось, можно купить, — заметил Гурвин. — Лучше на обратном пути.

Стыдно признаться, но его слова запали в мое сердечко. Мне еще никто ничего не покупал. И не дарил. И вообще в покупках есть какое-то волшебство. Душа поет, когда тащишь полные сумки. И неважно, что внутри. Дорогая одежда или дешевые безделушки. Главное, что ты несешь это домой, в родное уютное гнездышко. В моем, правда, так и сидит кукушонок дроу.

— Это гильдии наемников, — останавливаясь на площади, оповестил Гурвин. — Там убийцы, тут воры. А во-он там самый большой рынок работорговцев. Его открывают после проведения охот.

— А чья это статуя?

— Нашей покровительницы. Богини Луны.

Я так и думала. Кого еще изобразят без головы? Похожа. Узнаваема. Скульптор не мастер, но ему повезло. Если бы он попытался сделать лицо, его творением можно было бы запугивать даже орков.

— Я подожду с псами снаружи, — перехватывая моего обормота за ошейник, сказал полуорк. — В гильдиях гостей оберегают. И относятся вежливо. Там безопасно. Если не начнешь хамить или спорить.

— Не обокрадут? — шутливо полюбопытствовала я, всерьез опасаясь, что выйду оттуда без денег.

— Цены там безумные, так что в каком-то смысле да, обокрадут. Но у воров есть кодексы. В гильдии они никого не тронут. Что всё-таки ты собираешься у них попросить?

— Магический артефакт, — пробормотала я и решительно шагнула внутрь.

Здесь заправляли явно не орки. Обстановка в прекрасном состоянии. Пол вылизан до блеска. Ковровая дорожка ведет к стойке, за которой стоит кто бы вы думали? Человек. Вежливо лыбящийся молодой мужчина. Подходить я не торопилась, решив сперва изучить объявления, портреты прославившихся мастеров воровства и упомянутый Гурвином предположительно кодекс чести, высеченный на мраморной колонне за стойкой. Ни слова не поняла, но смотрится внушительно.

Воры сильно отличались друг от друга. Красавец-дроу, совсем молоденький гном, мужчина неопрятного вида, лукавая девушка с кошачьими ушками. На этой доске почета только лучшие? Неужели гильдия не боится, что к ним явятся разгневанные владельцы украденных вещей?

— Чай, кофе? — томно полюбопытствовала девушка, везущая перед собой тележку с напитками и сладостями.

После нескольких недель жизни среди орков меня аж передернуло от всей этой любезности. Интересно, что творится во дворце Рорума. Разруха или столь же пугающий порядок.

— Спасибо, не надо. Скажите, а мне надо подавать заявку там?

— Да. Вас расспросят, обсудят с исполнителем стоимость, а затем уведомят о сделке. В письме будет контракт. Если согласитесь с условиями, можете подписать и отправить с посыльным. Все услуги связи за счет гильдии. С вас потребуют оплату исключительно за работу исполнителя.

— А если заказ очень сложный, то цена…

— Уточните это у распорядителя, — теряя напускную вежливость, терпеливо произнесла девушка.

Я сильно нервничала, но все же заставила себя подойти к лыбящемуся молодому человеку.

— Добрый день, не могли бы вы проконсультировать меня по одному очень деликатному делу?

— Про-что? — не понял распорядитель.

— Дать совет, как мне поступить дальше. Я здесь впервые. И не очень знаю, как все происходит. Я хочу заполучить одну древнюю вещицу. Артефакт.

— Подождите, — вытаскивая книгу, торопливо попросил мужчина. — Какой раздел? Это артефакт людей, эльфов, русалок?

— Дроу.

— Так… Дальше. Это украшение, часть тела, оружие…

— Не уверена, что оружие. Жезл. Огненный Жезл. Так и называется. Вроде.

— Проявите понимание, ищу… Ищу… Вот. Предметы ритуалов. Огненный жезл. Артефакт первой степени опасности. Ага. За небольшой взнос вы можете узнать, где предположительно находится интересующий вас предмет.

— Мне нужен он сам. Когда вы сможете его раздобыть?

— Я… Господин, я не могу ответить на ваш вопрос без обсуждения с исполнителем. Дело в том, что для вашего запроса подходит лишь один мастер. Он сейчас не в гильдии.

— И где мне его найти? — уточнила я, не став придираться к обращению. Голос у меня медвежий, фигура величественная. Еще и маска с плащом. Пусть лучше считает мужчиной, чем удивляется и пытается проверить, точно ли я женщина.

— Мы не можем предоставить вам эти сведения… в целях безопасности наших исполнителей. Но за дополнительную плату…

— И где он? — сунув несколько золотых монет, переспросила я. Судя по довольному блеску глаз, расщедрилась, дала слишком много. Учту на будущее.

— Мастер Искра отдыхает в Цветке Сливы. Если выйдите, поверните направо, пройдите несколько домов и сразу увидите вывеску. Там спросите у хозяйки заведения. Скажете, что вас прислал Тонон. И, разумеется, придется немного вознаградить ее за усилия.

В этом я даже не сомневалась. Поблагодарив и попрощавшись, я вышла на улицу. Успевший соскучиться песик радостно дернулся ко мне, но получил от Гурвина между глаз и взвыл, жалуясь на жестокое обращение.

— Куда это ты собралась? — следуя за мной, полюбопытствовал полуорк.

— В Цветок Сливы.

Увидев, как изменилось лицо злосчастного мужа, я начала догадываться, что это за место для отдыха.

— Это бордель, да? — на всякий случай уточнила я и, дождавшись мрачного кивка, попыталась реабилитироваться. — Я туда строго по делу! Никаких новых наложников. Мне сказали, что только один вор возьмется за мой заказ. И сейчас он там.

— Одну внутрь все равно не пущу, — сердито буркнул Гурвин. И я поняла, что развлечения в Цветке Сливы могут найти и мужчины, и женщины. Обидно, когда тебе не доверяют. С другой стороны мы знакомы всего несколько дней.

Бордель я угадала даже не по вывеске. Возле входа возвышались два невысоких деревца, увешанных плодами с многозначительными выпуклостями. Ну и опять же таки чистота, ленточки-бантики, доносящаяся музыка и толпа народа, глазеющая на девушек-лисичек, стоящих у двери и встречающих посетителей.

— Как же мы оставим псов? — спросила я, оглядывая людную улицу.

— Рискнем, — приматывая отчаянно сопротивляющегося песика боевым цепом к ограде, натужно выдавил Гурвин. — Черный, охранять! На месте. Никого не подпускать!

Умный зверь послушно лег неподалеку и зарычал на проходящего слишком близко гнома.

— Добро пожаловать, господа, — сладко улыбнувшись, пропели лисички и грациозно взмахнули веерами. — Проходите к нам, вас ждут самые очаровательные создания королевства, изысканные угощения, поразительные зрелища и чарующие мелодии. Все это только для вас! Но... это... за вход заплатите.

А охранники тут орки. Потому и порядок. Не дают своим же разбушеваться. Выглядят пугающе. И вооружены.

Особо оглядываться я не стала. Всё-таки по делу пришла. Велев позвать хозяйку заведения, я все-таки невольно косилась на танцовщиц. Хороши, бестии. Хвостами вертят как надо. Похоже тут очень много оборотней. Притом самых разных. Интересно, мой вылез из-под дома или так и помер там с голоду?

— Что хочет знать молодой господин? — умильно пропела женщина. Судя по цвету волос — потерявшая хвост русалка. Помню, Лейн рассказывал, что из-за пересыхания бедолаги превращаются в людей и не могут говорить. Неужели солгал?

— Я от Тонона, — заговорщически сообщила я. — Он сказал, что один из исполнителей, дроу, отдыхает у вас.

— Верно. Он сейчас здесь.

— И как мне его найти?

— Вы сейчас все увидите. Присаживайтесь и смотрите.

Догадавшись, что темный эльф скоро спустится, я села за свободный столик и мельком изучила мрачного супруга. Как-то не по себе становится от его вида.

— Гурвин, может тебе уже пора догонять отца? — виновато спросила я.

— До темноты успею, — сухо отозвался полуорк.

Не нравится мне этот тон. Он ведь не задумывается о том, чтобы убить меня? Зря я его попросила. Вырвин по крайней мере считает меня сестрой. Искалечить может. Продать в рабство. Но умышленно душить не станет.

Между тем на сцену вышел тот, кого я искала. Половину тела дроу покрывала светлая краска, а в руках он держал два веера: черный и белый. Когда темный эльф начал танцевать, стало понятно, что его движения — противостояние света и тьмы. Повернувшись правой, выбеленной стороной, он мастерски изображал высокомерного лесного эльфа. Левой — разъяренного озлобленного дроу. Белый веер сворачивался, и под меняющуюся музыку оживал черный. Хищно трепетал, взмывал вверх, бешено вертелся, делал выпад, словно превращался в меч. Дроу встал прямо, и веера сцепились в ожесточенной схватке, пытаясь друг-друга задеть. Фантастическое зрелище. Когда танцор наконец-то застыл, скрыв руки за спиной, зрители взорвались аплодисментами. Женщины визжали от восторга. На сцену летели деньги, цветы, платки и записки.

— Итак, мои прекрасные зрительницы, — глубоким чарующим голосом произнес темный эльф. — Сегодня одна из вас сможет получить меня на весь вечер. Я исполню любое ваше желание. Но как же мне выбрать эту счастливицу?

— Я заплачу!

— Выбери меня!

— Саурис, я твоя!

Не знала, что гномихи такие страстные. Вон ту даже орки утихомирить не могут. Пытается прорваться к сцене.

— Мои прекрасные… Выбор так сложен. Сегодня я достанусь той, кто больше заплатит.

— Ты всегда только за деньги и достаешься! — заорал пьяный мужской голос, но дроу проигнорировал грубое замечание.

— Пять золотых!

— Десять!

— Тридцать!

Поняв, что на торги уйдут все мои деньги, я воспользовалась тем, что все внимание охраны заполучила гномиха, ворвавшись на сцену сцапала дроу за плечи, и лишь после вспомнила, что темные эльфы, кажется, смертельно опасны.

— Его забираю я! — оглушительно рявкнула я, поняв, что в зале повисла ошеломленная тишина. — Если что-то не нравится — пишите жалобы Роруму!

Воспользовавшись тем, что все оторопело пытаются понять, кто я такая, чтобы так беспечно упоминать правителя, я стянула дроу со сцены и затолкала в свободную комнату. Разумеется, опомнившийся Гурвин последовал за нами.

— Я от Тонона, — уже тише прорычала я. — Для тебя есть заказ, который я щедро оплачу. И мне не хотелось бы тратить время.

— Все сделки оформляются через гильдию.

— Даже если я принцесса Рикардия, любимая дочка короля Рыча? — снимая маску, напористо полюбопытствовала я.

Дроу притих, изучая меня и обдумывая положение дел. Его взгляд скользнул по ожогу, любимой плетке, по непростым доспехам и оружию моего спутника. Не дурак, кажется. Понял, что я не вру. Слухи обо мне уже давно бродят по всему миру.

— Я всего лишь один из воров гильдии, ваше высочество, — определившись с обращением, проникновенно произнес Саурис. — Разве я могу быть полезен столь могущественной и великолепной принцессе?

— Можешь, — уверила я. — Выкради для меня огненный жезл.

— Зачем тебе этот бесполезный артефакт? — негромко полюбопытствовал Гурвин. — У тебя нет магии. Ты не сможешь им управлять.

— Вот такой вот у меня каприз.

— Вы ведь понимаете, что если мой народ заметит пропажу древнего артефакта, у вас могут возникнуть очень серьезные проблемы? Такие вещицы не дарят. Это реликвия одного древнего рода.

— Им ведь не пользуются, верно?

— Верно. Тем не менее, если пропажу обнаружат, это дело так не оставят. Гильдию призовут к ответу. Вы ведь читали кодекс? Воры не крадут священные реликвии, сокровища королевства или чистокровного рода, людей и животных.

— А если я верну жезл? Надеюсь, что до того, как пропажу хватятся.

— И какую же вы предложите цену за такую опасную сложную работенку?

Я назвала, но читать по лицу дроу не смогла. Много? Или мало? Молчит. Набивает цену?

Покосившись на Гурвина, я поняла, что он мне не помощник. О чем-то своем думает.

— Двести золотых монет.

Глава 15. Свидание в городе убийц и воров

Еще не расплатившись, я уже чувствовала себя разоренной. Бедная Брана! Знала бы она, на что я потрачу обнаруженные в тайниках бриллиантики, дорогие безделушки и монетки. Воровать нехорошо, знаю. Но у меня-то крупных сбережений нет. Отсюда возникает вопрос. Откуда они у моей няньки?

Мне больше не хотелось идти ни на рынок невольников, ни в модные лавки. Но живот изнывал от голода, и я так страстно прильнула к витрине с пирожными, что Гурвин сам предложил зайти.

— Я заплачу, — вздохнул он, выслушав нытье о том, что теперь придется беречь каждый медяк. — Объясни мне, зачем тебе этот чертов жезл?

— Долг прошлой жизни, — мрачно пробормотала я, ткнув сразу в несколько пирожных.

Только сев за столик я поняла, что стоило бы позаботиться и о муже. Он тут бегает за мной, оберегает. А ведь ему потом догонять войска. Если не успеет до темноты, еще и разозлит отца. И кто знает, чем это закончится.

— Ты ведь тоже, наверное, не пообедал? — неловко спросила я, не решаясь есть при голодном изревновавшемся супруге. — Сладкое любишь?

— Я привык к долгим перерывам между едой, — спокойно отозвался Гурвин. — Всё в порядке. После поем.

— Ну уж нет!

Так и не попробовав нераспакованные пирожные, я затащила полуорка в трактир и выпытала, что ему нравится лапша. И не с мясом, а с овощами и зеленью. Глядя, как он ест, я впервые внутренне слегка расслабилась. Склонившись над тарелкой, Гурвин выглядит как обычный… ну, не совсем обычный человек. У него нет орочьих клыков, он не чавкает и не рыгает. Потому, что рос не во дворце. И, похоже, не среди орков. Кто-то ведь научил его читать. Может, мать? Хотя нет.

Спрашивать, что стало с наложницей отца, по-прежнему страшно. Мало ли, что тот вычудил. После того как увидела отделенную голову его невесты-гоблинши, я поверю в любую жестокость.

— Гурвин, можно тебя спросить? — издалека начала я.

— Даже я пугаюсь, когда ты становишься такой вежливой. Спрашивай.

— Кто научил тебя читать?

— Дроу. Нас тренировал наемник. Меня, орков, оборотней. Я попросился к нему в личные ученики.

— И что с ним потом стало?

— На праздновании победы он прикончил в городе кого-то из своих. И его отправили к тебе в гарем.

Я чуть не подавилась. Как же мир тесен! Получается, тот изгой — наставник Гурвина? В моем гареме его дядя, учитель… кто еще?

— А ты никогда не пытался его спасти? — осторожно полюбопытствовала я. — Ты ведь, наверное, был к нему привязан? Хотел бы снова с ним увидеться?

— В хорошем настроении он меня учил. А когда выпивал, то жестоко избивал и всячески издевался. Я его ненавидел. Жаль, что он не сдох.

Ясно. Сбагрить дроу Гурвину не получится. А я-то надеялась! Ладно. Оставим мерзавца в гареме. Не выпускать же его на волю. Во-первых, те же сородичи его обратно вернут. Во-вторых, он, похоже, редкостный урод, раз издевался над подростком-полукровкой. Мог бы посочувствовать и помочь.

— Будешь? — подсунув собеседнику пироженку, спросила я.

— Никогда не ел такое, — честно признался Гурвин. — Только попробую, если не возражаешь. Можно?

После жизни среди орков моя брезгливость сошла на нет, поэтому такая просьба меня ничем не смутила. Подумаешь, чужая слюна. Я ела то, что готовят тролли и гномы. И, надо сказать, эти горе-повара сроду не мыли руки. Про остальное даже думать не хочется.

— Интересное на вкус, — облизнув с уголка рта крем, поделился впечатлениями Гурвин.

— Разницу почувствуешь? — сунув ему другое, заинтересовалась я.

— Это вкуснее.

— А это?

— Ф-фу! Слишком сладко.

— Тогда это возьми.

— Я ведь тебе их купил. Если не понравится — могу доесть.

Я слегка объелась и начала опасаться, что скачки на псах дурно скажутся на моем самочувствии. Отчасти поэтому согласилась принять в дар браслет, примерила меховые накидки, коралловые и жемчужные бусы, и даже рискнула показаться в платье. Естественно, скрывающем плечи и мощные руки. Ноги тоже. В общем, все то, что делает меня принцессой орков.

— Берем, — убежденно произнес Гурвин, не торопясь отводить от меня взгляд.

— Ну и куда я в нем? Вырвин меня засмеет. Отец не узнает. Или даже заподозрит, что я — подделка.

— Я буду рад, если выйдешь меня в нем встретить. Если вернусь.

— Не дави на жалость, — проворчала я. Но сопротивляться перестала. Платье и в самом деле неплохое. Пусть будет. Бесплатно ведь достается!

Идти на невольничий рынок я отказалась. Несмотря на то, что близился час расплаты. С вором я договорилась, внесла, так сказать, предоплату. Поела, погуляла по городу. Но не просто же так полуорк меня обхаживал? Мы ведь договаривались только о поездке в гильдию воров. И за это — один поцелуй. Он ведь не потребует большего?

Обратный путь проходил легче. Я ехала на своем псе. Нагулявшийся и затосковавший по дому щенок не сворачивал с пути, не гонялся ни за птичками, ни за бабочками. Покорно трусил за Черным, устало свесив язык. Мне даже не приходилось его подгонять. Чтобы скрасить возвращение, я расспрашивала Гурвина, как проходят военные походы, чем кормят воинов, что делают, если постоянно льет дождь, и страшно ли спускаться в пещеры гоблинов. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем больше не хотелось туда возвращаться. Я запоздало поняла, что искренне наслаждалась нашим путешествием. И что общество Гурвина меня не пугает. Наоборот. С ним я чувствую себя в безопасности. Он неглуп, не вспыльчив, слегка учтив. И всячески пытается заполучить мое расположение. Да, он не так красив как светлые и темные эльфы. Но неплохо сложен. Очень даже неплохо. Я не скоро забуду его могучий торс. Надеюсь, он не начнет сниться в разных там фантазиях...

— Отсюда доберешься сама, — останавливая Черного, произнес Гурвин. Нехотя вырвавшись из раздумий, я заторможенно кивнула, глянув в сторону показавшихся домов.

— Это наша земля, здесь никто не посмеет тебя обидеть.

Он никак не обмолвился о нашей сделке, и мы молча друг на друга уставились. Ему тоже неловко, да? Может, воспользоваться этим и попрощаться? Раньше он казался более настойчивым. Таким наглым, что я бы не удивилась, если бы он прямо потребовал обещанную награду прямо на людях. Я ему опротивела? Нет, не похоже. Сомневаюсь, что он накупил бы мне столько всего просто так, по доброте душевной.

Складывается впечатление, что раньше я ему как раз не нравилась. Очень не нравилась. Но как мужчина и муж Гурвин не мог позволить мне развлекаться на стороне. Поэтому пытался переключить внимание на себя. И слегка увлекся. Мной. Невероятно. Странные у него, конечно, вкусовые пристрастия.

— Так я пойду? — уточнила я, не сразу вспомнив, что вернее было бы сказать «поеду». Тоже слегка занервничала. Слишком смущающая ситуация. Получается, что я им воспользовалась? Заставила упрашивать отца, ехать в соседнее королевство, водить псов, наелась за его счет, забрала подарки и отчалила в закат?

— Береги себя. Не знаю, что ты задумала, но если попадешь в неприятности постарайся послать весточку.

— Так. Погоди, — поняв, что он действительно разворачивает пса, решительно велела я, спрыгивая со своего обормота. — Кто говорил, что, возможно, не вернется? Сделаем как договаривались. Я человек слова! Сказала, что поцелую — значит поцелую. Так что задержись-ка еще на пару минут.

Хорошо, что он не начал смущаться, краснеть и отпираться, иначе бы точно передумала. Как мужчину я его все-таки уважаю. За смелость. Он ведь единственный муж, который меня не опасается. Даже заботится. Сам подошел ко мне. Ну и тут я опять сдала, отвела взгляд. Не готова я к таким поворотам! Дышу глубже. Сейчас успокоюсь. Соберусь и…

Он мягко притянул меня и прижался к губам. Я боялась выдохнуть, поэтому оцепенела, не зная, как отреагировать на его прикосновения. Меня до глубины души потрясло, что грубый полуорк, сын Рыча Потрошителя, может так нежно обнимать. Так легко касаться. Будто он опытен. Смущает. Сильно смущает то, что я не знаю, как себя вести. Просто тону в его сильных, но таких трепетных объятиях.

Отстранившись и неловко отвернувшись, я судорожно вздохнула, надеясь, что меня не перекосило от неистовых чувств. Он ведь не обиделся?

— Я буду тебя ждать, — обняв его в ответ отчасти для того, чтобы спрятаться, пообещала я. — И давай прекращай говорить о том, что можешь не вернуться. Твоя рана на голове… зажила?

— Я дрался и не с такими ранами. Пустяки.

Гурвин, наклонившись, поцеловал меня в шею, и я, вспомнив болотные страсти, плащик и пиявок, поняла, что пора прощаться.

— Да благословит тебя… да хранят тебя обе богини. Вот. Всё. Тебе пора, иначе отец разозлится. Солнце уже скоро сядет. В добрый путь.

Он кивнул и, вскочив на пса, довольно-таки быстро скрылся из виду. Ни разу не обернувшись. Я даже обиделась. Потом забеспокоилась, что разочаровала его поцелуем. Представила, что ему слишком больно оглядываться. И лишь потом до меня дошло, что «верный» пес, пользуясь тем, что я отвлеклась на бессмысленные переживания, благополучно удрал домой, бросив меня в чистом поле.

Шагая по орочьему бездорожью, я представляла, как мастерски орудую плеткой, изловив наглую прожорливую тварь. Гурвин прав. Мне нужен другой пес. Верный. Умный. Мой собственный. Жаль, что придется из-за этого столкнуться с Вырвином. Он вредный. Настолько, что запросто откажет.

Пройдя еще немного, я осознала, что дома только кажутся такими близкими. Какой жестокий обман зрения! Я порядком устала. Тоже хочу домой. Как он мог меня бросить, предатель? Скотина. Ненавижу!

Запинаясь об оплетающую сапоги траву, я продолжила нелегкий путь. Обидно, что нельзя развернуться и отправиться в другую сторону. Казалось бы, никого нет. Я свободна. Могу идти куда хочу. До вечера. Пока меня не хватятся, не отправят поисковые отряды. А еще пустят по следу отдохнувшего и перекусившего предателя. Еще больше ненавижу.

Чтобы хоть как-то отвлечься от ноющей боли в ногах, я задумалась, под покровительством какой из волшебниц находится Гурвин. Отец — орк. Дитя Луны. Мать — лесная эльфийка. Дочь Солнца. Получается, у него нет покровительницы? Или наоборот, их сразу две? А если ему предложили бы выбор? Наверняка он — сын Луны. Он ведь живет среди орков. Ну и в целом ведет себя как они. Сражается за них. Что еще-то у него общего? Не видела, чтобы он с кем-то общался. По характеру совершенно другой. Возможно, притворяется. Где он целоваться-то так научился? Оркам чужды нежности. Неужели в Цветке Сливы? Муженек не выглядел удивленным, оказавшись внутри. Не озирался. И на танцовщиц не засматривался.

Как-то рановато я его приревновала. Уехал и ладно. Забуду о нем на время. Займусь делами. Для начала до дворца доползу…

Я села передохнуть, когда неожиданно услышала до боли знакомое гоготание орков. Неужели с такого расстояния меня узнали и злорадуются?

Нехотя вскочив, я мрачно уставилась на подъезжающую компанию. Судя по раскраске, возвращаются с охоты. И кого-то везут. По траве волочится сеть, в ней кто-то есть. Попросить весельчаков подвезти меня? Или притвориться наслаждающейся видами любительницей долгих прогулок? Те дома — самая окраина. Я хоть успею вернуться до темноты? Может, песик поест, соскучится и вернется?

Вспомнив, как постоянно луплю его плетью, я сильно засомневалась в нашей взаимной любви. У принцессы со всеми творениями этого мира извращенные отношения. Что с отцом, что с мужьями и наложниками, что с питомцем. Любила ли она хотя бы вырастившую ее Брану?

Вот теперь орки точно меня заметили. Притихли и ускорились. Любопытны как дети. Хотят узнать, чего я забыла посреди поля. Что вытворила на этот раз.

— Эй, охотники, кого везем? — первой атаковала я. — И кому. Не мне ли подарочек?

— Раскатала губу, — хохотнул воин-разведчик, оглянувшись на сеть. — Вот, решили отца твоего умаслить за то, что проворонили гоблинов. Это дикая крылатая волчица. Оборотень. Красивая девка. И лютая. Ему такие нравятся.

— Опоздали вы со своим извинением, — огорошила я. — Отец уже уехал. Скажем так, по делам. Не знаю, говорить ли тут, в поле, куда он направился. Сами скоро узнаете.

Орки разочарованно переглянулись. Такого они не ожидали. Многие бы не поверили в то, что Рыч Потрошитель сам возглавил войско. Долгие годы он не покидал излюбленный трон с черепами моих родителей, удивляя подданных нехарактерной для расы усидчивостью.

— Получается, зря возились, — мрачно проворчал их младший. — Куда ее теперь? Шрану?

— Отдайте мне, — предложила я.

— Мужья уже приелись? — понимающе подмигнул разведчик. — Ну, забирай. Только не забудь рассказать, что это наша заслуга. Дядюшке, например. Братцам. А еще лучше скажи, что мы по твоему приказу так далеко охотились. Нас накажут?

— Л-ладно. Раз вы настаиваете, то вместе и вернемся. Помогу вам. Подсадите.

Орк не полуэльф. От источаемой вони я чуть не задохнулась. Даже псы у них кошмарно пахнут. Гурвин своего моет, что ли?

Объяснив дядюшке, что эти хорошие ребята ездили по моему поручению, поэтому пропустили срочный сбор, я поняла, что забыла посмотреть свое приобретение. Оборотень, значит? К тому же волчица. Дикая. В гарем ее не отправить. Мало ли, что в головах у обезумевших наложников. Ведь она действительно красивая. Уши и хвост не в счет. Темно-синие глаза, оттенком ближе к фиалковому, идеальные черты лица, скулы, в меру пухлые, но при этом злые губы, чуть вздернутый нос. И совершенно седые волосы. Вернее, белоснежные. Как шерсть. И вот какая проблемка. У моей пленницы есть крылья. Большие белые крылья. С сильно обтрепавшимся оперением. Что за чудо-юдо такое? Крылатая волчица-оборотень? Она летает? Или это так, для красоты?

Сразу после переговоров орки-охотники благоразумно удрали. Оставив меня наедине с новой жертвой. И зачем я снова в это ввязалась? Оно мне надо? Эта дикарка смотрит так, будто живьем съесть готова. Ладно. Руки у меня сильные, поехали.

К сожалению, темный эльф не сбежал. Присвоил мою кровать, мерзавец. Еще и запугивает всякими жуткими фразочками так, что я заходить боюсь. В собственную комнату.

— Люэль, — коварно протянул он, с любопытством взглянув на запутавшееся в сети крылатое создание. — Удалось спасти короля?

— Выметайся, — бесцеремонно велела я, на всякий случай показав, куда именно стоит направиться. — Хочешь — сбегай, хочешь — сиди в гареме. Ты поправился, на ножки встал — освобождай помещение.

— Разве тебе не нужна помощь? Ты лишилась отца, мужа, верной служанки. Тебе нужен тот, кто останется рядом.

— Этот кто-то — точно не ты, — уверила я. — Возвращайся в гарем и будь паинькой. Даже не вздумай мстить за то, что не кормили тебя. Узнаю, что кого-то притесняешь — пожалеешь.

— Это ты пожалеешь. Люэль.

После каждого разговора с ним у меня остается крайне неприятное послевкусие. Будто напилась из вонючего болота и вспомнила, что на поясе фляга с чистейшей родниковой водой. По хорошему его бы убить, ведь он запросто начнет рассказывать, что я никакая не принцесса Рикардия. К дядюшке его не отведут, но стоит лишь пустить слухи…

Жаль, что ему никак не заткнуть рот. Ладно, пусть говорит что угодно. Я не стану убийцей из-за такого негодяя как он. Оно того не стоит. Как-нибудь выкручусь. Даже если все вокруг начнут уверять, что я — злой дух в теле принцессы. Попробую сама призвать Луну, попрошу переселить меня в короля эльфов. Воспользуюсь его магией и сбегу. Жаль, что орки поймали не лесную эльфийку, а причудливый эксперимент Луны. Тело волчицы такое красивое… И эти белоснежные крылья — верный путь к свободе.

Я осторожно потрогала мягчайший хвост. Оборотень оскалилась и зарычала. Даже злая гримаса не испортила хорошенькое личико. Вот почему мне нельзя занять это тело? Изящная соблазнительная фигурка, нежная светлая кожа. Хочу оказаться ей. Рыскать волком по лесу. Летать в небе. И, разумеется, быть свободной.

Часть II. Переходная глава. История волшебницы

Умирала я слишком мучительно и долго. От боли, от потери крови. От внутренних повреждений. Каждый раз, теряя сознание, казалось, что это конец. Но нет. Мгновением позже мир вновь прояснялся, открывая занавес страданий и крайне неприглядную картину жестокой расправы. Вокруг рыскали орки. Искали выживших. А на меня уже не обращали внимания. Я уже... мертвец.

Упавшая тень и липкая зловонная нить слюны обещали безобразную, но быструю смерть, однако грозный рык и свист плети погнали прочь проголодавшуюся орочью псину. Даже не знаю, что хуже. Лежать, подвывая от невыносимой непрекращающейся боли или стать ужином отвратительных падальщиков?

Когда я в очередной раз очнулась от забытья, уже стемнело. Нет, это не темнота в глазах. Я смогла различить очертания леса и украшенное яркими безмятежными звездами небо.

В тишине самозабвенно стрекотали кузнечики. Показалось, что оглушительно. Из-за слабости. Малейший шум причинял почти физическую боль.

Я лежала так еще долго. Пока меж склонившихся лап пушистой ели не засеребрился лунный свет, разбившийся на тонкие призрачные лучи. Как красиво... Хорошо, что умирая я буду видеть это, а не морду склонившегося надо мной орка. Жаль, что некому меня похоронить. Тело сожрут лесные звери. А душа без обряда… останется неприкаянной.

Сверху, на мгновение загородив звезды, мелькнула крылатая тень. А вот опять. Какая-то крылатая тварь меня заметила. Летает все ниже, но осторожничает. Ночные птицы не слетаются к мертвецам. Снова кто-то из падальщиков.

В свете луны вспыхнули крылья. Белоснежные невинные перья. И я поняла, кто это.

Учитель говорил, что возле этого леса живет стая древних, некогда считавшихся священными зверей. Крылатых волков. А недавно я слышала, что на свет появилась белая волчица, держащаяся отдельно от семьи. Изгой. Одиночка, ворующая деревенский скот и не брезгующая падалью. Похоже, этой ночью ей будет кем поживиться.

Двигаться больно. Да и сил не осталось. В глазах иногда мутнеет. Все тяжелее дышать. Осмелевшая волчица принялась облизывать мою руку. А затем прихватила зубами. И на меня накатила дикая злоба. Не хочу умирать вот так! Если бы был способ…

Спасти это обескровленное гибнущее тело невозможно. Но я ведь вселялась в птиц, когда нужно было передать сообщение! Почему бы мне не использовать зверя?

Я знала, что это будет первое и последнее переселение. Попав в животное, я больше не смогу использовать магию. Но если удастся найти учителя… То он поможет. Найдет выход.

Первым, что я ощутила, был голод. Безумный голод, скрутивший живот и поглощающий разум. Я выронила из пасти собственную руку и отскочила, зашатавшись на подрагивающих от слабости ногах. Волчица была донельзя истощена. Подушечки лап ныли от боли. Покалывал начавший заживать укус на боку. Сглотнув набежавшую слюну, я уставилась на неподвижно лежащее мертвое тело. Я умерла. Странно видеть себя со стороны. Еще и такой жалкой. Грязной, истерзанной, с глупо приоткрывшимся ртом и стекленеющими глазами, потерявшими осмысленное выражение и последнюю отчаянную надежду. Переступив лапами, я подошла к выжженному магией пятну. Неловко копнула землю. Непривычно. Тяжело. Я устала и безумно голодна. Но свое тело на растерзание падальщикам не брошу.

Не уверена, что мои страдания окупятся. Могила получилась неглубокой, а лесное зверье славится любопытством и усердием. Но по крайней мере я попыталась.

Несколько раз взмахнув крыльями, я поняла, что рисковать не стоит. Мне и ходить-то тяжело. Помню, обернувшись птицей, я сломала обе лапки. Хорошо, что учитель был рядом и помог вернуться в свое тело. Надеюсь, старик сейчас у эльфов. В безопасности. Теперь он для меня единственный шанс на спасение.

Вспомнив ушастых мерзавцев, я невольно зарычала. Если бы я отказалась! Ничего бы не случилось. Я была бы жива и здорова! Проклятые деньги. Учитель был прав. Они того не стоят!

Идти было тяжело. Мне постоянно хотелось подняться на задние лапы и выпрямиться. Перестать слышать все эти бесконечные шорохи, избавиться от настойчивой вони. Что это? Фу, дохлая жаба. Мерзость. А волчица глотает слюну. И живот вновь скручивает от голода. Поневоле принюхиваюсь. Но ничего не понимаю в этих запахах. Какие-то кажутся приятными. И сразу набирается полный рот слюны. Это вкус добычи?

Оказалось, что аппетитно пахнет даже из мышиной норки. Не думала, что снова к такому вернусь. К охоте на мышей. Я так долго рвалась к успеху! Копила богатства, не гнушалась даже убийствами. Проникла в гильдию наемников. Попала на доску почета. Проклятые эльфы!

Если бы я встретила выжившего из отряда — убила бы. И плевать, что я умерла из-за собственной жадности. Это они соблазнили меня баснословным вознаграждением! Еще и пообещали знаменитый на весь мир эльфийский клинок. Кто бы от такого отказался?

В очередной раз дернувшись, чтобы выпрямиться, я поняла, что мое тело изменилось. Стало… более привычным? Переход происходил довольно-таки болезненно, и я скривилась, надеясь что не умру из-за очередной нелепости. Так вот, почему крылатые волки считались священными. Возможно когда-то они обладали развитым сознанием и могли превращаться в людей. Хотя, судя по тому, что удалось нащупать, я не сильно отличаюсь от оборотня. Уши по-прежнему волчьи, сзади щекочет ноги хвост. И никуда не делись крылья.

Ощупав лицо, я убедилась, что оно полностью гладкое. Человеческое. А вот предплечья и спина частично покрыты шерстью. Грудь тоже. Кому-то такое покажется мерзким, но я даже обрадовалась, что все неприличное прикрыто. На мне ничего нет. Я голая. И добыть одежду можно только осквернив и обокрав собственное захоронение. Похожу пока так. Здесь никого нет. Или все-таки кто-то есть?

С моим обострившимся нюхом я издалека почуяла кровь. Напрасно понадеялась на выжившего и зря потратила силы. Эльф был мертв. Его убили умело, вырвав росток. Дело рук орков. Только они варварски вырывают и растаптывают сердца. Пахнет аппетитно. Не думала, что лесной народец съедобен. Но даже ненависть не заставит меня поедать мертвецов. Прощай, безнадежно отважный и безрассудный воин. Скажи своему покойному королю, что спасти принца невозможно. Всех нас уничтожили еще до того, как мы ступили на земли королевства. Проклятые орочьи псы! Жаль я сразу не догадалась, что они натасканы только на эльфов. А ведь прекрасно знала, на кого откроют летнюю охоту!

Разумеется, я не стала хоронить эльфа. Он тут не один. В отряде было восемь лесных стрелков. И я, наемница. Тайный маг под личиной. Единственная девушка в гильдии воров. Обладательница портрета на доске почета. Сдохшая из-за безмерной жадности. Благодаря этим обаятельным тварям!

Я знала, что нужно как можно скорее утолить голод. Чтобы появились силы. Орочьих псов не слышно. Скорее всего они уже давно вернулись к хозяевам. Но в таком состоянии я могу умереть даже без посторонней помощи. Какие-то ягоды. Кислые. Не ядовитые, если правильно помню. Гриб. Не горький.

Нажевавшись какой-то травы, я поняла, что меня вот-вот стошнит и прислонилась к дереву. Вот удача-то! Из одного гибнущего тела в другое.

Не помню, что было дальше. Кажется, я потеряла сознание. А очнулась уже в сетях. Меня волокли по земле. И да. Снова проклятые орки. Их я узнаю даже по спинам. Тащат на рынок невольников?

Придя в себя очередной раз, я поняла, что-то ли ягоды, то ли гриб все-таки были ядовитыми. Меня сильно мутило. Очистив желудок, я внезапно осознала, что нахожусь в каком-то помещении. Рослая женщина с грубым, будто высеченным из скалы лицом и пронзительными серыми глазами, скрестив на груди мускулистые руки, мрачно уставилась на испачканный пол. Меня, вроде, орки поймали. Как я тут очутилась? Неужели успели продать?

Избавившись от съеденной дряни, я почувствовала себя лучше. Огляделась, пытаясь понять, смогу ли сбежать. О чем это я? В таком состоянии? Глупо.

Сеть исчезла. Ее сменили тяжелые цепи. Только на ногах и крыльях. Руки свободны.

— Приберись-ка здесь, — швырнув в меня тряпкой, грубо прорычала женщина. — Ты же не думаешь, что я такая добренькая, что буду бегать и подтирать за тобой?

Она не понравилась мне с первого же взгляда. Может притвориться, что я ее не понимаю? Что я — дикое и вольное дитя леса?

Мой взгляд скользнул по внушительной натренированной фигуре незнакомки и наткнулся на стиснутую в кулаке плеть. Если не подчинюсь — ударит? Стоит ли подвергать себя такому риску? Если это ослабевшее тело еще и избить, я снова окажусь на грани смерти.

— Судя по взгляду, ты прекрасно понимаешь, что я говорю. Ушастая, мне не нужен питомец. Если хочешь, чтобы я оставила тебя и кормила — работай. Я не собирательница бедняжек. И я не намерена открывать приют для симпатичных нелюдей. У меня вообще сейчас большие проблемы с деньгами. Так что если планируешь поужинать — уберись в комнате, перестели кровать и подготовь для меня ванну. Ведро там. Вода в колодце. В ту дверь выйдешь и сразу все увидишь. Пробовать сбегать не советую. Орочьи псы любят похрустеть крылышками. Поймают — вернут. Но частями.

Я вытерла тянущуюся нитку слюны и призадумалась. Подчиниться? Если взбунтуюсь, меня изобьют и оставят без ужина. Пожалуй, стоит притвориться покорной. Послушной. Услужливой. Если это — моя новая хозяйка, нужно завоевать ее доверие. Окрепну, свыкнусь с новым телом, и тогда и покажу зубы. А пока…

Кротко улыбнувшись, я взяла тряпку и кое-как вытерла пол. Соседняя комнатка оказалась приспособленной под купальню. Взяв ведро, я вышла в указанную дверь и очутилась во дворике. Орки!

Я вздрогнула. К счастью, в этом теле они меня не узнают. Никто не узнает. Я могу начать с чистого листа. Но я никогда не смирюсь с тем, что потеряла свои способности! Свою магию. Я помню все заклинания. Можно ли использовать их в этой полузвериной оболочке?

Вместо того, чтобы проверять свои способности, я потратила все накопившиеся за беспамятство силы на то, чтобы вытащить из колодца ведро воды. Получилось не с первого раза. Я слишком ослабела от голода. Или от сомнительных ягодок? Голова кружится.

Вымыв в ведре тряпку, я заново, уже начисто протерла пол и, сложив тряпье с кровати в корзину, постелила указанное новое.

— Кы… Кх…

Я хотела спросить, куда отнести вещи для стирки, но это горло, челюсти, этот язык не знали человеческой речи. Да и на орочьем я почти никогда не говорила.

— Ку… да?

Получилось. Как же тяжело привыкать к чужому телу! Язык непривычно длинный, непослушный. Зубы заостренные, слишком большие клыки.

— Потом постираешь, — сухо оповестила хозяйка. — Ты еле ползаешь. Иди за мной.

Я издалека почувствовала сшибающий с ног запах кухни. Аж глаза заслезились. Даже не сразу сообразила, что говорит эта женщина. И почему показывает на сырой кусок мяса.

— Что ты ешь? — рассердившись, оглушительно рявкнула моя новая знакомая.

— В-в… фсо, — неразборчиво выдала я и, схватив жаренную оленью ногу, жадно вцепилась в нее зубами.

Мне показалось, что хозяйка смотрит на меня с сочувствием, но когда я опомнилась и перестала обгрызать кость, ее частично скрытое маской лицо вновь приобрело непроницаемое выражение.

— Поживешь пока здесь, — отведя меня в очень странную комнату, бесстрастно велела госпожа. — Я рядом, так и знай. Поэтому не вздумай чудить. И ничего не трогай. Это вещи моей няньки. Нельзя ни на кого нападать, воровать, лгать и так далее. Если вкратце, то пока ты хорошо себя ведешь — я добрая. А ты — сытая и в меру уставшая. Я тебя не запугиваю. Просто предупреждаю. Ты ведь знаешь, кто я?

Чтобы не мучиться с очередным словом, просто покачала головой.

— Я — принцесса орков, Рикардия Алайская.

Вот тут-то до меня и дошло, во что я вляпалась. Где я. И что со мной станет. И как я сразу не догадалась? Я ведь слышала о том, что приемыш короля орков, безумная и невероятно жестокая принцесса носит на лице полумаску, пряча ожог от драконьего пламени. Богини, за что? За что меня покарали? За жадность? За то, что я убила того мальчишку, едва начавшего узнавать мир? Или за то, что украла корону Луны? Я ведь тут не выживу. Это даже не опасное жестокое королевство Рорума. Я в Алайе.

Вырвавшиеся из тьмы подземелий орки совершенно безумны. Они ненавидят солнечный свет. Но продолжают захватывать поверхность. Выжигать леса. Противостоять им попросту некому. Даже мой учитель, некогда известный маг, прячется у эльфов. Они отходят все дальше, в непролазные чащи. И никто уже ничего не может исправить.

Собственно, сюда, в Алайю я и направлялась. Но тайно. Орки намерено распространяют слухи, что пленник, последний принц эльфов, все еще жив. Что он сильно страдает из-за злобного выкормыша Рыча Потрошителя. Из-за нее. Из-за исчадия тьмы. Принцессы Рикардии.

О жестокости моей госпожи ходят легенды. Она частый гость на рынке невольников, так как в ее гарем обновляется каждый год, словно в нем поселилась сама Смерть. Я слышала, что она срезает куски плоти со своих наложников и при них же заставляет поваров готовить это мясо. А потом приглашает всех к столу. И горе тем, кто осмелился отказаться. Эту тварь уже давно никто не называл человеком. Страх удерживал нас от скверных слов, но думать о ней мы могли что угодно. Да, я действительно собиралась выкрасть принца. Но не подозревала, что встречусь с его владелицей. Потому, что несколько смертников-эльфов согласились стать для орков приманкой. Чтобы отвлечь их от того, что происходит во дворце.

— Кажется, ты обо мне слышала.

Слухи врали, что эта уродливая тварь еще и глупа. Она мастерски читает лица и взгляды. Чтобы обмануть ее бдительность, придется долго упражняться в актерстве.

— Думаю, ты поняла, что я пыталась до тебя донести, — холодно заметила принцесса и захлопнула дверь.

Я прекрасно расслышала, как она велела оркам-охранникам запереть меня в комнате. И не выпускать до утра. Ладно. Можно подумать я куда-то собиралась.

Изучив низкие стулья, я начала догадываться, кто здесь жил до меня. Гном? Вернее, гномиха. В сундуках платья и простенькие украшения. Хорошо, что кровать… большая. Необычное решение — прибить к ножке ступеньку. Похоже, предыдущая владелица спальни уже в возрасте. Позаботилась о том, чтобы не перенапрягаться лишний раз.

Я не стала рыться в чужих вещах. Потому, что деньги и драгоценности мне разом опротивели. В могилу их с собой не возьмешь. Как я могла забыть, что главное — не богатство. Я потеряла свою жизнь.

Кровать оказалась мягкой. Словно ее только что взбили. Сильно мешались крылья. И хвост. Неужели это нельзя убрать? Я ведь смогла превратиться в подобие человека? Почему нельзя стать им полностью?

Где-то в лесу, в земле, лежит мое остывшее тело. Возможно его уже пожирают лесные звери. Люто. Мне бы хотелось поплакать, чтобы вырвать из себя эту боль, но в глазах ни слезинки. А в душе только усталость.

Закрыв глаза, я снова увидела, как безобразный орк яростно замахивается топором. Я ведь почти увернулась. Или мне так показалось? Рухнув на землю, я поняла, что не чувствую ног. А потом мне проломили голову.

Я невольно застонала сквозь стиснутые зубы, словно почувствовав эту боль снова. Не знаю, почему я не умерла сразу после такого удара. Это была бы нелепая и глупая смерть. Обидно, что никто и никогда не узнал бы, что со мной произошло. Ни мать, ни гильдия. Ни даже учитель, который казалось бы знает обо всем на свете. Ненавижу эльфов. Ненавижу орков. Но еще больше ненавижу свою жадность. И себя.

Глава 1. Не живой и не мертвый

От автора: начиная со второй части история ведется от лица двух рассказчиков, указывающихся в начале главы.

POV:Кларк

Я не верил в ангелов. Ни в светлых, ни в падших. В загробную жизнь, несмотря на дружеские отношения с кардиналом, тоже не верил. Но за склонившимся надо мной созданием трепетали огромные крылья. Против света перья казались темными, и лишь края сияли ослепительно белым.

— Госпожа? Госпожа, вы здесь? Эй, сообщите хозяйке, что он очнулся!

Я знал, что в космосе с человеком может произойти что угодно. Читал статьи. Реалистичные сны, непривычные ощущения, близкие к психическому расстройству, галлюцинации, внезапное помешательство, суицид. Не думал, что нечто подобное произойдет со мной. Прищурился, моргнул. Нет, не проходит. Это последствия незапланированного прыжка в пространстве? Телохранители пытались дотащить меня до спасательной капсулы, но, кажется, не успели.

По крайней мере я потерял сознание до перемещения.

Одежда на мне чужая. Чистая. И почему-то мокрая. Руки… что с моей рукой?

Ущипнув себя и не почувствовав боли, я понял, что это всего лишь сон. Ничего не понятно. Ладно. Просто расслаблюсь и попытаюсь восстановить события. Постепенно. Чтобы не сойти с ума от безумных видений и беспокойства.

— Как вы себя чувствуете? — спросило странное крылатое существо, не давая мне воспроизвести в памяти нападение и попытку бегства. Что это у него... у нее на голове? Рога? Нет, они едва заметно подрагивают. Уши? Вижу плохо. Всё как-то слегка размыто, мутно. И темно. Свет падает откуда-то сверху. Слышу прекрасно. Голос женский, очень приятный. Слегка обеспокоенный. Может все-таки видения? Что, если на самом деле я лежу на операционном столе? И слышу голос медсестры?

— Чувствую себя очень странно, — на всякий случай произнес я. Челюсть как ватная. Язык тяжел и неповоротлив. — Скажите, из-за общего наркоза могут быть… побочные эффекты?

«Побочный эффект» сердито сдвинул брови и оглянулся куда-то в сторону. Красивый профиль. Необычный цвет глаз. Никогда такого не видел. Зрачки как две черные дыры, поглощающие галактики. Однако неземной облик портят нелепые собачьи уши и хвост. В голове только один вопрос. Что за... анестезирующее средство мне вкололи?

— Вы должны убить ее! Убить это чудовище! Вы избраны небесами! — схватив меня за плечи, горячо прошептала крылатая девушка. — Когда принцесса придет сюда, используйте свою силу и убейте ее! А потом мы сбежим! Да придите же вы в себя! Эй!

Она несколько раз хлестнула меня по лицу. Боли не было, но я ощутил силу ее ударов. Действие анестезии не прошло?

Я осторожно ощупал поверхность, на которой лежал. Твердая. Похоже, действительно камень. Совпадает с тем, что я вижу. И это более, чем странно.

Еще в юности, в военной академии, меня отучили от беспричинной ругани, но теперь почему-то вспомнилась пара словечек. Трогаю руки, а они такие же странные, как и все вокруг. Тонкие пальцы, длинные отросшие ногти. На теле совсем нет волос. Зато на голове есть. И это не моя аккуратная стрижка, нет... Какие-то бесконечно длинные и неестественно светлые, почти белые патлы. Как у одной из кукол моей дочки Эни.

