Принц Пламени
1.1. Принц из Соурейна
В первый раз я умер, когда мои собственные генералы предали меня. Это случилось вскоре после того, как я взял королевский город Хейсен, столицу срединных земель континента. Магия огня, подвластная мне, вырвалась наружу, и город горел, пожираемый пламенем. Его построенные Древними башни, доходившие прежде до неба, обрушились грудой обломков. Затем наша армия двинулась дальше, сжигая каждое поселение на своём пути. Принц Пламени, такое прозвище я получил.
Я начал эту войну, чтобы спасти мир.
Я сам стал разрушителем мира.
Мы шли вперёд, сея разрушение и хаос, а чародеи противника били в ответ из некрокинетических пушек. Их снаряды опустошали земли, через которые мы проходили, дабы затруднить поставки продовольствия и сбор фуража. Земля чернела и делалась мёртвой, иссыхали родники, мелели реки. Я упрямо продолжал свой поход, начатый ради освобождения человечества от тирании магических орденов, веками довлевшей над ним.
Ради исполнения этой цели я пролил много крови — и стал, как говорят, чудовищем куда худшим, нежели те, с кем боролся. Наша армия таяла, и пришёл однажды день, когда собственные солдаты обратились против меня.
Мне бросил вызов Лакос Бортейн, первый из моих генералов. Мы стояли посреди лагеря, и пришедшие по его приказу солдаты окружили меня, держа оружие наготове.
— Господин Аматрис, вытащите, пожалуйста, оба меча, бросьте на землю и толкните по направлению ко мне, — сказал генерал.
В ответ я положил ладони на рукояти мечей, готовый сражаться.
— Вы предаёте собственного принца, Лакос. Командира, за которым клялись идти в бой.
— Только лишь хочу взять в плен и предать суду обезумевшего убийцу, повинного в гибели многих тысяч людей. Земли вокруг нас сделались безжизненными на многие сотни миль. Столица Хейсенского королевства разрушена, предместья Пенхолда пылают в огне. Я не позволю вам продвинуться дальше. Окружите его, — последовал приказ солдатам.
— Один шаг, — сказал я с короткой усмешкой, — и ни одному из вас не сносить головы. Я сражу любого, кто посмеет встать на моём пути. Предам смерти всякого, кто решится противостоять. Мы начали эту войну вместе с Инанной — и я завершу её во имя лучшего, более справедливого мира, в который мы оба верили.
Бортейн покачал головой, медленно вытаскивая из кобуры плазменный пистолет. Солдаты двинулись вперёд, держа силовые посохи наизготовку. Я вскинул руки и обратился к пирокинезу, дару управления огнём.
Пламя окружило бойцов. Оно взвилось багряными языками, окатило их тела и принялось терзать плоть. Послышались истошные крики. Затем я размахнулся, формируя огненный шар и бросая его в Бортейна. Однако генерал, сам бывший опытным психокинетиком, иначе говоря чародеем, успел закрыться энергетическим барьером.
Сразу несколько заклятий ударили по мне паутиной молний и градом ледяных стрел. Золотистое свечение магического щита вспыхнуло на их пути, поглотив либо рассеяв враждебную магию. Вооружённые силовыми посохами бойцы двинулись вперёд, и тогда я применил силу первоэлементов, изученную мной почти в совершенстве. Нападавшие прямо на глазах рассыпались прахом, разносимым по ветру.
Передние шеренги противника окатило волной обрушившейся на них магии, не выжил практически никто. Оставшиеся позади сдвинули ряды, поднимая оружие и готовые снова атаковать. Я ещё раз окатил уцелевших солдат потоком огня, а после, понимая, что нахожусь в меньшинстве, отвернулся и бросился прочь, надеясь вырваться из окружения. Далеко уйти не удалось — плазменный сгусток, исторгнутый силовым посохом, поразил меня в спину.
Выстрел оказался смертельным, и тьма пожрала меня.
Я пребывал в ней долго — картины иных миров проносились перед моими глазами. Мои уста сотрясались в крике, который оставался беззвучным. Безумие накрывало снова и снова, приходя тёмной волной. Власть над первоэлементами, всё ещё доступная мне, ускользала, и приходилось напрячь волю, пытаясь дотянуться до неё вновь. Прошли долгие годы. Осталось лишь одно желание: вырваться и найти Инанну.
Моя жена. Моя верная спутница. Та, ради которой я желал изменить миропорядок.
Ради неё — и ради миллионов обездоленных простых смертных, не наделённых даром магии, которых чародеи держали в своей узде. Ради мира, в котором люди будут свободны. Она умерла у меня на руках незадолго до моей собственной гибели. Инанна погибла, застреленная напавшими на лагерь убийцами, и её смерть открыла дорогу безумию, заставившему опустошить мир.
Теперь я пытался обнаружить её, всеми доступными способами: если моя жена переродилась, мне следовало её немедленно отыскать. Любовь, горящая между нами, и начатое общее дело не могли пропасть бесследно.
Дейдра, наш родной мир, раскинулась позади. Она была подобна сверкающему шару, зависшему в бесконечных пустотах космоса. Пылающая текущей сквозь неё силой, преисполненная жизни. Однако нигде на просторах родного мира мне не получалось найти облик жены. Тогда я обратился к горящим далеко впереди звёздам. Они вспыхивали перед мысленным взором, как костры в темноте.
Ни одна из звёзд не давала ответа. Они меркли, и тьма сгущалась плотнее, а с ней приходил холод.
Миновали, должно быть, века — так, во всяком случае, мне показалось.
Затем наконец удалось почувствовать некий отклик. Слабый проблеск ответа, на короткое мгновение вспыхнувший в темноте междумирья. Я потянулся к этому проблеску, и он стал огнём, на который я пошёл, преодолевая любое препятствие.
С каждым шагом я снова обретал подобие плоти. За плечами забился чёрный плащ, взвились и чёрные волосы на налетевшем ветру. Дорога вела через пыльную равнину, усеянную бесконечными развалинами и покрытую пеплом. Я вытянул ладонь, и пепельный субстрат зазмеился вокруг пальцев, а затем принял форму стального посоха. Нанесённые на его древко знаки вспыхнули призрачным светом.
До места, к которому я стремился, оставалось уже немного, и это наполняло меня торжеством: совсем скоро моему заточению наступит конец, я смогу вдохнуть полной грудью воздух и приступить к поискам той, которую потерял. Новое тело, которое я прямо сейчас формировал при помощи материи первоэлементов, должно было стать достаточно прочным и долговечным, чтобы обеспечить мне новую жизнь.
Преграда возникла неожиданно, когда я уже готовился вступить в незнакомый для себя мир. Подобно холодному ветру пронеслось по бесплодной равнине, пролегающей между мирами. Завертелись куски камня, в лицо ударило пылью. Неожиданно сделалось сложно идти. Теперь я будто двигался в плотной морской воде и преодолевал некую незримую преграду.
Каждый шаг давался с немалым усилием, а ветер продолжал закручиваться хохочущим смерчем. Приходилось напрягать все доступные мне способности, чтобы разрушить возникший на пути энергетический барьер. На короткое мгновение я ощутил противостоящий мне чужой разум. Холодный, недреманный и вечный, подобный шестерёнкам древней машины. Противник следил за мной, сам оставаясь невидимым взгляду.
— Вероятно, ты слишком труслив, чтобы показаться и выйти на честный бой! — крикнул я.
Ответом был лишь новый порыв ветра, который теперь оказался наполнен множеством маленьких острых льдинок. Они иссекли мне лицо, ладони и одежду, выступила кровь. На мгновение мне показалось, что я чувствую местоположение своего врага. Он прятался на отдалении, на самой грани мира, в который я стремился попасть, скрывшись за тьмою и клубящимся дымом.
Немедленно я ударил в этом направлении концентрированной магией, собрав энергию и превратив её в сверкающее пламенем копьё. В ушах зазвенело, но не похоже, чтобы враг оказался повергнут. Его присутствие не исчезло, лишь сделалось более ощутимым. Заворочалась приводимая в движение сила. Я ударил в ответ волной испепеляющего огня и раскалённого жара, но снова не преуспел.
В следующую секунду сжимаемый мной посох зазмеился трещинами и разлетелся в осколки. В руках у меня остались лишь истаивающие пылью обломки. Земля под ногами стала податливой и текучей, закрутилась водоворотом, подобно зыбучим пескам затягивая меня в себя. Прошло несколько секунд, и размягчившаяся почва преобразилась, сделавшись чёрной водой. Всякая опора под ногами исчезла, и я начал тонуть.
Теперь пустошь обернулась бескрайним штормовым морем, протянувшимся, как мне показалось, через половину всего междумирья. Ледяные волны накатывали одна за другой, грозя поглотить меня с головой. Меня нельзя было назвать особенно хорошим пловцом, однако сейчас я прилагал все имеющиеся навыки, чтобы уцелеть.
Неведомая сила упорно тянула ко дну, удержаться на поверхности становилось всё труднее, солёная вода хлынула в рот. Я закашлялся, выплёвывая её и стараясь как следует продышаться. Напряг мышцы плеч и ног, выныривая из очередной накатившей волны и пытаясь сплести заклятие, что создало бы вокруг меня непроницаемый воздушный пузырь. Секунду спустя противник ударил своей магией, и создаваемые мной чары рассыпались, не успев до конца оформиться.
Последовало ещё несколько отчаянных мгновений, наполненных борьбой за жизнь, а потом волны сомкнулись над моей головой. Я отчаянно двигал руками и ногами, пытаясь вновь выплыть вверх, однако не преуспел в этих попытках. От недостатка воздуха в груди будто вспыхнул огонь. От подступившего отчаяния захотелось кричать. Я не мог погибнуть сейчас, когда оказался уже так близок к своей цели.
В самый последний момент показалось, что чьи-то руки подхватили меня и потащили прочь из воды. Послышался взволнованный голос, затем холодные волны отступили, и под моим телом зашуршал мокрый песок. Собственное тело сделалось до странности непривычно слабым, мышцы заломило болью, а затем наступила кромешная темнота.
Сознание вернулось ко мне далеко не сразу. Миновала, как сперва показалось, ещё одна вечность. На этот раз глухая и беспросветная, лишённая видений и снов. Затем я мучительно сделал вдох, а потом выдох, и закашлялся. Приоткрыл глаза, а потом снова едва не зажмурился, потому что ставшая уже привычной темнота сменилась светом пасмурного ненастного дня.
Надо мной склонилась миловидная девушка в броском красном купальнике, какой на моей родине сочли бы вульгарным — пусть он был слитным, но совершенно не скрывал бёдра с ягодицами. Впрочем, тогда мне невольно подумалось, что соурейнские нравы излишне строги к красоте человеческого тела.
— Очнулся... — меж тем проговорила моя спасительница и посмотрела куда-то в сторону. — Он очнулся!
Только в тот момент я понял, что оказался на незнакомом мне пляже. Вместо морского запаха слышалась смесь земли с железом. По сторонам виднелся лес, кольцом охватывающий округу и подступающий к берегу массивными древесными стволами. Проглядывая из-за них, у горизонта поднимались склоны горы, увенчанной древними башнями. Рядом раскинулось спокойное на вид озеро, из которого торчал шпиль затопленной колокольни.
На озере не было никаких признаков шторма. Прямо сейчас на нас смотрели несколько зевак, мужчин в плавках и девушек в также в весьма лёгких и открытых купальных костюмах.
Девушка, вытащившая меня на берег, сидела рядом, у неё были русые волосы и карие глаза.
— Ты в порядке? Слышишь меня? — спросила она.
— Кажется, да, — я кивнул.
Одежда, надетая на мне, странным образом изменилась. Исчезла чёрная униформа без знаков различий, которую я обычно носил, выступая во главе своих войск. Прежний костюм сменила странного покроя белая куртка с капюшоном, полностью лишённая пуговиц или застёжек, и облегающие штаны из плотной тёмной ткани. Такие носят порой охотники и золотоискатели в отдалённых землях.
Ещё более странной была другая перемена, случившаяся со мной. Тело, недавно созданное мной при помощи первоэлементов, ощущалось чужим и непривычным. Каждое движение давалось с лёгким усилием, будто я не до конца научился управлять мышцами.
Торопливо ощупав себя под одеждой, я обнаружил, что пропорции тела также стали другими. Пропали наработанные за время тренировок и сражений мускулы. Теперь я вновь исхудал до состояния щепки, каким был до начала войны.
Подчинившись внезапной догадке, я резко развернулся и склонился над ровной гладью воды. Отражение, как я и подозревал, оказалось непривычным. Человек, задумчиво глядевший на меня из-под полы промокшего капюшона, неуловимо напоминал меня прежнего, но вместе с тем и весьма отличался. Несомненно, я больше не находился в собственном теле, а вместо этого попал в чьё-то чужое. Осознание этого факта прожгло спину холодом.
Девушка обратила в мою сторону заинтересованный взгляд, озадаченная действиями, которые я предпринимал.
— Госпожа, — я учтиво наклонил голову, обратившись к незнакомке, — вы не подскажете, где я сейчас нахожусь?
Язык, которым я пользовался, был чужим, но его слова приходили ко мне будто сами.
— В Линейной, — сказала она чуть растерянно, — на берегу озера Синекам. Элиот, ты не помнишь?
— Видимо, нет, — ответил я медленно, обдумывая положение, в которое попал. Прежде мне случалось читать о методиках переселения сознания в новое тело, но я никогда не участвовал ни в чём подобном сам. Также я не знал, что случилось с моим телом, созданным ранее, но допускал, что оно погибло. — Иногда потеря сознания влечёт за собой потерю воспоминаний, как ты знаешь.
— Эээ... Нет, не знаю. Вообще впервые о таком слышу, — озадаченно призналась незнакомка, а потом мягко дотронулась до моего локтя. — Послушай, ты, конечно, можешь дальше козырять знаниями по медицине, но надо бы тебе в больничку — уж если амнезия. Тебе там помогут. И согреют — ты прямо очень холодный.
— Так сама согрей его, Кеймере, — прыснул стоящий позади неё молодой человек. Выглядел он несколько младше меня, волосы его были коротко острижены, а из одежды он носил рубашку с брюками да передник. Тогда же я предположил, что работал юморист в сфере обслуживания.
— Заткнись, Гео! — моя спасительница схватила с земли одно из полотенец и импульсивно швырнула в парня. Тот расхохотался. Девушка вновь повернулась ко мне и вполголоса сказала: — Я сейчас накину что на себя, вызову скорую и провожу тебя до поворота — дальше она всё равно не поедет.
— Почему? — спросил я, в точности не зная, что представляет собой эта скорая.
— Так Синекамское озеро проклято, — ответил шутник. Позднее я узнал, что носит он странную фамилию Вельпутар. — Если не подкармливать его время от времени, то случится беда.
— Не слушай его, — спасительница цокнула языком. — Дорога говёная, машин немного, и если хоть одна встрянет тут, то всё, печаль.
— Понятно, — соврал я.
Взявши меня за руку, девушка помогла мне встать. Ноги отозвались лёгкой слабостью, голова закружилась. Лишь приложив усилие, мне удалось не упасть. Тем более, незнакомка пришла мне на помощь, аккуратно поддерживая за локти и плечи. Мы подошли к скамейке, на которой остались разложены её вещи, после чего девушка поспешно оделась, и направились к ухабистой дороге, ведущей в город.
Впереди уже вставали многоэтажные здания и виднелись частные дома. Я шёл медленно и с трудом. Привычные лёгкость и плавность движений уступили место неуклюжей скованности. Иногда снова делалось трудно дышать, как будто бы я всё ещё задыхался среди шторма, однако тогда я ещё не знал, что именно это значит.
Я был всего лишь песчинкой, выброшенной на берег незнакомого мира. Человеком, утратившим всё.
Начинался первый день моей новой жизни.
1.2. Принц из Соурейна
Мир, в который я попал, по-своему технологическому развитию значительно превышал мной покинутый. Он был наполнен многочисленными приспособлениями и машинами, чьи названия и назначение иной раз вспышками проступали в сознании. Пробуждались осколки памяти, оставшейся от прежнего владельца тела. В другие моменты она оставалась безмолвна и таила в себе только пустоту и тьму.
Тело, в котором я оказался, внешне не так сильно отличалось от моего прежнего. Те же чёрные волосы, бледная кожа и рост выше среднего. Только черты лица тоньше, подбородок острее, глаза не карие, но серые. Это странное сходство создавало загадку, разгадать которую я пока что не мог.
Я провёл в больнице около месяца, после того как та девушка вытащила меня из озера. Врачи сочли, что имеет место частичная потеря памяти, вследствие кислородного голодания и перенесённого стресса. Я скрывал свою природу пришельца из другого мира, разыгрывая роль поражённого амнезией местного жителя, и пытался как можно больше узнать о месте, в котором оказался, и о человеке, чья жизнь мне теперь досталась.
Его звали Элиот Лайн, и ему было двадцать шесть лет — на четыре года моложе меня, когда я погиб. Он увлекался съёмками пейзажей и делал любительские даггеротипы, или, как говорили тут, фотографии. Жил вместе с младшей сестрой, которая училась сейчас в техникуме, и страдал от хронической болезни, называемой Федра.
Сам я мало что сохранил из воспоминаний Лайна. Отдельные образы, что приходили, чтобы тут же уйти. Вероятно, тело Элиота находилось на пороге смерти, когда я занял его.
Вскоре начались и приступы болезни, терзавшей его. Лёжа ночами в выбеленной полутьме больничной палаты, я то и дело просыпался от удушья. Медовый секрет забивал дыхательные пути, мокрота проникала в рот, выступала на губах противной сладостью.
— От этого можно вылечиться? — спросил я медсестру, когда та протягивала мне ингалятор.
— Современная наука не знает таких способов, — в её взгляде читалось сочувствие. — Но регулярная терапия позволяет сдерживать симптомы.
— Да здравствует новая несчастливая жизнь, — мои уста разломила усмешка. Из горла вырвался смех, переходящий в заливистый кашель, мокрота брызнула на одеяло, и я вновь поднёс ко рту ингалятор.
Больше всего из известных болезней Федра напоминала мне астму, если бы ту скрестили с сахарным диабетом. Она сопровождалась мышечными болями и слабостью, чувством разбитости и тошнотой, потерей координации и упадком сил. Порой, чтобы пройтись из палаты в туалет, мне приходилось держаться за стены, когда влияние болезни становилось особенно сильным. Впрочем, при регулярном приёме таблеток Федра слабела, и больной получал возможность жить почти что нормально.
Однако, даже когда терапия возымела эффект, я продолжал чувствовать себя потерянным. Как человек, что днём ранее был здоровым, но сделался вдруг больным. Я старался примириться со своим новым состоянием, равно как и с другими испытаниями, что выпадали мне прежде, но хандра практически не оставляла меня. Случившееся казалось страшной несправедливостью. Чем-то, на что я никак не мог повлиять.
— Ваше состояние сильно ухудшилось, потому что вы, насколько могу судить, давно не принимали назначенных вам лекарств, — с упрёком посмотрел на меня лечащий врач.
— В самом деле? Боюсь, я не помню, почему этого не делал, — мой ответ получился сконфуженным. — Может, помутился рассудок?..
Пребывание в больнице принесло и другое невесёлое открытие. Психокинез, в просторечии называемый у меня на родине магией, больше не подчинялся мне. Ни одна из способностей, даже самая простейшая, больше не откликалась. Полностью перестали работать управление огнём, электричеством и телекинез, не говоря уже о других, куда более сложных специализациях.
Даже если в этом мире существовали энергетические потоки, я не имел возможности их ощутить, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться этой энергией. Сверхчувственное восприятие, свойственное каждому психокинетику, на сей раз безмолвствовало. При первых неудачах я даже не придал этому значения, решив, что просто слишком ослаб и что при следующей попытке у меня обязательно получится.
Однако я вновь и вновь лежал в темноте своей палаты, которую делил с незнакомцами, и пытался по ночам вызвать хотя бы крохотный электрический разряд или язычок огня над ладонью, но каждый раз безуспешно. В принципе, подобные случаи были мне известны. Чародей, потративший слишком много сил или переживший тяжёлый стресс или травму, мог утратить способности.
Иногда такая потеря восприимчивости к энергетическим потокам длилась неделями, а иногда месяцами. Изредка бывало, что психокинетик и вовсе навсегда лишался своих сил, особенно если с ним произошло сильнейшее потрясение. В своём случае я перенёс сперва смерть, потом перерождение в чужом теле, вдобавок ослабленном тяжёлой болезнью. Существовала возможность, что психокинез не вернётся ко мне вовсе либо что он не работает в этом мире.
Впервые осознав эту мысль, я едва не застонал от отчаяния, однако вслух издал лишь тихий судорожный вздох, чтобы никого не перебудить. Пальцы сжались в кулаки и почти беззвучно замолотили по матрасу, зубы до крови сжали изнанку губы, во рту немедленно снова проступил привкус мёда. Показалось, что палата вокруг тонет в темноте, мрак сделался плотным и завихрился над моей головой.
Мне показалось, будто на отдалении слышится смех. Вновь, как и тогда, в междумирье, дохнуло космическим холодом. Вскоре, однако, наваждение прошло. Немного успокоившись, я пообещал себе, что если это возможно, обязательно верну себе способности к психокинезу. Они необходимы, чтобы вернуться вместе с Инанной, когда я отыщу её, домой. Кроме того, если у нас здесь есть враг, я должен быть достаточно силён, чтобы защитить от него свою жену.
Возможно, когда я хотя бы немного окрепну, тренировки поправят дело и позволят мне вновь пользоваться магией, как и раньше. Сейчас эта надежда была единственной, за которую получалось держаться.
Через несколько дней меня навестила младшая сестра Элиота, Анастази Лайне. Она была высокой, такой же бледнокожей, с чёрными волосами да орлиным носом — вне всяких сомнений, сходство было налицо и на лице. Анастази принесла немного домашней еды собственного приготовления: кашу, которую она назвала гречкой, с грибами и отварную куриную грудку. Всё было разложено по прозрачным контейнерам.
— Ты совсем ничего не помнишь? — тревожно посмотрела на меня Анастази. Я меж тем принюхивался к гречке. Только тогда мне удалось вспомнить, что и на моей родине её выращивали — правда, как корм для домашнего скота.
— Помню, что ты заноза в заднице, — рассмеялся я. От моей нехитрой шутки сестра Элиота немного расслабилась. На самом деле, у меня сохранилось лишь несколько отрывочных образов, связанных с ней. — И ещё, что ты вечно жутко серьёзная, — сделать последний вывод помогли навыки физиогномики.
— Сам ты заноза, — Анастази слабо улыбнулась, а потом опустила взгляд. — Может, расскажешь, что... Что случилось там на озере?
— В каком это смысле? — удивился я. Вышло вполне натурально.
— Издеваешься? Да ты сам не свой был последнее время — замкнулся... даже больше, чем после и-исчезновения мамы, — поведала мне Анастази. Эта оговорка привлекла моё внимание, но я не решился уточнить: судя по голосу сестры, событие было травмирующим. — Ну, ты почти не разговаривал со мной. На лекарства забил. Я... да и не только я, в общем, но ещё и ребята начали беспокоиться, что ты не в порядке.
— Буду в порядке, — голос сорвался на хрип, и пришлось вновь брать ингалятор. — Немного подлечусь, а потом... Меня ждёт много свершений, — я постарался, чтобы мой голос был бодрым.
— А у тебя выбора не будет, — заявила Анастази, — я теперь сама буду приглядывать за тобой.
Помимо сестры, меня посещали и другие гости. Вскоре пришла та самая девушка, что вытащила меня из воды. Спасительница улыбнулась мне и прошла в палату.
— В следующей раз, Лайн, — обратившись ко мне, девушка повернулась спиной и принялась поправлять шторы, — постарайся обойтись без уроков утопления.
— Разумеется, ведь мне за них не платят, — ответил я, всматриваясь в лицо незнакомки. Однако память Элиота молчала, а сам я был столь растерян таким ранним визитом, что попросту не мог отвести от посетительницы взгляд. — Я знаю, что обязан тебе жизнью, но... не напомнишь, как тебя зовут? Не прими за невежливость — это временные провалы памяти ввиду гипоксии.
Девушка, положив на соседний с кроватью стул пакет, повернулась ко мне и протянула руку.
— Антонина Кеймере. Я однокурсница Зи, — так звали Анастази её друзья. Тогда же я посчитал, что спасительнице было как минимум восемнадцать — столько же, сколько сестре.
— Антонина Кеймере, точно, — повторил я, принимая руку Антонины в свою. Выглядела та в сравнении с моей маленькой и хрупкой.— Моё имя, надо полагать, ты знаешь.
— Ага, да. Элиот Лайн. Будь Балтия ещё в составе России, был бы Каспаровичем, но не вышло, — быстро заговорила Кеймере, будто от смущения. Я не понял, о чём она говорит. — Да. Я знаю тебя. Ты тот придурок с камерой.
— Звучит обидно, — я хмыкнул. — Почему сразу придурок?
— Да потому что ты с камерой ходишь так, будто приклеен к ней... или она к тебе, — она ответила с ухмылкой. — В общем, не принимай близко к сердцу. Просто дурацкая кличка.
Тогда же я услышал исходящий от её запястья цветочный аромат, и на мгновение меня будто коснулось нечто неуловимо знакомое. В груди потеплело. Наклонившись, я поцеловал девичью руку.
— Конечно. Есть вещи важнее. Я всегда буду помнить, как ты спасла мне жизнь на том пляже, и всегда буду благодарен. Обращайся ко мне за помощью в любое время, и я сделаю всё, что смогу.
Вскоре меня выписали, и вместе с Анастази я отправился в место, что теперь стало моим домом. Квартира, в которую я въехал, мало напоминала мои прежние роскошные покои, однако я отнёсся к этому равнодушно. У меня была цель, и её следовало выполнить. Следовало найти женщину, которую я потерял, раз из всех возможных миров дорога привела меня именно сюда. В этом поиске могли помочь достижения местной техники.
У меня ушло несколько дней, чтобы научиться пользоваться компьютером Элиота. Он значительно отличался от терминалов, установленных у меня во дворце. Операционная система оказалась незнакомой и строилась на непривычных принципах, а от обилия визуальных символов рябило в глазах. Тем не менее, я сумел справиться с браузером и поисковиком. Сперва задал несколько вопросов Анастази, а дальше действовал интуитивно.
Что касается других имеющихся в доме механизмов, ко многим из них имелись сопроводительные документы, называемые инструкциями. В них я тоже достаточно быстро научился разбираться — сказывались навыки механика, полученные дома, ведь когда-то меня обучал лучший из инженеров при королевском дворе. Уже через неделю я мог приготовить себе кофе или воспользоваться стиральной машиной.
Местный интернет значительно превосходил те примитивные информационные сети, что сохранились в моём мире после многих столетий упадка и войн. Именно он и стал моим основным источником знаний об окружающем мире.
Город, в котором я оказался, назывался Линейная. Он находился на юге страны под названием Балтийская Республика, и по местному летоисчислению шёл 997 год. Линейная представляла собой небольшое по местным меркам поселение, примерно на десять тысяч жителей. Исторический центр составляли украшенные лепниной двухэтажные особняки, выполненные в стилистике классицизма.
Рядом располагалось несколько районов многоквартирных домов, в основном пятиэтажных, построенных из панельных блоков. Подобный способ строительства был для меня в новинку, а сами здания производили унылое впечатление. Именно в таком доме и жили в одной из квартир Элиот и Анастази Лайны.
Дальше следовали многочисленные кварталы частных домов, сложенных из брёвен или красного кирпича, с крышами, крытыми черепицей, и печными трубами. Городская застройка тянулась в направлении озера Синекам, того самого, в котором я едва не утонул. Вокруг Линейной раскинулись густые леса, а в отдалении виднелись очертания горы, с встающими над ней стенами и башнями старинного замка.
Имелось в Синекамском крае и ещё несколько небольших городов, в одном из которых находилась лесопилка, дающая работу многим из местных жителей. Здешние края были глухими и считались медвежьим углом, однако, раз меня выбросило из междумирья именно здесь, я надеялся, что смогу найти хоть какие-либо признаки присутствия своей жены.
Проблема осложнялась тем, что я не знал, как именно её искать. Прежде я имел довольно смутное представление о механизмах реинкарнации. Если Инанна обрела новое перерождение, она могла явиться на свет в совершенно другом теле и внешности, с другим именем, без всякой памяти о прошлом. Она могла быть сейчас и младше, и старше меня. Могла родиться, вырасти, состариться, умереть и родиться снова, если получилось так, что я действительно провёл во тьме между мирами столетия.
К одним из достижений местного прогресса относились так называемые социальные сети, в которых отмечались большинство жителей. Система поиска позволяла отсеивать их по городам, и для начала я очертил круг своих изысканий обитателями Синекамского края. День за днём я просматривал страницы живущих в городе девушек и женщин, всматривался в фотографии и изучал публикации в их профилях, в надежде увидеть хоть что-то, что напомнит мне о жене.
Похожее выражение глаз. Музыку на странице, что напоминала бы ту, которую любила Инанна. Стиль одежды или отзвук знакомой улыбки. Ничего. От мешанины незнакомых лиц начинало рябить в глазах, спина болела от неудобной позы, пока я сидел, скорчившись за компьютером, однако ничего похожего не находилось. К тому же, далеко не все из них ставили свои фотографии. Некоторые заменяли их рисунками, кадрами из фильмов или анимации.
Порой приходило гнетущее чувство, что я не узнаю её, даже если встречу на улице, так как она могла появиться на свет слишком иной. Меня посетило ощущение, будто нечто случилось с моим восприятием точно так же, как со способностями психокинетика, и некая сила туманит мой взор. Я попытался ещё раз сосредоточиться на воспоминании об Инанне и неожиданно понял, что не могу в точности вспомнить её лица.
Образ, до того казалось бы чётко горевший в моём мозгу, неожиданно потускнел и выцвел, как будто самый важный сектор памяти был повреждён.
Все эти дни я охотился за призраком, без всякой надежды на успех.
Однако я не оставил своих попыток. Теперь я просматривал любые сообщения о странностях или мистических инцидентах за последние годы. Если способ, каким Инанна оказалась в этом мире, был иным, нежели просто перерождение, возможно, осталась бы хоть крупица какой-то информации. За этими исследованиями меня и застала Анастази, принеся в комнату суп.
— Слушай, там твой больничный заканчивается, — напомнила она мне и кивнула на холодильник, к дверце которого магнитом была прикреплена выписка из больницы. — Сегодня уже последний день. Завтра на работу.
— Работу? — немного удивлённо повторил я. — Да, разумеется, завтра же схожу. Только проводи до места, а то не уверен, что сам узнаю дорогу.
Анастази немного нахмурилась:
— Ты уверен, что справишься? Дана говорила, что ты можешь продлить его, если...
— Конечно, — я, оборвав её, вздохнул. — Знать не знаю, кто такая Дана — ты мне лучше скажи, кем я работаю.
— Так официантом же. Иногда, впрочем, тебя до барной стойки пускают.
— Неплохо. Вот уж с чем, а с коктейлями я управляться умею.
В своё время вечеринки, которые я устраивал в своём дворце, гремели на весь высший свет королевства, и не раз мне случалось, выступая в роли благодушного хозяина, лично смешивать напитки для избранных гостей. Потому для меня не составило труда освоить ремесло бармена. Но вот разносить закуски и блюда... Что ж, я утешил себя тем, что такого опыта в моей жизни не бывало.
Работал Элиот Лайн в кафе-баре под названием «Канкан». Находился он в стороне от пляжа, куда меня вытащила Антонина. От заднего хода заведения шла тропинка до лодочного причала с простенькими лодками да катамаранами, а правее, в тени деревьев, стояла деревянная беседка. Впрочем, сам кафе-бар выглядел совсем не так, как место, где хоть раз танцевали канкан. Зал на первом этаже с простым интерьером, банкетный — на втором.
Стоило мне подойти к барной стойке и посмотреть на расставленные там бутылки, знания стали возвращаться словно сами собой. Впрочем, связаны они были не только с напитками, но и кулинарией в целом — к моему удивлению, Элиот умел готовить лучше меня. Поначалу меня даже кольнуло, что он в чём-то сумел меня обойти, но потом, когда я понял, что знания его оживали во мне, весь дух соперничества испарился.
Только я вознамерился встать за барную стойку, как из подсобки вышел тот парень, что шутил на пляже, Вельпутар. Он опередил меня и взялся протирать стаканы.
— С возвращением, Лайн, — сказал, видимо, коллега. Я кивнул. — Чего такой пришибленный?
— Я... непросто возвращаться на работу после столь длительного периода.
— О, понимаю. Просто моё состояние после каждого отпуска, — понимающе откликнулся Вельпутар. — Не парься. Посетителей сегодня немного, так что никакой нервотрёпки. Если что, спрашивай обо всём меня или Лису.
— Понял.
Анастази не соврала, когда сказала, что брату её чаще приходилось работать в зале, чем смешивать коктейли — однако не упомянула, что некоторые блюда здесь приходилось готовить и официантам. Несложные, правда, но меня такой подход порядком удивил: впрочем, перечить администраторше в лице Алисы Мартене я не стал, деньги я и прежде колдовать не умел.
Поначалу я иногда растерянно замирал, услышав от пришедших в обед клиентов очередной заказ, но в перерывах заучил меню. Медлительными оставались лишь движения, потому что незнакомое тело до сих пор подчинялось мне не до конца. Несколько раз я лишь чудом не ронял бокалы и бутылки, а руки всё более заметно дрожали и наливались усталостью. Вечером, наконец добравшись до дома, я устал настолько, что провалился в темноту сразу, едва дошёл до кровати, и не видел никаких снов.
Так миновало несколько дней, а потом меня навестил Александр Фриц, один из друзей Элиота. Он заглянул в «Канкан» после обеда, когда посетителей было уже немного, а до вечерней оживлённости оставалось время. Это был высокий молодой человек в аккуратной одежде, носящий очки.
Приблизившись к угловому столику, который я протирал, он сказал:
— Я уж думал, что ты ещё недельку-другую на больничном проведёшь. Рад тебя видеть, дружище. Ты вообще как, живой?
— Я... Да, вполне, не уверен, — проговорил я и потянулся, разминая спину. Тогда же я приметил, что Вельпутар отлучился, и барная стойка пустовала. — В любом случае, я тут. Хочешь коктейль?
Фриц согласился — хотя, как показалось мне, чтобы не обидеть. Когда мы очутились перед бутылками с алкоголем, я смешал для него напиток, подобный которому прежде делал на родине. Затем Александр осторожно поднёс бокал ко рту и принюхался. На его лице возникло сомнение.
— Что здесь намешано? Разит, как от деревенского самогона.
— Мой фирменный, — сообщил я с гордостью. — Здесь смешаны в равных пропорциях все виды алкоголя, которые имеются в баре. Недавно придумал, завсегдатаям нравится. Главное, угадать с последовательностью слоёв: сам понимаешь, что многое зависит от марки алкоголя, температуры и прочих нюансов, которые на месте рассчитать можно, но не особо удобно.
Фриц осторожно сделал глоток, после чего тут же поморщился и приложил руку к губам. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы преодолеть рвотный рефлекс.
— Весьма... крепкая штука.
— Ещё какая, — проговорил я, наблюдая за ним с усмешкой. — Наслаждайся, для настоящих ценителей.
— Я не ценитель, сам... а, уже не знаешь, — признался Фриц и сделал ещё несколько глотков. — Я чего спросить-то хотел... Знаю, ты не помнишь, но я весь месяц по поручениям офицеров наших мотался, а теперь вот выходные, и я решил порыбачить слегка, отдохнуть. Я пойму, если ты не хочешь ещё больше времени проводить на озере, но, если хочешь, присоединяйся. Тебе после болезни было бы неплохо куда-то выбраться.
На секунду я помедлил с ответом. Рыбалка никогда не входила в число моих любимых развлечений. Куда более полезным казалось провести очередной день в бесплодных поисках за компьютером. К тому же, я практически не знал этого парня и не хотел выдать себя никакими странностями в своём поведении.
Однако неожиданно некое странное чутьё заставило меня ответить иначе. Именно это чутьё не раз выручало меня и прежде, в многочисленных сражениях и поединках. Оно помогало предугадать действия противников или сделать правильный выбор, когда речь касалась выбора союзников, стратегии или тактики.
— Почему бы и нет, — сказал я с лёгкостью. — Немного развеяться мне точно не помешает.
— Тогда заскочи ко мне в субботу утром часов после десяти, и пойдём, — кивнул Фриц.
Возможно, если бы тогда я отказался от этой прогулки, совершенно иной могла бы оказаться вся моя дальнейшая жизнь. К тому моменту уже делалось очевидно, что мои поиски жены зашли в тупик. Возможно, я бы прожил обычную жизнь Элиота Лайна, которая ввиду его болезни оказалась бы недолгой.
Однако теперь началась цепочка событий, что впоследствии изменила не только мою жизнь, но и всю историю этого мира.
2.1. Аверс или реверс?
Как сейчас помню, встреча выпала на утро в конце июня. Синева неба скрылась за налитыми свинцом тучами, дул порывистый прохладный ветер. Несомненно, кто-нибудь бы сказал, что всё это — недобрые знаки, но нет, как я уже успел узнать, в Линейной это называлось хорошей погодой.
В то утро я проснулся раньше будильника и некоторое время глядел в потолок, испытывая головокружение и странное чувство подступающей тревоги. Раньше оно не подводило меня. Затем я позавтракал, оделся — я выбрал белую толстовку с капюшоном, ту самую, в которой едва не утонул чуть больше месяца назад — и направился к дому Фрица, заодно перебирая все воспоминания о нём, что сумел сохранить.
Элиот Лайн и Александр Фриц были знакомы с самого детства. Они часто виделись и были лучшими друзьями. Ещё в школе его считали примером для подражания за его спокойствие и ум. Повзрослев, Александр намеревался уехать учиться за границу, но не смог этого сделать и в итоге отучился в балтийской столице по одной из технических специальностей, после чего начал преподавать в местном техникуме.
Фриц жил в нескольких кварталах от меня, на улице Рогманис, в двухэтажном частном доме. Я прошёлся по выложенной гравием дорожке, приблизился к растрескавшейся деревянной двери и нажал на звонок.
Пока его не было, я огляделся. Многие участки в частном секторе выглядели заброшенными и покинутыми, однако моё внимание привлёк соседний дом. Там, как услужливо подсказывала память, жила моя спасительница, Антонина, вместе со своим отцом. Кафе-бар «Канкан», в котором я ныне работал, принадлежал именно ему. Свою дочь он воспитывал в одиночку — Каден Кеймер овдовел так давно, что я не мог вспомнить, видел ли Элиот его супругу прежде.
Дом Кеймера выглядел настолько старым, насколько мог, оставаясь при этом жилым. Одноэтажная постройка была богато декорирована и венчалась каменным мезонином. До самого фундамента сползала трещина. Территория, огороженная высоким забором, за годы пришла в запустение. Чуть в стороне от подъездной дорожки находилась одинокая, окруженная кустарником, беседка.
Я отвернулся. В тот момент, разглядывая чужой дом, я испытал странную тревогу, словно та тьма, что уничтожила моё прежнее тело, наблюдала за мной из-за окон.
Вскоре появился и сам Александр, одетый по погоде, в плотную серую ветровку. За его спиной был рюкзак со сложенными в нём рыболовными принадлежностями. Перекинувшись парой фраз, мы направились к окраине города, по одной из узких улочек, застроенных коттеджами. По идеально асфальтированной дороге несколько раз проехали легковые машины и грузовик, а впереди уже виднелись кроны деревьев, отделяющих город от озера.
— В последнее время ты прямо сам не свой, дружище. Ты знаешь, я не силён в разговорной части, но если тебя что-то тревожит, знай, что ты всегда можешь поговорить со мной, — обратился ко мне Александр.
В тот момент я даже успел искренне позавидовать Элиоту — несмотря на былые регалии, я не мог сказать, что в прошлом у меня было много друзей.
— Спасибо... — я замешкался, потому как понимал, что доброе расположение было адресовано не совсем мне. — Со мной всё в порядке. Будет. Однако попридержи для такого случая пару бутылочек пива.
Было видно, что Фриц хочет сказать что-то ещё, однако он не соврал — слова не были его сильной стороной.
Оставшаяся часть дороги до озера проходила в молчании. По мере нашего к нему приближения становилось туманно, а небосвод меж тем затягивало тучами. Лесная тропа, ведущая к берегу, змеилась меж высоких тонких берез, растущих из голой почвы. Мы двигались по ней, положив руки в карманы и оглядываясь по сторонам.
Когда мы наконец вышли к озеру, свежесть сменилась сыростью, какая иной раз слышится осенью, и я, посмотрев под ноги, непроизвольно поёжился. Берег, как и вся земля, был месивом из грязи, прелой листвы и мха.
Александр и я поднялись на причал, и я заметил, что доски в некоторых местах были прожжены. Не придав этому особого значения, мы уселись на самом краю — носки моих кед едва доставали до кромки воды. Пока Фриц возился с удочкой и снастями, я достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Мне казалось, ты бросил, — проговорил Александр.
— Я собирался бросить? — удивился я с небрежностью, вспоминая дорогие сигары и трубку, что курил в родном мире.
— Ну, — скептически начал приятель Элиота, — Федра. Дышать тяжело, одышка.
Я не ответил, испытывая странную задумчивость. Вместо этого лишь сделал глубокий вдох, глядя на язычок пламени, пляшущий на конце сигареты.
Когда Александр забросил удочку, я увидел в воде нечто странное. Я не раз слышал, что любопытство сгубило кошку, но, тем не менее, не смог удержаться и наклонился, чтобы выловить ткань, намотавшуюся вокруг сваи. Засунув руку по локоть, я вытянул на поверхность посеревшую, потрёпанную временем свадебную вуаль. Выпрямившись, я повертел её перед глазами.
— Какая... находка, — проронил Фриц, скосив на меня глаза. — А я уж думал, что те ныряльщики уж всё со дня подняли.
— Какие ныряльщики? Ты о чём?
— Так на дне озера ж не только храм затопленный, а целая деревня. Вода сейчас, конечно, мутная, но в ясную погоду можно увидеть дно кое-где и то, что осталось от избушек там всяких.
— Избушка — это что? — я повертел гребень в руках. Некоторых зубчиков недоставало, а сам он выглядел изрядно потрёпанным. На основе его было что-то выгравировано. Тогда я осёкся и совершенно забыл, о чём спрашивал. — Инанна Аматрис... — медленно проговорил я, чувствуя, как холод пробежал по спине.
Впервые я видел доказательство существования в этом мире моей жены, и выглядело оно очень, очень старым. Как если бы я прибыл cюда на столетие позже, чем следовало. Мои руки чуть дрогнули.
— Аматрис... Инанна... — недоумённо спросил Александр. — Явно не местная. Да и фамилия весьма странная... Как думаешь, что она значит?
— Аматрис назывался драгоценный камень, очень редкий, — свой голос я слышал словно со стороны, — а ещё это имя благородного рода. Что насчёт Инанны, — сердце пропустило удар, — так звалась древняя богиня любви.
Прекрасная и потерянная, беззвучно пронеслись мои мысли.
— Когда это ты успел заделаться историком? — Фриц хмыкнул. — Если так уж нравится, используй для костюма на Яккенакт: всё равно хуже прошлогоднего уже ничего быть не может.
Я нахмурился, пытаясь вспомнить, что этот Яккенакт собой представляет, как вдруг краем глаза заметил, что к нам кто-то приближается со стороны леса. То был высокий мужчина в видавшей виды шинели с разрезанными полами. Даже для облачной Линейной его лицо выглядело неестественно бледным. Глубоко запавшие глаза казались практически чёрными, а тёмные волосы — длиной до лопаток — грязными.
За спиной мужчины висел кожаный чехол, в каких охотники порой носят ружьё.
— Господа, позвольте отвлечь вас от досуга, — обратился к нам незнакомец. — Не видели вы здесь ничего необычного?
— Насколько необычного? — спросил я.
— Сюда могло занести старинную фату, необходимую для музея. Я организатор фонда истории Синекамского края, однако больше всего меня занимает сбор коллекции, связанной с... озером.
— Я участник краеведческого общества, — напряжённо сообщил Александр, — и не понимаю, на кой чёрт вы сейчас пытаетесь нас обмануть. В здешнем музее всего один выставочный зал, десять экспозиций, а владеет им директор местной школы.
— В таком случае, — незнакомец, положив руку на грудь, поклонился, — позвольте представиться. Меня зовут Аверс Реверсон, и я работаю на одного крайне уважаемого человека, который заинтересован в приобретении этой вещи. Она принадлежала одной благородной даме, которая была обещана солдату из этих краёв.
— Простите, — я повернулся таким образом, чтобы запрятать вуаль поглубже в карман, — но мы здесь ничего не видели.
Я буквально почувствовал на себе изумлённый взгляд Фрица.
— Очень жаль, — Реверсон исподлобья посмотрел на нас. — А могу ли я узнать ваши имена, милые люди? На случай, если вы что-то да найдёте, это упростит нам дальнейшее общение.
— Александр, — с ноткой подозрения в голосе назвался Фриц.
— А я...
— Элиот Лайн, — закончил за того Реверсон. — Наслышан. — Несколько секунд прошли в напряжённом молчании, а затем взгляд Реверсона остановился на кармане моей толстовки, который топорщился из-за спрятанной в ней фаты. Её край будто сам собой выскользнул наружу. — Лжец, — изменившись в лице, тяжело проговорил Аверс.
Я невольно сделал несколько шагов назад, потянув за собой Фрица.
— Если я и лжец, то не единственный здесь, — на моём лице возникла кривая усмешка.
— Эта вещь должна принадлежать мне, и ты её мне отдашь, — голос Реверсона перешёл в рык. В руках мужчины будто сам собой возник длинный нож, выскользнув из рукава пальто.
Дальнейшее произошло очень быстро. Реверсон шагнул навстречу, почти мгновенно сократив расстояние между нами, и нанёс размашистый удар мне под рёбра. Сверкнула остро заточенная сталь. Новое тело ещё не до конца подчинялось мне, однако имеющегося у меня опыта хватило, чтобы отреагировать. Я перехватил занесённый клинок и попытался сделать подсечку.
Реверсон оказался достаточно ловким, чтобы устоять на ногах. Он вывернулся из моей хватки и пошёл в атаку, сделав новый быстрый выпад ножом. Остриё клинка со свистом пронзило воздух, будучи направлено прямо мне в сердце. Я несколько раз уклонился, и нож Реверсона рассёк только лишь пустоту.
Я по-прежнему не понимал, кто он такой и чего хочет, однако следовало как-то действовать, чтобы остаться в живых. Самым разумным вариантом представлялось бегство, но прежде стоило хотя бы ненадолго обезоружить противника. Меньше всего хотелось получить удар в спину, тем более сейчас меня нельзя было назвать хорошим бегуном.
Согнув колени и чуть пригибаясь, я рванулся в сторону, уклонившись от нового выпада. Лезвие клинка пролетело совсем рядом с лицом. Воспользовавшись моментом, когда Аверс открылся, я ударил его кулаком под рёбра и немедленно отскочил, раньше, чем он успел бы меня ранить. После моего удара Реверсон слегка пошатнулся и замешкался. Следующим ударом я выбил у него нож, и тот упал куда-то в траву в нескольких метрах от нас.
— Бежим, — крикнул я обомлевшему Фрицу, — этот тип не в себе!
Схватив впавшего в ступор приятеля за локоть, я потащил его к зарослям. Рыболовные снасти так и остались брошенными на причале, возле холодной воды. Реверсон не стал поднимать обронённый клинок, вместо этого он скинул с плеч чехол и извлёк из него самозарядную винтовку. Мы пригнулись вовремя — последовало несколько оглушительных выстрелов.
Нас вновь окружили деревья, густая трава и кустарник. Сами мы старались держаться как можно ближе к земле. Пули рвали воздух прямо над головой, Реверсон приближался. Похоже, он твёрдо вознамерился достать эту проклятую фату.
Мне вновь вспомнилась Инанна. Пусть сейчас я с точностью не мог увидеть её лицо, но я с лёгкостью окунулся в один из тех дней, что был наполнен предсвадебной суматохой. Представилась резиденция Аматрис в пригороде Хейсена, а затем — как я пробрался в комнату своей женщины во время примерок её платья. Она шутливо ругалась на меня, говоря, что на её родине не принято, чтобы жених видел невесту в свадебном платье до церемонии, а я утверждал, что больше всего на свете хочу увидеть её уже без этого платья.
— Ты там что, завис? — прошипел Фриц.
— Немного, — заторможенно, не желая вырываться из плена воспоминаний, согласился я.
Мы бросились прочь от тропы, по которой следовали из города, обдирая себе одежду об остро торчащие ветки. Одна из пуль выбила щепки из древесного ствола совсем рядом со мной. Прямо впереди оказался неглубокий овраг. Едва не покатившись кубарем по его склону, мы смогли сохранить равновесие и выбрались из ложбины с противоположной стороны, где деревья росли достаточно густо.
Только тогда нам удалось наконец оторваться от нашего преследователя. Он сделал ещё несколько выстрелов в глубину лесной чащи, но, кажется, потерял направление, в котором мы ушли. Фигура Реверсона окончательно сделалась неразличима среди деревьев. Мы с Фрицем поспешно двинулись прочь, спотыкаясь и пошатываясь, но стараясь по возможности производить как можно меньше шума.
Когда мы оказались достаточно далеко и звук выстрелов наконец затих, Александр шёпотом сказал:
— Знать не хочу, на кой чёрт тебе понадобился этот хлам, но лучше бы нам свалить отсюда поскорее. Как только окажемся в городе, немедленно сообщим в Красмор.
Подобное название носили местные международные вооружённые силы, которые сочетали в себе сразу армию и полицию и действовали во многих государствах континента. Ставить их в известность о случившемся не входило в мои планы — меньше всего я хотел выдать в себе гостя из другого мира. К тому же, если Реверсон что-то знает об Инанне, я хотел расспросить его сам.
— Тебе этого лучше не делать, — сказал я.
— Это ещё почему? На нас напал вооружённый псих с ружьём. Думаешь, о таком стоит молчать?
— Ты ещё хочешь вернуться в Родополис и поступить в аспирантуру. После Нового года ты собирался начать подготовку документов, чтобы и ребят в техникуме не бросать, и самому убедиться, что подготовил всё, что нужно, — вовремя вспомнился разговор, что произошёл у них с Элиотом незадолго до того, как он утонул. — Если Красмор начнёт рассматривать дело, ты надолго увязнешь с допросами, и место может достаться кому-нибудь ещё. Ввязываться в подобные неприятности тебе сейчас не с руки.
