Принцесса для Темных земель

Глава 1

Лилит

— Ты не посмеешь! — кричала мать с нотками театральной истерики.

Королеве Блуокса — Роксане Ловин, было уже больше сорока, но её фигура оставалась по-девичьи изящной, лицо моложавым, а светлые волосы роскошно-густыми. Барды и художники королевского двора имели редкую привилегию оставаться честными, восхваляя красоту своей покровительницы. Жаль, что я пошла не в мать.

Окна покоев королевской четы выходили на небольшой, уютный садик. Затаившись среди кустов магнолии, я — вторая принцесса Блуокса, одного из королевств Союза Рубежа, с замиранием сердца слушала ссору родителей.

— Всё решено, Роксана, — пытался быть твёрдым мой отец Седерик Киллан — король Блуокса, — совет утвердил Лили.

— Мне плевать, что утвердил ваш Совет! Моей девочке и так несладко. Я не позволю отправить её на смерть!

Из-за окна донёсся шум, звон разбившейся посуды и снова шум. Прекрасно зная характеры родителей, я представляла, что происходит сейчас в комнате: мать швырнула в отца подносом, бокалом или кувшином. Отец сжал её в объятиях и успокаивает как может.

Рядом с ним — рослым, широкоплечим, пусть и набравшим жирка с возрастом, мать казалась особенно хрупкой. Художники обожали писать их совместные портреты.

Я подобралась поближе, с трудом, но расслышала горячий шёпот.

— А кого из наших детей ты позволишь отправить в Тёмные Земли? Сару? Она ещё совсем девочка и её брачный договор уже подписан. Найли? Она моя наследница: прилежная, умная, красивая. Блуокс и мечтать не мог о королеве лучше.

Во рту появился привкус горечи. Я твердила всем вокруг, что ничуть не завидую старшей сестре. Обычно так и было. Обычно. Не в те моменты, когда нас сравнивал отец.

Мать ответила ему дрожащим голосом.

— Отдашь им Лили, потому что она некрасива и нелюдима?

— Роксана, — заговорил отец с отчаянием, — я не могу не отдать Тёмному Властелину никого. Не могу! Эния уже отправляла к нему невесту, королева Виолы не имеет девочек подходящего возраста, и у Эсвуса тоже есть только принцы. Других вариантов нет, настал черёд Блуокса. Я должен отдать им одну из наших дочерей, понимаешь?

— Отдай Найли, — неожиданно попросила мать. Я прикусила большой палец, чтобы физической болью отвлечься от желания расплакаться, — она мила, как сама Принцесса Радости. Он не посмеет её обидеть.

— Принцесса Стея тоже была мила, — возразил отец, — но потомки демонов — это потомки демонов. Если нашу дочь и спасёт что-то, то явно не красота.

— И ты отдаёшь ему Лили, — заплакала мать.

Мне не нужно было видеть происходящего в комнате, чтобы знать: отец обнимает её за талию одной рукой и гладит по волосам другой.

— Лили везде не на своём месте. Она не любит людей, и они тоже от нее не в восторге. Ей не интересны ни политика, ни дипломатия. Она не будет хорошей королевой. Я не найду ей мужа в Союзе Рубежа, а в Тихих Землях она сама сойдёт с ума от тоски. Я не способен сделать её счастливой, Роксана, не способен. Из всех наших доче...

— Ты отдаёшь ему Лили, — продолжила плакать мать, перебив отца на полуслове.

Я бесшумно отошла в сторону. Пролезла через густое зелёное насаждение — ветви не царапали, почти не задерживали меня — и бегом пустилась к реке.

Я всегда была маминой любимицей. От природы жалостливая и чувствительная, она выделяла меня, как волчица выделяет самого слабого волчонка. “Вылизывала” чаще, оберегала нежнее и всегда подсовывала кусок получше.

Матушка, несомненно, сделает всё, что в её силах, но решения отца изменить не сможет.

Добежав до реки, я едва ли не одним прыжком взлетела на нижнюю ветку раскидистой ивы. Легла на неё животом. В глади воды виднелось моё зарёванное отражение.

Маленькое лицо с острым подбородком досталось мне от матери, а крупный нос, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза — от отца. От него же и волосы — не редкие, но тонкие, русо-рыжие, едва достающие до лопаток. Полное тело, короткие ноги и мягкие руки — все это тоже в семейство Киллиан.

Я была принцессой, и потому обо мне отзывались деликатно: королевская дочка обладает исключительным здоровьем. Это правда. Как и любая неофитка друидической магии, я была до крайности живучей.

Мысль о природной магии, обучаться которой мне запрещено, лишь усилила потоки слёз.

В истории Блуокса были королевы-друидессы, но очень давно. Сейчас подобное запретили ради разграничения сфер влияния. Культ играл ключевую роль в противостоянии с демонами, а потому был весьма влиятелен. Безумие пускать друидов еще и в королевский дом. Ты часть одного или другого, но не оба разом.

Я всегда выбирала семью.

Исток всех моих и не только моих проблем - империя магов, тысячелетие назад заигравшаяся с силами Бездны. Необдуманные эксперименты соседей привели к трагическому финалу — прорыву границы с миром демонов. Чудовища хлынули в смертный мир и за считанные годы уничтожили некогда могущественную империю. Обычное колдовство, как быстро выяснилось, исчадиям Бездны почти не вредила. Зато уязвимы они были перед друидикой и божественным светом.

Разбираться во всем этим нашим предкам пришлось на своем опыте.

Мысли о тех днях – и страшных, но свободных, увлекали меня, вызывали сожаление, что с своим рождением я запоздала. К тем годам я подошла бы больше.

У подножья дерева заскулила Весна — полукровка волка и крестьянкой псины, по весне сбежавшей в лес от нерадивого хозяина. Собаку быстро перестали искать, забыв о ней на лето, осень и бо́льшую часть зимы. Когда в самый голодный месяц сука притащила к дому единственного полудохлого щенка, деревенские сразу же послали весточку мне.

Я всегда скучала в замке. Из-за друидического дара или из-за дурного характера, но занятия, приличествующие происхождению, никогда меня не увлекали. Я сбегала гулять с крестьянскими детьми, пасла гусей и с восторгом помогала разродиться стельной корове. В деревне меня любили и, сразу догадавшись, кто будет рад питомцу, передали и псицу, и её волчонка.

Весна выросла чудесной подругой. Умная и преданная, она, как никто другой, понимала моё настроение. Волчица не любила посторонних, не терпела цепей и клеток и отличалась завидной своенравностью. В общем, во всём копировала свою хозяйку, как морщилась иногда Найли.

Весна запрыгнула на ветку и наступила мне на ягодицы своими лапами.

— Ой, — возмутилась я и дёрнулась, намекая подруге убраться.

Весна шагнула дальше и начала топтаться по плечам, тыкаться носом в затылок, шершавым языком лезть в ухо. Я невольно засмеялась, задёргалась, и, конечно же, потеряла равновесие. С синхронным визгом мы плюхнулись в холодную воду.

Слёзы мгновенно высохли. Вода — в марте-то месяце — ошарашила холодом, а платье, пусть и не настолько роскошное, как носили сёстры, всё равно мешало плавать. Хорошо хоть ветвь свисала над мелководьем, и утонуть здесь тяжело. Побарахтавшись и выбравшись на берег, я побежала в замок. Весна неслась рядом, то и дело бросаясь мне под ноги. Сегодня я ещё не играла с ней, и волчица всеми силами привлекала внимание.

Вместе мы добежали до замка. Показав подруге язык, я полезла в окно своей комнаты по широким ветвям оплетающего стену винограда. Весна схватила моё платье зубами и повисла на нём, не позволяя карабкаться выше.

— Нельзя! — рявкнула я, услышав, как начинает трещать ткань.

Волчица выпустила подол, заскулила возмущённо и побежала в обход.

Я забралась в распахнутое окно. В нашей семье не было мерзлявых — даже мои нежные сёстры в прохладном марте ходили по улице в платье без муфт или шуб. Благодаря исключительному здоровью я могла бегать в нижней рубашке и при этом не болеть. Хотя холод, конечно же, ощущала.

Сбросив промокшее ледяное платье, я торопливо растёрлась сухим полотенцем. Кожа заалела. В дверь с силой заскреблись.

— Впустите, — рявкнула я.

Стражник, стоящий у дверей, запустил Весну.

— Проваливай отсюда, мерзкое животное, — закричала я, стоило влажной псине запрыгнуть на мою постель. Волчица закрутилась, будто специально вытираясь о бельё. Теперь придётся его менять. Но Весна так мило высовывала язык... Так бесновато махала хвостом... Я невольно рассмеялась и упала рядом, обхватив подругу руками. Та счастливо заскулила, вылизывая моё лицо горячим языком.

— Ладно, Светлая Королева с тобой, скотина. Всё равно теперь бельё менять.

Мы повозились какое-то время. После я тщательно вытерла и немного расчесала Весну. Сухая и чистая, волчица пахла землёй, листьями и мехом — странным, но очень приятным ароматом зверя.

В клетке зашуршали крысы. Я подошла к своим любимым девкам. Весна закрутилась рядом, подозрительно заинтересованная.

— Псик, — осадила я волчицу. Подруга не знала команд, но прекрасно понимала интонации. Что, впрочем, не мешало ей пакостить из чистой любви к искусству.

Прежде в стенах королевского замка водились крысы. Мне было семь или восемь лет, когда я первый раз нашла в кладовой ловушку. Зверёнышу, попавшемуся в неё, удивительно повезло — удар пришёлся ему на хвост, а не на шею. Крысёныш метался и пищал от боли, и я, сочувствующая животным не меньше, чем людям, потянулась, чтобы ему помочь.

Разумеется, он меня укусил. Крысёныш поранил мне несколько пальцев, пока я освобождала его хвост. Затем он сбежал и был таков. Нисколько не задетая неблагодарностью, я начала молчаливую войну с королевским крысоловом: ломала ловушки, убирала отраву и выпускала грызунов, которым повезло выжить. Вскоре шалость была раскрыта. Огорошенные родители показали меня друидам. Так они узнали, что дочь родилась с даром.

Крысолова из замка пришлось выгнать — смириться со смертью вредителей я не могла. Ради мира со мной родители пригласили друида, который наложил на замок свои чары. Крысы, какими бы голодными они ни были, не смели приближаться к его стенам. Время от времени чары приходилось обновлять — об этом мы узнавали по нашествию грызунов. Для таких случаев отец отыскал ловушки, что позволяли поймать зверёнышей, не убивая и не калеча их. В начале крыс выпускали в лес, но потом я заказала большую клетку и попросила приносить их ко мне.

С появлением крыс мне пришлось само́й взяться за поддержание порядка в своих покоях — отец не нашёл служанки, которая согласилась бы убираться в комнате под взглядами двух десятков маленьких чёрных глазок.

А я, восторженная интеллектом и привязанностью маленьких друзей, категорически отказалась от них избавляться.

Весна снова закрутилась под ногами. Возмущённо бранясь, я выгнала волчицу за дверь. Не хватало только чтобы она сожрала моих любимцев. Весна завывала, обиженная несправедливостью, а я выпустила крыс на постель и больше часа болтала с ними, жалуясь на незавидную судьбу.

Понимание: ничего хорошего впереди меня не ждёт, становилось все более четким. Эмоциональная паника сменялась холодным, рациональным осознанием.

Меня отправляют к чудовищам.

Демоны не уничтожили всех жителей империи: тварям нужны были рабы для службы и развлечений. Вместо этого несчастных они изменили. Кого-то физически, а кого-то духовно, но людьми, живущие по ту сторону Рубежа, считаться уже не могли. И даже после закрытия порталов чертверть века назад, после исчезновения демонов, твари из-за той стороны реки по-прежнему не заслуживали милосердия.

Это знание купили кровью. Оптимизм и наивность, проявленные монархами двадцать лет назад, дорого обошлись принцессе Стее.

А после ее смерти снова началась война. Без своих демонических хозяев твари стали слабее, но сражались искуснее. Самое ужасное, что у тёмных начали появляться друиды. Пока немного, но тенденция пугала.

Сложно сказать, кого сильнее измотали полтора десятилетия сражений. Прежде я думала, что потомков демонов, но теперь начала в этом сомневаться.

С тех пор прошло восемь лет. Новостей из-за Рубежа приходило мало, или же до меня, второй принцессы Блуокса, доводить их не считали нужным. Разведчики отца, полагаю, знали больше. Я надеялась.

Когда Тёмный Властелин потребовал выслать ему невесту или готовиться к новой войне, Рубеж вынужденно согласился на брак. Союз ещё не оправился от прошлых сражений — у самой границы до сих пор стояли сгоревшие замки, чьи стены даже не начали перекладывать. Тихие Земли, потонувшие во внутренних конфликтах, отказали нам в помощи. Союзу требовалось время. И Совет согласился купить его очередной девичьей жизнью.

Моей. Так уж вышло, что в этот раз на заклание тёмным отправляют меня.

Я снова расплакалась. Хотелось метаться по комнате, но на голове и плечах сидели мои маленькие серые подружки. Крысы не понимали человеческих слов, но улавливали настроение и как могли старались поддержать: облизывали соленые щеки, копошились в волосах, терлись мордочками о руки.

Я поглаживала питомцев и успокаивалась понемногу.

В дверь постучали несмело. Весна снова завыла, радуясь, что её вот-вот впустят в комнату. Я вскочила на ноги и с криком «одну минутку» принялась убирать крыс обратно в клетку.

— Входите!

Стоило двери приоткрыться, как в покои просочилась волчица. Следом вошла мать, мнущая в руках кружевной платочек.

— Лилит, — начала она, и голос её сорвался на дрожь, — я дол...

— Я подслушивала, — перебила я матушку. Правящая королева замерла на мгновение. Затем кинулась ко мне и чуть не придушила в горячих, отчаянных объятиях.

Плакали мы в унисон, а Весна огорченно крутилась рядом. Не понимая причины рыданий, псица растерянно металась вокруг, поскуливала тоскливо.

В разуме моем роились десятки дерзких и глупых идей, как избежать смерти.

Глава 2

Лилит

И ни одной из них я, конечно же, не воспользовалась. Моя жертва требовалась Блуоксу, требовалась Союзу. Кто я такая, чтобы выше поставить страх? Чтобы всех поставить.

В конце концов, других подходящих дочерей у отца действительно не было.

И подготовка к «свадьбе» шла своим чередом.

Первым делом меня начали избегать. Откровенно говоря, я никогда не была популярной принцессой. Некрасивая, нелюбезная и, что самое страшное, не заинтересованная в том, чтобы кому-то нравиться. Давно, в далёком-далёком детстве, мне нравились улыбки и похвала взрослых, как нравятся они любому маленькому человечку. Но сейчас мне было уже девятнадцать, и желание услышать «Лилит, ты такая молодец!» в душе заметно поблёкло. Были люди, чьё мнение я ценила: отец, мать, Найли, верховная друидесса или Кристофер — принц Отлеска, одного из королевств Тихих Земель, ещё в детском возрасте обручённый с моей младшей сестрой. Благочестивый и совершенно не нужный дома он переехал в Блуокс с очевидной идеей отстаивать интересы светлой церкви в наших, иным дышащих, землях.

Симпатии и антипатии Блуокской знати, придворных и тем более слуг меня не беспокоили. Я заплетала свои волосы в куцую косу, носила простые платья, а то и вовсе мужские костюмы, не пользовалась косметикой, не улыбалась мило и бранилась как стражница, на босую ногу которой упал тяжёлый щит. Мне простили бы неприятную внешность — как клялась мать — демонстрируй я смирение и кротость, но безразличие, независимость и дерзость простить не могли.

До того, как стало известно о предстоящем браке, ко мне проявляли должное почтение из осторожности. Основной наследницей являлась Найли, но в случае трагедии страна могла достаться мне.

Теперь этот риск исчез. Теперь все, кто прежде брал на себя труд мне улыбаться, показали своё истинное лицо.

Меня не замечали. Не игнорировали прилюдно, но всеми силами избегали встреч. Даже на неофициальные приемы, где обычно общалась молодежь, больше не приглашали.

— Пёс с ними, — успокаивала я отца, пришедшего в бешенство от подобного хамства, — я всё равно бы туда не поехала.

Мать, скорее огорченная, нежели злая, беспомощно стояла рядом.

— Лили, — тяжело дышал Его Величество, крепко прижимая меня к груди. Привычка. Матушка, если не держать её во время ссор, перебьёт всю посуду в замке. А потом ещё и отца в этом обвинит, — это твой дом. Что бы ни случилось, тебя всегда здесь примут.

Принцессу Стею вернул домой ее брат. Обеспокоенный долгим отсутствием писем он тайком отправился в Тёмные Земли, разыскал сестру, выкрал и привез домой.

А затем бедная девушка покончила с собой.

— Да, конечно, — иронично усмехнулась я, — осталось лишь дотянуть до тех пор, когда Рори возмужает достаточно, чтобы меня спасти.

Отцу от моих шуток весело не было.

— Милая, я не думаю, что всё будет так плохо. Джархану не нужна твоя смерть. Как мне показалось, он ищет мира.

— Это моего суженого так зовут? — перебила я отца, первый раз услышав имя Тёмного Властелина.

— Да, — подтвердил папа, — Джархан Сильран. Наши шпионы говорят, что система власти, оставшаяся от демонов, рассыпается у него в руках. Он занят внутренними проблемами, и война с нами ему не нужна. А я начну войну, если ты пострадаешь.

Я тяжело вздохнула. Утешения отца звучали нелепо даже для меня, далёкой от интриг и политики.

— А разве не была испокон веков война тем клеем, что скрепляет воедино союзы? Рубежных Королевств, например. По такой логике именно война ему и нужна.

Отец прикусил язык.

— Я не отправил бы тебя, не будь у меня надежды, — сказал он искренне. Наверное.

— Надежда умирает последней, — резюмировала я, — сначала умру я, а потом уже ваша надежда на то, что дочь цела и невредима.

Мать заплакала, и отец выпустил меня из объятий, переключившись на неё.

Оставшиеся дни проходили в одиноких прогулках, слезах и «ободряющих» разговорах с родителями и сёстрами. Хоть какую-то радость я чувствовала только в лесу или у реки в компании верной Весны.

Времени у меня оставалось немного: уже через неделю в Блуокс доставили брачный договор, подписанный моим будущим супругом.

Я долго разглядывала документ. Стандартный текст, написанный аккуратными крупными буквами, и размашистая подпись снизу.

Забавный правовой казус состоял в том, что формально меня отдавали за действующего военного противника — никакого мира с Тёмными Землями мы не заключали. После трагедии со Стеей Королевства Рубежа отказались от идеи, что с тёмными можно вести дипломатию. Она невозможна была с демонами — если верить книгам по истории, то создания Бездны принципиально не понимали концепта договорённостей с людьми. Теперь мы также воспринимали их наследников. Не люди — чудовища. Не государство, а логово монстров. Какая здесь дипломатия? Долгая война завершилась прекращением сражений, но и только.

Отец клялся, будто последние годы тёмные сами проявляют инициативу и ищут с нами общения. Убеждал, что верит в возможность настоящего мира.

Я считала, что моей жизнью лишь покупают спокойные годы на подготовку к войне.

Матушка говорила, что я рассуждаю чересчур мрачно.

Я покорно соглашалась.

В любом случае все мы помнили, что общаемся с врагами. Не было ни сватовства, ни бала. Ни Тёмный Властелин, ни доверенные его слуги не решились посетить нашу столицу. Договор передали птицей, и я подписала его с тяжёлым сердцем.

Матушка пыталась уговорить отца провести скромную прощальную церемонию только для семьи, но угомонилась, когда я клятвенно пообещала на неё не приходить.

Мама очень старалась быть полезной. Не в силах повлиять на решение Совета, она взялась за то, над чем имела власть. За оставшееся время матушка твердо вознамерилась превратить меня в настоящую принцессу. Ей упорно казалось: если в Тёмные Земли приедет достаточно милая девочка, то даже злобные потомки демонов не посмеют её тронуть. От подобной наивности тошнило, но я старалась спорить поменьше. Не так много времени нам оставалось, чтобы тратить его на споры.

Платьев — роскошных, богато вышитых платьев сшили мне больше, чем за жизнь можно сносить. Мама пригласила всех швей, которых только сумела найти, перетряхнула свой гардероб и гардероб моей старшей сестры, потребовала что-то у тёток и даже сама взялась за иглу. Отец икал и морщился, когда слышал суммы, что ей требовались. Но не спорил. В конце концов, к принцессе и в самом деле обязаны были прилагаться наряды, даже если она и ненавидела их носить.

Кроме того, надо мной часами издевались парикмахерши. Эти женщины пытались не то завить мои волосы так, чтобы волнистыми они остались на всю жизнь, не то обучить своему искусству. Первый вариант, откровенно говоря, шансов на успех имел больше.

От краски для лица я сумела отмахаться так же, как и от туфель на каблуках. Хоть в чём-то моя родительница пошла навстречу.

Ожесточённые споры разгорелись вокруг необходимости отправить со мной свиту. Я никогда не пользовалась услугами фрейлин. Не в деревню же на выпас овец их тащить? Десяток миловидных знатных дам числились моими помощницами сугубо для протокола. Я не знала, согласится ли хоть одна из них поехать со мной в Тёмные Земли, но была уверена, что самой мне такой подарочек не нужен. Я в Блуоксе-то предпочитала игнорировать их существование, чего ради тащить несчастных на смерть?

Матушка считала, что с компанией мне будет проще.

Я ругалась, что в Бездне видела такую компанию.

Отец тактично замечал, что отправлять принцессу совсем одну неприлично для её статуса.

Я ехидно спрашивала, не плевать ли ему, что подумает о нашем «приличии» Тёмный Властелин?

После долгих споров родители смирились. К Тёмным я поеду одна. В качестве ответной уступки от меня потребовали хотя бы попытаться изобразить воспитанную принцессу. Книги по этикету пришлось зазубрить наизусть. Я злилась, но терпела, чтобы не огорчать мать.

С чего она вообще взяла, что этикет тёмных соответствует нашему? Я не была в этом уверена.

Весна, понимающая, что творится что-то ужасное, не отпускала меня ни на минуту. Стоило мне закрыться от неё в своей комнате, как псица поднимала вой на весь замок. Я могла бы спать под него, но мои разозлённые сёстры приходили ругаться. А Сара даже пыталась побить веником.

С Весной вообще было тяжелее всего.

Я не планировала забирать с собой животных. Хотелось верить, что мой будущий супруг и в самом деле решил заключить мир, но рисковать нельзя. Я не могла повлиять на то, что ожидает в Тёмных Землях меня, но могла оставить в безопасности своих питомцев.

Крысы, конечно же, будут скучать, но как-нибудь с этим справятся. Мои девки — последний пасюк умер два месяца назад — жили большой и дружной семьёй, им было кого любить и с кем общаться. Отец обещал проследить, чтобы какой-нибудь мужчина кормил их и чистил клетку достаточно часто. Но Весна всегда была только моей. Ни с сёстрами, ни с братом, ни с матерью волчица не ладила. Терпела Сару и пару девчонок из деревенских, но только пока я рядом. Как она останется без меня?

Я не представляла.

Но и брать её к тёмным категорически не хотела.

Сара, моя младшая и самая бойкая сестрёнка, с энтузиазмом отнеслась к идее унаследовать волчицу. Я таскала их обеих с собой, пытаясь хоть немного подружить за оставшееся время.

Чуть меньше чем через три недели мы загрузили приданое в телеги, а себя в экипажи. Отец, мать и Рори ехали в одной карете. Я, Весна, Сара и её гувернантка в другой. Несколько друидов и один священник следовали за нами в третьем экипаже. Найли осталась дома — если всё это ловушка тёмных, то старшая принцесса не может погибнуть вместе с королевской четой.

На телегах позади ехало моё приданое.

Окружали нас, конечно же, солдаты. Путь был неблизким, но куда короче, чем мне хотелось.

Мать, предчувствуя скорую разлуку, постоянно пыталась затормозить процессию. То умыться ей нужно, то на закат посмотреть, то Рори как-то подурнело.

«Перед смертью не надышишься», — мрачно пошутила я во время вечерней прогулки с родителями. За спиной шумели солдаты — перекрикивались, кололи дрова, и кормили лошадей. Мать вела за руку сонного Рори.

— Уложи его, пожалуйста, — попросил отец и кивнул двум своим телохранителям, чтобы те матушку проводили.

Она не стала спорить.

Солдаты шли позади достаточно далеко, чтобы наш с отцом разговор оставался приватным.

Его Величество взял меня за руку и сказал тихо, тоскливо.

— Милая, ты ведь знаешь, как много лет Союзу Рубежа?

Я кивнула, осознав, что сейчас услышу очередные оправдания. От них было тошно, но я молчала вежливо. Пусть отцу станет легче.

— Мы долго спорили. Монархи Эвии и Эсвуса стояли на своём. Виола в конечном счёте согласилась с их мнением. Я не мог отказаться от решения, принятого большинством. Клятвы, существующие столько поколений, не будут разрушены при мне, понимаешь?

Я кивнула вновь.

Союз, созданный для противостояния демонам, существовал уже больше тысячелетия. Государство магов продержалось всего несколько лет, прежде чем оказалось полностью порабощено, однако, эти лет хватило нашим далеким предкам для организации обороны.

Верность союзников ни единожды проверялась, но ни разу не давала трещины.

Или, быть может, история не сохранила упоминаний об этом?

— Я сказал, что… в худшем случае… не оставлю твою смерть неотомщённой, и Союз уверил меня в своей поддержке. Но они тоже не думают, что дело дойдёт до войны. И Властелину глупо было бы нас провоцировать. Всё будет хорошо, Лили.

Я тяжело вздохнула. Будь отец уверен в своих словах, и произносил бы он их иным тоном. Сейчас папа просто утешал меня, да и себя, вполне возможно, тоже.

В общем, за задержки матери я была благодарна.

К сожалению, спустя неделю мы добрались до Рубежа.

Тёмные, как сообщили отцу, ожидали нас на другом берегу. Я ничего не могла рассмотреть — ширина русла в назначенном месте была больше десяти километров. Ничего, скоро окажусь ближе. Крупную лодку, способную перенести добрый десяток человек, уже подготовили.

По протоколу забрать меня из дома отца и везти в свой жених должен лично. Властелин предсказуемо отказался рисковать. Сошлись на том, что меня встретят на той стороне. Отец, помнится, долго возмущался, что это унижает мой статус. Я уговорила его не устраивать скандала. Чем позже встречусь с мужем, тем лучше.

У воды мне стало очень, очень плохо. Я храбрилась все предыдущие дни, но сейчас ужас накатил ледяной волной. Нутро вымерзло, будто я выхлебала ведро ключевой воды. Пальцы задрожали. В глазах резко потемнело, и я покачнулась, сама того не заметив.

Мне всего девятнадцать! Я не хотела умирать!

Отец посмотрел на меня с тоской.

— Давайте остановимся здесь на ночь, — неловко предложил он.

— Переправьте меня сегодня, — сказала я севшим голосом и растянула губы в жалкой улыбке, — перед смертью не надышишься.

— Милая, — потянулась ко мне мать. Я отскочила, как кипятком ошпаренная, и выкрикнула с наследственными театральными нотками:

— Я хочу уплыть сегодня!

Стражники – невольные свидетели унизительного срыва, неловко отводили глаза.

— Нужно время, чтобы переправить приданое... — протянула мать, не желающая отпускать меня так быстро.

— Оно догонит! — никак не успокаивалась я.

Отец откашлялся.

— Хорошо, я прикажу готовить баркас.

Я вернулась в карету и бросилась обнимать Весну.

— Защищай Сару, — попросила я свою серую подругу, — заботьтесь здесь друг о друге.

«Обо мне бы кто позаботился», — подумалось зло.

Жить хотелось со страшной силой.

Лодку подготовили быстро. Я заперла карету, чтобы Весна не смогла кинуться за мной. Мать, стоя у берега, указала мне на лежащий в судне ящик:

— Я собрала то, что ты обычно носишь. Возьмёшь с собой, чтобы сразу лежало под рукой.

— В там и такое было? — искренне удивилась я.

Мать заплакала.

Я прыгнула на борт, чтобы не зарыдать вместе с ней, не схватиться руками за ближайшее дерево, не доводить до ситуации, когда передавать принцессу тёмным придётся тщательно связанной.

— Я вас люблю, — крикнула я родителям, — пишите письма.

Лодка оттолкнулась от берега.

Я не смотрела по сторонам: ни на семью, ни на тёмных. Только на серо-синее небо, что постепенно покрывалось тучами.

Вскоре разглядывать его мне надоело. Небо было скучным, а ожидание мучительным. Хотелось встретить свою судьбу побыстрее.

— Мы скоро? — спросила я у офицера, сидящего рядом на носу баркаса. Он посмотрел странно.

— Несколько часов, Ваше Высочество.

С берега завыла Весна. Я тяжело вздохнула и вытащила из сумки единственное рукоделие, к которому меня сумели приобщить — вырезание фигурок из дерева.

Мама, помнится, ругалась, что это предпоследнее дело, каким стоит заниматься принцессе. Я спрашивала, какое последнее, и она закатывала глаза.

Отец одобрял всё, что не тащило меня в новые неприятности. Сижу смирно — уже хорошо. А Найли и Сара с радостью хранили вырезанные мной фигурки и даже заказывали заколки.

Воспоминание об улыбках сестёр отдавало и горечью, и тёплом.

Я взялась за заготовку и начала придавать ей форму волка.

Волчицы.

Весны.

«Девочка моя, ну хоть ты не глупи» — думалось мне.

Противоположный берег медленно приближался. Я закончила бо́льшую часть работы к тому моменту, когда до стороны тёмных оставалась пара сотен метров. Спрятав фигурку и резцы в сумку, я начала рассматривать стояку слуг моего будущего супруга.

На первый взгляд лагерь выглядел обычным: костры, шатры и фигуры, издали напоминающие человеческие. Нигде не висят распятые пленные, никто не орёт от боли и никого вроде как не жрут.

Ах да, точно. До ужина-то ещё пара часов.

Чем ближе я подплывала к берегу, тем больше замечала странностей. Мужчина с пепельной кожей, прикрывающий глаза от едва выглядывающего из-за туч солнца.

Девушка в лёгкой робе, за волосами которой тянулся дымчатый шлейф.

«Лошадь», задумчиво жующая свиную тушу.

Меня снова пробрало холодом.

Огромный мужчина в доспехе, вес которого страшно было даже представлять, ждал у дерева. Пышная рыжая борода спускалась до середины груди. Брови срослись на переносице. Волосы были собраны в две толстые косы. Рядом с ним стоял другой... человек. Изящная девушка со светло-серой кожей, миловидными чертами лица и длинными, полностью белыми волосами. Одета она была в мужской придворный костюм, что лет пятьдесят назад, наверное, мог бы считаться изящным.

Когда лодка ударилась в берег и гребцы спрыгнули, дабы протолкнуть её подальше, огромный мужчина шагнул вперёд и предложил мне помощь.

Я не стала упрямиться и подала руку.

Принцесса Грации, у него даже ладони были волосатыми!

Кажется, здоровяк заметил, как меня передёрнуло.

С его помощью я спрыгнула на песок.

— Мы рады приветствовать вас в землях Калимора, принцесса, — вежливым и совершенно ровным тоном обратилась ко мне изящная женщина. Ростом она была примерно с меня.

— Не буду врать, что я рада быть поприветствованной, — искренне ответила я.

Огромный мужчина издал глухой звук, который я, после некоторых сомнений, решила считать смешком.

— Виконт Алтан Шефферский, — без поклона представился огромный мужчина. Я — девушка среднего роста, не доставала ему даже до груди, а уж в ширь таких, как я в него можно было впихнуть добрую тройку. Одно предплечье казалось шире моей ноги! А я ведь отнюдь не худенькая...

— Графиня Сарано Станская, — представилась серокожая бесцветным тоном.

Чуть дальше за их спинами, стояли обычные люди. По крайней мере кто-то, кто внешне был на них похож.

Этих двоих выбрали специально, чтобы сразу меня шокировать, да?

— Ваш супруг ждёт вас с нетерпением, — растянула губы в улыбке графиня Станская. Из-за того, что глаза её не улыбались, выражение выглядело жутко, — уверена, слуги все уже подготовили.

— Пыточную? — нервно хихикнула я.

Графиня посмотрела на меня строго, а вот виконт Шефферский громоподобно засмеялся.

— Почти, — подтвердил он. На лице Станской проступила ярость.

— Всего лишь ваши покои, принцесса.

Моё настроение отчего-то всё никак не улучшалось.

— Я так и сказала, — буркнула я и продолжила прежде, чем графиня успела ответить, — как долго нам добираться?

— Зависит от того, — перебил открывшую рот Станскую Шефферский, — какой транспорт вы предпочитаете.

— Варианты?

— Твари из тени, — зловеще зарычал виконт, указывая на жрущую мясо «лошадку», — домчат нас за ночь. По лесу, конечно же. Но для этого вам придётся доказать охаро, что ваша воля сильнее её. А если рука окажется недостаточно решительной... — понизил он голос.

Тварь подняла на меня глаза. Смотрела она как положено любому нормальному хищнику — прямо и твёрдо.

Я вздрогнула от звука кинутого на берег сундука. Мой баркас отчалил от берега. Я обернулась и увидела прощальный жест офицера.

Стало совсем жутко.

— У нас есть карета, — холодно добавила графиня, — в пути мы будем ночь и день, доберёмся к завтрашнему вечеру.

