Принц Суицида

Глава 1. Никогда.

Мы веселились. Всё было хорошо. Всё было прекрасно. Кейт была прекрасна. Алан и Питер о чём-то общались, пока я созерцал прекрасное.

Закатное солнце освещало наши лица. Оно уходило, но мы всегда знали, что свет ещё вернётся, пускай сейчас мы были в потоке веселья и не думали об этом. Даже я. Единственное, что крутилось у меня в голове, так это мысль о том, что так будет всегда. Что друзья всегда будут рядом, что мы всегда будем вместе. Это был один из тех моментов, когда ты осознаёшь всю прелесть ситуации, на время выходишь из потока и фотографируешь момент, который ещё долгие годы будет согревать тебя в самые холодные ночи и беспокойные дни. Сохранив его в памяти, немного рефлексируешь. Радуешься. Смотришь на ситуацию так, словно этот момент — давнее воспоминание, которое ты лелеешь спустя долгие года. Это позволяет насытиться моментом ещё сильнее, ещё сильнее и ценить то, что имеешь в эту секунду.

Особенно, когда понимаешь, что больше этого не будет.

Не будет.

Никогда.

Глава 2. Траур.

СЕБАСТЬЯН

Это было позднее утро. Наверное, часов десять. Проснувшись, и увидев время, Себастьян очередной раз начал ругать себя за то, что не лёг раньше. Впрочем, он не один такой: как никак, проблемы со сном являются более чем актуальной проблемой для многих людей, а подростков — в частности. Себастьян входил в это число. Жить со сломанным режимом сна — вещь не из приятных, но ему повезло, что сегодня воскресенье.

Однако, смерть выходных не берёт.

Может, Себастьян чувствовал себя неважно: по утрам у него были

лишь две проблемы: либо недосып, либо пересып. Однако, это было для него не важно, ведь он с этим жил уже очень давно. Ещё с того самого момента как его родители умерли. Но даже несмотря на всё это, Себастьян чувствовал себя человеком. Он всегда был мрачным, но вот желание жить всегда у него было. И это был последний день, когда он чувствовал себя живым.

Недолго повалившись в кровати и едва не уснув, Себ оделся и спустился на кухню. Дед уехал в магазин. Впрочем, юноша и не сомневался, ведь это его еженедельная процедура. Он жил с ним с тех пор, как его родителей обнаружили мёртвыми в водах озера Сонват.

Кухню обуяла тьма, ведь за окном толпились тучи. Серые, едва ли не чёрные, они вызывали странное чувство умиротворения, но меж тем предзнаменование скорую беду, что нагрянет в его жизнь.

Забыв про завтрак, юноша уставился в окно, созерцая мрачное величие осенней непогоды. Себастьян не спешил мнить себя “не таким как все”, раз любит подобные пейзажи.

Его идиллию прервал звонок телефона. Clash начали напевать “ШУД А СТАЙ ОР ШУДА ГОУ”, вынудив парня подняться наверх. “Ах, как бы я хотел чтобы мой телефон был на беззвуке. Чтобы та безмятежность, лишённая постоянных сожалений, не уходила из моей жизни. Хотябы ещё десять минут” — поэтично произнёс про себя Себастьян и двинулся наверх.

Он быстрым темпом шёл к телефону, ведь знал, кроме друзей ему с утра звонить никто не будет. Теперь он относился к друзьям более бережно: когда-то был период, когда он не брезговал игнорированием близких, сам не понимая, чем это вызвано. Так или иначе, теперь он натурально боится одной лишь мысли, что его близкие покинут его.

Взяв трубку, голос Питера пулей ворвался в мозг юноши. Человек, который прежде всегда сохранял безупречное спокойствие, сегодня звучал как загнанное в угол животное. Микс из отчаяния, грусти, злобы и чистого ужаса тут же закружил вальс в голове Себастьяна. В ту самую секунду, юноша потерял связь с реальностью. Возможно, навсегда.

Телефон полетел вниз.

В иной день Себ посчитал бы это большой проблемой, однако сегодня, да и в последующие дни, это не было такой большой проблемой. В его ситуации это в принципе нельзя было отнести к категории “проблемы”. Всю его голову заняла одна лишь мысль. “Её больше нет”. Эта фраза заткнула все его остальные мысли, что витали него в голове по утру. “Её больше нет” с каждым разом звучала всё сильнее, всё безнадёжнее. Он чувствовал, что тот огромный кусок души, отданный Кэйт, был мёртв вместе с ней. “Её больше нет” вторил разум. “Её больше нет” “Её больше нет” “Её больше нет”. Всё сильнее звучит лишь эта фраза “Её больше нет” “ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ!” “ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ!” “ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ ЕЁ “ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ!” Звучала диким диссонансом, как вой сумасшедших. Казалось, что сильнее уже некуда, но фраза становилась лишь громче.

