Принц в бегах

Глава 1

Удушье

Бальный зал королевского дворца тонул в свете тысячи хрустальных свечей. Воздух здесь был густым, тяжёлым от дорогих духов, пудры и сладковатого запаха лилий, которые Александр ненавидел с самого детства.

Кронпринц стоял у подножия трона, безупречно прямой, словно оловянный солдатик. Его парадный мундир, расшитый золотыми нитями и утяжелённый орденами, весил не меньше десяти фунтов. Высокий, жёсткий воротник впивался в шею, напоминая: Ты не человек. Ты — символ. Ты — собственность короны.

— ...и, разумеется, Ваше Высочество, союз с домом нашего герцога принесёт процветание северным провинциям, — тараторил какой-то визгливый придворный, брызгая слюной и вином.

Александр вежливо кивнул, его серо-голубые глаза смотрели сквозь собеседника с меланхоличной отстранённостью. В десяти шагах от него стояла его невеста — дочь герцога. Красивая, холодная, совершенно чужая девушка, которая смотрела на него не как на мужчину, а как на корону, которую ей предстояло носить.

«Ещё три дня», — подумал Александр, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. «Три дня до свадьбы. Три дня до того, как эта клетка захлопнется навсегда».

— Прошу прощения, — тихо, но с той властностью, которая не терпит возражений, произнёс он. — Мне нужно подышать.

Он скользнул сквозь толпу, игнорируя поклоны и хищные взгляды фрейлин. Тяжёлые бархатные портьеры скрыли его от глаз стражи, и Александр нырнул в полумрак боковой галереи, ведущей к западному балкону.

Здесь было прохладно. И пахло дождём.

Александр закрыл глаза, жадно вдыхая ночной воздух, и лишь когда он открыл их, заметил, что он здесь не один.

Искры на балконеВ тени мраморной колонны стоял мужчина. Широкие плечи, расслабленная, но обманчиво хищная поза. Он не носил парадного мундира: его белая рубашка была расстёгнута у ворота, рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья, где сквозь загар и редкие шрамы проступали контуры татуировок.

Мужчина курил тонкую сигару. Огонёк вспыхнул, на секунду выхватив из темноты смуглое лицо, седину на висках и тёплые, насмешливые ореховые глаза.

— Если вы прыгнете, Ваше Высочество, — низким, спокойным голосом произнёс незнакомец, стряхивая пепел за балюстраду, — это создаст ужасные неудобства для уборщиков. А они и так перегружены перед свадьбой.

Александр вздрогнул, его рука инстинктивно потянулась к эфесу церемониальной шпаги, которой у него не было.

— Вы не склонили голову, — тихо заметил принц. В его голосе не было гнева, лишь удивление. Придворные падали ниц даже перед его тенью.

Мужчина усмехнулся, делая ещё одну затяжку.

— Я склоняю голову только перед теми, кто этого заслуживает, и перед теми, кто может мне навредить. Вы, кронпринц, пока не относитесь ни к первым, ни ко вторым. Аркан Морено. К вашим услугам. Транспортная логистика и... прочие перевозки.

Александр слышал это имя. Морено — выскочка, бывший контрабандист, которого король терпел только потому, что Аркан держал в руках половину торговых путей столицы.

— Вы дерзок, господин Морено, — Александр подошёл ближе, к удивлению для себя не чувствуя желания звать стражу. Рядом с этим мужчиной, пахнущим табаком, морем и свободой, придворный этикет казался абсурдным. — Вас могут казнить за один лишь тон.

— Могут, — согласился Аркан, поворачиваясь к принцу. Он смотрел на Александра не как на божество, а как на человека. Его взгляд скользнул по бледной, почти фарфоровой коже принца, по тёмным прядям, выбившимся из идеальной причёски, по узким, хрупким плечам, придавленным золотыми эполетами. — Но не сегодня. Сегодня вас продают, Ваше Высочество. А на аукционах принято молчать и улыбаться.

Александр отвёл взгляд, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Это мой долг перед королевством.

— Долг — это красивое слово для золотой клетки, — Аркан сделал шаг ближе. Он был выше, массивнее, от него веяло жаром и опасностью. — Я смотрю на вас и вижу блестяще образованного политика, который знает цену каждого союза. Но скажите, принц... вы когда-нибудь пробовали сойти со сцены? Снять этот мундир и просто... быть собой?

«Свобода быть собой». Эти слова ударили в самое сердце, туда, где Александр прятал свои страхи и мечты. Он поднял глаза, встретившись с Арканом взглядом. В ореховых глазах Морено не было жалости. Там было предложение. И вызов.

