Принцесса и Пончик

Глава 1

Анна лежала и смотрела в потолок. Как она дошла до жизни такой? Вопрос скорее риторический и не требовал ответа. В больничной палате пахло хлоркой, уборщица только помыла. Анна Сергеевна Титова, проработав два года в следственном отделе, оказалась на больничной койке, и нет, не с ранением, или точнее, и с ним тоже, но это так ни о чём, это было бы легче принять. Папа. Уложил её в больницу с целью спрятать от покушавшихся, а всё из-за чего? Из-за сынка богатого папеньки мажор, чтоб его. Дело об убийстве, он подозреваемый, естественно, начались угрозы и жалобы, а потом покушение… Да и не пострадала Анна особенно, скорее была задета её профессиональная гордость и рука, нападавшему досталось больше… Стук в дверь прервал мысли Анны.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова отца. Генерал-лейтенант Титов, статный мужчина с тяжёлым подбородком, сейчас выглядел так, будто постарел на десять лет.

— Не спишь, малыш?

— Сплю, — буркнула Анна, не поворачивая головы. — И вообще, я не малыш.

Отец прошёл в палату, тяжело опустился на стул. От него пахло табаком и дорогим одеколоном.

— Анна, — начал он медленно, как будто перекатывал слова на языке, — мы с тобой взрослые люди. Но так больше нельзя.

— Нельзя что? — Анна повернулась к отцу и протянула забинтованную руку — Ты это видел? Они решили, что жалобы не помогают и меня надо убрать. И прислали… не знаю, где они его взяли. Он даже нож не той стороной держал, по-моему.

Отец покивал.

— Я был у Зуева, просил дать мне этого… для беседы — он тяжело вздохнул.

— И что и что — Анна поднялась и села.

— А ничего — отец обиженно посмотрел на неё.

— Что сразу я-то?

— А то. У этого… три перелома… Зуев сказал, что поломанного он ещё может до суда довести, а вот разобранного… нет. Ты, зачем ему челюсть в трёх местах сломала? Ладно, я понимаю, руку, но челюсть при чём? И нога?

— Знаешь, когда в меня в темноте подъезда тыкают ножиком, так что я еле успела рукой прикрыться — Анна помахала забинтованной рукой — Пусть скажет спасибо, что я только ломала, а не отрывала всё явно ненужное.

Отец долго смотрел на забинтованную руку и сказал.

— Тебе надо отдохнуть.

— А я что, по-твоему, делаю? — она обвела вокруг себя руками, типа видишь, отдыхаю.

— Ты тут наоборот ещё злее становишься, тебе надо отвлечься.

— Отвлечься? — Анна заинтересованно посмотрела на отца — Неужто маньяк какой где объявился?

— Чур тебя — генерал замахал руками — какие маньяки, окстись болезная.

— Ну а что тогда?

— Отвлечься — это значит поменять сферу деятельности. Можно попробовать уйти в преподавание. Учить юристов.

Анна спародировала фырк отца и ответила.

— Учить таких же папенькиных сынков? Да я же в первый же день кого ни будь из них придушу, и тогда уже не в больницу ко мне будешь ходить, а в места не столь отдалённые…

— Ты права…

Анна скептически посмотрела на отца. С его точки зрения, она была права — никогда.

— Я думаю, тебе надо уехать из Москвы.

— Куда?

— Знаешь, под Новгородом есть один институт, «Снегири».

— Думаешь, там можно безнаказанно душить папенькиных сынков? — она с интересом посмотрела на отца.

— Нет. «Снегири», место, где учатся девушки, такое а-ля женская гимназия. «Сынков» там нет.

Анна молча смотрела на отца. Он вздохнул

— Ты сейчас расстроена, плюс конфликт с этим… я бы хотел тебя убрать с радаров на некоторое время — он помолчал — да можешь считать, что я хочу тебя спрятать на время. И Снегири — самое подходящее место. Территория закрытая, что-то вроде кампуса. Есть всё на территории. Сам институт находится недалеко от небольшого городка, граничит с лесом.

— Звучит как ссылка.

— Это не просьба.

Анна молчала. Отец продолжил расхваливать институт.

— Там нет маньяков, роскошь, тишина и ни одного мужчины младше сорока пяти. Рай.

«...в котором я сдохну от скуки», — подумала Анна, но она кивнула, потому что спорить с генералом бесполезно, а с отцом так и тем более.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Поеду в твой рай.

Отец кивнул и подозрительно посмотрел на неё. Анна Титова могла найти проблему даже в раю.

#

Через неделю Анну выписали, до начала учебного года оставалось несколько дней, и она отправилась в ссылку… то есть в институт «Снегири».

Ехать до института пришлось где-то около пяти часов. Она сидела на заднем сидении авто представительского класса. Папа расстарался. В институте богатеньких дочек встречают «по одёжке», поэтому надо соответствовать. Анна смотрела в окно, мимо проплывал небольшой городок, «Уже подъезжаем», — подумала Анна.

Дорога свернула к лесу, а затем и в сам лес. По спине пробежал холодок.

— Прям в логово маньяка, не иначе — пробормотала Анна себе под нос поёжившись.

Дорога неожиданно упёрлась в кованые ворота с монограммой «С».

Машину на территорию не пустили.

— Вот мы и приехали, — сказал водитель, выгружая её чемодан.

Анна вышла из машины, одёрнула платье, глубоко вдохнув чистый воздух. Голова кружилась от тишины.

Навстречу ей вышел охранник, проверил документы и, подхватив чемодан, пригласил её пройти за ним.

Сразу за воротами стояла будка охраны, камеры на столбах и табличка с лаконичным шрифтом: «Территория закрыта. Вход строго по пропускам».

Проведя процедуру «опознания», Анну, пропустили на территорию.

Выйдя из КПП, она остановилась. Когда она вышла из машины, перед ней был глухой забор и кованые ворота, за которым она видела только пост КПП, а вот сейчас она стояла на территории. Ну что сказать. Чуть левее ворот возвышался особняк, именно особняк, не дом, не учреждение, особняк. Красивый трёхэтажный. Вернее, три этажа имела центральная часть. По бокам от неё два двухэтажных крыла. К центральному входу вели две параллельные лестницы. Издалека было не видно, что находится между ними. Охранник показал на здание и сказал.

— Анна Сергеевна, вам в главный корпус к начальству. Ваши вещи я отнесу в ваш номер — он указал направо. Анна посмотрела в том направлении и увидела четырёхэтажное здание. Явно построенное уже в современное время, но в стиле усадьбы.

Несколько минут Анна осматривала территорию и вдруг в её поле зрения попала… В дальнем углу стояла не то башня, не то часовня.

— А это что? — спросила она охранника, указывая в ту сторону.

— Это бывшая часовня, теперь нам живёт директор института.

Анна кивнула и отправилась в особняк, назвать административным корпусом это белоснежное чудо с вкраплением синего у неё не повернулся язык.

«Я смогу здесь жить, — убеждала она себя. — Я никуда не побегу. Я буду спокойной и послушной». Анна поморщилась, аутотренинг не помогал.

Когда она поднялась по одной из парадных лестниц и переступила порог, увидела богатство.

Нет пол и потолок не были из золота, вокруг было всё в сдержанных тонах. Но эта сдержанность говорила, что денег здесь много, но хозяин не кичится и не посыпает всё позолотой.

Это напрягло. Анна почувствовала, что у всего этого есть хозяин. Не мифические акционеры, а конкретный хозяин.

Глава 2

Три месяца назад.

