Принцесса на ресепшене. Женский роман мужскими руками.

Глава 1

I’m a bitch, I’m a lover, I’m a child, I’m a mother, I’m a sinner, I’m a saint, I do not feel ashamed. I’m your hell, I’m your dream, I’m nothin’ in between.

Аланис Мориссетт [1]

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Книга содержит большое количество рок-н-ролла. Любителям жанра достается текст с саундтреком. Несведущим да поможет Яндекс всемогущий! Тем же, кто рок не любит, остается только чтение.

Вроде все.

***

Декабрь - обманщик. Весь день он был теплым, сопливым, сеял с неба влагу и простуду, а тут раньше обычного выключил свет и включил мороз.

Вода с неба замерзла на земле, земля пошла под уклон, а я, как назло, на каблуках. Наверное, это смешно, когда барышни летают, задрав ноги. С удовольствием посмеялась бы вместе с вами, не будь я той самой барышней. Повезло, хоть, надеть меховую шапку, однако ударилась так сильно, что свет в моей голове тоже выключился. В наушниках звучит веселый рок-н-ролл «Две принцессы» группы Spin Doctors…

Впрочем, началось все немного раньше.

***

Когда выходишь замуж по заблуждению, трудно рассчитывать, что жизнь сама собой наладится.

Нормальные люди выходят замуж за деньги, на худой конец – по любви. Я вышла за надежность. Хорошо же, когда муж - реалист и прагматик, когда кормилец стоит на земле крепко, как бетонный столб.

Только тогда нужно сразу и выходить за столб, поскольку у столба есть важное преимущество – у него нет мамы.

У меня со свекровью не заладилось, как только я открыла рот. Нет, ну правда, не могу же я молчать как истукан, если меня привели знакомиться. Только когда я что-то начала говорить, она меня и обнаружила. Евгения Николаевна допускает существование лишь того, что ей принадлежит лично ей, в крайнем случае, контролируется ею, а если это что-то имеет дерзость говорить, то только чтобы поблагодарить ее. За что? А за все!

У ее сына, например, все мамино, даже имя - Женек.

Впервые же 10 секунд знакомства я выяснила, что высказывание собственного мнения в их семье приравнивается к поджогу сиротского приюта. А если твое мнение касается квартиры и денег, то самое доброе, что пожелает взгляд свекрови, – гореть в аду.

Недостающие на квартиру деньги действительно дала она, но ведь жилье за полцены мы купили благодаря мне. Благодаря тому, что у меня такой шеф - продал «однушку» по себестоимости в доме, который строит наша корпорация. А со скидкой - потому что мне! Так что в нашей квартире моих инвестиций ровно половина.

Извините, я сказала, строит? О, это я сильно преувеличила. Правильно сказать – мучает будущих жильцов много лет.

В нашей корпорации я человек важный. Реализую свой потенциал секретарши в приемной. Не представляете, какие там возможности для личностного роста: одному чай, другому кофе, а иному, шутка сказать, воды без газа! Тем не менее, шеф меня ценит.

Как там у царя Соломона было написано? «Это тоже пройдет?» Прозорливый чувак! Наш дом таки домучили. И вот пришла пора оформлять права на квартиру.

У Евгении Николаевны подход такой: деньги мамы – квартира сына. А как же я? А ты сегодня – жена, а завтра – не известно. Квартира оформляется на сына, и это не обсуждается. И вообще, откуда этот неприятный звук?!

Светлая женщина.

Вот уже и квартира у нас с Женей есть, а живем в общаге. Мой надежный муж, видите ли, не хочет брать кредит на ремонт. При наших финансовых возможностях продавцы стройматериалов спрашивают: «Сколько взвесить в граммах?»

Мой святой шеф и тут помог: почти все материалы выделил, только делай. Мы и делаем – с такой скоростью кораллы строят свои рифы.

И это все при том, что муж работает в банке! Он там считает. Не деньги - вероятности. Его профессия называется актуарий, он высчитывает риски. Брать кредит, чтобы быстрее уехать из общаги, – умеренно, но рискованно, оформлять долю квартиры на жену на седьмом году брака – определенно рискованно, жить - рискованно чрезвычайно. Лучше ничего из вышесказанного не делать.

Спросите, зачем я вообще вышла замуж? Ребеночка хотела. Или двух. Или трех… Хотя, трех, боюсь, уже не успею. Пока покупали да ремонтировали, не заметила, как стукнуло 30. Как бы то ни было, пока есть муж, пытаюсь у него выяснить, когда заедем в новую квартиру и начнем делать первого. Я планирую мальчика.

Слушайте, а ведь после ремонта еще кухня, мебель! Ох, боюсь, не дойдет дело до мальчика… Нет, я определенно слишком оптимистична.

Насчет кредита Женя не уступил, следовательно уедем из общаги месяца через два, не раньше. Муж согласился только на один компромисс: прямо сейчас (сегодня воскресенье) вместо борща я варю кофе. В слезах и обиде иду на кухню.

Вспомнила Высоцкого: «Система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная…» (Здрас-с-сьте) Мог ли он предположить… (и вам салям аллейкум), что в каждой из комнаток можно разместить по аулу?

На кухне восточный базар, а в туалете разруха по Булгакову. Обиднее всего, что эта нерукотворная разруха, человеческих… м-м-м… рук дело.

Называется, вырвалась я из Подмосковья, где «водятся (к)лещи, ягоды, цветы» [2], а попала в вонючую общагу. И чем мне родные Электроугли не угодили?

Я давно знаю, что само собой ничего не наладится, что нужно что-то делать. Но что? Может, посоветоваться с Сизовым? Хотя кого я обманываю! Я прекрасно знаю, что делать, просто боюсь.

А с Сизовым все равно посоветуюсь.

***

В понедельник приемную сотрясал крик из кабинета шефа. Звуком такой мощности можно наносить и легкие душевные травмы, и тяжкие телесные повреждения. Директор этими децибелами всего-навсего увольнял своего зама Политурова. Надо сказать, он его увольняет каждую неделю: увольняет, увольняет, никак не уволит. Политуров раньше был шефу начальником, и отмщение вернулось в виде рокировки на месте генерального директора. Мне отмщение, и аз воздам! Ох, как все-таки громко воздает.

В приемной сторожкие посетители напоминали охранников порохового склада во время обстрела зажигательными снарядами.

С бумагами зашла Лера из отдела кадров. Мы с ней подруги. Лера прислушалась, села напротив меня и стала смотреть телевизор, включенный без звука.

- Снова увольняет? Вот сразу видно, - она любит без предисловий, - что эта ведущая – богатая женщина. Или муж у нее богатый. Или любовник.

- С чего ты взяла?

- Смотри внимательно! В мое лицо не вложено ни рубля, а у этой на морде и в других местах… мне бы на квартиру точно хватило. Знаешь, на сколько она нас старше? При этом, когда мы станем морщинистыми старушками, эта сука будет с такой же гладкой рожей!

- Да ладно, подруга, - отвечаю ей. – Какие наши годы! Мы еще покрасуемся. Опять же, сколько ни вкладывай, время все равно свое возьмет.

- Так в этом и дело! Время не свое, оно НАШЕ возьмет! А не будешь в себя вкладывать…

Из кабинета пулей вылетел Сергей Михайлович Политуров. У пули в бордовых туфлях было лицо цвета собственной обуви. Политуров преодолел звуковой барьер и обогнал летящее в спину требование больше не появляться на работе. Поскольку звук не догнал его слуховых аппаратов, завтра он снова как штык будет в офисе. Never ending story [3].

Меж тем, Сергей Михайлович своего руководящего прошлого не забывал. Как-то, брызгая мне слюной в ухо, он предложил стать его содержанкой. Я на всякий случай в очередной раз оглядела его преклонные шестьдесят пять, слуховые аппараты в обоих ушах и бордовые туфли. Сдерживаясь, вежливо объяснила, что не люблю «рабfuck», т.е. трах на работе. А главное, я все думаю, ему-то это зачем?

Шеф с силой захлопнул дверь, и часы, висевшие над ней, рухнули на пол. Дверь снова открылась. Оглядев и без того тихих посетителей, он отбросил ногой осколки и рявкнул:

- Убрать!

Продырявил меня взглядом, похожим на ржавый гвоздь, и яростно добавил:

- Чая я дождусь когда-нибудь?! Васильчук, заходи. Остальные ждите, вызову, - снова посмотрел на меня. - Так… Вы занесите чай… после Якова Николаевича зайдете, побеседуем.

Ну, в просто не поняли. Объясню. Когда мой шеф «выкает» работникам – это катастрофа. Он по жизни со всеми, кроме заказчиков и врагов, на «ты». А я – не заказчик.

Борис Фатыхович Усманов (в народе – Усама) любит повторять: «С женщинами я мусульманин; пить водку с салом я хохол; а считать деньги я еще и еврей». Разносторонний человек. Отец был татарин, мать - украинка.

Иногда он на несколько дней слетает с катушек, вот именно как сегодня, объясняя это тем, что диабет, и что сахар зашкаливает. Парадокс какой-то: характер бывшего мастера спорта по боксу совсем не сахар, но стоит только этого сахара добавить - и становится намного хуже.

Честно скажу – напряглась страшно. А оказалось… Тьфу! Шефу попалась моя визитная карточка. Уж какой произошел круговорот визиток во вселенной, но таки шеф ее получил.

Я давно решила, что выросла из секретарской мини-юбки, что, впрочем, не мудрено, потому что по требованию шефа юбка должна быть такой длины, чтобы из любой точки глядеть в каждое мужское сердце. В общем, из юбки я выросла и потребовала самореализации. От кого? Да от себя! Требую, но боюсь, и вместо того, чтобы менять судьбу, все силы трачу на оправдание бездействия. Моя любимая причина отложить жизнь на потом - учеба. Институт, аспирантура, курсы, тренинги, семинары.

Хотя курсы и т.п., если совсем по-чесноку, это, скорее, чтобы меньше бывать дома.

И вот, наконец, после очередного семинара решилась. Купила симку, заказала визитные карточки, на этих скрижалях начертала: «Дипломированный коучер, индивидуальные консультации и тренинги по решению психологических и семейных проблем». Чужие-то проблемы - это не свои решать, это не страшно. Ну, не получится, и не получится.

Визитки раздала знакомым. За месяц ни одна сука не позвонила. И вот, в прошлую пятницу – два звонка. Звонил абонент по имени «номер не определен», сопел в трубку. На том, собственно, мой консалтинговый бизнес и завершился. Ну, теперь понятно, что это был за абонент.

Вчера он в трубку сурово молчал, а сегодня так орал, чуть не оглохла. Однако, я стала спорить. Я ему: в свободное время занимаюсь, чем хочу. Он мне: ты работаешь в приемной и «представляешь ценный источник информации для врагов корпорации». Ну чисто Маяковский!

Но, помилуйте, я что ли этих врагов плодю?… плождю?… пложу?… короче, не плоди врагов, не будут за каждым углом засады мерещиться!

Как обычно, сначала он меня уволил, а потом вдруг взял, и выдал денег на ремонт квартиры, говорит, получится дешевле, ежели заплатит он, нежели его недоброжелатели.

Очередной халат с ханского плеча! Что тут скажешь, есть смысл еще немного помучиться.

***

Сизов – один из заместителей Усамы, лет на двадцать старше меня. Каждый день заходит за почтой в приемную, где я пою его чаем. Пою, в смысле, угощаю напитком, волнуюсь (ну, вы, видимо, заметили) и пытаюсь задержать разговорами. Задержать? Кому только эта глупость пришла в голову? Старый женатый мужик. На кой черт он мне сдался!

Историю с визитками он прокомментировал так:

- Пора вам, Анна, заводить детей, иначе ваша тяга к педагогике добром в корпорации не кончится. Но какой красавец! Припугнул и тут же подкупил. Школа! Опять же, восток – дело тонкое.

- Владимир Анатольевич, но ведь он не прав! Рабочее время – согласна, он мне платит зарплату, я делаю то, что положено. Но он что, думает, что за зарплату все мое время купил?

- Именно так он и думает.

- Как же не везет! Только решилась что-то в жизни изменить, и на тебе! Я не заслужила такую судьбу!

- Все мы имеем ту судьбу, которую заслуживаем.

А я не согласна. Особенно если вспомнить этот случай в метро…

***

Это произошло за несколько дней до того, как Сизов пришел в корпорацию.

Я встречалась с подругой на «Китай-городе». Вышла из вагона, и в нос ударило зловоние, густое и липкое, как гель, - на лавочке спал бомж. Не понимаю, кто его пустил в метро, там же постовых полно.

Я хотела отойти подальше, и тут увидела, что он встал с лавочки. Не знаю почему, но мой взгляд буквально приклеился к нему. Его вдруг понесло на другую сторону платформы и там прибило к колонне. К платформе приближался поезд. Неожиданно, отлипнув от мрамора, бомж стал заваливаться на спину. В поисках равновесия он засеменил к краю платформы, все ближе к обрыву, где уже скрежетал тормозами поезд.

Парнишка в наушниках ничего не замечал вокруг, он спешил. Его спина стала той опорой, которую руки бомжа не могли найти в воздухе. Оттолкнувшись от парнишки, он упал на пол, послав молодого человека вместо себя под колеса электрички.

Я оцепенела от ужаса. Вокруг крики, беготня, а я вижу, как бомж, убивший паренька, поднимается на ноги и нетвердо, но целенаправленно плетется к эскалатору, и никто не обращает на него внимания.

Во мне что-то щелкнуло, оцепенение прошло, я подбежала к бродяге и, схватив его за шиворот, стала кричать, что поймала преступника… не помню, что еще кричала.

Следующее мгновение до сих пор стоит перед глазами: я держала вытянутой рукой его воротник, а он извернулся и глянул на меня трезво и пронзительно. Меня словно током ударило! А его глаза вновь стали мутными, он щербато засмеялся, обдав меня невыносимым дыханием.

Я его видела потом на допросе, он все время смеялся и повторял: ты же успела, успела…

Я потом узнала, что погибший мальчик был единственным сыном одинокой женщины. Талант, самородок, он учился на втором курсе Физтеха и был самым ярким студентом на кафедре теоретической физики.

И вот, за убийство юного гения и растоптанное счастье матери бездомному получеловеку предоставили на много лет еду и кров. Хотите сказать, каждый из них заслужил судьбу по справедливости? Не согласна!

До сих пор к краю платформы подхожу лишь когда поезд уже остановился.

Эта история не дает мне покоя не столько в вопиющей несправедливости, сколько из-за того, прояснившегося на мгновение взгляда бомжа.

Когда Владимир Анатольевич впервые посмотрел на меня, я не могла отделаться от впечатления, что это тот же самый взгляд.

***

На этой неделе сахар генерального директора обеспечил корпорации жизнь на вулкане. Но нам всем еще предстоял четверг - день рождения шефа, убежденного, что «рожденный строить не пить не может». С ужасом ждала, как в вулкан плеснут водки…

Небо все же услышало мои молитвы. В четверг сахар упал. Шеф был радостен и добродушен, как человек, которому сообщили, что его смертельная болезнь оказалась ошибкой в диагнозе. Усама оставил на работе уволенных накануне, а в процессе поздравлений помирился со многими вчерашними врагами.

Праздник шел по заведенному сценарию. Под алкогольной завесой коллеги сбежали из офиса. Остались только мы с Лерой, чтобы подносить снаряды, да телохранитель Иван, чтобы уносить раненых.

За столом узкий круг замов и Васильчук. Гости быстро проскочили стадию «а помнишь?», покрутились какое-то время на мировой политике, раздавая советы мировым лидерам, и, лишь только я восхитилась чудесами, которые творит обычный сахар, присутствующие допились до вопроса «где наши девушки?»

Идем с Лерой за стол, дело близится к концу, тут главное – дотерпеть.

Финал застолья. Действие первое – искушение искушенных.

У Усамы я то принцесса, то ваше высочество. Он превращается в полового супергероя, количество его жен, детей и любовниц удваивается, причем требуется, чтобы присутствующие изо всех сил всему верили.

- Если говорю, что жен шесть, значит шесть. Правильно, Яша?

- Так точно, Борис Фатыхович! – Васильчук демонстрирует одновременно выправку и, потерю координации. Не человек – оксюморон. Он едва ворочает языком, но энергично трясет казацкими усами.

Живой кошелек Усамы, Васильчук в корпорации не работает, но финансово-интимно дружит с шефом. Оксюморон для шефа - верный пес, обильно кормящийся с хозяйских рук, однако палка в этих руках бывает ничуть не реже корма. Хозяин действует по принципу «бей своих, чтобы чужие боялись», поэтому Васильчуку попадает чаще других. Унижения щедро компенсируются, но в душе Якова Николаевича остаются занозы. Между прочим, именно он запустил в обиход кличку Усама. Ох, и тяжела финансовая дружба!

- Ну, что Принцесса, взять тебя на ночь, поучить? А то смотри, уволю…

- Увольняйте. Вы же знаете, я не поеду.

- Я и наградить могу. Знаешь, как мои женщины живут? Ты – принцесса, а они живут как королевы…

- Борис Фатыхович, заявление сейчас писать?

- Ладно, не обижайся. Колхоз – дело добровольное. Так что, Аня, пусть другим повезет?

- Пусть другим.

- Лады. Лера, едешь со мной…

А вот и действие второе – похищение сабинянки.

Иван с водителями отволок тела финансовых друзей по машинам и, прихватив Леру, укатил.

Это происходит не первый раз, и я знаю, что сейчас Усама спит у Леры на коленях. Они отвезут шефа, после чего Лера поедет к Ивану.

Наконец, действие третье - разгребание руин праздника.

Сизов взялся помочь и предложил отвезти домой. Обычно с таких мероприятий меня забирает муж, но с утра машина не завелась, и предложение Сизова кстати.

Так долго я никогда не оставалась с ним наедине.

- Владимир Анатольевич, вас домашние не потеряют? – беспричинно засуетилась я. – Кстати, как вы за руль сядете, вы же пили?

- Домашние поехали на лыжах кататься, я к ним присоединюсь позже. Вы же знаете, конец года, объекты сдавать… А насчет пил, есть такая услуга – «трезвый водитель». Отвезет сначала вас, потом меня.

- Шеф сегодня опять поменялся. У меня такое чувство, что он, когда нормальный, хоть и кричит, но все равно добрый, а вот когда «сахар», становится таким злым, что, кажется, по-настоящему может убить.

- Убить вряд ли, но то, что становится… злым без примесей сантиментов, соглашусь. Ну, да бог с ним, пусть живет долго и счастливо. Вы- то как? Ваши семейные дела наладились?

- Наладились вроде бы… Владимир Анатольевич, вас жена никогда не раздражает?

- Раздражает? Нет. Злит, даже бесит – бывает, но раздражать – никогда.

- Любовь может спасти от раздражения?

- Как раз наоборот. Раздражение говорит о том, что любви нет и не будет. Раздражение - это разочарование в ошибке, ставшей явной. Простите, вы же не просто так спросили об этом?

- Да не обращайте внимания. Просто меня история с квартирой так вымотала, хочется куда-нибудь сбежать! Вот, на курсы новые записалась, завтра пойду.

В кармане Сизова пиликнул телефон. Он посмотрел на экран, кивнул увиденному и сказал:

- Водитель приехал… Аня, скажу вам банальность: от себя не сбежишь, но, что касается вас - попробуйте.

[1] – Канадская певица. Песня «I’m a bitch, I’m a lover»: Я сука, я любовница, / Я дитя, я мать, / Я грешница, я святая, / Я не чувствую стыда. / Я твой ад, твоя мечта, / Только не что-то по середине (англ).

[2] – песня «А в Подмосковье водятся лещи» муз. В. Шаинского, сл. Э. Успенского.

[3] – Бесконечная история (англ.) Песня группы Limahl, OST к к/ф «Бесконечная история».

Глава 2

Пятница началась с тяжелого недосыпа.

Притащилась домой чуть живая от усталости, а тут Женя с супружеским долгом, даже больная голова не помогла. Нет, ну, реально же голова болела! Не так, конечно, чтобы анальгин принимать, а фигурально. Пришлось таки смириться.

Фрустрация – девиз, начертанный на знаменах моей судьбы. Умная, самостоятельная, красивая молодая женщина, вынужденная уступать всем во всем… Я сказала умная? Дура!

Днем нелюбимая работа и начальник-тиран, вечером общага-базар, и в любое время суток муж со своей мамой… А ведь в эту западню я загнала себя сама. Так мало того, что загнала, меня что, цепями тут приковывают? Нет. Могу хлопнуть дверью приемной, потребовать уважения в доме и понимания в семье? Могу. Тогда почему ничего не делаю, чтобы прекратить этот ужас?

Гаденькая мыслишка, что на другой работе тоже лучше не будет, что Женя одним обещанием не станет паинькой, вот эта мыслишка и спускает в немощный свисток все накопленное рвение.

Мне ничего не мешало прямо сейчас, во время исполнения долга, завести ребенка, сейчас самый тот период. Поставила бы мужа перед фактом, он что, застрелил бы меня? Нет. Бросил бы? Да я бы ему еще спасибо сказала – сама-то не решаюсь. А что я?… Наверное прав шеф, нужно сидеть и не рыпаться, не переоценивать себя.

Так я и поплыла дальше по течению с фигой в кармане, насупившись на весь мир, боясь неудач. Жизнь закончится, а вспомнить будет нечего, только неудовлетворенность и жалость к себе. Я ЭТО боюсь потерять?

Вдруг вспоминала Сизова, его бархатный голос… Гадкий Владимир Анатольевич, что делал во мне ваш голос во время близости с мужем! Поймала себя на мысли, что с ним настоящим, а не его голосом внутри, моя голова точно бы не болела. Ну, не сука я?

И как после всего заснуть?

***

Только провалилась в сон, как меня разбудил Женя, вставай, говорит, уже 6 утра. В этот час на улице темно и пусто, как в моей душе.

Муж, гад такой, оказывается, машину починил. И что же ему помешало вчера забрать меня с работы? Короче, едем. Я помалкиваю, делаю вид, что сплю, в качестве собеседника хватает себя самой.

Рабочий день незаметно прополз мимо меня, словно партизан мимо вражеских кордонов. Всю эту пятницу я так и провела в своих мыслях и переживаниях, не выглядывая в окружающий мир. Думала. О чем? Ну, о чем-то думала, просто не помню, о чем. Только чувствую, что-то зреет в душе, как только пойму, что именно, - все изменится.

Когда шла на курсы, чуть не попала под машину: внутри же не видно, что у светофора снаружи красный свет. Даже заливистый мат водителя не вернул меня в реальность. За полтора часа лекции «введение в профессию журналиста» еще сильнее погрузилась в самосозерцание.

Так что не стоит удивляться, что, выйдя на улицу, я не заметила лед под ногами.

Вот мы и дошли до места, с которого начали: в моей голове гасят свет.

***

- Ваше высочество! Просыпайтесь! – странно, на каком языке Женя это сказал? Не по-русски, но понятно.

- Женя, отвали, дай хоть в субботу поспать, - молния редко в меня попадает (за всю жизнь ни разу), но сейчас тряхнуло не по-детски, показалось, что именно молнией, когда я ответила мужу на чужом языке, напоминающем то ли смесь латыни и старославянского, то ли… да ничего не напоминающего.

Так. Глаза открыть боюсь. Прислушиваюсь и принюхиваюсь. Боже! Что за ароматы! Сырость, прелое белье и общественный туалет – даже у Шанель нет таких ярких букетов. Зажмуриваюсь еще сильнее. Что за хрень происходит, куда я попала?!

- Ваше высочество, король призывает вас к себе. Хвала высшим силам, ему стало лучше!

Так не хочется, но с этого обрыва придется прыгать: раз, два, три! Рывком села в постели и открыла глаза. Ощупала голову – никаких следов падения, ни шишки, ни ссадины, и, главное, не болит. Глянула на мужа. Ты мой хороший! Что с тобой, родимый, умом повредился?

Не, ну а что я должна думать при виде такой радикальной смены имиджа: у пупсика теперь лицо худое, вместо ежика – длинные кудри… Это ж сколько времени я провалялась в отключке? А прикид, мама дорогая! В голову пришло слово «камзол», поверх кудрей берет с пером, куртуазно (вы это слышали? это Я сказала?) сдвинутый набекрень. И кто из нас головой ударялся?

- Женя, ты меня слышишь? – поводила ладонью у него перед глазами.

- К вашим услугам, принцесса, - муж улыбнулся щербатой улыбкой. Щербатой! Когда?!

Инстинктивно провела языком по своим зубам. Снова молния! С вами бывает такое, когда мысли и чувства ваши, а все остальное нет? К моему счастью, зубы все были на месте, но это были чужие зубы, особенно дупло в «восьмерке», точно не мое...

- Женя, сколько времени я провела в постели?.. постой, - снова какая-то вспышка памяти в моей голове. - Ты же Эжен?

- Эжен, - радостно подтвердил он. Поклонился и помахал перед собой беретом, как это бывает в фильмах про мушкетеров. Ну и дела! - К вашим услугам, великолепная! Вы легли вчера, как обычно, после того, как пробили вторую стражу. Но следует торопиться, король ждет, лекарь не дает гарантии, сколь долго его величество пробудет в ясном уме - изменившийся Женя говорит, а в моей голове происходит нечто странное.

Я начинаю понимать, а скорее вспоминать, где нахожусь.

Нахожусь я у себя в спальне. Однако, тут два огромных НО. Во-первых, холодный, дурно пахнущий зал только после удара головой можно назвать спальней. Во-вторых, допустим… я сказала - допустим, это будет спальня, и пусть она моя, но чья МОЯ?! Я точно знаю, что Анны, другой Анны.

Знаете, иногда так бывает во сне: ты четко осознаешь, кто ты, понимаешь, что спишь, что все вокруг – образы, навеянные подсознанием, и одновременно четко осознаешь выдуманный сценарий и исполняешь предписанную им роль. Ролевая рамка, сквозь которую твое истинное Я смотрит в вымышленный мир.

Информация о роли загружалась в мое сознание вспышками порций – дж! И вся картинка сразу и целиком. Дж! И новая порция загружена. Пересказать все залитое в долговременную память потребует мегатонны времени, поэтому массу деталей опущу.

Итак, местная Анна, за которую меня принимает Женек – принцесса Кривичдорнская. Кривичдорн – часть большого королевства, мой личный домен, унаследованный от матери… Для непонятливых повторяю, я - настоящая принцесса, без дураков!

А что б вы до конца прониклись, мой папа - король Славанса и Древельона. Это королевство такое, может кто слышал? Батя – монарх деятельный. Он не сидел на попе ровно, а преумножал свои владения. В итоге, где силой, где хитростью и переговорами он собрал близких и дальних соседей в огромное государство. После смерти матери вопреки политической выгоде он так и не взял себе новую королеву. Уважаю, мужик!

Был у меня младший брат, которого я любила, но он умер подростком во время осады столицы войсками Восточного ханства… (Все время ловлю себя на мысли, что названия какие-то ненастоящие. На что-то похожи, но именно похожи.)

Тогда старший брат привел войско и снял осаду в последний момент, когда город уже готов был сдаться на милость победителям, которые о милости вряд ли слыхали. Но младшего, увы, спасти не успел.

Все это было давно. Теперь Восточное ханство – вассал моего папы, а бывший Великий хан Уса-ас-Фатх – принят отцом на службу в качестве канцлера двора Его величества. Ценой той победы стала гибель Великого сенешаля королевства, по совместительству, моего старшего брата.

А теперь, как подсказывает память, отец тоже собрался умереть, сделав меня круглой сиротой и единственной наследницей трона. Однако, все не так просто. По местным законам, чтобы стать королевой, мне нужно не только похоронить папу, но и выйти замуж, ибо холостых и незамужних на трон не пускают. Мой потенциальный муж должен быть таких кровей, чтобы, с одной стороны, имел право на мою руку, а с другой, чтобы не особо претендовал на трон, и стал просто принцем-консорт, не правящим мужем правящей королевы. Вот такая, как говорил один… (ладно, не буду материться, принцессе это не к лицу) загогулина! Я так понимаю, отец зовет поговорить именно о моем замужестве.

На Женьку мне память тоже «донесла». Эжен – камергер двора, завхоз по-нашему. Умывальников начальник и мочалок командир. Тут ни убавить, ни прибавить, как раз для него занятие.

По местному сценарию я страстно и безнадежно его люблю (повесить бы этого сценариста за одно интересное место), любовь моя взаимна (еще бы, принцессу не любить!), однако он мне не пара (ну, хоть тут обошлось!). Создать семью допустимо только с носителем королевских кровей, иначе право на трон я потеряю, и за него начнется такая драка, что на оставшихся от великого Славанса клочках и одну корову будет не выпасти.

Завхозу не быть королем. Лично я с этим согласна, но у местной Анны другой план… Нет, скажите мне, она нормальная?

Стала размышлять, почему в этом сне такие расклады, что я пылко люблю мужа, которого в реальности терпеть не могу? Скорее всего, таким образом совесть дает о себе знать. Где бы еще взять эту совесть…

А если это не сон, а, скажем, кома? Сильно ведь ударилась. Тоже может быть. Поэтому, как говорит один знакомый врач, будем наблюдать в динамике.

- Ваше высочество, пора приступить к утреннему туалету.

В спальню вваливается с десяток слуг, и это несмотря на то, что туалет утренний, после сна! «Вспоминаю», кто пришел: постельничий с помощником, хранитель гардероба, цирюльник, ответственный за ночную вазу... Господи, помоги! Даже справлять нужду и, пардон, подтираться (это какой-то позор! (с) Швондер) я ДОЛЖНА (!) с их помощью! Я уж не говорю про одеваться. Пара новых слуг внесла столик с завтраком.

Ужас! У меня в общежитии личного пространства больше, чем у этой принцессы.

Да я сама бы это могла сделать в тысячу раз быстрее и побежала бы к постели умирающего отца, разве не лучше, чтобы ребята подождали за дверью? Не лучше. Это противоречит этикету и крайне неприлично! Мочиться и все другое в присутствии посторонних – прилично, а надеть самой платье – нет. Этот бред у меня голове можно оправдать только тем, что ударилась я действительно сильно. С другой стороны, у меня сон, у них работа такая, нехай смотрят… но, блин, не так же подобострастно!

Внесли зеркало. С интересом рассмотрела себя: поджарая. Я такой была в старших классах, когда занималась спортивными танцами. И мускулистая, а такой не была никогда. Осанка у меня королевская. Впрочем, как и в жизни.

Вот, значит, какой мечтаю быть. Так, стоямба! От подбородка к левому уху тянется тонкий шрам. «Вспомнила», как в детстве во время осады, когда умер младший брат, втайне от отца забралась на крепостную стену и наблюдала за лагерем ханцев. Что-то почувствовав, резко отклонила голову, и стрела лишь слегка задела лицо. Потом рана нагноилась, сохранив память о себе этим шрамом. А вот это, скажите, я за каким хреном придумала? Давай, передумайся! Потерла шрам рукой, он никуда не делся. Видать у них тут первое слово дороже второго.

Взглянула на руки. Фигасе! Все в шрамах, царапинах, с грязными обломанными ногтями… И это руки принцессы?! Получается так. Не той, что на горошине, а этой, которая должна стать королевой и удержать в них власть.

Зато мыло не принесли. Посчитали ненужным. Тут я свой монарший нрав и проявила во всей красе. Быстро метнулись, принесли какую-то невнятную субстанцию, говорят, щелок. Ну, хоть мылится, и то хлеб.

***

В покои отца я вошла одна, Эжен остался снаружи – не по Сеньке шапка.

В покоях витал запах смерти, ждущей своего часа – запах неухоженного лежачего больного вперемежку с химикатами, которые шарлатаны-лекари выбирают по принципу «чем неприятнее, тем достовернее».

Еще не рассвело, в зале царил полумрак. Чадящие масляные лампы и огонь камина лишь дожигали остатки кислорода, почти не давая взамен света. Король полулежал-полусидел в постели, подпираемый горой засаленных подушек. Левая часть лица и тела были неподвижны. Я сразу догадалась – инсульт, и «вспомнила», как это было.

Более месяца назад во время пира захмелевший король решил всем напомнить, кто первый воин королевства. Он по очереди боролся на поясах с собутыльниками, не побоявшимися принять его вызов. Укладывал на лопатки всех смельчаков и совершал обильные возлияния после каждой победы. Когда в воздух взлетели ноги девятого по счету борца, отец рухнул на пол, придавленный телом почти поверженного соперника. Неделю король общался только глазом и пальцами правой руки. Воля монарха и первого воина королевства вернула ему речь: тихую и трудную, но властную и не дающую сомневаться – он все еще король. (А хорошо сказала!)

Он вскинул взор и одними губами произнес: «Дочь моя!»

Опережая разум, мое тело кинулось на колени и припало губами к его руке. На рефлексах. Правду говорят, мышечная память надежнее памяти мозга. Через мгновение я «узнала», что принцесса любит отца, как могут любить только сильные натуры, каждый день отвечающие на вопрос «быть или не быть?».

Своего настоящего отца я помню только по фотографиям, он умер, когда я была совсем маленькая. Сквозь мрак я разглядывала лицо короля, и пальцы печали мягко сжали сердце: таким был бы мой папа, доживи он до этого возраста.

Скажете, глупо быть сентиментальной во сне, где все ненастоящее. Не соглашусь. Был такой английский наркоман и по совместительству поэт, Кольридж. Он утверждал, что образы наших снов воспроизводят ощущения, а не вызывают их. Не потому я в печали, что в этом сне болен давно умерший отец, а потому снится он больным, что до сих пор мне больно, что росла без отца. Этот чувак, Сэмюэл Кольридж знал, о чем говорил, ведь одно из величайших творений английской поэзии ему приснилось.

И мне, похоже, сон мой не забыть.

А, кстати, девочка, ты не хочешь изучить такую версию, что ты умерла, и это все вокруг «тот свет»? Давайте подумаем. Здесь умерший отец – король, я, если отдала Богу душу – принцесса… Стоп. Женя-то тот, который муж, жив, следовательно, и я жива. Нет, версия, что все умерли, не рабочая.

Уловив движение, я оторвала взгляд от лица короля и только тогда обратила внимание на стоящего у изголовья отца человека. Мгновение ушло на то, чтобы очередная вспышка памяти его идентифицировала.

Я ощутила, как далеко из-за пределов замка весна пробежала по верхушкам декабрьского леса, раскрутила флюгеры на башнях и ворвалась в мое сердце, сделав его огромным, полным юного ветра.

Вообще-то, в реальном мире принято описывать такие переживания фразами типа «бабочки в животе», но в средневековой обстановке пафос уместен, в королевском дворце высокие слова - завсегдатаи. Это наши, обгрызенные до физиологии, описания чувств будут звучать здесь фальшиво и пошло.

Длинноволосый человек носил вышитую на одежде незабудку – знак обета верности, расшита эта незабудка была цветами моего домена. Непонятливым объясню: человек объявил меня дамой своего сердца!

Король (напомню, мой отец – король, бе-е!) не возражал получить славного Вольдемара в зятья, хотя политическая обстановка могла предложить и более выгодные альянсы. Однако принцесса, которую я нынче изображаю, благоволит Вольдемару, который был ее воспитателем и наставником, учил грамоте и владению оружием, лишь как старшему брату, и выйти за него замуж желания не испытывает. Ну, вот скажите, она не дура?

Зато я, счастливая, как ребенок с ведром мороженого, узнала, что в моем сне коннетабль Вольдемар, глава рыцарей королевства, командующий войсками королевского домена, а временами и всего королевства Славанс и Древельон, он же Владимир Анатольевич Сизов, любит меня. Одну и навсегда.

Глава 3

- Дочь моя, я скоро умру, – едва слышно начал король. Говорил он с большим трудом и едва внятно. Тем не менее, я его вполне понимала, а что не разбирала, о том догадывалась. Впрочем, уже после первого его заявления я, было, хотела возразить, но он так зыркнул на меня, что все возражения застряли в горле. - Не перебивай, слушай! Возможно, это наш последний разговор. Силы оставляют меня… Вольдемар – единственный, кому можно верить до конца, поэтому он будет свидетелем. Тебя ждут трудные времена. После моей смерти будет много желающих занять мой трон. Единственный законный способ посадить на трон тебя – выдать замуж. Вопрос: за кого? Я бы дал согласие, если бы Вольдемар взял тебя в жены (правильной дорогой идете, товарищ!), но, насколько я знаю, этого не хочешь ты (э-э, папа, а не хочешь спросить меня еще раз?). Вольдеамар был бы лучшей партией для тебя, так я думал до сегодняшнего дня... Как король я давно был обязан выдать тебя замуж, ни о чем не спрашивая, но как отец берег твою свободу, не хотел лишать тебя права выбора. Это была моя ошибка. И времени ее исправить почти не осталось. Степной каганат, наш сосед на юге, обрел большую силу. Он заключил договор о вечном мире с императором Леванта и Мидии. «Вечный мир» не бывает долгим, на моей памяти самый долгий вечный мир длился семь лет. Тем не менее, пока он не будет нарушен, у степняков развязаны руки. Последние годы мы тоже не сидели сложа руки и, избегая большой войны, копили силы. Мы усмирили Восточное ханство, прежде чем оно объединилось со степняками. Уса-ас-Фатх теперь, как ты знаешь, наш вассал и канцлер двора, его воины рассредоточены по западным гарнизонам, а в его бывшей столице стоят рыцари моего домена. Останется ли все так после моей смерти? Уса – хан, суверенный государь, для него быть вторым даже в таком великом королевстве, как наше, – унижение. Я всегда видел, что его смирение показное, что лишь моя сила и его слабость останавливают его. Впрочем, для тебя это все не новость. И вот что я хочу сообщить: час назад Уса был у меня, он просил твоей руки… не перебивай, пока силы не оставили меня (да я вся внимание, мне жутко интересно)… Уса королевских кровей и может законно стать принцем-консорт, женившись на тебе. Знаю твое к нему отношение, знаю, что у ханцев женщина не считается равной мужчине, напротив, они считают вас существами низшего сорта. Даже их Бог – мужчина. Уса не удовлетворится ролью мужа правящей королевы, он захочет реальной власти. И тебе придется уступить, чтобы… дай мне воды…

Вспышка: точно, у них тут бог – женщина, Великая Мать. Однако войной и политикой занимаются в основном мужики. Здесь, как и везде: говорим одно, делаем другое.

Король глотнул из серебряного кубка, принятого мной из рук Вольдемара, с минуту лежал молча, набираясь сил, потом продолжил:

- Ты сама была бы прекрасной королевой: твоя рука тверда, а ум светел (а ведь трудно не согласиться!). Взрослая ты все больше напоминаешь свою мать… Я знаю, ты считаешь, что я должен был сразу отказать Усе (ну-у-у, не знаю, надо бы еще взглянуть на этого Усу…), но он сообщил мне нечто… Много лет назад твой брат осаждал столицу Ханства Кызын. В те дни я был с посольством у степняков. Мне удалось затянуть время переговоров, степняки так и не приняли ничью сторону, но дело было сделано: Уса договорился с ними, и мы взяли его столицу, после чего хану пришлось присягнуть мне. Когда я находился в стане степняков, мне, как почетному гостю, дали на время посольства одну из жен кагана для удобства и удовольствия, я не мог отказаться и тем проявить неуважение. Сегодня Уса сообщил, что нынешний глава степняков Хумуз, двадцатилетний наследник недавно почившего кагана, – мой сын и твой брат. (ну, что бы было не предохраняться, папа!) Мало того, что он как две капли воды похож на меня, у него есть прямое доказательство принадлежности к нашему роду – его мать так усердно служила мне, что растопило мое сердце, замерзшее со смертью твоей матери, что я подарил ей один из перстней с печатью короля, символ власти нашего Дома. Это одна из немногих моих ошибок, но она может стать для тебя роковой. Уса не сказал, откуда все это вызнал. Подозреваю, он находится в тайных сношениях с Хумузом. Если Канцлер станет твоим мужем, тебе эта ситуация мало чем грозит, особенно, если согласишься, чтобы правил он. Но если ты откажешь Усе, после моей смерти твоя жизнь будет в большой опасности. Он клялся в верности мне и в любви к тебе, но для него остаться на вторых ролях лучше при молодом короле-единоверце, который не сможет править без мудрых советов, чем при королеве, которая, мало того, что справляется сама, так еще и женщина.

Не поняла. Что значит «при молодом короле»? Ты на что намекаешь, папа? Выйти замуж за младшего брата?! Педофилия с инцестом. Фигасе, я тут наворотила сюжетец, ну и сон! Прав был старина Фрейд, говоря о темных подвалах подсознания. Хотя скорее всего, все не так страшно. Меня просто прикончат, а братец по праву крови займет трон. Никакого инцеста, и все белые и пушистые. В этой сваре оба варианта проходные, правда ни один из них не может устроить МЕНЯ.

- Мой король, клянусь, я не позволю уронить и волос с головы принцессы! (Анатольич, ты мой герой! И бархат твоего голоса… Только не надо этих кривых ухмылок, лучше посмотрите, какой мужчина)

- Верю, Вольдемар, поэтому и призвал тебя. Ты воин и сможешь защитить Анну от меча и копья, но не от яда в бокале, не от змеи в постели… Нож измены длиннее любого меча. Я вижу только два выхода: либо Анна выйдет замуж за Усу и уступит ему власть, либо за молодого кагана. (но ты-то куда, папа!)

