Принц Севера

Глава 1

Сегодня вышивка просто валилась у неё из рук, пару раз Лианна уколола иглой пальцы, мысленно ругая себя за неуклюжесть. И, наконец, отбросила испорченную вещь в сторону, направившись на балкон.

Рейегар покинул её, обнадёжив, что вскоре вернётся и всё у них наладится.

Интересно, а что можно наладить наследнику престола, у которого есть прямые наследники, в той ситуации, в которую она, урождённая Лианна Старк, загнала и его, и себя? Причём с тщательно продуманной стратегией загнала!

Тонкие пальцы сжались в кулаки, когда в её душе вновь взмыла ярость на брата, который твердил, что любит её и ни к чему не станет её принуждать! Если бы он слышал её, хотя бы прислушался к её отчаянию!!! Но нет! Баратеон был для лорда Старка товарищем по оружию, почти братом… А Лианна просто страдает дуростью, наотрез отказываясь от красавца Роберта. Ведь тот души не чает в Лианне, вот! Отрицательных качеств своего друга брат просто отказывался видеть.

Кто бы знал, сколько бессонных ночей провела она, придумывая план за планом, чтобы избежать ненавистного ей замужества. Но правила приличия, ах, эти правила приличия, вбитые в подкорку, требовали мало-мальски милой улыбки и снисхождения к её жениху. Эту самодовольную рожу ей неоднократно хотелось расцарапать ноготками, только видя Баратеона! Ф-РРР!

И, словно огонёк надежды, тот объявленный турнир рыцарей… Лианна редко могла похвастаться, что унаследовала тонкую интуицию, которой хвалились Старки, но в тот момент, когда она узнала про этот турнир, внутри взвыло ликующе: вот он, её шанс! Это точно он!

Но братец что-то тоже учуял, что ли, потому что наотрез отказался потакать внезапному капризу сестрёнки и упёрся что ваш снежный баран. Вот уж тут Лианна показала себя во всей красе и что она может быть ласковой и милой… шантажисткой. А выбора-то у Неда практически и не было. Так что раунд этот остался за нею.

Мало кто мог предположить, что скромница Старк вырвалась на простор этого турнира вовсе не для того, чтобы порадовать взор своего названного жениха, а банально для откровенной охоты. Её за глаза называли Синей Розой Севера, прекраснейшим цветком, очень редким, но наипрекраснейшим произведением природы Вестероса. Вот только мало кто знал, что внутри этого «цветка» явно заблудилась душа волчицы, вечной охотницы с серыми глазами. Все мужчины в те дни для неё превратились в две категории: годен для её задумки или не годен.

Как сделать так, чтобы Роберт сам отказался от неё? Легко и просто: надо скомпрометировать себя в его глазах. Опорочить своё непорочное имя, осрамить себя в глазах благородного общества — и всё, конец предполагаемому замужеству! Такого Баратеон просто не сможет выдержать и даст ей от ворот поворот.

Как оказалось, план неплох, но плохи исполнители! К кому бы она не примеряла роль совратителя её, такой милой и слабой, все как один оказывались одурелыми рыцарями! Да что не так с этими бедолагами?! Ведь она едва не прямоходом заявляла о своих желаниях… Судя по всему, актёрка из неё была так себе.

Лианна тогда в полный рост изведала всю степень отчаяния, руки опускались от бессилия.

Встрепенулась только тогда, когда мимоходом заметила тоскующий взгляд молодой жены крон-принца, которым та проводила милующегося едва ли не открыто Рейегара Таргариена. Помнится, она тогда про себя фыркнула: вот как можно подобное отношение терпеть? Жена ты ему или не жена?! Даже соблюдать приличия принц не желал, на виду у всего благородного сословия открыто действовал!

Лианна помнила, что её тогда словно чем-то увесистым стукнули по темечку и она впервые встретилась глазами с непостяжимо затягивающими глазами Таргариена.

Вот он, её шанс на свободу в полном смысле этого слова!

Мало кто отважится заступить путь обворожительному принцу с фиалковыми глазами. Самое то для её плана.

Лианна горько улыбнулась, выныривая из воспоминаний.

Как оказалось, была в её плане и дырка от бублика.

Она просто оказалась не готова к обворожительности Рейегара, к его одиночеству вне взглядов общества. Встретилось два одиночества… Или это судьба?

Лианна утонула и в объятьях этого принца, и в его глазах, потерялась непримиримая воительница, превратившись в поющую пичужку, милую, домашнюю, кошечкой мурлыкавшую под мягкую мелодию первой влюблённости. Голову потерявшая птичка, с готовностью поддакивала планам принца, когда тот завёл речь, чтобы развестись с законной супругой, отказаться от детей… Она не воспринимала этих планов всерьёз. Ну планы и планы… У неё они вон, совершенно не во что потребное превратились.

Для неё длительное время существовал только Рей, милый милый Рей.

Когда её сладкий сон превратился в кошмар?

Она знала.

Это произошло тогда, когда Рейегар положил свои тёплые ладони на её живот и потёрся щекой о кожу, довольно щуря потрясающие глаза.

— У нас родится замечательный сын, любовь моя… Маленький дракон…

И сперва она даже не поняла, о чём он толкует, она исправно пила лунный напиток, приносимый служанками, чтобы продлить это несравненное чувство полёта, которое обрела рядом с ним.

— Какой сын, милый?

Она помнила, с какой неприятной жадностью он накрыл её живот, тогда ещё плоский, двумя руками, подняв на неё ставшие очень серьёзными глаза.

— Тот, который зреет в твоём чреве… Наш Обещанный Принц.

Лианна в тот миг оторопело моргала, но внутри что-то рвалось в клочья. Она сопоставила даты и похолодела: лунный цикл у неё уже порядочно сбился, но досадой ей он не был.

И пророчество это, про союз Севера и Дракона, он ей рассказывал не раз.

И выходило…

Это кто на кого охотился-то?!

Рейегар с неё едва пылинки не сдувал, увёз подальше от происков, как было сказано, жены и её окружения, которое явно не благоволило любовнице принца.

И, если раньше ей были эти взгляды и мнения по колено, то в ожидании появления на свет малыша (она тщательно гнала от себя саму мысль, что она носит мальчика, ибо судьба малыша, родившегося под пророчеством, мало кто бы назвал завидной!), Лианна с ледяной разумностью поняла, что попала в котёл с закипающей водицей. Ладно быть просто одной из любовниц крон-принца, но матерью бастарда… А Рейегар ещё и разводиться вздумал, да детей своих бросить… Лианна отчётливо понимала: ей никто спокойной жизни не даст после таких поступков, которые якобы она и провоцировала. И будет ли эта жизнь вообще?

Одержимость этим малышом в Рейегаре росла, пугая Лианну всё больше и больше. А уж планы, которые продолжал строить Таргариен и вовсе заставляли её трястись от страха.

«Старки и страх — вещи не совместимые!» Кто сказал эту чушь? Лианна боялась. Теперь она боялась того, кто казался ей прежде избавителем. Но как сбежать, когда тебя даже сейчас не оставили без присмотра и надзора?

Рейегар вынужден был возвратиться в Вестерос, в Красную гавань, чтобы решить дела по разводу и отречению от своих кровных детей.

«Отказавшийся от признанного ребёнка однажды, может отказаться и после», — мелькнула у неё тогда мимолётная мысль.

И проводив его в путь, Лианна стала искать выход из этой золотой клетки, пока не стало поздно.

Шорох за спиной заставил её замереть, незаметно от всех вытаскивая острый клинок из скрытых ножен в складках платья.

— Валар моргулис, госпожа… Зовущему всегда приходят на помощь, — лёгкая насмешка пополам с серьёзностью в голосе говорившего показалась Лианне отзвуками шепота зимней бури, что-то стянув удавкой в груди. Сдавленным голосом девушка ответила знакомым созвучием, не отрывая взгляда от залива: у Безликих множество лиц, не стоит мнить себя знающей:

— Валар дохарис… Что мне нужно делать?

— Юной матери не стоит ничего делать, тень сделает всё в лучшем виде. Никто ни о чём не догадается…

Глава 2

Пронизывающий, ледяной порыв заставил наблюдавшую со стены женщину поёжится, поплотнее кутаясь в соболиный плащ. Едва-едва потеплевший воздух вновь начал вырываться облачками пара при выдохе. А какая была надежда, что тепло всё-таки пришло на Стену, но видно рано ещё до настоящей весны.

— Госпожа Сноу!

Оклик заставил женщину обернуться к проёму двери, отвлекаясь от созерцания округи, занесённой снегом. В дверях топтался мелкий слуга, неуверенно поглядывающий на свою хозяйку.

— Слушаю, Мерроу.

— Вас просят встретить некоторых переселенцев, они прибыли из-за Стены, услышав, что вы принимаете у себя беженцев.

Женщина невесело усмехнулась, поправив капюшон на волосах и погрев озябшие руки в перчатках: всё, как предсказывали ветры! Беженцев становилось больше, чем два года назад.

— Хорошо, ступай, сейчас буду, пусть подождут во дворе. Мейер уже там?

— Мессир Мейер не доверяет одичалым, леди, беженцам так же. Двор под его контролем.

— Мой сын… Где он?

— Молодой господин во внутреннем дворе, занимается с учителем фехтования. Мне позвать его, чтобы присутствовал при вашем разговоре с переселенцами?

Та, кого ныне знали как леди Сноу прикинула расклад и решительно качнула головой, велев:

— Нет, пусть будет подальше от этих людей. Хотя бы первое время. Проследи за этим.

Слуга отвесил небольшой поклон и исчез, отправляясь исполнять приказ.

Анна Сноу, владелица и командир одного из замков Стены, замка Врата Королевы, окинула окрестности пронзительным взглядом глубоких серых глаз. Ей никто спокойной жизни не обещал, для семьи, где она родилась и выросла, бывшая Лианна Старк была мертва. И уж каким образом сумели Безликие это провернуть, кто бы ей подсказал. Но она сама была свидетелем, как приплывший Эддард, её старший брат, застал остывшее тело. И даже собственноручно зажёг погребальный костёр, проведя церемонию погребения, как на их общей родине. Ей даже не по себе стало, видя это всё: словно там, на этом костре, гибло то, что оставалось от наивной Лианны, а вот что начинало жить… Кто бы подсказал!

Какие цели имел орден Безликих в её отношении, понятное дело, ей никто не соизволил сообщить, даже на прямой вопрос: «Что меня ждёт?», был дан ответ:

— Будет то, что будет. Не надо думать о плохом.