Полковник, Зуев Серафим Игнатьевич, сидел в своём кабинете и смотрел пустым взглядом на папку. Вспоминал, как его пропесочило начальство за то, что прошляпили историю с пропажей человека и теперь журналисты машут флагами на всех углах. А огласки допускать нельзя, всё завязано на институте, будь он неладен. Снегири. Институт благородных девиц из благородных семейств. Начальство пару фамилий шёпотом произнесло до сих пор холодок по спине. И придумаю же название. Снегири. Если вокруг института беспочвенно начнётся шум, полетят головы.

Зуев назначил совещание опергруппы на два часа дня, к этому времени аналитики должны были все собрать и наметить курс.

И вот на его столе лежит папка по Снегирям. Ежегодно в начале сентября институт набирал девушек из малообеспеченных семей на двухмесячные курсы, одна из них и пропала, и надо разработать операцию по внедрению на эти курсы, времени на это несколько месяцев до сентября.

Охрана круче, чем в кремле, на территорию мужчины младше 45 и неженатые не допускаются. Тоска.

Аналитики проработали всех кандидаток с курсов, согласилась на замену одна. Екатерина Савельева. Задача подобрать оперативницу, похожую по типажу на Савельеву.

Он открыл папку, посмотрел отчёт аналитиков и анкеты женщин оперативников, все молодые, стройные, светловолосые. Уже определили кандидатку лейтенант Макарова, 25 лет замужем, муж тоже из органов. Согласие получено, сегодня надо будет представить её группе.

Ровно в два часа в кабинет начали заходить оперативники. Макарова прошла, тихо села в углу, Зуев задумчиво смотрел на неё. Не любил он рисковать женщинами.

Собравшиеся несколько минут молчали, ждали.

Зуев, помолчав и, кивнув, соглашаясь сам с собой поднялся и начал ходить по кабинету, при этом обратился к команде.

— Приветствую всех, сегодняшний сбор по экстренному делу. И я хочу, чтобы вы выслушали меня внимательно. Начну с неприятного. Мы в жо... — он вспомнил про Макарову, запнулся и потом продолжил. — И там мы из-за журналюг — он помолчал и продолжил — Хотя думаю, из-за разгильдяйства районного отдела полиции, а эти стервятники просто вытащили это на свет.

Все молчали и ждали продолжения.

— Несколько месяцев назад в отдел полиции обратилась некая Татьяна с заявлением о пропаже подруги Елены Морозовой. Ей отказали, потому что она «не родственница». Но Татьяна, — полковник сделал паузу — оказалась деятельной натурой и подняла на уши все, кого только можно и как результат у нас гемм… новое дело.

— А в чём проблема? Ну давайте дело о пропаже заведём и расследуем — подал голос следователь Птичкин.

Зуев посмотрел на Птичкина. Очень хотелось этому… перья-то повыдёргивать, но Зуев выдохнул и продолжил.

— Проблема состоит в том, уважаемый Пётр Иванович, что девушка Лена пропала после обучения на курсах в институте Снегири, под Новгородом.

— Дык где, Новгород и где мы? — кто это брякнул, Зуев не успел заметить.

— Мы в том самом месте, которое я озвучил чуть раньше. — начал раздражаться полковник — Снегири — элитный институт. Там учатся дочери известных и богатых личностей. Допустить скандал в таком месте — это равносильно самозакапыванию себя на кладбище. Поэтому «МЫ». Да. Центральный аппарат СК РФ.

Народ заволновался, все начали, как им казалось, незаметно обсуждать. В кабинете стоял гул перешёптываний, Зуев продолжил сев за стол.

— Журналисты из «Народного корреспондента» вцепились в историю про институт. Они уже раскопали столько, что по шкале резонанса... Аналитики подготовили план, согласно ему мы внедряем в институт нашего человека — женщину…

— Вот делать нечего, бабу на задание отправлять — встрял Птичкин.

«Вот жеж петух не общипанный», — в который раз подумал Зуев про перья, но вслух продолжил.

— В Снегирях запрет на мужской персонал младше 45 и обязательно должны быть женатые, да и человек нам нужен не в хозблоке, Птичкин, а внутри студенток-курсисток, поэтому внедряем лейтенанта Валентину Макарову, под личностью одной из курсисток Катей Савельевой. — он посмотрел в угол, где сидела Валя, та подскочила.

— Познакомьтесь. — Полковник кивнул на неё.

Валентина стояла, было видно, что она волновалась.

— Лейтенант Валентина Макарова. Готова приступить.

#

Настоящее время.

Пока Анна оглядывала холл, к ней подошла женщина, лет сорока, как потом выяснилось, это секретарь. Она смотрела на Анну так, будто та приехала не работать, а милостыню просить.

— Анна Сергеевна? — голос звучал ровно, без теплоты. — Пройдёмте, я провожу вас в отдел кадров.

Анна кивнула и прошла следом по мраморному полу, который блестел как зеркало мимо портретов. Они все были очень похожи, особенно глаза. Как рассказывал отец, институт, бывшее поместье семьи Серебряковых, которое восстановил их потомок, вернувшись из-за границы. Галерея представляла всю династию, судя по всему, лет так эдак за двести.

— А вот и хозяин, — подумала Анна, рассматривая портреты, самый последний был более современный, внизу была табличка Аркадий Ильич Серебряков, 2005 год. — Какие-то они все слишком одинаковые, клонированные? — она тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли.

Женщина остановилась у двери с табличкой «Отдел кадров».

— Заходите. Вас ждут.

Анна толкнула дверь и вошла. Внутри было… пафосно. Обстановка не соответствовала отделу кадров, обычно в кадрах на столах и полках куча бумаги и всегда толпятся недовольные работники, тут же был просторный кабинет с абсолютно чистыми столами. Пахло не старой бумагой и бумажной пылью, а чем-то сладковатым.

За столом сидела женщина, которая совершенно не подходила для этого помещения. Эдакая румяная булочка с доброй улыбкой. Когда Анна зашла, та подскочила и практически подбежала к ней, всем своим видом выражая радость от встречи. Такая разница между секретарём и начальником отдела кадров вызывало у Анны разрыв шаблона. Как будто её из холодильника сразу опустили в горячую воду.

Только Анна привыкла к новому образу, как дверь распахнулась и появился богатырь. Лысый, правда, но огромный. Широкий в плечах, с руками, которые, казалось, могли разорвать стальной лист, добрая улыбка на его лице добила Анну и ввела её в полный ступор.

— Анна Сергеевна! — сказал богатырь и шагнул в комнату, и комната стала казаться гораздо меньше. — Николай Петрович Гвоздиков. Физрук. Меня попросили помочь вам, провести экскурсию, пока вы осваиваетесь.

Он протянул руку — широкую ладонь с мозолями. Анна пожала. Рукопожатие было крепким, но аккуратным, как будто он боялся её сломать.

— Приятно познакомиться, Николай Петрович.

— Зовите просто Коля, — он улыбнулся. — Я человек простой. Спорт, железо, студентки. Шучу. Ну, в смысле, спорт и железо — да. Студентки — нет. У меня жена есть. — он расплылся в улыбке, было видно, что жену он обожает. — Она меня очень любит — простодушно сказал Гвоздиков.

За спиной у Анны кадровичка как-то странно кхекнула, но Анна решила не обращать на неё внимание.

— Тут всё стандартно, — тем временем продолжила начальник отдела кадров, положив бумаги перед Анной. — Контракт, согласие на обработку данных. Приказ о приёме. Подпишете — и вы официально преподаватель финансового права и врио декана.