- Отец, я не проживу и дня после свадьбы… хотя нет, сначала Уса с моей помощью разделается с братом, который, как и я, имеет право на трон, а я буду следующей. Месяц максимум.

А помните, ребзя, я говорила, что у настоящей принцессы припасен свой матримониальный план, и не интересы королевства стоят в нем на первом месте? Вот именно сейчас он всплыл в моем сознании во всей красе. Эта…, не побоюсь этого слова, благородная принцесса чихать хотела на свою королевскую карьеру с королевством вместе, если в ней не будет места ее любви. И вот что удумала эта половая тихоня.

На юго-западе домен Древельон граничит с небольшим княжеством, его наследный принц страдает (а, может, наслаждается, точно не скажу) слабоумием. Папаша безумного и мечтать не смеет породниться с королевским домом великого Славанса, зато Анна жаждет вручить ему такой непрошеный подарок. Понятно, только после смерти отца, который никогда не согласится с этим бредом.

Зачем? Все очень просто. Анна выходит замуж за слабоумного, но королевских кровей, МолЧела. После свадьбы муж пускает сопли и слюни в детской комнате, а принцесса, ставшая королевой, затаскивает в пустую спальню Эжена, делая его своим фактическим мужем и отцом наследника трона. Слабым местом в ее плане оказался канцлер и неожиданный джокер в лице моего нового братца.

И чито делать?

Получается, что сознание желает Вольдемара, а подсознательная совесть в том или ином виде подсовывает мужа. НО. Сон мой? Мой. Фантазии, тоже мои. Что из этого следует?

А следует то, что назло вам обоим – и сознанию, и совести – я поступлю в интересах королевства! Ну, а что, почему бы не поэкспериментировать?

К тому же, король пока живой. Более того, несмотря на инсульт, у него воля железная, при грамотной реабилитации он может протянуть довольно долго. Значит что? Значит, следует разобраться, как его лечат и внести в процесс свои коррективы. Будем смотреть в динамике. Впрочем, это я уже говорила.

- Ты права, дочь, любой выбор плох, требуется крепко подумать, но времени в обрез. Уса согласен подождать ответа, но недолго. Отказать ему – это война уже сегодня. Однако, я не представляю, что мы можем придумать. После обеда я обещал ему официальный прием, ты мне будешь нужна. А теперь оставьте меня, лекарь ждет.

- Отец, я хочу остаться, чтобы узнать, как тебя пользуют.

- Оставайся… Однако с каких пор ты стала интересоваться премудростями медицины и алхимии?

- С этих самых! - коннетабль, вас тоже удивляет, что дочь волнует здоровье отца? Не уж то я до сих пор была настолько бессердечная?

***

В зал вошли двое. Впереди, что-то бормоча, суетливо семенил старик с всклокоченной бородой, вслед за ним тяжело ступал юноша. Оба одеты в расшитые яркими узорами халаты, на головах колпаки с загнутыми вперед острыми концами. Я, кстати, «знаю» их. Старший - главный придворный лекарь, младший – его ученик. При дворе дед считался мудрецом, владеющим секретами магии. Его руки картинно занимал увесистый фолиант, а юноша сгибался под тяжестью сундука с реквизитом. Ню-ню.

- Вижу, Ваше величество, мое лечение пошло вам на пользу, - заскрипел лекарь, - но знайте, все успехи пропадут зря, если Вы при первом же улучшении станете пренебрегать моими советами. Я рекомендовал Вам быть недвижимым в течение всего месяца, но Вы сидите! Простите, король, я вынужден напомнить, что на время болезни Вы обязались повиноваться тем знаниям, что ваш верный слуга и целитель – он приложил к левой груди руку и изобразил поклон. – почерпнул в глубинах вековой мудрости предков.

Я валяюсь! Столько пафоса бывает только в случае, если тебя собрались очень крупно облапошить. Ню-ню. Смотрим дальше.

- Ты прав, Парамудр, - ну, точно, «вспомнила», Парамудр. «Почти умному» не помешал бы срочный ребрендинг. Впрочем, может он слишком честный и погоняло выбрал сознательно, ничего о себя не скрывая, а я тут бочку на деда качу. - Неотложные дела заставили меня пренебречь твоими советами, но лишь на время. Теперь я вновь готов следовать твоей науке.

- Я составил ваш гороскоп на текущий лунный месяц и приготовил снадобье в соответствии с расположением небесных светил. Сейчас вы выпьете целебный отвар, он придаст силы обездвиженным членам. Затем мы совершим процедуру обертывания…

- О, мудрый Парамудр, - все-таки ник он себе выбрал такой кривой, ни один черный пиарщик такое бы не удумал, впрочем, это мой сон, получается, я и удумала. - Не мог бы ты открыть секрет своего целебного отвара, из чего он состоит?

- Сие есть великая тайна древней мудрости… - начал уходить от ответа хитрож… мудрый старичок, но, увидев выражение моего лица, тут же сдал назад, - для всех, кроме великолепной принцессы. Основными компонентами являются жир вепря, жир тура и жир медведя, в жире этих могучих зверей запасена их великая мощь. Толченная скорлупа ястребиных яиц придаст крепость мышцам, а капелька ртути, которая, как и всякий яд, в малых дозах является лекарством, способствует перемешиванию субстанций и усилению их лечебных свойств. Есть другие, менее важные элементы… - Лекарь - тонкий интуитивный психолог. Сначала он почувствовал, что не ответить на мой вопрос не получится, а по мере рассказа уловил, что реакция принцессы вовсе не та, на которую он рассчитывал.

- Так, - прервала я поток этого бреда. - Насчет отвара все понятно, в чем суть процедуры обертывания? – у меня уже иначе как сквозь зубы не получается.

- Обертывание - самая важная часть лечения, – сбавляет пафос, гад, чувствует мою ярость, хотя, все время озирается на короля, ища в нем поддержки, так как не понимает, что меня так бесит. Папа молоток, молчит и слушает. Впрочем, у него во взгляде, как и во взгляде Вольдемара, то и дело вспыхивает недоумение. Я их понимаю, с каких фигов принцесса ни с того, ни с сего принялась учинять эти разборки. - Тело больного должно быть туго завернуто в течение долгого времени. В день - не меньше его половины, а ночью – на всем ее протяжении. Рад просветить Ваше высочество, в лекарском искусстве существует принцип «подобное лечится подобным», возникает эффект маятника – чем сильнее оттягиваешь его в сторону недуга, тем сильнее он качнется в сторону исцеления. Дабы усилить действие процедуры, мы натираем тело больного мазью с добавлением мышьяка. Мышьяк отпугивает демонов болезни, витающих в окружающем больного эфире, не давая им проникнуть внутрь организма…

Это стало последней каплей.

- Хватит! – говорю я тихо, но ярость брызжет из меня как лава из вулкана. - Отец, гони этого шарлатана прочь! А лучше… – что мне рамка «советует»? - Прикажи его повесить!

Лекарь с помощником засуетились вокруг постели короля как две наседки вокруг одного яйца, Вольдемар молча изумлялся. Еле слышно король потребовал у меня объяснений, чем вмиг вернул присутствующих к действительности.

- Отец, у тебя инсульт. Жирная пища, каковой является «целебный отвар» этого мистификатора, убьет тебя. Это же сплошной холестерин! Про ртуть и мышьяк я даже говорить не хочу – это яд в любых дозах. Надеюсь, старик, это все просто твоя глупость, - вижу, как он поджал хвост, - но если выяснится, что это злой умысел, лекарь, я своими руками надену петлю на твою цыплячью шею, но перед этим палач тебя очень подробно расспросит! Никакого обертывания! Отец должен двигаться как можно больше, только так он восстановит двигательные функции. Эжен! – камергер немедленно вбежал в комнату. Смотри-ка, на стреме! Зачет тебе, бить не будем. - Вызови королевского банщика, отцу необходимо принять теплую ванну. Это сгнившее белье выкинуть к чертовой матери, постелить свежее! Помещение проветрить! Что еще… Пусть банщик приведет купальных прислужниц, я покажу им, как делать массаж. И диету, отец, мы тебе составим правильную, будешь у меня как огурчик…

Тэкс. Что это звенит в тишине? Ну, да, я же половину речи толкала по-русски, поскольку в местном словаре нет нужных слов. Эжен, молодец, не дожидаясь развязки, кинулся исполнять поручения.

- Дочь моя, что все это значит? Здорова ли ты? С каких пор ты стала столь сведущей в вопросах медицины, что споришь с самим Парамудром!

- Ваше величество, из-за переживаний по поводу вашего недуга на принцессу напала умственная горячка, она стала заговариваться… - но эскулап рано обрадовался высокой поддержке.

- Молчи, слизняк! В отличие от тебя, выдумавшего глупости с обертыванием, я знаю, о чем говорю!

- Ваше высочество, - долго же ты молчал, мой коннетабль, - Вы должны объяснить, откуда у Вас познания, которые Вы до сего дня не являли нам. Мы все потрясены услышанным… и эти купальные прислужницы, разве им ведомы премудрости исцеления?!

- Вольдемар, Вы прекрасно знаете, что нет человека в королевстве, которому жизнь короля была бы дороже, чем мне. Не могу объяснить, откуда мои познания, но, слово принцессы, я в них уверенна! А прислужницам я сама объясню, что делать.

- Ваше величество! – как же меня раздражает этот скрип. - Я оскорблен до глубины души! Только глубокое волнение Вашей дочери извиняет ее беспочвенные обвинения. Я много лет лечил всю вашу семью, включая Ее высочество, Вы не раз имели возможность убедиться в моей искусности и верности. Мои знания основаны на древней мудрости, на изучении трудов великих медиков прошлого… - в этом месте трясем фолиантом над головой, ага. Обычный аргумент мошенников – неизвестные древние авторитеты.

- Хочешь сказать, в этой книге ты вычитал, как травить моего отца? – он неуверенно кивает. - Где? Укажи страницу.

- Вы не сможете прочесть, Принцесса, книга написана забытым языком древних, открытым немногим…

- Ты покажи, где написано, а я разберусь! – сон это, или бред, или что-то еще, но это что-то в моей голове, значит, и правила игры мои! Хотя, не факт.

Старик на блеф купился. Не играл он в покер! (Я, правда, тоже.) Затряс бороденкой, стал путано объяснять, что мудрые советы рассыпаны по книге, он де собирал их долгие годы, мол невозможно указать конкретную страницу… Спекся! Ну, что, папа и Вольдемар, вам все понятно? Этот экпериментатор хренов, просто ставит на короле опыты!

А вот и помощники королевского банщика принялись распахивать створки дверей, чтобы внести в помещение купель.

- Вы, двое, прочь с моих глаз! Вольдемар, я останусь с отцом, Вы присоединитесь ко мне во время обеда… - однако, приятно командовать любимым, не передать.

Глава 4

Обед был обильным, но отвратительным. Точнее, обильно отвратительный.

Обугленное, но полусырое мясо, лук, репа… Какого дьявола я придумала мир, где не открыли ни Америки, ни морского пути в Индию, сама не пойму. Но это ерунда. Без привычных специй и набора продуктов протянуть можно, но что меня убивает наповал, так это повсеместная антисанитария, которая точно сделает из меня анорексичку.

Есть и другое объяснение. Весь мой жизненный путь, вся моя терпимость к тому, что ненавижу, говорят о том, что я – мазохистка. Вот и объяснение, почему мои грезы такие неуютные.

В отличие от еды разговор с Вольдемаром оказался совсем не пресным: на фоне обшарпанных дворцовых декораций яркой сюжетной линией я рисую любовь, неосуществимую в реальной жизни. Говорю же, мазохистка.

- Анна, Вы сегодня совсем не та, что вчера. В какой-то момент я даже испугался, не наложено ли заклятье… - конечно не та, наблюдательный мой.

- В какой момент Вы испугались?

- В тот самый, когда Вы обратились ко мне «ВЫ» вместо «ТЫ», согласно этикету, и как до сих пор было заведено между нами. Я сам обращаюсь к принцессе на «Вы» только при людях, а сейчас… не знаю, что думать.

- Заклятие тут не при чем, всему виной мои переживания по поводу здоровья отца. Прошу простить меня, мой милый Вольдемар, отныне у нас с ТОБОЙ все как прежде. И я снова та же.

- Нет. Не та же. Твой спор с лекарем поразил меня до глубины души. Как удалось тебе раскрыть его лукавство? Единственное разумное объяснение, которое приходит на ум, - тебе было откровение Великой Матери… - он тоже перешел на «ты», хотя вокруг стола снует немало народу, а говорил, при людях на ВЫ. Ну, конечно, слуги и секретарши за людей не считаются.

- Ты попал в точку, Вольдемар! Великая Мать во сне поведала мне, как спасти отца.

Даже почти не соврала, ведь категориях людей этого мира мой взгляд через рамку вполне можно счесть божественным откровением. Мой «сон», как его не назови, объясняется, скорее, мистически, чем рационально. Впрочем, разум сам по себе загадка и чудо. В одну голову вмещается одновременно и наука, и волшебство, и Бог, и безбожие, и этот странный мир.

- Хвала высшим силам! Это великое чудо, Анна! Не всем святым дано счастье явления Великой Матери. Это очень хороший знак, я расскажу о нем королю и кардиналу церкви Великой Матери, а кардинал поведает о том пастве!

- Стопэ! – мой воздыхатель вновь взглянул на меня с изумлением. - Вольдемар, по требованию Великой Матери я дала обещнаие сохранить все в тайне. Даже то, что я рассказала тебе – грех, я не должна была этого делать, но ТЕБЯ я не могу держать в неведении. Поклянись, что ни одна живая душа больше не узнает об этом. - играю на слабостях любимого. Думаете, я святая?

- Клянусь, никто не услышит о чуде! – горячо воскликнул он. После чего ненадолго задумался и продолжил. - Значит, тебе было откровение не только о болезни отца…

- Верно, мой рыцарь. Не могу поведать всех подробностей, но принять предложение Усы нельзя, и я его не приму.

В реальной жизни я не люблю обманывать, да и не сказать, что у меня получается, а тут вру напропалую человеку, который мне глубоко небезразличен, и хоть бы хны. Никаких угрызений совести. То ли потому, что все здесь понарошку, то ли начала вживаться в образ принцессы, для которой интриги плести, что семечки щелкать.

- Хвала высшим силам! Знай, Анна, каждое мгновение ты будешь находиться под моей защитой. Мои люди будут тайно следить за Усой и его подручными. А хочешь, я убью его! Или сгною в своем замке в Древельоне. В этом случае ты должна будешь казнить меня, ибо я преступлю закон, ведь он подданный короля, к тому же, если я не буду наказан, ханцы по праву восстанут. Пусть же преступником стану я, но твоя жизнь будет в безопасности! – девочки, а ведь он не шутит. Боже, в реальной бы жизни такого мужчину!

- Разве тебе не дорога твоя жизнь?

- Она ничто по сравнению с твоей. Выбор у тебя невелик: мучиться в браке с ненавистным Усой или подвергать себя смертельному риску. Я не смогу всю жизнь спокойно взирать на это.

- А если я предложу тебе подвергнуть себя смертельному риску в браке с любимым человеком? Как тебе такой выбор? – Ой, не осуждайте. Кто бы устоял? Гори ярким пламенем любое королевство, когда рядом настоящий мужчина! Да и королевство можно сохранить, если сильно постараться.

- Для меня его, увы, не существует.

- А если бы существовал? – давай, давай, герой, выше голову, товарищ!

Вольдемар вскинул на меня такой взгляд… такой… плачьте от зависти, девчонки.

- Король говорил мне, что подумывал выдать тебя за Руперта, среднего сына императора Великой западной империи готтогаллов. Пока не появились известия от Усы, эта партия казалась наилучшей. Ты же, я знаю, мечтала вообще о другом… - совсем мрачно произнес он. Затем твердо посмотрел мне в глаза и спросил. - Что теперь у тебя на уме, Анна?

Была мысль еще немного покрутить хвостом, подразнить его, но прямой и открытый его взгляд не оставил мне шансов, требовалось решить все немедленно.

- Ты - единственный человек, с кем я чувствую себя в безопасности. Ты – сын короля Древельона, суверенного монарха, добровольно объединившего свое королевство с королевством моего деда, а значит, ты имеешь почти такое же право на трон, как я. Ты – самый близкий мне человек после отца. Ты любишь меня… Что должно быть у меня на уме? Только то, что о лучшем муже мне не стоит даже мечтать.

- Ведь ты говорила, что не любишь меня… - он почти задохнулся.

- Говорила. Но разве ты не достоин того, чтобы мои чувства переменились?

- Принцесса! – КАК он это выдохнул! Стал на колено и поцеловал подол платья. О! Сколько страсти и эротики было в этом поцелуе куска ткани! Влюбленному не нужно иных доказательств, кроме слов, которые он мечтает услышать, тем более, когда эти слова правдивы.

Вошел Эжен, а мы в прямом эфире. Приготовленная фраза застряла у него в горле. Громко сглотнув, он едва выдавил из себя:

- Ваше высочество, Вас и Великого коннетабля ждет король, - командующий рыцарями превратился из соперника Эжена в его врага. С этим надо что-то делать. Но об этом подумаю позже.

***

В королевских покоях был совсем другой воздух, несмотря на обилие горящих факелов и свечей. Король сидел в кровати, прислонившись к спинке, он был обложен свежими подушками, лицо было порозовевшим после банных процедур. У меня не забалуешь, у меня на поправку пойдешь без разговоров!

Наконец-то мое «мы все учились понемногу чему-нибудь» на разных курсах и семинарах начало приносить пользу. Пока я в «коме», сделаю все, чтобы успеть поставить отца на ноги, пусть это всего лишь иллюзия.

- Кардинал святой церкви Великой Матери! – блин, где мои беруши? Ну и голос у их камердинера.

Ролевая рамка «подсказывает», а я наблюдаю: в зал в окружении шести вооруженных монахов ордена Охранителей святой веры и шести молоденьких монахинь торжественно вступает (именно так!)… Сергей Михайлович Политуров. Этот павлин и здесь во всем красном! Как бы мне не заржать в голос.

Монашенки – одна к одной! Да-а, губа у вас не дура, Ваше преосвященство.

О кардинале ходит множество слухов: о его любви к таинству исповеди придворных дам - кающихся грешниц, о пристрастии лично накладывать епитимью в своих покоях на молодых монахинь. Ну, кто бы мог подумать!

Интересно, что грешницы каются не раз и не два, поскольку грешат много и часто. Неужели подсознательно я о нем, как о мужчине, такого высокого мнения? Когда Политуров предлагал мне стать его любовницей, я была уверена, что ему это нужно не столько для дела, сколько для понтов.

- Да помогут Высшие силы скорейшему выздоровлению нашего короля! – басит кардинал. - Да хранит Великая Мать любимейшего из сынов! – он прижимает правую руку к сердцу, левую возлагает на левое плечо и кланяется королю, после чего становится лицом ко входу. Все остальные, включая меня, трижды повторяют этот поклон в сторону кардинала.

Как будто держишь младенца… ну, правильно, это же культ Великой Матери.

Смотрю в сторону коннетабля и представляю, как бы держала нашего ребенка. У меня даже ноги задрожали. Только вот не надо сейчас ваших комментариев…

А кстати, могла бы я родить ребенка в этом… сне? А если бы пришлось, как в реальности, все девять месяцев относить? Тут и думать нечего, от Вольдемара - готова.

- Великий канцлер в сопровождении Верховного распорядителя двора! – да что ж ты так орешь, камердинер!

Ну-ка, ну-ка… Мама дорогая! Дергаю Вольдемара за рукав, давясь смехом:

- Вылитый Мефистофель.

- Простите…

- Ваше высочество, как вы изволили меня назвать? – канцлер зло пронзил меня своими ржавыми гвоздями.

В той, реальной жизни его зовут Усманов Борис Фатыхович. В этой - канцлер Уса-ас-Фатх. Да, уж… всех в кучу собрала.

Его лицо, бородка, прическа, головной убор - точная копия классического образа Мефистофеля, но есть нюанс: инфернальная голова посажена на грузный колобок, из которого торчат кургузые ножки в чулках и коротких штанах-фонариках. Картина маслом - постаревший и приплюснутый принц из советского фильма «Золушка».

Между прочим, приплюснутый принц уверен, что завтра будет королем. Придется его огорчить. Настоящий король, в том числе моими стараниями, умирать не собирается, да и колхоз – дело добровольное, так же, Борис Фатыхович?

И тут. Ну, серьезно, ну, хватит уже! Как хотите, но от смеха я не удержалась: позади Усамы в таком же наряде, в шортах-шариках, семенил еще один шарик - Верховный распорядитель двора. И кто?! Яков Николаевич Васильчук, еще более приземистый и толстый, чем мой шеф.

Я всегда сочувствовала девушкам из его хвастливых рассказов о походах налево, представляя, как эти несчастные, польстившись на кошелек, разыскивают его «хозяйство» в складках огромного живота. Фу-у. Но эти складки поверх чулок… не могу, держите меня семеро!

И нет сомнений, тут все то же шоу «Воруем вместе». Чего так решила? Да знаю.

Минуточку, что это так тревожно тихо вокруг? А, понятно. Все ждут, что я отвечу Усе. Нутром чувствую, он тут опасный человек. Очень. Однако, вопрос был задан, ну, лови ответ.

- Тебе показалось, наш верный канцлер. Ты мог услышать только наш смех, вызванный радостью встречи с тобой, - не просто дается мне это «ты» в адрес шефа, но принцесса на «ты» со всеми, кроме кардинала, который считается представителем высших сил и старшим земным сыном Великой Матери… так, папа хочет сказать. - Слушайте все! Говорит король!

- Ваше преосвященство, дочь моя, подданные! Я собрал вас по просьбе канцлера. Он сделает официальное заявление. Говори, Уса, - речь дается папе с трудом, впрочем, все понятно.

- Ваше величество, Ваше… преосвященство, - Усу передернуло, как будто его заставили проглотить слизняка, - принцесса и прочие! Только что Ее высочество изволила выказать радость от встречи со мной. Также и я не могу скрыть огромной радости, которая охватывает меня каждый раз, когда я вижу Ее высочество и когда думаю о ней. А думаю я о ней всегда, как, впрочем, и о здоровье нашего короля, и о благополучии нашего королевства. Ваше величество, движимый великой любовью к принцессе Анне и заботой о будущем королевства, я прошу руки вашей дочери. Я прошу Ваше высочество стать моей женой, женой Усы-ас-Фатха. Я - Великий хан, мой титул равен королевскому. Обещаю быть заботливым мужем, надежным отцом наследников престола, справедливым и мудрым монархом, буде Высшие силы приберут раньше времени правящего ныне короля Филиппа, да здравствует он во веки веков!

- Что скажет кардинал? – слова короля не достигли сознания священника, тот стоял, как стоял, не шелохнувшись, сверля Усу ненавидящим взглядом. Ситуация, кстати, типичная, все знают, что кардинал тугоух, поэтому камердинер заорал:

- Его величество ждет ответа Его преосвященства!

Сластолюбивый святой отец встрепенулся и ответствовал явно заготовленной диатрибой:

- Ваше величество! Я туг на ухо, но не глух сердцем. Оно слышит: измена поселилась в нашем королевстве. Вы, Ваше величество, пощадили поверженного врага, сохранив ему жизнь, свободу и владения, Вы приблизили его и сделали канцлером королевства. Но что мы видим? Уса-ас-Фатх не принял нашей веры! Войска его домена, призванные защищать наши рубежи, игнорируют приказы королевских военачальников, требуя подтверждений бывшего хана, а бывший хан за любое действие требует мзду! Канцлер, призванный преумножать королевскую казну, грабит ее! Но неблагодарному и этого мало. Теперь он покушается на трон великого Славанса! – эмоционально речь кардинала была подобна снежному кому, каждое новое слово сильнее распаляло оратора. Уса, между тем, пылал в его сторону таким ненавидящим взором, что будь священник и гигантским айсбергом, давно бы испарился. - Мы не вправе отдавать трон иноверцу! Человек, которому наш король и церковь дали все – жизнь, свободу и достоинство, – лжет короне и презирает веру, исповедуя еретическое учение! Я знаю, зачем ему власть! Уса мечтает об уничтожении церкви Великой Матери и насаждении ереси. Ваше величество, ради сохранения королевства и веры, Уса должен быть немедленно лишен должности и арестован как изменник! Вместо того, чтобы отдавать ему руку принцессы, отдайте его в руки Охранителей святой веры.

- Ты… - Уса прошипел это с ненавистью мощностью в 10 тысяч моих свекровей, - Его преосвященство пытается ввести короля в заблуждение! Я много раз обращался к нему с просьбой провести обряд посвящения в истинную веру, и всегда получал отказ, только… - слова «попадись мне в руки» молнией сверкали в его глазах.

А кардинал как ни в чем не бывало чешет дальше:

- Еретик напрасно ссылается на притворные просьбы обратить его в истинную веру. Сколько раз он обратится ко мне, столько раз я отвечу отказом, ибо лживы его слова! Не вера, а жажда власти и ересь живут у него там, где у правоверных находится сердце!

Я «в курсе», что подобная стычка между ними не первая. Любого другого придворного Уса давно бы стер в порошок, но первосвященник ему не по зубам. Король намеренно поддерживает огонь этого конфликта, не давая сторонам примириться и не позволяя одной из них одержать верх.

И мне это на руку.

- Анна, что ответишь ты, дочь моя, на предложение канцлера?

- Отец… Ваше величество, Ваше преосвященство, милый нашему сердцу канцлер! Даже для меня, наследницы трона Славанса, предложение Усы-ас-Фатха – великая честь! – улыбайся, Уса - до конца дослушаешь, посмеешься. - Интересы королевства и династии требуют, чтобы я вступила в брак с тем, в чьих жилах течет королевская кровь, кто могуществен и искушен в делах власти, кто сможет отстоять честь и славу короны перед лицом любого врага! Таков наш Великий канцлер.

Обвожу взглядом присутствующих: отец прикрыл глаз, канцлер с подельником щербато улыбаются (со стоматологией здесь напряженно), коннетабль посуровел, кардинал выглядит растерянным. Не так он глух, как хочет казаться!

- Канцлер – лучший претендент на мою руку… - у кого-то в этом зале сердце рухнуло, у кого-то выскакивает из груди. - НО!!! – мое «но» в противофазе меняет сердечную топологию. - Своевременно ли это предложение? Еще вчера это было так. Сегодня, когда король, хвала Высшим силам, пошел на поправку, я не вижу нужды нужды торопиться с замужеством, и прежде чем ответить канцлеру согласием, хотела бы получить ответы на некоторые свои вопросы.

Снова обвожу взглядом присутствующих – на тех же лицах другие выражения.

Ой, а мне нравится! Я, Анна Горчакова из Электроуглей, играя в принцессу, переворачиваю судьбу вымышленного королевства. Будь это на самом деле, я бы не посмела. Кто я такая, чтобы вершить политику? А понарошку – пожалуйста. И неплохо, кстати, получается, ничем я не хуже матерых канцлеров и прочих придворных. Я так думаю! Произношу это ТАК с интонацией Мимино.

Какая-то заноза все же свербит в душе. Вольдемар, шеф, отец, Эжен кажутся вполне себе настоящими людьми со своими мыслями, чувствами, стремлениями. Если этот мир выдуман мною, здесь все должно быть, как я хочу. Не должно быть этого сватовства, Уса должен быть как мой шеф строгим, но справедливым, а не опасным, отцу давно пора плясать вприсядку, а мы с Вольдемаром…

И эта заноза реальности снящегося мне мира заставляет меня играть по местным правилам, слушаться предписаний роли, хотя и не во всем и не всегда. Так бывает, скорее, в обычной жизни, чем во сне.

Ай, была не была! Итак….

- Было ли со времен язычества такое, чтобы наши монархи исповедовали иную веру, отказавшись от любви Великой Матери? Нет! Ты, Уса, предлагаешь мне нарушить вековую традицию. Ради чего? Стоит ли мое к тебе уважение так дорого, что королевство должно платить за него верой? – по глазам Усы вижу - стоит. - Давно известно: «Чья власть, того и вера», и… - присутствующие с удивлением уставились на меня. Похоже, текст из другого либретто, - я хочу сказать, что из вопроса о вере канцлера следует другой вопрос. Ты, Уса, уже имеешь трех жен, они родили тебе детей. Это позволяет твоя религия. Но какой по счету женой стану для тебя я? Кем будут твои жены, когда ты примешь титул принца-консорт или, тем более, короля? А дети? Чей ребенок станет наследником? Из этих вопросов вытекает еще один: должна ли жена любить своего мужа? Великая Мать учит, что дети должны рождаться и расти в любви, даже для королей нет исключений. Я глубоко уважаю тебя, Уса, но струны моего сердца молчат. Отец и мать всегда были для меня образцом семьи, так почему же я не должна этому образцу следовать? Слушай же, Великий канцлер, слушайте все: я готова принять предложение Усы стать его женой, но не раньше, чем он выполнит три условия. Первое - официально обратится в нашу веру, второе - отречется от своих нынешних жен и детей, и третье - заставит мое сердце полюбить его. Это все.

Зная своего генерального директора, представляю, каких сил ему стоит соблюдать молчание. Когда ему удалось установить контроль над речью, он бесцветно выдавил:

- Ваше величество, я вынужден просить разрешения покинуть вас, ибо меня ждут неотложные дела, - и, не дожидаясь позволения, вышел.

Васильчук, его здешнее имя Якуб Базиль, засеменил вслед за канцлером. Да это же вызов, король вас не отпускал! Кардинал злорадно улыбался парочке в спины, а король… Папа, я все объясню!

Глава 5

Конечно, королю наплела бочку арестантов. Но нужно заметить, что он не столько возмущался моими решениями, сколько удивлялся им. Отец переживал, что Уса сочтет себя оскорбленным и откроет военные действия прямо сейчас. Я возразила, что ответила на его предложение согласием, обставив некоторыми условиями. Может же девочка, тем более принцесса, немного покапризничать?

Вольдемар согласился с королем. Уса не дурак и все прекрасно понял. Понял, что его послали далеко, жестко и, к тому же, публично.

Так или иначе день закончился, во дворце объявлен отбой. Или как это у них называется? Вспомнила. Первая стража.

До постели еле дотащилась, а сна ни в одном глазу. Лежу, пытаясь заснуть, избыток адреналина закрутил в голове «Псих» от Мьюз:

Love, it will get you nowhere

You're on your own

Lost in the wild [1]

Вот уж, что верно, то верно. Заплутала я в местной дикости. Хочется орать от отчаяния, как этому парню из песни. И как-то мне все меньше верится, что окружающее меня не настоящее. Неужели попала? Нет, не может быть.

Тем не менее, как любой нормальной принцессе заснуть не дают горошины в постели. Их три (вполне похоже, что их целый мешок, но три – красивое число, к тому же всеми любимое), и они огромные.

Горошина первая - сама ситуация. Как так получается, что я прожила целый день последовательно и протяженно, минута за минутой, и сюжет ни разу не сбился, не перескочил с кадра на кадр? Я устала и реально хочу спать. Во сне… Ведь должно быть как в кино: закрываешь глаза в одном кадре, а через мгновение бодрая и радостная открываешь в другом. Не получается.

Горошина вторая проистекает из первой: из-за нереальной реальности происходящего я принимаю все близко к сердцу. Я конкретно хочу Вольдемару, так хочу, что… ну, да, теку, сразу как вспоминаю его! А сердце млеет, душа поет.

Короля жалею, помимо воли воспринимаю его как отца. Вижу его, и из глубин чужой памяти всплывают образы и эмоции не моего детства, заставляющие переживать именно меня.

Да и вся эта политика, интриги Усы и кардинала Политурова, как и интересы королевства, должны быть для меня абстракцией, необязательной игрой, но нет. Для меня это все серьезно, адреналин только что из ушей не льется. И что интересно, мне не хочется как обычно спрятаться, лишь бы меня не трогали. Наоборот. Я рвусь в драку. Нарываюсь на конфликт. Я же не такая! Но, нет. Здесь я именно такая, и это именно я.

И снова захлестывает волна нежности: готовность Вольдемара отдать за меня жизнь, его нежный взгляд и бархатный голос заставляют сердце трепетать, вызывают желание навсегда раствориться в этих глазах и голосе. Эти чувства реальнее всего, что случалось со мной в жизни до сих пор.

Вспомнила моего муженька и лежу довольная, улыбаюсь. Местная его версия, Эжен, держится со мной как побитая собака, что вызывает вполне настоящее злорадство. (Передай мамочке привет!) Я вижу, что он ждет объяснений, но молчу и наблюдаю, как он дергается, не испытывая и намека на угрызения совести.

Кстати, в этом реалистично подробном сне в моем окружении весь день одни мужчины отсвечивали. Неужели у меня нет подруг или как это… фрейлин?

Смотри-ка, удобно! Стоит сформулировать запрос, вспышка – и ты «вспоминаешь» необходимое. Вот почему мне такого подгона не сделали, когда я сдавала экзамены, коих было в жизни великое множество!

Итак, у меня две наперсницы. Одна - незамужняя княжна, фрейлина, другая – герцогиня, называется дама, потому что замужем. Хороший, между прочим, круг общения у секретарши – княжна и герцогиня!

Герцогиню зовут Клер, с ней у меня доверительные отношения, она на восьмом месяце. Вчера я – не эта, а та - позволила ей провести пару дней дома с мужем.

Молодая княжна мне не подруга от слова совсем. Более того, она моя соперница. Княжна Элен вскоре после рождения была помолвлена с Эженом и, повзрослев, на полном серьезе влюбилась в суженого, прекрасно зная, что ее чувства безответны из-за меня. Бедняжка… Надо бы с ней подружиться. В нынешней обстановке плодить врагов, да еще и без реальной причины, совсем неправильно.

Наконец, третья горошина, мешающая нормальному здоровому сну, - отвратительный быт. Холод, сырость, грязь, тошнотворные запахи повсюду. Хотя, сказать по правде, меня это беспокоит, только когда начинаю об этом думать. Неприятные факты воспринимаются в сравнительных категориях: не «холодно», а «холоднее, чем привыкла», не «грязно», а «непривычно грязно», все в таком духе. Как будто обстановка привычна для тела и неприятна лишь для сознания.

Незадолго до сна начала бороться за культуру быта: поставила задачу превратить свою спальню в покои образцового содержания. Прежде, чем лечь в постель, внимательно ее изучила, памятуя спальню короля. Нашла мало отличий. Заставила слуг сменить белье и просушить у камина перину с подушками. Ванну себе организовала: купальные прислужницы приготовили купель с горячей водой, постельничьи уложили в постель грелки, а затем и меня саму.

Признаю, в статусе принцессы есть свои прелести, только требуется все правильно организовать, так как самые простые бытовые удобства нужно создавать руками большого числа людей. Из-за этого весь день я провела в окружении множества посторонних. Пока не научусь относиться к слугам как к говорящим орудиям, это будет главным неудобством. Интересно, надолго ли?

Только в постели я могу оставаться одна. Но хочу ли?

Истопник, заряжавший дровами камин, еще был здесь, когда зашел Вольдемар, чтобы пожелать спокойной ночи. Он предупредил, что теперь двери моей комнаты охраняет его личная стража из самых доверенных. Хотела, хотела, хотела сказать ему «останься», но… Черт побери, в моем сне мои правила! Но нет, принцессе не подобает, и точка. И ничего не могу с этим поделать, вынужденно желаю желанному спокойной ночи.

Переполненная впечатлениями, я поворочалась и, наконец, провалилась в сон, и даже не почувствовала, как стали кусать блохи.

***

Шестое чувство принцессы спасло меня.

Это я потом поняла, что звук, заставивший меня в последнее мгновение пригнуться к лошади, был щелчком тетивы. Арбалетный болт, свистнув над головой, впился в соседний дуб.

Я охнуть не успела, как Вольдемар схватил меня, словно пушинку закинул на своего вороного гиганта, прижал к железной груди и помчал напролом через лес. В этот момент по перекрестной траектории просвистел другой болт, и по касательной ударил в защищенную латами спину моего спасителя. Я этого, понятное дело, не видела, но чужой опыт, сидящий в моей голове, по звукам нарисовал эту картинку со всеми пояснениями.

Звезды брызнули из моих глаз: сгоряча любимый крепко приложил меня носом к своей кирасе. Аккуратнее спасай, бэтмен неуклюжий! Один из его людей скакал впереди, выставив щит, а двое прикрывали наши спины, ведя мою лошадь на поводу. Еще четверо сопровождающих, как только мы пустились наутек, попарно кинулись навстречу выстрелам.

Блин, не успела им крикнуть, чтобы не убивали всех, нужно же выяснить, кто это решил на меня поохотиться? Впрочем, парни явно не новички, надеюсь и без моих дилетантских подсказок сделают все правильно.

Когда мы выезжали на прогулку, я еще удивлялась: зачем гулять таким табуном? Теперь же переживаю, не мало ли людей взяли?

Впрочем, снова я забежала вперед.

***

День начинался вполне мирно.

Проснулась я засветло. Тут такой же, как в Москве, промозглый бесснежный декабрь. И как у нас - воскресенье. Названия в моей голове крутятся другие, но суть та же. Король с утра не звал, поэтому утренний туалет был длинней и размеренней, чем накануне. Впрочем, и вчера слуги не сильно торопились, до московских темпов им разгоняться еще несколько веков.

Истинно говорят: лиха беда начало. Сегодня прилюдный утренний туалет меня больше смешил, чем смущал. Я вспомнила актрису Марецкую в старом советском фильме: «Вот стою я здесь перед вами, простая русская баба, мужем битая, попами пуганая…» [2] Сижу я здесь на горшке перед вами, простая русская баба, никем не битая, принцессу изображаю. Что сказать, начинаю привыкать.

Сходила проведала папу. Король идет на поправку. Вот что значит, всю жизнь махать мечом, а не пивко на диване попивать!

В воскресенье даже у принцессы выходной, никакой политики с экономикой, только общественная и религиозная расслабуха. Не знаете, что это такое? Ну, конечно, никто же из вас королевством не правил. Это была ирония, если что.

В полдень месса, а до нее художественная самодеятельность. Тутошние художники, поэты, музыканты, по-нашему - творческая интеллигенция или, как сейчас модно выражаться, креативный класс, как и везде не всегда талантливый, но всегда самолюбивый, жадный и голодный. Они кормятся с рук властей, не забывая эти руки покусывать. Мне представляли что-то вроде отчетного концерта. Они, наивные, думали, сейчас власти начнут раздавать гранты и субсидии.

Полная лажа! Да в нашем ДК в Электроуглях ребята и то профессиональнее были, посему у нынешней принцессы, то есть у меня, культурная планка задрана высоко. Не повезло вам, болезные, сегодня никаких грантов. Идите, дальше тренируйтесь. Хотя… покормите их там, что у нас с завтрака осталось. (похоже, они на большее и не особо рассчитывали, надо же, какие довольные ускакали. Одно слово – артисты.)

***

В детстве мама водила меня на все кружки, какие были в городе. Она еще не знала, что я стану секретаршей, а потому развивала мои таланты в максимально широком спектре. Лишнее быстро отвалилось, остались танцы и музыкальный ансамбль. Танцы мне нравились сами по себе, а в ансамбль мы с девочками ходили, потому что поголовно были влюблены в его руководителя Жору.

Мы пищали от восторга, когда заслуживали его похвалу.

Людей обоих полов Жора делил на две неравные части. Мужчин - на козлов и чуваков. Чуваки понимали рок и уважали Жору, остальные были козлами. Женщин Жора делил почти так же. Своих текущих подруг и прежних фанаток он звал чувихами, всех прочих - телками. Мы, школьницы, были у него абстрактными «вы» или «ты»: «Так, вы, настроились! Ты, возьми ля первой октавы»; «Вы что, похоронный оркестр?! Это же «Криденс»! Блин, так облажать клевую песню!» Иногда он приходил на репетиции пьяным: «Так, вы, лабайте сами. У меня сегодня ля западает».

Редко, когда мы играли по-настоящему хорошо, он присуждал нам высшую степень отличия и называл чувихами. Мы были счастливы вдвойне оттого, что в его устах титул «чувиха» равнялся титулу «принцесса», и еще потому, что «клево слабали правильный музон».

Влюбленность двенадцатилетних нимфеток в облезлого и потрепанного рокера-неудачника трудно объяснить, но благодаря ей он научил нас играть на гитарах и привил приверженность к року на всю оставшуюся жизнь.

Жора был педагогом от бога, любого мог научить всему, что умел сам. И все, что он любил, становилось увлечением его подопечных. Он заставлял нас слушать «правильную» музыку и учил слышать ее.

К моим тринадцати годам меня уже тошнило от «Ласкового мая», поразившего страну как рак в последней степени. Я знала, что Джимми Хендрикс, Джимми Пейдж, Ричи Блэкмор, Дэвид Гилмор и Тони Айомми – величайшие гитаристы всех времен и народов, что музыка – только то, что играют ОНИ.

На «чертову дюжину» Жора подарил мне гитару производства 4-й фабрики музыкальных инструментов за 7 рублей 45 копеек (ценник сохранился на нижней деке прямо напротив розетки). Даже не представляю, где он это старье выкопал, но звучала она замечательно. Жора помог переделать гитару с семи струн на шесть и научил извлекать из этих струн ту самую, «правильную» музыку. Гитара до сих пор жива, и я до сих пор на ней играю. Только Жене это не нужно. И никому, кроме меня.