Убедившись, что волосы настоящие, я перестал сомневаться в том, что нахожусь под действием наркотика. Это сейчас кажется, что я в здравом уме и твердой памяти. Наблюдаю, анализирую. Потом воспоминания покажутся бессмысленным бредом. Ладно. Жаль, что ничего не сделаешь. Продолжим сходить с ума.

Девушка подцепила мой подбородок, повернула голову вправо, влево, приподняла веко.

— Проклятье, — процедила она, приукрасив речь смачным ругательством. — Ну а на что я надеялась? На что? Теперь ты не умнее пня, тварина ушастая? Окончательно свихнулся? А ведь мог бы спасти этот мир от падения. Дать ему крошечную надежду.

Отойдя от меня, она принялась метаться из стороны в сторону. Между тем мне становилось всё хуже. Если раньше я почти не чувствовал свое тело, то теперь появилась ноющая боль. И она сильнее и сильнее. Что-то не так. Не могу уловить ускользающую догадку. Ладно, попробую ни разу не подводивший метод исключения. Это не сон. Я бы давно проснулся от сводящих тело вполне реальных судорог. И не действие обезболивающих или наркотика. Потому, что я уже еле сдерживаюсь, чтобы не застонать. В космосе тихо. Даже в многолюдном звездолете звуки как бы приглушены. Ничего лишнего. А здесь я различаю легкий шум ветра. Редкое падение капель со свода пещеры и нервные шаги мечущейся крылатой девушки. Что за ругательства она там бормочет?

С трудом согнув пальцы, поднял камушек. Неровный. Увесистый. И кинул. Стук, стремительное падение. Гравитация в норме.

Осталось только два варианта. Однажды я слышал, что граанцы выпытывают сведения из важных и несговорчивых пленных особым способом. Погружают их в искусственный сон. В абсолютно другую реальность. И подстраивают события так, что ничего не подозревающий растерянный подопытный перестает скрывать якобы ненужные этому новому миру данные. Да, проще посадить военного управлять идущим на посадку кораблем, чтобы узнать пароль или местонахождение секретных баз. Но моя миссия… это совершенно другое.

Хотелось верить, что это неправда. Что меня засунули в спасательную капсулу и отправили на ближайшую планету с очень необычными крылато-хвостатыми аборигенами. Только что с этим телом?

Боль стала совершенно невыносимой, и я до скрипа стиснул зубы. Мучительно выгнулся, повернулся и рухнул с плоского камня вниз. Обернувшаяся крылатая девушка смотрела равнодушно. С легким презрением. Словно у нее под ногами корчился выползший на дорогу червь.

— Это действие разморозки, ушастый, — неожиданно смиловавшись, неохотно произнесла она. — У меня нет больше магии, чтобы помочь тебе. Но я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Умирать очень больно. Оживать, вероятно, тоже.

— Просто дай мне обезболивающее! В каждой капсуле есть… аптечка.

Кажется мои слова были восприняты ей как бессмысленный бред. Да, снова не сходится. В капсуле ты в растворе, все физиологические процессы приостанавливаются. Даже рост ногтей и волос. Где я «отрастил и позолотил» такую шевелюру?

Мы говорим словно на разных языках, разбирая только отдельные слова. Ладно. Попробую начать с самого простого.

— Как тебя зовут? И кто. Ты. Такая?

Вот теперь мне удалось привлечь ее внимание. Она поняла меня. Чему сильно удивилась.

— Называй меня Альфой. Прозвище от госпожи. Если она услышит другое имя — рассердится. Здесь, у орков, я всего лишь рабыня. Даже хуже. Питомец принцессы. Сам-то помнишь, кто ты такой?

— Не совсем. В голове путаница. А ты знаешь, кто я?

— Ты — король эльфов.

— И давно я здесь?

— Без понятия. Лет сто. Или больше.

Мой мозг отказывался анализировать этот бред. Сесть не удалось, поэтому я лишь беспокойно оглядывался, пытаясь обнаружить хоть что-то знакомое. Огромная пещера. Освещена только середина. Из-за пробитой чем-то дыры. Сюда рухнула моя спасательная капсула? По размеру подходит. Если ее не вытащили и не разобрали, то она где-то здесь. Возможно, прямо под ногами.

Я подполз ближе и принялся лихорадочно разгребать руками обломки камней.

— Что он делает?

Услышав незнакомый раскатистый голос, я невольно обернулся и увидел кутающуюся в меховую накидку рослую женщину. Серые глаза смотрели холодно. Оценивающе. Полумаска на левой части лица помогает скрывать истинные эмоции. Похоже это и есть та самая «госпожа». Которую так хочет убить Альфа.

— Помоги ему, — властно велела незнакомка.

Крылатая нехотя принялась оттаскивать камни. Ее хозяйка, скрестив на груди руки, равнодушно наблюдала за нашей работой. Принцесса, да? Очень на то похоже.

Блеснула гладкая металлическая поверхность, и мы все заметно оживились. Заинтересовавшаяся женщина подобралась ближе, чтобы видеть, что это такое мы откапываем. И, похоже, только я понимал, что нашел свою спасательную капсулу. В ней лекарства. Документы. Запасы. И многое другое. То, что пригодится здесь, если это действительно другая планета, на которой при слове «космопорт» на тебя смотрят, как на сумасшедшего.

Механизм заело, он забился пылью и мелкими камушками, но с помощью Альфы, оказавшейся неожиданно сильной, мне удалось его сдвинуть. И тут меня ожидал сюрприз.

Внутри лежала слегка сплющенная, а оттого еще более неприглядно выглядящая мумия.

Герметичность одноместной спасательной капсулы была нарушена. Ее пробил острый выступ кимберлита, пропоров грудную клетку злосчастного пассажира, пытавшегося обмануть смерть. Сочувствовал ему я недолго. Дело в том, что я прекрасно знал лежащую в полуистлевшей папке перьевую ручку. Ее подарил сам император. На мое тридцатисемилетие. Это было так любезно его стороны, вспомнить о моих увлечениях каллиграфией и древней письменностью. Я никогда не расставался с подарком. И с именными часами тоже. Вон они. На костлявом запястье.

Я дернулся, чтобы поискать печать, но вовремя опомнился. Это ведь не может быть правдой, верно? Граанцы. Они посылают в тело импульсы боли, держа меня в искусственном сне. Хотят узнать, где печать, не так ли? Наивно думать, что канцлер империи попадется на такую смешную уловку.

— Это твое тело? — спросила сероглазая, наглядевшись, на мертвеца.

— Возможно, — уклончиво ответил я, гадая, кто же ей управляет. Она действует соответственно сценарию или связана с граанцем? Аптечка выглядела скверно, и все же я проглотил таблетку. Это ведь виртуальная реальность. Должно сработать. Пусть попробуют мной управлять, ха! Не на того напали.

Боль в самом деле слегка ослабела, и я впервые глубоко и свободно вздохнул. Мои ощущения здесь настоящие. Именно это превращает подделку в нечто неотличимое от реальности. Даже если бы тут говорящие грибы были. Тело чувствует холод, голод, боль. И дрожит от слабости.

Сероглазая хотела тоже залезть в капсулу, но я, вытащив передатчик, аптечку и мини-вирт, принялся закапывать то, что так долго пытался отрыть. Как ни странно, никто не возражал. Удивительно. Или граанцы поверили, что печать спрятана в другом месте?

— Кто же ты такой? — спросила принцесса, смерив меня подозрительным взглядом. — Откуда? Из космоса?

— Я гражданин империи, — честно ответил я. Они не могут не знать, кто я. Но можно потянуть время. И попортить им нервы. — Обычный служащий из канцелярии. Ричард Кларк.

— Добро пожаловать в наш мир, Кларк, — просто произнесла сероглазая. — Я принцесса Рикардия Алайская. Единственная дочь короля орков. А ты — мой новый... кхм... слуга. Альфа, уходим отсюда. Помоги ему выбраться.

Я не сопротивлялся. Это бесполезно. Все, что мне нужно, так это скрывать местонахождение печати и тянуть время. Рано или поздно враги поймут тщетность попыток. И, возможно, вернут меня в реальность, чтобы продолжить пытать. Используя другие методы.

Выбравшись из пещеры, я невольно зажмурился от яркого света. Какое дикое место! Горы, озеро, леса. Внизу — убогие постройки. Как на самых отсталых планетах. Возле странных и зловонных, к тому же определенно агрессивных и хищных животных бродят два уродливых аборигена. Какие-то коренастые дикари. Выглядят злобными. И недоразвитыми. Лица тупые, как у… ладно, не стоит судить гуманоидов по внешности.

Путешествие на вонючем звере мне не понравилось. Если это очередная пытка, то придумано хитроумно. Творческий подход. Меня растрясло так, что боль прорывалась даже сквозь действие анальгетика. Пару раз чуть не потерял сознание. Дальше будет хуже. Дернуло же меня ввязаться в переговоры!

Внизу аборигены попадались чаще. И мне совершенно не понравилось, как они на меня смотрят. Откуда столько неприязни? Ими управляются граанцы? Нет. Как-то слишком много массовки.

Вблизи поселение выглядело еще хуже, чем открывающийся с горы вид. Не город, а дачный поселок, превращенный в руины. Примитивные одноэтажные здания. В исторических книгах такие когда-то разглядывал. Дорог нет. Транспорта, похоже, тоже нет. Соответственно, спрашивать про космопорт бессмысленно.

Место, в котором обитала принцесса, окончательно испортило настроение. Я видел такие развалины... то есть, дворцы только на фотографиях. Внутри грязь и антисанитария. Меня швырнули на отвратительную шкуру. Настоящую, снятую с животных кожу, покрытую мехом. Какая же гадость!

— Пару дней поживешь тут, — сухо произнесла принцесса. — Осваивайся, приходи в себя. Альфа, отвечаешь за него головой. Глаз не спускай. Я пойду к дядюшке. Отчитаюсь. Если он захочет на вас посмотреть — рот на замок. Молча кланяетесь. Поддакиваете. И притворяетесь бестолковыми.

Едва она ушла, я скинул шкуру на пол и сильно об этом пожалел. Даже на тюфяках странные желтоватые разводы. Дыры. И просто пятна грязи. Если граанцы собрались надо мной поиздеваться, им это мастерски удавалось.

— Альфа, принеси чистое постельное белье, — попросил я, поняв, что старого, собственно, нет. Ни наволочки, ни пододеяльника, ни простыни.

— Вот теперь узнаю эльфа! — насмешливо фыркнула крылатая. — Видите ли, ваше королевское величество, это место принадлежит оркам. Здесь нет ни мастеров, ни портных. Никакого белья, даже грязного, уже давно не осталось. Единственная простыня, приобретенная в городе Рорума, принадлежит принцессе. Что еще изволите заказать? Салат из заморских фруктов и бокал нектара? Росу из Серебряного Леса? И десерт из лепестков сахарного дерева?

Я нехотя подобрал шкуру и положил на место. Ничего страшного. Потерплю. Сколько еще граанцы собираются изощряться? Они уже давно должны бы снова попытаться выяснить, где я спрятал печать.

Я лег и стал думал о тех, кто ждет моего возвращения. О Мадлен, Эни, Сае. Их надежно защитят. О другом даже не хочу думать. Потому, что теперь я ничем не смогу им помочь.

Глава 2. Чужая среди своих

POV Рикардия

Показанное Луной коротенькое воспоминание казалось сказкой. Я благоговела перед благородным прекрасным королем эльфов. В беспросветной прошлой жизни, проведенной в мрачных подземельях жестоких дроу, он стал единственным лучиком солнечного света. И я до безумия была в него влюблена.

Спускаясь в пещеру, я подолгу изучала лицо заточенного в льдине эльфа. Представляла, как он наконец-то вздохнет и откроет глаза. Как взглянет на меня, принцессу орков, с отвращением. Помнил ли король приходившую к нему служанку? Смогу ли я услышать его историю?

Мое разочарование не знало границ.

Да, я понадеялась на чудо. Отыскала волшебный артефакт. Отдала все свои... вернее, не совсем свои сбережения. Заставила Альфу сутки напролет сидеть в пещере с замороженным, некогда весьма могущественным королем. В прошлом — моим возлюбленным. Казалось бы, что может сложиться удачней? Но нет. Моя жизнь это череда неудач, провалов, поражений и позорных историй. В одного из самых сильных героев мира сего вселился какой-то подозрительный пришелец. И всё. Ниточка в прошлое оборвалась. Надежда на могущественного союзника растоптана. И красивое эльфийское тело теперь занято. Таким же странным гостем, как я. Жаль, что его звездолет сломан. Или что это было? Мне толком не удалось рассмотреть. Как увидела мертвеца, так сразу забыла о том, что собиралась спросить. Честно говоря, не хочу себя выдавать. Я понятия не имею, кто я такая. Вдруг в прошлой жизни мы были врагами, и он меня помнит?

Глупая мысль. Как он меня узнает? Я и сама-то себя не узнаю.

В общем, вместо могущественного союзника я нажила себе очередную проблему. Потому, что даже равнодушный ко всему дядюшка заинтересовался моей новой «игрушкой», долго ее рассматривал и уверил, что нужно обязательно уведомить отца. Появление чистокровного эльфа королевского рода, пусть даже сумасшедшего, может перевернуть весь этот мирок. Знали бы они, что им не стоит беспокоиться! Заторможенный, не идущий на контакт пришелец слишком сильно меня разочаровал. Всё-таки женщины не слабый пол. Мы быстрее приспосабливаемся. Да, через это надо пройти. Это тяжело. Одна бы я не справилась. Но я не стеснялась просить о помощи. А с ним что не так?

Чтобы хоть немного разгрузить себя от хлопот, я приставила к пришельцу Альфу. Эта очаровательная волчица со взглядом убийцы порядком меня напрягала. Хотелось бы ей доверять, но… я еще не настолько отчаялась. Я даже спиной к ней боюсь повернуться. И от ее улыбки у меня мурашки по коже. Да, она всячески старается угодить, но я прекрасно понимаю, что как только потеряю бдительность — волчица вцепится в горло. И с той же очаровательной улыбкой его перегрызет.

Избавившись от обязанностей няньки пришельца, я занялась восстановлением своего состояния. Во-первых, пересчитала жалкие оставшиеся монетки. Во-вторых, перерыла хранилище в поисках ценностей и забрала все дорогие безделушки. Навестив нянюшку, я узнала, что денежные вознаграждения дают за выигранную охоту или совершенный подвиг. А еще, оказывается, я любила ходить на арену и делать ставки. Более того. Иногда отправляла на бои некоторых своих наложников: нага, кентавра, тролля, арахнида. И, разумеется, злосчастного Лейна.

Из всех вышеперечисленных методов мне подходил только один. Подвиг. Или выдающееся деяние во славу богини Луны. Только в этом случае мне не обязательно кем-то жертвовать или кого-то убивать.

— Вырвин, дай мне щенка, — велела я, поняв, что для грандиозных планов нужна не только храбрость, но и верный боевой товарищ. — Не мелкого, но и не слишком взрослого. Такого, чтобы его можно было обучить.

— Хочешь выиграть гонки? — с подозрением протянул младший брат. Даже в ухе перестал ковырять. Готовится к словесной схватке. Жаль, что орки и остроумие даже рядом не стояли. Вырвину меня не одолеть.

— Неужели испугался? — насмешливо прохрипела я, сочувственно похлопав его по плечу. — Не думала, что ты так сильно меня боишься. Значит, стоит мне сменить пса, как я оставлю тебя далеко позади?

— Еще чего! — взбешенно рявкнул братец. — Ты? Меня? Да ты хвост моего пса не увидишь! Даже если выберешь детей Ветра.

— Тявкать-то ты горазд. Почему бы тогда не сыграть в игру? Мы выберем щенков одного возраста. Любых. И посмотрим, кто проиграет.

— Ха! Идет. И что получит победитель?

— Если выиграю я — отдашь мне полсотни золотых. Это и моя награда, и твое наказание.

— Опять про деньги, да? За старое взялась? Ладно. Если выиграю я, ты ведь день будешь моей шавкой. Начнешь ходить на четвереньках. Есть объедки со стола. Исполнять все приказы.

— Я ведь принцесса, Вырвин! — рявкнула я. — Так не пойдет!

— Хорошо, — поняв, что небольшое унижение лучше, чем ничего, согласился нахаленыш. — Если проиграешь — отдашь свою игрушку. Крылатую волчицу. Я укрощу ее, заставлю превратиться и стану первым орком, оседлавшим легендарного зверя. Живым отправлюсь на Небесном Псе к Луне!

Отказываться было уже неудобно. Но отдавать Альфу этому чудовищу жаль. Да, он не убьет ее, но измучает так, что она сама захочет умереть.

— Я передумала, Вырвин. Обойдусь без тебя.

У меня были тайные надежды на то, что этот дурачок не смирится с ускользающей возможностью, и они, к счастью, оправдались.

— Тогда в случае моей победы просто громко при всех скажи, что я — лучший наездник Алайи!

— Такого не случится, но так уж и быть. Договорились.

Вырвин оказался на удивление неплохим проводником. Он с искренним удовольствием показывал свои владения и, похоже, уход за псами, их дрессировка стали его истинным призванием. Он привел меня к ощенившейся су… псине с забавными щенятами, больше похожими на неуклюжих медвежат, дал потрогать угловатых щенков-подростков, грызущих все, что попадется на глаза. А потом указал на четырехмесячный выводок, состоящий из трех серо-коричневых, рыжего и светло-серого щенка.

— Этот, одноухий, подкидыш, — ткнув палкой забившегося в угол, обслюнявненного грызней песика, пояснил Вырвин. — Мать сдохла, так и не родив, только его достали живым. Ну и сунули Серке. Думали, оправится, но он хил и труслив. Оставили ради шкуры.

Я внимательно осмотрела резвящихся крупных щенков. Уже с теленка размером. Большие. Грызутся между собой так, что удивляюсь, как друг друга не искалечили. А серый жмется в углу. И изредка кто-нибудь да бросается на него, чтобы повалить, укусить или просто напугать, громко рявкнув.

Он чем-то похож на меня, этот потерянный одинокий щенок. И я знала, что слабые, нуждающиеся в помощи животные сильнее привязываются к человеку.

— Я выбираю его.

— Не смешно, Рика.

— Я и не шутила. У меня свои планы, братец. Я знаю, что делаю.

— Бери рыжего. Он первенец, самый рослый и сильный! Ты, дура, совсем в псах не разбираешься. Потом сама же ныть начнешь, что нечестно!

— Отстань. Мне нравится этот. Всё. А ты кого хочешь бери.

— Считай, что ты уже проиграла. Это слабый пес, упрямая ты ослица. Его с детства все трепали. Он каждого шороха боится. И никогда не осмелится пойти на обгон, как его не лупи. Будет на пузе перед рыжим ползать и хвостом стелить!

Меня это не напугало. Нет ничего страшного в том, что придется восхвалять Вырвина. Жалко, конечно, что не получится подзаработать на гонках.

— Ты ведь знаешь, что у королей псы только вожаки? — недоверчиво уточнил братец, вытаскивая из угла клетки упрямящегося щенка. — Самые сильные. Если какой-то пес пытается занять место вожака, хозяин из уважения к правителю убивает своего выкормыша. Держи. И не выпускай. Если сбежит, загрызут. И бей его, чтобы знал, что ты — главная. Лупи, но хорошо корми.

Щенок зло оскалился, и Вырвин привычно стукнул его по морде.

— Как назовешь? Или снова останется без имени?

— Призрак. Он почти слился со стеной, пытаясь стать невидимым. Пусть станет Призраком.

— Неплохо, — оценил брат, оглядывая щенят. — Ладно, проваливай со своим уродцем. У меня тут еще есть дела. И помни, что через месяц у нас скачки на псах. Можешь заранее подготовить хвалебную речь. Потому, что ты проиграешь.

— Вот и посмотрим.

Мой новый питомец был уже приучен к выгулу, поэтому я без боязни устроила его в пустой комнате. Подготовила лежанку, накормила. Попробовала погладить, но вовремя отдернула руку. Огрызается. Такие как он не нуждаются в заботе и ласке?

Я оставила его в покое. Пусть привыкает. Потренировавшись с топором, я вспомнила про страдальцев гарема и, вытерев взмокшее лицо, прошла во двор, чуть не столкнувшись с Альфой. Чем это она занята? Таскает воду? Короля эльфов купает? Мне бы тоже помыться. Но даже жалко ее заставлять. И немного страшно, что волчица не выдержит и взбесится. Скорее бы отпустили Брану!

Подойдя к украшенным черепами воротам моего гарема, я поняла, что происходит неладное. На что так пялятся охранники? Неужели кто-то умер?

Отпихнув их в стороны, я ворвалась внутрь. Как-то подсознательно чувствовала, что подобное случиться. И все же надеялась на благоразумие Лейна. Видимо, зря. Темный и светлый эльфы, сцепившись в яростной схватке, катались по вытоптанной пыльной проплешине. Мало им доставалось? Оба донельзя истерзанные принцессой, отчаявшиеся, но нет. Что-то не поделили. Чуть поодаль столпились зрители. Ага. Белый зверек-оборотень таки вылез из-под здания. А Ворч чем занят? Это что у него, сухари? Они делают ставки на победителя... едой?

— А ну прекратили! — заорала я, невольно порадовавшись, что мой голос невозможно не услышать. — Встали и разошлись! Остальным оставаться на месте!

Дроу первым откатился в сторону и, держась за руку, встал. Я быстро поняла, что он лишь притворяется сильно избитым. Намеренно сделал ко мне несколько хромающих шагов. Старается. А Лейн, наоборот, держится гордо и отстранено. Не показывает, что ему тоже больно.

— Ваше высочество. Так радостно вас видеть, — вполне искренне произнес негодяй дроу. Еще бы. Он явно что-то задумал. — Прошу прощения, что вы застали меня в таком неприглядном виде.

Он смущенно отвел взгляд, и я с трудом сдержалась, чтобы не поаплодировать великолепной актерской игре.

— Кто первым начал драку? — сурово спросила я, оглядывая виновников и зрителей. Зверек все-таки удрал. Остальные послушались. Удивительно. Так сильно перепугались или действительно начали менять свое отношение? Раньше бы, проигнорировав слова, спрятались в доме.

— Я не видел, — подобравшись ближе, подобострастно ответил Ворч. — Мы собрались из-за шума. Они уже дрались.

— Госпожа, это все моя вина, — печально признал дроу. — Я всего лишь хотел наладить с ним отношения. Ведь мы оба здесь пленники.

— Наладить отношения? — не выдержав, взорвался Лейн. — Оскорбив мою сестру?

— Так, хватит! — поняв, что они вот-вот снова сцепятся, рявкнула я. — Неважно, кто начал. Чтобы больше такого не было! Иначе головы обоих окажутся на заборе!

Зрителей как ветром сдуло. Даже охранники, прочувствовав мою злость, смирно выпрямились за воротами, прекратив подсматривать.

— Если мою госпожу это так расстраивает, я, разумеется, не посмею ослушаться, — проворковал дроу. Помнится, раньше он не был настолько сладкоречив. Что ему от меня нужно? — Зачем вы сами пришли в наше скромное жилище? Хотите выбрать сопровождающего на вечер? Раньше вы частенько звали нас к себе. Было и мое время. Когда я вам очень нравился. Скучаю по тем незабываемым ночам.

— Лейн, ты напал на своего товарища, — сурово произнесла я, прекрасно зная, что только так избавлюсь от дроу. — Следуй за мной. Я забыла свою плеть. Придется наказать тебя чуть позже.

Я тоже научилась неплохо притворяться. Темный эльф злорадно усмехнулся. Поверил. Он знает о настоящей мне лишь то, что я старательно его выхаживала. Стало быть действительно накажу Лейна. Размечтался!

Впрочем, мой несчастный эльф тоже в это поверил. Забавный он, когда злится. Но послушно идет следом.

Оказавшись в комнате, Лейн с ненавистью уставился на плеть. Из-за нашей ссоры перед свадьбой с Гурвином мы долгое время не общались. Много всего произошло. И мне снова нужны его советы.

— Не обижайся, — усаживаясь в кресло, миролюбиво произнесла я. — Да, я хотела бы отомстить. И твои слова сильно ранили. Но понадобится твоя помощь. У меня совершенно нет идей, как избавиться от гарема, не убивая его обитателей. И начать я хочу с русалки. Это зловонный прудик и задыхающийся в нем мальчишка ранят мое чувство прекрасного и не дают спокойно спать. Если верить карте, река не так уж и далеко. Вот эта. Ладонь Богини. Но как протащить рыбину мимо охраны? Если внезапно превращусь в добрейшую спасительницу редких видов, меня заподозрят.

— Как ты? — вместо ответа, неожиданно спросил Лейн. — Я видел тебя с полуорком. Неужели он тоже знает?

— Верно. Гурвин все знает. Иначе бы я не выжила. Он ненавидит принцессу. Она издевалась над ним в детстве.

— Ты сильно рискуешь, разбрасываясь своими секретами.

— А у меня был выбор? Принцессу он бы убил. А я с ним более-менее договорилась.

Я не стала уточнять, о чем. Даже вспоминать неловко. Пусть это будет моей маленькой тайной. Изначально я собиралась забыть о том, что между нами произошло. И несколько дней усердно забывала. Почему-то от этих стараний стало только хуже. Я постоянно о нем вспоминаю! О нашей прогулке по городу. О прощании. О том, что он ни разу не обернулся. И ни разу не написал!

Впрочем, я все равно ничего не разберу. Да и Гурвин, возможно, обучен исключительно чтению. К тому же им придется спускаться в темные пещеры, кишащие гоблинами. Как там его многострадальная головушка? Зажила ли?

— Вы хотели узнать про русалку, — напомнил о себе эльф. — Есть неплохой способ. Гвоздичное масло.

— Поясни-ка.

— Несколько капель заставляют рыбу уснуть. Выглядит она при этом как мертвая. Скажи, что ты случайно перестаралась с пытками и отравила воду в пруду. Иначе русалку скормят псам. Отвези тело подальше. Якобы для того, чтобы никто из падальщиков не пострадал. В чистой воде беглец придет в себя и сможет уплыть.

— Но как его перевозить?

— Быстро. На орочьем псе. Чтобы чешуя не успела высохнуть. Желательно в дождь. Или хотя бы прохладный день. В солнечный придется останавливаться и поливать хвост водой. Тебе придется действовать в одиночку.

Хорошенько подумав, я поняла, что довериться Альфе не смогу. А с Лейном меня не отпустят только вдвоем, без охраны. Жаль, что Гу… Так! Я обещала себе про него не думать! В общем, эльф прав. Помочь с этим некому. На каком из псов лучше ехать? На непослушном обормоте или на новом щенке? Последнего бы откормить и подрастить. И объездить. Интересно, оправдаются ли мои надежды

— Не связывайся с дроу, — попросила я, поняв, что говорить нам с Лейном, собственно, больше не о чем. — Не знаю, что с ним делать. Убить рука не поднимается, но...

— Я сделаю это за вас, — подняв взгляд, серьезно произнес эльф. — Давно собирался его прикончить.

— Нет! Погоди. Не пачкай руки. Пусть живет. Просто делай вид, что его не существует.

— Не существует, когда он разгуливает по двору и при всех оскорбляет мою сестру?

— Он делает это намеренно. Ему скучно. Вот и развлекается как умеет. Не ведись на это. Я с ним поговорю. Но мне уже пора идти на ужин. Можешь остаться у меня на ночь. Если тебе так невыносимо находиться в одном дворике с дроу.

— Благодарю за приглашение, но лучше уж с ним.

Кто бы сомневался. Иногда мне тоже хотелось унизить или даже ударить его гордое и наглое высочество, на которое мы, простые смертные, должны смотреть снизу вверх. Все эльфы считают себя выше людей? А тут еще и не просто человек, а я. Страшная принцесса орков с мерзким характером. Вот Гу…

Теперь я всех сравниваю с полуорком! И очень зря. Я ведь почти его не знаю. Так, виделись несколько раз. И прогулялись по городу. Лесные догонялки не в счет. Трудно признавать, но да, запал он мне в душу. Не так, как Мистер Моль. Иначе. Даже страшно стало. Неужели Гурвин тоже погибнет? Все, кто мне дороги, либо умирают, либо попадают в тюрьму. Мой тихий и прекрасный Мистер Моль, потом Брана. Теперь и пятый муж. Зато Вырвин всегда поблизости. Все оставшееся во дворце орочье семейство уже за столом. Отцовское кресло пустует. И на нем красуется лишь зловеще поблескивающий топор, охраняющий место правителя.

— Как там твой новый наложник? — полюбопытствовал заметивший меня дядюшка, жуя баранью ногу. — Уже опробовала на нем мой эликсир?

— Боюсь, что эльф еще как следует не разморозился, — занимая свой стул, отшутилась я.

— Так поджарь его, — многозначительно посоветовал дедуля. Лютый пошляк, обожающий сплетни про гаремные дела.

— Слухи про эльфа из льда гуляют уже по всем королевствам, — предупредил Шран. — Будь осторожна, могут нагрянуть гости. Я не хотел, чтобы новость так разошлась, но это вышло без моего ведома. Твой отец может быть очень недоволен, Рика. Ты ведь отправила к нему гонца?

Ой-ой. Я и забыла про то, что нужно предупредить папочку. До того, как до него доберутся сомнительные слухи. Для подобных случаев орки используют специально обученных гонцов. Отбирают только тех, кто может запомнить более десяти слов. Нет, чтобы письменность изобрести! Зачем кому-то пересказывать события своей личной жизни?

— Как поживает серая шкурка? — отвлек от тревоги Вырвин. — Уже начала его тренировать? Не передумала?

— Рика взяла нового пса? — удивился дядя. — Того, которого мы собирались прирезать?

— Ага, — охотно хохотнул Вырвин, чуть не выплюнув то, что так тщательно прожевывал. — Она взяла того полудохлика и уверяет, что через месяц сможет обогнать на нем рыжего щенка.

Привыкшее к моим странным выходкам семейство не удивилось. К тому же в дверь неожиданно ворвались несколько стражников орков. Их лица выражали такой испуг, что я невольно схватилась за нож, вспомнив об относительно недавнем нападении гоблинов.

— Что случилось? — на правах главного спросил дядя, сурово сверля взглядом нарушителей спокойствия.

— Там… Сбежала… Сбежала Лейлис!

— Что? — взревел Шран. — Сбежала? Как она могла сбежать?

— Она отпросилась на кухню. Сказала, что хочет сама приготовить ужин. И украла какие-то травы! Псы не могут взять ее след!

— Какого… вы позволили ей без разрешения короля пойти на кухню!

У меня чуть уши не заложило от его воплей. Кто такая Лейлис? Чья-то наложница? Стоп. Короля? Это одна из жен моего отца?

— Ужин окончен! Всем искать ее! Искать по всему дворцу и за пределами! А вы, двое, готовьтесь к тому, что король оторвет ваши тупые головы и повесит над воротами! Если, конечно, вам не повезет ее отыскать.

Я честно изобразила старательность и заглянула под стол, но обнаружила там лишь обглоданные кости и чьего-то щенка. Захватив объедки, я навестила своего Призрака и побежала к Бране. Спрашивать, кто же такая эта Лейлис.

— Лейлис? — неверяще уточнила нянюшка, с любопытством и благодарностью выслушав новости. — Я думала, она умерла. Говорили, что она не могла родить, поэтому ей разрезали живот, чтобы спасти ребенка. Король Рыч очень хотел узнать, на кого будет похоже это дитя. На эльфа или на орка. Лейлис это принцесса эльфов. Сестра вашего первого мужа. И матушка пятого супруга. Всем говорили, что она погибла. Это странно, ведь лесной народец живуч… Получается, они просто не хотели, чтобы принц Гурвин знал о своей матери. Чтобы не пытался ее спасти. Но это я так думаю, не знаю, зачем его величество пустил слух о ее смерти. Вы только не говорите, что я это рассказала!

Так беглянка Лейлис это моя свекровь?

Глава 3. Трудно быть эльфом

POV: Кларк

Я не понимал, зачем тратить столько времени и сил на заведомо провальный эксперимент. Разве уже не ясно, что я не собираюсь искать печать? Точно не здесь. Не в этом неестественном диком мирке. Или граанцы намерены сломить мою волю, лишив всех удобств и привычного уклада жизни? Чтобы я взвыл в этой глуши и начал умолять вернуть обратно, в подавляющую роскошь звездолета-гостиницы?

Я просто ждал. Ждал, когда им надоест. Не знаю, кто эта Альфа, NPC или человек, но ее даже немного жаль. Кормит меня с ложечки, моет, разминает ноющее от неподвижности тело. Так уж и быть, в уборную я сходил самостоятельно. После чего понял, что этот безумный мирок — то еще испытание.

По ночам я открываю окно, пытаясь найти знакомые созвездия. Не знаю, зачем. Может, тоскую по родной планете. Однажды мне в лицо чуть не вцепился странный ездовой зверь. Почти допрыгнул. Челюсти клацнули в сантиметре от подбородка, обрызгав слюной и обдав жарким зловонным дыханием. Эти мерзкие твари постоянно рыщут под окнами. И я вызываю у них определенного рода интерес. Как добыча.

— Еще не дошло, что кем бы ты ни был, нам необходимо отсюда сбежать?

Снова она. Альфа. Постоянно вертится неподалеку. Даже когда может отдохнуть. И от домашних хлопот, и от меня. Не уходит. Следит за мной. Надоедает. Она — ключ к сюжету с поиском печати? Не похожа на персонажа игры. Слишком остро на всё реагирует. Нелогично. По-женски.

— И зачем нам сбегать?

А главное, куда. Здесь что, космопорт есть? Или она предлагает скрываться в лесу? Меня кормят, одевают. Даже купают. А там придется… Так вот оно что! Хочет устроить мне испытания и суровую жизнь скитальца, после которой я взмолюсь о пощаде? Не выйдет.

— Зачем? — взбешенно сверкнула неземными глазами Альфа. — То есть, тебя всё устраивает?

— Верно, — садясь, спокойно ответил я. Нельзя без всех этих истерик? Разве прислуга себя так ведет? — Меня абсолютно всё устраивает.

— Хорошо, — нервно расхаживая по комнате, прорычала девушка. — Сейчас — да. А потом? Спустя неделю, месяц, год, спустя десять лет... Тоже будешь доволен?

Они что, собираются содержать меня в полусне пожизненно? Неожиданно. Как-то слишком хорошо для тюремного заключения. Вместо унылой темницы целый виртуальный мирок. Не ожидал от граанцев такой гуманности.

— И что ты предлагаешь?

Для технического специалиста эта особа ведет себя слишком эмоционально. Непрофессионально. Ее наняли для подработки? Она актриса для квестов? Может, этим стоит воспользоваться?

— У тебя есть сила. Магия. Чудовищной мощи. Ты можешь города разрушать! Реки вспять поворачивать! Повелевать погодой! Останавливать время. Я бы отдала все, чтобы попасть в такое уникальное тело!

Это даже смешно. Я давно вырос из глупых игр со сверхспособностями, магией и прочими забавными эффектами. Наивность граанцев поражает.

Моя усмешка окончательно взбесила Альфу.

— И такое тело досталось какому-то слабоумному идиоту!

А вот это уже обидно. О моем уме ходят легенды. Меня называют первым человеком империи. Вся империя держится на мне. Именно я принимаю решения. А наш правитель просто прижимает к готовому приказу пальчик. Да, на первую должность меня продвигал отец. Но я уже не один год удерживаю власть в своих руках. Удерживал.

Иногда появляются сомнения, не приложил ли к теракту на звездолете и моему похищению свой пальчик наш тихий и послушный император. Но заговор с граанцами? Не слишком ли дерзко для миролюбивого величества? Как он справится с навалившимися обязанностями? Без меня. И без печати.

— Что мне сделать, чтобы тебя растормошить? — замерев передо мной, резко спросила Альфа. Умеет обратить на себя внимание. Не словом, так криком.

Безразлично пожимаю плечами. Она садится ко мне на колени и ласково, но вместе с тем хищно улыбается. В завораживающих глазах нет ни тени страсти. Ее пальцы замирают над моим ровно бьющимся сердцем. Там, откуда растут какие-то странные прожилки с листьями. Сперва я думал, что это такая необычная татуировка. Но листья иногда слегка меняют положение. Вены тоже. Они заметны по всему телу. Слабо, но различимы даже на лице — на висках. Альфа сжимает пальцы так, будто хочет вырвать нечто из-под кожи. Ее когти причиняют мне боль, оставляя краснеющие царапины, но я равнодушно слежу за ее нервно подрагивающей рукой, не пытаясь отстраниться.

— Я красивая? — снова становясь ласковой, томно шепчет служанка.

Снова равнодушно пожимаю плечами. Да, красивая. Она не знает, что я женат? Впрочем, какая ей разница? Когда теплая ладошка начинает шалить, скользя ниже, отмахиваюсь как от надоедливой мухи. Поняв, что Альфа не отстанет, спихиваю ее с колен. Не хочется, чтобы граанцы записали на видео реакцию моего настоящего тела. И выставили это на всеобщее обозрение. Взбешенная девушка до крови кусает отстранившую ее руку и стремительно выскальзывает за дверь. Вот и отлично. Наконец-то тишина и спокойствие.

Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Уже начинает темнеть. Если усну — сокращу свое пребывание здесь еще на один день. Попутно пытаюсь придумать, как вырваться из виртуальной ловушки без посторонней помощи. Известных способов нет. Но ведь я — ум империи. Мне удавалось несколько раз перехитрить КОТа — систему защиты императорского дворца. Сломать сюжет? Или весь этот мирок? Для начала необходимо собрать больше данных. И выяснить, кто такие Альфа и ее госпожа. Созданные граанцами персонажи? Внедренные в виртуальную реальность агенты, технические специалисты или просто приглашенные актеры?

Проверить это очень просто. Нужно запомнить особенности Альфы, характер, обращение ко мне, скорость речи, тембр голоса. И убить.

Надо сказать, я еще ни разу никого не убивал. Лично. Но ведь это что-то вроде игры? Некая виртуальная реальность? Если служанка оживет после смерти, сохранив индивидуальность, все встанет на свои места. Если нет, то, возможно, появится новый персонаж. И, как вариант, именно от него я услышу знакомые словосочетания вроде «слабоумного идиота».

В случае бесследного исчезновения Альфы сработает всегда себя оправдывающий метод исключения. И, возможно, уничтожение персонажей управляемого мирка ускорит мой выход из этой реальности. Лишив граанцев тщетных ожиданий.

Шорох со стороны двора отвлек от планируемого покушения на служанку. Неужели кто-то из зверей вздумал забраться в окно? Они умеют карабкаться по стенам? Или это другой вид хищников, отправившихся на охоту?

Я не боюсь смерти. Но с первого дня здесь я понял, что боль настоящая. И что умереть мне, скорее всего, не дадут. А вот искалечат запросто.

Осторожно приоткрыв глаза, я увидел, как ко мне в комнату забирается какая-то светловолосая особа. Чем-то похожа на меня. А, уже догадался, чем. Нелепыми ушами. Несмотря на это, удивительно красивая девушка. Для реальности. Очередной персонаж? И чего она здесь забыла? Оглядывается как вор. Заметила меня. Испугалась, затем удивилась. И приближается.

Оказавшись возле кровати, незваная гостья опустилась на колени. Мне пришлось закрыть глаза, но я услышал ее взволнованное дыхание. А затем и почувствовал. Разглядывает меня так близко? Трогает лицо. Взяла за руку. А теперь пытается разбудить.

Я решил отказаться от очередного сюжета и вытерпел несколько болезненных пощечин. Мне достаточно Альфы. Очередная попытка соблазнения? Не интересно, детка. Уже вечер, и я крепко сплю. Опять проверяет, дышу ли я. Да, дышу. И сердце бьется. Оставь меня в покое!

— Ты еще кто такая?

Голос Альфы запомнился неплохо. И интонация. Вспыльчивость. Привычка бесшумно подкрасться. Еще чуть-чуть и можно будет отправить ее на тот свет. Вернее, в реальность. Ну или куда получится. Не могу отрицать худший из вариантов. Убийство настоящего, живого и разумного существа. Пусть и не человека.

— Ты ведь крылатая волчица, которую недавно поймали и отдали принцессе? — осторожно спросила незваная гостья. — Не выдавай меня! Мы ведь обе пленницы, пострадавшие от орков... верно? Я тридцать лет живу в этом кошмаре. Больше не могу. Хочу хоть перед смертью выбраться на свободу!

— А ты та самая сбежавшая Лейлис? — задумчиво произнесла Альфа. — Любопытно. Знаешь ведь, что тебе не выбраться из дворца? Вокруг полно орочьих псов, за версту чуящих эльфов.

— Но я так больше не могу! Сейчас король в отъезде. Его отвратительные фаворитки сговорились от меня избавиться. Мой росток почернел от яда. И я не понимаю, чем они смогли меня отравить. Еще чуть-чуть — и лоза начнет увядать. Я не вру. Посмотри... Темнеет даже на запястьях. Лучше умереть на свободе, чем здесь! Умоляю, не выдавай меня!

— Тебе тут не спрятаться, — равнодушно заметила Альфа, с любопытством выслушав историю, но ничуть ей не проникшись. — Сюда в любой момент может нагрянуть принцесса Рикардия или стража с обыском. И сама попадешься, и меня в это втянешь. Так что не обижайся, но… здесь каждый за себя! Госпожа! Госпожа! Скорее идите сюда!

Лейлис метнулась к приоткрытому окну, но служанка охватила ее за талию, и обе повалились на пол. Гостья выхватила откуда-то обмотанный тканью острый кусок стекла, но Альфа с уже знакомой мне нечеловеческой силой прижала обе ее руки, не позволяя себя ранить.

— Госпожа! Эй! Кто-нибудь! Скорее позовите принцессу!

— Ты совершаешь огромную ошибку! — прошипела опасная девица, роняя оружие, но успешно вырываясь и набрасываясь на служанку. — Мы могли бы вместе сбежать отсюда! Я тебе это припомню!

— Припомнишь? Из могилы? Ха! Ты для меня бесполезна! — зло оскалилась Альфа, ловко отражая удары. — Сбежать! Ха! Сбежать я смогу лишь заполучив доверие хозяйки! Доверие, которое я заполучу любой ценой! Только для этого ты и годишься, орочья шлюха!

— Что здесь происходит?

Я уже давно перестал притворяться спящим. Все равно внимание сосредоточенно на влезшей в окно беглянке. Я всего лишь сторонний наблюдатель. Зритель, пытающийся понять, для чего перед ним разыграли этот странный спектакль.

Сонная принцесса недоверчиво уставилась на вцепившихся в друг друга девушек и, подойдя к столу, зажгла больше свечей. В свободной руке она сжимала с особой жестокостью сконструированную плеть. Настоящее пыточное оружие, способное рвать кожу. Видел такое в музеях. Но даже не думал, что когда-нибудь испробую на себе. Не просто так мне показывают это уникальное изобретение?

— Лейлис? — слегка недоуменно протянула принцесса. — Альфа, отпусти ее.

Любительница побегов больше не сопротивлялась. И не пыталась выскочить в окно. Она тоже заметила плеть. И меня. Когда наши взгляды встретились, ее глаза потрясенно расширились. Она смотрела так, будто знала, кто я такой. И давно ждала нашей встречи. Избегая неловкости, я отвернулся. Откуда это неприятно чувство? Ничего плохого я ей не сделал. Не помог, но и не навредил.

— Он не тот, о ком ты думаешь, — заметив наши переглядывания, тоскливо произнесла принцесса. — Увы, это не могущественный король эльфов, восставший от долгого сна чтобы изменить прогнивший мир. Всего лишь его тело с бесполезной душой из другого мира. Он не станет тебе помогать. Так ты действительно Лейлис, мать принца Гурвина?

— Мать кого? — недоуменно переспросила гостья.

Теперь они уставились друг на друга.

— Если ты не она, то кто?

— Я действительно Лейлис. Золотая Стрела. Наложница его величества Рыча Потрошителя. Я сбежала потому, что в гареме меня пытались убить. Взгляните.

Оказывается у нее на коже тот же рисунок, что и у меня. Чуть ниже она прикрылась ладонью, помня, что на нее смотрят не только женщины. Я бы отвернулся, если бы не заметил знакомый узор. Только черный. И от него расходятся странные темные пятна, похожие на мелкие гематомы.

— Это действия яда? — потрясенно спросила принцесса.

— Да. Без защиты его величества я оказалась в опасности. Возможно, я уже медленно умираю. Мне пришлось рискнуть и попробовать сбежать.

— Сомневаюсь, что ты бежала за помощью к отцу... Ладно. Альфа, отвлеки стражу, пока я выведу из чужой спальни нашу гостью. Хочу поговорить с ней наедине до того, как сюда вся родня сбежится.

Честно говоря, мне стало любопытно, чем все закончится. Поэтому, когда служанка вернулась проверить не пострадало ли окно, я окликнул ее и подозвал ближе.

— Эта Лейлис… Кто она такая?

— Принцесса эльфов, — нехотя ответила Альфа. — Подстилка Рыча Потрошителя. Обычная наложница сумасшедшего короля орков. Все они — ненормальные извращенцы. Что отец, что дочка.

— Кто такие эльфы?

— Это ты, дурак, — невежливо брякнула служанка. Врезать бы ей за такое обращение! — Ты — эльф. Уши свои видел? Такие у всех эльфов. И лозы ростка. Той штуки на груди.

— Эльфы находятся в подчинении у орков?

— Ой, думать, что ли, научился? Угадал. Вы для них хуже скота. Вредители, которых необходимо искоренить. Но даже самые уродливые твари порой не способны устоять перед вашей красотой. Ты хоть знаешь, насколько хорош собой? И лицом, и телом. Иногда взглянешь и забываешь, какой ты дурак. Любая девушка твоя, если посмотришь на нее ласково.

— Может, хватит меня оскорблять? — не выдержал я. — Это чужой мир. Совершенно не похожий на тот, в котором я жил. Разумеется я о нем ничего не знаю! И умственные способности тут не при чем.

— Был бы ты поумнее, послушал бы меня и свалил отсюда. Сразу. А теперь поздно. Придется ждать подходящий случай. И ты бы готовился к нему, а не звездочками любовался.

Я смотрел на Альфу и понимал, что пора. Пора отправить ее в реальный мир! И момент подходящий, и желание придушить присутствует. Все совпало. Но недавняя битва сильно впечатлила. Едва ли я ровня волчице. Когда-то я увлекался единоборствами, однако это осталось в далеком прошлом. Оружия нет. Осколок стекла служанка выбросила перед тем как закрыть окно. Я не смогу ее убить. Разве что застану врасплох.

Я в очередной раз лег в кровать и закрыл глаза. Раньше мне не снились сны. Я так уставал, что проваливался в темноту и просыпался от звонка дворецкого. Другое дело — этот мирок. Заняться мне нечем. Бездельничаю целыми днями. Ложусь спать пораньше, чтобы скорее наступил день, когда я смертельно надоем граанцам. И, естественно, ко мне вернулись сновидения. То я сижу над бумагами, то на заседании. Ужинаю с семьей, ворчливо отчитывая детей за баловство. Обсуждаю с женой отпуск. Но чаще всего бегаю по горящему звездолету, зажимая рукой рану в животе. Ищу, куда спрятать печать. Опасные кошмары.

Каждый раз, открывая глаза, я ожидаю увидеть свою спальню. Или люксовый отсек звездолета с выстроившимся рядом слуг. Но нет, я просыпаюсь на ставшей жесткой от старости подстилке среди воняющих затхлостью звериных шкур. В кровати полно всякой живности. Каких-то крошечных гусениц, жучков. Иногда я в полусне чувствую, как по мне карабкается паук. Ощущения от прикосновения этих лапок отвратительные. Самое страшное, что все эти крошечные незначительные детальки рождают чудовищную мысль. Мысль о том, что этот мир вовсе не созданная граанцами виртуальная реальность...

Я не хочу об этом думать. Отгоняю жуткие мысли. Потому, что помню лежащий в спасательной капсуле ссохшийся труп. Именные часы. Перьевую ручку — дар его величества. И крошечную деталь, которую не могли знать граанцы. Механизм часов в точности соответствовал спроектированному тайнику. Он привычно тяжелый. Я не хочу в это верить. Но откуда-то знаю, что печать здесь. Со мной. В этом мирке. В отсталом мирке сумасбродных дикарей...

Глава 4. Неблагодарные нелюди!

POV Рикардия

Я знала, что в этом мире у меня очень большая орочья семья. Одних братьев несколько десятков. И это только родных, не двоюродных. Отец, дед-пошляк, дядьки, племянники, мужья. А теперь еще и свекровь.

Не так я себе ее представляла. Выглядит чуть ли не моложе меня. Только глаза усталые. И злые.

— Разве вы не мать Гурвина? — садясь в кресло и кутаясь в шкуру, на всякий случай уточнила я. — И сестра моего первого мужа, Лейна. Вы знаете его под другим именем, но, насколько мне известно, на данный момент принц эльфов существует в единственном экземпляре.

— У меня нет детей, — чистосердечно призналась гостья, не обратив внимание на приглашение к столу. — И я впервые слышу имя Лейн.

— У моего отца есть несколько жен-эльфиек?

— Я единственная эльфийка в королевском гареме.