— Врио декана — это временно? — уточнила Анна.

— Предыдущий декан ушёл в отпуск, вернётся через полгода, а пока вы. — кадровичка пожала плечами. — Начальство так решило. Не мне обсуждать.

Анна кивнула и взяла ручку.

Когда с формальностями было покончено, Николай Петрович распахнул дверь и пригласил Анну на экскурсию.

Они вышли на улицу с другой стороны здания во внутренний двор. Перед ними предстала небольшая лужайка, вокруг которой полукругом расположилось длинное одноэтажное здание, в усадьбах в старину там была хозяйственная часть, что тут же и подтвердил Гвоздиков, указав на здание как на хозяйственную часть института. Они уже практически подошли к центральной арке этого хозблока, Гвоздиков проводил экскурсию обстоятельно.

В этот момент дверь сбоку от арки распахнулась так резко, что ручка ударилась о стену. На пороге стояла маленькая женщина. Гном в юбке, как определила про себя Анна. Она была ещё меньше ростом, чем Анна, а Гвоздикову где-то подмышку. Худенькая, с колючим взглядом и сжатыми губами. Волосы стянуты в тугой пучок. Глаза — тёмные, внимательные, бегающие.

— Коля, — произнесла она голосом, который резал слух, — а почему ты здесь с незнакомой женщиной?

— Тонечка, — Гвоздиков обрадованно подошёл к жене. — Это Анна Сергеевна, новая преподавательница. Я провожу экскурсию. Представляешь, она — он повернулся и указал кивком на Анну — из Москвы.

— Помогаешь, — протянула Тонечка, и её взгляд скользнул по Анне сверху вниз. — Она молодая. Симпатичная, и платье обтягивающее.

Анна почувствовала себя... Нет, не раздетой, скорее выпотрошенной, жуткое ощущение.

— Тонечка, — сказал Гвоздиков. — Я с тобой абсолютно согласен!

Анна, округлив глаза, посмотрела на Гвоздикова.

Тонечка подозрительно сощурилась, постояла пару секунд, потом, резко развернувшись, захлопнула дверь.

Анна понимала, что Тонечка ревнует, но складывалось впечатление, что это понимала только она, Коля же полностью игнорировал все ревнивые сигналы жены, это пугало.

Гвоздиков воодушевлённо продолжил.

— Ну что, пойдём смотреть прачечную? — он с надеждой посмотрел на Анну.

— Нет, — сказала Анна. Подумав, что в маленьком помещении с маленькой ревнивой женщиной ей будет не комфортно. — Думаю, это не к спеху...

— Вы мудрая женщина, Анна Сергеевна. — Гвоздиков улыбнулся и почесал затылок. — Вам здесь понравится. У нас тихо. Спокойно.

— Спасибо, Николай Петрович, давайте продолжим.

Гвоздиков, не задерживаясь у хозблока, провёл её по территории, показал, где что находиться, и также бодренько довёл её до места проживания, где она с ним и распрощалась.

#

Месяц назад.

После очередного задания, на котором Константин Савельев вместе с командой бегал неделю по лесу, ловя вооружённого сумасшедшего, сбежавшего из колонии строго режима, он заслуженно отдыхал в свои аж два выходных, когда внезапно поступил вызов к начальству.

В кабинете Зуева стояла напряжённая тишина, что пережил полковник за последние пару часов, Константин не брался угадывать. На лице начальства было выражение человека, на которого обиделись работника ада из-за того, что у него на работе обстановка гораздо, с их точки зрения, интереснее, чем в аду.

Зуев вздохнул.

— Костя, присядь.

— Я постою.

— Присядь, я сказал. — Зуев нахмурился, и Костя всё-таки сел, но с крайне недовольным видом.

— Ситуация такая, что я даже не знаю, с чего начать.

Костя напрягся.

Сев Зуев молча перекинул со своего стола папку, Костя поймал её рукой, на ней было написано: «Катя Савельева». Он хмыкнул.

— Почитай — сказал Зуев, — я пока выйду, — и он встал и вышел из кабинета.

Константин долго смотрел ему вслед, потом вернулся к папке, ознакомление заняло буквально несколько минут, досье было небогатым.

Когда Зуев вернулся, Константин попытался подняться, но тот махнул рукой.

— Я ознакомился с досье. Катерина Савельева, моя однофамилица? В чём состоит задание? В папке не было вводных. Мы семейная пара? Куда внедряться?

Полковник Зуев, сидел, напротив, и смотрел на Костю с выражением «ты даже неблизко к истине».

— Нет.

— Что нет?

— Катя Савельева, это курсистка, под личностью которой мы собирались внедрить в институт Снегири лейтенанта Макарову для расследования дела о пропаже девушки. Но случился нюанс. — Зуев замолчал.

— Нюанс? — Константин переспросил, потому что начальство словно подвисло.

— Да — вздохнув, продолжил Зуев. — Наш агент… в общем, она оказалась беременной…

— Я тут ни при чём — сразу пошёл в отказ Константин, на всякий случай он ещё раз заглянул в досье и посмотрел фото, так чтобы точно врать.

— У неё муж есть — сказал начальник и при этом сузил глаза так, что Константину стало жаль этого мужа. — Так что ты у нас пойдёшь под прикрытием вместо Валентины.

— Рожать? Я не умею.

В это момент Зуев хотел что-то сказать, но сбился, посмотрел на Константина, а потом продолжил.

— Ты посмотри. Твоя внешность. Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. — он потыкал в досье.

— Что значит «идеально»? — Костя медленно поднялся. — Я мужик! У меня щетина! У меня в паспорте написано: «муж»!

— Мы разработали операцию. В «Снегирях» пропала девушка. Журналист поднял шум, дело передали нам. Слишком много влиятельных имён. Мы честно готовили оперативницу, но вот беременность эта, где я сейчас найду женщину оперативницу с такими данными?

— Так, давайте пересмотрим план, можно же, не знаю, преподавателем или охранником, мужиком в общем. Зачем на меня юбку-то пялить?

— Ты не знаешь правила «Снегирей». Мужчины младше сорока пяти и неженатые к студенткам не допускаются. Вообще. Никак. Мы не можем внедрить мужика. Кого-то из пожилых искать с женой? Это долго. Поэтому... Благотворительные курсы. Катерина прошла отбор. — Зуев перевернул страницу досье. — Типаж: блондинка, стройная, до двадцати пяти. Ты идеально подходишь.

— Идеально, — передразнил Костя. — Значит, я должен притвориться девушкой? И что? Бегать по институту и кричать: убейте меня, я сам пришёл? То есть пришла?

— Теоретически. — Зуев пожал плечами. — Но ты профессионал. Ты из спецназа.

— Я умею работать в окопах, горах, ну может быть ещё в городах. Брать преступников голыми руками? Пожалуйста! — Костя встал и начал ходить по кабинету. — Но я не умею ходить на каблуках! Маникюры, педикюры и что там ещё? — он замялся, — я даже не знаю, как это... ну, по-женски...

— Научим. — Зуев улыбнулся. — У нас есть команда. Лучшие специалисты.

Костя остановился, уставился в потолок и глубоко вздохнул.

— А если меня раскроют?

— Тогда ты скажешь, что ты журналист, который хотел провести расследование. — Зуев пожал плечами. — Но лучше не раскрывайся.

— А кто меня будет прикрывать?

— Никто

Костя замер.

— То есть?

Зуев молчал.