Пару лет назад мы отмечали мамин день рождения. Меня послали в магазин кое-что докупить. Возле магазина, спустя почти пятнадцать лет, я встретила Жору в компании забулдыг. Было видно, что ля моего давнего кумира запала навсегда. Я в ужасе таращилась на остатки любимого учителя, а он продолжал неизвестно когда начатый разговор:

- Слава – пыль, ничто. Я познал славу. Я у Паши Слободкина в «Веселых ребятах» всю страну вдоль и поперек проехал. Девки сразу из трусов в мою кровать прыгали. И что? Ну, есть у меня слава… в смысле, была… и что?! Налей мне этой славы в стакан… я фигурально… э, портвешок не замай…

Выпил, крякнул, зыркнул в мою сторону.

- Что слава? Сейчас голую жопу в камеру показал – получи славу. Вот ты, будешь ходить по улице с голой жопой?

- Зачем? – отозвался один из собутыльников.

- Вот и я говорю, зачем? Слава будет у твоей жопы, а не у тебя. День поржут и забудут… Не тормози, наливай. Человеку нужно признание, а не слава. Нужно, чтобы его таланты ценили и признавали! Сечешь разницу? - тут он поднял на меня затуманенный взгляд и гаркнул: - Чего надо? Ты кто такая? Вали отсюда! Вали, говорю!

Убитая, я побрела прочь. И услышала за спиной:

- Клевая чувиха. Моя лучшая ученица… вылитая Сьюзи Кватро. [3] Вот она признавала меня… Наливай, падла, хочешь все в одно рыло вылакать?

***

Концерт во дворце мы смотрели с фрейлиной Элен. Я комментировала, а она хохотала, чуть со стула не падала. Хорошая девочка, юная, свежая, наивная. Эжен, зачем тебе эта старая корова принцесса? Трона же все равно не видать! Короче…

Перед концертом приглашаю Элен позавтракать со мной, «читаю», этикет допускает. Девочка сидит, такая, обмороженная - извините, спасибо, пожалуйста. Я ей - девонька, что за формализм? По уставу, это же не жизнь, а сплошная караульная служба, как-то это все не по-людски. Она – все нормально, мэм, есть, сэр, чего барыня изволит-с… Ладно, думаю, сейчас тебя расшевелю. Давай, говорю, потолкуем, как баба с бабой: нет принцесс, нет фрейлин, есть две бабы и один мужик. Глазки у нее вспыхнули, вижу - накипело. Лена, говорю, Аленка моя дорогая, не нужен мне твой Женька, забирай со всеми потрохами! Я люблю другого, и твоей любви я больше не помеха. Девочка чуть в обморок не валится, не верит своему счастью.

Зову: «Эже-ен!» Прискакал, ясный сокол. Не твоя ли мама, баронесса каких-то там болот, умолила отца Элен, князя Поморского Витаутаса, обручить тебя с ней? Моя, говорит. Так что ж тебе, хороняка, надобно? Почто мучаешь бедную девочку? Почему не женишься? Взалкал не по чину! Смотри, Эжен, обидишь ее - обидишь меня, тогда не взыщи! Гляжу, все понял, родимый. Уж, не знаю, голос мой его на землю вернул или взгляд, или и то, и другое вместе, но увиденное вчера и услышанное сегодня, очевидно, убедило – иных вариантов нет и не предвидится. А глаза Элен полыхают счастьем.

Приятно, однако, самодержавно самодурствуя, исполнять мечты хороших людей.

Кстати, вспомнила, где раньше видела эту девочку. Как-то попала к мужу на работу. У них в банке весь персонал, за исключением больших боссов, сидит в одном огромном зале, только столы отделены один от другого невысокими барьерами. Эта девочка сидела напротив Жени и мечтательно пялилась в его сторону. Честно сказать, это я сейчас поняла, что именно мечтательно и именно пялилась на моего мужа. Тогда мне показалось, что она просто о чем-то задумалась по своей работе.

Нет, все-таки, нельзя быть такой наивной. О ком это я? Да о нас обеих!

[1] – Muse «Phsyco», англ. Любовь заведет тебя в никуда, ты сам по себе, и ты заплутал в этой дикости.

[2] - цитата из х/ф "Член правительства" киностудии «Ленфильм» 1939 г.

[3] - Suzy Quatro, британская рок исполнительница, бас-гитаристка венгерского происхождения, ее популярность пришлась на 70-е годы ХХ века.

Глава 6

После концерта самодеятельности Элен с сияющим лицом сообщила, что в замке гостят пилигримы. Радовалась она вовсе не гостям, а тому, что личная жизнь пошла на лад. Ну и я воспользовалась ситуацией, да порасспросила фрейлину, что за звери эти пилигримы, и какое мне до них дела.

Оказалось – никакого. Просто традиция их обязывает обогреть, накормить и дать кров, насколько потребуется. Король или принцесса принимать их не обязаны, но это считается хорошим тоном, примерно как у нас в школе, когда заходит учитель, следует встать. Можно, конечно и не вставать, но окружающие тебя не поймут.

Сами пилигримы - не то странствующий монашеский орден, не то философский клуб, члены которого поголовно перекати-поле. Я люблю «Роллинг стоунз» [1], поэтому с удовольствием согласилась поддержать традицию.

Я уже почти смирилась с мыслью, что никакой это не сон, что все, творящееся со мной, более, чем реально. Но вот какая штука. Практически всех, с кем я тут плотно взаимодействую, я знаю в той жизни. Слуги и прочая массовка – не в счет. Ну ооочень странно!

И вот опять (хотя никогда такого не было).

У нас в корпорации большой штат юристов. Командует ими некий Сергей Антонович Меньшин. И что вы думаете? Этот самый Сергей Антонович заходит в зал, возглавляя делегацию пилигримов.

Я уже устала удивляться. Тем не менее, чуть не подпрыгнула на своем троне, и сгоряча подзываю его по имени, мол, Сергей Антонович, вы тут главный, подходите поближе, остальные стойте там.

Он и бровью не повел насчет Сергея Антоновича, зато сразу стал возражать, что у них каждый сам по себе и главных нет. Ой, не надо этих песен. У всех стайных животных, а уж у Хомо нашего сапиенса и подавно, чуть собрались в кучу, сразу давай меряться, что у кого самое-самое, а кого еще более самое. Даже в коллективе оголтелых индивидуалистов есть структура и иерархия, взять хоть нашу оппозицию, уж куда как индивидуалисты и демократы, мол уважаю твое браво быть другим, аж до вот этих границ… так, подальше отодвинься. Нет, еще дальше, вооот туда. Только тем и заняты, что сличают и меряются.

Так вот, у этих якобы равных Сергей Антонович очевидно главный. По уму, по опыту, по харизме, по всему. Если вернусь в себя, надо обязательно с ним пообщаться. А тут - Джимми Хендрикс, Voodoo Child (Slight Return), [2] вот что это был за разговор! Если вы песню не слышали, перескажу максимально близко к той части текста, которую поняла:

- Да хранят Высшие силы принцессу Анну!

- Да хранят Высшие силы путников, да будет мир пред вами неизмеримо добр! Раздели мою трапезу и беседу, - и так далее, бла-бла-бла согласно заведенным порядкам. Наконец, подобрались к сути дела: - Как тебя зовут, почтенный?

- У меня нет имени, - оба-на! Ну, ты даешь, Сергей Антонович!

- Вообще никакого? Как-то же ты себя называешь, как определяешь, кто ты?

- Я тот, кто я есть, - где-то я это слышала, что-то там было у Моисея с Богом [3], и пророк, как всякий нормальный еврей, тоже ушел от прямого ответа, или наоборот, не помню. Этот вроде не еврей… впрочем, кто его знает, не стоит торопиться с выводами.

- Я и спрашиваю, КТО ты есть? Должны же люди как-то различать себя. Иначе, получится: ты – тот, кто ты есть, я – та, кто я есть, и кто в итоге у нас кто, я – это ты, а ты - это я? – уже сама начала запутываться.

- Если я назовусь каким-либо именем, то тем приуменьшу себя. Имя сделает меня меньше, чем я есть на самом деле, ибо, приняв одно имя, ты отказываешься от остальных. Когда незрячего человека называют слепым, его умаляют до размера увечья. Даже когда Великая Мать родила этот мир, она стала меньше его. Когда не было ничего, Великая Мать была всем. Тогда она не имела имени. Родив мир, она получила имя и перестала быть всем. Каждый из нас воспринимает мир из Я и мнит, что центр – это он, а все остальное – это вокруг. Представьте, каково число таких центров? Мир – сфера, в которой центр везде, а граница нигде [4], ибо где бы ни оказался человек, там будет центр этой сферы. Возможность бесчисленного множества личных миров предполагает наличие такого же неисчислимого множества вселенных, эти миры вмещающих. Из этого представления мы выводим, что Земля не единична и не плоска…

- А представляет собой шар, который вращается вокруг солнца, которое является одной из звезд, которых во вселенной бесконечное множество. Это и так всем известно, не заговаривай мне зубы, давай лучше почему ты отказываешься от имени, - отвисшие челюсти и глаза размером с блюдца уже пару минут наблюдаю у своей свиты. Теперь вот и пилигрим окуклился. А вы думали. Привыкайте, ребята, то ли еще будет!

- Я сражен мудростью и глубиной познаний Вашего величества! Простите, Высочества. Видите, даже ваше величие и высочество, будучи названными, делают вас то одним, то другим, но всегда меньше целого. Даже считая себя центром своего мира, учтите, центр – лишь часть, ваш мир – лишь один из бесконечного множества. Когда у вас нет имени, когда вы никто, вы становитесь всем… - ага, это мы уже проходили. Чтобы ничто стало всем, хорошо, чтобы оно для начала стало КЕМ-ТО, иначе бунт, война, разруха, голод. Нет, уж, спасибо, не надо. – Не называя себя именами, я не заточаю себя в их рамках. Вся вселенная, также, как и любая из бесконечного множества ее вариаций, открыты мне…

Я вдруг поняла, что мне наоборот нравится заточать себя в рамках имени принцессы и любимой/любящей женщины! И напротив, ограничиваться хоть секретаршей, хоть коучем, хоть кандидатом наук даже где-то противно, после вот этого всего.

Я, конечно, делала умный вид, хотя поняла далеко не все из пространных рассуждений странника – лишь то немногое, что цитирую. Однако беседа чем-то взволновала меня. Какие-то смутные сомненья стали терзать меня. Множество миров, множество миров, я в центре мира, граница нигде… Чушь какая-то. При чем тут это и я, зависшая непонятно где, и непонятно как?

Эх, ударенная моя головушка! Какие бесконечные сферы, какие множественные миры? Если что-то и должно волновать, так это то, что история с королевством тянется так долго и начинает восприниматься всерьез! Тут одно из двух либо я в коме, либо это все на самом деле. Вариант со сном как-то потихоньку самоликвидировался. Я-то сама чего хочу? Блин, ну, не кому же!

***

Реки любви. Мой рок-н-ролл. [5] Как это далеко! И как близко.

Вот рок-н-ролл: по царскому, сиречь, моему велению Эжен спешно наводит переправу к сердцу официальной невесты. Все время крутится неподалеку, строит глазки, выдает многоэтажные комплименты. Старается парень. А вот и реки любви: переправа с берега невесты давно готова. Как это у мостовиков называется? Золотой стык. Элен к этому золотому стыку давно готова, и явно не к одному.

Так что монаршая воля чего-нибудь да стоит!

Все реки моей любви весенним половодьем несутся к океану по имени Вольдемар, который зашел сопроводить меня на обедню.

Какой это кайф. Ничего ведь еще не было, а у меня при его появлении ноги подгибаются. И такая слабость в членах образуется… Так. Это я кого цитирую? Мне такие цитаты не нравятся.

Так вот. Возвращаясь к моему мужчине. Вы можете себе представить, как это, когда вы абсолютно уверены, что ваш любимый сделает для вас все, буквально ВСЕ, только прикажи? И при моей полной власти над ним, он остается грозным воином, за чьей спиной можно спрятаться от любых невзгод. А, да что говорить!

***

Говорят, Париж стоит мессы. А местная месса стоит описания. Не буду касаться теологии. Вся моя религиозность ограничена двумя днями в году, когда елка и когда крашенные яйца. Ничего содержательного такое подсознание для воображаемого мира не вылепит. Хотя Юнг, коллективное бессознательное, все дела… Неужели это работает?

Деревянная мостовая от замка к храму. (как только будет моя воля, прикажу все дороги в городе мостить камнем, иначе к индустриальной эпохе вместо лесов вокруг будет степь.)

Момент. Про мессу немного позднее. До храма еще нужно дойти. Тут, похоже, без приключений шагу не ступишь.

На подходе к храму происходит «случайная» встреча с Усой.

Вот, Борис Фатыхович, долго вы меня «выпасали», гляжу уже и носом хлюпаете. Это вам не по селектору кричать: «Аня, сколько можно ждать чай!» Это: «Надо же, какая удача, всего пару часов прождал, чтобы случайно с вами столкнуться!»

А подскажите, злорадство – это смертный грех, или имеет смысл покаяться?

Здравствуйте, товарищ хан.

Мэм! Сэр! Улыбки, реверансы, сплошные проявления любви и уважения. Жаль, нельзя эту картинку снять и выложить в какой-нибудь соцсети под тэгом «фальшь и лицемерие».

Мы стоим лицом к лицу. У каждого за спиной толпа народу. Здесь у нас средневековье и дикий феодализм, поэтому, чем лицо важнее, тем больше у него свита. Свитами тоже меряются. А мы оба, куда важнее! У меня, правда, такого желания нет, просто делаю все так, как принято. Опять же Вольдемар подсуетился и усилил охрану. Надо сказать, что у нас с Усой почти все сопровождающие и есть охрана, которая стоит полукругом за спиной у каждого. Добродушные парни со зверскими физиономиями серийных убийц мирно держат ладони на рукоятях мечей и кривых сабель, приветливо смотрят исподлобья, молчат. Прямо встреча на Эльбе, братание союзников.

- Позвольте, Ваше высочество… - конечно, позволю, как не позволить?! Течет уже привычная пена этикета, но вот и по делу, - Анна, Вы окончательно решили отказать мне?

- Я? Отказать?! Да я всей душой за. Благородный Уса, ты плохо слушал меня, я сказала, что с радостью принимаю твое предложение после выполнения моих условий.

- Ваше высочество, я еще раз спрашиваю, Ваше решение окончательное? – вижу, не отвертеться.

- Да, окончательное.

- Ну, что же, по крайней мере, определенно… - вздыхает. - Как вы меня назвали, Мефистофель? – кошелек, кошелек, какой кошелек?! [6]

- Мефи… как? Извини, не разобрала, еще раз скажи.

- Мефистофель, - я внутренне содрогаюсь, насколько он точно и без затруднений произности это слово, как будто оно давно ему знакомо.

- А что это? – уж включать дурака, так по полной.

- Увы, я думал, вы знаете. Еще раз, увы… - вот и поговорили.

И вдруг меня пробивает вспышка гнева. Еле сдерживаюсь от… не знаю, от чего, но я бы показала тебе «увы», Борис Фатыхович! Фальшивая елейная улыбочка с жестким ледяным взглядом. Он что, решил меня на испуг взять? Меня начинает трясти от раздражения. Натужно улыбаюсь, и жестом даю Усе понять, что разговор окончен.

Вот так новости! Обычно такие вспышки бывают у меня накануне. Девочки меня понимают.

Расходимся.

Вольдемар отправляет вестового за подкреплением и приказывает усилить охрану короля. Теперь он в буквальном смысле неотступно следует за мной повсюду.

Хорошо тут - тихо, свежий воздух.

- Анна, - говорит он после того, как Уса со своими людьми отошел достаточно далеко, - ты должна постоянно носить кольчугу под платьем, и бери с собой меч, - «вспоминаю», я - неплохой боец, даже, я бы сказала хороший. Меч, алебарда, пика, лук – мои друзья, более близкие, чем та же Клер. В этом мире носить оружие и уметь им пользоваться – норма для женщин высшего сословия.

***

В храме мне понравилось. Наконец, увидела местных детей. Сюда приходят семьями, детей в каждой помногу. Папы с мамами стоят отдельно, слушают проповедь – не с амвона, его нет, а из центра зала. Дети резвятся, бегают вокруг. Им не мешают, лишь иногда особо расшумевшимся делают мягкое замечание секьюрити из числа монахов Ордена охранителей веры.

На полях замечу: охранители - крутые парни, настоящая спецслужба с разведкой и силовым блоком в несколько тысяч монахов-воинов, их монастыри разбросаны по королевству. Наряду с рыцарством они – надежда и опора короны. Но лишь до тех пор, пока король считается с их интересами, главным из которых является сохранение веры. Вопрос этот принципиальный, он вне обсуждений и какой бы то ни было политической или материальной заинтересованности. Будем иметь в виду.

Странно устроен человек. Уверена (правда, уже не совсем), что все игра, все понарошку, правила мною же придуманы, а вступаю в игру, вживаюсь в образ и воспринимаю игровые правила как закон, требующий исполнения. Помню, в детстве играла с мальчишками в войну. Вот мы все – друзья по двору. Вот мы бросили жребий и стали кто «нашими», кто «фашистами». И вот «наши» начинают по-настоящему ненавидеть «фашистов»…

Отвлеклась. Монахини занимаются детьми предметнее: утирают носы, приносят перекусить, организовывают в хоровод и хор в общей молитве. Прекрасная атмосфера. Никакого насилия над детьми, они сами на примере старших воспринимают образцы поведения. Благостно. Но, блин, если у них тут все так благостно, то откуда все эти войны с насилием!

Если это и вправду происходит в моем мозгу, что все это значит, господин Зигмунд?

Боже, как раскалывается голова! Причин несколько. Это может быть боль из реальности с поврежденным черепом – раз; переживания и спертый воздух в храме – два. А три… на что это и похоже больше всего… Но ведь не может этого быть в коме! Так, не суетимся, как уже говорила, наблюдаем проблему в динамике.

***

Уроды! Попросила же поваров, как людей: когда жарите мясо, режьте на кусочки и на сковороду. Что не понятно? Почему на вертеле и целиком! Мне вас на конюшню пороть отправить?! Или здесь это не практикуется? Ладно, говорю, хрен на вас, не можете мясо по-человечески приготовить, просто сварите гречку (слава богу, она есть). Сварили. И? Нормальные они люди?! Добавили какой-то вонючий жир «для сытности»…

Одеваем меня на прогулку. Вот на каком языке им объяснять, если они по-местному не понимают?! Говорю - ребята, организуйте ширму, мне она нужна для туалета. Ширма где?!!! Нихт ферштейн, блин! Хоть плачь!

С горем пополам оделась. Кольчуга и меч – это дополнительных килограммов десять. И ничего, принцесса тянет как слон дробину (или что он там тянет?). С телом мне повезло! Впрочем, вы в курсе…

Одежда для прогулки удобная: для конных прогулок дамы надевают широкие штаны. И тем не менее, сколько эта кольчуга выдрала моих волос! Как меня все здесь бесит! Во сне выдирать волосы не должно быть больно, блин!

Девчонки, беда! Как я не пыталась убедить себя, что это невозможно, они пришли. Да как же это возможно в моем состоянии и в этой грязище?! Уж лучше каждый день бриться.

[1] – Роллинг стоунз переводится как перекати-поле.

[2] – англ., Ученик колдуна Вуду (легкая отдача), песня Дж. Хендрикса 1971 года.

[3] – Исх. 4:14 : Бог сказал Моисею: «Я ТОТ, КТО Я ЕСТЬ. Так и ответь сынам Израилевым: „Меня послал к вам Тот, чье имя — ЭХЙЕ́ (Я ЕСТЬ)“». Имя Бога Яхве переводится как Сущий.

[4] – так называемая «Сфера Паскаля». Аналогичную идею разрабатывали многие философы, начиная с Ксенофана Колофонского в 473 г. до н.э., затем пифагорейцы, гностики, пока, наконец, это не закрепилось за авторством Блеза Паскаля.

[5] – название песен рок-группы Би2. Музыка классная, а вот повели себя парни в последних событиях…

[6] – цитата уголовника Кирпича (в исполнении С. Садальского) из сериала «Место встречи изменить нельзя».

Глава 7

Оказалось, я живу в Кремле! Ну, не совсем в Кремле, а в замке, построенном на его месте. Замок окружен городом, столицей королевства, называется Турград. В моем настоящем мире так скорее следует называть Питер. По этой логике Москва будет Бабкоград, ибо тут все за бабки и все ненастоящее. Бандюградом назовем Владивосток, а Типазападградом – Калининград, короче, много градов в нашем богоспасаемом отечестве, имеющих свое ни на кого не похожее лицо.

Вообще-то название звучит иначе – Таургуадо, но так можно язык сломать вместе с последней извилиной, которая это придумала. Название переводится как бычий или коровий брод [1]. Вам это о чем-нибудь говорит? Приду в себя, покопаюсь в Википедии. Глубока, однако, моя натура - собственным мыслям нужно искать объяснение в словаре! Впрочем, как бы не сломать эту Википедию, объясняя с ее помощью мои мысли.

В таких размышлениях я выехала на прогулку. Я и девять тяжеловооруженных всадников. Как только увидела реку и ее изящные изгибы, как только мы подъехали к устью впадающей в Москву-реку Яузы, я сразу поняла, где нахожусь: вот они – Яузские ворота. Обернулась назад – а вон, на холме, и Кремль. То бишь, мой замок.

Лес, чистый воздух, воду из Яузы можно пить. И никаких тебе москвичей и гостей столицы. Кроме меня, пожалуй. Экология, Карл! Не знаю, насколько хорошо я передаю свой восторг, но переживаю я именно это чувство.

Мы ехали вдоль берега Яузы (здесь она называется Аузе, и снова я слышу в названии что-то не славянское, и не угро-финское, а что?). На противоположной стороне высокий берег Таганки, заросший густым бором. С моей стороны берег пологий. Сплошняком идут огороды, редкие мостки, с которых, наверное, летом удят рыбу и стирают белье. Да не наверное, память принцессы это точно знает. Когда-то и в моей Москве так было.

Когда разобралась, где нахожусь, как навигатор в голове включился – накладываю видимую картинку на карту своего времени. Нужно сказать, что в отличии от многих девочек, топографическим кретинизмом не страдаю. Более того, когда-то даже спортивным ориентированием занималась, за школу бегала с картой по лесу. Оказалось – полезная вещь.

Выехали за городскую стену в районе современных бульваров, проехали крохотную деревеньку на три или четыре землянки (ибо домами это убожище не назвать) и въехали в дубраву, где любит гулять принцесса, где она упражняется в верховой езде, стрельбе из лука, а также в стрельбе из лука во время верховой езды. Не принцесса - джигит!

Здесь могучие дубы растут не плотно, много широких полян, местность живописно холмиста. В моем мире на месте этого чуда устроили Садовое кольцо с Курским вокзалом. Вот и думаю, оно стоит того, такую красоту губить?

Вволю порезвившись среди красот, мы отправились в сторону Лефортова к женскому монастырю как-там-он-у-них-называется. «Вспоминаю», это традиционный воскресный маршрут принцессы.

На этом проторенном, я бы сказала, натоптанном, маршруте нас ждала засада. Кто бы сомневался…

Итак, схватил меня любимый и ну спасать! Спасает, спасет, всю физиономию изукрасил о железо. Безропотно молчу, только переиначиваю Земфиру:

Брызги снега из-под копыт.

В девушку с разбитым лицом.

Это не со мной!

Это дежа вю… [2]

Даже если Земфира и не так пела, нос мне любимый расквасил по правде. Больно! Да и убегаем, смотрю, что-то слишком долго.

- Стой! – кричу. - Куда драпаем, любимый? – Притормаживает. - Мне далеко от трона нельзя, там больной папа один остался.

- Анна, кому ты сказала, что мы едем на прогулку?

- Никому. Женьке.

- Женьке?!

- Да, блин! Эжену. Сказала, что едем, как обычно, воздухом подышать. Думаешь, он? Не-е-ет, он не мог. Он же в меня, это… Опять же, нас весь город видел! И, кстати, ты не ответил, куда мы едем? - слышим, к нам приближается конский топот. Двое выдвигаются вперед, Вольдемар прикрывает меня собой. Все обнажают мечи. Ох, блин, аж сердце захолонуло. С одной стороны страшно, а с другой – парни за меня умрут, не моргнув глазом. Мое ЧСВ заурчало, как сытый кот на печке.

- Милорд! – кричит всадник. Свой. - Одного татя взяли живым, – мечи прячутся в ножны. - Его везут в вашу резиденцию, другого пришлось убить. Какие будут приказания?

- Я отвезу принцессу к герцогу Иварсу. Пришли дюжину воинов для ее охраны. Мы вернемся в замок завтра к полудню. До этого времени выясните, кто нанял изменников. Я хочу вырвать ядовитое жало. Пусть свидетельствует обо всем, что знает. Арестуйте и допросите королевского камергера, - Вольдемар взглянул на мою возмущенную физиономию и добавил. – Только не шибко спрашивайте, он и сам все обскажет.

- Вольдемар, я уверенна, он не может предать МЕНЯ!

- Я тоже так думаю, Анна, но после вчерашних событий все могло измениться. По крайней мере, нужно выяснить, кому он сообщил о нашей прогулке.

- Так, - возвышаю голос. - Эжена не трогать до моего возвращения! Завтра я сама с ним побеседую, - принцесса я вам, или кто? Своими камердинерами сама буду распоряжаться. «Вспоминаю», кто такой герцог Иварс – это муж моей дамы Клер. Пересаживаюсь на свою лошадь (или правильно – коня?) и дальше скачу самостоятельно. Кровь носом уже не идет. Крепкое мне тело досталось. Зато Анна Горчакова от таких нагрузок давно бы померла…

***

Замок герцога стоит на высоком берегу Неглинки, где-то в районе «Олимпийского». Смотрю, мечеть тут даже не начинали строить, а в моей Москве уже муэдзины с минаретов моим соседям по общаге что-то вещают.

Этот окруженный частоколом деревянный поселок, где живут герцог с супругой, их оруженосцы, герольды и прочие слуги с семьями, совсем не похож на тот образ, который возникает при слове «замок». Название острог подходе куда больше. Специфика региона, однако - вокруг лес густой. Пока.

Светлейшая чета – Иван и Лера из моей корпоративной реальности.

Новое напоминание, что с этой реальностью что-то не так. Неужели все-таки кома? Так. Наплевать! Нос разбили – болит. Вольдемар, вон какой крутой, - мой мужчина! Друзья мои тут – счастливая любящая пара. Чего тебе надобно, хороняка? Живи и радуйся, что ты здесь принцесса, а не нищенка подзаборная. И я решила перестать заморачиваться – реальность, кома, какая разница, если я мыслю и существую. Ой! Больно! (это я себя на всякий случай ущипнула)

Итак, чета герцогов. Здесь я наделила их не только высоким титулом, но и семьей, любовью и тремя детишками. Четвертый толкается в Лерином животе. В памяти всплывает деталь: их сосватали родители еще в детстве, о чем оба супруга ни секунды не пожалели. Повезло. Я рада за Леру и немного ей завидую, хотя разумно ли завидовать собственным фантазиям? (стоп, я же сказала, завязывать с этим!)

Наш приезд переполошил герцогскую обитель. Слуги кинулись собирать ужин, а мы с Вольдемаром обсуждаем с четой события минувших дней и часов. Через некоторое время коннетабль с герцогом собрали совет со всеми, кто должен держать оружие и ходить в караул. Лера отвела меня в свои покои поболтать о девичьем.

- Анна, я правильно поняла, что вы и Вольдемар...?

- Правильно. Эжен отправлен в отставку.

- Кто же будет вести дворцовое хозяйство?

- В другую отставку, подруга. Я удалила его из своего сердца.

- Хвала Высшим силам! Я всегда считала, что он слишком слаб для вас. Вам нужен сильный мужчина, как Вольдемар… Простите, Анна, я позволила лишнее…

- Все в порядке, Лера. Кстати, не возражаешь, если я буду так тебя звать?

- Конечно, нет! Необычно, но звучит… приятно.

- Замечательно. Знай, подруга, мне важно твое мнение. С кем же еще принцессе говорить о сокровенном, если не со своей Клер?

- Лестно, что вы называете меня подругой.

- А разве не так?

- Так! Я и есть ваша преданнейшая…

- Вот, и ладушки. - останавливаю ее готовые прорваться излияния верности. - Давай без китайских церемоний, как говорит мой шеф.

- Кто? Без чего? – Лера явно озадачена, да и я хороша, надо бы за языком следить. Хотя надо ли? Ну, да это вопрос риторический.

Тем не менее, я им тут монаршая особа, так что, пользуясь случаем, могу и не объяснять ничего. И мне это нравится: накосячил, потом изобразил морду кирпичом, мол, так и надо, и усе у порядке. Не все же на горшок в окружении слуг ходить, должны быть и бонусы!

- Великая Мать! Не важно. Давай, лучше, по делу, подруга, - и я посвятила придворную даму в свои планы в отношении отца, Вольдемара, Усы, Эжена и Элен.

Закончив с политикой, мы зацепились языками за последнюю прическу невесты Эжена, и тут бы нас было не остановить, но объявили ужин.

У меня сильно потянуло низ живота, пока я шла в трапезную, а когда воссела во главе стола, поняла: началось…

Даже если ты принцесса, даже если мир, где ты властитель, выдуман, любым миром все равно правят условности. Тебе остается терпеть и ждать, когда появится возможность заняться собой.

И, о, счастье! у герцогов имеется замечательная банька на манер русской. Париться в моем положении не стоит, но уединиться с понимающим человеком – в самый раз. После застолья Лера организовала теплую воду, липкое мыло, чистые тряпицы, и я загрустила о том, что так раздражает в телерекламе. Как все-таки хорошо, когда сухо…

Уже лежа в постели, вдыхая запахи чужой жизни, прислушиваясь к ее скрипам и шорохам, я взвыла про себя: как же я хочу обратно! Вдруг, какой-то голос… Впрочем, что значит, какой-то? Не какой-то - мой, чей же еще. Я сама себя, но как бы со стороны, вопрошаю: точно хочешь обратно? Точно, что за вопрос! Уверена? Блин, я что, не сама себе не по-русски объясняю? Точно! Уверена! Хочу!

Не помню, как провалилась в сон.

***

Проснулась рывком, из небытия - в сознание. Рядом кто-то сопит. Моя нога закинута на этого «кого-то». Начинаю медленно стаскивать ногу с соседского тела. Руку тоже. Тело зашевелилось и взмолило:

- Нюша, ну давай хоть немного поспим! У меня уже сил нету! Я себе все стер на хрен!

Вот это да! Муж мой, Женек, собственной персоной.

- Спи, родной, я просто хочу на другой бок, - что, интересно, он «все стер»?

Изучаю себя и свои ощущения. На затылке гигантская шишка. Болит, если потрогать. Ноги тоже болят, как будто сутки скакала на лошади. Ну, да, скакала, но перед сном ничего подобного не чувствовала. Трогаю себя внизу. Месячных нет, а лоно припухло, явно перетрудившись. Не поняла, муж использовал мое бессознательное состояние?! Ему-то это зачем? При этом по телу разливается истома, как после… ну… после даже не скажу какого количества оргазмов.

Господи, что тут было?!

Вскакиваю, включаю свет. Смотрюсь в зеркало: я, собственной персоной, только щеки ввалились, а вокруг глаз черные круги… и все болит, каждая мышца.

- Женя, - кричу, - какой сейчас день?

- Да дай же поспать! Понедельник уже, утром на работу. Аня, если ты не дашь мне отдохнуть, я так долго не выдержу!

- Что со мной было вчера и сегодня?

- Ты что, не помнишь?

- Очень смутно. Я ударилась головой, а потом почти ничего… точнее, совсем ничего.

- Ты это серьезно?! – он вскочил и сел на кровати, - Не помнишь, как насиловала меня два дня подряд?! Как узбеков наших застращала, заставила общагу вылизать и составить график уборки, тоже не помнишь?! Я снова Женя, не Эжен? Честно?

- Честно… - Эжен?! Это как понимать? Получается что это все… - Женя, быстро рассказывай, что я начудила. Давай!

И Женя рассказал.

В субботу утром в больнице я пришла в себя и вела себя странно: все изучала с пугливым интересом, постоянно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Впрочем, после падения странным это не выглядело.

Когда Женя пришел меня проведать, я не сводила с него восторженного взгляда и, услышав что-то в своей голове, потребовала немедленно отвезти домой. Врач пробовал возразить, но я попросила оставить меня с врачом с глазу на глаз, и после короткого разговора (тут Женя ничего пояснить не мог, ибо не присутствовал) он меня отпустил.

Уже в машине я стала домогаться мужа, на третий этаж мы добрались почти без одежды… Узбекские соседи, кстати, всю одежду вернули во время генеральной уборки, которую тоже организовала я.

Во время этой уборки Женя то ли спал, то ли кайфовал в обмороке, но, как бы то ни было, это был самый длительный его отдых за двое суток. По мнению мужа, в этот жестко уплотненный вариант медового месяца я попыталась вместить все недоработки семи лет супружеской жизни.

- Аня, ты, прямо как маньячка какая-то. Ты кончала… не знаю, сто раз, наверное. И орала, как резаная. Представляю, что наши бедолаги соседи ночью делали, они ж здесь все без баб, – Женя задумался, посмотрел на меня подозрительно. – И ты хочешь сказать, что совсем ничего не помнишь?

Я отрицательно помахала головой. И тут же схватилась за затылок – забыла, что треснулась тыковкой именно в этой реальности.

- Чудеса, - выдохнул Женя.

Впрочем, другие чудеса тоже были.

Я выходила в места общего пользования полуголая, не обращая внимания на соседей с юга. Когда на меня попробовали обратить внимание они – не все, а их «пахан» Рахмон, которого боится все некоренное население нашей общаги, - я так отделала Рахмона и его подручных шваброй и скалкой, что в качестве замирения мне принесли плов подкрепить силы мужа, а затем я им назначила генеральную уборку.

Короче, ко всем моим титулам можно добавить королеву общаги.

Я еще раз заверила благоверного, что события последних дней проходили в состоянии моего умопомрачения, пообещала, что ближайшие ночи он гарантированно будет спать нетронутым. Мужа тут же унесло в царство Морфея, а я задумалась.

В моей реальности я не была без сознания! Вместо меня во мне (!) был кто-то другой. Я боялась произнести это себе, но прекрасно понимала, кто.

Получается, и я все это время была в своем сознании, только в чужом теле, а в моем… Вот это дела!

Где же я была? Спасибо за подсказки! Вы все умные и, конечно, знаете где. А я, дура такая, лежу и не могу сообразить, а главное - поверить, что все это стряслось со мной! За что, Господи? Или теперь мне нужно обращаться к Великой Матери?

Прежде, чем выключить свет, поглядела на часы – два ночи. А завтра, между прочим, на работу. Смешно звучит: принцессе на работу. Беда лишь в том, что тут я никакая не принцесса, а совсем даже наоборот. Ох, грехи мои тяжкие, за что???

Так или иначе, под утро сон меня одолел.

[1] – одна из версий перевода значения топонима Москва – коровий брод. Автор обязал ГГ принять это на веру.

[2] – искореженные ГГ слова песни Земфиры «Брызги». И песня классная, и Земфира, когда ее написала, еще не скатилась до иностранного агента.

Глава 8

***

Вечность назад – в прошлую пятницу – меня волновал ремонт квартиры, перемена работы и мечта стать коучем. И вдруг я – принцесса, мой папа-король, покушения, генеральный директор в рейтузах, моим телом пользовалась, получая удовольствие, другая женщина, а мне достались лишь остатки чужого сладострастия… Впрочем, ей там достанется довольно болезненная менструация. Так ей и надо!

Странно, странно устроен человек.

После всего, что случилось, я кайфую от запираемой двери и чистоте в сортире, меня умиляют заискивающие соседские «салям алейкум, уважаемый!» Усталое тело бывшей принцессы ноет, но хочет на работу. Вру. На работу как раз не тело хочет. Вусмерть затраханное тело повалялось бы на кровати, а вот душа, которая несколько часов назад рулила королевством (ну, почти, жалко вам, что ли сделать вид, что согласны?), рвется в бой. Ибо теперь, когда привычный мир сломался, я все могу!

Прямо сейчас пошлю подальше своего Женька и пойду к…

К, В, Н – богатый, вроде бы, выбор маршрутов. Из всех, конечно, предпочтителен маршрут Н, но точно не сейчас. И не здесь. Мой мужчина остался там. Здесь нет Вольдемара. Здесь есть Владимир Анатольевич, верный семьянин, которому я до лампочки. Хотя… Я молодая и красивая, намного младше его жены. И не только мне интересно общаться с ним, но и ему со мной. Иначе, зачем он каждый день подолгу пьет чай в приемной?

Ну, да, подолгу, целых 15 минут в день! Перевернула одна такая мир. Вот же тупая корова…

Ну, и в чем же странность этого человекообразного с мозгами жвачного животного, спросите вы? Объясню. Поняв, что случившееся не сон, а чудо, я тут же принялась встраивать чудо в свою бытовуху. И прикол в том, что таких, кто любое волшебство, не моргнув глазом, запихивает в повседневность, упаковывает слона в чемодан, большинство. Может, оттого и нет чудес на свете?

Муж у меня сегодня тоже чудной. Для совершенного счастья ему оказалось достаточно поспать пару часов без секса. Везет меня на работу – светится! Шутит, смеется, однако, старательно уклоняется от телесных контактов, видать, боится вызвать во мне новое умопомрачение. Да я и не настаиваю. Так, за завтраком шутки ради попугала, мол, иди ко мне, мой хороший… он так шарахнулся комично, я едва чаем не подавилась.

***

Приезжаю на работу в мире, который по моим ощущениям перевернулся, а тут все на своих местах: чай, кофе, корреспонденция, посетители.

Приехал шеф, сухо кивнул и попросил чай. Заношу, улыбаюсь: дорогой вы мой Борис Фатыхович! Не коварный Уса, а любимый Усама.

- Что это ты разулыбалась? – шеф озадачен.

- Рада вас видеть.

- Знаю я, когда вы, бабы, улыбаетесь. Рада она. Можно подумать, давно не виделись.

- Вечность, Борис Фатыхович, все выходные!

- Тоже мне, вечность. Иди работай. – а самому, вижу, приятно, прячет улыбку в наигранной суровости. - Кстати, предупреди охрану, ко мне в 12 серьезные люди приедут, никаких пропусков, пусть не задерживают, сразу проводят ко мне.

- Ок. Кто приедет, что охране сказать?

- Серьезные ребята. Хотят финансировать достройку квартала в Строгино, рядом с твоим новым домом. Охране скажи, назовут фамилию Лекарченко. Сколько их будет не знаю. Один или двое.

В приемную заглянул Владимир Анатольевич. Сердце забилось, думала, на улице услышат. Показалось.

- Владимир Анатольевич, - говорю, сама стараюсь, чтобы голос не дрожал. - Нужно с вами поговорить.

- Важное? – догадался. Такое впечатление, что насквозь меня видит. Коннетабль физически мощнее Сизова, но взгляд у обоих один и тот же: открытый, умный, цепкий. Эх, Владимир Анатольевич, лучше бы ты ТАМ был женат…

- Да. Разговор на час, не меньше. Сможете после работы?

- Только завтра, – он также пристально продолжал светить меня рентгеном. - Простите, Аня, сегодня, действительно, никак.

Что делать, потерплю.

До полудня через приемную прошла череда дежурных персонажей. Порцию эпитетов вполнакала получил Политуров, просвистевший на рабочее место чуть менее пунцовым, чем в прошлый раз. Кардинал, блин... Кто бы мог подумать! Хотя после того, что случилось в другом мире, смотрю на него иначе. На шута он точно не тянет.

Заглянул Иван, что-то принес шефу из машины. Я сразу подумала о Лере. Позвонила ей, договорились вместе пообедать, ну, а почему бы принцессе не принять трапезу в компании герцогини!

Без пяти полдень. Шеф еще метал молнии на еженедельной планерке (эти планерки и молниеметание – отдельная история, но о них как-нибудь позже), когда позвонили с охраны: к Борису Фатыховичу четверо, фамилия Лекарченко. Жду.

Входит шкаф. Правая рука подмышкой, в левой рация. Пометался по приемной, в рацию: «Второй, я первый, все чисто, прием». По рации: «Первый, вас понял, выдвигаемся на объект». Что за спектакль? Девяностые давно закончились. Входит еще один шкаф, держащий правую руку подмышкой, а за ним семенят… Парамудр с учеником.

Инвесторы, говорите? Ну, ну.

Привлеченный шумихой, в приемную подтягивается Иван, спокойный и немного сонный, но с настоящим стволом подмышкой, хотя он, уверена, со всем этим шапито и голыми руками справится. Обменялся взглядами с охраной гостей и скромно присел в уголке.

Меня Ваня всегда умилял этим своим спокойствием. Шеф как-то за столом рассказал, сколько его охранник прошел горячих точек, и чем он там занимался. Я как представила все это, так меня сутки колотило, а на Ваню посмотришь, так просто какой-то задрот, скрещенный с ботаником. Ярчайший пример обманчивой видимости.

- Регистрируем договоры, закладываем права в банк, - это Парамудр втюхивает своему ученику.

- А без оплаты примут в залог?

- Я обо всем договорился, главное с этими подписать, - кивает головой на дверь шефа.

Вот, значит, как. Секретарша у вас не человек, а мебель, при которой можно спокойно обсуждать план аферы. Так я вас сейчас удивлю, суки, причем сильно.