Когда-то мои слова убеждали королей и герцогов, и созывали на войну народы. Достаточно было лишь подобрать доводы, которые окажутся близки каждому из тех, кто слушал меня. Былого красноречия я не утратил, и Александр неохотно кивнул.
— Ты прав. Впрочем, дело не только в аспирантуре: без доказательств нам всё равно никто бы не поверил: камер поблизости нет, мы тоже вышли без повреждений — что хорошо, конечно, но не уверен, что для Красмор хватит нашей истории. Так, погоняли бы нас и всё, — с горечью проговорил Фриц. — Но откуда, как думаешь, он узнал твоё имя?
— А вот это как раз несложно: увидел моё объявление в «Ментаксион», — так называлась местная социальная сеть. — Я как раз недавно отправил рекламу в городское сообщество со своими данными. Пожалуй, в следующий раз допишу, что никакой бутафории и аксессуаров для фотосессий не предоставляю.
Лишь частично это было правдой. Я нашёл сообщение Элиота, однако практически сразу связался с администрацией, чтобы изменить дату публикации — мне нужно было ещё немного времени, чтобы разобраться с фотоаппаратом. Занятия фотографией давали неплохой приработок к обычным доходам, и я намеревался их продолжить.
— Может и так, — неохотно согласился Александр. — Ладно, пойдём уже. Мне ещё надо к Дане — у неё телек полетел. Не хочешь со мной?
— Почему бы и нет. Как раз будет время собраться с мыслями.
— Только, возможно, там будет Ева, — чуть напряжённо уточнил он.
Речь шла про Евгению Ромейне, которая с Элиотом рассталась несколько лет назад. Правда, полным именем её никто здесь не звал, а сам Лайн предпочитал не звать её вовсе — до того сильна была его тоска после завершения отношений, начатых ещё в старших классах школы. На секунду в памяти возник девичий образ. Впрочем, он не вызвал у меня никакого волнения, ведь сейчас я думал лишь о жене.
— Прошлое навсегда останется в прошлом, — бесстрастно уронил я. Всё прошлое, кроме Инанны. — Ничего страшного, если она там будет.
Вскоре мы выбрались из леса, показалась городская застройка. Отряхнувшись от колючек и налипших на одежду стеблей травы, мы двинулись по улице, настороженно оглядываясь по сторонам.
2.2. Легенда о Синекаме
За время дороги до дома подруги я с Фрицем не обмолвился ни словом. Впрочем, меня радовало, что мы направляемся именно к Даналии Анере. Насколько я помнил, она работала медсестрой и нередко помогала Элиоту, а в безоблачные времена радушно принимала его наравне с другими друзьями. В доставшихся мне воспоминаниях отпечаталась девушка с крашеными в синий цвет волосами, с открытой улыбкой.
Наконец мы добрались до дома по улице Ковна, где располагалась квартира Даналии. Это было пятиэтажное панельное здание, расположенное недалеко от границы исторического центра. Поднявшись по лестнице, мы позвонили в дверь.
— Вот так сюрприз, — улыбнувшись нам, произнесла Даналия. — Не ожидала, что вы придёте вместе.
— От меня не так просто избавиться, — ответил я так, как прежде, должно быть, отвечал Элиот, и улыбнулся. Затем пришлось стать серьёзным. — Хочешь услышать одну прохладную историю?
— Насколько прохладная?
— Прохладна она из-за того, что нам буквально пришлось бежать, чтобы спасти свои задницы, — вдруг красноречиво пояснил Фриц.
— Да, такого рода, — продолжил я, — ты сейчас одна?
— Не совсем, — Даналия поглядела в гостиную.
В тёмной комнате перед неработающим телевизором сидела Ева. Она устроилась прямо на полу, а вокруг были расставлены свечки. У неё были светло-русые волосы и выразительные голубые глаза. В тот момент я ненароком отметил, что она обладала некоторым сходством с Инанной: чуть вздёрнутый нос, из-за чего в профиль да в потьмах они делались похожими. Ещё — расположение уголков рта, когда Ромейне улыбалась.
Я испытал благоговение, когда смутивший мой рассудок морок забвения отступил, однако в следующий миг то, что показалось сходством, будто стало выглядеть иначе, и мне не удалось вновь испытать то приятное узнавание. К тому же, одно я знал абсолютно точно: даже если Ромейне походила на мою супругу, то сходство это было лишь внешним, потому как моя Инанна наверняка бы не оставила даже Элиота в нужде.
Стоило мне только взглянуть на неё, как вихрь воспоминаний пронёсся в моей голове.
Свидания в кинотеатре «Олимпик» и прогулки по улочкам старого центра, объятия и поцелуи на парковой скамейке. Её любимым цветами были розы, и ей нравились сериалы о сверхъестественном, которые Элиот смотрел вместе с ней. Они расстались, когда его болезнь стала всё больше вытеснять прежнюю нормальную жизнь, и потом Лайн несколько лет провёл в одиночестве, работая в баре и заботясь о сестре.
Я хорошо помнил, что он тосковал по своей бывшей, но затем все чувства выгнала пустота.
Ни одного чувства не отразилось и на моём лице, когда я прошёлся в гостиную и вежливо кивнул Еве. Мне показалось, она чуть вздрогнула, когда посмотрела на меня.
Мы с Даналией сели на полу рядом с Евой, пока Фриц вытащил инструменты и занялся телевизором. Я решил не церемониться и сразу перейти к делу.
— Сегодня, когда мы с Александром были на берегу озера, кое-что произошло, — начал я. — Я бы хотел поделиться с вами этим, но при условии, что вы будете хранить молчание и никому не расскажете. От этого может зависеть моя жизнь... и не только моя.
— Не очень воодушевляющее начало, — проронила Ева, а во взгляде Даналии скользнуло волнение:
— Только не говори, что вы оба нарвались на неприятности.
— Можно сказать и так, хотя мы никаких неприятностей не искали. Скорее, они нашли нас сами, — крутящий в руках отвёртку Фриц кивнул в подтверждение моих слов. — Вы обещаете мне, что то, что я вам расскажу, останется тайной между нами? Чуть позже я объясню, почему это так нужно.
После короткого колебания Ева и Даналия кивнули, и я начал свой рассказ. Я поведал о фате, найденной нами на берегу Синекама, и о вышитом на ней «Инанна Аматрис». О человеке по имени Аверс Реверсон, который тогда же подошёл к причалу, о его странных вопросах и ноже в руке. О короткой стычке, нашем поспешном бегстве и выстрелах, звучавших за спиной.
Я хорошо понимал, что без подготовки мне сейчас будет трудно справиться с таким противником, как Реверсон. Следовало собрать информацию, чтобы хотя бы понимать, в какую историю я ввязался. Несмотря на то, что этот мир располагал технологиями, что могли существенно упростить поиски, я уже успел убедиться, что местные агрегаторы информации ничего не знают об Инанне, хотя она и была здесь, похоже. Тогда я понадеялся на то, что мне сумеют помочь друзья Элиота.
Даналия и Ева внимательно слушали и порой задавали уточняющие вопросы. Возящийся с телевизором Фриц также время от времени что-то дополнял и комментировал. Когда Анера попросила меня об этом, я вытащил из кармана чудом не потерянную во время блужданий по лесу фату и передал ей — должен сказать, что в тот момент мне оказалось непросто разжать пальцы.
Анера покрутила фату в руках, передала посмотреть Еве, и лишь когда та вернула её мне, я почувствовал, как отступает напряжение. Мне не хотелось расставаться с единственным свидетельством присутствия моей жены в этом мире.
— История и правда странная, — медленно проговорила Даналия. — Значит, он преследовал вас, чтобы получить... это?
— Да, и если ты считаешь моё пребывание здесь опасным, я могу немедленно покинуть твой дом.
— Очень вовремя, дружище, — с иронией заметил Александр, — не хочу тебя расстраивать, но, если он упал нам на хвост, то уже знает, что мы здесь.
— Тогда я просто уведу его отсюда, — произнёс я.
— Эм... Ты чего? — Даналия коснулась моей руки. — Я тебя со школы знаю, мы ж сколько лет дружим, и если ты попал в неприятности, это и мои неприятности тоже, — я немного опешил, когда услышал её горячие заверения. — Получается, вы никогда раньше не сталкивался с этим человеком?
— Нет, — ответил Фриц, — впервые видели. Но, кажется, ему и правда нужна эта штука. И он готов убивать, чтобы её получить.
— Но ты не думал отдать ему вуаль? — чуть напряжённо уточнила Анера.
— Если честно, не успел, — я пожал плечами, стараясь скрыть своё подлинное отношение. — Сперва его вопросы показались подозрительными, а затем он полез в драку раньше, чем я успел что-то сказать. Очевидно, что этот парень сумасшедший.
— Так, погоди. Аверс Реверсон? — вдруг переспросила Ева. Я кивнул. — Может, подражатель какой?.. — Все взгляды разом обратились на неё, а она в свою очередь подняла брови: — Неужели вы никогда не слышали о нём? — затем она повернулась ко мне. — Мы ж с тобой как-то ещё видос о нём смотрели на «Videre».
— Напоминаю, что я недавно потерял память, — вздохнул я, — и я даже не помню, что такое... «Видере»?
— Видеоплатформа, — подсказала мне Анера.
— Что ж, хорошо, — после этого Ева бросила в мою сторону обескураженный взгляд. — Может, тогда просто посмотрим видео?
— Не хочу, — Даналия скрестила руки на груди.
— Я люблю подкасты, — следом отказался Фриц и демонстративно уткнулся в панель телевизора.
— Может, — предложил я, — просто перескажешь?
— Ну... ладно, — Ромейне драматически вздохнула. — В начале столетия в Линейной орудовал серийный убийца, которому ну очень запала в его тёмную душу одна из древних легенд о нашем озере. Мол, наши предки верили, что его вода защищает наш мир от зла, которое во времена мамонтов звали Пустотой. Чтобы сохранить наш город, жители приносили в жертву молодых девушек — в общем, девственниц топили. Спустя века это забылось, а в начале девятого века жертвоприношения начались вновь.
— Пустота... — повторил я.
В своё время я слышал много похожих легенд. Многие народы верят, что во тьме, разделяющей миры, живёт древнее зло, наделённое особым могуществом. Ева меж тем продолжала:
— Убийцей оказался Аверс Реверсон, бывший солдат, вернувшийся с фронта то ли после ранения, то ли этой, контузии. У озера и до этого была нехорошая репутация, но после череды убийств его надолго вычеркнули из истории города.
— Ну, то, что контуженный, это факт, — пробурчал Александр, и я, согласно усмехнувшись, спросил:
— А что потом было с этим Реверсоном?
— Ну, в общем, — Ева покачала головой, — говорят, он рехнулся из-за потери невесты, а потом вовсе стал видеть... сны, в которых был другим человеком — то ли принцем каким, то ли наёмным убийцей, и когда крыша совсем протекла, он порезал немало людей.
— Поразительно, — мрачно произнёс я. История Реверсона неприятно напоминала мне собственную. — А что сталось с его невестой? Как она умерла?
— На самом деле об этом до сих пор ничего не известно, — чуть замялась Ева. — Городские архивы никаких сведений о его невесте не сохранили. Некоторые и вовсе считают, что он выдумал её. Но когда Реверсона допрашивали, он утверждал, что его невеста была потеряна им. И что принося Пустоте жертвы, он надеется её вернуть.
Мои пальцы сжались в кулаки. Цель моего поиска оказалась совсем близко, но сказанное Евой звучало настораживающе. Ещё на моей родине многие чародеи практиковали жертвоприношения, надеясь получить бессмертие или научиться возвращать мертвых. В крови сокрыта могучая сила. Мне оставалось лишь надеяться, что моя жена всё еще жива и что я не попал в этот мир слишком поздно.
— Инанна Аматрис, — на секунду мой голос охрип. — Невеста Реверсона... Её так звали?
— Я ж говорю, не знаю, — Ева немного нахмурилась. — Я вообще не уверена, что он называл какое-то имя. Но эта фата, которую ты нашёл, она, может, и правда принадлежала той девушке.
При этих словах у меня снова зажглась надежда.
— Может быть, — согласился я. — Так куда отправили Реверсона?
— Да в Адеолу, куда же ещё. Его от людей же изолировать надо было как-то, вот и изолировали. В психушку из-за проблем с документами не стали, закрыли в нашей больничке.
— И на кой чёрт такому подражать? — удивилась Анера.
— Спроси что попроще... Больше я, к сожалению, ничего не знаю, — Ева вздохнула.
На несколько минут в комнате воцарилось молчание, лишь Фриц время от времени что-то бормотал, устанавливая на место корпус до того разобранного им телевизора. Наконец он закончил с работой и, допив кружку уже остывшего чая, отправился к себе домой. Выходя, он бросил в мою сторону настороженный взгляд.
Мы втроём ещё некоторое время оставались у Даналии в гостиной, поедая испечённый ею пирог и болтая о местных городских легендах. За это время я услышал несколько довольно занятных историй, но больше ничего, что имело бы отношение к моим поискам.
Пора было мне и возвращаться домой, хотя бы для того, чтобы проверить, в порядке ли Анастази. Я не знал, известен ли Реверсону мой адрес, но в соцсетях он не был указан. В любом случае, я пробыл в гостях достаточно долго, чтобы сбить возможную погоню. У меня выдалась бурная молодость, и уходить от преследования я умел.
— Береги себя, — на прощание сказала Даналия, и я дружески ей кивнул.
— Ты же на Гейнсборо живёшь, да? — уточнила следом Ромейне. В тот момент я чётко почувствовал притворство: она знала, где я живу. Тем не менее, я кивнул. — Я бабушку свою хотела проведать. Нам как раз по пути.
Сперва это не показалось мне хорошей идеей, но немного подумав, я согласился. Мы попрощались с Даналией и вышли на улицу.
Вечер выдался прохладным, быстро темнело, на улицах зажигались фонари. Прохожих постепенно становилось всё меньше, утихал гул машин. Я шёл осторожно, бросая взгляды по сторонам и ожидая, что в любой момент может снова появиться преследователь. Однако Реверсон либо не последовал за нами в город, либо решил затаиться, и улица оставалась спокойной и тихой.
Вскоре мы вышли к многоквартирному дому на улице Гейнсборо, где я теперь жил вместе с сестрой Элиота. Я остановился возле подъезда, доставая из кармана ключи, а Ева замерла напротив. Лившийся от фонаря свет четко обрисовал её профиль. Воцарилась странная, почти осязаемая неловкость. Прошло несколько секунд, а потом Ромейне заговорила:
— Я многое время думала о том, как мы расстались, Эли. Даже несмотря на свою болезнь, ты всегда оставался заботливым и... добрым, и никогда не сказал мне ни одного злого слова. А ведь ты и так то на работе, то Зи помогаешь... Иногда ты казался мне недоступным и замкнутым, но теперь мне кажется, ты изменился. Может быть, — она чуть запнулась, — мы могли бы ещё раз... попробовать.
— Ты бы хотела начать всё сначала? — уточнил я, и вихрь воспоминаний Элиота пронёсся в моей голове. Совместно проведенные вечера, куда более спокойные, чем этот, и объятия на заднем ряду кинотеатра.
— Ну да, — она решительно кивнула и шагнула мне навстречу, — а ты... нет?..
Вопрос прозвучал настолько жалобно, что мне в самом деле не хотелось её расстраивать, однако я сказал:
— Нет, прости, — я старался подбирать каждое слово так, чтобы не обидеть её и не давать надежд. — Я полюбил другую. Ты замечательная девушка, и я уверен, что ты ещё найдешь своего человека, но врать тебе — выше своих сил, как и пойти против своей верности ей. Я всегда буду благодарен тебе за то время, что мы провели вместе. Если хочешь, — добавил я затем, — могу проводить тебя до бабушки. Ты ведь фактически проводила меня.
— Не нужно, — Ромейне быстро улыбнулась, а потом отступила прочь. — Я дойду, всё будет в порядке. Тем более, если этот псих охотится за тобой, тебе лучше меньше появляться вне дома. Береги себя, Элиот.
Я кивнул и некоторое смотрел, как её фигура пропадает в ночи, а потом отворил дверь и принялся подниматься по лестнице. Элиот был очень одиноким человеком, но и у него были люди, которым он был дорог, и сейчас я отчётливо видел это.
Вернувшись домой, я удостоверился, что Анастази в порядке. Сестра сидела в своей комнате и слушала в наушниках музыку. Едва заглянув в её комнату, я поздоровался с ней и вышел обратно в прихожую, стараясь скрыть плачевное состояние своей одежды. Первым делом я бросил грязные толстовку и штаны в стирку и отправился в душ.
Промыв волосы от листьев и прочей грязи, я натянул пижамные штаны и уселся на кровать. Мысли о случившемся продолжали вертеться в голове, но я заставил себя не думать. После такого дня требовалось отдохнуть и восстановить силы. Очистив свой рассудок, я лёг поудобнее, спиной к стене и лицом к двери, и попытался уснуть.
В руке я вновь сжал найденную фату. В моменты, когда грудь моя надрывалась кашлем, я тем не менее чувствовал надежду.
К трём часам ночи пришло беспокойство — по комнате волнами разносился тонкий аромат фиалок, хотя цветов в моей комнате не бывало в принципе, а окна я закрыл наглухо. Посмотрев по сторонам, я понял, что этот запах источало моё тело. Предположив, что этот эффект вызван Федрой, я попытаться заснуть, но тщетно. Грудь щемила тревога. От окна повеяло специфическим запахом пороха и сажи, и тогда я открыл глаза.
У изголовья кровати стоял кто-то до крайности бледный. Склонившись надо мной через невысокую спинку, посетитель с интересом рассматривал меня. Я смутно мог разглядеть его черты, и единственным, что я определил для себя — его глаза были столь же черны, как и окружающая его ночная тьма.
Поспешно перевернувшись, я уткнулся спиной в дальнюю стену и выставил руки, напрягая всю волю, чтобы на кончиках пальцев зажглось пламя. Однако, как и всё последнее время, магия оставалась недоступна. Тогда мои пальцы плавным движением извлекли из-под матраса нож, который я стал брать с собой в постель сразу же, как только оказался в этом доме.
— Назовись, — проговорил я.
Незнакомец не шелохнулся, однако его фигура оказалась словно бы подёрнута чернотой. Едва шелохнулась длиннопалая рука, собирая вокруг себя мрак. Проследовало несколько мгновений, в течении которых мы с безмолвным гостем глядели друг на друга, а затем он исчез. В воздухе дохнуло порывом холодного ветра.
Держа нож в атакующей позиции, я осторожно поднялся и зажёг свет. Моё сверхчувственное восприятие по-прежнему не давало ответов, однако я не сомневался, что меня посетил некто, владеющий психокинезом. На мгновение пришла мысль, что таинственным визитёром мог оказаться Реверсон, однако тогда оставалось загадкой, почему он не попытался напасть.
Оставив включённым ночник, я улёгся в кровать, держа нож наготове, однако сон не шёл ко мне до самого рассвета.
2.3. Незваный наставник
Наутро Федра снова напомнила о себе. Самочувствие стало совсем паршивым: меня знобило, по телу волной разливалась боль, дышать сделалось тяжело. Найдя на стуле с кроватью ингалятор, я поспешил сделать глубокий вдох. Возможность нормально дышать вернулась лишь через несколько минут. Некоторое время я просто лежал и смотрел в потолок, вспоминая события минувшего дня.
— Ну привет, соня, — Даналия зашла без предупреждения — я едва успел прикрыться одеялом. — Не парься, — буднично сказала она, — у тебя под штанами нет ничего такого, чего бы я не видела.
— И правда, — легко согласился я. Прежде я порой посещал общественные бани и привык к спокойному отношению к наготе, но не знал, как принято здесь. — Напомни, как именно ты вошла.
— Ты сам дал мне ключи. На случай, если тебе станет плохо — с год назад дело было, кажется. У тебя тогда приступы усилились, а Зи во Взморье уехала вожатой.
— Точно, припоминаю такое, — перед глазами возник смутный образ. — Спасибо, что заглянула. Я ценю.
— Ты как, в порядке? — спросила она, приблизившись, и поглядела на ингалятор.
— Более или менее. По крайней мере, выспался и готов к новому не слишком прекрасному дню.
Внезапно Даналия слегка наклонилась ко мне и взяла пальцами прядь моих волос.
— У тебя появилась седина, — в голосе Анеры послышалась грусть.
— Седина? — я небрежно отмахнулся. Про себя же невесело подумал, что, наверное, проведённые во тьме столетия догнали меня. — Невелика беда. Однако ты здесь наверняка не из-за моих волос.
— И то правда, — согласилась она. — Короче, Ал нашёл на сайте городского музея упоминание, что во время войны в комиссариате работал некий Янис Долорайтис.
— Мне это имя ни о чём не говорит.
— Это твой прадед, Элиот.
— Прадед? Ладно, — я, прикрыв рот рукой, зевнул. — А причём здесь комиссариат и господин Долорайтис?
— Зи недавно говорила, что ваша бабка сохранила бумаги, что остались ей от родителей, а потом и... ваша мама, — лицо Даналии приняло траурный вид. — В общем, после отставки у него могли остаться какие-нибудь документы. Может быть, в них что-то будет об Аверсе Реверсоне — и об этой, как там её... Инанне?
— Впервые в жизни от мёртвого родственника вместо проблем помощь, — я оживился.
— Отлично, — Анера, окинув меня оценивающим взглядом, добавила: — Только для начала оденься.
Я кивнул. Даналия, прикрыв за собой дверь, вышла из комнаты, и я привёл себя в должный вид.
После мы совместными усилиями выгрузили с антресолей многочисленные коробки, в которых мог быть как старый сервиз, так и альбомы. Один из таких мне попался совершенно случайно — лежал он поверх одной из коробок. В нём оказались фотографии матери Элиота, Мартины. Поднеся снимок к глазам, я увидел, что сделан он был на детском празднике: Элиот, ещё будучи малолетним ребёнком, одетым в примитивный костюм животного стоял у наряженной ёлки, а рядом с ним, сидя на коленях, находилась черноволосая девушка.
«Ты ж мой маленький мышонок», — пронёсся в голове материнский голос, и на долю секунды я почувствовал тёплые объятия, что остались тлеть в далёком прошлом. Мальчик на фотографии и впрямь был одет в костюм мышонка, сделанный, судя по всему, кем-то вручную. Воспоминания, что очевидно не принадлежали мне, болью кольнули в виске. Дотронувшись до него, я повернулся к Даналии и спросил:
— Моя мать, — голос почему-то сделался хриплым, — почему её нет рядом? Почему мы вообще с Анастази остались вдвоём?
— Ты правда хочешь это вспомнить? — осторожно уточнила Анера, и я кивнул. — Ну... Вы не особо распространялись об этой теме, но ты мне как-то сказал, что мама ваша, в общем, сбежала.
— Сбежала? И даже записки не оставила?
— Не знаю, — Даналия развела руками, — ты не говорил. Это ж произошло, когда тебе было лет девятнадцать, а Зи десять.
— И её оставили со мной? — я удивился. — Или с нами был наш отец?
— Не, опекуном стал Кеймер — ну, твой начальник и папаша этой, как её там, Нины, вот. Подруги Зи короче. Забирать её к себе он, понятное дело, не стал, но приглядывал, понятное дело. А где папа ваш, никто не знает: одно время слухи ходили, что мама ваша была группи Кая Кипера...
— Что такое группи?
— Ну, фанаткой у одного музыканта, которая ездила за ним в туре... и посещала его гримёрку в приватном режиме, — сконфуженно добавила Даналия. — Я не знаю, правда. Слышала только слухи, а ты мне ничего не рассказывал. Если что, извини, я бы не стала сама так говорить о твоей маме.
Я сжал кулаки и на мгновение прикрыл глаза. Не могу сказать, что у меня с матерью когда-либо были тёплые отношения, и мысль, что Элиот столкнулся с жестокостью даже большей, чем я, меня кольнула.
— Надо же. Выходит, я сам... вырастил Анастази с десяти до восемнадцати? — я попытался улыбнуться. — По мне и не скажешь.
— Да ты вообще у нас герой, — Даналия подалась ко мне и обняла меня. — Ты был молодцом, Эли, и продолжаешь им быть дальше.
Для меня стало прискорбным открытием, что эта женщина была похожа мою собственную мать, почившую в недалёком прошлом. Вместе с тем это совпадение показалось мне странным, пока на последнем альбомном листе я не увидел снимок матери с отцом. Это был темноволосый мужчина в солнцезащитных очках, носивший кожаную куртку.
— А ты на него похож, — заглянув через моё плечо, произнесла Анера.
— Это... мой отец?
— Ну, это Кай Кипер. Альвионский музыкант.
— А... Ты не знаешь, как он отреагировал на побег нашей матери? — спросил я без особого энтузиазма.
— Нет. Он сам пропал, если я правильно помню, лет двенадцать назад, — уже не так уверенно сказала Даналия.
— Понятно.
Искомые документы, принадлежавшие прадеду Элиота Лайна, Янису Долорайтису, вскоре оказались у нас. Тогда же выяснилось то, что написаны они были непросто языком, но даже символами, которые оказались совершенно мне незнакомы.
— Это русский, — откликнулась Даналия, когда заметила на моём лице недоумение.
— Русский, — повторил я неуверенно. — А ты знаешь этот русский?
— Эээ... Нет? У меня бабка знала, но она уже тысячу лет не приезжает сюда.
— Понятно. Значит, надо найти переводчика.
— Спроси у Фрица — наверняка среди краеведов есть кто-то, кто знает. Балтия же не один год была в составе Российской Империи, так что без этого им никуда.
Я кивнул. Впрочем, к тому времени я уже знал о существовании интернет-переводчиков, но не понимал, как воспользоваться таковым при отсутствии подходящей клавиатуры. Я надеялся, что найденные документы помогут пролить свет на часть вопросов.
Перед тем, как разойтись, я сделал для Даналии чай, а себе кофе. Растворимый мне не особо нравился, но неожиданным образом он оказался лучше того, который местные считали молотым или, иначе говоря, натуральным.
Мы сели на кухне, и тогда я впервые чётко подумал о том, что впервые в жизни столь продолжительное время общаюсь с людьми, не обременёнными знатным происхождением или иными регалиями. Даналия, тот же Фриц и Ева — они считали меня своим другом. Они продолжали помогать мне даже тогда, когда стало ясно, что Элиот Лайн необратимо изменился.
— Последнее время мы виделись нечасто, — произнёс я, неожиданно для себя проникнувшись теплотой к этим людям. — Во многом по моей собственной вине. То болезнь, то много работы. Но я рад, что ты помогаешь мне с этим делом.
— Не волнуйся, наше общество поганок останется нерушимым, — с тёплой ухмылкой пообещала Анера и нахмурилась, когда я, взявшись за сигарету, подошёл к окну. — А курить бы лучше бросал. Уж если на запах тебе плевать, то хоть о здоровье подумай. Тем более, в таком возрасте.
— Брось, мне в октябре уже двадцать семь, — с кривоватой улыбкой отмахнулся я.
— Если для тебя уже это старость, страшно представить твою реакцию, когда тебе исполнится тридцать.
Именно столько мне было, когда во время осады Пенхолда мои солдаты убили меня.
— Полагаю, я как-нибудь переживу это событие, — ответил я с иронической улыбкой, — хотя и грустно будет понимать, что лучшие годы позади. Конечно, я стану чуточку счастливее, если ты решишь утешить меня ящиком «Бустидюпа», — так называлась местная газировка, — и пакетом с пакетами чипсов.
— Вот так прямо? — Даналия вскинула бровь. — Пакетом с пакетами?
— И не меньше, — я утвердительно кивнул. Я только недавно распробовал местные еду и напитки, но находил в них определённую свежесть.
После Даналия ушла. Несмотря на то, что оставаться в одиночестве мне не хотелось, я не стал её задерживать — скорее всего, у неё и без меня было достаточно дел. Анастази тоже не было дома — она, если верить полученному от неё сообщению, гуляла в центре с подругой.
Оставшись в квартире один, я выбрался на балкон покурить. Ветер приносил кристально-ясный запах раннего лета, ещё не успевшего обернуться жарой. Глядя на безлюдную дорогу, я неторопливо выкуривал сигарету, словно наслаждаясь последними минутами жизни. Улица будто шептала об опасности, но я был готов встретить её, в чём бы та ни заключалась.
Я отправился к компьютеру. Однако, стоило мне только подойти к двери своей комнаты, как из-под зазора потянуло странного вида дымом — характерного запаха не было. Я тотчас собрался и распахнул дверь. Из спальни на меня глядели заполненные абсолютной чернотой, лишённые белка глаза ночного гостя, с горящими белизной зрачками. Очертания его плыли, но только он шагнул навстречу, как те обрели незыблемую чёткость.
— Не бойся. Я не мёртв, я просто так выгляжу, — хрипло сообщил гость.
Несколько секунд я усиленно смотрел по сторонам в поисках какой-нибудь вазы, которой можно было ударить чужака, но в прихожей не было ничего подобного. Пересилив себя, вполголоса я спросил таким уважительным тоном, на какой я был только способен:
— Не могу сказать, что рад этой встрече, но, раз она случилась, полагаю, мы должны познакомиться. Как тебя зовут?
— Я рассчитывал на более интересный вопрос или яркую реакцию, — незнакомец выглядел разочарованным. — У меня много имён, но для удобства — Лияндиг.
Лияндиг мало походил на живого: помимо чёрных глаз этому способствовала и кипенная кожа. Волосы его — белые, почти до пояса — выглядели спутанными. Одежда была старомодной и не новой: чёрное пальто с потрёпанными лацканами и лёгкие тёмные штаны, собранные в голенища сапог до колен. Так могли бы одеваться на Дейдре, но не в Линейной.
Приглядевшись к нему внимательнее, я обомлел. Человек, возникший передо мной, удивительно напоминал моего отца, короля Вильгельма, каким тот был в молодости. Черты лица немного различались, и всё же придворные портреты как наяву встали в моей памяти. Показалось, будто предо мной предстал призрак, явившийся из родного мира. Я постарался скрыть оторопь и никак не выдать своих чувств.
— Сейчас ты крайне уязвим, — меж тем продолжил Лияндиг, — и можешь столкнуться с реминисценциями.
— А также аллюзиями и метафорами? — вырвалось у меня. — Ты пришел поговорить о литературе, господин Лияндиг?
— Реминисценция, — терпеливо повторил он, — смутное воспоминание, отголоски Воздействия... Кажется, в художественной системе и правда есть нечто подобное. Однако то, о чём я говорю, подразумевает появление своего рода галлюцинаций у близкого к смерти человека. Такое возможно в местах, где пребывает энергетический поток... — Лияндиг резко замолчал. Только я хотел спросить, в чём дело, как он поднял указательный палец, продолжая настороженно смотреть в угол гостиной. После он вновь перевёл взгляд на меня и опустил руку. — Показалось.
— Похоже, к галлюцинациям склонен скорее ты, — на моём лице возникла усмешка. — Тебе лучше объяснить, кто ты такой.
— Я — твой deemoire, говоря на нова эспере — покровитель, но в текущем контексте — наставник и учитель, — он легко поклонился, и волосы скрыли его лицо. Выпрямившись, он картинно ими взмахнул и снова посмотрел на меня. — Впрочем, всерьёз твоё обучение начнётся позже. Сейчас моя задача проследить, чтобы с твоим телом и душой ничего не случилось до перехода в другой мир... и нет, речь не о загробном мире, — добавил он таким тоном, словно его об этом спрашивали неоднократно.
В загробном мире я уже совсем недавно был, о чём не стал говорить вслух.
— О каком другом мире идёт речь? — осторожно спросил я, стараясь вымерять каждое слово. Первый раз я встретил здесь кого-то, знающего о существовании иных миров.
— О Карпее, — немедленно последовал ответ. — Так называется другое измерение, в которое тебе совсем скоро предстоит попасть.
— Никогда не слышал ни о чём подобном, — признался я совершенно искренне.
— Как и почти никто в этом мире, — утвердительно кивнул Лияндиг. — Карпея находится в ином пространстве, и связана с этим местом протянутой в пустоте червоточиной. Мостом, как его ещё называют.
— Не уверен, что меня интересует путешествие в другой мир, — сообщил я, непоколебимо уверенный в том, что Инанны там нет. Иначе бы я не появился здесь.
— У тебя нет выбора, — в голосе его прозвучало лёгкое раздражение. — Никакая вейна, какой бы ты не был увлечён, не сможет удержать тебя здесь, когда придёт час.
— Вейна?.. О чём ты?
— Вейна, от vejnel — женщина, — терпеливо объяснил Лияндиг. — Так или иначе, ты не останешься здесь надолго. В твоих жилах течёт кровь карпейских предков, и уже скоро Карпея тебя призовёт.
— Прежде, чем она меня призовёт, нужно решить ещё пару проблем, — мрачно сказал я и рассказал о том, что случилось недавно. — Ты что-то говорил о предчувствии смерти? Как видишь, она ходит за мной по пятам.
— Fon, ты в серьёзной опасности. Однако не думаю, что точат зуб именно на тебя — скорее, в ненужное время оказался в ненужном месте. Я здесь как раз для того, чтобы во всём разобраться, — наставник сделал глубокий вдох. — Ненавижу фиалки.
— Ты тоже их чувствуешь?
— Zoic, — очередное слово на незнакомом мне языке прозвучало странно и чуждо, — но уверен, тебе от них не так жутко, как мне. В нашем мире запахи имеют иное значение: они являются частью неформального этикета — и они же могут становиться как предвестием грядущего, так и явлением насущного. У вас аромат фиалки ассоциируется с цветами, у нас же все знают, что так пахнут те, кому скоро отбывать на свет иной. Однако это ещё обратимо, в отличие от сырой земли: опасайся её, ибо так приходит смерть.
— Ею пахло на озере. Именно там меня и настиг Реверсон.
— Озеро? — сомневающимся тоном переспросил гость. — Zoic. Ты про место встречи с Аверсом? Неудивительно, что оттуда тянет гибелью.
— Кто он вообще такой?
— Отщепенец, — проговорил Лияндиг, но мне показалось, что он не спешит выкладывать всё, что знает. — Потерянный осколок, беглая часть расколотого целого. Вероятно, он решил спутать карты до нашей встречи.
— Погоди, — я выставил перед собой ладонь. — Зачем нам вообще встречаться?
— Как я уже сказал, скоро пред тобой откроется проход в иной мир: обычно это происходит раньше, но твоя кровь спала слишком долго, — Лияндиг таинственно понизил голос. Спросить насчёт крови и того, приглашена ли Анастази, в тот момент я не решился. — Однако если какая-нибудь Мойра решит оборвать твою жизнь сейчас, то не будет никаких проходов — лишь кромешная тьма и холод. Когда угроза в лице Реверсона отступит, я постараюсь тебе как можно доступнее все объяснить, а пока сходи к синеволосой — твои друзья тоже без дела не сидят.
Стоило мне кивнуть, как в глазах помутилось, и взор преградила дымовая завеса. В следующий же момент рядом никого не оказалось, а в воздухе витало едва различимое облако дыма. Оставаться в одиночестве после такого мне показалось подлинным безумием, и я решил последовать совету Лияндига.
До Ковны, где жила Даналия, я добрался достаточно быстро, так как уже лучше знал дорогу. Анера отворила почти сразу, стоило мне позвонить в дверь.
— Ты как раз вовремя, — она посмотрела на меня с лёгким удивлением. — Мы тут кое-что нашли.
Пройдя в гостиную, я увидел на диване Фрица. Перед ним на кофейном столике стоял ноутбук, а рядом — кружка с чаем и тарелка печенья. Сидящая в угловом кресле Ева кивнула мне. Я примостился рядом с Александром и посмотрел, чем тот занимался.
На экране отображалась выдержка из какой-то статьи: «Аверс Реверсон (3.22.890 — 10.29.917) служил в пятом пехотном полку императорской армии в звании капитана и участвовал в 917 году в обороне Стагета. Стал известен криминалистике после серии убийств, совершённых им в городе Линейная. Был определён в больницу Святой Адеолы и вскоре скончался при загадочных обстоятельствах».
Фриц прокрутил страницу вниз и выделил цитату из текста: «В отчётах психиатров свидетельствовалось, что господин Реверсон в последние дни своей жизни пребывал в подавленном состоянии и много говорил о невесте, которую потерял. Затем в палате был обнаружен безжизненный труп, выглядящий так, будто смерть наступила многие годы назад. Несмотря на проведённое вскрытие, причина смерти осталась неизвестна».
Рядом горела фотография темноволосого мужчины, скованного смирительной рубашкой. Он смотрел прямо в объектив ничего не выражающим взглядом, губы были чуть сжаты.
— Это тот самый парень, который встретился нам вчера на озере, — сказал я Даналии и Еве. — Ни капельки не изменился.
— Точно он, — весомо подтвердил Фриц. — Ещё я прочитал, что в тёмные века в городе действительно существовал культ некой Пустоты. Они называли себя Бездна. Жертвоприношения проводились в течении столетий, хотя и уже завершились к началу десятого века. Однако именно Реверсон, похоже, собрался их возродить. С целью вернуть эту свою невесту при помощи силы Пустоты, как он говорил врачам.
— И это ещё не всё, что случилось, — напряжённо добавила Даналия. — Александр, покажи ему.
Фриц кивнул и развернул следующую вкладку браузера. На ней был открыт сайт с новостями. Одна из статей рассказывала об убийстве, случившемся вчера в городском парке. Парень и девушка, возвращавшиеся домой из кинотеатра «Олимпик», были застрелены в упор из ружья мужчиной в тёмном военном пальто старого покроя. Описания свидетелей в точности соответствовали внешности Реверсона.
В заметке рассказывалось, что убийца скрылся с места преступления прежде, чем прибыли силы правопорядка, однако перед этим он успел собрать кровь жертв в имевшийся при нём стеклянный сосуд. Последнее засвидетельствовала уличная камера. Журналисты предполагали, что случившееся убийство имеет ритуальный характер и связано с деятельностью культа или секты.
— Если это подражатель, то похож на того настоящего Аверса Реверсона как две капли воды, — пробормотал Фриц. — В годы, когда жил Реверсон, в городе случилось наводнение. Тогда прорвало дамбу, затопило старые районы и церковь. Если невеста Реверсона действительно существовала, она могла погибнуть при наводнении. Возможно, её тело до сих пор находится на дне озера. Фату могло вынести внутренним течением, в принципе. Хотя тогда непонятно — как так совпало, что подражатель пришёл к озеру именно в тот день, когда ты нашёл фату?
— В одном я уверен совершенно точно, — негромко проговорил я. — Это не подражатель.
— Ты думаешь тоже самое, что и я? — нахмурилась Даналия.
— Именно, — я кивнул. — Полагаю, мы столкнулись с немёртвым. — Из разговоров с Анастази и просмотра интернета я уже знал, что призраки, или, как их ещё называли, андеры, в этом мире порой способны возвращаться к живым. — Я думаю, что Реверсона потревожило наше прикосновение к вуали, оставшейся от, — я едва не заскрежетал зубами, произнося следующее, — его невесты. Вероятно, существовала некая энергетическая связь. Он пробудился, обрёл физическую форму и теперь делает то же самое, что делал при жизни. Обращается к силам, которые способны вернуть ему возлюбленную.
— Никакой Пустоты не существует, — неуверенно сказал Фриц. — Это просто легенда.
— Однако существуют призраки. И пока Реверсон верит в эту легенду, живой или мёртвый, он продолжит убивать. Охотники из Красмор привыкли иметь дело с живыми преступниками, а не с мертвецами, — обвёл я слушателей тяжелым взглядом. — Мы должны остановить его сами.
— Ты уверен, что мы должны в это лезть? — спросила Даналия.
— Уверен, — я решительно кивнул. — Только мы уже знаем, что имеем дело с призраком. Именно мы, я и Фриц, послужили началом событий, из-за которых Реверсон сумел вернуться. Найденная нами вуаль позволила ему вновь принять форму. Полагаю, именно нам и предстоит это всё разгрести. И как можно быстрее, пока он не совершил новые убийства.
Слушатели переглянулись, на несколько минут в комнате повисло молчание. Я хорошо понимал, что происходящее связано с большим риском. Как уже стало очевидно, Реверсон представляет опасность, и остановить его куда сложнее, чем живого человека. Однако я был настроен действовать до конца. Прямо или косвенно, мои поиски Инанны тесно переплелись с возвращением обезумевшего убийцы, и я считал своим долгом вмешаться.
— Сперва нам нужно больше разузнать о случившемся, — задумчиво проговорила Даналия, и Фриц кивнул. — Но, пожалуй, ты прав — сидеть без дела нельзя. В конце концов, любой из нас может погибнуть, пока Реверсон разгуливает по городу. Для начала, я поговорю с Ниной. Её прабабка жила в Линейной в те годы, и тоже стала его жертвой. Может быть, в их семье что-то знают о Реверсоне и о его прошлом.
— Хорошо, — кивнул я. — Это будет полезно. Насколько понимаю, обычным оружием такого противника не поразить. Даже если временно развоплотить немёртвого, потом он вёрнется. Требуется сжечь его останки. Моя память меня не обманывает?
— Всё так, — Александр кивнул. — Тут написано, что его кремировали.
— Тогда... странно, — проронил я. — Как призрак мог появиться, если от него остался только прах? Я думал, они привязаны к своим останкам.
— Может, от него осталось что-то в процедурной? — предположила Ева. — Говорят, что порой частица души сохраняется в каком-либо предмете, принадлежавшем умершему. Или прядь волос где сохранилась.
— К чему ты клонишь? — Даналия прищурилась.
— Найти то, что от него осталось, посыпать солью и сжечь, — с видом знатока заявила Ева, и мы все с изумлением уставились на неё. — Вы что, никогда не смотрели сериалы о сверхъестественном?
2.4. Гальванизированный дух
Больница находилась фактически в пригороде — от окраин Линейной надо было проехать ещё несколько остановок на междугороднем автобусе или около получаса на машине, которые пешим ходом растягивались на часа четыре, потому как окромя старого шоссе и диких лесных троп дороги туда не было. Даже от ближайшей остановки предполагалось идти не меньше пятнадцати минут. Последний рейс, он же единственный, ходил в восемь утра.
Мы прибыли туда на внедорожнике Фрица все четвером, ближе к вечеру, когда уже начало темнеть. Александр остановил машину вскоре после того, как мы миновали последнюю остановку общественного транспорта, и спрятал её в зарослях возле дороги. Дальше мы двинулись пешком.
Пока мы шли, в моей голове проносились воспоминания Элиота Лайна. Больница Святой Адеолы была закрыта уже около тридцати лет, после того, как открылась новая больница, в центральной части Линейной. В ближайшие годы большую часть зданий планировалось снести, поскольку многие постройки пришли в аварийное состояние.
Уже вскоре впереди показались корпуса медицинского учреждения, окружённые высоким забором, представляющий где железобетонные плиты, а где проржавевшую рабицу с грубыми металлическими заплатками. Глядящая на нас чёрными провалами окон больница являла собой угнетающее зрелище: ни одного граффити или иного присутствия человека засвидетельствовать так и не удалось. Исполин, некогда белоснежный, посерел и помрачнел. Коридоры, что связывали корпуса его друг с другом, давно разрушились — перекрытия их рёбрами прорезали шифер и кольями устремлялись в небо.
Подойдя ближе, мы увидели, что въезд перевязан толстой цепью, закреплённой несколькими замками. Поверху вилась колючая проволока. Забор был увешан многочисленными предупредительными знаками: «Охраняется», «Стоп», «Злая собака», «Под напряжением», хотя собаки, как и электричества, там не было в помине.
— Есть идея, — Фриц вышел вперёд и, стянув с себя куртку, постелил её на просевший участок забора. — Вуаля.
Мы, посмотрев на преграду, переглянулись. Я первым полез наверх, сперва зацепившись за верхушку забора руками, а потом подтянувшись. Это далось мне не так легко, как в моём прежнем теле, но всё-таки я справился. Развернувшись, я протянул руку Даналии и помог ей подняться, а следом через забор перелезли Ева и Фриц.
Обширный двор перед нами был безмолвен и погружён в темноту. Чтобы осмотреть его, пришлось посветить фонариком. Асфальт перед главными зданием растрескался и пророс сорной травой, на парковке не осталось ни одной машины. Неожиданно раздался шум, и на дороге позади нас мелькнули фары. Я подошёл чуть ближе к воротам и выглянул, сам стараясь оставаться незаметным. Машина проехала мимо и скрылась за поворотом.
— Не стоит задерживаться — мало ли, у хантов проверка, — Даналия потянула меня за собой. То, что таким образом она назвала охотников, являющихся по сути полицейскими, я понял не сразу.
Так мы оказались перед парадным входом. Двери его, почти целиком стеклянные, ловили наши отражения и искажали их пугающим образом. Тень падала так, что казалось, будто ни у кого из нас нет глаз, а тела вытягивались до невообразимой тонкости.
Едва я задумался о том, что использовать стекло для дверей — не самая практичная находка этого мира, как Ева сказала:
— Всё цело. Даже странно как-то, — и оглянулась на ворота. — Может, у них сигналка стоит? В жизнь не поверю, что иначе бы здесь всё было цело.
— Ну, сейчас у нас будет шанс это проверить, — Фриц поднял с земли булыжник и взвесил его рукой, прежде подбросив. — Но для начала, давайте подумаем, что скажем, если нас загребут.
— Полагаю, что ни одно из оправданий не спасёт нас от инсектария, — качнул головой я. Инсектариями, к слову, здесь звались камеры временного содержания. — Разве что притянуть к этому твоё краеведческое сообщество. Например, история медицины Линейной или нечто в таком духе.
— Ну, это хотя бы менее палевно, — сказала Даналия и кивнула Фрицу. — Ладно, разберёмся по ходу дела.
Тот, отойдя в сторону, махнул нам, и мы последовали его примеру. Затем Александр, размахнувшись, бросил камень прямо в стекло — осколками зазвенела округа.
Мы выждали несколько минут после завершения стеклопада — тишина сохранилась как внутри больницы, так и на прилегающей территории. Ничего, что напомнило бы сигнал тревоги, не прозвучало.
— Ладно, — шагнув навстречу глядящей из вестибюля темноте, сказал я, — можем идти.
Взяв у Евы фонарик, я посветил по сторонам — радиус у луча был небольшим, но рассмотреть окружение немного удалось. Интерьер полностью соответствовал статусу: обшарпанные стены, грязный пол, инвалидные кресла и тележки для перевозки тел. Напротив входа находилась стойка регистратуры, по правую руку — лестницы с лифтом, а по левую — переход в отделение интенсивной терапии, заброшенное ещё при работе больницы из-за недостатка финансирования.
— Ну, есть идеи? — также светя вокруг, спросила Анера. — Направо — стационар, процедурная и столовая. Налево — реанимация и морг.
— Морг, — мрачно повторил я, — а какова вероятность, что там могли остаться тела?
— Надеюсь, что ты прикалываешься, — с усталым вздохом Фриц поправил очки. — Никто в здравом уме не станет оставлять трупы: как минимум, это неэтично и способствуют распространению болезней, как максимум — тела прежде персонала перевезли в другую больницу. Так что маловероятно, что мы обнаружим там кого-то, кто при жизни обладал высшей нервной системой.
— Насколько понимаю, ты про людей, — хмыкнул я. — Скажи, а бывают призраки мышей и крыс? В особенности, агрессивные?
— Всякое возможно, — Александр пожал плечами.
— Чем больше вы здесь болтаете, тем позднее нам возвращаться домой, — захныкала Ева.
— Ты же сама предложила нам сюда заглянуть, — напомнила Даналия.
— Ну да, — подтвердила Ромейне огорчённо, — но я за безопасные приключения, которые не закончатся встречей с каким-нибудь маньяком в лесу.
Подумав немного, я согласился:
— Справедливо. Но чем скорее мы избавимся от Реверсона, тем быстрее наше пребывание в Линейной сделается безопасным.
— Да идёмте уже, — проворчала Анера и первой решительно двинулась в сторону отделения интенсивной терапии.
Двери его также оказались закрыты на замок. Фриц снова хотел попытаться сбить его камнем, но я, подобрав с пола кусок арматуры, остановил его:
— Дай я попробую: один чёрт в случае чего придётся обороняться, а то ещё повесят на крюк, — только я наклонился осмотреть замок, как он сам по себе щёлкнул и слетел. — Осторожнее. Похоже, нас приглашают внутрь, а такое, как правило, не к добру.
Двери распахнулись, и в нос ударил затхлый запах. Послышался нарастающий скрип колёс: из темноты показалось инвалидное кресло. На его ручках болтались лопнувшие ремни. Едва я отскочил в сторону, как кресло врезалось в стену и перевернулось. Я удобнее перехватил арматуру, готовый использовать её в качестве оружия, если понадобится.
— Во всём есть хорошие и плохие стороны, — мрачно проговорил я. — Если силы, обитающие в этом месте, швыряются против нас предметами, значит, по крайней мере, у них нет ружей.
— А если у них появятся ружья? — поинтересовалась Ева.
— Смотрим в оба, ищем укрытия и пригибаемся по моей команде, — сказал я.
— Карты не осталось, так что, похоже, придётся разделиться, — меж тем посмотрев на опустевшую доску, на которой когда-то висел план эвакуации, предложил Фриц. — Думаю, разделиться. И, чтобы минимально отвлекаться на разговоры, — сказал он, поправляя очки, — мы с Евой пойдём в морг, а Дана и Элиот — в процедурную. Заодно, кстати, загляните в операционные — их здесь, если я правильно помню, штуки три. Через полчаса встречаемся здесь. Если что-то найдёте — свистите, если что-то произойдёт — кричите.
Даналия хотела возмутиться, но Ева и Фриц уже ретировались, и мы остались вдвоём.
— Ну классно, — проворчала она и скрестила руки на груди. — И что, мало того, что мы разделились как придурки из ужастиков, так ещё и мобильник [совсем] не ловит. И раций нет. Отвратительно.
— Полагаешь, останься мы все вместе, то смогли бы одолеть немёртвого всей гурьбой? — я покачал головой. — Впрочем, это не отменяет того, что и разделяться было отвратительной идеей. Без средств связи — и оружия, точно — мы лёгкая мишень.