— Хорошо. Я согласен, — сказал он медленно. — Но я не крашу ногти. И не крашу ресницы.

— Костя, — Зуев вздохнул, — ты уже через месяц будешь делать пилинг лица.

— Только через мой труп!

— Посмотрим.

#

Константин

Ну всё. Доигрался.

Зуев смотрит. Этот взгляд я знаю. Когда он так смотрит — всё плохо. Лучше сразу в бой без бронежилета. Или ты уже труп. Или хуже.

«Присядь». Началось. Не смирно. Не сидеть. Сейчас будет что-то такое, после чего я захочу в монастырь. Или в армию.

Сижу в кабинете Зуева, смотрю на папку. Катя Савельева. Это шутка такая? Меня женили и не сказали?

Надо внедряться в институт.

ФУХ. Пропали девушки. Ну, поищем. Я умею искать. Я вообще много чего умею. Я могу найти хоть всех пропавших.

Ага, мужчин туда не допускаются. Вообще. Никак. Только девушки.

Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. Боже, он серьёзно? Он меня за кого принимает? Я мужик, ёлки-палки. Это что, не аргумент?

Я не умею ходить на каблуках и красить ногти. Я даже не знаю, как по-женски говорить, чтобы не раскрыться. А он говорит — научат. Лучшие специалисты. Меня будут учить быть женщиной. Меня. Спецназовца. Бред. Это вообще законно?

А если меня раскроют? Просто зашибись. Так и вижу заголовки: Мужик в платье просрал задание.

А кто меня прикрывает? В смысле никто? Вообще никто? Я туда один иду? Если что-то случится — меня никто не вытащит? Если меня похитят — всё, конец? Если я сломаю каблук — я труп. И это задание?

#

Неделя до внедрения

Костя сидел в кресле, и перед ним стояла женщина лет сорока — Людмила Петровна.

— У вас хорошая форма ногтей, — сказала она, рассматривая его руки. — Длинные пальцы, но слишком мужские, надо сделать аккуратнее.

— Аккуратнее? — Костя дёрнулся, когда она взяла пилочку.

— Сидеть смирно, Катенька.

— Не называйте меня так!

— Для всех вы Катенька. Привыкайте.

Костя закрыл глаза, ему очень хотелось высказаться, причём явно нецензурно, но, открыв глаза и посмотрев на Людмилу Петровну, понял, не оценит. Через пару часов его пальцы блестели прозрачным покрытием. Он смотрел на них с ужасом.

— Теперь депиляция, — сказала Людмила Петровна с улыбкой.

— Что?!

— Ноги. Подмышки. Всё, что должно быть гладким у девушки.

Костя попытался встать, но Людмила Петровна нажала ему на плечо с силой, которую он не ожидал от женщины.

— Катенька, вы девушка. Привыкайте.

Он думал, что это самый унизительный день в его жизни. Наивный.

#

Три дня до внедрения.

Костя стоял в центре зала в туфлях на каблуках, ноги дрожали. Он пытался удержать равновесие, но каблуки предательски скользили по паркету.

— Катенька, вы как солдат. — Людмила Петровна ходила вокруг него. — Расслабьтесь. Женщина ходит плавно от бедра.

— Я не хочу ходить бёдрами! — рявкнул Костя.

— Хотите, чтобы вас раскрыли на первой же минуте? — Людмила Петровна прищурилась.

Константин вздохнул.

— Покажите ещё раз.

— Расслабьте плечи. Сделайте шаг. И — бёдра.

Костя сделал шаг, вроде даже как-то бедром дрыгнул, это была ошибка, каблук подвернулся. Костя вцепился в стену.

— Катенька... — Людмила Петровна закатила глаза.

— Я не могу! Я не женщина! — простонал Костя.

— Вы Катя. Катя Савельева. — Людмила Петровна подошла к нему, поправила юбку. — Повторяйте за мной. Шаг. Бедром не забываем и улыбаемся Катя, улыбаемся.

Костя выпрямился, попытался улыбнуться, но вместо улыбки получился оскал.

— Катенька, вы кого-то собираетесь съесть?

— Вас, — честно ответил Костя.

#

Константин.

Притащили в какой-то кабинет и сразу пилкой тыкают, хорошо хоть не в глаз. Я сижу, смотрю на эту тётку и думаю: она серьёзно? Два часа моей жизни на это. Зачем? Кто это вообще придумал? Сиди и не дёргайся. Я в засаде сидел и в окопах лежал. Терпение — это вообще моё второе я. Но точно она делала с моими руками, это просто издевательство. Зачем ногтям блестеть? Отсветом знаки SOS своим подавать?

Думал, всё, отбился. Нет.

(вытирая слёзы)

Меня пытали, и я знаю, что такое боль, но это хуже. Она выдирает волосы из меня, одним движением и при этом улыбаясь, говорит: «Мы это каждый месяц делаем». Каждый месяц? Они добровольно это проходят каждый месяц? Реально? Они садистки? Или нет, как их? Мазохистки! Хотя Людмила Петровна — это комбо. Как вспомню, так слёзы наворачиваются. Теперь понятно, отчего женщины такие нервные и… мстительные.

Каблуки — это, я вам скажу, отдельная история. Я встал на эти копыта и понял — я козёл. Реально как козёл на рогах стою. Ноги выворачивает, из-за этого колени трясутся, я пытаюсь балансировать, толку ноль. А они на них ходят! И даже бегают, я видел.

«Расслабьтесь, идите от бедра». Какими бёдрами? Я вначале и подзабыл, где они эти бёдра-то у меня, да и вообще я идти нормально не могу, а она про бёдра. Сделал шаг и чуть не убился. Так и слышу шутки в бригаде, Костян обезоружил бандитов голыми руками, но убился каблуком и был похоронен в вечернем платье с макияжем. Стыд.

Короче, я решил, никаких каблуков, ни за что. Всё. Не-не, никаких каблуков. До автобуса или на чём там меня на каторгу отправят, а там кроссовочки. Женщины тоже их носят, я видел. Скажу, каблук сломался.

Глава 3

Совещание в главке. Титов сидел в углу, слушал вполуха — его тема была другой. Рядом сидел знакомый, генерал из Следственного комитета. Между делом, не глядя на Титова, тот сказал.

— Слышь, у тебя же дочь в «Снегирях»?

Титов кивнул.

— Под Новгородом? Институт?

— Да.

— Мы там операцию ведём, — сказал знакомый. — Журналисты шум подняли. Пришлось влезть.

Титов медленно повернул голову.

— Что?

— Пропала девушка, — повторил знакомый. — На благотворительных курсах. Мы сейчас туда человека внедряем.

Титов молча смотрел на собеседника, потом встал и вышел из кабинета.

#

Сергей Валентинович Титов

Я шёл по коридору и не видел, куда иду, перед глазами было пусто.

«Снегири», место, куда я спрятал Анну, надеясь, что она забудет про своё следствие. Надеялся, старый дурак, что там нет маньяков и трупов, наивный.

Пропала девушка.

Я думал, что спас дочь, а на самом деле — отправил туда, где, возможно, убивают.

#

У Зуева

Зуев сидел в кабинете. В дверь без стука вошёл генерал Титов.

— Товарищ генерал-лейтенант...

— «Снегири», — сказал Титов. — Это вы.

Зуев замер.

— Вы ведёте операцию в институте, где работает моя дочь?

— Товарищ генерал...

— Я спросил.

Зуев помолчал, прокрутил в голове мысли про тайность и всё остальное, потом вздохнув, сказал.

