Принцесса на стене

***

Тут нигде не сказано, что она прыгнула в окно, но она прыгнула в окно. Она упала на камни. И она разбилась. Ох, как страшно.

Фонтанов.

Долго думать я не буду,

я последую за ней.

Я побью в шкапах посуду,

уничтожу календарь.

Я зажгу повсюду лампы,

позову сюда дворецкого

и возьму с собой в дорогу

навсегда портрет Грудецкого.

Потом три часа играла музыка.

Александр Введенский

Концерт по заявкам

... если бы даже эта операция не была сопряжена с болью и опасностью, то и тогда они не согласились бы на сиё предложение, потому что в разлуке друг с другом, им кажется, невозможно жить; вообще они не понимают, каким образом можно быть счастливым одному, не находясь в зависимости от другого

Из посвященной сиамским близнецам статьи в газете "Северная пчела" , раздел "Новости заграничныя" — 15 декабря 1835 г.

Июльский зной утонул в августовских ливнях - таково московское лето. Не самое плохое, надо полагать. Про Японию, к примеру, говорят, что в это время года там царит адская жара. Плюс ещё эти жуткие цикады - сами похожи на раскормленных крылатых тараканов и омерзительно скрежещут с утра до ночи.

На окраине Москвы, впрочем, тоже было кому поскрежетать в это пасмурное воскресное утро, так как всем известно, что панельные многоэтажки искони являются обиталищем тайного ордена сверлителей. Кодекс этого ордена аскетически суров и гласит, по слухам, следующее: "Будние дни удели трудам и заботам своим, выходные же посвяти дрели твоей. Ибо первый в мире земном сверлитель по будням гадил под двери соседям своим, в выходные же налагал десницу свою на дрель свою и сверлил стену нещадно. Да будет сверление твоё отвратительно соседям твоим до скрежета зубовного, да заболят головы их от гласа сверла твоего - горе им за то, что не воздают должное дрели! И да сотрясут они стуком стены твои и батареи отопления свои, но даже тогда сверлить не прекращай. Что же до цели сверления твоего: не важно сие, ибо цель сверления в сверлении же и заключается."

Визг соседского сверла разбудил героя нашего рассказа - К. Он заворочался на узкой холостяцкой кушетке, с трудом разлепил глаза, бездумно уставился в стену. На него внимательно смотрели карие смеющиеся глаза. Юкко, лукаво улыбаясь, как бы говорила К.:" Ну и что, что сверлят, за окном дождь, тебе урезали премию, у тебя за душой лишь однушка в Тушино, обрюзгшая фигура и седеющая щетина на обвислых щеках. Да тебе под пятьдесят, ты не добился степеней известных, но зато у тебя есть я, Юкико. Кстати: собрала тебе завтрак, пойдём скорее в парк и устроим пикник на траве! Нас счастье ждёт за каждым поворотом и скоро ты услышишь от меня заветные слова: "Люблю тебя!"

"Доброе утро, принцесса!"- сонным голосом прохрипел К. - "Надо снять эту пакость со стены, мне всё-таки давно не восемнадцать... В отличие от неё."

К. обещал себе каждое утро сорвать со стены постер Юкко, выбросить из дома все её фото, диски с песнями, потертую джинсовую куртку с облупившейся кривой трафаретной надписью на спине: "Okada Yukiko forever!" и зажить, наконец, свободной от неё жизнью, но как-то всё откладывал. Конечно, он уже давно не тусил с фанатами Юкко на Арбате, не ездил на Юкко-фесты, на которых её песни исполняла голограмма, но - юккомания была неотъемлемой частью его прошлого, когда он был полон сил, надежд и любви к принцессе с карими глазами, каштановыми волосами и чарующей ассиметричной улыбкой. В конце-концов, дверь в молодость закрывается снаружи, мы заставляем её коробками со всякой дрянью: склоками и житейскими проблемами, но никогда не можем закрыть полностью. Подует из-за нее сквозняком случайная фраза из давно забытой песни, милый старомодный обычай, давно выветрившийся аромат и вот уже она распахивается настежь, а за ней весна и тебе восемнадцать. Как и ей. И ты опять зовешь её пойти в кино субботним утром, а она опять смущается. К. включил на колонке "Ваше радио", репертуар которого не менялся со времён его отрочества, и стал совершать свой утренний туалет. Из ванной он, под бормотание ди-джея( что-то там про "кумира молодёжи, мотороллер, грузовик... Пхукет") и расхлябанно, по-воскресному, зевая и потягиваясь, прошлёпал на кухню. Из колонки зарокотало бравурное вступление к Cinderella Honeymoon Хироми Ивасаки. "Странно у японцев, чем грустнее текст, тем веселее музыка. М-да, под это ещё мои родители на дискотеках отплясывали, хотя композиция, безусловно, хорошая."

Поставил чайник, тот забурлил, заглушая скрежет дрели из-за стены. "Мы с тобой, я и ты, и наш золушкин медовый месяц. Помыла голову: аромат шампуня струится от волос - пусть их высушит ветер! Мы счастливы и молоды, летим сквозь сигаретный дым в неоновую ночь. Ты даришь мне цветы, закрыты магазины и улицы пусты... На мостовой танцую босиком. Ты говоришь, мы будем любить друг друга вечно, пока длится эта ночь. Пусть она никогда не закончится!"

- Кажется, такой примерно текст...,- подумал К. - Семидесятых, вроде как, годов запись поставили. Хотя, нет - тут темп быстрее... У неё и сейчас голос хороший, кстати."- подумал К., заварил чай, стал делать бутерброды...

" Я крашу ногти и напеваю: Ру-ру-ру-руру-ру-руру, мы будем любить друг друга вечно, пока длится эта ночь, но вот уже наступил рассвет... Ты и я, я и ты и наш золушкин медовый месяц..."- финальным водопадом обрушилось скрипичное крещендо, пошла реклама, ди-джей затем опять забубнил что-то своё...

К. сел завтракать на кухне, сев напротив стены, украшенной фото с обложки сингла Love Fair( Юкко в джинсовой комбинезоне на лямках и розовой маечке), когда из колонки донеслось:

"Love Fair

Я, пока никто не видел

Secrets

Сердце девичье своё

Love Fair

Спрятала в букетик милый

Secrets

Вот возьми, оно твоё!

Злой мальчишка - обрываешь

Нежный первоцвет

Так нельзя,

Нет-нет-нет!"

Коробки с нажитыми за десятки лет разочарованиями, поражениями, тоскливыми буднями и прочим необходимым в хозяйстве скарбом, разметало в стороны: дверь в прошлое распахнулась настежь.

"Мы же переводили с подстрочника, японского никто не знал... Да я и сейчас не знаю... А потом пытались в стихотворную форму переложить... Пели потом под гитару во дворе..."

К. почувствовал как по щеке катится слеза. "Я же до сих пор всё помню..."

Вскочил, схватил табурет, ринулся в коридор, залез на антресоли достал пыльную гитару, сел, на трёх аккордах стал подбирать мелодию...

"С моим сердцем ты играешь,

Не мил мне белый свет

Прекрати,

Нет-нет-нет!"

К. сбился с ритма и облегчённо рассмеялся, ему хотелось на улицу, найти кого-нибудь с кем можно вспомнить все эти нескладные переводы, посиделки до утра с из рук вон плохо настроенными гитарами, рукописные сборники песен:

"Я влюбиться не боюсь

Ведь теперь я стала леди

Зажигай огонь страстей

Мой мечтатель,

Будь смелее!"

К. вспомнил, как очень гордился тогда: так ловко переложил на русский!

"А перевод-то пользовался успехом! На Арбате многие пели. Кто половчее, даже весьма неплохо так штырял. Одному как-то японские туристы накидали кучу долларов в футляр... Или йен? Нет, точно долларов... Да, было время... Интересно, много сейчас у Стены народу? Пойду. Посмотрю." Он надел майку с лицом Юкико и слоганом "Юкко жива!", ту самую видавшую виды джинсу " Okada Yukiko forever!", с потускневшими от времени значками с её изображением, выключил колонку и вышел из дому. Путь его лежал к станции метро, и он пошел сначала по двору, мимо невесть как уцелевшего гаража-ракушки с криво намалеванным изображением Хацуне Мику¹ на ребристом боку, обогнул припаркованный на тротуаре внедорожник, за рулём которого восседал корпулентный, бритый наголо возница в пиджаке под змеиную кожу и гавайской рубашке - по моде якудза восьмидесятых годов. Из недр джипа донеслись позывные радио "Chance ON" и соблазнительный голос Ямамото Линды сообщил о том, что она "родилась в Хоккайдо, с упрямою душо-ой"².

/¹ Несуществующая певица. Представляет из себя человекообразный синтезатор фирмы Yamaha в костюме японской школьницы/

/² В нашем мире Ямамото Линда родилась в противоположной стороне от Хоккайдо - на юге Японии, в префектуре Фукуока. Начала карьеру в шестидесятые годы, получила прозвище "Японская Твигги". Известна своими эпатажными( для семидесятых годов) выступлениями на сцене, любовью к сапогам на шпильке, коротким юбкам, и кордебалету из полуголых мужчин смазливой наружности. Этим привязанностям она осталась верна и по сей день. В реалиях, в которых происходит действие нашего рассказа, её, спрятав в шляпной коробке, в конце пятидесятых годов нелегально ввёз в СССР отец - видный член компартии Японии, подвергшийся на родине гонениям. В альтернативном мире занимает место Маши Распутиной - та же, в свою очередь, со сцены не поёт, а проживает в городе Нефтеюганск, где и трудится в хостесс-клубе "Пещера Аматерасу"/

Медленно побрёл по бульвару, вдоль заманчиво гремящего россыпью металлических горошин патинко-клуба³ "Карманный биллиард" и караоке-клуба "Весёлое сэппуку", славившегося своей дурной репутацией. И действительно - даже воскресным утром из него доносилось сиплое завывание подгулявшей компании. Возможно их веселье началось ещё пятничным вечером. Исполнялся хит этого лета, песенка про любительниц мороженого:

- Ruby-chan?