Когда эти слова, произнесённые в трубку Питером, достигли апогея, Себастьян не выдержал. Он заорал, и со всей силы вмазал кулаком по стене. В ту самую секунду он не почувствовал боли. Лишь через пару минут, когда подросток ревел свернувшись калачиком, отчаяние и боль соревновались в том, кто быстрее доведёт его до окончательной истерики.

“ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ”!

СКОРЕЕ ВСЕГО ВЫЧЕРКНУТЬ, БЕСПОЛЕЗНАЯ ИНФОРМАЦИЯ.

Питер.

Еле дыша, буквально прокричав слова своему другу по старому телефону, Питер даже не стал дожидаться какой-либо реакции. Кинул телефон на кровать (чего бы в другой момент он себе не позволил) верный друг Себастьяна упал на пол

Прежде, он не думал о том, что когда-нибудь встретиться со смертью. Для него это было сродни выдумке, к которой прибегают родители, когда уже ничего не помогает. Но смерть, в отличие от Санты или Зубной Феи, была настоящей. Острые клыки госпожи смерти плотно вцепились в Кейт ещё тем проклятым вечером. Возможно, уже через пару секунд Смерть побежала ещё к кому-то. Ведь как оказалось, она не щадит никого.

Раскинувшись на полу, смотря пустым взглядом в потолок, Питер продолжал про себя думать. “Как это? Вчера я ел бутерброд с джемом, чувствуя себя самым счастливым человеком на планете, а теперь я в принципе не ощущаю, что вообще живу в этом мире”. Юноша старался дышать. Стабилизировать дыхание. Но вот только безрезультатно. Рационализм в этой ситуации не поможет. Оставалось лишь только принять ту тёмную, склизкую волну безысходности, которая, рано или поздно, настигнет каждого.

Питер незрячим взглядом уставился в окно.

Алан.

Первым, кто узнал о трагедии, был Алан. И для него не было для него поводом для гордости. Ему первым требовалось переварить и принять тот факт, что человек, которого ты видел день ото дня, который был в одной компанией с тобой и твоими близкими просто взял и… умер. Это дезориентировало. Даже после исчезновения брата, Алан представлял, какие эмоции ему испытывать. Сильнее от этого досталось, безусловно, его родителям, ведь они по-настоящему гордились им. Он был олимпиадником, спортсменом, умел многое, да и просто был образцовым сыном. Алан же…

В эту секунду Алан почувствовал себя самой последней мразью на свете. Нет, для него это не редкость, дело было в другом: гибель Кейт быстро ушла на второй план, тогда как на первый вышла главная проблема Алана.

“НО КЕЙТ БЫЛА МЕРТВА. КАКАЯ НАХЕР РАЗНИЦА, ЧЁ ТАМ С ЭТИМ ДЭНОМ?! ЕГО НЕТ И НЕТ. ТОЧКА. АБЗАЦ. АЛАН, КОГДА ТЫ УЖЕ БУДЕШЬ ЖИТЬ СЕГОДНЯШИМ ДНЁМ?! ДЭНА НЕТ, И ТЫ ЭТО ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ! КЕЙТ ТЕПЕРЬ ТОЖЕ НЕТ, И ТЫ ПРОСТО ПРОИГНОРИРУЕШЬ ЭТОТ ФАКТ?! ДА ЧТО ТЫ ЗА БЕСЧУВСТВЕННАЯ СУКА!” — Поток мыслей из подсознания сбил с ног Алана. Он упал на кресло. Схватился за голову.

Но голова была пуста.

Глава 3. Прощание.

После того, как стала известна гибель Кейт, никто из друзей не общался друг с другом. Впрочем, для них это не было чем-то новым: вспомнить только их быт до того, как они стали друзьями. Так или иначе, каждый справлялся с потерей по-своему.

Питер закопался в учёбе, несмотря на его выдающиеся результаты, Себастьян то и дело нырял в книжные миры чтобы забыть о реальности, а Алан продолжал смотреть фильмы, делая вид, что ничего не случилось и никто не умирал.

И всё-таки всем им пришлось встретиться на похоронах дорогой им Кейт. Людей пришло не так много, но достаточно для такого маленького места как Шэл-Рок.

— Ибо всякий мужчина — и всякая женщина — подобны цветам в долине, что сегодня цветут, а завтра будут брошены в печь. Время человеческое преходяще; как придёт, так и уйдёт. Помолимся.

Забавно это было слышать на похоронах Кейт. Девушки, которая никогда не проявляла любви к религии, даже порой язвила в адрес Бога.

Себастьян лишь сейчас включился и осознал, сколько людей в данный момент находятся здесь. В том числе и все его друзья. Волей-неволей пришлось встряхнуться, выбраться из паутины отчаяния и включиться в происходящее. Он дошёл до той степени переживания горя, когда человек делается уступистым и покладистым, о чём хорошо знают все владельцы похоронных контор. Радовало только то, что похороны нужно было организовывать не ему. В голове сразу всплыл образ того, как ему, но уже взрослому, приходится хоронить своего деда или детей (если они у него когда-нибудь будут). Себ полагал, что если здесь и есть его друзья, то они всяко не думали о том, о чём размышлял он.