— Да. Мы.

— Почему я не знаю?

— Ваш отдел не имеет отношения... Да и ситуация щекотливая мы особо не распространялись, но как вижу, информация просочилась.

Титов медленно сел в кресло.

— Мне сказали, внедряете агента… зная институт это женщина?

— Да, должна была?

Титов вопросительно посмотрел за Зуева.

— В декрет ушла — он развёл руки в стороны — поэтому импровизируем как можем.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите — сказал Зуев.

В кабинет вошла девушка со светлыми волосами и странной походкой.

— Майор Савельев по вашему приказанию прибыл — щёлкнув туфлями, отрапортовала девушка.

— Это что? — подавился воздухом Титов.

— Я же говорил. Импровизация, — сказал Зуев. — Майор Савельев. Константин.

— Ты отправишь туда мужика в юбке?

— Другого нет. Женщин под типаж у нас нет. Либо он, либо никто.

Титов подошёл к Косте. Близко. Посмотрел в глаза. Костя не отвёл взгляда.

— Ты серьёзно? Вот это отправишь в институт? Там моя дочь! Она вычислит его за полчаса!

— Это же хорошо, поможет. Свой человек в институте — это помощь оперативнику — сказал Зуев и по ответному взгляду Титова понял. Зря он это. Ой, как зря.

Титов долго смотрел на Константина.

— Слушай сюда, — сказал Титов тихо. — Мне плевать, как тебя угораздило в это влезть. Но там — моя дочь. Я отправил её в «Снегири», чтобы она отсиделась, чтобы её никто не трогал и она никуда не лезла.

Он помолчал.

— А теперь выясняется, что я отправил её туда, где возможно совершено преступление. Дочь мою не втягивай, она после ранения, у неё стресс. Не дай бог, с моей малышки упадёт хоть один волосок — ты будешь молить о смерти, Константин, и это не шутка.

— Я понял.

— Не понял. — Титов подошёл ближе. — Анна — следователь. Она чувствует ложь. Не подходи к ней. Просто сделай вид, что её нет. Ты не знаешь, что она существует.

— А если она сама подойдёт?

— Отвернись. Найди предлог. Уйди, но не втягивай.

Титов помолчал.

— И, если с ней что-то случится, я тебя найду, где бы ты ни был. То, что ты майор и спецназовец, тебя не спасёт.

Костя молчал.

— Разрешите идти?

— Иди. — Титов помолчал. — Стой.

— Да?

— Если она будет лезть. Если будет мешать…

Костя посмотрел на него.

— Я понял, — сказал он.

Титов долго смотрел на него, медленно, невесело улыбнулся.

— Иди.

Костя вышел.

#

Константин.

Стоял в коридоре перед дверью Зуева и думал, что жизнь — это боль.

Вызвали.

Стою в платье весь при параде. Открываю дверь.

Зуев, как всегда, с лицом человека, периодически проводящего курсы повышения квалификации в аду, и незнакомый генерал.

Доложил, по форме щёлкнув каблуками.

Генерал посмотрел на меня, долго. Молча.

Блин. Главное, чтобы не пристрелил, помирать в платье это не по-пацански.

Опа-на! А я, оказывается, импровизация, мать их!

Генерал посмотрел на меня ещё раз. Спросил, серьёзно ли Зуев собирается отправить в институт мужика в юбке. Потому что там его дочь и она вычислит меня за полчаса.

Зуев что-то сказал про то, что это хорошо. Свой человек в институте — помощь.

Серафим, ты идиот. Ты только что при мне сказал генералу, что его дочь — это ресурс. Ты жить хочешь?

Генерал снова посмотрел на меня, потом начал говорить.

Я стоял и слушал, и видел в его глазах то, чего не ожидал, не злость, страх, который не показывают никому.

Он сказал, чтобы я не втягивал дочь.

Я понял.

Он долго смотрел, медленно, невесело улыбнулся. Так как улыбаются люди, которые знают, что всё будет плохо, но всё равно делают то, что должны.

Я вышел и прислонился к двери. Закрыл глаза.

Глава 4

Анна проснулась, как обычно, рано. Она полежала несколько минут, прислушиваясь к тишине. Тишина. Сразу вспоминалось детство в деревне, правда там был неугомонный петух, которого бабушка почему-то звала Василием. Но главное отличие от города — это отсутствие шума машин, какие-то технические шумы, то стройка, то просто мусорка приехала. А здесь, всё равно что в лесу, шум деревьев и пение птиц.

«Странно, — подумала она. — тишина».

Анна села на кровати и оглядела комнату. Одноместные апартаменты, которые выделили, были роскошными. Высокие потолки, массивная деревянная кровать, тяжёлые портьеры на окнах. Ванная — с мраморной отделкой. Была даже мини-кухня с кофемашиной, кто б ещё инструкцию к ней приложил.

Место для богатых, как рассказывал отец, оказалось не только для студенток, но и для преподавателей. Как-то она, видать, плохо слушала, что рассказывал отец, наверное, после слов нет маньяков, его рассказ был белым шумом, а зря.

«Институт, который заботится о своих сотрудниках, — усмехнулась Анна. — Надо запомнить».

Встав, она накинула халат и подошла к окну. За окном был парк, небольшой. Дорожки, аккуратные клумбы с георгинами, фонари в ретростиле. По аллеям уже прогуливались студентки. Они двигались легко, плавно, как будто парк был их личным подиумом.

Анна посмотрела на часы. Времени до первой лекции было достаточно. Она успеет позавтракать, привести себя в порядок и дойти до аудитории.

Кафедра юриспруденции находилась на третьем этаже особняка, Анна так и не смогла назвать его административным корпусом, как-то само получилось: особняк, хоздвор и апартаменты.

Идя по коридору особняка, она слышала, как за дверями аудиторий перешёптываются студентки. Они говорили в том числе и о ней, дочь какого-то генерала.

Анна усмехнулась, дочь генерала это прям вежливо, в следствии первое время были и похуже высказывания: «папенькина принцесса» и «кукла с пистолетом». Здесь, видимо, терминология будет другой.

Она нашла свой кабинет, войдя, осмотрелась. Всё было идеально. Кивнув своим мыслям, Анна прошла за кафедру и, разложив вещи, присела в кресло, да кресло не какой-то там колченогий стульчик. В дверь постучали.

— Войдите.

Вошла студентка. Быстро просканировав вошедшую, Анна поняла, что вот она годовая зарплата следователя висит сейчас в ушах этой студентки.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — сказала та. — Виктория Белова, староста группы.

— Здравствуйте, Виктория. В чём вопрос?

— Расписание изменилось. У нас сегодня вместо вашей пары — консультация по диплому. Вас не предупредили?

Анна взяла телефон, сообщений не было.

— Нет, — сказала она. — Меня не предупредили.

— Это возмутительно, — Виктория нахмурилась, и в её голосе Анне послышалось искреннее негодование.

— Но… — хотела было Анна возмутиться, она-то здесь причём, но Белова не дала ей закончить, подняв руку в жесте стоп.

— Я сейчас же позвоню в учебную часть и выясню, почему не оповестили преподавателя. Это нарушение регламента. Мы будем в двадцать третьей аудитории. Если что, я зайду за вами.

Дверь закрылась, Анна посмотрела на неё и медленно выдохнула.

«Добро пожаловать в институт, — подумала она. — Где студентки защищают твои права активнее, чем ты сама».

Смысла расстраиваться не было, первый день редко бывает лёгким. Она взяла папку с документами и решила прогуляться по корпусу, осмотреться.