Картинка не сложилась. Что же не так? Может Гурвин, как и я, не родной сын Рыча?

— Вы — та самая принцесса, сбежавшая из королевства эльфов со свадьбы с собственным братом?

— Да.

— Разве у вас и короля нет сына-полукровки?

— Он умер, — просто произнесла эльфийка.

— Умер? — невольно вскочив, вскрикнула я. — Когда?

Сердце пропустило удар. Как это случилось? Почему об этом знают все... кроме меня?

— Он умер сразу после рождения, — поспешно пояснила собеседница, не понимая, почему я так бурно реагирую на полузабытую трагедию чужой жизни.

— И вы видели его мертвым? — начав догадываться, что произошло на самом деле, спросила я. Ох уж этот папаша! Любит же он интриги плести!

— Нет, я не могла родить из-за того, что ребенок слишком крупный. А потом я потеряла сознание. Мне сказали, что достали дитя слишком поздно. Он не дышал.

— И вы ни разу не слышали про принца-полукровку Гурвина?

— Я всех не запоминаю, — пожав плечами, призналась Лейлис. — В гареме часто появляются дети. Потом их начинают готовить к сражениям. И уводят к наставнику. Больше никогда их не видим.

— Вы бы обрадовались, если бы узнали, что у вас есть взрослый сын? Не сказала бы, что он на вас похож. И характер у него слегка скверный. Но все же…

— У меня не может быть детей, — равнодушно заметила эльфийка, не понимая, почему я к ней с этим пристаю. — Тот ребенок был единственным. После мне предложили отвар, приводящий к бесплодию. Чтобы не подвергать риску мою жизнь.

Хорошенько подумав, я смутно осознала, что новость Лейлис не обрадует. Не представляю, как она до сих пор не покончила с собой. Не хочу даже думать о том, что ей пришлось пережить.

— Поешьте, если хотите, — тепло предложила я, но высокомерный и отстраненный взгляд эльфийки напомнил поведение Лейна. Как же они раздражают, эти совершенные создания! Так и хочется носом их в тарелку ткнуть, чтобы перестали выпендриваться и нормально по-человечески поужинали! Ах да, я же злобная принцесса-отравительница... Совсем забыла об этом. Как же я устала от своей злодейской роли!

— Скучаете по брату? По семье? — сдержав злобное рычание, любезно спросила я. — Могу позвать его сюда.

— Это по его милости я оказалась в таком положении.

— Как же мне вам помочь?

— Благодарю, принцесса. Но вы мне ничем не поможете.

Тот же холодный и равнодушный тон. Все-таки хорошо, что размороженный эльф оказался пришельцем. Чем больше общаюсь с этими лесными аристократами, тем яснее понимаю, что подружиться с ними не выйдет. Да, они вежливые. Спокойные. Но держат на дистанции, и шагнуть через создаваемую ими пропасть не сможет даже великан. В общем бесполезно с ними любезничать. Что брат, что сестра. Одинаковые. Гурвин, судя по всему, пошел в отца. Вот неудивительно, что его с самого рождения забрали у принцессы эльфов. Если бы его воспитала она, мой пятый муж был бы таким же высокомерным ублюдком как и лесная родня?

— Тот эльф, — неожиданно прервала молчание Лейлис. — Кто он такой?

— Тело принадлежит какому-то из ваших королей. Я нашла его вмерзшим в лед. А душа чужая. Не из этого мира.

Она снова затихла. И что мне с ней делать? Совесть не позволяет выдавать ее страже. Я прекрасно понимаю, как живется в гареме. Насмотрелась на своих страдальцев. Всё, что я смогла для них сделать, так это отпинать ленивого повара-тролля. Которого, хвала предкам, не заподозрили в сговоре с гоблинами из-за его непроходимой тупости.

— Когда вернется его величество?

— Не знаю, — честно отозвалась я. — Спрятать вас не получится. Но я могу попросить дядю оставить вас под моим присмотром. Для лечения.

— Какая вам от этого выгода, принцесса?

— Да никакой. Просто вы мать моего мужа.

Она взглянула на меня, как на сумасшедшую.

— Ладно, я к дяде, — мрачно заявила я, поняв, что нет смысла пытаться поддерживать беседу. — Можете продолжать сбегать, если хотите. Но не получится. Отсюда даже я не могу выбраться.

Вышла-то я вроде как к дядюшке, однако ноги сами потянули меня к гарему. К Лейну. Может получится как-то вытащить из дворца многострадальную свекровь? Не отдавать же ее обратно папаше! Он же ей голову оторвет за такие проделки. Как гоблинше.

На улице уже стемнело, и небо усыпали чужие непривычные звезды. Стражники мирно дремали, но в их бдении не было никакого смысла. По двору то и дело шастали орочьи псы, изредка затевая грызню. Даже я их побаиваюсь. Хозяева отдыхают. Кто их остановит, если они вздумают мной поужинать?

На камне возле пруда неподвижно сидел русал. В темноте не видно, что вода безобразно мутная. Что сверху колышется тина и гниющие водоросли. В преобразившейся мерцающей бликами черноте отражалась изъеденная дырами Луна, на которую так мечтательно уставился пленник. Не знаю, что он в ней нашел. Ночное светило моего мира гораздо симпатичней. И ярче. Возможно бедолага представлял, что находится где-то далеко, в родных краях. Или что в этот момент близкие тоже смотрят на ту же Луну, вспоминая о нем.

Я подошла ближе. Как бы я не старалась, подкрасться незаметно у меня не получилось. В тусклом свете сверкнул и исчез огромный роскошный хвост, обдавший берег веером брызг. Но на громкой плеск никто не выглянул. Видимо все к нему привыкли. Снаружи больше никого нет... А тишина и спокойствие во дворике объясняются совсем не так, как я себе представляла. Дверь моего зверинца закрыта снаружи на засов. Не знала, что на ночь всех загоняют внутрь и запирают. Как скот.

Оказавшись в темном коридоре, я поняла, что ни разу не была в комнате Лейна. Мы встречались исключительно под деревом. Или у меня. Если подумать, он целыми днями сидит снаружи. Может, стоило поискать его на ветках?

Громкий рычащий храп определенно принадлежал троллю. Интересно, а кентавр спит стоя? Глядя на ряд одинаковых дверей, я отчасти заинтересовалась тем, что мне предстояло сделать. Они ведь не раздетые спят? Да и почти ничего не видно. Темно. В конце концов это мои наложники! Что хочу, то и делаю. Хорошо, что Гур… вин об этом никогда не узнает.

Я обреченно вздохнула. Похоже этот негодяй не собирается покидать мою головушку. Конкретно обосновался. Сопротивление бесполезно? Ладно, пусть живет. Сам, наверное, потеряет ко мне интерес, когда перестану с ним бороться.

Чувствуя себя последней развратницей, я осторожно заглянула в одну из тихих комнат. И как понять, кто там под одеялом?

В тот самый момент, когда я наконец-то решилась зайти и рассмотреть спящего, кто-то вцепился зубами мне в шею. Взревев чуть громче раненого медведя, я вывернулась и принялась изо всех сил лупить шипящего обидчика. Жаль, что кулаками, а не моей любимой плетью. Я ведь собиралась к дяде. Вот и не взяла ее. Даже не видя гада, я знала, что это наг. Подполз, мерзавец, и укусил. А если я кровью истеку? Больно, однако!

Удар хвоста чуть не сбил меня с ног, но я не сдавалась и вцепилась нападающему в волосы. Дернула его на себя и ударила в солнечное сплетение. Ага! Я так увлеклась избиением гада, что спохватилась только когда неожиданно посветлело. Злобно рыча и зажимая пальцами рану, я мрачно оглядела перепуганных наложников. Как бы их обойти... Тролль своей тушей весь проход загородил! И уходить он почему-то не собирается. Они же не задумывают всем скопом меня добивать? Прекрасная возможность. Охрана беспечно дремлет, остальные орки на ночной охоте. Мои крики никто не услышит. Я безоружна и ранена. Не знаю, насколько серьезно. Шея вся в крови. Главное со страха сознание не потерять.

— Все разошлись! — заорала я, стараясь не показать смертельный испуг. — Живо по комнатам!

— Госпожа, вы ранены, — проворковал дроу, не торопясь выполнять приказ. Выглядит довольным. Проклятье! Похоже действительно раздумывает, не последовать ли примеру мерзкого змея. Кто тут у нас еще? Кентавр, гном со свечкой… Вот это везение! Даже арахнида разбудили. А охрана мои вопли не услышала, да?

Мой взгляд остановился на Лейне, и я поняла, насколько сильно заблуждалась на счет того, что мы друзья. Тоже обдумывает. Представляет, какого это, убить всеми ненавидимую принцессу орков. И без разницы, что в ее теле чужая душа. Все они видят во мне только ее.

Кентавр резко вскинул копыта, но я успела защититься руками и отпрянуть назад. Вернее, по лицу-то он не попал. Хотя целил именно туда. Но я упала на пол. Потому, что очнувшийся гаденыш наг успел обвить хвостом мои колени. От удара тролля я перестала соображать, где верх, а где низ. Кажется мне так и не удалось подняться. Но я прекрасно различала трясущегося от страха Ворча, держащего пляшущую в руке свечу, и восхищенно улыбающегося дроу, искренне наслаждающегося зрелищем.

Я инстинктивно почувствовала, что мне лучше не подниматься и сжалась, защищая живот согнутыми ногами, а голову — онемевшими от боли руками. Сталкиваясь друг с другом из-за тесноты коридора, нападающие не всегда по мне попадали. Оружия у них не было. Зато имелись кулаки, зубы, когти и копыта. Не знаю, как долго это продолжалось, но в искаженных ненавистью лицах я успела увидеть свою смерть. Что-то огромное и рычащее расшвыряло обидчиков и, яростно рыча, закрыло меня собой. Песик! Я чуть не расплакалась от облегчения. Мой глупенький верный защитник. Вечно унижаемый и избиваемый. Как он сюда ворвался?

— По комнатам! — топоча по коридору, зарычали орки-охранники. — Разойтись! Принцесса! Эй! Жива?

Угомонив переволновавшегося песика и уцепившись за его ошейник, мне удалось подняться. Несостоявшиеся убийцы трусливо попрятались по комнатам. Кажется мне глаз выбили. Мрази. Левым ничего не вижу. И руку не чувствую. Неужели сломана?

Я старалась не плакать, но дышать было трудно. И больно. Возможно сломали не только руку. Как же больно!

Орки не слишком церемонились. Один остался, чтобы присмотреть за пленниками. Второй помогал мне тащиться во дворец.

— Подождите, — неожиданно окликнул Лейн. — Я пойду с вами.

— Нет! — рявкнула я, на мгновение забыв, что чувствую себя умирающей.

— Это он нас позвал, — неожиданно произнес охранник. — Мы не знали, что вы внутри. А драки устраивают частенько. Если бы не ушастый, вас бы уже порвали на части. И если кто-то видел, что это эльф нас предупредил, до утра ваш спаситель не доживет.

— Приведите Брану! — прохрипела я у двери. Мне нужен хоть кто-то, кто не жаждет моей смерти. Ни Альфе, ни пришельцу, ни эльфам я не доверяю. А орки ничего не смыслят в лечении и совершенно не умеют заботиться. — Плевать на приказ отца, я возьму вину на себя. Приведите ее ко мне хотя бы на ночь!

Я уже не думала ни о Лейлис, ни о ее переобувшемся брате. С трудом добравшись до кровати, я села и прижала к ране на шее чистую рубашку. Не помню, где лежат повязки. И почти ничего не соображаю.

— Сейчас помогу, — подходя ко мне, осторожно произнес Лейн. — Всё хорошо. Я тебе не наврежу.

Краем глаза я заметила затаившуюся в глубине комнаты Лейлис. А вот брат ее не замечал. Промыл рану, наложил повязку. Даже траву такую-то притащил. Сказал, что кость руки цела. Но болеть будет долго.

— А глаз? — тут же уточнила я.

— Скорее всего цел, но сильно заплыл. Вот, приложи-ка.

— Илейнтейль?

Мой самозваный лекарь заметно вздрогнул и обернулся. Я, почти целиком обложенная мокрыми холодными компрессами, отдыхала от боли, поэтому слегка заинтересовалась происходящим и скосила единственный видящий глаз. Но ничего любопытного не происходило. Эльфы молча смотрели друг на друга. Просто смотрели и все.

— Золотце! Что же с тобой приключилось!

Ворвавшаяся Брана с порога бросилась ко мне. И я, почувствовав ее крепкие объятия, заплакала от жалости к себе… и от боли.

— Раз я больше не нужен, вернусь к себе, — негромко заметил Лейн.

— Подожди, — вспомнив слова охранника, встрепенулась я, остановив его уже на пороге. — Переночуй в соседней комнате. Справа. Не возвращайся в гарем. Это приказ. Альфа!

Велев служанке устроить второго эльфа, я принялась отвечать на беспокойные расспросы няньки. Надо сказать, убедившись, что моей жизни ничего не угрожает, она порядком расслабилась и принялась заедать волнение оставшимися с полдника закусками. Лейлис сидела так тихо, что поначалу Брана тоже ее не замечала. Однако позже, поняв, что это не статуя, старушка принялась верещать, что необходимо срочно бежать к дяде. Умоляя, чтобы беглянку вернули в гарем. Я еле уговорила ее подождать до утра, напирая на то, что мне больно даже дышать, не говоря уже про утомительные ночные скитания по опасному неосвещенному дворцу.

Утро началось с ноющей боли во всем теле и перевязки укуса на шее. Надо сказать, Брана справлялась не хуже Лейна. Горделиво согласившись с похвалой, она напомнила, что в детстве я часто прибегала к ней вся в крови и соплях. И если поначалу гномиха не умела лечить, всё пришло с опытом.

Отказавшись от завтрака, я попросила привести дядю ко мне, опасаясь, что орки начнут потешаться над моим жалким видом.

Шран относился ко мне совершенно иначе. Да, он смеялся над моими ответами, но обращался всегда серьезно. Почти как к равной. И это сильно подкупало.

— Пусть Лейлис останется у тебя до возвращения нашего короля, — переосмыслив нашу историю, произнес дядя. — Ты — женщина. К тому же его дочь. Мы не можем решать дела гарема его величества. Возвращать Лейлис или нет — решать ему. Я попробую найти лекаршу, чтобы она разобралась с ядом. А ты… ты просто поправляйся. Брану придется вернуть в темницу. Мы и так нарушили слишком много правил. Король может сильно разгневаться.

— Кто же будет ухаживать за моей крошкой? — возмущенно уперев руки в бока, резко полюбопытствовала бесстрашная гномиха. — Вы, может быть?

— С ней ее новая служанка и Лейлис. Эльфы славятся своими знаниями во всех областях. Они и музыканты, и учителя, и превосходные лекари.

— Я не хочу обратно в башню! Не пойду! Отцепитесь вы от меня! Принцесса! Принцесса!

При всем своем желании я не могла противостоять решению дяди, временно принявшему заботу о королевстве. Смирившись с потерей верной няньки, я поняла, что необходимо решить, что делать с Лейном и заговорщиками, пытавшимися меня убить. Зеркало показало столь печальное опухшее отражение, что я сразу задумалась о казни. Да, я понимала, что ненавидели и избивали не меня… Бред! Именно меня! Я им питание улучшаю, придумываю, как их вызволить, а они ногами меня избивают! Отморозки! Гады ползучие!

К счастью у меня уже была маска, скрывающая лицо целиком. С ней я выглядела не изувеченной калекой. Даже немного внушительно. Выпив обезболивающий отвар, я взяла любимую плеть и, подозвав Лейна, отправилась в гарем.

Орки привычно выловили невольников и, ставя на колени, выстроили во дворике. Даже кентавра опустили. И человека-паука. Не поймали только белого зверька. О том, что мелкий засранец тоже поучаствовал в нападении, я узнала только на утренней перевязке, обнаружив выше коленки до смешного небольшие, но глубокие укусы. А вот оскал гоблина мне даже снился. Он пытался отомстить за утраченный нос.

— Этой ночью произошло нечто возмутительное, — изучая озлобленные лица, громко произнесла я, дирижируя своей речи приковывающей взгляды плетью. — Несколько наложников осмелились напасть на меня. И, разумеется, это не может остаться безнаказанным.

Я неторопливо присела на услужливо принесенное кресло, бережно придержав руку. С повязкой не так сильно болит. Да и отвар, кажется, действует.

Продолжать я не торопилась. Пусть помучаются. Предыдущая принцесса убила бы. Всех. Не только тех, кто свечку держал. Всех, кто находился поблизости. Точно знаю. Я запомнила несколько подобных случаев. И знаю, что она вытворяла с драконом, изуродовавшем ее лицо.

— Но с вынесением окончательного приговора я не тороплюсь, — зловеще произнесла я, с удовольствием отметив, что бледный Ворч вот-вот упадет в обморок. — До выяснения всех обстоятельств все нападавшие будут посажены на цепь и заперты в своих комнатах. Все наложники останутся без еды до тех пор, пока искренне не раскаются в соучастии. За исключением… его.

Я нехотя указала здоровой рукой на старика-феникса. Пусть спокойно доживает последние денечки до перерождения. Не видела его вчера. И сомневаюсь, что дедуля хорошо слышит. Мог и не проснуться. Да и что бы он сделал?

— Госпожа, мне так жаль! — рыдая, произнес гном. Он попытался подползти ко мне на коленях, но орки отшвырнули его назад. — Госпожа, я просто испугался и не знал, что мне делать! Госпожа! Госпожа, пощадите!

Я промолчала. Невысокий Ворч мог бы незаметно скрыться и позвать на помощь охрану. Но почему-то не стал этого делать. Струсил?

— Что касается мужей, — велев гному заткнуться, сурово продолжила я. — Защитивший меня первый муж, Лейн, удостоен особой привилегии. С этого дня он может навещать меня по собственному желанию, в любое время гулять по территории гарема и заказывать повару еду. Второй муж, дроу, будет вновь заперт в своей комнате. Третий и четвертый мужья при всем желании не могли бы участвовать в нападении. Их положение остается без изменений. Уже давно следовало понять, что вы — мои приближенные. В том случае, если вы верно мне служите — вы получаете мое расположение. Если пытаетесь навредить — жестокое наказание. Полагаю, это решение послужит вам хорошим уроком. И вы сделаете правильные выводы.

Глава 5. Живодерка и ее игрушки

POV: Кларк

Моя комната похожа на проходной двор. Эльфы то влезают в окно, то незаметно появляются ночью во время моего сна. Честно говоря, я устал от того, что на меня пялятся как на диковинный музейный экспонат! К счастью, очередной гость задержался ненадолго. Завтракал я уже в приятном одиночестве. Но неприятное чувство осталось. Днем снова ожидается вторжение? Кто на этот раз явится разглядывать меня и задавать нелепые вопросы?

А еще меня начала сильно раздражать яркая кукольная внешность. Особенно эти дурацкие заостренные уши. Пользуясь тем, что наконец-то остался один, я сел перед зеркалом, изучая идеально правильное лицо. Прямо как загримированный актер. Готов для фотосессий и последующего интервью. Раздражают эти длинные лохмы! Я канцлер империи, а не детская куколка. Острых предметов я не нашел, поэтому использовал свечу. Пришлось попотеть. Разом всё не подожжешь, наверное, опасно. Пришлось разделять на тонкие пряди. Зато прическа получилась своеобразная. Неровная, но сейчас и не такие делают. Если спросят, скажу, что у нас так модно.

Я застрял здесь надолго. И все же, раз уж это не виртуальная реальность, нужно продолжать жить. Не знаю, есть ли смысл пытаться вернуться домой. Жена меня не узнает, дети тоже. Что уж говорить про народ. Здесь я считаюсь красивым, а там все будут смотреть на меня как на уродца. Без документов, без работы. Без жилья и денег.

«Прости любимая, так получилось».

Небольшая надежда, что Мадлен примет меня даже таким, еще жила. Я помню то, что не знает никто. Только мы. Но сколько времени прошло с момента падения спасательной капсулы? Судя по состоянию костей, точно больше двух лет. Но что, если больше?

— Альфа, а эта ма…

Договорить я не успел. Вошедшая служанка издала душераздирающий вопль и, подскочив ближе, провела рукой по опаленным волосам.

— Зачем? — истерично взвизгнула девушка. — Зачем ты, полоумный дурак, это сделал?

— Что именно? — вздохнув, уточнил я.

— Зачем так себя уродовать? Такие волосы… Фу, я-то думала, чем тут пахнет!

Она бросилась к окну, чтобы распахнуть створки.

— Вот дура-ак, — страдальчески вздохнула Альфа, отводя взгляд от моей модной стрижки. — Больной придурок. Раньше ты хотя бы симпатичным был.

— Я теперь хоть немного на мужчину похож. Гораздо лучше, чем было.

— Сиди здесь и ничего не трогай! Я за госпожой!

Появившаяся принцесса зачем-то нацепила на лицо маску. Но так даже лучше. Наверняка смотрела на меня с тем же выражением, что и служанка. Как на слабоумного идиота.

— На, — вручая Альфе ножницы, наконец-то сухо выдала Рикардия. — Только не изуродуй его еще больше. Уши не отрежь.

Я, кстати, не отказался бы от них избавиться. Убрать эту заостренность. Глупо смотрится. Жаль, что до пластической хирургии этому мирку ой как далеко.

Оказалось, что Альфа мастерица во всем. Убирается, готовит, лечит. Еще и стрижет неплохо. Это у нас молоденькие ничего не умеют. И неважное, какое у них образование. Здесь, в мире, где каждый за себя, приходится справляться самостоятельно.

Я с наслаждением покрутил головой. Как же приятно, когда ничего не мешает, не щекочет, не запутывается! А вот девушки смотрят на меня с явным осуждением. Ничего. Привыкнут. Потом сами поймут, что так лучше. В моду введут. Мадлен нравилось и каре, и совсем озорные мальчишеские стрижки. Мадлен-Мадлен... Кто бы мог подумать, что в этот раз мы расстанемся уже, возможно, навсегда. Есть ли хоть какая-то надежда, что меня здесь найдут?

— Чего нос повесил? Не нравится, как постригла? — ворчливо поинтересовалась Альфа.

— Как давно появилась та пещера? Та… где вы меня нашли.

— Примерно двадцать лет назад, — ответил незнакомый голос. — Крошка Рикардия, услышав, что в ночь рождения Гурвина на гору упала звезда, решила ее найти. Но вниз никто не спускался. Тогда. Принцесса, я к тебе по делу.

— Что такое, дядя? Ты не предупредил, что придешь.

— Этот чудак ведь поправился, верно? Я тут понял, что оставлять его рядом с Лейлис слишком опасно. Не разрешай ей общаться с эльфами. Пора отправить нового стручка в гарем. По крайней мере на время пребывания Золотой Лилии.

— Он же сумасшедший. И Альфа за ним хорошо присматривает.

— Мы уже послали гонца к твоему отцу. Представь, что будет, если Гурвин внезапно вернется и увидит, что новый наложник живет ближе, чем он. Что вы постоянно вместе. Он ведь обидится.

— Ладно-ладно, я поняла! Только ты не говори ему! Знаю, что разболтают. Просто не насмехайся!

— Сочувствую тебе, крошка. Но разве я удержусь?

Выпроводив всех из комнаты, принцесса села неподалеку от меня. Молча. Просто изучает, не произнося ни слова. Я тоже не собирался развлекать ее беседой.

— Как тебя зовут? — наконец-то заговорила она, постукивая по коленке рукоятью плети.

— Ричард Кларк.

Я уже представлялся этим именем, просто принцесса успела его забыть. Или не поверила, что оно настоящее? Проверяет?

— Ты говорил что-то про империю. Ты умеешь сражаться? Читать? Готовить?

— Я никогда не убивал людей. Собственноручно. Возможно, смогу защититься. Но, полагаю, не подойду в роли телохранителя. Читать... не знаю. Здесь разве есть книги? Готовить не пробовал. Нет, не умею.

— То есть ты для меня бесполезен, Ричард Кларк?

— Полагаю, что так.

— Ладно. Раз так… придется пополнить тобой ряды моих дармоедов. Правила пребывания просты. Всегда мне подчиняться. Не устраивать драки. И не создавать проблемы. В этом случае ты всегда будешь сыт и одет. Было бы неплохо, если бы ты докладывал мне, что происходит в гареме. Нормально ли вас кормят. Не обижают ли. Нужны ли какие-либо вещи. А еще зря ты испортил роскошные волосы. Теперь аж смотреть противно. Хотя бы до плеч отрасти!

Втайне я надеялся, что новая комната окажется уютней. Как же я ошибался! Это даже человеческим жильем назвать трудно. Тесная, всего лишь четыре шага в ширину каморка. Грязная. Доски пола злобно щетинятся — босиком не пройтись. Кровать похожа на тюремные нары. Вместо перины — набитый крошащейся соломой тюфяк да грязное ветхое тряпье. Никакой мебели. В углу вонючее, донельзя запачканное ведро. На мутном окне трещина и унылая вечеринка насекомых. Мошки, комары, какой-то иссиня-черный мотылек. Под потолком всё в многолетней паутине, украшенной трупиками мух. Если бы я знал, что гарем это такое вот… даже не знаю, какое приличное слово можно подобрать, — никогда бы не согласился сюда переехать.

Аптечку и прочие захваченные из спасательной капсулы вещи я спрятал в дырке тюфяка. Не сомневаюсь, что здесь воруют. Проходя длинный коридор, я видел много дверей. И Альфа язвительно отметила, что теперь у меня будет много соседей. Кто-то уже дышит за дверью, пытаясь заглянуть в щель. Неприятно. Звукоизоляция тут так себе. Уже хочется обратно. Я так понимаю, служанки у меня здесь не будет?

— Кто это?

К тихой возне за дверью присоединилось перешептывание.

— Не знаю. Какой-то эльф.

— Да нет. Эльфы такими не бывают! Он светлый какой-то и лысый! Может, болеет чем? Смотри, какой худой!

— Да, странный. Никогда не видел таких.

— Войдем? Нет, страшно. Вдруг он как Аль?

— Эльф-то? Эльф без причины не тронет.

Дверь распахнулась, и я увидел растрепанного седого старика, держащего в руках белого зверька, почти сливающегося с нелепой бородой.

— Приветствую вас, уважаемый эльф! — торжественно произнес гость. — Вижу, вы немного расстроены. Да, живем темновато. Но живем. И то хорошо. Как я могу к вам обращаться?

— Кларк, — решив не говорить имя, кратко представился я.

— А я Арчер.

— Я Лун.

Говорящих зверей я еще не встречал. Надо мной точно никто не потешается? Что это за место такое? Какая-то сказочная страна!

— Скоро обед, — заметил старик, прислушиваясь к рычанию, шуму и нетерпеливому стуку. — А наши-то как сердятся! Со всеми остальными позже познакомитесь. Заперты они. Временно. Пойдемте к воротам.

Я не возражал. В комнате мне не понравилось. Но и тесный дворик не произвел лучшего впечатления. Забор высокий. Заточен сверху. Не перелезть. Трава вся вытоптана. И присесть негде. Старик оказался не таким привередливым, и пристроился на камне. А я от скуки принялся разглядывать пруд. И дерево. Обойдя сарай, именуемый гаремом, я понял, что уютное местечко в тени уже занято. Я видел раньше этого эльфа. Утром, когда проснулся. Честно говоря, сперва я подумал, что это девушка. Из-за длинных волос и миловидного, но в то же время уставшего и мрачного лица. Решив не беспокоить отдыхающего, я вернулся к Арчеру и Луну, оцепенело уставившимся на закрытые ворота.

— А как покинуть этот гарем? — окончательно уверившись, что мне здесь не нравится, осторожно полюбопытствовал я.

— Никак, — охотно поделился старик. — Вот, черепа видишь? Эти даже после смерти с нами.

— Но ведь я жил во дворце. В соседней от принцессы комнате.

— Ты даже не муж! — насмешливо фыркнул зверек. — Так, один из наложников. Десятый. Самый последний. Ты, конечно, неплох, но принцесса и своих любимчиков-то не жалует. Разве что первого мужа. Того, что под деревом. Ему теперь можно навещать принцессу. Возможно, она даже заберет его к себе.

— То есть, чтобы отсюда выбраться, нужно заслужить благосклонность принцессы?

— Верно, — усмехнулся старик. Он хотел добавить что-то еще, но ворота распахнулись, и в них прошла огромная уродливая тварь с корзиной. Засуетившийся Арчер вскочил и бросился навстречу. Мне вот захотелось бежать в противоположную сторону. Никогда не встречал таких монстров вживую.

— Это для новенького, — ставя на плоский камень тарелку, прорычал гость. — Это тебе, куриная голова. Со зверюгой не делиться, понял? А это его высочеству. Отличился он у нас. Сейчас отнеси, при мне, слышишь?

Старик покорно подхватил еду и довольно-таки быстро засеменил к дереву. Вернувшись налегке, он поманил меня рукой, и я нехотя заглянул в тарелку. Какая-то лапша с мясом. Выглядит съедобно. Пахнет тоже. Но сверху плавает утонувшая муха.

Пока я придирчиво изучал содержимое тарелки, Арчер расправился со своей порцией и, выловив мою муху, кинул ее себе в рот.

— Вы, эльфы, такое не любите, — извиняющимся тоном объяснился он, вытирая замызганным платком испачканные бульоном усы и бороду. — А для нас как деликатес. Если не хотите откушать, можете всё мне отдать.

Поглядывающий на нас зеленый верзила отошел в сторону и, кинув что-то в пруд, вернулся к камню-столу.

— Если не будете есть, я заберу еду, — уставившись на меня, грубо произнес он. — Принцесса сказала никого из бунтовщиков не кормить. Пока не извинятся. Искренне. Поэтому жрите при мне.

Хорошенько прислушавшись к своим ощущениям, я нехотя принялся за еду. Всегда злился, когда во время обеда на меня кто-то смотрел. Отчитывал. Даже Мадлен. Как она терпела мой невыносимый характер? Современные девицы обозвали бы меня домашним тираном. Когда я в последний раз сказал жене хоть что-то хорошее? Даже прощаясь, я отстранил ее. Сказал, что тороплюсь. Не хочу опоздать. А ведь она выглядела очень обеспокоенной. И, кажется, собиралась о чем-то попросить. Но передумала.

— Ты что там, заснул? — разъяренно рявкнуло над ухом.

Я, откинув правила приличия, допил бульон прямо из тарелки. Собравший посуду верзила неторопливо удалился, и как только ворота закрылись, старик вытащил из рукава кусочек мяса и кинул обрадованно подпрыгнувшему белому зверьку.

— Только молчок! — заговорщически подмигнув, попросил он.

— Так как заслужить расположение принцессы? — возвращаясь к нашему разговору, нетерпеливо спросил я. Чем дольше остаюсь в гареме, тем меньше хочется в нем задержаться.

— Принцесса… она особая. Лучше уж жить без ее расположения.

— Она хуже смерти, — сердито фыркнув, заявил зверек. — У нее есть комната для пыток, где она проверяет всякие мерзкие штуки! Сдирает кожу, душит, режет. Хочет узнать, как долго ты сможешь не дышать под водой. Кинула меня в бочку и ушла. Я не мог выбраться. Только плавал. Кругами. Вернувшись и увидев, что я еще на поверхности, она принялась меня топить. Пока я не потерял сознание от нехватки воздуха. А потом…

— Не вспоминай, — почесав зверька за ушком, мягко посоветовал старик. — Лун прав. Принцесса получает удовольствие, причиняя нам боль.

Так вот почему Альфа умоляла убить свою хозяйку? Не могла сразу всё объяснить? Странно, но мне принцесса не показалась похожей на живодерку. Не думал, что меня везли и выхаживали для того, чтобы впоследствии подвергнуть жестоким пыткам. Впрочем, в этом мире ничему нельзя верить. Никакой логики. Эльфы, орки, говорящие звери... Не удивлюсь, если и сама принцесса Рикардия по ночам превращается в монстра. Помню, читал Энн похожую сказку, когда она была совсем крошкой...

— На самом деле ты, эльф, можешь попробовать подобраться к ее высочеству, — помолчав, заметил Арчер. — Ваши раны быстро затягиваются. Будет тяжеловато, но если постараешься, тебя даже могут взять на прогулку.

— Что для этого нужно сделать?

— Не знаю. Меня водили только в пыточную. Прижигали железом. Спроси у принца эльфов. Это его выгуливали снаружи. И не один раз!

Всё это снова напоминало изощренные запугивания граанцев. Хотелось бы вернуться к мыслям о том, что я всего лишь в плену. Но правда гораздо страшнее. Только начал приходить в себя, как оказалось, что я — наложник живодерки. Сбегать мне некуда. Да и не получится. И самое обидное это то, что послушай я тогда Альфу, новая жизнь сложилось бы иначе. Возможно. Трудно сказать, получилось бы у нас сбежать или нет. Наверху-то нас поджидали орки. Да и сама принцесса далеко не слабачка.

Я всегда старался избегать женоподобных мужчин. Да, прогрессивное общество назовет меня гомофобом. И, пожалуй, это действительно так. Я всегда выступал за традиционные семейные ценности. За сохранение природы, достойное образование, повышение заработных плат врачам и преподавателям. Старался быть правильным. Идеалом. Потому, что для этого у меня были все условия. И это привлекало сторонников. Жестких моралистов. Зрелых и сильных личностей.

— Здравствуйте, — нарушив очередное негласное правило, ровно произнес я. Это начало моего падения. Потому, что я пойду на что угодно. — Меня зовут Кларк, и я здесь новенький. Возможно, мое поведение покажется вам неуместным, но спросить я могу только у вас. Вы позволите?

— Да, — слегка удивившись моей напыщенной речи, отозвался эльф. Похоже, с вежливостью я перестарался.

— Хорошо. Я бы хотел узнать чуть больше о ее высочестве. О том, что ей нравится. Чем она увлекается. Какое обращение привлечет ее внимание.

— А вы не боитесь, что она снимет с вас кожу?

Я уже понял, что уши эльфов не для красоты. Так он все слышал? Это упрощает дело. Сомневаюсь, что мы станем соперниками. Тот, кто добьется расположения принцессы, может помочь тому, кто остался в гареме.

— Боюсь, — честно признался я. — Но еще страшнее провести всю жизнь в сарае возле вонючей лужи. Так вы мне поможете?

— Принцесса очень необычная женщина, — подумав, отметил эльф. — Больше всего ей нравятся полезные люди. Удивите ее своими знаниями или умениями. Если сумеете ее впечатлить, оставит вас при себе. Она очень хотела научиться читать. Только не говорите об этом другим.

— Она выбрала вас не из-за внешности?

— Я помогал в трудных ситуациях. А вчера спас ей жизнь. Не думаю, что вам пригодится мой опыт. Идите своим путем. Завтра принцесса придет, чтобы проверить, раскаялись ли бунтовщики. Даже не вздумайте ей навредить. Если она умрет, вас убьют или продадут на аукционе рабов. Она — единственная, кто может нас отсюда вытащить.

(Для тех, кого удивил задний план… у Эдварда Мунка есть прекрасная работа «Крик», отражающий душевное состояние отчаявшегося человека. Похожие эмоции испытала и Альфа, когда впервые увидела спалившего волосы Кларка).

Глава 6. Чарующий лжец

POV Рикардия

Я не пришла за извинениями ни на следующий день, ни после. На меня накатила непроходимая хандра. Передав через Альфу, чтобы наказанных начали кормить и предусмотрительно уточнив, что еду необходимо разносить по комнатам, я погрузилась в уныние.

Болело всё. Опухшее багровое лицо, глаз, травмированная рука, искусанные ноги. Лейлис сказала, что, возможно, мне больно нагибаться из-за трещины или даже перелома ребра и порекомендовала как можно меньше двигаться. Шаман станцевал вокруг кровати несколько зажигательных танцев, заварил обезболивающий, но вонючий и горький отвар и подарил чудодейственный амулет восстановления сил — высушенный хвост бобра. Для отравленной ревнивыми женами эльфийки вызвали лекаршу-оборотня из королевства Рорума, сообщившую, что росток почернел сразу из-за нескольких ядов. Таким образом спальня превратилась в лазарет.

Каждое утро в нашем заведении начиналось с приготовления лекарств, запах которых не исчезал даже после проветривания. Чуть позже, поменяв повязку на шее, Лейлис терпеливо учила меня читать. Не скажу, чтобы мы подружились, но эльфийка согласилась за мной поухаживать в благодарность за то, что я позволила ей остаться. Альфе и без того хватало забот. Теперь ей приходилось кормить и выгуливать сразу двух псов, убираться, делать наложнице короля особые ванны для выведения ядов, варить лекарства, приносить нам еду… В общем, даже я видела, как ей тяжело, и как она скрипит зубами от усталости и подавляемого бешенства. Тем не менее справлялась девчонка безукоризненно, и я решила в будущем воспользоваться ее помощью для освобождения русалки.

Когда в мою спальню ворвалось ходячее бедствие — Вырвин, я валялась в кровати, листая книжку по магии. Читать это было невозможно, поэтому я просто от скуки разглядывала картинки.

— Слышал, ты не приходишь на ужин потому, что тебя собственные наложники избили? — с любопытством озираясь, громко заметил брат. Заглянув в мое зеркало, он скорчил рожу, примерил на себя маску, и, схватив череп бобра, отломал оранжевый зуб. — Целыми днями тут валяешься. Забыла, о чем мы договорились? Как поживает серая шкурка?

Кошмар... Я ведь действительно потеряла счет времени! Уже неделю прячусь тут, почти не выбираясь из комнаты.

— Отец возвращается, — нацепив на себя мои бусы, продолжал беззаботно болтать Вырвин, не обращая внимания на вздрогнувшую эльфийку. — Интересно, что он скажет, увидев тебя такой вот.

Я спрятала книгу под одеяло и села, пытаясь вернуть суровое выражение лица.

— А Гурвин? — против воли спросила я. — Тоже вернется? Когда?

— Соскучилась? — издевательски хохотнул Вырвин, с любопытством роясь в моих ящиках. Вот урод! Никакого воспитания!

— Ага. Соскучилась.

— Агурвин услышал, что ты приволокла нового красавчика-эльфа и несколько дней держала его во дворце, пока не наигралась. А еще приглашала своего первого мужа на ночь. И так развлекалась в гареме, что на следующий день встать не могла. Сплетни, знаешь ли, такое дело. В общем он сказал, что не приедет. Это что такое?

— У тебя нет наложниц? — слегка покраснев, спросила я. Он ведь уже не ребенок. Правда не знает или издевается?

— Неа. Нету. Мне их селить некуда. Жилье дарят за боевые заслуги. А я не воевал. Ну, вернее, дрался с гоблинами, но убил всего пятерых.

— Положи это на место и больше не трогай!

— Я даже не пойму, куда ты это надеваешь. Вы, женщины, такие странные. Ладно, я пойду. Думал, ты серьезно ранена, а ты просто задницу отращиваешь. Ну-ну. На ужин не забывай приходить. Мы все-таки семья.

Убедившись, что он не вернется, я перепрятала ящичек со всем необходимым для ежемесячных женских проблем подальше от посторонних взоров.

— Это сынок Троры, — заметила Лейлис, перестав прикидываться прекрасной статуей. — Она из фавориток. Из рода орков. Поэтому Вырвина Рыч не обидит.

— То есть про чужих детей ты все-таки знаешь, а про своего — нет?

— У меня нет детей.

Где-то в прошлой жизни я о таком читала. Об отрицании шокирующе-травмирующего прошлого. Я бы старалась лучше, если бы была уверена, что Гурвин захочет встретится со своей матерью. Но он вырос среди орков. И считает себя одним из них. Обрадует ли его встреча с эльфийкой, которая всячески отрицает его существование?

Вторжение Вырвина вернуло меня в реальность. Я принялась сама заниматься с щенком, сходила на семейный ужин, и следующим утром отправилась в гарем. Возле ступенек меня поджидал песик-обормот. Я изо всех сил старалась терпеть его выходки, но когда он тяпнул за больную руку все-таки стукнула по дурной голове. Жаль, что здесь нет книжек по дрессировке. Возможно, в них я бы нашла способ отучить его от дурных привычек.

Мои невольники завтракали. Открыв ворота, я успела заметить мирную идиллию. Вокруг заставленного едой плоского камня собрались старик-феникс, белый зверек и эльф-пришелец-недоумок, спаливший свои роскошные волосы. Наложники мило о чем-то беседовали. Жаль, что скрипнувшие петли спугнули эту компанию. Мелкий кусачий гаденыш юркнул под сарай, старик, смешно подбрасывая колени, унесся внутрь, чтобы оттуда, из своей комнаты, тихонечко следить за мной из окошка.

— Ваше высочество, рад вас снова видеть, — незаметно подобравшись ко мне и целуя руку, инстинктивно замахнувшуюся плетью, приятно низким голосом проворковал Кларк. У меня аж мурашки по телу пробежали от внезапного пьянящего тона. То ли от беспокойства, то ли из-за отвращения. Не люблю, когда меня трогают без разрешения. Особенно если трогают губами!

— Даже не надеялся, что вы изволите нас навестить. У нас все благополучно, но запертые бунтовщики пытались выломать двери. Наг выдрал доски пола и копал подкоп. Но мы вовремя это заметили, и охрана приковала заговорщика цепями.

Так Кларк всерьез воспринял мои слова и решил стать шпионом в гареме? Неплохо.

— А что насчет Лейна?

— Эльф в добром здравии. Проводит дни на свежем воздухе. Он проверил мои знания. Оказывается, я могу прочитать текст на любом языке. Правда, совершенно не понимаю, как это у меня получается. А еще я освоил несколько простых заклинаний.

— Покажи, — заинтересованно попросила я.

Оказалось, ничего впечатляющего. Зажигает огонек на пальце, управляет листочком в воздухе, собирает капельки воды.

— Магию земли мы еще не пробовали. Но согласитесь, что мало кто сумел бы достичь такого результата всего лишь за неделю.

— Если верить легендам, в этом теле скрыта невообразимая магия, способная горы передвигать. Так что гордиться пока что нечем.

— В моем мире нет магии, — не обидевшись, спокойно заметил Кларк. — Зато мы можем перемещаться во Вселенной. Создавать новые миры. Управлять огромным звездолетом с помощью голосовых команд.

Похоже мы с ним из разных миров. В моем не было ни империи, ни звездолетов. Лишь какие-то жалкие попытки добраться до ближайших планет. С одной стороны интересно, как там у них все устроено. С другой... мне бы с этим миром разобраться.

— Чего тебе от меня нужно? — прямо спросила я.

— Я хочу стать полезным, ваше высочество. Не дармоедом, как вы ранее выразились. Верным слугой.

Воркует как голубь, а взгляд змеиный. Холодный, расчетливый. Если он задумает меня убить, выжить не получится. Потому, что ударит в спину. Хладнокровно. Выждав удобный момент. С другой стороны, за что мстить-то? Ему я ничего не сделала. Не издевалась, не пытала. И с удовольствием отпустила бы на все четыре стороны. Если бы не понимала, что псы выследят и сожрут.

— В таком случае, если ты хорошо себя покажешь, станешь здесь главным. Будешь следить за наложниками. Составишь график уборки. И, разумеется, продолжишь предотвращать побеги. Для их же пользы.

— Но мой статус…

— Если хорошо себя зарекомендуешь, станешь шестым мужем, — глубоко вздохнув, произнесла я. Всё равно с Гурвином всё кончено. Наслушался сплетен и скрылся в закате нашей так и не начавшейся истории любви. Зачем мне такой слабак?

Я быстро моргнула и повернулась в сторону ветерка, чтобы ни в коем случае не проронить ни слезинки. Этот убийца такого не заслуживает. Подумаешь, сводил один раз на свидание! Это ни к чему его не обязывает. Да и меня тоже.

— Я оправдаю ваши ожидания, госпожа.

Кларк хотел было снова приложиться к моей покрытой шрамами лапище, но по реакции понял, что мне такое не нравится. Не такой уж он и глупый. Это у него так долго мозги размораживались, что поначалу он притворялся вареным овощем? Если бы вел себя так с самого начала, стал бы как Альфа, просто слугой. И не вляпался бы в ряды дармоедов. Волчица быстро приспособилась. И всё это время я считала ее сообразительней апатично пялящегося в потолок пришельца. Я ошибалась?

— Сперва я хочу поговорить с Лейном. А ты поспрашивай у бунтовщиков, кто готов принести извинения.

— Вас проводить к господину Лейну?

— Я знаю, где он.

Если бы я не знала, что в мое отсутствие эльф забирается на ветки, так бы и думала, что он целыми днями валяется под деревом. Несколько раз видела, как он сидит чуть ли не на самой верхушке и смотрит куда-то вдаль. Наверное, хорошо, что в этот момент его лицо не разглядеть. Мне и без того безумно его жаль. До тех пор, пока не он начинает говорить.

— Получил разрешение и ни разу меня не навестил! — с ходу проворчала я, разглядывая эльфа. Он сильно изменился. С нашей первой встречи. Теперь, на особых кухонных привилегиях, его и худеньким не назовешь. Надеюсь, не располнеет, отдыхая в тенечке. Волосы совсем по-другому выглядят. В просветах аж золотом переливаются. Даже взгляд потеплел. Хоть и остался грустным.

— Сомневаюсь, что она хочет меня видеть.

— Ты про Лейлис? Странные у вас, конечно, семейные отношения. Но дело ваше. Не хотите — не общайтесь. Мне же легче. Дядя запретил устраивать вам встречи. А отец узнает — голову оторвет. Притом буквально. Я про другое хочу спросить. Что ты думаешь о Кларке? Он не кажется тебе подозрительным?

— Кларк далеко пойдет, — усмехнувшись, ответил Лейн. — Он согласен на всё, лишь бы выбраться из гарема и получить больше свободы. Я из любопытства попытался припугнуть его историями про настоящую принцессу, но он действительно необычный ученик. Можешь делать с ним всё, что захочешь. И не беспокойся. Я не буду учить его опасным заклинаниям. В магии он хуже ребенка. Импровизировать не сможет. Однако его изобретения уникальны. Он сделал из необустроенной комнаты уборную. Без инструментов. Выкопал черепком от горшка яму, сверху доски. И это только ради того, чтобы не выносить каждое утро ведро. Рядом умывальник и полотенце. Этот хитрец подружился с троллем, и тот втихую водит его на кухню. Кларк моет посуду, а заодно угощается тем, что плохо лежит. Охрана тоже от него в восторге. Оказывается, им давно не говорили, какие они сильные, и как внушительно выглядят. Они даже устраивали бои, чтобы похвастаться своей силушкой. И перед кем? Перед обычным наложником.

Эльф молча кивнул на возвращающегося Кларка.

— Госпожа, не все готовы принести извинения.

— Скажи охране, чтобы вытащили во двор тех, кто дозрел.

Сев в кресло, я внимательно оглядела стоящих на коленях пленников. Теперь, когда травмы уже не причиняли столько боли, я жалела о том, что сорвалась на тех, кто напрямую не участвовал в нападении. Однако я понимала, что без жесткой дисциплины эти прекрасные создания просто загрызут меня на смерть. Даже если я начну кричать, что всего лишь притворяюсь мучившей их принцессой.

— Госпожа, я раскаиваюсь, — кротко опустив взгляд, пропел дроу, мастерски изобразив дрожание голоса. — Я должен был защитить вас, госпожа, но я так испугался!

— Госпожа, я не участвовал во всем этом, — уныло протянул зубастый келпи. — Я не знал, что вы так… Что вас так оскорбят эти тупицы. Простите нас. Это все змей, чтоб его хвост отсох! Паук вообще с трудом понимает речь. Он до сих пор не соображает, что произошло. Помилуйте, госпожа!

Остальные усердно присоединились к извинениям. Даже безносый гоблин. Несмотря на то, что он был одним из тех, кто ярче всего запомнился в ночном нападении. Наг и кентавр раскаиваться отказались. Я бы их выпустила. Если бы не боялась, что они подговорят остальных напасть на Лейна.

— Подобное не должно повториться, — сурово произнесла я. — Запрещены любые потасовки. Вы не в том положении, чтобы выяснять между собой отношения. И уж тем более не повиноваться мне. Если у вас возникнут разногласия, обращайтесь к моему новому шестому мужу. Это Кларк. С этого дня все наложники находятся в его распоряжении. В мое отсутствие он здесь за главного.

— Для наложников? — уточнил дроу.

— Верно. Только для наложников.

Не хватало только, чтобы они сцепились между собой! Темному не понравится, если им начнет командовать светлый. Да и положение Лейна не должно пошатнуться. Всё-таки он меня еще ни разу не подводил. Проверенный человек… То есть, эльф.

Снова взглянув на дроу, я поняла, что рановато его простила. Тоже отъелся и сразу обнаглел. И на Кларка косо смотрит. Наверняка задумывает какую-то гадость. Благо эльфы между собой вроде как неплохо поладили. Если что, наверное, справятся. Вдвоем.

Помиловав покаявшихся, я заказала телохранителям добыть как можно больше, желательно несколько бочек гвоздичного масла и вернулась к себе в комнату.