— Я поеду в карете, — решила я.

Виконт положил мне на плечо свою огромную лапу.

— Разумный выбор, принцесса. Удивительно разумный выбор.

Лицо его спутницы выглядело так, будто она готова была отгрызть голову виконта прямо при мне. К счастью, графиня сдержалась.

Меня повели к карете. «Лошадь» следила, поворачивая голову вслед. Под её взглядом мои плечи опустились, а к горлу подкатил ком страха.

Как неофитка друидической магии я чувствовала животных. И эта тварь животным не была.

На противоположном берегу горели костры наших солдат. Где-то там сидели родители, плакала Сара и наверняка выла Весна.

Здесь тоже пахло дымом.

Сев в карету и дождавшись, пока в неё закинут мои вещи, я тщательно зашторила окна. Хотела плакать, но слёзы почему-то не шли. Так и лежала на лавке с открытыми глазами, пока незаметно не провалилась в сон.

Глава 3

Лилит

Проснулась я, как и следовало ожидать, посреди ночи.

Было одиноко и грустно.

Как правило, ночью Весна отказывалась спать все моей комнаты. Волчица выла, визжала, скулила и скреблась в дверь изо всех сил. Максимум, на что соглашалась подруга, так это лежать на полу, а не прямо в моей постели. Но, стоило Весне лишь услышать, что я проснулась, как она мгновенно запрыгивала на кровать. Без привычного утреннего ритуала «умывание собачьими слюнями» я чувствовала себя невероятно тоскливо.

Отвлекли от этих мыслей меня естественные человеческие позывы, сопротивляться котором становилось всё сложнее.

Я распахнула дверь кареты. Рядом с ней ехал всадник на обычной, как казалось на первый взгляд, лошадке.

Лошадка повернула ко мне голову, как всегда поворачивают наблюдающие за жертвой хищники. Синие глаза в темноте слегка светились.

— Остановите карету, — приказала я. Солдат посмотрел на меня, как на капризного ребёнка. Я успела заметить, что глаза у него льдистые, а губы слегка отливают синевой. Не сказав ни единого слова, он ускакал вперёд, но уже через минуту вернулся с графиней, сидящей на скакуне пегой масти. Её лошадь мой дар опознал как нормальное животное.

Я едва не кинулась обниматься.

На моё оживление графиня смотрела странно. Её глаза - тоже льдисто-синие, у самого зрачка уходили в небесную голубизну. Я отметила, как похожи они на глаза солдата.

Я кашлянула и попыталась изобразить воспитанную принцессу.

— Прикажите остановить карету. Мне нужно отойти.

Несколько секунд графиня Станская смотрела на меня так, будто размышляла о формулировке отказа. Я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь высказать всё, что думаю об этом. Напуганная и слабая, но я всё же была принцессой!

Графиня передумала и выкрикнула слово на языке, которого я не знала.

— Вам нужно сопровождение? — спросила она любезно.

Я отказалась и спрыгнула на землю. Под пристальными взглядами солдат я углубилась в чащу.

Лес здесь был странным. С одной стороны, вроде бы и обычный — трава, кусты, деревья и всё это, кажется, даже не плотоядное, а с другой — он ощущался ужасно чужим. Он не принимал меня. Я ему не нравилась.

Мне не нравилось не нравиться лесу. Прогулки на природе были основной моей радостью дома, и я очень надеялась, что здесь они останутся утешением. Но ощущения оказались неуютными.

Я сделала свои дела и двинулась обратно к карете, когда заметила тень справа. Близко. Будь это животное — я бы почувствовала. Очередная тварь тьмы?

Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения я пошла в ту сторону, где заметила движение. Едва три шага успела сделать, как из тёмных кустов донеслось предупредительное рычание. Утробный звук отозвался внутри животным ужасом и томительной сладостью разом. Сладкие нотки, резонирующие с даром внутри меня, ни с чем нельзя было спутать.

Оборотень. Дома «оборотнями» называли друидов, но в Тёмных Землях…

Я развернулась и пошла к карете. Хищный взгляд буравил спину, хотелось ни то развернуться, ни то побежать, но я заставляла себя идти ровно.

Тварь не бросилась на меня сразу же, как только увидела. Это всего лишь охрана, верно? Графиня, будь она неладна, послала оборотня проследить, чтоб я не повесилась на крепкой ветке. Он присматривает за мной.

Он на меня не кинется.

Наверное.

Проверять не хотелось.

Графиня Станская ожидала у кареты. Под её взглядом – почти столь же пугающим, как у неизвестного оборотня, я забралась внутрь.

— Принести вам еды, принцесса? — спросила она мне в спину.

Я согласилась перекусить всухомятку. Становиться лагерем и готовить ужин в этом лесу не хотелось.

Ни матери, ни сестёр, ни Весны, ни леса нормального. Такими темпами я сойду с ума без всяких пыток.

В Союзе Рубежа оборотнями издревле называли друидов. Обученные по правилам они умели оборачиваться в зверей так же легко, как девица меняла платье. Друиды никогда не теряли человеческого разума.

В Тёмных Землях оборотни были иными. Лишенные друидического дара, но способные менять облик, как по своей воле, так и против неё. Луна, кровь, магия – превращение могло спровоцировать что угодно.

И разум далеко не каждый из них сохранял.

Мой сопровождающий, похоже, да. Уже неплохо.

Страх постепенно уходил. Я начинала скучать.

В темноте даже резьбой не выходило заниматься. Устроившись на лавке, я вновь попыталась заснуть. В конце концов, у меня это вышло, пусть и не сразу.

Глаза я открыла ближе к обеду. Погода была пасмурная, но без дождя. Солнце робко проглядывало меж облаков. Выглянув в окно, я удивлённо ахнула — рядом бежало нечто. Внешне существо напоминало внебрачного ребёнка волка (от него досталось телосложение), лисы (цвет шерсти и шикарный хвост) и медведя — от косолапого эта тварь взяла размер. Я прислушалась к себе. Дар ворковал что-то неразборчиво-сладкое.

Тварь повернула морду — нечто среднее между волчьей и медвежьей. Оскалилась и протяжно зарычала.

Оборотень.

Я побледнела, но шторку не захлопнула. Если мой супруг не планирует скормить меня своим зверушкам, даже не доведя до замка, то тварь не нападёт.

Однако, и распахивать дверь я не стала.

Спустя несколько минут к карете подъехала графиня Станская.

При блёклом солнечном свете выглядела она хуже, чем в вечерних его лучах. Закат не только странным образом придавал жизни сероватому лицу, но и скрывал следы использования косметики. При хорошем освещении я видела и помаду, и тень румян, и подведённые глаза. Это выглядело так, будто графиня хотела выглядеть более человечно.

Ну, она хотя бы старается. Почему-то это слегка меня расслабило.

— Остановиться для завтрака? — спросила графиня Станская после вежливого приветствия.

— Нет. Я хочу добраться побыстрее.

Мне принесли хлеба, сыра и вяленого мяса. Хлеб был пересоленным, сыр, напротив, пресным и только мясо я съела с удовольствием. Вода горчила. Даже вода в этих землях меня не принимала.

Снова захлестнула тоска.

Я пыталась вырезать, но только испортила фигурку. Пыталась почитать одну из книг, что положила мне мать, но не могла сосредоточиться на тексте. Хотела попросить лошадь и проехаться верхом, но, наткнувшись на угрожающее рычание оборотня, осталась в карете.

Зато я тщательно перерыла свой сундук. Мать не солгала — бо́льшую часть места занимали простые домашние костюмы, туники, рубашки и мужские брюки. Ещё нашлась парочка неудобных платьев и всего один комплект драгоценностей. Пока меня не догонит основная часть приданного, еду я словно бедная родственница.

Почему-то это порадовало.

На дне сундука лежал «дамский» кинжал — тонкий клинок меньше полу ладони длиной, спрятанный в богато украшенное зеркальце.

Я взяла его в руки, задумчиво повертела и бурно разрыдалась.

Такие кинжалы — маленькие и хорошо замаскированные носили не для для защиты. Много ли можно навоюешь таким ножичком? Нет, «дамские» кинжал предназначался для крайних мер. Вскрыть горло детям и себе, если хватит духу, если альтернатива видится много хуже.

Думая о матери, я не могла не плакать. Что она чувствовала, пряча эту вещицу в моих вещах? Что представляла? Как справилась?

Мою бедную матушку жаль было даже больше, чем себя.

Пришла в голову дурацкая идея помолиться.

Светлые боги давали силы жрецам и паладинам, но не только. Обычного человека, обратившегося к ним в час нужды, они тоже иногда могли услышать. Главное условие — вера.

Не признание существования – боги, очевидно, реальны. Нечто большее. Один из жрецов в столичном храме называл это «уповать».

В Блуоксе с упованием не сложилось. Издревле привычные полагаться лишь на собственное упрямство и друидическую магию, не умели мы искренне отдавать свою судьбу в божественные руки.

Я не умела.

Моей мольбы светлые боги не услышат.

В окно кареты постучали. Я не ответила. Дверь распахнулась. По другую сторону стояла, кто бы сомневался, изрядно уже надоевшая графиня Станская.

На моё зарёванное лицо она посмотрела без какого-либо выражения и даже из банальной воспитанности глаз не отвела.

— Простите, принцесса, — без тени жалости произнесла графиня, — я хотела сообщить вам, что примерно через час мы будем на месте.

Я открыла рот, пытаясь выдавить из себя нецензурный синоним старого доброго «проваливай прочь». Гортань не слушалось, сдавленная рыданиями. Графиня, однако, поняла меня и без прямого посыла. Дверь кареты захлопнулась.

Кое-как успокоившись, я решила переодеться. Моё платье было прелестным — его подбирала драгоценная матушка, — но изрядно измятым и слегка несвежим. Несколько минут я металась между двумя богато украшенными нарядами, но убрала в сундук оба. Красавицей они меня всё равно не сделают, да и кому здесь нужна красота? Одну красавицу Тёмный Властелин уже замучил.

Я натянула штаны и рубаху, а поверх, для тепла, застегнула шерстяную безрукавку. Расчесала волосы. На них ещё оставались следы вчерашней завивки, но, наплевав на это, я заплела их в тугую косу. Парикмахерша матери творила чудеса, умудряясь даже на моих тонких волос делать пышные причёски. Я такого не умела и учиться не желала. Сегодня с конкурса «самая толстая девичья коса» меня выгнали бы ещё на этапе приёма заявок.

Об остальном и говорить нечего, но какая вообще разница?

В окно постучали.

— Принцесса, мы почти приехали, — сказал виконт Шефферский.

Я морально настроилась и впервые задумалась, как же он выглядит, мой прокля́тый супруг. До этого подобные мысли в голову ко мне не заглядывали. Я знала, что он чудовище, уже сгубившее одну из принцесс Союза. Цвет волос, форма носа и даже число пальцев на руках меркли перед этим фактом. Но скоро я увижу его во плоти.

Похож ли он на заросшего до самых ладоней виконта Шефферского?

Имеет ли он такую же пепельную кожу и пронзительные глаза, как графиня Станская?

Оставляет ли за собой теневой след, как незнакомая девушка, мимолётом увиденная в лагере?

Или он, как Властелин всех этих тварей, обладает внешностью ещё более ужасающей?

Я тяжело вздохнула, подумав об еще одном варианте: мой суженный может выглядеть обычным человеком.

Пожалуй, страдать и умереть от руки кого-то… нормального, будет особенно жутко.

Или нет. Скорее всего нет. Горькое осознание – физическая боль быстро выбьет из меня мысли о количестве пальцев Властелина, подкатило к горлу комом.

Карета остановилась.

По Блуокскому протоколу дверь кареты перед принцессой должен открыть один из слуг встречающей стороны.

Я распахнула её сама. Виконт, как раз собирающийся помочь, получил по руке и глянул на меня с лёгким неодобрением. Проигнорировав его попытку протянуть мне ладонь, я спрыгнула с подножки.

Стояли мы во дворе замка, весьма скромного по меркам моей родины. Ни украшений, ни зелени, ни даже приличной замковой стены. За спиной стоял частокол, высотой едва ли в полтора человеческих роста. Земля утоптана — не вымощена. Пахло железом, скотом и домашней птицей. Немного хлебом. Впереди находился «замок» — домик, сложенный из брёвен и выкрашенный в алый. Этажа всего три. Окна с резными ставнями застеклены на первом и на третьем, а вот на втором закрыты слюдой. Кое-где ставни были распахнуты, и ветер колебал узорчатые занавески. От кареты до крыльца постелили яркий ковёр. На невысокой лесенке стоял мужчина. Рассмотреть его я не успела.

Откуда-то из-за торца «замка» раздался один возмущённый крик, а следом за ним несколько панических. Из-за угла вылетела тройка крупных волков.

Очень крупных.

Я успела испугаться на долю секунды, пока дар внутри меня не завопил в восторге: «Волки!».

Нормальные! Самые обычные, если только не учитывать выдающихся размеров, живые волки!

Весну никто не решался назвать маленькой, но она всё же была полукровкой. Да и волки здесь, судя по всему, вырастали крупнее. Зверюги, несущиеся прямо на меня, в холке доставали до пояса взрослому мужчине.

Мой жених крикнул что-то требовательное, но звери проигнорировали его, как частенько игнорировала меня Весна.

На едва ли не самых любимых своих животных после долгой дороги в компании оборотней и тёмных тварей я могла отреагировать лишь одним-единственным способом:

— Какая прелесть! — вскрикнула я с широченной улыбкой на лице.

Первый волк добежал до меня и начал обнюхивать в высшей мере задумчиво.

Я не была сумасшедшей. Друидов, даже необученных неофитов, животные не трогали. Не всегда любили — тут уж зависело от конкретного зверя, но и нападали лишь в исключительных случаях. Даже собака, натасканная на травлю людей, и та поколебалась бы перед прыжком.

Задуматься, чему учили этих волков, я не успела. Широко улыбаясь, я протянула волку руку, давая возможность понюхать.

— Здравствуй, прелесть моя драгоценная. Тебя можно погладить?

Волк не скалился, и я осторожно потянулась к уху, продолжая ворковать:

— Ты же меня не сожрёшь, да?

Волк был не против ласки, и я начала тискать его обеими руками сразу. Две другие зверюги окружили меня и стали толкать боками, как часто делают крупные собаки. Я присела, чтобы чмокнуть зверюгу в макушку. Именно этого момента дождался зверь с правого бока, чтобы ткнуться в меня со всей дури. Я упала на спину.

— Принцесса, — закричал незнакомый голос.

Я только засмеялась заливисто — один из волков тыкался носом мне в ухо, и это было ужасно щекотно.

Зверюга с тёмной ухоженной шерстью лизнула мою щеку.

— Какая ты милая, прелестная скотина — восхищалась я, нутром ощущая, что это самка, — какая сладкая.

Криками и пинками человек, прежде дожидавшийся меня на крыльце, разогнал волков. Широкая, абсолютно придурошная улыбка, стереть которую с лица я просто не успела, досталась ему.

Я еще не осознала, кто он и уставилась с неподобающим любопытством.

Юноша был красивым. Невысоким, ростом примерно с меня, и хорошо сложенным. Кожа чересчур бледная для нормального человека, губы — сероватые, но лицо приятное и гладковыбритое. Светлые волосы — густые, блестящие и слегка вьющиеся, он собрал в низкий хвост. Крупные, широко распахнутые глаза оказались насыщено-синими. Одет был юноша не в пример наряднее меня — торжественный, богато украшенный придворный костюм — чёрный с белой вышивкой и тонкими кружевами. Ужасно устаревший, конечно же. У нас такие носили лет двадцать назад.

Примерно в те годы, когда мы пытались с тёмными помириться.

Улыбка слетела с моего лица. Я, наконец, поняла.

Юноша выглядел молодо — мой ровесник или самую малость старше. Странно, я-то думала, что Властелин будет намного старше. Он обязан быть старше, если Стею отправляли к нему.

А уверена ли я в этом? Власть у тёмных могла смениться и смениться ни один раз. А отец, не делающий разницы между чудовищами, не подумал сказать.

Юноша протянул руку, глядя слегка обеспокоенно.

Внезапно подумалось, что платье стоило надеть наряднее.

Поднялась я проигнорировав его помощь. Не знаю почему. Это не было демонстративным жестом, но почему-то мне не хотелось его касаться. Возможно, я боялась узнать, какой температуры его кожа. А возможно, не хотела испачкать.

Он неловко опустил руку. К нам подошла графиня.

— Джархан Сильран, Властелин Калимора, — представила она юношу, — Лилит Киллан — принцесса Блуокса, — повернулась Станская ко мне.

— Надеюсь, — кашлянул мой супруг и продолжил так, будто старательно повторяет что-то вычитанное в очень скучной книге по этикету, — дорога прошла спокойно.

— Да, — кивнула я и не сказала больше ни слова.

Джархан, помявшись неловко, снова подал мне руку. Я сделала вид, что отвлеклась на толкнувшегося в бедра волка.

Платье определённо нужно было надеть понаряднее. И волосы уложить. И нацепить украшения. И, возможно, даже накраситься...

В бок ткнулась волчица — самая мелкая и самая тёмная из всех. На моём лице невольно расцвета улыбка.

— Ночь, — сказал Джархан, и я обернулась к нему с вопросом в глазах. Он охотно пояснил, — это мои. Её зовут Ночь. Того, — указал он на самого крупного самца, — Охотник, а последнего... Хвост.

— Забавное имя, — улыбнулась я уже Джархану, и он продолжил, будто ободрённый:

— Вначале я назвал его иначе, но когда он был маленький, то ходил за мной хвостом. Ночь с Охотником могли поиграть вместе или убежать куда-то, а он всегда рядом.

— Какая прелесть, — улыбнулась я и снова обернулась на волков, — у меня дома живёт Весна. Она полукровка, намного меньше этих. Но тоже всегда ходила за мной следом.

Джархан взглянул на виконта и спросил удивлённо:

— Почему ты её не взяла?

Я отвела глаза на мгновение, но сразу же исправилась. Не мне стесняться того, что меня послали к чудовищам.

Прежде чем ответить, я твёрдо посмотрела в глаза Тёмному Властелину.

— Я за неё испугалась.

Он кашлянул неловко, но взгляд отводить не стал.

— Тебе не причинят вреда, Лилит. Обещаю.

Надо ли говорить, что никогда прежде я так сильно не надеялась, что мне не лгут?

Я попыталась улыбнуться. Глянула мимолётно на крутящихся рядом волков. Улыбка стала искренней.

— У нас принято отмечать зимнее солнцестояние, собираясь в родительском доме. Если ты отпустишь меня к семье, то, возвращаясь, я заберу Весну. Это в декабре, — на всякий случай пояснила я.

— Не вижу препятствий, — улыбнулся Джархан.

На дворе были первые числа апреля. До зимнего солнцестояния еще полно времени. Без малого восемь месяцев. Достаточно, чтобы понять, что здесь и как.

Наверное.

Мы дошли до крыльца. На широких перилах, свесив массивные лапы, лежал огромный кот, подобных которому я не видела прежде. По размеру котик напоминал полугодовалого волчонка. Мех был густым, хвост длинным и пушистым. Шерсть дымчатой, слегка серебристой, с крупными тёмными пятнами. Кот щурился на меня желтовато-серыми глазами.

Я восхищённо выдохнула. Дар не чуял ничего странного, а, значит, таких крупных и красивых животных здесь держали домашними питомцами. Какая прелесть!

Со своевольными кошками понимание у меня складывалось хуже, нежели с псовыми, и прежде чем тянуть руки, я спросила у Джархана:

— Можно погладить?

Он усмехнулся. Виконт, идущий следом, заржал в голос.

«Кот» приподнял голову, спрыгнул с перил на землю, в воздухе оборачиваясь немолодой, легко одетой женщиной. Друидесса была невысокой, по-женски полной и почти полностью седой. Её жёлтые нечеловеческие глаза смотрели на меня с лёгким недоумением.

Джархан заговорил на местном языке. Друидесса выгнула бровь.

Я, покраснев, как самый спелый помидор, торопливо извинилась:

— Простите, я не знала. Обычно я чувствую, когда передо мной животное. Или не животное. Простите.

Интересно каким же образом я так опростоволосилась.

Мой суженый добавил что-то, а женщина ему ответила. Он обернулся уже ко мне.

— Талория Пепельная — моя старшая друидесса. Она не знает твоего языка, но очень рада тебя видеть, — вежливо добавил Джархан. Сугубо от себя, как показалось мне, — она сказала, что друиды её опыта сами решают, кем видят их неофиты.

— Ясно, — кивнула я, рассматривая Талорию с любопытством. Друиды Тёмного Властелина — это то, что весьма интересовало наших военачальников. И пусть никто не просил меня об этом, но узнать о них больше будет полезно.

Хотя кому я вру, не о военачальниках Союза я сейчас думала, отнюдь не о них.

Взгляд друидессы был холодным и цепким. От её внимания я почувствовала себя неловко. Закончив рассматривать меня, Талория обратилась к Джархану. Он перевёл её слова:

— Она говорит, что в твоём возрасте ты уже давно должна была пройти инициацию. Почему это не сделано?

Я отвела глаза.

— У нас так не принято. Ты или часть королевской семьи, или часть друидического культа.

Талория кивнула задумчиво. Выражение её лица показалось мне удовлетворённым.

— Могу я задать вопрос? — всплыли в голове вчерашние неприятные ощущения от местного леса. Друидесса дала добро.

— Мне не понравилось в лесу. Я чувствую его чужим. Дома такого со мной не бывало и в других королевствах Рубежа тоже. Что здесь не так?

Джархан заметно задумался, подбирая верные слова вначале для моего вопроса, а затем и для ответа Талории.

Она отвечала мне мягко. Я невольно обратила внимание на то, как мягко она мне отвечала.

— Друиды связаны со своей землёй, а земля со своими друидами, — переводил мой супруг, — когда друиды ожидают, что сражаться с ними будут другие друиды, они накладывают чары, которые помешают чужакам. Сейчас для этой земли ты чужая.

Слышать это оказалась неожиданно больно. Талория, подумав немного, продолжила говорить, и Джархан перевёл её слова с небольшой задержкой.

— Это не навсегда. Ваши странные правила оказали тебе услугу. Ты сможешь пройти инициацию здесь, если, конечно же, захочешь.

Меня можно было и не спрашивать. Давно уже и не мечтавшая стать полноценной друидессой я едва удержалась, чтобы не кинуться обнимать Талорию.

Джархан кашлянул, подчёркивая, что дальше говорит за себя.

— Будет здорово, если ты начнёшь учить наш язык. Талория точно не станет учить ваш. Я пока приставлю к тебе Алтана и Сарано, — кивнул он на виконта и графиню, — но не до конца жизни же ты будешь ходить с переводчиком.

— Сколько её осталось-то, этой жизни, — с оттенком иронии вздохнула я.

Мой супруг помрачнел едва заметно.

— Много. Я очень надеюсь, что много, Лилит.

Я пожала плечами.

Двадцать лет назад Рубежные Королевства уже давали Тёмным Землям шанс. Встречались, танцевали, общались и делили пищу. Отдали принцессу.

Я помнила, чем это закончилось. Я сказала тоскливо.

— Очень надеюсь, что ты не лжёшь.

Глава 4

Лилит

Мне показали замок. В сравнении с дворцом королевской семьи в Хиперионе — столице Блуокса, новый мой дом был тесным, убогим и нелепым. Да что там дворец — дома зажиточных крестьян в пригороде и то строили богаче. Они по крайне мере их возводили полностью из камня. У замка Джархана каменным был только фундамент и несколько комнат на первом этаже — кухня, кузница и ещё что-то хозяйственное, где мог возникнуть пожар. Бо́льшую часть замка построили из дерева. Было влажно, и ветер сквозил сквозь плохо законопаченные щели.

Я пыталась улыбаться. Получалось криво.

Внутреннее убранство тоже не отличалось роскошью: грубая по нашим меркам мебель, множество шкур и домотканых ковров вроде тех, что лежали в главных комнатах у зажиточных крестьян. Никаких картин. Никакой бытовой магии. Чадили масляные светильники, воздух был спёртый, несмотря на открытые окна. Кроме того, я не заметила даже намёка на канализацию. Мой суженый, бодро начавший экскурсию, скатился к извиняющимся ноткам в конце. Казалась, что он и в самом деле чувствует неловкость от того, в какую дыру притащил меня.

Мы стояли на третьем этаже у широко распахнутого окна и смотрели на поселение, раскинувшееся за частоколом замка. Назвать его городом язык не поворачивался. Все дома, что я видела, были деревянными. Редкие могли похвастаться двумя этажами. Скромные избы перемежались с огородами и сараями для скота.

— Сколько людей живёт здесь? — спросила я из любопытства.

— Несколько тысяч, — ответил Джархан, — это не самое крупное поселение. На Западе страны есть города по тридцать тысяч человек. Несколько штук.

Я щурилась, пытаясь разглядеть больше деталей. Улиц как таковых не проложили — одна широкая тропа от замка, по которой могли проехать пару повозок, да и всё. Дома где-то липли друг к другу, а где-то, напротив, держали дистанцию. Заборов между ними не ставили, только хилые загоны для животных.

Странное место. Не нормальный город — шумный, оживлённый и слегка грязный, как, например, Хиперион. Но и не деревенька, какими был усыпан его пригород. Что-то среднее.

Не то чтобы меня огорчало отсутствие городского шума — я никогда не любила столицу, предпочитая проводить время в деревушках. Просто с того момента, как мы вошли в замок — и оставили снаружи обрадовавших меня волков — настроение постепенно скатывалось к тому, с какого я сегодня начала. Исключительно мрачному.

— Я слышал, что в Хиперионе, — неправильно поставил Джархан ударение в имени нашей столицы, — живёт больше трёхсот тысяч человек. Но у нас из-за войн с демонами не возникло крупных городов.

— Из-за войн с демонами? Да что ты говоришь, — хмыкнула я.

Графиня прошептала Властелину что-то на незнакомом языке. Тёмном наречии, вероятно. Отец упоминал, что местные говорят на смеси древнего языка империи магов с речью демонов. Я, само собой, не знала ни первого, ни второго.

Мой суженый задумчиво кивнул графине.

— Извини, я неверно выразился из-за того, что говорю не на родном языке. Я хотел сказать...

— Неважно, — отмахнулась я, — смысл ясен.

— Я понимаю, что здесь не так, как у тебя дома, — ответил Джархан. В его голосе вновь зазвучали извиняющиеся нотки. Я перебила резко и чересчур грубо:

— Хватит. Не так — значит, не так. К чему всё это?

Джархан смотрел на меня слегка обиженно.

— Я хочу, чтобы тебе было здесь хорошо.

— Спасибо, — поблагодарила я с едкой иронией, — но мне не становится хорошо оттого, что ты извиняешься.

Своевременно вмешалась графиня Станская.

— Властелин, слуги готовы подать ужин.

Мы спустились в зал на первом этаже. Здесь, выстроенные буквой «П», стояли три длинных деревянных стола. Душный воздух пропах горелым маслом. Дома в королевском замке использовали лишь магические светильники, и к вони масляных ламп я не привыкла. Она раздражала.

Стол застелили светлой скатертью. Посуда выглядела так, будто её воровали откуда-то на протяжении долгих лет — вроде и красивая, но ни одного полного комплекта. В качестве приборов подали два ножа — поуже и пошире, — и большую ложку. Талория и виконт Шеффрский сразу же приступили к еде. Одним ножом — тем, что пошире, они резали мясо, а на другой накалывали и отправляли в рот. Интересно.

За столом нас сидело пятеро: друидесса, графиня, виконт, я и Джархан. Ближайшее окружение, что ли? Вокруг Найли крутился десяток фрейлин, и каждая из них отвечала за что-то своё. Свита отца — ближайшее его окружение, включала в себя две дюжины аристократов.

Впрочем, не мне, приехавшей без единой служанки, Джархана осуждать.

— Мне рассказывали, — начала я, сев за стол, — что принцесса Энии жила в здании из чёрного камня.

Графиня с Джарханом переглянулись.

— Да, — осторожно ответил мой суженый, — это в другом месте.

— Почему мы здесь?

Джархан ответил ещё опасливей:

— Мне нравится здесь.

Я кивнула. Нравится, значит, нравится. Ничего не имею против.

Пища оказалась непривычной. Немного закусок — сыр и очень странная мягкая колбаса. Основное блюдо — запечённые картофель и морковь, тёмное мясо, крупными кусками плавающее в сливках. Острый запах чеснока и чего-то незнакомого, будто бы слегка смолистого. Я попробовала картофель. Он был пряным, слегка отдавал мылом и сладостью. Понятия не имею, какие специи давали такой вкус, но есть это мне не хотелось.

Сливки я тоже не любила. Но если блюдо — единственное мясо, которое сегодня поставят на стол...

— Не беспокойтесь, принцесса, — с лёгкой иронией сказала графиня Станская, неверно истолковав мои колебания, — это не человечина. Косуля.

— Здорово, — мрачно «порадовалась» я и взяла пару кусочков пресного сыра, — но «принцессой» я была в Блуоксе. Кто я здесь?

Джархан посмотрел на меня неуверенно и перевёл взгляд на графиню, изящно разделывающую кусок мяса.

Та бросила что-то на их языке.

— Моя супруга, — передал мне Джархан.

— Королева-консорт, — добавила графиня.

— Вы считаете себя королевством? — спросила я, глядя на Станскую. Она отправила в рот кусок мяса и неторопливо его жевала.

— Что такое «консорт»? — тем временем спросил Джархан.

— Супруг правителя, — ответила я, — не имеющий власти и полномочий.

— Мы называем нашего правителя Властелином и наши земли Владениями, — закончила графиня с мясом и холодно улыбнулась мне, — но За-Рекой, вы обычно говорите «королевство» и «король». Это нам тоже подходит. Можете считать себя королевой, — закончила она.

Ситуация нравилась мне всё меньше. Почему вместо Джархана отвечает графиня Станская? Кто она ему? Насколько мой супруг правит, а насколько выполняет её капризы?

Почему это так сильно меня злит?

— Считать я себя могу хоть Принцессой Грации, — раздражённо ответила я, — но кто я здесь? Чего вы от меня ожидаете? Какие у меня обязанности? Что я могу?

— Мы обсудим это наедине, — дипломатично сказал мой супруг.

— Это недолгий разговор, — возразила графиня.

Только я открыла рот, чтобы «поддержать» её чем-нибудь язвительным, как нас обеих перебил Джархан.

— Я сказал, что мы обсудим это наедине с моей супругой, — сказал он тем особенным тоном, какой иногда использовал для споров с матерью мой отец. «Я твёрд и решителен», — говорил этот тон, — «Умоляю, не вынуждай меня доказывать это, ведь оба мы знаем, что спорить с тобой я не способен».

— Вы двое спите? — нагло спросила я. Джархан поперхнулся, и даже друидесса подняла на нас свои жёлтые глаза. Виконт Шеффрский со смешком перевёл для неё.

— Нет, — ровно ответила графиня, изящно поднимаясь из-за стола, — я пойду, если вы позволите.

Стыдно мне почему-то не стало. Не знаю почему, но графиня изрядно раздражала. Съев ещё немного сыра и пару листков зелени, я встала из-за стола.

— Я провожу тебя до твоих покоев, — поднялся на ноги Джархан, — и поговорим заодно.

Я кивнула неохотно и поплелась за ним, старательно скрывая нарастающий испуг.

Представление об интимной части супружеских отношений у меня было. Я видела, как залезают друг на друга животные, да и крестьянские дети исключительно болтливы. Брак подразумевал детей, а, значит, подразумевал и близость. Насколько я понимала, Джархан в праве её требовать.

Мой супруг, конечно же, красив и против воли будил интерес, но падать в постель так быстро я все же не готова. И страшно, и стеснительно, и в чём-то даже обидно. Я, конечно же, не верила, что дождусь брака по любви... Но немного надеялась. И прощаться с этой надеждой было неприятно.

Я постаралась найти в ситуации что-нибудь хорошее.

«Спасибо тебе, Светлая Королева, за твою милость, — мысленная хвала богине прозвучала слегка язвительно, — ведь близость — это всё же не пытки».

Я вздохнула, бросая косой взгляд на Джархана.

Он любезно встретил меня, не был груб, много раз повторил, что желает позаботиться о моём благополучии. Пока всё и в самом деле шло удивительно неплохо.

Поразмыслив немного, я решила не портить свою жизнь нелепой строптивостью. Будет настаивать — соглашусь и потерплю, не будет — промолчу, а на мягкие намёки изображу дурочку.

Когда дверь за Джарханом закрылась, я оглядела свои новые покои. В комнате была постель, камин, столик для макияжа, ширма для переодевания и пара стульев. Всё грубое, но добротное. Дивана или софы принцессе не полагалось. За неимением иных вариантов я упала на кровать. Устроив руку под головой и подтянув к себе одно колено, я обратилась к Джархану:

— Можно вопрос?

— Конечно, — сел он рядом, но прикасаться не стал. Уже облегчение.

— У нас не было брачного торжества, только подписание договора. Формальность. Меня отправили к тебе, предполагая, что церемония пройдёт здесь. Какая? Когда? Что я должна делать?

Мой суженый стянул с волос чёрную ленту. Густые, блестящие в свете камина волосы рассы́пались по плечам. Он зарыл в них пальцы, и мне, к собственному удивлению, ужасно захотелось сделать то же самое.

Мягкие ли его волосы, как у моего брата? Или, напротив, жёсткие как у отца?