Коридоры особняка не были пустынными. По дороге ей попадались студентки, некоторые смотрели на Анну с разной степенью любопытства, кто-то, наоборот, отводили взгляд.

Анна прошла мимо аудитории с табличкой «Историко-культурный факультет» и притормозила, из-за двери доносился голос преподавателя. Её остановил именно этот монотонный звук, ровный, без единой эмоции голос.

«...именно поэтому мы можем говорить, что культура Серебряного века была культурой упадка. Не физического, но духовного. Это важно понимать...»

Анна передёрнулась, неприятные ощущения от голоса, и пошла дальше, и за углом Анна увидела ещё одну аудиторию. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился не смех, а оживлённый гул голосов, это был звук жаркой дискуссии. Анна заглянула внутрь.

В аудитории сидели студентки. Они склонились над столами, заваленными книгами и распечатками. На большом экране был открыт график, и одна из девушек, стоя у доски, что-то доказывала остальным, размахивая маркером. Рядом на столе стояли чашки с кофе из ресторана.

«У них тут и кофе с собой? — удивилась она. — Или они просто живут в институте как в отеле?»

Она хотела уже уйти, когда одна из студенток заметила её и громко сказала:

— О, смотрите, новенькая. Анна Сергеевна, верно?

Анна остановилась и посмотрела на девушку, блондинка с длинными волосами, которые, казалось, светились изнутри. Всё в ней было идеально, как и полагается девушке, у которой есть средства и чувство стиля. Идеально сидящий костюм, маникюр и незаметный глазу макияж, ничего вычурного или нелепо богатого. Она смотрела на Анну с интересом.

— Анна Сергеевна, — ответила Анна. — Новый преподаватель финансового права.

— Ого, — блондинка улыбнулась, но в улыбке не было вызова. — А мы слышали, что вы дочь генерала. Это правда?

— Правда, — сказала Анна холодно.

— Значит, у вас есть чему поучиться в плане дисциплины, — девушка подмигнула и вернулась к своим делам.

Анна не стала продолжать разговор и вернулась к своему первоначальному плану, осмотреться. Выйдя в холл, она увидела мраморные колонны, было очень просторно, наверху переливалась люстра из хрусталя, единственное портили вид, с её точки зрения, это пальмы в кадках. Ну как-то особняк и пальмы не увязывались в одно целое. Мягкая мебель вдоль стен приглашала к отдыху. У одного из диванов сидела группа студенток и что-то обсуждала.

Анна села на свободное кресло и достала папку. Ей нужно было подготовиться к следующей лекции, хотя она сомневалась, что студентки будут её слушать. Она смотрела на них и пыталась понять, что за люди здесь учатся.

Дочери богатых родителей, которые занимали значимые посты в стране. Девочки с детства привыкли к тому, что всё в этой жизни можно купить, но при этом они не выглядели как праздные прожигательницы жизни. Они что-то увлечённо обсуждали, чертили схемы в блокнотах, спорили.

«И зачем я сюда приехала? — подумала Анна. — Учить этих принцесс финансовому праву? Они, кажется, и без меня неплохо в теме».

Отец не врал, спокойно здесь было, но при этом ощущался какой-то странный холодок, как в склепе. Внутренний следователь Анны постоянно вставал в охотничью стойку, и ей приходилось себя одёргивать: ну в самом деле, что тут, может быть интересного для следователя? Вероятно, просто само место, старое со своими тайнами, которые витают в воздухе.

День подходил к концу, Анна провела вторую лекцию, и она оказалась неожиданно сложной. Студентки не зевали и не переписывались в телефонах. Они слушали, задавали вопросы, причём такие, на которые Анна не всегда могла ответить сразу. Две из них даже вступили с ней в полемику по поводу трактовки одного из законов.

Анна не злилась, понимала, что эти девочки видят в ней не «временно исполняющую обязанности», а профессионала, которого нужно проверить на прочность.

«Приехала отдыхать, — думала она, шагая по коридору. — Приехала в рай. А попала в академию для будущих… серых кардиналов? Где студентки спорят с преподавателями на равных и требуют доказательств».

Она свернула в коридор и остановилась у окна. За стеклом темнел парк, фонари уже зажглись, освещая дорожки. Где-то вдалеке слышались голоса студенток. Она отвернулась от окна и пошла в свою комнату.

#

Утром Анна вышла на завтрак. Ресторан института находился на первом этаже главного корпуса. Это был огромный зал с колоннами, высокими окнами, с белыми скатертями на столах. Студентки сидят за столиками, пьют кофе и смеются.

Анна взяла поднос, выбрала омлет, салат и чай, села за свободный столик у окна. Отсюда был виден парк. Девушки в спортивных костюмах бегали по дорожкам, кто-то сидел на скамейке с книгой. Всё было идеально, как открытка.

После завтрака Анна пошла в кабинет, на столе лежала папка с документами и приказ, подписанный директором, Анну назначили куратором курсов. Вот так вот ни здравствуй не прощай, просто прилетел приказ будь добра. «По-моему, я что-то не дочитала в контракте», подумала Анна.

После обеда Анна встретила Гвоздикова. Он стоял в холле и разговаривал с одной из студенток. Увидев Анну, он широко улыбнулся и помахал.

— Анна Сергеевна! Как вам первые дни?

— Хорошо, — ответила Анна подходя. — Осваиваюсь.

Гвоздиков отправил студентку по делам, повернулся к Анне.

— Слышал, вы уже познакомились с нашими студентками. — он ухмыльнулся. — Тяжело?

— Есть немного, — призналась Анна. — Они смотрят на преподавателей как на базу данных. Боюсь, меня распотрошат.

— Привыкнете, — Гвоздиков пожал плечами. — Я тут уже десять лет. У меня даже иммунитет выработался. — он понизил голос. — Но скажу вам по секрету: это ещё цветочки, будет хуже.

— Что может быть хуже?

— Вот сразу видно, не работали вы в сфере образования. Все маньяков по закоулкам ловили, а у нас вот есть «Праздники», — Гвоздиков закатил глаза. — Скоро юбилей, двести лет институту. Вот это будет мясорубка... Студентки, которые будут строить из себя невинных ангелочков, попечители — щеголять взносами кто больше, каждый год они придумывают что-то новое. Весело.

— Я не люблю праздники, — сказала Анна.

— А у нас любят праздники только те, кто не участвует, — улыбнулся Гвоздиков. — Вас обязательно втянут.

#

Анна вернулась в свою комнату, вечером позвонила отцу.

— Анна? — голос отца был напряжённым. — Что-то случилось?

— Нет, пап. Всё хорошо. Просто хотела услышать тебя.

— Я рад, — сказал он. — Как тебе на новом месте?

— Нормально, — ответила Анна. — Всё как ты говорил. Кормят хорошо, напоминает золотую клетку, только ремнями к кровати не привязывают, надеются, что я не буйная — она улыбнулась в трубку.

Рассчитывала пошутить, но отец как будто не слышал.

— Вот и славно, — сказал отец. — Отдыхай. Набирайся сил.

— Пап, — Анна помолчала. — Ты говорил, что в институте безопасно, нет никаких маньяков.

— Говорил, — согласился он. — А что?

— Да нет, ничего. Просто... странно как-то. Слишком идеально всё.

Отец не ответил сразу, в трубке было слышно, как он дышит.

— Пап?

— Слушай, Анют, — сказал он вдруг. — У тебя там всё есть? Ну, там, в апартаментах? Кофемашина, ванная?