- Ну-ка, пошли вон отсюда! – негромко, но очень твердо говорю старшему мошеннику.

- Что, извините? – он никак не может поверить, что существует говорящая мебель.

- Пошел вон отсюда, быстро! – цежу сквозь зубы, надвигаясь на них грудью (так-то я грудью народ не пугаю, скорее даже наоборот, но эти жулики струхнули от неожиданности). Иван встает рядом со мной и грустно молчит, а шкафы делают вид, что хотят загородить собой хозяина.

- Да как ты смеешь, соплячка! Ты знаешь, с кем говоришь?! – ох, как противно скрипят эти петли, явно давно не смазывались. Даже попытался изобразить оскорбленное достоинство.

- Я очень хорошо знаю, с кем говорю. Пошел вон, сказала, иначе яйца твои оторву, если они еще остались, - говорю тихо и почти спокойно, но киплю такой ненавистью, что ее хватило бы на небольшую гражданскую войну. Лекарченко сдувается и почти бежит из приемной. Свита устремляется за ним, провожаемая Иваном. Ваня обернулся, посмотрел на меня с недоумением, но, надо отдать должное, сыграл на моей стороне без всяких яких.

Шеф по селектору: что там у вас за шум? Все в порядке, Борис Фатыхович. Инвесторы не подошли? Нет, Борис Фатыхович, звонили, сказали, не приедут. Пауза. Не приедут?! Где только Васильчук их находит!

Вернулся Иван:

- Ань, - спрашивает. – Это что было?

Меня же волнует другое, поэтому риторический вопрос игнорирую.

- У тебя как с Лерой? – Иван не сказать опешил, при его «эмоциональности», но явно удивлен.

- Никак. Нормально.

- Именно, никак. Чего тянешь? Пенсии ждешь?

- Ты про что? – явно пытается увильнуть.

- Про то! Про вас.

- Да не тяну…

- Вот, и не тяни. – и тут же меняю тему разговора. - Сходи к безопасникам, пусть пробьют этих мошенников по базам. Заодно пусть выяснят, что у них за дела с Васильчуком. Справку мне принеси, как будет готова.

- Хорошо… - на этот раз он точно опешил от моей резкости, однако, в дискуссии не вступает, и то молодец.

Хорошо-то хорошо, думаю, только с чего я так на деда набросилась? Ну, мошенник, но причем тут ненависть? Не меня же, в конце-концов, он собирался кинуть. Да и шеф не мальчик, разобрался бы что к чему.

Ох, не знала я тогда, иначе бы удавила на месте…

Обедаем с Лерой. Она потрясена: Ваня ей рассказал о сегодняшнем событии. Отмахиваюсь от ее вопросов, так как сама не знаю на них ответов, и что бы не спалиться требую объяснить, когда уже они поженятся и заведут детей, и что их держит? Подруга сетует на отсутствие инициативы с мужской стороны. Иван кивает на Петра… Детский сад какой-то!

- Пока вы будете дожидаться, кто первым начнет, все закончится. Иди и прямо сейчас сама предложи ему пожениться!

- Так просто пойти и предложить?

- Так просто. Хочешь, пойдем вместе?

- ...Хочу. Я тебя не узнаю после выходных, как будто с другим человеком общаюсь, - кивком соглашаюсь. То ли еще будет! (а будет? Ох, не знаю…)

Ха! Завтра мои герцоги идут подавать заявление! Скажите, они нормальные люди: столько лет любить друг друга, даже иногда вместе спать, и бояться сказать правду о своих чувствах? Чего ждали? Видимо, пока я стану принцессой. Разве не так?

Мне, правда, нужно было дождаться того же, чтобы признаваться в очевидном. С мужем жить не хочу и не буду – раз. Шефа уважаю, но секретарствую последние дни – два. А… а… Как рыба на суше разеваю рот и понимаю, что три – это Вольдемар, а вовсе не Владимир Анатольевич.

***

Вторник после работы. Сидим в тихом кафе недалеко от офиса – я и Сизов. Во всех деталях пересказываю ему события выходных. Ну, нет, не переоценивайте меня. Не настолько я осмелела, чтобы прям все-все, но почти все рассказала. Он внимательно слушает, не перебивает. Непонятно, верит или нет. Ставлю в рассказе точку. Он молчит. Вздыхает и спрашивает:

- Вы сами верите, что это не сон?

- Верю.

- Как ни странно, я тоже. Наше сознание устроено непостижимым образом. Порой мне кажется, что оно не познает, а создает окружающий мир. Только тот образ мира для нас узнаваем и понятен, модель которого есть в нашей голове. Если мы встретим на улице то, чего не существует в нашем образе мира, мы это либо не заметим, либо объясним знакомыми словами, исказив суть. Собственно, так возникла мифология. Русалок, леших, домовых породил человеческий разум, он создал мир, где живут эти персонажи, не сомневаясь в их реальности. Пилигрим без имени подсказал: ваше сознание, центр вашего мира, переместилось в иную реальность, создав новый мир.

- В другую реальность? Это что-то вроде параллельного мира?

- Видимо, да.

- А что такое - параллельный мир?

Владимир Анатольевич ненадолго задумался.

- Жил когда-то мудрец - Августин Блаженный – он сказал это о природе времени, но к нашему случаю подходит идеально: «Если никто меня об этом не спрашивает - я знаю, что это такое; если бы я захотел объяснить спрашивающему – нет, не знаю». Думаю, объяснение может существовать только в форме метафоры, образа, предчувствия. Но давай-ка попробуем сделать кое-какие выводы… Ох, извините, не заметил, как на «ты» перешел.

- Что вы! Сама давно хотела предложить, обращайтесь ко мне на «ты», мне так… приятнее, - сказала, и залилась румянцем. Блин, прямо девочка-подросток.

Итогом совместного размышления мы вывели следующее: между мирами перемещается сознание, происходит обмен разумами. В нашей с принцессой паре перемещением управляю я. Чтобы переместиться в другой мир, нужно заснуть или иным способом отключиться, например, головой шандарахнуться. Ага. Когда попадаешь в чужое тело, оно создает «рамку памяти», сообщая о прошлых событиях. Когда возвращаешься назад, о том, что было в твое «отсутствие», можно узнать только от окружающих.

Вроде логично, но пока это лишь предположения. Поглядим, будет ли возможность их подтвердить.

- Знаете, - говорю. – Что меня сбивало с толку и не давало поверить, что это не сон, так это то, что вокруг были знакомые люди в иных обличьях. Это как-то можно объяснить?

- Если принять, что твое Я - центр твоей вселенной, а все, включая меня, – окружающая его сфера, легко предположить, что, переместив центр, ты «потащила» за собой и окружение.

Хорошенькое дело, думаю. Я как раз наоборот, хотела сбежать от всех, а оно вона как! Может, мне того, в Америку двинуть? Шучу. Какая Америка с моими финансами.

- Выходит, вселенных великое множество, столько же, сколько людей на Земле, даже больше! Каждый разумный во всех Вселенных создает свои Вселенные, в которых разумные создают свои… Господи, столько даже не представить! Теперь начинаю понимать, что означает бесконечность Вселенной. Либо нет ничего, есть только мое Я, а все, что вокруг – в моей голове.

- Все мы снимся Будде… есть и такое объяснение [1]. Все же мне лично ближе версия бесконечного множества миров.

***

Жизнь в офисе текла тоскливо и тягуче как дни заключенного, отбывающего пожизненное наказание.

Начала в интернете искать статьи о том, как варить нормальное мыло, как в прошлом была устроена канализация, как эффективно обогреть большое помещение камином, и все в таком духе…

Сама себя спрашиваю: подруга, ты серьезно? Нет, вру себе, просто интересно. Ага. С каких это пор? Себе-то зачем?

В четверг вечером все-таки решилась поговорить с мужем.

Он приехал домой поздно, радостно сообщил: ремонт завершен!

- Значит, так, - суетится мой благоверный. - В выходные едем на квартиру. Все отмываем и можно переезжать. Я тряпки, ведра, моющие средства, все что надо купил, в машине оставил, - Женя гордо смотрит на меня, ждет похвалы. Я молчу.

- Что, не веришь, что так быстро закончили, - Женя уже не уверен в своей успешности в моих глазах, чувствует - что-то не так. Стал занудно рассказывать, что на прошлой неделе, перед моим падением, он втайне от меня, чтобы сделать сюрприз, нанял на Ярославке трех молдаван к двум уже работающим, где-то перехватив перед этим денег, и радикально ускорил обустройство гнезда.

Изнасилование в минувшие выходные утвердило его в правильности принятых решений.

Однажды я видела по телевизору, как печатают деньги: пресс-нож мгновенно обрубает край толстенной пачки будущих купюр. Именно так я обрубила радость супруга, без долгих предисловий сообщив, что не поеду в новую квартиру. Если хочет, он может заехать туда с мамой. Сюрприз не удался.

Прошел час.

Хватит, решила я. Выудила мужа из истерики, утерла слезы и сопли, попыталась объяснить, почему я так решила, но, вижу, он не верит, что на самом деле ухожу, начинает предлагать долю в квартире… Пришлось вернуть его обратно в истерику без объяснений.

Господи, где доля и где королевство!

Долго ворочалась, вспоминала Вольдемара.

Расстояние хоть во времени, хоть в пространстве всегда обманывает, а предательница-память помогает раскрасить этот обман в правду.

К чему это я? К Вольдемару, конечно. Пока не могла заснуть, все время идеализировала в сердце его и без того безупречный образ.

Вспоминала его сильные руки, которыми он меня как пушинку перенес на своего коня. Вспоминала его готовность отдать все ради меня. Вспоминала его взгляд. Вспоминала его голос. Встретить бы такого в реальной жизни!

Боже, да о чем я говорю? Я же его уже встретила! Чем та реальность менее реальна нашей? Тем, что там народ на мечах дерется и сырость в замке? Да, там нет нашего комфорта. Да, там жизнь опаснее сто крат. Но там жизнь! Там я принцесса. Там я любима тем, кого люблю.

Мне же ничего другого не нужно, только быть с Вольдемаром!

И снова я как бы сама себе говорю: точно хочешь? Начинаешь?! Начинаю, хотя бы себе можно честно признаться? Можно: точно! Уверена? О, Господи!.. Все, все, все, услышала тебя: уверена.

Засыпаю.

[1] – часто встречающаяся метафора. В индуизме мир – сон Брахмана, либо проявленный сон Вишну. У буддистов мир – сон Будды. Даже в более поздние времена по мнению епископа Беркли "Бог спит и видит нас во сне".

Глава 9

И где я же просыпаюсь? Правильно. Холод, запахи, насекомые - я на месте. Снова меня будит Эжен. Родной, вроде бы я тебя уволила…

Полежу-ка с закрытыми глазами, «повспоминаю».

Мамочки, как все плохо! Король при смерти, Вольдемар и Клер впали в мою немилость, Эжен… ну, есессно, чего можно было ожидать от этой извращенки? Эжен, само собой, в фаворе. Но главное, что там Уса? А вот о нем ничего неизвестно.

Вскакиваю, ору - одеваться! Быстро!!!

Бегу к отцу, по дороге поручаю Эжену вызвать Вольдемара. Краем глаза замечаю, что моя охрана состоит из охранителей Святой веры. Вольдемар сможет явиться, если еще не отбыл, отвечает мой благоверный, что маловероятно. Стопэ! Это еще почему? Ему приказано отбыть с посольством к императору Леванта и Мидии. «Вспоминаю»: сама же (ну, понятно, не я, а эта сучка некрашена) и повелела: «Переносили, буде надо, и побои, а мир бы выпросили».[1]

Дело было так. Проснувшись в понедельник у герцогов, первое, что сделала моя матерая альтер эго, заявила, что была не в себе, ничего не помнит о последних днях, и потребовала доклад. Как никак – принцесса. Ей не обязательно биться головой о тротуар, чтобы, не внушая подозрений, спрашивать у окружающих: «Ну-ка, быстро доложили, что я тут вытворяла? А почему спрашиваю, не ваше собачье дело». Нет, определенно, в статусе принцессы есть светлые стороны.

Выслушав доклады, она вернулась в замок и приказала арестовать Усу, но того в столице уже не было. Его сын и жены, оставшиеся в семейном дворце, были уверены, что Уса уехал в Кызын, свою бывшую столицу, на какие-то празднования. Родственников тут же взяли в заложники, но оставили под домашним арестом. Удалось задержать лишь Базиля, Верховного распорядителя двора, правую руку Усы. Пока его роль в событиях точно не выяснена, но для ареста хватило и того факта, что он приказал собирать обоз в дорогу. Дурачок, ей-богу, нет бы по-тихому сдрыснуть.

Надо отдать ей должное, местная Анна моментом разобралась в моих сердечных раскладах и, не теряя времени, всех вернула на прежние места. Такое впечатление, что мы с ней не ровесницы, а как минимум мать и дочь, насколько она более зрелая и решительная. Однако, зрелость зрелостью, а средневековое невежество сыграло с ней роковую шутку: вечером в понедельник отцу стало хуже, и Анна не придумала ничего лучше, как снова допустить к нему Парамудра. (вот же ж погоняло, не приведи, Господи! Его даже «имечком» назвать и то преувеличение выйдет!)

И вот он – печальный итог: отец умирает. И теперь это не сон.

Забегаю в отцовские покои. Король лежит в тугом свертке, как младенец в роддоме, нет, скорее, как мумия. Лицо пунцовое, глаза вот-вот вылезут из орбит, вены на висках вздулись. Рядом Парамудр что-то смешивает в плошках.

С порога кричу: распеленать немедленно!!! Сверкаю на лекаря таким взглядом, что он понимает: вернулась опасная для него Анна.

Нагнала слуг, приказала растирать тело отца тряпицами, смачивая их в теплой воде. Ну, что я еще могу сделать?! Как давление снижать? Блин блинский! Нет бы дома в Сети порыться, почитать что полезное, а я вместо этого… Только теперь чего уж… Думай, голова, думай, что сделать можно?!

Надо сказать, что моими потугами дыхание отца стало спокойным, баз всхлипываний, как до этого. Однако, он все еще без сознания. Глажу его лицо и шепчу: не умирай, папа, продержись немного, я тебя вытащу!

Он вдруг открыл правый глаз, увидел меня. По этому оптическому каналу в мое сердце за миг влились терабайты нежности и любви, и… он забился в судороге, сосуды мозга взорвались, король умер.

Я плакала горько и искренне, зарывшись лицом в холодеющую ладонь. Но почему я плачу, ведь он не мой отец?! И вдруг короткий, но тошно ощутимый укол в сердце – а как ТАМ мама?

На самом дне души слышу Comfortably numb «Пинк Флойд»: OK, ок, ок, Just a little pinprick [2]. И стон гитары Гилмора, и мое горе потоком…

Спиной чувствую, как Парамудр пытается улизнуть из комнаты. Не оборачиваясь, приказываю: взять лекаря! По этой части у них с дисциплиной порядок.

Утерла рукавом слезы. Сейчас я вам устрою показательный процесс над врачами-убийцами!

- Куда это ты, любезный, направился? разве я тебя отпускала?

- Ваше величество!.. Мне по нужде… - вот даже как, я уже «величество», надеешься поможет?

- Нужда у тебя ждать моего позволения. Почему хотел сбежать? Говори!

Старичок затряс всеми своими брылями. Как бы не обмочился прямо здесь, у постели отца.

- Испугался гнева Вашего величества. Я сделал все, что мог, но Высшие силы решили вернуть любимого сына в лоно Великой Матери… - ох, неспроста он трясется. Достаю меч из ножен, приказываю подвести лекаря к сундуку, левой рукой распластываю на крышке его кисть и тихо говорю:

- Сейчас я отрублю тебе 21 палец. Один за другим. Сначала на руках, потом на ногах, потом вот этот… самый ненужный, - острием меча нежно так ткнула его в пах. Дед подпрыгнул на месте и громко испортил воздух, однако, вырвать свою руку из моего захвата даже не подумал. - Двадцать один раз у тебя, слизняк, будет возможность испытать силу своего духа... Впрочем, ты можешь избежать это тяжкое испытание. Просто скажи, что ты дал отцу в понедельник и где это взял?

Я попала в точку. «Снадобье» передали люди Усы. Проверенное, действенное, волшебное. А чтобы эскулап не сомневался, добавили кошель золотых. Что и требовалось доказать. Такое даже для меня, неискушенной, очевидно, а эта по идее опытная интриганка даже не подумала в нужную сторону.

Возвращаюсь к дрожащему мошеннику от медицины.

- Эту мерзость в темницу! В самую глубокую, куда свет никогда не доберется, где спелеологи умрут от ностальгии! Кто такие спелеологи? Какая разница? Главное, чтобы этот негодяй сгнил в мучениях. Что с учеником? С учеником… Ну-ка, подойди, - трясется как бы не сильнее своего патрона. - Видишь, чем кончают лгуны и предатели? Не усвоишь урок, последуешь за ним. Лечи людей только проверенными средствами. Не уверен - проверь на себе прежде, чем предложишь другому. Понял? Иди, теперь ты наш лекарь.

Интересно, кто сейчас говорил во мне, я сама или принцесса? Вообще-то, сейчас я и есть принцесса. Это в моей власти – казнить и миловать. А я готова? Смогу? Получается, и могу, и готова. Неделю назад было легче, я не воспринимала этот мир всерьез, лишь играла роль, а теперь роль играет мною. Я плачу о чужом отце и готова мстить за него. Более того, я убью Усу, как только он попадется мне в руки, и даже не сомневаюсь в этом.

Наверное, простая московская секретарша и кандидат наук редко всерьез раздает подобные заявления. Хотя при чем здесь кандидат наук? Я, Анна Горчакова, – не кандидат, не секретарь, не принцесса, не жена, не дочь… Я не являюсь ни одной из этих ролей. Они – часть меня. Я – все вместе и все сразу в каждое мгновение своей жизни, отныне да будет так!

Наказание предателя на время отвлекло меня, но пришлось вернуться к смерти отца.

В этом мире нет места личным переживаниям, индивидуальному горю, равно как и собственному мнению. В традиционных обществах, а мое королевство и есть такое общество, все важные события - рождение, свадьба, смерть - регламентированы традицией и ритуалами до малейших деталей, поэтому я точно знаю, как нужно печалиться и страдать.

Ритуал помогает пережить потерю близкого человека, защищает психику от разрушения. Здесь иначе нельзя, если кроме войн и болезней есть голод, если треть женщин умирает во время родов, если из десяти рожденных детей до того момента, когда появится шанс погибнуть на войне, доживают не больше трех.

Так что два ближайших дня расписаны по минутам. Основные мои обязанности начнутся с ночного бдения. Завтра панихида в храме, там же похороны. Их организация на мажордоме и под руководством Эжена. До вечера у меня есть время.

Возвращаюсь к себе переодеться. Обе фрейлины холодно вежливы, как дуэлянты перед командой «к барьеру!». С вами разберемся позже. Приказываю готовить отряд сопровождения.

- Клер, - все-таки не выдерживаю.

- Слушаю, Ваше высочество, - даже норвежская семга из морозилки смотрит не так холодно.

- Ничего, потом… - разговор у нас долгий, а я тороплюсь.

Зря не поговорила с Клер! Вольдемар назначил ее мужа командовать войсками в свое отсутствие, так что она была в курсе того, что стало известно мне только после часа скачки.

Поместье Вольдемара смотрит с Воробьевых гор на излучину реки - там, на болотах, когда-нибудь возникнут Лужники. Нетронутая дикость природы в районе метро Спортивная захватывает дух. Красота пейзажа лишь усиливает досаду и разочарование - посольство выехало на юг день назад.

Вот он, минус быть повелительницей, - ни одна сволочь не догадалась спросить, куда я собралась. Приказала - исполняют.

На этой неделе снег наконец засыпал оба мира хрустящей белизной. Я смотрела вниз на реку, на белое в черных пятнах море леса, на далекие серые башни моего сырого дома, и чувствовала, как заполняюсь холодом одиночества. В такой ситуации вернее всего мое сердце рвет на части Lonely is the word «Блэк Саббат».

Вот объясните, почему именно человек без двух пальцев становится великим Тони Айомми? Почему именно в его гитаре столько страсти? И, конечно же, Дио зовет: Hey, join the traveler, if you don’t know where to go [3]. Точно, за путником!

Рванула было догонять Вольдемара – какой смысл оставаться здесь без него? - но тут же поняла, что не посмею не отдать последний долг отцу.

А может, вернуть обратно Анну? Нет. Раз уж так легли карты моей судьбы, я приму их в этом раскладе, однако никто не говорил, что нельзя пересдать. Я управляю перемещениями, и я буду решать, когда и где быть мне, а где Анне-принцессе. Буду делать это вдумчиво, с холодной головой. Сделаю так, чтобы игра шла по моим правилам, а посему назад пока рано.

Вернулась в замок в сумерках. Все было готово к бдению, ждали меня. Собственно, в церемонии мало примечательного, кроме того, что пришлось не спать всю ночь.

С рассветом тело короля перенесли в храм и начали прием соболезнований. Поскольку я у отца осталась одна, то одна за всех и отдувалась. Ну, как одна…, с кардиналом, принимавшим скорбящих рядом со мной. Я по долгу крови, он по чину. Скажете, звучит цинично - отдувалась? Согласна. Но, во-первых, я обалдела от недосыпа, а во-вторых, весь двор по очереди повторял одни и те же фразы, в которых искренности столько же, сколько в словах мужа, застигнутого на любовнице, что, мол, жена все не так поняла. Погребальная вахта, по сути, мало чем отличается от любого другого дежурства.

Тем не менее, в скорбной рутине было два ярких момента.

Первый – наш первосвященник. Политуров в роли кардинала оказался антропоморфным мужчиной. Он удивил меня, когда, будучи тугоухим, всю церемонию перешептывался со мной. Шепотом сообщил, что по данным службы Охранителей, Уса направился прямиком в армию Хумуза, которая двинулась к нашим южным границам. Уса шлет письма своим войскам, охраняющим западные границы королевства, призывая к бунту. Пока эти письма удается перехватывать. Кардинал открыл мне, что внедрил агентов в окружение бывшего канцлера, поэтому располагает о нем достоверной информацией. Как это удалось, он не уточнил, обронив лишь, что на внедрение ушел не один год.

Вот так глуховатый ловелас! Договорились о встрече после завтрашней мессы. Грозится обсудить нечто важное.

Второй звездой вечеринки выступила моя свекровь. Евгения Николаевна тут зовется баронессой Нижеболотской (на местном языке звучит по-другому, даже можно сказать красиво, но в переводе именно так). И что я вижу? Моя нищая свекровь, еще вчера еле сводившая концы с концами и возлагавшая надежды поправить финансы семьи лишь на свадьбу Эжена с Элен, фигурирует на торжественном мероприятии в новых серьгах и перстнях, которые стоят больше, чем все ее захудалое баронство. Совпадение? Не думаю. Очень интересно, откуда? События последних дней подсказывают некоторые варианты.

«Великая Мать да снизойдет… скорбим вместе… пребудет ее милость…» А я ей: «Евгения Николаевна… Тпру-у-у! Баронесса, хочу поговорить с тобой после погребения. Никуда не торопишься? Дети, стирка - нет? Тогда не уходи никуда, меня дождись, ага?» Как-то так.

Только когда вечер следующего дня загустел до ночной тьмы, а я поплавком ныряла в омут сна и вынужденно выныривала обратно, оборвалась череда соболезнующих, и началось собственно погребение. Между колоннадами, ведущими туда, где в наших храмах расположена ризница, в полу находится отверстие (вы удивитесь) в форме… лона Великой Матери. Получается, вернуться в лоно Великой Матери – это у них не фигура речи, а буквальное действие! Чудны дела Твои… У остальных матерей форма этого лона такая же, кстати. И все так серьезно, их даже извращенцами не назовешь.

Итак. Возле отверстия - известняковый саркофаг, украшенный искусной резьбой, картинки на тему побед короля. Тело кладут в усыпальницу и закрывают крышкой. Теперь никто не скорбит. На лицах радость, ибо в местной традиции погребение – сюжет возвращения блудного сына.

Мне же очень грустно. Едва я обрела отца (да еще короля!), как судьба отняла его. Однако я вымучиваю кривую улыбку в момент, когда на длинных веревках саркофаг опускают в… как ни скажи, получится, либо «в отверстие», либо «в лоно». Нет, все-таки они извращенцы.

Земля тебе пухом, папа!

Выхожу из храма, свекровь мнется на выходе. Даю знак охране, ее берут под уздцы и ведут следом. Исподволь бросаю взгляд на баронессу: само собой, на ней лица нет, но помалкивает. Погоди, сейчас тебе отольются слезки мышки из другой реальности!

Вместо зала приемов веду ее в подвал. Там, как в любом приличном дворце, располагаются не только хозяйственные помещения. Там есть специальная комната, где можно поговорить по душам с разными светлыми личностями, и это не сауна. Впрочем жарко там тоже бывает.

Заходим. Охрана разводит огонь в жаровне, приглашает специально обученного человека в кожаном фартуке в бурых разводах. Баронесса на грани обморока, но пытается держать хвост пистолетом.

- Откуда, - спрашиваю, - такие прекрасные серьги? – Губы у нее трясутся, потому что вместо указки я использую меч. Полезная, оказывается, вещь при разговоре с родными и близкими.

- Это - подарок, Ваше величество!

- Я пока еще принцесса. Но при этом понимаю, что подарок. Я спрашиваю: откуда? Кто подарил? Когда?

- Распорядитель двора, Ваше высочество. Четыре дня назад. Сказал, это подарок Великого канцлера.

- По какому поводу?

- Сама не знаю…

- Палач, кали клещи, - в сторону. И снова к "свекрови", - Так уж и не понимаешь? Прямо так взял и подарил? И ни о чем он тебя не просил?

- Просил, Ваше высочество, но я как-то не связала эти события.

- Подробнее! – и ударяю плашмя мечом по жаровне, и во все стороны от углей летят искры, а от подпрыгнувшей тещи - брызги пота. Прорвало родимую.

- В субботу вечером я навещала сына. Меня встретил Якуб Базиль, сказал, что никак не может добиться вашей аудиенции, которая нужна ему срочно. Сказал, что на многое не рассчитывает, что ему достаточно после вашей воскресной прогулки сопроводить ваше величество от входа до покоев. Для этого просил меня узнать у сына, отправитесь ли вы на прогулку, и дать знать, когда это произойдет. Я исполнила все, как он просил, а на следующий день он преподнес мне этот подарок. Но сказал, что это подарок не его, а канцлера Усы!

- И тебя ничто не насторожило? Ни тебя, ни Эжена?

- Эжен не знал, что это просьба Базиля! Он принял мой вопрос за обычное любопытство. А Базиль был таким милым, разве я могла предположить что-нибудь дурное? – похоже, правда. Обычные придворные дела. Вряд ли она замешана, но повод поучить свекровь прекрасный.

- Ты понимаешь, что совершила предательство? Эти люди убили короля и покушались на мою жизнь, а ты им помогала!

- Ваше величество! Я… я никогда… Я не виновна ни в чем! Простите меня! – первый раз слышу, как ты рыдаешь, Евгения Николаевна. Просто музыка. Ну, ладно, хорошего понемножку. А то еще привыкну.

- Ты понимаешь, что после совершенного ты должна остаток дней провести в темнице? Благодари Великую Мать: в день смерти отца я не хочу, чтобы кто-то из моих близких тоже потерял родителя, даже такого непутевого, как ты… - не люблю, когда целуют обувь, негигиенично как-то. - Встань. Завтра в полдень тебя не должно быть в столице. Ты отправишься в баронство и будешь жить там до смерти. Если ты переступишь границу своих владений, любой мой подданный будет обязан убить тебя. Такова моя воля.

Не помню, как дотащилась до постели. Раздевали меня уже спящей.

[1] – цитата наставления Ивана Грозного своим послам к Стефану Баторию (воевода Трансильвании (1571-1576), князь Трансильвании (1576-1586), король Польши и великий князь Литовский (1576-1586).

[2] – Тихо, тихо, тихо, это всего лишь легкий укол… (англ.) из песни «Комфортно немой» группы Пинк Флойд, альбом «Стена» 1979 год.

[3] - Эй, следуй за путником, если не знаешь, куда идти… (англ.) из песни «Это называется одиночеством» группы Блэк Саббат, альбом «Ангелы и демоны» 1980 год.

Глава 10

***

Проснулась я внезапно, как от электрического разряда. Открыла глаза и в ужасе забилась в дальний угол кровати: в ногах стояла отвратительная старуха в ветхих лохмотьях. Увидев мой ужас, она ощерилась улыбкой с торчащим из нее единственным зубом. Захлопнув улыбку, карга уперлась безобразным носом в бородавчатый подбородок, протянула ко мне крючковатый палец и пророкотала:

- Спишь, а твой любимый в беде! Ему нужна помощь, ты готова отправиться к нему?

- Я?.. Да!.. Когда?.. Готова! – я засуетилась, как однорукий человек при поклейке обоев.

Старуха хлопнула в ладоши. Вспышка света и грохот. Я зажала уши и зажмурилась. Гром стих, а я уже была облачена в латы, прямо Жанна Д’Арк. Путаясь в белье, выбралась из постели. Старуха подвела меня к окну, распахнула ставни и сказала:

- Этот скакун отвезет тебя к суженому.

За окном подобно лодке на волнах колыхалась спина дракона: вверх-вниз, в такт взмахам могучих крыльев. Мне туда прыгать?! Не успела я так подумать, как старуха толкнула меня, и я с грохотом повалилась на спину пресмыкающегося, твердую и холодную, как пол в дворцовой спальне. Надо же, огнем полыхает, а все равно хладнокровный!

Пока я кое-как устраивалась между его лопатками, крылатое транспортное средство уже на полной скорости таранило ледяной воздух. Рассвело. Мы неслись под облаками, свисающими с низкого неба, как талые сугробы с весенних крыш. Казалось, зацепим одну тучку и обрушим на себя все промозглое мироздание.

Впереди маячил мрачный замок. Как клык из челюсти он вырастал из вершины скалы, утыкаясь в грязный войлок плотных туч. Я поняла, что этот замок и есть цель нашего полета. Дракон плавно опустился на снежную целину перед входом. Я съехала по чешуе в нетронутую белизну и провалилась по пояс. Стала мучительно пробиваться к входу через вату снега, который забивался под латы ледяной сыростью. Наконец, догребла до двери и попыталась ее открыть. Схваченная ржавчиной и льдом дверь не поддавалась ни туда, ни обратно. Я стала колотить в нее рукоятью меча и орать изо всех сил: «Эй, кто-нибудь, откройте!!!»

Уловив далекое движение в недрах замка, начала ломиться с удвоенной силой. Вскоре услышала шарканье ног. Закричала: «Вольдемар, это я, Анна! Я приехала за тобой!» «Мне не открыть эту дверь…» - раздался знакомый, но сильно потрескавшийся голос.

«Дракон!» - я обернулась к чудищу и указала ему на преграду. Рептилия сказочно догадлива: кончиком хвоста она проткнула дверь и вырвала ее с мясом. Я едва успела отскочить в сторону, а потом устремилась к входу.

На пороге стоял мой любимый: старый, согбенный. Едва шевеля впалыми морщинистыми губами, он прошамкал что-то вроде «как же долго я тебя ждал…».

В ужасе я проснулась. Слава тебе, Великая Мать!

Что, любители фэнтези, губы раскатали? Раз мечи и рыцари, так обязательно и колдуны с драконами? Ан, нет! Однако до старости ждать своего рыцаря я не собираюсь, судьба кидает меня из мира в мир не для этого.

***

Собираясь на встречу с кардиналом, напевала себе под нос песню «Короля и Шута» «Марионетки»: «Угрозы, насмешки, короны примеряют пешки»…

Его преосвященство непрост. Ныне мы союзники. Надолго? Пока Уса и Хумуз - его враги, мне опасаться нечего, но если они договорятся, я стану помехой всем сразу.

Жаль, тут не придумали еще гитару или чего-то похожего, я бы им сыграла. Не им, себе. «Мой рок-н-ролл – это не цель и даже не средство», - это место, куда можно сбежать, укрыться от напастей.

Меня пронзила ясная и холодная правда: здесь не от стрессов и фобий нужно укрываться, а от мечей и стрел, от яда и наемных убийц.

Когда на кону королевская власть, ставка – жизнь. Я либо стану королевой, либо умру. Все просто, компромиссы отсутствуют. Да, я рискую чужим телом, но что будет, если это тело умрет с моим сознанием внутри? Вернусь в себя, в секретаршу на ресепшене, или просто перестану быть? Если мой двойник в иной реальности приходит в свой мир вместе со мной, что будет, если он или я… Если кто-то из нас уйдет?

Я не просилась в принцессы и тем более в королевы. Максимум, чего я желала, – стать коучем. Зачем мне власть? Мне нужен Вольдемар и его любовь. Но власть с риском для жизни – необходимое условие для того, чтобы быть с любимой. Не велика ли цена?

А в той жизни что меня держит? Там мама. Там безопасный и гигиеничный комфорт, там гитара, музыка. Еще? Все. Маму можно навещать время от времени, если выживу. Все остальное, если выживу, несущественно. Если вернуть все как было, Анна-принцесса с задачей остаться в живых справится лучше меня. И Вольдемар, возможно, уцелеет, но у меня его не будет. Никогда. Вверив свою жизнь и любовь в чужие руки, шансы уцелеть растут вместе с шансами потерять Вольдемара. Вот и цена. Я готова ее заплатить?

Нет!

И я не собираюсь умирать за любовь. За любовь я буду бороться, расстанусь с никчемной жизнью девочки на секретарских побегушках, а умирать не собираюсь и… Как страшно, мамочки!

Подобрала сопли! Охрана! К кардиналу!

Так то лучше.

К Его преосвященству я пришла готовой и к дружбе, и к войне. Однако воевать намерена за дружбу.

Упрежденный герольдом кардинал встретил меня перед своим дворцом. Когда напыщенные приветствия иссякли, мы вошли внутрь для разговора по существу.

Чай и выпечку подавали молодые монашенки. Видя, как плотоядно-одобрительно улыбался им местный Политуров, я догадалась, что исповедоваться этим девчушкам еще только предстоит, прислуживание – начало подготовки к «таинству».

Пирожки оказались вкусными, напомнили мамины. Ела за обе щеки, тем более этикет рассматривает мое обжорство как проявление уважения к принимающей стороне. Этот обычай хорош лишь на тот случай, если у хозяев нет желания тебя отравить.

- Ваше высочество, - кардинал взял инициативу в свои руки, - надеюсь, вы не сочтете непочтительным, что теперь, когда король вернулся к Великой Матери, я, как ваш духовный наставник, приму на себя часть отеческих забот о вас, - согласно киваю. - Регентство очень опасно. Пустующий престол искушает. Пока не коронован полновластный монарх, найдутся желающие воспользоваться случаем. Опасаться было бы нечего, если бы не Хумуз и его союз с Усой. У вашего сводного брата действительно есть права на трон, но, к несчастью, он одной веры с убийцей короля. Вместе они - смертельная угроза не только для вас, но и для королевства, для его основ - святой Церкви.

- Все это известно мне, Ваше преосвященство, хотелось бы приступить к делу.

- К делу. Мы с вами – единственная преграда на их пути к власти. Я молю Великую Мать о том, чтобы эта преграда была не только единственной, но и единой.

- У вас есть сомнения?

- Вопрос слишком серьезен, поэтому отвечу прямо – да.

- В чем же причина?

- В вас, Ваше высочество… я веду с вами откровенный разговор и жду от вас того же. У нас общие враги, и я – ваш единственный союзник, который будет верен до конца.

- Вы хотите сказать, мои действия заставляют сомневаться во мне как в союзнике? Но это же глупо – играть не на одной стороне с вами. Хорошо, я принимаю ваши правила. Буду с вами честна. Вы – мой главный и самый верный союзник, но вас смущает то, что последнее время со мной происходит. Откровенность за откровенность. То, что я открою вам, должно остаться между нами, если мы оба не хотим гибели. Итак, иногда во мне живет еще кто-то, этот кто-то опасен и не должен знать, о чем мы с вами договоримся. Это возможно. Вы должны скрывать все, если я не назову специального слова… Знаете, что такое Ришелье?

- Нет, что это?

- Не важно, просто запомните слово. Если я перед началом разговора не называю пароль – Ришелье, - вы ведете себя так, будто этого разговора никогда не было. Если та, другая, принцесса узнает о наших планах, королевству грозит большая беда.

- Вы пугаете меня, Ваше высочество! Я предполагал что угодно, но только не одержимость. Нужно провести обряд изгнания демонов.

- Это не поможет. Знайте, я не могу сделать так, чтобы они не приходили, но я в состоянии управлять временем их прихода и ухода, поэтому не допущу их в свою душу в самые важные часы. Будучи одержимой, я не помню, что происходило со мной нормальной. Это играет нам на руку, для этого и нужен пароль. А теперь поделитесь своими сомнениями, если, конечно, верите мне, – так-то, принцесса, кардинал будет моим союзником. Моим, а не твоим. Или ты знаешь, кто такой Ришелье? Очко в мою пользу!

- Ваше высочество, сказанное меняет многое из того, что я предполагал. Верю ли я вам? У меня нет другого выбора. Ответьте, это было ваше желание отправить коннетабля с посольством?

- Нет! Когда я узнала об этом, то хотела броситься вдогонку. Смерть короля не позволила вернуть его!

- Что ж, если будет на то ваша воля, я передам приказ о возвращении посольства уже сегодня.

- Да, такова моя воля. Но как удастся доставить приказ так быстро?

- Они не покинули пределов королевства, голубиной почте потребуется несколько часов . Нет сомнений, попытка убедить единоверного нам императора Мидии и Леванта отказаться от договора с Хумузом полезна, но отправлять в посольство самого опытного военачальника, когда у порога собирается вражеская армия… Когда же я узнал, что вы направили еще одно посольство втайне от меня на юго-запад, я заподозрил, что у вас договор с Усой. Простите, Анна, но все говорит в пользу этого: кровосмесительный брак со сводным братом против наших традиций, однако в традициях ханцев и степняков и, ко всему, прекрасный способ одним ударом устранить меня, сделав обоих ваших врагов друзьями; коннетабль, который наверняка выступил бы против этого брака, послан с посольством на юг через земли степняков, что гарантирует его смерть, особенно, если сообщить о посольстве Хумузу; отправлено тайное посольство в сторону Валашского княжества – зачем этот странный выбор немощного политического союзника? Но все объясняется, когда я узнаю, что Хумуз планирует преодолеть засечный вал именно вблизи границы Славанса с Валахией, что именно там его армия встречается с конницей унгров, что именно туда направляется Уса. Единственное, чему я не мог поверить до конца, это тому, что вы способны предать отца и его веру. Если не знать о вашей одержимости, что ЕЩЕ могут означать все эти «совпадения»? – пока кардинал выдавал данную тираду, я внимательно глядела внутрь себя и «вспоминала», как накуролесила съехавшая с катушек влюбленная в мое отсутствие.

Можно понять, когда такая дворняжка как я ставит на чашу весов амурные мечты против общественных и политических интересов, но породистая принцесса... Эка ее либидо прижало! Придется мне бороться за твою репутацию, течная сучка, ибо теперь это и моя репутация тоже. В отличие от кардинала я знаю, что ни о каких демонах речь не идет, поэтому, честно говоря, меня озадачивает такая нездоровая тяга к завхозу. Скажу больше. Я возмущена таким поведением!

Теперь мне не кажется, что она старше меня, теперь она мне напоминает скорее импульсивного подростка, нежели искушенного властителя.

- Вы правы, кардинал, совпадения более чем странные, но они имеют объяснение, - пришлось выдать Его преосвященству правду о своих планах в отношении Вольдемара, свалить на силы зла попытку убрать коннетабля с пути убогого княжича к руке принцессы. Только одержимая могла найти столь неудачное время послать сватов.

Демонами, правда, не объяснить, почему Хумуз решил атаковать нас в точке, куда сходятся остальные траектории, но, зная, что происходит со мной последние недели, я в равной степени предполагаю и случайность, и предопределенность этого совпадения.

Кардинал поддержал мои планы в отношении Вольдемара, мы оба согласны, что коннетабль нужен в столице, чтобы готовить королевство к войне. Насчет сватов решили, оставить все как есть, посмотрим по ситуации.

- Ваше высочество, прошу согласия покончить с Усой. Я уже сообщил вам, что мои люди входят в его свиту.

- Насколько они верны вам, кардинал?

- Они хотят умереть за веру, а значит, нет более преданных людей. Как только вы дадите команду, они убьют Усу. Они знают, чем рискуют, но готовы вернуться в лоно Великой Матери до срока.

- Кардинал, убить Усу также опасно, как оставить в живых у Хумуза. В ханстве найдется немало людей, которые обвинят в его убийстве меня. Я не докажу, что он был казнен по праву, как предатель. Не уверена, что его сын, приняв власть над ханством, сохранит верность короне. Если домен взбунтуется, когда Хумуз нападет на нас, боюсь, королевству не устоять. Мне нужен суд над Усой, только тогда я смогу казнить его, только тогда его сын захочет и сможет удержать свои владения в повиновении. Ваши люди способны вернуть Усу в столицу?

- Это намного труднее. Придется задействовать их всех, и у них будет только одна попытка. Риск неудачи велик, нет гарантии, что в случае провала им удастся хотя бы убить Усу. Я должен подумать.