Проводка во многих местах была вырвана с корнем, а под окнами виднелись контуры, оставленные ныне снятыми батареями. При этом в некоторых помещениях интерьер странным образом сохранился весьма целым. Так, например, мы заглянули в столовую. Столы с перевёрнутыми стульями были сдвинуты в дальний угол, а полки буфета — накрыты ветошью. Чуть дальше, за пыльным оконцем, находилась утонувшая в пыли кухня.
— Мародёры сюда больше не ходят, да? — поинтересовался я как бы невзначай. Очевидно, что в больнице ещё остались вещи, которыми могли бы поживиться скупщики металлолома.
— Да уж давно, — вполголоса подтвердила Даналия, — невнимательными сильно были. Вот, погляди, — она опустила луч фонарика на пол, и я увидел, что местами доски глубоко просидали, — провалиться можно. Наш вес пока удерживают, но если прихватим чего лишнего, придётся искать выход из подвала.
— Всё равно звучит не особо приятно. Однако... это место потенциально выглядит как то, где бы я провёл съёмку.
— Ты уже это делал. В прошлом году. И в позапрошлом.
— И поза-поза-позапрошлом?
— А как же, — Анера ухмыльнулась.
Вдруг впереди послышались хлюпанье и треск. Замерев, я вслушался и инстинктивно выставил руку перед Даналией, тем самым преграждая путь.
— Думаешь, немёртвый? — вполголоса поинтересовалась она. В ответ я лишь повёл плечом. — Больше похоже на то, что кто-то жрёт.
— Боюсь представить, что именно можно жрать с таким звуком.
— Хм... Куриные крылышки? — очевидно, говорила Анера лишь для того, чтобы расслабиться. Я решил её поддержать:
— Я бы ставил на холодец. И то, и другое звучит крайне мерзко.
— Тебе не нравится холодец?
— Я даже не уверен, что знаю, что это такое. Видел только в меню «Канкана», но описанию мне не понравилось, — признался я и только потом подумал о том, что для Элиота и местных жителей это блюдо могло быть совершенно нормальным и даже любимым.
— Напомни, чтобы на Новый год я отложила тебе домашнего в контейнер, — сказала Даналия затем. — Попробуешь хоть.
— Хорошо, — мы меж тем продолжали продвигаться дальше, и тот звук становился громче. — В иных обстоятельствах я бы предпочёл пройти мимо, но сейчас вариантов особо нет. Иди за остальными, а я на разведку.
Даналия, поначалу возмутившись, всё-таки прислушалась ко мне и отправилась на поиски Фрица и Евы. В тот момент я только порадовался, что она не вспомнила о предложении Александра кричать в случае необходимости.
Меж тем я продолжил идти на звук. Его источником оказалась, судя по сохранившейся табличке, процедурная. Я по-прежнему держал в руках арматуру и старался производить как можно меньше шума. Больше всего мне не хватало сейчас двух коротких мечей, которыми я обычно сражался, или револьвера.
Осторожно подойдя к дверям, я упёрся ладонью в одну из них и надавил. Та со скрипом поддалась. Моему взору открылось тёмное помещение средних размеров с разбитыми напольными плитками и голыми стенами.
Стоило мне переступить порог, как в центре комнаты замерцал полупрозрачный силуэт. Это был высокий мужчина в смирительной рубашке, стоящий чуть сутулясь. Казалось, что его призрачное тело состоит из белого шума. Когда он повернул ко мне голову, его лицо стало видно отчётливее, и я без труда узнал Реверсона.
От немёртвого потянуло холодом. Держась на расстоянии, я взмахнул арматурой, очертив полукруг в воздухе, но не похоже, что это впечатлило моего противника. Аверс Реверсон лишь коротко качнул головой и двинулся прямо на меня. В мерцающих руках появилась цепь с гирями на концах, а текущее лицо исказилось гневом. Неестественно длинные пальцы, выглянув из развязанных рукавов смирительной рубашки, протянулись ко мне.
— Лучше тебе не приближаться, — сухо сказал я. — Я, знаешь лишь, готов драться.
— Твоё бахвальство тебе не поможет, — Реверсон сделал быстрый замах цепью. Он ударил по арматуре, и ту выбило у меня из рук. В прежние времена мне бы не составило труда отбить этот удар, но не сейчас. Призрак перебросил цепь через мою шею и стремительно притянул к себе.
— Ещё один выходец иномирья, — сильнее натянув кольца, процедил Реверсон, и монструозная улыбка вспорола его рот. Я, напрягая все силы, вцепился в цепь, но та не поддавалась. — Неужели ты думал, что мы не поймём, кто ты на самом деле?..
— Элиот! — позвал меня Фриц и осветил помещение лучом фонарика. Из-за его плеч выглянули Даналия и Ева.
Аверс Реверсон тотчас исчез. Процедурная предстала перед моими друзьями пустой, а я, всё ещё сжимая ставшую невидимой цепь, привалился к стене. Прошло несколько секунд, прежде чем незримые звенья рассыпались и у меня вновь получилось нормально дышать.
— Реверсон... Он был здесь, — прохрипел я и поднялся на ноги. — Однако исчез, стоило вам появиться.
— В смысле? — спросила Ромейне. — Он и правда немёртвый?
— Либо умеет мгновенно телепортироваться, но такие умения на этой планете, кажется, неизвестны, — с кривой ухмылкой ответил я. — Больше не разделяемся. Попробуем посмотреть, вдруг здесь найдется что интересное.
Однако дальнейший осмотр ничего не дал. Мы прошлись по операционной, после чего посетили палаты пациентов и кабинет главного врача, однако нигде не сохранилось никаких предметов или записей, что хоть как-то бы указывали на связь с Реверсоном.
Готовые к новой встрече с немёртвым, мы двигались осторожно и тихо, но погружённое в темноту здание оставалось безмолвным. В конечном счёте пришлось признать, что наша вылазка оказалась безуспешной. Мне было тяжело это осознавать, но Реверсон оказался серьёзным противником. Сейчас мои силы были уже не те, что раньше, и я не знал, как скоро смогу их восстановить.
Выйдя на свежий воздух, я достал из пачки сигарету и попытался прикурить. В зажигалке как назло стёрся кремень, и я глухо чертыхнулся. Меж тем из больницы вышла Ева, и я невесело ухмыльнулся. Чтобы отвлечься, завёл разговор:
— И ни черта немёртвые не похожи на привидений из телешоу. — Ева обескураженно склонила голову набок. — Те бесплотны и не говорят ни слова, а этот довольно общителен и чуть меня не задушил.
Вдруг пахнуло табачным дымом. Краем глаза я заметил, что сигарета, которую я так и держал, задымилась — хотя вспомнить само прикуривание мне не удалось, я не стал терять момент и затянулся, после чего закашлялся.
— В такие моменты я начинаю припоминать, почему мы расстались, — сердито проговорила Ева. — Тебе совершенно плевать не только на своё здоровье, но и на окружающих.
— И правда. Очевидно, расставание с тобой должно было стать лучшим днём в моей жизни, который крайне глупо было бы полировать никотином, — устало произнёс я. — Ромейне, сделай милость: не выноси мозг.
— Ага, — Ева фыркнула и демонстративно отошла от меня.
В иных бы обстоятельствах я бы себя так не повёл, однако утомление и напряжение сделали своё дело. Вновь закашлявшись, я убрал ото рта сигарету и посмотрел на фильтр, впитавший желтоватые пятна мокроты.
— А ведь и правда, парень, почему ты не бросил?.. — спросил я так, будто Элиот мог мне ответить, но увы. Тело со всеми его привычками, некоторыми весьма избыточными, принадлежало одному мне.
2.5. Стагетский почитатель
Следующее утро началось с нового приступа болезни. Усталость и нагрузки, которым подвёргся организм, сыграли свою роль, и Федра снова напомнила о себе. Несколько раз я просыпался от того, что не получалось дышать, медовый секрет забивал лёгкие и разливался во рту. Болели мышцы, тянущей болью ломило всё тело.
Сославшись на дурное самочувствие, тогда я отпросился с работы. Затем, приняв лекарства и придя в себя, я наскоро позавтракал и проводил Анастази на занятия, которые она посещала, готовясь к осеннему триместру в училище. Мне не хотелось оставлять сестру одну, пока по городу бродит призрачный убийца.
Вспоминая случившееся накануне, я понимал, что и сам, возможно, немногое смогу противопоставить Аверсу при новой встрече. Перенесённое поражение отзывалось внутри тяжёлым эхом, и теперь, чтобы выжить и победить в следующий раз, предстояло использовать всю возможную осторожность, изобретательность и смекалку. Я владел лишь крупицами прежних навыков, и каждый сохранившийся из них был на вес золота.
Вернувшись домой, я собирался изучить утренние новости за компьютером и попытаться найти ещё полезную информацию, однако был прерван в самом начале.
— Реверсон не потерял хватку, — Лияндиг материализовался на стуле перед рабочим столом и цокнул языком. Я вздрогнул от неожиданности. — Так и будешь дёргаться при каждом моём появлении? Настоятельно рекомендую привыкнуть — я не люблю двери.
— Это я уже понял, — бросил я.
— Итак, как я и думал, Аверс знал, что ты придёшь. К счастью, в том месте он не обладает большим могуществом, и потому ретировался, как только подоспели твои друзья, и он оказался в меньшинстве. Хотя, признаться, я и не знаю, как бы вы могли с ним справиться.
— Как ты узнал о том, что случилось?
— У меня есть инструменты, позволяющие наблюдать за тем, что происходит на больших расстояниях.
— Понятно. Возможно, с твоей стороны было бы неплохо наконец объяснить, кто он такой и чего добивается.
— Всего лишь беглец, тоскующий по утерянной возлюбленной, которая ему даже не принадлежала, — неопределённо ответил Лияндиг. — Некоторые люди здесь отворяют свой рассудок ветрам, что дуют со стороны Карпеи. Реверсон именно таков, и видения о чужой жизни, что захватили его, свели его с ума.
— О чьей жизни? — напряжённо спросил я.
— Не имеет значения. Так или иначе, ты стал ему преградой, когда забрал фату, и теперь он готов сражаться с тобой. Ты должен знать, что его природа отличается от тех, кого здесь называют немёртвыми. Он способен разговаривать с живыми людьми, в то время как обычные призраки молчаливы, и воздействует на окружающий мир при помощи психокинеза.
— Психокинез? — переспросил я с видом человека, который впервые слышит о магии. Доверия Лияндиг у меня всё ещё не вызывал, и показывать ему своё знание виделось мне рискованным. — Что это?
— Психокинез, — спокойно повторил Лияндиг, — это способность, позволяющая человеку силой мысли воздействовать на реальность. Этот дар врождённый, но тренировки позволяют развить его и добиться большего мастерства. Пирокинетики призывают огонь, электрокинетики управляют электричеством, гидрокинетики — водой. Гипнокинетики подчиняют рассудок, насылая видения и обладая способностью внушить человеку те желания, которых он прежде не имел. Некрокинетики подчиняют немёртвых. Витакинетики управляют телесными жидкостями, кровью и потом, водой, из которой состоит человек — а значит, и самой жизнью. Протокинетики — самый редкий и опасный дар — владеют могуществом Пустоты, установив с ней контакт. Они способны создавать предметы из ничего и воздействовать на саму реальность.
— Значит, человек способен овладеть только... чем-то одним? — обескураженно спросил я. Несомненно, и на моей родине у отдельного индивида могли находиться склонности и таланты к определённым способностям, но это вовсе не значило, что магия ограничится одной из элементальных стихий.
— Порой встречаются уникумы, которым подвластны все разновидности психокинеза.
— Понятно. Если ты утверждаешь, что я карпеец, то психокинез должен быть и у меня, — подытожил я, — но какая из разновидностей?
— Этого не узнать, покуда дар молчит. Однако дебют случится, когда ты почувствуешь энергетический поток и реализуешь свой потенциал, а каким он будет — нам ещё только предстоит узнать.
— Пусть так. Впрочем, времени ждать дебюта у меня нет — Реверсон всё ещё на свободе и ходит где-то неподалёку.
— Поэтому я здесь. К слову, от твоей помощи я бы не отказался.
— Я в деле.
Затем Лияндиг одномоментно стал более серьёзным.
— Тогда слушай меня внимательно: разузнай, где окопался Реверсон. Хотя его природа отличается от призрака, он по-прежнему может быть уничтожен так же, как и они. При необходимости сделать это могу я сам, однако сперва нужно выяснить, где он находится. Самому мне это неизвестно.
— Значит, ты не всезнающ.
— К сожалению, — и впрямь с лёгким сожалением подтвердил Лияндиг. — Выяснить местоположение Реверсона предстоит тебе, а там либо я помогу тебе, либо ты справишься сам.
Вдруг зазвонил звонок. Выглянув в глазок, я увидел Фрица... и свою спасительницу, Антонину Кеймере. Найдя это неожиданным и потому тревожным, я оглянулся на кресло — Лияндига там больше не было. Тогда я открыл дверь.
Не успел я поздороваться, как Фриц протянул мне лист, и мы пошли в гостиную. Когда мы сели на диван, Кеймере перевернула титульный лист и показала первую страницу. На ней изображался крест с четырьмя равными сторонами, оплетённый змеями.
— Видел его раньше? — спросила Антонина, и я помотал головой. — Мы тоже, а он, как оказалось, давно фигурирует в истории города. Всё правильно, господин Фриц?
В тот момент я ненароком отметил сюрреалистичность ситуации, ведь Александр действительно преподавал у Анастази и Антонины. До чего же бессердечна субординация.
— Почти, — подтвердил Фриц. — Сохранились лишь некоторые снимки архитектурного фонда Линейной — застройка вековой давности, так что сильно не удивляйся, если чего не узнаешь. Некоторые сканы подписаны. Вот, например, фотография Синекамского Храма до затопления — на портале, как видишь, вырезано слово. Карпея. Что это — неизвестно, но вот крест раньше часто использовался при строительстве. Например, в качестве декора. — Для наглядности Фриц указал на несколько фото, на которых были изображены громоотводы, барельефы, картуши. — Эта Карпея как-то связана с легендой о Пустоте.
— Либо это что-то другое, — пробормотал я, вспомнив слова Лияндига.
— Антонина перевела документы, которые вы с Даной нашли, — сообщил Фриц. — Там есть кое-что насчёт этого Реверсона.
— Эта история начинается во времена, когда Балтия была частью России, а в горной крепости базировался полк императорской армии, — со знанием заговорила Кеймере. — В его рядах служил солдат по имени Аверс Реверсон, который вступил в армию во время войны и быстро дослужился до капитана. Про Реверсона было мало что известно, он считался чужеземцем из далёких земель. Ваш прадед пытался навести о нём справки, но тот будто явился из ниоткуда, а его документы оказались поддельными.
— Словно пришёл из другого мира, — сказал я, и Антонина кивнула.
— Реверсон отличился храбростью в обороне Стагетского замка и участвовал во многих сражениях, однако его же преследовали странные видения, о которых он говорил сослуживцам, — продолжила она так, будто готовила доклад. — О невесте, которую любил и которую потерял в битве с таинственным чужаком. Поскольку никакой невесты у него не было, Реверсона стали считать... поехавшим, но ещё безобидным. Часто его видели в задумчивости гуляющим возле Синекамского озера. Ваш прадед пишет, что на встречах сослуживцев Реверсон становился всё более мрачным и много говорил, что вернёт свою невесту из царства смерти. Также он стал интересоваться древним культом Пустоты и задавать о нём вопросы. Тогда, в общем, и начались первые убийства.
— Скорее всего, места, в которых в свой последний год бывал Реверсон, памятны для него. Где-то там мы можем найти связанные с ним предметы, что помогли бы его упокоить, — предположил Александр.
— Значит, озеро, лесопилка, руины крепости... — я присвистнул. — Полагаю, что все эти места идеально подходят для того, чтобы там меня убили. И надо осмотреть их в краткий срок, чтобы больше никто не пострадал от руки Реверсона.
— Объехать на машине? — предложил Фриц, продемонстрировав связку ключей. — Хотя... есть риск, что мы его спугнём, если начнём не с той локации, и он успеет сбежать.
— Мы можем разделиться, если воспользуемся моей машиной, — робко предложила Антонина. — Я могу вместе с кем-то съездить, скажем, в Стагет, а другие проверят лесопилку или озеро там. Правда, это значит, тогда я прогуляю пару...
Фриц вздохнул и поправил на переносице очки.
— Да отмажу я тебя, Кеймере, — сказал он устало, — и автомат поставлю, заслужила.
— Ну, тогда я к вашим услугам, господа.
— Здорово, — поддержал я. — Тогда я с тобой, попробуем посмотреть на Стагет. Если Аверс нёс службу в тамошнем гарнизоне, возможно, есть шансы застать его там.
Так и поступили. Машина с Кеймере и мной отправилась к крепости в горах, с Фрицем и Евой — к лесопилке, а затем на озеро. Даналия присоединиться к нам не смогла, потому как работала.
Антонина заняла место водителя, я устроился рядом, и белый фургон, который принадлежал Кеймере, тронулся с места. За окном пронеслись частные коттеджи и многоквартирные дома Линейной, и город остался позади. Вскоре начался подъём в гору.
Фургон неторопливо поднимался по серпантину — до уха то и дело доносились звуки камней, что срывались с дороги и падали прямиком в пропасть. Из окон были видны лишь каменная стена по правую руку да бесконечное множество шапок хвойного леса, издалека кажущееся морем. Несмотря на то, что в походах мне приходилось повидать немало, я рефлекторно сжал ручки кресла, вжавшись в его спинку, и прикрыл глаза. Дыхание сбилось, но в тот момент даже это показалось мне чем-то, что сможет меня отвлечь от высоты.
— Ты чего? — я почувствовал на себе взгляд Антонины.
— Мы находимся там, где человек физически находиться не должен.
— Ты что, никогда не летал на самолёте?
— Я никогда и на подводной лодке не был, — сказал я и всё-таки открыл глаза, — но это не мешает мне осознавать, что только настоящий глупец воспользуется тем или другим.
— Ты весьма категоричен.
— Как угодно, только, пожалуйста, смотри на дорогу, — потребовал я.
Антонина, вздохнув, устремила свой взор на серпантин. Я же старался как не смотреть в окно, так и не двигаться лишний раз, хотя и понимал, что едва ли это повлияло бы на фургон.
Ребёнком я часто лазал в развалинах заброшенной сторожевой башни, что высилась в лесу неподалёку от родительского поместья. В ней насчитывалось всего пять этажей, но мне тогда казалось, что она доходит почти до самого неба. Её стропила были наполовину сгнившими, а ступени зияли провалами и трещинами, и однажды я чуть не свалился с высоты последнего этажа. В последний момент мне удалось ухватиться за торчащую балку и повиснуть, раскачиваясь над уходящей в темноту лестничной шахтой.
Я висел, чувствуя, как мои руки слабеют и готовы сорваться, обливался холодным потом и молился всем богам и богиням, чьи имена знал, чтобы мне получилось выбраться наверх. В какой-то момент сил неожиданно прибавилось, и, напрягая все мышцы, я поднялся и вывалился на холодный пол.
Ничего этого я не стал говорить Антонине, лишь смотрел, как приближаются стены и башни Стагетского замка. Это была массивная крепость, построенная несколько веков назад. Её каменные укрепления поднимались на горном склоне, нависая над окрестной долиной. Ни в одном из окон не горел свет, заброшенный замок был погружён в темноту.
Широкие ворота были распахнуты, и мы въехали во внутренний двор. Вокруг простирались стройные ряды солдатских могил, над которыми были установлены не горящие ныне фонари. Существовала традиция зажигать их раз в год, зимой, в день падения крепости. Многие жители Линейной были потомками служивших в Стагете солдат, и вот уже несколько поколений они занимались поддержанием этой традиции. Прадед Элиота и Анастази Лайнов также участвовал в обороне замка, и несколько раз зажигать фонари в Стагете доводилось и Элиоту.
Антонина остановила машину, и мы выбрались наружу. Строения крепости нависали над нами, башни упирались в тёмное небо. Вокруг царила полная тишина, слышался лишь скрип наших ботинок по старой брусчатке.
— Нужно осмотреться, — решил я. — Пройтись по казармам и главному зданию. Может быть, остались какие-то предметы от того времени, что Реверсон нёс здесь службу.
Мы с Антониной разделились и двинулись проверять окрестности, однако не успели продвинуться далеко. Прошло всего пара минут, и мерцающая фигура показалась из-за угла одного из строений. Приблизившись, она обрела чёткие очертания и человеческий облик, и я узнал Аверса Реверсона. В руках он держал обнажённый клинок, длинную и чуть изогнутую кавалерийскую саблю.
— Крайне неосмотрительно с твоей стороны заявиться сюда, — прорычал он. — Слабоумие и отвага хороши только в романах. Что ж, зато я покончу с тобой быстро.
— Может быть, сперва попробуем поговорить? — откликнулся я, надеясь потянуть время. — Быть может, у нас получится договориться.
Остриё сабли обрисовало в воздухе сверкающий полукруг.
— Ты стоишь у меня на пути, и лишь твоя смерть сделает мою дорогу домой прямой.
— Это ведь Пустоту ты пытался призвать, когда находился в больнице? — спросил я. — Но она не принесла тебе того, что ты ищешь. Только лишь иссушила тебя и стала причиной твоей гибели.
— Может быть, на этот раз мне улыбнется удача, — он устремился в атаку.
Я попятился, пока Аверс наступал на меня, делая быстрые взмахи клинком. Однако он не успел пройти и нескольких шагов, как вдруг сдавленно вскрикнул и тяжело повалился на землю. За его спиной показалась Антонина, держащая в руках кирпич. Именно его удар и пришёлся Реверсону по затылку. Кеймере наклонилась и вырвала из руки немёртвого саблю, после чего бросила её мне.
Вытянув руку, я поймал клинок за рукоять, и тут же Аверс резким движением поднялся на ноги и схватил Антонину за горло. Немёртвый приподнял Кеймере над землей и принялся душить, из её горла вырвался хрип. Я немедленно бросился девушке на помощь, сделав колющий выпад саблей. Реверсон отступил, выпустив Антонину на волю, и та оказалась рядом со мной, тяжело дыша.
— Ты как Дева озера, вручила мне Экскалибур, — хмыкнул я.
— Смотри не урони, — ответила она и попыталась ухмыльнуться.
Реверсон тем временем двинулся к нам. В его руке возникла сабля, во всём подобная той, которую Антонина только что передала мне. Не оставалось сомнений, он воспользовался магией первоэлементов, которую здесь называли протокинезом.
Я принял оборонительную позицию, поймав на лезвии клинка свет автомобильных фар. На то, чтобы выровнять дыхание и сосредоточиться, ушло несколько секунд. Все уроки фехтования, полученные мной при королевском дворе, и все дуэли, в которых я участвовал, разом пронеслись в моей голове.
Реверсон быстро преодолел разделяющую нас дистанцию и атаковал. Рубящим ударом наискосок он нацелился мне в голову. Я немедленно парировал, приняв удар на чашечку эфеса, и отступил, пока мой противник сделал новый выпад. Теперь он был намечен в плечо, и мне пришлось сделать усилие, чтобы вовремя отклонить вражеский клинок.
Раньше меня можно было назвать мастером фехтования, однако тело, в котором я сейчас находился, не обладало наработанной мной в прошлых сражениях мышечной памятью. Необходимые навыки отсутствовали. Хотя знания и умения оставались при мне, применить их стало значительно сложнее. Противник превосходил меня в скорости и мышечной силе, и был значительно более ловким.
Мне пришлось отступать и защищаться, чтобы уцелеть. Аверс напирал, делая один выпад за другим, и сабля в его руках с глухим свистом рассекала воздух. Я берёг силы и дыхание, старался экономить каждое движение, чтобы раньше времени не устать. Я хорошо понимал, что преимущество за моим врагом, и потому мне следовало быть настолько осторожным и внимательным, насколько это возможно.
Мы кружились по вытоптанному сотнями солдатских сапог двору крепости, и Реверсон с каждым разом пытался меня достать. Я уворачивался или сбивал к земле его клинок, и пока ни разу не был ранен, однако по вискам и спине катился пот, а сердце колотилось всё быстрее. Пару раз сделалось трудно дышать.
В какой-то момент Аверс наметил быстрый укол прямо мне в сердце, однако я уже ждал этого. Я отбросил его саблю и немедленно провёл собственный выпад, поражая Реверсона в грудь. Однако тело немёртвого замерцало, и мой клинок прошёл сквозь него, не причинив противнику никакого вреда. Реверсон глухо и торжествующе рассмеялся.
— Ты не справишься со мной, — заявил он.
Вместо ответа я рванулся вперёд, сделав быстрое движение кистью. Мне удалось выбить саблю из рук Реверсона, и та отлетела на несколько метров назад. Тут же Антонина шагнула вперёд, наступила ботинком на лезвие клинка Аверса и пинком ноги отбросила саблю в сторону. Та, зазвенев, скрылась между камней.
— Думаю, на этом можно прерваться, — послышался сухой голос. Обернувшись, я увидел Лияндига, который совершенно неожиданно выступил из тьмы. На нём было всё тоже черное пальто, а чёрные глаза пристально смотрели на моего противника. — Я пришёл, чтобы закончить ваш бой.
— Не ожидал увидеть тебя вновь, patrejn, — странным голосом произнёс Реверсон и наклонил голову. — Для меня честь сражаться против тебя.
— Досадно, что такое для тебя честь, — покровительственным тоном отозвался Лияндиг. — Впрочем, не думай, что нам выпадет скрестить клинки. Продолжения поединка не будет. Ты разочаровал меня, Аверс.
Пришелец из иного мира оглушительно щёлкнул пальцами, и фигура Реверсона моментально утратила чёткие очертания и растеклась туманом. Прошло несколько секунд, и уже ничего не напоминало о нашем противнике. Повисла напряжённая тишина.
— Не ожидала ещё тебя увидеть, — наконец произнесла Антонина.
— Я же говорил, это вопрос времени, — загадочным тоном ответил Лияндиг и, развернувшись ко мне, продолжил: — Что ж, с некоторой помощью ты сумел справиться с опасностью, что тебе угрожала. Теперь ничто не помешает твоему отбытию. Можешь не беспокоиться, Реверсон не вернётся. Я отправил его весьма далеко.
— Вы поразительно похожи, — отдышавшись, отметил я. — Это твой сын? То, как он тебя назвал, созвучно с papa.
— Zoic, в каком-то плане я ему отец, patrejn. Однако не уверен, что к некоторым историям ты ныне готов — быть может, однажды я тебе расскажу, как так вышло, что в обоих мирах ты можешь встретить людей, похожих друг на друга. Но не сейчас.
— Я заинтригован, — а вместе с тем ко мне вернулась странная надежда, что Инанна может быть здесь или неподалёку. Тогда же, впрочем, я впервые допустил мысль, что она может быть в Карпее. Если между двумя мирами существовал мост, возможно я ощутил отзвуки её присутствия, доносившиеся с другой стороны. Реверсон мог что-то знать о ней, а он был явно связан с Карпеей.
Мне хотелось задать Лияндигу ещё много вопросов, однако стоило мне на секунду отвести взгляд, как я заметил, что тот исчез. Мы с Антониной остались в одиночестве посреди внутреннего двора Стагетского замка.
— Вы уже встречались раньше? — спросил я её.
— Можно и так сказать, — уклончиво ответила Кеймере, — он мне хороший друг.
— Этот человек явно не выглядит как тот, кого хоть однажды можно назвать другом. Впрочем, сам я с ним столкнулся лишь недавно. Он показался мне довольно занятным типом, хотя и малость болтливым.
— Лияндиг хороший, — произнесла Антонина, — если... если не обижать его детей. Не таких, видимо, как Реверсон, — она предупредила мой вопрос, — а настоящих.
Сказано последнее было таким тоном, что мне не захотелось продолжать разговор. Я не стал задумываться, откуда Антонина знает Лияндига. Больше всего меня сейчас занимала Инанна. Нам удалось одолеть Аверса, однако пока я ни на шаг не приблизился к своей цели. Единственная ниточка ускользнула и расспросить немёртвого не удалось — Лияндиг вмешался слишком рано.
Теперь мне предстояло продолжить свои поиски. Я был готов использовать для этого интернет и любые другие подручные средства, и если мне не удастся найти жену в этом городе, я стану искать её за его пределами. Так или иначе, я был снова жив, твёрдо стоял на ногах и вырвался из тьмы междумирья. Прежнее упорство снова горело во мне, наполняя решимостью.
Однажды настанет день, и я снова обниму Инанну, а наши губы встретятся в поцелуе.
— Думаю, пора возвращаться в город, — негромко сказал я, и мы с Антониной направились к её машине. — Теперь Реверсон больше не побеспокоит горожан. Стоит сообщить об этом нашим друзьям.
3.1. Его история ужасов
Мне снилось, что я бреду бесконечной равниной, погружённой в темноту. Бесчисленные мёртвые тела попадались мне на пути. Опалённые огнем, пронзённые стрелами, разрубленные клинками, облачённые в старомодные доспехи, кольчуги и латы, и в военную форму неизвестных армий. Я смотрел на убитых, вглядываясь в бледные неподвижные лица. Меня преследовало чувство, что я виновен в гибели всех этих людей.
Оружие валялось здесь и там. Затупившиеся мечи, сломанные сабли, обронённые пистолеты и ружья, и стальные посохи, способные извергать пламя или бить электрическим током.
На мне была изношенная чёрная униформа без знаков различий, а в руках — два коротких меча. С их лезвий крупными каплями срывалась кровь, увлажняя иссохшуюся землю. Я не помнил, сколько времени брёл пустынной равниной, покрытой телами погибших солдат, однако затем впереди неожиданно возник огромный город, пылающий пламенем. Его величественные дворцы, сложенные из белого мрамора и украшенные статуями, и высокие башни, увенчанные шпилями, горели в огне.
Секундой позже я оказался посреди широкого проспекта. Прямо напротив тёмным строем напирали вражеские солдаты, закованные в доспехи. Блестели наконечники копий, колебались в руках обнажённые мечи, оказались выставлены вперёд стальные посохи, заканчивавшиеся чёрными жерлами, как у ружей. Оружие испустило сгустки огня. Я даже не шелохнулся. Сияющий золотистым светом барьер сформировался в воздухе в нескольких шагах передо мной и поглотил энергию плазменных выстрелов.
Когда несколько мгновений спустя он исчез, я бросился в бой, занося для ударов мечи. Сталь столкнулась со сталью, загремело оружие. Затем окружающий пейзаж снова сменился. Теперь вокруг раскинулся лес, озарённый отсветами пожара. Слышались треск огня и отдалённые крики. Я держал на руках Иннану, чьи чёрные волосы закрывали лицо. Отчаяние подступало к горлу, захлёстывало и грозило сбить с ног, но я упрямо продвигался вперёд. Больше всего на свете мне хотелось услышать, как из её груди вырвется хотя бы один вдох.
Однако Инанна исчезла. Прямо на моих руках она рассыпалась прахом, и тот разнёсся по ветру. Сам я оказался в одиночестве, в беспросветной темноте, заходясь в разрывающем горло крике.
Собственно, так я и проснулся от своего же крика — в холодном поту, с быстро колотящимся сердцем и дрожащими руками.
— Эй, что случилось? — в дверном проёме показался Кеплер. — Чёрт, я уж думал, ты помирать тут собрался.
— Не дождёшься, — угрюмо отозвался я и скинул с себя одеяло. — Погоди, я думал, ты уже уехал.
— Киран задержали на таможне, дескать, камер у неё при себе многовато — уж не шпионка ли она часом, — рассказал Кеплер и махнул рукой. — Но пусть думают, что шпионка: это звучит круче, чем коллекционерка... Короче, раз всё норм, тащи зад на кухню. Сейчас чайник поставлю.
Это был по-настоящему давний друг Элиота — Марион Кеплер, с которым они подружились ещё в раннем детстве. Его семья была родом из Церупилса, ещё одного балтийского города, но когда родители развелись, отец остался в Синекаме дальше заведовать краеведческим музеем, а мать перевезла детей в Ландо. Со старшей сестрой Мариона, Санктштейн или Сати, как её звали друзья, Элиот не особо общался, а вот с Марионом они частенько гостили друг у друга и периодически созванивались.
Именно сюда я отправился вскоре после того, как закончилась история с Реверсоном. У Анастази как раз завершились занятия, и я отвёз её во Взморье — так назывался здешний курортный город близ моря. Сам же я взял отпуск и заскочил к Кеплеру, решив, что пора посмотреть мир, в который я попал.
Кеплер относил себя к коллекционерам трагедий. Так здесь назывались люди, собирающие информацию о произошедших в мире несчастьях — и нередко сопряжённых с какой-либо тайной или секретностью. Сейчас на повестке стояло расследование, связанное с ныне заброшенной гостиницей «Судрабстолл». Согласно плану Мариону, по итогу проделанной работы на руках у группы, к которой он принадлежит, должен появиться документальный фильм.
Когда я вышел на кухню, Кеплер сидел за газетой и с лупой рассматривал фотографии, которые мы прошлым вечером добыли в местном архиве. На них было запечатлено строящееся здание: вот строители в касках, а вот — только котлован, на месте которого уже на следующей фотографии есть фундамент.
— Кстати, забыл предупредить: с Киран будет её подруга. Ничего так тянка, из блогерш, — заговорил Марион, попутно раскладывая снимки в хронологическом порядке. — Зуб даю, ты на неё залипнешь.
— Прямо как ты на «Судрабстолл»? — я кривовато ухмыльнулся.
— Вот тут не надо: моя любовь к «Судрабстолл» чиста и невинна, и связана, в первую очередь, с интересом к истории, — он фыркнул. — Вот увидишь, чел, эта гостишка ещё нас всех переживёт, и даже лет через дцать ей будут восхищаться.
— Страсть к старым зданиям можно назвать геронтофилией?
— Ой, да завали, любитель двумерных тян, — Кеплер рассмеялся и посмотрел на наручные часы. — Вот чёрт, пора выезжать! Ты со мной?
— Что, за своей гостишкой забыл о трёхмерных тян? — я хохотнул, засыпая в чашку кофе. — Нет, я ещё глаза не продрал — встречай сам.
— Тогда скоро будем, — последнее Кеплер сказал, закрывая дверь: — Если не сложно, пробей по поисковику, по каким запросам обычно ищут «Судрабстолл»: надо ж описание к видео ещё сделать.
— Ага, не вопрос.
Залив кипятка, я с чашкой двинулся к ноутбуку, что одолжил ещё у Анастази, и включил его. Тот раздражающе захрипел, а затем экран загорелся, и, дождавшись, когда установится интернет-соединение, я открыл браузер.
«Судрабстолл» — это ныне заброшенная гостиница, построенная в Каускском крае — почти на самой границе с Российской Империей. Раньше на этом месте располагалось поместье, принадлежавшее угасшему знатному роду. В двадцатые годы прошлого века его выкупил альвионский оружейник Ричард Айтверн, переехавший в Балтию, которая тогда ещё была частью России.
Ричард Айтверн построил «Судрабстолл» при содействии балтийского архитектора Амилийса Венгоса. Оружейник надеялся, что она станет центром притяжения для аристократов, банкиров, промышленников и разного рода знаменитостей со всего материка.
В моём родном мире тоже существовал дом Айтвернов, и эта странность бросилась мне в глаза.
— Айтверн... Вот уж не думал, что вас и сюда занесёт, — проворчал я и в соседнем окне открыл блокнот, набивая слова для поисковика: заброшенная гостиница, каускский край, айтверн и так далее.
Покончив с техническим заданием, я от скуки перешёл в раздел с картинками. Судя по фотографиям, гостиница поражала роскошным декором и могла стать действительно фешенебельным местом — однако её открытие так и не состоялось. Незадолго до него владельцы, гости и персонал таинственным образом исчезли.
Во вкладке, где я смотрел историю гостиницы, включилась оглушительно громкая реклама казино. Перейдя на неё, я закрыл кричащий видеоролик, но вновь уцепился взглядом за текст.
Вместе с Ричардом в эти краях приехал его сын Эдвин, известный как тонкий ценитель искусства, и вместе с тем популярный начинающий политик, не раз выступавший в альвионском Сенате с речами о внедрении достижений прогресса.
— Элиот, невеста меня бросила прямо у алтаря, — вдруг на кушетке материализовался Лияндиг. Его лицо исказила трагическая гримаса, а ладонь замерла у лба. Ногу он картинно вытянул. — Люци ушла к гробовщику, но прежде попыталась отравить меня, представляешь?!
— Волнуюсь за твои отношения больше, чем за свои, — усмехнулся я, отводя глаза от экрана. К тому моменту я научился спокойно реагировать на появления наставника.
— Так у тебя же нет отношений.
— В этом и шутка, — спокойно объяснил я. — Ладно, к чему весь этот спектакль, Лиян?
— В нашем мире, — он осёкся и тут же исправился, — в Карпее полно увлекательных вещей. — Я меж тем выключил ноутбук, однако гость успел заметить открытый браузер. — Интернет... Молодые карпейцы тоже им... балуются.
— Это удобно. Вся информация под рукой — нужная и не очень, — весомо подтвердил я. — Так а чего теперь? Без обид, но ты не очень похож на человека, которому интересно трепаться о технологиях.
— Zoic. Меня озаботило то, в какой ты спешке удрал из Линейной... Что напугало тебя? Считаешь, чем дальше от Синекама, тем спокойней?
Я замешкался. Разумеется, в его предположении не было ни капли истины: спокойствия в привычном значении этого слова я не искал. Мой побег продиктовали необходимость выйти на коллекционеров трагедий и надежда, что в их архивах найдётся нечто, что укажет на пребывание Инанны здесь. Впрочем, на сей счёт архивы Кеплера оказались девственно чисты, а я, в освободившиеся на время отпуска часы, правда познал прелесть двумерной эротики.
— Ты чертовски прав, дружище, — наконец ответил я, не сразу вспомнив, о чём меня спрашивали до этого. — Впрочем, скоро мне всё равно придётся вернуться.
— Придётся, — повторил за мной наставник. — Не нравится мне это слово, паче того, из твоих уст. Разве ты похож на безвольную марионетку?
— Дело не в этом. У меня работа, на которую нужно ходить. Хотя я даже не знаю, насколько это имеет смысл: у всех всё как у людей, а у меня то аверс, то реверс.
— А ты чувствуешь себя человеком? — Лияндиг склонил голову набок, но я пропустил вопрос мимо ушей. — Какие у тебя планы?
— Никаких, — во всяком случае, мысленно добавил я, из тех, что кому-либо следовало бы знать.
— Kejro, — наставник кивнул. — Но раз ты отправился в странствия, я должен тебя предупредить. Избегай гостиницы «Судрабстолл», в чьих окрестностях ты сейчас находишься. Пустота давно завладела теми землями, и никто — ни обычный человек, ни карпеец — не может находиться там долгое время, ибо Пустота вбирает в себя жизнь, порождая аномалии куда страшнее реминисценций. Если ты хочешь вновь оказаться в царстве темени и хлада, то это твой путь, в противном случае...
— Я никогда не был в Камнеграде, — фыркнул я, назвав один из самых северных городов этого мира, — или ты о чём-то другом?
Тогда я впервые подумал о том, что Лияндиг знает обо мне больше, чем говорит. Впрочем, меньше всего мне хотелось раскрывать перед ним свою подлинную суть. Наставник выглядел так, словно сказал нечто, что не предназначалось для моих ушей. Собравшись, он произнёс:
— Лишь прошу тебя не рисковать понапрасну, Элиот.
После этого Лияндиг исчез, а мне пришлось открывать форточку, чтобы проветрить. Несмотря на то, что запах субстрата не был стойким, наличие дымки меня напрягало. Как ни крути, после визита наставника в комнате сделалось немного душно.
Не прошло и получаса, как мне позвонил Кеплер и предупредил, что скоро заедет за мной вместе с гостьями. Согласно его планам, я должен был отправиться с ними в кафе. Предстоящее знакомство не сильно меня волновало — в своё время я повидал много красавиц, однако сейчас думал лишь о жене.
Когда я вышел на улицу, машина Мариона была припаркована у обочины, в то время как пассажирки дожидались меня у выхода из подъезда.
— А вот и ты! — увидев меня, воскликнул Кеплер. — Знакомьтесь, дамы, это, не побоюсь этого слова, лучший фотограф Линейной — Элиот Лайн.
Те в ответ мне улыбнулись и вопросительно посмотрели на Мариона.
— О, так, значит, это ты снимал для нас ту колокольню на озере? — уточнила шатенка, на что получила быстрый кивок.
— Это была честь для меня, — я вежливо поклонился.
Сиерра Киран оказалась молодой девушкой с русыми волосами и точёными чертами лица. У неё были светлые глаза и пухлые губы. Насколько я знал, Киран была выпускницей российской школы прогнозисток, как здесь называли провидиц, и уже несколько лет сотрудничала с балтийской группой коллекционеров трагедий, в которой состоял Кеплер.
Черты лица второй девушки выдавали смесь западной и асиатской крови, а её волосы оказались выкрашены в розовый цвет.
— Эми-Юки, — изучив меня оценивающим взглядом, назвалась блогерша. Я задумчиво посмотрел на неё, припоминая слова Кеплера о симпатии. — На «Videre» мой канал называется «ДэйлиАраи» — пишется слитно, на латинице. Уже почти миллион подписчиков. Если ты ещё не подписан...
— Понеслась реклама, — взяв Эми-Юки за плечи, вклинилась Сиерра.
— Да ничего, — я нарочито небрежно отмахнулся, — у меня дома всё равно не настолько хороший интернет, чтобы смотреть эти... блоги. Но, в любом случае, рад знакомству.
— Скрывать от нас такого красавчика — нехорошо, Мари, — покачала головой Араи.
— Он подозрительно долго зависает в душе, — усмехнулся Кеплер, — и чавкает, когда ест.
— У нас есть неплохая возможность проверить это, — безобидно улыбнулась Араи.
Минут через десять мы уже были в местном кафе. В помещении играла негромкая однообразная музыка, интерьер напомнил мне некоторые кинофильмы, которые смотрел Элиот. Красные диванчики, чёрно-белая напольная плитка и всё в таком роде.
— Ваш кофе, — сообщила мне официантка в коротком светло-розовом платье. Я кивнул и отпил горячий напиток.
— Кстати, так мы же поедем в «Судрабистал»? — заговорила Эми-Юки и с надеждой посмотрела на Кеплера. — Ну, или как он там?.. Мне просто скоро в Родополис на «Визкон», а Ник сказал, чтобы без нового материала на фестивале не появлялась.
— И чем тебе это поможет? — недоумённо поинтересовался я. — Ну, «Судрабстолл», в смысле.
— Это отличное место для нового фотосета. Мне как раз хотелось провести съёмку вне студии, в более естественной обстановке. О заброшенной гостинице ходят много легенд, и мои подписчики будут в восторге. Ты же сделаешь для меня фото?
— Почему нет, — я ухмыльнулся. — Мне как раз не помешает одна-другая знаменитость в портфолио. Как насчёт небольшой сделки? Я фотографию тебя бесплатно, ретушь делаю, а с тебя упоминания и рекламный пост? Бартер, словом.
— А что? Звучит очень даже неплохо, — Эми-Юки пересела поближе ко мне. Её духи пахли так приторно и сильно, что я чуть не чихнул. — Значит, ты поедешь с нами в «Судрабстолл»?
— Смотри, Элиот, не упусти свой шанс, — Кеплер хохотнул.
— Я только что заключил самую выгодную сделку в этом сезоне, — ответил я ей с лёгкостью, — конечно, я еду, — однако я не стал уточнять, что прежде Элиот был в основном пейзажистом. — Заброшенная гостиница, хорошая компания, атмосфера давних легенд — что может быть лучше, чтобы провести выходные?
— Это уж точно, — она мне игриво подмигнула. — Может, хочешь сняться со мной?
— Я не очень люблю публичное внимание к своей персоне, — с вежливой улыбкой пояснил я. — Так что от этого вынужден отказаться, хотя за предложение благодарен.
— Ну, со съёмкой ты меня очень выручил, а то эти опять призраков своих ловить будут, — Эми-Юки энергично кивнула, а затем посмотрела на экран телефона. — Ой, простите! Нужно срочно ответить. Да, алло...
Араи вышла на улицу. Из окна было видно, как Эми-Юки остановилась рядом с урной и, закурив, продолжила с кем-то говорить по телефону. Вдруг меня похлопал по плечу Кеплер:
— А ты ей, похоже, приглянулся. И не потребовалось даже иметь канал-миллионник.
Я удивился:
— Неужели она настолько недоступна? Или я настолько плох?
— Не, тут всё сложнее. Она же блогерша, ну, и есть у них там самый главный в этой тусовке — Ник Даймонд, — отвечать взялась Сиерра. — Альвионец, как понимаешь. И, в общем, там классическая собака на сене, так что Эми-Юки обычно даже не смотрит на других парней, а тут прямо расцвела.
— Да неужели, — с сомнением протянул я.
— Мы с Киран оба это заметили, — спокойно сказал Кеплер. — Так что поверь, ты растопил её сердце.
В ответ я только кивнул. Все мои мысли сейчас занимала предстоящая поездка в «Судрабстолл». Тогда мне казалось, что она может изменить мою жизнь. Меньше всего я догадывался, к каким неожиданным встречам она приведёт.
3.2. Молчаливый Дворец
Утром следующего дня мы оставили Ландо и двинулись на юг, где стояла «Судрабстолл» в глуши приграничных лесов. Последним населённым пунктом, где мы остановились, стал Кауске. Это был небольшой городок с деревянными и кирпичными домиками, тенистыми садами, старой мельницей и постоялым двором с очаровательным магазином, где продавались сувенирные магниты с местными пейзажами.
— Ставлю десятку, что у них есть даже с изображением «Судрабстолл», — заявила Киран, когда мы остановились у заправки.
— Да конечно есть, — согласился Марион, — я даже ставку принимать не буду, — и хлопнул в ладоши. — Так, народ, слушаем меня внимательно. Это последняя остановка до гостиницы на поссать, пожрать и прочие прелести доступности цивилизации.
— Хочешь сказать, что в лесу есть какие-то проблемы с туалетом? — спросил я.
— Он хочет сказать, что лучше поссать в туалете, чем рядом с медвежьей берлогой, — ответила за него Сиерра. — Леса дикие там, Эл.
— Об этом я не подумал, — признался я чуть обескураженно, — да, не хотелось бы знакомиться с местной фауной подобным образом.
Когда мы с Араи отошли покурить, я принялся размышлять над предстоящей работой. С тех пор, как я очнулся в этом теле, мне уже довелось сделать несколько снимков, и я обнаружил, что профессиональные навыки Элиота остались при мне. Не представлять будущее, где мне удастся поймать в объектив Инанну, стало сложно. Ещё на родине у меня было несколько дагерротипов с ней, однако теперь мне виделось упущением, что совместный заиметь нам так и не удалось. Я надеялся исправить это.
Эми-Юки тем временем подошла к краю подвесного моста и посмотрела на бурную реку под нами. Когда её руки опустились на ограждение, я спросил:
— Не страшно?
— А чего мне бояться? — весело поинтересовалась Араи и, выпустив дым изо рта, с лукавым прищуром поглядела на меня. — Только если не твою подружку.
— Да разве у меня может быть подружка? — я хмыкнул. — Не смотри на то, что я выгляжу нормально: я инвалид по Федре с младшей сестрой на попечении. Уж что, а такого бы кавалера я не пожелал никому.
Вынужден отдать должное, но Эми-Юки не изменилась в лице.
— Серьёзно? — она вскинула бровь.
— А зачем мне тебе врать? Уверен, у тебя есть куда более привлекательные кандидаты на роль кавалеров, — я докурил. — Ладно, надо ещё в магазин заскочить.
Вскоре, после посещения продуктовой лавки и уборных, мы отъехали от Кауске и направились по уводящей в леса дороге. Чем ближе мы подъезжали к «Судрабстолл», тем чаще я прокручивал в голове слова Лияндига. Его предупреждения звучали весомо, однако я не мог не воспользоваться возможностью поправить своё положение. Медикаменты, счета за квартиру, еда и одежда для меня и Анастази, всё это требовало денег. Реклама у Эми-Юки могла открыть для меня новых заказчиков, в том числе в столице, где цены были в несколько раз выше, чем в провинции.
Погрузившись в мысли, я очнулся только от хлопка двери, говорящего о том, что мы прибыли. В салон ворвался запах прелой листвы. Отстегнув ремень, я вслед за остальными вышел из машины. Порыв северного ветра отогнал сонливость, что возникла во время пути.
— Главная задача — пробраться на территорию, — с этими словами Марион закрыл машину.
— Не составит труда, — заверил его я.
От гостиницы нас отделял невысокий холм, из-за которого поднимались массивные ворота. Связанные толстой цепью да крупным замком, они практически полностью перекрывали обзор на внутреннюю часть территории. Весь забор, что попадал в поле зрения, выглядел целым. Тогда я задрал голову и посмотрел наверх. Несмотря на то, что забор был высоким, моего опыта должно было хватить, чтобы без особых проблем проникнуть внутрь.
— Укрепили с прошлого раза, — записывая подход к воротам на видео, проворчала Киран. Камеру она держала на уровне груди, а шаг её был выверенным и медленным. — Григгс писал, что замка не будет.
— Григгс проезжал здесь полтора года назад, — напомнил Кеплер. Из контекста я понял, что речь шла о ещё одном коллекционере трагедий. — Гостиница всё ещё принадлежит одному из Айтвернов, много их тут завелось, но вот не делают они с ней ничего. Так, раз в несколько лет проверяют забор да всё. Они хотели её продать, но всё не могут найти покупателей.
— Вот и съездили, — Араи закатила глаза.
— Эй! — Марион выхватил из-за пояса абордажный крюк с верёвкой и, отойдя, закинул его. Тот зацепился за верхушку ворот с завитками. — Мы ко всему готовы. Ты за кого нас принимаешь?
— Лично я уже сомневаюсь, что вы снимаете документальные фильмы, — задумчиво проговорил я и перенял у Кеплера верёвку, после чего проверил её прочность. Таким образом, я преодолел этот путь, ловко спрыгнув и безо всяких повреждений приземлившись точно на ноги.
— Эл, я лезу к тебе, — Киран перебросила сумку с техникой на мою сторону — я вовремя её подхватил. — Если что, лови.