- Hai!

- Nani ga suki?

- Chokominto yori mo a-na-tаАААА!⁴

/³ Патинко - автомат, работающий по принципу пинбола. Игрок покупает маленькие металлические шарики и направляет их, посредством рычагов, в различные области на игровом поле. При попадании в нужное отверстие или сектор количество шариков у игрока увеличивается. Есть вполне себе легальные патинко-клубы, где в обмен на выигранные шарики можно получить приз из списка: мягкую игрушку и проч.; наряду с ними существуют полукриминальные заведения, чьи владельцы изящным образом обходят запрет на азартные игры в Японии. Работает схема примерно так: человек выигрывает, к примеру, набор трусиков-неделек "Семь самураев", заходит за угол и дарит их (известному в узких кругах) первому встречному. В ответ добрый самаритянин немедля наделяет его некой( заранее оговоренной) денежной суммой. Так как нравы в подобных заведениях царят соответствующие, то зачастую - вместо выигрыша незадачливые посетители могут получить по голове, а если они ещё и особы мужеска пола - то и по шарикам. Но уже не металлическим./

/⁴- Малышка Руби?

- Да!

- Что ты любишь?

- Мятно-шоколадное( мороженое), но тебя люблю гораздо больше!/

Двери клуба распахнулись и оттуда вывалилась потасканного вида блондинка под сорок в кожаных штанах. Её растрепанные сальные волосы были увенчаны грязно-розовой( больше грязной, чем розовой) кепкой с кошачьими ушками, и надписью:" Veronica"; худосочное тело украшала растянутая майка с изображением девушки-лошади Хару Урара⁵ и броским заявлением: "Это не я прихожу к финишу последней, это ты - скорострел!"

/⁵ Хару Урара, которая при жизни была всё же больше лошадью, чем девушкой, разумеется никогда не изрекала вышеуказанных фривольностей, ибо обладала присущей всем благородным скакунам скромностью и воздержанностью в речах. К сожалению, она покинула наш мир в начале сентября этого года./

С трудом победив гравитацию, она приняла( почти) вертикальное положение и, уставившись на К. остекленевшим взглядом запойного пьяницы, пронзительно завизжала:" Чё, на свиданку вырядился, дедуля? Катись лучшш к своей Алкаде Юкике, она тя на том свете с фонарём обыскалась!" Предполагаемая Вероника набрала воздуха в грудь и заверещала ещё несноснее, практически перейдя в ультразвуковой диапазон, - слышь ты, старый хрен, паааапей гамнаааа!"

К. подумал, что даме явно требуется помощь и хотел было вызвать медиков или, на худой конец, городового, но та отлично справилась сама: обозвав его напоследок "драным юкикистом", леди, на полусогнутых, гордо удалилась обратно в помещение, где предложила испить чашу столь любезного её сердцу "гамна" уже своим сотрапезникам. В винной карте заведения такой амброзии, скорее всего, не оказалось, и до слуха К. донёсся звон бьющейся посуды, простонародные выражения, затем из окна клуба, в алмазном ореоле стекольных осколков, кометой вылетел высокий барный стул. Удивительно, что кто-то из присутствующих в караоке, наперекор стихиям и Веронике, всё ещё пытался допеть оду различным сортам мороженого. "Какая, однако, она неукротимая женщина, - подумал К. и вспомнил, что в его школьные годы многие девчонки, насмотревшись по видеосалонам сериалов наподобие "Сукебан-дека" и "Сукебан с бензопилой"⁶, нацепили на себя тёмные матроски с длинными юбками, принялись сколачивать банды и устраивать разборки за школой с применением утяжеленных свинцом йо-йо. Кому-то в Люберцах, во время массовой драки у распивочной "Снежинка"( промеж собой выясняли отношения сукебанские группировки "Потрошёный Пикачу" и "Гудбай Китти") даже проломили таким йо-йо голову. Девиц собирали на лекции о тлетворном влиянии востока, вреде так называемого "сукебанского устава", также им сугубо запрещалось носить юбки в пол - под угрозой исключения из школы. За косички таких лучше было не дергать. Мальчики же дрались между собой по другому поводу...

/⁶ Явный анахронизм - серия фильмов "Сукебан с бензопилой" увидела свет гораздо позднее. Сукебан - хулиганистая старшеклассница, зачастую состоящая в молодежной банде. Можно сказать, что это некий японский аналог пацанки, однако, в наших краях пацанки, как известно, в основном ходят на ТВ-шоу, где им делают красивенький макияжик и ноготочки, а также обряжают в премиленькие платьица, в каковых платьицах они затем снимаются в программе "Мама в 16". В общем и целом, они гораздо реже, чем их японские сверстницы, работают на сверхсекретные правительственные организации и не так часто посещают школу с бензопилами, гранатомётами и боевыми йо-йо./

Поклонники и таланты

Допился до японцев.

9 августа кр. Петр Иванов Архипов, 26 лет, допился до зеленого змия. В припадке белой горячки, выйдя на улицу, Архипов, к ужасу своему увидал себя окруженным японцами.

"Караул, спасите, японцы!" крикнул он и понесся во весь дух по улице. Преследуемый японцами, он по дороге разнес оконную раму и вскочил в спальную комнату служащих при Екатерининском институте. Среди служащих произошел переполох. Алкоголика схватили и отправили в больницу

Газета "Московский листок", раздел "Московская жизнь" – 24 августа 1904 г.

Задумавшись о былом, К. и не заметил, как дошел до входа в подземку. Окрест разносились бравурные звуки электронной музыки: известный всей округе клошар по кличке "Вася-Дораэмон" вышел на промысел. Пробежался пальцами по клавишам, затянул привычное:" Miku, Miku, You can call me Miku, Blue hair, Blue tie, Hiding in your wi-fi"⁶ /⁶"Мику, Мику, зови меня Мику, голубые волосы, голубые глаза, прячусь в твоём вай-фае". Лаборатория Аспергерского советует регулярно проверять вай-фай на предмет нахождения в нём столь сомнительных личностей, как японские голографические певицы с нестандартным волосяным покровом./ К. бросил ему в шапку несколько мелких монеток. Он, как и многие, не имел ничего против дяди Васи, к нему и городовые-то особенно не цеплялись. Будучи своего рода местной достопримечательностью, Дораэмон был весел и незлобив, знал меру и, собрав свою малую мзду, шел в известное ему место, где покупал питейные реликты прошлого: настойку боярышника или коры дуба, смешивая их затем с водой "Покари свэт". В зависимости от ингредиентов Вася, с присущим ему юмором, называл коктейли:" Виски Ссантори" или "Бояр-аниме".

К. спустился по выщербленным ступенькам в переход, минуя ларьки с шаурмой и онигири, телефонными чехлами и кое-как сшитыми куклами популярных витюберов, с непременной зубастой Гаур Гурой и нагло ухмыляющейся Усадой Пекорой с морковкой наперевес⁷, прошел через турникет, встал на гармошечную ступеньку эскалатора и поехал вниз.

/⁷Витюберы - блогеры, представляют из себя виртуальных персонажей, выполненных в стилистике аниме, зачастую с зооморфным чертами - милыми собачьими/кошачьими ушками, заячьим хвостиком и проч. Ведут трансляции на видеохостингах, в рамках которых исполненяют популярные песни, проходят компьютерные игры, общаются с подписчиками и шутят про сиськи. В отличие от той же Хацуне Мику, движениями витюбера управляет реальный человек, хотя и существует несколько ИИ-блогеров. Факт появления такого рода персонажей в Японии связан как с тягой тамошних жителей к приватности и нежеланием показывать собственное лицо онлайн, так и с наличием в данной стране значительного числа извращенцев, забирающихся в квартиры знаменитостей и крадущих оттуда ношеные трусы. Некоторые витюберы весьма популярны: появляются в манга, аниме, рекламе и видеоиграх. Например, известен случай, когда витюбер Усада Пекора подружилась с гениальным геймдизайнером Х. К., который впоследствии поместил её персонажа в свою недавно вышедшую гениальную игру. Поклонники гениального Х. К. сочли эту гениальную задумку просто гениальной, и устроили в честь этого массовые гуляния, сопровождающиеся не менее массовыми возлияниями. В результате оных гуляний произошёл известный всем инцидент с участием боевого крыла клуба любителей судоку, японских макак (лат. Macaca fuscata) и надувного крокодила в городе Ямагути, в результате которого пострадало сорок два человека. Люди, по счастью, отделались лёгкими ранениями, крокодила, к сожалению, спасти не удалось. После этого в Японии сильно увеличили штрафы за склонение приматов к неумеренному употреблению горячительных напитков в дневное время суток./

Подземка привычно обволакивала ароматом креозота, баюкала басовитым гулом поездов, усыпляла гудением эскалатора, вгоняя в особый ритм - род транса, знакомый подавляющему большинству москвичей. Мимо К. неспешно проплывала аляповатая галерея настенных реклам: персонажи "Атакующего титана" призывали приобрести умную колонку "Микаса", Леди Димитреску похвалялась тем, что мессенджер" Лайн" ловит даже в винном погребе её роскошного замка, девушки из Cyberjapan⁸ в обтягивающих красных купальниках советовали посетить курорты краснодарского края, группа DGZ-69⁹ соблазняли красными цилиндрами фирмы Tenga¹⁰, театр Такарадзука¹¹ гастролировал в Москве с мюзиклом "Роза Версаля": Вельможи демонстрировали раззолоченных камзолы, Мария-Антуанетта - фижмы, кринолин, губы сердечком - кокетливо обмахивалась веером, Оскар - белый мундир, шпага, тяжёлая челюсть - недобрым взглядом взирала с плаката на москвичей и гостей столицы. Судя по ее виду, ни их, ни Марию-Антуанетту ничего хорошего в будущем не ждало. "Импозантная женщина",- мельком подумал К.