- Кардинал, на размышления нет времени. Или погибнут ваши люди, или все королевство!

- Вы правы, сегодня же отправлю приказ.

- Кстати, Ваше преосвященство, люди из окружения Усы – ваш единственный источник информации?

- Не только. Бывший распорядитель двора Базиль признался, куда направляется Уса. Мои люди лишь подтвердили эти сведения. После допроса с пристрастием изменник рассказал все, что знает. По большому счету, предатель теперь может быть повешен, от его жизни нам нет никакого прока. Не желаете ли перед казнью выслушать его лично?

- Не желаю. Достаточно того, что, благодаря вам, все нужные сведения у нас есть, - кардинал поклонился с признательностью. - Что же касается повешения, то я думаю, это будет слишком легким избавлением для убийцы короля. Я хочу, чтобы он заживо сгнил в темнице. Это будет справедливо.

- Будет исполнено, Ваше высочество. И благодарю за доверие. Спешу распорядиться насчет ваших приказов.

На том и разошлись.

Надеюсь, кардинал поверил, что я не веду двойной игры. Надо же, а я опасалась его интриг. Впрочем, похоже, мы оба гораздо больше верим в ненадежность союзов с Усой и Хумузом, чем в надежность друг друга. Вот она - политика в чистом виде. Не космос, довольно просто. Просто и противно.

Глава 11

***

Если Политуров доставит приказ о возвращении посольства сегодня, то дня через три-четыре я увижу Вольдемара. Опять ножки затряслись. Нормально? Женщине скоро переходить с ботекса на круговую подтяжку, а она млеет как девица перед первым поцелуем! Сегодня же верну себя назад, готовить королевство к войне у настоящей принцессы получится лучше. Если, конечно, перестанет тыкать своим либидо в политику.

У меня впереди целый день. А не попробовать ли заснуть днем? Есть, правда, подозрение, что альтер эго в это время тоже должна спать. Иначе что получается: идешь по улице – хлоп, и ты уже не ты. Для верности спать будем по ночам.

Чем заняться будущей королеве в свободное от интриг и любви время?

Канцлер сбежал, его финансист под замком, а война – это не столько битвы, сколько соревнование по управлению ресурсами в экстремальной ситуации. Первое, что нужно сделать – назначить новых людей и провести ревизию. Опять же, сдается мне, канцлер покинул нас не налегке.

Значит, казна – раз. Люди – два. Три – разобраться в том, как устроено хозяйство. Как не крути, я из продвинутого мира, могу понять и правильно организовать дела с налогами и частной инициативой. Память принцессы подсказывает, что экономика - дело неблагородное. Посему мне, беспородной, ею и заниматься.

Под конец дня я запыхалась, будто всю предыдущую неделю был понедельник. Народ тут неторопливый, пока все поклоны не отобьет, реверансы не раздаст, к делу не приступит, так что я устала, просто подгоняя других.

Вопрос на засыпку: когда вы в последний раз управляли королевством? Если недавно, то поймете степень моей ответственности и силу моего тремора. Тысячи и тысячи жизней в прямой зависимости от того, с какой ноги я встану. Поначалу эта мысль придавила, но мало-помалу я с ней сжилась.

С делопроизводством из рук вон плохо - в мутной воде рыба крупнее и ловится легче. Писаных законов нет. У них и наука отсутствует. Традиция, метод «тыка», устное обучение от отца к сыну, от мастера к подмастерью. Рукописные книги исключительно религиозного и мистического содержания.

Теперь понятно, почему время в наших мирах синхронизировано, а времена разные. Непонятно почему дела пошли так, что они все еще в феодализме. Как не ясно и то, так ли это плохо, что правят только люди благородного сословия, а торгаши, даже богатые, свое место внизу знают твердо и на роль учителей жизни не претендуют.

До вечера успела помириться с Клер. Наплела ей ту же историю с демонами – сработало. Ты, подруга, говорю, когда увидишь, что со мной что-то не так, с одной стороны, держи ухо востро, а, с другой, не обижайся. С демонов-то какой спрос? Заодно тебе совет: не спеши выполнять команды одержимой принцессы. Услышала, заметку сделала и подождала. Глядишь, поступит отмена приказа. Яволь? Яволь.

Поужинали, как обычно, бурдой. И ведь что характерно, как говорил дядя Митя из фильма «Любовь и голуби», ни тебе расстройства желудка, ни рвотных рефлексов. Организм принцессы к моему приходу оказался готов, а мой к ее в Москве – нет, у меня все болит после ее посещений.

К слову, еще наблюдение: здесь женщины выглядят старше своих лет. В сорок они уже седые и редкозубые бабушки, а мужикам как с гуся вода - худые и жилистые, гады. К ним природа мать, а к нам - мачеха!

На сон грядущий и для снятия стресса приняла на свой второй размер пару чарок местного пива. Вкус… вы бы такое пить не стали.

Йес! Искомое: хочешь? да! точно? да! уверена? задолбала уже! Короче, засыпаю, как хотела.

***

Просыпаюсь – обстановка незнакомая. Переехали. Женя рядом – это понятно, ну, как же, Аннушка-принцессушка дорвалась до сладкого.

Нащупала мобильник под подушкой, куда всегда кладу его в качестве будильника. Видимо, телефон туда положила не принцесса, сознательно, а мое тело, рефлекторно. Как, все-таки, сложно устроена связь душа-тело. И кто скажет, что главнее? Вот это тело было моим вчера, а кто им был – я? И наоборот, когда я там, тело ее или все-таки мое? И к чему эти рассуждения, если скоро вставать! Спать, душа моя.

Через полчаса вставать, а казалось, только закрыла глаза. Думала, вернусь в себя, сразу в себя и приду. Куда там! Укатали Сивку крутые горки! Вторые выходные у меня насыщены событиями, как метро пассажирами в час пик. Говорят, смена обстановки – лучший отдых. Говорят те, кто не знает, как это бывает.

Встаю, нахожу выключатель. Все верно, они переехали в новую квартиру.

Как же достала эта принцесса! «Меньше всего нужны мне твои камбэки»! Я управляю нашими перемещениями, а она управляет моей жизнью и там, и тут. Я развожусь – она сходится, я нахожу любовь – она ее отправляет подальше. Хоть бы не догадалась отказаться от общаги.

Завтракаем с Женей. Он приготовил завтрак!!! Ну-у-у… ради таких сюрпризов имеет смысл иногда засылать сюда эту истеричку. Почему истеричку? А вот так!

Мой муж восторженно-почтителен. Что она с ним сделала?

- Женя, мы все вещи из общежития забрали?

- Все, а что? – встревожился.

- Я старой мебели не вижу.

- Все новое куплено, мы же вместе решили оставить ту рухлядь.

- Вместе? решили?! – ого, какие мы стали покладистые.

- Ну, ты так сказала. Ты узбекам велела только технику и личные вещи с бельем грузить. – Я? Велела?! Чудеса… Впрочем, ты правильное слово подобрал, муженек, быстро учишься. Поживи еще с принцессой, не так раскорячишься!

- Гитара где?! Тут? Хорошо.

Собственно, и весь разговор. Ладно, вези на работу, съеду вечером.

***

Понедельник, 24 декабря. Меня встретили удивленные взгляды коллег. Чувствую, есть новости, потому что вместо меня в пятницу здесь была принцесса.

Вошла в приемную: на моем рабочем месте Лера.

- Не поняла. Меня не ждали?

- Анечка, ты же с сегодняшнего дня руководишь отделом кадров. Твой кабинет на первом этаже. Меня сюда, а тебя к нам.

- Почему ты об этом знаешь, а я нет? – лукавлю, конечно, но надо все разведать.

- Как это не знаешь?

- Так. Со мной с четверга творится что-то неладное, ничего не помню.

- Да уж, неладное. Это мягко сказать. Как тебя шеф не выгнал, ума не приложу.

- А было за что?

- Ты и вправду ничего не помнишь?

- Абсолютно. Легла спать в четверг вечером, проснулась сегодня утром. Все, что было в промежутке – провал в памяти. Видимо из-за падения…

- Да ты что! Анька, нужно срочно показаться… Ты, это, не обижайся, нужно психиатру показаться. Этим не шутят.

- Лера, со я здоровьем разберусь, давай, рассказывай, что было.

- Сейчас не могу. Иди к себе, устраивайся, я минут через двадцать спущусь.

- Шеф на месте?

- На месте.

- Не забывай ему чай менять, чтобы все время был горячий.

- О! Спасибо, что напомнила, а то орать будет. Ключи от кабинета на вахте.

***

История пятницы глазами Леры:

«Захожу в приемную с каталогом свадебных платьев, посоветоваться. У тебя лицо странное: выражение сытое, а в глазах слезы. Думаю, что у вас с Женей происходит?

Народу полно, конец года же, уже начали с поздравлениями ходить. Плевать, думаю, эти не помешают, поболтаем. Заходит Васильчук: Анечка, шеф на месте? Да, говоришь. Сама такая напряглась, как кошка, перед прыжком на добычу. А глаза… слез как не бывало, и, вижу, в них огонь разгорается! Этот пузан, понятное дело, на твои метаморфозы ноль внимания, а я помню, что ты в понедельник учудила, чувствую, что-то будет.

Он, как всегда, бахвалится. Показывает клевые такие сережки, говорит: вот, своей девчушке – любовнице то есть – на Новый год купил. У меня все девочки, кто хорошо себя ведет, не в накладе. Мотай на ус, Лера. Мотаю, мотаю, бурчу в ответ. Тебе: сделай кофе, покрепче. Ты ему шипишь сквозь зубы: сам сделаешь. Он так вскинулся изумленно: не понял, ты с кем разговариваешь? С предателем, отвечаешь. Смотришь на него в упор с яростью. Встаешь, в руках письменный нож, такой, с деревянной ручкой, подходишь к Яше вплотную. Вижу, все всерьез. Тот стоит, не понимает, что происходит, народ вокруг в шоке. Ты ему: на колени. Он как взвизгнет: ты с ума сошла?! Тут ты… я не помню точно, как-то так вот бьешь его одновременно коленом, рукояткой ножа, заламываешь руку, и он падает на колени к твоим ногам. Орет на всю приемную. А ты говоришь на каком-то языке, не знаю, на польском, что ли, не поняла я. И так, как будто приговор объявляешь. Потом хватаешь Яшу за волосы и откидываешь ему голову назад, обнажая горло. Заносишь руку с ножом, продолжая приговор. У меня все оборвалось. Пипец, думаю, Яше нашему. Он визжит: не делай этого, не делай! А ты бьешь ножом, но в последний момент переворачиваешь и ударяешь в шею рукояткой. Он падает, а ты его пинками из приемной: пшел вон, пшел вон. И плачешь.

Выскакивает Усманов, орет: что за бардак?! Анна, что ты тут устроила? Зайди ко мне! Васильчук верещит: Борис Фатыхович, она меня чуть не убила! Ваня мой заскочил в приемную, но молчит, смотрит. Ты ногой выталкиваешь Яшу из приемной, говоришь: при мне, мразь, больше здесь не появляться! Поворачиваешься к Усаме и говоришь: ступай, я сама решу, когда почтить тебя визитом. Ну, сейчас будет, думаю! Жалко, Усама ко мне спиной стоял, не видела его лица, а он… ни слова не сказал, зашел в кабинет и дверь закрыл! Это Усманов-то!!!

Ты оборачиваешься к приемной, озираешь притихшую толпу и молча заходишь к шефу. Разговаривали вы недолго и очень тихо. Потом ты вышла и уехала домой. Или не домой, кто тебя разберет?

Как только ты уехала, Усманов вызвал меня и мою начальницу Любовь Ивановну, то есть уже бывшую начальницу, и объявил, что я перехожу в приемную, тебя он назначает руководителем кадровой службы, а Любовь Ивановна или на пенсию, или тебе в замы. Вот так, подруга.

Народ в этом…, ну… прилично сказать - ошеломлен. Усама должен бы выпереть тебя с треском, а он повысил. Ничего не понимаю, и ты, как назло, не помнишь. Остается только гадать, что это было».

Лера ушла на мое прежнее рабочее место, а я погрузилась в размышления. То, что принцесса решила покарать Васильчука за грехи Базиля, меня не удивляет, даже радует. Я давно точила на него зуб за хамское барство напоказ: мало того, что он у нас же ворует, надо еще нам всем ткнуть этим в глаза, утвердить наше ничтожество.

Нынешней торгашеской «элите» России мало воды попить, находясь, согласно поговорке, у колодца, ей нужно в этом колодце искупаться, залезть туда с ногами, загадить так, что больше никто этим колодцем пользоваться не сможет. На этом фоне в прямом смысле вонючие феодалы выглядят по-настоящему благородными. Они защищают, заботятся о своем домене и подданных, ведь домен предстоит передать детям и внукам, они пекутся о его благе и благе его жителей. А наши клещи сосут, пока не высосут досуха, либо пока их не оторвут с мясом... ладно, не об этом.

Но все же, о чем принцесса с Усамой говорила? Как ей удалось успокоить шефа, да еще добиться повышения? Харизма монарха? Усама почуял в секретарше сильную мира ТОГО? Нет, тут что-то другое, но что? Надеюсь, время покажет. Понять бы, как себя вести. Включить дурочку, типа «а что особенного произошло?» Или говорить, что просто ничего не помню. Просто так не помню, скажут - шизофреничка, к тому же буйная. Могут и упечь. Желающие найдутся. Придумала - сорвалась! Будем это так называть. Сорвалась и все тут, а вы думайте, что хотите.

Далее. Я мечтала покончить со своим секретарством. Сбылось. Вот я уже и какой никакой начальник, в многотысячном коллективе потребуются и мои знания, и талант организатора, и даже навыки коуча. Почему же я не слышу радости в этом голосе? Не потому ли, что я попробовала на вкус настоящую власть? Вряд ли. Меня не влечет править королевством. Вольдемар влечет. А власть нет. Что же не так?

В королевстве я поняла, что размер имеет значение, этот вирус уже у меня в крови. Цезарь, по-моему, сказал, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. В третьем Риме я миллион какая-то, а в королевстве… ну, вы поняли.

Впрочем, быть любимой женщиной и заботливой матерью меня тоже вполне устроит, но только если…

Звонит Лера: Аня, шеф зовет, поднимайся прямо сейчас.

***

- Ну что, ваше высочество, - игриво-напряженно начал шеф. Я тут же перебила его:

- Борис Фатыхович, миленький, простите меня, больше такого не будет! Нервы, сорвалась! Ремонт всю душу вымотал, а тут еще с мужем проблемы. Разводиться буду…

- Разводиться? Дело твое. Но это не повод устраивать драки в приемной. Не на макаронной фабрике работаешь. С чего вообще ты на Васильчука напала?

- Я не помню, Борис Фатыхович, у меня вся пятница так прошла – не помню, что со мной было, как в странном сне.

- Не помнишь? Вообще ничего?

- Ничего.

- Может, видения какие-нибудь были? Не казалось, что ты – другой человек?

- Нет, Борис Фатыхович, ничего. Провал в памяти.

- Врачу показывалась?

- На каникулах схожу, времени много будет.

- Все хорошие врачи уедут в горы кататься или под пальмами загорать, останутся неудачники. У меня палата в ЦКБ оплачена, хочешь, устрою туда? Полечишь нервы, заодно с мужем друг от друга отдохнете, может, он и передумает разводиться.

- Спасибо, Борис Фатыхович, я хотела о другом попросить. Я сама решила уйти, хочу пожить отдельно. Он переехал в новую квартиру, а я хотела бы остаться в общежитии. Можно не сдавать комнату?

- Не вопрос. И все-таки, ты уверена насчет больницы? У тебя раньше уже были такие выпадения памяти?

- Не было.

- Работать на новом месте сможешь?

- Конечно. Вы не пожалеете, что так «наказали» меня! – секретарские, блин, гены! Что я так залебезила? С другой стороны, я ему чуть не резню в приемной устроила, а он меня на повышение, общагу оставляет. Да я у него в ногах валяться должна.

- Не пожалею… А что мне остается делать? Или выгонять тебя, или в другое место упечь, ты же Яше запретила в приемной появляться, а он мне на работе каждый день нужен, - смеется. - Не ожидал от тебя, тихони. Точно ничего не помнишь?

– Угу.

- Ну, ладно, иди, осваивайся на новом месте. Входи в курс дела, с нового года начну спрашивать без скидок на отсутствие опыта, поняла?

***

Коротко поговорила с Владимиром Анатольевичем, рассказала ему о событиях выходных. Сизов меня осудил:

- Значит, объявили друг дружке войну. А как воевать будете? Брать заложников, ссылать дорогих противнику людей, бить по больному? Не у себя, у посторонних! Знаешь, как это называется? Террор. Ты договориться со своей принцессой не хочешь?

- Ага, договариваться с этой безумной, которая, чтобы стать любовницей моего мужа, готова во время войны лишить страну главнокомандующего! И потом, как с ней вести переговоры?

- Оставлять записки.

- Как это?

- Так это. Заведи по блокноту тут и там. Она, появляясь здесь, будет «помнить», что ты для нее оставила записи, а там оставляй их на видном месте или поручи слугам подносить, скажем, на завтрак, как утренние газеты.

Насчет переписки Владимир Анатольевич как в воду глядел.

Вечер понедельника. Требую уняться и борюсь с хватанием за руки: Женя снова в истерике из-за очередного моего ухода. Я его понимаю. Будучи в здравом уме, невозможно догадаться, что амплитуда наших отношений так велика, потому что уходит одна Анна, а вожделеет совсем другая. Заземленный актуарий никогда не узнает истинной причины этих метаний, ибо не способен верить в чудеса.

И что же? Моя альтер эго опередила нас с Сизовым - собирая вещи, я нашла ее послание.

«Безродное ничтожество!

Ты украла меня с одра умирающего отца. Я чувствую, знаю, его уже нет.

Ты растоптала мои чувства, унизила мое королевское достоинство, не дав проводить отца в последний путь! Ты хочешь отнять у меня любимого!

Знай, прощения не будет. Ты не займешь мой трон. Ты не будешь счастлива с Вольдемаром. Жалкая плебейка, не надейся победить меня, правительницу от рождения! Ты не управляешься даже с собственной никчемной жизнью, а намереваешься править Славансом и Древельоном! Ха-ха-ха!

Предупреждаю, не посягай на чужое, не смей удалять от меня Эжена, это плохо кончится для коннетабля. Я люблю Вольдемара как брата, но в случае твоего неповиновения на твоей совести будут и мое горе, и его кровь.

Чтобы ты не сомневалась, что я не намерена шутить и готова сделать больно, вот тебе предупреждение: вчера, в пятницу, звонил твой брат, просил приехать к матери, которая угодила в больницу. Я сказала, что слишком занята для подобной чепухи. Надеюсь, услышав ответ, твоя мать поторопится вослед моему отцу.

Анна, принцесса Кривичдорнская, регентша Славанса и Древельона

22.12.20__».

Хватаю телефон, набираю брата. Он долго не снимает трубку, наконец, отвечает:

- Совесть проснулась? Ну и дрянь же ты, сестренка…

- Славик, это была не я!

- Не ты? – в голосе издевка.

- Не я, поверь, я только сейчас узнала, что мама в больнице. Что случилось? Где мама? Куда нужно ехать?

- Что значит не ты? Сейчас ехать никуда не нужно. Мама в реанимации. Скажи, ты новости не смотришь. Сволочь одна врезалась в остановку, четверо погибших, много раненных. Мама очень тяжелая: перелом позвоночника в области таза, переломы рук и ног, - голос дрожит, - сейчас в искусственной коме, оперируют каждый день. Короче, молись за маму, больше пока ничем не сможешь ей помочь. Что с тобой?!! Я все эти дни сам не свой хожу. Мало того, что с мамой такое, еще и ты! Поверить не мог, что моя сестра так могла сказать!

- Славик, говорю тебе, это была не я. Это что-то типа шизофрении.

- Этого еще не хватало! К врачу ходила?

- Я ничего не помню, что со мной было с пятницы до сегодняшнего утра, но я точно знаю, что голова в норме. Я знаю, что со мной происходит, но по телефону этого не объяснить. Слава, давай договоримся: ты мне звонишь или я тебе – я должна любой разговор начать словом «Ришелье», если я его не называю, что бы я тебе не сказала – не обращай внимания и не верь. Но главное, не обижайся. Запомнил, «Ришелье»?

- Ань, ты уверена, что у тебя все в порядке с головой?

- Слава, понимаю, это звучит странно…

- Да не странно, а полный идиотизм! Что за игры в шпионов?!

- Это - не игры, Слава, это очень серьезно. Поверь на слово. Когда увидимся, я все постараюсь объяснить. Если поверишь, конечно. Слава, как что-то станет известно насчет мамы, позвони. Где она лежит?

- В Москве, в Склифе, МЧС вертолетом доставили. Как только врач что-нибудь сообщит, позвоню.

- Насте привет передавай. Слава, не обижайся, забудь, что в прошлый раз услышал. Ты же знаешь, Я так сказать не могла. Все замерзла, иду домой. Пока, братик! – понятное дело, разговор был на улице, Жене его слышать ни к чему.

Дома заказала такси, отбилась от мужа и удрала в еще вчера постылую общагу.

Села на кровать в разгромленной комнате. Поплакала. Взяла гитару, подстроила. Пальцы сами выбрали «Серебро» «БИ-2»:

Я не веpнyсь.

Так говоpил когда-то,

И тyман глотал мои слова

И пpевpащал их в водy.

Я все отдам

За пpодолжение пyти,

Оставлю позади

Свою беспечнyю свободy…

Это модное слово – свобода. Мне тоже отдать свободу за продолжение пути? А есть она у меня, свобода? Может, проще не возвращаться?

Пока жива, выбор всегда за мной, но это лишь иллюзия свободы. Всегда мечешься между вариантами, заданными обстоятельствами извне. Предположим, останусь здесь, заставлю себя забыть Вольдемара, - ни муж, ни работа никуда не денутся. Допустим, поменяю их, появятся новые.

Или по-другому. Решаю биться за Вольдемара. Там, в королевстве, о свободе вообще речь не идет: там судьба предопределена, там мной будет править долг принцессы, а даст Великая Мать – королевы. Любой выбор приведет к прощанию со свободой: не долг, так страсть, не любовь, так закон или традиция, все постарается заточить меня в свои рамки. Вся моя свобода состоит лишь в том, чтобы выбрать, в какой именно камере отбывать пожизненный срок. Но и этой малости я не отдам никому, ни своим страхам, ни, тем более Усе с принцессой.

Тяжелый день – понедельник.

Глава 12

Два следующих дня прошли в освоении нового поля деятельности.

Честно говоря, плевать я хотела на работу, тем более что Усама укатил на зимние каникулы. Вместо того, чтобы изучать кадровые документы, сижу в Сети и лопачу все, что способно помочь стать профессиональной королевой: война, хозяйство, налоги, быт. Когда работаешь и. о. королевы, пригодиться может что угодно.

Мама не идет из головы. Господи, господи, или Великая Мать, или кто-нибудь наверху, кто правит нашими судьбами, сделайте так, чтобы мама поправилась, ну, пожалуйста!

Король умер не просто в один день - в один час с аварией, в которой едва не погибла мама. Это совпадение или связь парных судеб в разных мирах? Но ведь у принцессы был отец, а у меня мать.

Людей в том мире меньше, чем в нашем, - значит, парные судьбы есть далеко не у всех, - значит, не всегда случившееся там дублируется тут. Надеюсь, я рассуждаю верно.

Только живи, мамочка, только живи…

Из письма принцессы следует, что я мерила ее не той меркой. Мне казалось, у нас с альтер эго должно быть много общего, но она совсем другая. Я думала, мы части чего-то единого, а она связывает себя со мной не более чем с пылью на своих подошвах. Все титулы перечислила: мол, знай, быдло, с кем дело имеешь.

Ничего, твою спесь я поубавлю. Побросаю туда и обратно, повозят твое высочество мордой по нашим столам, посмотрим, кто из нас лучше со своей судьбой управится! Впрочем, эмоции плохой советчик. Сизов прав, нужно договариваться. Я не могу рисковать близкими. Все разрушить у принцессы, несомненно, получится, и ей достанет духа расправиться с кем угодно.

Как ее урезонить? Нужно что-нибудь предложить.

Что? Секс с моим мужем. А что я хочу взамен? Ее корону и Вольдемара. Если Вольдемар со мной, то Эжен… в расход, не в расход, но на о-о-очень большую дистанцию. Задачка.

Народ, советуйте: я у вас забираю все, взамен не даю ничего, можем мы договориться?

Попытка – не пытка. Пишу:

«Анна,

я все сделала, чтобы король пошел на поправку, но ты из ревности отменила мое решение и допустила к отцу мошенника. Это ТВОЯ ошибка стала роковой. Король – твой отец, так что вини себя сама. Но когда я была в твоем теле, он был и моим отцом тоже, поэтому я выполнила дочерний долг в полной мере, упрекнуть меня не в чем.

Здесь, в моем мире, жива моя мама. Когда ты здесь, она и твоя мама. Надеюсь, у тебя не хватит жестокости сделать ей плохо.

Предупреждаю: безнаказанной ты не останешься. Скажем, я совершу ТУТ преступление, меня посадят в тюрьму, но отбывать срок, несмотря на все свои титулы, будешь ТЫ, а я в это время посижу на твоем троне!

Не забывай, это я решаю, где кому из нас быть.

Однако я не хочу войны. Если ты любишь моего мужа – забирай. Отдай мне Вольдемара. Враги Славанса – теперь и мои враги, предлагаю воевать с ними, а не друг с другом. Разве плохо будет, если мы объединим наши силы?

Из всех родителей у нас с тобой осталась одна мама на двоих. Когда я снова доставлю тебя сюда, навести ее и послушай, что скажет твое сердце.

Анна без титулов

26.12.20__».

Легла спать с твердым намерением поменяться с принцессой местами. Вряд ли Вольдемар уже вернулся, но ждать его в московском офисе невмоготу.

Десяток раз я засыпала, спрашивая себя, действительно ли хочу к нему, и каждый раз видела все те же цветочки на обоях. Под утро сердце клокотало в пересохшем горле, я с ужасом понимала, что чудо не свершилось, Деда Мороза нет, подарков не ждать.

Славанса не будет. Вольдемара тоже. Остались только цветочки на обоях.

Развод, поиск новой работы или карьерный рост в корпорации: мне будет, чем занять себя в жизни. Не нужно воевать с принцессой, не нужно готовиться к войне с братом, не нужно плести дворцовые интриги, вымышленное королевство обойдется без моих реформ.

Я счастлива!(?) Я свободна!(?)

Все равно не сплю. Поставила «Забери меня»:

Все, что в прошлое одето

Не умею и не буду

Если вспомнишь рядом где-то

Забери меня, забери меня отсюда…

Не рыдать? Не смогла. Заснуть? Получилось. Проспала на работу.

***

Пятница, последний рабочий день в году. Рабочим днем он только назывался: во всех кабинетах, пользуясь отсутствием генерального, с утра наливали и закусывали, разминаясь перед долгим праздничным забегом.

Заглянули юристы, позвали объединить столы отделов. Пилигрим Сергей Антонович! А я и забыла! Интересно сравнить его с философствующим монахом.

Облом не приходит один: в день, когда шеф назначил принцессу начальником над кадрами, наш главный юрист уволился из корпорации. Я смеялась как идиотка, узнав, что Сергей Антонович принял монашеский постриг.

Из крепкого у юристов был коньяк. В процессе застолья выяснилось, что я его очень люблю. К обеду я перестала выходить из сумрака. Пространство сильно искривилось, а гравитация стала непредсказуемо менять вектор.

И хорошо! Хрен с ним, с королевством! Каким? Да практически никаким! Тебя как зовут? Саша? Красивое имя. Ты и сам красивый. Чу! Знакомый голос. Помолчи! Ша! Владимир Анатольеви-и-ич! Это же его голос в коридоре? Где тут у вас коридор?

Владимир Анатольевич! Стой, не убегай. Не надо меня поддерживать, я сама могу. Ха-ха-ха, очень смешно! Я трезвая! Ну, выпила немного, Новый же год же. Владимир Анатольевич, куда вы меня ведете, шалун? К вам в кабинет я не пойду. Мужчина, я вас боюсь! Как это не запирать дверь, а если кто войдет?! А мы тут с вами как когда Эжен вошел… Ну, села… Простите… Больше не буду… Мне так плохо, Владимир Анатольевич. Нашатырь? Откуда он у вас? Нюхаю, нюха…

Наводится резкость. Мы в кабинете Сизова. Он глядит на меня с укором и жалостью. В чем дело? Рассказала ему, в чем дело. Он закатился смехом:

- Значит, простилась с Вольдемаром. Тебе не приходило в голову, что принцесса просто не спала в ту ночь? Бессонница, государственные заботы, да мало ли что!

- Не приходило. Слишком просто. Думаете, можно попробовать еще раз?

- Не можно, а нужно. Пробуй, пока не получится.

- Как же я не догадалась! Прямо сегодня туда поеду. В смысле, полечу. Ну, в общем, вы поняли.

- Детский сад, ей богу! Королева не должна расклеиваться из-за одной неудачи. Хочешь быть правительницей – готовься к потерям и лишениям. Ты, кстати, придумала, как наладить с принцессой диалог?

- Как же, наладишь с ней. Она кроме силы ничего не понимает. Дикая. Мою маму чуть не погубила! С братом меня поссорила, с мужем моим трахается! Из-за нее у меня третью неделю никакого секса. А я, между прочим, живой человек! Муж, гад, говорит, что любит, а сам с этой стервой ненасытной… Ему, значит, с другой бабой можно, а мне нет? Мне тоже можно! Согласен, Вольдемар? Иди ко мне, я соскучилась… - а в голове хулиганы из «Клэш» провоцируют: Should I stay or should I go?

- Сидеть!!! Держи себя в руках! Не притворяйся, сейчас это не алкоголь, а распущенность, и мне это очень не нравится. Сиди! Успокоилась?

Блин, не прокатило…

- Да, Владимир Анатольевич, извините, сорвалась.

- Сорвалась. Не ври! Давай договоримся, чтобы этих пошлых проверок больше не было. Я могу тебя понять: столько всего и сразу свалилось на твою голову, впору ее потерять. Голову, но не совесть! Черт! Разозлила меня…

Сижу тихой овечкой, пытаюсь не свалиться со стула. Многовато было коньяка.

- С чего ты взяла, что муж тебе изменяет? Он с тобой только и… живет!

- Не со мной, а с моим телом. А на самом деле с ней, с принцессой. Вы понимаете разницу? Как вам объяснить... Я каждый раз, оттуда возвращаюсь, чувствую: тело сытое-пресытое, а сердце голодное. Нет, не так. Сердце переполнено Вольдемаром, скучает, томится, и ему хорошо. Но этого мало! Я хочу, чтобы любимый был моим, чтобы я была его, чтобы и душа, и тело… А эта сучка использует мое тело для своей услады. Вот! Точно! Для услады. Тело счастливо, а я нет. Понимаете? Я к нему хочу, туда!

- Так в добрый путь! Но я – не он.

- Знаю.

Сизов вызвал такси. Пока его ждала, выпили по маленькой с Лерой за Новый год. Зашел Иван. С ним тоже. Позвонил Женя, звал вернуться в семью. И с ним тоже. В общем, если бы не мои верные узбеки, на свой этаж я бы не поднялась.

Я велела проводить меня до покоев и уложить спать. Потом вскочила и в одной ночнушке ринулась приветствовать унитаз. Всюду тепло и чисто. Милые мои соседи, как я вас люблю! Приберите за мной, пожалуйста. Будете верно служить, одарю… чем-нибудь.

Последняя мысль перед провалом в бессознательное была о том, как плохо мне будет утром. И когда я почти достигла дна этой бездны, уверенная, что лечу на встречу с любимым, возник вопрос: вполне ли я уверена, что хочу к нему? Вполне уверена, хочу. Точно? Точно! Пустите, пожалуйста… Ну-у-у, посмотрим, что можно сделать…

***

Проснувшись, сразу же уловила атмосферу дворца. Прислушалась к своим ощущениям и злорадно поняла, что моим похмельем будет мучиться принцесса. Сизов оказался прав.

Вот так, дорогуша, я начинаю приводить угрозы в исполнение. Думала, тебе от моего тела одни удовольствия? Вот возьму, отрежу себе ногу, будешь как Анна Каренина хромая. Или как кто? Не важно, калека будешь!

Интересно, почему она не спала две ночи назад? Вспышка памяти и… ай-я-яй! Наш светский репортер передает из дворца… Впрочем, обо всем по порядку.

Вернувшись в себя, принцесса стала выяснять, что было в ее отсутствие. Кардинал оказался главным источником информации. Он подробно рассказал о прощании с королем, по полочкам разложил механизм заговора, как лекарь отравил августейшего пациента, как готовили покушение на Анну. Все рассказал, железобетонный мой, кроме того, о чем договорились молчать без пароля.

Принцесса в свою очередь выложила правду о брачном посольстве. Кардинал осудил его несвоевременность, как осудил и отсылку Вольдемара на верную гибель.

Принцесса не стала оправдываться и без обиняков заявила, что такова была ее воля, а единственно возможные качества этой воли – быть правильной и обязательной к исполнению. При этом заметила, что вероятнее всего сейчас она отдала бы другой приказ, но, увы, что сделано, то сделано.

Кардинал уточнил: если бы коннетабль вернулся, приняла бы Ее высочество это благосклонно? Ни в коей мере, отвечало гнусное альтер эго, если послы вернутся, это будет означать, что они ослушались монарха, а это - бунт, который необходимо подавить самым жестоким образом, особенно в свете близкой войны.

А если известить посольство от вашего имени, не унимался кардинал. Если от моего, тогда коннетабль по праву возглавит армию. У меня есть способ доставить ваш приказ, говорит иерарх. Что же отвечает ему мать отечества? Я подумаю…

Слушайте, у меня нет слов!

На удивление принцесса одобрила мои решения насчет узников. Она тоже считает, что сгинуть в темнице мучительней, чем просто «быть повешену».

До вечера принцесса наводила справки о том, как я готовилась к войне, а поскольку к военным делам я не приступала, она решила, что ничего не сделано, пропустив мимо ушей начало радикальных перемен, запущенных мной в отношении государственного устройства, хозяйства и финансов.

Тем лучше, партнер, каждый займется своим делом.

Ночь стала для принцессы, говоря по-нашему, временем переоценки ценностей: утром она отправила кардиналу приказ об отзыве посольства, днем держала совет с герцогом Иварсом, рассылала депеши, созывая войска в столицу.

Однако, бабоньки, какие бы военные советы вы не держали днем, неизбежно приходит ночь – пора порока. Мне не удалось вычленить из «воспоминаний», что конкретно побудило принцессу к этому: может, насмотрелась чего-то вредного в интернете, а может, просто понравилось быть женой моего мужа, не знаю. Так или иначе, она решила, наконец, соблазнить Эжена.

Вспоминаем песню «Чайф»: «Рок-н-ролл этой ночи, ууууу, я думал, будет хорошо, а вышло не очень».

После церемонии отхода ко сну Анна велела Эжену остаться. «А вас, Штирлиц…»

Эжен догадался зачем. Но он помнил приказ Анны (на самом деле мой, но ему-то разницы не видно) залюбить Элен. Послушно исполняя его, он втянулся. Он помнил, как коннетабль целовал подол платья принцессы. Эжен помнил и о том, как я (все та же Анна-принцесса) поступила с его матерью…

И вот, Эжен помнит все это, а Анна помнит лишь о своей лихорадке, не сказать о зуде в чреслах. Он хоть и камергер, но живой человек. В глазах возлюбленного принцесса превращается в тирана, который получает удовольствие от причиняемых Эжену страданий. Анна к нему - он от нее. Она хочет прояснить, в чем дело, а он молчит, боясь дать повод для новых испытаний. Анна сама себя распалила, взмокла, ей уже просто нужен самец, а самец желанный пуглив как лань и холоден как жидкий азот. Она затаскивает его на кровать, пытается водить его рукой по своим пожарам, а он позволяет ей это покорно, но отстраненно, как автомат, при этом сопротивляясь, как автомат несмазанный. Наконец, Анну вместе с холодным потом пробивает понимание: ее не хотят! Она может заставить Эжена взять ее, но сам он даже глядеть не хочет в ее сторону.

Анна познала, что такое быть отвергнутой. Принцесса, которой принадлежал весь ее мир, вдруг узнала, что этот мир больше ее воли. Настолько, что может жить в том числе собственными желаниями.

Еще она познала, что Эжен и Женя – разные люди.

Пухлый мамочкин сынок Женя может в любой момент отказать ей в любовных утехах, и заставить его она не в силах, но он не делает этого. Он волен бросить ее, никакие брачные клятвы не удержат, но он и этого не делает. Он любит и желает Анну не потому, что она выше других женщин по рождению, по сану, по крови, а потому, что любит ее. Просто так, ни за что.

Эта обычная для нашего мира мысль так потрясла ее высочество, что она, выгнав Эжена, до утра не могла заснуть.

Говорят, нехорошо читать чужие письма. А что насчет чужих мыслей? Тоже нехорошо, но очень интересно! И… неинтересно. Метания и любовная маета принцессы важны для меня в принципе, так как имеют отношение к моей дальнейшей судьбе, но мелкое пережевывание одних и тех же переживаний, все это «одно, да потому» - совсем не интересно. Более того, я против желания начинаю сочувствовать сопернице.

Последние дни принцесса плотно занималась организацией войска и его обеспечением. По мою душу она успела только собрать пачку палимпсестов, написав на верхнем:

«Безродная,

уверенна, что ты вернешься сюда. Имей в виду…»

Ой, мне пальчиком грозят! Боюсь, боюсь, боюсь.

***

Прежде всего, вызвала Эжена. Он пришел глядеть на меня виновато-печальным взглядом собаки, присевшей по большой нужде.

- Извини, - говорю, - за позавчерашнее, сама не знаю, что на меня нашло. Все, что касается службы – буду спрашивать до последних мелочей, что же касается твоей личной жизни – я тебе не указ. Смотри, Элен не обижай. Мир?

- Как будет угодно Вашему высочеству, - навязывание воли монарха даже в интимных вопросах – обычное придворное дело в отличие от моих попыток развести демократию. Эжен ушел озадаченным. Не удивлюсь, если он сочтет, что бесы вселились именно в мою версию Анны.

После завтрака самое время заняться делами. Я собрала служителей ведомства Великого канцлера и управления королевского двора. Дух захватывало от осознания, что девочка из Подмосковья сама, без чьего-либо разрешения и подсказки, кроит лоскутное одеяло королевства, чтобы сшить из него красивый камзол военного образца на мощное тело обновленной державы!

Мы как раз обсуждали контуры налоговой системы в привязке к новому административному делению, разрушавшему феодально-вотчинное устройство государства, когда в зал ворвался мой любимый.

Мокрый от снега плащ, слипшиеся от пота волосы, горящий взгляд. Он опустился на колено, и, склонив голову, произнес:

- Моя повелительница, я вернулся…

Не знаю, насколько сильно я нарушила этикет, когда подбежала к любимому, и, взяв за руки, подняла с колен. Мы молча глядели друг другу в глаза - не могли наглядеться. Спустя вечность кто-то из присутствующих несмело кашлянул, вернув меня из стратосферы на кремлевский холм.

- Все свободны! – объявила я. - Господа, действуйте согласно моим повелениям и во благо короны. Вечером жду с докладом тебя и тебя, - я уже успела назначить и врио канцлера, и врио управителя двора.

- Ты вернулась, моя королева!

- Да! Я - твоя Анна, которой Великая Мать открыла глаза и сердце.

- Хвала высшим силам! Я пытался отговорить тебя от безумной идеи с посольством, но ты… нет, не ты, а другая Анна обвинила меня в трусости и недостатке верности. Я подчинился, хотя понимал, что сейчас важнее готовиться к войне.

- Я рада, что ты прибыл так скоро.

- Как только получил приказ о возвращении, я взял личных слуг и помчался в столицу. На территории королевства посольству ничто не грозит, через день-два оно будет в столице, дары будут возвращены в казну. Должен признать большую помощь кардинала: Охранители сопровождали нас повсюду, а перед моим отбытием они удвоили количество людей. Я лишь сейчас осознал, что служба Охранителей – огромная сила.

- Знаю. Кардинал помог вовремя остановить и вернуть тебя. Сейчас он самый верный наш союзник. А после войны… Впрочем, это будет после! Я без промедления призову его для совета. Любимый, может быть, ты пока примешь ванну с дороги?

- Ванну? Зачем? – и то правда: в нашем Средневековье европейские рыцари вообще никогда не мылись, в Славансе хотя бы раз в неделю топят баню, но никак не чаще. - Я голоден как волк, гораздо охотнее я бы поел.

Чего проще устроить обед любимому! Да и кардинала хорошо принять не за пустым столом.

Новостей об Усе у кардинала не было.

После официальных встреч немного поболтала с Клер. В период беременности у женщин случается не только усиление защитных сил организма, но и обострение ума и увеличение мудрости. Подруга дала пару дельных советов насчет кандидатур в ведомство канцлера.

Я задумалась: сидят две бабы, обычные, не хватающие звезд с небес, и обсуждают вопросы, которые напишут историю этого мира. Им так по статусу положено: одна – принцесса, другая – ее дама. И дело не в уме, не в силе воли или в каких-то других качествах. Вообще все равно, КАКАЯ ты, важно только КТО. Не боги горшки обжигают!