Когда Сиерра, подпрыгнув, уцепилась за верёвку, Марион ухмыльнулся:
— Мы вообще часто такое делаем, — сообщил между делом он, — ну, лазаем туда, куда не звали и где не ждут. Большинство объектов, которые нас интересуют, хоть как-то да закрыты. Так что, если бы мы не стали коллекционерами, то, вероятно, создали бы свою гильдию воров. С блэкджеком и Киран.
— Да тьфу на тебя, — засопела та и наконец приземлилась с другой стороны.
Затем она отошла, наблюдая, как перелезает Араи. Та с дрожью в коленках перекидывала ногу через острия наверху.
— Вот ты недавно говорила, что в блогах рассказывать не о чем — вот тебе прохладная история, — бросила той Киран и упёрла руки в бока.
— Так себе прохладная, — блогерша скривилась.
Снова подул ветер, и, не сумев сохранить равновесие, Эми-Юки спрыгнула вниз. Я уже был наготове и, бросившись вперёд, вовремя подхватил её. Та ответила мне улыбкой и, выбравшись из моих объятий, встала на ноги. Кеплер ещё раз проверил сигнализацию машины и последним перебрался к нам. Наконец мы двинулись к «Судрабстолл». Я старался быть предельно внимательным ко всему, что нас окружало.
Теперь у меня появилась возможность лучше рассмотреть гостиницу. Это было трёхэтажное здание, построенное на возвышенности среди лесов и напоминающее своей архитектурой старинный замок. Фасад гостиницы глядел с горного склона на раскинувшуюся перед ним низину. Тёмные стены были сложены из плотно пригнанных каменных блоков. Как я читал в интернете, на территории «Судрабстолл» имелись теннисный корт, бассейны, кинотеатр, обширная библиотека и нечто среднее между домиком прислуги и охранным постом. Исполин зажиточного балтийского прошлого застыл перед нами в своём молчании.
— Вот это да, — восхитилась Араи, когда остановилась рядом со мной. Крутанув кистью, она выпустила из рукава телефон — иные люди так бы доставали спрятанный нож — и сделала несколько фотографий.
Тогда же я сам потянулся за своим телефоном. О том, что у меня он есть, я узнал незадолго до отбытия из Линейной. Едва ли модель была новой, но её мощностей хватало для пользования интернетом и прослушивания местной музыки, которую я также недавно начал для себя открывать. Правда, потянулся я вовсе не затем, чтобы заснять обстановку на слабую камеру, а чтобы проверить уведомления. В «Ментаксион» висели сообщения от Антонины, Фрица и Анастази, но зашёл я лишь в диалог с последней — там были фотографии пляжа, завтрака в виде блинов и спящей на лавке кошки. Я, набирая ответ, невольно улыбнулся.
— Чего ты там копаешься? — обратился ко мне Кеплер. — Разве тебе портфолио не надо пополнить?
— Да надо, — убрав телефон, я взялся на свою камеру и сфотографировал фасад гостиницы.
Я остановил взгляд на иссохших парадных дверях, чей косяк пульсировал венами повилики. На стенах башни виднелся серый лишайник. Тогда же я заметил, что мы были единственным источником звуков в «Судрабстолл». Даже карканье ворон в то время мне показалось бы райской мелодией.
— Не нравится мне здесь, — я нахмурился.
— Где твой внутренний Индиана Джонс? — Кеплер ухмыльнулся.
— Забыл дома вместе с лассо.
Немного погодя, мы зашли во внутрь — больше замков нам не встретилось, достаточно было нажать на дверную ручку. Изнутри окна гостиницы выглядели ещё более грязными, чем снаружи, а из-за скопившейся пыли стало нечем дышать.
Поспешив за Кеплером, я оказался в вестибюле с высоким потолком, с которого свисала громоздкая люстра. От былой роскоши почти ничего не осталось. Я перевёл взгляд на лестницы, которые, образуя полукруг, вели на второй этаж, где находились номера постояльцев.
На верхнем ярусе висела картина, на которой была запечатлена рыжеволосая женщина в белом платье с изящным корсетом, рукавами-бабочками и драпированной юбкой с длинным шлейфом. У неё было открытое, чуть мечтательное выражение лица. На шее у красавицы висело украшение — оплетённый змеями крест с камнем в сердцевине. Такой же я видел в Линейной, на старых фотографиях, что показывали Антонина и Фриц.
— Мне кажется, я где-то раньше видела её, — задумчиво произнесла Эми-Юки.
— Катриона Кэйвен, — Киран навела свою камеру на картину. — Невеста и муза Эдвина Айтверна, сына владельца гостиницы. Об их романе много писали в газетах того времени. Приехала вместе с ним в «Судрабстолл» и вместе с ним... исчезла.
— Круто, — Араи качнула головой, — а чем известна хоть?
— Была актрисой немого кино, — ответил уже я. — Эта картина, судя по всему, реквизит со съёмок «Царицы Оперы». Там она играла инженю, певицу и ученицу музыкального гения, живущего под землёй.
Я не стал упоминать о других фильмах, что перед отъездом из любопытства посмотрел. Своим антуражем они напомнили мне о тех временах, когда я сам жил на Дейдре. То и дело я представлял, как мы с Инанной вместе будем смотреть эти ленты.
— О да, эти таинственные гении, что оказываются кукловодами, — недовольно проговорила Эми-Юки и сдула упавшую на лоб прядь розовых волос. — Ладно, думаю, эта Катриона не станет возражать, если мы осмотримся? Мне нужно выбрать место для фотосета.
Её предложение понравилось Мариону и Киран, и вскоре мы разделились. Кеплер отправился посмотреть, со всех ли сторон сохранился забор. Ему не нравилось, что машина осталась за воротами и он беспокоился, что с ней что-то может случиться. Араи и Киран скрылись в направлении внутреннего двора, а я пошёл в противоположную сторону — к комнатам постояльцев.
Огромное здание было погружено в тишину, лишь эхо моих шагов гулко разносилось по коридорам. Вокруг было темно, и я освещал дорогу фонариком. За долгие годы узорный паркет потемнел, пыль покрывала заключённые в резную оправу зеркала. Бархатная обивка диванов и кресел пострадала от моли. Глубокие трещины бежали по дверцам шкафов.
Пройдя по нескольким залам и постояв возле высохшего крытого бассейна, я поднялся и заглянул в первый попавшийся номер. Это были стандартные гостиничные апартаменты с двуспальной кроватью, шкафом у стены, трюмо и ванной комнатой. На ширме, что находилась чуть в стороне, висел мужской костюм, а подле стояли добротные кожаные туфли. При иных обстоятельствах я бы сам носил такие, но кеды и прочая здешняя обувь пришлись мне очень по душе.
Подойдя к выбитому окну, я закурил. Было солнечно, и я подумал, что стоит поискать компаньонов. Затем я посмотрел вниз: рядом с уличным бассейном стояли Киран и Араи.
— Чем занимаетесь? — спросил я.
— Камеру ставим, — ответила Сиерра и указала на установленный в кустах штатив, — с датчиком движения.
— Может, мы тоже уже начнём съёмку? — Эми-Юки жалобно надула губы. — Спускайся! Хватит пыль собирать.
— Скоро буду.
Докурив, я напоследок огляделся. На покрытом пылью трюмо лежали пожелтевшие от времени бумаги — листы, вырванные невесть откуда. Стоило мне рассмотреть их, я обомлел. В верхнем углу была поставлена дата хорошо знакомого мне летоисчисления, принятого на Дейдре, а сама запись была сделана едва разборчивым почерком на родном для меня тегрийском языке:
«Теперь, когда женщины, которую я любил, больше нет со мной, а начатая мной война готовится опалить своим огнём всю обитаемую землю, я спешу сохранить свои воспоминания на бумаге — дабы в грядущие годы, если память о деле, которое мы вместе с моей женой начали, окажется искажена и опорочена, читатель этих записок мог бы узнать подлинную правду о Принце Пламени и его принцессе.
Мне ненавистен дурацкий и претенциозный титул, которым враги и союзники наградили меня — однако иногда приходит тягостное чувство, будто он заслужен по праву. Города горели, сожжённые мной, и продолжают гореть. Мои мечи обагрены кровью врагов, вставших на моём пути — и кровью невинных, поражённых в минуты великой ярости. Ослеплённый местью, я принёс бурю, готовую пожрать весь мир и уничтожить цивилизацию наших предков. И даже теперь, когда земли, через которые мы следуем, иссыхают и гибнут, опустошаемые некрокинетическими ударами противника, я не готов отступать.
Хейсен, вставшая на нашем пути королевская столица, оказался разрушен, как и все города, пройденные нашей армией позже. Как окажется вскорости разрушен и встающий на горизонте своими стенами и башнями великий Пенхолд, город промышленников и средоточие торговых путей тегрийского континента. Когда моей жены не стало, жажда разрушения овладела мной и продолжает владеть.
Мои предки преодолели чёрную бездну космоса и сошли со звёзд, желая создать на Дейдре общество гармонии, порядка и света — однако их идеалы оказались опорочены и вывернуты наизнанку. Магия, иначе говоря психокинетическая сила, открывшаяся им в невиданных прежде пределах, принесла им могущество — и довела до безумия.
Чародеи установили тиранию, ярмом лёгшую на шеи народов. Всякий человек, не наделённый даром психокинеза, оказался бесправной вещью для них, пылью у их ног, уподобился в их глазах дикому зверю. В Гвенхейде и Алгернской империи рабов приносили в жертву на алтарях и пытали посреди площадей, дабы психонетики, ставшие королями и лордами, почерпнули у них витальную силу, расширили энергетические резервы, одолели болезни и продлили свой век. Целые провинции становились жертвой испытания новых видов оружия, таких, как некрокинетические пушки. В тягости и мучениях мужчины и женщины трудились на огромных заводах, производя машины и артефакты для своих господ — истощённые и усталые, пребывающие в крайней степени нищеты.
Подобное положение дел оказалось нестерпимым для меня — и я сделал всё возможное, дабы положить конец окутавшей Дейдру тьме. В войне, начатой мной, для меня вернейшей поддержкой и опорой стала она — Инанна. Лучшая женщина, которую я когда-либо знал, единственная, которой я отдал своё сердце.
Благородная и гордая, любящая и заботливая, смелая и прямая, она преодолела со мной все тяготы нашего извилистого пути. Каждый день, каждым произнесённым словом она придавала мне сил. Напоминала о том хорошем, что ещё оставалось во мне — и помогала не превратиться в чудовище, которым я теперь неуклонно становлюсь. Её смех, прикосновение её руки, взгляд её золотых глаз — все они вдохновляли меня. Я посвящаю ей эти записи — в надежде, что когда-нибудь, может быть в другой жизни, мы ещё окажемся вместе».
Не оставалось сомнений, что я читаю свой собственный дневник. Именно его я писал в последние месяцы своей прежней жизни, в походном шатре по ночам под свет масляной лампы. Однако у меня не было ни малейшего представления, как именно он сюда попал. Собрав листы, я сунул их в рюкзак, после чего подался к двери.
— Чел, ты что ли? — Дверь распахнулась, и я буквально налетел на Мариона, после чего мы оба рухнули на пол. — Осторожнее! Где тебя носит? И вообще, отдай мне ключи.
— Ключи? — озадаченно переспросил я, встав на ноги и протянув руку Кеплеру. Тот поднялся следом.
— Ну да. Ты же сам сказал, мол, нашёл брешь в заборе, надо машину перегнать, а то вдруг тут какие мародёры ошиваются.
— Я у тебя абсолютно точно не просил никаких ключей, — посмотрел я на него с недоумением. — После амнезии я ещё ни разу не садился за руль, тем более своей машины у меня нет. Уж не знаю, кому ты отдал ключи, но точно не мне.
— Ты... ты сейчас прикалываешься?
— Вообще ни разу. Дамы подтвердят, что я уже давно в этой комнате.
Марион встревоженно выглянул в окно и кивнул, когда увидел Эми-Юки и Сиерру.
— Какая-то ерунда здесь происходит, — мрачно проговорил он и направился прочь. — Ладно, пойду пока тачку проверю, а ты к ним пока спустись. Если тут кто-то бродит, то опасно так тусить в одиночестве.
Только когда мы спустились на первый этаж, до меня дошёл смысл его слов — мы не одни. В двух вещах я был уверен почти наверняка: ключей от новёхонькой «Мондсауры» я в руках точно не держал, а Кеплер ненавидел розыгрыши.
3.3. Нечто, что хуже призраков
Очутившись в коридоре, я отметил, что интерьеры гостиницы сохранились так, точно некто пытался законсервировать целую эпоху. У каждого номера стояли тумбы с зеркальной отделкой с настольными лампами в стиле ар-деко, попадались зеркала в рамах, сложенных в причудливые геометрические узоры. От каждого шага с ковра поднимались столбы пыли. Коридор, по которому мы с Кеплером шли, буквально в ней тонул. Пришлось поднять воротник, чтобы не задохнуться.
Продохнуть я смог только тогда, когда мы выбрались наружу. Марион отправился к машине, а я присоединился к Сиерре и Эми-Юки. Первая к тому моменту опустилась на чудом сохранившийся деревянный шезлонг, краска на котором давно выцвела от солнечного света, и копалась в планшете. На экране я заметил несколько окон, которые, судя по всему, передавали изображение с других камер.
Подождав, пока Араи приготовится, я взялся за фотоаппарат. Сосредоточившись, я тщательно вымерял каждый кадр, стараясь сделать его как можно лучше.
Я фотографировал её на фоне бассейна с трамплином и старых стен, пока она одну за другой принимала эффектные позы. Откидывала голову, выставляла вперёд сапог, делала взмах волосами. Вне всяких сомнений, Эми-Юки была по-настоящему фотогеничной девушкой: даже там, где свет падал не лучшим образом, фотография выходила удачной. Получившимися результатами я оказался доволен, фотографии и правда украсят моё портфолио. За работой я постепенно расслабился, и это место начало нравиться мне больше, чем в самом начале.
Перед тем, как съёмка во внутреннем дворе закончилась, Араи прильнула ко мне и выставила перед нашими лицами телефон с включённой фронтовой камерой. Не успел я отреагировать, как она прильнула своими губами к моим, и нас обоих осветила встроенная вспышка.
— Какого чёрта? — я отстранился.
— Ну, ты же хотел рекламу, — с невозмутимым видом заговорила Эми-Юки, — а обнимашки — лучшая реклама. Не бери в голову, ничего серьёзного: девушки у тебя нет, фотка эта повисит денёк-другой, а охваты станут раз в десять больше.
Я от возмущения открыл рот, но почти сразу закрыл.
— Полагаю, спрашивать, каким образом ты набрала своих подписчиков, не стоит? — глухо поинтересовался я, и Араи, буркнув под нос нечто вроде «деревенщина», закатила глаза. — Слушай, я мало понимаю в продвижении, но... пожалуйста, предупреждай в следующий раз, если задумаешь что-то такое. Сделай милость.
— Ну прости, — уткнувшись в телефон, проговорила Араи. Пальцы её шустро заскользили по сенсорному экрану, — просто у тебя такие грустные глазки, что я не смогла удержаться.
— Грустные глазки... — повторил я и кивнул. — Понятно. Я очень ценю твою инициативность, Эми-Юки, но не могла бы ты не выкладывать фотографию?
— Да ладно тебе, что в ней такого?
— В ней ничего такого нет, но дело в том, что...
Договорить, впрочем, я не успел. Мой рассказ о занятом сердце оборвался появлением запыхавшегося Кеплера. Он, буквально примчавшись к нам, резко остановился и упёр руки в колени, пытаясь отдышаться. Киран, что находилась в паре метров от нас и проверяла трансляцию с только установленной камеры, повернулась к нам.
— Мари, что это с тобой? — спросила она чуть нервно. — Что с машиной?
— Машина на месте, — Марион махнул рукой, — но ни ключей, ни того мужика нигде нет. Я обежал всё, что мог, и что было открыто — [ничего]. Поэтому у меня отвратительная новость: если ничего не найдём, то придётся тут задержаться. Я, конечно, уже оставил заявку на эвакуатор, но если кто и приедет, то только завтра утром. Если повезёт.
— Переночевать в заброшенном отеле? — Араи, поправив волосы, скрестила руки на груди. — Нет, из меня, конечно, так себе принцесса, и ночь без душа я переживу, но разве не вы говорили, что местечко с дурной славой?
— Справедливо, — согласился я. Киран и Кеплер выглядели спокойными. — Мне казалось, что у вас всё схвачено: особенно после абордажного крюка. Неужели для вас не существует альтернативных способов завести машину?
— Об этом мы как-то не подумали, — неохотно призналась первая. — Мы не привыкли бежать от трудностей, а машина всё-таки косвенно относится к этому. Типа, знаешь, всё очень просто, Эл. Сломался транспорт — плевать, ночуйте на забросе. Слишком большая территория и мало времени — плевать, разделяйтесь. Если какой-то андер или иной гад решит напасть, то он это всё равно сделает.
В тот момент я начал всё чётче понимать, что во многом деятельность коллекционеров зиждется на необоснованном риске и невероятной удаче. Особой симпатии методы, какими руководствовались Марион и Сиерра, у меня не вызывали. В конце концов, у них обоих была возможность жить спокойно, а не ходить по грани послушания и нарушения законов.
— Понятно, — я кивнул и, подняв фотоаппарат, свободной рукой покрутил крышку для объектива. — Нам бы ещё фоток внутри сделать. Может, вместо того, чтобы готовиться к ночёвке или впадать в уныние, каждый займётся своим делом и при возможности поищет ключи?
Стоило моему вопросу прозвучать, как в стороне взревел мотор. От неожиданности я встрепенулся, а Эми-Юки вскрикнула. Сперва показалось, что звук удаляется от гостиницы, однако вскоре он стал таким, что некто едет вокруг ограждения. Затем вернулась тишина. Машина, как тогда я услышал, заглохла с восточной стороны.
— Вот дерьмо, — Кеплер напрягся. — Значит, мне не показалось, что за мной кто-то наблюдает. Этот перец ждал, пока я слиняю.
— И часто вам вообще приходится иметь дело с людьми? — насторожился я. — Каков вообще план действий?
— Нечасто, Эл, очень нечасто. Мой план прост: нужно выяснить, кто тогда решил умыкнуть тачку и забрать своё назад. Последовательность, впрочем, любая, — ответил он и, расстегнув куртку, продемонстрировал портупею, на которой была закреплена кобура с пистолетом, — не хотелось до этого доводить.
— Погоди, — от неожиданности я растерялся, — у тебя что, есть пушка?
— А ты думал, наши вылазки безопасны? — Киран, приподняв повязанную на поясе кофту, показала кобуру со своим оружием. — У нас есть лицензия, не парься... И вообще, это травмат.
— Да я вроде и не парился, — отозвался я.
В этом мире, как я успел заметить, летального оружия было больше, чем в моём родном — если, конечно, за разнообразие считать всевозможные вариации огнестрела. При этом, к слову, владели им значительно меньше людей: для покупки и хранения требовались особые разрешения, и у меня таковых не было. По фильмам, что я успел посмотреть ещё в Линейной, я выяснил, здесь существовали страны, где для покупки оружия хватало туго набитого кошелька.
— Ух ты! — Араи воодушевлённо подалась вперёд. — Ты не говорила, что у тебя есть пистолет. Можно с ним сфоткаться?
— Нет, — глухо ответила Киран. — У нас, как видишь, проблемы.
— Ладно, — примирительно продолжил Кеплер, — пойду узнаю, чего этот урод нарезает круги здесь, а вы... делайте, что хотели. Только от Киран далеко не отходите.
— Ещё чего! Может, мы и привычные ко всякому дерьму, но нянькой к двум дебилам с фотками я не нанималась. Бери с собой Эми-Юки, — всплеснув руками, предложила Киран. — Вы сходите к тачке, а мы с Элом закончим с установкой камер во внутреннем периметре. Что скажешь?
— Слишком токсично, — проворчала Эми-Юки.
— Ну прости, — Сиерра фыркнула.
— Лично мне без разницы, — я безоружно поднял руки. — Фотки можно сделать и попозже.
— Хорошо, — Киран бросила вопросительный взгляд на Кеплера. — Ладно, раз возражений нет, с чего лучше начать?
— С вестибюля. Потом — по камере в «Маленькую Лютецию» и подвал. И последнюю, наверное, куда-нибудь на лестницу, — немного подумав, ответил тот.
Затем он с Араи покинули нас. Не теряя времени, мы с Сиеррой отправились выполнять поручение Кеплера. Гостиница встретила нас настороженной тишиной. Мы двигались осторожно, готовые встретиться с таинственным незнакомцем, кем бы он ни был, однако лишь наши шаги нарушали безмолвие обветшалого здания. Большая часть его закоулков оставалась темна, и приходилось освещать дорогу фонариками.
Наблюдательный пункт был разбит на месте рецепции. За стойкой лежали рюкзаки и сумки, с которыми мы прибыли, а на самой стойке — доска для спиритического сеанса. Я пробежал взглядом по выписанному полукругом алфавиту, а затем сдвинул планшетку на «да» и спросил:
— Что, неужели эта штуковина и впрямь помогает общаться с немёртвыми? — буднично поинтересовался я, пока Киран раскладывала очередную треногу.
— Не особо, — установив камеру на штатив, ответила Киран. — Конечно, их состояние можно назвать альтернативной жизнью, но, если честно, по сути все они уже [сумасшедшие]. Это мы друг друга слышим, а их никто. Где-то вообще слышала, что андеры даже не могут полноценно взаимодействовать друг с другом.
— Ужасно, — я отстранился от доски и тут же оцепенел, когда планшетка начала сама собой двигаться. — Эй, Киран? Тут это...
Я разом забыл все слова, когда треугольник из слоновой кости заскользил по доске, выводя: «ПРИВЕТ КЕГГИ».
— Потрясающе! — Киран навела камеру на доску и, приникнув к смотровой щели, принялась снимать. — Как думаешь, кто такой Кегги?.. Я видела примерный список гостей, и никого с таким именем точно не было.
Отвечать я не стал. В самом деле, как бы я мог ответить, если бы решил не врать?
Мне невольно вспомнилось моё пребывание за границей жизни. Подобное горячке, оно нередко являлось в мои сны и ложилось тяжестью на грудь. Иногда я вовсе боялся, что на деле происходящее было сном, а сам я оставался мёртвым дальше.
Наконец планшетка замерла. После приветствия я перестал следить за буквами, которые она выводила, и ознакомился с результатом только на видео. Киран, повернув камеру ко мне, показала запись, и я увидел следующее: «Я ЗА ТОБОЙ ИДУ».
— Восхитительно! — Киран широко улыбнулась. Я посмотрел на неё потрясённым взглядом: кому такое в здравом уме могло понравиться?! — Впервые вижу такую активность немёртвых.
— Я бы предпочёл и дальше не видеть.
Дальше, однако, больше ничего не произошло. Спиритическая доска с планшеткой оставались неподвижными, и Киран передала мне чехол со штативом, и мы отправлялись устанавливать следующую камеру. Периодически мы останавливались для того, чтобы сделать фотографии. Однако сам процесс был значительно сложнее, чем при повседневной съёмке: сначала Киран снимала на плёночную камеру и только потом на цифровую. Во время этого она внимательно проверяла видоискатели, к которым относились смотровая щель и электронный визир.
— Иногда немёртвые скрываются от живых, — пояснила мне Сиерра, — но техника даже таких любителей в прятки ловит на раз.
— Тогда зачем плёнка?
— Ну, в нашей сфере считается, что плёнку не подделать, — она качнула головой и поправила прикреплённый к поясу чехол с плёночной камерой, — брехня, конечно, но что-то типа традиции.
— Никогда не работал с плёнкой, — признался я. — Видимо, не стать мне теперь настоящим коллекционером трагедий.
— Да я тоже не умею проявлять. Этим парень мой занимается — ему на такое хватает усидчивости, не то, что мне. Так что главное заниматься тем, что выходит, а там хоть фотограф, хоть коллекционер. Остальное, как видишь, просто инструменты.
Через полчаса мы охватили почти весь внутренний периметр, и располагались камеры следующим образом: у бассейна, напротив входа, в коридоре первого этажа и у портрета на втором. Пятую камеру мы собирались установить в ресторане гостиницы, «Маленькой Лютеции».
На полках за барной стойкой всё ещё стояли бутылки с алкоголем — дорогим, если я верно вспомнил местные марки. Однако удивил меня вовсе не ассортимент, а стоящие на столе бутылка виски со стаканом и пепельница с окурком, от которого ещё вился дымок.
— Свежая, — проговорил я и провёл пальцем по бортикам малахитовой пепельницы. — Кто-то был здесь совсем недавно. Возможно, как раз наш похититель ключей.
— Зато мы знаем, что это живой человек, — Сиерра покрутила в руке стакан из-под виски. — Но, если это он, что-то я сомневаюсь, что он ещё собирается садиться за руль.
— Ты правда считаешь, что вор станет соблюдать закон и сядет за руль исключительно трезвым?
— Не разрушай мой идеалистичный мирок.
— Как пожелаешь. В самом деле, чего это я.
— Чего это ты, — Киран ухмыльнулась. — В любом случае, у нас всё меньше слепых зон. Конечно, мимо камер можно проскочить незамеченным, но это если знать, где заныкана каждая из них.
— Это уж точно, — согласился я и забрал у неё планшет, чтобы посмотреть на трансляцию с других камер. Во всей гостинице царило обезоруживающее спокойствие.
Банкетный зал выходил разбитыми окнами на внутренний двор. С потолка давно осыпалась лепнина, потемнели развешанные по стенам лесные и морские пейзажи. Толстый слой пыли покрывал клавиши рояля, выставленная в шкафах некогда дорогая фарфоровая посуда поблекла. Мы установили камеру на сцене, на которой ещё стояли забытые музыкальные инструменты, после чего вниз по лестнице направились в подвал.
Когда мы оказались на бетонной лестнице, я заметил, что на стенах и потолке глубокие трещины. Конструкция выглядела крайне ненадёжной. Меж тем Киран посмотрела туда же, куда и я, и принялась простукивать поверхности.
— Есть слушок, что всех пропавших спрятали в стенах, — объяснилась она. — Уж если мы собираемся разбудить немёртвых, то было бы неплохо узнать, как усыпить обратно.
— Только как бы всё это нас не усыпило, — я наморщился, когда с потолка посыпалась каменная крошка. — Честно говоря, мне изначально казалось, что большая часть расследования будет проходить где-нибудь в библиотеке.
— Это часть расследования проходит где угодно, но уж точно не на месте. Да и потом, очень маловероятно, что в здешней библиотеке хранится что-то, что расскажет нам правду.
— Ладно, а что насчёт номеров? Там могли сохраниться личные вещи постояльцев, — я вспомнил о найденном в одной из комнат собственном дневнике. — Может, какой-нибудь журнал, где описывались бы детали случившегося здесь?
— Рискованно, — Киран цокнула языком, — мы стараемся без необходимости не трогать вещи умерших. Если нет андера, то можно, конечно, а так очень рискованно, а у нас и так, как видишь, то одно, то другое.
— А как вы тогда собираетесь установить, что здесь произошло?
— Мы не всегда делаем это на месте. В первую очередь, сейчас мы запасаемся футажами. А там, дальше, может, интервью возьмём у кого-нибудь из потомков Айтвернов.
В подвале оказалось сыро. Сквозь щели задувал сквозняк, на пол капала вода и собиралась в лужицы. Стены покрывала плесень, а сам потолок нависал прямо над головой. Находились в подземелье прачечная, запасной генератор, котельная и склад.
Мы поставили одну из камер возле лестницы и направились вперёд по узкому коридору. Далеко продвинуться не удалось — за очередным поворотом обнаружилась мерцающая фигура со смазанными очертаниями.
Она лишь отдалённо напоминала человеческую. Различить черты лица не получалось, вокруг неё вился лёгкий дымок. Свет наших фонариков пару раз мигнул и едва не погас, а за спиной первого силуэта появился второй. Спустя мгновение он стал более чётким и превратился в мужчину, одетого в старомодный костюм. Тогда же уплотнился и первый призрак. Оба они были бесцветными, словно вырванными с чёрно-белого фото. От них волнами разливался холод.
— Андеры, — прошептала Сиерра. — Бежим!
Я кивнул и, схватив её за руку, бросился обратно к лестнице. Немёртвые, даже если не размахивали оружием как Реверсон, представляли собой серьёзную опасность, и у нас не было при себе необходимых приспособлений, чтобы с ними бороться. Подобных существ отпугивают фиалковые благовония да фимиам, однако кадильница и ароматические палочки остались у Кеплера.
Мы торопливо взбирались вверх по ступенькам, которые сделались мокрыми и скользкими, а свет постоянно мигал. В какой-то момент фонарики погасли, и мы с Сиеррой оказались в полной темноте. Я попробовал зажечь фонарик на своём телефоне, но тот вмиг нагрелся и разрядился. Не выпуская пальцы друг друга и обшаривая руками перила и стены, мы продолжили подъём наверх, стараясь не терять ни секунды.
После встречи с Реверсоном я хорошо изучил материалы в интернете, касающиеся немёртвых. Хотя сам Реверсон лишь косвенно относился к числу андеров, об их природе я теперь знал достаточно: их прикосновения опасны и способны оставить химический ожог и даже прожечь кожу до костей, а техника в их присутствии часто выходит из строя. Следовало спешить и как можно скорее оторваться от них.
Наконец наверху забрезжил свет, а затем послышалось несколько выстрелов. Выбежав обратно в коридор, мы натолкнулись на Араи. В руках она держала дымящийся пистолет, и его ствол смотрел прямо на меня.
3.4. Возвращение часа ужасов
— Ты не могла бы опустить ствол? Я же, кажется, не сделал ничего плохого. По крайней мере, лично тебе, — я безоружно поднял руки и натянуто улыбнулся, стараясь сбавить напряжение.
Бьющееся в груди сердце ускорилось настолько, что у меня закружилась голова. Рядом со мной беспокойно вздохнула Киран.
— Это мы, — вклинилась она и посмотрела на меня, — да отпусти ты руки. Травмат же.
— Говоришь так, будто травмат не может сделать больно, — проворчал я, но всё-таки опустил руки.
Меж тем дверь подвала, закрывшись, громыхнула. Я рефлекторно дёрнулся, а вместе со мной и Эми-Юки. Ненароком я испугался, что она выстрелит прежде, чем поймёт, где источник звука. Однако обошлось. Наша перебранка благотворно подействовала на неё, и, выдохнув, она опустила пистолет. Поглядев на нас исподлобья, она виновато произнесла:
— Извини. Ты не подумай, что я психичка, просто тут такое дело... В общем, я видела тут двойника твоего, и, по-моему, он не в нашей команде. Это чёртов угонщик. Но, во всяком случае, точно могу сказать, что он из живых — когда появились призраки, ему тоже чуть не досталось. По-моему, в нём они были заинтересованы даже больше, чем в нас.
— Человек, с которым мы застряли здесь... — Киран помрачнела.
— Я бы сказал, что это не мы застряли с ним, а он с нами, — заметил я.
Мы втроём отошли от ведущей в подвал двери и двинулись по направлению к вестибюлю.
— Да, мы сами только что встретили парочку, но наши пушки против них бессильны, — продолжила Сиерра. — Придётся запалить кадильницу и организовать хаб.
Долго ломать голову над тем, что подразумевалось под этим самым хабом, не пришлось — так Киран назвала место, которое могло стать в перспективе нашим укрытием. Мы вернулись к рецепции и там же запалили одну из кадильниц: из чаши взвился душисто пахнущий фиалкой дымок. Невольно мне вспомнился разговор с Лияндигом об отношению к запахам в Карпее. О том, что так пахнет предзнаменование смерти.
Выставив на столешницу лампу, работающую на батарейках, Киран подтащила к рецепции стул. То же сделал я для себя и Эми-Юки. Спиритическая доска всё ещё лежала поблизости, однако планшетка, к моему облегчению, была куда-то запрятана.
— Ты Кеплера где потеряла? — выдохнув, начала спрашивать коллекционерка. Параллельно этому она проверила через планшет камеры. Трансляция работала исправно, но ничего примечательного, кроме редких помех и мерцающих в отдалении фигур, не обнаружилось. — Только не говори, что его уже сожрали андеры.
— Мы точно говорим об андерах, а не зомби? — осторожно уточнила Араи. Благодаря снисходительному взгляду Киран даже мне стало понятно, что она шутит — хотя, признаться честно, я почти поверил, что и другая нежить в виде оживших мертвецов в этом мире есть. — Ладно. В общем, мы встретили парня, который и правда похож на Элиота. Только он выглядит, разве что, помоложе.
Я навострил слух.
— Похож — как двойник, доппельгангер, или как... брат? — уточнил я, пытаясь поймать блуждающий взгляд Араи.
— Как брат, да, — она кивнула, — я же говорю, что моложе выглядит. Да и зубы у него ровнее... Он был такой, знаешь, подтянутый, — её улыбка вдруг сделалась мечтательной, — и с таким ещё необычным акцентом, то ли альвионским, то ли прусским... Знаешь, я теперь даже не уверена, что он на тебя похож.
— Да, я уже понял, — скептически взглянув на неё, откликнулся я. — Что ж, меня хотя бы радует, что спутать меня с тем парнем может только слепой.
— Или Кеплер, — напомнила Киран.
— Или Кеплер, — согласился я и перевёл взгляд на Эми-Юки. — Так что с моим не-двойником? И откуда у тебя пистолет?
— Так Мари и дал. А что насчёт того парня... — опустив взгляд, она запустила пальцы в карман моих джинс, откуда извлекла пачку синих «Морамнаве». Второй рукой она достала из своей куртки спички. Сунув сигарету в зубы, она закурила. — Тачку угнать он смог, да не смог выехать отсюда почему-то. Так, тыкался то туда, то сюда. Как человек, что только учиться парковаться. Да и андеров в лесу было столько, как на кладбище в фильме ужасов. Даже жалею, что перестала снимать сама и стала полагаться на операторов...
— В лесу? — уточнила Киран. — Далековато они разбежались.
— Ну, как есть. Мне придумывать что ли? Они мерцали и вот это всё такое. А тот тип побежал обратно к гостинице, Мари бросился за ним — сунул пушку мне и побежал, даже ждать не стал, мол, спасайся сама. А я ж не идиотка, знаю, что таким оружием их не убить, ну, и побежала следом. Не сторожить же мне его ведро с болтами, пока он за говнюками всякими носится?
— То есть, он бросил тебя в лесу одну, — подвёл итог я и помрачнел.
— Как-то это правда стрём, — согласилась Сиерра и откинулась на спинку стула.
— Ну да, — Араи кивнула. Уголки её рта дёрнулись и опустились. — Так вот... Догнать я его, в общем, так и не смогла. Остальное, думаю, вы уже и так поняли, — она вновь затянулась, а потом закашлялась. — Никак не могу бросить. — Я наблюдал за тем, как в её глазах отражался сигаретный дым, но вскоре заметил, что фонарик в её руке замигал.
— Нужно уходить отсюда, — резко сказал я. — И немедленно. Немёртвые близко.
— А как же фимиам? — Эми-Юки вытянула шею, пытаясь высмотреть угрозу, из-за которой мы собирались уйти. — Разве мы не в безопасности?
— Не когда здесь бродят такие толпы, — полушёпотом сообщила Киран. — Вперёд.
Однако прежде, чем мы успели бы покинуть главный корпус, случилось кое-что ещё. Мне показалось, что от стен доносится едва слышный скрип, а бесконечные помещения наполнились едва слышимой мелодией расстроенного фортепиано. Вновь волной поднялся холод, изо рта вырвались клубы пара. Пол задрожал, и сизый туман медленно опустился с лестницы.
Подняв голову, я увидел человека, стоящего на верхнем пролёте, спиной к портрету «Царицы Оперы». Это был высокий светловолосый мужчина в сером костюме, выглядящий в точности, как молодой человек, чьи фотографии я видел во время поиска информации. Когда наши взгляды встретились, человек улыбнулся:
— Приветствую вас, дорогие гости. Моё имя — Эдвин Айтверн, и я прослежу за тем, чтобы вам оказали радушный приём в нашей замечательной гостинице, — на его лице возникла церемонная улыбка, а голос прозвучал любезно. Тем не менее, окружающий нас холод только усилился. Казалось, он начал проникать под кожу. — Добро пожаловать в «Судрабстолл». Вы первые постояльцы, которых мы принимаем за столь долгое время, и вас ждут особенные внимание и уход.
— Мне кажется, — спросил я, — или ты уже семьдесят лет должен быть мертв?
— Смерть всего лишь досадное обстоятельство, которое я, приложив определённые усилия, сумел преодолеть, — улыбка Айтверна сделалась шире.
Тьма, что сгустилась в углах, будто начала клубиться. Периодически из неё будто выныривали лица, контуры которых напоминали оплавленный парафин. Из темени рвался неразборчивый шёпот, что в одно мгновение становился подобен крику, а в другое — стихал почти полностью.
— Не ты один, — пробормотал я себе под нос, с трудом отводя взгляд от наступающего мрака. — Боюсь, старина, мы воспользуемся твоим, без сомнения, щедрым гостеприимством как-нибудь в другой раз.
Не сговариваясь, мы бросились к выходу из здания. В своём прежнем мире мне доводилось иметь дело с Айтвернами. Так называлась императорская династия, стоявшая во главе одного из магических орденов, с которыми я вёл войну. Меньше всего мне хотелось сталкиваться с кем-то из них сейчас, да ещё в виде явно обезумевшего мертвеца.
На улице оказалось сыро и пасмурно, дул пронизывающий ветер. Воздух наполнился озоном, и стало трудно дышать. Небо над головой прочертила ветвистая молния, несколько капель дождя упали мне на лицо. Ворота были распахнуты. Замок, прежде запиравший их, оказался расколотым. Его обломки валялись на земле и выглядели так, будто он рассыпался изнутри.
Со стороны одного домика прислуги, что находился недалеко от ворот, к нам двигался Кеплер. Весь в грязи, с разбитой губой и подбитым глазом.
— Всё-таки догнал? — недовольно сложив губы, поинтересовалась Эми-Юки. Несмотря на обиженный тон, она покопалась в своей сумочке и протянула Мариону упаковку салфеток. — Держи. А то грязный как чёрт знает кто.
— Спасибо, — Кеплер принялся вытирать лицо, стараясь не дотрагиваться до губы. — А того перца да, я догнал. Подрались, как видишь. Но ключи я забрал.
— И что, он даже ничего не сказал? — напряглась Киран. — Не просто же так он здесь оказался. Почему он просто не попросил нас подбросить его?
— Без понятия, — Марион развёл руками. — Мне показалось, что он маленько не в себе... и, судя по тому, как мастерски он бегает от немёртвых, он здесь очень давно. Иначе бы не выжил.
— Кстати, насчёт немёртвых, — я украдкой посмотрел в сторону здания с тёмными окнами, — тут не только андеры классической сборки, но и один говорящий. Назвался Эдвином Айтверном — и выглядит, по сути, как он. Встретить его, пожалуй, было вопросом времени, но есть идеи, почему призрак говорит... с живыми?
Коллекционеры переглянулись друг с другом, и Киран, пожав плечами, ответила:
— Не знаю, но это не первый случай, о котором мы слышим. Некоторые мёртвые возвращаются к жизни, и никто не знает, как и зачем.
— Ну, зачем, — пробормотал я, — это как раз понятно...
— От одной говорящей головы проблем не будет. Вот в лесу андеров просто тьма, и нам бы через них как-нибудь пробраться. Вот это с замком кстати сделал наш приятель, когда убегал, — Кеплер указал на осколки. — Видел когда-нибудь нечто подобное?
— Ни разу, — ответил я, а сам подумал про психокинез. Похоже, в этих стенах завёлся кто-то, кто обладал магией.
За воротами клубился туман. Он делался всё гуще, стоило нам приблизиться к нему, и скрадывал очертания деревьев в глухой дымке. Они превращались в размытые едва различимые силуэты. Чем дальше мы шли, тем более непроницаемой делалась нахлынувшая хмарь. Дурное предчувствие заставило меня остановиться и потянуть своих компаньонов назад.
— Что с тобой, Элиот? Нужно бежать! — крикнула Араи. Я недовольно фыркнул: мне совершенно не нравилось быть Элиотом.
— Так мы далеко не пройдём, — я покачал головой. — Если поблизости андеры, они подберутся к нам незаметно. Кроме того... Не нравится мне этот туман, — я подобрал с земли ветку и занёс её противоположный конец в дымку там, где она становилась особенно плотной. Сухое дерево до середины осыпалось пеплом. — Нам не пройти. Чем бы ни был этот туман, лучше подождать, пока он рассеется. Если рассеется.
— Согласен, — кивнул Марион и внимательно оглядел раскинувшуюся впереди мглу. — Выглядит аномалией, связанной с присутствием немёртвых, хотя ни о чём подобном раньше я не читал.
Начался ливень, его косые струи зарядили по листве и нашей одежде. Я торопливо натянул капюшон, и мы поспешили обратно в гостиницу. Вдруг послышался треск веток, и задрожала земля. Царившая на улице прежде прохлада сменилась жаром. На моём лбу выступила испарина, а кожа сделалась сухой. Приостановившись, я огляделся. Окружающий «Судрабстолл» лес загорелся: огонь неотвратимо пожирал деревья, уничтожал кустарники и подступал к границе гостиничной территории.
Однако главным было не это.
Прямо на меня надвигалась Инанна.
Одетая в то же самое походное платье, босыми ногами она ступала по промёрзшей земле, оставляя за собой кровавые следы. Она шла, и взор её золотистых глаз замер на мне. Ни Кеплер, ни Киран с Араи будто не видели происходящего — они продолжали двигаться в сторону главного здания.
— Инанна? — звук моего собственного голоса уподобился шелесту углей.
— Кеган, — голос её прозвучал многолико и отчуждённо.
Моё сердце забилось так часто и громко, что могло остановиться в любой момент. Меж тем мои спутники остановились и обернулись. Киран направила на меня камеру и начала видеосъёмку.
— Как ты оказалась здесь? — я шагнул навстречу и, оступившись от накатившей слабости, упал. — Я так тебя искал... Иногда я думал, что ты уже мертва.
Спустя несколько шагов из девичьей груди выступила стрела с чёрным опереньем. Наконечник удивительно мягко прорвал ткань, что вмиг окрасилась красным. Кровь, окрасив собой губы, потекла из её рта.
— Я мертва. Ты убил меня, Кеган. Твоя ненависть убила всех нас, — прохрипела она, и вмиг её золотистые глаза вытекли дымкой, а плоть осыпалась, точно кто-то вспорол мешок с песком. Оставшийся передо мной скелет сделал ещё несколько шагов навстречу, после чего осыпался грудой безликих костей.
Я непроизвольно потянулся к ним, но тотчас мне на плечи опустились чужие руки. Пожиравший лес огонь исчез, исчезли кости — я сидел на коленях перед лужей, а из носа моего текла кровь. Утерев её рукавом, я посмотрел, как красное пятнами расплывается на белом.
— Эй, Лайн, ты чего? — спросил вполголоса Кеплер. А я, вне себя от увиденного, только и смог вымолвить:
— Инанна.
Я не видел лица Кеплера, но на нём наверняка отразилось недоумение. Затем он протянул мне руку и помог подняться.
— Здесь нет Инанны, — произнёс Марион с видом человека, что был в курсе моих проблем и треволнений.
Однако поначалу я опешил, судорожно пытаясь измыслить, чем именно я мог себя выдать. Лишь несколькими мгновениями позже до меня дошло, что так Кеплер просто хотел успокоить своего друга, а Инанна для него сродни любому другому женскому имени: с той же лёгкостью он бы произнёс Моника или Дарья. Во взглядах Сиерры и Эми-Юки, как показалось мне, отразилось сочувствие. Присутствие моей погибшей супруги, пусть и на краткий миг, но сделалось ощутимым для всех.
— Здесь нет Инанны, — повторил я, вместе с тем испытав облегчение. — К счастью.
Лишь немного погодя я понял, что столкнулся с реминисценциями — теми самыми, о которых раньше предупреждал Лияндиг. Ничто из увиденного мной прежде не пугало меня так, как это. Ничто из того, с чем я столкнулся ещё в Линейной, не несло за собой столь ошеломляющего шлейфа смерти.
Когда мы снова вошли в главный корпус, Айтверна там уже не наблюдалось. Марион вытащил из рюкзака кадильницу и зажёг в ней огонь, воздух наполнился запахом фимиама. По паре ароматических палочек Кеплер передал Эми-Юки и Киран.
— Кошмары, — пояснила последняя, когда мы скрылись под крышей.
— Ага, — кисло подтвердил Кеплер, — их ещё реминисценциями зовут, но факт остаётся фактом — крайне мерзкие штуки. Мне жаль, что тебе пришлось с такой столкнуться.
Чего-чего, а подобных тварей мне в поисках точно не хватало.
— И чем они отличаются от призраков? — устало спросил я.
— Ну, они не являются проекцией умершего. Я бы назвала это персональным призраком, — пояснила мне Киран. — Как голограмма что ли, основная цель которой, в общем-то, забрать твою жизнь и обрести собственную.
— Ты говоришь об этом настолько спокойно, что мне даже не по себе, — признался я, и в иные времена такое моё признание действительно значило бы многое. — Что, настолько часто встречаетесь с ними?
— Не совсем. Если можно так выразиться, то они привязаны не к месту, а к тебе самому, — ответил за коллегу Кеплер. Тогда же мы, убедившись, что свет фонариков стабилен, разместились в устроенном у рецепции хабе. — Точнее как. Схема, на самом деле, [сложная], но как поймёшь, так поймёшь: короче, вот есть на нашем чудном шарике места, где произошёл какой-то ядерный [кошмар] — вот из-за всяких несчастий энергии на них столько, что они пробуждают твоих личных призраков.
— Понятно, — я вздохнул и руками прикрыл глаза. — Это немного обескураживает. Значит, она всё-таки мертва, — добавил я уже тише.
— Мы не слышали, что она тебе говорила, потому что голоса таких штук звучат у тебя в голове, — продолжила, немного погодя, коллекционерка, — но... Слушай. Та женщина, Инанна, то, что ты её видел, не делает её мёртвой. Она может быть живой. Кошмары питаются твоими эмоциями, твоими страхами.
Я поднял на Сиерру взгляд, полный надежды. Оцепенение, что стремилось мной завладеть, отступило.
— Надеюсь, — я перевёл взгляд на Араи. Та украдкой кивнула мне и опустила голову. — Андеры, кошмары... Боюсь представить, что нас ждёт дальше.
Эми-Юки, глянув на Кеплера, кашлянула в кулак. Тот отрешённо глянул на неё, а потом понимающе кивнул:
— Да, прости, что кинул тебя. Я поступил как полный [идиот], — затем, размяв шею, он чуть прошёлся. — И я стану даже большим [идиотом], если мы так и продолжим здесь сидеть и [болтать]. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, то надо бы проредить ряды андеров.
— Обыск и сожжение, — подхватила Араи и резво поднялась на ноги. — Надеюсь, кто-нибудь потом поделится со мной футажами, потому что я точно хочу сделать потом об этом видос.
3.5. Мрачная история
Нам вновь предстояло разделиться. Из-за того, что оружие было только у двоих, то и пары вышло, соответственно, две. Только теперь Эми-Юки не решилась составить компанию Кеплеру — и я её могу в этом понять. За неимением иных вариантов, с Марионом собрался пойти я.
— Осмотрите тогда этажи, — заговорила Киран, когда он забрал у Араи свой пистолет. Мне в качестве средства обороны досталась ароматическая палочка. Выглядел ли я со стороны глупо? Определённо. — Мы проверим пока подвал.
— Подвал? — встревоженно переспросила Эми-Юки. — Это потенциально самое жуткое место во всей гостинице! И вообще, почему мы должны туда идти?
— Потому что там ходить меньше и по времени, по расстоянию, — невозмутимо ответила Сиерра и кивнула на коллегу. — Если хочешь, можешь махнуться с Элом и пойти с Мари.
— Значит, подвал, — вмиг примирилась Араи. — Ладно, не вопрос.
После этого Киран передала мне планшет. Заряда на нём осталось чуть меньше пятидесяти процентов, но трансляция с камер шла исправно. Я мельком пробежался взглядом по пронумерованным окнам, но ничего примечательного не нашёл.
— Так вам будет проще, — пояснила Киран.
— Было бы проще, останься кто в пункте наблюдения, — уронил я.
— К сожалению, эти твари очень чутко реагируют на... голоса, — вклинился Марион. — Да и на технику в целом. Иногда берём рации, конечно, но, чем больше андеров, тем рискованнее.
— Типа того, — подтвердила Киран и, собрав волосы в хвост, огляделась. — Ладно, тогда обусловимся так: встречаемся здесь через час. Если кого-то нет через полтора, отправляемся на поиски.
— Договорились, — Марион кивнул, — будьте осторожны.
— И вы.
Кеплер ринулся в сторону лестниц — я поспешил за ним, но оступился, когда в колене стрельнула боль. Меж тем Марион успел скрыться во мраке. Сиерра и Эми-Юки не успели далеко отойти, когда в одну из дверей что-то ударилось. От неожиданности Киран едва не выронила фонарик. Я, выпрямившись, быстро обернулся к оставшимся, как позади послышалось:
— Вижу, непогода заставила вас вернуться, — из темноты возле портрета вновь выступил Эдвин Айтверн. Он казался невозмутимым, на губах играла лёгкая улыбка. В голосе прозвучала ирония: — Полагаю, вы пробудете здесь достаточно долго, чтобы мы сумели договориться.
— Договориться?! — крикнула Киран. — Насколько мне известно, гостиница принадлежит твоему отцу, Ричарду.
— Так было. Однако даже в посмертии существует право наследования. Я — новый владелец «Судрабстолл». «Серебряной Долины», как называли эти места балтийцы ещё на стара эспере, — Айтверн изобразил короткий поклон. — Мой отец присоединился к сонму андеров и ныне окончательно лишился рассудка, а я занял его место. Надеюсь, вам нравится наш отель.
— Сегодня в Алгерне прекрасная погода, не правда ли? — я назвал страну, которой в моём мире правил дом Айтвернов. Эдвин посмотрел на меня с лёгким недоумением:
— Вероятно, ты прав, хотя едва ли я раньше слышал о таком месте. Впрочем, давайте к делу. Как вы понимаете, я задержал вас здесь не из пустой прихоти. Уже многие годы по «Судрабстолл» бродит безумный чужак, являющийся моим смертельным врагом. Своими выходками он нарушает безмолвный покой моего отеля. В ваших силах его изловить и доставить ко мне, после чего я сам назначу ему наказание.