/⁸ Cyberjapan dancing - поющий под фонограмму коллектив, основная задача коего заключается в демонстрации купальников различной степени откровенности и устроении пенных вечеринок в японских клубах./

/⁹ Dogenzaka 69 - пародийный айдол-коллектив, полностью состоящий из дам полусвета, работающих в группе на неполную ставку. Поют под фонограмму, не обременяя себя лишней одеждой, а порою и вовсе обходясь без оной. Их миссия заключается в демонстрации нижнего белья и обливании друг друга водой на сцене. В текстах песен группы часто упоминаются бананы, морковь и кукурузные початки. Возможно, таким образом они пропагандируют здоровое питание./

/¹⁰ Тенга. Японская фирма, производящая игрушки для взрослых. Во что любят играть эти взрослые толком непонятно, возможно в мини-гольф. Экономить на их продукции не стоит: из интернета сообщают( а, как известно, всем сведениям в интернете можно смело доверять), что один житель Швеции решил обойтись своими силами: нашел у себя на заднем дворе гнездо шершней и возжелал познать его. Шершни, возмущенные подобным амикошонством( швед перед тем, как возлечь с их гнездом, не угощал их сладкой ватой, до которой сии насекомые так охочи, не водил в кино и не делал комплименты их чарующим фасеточным глазам и осиной талии), зажалили бедолагу до́ смерти./

/¹¹ Такарадзука. Ревю, известное в Японии своими мюзиклами, опереттами и прочими яркими постановками. Отличительной чертой его является то, что все роли исполняются женщинами. Создано в начале двадцатого века крупным промышленником и антрепренером, желавшим привлечь публику на принадлежавший ему одноименный курорт с горячими источниками. В пику старинным театрам Кабуки и Но, где все роли исполняли мужчины, нанял чисто женскую труппу, дабы устроить шоу с заграничным блеском( участниц ревю называют на французский манер - "такаризьен", сами представления многое взяли от Бродвея и проч.). Существует также версия, что создатель ревю просто хотел царствовать среди этого цветника один, наподобие турецкого султана с его гаремом, и таким образом срывать цветы в обширном саду земных наслаждений. Что ж, самые простые объяснения зачастую являются самыми верными./

Запах креозота усилился, несомый порывами подземного ветра из тоннелей, станция была по воскресному пустынна, а в вагоне можно было выбрать любое сидячее место - поистине Версальская роскошь выходного дня... К. достал наушники, включил музыку: зазвучала весёлая песенка сладкоголосых Candies¹¹:" Ах, как бы я хотела, чтобы этого парня унесло на край вселенной, сил нет смотреть на его смазливое личико, сердце замирает..."

/¹¹ Вам ни надаела четать эти идеотские каменты? Эту дибильную повисть итак никто четать не будет, а тут ищё эти всратые истории про макак и Пекору. Нилюблю Пекару. Мне нравицца Кейсон Онэйр - ана класная и у ниё бальшиесиськи. Я тожи класная но у миня маленькие сиськи. Ниспроведлива!

P. S. Сие примечание написано от руки неразборчивым почерком. Автора установить не удалось. Поля данной страницы рукописи щедро украшены сердечками, цветочками, изображением человекообразного существа с исполинскими грудями, поименованного как "Сейлармун", надписями: "Вероничка - крутышка", "автор - куй", "папей гамна" и тому подобным творчеством./

"Как же давно это было..."- думал К. "Ещё вчера он ребенком бегал в кино - посмотреть старое аниме, помнится," Кота в сапогах"; пробирался, бывает и на сеансы для взрослых - на какой-нибудь боевик, где отважный японский полицейский скачет по крышам вагонов, преследуя коварных якудза, заложивших в поезде бомбу с часовым механизмом... Фильмы были в основном старые, брежневской поры, при Андропове отношения с Японией оставляли желать много лучшего. Однако, стоило тому уйти, точнее - уехать на пушечном лафете, как в СССР хлынул поток японских фильмов, книг, телепередач... Как раз тогда по телевизору стали часто показывать японские концерты и песенные конкурсы - они были более красочными, чем советские, но такие же нестерпимо скучные: сцена, оркестр, исполнители - очень редко позволяющие себе вольности, стояли чуть ли не навытяжку, изредка покачиваясь в такт музыке. Мужчины в пиджаках, или ярких попугайских рубашках, женщины в цветастом ворохе тканей - как-то это было шаблонно и навевало тоску не меньшую, чем десяток лет кряду жонглирующий бензопилами Лев Лещенко или Эдита Пьеха, раз за разом кладущая голову в пасть крокодила на неизменной арене московского цирка...Так ему тогда казалось и программы эти он редко смотрел. До того дня, как на сцене появилась Она. Шел восемьдесят четвертый год, по телевизору показывали финал песенного конкурса, на сцене вышаркивал какой-то старик - в нелепом фраке, с отвисшей губой - раздавал дипломы, его ассистентка, была гораздо свежее, на полвека уж точно - в кимоно по фигуре, с высокой традиционной причёской - одаривала участников статуэтками и цветами. Победитель получал награду последним. Победительница. Девушка, в этом странно-изощренном концертном наряде - многослойные шелка - воланы, рюши, оборки - в них она напоминала какую-то капустку на ножках. На очень длинных и стройных ножках. Приз был вручён, девушка смущённо заулыбалась, раскланялась, и спела песенку Dreaming girl - о свидании в парке развлечений, о том, что она всегда будет твоей принцессой и ты возьмёшь её за руку и заберешь в сказочную страну. К., разумеется, узнал о смысле песни позже, тогда же он просто, затаив дыхание, следил за её плавными движениями в такт музыке и, как зачарованный, смотрел в её лучистые глаза и вздрагивал каждый раз, когда она улыбаясь смотрела в зал. И не только он один. В тот момент все - от мала до велика - в Японии и Советском Союзе одновременно сошли с ума от улыбки Юкко. В сей исторический момент и началась "Юккомания".

И никто не знал, что до трагической развязки этой короткой сказки осталось менее, чем два года...

Все восторгались её голосом - звенящим стеклянным колокольчиком - волшебной эоловой арфой; лёгким бризом - он кружил голову, восхищал ввысь - он как утреннее щебетание птиц в мае - чаровал, пьянил, заставлял улыбаться ей ответно, ах, его даже описывать бесполезно, казалось, она могла пропеть телефонный справочник, да так, что получился бы шедевр навека. А она сама? Каждый её жест был воплощённые изяществом, о, как она воздевала в кружевной перчаточке пальчик в припеве Love Fair..., и все смотрели только на неё - на веселые - солнечными зайчиками - искры в её глазах, на то, как она мило их щурит, на лёгкий румянец, от смущения, на щеках во время многочисленных интервью, на слёзы волнения после получения очередного приза, на все эти матроски, летние платьица на лямках, на клипсы, серёжки-сердечки и любимые ею серёжки-звёздочки, на то как она кормит лебедей на женевском озере в своей первой и последней поездке за рубеж, на копну густых, блестящих волос в концертном лаковом панцире, а лучше без него - немного непослушные волосы, они так уютно топорщились, так по-домашнему... И на то как она улыбается, улыбается, улыбается... Всем вместе, а кажется - лишь тебе одному, смущенно, взволнованно, слегка ассиметрично, один передний зубик слегка выступает и эта сказка, казалось будет длиться без конца, ведь сказочные принцессы, как известно, никогда не старятся... Она и не успела - вчерашняя школьница сегодня уже владела сердцами миллионов, толпы фанатов на выступлениях скандировали наизусть тексты её песен( в СССР эти тексты писали на бумажке русскими буквами и тоже заучивали), бесконечные рекламы, презентации, сериал про Марико - вся эта ноша разом взгромоздилась на её полудетские, хрупкие плечи и постепенно она стала изнемогать под этим грузом... И вот в её глазах всё реже стали появляться солнечные зайчики, улыбка становилась всё более вымученной и неестественной - бледной тенью улыбки Юкко. И случилось то, что случилось. В начале апреля восемьдесят шестого года сказка закончилась. К. хорошо помнил выпуск новостей по радио, в котором рассказывали про японские события. Не про все - перестройка только начиналась, до гласности было ещё далеко, в обтекаемых выражениях. Помнил про то, как и дети и взрослые писали тогда письма в японское посольство с соболезнованиями, как бабки на скамейках обсуждали: "А я вот в журнале-то прочитала, что у Юкки этой мать уж какая злющая была, затюкала бедную совсем..." Ещё бы все так ни сожалели:" Союзконцерт" только-только договорился было с Японией, на выступление Юкико с несколькими концертами в Москве и все её ждали... Горевали так, как не скорбели бы даже, наверное, по популярной тогда советской певице, ежели бы с ней что-нибудь подобное случилось. Впрочем, с ней бы и не случилось: рыжеволосая, с мужеподобным лицом и тумбообразными ногами, молодецки притопывая и прихлопывая, она пела песню в японском стиле энка про художника, который имел не только домик( вероятно, через водосточную трубу), но и холсты( и кому он эти затюканные холсты потом продавал?). После она стала известна в Японии, осела там и заняла подобающее себе место - средненькое такое местечко. Но на домик, холсты и мужской эскорт ей, вероятно, хватало.

Насчёт гласности: разумеется, союзная пресса не сообщила о том, что лишь только погасла улыбка Юкко, как свою кровавую жатву по Японии стал собирать "эффект Юкко". Японские "надзоры" мигом убрали из ротации по радио и ТВ все её песни и выступления, да так что про вчера известную всем Окаду Юкико никто в Японии публично не поминал более десяти лет. Да и потом особо старались не говорить.