Лейлис неторопливо продолжала шить себе новое платье. Из ее кратких историй об отцовском гареме я узнала много всего дикого и страшного. Что заправляют там две злобные ревнивые орчихи, не убившие простых наложниц только из опасения разгневать короля. Каждый год озлобленные особы, словно соревнуясь, рожают одного, а то и сразу нескольких орчат. Оставляя в живых только сыновей. Рычу не нужны принцессы. Их не за кого выдавать замуж. В этой постоянной схватке за свою и чужие жизни орчихи умудряются портить жить пленницами и травят их детей. Похоже, Гурвин выжил исключительно благодаря разлуке с матерью. Он единственный полукровка, и по словам Лейлис король искренне верит в то, что все дети-полукровки умирают из-за смешения крови, болезней и нежизнеспособности. А еще Рыч частенько избивает и жен, и наложниц. Не испытывает ни к кому привязанности, никому не доверяет. То ли дело семья. Отец, братья, сыновья и преданные воины. Да-да. Проверенные в бою соратники считаются у орков чуть ли не ближе родственников. А еще все орки обожают представления, циркачей и шутов. Особенно последних. Веселить жестоких убийц очень тяжело. Гномы не справлялись со стрессом, переставали быть смешными и лишь испуганно сжимались от ударов. Поэтому Рыч завел себе человеческую принцессу.

Лейлис не находила меня забавной и явно опасалась. Я часто замечала, как она, начав что-то говорить, внезапно передумывала и меняла тему. Или даже замолкала на полуслове. Она очень хотела жить. Как-то она сказала, что ни одна эльфийка не смогла бы вынести то, через что ей пришлось пройти. Подробности она не уточняла, а мне было слишком неловко спрашивать.

— Как там Кларк? — проскользнув в комнату, спросила Альфа.

— Прекрасно освоился, — вздохнула я, невольно вспомнив поцелуй и инстинктивно вытерев запястье. — Ему там, похоже, лучше, чем здесь. Сразу мозги разморозились. Жажда жизни проснулась.

— Не спрашивал про меня?

А волчица-то, похоже, не устояла перед красивым телом короля эльфов. Неужели только из-за внешности и влюбилась? Или так старательно ухаживала, что прониклась к Кларку трепетной нежностью?

— Нет, — жестоко, но честно ответила я. — А еще он напросился мне в мужья. Теперь он шестой.

Очаровательное личико Альфы осталось спокойным, но пальцы сжались, а взгляд стал жутким. Особенно жутким в сочетании с застывшей услужливой улыбочкой.

— Поздравляю вас, госпожа! Подготовить для вечера спальню?

— У меня гостья, так что мне запретили приглашать к себе мужей и наложников. Я уже отпраздновала с ним нашу свадьбу… и прочее.

Извини, милочка, но теперь слишком поздно. Если пойдут слухи, что ты пускаешь слюни на моих мужчин, нам обеим придется несладко. Я бы, возможно, помогла тебе. Если бы твоя симпатия была взаимной. Но Кларк, похоже, успел забыть о твоем существовании.

— Он действительно очень красив, — заметила Лейлис, когда служанка, забрав опустевшие подносы для фруктов и ягод, вышла из комнаты. — Поздравляю вас, принцесса. Если вы родите от него ребенка, он, возможно, станет сильнейшим магом-полукровкой.

— Спасибо, конечно, но детей в моих планах на будущее нет, — нехотя уведомила я. Только этого не хватало. Я и сама-то живу тут на птичьих правах. Если перестану забавлять отца, он позволит Гурвину запереть меня в гареме. Головами моих наложников украсят забор, а псов пустят на шкуры. Какая тут любовь, какие дети?

Я всерьез задумалась о том, как бы обращался со мной полуорк, если бы я не находилась под защитой отца и семейства. Поселил бы в пристройке и подвергал насилию? Это сейчас ему приходится считаться с моим мнением. Потому, что мне дозволено приходить на семейный ужин и бить короля по лицу. Впрочем, если бы я ударила Рыча Потрошителя в зале, при посторонних, то лишилась бы головы. Никак не могу забыть ту невесту-гоблиншу!

— Госпожа! — ворвавшаяся Альфа совершенно изменилась в лице, забыв о нашей размолвке. — Госпожа, велели передать, что король возвращается через два дня!

Глава 7. Лёд тронулся, господа!

POV Рикардия

Тело русалки настолько походило на мертвое, что я засомневалась, правильно ли Лейн рассчитал дозировку гвоздичного масла. Красивый рыбий хвост несколько раз дрогнул и затих. Развернутый спинной плавник беспомощно обвис, пальцы разжались, и светло-голубые перепонки между ними чем-то напомнили мне лягушачьи лапки. Открытые голубые глаза, не мигая, уставились в равнодушное небо.

— Он умер! — просипела я, вцепившись в эльфа. — Плыви по радуге, рыбенок! Отмучился.

— Он наполовину рыба, — сбросив с себя мои дрожащие руки, спокойно произнес Лейн. — Большинство рыб не моргает. Только некоторые донные обитатели, прочищающие глаза от ила, песка. Это нормально, что у него открыты глаза. Он спит.

— Спит?

Не так я себе представляла крепкий русалочий сон!

— Зови охрану. Если он останется в отравленном пруду надолго, то действительно умрет.

Объяснилась я крайне неловко.

— В общем тут такое дело… Я новый яд проверяла. И перестаралась. Муж умер. Не хочу, чтобы в гареме воняло тухлятиной. Да и вас, ребята, жалко. Сжигать рыбу нелепо, долго. А так бросить нельзя. Боюсь, псы откопают и отравятся. Я сама отвезу русалку подальше, вы только тело из воды достаньте.

— Да сами отвезем, не переживайте, принцесса. Справимся. Не в первый раз такое.

— Ага! Сами! Знаю я вас! Выедете из города и бросите! А потом мой пес и найдет! Он у меня любит всякую гадость жрать.

Решив, что со мной лучше не связываться, охранники послушно выловили неподвижную русалку и, упаковав в мешок, погрузили на песика. О том, что в воде не настоящий яд, знали только двое. Я и Лейн. Потрясенные наложники проводили меня запоминающимися и слегка пугающими взглядами. Поверили в то, что я в очередной раз убила одного из них. Так даже лучше. Я намеренно показала всем «мертвеца». Если пленники увидят во мне спасительницу, ни к чему хорошему это не приведет. Пока меня боятся до полусмерти — я в безопасности.

Я долго думала, как справиться с песиком. Идея с привязанной к самодельной удочке костью потерпела сокрушительный провал. Вечно голодный зверь прыгал, дергался, но не бежал за аппетитно зловонной приманкой. И пришлось использовать Альфу. Волчица в зверином облике двигалась быстро и уверенно. Я даже на карте показала ей, куда бежать. Пес преследовал убегающую пленницу. Честно говоря, я боялась, что увлекшись погоней он забудет о том, что именно Альфа заботилась о нем всю неделю. Кормила. Вычесывала. Даже помыла. Он как-то слишком старался ее догнать. Аж хрипел от напряжения. Дышал так, что из открытой пасти вместо слюны потекла пена. Однажды меня чуть не сшибло веткой — еле успела пригнуться.

Оказалось, я напрасно волновалась, что не смогу его остановить. И что он нападет на уставшую волчицу. Альфа бесстрашно забежала в реку, а вот песик неуверенно остановился, едва намочив когтистые лапищи.

— Обернись человеком, этот облик сводит его с ума, — стаскивая в воду мешок, попросила я. — Кстати, раз уж мы так далеко зашли, можешь воспользоваться случаем и сбежать.

— Что? — растерянно выдохнула оборотень. Не верит?

— Говорю, можешь сбежать. Я ведь сняла с тебя цепи. Если уверена, что справишься — улетай. Я не прогоняю. Сама решай, чего хочешь.

Развязав мешок и вытряхнув русалку в реку, я обернулась к Альфе. Молчит, стоя по пояс в воде. Думает, что я пошутила? Или ошалела от внезапно подвалившего счастья?

Успокоившийся песик осторожно дотянулся до воды и принялся жадно пить. Я придерживала увлекаемую течением русалку за хвост, чтобы убедиться, что Лейн меня не обманул, и что освобожденный третий муж еще жив.

— Госпожа предлагает мне сбежать? — недоверчиво переспросила Альфа.

— Ты хорошо служила, — терпеливо пояснила я. — Как еще тебя отблагодарить? Если улетишь, я удержу песика... наверное. Уверена, в реку он точно не полезет!

— Я останусь с госпожой.

Такого я не ожидала. Она даже не подумала перед ответом. Не то, чтобы мне не была нужна старательная и верная служанка. Просто я сама так сильно хотела сбежать из этого места, что не могла представить, как можно отказаться от такой возможности. Неужели она настолько влюблена в Кларка? Или не верит в свои способности? Когда я увидела волчицу впервые, она, как и все мои подопечные, была сильно истощена. Что случилось до того, как Альфа попалась оркам? Почему она отказывается сбегать? На воле так плохо? Или бедняга еще не восстановилась полностью после суровых испытаний? А может я замучила ее работой так, что ни на что другое попросту не осталось ни сил, ни желания?

— Не пожалей потом, — веско предупредила я. — Такая возможность выпадает крайне редко. Но я знаю и то, как жесток этот мир. Если в нем для тебя нет места — оставайся. Только учти, что скоро вернется мой отец. Возжелает тебя в свой гарем — ничего не смогу с этим сделать.

— Я понимаю.

По рыбьему хвосту прошла слабая дрожь, и я снова уставилась на русалку. Сработало? Да, кажется, взгляд прояснился. И жабры шевелятся. Вот и отлично. Пора прощаться, пока очнувшийся мальчишка не начал на меня бросаться. Удачи тебе, рыбий ребенок. Больше не попадайся.

Выбравшись на берег, я проследила, как река уносит вдаль оживающую русалку. Меня обхватило мягкими незримыми лапами чувство глубокого удовлетворения. Я глубоко и расслабленно выдохнула. Мы справились. Спасли хоть кого-то. Хоть один из них наконец-то вернется домой. Перед отъездом я велела слить и закопать вонючий прудик, чтобы уничтожить даже воспоминания о страданиях злосчастного пленника. Кларк способный. Придумает, как это сделать.

Альфа осторожно выбралась из воды и протянула песику угощение. Тот, не обидевшись на игру в догонялки, обслюнявил ей руку, а затем и лицо. И попытался укусить за крыло.

Я еще ни разу не была у реки, и мне здесь очень понравилось. Красиво. Тихо. Спокойно. Плеск прозрачных волн слегка усыпляет. Убаюкивает. Птички поют. Бабочки летают. А над водой мелькают ярко-синие тонкие стрекозки, изредка отдыхающие на шелестящих прибрежных зарослях. На берегу, на мокром темном песке сидят какие-то голубенькие мотыльки. На коряге важно надулась поквакивающая лягушка. Чем дальше от разрушенного города, тем больше жизни вокруг. Почаще бы так сюда выбираться!

Помня печальный опыт путешествий с песиком, я не рискнула выпустить из рук ошейник. Устав от попыток обормота вырваться и отправиться на охоту за бабочками, я неторопливо поволокла непоседу в сторону дома. Не изменившая своего решения Альфа шла следом, то и дело наклоняясь, чтобы сорвать траву или просто красивый цветок. Необычное поведение для волчицы. Забавно получается. Наверняка она теперь думает, что я странная принцесса. Странная принцесса и оборотень с повадками обычной сентиментальной девицы. Сколько же у нее тайн? Альфа охотно исполняет поручения, но мало говорит о себе. Я до сих пор почти ничего о ней не знаю. На расспросы она нехотя ответила, что ее изгнали из стаи. Жила в лесу. Одна. Потом попалась оркам. Ничего лишнего, ничего личного. Такие краткие биографии не вызывают доверия. И все же мне не в чем упрекнуть служанку. С обязанностями она справляется. Слушается беспрекословно. Хоть и влюблена в Кларка, ничего не нарушает. В мою личную жизнь не лезет. Удобно. Даже слишком.

Идти с кем-то не так страшно. Я по-прежнему недостаточно хорошо знаю этот мир. Его особенности. Опасности. Альфа показала дикое дерево с кислыми, но интересными на вкус плодами, предупредила о затаившейся в тени камня змее. Из-за рывков песика у меня разболелась даже здоровая рука, поэтому прогулку пришлось сократить. А дома… Дома нас ожидал сюрприз.

Увидев воинов-побратимов отца я догадалась, что Рыч Потрошитель уже вернулся. Но я никак не ожидала, что он в моей комнате, и что Лейлис, гордая эльфийка, покорно сидит у него на коленях.

— А вот и она! — многозначительно прорычал отец, и я застыла на пороге, не разобравшись в его настроении. Альфа вовремя сбежала. И правильно сделала. Ее ведь собирались преподнести королю. Кто знает, что он решит, увидев такую хорошенькую пленницу.

— Отец! — припоминая уроки актерского мастерства от дроу, обрадованно воскликнула я. — Я уже собиралась к тебе ехать!

Орки не обнимаются. Чтобы проявить свои чувства, я использовала общепринятый жест радости и любви и, подскочив к незваному гостю, хлопнула его обеими руками по плечам. Считается, что чем сильнее удар — тем больше в нем искренности. Я старалась изо всех сил, но лишь напугала сжавшуюся меж нами Лейлис.

— Вижу, слухи не врали, — довольно протянул Рыч, приглядываясь к слабо, но все-таки виднеющемуся синяку под глазом. — Поговаривали, что тебя сильно избили наложники. Что ты сама их об этом просила. Слышал, некоторым такое нравится.

— Я слегка выпила и ночью забрела в гарем, — сходу досочинила я, пытаясь оправдать свои травмы. — Мерзкий бешеный змей застал меня врасплох! Но я избила его так, что он чешую поменял от страха. С тех пор сидит взаперти. Голодный.

— Много о тебе всяких слухов ходило, — задумчиво продолжил орк, покачивая уныло притихшую Лейлис. — Что ты нашла вмерзшего в лед короля эльфов и не выпускала его несколько ночей подряд из спальни. А потом сделала шестым мужем. Что собираешься обскакать Вырвина на псе-дохляке, которого выращивали только ради шкуры. Что издевалась над моей наложницей, травила ее. Впрочем Лейлис это отрицает. А ведь она самая дерзкая. Скажи, косточка, эльфийка ведь не встречалась с твоим первым мужем?

— Разумеется, нет! — нагло соврала я. Надеюсь, мои телохранители не вспомнят, что происходило той ночью. Если Рыч не поверит мне и решит уточнить у других. — С тех пор, как я поймала Лейлис, я сама ходила в гарем. Дядя меня предупредил. А как ты, отец? Много гоблинов убил?

— Не сосчитать, — самодовольно осклабившись, прорычал король. — Пещера была вся в крови. Мы убили сколько, что приходилось ходить по мертвецам.

— Ты ведь не ранен? — продолжила я, отвлекая от сплетен.

— Разумеется, нет! Так, царапины. Косточка, скажи, что еще ты успела натворить?

— Я только и делала, что ждала тебя, отец! А Гурвин действительно не приедет?

Орк громко расхохотался, и Лейлис, возмущенно вытерев щеку от брызнувшей слюны, спрыгнула с его колен.

— Гурвин? Мне даже жаль этого беднягу! Над ним с самого начала посмеивались. Как только он за ворота — ты наложника в постель! Но такого не ожидали даже самые злые языки. Медовый месяц еще не прошел, а ты уже притащила красавчика-короля. А потом еще и мужем сделала! Шестым!

Я впервые до мелочей представила, как всё выглядит со стороны Гурвина. Будь на его месте, я — убила бы. Саму себя. Наверное. Он отвез меня в город, накормил, накупил кучу вещей, попросил не ходить в гарем. А я? Я даже не задумалась об этом, назначая Кларка шестым мужем. Я сделала это, чтобы закрепить его положение и повысить авторитет среди простых наложников. Но кто поверит?

— Сегодня умер один из мужей, — пожаловалась я, надеясь, что мы не вернемся к моим ошибкам. — Тот самый, которого дядя подарил. Так что теперь их не шесть. Почему они так быстро умирают?

— С такими как они, — бесцеремонно притянув к себе эльфийку, заговорил Рыч, — нужно себя сдерживать. Их слишком просто сломать. Слышал про твою русалку. Помнишь ту историю с феей? Слабые они. Эльфы тоже. Сами вырывают себе росток! Если передавить. Чтобы игрушки жили дольше, нужно иногда давать им надежду. Надежду на то, что они могут сбежать. Что их кто-то ищет, хочет спасти. Можно просто на время оставить в покое. Дать отдохнуть.

— Какой же ты умный, отец!

— Опыт, — многозначительно похвастал король. — Ладно, косточка, у меня накопилось много дел. Лейлис я забираю. Можешь снова развлекаться у себя в комнате.

— Отец! — неожиданно вспомнила я. — Мне пришлось на одну ночь позвать из башни Брану. Ты же на меня не рассердишься?

— Твою няньку? А чего ты раньше ее не забрала? Я давно собирался отпустить эту старуху. Не могла она сговориться с гоблинами.

— До отъезда ты говорил другое! — проворчала я. Но только когда стихли шаги за дверью. Жалко Лейлис. Я не успела придумать, как ее вытащить. Даже если везти эльфийку в лес на псе, Альфа не выдержит эту безумную гонку. Ладно. Начнем, как обычно, с простого. Пора выпустить другую страдалицу.

Удивительно, но после недолгой радости от встречи у нас с Браной начались серьезные размолвки. Во-первых, я заявила, что из-за жизни в одной комнате с эльфийкой привыкла есть не жареных лягушат, а свежие фрукты. Во-вторых, отказалась цеплять на себя кости, мазать лицо углем и краской, заплетать косы и ходить с ними, пока они не превратятся в грязных мохнатых гусениц. Наконец-то появилось оправдание для изменений! Я просто свалила всё на эльфов. И совсем чуть-чуть на Альфу, которая с первого взгляда не понравилась Бране.

Не хочу возвращаться к мерзкому образу дикарки. Да, я не красавица. Но это не повод обвешиваться останками животных.

А в третьих, у меня появилась новая служанка. И тут, разумеется, не обошлось без скандалов. Нянька заявила, что грязную развратную псину необходимо выдворить во двор. Что принцессы чистых кровей никогда не пользуются услугами отвратительных оборотней — переносчиков бешенства и прочих болезней. Поняв, что этим меня не переубедить, Брана заявила, что вертихвостка-волчица уведет всех моих мужей. А заодно и псов. Разумеется, используя грязные уловки.

Я осталась при своем мнении, и это стало началом холодной войны. Альфе тоже не приглянулась ненавидящая ее бородатая старуха, и обе фурии погрузились в борьбу за звание лучшей служанки. Брана всячески критиковала работу соперницы, пересказывала страшные сказки про оборотней, их проклятые укусы и немыслимые болезни, волчица изобретала изысканные угощения, украшала комнату и заплетала новые прически. Близилось полнолуние, и нянька принялась уверять, что ночью Альфа точно взбесится. Обернется волком, впадет в бешенство и попытается меня убить. Честно говоря, Брана почти смогла меня убедить. В том, что несколько ночей служанку необходимо продержать в цепях. К счастью для волчицы, пострадавшая рука совсем перестала болеть, и я, возобновив тренировки, понимала, что в случае непредвиденного нападения смогу за себя постоять.

Необходимо было продолжить освобождение наложников, и я навестила Лейна, чтобы узнать, не появилось ли у него новых идей.

— Используй Кларка, — посоветовал эльф, задумчиво разглядывая облака и бледное дневное отражение округляющейся Луны. — Он тесно общается со старым фениксом. А того слушается мелкий оборотень. Песец.

— Песец! — до меня наконец-то дошло, кого напоминает этот белый кусачий зверек.

— Начни брать Кларка на прогулки. Когда орки убедятся, что он для тебя не опасен, и ослабят бдительность, пусть незаметно захватит с собой оборотня. Если выпустите его в королевстве Рорума, у мальчишки будет шанс затеряться. Можешь даже попытаться пристроить его в гильдию воров. Отработав там положенные десять лет, он получит шанс на безбедную спокойную жизнь. Риски есть, но это того стоит.

— А почему нельзя гулять с тобой? — не удержавшись, спросила я. — У меня мурашки от этого Кларка. Он меня пугает.

— Мне вот не по себе из-за тебя. Каждую ночь снятся кошмары. Как ты превращаешься в настоящую принцессу.

— То есть мы даже друзьями не можем стать? Никогда-никогда?

— Не знаю, — отвернувшись, почти неразборчиво выдохнул Лейн.

Удивительно. Раньше это было бы однозначное «нет».

Глава 8. Мертвые не изменяют

POV: Кларк

Никогда бы не поверил, что смогу выжить в таких ужасных условиях. Что подобное случится именно со мной. Нечто зловещее, неизбежное. Оказалось, ко всему можно привыкнуть. И не просто привыкнуть. Изменить ситуацию в свою пользу. У меня получилось. Медленно, но верно моя репутация начала меняться. В лучшую сторону. Разумеется, пришлось попотеть. Работал я в основном руками, забыв про гордость, про брезгливость и моральные принципы.

Для начала я обустроил свою комнату. Постелил вместо ковра старую тряпку, повесил шторку, вымыл стекло, снял паутину со стен, усовершенствовал разваливающуюся кровать. Оказалось, что в сарайке немало пустующих комнат. В одной из них я соорудил уборную. Соседнюю приспособил для принятия холодного душа. С теплым не сложилось. Разводить огонь, к сожалению, не разрешили, а мои способности к стихийной магии оставляли желать лучшего.

Утром двум пленникам разрешалось покинуть наш дворик для того, чтобы набрать в колодце воды. Натаскать можно было сколько угодно, и я на всякий случай полностью наливал выпрошенную у орков старую, но еще крепкую бочку. Больше всего меня раздражало то, что любой из соседей мог влезть ко мне в комнату и порыться в вещах. Однажды кто-то нашел тщательно спрятанный запас сухарей и, судя по крошкам, сожрал все в один присест прямо на месте преступления. Не знаю, кто это был. Подозреваю, что гном. Мне бы замок на дверь повесить, но правила запрещают запираться.

Я привык к паукам, мухам и прочим летающим и ползучим гадам. К ночным шорохам и поскрипыванию дерева, к вою охотящихся орочьих псов. Но когда просыпаешься от утренней драки в коридоре, а в бочке с запасом чистой колодезной воды сидит лыбящийся зеленоволосый мужик… к этому, пожалуй, привыкнуть невозможно.

Кто бы мог подумать, что великий канцлер империи, внушающий трепет и страх, будет опорожнять выгребную яму? Мыть посуду на кухне, чтобы выпросить кусочек колбасы. Восхищаться бицепсами орков-охранников. Нет, я бы, конечно, мог составить Лейну компанию и сидеть целыми днями под деревом. Никто меня не заставляет все это делать. Просто не хочу провести жизнь здесь. Это не рабство. Это тюрьма. Никто не требует от нас работы. Неплохо кормят. Одевают. Но теряется смысл. Каждый день одно и то же. Та же тесная комнатушка, те же безумные соседи. Завтрак, обед, ужин по расписанию. И всё. С заходом солнца нас загоняют в сарай и запирают. Настоящая жизнь проносится где-то за закрытыми воротами.

— Вообще-то ты зря так мучаешься, — заметил Лейн, выслушав мое беспокойство. — Это раньше у тебя был небольшой жизненный срок. Лет восемьдесят, верно? Теперь, в этом теле, ты можешь прожить двести лет. Или даже больше. Лет через пятьдесят-семьдесят сменятся все обитатели двора. Сперва умрет король, потом принцесса. Состарится наследник. А ты будешь выглядеть точно так же, как и сейчас. Рано или поздно все они умрут. Мы их переживем. Если, конечно, наши ростки не уничтожат. Постаравшись, ты вернешь магическую мощь лет так… через тридцать. Сможешь освободиться без посторонней помощи. И даже править этим миром.

— А магия может перемещать меня в пространстве? Например, отправить на Луну.

— Нет. Магия работает только в пределах нашей земли. Был такой чудак, пожелавший достать для любимой звезду. Не долетел. Упал в одной деревеньке, потом долго площадь от него отмывали.

— А богини так могут?

— Не спрашивал, — взглянув на меня как на любознательного, но очень надоедливого ребенка, вздохнул Лейн. — С ними так просто не пообщаешься. Особенно с покровительницей светлых эльфов. Говорят, она оставила этот мир.

— А с богиней Луны?

— Принцесса с ней общалась, — нехотя поделился эльф. — Хоть я в это и не верю. Но можешь поспрашивать.

Отношения с Рикардией заметно улучшились. Я быстро понял, что мои прикосновения ей неприятны. С какой стороны не подойди. И начал действовать иначе. Она так искренне восторгалась, увидев уборную и умывальник, что пришлось снова взяться за работу. На этот раз даже выдали инструменты. В следующую встречу я подарил ей слепленный из глины подсвечник. Я нашел целый пласт, когда закапывал опустевший прудик. Кстати, в память о русалке, мы посадили на том месте яблочное семечко. И несколько дней назад Ворч заметил едва различимый росток.

До сих пор не могу понять, зачем принцессе понадобилось так жестоко избавляться от несчастного пленника. Он ведь ничем не мешал. Не нападал на нее. Даже не злословил. Неужели только для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою власть и запугать бунтовщиков? Но почему же тогда убит тот, кто ни в чем не провинился?

Я долго думал и пришел к выводу, что принцесса окончательно разочаровалась в заведенной русалке. Лейн с первого дня твердил, что она не любит бесполезных. Заброшенный прудик и жалкий водяной пленник, возможно, когда-то смотрелись красиво. Если раньше там были кувшинки и чистая прозрачная вода. Но затея себя не оправдала, и Рикардия жестоко уничтожила все, что о ней напоминало. Она опасней, чем я подозревал.

— Кларк, ты идешь со мной, — помахивая плетью, заявила принцесса. Ни разу не видел, чтобы она воспользовалась своим садистским орудием. Это просто для устрашения?

— Рад вас видеть, ваше высочество.

— Да не ври, меня никто не рад видеть, — фыркнула Рикардия. — Да и я к тебе по делу. Отец хочет тебя видеть. Постарайся не наговорить ничего лишнего. Вернее, молчи, пока не спросят. И не возражай, если я скажу что-нибудь странное.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Она опустила мой подбородок, приложив к нему рукоять плети, и серьезно заглянула в глаза.

— Делай так, как я говорю. И ни слова про магию. Если хочешь выжить. Орки ненавидят эльфов. Если ты покажешься отцу опасным, он вырвет твой росток.

Раньше я не разглядывал дворец. Вернее, то, что от него осталось. Печальное зрелище. У нас вандалы аэропоезда так разрисовывают. Оркам нравится жить в грязи и разрухе? Очень хочется прочитать воспитательную беседу! Но воздержусь.

Трон короля орков меня впечатлил. Нет, до императорского великолепия ему далеко. А вот черепов на подлокотниках у нашего милосердного и доброго правителя не было. Похоже власть орков основана на примитивной силе. И поддерживается насилием, запугиванием и жестокостью. Вот и причина ужасного поступка принцессы. Этот свинорылый громила — ее отец? Не похожи. Ни малейшего сходства. Лейн что-то говорил об этом... Верно. Рикардия — приемная дочь.

— Он похож на первых королей, — нахмурившись, прорычал сидящий на троне орк. — Светлые волосы! Чистая кровь первых эльфов. Пусть стоит на коленях.

Принцесса встревоженно обернулась, но я покорно опустился на грязный заплеванный пол.

— Ха! — тут же обрадовалась уродливая образина. — Какой же он у тебя послушный, косточка. Так хорошо воспитала? Ты, лесной стручок, как тебя зовут?

— Меня зовут Кларк, ваше величество.

— Ваше величество! Ха!

Он громко и раскатисто расхохотался. Собравшиеся вокруг орки весело скалились. Рикардия тоже усмехнулась, но в ее взгляде светилась тревога.

— Так ты, Кларк, считаешь себя королем эльфов?

— Я ничего не помню о своем прошлом, ваше величество.

— Так значит я — король всего этого мира? — наклонившись вперед, полушепотом спросил Рыч Потрошитель.

— Отец, он же дурачок, — потрепав мои волосы, громко произнесла принцесса.

— Ваше величество — король этого мира! — еще громче выкрикнул я.

Со всех сторон грянул хохот.

— Дурак, а понимает! — хлопнув себя по колену, довольно прорычал орк. — Впервые вижу такого странного эльфа. Похоже, он действительно не в своем уме. Но ты приглядывай за ним, косточка, мало ли. Древние эльфийские короли могли сразить в одиночку целое войско.

— С таким-то личиком он сразит кого угодно, — повернув меня к себе, проворковала Рикардия.

— Бедняга Гурвин, — отсмеявшись, заметил король. — Мне даже жаль его стало. Может, разведешься с ним? Он своим воякам в глаза стыдится смотреть.

— Если захочет развестись — пусть наберется храбрости и сам попросит! — резко ответила принцесса. — Ненавижу трусливых мужчин. Столкнулся с проблемой и сразу хвост поджал? Ещё и папочке жалуется?

— Ай да косточка! Так его, так! Но ты не права, мне он не жаловался. Он хорошо сражался. Говорил, что хочет скорее вернуться, поэтому готов все пещеры перевернуть. К молодой жене торопился. А тебя на ушастеньких потянуло. Ладно, можешь уводить стручка. Над таким даже издеваться скучно. Слишком послушный.

— Кто такой Гурвин? — спросил я, когда мы наконец-то покинули зал.

— Мой пятый муж, — мрачно произнесла принцесса. — Сын короля орков и Лейлис. Племянник Лейна. То есть еще и мой брат. Непростые семейные отношения, да?

— У меня хорошая память, госпожа. Вы не могли бы выслушать мою просьбу?

— Выслушать могу. Насчет остального подумаю.

— Все удивлены, что вы так редко меня посещаете. И еще ни разу не пригласили к себе вечером. Если так продолжится, даже орки догадаются, что мой статус мужа — пустая формальность.

— Ты прав, — резко остановившись, согласилась принцесса. — Я совсем про это забыла. Сегодня переночуешь у меня.

Честно говоря, один раз я уже изменял Мадлен. За десять лет брака наша влюбленность переросла в какое-то родственное мирное чувство, полностью утратившее даже намеки на страсть. Мы просто вместе растили детей. Вернее, я почти всё время работал, а она занималась домом, детьми. Пыталась организовывать для нас совместные поездки. Заставляла фотографироваться всей семьей. Теперь ей наверное очень больно. Мое тело не найдут. И она будет надеяться. Ждать. Ждать, когда же я вернусь.

От этой мысли стало совсем тошно. Весь оставшийся день меня терзало то, что я не взял собой ни фотографию, ни вещицу на память. Кольцо осталось в капсуле, на мертвеце. Пусть там и будет. Ведь канцлер и муж Мадлен погиб. И больше не вернется.

Вечером за мной пришел один из телохранителей Рикардии. У орков из дворца на предплечье особая татуировка. На ней долго не смывающейся краской обозначено, кто их временный господин. Или госпожа. Цвета принцессы: серый и темно-красный. И к ней приставлено довольно-таки много воинов. Все они невероятные бездельники. Лейн как-то говорил, что охрана принцессы слабая за исключением стерегущих гарем громил.

Пока воин отошел предупредить Рикардию о моем прибытии, ко мне незаметно приблизилась Альфа.

— Неужели ты и вправду собираешься спать с ней? — раздраженно спросила крылатая девушка. — Это не ранит твою гордость? Она даже на женщину не похожа!

— Она принцесса, — спокойно ответил я. — Какая разница, как она выглядит?

— Тебе важно лишь это?

— Пожалуй, что так. Извини, зовут. Как-нибудь позже поболтаем.

Увидев лежащие на полу шкуры, я понял, что просчитался. Кажется в постель меня не пустят. Неудивительно, если вспомнить, что мне запрещено даже просто прикасаться к принцессе. Честно говоря, это вызывает очень противоречивые чувства. Я верный семьянин. Но Рикардия так грубо отвергает, что становится… слегка интересно. Нет, я, разумеется, не собираюсь строить с ней отношения. Как только она окажется в моих руках, использую ее. Для своих целей. Вот только… Как долго мне придется пытаться с ней сблизиться? Неужели несколько месяцев? Год?

— Приятных снов, — заперев дверь, пожелала принцесса. — Даже если буду храпеть — не смей будить. Можешь в ванной лечь. Там храп не слышно. Призрак, ко мне!

Одна из шкур неожиданно поднялась и запрыгнула на кровать. Орочий пес. Не такой большой, как те, что рыскают снаружи. Щенок? Не люблю зверинец в доме. Помню, Сая все упрашивала завести хомячка или ящерку. Я не разрешил. Даже когда Мадлен вступилась за детей. И блохастого котенка я выкинул. Обижались на меня долго. Всё семейство. Даже моя верная покорная жена. А тут такой зверюга и в кровати спит! Еще и на моей подстилке повалялся. Страшно представить, сколько на нем паразитов!

Молча постояв посреди комнаты, я переждал внутреннюю бурю и, отряхнув шкуры, тихонечко улегся спать.

Не так я представлял эту ночь. К счастью, принцесса не храпела. Потому, что я всем телом чувствовал жесткий пол и даже без посторонних звуков никак не мог уснуть. К полуночи щенок спрыгнул на пол, заскулил и заскреб дверь, потом снаружи с кем-то долго ругалась Альфа, свет полной луны залил комнату, и орочьи псы, как любил приговаривать старик феникс, восславили богиню заунывным воем на все лады.

Зато мой измученный вид не оставил ни у кого ни малейших сомнений в том, что надо мной всю ночь издевалась принцесса. Вернувшись к себе, я просто лег и уснул. И спал до тех пор, пока меня не разбудил добрый старик, сообщивший, что обед вот-вот остынет.

— Что же она с тобой сделала? — жалостливо спросил он, глядя как я жадно наверстываю упущенный завтрак. — Сильно била?

— Хуже, — мрачно ответил я.

— Нос-то цел, — недовольно заметил гоблин. Этот вечно злой коротышка порадовался бы, только тому, что все стали такими же уродцами как он.

— Рассказывай, — приготовившись слушать, попросил Арчер.

Так, ну во-первых, это не тема для застольной беседы. Здесь, что, принято отчитываться о том, кто как провел время с принцессой? Во-вторых, мне и рассказать-то нечего. Не говорить же, что спал на полу возле кровати вместо щенка?

— Принцесса запретила распространяться, — хорошенько обдумав несколько вариантов ответа, определился я. — Сказала, что если проболтаюсь, убьет и меня, и того, кто об этом узнал.

Все разом отодвинулись подальше.

— А она как об этом узнает?

— Мало ли, кто кому проболтается. Разве можно всем доверять?

Наблюдающий издалека Лейн усмехнулся и беззвучно мне поаплодировал. Пожалуй, он единственный, кто догадывается, что произошло на самом деле. Честно говоря, я думал, что даже он меня спросит. Когда уединимся для тренировки. Но нет. Говорит только по делу.

В последнее время мы перешли к боевым искусствам. Эльфы не дерутся без оружия, поэтому у нас есть набор веток. Копья, мечи и даже плохенькие, но луки. Тетива из веревки, стрела — прямая веточка.

Дроу следит за нами как кот за веселящимися мышатами. Близко не подходит, наблюдает издалека. Иногда при всех отпускает язвительные замечания о наших занятиях. Сложнее всего теперь с магией. При непрошенном зрителе тренироваться нельзя. Выдаст оркам. Как бы намекнуть принцессе, чтобы снова заперла соглядатая в комнате?

— У нас нет никаких прав, — горько заметил Лейн, выслушав мое недовольство. — Принцесса считает, что пока он ничем никому не навредил, имеет право на прогулки. Взаперти остались только те, кто опасен для окружающих. Например, дракон. Запросто сожрет Луна с Арчером. Для него те, кто слабее — еда. Змей тоже частенько покушался на зверька. Не говоря уже о том, что сговорился напасть на принцессу. Я на ее месте давно бы скормил мерзавца псам.

— Так почему же она от него не избавится?

— Хочет подольше помучить, — замешкавшись с ответом, не слишком убедительно ответил Лейн.

Что-то здесь нечисто. Для чего вообще принцессе понадобилось собирать столько существ в одном месте? По моим впечатлениям гарем ей совершенно не интересен. По меркам этого мира я считаюсь очень привлекательным. И при всем при этом она не позволяет себя касаться. Тогда зачем держать нас здесь? Ставить охрану, организовывать еду, нанимать повара, устраивать проверки, следить, чтобы мы друг друга не поубивали, выдержать жестокое нападение и неделю не выбираться из комнаты. Зачем?

Ей нравятся полезные. Умные, способные. Из таких в гареме разве что Лейн. Арчер уже стар, ни на что не годен и боится принцессу до судорог, остальные просто медленно, но верно сходят с ума от безделья и при этом отказываются по утрам принести из колодца воды. Не для кого-то там! Для себя!

В общем, я слишком задумался, и получил весьма ощутимый тычок в бок.

— Господин Кларк, вы мне поможете получить прощение принцессы?

Гном Ворч. Слухи о том, что во время нападения он просто стоял со свечкой и трясся как осиновый лист превратились в подобие анекдота.

— Ничем не могу помочь, приятель, — честно заявляю в ответ. — Бесполезно. Такое она никогда не забудет. Разве что ты совершишь ради нее нечто более незабываемое.

— Да что я могу сделать?

— Не знаю. Слышал, ты неплохо чинишь обувь. Может, смастеришь для нее сапоги?

Вот, наглый коротышка! Даже не поблагодарил. Сразу к охранникам побежал. Умоляет позвать матушку. Я ее уже видел. Жуткая старуха, но сыночка любит. Постоянно приносит ему еду, одежду, безделушки. И этот мелкий жадина никогда не делится. Вечно наказанный зверек-оборотень тщетно выпрашивал оставить хотя бы огрызки костей. Подкармливает бедолагу только старичок-добрячок Арчер. А еще в гареме почему-то нет ни мышей, ни крыс.

Я собирался забраться на дерево эльфа, чтобы вместе разглядывать окрестности, когда неожиданно увидел вошедшего во дворик телохранителя.

— Иди за мной, — грубо прорычал он, явно не радуясь бесконечным затеям хозяйки. — Надень этот ошейник! Принцесса хочет взять тебя на прогулку!

Глава 9. Животные страсти

POV Рикардия

Гурвин — единственный муж, имеющий право со мной развестись. Да я бы без возражений исполнила его просьбу! Но действовать так, через отца, недостойно мужчины! Он знал, что я не могу просто взять и разогнать собираемый годами гарем! Мог бы догадаться, что мне придется заботиться о пленниках. Единственное, в чем я виновата, так это в том, что разморозила короля эльфов. Но. Я бы все объяснила. Если бы Гурвину хватило смелости со мной встретиться.

Мысль о том, что я не могу все высказать, приводит в бешенство. С удовольствием свалила бы вину на горячую кровь принцессы орков, но, кажется, это мои собственные чувства. Да-да, в своем мире я была гораздо спокойнее. Но души настоящей Рикардии во мне нет. Или я ничего не ощущаю?

Повалявшись в обнимку с Призраком, я вспомнила о приближающихся гонках. Мне, разумеется, не выиграть. Но я должна по крайней мере усидеть на щенке. На котором еще ни разу не ездила. Если он стряхнет меня еще до того, как объявят старт, отношение орков изменится не в лучшую сторону. Совсем уважать перестанут. А то и заподозрят.

— Брана, найди цепи для псов и скажи телохранителям, чтобы подготовили всё для поездки. Я собираюсь тренировать Призрака. И да, передай, что я возьму с собой Альфу и Кларка.

Честно говоря, я бы с большим удовольствием наслаждалась обществом одного Лейна. Если бы моя дружеская симпатия к нему была взаимной. Но... так уж и быть. Выгуляю тех, кто хочет мне нравится и любит прогулки.

К сожалению, в мире все не так просто. С самого начала явились неприятности. Взрослые орочьи псы агрессивно бросались на Призрака и сменившую облик Альфу. Пришлось уговаривать волчицу стать человеком и сесть за вонючим орком-телохранителем. Так как сама еле управилась с непослушным безымянным песиком. Пришлось следить, чтобы он не вцепился в привязанного к нему Призрака. Кларк безропотно сел за вторым охранником, поехавшим впереди. Таким образом, я могла не бояться, что обормота снова привлечет запах помойки. Маячащий в начале процессии эльф оказался лучшей приманкой.

Когда мы выехали в поле, начал накрапывать дождик. Песик-таки цапнул Призрака за ухо, щенок отставал, скулил и пытался завалиться на спинку, проявляя уважение к окружившим его псам. Альфа сверлила всех ненавидящим взглядом, у меня от сильного ветра начали слезиться глаза и, судя по отпечатку на костяшках, подводка углем размазалась по всему лицу.

Наконец-то мне понравилось место, и я велела привязать всех псов к деревьям. Всех, кроме Призрака. Обормот оглушительно выл, визжал, и рвался ко мне так сильно, что все вокруг засыпало старыми веточками и листьями. Дерево качалось как пьяное, и даже орки начали опасаться, что оно может сломаться.

Хорошо, что хоть Альфа и Кларк не создают проблемы. Мило беседуют в сторонке. Никому не мешают.

Я и раньше в шутку забиралась верхом на Призрака, но впервые оказавшись в далеком от дома незнакомом месте он сильно струсил и сам на себя не походил. Скулил, поджимал хвост и жалобным взглядом умолял вернуться в сухую теплую кроватку. Однако я проявила характер, запрыгнула на перепуганного зверя и поняла, что мне безумно жаль лупить его плетью.

— Альфа! — позвала я, поняв, что жестокое обращение с животным не поможет мне в обучении. — Иди сюда! Нет, встань перед ним. Сумка у тебя? Подманивай его к себе и давай мясо. Но только тогда, когда он идет после моей команды. Призрак, вперед!

Через час страданий я поняла, что дрессировка это не мое. Мы вымокли до нитки, еда закончилась, и Призрак продолжил заунывные жалобы, игнорируя команды. Орки сообщили, что нашли заброшенный дом, и я с радостью согласилась на их предложение обсохнуть и погреться.

— Госпожа, когда мы поедем домой? — жалобно спросила принявшая звериный облик Альфа. Так ей не требовалась снимать и сушить одежду. Я сидела, закутавшись в обнаруженную медвежью шкуру, орки бесстыдно разгуливали в набедренных повязках, и Кларк, к сожалению, последовал их заразительному примеру. Теперь постоянно ловлю себя на том, что только на него и смотрю. Ага, Альфа тоже. Не думала, что утонченное лицо так удачно сочетается с сильным телом и крепкими плечами. У эльфа такая бледная кожа... И ни единого пятнышка. Ни родинок, ни шрамов. Хочется потрогать, чтобы убедиться, что он настоящий, не мраморный.

— Призрак должен привыкнуть находиться далеко от дома. Так что мы останемся здесь на ночь.

Альфа обреченно взвыла. Истинная волчица. Ей даже бродящие вокруг дома орочьи псы откликаются. Запертый обормот выламывает дверь сарайки, а Призрак греется у печки вместе с нами. Притих, но дрожит. Даже лакомства не помогают.

— Боров, предупреди отца, что мы сегодня здесь ночуем, — попросила я, неожиданно осознав, что нас могут искать. — Он ведь нам разрешит?

— Это территория королевства, — потрогав одежду, мрачно отозвался орк.

— Можешь не сейчас, позже, — поняв, что выталкивать бедолагу в непогоду в насквозь промокшей рубахе слишком жестоко, уточнила я. — Главное, чтобы до ужина уже знали, что меня не нужно искать. И…

Мои слова перебил оглушительный раскат грома. Вот повезло-то. Первая в этом мире гроза. И именно тогда, когда я покинула дворец.

— Сюда ведь молния не попадет? — побледнев, пролепетала Альфа. Впервые вижу, чтобы бесстрашная волчица, мчавшаяся перед охотящимся псом, так боялась обычной грозы.

— Будет бить в самое высокое дерево, — спокойно ответил Кларк. — Даже если ударит в дом, ничего страшного.

Я с удивлением проследила за тем, как служанка забивается в угол, но вовремя вспомнила фильмы и книги в которых у героев с грозой связаны травмирующие воспоминания. Это тот самый случай? Может, Альфа — наконец-то появившаяся главная героиня, которую я, злодейка, должна всячески истязать, а Кларк…

И тут меня осенило. Короля эльфов освободила не я. Я так боялась душу настоящей принцессы, что заставила спуститься вниз Альфу. Именно она положила артефакт и ждала, когда растает лед. Она встретила Кларка в этом мире. Выхаживала первые дни. И он ей действительно нравится. Он — главный герой, который в будущем завладеет немыслимой силой короля эльфов. Освободит Альфу. И прикончит меня.

Мне разом поплохело. Я так долго ждала начала сюжета, что забыла о своей теории. Решила, что ничего не случится. И в очередной раз поплатилась за то, что расслабилась. Еще и заявила Альфе, что не позволю ей быть с Кларком! Она ведь потом мне все припомнит!

Несколько раз глубоко выдохнув, я слегка успокоилась и начала представлять, как должно было быть, если бы на моем месте оказалась настоящая принцесса. Что у нас получается? Жестокая и злобная Рикардия падает в пещеру и видит нереального красавчика-эльфа. Разумеется, она пытается его освободить. Рано или поздно тоже узнает о чудесном артефакте. И к тому времени провинившиеся орки-охотники притаскивают для уже покинувшего дворец Рыча Потрошителя очередную диковинку. Крылатую волчицу. Не уверена, но скорее всего принцесса забрала бы Альфу себе. Чтобы замучить до смерти. Неужели я поступала подобно ей, спустив несчастную служанку в пещеру и оставив там, среди мертвецов, на несколько дней? Я так старательно подражала Рикардии, что свернула на тот же сюжет? Даже забрала Кларка в гарем, где он встречает другого пленника. Измученного, уставшего от жизни принца эльфов.

Да я сама копаю себе могилу... Если так пойдет дальше, то научившийся магии Кларк меня прикончит. И неважно, кто он, настоящий король эльфов или пришелец. Меня все хотят убить. Может, первой его порешить?

Папаша давно предлагал показать, как вырывать эльфам ростки. Жестоко. Всё-таки пока Кларк ничего плохого не сделал. Наоборот. Уборную соорудил. Подарочки дарит. И что из этого получается? А получается то, что я подвергаю его унижениям.

От раскатистого громыхания содрогнулся весь дом. Взвизгнувшая Альфа забилась под какую-то тряпку. Испуганный Призрак юркнул под стол. Даже песик притих. Что отчасти внушало опасения.

Я потрогала одежду и, убедившись, что она почти высохла, прихватила ее с собой, чтобы одеться в соседней комнате. Из-за туч совсем темно. Надеюсь, не наизнанку рубашку накинула.

— Госпожа?

Я торопливо отвернулась и наспех застегнула несколько пуговиц.

— Госпожа, вам нужна помощь? — приблизившись, низко спросил этот эльф-извращенец. Вот на что он рассчитывает, уединяясь со мной в таком виде? Разве он не должен сейчас жалеть эту трусишку волчицу?

— Ты одеть меня хочешь или раздеть? — поняв, что он приобнимает меня за талию, полюбопытствовала я.

— Я сделаю, как вы скажете, — обдав меня дыханием, шепнул горе-совратитель.

— Тогда одевай, — злорадно велела я. Старательный какой. Когда надевал пояс, прижал к себе, будто руками не мог дотянуться.

— Сапоги не высохли, — проверив, с сожалением заметил Кларк. И чего я запала на трусливого полуорка? С главным героем он даже рядом не стоял. Орочья кровь подпортила и лицо, и тело. Раны не заживают так, как у эльфов. Остаются уродливые шрамы.

— Кларк, я тебе нравлюсь?

— Конечно, ваше высочество, — слегка замявшись, скомкано ответил эльф.

— И кто я для тебя?

— Вы — моя госпожа.

Вот и ответ. Для Гурвина я не принцесса. Он считал меня своей женой. Своей и только своей. А Кларку я — хозяйка. Не любимая, просто госпожа, которой нужно хорошо служить.

— Что-то не так? — чутко спросил эльф. — Вы только скажите. Я сделаю все, о чем вы попросите.

Честно говоря, мне захотелось приказать ему убить себя. Это бы избавило меня от множества проблем. Но мое будущее изменится не в лучшую сторону. Я выживу. Но навсегда останусь в королевстве орков.

— Кларк, я хочу, чтобы ты стал моим верным союзником, — взяв его за руку, как можно ласковей произнесла я. — Мне не интересны любовники. Мне нужен друг. Тот, кто будет на моей стороне. Нам выгодно держаться вместе. Ты и сам понимаешь, что не выживешь здесь в одиночку. А мне в будущем понадобится твоя помощь.

— Вы собираетесь занять трон?

Я испуганно зажала ему рот и прислушалась. В соседней комнате сидят два орка-телохранителя. Если они услышат, о чем мы говорим, то немедленно донесут отцу.

— Разумеется, нет! — громко произнесла я. И, приблизившись, совсем тихо шепнула: — Ты совсем сдурел? Только если у меня не будет другого выхода!

— Они говорят о погоде, — чуть усмехнувшись, ответил Кларк и отстранил мою руку. — Я слышу их каждое движение. Особенность эльфийского восприятия.