Но сказано: «По плодам их узнаете их». И это пугает.

Даже такие высокие особы женского пола, как мы с Клер, не могут все время говорить о политике. Пришла пора поволноваться о любимых - война на носу.

Завтра воскресенье, и Клер предложила после службы сходить к прорицателю, погадать на своих мужчин.

В обществе, где нет электричества, развлечений немного, меньше, чем у нас. Удивительно, что и в нашем электрическом обществе старые развлечения в том или ином виде сохранились, особенно те, что связаны с человеческой глупостью. Шаманы, астрологи, экстрасенсы, колдуны (даже Word знает их правописание!) пережили века научного прогресса и благополучно стали бизнесом. А рукоделие (скажите, пожалуйста!) вымерло.

Местный прорицатель или шаман (здесь используют одно слово, имеющее оба значения) выполняет роль дамского клуба, телевизора и «Яндекса» в одном лице.

Память принцессы «рассказала», что шаманство – осколок язычества, с которым борется кардинал. Столичного шамана он трогать не решается, опасается восстановить против себя весь высший свет, включая принцессу. Однако, это лишь до поры. Как двум медведям в одной берлоге не ужиться, так и двум религиям в одном королевстве не бывать.

Шаман, так шаман. Одного мошенника - Парамудра - я уже видела, доставлю радость подруге, посмотрю на другого.

Заглянул Вольдемар пожелать доброй ночи. Мы оба мнемся и не решаемся. Не беда, что не решаемся - беда, что мнемся. Он знает, до свадьбы нельзя ни на что рассчитывать, это его держит. Что держит меня, понять невозможно. Я взрослая женщина, бывшая замужем. Уели, точные мои! - до сих пор замужем. Но в состоянии внутреннего развода. Итак, взрослая, опытная, что еще?

Еще я люблю, любима, желанна и месяц без секса, а любимый — вот он, желает спокойной ночи, и ведь вижу, желает меня.

Как все так запутанно в этом королевстве!

Глава 13

Шаман начал удивлять сразу.

Как я себе это представляла? Мшистая избушка в глухом бору, увешанная сушеными травами, насекомыми и летучими мышами. На худой конец – чум, вот подходящее жилье для шамана. Увидела я другое совсем.

Добротный бревенчатый дом в центре столицы. Чистая, светлая горница, где спокойно разместится человек двадцать. Сам шаман – благообразный аккуратно постриженный и чисто выбритый мужчина в свежей льняной рубахе, светится. Этакий земский лекарь образца последних десятилетий 19 века.

Его взгляд не пронзал, а растворял. Когда шаман встретился со мной глазами, показалось, что моя душа вдруг раскрылась и выплеснулась в мир, пронизав каждую его частичку, и мы стали единым – мир и я. Это ощущение длилось мгновение. Затем шаман собрал по уголкам вселенной атомы моей души и вернул их в тело.

Теперь шаман пронзил меня взглядом и спросил:

- Как тебя зовут? – у Клер глаза едва не вылезли из орбит.

- Анна.

- Так же, как принцессу?

- Я и есть принцесса.

- Еще нет. Но можешь стать ею, и даже королевой.

Ладно, думаю, мы и не такие фокусы видели. Говорю:

- Э-э-э (как же тебя зовут-то?! – ответа из рамки нет), уважаемый, ты можешь нам предсказать судьбу наших мужчин?

- У меня нет имени, ты знаешь, - гляжу, у них теперь без имени совсем модно стало. Вот введу им паспорта с идентификационными номерами, посмотрю, как запоют. Впрочем, спокойно, Аня, может этот и не такой уж вредоносный мошенник. - Чью судьбу ты хочешь узнать – тех, кого оставляешь или тех, к кому стремишься?

Перевожу дух, краем глаза ловя образ обалдевшей фрейлины, и отвечаю:

- Всех: и любимого, и нелюбимого, и брата, и врага! – проверим, фокусник, на ком забуксуют твои домашние заготовки.

- Оба нелюбимых любимы, любимый будет биться с врагом, а братья… Я хорошо вижу только одного, но их два, жди от одного вестей со дня на день, - вдруг его глаза стали густо синими, водянистость кристаллизовалась. Он как будто только что увидел меня. - Рад приветствовать Ваше высочество…

- Скажи, шаман, ты только что говорил о двух моих братьях. Откуда ты узнал?

- Это мой дар, дар шамана, великолепная Анна.

- Подробнее, если это не тайна.

- Мой дар - не тайна, но действительно ли Вашей высокой особе это интересно?

- Действительно. Отвечай.

- Все знания мира единовременно содержатся в нем от начала времен. Если выйти за пределы себя, забыть, растворить свое Я в мире, тогда знание само найдет тебя. Дар шамана в том, чтобы говорить из состояния растворенности, ибо нет людей, которые, вернувшись оттуда, помнят что-либо, кроме теплого света. Свет говорил моими устами, но сам я этого не помню.

- Значит, никаких комментариев по поводу услышанного мы не получим?

- Нет, Ваше высочество. Я могу снова войти в растворенность, вы зададите другие вопросы, но мне нужен отдых. Ваша личность забирает силы вдесятеро от обычного, и теплый свет не такой, как всегда, кажется, он идет из разных источников и возникают тени. Прежде я никогда такого не видел…

- Много ли времени тебе нужно для отдыха?

- Около получаса. Если позволите, моя жена предложит напитки и сладости…

- Позволяю.

К моменту, когда жена шамана, такая же просветленная, как ее муж, с блаженной улыбкой, соответствующей образу, принесла напитки, Клер чуть не взорвалась от распиравших ее вопросов. Я не стала мучить подругу и милостиво позволила их задать.

- Ваше высочество, ваши братья живы?! Он никогда не ошибается, но он не узнал вас! Он принял вас за другую! Как это может быть?! Почему он говорил о двух нелюбимых? Я знаю только одного! Анна, с того дня, как вы с Вольдемаром остались у нас с герцогом на ночь, я понимаю вас все меньше, хотя знаю всю жизнь.

- Ты задала так много вопросов, что я, право, теряюсь, с чего начать. Демоны ревнивы, впервые они пришли после того, как мне явилась Великая Мать, - Клер даже рот открыла от удивления, но я приложила палец к ее губам. - Тихо, подруга, мне не велено известить о бóльшем!

- Почему?!

- Неисповедимы пути Господни…

- Что?!!!

- В смысле, намерения Великой Матери сокрыты. Я тоже хотела выяснить, что со мной происходит, а шаман, сама видишь, говорит загадками. Только запутал. Короче, подруга, твои вопросы я сама хочу ему задать.

Тут к нам присоединился безымянный прорицатель. Он расстелил посреди горницы коврик и уселся на него в позе лотоса.

То-то я думаю: теплые светы, растворенности… Как же, как же, мы тоже всякие слова знаем: дхарма, нирвана, самадхи, что там еще? «В темном облаке Сансары вертолет страдает старый», йога, Будда - похоже, все, больше ничего не вспомню. Интернета под рукой нет.

Надо будет обратить внимание на этого шамана. Как говорит мой брат – сторожок поставить. Очевидно же, что эти похожие на буддизм осколки язычества – лакмусовая бумажка. Пока мы с кардиналом союзники, официальная религия будет делать вид, что все так и должно быть. Вон, шаман официально практикует в центре столицы, и никто его не трогает. Но как только его преосвященство начнет борьбу за политическую власть, первый, кого кардинал зачистит, будет его идеологический конкурент. Запомним.

Вот уже и линия фронта новой войны обозначилась. На вершине всегда шторм, штиль тут бывает только перед ураганом.

Так, а что наш шаман? Он был увлечен беседой с Клер – блестел как портупея дембеля. Неужели ходок? Без имени, а туда же, кобелина. Алё, женщина на девятом месяце! Да и хрен с ним. Шаман, он шаман и есть, одно слово – язычник.

- …знаний о демонах я никогда не встречал в растворенности. По крайней мере, никому не прорицал о них, это точно…

Это еще что? Вот же болтушка! Немедленно вклиниваюсь:

- Скажи, шаман, почему ты живешь в городе, среди множества людей? Разве уединение не облегчает погружение в растворенность? А клиенты, если им будет нужда, и в лес приедут.

- Не знаю, Ваше высочество, что вы называете словом «клиенты», но догадываюсь. Я здесь не для того, чтобы быть ближе к дающим деньги. Я беру плату за прорицание, чтобы выжить, а выжить нужно - служителей старой веры почти не осталось на свете, и мы не только храним старое знание, мы - единственный источник нового. Нужно ли оно, спросите вы? Утверждаю – нужно! Раз в год мы, немногие из оставшихся, собираемся, чтобы прорицать друг другу. Мы пишем Бесконечную книгу знания. Одна из страниц этой книги говорит: все, что ждет нас в дальнейшем – это война. Война всегда была, и она будет всегда, пока живут люди. Война – удел человека. Человек воюет с человеком, а потому там, где есть люди, пребудет война. Мы ищем ответ на вопрос – как уберечь людей от полного истребления. Нас мало, хранителей старой веры, и мы должны жить среди людей, неся им новое знание, ибо только оно способно уберечь род людской от полного истребления. Во время прорицаний мы видели войны грядущего: цветущие земли превращались в пустыни…

Клер скучает. Трудно такими речами заманить беременную женщину налево.

- Весьма благородно – рисковать вместе со своим народом. Но, насколько я знаю, новые знания люди используют именно для того, чтобы лучше убивать друг друга, и только потом они вспоминают, что знания могут накормить, одеть, дать кров. Люди остановятся, лишь когда любой будет знать, что сам погибнет, если начнет войну. Когда-нибудь они создадут такое оружие, которое сможет удержать людей разумных, но всегда найдется безумец, для которого общее уничтожение будет желанной целью… - легко быть умной здесь. А Клер в очередном изумлении.

- Я потрясен! Вам довелось читать священную книгу?!

- Я просто размышляю.

- В таком случае, я не только потрясен, я восхищен! Мне не приходилось встречать ранее человека столь глубокого ума! То, что вы – наша принцесса, внушает самые светлые надежды на будущее. Анна, отныне я не только ваш верный подданный, я ваш смиренный ученик и почитатель. Анна великолепная, вы – Анна премудрая!

Мысленно поглаживаю свою головушку. Понимаю, что пускаю пыль в глаза, что пятак за рубль продаю, а похвалили, и мурлычу. Доброе слово, как известно, и принцессе приятно. Пусть даже и не вполне заслуженное.

- Восстановил ли ты силы, шаман?

- Вполне. Вы готовы спрашивать?

- Как и ты – вполне.

Синева его глаз вновь растворилась, и вновь меня на мгновение размазало по бесконечной вселенной.

- Спрашивай, Анна!

- Мой враг, когда я его увижу?

- Нескоро. Ты узнаешь, что твой враг – твой друг. Но прежде ты найдешь врага там, где не ждешь.

- Любимый будет со мной?

- Он станет твоим мужем, если останется в живых.

- А он останется в живых?

- Или да, или нет.

- Кто его враг?

- И принцесса, и твой враг, и твой брат.

Я щедро расплатилась с шаманом, но осталась в уверенности, что зря приходила к нему - ничего толком не сказал, напустил тумана и добавил страхов. Хотя почему зря? Будет у меня работать охранной сигнализацией в делах с кардиналом.

***

По дороге во дворец ломала голову. Два брата – это понятно: Славик и этот долбаный Хумуз. Но что значит «твой враг – твой друг»? Если все эти слова просто разводка наивной лохушки на бабки… А, кстати, мы ему что-нибудь заплатили? Хорошо быть принцессой, о таких мелочах как оплатить оказываемую услугу никто даже не намекнет.

- Клер, мы шаману за визит заплатили?

- Конечно, ваше высочество…

Ладно.

Итак, если это просто туманный треп – то наплевать на него и забыть. А если нет? Если он действительно растворился в этом, скажем, информационном поле и вот так расплывчато описал, что там увидел? Волноваться? Пытаться расшифровать? Думаю, так же наплевать и забыть. Я все равно ничего этого не изменю. Буду делать, что должно, а там, случится, что суждено.

Но болтушке Клер я все-таки язык укорочу! Вот прямо… как родит, так и укорочу. Эх, погубит меня моя доброта.

Мрачной тучей вползла я в свои покои и тут же засверкала под лучами взгляда любимого.

- Анна, - сразу перешел к делу Вольдемар, - сегодня день упражнений. Ты давно не фехтовала, а ведь скоро это может понадобится в деле. Идем в тронный зал, оруженосцы подготовили его для занятий.

Тронный зал – самое большое помещение во дворце, здесь проходят приемы, пиры, балы. Принцесса в нем еще и тренируется.

Учебными мечи были только потому, что их лезвия специально затупили, все остальное – хоть сейчас на войну. Сначала была разминка: наклоны, приседания, замахи, имитация удара и защиты, наконец, спарринг.

Стою, думаю: как нападать? Ткнуть или с размаху треснуть? Тело принцессы знает, как нужно действовать, но тут стоит не только тело. Тут еще стоит Анна Горчакова, девушка из Электроуглей, никогда не фехтовавшая мечом, даром что кандидат наук.

- Защищайся! – кричит возлюбленный и со всего размаху ба-бах мне по шлему и плечу! Искры со слезами брызжут из глаз, я ору:

- С ума сошел, больно же!!! Нельзя полегче?! Это же тренировка!

Вольдемар поднял забрало. Посмотрел на меня с удивлением:

- Анна, почему ты не парировала удар? Я бил в пол силы, мы пока только разогреваемся.

- Ничего себе «в пол силы»! Давай еще слабее, после таких занятий я все в синяках буду. Чай не с головорезами своими дерешься, а с принцессой…

- Причем тут синяки? Ты готовишься к битвам. Если меч будет острый, а враг настоящий, ты ему тоже про синяки говорить будешь? Давай, встряхнись, ты же всегда первой меня атаковала. Фехтуй как обычно, поблажек не жди. Готова?

- Погоди! – черт возьми, я же не знаю, как это делать. Почему в прошлый раз, когда мы стреляли из луков в дубраве возле Курского вокзала, я, даже не задумываясь о том, как это делается, просто скакала, и стреляла? Потому что не задумывалась! Я считала происходящее сном, играла в игру, мое сознание отпустило вожжи рефлексов, и они действовали сами по себе. Как вернуть это состояние? Буду играть, как будто я - принцесса. Синяки все равно будут не у меня, а у нее. Итак: я не я, хата не моя, все у нас «как будто», я фехтую «как будто», и как будто не я.

- Готова! – выставляю щит навстречу атаке, наношу ответный удар справа. Ух, ты! Получается! И тут же - бабах!!! Снова получаю по шлему. Но теперь мне не столько больно, сколько смешно от своей глупой самоуверенности.

- Еще! – вдруг в голове включилась Whole Lotta Love «Лед Зеппелин», и пошла рубка! Господи, да есть ли в мире лучший очиститель мозга, чем фехтование на мечах под любимых Цеппелинов?!

Часа через полтора я была мокрой от пота, избитой с ног до головы, свежей и счастливой. Мы прервались для краткого отдыха, пили воду, шутили, игриво толкались, звенели, «слегка соприкоснувшись» шеломами. Даже представить не могла, что можно ТАК замечательно проводить время с любимым!

Распахнулась дверь, в зал вошел начальник стражи, опустился на колено, склонив голову, и объявил:

- Имею доклад для Ее высочества!

- Встань, доложи.

- Ваше высочество, прибыл герольд посольства степняков. Посольство стоит в полудневном переходе от столицы, послы просят принять послание кагана Хумуза.

- Когда посольство может быть здесь?

- Герольд немедленно вернется, лишь только получит ваше согласие, в этом случае они готовы прибыть во дворец завтра в полдень.

- Извести герольда о моем согласии принять послов в означенное время.

- Стой! – приказал Вольдемар вестнику. Подошел вплотную ко мне и тихо произнес. – Зачем так быстро их принимать. Пусть ждут неделю. А лучше две. Иначе они могут принять твое скорое согласие за страх или слабость?

- А чего тянуть? – возразила я, хотя сразу вспомнила, что местный дипломатический этикет допускает мурыжить посольство и месяц, и год, прежде чем допустит к тушке государя. Мало ли, чем он занят – может охотится, может в гости к кому поехал, а может и просто почивает. Вы посольство? Вот и ждите. Но, думаю, не в этот раз. Мне нужно вскрыть этот гнойник быстро. Опять же, интересно, с чем они приехали. Рупь за сто, это будет какой-то серьезный наезд, но, ведь, и что-то предложить должны. Конечно, никакие их предложения я принимать не буду, но интересно же! Или нет. Ну, и куда я в таком случае тороплюсь? Так новый год же! Разберусь с посольством, и домой на оливье. – Пусть думают, что хотят. Если решат, что мы боимся, и, тем более что мы слабы, тем лучше.

- Чем же? Они немедленно нападут на нас.

- Да они и так собираются напасть! Так пусть нападают, ошибочно полагая, что мы слабее, чем есть, и что напугали нас до мокрых штанов.

Закончив шептаться с Вольдемаром, я махнула рукой, и офицер немедленно удалился. Вольдемар подошел к окну и стал наблюдать, бормоча себе под нос.

- Мы их боимся… Да, наверное, ты права, пусть так и думают. – я подошла, звякнув, прислонилась своим доспехом к доспеху любимого, и тоже стала наблюдать за чужаками. Между тем, Вольдемар продолжал говорить. – Их войска очень быстро передвигаются. Видишь, у герольда и всех его спутников по три лошади: одна под всадником и две в поводу, вместо лат многослойная стеганая куртка, которая гораздо легче. И подвижность в такой куртке куда как выше. Стрела в ней застрянет… хотя граненая пробьет без проблем. Много слоев меч не сразу разрубит, зато палица или бердыш пробьют грудь и сломают ребра с одного хорошего удара - будем иметь все это в виду. Трудно будет одолеть их в открытом поле, но наши леса - прекрасная защита. Хорошо бы сделать как можно больше засек на трактах страны, только где набрать столько стражи? Воинов на охрану тратить неразумно.

Все-таки профессиональный военный есть профессиональный военный. Я-то только спины всадников и успела увидеть. Однако, и мы не лыком шиты. Я тут же стала выкладывать любимому все, что знала, о принципах организации казачьего войска, о призывной армии, о системе подготовки резервистов. Конечно, времени у нас в обрез, но, если начать прямо сейчас, за несколько недель стражников на засечные посты наберем столько, сколько нужно. Любимый смотрел на меня восхищённым, но слегка ошалелым взором.

- Анна, ты, новая, поистине великолепна!

А знаете, мне нравится быть великолепной, премудрой и далее по этому списку, даже несмотря на… Нет, просто нравится. Точка.

Уже засыпая, думала о том, что завтра 31 декабря, канун Нового года, что у них там «Ирония судьбы», оливье, а у меня, блин горелый, послы! В этом мире новый год приходит, как положено в аграрных обществах, после сбора урожая, в сентябре.

Так. Завтра разбираюсь с делами и в свой мир поесть оливье, селедки под шубой… А, кстати, кто это все приготовит? Я-то здесь, а от принцессы, пожалуй, дождешься, ага. И обязательно проведаю маму! И Славика… О! У него оливе и пожру (скажете, принцессы так не говорят? Но я же сказала!).

Вспомнила Дискотеку аварию «Новый год к нам мчится, скоро все случится…» Да уж. Все случится. А все – это что? Так и не додумала эту мысль, заснула.

Глава 14

К прибытию послов все было готово. Люблю я такие зрелища: гобелены, штандарты, местный бомонд в блеске доспехов, радуге перьев, сверкании парчи и драгоценностей (само собой, кардинал в окружении монашествующих моделей - девчонки, скажите «чи-и-из»). Надо заметить, в кино такие сцены выглядят пестрее и ярче. Блеск моего общества тускловат по сравнению с киношным. Потрепанный такой блеск. Уж больно все ношенное. Но я не об этом…

Я на троне. Сидеть на нем крайне неудобно хоть принцессе, хоть регентше. Однако, noblesse oblige[1], сижу по-королевски - спина прямая, взгляд суровый, мол, здесь вам не тут! Думаю, может, для большей достоверности одну бровь поднять? Ладно, и так годится.

Громоголосый камердинер возвещает:

- Послы властителя Великой степной державы кагана Хумуза! – у них что ни холм, то гора, что ни царек, то император, и обязательно все – великое.

Не успела я так подумать, как подскочила на своем троне: во главе отряда вооруженных до зубов послов идут двое, и я их знаю! Одного зовут Джамал, другого – Салаудин.

Они регулярно бывают у нас в офисе. Когда приходят, шеф сам выскакивает навстречу, всех выгоняет и подолгу общается с ними с глазу на глаз. На них написано крупными буквами: бандиты. Думаю, они за косой взгляд могут «выпустить кишки наружу». Это, между прочим, цитата. Я как-то услышала кусочек их рассказа со смешками и жуткими подробностями: шеф меня вызвал, а они не сочли нужным прервать беседу.

Почти всегда я копировала для них документы. Либо те, которые приносили они, либо те, которые готовил им Усама. Кстати, появляться в нашем офисе они стали только после того, как много лет назад шеф приобрел сахарный диабет. И - только что осенило! - они появлялись лишь тогда, когда у шефа подскакивал сахар! Надо же, какое совпадение.

Если не знать, что эти в замке - послы, их легко принять за банду головорезов в униформе: рослые атлеты с суровыми лицами северокавказского типа, иссеченные шрамами и украшенные татуировками, сверкающие хищными взглядами. Брутальные мачо были одеты одинаково, определить старших можно только по месту во главе колонны.

Послы ввели в зал двух верблюдов, нагруженных тюками. Все, кроме моих знакомых, принялись разгружать поклажу. Они расстилали ковры, раскладывали богато украшенные сабли, тонкой работы посуду, ювелирные украшения. Верблюдов отдали под уздцы моим стражникам – тоже подарок. Когда все было разложено, Джамал подозвал одного из своих людей и принялся гортанно вещать, толмач переводил с хорошо знакомым акцентом:

- Брат просит сестру принять эти дары в знак его горячей любви и глубокого почтения к величию временной правительницы Славанса и Древельона! – о, как! Сразу быка за рога. Значит, я - временная. «Которые тут временные? Слазь! Кончилась ваше время!»[2] Так что ли?

Посол продолжал:

- Каган Хумуз, властитель Великой степной державы, объединивший своей властью народы степи и гор меж двух морей, выражает тебе благодарность за мудрое правление и надлежащее попечение о королевстве до момента, пока он не примет корону по праву законного сына короля Филиппа. Дабы развеять сомнения непосвященных в тайну рождения кагана Хумуза, он преподносит принцессе свой портрет, скрепленный печатью короля Славанса и Древельона! Восхищайтесь ликом своего короля!

Они разворачивают холст метр на полтора, на котором в прекрасной реалистичной манере изображен… мой брат Славик! Славик на 15 лет старше кагана, но я прекрасно помню, каким он был в свои 20. А шаман-то, как это у него получилось?

Однако же, брат братом, но хамство - при живой принцессе делить ее имущество! Гляжу на лица подданных: кипят гневом, руки мужчин на рукоятях мечей. Вот это я понимаю, окружение у девушки! В таком окружении даже ночью по Кузьминкам гулять – одно удовольствие. Отвечаю:

- Мой брат щедр – дары поистине королевские. Лик его прекрасен. Я размещу этот портрет над своей постелью, - слышу вскрик изумления, - чтобы каждое утро и каждый вечер вспоминать о том глубоком оскорблении, которое он нанес мне, короне и всем моим подданным!!! – последнее слово уже кричу, но снова перехожу на пониженные тона. - Передайте кагану, что, несмотря на оскорбление, я приму его дары. Более того, оставлю в живых его послов. Также передайте, что я буду рада принять его как гостя в моей столице или в любом другом месте моего королевства. Даже теперь он остается мне братом. Но - братом сводным! Потому право на трон он может получить только по моему согласию, а такого согласия нет.

- Каган Хумуз очень сожалеет, что его сестра выбрала путь войны. Если это ваше последнее слово, то я вынужден объявить: наш правитель будет добиваться короны Славанса и Древельона, принадлежащей ему по праву. Каждый, кто станет на его пути, считается изменником и подлежит казни, - слышу, шелестят клинки, доставаемые из ножен. Встала и подала знак сохранять спокойствие, кивнула послу – продолжай. - Всякий, кто окажет содействие королю, будет вознагражден. Это все.

Я снова встала, окинула взглядом зал. Зал ждал моего ответа.

- Слушайте меня, подданные… И, кстати, почему поганые до сих пор здесь? Пошли прочь! Я обещала сохранить вашу ничтожную жизнь, но не позволяла находиться в обществе благородных людей. Вышвырните их отсюда! – с огромным облегчением мои люди обнажили мечи и окружили послов. Те понимали, что нужно уходить по-хорошему, но горячая южная кровь требовала что-нибудь изобразить для сохранения лица.

Словесная перепалка, легкая потасовка и демонстрация гордости с обеих сторон. Наконец, чужаков вытеснили из зала. Я заметила, что кардинал что-то шепнул командующему Службы Охранителей святой веры, и тот вышел из зала вслед за послами.

Как я узнала позже, Охранители, существенно превосходя степняков числом, сопроводили их до границ королевства, чем пресекли посольский шпионаж и разбой.

- Слушайте меня, подданные! Нам объявили войну, она будет трудной и кровопролитной. Хумуз заключил договор с империей Леванта и Мидии. Коварный император, наш единоверец, решил ослабить растущую мощь Славанса руками степняков. Наши силы велики, но внутри королевства, подобно гниющей язве, поселилась измена. Уса-ас-Фатх после убийства короля и неудачного покушения на мою жизнь сбежал к степнякам и оттуда пытается склонить к бунту свой домен. Эта болезнь опасна, и лечение одно – смерть! Мы не боимся врагов, всех их постигнет незавидная участь. Мы победим силой нашей веры и духа, силой нашего оружия, силой нашего ума. Я объявляю коннетабля Вольдемара главнокомандующим армии королевства и всех его доменов, Великим сенешалем Королевства Славанс и Древельон. Все его приказания должны исполняться непрекословно, так же как и мои, неповиновение – смерть. Мы вынуждены стать жестокими, чтобы победить. Все свободны.

Кардинал сообщил новость – Уса на территории Славанса. Конные подставы организованы на всем пути следования, так что его доставят в столицу уже через несколько дней. Все агенты кардинала, кроме двух, сопровождающих изменника, погибли.

Это дело сделано, теперь пришла пора проведать маму. Понимая, что в эту ночь принцесса сидит с Женей за новогодним столом, решила повременить со сном, хотя день выдался тяжелым.

Надо бы написать принцессе.

Масляные лампы дают живой неверный свет, не располагающий к письму, зато напоминающий о празднике. Пришлось слугам побегать, чтобы найти хоть что-то, похожее на вино. Ну, Аннушка, с новым счастьем!

Вскоре мой взгляд стал трепещущим и мутным, как язычки коптящих ламп. И пальцы просятся к перу…

«С Новым годом, Анна!

Уверена, нового в наших жизнях теперь будет много.

Нам объявлена война. Принцесса назначила Вольдемара Великим Сенешалем королевства. Сегодня мы составляли планы подготовки кампании. Я предложила несколько идей, хорошо показавших себя в войнах нашего мира. Надеюсь, ты не отменишь их из ревности, ведь они укрепят нашу мощь. Это не просто мои предложения, а проверенные победами факты земной истории.

Анна, ты принцесса по рождению, поэтому командовать подготовкой лучше тебе. Я буду снабжать тебя информацией о военном опыте всех времен и народов моего мира, которого у нас хоть отбавляй.

Мне кажется, мы можем стать не только союзницами, но и подругами! (К этому времени я перебрала вина, пьяная начинаю всех любить.)

Смирись с фактом моего существования. Я есть, я люблю Вольдемара, поэтому буду появляться здесь снова и снова. Победы королевства мне нужны не меньше тебя, а, может, и больше.

И помни, «наш бронепоезд стоит на запасном пути»!

Писано по-русски,

Анной Горчаковой, принцессой Кривичдорнской, регентшей Славанса и Древельона.

01.01.20__».

Наверное, не стоило дразнить ее такой подписью, но не судите строго выпившую регентшу, праздник все-таки.

Заснула я под утро, а проснувшись, по тяжелой голове и букету из запахов пролитого на подушку шампанского и мужниной спермы на моих руках, определила свое местонахождение.

***

Новогодние каникулы удались на славу! Я металась между мирами, вела эпистолярную войну со своей альтер эго, выяснила что…

Впрочем, опять забегаю вперед.

Проснулась я днем в подмосковном пансионате. Женя организовал эту поездку, потому что не верил в серьезность нашего развода, к тому же, принцесса каждый раз укрепляла его в неверии.

Первым делом я позвонила брату. Славик был у мамы в больнице – она пришла в себя, хотя была очень слаба. Лучшего подарка на новый год я и пожелать не могла. Брат сказал, что сегодня у мамы побудет он, а завтра к обеду она ждет меня. Какое счастье!

Бог с ним, развод подождет, подышу до завтра свежим воздухом.

В старых пансионатах такая слышимость, словно архитекторы специально ставили задачу сделать отдых советских людей коллективным во всякое время суток.

За стеной кричала женщина. Я сгоряча подумала - пытают. Но она кричала на такие разные лады, что стало ясно – женщина очень хочет замуж. Или шубу. Или что она там хочет, старательно показывая своему мужчине, какой он гигант! Дело-то житейское…

Крики разбудили Женю, и он стал игриво посверкивать на меня глазами – милый, тоже хочешь шубу?

Сославшись на головную боль, которая действительно пульсировала в висках, я отправилась искать аптечный киоск. Киоск тут был, работал и пользовался у отдыхающих оглушительным успехом – народ самонадеянно не запасся аспирином. Пока я стояла в очереди, мой взгляд упирался в прокладки, выставленные в стеклянной витрине. Жаль в королевство не прихватишь. Когда у меня следующие должны быть? Последние начались ровно две недели назад, 16 декабря. Стоп. Начались у принцессы, а у меня не было. Уже две недели, как пора... Даже слепой увидит связь между задержкой и половой агрессией голодной принцессы.

Когда подошла моя очередь, я без особой надежды спросила тест. Народ одобрительно заулыбался. Тест в продаже был. Чуть не забыла аспирин купить.

К моему возвращению Женя навел порядок в номере и оделся.

- Женя, ты не видел мой блокнот?

- Тот, в котором ты перед отъездом карябала?

- Да.

- Ну, ты даешь! Ты же его специально дома оставила, еще сказала, что не переломишься за ним заехать…

Хоботов, это мелко! Для принцессы тем более! Правда, и я ее тоже каждый раз выгоняю в общагу. Придется завтра выехать пораньше.

- Где моя одежда?

- В шкафу.

- Не поняла, я спросила, где одежда?!

- У тебя перед глазами.

- Ты ЭТО называешь одеждой?!

- Скажи спасибо, что эту взял. Ваше высочество приехала ко мне из общаги, в чем была, в этом спортивном костюме, а из квартиры ты свои вещи туда увезла. Что ты оставила, из того я и выбрал, ты же теперь низкой работой, типа вещи собрать, себя не утруждаешь. В спортивном костюме новый год встречала. Хотя, сам новый год уже без него… Всю постель шампанским залила, чушка… - я взглядом принялась прожигать в муже дырку, а он, как ни в чем не бывало, продолжал: - Знаешь, такой ты мне нравишься гораздо больше! Никогда бы не подумал раньше.

- Ты бы много чего не подумал.

- Ань, чего начинаешь? Хорошо же все. Я, можно сказать, в любви признаюсь.

- Не обижайся, Женька, со мной после падения так много всего произошло, не поверишь.

- Ты расскажи, вдруг поверю? Думаешь, я не вижу твои метания? А ты молчишь, - держу паузу в сомнении. – Вот. Именно так. Хоть насчет работы со мной посоветовалась, и то, слава богу.

- Насчет какой работы?

- Что значит, насчет какой?! Которую решила искать. Вместе составляли твое резюме, забыла?

- Нет, конечно, - спохватилась я, - с этими праздниками, похоже, сопьюсь.

- Да уж, с такого похмелья ко мне вернулась, ужас! С другого конца Москвы приперлась. Может, все-таки, скажешь, что происходит – то уходишь, то вулкан страстей?

- Женя, - я задумалась. Стоит ли? С другой стороны, кому как не мужу все рассказать. В конце концов, все основное палево именно он наблюдает. Ааа, была не была! - дела обстоят так… Во мне поочередно живут два человека. Один - я, которая сейчас здесь, любит другого мужчину и хочет от тебя уйти. Другой – та, с кем ты встретил Новый год, которая за жизнь с тобой готова от всего отказаться. Она, когда во мне появляется, все помнит, что со мной происходило, а я то, что происходит, когда она тут была, нет… - никогда не видела лиц людей, на которых упала бетонная плита, но думаю, отличия от того, какое сейчас у мужа, небольшие.

- Анька, ты понимаешь, что это?! Это болезнь! Шизофрения! Так, у меня есть коллега, его мама заведует отделением в Кащенко. Где телефон? Аня, пока не поздно, нужно срочно в больницу.

- Не надо, я…

- А я говорю – надо! Собирайся!

- Да послушай же! Дослушай меня до конца, потом потащишь в психушку, если захочешь.

- Хорошо, говори.

- Во-первых, у шизофреников расщепленные личности не знают о существовании друг друга, во-вторых, я точно знаю, что со мной, и это имеет отношение скорее к мистике, чем к психиатрии. Например, я сама решаю, когда в меня приходит другая Анна. Более того, когда она в моем теле, я нахожусь в ее…

- Ситуация еще хуже.

- Не перебивай. Зря я начала, знала же, не поверишь… Мои слова можно доказать. Главное доказательство, что я не больна, в том, что я сама, сознательно и целенаправленно, решаю, когда присылать сюда принцессу, а когда отправлять обратно.

- Кого? Принцессу?!!!

- Да, принцессу. Без дураков, настоящую, правящую королевством.

- Блин, еще и мания величия. А я-то думаю, что за фраза в резюме: «Способна эффективно руководить коллективом любого размера, вплоть до государства». Еле убедил убрать это «вплоть до государства». Анечка, мне страшно за тебя! Ты себя со стороны слышишь? Давай вызовем скорую!

- Прошу, не звони никуда, понаблюдай за мной, я же не буйная. Сегодня я останусь с тобой, наблюдай сколько угодно. Завтра с утра мне надо к маме, она вышла из комы.

- Слава богу! Марии Николаевне пожелай скорейшего выздоровления, - фуух, значит, пока скорую не вызовет.

- Так вот, числа третьего или четвертого я верну обожающую тебя принцессу. Более того, когда определю точную дату, позвоню и предупрежу, а на следующее утро эта дикарка будет тебя насиловать. Не веришь мне, почитай в интернете: больной человек не только не может управлять сменой своих состояний, он о них не знает. Проверь!

- Проверю. А сейчас-то что делать?

- Ничего, идем обедать. Потом можно на лыжах покататься.

- Или на санках, у них горки классные.

- Давай на санках!

День прошел в развлечениях, криках соседки за стеной и постепенном привыкании Жени к новой реальности.

Мама жива!

Я была весела и игрива, как щенок, которого выпустили на лужайку. Виляла я хвостом, виляла, и вдруг до меня дошло: принцесса решила искать работу! Вряд ли для меня. Неужели решила здесь обосноваться? Как минимум, поняла, что бывать ей у нас часто. Ну вот, а вы спрашивали, что предложить за трон. Или это Я спрашивала? Хорошо, я спрашивала.

Вечером были танцы. Люблю танцевать! Думаю, любая девушка в семи случаях из десяти предпочтет танцы сексу. Или в трех из десяти? В любом случае мы, девчонки, поголовно получаем удовольствие от танцев. Эндорфины и все такое… В танце наша суть проявляется ярче, чем в постели. Разве есть что-нибудь важнее выражения нашей женственности, пластики, сексуальности? Танцуешь, кайфуешь от того, какая ты конфетка, кажется, причем тут секс? А ОН подходит, берет тебя за гриву мощной рукой, и объясняет, причем…

Так, все, иду танцевать. Просто танцевать!

Насколько прекрасны танцы, настолько ужасен вопрос: что надеть? И не просто, что надеть, а что надеть из найденного мужем в остатках тобою же разграбленного гардероба. Туфли синие, платье зеленое. Да и фиг с ним! Мы себя в танце покажем-с!

Уже проходя с Женей по коридору, поймала краем уха из приоткрытой двери номера кричащей соседки вечный стон женщин всех времен и народов:

- А так, посмотри, нормально? Или снова как дура выгляжу?

[1] Буквально, «высокое положение обязывает» (фр.).

[2] Цитата из поэмы В. Маяковского "Хорошо!"

Глава 15

Тест показал две ярких полосы. Разворот через две сплошные запрещен, вплоть до лишения прав. Ага. Материнских…

Сбылась мечта идиотки!

Постойте, кто это говорит? Я, которая давно мечтала стать матерью? Что я чувствую - радость, восторг, тревогу, страх, что? Ничего. Представляете, ничего! А должна? В принципе должна. В моем теле чужой женщиной зачат чужой ребенок. Вот так я это ощущаю. Меня не было в моем теле, когда свершился божественный акт творения новой жизни. И все. Ребенок не мой. Это ЕЕ ребенок!

Человек – совершенно особое существо, коль в его рождении физиология так мало значит. С другой-то стороны, мы же все знаем, по чьему образу сотворены, обезьяны тут точно не при чем.

Перед больницей заехала за блокнотом. Открыла, и душа моя сжалась в ужасе. Рано я расслабилась! Коварная принцесса обставила меня с трюком по поводу работы как последнюю лохушку. Мне нужно было немедленно выдернуть ее обратно, а я в это время… Плясунья, так меня растак!!!

«Слушай, ничтожная!

Думаешь, получив возможность, ты обрела право унижать меня? Я докажу, что это не так. В первый же день, как только ты вернешь меня на трон, подло и незаконно захваченный тобой, я объявлю Вольдемара предателем и прикажу убить его всякому, кто встретит. Может быть, тогда ты завершишь разбойные набеги из чужого мира.

Впрочем, я не питаю иллюзий в отношении твоего безродного ничтожества. Вряд ли ты способна на высокие чувства. Твоя «любовь» – маска, за которой сокрыто низкое воровство того, что тебе не принадлежит!

Готовься, тебе будет больно!

Анна, принцесса Кривичдорнская, регентша Славанса и Древельона

29.12.20__».

С дрожащими поджилками я приехала к маме. Плакала, радуясь ее улыбке, одновременно страшась за любимого и досадуя на то, как легко и жестоко меня обманули. А чего я хотела? Хотела переиграть во власти ту, кто в этом котле родился и всю жизнь варился? Ох, наивная… Но мама жива и будет жить, и это главное! Все-таки, симметрия судеб в наших мирах отнюдь не полная. Даже, скорее, совпадения случайны… или нет?

В ночь на третье января решила вернуться, предупредив об этом Женю, как обещала, потому что неожиданный вызов скорой психиатрической помощи пока не входит в мои планы.

Если принцесса, не дай ей Великая Мать, успеет осуществить свою угрозу, тогда я ей покажу небо в алмазах в палате психушки, особенно после того, как она расскажет про Кривичдорн и Славанс! Российская психиатрия, славная наследница советской, способна покарать за любое преступление, даже за несовершенное. Впрочем, что я знаю о современной психиатрии? То, что там погано, как и в любой больнице, не более того. А хуже там, чем в тюряге, или лучше, проверять как-то совсем не хочется. Очень хочется, чтобы до этого дело не дошло.

***

Все первые дни нового года длился наш с принцессой «почтовый роман»:

«Только попробуй, тварь, тронуть Вольдемара!

Ты еще не знаешь, что беременна. Ставлю в известность: твой ублюдок во мне. Если хотя бы волос упадет с головы моего любимого, я избавлюсь от плода. И так будет каждый раз!

Я все рассказала Жене, он считает меня безумной и не верит в принцесс. Хотел сдать меня в психушку. Поспрашивай у людей, что это такое. Так что, если Вольдемар пострадает, я сделаю все, чтобы меня упекли туда. Я пишу МЕНЯ, но упекут ТЕБЯ! А психушка - это похуже тюрьмы, куда я обещала посадить тебя прежде.

Анна

02.01.20__».

Прибываю в Славанс, читаю:

«Анна,

если ты прочитала мое предыдущее послание, знай, я написала его в сердцах после фиаско с Эженом и после того ужасного похмелья, в которое ты меня ввергла. Признаю, я погорячилась. Вольдемар слишком дорог мне и королевству, чтобы использовать его как разменную фигуру в нашей взаимной нелюбви.

Тем не менее это не значит, что ты смеешь наделять себя моими титулами. Не шути с огнем!

Твою идею по привлечению простолюдинов в охрану дорог я сочла разумной, однако в ней есть опасность: чернь склонна к бунту, а чернь, обученная военному искусству, склонна к бунту вдвойне. Однако сейчас важно любой ценой защитить королевство.

И еще. Вольдемар не будет моим мужем! Это значит, что и тебе, как у вас говорят «не светит»! С Эженом у меня не все потеряно.

Анна, настоящая принцесса Кривичдорнская, регентша Славанса и Древельона

01.01.20__».

Я выдохнула (хоть и не до конца) и собралась обратно, но кардинал сообщил, что завтра привезут Усу.