— Если честно, — сказал Джархан, не глядя на меня, — у нас вообще нет понятия брака. Вы спите или не спите. Живете вместе или не живете. Договариваетесь о правилах и соблюдаете их. Или не соблюдаете. Мстите, если считаете себя обманутыми. О «браке» мы впервые услышали от вас, когда... — помявшись, он предпочёл закончить быстро, — ты поняла. С таким условием моему предшественнику предлагали вашу девушку, и он согласился.

— Тебе ничего не предлагали, — заметила я, мысленно радуясь тому факту, что прошлую принцессу замучил не Джархан, — ты потребовал сам.

— Я объясню.

— Давай сначала про брак.

— Можем устроить любой ритуал, какой тебе нравится. Ты можешь ездить домой и вести переписку с родными, заказывать вещи. Можем проводить время вместе или почти не видеться, — сыпал Властелин предложениями словно из рога изобилия. Это было так забавно, что я невольно улыбнулась, но вышла улыбка грустной и мрачной. Гордость и страх не позволят вслух признать, что я хочу общаться с Джарханом, а сам он навряд проявит интерес.

Прием казался теплым, но видеть в нем нечто больше, нежели лицемерное дружелюбие, я себе запретила. Блуокская знать тоже была мила со мной, пока видела выгоду.

— Можем пока просто договориться, что мы женаты? — предложила я.

— Конечно, — улыбнулся Джархан. Неприкрытая радость в его голосе звучала обидно. Надо же как обрадовался, что брак не придется ни праздновать, ни консурмировать, — всё, как ты хочешь.

— Зачем я вообще тебе сдалась? — перевернулась я на живот и подняла взгляд на своего супруга. В полумраке и с распущенными волосами Джархан казался даже красивее, чем во дворе замка в окружении волков. А у меня, если смотреть сверху вниз, не было видно начинающегося второго подбородка...

Светлая Королева, о чём я думаю.

— Ни за чем, — сказал Джархан с улыбкой. Так, будто сделал комплимент. Глядя на моё изменившиеся лицо, он слегка поморщился, — я учил твой язык долгие годы и, надеюсь, ты простишь мне редкие ошибки.

— Ничего, — отмахнулась я, — просто продолжай.

— Я хотел сказать, что ты не нужна мне сама по себе, — пояснил Джархан, — то есть, как супруга, — всё усугублял и усугублял он.

«Ну, а на что ты надеялась? — мысленно вздохнула я. — В твоём случае и косметика не поможет. С тобой даже ради укрепления политического брака возлечь не хотят.»

Джархан тем временем продолжил доверительно:

— Мне нужен мир. Я знаю, что если у меня будет принцесса Из-За-Реки, то ваши королевства с меньшей вероятностью устроят мне войну. Ведь так?

Я кивнула, крутя в пальцах кончик косы. Добавлять, что после появления наследника риск станет ещё ниже, я не стала. Обида обидой, но вдруг Властелин и в самом деле решит полезть ко мне прямо сейчас?

— Ну, да, обычно это работает именно так.

Мой супруг улыбнулся радостно. Не похоже, чтобы он планировал продолжать.

— А мир-то вам зачем?

Он посмотрел на меня с искренним недоумением.

— Жить спокойно. Мы не так давно избавились от демонов. Мало кто хочет и дальше погибать За-Рекой. Даже Цаагал, из-за которого вы напали на нас двадцать лет назад, не планировал войны.

В детстве у меня, само собой, была нянька. Пытаясь воспитать из вредного ребёнка приличную королевскую дочку, старуха частенько бранилась, мол, знаешь, что делают с непослушными принцессами? Их отдают Тёмному Властелину!

Конечно же, ей пришлось описать мне и то, что делает с принцессами этот самый Властелин. Детали страшилки долго ещё снились мне в кошмарах.

Самое ужасное, что большая часть оказалась правдой.

Я не стала сдерживать отвращение.

— А что же он, прости меня Принц Ясности, планировал, мучая принцессу Энии? На что рассчитывал?

— Что она ненужная, — без тени сомнения ответил мой супруг. Я поперхнулась и посмотрела на него шокировано.

Джархан с видимой неловкостью потёр руки и слегка кашлянул:

— Я не имею в виду, что он прав. Но я знаю: Цаагал не думал, что вы нападёте на него из-за этого.

— Почему? — взяла я себя в руки и постаралась выровнять тон.

— Такие у нас порядки. Мы долго жили с демонами. Они забирали людей. Тех, кого любили, мы прятали, выкупали или выменивали. А тех, кого нет — отдавали. Цаагал думал, что может делать с вашей принцессой то же, что делали с нашими людьми демоны, раз уж ему её отдали.

Я хватала ртом воздух, не в силах подобрать слов. Предельно ясная мораль местных выходила за рамки понимания нормального человека. Наконец, я выдавила сипло.

— Надеюсь, ты сообразительнее.

Властелин посмотрел на меня сверху вниз. Слуги заранее растопили камин. Чадящие светильники я приказала оставить снаружи, и потому пляшущее пламя — единственное, что разгоняло мрак в комнате. Тёмные провалы глазниц и радужка, неестественно мерцающая небесной синевой, показались мне донельзя зловещими.

— Да. Мы следили за вами. Слали шпионов. Многих вы ловили, но некоторых нет. Я знаю, что ты должна остаться живой, невредимой и иметь здравый рассудок. Мне сто́ит отпускать тебя домой время от времени, чтобы ты успокаивала родных. Но делать это так, чтобы потом ты возвращалась. Я ещё не понял, как я должен этого добиться, но разберусь, если ты дашь мне время до декабря, — говорил Джархан так, будто читал с книги.

Мне стало зябко.

— Кто я здесь?

— Ты моя супруга, — сказал он твёрдо, — я не могу дать тебе власти. По крайней мере сейчас. Но твои бытовые приказы слуги выполнят незамедлительно и со всем старанием. Захочешь чего-то необычного — обращайся ко мне.

— Какие у вас законы о престолонаследии? — не понравилась мне абстрактность ответа, все эти «сейчас» да «потом».

Джархан пожал плечами:

— Сложный вопрос. Ещё тридцать лет назад Властелина назначали демоны из числа своих любимчиков. Он и занимался-то только тем, что сервировал для них стол повкуснее. Потом мы решили сделать власть наследственной по вашему образцу, но, на самом деле, изменилось немногое. У Цаагала осталось множество потомков. Сейчас друиды и главы кланов договариваются между собой, кого из его детей они хотят видеть на троне. И как долго.

Немного помолчав, Джархан добавил:

— Нам тяжело дались последние войны. Если бы эта земля не была пропитана нашей кровью на метры вглубь, то мы бы уже проиграли. Нам нужен мир. Я его пообещал. Не справлюсь, и от меня избавятся.

— Хорошая мотивация, — вздохнула я и, повинуясь внезапному импульсу, положила ладонь ему на руку, — сочувствую.

Властелин посмотрел на меня с удивлением, резко поднялся на ноги и потёр руку так, будто я чем-то её вымазала.

— Не обижай Сарано, пожалуйста. Она старается, — попросил он мягко.

— Не отгрызть кому-нибудь голову? — пошутила я.

Джархан не улыбнулся.

— В том числе.

Он ушёл, а я осталась в комнате одна.

Глава 5

Лилит

Вскоре после ухода моего супруга за окнами послышались скулёж, рычание и звуки собачьей возни. Я догадалась, что Джархан пошёл за волками. Обычно животных, как пояснили мне во время экскурсии, свободно пускали в замок, но сегодня, ради моего спокойствия, попытались оставить снаружи. Виконт Шеффрский со смехом рассказывал, как долго и тщательно слуги отдраивали комнаты от шерсти перед моим приездом. Вежливо поблагодарив хозяев за старания, я уверила их, что животные в замке — это последнее, чем меня можно расстроить. Только завидовать буду по-чёрному.

Сейчас Джархан наверняка заберёт питомцев в свою комнату. Если, конечно, постель его не занята какой-нибудь миловидной, чересчур брезгливой особой.

Эта мысль злила. Отправляясь сюда, я не задумывалась о том, что Тёмный Властелин может мне понравиться.

Последний, кто нравился мне — Кристофер, жених младшей сестры. Принц Арсавена был старше Сары семь лет, мой ровесник. Он переехал к нам, когда ей едва исполнилось девять. Любил животных, любил речные прогулки. Мы много времени проводили вместе. Мне казалось, что я ему интересна.

Помню, как я спрашивала у отца: почему не я? Я тоже принцесса и по возрасту подхожу больше, почему Кристофер приехал не ко мне? Отец нёс какую-то чушь, ссылаясь то на мою роль потенциальной наследницы, то на друидов, то на родителей Криса. Чуть позже Найли выяснила для меня правду.

Когда Крису показали мой портрет, первой реакций его было: «А нет ли у Его Величества других дочерей?»

Не помню, чтобы я об этом плакала. Внутри будто вымерзло всё, что касалось противоположного пола.

А теперь вот, кажется, оттаяло. Очень не вовремя.

Закрывая глаза, я видела лицо Джархана, подсвеченное бликами пламени.

Чего стоило мне накраситься и одеться наряднее? Научиться делать причёски? Почему я не забрала сшитые матерью платья?!

Заткнув рот подушкой, я рассмеялась зло. Что за чушь! Помнится, на портрете, отправленном Крису, я не только была собрана лучшими мамиными модистками, но и слегка приукрашена льстивой кистью художника. Не помогло! Если даже на портрете не помогло, то что говорить о жизни. Графиней Станской — безупречно-хрупкой куколкой с нечеловечески серым лицом, — я всё равно не стану, что бы с собой не сделала. Проще смириться и не тратить время. Да, пускай и не выйдет из меня красавицы, но хоть снисходительную жалость не буду вызывать бесполезными попытками.

Решить проще, чем сделать...

Мне стало дурно, душно и тесно в убогой комнате. Давил низкий потолок, раздражал горьковатый запах трав, которыми, похоже, отмывали пол и стены. Перина была слишком мягкой, постельное бельё грубым, а звуки из окна — громкими.

Меня бесило абсолютно всё, и справляться с эмоциями я умела лишь двумя способами.

Но никого из моих питомцев под рукой не было.

Лес тоже оказался чужим и отказывался отзываться, и всё-таки это лес. Прогулки на природе всегда успокаивали меня.

Я подошла к окну и распахнула ставни. В комнату хлынул прохладный воздух, пахнущий животными и дымом. Я поёжилась. Здесь холоднее, чем дома и одежду, подобранную для наших температур, стоило сменить на что-то потеплее. Матушка, насколько я помнила, положила мне тёплый плащ и несколько камзолов из плотной шерсти.

Я оглянулась на сундук. Копаться в нём было лень. Так пойду. За час-два серьёзно не замёрзну и тем более не заболею.

Осталось решить одну маленькую, совсем пустяковую проблему.

Рядом с моими окнами рос шиповник. Я попыталась осторожно отломить веточку в локоть длинной. Шипы поцарапали пальцы. Я зашипела зло, но дело закончила и вернулась с добычей к своему сундуку.

Законы Рубежных королевств не позволяли мне войти в полную силу, но ряд мелких фокусов я освоила без ведома и помощи наставников.

Настоящий друид никогда не потеряется в лесу. После инициации они начинали особенным образом чувствовать землю и направление. Развлекая меня и Найли, один из придворных друидов, помнится, угадывал, из какой части замкового сада мы срывали внешне совершенно одинаковые травинки.

Неофиты так не умели. В незнакомом лесу я могла потеряться. Такого позора, само собой, не хотелось.

Я вытащила расчёску, на которой оставались мои волосы и, поцарапавшись о шипы ещё пару раз, свернула ветку шиповника в узел. Начала накручивать на растение снятые с гребня волоски.

Пальцы покалывало, но теперь уже магией, а не колючками. С каждым оборотом волоса я привязывала себя к ветке. Тянула что-то изнутри, чему не знала названия. Было больно. Инициированные друиды, как признался мне как-то один из них, редко использовали свои собственные силы. Вся суть состояла в том, чтобы черпать их из природы, преобразуя нужным образом.

Но чтобы колдовать по-настоящему, требовалось пройти инициацию. Неофиты могли пользоваться лишь собственной жизненной силой, запасы которой, как правило, более чем скромны.

Колдовство самоучки рвалось от любого неосторожного движения, но я выучилась работать аккуратно. Оборот за оборотом я закрепила свои волосы — и тончайшую нить своего дара — за узел шиповника. Затем высшей степени бережно положила самоделку на стол. Настоящие амулеты можно кинуть в бурную реку, а затем отыскать спустя километры порогов. Мой сломается, если я уроню его на пол — соскользнут обороты волоса, а с ними разойдутся и неумелые чары.

Но раз уж теперь по моей комнате не бегает невоспитанная волчица, то и ломать амулеты некому.

Я прислушалась к себе. Заблудиться можно не бояться. Нить, натянутая к узлу шиповника, выведет меня откуда угодно.

В теле чувствовалась лёгкая слабость — неофитку истощало даже такое смешное колдовство. Но это пройдёт.

Вот теперь, с совестью совершенно чистой, я выскочила в окно и короткими перебежками, стараясь не попасться на глаза слугам, направилась к лесу.

Джархан

«Всё прошло неплохо», — рассуждал я, лёжа на полу своих покоев. Пламя в камине горело ровно и успокаивающе. Шкуры, устлающие пол, приятно щекотали голую кожу. Неудобный костюм, что вытащила Сарано из неведомых сундуков, успел порядком утомить меня за вечер, и я скинул его, как только оказался в своих покоях.

Обидным было то, что надевал чужую одежду я зря. Либо наши сведения об этикете и порядках Блуокса оказались ошибочными, либо моя принцесса оказалась из тех, кого церемонии раздражали.

Это радовало.

Настроение было приподнятым. Ещё утром я ожидал, что встреча пройдёт хуже.

Лилит — какое забавное имя, — развеяла главные мои страхи.

Я боялся бурных истерик, криков и потоков слёз, но она держалась спокойно.

Меня пугала мысль о немой и бледной от страха тени, что зачахнет здесь от меланхолии, но Лилит не сложно было порадовать.

Ей понравились животные, за которых я тоже переживал. Хвост, Ночь и Охотник не переносили клеток. То, что мне не придётся перекрыть им вход в дом, изрядно облегчало жизнь.

Радовала меня и говорливость Лилит. Пусть ругается, пусть язвит, пусть высказывает опасения. Пускай даже пререкается с Сарано, если уж моя советница чем-то её раздражает. Пусть только не молчит. Замкнутая принцесса, не смеющая сказать лишнего слова, возглавляла список моих страхов. Повесится ещё на потолочной балке, никому ни разу не пожаловавшись. С проговорёнными страхами я мог хотя бы попытаться что-то сделать.

Пожалуй, мне её жаль.

Потратив на изучение Земель-за-Рекой много лет, я был уверен: не так уж сильно их люди отличались от наших. Не всегда избавлялись от нелюбимых. Иногда, когда не отдать никого нельзя, на заклание отправляли тех, чьи шансы выжить были ниже, чем у прочих.

Мне казалось, что и Лилит понимала это. Любимой была она или нет, но в удачную судьбу сестёр её родители верили больше.

Обидно, наверное. Неудивительно, что у неё мрачное настроение. Понять бы только, отчего её семья приняла такое решение.

Из-за друидики, которая вредит монаршим особам? Из-за черт характера, что я пока не заметил? Из-за неприглядной внешности? Несносных манер? Какой неприятный сюрприз ожидает меня вскоре?

Ночь лениво поднялась на лапы и перешла поближе ко мне. Устроилась рядом. Я пододвинулся, положив голову на её бок.

Какие бы проблемы ни ждали меня впереди, столкнуться с ними придется. «Мир», царивший последние годы, был не более, чем затянувшейся передышкой. Люди За-Рекой нас ненавидели. Мы знали об этом и каждую минуту ожидали удара. Кто-то со страхом, а кто-то с предвкушением, но каждый готов был схватиться за оружие. Оно зазвенело бы рано или поздно, не найди я способа переломить ситуацию. Достучаться до королевств За-Рекой, выйти на спокойный диалог.

Слушать меня по-хорошему людские правители не хотели. Послания, не включающие угрозы, игнорировались, будто не доходили вовсе.

Демоны не понимали концепта переговоров. Кажется, у людей тоже были с этим проблемы.

Заявления о готовности воевать прямо сейчас – вот единственно, после чего мне уделили внимание. Внимание, как и следовало ожидать, совершенно недоброжелательное, но хоть что-то.

Блуокская принцесса в Калиморе – лучшее, чего мне удалось добиться. Каким бы ни был её характер, но ее присутствие здесь – уже достижение. Первый шаг.

Вспомнилось прикосновение Лилит. По тому, как упорно избегала она моих рук в начале знакомства, я решил, что принцесса заранее ощущает отвращение. А теперь это.

Лилит хотела выразить поддержку? Ей стало меня жаль? Или это игра, правил которой я не знаю? Моя супруга могла бы быть куда расчётливей, чем мне показалось вначале.

Тяжело вздохнув, я пришёл к единственному верному выводу: отдёргивать руку было нельзя. Хорошие личные отношения — лучший вариант, как удерживать Лилит рядом не заложницей и не пленницей. Стоило поощрять любые добрые порывы.

Но в моменте, почувствовав её ладонь на своей, я растерялся и побоялся, что сделаю что-то не так.

Неважно, разберусь потом. Уже то, как спокойно прошло знакомство, можно считать победой.

Раздался стук в дверь. Остаток вечера я надеялся отдохнуть и потому не стал отзываться. Стук повторился настойчивее. Тяжело вздохнув, я крикнул «Да».

Сарано открыла дверь, но входить не стала, сказала с порога:

— Твоя невеста сбежала.

— Что? — подчёркнуто медленно поднялся я на ноги. Новость не укладывалась в голове.

— Выскочила в окно минут пятнадцать назад, — пояснила Сарано, — её заметили слуги, но вначале не посмели остановить, а затем не решались никому сообщить. Ты всё-таки не приказывал следить за ней.

— Позови Талорию и Алтана, — мгновенно приказал я, но тут же спросил с видимой надеждой:

— Ты была в её комнате? Может, слугам показалось?

Сарано пожала плечами с видом «мечтать не вредно».

— Пошли, — скомандовал я.

— Алтана нет, — доложили мне слуги по пути к комнате Лилит. Я застонал: конечно же, мой советник не будет собой, если не прогуляется хотя бы несколько часов в мохнатой форме. Жаль, момент он выбрал ужасно неподходящий.

Дойдя до комнаты Лилит, я постучал костяшками пальцев. И, не дождавшись ответа, распахнул дверь.

В комнате никого не было.

Сарано прошмыгнула к окну мимо меня, а я зарычал зло.

Какого демона? Неужели мирно прошедший вечер почудился только мне? Моя принцесса, оказывается, хорошая актриса! Вот только что она собирается делать так далеко от границы? Не может же Лилит всерьёз надеяться вернуться домой по лесу?

Возможно, её ожидают сообщники где-то недалеко? Окрестности замка охранялись, но хороший диверсант мог просочиться.

Навряд ли в этом замешан король Блуокса — слишком много сложностей ради заранее известного исхода. Друзья или, может, поклонник Лилит? Это объясняло, почему она вела себя так спокойно.

Я прошёл по комнате туда-сюда. В воздухе витал едва заметный запах крови. Как потомок демонов, пускай и с изрядно разбавленной наследственностью, я имел обострённое чутьё на такие вещи.

Источником запаха была колючка, валяющаяся на столе. Взяв её в руки — просто ветка шиповника, зачем-то свёрнутая узлом, — я с удовольствием сжал пальцы.

— Не надо! — рявкнула сзади Талория.

Её крик запоздал. Я уже смял ветку, до крови расцарапав кожу. Боль, даже собственная, отчасти успокаивала.

— Что? — уточнил я с недоумением.

С лицом до крайности осуждающим Талория подошла и взяла шиповник из моей руки. Посмотрела брезгливо и бросила на пол.

— Это был друидический амулет. Самый убогий, что я видела в жизни, но худо-бедно работающий. А ты его сломал.

— Какой амулет? — продолжал не понимать я.

— Маяк, насколько я успела разглядеть, — пожала плечами Талория и направилась к окну.

Я застонал, прижимая к лицу окровавленную руку. Никакого побега, никакого поклонника, никакого заговора — всё оказалось намного проще.

— Девочка захотела погулять? — ядовито уточнила Сарано, озвучив мои мысли.

— Судя по всему. И предусмотрительно оставила нить, по которой её мог бы найти другой друид. Теперь она разорвана.

— Ладно, давайте отыщем её иначе — отмахнулся я. Происходящее приобрело больше смысла, но сама ситуация стала только отчаяннее.

Наши леса опасны. Магия демонов, что тысячелетия отравляла землю, породила множество кровожадных чудовищ. Рядом с поселением не должно было водиться наиболее жутких тварей: василисков, граббов — пауков размером с крупную лошадь или мосликов — стайных хищников, внешне напоминающих лысых котов, агрессивных и невероятно ядовитых; но человеческую девушку убить могло практически что угодно.

Лучше бы это оказался поклонник. Тогда Лилит было бы кому защитить.

Талория сложила руки на груди:

— Даже неофиты друидов не оставляют за собой следов. Мы недостаточно знакомы, чтобы я искала её по возмущениям магии. Не могу предложить тебе ничего, кроме как наудачу бродить по лесу.

Это было скверно. Очень, очень скверно.

— Сарано, может, ты найдёшь её по крови? — с надеждой спросил я.

— Попробую. Я и душу ее могу почуять, если далеко не отошла, — пожала плечами моя советница и легко выскочила в окно. Куст шиповника у окна едва заметно пах кровью Лилит. Мне это не давало ровным счётом ничего, но у Сарано наследства демонов было больше, а, значит, и обоняние острее.

— Пусть ищут Алтана, — посоветовала мне Талория, — он легко отыщет её по запаху.

«Его самого отыскать бы» — подумал я про себя и пошёл собирать солдат.

В лесу у замка водилось... всякое. Ядовитые пауки, волки, как обычные, так и искажённые магией, бограты — человекоподобные теневые человечки, ростом едва ли с собаку, но умеющие сводить людей с ума страхом. Я мысленно перебирал разных тварей, пока углублялся в лес с Сарано. На неё была вся надежда: я не имел под рукой никого, кто по крови к демонам был бы ближе. Оборотней, превращающихся в волков и способных контролировать себя после обращения тоже. Талория пыталась добиться чего-то своей магией — девчонка всё же чужая для нашей земли, — но не обещала быстрых результатов. Солдаты, разделившись на тройки, прокрикивали лес. Ходить меньшими группами для обычных воинов опасно.

Я задумался, так ли разумно было разместить рядом со своим замком минимум войск. С одной стороны, я боялся нападения на границу — кто знал, не решат ли королевства воспользоваться принцессой как отвлечением, пускай это и стоит ей жизни. С другой стороны, сейчас мне не помешало бы больше людей.

Если Лилит погибнет, то от войны меня ничто уже не спасёт.

Я зарычал, едва сдерживая ярость. Сарано обернулась ко мне и посмотрела с пониманием. Нам сложно бывало контролировать себя ночью. Особенно когда ночь темна, когда ноздри дразнит запах людской крови, а настроение такое, что хочется кого-нибудь прикончить.

На самом деле любое дурное наше настроение скатывалось в желание кого-нибудь прикончить. Это у нас в крови. Ни меланхолии, ни тоски демоны не знали — только агрессию и желание причинять боль, которые передались нам.

Надеюсь, найдя Лилит, я справлюсь с тем, чтобы на неё не сорваться. Девчонка, конечно, доставила проблем своей глупостью, но пугать её лишнее.

Не говоря уже о большем.

«Сарано остановит меня», — мысленно напомнил я себе. Самоконтроль советницы безупречен. Причина моей вечной зависти.

— Лилит, — заорал я, пытаясь докричаться до своей воистину драгоценной супруги.

Сарано встрепенулась и помчалась вперёд. Я побежал за ней лишь спустя пару секунд, ощутив то, что она почувствовала первой.

Много человеческой крови.

Глава 6

Лилит

В лесу было неприятно и зябко. Совершенно новое для меня ощущение — как правило, чащи, реки и поля, напротив, ощущались уютными и родными. Я старалась не расстраиваться слишком сильно — меня предупреждали, что это чары. И что это временно. Талория пообещала, что будет учить меня друидике! К чёрту синие глаза Джархана, пусть спит со своей серокожей подружкой. Одна только возможность раскрыть в полной мере свои природные таланты стоила переезда в эти богами про́клятые земли!

Если, конечно же, супруг не прикончит меня раньше, но этого я боялась значительно меньше, чем утром. Не верилось в его лицемерие, а вот в аргументы и объяснения — да.

Вкрадчивый голосок, хорошо помнящий детские страшилки, шептал, что Тёмный Властелин просто втирается в доверие. Вот расслаблюсь, и тогда он проявит своё истинное лицо!

Я заткнула этот голос и упрямо пошла вперёд. Устала я думать о плохом.

Снег ещё не растаял полностью, но под ногами уже хлюпало. Неловко ступив мимо тропинки, я провалилась во влажную снежную кашу и вскрикнула досадливо. Сапог наполнился водой. И что мне теперь, домой возвращаться?

Не хотелось.

Осмотревшись, я нашла относительно сухой участок земли под старой елью и села, привалившись к стволу. Под корой сонно текли древесные соки. Лес ещё спал. Этого не замечали обычные люди, но я — да. Слегка склонённые к земле ветви, медленный ток сока, экономия жизненных сил.

Я погладила шершавый ствол. Вместо привычной уверенности и ощущения, что здесь со мной никогда не поступят дурно, окатило сдержанной недоброжелательностью. Так смотрели подружки сестры — вроде и хамить запрещено, и прогнать нельзя — принцесса по крови, да и привела меня Найли, но и в свой круг пускать не хочется.

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Раз уж лес не успокаивал, то и мёрзнуть здесь с мокрыми ногами не стоило. Разве что в замок напрямую не пойду — заверну в сторону и сделаю крюк. Выйду с другой стороны поселения, прогуляюсь заодно и по нему, осмотрюсь вблизи, так сказать.

Впереди мелькнуло что-то живое.

Я прислушалась к себе, пытаясь определить, кто же там бегает. Сбившиеся ощущения не давали однозначного ответа. Вроде и животное, а вроде и кажется каким-то странным.

Да здесь всё странное.

Из чистого любопытства я попыталась догнать убегающего зверя.

Животное, что неудивительно, бежало в глубь леса, но это не зародило у меня никаких подозрений. Нить амулета дрожала, но держалась. Дорогу домой найду, а звери мне, как правило, не вредят.

«А твари тьмы?” — ударила в голову неожиданная мысль. Пока я видела только плотоядных лошадей, но и их, если так подумать, довольно. Кто знает, не отпускают ли этих зверушек ночью на «вольный выпас»? Разумнее вернуться в замок.

Нить, натянутая к амулету, внезапно оборвалась.

Я остановилась как вкопанная. Зверь впереди заскулил, словно просил о помощи. Жалость к живому созданию потянула меня вперёд, но ноги, получившие команду напрямую от инстинкта самосохранения, начали пятиться назад.

Возможно, мой супруг всё-таки решил избавиться от меня? Принцесса ушла в лес и заплутала там, наткнулась на дикого зверя. Поверит ли в такое отец?

А в чём смысл?

Более вероятным казался другой вариант: ведёт меня в лес кто-то, кому не по душе планы Джархана на мир.

Я продолжила пятиться. Скулёж внезапно прекратился. Стало очень, очень тихо.

Неясная тень кинулась ко мне и клацнула зубами рядом с ногой. Я отскочила назад, оступилась и упала в сугроб, с ужасом пялясь на тварь. Мордой и размером она напоминала рысь, но, мало того, что чёрную, так ещё и изрядно обгоревшую. Клочья длинной и пушистой, дымчато-чёрной шерсти соседствовали с голой кожей мерзкого бордово-серого цвета. Животное — оно всё ещё казалось мне животным, — обогнуло меня и зарычало за спиной. Пока я неловко поднималась на ноги, тварь куснула меня за плечо, но сделала это так аккуратно, что даже кожу не поцарапала. В голове зародились смутные подозрения. Я сделала пару шагов вперёд — глубже в лес — тварь рычала мне в спину и едва ли не кидалась, но старалась не ранить.

Очень странное поведение.

Я сделала вид, что бегу туда, куда гонит тварь, но, спустя десяток шагов, резко развернулась. Животное не успело отреагировать — я пнула его коленом и понеслась сломя голову в сторону замка. Спустя десяток шагов и пару неудачных клацев тварь исхитрилась схватить меня за штанину. Я растянулась на земле, ободрав все руки об острые ветви лесной подстилки.

Тварь замерла. Схватив первую попавшуюся под руку шишку, я швырнула её созданию в морду.

Оно, наконец, перестало изображать животное. Очень странный оборотень или похожая на него тварь тени — различить не вышло, замотал головой, по-кошачьему пригнулся на лапах и утробно зарычал. Не так, как прежде. От этого рыка меня пробрало глубинным, животным ужасом. Я не могла кричать — гортань пережало, и вырывались из неё лишь жалкие сипы. Не могла бежать — поджилки тряслись. Даже думать, и то стало невыносимо тяжело.

Тварь кинулась на меня, целясь в шею. Спасло только, что правая рука и так была недалеко от лица — я успела подставить её под летящие мне в горло клыки. Зубы вгрызлись в мясо, сомкнулись на кости и сломали её после небольшого сопротивления.

Я отстранённо удивилась, что почти не чувствую боли. И что кричать у меня всё ещё не получается.

Я молотила второй рукой по морде твари, брыкалась ногами и дёргалась во все стороны, пытаясь не то столкнуть эту мерзость, не то отползти и прижаться спиной к какой-нибудь опоре. Случайно вышло второе — позади оказался ствол дерева. В полном молчании — ни я, ни тварь не издавали ни единого звука, — я умудрилась подняться на ноги. Монстр мотал башкой, словно пытался оторвать мне руку, и глядел совершенно безумными, чуть светящимися голубизной глазами.

Тварь, к счастью, оказалась лёгкой. Встав на ноги, я оторвала от земли её передние лапы. Нескольких ударов ногой по мягкому животу хватило, чтобы монстр разжал зубы и злобно заскулил. Отпрыгнув в сторону, тварь замотала башкой, зарычала утробно и приготовилась к новой атаке.

Я успела отскочить.

Прячась от выпадов твари за стволами молодых деревьев и отчаянно пинаясь, я выиграла несколько минут. Правая рука не слушалась и постепенно начинала болеть. Шок, спасший меня вначале, спадал.

Чуть дальше лежало поваленное дерево. Тонкий ствол застрял в ветвях соседей и остался стоять под углом. Я и сама не поняла, как умудрилась забежать по нему до широкой ветви вяза, на которой ствол повис.

Тварь мой отчаянный трюк повторить не сумела — терпения не хватило. Попытавшись в прыжке вцепиться зубами мне в ногу, монстр потерял равновесие и упал на землю. Когда он вскочил на ноги и побежал вверх второй раз, я уже сидела на более или менее устойчивой ветви. Тварь поднялась по стволу с кошачьей ловкостью. На моё счастье, пинаться в моём положении было более чем удобно. Зубы твари скользнули по ботинку, но не успели прокусить дубленую кожу Монстр вновь упал наземь.

Прежде чем чудовище забралось ко мне для следующей попытки, на него сбоку налетело... нечто. Высокая, человекоподобная фигура — вытянутая и очень худая, с непропорционально длинными конечностями и сверкающими глазами. Рассмотреть детали было невозможно — тьма туманом клубилась вокруг фигуры.

— Лилит, — услышала я крик Джархана.

На меня накатило облегчение.

Пока мой супруг не показался в поле зрения, я пыталась рассмотреть что-нибудь в схватке двух тварей. Получалось плохо. В странной ауре человекоподобного создания ничего не было видно, слышалось лишь рычание, визги и звук рвущейся плоти.

Снизу дерева, на котором я сидела, показался Джархан. Он нашёл меня взглядом. Глаза супруга слегка мерцали синим — слабее, чем у спасшей меня твари, но явно нечеловечески.

А чего я ожидала?

Джархан моргнул, даже зажмурился, как показалось, хотя видно с дерева было плохо.

Раздался последний, отчаянный визг напавшей на меня твари. Вторая фигура, на четвереньках стоявшая над трупом, подняла вверх свои сияющие глаза.

Я рефлекторно постаралась заползти на ветку повыше. Показалось, что сейчас и эта тварь на меня бросится.

— Уходи, — сказал Джархан жутким, до костей пробирающим голосом, — я сам дальше. Посмотри, есть ли здесь кто-то ещё.

— Она пыталась гнать меня куда-то, — крикнула я вслед убегающей фигуре.

Без монстра под деревом стало спокойнее.

Джархан поднял голову. Его слегка мерцающие глаза, если быть до конца честной, тоже пугали. Но не сильнее, чем болела сломанная рука.

— Спускайся, — приказал он тоном, с каким страшно спорить.

Я попыталась сползти вниз по стволу. Голова кружилась от кровопотери, и я сразу же начала падать. Властелин подхватил меня с негромким, но веским словом, без сомнения, бранном на его родном языке. Раненая рука оказалась прижата к телу. Я почувствовала, как цепляются друг о друга осколки костей и, наконец, заорала от боли. Разум покинул меня, не выдержав страданий и потрясений.