— В любом случае власть меня не интересует, — выдохнув, проговорила я. — Хочется спокойной и мирной жизни. Где-нибудь подальше. За морем.

— А как же ваши мужья? Для них есть место в этом прекрасном будущем?

— Нет, — жестоко отрезала я. — Никаких мужей. И никаких наложников. Хватит с меня этих проблем. На самом деле я уже давно начала от них избавляться. И ты, Кларк, мне поможешь.

— Я должен буду их убивать?

— Разумеется, нет! Лейн сказал, ты близок и с мелким гаденышем-песцом. Ты незаметно возьмешь его на одну из прогулок, когда за нами не потащатся телохранители, и выпустишь где-нибудь подальше. Спроси, куда ему надо. В лес или в город. Остальным скажем, что этот трусишка застрял под сараем и сдох.

— Почему нельзя сказать, что с ним все хорошо?

— Да потому, что наложники с ума сойдут, если узнают, что я их потихонечку выпускаю. Начнут кричать скорей-скорей, требовать. Бунтовать. Вел бы ты себя так примерно если бы знал, что в случае неповиновения я не изобью тебя плетью и не брошу псам на обед? Думаешь, они будут мне благодарны? Нет! Они решат, что раз я такая добрая и слабая, можно снова меня избить! Чтобы я их быстрее отпустила. Этот мир жесток, Кларк, и в нем выживают только сильные. Доверяю ли я тебе? Снова нет. Полагаться здесь можно лишь на себя. И если ты меня предашь — я тебя не пожалею. Потому, что в глубине души я не добренькая. И я очень хочу выжить.

— Орки идут сюда, — заметил Кларк, на удивление спокойно выслушавший мою страстную речь. Пока я думала, как объяснить свое долгое отсутствие, он легко поднял меня на руки и, уложив на кучу тряпья, оказался сверху.

— Вообще-то ты должен быть внизу! — возмутилась я, попытавшись вырваться и подмять его под себя.

— Опыта не хватит, — наклонившись, шепнул эльф.

Дверь скрипнула, и эти тупоголовые орки с полминуты молча пялились на нас, не понимая, что мы пытаемся изобразить.

— Извините, госпожа, — наконец-то опомнился Боров. — Я только спросить. Мне уже ехать во дворец? А то скоро начнет темнеть.

— Конечно езжай, болван! — сердито рявкнула я. — Да хорош пялиться! Быстро вон отсюда!

— Мы подумали, вдруг с вами что-то случилось, раз вы так долго…

— Вон!

Наконец-то эти недоумки догадались захлопнуть дверь. Теперь даже я слышала, как они ржут, обсуждая, кто первый узнает горячие новости о принцессе-извращенке, позволившей эльфу… дальше лучше не продолжать.

— Может, продолжим? — изменившимся голосом полюбопытствовал Кларк.

— Да иди ты! — побагровев от смущения, выдавила я. — Слезь уже! Опозорил меня на все королевство! Зачем мы вообще притворялись?

— Чтобы нас считали любовниками, а не заговорщиками, — поправляя повязку, задумчиво протянул эльф.

— Да кто…

— Пойду-ка подышу свежим воздухом, — неожиданно перебил меня Кларк.

Вернувшись в прогревшуюся комнату я отпинала оставшегося охранника за пошлые шуточки и спрятала лицо в шерсти Призрака. Опытный нашелся! Ему-то да, нужно уверить всех, что я от него без ума. А у меня пятый муж от ревности с ума сходит! Теперь точно развод. Ну и ладно. Все равно у нас бы не сложилось. Если взглянуть со стороны сюжета, то его отец жестоко убил моих настоящих родителей. Я — законная наследница Алайи. Мы должны быть врагами. И мои лучшие союзники это эльфы. Жаль, что и с этим всё сложно.

Утро началось с легкого чувства голода. Я удивилась, увидев, что Альфа спокойно хлопочет у печи. Быстро же она пришла в себя! Призрак тоже наконец-то перестал трястись и жадно слизал с ладони угощение. И чем его покормить? На псов еду не запасешь. Их нужно отправлять на охоту. Кстати, а где орки?

— Охотятся, — негромко ответил на заданный вопрос Кларк. — Но неподалеку. Придут, если позовешь.

Я не стала их дожидаться, и мы втроем сели за завтрак, приготовленный из остатков захваченной с собой еды. У Альфы даже из этого получились интересные блюда. Поджаренный хлеб с овощами, омлет из яиц, морс из собранных возле домика ягод.

— Обожаю твою готовку, — восхитилась я, на мгновение забыв о роли суровой госпожи. — Кстати, я не спрашивала. Ты была замужем? Если ли у тебя семья?

— Я сирота, — как всегда кратко ответила Альфа. — Не замужем. И не была.

— А хочешь я тебе найду мужа? — предложила я.

— Его величество? — кисло спросила волчица.

— Нет. Бери любого из наложников. Любого.

— Очень смешная шутка, госпожа.

— Или тебе приглянулся кто-то из моих мужей?

Альфа напряглась. Да, мы сидели за одним столом. И ели в одно время. Но все понимали, что это первый и последний раз. Волчица помнила, что я запретила ей заглядываться на Кларка.

— Я бы не посмела.

— Кларк, а ты что об этом думаешь? — полюбопытствовала я. — Кто бы ей подошел? Она прекрасная хозяйка. К тому же красавица.

— Альфа действительно заслуживает хорошего мужа, — внимательно на меня взглянув, ответил эльф. — Она очень старательная служанка. Но искать ей супруга нужно не в гареме. Мы принадлежим только вам, госпожа.

И он накрыл ладонью мою руку. Может, я все-таки ошибалась? И Альфа не главная героиня? Насчет Кларка у меня нет сомнений. У него нет прописанной сюжетом избранницы? Или вообще любовной линии? А что, если это ужасник, где жестокий и коварный пришелец в теле эльфа захватывает мир?

Я вздрогнула, и Кларк, приняв это на свой счет, незаметно убрал руку. Оживившаяся после похвалы Альфа сидела как в воду опущенная. И почти ничего не ела.

— Я уверена, что ты встретишь свою настоящую взаимную любовь, — громко произнесла я, пытаясь сгладить возникшую по моей вине неловкость. — Односторонние чувства причиняют лишь боль. Много боли. Поверь моему опыту.

Вернее, опыту из уймы прочитанных книг, просмотренных фильмов и сериалов. Этот поганец-эльф разобьет еще немало сердец. Не стоит вестись на его уловки. Подумаешь, опытный!

— Госпожа, я пойду посмотрю, как там ваш боевой пес, — бесстрастно заметила Альфа и тут же вышла.

— Она в тебя влюблена, — проговорила я, прислушавшись к затихающим шагам. — И я бы могла устроить вашу свадьбу.

— Но мне она не нравится.

Прозвучало честно. Если подумать, я веду себя как настоящая злодейка, играя их чувствами, выдавая секреты. Но лучше сразу во всем разобраться. Потом может быть слишком поздно.

Я подвинулась к Кларку и, повернув к себе, приблизилась так, что снова ощутила его дыхание. Он не отпрянул, не засмущался. И в его глазах нет даже тени отвращения. Опытный. Опытный совратитель? Я хотела уже вернуться к завтраку, когда эльф неожиданно сделал резкое движение навстречу. И да, он меня поцеловал. Я потрясенно отпрянула.

— Прощу прощения, что напугал, — вкрадчиво заметил Кларк. — Я неправильно истолковал ваше желание, моя госпожа.

— С утра пораньше и снова за свое, — проворчал «вовремя» вошедший орк, скидывая с плеча оленью ногу. — Я покушать принес, но вы, кажется, опять заняты. Когда возвращаемся-то?

Я недоверчиво оглянулась на Кларка. Так он подстроил это специально? Уловил своим эльфийским чутким слухом шаги и снова выставил меня развратницей, которая оторваться от него не может?

Больше всего пугает то, что я на него не злюсь. Раньше бы влепила пощечину. Отослала бы прочь. А теперь вместо этого смущаюсь как девочка. Ох уж эта опытность! Я ведь ему не нравлюсь. Он просто хочет выбиться из грязи. Прекрасно все осознаю. И пора это прекращать. Нужно восстановить между нами дистанцию. Пусть подготавливает песца к побегу, а я займусь дрессировкой Призрака.

— Госпожа! Госпожа, ваш пес… Он сбежал!

Вернувшаяся Альфа упала на колени. Где она бегала, что так тяжело дышит? Неужели гналась за беглецом?

— Выломал дверь? — не понимая, как мы не услышали шум, уточнила я. Впрочем, вчера почти весь вечер гремел гром. Могли и не разобрать.

— Нет, госпожа, он вырыл подкоп.

Какой же он старательный! Когда не надо. Всю ночь старался, бедняжка?

— Ты что, гналась за ним? — всё-таки спросила я, глядя на задыхающуюся волчицу. Может, ей снова нехорошо от испуга? Или это из-за слабого сердца?

— Я пыталась отследить его по запаху, но он уже слишком далеко.

— Расслабься, он не сбежал. Просто вернулся домой. На самом деле у меня были мысли вернуться на Призраке. Вы, двое, поедете впереди. Так безопасней. И отгоняйте всех встречных псов!

Как только мы выехали, снова принялся накрапывать дождь. Когда уже Кларк научится менять погоду? Нужно попросить Лейна уделить этому особое внимание. Гогочущие орки показали на следы возле лужи, и я поняла, что эти лапищи принадлежат беглому песику.

Призрак оказался способным. Он трусил приближаться к взрослым орочьим псам, но и не отставал. У него в крови заложено держаться стаей. Даже если остальные пытаются его убить. Я старалась приучить его к голосовым командам, но останавливался он только когда я тянула его за уши. Самым ужасном в этой прогулки стал момент возвращения. Чей-то злобный пес подскочил к Призраку сзади и тот, изображая покорность, шлепнулся на спину, опрокинув меня в грязь и придавив ногу. По моим воплям и ругани он, кажется, понял, что сделал что-то не так. Но его виноватый скулеж мало чем мне помог.

— Ванну. Срочно! — велела я, едва мы оказались во дворе. — Призрака увести. Кларк. Возвращайся в гарем. Няня, не надо меня обнимать, испачкаешься. Нет, это не Альфа, это псина сутулая меня в лужу скинула. Песик вернулся? Ага. Ну кто бы сомневался.

Глава 10. Рухнувший мир

POV: Кларк

Я намеренно изнурял себя работой. Чтобы не думать, лежа в темноте, чтобы не видеть сны. Засыпая, я становился канцлером империи. Немолодым, но видным человеком, внушающим уважение и трепет. Идеалом для подражания. Тем, от чьего слова зависят чужие жизни.

Я решал вопросы Вселенского масштаба, ужинал с Мадлен и детьми. Мы задумывались о третьем. О мальчике. Я любил своих маленьких принцесс, но разве моей империи не нужен достойный наследник?

Вернувшись с рынка невольников, я как можно удобней устроился на жестком тюфяке и закрыл глаза в полной уверенности в том, что мне ничего не грозит. Я слишком устал, чтобы изводиться прошлым. Вчера мы волокли в болото усыпленного зельем полузмея, сегодня продали кентавра работать в поле. Принцесса заботится даже о тех, кто этого не заслуживает. Мерзавец разнес всю комнату и коридор, чуть не сломал мне ребра, несколько раз ухитрялся вырываться и убегать. Ловили ли мы его? Нет. Зачем? Для этого есть орочьи псы. Сбежались со всей округи. Когда кентавра вернули во второй раз, окончательно раздосадованная Рикардия согласилась-таки его продать, но лично беседовала с каждым покупателем, чтобы убедиться, что он не садист и не извращенец.

Даже сомкнув веки, вижу ее чуть встревоженные серые глаза. Она по-своему привлекательна. Никогда не жалуется, добивается своих целей, не боится препятствий, не навязывается. Она уверена в себе, но считается с чужим мнением. Даже в нашем мире такие женщины встречаются редко. И нет, я ни капли в нее не влюблен.

С той ночи в лесном доме Рикардия успешно воздвигла между нами новую стену. Она научилась абстрагироваться от моих прикосновений. Теперь я могу поцеловать ее в шею с тем же успехом, что и комар. Так же равнодушно отмахнется. Если не в настроении — с легким раздражением. Ладно, обдумаю это завтра. Слишком хочется спать.

Я забылся, но ненадолго. Увидев четырехкрылую светящуюся фигуру, я понял, что всё-таки сплю. И что вижу очень странный сон. Где Мадлен? Дети? Где император и гнусный Ханц, вечно строящий козни?

— Я пришла, чтобы извиниться, — негромко произнесла незнакомка. Какие у нее длинные волосы. До самых пяток, едва касающихся пола. Лицо почему-то не могу разглядеть. Силуэт — смутно. Но голос женский. И очень печальный.

Я огляделся, полагая, что вот-вот начнется продолжение сна. Но ничего не происходило. Странная особо смотрела, судя по всему, на меня. И чего-то ждала. Вопроса, кто она такая? Нет, не интересно. Я слишком вымотан тяжелым днем.

— Ты меня не знаешь, но я давно за тобой наблюдала, — смирившись с моим равнодушием, неловко пояснила крылатая особа. — Ведь это я виновата в том, что с тобой случилось. Ты появился в нашем мире давно. Около ста лет назад. Крошечная, никому не заметная частичка жизни, затерянная в звездном небе. Я думала, что рано или поздно за тобой кто-то прилетит. Или ты сам исчезнешь. Но прошло больше человеческого срока жизни. И я поняла, что ты так и останешься там, холодном безвоздушном пространстве среди звезд. Навсегда. Перед тем как рассеять свое сознание, я захотела вернуть тебя к жизни. Узнать, кто ты. И почему так долго находишься там совсем один.

Она вздохнула и затихла, ненадолго задумавшись о чем-то своем.

— Я совершила огромную ошибку, — виновато признала незнакомка. — Сестра почувствовала мою магию. И напала. Пока мы сражались, ты упал. И умер.

— Кто ты такая? — наконец-то я задал тот вопрос, который она так ждала в самом начале.

— Иф. Люди прозвали меня Солнцем.

— Богиней Солнца, — оценив скромность собеседницы, уточнил я. — Так значит по твоей милости…

И только тут до меня дошло то, что я не воспринял всерьез. Я не сразу попал в этот мир? До этого я ждал спасателей больше ста лет? Я бы мог возмутиться тому, что мне устроили настолько жесткую посадку, но… сколько бы еще я продержался в искусственном сне? Спасательные капсулы не рассчитаны на столь долгое пребывание в открытом космосе. Их маячок ежеминутно отправляет сигнал бедствия. Его не используют только в одном случае. Если не хотят, чтобы пассажир был обнаружен. И, честно говоря, я бы предпочел бы плен у граанцев. Спасибо, верные телохранители. Надеюсь, вы умирали долго и мучительно...

— Да, люди называют нас богинями. И не только люди. Изначально мы с сестрой собирались вместе позаботиться об этом мире. Но Луна передумала. Зависть плохой советчик. Она захотела остаться единственной. И теперь мне приходится постоянно скрываться. Моя сила ослабевает. Однако я все еще могу попытаться искупить свою вину. Чем я могу тебе помочь?

— Отправь обратно в мой мир. И желательно в собственном теле, — ни на что не надеясь, произнес я. Это то, что мне действительно нужно. Забыл уточнить про время! Что там делать спустя сто лет? Знакомиться с правнуками?

— К сожалению, это невозможно. Я не знаю, как ты здесь появился. И откуда. Я ни разу не видела жизнь так далеко от земли.

— Звездолет тоже нельзя, да? А что вы, богини, вообще можете? Предсказывать по ладони будущее? Загадки загадывать? Представлять, что вы некто, способный управлять чужими судьбами? Вы вообще здесь нужны? Кому? Кто тебя звал? Зачем ты пришла? Извиниться? Извиниться, да? Мертвые, видишь ли, не прощают. Не перед тем извиняешься. Тот, кого ты убила, гниет в пещере. Во что ты меня превратила? Я не эльф. И не человек. Живой мертвец. Ты этим довольна?

— Ты не прав, — на удивление спокойно ответила Иф, проигнорировав мои крики. — Ты не прав, называя меня богиней. Я человек, который обрел жизнь вне слабой телесной оболочки. Мне далеко до всемогущества. Но я умею исцелять болезни, наделять способностями. Я могу сделать тебя правителем этого мира. Если ты осмелишься выступить против сестры. Против Луны.

Она меня за дурака держит? Обещает власть, чтобы втянуть в разборки между богинями? Наивно думать, что я на такое куплюсь.

— Спасибо, что рассказали о прошлом, — тщательно подобрав слова, чтобы не скатиться до бесполезных обвинений в убийстве, сухо произнес я. — Насчет будущего как-нибудь сам разберусь. Но просьба действительно есть. Придете, если мне понадобится чья-нибудь помощь?

— Да. Просто назови мое имя.

— Иф? — на память я не жалуюсь.

Она кивнула.

Кто объяснит, зачем мне союз с богиней, которая сама за себя постоять не может? Жаль, что я никак не смогу подружиться с ее сестрицей. Та всегда будет на стороне своих детишек. А мне придется играть перед ними роль шута или усердно прислуживать.

Крылатая особа исчезла, а я остался наедине со своими кошмарами. Потому, что моя жена, мои дети, друзья, наш император… мертвы.

— Эй, граанцы! Я отдам вам печать, забирайте! Она в часах! Я научу открывать механизм!

Разумеется, моя отчаянная попытка вырваться из этой реальности была совершенно напрасной.

Не помню, когда в последний раз плакал. Возможно, в детстве. Считается, что мужчинам стыдно выражать свою слабость, но здесь, в темноте, меня никто не видел. И, надеюсь, не слышал. Потому, что гарем опустел. Мы проделали колоссальную работу.

Лун устроился на работу в гильдию воров и присматривает за стариком-фениксом, вместо которого мы вынесли оркам кучку пепла, удивляясь, что из него никто не возрождается. Остались только те, от кого слишком сложно избавиться. Ворч — сын Браны. Тролль — родственник повара. Гоблин с откушенным носом, перед которым чувствует вину Рикардия, мерзавец-дроу, дракон и Лейн. Не знаю, слышал ли кто мои стенания. Утром никто ничего не спрашивал. Я проснулся совершенно разбитым и долго лежал в кровати, игнорируя призыв на завтрак. Я рыдал без слез, но глаза болели так, будто в них бросили горсть песка.

— И что это такое? — заглянув в комнату, полюбопытствовал Лейн, озадаченный тем, что я пропустил утреннюю тренировку. — Покажи-ка росток.

— Я не болен, — закрывшись рукой, опустошенно произнес я. — С этим телом все в порядке.

— Что странно, учитывая сколько времени ты пролежал в льдине. Ладно. Раз не голоден и не болен, отдыхай.

Удивительно, что он проявил ко мне такое понимание. Обычно эльф сразу после завтрака забирается на ветку. Разговорить его ни разу не вышло. Зато учитель из него превосходный. Лейн невероятно терпелив, много знает о мире, пунктуален. Зря я поначалу так брезгливо отнесся к его внешнему виду. Он гораздо мужественнее моих знакомых. Давно умерших. От старости.

Мысли не давали мне покоя, но я заставил себя подняться, умыться. Съел обед, проигнорировав недоумение тролля, привыкшего к тому, что я расхваливаю его готовку.

— Кларк, у вас живот болит? — осторожно полюбопытствовал Ворч.

Кажется, ночью он всё-таки что-то услышал. Подумав о репутации, я утомленно кивнул. Пусть считают, что я заболел. Причина моего необычного поведения покажется им бредом больного.

Чтобы хоть как-то вытянуть себя из этого ужасного состояния, я занялся тяжелой работой. Давно хотел сделать во дворе несколько лавочек. Мне даже инструменты дают. Разумеется, на время. Когда что-то делаешь, проще отгонять унылые мыслишки. Потом, когда смотришь на результат, настроение поднимается. Жаль, что не всегда.

Я бы мог попросить у своего учителя суровую тренировку, но совершенно не хотелось сражаться. В таком состоянии я пробыл весь день. До прихода принцессы.

— Лейн сказал, что ты сам на себя не похож, — разглядывая меня, задумчиво произнесла Рикардия. — Что с тобой произошло?

— Этой ночью для меня умерло несколько поколений, — опустошенно ответил я. Объяснять нет смысла. Какая разница, что она подумает?

— Кларк, ты для нас очень важен. Если что-то случилось — просто скажи. Я постараюсь тебе помочь.

Меня затошнило от просящейся фразочки «мне никто не может помочь». Как я до этого докатился?

— Ты должен вытащить отсюда Лейна, — подойдя вплотную, тихо произнесла Рикардия. — Потом что хочешь делай. Хоть росток себе вырывай. Но до этого придется втянуть сопли и потрудиться.

— Я ведь тоже живой, принцесса.

Удивительно, но даже когда я раздраженно огрызнулся, ее высочество не обратила на это внимание.

— Верно. Живой. И раз уж тебе досталось такое тело, будь добр, хорошенько о нем позаботься. Сегодня, так и быть, отдыхай. Но завтра вернись, пожалуйста, к тренировкам. Из-за вас, мужей-дармоедов, у меня связаны руки. Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу от вас избавиться!

— Ну так убейте нас, принцесса.

— Вот ты какой настоящий? — помолчав, произнесла Рикардия. — Ладно. Устроим сеанс психотерапии. У тебя есть то, что дает силы двигаться дальше? Что-то вдохновляющее. Мечта. Разве ты не хочешь стать свободным? Вырваться отсюда? Увидеть весь этот мир и найти в нем свой уголок. То, что действительно тебе подходит.

— У меня больше ничего нет. Ничего не хочу. Мне все равно.

Она сердито сдвинула брови и стала чаще постукивать рукоятью плети по ладони.

— Ясно, — наконец припечатала принцесса. — Придется кое-что тебе показать. Иди за мной.

Ненавижу псов. Призрак хотя бы не так сильно пахнет. Зато сейчас, превращаясь во взрослого самца, сильно линяет. Я спустился в траву и понял, что весь в шерсти. Еле отплевался. И зачем тащиться в такую даль?

— Это Сидгорд, — с каким-то неожиданно особым чувством произнесла принцесса. — Таких королевств очень много. Посмотри на него.

Ничего оригинального я не увидел. Разрушенные дома, растущая на крышах трава, заросшие дороги, обломки какой-то статуи. Заметив крыло, я понял, кого изобразили горожане. Ту, что не смогла их спасти. И убила меня.

— Люди убегали и прятались в лесах у эльфов. Бежали к морю, бились за места на кораблях. Все, кто не успел, погибли. Этот мир разрушен. Орки умеют только уничтожать. Унижать. Убивать. Рано или поздно ты поймешь, что я чувствую. По крайней мере я очень на это надеюсь.

Она заставила меня ходить по домам, и от этого действительно стало легче. Глядя на пустующие, покрывающиеся мхом стулья вокруг обеденных столов, на заботливо расставленные неразворованные безделушки, оплетенную паутиной колыбель, семейный портрет с выколотыми глазами, я понял, что мое горе по сравнению с трагедией этого мира ничтожно. Я не хотел представлять, как орки рыщут по улицам, вырезая жителей, но мне рассказали об этом печально выглядывающие из травы человеческие черепа. Обгрызенные псами кости непогребенных мертвецов. Безголовое тельце тряпичной детской игрушки.

— Думаешь, это уже закончилось и давно позади? — проследив за моим взглядом и невольно вздрогнув, спросила Рикардия. — Нет. Орки продолжают устраивать бойни. Травят выживших псами. Издеваются над пленниками. Вокруг места их обитания — безжизненная пустота. Похоже, богиня Луны возненавидела этот мир.

— Давно слышу про ту силу, которая якобы должна всех спасти. Но я ее не чувствую!

— А должен. Ты — главный герой. Я не прошу тебя спасать этот мир. Сама знаю, каково это, получить новое тело со странными способностями. Но пока ты не вытащишь из орочьих лап Лейна, я от тебя не отстану!

— Что?

— Не отстану.

— Нет, я не про это. Вы сказали, что знаете, каково это.

— Ах, да. Думал, ты тут один такой? Страдалец в чужом теле?

Я знал, что она непроста. Но не думал, что настолько. Так вот в чем причина ее равнодушия к моим ухаживаниям! Если это не ее тело… то возникает вопрос, была ли она ранее женщиной?

— Даже не вздумай кому-то об этом рассказывать. Во-первых, я сразу об этом узнаю. Во-вторых, никто тебе не поверит. Я появилась здесь раньше тебя. И успешно устроилась на новом местечке.

— Кто вы на самом деле? — осторожно поинтересовался я.

— Не скажу, — усмехнувшись, увильнула от ответа принцесса. — Мы не настолько близки, чтобы вспоминать наши прошлые жизни. Достаточно того, что у нас есть общая цель. Стать свободными. Ты ведь не собираешься провести всю жизнь, выгребая ямы и прислуживая оркам?

Малоприятная перспектива. Бьет по больному, без жалости. Это тело и плетка очень подходят принцессе орков.

— Я все понял, — признав поражение, негромко проговорил я. — Исправлюсь. Вернусь и сразу на тренировку.

— Хороший мальчик, — хлопнув меня по плечу, похвалила Рикардия. — Тогда возвращаемся. Или еще не нагулялся?

Я бы с удовольствием возвращался пешком. Без рывков, без вони от псины. Спокойно. Вернувшись во двор и, стряхивая с одежды шерсть, я заметил какого-то странного орка. Если бы не маска с клыками на лице, принял бы его за слишком увлекшегося тренировками эльфа. Взглядом хочет сжечь? Исчез. Не понимаю, когда успел нажить себе врага. Кто-то из братьев принцессы недоволен тем, что она проводит время с мужем-наложником?

Лейн удивился тому, что я неожиданно передумывал прогуливать тренировки, но ничего не спросил. Эльфы славятся тем, что редко вмешиваются в чужие дела. Им это попросту неинтересно. Повторив уже выученное, мы хотели перейти к самому увлекательному, когда из-за угла показался мерзавец-дроу. Увы, он никуда не торопился. Встал, прислонившись к стене, и пялится на нас так, будто мы разыгрываем перед ним театральное представление.

Мне уже частенько хочется ему врезать. Нет, в прошлой жизни я не был драчуном. А хотелось. Особенно когда… впрочем, какая разница, что случалось тогда? Я ведь запретил себе про это думать.

— Продолжайте, я ведь не мешаю! Просто смотрю.

— Как же он надоел! — с тихим вздохом негромко проговорил Лейн. — Может, убьешь его? А я скажу, что так и было.

— Мы не можем убить его просто потому, что нам так захотелось.

— С Рикардией переобщался? Ладно. Но учти. Пакостить он будет тебе.

Глава 11. Молилась ли ты на ночь?

POV Рикардия

Выгуляв приунывшего шестого муженька я, с чувством выполненного супружеского долга, отвела Призрака в комнату и хорошенько его накормила. Завтра состоятся гонки. Вырвин достает с самого утра, уверяя, что у меня нет ни единого шанса на победу. Нахваливает своего рыжего так, что хочется взять и... оставить их далеко позади. Чтобы этот псарь-недоумок заткнулся и замолчал. И всячески избегал моего общества, чтобы избавиться от насмешек. Хотя бы недельку!

— Вычесать Призрака? — глядя, как я отряхиваю рукава, спросила выскочившая меня встретить Альфа. Принюхалась и разом помрачнела. Учуяла запах Кларка.

— Бесполезно, — отмахнулась я. — Брана тут?

— Ждет в вашей комнате.

— Тогда я еще не вернулась.

Честно говоря, за время прогулки я не успела отдохнуть от своей свиты. После утомительных и опасных приключений с роспуском гарема мечтаю хотя бы о паре спокойный мирных деньков. Без приставаний Вырвина, ворчания Браны, злобных взглядов крылатой волчицы, ревнующей Кларка и без ужинов с семейством. Может, снова остаться в заброшенном доме с ночевкой? Одной. Вернее, с Призраком и охраной. Разве за мои старания не полагается награды? Я столько нелюдей освободила. Вытерпела укус от нага. Нервотрепку с побегами и возвращениями кентавра. Где мой заслуженный отпуск?

Забившись в свое тайное убежище — хранилище в подземелье, я скинула пыльную штору с недавно обнаруженной огромной картины. Не сомневаюсь, что когда-то она была шедевром, но орки и тут постарались — искромсали топорами лица изображенной пары. Статный величественный мужчина трепетно держал за руки изящную русоволосую женщину. Судя по одежде, супруги, вероятно, принадлежали к очень знатному роду. Да и чей портрет станут беречь во дворце? Это родители принцессы?

Я уже давно искала сходство. Между собой и безликой королевой. У нее довольно-таки волевой подбородок. Цвет волос не похож, но я почти до белизны выгорела на солнце. Понятия не имею, как выглядела до упорных тренировок и бесконечных поездок. Ее кожа нежная и белая, словно жемчужная. Жаль, что не разглядеть глаза. Именно они так взбесили вандала, пустившего в ход топор.

Я опустила взгляд на нежно сплетенные пальцы супругов и ощутила легкий укол зависти. Впрочем, чему тут завидовать? Их тела съедены псами, а черепа украшают трон заклятого врага. Кости отполированы до блеска шершавыми ладонями убийцы. Единственная дочь превратилась в чудовище, а затем — в неприкаянную душу, заточенную в пещере. Чем им помогла восхваляемая всеми любовь?

— Так в твоих глазах я — трусливый мужчина, поджавший хвост и сбежавший от проблем?

Чуть не подпрыгнув от неожиданности и того, что меня застали врасплох за тем, что явно не одобрил бы король-Потрошитель, я резко отпрянула в сторону и неверяще уставилась на Гурвина. Откуда он взялся? Вернулся? Почему об этом не предупредили? Нашу семью не могли не позвать на торжественную встречу героя войны! Как он... нашел меня в хранилище?

Выдохнув и ущипнув себя, я убедилась, что это не кошмар. Гурвин действительно вернулся. И, судя по взгляду, вернулся готовым убивать. Позвать на помощь или еще рано?

— Ты хотя бы раз задумывалась о том, каково мне выслушивать смешки о том, что жена сразу после моего отъезда затащила в постель очередного эльфа? Раздобытого с помощью того самого артефакта! Даже отец не действовал настолько подло. Ты использовала меня для того, чтобы добраться до гильдии воров? И добыть себе нового любовника? Наверное было забавно играть с доверчивым дураком, надеявшимся на взаимность?

Мне стало совсем жутко. Гурвин намеренно вернулся сюда тайно. Чтобы отомстить. Или даже убить. Потому, что с его стороны всё выглядит и в самом деле отвратительно. Очень отвратительно.

Хуже всего то, что во многом он прав. Я его использовала. И я не смогу убедить, что полураздетый Кларк просто притворился, что между нами внезапно вспыхнула страсть. Сама бы в такое не поверила.

Итак, что у нас есть? Подземелье, в котором никто не услышит мои отчаянные вопли о помощи, и взбешенный полуорк, загораживающий выход. Любимая плеть не спасет меня от смерти. Бой заведомо проигран. Гурвин — опытный боец. Даже если успею добежать до где-нибудь завалявшегося ржавого меча или топора, это не поможет. Лучше затеять беготню вокруг кучи хлама, а потом выскочить из двери и добежать до тренировочного зала. Если там кто-нибудь есть — я спасена.

— Не нужно было вытаскивать тебя из болота, — надвигаясь, мрачно произнес полуорк. — Узнав, что ты меня использовала, я это стерпел. Чтобы избавиться от насмешек, я решил не возвращаться в Алайю. Сражаться, чтобы в битве вернуть растоптанную сплетнями честь. Мне было безразлично, как ты развлекаешься с новым мужем. Но этого тебе показалось мало. Ты при всех обозвала меня трусом! При отце и братьях! После этого король отправил личный приказ, запретивший мне показываться в Алайе. В месте, где я родился. Я снова превратился в изгоя. Из-за тебя!

Я пятилась назад, пока не уткнулась спиной в прислоненную к стене картину. Сама не понимаю, почему не попыталась проскочить к выходу. Ноги не слушаются? Так загипнотизировал жуткий взгляд? Или проснувшееся чувство вины? Но в чем я виновата? Меня принудили к замужеству! Я не собиралась давать клятву верности! Да и как не изменять, имея пятерых мужей?

Единственное, в чем я действительно виновата, так это в своих неосторожных словах. Зачем я обозвала его трусом? Почему разозлилась, узнав, что он не собирается возвращаться?

— Собираешься убить меня? — вздрогнув, но все же встретившись с ним взглядом спросила я.

— Только твоя смерть прекратит насмешки, — вдавив меня в холст, негромко пояснил Гурвин. Он сказал это так спокойно, словно говорил о чем-то обыденном. Впрочем, он убил столько людей и нелюдей, что для него отнять чью-то жизнь не сложнее, чем прихлопнуть комара. Задушит меня или свернет шею? Умирать будет больно. Я крепкая. Сразу не задохнусь. Впрочем, он вооружен. Возможно, все произойдет гораздо быстрее. А, нет. Не быстрее.

Его пальцы слегка сдавили мне горло. Похоже, мой благоверный никуда не торопится. Хочет насладиться местью или не уверен в своих действиях?

Пользуясь возможностью, я судорожно вздохнула и закрыла глаза. Присутствие Гурвина так сильно подавляет, что я полностью подчинилась его решению. Почему я так уверена, что мне не удастся вырваться и сбежать? Он не всесилен! Нужно сопротивляться, звать на помощь! Но что-то твердит мне, что это бесполезно. Умолять его? Просить прощение? Если бы он хотел меня убить, то давно бы отрубил голову.

Прислушиваясь к ощущением и готовясь к удушью, я неожиданно поняла, что у моего убийцы нервно подрагивают пальцы. И снова встретилась с ним взглядом. Он сомневается? Или его так смущает моя покорность? В прошлый раз я отчаянно сопротивлялась, молила о пощаде. Наверное, странно видеть меня такой тихой.

Отведя взгляд и чуть отстранившись, Гурвин молча извлек меч из ножен. Всё-таки убьет. Мой жизненный путь окончен? Кларк научится магии и вытащит Лейна. Альфа попадет к кому-то в гарем. Не уверена, что Брана будет долго меня оплакивать. Я едва узнала этот мир...

И тут я вспомнила! Есть один очень важный момент! Пока моя душа не исчезнет, она будет находить новые тела! Я не просто умру, я вселюсь в того же Гурвина или какого-нибудь орка!

— Стой! — на всякий случай загородившись руками, завопила я. — Ты так просто меня не убьешь!

— Что? — вздрогнув, переспросил полуорк.

— Если ты меня убьешь, я вселюсь в того, кто первым ко мне прикоснется! Так что если уж собрался это делать, убедись, что можешь избавиться от всех моих перевоплощений! Примерно через три-четыре тела моя душа развеется, и твоя месть будет завершена. Я не хочу становиться ни тобой, ни орком! Лучше умереть несколько раз и отмучиться!

По его лицу я поняла, что слова-то он слышит, но ничего из сказанного не понимает.

— Моя душа не принадлежит этому миру, — терпеливо объяснила я, пытаясь припомнить слова Луны. — Я переселилась в принцессу, когда она, упав в пещеру, случайно до меня дотронулась. Если ты убьешь Рикардию, поврежденная душа переберется в ближайшее тело. Не приведи богиня Луны, в твое! Тем не менее, с каждым разом я буду становиться все слабее. А потом исчезну. Как ты того и хотел.

— Так даже лучше, — осмыслив мои слова, задумчиво произнес Гурвин. — Убью распутную жену и приведу сюда молоденькую суку. Тебе в самый раз. Подойдет даже больше, чем это тело.

— Гурвин, пожалуйста, не надо! — похолодев от ужаса, просипела я. Как я могла забыть предупреждение Лейна? Полуорки мстительны, изобретательны и жестоки. Он меня переиграл.

— Если будешь хорошей псинкой, так и быть, лет через десять, когда срок жизни подойдет к концу, подберу тебе тело гоблина или тролля, — перехватывая меч, пообещал Гурвин.

— Дай мне немного времени, и ты поймешь, почему я так поступала! Одну неделю! Пожалуйста!

— Я думал, что мне, полукровке, нельзя даже мечтать о своей семье, — наклонившись ко мне, негромко произнес полуорк. — Как же жестоко я обманулся, поверив, что судьба проявила ко мне благосклонность! Послала ту, что свободна от предрассудков. Бесстрашна, разумна. За это я тебя не виню. Это мое заблуждение. Я ошибся, не убив тебя сразу.

Я, скорее, почувствовала, чем увидела движение меча. Все произошло так быстро, что я не успела ничего понять. Это конец? Неужели... Стоп. Почему мне не больно?

Глянув вниз, я поспешно отодвинулась в сторону. Еще чуть-чуть — и лезвие порезало бы мне локоть. Удивительно, что на коже нет даже царапины. Меч разрубил полотно картины, разделив нежно сплетенные руки супругов.

— С этого дня ты для меня мертва, — сдавленно произнес Гурвин и, схватив, бесцеремонно потащил к выходу. — Наставник был прав. Нельзя говорить с теми, кого собираешься убить. Не упрямься, я веду тебя к отцу. Нужно его согласие на развод.

— А если я не хочу разводиться?

— В таком случае придется закончить начатое и убить тебя, — взглянув на меня как на сумасшедшую, пояснил полуорк. — Выбирай, что больше нравится.

Сама не понимаю, зачем я так сказала. Почему? Странно, что он до сих пор не убил меня. Отпустить его — лучшее решение. Но с кем я тогда останусь? Кларк вот-вот освоит магию и освободит принца эльфов. И они уйдут. А я нет. Потому, что если я отправлюсь с ними, папочка это так просто не оставит. Он впадет в ярость и будет жечь леса до тех пор, пока не поднимет мою голову за волосы. Как убитую невесту-гоблиншу. А потом он прибьет мой череп над троном или сделает из него кубок. В общем, если я решусь на побег, то устрою его самостоятельно, чтобы бешенство короля орков выплеснулось не на эльфов. А на меня.

— Я дам тебе развод через две недели, — выдохнув и успокоив нервную дрожь, проговорила я. — Если ты не передумаешь.

— Что же ты затеваешь?

Ну, извини. Я не могу сказать, что собираюсь освободить эльфов. Всё-таки ты — полуорк, а не полуэльф. Не думаю, что ты предашь отца. А мать... Мать. Сестрица Лейна и наложница короля орков. Одинокая пленница, мечтающая сбежать. Какая же я все-таки интриганка... Стоит ли пробовать превратить полуорка в полуэльфа?

— Кстати, о затеях. Я думала, твоя мать давно умерла.

— И она умерла, — саркастично подтвердил Гурвин. — Неужели пытаешься этим меня задеть?

— Ты бы хотел ее встретить?

— Собираешься за две недели отправить меня на тот свет?

— Да живая она! Живая. Только вот мать из нее так себе. Вас разлучили как только это стало возможным. И жестоко обманывают. Она убеждена, что ребенок погиб. Тебе сказали, что мать умерла родами.

— Она умерла из-за меня! Отец любил рассказывать, как сам разрезал ей живот, чтобы узнать на кого будет похож ребенок!

— С каких это пор эльфы умирают от разрезанного живота?

Озадаченный моим воплем Гурвин замолчал. Поняв, что переборщила с эмоциональной подачей, я сделала сразу несколько вздохов. Немного помогло.

— Ты и сам прекрасно знаешь, что эльфа можно убить только вырвав их сердце с ростком, — стараясь успокоиться и не орать, негромко заметила я. — На них все заживает как на собаках. Лично в этом убедилась. Твою мать зовут Лейлис, она живет в гареме отца, страдая от выходок орчих, которые всячески пытаются от нее избавиться. Недавно она пробовала сбежать и по ошибке забралась в комнату Кларка. Того самого эльфа, которого я вытащила из льда. До возвращения отца она жила у меня. Не думаю, что король наказал ее за побег. Хотя как знать. Но при мне они ворковали как влюбленные голубки.

— Зачем ты пытаешься меня запутать? Лжешь? Или просто пытаешься отвлечь?

— Я хочу, чтобы ты оставался на моей стороне, — бесстрашно приблизившись, произнесла я. — Мужем или нет — неважно. Возможно когда-нибудь я выступлю против отца. Против дяди, братьев. Но я не хочу, чтобы мы с тобой стали врагами. Потому, что когда я встретила тебя, я тоже подумала, что ты...

Ну и как дальше сказать? Подарок судьбы? Слишком слащаво и одновременно напыщенно, пафосно. Родная душа? Не поверит. Мы не настолько хорошо знаем друг друга. Пока я думала, как завершить торжественное признание, мы молча таращились друг на друга. В крайне зловещей тишине.

— Я берегла твой подарок, — не придумав роль Гурвина в моей нелегкой судьбе, пробормотала я и отвела взгляд. — То платье, которое ты купил. Хотела надеть его, когда ты будешь возвращаться. И выйти встречать. Кто же знал, что все так сложится.

— Ты его любишь?

— Кого? — не сразу сообразила я, почему-то подумав о платье. С чего бы мне его любить, я с самого начала согласилась примерить только ради спутника! — А, ты про эльфа? Нет, не люблю, но...

— Золотце мое, я тебя везде обыскалась!

Ворвавшаяся к хранилище запыхавшаяся нянька не сразу заметила, что я не одна.

— Помогите! Убивают! — заорала она, как только увидела Гурвина. Я думала, что она бросится звать на помощь, но Брана, схватив стул, метнулась между нами, атакуя полуорка. При этом она издавала такой пронзительный визг, что у меня заложило уши.

— Деточка, беги! — рявкнула нянька, размахивая оставшейся в руке после отраженного удара ножкой. — Я его задержу!

— Для него я уже мертва, — дождавшись, когда защитница обессилит и примется нападать молча, уверила я. — Так что можно не бежать.

Недоумевающая Брана не сразу, но все-таки остановилась, глядя то на меня, то на невозмутимого Гурвина.

— Ему запретили здесь появляться! — громко зашептала нянька, по-прежнему загораживая меня от вторженца. — Он наверняка собирается убить тебя за измену! Таков обычай. Если жена начинает гулять на стороне, муж вызывает любовника на поединок. В случае победы супруга, изменщица погибает. Ее голову прибивают над воротами. Чтобы это увидели все сплетники. Умыв кровью жены лицо, муж очищает свое имя и может снова выкупать у отцов дочерей. Этому злодею даже поединок устраивать не нужно! И голову твою вывесить не разрешат. Но кровью-то наверняка умоется!

— Мы просто мило пообщались, — выворачиваясь из нянькиных объятий и прижимаясь к Гурвину, проворковала я. — Соскучились друг по другу, вот я и попросила его хоть на минуточку ко мне приехать.

Собирающаяся что-то сказать Брана захлопнула приоткрывшийся рот и затихла.

— Ты ведь тоже скучал по мне, милый? — подняв взгляд, невинно спросила я.

То, что известно моей няньке, знают все. Умение держать язык за зубами ей неподвластно. От становления знаменитостью меня спасло только то, что обычные новости о том, что я скушала и сколько раз сходила в уборную, обществу не интересны. На болтовню Браны никто не обращает внимания. Однако если станет известно, что Гурвин нарушил приказ отца и попытался убить любимую игрушку вопреки его воле, последствия могут быть очень серьезными. Ради меня няньке, возможно, удастся хотя бы немного продержаться. И хотелось бы, чтобы полуорк оценил мою помощь. Ведь я даю ему шанс незаметно уйти. Не убивая Брану. И тем самым не выворачивая наши разборки в весьма неприглядном свете.

— Тебе пора возвращаться, милый. Я попрошу отца, чтобы он отменил разлучивший нас приказ. Если за неделю у меня ничего не выйдет, встретимся в заброшенном доме возле Кабаньей тропы. Ты ведь придешь меня навестить?

— Завтра вечером. Там, — непреклонно потребовал Гурвин.

— Хорошо, — отогнав подозрения, нехотя согласилась я.

Нянька проводила полуорка взглядом полузадушеной цепью сторожевой собаки, увидевшей вора. И уставилась на беспечную хозяйку. На меня.

— Он не тронет, — неубедительно сообщила я. — Ради моего счастья не говори никому о том, что ты здесь видела.

Глава 12. Смущающие обстоятельства

POV Рикардия

Удивительно, но после хмурых дождливых дней вечер выдался теплым и солнечным. Орки недовольно морщились, загораживались от тающих лучей, злобно ворчали на Вырвина, но братец остался непреклонным. Он жаждал честной победы. Знал, что люди плохо видят в темноте, поэтому начал собирать зрителей задолго до захода ненавистного светила.

— И почему богиня не избавилась от этого невыносимого блеска? — сердито жмурясь, проворчал дядя, почесывая своего старого седого пса под массивными челюстями. — Ярко, жарко. Мух полно. Отвратительно.

Я промолчала, решив не вдаваться в объяснения устройства Вселенной. Темный народ эти орки. Жили бы в своих пещерах и не страдали бы от солнца.

Я бы с удовольствием разогнала собравшуюся толпу зевак, но отец не поймет. Вон разъезжает на своем Вожаке. В хорошем настроении. Похоже, Брана еще не проболталась. Молодец, старушка. Держится.

Призрак сильно нервничал из-за близости взрослых орочьих псов, и я отвела его в сторону. Почесала за ушами, пару раз чмокнула в нос, скормила несколько куриных лапок. Сильно не помогло, но теперь пес сконцентрировался на мне, пытаясь вымолить добавку. Уши прижаты, хвост трусливо подрагивает, уныло путается между ног. А кушать-то всё равно хочется. Перед гонками порции псов урезают.

Между тем на поле затеяли настоящее развлекательное шоу. Чтобы потешить короля Рыча, дядя устроил состязание между тремя маленькими принцами. Орчата совсем недавно начали ездить верхом, но вели себя настолько бесстрашно, что мне стало стыдно. То и дело падают, отбиваются от кусающих их щенков, но не сдаются. И постоянно оглядываются на отца, надеясь, что тот оценил их рвение.

Неудивительно. Никто не помнит имена этих мальчишек. Когда они подрастут, их разошлют по гарнизонам и подземельям. И только если отпрыски чем-то прославятся, король вспомнит, что у него было чуть больше сыновей. Если повезет, их вернут во дворец. Как Гурвина. Или даже разрешат присутствовать за ужином. Мест за столом немного. Освобождать их междоусобицами запрещено. Есть только один способ стать наследником короля орков. Убить неимоверное количество врагов, победить в поединке или охотничьем состязании, совершить немыслимый жестокий поступок.

— Репетируешь хвалебную речь? — останавливая лоснящегося на солнце крупного рыжего пса, подколол Вырвин. — Дядя решил, что сегодня могут состязаться все желающие. Но мне надоело ждать. Будем следующими. Готова опозориться?

— Мечтай!

Я загородила собой низко рычащего Призрака. Почувствовала его страх. К сожалению он до сих пор прекрасно помнит, как «старший братец» пытался его загрызть. Неужели он действительно упадет на спину, пытаясь выслужиться перед рыжим тираном?

Погрозив Вырвину кулаком, я отпихнула от щеночка скалящуюся морду захваленного первенца. Состязание принцев уже закончилось — все трое ловили своих непослушных щенков, затеявших собственные гонки. Подбадривая Призрака, я подтащила его к проведенной чьим-то бердышем линии и невольно обернулась на зрителей. Если бы знала, что отец уже вернется, не стала бы затягивать с позорищем.

— Давай, миленький, покажи, что ты не трус, — отплевываясь от разлетающейся шерсти, но продолжая наглаживать своего рысака, пробормотала я.

— Оглашаю правила, — торжественно начал дядя и, хохотнув, самодовольно разочаровал: — Их нет. Ваша задача — добраться до края поля, снять с колышков кольца и забрать привязанных к ним кроликов. На дав их сожрать. Победит тот, кто первым довезет живую добычу.

Приглядевшись, я заметила, что в траве действительно мечутся зверьки. Так вот почему всем велели удерживать псов! Мы соревнуемся не столько в скорости, сколько в умении управлять своим зверем. И в этом у меня есть преимущество. Потому, что Призрак еще не успел обнаглеть. Всего боится и слушается как маленький ребенок очень строгую мамашу.

— Внимание! — скомандовал дядя, поднимая над щитом боевой молот. — Вперед!

Разумеется, Вырвин сразу оказался впереди. Быстрее вскочил на пса, с ходу заставил его перейти на бег. Я, конечно же, тоже неплохо подготовилась. Не уверена, что за несколько месяцев сумела достигнуть уровня принцессы орков, но можно списать неуклюжесть на недавнюю травму руки, плохое самочувствие и в крайнем случае, хоть это и подло, обвинить бедолагу Призрака.

Мой щенок оказался довольно-таки резвым. Он быстро нагнал откормленного старшего братца... но тут-то и выявились подводные камни гонок без правил. Вырвин направил пса наперерез, и я чуть не свалилась из-за резкого рывка в сторону. А потом противник взмахнул плетью и хлестнул меня по лицу.