Себастьян встретился глазами с Питером. В иной ситуации он бы радостно ему махнул рукой, на что получил бы взаимную реакцию с дальнейшим рукопожатием. Да только здесь это правило не работало, потому Себ спустя секунду направил свой взгляд в другое направление.

Алан, глядевший на это со стороны, понимал, что испытывал его друг по несчастью. Обладая некоторыми (пусть и обрывочными) знаниями в области психологии, он то и дело замечал как Себ трепетал над Кейт. Все признаки были на лицо, и казалось, что никто кроме него этого не замечает. Потому это и осталось известно только ему.

Методистский священник, преподобный Лэндер, уже читал заключительную отходную молитву, прося у Господа смилостивиться над нами и даровать нам всем мир и покой.

— Прошу подойти ко мне тех, кто несёт гроб, — сказал он.

Четыре человека встали и поднялись. Их Себ видел впервые. Впрочем, в этом он одинок не был: его друзья тоже видели их в первый раз.

Цветы и венки сложили в задней части катафалка. Заднее окно с электрическим проводом плотно закрылось.

Себастьян поднялся на крыльцо церкви, где его окликнул Питер. В глубине души Себастьян благодарил Бога за то, что так вышло, ведь при других обстоятельствах, по крайней мере в ближайшее время, не смог бы сам заговорить с другом. Надо было уже выговориться кому-то, а то держать всё в себе просто губительно для здоровья. Для творческого таланта это может и плюс, но только в том случае, если впоследствии вы куда-то направите скопившиеся эмоции.

— Себастьян. Давно не виделись, дружище. — Он попытался выдавить из себя свою фирменную улыбку, но получился оскал. Крайне странный оскал.

— Привет, Питер. — Себ немного запнулся, ведь почти всю неделю молчал, чуть не забыв, как вообще разговаривать. Питер быстро это понял, ведь сам вёл идентичный образ жизни.

— Тоже не знаешь, как начать диалог, да? Ну, раз начали, значит нужно и закончить. Ты как? — В вопросе Питера чувствовалось его беспокойство, и чувствовалось, что он уже знает, что скажет Себ.

Себастьян ожидал этот вопрос, но совсем не знал, как на него ответить.

Питер понял, что придётся подождать довольно долго, прежде чем у них может завязаться нормальный диалог, но решил не тянуть с этим, ведь промежуток мог составлять как пару минут, так и несколько лет.

— Ты же тоже не в пордяке? — Спросил Питер. — Я думаю, смерть Кейт… нам всем тяжело после её гибели.

Упоминание Кейт в словах Питера надавило слишком сильно на Себа. Несмотря на то, что в течение всей недели он регулярно в голове произносил это имя, произнести его вслух он так и не смог. А если бы и смог, после этого начался бы выплеск эмоций. И сейчас, имя его любимой произнёс его лучший друг. Реакцию долго ждать не пришлось.

— Я… думаю, всё… я в норме… — Питер видел, с каким трудом удаётся говорить Себу. В его голове зародилась мысль перевести тему диалога на что-то другое, ведь понимал, каким ужасными могут быть последствия ругани с Себом.

— Хорошо, Себ, я тебя прекрасно понимаю. — Питер попытался обнять друга за плечи, но в эту самую секунду произошло то, на что одновременно надеялся сам Питер, но и то, чего он решительно не хотел.

— Нихуя хорошего! — Взорвался Себ. — Какого хера всё должно быть хорошо? Какого хера я должен быть спокоен, когда мой любимый человек находится в сраном гробу посреди людей, которым всегда было плевать на неё?!

Питер ожидал такой реакции, но не подумал, что Кейт могла быть любовью его друга. Такое порой всплывало в его голове, да только редко и скорее как шутка. Шутки про смерть тоже были, но как можно заметить, шутки кончились.

— Я целую неделю пытался найти связь с реальностью! Пытался понять, почему же так произошло! Так по-идиотски несправедливо и тупо! Какого хера это случилось? Из-за её тупых предков да? ДА, Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ОНИ ЕЁ ДОВЕЛИ, СУКА! — Питеру казалось, что его друг сейчас сорвёт голос.

— Я прямо сейчас, сука, пойду к этим ПРОКЛЯТЫМ АЛКАШАМ СНОВА И ЗАСТАВЛЮ ИХ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ У КЕЙТ, ВЕДЬ ЭТО ИХ ВИНА! ТОЛЬКО ЭТИ МРАЗИ ВИНОВАТЫ В ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ! ХОТЯ ЗНАЕШЬ, Я НЕ ПОДУМАЛ: ОНИ НЕ СМОГУТ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ У КЕЙТ, ЕСЛИ ОКАЖУТСЯ В АДУ! ХА-ХА!