Ну, говорить-то об этом "дорогим товарищам" с "голубых экранов" не говорили, однако, в РОНО указания учителям дали; они спешно провели беседы с учениками о "неблагоприятном влиянии некоторых азиатских исполнителей на неустойчивую психику заграничной молодежи в отдельно взятой капиталистической стране" и беседы сии, разумеется, незамедлительно дали свой эффект. Как и во всех случаях, когда речь идёт о сеянии разумного, доброго и вечного среди учеников, с заносом входящих в резкий поворот пубертата, сей эффект был полностью противоположный желаемому. Нет, советские подростки не стали слепо копировать поведение своих японских сверстников( традиции всё-таки не те), они сделали гораздо более интересный ход: воздвигли в Стране Советов последний в её истории культ личности. И личностью той стала Окада Юкико. Именно тогда на Арбате стена одного из неизвестных доселе подсобных помещений приобрела свой высокий статус. В начале апреля на ней появились надписи:" Юкко жива!", "Звезда по имени Юкко", "Принцессу помнят наши сердца!" и прочие в этом ключе. Коммунальщики не справлялись - закрашивали надписи, тут же на стене возникали новые, к ним вскоре прибавились и портреты Принцессы; к стене приносили подношения: бутылочки с лимонадом, только-только появившиеся в Союзе жестяные баночки с газировкой, конфеты и другие сладости. Возникшая вокруг стены тусовка пела под гитару её песни - на корявом японском или в русском переводе; да что тусовка - любой подросток - от ПТУшника со сбитыми в драках костяшками кулаков до украшенного бифокальными очками тихони из спецшколы - если и начинали играть на гитаре, то перво-наперво разучивали( из рукописных тетрадок с аккордами) песни: "Первое свидание", "Девушка-мечтательница" и "Маленькая принцесса". Кстати, в спецшколы с японским языком можно было тогда попасть по такому дикому блату, что все тамошние преподаватели быстро обзавелись так называемыми "иномарками", а на их дачах фанерные домики сменились премилыми особняками гражданской архитектуры - этажа этак в два, а у директоров - доходило и до четырёх.

Такие города как Владивосток просто жили за счёт контрабанды пластинок, кассет и календарей с Юкико( в Японии эти вещи, конечно же, находились под негласным запретом, но ушлые тамошние дельцы быстро поняли куда девать товар - к этому рынку быстро подключились якудза и был даже ряд громких расследований на этот счёт), потом уже эти календари и кассеты начали делать на местах - кустарным способом - но старт был дан - кембрийская эпоха бизнеса, когда зародились бесчисленные кооперативы и в этом первозданном хаосе каждый взаимопожирал каждого, началась вдали от Москвы и зиждилась на перепродаже календариков с Юкко и контрабандой серёжек, столь любимых ею при жизни( девушки особо её не слушали, их пленял сладкоголосый Ямасита Тацуро, они завидовали его супруге прекрасной Марии Такеучи, но были реалистками и покупали клипсы а ля Юкко, дабы искать женихов поближе).

...К. сидел, думал о прошлом, вспоминал, как, ещё совсем ещё юным, в августе девяносто первого, ходил на тушинский фестиваль "Монстры j-pop" и там была массовое побоище между фанатами Накамори Акины и Огиноме Йоко, и пел Ямасита, и выступала Такеучи, а потом они пели дуэтом и даже поцеловались в конце песни - для японских пар, говорят, это нетипично. И он был молод, горяч, но целоваться хотел только со принцессой, чтобы везде у неё были рюши, воланы, шелка и прочий "шёпот, робкое дыханье, трели соловья", но судьба почему-то сводила его исключительно с хулиганками, слушавшими рок-группы наподобие Malice Mizer, с их размалеванными солистами, истошно завывавшими что-то там про кровожадных вампиров и поклонницами Джун Тогава с её панк-воплями про:" Люблю тебя, люблю тебя, люби меня или я тебя нахер порешу". Впрочем, и этих пренебрегавших манерами и гигиеной барышень он тоже по-своему любил...

Теперь требовалось совершить пересадку и К., выйдя из вагона, пошел в нужном направлении. В наушниках заиграло долгое вступление к "Пластиковой любви" Марии Такеучи: история одиночества, танцев до утра в прокуренных клубах и безудержно-горького шоппинга, призванного заменить собою настоящую любовь:" Только модные платья и туфли теперь мои единственные друзья..."

"Блин, а сама-то уже сколько лет счастлива в браке",- горько подумал К.,-" И зачем только я попёрся на этот Арбат? У Юкко день рождения через неделю, тогда бы и пошёл..."

"Это всё игра - любовь из пластика-а... Под пластиковый бит - танцую до утра-а... Нет, всё-таки замечательная песня",- К. уже в который раз сентиментально прослезился и, постарался как можно быстрее и незаметнее смахнуть слезу,-" Мужчины не плачут... Только от лука и от Юкко,"- невесело скаламбурил он. Тут как раз пришло время Юкко - заиграло всегда казавшееся ему жутко-загробным вступление к First Date:" Ты такой милый, но когда пригласил меня в кино в эту субботу, то сердце в груди так и замерло. Ведь я всего лишь простая скромница..." Он подошёл к платформе как раз одновременно с финалом песни, от которого ему всегда хотелось сжать кулаки или прикусить себе губу, потому что он не всегда мог спокойно слушать эти слова:" Неужели пришла ко мне любовь? Но почему же от этой сладости так горько?" В этот момент ему всегда хотелось заорать, что есть сил - до срыва голоса, до хрипоты:" Как же вы все не понимаете! Люди, я проклинаю всех вас и этот мир! У неё никогда, вы слышите, никогда не было в жизни ЕЁ собственного первого свидания!" И упасть оземь. И биться в злобном припадке от разъедающего внутренности пламени. Действительно, неужели от этой сладости должно быть так горько?

"Ей случаем не Такеучи эту песню написала? Надо будет потом в интернете посмотреть..."

Но все проходит, и это тоже прошло; Огиноме Йоко под мажорный бит заявила, что она королева танцпола и некий скромный cinderella boy будет ею, с королевского плеча, сейчас облагодетельствован танцем. Do you wanna dance tonight? Do you wanna hold me tight? Попробовал бы он не захотеть...

"А ведь она и сейчас выглядит неплохо... Чем они там интересно питаются в своей Японии?" К. вспомнил, что кто-то по пьянке ему пытался логически обосновать самою невозможность существования такой страны, как Япония, мотивируя это тем, что место, где люди покупают в автоматах ношеные женские трусики и женятся на плюшевых куклах Хацуне Мику ни в какой уважающей себя реальности бытовать не может...

В вагоне напротив него пристроилась шумная молодежная компания в кожаных куртках и майках с изображением какого-то, наверное, корейца - нечёсаного - с буйной копной иссиня-чёрных волос.

" Интересно, а что сейчас слушает молодёжь? Что это за лицо у них на майках? Кей-поп? Но они вроде поаккуратнее выглядят."

Молодёжь беспрестанно поминала какого-то Цуя или Цая, один из них, с гитарой, стал наигрывать какую-то бойкую песнь на простеньких аккордах про чью-то маму, невесть зачем обретающуюся в стакане портвейна...

"Портвейн... А ведь сколько тогда его было выпито у стены Юкко - тогда, когда я был не старше их, мы называли сей благородный напиток "Три Юкико", потому что, если посмотреть после этого дела её клип - она в глазах троилась. Пили, как у стены, так и в близлежащих дворах, они теперь вроде как всё перекрыты заборами..."

Певцы раздухарились - следующая песня была про то, как они гуляли всю ночь до утра, зачем-то совершая сей променад босиком по кухне, потом что-то про кровавые рукава и плетчатый клед. Или плед. Плед был почему-то с не нажатым вовремя курком. Какой-то секретный гаджет Джеймса Бонда, не иначе.

" Новое время - новые песни. Или старые?" К. вспомнил, что были во времена его молодости ещё и какие-то кусорокеры( от японского "кусо" - слова, обозначающее нечистоты), но с ними тусить было вовсе неприлично. Их даже не били, в них и плюнуть-то было лень. Слушали какие-то группы с девчачьими названиями, типа "Дихлофос", "Дороти", "Эркюль Пуаро"... Пели эти исполнители по-русски, вроде как в знак протеста супротив повсеместного засилья японской попсы... И тексты у них были странные: кто-то никак не мог разобраться, что такое осень, кому-то везде мерещились невнятные басурмане, третьи заунывно стонали о нелегкой судьбе почтовых ямщиков в глухой сибирской тайге... Ещё какая-то там банда была, кажется, "Принц и нищий", так там вокалист вообще хотел прыгнуть со скалы... То ли он был дельтапланеристом, то ли тоже раньше фанател от Юкко... Непонятно. Нет, настоящий мужик( в глазах подростка второй половины восьмидесятых) должен был угорать только по сказочным принцессам, на худой конец по пацанистой Огиноме Йоко - такая вся из себя girl next door, но в душе - истинная леди. Таким надобно угождать, денно и нощно воспевать в стихах и прозе их тонкий стан, попутно складируя к длинным ногам в лаковых туфельках головы поверженных драконов, сундуки с несметными сокровищами и горы плюшевых игрушек. Ну, или на худой конец, в кино по субботам водить и мороженое им покупать...

"Нет, это всё-таки поколенческий разрыв, конечно, но тем не менее. Вон, видел недавно в интернете - какая-то группа "Москва-Сити", что ли. Там какой-то ощетиненный алкаш в рваной тельняшке верещит про то, что хочет ходить по Геленджику на лабутенах, потому что он терминатор и сделан из мяса. Подсказал бы я ему какой он терминатор - рифмой на слово "мясо"...