Сперва показалось, что он вышиб мне левый глаз. Естественно, перед ударом я инстинктивно пригнулась, зажмурилась, да и попало в основном по расколовшейся полумаске, но боль была такая, что мой вопль до полусмерти напугал неуверенно замершего пса. Закрыв рукой пострадавший слезящийся глаз, я решительно направила Призрака к торчащим из травы раскрашенным колышкам и, восстанавливая дыхание, успела понять, что повела себя не так, как принцесса орков. Мне следовало предвидеть нападение Вырвина, успеть дать сдачи, обругать его, толкнуть. Рановато я гордилась тем, что полностью вжилась в роль. Рановато. Орки не будут меня жалеть. Они восторженно ревут, одобряя поступок мелкого гаденыша.

Стиснув зубы и чуть не прокусив губу, я продолжила направлять пса. Рыжий Вырвина уже кружил вокруг колышка, гоняя обезумевшего от ужаса кролика. Не успела я посочувствовать зверьку, как его лапки скрылись в пасти голодного перевозбудившегося щенка. Такого не ожидал даже мой братец. Перегнувшись через голову пса, он сумел схватить исчезающее кольцо и принялся тянуть цепочку назад.

Я добралась до своего колышка, поэтому не стала смотреть, удастся ли моему противнику вытащить зверька. Хотя бы его половину. Наклонившись вниз, я схватила кольцо и подтянула за него отчаянно дрыгающегося кролика. Перехватывая его за уши, я успела заметить, нечто рыжее, стремительно направляющееся к нам, и поняла, что несуществующие правила не уточняли, какого из кроликов должен привезти победитель. К счастью Призрак раньше меня понял, что от него требуется, и торопливо рванул обратно, не дожидаясь пока взбесившийся от вкуса крови и ударов рыжик вцепится в его тощий хребет. Направив щенка к дяде, я нервно оглянулась и поняла, что Вырвин, увы, не намерен сдаваться и вовсю орудует плетью. Призрак тоже обернулся и, увидев, жутких разъяренных братцев, припустил так, что мне не пришлось его подгонять. Пару раз я слышала приближающееся хрипение и пригибалась, уворачиваясь от свернутой в удавку плети, которую младшенький пытался набросить мне на шею. Рыжий клацал зубами, стараясь укусить бедро Призрака, но лишь подавился клоком шерсти, забившей горло, и вновь остался далеко позади. Вручив дяде потрясенно притихшего кролика, я сползла с щенка и невольно покосилась на Вырвина, не сомневаясь, что он вот-вот набросится на меня с кулаками.

— Ри-Кар-Ди-я! — ревели почему-то вдохновленные сомнительной победой орки.

— Иди к отцу, — ткнув меня в бок, похоже, уже не в первый раз велел докричавшийся через восторженный рев зрителей дядя.

Я боялась, что трясущиеся ноги меня подведут, поэтому делала вид, что веду с собой пса. Поэтому держусь за ошейник. Пострадавший глаз наконец-то открылся, но по-прежнему слезился и мешал нормально видеть.

— Косточка, — положив руку мне на плечо, довольно пророкотал отец. — Не ожидал. Не ожидал. Ты сильно улучшила свои навыки. Надеюсь, ты проявишь себя и на дикой охоте. Я наконец-то прозрел. Ты истинная дочь орков. Моя дочь. Моя. Не зря я тебя вырастил. Так обмануть этого простака! Даже я не додумался бы притвориться сбитым с толку, а затем так ловко воспользоваться ситуацией и забрать кролика! Твой новый пес хорош. Но какой-то он тощий. Корми его лучше.

Рыч нагнулся и слегка боднул меня лбом, на несколько мгновений задержавшись в прикосновении. Понятия не имею, что это значило, но почему-то было приятно. Если, конечно, забыть о том, что он убил настоящих родителей принцессы. Отстранившись, отец велел встать рядом с ним, и я впервые после скачек увидела перекошенное лицо Вырвина. Такое ощущение, что братец проиграл свою жизнь, а не полсотни золотых. Разумеется, плохо ему не из-за денег. Только что на его глазах рухнуло все мировоззрение, построенное на том, что Рика козявка и ни на что не способное ничтожество. Я бы еще врезала ему за чуть не выбитый глаз, но затевать драку при отце, наверное, не стоит. Вдруг Вырвин совсем свихнется и всерьез примется меня убивать. А я не смогу дать достойный отпор и все-таки опозорюсь.

Мельком глянув на продолжающиеся состязания, я поняла, что мне еще повезло. Они топорами друг в друга на скаку кидаются! Одному в череп всадили, а он скачет как ни в чем не бывало. Кошмар. Никогда не привыкну.

Солнце уже село, и я вспомнила о том, что пообещала Гурвину. Брана ждала меня за плотным кольцом зрителей, меланхолично потроша пойманных лягушек.

— Не ходите, — отодвигая ногой лежащий сверток, попросила она. — Он вас просто выманит и убьет. Эти полукровки идут на всё ради признания. Ради выживания. Нельзя им доверять.

— Если спросят, где я, скажешь, что ночую в гареме у Кларка, — ловко отбирая вещи, сурово напомнила я. — Сомневаюсь, что меня будут искать. Тут веселье до утра намечается.

— Раз не слушаете, то хотя бы возьмите меня с собой! Я в кустах спрячусь. Если что — крикните. Сразу помощь приведу.

— Ты не веришь, что я справлюсь с собственным мужем? — наиграно нахмурившись, грозно вопросила я. — Сиди во дворце и не высовывайся! Ничего со мной не случится!

Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что все захвачены состязанием, я вскочила на Призрака и скрылась в лесу. На полпути мне пришлось остановиться, чтобы под потрясенным взглядом пса переодеться в подаренное Гурвином платье. Да, оно будет все в шерсти. Зато мое появление выйдет эффектным. И, надеюсь, этот самый эффект окажется положительным.

Неторопливая поездка успокаивала. Ветерок, птички поют. Стрекочут кузнечики. Или цикады, кто их разберет! После рева орков тишина и легкие отголоски природы кажутся подарком богини. Не той безголовой. Другой. Доброй. А это что за звук? Будто кто-то чавкает. И чем-то постукивает.

Призрак негромко зарычал, нешуточно меня напугав, но оказалось, что он первым заметил чужих псов, загнавших лося. Я уже познакомила нового щенка со всей стаей, поэтому никого не озадачило его неожиданное появление. Однако дружелюбием тут даже не пахло. Делиться ужином с Призраком не собирались, поэтому мы осторожно удалились, стараясь не показывать, что оба слегка, совсем чуть-чуть, но все же напуганы.

Увидев возле заброшенного дома здоровенного черного зверюгу, я поняла, что Гурвин уже на месте. И что мне, возможно, придется драться с его жутким спутником, бдительно охраняющим вход. Однако это мрачное чудовище, похоже, узнало меня издалека. Возможно, вспомнив предыдущего песика, оно так сильно обрадовалось тому, что я наконец-то завела себе адекватного скромного щенка, что забыло о наших былых недопониманиях. Мне говорили, что при встрече незнакомые псы начнут выяснять, кто из них лидер, но черный, едва взглянул на трясущегося Призрака и продолжил неторопливо обгрызать кость. Подозрительно похожую на человеческую.

Оставлять своего впечатлительного питомца наедине с этим громилой я поостереглась, поэтому завела щеночка внутрь. Пригладила волосы. Стряхнула с платья шерсть. И поняла, что стоило отправить Брану за маской. Мало того, что у меня шрам от драконьего пламени на щеке, так теперь еще и след от удара плети через всё лицо. Одно веко опухло, висит чуть ниже, глаз наверняка покраснел, до сих пор слезится… Что я вообще здесь забыла в таком-то виде? И почему наряжалась как на свидание? Ладно. Метаться поздно. Всё равно полуорк меня ненавидит. Какая разница, как я выгляжу?

Увидев пробивающийся в дверную щель свет, я неуверенно замерла и тихонечко выдохнула. Отложила плеть. Пусть видит, что я пришла без оружия. Страшно. Не знаю, почему. Я еще в хранилище поняла, что Гурвин не собирался меня убивать. Иначе бы давно умылся моей кровью. Он приехал чтобы припугнуть заносчивую принцесску, при всех обозвавшую его трусом. И вытребовать развод. С такой разнузданной и развратной особой как я невозможно договориться по-хорошему. Он собирался вынудить меня, использовав страх смерти. Сама не понимаю, почему это не сработало. Я ведь поверила, что он меня убьет. Действительно поверила.

— Долго будешь прятаться за дверью?

Вспомнив про острый слух эльфов, я поняла, что Гурвину досталось от мамочки больше, чем я ожидала. Пришлось войти в комнату. Полуорк стоял ко мне спиной. Но даже так я поняла, что он не в настроении. Неудивительно. Скорее всего ему даже видеть меня противно. Зря старалась.

— Что мне сделать, чтобы принцесса Рикардия согласилась со мной развестись? — недружелюбно полюбопытствовал Гурвин, глядя на пляшущей огонек свечи. Завораживает, согласна. Но не настолько же, чтобы избегать моего взгляда!

— Через несколько недель я избавлюсь от всего гарема, — нехотя призналась я, тихонечко подобравшись ближе, чтобы не кричать через всю комнату. — Я останусь совсем одна. В этом мире у меня никого нет. И семья мне как чужая. Но ты не такой. Не такой, как они.

— В таком случае продолжим наш разговор, когда ты избавишься от гарема.

— Хочешь сказать, что я, голодная и уставшая, тащилась сюда через лес только ради этих нескольких фраз?! — разъяренно гаркнула я.

Гурвин наконец-то обернулся и потрясенно уставился на мой необычный наряд. Вообще-то он уже видел меня в платье. В свадебном. Но, похоже, череп крокодила отвлек все внимание на себя.

— И от брачной клятвы я тебя не освобожу, пока не решу, что муж из тебя никудышный, — усаживаясь на стол, решительно уведомила я. — Пока что ты мне очень даже нравишься! Гораздо больше, чем ты думаешь. Поэтому сегодня будем пить, сидеть на крыше и смотреть на луну!

Я подняла припасенную бутылку и, гордо продемонстрировав, поставила возле свечи. Тут были какие-то кружки. Охранники в прошлый раз из них травяной отвар пили, когда грелись. Не хватает мне слуг! Привыкла, что все делают за меня. Теперь придется искать, где оставили посуду и прочее.

— Вчера мы не договорили, — наблюдая за поисками, негромко произнес Гурвин. — Ты сказала, что не любишь эльфа.

— И он тоже терпеть меня не может, — обрадованно смахивая с находки присохшую муху, отозвалась я. — Но при отце приходится изображать из себя влюбленную парочку.

— Так ты сговорилась с эльфами?

Схватывает на лету. И это чревато огромными проблемами. Но я больше не могу держать всё в себе. Да, эльфы мне помогли. Но я не могу перед ними открыться. Открыться полностью. Хотя бы потому, что наше перемирие — временная необходимость. Мои пленники сбегут при первой же возможности. И будут вспоминать о проведенном вместе времени как о затянувшемся кошмаре. Гурвин — мой шанс обрести союзника на более долгий срок. Да, я сильно рискую. Ведь если полуорк захочет выслужиться перед отцом — с легкостью меня выдаст. Поверят ли ему? Трудно сказать. Доказательств-то нет. Да и сам Рыч после размолвки молодоженов принял мою сторону, запретив родному сыну появляться в столице. История про заговор с эльфами подозрительно похожа на нелепую попытку отомстить. И... Как же я устала от всех этих интриг! Почему нельзя просто поговорить по душам и попытаться друг друга понять?

— Как бы тебе сказать… Сговорилась — сильно сказано. Скорее, я их использую. В своих целях. Их знания. Умения. Они рассказывают мне об этом мире. Ведь мой любимый муж уехал на войну и не торопился возвращаться. Не у Вырвина же спрашивать.

Разлив найденное в подвале вино, я подошла к Гурвину и протянула кружку.

— Ты же ничего туда не подмешала? — подозрительно уточнил он, в очередной раз встретившись со мной взглядом.

Чтобы не тратить время на бесполезные уверения, я сразу отпила из его кружки, из своей, и даже из бутылки.

— Никаких зелий и ядов, — проворковала я, чувствуя, как внутри расходится тепло. Какой приятный и терпкий вкус. — Пойдем на крышу?

— Зачем?

— Ну смотри, свидание в городе мы уже прошли. Встречу с родителями тоже. Теперь у нас следующая стадия. Более близкое знакомство за бокальчиком вина. Если останемся тут, то будь добр, раздобудь побольше свечей. Обстановка так себе. Не романтичная. В дорамах в таких случаях герои забираются на крышу. Сидят, выпивают, мечтательно смотрят на луну.

— В лесу комары, — резонно заметил Гурвин.

— Плевать! — понимая, что пить на голодный желудок было не слишком удачной идей, взвилась я. — Но! Оно того стоит. Хочу на крышу.

О своих странных желаниях я пожалела уже после того, как мы прекратили поиски лестницы. Гурвин положил на уцелевшую часть забора несколько досок и уже с него перебрался на сарай. Я добиралась туда гораздо дольше. И на четвереньках. Потому, что оказалось, что высота это страшно. Очень страшно. Даже вино не помогло. Не настолько я опьянела, с перепугу разом пришла в себя. И захотелось вернуться в дом. Но сдаваться было слишком позорно.

Естественно, я уронила свою кружку. Понаблюдав за моими страданиями, Гурвин помог забраться на крышу дома и терпеливо выслушал все вопли о том, что доски старые, и что мы упадем. В результате я действительно чуть не провалилась вниз, наступив на прикрытую соломой дыру. Мой крик мог оглушить кого угодно, но спутник не растерялся и успел меня подхватить.

— Романтично, значит? — мрачно переспросил он, помогая сесть. Меня так трясло, что я не придумала остроумный ответ.

— Раз приехала голодная, ешь, — развернув сухари, поделился Гурвин. И сунул мне свою кружку. Надо же. Запомнил, как я возмущалась, когда чуть не отправил меня обратно во дворец. Я понимала, что это возможно весь сухой военный паек, но не смогла удержаться и бессовестно все сгрызла, убеждая себя, что утром полуорк отправится на охоту и найдет, чем подкрепить силы. Едва я привыкла к высоте и уверилась, что не упаду от неосторожного движения, как на нас налетели комары. И стало не до луны. И не до вина. Единственное, что удерживало от позорного бегства, так это то, что уже окончательно стемнело, и я понятия не имела, как теперь спускаться с крыши.

— Это не твой слуга-вампир? — заметив летучую мышь, привлеченную вьющимся вокруг нас комариным войском, пошутила я.

— Он прикрывает мое отсутствие. К полудню я должен вернуться. Иначе заметят.

— А далеко тебе ехать?

— Три часа. Если без остановок. А так четыре.

Я промолчала, не зная, что на это ответить. О чем еще спросить?

— Так ты говоришь, что с эльфом у тебя ничего не было? — старательно изображая незаинтересованность, повторно полюбопытствовал Гурвин.

— Эльфу нужен только мой титул. И власть. А мне — его умения. Да, охрана видела нас вместе. Но я-то была одетой! Это он решил мной воспользоваться…

— Что? — гневно прорычал полуорк.

— Воспользоваться слухами о том, что у нас якобы страстный роман! — исправилась я. — И больше его близко не подпускала. Держу в строгости, в гареме. Иногда приходится его выгуливать. В последнее время от него никакого толку, слишком раскис. Гурвин, давай спустимся вниз! Я так больше не могу! Их все больше и больше!

После «романтичного» созерцания луны захламленная комнатка с одиноко догорающей свечой показалась мне лучше дворцовых покоев. Отпихнув от себя радостно заплясавшего Призрака, я с гордостью продемонстрировала его Гурвину.

— Неплохой, но тощий и пугливый, — зачем-то ощупывая сжавшегося щенка, отметил полуорк. — Слабенький.

— Но быстрый!

Напряжение между нами ушло, и я с удовольствием принялась рассказывать про гонки. Затем про то, как пришлось поспорить с Вырвином, про вытащенного из льдины эльфа, побег Лейлис, продажу кентавра и выпущенного в то самое болото, где я когда-то чуть не утонула, нага.

— Так ты и эльфов собираешься отпустить? — догадался Гурвин. Кажется, опустошенная бутылка не повлияла на трезвость его ума. А вот мне не стоило пускаться на такие откровения. — Отец тебе голову оторвет. Одно дело никчемные нелюди. Рабы. Которые никому не нужны. И совсем другое — эльфы. Пленники. Заклятые враги. Особенно тот, светлый. Древней королевской крови. Освобождение в этом случае — измена. Карается смертной казнью.

— Вообще-то твоя мать тоже эльф! — понимая, что зря допивала вино из кружки, заявила я. — Ее тоже освобождю! Освободю! Ду? Освобожду! Но ты мне тоже не веришь? Не веришь, что она жива, да?

— Я поспрашивал в гарнизоне. Оказывается, только я не знал, что она еще жива. Но я ее совершенно не знаю. Мы чужие люди. Эльфы — наши враги.

— А Лейн — твой родной дядя! — приобнимая Гурвина, нравоучительно произнесла я. — Его-то ты знаешь? Родной дядя. И он хор-роший человек!

— Человек, да?

— Ну нечеловек, какая разница! Да, он меня недолюбливает. И иногда хочет убить. Но в его возрасте такое бывает! Я, знаешь, тоже хотела песика убить, а он жизнь мне спас! Дурак-дураком, а знает, что такое... Что такое... Да что такое-то?

— Рикардия же пила как лошадь, — оглядев меня, недоуменно отметил Гурвин. — Как ты умудрилась опьянеть с двух кружек?

— Мне просто с тобой хорошо, — прижавшись к его плечу, призналась я. — Так хорошо. Так тепло. Но не так, как с Мистером Молем.

— С каким еще Мистером Молем?!

Пришлось рассказать. Чтобы вернуть себе теплое, пахнущее сухарями плечо. Разумеется, было нелегко. Я снова разревелась так, что у меня разболелся травмированный глаз. К счастью Гурвин оказался не просто слушателем. Дал мне вкусную вяленую рыбку, расставил больше свечей и посадил на кровать. Мы сидели, обнявшись, а за окном стрекотали сверчки. И мне казалось, что мы уже давным-давно друг друга знаем. Или знали. В какой-нибудь прошлой жизни.

— Ну а теперь ты мне что-нибудь расскажи, — попросила я. — А то нечестно получается. Я ничего о тебе не знаю.

— Да что рассказывать-то? — с искренним недоумением удивился Гурвин. — Во дворце меня считали уродцем. Если бы не отец, забили бы до смерти. Потом меня, как и остальных, отправили на границу. В ученики к дроу. Орк бы убил полукровку. Там рос, сражался. Когда добыл водяного змея, меня пригласили во дворец. Привез голову чудовища, показал. Наградили и снова выпроводили. Так и жил. С разрешения отца начали повышать в звании. Все знают меня, слушают, но главнокомандующий все равно Рывчин. Потому, что он не полукровка. Я с тринадцати лет на границе. То бились со степными орками, теперь гоблины. Поездка в столицу как праздник какой-то. Можно вволю поесть, отмыться от грязи, отоспаться.

— А я?

— А что ты?

— Я все время думала о тебе. Ждала. А ты обо мне думал?

— Думал, конечно. Подожди. Тихо.

Я недоуменно прислушалась. Где-то вдалеке рявкнул пес. И ему в ответ донесся узнаваемый жалующийся вой.

— Это мой песик-обормот, — расслабившись, пробормотала я. — Сбежал, наверное. Я перед гонками велела его запереть.

— Он не один, — поднимаясь, мрачно произнес Гурвин.

— Брана проболталась?

Я почувствовала, как хмель освобождает затуманенный разум. Если нянька рассказала всем, что я уехала на встречу с ревнивым мужем и не вернулась, быть беде.

— Успеешь сбежать? — тревожно спросила я, наблюдая за тем, как Гурвин гасит свечи.

— Они наткнулись на пса, приедут одновременно с ним. Поэтому нет, не успею. Но ничего страшного не произойдет. Отошлют обратно и посадят под арест. Ну и вычтут жалование.

— Ложись со мной, — прикрывшись одеялом и стянув через верх платье, попросила я. — Эти уроды обвинят нас в чем угодно, если узнают, что мы с тобой тайно встречаемся. Помнишь, что случилось, когда ты гонял меня по болотам? Если бы я тебя не ранила, нас обвинили бы в сговоре с гоблинами!

— Ты всегда так делаешь? — неохотно полюбопытствовал Гурвин. — Чуть что — сразу прыгаешь в кровать. С эльфами тоже?

— А что мне остается! — обиженно прошипела я, отодвигаясь к стенке. — Ты знаешь, как я боюсь, что они поймут, что я не Рикардия? Или заподозрят в том, что я догадалась о своем происхождении! Пока я веду себя как неразборчивая в связях развратница, у них есть и повод для сплетен, и уверенность в том, что я погружена в свои необычные увлечения и не надумываю ничего лишнего! Да и тебе небольшое представление не повредит. Пусть сплетничают, что эльф забыт, и что мы помирились. И я буду умолять папочку ради такого события простить тебя за то, что ты нарушил его приказ.

— Ты такая заботливая жена, — нависнув надо мной, зловещим шепотом произнес Гурвин.

— Делаем вид, что мы спим! Поздно уже.

— Если бы всё происходило на самом деле, я бы не дал тебе заснуть…

— Не начинай! — умоляюще попросила я. — Это уже перебор!

— Вообще-то наш медовый месяц к концу подходит. И мне даже начинать нельзя? Вот это действительно перебор, — ложась рядом, проворчал собеседник и чутко прислушался. Я тоже попыталась, но ничего не услышала. — Еще далеко. Брана целое войско, что ли, ведет?

— На кухню ее сошлю. Я ведь просила!

— Может она и не виновата. Вырвин наверняка искал тебя после окончания состязаний.

— Из-за какого-то болтуна мы так быстро расстанемся!

Я подвинулась ближе и уткнулась в плечо Гурвина. Он приобнял меня, притянув к себе, и поправил накрывающую нас шкуру.

— На самом деле никто не поверит, что боевой пес не предупредил хозяина. И что воин не проснулся, услышав клич, — пробормотал он и поцеловал меня в макушку. — Чем ты волосы моешь? Пахнет так… необычно.

— Эльфийская штука, — ответила я, не став уточнять, что заставила Кларка изобретать средство от вшей, тестируя его на оставшихся в гареме бедолагах. — Что же нам тогда делать?

— Встретим их так. Почему я должен вскакивать, услышав чье-то приближение? Рика, что ты делаешь?

— У тебя такой пресс. Как ты его так накачал?

— Мне тебя трогать нельзя, а тебе можно?

Чужие голоса заставили нас притихнуть, и я воспользовалась этим, чтобы еще раз убедиться в непробиваемости его мышц. Такие даже пуля не возьмет. Тюкнется и обратно выпадет. Наверное.

Судя по звуку, выбитая дверь отлетела в сторону. Блуждающий по дому Призрак наконец-то тоже подал голос, но жалобно взвизгнул и замолчал. Переживать за него не было времени. В темноте я почти ничего не видела кроме мрачного широкого силуэта, появившегося на пороге.

— Рикардия? — недоверчиво спросил голос Рыча Потрошителя.

— Отец? — поднимаясь, но не забыв прикрыть одеялом воображаемую грудь, удивленно позвала я. — Что ты тут делаешь?

— А ты что тут…

По-моему и без слов понятно, что я тут делаю. Судя по неловкому молчанию, догадались все. За дверью послышались сдавленные смешки.

— А ну вышли! — рявкнул Рыч и снова повернулся к нам. — Рика, но разве вы… не ссорились? Брана сказала, что Гурвин обманул тебя и пытается убить.

«Все-таки она», — запомнила я, мысленно готовя для няньки страшную месть.

— Да, мы слегка повздорили, — для большей достоверности честно призналась я. — Гурвин очень ревновал, когда узнал про нового мужа. Но я сказала, что люблю его гораздо больше. Мой супруг не какая-то игрушка на пару ночей, он — мой герой. Ты ведь простишь, что мы тебя не предупредили, папа? Я знала, что Гурвину нельзя возвращаться, но я так соскучилась, что не могла больше терпеть.

— Но Рика, это ведь из-за тебя ему нельзя, — окончательно запутавшись, пробормотал Рыч. — Я ведь видел, как он зол.

— Твои жены тоже наверняка злятся, когда появляется новая наложница, — наивно предположила я. — Но ты не запрещаешь им из-за этого с тобой видеться, так?

Рыч озадаченно почесал бороду и отвел взгляд, наконец-то поняв, почему я прячусь за одеялом.

— Раз уж здесь ночка не задалась, возвращайтесь-ка со мной во дворец, — задумчиво велел он. — Но к тебе, сын, у меня будет отдельный разговор.

Глава 13. Инопланетный паразит

POV: Кларк

Когда я нечаянно чуть не поджёг дерево Лейна, стало ясно, что занятия по магии придётся прекратить. Вернее, прекратить на территории гарема. И продолжить где-нибудь за городом, без свидетелей. Несколько дней мы терпеливо ждали, когда же принцесса о нас вспомнит. Чтобы попросить отвезти в нелюдимое место, где можно без опаски проверить новые способности. Но что-то пошло не так. Рикардия не появилась. Наступило очередное унылое утро. И ничего не изменилось. Мой гордый учитель не захотел воспользоваться своей уникальной привилегией и наотрез отказался идти к ее высочеству. Пришлось подстеречь мать Ворча и умолять её устроить встречу с принцессой.

— Не сможет она прийти, — вернувшись, сердито буркнула гномиха. — Муж ревнует. Не пустит.

Собрав из разных источников сведения об этом ревнивом муже, я понял, что с ним лучше не связываться, и отправился за советом к учителю.

— Ты прав, полукровок лучше не раздражать, — ровно заметил Лейн. Не понимаю, как он может сохранять такое спокойствие. Разве ему не хочется как можно скорее отсюда выбраться? Я, конечно, уже насмотрелся на то, с чем придётся иметь дело. Идти по разрушенному орками миру. Прятаться в лесах. Бесконечно убегать. Забираться в непроходимые чащи. Спать на деревьях. Под дождем. Кормить насекомых эльфийской кровушкой. Чем больше об этом думаю, тем меньше хочется рисковать. Может всё-таки попробовать укрепиться в королевстве орков? Заслужить их доверие. Они ведь пользуются мастерством гномов. И оборотней не трогают. Эльфы-то чем хуже?

— Кларк, ты меня слушал?

— Нет, — честно признался я. — Задумался. А в чём дело?

— Я говорю, что есть одно место, где ты сможешь практиковаться. В гроте.

— Там ведь дракон.

— И что? Он только поможет. Потренируешься использовать ледяной щит. Ничто не обучает лучше практики. И страха смерти.

Вниз я спускался лишь один раз. Из любопытства. Так, незаметно заглянул, разочаровался и вышел. Я думал, что дракон — это огромный крылатый ящер, а не истощённый, похожий на наркомана мужик со светящимися глазами. Арчер говорил, что этот тип плюётся огнём, но я не стал нарываться на неприятности и ушёл незамеченным. А теперь мне предлагают с ним драться? С драконом?

— Опять струсил? — укоризненно спросил учитель. Ненавижу этот его взгляд! Смотрит так, будто я никчемная букашка, которую грубо стряхнуть жалко, но и оставить на рукаве противно. — Кларк, послушай, это уже давно не тот дракон, который ел рыцарей. Это уставшее больное существо, мечтающее вырваться на свободу, отомстить и умереть. Он истратил все силы и погрузился в безумие.

— Тем не менее принцесса не рискует к нему соваться.

— Он пытался её сжечь. И сильно ранил.

— И после этого вы мне предлагаете к нему лезть?

Я наотрез отказался от грозящих увечьем тренировок, но на следующий день у меня появилась очередная проблема. Круглый светящийся шарик. Размером и цветом напоминающий вареный яичный желток. Покрывшийся плесенью и отрастивший несколько лапок. С полупрозрачными стрекозиными крылышками и забавным хвостиком-кисточкой. Странное существо ловко уворачивалось от рук, но не улетело даже когда я, всерьёз озадачившись неожиданным появлением, попытался его прогнать.

— Это дух-помощник, — выслушав мои объяснения, без удивления просветил Лейн. — Такие есть у всех эльфов, владеющих магией. Если орки или дроу его заметят — шаман запечатает твои силы. Так что постарайся договориться. Заставь его спрятаться.

— Я его всё утро отгоняю! Он не уходит!

— Разве ты не слышишь, что он тебе говорит?

— А он ещё и что-то говорит?

— Скорее всего. Теперь я не могу общаться с духами. Мои способности уничтожены. К сожалению. Однако у вас должна быть духовная связь. Ты не слышишь голос в голове?

— Я же не сумасшедший!

Избавиться от назойливого преследователя не вышло. Я тщетно силился исполнять рекомендации учителя. Медитировал, очищал разум, не моргая таращился на светящийся шарик — ничего не сработало. Чтобы никто из соседей не заметил этого духа-вредителя, мне пришлось-таки спрятаться в гроте. Сперва я постоянно косился на равнодушно отнёсшегося к моему появлению дракона, готовясь использовать ледяной щит. Потом, привыкнув, уже не трясся от нервного напряжения. Занялся своими проблемами.

Сковывающие дракона цепи впечатляли своей массивностью. Пленник мог передвигаться вдоль стены, и всё же длина была недостаточной, чтобы позволить лечь и расслабиться. Не представляю, как ящер выжил в таких условиях. Я часто видел, как Лейн относил ему еду. И всё. На этом уход заканчивался. Кроме эльфа сюда никто не совался. Поэтому место стало идеальным убежищем. Хоть и пованивало драконьим... душком.

— Он тебя не тронет, — спускаясь по лестнице, издалека произнес учитель. Похоже, решил проверить, как я устроился на новом месте. — Ты выглядишь как эльф. Несколько эльфийских принцесс вышли замуж за драконов. Мы никогда не враждовали. Бились с врагами плечом к плечу. Хотя и драконы бывают разные. Злые, добрые, жадные и щедрые.

— А этот какой?

— Этот просто несчастный.

— Почему он так выглядит?

— Как?

— Если глаза закроет —ничем не отличается от человека. Или эльфа.

— Цепи не дают ему превратиться. Шаманы орков очень опасны. К счастью, самого способного убила Рикардия. Забудь про дракона. Сосредоточься на создании связи с духом-помощником.

— И как мне это сделать?

Всё то время, пока мы сидели у стены, обсуждая мою ментальную несостоятельность, дракон равнодушно висел в цепях. Даже не шевелился. Иногда, очень редко, моргал. Не думаю, что он слушал нашу бесполезную для него болтовню.

— Возможно, причина в том, что дух был связан с душой короля, — убедившись в бесполезности попыток, устало выдохнул Лейн. — Его призвала высвободившаяся магия, и он не понимает, что ты не хозяин, а так… паразит, захвативший это тело.

— Паразит? — раздражённо переспросил я.

— Извини, не могу подобрать нужное слово. Захватчик?

Мне показалось, что прозвучало как-то неискренне. Похоже, эльфу в очередной раз надоело со мной возиться. Велев отдохнуть и продолжить тренировки, он скрылся наверху, и я снова остался наедине с ящером и зависшим передо мной светящимся крылатым шариком.

Какое-то время помедитировав на духа, я поднялся и принялся расхаживать по гроту. Необычно, что тот спускается так глубоко вниз. Здесь, в углу, похоже, когда-то был искусственный водопад или прудик. Сломанная скамейка. Черепки разбитой посуды или вазы. Я уже давно понял, что давным-давно на этом месте был прекраснейший сад. А рядом с ним — конюшня. Легко представить, как в жару гуляющие парочки спускались сюда, наслаждались уединением и прохладой. И признавались здесь, вдали от посторонних глаз, в любви.

Я подошел к дракону и, убедившись, что он не собирается плеваться огнём, принялся его рассматривать. Да, издалека похож на человека. Но зрачки как у ящера, на скулах, шее и предплечьях чешуйки, уши — нечто среднее между человеческими и эльфийскими. Клыки наверняка острые. Как у оборотней. Выдающаяся челюсть. Не удивлюсь, если зубы насажены в два, а то и в три ряда.

Поняв, что пленник мрачно уставился на меня в ответ, я сделал вид, что просто случайно проходил мимо и вернулся к стене, под которой соорудил подобие кровати.

Так началась моя новая, подземная жизнь. Лейн приносил воду и еду, я смастерил перегородку для того, чтобы мы с драконом не мешали друг другу и имели возможность отдохнуть в полном уединении. На самом деле, начало казаться, что древняя рептилия относится ко мне весьма благосклонно. Огнём не плюет. Стало быть, не пытается прогнать. Не рычит, даже не таращится. И почти ничего не ест. Иногда соглашается выпить бульон. Проглатывает, не жуя, несколько котлет. Я-то думал, придется скармливать ему по несколько порций. Из-за прожорливости истинного облика.

— Занимайся помощником, а не драконом, — раздражённо попросил эльф, когда я в очередной раз пристал к нему с расспросами. — Свет выдаёт тебя с головой. Неужели ты не понимаешь, насколько все серьёзно?

— Духа точно нельзя никак уничтожить?

— Можно, — ненадолго обрадовал Лейн. — Если ты полностью лишишься магии или умрёшь.

Магия это очень странная штука. Она похожа на воздух. И рассеяна практически везде. Даже внутри нас. Был бы здесь микроскоп, я бы попробовал как-то изучить ее, изловить эти мельчайшие частицы, но увы. Возможно, когда-нибудь я напишу об этом диссертацию. Пока что мой интерес к науке глушится суровыми буднями забытого шестого мужа.

Я научился собирать магию и преобразовывать в огонь, песок, воду и лед. Лейн сказал, что у меня свой необычный подход к совершенствованию. По его методике у нас ничего и не получалось. Только так. Я начал воспроизводить оружие. С палки до меча. Потом копье. Щит. Уже без эльфа я попробовал создать бластер, но вышло так скверно, что лучше бы не пытался. Дело в том, что частиц металла здесь, в округе, очень мало. Пришлось по большей части использовать дерево. Сомнительного вида конструкция в моих руках рассыпалась пылью так и не выстрелив. То ли сил не хватило, то ли мастерства. Светящийся шарик горе-помощника недоуменно летал вокруг, словно ища своего настоящего хозяина. И, увы, не исчезал. Я испробовал на нем все методы. Ласково просил исчезнуть, перебирал самые грязные ругательства, ловил в мешок, атаковал магией льда и огня. Ничего не помогло. Странное полуразумное явление спокойно проходит сквозь стены. И его невозможно уничтожить. Ничем.

Вечером, закончив описывать в дневнике свои злоключения и набросав несколько пробных вариантов оружия на завтра, я вежливо пожелал дракону добрых снов и лёг спать. Перетаскивать кровать из комнаты не захотелось, пол был слишком холодным, поэтому отдыхал я в подобии гамака. Его утеплённой версии. Удобно. И расслабляет. К сожалению, не смог найти ничего теплее звериных шкур. После дополнительной обработки запах стал почти незаметным, и все же до сих пор никак не привыкну к раздражающим шерстинкам. Ничего не поделать. Живу-то с дикарями.

Уже свернувшись в гамаке, я недовольно приоткрыл глаз из-за света и понял, что помощник висит прямо напротив лица.

— Богиня, помоги! — раздражённо выдохнул я, и перед глазами вспыхнуло что-то яркое, красочное, перенесшее меня в какое-то другое измерение. Почему я так решил? Да потому, что в нем не было ни грота, ни гамака, ни дракона. Ни… На что я только надеялся? Эта упрямая тварь и сюда пролезла!

— Что случилось?

Я поднял взгляд, и увидел знакомую крылатую фигуру. Интересно, Альфа это дитя богини Солнца? Оборотни — дети Луны, но крылья кажутся очень похожими…

— Он меня достал! — показав на шарик, совсем как ребёнок нажаловался я. Ну а что еще остаётся? — Как приказать ему убраться?

— Никак, — не обнадежила Иф. — Это часть тебя. Вернее, часть короля эльфов. Не стоит так злиться. Он совершенно безобиден.

— Но из-за него орки поймут, что я обладаю магией!

— Я попробую поговорить с малышом и объяснить ему, что произошло.

Богиня притянула к себе на ладонь светящийся шарик и чуть наклонилась, словно что-то услышала.

— Подойди и ты, — велела она, маня призрачной полупрозрачной рукой.

Честно говоря, такого желания не было. Но что не сделаешь ради избавления от преследователя! Ощущения оказались на удивление приятными. Тепло. Спокойно. Словно я на мгновение оказался дома. С кем-то близким. Потом стало темно, и я увидел очень странное существо, сперва напомнившее мне кентавра. Не олень и не человек. На голове огромные ветвистые рога. Хвост льва. Все странное тело прозрачное. И бесцветное. Это сон или что?

— Кто ты такой? — недоверчиво спросило существо, пятясь в темноту.

Я опустил взгляд и неожиданно понял, что выгляжу ничем не лучше. Я тоже призрак. Причем очень странный. Ног нет, из правой гниющей руки торчит кость, левая целая, но пальцы переломаны, выгнуты, вросшие ногти покрыты грязью, обломаны, скрючены…

— Что за хрень? — только и смог сдавленно выдавить я, пытаясь нащупать лицо и ничего не чувствуя. Я... неосязаем?

— Это твоя душа, — уведомил голос невидимой богини. — Не бойся. С тобой всё в порядке. Тело спит в постели. А душа выглядела так всегда. С самого начала.

— Вот так?

Справиться с паникой не вышло.

— Выпусти меня отсюда! — закричал я, понимая, что до безумия остался всего один шаг.

— Поговори с духом-помощником. Смотри на него. Это его настоящий облик.

Выглядит как величественное лесное божество. По-прежнему от меня шарахается. Что, впрочем, неудивительно.

— Тиу, это Кларк, — представила Иф. — Кларк, это Тиу. Дух-помощник короля эльфов. Тиу, нам нужна твоя помощь. Разум моего сына уничтожен. Но его тело прекрасно сохранилось. И я отдала его Кларку, погибшему по моей вине.

— Король эльфов не мог оставить меня! — взвился дух. — Что за тварь ты вселила в его тело? Его душа насквозь прогнила! Он недостоин здесь находиться!

— Возможно, в этом воля Создателя, — тихо выдохнула богиня. — Разве у меня был другой выбор? Твой король мёртв. Свод пещеры пробит. Если бы лёд начал таять, тело подверглось бы гниению.

— Я никогда не признаю это чудовище, — презрительно заметил дух-помощник, уходя ещё дальше в темноту. — Он недостоин!

Я вновь оказался возле Иф. В её сиянии. Тут же оглядел себя и не увидел. В этом пространстве я — невидимка.

— Почему моя душа выглядит так ужасно? — спросил я, мельком обернувшись на прячущийся за богиней шарик света.

— Ты действительно хочешь это знать? — осторожно уточнила Иф.

— Да.

— Это немного сложно объяснить, но я постараюсь. Раз тебя это так сильно задело. Сейчас, подожди, я просмотрю твои воспоминания. Ты ведь не против? Слишком поздно отказываться. Уже смотрю. Это где-то здесь. Да. Все верно. Ты видел своё тело, не так ли? И считаешь себя умершим. Это отразилось на душе. В этом мире ты чувствуешь неуверенность, поэтому нет ног. Остальное — обиды, зависть, ненависть, страхи. И то, что ты живёшь только ради себя. Ты когда-нибудь видел души орков? Там почти ничего нет. Какой-то комок зловонной гнили, зубастое бесформенное чудовище. Гибнущий мир покинули даже демоны. Им нечем питаться. Души тёмных созданий отвратительны. Люди на грани вымирания. Кругом орки, гоблины, оборотни и бездушные создания тьмы — дроу.

— То есть, по сравнению с орком моя душа не так уж и плохо выглядит?

— Она восстановится, — убежденно уверила богиня. — Не сразу. Со временем. Отрастишь ноги, поймёшь, какое у тебя лицо. Ты потерял себя, Кларк. Любой на твоем месте выглядел бы не лучше. Возможно, даже хуже.

Не настолько я глуп, чтобы не понять, что меня просто пожалели.

— Значит дух так и продолжит выдавать меня оркам? — вернувшись к изначальной проблеме, спросил я.

— С ним будет трудно поладить, — сочувственно вздохнула Иф. — Если я его запечатаю в тебе, он снова вырвется, едва ты используешь магию. Позови меня, когда завершишь своё обучение. Тогда я смогу убрать его. На время. До первого заклинания. Я понимаю, что сравниться с королём эльфов невозможно. Но постарайся подражать ему. Это может изменить мнение духа. Сделать его более благосклонным. Ведь он... тоже одинок. Когда Тиу смирится с утратой, он поймет, что новый хозяин не так уж и плох.

— Откуда я узнаю, каким был его предыдущий владелец?

— Я пошлю тебе сон. В нем ты ненадолго станешь королем эльфов. И увидишь его жизнь. Не всю. Небольшой, сохранившийся в сознании духа отрывок. Тот, который запомнился ему больше всего. Этого будет достаточно, Кларк.

Глава 14. Между правдой и ложью

POV: Кларк

Потрясение было настолько сильным, что утром я еще долго лежал в гамаке, переосмысливая увиденное. Я почувствовал себя слабым. Бесполезным. Ничтожным. Неудивительно, что моя душа выглядит настолько жалкой. И что дух-помощник не желает признавать меня хозяином.

Впечатление от сна можно сравнить с многочасовым увлекательнейшим виртуальным фильмом-путешествием. Мир эльфов… настолько отличается от того, что я видел до этого? Воспоминание духа закончилось встречей. Встречей с незнакомой девушкой-дроу, принёсшей еду заточённому королю. В её глазах было столько восхищения, что я невольно испытал сильную зависть. Я — обладатель тела правителя эльфов. А смотрят на меня как на сумасшедшего. Если не с презрением, то с жалостью. И только чувства волчицы Альфы немного отличаются от остальных.

Она глядит так, будто я — её ужин.

Слегка придя в себя и вспомнив, что Лейн вот-вот принесёт завтрак, я огляделся и понял, что загородки больше нет. Пахнет гарью. А ещё, что на меня очень пристально пялится дракон. Разумеется, не с восхищением.

— Ай-ай, вот зачем ты это сделал? — покрутив головой, чтобы размять затёкшую шею, спросил я. Хорошо, что огонь не добрался до моей подвесной кровати. С таким крепким сном я рисковал сгореть заживо или задохнуться в дыму. К счастью, кроме перегородки гореть нечему. И сверху есть несколько отверстий для света, спасших нас от удушья. — Если бы ты попросил меня убрать это — я бы тебя послушал. Мы ведь хорошие соседи, верно?

— Б… Бо…

Тут уже я вытаращился на дракона. До сих пор я не слышал от него никаких звуков. Если не считать раскатистый ночной храп. Он пытается говорить?

— У тебя что-то болит? — участливо полюбопытствовал я.

— Боги… ня…

Слово звучало иначе, но я прекрасно понял, что он имел в виду. Это язык драконов? Понятия не имею, как на нём говорить. Хоть мы с Лейном и тренировались общаться на эльфийском, я могу произносить только то, что учу заново. Запоминаю, а вернее, вспоминаю с первого раза. Без этого не догадываюсь, какое слово нужно использовать.

— А ты эльфийский, случайно, не знаешь? — понимая, что ограниченный словарный запас эльфийского лучше, чем ничего, попытался договориться я. — Лейн! Ты очень кстати. Тут дракон заговорил. Я вроде понимаю, а ответить ничего не могу.

— А что здесь до этого произошло? — оглядывая обгоревшие деревяшки, оставшиеся от перегородки, уточнил эльф.

— Сам не знаю. Я спал. Только что проснулся.

— Б-богиня... — не мигая, уставился на меня и прохрипел дракон. — Я почувствовал дыхание богини! Я видел её свет. Почему к тебе? Почему она пришла к тебе?!

Все принялись внимательно изучать мою скромную персону, а я понятия не имел, что им ответить. Пришла и пришла. Что тут такого-то?

— Долгая история, — поняв, что неловкое молчание затягивается, уклончиво ответил я. — Случайно позвал её.

— Позвал богиню? — применив уже знакомый взгляд, прекрасно сочетающийся с выражением лица «Кларк, ты ведь не сошёл с ума?», уточнил Лейн.

— Вы думаете, что я без её помощи смог бы занять это тело? Вы разве её не встречали? Она вам не снилась?

— Вообще ни разу, — с сожалением отметил эльф. — Я о таком только в легендах слышал.

— Почему ты!

Злое рычание дракона грозило перейти в плевок огнём, и я поднял ладони в примиряющем жесте.

— Давайте не будем горячиться! Всё из-за тела. Богиня сказала, что это был её любимец. Поэтому она надеется, что я вместо него выступлю против сестры-злодейки. И спасу мир. Мне идея не нравится, я собираюсь тихо-мирно уйти в леса и создать там уголок тишины и спокойствия. Всех вас приглашаю присоединиться.

— Ну и что тут за заговор забытых мужей?

Я невольно вздрогнул. У меня прекрасный слух, но из-за рычания дракона я не успел вовремя расслышать шаги принцессы. К тому же она не зашла внутрь, лишь чуть-чуть выглядывала из-за стены, опасаясь ярости скованного пленника.

— Принцесса, вы тоже можете поучаствовать, — вежливо пригласил я. — Мы говорим о будущем.

— Она — вр-р-аг! — дыша огнём, прохрипел дракон. — Подведите её сюда! Эта ведьма должна сгореть!

— Кларк, мне сказали о твоей проблеме, но я только сейчас смогла прийти. Пока Гурвин на охоте. Всё по-прежнему?

— Да, эта штука не отстаёт, — показывая на мельтешащего духа, нехотя поделился я.

— Дело в том, что отец затеял кое-что ужасное. Он хочет привезти вас обоих в королевство Тарика на невольничий рынок. Приказал мне притвориться, что я собираюсь вас продать. Чтобы выманить эльфов. Весь город превратят в огромную ловушку. Убьют всех, кто явится вас выручать. Но самое худшее, Лейн, то, что он настаивает на участии Кларка. Живого или мёртвого. И я уже не знаю, что можно придумать.

— Когда это будет? — деловито спросил учитель.

— Дня через три. Но он может передумать и отправиться заранее. Забрав вас без моего разрешения.

Воцарившееся молчание нарушал только хрип дракона.

— Раз ящерица разговорилась, может она вас и подвезёт? — неожиданно предложила принцесса. — Я нашла ключ от замка. Могу снять цепи.

— А как же вы, принцесса?

— А меня, принцессу, дракон похищать не станет. Поджарит и сожрёт. Вы только гляньте, как смотрит. В общем, новости я вам передала, про Кларка поняла. Какие-нибудь ещё вопросы есть? Нет? В таком случае, дорогие мужья, не буду вам мешать.

Кажется, её забавляет то, что мы все трое — её мужья, собрались в одном месте. А вот нам не смешно. Совсем.

— План неплох, — выглянув, чтобы проверить, нет ли ещё кого снаружи, и проводить взглядом принцессу, отметил Лейн. — Но я бы не полагался на дракона. Он уже семь лет не летал. И не превращался. Кларк, сегодня решающий день. Я поговорю с Ярго, а ты займись духом-помощником. Насколько знаю, Рыч Потрошитель очень непредсказуем. И если что-то задумал, обязательно это исполнит. Нам придётся рискнуть. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это серьёзно. Если нас поймают, то сильно искалечат. И того, кого сочтут менее важным, могут убить. Рикардия тут ничего не сделает. Реальной власти у неё нет. Это не она нас держит в плену. Так что ты, Ярго, напрасно так её ненавидишь.

Поняв, что эльф принялся переубеждать дракона, я отошёл в самый дальний угол и, сев на расстеленную шкуру, закрыл глаза. Сосредоточился, вспоминая спокойное и благородное выражение лица короля эльфов. Его плавную походку. Величественные жесты. И невольно выпрямился.

«Тиу» — мысленно позвал я, пользуясь подсказкой богини.

«Господин! Господин! Вы вернулись?»

Даже не открывая глаз я знал, что крылатый светящийся шарик замер у самого моего лица. Этот беззвучный голос полон такой надежды, что не хочется ничего говорить.

«Нет, Тиу, я не твой господин. Король Ильдис мёртв. Но ты сам видел, что меня призвала богиня. Для того, чтобы я отомстил за твоего хозяина и сберёг его тело».

«Отомстил?»

«Да. Если бы не помощь богини Луны, великий король никогда не проиграл бы в бою тёмным эльфам. Мы должны помочь принцу Илейнтейлю Осиризио ле Вейндвуду, потомку твоего хозяина, вернуть своё королевство. А вместе с ним и былую славу нашего народа. Мы очистим эту землю от тьмы. И пошатнём влияние Луны».

«Но я… Я всегда был с хозяином».

«Войди в моё сознание и убедись сам. Его здесь нет. Его душа полностью разрушена».

Что-то обожгло левое веко, и я почувствовал тоску блуждающего в моём разуме духа. Он даже слишком предан своему господину. Удивительно. Впервые такое вижу. В мире людей столько лжи и предательства, что порой сомневаешься даже в самых близких. И даже в самом себе.

«Ты соврал, что собираешься выступить против богини Луны, — тонко отметил Тиу. — Ты боишься. Ты не хочешь это делать».