Джархан

Я отослал Сарано. Не создание тьмы — искажённый оборотень напал на Лилит. И оказался он здесь явно неслучайно. Нужно попытаться отыскать сообщников или следы лагеря.

Сомнения в своём самоконтроле я мужественно отогнал.

Лилит сидела на дереве и смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Видя ночью лишь немногим хуже, чем днём, я мог рассмотреть и царапины на лице, и бисеринки пота на лбу, и капли крови, пропитавшие одежду.

— Спускайся, — приказал я.

Удивительно, сколько крови было вокруг. Лилит не выглядела человеком, который потерял её так много: и на дерево ведь забралась, и болью пахла не так уж сильно. Неужели умудрилась поранить оборотня?

Свою ошибку я понял, когда Лилит покачнулась и полетела вниз. Едва успев подскочить и поймать её, я выпалил бранное слово: пушинкой моя супруга отнюдь не была.

Неловкое падение разбередило свежую рану. Лилит заорала в голос от мучительной боли. Я пошатнулся и прижался к стволу дерева, едва не выронив её на землю. Задышал часто, зажмурился на мгновение. Живот скрутило желанием сжать Лилит сильнее. Сломать ещё пару костей. Медленно, по одному выгибать пальцы в противоположную сторону. Слизывать кровь с искусанных губ...

Мгновением позже стало легче. Лилит вырубилась, её боль и страх перестали щекотать нос и язык. Осталась кровь, но с ней проще. В отличие от искажённых оборотней, один из которых лежал у меня за спиной, разодранный почти пополам, потомки демонов голову теряли не от крови. Основным триггером для нас выступали эмоции.

Вовремя всё-таки вырубилась моя супруга.

Я положил её на землю, спиной прислоняя к стволу. Поднялся на ноги и сосредоточился, создавая шар тьмы над собой. Запустил его в воздух, постепенно увеличивая.

Люди, так или иначе искажённые демонами, ощутят его тьму. Друиды, как мне объясняла Талория, почувствуют враждебность и неправильность.

Подав сигнал о том, где мы находимся, я опустился осмотреть руку Лилит.

Выглядела она паршиво. Меня не учили лекарскому делу, но даже я понимал, что торчащие осколки кости — это плохо. И кровь вокруг действительно принадлежала Лилит. Удивительно, что после такого ранения я застал её в сознании.

Зло зашипев — такой глупой и бессмысленной кончины Принцессы-Из-За-Реки мне даже в страшных снах не виделось, — я стянул с себя пояс и наложил жгут над локтем. Кровотечение не прекратилось, но замедлилось. А лицо супруги становилось всё более и более восковым.

Во мне поднималась паника. Я не могу стать причиной войны! Тем более так нелепо.

По спине пробежали мурашки, а волоски на шее встали дыбом от ощущения смертельной угрозы. Я подавил его, узнав источник магии. Талория, конечно же. Самая сильная моя друидесса и самая опасная. Кровь демонов шептала, что старуха должна быть мертва, а разум, что без неё погибну я.

Друидесса потеснила меня и склонилась над Лилит.

— Всё будет хорошо? — обеспокоенно спросил я.

Талория поморщилась и отмахнулась, мол, не мешай. Я послушно отошёл в сторонку и опустился рядом с истерзанным телом.

После смерти оборотень принял «человеческий» вид. С натяжкой, конечно. Слишком тёмная кожа, слишком тонкие волосы, слишком слабый запах — ещё одна вариация демонических потомков. Но если мои предки были... случайным событием — плодом насилия, уцелевшим по удаче или недосмотру, то создание, лежавшее передо мной, наши теневые прародители выводили намеренно. Пытаясь найти оружие против ненавистной друидики, демоны использовали самые разные манипуляции: магические, физические и те, о которых я не хотел даже знать.

Оборотень, чьё тело лежало передо мной, был одним из «удачных» экспериментов. Существа вроде него почти не имели уязвимости перед друидикой, отличались врождённой, с молоком матери впитанной верностью носителям тёмной магии. Своё обращение они тоже относительно контролировали. Портил искажённых оборотней лишь один недостаток — от запаха крови несчастные напрочь теряли разум.

Демонов такой расклад устраивал. При их правлении оборотни, искажённые тенью, широко использовались в армии в качестве берсерков, чьей задачей было прорвать строй и посеять панику. Исключительно верные, они до последнего сражалась за демонов. Теперь бо́льшая часть вынуждена была прятаться, отнюдь не безосновательно опасаясь за свою жизнь и свободу.

Это не оправдывало глупости моей жены, напротив, делало ситуацию только серьёзнее: Лилит пытались убить. Бродили рядом с моим замком, выжидали. Навряд ли надеялись, что всё получится так легко, вероятно пока лишь осматривались. Сарано предупреждала, что её отец и его союзники не позволят мне править спокойно. А я, дурак, надеялся на лучшее.

— Жить будет, — сказала Талория, — а пользоваться рукой — нет.

— Совсем? — неприятно поразился я. Такое тяжело будет объяснить её родителям. Да и сама Лилит наверняка будет меня винить.

— Ничего не могу сделать — связки, мышцы, сосуды — всё разорвано в клочья. Такое не заживает.

В воздухе повисло невысказанное «если только».

— Есть хоть какой-то способ? — попросил я.

— Если пройдёт инициацию в течение года, то есть небольшой шанс, что регенерация истинного оборотня успеет сработать. Потом тело окончательно забудет, что рука должна быть здоровой.

— Год — это мало? — тоскливо уточнил я.

— По-разному, — уклончиво ответила Талория, — обычно, ученичество занимает около трёх. А За-Рекой, откуда родом твоя супруга, к инициации готовятся в несколько раз дольше. Хотя бывает и иначе — изредка всё происходит само собой.

Талория поднялась на ноги и освободила мне место. Я поколебался мгновение — подождать носилки или донести Лилит на руках? Выбрал второе. Супруга оказалась на удивление тяжёлой, но, помогая себе тёмной магией, я легко мог донести её до комнаты.

Разум захватили невесёлые размышления.

Нужно подумать, что сказать Лилит после пробуждения. Не поругаться, не вызвать ненависти, но донести мысль, что ей придётся быть осторожнее. По-хорошему мне бы вообще охрану к ней приставить, раз уж дошло до подосланного оборотня. Но не согласится ведь... Или уговорю? Стоило спросить советов Сарано и, возможно, даже Алтана — у него в конец-то концов имелась жена и пара детей. Опыт мужчины, успешно справляющегося с семейной жизнью, мог быть для меня полезен.

Когда я ввязывался в авантюру с браком, она казалась мне проще.

Глава 7

Лилит

Жажда — вот первое, что почувствовала я по пробуждению. Тело — вялое и ватное, сознание словно на волнах качается, ничего толком не осознавая, и только мерзкое ощущение, будто в горло и на язык песка насыпали, мешало провалиться обратно в сон.

Задумавшись об этом, я осознала, что во рту у меня не только сухо, но и привкус стоит исключительно мерзкий. Кровь.

Сон ускользал, и неприятные ощущения становились всё сильней.

Тогда пришла боль. Болела — жгуче и в меру сильно, вся правая рука — от плеча до кончиков пальцев. Слабее ныли грудь, спина и ладони. Мерзкое ощущение, словно стекла разбитого насыпали, саднило в затылке и основании шеи.

С некоторым усилием я сосредоточилась на событиях вчерашнего дня. Те охотно всплыли перед глазами.

Любезный приём, красивый юноша, рядом с которым я так остро ощутила собственную непривлекательность. Неприветливый лес. Ночная прогулка. Тварь тьмы.

Милостивые боги...

Я распахнула глаза и сразу же зажмурилась. У постели сидел Джархан и читал обтянутую кожей книгу. Последний человек, с кем хотелось мне сейчас говорить.

Щёки запылали от стыда, смущения и, чего уж тут, страха.

Джархан вел себя любезно во время первой встречи, но тогда я ещё не успела доставить ему неприятностей. Что-то подсказывало, что теперь разговоры будут другими.

Но я ведь не виновата! Сотню раз сбегав на ночные прогулки дома, я и представить не могла, что здесь это может закончиться трагедией. С чего мне было ожидать нападения?

Звучало нелепо. Намеренно или нет, но я влипла в неприятности, способные ударить не только по мне. А если бы я погибла? Начал бы отец новую войну? Наверное... И всё из-за минутной глупости.

Джархан определённо должен быть в бешенстве. Я бы была в бешенстве.

Очень хотелось провалиться сквозь землю, но такой серьёзно магией владел не каждый инициированный друид, куда уж неофитке. Придётся перестать прикидывать и встретиться с последствиями. Не могу же я вечно изображать спящую?

Собрав всю волю в кулак, я открыла глаза. Тихо кашлянула и неуверенно посмотрела на своего супруга.

Глаза Джархана казались усталыми, а лицо чуть более серым, чем вчера. Заметив моё пробуждение, он опустил книгу, придерживая пальцем нужную страницу. Посмотрел на меня... спокойно?

«Сдержанно», — поняла я. В синих глазах не читалось ничего, кроме прекрасного самоконтроля.

Заговорить первой я не смогла. Хотела выдавить из себя извинения, но пересохший язык не послушался. Чуть склонив голову набок, Джархан поинтересовался с вежливой заботой:

— Как ты себя чувствуешь?

«Ну, хотя бы с первого слова ругаться не начал», — утешила я себя. Кашлянула пару раз, попросила сипло:

— Пить хочу.

Поднявшись на ноги, Джархан дошёл до столика, на котором стоял изящный фарфоровый кувшин и чашка из узорчатого стекла. На фоне дощатого пола, деревянной мебели и домотканого ковра, висящего у моей постели, посуда выглядела чужеродной и странной.

Вода, которую подал мне Джархан, отдавала мятой и слегка горчила.

Быстро осушив чашку, я вернула её супругу. С трудом села, подтянув подушку повыше. Посмотрела на него тревожно.

— Это моя вина, — ровно сказал Джархан, — я должен был предупредить об опасности. Мне не хотелось пугать тебя в первый же вечер, и потому я отложил неприятный разговор. Это моя ошибка. Я сожалею о том, что ты пострадала.

Невольно вырвался нервный смешок. В голове не укладывалось! Да он и вправду читал все те книжки по дипломатии, что меня так и не сумела заставить изучить гувернантка!

От подобной любезности стыд только усилился. Я-то понимала, кто здесь виноват, и кому не стоило сбега́ть невесть куда в одиночку.

— Если на самом деле ты хочешь сказать что-то другое, — смотрела я на его руки, — то у тебя есть на это право.

Супруг тяжело вздохнул.

— Я не буду ни в чём тебя обвинять. Ты не виновата. Я лишь надеюсь, что ты поймёшь мои дальнейшие действия.

Я смотрела на него ожидающе. Было тревожно, но стыдно всё-таки больше.

— Я приставлю к тебе охрану. Тебе всё равно нужен переводчик, верно? Алтан и Сарано знают ваш язык и пользуются полным моим доверием. Кто-то из них будет везде сопровождать тебя. Тебе так будет безопаснее, а мне спокойнее.

— Везде? И в замке тоже? — спросила я с недоумением.

Джархан кивнул.

— Неужели того, что я не буду бродить в одиночку по лесу или поселению недостаточно? — неприятно удивилась я.

— Нет, — твёрдо ответил Джархан, — беда может случиться и в замке тоже. Мне стоило бы тебе и ночью запретить оставаться одной.

— И что же тебя останавливает? — выгнула я бровь.

— Заставлять тебя делить комнату со своими советниками я не посмею, — удивлённо моргнул Джархан.

— Могу делить её с тобой, — улыбнулась я с вызовом. Сердце билось как ненормальное.

Мне хотелось, чтобы он меня одёрнул.

Мне хотелось, чтобы он согласился.

— Если ты сама предлагаешь, — задумчиво протянул мой супруг, — то я немедленно отдам приказ приготовить нам с тобой общие покои.

Глядя на меня с любопытством, Джархан продолжал рассуждать вслух:

— Я пускаю к себе волков, но ты говорила, что не возражаешь. Иногда я читаю ночью. Тебе не мешает свет? Я узна́ю, можно ли быстро сделать кровать с балдахином... Хожу я тихо. Даже если решу отлучиться ненадолго, то оставлять тебя с волками и под защитными чара мне будет спокойнее, чем одну. Алтан привык заходить ко мне без стука, но я заставлю его вести себя учтивее. Это хороший вариант. Если, — усмехнулся мой супруг, — ты ещё не передумала.

Я сползла вниз по подушке и с головой накрылась одеялом, сгорая от смущения.

Потревоженная рука мучительно ныла.

— Лилит, — со смешком обратился ко мне Джархан, — я понимаю, что ты пошутила. Не пугайся. В наших… сложных обстоятельствах я и в самом деле готов ухватиться за что угодно. Твоё благополучие невероятно важно для моей страны, моих людей и, конечно же, меня.

«Поставь ты себя на первое место и скажи это другим тоном, — грустно подумалось мне, — и я воспарила бы от счастья.»

Разум, не до конца ещё покинувший меня, ухватился за небольшую странность. Я скинула одеяло с лица.

— Что за «сложные обстоятельства?» Выкладывай всё, что не рассказал мне вчера.

Джархан кивнул, перестав улыбаться. Отвёл глаза, явно подбирая слова для ответа.

— Не пугайся, но мира у нас хотят не все. Есть группа — клянусь тебе, небольшая — что предпочла бы продолжать войну. Вчерашняя попытка тебя убить — их рук дело.

Я захихикала нервно от нелепости ситуации. На те вам, ехала сюда с уверенностью, что проживу недолго, потому что замучит меня собственный муж, а он, оказывается, защита от других убийц.

Спокойной жизни не светит в любом случае.

Джархан смотрел на меня с недоумением.

— Что смешного я сказал?

Я покачала головой, не желая объясняться.

— Ты, наверное, хочешь отдохнуть, — супруг поднялся, и я резко села, неосторожно опираясь на правую руку. Та отреагировала вспышкой боли, от которой у меня потемнело в глазах. Джархан мигом оказался рядом. Придержал заботливо под спину, заглянул в глаза беспокойно. Его голос доносился словно издалека:

— ...Лория сделала, что могла. Кости нужно поберечь какое-то время и пользоваться ей...

Я попробовала сжать пальцы в кулак. Средний и указательный не двигались вовсе, мизинец, безымянный и большой согнулись, но дёргано и нетвёрдо.

Я в ужасе подняла глаза на Джархана.

— Это... вылечится?

Он отвел взгляд:

— Поговори с Талорией, она всё тебе объяснит.

К этому я оказалась не готова. Неосторожная, неаккуратная и непоседливая, я, однако, никогда прежде не сталкивалась с серьёзными последствиями. Никогда не болела, если не считать лёгкой простуды. Не травилась. Не получала травм серьёзнее ушибов. Найли умудрилась сломать руку, неудачно упав при выходе из лодки, а я, помнится, сверзилась с восьмиметрового дуба, ломая ветки по пути, но отделалась только ободранной кожей и гематомами на спине.

Я всегда жила так, будто была неуязвимой. При мысли, что рука навсегда останется покалеченной, у меня перехватывало дыхание, и из глаз сами собой полились слёзы.

Джархан приобнял плачущую меня и притянул к себе так же, как отец притягивал расстроенную мать.

Плакала я долго. Когда слёзы начинали иссякать, я снова пробовала пошевелить рукой и заходила на новый круг. Джархан шептал что-то успокаивающее, но слов я не понимала, захваченная своим горем.

Постепенно я начала приходить в себя. Щёки заалели от неловкости. Я высвободилась из его объятий, смущённо отводя глаза.

— Прости.

— Ничего, я всё понимаю, — ответил Джархан мягко.

С его небольшой помощью я поднялась на ноги. За окном ярко светило весеннее солнце. Сжимая и разжимая указательный палец правой руки пальцами левой, я сказала, глядя в сторону.

— Если ты считаешь это разумным и не возражаешь сам, то приказывай готовить комнату.

Хотелось добавить что-то разумное, что-то взрослое и взвешенное, но в голову ничего не приходило. Мне просто хотелось, чтобы он был рядом.

Джархан ответил, явно удивлённый.

— Прикажу.

Джархан

Оставив Лилит с Алтаном, я ушёл в библиотеку. Хотелось пойти в постель, но прежде стоило услышать, что сумела узнать Сарано. Она, разумеется, уже меня дожидалась. Одетая в зелёный охотничий костюм, Сарано занималась одним из любимых своих занятий — играла в шахматы. За неимением второго игрока она ходила разом и за белых, и за чёрных.

Играть с живым противником советнице было интереснее, но только если тот мог составить ей достойную конкуренцию. В моём замке таких не водилось.

Сарано оторвала взгляд от доски. Растянула губы в улыбке.

— Как прошло? — отодвинула она от себя шахматы и села ко мне лицом.

— Неплохо, — коротко поделился я.

Несколько десятков секунд Сарано дожидалась продолжения. Я молчал, размышляя над случившимся диалогом. Всё прошло лучше, чем я думал, и это настораживало. Помнится, вчера я уже расслабился, обрадовавшись спокойствию приехавшей ко мне принцессы. И закончилось это ночной беготнёй по лесу. Где же скрывается подвох теперь?

Устав ждать. Сарано прокомментировала с усмешкой:

— От тебя слезами пахнет.

— Ты запах слёз чувствуешь? — вяло удивился я. Нервный день, бессонная ночь и напряжённые размышления не могли на мне не сказаться. Я устал. Мне нужен был отдых. Сарано потянулась с хищной грацией и зевнула, прикрывая рот ладонью. По её лицу тяжело было понять, насколько советница устала.

— Да. А ещё я чувствую запах страха, боли и бурного разочарования.

— Правда? — собрался я и спросил уже всерьёз. Сам я ощущал боль, страх или ярость, но только когда человек находился недалеко от меня. Замечать эмоции по следам на чужой одежде... Это восхищало.

Сарано кивнула.

— Их меньше, чем я ожидала. Особенно страха.

— Да, Лилит и в самом деле не смотрит на меня как на врага. Кажется, мне удалось убедить её, что зла я ей не желаю.

— Миленькая девочка? — усмехнулась Сарано со слегка недобрым, но заинтересованным выражением.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и равнодушно пожал плечами. Моя советница знала, что оценивать кого-то с этой точки зрения я себе запрещал. Даже та небольшая часть демонической крови, что текла в моих жилах, изрядно отравляла чувства и мысли.

Демоны не усложняли свою жизнь лишними сантиментами. Если они ощущали к кому-то интерес, то сразу же начинали пытаться человеком завладеть. Если у них выходило получить желаемое, то рано или поздно объект привязанности они разрушали. Чаще рано. Представление об удовольствии у демонов было весьма искажённым.

Я имел похожие привычки. Голос Бездны, звучащий в крови, заглушить не просто.

Эту часть своего наследия я ненавидел. Игнорировал бо́льшую часть времени, но отрицать не мог.

Днём, особенно при свете солнца, я чувствовал себя почти нормальным человеком. Хуже было вечером и действительно тяжело ночью. Я уже сворачивал на эту дорожку, и обошлась она мне дорого. Кому, как не Сарано, об этом знать?

Советница не одобряла такой категоричности и не раз уже предлагала мне попробовать с кем-нибудь сблизиться.

Я предпочитал не рисковать. Чтобы до основания разрушить мою жизнь достаточно одной ошибки.

Оно того не стоит. Не позволять себе увлекаться проще, чем бороться с соблазном причинить любовнице вред.

— Ты что-то нашла? — спросил я о делах.

Сарано кивнула:

— Лагерь был недалеко, но я никого там не застала. Алтан пробовал взять след, но они скрыли запахи. Мы считаем, что там было не больше трёх связанных магией оборотней. Когда умер первый, они ощутили это и сразу же сбежали.

— Как думаешь, стоит ли объявлять о нападении и открыто искать виновных?

Моя советница покачала головой.

Я думал так же.

В наших землях не существовало законов в том смысле, как понимали их За-Рекой. Были те, кто обладал властью, и те, кто власти подчинялся. Покушение на мою супругу, по сути, являлось вызовом. Я или смогу защитить её, или должен отдать власть сильнейшему. Вместе с «гарантом мира», проживающем в моём доме, разумеется. Даже самые миролюбивые мои поданные согласились бы с этим.

Я усмехнулся от забавной мысли: как отреагирует Лилит, если завтра к ней в комнату войдёт другой мужчина и заявит, что теперь её супругом является он?

Хотелось верить, что она будет недовольна. Но наверняка смирится. Почему-то я был уверен, что она смирится.

И в этом виделось нечто обидное.

— Сохор? — назвал я имя самого главного подозреваемого. Отца Сарано, ближайшего союзника Цаагала в годы его славы и опаснейшего моего конкурента за власть.

Сарано покачала головой без малейшей заминки.

— Нет, топорно. Отец действовал бы осторожнее и не использовал оборотней. Да и обострение конфликта с королевствами ему не нужно. Вероятно, это кто-то из его бестолковых приспешников, желающих привлечь к себе хозяйскую благосклонность.

Я кивнул, приняв к сведению её слова.

Под дверью раздался скулёж Ночи — библиотека была той редкой комнатой, куда я отказывался пускать питомцев. Ночь не оставляла надежды меня переубедить.

— Щенка ей подари, — невпопад посоветовала Сарано.

Я выгнул бровь.

— Тесная связь с животными помогает учиться друидике — это раз. Ей будет чем заняться вместо поиска приключений — это два. Она будет рада и благодарна — это три. После Цаагала нам не позволят долго её прятать. Когда принцесса захочет увидеться с родными, ты должен быть ей другом, а не тюремщиком.

— Я думаю о том, чтобы её не убили в ближайшие недели, а ты уже про родных рассуждаешь, — застонал я.

— Тогда поспи, — подвинула Сарано к себе доску, — голова прояснится, сумеешь думать не только о ближайших неделях.

— Она предложила нам отдыхать в одной комнате, — поделился я.

Сарано глянула на меня удивлённо.

— Тогда присмотрись, не мила ли тебе принцесса. Велика вероятность, что по поводу твоей персоны решение она уже приняла.

Я отмахнулся:

— Не думаю. Это было после того, как я сказал, что ее пытались убить мои враги. Просто страх за жизнь.

Сарано взяла с доски чёрную фигурку.

— Возможно. Но ты всё равно подумай. Вдруг удачно сложится?

Я хмыкнул и ушёл спать.

Охотник и Ночь разбудили меня через несколько часов прыжками по постели. Худо-бедно приучив волков уважать ночной сон, я ничего не сумел сделать с дневным.

Впрочем, сейчас пробуждение было к лучшему. Только благодаря ему я услышал стук в дверь.

— Да, — крикнул я, не поднимаясь с постели.

Служанка доложила, что новая комната для нас с моей супругой уже подготовлена. Я вздохнул, оделся и пошёл заниматься делами.

Глава 8

Лилит

Алтан помог мне найти Талорию. Не стоило откладывать учёбу. Особенно сейчас, когда быстро пройти инициацию стало критически важным.

Большая кошка лежала, расслабленно вытянув вперёд лапы, недалеко от ворот замка. При нашем приближении Талория подняла голову, но обращаться не стала. Я воспользовалась случаем ещё раз её рассмотреть.

Талория всё ещё казалась мне обыкновенным животным. Восхитительно. Друиды из Блуокса не умели или не считали нужным так маскироваться. Тварь, напавшая на меня вчера, чувствовалась животным, но каким-то странным.

Поняв, что уходить мы не собираемся, Талория сдалась и обратилась в человека. Я поздоровалась с ней и быстро перешла к делу: спросила со всем отыскавшимся во мне почтением, когда она может начать учить меня.

Судя по усмешке, проскользнувшей по лицу друидессы, Алтан перевёл вопрос не совсем точно.

Внимательно посмотрев на меня, Талория подошла к лавке у стены и жестом предложила присесть. Алтан устроился на земле рядом.

Будь у меня такая возможность, я предпочла бы остаться с друидессой наедине, но никуда не денешься от потребности в переводчике.

«Надо попросить Джархана подыскать мне учителя языка» — подумала я.

Когда Талория заговорила, я выбросила из головы лишнее.

— Мы можем начать сегодня, принцесса, но прежде я хочу, чтобы ты послушала меня очень хорошо, — слегка неловко подбирал слова Алтан, — ваши друиды могущественнее наших. Я встречалась с ними в бою и знаю, о чём говорю. Ни я, ни кто-либо другой по эту сторону Реки не сумеет сотворить магию той силы, которой разбрасываются ваши посвящённые. На это есть причина: вы выживали, если могли отразить атаки Из-За-Реки. Вам пришлось стать сильными, и вы учились этому столетия. Мы выживали, если могли спрятаться. Если ни тёмная магия демонов, ни чуткие носы их ищеек не обнаружили нас — только тогда появлялся шанс. В звериной шкуре или в человеческой, но мы должны были ничем не выдавать своего дара. И магии тоже. К друиду, посмевшему даже задуматься о том, чтобы расколоть землю на десяток метров вглубь, тут же сбежались бы рабы демонов. Использовать такие силы мы не могли, но бороться были обязаны. И мы научились делать это иначе.

Талория пнула землю носком сапога, улыбаясь недобро.

— Я могу отравить колодец прямо при главах вашего культа, а они даже не поймут, что я друидесса.

От её примера мне стало жутко.

— Когда ваши войска первый раз пересекли Реку, то удивились тому, как ненавидят их эти земли. Я не в силах обрушить на головы захватчиков камнепад или поднять волну, что смоет первые ряды воинов. Но я могу сделать так, что пытаться убить их будет каждая, — с удовольствием выделила Талория последнее слово, — пядь нашей земли. Устойчивые камни будут уходить из-под ног, безобидные колючки разрывать кожу, а самая ничтожная царапина приведёт к заражению крови. Каждая капля воды будет отравленной, а каждый зверь — бешеным.

Явная жестокость снова скрылась под маской расслабленности и степенной мудрости. Здесь все такие, или мне особенно повезло с наставницей?

— Это то, что я умею, и это то, чему я могу тебя научить. Ты готова?

Я поёжилась.

— Да, если других вариантов нет.

Талория усмехнулась и сказала что-то, но Алтан не стал переводить. Они обменялись парой фраз, прежде чем вернуться к разговору со мной.

— Тебе придётся принять нашу землю со всей её жестокостью, со всей её яростью и со всей её болью. Не сумеешь — ни за что не пройдёшь инициацию.

Я устала от запугиваний и закатила глаза. Жест невежливый, но остановить я себя не успела.

— А будут конкретные упражнения? Или мне просто лечь, обнять вашу землю и надеяться, что всё сработает как-нибудь само?

Талория рассмеялась.

— Нет, объятия здесь навряд ли помогут. Давай начнём с того, что ты и так уже умеешь.

«Например, кого-нибудь разочаруем» — исключительно мысленно прокомментировала я.

— Попробуем сплести работающий амулет. Направляющий, для начала, раз уж до основных принципов его создания ты дошла сама.

Я кивнула.

Джархан

Перед ужином я пошёл за Лилит. Моя супруга сидела на голой земле и оплетала сорванной травой скрученные в виде примитивного человечка прутики. Алтан, увидев меня, поднялся с заметным нетерпением.

— Забираешь, наконец, свою принцессу? — спросил он на нашем языке, словно позабыв о просьбе при Лилит говорить для неё понятно.

— Сообщения, о которых я не знаю? — уточнил я причину спешки на блуокском.

Алтан нервно хохотнул, но ответил мне в тон.

— Да, с границы. По личным каналам. Я пойду?

Я кивнул, отпуская его, и улыбнулся Лилит. Она подняла на меня глаза, но сразу же перевела взгляд в сторону. Не похоже на то, как отводят люди глаза от скуки. Скорее, так, будто смотреть на меня ей тревожно. Странно, учитывая, что с утра мы вроде бы друг друга поняли.

— Я хотел показать тебе кое-что.

— Надеюсь, это не связано ни с какими мрачными историями, — тоскливо вздохнула Лилит. Я рефлекторно подал руку. Она, к моему удивлению, вложила в неё свою.

— Нет, нисколько. Талория утомила тебя?

Лилит покосилась на меня и ответила осторожно, явно тщательно подбирая слова.

— Отчасти. Меня впечатляет её мастерство, но немного пугает нрав. Я знаю, что все друиды философски относятся и к жестокости, и к смерти, но она какая-то особенно суровая.

Я хмыкнул. Говорить или умолчать о том, что Талория — одна из самых мягких, если не сказать сентиментальных из знакомых мне друидесс? Не хотелось пугать Лилит раньше времени, но постепенно готовить её к жизни в нашей реальности нужно.

И всё же, пока я решил не нагнетать.

— Возможно, ваше общение затрудняет косноязычие Алтана. Талория не жестока. Она единственная знакомая мне друидесса, кто хотя бы смутно догадывается о существовании того, что по вашу сторону Реки называют «снисхождением».

— Очаровательно, — усмехнулась Лилит, — боюсь даже представить себе характеры остальных.

— Познакомлю тебя с кем-нибудь, когда привыкнешь к Талории, — пообещал я и добавил после смущённой паузы, — я был не самым желанным кандидатом на место Цаагала. То, что именно меня называют Властелином, во многом заслуга Талории. Я ей обязан. Будет здорово, если ты хотя бы попытаешься понять её.

— Куда я денусь, — тяжело вздохнула Лилит.

Мы отошли от замка и пошли вдоль поселения по узкой тропке. Грязь чавкала под ногами, весенние пейзажи казались серыми и скучными. Моя супруга осматривалась без интереса. Я разглядывал её профиль, раздумывая над словами Сарано.

«Миленькая» ли она?

Сейчас мне казалось, что ответом будет: «Нет».

— Расскажи мне о демонах. О том, как они исчезли. Я знаю только наши сказки, — попросила Лилит.

— Я родился спустя несколько лет после их изгнания, — замялся я, — мне тоже известны лишь чужие пересказы. Талория была среди тех, кто захлопнул порталы в Бездну, она же возглавила чистку, что прошла после. Спроси лучше у неё.

Лилит остановилась и посмотрела мне в глаза. Её радужка была тёмной, тёплой и успокаивающей — человеческой. В ней не было завораживающей глубины, свойственной тем, кого так или иначе коснулась магия демонов. Она казалась безопасной.

Даже сейчас, когда Лилит старалась смотреть на меня твёрдо и испытывающе, её взгляд не вызывал холодка меж лопатками, как бывало с Сарано.

Пожалуй, её глаза мне нравились.

— А если я хочу послушать тебя?

Я кашлянул неловко и поспешил улыбнуться.

— Тогда я сделаю всё, что могу, чтобы удовлетворить твоё любопытство.

— Что случилось здесь двадцать пять лет назад?

— Вначале друиды захлопнули порталы. Попытка была не первой, но все прошлые разы нам не удавалось удерживать врата достаточно долго. Тяжело врезать замок в дверь, откуда беспрестанно выходят твари Бездны, знаешь ли, — невесело усмехнулся я, — но в этот раз друиды нашли способ сделать всё быстро. Потери были ужасными. Из старших друидов уцелели двое. Из шести сотен солдат, что защищали их, выжил сорок один. В том числе Цаагал. Именно так он заработал авторитет, благодаря которому занял место Властелина.

Лилит слушала меня молча, смотрела внимательно. Под взглядом её карих глаз мне хотелось продолжать.

— Затем была война не менее тяжёлая, чем вся прошлая наша борьба. Оставшихся демонов нужно было уничтожить, места порталов — защитить. Ткань реальности со стороны нашего мира была непрочной, а на её исцеление требовалось хотя бы несколько лет. Больше всего мы боялись, что в это время о нас вспомните вы. Шансов выдержать войну на два фронта у нас не было. Цаагал отловил нескольких ваших разведчиков, но зная о нашем тяжёлом положении, вводить войска вы не стали. Когда мы избавились от демонов, Цаагал и окружавшие его советники решили попробовать связаться с вами. Талория была против любых контактов и покинула свиту Властелина, когда он пошёл ей наперекор. Для Цаагала это стало началом конца. Другие лидеры, желавшие изоляции, отвернулись от него, когда он притащил сюда вашу принцессу. Желающие мира разозлились на начавшуюся войну. А наслаждающиеся войной разочаровались в Цаагале, когда он начал проигрывать. Его убили собственные союзники. Какое-то время у власти находились друиды. Талория вновь поднялась к вершинам, успешнее прочих справившись с организацией обороны. Но править ей не понравилось, и спустя время Талория выбрала нового Властелина. У Цаагала было много детей. Если ты хочешь знать, почему она остановила свой выбор на мне, то этот вопрос тебе лучше задать ей.

Лилит смотрела на мою руку. Ту самую, в которой сейчас лежала её левая ладонь.

— Знаешь, — напряжённо сказала она, — о тех годах, когда с нами воевал Цаагал, в Блуоксе вспоминают едва ли не с бо́льшим ужасом, чем о столетиях противостояния с демонами. То, что вы творили с нашими людьми...

— У нас многое осталось от демонов, — не стал отпираться я, — и привычки, и кровь, и обычаи. Всё изменится, но постепенно.

— Оптимистично, — тяжело вздохнула супруга.

Я чуть сжал её пальцы. Лилит вздрогнула и подняла глаза вопросительно. Мне хотелось сказать что-то, что её успокоит, но в голову не приходило ничего подходящего.

— Мы почти пришли, — перевёл тему я. Впереди уже слышались лай и возня, а в воздухе висел резкий запах псарни.

Стоило нам подойти к плетёному забору, как начали сбегаться собаки. Глаза Лилит засверкали интересом. Я открыл калитку, пропуская её вперёд, и проследил, чтобы ни одна собака не ускользнула наружу.