Питер понимал, что ситуация вышла из под контроля, и если не принять быстрого решения, всё может закончиться плохо.

— ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СЕЙЧАС СДЕЛАЮ? Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПОЙДУ К ЭТИМ МРАЗЯМ, КОТОРЫЕ СО СКОРБНЫМ ЛИЦОМ ЖМУТ РУКИ ПРИШЕДШИМ ГОСТЯМ, И ЗАПИХНУ ИМ ИХ СКОРБНЫЕ СЛОВА В ГЛОТКУ!

Питеру не приходилось быть в ситуации, когда его друга требовалось успокоить. Он точно знал, что у него не выйдет, и было ошибкой даже пытаться завести нормальный диалог с Себом.

Себастьян развернулся, уж было хотел отправиться в сторону могилы, да только фигура, появившееся перед его лицом, настоятельно потребовала сбавить пыл.

Это был Алан. Он всегда отличался своим характером, потому унять льва, коим стал Себ, под силу было только ему.

— Слушай, приятель, тебе стоит успокоиться. Да, смерть — это страшно. Да, она становится ещё страшее если ты потерял кого-то очень дорогого. И да, она не щадит никого. Но посмотри, у тебя ещё есть мы. И все мы тебя понимаем. — Алан сделал паузу. Вздохнул. — Для каждого из нас Кейт была важным человеком. Возможно, не настолько важным, как для тебя, но определённо мы тоже её любили. Тебе нужно просто смириться с этим. Её больше нет.

Себастьян уж было хотел снова продолжить свою истерию, да только не мог. Что-то остановило его. Может, это был Питер, который схватил его за плечо, а может это был сам Себ, чей мозг наконец-то высвободил накопишееся эмоции.

Его глаза тут же поникли. Желание кричать и ругаться отпало само собой. И вот, он вроде стал доступен для нормального диалога, но не тут то было.

— Спасибо. Спасибо вам, да. Но я лучше, пойду. Может, ещё увидимся.

Себастьян выдавил из себя полную горя улыбку, развернулся, и направился к выходу с территории.

Питер и Алан смотрели, как их друг уходит. Его фигура с каждой минутой становилась всё меньше и меньше, пока не скрылась за углом. Тучи хмурились всё сильнее. Через пару минут пошёл дождь.

Глава 4. Улов.

Был поздний вечер. Птицы смолкли, гул редких автомобилей свёлся к минимуму. День траура подходил к концу. Никто из тех, кто приходился близким для Кейт не был равнодушен к её гибели. Все скорбели. Все плакали. У всех в головах вертелась лишь одна мысль: “Почему это произошло”? Хотя ответ был перед носом. Но все просто игнорировали его.

Сколько бы скорбных слов не исходило почти от каждого, кто хоть краем уха услышал о трагедии, все как один сожалели о произошедшем. Логично, даже если некоторые питали бы неприязнь к Кейт, они бы всё равно сказали, что им жаль Кейт. Лицемерие — неотъемлемая часть человека. Но так сложилось, что народ в Шэл-Роке был куда добрее, чем в других подобных городках.

Так или иначе, самым скорбящим человеком можно было назвать лишь Себастьяна. Ему было хуже всех.

И никто не знал, как ему помочь.

Так или иначе, пока Себастьян старался избегать любого контакта с людьми, закрывшись в своей комнате и занимаясь самобичеванием, Алан и Питер, с чуть меньшим грузом на душе, шагали в сторону озера Сонват.

— Знаешь… я боюсь за Себа. В смысле, ни ты, ни я, абсолютно не знаем, как ему помочь, а никого больше у него и нет. Это… Мне страшно. Вдруг, он решит отправиться за Кейт? — Взгляд Питера был направлен куда-то в пустоту. Глаза стали стеклянными, хотя пару минут назад они источали хоть какую-то жизнь.

— Я тоже об этом думал. Ты не один. Знаешь, я тоже не психолог, но… мы вряд ли сможем ему помочь своими силами. К тому же прямо сейчас. Нужно дать ему немного времени побыть одному. А так. мы просто ухудшим положение.

— Думаешь, это правильно? Ему нужна помощь! — Взгляд Питера вновь оживился, и сверлил лицо Алана.

— Да, нужна. Но не сейчас. Пойми это. Мы и сами-то, далеко не в лучшем расположении духа.

— Но…но! — Однако Питер не смог выдать ничего лучше. Головой он понимал, что лучше пока оставить Себастьяна в покое. Оставить наедине со своими переживаниями и эмоциями. Но душа ратовала за то, что нужно помогать здесь и сейчас, иначе может быть слишком поздно. Возможно, даже сейчас. Что, если через пару дней, часов, минут, секунд Себастьян решит отправиться в пеший поход за Кейт? Что, если они позволят ему присоединиться к ней? Ведь этот груз будет лежать на их плечах всю оставшуюся жизнь. Образ друга будет докучать им во снах, будет каждый день напоминать об их провале. О том, что Себастьян мёртв.