— Это невозможно, — прошептал Александр.

— Невозможно — это когда у тебя нет корабля, — усмехнулся Аркан, гася сигару о мрамор. — А когда он есть... вопрос лишь в том, хватит ли у тебя смелости перерезать канаты.

Звук фанфар из зала возвестил о начале главного танца. Аркан чуть кивнул и, не кланяясь, растворился в тенях галереи, оставив принца наедине с запахом табака и семенем бунта, которое уже пустило корни.

Корица и ЛёдВ это время в самом центре бального зала Изабелла Морено скучала.

Её платье цвета спелой вишни скандально отличалось от пастельных тонов придворных дам, а густые рыжие волосы, уложенные в сложную причёску, привлекали больше взглядов, чем бриллианты герцогини. Изабелла ленино обмахивалась веером из чёрных перьев, оценивая толпу.

— Скука, — пробормотала она себе под нос. — Ни одной дуэли, ни одного отравления. Брат обещал меня развлечь, а сам куда-то сбежал.

Её тёмные глаза, острые и проницательные, выхватили из толпы фигуру, которая совершенно не вписывалась в этот праздник жизни.

Он стоял у колонны, словно высеченный из льда. Тёмная, строгая форма Тайной канцелярии с серебряной вышивкой на воротнике. Светлые волосы, зачёсанные назад, нордические, идеальные черты лица и холодный, цепкий взгляд, который сканировал зал не как место для веселья, а как поле боя.

Михаэль Вайс. Офицер особого отдела на службе королевства. Человек, чьё имя заставляло лордов потеть, а купцов — прятать книги.

Изабелла хищно улыбнулась. Она любила опасные игрушки.

Она скользнула сквозь толпу, намеренно преграждая ему путь.

— Мистер Вайс, — её голос был быстрым, эмоциональным, с хрипотцой, которая сводила с ума мужчин. — Вы выглядите так, будто планируете чей-то арест. Или просто осуждаете мои чулки? Они слишком яркие для вашего аскетичного вкуса?

Михаэль медленно перевёл на неё взгляд. Его лицо не дрогнуло, но в ледяных глазах мелькнула искра узнавания.

— Леди Изабелла, — его голос был тихим, дисциплинированным, без тени сарказма, что делало его ещё более колким. — Я не осуждаю чулки. Я фиксирую нарушения. И ваше присутствие здесь, учитывая репутацию вашего брата, само по себе... занятный феномен.

— О, вы следите за Арканом? — Изабелла сделала шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство. Она была ниже, но смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. — Как мило. Но предупреждаю, Михаэль: если вы ищете контрабанду, вы не по адресу. Мой брат сейчас легален, как святая вода.

— Святая вода часто используется для скрытия яда, леди, — парировал Михаэль, не отступая ни на дюйм. — А что касается вас... вы играете с огнём. В этом зале слишком много людей, которые хотели бы видеть дом Морено в пепле.

Изабелла рассмеялась — звонко, искренне, намеренно привлекая внимание.

— Пусть пытаются! Знаете, Вайс, вы кажетесь мне человеком, который верит в каждую букву закона. Но скажите... закон когда-нибудь согревал вас по ночам?

Михаэль на секунду замер. В его памяти вспыхнуло лицо человека, которого он отправил на эшафот три года назад. Человека, который был невиновен. Скелет в шкафу шевельнулся, но лицо офицера осталось маской.

— Закон — это то, что отделяет нас от зверей, леди Изабелла, — сухо ответил он. — А огонь... огонь привлекает мотыльков. Но он также сжигает тех, кто не умеет его контролировать.

— Я не мотылёк, офицер, — Изабелла провела кончиком веера по серебряной пряжке его ремня, её глаза сверкнули. — Я — та, кто держит спичку. До встречи.

Она развернулась и упорхнула, оставив после себя шлейф аромата корицы и апельсиновой цедры. Михаэль смотрел ей вслед, и впервые за вечер его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Опасная, — отметил он про себя. Очень опасная.

Александр вернулся в зал. Его лицо было спокойным, маска идеального принца снова была на месте. Но когда он поднимался по ступеням к своей невесте, его взгляд случайно пересёкся с Арканом, который стоял в тени арок, наблюдая за ним.

Аркан чуть заметно кивнул. Корабль готов. Вопрос лишь в смелости.

Александр протянул руку дочери герцога. Музыка заиграла, объявляя начало конца его жизни во дворце. Через три дня он должен был сказать «да».

Но в его голове, заглушая скрипки, звучал лишь низкий голос контрабандиста и запах табака.

«А что, если перерезать канаты?»