— Моя псарня — сказал я очевидное.

Лилит уже опустилась на корточки, позволяя самым любопытным псам обнюхать себя.

Из сарая вышел Шон — корытничий, особо выделяемый псарём. На мою супругу он смотрел с выражением глуповатого недоумения. Здесь не держали сторожевых псов — их забирали щенками и натаскивали отдельно, но и охотничья свора не отличалась добрым нравом. Не обладай Лилит друидическим даром, навряд ли псы виляли бы хвостами с такой радостью. Зло рычали, а то и набросились бы.

Крупный черно-серый кобель с мордой скорее волчьей, нежели собачьей, лизнул её щеку. Супруга заулыбалась шире и заговорила весело:

— Моя ты прелесть. Какая у тебя шёрстка, какие шикарные пушистые уши. Как же кому-то повезло с тобой.

Псина — помесь собаки и волка, причём с преобладающей долей последнего, радостно заскулила. Для Лилит зверь, без сомнений бросающийся в схватку с вепрем или волком, готов был стать прелестью.

Глядя сверху вниз на возящуюся с собаками супругу, я поймал себя на мысли: а вот сейчас она миленькая. Широкая улыбка скрашивала недостатки лица, а искры неподдельного восторга в глазах казались заразительными. Наблюдать за ней, такой увлечённой и счастливой, само по себе удивительное удовольствие.

— Лилит, — обратился я к ней. Принцесса перевела взгляд на меня. Уголки губ растянулись против воли.

Почему-то я почувствовал, как слегка краснеют скулы.

«Да, Сарано, я считаю её миленькой, — подумал я, — и что я должен делать с этим дальше?»

Изнутри поднялись раздражение и страх. Воспитатели рассказывали мне о судьбе матери: она «развлекала» отца какое-то время, а затем утопилась в реке, когда он оставил её без присмотра. Я помнил свои прошлые забавы, вкус к которым мне по большей части сумела отбить Сарано. Охваченный страстью, яростью или крайней досадой, я всё ещё мог сорваться.

Мне не стоило рисковать.

Улыбка Лилит слегка увяла при взгляде на моё мрачное лицо. Чёрный кобель ткнулся носом ей в уголок щеки, но она отодвинула его и поднялась на ноги. Опустила глаза и подняла их снова с куда более привычным выражением — опасение, удивление и вызов. Впрочем, в изгибе её губ читалась и лёгкая улыбка тоже.

— Вот давай только без ревности, что прелестью я называю не тебя.

Я фыркнул и рассмеялся.

— Вот ещё, про себя я и так всё знаю.

— И что же ты знаешь? — спросила она, склонив голову набок. Собаки, обиженные отсутствием внимания, жались к её ногам. Самый наглый кобель встал на задние лапы и лизнул её подбородок. Лилит скорчила оскорблённую гримасу, пытаясь скрыть улыбку.

— Конечно, что я идеален, — фыркнул я полусерьезно, полу в шутку.

— Ммм... — протянула моя супруга, целуя в морду пса, который к ней лез, — тебе это Сарано сказала?

— Сам вижу, — начал я гладить суку помельче. Вытянутые и набухшие соски говорили, что где-то спят без матери щенки, — в моей внешности достаточно от демонов, чтобы вызывать рефлекторное почтение, но недостаточно, чтобы спровоцировать ненависть. Прекрасный баланс.

Лилит смотрела странно. Я добавил нехотя:

— Если честно, то, да, так говорила Сарано.

Супруга рассмеялась. Кобеля, что упирался в неё лапами, укусил за ногу другой пёс. Началась свара, и, воспользовавшись случаем, я потащил Лилит к сараю.

Внутри на сене лежали суки: кто беременный, а кто уже со щенками. Уверенно пройдя мимо нескольких животных, я подвёл Лилит к крупной, снежно-белой девочке. Увидев меня, та подняла голову и завиляла хвостом.

— К этой красавице, — опустился я рядом и начал гладить собаку, — псарь пускал Охотника. У неё и само́й не так давно были в роду волки. Щенки должны получиться, — усмехнулся я, — прелестями. Хочешь взять одного или двух?

Лилит присела и поднесла руку к светлой морде. Обнюхав мою супругу, сука охотно ткнулась в ладонь макушкой. Вытянулась, подставляя мне живот.

— Если в нашей комнате будет спать ещё два животных, то у нас не останется шансов не спотыкаться о них по ночам.

— У нас и так их не будет, — пообещал я, — Ночь и Охотник обожают спать у самой постели. А Хвост, только услышав, что я поднимаюсь на ноги, мгновенно под них бросается. И это только в те ночи, когда они не забираются спать мне на голову.

Лилит негромко рассмеялась. Её подбородок был опущен, глаза прищурены, а пальцы по самую ладонь зарывались в светлую шерсть.

Да, я определённо считал её миленькой.

— Разбить голову, споткнувшись о волка, пожалуй, не худшая смерть. Особенно в сравнении с тем, что я ожидала, когда ехала сюда.

Она подняла на меня глаза. Взгляд был расслабленным и искрящимся, а улыбка счастливой и предназначалась именно мне.

Уже давно, с самой смерти сестры, никто не улыбался мне так.

Глаза Талории всегда были требовательными и слегка угрожающими: «оправдывай мои ожидания, мальчик, — без слов говорили они, — ты не удержишься, если разочаруешь меня».

Глаза Сарано обычно подёрнуты льдом. Я восхищался её сдержанностью и брал пример с её самоконтроля, но на тепло и горячий восторг моя советница неспособна.

Ближе всего были взгляд Алтана, но их портило послушание, мерцающее где-то в глубине зрачка. Род Алтана давно отделился от племени искажённых оборотней, но кое-что общее у них оставалось. Интуитивное почтение, магическое, а не искреннее, мешало мне называть его другом.

Лилит смотрела так, будто до глубины души радовалась одному тому, что я стою перед ней. Как будто и не ожидала ничего больше.

Это было... мило?

Пожалуй, мило.

Радость, поднявшуюся в груди, портила мысль, насколько же разочарованным будет взгляд Лилит, если я сорвусь при ней.

«Главное, не на ней, хотя бы не на ней», — молился бы я светлым богам, будь им дело до рождённых в нашем краю. Но нет, за этими землями слишком долго приглядывали демоны.

Безопаснее всего держать Лилит на расстоянии.

— Ты как-то погрустнел, — поднялась она на ноги и, после секундного колебания, сама взяла меня за руку.

Я слегка вздрогнул и повёл её к выходу.

— Вспомнил, что уже пора ужинать, а ты почти не ела в прошлый раз. Что тебе не понравилось?

Мы болтали по пути к замку. Лилит продолжала улыбаться — не так широко, но всё ещё расслабленно. Свободно. Тепло.

Но чем ниже опускалось солнце, тем сильнее нарастало во мне желание увидеть, как эти тонкие губы окрашиваются кровью. Пускай они продолжают кривиться в улыбке. Так её боль будет только слаще.

Та часть меня, что считала себя человеком, морщилась от отвращения. А та, что начала привязываться к супруге, захлёбывалась ужасом.

Спать с Лилит в одной комнате было дурацким планом. Худшим, что когда-либо приходил мне в голову.

Глава 9

Лилит

Ночнушки, заботливо упакованные матушкой, не отличались изяществом. Удивительно, но вариант, что мне захочется быть красивой для своего супруга в постели, мама даже не рассматривала.

Не могу её осуждать. Это не похоже на ту меня, к которой она привыкла. Кто же знал, что впервые после влюблённости в Криса я почувствую к кому-то интерес.

Хотелось нравиться Джархану. В длинной и совершенно бесформенной льняной камисе у меня не было ни единого шанса.

Из-за ширмы я вышла с лицом печальным и напряжённым. Джархан кинул на меня короткий взгляд и вернулся к чтению. Вместо подготовки ко сну, супруг листал книжку, написанную на незнакомом языке.

Я подошла к нему и встала за плечом, наклонилась, рассматривая непонятные строчки.

— Мне нужен учитель вашего языка.

— Я попрошу Сарано, — согласился Джархан и поднялся на ноги, рукой задевая моё плечо, — ложись, я отойду ненадолго, чтобы тебе не мешать. Стражник будет за дверью. Чары я развесил. Не выходи одна. Если звери начнут беспокоиться и рычать — они могут почуять прячущихся в тенях лазутчиков — кричи погромче.

Ночь подняла голову и заворчала, словно поняла, что говорили о ней. Волки не спали, но отдыхали после вечернего забега.

При мысли об убийцах мне стало зябко.

— А ты не собираешься спать?

— Чуть позже, — напряжённо улыбнулся Джархан, — мне нужно меньше сна, а ещё я сегодня задремал днём.

— Ты всё равно можешь остаться здесь, — предложила я. Властелин посмотрел странно, и я добавила неловко, — выгонять тебя из собственной спальни — это как-то чересчур нагло. Матушка много «хорошего» сказала бы о моём воспитании.

— Мы ей не расскажем, — с усмешкой пообещал Джархан.

Я кивнула. Понятно. Отказываться от опрометчиво брошенных слов супруг счёл ниже своего достоинства, а делить со мной покои всё-таки не хотел. Не думаю, что меня спасла бы изящная ночнушка. Мою фигуру даже тончайший шёлк не украсит.

Джархан, возможно, пойдёт к другой женщине. Красивой.

Несмотря на мрачные мысли, спала я удивительно хорошо. Засыпала одна, но проснулась, обнимая Ночь. На мгновение стало стыдно, будто я изменяю скучающей по дома Весне.

«Прости, девочка, — подумалось мне, — я обязательно заберу тебя».

На следующий день меня сопровождала Сарано. Вероятно, Джархан попросил её относиться ко мне получше — сегодня графиня старательно изображала дружелюбие. Тёмные губы замерли в тонкой, не касающейся глаз улыбке. Выглядело жутковато.

К просьбе заняться со мной языком Сарано отнеслась со всей возможной ответственностью. Переводила слова и фразы, успела показать, как пишется моё имя, и даже раздобыла расшифровку их алфавита, пока я занималась с Талорией.

Я сидела в местной библиотеке — весьма скромной, по сравнению с Блуокской, — когда Сарано принесла мне письмо от родителей.

— Я хочу остаться одна, — сказала я со всей возможной твёрдостью, будто на столь простую просьбу мог последовать отказ.

А он ведь мог, учитывая, с какой тщательностью следила за мной охрана. Добрую дюжину секунд Сарано рассматривала меня насыщенно-синими глазами.

— Я подожду у двери, — проинформировала она и поднялась на ноги. Никого больше в комнате не оставалось. Я принялась рассматривать печать.

Само собой, мы условились с родителями, как проверять конфиденциальность переписки. Долгими вечерами по пути к Рубежу заняться всё равно было нечем. В первом письме отец должен был оставить вертикальную чёрточку на месте слома воска у правой части печати. Со вторым письмом утопить в воске свёрнутый петлей волосок. В третьем чёрточка должна была быть у левой части печати. Затем знаки следовало повторять. Даже если письмо перехватят, а печать подделают, то эти мелочи не воспроизведут.

Я долго рассматривала воск под светом лампы, но условного знака не нашла. Мог ли отец о нём забыть?

Навряд ли. Куда вероятнее, что письмо вскрывали.

Внутри заворочалась обида.

Проглотив её, выбросив из головы до поры до времени, я сломала печать, неловко надорвав конверт. Поморщилась неловкости левой руки. Углубилась в чтение.

Ничего неожиданного в письме не было. Родители решили воспользоваться случаем и осмотреть укрепления по границе Рубежа. Они проехали вверх по течению реки и всё ещё оставались недалеко. Относительно столицы, конечно. Новостей у родителей не было, и вместо рассказов о себе они засыпали вопросами меня: как я? Как со мной обращаются? Как ведёт себя мой муж? Нужно ли мне что-то?

Я усмехнулась, узнав почерк мамы. На расстоянии её беспокойство казалось удивительно милым.

Сообразить бы только, как родителям теперь ответить...

Моя рука почти не болела. Талория ещё сколько раз исцеляла её и сделала всё, что могла. Пальцы сводило болью, если слишком сильно напрягать их, кисть ныла в суставах от холода или попыток её разрабатывать.

Если руку не использовать, то она не беспокоила, но и не работала нормально. А я правша.

Накарябать что-нибудь левой? Или попросить Джархана побыть моим писцом? Раз уж содержание наших разговоров всё равно дойдёт до него, то что я теряю?

Через два часа после обеда я поймала супруга в коридоре.

— Ты куда? — спросила я. Джархан неопределённо махнул рукой.

— Только что вернулся из городка. Как раз думал отыскать тебя и отпустить Сарано отдохнуть.

— Принцесса меня не утомила, — возразила графиня из-за моего плеча и добавила со странным выражением: — мы играли в шахматы.

Джархан удивлённо поднял бровь и спросил у меня.

— Они тебе нравятся?

Я помотала головой.

— Просто поинтересовалась правилами. Сложная игра.

Затем я обернулась к Сарано:

— Если у Властелина есть время, то я хотела бы остаться с ним наедине.

Сарано пожала плечами и спросила у Джархана:

— Как скоро я снова буду нужна вам?

— Встретимся за ужином, —улыбнулся он мне, — хочешь прогуляться?

— Пошли лучше в библиотеку, — попросила я, — мне нужна твоя помощь.

Властелин протянул руку и я взяла её с удовольствием. Даже если я не нравлюсь ему как женщина, вежливые прикосновения всё равно были приятны.

Какая же я жалкая...

Я попробовала воскресить в себе обиду от вскрытого письма. Нельзя так привязываться. Это не закончится ничем, кроме боли. Зачем мне лишняя боль?

Однако идя чуть-чуть позади Джархана, я не смогла отказать себе в удовольствии искоса на него поглядывать. Идеально очерченные высокие скулы, волевой подбородок, густые брови вразлёт и удивительно яркие глаза. Будь свидетелем мне Праведный Король, даже Найли, портреты к которой слали все принцы Рубежа и близлежащих Тихих Земель, могла бы позавидовать тому, какой привлекательный у меня супруг.

Найли он, возможно, и полюбил бы.

Я печально вздохнула. Джархан посмотрел на меня удивлённо. Мы как раз дошли до библиотеки.

— Мне написал отец, а у меня, — приподняла я покалеченную руку, — сложности с ответом. Поможешь?

— Если тебя устраивает, что я узна́ю, о чем ты ему пишешь, — пожал плечами Джархан.

Я усмехнулась и сделала вид, что всего лишь ёрничаю:

— Ой, вот не надо только делать вид, будто мою переписку не читают.

Он открыл рот для возражения, но, прежде чем заговорить, на мгновение отвёл взгляд.

«Неужели стыдно?» — невесть чему порадовалась я.

— Ты постоянно в чём-то подозреваешь меня, Лилит. Есть доказательства?

Я покраснела и отвечать не стала, жестом указав на стол.

Удобно усевшись и положив перед собой лист пергамента, супруг посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Что писать?

— Я была рада получить твоё послание, отец, — начала я. Мы договаривались, что я подам знак, если замечу, что переписку читают. Из-за неурядицы с рукой мне даже изящных метафор не нужно придумывать, — ответ пишет мой супруг. Я повредила руку и до тех пор, пока она не заживёт, Джархан будет в курсе нашего общения. Не знаю, как долго. Я напишу, когда это изменится.

Джархан смотрел на меня тревожно. Я скривилась. Впрочем, родителей в любом случае стоило успокоить.

— Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Меня здесь не обижают. Вы ведь лучше всех знаете, как я люблю находить себе приключения. В этот раз мне немного не повезло — местный лес оказался опаснее нашего. Честное слово, я виновата сама.

Взгляд моего супруга стал чуть более расслабленным.

— Мне не нравится здешний лес, но в замке жить можно. Сплю с тремя волками, которые принадлежат Властелину. Сам он предпочитает коротать ночи в библиотеке и мне не мешает. На неделе должна разродиться сука, через несколько месяцев я возьму себе парочку щенков из помёта. Еда не очень: сыр пресный, мясо пересоленное, а вода горчит. Чадят факелы — они здесь не магические. Наш язык не знает почти никто, но я уже начала учить местный. Расскажите, как там Весна? Как Сара? Проследите, чтобы слуги не забывали кормить крыс. Очень по вам скучаю. Ваша Лилит.

Посыпав письмо песком и отложив его в сторону, Джархан поднял на меня взгляд.

— После этого твои родители точно не заявятся ко мне с войсками?

— Нет. Рассказ о том, как всё здесь замечательно, будет подозрительным.

— Наверное, ты права.

— А если бы была неправа, — я села на стол рядом с ним. Будь здесь моя матушка, она не постеснялась бы прямо при Тёмном Властелине стащить меня за шкирку. Даже Джархан и тот посмотрел удивлённо, — то заставил бы переписывать? Или сам написал бы «правильный» ответ и мне о нём не рассказал?

Супруг поморщился и посмотрел на меня мрачно:

— Ты говоришь так, будто тебя здесь всё-таки обижают.

Я поджала губы. К щекам прилила кровь. Откровенно признаваться в том, что я знаю о чтении моей переписки, не хотелось.

Я отвела глаза и встала на ноги.

— Прошу простить.

— Нет, подожди, — ухватил Джархан меня за руку, — расскажи, что за муха тебя укусила.

Я вырвала ладонь и потёрла её о предплечье повреждённой руки.

— Я скучаю по семье и хочу домой, — легко соврала я. Хотя почему соврала? Всё это было частью правды, — станет лучше, когда я привыкну и выучу ваш язык.

Джархан поднялся на ноги и сделал шаг ко мне. Встал так близко, что я почувствовала исходящий от него запах — волчья шерсть, какие-то травы и дым костра.

Если я прижмусь к нему, то он меня оттолкнёт?

Наверное.

Не хочу рисковать.

— Я попрошу слуг больше солить сыр и меньше мясо. Хочешь протопить комнату пожарче? Или тебе поймать парочку крыс? Этого добра здесь навалом. Что мне сделать, чтобы ты была рада?

Он смотрел на меня напряжённо. Внимательно. Ожидающе. Так, будто ответ и в самом деле ему важен.

«Конечно важен, — мысленно усмехнулась я, — а то ведь и впрямь письма втайне от меня придётся переписывать. Сколько лишней работы, да?»

В голову пришла забавная мысль. Джархан мог бы вначале перехватывать письма отца и подменять их на собственноручно написанные. Без моего ведома отвечать на настоящие, а мои, написанные в ответ на фальшивку, кидать в камин.

Надеюсь, мы не дойдём до такого безумия.

— Если мясо будут солить меньше, то для начала этого довольно.

Джархан взял меня за правую руку. Я вздрогнула от прикосновения к искалеченным пальцам.

— Хочешь, возьмём охрану и прогуляемся по лесу?

Я согласилась.

Джархан

Несколько часов прогулки до ужина, столько же после и ещё одно небольшое занятие с Талорией утомило мою супругу. Лилит заснула едва ли не сразу, как голова коснулась подушки. Я рассматривал её, мучаясь сомнениями.

Хотелось прикоснуться.

Касаться было нельзя. Я держу себя в руках, пока она лежит передо мной, но останавливаться всегда сложнее, чем не начинать.

К счастью, вскоре я тоже задремал. Проснулся, как и обычно, среди ночи. Больше четырёх часов сна в день мне не нужно. Сарано, по её словам, спала часа по три, и то не каждую ночь.

Хвост, развалившийся между мной и Лилит, смотрел чуть тревожными жёлтыми глазами. Знает же, скотина, что в постель ему нельзя, но всё равно лезет, если чувствует слабину.

Ночь, чья голова лежала на груди моей супруги, делала вид, что дрыхнет без задних ног.

Бессмысленно прививать манеры этим животным. С горем пополам я отучил их спать на кровати, но, стоило появиться мягкой Лилит, как они вернулись к старому.

— Вам очень с ней повезло, — настоятельно сказал я волку. Хвост вильнул хвостом и негромко тявкнул. Лилит поморщилась, но не проснулась. Я поднялся с постели, чтобы точно не разбудить её.

Охотник, единственный, кто оставался на полу, глянул на меня недовольно.

Я пошёл в комнату Сарано. Она открыла после короткого стука.

Сегодняшняя ночь, судя по всему, была той, в которую моя советница спать не планировала. Одежда в порядке, волосы не спутаны и глаза смотрят цепко и бодро.

Сарано отступила от двери, приглашая меня войти.

Вспомнилось нелепое предположение Лилит, будто мы с советницей могли быть любовниками.

Смешно.

В темноте синие глаза Сарано казались особенно пугающими. Талория рассказывала мне когда-то, что порталы к демонам были пронзительно-синими. Такими же, как и их мерцающие глаза.

Ночью Сарано смотрела на меня так, будто по ту сторону этих зрачков таилась сама Бездна. Её не хотелось обнимать. К ней страшно было поворачиваться спиной. Я мог представить, как сворачиваю ей шею — да, к моему стыду, это были приятные мысли, но я даже вообразить себе не мог, как я её целую.

Демоны, как рассказывали при дворе Сохора, друг другом не интересовались. Даже полукровок игнорировали, предпочитая смертных.

Сарано, как признавалась она очень давно, тоже нравились лишь чистокровные люди.

— Вина? Чая? — предложила советница. Я покачал головой и сразу перешёл к делу.

— Я не хочу, чтобы ты вскрывала следующее её письмо.

Сарано посмотрела на меня с вопросом.

— Мне кажется, она догадалась, — пояснил я.

— Блефует, — ответила советница без всяких сомнений, — печать настоящая, с воском я обращалась аккуратно. И он тоже из их королевства. Лилит не могла заметить подлога.

— Возможно, на письме была магия? — предположил я.

— Только если друидическая. В другой твоя супруга не разбирается. Но друидику я чувствую очень остро. Я бы заметила.

— А если это что-то такое же непрочное, как тот её рассыпавшийся амулет?

— Тогда его сломали ещё по дороге, и мы никак не могли на это повлиять, — сказала Сарано раздражённо. Ночью ей тяжело общаться со мной в рамках, заданных нашими положениями. Как и мне с ней, если быть честным. Демонической крови в Сарано больше, и всё моё естество кричало, что подчиняться здесь должен я, а повелевать — она.

Именно поэтому, как предполагаю я, мою власть отказывались признавать потомки демонов – эрлийзы, как мы себя называли. Не только из-за любви к старинным обычаям и желания продолжать похищать людей Из-за-Реки. Нет, причина крылась в крови, что отказывалась принимать власть почти человека.

К счастью, эрлийзов было меньшинство. С другой стороны, в руках этого меньшинства исторически сосредоточилась большая часть власти.

— Неважно. Я решил. Я хочу, чтобы ты не делала этого впредь.

Сарано низко зарычала.

По моей коже прошёл холодок.

— Хорошо, — процедила моя советница, прикрыв глаза. Я развернулся на месте и направился к двери. Она бросила мне вслед: — тогда признайся ей, что читал первое.

— Зачем? — удивлённо обернулся я.

— Просто поверь мне.

— Верю, — сказал я искренне, — но хочу знать.

Сарано глубоко вдохнула. Ртом. Облизнула губы.

— Она наверняка подозревает тебя. Это разумно. Пусть её подозрения подтвердятся. Но не поимкой за руку, а чистосердечным признанием. У тебя было преимущество, но ты решил от него отказаться. Ты поступил дурно, но осознал это сам. Ты играл нечестно, но тебя замучила совесть. Девочки любят такие истории. Ей понравится. Хотя я продолжаю считать, что ты поступаешь глупо.

— Спасибо.

— Она всё-таки миленькая, да? — спросила Сарано с хриплым смешком.

— Да, — я кивнул, — она миленькая.

Уже закрывая дверь, я услышал вслед:

— Тоже неплохо. Прекрасное развитие событий.

Глава 10

Лилит

Я совершенно не удивилась тому, что Джархана не было в постели, когда я проснулась. Вместо него обнимку со мной лежала Ночь. Волчица посмотрела сонно, ткнулась в лицо влажным носом и, распахнув пасть, легко прихватила подбородок.

— Мерзкое животное, — протянула я ласково и поцеловала Ночь в морду. Волчица фыркнула, подскочила и спрыгнула с кровати. Я вздохнула немного грустно. Питомцы Джархана относились ко мне хорошо, но не настолько нежно, как Весна. Я очень скучала по моей девочке.

— Доброе утро, — вышел из-за ширмы для переодевания Джархан. На нём были штаны из плотной кожи, тёплая рубашка, безрукавка и тёмный плащ. Изящного костюма, в котором он меня встретил, я больше не видела.

— Доброе, — бесстыдно потянулась я.

Джархан подошёл и сел на постель рядом.

— Я хочу извиниться.

Это было интересно, и я уставилась на него с недоумением:

— Я что-то пропустила?

Джархан смотрел в сторону и беспорядочно водил пальцами по простыне.

— Твоё письмо вскрывали, прежде чем передать тебе, — признался он и тревожно заглянул мне в глаза, — я отдал этот приказ на тот случай, если наше общение не будет складываться, а потом забыл отменить. Этого больше не повторится. Я верю, что ты расскажешь мне всё, что я должен знать, и обещаю не совать нос в остальное. Прости. Я готов отдать тебе виру, какую попросишь.

Я смотрела на него задумчиво. Первой реакцией было отказаться, расчувствоваться и уверить, что одного раскаяния довольно. Более расчётливая часть меня сдержала наивный порыв.

Джархан продолжал ждать. Взгляд супруга становился всё более и более тревожным.

Вся обида, что кипела во мне вчера, давно уже улеглась. Я ответила честно.

— Я ожидала, что мою переписку будут читать. Мне приятно, что ты хотя бы признался.

— Такого больше не повторится, — пообещал он.

— Здорово. Но не надейся, что я забуду про виру. Сам предложил, — усмехнулась я.

Джархан улыбнулся. Принцесса Грации и семь её муз, как же нравилась мне его улыбка.

Затем он ушёл, а я пошла на занятие к Талории.

Сегодня друидесса, наконец, рассказала мне о сути инициации.

В природе не бывает тишины. Шум ветра, шелест травы, пение птицы, стук камней друг о друга и шепот волны, мягко касающейся берега. Это очевидные звуки, которые слышны каждому. Бег сока под древесной корой, трение песчинки о кожу ползущего под землёй червя и стучащее сердце мыши, спрятавшейся в норе — это можно ощутить, обладая воистину острым слухом. Капанье крови, разбившейся о мёрзлую землю, крики радости или стоны боли, прозвучавшие в прошлом, услышать нельзя, но и забыть — тоже. Мир помнит всё. Земля помнит всё. Каждый звук, что потревожил покой, каждую эмоцию и чувство мир старательно запоминает и вплетает в свою мелодию. В песню, что способны слышать имеющие дар.

Вначале я должна услышать мелодию, затем понять её, а после научить свою душу звучать в унисон. Как только у меня получится попасть хотя бы в одну «ноту», дар раскроется в полной мере: я смогу обратиться в зверя и получу возможность полноценно использовать силы природы вокруг меня. Талория сравнила это с тем, как носят воду из реки. Можно таскать в горсти, а можно в добротном ведре. Сейчас у меня есть лишь руки, а после инициации я получу пропуск в сарай с вёдрами и коромыслами.

Потом придётся учиться этой силой пользоваться, ведь вода, принесённая домой, не превращается сама собой в наваристый суп. Пока думать об этом рано. Сейчас я даже мелодии не слышала.

— Ты её слышишь, — возражала мне Талория, — иначе не поняла бы, что наша земля тебя не принимает. Теперь тебе нужно понять, что именно ты слышишь.

От ободрения я почувствовала себя лучше. Талория была прекрасной наставницей, а я, по её словам, способной ученицей. Наконец, мы оставили амулеты и перешли к занятиям с животными. Я легко справилась с тем, чтобы без слов, жестов и взглядов, одним лишь усилием воли, подозвать к себе Ночь.

— Молодец, — перевела Сарано слова Талории, — устанавливать связи с животными у тебя получается хорошо. Да и руки откуда надо. Мы быстро разберёмся с прикладной магией, но если ты не хочешь всю жизнь оставаться подмастерьем, то придётся учиться слушать землю.

— Что мне нужно делать? — спросила я.

Талория пожала плечами.

— Быдь внимательной и чуткой. Держи в голове эту мысль. Замирай, чтобы прислушаться. Следи за ощущениями, особенно в те минуты, когда выполняешь мои упражнения. Ты разберёшься.

Я кивнула, поджав губы. Хотелось инструкций чётче и внятнее.

Через три дня разродилась сука, щенка которой мне пообещал Джархан. Конечно же, мы с ним были первыми, кто пришёл смотреть на малышей. Беспокойная мать — даже интуитивная расположенность к друидам проигрывала страху за потомство — не дала нам потрогать их, но позволила увидеть, что щенков четверо.

— Один или два? — улыбаясь спрашивал у меня Джархан.

Разум говорил, что лучше остановится на одном.

— Два, — попросила я, — если есть, то двух девочек.

— Доставят они тебе проблем в течку, — усмехнулся Джархан, — Ночь почти вырыла дыру в деревянной двери, когда я не пускал её к кобелям. А уж как выла.

Я только пожала плечами. Мне хотелось девочек.

Ещё через несколько дней главный псарь передал, что мальчик среди этой четвёрки только один. Я пришла в восторг, а Джархан посмотрел на меня с видимым удовольствием.

Я, конечно, не нравилась ему как супруга, но у нас неплохо получалось приятельствовать. Мы много гуляли рядом с замком, и темы для разговоров возникали сами собой. Я быстро забыла о придворном этикете и вела себя в высшей степени неприлично: громко смеялась, подтрунивала и перебивала, задавала вопросы, которые дома назвали бы грубыми. Джархан не злился. Иногда он сглаживал углы, иногда ставил меня на место меткой, но не обидной фразой. И улыбался. Принцесса Радости, как же он улыбался.

Спустя несколько недель мне пришло новое письмо от родителей. Я едва было не сломала печать безо всяких проверок — Джархан ведь пообещал, что читать мою переписку больше не станут. Но не иначе как сама Светлая Королева удержала мою руку.

Волоска, что должен был оставить отец, в воске не оказалось.

Я разломала печать и раскрошила воск в мельчайшие осколки, пытаясь отыскать волос. Верить в обман не хотелось. Возможно, отец забыл о нашем знаке? Или даже пытаться не стал, сочтя перестраховки излишним после того, как прошлое письмо я диктовала Джархану?

Нет, на него это не похоже. Король Блуокса слыл человеком честным, педантичным и костным до крайности в части выполнения договорённостей. Он придерживался бы наших знаков до тех пор, пока я не отменю их в личном разговоре.

И всё же верить в то, что моё письмо вновь читали, ужасно не хотелось.

Вскрыв футляр, я на всякий случай внимательно его осмотрела: может, отец всё перепутал и вложил волосок внутрь?

Край письма был испачкан. Что-то тёмное — уголь или пепел, или след от плохих чернил.

Мой отец — редкий аккуратист. Случись ему испортить лист, он переписал бы всё послание.

Я ощутила, как меня колотит от злости и руки непроизвольно сжались в кулаки. Искалеченную пронзила боль и всхлипнула, сама того от себя не ожидая. К глазам подступили горячие, яростные слёзы. Не те, с которым прижимаешься к чужой груди и просишь об утешении. Нет, с такими слезами бьёшь наотмашь. А потом ещё, ещё и ещё.

Меня затошнило. Письмо, не факт, что вообще написанное отцом, вызвало у меня приступ острого отвращения. Я подскочила на ноги и кинула послание в камин. Уже через миг меня настигло раскаяние. Захотелось сунуть руку в пламя, но жар, пляшущий по брёвнам, вернул мне рассудок. Сквозь пелену слёз я смотрела, как горит пергамент. Было послание написано отцом и осквернено чужой слежкой или изначально являлось поддельным — теперь этого я уже не узна́ю.

Нужно было хотя бы прочитать его. Идиотка.

Алтан, сопровождавший меня сегодня, с чего-то решил заглянуть внутрь. Посмотрев на моё лицо, оборотень аккуратно закрыл дверь. До меня донёсся его раздражённый голос, приказывающий что-то слуге или стражнику.

Не прошло и пятнадцати минут, как в библиотеку вошёл мой супруг.

Я сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на пламя. Слёзы уже высохли. Ярость тлела внутри, но большей частью уже прогорела. Я чувствовала себя доверчивой идиоткой. Влюблённой доверчивой идиоткой.

И это было больно.

Джархан

Даже в свой самый первый день Лилит казалась расположенной ко мне больше. Сейчас супруга кинула на меня короткий, обжигающе неприязненный взгляд, и вернулась к разглядыванию пламени.

— Что случилось? — сел я в кресло рядом.

Лилит ответила, глядя в сторону.

— Я не стану переписываться с отцом тебе на потеху. Письмо я сожгла, что в нём было — не знаю. Пиши отцу что хочешь или не пиши ничего — я в этом фарсе не участвую.

Я заскрипел зубами. Лилит пыталась говорить холодно, но в её тоне явственно проступали обида и злость. Они понятны. После моего обещания не трогать её писем шпионаж выглядел гадко. Но я не делал этого!

— Лилит, я не читал твоё письмо. Я приказал Сарано не прикасаться больше к твоей переписке. С чего ты взяла, что его кто-то вскрывал?

— Так я тебе и рассказала, — огрызнулась супруга, — сам думай, где вы ошиблись.

Не знаю почему, но я ей поверил. Лилит говорит, что её письма читали? Значит, так оно и было.