Из Дорна они уплыли на торговом судне, несколько раз пересаживались на другие корабли, судя по всему путая возможные следы, хотя, по слухам, желающих задавать пустые вопросы к любому Безликому было крайне мало: репутация обязывала. Впрочем, оказалось, что её сопровождающий вовсе не лишён ни чувства юмора, ни великолепных знаний о мире, о чём охотно делился с нею. Мысли о Рейегаре Таргариене остались где-то далеко, только чуть кольнуло сожалением, когда Безликий суховато оповестил её, что в битве с Робертом Баратеоном принц погиб, а прежний наречённый леди Старк стал королём Семи Королевств. И если о Таргариене Лианна сожалела хотя бы чуть-чуть, то при таком известии, как коронование Баратеона она невольно скривилась:

— Неудачное будет правление, — бросила она, а после того, как Безликий с лёгкой, издевательской улыбкой добавил имя его будущей супруги, скривилась вторично: — Да ещё и в долги загонят… Ланнистеры! Бог мой, бедные люди!

И тут же велела себе забыть и Роберта, и встающие проблемы Семи Королевств.

Ибо когда её привезли в место, которое будет отныне считаться её домом, она сначала подумала, что её этак приговорили с долгому умиранию. Орден был и на такие шутки горазд, оказывается.

— Скажите, что вы не правильно что-то поняли и моему ребёнку не придётся появляться на свет в этом месте! — Вот сейчас ей было плевать, что перед ней один из непревзойдённых убийц, которые свою репутацию не слухами, а делами подтверждали.

— Слово Многоликого для бывшей Лианны Старк: восстановить Врата Королевы, вырастить ребёнка, стать нужной для своих людей, — зеленоватые глаза браавосца пристально вгляделись в штормовые глаза молодой женщины, по губам промелькнула глумливая усмешка: — Это будет плата за услугу.

— Орден не берёт такую цену, я это знаю! Что вам надо?

— Плату Лианна Старк свою уже внесла. Какой станет та, что стоит напротив меня, даже Многоликий не знает. Цели бога нам не известны, мы только уста, что передают приказ. Стоит его повторять?

Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не надерзить. Север, Стена, её будущее, надежда…

— Я — никто! — слова тогда прозвучали криком души, — Кого мне сманивать за собой?

— Деньги для бога ничто, надежда — всё. Вы будете всем обеспечены на первое время, а дальше… Север помнит. Кровь помнит. Бог верит в вас, так верьте и вы в бога!

Ох, кто бы знал, как она тогда взъярилась, как резко бросила:

— Я молюсь своим богам! И на других богов не в обиде!

Они тогда застыли друг напротив друга, словно открывая новое в привычном спутнике этого долгого путешествия.

А после Лианну согнуло в первой схватке приближающихся родов, а прежний собеседник был именно той повивальной бабкой, который принял младенца из лона измученной северянки. Сквозь пелену усталости она успела отметить, что Безликий умело выполняет манипуляции с её ребёнком, привычно распоряжаясь молчаливыми слугами, снующими в этой комнате.

На незнакомом наречии этот мужчина что-то проговорил, склонив голову к молчаливому младенцу, едва уловимо коснувшись губами тёмного пушка на голове маленького человечка. И скосил лукавый глаз в сторону утомлённой молодой матери, словно пояснив:

— Этот ритуал должен был сделать отец этого мальчика, но принц ушёл к моему повелителю, так что мне было предложено устами Рейегара побыть и дать напутствие своему сыну.

Лианна побледнела, став на мгновение почти прозрачной. Волосы на голове обычно не особенно пугливой девушки реально зашевелились, ибо на мгновение зеленоватые глаза браавосца сменили свой цвет и разрез глаз на лиловые, принадлежавшие принцу Таргариену. И посмотрел сквозь его глаза именно Рейегар, даже фраза, слетевшая с губ Безликого была сказана непререкаемым тоном привыкшего повелевать:

— Береги моего сына! Останови Зиму!

Спасительный обморок тогда избавил Лианну от помрачнения рассудка, а на следующий раз, словно ничего и не произошло, тот же самый Безликий протянул укутанного мальчишку матери.

— Здесь я вас оставлю. Надежную охрану я вам нашёл, первые переселенцы, которые помогут обустроиться и караван собраны. Все разрешающие бумаги у старшины охраны, просмотрите их на досуге. Удачи, миледи.

Ей в самом деле сопутствовала удача. И люди, подобранные этим странным агентом Безликого бога оказались не из пугливых. Она справилась с первым испугом, а уж не сдаваться на милость проблем… Старки никогда не сдаются. Пусть она ныне и не Старк в полной мере, пусть и мертва для своей семьи. Но она от них ведь не отказывалась, правда? Пусть и стала причиной того, что брат вынужден был жениться не на той, которую желал сделать своей женой. Вряд ли с Кейтилин он был счастлив, но брак, по меркам других Домов был удачен. А она стала тётей замечательных племянников и племянниц, правда не знающих, что их родная тётя является командиром одного из замков на Стене. Кровь Старков была сильна, что и говорить! И, даже не подозревая, кто эта суровая, холодная даже с виду Анна Сноу, нынешний лорд-командующий Чёрным Замком принял как должное появление в заброшенной башне этой незнакомки. Или ему шепнули на ушко, что некоторых вопросов лучше не задавать и принять всё, как должное?

Неисповедимы пути служителей странного бога, а уж помыслы самого бога и вовсе за гранью реальности.

Анна резко развернулась на месте, возвращаясь в настоящее, решительно направившись на встречу к новому поступлению из-за Стены. И она, если честно, устала всякий раз доказывать своё разумное милосердие перед лордом-командующим! Ну не бегут обычно одичалые обратно к Стене без веских причин! Не бегут! Уж за эти 13 лет она это точно уяснила! Скорее набег устроят, чем в двери колотится будут, да всей-то семьёй.

— Ох, Сноу! Наплачешься ты со своей добротой! Нельзя с этими, — пренебрежительно двинул рукой за Стену однажды лорд-командующий, — вот так! Слабину прознают и нахрапом возьмут! Не убережёшь ни своих, ни сына!

— А по мне, так отщепенцы могли бы спокойно занять все пустующие замки и оборонять Стену! Всю протяжённость нам же, сам знаешь, просто не осилить! Четыре замка всего действует!

— Все отчёты я исправно отправляю королю, в столицу…

— И? — она помнила, что тогда иронично выгнула бровь, а в ответ получила сердитое сопение. Плевать Королевской Гавани на далёкую Стену и их проблемы, Баратеону не до них!

Мелькнувший женский силуэт на стене Джон уловил краем глаза, когда вытирал пот. И вздохнул, сожалея, что вновь не может присутствовать на осмотре прибывших поселенцев.

Наблюдавший за ним мужчина в чёрном костюме вытирал клинок и проверял заточку. Пусть и учебный, но это оружие, а оно требует внимания.

— Сосредоточьтесь, Джон, не по сторонам глазами хлопайте.

— Просить милости и раньше окончить урок не стоит?

— Сами ответ знаете и всё равно пытаетесь нас разжалобить?

— Боюсь, я этот урок уже прошёл, — выдохнул Джон, выпрямляясь и вновь становясь в стойку, пусть пришлось собрать все силы, чтобы не показать, что рука начинает подрагивать.

— Ваша матушка справится без вас, вы обязаны это помнить! — учитель словно материализовался внезапно из воздуха прямо перед парнем, сразу атакуя. Джон только и успел, как отвести чужой клинок и уйти финтом в сторону, сосредотачиваясь и обостряя восприятие. Глаза мастера сверкнули, когда он уловил настрой юноши, едва приметно кивнул: прекрасно, обучение идёт своим ходом, есть чем гордится. Хотя «гордость» это не то, чем прослыл Сирио Форель, скорее удовлетворённость проделанной мастерски работой. Есть в этом пареньке внутренний стержень, а ему, Форелю, только одному из многих предстоит вложить часть своей искры в это тело и душу, чтобы разгорелся ярче.

В следующие минут 15 было слышно только тяжёлое дыхание и звуки скрещивающихся клинков, шорох снега под ногами тренирующихся, сдавленные стоны, когда клинок мастера всё же прорывался сквозь брешь в обороне юнца.

— Неплохо на этот раз! Прогресс на лицо.

— Скорее этот прогресс на моём бедном теле, — огрызнулся Джон, прижимая ладонь к крепко ушибленному боку. Острые глаза Фореля сузились, когда он уловил гримасу на лице подопечного, попытавшегося глубоко вздохнуть и выпрямиться. Судя по всему, был затронут нервный узел, потому что ни вздох полной грудью, ни выпрямиться у парня не получилось, он вновь скособочился, стиснув губы в тонкую, упрямую линию.

Мастер решительно приблизился к ученику и выразительно выгнул бровь, Джон в ответ страдальчески покривился, но подчинился, молча задрав рубаху, плюя на морозец. Учитель ждать не станет, а просто уйдёт, а ты мучайся, если гордый и мерзляк! Так что лучше подчиниться здесь и сейчас надобности и пойти, наконец, в тепло после хорошей утренней разминки.

— Ай-яй! — подпрыгнул на месте Джон, когда тонкие пальцы учителя-мучителя прошлись по его много страдательному телу, словно по струнам гитары, нажимая только ему известным точкам. Боль ещё ощущалась и будет ощущаться, но словно отдалённая. — Благодарю! А меня так научите, мастер Сирио?

— На каждое умение свой учитель, Джон. Помните?

— Ну-у… Кажется мне, что вы умеете много больше, чем показываете, — протянул юноша, по-быстрому заправляя рубашку в штаны и стараясь не показывать, что мороз щиплет разгорячённое и влажное тело, напоминая, что лето здесь редко и коротко, а весна ещё не скоро придёт. Заметив быстрый взгляд тёмных глаз, Джон постарался пояснить: — Это не мои слова! Это мейстер Ларио так заметил!

— Иметь свои мысли в голове обычно не плохо, Джон, однако вам, судя по всему, ещё рано.

Сын Анны Сноу уставился на мастера, уходящего с тренировочной площадки, вопросительным взглядом, хмурясь. Кажется его только что макнули в грязь лицом, но достаточно вежливо? М-да, с Сирио никогда не было скучно, этого не отнять. Однако, он умел бить не в бровь, а в глаз, заставляя задумываться над обычными вроде вещами.

И ведь появился у них в замке всего-то с год назад, напросившись на обучение молодого сына владелицы.

Мама, обычно занимавшаяся с мальчишкой сама, в этот раз неохотно, но дала согласие, чем ошеломила своим решением Джона.

Вторым учителем для мальчишки стал неизменный мейстер Ларио, появившийся в этом заснеженном краю, словно из воздуха, с рекомендацией из самой Цитадели. Вежливый, с железной цепью мейстера, которую не купишь за всё золото Ланнистеров, проницательный для своих лет, а было ему чуть за 40, но увлекающийся многими направлениями мастерства. Вот в последнее время Ларио был увлечён сбором всех сведений о лесном народе, который упоминался в легендах.

— Отказываясь от прошлого, от настоящего и будущего не стоит ждать хорошего, — повторял свою присказку мейстер. И Джон любил задавать вопросы этому мейстеру, который умел рассуждать и расставлять по полочкам вроде бы нестройные мысли молодого человека. — Легенды, мифы, сказки и былины — это суть предостережений, данные нам из прошлого.