Последняя пересадка - К. вышел из вагона, молодежь почему-то тоже потянулась за ним. Тоже, что ли на Арбат? Пустили бы туда раньше в таких кожухах штырять - как же, держи карман...

Вот и выход из метро - переходы как всегда оккупированы уличными музыкантами, из неудачливых, хотя и поют иногда хорошо. Но под стандарты j-pop или k-pop явно не подходят. А тексты - полное кусо... Вот дебелая старуха в какой-то замызганной хламиде смело сообщает граду и миру о своей "ориентации-север"... И хочет чтобы кто-то этому верил, а потом плакал - интересно только о чём? О том, что у неё на южной стороне мох растёт, как на лесном дереве, не иначе... А вот какой-то пропойца с очками слепца на орлином носу уныло завывает, что прогулял всё до исподнего и осталась у него только рюмка водки на столе... Рядом суетится юркий плотно сбитый старичок с ёжиком седых волос на голове - тому вдруг приспичило коня ночью в поле вывести. Какое-то иносказание? Идучи уже по Арбату, К. увидел, как на сямисене наигрывал персонаж совсем уж затрапезного вида, тянущий что-то тоскливое:" Кольщик, наколи мне самовар..."

"Что-то уж вообще на греческом... Какой такой кольщик - лучины на растопку самовара он должен наколоть, что ли?" Кинул ему пару монеток на поправку, тот воспрял духом, лихо начал наигрывать что-то гораздо более вменяемое:" In your head, in your he-e-ead - zombie, zombie, zombie-e-e".

" Интересно звучит для этого инструмента... какой-то восточный колорит..."- старые песни на английском К. тоже иногда слушал.

А на Арбате, как всегда - хоть в будни, хоть в праздники - всё весело, сутолочно, пёстро. Косплееры, караоке-машины на вольном воздухе - поют из "Кей-поп охотниц на демонов", AKB48, из репертуара вокалоидов, BlackPink, Rose - все звуки смешались в один пестрый, шумливый узел - попробуй разбери. Даже эти любители загадочного Цыя или Цэя - тоже что-то там подтявкивают ломающимися голосами - про то, что, дескать, скоро кончится лето. Действительно скоро - а у Юкко будет через неделю день рождения... Он несколько приободрился, всё-таки всегда любил Арбат, хоть и не так часто выбирался сюда в последнее время... Вот рисуют портреты в стиле аниме, вот пускают исполинские мыльные пузыри из какой-то нелепо раскрашенной машины, продают неизменные пластиковые самурайские шлемы с красной звездой и куклы дарума с лицами политиков и поп-звёзд.

Вот платформа, украшенная плакатом: "Мэрия Москвы сердечно поздравляет жителей Центрального Административного Округа и гостей столицы с днём московского баклажана!", а по ней бодро скачут девушки в матросках и поют о том, что" ночью они демонов одолевают, а днём они чистой любви желают" и вообще они - отважные воины Сэйлормун...

А вот и стена Юкко... И толпа людей вокруг неё... Он с трудом протиснулся ближе. И тоже замолчал. И обомлел. Поверх портрета Юкико - большого, давно известного многим - просто пункт номер один для селфи на Арбате, а не портрет, криво намалёвана рожа этого корейца с растрепанными и волосами и подписано: "Цой - жив!"

К. стоял, как громом пораженный, только почему-то слышал далёкое и тихое, как комариный писк зудение, где-то там, в начале улицы - " Кольщик, наколи мне Manowar..." А больше ничего не слышал почему-то. Тут все закричали, загалдели, кто-то бросился покупать краски, ещё кто-то поймал юнца в кожаном с портретом этого Цоя на груди, тот божился, что это не он бомбил, подвалили его соратники, чуть не начался конфликт поколений уже в физическом измерении, но подтянулась и ровесники кожаных, которые, в отличие от них Юкко любили и много читали и смотрели про неё в интернете... Но до драк и свары дело не дошло - срочно зарисовали этого мутного Цоя портретом Юкко, да ещё краше чем раньше - работали валиками, баллончиками: и старички и молодежь, и даже кожаные помогали... Они оказались вполне себе нормальными, кстати, просто хотели помянуть уже своего кумира на Арбате. Оказывается - этот Цой - из старых кусорокеров, пел в группе "Великий немой" или типа того... Уехал жить в Азию в начале девяностых - приобщаться к корням предков и попутно просветляться, испытывая разного рода единение с природой. Был на исторической родине - в Южной Корее, потом таскался от Шри-Ланки до Лаоса, осел потом в Таиланде. На старости лет освоил интернет - стал популярен среди молодежи - пел свои старые песни под гитару или что-то в этом роде, а им почему-то нравилось. А сегодня утром из далёких стран пришла трагическая весть - он поехал, невесть зачем, ночью по просёлочной дороге на мотороллере, и его около Пхукета трейлер, груженный питахайей, сбил. Как и зачем этот Цой вообще там оказался - никто не знает. Единение с природой, как известно, штука опасная, а в больших количествах - тем паче - смотрите комментарий про шведа с осиным гнездом.

В общем всё закончилось мирно, чуть ли не братанием поколений, за неимением портвейна "Три Юкико" по рукам пошла бутылка "Сангрии". Пели песни Юкко под гитару, кожаным, в знак примирения, тоже уделили кусок стены, они там намазюкали своё "Цой - жив!"и маленький трафаретный портретик. Какой-то лысый бородач хлопнул К. по плечу, прокричав:" Ба, да это же Кен!" Оказалось, что это Гаори из старых юккоманов, а сразу и не скажешь. Вспоминали прошлое, погоустили о настоящем - хорошо известный своими приключениями юккоман Синдзи спьяну залез на гигантскую статую робота-трансформера, что посреди Москвы-реки стоит( никто правда так и не знает до сих пор - из какой франшизы этот робот) и сверзился вниз. Вон, только недавно выловили. Тоже не хуже Цоя этого поступил, знай наших - старую гвардию... Решили помянуть, там кое-что и покрепче "Сангрии" в ход пошло. И так понравилось К. эти посиделки, что он еле на последний поезд метро успел... Единственное неудобство - дворы все теперь огорожены - приходилось по делу в "Хавай и точка" бегать.

За стеной

Устойчивая нравственность.

- Правда, папа, невоздержанiе, - это самое худшее, что только есть на свѣтѣ? Вотъ и у Крылова тоже...

- Совершенная правда, мой милый. Потому-то я и отказываюсь отъ употребленiя всякихъ спиртныхъ напитковъ, за исключенiемъ рюмочки шустовскаго коньяка перед обѣдомъ...

Нативная реклама в газете "Копейка" – 24 августа 1904 г.

Хмель утекал из тела вместе с августовским дождем, казавшимся поначалу освежающим, затем пронизывающе холодным - покусывающим тело с затаенным остервенением подступающей осени. "Напрасно я не взял с собой зонтик", равнодушно подумал К. -," а и всё равно." Пускай простуда иссушит тело, да хоть воспаление лёгких и одинокая смерть - на больничной койке ли, на продавленной кушетке в тушинской конуре, на токийском асфальте, на изгибе грунтовой дороги в неведомом Таиланде - жизнь равнодушно пожрёт всех: и принцессу в струящихся шелках, и престарелого дауншифтера в кожаной куртке, и пузатого конторского служащего в потёртой джинсе. Пожрёт, изблюёт и пойдет себе дальше, жадно высматривая пустыми глазницами новую жертву. "Делай или не делай - время всё равно пройдёт. Толку-то с того." В молодости один лишь намёк на такую мысль заставил бы его рухнуть оземь, сжаться в пульсирующий комок и выть в постылую пустоту равнодушных многоэтажек. А сейчас... Сейчас он просто зашёл в плавящийся желтыми окнами круглосуточный на углу - купить какой-либо снеди - на вечер и на утро. И минералки бутылки две. Жизнь пожрёт его потом, сейчас же есть хотелось ему. И пить. С автоматической галантностью он распахнул дверь перед выходящей дамой, глядя при этом вниз - заметил гэта, белые носочки, полы прозрачно-лимонного дождевика и чарующую в своей беззащитной нежности щиколотку. "Ишь ты, и не холодно ей с голыми ногами..."

И действительно: никаких пупырышек гусиной кожи - абсолютно гладкость, пронизанная тончайшим рисунком вен, будто и не было ни дождя ни ветра на улице, ни стелящейся по земле туманной дымки; он проводил взглядом, изящно покачивающую бедрами фигуру и внезапно покрылся гусиной кожей сам: дождевик был надет на голое тело. К. застыл соляным столбом, сморгнул, глянул вглубь магазина - кассирши вяло переговаривались друг с другом, редкие покупатели спокойно разглядывали товары, никто не размахивал руками, не показывал пальцами, не звал городового... "Может теперь так принято ходить?"