«Конечно, боюсь, — с легкостью признал я. — Но у меня нет выбора. Орки нас в покое не оставят. Рано или поздно придётся с ними сразиться».

«Ладно. Так и быть. Хоть ты и не хозяин, я помогу справиться с орками».

Я открыл глаза, внимательно огляделся и, поняв, что Лейн и Ярго завтракают, почувствовал сильный голод. Разумеется, благородный эльф не тронул мою порцию, и я присоединился к их компании, чувствуя себя гораздо уверенней. Надоевший дух-помощник исчез. Я по-прежнему ощущал его присутствие, но был несказанно рад, что вокруг меня ничего не мельтешит. Наконец-то можно вернуться в свою комнату!

— Нужно откормить нашего дракона, — отметил Лейн, щедро делясь яичницей с Ярго, — главное не переборщить, иначе точно не взлетит. Кларк, будешь разминать его тело и проводить тренировки. Боюсь, за такое время его конечности могли прийти в негодность.

— Вообще-то я король эльфов, а ты — какой-то там мой потомок, упустивший трон, — вспомнив сон, возмутился я.

— Это не мешало тебе копать выгребные ямы. И чистить их.

— Да, но совсем другое дело — щупать малознакомого чумазого мужика!

— Так вымой его, — издевательски предложил Лейн.

— Может, попросим у принцессы Альфу? Ей нравятся чужие мужья.

— Ладно. Попробуй. Ты и проси.

Быстро доев завтрак, я в очередной раз убедился, что светящийся шар исчез, и вылез во дворик. Прекрасный солнечный свет! Как же это приятно! Небо такое ясное, как подарок богини. Спасибо тебе, моя добрая фея, что помогла выбраться из сырого мрачного подземелья!

— Вы поправились? — увидев меня, настороженно полюбопытствовал Ворч. — Нам сказали, что вы больны чем-то очень опасным и заразным.

И он торопливо попятился назад.

— Бодр, здоров и полон сил! — весело ответил я. — Какие в мире новости? Лейн не самый лучший собеседник.

— Тролля перевели работать на кухню, — уныло заметил гном. — Остались только мы с Безносым Сэнди. И проклятый дроу. Всех достал. Пытался заставить нас лезть к дракону. Говорил, что вы задумали что-то плохое.

— Вот гад! — искренне припечатал я и оглядел двор, опасаясь заметить подслушивающего злодея. Но в такую ясную погоду тёмный эльф не выходил из своей комнаты.

— Тут так пусто, — продолжил жаловаться Ворч. — Знаете, принцесса решила от всех нас избавиться. И я знаю, почему.

— Почему? — невольно напрягшись, спросил я.

— Всё из-за этого выродка. Полуорка. Он её заставляет. Если бы не он, вы стали бы фаворитом принцессы. И нам бы полегче жилось. Вы бы нас не бросили, я-то знаю...

Вернувшись в свою комнату, я понял, что эта парочка негодяев, гном и гоблин, снова искали мои запасы, бессовестно перевернув всё вверх дном. К счастью тайничок под кроватью уцелел, и я с радостью убедился, что с этим мы хотя бы пару дней продержимся. Если не придётся кормить дракона. Мои записи о мире и словарик на нескольких языках тоже не пострадали. Книга по магии открыта на той же странице. Взять её с собой или бросить? Она ведь принадлежит принцессе. Мне дали её так, на время.

Прибрав беспорядок и проходя мимо двери дроу, я неуверенно замер, думая о том, что сказал Ворч. Этот мерзавец постоянно вертится вокруг нас. Может что-то подслушать. И испортить наши планы. Было бы неплохо запереть его внутри. Или посадить на цепь как дракона.

— Пришёл в гости и не заходишь?

Честно говоря, я не ожидал, что тёмный эльф распахнёт дверь и пригласит меня внутрь. Нет ничего удивительного в том, что он услышал мои шаги. Но зачем притворяться таким доброжелательным и вежливым? С чего бы такое внимание?

— Кларк, мы ведь, считай, соседи, — улыбаясь, ласково пропел дроу. — Или ты меня боишься?

Лейн предупреждал о коварстве этого мерзавца, но я решил, что убегать от приглашения недостойно короля эльфов. Поэтому вместо ответа зашёл внутрь и с любопытством огляделся. Почти пустая убогая комната. Окно закрыто плотной тёмной тканью. Продавленная кровать прикрыта изъеденной молью шкурой. И всё. Даже присесть некуда. Вот зачем он меня пригласил сюда? Давить на жалость?

— Да, у меня не такие роскошные покои, как у господина Кларка, — садясь на кровать, произнёс дроу, и я понял, что даже он забирался в мою комнату. — Но я хотел поговорить не об этом. Я очень переживал за тебя, Кларк. Мне кажется, что Лейн не рассказал тебе правду. Вы так тесно общаетесь. Он, наверное, твердит, что королевство эльфов — прекрасное местечко. Островок блаженства в этом тёмном и прогнившем мире. Свет во тьме. Что вы — истинные короли, дети богини Солнца. А ведь и у светленьких полно отвратительных и мерзких тайн. Таких, что им самим приходится просыпаться от кошмаров. Я почему-то уверен, что никто тебе не говорил, почему сестра добренького и прекрасного Лейна убежала из сказочного лесного королевства к оркам.

— Сама? — удивился я. И понял, что попался. Этот гад намеренно пытается нас стравить. Рассказывая то, о чём не стоит упоминать. — Впрочем, это их семейные дела. Которые никак не касаются посторонних.

— Разве? — притворно удивился дроу. — Я думал, что в этом мире все хотят найти свою любовь. Но в королевстве эльфов тебе, наивный Кларк, придется несладко. Ведь последняя принцесса эльфов, единственная достойная тебя пара и твоя же пра-пра-правнучка находится здесь. В гареме Рыча Потрошителя. Возможно, тебе нравятся женщины с большим опытом, умеющие ублажать даже такого жирного старого урода, как…

Договорить я ему не дал, врезав кулаком по лицу. Тёмный эльф перекатился к стене, но тут же приподнялся. Он явно не ожидал столь грубого отпора. На мгновение его глаза сверкнули злым бешенством, но он быстро взял себя в руки и, неуверенно улыбнувшись, прикинулся невинно пострадавшим от жестокости светлых эльфов.

— Бить вот так вот, безоружного? — проникновенно произнёс он, закрываясь ладонью.

— Чтобы тебя не били, держи свой поганый рот закрытым! — прорычал я, невольно вспоминая тонкий задумчивый силуэт Лейлис. — Хорошего отдыха, сосед!

Сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, я вышел во дворик. Кажется этот мерзавец прошипел мне вслед то ли проклятие, то ли угрозу. Всё настроение испортил, засранец. Но по крайней мере теперь понятно, чего он добивался. Не на того напал. Хоть где-то пригодилось умение расплетать интриги.

Лейн лежал на широкой освещённой ветке, задумчиво изучая испещрённую отметками карту. Я уже привык лазить по деревьям, и теперь понимал, что приобретённый навык вскорости здорово пригодится. Если всё сложится благополучно.

— Вы подготовили для себя продовольствие? — решил уточнить я, вспомнив о том, что в нашем плане побега неожиданно появился дракон.

— Нет, — беспечно ответил Лейн. — Лес всегда накормит эльфа.

— А дракона?

— А с драконом мы расстанемся во-от здесь. Нам придётся с ним разделиться. Вместе мы будем привлекать слишком много внимания. Кларк, я в книге отметил заклинание, запутывающее след. Попробуй его выучить. Или используй духа-помощника. Если сумеешь с ним договориться. Хорошо бы по пути встретить волшебника, чтобы снять с меня чары шамана. Твоё обучение магии пойдёт быстрее, если я смогу показывать, как всё происходит.

— Если мы найдём выживших эльфов, ты станешь их королём?

— Не знаю, — помолчав, задумчиво отозвался вечный принц. — Возможно, королём станешь именно ты, избранник богини.

— Но она меня не выбирала. Так, пожалела.

— Пожалела? Нет, Кларк. Прости из жалости ты бы не оказался в таком теле. Возможно, это воля Создателя. Если он снова повернулся к отвергнутому миру, у нас есть надежда. Я тот самый принц, по вине которого было уничтожено лесное королевство. Если бы я был чуть внимательней к переживаниям Лейлис, если бы отправился на бой вместо отца… всё бы сложилось иначе.

— Кстати, о Лейлис. Разве нельзя забрать её с собой?

— Это невозможно, — с сожалением ответил Лейн. — Гарем Рыча Потрошителя усиленно охраняют. К нему даже близко не подойти. Принцесса пробовала с ней связаться, но ничего не получилось. Король орков никому не позволяет приблизиться к собственности.

— Если я стану королем, то мне придётся жениться на твоей сестре?

— Что за глупости, — беззлобно фыркнул эльф. — Если ты станешь королём, то сможешь жениться на ком угодно. Эльфов, достойных твоей чистой благороднейшей крови, больше нет. Сомневаюсь, что где-то в горах тебя ждет замороженная в незапамятные времена принцесса. Было бы неплохо, если бы ты наплодил потомков, но принуждать тебя к этому не станут. Если захочешь-таки вступить брак, то тут придётся хорошенько подумать. Эльфийки выходят замуж только один раз, разводы запрещены. Как и многожёнство.

Я замолчал, невольно сравнивая то, что услышал. Кто-то мне врёт. И я полагаю, что этот кто-то — бессовестный тёмный эльф. По крайней мере очень хочется в это верить.

Глава 15. Золотая клетка

POV Рикардия

Моей наградой за победу в пёсьих гонках стал Гурвин. Глядя, как мы переглядываемся за столом, отец нехотя разрешил ему остаться на несколько дней во дворце. И, дрожащими от жадности пальцами пересчитав полученные от Вырвина монетки, я уверилась, что счастье всё-таки есть.

Первые дни, забыв о погибших родителях и угнетаемом орками народе, я бессовестно купалась в славе. Меня зауважали охранники. Даже нелюдимый повар отправил поздравление, выложив на холодце укропом мордочку пса с глазами-маслинами. Альфа чуть ли не в стихах восхваляла моё мастерство. Брана плакала от счастья и уверяла, что не надеялась дожить до столь ярких побед. Честно говоря, я слегка забылась. Перестала напоминать себе о том, что во дворце Рыча Потрошителя мне нельзя расслабляться. Погружалась всё глубже в трясину несбыточных желаний. Пока отец не сказал, что собирается устроить жестокую облаву на эльфов и их союзников. Выставив на продажу Лейна и Кларка. Как приманку.

После такого трудно наслаждаться минутным триумфом. Пришлось опомниться и вернуться в реальность. И для начала я решила съездить в королевство Тарика. Посмотреть, что там и как. Если дракон не сможет превратиться и взлететь, план придётся менять. Для этого мне необходимо изучить дорогу, город и невольничий рынок, на котором выставят эльфов. Хорошо бы ещё наткнуться на занимающихся тем же горе-спасателей. И предупредить их о ловушке. Но увы, я не смогла отказать Гурвину. А с ним у меня нет возможности завести новые знакомства. Он и в гарем-то меня не отпускает. И о плане не знает. Догадывается, конечно. Вернее, в чём-то подозревает. Даже сейчас не отстаёт.

— Что ты затеваешь? Собираешься устроить побег эльфам? Здесь, по дороге в королевство Тарика? Бесполезно, Рика. Псы догонят.

Я с досадой уставилась на беспокойного супруга. Мне и помечтать нельзя? Разве ему не будет лучше, если я отпущу своих страдающих красавцев в далёкие леса?

— Ни разу не была в королевстве Тарика. Не терпится посмотреть на рынок.

Я увильнула от прямого ответа. Не хочу ему врать. Но и правду сказать не могу. Всё-таки Гурвин — сын Рыча Потрошителя. Нет, отцу он не выдаст. А вот устроить ловушку для ненавистных соперников…

— Давай наперегонки? — предложила я, потрепав опасливо поглядывающего на величественно шагающего чёрного зверя Призрака. — Хочу посмотреть, насколько окреп мой щеночек.

— Рановато ему тягаться с взрослым боевым псом, — отмахнулся Гурвин. — Только расстроишься.

— Тогда остановимся у того озерка? Мы ведь никуда не торопимся.

Сев в траву, я с удовольствием проследила за тем, как озирающийся Призрак подбирается ближе. Теперь можно не бояться, что пёс бросит меня и умчится домой. Обормота, чтобы не мешался в городе, заперли на псарне. И тут очень спокойно. Хорошо.

— О чём ты думаешь, когда так улыбаешься? — усаживаясь рядом, и прижимая меня к себе, спросил Гурвин.

— О том, как мне повезло. У меня очень странная семья. Зато есть ты, Брана. И Призрак. И я очень счастлива, правда. Да, в этом мире много всего страшного, но пока вы все со мной…

От его поцелуя приятно закружилась голова. Наблюдающие за нами псы озадаченно переглянулись, не понимая, что происходит с их странными хозяевами.

— Всё хотела спросить, где ты этому научился, — озадаченно заметила я, ложась в траву и стряхивая свалившегося от моего движения жучка.

— Тебе не понравится ответ, — невесело протянул Гурвин.

— Просто у орков всякие там нежности глубоко презираются.

— Когда я вёл себя как орк, ты пробила мне голову!

— Белая Слива, да? Только не говори, что ты специально ходил туда, чтобы научиться!

— Когда бы я успел? Это так... ошибки юности. Когда во второй раз вернулся в город, Рорум к себе позвал. И нет, не в то заведение. В другое. Я ведь думал, что никогда не женюсь. Ну и...

— Брана говорит, что оборотни страшно заразные, — мстительно заметила я.

— Это было очень давно! Я с самого детства ничем не болел. Я верный. И я очень тебя люблю.

Уставшие наблюдать за нашими нежностями псы затеяли драку, а затем принялись забегать в озеро, смешно вскидывая огромные лапы, и стремительно прыгая к берегу, чтобы, добежав до нас, отряхнуться и забрызгать водой. Заразившись от моего щенка, чёрный не уступал ему в игривости, и нам пришлось искупаться, так как вздумавшие ловить мышей зверюги чуть не засыпали нас разлетающейся во все стороны землёй.

Это была чудесная прогулка. Мы целовались как сумасшедшие, и я напрочь забыла, зачем собиралась в королевство Тарика. Пока не увидела очередных жертв орочьего произвола. Тощих скованных пленников, равнодушных к зевакам и выкрикам продавцов.

Город мне не понравился. Слишком много стражей. Вооружённые до зубов орки подозрительно вглядывались в прохожих и вели себя совершенно не так, как недалёкая дворцовая охрана. Они охотились. И нам пришлось раскрыть свои личности, чтобы не переместиться в темницу. То есть, показать наши татуировки, подтверждающие принадлежность к семье.

В общем, чем больше я гуляла по королевству Тарика, тем яснее осознавала, что отсюда не сбежит ни один эльф. Вон в башне устанавливают какой-то массивный арбалет. Даже для дракона сгодится. В переулке допрашивают пойманного чужака-оборотня. Горожане при виде стражников снимают шляпы, демонстрируя отсутствие эльфийской заострённости ушей.

— Поехали домой, — разочарованно попросила я.

Ни по пути, ни на рынке устроить побег не выйдет. Более того. Гурвин то и дело сверлит меня крайне подозрительным взглядом. Кажется после этой поездки он больше ни на секунду не выпустит меня из виду. И я бы оскорбилась, если бы не понимала, что он делает это из благих намерений. Опасается, что я по уши вляпаюсь в неприятности. Из которых меня не сможет вытащить даже родной сын Рыча Потрошителя.

— Отец, я ездила сегодня в королевство Тарика, и рынок там очень хорош, — понимая, что соглядатаи скорее всего уже доложили о нашей прогулке, прямо сообщила я. — Но ты ведь не собираешься на самом деле продать моих мужей?

— Продать? Слишком ценный товар, косточка, чтобы так просто его продавать. Ты можешь играть с ними сколько захочешь. Они твои.

— И когда мы повезём их на рынок?

— Лучше через неделю, — неожиданно вмешался дядюшка Шран. — Мы ведь хотим собрать всех выживших врагов. Новости должны разойтись как можно дальше. По всем королевствам. А для этого потребуется время.

— Ты прав, — одобряюще ткнув брата костью, согласился Рыч. — Раздавим этих тварей сразу. Не придётся выслеживать их по одному. Представьте себе, несколько недель назад из Гильдии Воров пропала исполнительница. Её долго искали. И нашли. В лесу. В компании мёртвых эльфов. На нашей земле!

— Они собирались что-то украсть? — недогадливо уточнил Вырвин.

— Скорее, кого-то, — растерянно пробормотал Шран.

Стало немного понятней, почему Рыч Потрошитель решил устроить облаву. Хочет выманить тех, кто всё затеял. Даже для меня очевидно, что убитые эльфы и воровка — всего лишь марионетки. Притом мёртвые. А мёртвые, как известно, всегда выслушают, но полезной информацией не поделятся. Отцу нужны живые пленники. Для допроса.

— Рикардия, ты в последнее время всё больше и больше меня удивляешь, — многозначительно произнёс отец, оборвав мои размышления. — О чём ты так задумалась?

Я и сама прекрасно понимала, что отхожу от образа беспутной принцессы дальше и дальше. Рычу это не нравится? Неужели придется снова корчить из себя невыносимую дикарку? Честно говоря, я немного устала. Мне даже не хочется бить отца по лицу. Тяжело быть шутом. Отчасти потому, что теперь на меня смотрят не только орки. Ещё и Гурвин.

Дверца моей золотой клетки захлопнулась. И выхода нет. Мне слишком страшно сбегать. Я боюсь потерять поддержку мужа. И его самого. Я не могу присоединиться к эльфам. Потому, что я — принцесса Рикардия, приёмыш Рыча Потрошителя. Убийца наложников и уродливое чудовище со шрамом от драконьего пламени. Сомневаюсь, что Лейн убедит свой народ в том, что я — добрая спасительница и невинная душенька. Даже если ему поможет Кларк, сочувствие ко мне иссякнет, когда взбешённый отец направит всех своих псов по нашим следам. Он наверняка будет требовать, чтобы меня выдали ему. В обмен на ту же Лейлис. Или другую пленницу. Кто от такого откажется? Если не с орками и не с эльфами, то с кем? С кем я останусь? Одна?

Рано или поздно жизнь под пристальными взглядами орков превратится в кошмар. Но мой самый страшный кошмар это воспоминание о предыдущей жизни. Мой безответный крик о помощи. Горькая одинокая смерть в темноте. Разве тот печальный опыт не должен меня чему-то научить? Я отказалась от своего народа, от дроу, и заслужила ужасную гибель. Если попытаюсь сбежать от орков… всё повторится?

— Куда ты идёшь?

Бдительный муж тут как тут. Только свернула к гарему, так вот он. Делать ему, что ли, нечего?

— Я так сытно поужинала, так что нужно прогуляться перед сном. Как раз хотела тебя позвать. Одной-то страшно в темноте ходить.

— А то, что ты к гарему свернула, так это по привычке, — на удивление спокойно «догадался» Гурвин.

— Ага.

— Может, уедем отсюда? На время охоты. Если отец разрешит. Ты потом поймёшь, что так лучше.

— Это ведь мой гарем, — отвернувшись, напомнила я. — Кто за них в ответе? За их жизни. За их судьбы. Я не могу всех бросить. Никогда себе не прощу.

— Так и знал, что будет непросто. Ладно. На сегодня хватит разборок. Пошли спать. Завтра продолжишь коварные планы строить.

Пришлось послушаться. Как продолжать спорить, когда тебя перекидывают через плечо и тащат в спальню? Опять орочья кровушка взыграла. Дикарь проснулся. И жаждет плотских утех.

Честно говоря, немного неловко, что когда-то это тело принадлежало настоящей принцессе. Знала бы она, что с ней вытворяет враг её детства... с ума бы, наверное, сошла от злости. В общем из-за того, что во мне внезапно проснулась совесть, я притворилась уснувшей. И открыла глаза лишь когда Гурвин наконец-то перестал ворочаться. Спящие люди... и нелюди выглядят такими безобидными. Забавными. Я чуть не захлебнулась в накатившей нежности и еле удержалась, чтобы не зацеловать собственного мужа. Только разбужу. Он чутко спит. Вскакивает при малейшем подозрительном шорохе. А еще чудовищно храпит, если переворачивается на спину. Но даже это кажется забавным. С непривычки.

Чтобы не подвергаться искушению, я осторожно повернула голову к окну.

С тех пор как мы переселились на второй этаж, можно не беспокоиться о том, что переживающие за меня охранники бдительно заглядывают в спальню, проверяя не подвергаюсь ли я удушению со стороны ревнивого супруга. Где они были после свадьбы? Неужели никто не верил в то, что Гурвин решится на столь рискованный шаг? После победы в гонках моё положение наконец-то изменилось? Орки примут меня как равную? Или... отец что-то подозревает и приказывает следить за мной строже?

На освещённом луной полу танцевали неестественно огромные тени собравшихся на стекле мотыльков. Сегодня полнолуние? Идеальное время для замены тела. Когда-то я с отчаяния собиралась переселиться в замороженного эльфа. Но богиня Солнца почему-то выбрала не меня. Хотя я была совсем близко. В нескольких шагах. Я тоже хотела жить. Я бы с радостью боролась с орками, будь у меня для этого силы. Помогала бы тем, кто страдает от их произвола. Подружилась бы с эльфами. Ради этого стала бы вегетарианкой.

И да. Один только взгляд на спящего Гурвина заставит меня передумать.

Возможно именно мои крамольные мысли призвали то, о чём не следовало забывать. Тени мотыльков закружились, сплетаясь в тёмное платье, и по отсутствию головы я сразу догадалась, что с этой ночной гостьей мы уже встречались.

И предчувствие какое-то... нехорошее.

Глава 16. Нож в спине

POV Рикардия

Мне очень хотелось поверить в то, что это всего лишь сон. Но время текло слишком медленно. И мучительно. Богиня Луны, скрестив на груди невесомые руки, изучала меня незримыми очами, а я притворялась внезапно уснувшей и старалась дышать как можно ровнее.

— Я прекрасно знаю, что ты меня заметила, — резко произнесла гостья, не размениваясь на приветствия. — И мне вот что любопытно. Ты хоть осознаёшь, что вытворяешь?

Я села и невольно обернулась на Гурвина. Удивительно, что незнакомый голос и моё порывистое движение его не разбудили. Он точно в порядке?

— Твой дружок не проснётся, — так же недовольно и грубо заметила Луна. Её голос звучал чем-то схоже с неприятным лязгом металла. — Не беспокойся. Нас никто не услышит и не увидит.

— А что я вытворяю? — осторожно уточнила я, надеясь, что собеседница имеет в виду не то, что предшествовало мирному сну муженька.

— Наивно полагаешь, что я ничего не знаю? Прошлая жизнь тебя ничему не научила? Ты не должна помогать эльфам! Никогда. И ни в чем. Снова поплатишься. За это. Хочешь умереть?

Честно говоря, были такие подозрения. Подозрения, что за нами могут следить. Но если Луне известно о моих планах, почему она не вмешалась раньше? Или... её тревожат только эльфы?

Мои жалкие попытки спасти пленников принцессы не интересовали богиню лишь до тех пор, пока дело не дошло до особей королевских кровей, чьи жизни способны изменить этот мир. До принца эльфов. И любимца богини Солнца.

— На самом деле побег двух жалких тварей мне даже на руку, — откровенно призналась гостья, расслабленно облокотившись на подоконник и любуясь видом на разрушенный город. — Я давно хотела выманить свою сестрицу. И наконец-то сразиться с ней в решающей битве. Но мне, знаешь ли, обидно, что какая-то жалкая душонка из другого мира пытается влезать в мою игру. Кем ты себя возомнила? Героиней? Защитницей? Ты букашка. Жалкая, ползающая возле ног козявка, которую можно придавить чуть сдвинув ногу.

— Вы убьёте меня?

Да, я испугалась. Сразу отступилась. Ну а что я могу сделать? Это только в книжках главные герои безудержно и отважно шагают на смерть... и не умирают. Опыт прошлой жизни подсказывает, что такое супер-везение — не мой случай.

— Я не убийца, — насмешливо пояснила богиня. — Но у меня есть верные последователи. Которым тоже не нравится то, что ты задумала. Достаточно подать знак — и ты окажешься на коленях перед приёмным отцом. Или будешь сброшена обратно в пещеру. Хватит с меня твоих перерождений. Пора принять то, что выбора у тебя нет. Либо ты живёшь по моей воле, либо умираешь.

— Вы ведь не убийца...

— Вспомни тех, кто тебя окружает. Все они — мои пешки. Любой из них. Любой уничтожит тебя по одному моему слову. Даже против своей воли.

Ночная гостья растворилась в тенях. А я растерянно уставилась на Гурвина. Она намекала на него? Я охотно поверю, что отец, поверив шаману, отправит меня на казнь. Что братья сговорятся от меня избавиться. Вырвин отомстит за позорный проигрыш. Но муж... Который клялся в любви, верности, обещал защитить... Впрочем, кто я такая, чтобы тягаться с богиней?

Заснуть мне не удалось. Вяло позавтракав и совершенно не вникая в привычную перебранку Альфы и Браны, я спустилась в тренировочный зал, надеясь подслушать новости о затевающейся охоте. Однако после угроз Луны смотреть на размахивающих топорами орков стало страшно. В каждом из них я видела того, кто ждёт знака богини. Может нечаянным движением снести мне голову. Так, не со зла. Не нарочно. Но случайности не случайны, верно?

Мне очень захотелось зайти к эльфам. Чтобы убедиться, что я приняла правильное решение. Или чтобы встретить взгляд Лейна и, глядя ему в глаза, прямо заявить, что дальше он сам по себе. Что я не стану им помогать. Что буду просто наблюдать со стороны за тем, как орки продолжат истязать эльфов. Пытающихся спасти моих пленников.

После такого можно себя не возненавидеть?

Я возвращалась за плетью, когда неожиданно наткнулась на сопровождаемого орком-охранником дроу.

— Что произошло? — останавливаясь, резко спросила я. В голове сразу промелькнуло с десяток самых ужасных версий. Начиная с нападения на оставшихся мужей, заканчивая готовящимся на меня покушением. Ведь тёмный эльф как никто другой подходит на роль убийцы...

— Успокойтесь, принцесса, ничего не случилось. Просто ваш муж очень настаивал на встрече с королём.

— На встрече с отцом?

— Ага.

— И зачем?

— Это вы уже у него спрашивайте.

Я перевела требовательный взгляд на тёмного эльфа, и негодяй расплылся приевшейся сладкой, но до оскомины фальшивой улыбкой.

— Не волнуйтесь, принцесса, — подражая интонации орка, с неуловимой насмешкой произнёс дроу. — С остальными мужьями тоже ничего не случилось. Я вовремя предупредил его величество о том, что эльфы сговорились. И планируют в ближайшее время сбежать. А ещё оповестил о том, что ваш шестой муж учится у лесного принца магии. Его величество уже приказал найти шамана, чтобы тот навсегда избавил вашего любимого Кларка от опасных способностей. Вы, разумеется, ни о чём не знали, принцесса. Я так и сказал. Мол, дорогая Рикардия даже не подозревает, какая страшная угроза зависла над её невинной головушкой. Ведь вы, моя госпожа, с детства почитаете богиню Луны. Преданы королю. Верны оркам. Не так ли?

К счастью, моё лицо не способно выражать сильные эмоции. Я молчала, пытаясь не выдать себя. Не сейчас. И не здесь.

У богини Луны слово не расходится с делом. Это проверка. Мне велели подумать и выбрать сторону. Нельзя пользоваться милостью богини и помогать эльфам одновременно. Если эта помощь не входит в коварные планы.

— Запри дроу в комнате Альфы, — велела я, решив для начала обезопасить себя и окружающих от ходячей проблемы. — И проследите, чтобы его оттуда не выпустили! Пусть даже близко не подходят!

Убедившись, что доносчик надёжно охраняется, я скрылась от посторонних глаз в спальне и замерла, всё больше осознавая то, что времени на раздумия у меня нет. Шаман живёт на окраине города. Сейчас утро. Он наверняка спит. Но его разбудят и притащат в гарем. Кларк утратит свои способности. И ладно, если только их! Отец может разозлиться и убить одного из пленников. Ведь эльфам хватит и одного претендента на трон. В качестве приманки.

Трудно объяснить, что случилось со мной дальше. Я почему-то решила не думать, а действовать. Схватила ключ, шкатулку с выигрышем. Деньги... Что ещё? Еда? Ладно, прокормятся!

Возле двери я почему-то снова вспомнила последнее предупреждение Луны и замерла. Меня ведь убьют. Орки узнают, что я освободила дракона. Кто же ещё? На кого свалить вину? Кроме меня в гарем может заходить только Брана. И мне искренне жаль превращать последние годы верной... вроде бы верной старушки в ад. Времени продумать сложный план нет. Либо я сейчас снимаю цепи с пленника, либо шаман запечатывает силы Кларка... а то и погружает его обратно в сон. Вечный сон. С непрекращающимися кошмарами.

Выскочив из спальни, я чуть не сбила с ног донельзя удивлённую служанку.

— Вас его высочество Гурвин зовёт! — крикнула вслед Альфа. — Что ему ответить?

Я промолчала. Имеет ли смысл моя жизнь, если в ней я продолжу мучить тех, кто от меня зависит? Наблюдать за тем, как умирают пленники. Заискивать перед орками. Играть чужую нелепую роль. Притворяться шутом. Стоит ли оно того?

Велев оставшемуся у ворот охраннику найти и спрятать шамана, на которого якобы покушается сбежавший дроу, я чуть не скатилась по ступенькам в грот, и принялась отпирать цепи. Ошалевший от моего неожиданного прибытия дракон даже не попытался плюнуть в меня огнём.

— Что случилось? — замерев на пороге, потрясённо спросил Лейн.

— Тёмный засранец вас сдал! — силясь попасть трясущимися руками в очередной замок, рявкнула я. — Вот-вот явится куча орков! И Кларк навсегда потеряет свою силу. Если его вообще оставят в живых!

— Как он узнал?

— Понятия не имею! Послушал или подсмотрел! Или... кое-кто ему подсказал.

— Кто?

Я промолчала. Не хочется впутывать эльфов во все это. Если побег удастся, Луна больше не сможет им навредить. Может и другая богиня, добрая, наконец-то проявит себя. Давно пора. Что касается меня... то как-нибудь разберусь. Сама.

— Дракон может не превратиться, — едва слышно выдохнул эльф. — И ты напрасно выдашь себя.

— Не убьют же меня! — срывая с пленника намордник, нервно прорычала я. Убьют, конечно, но не насовсем. О моих уникальных способностях к захвату чужих тел знают только богиня да Гурвин. — Давай, превращайся! Чего застыл?

— Здесь мало места, нужно наверх, — подхватывая недоверчиво моргающую рептилию, сориентировался Лейн.

Не знаю, о чём думал дракон, но с минуту он просто стоял, щурясь на солнце и оторопело озираясь по сторонам.

— Принцесса, что происходит? — подбегая к нам, ошеломлённо произнес Кларк.

— Покажи ящерице карту! — сунув пергамент Лейну, велела я. — Пусть летит сюда, тут, в топях, есть островок. Орки туда не доберутся. А дракон сможет прийти в себя и отдохнуть. Дальше сами разберётесь. Вот вам деньги на первое время. Кларк, ты поумнее, держи. И помните о псах. Они знают ваш запах. Заберитесь так далеко, как только сможете. И не убивайте меня, пожалуйста, если когда-нибудь снова нечаянно встретимся.

Окутанный пламенем дракон расправил становящиеся всё больше крылья, и его растущая тень напомнила мне о том, что он, возможно, захочет перекусить перед утомительным путешествием. А тут как раз я. Надо валить отсюда, пока не поздно. Как-то это слегка грустно. Я привыкла к своим эльфам. Как птенцов их растила, а теперь приходится отпускать на волю.

Пользуясь тем, что все смотрят на перевоплощение дракона, я потихонечку попятилась назад, пока что-то острое не кольнуло спину. Я остановилась, полагая, что это ветка. Ветка? Но... на территории только одно дерево. И оно за зданием. Значит...

Я попыталась успеть обернуться, но давление исчезло. На секунду. В следующее мгновение я пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах. А из живота, прорвав внутренности, сверкнуло острие меча.

Сразу настигло осознание того, что после такого не выживают.

Похолодев от ужаса, я оцепенело смотрела вниз. Стало почему-то очень тихо. Если забыть о нарастающем звоне в ушах. То, что оружие не могло появиться само, дошло до меня только когда клинок с характерным звуком выскользнул из тела. И появилась боль. Дикая обжигающая боль, скрутившая живот.

— Рика!

Обернувшийся Кларк бросился ко мне и подхватил, не зная, помочь ли мне опуститься, продолжать удерживать на ногах или бросить и бежать к неуверенно взмахивающему крыльями дракону.

— Что ты наделала?

Я невольно обернулась и непонимающе уставилась на Альфу. Вернее, на меч. Нет, моя служанка не дрожала от страха или волнения. Ничего не отрицала. Её лицо оставалось совершенно спокойным. Пальцы уверенно и умело сжимали рукоять. Похоже, она хладнокровно готовилась к последнему удару. Но ей помешал эльф.

— Почему? Зачем ты это сделала?

Вообще-то это должен был быть мой вопрос. Но у меня словно язык отнялся. Да и хлещущая кровища не располагала к выяснениям причин. О, и Лейн здесь. Только не говорите, что вы вчетвером собираетесь меня прикончить. Дракон... Дракон просто смотрит, разминая крылья. Какой приятный ветерок... если бы не пыль.

— Нужно остановить кровь, посади её у стены!

Приятно, конечно, что меня не бросили умирать в одиночестве. Из-за наплывающего страха я почти не чувствовала боль. И чем заняты эти сумасшедшие? Дракон ждать не станет. Да и орки-охранники вот-вот поймут, что шамана нужно не прятать от запертого дроу, а вести сюда.

— Альфа, зачем? — поняв, что только мешает пытающемуся остановить кровь Лейну, негодующе взвился Кларк. — Что она тебе сделала?

— Ничего хорошего, — досадливо цокнув языком, резко заметила волчица. — Зря не дали добить. Она всё равно не жилец. Не вы, так орки. Думаете, её бы простили за предательство? Это великодушно — добить того, кто обречён на долгую и мучительную смерть.

— Я за повязкой, — тронув плечо, предупредил Лейн, но я из последних сил схватила его за руку, не разрешая уйти.

— Улетайте отсюда. Живее, — серьёзно попросила я, поняв, что мало того, что умру, так теперь ещё и совершенно напрасно. — Кларк, оставь гадину в покое. И меня... тоже. Сюда как раз шамана ведут. Как-нибудь выкручусь. Выживу.

— Я останусь с тобой, — хватая меня за другую руку, сообщил Кларк. — Случай ещё подвернётся, а жизнь у тебя одна. Эльфы живут долго, к тому же я благословлён богиней.

— Только лекарь из тебя никакой! — невесело напомнил Лейн. — Твои силы ещё не запечатаны шаманом. Не трать дары короля эльфов впустую. Улетай с драконом. Я присмотрю за принцессой. И за сестрой.

Поняв, что все наши планы вот-вот рухнут, я запрокинула голову и задышала сильнее, с хрипами.

— Уходите и будьте счастливы, — слабеющим голосом выдохнула я, вспоминая, как умирают главные герои в фильмах. Следовало бы толкнуть душещипательную речь о прошлом и будущем, в котором не будет меня, но слишком больно. Не могу ничего придумать. Времени на такое не хватит. Да и настроения нет. — И... забудьте обо мне.

Тут я закрыла глаза и, расслабив лицо, приоткрыла рот. Чуть не забыла отпустить Лейна! Так, всё, вроде сработало. Выронил мою руку, проверяет дыхание. Не дышу. Даже если так больнее.

— Ваши величества, пора, — хладнокровно заметила Альфа. — Рекомендую последовать совету принцессы и забыть её как страшный сон. Какие же всё-таки дураки эти мужчины! Она ведь вас использовала! И не только вас. Мы еще не знаем, что она задумывала на самом деле. Наивно полагать, что это чудовище освободило вас по доброте душевной. Но за возможность помечтать о побеге спасибо хозяйке. Надеюсь, в преисподней ей подготовили местечко пожарче.

— Пошли, Кларк.

Честно говоря, стало немного обидно, что со мной так быстро простились. Я чуть-чуть приоткрыла один глаз, чтобы увидеть как дракон взлетает в безоблачное синее небо. Как его огромный силуэт заслоняет собой солнце. Так себе летает, надо сказать. Страшно становится. Кажется, что вот-вот упадет. И я знаю, что за белая птица кружит следом. Сама сняла с этих белоснежных крыльев тяжелые цепи, уверяя, что приручила волчицу. Вот так приручила!

Естественно, вокруг уже давно бегают орки. Суетятся. Особо не обращая на меня внимание. Подумаешь, кто-то умирает от боли и потери крови. Тут эльфы на драконах летают! Не до меня.

— Рика!

Услышав знакомый голос, я с надеждой повернула голову, и чуть не расплакалась от облегчения и новой волны боли. Накатившей когда Гурвин подхватил меня на руки.

— Если умру, не трогай моё тело, — попросила я, вспомнив, что даже умирать несколько... проблематично. — И псов не подпускай! Даже мух! Сделайте плотно закрывающийся гроб и осторожно переложите. Или палочкой перекатите. Главное не прикасайтесь. Даже чтобы проститься! Гурвин, я не хочу, чтобы из-за меня снова погибла чья-то душа. Я не хочу...

— Да кто разрешит тебе умереть! — прорычал муж, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Где шаман?

— Но мне так больно! — давясь слезами, выдавила я.

— Держись, милая. Потерпи. Всё будет хорошо. Ты поправишься.

Я опустила взгляд на окровавленную ткань, прижатую к животу и, поняв, что она уже насквозь промокла, ощутила обжигающий страх. Я потеряла слишком много крови. И умирать очень страшно.

Страшно. Пока не становится так плохо, что смерть больше не кажется проклятием.

Переходная глава. Жадность волчицы

О сколько угроз и оскорблений посыпалось после убийства принцессы Рикардии! Интересно, заступился бы кто-то за меня. Если бы знал о том, что происходило между нами на самом деле. Вас бы посадить на несколько суток в холодную пещеру! С тремя мертвецами и замороженным сумасшедшим эльфом. Меня предупредили, что очнувшееся его величество может убить. Сказали, что стоит позвать принцессу, как только он начнёт приходить в себя. Прямо-таки удивительная забота о моей безопасности. Они там наверху шатёр поставили, красивым видом любуются, жарят на костре пойманного горного козла, а я погибай в ледяной гробнице!

Я с первого дня знала, что Рикардию придётся убить. Тут либо я, либо она. Жестокая хладнокровная тварь. Расчётливая. Обожает заставлять других делать свою работу. И да, я ни на секунду не поверила в то, что она собирается меня отпустить. Только что замучила до смерти русалку и внезапно ощутила укол совести? Ха! Такое разве бывает? Я до сих пор не понимаю только одно. Как она собиралась меня поймать при побеге? Захлестнуть плетью? Или кто-то по приказу прятался в перелеске, держа наготове арбалет?

Так или иначе развлечение не удалось. Я отказалась сбегать. Да и куда мне идти, если тот, от кого зависит судьба нашего мира, в руках этой тиранши?

Сперва Кларк показался мне бесполезным. И дико раздражал. Я хотела выместить на нём всю обиду за несбывшиеся ожидания, но… эльф оказался слишком хорош собой. Рука не поднялась ударить его. Ущипнуть. Схватить за горло и слегка придушить. Ухаживать за красивым дурачком приятней, чем за уродцем. Он оказался таким послушным, что это слегка заводило. Я кормила эльфа, купала в ванной, укладывала спать, будила и заставляла двигаться. Я захотела, чтобы он привык ко мне. Как зверь привязался бы к тому, кто за ним ухаживает. Но время шло, а отклика со стороны Кларка не было. Более того, начав приходить в себя, он отстранялся от меня всё дальше и дальше. Избегал прикосновений, отвечал очень кратко. И смотрел только на принцессу. Будто в ней было что-то особенное. Назло сжёг свои роскошные волосы. Я мыла их, расчёсывала каждое утро, огорчалась каждому выпавшему волоску. И да, я пользовалась ими для того, чтобы захваливать внешность эльфа. Несомненно, Кларк собирался показать мне, что больше не нуждается ни в заботе, ни в неуклюжих комплиментах. Вместе с волосами уничтожил все мосты.

Я не сдалась, но запомнила этот день. Отложила в памяти. Раз столь откровенное внимание эльфу не нравится, такого не повторится. Пусть попробует выживать без меня. Без внимания и заботы. Самостоятельно. Я жаждала увидеть, как Кларк будет убирать свою комнату и выпрашивать еду, но из-за сбежавшей потаскушки-эльфийки пленника переселили в гарем. Не знаю, скучал ли по мне этот упрямец. Я, честно говоря, ощутила странную пустоту. Утро утратило привлекательность. Я просыпалась, готовила завтрак, будила принцессу, расчёсывала её жёсткие, выжженные солнцем волосы, убирала комнату, кормила и выгуливала псов. Словно проживала чужую скучнейшую жизнь. Тяжёлая работа помогала отвлекаться от мыслей о Кларке, но по ночам я представляла себя на месте принцессы. Удобно же она устроилась! Гарем, слуги и питомцы. Как вообще никчёмная человеческая принцесса, ещё и с уродством на лице, стала приёмной дочерью короля орков?

В моих фантазиях я брала плеть и шла в гарем. Навестить Кларка. Смотрела сверху вниз, как он встречает меня на коленях, делает низкий поклон, скрывая беспокойство в глазах. А потом пытается вымолить прощение. Смотрит только на меня. Целует руки, жадно пытаясь вызвать сладостную дрожь в теле, вздрагивает, когда я издевательски касаюсь его лица рукоятью плети.

Я лишь раз видела принца-заложника Илейнтейля Осиризио ле Вейндвуда. Тоже хорош собой. Так и не скажешь, что его королевская кровь уже не считается чистой. Полагаю, все эльфы красавцы. Ни разу не встречала неказистого. Не уверена, что такие бывают. Я бы всех собрала в свой гарем. Зачем освобождать, помогать спасать этот прогнивший мир? Учитель делал унылое лицо, когда я говорила, что живу для себя, но в чём я не права? Мы живём один раз. И те люди, ради которых так расшибался учитель, совершенно не заслуживают помощи. Мне никто не помог, когда я подыхала в лесу. И я никому ничего не задолжала.

В общем мечты мечтами, а в действительности место принцессы Рикардии мне не заполучить. Даже если попаду в гарем Рыча Потрошителя, останусь всего лишь служанкой. Жалкой подстилкой вроде Лейлис. Отнюдь не избалованной любимой королевой. А значит хорошее местечко можно заслужить где? Возле Кларка. Если он сбежит к эльфом и станет правителем. Ему придется меня отблагодарить. Разумеется, он на мне не женится. Эльфы помешаны на чистоте крови. Но быть любовницей порой гораздо выгодней, чем надоевшей женой.

К сожалению проникнуть в гарем оказалось невозможно. Я могла бы обратиться к принцессе, но она слишком ясно дала понять, что не позволит притронуться даже к нелюбимым наложникам.

Как я обрадовалась, встретив Кларка во дворце, и как была ошеломлена его холодностью, трудно представить тем, кто не оставался в полном одиночестве. Эльф словно забыл, что именно я выхаживала его после разморозки. Я почувствовала себя матерью, чей с трудом взлелеянный взрослый сын брезгливо отстранился от нежного поцелуя. И да. Отвергнув меня, высокомерный ублюдок побежал к Рикардии. Изображать верную собачонку. Заглядывать ей в глаза, целовать ручки. Грубые, покрытые шрамами лапищи, едва отличимые от мужских!

Было бы глупо после всего случившегося надеяться на добрые отношения с будущим королем эльфов. Пришлось принять то, что я ему безразлична. Несмотря на то, что по красоте я едва ли уступаю эльфийкам.

Я просто наблюдала со стороны, как этот негодяй ластится к принцессе. Мыла и вычёсывала вонючих псов, убиралась, таскала воду для ванн. И мне всё сильнее хотелось сбежать. Помириться с учителем, который ценил мой дар. Заново вступить в гильдию воров и вернуть почётное звание мастера. И никогда. Никогда в жизни не связываться с неблагодарными эльфами!

Время шло, и моя ненависть к принцессе начала мешать работе. Притворяться покорной и кроткой стало тяжело. А тут еще и проклятая гномиха, пытающаяся отпихнуть меня на второй план! Все ведь знают, что Рикардия делает с бесполезными?

В тот знаменательный день я проснулась так и не выспавшись. Но постаралась опередить Брану. Приготовила завтрак. К которому неблагодарная принцесска почти не притронулась. Сразу куда-то ушла, оставив меня наедине с сочащейся злорадством соперницей.

— Ты не видела Рикардию?

Гномиха спихнула на меня уборку комнаты, сославшись на то, что теперь её очередь готовить для принцессы. И что её-то угощение привередливая тварь соизволит-таки отведать. Как же! Обязательно приду посмотреть.

В общем я была не в настроении, но проигнорировать принца Гурвина нельзя. Пришлось нехотя повернуться и склониться в поклоне.

— Не могу знать, ваше высочество. Принцесса не говорила, куда сегодня отправится, — тут бы следовало заткнуться, но мне очень хотелось подпортить медовый месяц этой неразлучной парочке. — Полагаю, она снова у эльфов.

— Утром-то? — недоверчиво хмыкнул полуорк. — Даже не дождалась, чтобы вместе позавтракать. Ты ничего странного не замечала?

Я внезапно подумала, что было бы хорошо сблизиться с этим странным принцем. Да, у него не так много влияния как у Рыча или принцессы. Но он очень силён. Он упорный. Целеустремлённый. И не глупый. Опасный тип. Однако не избалованный женским вниманием. Идеальная жертва моего обаяния. Раз он согласился жениться даже на такой уродине как Рикардия, такую красавицу как я, будет всю жизнь на руках носить. Разумеется, замуж за такого как он я не выйду. Но получить столь значимого союзника крайне выгодно.

Я поправила волосы и как можно грациозней опустилась на кровать, стараясь продемонстрировать все соблазнительные изгибы.

— На самом деле я, к сожалению, была свидетельницей крайне безобразной сцены. В то время как вы отсутствовали, нам пришлось заночевать в охотничьем домике. На Кабаньей Тропе. И там, при всех нас, принцесса предавалась страсти с Кларком.

— Я знаю, — на удивление спокойно перебил Гурвин. — Это было давно. А спросил про вчера. Про сегодня.

Он смотрел на меня, но словно не замечал. Все его мысли занимает принцесса.

— Я так и думала, что её чувства непостоянны. Сперва Лейн, потом Кларк… Полагаю, теперь она ищет себе нового…

Не подозревала, что спокойный с виду полуорк, верный пёс Рикардии может так быстро превратиться в оскалившегося волка.

— Слушай, ты, грязная псина, — процедил он, сдавив горло так, что половину слов я осознала значительно позже. — Я бы прямо сейчас свернул тебе шею... Но не хочу расстраивать мою любимую жену. Однако я обязательно упрошу её избавиться от шавки, которая тявкает за спиной у хозяйки!

Он стремительно вышел, а я осталась сидеть, недоверчиво ощупывая шею. Больно. И страшно. Этот полузверь не станет так легко разбрасываться словами. Я ведь не сказала ничего такого! Не хочет заглянуть правде в глаза? Еще и оболжёт меня перед принцессой… Нужно что-то делать. Может, сбежать?

Я осторожно выглянула в окно. Никого не видно. По утрам орки спят, отдыхают после охоты. Но караульные особенно бдительны. Потому, что все знают о слабостях их расы.

Орки не пользуются луками. Но у них есть арбалеты. Которые гораздо опасней. Если не успею набрать высоту — превращусь в решето.

В общем, хорошенько подумав, я решила первой найти Рикардию и сообщить, что её муж ищет причину от меня избавиться. Из-за неприязни к оборотням. Из-за чего угодно. Лишь бы как можно сильнее исказить истинную причину. О которой умолчит и сам полуорк. Не желающий расстраивать жену.

Так как будущее представлялось мне весьма смутным, я решила на всякий случай забрать из комнаты скудные пожитки. В отличие от Браны, воровала я редко. Она чуть ли не каждое утро до самого пробуждения хозяйки копалась в хранилище, таская оттуда то обувь, то ткани, то серебряные столовые приборы. Мне приходилось действовать ещё осторожней. И брать только то, что очень трудно найти. Орки удивительно равнодушны к богатству. Вот если кто-то покусится на топор или пса… это приведёт к ужасным последствиям. А бесполезные и неудобные для большеголовых уродцев короны предыдущих королей валяются в подземелье как мусор.

Захватив мешочек с камушками и спрятав в рукав свёрток с вяленым мясом, я хотела было продолжить поиски. Но грозное рычание Рикардии заставило меня передумать. Решив, что она ей донесли о том, что случилось, я спряталась под ворох тряпья. И крайне удивилась, когда в мою комнату вместо разыскивающей меня принцессы влетел направленный грубым пинком дроу. Тёмный эльф.