Вереница образов галопом проскакала в голове Питера. И для него они были более чем реальны. Прямо как недавно положенный асфальт, Алан, и озеро, к которому они шли. Всё это могло сбыться уже сейчас, через час, или…

Мысли начали циркулировать, исключая возможность дальнейшего развития. Осенний ветер срывал с деревьев последние листья, прямо как надежды Питера не хороший исход.

Алан, что по своей натуре всегда отличался высоким эмоциональным интеллектом, однако который не любил показывать своим эмоции на публику, полностью понимал о чём думает Питер. Ведь он сам прекрасно разделял его эмоции, а эти мрачные мысли то и дело были и у него в голове. Но он понимал, что нужно принять текущее положение дел, и играть по тем правилам, по которым им предложила сыграть судьба. А рыбалка дело десятое. Просто повод для разгрузки. Отдых. Возможность побыть наедине с природой. Холодный ночной ветер имел приятное свойство — освежать мысли и разум. Душу и тело. Окружающая среда этому только способствовала. По крайней ему, всё это помогало. Как он думал, должно помочь и Питеру.

До места они дошли без разговоров. Озеро Сонват было прямо перед ними. Место было по-настоящему завораживающее. Большая, ярко белая луна, освещала мир вокруг, отгоняя мрак. Непроглядные воды озера становились зеркалом, показывающим всё величие этой прекрасной, белой луны. Горы придавали ещё большей величественности пейзажу. Ветер не оставлял в покое и сосны, что расположились на этих самых горах. Воздух и в самом деле очищал разум.

По какой-то неясной причине, первая мысль, что посетила голову Питера при виде этой картины, была настолько абсурдной, что своей неестественностью разорвала порочный круг в голове, лишив лишних переживаний. И звучала она так: “ Почему Вампиры боятся солнечного света, и ходят лишь ночью, если Луна отражает свет солнца…” .

Достав из рюкзаков необходимый инвентарь, они принялись за то, зачем пришли. За покоем.

Но долгожданный покой не пришёл.

Питер уж было хотел закинуть удочку, как вдруг, что-то произошло. Свет луны показал силуэт человека. Волны разошлись по озеру, словно огромная рыба вот вот выпрыгнет из воды. Но показался человек. Он жадно хватал воздух. Очевидно, что купание в столь поздний час не входило в его планы на сегодня, да и ни Ал, ни Питер не видели чтобы кто-то купался в озере. Да и сам человек бы в одежде. С такого расстояния, да и ещё в темноту было трудно понять, кто именно плыл к берегу, но одежда явно не предполагала водных процедур.

Питер и Алан просто стояли, уставившись на эту картину непонимающим взглядом. Они были сбиты с толку. Но самое странное было ещё впереди.

Человек уже почти был у берега. Друзья наконец поняли, что им надо делать, и быстро ринулись к берегу, чтобы помочь и по возможности узнать, что же только что случилось.

В любом случае, человек уже был у берега, стараясь надышаться и перевести дух. Он точно купался по своей воле. Так или иначе, Алан и Питер бросили удочки (Питер тихонько положил), подбежали к нему, решив, что ему нужна помощь.

— Привет? Сэр, вам нужна помощь?

— Кто это? Да, блять, мне нужна помощь! Я не знаю, даже где я!

Друзья побежали к нему.

— С вами всё в порядке? Вы не выпили?

— Уж точно нет!

— Давайте хотя бы выйдем на свет, а то тут темно.

Оказавшись у фонаря, Алан и Питер увидели, что мужчина был одет в одежду, которую, как правило, носят летом: Белая футболка, поверх которой была одета серо-белая клетчатая рубашка. Очевидно, что для осени этот наряд — не лучший выбор.

— Но кто вы… и что Я здесь делаю? Вы.. вы… — мужчина закашлялся.

— Я Алан, а это — Питер. Мы хотели порыбачить, да только… появились вы.

— Но как это возможно?! Пару минут назад я был… я… — мужчина запинался, пытался поймать слова, чтобы собрать их в цельное предложение, но они всё никак не лезли ему в руки.

— Мистер, мы понимаем что вы сбиты с толку, но… мы тоже.

— Вы просто оказались в озере? Быть может, вас столкнули туда? Может, вы упали туда, или… — Питер замолчал. Отмахнулся от глупых мыслей. Если бы он упал, то очевидно они бы услышали грохот.

— Я не понимаю… что происходит… где я…? Я был… я гулял со своей женой, мы…. мы вместе выгуливали собаку. Но я… что…

— Это озеро Сонват, город — Шэл-Рок. — Сказал Алан, хотя уже сам не был уверен, что сам в трезвом уме.

— Ч…что? — Выражение непонимания на лице мужчины стало ещё более заметным.

— Вы… вы не отсюда?