— Тогда почему говорят, что этого не было и всё это только небылицы?

— Драконов тоже, молодой господин, уже более двух поколений никто не видел. Но они всё равно приводят в ужас и трепет, даже в сказках, да?

— Огонь Таргариенов потух, драконы стали легендой, — Джон внезапно тяжко вздохнул, — ах, как хочется увидеть хоть разок этих крылатых чудищ!

Ларио в тот раз промолчал, перебирая в пальцах звенья своей цепи. Взгляд под нависшими бровями мейстера был острым и наблюдательным. Взгляд, направленный на склонённую голову ученика.

Как и многие из мейстеров, он был отправлен на поступивший запрос от лорда-командующего Чёрного Замка на Стене. Минули века, но память в Цитадели по поводу предостережений о Зиме, о её предсказанном возвращении, всё ещё была жива. Цитадель помнила, но информацией, как сквалыга, старалась не торговать и не давать ей распространяться, ведь тот, кто знает больше других, тот ценен. А вот собирать информацию и обрабатывать её в Цитадели умели как никто. А уж про потерянную историю и сведения и говорить нечего: потеряно было много, так же много утаивалось в прежние времена, изменялось и из-за этого правдивую историю многих мастеровых уже было не восстановить и мейстеры словно слепые котята тыкались в поисках истины и новых материалов для своих исследований.

Этот мальчуган впитывал знания как губка, ум его был пытлив и сосредоточен, о чём было сказано и его матери, без всяческих прикрас и преувеличений. А ещё Джон умел задавать вопросы. Каверзные. Отчего порой Ларио внутренне кривился и откровенно лгал, умоляя богов помиловать его за этакую ложь. Почему Джона учили как маленького владетельного лорда, Ларио вопросов не задавал, но и в Цитадель сведений про это отчего-то не подавал. Учил, лечил, собирал информацию и наблюдения вот за той же погодой. А погода, если честно, не радовала. Вороны приносили известия, что долгое лето подходит к своему окончанию, а значит…

«Зима близко!» — любили говорить на Стене, видно предостерегая от попустительства. Но здесь эта зима почти не отпускала из своих объятий. Короткое лето, такая же короткая весна, а осень сразу сливалась в зиму.

А ещё было интересно наблюдать, как этот сын леди Анны напрочь игнорирует холод как таковой. Его для него словно не существовало, он словно родился с этим равновесием тепла внутреннего и внешнего холода, отчего его смуглая кожа даже в сильный мороз играла румянцем, что приводило Ларио в восторг. И мейстрера очень интересовала природа этого феномена.

— Джон! — Ларио вышел из тепла помещения на внешнюю площадку, чтобы поторопить ученика. Тот встрепенулся и мигом взлетел по обледеневшей лестнице, заработав укоризну от мейстера. — Сколько можно предупреждать, молодой человек: не носитесь по этим лестницам, а то голову свернёте.

— То есть, когда меня гоняет по ледяным склонам и ступеням мастер Сирио — это нормально, а сейчас — опасно? А где логика?

Иногда Ларио очень хотелось треснуть этого парня по лбу, чтобы унять не в меру ретивого ученика.

— Вам пора перекусить и пожалуйте на уроки.

— О, боги! — притворно возвёл к серым небесам такие же штормовые глаза Джон, а после ухмыльнулся и чуть поклонился: — Исполняю, мейстер Ларио.

Глава 3

Старый знакомец из прошлого образовался рядышком совершенно для Лианны нежданно, негаданно. Что заставило её скривиться, злясь на свою охрану, но и тут же смириться с неизбежным: что умели безликие, так это взгляды отводить, да и неприметными быть - это их защита, их способ служения своему Богу.

- Валар моргулис, госпожа Сноу! Свежо нынче на Стене, не находите?

Анна дёрнула плечом, стискивая пальцы на рукояти своего кинжала, с которым никогда не расставалась.

- Здесь погода не балует теплом, сэр. Что привело вас ко мне?

Тонкая улыбка коснулась его тонких губ, мужчина опустил глаза и качнул головой:

- Вы всё так же не любите долгих предисловий, миледи... Это хорошо и всё же плохо.

- Хе! Посмотрела бы я на вас, стали бы вы словоблудием страдать, когда на морозе пар в лёд превращается или научились бы говорить чётко и по делу. Итак?

Она знала, что ей не понравится этот визит, что он несёт для неё что-то крайне важное, что изменит её жизнь в ключе, перевернёт всё, что было за эти годы налажено с ног на голову... И всё же она всегда помнила, что платить по долгам надо уметь. Вот только...

- Время перемен пришло, - многозначительно протянул Безликий, напоказ поигрывая острой шпилькой. Анна внимательно наблюдала за порхающей в умелых руках женской вещицей. А мастерство она научилась распознавать.

- Я всегда готова к переменам, - твёрдо ответила она, взглянув в глаза этому убийце.

Как же её бесила эта улыбочка и раньше, по пути из Дорна! Отчаянно тогда хотелось кулаком убрать её с этих тонких губ... И уж сейчас и вовсе руки чесались. Безликий явно угадал ход её мыслей, усмехнулся уже по-доброму, качнул головой:

- Перемены не вам грозят.

Знал бы кто, каким холодом её пронзило от предчувствия! Она смирилась давным-давно, что долг был больше, но очень надеялась, что её ребёнка это не коснётся, хотя догадывалась, отторгала саму эту мысль, но...

- Нет!

- Увы, - слуга Безликого развёл руками в перчатках и вздохнул, зажмурив глаза, подняв лицо к проглянувшему солнцу. - Дети рано или поздно покидают родительский дом, чтобы начать свой путь. Время для перемен пришло и для Джона.

- Ему только тринадцать!

- Ему уже тринадцать, вы это хотели сказать? Именно в эти годы и начинают свой путь многие его сверстники. Его хвалят учителя, он не хлипкий малый и обязан идти в большой мир, а не цепляться за вашу юбку! - зеленоватые глаза агента вдруг опасно сверкнули и он окинул её неприятным взглядом с головы до ног, - Впрочем, вы наверное уже забыли, какие красивые наряды носили в прошлом. Хотя с мужчиной вас не спутаешь никогда. Давно в мужских руках не были, миледи?

- Вашу кандидатуру даже рассматривать не стану! Джон ещё не готов...

- Я не спорить прибыл, а оповестить вас о решении, которое вы обязаны выполнить, - в голосе Безликого прорезались острые кромки предупреждения. - В следующем месяце из Чёрного Замка в сторону Винтерфелла отправляется гонец за провизией. Джон присоединится к поезду с письмом-рекомендацией к лорду Старку от его погибшей сестры, Лианны.

- Джон не послушается.

- Вас? Не драматизируйте. Прекрасно знаю, что в его жилах течёт горячая кровь его родителей... Не держите мальчика дольше, чем надо, рядом с собой. Его путь лежит вне Стены, леди, вы это ощущаете, видите, но глаза закрываете.

- Нед не примет его... Ведь очевидно, что... Время...

- Ребёнок унаследовал больше от Старков, чем от своего истинного отца, что довольно странно, если честно. Нед Старк примет вашего сына как бастарда своей сестры. Тем более вы Джону передадите кольцо-печатку с синей розой, которую брат подарил Лианне на её день рождения.

- Кольцо было отдано Рейегару... - сипло выдавила Анна, вцепившись в плащ и быстро моргая, чтобы не расплакаться.

- Это? - тонко улыбнулся Безликий демонстративно раскрывая ладонь и серо-стальные глаза северянки округлились: на узкой ладони служителя Смерти лежала та самая печатка с сапфиром, которую она лично отдала принцу Таргариену. И её он никогда не снимал с мизинца своей руки.

Безликий смотрел на подавленную женщину, даже не ища в своей душе отголосок сочувствия. Он давно служил своему повелителю, чтобы понимать тонкое кружево плетущихся нитей, но при том, он не видел всей полноты картины, да и кто он, ничтожный, против Бога? Кольцо, которое он на руке держал, прошло через множество рук, но так и не попало к Эдарду Старку, который рьяно искал его на теле Рейегара Таргариена после его гибели. Кольцо до битвы было на руке принца, но исчезло до её начала. Так что зря искал потерянное лорд Старк.

- Нед недоверчив...

- Поверьте, поверит и примет вашего сына. А уж Джон Сноу сумеет отогреть замёрзшее сердце лорда Старка.

Она отвернулась и зло оттёрла пролившиеся слёзы, хрипло проговорив:

- Вы всё продумали. Зачем вам моё согласие? План идеален, исполнение прекрасно. Что даст моё согласие?

- Оно позволит Джону уехать со спокойным сердцем и надеждой. Как мать, вы должны понимать, как много это даёт. Такая крохотная, - пальцы Безликого изобразили крошечный зазор, - деталь, но сколько судеб на изменила. На этом прощаюсь и жду, что вы выполните свои обязательства. Надежда - это много, леди, достаточно много в этом суровом мире.

Она стояла и смотрела ему вслед. И понимала, что у неё нет выхода, что придётся подчинится... или её просто уберут с игровой доски, лишив ребёнка матери. И всё равно разыграют свою партию. Без неё. Без надежды для Джона. Без надежды для неё.

- Будь ты проклят, Рейегар! Проклятье! - прорычала Анна Сноу сквозь стиснутые зубы. Она бы завыла от бешенства. Если бы это помогло.

Вечером того же дня, за ужином, она разглядывала сына, стараясь смотреть непредвзято и отстранённо, но не получалось. Тёмные волосы он унаследовал от неё, как и серые глаза, сейчас искрящиеся в свете свечей. Сын рассказывал, как замечательно он провёл этот день, что нового он узнал от мейстера Ларио, чем вновь удивил его Сирио Форель. Она любила такие вечера больше всего, а для Джона в такие моменты мать превращалась во внимательного слушателя. И это было прекрасно.

Анна поиграла вилкой, собираясь с силами, чтобы начать непростой для себя разговор.

И сын словно ощутил гнетущее её состояние, потому что осёкся и поднял на неё внимательные глаза:

- Мама?

- Да, сынок?

И вздохнула, расправив плечи, встретившись с ним взглядом: штормовые глаза мальчишки требовали прямого ответа, она знала этот взгляд. Взгляд Рейегара Таргариена, пристальный, неприятно внимательный взгляд.

- Ты уезжаешь, - без длительных преамбул, словно взрослому, ответила она на этот взгляд. В глубине серых глаз что-то дрогнуло, но она продолжила, пока нашла в себе смелость сделать этот шаг. - Сирио Форель проводит тебя до места назначения. Это будет на следующей неделе. Так что собери свои вещи к этому моменту.

- А ты?