Хозяйка что-то вещала за дверью, а мой странный гость недовольно оглядывался по сторонам. И я в очередной раз порадовалась, что надёжно перепрятала драгоценности.

— Не ценят мою заботу, — без огорчения посетовал гость, проверяя на прочность оконную решётку. — Ах, принцесса, я ведь для вас так старался.

Припомнив сплетни, я начала догадываться, кого заперли в моей комнате. Поговаривали, что среди мужей принцессы есть некий тёмный эльф. С крайне скверным характером. Это он?

Продолжать прятаться было глупо, и я резко села, скинув с себя тряпьё. Дроу обернулся на движение, но ничуть не удивился. Будто каждый день встречал крылатых волчиц-оборотней.

— Почему вас заперли именно здесь? — недовольно спросила я. — Что происходит?

— За что заперли — без понятия. Я этой глупышке жизнь спас. А происходит нечто интересное. Эльфам пришел конец.

— Как это конец? — похолодев, спросила я.

— Они готовили побег. Я давно-о за ними слежу. Сперва думал, что они от скуки маются. Палочками машут. Книги читают. Но слишком уж много таинственности нагоняли. Прятались. В лицах менялись, когда замечали меня. Потом Кларк к дракону залез. Якобы заболел. Эльф — и заболел! Ха! Не смешите. Но кругом одни дураки. Все в это поверили. И орки, и гном с гоблином. В общем в конце концов я эльфов подловил. Кларк пытался магией цепи с дракона снять. Но куда ему. Цепи-то непростые. Шаманом заговорённые. Однако нельзя же пускать всё на самотёк, верно? Теперь все знают, что эльфы готовили побег.

— И что теперь будет?

— Будет интересно, — хихикнул тёмный эльф. — Жаль только мы этого не увидим.

— Эй, выпустите меня! — ударив заколотив по двери, взвыла я.

— Он голос поменял? — озадаченно прорычал орк. — Обдурить хочет?

— Принцесса предупреждала, что он хитрый, — отозвался второй.

Тупицы. Как им объяснить, что меня заперли по ошибке?

— Откройте дверь и посмотрите! Тут и дроу, и я! Я спала, когда вы его сюда притащили! Выпустите! Госпожа будет меня искать и очень разгневается!

— Говорит точь-в-точь как крылатая сучка, — глумливо загоготали за дверью.

Зло толкнув дверь, я опустилась возле неё, лихорадочно обдумывая положение дел. Мне тоже нужно сбежать. И желательно с эльфами.

— Хочешь выбраться отсюда? — вкрадчиво полюбопытствовал дроу.

Честно говоря, к таким как он, я относилась хуже, чем к оркам. Потому, что эти твари не только жестоки. Они очень коварны. И хитры. И один неверный шаг в игре с дроу перевернёт жизнь с ног на голову. В разговоре с ними приходится следить за каждым словом. Иначе расскажешь куда больше, чем нужно. И потом это обернётся против тебя.

— А ты знаешь способ?

— До такого додумался бы даже ребёнок. Но мне понадобится твоя помощь. Ведь я тоже хочу отсюда выбраться. Нужно, чтобы орки зашли внутрь. Устроим небольшой пожар?

Не то чтобы я доверилась тёмному эльфу. Другого выхода не было. Мы с ним неплохо спелись. Надымили, чтобы вынудить орков войти внутрь. Дроу спрятался, а я, сидя на видном месте, оглушительно орала, что он использовал запрещённую магию и, опалив ковёр, исчез. Пока двое тупиц пялились на прожжённую дыру, мы выскочили в коридор, заперли их внутри и чуть не попались. К счастью вылетевшая откуда-то Рикардия не успела заметить спрятавшегося под моей юбкой дроу. Да-да, его было бы видно, если бы не крылья. Я распушила их как могла. Как курица-наседка. Разумеется, не по доброте душевной. Я вляпалась по уши, согласившись выпустить тёмного эльфа.

— Вас его высочество Гурвин зовёт! — испуганно выдавила я. — Что ему ответить?

Принцесса удивила, молча промчавшись мимо. Что-то тащит с собой. Учуяла дым и испугалась пожара?

— Здесь наши пути расходятся, лисичка, — стряхнув с себя пёрышко, сообщил дроу.

— Я волчица, пещерный червяк.

— Какая разница?

Вспомнив о происходящем, я проигнорировала грубость и подошла к окну. Так вот куда бежала принцесса… В гарем. Беспокоится, что эльфы сбегут?

— Как бы не вышло беды, — цокнув языком над моим ухом, протянул тёмный эльф. — Она ведь не собирается их спасти? Впрочем, какая разница? Спасу себя сам. Раз никому нет до меня дела. А ты помалкивай, лисичка. Наш народец живучий и злопамятный.

Проглотив очередную «лисичку», я оглядела пустой коридор. Запертые охранники скоро выломают дверь. Нужно уходить. И мне пригодилось бы оружие.

Я не хранила такое в своей комнате, но в хранилище, в этой пыльной свалке, я отложила в сторону меч, прикрыв его непримечательным хламом. И теперь, вооружившись, почувствовала себя гораздо уверенней.

Оказалось, что свободный подол способен укрыть не только тёмных эльфов. Разумеется, присмотревшись, можно было заподозрить, что я что-то прячу. Но на меня никто не обращал внимания. Потому, что за остроконечной оградой появился огромный дракон.

Возле ворот никого не было. Охрана то ли была отослана принцессой, то ли сбежала звать на помощь. Я никогда не сражалась с драконами. Его облик… впечатляет. Эта переливающаяся на солнце чешуя, огромные крылья, злобная хищная морда с янтарными глазищами… Жаль, что сейчас не время любоваться на диковинки. Услышав визг, я успела заметить прячущегося обратно в сарайчик гнома. А вот эльфы стоят неподалёку от рептилии с такой уверенностью, будто уже не в первый раз наблюдают за подобными зрелищами. Ага. И принцесса тут.

Я спрятала меч, но Рикардия смотрела только на дракона. Ещё бы. Кто-то из огнедышащих опалил ей лицо, превратив в скрывающуюся под маской уродину. Не верю, что именно этот. Он бы не выжил. Она бы замучила его до смерти.

Глядя на беззащитную спину принцессы я всё больше проникалась странным головокружительным чувством. Как уйду, бросив мою хозяйку? Как с ней попрощаюсь?

Я вспомнила стёртые от стирки руки, тяжёлые ведра с водой и высокомерное лицо госпожи. За изнурительный труд меня ни разу не похвалили. Всё воспринималось как должное. Эта тварь даже не прониклась ко мне чувством привязанности. Она отобрала у меня всё. И всех. Она отобрала меня у себя. Превратив в собаку с дурацкой кличкой. В инструмент, используемый для достижения целей. Впрочем, чего я оправдываюсь? Я в любом случае собиралась это сделать.

Со спины нанести точный смертельный удар непросто. Всё-таки я не из гильдии убийц. Не профессионал. Я испугалась, что свистящий взмах, нацеленный на шею, привлечёт внимание принцессы. И эльфов. Поэтому использовала силу рук, быстро и незаметно ткнув меч туда, где меньше всего костей. В живот.

Честно говоря, я удивилась тому, как легко вошло лезвие. Ведь натренированное тело должно быть гораздо плотнее. Особенно если оно напряжено. Резко выдернув меч, я приготовилась нанести ещё несколько ударов. Но откуда-то очень некстати выскочил Кларк. Более того, он загородил собой ту, что издевалась над ним, отвергала и держала в плену.

— Почему? Зачем ты это сделала?

Глупый вопрос. Разве не понятно? Спасти эльфов должна была я. А не эта жалкая пародия на героиню.

Слишком много причин, почему Рикардия должна умереть. Противно смотреть, как два дурака суетятся вокруг, пытаясь остановить кровь. Неужели придется с ними драться? Я твёрдо намерена прикончить принцессу. И прославиться. Стать той, кто убила чудовище. Принцесса Рикардия известная личность. А в гильдии убийц заработки гораздо выше, чем в гильдии воров. И уважения больше. Или лучше присоединиться к восстанию эльфов, изобразив из себя героиню?

— Альфа, зачем? — жалко спросил Кларк. — Что она тебе сделала?

— Ничего хорошего, — досадливо цокнув языком, резко заметила я. — Зря не дали добить. Она всё равно не жилец. Не вы, так орки. Думаете, её бы простили за предательство? Это великодушно — добить того, кто обречён на долгую и мучительную смерть.

Какая разница в чем причина? Пора бежать. Орки не суются сюда только потому, что боятся дракона. Вон парочка уже бегает туда-сюда, не зная, как защитить себя от пламени.

К счастью рана Рикардии оказалась серьёзней, чем я думала. Глядя, как умирает ненавистная хозяйка, я невольно ужаснулась странному чувству удовлетворения. Неужели мне понравилось убивать? Помню, в первый раз меня чуть не стошнило от отвращения и непринятия. От неестественности происходящего. От запаха крови. Крови…

Волчица внутри мечтательно облизнулась. Да, в новом теле всё воспринимается иначе. И это к лучшему. Хоть и немного пугает.

— Пошли, Кларк.

Я недоверчиво пригляделась к неподвижно лежащей принцессе. Инстинкты волчицы не давали покоя. Что-то не так. Не слишком ли быстро она отмучилась? Крови много. Но что, если умирающая просто потеряла сознание?

Очень хотелось подойти и для верности отрубить злодейке голову, но дракон уже взлетел, и осмелевшие орки бросились на меня. Пришлось последовать примеру беглецов, молясь обеим богиням, чтобы увернуться от всех стрел арбалетчиков. К счастью, большинство целилось в дракона, защищаемого магией Кларка. Ну и я, осознав недальновидность и глупость, чуть не стоившую мне жизни, спряталась над рептилией.

Очень хотелось, чтобы дракон плюнул в орков огнём, и он действительно плюнул. В арбалетчиков. Впечатляет. Забавно наблюдать, как крошечные существа в горящих шкурах мечутся, пытаясь сбить пламя.

Я определённо хочу подружиться с драконом. Теперь, когда я стала героиней, освободившей эльфов и убившей злодейку, мало кто откажется от знакомства со знаменитостью. В следующий раз на драконе полечу я. А Кларк и этот недопринц будут умолять меня о помощи. Ведь только я знаю, где и как можно разыскать волшебника. Моего учителя. Который снимет чары шамана с Илейнтейля Осиризио ле Вейндвуда.

Чья-то жизнь закончилась, чья-то, считай, только началась. Теперь я не прислуга. Не жалкая псинка с непонятной кличкой. Я могу вернуть своё имя. И не только имя. Я заберу в этой жизни всё, что пожелаю. Чтобы умирая… естественно, от старости, больше ни о чём не жалеть.

Эпилог

Я знал о том, насколько обманчивы обозначенные неучами масштабы, но с этим островком начинающий картограф явно перестарался. Теснящиеся посреди топи полусгнившие деревья отражались тенями в мутном болоте. Ещё недавно ясное небо наполовину затянула белёсая пелена размытых облаков. Пахло отвратительно. То ли гниющей растительностью, то ли испорченной водой. Не пожелавший возвращаться в человеческий облик и не уместившийся полностью дракон уныло топил хвост в топи. На радость пиявкам, силящимся прогрызть чешую. А мы отдыхали от незапланированного путешествия, после которого перегрузки взлёта космического корабля показались бы мне детским аттракционом.

Радовался ли хоть кто-то побегу? Не думаю. Лейн мрачно смотрит куда-то в сторону, словно видит там что-то своё, Ярго слишком измучен, чтобы ликовать. А я... я до сих пор не верю в то, что пути назад больше нет. Что мы свободны. Понять бы ещё, что мне делать с этой свободой. Здесь. На жалком, провонявшем болотом островке.

В голове не укладывается, зачем Альфе понадобилось убивать принцессу. Забыть прошлое и жить настоящим? Не выйдет. Перед глазами до сих пор появляется окровавленное безжизненное тело.

Зачем?

— Уходи, — взглянув на волчицу, холодно велел Лейн. Похоже, общество убийцы, пришлось не по душе и ему.

— Да вы в гареме умом тронулись! — дерзко усмехнувшись, произнесла девушка. — Я вам нужна. Гораздо больше, чем принцесса орков. Я приведу вас к волшебнику. К моему учителю. Только он может вам помочь. Обоим.

— Мы разберёмся, куда идти, — упрямо заявил эльф. — Проваливай.

— Вообще-то я здесь ради Кларка, — взглянув на меня, томно проворковала убийца. — Хоть изначально меня нанимали для того, чтобы выкрасть именно вас, принц Илейнтейль Осиризио ле Вейндвуд. Я чародейка из гильдии воров. Я знаю, где могут прятаться ваши подданные. И могу найти своего учителя-волшебника.

Здесь волчица выдержала паузу, понадеявшись то ли на удивление, то ли радость слушателей. Но никто не потрудился ей подыграть. Даже Лейн, уверявший, что ему крайне необходимо отыскать того, кто снимет чары шамана.

— Одна проблемка, — решив, что стоит пояснить неожиданное заявление, менее пафосно продолжила девушка. — Меня убили орки. Пришлось на время переползти в тело падальщицы. Крылатой волчицы. И да, Кларк, меня зовут не Альфой. Я Кайна, единственная ученица магистра Йоста.

— И чем тебе не угодила принцесса? — спросил я, поняв, что Лейн исчерпал цензурные варианты прощания.

— Принцесса могла помешать. Она лишняя. Она стояла и смотрела так, будто раздумывала, стоит ли вас отпускать. Я хотела её убить с самого начала. Если бы не она, мне бы не пришлось спасать принца. Лезть в ловушку. Умереть. Жить в рабстве, терпя унижения. Вздрагивать при каждом появлении хозяйки. Ведь она не расставалась с плетью. И своими уродливыми псами.

— Раз она с тобой, Кларк, то сейчас мы и разделимся. Ты улетай с чародейкой, а мы с драконом отправимся своим путём.

— Она не со мной! — веско произнёс я. — И мне с ней не по пути.

— От женщин одни беды, — повернувшись, впервые пророкотал дракон, гневно расправляя гребень. — Убирайся, пока я тебя не поджарил!

— Но я не хочу лететь одна! — вздрогнув, торопливо произнесла волчица. — Нам лучше держаться вместе. Вы же не бросите меня в беде? Кларк, это ведь я вытащила тебя из пещеры и ухаживала за тобой!

Тут я поступил совсем не по-эльфийски, очень грубо объяснив, куда именно идти этой нахалке. Оскорблённая девушка отпрянула, неверяще вгляделась в наши лица и наконец-то поняла, что все её жалобы, просьбы и угрозы только разозлят и без того раздражённого дракона, из горла которого вырывается странный пугающий клекот, сменивший хриплую одышку.

— Вы об этом пожалеете! — зло прошипела убийца и, обернувшись зверем, взлетела в воздух.

— Может, всё-таки поджарить ее? — полюбопытствовал Ярго, хищно приглядываясь к падающему белоснежному перышку.

— Она права, — проигнорировав дракона, задумчиво произнёс Лейн. — В одиночку путешествовать гораздо опасней. Кларк, ты ведь не пожалеешь, что отпустил её?

— Такой неблагодарной твари с самого перерождения не встречал, — припечатал я, вспоминая, как мы с Рикардией выпускали невольников. Принцесса никогда не хвасталась тем, что спасла столько жизней. Не гордилась этим. И переживала даже за всяких мерзавцев. И мерзавок. Вроде тёмного эльфа и волчицы. — Лейн, я жалею, что мы не похоронили принцессу. Бросили её так.

— О ней позаботятся, — убеждённо ответил учитель.

— И как её похоронят?

— По традициям орков. Они сжигают тела своих воинов. Шаман поёт песни, чтобы их души приняла богиня Луны. Да, Рикардия человек, но она жила как принцесса... Нет, не орков, конечно. Как достойная дочь правителей Алайи.

У меня сдавило горло, поэтому пришлось снова уткнуться в карту, притворившись занятым.

Весь день дракон отдыхал и отсыпался, а ночью мы отправились в путь. Я чувствовал себя совершенно бесполезным. И Лейн, и Ярго превосходно ориентировались по звёздам. Как и в случае с языками, названия становились знакомыми и понятными только когда их кто-то произносил. Похоже, мне ещё многому предстоит научиться.

Если бы не появившийся голод, всё происходящее казалось бы мне сном. Мы летели три ночи, останавливаясь там, куда не смогли бы пробраться ни орки, ни их псы. Если бы не дракон, дорога заняла бы гораздо больше времени. И была бы гораздо опасней. Возле Серебряного леса мы попрощались с Ярго, уверившего, что он не собирается мстить. Что он полетит искать своих родных и знакомых, а потом проверит, как живётся беглецам за морем.

— Ты — избранник богини. Не подведи её, Кларк.

Эти слова ещё долго звучали в моей голове.

Лейн шёл впереди. Он с лёгкостью находил ягоды, дал мне жевать какие-то кислые травинки, набрал полную сумку грибов и, забравшись на дерево, достал несколько птичьих яиц, чтобы я утолил голод. Этот странный эльф менялся на глазах, превращаясь из равнодушного ко всему пленника в статного лесного принца. Ловкого, всезнающего и бесстрашного.

Чтобы не попасться псам охотников, мы раздавили переспевшие плоды каких-то странных растений, осыпавших нас едкой сухой пылью. Лейн пояснил, что здесь ещё нет ловящих именно нас орков, но в лес частенько наведываются те, кто зарабатывает на сбыте невольников торговцам. И что выбравшись из плена попасться в их ловушку — верх невезения.

— А как мне представляться эльфам? — нервно оглядывая деревья, спросил я. Нечасто мне доводилось гулять по лесам. Постоянно чудятся какие-то шорохи. Незнакомые звуки. А сколько тут живности — страшно представить.

— Как захочешь, — не потрудившись задуматься, отозвался Лейн и нагнулся, приглядываясь к следам. — Похоже, это лиса-оборотень... Насчёт имени скажу так. Оно у тебя непривычное для эльфов. Но современники короля не дожили до наших дней. А портреты не всегда достоверны. Даже если тебя сочтут похожим на кого-то конкретного, никто не догадается, что это и есть его тело. Учти, что при посторонних тебе придётся обращаться ко мне соответственно моему титулу. И быть... эльфом.

— Как-то я не уверен, что мне понравится жить в лесу, — настороженно уставившись на полосатую змею, прячущуюся под ствол упавшего дерева, пробормотал я.

— В таком случае ты зря не пошёл с волшебницей.

— Не поверишь, но об этом я точно не пожалею!

Лейн осторожно раздвинул какие-то растения с широкими неровными листьями и уставился на мёртвого орка. Из высохшей глазницы которого торчала глубоко засевшая стрела.

— Отличный выстрел, — отметил эльф, пробуя вытащить плотно засевший в черепе наконечник. — Нам, кстати, тоже не помешает оружие. Поищи рядом топор или стрелы.

Я честно обшарил траву, но ничего не обнаружил. Кроме зловонного трупа орочьего пса.

— Мы идём в верном направлении, — весело проговорил Лейн. — Но ты чем-то обеспокоен. Что не так?

— Я не уверен, что смогу жить… как эльф.

— Кларк, я ведь тебя не держу. Ты можешь жить как хочешь. Назваться любым именем. Идти куда вздумается.

«А как я хочу?»

Я хотел, чтобы принцесса была с нами. Рядом с ней не страшно даже в лесу. Но...

— Кларк, смотри, это наша метка. Лист севии, проткнутый веткой. Это значит, что мы уже дошли до эльфийских владений.

Я безучастно изучил лист и покосился на Лейна. Чем ближе мы к эльфам, тем мрачнее его лицо. Что-то не так? Его тоже беспокоит, как нас встретят?

Мимо просвистела стрела. Я даже испугаться не успел. Да и стреляли, кажется, мимо. А вот и сам лучник. Эльф. Впервые вижу черноволосого эльфа. Во сне все показались мне светленькими.

— Кто вы такие? — опуская лук, но держа наготове стрелу, спросил не слишком радушный незнакомец.

— Я Илейнтейль Осиризио ле Вейндвуд.

На лице лучника выразилось сильное замешательство.

— А кто ваш спутник?

— Кларк Ричард Гранд.

Мое полное имя не могло сравниться с замысловатым набором букв, придумываемым эльфами, но так оно звучало солидней. Пафосней.

— Он — тот самый эльф из льда, найденный принцессой орков?

— Да, это я.

— Мне нужно доложить семи лордам, — потерянно произнёс лучник. — Ждите здесь.

Он скрылся, и Лейн печально отвернулся в сторону. Неужели он стыдится того, что был в плену у принцессы? Или вспоминает об отце? Скорбит по Лейлис, оставшейся у орков? Или боится, что разочарованный народ не примет нас?

— Нас ведь не выгонят? — осторожно уточнил я.

— Нет. Они не могут изгонять потомков королевской крови. Без веских причин. К тому же ты благословлён богиней. Теперь это всем видно.

— Что?

— У тебя на лбу светится её знак. Появился как только мы оказались на земле эльфов. Я не хотел говорить, всё равно ты ничего не сможешь увидеть пока до зеркала не доберёшься.

— Как он хоть выглядит?

— Как четыре золотистых крыла. Можешь не трогать. Бесполезно. Это можно только увидеть.

— Лорды вас ждут, — с трудом оторвав взгляд с моего лица, произнёс беззвучно появившийся эльф.

Он повёл нас вперед, к возвышающимся серебристым деревьям. Я впервые увидел то, о чём так часто рассказывал Лейн. Стволы и ветки изгибались самым причудливым образом. Хмель сплёлся в мост над рекой, корни выгнулись подобно ступенькам, ведущим в огромный дворец, созданный без фундамента… без всего. Невольно призадумаешься, как же тут живётся зимой. Но, если вспомнить, что у эльфов даже простолюдины владеют магией, не удивлюсь, что и на это уже давным-давно придумано оригинальное решение. Забавно. Я только-только свыкся с жизнью в гареме у принцессы орков, и почти тут же оказался в совершенно ином месте. С другими законами и обычаями. Со странными порядками. Остаётся надеяться, что здесь, как и уверяла Иф, я смогу не только привыкнуть к миру, но и понять… принять нового себя.

***

Свесившиеся обеспокоенные орочьи физиономии не самое приятное зрелище после пробуждения. Одно из лиц, бородатое, наклонилось так низко, что я невольно попыталась отползти в сторону. И скривилась от боли.

— Она очнулась! — оглушительно проревел Рыч Потрошитель. — Рикуша, доченька!

Он хватил меня за плечи с такой силой, что я взвыла и укусила его за палец.

— Вы не понимаете, что она очень слаба? — сердито прорычал Гурвин, отталкивая отца, а заодно и с любопытством пялящихся братцев. — Нельзя шуметь! И трясти её!

— Ну хоть посмотреть-то разреши!

Недоверчиво прислушиваясь к пререканиям, я осторожно подняла руку. Я по-прежнему в теле принцессы?

— Рика, ты как? — наклонившись, спросил Вырвин. — Бледная такая. Псов тебе привести? Они ужасно соскучились. Ещё помнят тебя. Сидят за дверью.

— Никаких псов! — лютовал Гурвин. — Выметайтесь отсюда! Вы обещали, что будете сидеть тихо!

— Вообще-то ты громче всех орёшь, — не удержавшись, вставила я. — Вы даже мёртвого поднимете. А я очень даже неплохо себя чувствую.

— Моя деточка, выпей лекарство, — топя на дне плошки крыло летучей мыши, протянула Брана, каким-то невероятным образом вновь пробравшись сквозь орков. — Я же говорила, что действует! Вот! Даже принцесса сказала, что помогло!

Страшно представить, что в меня вливали, пока я была без сознания. А долго я так лежу? Последнее, что я помню, это улетающий дракон и несущий меня на руках Гурвин. Я ведь освободила эльфов! Или не освободила? Почему отец не злится? Он ведь должен быть в ярости.

— А я что-то пропустила, пока спала? — невинно полюбопытствовала я, надеясь, что лечат меня не для того, чтобы чуть позже торжественно предать казни.

— Всё в порядке, — беря меня за руку, с трогательной заботой уверил Гурвин. — Я со всем разобрался.

— Мы уничтожим всех мерзких эльфов! — пообещал папочка, и я поняла, что беглецы благополучно покинули королевство. — Им нигде не спрятаться. Псы знают их запах. Как только ты поправишься, мы устроим самую большую охоту! Пригласим всех наших союзников и уничтожим эльфов до единого!

«То есть мне лучше не поправляться», — невесело осознала я и жалобно взглянула на мужа.

— Принцессе необходимо отдохнуть, — поняв намёк, громко произнес Гурвин. — Она ещё слишком слаба!

— Ладно. Поправляйся, косточка. Вырвин, бездельник, иди уйми псов! Уведи их, чтобы не мешали отдыхать нашей крошке! Берн, Такер, топайте за мной. Я и вам занятие подыщу!

Облегчённо выдохнув и недоверчиво прислушавшись к затихающему вою бедных пёсиков, я вежливо отодвинула лекарство и попросила Брану принести ягодный морс или компот.

Гурвин знал, о чём я спрошу, как только мы останемся наедине, поэтому не стал дожидаться вопросов.

— Ты ведь ничего не помнишь, верно? Твои эльфы благополучно сбежали, — произнёс он, неловко поглаживая мою руку. — Дракон, перед тем как улететь, поджёг всё, что загорелось. Но никто не пострадал. Не уверен насчёт твоей служанки. Не помню, как её зовут. Она просто исчезла. Я этим воспользовался и сказал, что она участвовала в заговоре. Выкрала ключи, чтобы освободить дракона. Тебя никто не подозревает. Кстати, тёмный эльф тоже ухитрился удрать. В такой суматохе о нём даже не вспомнили. Все ловили дракона. А теперь скажи мне, кто тебя ранил, чтобы я смог принести его голову.

— Да ты весь в отца, — замявшись, пробормотала я. — Не хочу больше видеть то лицо. Ни живым, ни мёртвым. И не нужно за ней гоняться. Пусть уходит на все четыре стороны.

— Так это она? — помрачнев, пробормотал Гурвин.

— Не понимаю, почему она так со мной поступила! Я ведь её освободила. Отпустила. Да, заставляла работать. Но она жила за мой счёт!

Если вспомнить мою теорию о главной героине, то разве не сходится? Злодейку-принцессу убивают, и прекрасная девушка с королём эльфов улетают в светлое будущее, прихватив с собой освобождённого принца. Ха! Вот не тут-то было. Я так просто не помру. Спасибо моему дорогому мужу. Настоящему.

Но что-то не так. Что-то странное с моими воспоминаниями. Будто я что-то забыла. Упускаю. Да и Гурвин ведёт себя необычно. И подозрительно.

— Эльфы в беде? — напряжённо спросила я. — Ты что-то недоговариваешь. Я же вижу.

— Ты точно ничего не помнишь?

— А что я должна помнить?

— Думаю, лучше сказать тебе сразу. Чтобы не возникло недопонимания.

— И? Не молчи.

— Ты не приходила в сознание. Я не знал, что делать. А ты умерла. По крайней мере все так решили.

— А дальше? — нетерпеливо потребовала я. При всём уважении, рассказчик из Гурвина так себе!

— Я не знаю, как об этом сказать. Боюсь, ты сильно расстроишься. Но ты всё равно узнаешь. Об этом слышало всё королевство. В общем... Нет, лучше потом!

Он опустил голову на сложенные руки, и мне осталось только недоумённо таращиться на его широкие, но такие беззащитные плечи и сгорбившуюся спину. Что происходит-то? У него из-за моей смерти образовалась психологическая травма?

— Все думали, что он сошёл с ума, — незаметно пробравшись в комнату, пояснила Брана. — Он нашёл ту штуку. Ту, что была в руках у Кларка, когда его разморозили. Древний артефакт. Ледяную державу. И положил её с тобой в гроб. Чтобы сохранить тело.

— Но сейчас-то я жива? — ущипнув себя, полуутвердительно пробормотала я.

— И это настоящее чудо. Потому, что ты точно-точно была мёртвая. Мы все проверяли.

— Я переселялась в другое тело? — дождавшись, когда гномиха поставит на столик компот и согласится выйти, настороженно уточнила я. — И в кого?

— В случайное... существо. Неважно, в кого. И лучше не вспоминай, как вернулась. Главное, что вернулась.

— А я…

Честно говоря, такое переосмыслить непросто.

— Ты ведь сейчас не шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Не похоже. А отец знает?

— Никто не знает. Все думали, что ты умерла, и что я сошёл с ума, раз так беспокоюсь о мертвеце. Трачу магию артефакта и так далее. Потом остальным стало не до тебя. Твои эльфы взбаламутили все королевства. Этот Кларк или как его там… чуть ли не в одиночку разгромил несколько отрядов. И другие расы начали сомневаться в превосходстве орков. Грядёт жестокая война. Нам придётся принять в ней участие. Отец уже созывает войска. И выбора у нас нет.

Звучит как-то не очень. Ещё многое остаётся для меня загадкой. Особенно странное переселение обратно в тело Рикардии. Обратно... Как мне это удалось? Будущее видится крайне мрачным. Однако я почему-то не жалею о том, что очнулась. И знаете, что я поняла после очередной смерти? Я устала выживать. Пора отпустить бесконечные страхи. И жить. Просто жить. Наслаждаясь каждым мгновением. Не стремясь за несбыточным. Оберегая то, что у меня уже есть.

На этом, дорогие читатели, история принцессы орков не заканчивается. Но так уж получилось, что всё началось со смерти злодейки и завершилось настоящим появлением главного героя. Проснувшимся после долгого сна королем эльфов. Вернувшийся к своим подданным легендарный правитель поведёт свое войско, чтобы освободить принцессу... Лейлис, сестру Лейна. Потому, что Рикардию все сочли погибшей. Но это уже совсем другая история)

Бонус-стори. Сны прошлых жизней

В темницах дроу царил беспросветный мрак, разгоняемый лишь слабо мерцающей порослью плесени. Даже на самых бесстрашных пленников с поверхности накатывал ужас, когда они оказывались замурованными так глубоко под землёй. Казалось, здесь нечем дышать. Воздух застыл, колеблясь лишь от дыхания. Сырость скапливалась на низком своде и размеренно срывалась тяжелыми сонными каплями. Отвратительное безнадёжное место.

Открывая глаза, Илиендарсиль Осиризио ле Вейндвуд, четырнадцатый король эльфов, чувствовал себя потерянным. Почему он, избранник самой богини, оказался именно здесь? С самого рождения на лице, на лбу, светился благословляющий знак Иф, вечной покровительницы эльфов. Все твердили, что правитель находится под постоянной защитой богини. И что никто не способен ему навредить.

Пленник нахмурился. Последнее время неподобающие подозрения возникали гораздо чаще. Победа небольшого отряда дроу над лесным войском казалась всё более странной. Как богиня позволила такому случиться? Почему провидцы ни о чём не предупредили? Как избранный народ мог подвергнуться такому унижению от созданий жалкого отражения Солнца?

От скрипнувшей двери пронеслась волна затхлого воздуха, вдохнувшего запах чего-то едкого. Опять лепёшки из мха и слизняки? Вкусовые пристрастия дроу оставляли желать лучшего.

После столь долгого сидения в темноте даже светлый эльф привык к отсутствию света. И с помощью мерцающей плесени мог различать силуэты приходящих дроу. И даже узнавать их по сияющим серебристым глазам.

Совсем юная дроу выглядела незнакомой. И сильно истощённой. Таких, как она, эльфы презрительно называли «пещерными монстрами». Темнокожие, почти неразличимые во мраке, выдаваемые лишь горящими взглядами существа вели себя соответствующе. Убивали всё живое. И пожирали. Не щадя никого. Их загоняли обратно под землю и оттуда, из горных пещер, из лесных нор, городских сточных канав, вспыхивали серебром абсолютно безжизненные голодные глаза.

Служанки-дроу мало чем отличались от дикарей, но эта показалась пленнику необычной. Она просто стояла в дверях и смотрела на него. Молча. Неподвижно. Но в её взгляде читалось столько удивления, что это начало слегка забавлять. Девушка оказалась совсем юной. Почти ребёнком. Едва ли ей исполнилось хотя бы двадцать лет. Скорее всего, она ещё ни разу не видела светлых эльфов. И не научилась их ненавидеть.

— Я настолько хорош собой? — усмехнувшись, решил подшутить Илиендарсиль. Для дроу это должно было показаться отвратительным, но служанка лишь испуганно моргнула, словно очнулась от забытья.

— Да, — просто ответила она. — Простите. Я просто никогда не видела… таких, как вы. Ещё раз простите. Вот ваша еда.

Она так торопилась, что споткнулась на неровном полу и едва успела подхватить выпавшую из миски лепёшку. Рукой. Светлые эльфы считали теснящихся в подземельях дроу разносчиками заразы. Как крыс. Край рта пленника нервно дернулся, но Илиендарсиль вовремя вспомнил, что следующее «изысканное блюдо» принесут через два дня. Благословение богини защитит от болезни. Как защитило от мечей, стрел и огня. Но не спасёт от чувства голода.

— Приятного аппетита, — неестественно бодро пожелала служанка, осторожно пододвигая миску. Заточённый, скованный цепями, но не сломленный враг у кого угодно вызовет опасения.

Пленник не ответил. Он ждал, когда девчонка уйдёт. А та стояла и беззастенчиво его разглядывала. Не скрывая любопытства и восхищения.

— Вы ведь оттуда, да? С поверхности? — оглядевшись, заговорщическим шёпотом спросила она. — Как там? Я ни разу там не была! Мне не разрешили. А так хочется посмотреть! Хоть одним глазком!

«В самом деле дитя», — понял эльф, невольно прислушавшись к тишине за дверью. Не похоже, что снаружи кто-то есть. Служанку отправили одну? Может, воспользоваться ей, чтобы узнать о том, что задумали дроу? Они пытались казнить пленника через повешение, сжигали, пытались проткнуть мечом, топили в воде. Но благословение богини сохраняло королю эльфов жизнь. Испугавшись гнева Иф, короля на время оставили в покое. И перестали мучить голодом и жаждой. До тех пор, пока не найдётся способ его уничтожить.

— Разве ты не знаешь, кто я? — осторожно уточнил Илиендарсиль.

— Знаю! Вы — король светлых эльфов! Я не верила в это. Пока не увидела. Так они действительно существуют? Эльфы. А какие они? Все такие красивые? И у всех такая белая кожа? А небо там, на поверхности, какое? Я читала, что в других мирах бывает зелёное небо! Или оранжевое? Оно ведь синее? Ну скажите, что синее!

— Днём синее. На закате золотое или алое. А по ночам оно как чёрный бархат, усыпанный звёздами.

— Я так хочу снова это увидеть! То есть, увидеть. Но это, наверное, невозможно. Даже вы не можете отсюда выбраться. А я и подавно не смогу.

Пленник с сомнением покосился на говорливую собеседницу, не понимая, раздражает или забавляет её болтовня. Время в темноте походило на бесконечную ночь. Без долгожданного рассвета. Король эльфов засыпал, просыпался и снова засыпал. Сколько прошло времени? Закончился ли тот первый день? Или он растянулся на вечность?

— Какой сейчас месяц? — спросил он, но ответ не разрешил мучающий вопрос. Что за месяц Семи Крыс? Почему он так назван?

— Я так мало знаю об этом мире, — расстроенно вздохнула служанка. — И вы совершенно не такой, как о вас говорили. Говорили, что вы жестокий тиран. Самовлюблённый и гордый. Коварный. Что вы презираете нас. И уничтожаете. Убиваете даже детей. Стариков. Что вы захватили всю землю, но этого вам кажется мало. Говорят, люди объединяются в отряды с эльфами и спускаются зачищать подземелья. Убивают всех, кого там встречают. Не думала, что буду так бояться встречи с людьми.

— Я был во главе отряда, отправленного на зачистку подземелья.

Монстры мрака становились всё сильнее. Охотники начали отказываться от заработка, и советнику пришла в голову «гениальная» идея. Показать всем, что сам король эльфов, любимец богини, вместе с народом борется со злом. Лично участвует в зачистке.

Разумеется, были приняты все меры безопасности. Планировалось спуститься в просторную пещеру, убить несколько гоблинов и тем самым поднять боевой дух охотников. Но что-то пошло не так.

— И вы бы убили меня? — ошеломлённо спросила дроу.

Пленник кивнул, не удивляясь нелепости вопроса. Он привык считать таких, как она, теми, кто гораздо хуже крыс. Опасными чудовищами. Будь у него оружие, он бы убил девчонку. Потому, что рано или поздно даже наивное дитя превратится в коварного монстра.

— А выглядите так, будто муравья не обидите, — пробурчала служанка. — Правду говорят, что внешность обманчива. Ешьте ваши лепёшки и отдавайте миску!

— Я не голоден, — холодно ответил светлый эльф.

— Ах вот вы какой! Ну и ладно. Вот и сидите тут. Один.

Он думал, что это их первая и последняя встреча, но через неопределённо растянувшееся время странная дроу принесла ему чистой воды и несколько новых лепёшек.

— Они всё думают, как вас убить, — прислоняясь к холодной стене пещеры, зачем-то поделилась служанка. — Убить так, чтобы не навлечь сильный гнев богини. Достойно короля эльфов. Так боятся её, будто она лично явится сюда отомстить. А я думаю, что если бы она существовала, то давно бы вас спасла.

«Я тоже так думал», — невольно осознал пленник, но не произнёс ни слова.

— А если бы я придумала, как вас отсюда вытащить, вы бы всё равно меня убили? — подбираясь ближе, тихонько полюбопытствовала дроу. — Я так хочу хотя бы раз увидеть небо! После этого и умереть не жалко. Не хочу всю жизнь провести здесь. В темноте. Под землёй. Как живой мертвец.

Сквозь мутную пелену прожитых столетий прорезалось забытое воспоминание. Воспоминание о том, как юный принц мечтал увидеть то, что скрыто лесом. Побывать в других королевствах, вдохнуть запах моря, заглянуть в тёмные опасные подземелья.

— Ты ведь сама говорила, что не можешь спасти даже себя. Я уверен, что рано или поздно тебе разрешат выбраться на поверхность.

— В том-то и дело, что нет. Если бы это был кто-то другой, ему бы разрешили. Но не мне. Я здесь застряла. Навсегда. Я уже обручена. Через полгода, когда это тело станет совершеннолетним, меня выдадут замуж. У вас тут всех девушек раздают как какой-то товар? Я не расистка, но темнокожие меня никогда не привлекали. Суженому я тоже не нравлюсь. Меня считают душевнобольной. Одно время в жертву собирались принести. Но передумали. Решили, что я безобидна. Что меня можно использовать для рождения дроулят. И восполнить, так сказать... потери, нанесённые вашими охотниками.

В том, что его собеседница сумасшедшая, пленник даже не сомневался. Однако со временем он неожиданно понял, что в её присутствии чувствует себя расслабленно и легко. И даже с нетерпением ждёт, когда она появится в следующий раз. И продолжит болтать о какой-нибудь отвлекающей ерунде.

— Честно говоря, я немножко в вас влюбилась, — откровенно призналась девушка и смущённо отвернулась в сторону. — Наверное, это из-за внешности. Ну и потому, что кроме вас мне даже поговорить не с кем. Вот и случилось такое… недоразумение. Постоянно о вас думаю. Мучаюсь, если долго не вижу. Злюсь, если вы не отвечаете. Чувства такие странные… Болезненные. Нездоровые. Я ведь понимаю, что будущего у нас нет. Вы меня не полюбите. Даже прикоснуться не позволите. Одним взглядом убиваете. Но я продолжаю на что-то надеяться. Извожу себя. Поэтому скажите прямо. Что у меня нет никаких шансов. Что ненавидите.

— Я вот-вот умру, поэтому не стоит ко мне привязываться, — резонно заметил пленник. — Поверь, твои соплеменники найдут способ от меня избавиться. Скинут в пропасть, в жерло вулкана. Утопят в океане, приковав к камню. Или просто навсегда замуруют в скале. Что… с твоими глазами?

— Я просто представила это, — всхлипнув, выдохнула служанка. — И мне почему-то стало так вас жалко… Неужели нельзя ничего сделать?

Он промолчал. Можно было попросить её выкрасть ключ от замков на цепях, но не верилось, что наивная девочка справится с таким сложным заданием. Она попадётся. И погибнет. Притом совершенно напрасно. Удивительно, что он проникся сочувствием к такой, как она. Привязался? Пожалуй, что так. В бесконечном мраке серебристые глаза юной душевнобольной дроу стали самым ярким источником света. Пленник узнавал звук её шагов. Наслаждался её голосом. Не потому, что любил, нет. Служаночка дарила краски беспросветному существованию. Она стала всем. Теплом, едой, звуком, запахом, голосом, радостью, болью, надеждой. Даже воспоминанием. Ему начали сниться их встречи. Вместо прошлой, такой далёкой и чужой жизни.

— Я узнала, какой ход ведёт наверх. Даже попробовала в него зайти. Но там охрана. А вы бы справились с двумя вооружёнными дроу, если бы на вас не было цепей?

— Не знаю. Какой-то шаман использовал странное заклинание. С тех пор я не чувствую магию. Меня защищает только благословение богини.

— Я расспрошу про этого шамана. Или подслушаю. Меня никто не опасается. А можно… можно я вас причешу?

— Что?

— У вас такие длинные волосы. Спутались. Я даже гребень принесла. Обещаю не делать больно! Осторожненько так расплету. Могу в косу собрать, чтобы не мешались.

Сперва он почувствовал возмущение. Её тёмные руки напоминали те, что сжимали оружие. Её руки — руки врага. Но даже бывшего короля эльфов необходимо хорошо подготовить к погребению. Если вместо прикосновений служанки думать о близкой смерти, приходит осознание того, что нужно быть благодарным. Благодарным за то, что кто-то позаботится о бесполезном теле.

Пальцы служанки-дроу оказались тонкими и словно невесомыми.

— Знаете, я бы хотела украсть хотя бы несколько волосков, — скользя в прядях гребнем, прошептала девушка. — Я бы спрятала их как доказательство того, что другой мир, на поверхности, действительно существует. Иногда мне кажется, что кроме этих пещер, бесконечных ходов, лабиринтов, подземных рек, ничего нет. Только темнота. Вам, не больно?

— Нет. Но я тоже почти не верю в то, что где-то есть многолюдные города, объединённое королевство эльфов, драконы, подводное царство русалок.

— А какие они, города? Там много-много людей? Раньше я бы ни за что не поверила, что когда-нибудь захочу снова оказаться в толпе.

— Люди весьма плодовиты. У них большие семьи. И человеческий род занимает много территорий. Города у них странные. Довольно-таки уродливые. Вместо того, чтобы использовать силу природы, люди начинают всё портить. Рубят деревья. Распиливают их на части. Втыкают в них заточенное железо, чтобы выстроить негармоничное угловатое безобразие. Честно говоря, многие эльфы до сих пор не могут смириться с таким отношением к живому. Мы пытались обучить этих дикарей магии, но ничего не вышло. Одарённых оказалось слишком мало.

— Что, любой эльф может стать магом?

— Эльфы всегда рождаются с даром. Исключения случаются редко. Считается, что таких детей прокляли. И у них незавидные судьбы.

— Меня во всех жизнях прокляли, — едва слышно проворчала служанка. — Вот и готово. Теперь вы больше похожи на короля. Я пойду. В последнее время меня часто спрашивают, куда я так надолго пропадаю.

Без девчонки стало будто ещё темнее. Пленник дремал, просыпался, мучился от собственных мыслей и снова засыпал, пытаясь уничтожить хотя бы часть бесконечно тянущегося времени. Он не знал, когда именно сломался. Сдался. И захотел умереть.

Выросшего в роскоши эльфа убили не суровые будни пленника. Не темнота. Не заточение. Он перестал верить в богиню. В свою избранность. И в близкое спасение.

Пленник понял, что служанка однажды исчезнет. Не придёт. Он ждал её. Ждал, понимая, что скорее всего это напрасно. Её заподозрили. И перестали посылать. Вот и всё. Больше они не встретятся. Никогда.

Он даже не смог обрадоваться, когда привычно бодрая дроу наконец-то вернулась, уверяя, что не могла прийти раньше.

— Принеси мне нож, — попросил эльф, осознавая, что потом никто уже не станет выслушивать его просьбы.

— Нож? Зачем?

— Для побега. Мы ведь собираемся сбежать.

— Правда? — встрепенулась наивная девчонка. — Хорошо. Вы только спрячьте его получше! Иначе все поймут, что это я достала для вас оружие! Но… вы ведь не бросите меня там… снаружи?

— Нет. Не брошу.

Когда служанка вернулась с ножом, в её серебристых глазах на мгновение блеснуло сомнение. Девушка вспомнила о том, что в цепях сидит тот, кто спустился в подземелье убивать таких, как она. Убивать безжалостно. Не щадя невиновных.

— Вы ведь мне не навредите? — беспомощно прижав к себе рукоять, пробормотала она. — Пообещайте, что не навредите.

— Слово короля.

Служанка осторожно протянула ему нож и в тот же миг испуганно вскрикнула, испугавшись резкого движения. Но острие замерло на незаметном для человеческого глаза расстоянии от незащищенного рукавом запястья. Даже не оцарапав кожу. Любимец богини знал, что ему не может навредить никакое оружие. Но никогда не проверял, сумеет ли ранить себя сам. Он приложил все силы, пытаясь вырезать лозу, но лезвие словно утыкалось в невидимую преграду.

— Что вы делаете? — опомнившись, потрясённо прошептала дроу. — Вы хотите убить… себя? Вы не собирались сбежать? Вы… меня обманули?

Пленник, не отвечая, выронил нож и опустил руки. Эльфы не плачут. Но внутри всё горело от боли. И благословение богини теперь казалось страшным проклятием.

— Я вас вытащу отсюда.

Это прозвучало настолько неуверенно, что превратилось в неловкость. Однако служанка боязливо подобралась ближе и, брезгливо отшвырнув нож к выходу, обняла пленника, осторожно поглаживая по волосам.

— Не бывает ведь безвыходных положений, верно? Вместе мы справимся. Вы не один.

Девушка наивно думала, что эльф ничего не замечает. Поцеловала прядь его волос, коснулась губами макушки. Нужно было оттолкнуть её, но тогда было всё равно. Мгновение слабости поглотило пленника, и он позволил окунуться в это безумие. На следующий день дроу-стражник насмешливо сообщил, что девчонку поймали за кражей ключей. Что больше она здесь не появится. И действительно. Они увиделись гораздо позже. В другой пещере. Возле стенки лежали несколько эльфов с вырванными ростками. А чуть дальше стояла Люэль. Люэль. Пленник никогда не называл её по имени. И теперь уже слишком поздно это исправлять.

— Если вы готовы к ритуалу, можно начинать, — повернувшись к уродливому созданию с тёмной кожей и бугрящимися мышцами, произнес Этриэн — король дроу. Увешанный костями чужак закружился, завыл, ударяя грубой ладонью в обтянутый кожей бубен, и пленник понял, что это и есть тот самый шаман, лишивший его сил. Только без маски и накидки. Эльфы не встречали так близко столь омерзительных существ. Из-за торчащих нижних клыков казалось, что предками новой расы стали свирепые лесные вепри. Кто создал этих пугающих тварей? Дроу, Луна или сама тьма?

К рукам пленника верёвками прикрутили Ледяную Державу. Один из древних артефактов, подаренных богинями. И если Огненный Жезл даровал огонь и менял времена сезонов, то этот сковывал реки льдом, помогал при наводнениях и в хранении запасов.

Даже благословение Иф не спасало от холода. Нет, телу не грозило обморожение. Однако это не означало потерю чувствительности.

— Прости! Прости меня! Пожалуйста!

Дикий нечеловеческий крик невольно привлёк к себе внимание. Упавшая на колени девушка затихла, едва пленник перевёл на неё взгляд. Она, затаив дыхание, надеялась на ответ. Что хотела услышать? Он ничего от неё не ожидал. С первого дня было ясно, что у неё ничего не выйдет. Ни у кого не выйдет. Как не вышло у тех несчастных с вырванными ростками.

— Долгих тебе кошмаров, Илиендарсиль, — подходя ближе, негромко произнёс Этриэн. — Не вини за жестокость, мы не нашли другого способа проводить тебя из мира живых. Надеюсь, ты последний из королей, что доставил нам столько хлопот. Грядёт новое время. Мы перевернём этот мир. Эльфы спрячутся как крысы по норам, а наши ненавидимые всеми расы займут место под солнцем. Поселятся в ваших домах. Будут ходить по костям ваших потомков. Надеюсь, ты увидишь это в своих снах. Эй, вы! Привяжите девчонку так, чтобы она видела эльфа, но не могла подойти! Мы дадим ей достаточно времени подумать о своих ошибках…

Илиендарсиль тряхнул головой, пытаясь отогнать сонливость, но он почти уже почти не чувствовал своего тела. Где-то вдали стихали отчаянные крики заточённой с ним девушки. Руки больше не ощущали пронизывающего до костей холода Ледяной Державы. Но это не стало избавлением от страданий. Король эльфов навсегда погрузился в вечность повторяющихся кошмаров.