— Мы что, похожи на охотников за головами? — я усмехнулся.
— Вы коллекционеры трагедий. Я подслушал ваш разговор. Думаю, вы обладаете необходимыми навыками, тем более у вас есть оружие. Чужак хитёр и опасен, и владеет силами, неподвластными простым смертным, однако, проявив смекалку, вы сумеете его задержать. Тем более, что он измучен и устал.
— За последние годы в гостинице бесследно пропало много людей, — сказала Киран. — Вы как-то связаны с этим?
— Они не справились с заданием, что я им дал, и теперь их кости белеют во мраке. Возможно, у вас получится лучше. — Айтверн задумчиво посмотрел на меня: — Ты похож на него. Я вижу схожесть черт, какую назвали бы фамильной, балтиец.
— Может быть, случайное совпадение.
— Так или иначе, я хочу, чтоб вы остановили его и привели ко мне. Слишком долго я ждал мести.
Затем я оглянулся на оцепеневших Киран и Араи. Мне не было известно, ведут ли коллекционеры переговоры с немёртвыми, поэтому я, со всей доступной мне небрежностью, заговорил:
— Эд, — Айтверн вопросительно вскинул бровь, — если честно, я не очень хорошо понимаю, что у вас здесь происходит, но меньше всего мне бы хотелось разбираться с твоими врагами. Твои проблемы, ты их и решай. А нам лучше позволь уйти, — выхватив у Киран пистолет, я навёл его на немёртвого.
Тот не проявил и капли растерянности и спокойно ответил:
— Мы оба прекрасно знаем, что ты блефуешь, балтиец. Это оружие — нелетального характера. Даже будь я живым, тебе пришлось бы приложить немало усилий, чтобы убить меня. Не забывай, что мой отец был оружейником: пусть я предпочитал в качестве оружия слова, мне прекрасно известно, как устроено огнестрельное. К тому же, иные андеры всё ещё подчиняются мне. Причинишь мне вред, и они обрушатся на вас. Вам не сбежать. Уже сейчас они окружили здание, и их много.
Немного поразмыслив над его словами, я опустил пистолет:
— Ладно, и что ты предлагаешь? — спросил я. — Найти парня, который пытался угнать нашу машину, связать по рукам и ногам и привести к тебе? А где гарантии, что после этого ты отпустишь нас живыми?
— Ваше дальнейшее присутствие не представляет для меня никакой пользы. Сделайте то, что вам поручено, и будете свободны. Кстати, — добавил Айтверн, — прямо сейчас ваш друг отправился прогуляться. Возможно, вам лучше присмотреть за ним, пока ничего не случилось.
Произнеся эти слова, он отступил назад и скрылся в темноте. Несколько секунд мы стояли в безмолвии, затем я вернул пистолет Киран и принялся собираться в дорогу. Взял фонарик и одну палочку с благовониями.
— Не уверен, что ваш поход в подвал ещё имеет смысл, — произнёс я. — Если мы у него на мушке, он не допустит, чтобы мы уничтожили тела его личной армии.
— Тем не менее, — полушёпотом ответила Киран, — я не верю ему.
— Я тоже, — я кивнул.
— И что, значит, нам просто сидеть на месте, пока ты ищешь Мари?
— Вариантов немного, — согласился я. — Но выжить здесь, в общем-то, тоже требует усилий.
— Согласна, — Сиерра кивнула. — Постарайся держаться подальше от немёртвых. А мы будем ждать тебя здесь. Как договаривались изначально.
— Я могу пойти с тобой, — предложила Эми-Юки и закусила губу, точно испытывая за что-то вину.
— Не стоит, — покачал я головой. — Это может оказаться слишком опасно, так что лучше оставайтесь тут.
Я понимал, что сильно рискую, отправляясь один, однако только от меня зависело спасение друга, если тот был в опасности. Если враг Айтверна действительно владеет магией, он представляет собой угрозу, с которой Кеплер в одиночку не справится. Возможно, в драке ему и удалось удержать верх, но дальнейший риск не выглядел оправданным. Хотя мои способности всё еще не работали, я хотя бы представлял, чего ждать от такого противника.
Темнота поглощала меня с головы до ног, когда я поднялся наверх, а коридор с каждым шагом, казалось, становился всё длиннее и длиннее. Я старался двигаться осторожно и производить как можно меньше шума, чтобы не привлечь внимания своего не-двойника, кем бы он ни был. Порой вдали маячили фигуры немёртвых, и тогда я скрывался за шкафами, ожидая, пока они пройдут мимо.
В скором времени я вышел к переговорной. Большая часть кабинетов была открыта: на рабочих столах лежали стопки старых бумаг, мебель понемногу разваливалась. За окнами клубился туман, его гроздья проникали сквозь разбитые стёкла. Он был настолько густым, что казалось, его можно разрезать ножом.
Никаких следов присутствия Мариона тут не было, и тогда я направился к жилым комнатам в правом крыле здания. Освещая дорогу фонариком, я переступил порог роскошной гостиной. Она сохранилась лучше многих других помещений. Вдоль стен стояли шкафы с выставленной в них фарфоровой посудой, в углу виднелся дорогой рояль. Изящный комод покрывала замысловатая резьба.
— Давненько здесь не случалось подобных тебе гостей, — прозвучал со стороны обитой бархатом кушетки мелодичный женский голос. Услышав его, я замер и попытался всмотреться в темень. Из-за спинки показалась тонкая рука с золотым браслетом на запястье; меж пальцев её дымился мундштук с сигаретой. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты похож на молодого Руди Вали?
Это имя не было мне известно, но я предположил, что речь идёт об известном актёре или певце.
— Не припомню, — покачал я головой, — а что, и правда похож?
— Наблюдаю определённое сходство. Тот же излёт бровей, тот же чеканный профиль, тот же решительный подбородок.
— Насчёт чеканного профиля мне нравится. Звучит достаточно лестно, госпожа... — я сделал паузу, позволив незнакомке представиться.
— Катриона Кэйвен, — незамедлительно последовал ответ.
Сидящая на диване женщина резко выпрямилась и, потянувшись, поведя плечами, повернулась ко мне. Вот теперь я её узнал. В существующих лентах её голос ни разу не звучал, а в тех немногих, что реставрировали позже, работала уже другая актриса.
— Вы мертвы, — проговорил я. — Умерли семьдесят лет назад. Но всё же вы не андера, иначе бы я не слышал ваш голос.
— Не андера, — актриса медленно кивнула. — Призраки сформированы памятью о них, я же то немногое, что осталось от себя настоящей. Здесь, в этом месте, я способна вести жизнь, не слишком отличающуюся от обычной.
— Кажется, недавно я уже сталкивался с похожим на вас существом.
— Может статься, и так. Подобные мне существуют, — произнесла она. — Например, Эдвин.
— Расскажете, что здесь происходит? Он нам встретился, и он говорил о чужаке, которого следует изловить. О враге.
Катриона немного помолчала, а потом принялась говорить:
— Эдвина манили картины иных миров, завораживала мысль, что существуют другие планеты, на которых есть жизнь. Он, с его верой в прогресс, считал, что нам могут оказаться полезны технологии их обитателей. Я не знаю, как в его руки попал этот проклятый дневник. Мне хотелось верить, что это мистификация, — голос Катрионы сделался глухим, — но Эдвин считал, что имеет дело с подлинным документом. С записями, которые оставил человек, звавшийся Принц Пламени.
Я с трудом сдержал рвущийся из горла смешок. Вот уж да: готов поспорить, на моей родине желающих подобного не нашлось бы.
— Я видел этот дневник. Там говорилось о жителях иного мира и о войне, которую они между собой вели. Они называли себя чародеями, хотя, возможно, под этим словом подразумеваются люди со сверхспособностями.
— Именно так, — Катриона кивнула. — Обитатели Дейдры обладали возможностями, превосходящими доступные нам. Эдвина заворожила эта сила, и он верил, что она способна изменить наш мир. Он хотел призвать Принца Пламени, — немёртвая чуть помедлила, — но тот, кто пришёл на его призыв, это кто-то другой.
— Подожди, — недоумённо уставился на неё я. — Ты хочешь сказать, это как призыв демона?
— Отчасти. Эдвин долго изучал оккультные техники, и использовал дневник как канал связи, чтобы призвать принца из дома Аматрис. Однако вместо него явился чужак, который стал причиной нашей погибели. Придя, он выпил жизни всех гостей, собравшихся в гостинице в тот день, и наши с Эдвином собственные жизни. Будучи призраком, он стремился создать новую плоть, используя энергию, отнятую у нас. Однако, даже обретя тело, он остался узником в этих стенах.
— Незавидная участь, — я хмыкнул. — Хотя интерьеры тут симпатичные.
В любом случае, находиться здесь лучше, чем быть заточенным в беспросветной тьме междумирья. Я не знал, что за сущность Эдвин Айтверн призвал вместо меня, но просторы междумирья полнятся демонами, представляющими угрозу для неопытного чародея. Возможно, ему повстречался один из них.
— Мы с Эдвином оба заперты здесь, прикованные к этому месту. Он одержим своей местью. Желание уничтожить Аматриса помутило ему рассудок. Долгие годы он играл с ним, не позволяя вырваться наружу. А я, — Катриона вздохнула, — не могу оставить человека, что мог бы сделаться мне мужем.
Поначалу мне её желание показалось глупым, но всё изменилось, когда я вспомнил о своей цели. Ради Инанны я бы сам так поступил.
— Как я могу помочь вам?
— Возможно, только смерть остановит Эдвина, настолько он обезумел в своей ненависти, — совсем тихо проговорила Катриона. — Если так случится, я смогу уйти вместе с ним. В книгах, что мы изучали, говорится о возможности нового Воплощения на этой земле. Быть может, мы скоро сумеем проверить, правда это или нет.
Стоило ей произнести эти слова, как она исчезла. Её силуэт бесследно растворился в сгустившейся вокруг тьме. Я немного постоял, обдумывая услышанное. Оно складывалось во вполне чёткую картину, и всё же некоторых деталей пока что недоставало. Меня посетило предчувствие, что я узнаю их уже достаточно скоро.
Покинув гостиную, я направился дальше по коридору, глядя на украшающие стены картины. Андеры появились внезапно, они вынырнули из комнат по правую и левую руку, преграждая мне путь. Их лишённые красок силуэты мерцали и шли рябью в освещённом лучом фонаря полумарке. Обернувшись, я увидел ещё больше немёртвых.
Моему взгляду предстали мужчины в смокингах и дамы в вечерних нарядах, а также несколько горничных в потрёпанных фартуках и рабочих, которые наверняка обслуживали гостиницу на нижнем уровне. Очевидно, всё это были люди, находившиеся в «Судрабстолл» в тот злополучный день, когда призванный ритуалом Эдвина пришелец из другого мира вызвал магическую катастрофу. Андеры смотрели на меня бесстрастными лицами. Немёртвые приближались резкими ломаными движениями, с каждым метром сокращая расстояние между нами.
Прорваться сквозь эту толпу не было никакой возможности, и тогда я бросился вперёд, потому что там андеров маячило значительно меньше. Перед собой я выставил ароматическую палочку, однако она вскоре погасла. Андеры оказались совсем близко и протянули ко мне руки, я же закрыл лицо локтями, помня о том, что их прикосновение ядовито.
Плечи и кисти обожгло болью, на открытых участках кожи остались обугленные раны, однако мне удалось прорваться. Следом накатили слабость и боль, знаменуя приближение нового приступа Федры. Ингалятор, как назло, остался в рюкзаке, и уже через пару секунд мне сделалось сложно дышать. Перед глазами помутилось, я пошатнулся и едва не упал.
Дыхательные пути наполнились мокротой, голова закружилась, сделалось трудно дышать. За спиной продолжали двигаться в мою сторону немёртвые, и нельзя было терять ни минуты. Выбежав на лестничную площадку, я увидел впереди закрытые двери лифта и рядом с ними план здания. На ведущих вниз ступеньках также возникло несколько призрачных силуэтов, и тогда я отчаянно вдавил кнопку лифта до упора.
Я сомневался, что он работает, но спустя всего пару секунд услышал снизу нарастающий гул. Похоже, кто-то включил генератор и теперь кабина пришла в движение и поднималась ко мне. Следовало лишь продержаться до момента, как двери лифта откроются. Каждый вдох давался мне со всё большим трудом, хотя я постарался отхаркаться медовым секретом, что выступил во рту.
Тело трясло непроизвольной дрожью, ноги подгибались, а немёртвые становились все ближе, и вокруг них вился едкий туман. Вскоре первые из андеров вступили на лестничную площадку, и в этот момент я почувствовал, что падаю на пол. Удерживать равновесие больше не было никакой возможности, конечности почти перестали меня слушаться.
Двери лифта наконец разъехались в стороны, и показалась тёмная фигура, что стояла внутри. Вокруг неё на миг вспыхнул и закружился спиралями пепел, такой же, что окружал немёртвых.
— Нет! — закричал я, когда меня схватили за руки и потащили в кабину.
Черты спасителя расплывались. Он, затащив меня в лифт, дёрнул за рычаг, и решетчатая дверь со скрежетом затворилась. Я распластался на полу.
— Никогда бы не думал, что мне снова придётся спасать твою тощую задницу, — прозвучал голос, напоминающий мой собственный, — дорогой брат.
Братьев у Элиота Лайна не было, и потому мне сделалось жутко — ведь брат был у меня, наследного принца Соурейна. И я не видел ни одной причины, по которой он мог бы оказаться здесь.
— Ложь, — прошептал я, неминуемо теряя сознание, — ты не можешь быть им.
Раздался смешок, и спаситель склонился надо мной, однако рассмотреть его лицо я не сумел — зрение этого проклятого тела расфокусировалось, и связь с реальностью оказалась потеряна.
3.6. Угонщик
— Значит, теперь тебя зовут Элиот? — спросил всё тот же голос, стоило мне открыть глаза. В руках собеседника были мои документы. — Вот мы и снова встретились, дорогой брат. Лицом к лицу.
— Мой брат, — повторил я и мрачно усмехнулся, — наглая ложь. Он не был слабоумным и не стал бы приходить после того, что сделал.
— Я оказался здесь задолго до тебя и против собственной воли, братец. Наша встреча лишь случайность. Однако, — он задумался, — возможно, она поможет мне выбраться из этой дыры.
Теперь я действительно его узнал. Рядом со мной действительно находился мой старший брат, Аргос Аматрис. Когда-то мы с ним были друзьями и вместе побывали во многих приключениях и передрягах — можно сказать, помимо родственных уз нас связывала ещё крепкая дружба. Оттого предательство, что случилось позже, было стократ больнее.
Когда мы выступили на войну, сперва Аргос поддержал меня, однако потом он же выступил против того, что я делал. Он сказал, что поход против магических орденов, начатый нами сообща, утонул в крови, и приведёт нас обоих в бездну. Наш раздор закончился ссорой, а потом на наш лагерь напали приведённые им враги. В результате ночного нападения Инанна погибла у меня на руках.
По его вине я утратил всё, что имел. Теперь я мог лишь с тоской вспоминать о временах, когда мы с братом были дружны. Ненависть выжгла то хорошее, что осталось в нашем прошлом.
Внешне мы с Аргосом были очень похожи, так что неудивительно, что Кеплер спутал нас. Правда, на родине считалось, что он пошёл в мать, а я — в отца. Теперь же, очевидно, мне досталась несколько иная внешность. Только если моё лицо выглядело угрюмым, его казалось обаятельным и приветливым. Аргос был такого же роста и телосложения, как и я сам, и его волосы были столь же черны, но коротки — он не любил длинных причёсок. Как раньше, так и теперь на Аргосе был надет старомодный чёрный костюм, какие носили на Дейдре, и он находился всего в нескольких шагах от меня.
Приглядевшись, я обнаружил, что находились мы в одной из гостиных первого этажа. В стороне виднелась решётка лифта, который я не заметил прежде — его наличие в здание, где было меньше пяти этажей, показалось мне странным. Более того, при условии, что электричества здесь не было.
Проследив за направлением моего взгляда, Аргос сказал:
— Ничего сложного, когда понимаешь принципы работы генератора.
Раны, оставленные немёртвыми, по-прежнему покрывали мои ладони и запястья. Аргос сделал короткое движение кистью, и они прямо на глазах начали зарастать. Краснота проходила, кожа становилась гладкой и белой. Не оставалось сомнений, что мой брат применил целительное заклятие.
— Не ожидал от тебя подобной помощи, — признался я оторопело. — Чем обязан?
— Для того, что я задумал, ты мне понадобишься. Как минимум, живым. Здоровым — тоже было бы неплохо, но ты ведёшь себя так, что не удивлюсь, если к концу дня лишишься парочки зубов.
— Слишком смелое утверждение, Аргос.
— Уж какое есть, — ответил он нарочито легкомысленным тоном, который после окрасился мрачными цветами. — После того, что случилось дома, я имею полное на то основание. И меньше всего я ожидал тебя сейчас тут увидеть.
— Аналогично. Как ты вообще оказался здесь? Сперва я встречаю тут одного из Айтвернов, а потом тебя. Согласись, это странное совпадение. Когда мы виделись в последний раз, ты был на Дейдре.
— О том, как я попал в этот мир, я расскажу как-нибудь в другой раз. Возможно, — Аргос коротко рассмеялся. — Долгая и запутанная история, однако она имеет прямое отношение к беспорядку, который ты устроил. Что касается Айтверна... Определённо, он не с Дейдры и ничего не знает о ней. Однако он носит фамилию алгернского императорского дома и очень похож на них. Допускаю, у этого мира есть тайны, которые нам ещё предстоит разгадать.
— Не уверен, что ныне меня прельщают совместные научные изыскания, — сухо заметил я и спросил: — Чего же ты добиваешься теперь?
— Округа кишит мертвецами — андерами, как зовут их — и они перегородили все дороги. Я попробовал воспользоваться машиной твоего приятеля, но далеко не уехал...
— Здешние машины отличаются от тех, что были на нашей родине, — оборвал его я. — Напрасно ты считаешь, что смог бы совладать с этой техникой по щелчку пальцев.
— Тем не менее, именно это я и сделал.
— Тогда что пошло не так? Если ты такой умный, почему ты всё ещё здесь?
— Если ты не заметил, то гостиница буквально окружена туманом, Пустотой, — обескураженно изрёк Аргос и нахмурился. — Это первоэлементы, Кег, однако... Какие-то неправильные. Я думал, мне хватит машины в качестве защиты от андеров, а с первоэлементами-то я управлюсь, но... не получилось.
В его голосе звенело недоумение. Аргос, вне всяких сомнений, был одним из сильнейших чародеев, кого носила на себе когда-либо Дейдра, и его реакция заставила меня насторожиться. Я не понимал, с чем мы на самом деле имеем дело.
— Боюсь представить, что стало бы с нами, решись мы проехать на машине через туман, — сказал я.
— Видел, что кислота делает с человеческими телами? Ну вот примерно такое и было бы. В любом случае, мне пришлось вернуться: как ты понимаешь, по не зависящим от меня причинам. Тебе не хватает знаний об этих тварях, чтобы выбраться, а мне — ассистента и массовки, чтобы разыграть нужную карту. Вместе мы обманем Айтверна. Заманим в ловушку, усыпим его бдительность, а потом воспользуемся моими знаниями и твоей силой, чтобы вырваться отсюда.
— Ты зря рассчитываешь на меня, — из моего горла вырвался хриплый смех. — Мои силы нынче не те, что раньше. Что насчёт возможности уйти... Мы пытались вырваться из гостиницы, но поднялся туман.
— Не удивлён. Судя по всему, близится Вьюга, — загадочно изрёк Аргос. — Однако она пройдёт. Так уже бывало здесь. Если мы справимся с Эдвином и его толпой, то сбежим. И тебе даже не придётся узнавать во всех подробностях, что эта Вьюга представляет собой.
— Ты напрасно считаешь, что ты и твои аргументы имеют для меня хоть какой-то вес. Ты вновь ошибаешься, если думаешь, что я стану помогать. Ты чудовище и безумец, Аргос. «Судрабстолл» станет тебе узилищем до конца веков.
Его лицо потемнело, и он сделал короткий шаг вперёд. Искры праха завихрились в его бесцветных глазах.
— По своей воле или нет, братец, — глухо сказал Аргос, — но ты мне поможешь.
— Скорее, я приложу все усилия, чтобы окончательно тебя уничтожить. Покончу с тобой и с Эдвином, потом выберусь из этой треклятой гостиницы и отыщу Инанну. Если только, — я чуть запнулся, испытав тоску по временам, когда мог быть с братом откровенным, — моя память окончательно ко мне вернётся.
— А что, сейчас она не с тобой? Раньше ты не жаловался на прорехи в ней.
— Некая сила исказила мой разум, — признался я неохотно. — Я не способен вспомнить лица жены.
Несомненно, я понимал, как нелепо со стороны выглядят мои недоверие и, вместе с тем, жажда выговориться. К удивлению, Аргос не стал упрекать меня за такое противоречие: в тот момент мы оба почувствовали, что примирение является вопросом времени и упёртости.
— Прелестно, — искренне восхитился он, — ты совершенно ничего не помнишь. Настолько стремился к своей милой, что позабыл высечь её образ на сердце.
— Так или иначе, — в моей груди тяжело заворочался гнев, — мы не будем действовать вместе. Скорее, я отомщу тебе. Ты заслуживаешь смерти, Аргос, после всего, что ты сделал, и в моих силах тебе её предоставить.
— Попробуй, — Аргос криво усмехнулся, и на мгновение мне самому померещилось, что предо мною зеркало. Затем брат снова угрожающе шагнул вперёд, и расстояние меж нами сократилось до метра. — Куда вероятнее, что я с тобой наконец разберусь. Ты виноват во многом, Кеган. Может быть, пришло время тебе об этом напомнить.
Ярость затопила меня с головой, и я занёс руку, в надежде, что вокруг неё зажгутся снопы пламени, как не раз бывало в моей прежней жизни. Однако ничего подобного не случилось. Тогда я сложил пальцы в кулак и нанёс короткий удар по его челюсти. Аргос сплюнул кровью и мгновением позже ударил меня под дых. Мы сцепились. Он попытался повалить меня с ног, но я вывернулся и ответил тычком под ребра.
Из коридора послышался голос Кеплера и торопливые шаги. Изрыгнув проклятие и скривившись, Аргос отступил назад и исчез в темноте, клубящейся за одной из дверей. Спустя пару секунд показался Марион и приблизился ко мне.
— Что с тобой случилось? — спросил Кеплер. В руках он держал пистолет.
— Все вопросы потом, — ответил я и указал в направлении, где исчез Аргос. — Сперва проследим за этим парнем.
— Каким парнем?
— Тем, что похож на меня.
Мгновенно поняв, о чём я говорю, Марион помрачнел и кивнул. Мы осторожно приблизились к коридору и выглянули в него, однако Аргос уже скрылся. Он действовал бесшумно, подобно призраку.
— Упустили, — вздохнул я и устало опустился на ближайший диван. — Ну и денёк. Пока тебя не было, немёртвые чуть не полакомились мной.
Кеплер вздохнул и присел рядом.
— Они и меня загнали в ловушку, но я слишком хорошо бегаю и не менее плохо прячусь, — отозвался он, и в глазах его мелькнула тревога. — Там просто тьма андеров, я не шучу. И этот, ну, что похож на тебя, угонщик, там тоже был — он и вывел меня с таким видом, будто знает гостишку как свои пять пальцев.
— Кажется, Элиот-Лайн-для-богатых успел везде отметиться, — хмыкнув, я потянулся — в пояснице неприятно хрустнуло.
— Тебе я, погляжу, тоже досталось. Ты вообще как, идти сможешь? — Я кивнул в ответ, и Марион включил фонарик. — Тогда давай попробуем найти наших. Кстати, мне удалось его сфотографировать, — Кеплер показал снимок, на котором предстало лицо Аргоса. — У тебя случаем нет потерянного брата-близнеца?
— Обошлось, — не удержавшись, я скривился. Впрочем, именно в тот момент я осознал прелесть Анастази как родственницы: она совершенно не была связана с моим прошлым.
— В любом случае, учитывая обстоятельства, даже встреча с угонщиком становится приятным событием, — пробормотал Кеплер. — Ладно, чего уж там, пойдём. Я надеялся найти останки гостей, чтобы попробовать сжечь их... Ну, чтобы избавиться от андеров, но пока безуспешно.
— Мы снова встретились с Айтверном, — сообщил я, переходя на полушёпот. — Боюсь, поиск останков нецелесообразен. У него глаза по всей гостинице, так что наверняка он бы помешал нам.
— Не боишься, что этим своим замечанием ты только что подал ему классную идею?
— Без разницы, — я не хотел признавать, что и впрямь не подумал об этом.
Пока мы шли, я постарался обдумать случившееся. Уже не первый раз я встречал здесь людей из моего родного мира, и если на предмет Лияндига у меня оставались сомнения, с Аргосом мы друг друга узнали совершенно точно. Похоже, что именно его призвал Эдвин, когда попытался вызвать принца из дома Аматрис. В своё время Аргос отрёкся от титула наследника трона в мою пользу, сказав, что не готов нести такую ответственность. Как сейчас помню, его довод показался мне неожиданным, но спорить с ним я не стал.
А ещё, когда-то очень давно, Аргос был первым женихом Инанны, но мне удалось добиться её руки и сделать своей женой. Может быть, он так и не простил мне этого, хотя сперва мне казалось, что меж ними нет большой любви: их женитьба планировалась из-за возраста Аргоса и шаткого положения отца Инанны, который срочно искал союзников. Мой брат отказался от Инанны с лёгким сердцем, когда увидел чувства, возникшие между нами. Возможно, сам он всё-таки испытывал к ней чувства, и это заставило его в итоге спланировать моё убийство. После гибели Инанны он явился в наш лагерь, чтобы забрать её тело, тогда же я впервые обвинил его в предательстве. Мы поссорились, он бежал и больше я не видел его вплоть до этого дня.
У рецепции никого не оказалось, когда мы подошли к ней. Я быстро проверил камеры через планшет, но и там никого не увидел, кроме нарастающих помех. Час к тому времени истёк уже десять минут как. Когда мы подошли к картине, Марион посветил фонариком на Катриону Кэйвен — её лицо побледнело и утратило признаки жизни. Только я приподнялся на носки, чтобы рассмотреть метаморфозы ближе, как кто-то сбил меня с ног.
— Эл, я так рада тебя видеть! — На мне восседала счастливая Эми-Юки. От переизбытка эмоций она обняла меня, но затем отстранилась и слезла. — Как ты?
— Порядок. Что-нибудь произошло после того, как я ушёл?
— Нет. Мы старались быть осторожными и особо не отсвечивать. Что случилось с тобой?
— Мне встретился тот чужак, о котором говорил Эдвин. Его зовут Аргос Аматрис, и он, похоже, пришелец из другого мира, — я рассказал о разговоре с Катрионой, оккультных опытах Эдвина и появлении самого Аргоса. Разумеется, я ни единым словом не упомянул, насколько хорошо мы с Аргосом знакомы. — Он сбежал сразу же, как только появился Кеплер. Он осторожен и изворотлив, и вряд ли изловить его, как хочет того Эдвин, окажется достаточно легко.
— Говоришь, это он виновен в гибели гостей гостиницы? — задумчиво уточнила подошедшая после блогерши Киран.
— Если тебя интересует именно моё мнение, я считаю, что кое-кому не следовало пытаться призвать с того света проклятого принца. Но, если говорить об оценке событий Айтверном, то да, он считает, что виноват Аматрис. И это полбеды. Он владеет сверхъестественными силами, которые называет магией, — рассказал я, стараясь сохранить выражение своего лица максимально скептическим. — Может быть, это некое подобие экстрасенсорных способностей, но так или иначе он не менее опасен, чем сами немёртвые. Пытаться напасть на него будет безумством. Если мы хотим выбраться отсюда, действовать предстоит иначе.
— Тогда в лесу нам не показалось. Угонщик и правда похож на Элиота, — Марион протянул снимок Киран с Араи. Те, внимательно рассмотрев его, посмотрели на меня и закивали.
— Они похожи, — оживилась Эми-Юки и улыбнулась, принявшись разглядывать снимок моего брата. Вынужден отметить, что даже на фотографии, сделанной поспешно, он получился весьма удачно, — только этот угонщик весьма милый.
— И правда, — отозвалась Сиерра и устроилась рядом с подругой.
— Постойте, — я повернул голову, — вы сейчас серьёзно намекаете, что с моей внешность что-то не так? Я думал, вы ещё в тот раз закончили.
— Ну, когда ты улыбаешься, кажется, что ты собираешься кого-нибудь убить, — невозмутимо ответил Кеплер и почесал затылок.
— Вот уж спасибо, — равнодушно сказал я. — Не могу сказать, что мне по душе внешнее сходство с губителем «Судрабстолл», но сейчас это может стать нашим преимуществом.
— В каком это смысле? — Кеплер вскинул бровь. — Загримировать тебя под Амаратиса...
— Аматриса, — педантично поправил я.
— Неважно, — отмахнулся Марион, — короче, загримировать тебя под угонщика и обменять на свободу?
Я резкол дёрнул рукой, призывая всех говорить тише, и сам сказал вполголоса:
— Это официальная часть плана, — я кивнул и, разминая ноги, прошёлся. Киран и Кеплер обменялись недоверчивыми взглядами, а Араи озадаченно приоткрыла рот. — Во время обмена мы должны поймать Эдвина Айтверна в ловушку и покончить с ним раз и навсегда. Я не хочу обращаться за помощью к Аматрису, но это вовсе не значит, что мы не сможем его использовать.
— Эту в какую ещё ловушку ты хочешь поймать Айтверна? — напряжённо поинтересовалась Араи. — Он, если я правильно поняла, из всех немёртвых самый немёртвый.
— Точно. И он мыслит как человек. Однако, если его сердце не бьётся, это вовсе не значит, что его нельзя убить. Я читал, что у андеров проблемы с радиацией, а в гостинице, готов поспорить, полно предметов, что ещё фонят, — воодушевился я и принялся загибать пальцы. — Здесь есть хрустальная посуда — прежде в ней использовали свинец, и он может быть радиоактивен. Все эти украшения с глазурью, что остались лежать на трюмо постоялиц — в них может оказаться окись урана, что...
— И это весь твой план? — недоверчиво спросила Сиерра, перебив меня. — У нас, конечно, есть дозиметр, но всё это звучит слишком ненадёжно.
— Нет, это ещё не всё. Нам потребуются ваши таланты, всё богатство гостиничной библиотеки и, — я остановился перед дверью, оглядываясь на остальных, — напильник.
Библиотека располагалась на первом этаже. Мы добрались туда без препятствий, больше не встретившись с андерами, хотя я не сомневался, что немёртвые по-прежнему бродят где-то поблизости. Когда мы переступили порог, нам открылись книжные шкафы, многочисленными рядами уходящие в темноту. Полки громоздились до самого потолка.
На полу лежал толстый слой пыли, с кожаных корешков сошла позолота, а цветастые бумажные обложки поблёкли. Впрочем, сами книги сохранились неплохо. Здесь имелись издания на самый разный вкус, научные энциклопедии и бульварные романы, классическая поэзия и проза, справочники и трактаты. Когда-то дома у меня имелась похожая библиотека, и сейчас я замер в восхищении, глядя на эту.
— Нам нужны любые материалы, связанные с борьбой против немёртвых, — сообщил я. — Если до сих пор нам не удалось обнаружить их кости, значит они спрятаны достаточно глубоко. Возможно, в попытках продать гостиницу, наследники Айтвернов спрятали останки настолько глубоко, что без бульдозера мы их в жизни не найдём. Значит, нужно отыскать другой способ.
Примерно сорок минут поисков принесли результаты. Мне удалось обнаружить в одном из дальних шкафов, спрятанную за украшенным позолотой толстым стеклом, старинную книгу увеличенного формата. Несмотря на годы забвения, кожаный переплёт сохранился почти идеально. Развернув находку, я наскоро вчитался в написанное — текст был составлен на нова эспере с вкраплениями стара эспере, но главное подтвердилось. В этой книге содержалось руководство по содержанию литер. Убедившись в этом, я передал фолиант Киран.
— Ты прогнозистка, — припомнил я, наблюдая за тем, как её губы беззвучно повторяют написанное на страницах, — и лучше меня знаешь, что это может сработать.
— Постойте, чего? Это что, защитные литеры? — глянув на нас, встрепенулся Марион и сам сунул нос в книгу. — Вы сейчас серьёзно?
— Незадолго до приезда к тебе я столкнулся дома с немёртвыми, — повернувшись к нему, рассказал я. — О литерах мне тогда некому было рассказать, это я сам вычитал, что с их помощью можно уничтожить призраков.
— Что ещё за защитные литеры? — поинтересовалась Эми-Юки. — Руны?
— Литеры, — исправила её Сиерра, — хотя по смыслу они достаточно близки к рунам, конечно. Если кратко, то, в общем, с их помощью раньше занимались — или пытались заниматься — магией. Ну там, знаешь, составляли заговоры всякие...
— ...гадали, — вставил Кеплер.
— Гадали, — подтвердила Киран, — и сейчас гадают, да — вся наша система прогнозирования на них, в общем. Но нас интересует немного другое: наши предки с их помощью отпугивали да изгоняли из своих домов нечисть, призраков в том числе. Это знаки, обладающие немалой силой. Если начертить их на полу или стенах, то оказавшие поблизости андеры окажутся развоплощены.
— Тогда почему мы не сделали эти литеры раньше?! — возмутилась Араи.
— Потому что в это верит только Киран, — Кеплер прыснул. — Серьёзно, литеры? Я не стану подвергать сомнениям прогнозирование, но... борьба с помощью литер... Может, ты ещё в гороскопы веришь?
Эми-Юки посмотрела чуть обиженно:
— Вообще-то я верю, — а потом отвела взгляд, — типичный Козерог.
Потеряв нить разговора, я утомлённо прикрыл глаза рукой.
— Давайте ближе к делу, — попросил я. — Сможете сделать эти литеры достаточно быстро? Без выяснений, верите вы сами в них или нет.
— Я вполне. Это, в конце концов, моя специализация, — сообщила Сиерра, листая попутно книгу. — Только мало нарисовать литеры, нужно подготовить полноценную вязь — то есть, переплетение литер, как визуальное, так и смысловое. Они сложны в работе для новичка и требуют точности в своём изображении, но, если не тупить и слушать меня, всё получится.
— Отлично, — сказал я, чувствуя, как в моей голове складываются детали предстоящего плана. Подобным же образом я ощущал себя перед боем, когда удавалось разработать тактику предстоящего сражения. — Тогда мы поступим следующим образом, — я, перейдя на шёпот, коротко пересказал компаньонам свой замысел. Они выслушали очень внимательно, хотя Араи тревожно покачала головой.
— Это очень опасно, — сказала она. — Эл, ты рискуешь.
— Знаю, — я вздохнул, — но что ещё остаётся? Пытаться тягаться с Аргосом ещё более опасно. Айтверн уже не первый год ловит забредших сюда туристов и отправляет их против него. Видимо, с этим и связаны все таинственные исчезновения в «Судрабстолл» за последние полвека. А потому, если мы хотим выбраться отсюда живыми, время приступить к маскараду.
Номер, в котором мы остановились, находился в другом конце коридора от того, где лежал дневник, которым оперировал Эдвин Айтверн. Исходя из его интересов, я предположил, что он держал его в собственной комнате, потому решил, что в первую очередь мне самому нужно держаться от него подальше. Чтобы избежать нежелательного внимания, туда для отвлечения отправились Кеплер и Киран. Я знал, что даже при всём желании они не смогут перевести дневник — тегрийский, на котором были сделаны записи, походил на устаревшие формы местных альвионского и прусского языков. Однако я посудил, что даже присутствия коллекционеров хватит.
Там, где мы с Араи начали гримировку, очевидно прежде остановился мужчина. За дверцей шкафа нашлась пара пиджаков с брюками, в коробке — лакированные туфли, а на полках лежали аккуратно сложенные рубашки.
На моём лице, сверяясь с дагерротипом, Эми-Юки рисовала буквально другое лицо. Из крючковатого носа мой сделали прямым, и он выглядел таким, пока я не поворачивался в профиль. Для этого Араи использовала нечто наподобие коричневых теней на кончике носа, в то время как светлую пудру она нанесла на щёки и челюсть, что визуально расширило лицо. Губы — потолще и шире, а взгляд — поострее.
Через полчаса из зеркала на меня смотрел если не Аргос, то человек раздражающе на него похожий. Нанесение грима, в целом, прошло лучше, чем я ожидал, хотя ощущался он на коже тяжело, и я чувствовал, как она начинает чесаться.
— Главное — не поворачивайся боком, — оценивая проделанную работу, произнесла Эми-Юки. Я согласился. — Будь у нас воск, конечно, я бы смогла сделать накладку на твой нос...
— Обойдёмся малой кровью. Думаю, в полутьме и этого должно быть достаточно.
— Надеюсь. Только нам бы ещё переодеть тебя, — Араи оглянулась на ширму, из-за которой выглядывал платяной шкаф. — Не уверена, что этот парень носил толстовки.
— Конечно. Он предпочёл бы тогу, — я невольно погрузился в воспоминания, связанных с давними вечеринками и выходками старшего брата. Меж тем Араи бросила на меня удивлённый взгляд, и я пожал плечами. — Извини. Я просто подумал о Римской империи.
— Понимаю, — Эми-Юки отложила кисть. — Уверен, что сможешь сыграть Аматриса?
— Кто сказал, что я буду играть? — спросил я невозмутимо, изучая собственное отражение.
В тот момент я особо ясно увидел, насколько Элиот Лайн был похож на моего родственника — светлые глаза, вне всяких сомнений, только добавляли сходства с Аргосом. Издали, несомненно, теперь нас можно было перепутать. Однако оставалось подобрать костюм. Несмотря на то, что мой брат был старшим, к форме одежды он относился достаточно небрежно — мог и галстук не завязать, и рубашку не заправить. Когда мы встретились часом ранее, в его одежде присутствовал привычный беспорядок.
Перерыв шкаф, мы нашли смокинг, который достаточно напоминал нынешнее одеяние Аргоса. Я не стал застёгивать две верхних пуговицы чёрного жилета, а галстуком и вовсе пренебрёг. Жемчужные запонки сверкнули, поймав свет фонарей.
— Теперь готово, — сказал я. — Идите к портрету в вестибюле и сообщите Эдвину, что изловили Аматриса и направили к нему. Затем я сам отправлюсь его искать. Пока он будет наблюдать за мной, постарайтесь нанести литеры по всему периметру здания... или как Киран скажет, здесь она разбирается лучше меня. Может быть, этого окажется достаточно, чтобы справиться с андерами.
— Держи, — Кеплер протянул мне пистолет и пару обойм. — Против немёртвых не поможет, но тебе может встретиться этот тип, Аматрис.
— Благодарю, — я передёрнул затвор. — Возможно, не окажется лишним.
После того, как с приготовлениями было закончено, Кеплер и Киран отправились в вестибюль искать Эдвина, а мы с Эми-Юки остались ждать. Время текло медленно, за окнами библиотеки по-прежнему царило пасмурное ненастье. Подойдя к окну, я увидел, что по небу пробежала трещина, и из разлома среди туч проступила свинцовая синева, а с неба начал падать подобный пеплу снег.
Наконец, когда по моим прикидкам прошло около получаса, Марион и Сиерра вернулись.
— Он нашёл нас там же, у портрета, — приглушённо сообщил Кеплер. — Мы сказали, что изловили чужака и готовы отправить его на встречу с ним. В ответ он согласился снять осаду и отзывает андеров. Думаю, он собирает их, чтобы тебя встретить. Он будет ждать тебя в «Маленькой Лютеции».
— Отлично, — я встал на ноги и, хрустнув шеей, вопросительно посмотрел на Киран. — Значит, не придётся покрывать литерами всё здание?
— Нет, — она мотнула головой, — только часть с рестораном. Снизу, сверху и извне. Я возьму на себя подвал, потому как могу начертить литеры даже вслепую.
— Замётано, — произнёс Кеплер. — Тогда я поднимусь на второй этаж, а Эми-Юки — с улицы.
План был принят без возражений. Последние приготовления заняли меньше десяти минут: Сиерра быстро набросала от руки вязь литер на листки блокнота, которые после раздала остальным, и мы разошлись.
3.7. Единственный в своём роде
«Маленькая Лютеция» находилась на первом этаже — проходя мимо портрета Катрионы Кэйвен, я даже удивился, что Айтверн не решил появиться вновь подле него. Однако теперь гостиница как назло оставалась немой. Лишь изредка откуда-то из-за стен прорывался вой ветра.
Планшет продолжал принимать трансляцию с камер, и немёртвых в коридорах действительно не оказалось. Мне же оставалось лишь порадоваться, что, в отличие от интернета и иной связи с внешним миром, беспроводное соединение техники коллекционеров каким-то образом было просто изумительно отлажено.
Украдкой я проверил собственный телефон — это очень быстро переросло в привычку, — но связь как исчезла ещё несколько часов назад, так и не появилась.
С лестницы послышались шаги, и я за несколько секунд до столкновения по камерам увидел приближающегося Аргоса. Тусклый свет из дыры в потолке слабо освещал не только окружение, но и ступени, по которым мне пришлось соскользнуть, чтобы добежать до рецепции и спрятаться.
Шаги стали громче. Я спрятался за стойкой и вытащил оставленный мне Кеплером пистолет. Вскоре в вестибюле показался Аргос. Его сапоги гулко ступали по выцветшему паркету.
— Давным давно, в королевстве приморской земли, — прозвучало насмешливым напевом, — жила-была дева, что не видела свет. Но принц, однажды явившийся к ней, спас её из темницы и подарил крылья... чтобы после отправить на погибель к собственному брату. Выходи, Кегги. Хватит уже прятаться, ты ведь никогда не был трусом. К сожалению. Не знаю, что ты задумал, но давно пришло время вправить тебе мозги. Это ведь по твоей вине мы оказались здесь, так далеко от дома. По твоей вине она умерла.
— Перестань, — потребовал я, опуская палец на спусковой крючок. Своё укрытие я всё ещё не торопился покидать. — Всё, что я делал, в большей степени было ради неё.
— Ради неё? — переспросил Аргос. — Или ради себя? Ведь не себя ли ты любил больше, когда плащ твой колыхался в ветрах справедливости и восстания? — я до боли крепко сжал зубы.
— Ты мог этого не допустить. Ты сам отказался от престола.
— Я был глуп. Потому что сам последовал за этой идиотской мыслью о справедливости, — мрачно откликнулся брат. — Да будет тебе известно, Кегги, но по происхождению у меня прав на трон меньше, чем у тебя. Я руководствовался твоими интересами, желанием не обделить тебя, ведь Вильгельму, твоему отцу, было абсолютно плевать, кому из нас всё достанется. Его совершенно не волновало, что я не был родным.
— О чём ты говоришь, брат? — я медленно вышел из-за стойки.
— Мы родные лишь по матери, Кеган, — спокойно ответил он. — Не ожидал, что для тебя это станет открытием, но это так. У королевы Марисы, незадолго до встречи с твоим отцом, был иной жених... Но что нам тайны прошлого, а? Когда со своими бы разобраться...
Он щёлкнул пальцами, и чёрные нити закружились смерчем, обрушившись на стойку, за которой я ранее прятался. Оставленные на ней лампа, спиритическая доска и иные вещи разлетелись по сторонам. Я, нырнув за угол, несколько раз выстрелил. Пули рассыпались пылью, не долетев до Аргоса. Он был мастером магии первоэлементов, позволяющей создавать и разрушать материю, и сейчас использовал её в полную силу.
— Может, наконец закончим наш спор? — крикнул я, поднимая пистолет. Перед глазами вновь вспыхнул объятый пламенем военный лагерь и та ночь, когда я лишился жены.
— Самое время, — Аргос осклабился. — По твоей вине я потерял слишком многое. Я уступил тебе её, — его лицо исказилось ненавистью. — Отдал королевство в твоё распоряжение. Целый мир был у твоих ног, и ты мог делать с ним всё, что бы захотел. Как ты распорядился этим даром? Ты принёс только разрушение и смерть!
— Не тебе говорить об этом, после того, что ты устроил в этих стенах! Что касается войны, что я начал... Я хотел построить безопасное будущее для своей семьи. Ты знаешь, брат, что Инанна не владела и крупицей магии. Такие, как она, всегда были лишь игрушкой в руках чародеев. Мне хотелось, чтобы ничто и никогда не угрожало ей.
— В итоге ты сам её погубил, — припечатал Аргос.
В следующее мгновение незримые путы оплели меня по ногам, сбивая на пол. Я успел извернуться, чтобы не повредить в падении затылок, и сделал ещё пару выстрелов. Мне удалось ранить Аргоса в плечо, однако он продолжал приближаться. При каждом его движении вокруг него колебался и ворочался прах. В руке Аргоса возник узкий и длинный клинок, сформировавшись из пепла, и блики скользнули по лезвию.
— Может быть, — медленно произнёс Аргос, и его лицо приобрело решимость, — будет лучше, если история Принца Пламени закончится здесь и сейчас. Я предлагал тебе дружбу, но ты, как и всегда, выбрал вражду.
Он взмахнул клинком, проверяя его баланс, и направился прямо ко мне, занося оружие для удара.
Прошла пара секунд, в течении которых я ощутил близость смерти. Стало очевидно, что у меня нет способов вырваться и избежать врага. К горлу подступило отчаяние, а затем оно превратилось в решимость выжить во чтобы то ни стало. Следом пришла ярость и желание остановить нависшую надо мной угрозу. Тогда пыльные шторы за спиной Аргоса неожиданно вспыхнули пламенем.
Огонь принялся с гудением и треском распространяться во все стороны. Рванулись вперёд багряные языки, пламя разлилось по паркету. Аргос отшатнулся, когда огонь перекинулся ему на спину, и тогда же сковавшие меня тиски исчезли. Я немедленно вскочил на ноги и бросился прочь из вестибюля, на ходу перезаряжая обойму.
— Не так быстро, Кегги, — прозвучал внезапно над ухом голос Аргоса.
Он схватил меня за плечи и рывком вытолкнул в окно. Я вылетел во внутренний двор. Брат, развернувшись, нахмурился и ринулся на меня. Однако с другой стороны вдруг стали подступать андеры, и Аргосу пришлось скрыться в стороне рецепции.
Небо затянула белёсая мгла, почти скрыв солнечный свет. Из сизых туч, кружась в воздухе, снежинками падал пепел. Это зрелище выглядело достаточно странно. Немедленно взвыл ветер, а пригоршни падаюдщего субстрата вихрем ударили мне в лицо. Я закрыл глаза рукой, запястье тотчас будто обожгло пламенем.
Похоже, кружащие в воздухе частицы оставляли химические ожоги, схожие с теми, что возникали от прикосновения андеров. Даже не отряхнувшись от осколков, я подорвался на ноги и поспешил в обход заполненному немёртвыми коридору. Я, почти не видя перед собой дороги, бежал вперёд, пока ядовитая кислота оставляла ожоги на моих руках и разъедала одежду. Сделалось очень холодно, надрывалась и надсадно выла внезапно поднявшаяся Вьюга. Несколько раз я чуть не упал, однако упрямство и настойчивость бороться за свою жизнь помогли мне устоять на ногах.
Наконец мне удалось вбежать под козырёк у бассейна. Остановившись, я с трудом перевёл дыхание и посмотрел в сторону здания, ища ближайшие входы со внутреннего двора. На кистях и запястьях остались опалённые раны, рукава костюма превратились в лохмотья. Мышцы ломило болью, что могло знаменовать приближение нового приступа Федры, а в боку закололо.
— Рад тебя видеть, Элиот, — послышалось неподалёку, и я резво повернулся к источнику звука.
В нескольких шагах от меня стоял Аверс Реверсон. Однако теперь он выглядел иначе, чем в Линейной: волосы его были подстрижены и уложены, глаза закрывали солнцезащитные очки, а вместо шинели виднелся запахнутый кожаный плащ.
— Опять ты? — возмутился я и склонил голову набок, присматриваясь. — Хотя сейчас ты вроде не пытаешься меня убить... Может, объяснишь, что здесь происходит?!
Он со странным безразличием оглядел округу и выпростал ладонь, подставляя её под субстрат.
— Воздействие Пустоты здесь слишком велико, потому одни аномалии гостиница создаёт, а другие — удерживает, — Реверсон качнул головой, а затем извлёк из кармана ингалятор с синим баллончиком и протянул мне. — Прими, это для скорого заживления ран.
Я настороженно принял средство и повертел его. На упаковке наличествовал текст, однако написан он был всё ещё незнакомыми мне символами. Только после я соотнёс увиденное с литерами, которыми предстояло воспользоваться моим компаньонам.
— Нечто вроде универсального медпакета? — предположил я и тут же уточнил: — Ну, штука, которая восстанавливает здоровье.
— Можно и так сказать: во всяком случае, на краткий период времени апейрон действительно повышает регенеративные способности живого организма.
— Главное, что не дегенеративные... Значит, апейрон, — задумчиво повторил я и, замешкавшись, поднёс ингалятор ко рту. — Ты же не хочешь меня таким способом убить?
— Нет, — Аверс мотнул головой, — просто если своевременно не позаботиться о твоих ранах, велик риск, что может дойти до ампутации конечностей. Ты же этого не хочешь?
— А ты умеешь быть убедительным, — я зажал ингалятор, наполняя лёгкие аэрозолем.
Каким бы не был состав апейрона, он помог — ожоги разгладились и посветлели, раны вмиг затянулись новой, ещё розоватой кожей. Выставив перед собой исцелённые руки, я на мгновение замер.
— Теперь отряхни одежду, — негромко сказал Реверсон. — На ней могли остаться вредоносные частицы.
Я последовал его совету, тщательно встряхнув куртку и обтерев носовым платком брюки и обувь, а затем потряс баллончик — тот опустел.
— У тебя есть ещё такая штука? Последнее время я частенько попадаю в неприятности.
— Боюсь, что нет, — виновато ответил Реверсон, — я берёг последний ингалятор для особого случая, но, видимо, не рассчитал. К сожалению, Воздействие аномалий здесь незначительно.
— Аномалии? Кого из местных обитателей ты относишь к таковым? Потому как, на мой вкус, никто из них не вписывается в понятие норм.