Ладно, задержимся ненадолго. Накануне войны всегда есть, чем заняться. Устала зверски, зато день пролетел незаметно.

Опять же, виделась с любимым. Пуленепробиваемое стекло дворцового этикета и местных межполовых ритуалов людей вне брака становится для меня настоящей пыткой. Я хочу быть с любимым, но что толку? Недоступность счастья куда как мучительней, когда оно на расстоянии вытянуто руки. Так что к войне пусть готовится принцесса, мне вот эта морковка перед носом одни фрустрации несет.

Вечером я родила почти примирительное письмо:

«Анна,

я по-настоящему испугалась за Вольдемара, зная, что ты – человек решительный и слов на ветер не бросаешь. Свои угрозы я писала, защищая его.

Предлагаю мир.

И поздравляю: мы с тобой – мама! (Как вам формулировочка?)

Насчет того, станет ли Вольдемар твоим мужем, я сейчас спорить не буду, однако имей в виду - валашский калека также никогда не станет МОИМ мужем!

Анна. Просто Анна.

03.01.20__».

На следующий день ближе к обеду кардинал прислал весточку: он готов продемонстрировать товар лицом.

Я заглянула в зарешеченное окошко двери кельи, куда его временно поместили, ожидая увидеть или тигра в клетке, или обреченного узника. Я ожидала яростных требований или жалкую мольбу (впрочем, это в гораздо меньшей степени), но никак не молчания. Канцлер посмотрел в мою сторону спокойно, лишь с легкой тревогой, а когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнул вопрос (такой, знаете, вопросительный знак и три восклицательных), смысла которого я не поняла и захлопнула окошко.

Я запретила кардиналу допрашивать Усу. Знаю я их допросы: человек если не умрет сразу, то отдаст богу душу спустя совсем немного времени. Видела я всякие приспособления в подвале своего замка. Бррр! От одного вида плохо становится. Посему решила: допрашивать Усу будут люди Вольдемара после моих детальных инструкций.

Слышу злое мычание и стук копыт в душе кардинала, однако, он играет в лояльность и подчиняется. И в чем-то он прав. Во-первых, это его добыча. Во-вторых, история их отношений просто вопиет о мести. Но в этом вопросе я решила быть твердой.

Причины моей неожиданной гуманности неясны не только его преосвященству - я сама их не понимаю. Что-то внутри говорит, что бывший канцлер нужен мне в целости и сохранности. Наверное, этот молчаливый вопрос тому виной. О чем он вопрошает?

В ночь на пятое января вернулась в себя изначальную. Как и ожидала, проснулась в пансионате. Сразу нашла блокнот:

«Я тебя недооценила.

Можешь считать это комплиментом. Ты даже не представляешь, каким жестоким будет наказание, если ты посмеешь хоть что-нибудь сделать с моим первенцем!

Ты же сама всю жизнь мечтала о сыне, неужели твоя рука поднимется на собственное дитя?! Я знаю, у меня (зачеркнуто) у нас будет сын.

Не принимай поспешных решений прежде, чем не поговоришь со мной. Вольдемар будет в безопасности.

Кстати, МНЕ Женя поверил. Он не может представить, что я могу быть безумной. В отличие от тебя… (Последнее старательно зачеркнуто, но я разглядела.)

Анна.

03.01.20__».

Так-то лучше. Зацепило эту чурбаниху! Проснулся Женя, спрашиваю:

- Все, как я обещала. Увидел принцессу?

- Увидел. Ты – не она?

- Нет. Я - твоя бывшая.

- Ты… она, бедная, приехала вчера вся в слезах. Такая нежная, тихая. Целовала меня и плакала. Это точно была не ты. Ты такой никогда не была со мной. Боже, что за наваждение! Я же не верю в переселение душ! Но если ты действительно можешь меняться с ней… Ты можешь сделать так, чтобы она всегда была со мной?

- Руки убери! Наверное, могу. Вопрос, захочет ли она. Там она – принцесса, будущая королева огромного государства размером с пол-Европы. А тут кто? Впрочем, с ее хваткой и напором она сможет много добиться. Да и я теперь другая, тоже многое могу. Но не хочу. Мое сердце там.

Пишу Анне:

«Анна,

мои слова насчет ребенка написаны в страхе за любимого. Впрочем, ты это уже знаешь.

То, что с нами произошло, невероятно, но это факт, с которым нужно жить дальше. Самое время подумать, как. Вот несколько вопросов: кто будет вынашивать ребенка? Кто его будет рожать? Кто воспитывать? Чей он будет в конечном итоге? Если хотя бы на один из них ты ответишь Я, это будет значить, что я должна быть в королевстве.

Предлагаю обозначить наши роли так: я - не принцесса, принцесса ты. Я - твой заместитель на время отсутствия. Моя задача блюсти королевство для тебя. Но эта работа требует платы – я должна стать женой Вольдемара. Клянусь возвращать тебя на трон столько, сколько ты сама захочешь. Каждую неделю.

Устроит тебя такой вариант? Или предложи свой.

Надеюсь на понимание.

Анна.

05.01.20__».

Зазвонил мобильный. Аноним. Ни с того, ни с сего громко застучало сердце. Поднимаю трубку - Усманов.

- Привет, Аня, с Новым годом.

- Здравствуйте, Борис Фатыхович.

- Как отдых? Ты не за границей?

- В Москве. В смысле, в пансионате под Москвой.

- Заезжал в общежитие, хотел увидеться. Снова к мужу вернулась?

- Нет.

- Ладно, без китайских церемоний: можешь на работу заехать?

- Когда?

- Сегодня, завтра, когда получится.

- Вы же до середины января уезжали.

- Пришлось вернуться. Так что, заедешь?

- Заеду. Может завтра утром?

- Годится. К десяти успеешь?

- Успею.

Усама положил трубку.

Зачем я ему понадобилась? И зачем я отложила встречу назавтра? Заезжал ко мне в общагу… Ну, ничего ж себе! Целый генеральный директор ко мне в общагу… Зачем?! Теперь целый день мучиться вопросом, что ему от меня нужно. Что-то мне не по себе.

- Жень, у нас коньяк есть?

- Есть. Налить?

- Наливай. Стоп, не нужно, не хочу, - алкоголь теперь табу. Сказать Женьке про ребенка? Не. Не буду, пусть его принцесса обрадует, ребенок-то ее.

***

Черный «ХЭ-шестой» стоял прямо на тротуаре у входа в офис. Во как! Здесь послы доброй воли Джамал и Салаудин. Есть подозрение, что по мою душу.

На чем это подозрение основано? Да ни на чем, просто страшно стало. Да, я испугалась, но не как обычно, когда хочется спрятаться в норку, а по-новому: напряглась, готовая к неожиданностям.

В приемной встретила Ивана. Он взглядом спросил, что происходит. Я пожала плечами и также, взглядом, спросила: подстрахуешь? Ваня славный, все понял, кивнул и показал: я здесь, не бойся. Даром, что телохранитель, ему герцогом быть больше подходит.

Вошла в пустой кабинет. Из открытой двери в комнату отдыха раздавался гул голосов.

- Борис Фатыхович, я пришла! – Усманов тут же вышел в кабинет и притворил за собой дверь в комнату с «послами».

- Ну, здравствуй, здравствуй, - помолчал, сверля взглядом. - Мефистофель, говоришь?

Представьте, вы идете по пустыне, вокруг на сотни километров ни души, и вдруг, кто-то бьет вас сзади дубиной по голове. Это называется эффект неожиданности. Уса меня оглушил.

- Уса?!!!

- Ты меня своим Мефистофелем удивила не меньше. Я думал, кроме меня никто не может по мирам гулять. Хотя, ладно, есть как есть. Как думаешь жить дальше?

- В каком смысле? – тяну время, чтобы хоть немного прийти в себя.

- Прекрати дурочку валять! Ты все понимаешь. Я – великий хан, бился за корону Славанса всю свою жизнь. Столица почти была в моих руках, но брат твоей Анны подоспел со свежими силами. Потом он прижал меня в Кызыне. Этот идиот, старый каган степняков, отец Хумуза, не биологический, вместо того, чтобы договориться со мной и вместе стереть Славанс в порошок, испугался, что я потом разделаюсь с ним. В принципе, правильно испугался. Во время осады Кызына камень из пращи впервые отправил меня в ваш мир. Если бы я тогда знал, как перемещаться между мирами, твой жалкий шеф Усманов не успел бы сдаться. Ему, видите ли, жалко было смотреть на смерть мирных жителей, он остановил кровопролитие, ничтожество! Если бы не он, не было бы этого разговора. Я был бы королем Славанса и его вассалов, ты спокойно работала бы в приемной Усамы – вы же так его называете? – и все было бы хорошо. А теперь даже не знаю, что с тобой делать.

- А что ты можешь со мной сделать?

- Не забывай, с кем говоришь! В принцессу заигралась?!!!

- С тобой говорю, Уса, - специально злю его, он в ярости много лишнего говорит. - Уволишь меня? Да, пожалуйста, только спасибо скажу.

- Не зли меня, паршивка, ты просто не понимаешь, о чем идет речь. Знаешь тех парней, что сейчас в комнате отдыха? Знаешь, чем они на жизнь зарабатывают? Сейчас они заберут тебя к себе в горы и будут держать там, пока ты меня не освободишь и пока кардинала своего не угомонишь. Как – не моя проблема… И насчет парней не заблуждайся, они не просто будут тебя в яме держать, они будут тебя немножко стимулировать… - Усманов мерзко лыбился, произнося последнюю фразу с нарочитым восточным акцентом. Так-то он по-русски не хуже меня говорит.

- Пусть только попробуют. Ты, Уса, тоже давно не понимаешь, с кем имеешь дело, - блефую, но что остается? – Ты будешь первым, кто умрет! Мне достаточно сказать слово кардиналу или неделю промолчать…

- Откуда ты такая взялась?! Принцесса никогда бы не стала с ним договариваться, она опасается его усиления, а ты, наивная, не понимаешь, что он опаснее меня. (Три раза ХА, так я тебе и поверила!) Хотя, тебе, конечно, плевать на их политические расклады. Имей в виду, ты казнишь не меня, а своего любимого шефа, который тебя здесь пригрел. Сможешь недолго и мучительно жить с этим? Именно мучительно. Парни в этом очень хороши.

Забыла сказать, что как только я увидела бандитский джип, набрала номер Славика.

Уса не знает, кто мой брат. Я и сама узнала недавно, даже подумать не могла - он заканчивал Московский энергетический институт. В общем, кричи, разбойник, кричи громче!

- Я со своей совестью как-нибудь договорюсь, а ты застрянешь здесь навсегда!

- Ладно, маленькая сучка! Не хотел крайних мер, но ты не оставляешь мне выбора. Слушай сюда - твоя мама в Склифе на аппарате искусственного дыхания. Он очень легко отключается, у твоего брата есть дети, твои племянники, твой муж, опять же. Думаешь, не найду за какое место тебя ухватить?

Конечно, я испугалась, но вдруг что-то в душе затвердело, хоть камни о нее кроши:

- Насчет мужа, благодарить буду, кучу моих проблем решишь. Брата с мамой тронешь, я… Уса, я должна подумать. Мне нужно три дня. Восьмого на работу выйду, на следующий день что-то скажу. Думаю, договоримся.

- Даю тебе один день. До завтра.

- Ты, может, и даешь, но я не беру. Сказала три, значит три, - Уса пристально смотрел мне в глаза, я сверлила его ответным взглядом. Наконец, он отвернулся.

Я знаю такую фишку: если не уверена, что выдержу взгляд визави, смотрю ему в точку над переносицей. Собеседнику кажется, что я смотрю в глаза.

- Ладно.

- Борис! Ну, что, ЭТУ забираем? – весь проем двери загромоздила фигура Джамала.

- Пока нет, брат, она, вроде бы, понятливая.

Выходя, не удержалась, чмокнула Ваню в щеку.

- Ты чего?

- С Новым годом, Ваня! И спасибо тебе.

- За что?

- За все.

***

Выйдя из офиса, сбросила звонок, Славик сразу же отзвонил:

- Ришелье. Ты где? Я еду в районе Сокольников.

Быстро же он от Щелковского шоссе домчал, а ведь ему еще нужно было сориентироваться, одеться. Брат мой, люблю тебя!

- Дурень, это я должна пароль говорить. Я на Киевской. Подхватишь меня на Лубянке?

- Где?

- Напротив «Библио-Глобуса».

Брат был готов рвать Усу на части прямо сейчас, но я не разрешила.

Маму перевезли в «конторскую» клинику – вот раньше нельзя было этого сделать, Слава?! Дети с женой переехали на конспиративную квартиру.

Блин, нормально это? Сестра ютится по общагам, а тут, оказывается, на брата (правда, в паспортах с его фотографиями значились другие имена) оформлено пять квартир в разных районах столицы! И все это происходит, напомню, в современной Москве.

Я раньше была трусливой дурой, но, как выяснилось, не совсем конченной. Все, что я копировала для бандитов, копировала еще и «трошечки для сэбэ». Теперь все это отгрузила Славику.

Брат перезвонил вечером и сказал, что на Усу в документах ничего нет. Разве что акционеры могут спросить за дела, которые он крутил с Джамалом, но это не конторские вопросы.

- Сестренка, может, переедешь ко мне? Мне так спокойнее будет.

- Нет, Слава, мне ничего не грозит… пока.

- Этих, как ты говоришь, «послов» я по полной программе в работу взял. Будем принимать – там клейма ставить негде, но нужно время. Пока мои ребята и за ними, и за тобой приглядят.

Труднее всего было убедить брата не трогать шефа после всех его угроз.

Для того чтобы Уса остался в заключении, нужно держать в тюрьме и Усаму, который, собственно, сейчас там и сидит, как говорится, за себя, и за того парня. И тут пришло озарение. В их паре Уса управляет перемещениями, а это значит, что когда он возвращается к себе, он ни хрена не помнит…

Пазл тут же сложился. Сегодня же, м-м-м, еду в королевство. Ну, а как сказать, иду? лечу? ползу? Еду, короче.

Начала письмо принцессе, и меня осенило: она же знала!

Когда она чуть не убила Васильчука, они беседовали с шефом с глазу на глаз, и Усама вместо того, чтобы выгнать, повысил ее. Вот зараза! Секреты решила разводить… Впрочем, мы квиты - о том, что Уса в моих руках, я ей тоже не сообщила.

Теперь понятно, что за немой вопрос задавал мне Борис Фатыхович!

Все. Карты на стол! Или будем помогать друг дружке и победим, или сами себя перехитрим, потеряв все, включая жизнь. Я подробно расписала принцессе, о чем договорилась с кардиналом, что произошло с Усой, и предложила план действий.

Поскольку написавшего пером могут вырубить топором, я не стала доверять план бумаге. Сделал так: все продумала в деталях, многократно проговорила про себя, а в письме написала - вспоминай! Думаю, сработает.

Легла спать в ночь на седьмое, не разговевшись.

Глава 16

Только проснулась – новость: принцесса отправляет Эжена главным квартирьером в действующую армию. Хороший знак. А еще письмо:

«Анна,

Я думала о произошедшем. Отец умер, моя любовь в твоем мире, там у меня под сердцем дитя – плод моей любви. У меня гораздо больше причин стремиться туда, чем оставаться здесь. Титул, власть… Когда бы я ни вернулась, все это будет моим, если ты не растеряешь.

Впрочем, это не в твоих интересах, я сомневаюсь лишь в твоих возможностях, уж извини, безродная. Я сделаю все, чтобы стать королевой. И ты сделаешь. Я помогу тебе, а ты поможешь мне…»

Она не дописала это письмо, потому что провела последние два дня в войсках, ведя переговоры с вассалами и контролируя подготовку ополченцев. Впрочем, мне можно было и не писать – я и так «помню» все, что она хотела сказать… ну, или скрыть от меня. Раз уж мы теперь союзники, или, как минимум, не враги, я просто продолжила начатые принцессой дела.

Самые большие сложности оказались с вассалами. Школьный курс истории не дает даже приблизительного представления о том, что происходило на самом деле. До меня только сейчас дошел смысл расхожего выражения, что историю пишут победители. Ну, ясно-понятно, коли я заказчик текста, то там будет написано лишь то, насколько я крут. Так что я пребывала в наивной уверенности, что король как скажет, так и будет. Ага. Получите и распишитесь - феодальная раздробленность на практике.

Королевство мой отец только-только сшил на живую нитку, поэтому пока что каждый князек имеет свое войско. Иногда это лишь он сам да пара слуг, но это войско, а он в нем главный.

И вот вам задачка - составить армию из главнокомандующих. Каждый имеет свой голос, каждый требует достойную себя должность, да еще под этого не стану, пусть он под меня идет. В любой дискуссии каждый вставляет свои даже не пять копеек, а сто рублей, при этом каждый хочет нажиться на войне больше остальных. Каждый может решить, что эта война его не касается, и отправиться домой. А может отправиться к противнику, если решит, что у Хумуза больше, чем у меня, прав на трон. И такого даже предателем не назовешь. Короче, надо договариваться.

Человеку моего циничного мира и века странно наблюдать этих сильных людей, готовых в любой момент сражаться, глядеть в глаза смерти, любящих власть и деньги, но для которых на первом месте стоят такие пустяки, как давно ставшие для нас смешными вера, честь, гордость, отвага, верность слову, самоуважение. В переговорах это работает эффективнее, чем деньги. Господи, как же легко ими манипулировать! Брать на слабо вообще оказалось самым эффективным инструментом достижения договоренностей. Ну, извините, уж сколько времени из нас «цивилизованного» человека, мы и берем от жизни все.

Вольдемар постоянно в войсках, но сегодня к обеду должен быть у меня с герцогом Иварсом для доклада. Расскажут, как у них приживаются предложенные мной новшества. Для них откровением оказалось, что кроме сигнала «в атаку», могут быть и другие. Что построения и маневрирование частями войска могут приносить удивительные результаты. Вот они и упражняются сами, и муштруют остальных. Хотя, муштруют – это я сильно сказала. Тут минимальное понятие дисциплины привить уже достижение.

Но прежде всего хочу поговорить с Усмановым.

Как, однако, все перевернулось: мой генеральный директор – предатель и узник, а его бывшая секретарша – принцесса и тюремщица.

Казалось бы, что проще – принцесса хочет навестить человека, которого сама же приказала заключить под стражу? Приказала – привели, или сама сходила. Ан нет. Время ушло на установление договоренностей между мной и кардиналом, а напрямую невместно, договариваются мои герольды и его секретари. Дворцы один напротив другого, через окна можно перекрикиваться, так нет, торжественно вышагивают то туда, то сюда. На что мы только тратим наши жизни? В основном на условности.

Когда я вошла, Усама встал и склонил голову. Я попросила кардинала оставить нас одних, но поскольку у стен, особенно в застенках, всегда есть уши, говорили мы по-русски:

- Садитесь, Борис Фатыхович, в ногах правды нет…

- Аня, ну, наконец-то, я уже начал отчаиваться. Когда люди Политурова, то есть кардинала, схватили Усу, он на первой же ночевке отправил меня сюда. Я ждал, что ты придешь поговорить. Когда принцесса чуть не казнила в приемной Васильчука, я узнал, что вы с ней тоже перемещаетесь между мирами.

- А я о вас только вчера узнала, принцесса скрыла от меня ваш разговор. Впрочем, теперь мы с ней партнеры, я надеюсь. Итак, к делу.

Почти все, что вы уже прочитали, я пересказала минут за пятнадцать-двадцать. Уложилась, потому что большую часть Усама знал и так. Суть плана состояла в том, чтобы… Все же это был не план, и даже не дорожная карта, как сейчас это модно называть. Это было просто обозначение проблемы: ЧТО делать ясно, не понятно КАК. Выяснением этого КАК мы и занялись.

Следующие три дня шел мозговой штурм, когда я скакала из мира в мир, при том, что в Москве хотя бы были выходные, а в королевстве государственных дел и подготовки к войне никто не отменял. Эти три дня к началу рабочей недели привели меня в состояние взведенной пружины. И я была готова распрямиться.

Планы определены, цели поставлены – за работу, товарищи! С Богом! С Великой Матерью! Хрен с ним, и с шаманом тоже!

***

- Извини, сестренка, что пришлось использовать тебя в качестве приманки, но иначе я их долго бы не продержал. Устал тебе объяснять, почему их не беру, а веду. Если бы не собранная фактура, они сейчас снова охотились на тебя. Вот скажи, зачем ты от них отбивалась? Мы же договаривались…

- Это не я, Слава, я же объясняла.

- Объясняла... Они здоровые бугаи, смотри, вся в синяках и ссадинах. Это, конечно, хорошо для дела – чем больше отягчающих обстоятельств, тем лучше, но ты же моя сестра! У меня сердце обрывалось, когда наблюдал картинку с камеры. Как они тебя мутузили! Правда, ты им тоже наваляла, прямо дикая кошка, нет, не кошка – пантера! Вот бы не подумал, какой тихоней всегда была… Теперь твой Усманов. Уверена, что не нужно его закрывать надолго?

- Уверена. Поверь, он не виноват, с ним то же, что и со мной: он – не он. Мне нужно только, чтобы ты продержал его недели три-четыре и, самое главное, донес нужную информацию.

- Заметано. Странно все это. В последнее время ты столько сюрпризов преподнесла, устал удивляться. Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь. Ты сильно повзрослела за последний месяц, от прежней инфантильной боягузки ничего не осталось. Мы в изумлении и восхищении, ваше высочество. Микрофон закрепила? Теперь камеру.

Боягузки больше нет? Ошибаешься, братка! После того, как мои верные узбеки отбили меня в общаге от «послов» и чуть не сорвали задуманную операцию, я от страха «сбежала» в королевство, и наживкой поработала принцесса. Из моей памяти она получила инструкции, что нужно дать похитить себя, чтобы похитителей тут же «приняли» с поличным ребята Славика, но принцесса не умеет сдаваться без боя. Слава богу, били в основном по лицу, так что, с ребенком, надеюсь, все будет в порядке.

Следующая сцена – искушение Усы.

Как вы догадались, меня пытались похитить после того, как, протянув время, я заявила, что королевства Уса больше не увидит. С утра я не в офисе, и он думает, что я в багажнике бандитского автомобиля. Сейчас придется его слегка удивить.

Планерку в понедельник никто не отменял, даже из-за политической борьбы в королевстве. Лера, привет! Привет. Ой, что с тобой? (это она на мои фингалы) Все хорошо. Там? Там. Планерка! Прекрасно.

Вхожу. Уса вскидывает брови:

- А…

- А их я убила и съела. Коллеги, прошу прощения, у меня к шефу срочное дело.

- Все свободны, позже вызову, - жду пару минут, пока притихшие участники совещания покинут кабинет. Ловлю на себе вопросительный взгляд Сизова, прикрываю глаза: все нормально.

- Удивлен?

- Чем? Что тебе удалось сбежать? Это ненадолго. Ты до сих пор не поняла, что шутки кончились! – берет трубку, набирает номер. Купился, сладенький! – Джамал, брат, она у меня, давай быстрее! – хищной походкой Уса заходит мне за спину и становится между мной и дверью.

- Ты меня собрался удерживать силой? Я буду кричать.

- Как говорил ваш Жванецкий, «есть вещи, которые лучше делать самому, даже при наличии здорового коллектива». А коллектив у нас здоровый – кричи, не кричи, никто не «услышит». Знаешь, что они подумают? Что ты ломаешься.

- Только тронь меня, и ты пожалеешь!

- Не только трону. Ты мне ответишь и за себя, и за нее! Мерзкая плебейка, давно нужно было раздавить тебя как таракана…

Подхожу к нему вплотную.

- Выпусти меня, Уса! Убери от меня руки!.. Помогите!!!

Удар в дверь был такой силы, что наши слившиеся в борцовском захвате тела отлетели к противоположной стене. Люди в масках укладывали Усу лицом вниз жестко, мне даже пришлось вмешаться (голос-то я узнала!):

- Слава, не покалечь его, - брат с трудом заставил себя ослабить нажим колена на спину обидчика сестры. Слава придавил его всеми волнениями последних дней за меня, маму, детей… Он защелкнул на Усе наручники, поднял за шиворот и бросил в руки ребят.

- Пакуйте. Ты как, сестренка?

- Отлично!

Описать выражения лиц моих коллег мне не хватит таланта – их надо было видеть. В коридоре первого этажа меня поймал за руку Владимир Анатольевич:

- Ну-ка, идем, - завел в свой кабинет и приказал. - Рассказывай!

Теперь можно не шифроваться. Изложила все, как есть. От разговора у меня осталось странное чувство: казалось, Сизов был удовлетворен, услышав то, что хотел услышать, и ничему не удивился.

***

- Анна, ты все испортила. Что с тобой? Зачем ты стала его выгораживать? Что это за заявление: «Возможно, Усманов не знал о намерениях граждан Бейбаллаева и Байсарова»?! Ты даже представить не можешь, как на меня все это время давили, а теперь придется выпускать. У нас на него ничего нет, кроме твоих криков «уберите руки». Завтра мне еще придется ответить за «незаконное» задержание, - этот разговор происходил в коридоре за незакрытой дверью в камеру, где только что проводилась очная ставка меня и Усы. Его адвокат запутал меня вопросами, и я наболтала лишнего, за что брат меня теперь и отчитывал.

- Плохо, Славик. Ты отпустишь этого, а тот недавно сам сбежал.

- Кто сбежал?!

- Не важно, кто. Просто теперь этот будет мстить мне здесь, а тот воевать со мной там…

- Кто тот, Аня?! Ты можешь нормально объяснить?! – Слава почти кричал.

- Ты все равно не поймешь, извини. Самое главное, чтобы Усманов не узнал о побеге…

- Что же ты орешь на весь коридор?! – яростно гаркнул брат и с чувством захлопнул дверь, за которой остались Уса с адвокатом. - Ну, что, идем, поглядим? – дежурному у дверей. – Задержанного в камеру!

- Сестренка, я на это все только ради тебя пошел, - продолжал разговор Славик, перематывая запись, - устал повторять, очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Так, отсюда…

Мы смотрели запись из камеры, где только что проходила очная ставка. Вот мы со Славиком выходим в коридор. Микрофон записал гул наших голосов, текста не разобрать. Уса внимательно прислушивается. Адвокат хочет что-то ему сказать, но канцлер резким жестом заставляет его замолчать. Лицо Усы проясняется, мы слышим звук захлопываемой Славиком двери. Я вижу на лице Усы злую улыбку. Наживка заглочена.

***

А до того не все спокойно было в Датском королевстве.

Во вторник, 15 января по московскому календарю, на совещании у командующего армией Славанса и Древельона князь Поморский Витаутас устроил скандал:

- Король Филипп унизил меня, не назначив хотя бы начальником королевской охоты! Регентша отказала в назначении командующим конницы! Мои предки, как и твои, Вольдемар, создавали это королевство. Мой отец воевал с императором готтогалов много лет, пока не добился эдикта о ленной зависимости королю Славанса. И вот благодарность короны – меня назначают командовать пешим ополчением, сбродом! В довершение я узнаю от дочери, которой навязывают в мужья королевского камергера, что прибывает посольство из Валахии, принцесса сватает себе в мужья умалишенного наследника княжества. Вы все знаете, как принцесса неравнодушна к своему камергеру. Брак с валашским княжичем хотят сделать прикрытием унижения моей дочери и нашего рода! И вот я думаю, а так ли сводный брат регентши неправ в претензиях на трон? Может, стоит прислушаться к его аргументам?!

- Замолчи, Витаутас! – приказал Вольдемар, после того как дал свободно высказаться смутьяну.

- Ты не смеешь приказывать мне, Вольдемар, я князь, равный тебе по титулу! Думаешь, сможешь силой заставить меня замолчать?

- Я приказываю тебе не как князь, а как главнокомандующий армией. Мы не на пиру, мы на военном совете…

- Я не намерен слушать этот вздор…

- Арестовать его! – в шатер заскочили гвардейцы коннетабля и охранители кардинала. Рояль стоял в кустах. Князя скрутили и отвезли в темницу в замке Вольдемара.

В это время его дочь и по совместительству моя фрейлина Элен соблазнительно обнажала чрево своего кошелька. Перед носом начальника кардинальской темницы томно звенели червонцы. Тот сопротивлялся недолго и на сотой монете сломался.

Сын арестованного князя Артурас готовил лошадей и сопровождение к побегу.

Артурас, Витаутас - какие-то прибалтийские имена. Поморское княжество тоже, кстати, располагается в тех краях. Поняла, на что похож местный язык! На литовский. Пару лет назад отдыхали с Женей в Паланге, там говорили так же. Кстати, и в истории нашего мира Великое княжество Литовское некоторое время было одним из самых больших государств Европы… Опять на лирику потянуло!

Элен и ребята – ее родственники - согласились временно поработать изменниками. Кардинал, Вольдемар и Усама тоже были задействованы в комбинации, но кроме принцессы и Усманова никто не мог понять, почему я не казню Усу немедленно. Их изумлению не было предела, когда выяснилось, что я намерена отпустить его в стан врага, сделав все, чтобы он добрался туда невредимым.

Артурас с десятком верных слуг исполнит роль предателя до самого конца плана. Он как никто рискует своей жизнью, и от него зависит, захлопнется ли ловушка на нужной зверушке. Но это будет потом, а пока все в изумлении.

Остался маленький штрих, и все будет готово к побегу Бориса Фатыховича.

***

Штрихом было брачное посольство Валахского княжества, прибывшее в Кремль через пять дней после «бунта» Витаутаса.

Я не люблю власть за то, что она манипулирует людьми, за то, что правители считают подданных безмозглыми марионетками, которых можно использовать для любых надобностей. На поверхности благородное выражение лица и высокие слова об общем благе, на деле - бесстыдный обман и циничная полуправда. Инструменты власти раскрывают ее суть - власть живет ради своего сохранения и приумножения.

И вот я сама – власть. Что делаю я? Борюсь за ее сохранение и приумножение. Регентша должна стать королевой. Использовать для этих целей слабосильных монархов заштатного княжества, родителей слабоумного наследника, вселив в них надежды, которым не суждено сбыться, не то что допустимо - необходимо. Слабый должен быть унижен!

На юго-западе королевства, там, где его граница углом сходится с границей Валашского княжества, на вершине лесистой горы стоит небольшой замок, название которого переводится как Змеиная нора. Замок был построен при моем деде и имеет скорее символическое, чем военное значение, он словно говорит – здесь начинается земля Славанса. Земля эта – узкая полоска, зажатая с севера державой унгров, союзников Хумуза, а с юга владениями его каганата.

Мой местный брат собирается нанести первый удар здесь: он соединит свои земли с землями унгров, которые пока не решаются нарушить мир с королевством. Когда проход в их земли будет открыт для конницы степняков, брат легко заставит колеблющихся унгров выполнить союзнический долг и напасть на нас.

Валашские послы были сильно удивлены моим предложением.

То, что их княжич станет моим мужем и принцем-консорт Великого королевства Славанс и Древельон, они уже знали. Собственно, послы привезли согласие на предложение, сделанное еще Анной-принцессой. То, что вместе с родством с могучим королевским домом они получат протекторат, который осадит мелких, но хищных соседей, подразумевалось естественным образом. Мое предложение подарить свекрам после нашей свадьбы замок Змеиная нора со всеми прилегающими землями тоже их не удивило.

Место и время проведения свадьбы – вот что изумило всех, кроме посвященных в мой план.

- Слушайте все! – надеюсь, в зале достаточно шпионов, которые подтвердят Усе и Хумузу сведения, полученные из моих источников, - Ровно через сорок дней состоится моя свадьба и коронация. Они пройдут в замке Змеиная нора. Я знаю, что наш враг, каган Хумуз, собирается нанести удар именно там, поэтому я выбрала это место: никто не заставит нас бояться! Став королевой, я поведу мою армию на врага и уничтожу его! Я приказываю Великому сенешалю готовить войска к выступлению через два дня. Двор и все, кто причастен коронации следуют за мной. Да хранит нас Великая Мать! Да пребудут с нами высшие силы!

Вечер удался на славу! Придворные дамы скрипели на меня зубами. Их мало прельщала дальняя снежная дорога, в конце которой вполне светит казенный дом в виде гарема кагана и его атабеков. Дамы знали, война – дело рискованное и неверное.

А я, наконец, потанцевала вволю. Местные танцы - не R’n’B, они всегда парные. Угадайте с трех раз, кто был самым частым моим партнером?

А вот и не угадали! Посол. Так велел этикет. Но и за сильную руку Вольдемара я тоже подержалась. Это кайф – трепетать от невинных прикосновений.

Глава 17

Через два дня я принимала парад войск и напутствовала их на войну. Ну, что, парни, как поет мой любимый «Дип перпл», into the fire[1]

Я сорвала голос перед людским морем, выкрикивая красивые слова о Великой матери, нашей чести и подлости врагов-иноверцев, подлежащих уничтожению. Скольким из этих людей предстоит умереть за то, чтобы ими правили те же, кто и сейчас? А ведь передо мной была только малая часть моего войска. Можно сказать – кадрированная дивизия, профессиональный костяк, который по мере приближения к театру военных действий будет обрастать пушечным мясом ополченцев и дружин, которые должны привести мои вассалы. Насчет последних меня терзают смутные (зачеркнуто) вполне явные сомнения.

Ведь, должны – не значит приведут. Графы, герцоги, бароны, князья – народ с гонором. Они часто воюют с соседями, еще не ставшими подданными моей короны, реже - друг с другом. И давно уже не воюют с монархом, что кажется лишь вопросом времени, в ситуации, когда у тебя есть своя земля, где ты господин, своя вооруженная банда, для которой ты верховный командующий, и политическая нестабильность, в которой ты можешь что-то выгадать, вовремя переметнувшись на сильную сторону. А мне еще предстоит доказать, что я – сильная сторона. С моим папенькой им было все ясно, а со мной, боюсь, их одолевают сомнения.

А потому война – дело дорогое. Особенно для меня. Лояльность подданных приходится покупать не только сапогом в морду и добрым словом, но и щедрыми обещаниями вперемежку со звонкой монетой. Мои вассалы мало чем отличаются от наемников. В отсутствие понятия единой родины мне страшно повезло, что мой враг – адепт враждебной религии, иначе сегодня мне бы пришлось налегать не столько на голос, сколько на королевские закрома. В моем случае объединяющая идея спасает от разорения.

Ко всему, война – дело жестокое. Ну, тут я никакой Америки не открыла. Монарх должен постоянно демонстрировать доминирующую силу, чтобы вассалы верили: лояльность выгоднее измены. Солдаты должны бояться своих командиров больше, чем врага. Рыцари должны блюсти дисциплину выше личной чести и славы, иначе армия, проходя по своей земле, превратится в орду мародеров, а, встретившись с врагом, в неуправляемую банду, которая нападет на неприятеля и даст от него деру вне связи с замыслом командующего. Великая Мать и высшие силы до определенной степени задают внутренние цели моим воинам, но гораздо надежнее их держат в узде суровые репрессии военного времени. Казни, децимация, заложники из числа родственников, да мало ли что еще. Что странно, так это то, что мне это позволяют. Боятся, что ли? Хорошо, если так.

А вы думали, я все еще кофе на ресепшене подаю?

Скучные детали военного быта скрасил местный колорит: в параде принимали участие тутошние амазонки – лучницы и арбалетчицы, снайперы средневековья. В этом мире женский талант метких стрелков оценен и поставлен на службу. И не только он. Есть в обозе и маркитантки, и прачки, наличие еще и солдат-женщин эффективно снимает напряжение в войсках. Присутствие подруг на поле боя поднимает боевой дух не хуже, чем у спартанцев, у которых воин защищал воина и как собрата, и как возлюбленного, перед которым ударить лицом в грязь хуже смерти. Молоденькие и красивые, они идут умирать за меня. «Война – дело молодых, лекарство против морщин».

Когда я (по совету товарищей) назначала дату свадьбы, меня беспокоило, каким образом армия сможет так быстро пройти зимой больше тысячи километров, пусть и по своей территории. Я понимаю, конные воины, но пехота, обоз! Ответ был гениально прост: все мои воины - биатлонисты. Пехота стоит зимой на лыжах, и переход по 50-70 километров в день – обычное дело. А обоз тупо разделили: часть послали вперед квартирьерами, часть идет с нами, часть во след, вот и вся логистика.

Сорвав голос, я наглоталась мороза последней декады января. Кольчуга, надетая поверх шерстяного кафтана, студила тело, а душу леденил страх. Так много людей в деле, так много «если» на пути к успеху. Если все сорвется, что будет?

Совесть моя тоже скукожилась на этом морозе: казни, козни… Я объясняла себе, что иначе нельзя. Не я, так принцесса – войны не избежать. Но в глубине души я знала, что истинная причина ждущей нас кровавой бойни – мое желание быть с Вольдемаром. Ради этого я ставлю на кон жизни и войска, и нас обоих. Только это и может меня оправдать перед теми, кто умрет. Меня, настоящую, Анну Горчакову из Электроуглей, которая притворилась принцессой.

Впрочем, почему притворяюсь? Я и есть принцесса. Я правлю, казню и милую. Давно? Прошло-то всего чуть больше месяца…

Нет, прошли века! Рекапитуляция. Я была эмбрионом, который за месяц повторил в своем развитии все эпохи предшествующей эволюции. Личностный филогенез: от одноклеточной провинциалки через пресмыкающуюся секретаршу до примата–принцессы и дальше, к высшей форме, - человеку. Кем этот человек будет, я не знаю. Все, чем я была раньше, освоено и усвоено, жабры стали легкими, хвост отпал, но следы прошлого живут во мне, я все, чем когда-то была и когда-нибудь стану. Больше у меня нет одного имени.

И все же одно из прежних имен напоминает: секретарше пора в седло – спасать бывшего шефа.

Боевые трубы, барабанный бой, «марш боевым порядком», штандарты вверх, клич «Великая Мать да возгордится своими детьми!». Все. Назад дороги нет. Империя наносит ответный удар. Звучит AC/DC «Highway to hell» [2].

***

За два дня до этого я прощалась с Усмановым.

- Я всегда его боялся, с первого мгновения, как он появился в моей жизни. Я первым догадался, что происходит с нами, что можно общаться, оставил ему записку. Как только Уса узнал, что у него есть связь со мной, он стал меня контролировать. Он дал понять, что может что угодно сотворить с моими близкими, если я не стану подчиняться. Больше того, когда он узнал, что я сблизился с его женами и сыном, он стал угрожать их жизнями. Страшный человек, его нужно остановить. Он предупредил, что моя семья умрет, если я договорюсь с тобой. Кстати, на днях он менялся со мной. Убедился, что я в заточении, и вернул обратно, так что насчет пароля мы правильно решили. Вчера, как договаривались, кардинал приводил сына Усы. Он хороший мальчик, похож на моего Артемку. Глупость, конечно, но мне иногда кажется, что у наследника мои, а не его гены. Молодой хан примет власть в домене и объявит Усу предателем. Я передал ему все нужные регалии. Он по Усе сильно горевать не будет, он давно человек русской культуры… Что? Да я это королевство про себя Русью называю, похоже ведь. Ну, что, Аня, будем прощаться? Надеюсь, скоро в Москве увидимся. Теперь у нас все по-другому будет. Давай-ка, еще раз все проговорим, и иди…

Этакий моральный релятивизм - делаю все, чтобы вернуть Усманова в Москву и убить это тело, а, расставаясь, рыдаю безудержно. Все-таки, «Дорз» верно пели: People are strange [3]. По-моему, я это уже говорила.

Назавтра был большой переполох у кардинала: сбежал узник стратегического назначения! Начальника охраны задержали. Стражники не могли показать на него, так как вся смена была отравлена. Парень думал, дело шито-крыто, но пришлось под пытками рассказать о том, что мы и так знали. Жалко было беднягу, ведь это мы его спровоцировали. Но лучше обнаружить слабое место во время учебной тревоги, чем боевой. Предал он по-настоящему, и повесили его по-настоящему. Еще одно подтверждение легенды перед шпионами.

Вот уж кто не виноват, так это отравленные негодяем охранники и их семьи. Я назначила вдовам пожизненную пенсию, но дорога плата за правдоподобие!

Артурас с кардиналом организовали побег наилучшим образом. Всего за две недели Борис Фатыхович добрался до Хумуза. В первых числах февраля, уже находясь с войсками на марше, я получила от шефа короткую записку по-русски: «Могу возвращаться». Оставался последний акт драмы. Главное, чтобы Уса захотел лично в нем участвовать.

И еще. За день до отбытия на войну я решила навестить шамана. Возможно, теперь мое будущее увидится ему яснее. В этот раз я пошла одна, – Клер родила девочку, - но на месте дома ясноглазого предсказателя обнаружила пепелище.

Экспансия – форма существования любой власти, хоть светской, хоть духовной: кардинал давно ждал момента, когда светский шум не будет услышан, и сделал свой ход. Что ж, ваше преосвященство, вы услышаны.

Из всех предсказателей у меня остался один – русский авось.

***

До той очной ставки, во время которой я «сообщила» Усе о его бегстве, я не была в Москве почти месяц, впервые так долго я оставалась в королевстве.

После двух недель в седле, зимних ночевок, лихорадки собирания растянувшихся на километры войск, судов и казней мародеров, пресечения поножовщин из-за карт и женщин, снова казней, только теперь нарушителей дисциплины (не казнить бы всех, пока доберемся до места!), Москва показалась спокойным и приветливым городом.