- Я? Мой мальчик, ты же знаешь, я не имею права покидать этот замок без приказа либо короля, либо без приказа или призыва Лорда-Командующего. Но я провожу тебя до границы моих владений. Это...

- Я не про это, - сын унаследовал её манеру идти вперёд, даже себе во вред.

Анна грустно улыбнулась, поднявшись с места и подойдя к стулу Джона, медленно опустилась на каменные плиты на колени, ласково отвела прядь непослушных волос со щеки мальчика.

- Джон, я знаю, что ты имеешь в виду. Я справлюсь, а ты уже вырос и обязан найти свой путь в этом большом мире. А он большой, ты знаешь ведь, правда? Рано или поздно, но этот выбор нужно сделать.

Тёплые пальцы сына сжали её холодные руки, а пытливые штормовые глаза заглянули в серебристые матери:

- Ты приказываешь или уговариваешь, мама?

В этом был он весь. Порой она не могла понять его действий, вот и сейчас в нём мелькнуло что-то странное, незнакомое. Но улыбка у Джона была замечательная.

- Не то и не другое. Это принятое решение. Но ты ведь это и так понял, да? Порой ты пугаешь меня.

Он потянулся к ней, обнимая за шею и пряча лицо в тёмных волосах. От неё всегда пахло свежестью и морозом, этот запах был с ним всегда, с самого детства. Он успокаивал, дарил отдых, он не мог им надышаться. И вот теперь - уехать?

- Мне просто страшно, мама...

- И мне, малыш, и мне... - поцеловала она тёплые пальцы сына, слушая его прерывистое дыхание.

Ей придётся окунуть его в пучину неизвестности, сказав придуманную ложь, выдав её за правду. Причинить сыну боль, чтобы он нашёл свой путь вдали от неё.

Легенду ей придумал Безликий, заставил выучить, чтобы не запнулась и не выдала себя. Вывернуть себя наизнанку, но дать мальчику уйти. Может это более милосердно, чем оставить его сиротой, если станет упрямится. Такой смелости Лианна в себе не находила.

Мейстер Ларио внимательно наблюдал за сыном Анны Сноу, который сегодня мыслями был далеко от комнаты, в которой они сегодня занимались.

- Молодой человек, может вы отвлечётесь от своих мечтаний и вернётесь мыслями ко мне? - резким тоном встряхнул мальчишку мейстер.

Досада промелькнула в чертах лица парнишки, но мейстер сделал вид, что ничего такого не заметил, с непроницаемым видом воззрившись на подопечного.

- Прошу простить за мою невнимательность, мейстер Ларио.

- И о чём я рассказывал тебе, не подскажешь?

Судя по тому, как забегали глаза воспитанника, он напрочь выпустил, о чём ему рассказывали. И такая невнимательность была несвойственна Джону Сноу, что заставило Ларио нахмуриться.

- Ты не слушал.

Когда у Джона алеют щёки - это уже вне всех рамок. Сейчас они у него пламенели, даже кончики ушей стали алыми. Ларио покачал головой и присел напротив воспитанника.

- О причине твоей невнимательности мы поговорим после урока, а пока прошу сосредоточится на теме, будь добр. Итак, я говорил про способности человека воспринимать мысли и ощущения существ, не являющихся людьми.

- А как это: не являющимися людьми? Да и люди не могут читать другие мысли.

- В старинных летописях это умение называется телепатия.

- Телеп... Что?!

Кажется, удалось отвлечь Джона от его глубоких раздумий. В самый раз!

- Это умение по непроверенным данным было доступно, например, роду лордов Старк. Разверни вон тот свиток, да, этот. Что ты видишь?

- Ну, геральдику мы уже изучали, так что это герб Старков из Винтерфелла. Лютоволк Старков, так называют.

- Именно. Тебе, как я узнал, предстоит как раз к Старкам из Винтерфелла отправится, так что советую посетить их портретную галерею, там, где все их предки изображены.

- Но в чём взаимосвязь? Эта ваша телеп...

- Телепатия, - улыбкой доброго дядюшки наградил ученика мейстер и парня передёрнуло.

- Да, телепатия, - чётко выдал Джон, зная, что запомнить требуется сразу, а то будет дополнительное задание выдано, трудное, за невнимательность, - именно она и род Старков?

Ларио переплёл пальцы и чуть улыбнулся:

- Давай включим простую логику, - он мог не смотреть на ребёнка, потому что знал, что в серых глазах проявилось напряжение, готовность к каверзному вопросу, и был недалёк от истины. - Все знают, что род Старков недаром имеет право на лютоволка на своём гербе. Есть достоверные сведения старины, что мужчины этого рода умели ладить с лютоволками, а это ведь матёрые хищники из древних времён.

- Но это же было давно, правда? В прежние эпохи. Почти легенда.

- Бывает, времена легенд не так уж далеко, молодой человек. Есть множество доказательств, что мужчины этого рода умели управлять своими питомцами, хотя считать их за собак - это в корне неправильное решение. И это подводит меня к мысли, что как раз поднятая мной тема телепатии ключ к пониманию этой взаимосвязи.

- Кое-кто сказал бы, что это сказка.

- Это только моя теория, Джон. Но! - Ларио поднял вверх тонкий палец, улыбнувшись, - Есть ещё один пример такой же связи между человеком и, скажем так, подобным существом. Будь добр и найди мне сейчас эту связь, назови мне это существо и род.

Ему всегда нравилось направлять мысль этого ребёнка. Лёгкий толчок, дать направление мысли - и... Вот и сегодня, в этот момент, мейстер в ожидании замер, взглядом скользя по каменной кладке за спиной Джона Сноу.

- Это... - неуверенно промолвил спустя какое-то мгновение мальчишка. - Таргариены и драконы? Но ведь они разговаривали на валирийском с драконами...

- Что есть слово, как не оформленная мысль? Мало кто мог управлять драконом, даже зная валирийский. Вот я его знаю, но не факт, что сказав "огонь" я не поджарился бы сам... или меня бы поджарили. Даже среди Таргариенов были те, кто не умел или не мог наладить эту связь. А после она затухла в их роду... Вроде бы.

- Это близко, очень близко к измене, мейстер Ларио. Мама не одобрит такой урок. Таргариены пали!

- Драконов тоже уже нет. Но речь не о последних всадниках, не о вырождении родов, а о умении слышать и направлять людьми полуразумных существ себе во благо, во благо своему роду и народу, своей стране. Например, возьмём воронов.

- Ну нет! Вы же не станете говорить... Да, ворон умён, достаточно умён, чтобы быть гонцом для писем. Но разумность...

- Ах, Джон, вот из-за узкости такого мышления многое и погибло из прежних знаний, а мы владеем крохами. Смотри на мир широко открытыми глазами, подмечай мелочи - и ты будешь владеть большими знаниями, чем твои противники.

Мальчик с серыми глазами смотрел на своего учителя с долей здравого подозрения:

- Вы словно сговорились с мастером Форелем! Всё загадками говорите, и он, и вы!

- Когда-нибудь у каждой загадки находится ответ. Мне будет тебя не хватать, юный Сноу, когда ты покинешь этот замок, - рука мейстера невесомо тронула волосы Джона и ласковая усмешка изогнула его губы.

- Вы останетесь здесь? Даже когда я уеду?

- Конечно, Джон. Я и Замок Королевы связаны клятвой. Отозвать меня может только Цитадель, но там и без меня хватает умников. Надеюсь, я ещё увижу твоё возвращение сюда прежде, чем уйду к предкам.

Молодой Сноу с болью смотрел в глаза мейстера, сдавленно произнеся:

- Вы приглядите за моей мамой, мейстер Ларио?

- О! Вот что гнетёт твоё сердце, юный Сноу? Непременно! Мне несказанно повезло видеть единственную леди-командующую Стены за всю историю. Она войдёт в легенды, твоя мать. Она удержит Стену даже если против неё выйдет сам Король Ночи, Джон. Ты ведь веришь в свою маму?

И Ларио совсем не понравилось, как понуро повесил голову этот неугомонный мальчуган, стиснув пальца в замок.

- Даже если она совсем не моя родная мама? - в серых глазах стояли слёзы, в них было смятение и страх. И Ларио не нашёл в себе смелости подыграть игре Анны Сноу, так ударившей по доверию сына.

- Дала ли она тебе жизнь, или это была другая женщина, разве это важно? Может важнее, что именно Анна была рядом с тобой, когда тебе снился кошмар? Ты должен верить себе и ей, и отправится в путь, зная, что здесь есть, кому тебя ждать. Это - главное.

Глава 4

Роберт Баратеон стонал, тихо, почти скуля от боли, которая гуляла под костями его головы. Всё же последняя бутылка была явно лишней! Комнаты, которые ему выделили в замке Винтерфелл, хорошо протапливались, но сейчас Роберт замёрз и его колотило в похмелье, пусть он всем громогласно заявлял всегда, что похмелье ему не знакомо. Стерва-жена, играющая роль его королевы, сейчас завтракала, милостиво показывая утончённые манеры грубым северянам. Да и пусть! Лишь бы не видеть эту постную рожу Ланнистеров лишний раз…

Боль решила, что с него передышки довольно и вонзилась раскалённой спицей в мозг, решительно настроенная устроить ему, королю Семи королевств, пытку. Баратеон сдавил башку ладонями, словно решив прекратить свои мучения столь изощрённым способом самоубийства, но увы, в дверь поскреблись и тенью в опочивальню проскользнула невзрачная служаночка, молча протянув королю чарку с парившим напитком, отчего Роберт загодя скривился. Этот вкус он помнил! И затошнило заранее, но делать нечего, или-или, третьего не дано.

— Давай сюда, девочка, иначе я помру тут же! — простонал правитель, протянув ходящую ходуном руку к постылой чашке.

Девушка пискнула, протянув требуемое и тут же убежала. Роберт заглянул в чарку и, чтобы не потерять намерения, зажал себе нос и залпом выпил питьё.

Чтобы в следующую минуту опрометью ринуться к ночному горшку и вывалить туда содержимое желудка.

— Надеюсь, вам полегчало, ваше величество?

Баратеон дрожащей от накатившей слабости рукой вытер рот и прислонился к ледяной стене виском. в голове поселилась гулкая пустота, точно такая же, как в желудке, но поправить ситуацию с желудком можно быстро, а вот с головой…

— Твой тон неуважителен, Эд… Побольше подобострастности, что б тебя!

— Надо было оставить тебя с болящей головой и скверным настроением наедине. Проявить уважение, так сказать… — Эддард Старк, нынешний глава рода, появился в поле зрения монарха, с некоторой брезгливостью глядя на помятое лицо Роберта. — Я не узнаю в тебе того Роба, который утверждал, что нет ни одной женщины, которую он не усмирит. Кажется, вино тебя усмирило, но к женщине оно отношения не имеет. Или я не прав?

— Эд, будь другом, прекрати язвить! Ты не хуже моего знаешь, что мне нужна была всегда одна женщина! И кто именно был нужен!