Он посмотрел на женщину, та остановилась буквально в пяти шагах от него и смотрела в небо. Сердце К выбивало неровную дробь, он жадно глядел на спину незнакомки, та будто бы светилась изнутри - свет фонарей отражался от капель на дождевике, сквозь пластиковый покров виднелись длинные, словно вылепленные совершеннейшим из ваятелей, ноги; глянул выше и не мог уже отвести глаз от двух восхитительных полукружий, из которых эти ноги проистекали, тонкой талии и ровной спины, пленительной шеи, и платиновых, инкрустированных каменьями дождевых капель волос. Никаких пошлых мыслей у него, как ни странно, не возникало - ему была явлена красота воистину благородная, королевских кровей. Голову её, однако, украшала не корона, а желтая детсадовская панамка. "Что за день... Он когда-нибудь закончится?"- перекати-полем прыгала у него в голове единственная мысль. День решил идти дальше, не обращая внимания на внутренние терзания К. - незнакомка неспешно сняла с себя дождевик: снежная кожа полушарий, прелестная ямочка над ними, ровная, будто циркулем проведенная черта между: между сном и явью, за которой не существует более приличий, ибо за ней всё дозволено. Родинка на правой стороне, как завершающий штрих, как автограф художника, сотворившего этот шедевр. И капли дождя, мгновенно покрывающие её сверкающе-ртутным узором - тысячами немигающих глаз. И все уставлены на него. Женщина грациозно присела - положила накидку на землю. И повернулась к нему. Поначалу ему показалось, что перед ним предстал пляшущий огонь, через один вязкий миг или век, пламя застыло в невозможной в своем совершенстве картине - миндалевидные глаза, изящной лепки скулы, изысканная нежность покатых плеч, невозможная в совершенстве своём тяжесть высоких грудей, увенчанных акварельной розовостью сосцов, гладкий воск талии, аккуратная выемка пупка - контрапунктом ему - мягчайшая выпуклость ниже. И ключом ко всей этой воплощённой неге - янтарный бархат лона. Великолепный храм тела её покоился на алебастровых колоннах длинных ног: бедра не были ни узки ни тяжелы, они казались эталоном и квинтэссенцией всех существующих в мире бёдер, округлые коленки, ямочки под ними, тонкие щиколотки, узкие ступни. Всё это по отдельности очаровывало, сопряженное же в гармонии било наотмашь через глаза - прямо в сердце.

Пребывая в страхе от того, что она окажется иллюзией, химерой сотканной из тумана и сумерек, К. стал пить глазами её лицо. Он должен запомнить его. Там было, что запоминать, даже если бы она была одета в закрытое платье, а не в дождевые капли. Под сенью нелепой панамки и платиновых взъерошенных волос милый - непременно милый округлый лоб, брови - лунными серпиками; длинные - отсюда в бесконечность, ресницы, спокойный взгляд серых, будто светящихся изнутри глаз, изогнутый в таинственной полуулыбке, натянутый купидонов лук карминовых губ, пленительный подбородок. "Почему лоб - именно милый, а подбородок - пленительный? Выражения, однако. Но так ей эти слова подходят. Как это всё в ней сочетается... Невинность какая-то и глубокая, всё познавшая улыбка. Господи, я думаю, как герой какого-то эротоманского романа. Причём написанного этой - утренней хабалкой, как её там, Вероникой. С глубокого похмелья написанного."

Голова делала своё дело, глаза своё - будто магнитом притянутые скользнули вниз, к тонкому разлёту ключиц, сорвались с них, упали, притянутые гравитацией налитых, тяжёлых, высоких, невозможных - любое славословие их в должной мере не опишет - блистающих дождевыми каплями грудей. Правая была чуть больше левой и это рождало непостижимую гармонию, притягивало, выворачивало наизнанку. "Я запомню эту родинку... и эту тоже... Эти мраморные прожилки под кожей, на правой похожи на устье реки, на левой будто бы иероглифы... И всё это увенчано, украшено, запечатано этими двумя сколками небесных светил. Скажите мне, кто этот белый лист украсил соразмерными кругами? Кто кисть брал в руки? Краски кто мешал? Из снега кто извлёк сияющую розовость рассвета? Кто подарил ей эти две звёзды? Творец, природа, случай иль судьба? О, как блестят на этих коралловых восхолмьях слёзы неба, как, отрываясь, тяжко вниз летят!

И летят, летят бесконечно дождевые капли - падают на мягкие полутени живота, впитываются в изгибы всех этих складочек, этого бугорка впереди, он как маленький барханчик посреди этой песчаной гладкости, надо запомнить и талию, я никогда не видел такой талии, зачем придуманы эти две косточки по бокам, как эфы у виолончели, чтобы с ума сводить, точно, ещё родинка и ещё, и вниз, совсем уже в эти янтарные сумерки, из которых нет возврата. Под эту опушенную сень. Капли там блестят, как роса на траве. Почему это называется "Венерин бугорок"? Потому что она - Венера... Жена, облечённая в свет уличных фонарей... "

Таинственная незнакомка, приложила палец к губам, призывая уже лишённого дара речи длить свою немоту. Подмигнула. Через миг или столетие сняла с головы нелепую панамку, положила на дождевик. Двумя руками провела по волосам, заглаживая их назад, тяжёлые груди при этом потянулись вверх, опали, рассыпав вокруг искры сверкающей капели - свели с ума уже лишённого разума. Освободилась от гэта, повернулась, размеренно и спокойно пошла в темноту. В одних носочках. Исчезла, воплотившись в ночь.

"Этого не было",- только одна мысль в голове. Но это было - тому порукой дождевик. Панамка. И пара гэта на мокрой брусчатке. Невесть откуда серебряными колокольчиками прозвенел женский смех.

Мысли К. были пусты и безвидны - лишь обрывки каких-то нескладных виршей про небесные светила и коралловые восхолмия носились над их взбаламученными водами.

На негнущихся ногах подошёл к сброшенным незнакомкой покровам, поднял панамку. Из неё выпала бумажка и, закружившись бабочкой, полетела вниз. Он перехватил клочок бумаги в воздухе. Поднёс к глазам. Прочёл аккуратным почерком выведенное послание:" Не забудь взять её номер "Лайн". Возможно, пригодится. Наверное. Целую, я. P.S. А, дождевик с панамкой возьми и тоже ей отдай. Р.Р.S. Купи три бутылки минералки, она пить хочет. " Он послушно поднял дождевик, свернул его, сложил панаму, положил их в карман куртки. Стал думать о значении всего произошедшего. Сомнамбулически поднялся по ступенькам в магазин. Приобрел там готовой еды и три указанные ему бутыли, вышел. Гэта по-прежнему стояли на брусчатке тротуара . Неожиданно издали раздался вой сирен и натужно-механическое кряканье, замелькали на горизонте сине-красные зарницы. Раздалось жужжание, из темноты в круг фонарного света вылетел электросамокат, управляемый той самой леди в белых носочках. Волосы, растрепанные ветром, пунцово- разгоряченные щеки. По-прежнему обнажена, по-прежнему прекрасна. Лихо затормозив рядом с К., она чмокнула его в щеку( льдисто-пламенная волна накрыла его с головой, он пошатнулся, едва не упав), затем спешно покатила дальше. Он жадно смотрел вслед. Опять этот натянутый донельзя лук спины, снова эта небесная гармония полукружий... И ветер, шальным репьём уцепившийся за платину растрепанных волос. И белые носочки. Исчезая за поворотом, она на миг обернулась, показала ему язык и уже окончательно скрылась в ночи. Кряканье и вой сирен приблизились, разноцветный калейдоскоп мигалок озарял окрестности. "Надо дворами пойти, а то я несколько... подвыпивши..." К. усмехнулся, когда ему на ум пришло это слово из лексикона прошлого века. Свернул в тёмный проулок, сделал несколько шагов, и внезапно услышал хриплое пение:" Ты ведешь себя вежливо со мною-ю, Но мне такой ... ик... слабак не ну-ужен. Прочь с глаз моих,... ик... мальчишки - ненавижу их!"

Во дворах часто можно встретить небольшие каменные заборчики. Они примерно высотой по колено взрослому человеку, шириной где-то до полуметра и неизвестно что огораживают. Никто их не сносит, напротив, часто красят в отвратно-охряной или мерзотно-зеленый цвет. Возможно, что это наследие некоей древней цивилизации. Вот на одном из таких заборчиков и восседала скрюченная фигура, распевающая песню Накамори Акины. К. уж было хотел пройти мимо, но фигура окликнула его:" Здорово, дедуля, давно не... ик... виделись!" Сомнений не было - это была предполагаемая утренняя Вероника. Он подошёл поближе, его обоняние было тотчас нокаутировано оглушающе-тяжелым запахом перегара и какой-то зверятины с легкой ноткой прелых осенних листьев. За то короткое время, пока они не виделись, жизнь успела обойтись с ней сурово и это было видно даже в полутьме - кепка с кошачьими ушками исчезла, зато добавился солидных размеров синяк под левым глазом, майка была разорвана, из прорехи виднелась небольших размеров грудь, увенчанная сморщенной шагренью соска,

и формой похожая на мордочку небольшого, наподобие лисы, животного.

К. вынул из кармана дождевик - протянул ей. Та неожиданно смущённо щербато улыбнулась, взяла, неуклюже натянула на себя. "Спасибо, рыцарь пр... ик...расной дамы. Я пить хочу. У тебя есть?" Он вытащил из пакета бутылку с водой, открыл, передал ей. Несколькими жадными глотками ополовинив ёмкость, она не совсем женственно рыгнула.

- Благодарствую... Вельми понеже, ёпт... Меня, кстати, Вероникой зовут."

- Могу себе представить...

- Ещё бы ты не мог... Видал стул? Это я, между прочим! Ещё у меня зуб выкрошился - смотри.

- Боевые потери?

- Не, говорю же, выкрошился. Какая-то хрень. Нехваток кальция, наверное, хз.

К., всё ещё оглоушенный встречей с таинственной незнакомкой, внезапно поймал себя на мысли, что эта неприкаянная Вероника ему, пожалуй, нравится. Утреннее буйство ушло, сменившись какой-то детской непосредственностью, странной для её возраста, но какой-то - уютной, что ли. По крайней мере с ней всё было понятно - пьянство, дебоши, похмельная жажда... Она не молчала, даже наоборот, не каталась голой на самокатах и это уже было - от мира сего.

- А как тебя не приняли-то утром? - поинтересовался он.

- Вот хз, дедуля. Тайна сия вел... ик...ая есть. Бермудский треугольник, нах. Завалилась за стойку и мя почему-то не заметили. Проспалась, вылезла из-за стойки - темно и ни души вокруг. Только постер твоей Юкико висит - там типа клуб под ретро сделан, блин, ещё смотрит так жутко, что ты в ней нашел, непонятно. А на стойке пустой стакан, ёпт, а под ним записка:" Щит отодвигается вправо, иди во двор и подожди немного. Я ему сказала уже воды купить."