— Есть, — растерялась она. — Пап, я не о том.

— А, ну хорошо, — перебил он. — Ты если что надо привести, скажи.

— Пап.

— Что?

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю, — сказал он. — Всё, дочь, мне пора. Дела.

— Какие дела в десять вечера?

— Разные, — ответил он. — Спокойной ночи.

— Пап, подожди...

Гудки.

Анна посмотрела на телефон.

— Это что сейчас было? — произнесла она вслух.

#

Автобус ехал по грунтовке уже минут сорок, но это не ощущалось. Катя сидела у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на проплывающий мимо лес. Автобус был мягкий двухэтажный, с кондёром и массой приблуд, и всё это на двенадцать сироток.

Их собрали в Новгороде, на автовокзале, ещё утром. Женщина с планшетом, в очках, с бейджем «Снегири» на груди. Она пересчитала всех по списку, рассадила по местам и выдала всем галстуки, красные, как пионерам.

Девушки с немым вопросом уставились на неё.

— Это отличительный аксессуар института — сказала сопровождающая — Одевать нужно не как пионерский галстук, а наоборот. Красная ткань на горле символизирует грудку Снегиря.

Катя, повертев в руке пионерский галстук, нацепила с мыслью: «Ну хоть кадык прикрою».

— Ехать около часа. — продолжила тем временем сопровождающая.

И всё. Никаких историй или рассказов, ехали молча.

Катя была одета, как и все, просто юбка блузка, никаких пафосных брендов, скромно. Девушки вокруг жили своей жизнью, телефоны не отобрали. «И слава богу», — подумала Катя. Она наблюдала за курсистками, кто-то сидел в телефоне, некоторые общались. Одна вообще спала. Были те из запасливых, жевали бутерброды, запивая чем-то из термоса. Обычные девчонки. Катя оглядела салон и отметила это машинально, как отметила бы цвет стен или количество выходов. Светлые волосы. Примерно одного возраста.

Автобус свернул на лесную дорогу. Деревья сомкнулись над крышей, отрезая свет. Ощущение наступления ночи проникло в салон, хотя ещё не было и четырёх.

— Ой, а куда мы едем? — спросила девушка с веснушками, сидевшая через проход. — Лес какой-то. Страшно.

— Настя, — отозвалась с переднего сиденья сухая женщина с планшетом. — Не волнуйтесь. Институт находится на возвышении, с одной стороны, лес.

— А там красиво? — не унималась Настя.

— Очень, — сухо ответила женщина и отвернулась.

Катя смотрела в окно. Дорога шла в гору, петляла и, казалось, запутывая. Автобус подъехал к каменному забору, именно каменному, а не кирпичному.

Автобус остановился.

— Приехали, — сказала женщина вставая. — Выходим — она вдруг остановилась, развернулась в салон и сказала — Девочки, оставьте вещи в салоне, не напрягайтесь, их потом разнесут по комнатам.

Катя встала вместе со всеми, одёрнула юбку и пошла к выходу. Каблуки… небольшие, аккуратные, но при этом не менее страшные для того, кто с ними не дружит. Она старалась ступать плавно, получалось так себе.

Она вышла из автобуса и первым делом вдохнула воздух. Лес, однозначно так пахнет лес. Такой тишины Катя не слышала давно. Только шелест листьев и где-то далеко пение птиц.

Катя заняла позицию, чтобы держать всех в поле зрения. Чуть дальше забор прерывали ворота. С её позиции было плохо видно, но угадывались очертания будки охраны. Больше ничего не видно. В воротах распахнулась калитка и вышел охранник, мужик на вид лет 50, жестом предложил пройти.

Так, всей толпой и пошли.

— Девушки, вы куда ломанулись-то — раздался голос женщины с планшетом — понаберут по объявлению — пробормотала она себе под нос, а затем уже громче — давайте как-то организованно, а не толпой. Сейчас будем проходить регистрацию.

Катя обернулась, девушки засмущались и пытались выстроиться в подобие очереди, и получилась неровная цепочка у ворот. Настя с веснушками стояла рядом, сжимая рюкзак. Ещё несколько девушек — впереди, о чём-то перешёптываясь.

Катя встала в конец цепочки.

Их пропустили через КПП, документы проверяли медленно, каждую девушку охранник осматривал с головы до ног, сверял с паспортом, что-то отмечал в планшете. Было ощущение, что девушки приехали не в институт, а как минимум пересекают границу РФ.

Катя смотрела на это и просто ждала своей очереди.

— Следующая.

Она шагнула вперёд и протянула паспорт, процедура повторилась.

— Савельева, — сказал охранник, возвращая паспорт. — Проходите.

Катя кивнула, взяв паспорт, шагнула за ворота и оказалась на территории, а за будкой...

Особняк, белый, с двумя лестницами, ведущими к парадному входу. Увидев эту красоту, она замерла, практически открыв рот от удивления.

Катя слышала, что институт элитный, но это не элита, больше было похоже на съёмки исторического кино.

— Девушки, — снова раздался голос женщины с планшетом. — Идёмте в апартаменты. Там вас распределят по комнатам и выдадут расписание.

Катя пошла вместе со всеми, никак не могла привыкнуть к юбке, которая опутывала ноги, которые всё норовили слететь с каблуков.

— Не отставайте, — сказала сопровождающая не оборачиваясь.

Они вошли в здание справа от особняка, холл напоминал ресепшен элитного отеля, там стояли мягкие диваны и журнальные столики, на колонне висел телевизор, который был включён на музыкальный канал, на экране дёргалась какая-то певица и пела на иностранном языке. Звук был негромкий.

— Присаживайтесь, сейчас подойдёт администратор и выдаст вам ключи от апартаментов.

Катя села в кресло, она избегала диванов с тесным соседством девушек. Рядом в соседнее кресло плюхнулась Настя с веснушками.

— Привет, — сказала она улыбаясь. — Я Настя. А ты?

— Катя, — ответила Катя, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Катя Савельева.

— Ты тоже из деревни? — спросила Настя.

— Да, — кивнула Катя. — Из-под Пскова.

— О, круто! — Настя просияла. — А я из-под Твери.

Катя улыбнулась.

— Ты волнуешься? — спросила Настя.

— Есть немного, — призналась Катя.

— Я тоже, — Настя вздохнула. — Я вообще не понимаю, что тут делаю. Мне сказали — бесплатное обучение, сертификат, работа. Я подумала — почему нет? У меня всё равно ничего нет.

Катя посмотрела на неё и ничего не сказала, не знала, что сказать.

Настя улыбнулась.

— Ты хорошая. Я это чувствую.

Наконец, к их компании подошла девушка с бейджем «администратор», буквально за 5 минут их распределили по комнатам.

Кате в соседки досталась Настя, они вместе поднимались на лифте! Катя ожидала обычную комнату в общежитии и очень нервничала по этому поводу.

Но, её очень порадовало то, что комната была не то, о чём она думала, это, по сути, была трёхкомнатная квартира, у каждой девушки своя комната, общая гостиная с кухней и санузел, то есть можно было закрыться в комнате и душ не на 10 человек.

Катя громко выдохнула. Настя поняла этот выдох по-своему.

— Афигеть!!! Ты прикинь!!!! Крутяк!!! — сыпала Настя.

Катя только тихо улыбнулась и пошла в свою комнату.