— Я знаю, как знаю, что ты не пропускал ни единой доступной юбки в пределах своего органа размножения, который у тебя играл роль мозга в те времена! А ведь я тебя предупреждал, разве нет? Ты меня не слушал и не слышал.

— Ой! Только не начинай! — отмахнулся Роберт, направившись к столу, где стоял заветный кувшин с вином.

Старк с нехорошим прищуром наблюдал за передвижениями друга, а едва пальцы Баратеона тронули ручку кувшина, как резким движением выбил заветную вещь из рук своего короля, больно ушибив ему пальцы.

— Довольно, Роберт! — прорычал Эддард, ухватив короля за потную и липкую шею ладонью, заставив его взглянуть в свои глаза, ведь были одного роста. — Просто прими, что Лианна мертва! Мертва, и своими пьянками ты ничего не изменишь! Ты губишь себя, губишь как короля, а ведь были такие планы!.. Ты сломался? Сдался? Что происходит? Ты уже отомстил тому, кто забрал мою сестру… Но словно потерял волю к жизни!

И может впервые лорд Старк стал свидетелем, как из железного Баратеона будто стержень выдернули. Друг вцепился в куртку Старка и выдохнул, шепотом, с присвистом:

— И ты не так и не прав… Она была самой жизнью, Эд… Моим огнём, а без неё стыло, пусто, а эта… — король слепо махнул рукой в сторону, но подтекст сказанного Старк понял без слов. И с досадой как следует встряхнул друга за грудки.

— Ты — король, а не тряпка! Соберись, Роберт!

На миг в глазах Баратеона мелькнула боль, но в следующий момент он покровительственно похлопал друга по плечу и оттолкнул, словно бы шутливо буркнув:

— Если память мне не изменяет, мне была обещана самая великолепная охота… Давно я ждал охоту с тобой, лорд Старк!

Нед пристально вгляделся в глаза своего короля и медленно склонился в поклоне:

— К полудню будет готов выезд, ждём только вашего приказа, мой король.

— Он у тебя есть, этот приказ… — небрежно бросил Баратеон, отворачиваясь, но едва Нед Старк взялся за ручку двери, как гулкий бас Роба догнал его: — И спасибо за правдивые слова, друг… Хотя бы ты мне не лжёшь в глаза и не подлизываешься.

— И в мыслях подобного не имел, ваше величество.

— Прекрасно. Позови там брадобрея, пусть пощекочет мне нервы, — и Роберт разразился звучным хохотом, хлопнув себя по ляжке. Шутка, понятная ему одному…

В коридоре, вытянувшись вдоль стены, стояли стражники и слуги Баратеона, которые с некоторой надеждой поглядывали на лорда Старка.

— Король зовёт брадобрея, живо!

Эддард тяжело прошагал мимо признательных взглядов слуг, отказываясь принимать благодарность даже в таком виде, а характер друга за эти годы отнюдь не стал покладистее, увы. Скорее уж он стал более вспыльчивым и грубым, но как и прежде, Нед не церемонился с тем, кого по праву считал своим другом.

И что толку размышлять, а как бы сложилась судьба, если бы Лианна всё же стала женой Баратеону? Стал бы тот счастлив с нетерпимой Лианной больше, чем несчастлив с Серсеей Ланнистер?

Но нет уже милой и игривой порой Лианны, нет и Таргариенов, опорочивших род Старк, всё замело снегом и кануло в небытие. И только Нед, порой наблюдая за Арьей, замечал в дочери отголоски и порывистость её умершей тёти. Кровь помнила ушедших родственников — и это пугало, потому что Нед помнил, чем эти качества обернулись для сестры. и окорачивал Арью, но всерьёз сердиться на любознательную, неугомонную дочь в себе сил не находил.

Роберт осадил своего мощного жеребца, оглядываясь в поисках хотя бы следа крови, который бы указал путь, в котором удрал подстреленный волк.

Ржание ещё нескольких лошадей заставило его тяжело спрыгнуть с коня и вглядеться подводившими порой всё чаще глазами в нетронутое полотно снега. Редкие капли крови на белом покрывале он заметил сразу, но нахмурился, когда, вполголоса ругаясь, взглядом отыскал под кустом изгрызенную стрелу. Судя по всему, волк умудрился вытащить попавшую ему в бок стрелу, но, повертев обломок, Баратеон понял, что вторая половина осталась в теле жертвы.

— Как дела, ваше величество?

— Кажется, эта тварь умнее, чем я надеялся! Капли крови всё реже, судя по всему, рану зализала, тварюка!

К Неду Старку подъехал один из загонщиков и, косясь на недовольное лицо Баратеона, всё ещё крутившему в пальцах обломок стрелы, что-то шепнул едва слышно.

И, если внимательно наблюдать за лицом лорда Старка, можно было увидеть мелькнувшее на нём ошеломление: новость, высказанная охотником, сбила бы с толку любого по эту сторону Стены.

— Ваше величество!

— Я должен нагнать эту тварь, Нед, это не обсуждается! — раздражённо откинув в сторону огрызок древка, прорычал Роберт. Старк тронул коня, почти вплотную подъехав к королю, чуть наклонился и не очень громко произнёс:

— Мой опытный загонщик говорит, что ещё никогда не видел такого размера следа, Роб. Он не смеет думать, но вывод напрашивается сам собой: это не просто волк…

Сине-голубые, прежде яркие глаза короля воззрились на Старка, он облизнул губы и глянул на крупные, очень крупные следы удравшего раненного зверя.

— Да ну!.. Не может же это быть… — Баратеон ощутил в позвоночнике странную дрожь. — Ты же не хочешь сказать…

— Мы можем и дальше преследовать эту особь, а можем застрять в лесу в темноте, если на то будет воля моего короля, — осторожно произнёс Эддард, взглянув в серо-стальное, темнеющее небо: явно близилась метель, но давить на заядлого охотника, каким был раньше и оставался сейчас Баратеон, было опасным действием.

— Но эта серебристая шкура, Нед!.. Она так красиво бы выглядела…

— Если этот волк в самом деле то, что думает мой егерь, то кто за кем стал бы охотится бы, Роберт?

— Да не может быть это лютоволк! Что б тебя, Нед! Они стали легендой уже, как сраные драконы!

Эддард Старк быстро глянул на круг загонщиков из своих людей и ему сильно не понравилось, что он прочёл в лицах суровых северян: быль или легенда, но лютоволки чтились в роду Старков испокон веков. Умные, злопамятные, легендарные звери… Вольные звери, признающие власть избранных. И говорить в таком тоне про ставших легендой зверей — это словно в лицо Северу плюнуть! Публично.

И пусть Баратеон был королём, но неодобрение, глянувшее из глаз невозмутимо смотревшего на его особу Старка, он понял.

— Кажется, метель скоро разыграется или мои кости врут нагло?

Ну, в самом деле, не извиняться же ему, королю Семи Королевств, за неосторожно брошенные в порыве гнева слова? Лучше перевести разговор в другое русло, а там он наедине принесёт извинения другу юности. Может быть… А может и забудет. Король он или не король?

— Ваши кости вам не врут, метель надвигается, милорд. Ваш приказ?

— Двигаемся в охотничий домик, мы всё равно не успеваем в замок! Пусть слуги приготовят ванну и подогреют вина!

* * *

Джон поёжился под стылым порывом пронизывающего ветра, устало уставившись вперёд: монотонная езда утомила даже его привыкшее к нагрузкам тело.

— Кажется, нас нагло обманули, когда сказали, что замок будет в трёх дневных переходах, — пробурчал Сноу, разминая пальцы рук.

— Мы двигаемся не со скоростью гонца, который нам встретился, Джон, — покачивающийся в седле Сирио Форель выглядел как угодно, но никак не утомлённым. Чему остро завидовал Сноу. — Кажется, зря вас хвалил за счёт мейстер Ларио.

Джон молчаливо возвёл глаза к бесстрастному небу и тут же нахмурился: небо стремительно затягивала серая хмарь. Погода явно портилась. Где-то далеко взвыли волки, отчего кони захрипели встревоженно.

— Кажется, нам стоит позаботиться о ночлеге, — внимательность Фореля всегда поражала подростка, а уж спорить, когда он говорил в таком тоне — и вовсе дурость несусветная!

Но им пришлось озаботиться о ночлеге раньше, че они планировали. В какой-то момент ветер изменился на встречный и лошади шарахнулись обратно, едва не сорвавшись в истерику. На силу удалось справится с ржущими и пучившими глаза конями, отведя их подальше.

— Что их могло так напугать? Может волки?

Джон, знавший свою лошадку как никто, поглаживал её по шее, встревоженно окидывая дрожавшую скотину взглядом. А ведь на ней мать ездила и на охоту, когда волки особенно донимали крестьян… И одно это о многом говорило про данную конягу.

— Это точно не волки… Волков Тея не боится, опасается, но не так, — промолвил парень, решительно скидывая подбитый мехом дорожный плащ.

— Что вы задумали, Джон?

— В разведку схожу. Это что-то впереди, то, что лошадей пугает.

Форель хмуро проводил воспитанника взглядом, оставшись при лошадях, чтобы не решились удрать на волне страха, а присутствие человека для них было надеждой на помощь. Уж этому-то на Стене даже лошади понимать учились!

Джон пробирался по занесённой дороге, выглядывая, что же именно настолько испугало их коней, что они отказывались пройти по этой дороге. Путь этот был труден, и вскоре он возблагодарил своё благоразумие, что оставил плащ: местами он почти плыл в снегу, тут плащ мешал бы серьёзно. Уже смеркалось, а ему ещё придётся возвращаться.

И вот тогда, когда он решил было уже повернуть обратно, померещилось что в сумерках зеленью блеснуло два изумруда. И послышался едва слышный стон-рык.

Рука потянулась к кинжалу на поясе, по позвоночнику прошёлся холодок.

А в следующий момент он кувыркнулся через что-то массивное, что частично уже занесло позёмкой.

Мягкое, пушисто-снежное, но неподвижное…

Рукой в перчатке Сноу слепо пошарил в направлении внезапного препятствия. И замер, на ощупь поняв, что это зверь, с густой, частью свалявшейся шерстью, сбитой в колтуны и смерзшейся в ледышки. И ещё дышавшее.

В тревоге облизнув губы, Джон запоздало понял, что для волка это что-то слишком массивно. Да никакой волк не будет таким огромным! Медведь?

И тут зверь поднял в последнем усилии морду, сверкнули блекло зеленью глаза и вновь послышался тот самый стон-рык, словно мольба о помощи. Под рукой, так и продолжавшей лежать на свалявшейся шерсти, судорожно сократились мышцы и Сноу открыл рот в изумлении, окинув волчицу (да точно! волчицу!) взглядом. Умирающий зверь в последнем усилии старался жизнь своим щенкам.