- Какой щит?

- Они фанериной окно загородили, нах. Почему-то не прикрепили его как следует, говорю же - загадка. Кстати, дай ещё водички... Я сдвинула, сюда села на эту каменюку, жду неизвестно чего, песенки пою. А тут ты идёшь. В принципе, всё бьётся - тебя встретить, недаром там портрет этой Юкики висит. Что там, кстати, за ментовский кипеш на бульваре, сирены и всякое такое? Ты, что ли, что-то учудил?

- Да нет... Там другое было... Послушай, ты знаешь такую женщину - блондинку, ну или даже светлее волосы у нее. В дождевике ещё таком, в панамке...

- А, тогда всё ясно. Значит и записка от неё... Это её, типа, дождевик? Она сказала взять? Дай тогда уж и панамку - бланш прикрыть... Так её все здесь знают. Она еще у метро вязаными зайцами торгует.

- Какими вязаными зайцами?

- Крючком вяжет и продаёт. Типа рукоделие. Народное творчество. Хрен знает, кароч, я такой хернёй никогда не занималась. Только они у неё с шестью лапами.

- Почему с шестью?

- Чтоб им веселей скакалось, не иначе.

- Знаешь что? - неожиданно серьёзно промолвила Вероника, - все говорят, что она - как там кличут этих японских чертей?

- Онрё? Ёкай?

- Во, точно - ебай! Знаешь такую хассяку-сама?

- Высокая женщина, детей ещё ворует?

- Я между прочим, тоже не маленькая! - раздражённо сказала Вероника. И вздохнула. - но она, конечно выше. Особенно на гэта. Не, там что-то другое - детей она не ворует. Особенно таких как ты - потасканных дедков. Ну и чё? Поглядел на её сиськи и трёхнулся на старости лет? Не в размере дело, между прочим...

Помолчали, думая каждый о своём. Однако, Вероника долго молчать не умела. Почесала грязной пятерней голову, попила воды, снова издав не дамский звук, распахнула дождевик и шлёпнув, примостившегося на соске комара, продолжила:

- Во, видал? Сама природа ценит мои скромные размеры. Ля, теперь титька чешется. Знаешь, какой самый большой на свете обман?

- Криптовалюта?

- Не - это, что от капусты грудь растёт. Не, я не спорю, может твоя новая пассия - в дождевике на босу жопу - и трескала капусту с утра до ночи, но мне как-то особо не помогло.

- Новая?

- Ну ты ж до этой голожопой альбиноски по своей Юкике всё пёрся. Юкко то, Юкко сё, ах как она улыбалась, а давайте в сотый раз посмотрим видео, как она выступает на детском утреннике. Слышала про таких как ты, как же.

- И вовсе я не пёрся! - внезапно разозлился К. - просто она действительно какая-то необыкновенная, ну я так думал, раньше.

- Ещё бы она была обыкновенная... Столько народу угробила!

- Будто бы она виновата. Сама она что ли? Сначала угробили её, причём при жизни. Ты не видела её последних выступлений. На, как ты говоришь, - утренниках. Там, капец, глаза абсолютно мёртвые у неё были. В чем она виновата? - чуть ли не кричал он ей в лицо, - в том, что тысячу раз спела First Date, а сама ни разу не сходила ни на одно свидание? Да у неё, ять, не было даже первого, блин, свидания!Вообще никакого! А её мамаша? Да много ты знаешь? А она... - он глубоко вздохнул, успокоился, незаметно вытер набежавшую слезу, - не знаю. Ну, сначала кем-то вроде старшей сестры для меня была. Как-то утешала, что ли. У нас семья была не особо. Отец пил, матери как-то особо до меня дела не было... Обычная история, в общем...

- Ладно, дед, - Вероника примирительно( но болезненно) толкнула его локтем в живот, - извини. Задела чувствительные ... ик... душевные струны. Не знаю, просто иногда разбирает. Все её так превозносят. Просто богиня какая-то. Не буду больше ни на кого злиться. Знаешь, кстати, почему? Ну, знаешь, типа, с похмелья всякие мысли приходят, а я ухерачиваюсь с пятницы - так вот... Надумала тут себе - что злость это тоже конечный ресурс. И если на всех подряд его тратить, то вдруг понадобится на что-то сильно разозлиться? А ты, бац, и не сможешь. Я поэтому историю с Ягами Лайтом особо не люблю, если честно. Потому что тетрадка должна была быть конечной. А он - место в ней экономить. Из-за этого, кстати, и сериал скатился потом, как по мне...

Снова помолчали, но уже более умиротворенно...

- Кстати, насчёт старшей сестры - это ты зря. Ниже среднего удовольствие. Особенно, если там тональник попросить или блеск для губ. Новую какую шмотку взять - хрен допросишься, зато потом старьё за ней донашивать - это пожалуйста... У кого не было таких тёрок, тот не поймёт, ёпт. Хотя твою мысль улавливаю. Тоже фанатела раньше от всяких таких в детстве. Только я больше по року - Buck Tick, Malice Mizer, Seikima II... Потом больше панкушничала - Джун Тогава очень нравилась... Мы, знаешь как юбки носили тогда, кстати? Перед школой - подгибали и булавками закалывали. А потом - булавки вынимаешь и - фигак - она снова длинная. Я была классная сукебанша - и йо-йо вертела и матроску носила... Ладно, проехали, молодость не вернёшь...

- Зато приятно вспомнить...

- Кому как. У меня, к примеру, в школе сиськи плохо росли - у всех более-менее, у одной ваще - такие дойки были уже в седьмом классе - арбузная бахча, ёпт, одна я - доска, два соска... Знаешь чё? Если б оказалась при деньгах, заказала бы рекламный щит, чтоб там было аршинными буквами:" До этого момента всех всё устраивало."

- Это ты про что?

- Это я про всё - про панельки эти всратые, про тех, кто в них живёт, про природу и погоду, про японскую попсу, про цунами, пожары и нашествие саранчи, про эпидемии и голод, про глобальное потепление и сырный продукт на основе растительных жиров, про линию перемены дат и эту, как её, контрад...ик...цию моря и суши! Про "Иронию судьбы" и квантовую запутанность...

- "Ирония судьбы" тут причём?

- При всём! - Вероника прегордо задрала кверху подбородок, - Патриархальный хлам и махровая мизогиния! Нет, чтобы эта училка в бане с подругами нахеракалась, и полетела бы в Москву, к этому, Алкашину. Наблевала бы его мамке в праздничный холодец, а евойную бабу за патлы оттаскала... Да и ваще, мы пытаемся изменить мир, потом себя, потом уж и вовсе ничего, а Земля, как вращалась вокруг Солнца, так и вращается. Будто ей и дела до нас нет. Во, слушай, чё придумала...

Вероника вскочила на ноги, приняла пластическую позу и начала декламировать:

Земля вращается, на ней вращаюсь я,

Кружи́тся голова, не держат ноги,

И сбившись во хмелю на пыльные дороги,

Страдаю вновь и вновь от гнёта бытия.

Веди меня, дорога, в лес густой,

Как тот Торо в сей чаще обретаться,

Как Роберт Фрост цветочком умиляться,

Я буду там - и жизнью жить простой.

А впрочем, что мне лес, что тесный город мне?

Пред смертью жизнь - досадная заминка,

Я лягу спать - под куст, и буду я - пылинка.

На придорожной выжженной траве.

Меня собьёт ногой рассеянный прохожий

И станет он потом пылинкой тоже.

И станут все потом пылинками в траве...

К. беззвучно поаплодировал. Потом сел на блестящий от капель каменный заборчик и долго молчал, смотря куда-то вверх, в просвет между дворовыми тополями, чудом уцелевшими после последней кампании по изничтожению тополиного племени. Средь рваной мешковины облаков перемигивались звёзды, расчертил небо метеор, пробежала деловитой трусцой цепочка спутников...

- Ну, каково, ёпт? Занимаюсь поэзией на досуге... Поскольку мой досуг в основном состоит из беспробудного пьянства, то и стихи соответствующие...

- Не знаю - хорошо это или плохо, я не особо разбираюсь в поэзии, но мне понравилось.

- Ещё бы ты разбирался! - Вероника уже забыла свой зарок и вновь принялась язвить,- верх изящной словесности для тебя - это вирши про то, как принцессочки в плиссированных юбочках обжираются карамельками и катаются на карусельках. Nani ga suki, ёпт. Ладно, пошутила. Я свою поэзию тоже не особо ценю и никогда не записываю... Кстати, твоя принцесса Вероничка чёт мальца подзадолбалась. Хочу на ручки!

Она с размаху плюхнулась костлявым седалищем на колени К., выцепила из пакета вторую бутыль с водой и принялась жадно пить.

- Слушай, может ребенка заведём? Будешь ему свои песенки юкикошные петь, я тоже что-нибудь спою...

Прелестница набрала воздуха в грудь и завопила что есть мочи - мимо нот, зато с превеликим старанием: "В школе зубрилкою я слыла И хорошо себя всегда вела. Выросла я и вот теперь сплошь дураками окружена! В офис не хочу ходить, День деньской хочу тусить! Как же тут всё меня достало-о, Чё орёшь? Завали е...- последние слова заглушил надрывный собачий вой на несколько голосов - откуда-то издалека.

- Вот, кстати, Адо мне нравится. Такая молодая, а голосина дай боже. И тексты хорошие, жизненные.

- Собачки тоже оценили.

- Ну, на то у них и жизнь собачья...

Вероника вздохнула, - И зачем нам нужны эти сказки, про принцесс и шестиногих зайцев? Сплошной обман, а мы ведь всё это лопаем и просим добавки...