— Клянусь тебе, я не имею к этому отношения.

— А кто тогда? — Лилит обернулась ко мне с яростью в глазах и голосе.

И с надеждой, как понял я с удивлением. Её лицо искажала злость, но на дне покрасневших глаз сверкала просьба убедить.

Я подошёл ближе и опустился на колени пред её креслом. Глаза Лилит шокировано распахнулись. Она была столь удивлена, что позволила мне взять её руки в свои.

— Я узна́ю, — пообещал я, — и не оставлю этого просто так.

— Подберёшь виноватого, которого не жалко, — уже менее уверенно спорила Лилит.

— Я узна́ю, кто это сделал и оставлю тебе право выбрать наказание. Я не стану спорить, даже если ты захочешь голову обидчика.

— Ты всё ещё не убедил меня, что это не ты, — возразила моя супруга, цепляясь за остатки негодования. Но рук не отняла.

— С меня ты тоже можешь потребовать виры, — усмехнулся я, вспоминая наставления Сарано, — ведь это мои подданные читали твою переписку. Даже не отдавая такого приказа, я всё равно отчасти в этом виноват.

Лилит поднялась на ноги, не выпуская ладоней из моих рук и тем самым вынуждая подняться следом. Мы стояли почти вплотную, и на лице супруги отражалась каждая переживаемая ей эмоция. Лилит была напряжённой, расстроенной и, кажется, отчаянно с собой боролась. Наконец, подняв глаза, она сказала негромко.

— Многовато за тобой накапливается долгов, Джархан.

Я рассматривал её лицо — покрасневшие глаза в обрамлении светлых ресниц, туго собранные волосы, щёки, покрытые неровным румянцем. Мне не хотелось, чтобы она плакала. И мне казалось, что ради её улыбки я готов сделать практически что угодно.

— Чего ты хочешь? — спросил я у неё, — ты получишь это, если только мне хватит сил.

Лилит посмотрела странно. А затем потянулась и быстро поцеловала меня в губы. Я замер столбом, а Лилит залилась румянцем и отпрянула, ударившись о кресло. Я обхватил её руками и прижал к себе так сильно, что она болезненно ойкнула. Сейчас — пока солнце держалось высоко, её вскрик заставил меня испуганно разжать руки. Лилит не пыталась сбежать, и, спустя пару мгновений, я обнял её вновь. Спокойнее. Аккуратнее. Она стояла, опустив голову и разглядывала моё плечо.

— Для этого, — хрипло выдавил я, — тебе не нужно было ждать моей вины.

Я потянулся вперёд и коснулся её губ. Лилит ответила неуверенно. Я прижал её чуть сильнее — обвил одной рукой под талию, а вторую положил между лопаток. Поцеловал настойчивее. Лилит потянулась ко мне, зажмурив глаза, и задышала тяжело и шумно. Её лицо казалось удивлённым и испуганным, будто, целуя меня, она не ожидала взаимности.

Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Нежности.

Супруга повернула голову набок, подставляя вместо губ щеку. Я охотно поцеловал и ту. Лилит заёрзала в моих объятиях, и я выпустил её с сожалеющим вздохом.

— Мне нужно заняться упражнениями Талории, — неловко пробормотала она и торопливо пошла к двери.

Я остался на месте. По лицу блуждала дурацкая улыбка, но в душе ворочалось беспокойство. Сегодня вечером мне ещё сложнее будет уйти после заката и ещё опасней оставаться с ней. Нельзя было так рисковать и отвечать на поцелуй не стоило. Держать дистанцию безопаснее для нас обоих.

Но то, что Лилит и в самом деле питала ко мне симпатию, не могло не вызывать глупую радость.

Она доверяла мне.

И я не мог подвести ее снова.

Сарано явилась по моему приказу спустя пятнадцать минут. Прислонившись к столу, советница сложила руки перед собой и посмотрела на меня с ожиданием.

— Я приказывал тебе не трогать больше её переписку, — начал я чересчур резко. Недовольное недоумение, мелькнувшее в глазах Сарано, заставило меня сменить тон: — Лилит уверена, что кто-то продолжает читать её письма. Есть идеи?

Сарано закатила глаза.

— Если ты хочешь знать моё мнение, то я думаю, что ей мерещится. Разумные опасения и чересчур впечатлительный ум — лучшая почва для паранойи. Или это обвинение?

Вопрос повис в воздухе. Тон Сарано вежлив, но я слышал в нём недоумение и едва заметную тень иронии.

Неловкость ситуации — я и в самом деле обвиняю прежде безупречную советницу в навете, сделанном девчонкой Из-За-Реки — вырвала из меня нервную усмешку.

— Это факт, — сжал я руку в кулак. Ногти впились в ладонь и боль слегка отрезвила, — Лилит не излишне впечатлительная, и она уверена в своих словах. А я верю ей. Кто-то читает переписку моей жены, и я хочу знать кто. Найди мне виновного.

Сарано посмотрела задумчиво. На мгновение мне стало страшно. Советницу удерживали рядом со мной лишь её личные мотивы, пониманием которых я никогда не мог похвастаться. Замкнутая и сдержанная, Сарано всегда была для меня закрытой книгой.

Мы не ладили в детстве, если можно сказать так о моих откровенных издевательствах и её ответных уколах. Я виноват в смерти её брата, но она сошла мне с рук. Сарано имела возможность отыграться, но не воспользовалась ей. Вместо этого она предложила мне поддержку и помощь.

Я всегда гадал почему, но никогда не спрашивал, боясь услышать циничный и расчётливый ответ.

Пусть и не самым вероятным, но я всё же был наследником Властелина. Могла ли Сарано «поставить» на меня, как на мальчишку, которым она сможет манипулировать?

Если так, то мне не оставалось ничего, кроме как вестись на её уловки. Заменить советницу некем.

Это страх для меня был одним из самых постыдных. Я доверял Сарано, но в моменты неуверенности худшие опасения поднимались из глубины разума.

Сарано, как показалось мне, поняла, о чём я думаю.

— Хорошо, — ответила она коротко и без выражения.

Словно мальчишка, которого пристыдила гувернантка, я ощутил острую потребность оправдаться.

— Ты ведь веришь, что ты умнее меня. И в чём-то это действительно так. Я не мог не задуматься: не решила ли ты проигнорировать приказ, который считаешь глупым. Ради нашего общего блага, конечно.

— Если ты разочаруешь меня, — заглянули прямо в душу насыщенно-синие глаза, — я уйду. Нарушать приказы я не стану, как и плести против тебя интриги. Это слишком уж в стиле моего отца.

Я задел её. Тёмная жилка на изящной шее пульсировала чаще обычного.

— Устраивай меня его методы, — продолжила Сарано ровным тоном, — я осталась бы с ним. Я найду виновного, если он существует.

Она развернулась и пошла к выходу.

— Спасибо, — повысил я голос ей вслед. Сарано отмахнулась и покинула комнату.

Итог дня: отношения с обеими женщинами усложнились на порядок.

«Осталось только с Талорией разругаться», — мелькнуло в мыслях отчаянное.

Я тряхнул головой. А ведь были ещё и проблемы на границе.

Глава 11

Лилит

Я ждала Джархана до последнего, пока глаза окончательно не слиплись. Надела симпатичное платье вместо штанов и рубахи, нацепила выбранные матерью драгоценности и даже волосы как могла причесала. С одной рукой и той не ведущей вышло не идеально, но все-таки неплохо. Слегка мутное зеркало говорило, что выгляжу я словно дочь обедневшего маркиза, нацепившая чудом уцелевшие побрякушки из фамильной шкатулки. Ну, хотя бы не крестьянская девка. Как говорится, я сделала всё, что могла.

Джархан, однако, так и не почтил меня своим визитом. Стягивая с украшения и меняя платье на ночнушку, я почти плакала.

«Это действительно была только вира», — невольно думалось мне. По какой еще причине Властелин может избегать общей спальни? Явно не государственные дела, внезапно возникающие после полуночи!

Было одиноко. Ночь и Хвост гуляли где-то, возможно, сопровождая своего драгоценного хозяина. Охотник лежал на полу около кровати. Из волков Джархана он был самым независимым, самым спокойным и самым ко мне безразличным. Хвост беззаветно обожал хозяина, но в его отсутствие с радостью обнимался и требовал ласки. Ночь, казалось, полюбила меня почти так же, как Джархана. Просыпаясь, я частенько находила её на своей половине кровати. Охотник принимал меня — отзывался на кличку и не отказывался от ласки, но редко приходил сам.

Без Весны было тоскливо.

Я вспомнила, как Джархан обнял меня, как сжал до хруста рёбер. Как уверенно притянул к себе, как касался моих губ своими. И как кружилась голова от этой ласки.

Разве так целуют, расплачиваясь за ошибку?

Не верилось.

И всё же засыпала этой ночью я одна.

Зато с утра лицо Джархана оказалось первым, что я увидела. Я лежала на боку, а он сидел на постели и смотрел на меня из-под пушистых ресниц. Стоило мне открыть глаза, как супруг потянулся и погладил меня по щеке кончиками пальцев.

Я была слишком сонной, чтобы дёргаться и только спросила негромко.

— Давно сидишь?

— Нет, — ответил он. Поправил одеяло, заворачивая меня в него, словно ребёнка. Не понимая, чего хочет супруг, я молчала и не сопротивлялась. Затем он поднял меня на руки. Я охнула от неожиданности и обхватила его за плечи. Джархан подошёл к окну — распахнутому, несмотря на весеннюю прохладу, и шагнул вниз с карниза.

Я вскрикнула. Комната располагалась на третьем этаже, но моего супруга не беспокоили такие мелочи. С испугом я уставилась на огромные, из тени сотканные крылья, раскрывшиеся за его спиной. В несколько движений мы пролетели десяток метров — не только спустились, но и отлетели подальше от окна. Стоило Джархану коснуться земли, как крылья истаяли.

Глядя в мои шокированные глаза, он пояснил со смехом:

— Ты же не думала, что мне никакой магии от предков не досталось?

— Я вообще об этом не думала, — честно призналась я.

От сонливости не осталось и следа.

Джархан поставил меня на землю, поплотнее закрутил в одеяло и развернул. Я ахнула, поражённая даже больше, чем демонстрацией тёмной магии.

Крупный куст роз — я не уверена, что вчера он рос на этом месте — сверху донизу был усыпан огромными молочно-белыми бутонами. Сладкий запах, витающий в воздухе, мгновенно вскружил голову. Я обернулась к Джархану, не находя слов. Глядя в мои восторженные глаза, он и сам чуть ли не светился от радости.

— Я хотел принести букет, но кто-то из знакомых друидов упоминал, что вы больше любите живые цветы. Они, правда, — Джархан с сожалением коснулся белого бутона, — всё равно скоро опадут, холодно для них ещё, но тебе же нравится? Если хочешь, их можно срезать и поставить в комнате.

— Как? — одним словом спросила я.

— Талория, — пояснил он, и я обругала себя мысленно. Разумеется. Какие ещё могли быть варианты?

Я протянула руку и тоже коснулась цветка.

— Великолепно. Мне больше нравятся живые, но если они всё равно замёрзнут, то давай срежем. Спасибо, — повернулась я к нему. Джархан мягко обнял меня и притянул к себе. Провёл рукой по растрёпанным волосам, растянул губы в улыбке.

Поцелуй был не менее сладким, чем витающий вокруг аромат роз. Вчерашний прошел странно, скомкано, и слишком много мыслей крутилось вокруг страха быть отвергнутой. Сегодня всё иначе. Я не была инициатором, и я не навязывалась. Джархан обнимал меня уверенно, касался нежно, целовал без суеты и спешки. Его язык, к счастью, не лез ко мне в рот — я не целовалась ни с кем прежде и точно была не готова к быстрому развитию событий. Мне хватило лёгких касаний его губ, чтобы голова закружилась, а сердце забилось в раза чаще и сильнее обычного. Я чувствовала, как горят щёки, как судорожно сжимаются пальцы на его предплечьях. Как неловко отвечают мои губы на поцелуи. Как зарываются его пальцы в мои спутанные волосы.

За растрёпанный внешний вид и нечищеные зубы стало жутко неловко. Я попробовала отстраниться.

Джархан не отпустил меня, но целовать перестал. Выдохнул удивлённо:

— Что-то не так?

Я опустила голову и снова попыталась сделать шаг назад. На этот раз Властелин разжал руки, хоть и с явным сожалением.

— Вообще-то, я ждала тебя вчера.

Джархан вздохнул и зарыл пальцы в волосы. Его причёска в отличие от моей казалась идеальной.

— Лилит, не обижайся. У меня часто дурное настроение по вечерам. Устаю, да и... — махнул он рукой, не закончив, — с утра я чувствую себя лучше. Разве это проблема?

— Вообще-то, да, — упёрла я руки в бока, едва сдерживая смех, — во сколько я, по-твоему, должна подняться, чтобы привести себя в порядок?

Он засмеялся и притянул меня к себе. Я уворачивалась и выкручивалась, даже стукнула его пару раз по груди ладонью без капли силы. Сжав оба запястья одной рукой и прижимая к себе другой, Джархан негромко смеялся мне в ухо. От его смеха, глубокого, бархатистого, но чем-то невыносимо-мальчишеского, по моей спине гуляли мурашки. Что-то горячее и незнакомое собиралось внизу живота.

— Могу предложить тебе разве что не ложиться вовсе. Раньше меня ты всё равно не встанешь.

— Тогда, — замерла я и пообещала с угрозой, — я вообще ничего делать не буду. Будешь всегда наблюдать меня такой «красавицей».

Как не бравировала бы я своей непривлекательностью, но внутри всё равно поднялся холодный и липкий страх.

«А нет ли у Его Величества других принцесс?»

Джархан посмотрел на меня. При солнечном свете его глаза казались почти прозрачными.

— Обещаешь?

Я поцеловала его.

Слуги срезали цветы и заставили всю комнату разномастными вазами. Сладкий запах в спальне был таким сильным, что, выходя из неё, я какое-то время ещё продолжала пахнуть розами.

Алтан, сопровождавший меня сегодня, почему-то казался мрачным. За прошедшие недели я перестала опасаться военного советника и даже привыкла к своеобразной фамильярной грубости. Вопреки грозной внешности оборотня, я чувствовала себя спокойно рядом с ним. Алтан, как я успела узнать, был главой своего клана, мужем и отцом двух ребятишек, воспитывающихся в двух днях пути отсюда. Ради службы Джархану он отодвинул на второе место семью и клан. Для оборотней это была серьёзная жертва.

— Что-то не так? — спросила я, устав от мрачных взглядов.

— Налаживаются отношения с Властелином? — ответил Алтан вопросом. Тон его был вежливым, но недобрым. Сумрачным. Я не понимала причин, и я злилась.

Мои слова прозвучали вызывающе:

— Это плохо?

Алтан поморщился и улыбнулся натянуто.

— Опасаюсь, что на государственные дела у Властелина теперь ни времени не будет, ни настроения.

Звучало фальшиво, но прав допрашивать советника у меня не было. Я всего лишь королева-консорт.

— Уверена, он себя контролирует и увлечься не позволит, — попробовала сгладить я.

— Надеюсь, что он себя контролирует — негромко ответил Алтан. За словами оборотня крылось нечто большее, но я была слишком счастлива, слишком отвлечена, чтобы выяснять правду. Особенно перед занятием с Талорией.

Друидесса в очередной раз пыталась объяснить мне, почему я ничего не разбираю в мелодии местной природы.

— Земля впитывает кровь и запоминает боль, — вновь рассказывала она, — ты избалованная и изнеженная девчонка, поэтому не понимаешь мелодии. Ты не хочешь. Она слишком страшная для тебя. Ты живёшь в сказке, Лилит. Ты веришь, будто горе тебя не коснётся, и сама затыкаешь уши, когда слышишь неприятные ноты. Перестань.

— Вот уж трусихой меня никогда прежде не называли, — возразила я.

— Безрассудство — это ещё не смелость, — перевёл Алтан, старательно подражая категоричному тону Талории, — и уж тем более смелостью не является наивность. Не знаю как, но тебе нужно осознать, что боль коснётся тебя рано или поздно. Я была уверена, что тебя принудит к этому травма, но ты всё ещё живёшь в фантазии, будто это только временная трудность.

— Мне нужно отчаяться и перестать верить, что рука когда-нибудь будет здорова? — начинала злиться я, — тогда у меня тем более не будет повода торопиться!

— Я не знаю, что тебе нужно — отрезала Талория холодно, — я не сталкивалась прежде с девочками, живущими так легко. Тебе придётся привыкнуть к жестокости и горю. Смириться с ними. Принять. Сама думай, как ты этого добьёшься. А сейчас вернёмся к упражнению с птицами.

Я сосредоточилась на лесе и ощущениях, идущих от дара. Нужно находить друидическим чутьём птиц определённых видов и заставлять их подавать голос — упражнение пустяковое, но выматывало меня, словно несколько часов беготни по лесу. Дело было несложным, но очень уж не хватало сил. Действительно, будто горстями черпаю воду, когда носить её нужно вёдрами.

Почему-то от усталости сводило искалеченную руку.

После занятия меня отыскала Сарано. Её присутствие, её лицо и её голос продолжали напрягать. К её взгляду — холодному, безучастному и пугающему, — вовсе невозможно привыкнуть.

Советница Джархана хотела узнать, как я поняла, что мои письма вскрывают. Об условных знаках я рассказала без конкретики. Описала королевских гонцов, птиц и друидов — все те способы, какими передавали послания через Рубеж. Дальше, по эту сторону границы, доставкой занимались местные.

Сарано, похоже, считала, что письма перехватывали ещё на территории Блуокса. Я не верила в это, но, судя по взгляду, убедить советницу не смогла.

Ну и демоны с ней. За пару часов до ужина ко мне пришёл Джархан, и, гуляя с ним под руку, я забывала обо всём на свете.

Что-то внутри меня шептало предательски: «Не может всё быть так хорошо. Не с тобой, Лилит. Готовься».

Джархан

Вопреки моим страхам, всё шло хорошо. Лилит легко приняла распорядок дня, в котором ей приходилось засыпать одной, а мне несложно было забывать о зове своей крови под светом солнца. Мы проводили вместе всё свободное время, и этого времени нам не хватало. Чем дольше я целовал её, тем сложнее было расставаться. Чем больше смотрел в её глаза, тем тяжелее было сосредоточиться на чём-то, кроме предвкушения новой встречи. Хотелось бросить все дела и посвящать время только ей. Хотя бы несколько недель, а лучше — несколько месяцев. Без забот, без обязанностей, без наследия, напоминающего о себе после заката.

— Они подтянули больше войск к Рубежу, — швырнул Алтан свёрнутый свиток на мой стол, грубо вырывая из грёз.

Я тяжело вздохнул. Последние две недели военный советник вёл себя нервно и не в меру нагло. Нагло даже по моим исключительно лояльным меркам.

Кандидатом на трон меня не растили, и к соответствующему обращению я не привык. Не требовал ни почтения, ни покорности, но сегодня Алтан забыл даже о банальном уважении.

«А ты отмахиваешься от его опасений и увиливаешь от дел», — пробубнила совесть.

Настроение было хорошим, и я попытался сгладить конфликт.

— Всё настолько серьёзно?

— Да, Властелин, — едва сдерживался мой советник от того, чтобы на меня не рычать, — я уже вторую неделю пытаюсь втолковать вам, насколько всё серьёзно, Властелин. Весьма, Властелин. Может быть, вы соизволите отвлечься от своих брачных игр, Властелин, — бросил Алтан с заметным отвращением, — и вернуться к государственным делам?

Я прикусил щеку изнутри. Благостный настрой улетучился.

— Не забывайся, — потребовал я твёрдо и слегка угрожающе.

Это сработало отчасти. Интуитивное почтение, давным-давно вложенное в оборотней демонами, вынудило Алтана попытаться взять себя в руки.

— Прошу прощения, Властелин — процедил он со злыми нотками в голосе. Обычно мы общались на ты и без титулов. К формальному тону советник переходил лишь в те минуты, когда был особенно зол. Понимая, что дело здесь не только в государственных делах, но и в истории, давным давно похороненной, я счёл лучшим не развивать тему.

— Это их земли. Почему они считают, что следить за их землями должен я?

— Их земли терроризируют твои люди.

— Разве я могу отвечать за каждого, кто живёт здесь? — удивился я, — пускай просто убьют вторженцев.

Алтан поморщился, но взял себя в руки.

— Если ты ждёшь от меня разъяснений, то их не будет. Твоя супруга лучше разбирается в порядках За-Рекой, Сарано лучше разбирается в порядках За-Рекой. Я говорю лишь то, в чём разбираюсь я: Союз стягивает войска к нганице, и войск больше, чем это необходимо. Лёд уже растаял, и время для войны неудачное, но знак всё равно дурной. Я не буду рассуждать о причинах. Возможно, это ответ на наших разбойников-отщепенцев — так королевства пишут в своих письмах. Возможно, ты был прав, и девочку отправили на смерть ради отвлечения внимания. А может, её отец, не получив ответа на последнее письмо, готовится её выручать. В отчаянных ситуациях люди часто делают глупости. Займись этим, пока ещё не поздно. Твоя супруга не будет рада войне со своей родиной.

«Сожжённое письмо» — вспомнил я. Сближение, случившееся между мной и Лилит, заставило напрочь позабыть о том, что на послание отца супруга так и не ответила. Учитывая, что первое письмо было написано моей рукой, тревогу короля Блуокса можно понять.

Я указал Алтану на выход. Уходя, он кинул на меня ещё один неодобрительный взгляд.

Задать вопрос Лилит, вероятно, было хорошим планом.

После ужина я утащил супругу на прогулку. Когда Лилит прильнула ко мне и поцеловала в скулу, мысли о делах едва не вылетели из головы. Собрав в кулак всю свою волю, я отстранился и прокашлялся. Лилит посмотрела тревожно.

— У меня к тебе разговор.

Она сложила руки на груди, явно приготовившись защищаться.

— У нас проблемы на границе с Блуоксом, а я не понимаю, в чём точно они заключаются.

— Рассказывай подробно, — скомандовала супруга. Я ввёл её в курс дела. Какое-то время мы гуляли молча.

— С письмом вышло нехорошо, — протянула Лилит с лёгкой виной в голосе, — я много раз пожалела о своей вспыльчивости. Прости. Но ты зря думаешь, что налётчики ничего не значат.

— Это не мои люди, — закатил я глаза, — разве вы начинаете войны из-за разбойников, пришедших с территории соседей?

— Бывает, — прокомментировала Лилит, — если есть уверенность, что разбойники действуют по приказу короля. Ты можешь доказать обратное?

— Пускай поймают хотя бы одного живым, — усмехнулся я излишне кровожадно. В глазах супруги мелькнуло опасение, и мы оба решили не развивать тему.

Почти скрывшееся за горизонтом солнце плохо влияло на мой нрав.

— Давай я напишу отцу, — неуверенно предложила Лилит.

— Думаешь, ещё одно письмо моим почерком чем-то поможет? — с сомнением спросил я.

Лилит улыбнулась гордо.

— Я тренировалась писать левой!

Я притянул её к себе и прикусил за мочку уха. Сладкую мысль сжать зубы сильнее сдержал не без усилий.

«Это не моё желание, — сказал я себе твёрдо, — это Бездна, капля которой досталась мне по наследству. Я не хочу этого. Это чужое».

Пора расходиться для общей нашей безопасности.

— Тогда я жду твоё письмо, и чем раньше, тем лучше.

Глава 12

Лилит

Прошло несколько недель, прежде чем я получила ответ от отца. Сарано принесла его и осталась стоять рядом. Я посмотрела на неё выразительно, но советница лишь сделала пару шагов назад.

— Не хочешь уйти? — наконец, спросила я.

— Вначале я хочу узнать, считаешь ли ты, что твоё письмо вскрывали. Джархан, как ты помнишь, просил меня с этим разобраться.

Я поморщилась, но не стала спорить. Повернувшись к Сарано спиной, я тщательно осмотрела печать. Письмо либо снова было вскрыто до меня, либо отец просто забыл о наших договорённостях. Второй вариант казался всё более и более вероятным. Я сломала печать и обратила внимание на само послание. Почерк похож на отцовский. Забыв на пару минут о стоявшей за моей спиной советнице, я погрузилась в чтение.

— Мне кажется, что его вскрывали, — наконец, повернулась я лицом к Сарано.

— С чего ты взяла? — спросила она.

Я замялась. Сарано ничем не выразила своего раздражения. И эта холодная сдержанность пугала больше любых угрожающих взглядов.

— Доверенный мне человек получил письмо при множестве свидетелей. Затем он ожидал меня, ни на минуту не оставаясь в одиночестве. Я забрала послание из его рук и доставила сюда. Если ты не готова обвинить меня в нарушении приказов Властелина и шпионаже за тобой, то давай сотрудничать. Если готова, то скажи об этом Джархану. Сама и прямо.

Я почувствовала, как внутри меня закипает и гнев, и стыд. Причин доверять Сарано у меня не было, и обе мы это знали. Но и не доверять тоже. Все связанные со мной поручения Сарано выполняла прилежно и ответственно. Даже скромному прогрессу в местном языке обязана я в основном ей.

Но раздражали меня её внешность, её манеры, её глаза! Раздражали!

«Она советница твоего супруга, — сказала я себе строго, — если он доверяет ей, то и тебе стоит. Хоть в какой-то мере».

Если ты доверяешь ему, конечно.

А я, кажется, доверяла.

Тяжело вздохнув, я рассказала Сарано о наших с отцом договорённостях. Немного подумав, я вспомнила и об испачканном листе бумаги, отдельно заметив, что отец никогда бы себе такого не позволил.

Сарано кивнула. На бесстрастном лице промелькнуло удовлетворение.

— Ещё что-то?

Я помотала головой.

— А по содержанию? — прищурилась Сарано.

— Да... по содержанию...

Я замялась. Ответ отца порадовал меня, но навряд ли порадует Джархана.

— Пожалуйста, попроси кого-нибудь позвать Властелина. Нам нужно поговорить.

Когда мой супруг явился и сел напротив, я взмахнула письмом.

— Отец хочет нас видеть.

Джархан хмыкнул.

— И как он это себе представляет?

— В его представлении, — сказала я слегка иронично, — мы с тобой приедем в приграничную крепость — замок Летте, где остановились они с матерью.

— Властелин Калимора — не мальчишка, которого можно куда-то вызвать, — заметила Сарано, — особенно, в крепость потенциального противника.

— Это мои родители, — возмутилась я.

— Они стягивают войска к границе, — поддержал Сарано Джархан. Я кинула на него короткий злой взгляд, но взяла себя в руки и заговорила максимально вежливо:

— Отец беспокоится за меня, и ты не можешь отрицать, что у него есть на то основания. Он даже не видел тебя ни разу, хотя, если бы ты был нашего круга, то приехал бы в его дом забирать меня лично. У нас всегда так делают. Это традиция. А он отправил меня неизвестно куда, и я в первый же день здесь покалечилась. Пойми его, пожалуйста. Крепость у границы отец предложил специально потому, что она в паре часов от Рубежа. Это будет удобно. Если ты хочешь, я уверена, что отец может пригласить тебя в столицу и устроить подходящий твоему положению приём. Подойдёт?

Джархан покачал головой.

— Я не готов ни углубляться далеко в ваши земли, ни покидать надолго свои.

— Значит, предложение отца с приграничной крепостью тебе подходит. Едем? — фальшиво обрадовалась я.

Мой супруг вскинул бровь и прокомментировал насмешливо:

— Мне кажется или я пропустил какую-то очень важную часть диалога?

Я усмехнулась с сожалением. А как здорово было бы, если бы он просто согласился. Сжав пальцы на ткани рубашки, я продолжила уговоры:

— Отец не знает о тебе ничего, кроме имени. Моя мать, отправляя меня сюда, думала, что ты тот Властелин, который замучил бедняжку из Энии. Тебе стоит с ними познакомиться. Ваши отношения, в том числе государственные, станут намного лучше, если отец и его союзники увидят, что ты не сильно отличаешься от человека. Любые вопросы будут решаться проще и спокойнее, если перед глазами отца будешь вставать ты, а не мрачный образ из наших сказок. Поехали, пожалуйста, — закончила я просьбой.

Джархан посмотрел на Сарано.

— Звучит разумно? — полувопросительно, полуутвердительно спросил он.

Советница пожала плечами. Я очень сильно порадовалась, что совсем недавно отказалась от прямой с ней конфронтации.

— Если вы оба все уже решили, я подготовлю способы быстро сбежать в случае проблем.

— Этого не понадобится, — пообещала я, — но даже если так, то меня устраивает. Мне в доме моих родителей уж точно нечего опасаться.

Джархан и Сарано снова переглянулись.

— Давай запланируем визит, — согласился мой супруг.

Я заулыбалась, в красках представив себе не только родителей, но и оставшуюся с ними Весну.

— Заодно заберу свою девочку, — озвучила я.

— Щенков оставляем на псарне? — грустно спросил Властелин. Я посмотрела на него удивлённо

— Ещё чего! У тебя три питомца, и у меня будет столько же. Здорово?

Мой ответ Джархана порадовал. Он позвал меня жестом, и я охотно села к нему на колени. Сарано понятливо вышла.

— Спасибо, — сказала я ему в губы и коснулась их поцелуем. Джархан ответил, но отстранился мгновением позже. Лицо супруга выдавало не самые весёлые мысли. Я молча уткнулась носом ему в шею.

Дни до отъезда Джархан был тревожнее обычного.

Джархан

Сарано, как казалось мне, искренне наслаждалась подготовкой к поездке. Да и идея сопровождать меня её явно порадовала. Я спросил советницу о причинах энтузиазма.

— Любопытно, — посмотрела она на меня с удивлением, — тебе разве нет?

— Немного, — признал я, — но мне казалось, что ты о них уже всё знаешь.

— Читать книги, слушать доклады и допрашивать шпионов, — усмехнулась Сарано, — это совершенно не то.

Я вынужден был с ней согласиться.

Лилит не нервничала, и её уверенность успокаивала меня. Отчасти. Хотелось верить, что лёгкий характер супруги не уникален в их семье. Но уверенности не было, а на кону стояло много.

За несколько дней до отъезда Сарано притащила мне новые костюмы «по последней блуокской моде». За прошедшие годы... мода за Рубежом не стала проще. Один камзол был сшит из блестящей, очень гладкой ткани, на которой даже от укола иглы оставались следы. Другое платье спускалось ниже колен и сверху донизу было расшито золотыми и серебряными цветами. А чего стоили тончайшие кружевные воротнички... Швея, которой поручили подогнать костюм под мои размеры, долго отказывалась браться за столь деликатную работу.

Лилит, как выяснилось, привезла с собой и нарядные платья тоже. Кинув их на постель, моя супруга долго размышляла о чём-то, прежде чем убрать вещи обратно в сундук.

— Не хочу. Всё равно матушка переоденет меня на свой вкус, — бросила Лилит. Я безразлично пожал плечами. Пусть делает что угодно, порядки родных земель она явно знает лучше, чем я.

Ехать к Рубежу на охаро — зверушке, хоть и явившейся из самой Бездны, но вполне успешно дрессирующейся, — Лилит отказалась наотрез. Любопытство и нежелание терять время подначивали меня настоять на своём. Чем дальше, тем чаще мне становились интересны пределы послушания, которого я мог добиться от Лилит. Но навряд ли давить на неё прямо перед встречей с королём и королевой хороший план.

«Навряд ли это вообще хороший план», — поправил я себя.

Хотя периодически так было проще.

Карета тряслась. Я злился. Не получалось писать, быстро уставали глаза от чтения. Раздражало радостное предвкушение Лилит. Пугала будущая встреча. Хотелось сделать кому-нибудь больно.

— Подышу воздухом, — распахнул я дверь кареты и подозвал Сарано. Обычные лошади опасались тех потомков демонов, в ком демонической крови была хотя бы половина. В Сарано, насколько мне известно, её куда больше, но звери советницу. Не знаю, как ей удавалось успокаивать животных, но шанса похвастаться своим умением она не упускала. Даже сейчас Сарано ехала на гнедой лошадке, что испуганно шарахалась от охаро.

Лилит кинула на меня недовольный взгляд, но промолчала. Мне подогнали обычную лошадь. Я предпочитал охаро, но сейчас не стал спорить. Всё равно быстрее кареты не уеду.

— Ты отдала все распоряжения на время нашего отсутствия? — в десятый раз уточнил я.

— Разумеется, — подтвердила Сарано.

Я выехал вперёд и вернулся в карету только под утро. Даже одна-единственная бессонная ночь не проходила для меня бесследно — я хуже соображал, медленнее реагировал и больше злился, но пережить я её мог. Прибыть в назначенную крепость мы должны к вечеру второго дня. Навряд ли родители Лилит станут на ночь глядя мучить нас серьёзными разговорами. Отосплюсь после дороги.

Отосплюсь в крепости потенциального врага, даже звучало нелепо.

Подремать, что ли, днём?

Этого мне не позволила Лилит. Моя супруга — это явственно читалось по её уставшему и осунувшемуся лицу — тоже не имела ночью долгого и крепкого сна.

— Может тебе вздремнуть? — предложил я.

Лилит помотала головой. Она слегка морщилась, явно страдая от последствий недосыпа, но улыбалась оживлённо и радостно.

— Я не засну. Я ночью почти не спала. Ты знаешь, — задумалась она, — когда я ехала сюда, я будто бы переживала меньше.