Все эти дни я провела рядом с Вольдемаром: мы скакали бок о бок, вместе принимали доклады командиров, в седле выносили судебные решения, вместе ели, вместе спали…

Знаю, что вы подумали, но у меня нет сил даже укорить вас за пошлость. Я провела две недели верхом, и до привала с походной баней оставалось еще две недели. В чем скакали, в том и спали. Из водных процедур было только утреннее умывание, а спали вместе спина к спине мы только потому, что зимой так теплее. Не знаю, какое количество пунктов протокола я нарушила, но мне плевать. Сейчас мы с Вольдемаром боевые товарищи и не более того. Вместе разделяем тяготы службы. Ну, это я так себя пытаюсь убедить.

Невзгоды я сносила стоически. Если быть точной, сносило хорошо подготовленное тело принцессы со мной внутри. А та другая, что внутри, все сильнее очаровывалась несгибаемым возлюбленным. Жестко и жестоко он вел на смерть огромное количество людей, но сталь делалась воском, едва он обращался ко мне взглядом. Трудно передать это чувство – видеть, как яростный лев становится пушистым котенком, лишь стоит тебе захотеть.

Как выразить словами жар огня, полыхавшего во мне, когда любимый безмятежно спал рядом? Даже острый запах его пропотевшей одежды томил желанием. Благодарение всем, кто наверху, что мы спешили дернуть смерть за усы, из-за чего страшно уставали.

Когда я проснулась в одной постели с Женей, то какое-то время наслаждалась ее мягкостью и свежестью. Потом долго смывала с чистого тела грязь, оставшуюся в другом мире.

За завтраком стало понятно, что атмосфера в моей бывшей семье совсем не та, что была прежде. Покой и доверие. Они разливались в воздухе, во взгляде мужа, в его словах, интонациях. И очень много нежности. Господи, кто же нам раньше не давал так жить?!

Дикая принцесса одомашнивается. Она вьет гнездо, трудится в корпорации. Она стала правой рукой Сизова, который командует в отсутствие Усамы.

Принцесса походила по собеседованиям и поняла, что никогда не станет работать по найму. Она интенсивно «вспоминает» все, что знаю я, и решительно всем интересуется. Адаптируется. Ее послание подтвердило - она готова проводить здесь больше времени, главное, чтобы я не оплошала на ее месте.

Не извольте сомневаться, Ваше высочество, не подведем-с!

Несмотря на идиллию, после очной ставки я вернулась в общагу.

Как ты, моя подруга, гитарушка моя? Никто тебя не настроит, никто струн твоих не погладит. А не сбацать ли нам что-нибудь веселое? She’s goddess, your baby, she’s goddess. I’m your Venus, I’m your fire, your desire[4]! Нет, это лучше слушать в оригинале. Так, громче, танцуют все!

***

- Аня, ты где, в офисе? – спрашивает Усманов. - Ваня везет меня из Лефортово. Жди, никуда не уходи, я скоро буду. У нас получилось!!!

- Что получилось, Борис Фатыхович?

- Как что?! Уса вернул меня, Хумузу я успел все рассказать!

- Не понимаю, о чем вы, Борис Фатыхович. Приезжайте, поговорим, – даю отбой. Почему он не назвал пароль? Неужели Уса нас расколол? Правда, голос, вернее, интонации Усамовские. Уж за столько лет я все обертона и переливы среди ночи различу. Что случилось?

Ничего не случилось. Просто Усманов на радостях забыл начать разговор с пароля. Даже после пароля я на всякий случай какое-то время присматривалась и принюхивалась, прежде чем говорить откровенно. Я была уверена, что передо мной Усама - у Усы в самом облике есть что-то темное, что никаким актерством не спрячешь, у Усамы, напротив, как бы ни старался, этого нет.

- Я у Хумуза пробыл всего три дня. Он поверил сразу, но ждал подтверждения. В столице у него уже есть сторонники. На второй день ему сообщили о моем побеге и казни сообщников. Он согласился не выступать до твоей «свадьбы». У Хумуза людей тысяч сто-сто двадцать, не меньше. У унгров еще пятьдесят. При необходимости степь даст ему еще воинов. Если наш план не сработает, будет очень трудно. Степняки не бог весть какие вояки в лесах и при осаде крепостей. Их главным оружием станет измена твоих подданных. Твой брат не просто кочевник – награбил и откатился в степь, он почти законный претендент на трон, он назад не уйдет. У нас с ним вышел спор, имей это в виду, кстати. Он хочет войти в замок вместе со мной. Так вот: я утверждал, что тебя нужно убить вместе с кардиналом, за остальных, включая валашского князя, взять выкуп. Он согласен со всем, кроме тебя. Говорит, ты – его сестра, будешь жить в каганате при его матери. Получается, не такой уж он и дикарь. Короче, он будет ждать сигнала от Артураса. Главное, чтобы наши гордые бароны не спровоцировали его раньше времени, жажда славы может затмить их крошечные мозги.

Я вздохнула спокойно. Риска, что степняки нападут на нас до того, как Хумуз узнает о бесплатном сыре (в моем лице), больше нет. Брат узнал о сыре, и время стало работать на нас… ну-у-у, по крайней мере, не против.

***

Время ни на кого не работает. Оно ведет свой счет. Хотя, правильнее сказать человек ведет счет времени. А оно - считай, не считай, - неумолимо движется в одном направлении. Даже если кажется, что можешь рассечь время поперек, кочуя из мира в мир, его течение несет по руслу в одном направлении. Появившись на свет, ты сразу окунаешься в поток, из которого не выбраться на сушу, ибо эта река не только вокруг, она в тебе самом.

Ticking away the moments that make up a dull day[5]… - конечно же это Time «Пинк Флойд».

Часы тикали, метроном щелкал, время шло. И вот мы в лагере, разбитом у подножия горы, на вершине которой укоренился замок Змеиная нора. Эта местность - предгорья Восточных Карпат. По географии у меня всегда была пятерка. Передовые отряды степняков все время у нас на виду, их юрты, кони, отары живым морем плещутся в долине под нами. Из-за леса на юго-востоке поднимается дым от тысяч костров их основного войска.

Моих людей намного меньше. Нужно было послать заградительные полки на север, чтобы застраховать себя от удара унгров с тыла. Линия обороны растянулась по широкому фронту, изгибаясь вместе с рельефом. Не все вассалы привели воинов. Правда, и к Хумузу никто не перебежал, выжидают. Галочки я поставила: королева с ними церемониться не будет.

Мой шатер стоит в центре лагеря, верхушку украшает королевский штандарт – монарх на месте. Внутри стены шатра завешены гобеленами, стоит широкая, «Ленин с нами», кровать, стол, купель. Теперь ванну я принимаю каждый вечер.

Рядом с моим расположен шатер командующего войсками, но видимся с Вольдемаром мы только за ужином и во время коротких военных советов по утрам, так как все командиры, включая меня, заняты организацией обороны и отработкой военных приемов, каждый в своем секторе. Об этом, пожалуй, стоит рассказать подробнее. Они-то как привыкли: «и вот нашли большое поле, есть разгуляться где на воле…», а там грудь в грудь и кто кого. Для моих военачальников стало откровением понятие активной обороны и маневрирование резервами по внутренним линиям. Надо сказать, пришлось немало сил и своего админресурса (ага, или я не принцесса!) приложить для убеждения. Но мало по малу дело сдвинулось и сейчас они действуют по моему плану.

Уже середина марта. Солнце неуверенно стало пригревать. Еще две-три недели, и обе армии угодят в распутицу. Нам это может сыграть на руку, так как степная конница потеряет в мобильности - их главном преимуществе против нашего в основном пешего войска. А может и наоборот, если придется отступать, мои увязшие в болотах воины станут тренировочными манекенами для кривых сабель кочевников. Так что исход противостояния нужно решать здесь и сейчас.

Я получила известие: княжеский двор прибудет послезавтра. Значит, сегодня Артурас сообщит об этом Усе, а я метнусь в Москву, проверить, на месте ли Усманов. Как там «Мумий Тролль» поет: «Один день. Мне хватит на этот свет. У меня мертвая хватка! Где мне разбить палатку?» [6] Извините, нервы.

Меня колотил мандраж, металл на мне – кольчуга, панцирь, оружие – все время позвякивал, даже когда я не двигалась. Я же девочка, все-таки.

Чтобы отвлечься, я в сотый раз обходила «свой» сектор обороны. Проверяла, хорошо ли врыты в землю заостренные колья, надежно ли укреплены рогатки. Осматривала навесы - на случай дождя нужно сохранять сухой тетиву луков и арбалетов. Убедившись в сотый раз, что приготовления давно завершены, я решила посмотреть, как работают лесорубы, заготавливающие бревна, для баррикад вокруг карманов, куда по задумке должны набиваться враги аккурат под стрелы моих амазонок. Задумка моя, если что. В лесу конным не сильно повоюешь, особенно, если этот лес где надо завален непролазно, а где надо расчищен для удобства захода в ловушку. Хитро? Хитро.

Я застыла невдалеке от костра лесорубов, не замечаемая ими. Свита замерла в шаге позади меня. В центре круга отдыхавших за скудной трапезой работников, выделялся мой учитель музыки Жора. Он был такой же грязный и оборванный, как и его пьющий двойник в Электроуглях, только трезвый.

[1] В огонь (англ.).

[2] - AC/DC "Дорога в ад" (англ.)

[3] - "Люди странны" (англ.)

[4] Она богиня, твоя малышка, она богиня! Я твоя Венера, твой огонь, твое желание! (англ.)

[5] Проносятся мимо моменты, из которых состоит пасмурный день…(здесь игра слов – make up одновременно используется в значении «составлять» и «прихорашивать», «украшать») (англ.)

[6] - события книги происходят в те времена, когда И. Лагутенко был просто талантливым музыкантом, который не отказывался выступать у себя на Родине.

Глава 18

- Слава… она нужна благородным, а простолюдинам уготована лишь слава дурная: разбойников или блаженных. Признание заслуг и талантов важнее для нашего брата. Сейчас мои руки загрубели от тяжелой работы, а пару лет назад это были руки музыканта при дворе самого императора готтогаллов! Не верите? А я свидетельствую – так было! Я катался как сыр в масле: любимое дело, достойная плата, пышные и белые как сдобные булочки кухарки его императорского величества. Император любил сонеты моего сочинения, осыпал меня золотом. Мне было мало признания, я взалкал славы. Я сделал новый инструмент, такой, которого не было на свете. Я верил, что император восславит меня как лучшего из своих музыкальных мастеров. И что стало? Императору новый инструмент не понравился, он посмеялся и сказал, что такие варварские звуки могут быть по душе лишь диким правителям севера, Славанса то есть, и приказал сжечь инструмент. Я ослушался, за что был лишен состояния и изгнан из империи. Простому человеку не добиться доброй славы, ему достаточно снискать признание талантов сильными мира сего. Я мечтаю показать мой инструмент принцессе, говорят у нее добрая душа и чуткое сердце, она оценит мой талант... Посмотрите, как прекрасен этот инструмент, послушайте его волшебные звуки!

Жора размотал тряпье и достал из него… гитару! Мои глаза вспыхнули, не удержавшись, я вышла к костру.

- Дорогу! – опередил меня герольд. - На колени перед Ее королевским высочеством!

Все работники упали на колени, содрав шапки и свесив головы. Жора прижимал к груди гитару. Я приблизилась к нему, жестом приказала всем встать.

- Как тебя зовут, человек?

- Гергиус, музыкант. Родом из земли галлов.

- Скажи, у тебя только одна гитара?.. Этот инструмент, ты говоришь, сделал его сам, у тебя есть еще такой?

- Нет, Ваше высочество, я изготовил только один.

- Позволь рассмотреть его.

- С почтением и радостью, Ваше высочество!

Я взяла инструмент в руки. Семиструнка. Настоящая гитара! Такая же, как та, за 7.45, что подарил мне Жора, только там струны были медные, а эти из воловьих жил.

- Не возражаешь, я сниму одну струну? – спросила я и, не дожидаясь ответа, принялась перенастраивать инструмент.

- Все, что угодно, великолепная Анна, - в изумлении пролепетал музыкант.

Скоро я держала в руках настоящую шестиструнку. Боже, какое счастье! Ды я и мечтать о таком не могла, а теперь – вот она! Отныне и в этом мире у меня есть моя музыка. Я села на ошкуренное бревно, взяла один аккорд, потом другой. Звук был чистым и глубоким. Гитара настоящего мастера. Все ошеломленно замерли.

Я запела «Это все» «ДДТ». Проникновенная музыка Шевчука заставила дрожать мой голос, а по грязным щетинистым щекам Жоры катились слезы, оставляя светлые дорожки.

Ты не плачь, если можешь, прости.

Жизнь не сахар, а смерть нам не чай.

Мне свою дорогу нести,

До свидания, друг, и прощай…

Это все, что останется

После меня.

Это все, что возьму я с собой. [1]

У меня у самой перехватило горло. Как хорошо, Господи! Я протянула гитару ее хозяину. Он пал на колени:

- Я знал, Ваше высочество, я верил… Но это непостижимо! Неужели у вас в королевстве уже есть… Вы так прекрасно играли! Чья это музыка, я не слышал ничего подобного…

- Встань, Гергиус. Назначаю тебя главным придворным музыкантом. Ты признан первым музыкальным мастером королевства, нарекаю этот инструмент – гитара. Отныне будет зваться гитара Гергиуса, она прославит тебя в веках! – я держала его за плечи, глядя прямо в глаза, а он сверкал счастливыми слезами, порываясь упасть на колени, наконец, ему это удалось. Он целовал край моего платья, повторяя: «Великая Мать, благодарю тебя, благодарю за лучшую из твоих дочерей, да пребудет вечно Анна великолепная!»

- Все, все… Все! Хватит, сказала! Встань. Жора. Я буду звать тебя Жора.

- О, да - Жора!

- Спокойно, Жора! Ты можешь изготовить еще одну или несколько таких гитар?

- Примите эту в дар, Ваше высочество! Я изготовлю их столько, сколько прикажете. Выше в горах еще стоят морозы, деревья не напитались соком, можно выбрать подходящие. Если позволите, я подыщу нужные стволы прямо сейчас, я чувствую их, знаю, как какой будет звучать.

- Сделаешь это позднее. Сейчас следуй за мной, тебя разместят в палатке рядом с моим шатром, - и сопровождающим: - Переоденьте его в достойные чина одежды, вымойте и накормите. А эту гитару я согласна принять в дар, несите ко мне в шатер, - то-то я удивлю Вольдемара!

После этой радости волнения предстоящих событий долго не давали заснуть. Чтобы не тратить времени попусту, я написала письмо принцессе:

«Анна,

может случиться так, что это мое последнее письмо. Завтра в течение дня ты сможешь убедиться, что твой безродный двойник старался на совесть. Когда дойдет до дела, степняки на своей шкуре опробуют военные новинки, которые я принесла из своего мира, надеюсь, враги даже не успеют удивиться.

Вольдемар показал себя талантливым организатором. Герцог Иварс тоже. Да и твой/наш завхоз Женя оказался на своем месте: войскам всего хватает, все сыты, в тепле, оружие готово к бою. Могу сказать, что нам повезло с подданными.

В ночь на послезавтра я верну тебя в Москву. Я заварила эту кашу, мне ее и расхлебывать. Надеюсь, наш план сработает. Мне страшно, но я дойду до конца.

Тебе я не могу позволить рисковать из-за меня, у тебя будет сын. Ты должна родить и воспитать его достойным человеком, как бы не сложились дела здесь.

Верю, что расстаемся подругами.

Твоя Анна Горчакова.

12.03.20__».

***

В Москве первым делом проверила, на месте ли Усама. На месте. Строит, мой дорогой шеф. Уса больше не появлялся. Люблю вас, Борис Фатыхович! Вкратце рассказала ему что, где, когда и побежала дальше.

Дальше - к маме в больницу. Ее сегодня выписывают. Она, конечно, еще не совсем в норме, поэтому Славик заберет маму к себе, так всем спокойнее будет. Все складывается хорошо. Так хорошо, что сердце колотится в горле - слишком гладко. Уже и принцессой стала, а все дую на воду и пускаю слезу на карту. Устроили маму, я расцеловала ее и поскакала дальше. Коня, что ли себе тут завести?...

Ночевать поехала к бывшему мужу в Строгино – не гонять же беременную принцессу по городу. Так это я беременная, себя и гоняю. Смешно.

Когда заезжала в корпорацию коротко повидалась с Сизовым. Он поймал меня за хвост, когда я уже бежала к маме. Поздоровался, просветил взглядом.

- Расслабься, - говорит, - все будет хорошо. Пазл сложился.

- Откуда вам знать?

- Знаю. Не бойся, Аня, скоро станешь королевой. Беги… - странно, раньше он никогда со мной не говорил как… как папа с маленькой дочкой. Странно. Откуда такая уверенность? Это он так меня успокаивает? Да я, вроде бы и не сильно переживаю. Собранная, на драйве – да, но не в переживаниях. Странно.

***

Утром 14 марта я проснулась в шатре Анны Кривичдорнской, регентши королевства Славанса и Древельона.

Только рассвело. Несмелые, как первая любовь, лучи восходящего солнца залили красным дымы степняков. День обещал быть солнечным и морозным. Если этот день станет для меня последним, он будет очень красивым: золотое солнце, голубое небо, белый снег, синие горы, темный лес. Если же мне суждено и дальше тянуть лямку, то пусть этот день станет последним только для Усы. Хороший день, чтобы умереть. Врагам. Впрочем, всех врагов убивать не обязательно. Можно взять их в плен. Работники из степняков те еще, но я могу взять за них выкуп, что здесь считается не только выгодным, но и достойным делом. Хотя, какой с этих голодранцев выкуп? Ладно, хватит делить шкуру не убитого медведя. Поговорю об этом с Вольдемаром. Потом, после нашей победы.

До обеда продолжалась финальная проверка. Артурас, «мстящий за униженного отца», подтвердил Усе, что откроет ворота в замок за три часа до рассвета. Тройной крик совы будет означать, что отряд степняков у входа. Вольдемар руководит операцией в замке, Иварс обеспечивает ее снаружи.

Прибыл герольд от князей Валахии. Их двор на месте, молодой и его родители в нетерпении начать свадьбу. Объявляю построение войск и подготовку торжественного въезда обоих дворов в замок сразу после обеда в честь гостей. Так, до обеда времени еще вагон.

У меня осталось немного времени до начала сборов и, наткнувшись на гитару, я решила познакомить Вольдемара с Жорой.

- Вольдемар, помнишь, я играла тебе на этом инструменте?

- Конечно, любовь моя. Ты в очередной раз поразила меня до глубины души своими талантами.

- Я хочу познакомить тебя с мастером, который сделал эту гитару!

- С тем, которого ты приказала поселить в той палатке?

- Да.

- Боюсь огорчить тебя, но он мертв.

У меня потемнело в глазах.

- Как это произошло?

- Вчера он взял с собой лесорубов и ушел в горы. Я случайно заметил их отбытие. Когда день стал клониться к закату, а они не вернулись, я встревожился – не шпионом ли был твой мастер? Утром я послал людей по следам, и они нашли всех мертвыми: каждый получил по несколько стрел. Им не повезло - наткнулись на отряд лазутчиков, такое часто случается…

«Это все, что останется после меня. Это все, что возьму я с собой…»

Я глотала слезы отчаяния, не зная, что делать. Разве должна принцесса горевать по какому-то шуту? Вольдемар глядел на меня с непониманием. Для него Жора какой-то залетный бродяга. Ну, да, измыслил какую-то безделицу, понравившуюся принцессе, но не более. И не объяснить, что половина души его возлюбленной принцессы создал этот случайный встречный. Не совсем он, но и он тоже. Что ж, нельзя горевать, но можно и нужно другое...

- Вольдемар, в замке пленных не брать! Живым мне нужен только Хумуз. И еще, принеси мне голову Усы. И пусть Иварс как следует прочешет лес вокруг обоза – любого постороннего убивать, мне не нужны неожиданные лазутчики.

- Как прикажешь, моя королева!

***

Тетива распрямилась – стрела летит к цели. Путь стрелы четок и ясен. Также ясно было в моей голове, я видела цель и знала, как до нее добраться. Никаких посторонних размышлений. Сейчас рефлексия губительна, она рождает сомнения и страх. Все эти «правильно ли я поступаю?», «а вдруг не получится?», «а что скажет мама?», «а такой цвет мне подходит…», так, это из другой оперы. Ну, в общем, вы меня понимаете, надеюсь. Лучший способ избежать сомнений – действовать строго по плану, чему я и следую.

Сразу после того, как состоящий из чисто вымытых (правильная традиция - принимать баню перед важными мероприятиями!) людей праздничный кортеж обоих монарших дворов въехал в тесный двор замка, я обратилась к великому Валашскому князю Токомерию:

- Светлейший князь, я должна открыть вам правду. Свадьбы не будет ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Я использовала вас для своих целей. Мои гвардейцы проводят вас и ваш двор из замка. Сегодня и завтра вы будете не столько моими гостями, сколько пленниками. Как только у меня появится возможность, я отпущу вас. Не сочтите мои действия оскорблением и прошу прощения неудобства. Просто так надо. В качестве искупления я, как обещала прежде, дарю вам этот замок и прилегающие земли. Также вас ждут дорогие подарки. Кроме этого, я обещаю вашему княжеству вечный протекторат без вассальной зависимости. Вы остаетесь суверенным монархом, который всегда может рассчитывать на мою дружбу и защиту. Проводите князя и его людей!

Те даже пикнуть не посмели, хотя вижу, ярость их просто распирает. Хотя, о чем я, какая ярость? Да, злоба, да, обида, да, зависть. Для ярости они слишком ничтожны. Собственно, именно понимание сего факта их и рвет.

Гостей вывели из Змеиной норы через подземный ход, который дал замку имя. На выходе я расположила обоз. Обоз – это целый город, где всегда суета и человеческая круговерть, где можно спрятать что угодно и кого угодно.

Как только валашских неудачников заперли в специально приготовленных палатках, на их место в замок прибыли мои амазонки – лучницы и арбалетчицы.

Вольдемар уже дал команду выводить гостей со стороны невесты, когда я остановила его.

- Господа, мы собрались здесь ради моей свадьбы. Кардинал приготовил церковь к обряду венчания. Невеста на месте, жених тоже, так чего же время терять? – двор зашумел, зашелестел нарядами, все были заинтригованы неожиданным поворотом, даже Вольдемар с кардиналом, которые вместе со мной сочиняли сюжет этого вечера. - Вольдемар, мой отец, король Филипп, не был против нашего брака, а что скажешь ты?

Как у него так получилось? Лицо вспыхнуло радостью, хотя ни один мускул не дрогнул.

- Великолепная Анна, я прошу тебя стать моей женой! – он опустился на колено и поцеловал подол платья.

- Я согласна, любимый. Веди меня в церковь, да освятит Великая Мать наш союз! – послышались приветственные возгласы, смех, аплодисменты, однако это была ритуальная мишура. На преимущественно кислых физиономиях придворных было написано: «Ради этого цирка ты притащила нас сюда?!»

Единственным, кроме нас с Вольдемаром, искренне радующимся был Эжен – он, наконец, получил вольную! Я подозвала его и шепнула, что отменяю приказ насчет баронессы. Его мать может поселиться в столице или где сама захочет. Эжена распирало от счастья.

Его преосвященство отслужил обряд, как ни в чем не бывало. Покер-фейс. Можно подумать, мы все так и планировали. А я гляжу на него, и понимаю, что кардинал – следующий. И этот противник будет посерьезнее Усы, хотя, казалось бы, куда серьезнее?

А ведь ни он, ни Вольдемар не знают, как мне так удалось отпустить Усу, чтобы он привел в ловушку Хумуза с собой вместе. Не иначе, колдовство. Не, ну, правда, что они еще могут подумать? Как мне удалось настроить пчел против меда? Вольдемар верит мне и не задает лишних вопросов, но что в головах у остальных, кто в теме? Так, даю себе слово, что когда закончится эта история, я все Вольдемару расскажу, больше не буду врать мужу, ни-ког-да! (Да? Не, ну, а чё, не верите?)

Кардинал, видимо, голову сломал. Что ему мерещится? Демоны, высшие силы? Пусть думает, что у меня в активе есть сверхъестественное, больше будет бояться.

Из церкви мы с Вольдемаром вышли мужем и женой. Вопреки всему, я сделала так, как хотела!

Теперь следовало отправить мой двор вслед за валашским. Прибывающие воины принялись изображать шум свадебного пира. Они наполняли кубки водой, кричали здравицы, пели пьяные песни. Шумиха должна продолжаться до поздней ночи, чтобы у врагов сложилась уверенность: внутри легкая добыча.

Когда в потайном ходе скрылся последний гость, ко мне подошли Вольдемар с кардиналом.

- Анна, - обратился ко мне новобрачный, - я хочу, чтобы, ожидая меня, ты молилась вместе с Его Преосвященством за нашу победу.

- Я решила остаться и участвовать в операции до конца.

- Ты уйдешь вместе с его преосвященством…

- Что за тон в обращении к королеве?!

- Ты еще не королева, но уже моя жена. И как муж я приказываю – жди снаружи!

Ну как же было не согласиться?

***

Услышав тройной крик совы, я вздрогнула. Только я провалилось в забытье, как мощный впрыск адреналина вернул меня в тревожную реальность. Было полнолуние, поэтому проще было тем, кто таился в засаде, чем тем, кто пытался красться незамеченным. Кто-то наверху явно благоволил нам.

Я услышала скрип открывающихся ворот: началось! Шорохи, тихое позвякивание, вокруг ощущалось присутствие множества людей. И вдруг - громкий звук захлопываемых ворот, хлопки множества тетив и шуршание стрел.

Тишину взорвали стоны раненых и яростные крики сражающихся противников. «Измена, измена!» - кричали степняки, запертые в замке. Но я уже слышала свист стрел и звон клинков снаружи – это люди Иварса блокировали отряд, оставшийся в лесу.

Я не могла оставаться на одном месте, нужно было что-то делать, а в замок нельзя. Я помчалась в лагерь, чтобы проверит, подняты ли по тревоге войска. Теперь можно обнаружить себя не в замке, фактически игра сыграна, осталось дождаться итогов. О, как боялась я эти итоги услышать! В победе я уже не сомневалась, но в бою смерть повсюду…

[1] - надо сказать, что во времена, когда Шевчук написал эту замечательную песню, он еще не выжил из ума на почве политики.

Глава 19

Это был его конь. Откуда я это знала? Да ниоткуда! Знала и все. Топот прекратился, кто-то спешился. Входной полог шатра откинулся и… Великая Мать! Господь всемогущий! Спасибо вам!

- Моя госпожа! Я все исполнил согласно повелениям: Хумуз под охраной моих гвардейцев, а Уса – вот! – и он, держа за волосы, протянул мне голову врага, после чего бросил под ноги.

Думаете, хлопнулась в обморок? Черта с два! Я улыбалась самой счастливой улыбкой. Думайте, что хотите, мне все равно.

Тестостерон аэрозольным облаком витал вокруг моего мужа. Он вернулся победителем, пахнущим кровью и смертью врагов. Пронзительно, во всей многосмысленности этого наречия, я вожделела любимого, который теперь был мой без остатка. Кровь пульсировала во мне в ритме песни «Квин» I want it all: And I want it NOW[1]!

Я подошла к Вольдемару вплотную. Левой рукой он прижал меня к себе, а правую запустил мне в волосы и резко закинул голову назад, подставив мое горло своим губам… И так нежно стал покрывать шею поцелуями, что я в мгновение обмякла.

Но через секунду пришла в себя и стала лихорадочно расстегивать многочисленные ремни, крепящие оружие и латы. Мы раздевали друг друга, яростно борясь с крючками и застежками. О! Как я ненавидела в этот момент средневековье, где нет ни молний, ни резинок, ни липучек.

Когда пали последние оковы, меня потрясло могучее оснащение любимого. Боже, да если бы я знала раньше! Столько счастья в одни руки! Ну… не только в руки…

О, сколько ты натерпелся, мой милый, как долго ты ждал. Думаешь, позволю, раз – и отстрелялся? Нет, родной, так дразнить себя я не дам!

Я сбавила темп, усадила мужа в горячую купель, которую держала наготове с момента своего возвращения, потом уложила на постель и разрешила от бремени ожидания. Сама-сама-сама, вот этими ручками, и не толь… так, эти детали здесь не уместны!

Пяти минут не прошло, как мой рыцарь воспрянул, готовый к продолжению. Я стала покрывать его грудь и живот поцелуями. Мой нежный зверь, иди ко мне… не торопись, я помогу… осторожно… так, так… ох! Как больно!!! Что это? Кровь? Погоди, я смою…

Вот так новость, принцесса – девственница! Теперь понятны ее истерики, угораздило же засидеться в девках до тридцати! С другой стороны, какая ж это новость, я же знала, что у нее прежде ничего ни с кем не было.

Иди ко мне любимый, иди, вот так, все хорошо… не бойся, ты не сделаешь мне бо-О!-ольно… так, погоди, осторожно, давай вот так, стой, медленнее, еще, еще, так, да, да, да…

НА ПОДСТУПАХ К ФИНАЛУ

У меня четверо детей. Все здоровые и сильные, наследницу Марию я назвала в честь мамы. Я давно королева, и как будто всегда ею была. Мой брат Хумуз женился на сестре Вольдемара, принцессе крови. Наш родственно-политический союз со степным каганатом не оставил соперникам ни шанса – Черное и Каспийское моря теперь внутренние моря империи. И кардинал перестал быть единственной опорой короны – религии теперь две.

Я редко бываю в Москве, потому что принцесса там бывает не чаще меня. Если меня вдруг потянет в первоначальный мир, я могу проснуться где угодно: на Сейшелах, в Новосибирске, в Нью-Йорке или Саранске… Принцесса – успешная мать троих детей и бизнес-леди. После смерти Усманова…

Да. К сожалению, Борис Фатыхович умер. Инфаркт убил его в ту минуту, когда Вольдемар отсек голову Усе-ас-Фатху. Таких совпадений не бывает, и, значит, убийца любимого шефа - я.

С этим живу.

Акционеры назначили генеральным директором корпорации Сизова, а он своим заместителем - Анну. Она возглавила новое направление - инвестиции в недвижимость. И теперь корпорация – строительный филиал ее девелоперской фирмы.

Мама жива, но много болеет после аварии. Если бы не деньги Анны и связи Славика…

В общем, HAPPY END. Почти.

ПОЧТИ ФИНАЛ

Она открыла ему дверь.

- Привет, милый. Устал?

- Не больше обычного, - он положил на плетенное кресло портфель поверх сваленных вперемежку варежек, перчаток, шапок и шарфов. - Разобрала бы…

- Разберу. Закрутилась сегодня: у маленького волейбол, а со старшим ездили паспорт оформлять. Быстро время летит.

- Да, быстро.

- Она точно приедет? Я приготовила.

- Точно. Ее водитель привезет… минут через сорок. Яночка, свари кофе, я руки помою.

- Кофе? Не поздно ли?

- Не поздно. Мне еще работать.

Он пил кофе на своем обычном месте. Жена села напротив и, заглянув ему в глаза, спросила:

- Рассказал ей?

- Да. Я редко им рассказываю, но она – особый случай. Было так…

Деловой обед закончился, представители банка ушли, и они остались вдвоем. Анна тут же набрала номер на мобильном и долго ждала ответа.

- Не отвечает. Волнуюсь за нее, специально же вернулась с ней повидаться. Ну, почему она не отвечает?! Вдруг что-то случилось? Поеду я.

- С ней все хорошо, Аня. Она будет жить еще несколько лет. Скорее всего, вышла в магазин, а телефон оставила дома.

- Не успокаивайте меня. Авария с мамой случилась из-за смерти короля, сомнений нет. Король умер, а мама теперь все время болеет. Борис Фатыхович умер одновременно со своим двойником. Боюсь, она может в любой момент…

- Не умрет. По крайней мере, не сейчас. Умирает только тот двойник, у которого прямая связь с альтер эго. У короля связь с твоей матерью была другой. Вот у матери принцессы она была, но тогда было важнее оставить тебе мать…

- Не поняла, как это – важнее было оставить? Это же… так, стойте, вы уже не первый раз говорите так, как будто вам все известно. Вот, и взгляд этот ваш – я его уже видела! У того бомжа…

- В метро…

- В метро! Но я же никому не рассказывала. Откуда?..

- Оттуда же, откуда у него мой взгляд.

- Так это ВЫ?!!!

- Хочешь сказать, он – это я?

- Да!

- Да.

- Но ведь он должен сидеть в тюрьме. Или вас уже выпустили? Ведь он же… Вы же на работу к нам…

- Он и сидит в тюрьме, а я здесь.

- Не понимаю. А мальчик, которого вы под рельсы, он тоже сейчас по Москве бегает?

- Тот мальчик умер.

- И вы так спокойно об этом говорите! Вы же… ты же сам мне говорил, что у каждого судьба, которую он заслуживает! Хочешь сказать, этот мальчик заслужил раннюю смерть?! Что он такого сделал, что ты убил его?!

- Не сделал, должен был сделать. Он был гениальным физиком. Очень скоро он открыл бы одну особенность устройства мира, которая может уничтожить все физические вселенные. И он бы обязательно использовал эту особенность, мстя людям за обиды, счет которым велся в его душе.

- Вы хотите сказать, что вы… Что вы…

- Нет, не ОН. Я доктор, целитель, который хранит здоровье вселенной.

- Всеведущий и вездесущий?

- Ни тот и ни другой. Мир в его многомерности и многовариантности существует по единым законам. Его рождение и существование возможны в балансе случайного и закономерного. Спонтанность, случайное играют роль стабилизатора. Как только появляется напряжение в виде преобладания закономерности, появляются узлы, точки бифуркации, из которых развитие может пойти по непредсказуемому сценарию либо по предсказуемому, но так, что лучше не знать результатов. Когда в мире появился разум со свободой воли, увеличился элемент случайного, стабилизирующего мир. Но, разум стал познавать и накапливать закономерности, ставить их себе на службу, направлять и менять мир в сторону своих желаний. Разум носит вероятностный характер. В этом он родственен тому, что происходит на квантовом уровне. Там тоже все происходит вероятностно. Но разум породил понимание добра и зла – особенный фильтр концентрации закономерностей. В комбинации с освоением законов природы он угрожает существованию всей вселенной в бесконечности ее миров. Поэтому когда появился разум, появился и я. Я чувствую увеличение напряжения, появление узлов бифуркации и вмешиваюсь, чтобы сохранить баланс. Так что мне нет нужды быть вездесущим. И всеведущим тоже. Я должен лишь тонко чувствовать и слышать любую фальшь в звучании струн мироустройства.

- Получается, кто-то создал этот мир, кто-то задал программу его развития, а вы лишь исполняете его волю. Так?

- Не так, Анна. Не было воли спроектировавшей и создавшей мир. Как нет у него и цели. Разум возник когда-то как инструмент мира для познания самого себя, и я возник как инструмент защиты мира от самого себя.

- Хотите сказать, нет никакого Демиурга?

- Хочу сказать, нет ЕДИНСТВЕННОГО демиурга. Природа создала себе мириады конкурентов в деле творения. Эти множественные демиурги – разумные существа, люди. Мир создал разум, который, осознав себя, начал творить свои вселенные. Думаешь этот мир, в котором мы сейчас находимся, тот же, что и для всех остальных? Посмотри в окно, видишь девушку? Она светится от счастья. Ее родители помирились и решили не разводиться, она сдала сессию на «отлично», а сегодня утром парень, которого она давно любит, признался ей в ответном чувстве. Вечером у них свидание. Она живет в мире счастья и радостных откровений. А там, возле церкви, парень просит милостыню – это наркоман. У него гепатит, он живет в мире, где нет ничего, кроме боли и страдания. Очередная доза не делает его мир лучше, только уносит отсюда на время…

- Владимир Анатольевич, вы не можете знать все это, если вы не…

- Повторяю: я не ОН! Я так, фантазирую. Впрочем, близко к правде, - он хитро улыбнулся. - Да ты на собственном опыте знаешь, что такое сотворить мир, причем вполне реальный, где рождаются и умирают, где любят и ненавидят…

- Где я королева…

- Почему ты так думаешь?

- А как? Тут я родилась, стала разумной, способной, как вы утверждаете создавать миры.

- И что? Принцесса точно также родилась и могла создать твой мир.

- Но ведь я управляю перемещениями!

- Это ничего не значит. Случайность. Могло быть и наоборот.

- Невозможно! Точка отсчета здесь! У нас и наука, и техника… Не знаю. Как принцесса могла придумать мир с атомной бомбой?! Я могла придумать мир с мечами и луками, а наоборот - это невозможно!

- После всего, что с тобой произошло, ты говоришь о невозможном? Понимаю, это трудно принять. Представь, когда одно зеркало ставишь напротив другого, возникает бесконечное число отражений. Возможна ли постановка вопроса, какое отражение первоначально? А если ты смотришь откуда-то, из глубины отражений, тогда как? Мы всегда смотрим на мир из его центра, которым является наш разум. Помнишь пилигрима? Место, где наш разум сформировался, - для нас всегда точка отсчета. Для дикаря, выросшего в джунглях, попади он, скажем, в Москву, исходной точкой его мира останется родная сельва, а для москвича наоборот. Так что, знай, будучи королевой, ты живешь в первоначальном для твоей сути мире.

- И наша встреча не была случайной?

- Нет. В мире Славанса назревал конфликт, все линии закономерностей вели к тебе, только ты могла восстановить баланс в нем и в его производных, таких как этот, московский…

- Есть, значит и другие, куда я не добралась?

- Есть и другие.

- А какой из них является точкой отсчета для вас?

- Этот.

- Этот?! А как же…

- Этот. Моя точка отсчета – моя любовь. Ее зовут Яна. Сейчас ее зовут так. Она обычная женщина, такая же смертная, как все вы. Поэтому пока она есть в каком-то из миров, именно там моя точка отсчета. У нее нет двойников. Она единственная от рождения до смерти. Когда ее не станет в этом мире, она родится в другом, и я буду знать об этом, и там будет центр вселенной, ее нулевой километр, ее начало и конец. Возможно, это и есть главный закон природы. Кстати, давай я вас познакомлю! Приходи сегодня к нам на ужин, она прекрасно готовит. Возможно, она поможет тебе…

- Но я хотела к маме…

- Говорю тебе, мама в порядке. Съездишь к ней завтра.

***

Позвонили в дверь.

- Володя, открой, я одеваюсь, - крикнула из ванной жена.

Он открыл дверь, на пороге стояла Анна с сопровождающим.

- Заходи, дорогая, разувайся, эти тапочки для тебя. Сизая! Иди, встречай гостью! Вот знакомься, Яна, это моя Аня, - жена протянула руку. - Аня, знакомься, это моя Яна…

СОВСЕМ ФИНАЛ

«Яна? Что это за имя? Откуда я его слышу? Какие-то тени, голоса…»

- Жаль, а мне показалось, она начала реагировать, - разочарованно произнес Сизов. - Давай ее на кухню, нужно покормить, - и, обращаясь к санитару: - Подождите, пожалуйста, в машине, она поужинает, я ее сам приведу, и повезем назад в больницу.

Анна сидела на табурете, гордая королевская осанка резко контрастировала с пустым взглядом. Сизов уложил ей руки на колени и принялся кормить с ложки.

- Ты понимаешь, Яна, ее случай совершенно уникальный. Он не описан нигде в литературе. Обычно кататоники не реагируют ни на какие внешние раздражители, но меня она слышит! Еще ложечку, милая, молодец… Видишь? Я за любую соломинку цепляюсь, думаю, если она реагирует на мой голос, может, она и на моего любимого человека покажет реакцию, а там пойдет-поедет. Шансов почти нет, но вдруг! Жалко ее, молодая, красивая… Муж принес ее любимые записи. Когда я ставлю музыку, вижу, что где-то в глубине она ее тоже слышит. И ведь все на моих глазах произошло: бродяга толкнул парня под поезд, а она среагировала, схватила за рюкзак, но поезд выбил парнишку из ее рук, а ее бедную приложило сначала о вагон, а затем затылком о пол. Хорошо, я рядом был, успел первую помощь оказать, иначе могла не доехать до реанимации. Так теперь с ней и нянчусь. И там все еще запутанней. Она мало того, что на меня и на музыку реагирует, в ней идет какая-то внутренняя жизнь. Она меняется. Видишь, сейчас сидит прямо, как королева, а иногда скукожится: маленькая, жалкая – другой человек… Кушай, милая, набирайся сил, чтобы выздоравливать… Да. Нянечки о ней легенды рассказывают. Она всегда меняется ночью: ложиться спать одна, а просыпается другая. Так вот, они болтают, что в те ночи, когда Анна меняется, она на какое-то время исчезает из палаты. Глупости, конечно, но я выхлопотал в ее палату видеокамеру. На всякий случай. Может, у нее еще и лунатизм? Правда, такого точно не может быть, кататоники сами не ходят. Но даже если допустить, что она может сама из палаты уйти, утром она всегда на месте! Сегодня все выясню. Камеру установили вчера, она ночью поменялась. Отвезу ее, потом посмотрю записи. Ну, все, мы поехали. Жаль, не получилось… но мы позже еще разок попробуем ее с тобой познакомить, мало ли… Ложись без меня, постараюсь недолго, но как получится. Спокойной ночи. Вставай, Анечка, идем домой, идем, милая, идем, принцесса…

[1] Я хочу всего и немедленно! (англ.)