#

Константин

Я, если честно, очень быстро превращаюсь в девочку, всё время хочу плакать. Волосы выдрали, ногти, не знаю, что они с ними делали, пальцы болели два дня. Каблуки — это средневековый инструмент для пыток. После них у меня теперь всё время болят икры и ступни сводит судорогой, а про юбку вообще молчу. Как они в них ходят, сидят? Я задыхаюсь.

Но главное — я должен буду войти в этот институт и начать работать под прикрытием. Девушкой. Катей Савельевой. Идеальной жертвой.

Я смотрел на фото института. Белые колонны, мрамор, лепнина. Сказка. Отдых для богатых девочек.

Фото были неточными, даже не так, они не передавали реальность. Богатство, роскошь. Я попал в фильм про Наташу Ростову.

Сильно переживал за проживание, как ходить в душ, туалет. Комнаты в общаге не оставляли место для привата, а соседка будет однозначно.

Когда зашёл в апартаменты, выдох облегчения получился сам собой, Настя, соседка, приняла его за возглас восторга. Ну пусть, главное есть место, где я могу быть собой и при этом не раскрыться.

#

Катя шла по коридору института, задумавшись, она зашла в кабинет.

У стола стояла женщина. Она склонилась к нижнему ящику стола, что-то искала. Спина выгнута, платье натянуто на бёдрах, тонкий поясок перехватывает талию.

Катя застыла у входа, ждала.

Женщина выпрямилась и обернулась. Катя смотрела чётко в декольте этой женщины.

Женщина проследила за её взглядом.

— Девушка, вы понимаете, что неприлично так пялиться на грудь незнакомой женщины? Это уже попахивает домогательством.

Катя не прореагировала.

— Ещё раз спрашиваю, что вы хотели. Соблюдайте субординацию, я, в конце концов, преподаватель.

— Добрый день. Меня зовут Катерина Савельева, я новенькая на курсы, ещё не знаю никого, а взгляд... простите э... женская зависть.

— Зависть? — Анна посмотрела на бюст Кати — Хорошо. Анна Сергеевна, я преподаватель на кафедре юриспруденции.

— Анна Сергеевна? — уже по-настоящему удивилась Катя, — Титова?

— Да — ответила Анна.

Катя, помолчав, сказала.

— Анна Сергеевна, меня направили к вам из деканата, сказали, вы объясните про курсы?

— Комната триста двенадцать, расписание у секретаря, — Анна Сергеевна снова посмотрела ей в глаза. — Если будут вопросы, заходите.

— Спасибо.

Катя вышла.

Дверь закрылась.

#

Константин

Внутренне я всё ещё не мог смириться с женским нарядом. Это прям попадос. Хорошо хоть заведение элитное с отдельным жильём, а не с общим душем, а то бы кранты легенде.

Мне надлежало найти врио декана юридического факультета. Анну Сергеевну. Дочь генерала Титова. Я не должен был подходить к ней ни при каких обстоятельствах, но судьба-злодейка. Из деканата отправили именно к ней, как куратору курсов, я уже почти открыл рот, чтобы сказать, что её отец запретил к ней подходить, но вовремя спохватился и промолчал. Теперь надо как-то с ней поговорить, и при этом надо не раскрыть себя.

Генерал, эдакий родосский колос с громоподобным голосом и орлиным носом, подробно объяснил ему все нюансы, а также намекнул на неминуемую и очень болезненную гибель его, то бишь Константина, если с его малышкой что-то случится. Так и сказал.

— Дочь мою не втягивай, она после ранения у неё стресс. Не дай бог, с моей малышки упадёт хоть один волосок, ты будешь молить о смерти Константин, и это не шутка.

— Шутка, ха.

Я уже мысленно представлял эту «малышку» эдакий гренадер с отцовским орлиным носом.

Открыл дверь и зашёл в кабинет. У стола преподавателя стоял колобок. Точнее, там была попа, если ещё точнее, это была девушка, она склонилась и что-то искала в ящике стола.

Потом попа, то есть девушка разогнулась, и я понял, что колобка перетянули ремешком, безжалостно строго посередине и колобка того и гляди разорвёт на две половинки, а точнее, на два пончика, а судя по объёму верхней и нижней половины, на два очень аппетитных пончика. Мой взгляд застыл на верхнем пончике, оторваться было невозможно.

Я вдруг понял, что голоден, хотя поел вот только в обед.

За время, пока я пялился, верхний пончик колыхался, и было понятно, что владелица пончиков что-то говорит, но оторвать взгляд было нереально. И тут пончик пропал, и на его месте появилось лицо. Женское, миловидное и слегка злое.

Я смотрел и понимал, попал

— Девушка вы понимаете, что неприлично так пялиться на грудь незнакомой женщины. Это уже попахивает домогательством.

Я поднял правую бровь от удивления.

— Девушка — подумал я и оглянулся — Это она кому?

Потом вдруг кровь вернулась к мозгу, и, отогнав видение пончиков, я вспомнил, кто «она» и где «она».

— Ещё раз спрашиваю, что вы хотели. Соблюдайте субординацию, я, в конце концов, преподаватель — всё ещё возмущалась владелица пончиков.

В этот момент моё сердце ухнуло в пятки. Я мужик. В юбке. Меня застукали за рассматриванием женской груди. Если она сейчас позвонит в охрану...Я резко выдохнул и пропищал.

— Добрый день. Меня зовут Катерина Савельева, я новенькая, ещё не знаю никого, а взгляд... простите э... женская зависть.

Анна подняла левую бровь. Складывалось впечатление, что они собрались на коллективную зарядку бровей.

— Зависть? — она посмотрела на мой, точнее, Катин, бюст — Хорошо. Меня зовут Анна Сергеевна, я преподаватель на кафедре юриспруденции.

Анна Сергеевна? Серьёзно? И я чуть не ляпнул вслух.

— А где же гренадер с орлиным носом?

Еле успел сменить формулировку вопроса

— Анна Сергеевна, меня направили к вам из деканата, сказали, вы объясните про курсы?

Анна удивлённо приподняла обе брови.

Я поиграл бровями в ответ. Гимнастика бровями — путь к успеху.

Пончик. Буду её так называть. Про себя. А если будет бесить — вслух. Но лучше про себя, а то у неё такой взгляд... она меня живьём съест.

Я улыбнулся и, взяв у неё документы, ушёл. Но какая грудь. Блин. Какая.

#

Анна закрыла дверь. Села за стол и положила руки на папку.

Странная.

Красивая блондинка. Ресницы длиннющие. Маникюр, кстати, обычный с бесцветным лаком, и ногти кроткие.

Анна мотнула головой, привычка наблюдать.

А взгляд. У неё был мужской взгляд. Женщины так не смотрят. Они оценивают — больше — меньше, лучше — хуже. А она смотрела с... жадным интересом. Может она из этих? Нетрадиционных?

Какой-то разрыв шаблона, принцесса из деревни?

Анна встала, подошла к окну.

Внизу по аллее шла Катя. Широко, размашисто. Шаг длинный. Юбка мешала, она дёрнула её, поправила на ходу. Увидев, что навстречу кто-то идёт, походка изменилась, стала менее угловатой. Анна вглядывалась.

Да-да, так и есть, деревенские замашки у принцессы в престижном вузе?

Анна повернулась к столу.

И потом. Что за «зависть»? У меня грудь большая, и что? Она сказала первое, что пришло в голову. Потому что ей нужно было объяснить, почему она пялилась.

Но что-то не так.

— Вот и сбежала от мира, а тут вот, непонятной ориентации объект. Чую, что так просто не будет, надо за ней понаблюдать.