Для него, казалось, вопрос даже не прозвучал. Он понятия не имел, что он забыл на дне озера, так ещё и в другом городе. Это по всем пунктам звучало как бред, и единственное, что ему нужно было сделать: собраться с мыслями. Разобраться, что происходит и найти выход из сложившейся ситуации.

— Ладно, ладно. Всё в порядке. Всё хорошо. — Старался помочь мужчине Питер.

— Да. Верно. Всё в порядке. Моё имя… моё имя… Альберт… Альберт Бахман. Моя жена… её зовут Эмма. Господи…. как …. она там? Я же не мог сначала быть там, а через секунду… тут?

— Мы тоже без понятия. В смысле, мы просто рыбачили, и тут ваш силуэт…? Это просто необъяснимо.

— Нам нужно отвести вас с больницу или… полицию? Да, участок будет поближе. — Заявил Алан. — Будь при вас документы…

— Да плевать на них! Мне нужно домой! И неважно, почему я тут оказался! Эмма вся на нервах, она с ума сходит наверное! Просто дайте мне телефон, а там уже и пойдём в вашу больницу, блять! — Альберт словно протрезвел, ибо его речь перестала быть такой растерянной. И он был решителен.

Алан быстрым движением руки достал телефон из кармана. Разумеется, Питер бы не стал оказывать мужчине такую услугу: он бы скорее умер от старости, нежели добился желаемого результата, даже при той решительности что он излучал.

Пошли гудки. Прошла минута. Две. Время тянулось. Но никто не пришёл. Голос в трубке заверил, что устройство либо выключено, либо находится вне зоны действия сети.

Алан уж было потянулся обратно за телефоном, да только Альберт позвонил ещё раз.

Но никто не ответил.

Ещё раз.

Но никто не ответил.

С него уже начал литься пот, сердце стучало.

НО НИКТО НЕ ОТВЕТИЛ.

Глава 5. Шествие Ночного Странника.

Себастьян никогда не отличался особенно хорошим поведением, в подростковом возрасте уж точно. Потому ему не было стыдно идти прочь из дома поздней бессонной ночью. С момента смерти Кейт он если и спал, то очень плохо, а большую часть времени его вовсе мучала бессоница. В такие моменты он ходил на улицу. Всегда любил свежий воздух. Но сейчас он стоял напротив ворот на кладбище. Может, день траура и закончился, но точно не для него. Для Себа всё только начиналось.

Сильный осенний ветер теребил куртку Себа, заставляя его мёрзнуть, на что юноша совсем не обращал внимания. Ни людей, ни машин, абсолютно никого. Впрочем, это объясняется абсолютно логичной вещью: адекватные люди не посещают подобные места глубокой ночью. Себастьян не был безумцем, но назвать его адекватным было сложно.

Он даже толком не понимал, в чём смысл идти ему туда. Просто возникло желание. Даже, скорее, потребность, посетить это место именно сейчас. Словно кто-то заложил ему эту мысль в голову. Она была совершенно чужой и родной одновременно. Но это не было важно. Важно было только то, что он хотел быть РЯДОМ С НЕЙ.

— Кейт… — Вымолвил Себастьян, и образы девушки пронеслись у него в голове. По окончанию этого слайд-шоу он точно понял для себя: он попадёт на территорию кладбища, и плевать, что для этого придётся лезть через забор. Кейт БЫЛА там. Лежала мёртвым сном. Больше она никогда не сможет рассказать шутку, даже самую глупую. Она была прекрасна. Возможно, её тело уже начало гнить, устроив тем самым шведский стол для червей, но Себастьян не хотел даже представлять этого. Он хотел верить в то, что она — неприкосновенна, даже будучи трупом, укрытым одеялом из земли.

Он прошёлся до знака “СТОП”, ветер гнался за ним и хватал пятки. По дороге плясали тени, сплетаясь друг с другом. Где-то заиграла мелодия… Рэгтайм. Не где-то возле кладбища, или на нём самом, нет. Чувство, будто она исходила оттуда, куда не пробраться даже самому проворному человеку и самому голодному животному. Себастьян принял это за очередной раз, когда мозг самостоятельно выбирал музыку и включал её. В этот раз, судя по всему, он решил подключиться к какой-то радиостанции, ведь эту композицию он слышал впервые.

Он свернул за угол на Эндлесс-стрит, продолжая идти вдоль ограды. Машин по пути не наблюдалось. Ночь была абсолютно мёртвой, и лишь только “Рэгтайм” из ниоткуда разрушал эту идиллию.

Он ожидал, что кладбище будет открыто: иначе и быть не может. Но как же он ошибался, ведь кованные ворота, что разделяли его с любимой, были крепко закрыты, и открылись бы лишь утром, когда его бредовое ночное желание уже не будет таким важным, а то и вовсе забудется.

Ну разумеется оно закрыто, чёрт. Кто-то ожидал чего-то другого? Логично что после одиннадцати ты туда не попадёшь. Никак. Поезд ушёл. А теперь развернулся и ушёл домой, кретин. Ей всё равно было плевать на тебя.