- Кто знает? Снятся же нам сны. Такие порою необычные, что и просыпаться порой не хочется...

- Ничего не знаю, все мои сны крайне практичны и донельзя логичны. И сиськи у меня там большие... Хотя, ты прав, наверное... Вот ещё вспомнила про зайцев - в детстве мультик смотрела, советский, там добрый зайчик собрал урожай яблочек у себя в саду и щедро оделял им других зверушек. Ну, там лиса ему козни строила, как водится, в корзинку с яблоками наклала или чё, не помню. А потом всё закончилось хорошо, естессно.

- Насколько хорошо?

- А как там обычно в сказках бывает... Забыла уже. Наверное, освежевали лису, наделали из её шкуры тапочек, а из хвоста - воротник. Не в этом соль - с детства не могла терпеть такие истории. Заяц никакого бы урожая не собрал по одной причине: ещё зимой обожрал бы со стволов у яблонь всю кору. Самая любимая у него закусь в эту пору. Мы на даче всегда стволы на зиму еловыми ветками обвязывали... Говорила, что слушала Seikima II?

- Что-то вроде.

- У них там лидер - демон Какка, типа, говорил, что распустит группу тридцать первого декабря в девяносто девятом. Потому что он заключил контракт с силами зла и те Землю первого января нулевого расхерачат.

- Распустил?

- Ага, сказал, что его миссия выполнена. В принципе , если в окно посмотреть или новости почитать, то что-то ему явно удалось. Правда, они потом второй раз собрались.

- Второй раз Землю уничтожить?

- Не, выступать с концертами. Надо же после конца света на что-то жить... Слышь, если детей не хочешь, может, как в твоих песенках, сводишь меня в субботу в кино? Там щас "Выход номер восемь" идёт, типа, про метро и там за мужиком черти бегают - ебкаи эти которые...

- Можно. Ты только в пятницу не начинай.

- Ах оставьте, сударь, как можно, ёпт. Я даже душ приму. И чистые трусы надену. У меня и платье плиссированное есть...

Вероника похлопала по карманам своих кожаных штанов, вытащила мятую пачку сигарет, достала измочаленную сигаретину.

- Дай и мне тоже.

- Ага, только у тя жига есть? Я свою куда-то посеяла. Нет? Вот, блин...

Неожиданно раздался какой-то странный звук, будто бы трещала детская вертушка. Через несколько мгновений они заметили вышагивающую по тропинке приземистую фигуру - то был, упомянутый ранее, клошар Вася-Дораэмон.

- О, дарова, дядь Вася! У тя жига есть?

- Вечер добрый, молодые люди! Что, решили, как говорится, попросить прикурить у бомжа?

Он пошарил по карманам своей заскорузлой куртки, протянул Веронике зажигалку, та прикурила, передала К. Тот затянулся пару раз и раскашлялся, давно не курил. Но голова приятно закружилась и ему, впервые за несколько месяцев или даже лет, вдруг стало спокойно и даже как-то весело. Закурил и Дораэмон. Вероника в три затяжки прикончила свою сигарету и решила продолжить светскую беседу:

- Блин, надулась этой воды теперь ссать хочется, ппц... Джентльмены, я в кустики!

Шаткой походкой она удалилась в темноту.

- Интересная барышня, - промолвил Дораэмон,- приглядитесь к ней, юноша, возможно она составит в будущем ваше семейное счастие...

- Право, дядя Вася, - и я уже не юноша и она далеко не счастие, - криво усмехнулся К.

- Однако, тем не менее...

- Дядь Вася,- стало вдруг интересно К.,- а почему тебя прозвали Дораэмон?

- Вероятно, потому что я всё время синий...

( Приписано от руки кривыми буквами:" Пермечание: патамушта у Дараимона ( он - синий валшебный кот и хароший) есть бомбуковый вирталет - он литаит и валшебная дверь. Он с ими кудаугодна можит папасть. А ищё у Веранички самыи кросивые сиськи, а не у каторой в даждевике".)

- Ну-с, мне пора, да и вам тоже, пожалуй, - сказал Вася, и действительно, в ту же секунду ночную тишину разрезал дикий старушечий визг:" Прошмандовка! Выставила свою задницу! Тут дети ходят! Сво-олочь! Всю клумбу залила! Городовой!!!"

На ходу застёгивая штаны из тьмы поспешно выскочила Вероника.

- Пошли отсюда, не кусты, а одно название. Жопа ей моя не понравилась... Люди в этом месте по девять месяцев живут и хрен их ещё потом оттуда вытолкаешь. Цветы её драные... только лучше расти будут, там ни хера не полито было, ёпт.

Дораэмон сделал несколько шагов в темноту, скрипнула дверь и он исчез из виду.

- Вот как же он, блин, это каждый раз проделывает, - удивилась Вероника...

Вышли на пустынный, залитый тусклым светом бульвар. Пришла пора расходиться в разные стороны...

- Неплохо посидели, кстати, эт, давай номерами в "Лайне" обменяемся. Чудом мобилу не разбила, щас...

Обменялись. Прошли некоторое время вместе, Вероника, напоследок обдав К. своим неповторимо-зверским ароматом, чмокнула его в щеку на прощание и свернула в один из темных дворов. К. задумчиво постоял на месте, затем зашагал дальше по бульвару. Краем уха услышал звон бьющегося стекла; пронзительный, как вопль баньши, возглас:" Папей гамна, старая скука!" и топот убегающих ног. Вероятно, ног в кожаных штанах.

"Неуёмная она всё-таки женщина",- с неожиданной теплотой подумал К. "Странно, что-то повадились меня сегодня дамы в щеки целовать... Семейное счастие, блин..."

Зашагал скорее, второй раз за вечер услышав вой сирен... Вскоре перед ним предстала знакомая унылость двора, но странно - его почему-то сегодня умиляла обшарпанная дверь, веселил омерзительно-комариный писк домофона, успокаивала кладбищенская прозелень подъездных стен - на душе было легко, хотя хмель уже давно выветрился. Он бы даже рассмеялся, но странно было ночью в подъезде смеяться, ещё напугал бы кого...

Вошёл в лифт, нажал кнопку, тот, натужно загудев, понёс его ввысь: кислый запах, тусклый свет лампочки, на стенах кабины - изыски простонародной лексики и разудалые граффити, неожиданно взгляд его упал на полузатертые строчки, складывавшиеся в немудреный стих - первый опыт явно влюбленного человека:" Сандалий стук и ветер в волосах, Идёшь навстречу мне, прекрасная ...на, Лицо дождя скрывает пелерина И замирают стрелки на часах. Навстречу мне? Увы, но лишь в мечтах, На это я надеяться не смею. Проходишь мимо, только сердце греет Огонь в твоих серебряных глазах. Тебя люблю, признаться лишь боюсь, Моя, но не моя, как в небе звёзды, Вотще проходят дней пустые грёзы, О них не вспомню я, на них не оглянусь. Но ты со мной - в печальной пустоте, где ночь и фонари, Твои шаги я слышу, И нежный силуэт во тьме кромешной вижу. И жить опять хочу. И забываю грусть. Тебя люблю, признаться лишь боюсь..."

Под сим творением было изображено цветными маркерами примитивное изображение некого антропоморфного создания в жёлтом одеянии, похожее больше на магазинную курицу в пакете, чем на человека, и неизменный в своем постоянстве размашисто выведенный критический отзыв:" Автар - куй!"

"Зря так, пожалуй. Неплохие вирши. Странно, сегодня какой-то поэтический вечер получился - стихи сыпятся, как из рога изобилия. Интересно про кого это... Вот бы узнать... Что может быть за имя - Карина, Марина, может вовсе какая-нибудь экзотическая Ангелина? Однако, как же всё-таки спать хочется", - подумал К., зевая. Лифт, дрогнув, замер, двери растворились... В свою квартиру он входил уже в полусне, в голове кружилась карусель из событий этого неожиданно долгого воскресенья - летающие стулья, Арбат, стычка у стены Юкко, прекрасная в своей дождевиковой наготе незнакомка, буйная Вероника со своей похмельной мизантропией, бомж с идиотской кличкой Дораэмон и весь этот мир, которому всё равно, но тем не менее он есть. И нам не всё равно. А пока так - и мы есть. С трудом совершив свой вечерний туалет, он рухнул на кушетку и заснул, практически не раздеваясь. Возможно, он снял один носок. Возможно - нет. Здесь про это почему-то не написано, как по мне - так зря. И вообще, кстати, как-то быстро всё закончилось - пойдёт он наутро на работу или скажется больным, удастся ли ему в следующую субботу сводить Веронику в кино да так, чтобы она не напилась по дороге, лучше бы про это написали, а то одни стихи какие-то и примечания...

Он спал, а со стены ему по-прежнему улыбалась принцесса. Хоть Юкико и жила теперь в сказочной стране, про которую пела всю свою недолгую земную жизнь, но твердо помнила одну вещь: людям нужно, чтобы им кто-то улыбался. Хотя бы один человек. Хотя бы со стены.

Что до планеты, на которой происходило действие этой сентиментальной повести, то она продолжила своё вращение вокруг Солнца и её это вполне устраивало. По крайней мере - пока. Хотя, может это и не планета вовсе, а одна большая комната на окраине Москвы и, взяв в руки соответствующих размеров дрель, можно просверлить в её стене отверстие и заглянуть за её пределы. Что можно будет там увидеть - россыпь звёзд на космическом бархате; иную, более разумную, жизнь; изреченную Вседержителем истину или просто - безвидную пустоту? А если за ней находится ещё одна комната? И там на стене висит уже другая принцесса? А может быть - даже целый принц? Вдруг есть такие планеты, обитатели которых в детстве слушали этого, как там его, Цуя или Цоя и он там - кумир их прошедшей молодости и бережёт теперь их сон?

Где бы ещё найти такую дрель..