— Ты знаешь, — ответил я ей в тон, — я тоже переживал меньше, когда ты ехала сюда.

Лилит забавно фыркнула и улыбнулась мне. Я сел ближе и обнял её за плечи, прижал к себе, целуя в висок. Она обхватила меня руками и замерла.

— Расскажи о себе, — сказала она куда-то в сторону так неразборчиво и тихо, что я скорее додумал, нежели услышал, — и о своих родителях.

— Зачем? — удивился я.

— Интересно. Мы едем к моим. Расскажи о своих, — отстранилась Лилит и посмотрела мне в глаза.

Я поморщился и заговорил, тщательно мешая ложь и правду.

— Об отце ты знаешь. Проявил себя в сражениях с демонами, потом навлёк на наши земли войну и был убит своими же союзниками. Мне было около семнадцати лет, когда это случилось. Близки мы не были, воспитывался я не Цаагалом и его почти не помню. Мать была его женщиной. Так у нас говорят, — пояснил я, вспомнив, что порядки За-Рекой были другими, — у вас не разрешается иметь нескольких жён разом, но с моей матерью Цаагал был в то же время, что и с вашей принцессой. До этого он был близок с подобными себе — имеющими демоническую кровь, а... Кхм... В браке, распробовал человеческих женщин. Мать, насколько я знаю, похитили откуда-то с ваших земель. Она утопилась меньше, чем через год после моего рождения. Сначала я воспитывался у дружественных отцу друидов, затем в его военном лагере. Совсем недолго. Когда дела на фронте пошли плохо, я оказался у оборотней, до последнего оставшихся ему верными. Алтан сын главы клана, давшего мне приют. Он старше меня на шесть лет, и ему поручили присматривать за мной. С тех пор мы ладим. Пять лет назад меня нашла Талория и посадила править Калимором. Это то, что ты хотела узнать? — посмотрел я на Лилит.

Моя супруга сумрачно кивнула. Ещё минуту назад её настроение было заметно лучше, и я забеспокоился, не потому ли она расстроилась, что заметила ложь в моих словах.

— Почему грустим? — уточнил я.

— Тебя жалко, — пояснила Лилит и прижалась теснее, — не представляю, как я жила бы без семьи. Это ужасно.

«Ты не знаешь, кого жалеешь, — мрачно подумалось мне, — и я постараюсь, чтобы ты оставалась в неведении».

Сомнения — возможно ли это? — закрадывались в голову время от времени, но размышлять над ними я отказывался. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь.

— Здесь много тех, чья судьба куда ужаснее, Лилит. Не надо меня жалеть. Давай просто поговорим о чём-нибудь приятном. Может, ты расскажешь о своих родителях и детстве?

Лилит заговорила с явным удовольствием. Я слушал её, всё больше удивляясь, как странно живут люди, не отравленные демоническим присутствием.

Лилит не скрывала, что её не любили при дворе, но ограничивалась эта нелюбовь тонкими издёвками и лёгким пренебрежением. Она постоянно нарушала правила, но никогда не получала серьёзных наказаний. Ей не нравились многие люди, но даже мысли вредить им моей супруге в голову не приходило.

Какое милое создание. Теперь я точно должен найти способ скрыть от неё наиболее неприглядные детали своей биографии. Она мне их не простит.

От подобных мыслей предстоящая встреча стала тревожить ещё сильнее. Показать себя диким зверем, сотрудничать с которым опаснее, чем воевать, я боялся в той же степени, что и произвести впечатление слабого правителя, не заслуживающего того, чтобы с ним считались.

Интересно, Талория уже присмотрела следующего кандидата на случай, если со мной ничего не выйдет? Или она снова уйдёт вглубь лесов, оставив трон конкурентам? А что будет с Лилит, если она, конечно же, не погибнет во время делёжки власти? Заберёт её Талория с собой, сочтя ученицей? Или оставит следующему Властелину? Навряд ли мою супругу просто так отдадут родителям. Это слишком похоже на слабость.

Я много раз пожалел, что согласился на эту поездку.

Мы с Лилит пообедали у речного берега прежде, чем занять места в главной лодке. Следом за ней от берега оттолкнулся ещё десяток — король Блуокса согласился принять отряд в сотню воинов. Недостаточно для вторжения, но хватит, чтобы довести нас с Лилит до границы в случае проблем.

Вернее, чтобы отвлечь внимание. Планы побега, придуманные Сарано, были изящнее.

С той стороны реки нас встречали. Я рассматривал яркие штандарты и ровные ряды солдат.

— К неожиданностям такого рода я готова, — уверила меня Сарано. Лилит посмотрела на нас легкомысленно.

Плыть до другого берега было ещё больше часа, когда я заметил на том берегу какую-то суету. Солдаты перестроились, собравшись вокруг небольшого шатра. Подогнали карету, затем увели её обратно. Туда-сюда прогарцевал отряд всадников. Затем всё успокоилось.

Мы переглянулись с Сарано. Лилит, кажется, не сочла происходящее важным.

Когда лодка причалила к берегу, нас уже встречали. На вежливом расстоянии — в трёх-четырёх десятках шагов по обе стороны от нас, стояли солдаты. Двое мужчин, одетых на порядок проще меня, ожидали нас у берега. За их спинами стояли телохранители. Я помнил, что среди в свите Блуокской знати всегда держали одного-двух друидов, замаскированных под обычных солдат.

— Дядя Иоман, дядя Габел, — поприветствовала моя супруга встречающих нас мужчин. Те ответили ей не в пример формальнее и сопроводили свои слова глубокими поклонами.

— Рады видеть вас, Ваше Величество.

Лилит смутилась на секунду и неловко улыбнулась следом.

— Да, точно. Я совсем забыла.

Мужчина постарше, названный Иоманом, обратился ко мне.

— Мы рады приветствовать вас на наших землях, Ваше Величество, — поклонился он чуть ниже, чем моей супруге. Его спутник сделал то же самое.

— Я надеюсь, что этот визит оставит хорошие впечатления у нас всех.

Из шатра, стоя́щего за спинами встречающих, вырвалась крупная собака.

— Весна! — вскрикнула Лилит. С забавным визгом животное кинулась к нам. Несколько десятков метров оно преодолело за считаные секунды. Я уже ожидал, что сейчас она прыгнет на Лилит и поваляет её в грязи, но в шаге от моей супруги собака затормозила и пронзительно заскулила. Лилит опустилась на корточки, восторженно обнимая Весну.

— Моя сладкая, моя милая, моя красавица, — бормотала Лилит, тиская полуволчицу.

Следом за зверем из шатра выбежала девочка лет одиннадцати.

— Лилит! — крикнула она, привлекая внимание.

— Сара! Ты что здесь делаешь? Как родители тебя отпустили?

— Кто сказал, — захихикала девочка, — что они меня отпустили?

Чтобы найти семейное сходство, мне пришлось очень сильно приглядеться. Один цвет глаз, одна форма носа — вот, пожалуй, и всё. Лицо младшей сестры было более вытянутым и смотрелось гармоничнее. Губы полнее, глаза – крупнее. Брови явно подкрашены для большей выразительности взгляда.

На этой родственной встрече я чувствовал себя ужасно лишним. Дядя Лилит, словно вспомнив о моём присутствии, кашлянул негромко.

— Ваше Величество, давайте я покажу вам карету. Укажите, какие вещи вы хотите загрузить в неё. Ваша свита?

Я указал на Сарано и шестнадцать человек за её спиной.

— Вам выдадут лошадей. Это подходит? — спросил Иоман.

— Я поеду в карете с Властелином, — ответила Сарано, — остальным — да.

Сара прошептала что-то на ухо Лилит, и та дёрнула меня за рукав.

— Я хочу, чтобы Сара ехала в карете с нами.

Не то чтобы я ожидал другого.

— Если хватит места.

— Четверым людям хватит, — пообещал Иоман, — а вот с волчицей будет тесно.

Лилит посмотрела на меня умоляюще. Я махнул рукой, соглашаясь с любым её решением.

Моя супруга залезла в карету первой. Следом, ни у кого не спрашивая разрешения, заскочила Весна. Я успел только ступить на подножку, как собака оскалилась и зарычала, перегораживая вход.

— Весна, — возмутилась Лилит и обняла собаку за шею, вынуждая посторониться. Я пролез в карету, но, не успел сесть на лавку, как зубы полукровки клацнули рядом. Скалясь и утробно рыча, Весна отчаянно пыталась отгородить от меня Лилит. На лице супруги отразилась растерянность.

Просочившись мимо меня, в карету забралась Сара. Уже вдвоём девушки зажали разозлённую волчицу.

— Мне даже любопытно — мрачно кивнул я Сарано.

Советница остановилась на подножке и добрый десяток секунд молча глядела волчице в глаза. Рык перешёл в ворчание. Подумав ещё немного, Весна позволила Сарано сесть рядом с Лилит, хотя и смотрела на неё в высшей мере подозрительно.

Разумеется, эта шавка с первого взгляда возненавидела персонально меня.

— Она немного нервничает, — неловко протянула Лилит, глядя на меня с искренним раскаянием.

Я устал от этого цирка.

— Дайте мне лошадь, — приказал я Иоману. Тот, кинув неодобрительный взгляд на мою супругу, подогнал крупного чёрного жеребца.

Лилит вылезла следом, глядя огорчённо и тревожно. Собака крутилась у её ног и смотрела зло.

— Я с тобой.

— Сядь обратно в карету, — приказал я.

— Хорошо, тогда я выгоню Весну наружу, — предложила Лилит.

Взгляды окружающих становились все более и более настороженными, а чьи-то откровенно насмешливыми.

Хотелось кого-нибудь убить…

— Лилит, я поеду верхом, — сказал я твёрдо, — а ты поедешь в карете с сестрой. Уверен, вам есть что обсудить.

— У нас вся ночь впереди, — вставила Сара из-за её спины, — отец говорил, что Лилит постелют в моей комнате.

— Разговор окончен, вернись в карету, — отрезал я. Солнце клонилось к закату, сказывалась бессонная ночь. Ещё немного, и я сам начну рычать на людей.

Особенно сильно почему-то задевало то, что Весна спокойно отнеслась к Сарано.

Карета тронулась. Впереди неё скакал десяток всадников. Родственники Лилит ехали чуть позади меня, и их взгляды я чувствовал затылком. Недружелюбные.

Всё с самого начала пошло наперекосяк.

За несколько часов пути Лилит ещё пару раз высовывалась ко мне, но я отмахивался, предлагая ей отдыхать.

Впереди показалась крепость.

— Местность здесь болотистая, Ваше Величество, — зачем-то пояснил подъехавший сзади Иоман, — провести армию по лесам — задача нетривиальная. Крепости стоят на единственных путях, где можно маршировать.

— Она остаётся такой же «нетривиальной» при поддержке друидов? — вежливо спросил я с весьма откровенным намёком.

— В зависимости от силы друидов, — пожал плечами Иоман.

— Буду знать.

Крепость стояла на холме, окружённая рвом воды. Стены поднимались на добрый десяток метров. Внутри легко могла поместиться небольшая армия.

Перед всадниками опустили подвесной мост.

Ширина стен, как оценил я, въезжая, не менее трёх метров. Впечатляет, ничего не скажешь.

Внутренний двор был чистым, тщательно вымытым к нашему приезду. Король и королева ожидали на верхней ступеньке крыльца замка.

Как только карета остановилась, из неё вышла Сарано и встала рядом со мной, пока я спрыгивал с лошади. Лилит и её сестра вылезли следом. Весна мгновенно ощерилась на мою попытку подойти к супруге. Уговорами и хватанием за шкирку Сара оттащила зверя назад. Собака рычала тревожно.

Лилит протянула покалеченную руку. Я взял её и повёл вперёд.

Король Блуокса оказался крупным, широкоплечим человеком. В юности его фигура наверняка вызывала зависть мужчин и восхищение женщин, но сейчас богато украшенный сюртук предательски натягивался на животе. Впрочем, слабым король не выглядел. Не удивлюсь, если он всё ещё тратит время на упражнения с оружием. Волосы короля, распущенные и завитые, были рыжевато-русыми, почти без седины. Лицо мужественным, пусть и слегка испорченным лишним весом.

Королева уступала ему в росте примерно на полголовы. Высокая, строгая женщина с тонкой шеей и идеальной осанкой. Тёмно-синее платье туго обтягивало и без того стройную фигуру, высокая причёска слегка удлиняла лицо. Косметика подчёркивала глаза, губы и скулы. Пожалуй, королева красива.

У Лилит с этой женщиной была общая линия подбородка, одна форма лица и одинаково тонкие губы. Крупный нос, тяжёлый костяк и глубоко посаженные глаза явно достались ей от отца.

Телохранители Его Величества смотрели на меня, словно на дикого зверя.

Король и королева спустились с крыльца. Мать Лилит оказалась выше меня. Она смотрела тревожно, но не зло. А вот Его Величество глядел враждебно, словно готов был придушить меня на месте. Неприязнь, ненависть и откровенная кровожадность — такие вещи после заката я чувствовал кончиком языка.

Вкус был солёным. Приятно-солёным.

Не завись мир между нашими странами — и целостность моей головы — от этого мужчины, и я дал бы ему поединок, раз он желал его так сильно.

«Утром станет лучше, — попробовал успокоить я себя, — нужно немного отдохнуть».

Иоман представил нас друг другу хорошо поставленным голосом.

— Рад видеть вас, — сухо поприветствовал меня король, стоя в трёх шагах. Королева выпустила руку мужа и прошла дальше, потянулась обнять Лилит. Я выпустил ладонь супруги, дав женщинам такую возможность.

— Я тоже рад познакомиться с родителями моей супруги, — не стал я изображать отсутствующее расположение.

Они всё ещё раздражали меня.

И почему-то казалось, что эти чувства не растают к утру.

Лилит высвободилась из рук матери и решительно пошла к отцу. Когда она сжала его в объятиях, король, кажется, слегка отвлёкся от мыслей о моём жестоком убийстве.

— Насколько сильно вы устали с дороги? — заботливо поинтересовалась мать Лилит. Обняв мою супругу — словно бы убедившись, что та не фантом и не иллюзия, королева стала выглядеть немного благожелательнее, — поужинаете в главном зале или принести еду в ваши комнаты? Хотите послушать музыкантов?

Я покачал головой и постарался улыбнуться. Лилит стояла далеко, и возможности взять её за руку странно не хватало. Сарано держалась за спиной, как ей и полагалось. Я чувствовал себя зверем, окружённым охотничьей сворой. До ужаса хотелось показать им всем, что зря они рассчитывают на лёгкую победу.

С моим лицом, видимо, что-то было не так — даже Лилит смотрела слегка тревожно. Супруга сделала шаг в мою сторону, но отец удержал её за локоть.

Мне ещё сильнее захотелось его ударить.

— Я предпочту отдохнуть, — сказал я.

— Тогда отложим знакомство до завтрака, — легко согласилась королева, — давайте я проведу вас в ваши комнаты. Я распорядилась, чтобы Лилит постелили вместе с её сестрой — девочки давно не виделись, и им будет о чём посекретничать. Вы не возражаете?

— Нет, — солгал я.

Лилит осталась с отцом. Уходя вместе с её матерью, я чувствовал себя крайне паршиво.

Глава 13

Лилит

— Что с твоей рукой? — спросила Сара сразу же, как за нами захлопнулась дверь. При Сарано сестра расспрашивать постеснялась, а наедине сдерживаться перестала.

— Пошла гулять в лес. Ночью. Одна, — я упала на кровать прямо в дорожном платье, — там на меня напала какая-то тварь.

— Тебя же любят животные, — попыталась Сара поймать меня на лжи.

Я уже заворачивалась в одеяло. Радостное предвкушение и связанная с ним нервозность помешали мне хорошо поспать вчера и позавчера. Сегодня я, наконец, чувствовала себя способной как следует выспаться.

На родной земле, где сама природа была ко мне благосклонна, даже дышалось легче.

— Там много тварей, тронутых Бездной. Они не животные. И они меня не любят.

— Ты похудела, — села Сара на постель рядом, — осунулась. Выглядишь усталой.

— Да. Это потому, что я устала. Давай поговорим с утра?

— Я думала, мы будем болтать всю ночь, — заныла сестра.

Я натянула одеяло на голову. Не знаю, как скоро легла спать Сара, но я вырубилась меньше, чем за минуту.

Едва ли не на рассвете меня растолкала мать. Спросонья я попыталась оттолкнуть её руки и спрятаться под одеялом, но постепенно осознала, чей голос я слышу. Протирая глаза, я села на постели. В паре шагов за матерью стоял отец. Сара крутилась рядом отвратительно бодрая.

Все трое смотрели на меня.

От столь пристального внимания сон как рукой сняло. Между лопаток заныло неприятно.

— Эм... отец... разве это прилично? — неловко забормотала я.

Весна вскочила на лапы, внезапно осознав, что я проснулась. Спустя мгновение волчица оказалась у меня в объятиях, а её слюни — на моём лице.

— Мы решили, — пояснила мать, — поговорить с тобой до встречи с Тёмным Властелином.

— Джарханом, — отстранила я Весну, чтобы перебить мать, — его так зовут.

Родители переглянулись.

— Заодно я приведу тебя в порядок, — решительно продолжила матушка.

Сегодня я решила не спорить. Моя участь оказалась далеко не столь ужасной, как представлялось матери, и беспокойство матери оказалось напрасным. Почему-то я чувствовала себя виноватой в этом благополучии. Будто, если бы мне было плохо, если бы оправдались худшие опасения, кому-то стало бы лучше!

В качестве «расплаты» мне хотелось радовать маму всеми возможными способами.

— Отец не выйдет? — спросила я неловко. Присутствие мужчины при утреннем женском туалете неприемлемо. Как правило, матушка больше всех беспокоилась о таких вещах.

Отец покачал головой.

— Что с твоей рукой? — спросил он.

Я вздохнула и начала рассказывать. По распоряжению матушки принесли воду, одежду и даже косметику. Твёрдо решив, что сегодня я не стану с ней спорить, я вытерпела даже нанесение макияжа.

Родителей интересовало всё: как со мной разговаривали и как прислуживали, где разместили и чем кормили. Особенно, чем кормили.

— Ты так похудела, — протянула мать с жалостью.

— Ты всю жизнь хотела, чтобы я похудела, — закатила глаза я. Забавно, что в рубашках и свободных брюках изменения в глаза не бросались.

— А ты нет. С тобой точно хорошо обращаются?

— Да, мам, со мной обращаются хорошо, — уверила я, — просто я больше не бегаю на кухню в любое время дня и ночи. Там нет постоянных слуг. Если кухарка ушла, то кухня закрыта. Совсем. На амбарный замок.

Сара расхохоталась, и я сама улыбнулась невольно.

— И наш язык почти никто не знает. Я пока ещё не настолько освоилась, чтобы гонять Сарано за пирожками. Начну говорить увереннее и обязательно наберу всё обратно.

Мать я, похоже, не успокоила. Заговорил отец:

— Сегодня ты выглядишь лучше. Вчера мы испугались за тебя. Иссохшая, встрёпанная, с кругами под глазами и покалеченной рукой.

— Извините, — непонятно в чём покаялась я, — больше двух суток в дороге, нервничала, спала мало. Про руку уже рассказала. Меня правда не обижают.

— Почему ты не ответила на второе письмо?

— Забыла, — отвела я взгляд.

Отец смотрел строго, а говорил ещё строже:

— Лилит, я вижу, когда ты врёшь.

Я почувствовала злость. Беспокойство беспокойством, но и я ведь уже не девочка. Как недавно напомнил мне Иомант, я теперь королева.

Ну, или супруга правителя. Такие тонкости родителям знать необязательно.

Я ответила холодно.

— Хорошо, тогда я буду честна. Я не хочу говорить об этом.

— Милая, — смягчился отец, — мы с матерью хотим помочь.

— Спасибо, — перевела я глаза с одного родителя на другого, — но единственное, что мне нужно — это отсутствие войны с моей новой родиной. Пожалуйста, отец, — посмотрела я ему в глаза, — не усложняй.

Мать закончила укладывать мои волосы и приподняла подбородок, поворачивая лицо на свет.

— Лилит, мы хотим видеть тебя счастливой. Сейчас ты такой не кажешься.

— Мам, — закатила я глаза, — казалась ли я хоть раз в жизни счастливой с разрисованным лицом?

В дверь постучали. Спустя пару секунд раздался голос Джархана:

— Лилит, ты ещё не вышла?

— Нет, — крикнула я, — одно мгновение.

Я поднялась на ноги и обратилась к родителям:

— У нас всё хорошо. Пожалуйста, не относитесь к нему плохо.

Отец смотрел на меня неодобрительно. Мы с Сарой подошли к двери. Прежде чем распахнуть её, сестра потянулась ко мне и прошептала на ухо:

— Ну, покажи родителям, как общаются любящие супруги.

Резко открыв дверь, она с хихиканьем толкнула меня на Джархана. Весна выскользнула следом и прижалась к моему бедру, а Сара тут же выбежала в коридор и прикрыла за собой дверь.

Присев в реверансе, сестра невнятно поздоровалась и обхватила руками Весну:

— Пошли, милочка, дай им пообщаться.

Волчица, к моему удивлению, пошла за Сарой, пусть и неохотно.

Я оглянулась в лёгкой нерешительности. Родители не спешили выходить.

«Матушка подслушивает за дверью, — не укладывалось в моей голове, — моя матушка подслушивает за дверью. Кто-то из нас явно сошёл с ума».

Сарано стояла позади в пяти шагах вместе с одним из адъютантов отца, которому, вероятно, поручено сопровождать моего супруга. Ещё дальше стояли телохранители.

— Кхм...— подал голос Джархан, — интересно выглядишь.

Я тяжело вздохнула. Платье, которое подобрала мать, было верхом всего того, что я ненавидела. Высокий и жёсткий корсет, особенно сильно утягивающий грудь. Тесное болеро, в котором я едва могла поднять руки. Юбка, нелепо обтягивающая ноги до середины бедра и распадающаяся множеством складок ниже. Ужасно неудобно, да и красно-розовый мне не шёл.

Выглядела я отвратительно.

Не знаю, кем были те безумные женщины, которые ввели этот ужас в моду.

— Ужасно ты хотел сказать? — кисло уточнила я.

Джархан посмотрел на меня с усмешкой и спросил тихо:

— Можно я совру?

— Нет, — сказала я безжалостно и мысленно сжалась.

Мне хотелось ему нравиться. Никому никогда не хотелось, а ему да. Я утешала себя тем, что Джархан привык видеть меня в мужской одежде. Чего мне терять?

Но нравиться ему всё равно хотелось.

Он приобнял меня за талию и притянул к себе.

— Фасон не совсем твой, но причёска мне нравится. Ты решила накраситься?

— Матушка потребовала.

— А тебе нравится?

Я помотала головой.

— Тогда смой и скажи матери, что Тёмный Властелин запретил, — сказал Джархан со смехом и добавил преувеличенно сердито, — а то теперь я не понимаю, куда тебя можно целовать.

— Тёмному Властелину, — рассмеялась я, — можно куда угодно. Но косметику ты не испортишь где-то в районе уха.

— Что ж, — вздохнул он и прижался совсем тесно, — ухо у тебя тоже очень милое.

Я задрожала, когда он коснулся мочки губами. Мысль о подслушивающих родителях вылетела из головы. Когда дверь за моей спиной распахнулась, я рефлекторно дёрнулась, будто застигнутая на месте преступления.

Джархан отреагировал нервно. С силой прижав меня к себе, он развернулся и встал между мной и родителями. Голова мотнулась от резкого движения, края болеро неприятно впились в кожу и болезненно охнула. Отцу это явно не понравилось.

— Отпусти мою дочь немедленно, — потребовал он, — и не смей таскать её, словно куклу.

— Со своей супругой, — холодно ответил Джархан, — я буду делать, что угодно.

— Не в моём доме, — продолжал лезть в бутылку отец.

— О, так место — это единственное, что вас беспокоит? — съязвил Властелин.

Я чувствительно сжала его руку и попыталась отстраниться. Джархан только сильнее прижал к себе.

— Отпусти, — твёрдо потребовала я.

Мужчины посмотрели на меня с таким видом, будто заговорила тумбочка. Поколебавшись мгновение, Джархан разжал руки. Где-то в глубине его глаз мне почудилась обида.

— Это мои родители, — хотела я сказать твёрдо, но вышло просяще.

«Я не знаю, что нашло на отца, — мысленно ныла я, — но на тебя-то я могу положиться?»

— Пойду в зал, — обвел Джархан взглядом присутствующих, — потом поговорим.

Тон был прохладным, словно осенний сквозняк. Я поёжилась. Контраст с недавней нежностью оказался ужасно неприятным.

Джархан ушёл вместе со всем своим сопровождением. Я обернулась к отцу и матери, скрестила на груди руки.

— Отец, ты ведёшь себя грубо.

Он ответил без тени раскаяния.

— Только так, как он заслуживает.

— Он не сделал тебе ничего дурного.

— Пока не сделал, Лилит. Я вижу его насквозь.

— Ничего ты не видишь, кроме своих фантазий, — неожиданно поняла я причину отцовской злости, — ты отправил меня на смерть, отдал тому, кого считал чудовищем. Теперь, когда он оказался лучше, чем ты ожидал, у тебя не выходит простить себе своей жестокости. Джархан здесь ни при чём.

Отец покраснел от злости.

— Оказался лучше? Лили, то, что он забавляется тобой сейчас, вовсе не защищает тебя от жестокости в будущем. Я вижу дальше, чем ты.

— Это фантазии и надуманные кошмары! — спорила я, — Почему своим злым придумкам ты веришь больше, чем мне?

— Потому что мои глаза не застилает глупая влюблённость.

Я задохнулась от возмущения. Мать взяла отца за руку, но тот отмахнулся и от неё.

— В следующий раз, — зло процедила я, — когда ты захочешь увидеть дочь, не смей обвинять Джархана в том, что он меня прячет. Я сама не поеду сюда больше. Ты меня слышишь? Это я отказываюсь появляться здесь. Это я не хочу вас видеть.

Я развернулась и, поддерживая юбки, побежала по коридору. От обиды и злости на глазах выступили слёзы. Иллюзия, будто посещение дома будет сплошной сказкой, рушилась с острой болью. Меня задела даже не грубость отца, скорее крушение надежд, возлагаемых на встречу.

Почему я вообще ожидала, что всё пройдёт хорошо?

На полпути к столовой я догнала Джархана. Он ухватил меня за руку и подтянул к себе. Заглянул в глаза, тяжело вздохнул и зашептал на ухо.

— Получается, я привёз тебя сюда, чтобы ты злилась и плакала?

— Всё сложно, — достала я платок и попыталась промокнуть слёзы в уголках глаз, не портя косметики, — пойдём к тебе. Я прикажу принести еду в комнату.

— Ты помнишь, что мы приехали сюда не только ради семейных дел?

— Помню. Я поговорю с отцом чуть позже. Дай только немного успокоиться.

Посмотрев на меня испытывающе, Джархан пожал плечами. Я сбега́ла за Сарой и попросила её распорядиться о еде. Мы позавтракали в тишине. Затем я смыла косметику. Причёску, раз уж она понравилась супругу, решила оставить.

Попытки Сарано развлечь нас отвлеченной болтовнёй заслуживали признания, не глядя на их безуспешность.

Спустя несколько часов в комнату постучали. На пороге стояла мать с чем-то вроде мужского платья. Мягко улыбнувшись, она протянула наряд мне.

— Милая, я подобрала тебе другой костюм. Он будет длинноват, но я успела отпороть плечики и немного ушить талию. Пожалуйста, можешь померить?

Я поколебалась несколько секунд, прежде чем обернуться к Джархану и Сарано.

— Могу я попросить тебя подождать в коридоре? — выдавила я, удивляясь своей наглости. Условия в крепости были стеснёнными. Властелину выделили одну комнату, и из той я его выгоняла.

Он закатил глаза, но послушно поднялся на ноги.

— Спасибо, — поблагодарила его мать, когда Джархан проходил мимо. Он посмотрел на неё удивлённо и ответил любезно:

— Не за что, Ваше Величество.

Платье, подобранное матерью, и в самом деле оказалось мужским. По крайней мере до переделок. Длинный камзол насыщенно-древесного цвета спускался почти до колен. Его украшала искусная вышивка - диковинные растения и тонкие кремовые кружева. Мать перешила талию, сделав силуэт более женственным, уменьшила плечи и изменила положение пуговиц. То, что одежда шилась не на меня, было заметно, но выглядело определённо лучше, чем прошлое платье. И носилась не в пример удобнее.

— Ты просто волшебница шить с такой скоростью, — искренне восхитилась я.

— Я подготовила несколько платьев того фасона, который ты обычно носишь, — поделилась мать, — но они будут тебе велики. А в этом, — кивнула она на прошлое недоразумение, — корсет шнуруется и юбки регулируются. Я зря предложила его тебе, Лилит. Прости.

Я развернулась и обняла мать. Мы редко понимали друг друга, но смешно и жестоко было сомневаться в том, что она желает мне лучшего.

— Прости, что вела себя резко. Я так сильно ждала встречи, а здесь и Весна рычит на Джархана, и отец. Я так расстроилась.

— Я понимаю, милая. Отец хочет поговорить с тобой на замковой стене. Сходишь к нему?

Я подумала про Джархана. Мать, словно прочитав мои мысли, добавила с улыбкой.

— А я пока прогуляюсь с твоим супругом.

— О чём вы будете говорить? — сразу насторожилась я.

Матушка загадочно улыбнулась:

— Хочу убедиться, что отдала тебя в надёжные руки.

Я тяжело вздохнула. Будто у меня был выбор после маминой мировой.

— Конечно.

Джархан, ожидавший у двери, с удивлением осмотрел новый костюм. Я покружилась в одну сторону, затем в другую.

— Нравится?

— Лучше платья, — кивнул он.

— Давайте прогуляемся вместе, — подошла к нему моя мать. Джархан разглядывал её с подозрением, — я хочу, наконец, познакомиться с мужчиной, которому отдали мою дочь. Я мать, и вы не можете отказать мне в этом праве.

Властелин кивнул неохотно и посмотрел на меня. Во взгляде Джархана читалась надежда, что я поспорю с матерью и его не брошу. Я с сожалением покачала головой и жестом указала, что ухожу в другую сторону.

Подозрительность на лице супруга превратилась в откровенную паранойю, но руку матери он всё же предложил. Сарано и её бойцы пошли следом на уважительном расстоянии, а я побежала на крепостную стену.

Отец уже ждал. Осмотрев меня в новом наряде, он слегка усмехнулся:

— Если тебе интересно, мать брала этот костюм для Криса. Мальчишка шатается по Тихим Землям, но она подготовила для него парадный костюм на случай, если он решит присоединиться к нам, и не захватит элегантной одежды.

— Её забота бывает своеобразной, — согласилась я.

Отец глубоко вздохнул, прежде чем заговорить.

— Я не должен был отправлять тебя в Тёмные Земли и сожалению об этом. Старый король Энии, похоронивший свою дочь два десятилетия назад, требовал от нас повторить его жертву ради общего мира. Я не нашёл в себе сил отказать. Глупость ситуации настигла меня уже после того, как я посадил тебя в лодку. Сейчас я готов поспорить и с Советом, и с Джарханом, и самим Праведным Королём, если будет нужно. Не хочешь уезжать — оставайся с нами.

Я посмотрела вверх и заморгала часто-часто. Помотала головой. У меня был дом. Что бы ни случилось, у меня всегда был дом.

— Лили, — подошёл отец ближе, — нам не обязательно скреплять договора, обмениваясь девушками. Я предложу твоему мужу иные гарантии мира. Если тебе плохо там...

Я резко обняла отца, пряча набежавшие слёзы в складках его рубашки. Он обнимал меня одной рукой и гладил по волосам другой. Отец был выше Джархана и намного крупнее. Супруг стоял со мной почти на равных, а вот в объятиях папы я тонула, словно всё ещё оставалась маленькой девочкой.

Любимой маленькой девочкой. Очень-очень любимой.

— Я поеду, — выдавила я сквозь слёзы, — там странная земля, странный лес, странная еда и странные люди, но меня учат друидике и с Джарханом я лажу. Этого достаточно. Я привыкну к остальному. Я уже привыкаю.

— Это не обязательно, милая, — продолжал настаивать отец.

— Мама переехала к тебе, а Крис к Саре. Я не первая. Не нужно жалеть меня из-за того, что там горчит вода. Главное ведь, что с мужем у нас все хорошо? — подняла я на отца мокрые глаза. Он погладил меня по голове, как делал в детстве.

— Тебе решать, милая. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда жду тебя обратно. Если ваши отношения разладятся, то не сомневайся, что можешь вернуться.

Постепенно я успокоилась в его объятиях. Глядя вдаль с крепостной стены, отец заговорил осторожно.

— Я буду говорить с твоим мужем о мире. Как ты думаешь, он готов ради него работать?

Я кивнула.

Отец сказал задумчиво.

— Шпионы доносили, что внутри страны есть разногласия и жить по-человечески хотят не все.

— Да, — подтвердила я, — но Джархан хочет.

— Почему? — внимательно посмотрел на меня отец. Я задумалась, выбирая степень откровенности.

— Его посадили на трон под обещание мира. Если Джархан не справится, то потеряет всё, включая свою голову. Его предшественника убили бывшие союзники. Это не пустые угрозы.

— Хорошо, в таком случае, я думаю, что мы договоримся.

— Отец?.. — подняла я умоляющий взгляд.