Но, казалось, что эта мысль вовсе не была его — тут же её перекрыла другая, более подходящая Себу. Её он и выбрал. И мысль эта считала, что нужно попасть на кладбище, несмотря на то, что оно закрыто. Ты мальчишка в самом расцвете сил, чёрт возьми, так перепрыгни этот забор? Боишься пиков точённых? Да твоя жизнь ничерта не стоит, и любовь твоя, кстати, тоже, раз боишься напороться на эти штыки.

Себастьян прошёлся по Эндлесс-стрит до следующего перекрётстка и свернул направо, продолжая шагать вдоль кованной ограды. Его тень то удлинялась то уменьшалась в свете фонарей. На ходу он то и дело поглядывал на ограду, ища лучшее место. Но они все были одинаковыми. Это было просто пустой тратой времени.

Себастьян, для своего возраста, был весьма высоким, однако ограда, которая превосходила его по возрасту, также превосходила его и по росту.

Декоративные стрелки на конце каждого прута были слишком остры, что и отталкивало Себастьяна от цели. Ведь декоративная она ровно до того момента, как ты не начнёшь пытаться перелезть через неё, а если получится у тебя это неудачно, хорошими последствия для тебя точно не будут.

Проигнорировав доводы той малой, но здоровой части рассудка, отдавшись безумию, он схватился за раздваивающейся ствол обеими руками и подтянулся, упираясь в ствол ногами. Уже в следующую секунду он стоял на развилке ствола.

Себастьян забрался на ветку, нависающую над оградой. Дерево раскачивалось на ветру — плавно, почти усыпляюще. Листья тихо шелестели. Машин по прежнему не было.

Оценив обстановку, Себастьян и быстро соскользнул вниз и повис на ветке, держась за неё двумя руками. Перебирая руками, Себ продвигался к ограде, его ноги болтались в восьми футах над землёй. Ветка прогнулась, но ломаться вроде бы не собиралась. Его тень на бетонной дорожке внизу была похожа на тень большой обезьяны. Ветка опасно раскачивалась. И чем дальше Себ продвигался, тем опаснее она качалась и провисала.

Он добрался до ограды. Дыша сбивчиво и тяжело, он пытался встать на вершину ограды, чтобы сделать небольшой перерыв. Ноги плясали в воздухе.

Продолжая нащупывать ногами опору, он смог её обнаружить. Только теперь он зацепился штаниной за один из металлических наконечников. Понимая, к чему придёт его долгое думание, он поступил так, как часто поступают подростки: импульсивно и глупо. Но это дало свои плоды.

Себастьян сделал прыжок, ветка под ним едва не треснула, но с задачей он справился. Он приземлился на территорию кладбища, даже не превратившись в украшение к хэллоуину. После небольшого триумфа, он двинулся к хорошо знакомому месту, даже проигнорировав могилу родителей.

Ведь Кейт ждала его. Ждала на том свете. Только вот сколько предстоит ей ожидать, всё ещё было неизвестно. Возможно, кое-кто поможет ему. Прямо как ей.

Рэйгтайм в голове торжественно взревел.

Глава 6. Пропавший Без Вести.

Былая решимость превратилась в пепел, который холодный ветер быстро устранил. На Альберте не было лица. Никто не брал трубку. Никогда не было такого, чтобы его жена не отвечала на звонок, даже если понимала, что будет иметь дело с мошенниками или надоедливыми родственниками. Уж так она была воспитана, да и в целом была очень разговорчивым человеком. Однажды, ей звонили мошенники, прикидываясь работниками банка, да только Эмма настолько выбесила их своими постоянными вопросами, что мошенники первыми бросили трубку. Альберт запомнил это довольное выражение лица не всю жизнь.

— Но… почему…?

— Мистер Бахман, пожалуйста, давайте доберёмся до полиции. Они нам точно помогут.

— Она же… всегда… я не понимаю, что происходит. — После этих слов, Альберт перестал сопротивляться, отдал мобильник Алану, и двинулся вместе с ними в город.

Ночной Шэл-Рок был тёмным местом. Тогда как в остальных городах фонари вспыхивали как только солнце заходило за горизонт, Шэл-Рок себе позволить такого не мог. При том фонари были. И было их предостаточно. Да только включали их исключительно по праздникам. Каждый понимал, что всё дело в мэре города, Фицджеральде, который любил кинуть копеечку себе в кошёлек всякий раз когда это представляется возможным. Потому, фонарики в Шэл-Роке были вещью не просто обыденной, а имели статус героев города. Почти в центре, пара энтузиастов собрали из подручных материалов небольшой памятник, своего рода, мемориал в память об сломавшихся фонариках, что помогали горожанам ночью не споткнуться об бордюр ночью.

Огни здания Шэл-Рокского полицейского департамента были подобны посадочным огням, по которым ориентируются вертолёты и самолёты. Так и Алан, Питер и Альберт шагали в сторону света.