— Боги благие… — прошептал он, принявшись разрывать снег вокруг умирающей. У него и мысли не было причинять ей боль, тем более взяться за кинжал и оборвать жизнь, потому что прикинув размеры вывод был однозначен: перед ним никто иной, а лютоволк! А на Стене благоволили этим одиночкам. Иных и других сущностей по ту сторону лютоволки терпеть не могли, преследовали и уничтожали этих существ с особым остервенением, чем очень помогали стражам. В особо голодные годы стража Стены даже скидывала кости на ту сторону, чтобы подкормить своих помощников. Но то по ту сторону Стены. Много-много лет не было слышно, чтобы лютоволков видели возле Винтерфелла.

И, если первой реакцией юноши была полна растерянность и ошеломление, то новая судорога, скрутившая тело умирающей волчицы, заставило его собраться и помочь животному, находившемуся на гране смерти. Вот когда он пожалеть успел, что плаща не прихватил! Но волнение, помноженное на здравую опаску заставило его сердце разгонять кровь с удвоенной энергией, отчего усилившийся холод он почти не замечал. А вот про плащ… Так это, чтобы щенки, мокрые, поскуливавшие были в тепле! Но пришлось Джону подложить эти мокрые комочки к соскам матери, уже холодеющей, но успевшей дать жизнь последнему из её помёта. Шесть щенков сейчас тыкались в мягкое пока брюхо матери, а Джон вытирал пот, льющийся по его лицу, мучительно размышлявшего, как же ему быть.

Как оказалось, Сирио обладал множеством достоинств, но вот долгое отсутствие подопечного его несколько заставило тревожится и он, недолго сомневаясь, поволок сопротивляющуюся скотину по едва видным следам сына Анны Сноу. Но явная паника лошадей, почти истерика, заставила его выругаться вполголоса и привязать покрепче брыкающихся коней поодаль от смутно виднеющейся в сгущающихся сумерках фигуры склонившегося к чему-то в снегах Джона.

Форелю хватило одного взгляда, чтобы понять, что же столь задержало его ученика, он хмыкнул, кивнул и без дальнейших вопросов начал разводить костёр, вытоптав снег на небольшой площадке, пока парень копался около пыхтящих волчат.

М-да, прав мейстер, ой, прав! Надо будет написать ему про новую историю в исполнении Джона Сноу. Ну, скажите на милость, многим ли людям удаётся не то что лицезреть лютоволка? А уж спасти щенков самой опасной хищницы… Да, это почти на сказку тянет!

Сирио молча протянул запасное одеяло удручённому смертью лютоволчицы парню и тут же отвернулся, увидев почти мольбу в серых глазах. Нет, решение: забрать щенков или оставить умирать возле матери — это только решение Джона, его ответственность, его ярмо. Нечестно? А жизнь вообще жестокий учитель. И пора парнишке учится принимать судьбоносные решения. И самому свою судьбу вершить.

Глянув в спину уходящему к костру учителю по фехтованию, Джон подавил тяжёлый вздох и принялся кутать дрожащих, но успевших наесться молоком умершей матери щенков. Проведя рукой по шерсти погибшей волчицы в последний раз, парень встал и, прижимая к груди весомый кулёк, направился к костру, чтобы сытые кутята успели обогреться, да и заснуть. Ломать голову, прикидывая, как же ему быть, когда этот выводок проснётся и проголодается, Джон не стал. Он и без того с ног валился.

Сирио долго сидел возле горящего костра, наблюдая, как даже во сне молодой Сноу оберегает свою драгоценную ношу, под утро вообще притянул попискивающих щенков к себе под бок, скрутившись под одеялом в калачик, согревая притихших сразу щенков свои теплом. Вот и не верь, что предначертанное начинает сбываться! А ведь не верующий он, Сирио, совсем неверующий! Да простит ему Безликий!

Глава 5

Пара оленей, кабанчик-одногодок, да десяток фазанов. Роберт Баратеон считал, что эта охота была неудачна. Вот если бы среди этого ещё и та серебристая шкура волка была…

И уж увидеть снисходительно-презрительный взгляд Серсеи, которая не очень любила такое развлечение… Нет, блистать среди зелени лесов юга Ланнистер весьма любила, наездницей она была прекрасной, что Роберт признавал, пусть и неохотно, а вот снега Севера королеву не привлекали ни капли. Она бы и рада была остаться в Королевской гавани, как и желала, но Баратеон в этот раз рявкнул, что не потерпит самоволия: королевская чета обязана проехаться по владениям — точка! И на вопрос Серсеи:

— А как же дети? Может взять их с собой?

— Женщина, ты моё терпение испытывать решила? Дети останутся в столице, под охраной твоего братца. Или сомневаешься, что он их сбережёт? — синие глаза Баратеона впились в ледяную стылость глаз Серсеи.

Да в простой служанке было больше жизни, че в этой львице Ланнистер! Порой он жалел, что выбор его пал на эту семейку… Или это выбор этой семейки пал на него, Баратеона?

К Старку подошел его управляющий и что-то быстро произнёс, бегло глянув на мрачного гостя своего лорда.

Баратеон обернулся, услышав глухое восклицание от Эддарда:

— Кто?! Может ты ослышался?

— Они прибыли раньше вас на пару часов, сэр. И сейчас старший ждёт вас в зале, а мальчонка в псарне.

— Где? — встрепенулся Роберт, услышав краем уха куда определили какого-то парнишку. — Ему там милее или провиниться успел?

Поёжившись от проявления королевского внимания, управляющий глянул на своего лорда:

— Он там щенков привёз, милорд, маленьких совсем, вот и пристраивает их к недавно ощенившейся суке из нашей псарни. Возится, словно родные они ему, в самом деле. Мальчишка же…

Роберт переглянулся с другом: после дороги — и на псарню? Интересно! Кажется, на двоих у них мелькнула одна и та же мысль и двое мужчин без слов направились в сторону помещения при конюшне. Узкие оконца под потолком плохо разгоняли сумерки в этом здании, а факел был только один, да и тот чадил над единственной клетушкой, где и располагалась ощенившаяся собака из своры Старка.

Эддард сперва не отметил факт того, что оставшиеся из своры собаки удивительно тихо вели себя в присутствии постороннего, а склонившегося над большой корзиной, накрытой тёплым платком, парнишку оба вошедших увидели в отблесках факела.

Мрачный и угрюмый всегда Рихард, псарь замка, поглаживал бороду, стоя в стороне. При виде лорда Старка он только головой мотнул, не удосуживаясь ответом на вопросительный взгляд своего господина. И одно то, что Рихард обычно вёл себя агрессивно в своих владениях стоило хоть кому-то зайти сюда, озадачило Эддарда сверх меры.

— Что происходит, Рихард?

— Мальчонка знает толк в этом деле, я только наблюдаю, чтобы чего не учудила Меди, сука наша. Рычать-то рычит, час же уже мальчишка возится, значит, с щенками, мой лорд. А бросаться не думает, кругами ходит, а не касается.

— И ты оставил их наедине? — негромко спросил Эддард, потому что нрав этой собаки знал, а был он не мирный.

— Он сам попросил, — дёрнул плечом псарь независимо.

Эддард мысленно пожал плечами и шагнул ближе, сразу же поняв, что совершил ошибку.

Прежде нервно расхаживающая на расстоянии сука, глаз не сводившая со сосредоточенного на корзине парнишки в дорожной одежде, но при этом не нападающая, при постороннем движении вздыбила шерсть на загривке и прыжком отгородила своим телом и корзину и отшатнувшегося при рывке собаки приезжего. Низкий горловой рык сорвался с ощерившихся в оскале губ собаки, глаза которой в полумраке блеснули хищной зеленью.

Роберт едва успел оттащить друга на пару шагов назад, а Рихард заслонил хозяина, оторопев от произошедшего. Меди, конечно, была не мирного нрава сука, но чтобы кидаться на Эддарда Старка, практически вынянчившего её сызмальства, такого никогда не бывало.

— Ещё немного времени мне дайте, милорды, и я выйду отсюда, — негромкий, убаюкивающе-спокойный голос наглеца нарушил напряжённую атмосферу. — Малыши уютно пристроились друг к другу и дело идёт на лад…

Эддард выдохнул, глаз не сводя с загораживающей мальчишку суки. Тут и Рихард не спасёт, если в защиту щенков встала. Ведь Меди была по крови дальней родственницей лютоволков, измельчавшей помесью, но Нэд помнил родословную этой собаки. Отец настаивал на изучении подобного. Только забыл или не успел рассказать — зачем. Безумный Таргариен оказался быстрее.

— Рихард, проводишь его ко мне в кабинет, когда закончит. И моих детей сюда не впускай, Меди совсем ума лишилась судя по всему.

— Я прослежу за этим, милорд.

Роберт впервые был немногословен, шагая вслед за хозяином замка. И поэтому не обратил внимания на бросаемые в свою сторону взгляды лорда Старка, пока они шествовали по коридорам Винтерфелла.

— Чудные дела творятся в твоём замке, Нэд, — со странным смешком произнёс Баратеон. — Я ж помню эту суку, она есть с твоих рук была всегда готова, только псарь да ты влияние на неё имели, а тут… Хватку теряешь, друг?

— Все матери оберегают своих детей. Скорее всего дело в этом… Вина?

— У вас тут полезный источник из родника вроде есть, может моей печёнке поможет он, если мейстеры не могут? — словно само собой разумеющееся обронил король, расположившись в мягком кресле. Эддард Старк замер с протянутой к бутылке вина рукой, уставившись на друга прежних дней. Баратеона позабавило выражение на лице лорда Винтерфелла, он громко фыркнул: — Чего уставился? Может король пожелать излечится на твоих чудодейственных источниках или нет?

— Кажется, король признаёт только отличное вино, а вода — напиток черни… Или я что-то путаю? Может я всё же налью?

— Не-а, иди с Иным, воды мне дай. Хочется трезво взглянуть на нахала, так по-хозяйски распоряжающимся на твоей псарне. Вина я ещё вечером напьюсь вдосталь. Виночерпий умеет угодить моим вкусам.

— У тебя слишком много свиты… — Нэд удрал из Королевской Гавани сразу после коронования Баратеона, хотя тот едва ли не приказал другу остаться подле себя, но при том сознаваясь, что замок рода старков требовал к себе своего владельца, каким после гибели отца Нэда и старшего брата, становился Эддард.

— Как мне сказали, по статусу положено! — делая глоток, провозгласил Баратеон, воздев к потолку палец в наставлении.

— Можешь даже не говорить мне, кто это сказал.

— Ты и так это знаешь. Устал я в этой столице, Нэд, до отупения устал. Вот и решил, что надо развеяться…

— Как снег на голову свалившись мне за шиворот. Благодарю! — светски склонился в издевательском поклоне Старк, что позволял себе лишь наедине с Робертом.

Король отсалютовал бокалом с водой, тут же пригубив его.

— Ледяная, бр-рр… Но голова остаётся свежей, чего мне и надо.