Он посмотрел на меня долгим взглядом и сказал тоном, от которого меня передёрнуло:
— Я об осколках, Элиот. Карпейская кровь дарует любому своему носителю возможность владеть психокинезом, однако есть в ней и несовершенства, помимо отдельного сорта проклятий: иной раз, когда человек находится на грани, его личность — душа, если так можно выразиться — распадается на осколки. Их я и нарёк аномалиями. Покуда одни стали немёртвыми, они — узниками, которые не могут самостоятельно отсюда выбраться. Айтверн управляет немёртвыми так, как кукловод марионеткой, но он бессилен против осколков — благодаря этому я и говорю сейчас с тобой.
— Этот Айтверн, он что, некрокинетик?
— Нет, но имеющие власть над живыми людьми тоже не всегда витакинетики, — сказал Реверсон и, достав чёрный зонт, раскрыл его, после чего подозвал меня к себе. — Когда мы виделись в последний раз, ты был немногим выше метра.
Не успев укрыться под зонтом, я замер и оторопело посмотрел на Реверсона.
— Виделись... в последний раз? — переспросил я. Надо ли говорить, что с убийцей из Линейной я никак не мог видеться при таких обстоятельствах недавно? — Ты уверен, что виделся со мной? Я уже достаточно давно... высокий.
— Разумеется, уверен. Последняя наша встреча была на твой пятый день рождения: твоя мама впервые отпустила тебя провести его со мной, и мы отправились в парк аттракционов, что у вас там был недалеко... — точно погрузившись в воспоминания, рассказал Реверсон. Тогда я испытал смятиение. — Не помнишь?
Я хотел не помнить.
Однако сгустившаяся после вопроса тишина взорвалась свистом в моём ухе, а перед глазами зарябили картинки далёкого прошлого. Так, точно я и сам помнил этот день, но урывками — и даже будто по фотографиям. Я сумел увидеть карусель с сидениям в виде карет и лошадей, вспомнить вкус сахарной ваты и держащегося меня за руку ещё молодого мужчину в солнцезащитных очках. Тогда же я вспомнил фотографию отца Элиота, что нашёл вместе с Даналией на антресолях Гейнсборо.
— Помню, — я потускнел, — папа.
В тот момент эмоции смешались до того, что я не знал, они мои собственные или являются отголоском прошлого Элиота.
— Как Ана?
— Лучше меня. Сейчас она во Взморье, купается, загорает, — ответил я так, будто находились мы не посреди Вьюги, а на послеобеденной прогулке. — Наверное, если ты здесь, глупо возмущаться тому, что ты исчез из нашей жизни?
— Это было бы справедливо, — Кипер качнул головой, — но едва ли у нас есть сейчас время, чтобы всё это обсудить. Однако в одном могу заверить тебя, Элиот: если бы я не застрял здесь да не умер, мы бы жили сейчас все вместе.
Не могу сказать, что услышанное расположило меня к нему. Поэтому я просто спросил:
— Как так вышло, что ты стал осколком? И что... что сейчас с тем, от кого ты откололся?
— Я не знаю, что сейчас с ним. Возможно, он всё также строит козни и служит еретическим богам, — Кипер чуть комично развёл руками. Мне пришлось податься следом, чтобы остаться под зонтом. — Как видишь, я по натуре не боец, но музыкант — мой исходник весьма разносторонняя личность, и, в сравнении с прочими осколками, я достаточно бесполезный, пусть и наиболее талантливый. Имя Лияндиг тебе о чем-нибудь говорит? — спросил он и приспустил очки, взглянув на меня обычными зелёными глазами.
— Вы похожи, — отметил я, понимая, что при ином бы освещении они сошли бы если не за близнецов, то за близких родственников. — Хотя я думал, что ты как-то связан с другим человеком, на него ты больше похож...
— Да, конечно, — Кипер склонил голову набок, — Аверс Реверсон? Он тоже его осколок, всё верно. Безумный, алчущий медалей и любви — и навсегда застывший на перепутье, где любой выбор сделает его несчастным.
— Я не знал, что у Лияндига так много... осколков.
Следом я собирался спросить о том, считается ли Лияндиг моим отцом здесь — и связан ли он с королём Вильгельмом, что был моим отцом на Дейдре. Однако, стоило мне открыть рот, как Кипер продолжил:
— Я не ожидал, что твой след схож с тем, кого Эдвин надеялся, но не сумел призвать.
— Всё так, — негромко подтвердил я, не видя смысла отпираться. — Он призвал... моего дальнего родственника, по материнской линии. Это очень странная и запутанная история. Которую, видимо, я не успею тебе рассказать, — в моих словах прозвучало сожаление. В воспоминаниях Элиота почти ничего не нашлось о его общении с отцом — у меня самого было не больше. Мой собственный чаще был безучастным, и я не мог припомнить ни единого дня, который мы провели бы как отец и сын. — Впрочем, сейчас это было бы непросто сделать: ввиду некоторых обстоятельств я страдаю провалами памяти. Даже... даже свою девушку, — подстроился я в последний момент, — вспомнить не могу.
— Я надеялся, что ты уже женат. Что касается твоей способности не видеть очевидного, — небольшая пауза, — по всей видимости, ты тоже чей-то осколок. Не Лияндига, но кого-то... не менее древнего.
— Я? Осколок? — озадаченно переспросил я и рассмеялся. — Это вряд ли: я чувствую себя максимально целым. Можно сказать, отражающим свою суть.
— Как скажешь.
— Будь я чьим-то осколком, то наверняка бы об этом знал, — задумчиво проронил я, понимая, что меня беспокоит предположение Кипера.
Впервые меня посетила мысль, что, возможно, я вернулся из междумирья не тем, кем был раньше. Это могло объяснить и мою неспособность найти Инанну.
— Хорошо, — Кипер кивнул. — Тогда будем считать, что у тебя прозопагнозия.
— Полагаю, это можно счесть компромиссным вариантом для нашего спора.
Затем он остановился и, заведя одну руку за спину, второй показал вперёд.
— Я давно наблюдаю за Айтверном: пусть он не артист, но тяготеет к лицедейству. В «Маленькой Лютеции» сцена небольшая, но превосходная акустика — даже не знаю, как ему этого удалось добиться. Будь осторожен и береги себя, Элиот. Надеюсь, ты сможешь выбраться из этого проклятого места живым, чего не смог сделать я сам.
Произнеся эти слова, Кипер отступил в сторону и пропал. Я замер в безмолвии, глядя ему вслед. В прошлой жизни я никогда не проводил много времени с королём Вильгельмом или королевой Марисой и не разговаривал с ними по душам. Я привык думать о себе как о человеке, который спокойно обходится без родительского внимания, однако сейчас понял, что был бы рад назвать Кая Кипера своим отцом.
3.8. Сбит да в огне
Как бы там ни было, стоило спешить. Я покинул козырёк, под который меня завёл музыкант, и зашёл внутрь гостиницы. Ни единой живой души не было рядом со мной, и я мог лишь надеяться, что мои компаньоны успешно проникли в подвал и не встретили сопротивления.
Эдвин Айтверн уже ждал меня здесь. Он стоял посреди зала, небрежно положив руки в карманы и немного сутулясь. Вместе с ним собрались андеры, и их насчитывались многие сотни. Эдвин не соврал и действительно отозвал их, чтобы встретить давнего противника. Месть, о которой он грезил долгие годы, была готова осуществиться.
Немёртвые заполнили ресторан почти целиком. Они стояли плотной толпой, расположились в окружении сцены и даже за столами. Здесь собрались все, кто погиб в гостинице в день появления Аргоса и за многие годы потом, когда в «Судрабстолл» раз за разом исчезали исследователи, журналисты и путешественники.
Некоторые из них почти утратили человеческий облик и превратились в облако клубящегося дыма, другие оставались хорошо различимы. Их фигуры едва заметно мерцали, одежда варьировалась от старомодных смокингов до современных ветровок и курток. Андеры стояли неподвижными фигурами, но все они бесшумно развернулись, стоило мне сделать несколько шагов по выцветшему паркету. Повернулся и Айтверн.
— Кажется, к нам наконец-то пожаловал долгожданный гость, — с явным наслаждением проговорил он.
— Не меня ли ты искал, старина? — спросил я небрежным тоном, представляя на своём месте Аргоса. — Вместо того, чтобы устраивать такой кавардак, ты мог отправить мне телеграмму — или чем вы сейчас пользуетесь?
Во взгляде Эдвина, несомненно, скользнул интерес, а я меж тем даже не мог вздохнуть от того, что на меня разом смотрели сотни пар немёртвых глаз.
— Крайне иронично слышать обвинения в кавардаке от человека, чьё Воплощение привело к гибели меня и моих гостей.
— Мне не привыкать оставлять после себя беспорядок. Видел бы ты, что случалось после моих прежних попоек.
Его лицо сделалось непроницаемым.
— Чего ты добиваешься, Аматрис? Намеренно нарываешься? Желаешь вызвать мой гнев?
— Всего лишь поддерживаю дружескую беседу, — пожал я плечами. — В мои планы вовсе не входило посещать твой отель, тем более гостить тут на протяжении стольких лет. Ты сам вызвал меня, воспользовавшись магией, в которой едва разбирался. Ты не смог справиться с последствиями, и они оказались фатальными.
— Ты убил меня, мою будущую жену и всех моих гостей. Сделал «Судрабстолл» огромной могилой.
— Мне жаль, что так получилось, — проговорил я глухо. — Выброшенная на берег рыба не хочет умирать и отчаянно ищет хоть каплю воды. Я был бесплотным призраком, который боролся за жизнь, и выпил эту жизнь из всякого, кто находился поблизости. Едва ли это был осознанный жест, — говоря эти слова, я понял, что скорее всего они являются истиной. — Если бы я мог, я бы вернул твоим людям жизнь. Так или иначе, теперь я здесь и готов расплатиться за свои злодеяния.
— Приятно слышать.
— Ты заманил в ловушку посторонних людей, которые никак не связаны с нашим спором. Отпусти их, и тогда сможешь со мной расквитаться. Если получится. А ещё я хочу, чтобы ты освободил Кая Кипера. Он не андер, и должен иметь возможность уйти.
— Подружился с осколком Лияндига? — поинтересовался Айтверн так, словно мы с ним сами были старыми друзьями. — Согласен, в сравнении с Реверсоном и самим господином Лияндигом он наиболее приятен. Однако смею тебя заверить, мой дорогой гость — Кай Кипер остался здесь по собственной воле, из верности к жене, что погибла в этих стенах. Я бы его с радостью отпустил, но здесь, пожалуй, поможет только грубая сила, а это не мой стиль.
— Ты удерживаешь здесь его жену, а значит, и его, — заметил я хмуро. Тогда же я легко сопоставил, что женой Киперу была вовсе не моя мать. — Это манипуляции, Айтверн.
— Кто-то выучил новое слово? — со снисходительным смешком спросил он. — Я собрал здесь лучшее общество, принц Аматрис: артисты и писатели, певцы и композиторы...
— Актрисы, — вспомнив о Катрионе, вставил я.
— Актрисы, — довольно повторил Айтверн, — конечно, моя маленькая слабость. Но у кого их нет? Все они смотрят на тебя, и все ждут твоей смерти.
— Что ж, — наклонил я голову, — может быть, и дождутся... сегодня или когда-нибудь позже. Ты отозвал своих псов? Выход из гостиницы свободен?
— Все мои гости сейчас здесь, и все они готовы отомстить за свою смерть. Мы ждали долго, но этот час наконец близится.
Эдвин с торжествующей улыбкой развёл руками, и толпа немёртвых, окружающая нас, пошла рябью и заколыхалась, подобно волне прибоя. В воздухе закружился и промелькнул пепел.
— Если хочешь поквитаться за былое, — сказал я, стараясь говорить небрежно, — возможно, сейчас самое время. Но разобраться со мной будет не так уж просто, учти.
— Кончай этот фарс, придурок, — откуда-то с высоты послышался решительный голос. На балконе второго этажа стоял Аргос — к слову, рубашку он и правда не заправил. — Вы оба, да.
Ухватившись за обнажённый кабель, Аргос вмиг спустился и спиной встал ко мне.
— Какого чёрта? — только смог спросить я.
— Потом, Кегги, — он без колебаний снял с пояса серебристую кадильницу и запалил в ней огонёк. — Если мы хотим ещё выяснить отношения и набить друг другу морды, самое время объединиться.
Спорить казалось бессмысленным, и я ответил кивком:
— Что ж. Тогда давай надерём им призрачные задницы, брат.
— Значит, это была просто игра? — Айтверн усмехнулся. — Не знал, что у тебя есть брат. И как же вовремя он появился. Что ж, два Аматриса по цене одного... Покончить с ними, немедленно.
Немёртвые приближались, но мы уже были готовы их встретить. Теперь всё зависело от времени, за которое Кеплер и остальные успеют привести ловушку в действие. Аргос выпростал руку с кадильницей, и пламя взвилось на внезапно налетевшем сквозь разбитые окна ветру. Андеры остановились, окружённые облаком взвихрившегося пепла. Затем Эдвин сделал нетерпеливый жест рукой, и они вновь направились вперёд.
— Энергетические потоки в этом мире слабы, — тихо проговорил Аргос. — Я потратил все силы, что имелись при мне, на попытки вырваться отсюда и на препирательства с тобой. К тому же, тут бы лучше сгодился некромант, а это немного не мой профиль. Так что придётся полагаться на науку этого мира.
— Ничего, — ответил я также шёпотом. — Я знаю, что делать. Пока просто держим их на расстоянии.
— Без проблем. Как раз к такому я почти за век привык, — Аргос ответил мне кривой ухмылкой.
Он вновь выставил перед собой кадильницу, и андеры отшатнулись. Фимиам отпугивал их, но воля Айтверна гнала вперёд. Мы отступили к ближайшей стене, так, чтобы враги не подобрались со спины. Немёртвые снова двинулись на нас, и тут наконец начала работать ловушка, расставленная моими компаньонами. Стоило андерам оказаться совсем близко, как они стали терять свои очертания и распадаться бесформенным дымом. Его уносило прочь, и прямо на глазах он развеивался.
Пока я отвлекал внимание Эдвина, Марион, Сиерра и Эми-Юки нанесли литеры. Они работали даже сквозь пол и бетонные перекрытия, и теперь оказывали своё Воздействие на немёртвых. Те рвались прочь, их силуэты становились совсем нечёткими и блёклыми, и наконец пропадали.
Прошло совсем немного времени, но большая часть ресторана наконец освободилась от андеров. Оставшиеся утрачивали подобие материальности прямо у нас на глазах.
Аргос довольно усмехнулся:
— Хорошо придумано, Кег. Я пытался освоить подобные фокусы, но не хватило сноровки. Насколько понимаю, вы нашли этот метод в книгохранилище, а меня туда старались не подпускать. Удалось похитить лишь несколько книг — да и те, любовные романы.
— И за все эти годы ты так и не смог выбраться отсюда? — тихо спросил я.
— Пытался многократно, но это не так просто, когда призраки играют с тобой в кошки-мышки. К тому же, ты видел этот туман. Далеко не всегда гостиница находится в здешнем мире.
Айтверн издал бешеный вопль и бросился прямо на нас. В его руке оказался длинный кинжал, выхваченный им прямо из рукава. Аргос попробовал заступить ему дорогу, но Эдвин сбил его с ног и занёс клинок прямо над его горлом. Я выхватил пистолет и выстрелил в Айтверна, чтобы спасти брата. Пуля прошла мимо, но лезвие дрогнуло в руке Эдвина, и Аргос успел откатиться.
Тогда Эдвин развернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости. Метким ударом он выбил у меня пистолет и попытался располосовать горло. Мне удалось отклониться, но на щеке выступила кровь. Я вывернул руку Эдвина и оружие выпало из неё, но тот немедленно вырвался и ударил меня кулаком по лицу, а затем в солнечное сплетение. Я отшатнулся, отплевываясь кровью, но Айтверн снова обрушился на меня с градом ударов и попытался сбить с ног.
Вырвавшись, я подобрал пистолет и направил дуло на Айтверна. Руки мои дрожали от кипевших в крови ненависти и гнева, а сама кровь била из носа и разбитой губы.
— Как же ты мне надоел, — прошипел я и зажал спусковой крючок.
Сложно сказать, на что я рассчитывал, если знал, что травматический пистолет не причинит ему вреда. Едва резиновая пуля вылетела наружу, как Аргос, вытянув шею, едва заметно пошевелил пальцами. Пуля, вытянувшись и раскалившись, вмиг преобразилась. Выстрел пришёлся точно в голову Эдвина. Не было ни крови, ни взрыва мозгов — вместо этого по лбу его, где появилось аккуратное круглое отверстие, поползли трещины. Айтверн, точно пытаясь остановить неминуемое, протянул руки к своей голове и попытался собрать рассыпающееся лицо.
Но тщетно.
Айтверн сделал несколько шагов мне навстречу, но в итоге рассыпался, как рассыпается сжимаемый в руке кусок угля. От него осталась лишь горстка пепла, лежащая на полу. Последние немёртвые также исчезли, и теперь мы с братом стояли в зале совершенно одни. За окнами постепенно светлело, и ненастье оставило гостиницу. Первым делом я вытащил свой обычный ингалятор, потому что после пережитого напряжения мне снова сделалось трудно дышать.
— Кажется, Кеган, в этом сражении ты победил, — послышался насмешливый голос Аргоса. Тот уже успел встать и отряхнул свой костюм.
Я остановился и навёл на Аргоса пистолет, готовый закончить раздор, который начался многие годы назад, в совсем другом мире. Заметив это, он остановился и замер, глядя на выставленный мной воронёный ствол. Я не знал, убьёт ли его следующий выстрел — а он почти наверняка не знал, сможет ли он остановить пулю. Честные условия.
— Если хочешь, стреляй, — спокойно сказал он. — За долгие годы я устал бегать от андеров, и у меня нет сил бегать ещё и от тебя. Так или иначе, моему заточению уже пришёл конец. Даже если ты убьёшь меня, я умру свободным.
Я медленно опустил оружие, поставил его на предохранитель и спрятал за пояс.
— Я и сам долгие годы провёл в заточении, — медленно произнёс я, — там, в пролегающей между мирами беспросветной тьме. И мне хорошо знакомо, на что похож первый глоток свободы после столетий отчаяния. Я не стану заканчивать этот день убийством родного брата, хоть ты мне и враг. Уходи, Аргос, и проживи сколько сможешь. Может быть, однажды мы ещё встретимся, но не сегодня.
— Однажды встретимся, — повторил он, а потом неожиданно с ухмылкой щёлкнул пальцами. — Если мы сразимся, то в следующий раз. Тем более твои друзья, кажется, возвращаются, а их не стоит посвящать в наши тайны. Вьюга прошла и андеров больше нет. Я сумею уйти.
Спустя пару секунд послышались шаги, и в зал ворвались Кеплер, Сиерра и Эми-Юки. Они казались взволнованными и сразу бросились ко мне. Когда я снова повернул голову в сторону ведущих на улицу дверей, я заметил, что Аргос выбрался во внутренний двор и, обойдя пересохший бассейн, направился в сторону леса, где в каменном заборе виднелся древний пролом. Араи меж тем бросилась мне на шею и крепко обняла.
— У нас всё получилось, Элиот! — с восторгом сказала она. — У тебя получилось!
— Без помощи я бы долго не продержался, так что определённо, это результат командной работы. По сути, моя задача заключалась только в том, чтобы заболтать Айтверна, а потом не позволить ему себя убить.
— Такое тоже стоит немалого, — с ухмылкой отметила Киран и по-дружески ударила меня кулаком в плечо. — Ты подумай о том, чтобы присоединиться к нам. У тебя есть потенциал.
— Ещё чего! — шутливо возмутился Марион. — Этот парень умеет притягивать к себе неприятности, так что, пожалуй, я бы тщательно подумал о том, как составить для него контракт.
— У нас нет контрактов, — Сиерра закатила глаза.
— А неважно! Впрочем, чёрт с ним, — Кеплер наклонил голову и махнул рукой в сторону выхода. — Не хочу знать, есть ли у этой бхаратской поделки вторая часть, а то того и гляди, и сейчас сюда ворвётся с танцами твой не-брат, и давай сначала.
— Он мог бы, — задумчиво посудил я и ухмыльнулся. — Ты прав, не будем его искушать. Раз уж все закончилось, может, свалим отсюда?
— Отличная идея, — воодушевилась Эми-Юки. — Эта гостиница, конечно, атмосферная и всё такое, но если я сейчас не выпью капучино, то за себя не ручаюсь.
Переглянувшись, мы направились к выходу из ресторана. День к тому времени уже близился к вечеру, небо разгладилось от облаков. Вернувшись в комнату, где мы занимались приготовлениями к встрече с немёртвыми, мы взяли свои рюкзаки. Костюм, в котором я шёл на встречу с Эдвином, превратился в лохмотья, и я с наслаждением переоделся в любимую толстовку и смыл с лица грим.
Когда мы спускались в вестибюль, я на короткий миг увидел стоящую возле портрета Катриону. Перехватив мой взгляд, актриса кивнула мне, а потом рассеялась вскоре исчезнувшей в воздухе дымкой.
Установленные нами камеры записали достаточно материала, в том числе зафиксировали присутствие андеров, и коллекционеры не сомневались, что смогут закончить фильм о «Судрабстолл». «Мондсаура», которую пытался угнать Аргос, обнаружилась целой и невредимой, и, погрузившись в неё, мы отправились прочь.
По дороге в Ландо мы вновь остановились в Кауске. Изнурённый длительным пребыванием в машине и перенесёнными испытаниями, я выбрался на улицу и полной грудью вдохнул вечерний воздух. Больше всего мне хотелось сейчас скорее вернуться домой или хотя бы в гости к Кеплеру и хорошо выспаться и отдохнуть. Об опасностях и тяготах хорошо читать в книгах, но в жизни мне сейчас больше всего хотелось покоя.
Пока мои компаньоны делали заказ в ближайшем придорожном кафе, я вышел перекурить. Я стоял на том же самом подвесном мосту, что и этим утром, когда мы только направлялись в «Судрабстолл», и смотрел на текущий внизу быстрый поток. Перед глазами проносились картинки минувшего бурного дня. Вновь и вновь звучал в голове голос брата.
— Geache, — вдруг я услышал рядом голос Лияндига, — самым невероятным образом тебе удалось не только одолеть терроризировавшего балтийский юг немёртвого, но и остаться в живых. Какие чувства испытываешь относительно своего триумфа?
Я нехотя вынырнул из мыслей и посмотрел на наставника.
— Веришь или нет, но больший трепет в моём сердце вызывают мысли о кровати: вырубиться бы на недельку-другую и вообще красота, — признался я с усталым смешком. — Если по существу... Дело сделано. Больше меня впечатлило знакомство с Каем Кипером.
О том, что знаю о родстве с осколком Лияндига, упоминать я не стал.
— В самом деле? — наставник осклабился, явив острые зубы. — И как тебе... этот человек? Не ожидал его встретить здесь?
— Нет. Я не настолько хорошо... интересовался его творчеством, чтобы допустить подобное. Так что, пожалуй, это и правда было весьма неожиданно, — я глянул на Лияндига. — Я услышал от него об осколках.
— Fon, этот разговор давно назревал. Порой душа раскалывается, когда ты не можешь найти гармонии в себе, — нехотя ответил он, — а я отнюдь не безупречен, Элиот: в моей жизни тоже бывали моменты, когда я не мог обрести согласия с самим собой — амбиции душили страсть, а творческая натура вносила сумятицу в строгий расчёт. Здесь подобное может привести к психиатрическому диагнозу, но в Карпее возможен и такой исход.
— Ага, — анализируя услышанное, я медленно кивнул, — и ты в курсе, что происходит с твоими осколками?
— Иногда. За годы, прошедшие с развоплощения, они действительно стали другими людьми — обросли собственной историей, обрели отличную от меня личность.
— Кипер сказал, — осторожно начал я, — что я, скорее всего, тоже осколок... Такое возможно?
Больше всего мне хотелось знать, известно ли Лияндигу, кто я такой на самом деле. Однако если он и имел представление об этом, то не выдал себя ни единым словом:
— Сложно сказать. Эти материи более тонкие — и они не предоставляют документ, какой бывает при усыновлении, — наставник, говоривший ранее более отстранённо, вдруг стал заинтересованным. — Но, в любом случае, мой тебе совет — держись подальше от всего, что связано с Воплощениями: вне зависимости от того, осколок ты или первозданный в своей форме, это то, что может сломить и крепкого рассудком.
Я свою прежнюю жизнь, прожитую на Дейдре, помнил во всех подробностях, но не стал этого говорить.
— Как скажешь, — нарочито небрежно сказал я и облокотился на ограждение. — Слушай, на территории гостиницы я видел... что-то очень странное. Едкий туман, осадки — примерно как пепел или снег. Что это было? Пустота?
— Во всей красе, — подтвердил он, — тебе повезло, раз ты после того, как оказался в очаге Воздействия, стоишь здесь. Всё, что оказывается в её радиусе, неминуемо гибнет — будь то органика или неорганика.
— О ней говорится в легендах Линейной?
— Fon. Прежние карпейцы верили, что смогут остановить её жертвоприношениями, — с отвращением проговорил Лияндиг, — немало людей погибло в ту пору. Реверсон же надеялся, что сумеет воспользоваться могуществом Пустоты в своих целях. Именно на этом основано искусство протокинеза, а он владел им в некоторой степени. Однако, скорее всего, он только бы выпустил Пустоту наружу.
Я напрягся.
— Если эту Пустоту невозможно остановить, что будет, если она завладеет всем?
— Никто не знает. Либо это станет началом нового мира, либо — его концом, — наставник выдержал драматическую паузу. — Но, как бы то ни было, ты со своими друзьями оказал услугу обоим мирам — Эдвин Айтверн причинил немало страданий и здесь, и там.
— Пусть так. Кстати, ты что-то говорил о психокинетическом дебюте. Когда в гостинице я находился в опасности, рядом со мной неожиданно зажглись шторы.
— Ejs... — процедил Лияндиг. Интонацией это напомнило ругань. — Неужели всё-таки пирокинетик?..
4.1. Фрагменты прошлого. Дейдра: королевство Хейсен, город Пенхолд
Человек, с которым мне предстояло сражаться, был известным в городе Пенхолд работорговцем. Служащие ему наёмники совершали нападения на деревни дальнего пограничья, которые находились за пределами королевских владений и не принадлежали никому из аристократов Хейсена, центрального из королевств континента.
Наёмники возвращались из своих налётов с пленниками, которые затем попадали на аукционы по торговле людьми. Особенно ценились молодые девушки, которые шли в услужение в дома знатных господ, и крепкие мужчины, пригодные работать на заводах и фабриках. Многих из них отправляли в северные земли, в королевство Гвенхейд и Алгернскую империю, чтобы убить в некромантических ритуалах и превратить в незнающих усталости и голода немёртвых солдат.
Торговца невольниками, которому я бросил вызов, звали Нейл Сердес, и он происходил из знатного рода. Я столкнулся с ним на вечеринке, что устроил в своей городской резиденции — на неё был приглашён весь высший свет Пенхолда. Притворившись пьяным, я опрокинул на Сердеса бокал игристого, а затем, вместо того, чтобы принести извинения, затеял ссору. Сперва Сердес реагировал сдержанно, но по мере того, как перепалка продолжалась, распалился и сам. В конечном счёте мы договорились провести в тот же вечер поединок и выбрали секундантов.
Тогда мне было двадцать пять лет. Я пребывал в самом сверкающем из городов континента, куда явился, покинув двор своего отца в Соурейне, чтобы заводить полезные связи и посещать балы. Испытания, позже выпавшие на мою долю, были впереди. Мне ещё только предстояло найти союзников, собрать армию и начать войну, что опустошит мир.
Для боя была выбрана площадка перед моим особняком. Его чётырехтажное здание возвышалось позади, украшенное колоннами и освещённое энергетическими лампами. Изнутри ещё доносилась музыка, однако публика уже потянулась во двор, привлечённая слухами о предстоящей дуэли. Мужчины в камзолах и смокингах, дамы в вечерних платьях — все они держали в руках бокалы и оживлённо переговаривались, глядя на дуэлянтов.
Сердес остановился в десяти шагах от меня. Это был немолодой, но ещё крепкий мужчина, черноволосый, как и я сам, но, в отличие от меня, как всегда гладко выбритого, чернобородый. Работорговец был широк в плечах и, по слухам, являлся весьма неплохим фехтовальщиком.
Он заговорил первым:
— Принц Кеган, про тебя говорят, что ты часто устраиваешь балы, завсегдатай банкетов, а ещё лучше многих разбираешься в древних науках. Почти так же хорошо, как учёные из Института. Вот лучше бы ты возвращался к танцам, выпивке и старым книгам, и не лез на рожон, — Сердес посмотрел на меня с долей высокомерия. — Иными словами, я приму, если ты откажешься от поединка, и, учитывая твоё высокое происхождение, обещаю не говорить собутыльникам, что ты трус.
Я с усмешкой покачал головой.
— Избавь меня от этой бессмысленной болтовни. Я уже вознамерился драться, а значит, сегодня нам предстоит столкнуться в бою.
— Упрямый глупец, — вздохнул Сердес и обратился к секундантам. — Что же, подайте клинки.
По выбору Сердеса, нам предстояло сразиться на кавалерийских саблях. Это было не самое предпочтительное для меня оружие, лучше всего мне давались тренировки на парных коротких мечах. Однако фехтованию на сабле, равно как и на палаше и шпаге, я тоже был обучен, хотя и располагал куда меньшим опытом.
В бою я полагался прежде всего на скорость и быстроту реакции. Нам обоим запрещалось использовать магию, в которой я к тому возрасту уже изрядно преуспел. Я владел как базовыми техниками, такими как управление огнём, так и куда более тайными искусствами.
Платок, брошенный одним из секундантов, коснулся земли. Мы с Сердесом остановились напротив друг друга. Работорговец небрежно повёл плечами, проверил баланс клинка — отблеск света блеснул на лезвии сабли. Было очевидно, он не начнёт поединок первым.
Я осторожно пошёл на сближение, пока Сердес следил за мной взглядом. То был уже не первый поединок на моём веку, хотя прежде не было столько зрителей. Когда до противника оставалось около пяти шагов, я на пару секунд остановился, чтобы сбить с толку врага. Затем резко бросился вперёд, выставив перед собой клинок и метя Сердесу в грудь. Разделяющее нас расстояние я преодолел одним быстрым рывком.
Мой враг чуть отступил в сторону и поднял оружие, чтобы парировать. В самый последний момент я опустил саблю, проделав финт, и режущим ударом полоснул Сердеса по бедру. Мой клинок окрасился кровью. Работорговец пошатнулся, но устоял и немедленно атаковал сам, рубящим ударом сверху-вниз. Я успел уклониться, однако оказался ранен в левое плечо. Сделалось очевидно, что после поединка понадобятся услуги владеющего искусством исцеления лекаря.
Однако сейчас прежде всего следовало уцелеть. Я отшатнулся назад, когда Сердес, оказавшийся весьма быстрым и ловким, сам пошёл в атаку, полосуя воздух клинком. Он наносил рубящие удары один за одним, сверху, слева и справа, чередуя их с колющими выпадами. Сабли звенели, сталкиваясь раз за разом.
Я крутился как мог, парируя и отступая, однако уже был легко ранен в нескольких местах. Кровь вытекала из порезов, замедляя движения, и уже начинала кружиться голова. Впрочем, я надеялся, что успею закончить поединок раньше, чем окончательно ослабею, и потому снова попытался атаковать.
Сердес не успевал закрыться от удара сабли — в тот самый момент, когда она едва не пронзила его грудь, я ощутил быстрое движение энергетических потоков. Меня словно ударило в грудь летящей на полном скаку лошадью и отбросило на несколько шагов назад. Я упал на брусчатку, со всей силы вцепившись в рукоять клинка. Спину обожгло болью. Противник, стремясь сохранить себе жизнь, применил телекинетическое заклятье.
Работорговец бросился на меня, занося для смертельного выпада саблю. Однако прежде, чем Сердес успел бы её опустить, с выставленных мной вперёд пальцев сорвался огненный шар. Пламя окатило Сердеса с ног до головы, разбрасывая во все стороны багряные языки. Раздался пронзительный вопль, работорговец повалился на мостовую и принялся кататься по ней, истошно крича и пытаясь сбить огонь. Однако тот не слабел, пожирая его одежду и плоть.
Я поднялся на ноги, подобрав обронённую саблю, и остановился, наблюдая, как гибнет мой враг. Спустя пару минут работорговец был мёртв.
— Вы все видели, любезные господа, он применил магию первым. Я лишь защищался, чтобы не быть убитым, — я окинул взглядом толпу. — Вы ведь не хотели бы, чтобы Соурейн лишился одного из своих принцев?
Из толпы тотчас выступил мой брат. Аргос, небрежно держа в руке бокал вина, бросил снисходительный взгляд на Сердеса, а затем посмотрел на меня.
— Незаменимых людей нет, братец, — с короткой усмешкой уронил старший и протянул бокал мне.
— Если бы я погиб, тебе пришлось бы скорее обзаводиться детьми, — бросил ему я и сделал большой глоток.
— Не уверен, что воспитывать детей так же весело, как их делать, — покачал головой Аргос, а потом легонько похлопал меня по плечу. — Мы с Нани точно не желаем торопиться. Поэтому изволь, братец, сам озаботиться вопросом наследников.
— Боюсь представить женщину, что согласилась тебе стать женой, — я хохотнул. — Надеюсь, ты познакомишь меня с нею прежде, чем вы выберете день для свадьбы.
Меж тем наступила короткая пауза. Гости банкета перешёптывались, направляя в нашу сторону тревожные взгляды. На секунду меня посетило опасение, что сейчас пошлют за городской стражей, после чего как нарушитель дуэльного кодекса я окажусь брошен в темницу и предан суду магистрата. Однако ничего подобного не случилось.
— Победителем объявляется лорд Аматрис, — объявил секундант противника после того, как осмотрел обугленное тело. — Как психокинетик свидетельствую, лорд Сердес нарушил правила поединка первым и тем самым позволил лорду Аматрису воспользоваться психокинезом для самозащиты, — вражеский секундант коротко поклонился мне.
— Кажется, тебе повезло, братец, — Аргос повеселел.
В ответ я лишь устало вздохнул, перевязал шейным платком раненое плечо, передал слугам саблю, в которой пока больше не нуждался, и попросил принести крепкого горячего кофе. Для того, чтобы обдумать случившееся, он подходил куда больше алкоголя.
Сперва я собирался собственными руками остановить каждого из аристократов и чародеев, кто так или иначе повинен в несчастьях обычных людей. Только дальше так продолжаться не могло: если бы знатнейшие господа королевства продолжили один за одним погибать от моей руки, довольно быстро бы поползли порочащие меня слухи.
Стало понятно, что мне предстоит действовать тайно и наносить удары из темноты.
4.2. Девятиэтажный
Следующие месяцы после посещения «Судрабстолл» прошли удачно. Я выполнил свою часть уговора по отношению к Эми-Юки, а она — свою, и вскоре на мою страницу в социальных сетях подписались полторы тысячи человек, и поступила парочка заказов на съёмку свадеб: пришлось съездить в столичный Родополис да Савзару. Результаты, конечно, многим могли бы показаться скромным, в сумме за август с сентябрём мне удалось заработать около десяти тысяч крон. Для понимания, в сравнении с этим мой месячный заработок исчислялся тысячью кронами, если с чаевыми повезёт или премия какая упадёт.
До самой середины октября я практически не вспоминал о поисках Инанны. Не потому, что забыл о своей супруге, но из-за того, что старался подготовить наилучшую почву для совместной жизни. Тогда же Анастази выпросила у меня разрешение устроиться ей на работу — её подруга, Антонина, работала ночами на кассе «Олимпика», местного кинотеатра, и предложила сестре присоединиться. Несмотря на то, что я не мог по-настоящему решать за Анастази, ей было очень важно моё мнение: мне не нравилось, что молодой девушке придётся находиться вне дома по ночам, но в итоге она уговорила меня, сказав, что за ней присмотрит господин Кеймер.
Несколько раз появлялся Лияндиг и прочёл мне теоретические лекции об основах психокинеза. К практическому обучению он собирался приступать, когда я окажусь в Карпее, то есть в конце этого года. В мире, где я находился сейчас, энергетические потоки были слабы и пытаться управлять ими, по словам Лияндига, было слишком сложно для неопытного психокинетика.
Тем не менее, я несколько раз самостоятельно попытался обратиться к магии. Результаты оказались плачевными. Чаще всего у меня ничего не получалось либо удавалось вызвать лишь жалкие вспышки пламени, а однажды я едва не устроил дома пожар. К счастью, огонь удалось вовремя потушить, но на моих руках остались ожоги.
Об Аргосе ничего не было слышно, однако я не сомневался, что рано или поздно мы встретимся снова. Хотя в «Судрабстолл» мы помогли друг другу, вражда, пролегающая между нами, была слишком глубока, и я был уверен, что когда-нибудь она снова даст о себе знать.
Так что, если резюмировать, моя адаптация прошла неплохо. Конечно, я не смог прыгнуть выше головы Элиота, но и не пренебрегал своим здоровьем так, как это делал он. Я посвящал немало времени работе, начал активнее откладывать деньги — всё-таки Анастази предстояло высшее образование после техникума, — и старался не словить звезду после работы с Араи и коллекционерами. Мало кто поверил, конечно, что фильм документальный... Кстати, я говорил, что моё имя появилось в титрах? Также я перелистывал свой дневник, найденный в заброшенной гостинице, но так и не понял, как он оказался там.
Однако я приуныл, когда двенадцатого октября телу, в котором я находился, исполнилось двадцать семь. Вот тогда прыти у меня поубавилось: я чувствовал, как время уходит от меня, и ценность его падала с каждой секундой, проведённой порознь с Инанной. Затем, когда октябрь перевалил за вторую половину, наша небольшая компания начала готовиться ко дню рождения Даналии. Ева взяла на себя торт — чутьё подсказывало мне, что не стоило доверять ей готовку... Но мне было не до того. Я, как заимел репутацию не только фотографа, но и товарища коллекционеров трагедий, должен был проверить «Мёртвую Милю».
Так назывался недостроенный жилой комплекс, чья бетонная громада высилась за городом, на западном берегу Синекама. Поначалу я удивился столь странному выбору места, но Ева пояснила мне, что ещё школьниками мы нередко собирались здесь. Как дань традиции. Чтобы добраться до «Мёртвой Мили», следовал пройти через тот самый лес, в котором в начале лета мы убегали от Реверсона.
На лесной тропе вдруг послышался фиалковый аромат, и это пробудило у меня смутную тревогу. Кошмары — точнее, реминисценции — меня не преследовали, поэтому возвращение этого запаха поначалу меня взволновало. Потом, впрочем, я успокоил себя тем, что в мире доступной и разнообразной парфюмерии такими темпами я превращусь в параноика.
Огибая озеро, тропа вела глубоко в чащу. Слева от меня тянулась загрязненная канава, а дорога постепенно скрывалась за тростником. Я уже слышал, что Линейная была построена на болоте, но в лесу это ощущалось сильнее всего.
Крыша «Мёртвой Мили» поднималась высоко над деревьями и виднелась издалека. Здание считалось самым высоким в городе: в своё время альвионская компания, занимавшаяся строительством, успела возвести девять этажей, затем стройку заморозили. Около половины этажей по сей день продолжали сверкать застеклёнными окнами, но внизу, где в основном собирались мы с ребятами да кто ещё из молодых, их не было.
Из воспоминаний Элиота я знал, что он бывал здесь несколько раз, чтобы сфотографировать панораму города, открывающуюся с крыши, и колокольню для коллекционеров трагедий. Показался чуть покосившийся металлический забор, и я подтянулся, чтобы перелезть через него. Площадка перед зданием заросла сорной травой, поодаль остались лежать несколько бетонных блоков.
Переступив порог, я посветил из угла в угол фонариком. Внутри оказалось темно, в углах скопились плесень и паутина. Под ногами лежали осколки битого стекла, смятые алюминиевые банки, пластиковые пакеты и другой мусор, оставшийся от бывавших тут компаний, а стены украшали граффити. Ничего, что показалось бы мне потенциально опасным — хотя и традиция в виде пребывания здесь показалась странной.
Лестница, уводящая из вестибюля, доходила только до четвёртого этажа, и я направился по ней. Примерно за час мне удалось обойтись все доступные квартиры. Подняться дальше, впрочем, тоже можно было, но только по канату, другой конец которого был примотан к одной из балок пятого этажа. Я не видел смысла проверять «Мёртвую Милю» дальше, но, вспомнив детскую возню на смотровой башне, вопреки страху протянул руку к верёвке.
Только когда она коснулась моей кожи, я обратил внимание, что сделана она была из незнакомого мне материала, а цветом напоминала паутину. Я сразу выпустил канат из рук и с несвойственной мне брезгливостью обтёр руки о штаны. Было нечто чуждое в этой верёвке. Затем я принялся спускаться обратно.
Несколькими этажами ниже у меня возникло чувство, будто я не один в здании. Раздался слабый шорох, а потом из темноты вышел мальчик в светлой курточке, на вид примерно пяти лет. У него были чёрные волосы, черты лица напоминали моё собственное в детстве, а глаза выглядели такими же золотистыми, как у Инанны.
Следующая мысль меня ошеломила. Так мог бы выглядеть наш с ней сын, если бы он успел родиться.
— Ты потерялся, малыш? — я постарался улыбнуться.
Мгновением позже его облик переменился. Глаза полностью почернели и стали как бусины, а человеческие ноги исчезли. Теперь ниже пояса у него начиналось покрытое хитином туловище, из которого выходили тонкие ходильные — паучьи — ноги. Мальчик пошатнулся и сделал шаг вперёд.
— Пяпя, — сказал он тонким детским голосом.
На моём лице отразился ужас, и взглядом, полным ужаса, ответил мне мальчик. Я отшатнулся, и мгновением позже он исчез. Хотя я осветил фонариком всё помещение, здесь не осталось никаких признаков его присутствия. Я глухо чертыхнулся. Конечно, я сообразил, что снова столкнулся с кошмаром. По коже пробежал озноб, резко сделалось нечем дышать и я поспешил потянуться в карман толстовки за ингалятором.
Пусть коллекционеры и утверждали, что кошмары жаждут забрать у человека жизнь, но мне, казалось, они хотели разбить сердце.
Когда я покинул «Мёртвую Милю», здание оставалось таким же пустынным и покинутым, как и прежде. Однако образ странного видения, встреченного мной, не выходил у меня из головы. Мне казалось, что я ненадолго оказался возле приоткрытой двери в ткани реальности, только я не знал, куда она вела, в прошлое или в будущее.
Натянув на голову капюшон, я направился прочь по тропинке, ведущей в город. Запах фиалок больше не преследовал меня, но я собирался сказать, что традицию в этом году лучше отменить. К чёрту.
4.3. Двойное попадание
— Ладно, идея так себе, — задумчиво согласилась Даналия, когда при личной встрече я наплёл ей об аварийном состоянии «Мёртвой Мили» и ужасном состоянии крыши в частности. Впрочем, если посмотреть правде в лицо, то и совсем уж ложью это не было: просто обычно на это закрывали глаза. — Так-то, думаю, нам всем ещё летом хватило Святой Адеолы. Так что, может, парк аттракционов и впрямь хороший вариант.
— Парк аттракционов? «Город Будущего»? — взбодрился я. — О, я не бывал там уже тысячу лет. Ну, не буквально, конечно, но очень давно. В последний раз мы с Зи ходили туда на её четырнадцатый день рождения, — я узнал об этом, рассмотрев семейные фотографии.
— Да ну? Зи говорила, что ты их не очень жалуешь.
— Вовсе нет, я люблю парки развлечений и хорошо отдохнуть. Хотя мне не очень нравится колесо обозрения. Я бы не хотел, чтобы оно сломалось со мной на высоте… От горок, пожалуй, я тоже не в восторге. Не тех, что быстрые, а тех, что высокие.
— Тебя прямо зациклило на высоте.
— Есть немного. Это я ещё от «Мёртвой Мили» не отошёл, — на моём лице возникла кривая улыбка, а перед мысленным взором возникли бесконечные пролёты с канатом и разрушенной лестницей. — Там реально высоко. И стрёмно. Повторюсь: высоко и стрёмно. Совершенно неподходящее место.
— Да. Я уже поняла. С первого раза, — Анера погладила меня по плечу. — Больше тебя туда не отправляем.
— Премного благодарен, спасибо.
В конечном счёте мы решили остановиться на «Городе Будущего». Здесь были в обилии представлены аттракционы на фантастическую тематику: с колеса обозрения «Орбита» открывался прекрасный вид на окрестности, а цепочная карусель «Метеориты» и другие аттракционы радовали малышню.
Кафе-бар «Канкан», в котором я работал, располагался неподалёку, на самом берегу Синекама. Макеты космических кораблей, поднимаясь из-за ограды, смотрели прямо в синее небо. Возле ворот возвышалась стальная стела, на чьей вершине стояла скульптура девушки в напоминающем античное платье. Над ее головой парило стеклянное солнце, блистающее электрическим светом. «ИНТЕГРАЛ» гласили буквы в основании.
На подходе к парку развлечений мной овладела тоска. Когда-то давно люди в моём родном мире тоже мечтали о прогрессе и развитии. Прибыв на Дейдру как колонисты с другой планеты, они надеялись построить идеальное и совершенное будущее. Однако их мечтам не суждено было сбыться. Многочисленные механизмы оказались забытыми, а научные знания потерялись. Образ жизни простолюдинов приближался к средневековому, и лишь аристократия располагала благами прежней цивилизации.
Впрочем, я поспешил отринуть невесёлые мысли. Дейдра была далеко, и я, вероятно, даже не имел никакой возможности вернуться туда и что-то исправить. Тем более, моя прежняя попытка это сделать уже потерпела поражение. Ускорив шаг, я приблизился к кассам, где вскоре увидел Александра, махнувшего мне из толпы рукой.
— Не знаю, слышал ты или нет, но на «Визконе» анонсировали новый «Elderout», — сообщил он, когда мы встретились у касс. Даналия и Ева опаздывали. — Там вроде наконец дадут сыграть за Рабство Стали: своя линейка заданий, как полноценная фракция, в общем.
— А неплохо, — оживился я, припомнив слегка футуристический вид игровых силовых доспехов. Несколько напоминало древнюю броню на Дейдре. — Но презентацию да, я пропустил: дома вырубился интернет, а мастер придёт только через несколько дней. Не помнишь, что там ещё было? Исправили тот баг, из-за которого стены не прогружались на расстоянии?..
— Вроде бы ходят слухи, что исправят в одном из обновлений, но пока без конкретики. А так, ну, моды если что можно накатить.
— И то верно, — я уже знал, что когда в играх доходит до модификаций, играть начинаешь именно в них, а не в саму игру.
За прошедшие месяцы я постарался лучше изучить привычки Элиота, и сам для себя незаметно увлёкся компьютерными играми, в которые он играл. Нельзя сказать, что у меня было на них много времени, но хоть пару вечеров в неделю я тратил на исследование нереальных миров. Ничего подобного не было в моём прошлом.
Хотя Лайн был совсем небогат, ему были доступны вещи, неведомые на Дейдре даже аристократам. Разве что я мог припомнить настольные игры, вроде маджонга, шахмат или стратегий наподобие сенета. В отцовской коллекции были разные экземпляры, но мы с братом могли рассматривать их только из-за витрины — всё это было частью подарков, даримых ему иноземными гостями. Мы не смели даже прикоснуться ни к одной из фигурок, сделанной из драгоценных материалов. Только раз Аргосу удалось умыкнуть карточный набор, привезённый из Алгернской империи, и тогда мы играли до самого утра.
Неожиданно я поймал себя на мысли, что мне нравится жизнь, которую Элиот вёл в Линейной. Ему не приходилось уворачиваться, чтобы развлечься — даже в детстве. Мне невольно подумалось, что я бы не хотел, чтобы мои собственные дети росли при дворце. Несмотря на все блага, которые дают титулы, одно происхождение требует столько работы и ответственности, что не каждый ребёнок справится. Я вспоминал своих вечно отчуждённого отца и мать, что из последних сил пыталась поддерживать его авторитет. Как бы я не любил Соурейн, но вспомнить счастливые моменты, проведённые в старом доме, становилось всё труднее.
В иных обстоятельствах я бы и сам хотел родиться здесь. Но хотя бы у моих детей будет такой шанс.
Пока мы разговаривали с Фрицем, я купил в автомате кружку крепкого кофе. Утро выдалось прохладным, и мне хотелось скорее согреться и проснуться. Обычно я ложился за полночь и спал совсем немного, и потому сейчас ещё клевал носом.
Вскоре подошли Ева и Даналия, вместе с которыми я увидел Анастази и Антонину. С последней, как я заметил недавно, царила странная неловкость — её я обнаружил только в собственный день рождения, когда Кеймере пришла с подарочным пакетом, где лежали классические белая и чёрная рубашки. При этом в «Ментаксион» она почему-то удалила меня из друзей. Однако на мою работу — а я напоминаю, что работал я в кафе-баре её отца — наше общение или его отсутствие никак не влияло.
— Не знал, что вы тоже здесь будете, — признался я чуть озадаченно.
Ввиду разницы в возрасте мы с Анастази и правда редко появлялись в одной компании.
— Дана наша общая подруга, — сестра вскинула бровь, — а Нина идёт в комплекте со мной.
— Надеюсь, это не станет проблемой, — сказала та, не сводя с меня взгляд, — Элиот.
— Нет, не станет, — просто подтвердил я. Фриц озадаченно поглядел на нас.
— Ну… — Кеймере вдруг стушевалась. — Как у тебя вообще дела?
— В основном я глубоко в работе, — весомо ответил я.
— Да ну? — Анастази усмехнулась. — А не я тебя находила спящим в подсобке?
— Глубокая преданность работе не позволяет спать где-либо ещё, кроме работы, — прыснула Ромейне, а я вздохнул.
— Я хотел сказать, что работаю над одним проектом. Он никак не связан с основной работой.
Все последние недели, приходя домой и садясь за компьютер, я продолжал искать информацию, касающуюся странных и мистических случаев за последние годы. Однако ничего о девушке, что помнила бы прошлую жизнь или считала себя гостьей из другого мира. Я предполагал, что Инанна не станет афишировать своё происхождение, но надеялся, что она оставила для меня подсказку.