В отличие от Рэйвен-Фоллса, местный полицейский участок не мог похвастаться индивидуальностью: если в городе, где жил Альберт, полицейский участок располагался в здании, которое прежде было музеем, что придавало определённый эстетический дух, от чего здание пользовалось спросом не только для воров и блюстителей порядка. Местный же участок, был весьма обыденным и серым.

Этот же участок был из тех, что становятся жертвой украденных из бюджета денег. Разумеется, без вездесущего господина Фицджеральда не обошлось.

Полицейский участок в Шэл-Роке был скромным и незаметным зданием, затерянным среди других построек. Если бы не фонари, которые на ночь всегда горели, то участок можно было бы спутать с любым другим зданием

Старые кирпичные стены, облупившиеся и покрытые пылью, свидетельствовали о долгих годах эксплуатации без должного обслуживания, что, впрочем, совершенная обыденность, для подобного рода городов.

Входные двери, выцветшие и потертые, все еще служили своей цели - ввести внутрь тех, кто ищет помощи и защиты. Настоящее чудо, что в таком городе, который не первый взгляд может оказаться грязным и неуютным, есть люди, готовые служить защите правопорядка и помощи нуждающимся. Хотя, были нередки случаи, когда служащие пренебрегали уставом и поступали так, как считали нужным. А ошибались они очень редко.

За дверями открывался узкий коридор, освещенный тусклым светом старых ламп, которые то и дело мигали. Это было едва заметно, особенно тем, кто здесь работал, однако для Альберта, который с таким не сталкивался, ещё нужно было привыкнуть к такому ведению дел.

Комнаты участка были маленькими и запыленными, с мебелью, которая давно утратила свой первоначальный вид. Старые деревянные столы и стулья скрипели при каждом движении. На стенах висели выцветшие фотографии прошлых полицейских, напоминая о временах, когда участок был в лучшем состоянии. Время, которое все хотели бы вернуть. На посту мэра города тогда находился Эдгар Роберт Палмер, который пользовался всеобщей любовью. Крепко сбитый, добродушный, почти двухметровый мужчина обладал какой-то едва заметной, но чарующей каждого харизмой. При нём город цвёл и пах, привлекая новых жителей. Однако, по неясным причинам, он был вынужден покинуть пост раньше положенного, и его место занял Энтони Фицджеральд, который, по-началу, вполне устраивал горожан. Свои обещания он исполнял, даже, продолжал развивать город, но вот только по прошествию года, он решил сбросить маску и принялся наслаждаться властью.

Все горожане жалели о том, что городом управляет жадный, хитрый и подлый Фицджеральд, тогда как Палмер занимался садоводством и жил на ферме, где-то на отшибе города.

В одном углу комнаты находилась небольшая стойка, где дежурил полицейский в изношенной форме. За ней стоял старый компьютер, который едва справлялся с нагрузкой. Примерно такой же был расположен и на почте. И что тот, что этот, не отличались скоростью работы. Бывали случаи, когда и Себ, и Питер, и даже Алан, могли простоять в очереди едва ли не полдня.

Все вокруг дышало нищетой и упадком, но несмотря на это, полицейский участок продолжал свою работу, стараясь справиться с ограниченными ресурсами. Он был последней надеждой для местных жителей, которые искали защиты и справедливости в этом запущенном уголке мира. И они её находили.

Альберт Бахман был таким же искателем надежды на лучшее.

— Привет. Ох, ну надо же. Ребят, вы же понимаете, что в такой поздний час вам нужно быть дома?

— Да, понимаем. Просто у нас тут… — Питер пытался подобрать нужные слова.

— …уникальный случай. — Закончил Алан.

— Это связано вон с тем мужчиной? Прежде я его тут не видел. Хотя лицо знакомое.

— Я Альберт Бахман! — кричал он, положив руку на сердце. — Я психотерапевт из Рэйвен-Фоллс. Я с женой гулял в…

— Так, стой стой стой. Альберт Бахман? — Дежурный прищурился. — Слушай, я точно тебя видел.

— Не думал, что настолько известен. — психотерапевт успокоился.

— Прошу, подождите минутку. Я должен кое-что найти.

Прошла минута. Альберт переминался с ноги на ногу. Нервничал. Думал. Алан и Питер тоже думали. И они тоже до сих пор не понимали, что происходит. Либо у них не всё в порядке с головой, либо после смерти Кейт в самом деле началось что-то странное.

— Эй, мистер Бахман! Погляди-ка! Не ты ли, случаем?

Дежурный протянул лист. Похоже, он весьма старый и успел выцветь. На нём было изображено лицо и имя Альберта.

Также, были указаны его параметры: возраст, место жительство. Было указано, что он живёт в Шэл-Роке на Кинг-Стрит, неподалёку от полицейского участка. А Кинг-Стрит находилась очень близко с озером.

В самом низу было написано: “ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ”.

Альберт Бахман исчез ещё шесть лет назад.