Старк тут же отбросил насмешки, сузив глаза:

— Я же понимаю, что у тебя была более важная причина, чтобы прибыть ко мне. Скука скукой, Роберт, но ты не за этим прибыл, ведь так?

— Ведь так… Север не любит лишних слов, а, Нэд?

— Пустословы здесь не приживаются, если ты к этому… — начал Нэд, но тут стражник, который был за дверью, негромко стукнул в створку, предупреждая хозяина о визитёре, а так как ждали они только одного, то Эддард поморщился и громко велел заходить.

Вот только вошло сразу двое: тот мальчишка из псарни и более старший мужчина.

— Я звал только мальчика, — ледяным голосом правителя этих земель проговорил Эддард Старк. Намеревался ли он смутить незваного гостя, но, судя по невозмутимому выражению лица того, толку эта отповедь не принесла. Только пальцы старшего сомкнулись на плече дёрнувшегося парнишки.

— Мы оба устали, милорд Старк, дорога была долгая. Я сопровождаю этого молодого человека, имея путевую грамоту от лорда-командующего и письменное разрешение матери этого юноши. Обе грамоты мне велено передать лорду Старку, то есть вам, сэр, — с тем же ровным выражением лица проговорил Сирио Форель.

Роберт не стал заострять внимание, что этот мужчина напрочь проигнорировал нахождение в помещении короля Семи королевств, то есть себя, продолжая пить ледяную воду из золочёного кубка да поглядывая на мальчишку, которого подобное внимание бородатого мужчины заставляло нервничать.

— Имя вашего спутника?

Парнишка дёрнулся, явно намереваясь самостоятельно назваться, но старший шикнул и молча протянул запечатанный свиток, а после ещё и второй вытянул из-за пазухи. Тёмные его глаза скользнули по расслабленной позе короля, заставив Роберта насторожиться: слишком уж непроницаемые это глаза были, слишком умел владеть лицом этот путник…

— Моё имя указанно в бумаге Лорда-командующего Чёрным замком. До тех пор, пока лорд Эддард Старк не примет на себя ответственность за моего спутника на свои плечи, этот ребёнок будет под моей защитой, милорды.

— А я захочу взять на себя ответственность за незнакомого мне мальчишку без рода и племени? — саркастически произнёс лорд Винтерфелла, передавая один свиток Баратеону, а сам открывая тот, который был от матери этого странного парнишки. И тут же вскинул изумлённый взгляд на прямую фигуру приезжего: — Эт-то что?!

Баратеон, даже не успевший приступить к чтению письма от Лорда-командующего, удивлённо вскинул взгляд на своего друга: голос Нэда подсел от сдерживаемой ярости, а такое бывало очень нечасто. И приятель юношеских забав Баратеона потрясал перед носом у невозмутимо взиравшего незнакомца смятым листом пергамента.

— Письмо от матери моего подопечного.

Роберт выпрямился в кресле и протянул руку повелительно к закипавшему Старку, требуя себе смятый лист.

— Прочтите, ваше величество, — сдавленным тоном промолвил Эддард, сам же стискивая кулаки.

М-да… и ещё раз «м-да»…

Уже давно отучился Роберт Баратеон краснеть и смущаться. А уж терять лицо и вовсе не по королевски! Ведь король всегда прав!

Это если слушать Серсею Ланнистер. Уж её-то смутить не могло ничто!

Так что Роберт безразлично сделал жест рукой и, не поднимая взгляда от страницы, повелительно приказал:

— Выйдите! Мы прочтём бумаги и вынесем своё решение.

— Благодарю. У меня есть чем подкрепить слова матери этого мальчика. Материальные, господа, — с поклоном ответил Сирио, выводя озадаченного Джона.

Эддард терпел недолго. И едва дверь за приезжими закрылась, он наклонился к своему гостю и в одном же лице другу и королю, прошипел:

— Надеюсь, мне кто-нибудь объяснит, что происходит?!

— Кажется, род Старков пополнился на ещё одного члена семьи… Она про то и пишет.

— Мой дорогой король, вы наверное прочли не полностью вступление? — растянул губы в улыбке любезности лорд Старк и вежливо вытянул из руки короля потрёпанную бумагу, распрямив. — Буду рад побыть вашим чтецом, ваше величество. Итак… , я, командир Замка Королевы, что на Стене, Анна Сноу, будучи в трезвом уме и памяти, утверждаю, что мой воспитанник, Джон Сноу, является сыном Лианны Старк, урождённой Старк. Тринадцать лет назад он был передан мне из рук в руки самой леди Старк, умирающей от горячки после родов. Кто отец ребёнка, данная леди не призналась и на смертном одре. В подтверждение своих слов она передала письмо, которое находится в руках спутника моего воспитанника. Если у лорда Старка из Винтерфелла остались вопросы ко мне, то буду рада на них ответить письменно, так как покидать доверенное мне к обороне сооружение не имею права. Всегда ваша, командующий Замком Королевы, Анна Сноу.

Роберт сцепил пальцы на колене, мрачнея всё больше и больше по мере прочтения этого категоричного письма. По срокам почти всё сходится… Баратеон поднял взгляд на такого же хмурого друга.

— Ну и что делать с таким заявлением? Он не претендует на твою фамилию, «Сноу» — это уже признание в незаконном происхождении в твоих владениях, Нэд. Чей это ребёнок и правду ли говорит эта Анна, что называет себя командиром какого-то там замка на Стене, ещё надо проверить. Кстати, что там говорил этот мужик? У него кажется есть достоверные доказательства?

— Ваше величество, меня мало волнуют те, кто пытается выдать себя за сына, дочь или кого-то ещё моей сестры, которая умерла и я сам предал её священному огню очищения… Я буду откровенен, хорошо? — серые глаза Эддарда Старка требовательно уставились на удивлённого такой тирадой лорда Винтерфелла.

— Слушаю тебя, Нэд.

— Подскажите мне, ваше величество, с каких пор на место командиров замков на Стене могут назначить бабу? И как такое назначение прошло мимо ваших глаз, что вы так мирно воспринимаете, что теперь один из значимых Замков в руках ополоумевшей женщины?! Баба на Стене, да ещё и командир!

Роберт смотрел на своего приятеля юности и не узнавал его. Как и многие мужчины, он снисходительно воспринимал женщин, как предмет, который пригоден для утех, продолжения рода, для красоты, которой можно любоваться и восхищаться. Да, конечно, были бабы, которые умели распоряжаться деньгами и домом своего мужа и покровителя. Не станем вспоминать нынешнюю правительницу Хайгардена, леди Тирелл, которая как восхищала своей прозорливостью и безжалостностью, но и раздражала неимоверно, почти откровенно издеваясь и играя в свою игру, но пока не вмешивалась в политику как таковую и не принимала ничью сторону откровенно и открыто.

— У нас есть право выслушать доказательства от этого посланца. Вы же должны признать, лорд Старк, — пока ещё ровно, но уже переходя на официальный тон, заявил Баратеон холодно. Для него не прошли годы правления, пусть и не сильно успешного, напрасно. И уж приказывать и повелевать он умел! — Да, вы обязаны признать, что Лорд-командующий Ночного Дозора не станет заведомо лгать своему королю, которому присягал на верность! И если у того малого есть заверение Мормонта, что данная леди достойна быть командиром Замка Королевы и им командует справедливо и достойно, то мне будет данного заверения достаточно. Вам нет?

Синие глаза Баратеона стали тяжелее векового льда, преисполнившись морозной ярости, хлестанувшей Старка, словно плетью. Эддард вздрогнул и опомнился. Перед ним сидел король, и то, что в прежние времена они были лучшими друзьями, сейчас это не имело смысла. Сейчас разговор с Старком вёл король, которому едва ли не в открытую перечили и ставили под вопрос право решения.

— Прошу простить мою дерзость, ваше величество, — смиренно склонился в поклоне Эддард. — Я готов понести наказание, которое вы сочтёте нужным мне назначить.

В синеве глаз Баратеона блеснули искорки и он покачал головой:

— Не искушайте вашего короля, лорд Старк, не искушайте. А то ведь взбредёт что-нибудь в мою трезвую голову…, а после каяться будете, но поздно: король не может идти на попятную. Решение данного вопроса, по этому Джону Сноу, будет взвешенное, не скоропалительное. Мне кажется, я немного задержусь у вас. И хватит уже их солить в безызвестности, зовите старшего. Устроим им допрос. Справятся — честь им, не справятся — в Королевской Гавани языки развязывать умеют. Мальчишку выкинешь, старшего за ложь в застенок.

Глава 6

Сирио расслабленно сидел на подоконнике, разглядывая расположенный внизу двор, где в данный момент занимался со своим учеником мастер клинка. Наблюдающая за этим действием дама в богатой меховой накидке наверное являлась супругой лорда Старка.

И всё же, делая вид, что он расслаблен и ничуть не волнуется за своего воспитанника, на самом деле Форель переживал. Ладно бы Джон был искусен в уклончивых ответах, но ведь эти двое прожжённых лордов взяли парня в оборот наедине, оставалось надеяться на удачливость Сноу. Анна Сноу так же переживала за историю, которую рассказала мальчику, сокрушаясь, что сама покинуть и проводить ребёнка не имеет права. Да и мало кто бы принял её тут всерьёз за командующего одним из Замков на Стене.

Сирио подавил вздох, заставив себя размеренно и спокойно дышать, а пальцы руки играли замшевым мешочком, чей ремешок был накинут ему на шею. Милая безделушка, а судьбу одной семьи может изменить круто. Всё зависит от одного человека, вернее, уже двух… Кто же мог предположить, что в Винтерфелле будет гостить король?! Вот уж вряд ли был такой вариант развития событий!

Джон дико устал, но это мало волновало двух мрачного вида мужчин, которые буравили его взглядами отнюдь не участливыми. Своевольно покинуть помещение Джону точно нельзя, оставалось ждать разрешения, а эти мужчины точно не желали дать ему передышки. Они уже закидали его вопросами, точно пытаясь сбить его с толку, да вот только мейстер Ларио неустанно занимался подобным упражнением что ни день, гоняя своего ученика, уча помнить все сведения, которые так или иначе попадали в мозг парнишки. Как учил и уметь отстаивать свою точку зрения. И сейчас это изнуряло его.

Он так и не смог принять, что Анна Сноу ему не родная мать. Не мог — вот и весь ответ. и тянуло его вернуться туда, где осталась она, стоящая на Стене, глядящая ему вслед, просившая на прощание, чтобы он не оборачивался, чтобы стал сильным. Сильным духом, телом, сердцем. Это всё, что она просила.

— Что будет, если лорд Старк не примет тебя к себе на воспитание? Не в семью, потому что ты и так, и так бастард: хоть по сути, хоть по фамилии, — безразлично проговорил бородатый, тучный мужчина, кривя губы.