— Ну ладно, — Антонина меж тем дотронулась до моей руки, точно искала ответного прикосновения, но я остался неподвижен, — хоть сейчас отдохнёшь.
После этого мы дружно поздравили Даналию и вручили ей подарки. Я — новую книгу её любимого автора, Ева новую блузку, Антонина и Анастази набор косметики, а Фриц букет цветов и купон в магазин, где Анера покупала краску для волос. Даналия горячо поблагодарила нас. Мы собирались провести в парке развлечений первую половину дня, а затем отправиться к ней в гости, где нас ждали торт и ящик пива — честно говоря, я сомневался в их сочетаемости, но был в предвкушении.
Купив билеты, мы миновали ворота. Налетел ветер, и я набросил на голову капюшон толстовки и вновь приложился к стаканчику с кофе. Внутри уже было многолюдно и шумно. Ближайшая к нам карусель светилась желтоватыми лампочками, возле неё уже собралась очередь из детей с родителями. Колесо обозрения неторопливо поднимало наверх кабинки, а чуть поодаль виднелась искусственная гора, по чьим склонам неспешно поднимался вверх макет космической ракеты.
Вскоре Даналия вспомнила о том, что у меня был при себе фотоаппарат. Не меньше получаса мы потратили на спонтанную фотосессию — лишь под самый её конец Антонина внимательно посмотрела на меня и спросила:
— А сам ты так и думаешь оставаться за кадром?
— Я всегда в кадре, — ответил я, беря её в фокус. — Теперь будешь и ты.
— Я серьёзно, — она нахмурилась и протянула руку к фотоаппарату, но я с лёгкостью уклонился.
— Какая ты низкая, — отметил я, и это было чистой правдой. Кеймере едва ли доставала мне до плеча. — О нет! На меня нападают!
— Народ, — Фриц оглянулся на нас, — вы там либо потр… в смысле, сфоткайтесь уже, либо пойдём уже.
Не желая усугублять… неловкость? Признаться, даже я сам не мог описать настроение, которое возникло во время этой шутливой перебранки. Словом, не желая усугублять это, я сунул фотоаппарат Анастази, а затем приобнял Антонину за плечи, свободной рукой показывая победу.
— А вы мило смотритесь, — заметила сестра, возвращая мне фотоаппарат после.
— Ну да, — ответил я, не желая поддерживать разговор. Я не был дураком и видел, что симпатичен Антонине, но рассказывать ей о том, что моё сердце занято, на дне рождения Даналии точно было неуместно. Однако Кеймере сказала то, чего я вообще не ожидал:
— У него уже есть подружка, — её пухлые губы вмиг поджались и уподобились тонкой полосе, — та блогерша с розовыми волосами.
— Эми-Юки, — глупо уточнил я.
— Да, Эми-Юки, — глянув на меня, кивнула Антонина. — Вот они мило смотрятся.
Сказав это, она поспешила к Анере.
— Она не понимает, что Эми-Юки для меня слишком хороша? — вполголоса спросил я у Анастази.
— Не понимает, — подтвердила она, следя за подругой взглядом. — Не принимай на свой счёт. Я потом сама с ней поговорю.
Когда мы прошли примерно половину парка, я обнаружил, что чувствую странное беспокойство. В спину словно бы устремился внимательный взгляд. Я торопливо огляделся. «Городе Будущего» жил привычным ритмом выходного дня, громко смеялись дети, из колонок лилась музыка.
Тем не менее, солнечный свет будто немного померк, и потянуло холодом. На мгновение перед глазами промелькнули и тут же исчезли частицы пепла.
— Я вас догоню, — сказал я друзьям. — Мне надо… покурить, да, точно.
— Смотри, не потеряйся, — обратилась ко мне Даналия. — Мы сейчас в тир, потом в дом ужасов. Помнишь, где это?
— Не беспокойся. У меня амнезия, а не топографический кретинизм — здесь полно указателей. В крайнем случае, спрошу у кого-нибудь из сотрудников.
В парке я действительно ориентировался хорошо. Однако направился я не в сторону мест для курения, а просто куда глаза глядят, внимательно оглядываясь по сторонам. Беспокойство не проходило и только усилилось. Мне показалось, что я чувствую присутствие Пустоты, как тогда в «Судрабстолл».
Наконец, когда прошло минут пятнадцать, я понял, что пора возвращаться к друзьям. Наикратчайший путь к тиру пролегал через заброшенную часть «Города Будущего». Там находились сломанные аттракционы и сгоревшее кафе «Времена года». Туда я и направился, положив руки в карманы толстовки и настороженно оглядываясь.
Карусель, на котором Элиот катался ещё ребёнком, вышла из строя около десяти лет назад. Но я всё ещё помнил, как Кай Кипер отвёл его маленьким сюда и купил билет на лошадку. Это воспоминание заставило меня остановиться около забытой карусели. Лицо музыканта отчётливо вспыхнуло в моей памяти. Я не знал, что случилось с ним после того, как я одолел Эдвина, но надеялся, что он обрёл свободу. Спросить об этом у Лияндига я не смог, не потому что не хотел.
Снова повеяло холодом, и я тоскливо посмотрел на знакомые с детства фигуры, краска с которых давным-давно облупилась. С механизмов, спрятанных под крышей, свисала паутина. Поручни, насквозь проходящие через шеи лошадей, сломались. Перья, вставленные в их головы, осыпались. Сёдла были протёрты так, что виднелся металл.
— Хватит, — мотнул головой я, избавляясь от удушающей тоски. В задумчивости, не разбирая дороги, я побрёл дальше. — Чёрт!..
Краем глаза я заприметил фигуру, возникшую всего в нескольких метрах от меня. Сперва я увидел абсолютно белые ноги, перепачканные сажей. Ни сдвинуться, ни разом поднять голову я не смог — будто нечто парализовало меня, и противиться постороннему Воздействию было невозможно.
Медленно, сантиметр за сантиметром, я поднимал взгляд, и мне открылся ужасающий лик: то была измученная черноволосая женщина в рваном тёмном платье. Волосы её достигали пят, а голову венчала гильзовая корона. В глазницах незнакомки зияла пустота. От век да по щекам протянулись трещины.
Вдруг женщина вытянула руку и показала в сторону, точно приказывая идти. То, что всё время предо мной она была безмолвна, нагоняло жути. Я решительно помотал головой:
— Нет, госпожа. Не для того я с таким трудом попал сюда, чтобы так быстро уйти. — Она, не глядя на меня, кивнула. Я отступил и выставил перед собой руки. — Если вам нужно, вы и идите. А меня пока вполне устроит Линейная.
Незнакомка подняла на меня взгляд, и тотчас меня прошило сильнейшей болью. Казалось, мои внутренности наполнились кипящим огнём, воздух в груди почти закончился, а ноги ослабели и подогнулись. Пошатнувшись, я всё-таки сумел устоять и устремил свой взгляд навстречу странной женщине, что очевидно являлась немёртвой.
— Не думай… — из моего горла вырвался хрип, — что ты… сумеешь… меня запугать… Кем бы ты ни была.
Однако она лишь покачала головой и медленно попятилась, жестом указав следовать за собой. Чувствуя себя марионеткой, которую дёргают за ниточки, я устремился вперёд, с трудом проделывая каждый шаг. Ноги ослабели, но продолжали идти, будто теперь принадлежали мне лишь отчасти. Женщина пошла прочь, и пепел взметнулся вокруг её фигуры. Прошло несколько секунд, и вскоре она пропала.
Оставшись в одиночестве, я огляделся. Вопреки тому, что я считал, что знаю «Город Будущего» достаточно хорошо, меня занесло в незнакомую часть парка. Хотя было только утро, принялось быстро темнеть. Наползал туман, такой же плотный на вид и густой, как возле покинутой «Судрабстолл». Музыка, до того доносившаяся издалека, замедлилась до гнетущего баса, а затем померкла, и теперь меня окружала лишь тишина. Я вновь контролировал своё тело, но достаточно смутно представлял, в каком направлении идти.
Единственным источником света был аттракцион: грот, в глубину которого уходили рельсы, в начале которых стояла вагонетка, рассчитанная на двух персон. Тускло горели установленные возле входа лампы. Я приблизился к чёрной кабине. Обойдя вагонетку, я увидел, что на носовой части было написано «Оскола». Больше никакого намёка на название аттракциона не было.
За спиной, в глубине пещеры, послышался шум, схожий с работой генератора, и через мгновение по проводам пронёсся разряд электричества. Я обернулся только тогда, когда во все стороны полетели искры.
Вдруг вагонетка двинулась вперёд, и я, перелетев через нос, оказался внутри. В пещере загорелись красные огни, и послышалась истошно воющая сирена. Казалось, что её пульсирующий сигнал наполняет уши целиком, не оставляя места всем прочим шумам. Я ухватился за бортик и попытался вылезти наружу, но вагонетка начала разгоняться, а мои ноги вновь ослабели и подогнулись. Я тяжело опустился на пол, чувствуя, что не могу встать. Прошло несколько секунд, и родной мир Элиота Лайна остался за поворотом.
Вагонетка безумно разогналась на залихватских поворотах. Я настолько крепко вцепился в поручень передо мной, что заболели костяшки. Свет принялся постепенно меркнуть, а затем и вовсе пропал, но, благодаря искрам и слабым отблескам, я заметил, что рельсы обрывались перед бездной. Неожиданно вагонетка подпрыгнула, и в следующее мгновение я, отдельно от кабины, оказался в свободном падении.
4.4. Чужак
Видения захватили меня, стоило только потерять сознание. Смутные образы проступали перед мысленным взором. Города рушились, пожираемые пламенем, как в старом кошмаре, снившемся по ночам вновь и вновь. Опрокидывались и рушились грудой обломков высотные здания, словно подсечённные огромным серпом.
Сжимаемые мной клинки рассекали воздух, находя человеческую плоть и обагряясь кровью. Стена пламени окружала со всех сторон. Она поднималась до неба и разбрасывала во все стороны языки огня, и сам я хохотал, обезумевший. Мне хотелось добиться полного разрушения мира — в отместку, за потерю, что я понёс. Затем все окружающие краски померкли, и я вновь оказался в беспросветной темноте, из которой не было выхода.
Когда я наконец очнулся, тело ломило усталостью, мышцы болели, а к горлу подкатывала тошнота. Казалось, лёгкие не получают достаточно кислорода.
Я лежал на земле, а над головой раскинулось скрытое густой облачной пеленой небо. Неподалёку валялся разбитый электровоз с разгорающимся мотором. Пошатываясь, я поднялся на ноги и увидел, что вокруг простирается занесённая песком однообразная пустошь, в которой цвели всевозможные оттенки серого. Далеко впереди виднелись развалины каменных и кирпичных зданий, а среди них крутились пылевые вихри.
Не оставалось сомнений, что мне выпало переместиться через червоточину и вновь оказаться в чужом мире. Окружающая местность очень мало напоминала родные места Элиота, и к тому же, о том, что перемещение между мирами всё-таки состоялось, говорило чутьё. Аномалия, в центре которой я очутился в парке аттракционов, явно вынесла меня далеко за пределы Линейной.
Поддавшись любопытству, я зачерпнул горстку песка. После, выпрямившись, я развеял её, но ничего необычного не произошло. Это был самый обычный мягкий песок. Поверхностный покров пустыни — это не только пески и камни, но и пыль, мельчайшая взвесь которой перемещается даже от слабейшего дуновения ветра или вибрации шагов.
Среди песка проступали рассохшиеся шпалы и рельсы. Пробравшись к ним, я пошёл вперёд, не имея возможности определить стороны света. Постепенно песок закончился, теперь сухую растрескавшуюся землю покрывал густой слой пепла. Пыль клубилась в воздухе, оседая на лице. Вероятно, именно из-за неё сделалось трудно дышать, несколько раз я даже закашлялся. А может быть, приближался новый приступ Федры. Пальцы сами нащупали в кармане ингалятор.
Солнца не было видно за непроглядными облаками, то и дело налетал промозглый ветер, поэтому я теплее укутался в пальто. Царившая вокруг тишина оставалась непроницаемой и глухой. Мой телефон всё ещё работал, однако не мог поймать сеть.
Место крушения осталось позади, и примерно через полчаса я достиг развалин небольшого города. По обеим сторонам вдоль дороги тянулись многоквартирные дома в три, четыре и пять этажей, чьи стены частично осыпались и обвалилсь. Виднелись переплетения обнажившихся металлических конструкций. Входные двери странным образом почернели, чернота пятнала и стены.
Во дворах и в переулках стали попадаться заросли сорной травы, сухой и безжизненной, пробившейся сквозь асфальт. Своей высотой она доходила до пояса. То и дело встречались остовы изъеденных ржавчиной автомобилей, лишённых колёс. Мне не удалось прочесть надписи на выцветших вывесках, так как они оказались выполнены, как выяснилось позже, карпейскими литерами.
Местность за пределами городка, через который я шёл, представляла собой огромную свалку, наверняка привлекающую мародёров. Если органика иссыхала и обращалась в пыль, то с останками механизмов и строительных конструкций дело обстояло иначе. Колоссальное количество металла, занесённого вездесущими пылью и пеплом, поражало воображение случайного путника вроде меня.
У меня не было с собой ни еды, ни воды, и я не был уверен, что смогу найти их в ближайшее время. Ненадолго сойдя с рельс, я заглянул в магазин, занимающий первый этаж одного из домов, однако все его полки оказались пусты. На полу валялись несколько жестяных банок из-под консервов, вскрытых и совершенно пустых.
Вернувшись на железнодорожные пути, я решил, что пройду столько, сколько позволят силы, в поисках местных жителей, а потом ещё раз осмотрю окрестности и поищу место, чтобы сделать привал. Понемногу начали болеть ноги и спина, непривычные к такой долгой ходьбе.
Выйдя к центральной части покинутого города, я обнаружил, что железная дорога, по которой я двигался, обрывается возле двухэтажного вокзала, выстроенного в классической манере с колоннами. На перроне виднелся женский силуэт в мундире с посеребрёнными эполетами.
Стоило мне сделать навстречу несколько шагов, как девушка обернулась. На лице у неё был респиратор, каштановые волосы спускались до плеч, униформа незнакомого образца подчеркивала ладную фигуру.
— Кажется, ты первая, кого я вижу в здешних краях, — проговорил я.
— Так и есть, — ответила она с лёгким акцентом. Таким же, какой был у Лияндига: согласные звучали твёрдо, а гласные — резко. — Ты проник сюда через мост, не так ли? Наши машины засекли пространственное возмущение, и я немедленно отправилась тебя сюда встретить. Я проводница, и в мои обязанности входит доставлять гостей в город.
— Приятно польщён встречей, — я ответил учтивым поклоном. — А под городом ты имеешь в виду?..
— Градемин, столицу Каэльтства. Твой deemoire не рассказывал тебе о Карпее?
— Моё обучение было недолгим и сопровождалось чередой непредвиденных проблем, — я постарался быть дипломатичным. — Мой наставник Лияндиг, возможно, ты слышала о нём.
— Мало кто не слышал о нём, — мне показалось, что в глазах незнакомки промелькнула тень. — У тебя могущественный покровитель, чужеземец. Скоро ты встретишься с ним сам. Надевай респиратор, воздух здесь отравленный.
Кивнув, я принял протянутое мне средство защиты и нацепил на лицо, прикрыв рот и нос. Управившись с этим, я поспешил за проводницей.
Миновав зал ожидания с проржавевшими скамейками и покрытым трещинами кафельным полом, мы вышли на раскинувшуюся за вокзалом площадь. Отсюда уходила покрытая выбоинами асфальтированная дорога, окаймлённая километрами руин. Вдалеке, у самого горизонта, виднелись многоэтажные здания. Даже отсюда было видно, что они заброшены.
— Что здесь случилось? — спросил я. — Я имею в виду, в этом мире.
— Когда пришла Пустота, и подули её губительные ветры, многие земли стали непригодны для жизни, — отрешённо ответила проводница. — Уже многие годы огромные пространства Карпеи покинуты. Остались большие города и некоторые деревни в глуши.
— Кажется, мне повезло, что я тебя встретил.
— Для таких случаев я и несу здесь свою службу.
Дальше мы шли молча. Проводница выглядела внимательной и сосредоточенной, а я со всё большим любопытством оглядывался по сторонам. Пережитое волнение слегка отступило, ведь в конце концов я теперь путешествовал не один, а значит, меньше риска умереть от голода и жажды, заблудившись в пустошах.
Примерно через полчаса, миновав занесённые пеплом развалины, мы вышли к массивной каменной стене, сложенной из скреплённых известкой гранитных блоков и поднимающейся на высоту тридцати метров. Стена протянулась налево и направо, насколько хватало глаз. По бокам стояли две сторожевых башни, а над воротами висел символ, который я уже видел — крест с четырьмя змеями и драгоценностью в сердцевине. Как я узнал позже, стена обозначала границу между покинутыми землями и столицей с её пригородами и окрестностями.
За спиной я услышал цокот копыт и, обернувшись, увидел карету, запряжённую странными лошадьми. Это были вороные кони, чьи глаза казались совершенно безжизненными, а движения чёткими, как у заведённого механизма. В их шкуре виднелись рваные дыры, сквозь которые проступали рёбра, а в полостях клубился пепел. Понимание, что эти скакуны подняты из мёртвых при помощи некромантии, пришло не сразу.
Приблизившись, лошади безмолвно остановились. Карета, по инерции проехав ещё пару сантиметров, замерла. Её дверцы были исписаны витиеватым узором, в центре которого мерцали театральные маски, связанные лентой. Кучер чуть не потерял равновесие, но вовремя выправился. Он повернул к нам лицо, скрытое маской комедии дель арте.
— Кто такие и куда следуете? — послышался из-под накладки глухой голос.
— Я проводница, сопровождаю новоприбывшего в город, — сухо ответила моя спутница. — Будь добр, в исполнение карпейских законов сопроводи гостя до особняка «Дерестапиль». Ты и без меня знаешь, кто там живёт.
— Если позволит моя госпожа, — не менее сухо ответил возница и посовещался с женщиной, сидящей в карете, на звонком и гортанном языке, что не был мне знаком. Лишь затем он спрыгнул и открыл предо мной дверь.
— Я вернусь к сторожевому посту, — прошептала мне проводница, — а ты отправляйся на встречу со своим господином. Судя по гербу, это экипаж госпожи Каймхе. Будь осторожен и вымеряй каждое слово, что скажешь.
К подобному мне было не привыкать, и я лишь коротко кивнул на этот совет. Поднялся по ступеньке и сел в экипаж, после чего дверь сразу захлопнулась. Проводница на прощание махнула мне рукой, и, когда карета тронулась, я потерял её из вида.
Напротив меня сидела девушка со скрещенными на груди руками. Её кожа имела бледный оттенок, а лицо скрывала тень от надвинутой на самые глаза широкополой шляпы. Платиновые волосы спадали на плечи. Одета незнакомка была в чёрные штаны с курткой, на плечах виднелся плотный кожаный плащ.
Карета остановилась, и я заинтересованно придвинулся к окну, чтобы посмотреть на охрану. Как оказалось, дозор на воротах несли вовсе не люди. Больше всего стражники напоминали роботов. На моей родине подобные сохранились лишь на страницах исторических хроник, а в мире Элиота и вовсе считались научной фантастикой. Кожу дозорных заменял пластик, в глазницах тускло светились красным оптические сенсоры, а на руках проступали шарнирные сочленения.
Автоматоны были облачены в чёрную военную униформу. На головах у них было каски с плюмажем, а в руках они держали штыковые винтовки. Заметив карету, часовые направили на неё ружья.
Ворота вместо привычного удерживал закрытыми вовсе не замок, но карпейский крест. Даже издали он казался огромным, а уж вблизи — представить страшно. Вдруг змеиные глаза на кресте засветились, после чего роботы встали по стойке смирно. Проезд в город открылся.
За стеной потянулись промзоны, поднимающиеся к пасмурному небу чадящими трубами заводов, и спальные окраины, застроенные многоквартирными домами. Некоторые из них доходили высотой до шести этажей и практически все выглядели обшарпанными и пребывающими в упадке. Виднелись забетонированные дворы, практически лишённые зелени. Тянулись линии электропередач.
— Можешь снять респиратор: здесь тлетворное Воздействие Пустоты если и есть, то на незначительном уровне, — вдруг заговорила попутчица и, приподняв шляпу, пристально посмотрела на меня тёмными глазами. — Килин Каймхе, развоплощённая и воплощённая вновь.
— Элиот Лайн, — учтиво наклонил я в ответ голову. — С недавнего времени в этих краях.
— Ясно. Вижу ожоги на твоих руках, — Килин скользнула своими пальцами по моей ладони. — Значит, пирокинетик?.. Как странно. На него ты совершенно не похож.
— А как обычно выглядят пирокинетики? — поинтересовался я с ухмылкой. — Носят эмблемы огня, постоянно о нём говорят, от них пахнет сажей и всё такое?
Дома я и правда порой носил фибулу с эмблемой огня, но об этом я не стал говорить.
— Вовсе нет. Если говорить с использованием метафор, то в их взгляде буквально горит огонь — такой синтез уверенности и страсти, какой не встретишь у иных психокинетиков.
— Поэтично, — я хмыкнул, не решившись уточнить: это меня так завуалированно оскорбили или отметили моё внешнее спокойствие? — А на кого я тогда похож?
Немного подумав, Килин ответила:
— На некрокинетика. Твой взгляд таков, будто ты постоянно видишь смерть — в том числе и в проявлениях жизни. И цвет глаз… Да, пожалуй, я никогда не видела такого: идеально серого, призрачного, будто отголоски других цветов разом обесцветили.
Я снова не понял: это ода моей серости или спрятанная под видом комплимента насмешка.
— Видимо, если бы мы пообщались ближе, твой вывод был бы основан на моём характере, — развеселился я. — Будь я флегматиком, вероятно, ты бы увидела во мне гидрокинетика, я прав?
— Возможно, — Каймхе заинтересованно прищурилась. — Однако если в человеке таится импульсивность и гордыня, то вероятнее всего то, что ты станешь пирокинетиком.
— Ну да, так народ огня и развязал войну, — я вспомнил мультсериал, который Элиот смотрел с Анастази. — То есть, всё это просчитывается даже самым простым психологическим тестом? Ну там, холерик — пирокинетик, флегматик — гидрокинетик, а амбидекстр — какой-нибудь протокинетик… Нет, это не из психологии. Ладно, суть я вроде уловил, но одного понять так и не смог: брать попутчиков, как я понял, у вас не очень принято — чем вызвана твоя милость?
— Меня не жалуют в Градемине, — Килин помрачнела, — к тому же, особенно теперь, когда я двигаюсь в столицу от Архива.
— Чем же так плох этот Архив?
— Ничем, если тебя интересует моё мнение. Если по существу, то когда-то это был очаровательный провинциальный городок с ткацкими фабриками и лучшими ателье на континенте. Потом пришли упадок, кризисы, промышленность стала увядать, а вместе с ней и города типа Архива. Теперь это просто заброшенный город или, как говорит советник нашего каэльта, погост, где доживают свой век те, кто утратил свою душу или весомый её фрагмент, осколок.
— И ты как раз оттуда… Должен признаться, подобное положение кажется мне неправильным. Даже если кто-то утратил часть прежней души, это не повод его ограничивать.
— Не я это решаю. Видишь ли, десять лет своей жизни я занималась честным наёмничеством и столько же пробыла развоплощённой: одна моя часть стала полубезумной бродяжкой с еретическими воззрениями, а другая с остервенением продолжила охотиться. С помощью никого нас столкнуло нос к носу, и мне удалось воплотиться вновь, собрав осколки себя воедино, но для полиса это ничего не меняет: здешняя база данных обновляется настолько долго, что приличные карпейцы успеют не раз умереть и воскреснуть.
— Вот так… — я напрягся, припомнив встречу с Каем Кипером. — А если предположить, что я сам осколок иной сущности… в порядке светской беседы, конечно… может ли за это мне что-то грозить?
— Если развоплощение никак не задокументировали, то ничего тебе не будет, — поведя плечами, ответила Каймхе. — К тому же, в Финемилии допускается, что карпеец может за время своей жизни и самостоятельно избавляться от осколков себя прошлого, если те нарушают его психологический комфорт. Когда одна душа распадается на две-три, обычно тоже не возникает проблем, потому как считается, что те ещё могут обрести имматериальную дееспособность. Но совершенно другое — когда из одной личности получается двенадцать разных, похожих как близнецы, но при этом ограниченных своим собственным паттерном поведения, отражающих лишь одну из граней исходника.
— Вот как, — кисло повторил я. Конечно, рассказывать о собственном отце и толпе похожих на него людей я не стал. — Не ожидал, что с этим здесь такая сложная система.
Сперва районы, через которые мы ехали, выглядели покинутыми, но чем больше мы отдалялись от стены, тем чаще попадались признаки жизни. Проезжали, грохоча моторами, грузовики и фургоны. Автомобили все как один были старомодных обтекаемых очертаний, и многие, судя по рвущемуся из радиаторов дыму, оборудованы паровым двигателем.
На одном из пустырей раскинулись цветастые шатры цирка, виднелись палатки и ярмарочные лотки, возле которых собиралась толпа. Цирк выглядел ярким пятном, разбавляющим окрестную серость, на плакате была изображена девушка с хлыстом да в цилиндре и огромный паук. Одежда на прохожих была в основном заношенной и мрачной. Многие местные жители носили пальто и шляпы, на костюмах виднелись заплатки и прорехи.
Карета остановилась, и кучер открыл передо мной дверцу. Когда я ступил на ступеньку, Килин бросила на прощание:
— Прощай, Элиот. Быть может, однажды увидимся: но уже либо как союзники, либо — на поле брани.
— До встречи, — легко согласился я. — Не сомневаюсь, что из тебя может получиться достойный противник. Хотя, хочу надеяться, что не мой.
Она лишь коротко усмехнулась и затворила дверь экипажа.
Район, в котором я оказался, разительно отличался от увиденных раньше спальных окраин. Виднелись аккуратные особняки, выстроенные в старинном стиле и украшенные декоративными башенками, окружённые каменными заборами и резными оградами. Зеленели аккуратно подстриженные газоны, тянулись выложенные гравием дорожки, овевал стены плющ.
Как я узнал позже, меня доставили в пригород, насёленный зажиточными жителями карпейской столицы. Здесь, посреди тенистых аллей и в окружении дорогих вилл, было сложно поверить, что всего в нескольких десятках километров отсюда начинаются опустошённые и покинутые земли. На дорожном асфальте не имелось ни единой трещинки, лишённый пыли воздух дышал прохладой.
Обречённо вздохнув, я пошёл вперёд. Местных жителей не было видно, поэтому я ориентировался по именным табличкам на почтовых ящиках. Остановившись и прищурившись, я посмотрел на один из домов и обнаружил, что некто следил за мной. Пойманный, он поспешно задернул шторы. Окна в этом здании, как и во многих других градеминских, оказались зарешёчены.
Затем дверь одного из домов резко распахнулась, и на улицу выскочила разгневанная девушка с потёкшим макияжем. Придерживая расшнурованный корсет, она, столкнувшись со мной, бросила гневный взгляд на распахнутую дверь и прокричала:
— Будь ты проклят, Лияндиг! — шатенка показала средний палец. — Сволочь! — и ушла прочь.
Это выглядело достаточно странно, и я решил подойти к этому дому. Только я приблизился к дверям, как на пороге появился наставник. На нём не было привычного мрачного одеяния. Он, будучи с голым торсом, с самодовольным лицом раскуривал самокрутку, но, стоило Лияндигу увидеть меня, как тот напрягся.
— Не ожидал, Элиот, увидеть тебя в Карпее так быстро, — он озадаченно на меня посмотрел.
— Я и сам этого не ожидал, — мрачно сказал я и коротко пересказал случившееся. Выслушав меня, Лияндиг кивнул и пригласил меня войти в дом. Проходя мимо вешалки, он накинул на плечи тёмный плащ. — Я так понимаю, что ты тоже от скуки не помираешь?
— Ты о той вейне? — догадался Лияндиг. — Fon, пожалуй.
— Похоже, ты её обидел.
— Nof. Я бы сказал, что ей просто не нравятся пауки, — уклончиво произнёс наставник, когда мы оказались в полутёмном вестибюле, из которого на второй этаж вела лестница с резными перилами. Он указал в сторону одной из дверей. — Тебе необходимо принять душ, чтобы смыть полученные на пустошах токсины, а потом отдохнуть. Я же пока попробую выяснить, почему Царевна решила всё сделать сама.
— Кто такая эта Царевна? — спросил я.
— Её подлинное имя Вендига, но hor в персоналиях — она моя matrejn. Мать. Остальное же тебе пока знать не следует.
Последние слова он проронил почти не слышно. Я обратил на него вопросительный взор, но наставник лишь мотнул головой, отсекая дальнейшие расспросы, и протянул мне уже знакомый ингалятор с апейроном.
— Понадобится, чтобы нейтрализовать Воздействие Пустоты, — пояснил Лияндиг.
Вытащив из платяного шкафа пижаму и передав её мне, он приказал мне идти в душевую. Оказавшись там, я обнаружил, что карпейская сантехника не слишком отличается от привычной. На то, чтобы освоиться с ней, не потребовалось особых усилий. За время военного похода я привык мыться быстро, однако сейчас принимал душ тщательно, памятуя о токсинах. Переодевшись, я оставил свои толстовку и джинсы в корзине для грязного белья.
Когда я выбрался обратно в коридор, Лияндиг провёл меня к одной из комнат, где и оставил. Посреди неё бледнела застелённая белой простынёй кровать. К ней я и направился, плотно закрыв шторы и чувствуя, как тяжелеет каждый мой шаг. Я заснул почти мгновенно, едва оказался в постели. Сказалась усталость долгого дня.
Мне приснилось, как я иду пустынными улицами давно покинутого города, погружёнными в темноту. Лишь редкие фонари встречались на моём пути, горя тусклым светом. Из темноты вставали очертания претенциозных зданий, украшенных колоннами и скульптурами и выстроенных в стилистике классицизма, и лишь немногие из окон были освещены. Снова Пенхолд, тот самый город, в котором я встретил Инанну. Затем в сон ворвались пламя и лязг клинков.
4.5. Фрагменты прошлого. Дейдра, королевство Хейсен, город Пенхолд
Мои сапоги тихо ступали по мостовой. Я двигался осторожно, стараясь оставаться незаметным и держаться в тени. На мне была угольно чёрная одежда и плащ с капюшоном, а нижнюю часть лица скрывал шарф. Большие механические часы, установленные на башенке дома напротив, отмерили два часа ночи. Остановившись под кованым козырьком, я принялся ждать. Вскоре послышался цокот копыт.
Карета, запряжённая четвёркой лошадей и украшенная гербом в виде белого грифона на зелёном поле с крепостной башней в углу, вырвалась из переулка напротив. Мне было прекрасно известно, что сегодня этот экипаж будет проезжать здесь, благодаря записке, полученной от одного чрезмерного болтливого слуги, падкого на золото. Клеос Берден, аристократ из старой пенхолдской знати, ехал к любовнице. Недавно он замучил десяток молодых рабынь ради своих опытов некромантии.
Я был наготове и действовал стремительно. Огонь вспыхнул прямо на пути кареты, заставив лошадей испуганно заржать и понестись прочь. Струи пламени затрещали, выбрасывая вперёд багряные языки, а я быстрым шагом бросился наперерез экипажу, выхватывая из рукава метательный нож. Он стальным росчерком пролетел в воздухе и вонзился в горло схватившегося за вожжи кучера.
Мужчина в бело-зелёной ливрее с тяжёлым хрипом повалился на бок, и я вскочил на козлы. Карета, потерявшая управление, рванулась по улице, и мне пришлось потянуться за вожжи, чтобы остановить лошадей. Вспыхнувший пожар уже остался к тому времени позади.
Из салона вылез ещё один мужчина в ливрее, вооружённый плазменным пистолетом. Новомодная игрушка, лишь недавно появившаяся у прислужников знатных господ. Он выстрелил, но я успел уклониться и немедленно вспорол ему горло выхваченным из ножен коротким мечом. Я скользнул вовнутрь экипажа и натолкнулся на ещё одного охранника, тут же попытавшегося ударить меня ножом в живот.
Я отбил выпад лезвием меча, а вторым мечом пронзил противнику грудь. Клинки, которыми я сражался, длиной лишь немногим превосходили кинжалы и идеально подходили для боя в тесном помещении.
Клеос Берден оказался осанистым мужчиной с каштановыми волосами и короткой бородкой. Я схватил его за воротник и вытащил из кареты, бросив на мостовую. Аристократ вытянул из ножен кинжал, но я выбил оружие у него из рук быстрым ударом ноги, а затем наступил Бердену на запястье. Послышался хруст костей, мужчина взвыл.
— Что ты за отродье тьмы? — наконец спросил он, глядя на меня во все глаза.
Из моего горла вырвался короткий отрывистый смешок.
— Всего лишь тот, кто прервёт твою жизнь. И жизни всех, подобных тебе, — проговорил я негромко, глядя на него из тьмы под капюшоном. Собственный шёпот отдавал в ушах свистом.
Мертвецы уже вставали за моей спиной, поднятые чарами некромантии, которые успел сплести Берден. Кучер и оба убитых охранника поднялись с мостовой, бледные и чуть заторможенные, и вновь взялись за оружие. Плазменный заряд, выпущенный из лучевого пистолета, обжёг мне плечо. С моих уст не сорвалось ни единого вскрика, я лишь плавным движением отступил в сторону, хотя и чувствовал боль.
Немёртвый солдат вновь вскинул оружие. Когда бледный росчерк энергетического выстрела пронзил ночь, я успел выставить защитный барьер. В воздухе вспыхнуло золотистое свечение, которое окружило меня со всех сторон. Однако по щиту пробежала рябь, когда выпущенная из пистолета плазма ударила по нему.
— Нравится? — рассмеялся с земли аристократ. — Не так ты силён, кем бы ты ни был, ублюдок.
— Достаточно силён, чтобы разобраться с тобой, — бесстрастно уронил я в ответ.
Берден попытался отползти, но я пнул его под рёбра. Склонился, выставив перед собой клинок, и пронзил своему противнику грудь, доводя остриё до сердца. Раздался оглушительный крик, иглой ввинчивающийся мне в мозг, а затем тишина. Лезвие моего меча покрывала кровь, а убитый смотрел на меня стекленеющим взглядом.
Я развернулся навстречу немёртвым солдатам, стремительно обретающим всё большее проворство, и подобрал раненой рукой обронённый второй клинок. Чары, наложенные Берденом на мертвецов, продолжали действовать и после его смерти, а в головах немёртвых горел приказ разобраться с нападающим. Единственная жизненная цель, которая им осталась.
К счастью, заклятие было сплетено Клеосом на скорую руку. Примерно через полчаса энергия, вложенная им в немёртвых, истощится, и тогда они упадут на землю недвижимыми, больше не способные причинить вреда. Продолжать бой и тратить попусту силы казалось бессмысленным, тем более сейчас, когда моя цель уже оказалась поражена.
Я сплёл телекинетическое заклятье и плазменный пистолет вырвало у противника из руки. Затем я бросился прочь, в сплетение переулков, но погоня следовала за мной по пятам. Похоже, благодаря наложенным на них чарам немёртвые обладали чутьём, позволяющим им безошибочно преследовать свою цель. Ночная темнота не была им преградой, и их сапоги грохотали вслед за мной по мостовой. Очередной поворот дороги обернулся тупиком, и тогда мои преследователи настигли меня.
Стремительно повернувшись, я обрушил на них удары мечей. Снова зазвенело железо, остриё моего оружия вонзилось немёртвому в шею. Следующим ударом клинка один из поднятых некромантией мертвецов поразил меня в бок, из раны хлынула кровь. Бросившись прочь, я прорвался сквозь их строй, получив ещё одно ранение, снова в плечо. Держать клинки сделалось сложно, я вложил их в ножны и побежал прочь.
Лишь через несколько кварталов мне удалось оторваться от преследовавших меня немёртвых. Вложенная в них магия начала слабеть, и их походка замедлилась. К тому времени ослабел я и сам, каждый шаг давался мне со всё большим усилием. Оторвав край плаща, я попытался перевязать рану, но кровь продолжала сочиться сквозь ткань.
Постепенно мой рассудок начал мутиться. Я двигался вперёд в полузабытье, то и дело спотыкаясь и чувствуя, как теряю остроту зрения и ясность мысли. Окружавшая меня ночь кружилась смазанными в темноте очертаниями домов, горела сквозь накатывающий туман пламенем уличных фонарей. Странное чутьё вело меня вперёд, не позволяя сбиться с пути и помогая безошибочно выбирать маршрут.
Казалось, что я знаю, куда именно иду, хотя направление, в котором я двигался, отличалось от пути к моему столичному особняку. Вместо него передо мной предстал иной. На улицу смотрели высокие окна с филигранными балконами, а фасад украшали каменные лепнины и барельефы. Крыша дома, венчанная кованым забором, была усыпана изящными башенками. Изнутри доносились меланхоличные напевы дудука.
Не сразу вспомнилось, что принадлежал этот особняк иноземной диаспоре: пусть и останавливались в нём люди знатного происхождения, пенхолдские аристократы откровенно недолюбливали островитян, ищущих на большой земле лучшей жизни. Впрочем, всё это по-прежнему не давало понимания, почему я здесь. Я со странной ясностью осознавал, что лишь в месте, в которое я направляюсь, мне действительно смогут помочь и только там я окажусь в безопасности. Так раненый зверь пытается укрыться в своей берлоге.
В этом особняке жили выходцы с Сентермейнских островов — юго-восточного королевства, откуда родом была невеста Аргоса. Находился дом в одном из тихих районов города. Влекомый отчаянной нуждой, я едва смог перебраться через резную ограду. Окно второго этажа было раскрыто, и я поднялся к нему по карнизу, с трудом усевшись на подоконник. Моему взгляду предстала небольшая, но уютная спальня, где в кресле за столом сидела готовящаяся ко сну брюнетка. Вдруг она повернула голову и посмотрела на меня. В полумраке блеснули её золотистые глаза.
— Госпожа, — обратился я слабым голосом, — простите, что пришёл к вам без предупреждения и появился столь внезапно. Меня ранили, но, быть может, вы сумеете мне помочь.
Только тогда я узнал её. В самом деле, передо мной была невеста моего старшего брата, принцесса Инанна Кергал. Прежде мы не раз виделись на балах и банкетах и часто задирали друг друга, обмениваясь язвительными остротами. Казалось, между нами нет и не может быть согласия, и каждая наша беседа заканчивалась перепалкой. Но сейчас она единственная казалась моим спасением.
На Инанне была белоснежная сорочка — приталенная, с кружевными рукавами и воротником. Она напоминала свадебное платье: тогда я впервые испытал укол зависти в отношении к собственному брату. Мне показалось до дикости несправедливым, что он вознамерился жениться на девушке, к которой не питал того, что должен чувствовать к своей супруге мужчина.
Пусть Инанна и являлась принцессой, но на красавиц, с какими я коротал вечера в Пенхолде, она совсем не походила. Невысокая — ростом чуть выше полутора метров — с густыми чёрными волосами до поясницы и смуглой кожей. Её фигура не обладала той самой худобой и хрупкостью, которые ныне входили в моду: у Кергал были пышные грудь и бёдра, а вместе с тем тонкая талия. Прежде невеста брата казалась мне удивительно нескладной, и привлекательным я мог бы назвать разве что её лицо. Пухлогубое, с золотистыми глазами и жемчужно-белыми зубами, каких не ожидаешь увидеть у аборигенов ввиду низкого уровня развития медицины.
— Аматрис, — произнесла Кергал тем неопределённым тоном, по которому сложно понять, желает она меня выгнать или проявить ко мне сострадание. Подавив стон боли, я с трудом перевалил через подоконник и растянулся на полу её спальни. Голова кружилась, и сознание из-за кровопотери было готово покинуть меня. — Только ковёр не… Да к чёрту этот ковёр. Кто же вас так, Кеган?
В ту ночь я не стал рассказывать о своей вылазке. Мне казалось, что это только напугает и оттолкнёт её. Тогда я впервые ей соврал:
— Подстерегли грабители, — ответ пришёл сам собой, и я без колебаний посмотрел в золото её глаз, — когда уже направлялся в сторону дома.
Во взгляде её отразилось недоверие. Нам обоим было очевидно, что это ложь: уже позже Инанна призналась, что сразу меня раскусила — просто она хотела понять, был ли за мной хвост. Я успокоил её тем, что погони за мной не велось. Тогда, вместо того, чтобы позвать служанку или старшего, что выполнял в Пенхолде обязанности поручителя её отца, Инанна быстрым и плавным движением опустилась рядом со мной. Руки её решительно протянулись в поисках ран.
— Бок и плечо, — подсказал я, подставляя ей руку, где, по моим оценкам, находилось наиболее серьёзное ранение. — Не беспокойтесь, госпожа. Пострадали лишь сосуды и моя самооценка, но никак не жизненно важные органы.
Кергал внимательно осмотрела её, а потом поднялась.
— Поняла… Да, вот, вижу, — ответила Инанна и, скрывшись на мгновение в соседней комнате, вернулась с саквояжем, который оказался аптечкой. — Сможете сами раздеться?
В иной раз, подумалось мне, за этим стояла бы очередная шпилька, но не теперь. Взгляд её был сосредоточен и полностью посвящён мне. Я быстро кивнул.
Быстро расправившись с пуговицами куртки и рубашкой, я наскоро избавился от них. В ту пору мне удалось набрать немного мышечной массы, и взгляд Инанны заинтересованно скользнул по моей груди. Я чудом удержал язык за зубами. К тому же, во время раздевания у меня самого перехватило дыхание, но от боли, и в горле сделалось сухо. Кергал поддержала меня, когда тело начало крениться набок, а затем устроила таким образом, чтобы я облокачивался на кровать.
Оглядевшись, я обнаружил, что запятнал кровью не только паркет, но и ковёр. Не успел я попросить прощения, как Инанна спросила:
— Вы ведь знаете, что я не врач?
При этом она не останавливалась и продолжала промывать мою рану. Я едва поморщился, когда спирт ошпарил обнажённые мышцы. На лбу выступила холодная испарина.
— Мне всё равно, — произнёс я на выдохе. Несмотря на то, что в остальном моё самочувствие оставалось скверным, одно пребывание Инанны рядом успокаивало меня, а запах её кожи — убаюкивал. — Я могу умереть, если это сделает кто-то, кроме тебя.
Вне всяких сомнений, это показалось ей своего рода флиртом, хотя подобной цели я не преследовал. В конце концов, всякого рода заигрывания — это последнее, о чём думаешь, когда истекаешь кровью. Произносимые мной слова сами собой рождались на языке, но я им не препятствовал.
— Я же могу не справиться, — со странной робостью произнесла Инанна и опустила взгляд.
Пытаясь её поддержать, я осторожно взял её лицо за подбородок и приподнял его. Моя кожа на фоне её казалась кипенно белой.
— Ты справишься, — без сомнений откликнулся я. Кергал, вскинув бровь, озадаченно посмотрела на меня, но смолчала. — Не бойся, Нани. Я здесь не за тем, чтобы тебя скомпрометировать.
— О таком я даже не подумала, — Инанна медленно отстранилась, возвращаясь к обработке ран. — Молва о тебе ходит разная, Кеган, но никто не скажет, что ты подлец. Я не хотела отказывать тебе в помощи, просто мне… Мне было важно понять, что ты отдаёшь отчёт в своих действиях. И, коли так, я помогу тебе.
— Отрадно слышать.
Периодически я терял сознание, и Инанна тотчас приводила меня в чувство. Вскорости она принялась зашивать первую рану — новая волна боли прошлась по телу, и я начал внимательно следить за тем, как Кергал сшивает края плечевого ранения. Затем она начала заниматься вторым.
— Для человека, у которого нет медицинского диплома, ты замечательно справляешься, — вполголоса подбодрил её я. Разговор, казалось, помогал облегчить боль, потому как травы, что заварила для меня Инанна, не помогали вовсе.
— Да ну? Это очень лестно. Хотя я всё ещё не понимаю, почему ты решил обратиться ко мне, — тихо призналась она.
Я тоже не понимал. Моё сознание всё ещё оставалось нечётким, но происходящее казалось правильным. Словно в одну ночь я обрёл то, чего прежде был лишён, и звенящая в груди пустота исчезла. Я подумал о том, что недостаточно хорошо спланировал свою вылазку. Что слишком сильно собой рисковал. Что действовал, подвластный собственной импульсивности.
Однако мысль о том, что подобные чувства вызвала невеста брата, вмиг стала для меня нестерпимой.
— Потому что так правильно, — ответил я ровно то, что крутилось в голове.
Я бы соврал, если бы сказал, что в ту ночь полюбил её или воспылал к ней страстью. Она всё ещё казалась мне заносчивой иноземкой с дурными манерами, которая предпочтёт пить игристое из горла и босиком ходить по городской брусчатке. Вместе с тем именно рядом с Инанной я впервые за долгое время почувствовал себя как дома, чего не бывало ни в моём особняке, ни, как не парадоксально, в родительской резиденции. То были такие безопасность и покой, какие я не испытывал с самого детства.
— Аматрис… — ворчливо начала Кергал.
— Скоро эта фамилия станет и твоей, Инанна. Так или иначе, — я качнул головой и, прикрыв глаза, криво усмехнулся. — Если потребуется, сам женюсь на тебе, Аматрис.
Инанна посмотрела на меня удивлённо. Наконец, наложив последний шов, она перебинтовала меня и усадила на кровать. Ожогом невеста брата занялась в последнюю очередь: нанеся на него мазь из целебных трав, она также наложила повязку. Сразу после этого Кергал подала мне уже остывший чай и круассан, чтобы я восполнил силы.
— Знать не знаю, что на тебя нашло… и даже не уверена, что хочу знать, но, боюсь, остаться тебе сегодня лучше у меня, — произнесла она, впрочем, без особой горечи. Я кивнул, наблюдая за тем, как на её лице отражается то волнение, то решимость. — Утром я свяжусь с Аргосом, чтобы он забрал тебя и показал врачу.
— Премного благодарен. Дольше, пожалуй, я бы и сам не решился смущать тебя своим присутствием, — прожевав, ответил я и коснулся своей рукой её. — Сегодня ты спасла мне жизнь, Инанна Аматрис.
— Правда? Тогда постарайся не умереть в обозримом будущем, чтобы мои усилия не были напрасны, — с глухим смешком ответила она, а потом помогла мне принять лежачее положение. — Отдохни, Кеган. Я посижу рядом — на случай, если потребуется что-то… или если тебе станет плохо.
Я слабо улыбнулся ей в ответ и, заняв место на её кровати, чуть не утонул в подушках. Они хранили цветочный аромат духов, которыми пользовалась Инанна. Сама она, несмотря на напускную настороженность, села рядом — и я заснул, когда она, распутывая мои волосы, начала гладить меня по голове.
4.6. Знакомство с Градемином
— Нани! — я приподнялся на локтях.
Видение Инанны, столь долгожданное и радостное, принялось стремительно таять. Вернулась прежняя тоска. Окончательно проснувшись, я огляделся. Вне всяких сомнений, комната, в которой я оказался, была детской или такой планировалась. Кровать, на которой я спал, была застелена стёганым одеялом, от которого почему-то пахло сладкой рисовой кашей на молоке. Однако никакой еды, разумеется, рядом и в помине не было.
В стороне от кровати, точно под окном, стоял рабочий стол, а под ним — сундук с замком, контур которого напоминал символ огня. Когда я поднялся, матрас подо мной скрипнул, а сам я затем опустился на колени и вытащил ящик. Оглянувшись на дверь, я поднял крышку и обнаружил внутри множество старых игрушек: армия деревянных солдатиков в неизвестной мне форме, железный конструктор, а сбоку лежала плюшевая собака, напоминающая золотистого ретривера. Глаз игрушки болтался на нитке, а из лапы торчала вата.
— Кто ж тебя так? — крутя плюшевого в руках, я отметил, что её не раз подшивали. — Похоже, о тебе совсем забыли, приятель.
Затем мне невольно вспомнилась игрушка, которую отец привёз мне из поездки в Димбольд. Выглядела та точно также. Я мотнул головой, понимая, что всё это являлось только совпадением.
Впрочем, когда я присмотрелся, то заметил, что было в комнате и нечто странное. Для начала — обои, на бледном полотне которых были изображены пауки. Несмотря на то, что изображены они были не натуралистично, даже мне, человеку, не страдающему арахнофобией, сделалось жутковато. Потом я обнаружил, что в углах и на стыках обоев находилась паутина, и материал, похожий на паутину, замещал шторы.
Отложив ретривера, я вышел в коридор. Помимо детской на втором этаже были ещё две комнаты, но без ведома Лияндига я не решился туда заходить и спустился вниз. В гостиной его не оказалось. Первым делом я обратил внимание на фортепиано и печально усмехнулся, вспоминая, как в детстве мама учила играть меня на клавишах. Подойдя к музыкальному инструменту, я наиграл «Блошиный вальс».
Рядом были книжные шкафы, за пыльными стеклами которых стояли не только книги, но и старые фотографии. Прищурившись, я разглядел одну из них — на ней, судя по всему, был маленький Лияндиг. Ему было лет десять, и его волосы были тёмно-русыми, а не белыми, а глаза выглядели совершенно нормально и имели светлый цвет. На фотокарточке наставник был запечатлён вместе с родителями, но их лица были размыты. Позади виднелся беломраморный дворец, стоящий на берегу моря. Сбоку от дивана стояла столешница с дисковым телефоном.
Затем я прошёл на кухню, но там тоже никого не оказалось. Через окно в двери, ведущей на задний двор, было видно, что в черте города земля была такой же серой, как и за ее пределами. Лужайка отсутствовала — из почвы пробивались сорняки. Подоконник был заставлен разнообразными горшками с сухими растениями.
— Наконец-то ты проснулся, — послышался за спиной спокойный голос. В дверном проёме стоял Лияндиг. Кивнув на стул, он потребовал: — Присядь. Зная твою любознательность, могу предположить, что вскорости ты потребуешь ответы на вопросы, не дающие тебе спокойно спать.
— У меня нет проблем со сном. Пока меня интересует, как я вообще оказался здесь. Тебе удалось выяснить, почему твоя матрейн, то есть, Царевна, решила меня сюда затащить?
— Nof. Эта тайна пока остаётся сокрыта. Но, полагаю, тебе придётся задержаться в Карпее.