— Не бойся, милая, — усмехнулся король Блуокса, — я очень постараюсь не усложнять твою семейную жизнь. Пойдём.

Взяв мою руку, он повёл меня вниз.

Глава 14

Джархан

Невольно думалось о том, что меня заманили в ловушку — слишком уж подозрительными выглядели действия королевы. Разделить нас с Лилит, упрятать её подальше, а меня попытаться убить — разумный и очевидный план. После вчерашнего приёма и утреннего скандала я не ожидал от короля и королевы Блуокса ничего хорошего. Попытайся они просто разделить нас с Лилит, и я наотрез отказался бы её отпускать. Только потому, что «взамен» принцессы мне «доставалась» королева, я согласился с Лилит расстаться. Не отдадут мою супругу, и её мать станет заложницей. Попытаются напасть, и она погибнет первой.

Седерик смотрел на Роксану нежно. Не верилось, что он готов поставить её жизнь под угрозу. Пока королева рядом со мной, предательства можно не опасаться.

Её Величество тем временем делилась со мной воспоминаниями о детстве и юности моей супруги. Та нежность, с которой рассказывала королева Роксана о шалостях и откровенных глупостях, не оставляла ни малейших сомнений: Лилит здесь безумно любят.

«Как минимум её любит её мать», — исправился я. В отце уверенности не было.

— Я уже почти договорилась о браке Лилит с принцем Отлеска, но, когда молодой человек приехал знакомиться с невестой, её за весь день так и не сумели найти. Отыскали поздней ночью — она пряталась в стогах сена. Я сумела бы извиниться за неё, не подкинь моя дочь лягушек принцу в сапоги. После такого, — вздохнула Роксана, — речи о браке уже не шло. Королева Отлеска долго злилась.

— Рад, — усмехнулся я, — что Лилит была так категорична. Мне тяжело и думать, что сейчас она могла бы принадлежать другому.

Королева Роксана посмотрела на меня серьёзно и грустно:

— У меня три дочери и сын. Я беспокоюсь об их судьбе, как беспокоится любая мать. Изо всех сил я старалась устроить браки моих детей так, чтобы они остались дома. Я сама переехала к мужу, когда мне было семнадцать. Мой брак счастливый, но это не отменяет того, что долгие годы мне было здесь тяжело. Я знала язык и ладила с людьми, но мне всё равно было тяжело. Мне страшно представить, как приходится в ваших краях моей дочке.

— Она не жалуется и не кажется несчастной, — возразил я, впрочем, невольно задумываясь о справедливости слов королевы.

— Я была бы рада ошибиться, но это не так. Лилит сложно, — Роксана остановилась и посмотрела мне прямо в глаза, — ты говоришь, что она тебе дорога. Могу ли я надеяться, что ты будешь заботиться о ней?

Я не стал говорить, что уже делаю это. Вместо этого я пообещал:

— Всё, что будет в моих силах.

Тон королевы сменился на строгий и деловой.

— Хорошо, тогда слушай внимательно. Во-первых, Лилит явно не высыпается. Моя дочь любит спать в прохладной, хорошо проветриваемой комнате на очень мягкой перине с маленькой твёрдой подушкой. Проследи за тем, чтобы слуги не закрывали окна на ночь. Во-вторых, Лилит любит перекусить, когда читает. Она любит чай с чабрецом. И ещё... — сыпались и сыпались бесконечные указания. Не было ни единого шанса, что в моей голове отложится всё, но я старался запомнить хоть что-то.

Королева сжалилась над моими страданиями.

— Я составлю список и передам его тебе перед отъездом, хорошо?

— Было бы здорово, — согласился я.

— Тогда сейчас мы с тобой пойдём в кабинет. Лилит с Седериком должны будут вернуться туда после прогулки.

Заметив, как я сжал челюсти, королева улыбнулась мягко и взяла меня за руку.

— Ты приехал обсуждать с государственные дела с королём Блуокса. Вам в любом случае придётся заняться этим.

— Верно, — согласился я и подозвал Сарано ближе, — моя советница будет нужна мне. Вы не возражаете?

Королева кивнула.

— Как тебе удобно.

Посмотрев на меня с тенью сочувствия, Роксана сжала пальцы и улыбнулась, как обычно улыбаются детям:

— Несмотря на то, что вы друг другу не нравитесь, у вас с Седериком есть общие цели. Поверь мне, он совершенно не желает воевать с новой родиной нашей дочки. Постарайся не воспринимать моего мужа врагом.

Своё мнение я удержал при себе. Говорить, что я думал о Его Величестве любящей супруге, было совершенно неуместно.

Лилит с королём Седериком уже сидели в кабинете, когда мы вошли. Где-то по пути моя супруга нашла свою собаку, и сейчас Весна расслабленно лежала у неё в ногах. Лилит пила чай из изящной кружки и улыбалась чему-то, обсуждаемому до моего прихода. Я остро ощутил ревность — здесь Лилит и в самом деле казалась довольнее и расслабленнее, чем дома.

С моим появлением её улыбка стала только шире, и это немного меня утешило. Король Блуокса, к моему удивлению, тоже изобразил некое подобие дружелюбия. Это ощущалось странным и вызывало подозрения.

Седерик поднялся на ноги и подошёл ближе — с каждым его шагом во мне нарастало ожидание дурного.

— Я сожалению о своей грубости и резкости, — сказал он без сопротивления, издёвки или иронии. Казалось, извинения были искренними.

Моё удивление, судя по всему, отразилось на лице. Король помрачнел и продолжил ровно:

— Ты не давал мне оснований для грубости. Я был несправедлив к тебе.

Подозрительность во мне боролась с облегчением, а разочарование — со сдержанным оптимизмом. Явная враждебность, которую я встретил здесь, не стиралась одним извинением, однако и это больше, чем ничего. Да и я, если честно, не слишком-то привык к формулировкам «был к тебе несправедлив». Мысль о том, что извинения после конфликта может принести не только слабейшая сторона, но и виноватая, настраивала на позитивный лад. В конце концов, ещё полчаса назад я опасался, что Лилит похитят, а мне придётся бежать, спасая свою голову. Извинения — огромный шаг вперёд.

Мне чудилась ловушка, но и она в моём положении была лучше прямой схватки.

Если бы только я ещё понимал, с чем связана подобная любезность.

Мои колебания прервала Лилит.

— Садись ко мне, Джархан. Ваш с отцом разговор вряд ли будет коротким.

Я воспользовался возможностью разорвать визуальный контакт.

Диван, на котором сидела Лилит, был достаточно широким, чтобы сохранить дистанцию. Помня, как разозлился король на наши объятия с утра, я намеренно сел подальше. Лилит, однако, посмотрела на меня недовольно. Я пододвинулся и погладил её по руке. Весна подняла голову и вяло зарычала. Сарано встала за спиной.

— Я писал о том, что беспокоит меня. И у нас, и в Виоле участились нападения разбойников. Происходят они в приграничных с вами землях и отличаются... — задумался король, подбирая слова, — исключительной жестокостью.

— Я не имею к этому отношения, — отрезал я.

Седерик ответил с нажимом:

— Имеешь. Эти... существа, приходят с твоих земель.

Лилит сжала мою руку и посмотрела умоляюще. Я попытался смягчить резкую формулировку, что первой пришла в голову.

— Я не могу отвечать за каждого, кто живёт в моих землях. При всём желании.

— Понимаю, — согласился Его Величество, — но и тебе предлагаю попробовать понять меня, а также королеву Виолы. Сейчас страдают наши люди. Допустим, я поверю своей дочери и не стану подозревать тебя в целенаправленных диверсиях. Даже так твоё поведение остаётся преступным попустительством.

— Вот как?

Король Блуокса кивнул.

— Если в амбаре крестьянина развелись полчища крыс, что вредят и его соседям тоже, разве должны они бесконечно терпеть нашествия вредителей? Осудишь ли ты возмущённых людей, которые однажды придут в чужой дом, чтобы самостоятельно вычистить крысиные гнёзда?

Лилит поморщилась, но я не понял из-за чего: от настойчивых попыток её отца обвинить меня или от аналогии, включающей убийство приятных ей зверушек.

Раздумывая над словами Седерика, я был вынужден согласиться.

— Нет, осуждать я их не стану. Но чего вы от меня хотите? У меня недостаточно войск, чтобы оцепить всю границу. И у вас тоже, насколько я понимаю.

— Для начала я хочу, чтобы ты явно и чётко донёс до своих подданных, что считаешь это преступлением. Мы не в состоянии войны, а в мирное время подобные действия называются разбоем и провокацией.

Я искоса глянул на Сарано. Не воспримут ли наши радикальные противники такой приказ слабостью, на которую можно давить?

Советница пожала плечами. Седерик мрачно усмехнулся.

— Уже это вызывает у тебя проблемы?

Я поморщился и решил немного побыть честным:

— В Калиморе есть группы, среди эрлийзов в основном, кто может счесть такое объявление вызовом.

— Интересные у вас порядки.

Выражение, с которым прозвучала последняя фраза, явно содержало в себе скрытое презрение. Я сжал зубы и вдохнул глубоко, прежде чем ответить:

— Я сделаю то, что вы хотите. Ещё что-то?

— Да, — одобрительно кивнул мне Седерик, — у нас недостаточно сил, чтобы оцепить весь берег, но, контролируя его с двух сторон и координируя действия, мы сумеем добиться определённого успеха. Вы знаете свои тонкие места, а мы — свои. Я хочу, чтобы ты выделил часть сил на отлов разбойников с вашей стороны и чтобы капитаны этих отрядов работали вместе с солдатами Союза.

Я кивнул. Этот пункт казался несложным. Алтан, наверняка, найдёт в нём изъяны, но ему самому придётся придумать, как с ними бороться.

Момент, как мне показалось, был удачным для моих условий.

— Я хочу, чтобы пойманных разбойников передавали мне.

— Зачем? — спросил Седерик.

Я медленно сжал ладонь в кулак.

— Если я объявляю их своими врагами, то я должен их и карать. Такие у нас порядки. Иначе будет страдать мой авторитет.

Король Блуокса размышлял несколько секунд.

— Моим людям нужна месть, и лучше всего они воспринимают её, когда видят своими глазами. Я думаю, что мы сможем передавать вам часть налётчиков, пойманных на нашей территории, если вы будете возвращать часть тех, кто успеет сбежать в родные земли после злодеяний.

— Это подходит, — согласился я. Важен был факт, а не точное число трупов.

— Хорошо. Я буду поддерживать переписку с тобой? — уточнил Седерик деловым тоном.

Я пожал плечами.

— Скорее с Сарано, — кивнул я за спину — и моим военным советником, но я буду контролировать ситуацию.

— Возможно, вопросы ко мне есть у тебя? — спросил Седерик так, будто хотел поощрить ребёнка. Это злило, но я промолчал. Лучше так, чем прямой конфликт.

Я хотел было покачать головой — побыстрее закончить этот разговор, но почти физически ощутил, как Сарано прожигает взглядом мой затылок.

— Да, есть, — вспомнил я наши обсуждения, — я хотел предложить вам начать торговлю между нашими странами.

Седерик глянул на меня с интересом.

— Хорошая мысль. Давай обсудим её плотнее за обедом.

Я согласился.

За столом говорила по большей части Сарано. Я слушал и кивал, когда считал уместным, но в остальном полностью ей доверился. Лилит негромко общалась с сестрой и матерью. Я прокручивал в голове слова королевы.

Тяжело ли моей супруге? Почему она не жалуется? Что я должен делать с недовольством, о котором мне даже не сообщают?

Бросалось в глаза, что здесь Лилит оживлённее. Веселее. Счастливее. Морозная бездна, она даже ест с бо́льшим аппетитом, чем привык я за ней замечать. Неудивительно, что, увидев дочь сразу по выходу из кареты, её родители заподозрили дурное.

Хотелось бы, чтобы и дома Лилит была такой же.

Я понял, что список королевы прочту с исключительной внимательностью.

После обеда Лилит осталась с матерью и сестрой, а мы с Сарано продолжили общаться с королём.

Удивительно, но из Калимора в Блуокс доставляли «контрабанду» — товары, ввезённые без соответствующего разрешения.

О том, что для доставки в Блуокс яда или редкого магического материала, нужно заполнить бумаги, я слышал впервые, но самым интересным было даже не это. Оказывается, отдельные люди уже давно договорились с кем-то на нашей территории о сотрудничестве. Его Величество контрабанда злила, а я ощущал воодушевление и легкость. Пропасть между нашими народами не столь глубока, раз уж мостом через нее может стать банальная корысть.

Тех, кто общался с людьми тайком от меня, стоило найти, но навряд ли наказывать. Их можно взять на службу.

Так пролетело время до ужина. После него мы стали собираться в дорогу. Формальным оправданием краткости визита являлись дела, но у меня и без них не возникло желания задержаться в крепости.

— Я вложила тебе пару интересных платьев и подходящие к ним украшения, — поставила нас в известность Её Величество.

Пока Лилит с матерью наблюдали за загрузкой вещей, ко мне подошёл король Седерик. Сарано понятливо отошла подальше.

— Я рад, что моя дочь довольна тобой, — неохотно сказал он, — я всё равно должен был отдать её замуж, и здорово, что муж не вызывает у неё отвращения. Но даже если ваши отношения разладятся, я надеюсь, что Лилит не закончит дурно. Ты не можешь делать с ней «всё, что захочешь», если не желаешь столкнуться с последствиями. А они будут, клянусь тебе.

— Я не обижу Лилит, — холодно пообещал я.

— Надеюсь, — сказал Седерик угрожающе и добавил неохотно, — пока с ней всё хорошо, ты можешь на меня полагаться. Твои интересы теперь отчасти и мои.

Весна прыгнула в карету вперед меня. Я остановился у дверей, но Лилит, обняв собаку за шею, предложила мне зайти. Под ироничным взглядом Сарано, решившей ехать на лошади, я забрался в карету и сел на лавку. Весна низко рычала, но не нападала. Лилит осторожно выпустила её и села рядом. Собака улеглась у её ног, глядя на меня неодобрительно.

— Привыкнет, — уверенно пообещала Лилит, — но теперь я беспокоюсь, как она уживётся с остальными. Если она будет с ними драться?

— Охотник и Хвост никогда не устраивали свор с псицами, — вспомнил я, — а вот Ночь может её порвать. Но мы разберёмся, — пообещал я, обнимая супругу за плечи.

Лилит вывернулась и выглянула в окно помахать родным. Только когда те остались далеко позади, она легла на лавку, устраивая голову на моих коленях.

— Что ты думаешь про визит? — спросила Лилит с довольной улыбкой. Жестоко было бы расстраивать её честным ответом, а потому я высказался дипломатично.

— Наши отношения сдвинулись с мёртвой точки.

Лилит закатила глаза.

— Разрешаю говорить честно.

Я фыркнул.

Планируя авантюру с Принцессой-Из-За-Реки, я не думал, что она захочет стать мне подругой. Но Лилит хотела, и, после коротких колебаний, я решил быть настолько откровенным, насколько это возможно.

— Я не лгу. Торговли между нами не было с момента устроенных Цаагалом проблем. Это определённо называется движением вперёд. Ты ошиблась в своих надеждах на упрощение наших отношений. Выглядит так, будто у твоего отца лишь появился конкретный образ для ненависти. Я удивлён, что ты заставила его извиниться, и если быть совсем честным, то такой мир не кажется мне прочным. Однако, ситуация лучше, чем была накануне.

Лилит вздохнула и взяла меня за руку. Поглаживая внутреннюю часть ладони, она заговорила, с трудом подбирая слова:

— Ты не прав. Отец не ненавидит тебя. Ему... не всё понравилось в твоём поведении. Он опасается, что моё... положение может кардинально измениться, когда я перестану казаться тебе интересной. Он просто боится за меня.

Я внимательно смотрел в глаза Лилит, ища там признаки её собственных опасений. Их, на удивление, не было. Моя супруга и в самом деле мне доверяла.

Это было приятно и отзывалось внутри каким-то особенным тёплым удовольствием. Но к нему примешивалась горечь. Я, в отличие от Лилит, очень хорошо знал, на что способен.

И отец Лилит каким-то образом об этом догадался.

— В таком случае он должен постепенно успокоиться, не так ли? — предположил я оптимистично.

Карета несла нас домой.

Глава 15

Лилит

Несколько месяцев после возвращения всё шло своим чередом. Весна, вопреки моим опасениям, не затевала конфликтов с волками Джархана. Подруга всё ещё не жаловала Властелина, но смирилась достаточно, чтобы он мог находиться с ней рядом и не опасаться агрессии.

Джархан продолжал относиться ко мне нежно. Опасения отца оказались обычной паранойей — так я думала.

В один из дней Джархан с самого утра показался мне до крайности нервным. Я не навязывалась с вопросами, предпочитая тратить силы на занятия друидикой и местным языком. Мои познания в нём постепенно росли. Я пока еще с трудом формулировала предложения и изъяснялась лишь отдельными словосочетаниями, но всё лучше понимала чужую речь.

Талория сдержанно хвалила достижения в друидике. Магия, по её словам, развивалась быстрее ожидаемого. «Мелодия» не давалась мне, но практические упражнения получались хорошо. По совету Талории я начала слушать местных музыкантов, приглашённых Джарханом.

Алтан и Сарано нашли мне дела по государственной части. Мелкие и простые — появиться там, сказать пару слов здесь или поприсутствовать во время встречи с военными, отлавливающими разбойников, однако, и это шаг вперёд.

Иначе говоря, суеты хватало.

Вечером — незадолго до заката — Джархан позвал меня прогуляться.

Я разглядывала землю под ногами, искренне пытаясь ощутить затаённую в ней силу, как указывала Талория.

— Завтра у нас будет гость, — начал супруг. Я посмотрела на него внимательно.

— У нас уже были гости. Этот особенный?

Джархан кивнул. Я видела, что говорить дальше ему ужасно не хочется, но он считает разговор необходимым. Я решила помочь наводящими вопросами.

— Важный? Опасный?

— И то и другое, — раздражённо выдохнул Джархан, — один из главных моих противников. Я опасаюсь, что именно он стоял за попыткой убить тебя.

— Здорово, — ошарашенно выдохнула я. Мысль, что такое создание приедет в наш дом, не могла не вызывать напряжения. В голову пришла неожиданная для меня идея. — А просто убить ты его не можешь?

Властелин посмотрел на меня удивлённо. Я ответила ему возмущённым взглядом.

— Что? И Талория, и Сарано, и Алтан столько раз рассказывали мне о простоте вашего... Хм... Политического порядка. Кто сильней — тот и прав. Разве не так? Он сильней? Почему ты не можешь просто его убить?

Джархан помотал головой, словно хотел вытряхнуть из неё неприятную мысль.

— Мне хочется заложить основы порядка, где противоречия решаются иначе, — сказал он решительно, но фальшиво. Наблюдая за своим супругом, я уже научилась улавливать этот сорт неискренности в его словах — что-то, что он читал, слышал или видел от других. Во что хотел бы верить, но почему-то не выходит.

— Не делай вид, что это основная причина, — поморщилась я.

Джархан поджал губы и отвернулся, размышляя.

— Хорошо. Он контролирует группу выродков, которые без его руки устроят ад. И моим землям, и вашим. Не уверен, что смогу призвать их к порядку достаточно быстро, чтобы они ничего не натворили. Мне хотелось бы смерти Сохора, но к ней нужно подготовиться.

— Поняла, — признала я разумность аргумента. И спросила следом, — хочешь, чтобы я не выходила из комнаты? Куда-то уехала?

— Я был бы рад, — тяжело вздохнул Джархан, — но если я спрячу тебя, то это расценят слабостью. Особенно после поездки в ваши края. Я думаю, что именно из-за неё Сохор и решил навестить меня, но сейчас это уже неважно. Ты должна остаться рядом со мной.

— Как я должна вести себя?

Джархан пожал плечами.

— Как угодно. Сохор, если я знаю его достаточно хорошо, будет считать тебя кем-то вроде забавной домашней зверушки. За ноги не кусай и ладно.

Видя, как я вытаращилась, мой супруг изобразил извиняющуюся мину.

— Прости, шутка неудачная, но говорю, как есть. Всё, что от тебя требуется — это не ставить под сомнение мой авторитет. Не хамить откровенно, не устраивать сцен. Других просьб у меня нет.

— Сохору хамить можно? — с усмешкой уточнила я.

— Отвечать за твои слова буду я, — улыбнулся Джархан, — и я справлюсь. В крайнем случае он вызовет меня на поединок, а я натравлю на него Талорию. Ему придётся пойти на попятную, да ещё и извиниться передо мной, если он хочет жить. Не худший расклад.

— То есть, беспокоиться не о чем?

— Думаю, да. Просто держись рядом с Талорией пока он не уедет. У Сарано сил защитить тебя может не хватить. Я не думаю, что Сохор проявит к тебе интерес.

— Хорошо, — согласилась я.

Конечно же, всё прошло совершенно не так, как планировал Джархан.

В полдень следующего дня мы ожидали гостя в главном зале замка. Не на крыльце — много чести, как объяснила мне Сарано, — но и не попрятавшись по комнатам, не вынуждая его ждать, пока нас позовут слуги. Джархан, Алтан и Сарано стояли у дверей, готовые встретить нежеланного визитёра. Мы с Талорией сидели за столом. Я пыталась вырезать — правая рука годилась держать заготовку, а левая постепенно осваивала резец. Друидесса отдыхала с расслабленным видом.

Дверь распахнулась. В комнату вошёл высокий мужчина. Прежде мне никогда не встречались люди выше отца, но визитер смотрел на бы папу сверху вниз. Телосложение гостя было атлетическим, однако, слегка неестественным — ноги казались слишком длинными, а бёдра узкими. Он слегка сутулился, но ассоциации это отнюдь не с плохой осанкой — скорее с принюхивающейся собакой. Или волком. Или кем-то ещё более опасным.

Кожа гостя была серой, чуть темнее, чем у Сарано. Губы почти чёрными, глаза — пронзительно синими. Волосы иссиня-белыми и невероятно длинными, заплетёнными во множество косичек. Не меньше двух десятков из них были собраны в один низкий хвост, спускавшийся до середины бедра. Тихо позвякивали вплетённые в них кусочки металла. Черты лица оказались приятными и кого-то мне напоминали.

Джархан сдержанно поприветствовал гостя. Талория подобралась, разом став более угрожающей. Вместе с моим супругом и его советниками Сохор подошёл к столу, где стояли закуски.

Кинув на меня любопытный взгляд, визитёр весело рассмеялся и посмотрел на Властелина удовлетворённо.

— Твои пристрастия совершенно не изменились, — сказал Сохор на сносном блуокском.

Джархан заиграл желваками и ответил на тёмном наречии. Я разобрала только «тебя» и отрицание. От столь откровенного исключения из разговора мне стало неловко и обидно. Прежде именно Джархан старался говорить так, чтобы мне было понятно.

— Ну, почему же, — продолжил Сохор со смехом в голосе, — меня касается всё, что может привести эти земли к войне.

Только сейчас я заметила, что с особенным намёком смотрит наш гость на мою правую руку.

— О чём вы? — спросила я. Не могла не спросить.

— Лилит, не лезь, — напряжённо потребовал Джархан и добавил что-то на тёмном.

Слова мужа прозвучали приказом: строгим, жёстким и безапелляционным.

Я вспыхнула. То делай всё, что хочешь, то «не лезь» после невинного вопроса. А ещё и эти попытки намеренно говорить так, чтобы я не понимала. Что-то было не так. Джархан скрывал от меня нечто важное и вряд ли приятное.

От продолжения спора я удержалась. Не при Сохоре. Какие бы подозрения и обиды ни крутились в моей голове, но врагом своему супругу я не буду. Не спорить с его авторитетом при госте, значит, не спорить с его авторитетом при госте. Успеется.

Я прикусила щеку и сделала вид, что вернулась к вырезанию, но сама старательно прислушивалась к разговору. Джархан, словно намеренно мешая, говорил быстрее и невнятнее обычного. Сохор растягивал слова, но понимала я все равно плохо. К глазам подступили слёзы обиды.

Сохор обернулся ко мне и сказал что-то насмешливое. Джархан оборвал его резко.

— Что-то подсказывает мне, — произнес Сохор на сносном блуокском и усмехнулся криво, — что этот мир не продержится долго. И поверь мне, девочка, — обратился он ко мне, — сейчас это меня огорчает.

Я подняла глаза на Джархана. Чуть поколебавшись, он кивнул.

— Почему? — спросила я, имея в виду хрупкость мира, но Сохор понял иначе.

— У меня недостаточно сил для хорошей войны. Если ваши войска снова перейдут через Рубеж, то остановить их смогут только друиды. Это усилит их влияние и уменьшит моё. Не подходит. Вот лет через пять или шесть...

Я колебалась, не зная, какие вопросы можно задавать. Сохор усмехнулся и посоветовал вкрадчиво:

— Поговори с Алтаном о прошлых подружках Властелина.

Джархан рявкнул что-то незнакомое, но предельно понятное. «Заткнись» или какая-то нецензурная его версия.

— Оборотни не лгут о делах семьи, — быстро добавил Сохор.

Талория поднялась на ноги и сухим тоном сказала пару развёрнутых предложений. Её речь я понимала лучше — с не знающей блуокского друидессой у меня волей-неволей образовывалось много практики. Талория говорила что-то о магии, трусости, детях и войне. Артикли, используемые друидессой, указывали на настоящее время. Сложить набор слов во внятное предложение у меня не вышло, но и без того понятно, что переговоры перешли к фазе угроз. Сохор оскалился, ответил ей резко.

Весна заскулила и сжалась у моих ног. Тоже мне, защитница...

Джархан указал гостю на выход. Я поднялась на ноги. Сохор поймал мой настороженный взгляд. Чуть приподнял уголки губ. По спине отчего-то побежали мурашки.

Сарано встала между нами и спросила на блуокском:

— Это ты перехватывал её письма. Верно?

С трудом взяв себя в руки, Сохор растянул губы в улыбке.

— Верно. Как ты догадалась?

Выражения лица Сарано я не видела, но голос звучал ровно и невыразительно.

— Так я и рассказала тебе, где ты ошибся.

Сохор смотрел на неё в упор, и лицо его на мгновение стало резче. Злее, будто бы даже обиженнее.

— Иногда я жалею, что нашей крови несвойственна семейственность оборотней, дочка.

— Сказал мне мужчина, убивший собственного отца, — скривилась Сарано.

Сохор посмотрел на меня поверх её плеча. Из синих зрачков взирала сама Бездна. Она, несомненно, хотела меня использовать.

У неё, несомненно, были ответы.

Что я должна узнать у Алтана? Тёмный Властелин и прошлые его подружки... Вспоминая Цаагала, в голову приходили самые жуткие варианты.

— Приятно было встретиться с вами, — выдавила я вежливое, — надеюсь, в следующий раз нам позволят побеседовать.

— Обязательно, — пообещал Сохор прежде, чем выйти.

Я обернулась к Алтану.

— О чём он говорил?

Оборотень заиграл желваками. Джархан подошёл ко мне со спины и попробовал взять за руку. Я отдёрнула её, будто обжёгшись.

— О делах семьи оборотни не лгут, но молчат? — нервно засмеялась я.

— Хватит, — с металлом в голосе приказал супруг. Никогда прежде, вплоть до сегодняшнего дня, Джархан не говорил со мной таким тоном. Я резко обернулась и открыла рот, но со словами нашлась не сразу. Он успел взять меня за руку. Я попыталась вырвать ее, но Джархан с силой притянул меня к себе. Я замерла, словно окамела.

В глазах Властелина плескалось что-то тёмное.

Внезапно мне показалось, что я совсем ничего о нём не знаю.

— Сохор не желает тебе добра, просто ищет способ усложнить мою жизнь. Не иди у него на поводу.

Я попробовала вывернуться из объятий Джархана. Не вышло.

— Пусти, — потребовала я.

— Вначале успокойся, — приказал он, — пообещай мне, что не будешь делать глупостей.

— Отпусти меня, — в моём голосе зазвучали растерянность и страх. Мы с Джарханом были одного роста и сравнимого веса, но он оказался намного сильнее. Обычно я не задумывалась об этом. Никогда прежде Властелин не удерживал меня против воли. Сейчас — да. От осознания своей слабости, бессилия и уязвимости стало страшно. Я почувствовала, как ускоряется сердцебиение, как лёгким перестаёт хватать воздуха.

— Оставь её, — сквозь шум в ушах услышала я голос Сарано.

— Выйдите, — в ответ приказал супруг, но рук не разжал.

Я дёргалась, пытаясь вырваться. У меня не было не единого шанса, но подступающая паника мешала успокоиться и замереть. Ещё немного и у меня начнет темнеть в глазах.

Талория сказала что-то на тёмном наречии. Вначале мягко, но затем повторила жёстче.

Джархан разжал руки, выпуская на свободу. Мгновением спустя ему пришлось подхватить меня — держаться на ногах я оказалась неспособна. Джархан усадил меня на стул. Весна подбежала и встала лапами на колени, потянулась к лицу мокрым носом. Алтан, как заметила я сквозь туман в глазах, уже ушёл.

— Выйдите, — вновь приказал Джархан. Теперь Талория подчинилась. Следом за ней ушла и Сарано. Мы с моим супругом остались наедине.

Я постепенно приходила в себя. Потянулась к столу, жестом указав, что хочу воды. Джархан подал наполненный стакан. Я сделала пару больших глотков. Сердце продолжало колотиться как бешеное. Мне всё ещё было страшно.

— Что за пристрастия? — спросила я, глядя на свою правую руку.

— Сейчас это неважно, — попытался Джархан уйти от ответа.

Я хотела продолжить расспросы, но не смогла. Я боялась ответов. И реакции Джархана тоже боялась.

— Я бы хотела, чтобы это было так, — сказала я искренне.

«Хорошо бы было просто вычеркнуть случившееся из памяти», — подумалось мне. И слова Сохора, и реакцию Джархана. Металл в его голосе. Руки, удерживающие против воли. Страх.

Хотелось забыть всё, но ни друидика, ни обычная магия стирать памяти не умели.

Весна заскулила мне в лицо, ощущая паршивое настроение, но не понимая, чем она может помочь.

Джархан подошёл ближе, потянутся рукой. Оскалившаяся Весна заставила его сделать шаг назад.

— Давай обсудим потом? — предложил он.

Я кивнула.

— Мне нужно переговорить с Сарано и Алтаном, подвести итоги. Я оставлю тебя с Талорией? — Джархан говорил медленно и ласково, будто уговаривал напуганного ребёнка.

Я кивнула снова.

Оставшись наедине с друидессой, я не сумела сосредоточиться на занятии. Наставница мрачно смотрела на эти потуги. Наконец, не выдержав череды глупых ошибок, она взяла меня за руку и сжала болезненно. Я ойкнула и подняла глаза.

Талория сказала медленно и очень чётко. Благодаря её стараниям я поняла каждое слово.

— Жестокость, Лилит. Земля жестока. Звери жестоки. Люди жестоки. Джархан жесток. Сохор жесток. Я жестока. Мир жесток, девочка. Прими это. Тогда ты начнёшь слышать землю.

Я старалась. Я, правда, старалась!

Выпустив мою руку, Талория отмахнулась, мол, занимайся чем угодно, работать с тобой я сейчас не хочу.

Я вернулась к вырезанию. Фигурка, должная стать бюстом симпатичной женщины, постепенно превращалась в чудовище. Искажённое тело, распахнувшаяся в крике беззубая пасть. Мне пока не удавались детали — левой руке не хватало сноровки, но так выходило даже страшнее.

Солнце полностью скрылось за горизонтом. Талория привлекла моё внимание и жестом указала, чтобы я шла за ней. Она отвела меня в библиотеку. Алтана там уже не было. Сарано с Джарханом ожесточённо спорили на своём языке. При нашем появлении они замолчали. Заговорила Талория.

Друидесса, судя по всему, объясняла, что ей нужно уйти, а Властелин упрашивал её остаться до утра.

— Лилит, — обратился ко мне Джархан, — побудешь одна в нашей комнате? Талория оставит тебе амулеты. Очень важно, чтобы ты не снимала их и не выходила.

«А у тебя появились дела поважнее? — мрачно подумалось мне, — такие важные, чтобы бросать меня одну?»

Я пожала плечами, не поднимая глаз. Джархан встал и подошёл ближе. Приобнял меня — не сопротивляющуюся, но застывшую. Я отвернула голову, отказываясь от поцелуя.

— Лилит, послушай... — начал Джархан несчастно.

— Она устала, — перебила его Сарано и подошла к нам быстрым шагом. Взяла меня за руку, оттащила в сторону, словно куклу. После секундного колебания Властелин выпустил мою талию, — дай ей отдохнуть.

— Хорошо, — ответил он недовольно.

Теперь мне стало страшно за Сарано. Несмотря на то, что она никогда мне не нравилась.

Талория увела меня в комнату. Весна легла у кровати поодаль от Ночи. Охотник и Хвост ещё не вернулись.

В мыслях вертелось что-то отчаянно-злое и я, подчиняясь ему, дошла до своих вещей. Дамский кинжал, вложенный матерью, лег в руку неудобно и неловко. Я провела пальцем по изящным украшениям, посмотрелась в маленькое зеркальце.

Встрепанная, напуганнная.

Я упала на одеяло, бросив замаскированный кинжал рядом с подушкой. Сомневаюсь, что поможет, но всегда лучше иметь под рукой оружие, чем не иметь, верно?

Затем я раскинулась звездой и быстро провалилась в сон.