О! Вот стоило увидеть как сверкнули воодушевлением серые глаза Старков тем особым блеском стали на солнце — и Роберт подавил желание потереть довольно руки: ну уж нет, малыш! Никуда я тебе не позволю удрать!

— Мне есть куда вернуться, милорды, там, где я вырос, всегда рады любой помощи. И не отказывают в приюте отвергнутым.

— Слова достойные мужчины, не так ли, лорд Старк?

Эддард молчаливо воззрился на парнишку, словно тот ему под ноги нагадил. Принять, что этот ребёнок отпрыск Лианны… И это Роберт шутит, а не сам Старк!

— Ступай! И пусть твой сопровождающий зайдёт! — раздражённо махнул рукой Эддард, устало потерев лоб.

— Крепкий паренёк будет, правда, Нэд? И я не про физические данные. Кремень… Ни на шаг не убавилось уверенности при давлении. Интересно, кто был его учитель, а? Моему бы щенку таких учителей, а то заносчив больно!

— Огради его от влияния своей королевы и приставь стоящих людей — через год увидишь разницу.

Баратеон хмыкнул, покачал головой и внезапно остро глянул в сторону Эддарда.

— Хороший совет… Очень хороший.

— Надеюсь, вы не выдадите меня, если согласитесь ему последовать, вашей супруге. Буду очень признателен, — иронично улыбнулся лорд Винтерфелла.

— Ты точно уверен, что мальчишка не является твоим бастардом? Ваше родство налицо, только слепой не признает в нём отпрыска прямых потомков Старков. Кем является отцом парня, если не ты — вопрос открытый. Но он может быть и сыном Лианны…

— А то, что он может быть сыном моего брата, ваше величество, Бенджена?

— И он тебя за столько лет не известил? Стена не место для детей, они там мрут как мухи. Думаю, если бы Бенджен Старк завёл ребёнка, то к тебе и отправил своего отпрыска, потому что не верю я в клятву безбрачия. Клясться мы можем во всём, но природа своё требует, ей плевать на наши клятвы. Если увижу хоть одного такого святого, в ноги поклонюсь. Ладно, дело к вечеру, а мы ещё не во всём разобрались. Зови давай того проходимца-заступника. А то у меня кости ноют, к метели, наверное.

Сирио не заставил себя ждать, войдя в помещение достаточно тёплое особенно после стылого коридора. Кажется, мейстер Ларио рассказывал, что замок Винтерфелл отапливается системой сложно проложенных труб, которые нагреваются от внутреннего жара старого вулкана или тепловых источников под землёй. И скорее всего так дело и обстоит, но проверить достоверность этих заявлений вряд ли ему кто-то позволит. А так все воспринимают такой комфорт в стылом крае как данность.

Лорд Старк и Роберт Баратеон сидели в уютных креслах и просто наблюдали за вошедшим. Судя по всему они устали за этот день тоже немало, да ещё и эта новость с Джоном и как её воспринимать — неизвестно. Впрочем, даже на это развитие событий, неблагоприятное для самого Джона, у Сирио были распоряжения. Мальчик в любом случае будет спасён и введён в жизнь Семи Королевств. А пока Баратеону давали шанс на будущее, но он про то не знал и знать не мог. Это если Сирио не подвела его логика.

— И что вы нам можете поведать? — повёл рукой устало Эддард Старк.

Сирио мог бы сказать многое, но он предпочёл просто открыть один замшевый мешочек, демонстративно медленно положив на стол между двумя мужчинами не второстепенных Домов примечательное колечко с женской ручки. Сапфир, алмазы…

От Сирио не укрылось, как вздрогнул Эддард Старк и непроизвольно потянулся к этому предмету. В серо-стальных глазах мелькнуло узнавание.

Дрогнуло и лицо Баратеона, как бы он не старался держать свои мысли под контролем. Но того ещё ждала большая неожиданность, она впереди.

— Это кольцо было передано приёмной матерью Джона Сноу. Его ей отдала из рук в руки Лианна Старк, до того, как скончалась. Анна Сноу была вынуждена бежать из Дорна с младенцем на руках, спасаясь от слуг Дома Мартелл, который счёл, что ваша сестра, лорд Старк, нанесла урон чести этому Дому своей, прошу прощение за грубость слов, похотливостью и неумением справляться с естественными потребностями.

«Для всех и вся Лианна Старк обязана погибнуть и более не воскреснуть! Если Баратеон заподозрит, что эта женщина жива — он уберёт с карты мешающего ему младшего Сноу» — равнодушный голос из тени, вещающий истину.

— Кто отец ребёнка? — хрипло выдавил король, пристально наблюдая за осторожно разглядывающим украшение Старком. На вопрос Роберта Эддард поднял затуманенный воспоминаниями взгляд, тут же ставший острым.

Сирио низко поклонился, прижав руку к груди, где спрятал метательный нож.

— Мне было передано только кольцо, как доказательство слов о принадлежности Джона Сноу к ветви рода Старк. Про его отца по крови мне ничего не ведомо. У служанки не было времени разузнавать про эти тайны. Только это кольцо — больше ничего. Анна Сноу безвыездно находится в Замке Королевы, который восстановила с помощью Лорда Командующего Ночного Дозора.

Зачем кому-то знать, что мзда, которую получил Мормонт, позволила не только протянуть суровую ту зиму всему Дозору в непростое время смены власти, когда в Замок Королевы прибыла Анна Сноу, но и закупить необходимый материал для ремонта самого здания?

— Взгляни мне в глаза и скажи, что ни в едином слове не лжёшь! — прорычал Эддард Старк, стиснув кольцо в кулаке.

Сирио медленно поднял голову и взглянул прямо и твёрдо выдержал пытливый, прожигающий взгляд Старка. Ради выполнения задания он и калёное железо вытерпит не морщась!

— Клянусь жизнью своей и своей матери, что мне нет нужды лгать. Джон Сноу является сыном вашей сестры, Лианны Старк. Имя его отца мне не известно. Примите мои слова или отвергните!

Пару мгновений Эддард сверлил глазами лицо этого мужчины, а после отвернулся, сдавшись свидетельству, что его сестра стала матерью.

— Что мне делать, Роберт? Как поставить Кейтилин в известность, что Джон мне племянник?

— Это кольцо ведь демонстрировал Рейегар Таргариен, как доказательство любви твоей сестры или я не прав? — Роберт с усилием поднялся из кресла.

Болело тело, болела голова, словно распухшая от мыслей, старых обид и горечи потери, даже сердце заныло, отчего Баратеон непроизвольно потёр грудину, унимая её. За окном медленно падал снег, вездесущий снег Севера… А он всё ещё помнил снег на чёрных волосах одной колючей розы Севера… Лианна.

Мало кто увидел бы тень улыбки на губах Роберта Баратеона при этом воспоминании, пока его взгляд следил за молодым парнем, в чёрных кудрях которого так же застряли крупные хлопья снега… И стоило мальчишке пересечь двор, как сердце Баратеона словно отпустила чья-то когтистая рука, заставив короля шумно вздохнуть полной грудью.

Сирио вскинул взгляд за миг до этого и преображение сутулого от невзгод и прожитой словно зазря жизни Роберта Баратеона заметил первым, про себя возликовав. Баратеона не даром звали мощным, бывалым воином. Но распутная жизнь, попустительство своим страстям и пристрастиям превратило мощное тело в разжиревшую тушу. Но встретившись с колючими, ледяными глазами Баратеона сейчас, Сирио дважды подумал бы: стоит ли такому заступать путь?

— Вон отсюда, вызовут, если вопросы будут. Из замка ни ногой, если жизнь дорога.

— Да, ваше величество, — тут же согнулся в поклоне Форель, поспешив исполнить приказ. И тихо выдохнул, когда за ним захлопнулась створка. Смерть дохнула в затылок стылым дыханием, но прошла мимо. А значит… Значит, он ещё нужен здесь, на этой стороне бытия.

Баратеон смотрел на согнувшегося от внутренней боли друга, а видел себя.

Он столько лет не мог смириться с выбором своей избранницы, даже её смерть ничего в нём не изменила. И смерть удачливого Таргариена не смогла исправить свершившееся.

И пусть этот Джон Сноу является сыном порочного Таргариена, пусть! Но он так же сын Лианны, его Лианны, его колючей Розы Севера… И именно её глаза он, Баратеон, видел со смуглого лица этого мальчишки. Её волнистые волосы падали на упрямый лоб этого ребёнка. И стоило представить, что не было Таргариена, а этот парень мог стать и его сыном… Могло стать?

— Ты возьмёшь этого ребёнка в свою семью, — негромко, но таким тоном, что Старка выпрямило на раз, заставив воззриться на замершего у окна короля неверящим взором. — Он должен быть у тебя на виду, всегда быть на виду. Расти среди твоих родных детей до своего совершеннолетия. Ему ведь причитается доля в наследстве от твоей сестры?

— Роберт… Ты не можешь… Кейтилин…

— Найдёшь оправдание. Не знаю какое, но найдёшь. Возражения твоей жены меня точно не волнует. И знаешь, я даже готов пари заключить, что ты больше меня приобретёшь, если этот Сноу у тебя обоснуется. Я могу его забрать, но не сейчас…

— Пари? Какое пари, мой король? — простонал совершенно сбитый с толку Эддард, ощутив себя поглупевшим. И не успевая за мыслью своего друга.

— Я бросаю пить, как заправский пьяница, берусь за дела королевства, оправдывая твои желания в справедливом короле Семи Королевств… Видишь? Три твоих заветных желания за одно моё. Выгодно же? — прежние насмешливо-жестокие глаза Баратеона смотрели в зрачки расширившихся глаз Старка. Северянин ошалело потряс головой:

— Ты шутишь… Ну, конечно, ты шутишь…

— Ничуть. Я дам эту клятву возле чардрева в вашей богороще и приму ответную клятву от тебя, что ты будешь воспитывать этого парня до его совершеннолетия. Итак? — вялая прежде рука Баратеона сейчас обрела былую мощь и силу, стиснув протянутую для скрепления уговора руку северянина.

И пролившаяся в корни чардрева в сумерках кровь лорда Старка из Винтерфелла и короля Семи Королевств была благосклонно принята как подношение старым богам. только ветер прошелестел ласково в кронах алых листьев, заставив Роберта улыбнуться широкой улыбкой и закрыть блаженно глаза. За его спиной словно крылья распахнулись…, но этого он никому не скажет.

Уже покинула Винтерфелл свита короля, уехал вслед и тот странный Сирио Форель, оставив на стене Винтерфелла Джона Сноу, смотревшего вслед своему первому учителю. А ещё, был оставлен намёк самому лорду Старку. В виде круглой детали коронационного венца рода Таргариен… Той самой, где трёхглавый дракон опасно скалит свои зубастые пасти.

Эддард дрогнувшими пальцами скользил по выпуклому, изящному рисунку. Его страхи воплощались в жизнь…