— Придётся? А ты умеешь утешать, — с сарказмом откликнулся я и после короткого размышления продолжил уже не так резко: — По правде говоря, я даже не знаю, чем принято заниматься в этом мире. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, мне казалось, что твоим основным занятием были прогулки по иным измерениям. Теперь же я вижу, что у тебя есть дом, подружки, детство. Нормальная жизнь.
— Жизнь в Градемине не так уж сильно отличается от той же в Родополисе, Москве или любом другом мегаполисе твоей земли, — доверительно сообщил наставник. — Zoic, мы не можем похвастаться тем же техническим прогрессом, но у нас достаточно развита медицина и, например, прототехника: наиболее близкими тебе аналогами будут протезирование и робототехника. При въезде в полис, hor был внимателен, ты мог увидеть роботариев. Роботы — так у вас их называют, fon?
— Фон, — подтвердил я, подражая речи Лияндига. Про себя же подумал, что уровень развития Карпеи немногим превосходит мой родной мир. — Здесь я вижу элементы стимпанка и дизельпанка.
Наставник, вежливо улыбнувшись, признался:
— Я не понимаю, о чём ты, — а затем энергично хлопнул в ладоши. — Но, полагаю, насидеться дома с беседами мы ещё успеем. Как насчёт обзорной экскурсии по городу? — Услышав предложение, я кивнул. Тогда у меня возникло стойкое чувство, что отказываться не вариант. — Тогда тебе стоит освежиться и переодеться: здесь пусть и теплее, чем в Балтии, но зима близко.
— И её ветры уже дуют в лицо, — мрачно подтвердил я.
Вернувшись в детскую, я обнаружил, что на кровати лежала стопка одежды, а у тумбочки стояла пара сапог. Одежда, как и многие вещи здесь, выглядела по меркам Линейной старомодной и больше напоминала о моём прежнем мире.
Я надел чёрные брюки и свободную хлопчатую рубашку цвета слоновой кости, а поверх неё застегнул жилет и накинул чёрный пиджак. Однако сапогами на невысоком каблуке я пренебрёг, оставшись в уже привычной обуви, в которой было удобно ходить. За ночь та оказалась очищена от токсинов, что можно найти на пустошах. Надев её, я поспешил вниз — перед лестницей меня поджидал наставник.
— Почему ты не сменил обувь? — недоумённо посмотрел на меня Лияндиг.
— Издеваешься? — усмехнулся я. — Кеды никогда не выйдут из моды — они вне времени, старина.
— На дворе конец осени, — нахмурился он.
— Понимаю, но так мне привычнее.
Наставник махнул рукой, указав мне следовать за ним. В гараже, примыкающем к дому, обнаружились сразу несколько автомобилей. Лияндиг подошёл к одному из них. Это была серая машина, похожая на те, какими пользовались в прошлом веке на земле, где я был ранее. Кузов иномарки имел изогнутую форму с плавными линиями. Специальные декоративные вставки, такие как хромированные детали, подчёркивали дороговизну транспортного средства. В интерьере салона сочетались натуральная кожа, вставки из дерева и хрусталя. Ко всему прочему, также имелась откидная крыша.
Усаживаясь за руль, наставник указал мне на переднее сиденье рядом с собой.
— Садись, Элиот. Твоё путешествие продолжается.
Машина взревела мотором, выезжая из гаража, чьи ворота автоматически закрылись за ней, и поехала по асфальтированной дороге, набирая скорость. Постепенно пригород сменился многоэтажными зданиями, и примерно через час мы добрались в центр Градемина. За время пути я получил возможность лучше ознакомиться с городом, попутно расспросив Лияндига.
Столица Карпейского Каэльтства располагалась на берегах холодного Хомледского моря, в значительной степени несудоходного, иссечённого рифами и усеянного остовами погибших кораблей. Большинство домов, встретившихся нам по пути, были выполнены в стиле конструктивизма. Виднелись здания причудливых очертаний, выстроенные из бетона, стекла и стали, с панорамными окнами, выходящими на оживлённые проспекты. Их высота колебалась в основном от пяти до десяти этажей, немногие имеющиеся небоскребы казались полузаброшенными.
По вымощенным брусчаткой улицам ездили автомобили, многие из них паровые, другие с бензиновым двигателем, а также изящно выполненные чёрные коляски и кареты. Их дизайн не слишком отличался от принятого у меня на родине, а в мире Элиота Лайна показался бы чистой архаикой.
В воздухе витал едва уловимый запах гари с примесью карбонки. По проложенным в середине дороге рельсам двигался грохочущий трамвай, окружённый клубами пара. Его пассажиры читали газеты, рассевшись на скамейках и склонив головы в шляпах. Несколько раз я заметил парящие в небе серебристые дирижабли, вызывающие воспоминания о картинках из старинных книг. Когда-то и Древние на Дейдре умели строить нечто подобное.
— А у вас есть самолёты или космические корабли? — поинтересовался я.
— Nof. Сомневаюсь, что кому-то в Карпее захотелось бы сейчас исследовать космос — hor ты не заметил, наша земля умирает. Ресурсы, которыми мы располагаем, ограничены. Все наши силы направлены на сохранение и поддержание в порядке того немногого, что у нас осталось. Ближайшие планеты ещё более мертвы, чем эта, а за ними лишь пустота и межзвёздный холод. Нам нет смысла посылать корабли в неизвестность, ведь мы уже и так умеем проникать в другие миры.
Было приятно, что хотя бы в этом отношении карпейцы не превосходят Дейдру.
Помимо людей, на улицах в немалом количестве встречались и роботарии, подобные тем, что несли дозор на воротах, отделяющих предместья Градемина от мёртвых земель. Некоторые из них напоминали киношных роботов, другие почти не отличались от человека, благодаря обтягивающей их металлический каркас синтетической коже. Они прятали выпирающие из неё шарниры под перчатками, длинными рукавами, плотными брюками или пышными юбками в пол.
Население Карпеи, со всех сторон окружённой выжженными равнинами и безжизненными морями, сокращалось уже несколько столетий. Местных жителей уже не хватало, чтобы обслуживать промышленные предприятия и заставлять работать изготовленные в лучшие времена машины.
Роботарии встали на место людей. Они активно использовались в производстве и быту, становились флористами, почтальонами и продавцами. Старые модели работали за счёт сложных механизмов на часовом ходу, новыми управляли прототипы нейросетей, имитирующие человеческий интеллект.
Старая часть Градемина находилась на острове, отделённом от материка глубоким проливом, чьи бурные воды бились о скальное основание берега. Машина выехала на заполненный автомобилями просторный арочный мост, именуемый Мостом Вечности. Впереди поднимались очертания замка, выстроенного на склоне венчающей остров горы. Даже отсюда, с расстояния нескольких километров, хорошо просматривались его мрачные стены и увенчанные шпилями башни.
Архитектура Старограда, как называлась эта часть Градемина, тяготела к эклектике. Конструктивизм уступил место классицизму и готике, барокко и ампиру, этажность домов понизилась. Здания плотно смыкались стенами, нависали над узкими переулками. Фасады украшали причудливые лепнина и орнаменты, тонко выполненные барельефы изображали воинов на колесницах, вооружённых копьями, рыцарей в латной броне и девушек в разлетающихся по ветру одеждах.
Черепица покрывала двускатные крыши, узорные решётки украшали балконы, тянулись вдоль стен водостоки, над резными металлическими дверьми проступали маскароны, выполненные в форме человеческих лиц. Многие здания украшали башенки и флюгера. Кварталы, которыми мы ехали, не слишком отличались от городов Дейдры, будь то Рефоза или Пенхолд.
— Такое чувство, будто я и не проходил через червоточину, — задумчиво проговорил я.
— Разница между нашими мирами не всегда очевидна на первый взгляд, — ответил Лияндиг. — Скорее, она кроется в глубине. Скоро ты как следует вдохнёшь наш воздух.
Проехав несколько десятков кварталов, машина достигла площади под названием Дангери, раскинувшейся прямо перед склоном горы. Именно здесь начинались и заканчивались все дороги Старограда, как я позже узнал. Прорезанные в горном склоне ступени уводили наверх, к воротам крепости, угрюмо глядящей на раскинувшийся вокруг город. Лияндиг выбрался из автомобиля и закурил, небрежно облокотившись о капот машины, я последовал за ним. Наставник протянул мне сигарету, и я затянулся острым табачным дымом.
Посередине площади я увидел высохшее дерево высотой больше десяти метров. Не хватило бы рук, чтобы обнять его ствол. Вместо кроны дерево оплетала паутина, а на мощных его ветвях покачивались мумифицированные тела висельников. Их неподвижные лица с провалившимися глазницами смотрели прямиком на меня. Нечто подобное я видел в Тельгарде, столице Гвенхейда, одного из королевств Дейдры.
— Не слишком воодушевляющая картина, — пробормотал я.
— Привыкай, — откликнулся наставник. — Обычаи Карпеи отличаются от привычных тебе. Сперва они могут показаться тебе жестокими, но такова жизнь здесь. Жестокая. Преступники вывешены здесь для острастки всякому, кто посмел бы последовать их пути.
— А этот замок наверху? Королевский?
— Финемилий, резиденция наших каэльтов, — подтвердил Лияндиг. — Точнее всего было бы перевести титул каэльт как император или верховный король. Все остальные правители наших земель подчиняются ему.
— Кроме Карпеи, в этом мире есть ещё какие-то страны? — спросил я, пользуясь словоохотливостью своего собеседника.
— Были когда-то, — глухо сказал Лияндиг, разом утратив интерес к разговору. — Залезай в машину, — он отворил дверцу, вновь усаживаясь на сиденье. — Староград я тебе показал, время возвращаться в Новоград. Считай это чем-то вроде экскурсии.
Развернувшись, машина покинула площадь Дангери, миновала примыкающие к ней старые кварталы и вновь выехала на Мост Вечности, перекинутый над холодным проливом. С лица Лияндига ушла увиденная мной до того странная задумчивость. Впереди показались бетонные здания Новограда, чьи панорамные окна отражали пасмурное небо и стоящие напротив высотки.
— Смотри, — Лияндиг указал мне на огромное здание в конце площади, которой мы вскоре достигли. — Это Йеликнон, городская ратуша. Здесь заседают службы, управляющие столицей, советники каэльта и назначаемый им градоначальник, а также офицеры городской стражи и служащие магистрата.
Машина ненадолго притормозила. Выглянув в окно, я посмотрел на ратушу. Это было массивное многоэтажное здание с колоннадой и статуями, подпирающими портик. Высокие окна блистали на солнце стеклом. В центральной части располагался купол, сложенный из серого мрамора.
Примерно через пятнадцать минут мы свернули в переулок. Вопреки тому, что на площади было шумно, там царила тишина, причём настолько безупречная, что я слышал, как циркулирует кровь.
Дойдя до конца переулка, Лияндиг остановился перед тяжёлой дубовой дверью и постучал. Запрокинув голову, я увидел, что над невысоким зданием была флуоресцентная вывеска с названием бара: «Унция».
Дверь отворилась — за порогом стоял высокий человек, похожий на охранника. Засаленные пряди чёрных волос закрывали половину лица; светло-голубые глаза незнакомца сначала с прищуром осмотрели Лияндига, затем меня. Охранник кивнул и отступил в сторону, позволяя нам войти.
Сложив руки за спиной, наставник зашёл, и я последовал за ним в тусклое помещение, откуда веяло хмелём. В просторном зале стояли одиночные столики, а также небольшая сцена с двумя акустическими гитарами. Возле барной стойки выпивало несколько посетителей, слышались приглушённые голоса.
— Не желаешь выпить? — осведомился Лияндиг. — Посидим здесь с полчаса, а потом отправимся дальше.
— Обычно не пью в такую рань, — бросил я, — но… почему бы и нет, ладно.
Мы примостились за одним из столиков у стены, и Лияндиг заказал себе черноводное, запахом напоминающее спирт с примесями металла. Лишь позже я узнал, что делается напиток из полугара — водно-спиртового раствора крепостью в сорок градусов. Запах железа даёт кровь земноводных с болот, находящихся на западе от Градемина. На дне бокала плавал змеиный глаз с вертикальным зрачком.
Сам я ограничился тем, что заказал хмельное, как называли тут пиво.
— Пришло время приступить к твоему обучению, — негромко заговорил Лияндиг. — Ты уже несколько раз применял психокинез дома, но пока что у тебя не получается сделать это сознательно. В Карпее энергетические потоки сильнее, чем во внешнем мире. Попробуй зажечь эту свечу.
Посреди стола стоял подсвечник, и наставник небрежным жестом указал на него пальцем. Посмотрев на него, я сосредоточился. Несколько секунд ничего не происходило, а затем нечто неожиданно изменилось во мне.
В душном помещении будто подул освежающий ветер, и я понял, что ощущаю дыхание энергетического потока. Он был непривычно слабым, едва ощутимым по сравнению с теми океанами силы, что были разлиты на Дейдре, но всё-таки существовал и вновь оказался доступен. Одна из свечей вспыхнула сизым пламенем.
— Covon, пламя всё же подчиняется тебе, — заключил Лияндиг. — Обычным щелчком пальцев делается осветительная сфера, а щелчком, задевающим средний и указательный палец, огненный шар, которым можно в кого-нибудь метнуть. Но, в отличие от первого, повторным движением его не потушить, — наставник пододвинул ко мне свечу. — Из базовых навыков — это основные, но прежде, чем перейти к практике, нужно проверить твою восприимчивость к стихии.
Кивнув, я принял подсвечник. Только я поднёс к фитилю ладонь, меня обожгло, совсем, как во время неудачных попыток применить магию в Линейной. Я отдёрнул кисть — остался слабый ожог.
— Кажется, мне ещё нужно тренироваться, — мрачно проронил я.
— Zoic. Необходимы дисциплинированность, высокий самоконтроль и устойчивый энергетический поток, чтобы огонь не ранил тебя — в противном случае даже созданное тобой же пламя может тебя обжечь. Лучше начнём с самых азов, а их проще всего освоить в полевых условиях: если пробудить инстинкты самосохранения, твоё тело всё сделает само.
— Что ж, давай попробуем.
Мне следовало как можно скорее восстановить свои способности, которые пока оставались на самом слабом уровне. Мир, в котором я оказался, был полон опасностей, и я намеревался к ним подготовиться.
— Отлично. Можешь считать, что тебе достался один из лучших учителей. В скором времени ты либо научишься владеть психокинезом в совершенстве, либо… умрёшь.
— Для меня это звучит слишком радикально, — с лёгкой иронией проговорил я.
— Не волнуйся, я же не просто так поеду с тобой. Конечно же, я за тобой присмотрю. Помнишь, что ты видел за пределами Градемина? — я кивнул. — Давным-давно там было множество поселений и деревень. Однако затем могущество Пустоты, которое использовали карпейцы, вырвалось на свободу. Между каэльтинами велись войны, и они опустошили обширные пространства. Теперь там простираются пустоши. Подходящее место для тренировки. Но сперва мне нужно заглянуть в ратушу.
4.7. Болты и шестерни
Через полчаса Лияндиг повёл меня к Йеликнону. Помимо забора, здание окружали каменные всадники с металлическими мечами; они, воинственно держа оружие наготове, бесстрашно глядели вперёд и каждого посетителя провожали внимательными взглядами. Перед восходящей лестницей стояла уже знакомая карета. Я невольно застыл, когда Каймхе вышла наружу. Взгляд её стал презрительным, когда она обнаружила, с кем в компании я находился — не менее враждебным сделалось лицо моего наставника.
— Я упускаю какой-то контекст? — уточнил я.
— Hor немного. Это Килин Каймхе, — пояснил мне Лияндиг, — охотница за… головами. Из тех, что считает, что имеет право сама решать, кому жить, а кому нет.
— В каком смысле? — я повернул голову.
Вдруг Лияндиг опасливо посмотрел по сторонам. Никогда прежде я не видел его таким настороженным.
— Скажем так, в Карпее есть ряд племён, которым здесь не рады.
Я неуверенно кивнул.
— А ты, полагаю, принадлежишь одному из них?
— В общем и целом. Hor позволишь, урок этнографии я проведу тебе несколько позднее: моё разглагольствование об этом привлечёт внимание куда больше моих глаз.
Я снова кивнул. Тон, которым говорил наставник, невольно вернул меня во времена конспиративных квартир и поиска союзников, каким приходилось заниматься на самой заре войны. Нередко, впрочем, приходилось пересекаться со сторонниками и на шумных улицах, и вот тогда я слышал те же самые загнанные голоса.
Тем временем Каймхе скрылась из вида.
Ратуша оказалась настолько высокой, что у меня закружилась голова. Колонны, выполненные в античном стиле, поддерживали массивный купол, который подобно второму небу создавал на площади огромную тень. Орнаментированные углы четко выделялись белыми полосами на фоне чёрного напыления. Окна с просторными подоконниками отражали лучи солнца. На деревянных парадных дверях был выгравирован сюжет целого сражения, а по бокам стояли шарнирные куклы с непропорционально большими руками, которые при чьём-либо приближении открывали проход.
Когда мы прошли внутрь, Лияндиг заложил руки за спину и чуть приподнял подбородок, а я с любопытством огляделся по сторонам. Выложенный плитками пол по манеру шахматной доски, огибающая бесчисленное количество ярусов лестница, лифт-клетка на ненадёжном тросе без шахты.
— Мне на девятый этаж. Можешь подождать здесь, — Лияндиг двинулся к лифту.
— Пожалуй, я составлю компанию.
— Gejr mejk.
Мы вошли в лифт, после чего наставник закрыл его дверь вручную. Повернувшись к решётчатой стенке, он нагнулся и принялся тянуть на себя рычаг до тех пор, пока стрелка не начала указывать на девятку. Трос натянулся, и лифт со скрипом начал подниматься.
Подъём выдался неприятным, поскольку кабину сильно шатало. Чтобы сохранить равновесие, я отступил к стене и схватился за поручни. Глянув под ноги, я увидел, что болты, с помощью которых был зафиксирован пол, разболтались и ходили ходуном. Даже когда лифт остановился, он продолжил раскачиваться. Лияндиг разомкнул двери и перепрыгнул на площадку, я последовал за ним.
Наставник указал мне на скамейку возле стены и скрылся за одной из дверей. Вокруг сновали посетители, прошли несколько человек в костюмах, с бумажными папками и кожаными саквояжами. Часы на стене неспешно вымеряли время. Минут через двадцать наставник вышел из кабинета.
— Выяснилось, что твоё присутствие ни к чему при заполнении документов. Во всяком случае, hor за бюрократию берусь я. Держи, твоё удостоверение личности.
Он протянул мне старомодного вида бумагу, на которой были написаны мои имя, фамилия и дата рождения, и стояла печать. Фотографии, как было в паспорте на предыдущей земле, не обнаружилось.
— Отлично, — я аккуратно сложил документ в карман. — Тогда мы можем отправляться дальше?
— Zoic. Hor не возражаешь, нам нужно будет посетить один город, погост под названием Архив.
Я вошёл обратно в лифт, однако прежде, чем Лияндиг успел войти следом, кабина стремительно понеслась вниз. Расшатанный механизм пришёл в негодность. Двери кабины выскочили из рамы и выпали на третьем этаже, поэтому, когда платформа была близко к земле, я выпрыгнул. Перекатившись кубарем, я посмотрел на то, что от подъёмника осталось — во время столкновения с полом металлический каркас прогнулся.
Оглядевшись, я поднялся на ноги. Карпейцы продолжали сновать по залу, не придавая поломке значения. Посмотрев наверх, я увидел, что к балюстраде девятого этажа вышёл Лияндиг и небрежно махнул мне рукой.
Я догадывался, что силы и возможности моего наставника гораздо превосходят обычные, но сейчас он продемонстрировал это в деле. Лияндиг взобрался на перила и, сделав сальто, спрыгнул вниз. Он приземлился на седьмом этаже и даже не пошатнулся, когда его ноги соприкоснулись с мозаичной плиткой. Подпрыгнув, Лияндиг уцепился за выступ балкона верхнего этажа и, раскачавшись, перекувырнулся в воздухе. Затем встал на носки уже на третьем этаже, и, удержав равновесие, подлетел к винтовой лестнице и по перилам проскользил на первый этаж. Меньше, чем через минуту, Лияндиг оказался передо мной.
— Неплохая зарядка, — наставник потянулся. — Вечно с этим элеватором проблемы.
— Признаться, выглядело впечатляюще, — отметил я, вмиг позабыв об аварии. Даже в бытность мстителем на Дейдре, подобные трюки не входили в перечень моих талантов.
— Covon, мои ловкость и выносливость не слабеют с годами, — ответил он тем обыденным тоном, каким некоторые хвалятся самыми обычными вещами — вроде умения сделать чай.
Мы вышли на улицу и вскоре вновь оказались в машине. Лияндиг завёл мотор и направил автомобиль прочь от ратуши, по оживлённым городским проспектам. Прошло некоторое время, и мы выехали на спальные окраины, а затем показались городские предместья. Здесь поток автомобилей начал редеть, по мере того, как мы приближались к стене, опоясывающей карпейскую столицу.
Мы покинули Градемин через одни из ворот, похожие на те, которые я накануне миновал в компании Каймхе. По сторонам потянулась выжженная каменистая равнина, занесённая пеплом, с развалинами придорожных гостиниц и покинутыми автозаправками.
Должно быть, дорога через пустоши с высоты птичьего полёта выглядела тонкой прямой полосой. За пределами города воздух потяжелел. Ветер завывал и создавал вихри у обочины. Запрокинув голову, я, сощурив глаза, посмотрел на небо.
— Ладно, — я выдохнул и откинулся на спинку сидения. — Так что же теперь, мне до конца веков оставаться в Карпее?
— Nof. Hor захочешь, то навестишь Линейную. Через несколько лет, когда твоё обучение закончится. Мы, говоря откровенно, тоже не дураки и по возможности заглядываем на твою родину. Особенно, hor у вас есть вещи, которые отсутствуют здесь. Твой мир подобен для нас огромному парку развлечений. Полная свобода, лишённая всяких препон. И невесты, — наставник вдруг криво ухмыльнулся, напомнив меня самого, — дивно красивые.
— И что, вовсе никаких правил? Например, на использование того же психокинеза?
— Nof. Это никого не волнует. Только энергетические потоки в вашем мире крайне слабы, а без них применение психокинеза проблематично, — рассказал Лияндиг тоном человека, которому есть что скрывать. Не выдержав, я спросил:
— Тогда в чём подвох?
— Подвох есть, hor ценишь жизнь человека. В этой сфере nof-контроль. Преступления в адрес простолюдинов не караются законом.
— Это что, шутка такая?
— Предупреждение. На случай, если решишь свести с кем-нибудь счёты, — Лияндиг бросил на меня задумчивый взгляд. — У нас здесь завелись своего рода заступники народа. Они называют себя Чёрными Стрелами. Психокинетики и идеалисты, одержимые пустыми надеждами. Проштрафившиеся младшие сыновья благородных родов и примкнувший к ним всякий сброд.
— Чего же они хотят? — осторожно спросил я.
— Справедливости, — прозвучало со снисхождением. — Пересмотра устоев, по которым существует Каэльтство. Равного порядка для всех. Общественного устройства, при которым мы, владеющие силой, встанем наравне с теми, у кого её нет.
— Ты не веришь в подобное?
— Fon. Но наши интересы не пересекаются, потому я использую другие методы, — Лияндиг мрачно улыбнулся и повернул руль на очередном повороте. — Стараюсь изменить Карпею, используя своё высокое положение, а не как героический подпольщик. Впрочем, я согласен со Стрелами в том, что многие из карпейских аристократов преступили черту. Тот же Мейрик Корлис, например, психопат и убийца.
Дорога привела к заброшенному кинотеатру, раскинувшемуся под открытым небом. Он находился на окраине небольшого городка, сейчас полностью опустевшего. От многих зданий уцелели лишь лишённые крыш остовы стен, тянущиеся вдоль шоссе. Ветер перекатывал пыль, мусор и обрывки сухой листвы.
Растрескавшиеся деревянные скамейки протянулись амфитеатром и местами обрушились. На спускающихся вниз ступеньках осталось лежать несколько брошенных сумок. Тёмный экран смотрел на нас расцарапанным стекловолокном. На мгновение меня посетило чувство, будто он сейчас оживёт и начнёт показывать чёрно-белый фильм.
Мы вышли из машины и вернулись к разговору, который вели до этого.
— Убийства других людей неправильны, — едва сдерживая нарастающий в груди гнев, проговорил я, — особенно, если причина в том, что они не психокинетики. Пахнет варварством. Это жестокость, проистекающая из пустой прихоти и упоения собственным иллюзорным могуществом.
— Вполне реальным, не иллюзорным, — возразил Лияндиг. — Ты напрасно считаешь, что простолюдины априори жертвы. Ты не видел жестокость, что видел я.
— И что? Предлагаешь мне принять сторону обидчика? — всё больше распалялся я. — Любому могуществу способна положить предел смерть.
— Ты ещё слишком молод, Элиот, — с напускным сочувствием уронил он, — и тебе не за что цепляться, раз ты даже сейчас бросаешься на амбразуру. Нет ничего страшного в том, что ты пока не понимаешь определённых вещей. Вот проживёшь пару столетий, построишь дом и обретёшь семью, тогда поговорим.
— Да хоть пять столетий, — я нахмурился. — Я не хочу иметь дом и семью в мире, основы которого будут зиждиться на несправедливости. Не знаю, что со мной должно произойти, чтобы подобное сделалось для меня приемлемым.
— Обычно хватает лишь случайности, а уж она становится нормой. Кстати, возможно, тебе захочется осмотреться, — Лияндиг указал рукой на простирающийся впереди городок. — Твои первые дни в новом мире.
На секунду в его голосе проступила насмешка.
— Так и лопаюсь от любопытства, — буркнул я, порядком обескураженный столь скорой сменой темы разговора, но всё-таки двинулся по направлению к полуразрушенным домам. Лияндиг неспешным шагом пошёл следом за мной, сохраняя дистанцию.
Вблизи покинутое поселение производило гнетущее впечатление. Больше всего оно напоминало руины, в которых я оказался, когда только перенёсся в Карпею. Городок, судя по виду, был заброшен, как минимум, уже несколько десятилетий. Брусчатка, которой прежде была выложена мостовая, давно растрескалась, и сквозь неё пробивалась сорная трава. Черепичные крыши зияли проплешинами, а деревянные заборы обвалились.
Большинство зданий здесь были частными домами, в один и два этажа, выстроенными из красного кирпича и серого камня. Когда-то давно, подумалось мне, городок не так сильно отличался от Линейной. На мгновение представилось, что однажды в будущем неведомая катастрофа может точно также уничтожить мой новый дом. Я поспешил отогнать эти мысли. Линейная казалась такой тихой и мирной, отгороженной от всех несчастий и войн.
Пройдясь по улице, я заглянул в покинутый магазин, чья дверь поскрипывала на ветру. Крыша обрушилась прямиком на торговый зал, превратив выставленные ровными рядами стеллажи в груду из металлолома и бетонных блоков. Товаров практически не осталось — всё оказалось давно разграбленным. На опустевших полках, конечно, ещё можно было найти банки с консервами, тары с соленьями и выцветшие картонные упаковки, но я усомнился, что хоть что-то из этого ещё пригодно к употреблению.
Покружив по обширному залу, я остановился возле прилавка и провёл по нему рукой. Пальцы потревожили слой пыли. Неожиданно со склада послышался раздирающий уши скрежет, заставивший меня поспешно обернуться.
Существа, вышедшие из темноты, оказались роботариями. Всего их было шестеро, и все выглядели едва находящимися на ходу. По металлическому корпусу тянулись многочисленные трещины, шарнирные конечности поворачивались с глухим скрежетом. Оптические сенсоры тускло блестели, сканируя помещение, пока не остановились на мне.
Автоматоны медленно двинулись в мою сторону, перегородив выход из магазина. К их конечностям были приварены длинные ножи с зазубренными лезвиями. У одного на плече оказалась прикреплена самодельная ружейная установка с воронёным стволом и дулом, дымящимся чернотой.
Я пригнулся и спрятался за выступ прилавка, когда прогремели первые выстрелы. Пули выбили крошку из бетонной стены совсем рядом со мной. Опыт многочисленных перестрелок говорил мне, что в подобных случаях главное не высовываться, особенно когда сам ты не вооружен. У меня не было уверенности, что оставшийся далеко позади Лияндиг поспеет на помощь достаточно быстро, а потому следовало что-то предпринять.
Дальше моё тело действовало само, побуждаемое инстинктами и выбросом адреналина. Пальцы щёлкнули, зажигая над ладонью огненный шар. Языки пламени осветили погружённый в полумрак магазин и окатили жаром ладонь. Могущество, казалось бы полностью потерянное, неожиданно начало возвращаться. Энергия приняла назначенную ей форму, подчинённая моей воле.
Едва стихли выстрелы, я высунулся из укрытия и швырнул огненный шар в ближайшего автоматона, того, что был вооружён ружьем. До него к тому моменту оставалось уже всего несколько метров. Завидев меня, роботарий снова начал стрелять, но я успел пригнуться раньше, чем пуля пробила бы голову.
Пламя охватило приближающегося роботария. Тот на несколько секунд остановился, прекращая обстрел. Внутри машины что-то закоротило: во все стороны полетели электрические искры, запахло палёной проводкой. Автоматон с тяжёлым грохотом повалился на пол. Механические конечности конвульсивно дёрнулись, дребезжа разболтанными сочленениями. Горевшие багровым светом оптические сенсоры погасли.
Оставшиеся роботарии, завидев гибель компаньона, синхронно взмахнули клинками и со свистом рассекли воздух. Автоматоны двинулись вперёд чуть неуклюжими изломанными движениями. С каждым их шагом разделяющее нас расстояние сокращалось.
Привалившись к стене, я почувствовал энергию, наполняющую меня извне, и попытался обратиться к иным формам психокинеза, однако они по-прежнему не отзывались. Ни сила первоэлементов, ни прочие разновидности контроля над энергией не были мне доступны, словно их не существовало вовсе.
— Человек. Карпеец. Должен быть немедленно выведен из строя, — послышались воспроизвёденные модуляторами голоса.
— Это мы ещё посмотрим, кого тут выведут из строя, — прохрипел я, зажигая новый огненный шар.
Направив его в полёт, спустя пару секунд я увидел, как огонь поражает роботария. Пламя лизнуло изъеденный выщербинами корпус, вновь вспыхнули искры. Автоматон пошатнулся, опустил клинок и принялся заваливаться на прилавок. В то же мгновение в дверях магазина показался Лияндиг, вскинувший к плечу винтовку. Он, тряхнув своими белыми волосами, прицелился.
Лияндиг стрелял ловко и быстро, и выпущенные им пули поражали роботариев одного за другим. Ствол винтовки молниеносно разворачивался в руках наставника. На всякий случай я вернулся в укрытие, чтобы не оказаться задетым. Роботарии падали на покрытый многолетней грязью кафельный пол, грохоча металлом, и спустя пару минут на ногах не осталось ни одного противника.
Лишь тогда я вышёл из-за прилавка и направился к Лияндигу. Тот ожидал меня, опустив оружие.
— Хорошо для начала, — удовлетворённо сказал он. — Возможности любого психокинетика ограничены интенсивностью энергетического потока. В какой-то момент ты бы исчерпал себя и потерял возможность призывать пламя. Covon, я вовремя.
— Ты, конечно же, знал, что они нападут на меня, — проговорил я, тяжело дыша.
— Предполагал. Мне поступали сведения о диких роботариях в этом районе. Они нападают на людей и иной раз похищают человеческую кожу, чтобы натянуть её на себя и тайно проникнуть потом в города. Можешь спросить меня, насколько успешны такие предприятия… и поверь мне, они не успешны вообще. Большинство из марионеток не может чувствовать запах гниющей плоти. Как я уже сказал, необходимы стрессовые, критические обстоятельства, чтобы пробудить твой дар. Тебе угрожала опасность и ты придумал, как справиться с нею.
Я остановился напротив него. Медленным движением поднял руку и, сложив пальцы в хорошо знакомом некогда жесте, щёлкнул ими. Затем стремительно развернул ладонь — над нею зажёгся огненный шар.
— Ты управляешь мной и не говоришь всей правды, — произнёс я. — Пристально наблюдаешь за каждым шагом, что я делаю в этом мире. Расставил вокруг ловушки и дёргаешь за ниточки, как кукловод. Ждёшь, что я сделаюсь марионеткой как ваши роботарии и буду подчиняться твоим приказам. С самой нашей первой встречи.
Он с любопытством смотрел на меня.
— Будь это правдой, я бы позволил тебе меня пристрелить. Однако — ты ошибаешься. Сомневаюсь, что сейчас ты в силах понять то, что движет мной. Поэтому оставим. Хочешь продолжить сражение? — свистящим шепотом спросил Лияндиг. — Жаждешь битвы и крови, противоборства и храбрости, славы и чьей-нибудь смерти? Твоей или моей? В своих руках ты держишь огонь. Выпусти его, и посмотрим, кого он поразит… Элиот.
На мгновение мне показалось, что он хотел произнести совершенно другое имя.
— Хочу уравнять шансы, — сухо сказал я.
— Тогда тебе стоит учиться. В мире, в который ты столь недавно вступил, тебя ожидает много опасностей. Психокинетиков годами учат контролировать свои способности, но у нас нет столько времени. Чем быстрее ты научишься защищать себя, тем лучше.
Я смерил Лияндига взглядом и медленно кивнул. Затем опустил руку, и пламя улеглось будто само. Оно без всякого следа растворилось в воздухе. По вискам градом катился пот. После пережитого столкновения с роботариями меня слегка пошатывало, однако гнев уже проходил.
— Пламя, которое живёт в тебе, можно использовать с холодным рассудком, — после продолжил наставник. — Научись соизмерять силу, которой обладаешь, с расчётливым умом, и станешь действительно опасен. Пусть даже против меня или любого другого. А теперь поехали, — он рывком развернулся к выходу, — нас ждут ещё дела.
— Вероятно, великие, — на моём лице сама собой возникла кривая усмешка.
Остаток пути до машины мы проделали в молчании.
4.8. Заблудшая душа
Вскоре из-за горизонта выплыл лес. Землистые стволы высохли из-за отсутствия влаги, а крона представляла собой плотный клубок, отдаленно напоминающий паутину. Издалека доносилось слабое шипение и шелест. Мир за чертой городов превращался в кладбище. Приближение к Архиву чувствовалось всеми фибрами. Мне открылись угасающие земли, которые покинула почти всякая жизнь.
Лияндиг приказал мне достать из бардачка респираторы, которые мы надели спустя пару минут. Усилились песчаные ветра, сгустились грозовые тучи, громче заревел мотор. Фары с трудом прошибали вихревую молочную стену, а завывание бури било по ушам. Из неизвестности вынырнул столб, на котором висел роботарий с выбитыми глазами. На нём был чёрный военный китель с некогда белыми вставками, нашивки и эполеты оказались содранными. К его груди была прикреплена табличка: Трейменто.
— Фронтовая дорога, — глухо пояснил Лияндиг. — Когда-то неподалёку состоялись многие сражения войны между каэльтинами. Дорога до Архива опасна, поэтому приходится пересекать её через туманное измерение. Однако измерением оно зовётся достаточно условно, потому как стоит нам сбавить скорость, и оно исчезнет. То же произойдёт, hor ты попытаешься выйти во время езды. В остальном оно относительно безопасно.
Было совершенно очевидно, что, говоря о туманном измерении, он имеет в виду междумирье. Раньше я и сам несколько раз подобным образом сокращал дороги, перебрасывая передовые отряды в тыл противника.
— Кажется, когда-то я бывал в туманном измерении. Во время визита в «Судрабстолл». Но для этого мне не требовалось… сохранять какую-либо скорость. Что за фокус?
— Никакого фокуса. Скорость, можно сказать, единственное, чем обеспечено сейчас наше пребывание в тумане. Это, hor так можно выразиться, напоминает принцип работы радиоволн — мы на одной, а в «Судрабстолл» ты был на другой, хотя технически это всё одно и то же. При должном умении, конечно, ты можешь перескочить на другую волну, но зачем это делать? — последний вопрос, как я понял, был риторическим. — А в «Судрабстолл» ткань реальности истончена, и провалиться в туманное измерение может даже человек, далёкий от психокинеза. А ещё ты бывал здесь, когда путешествовал между мирами — из своего в Карпею. — Лияндиг помолчал, что-то прикидывая в голове, а затем добавил. — Подобные мне обладают навыками путешествия между мирами. Мы властители туманного измерения, и оно для нас подобно дому.
— Подобные тебе? — эхом откликнулся я.
— Думаю, тебе очевидно, что я отличаюсь от прочих людей, — Лияндиг ответил мне мрачной улыбкой. — Впрочем, не нужно обладать особыми способностями, чтобы перемещаться в туманное измерение здесь. Этим и примечательна фронтовая дорога. Битвы, что когда-то велись здесь при помощи Пустоты, сделали реальность хрупкой. Достаточно лишь хорошо разогнаться.
Окружение преобразилось. Всё окуталось сизым туманом и заполнилось облаками пара. За пределами автомобиля всё затихло. Казалось, что ехали мы значительно медленней, чем до этого. Снаружи меж тем пульсировала собственная жизнь: я видел, как в небе проносились стайки иссушенных птиц, и как немёртвые волки стояли у озерца на водопое. Лишь благодаря расплывающейся дымке можно было увидеть, каким был облик местных обитателей прежде.
— Вот уж точно. В «Судрабстолл» я такого не видел, — признался я. — Это что, Царство смерти?
— Мы близки к нему, но нет.
Через несколько километров Лияндиг начал сбавлять скорость. Туман понемногу начал рассеиваться, вновь стал заметен обычный мир. Из-за поворота показались старые двухэтажные дома: некогда побелённые, но ныне — оплетённые повиликой.
— Я не могу понять одной вещи, — задумчиво проговорил я, продолжая следить за стрелками рассохшихся указателей. — Если ты умеешь сокращать пути, почему мы едем в этот Архив на машине?
— К сожалению, не везде использовать туманное измерение возможно. Земли около Архива нестабильны по своей сути и природе: так, hor что-то встанет на твоём пути в материальном мире, оно станет твоей частью даже тогда, когда твоё тело пребывает в имматериальном плане. Говоря языком, близким тебе, между двумя формами одного и того же участка совершенно отсутствует синхронизация, которая необходима при подобных путешествиях.
— Значит, дальше никаких тонущих в тумане дорог, — я кивнул.
Постепенно здания сделались выше, теперь они шли в четыре и пять этажей. Застройка стала плотной, тянулись покосившиеся заборы и виднелись брошенные магазины. Ни единой живой души не попадалось нам по пути, город казался опустевшим. К тому моменту я успел соотнести карпейские литеры со звуками, поэтому смог установить, что двигались мы в сторону Матерепай. Вероятно, это была улица.
Миновав ещё один поворот, мы заехали в крохотный двор, окружённый со всех сторон стенами домов. Припарковавшись, Лияндиг поставил машину на ручник и повернулся ко мне.
— Здесь живёт вейна, которую нужно остановить. Она, — мимолётная осечка, — связана с Чёрными Стрелами: распространяет среди жителей Градемина ложную информацию, занимается членовредительством… Словом, ведёт подрывную деятельность. Поскольку я имею отношение к государственной службе, я согласился помочь с этим делом, — Лияндиг помолчал. — Hor с ней будут сообщники и придётся драться, осторожно трать свою энергию. Тебе уже приходилось это делать недавно, а злоупотребление психокинезом истощает организм.
— Учту, — кивнул я.
— Это будет полезно, hor не хочешь постареть раньше времени, — сказал Лияндиг и, выйдя наружу, запер машину. — Тебе могут встретиться психокинетики, которые выглядят много старше своего возраста. В основном это те, кто не знал меры в использовании способностей и потратил слишком много энергии. Тоже, полагаю, не от большого ума, но теперь ты хотя бы знаешь, что так делать не стоит.
На захиревшем дворе находилась детская площадка, по которой были разбросаны сломанные игрушки: головы кукол с отсутствующими глазами, детали конструкторов, разорванные в клочья плюшевые звери и машинки без колёс и дверей. Качели легонько покачивались, и скрип их цепей блуждал эхом по улице. Мы отошли от машины и приблизились к двери одного из домов. Он пребывал в аварийном состоянии и, казалось, мог разрушиться в любой момент. Так, сбоку второго этажа виднелась дыра: часть здания уже была попросту разрушена и грудой бетона лежала подле.
Когда мы прошли в подъезд, я осмотрелся — в стенах, как и в потолке, просвечивались дыры, оставленные автоматными очередями.
На пятом этаже Лияндиг остановился. Этот дом, подъезд и лестничная площадка выглядели такими знакомыми, будто я прежде здесь бывал. В каком-то другом забытом детстве, совсем не в том, которое я провёл принцем в королевстве Соурейн. Это ощущение сделалось столь сильным, что захватило меня целиком.
Невесело ухмыльнувшись, я подошёл к парадной двери и поднял коврик, под которым были спрятаны запасные ключи. Чуть дрогнувшими руками я отпер дверь.
— Как ты догадался, что нужно так сделать? — негромко осведомился Лияндиг.
— Сложно ответить. Просто чутьё, — я постарался сделать так, чтобы ответ прозвучал небрежно.
Перед наставником и мной предстал затхлый коридор. Обои лоскутами свисали до самого пола, а ворс ковра свалялся. Оглядываясь по сторонам, Лияндиг осторожно шагнул вовнутрь, а я последовал за ним. Это место выглядело запущенным, но, как показалось мне, не до конца заброшенным. В углу стояли детские тапочки, покрытые слоем пыли, и на мгновение мне показалось, будто я надевал их однажды. Возникло странное ощущение вернувшегося давнего сна.
Чуть в стороне, возле забитого досками выхода на балкон, стояла старинного вида тёмная детская коляска с прикрученным к ручке фонарём, а на колёсиках были установлены самые настоящие шины. Картина показалась мне странной, и я невольно приподнял брови.
По углам висела тёнета. Было настолько пыльно, что я несколько раз чихнул. На корне языка вдруг поступил знакомый медовый вкус, но приступ так и не начался — вместо него возникло гнетущее болезненное состояние.
В гостиной нас ждали дряхлая мебель и расстроенный рояль, однако, судя по недостаточному количеству скопившейся пыли, в квартире кто-то обитал ещё совсем недавно. Справа коридор уходил на небольшую кухню с дровяной печью и столом, за которым смогла бы разместиться лишь пара человек. Лияндиг постоял возле окна, а затем задумчиво прошёлся вдоль полок, на которых оказались расставлены овощные и мясные консервы. Затем наставник направился к единственной запертой двери, что вела в спальню.
Та оказалась хлипкой, и стоило Лияндигу потянуть её, сорвалась с петель. Переступив через рухнувшую на пол дверь, мы прошли внутрь и оказались в полутёмной комнате. Окно закрывали плотные шторы, в глаза бросились громоздкий туалетный столик и стоящая рядом односпальная кровать, застеленная белой простынёй. В углу стоял накрытый тюлем манекен.
— Похоже, она выбралась, когда услышала, что мы подъезжаем, — сказал Лияндиг и посмотрел в окно. — Оставайся здесь, я проверю другие квартиры, — после чего наставник вышел.
Оглядевшись, я приметил на тумбочке чёрно-белый снимок и поднёс его к глазам. К моему удивлению, на нём были запечатлены маленький Элиот, коляска с младенцем — я предположил, что там находилась новорожденная Анастази — и Мартина Лайне. Ошибки быть не могло: похожий снимок я видел ранее на Гейнсборо.
— Кегги?.. — донёсся до меня испуганный женский голос.
От неожиданности я едва не выронил фоторамку, но вовремя удержал и осторожно отставил в сторону. Меж тем фигура в углу, которую поначалу я принял за манекен, шевельнулась — тюль соскользнул на пол, и сначала я увидел лишь чёрные спутанные волосы, длина которых достигала пола. Из-за них ко мне протянулась пара рук с неухоженными обломанными ногтями.
— Ты меня узнаёшь? — спросил я недоверчиво, сохраняя дистанцию. — Ты всё помнишь, мама?
Поверить в то, что я был не единственным, кто помнил о Дейдре, было сложно. Аргоса, конечно, я не учитывал — его путь на этой земле выдался куда более извилистым, чем мой.
Фигура вдруг остановилась и откинула волосы назад. Я едва не потерял дар речи: вне всяких сомнений, передо мной стояла моя собственная мать. Королева Мариса, первая красавица Соурейна, слава о холодности которой шла едва ли не впереди разговоров о привлекательности. Однако теперь, как подумалось мне невольно, не осталось ни первого, ни второго.
На родине говорили, что лицом я пошёл в отца, но глаза у меня точно были от матери. Как сейчас, так и теперь: ныне её глаза были не карими, а серыми. Как мои собственные.
— Кегги, — повторила мама, резко схватив меня за плечи и притянув к себе. Она пыталась меня обнять, но её руки слишком тряслись, чтобы сделать это. — О боги, ты так и остался человеком, детка. Послушай меня, милый, ты-ты должен бежать отсюда.
— Мама, — выдавил я из себя с трудом, — нет-нет, послушай. Я не могу отсюда уйти, прямо сейчас. Я ищу одного человека. Мама… У меня есть… невеста, — мой голос наполнился отчаянием, а мать неожиданно всхлипнула при упоминании невесты и, отстранившись, в ужасе рукой прикрыла рот. — Тебе… тебе нехорошо? Тебе нужна помощь?
— Здесь ты никого не найдёшь, — заговорила она горько и хрипло, лишив произносимые слова прежнего тепла, — это проклятый мир, и он умирает. Все, кто живёт тут, обречен. Если останешься здесь, будешь навсегда блуждать среди призраков. Останешься одиноким каэльтином во тьме.
Лияндиг появился в комнате неожиданно и рывком оттащил женщину от меня. Та рванулась к нему с яростным криком, нацелившись длинными ногтями ему в глаза, но наставник легко увернулся. Только лишь на щеке его остался кровоточащий порез. Тогда Мартина Лайне, если это и правда была она, схватила керамическую вазу и попыталась разбить об голову Лияндига, но тот вновь уклонился.
— Монстр! — заорала Мартина. — Ненавижу тебя и твоих отродий! Ты осквернил меня! Ты испортил меня! Они все станут монстрами, как то маленькое чудовище…
Последовала всего секунда, и женщину объяло пламя. Искры огня заструились по её телу от самых ног вверх, раздался бешеный крик. На лице наставника отразилась боль, а колени его задрожали так, будто ему невыносимо стоять.
— Единственное чудовище здесь ты, — глухо проговорил Лияндиг, немигающим взглядом буравя пылающий силуэт. — Ты пыталась убить моего ребенка лишь за племя, под знаком которого он родился. Ты предала меня, Мара. В тебе не осталось ничего, что я когда-либо любил. Пошли, Элиот.
Но я не мог уйти и оставить маму умирать. В воспоминаниях Элиота Лайна она была удивительно тёплой и заботливой, до рождения Анастази точно, а моя собственная… Я помнил её недостаточно хорошо, но я бы хотел, чтобы она была жива. Тогда я попытался воспользоваться собственным даром управления огня, чтобы подчинить бушевавшее пламя и заставить его утихнуть, однако сейчас, когда он был так нужен, мой психокинез опять не работал. Затем я схватил с кровати простыню и попытался сбить огонь вручную, но Лияндиг оттащил меня.
— Пойдём, — рыкнул он, — ты не паучонок, чтобы за мать так цепляться. Идём. Элиот!
Неожиданно всё затряслось. Огонь перекинулся на стены, по потолку пробежали глубокие трещины.
— Пошли, — повторил наставник. — Дом сейчас рухнет.
Без дальнейших пояснений он потащил меня прочь по коридору. Рядом затрясся и обрушился шкаф с посудой, разлетелись во все стороны черепки. Теперь трещины бежали и по полу, здание разрушалось прямо на глазах. С трудом уворачиваясь от падающих предметов, я несколько раз чуть не упал. Не успел я сообразить, что к чему, как мы оказались на лестничной площадке. Когда мы спускались вниз, слышался треск черепицы. Гигантский стебель с шипами стремительно окутал фасад здания и пророс через него. Стоило нам переступить порог подъезда, как дом накренился, подобно тонущему судну.
Несмотря на то, что меньше чем через минуту, мы вернулись в машину, я долго не мог опомниться. Обсыпанный с ног до головы штукатуркой, никак не мог унять дрожь в руках — Лияндиг же напротив был совершенно спокоен. Он сидел за рулем и смотрел куда-то вдаль, размышляя. Лишь уголок рта нервно дёргался.
— Зачем ты её убил? — спросил я не своим голосом, до крови впиваясь ногтями в ладонь. — Она же ничего не сделала. Буквально — ничего. Она просто жила и никого не трогала.
— Ты ещё слишком молод, раз закрываешь глаза на женское коварство. Есть вещи, Элиот, с которыми, я надеюсь, ты никогда не столкнёшься, — с непроницаемым лицом ответил Лияндиг и завёл двигатель. — Не имеет значения, кем она была прежде. За её голову была назначена награда и вполне заслуженно.
— Не ты ли назначил? — я недоверчиво посмотрел на него, однако он промолчал. — Если ты головорез на полставки, то чем докажешь, что цель уничтожена?
Излагаться подобным образом о своей матери мне было чуждо. Особенно теперь, когда после встречи с ней, тоска о годах порознь сделалась настолько сильной, что я готов был закрыть глаза на то, что она оставила нас.
Этим, пожалуй, мы были похожи с Инанной: оба росли фактически без матерей, под присмотром слуг и надзором мрачной фигуры отца из тени. С её собственным, королём Колмом, я практически не был знаком, но по рассказам знал, что всё его внимание занимали попытки стабилизировать экономику Сентермейна и найти союзников на большой земле. По этой причине Инанна и должна была выйти за Аргоса, но оказалась моей.
Мы были кем-то большим, чем муж и жена. Я бы сказал, что мы стали друг для друга всем.
В салоне меж тем установилось тягостное молчание. Погрузившись в воспоминания, я перестал надеяться, что получу от Лияндига вразумительный ответ. Его, как и меня, занимала собственная история — история, которую мне ещё предстояло узнать.
Наставник вёл машину, казавшись погружённым в глубокие раздумья. За окном проносились развалины, а вскоре показались заслоняющие горизонт городские стены. Мы ехали обратно в столицу, и спутницей нам была тишина.
4.9. О золотой комете
Ночь выдалась тяжёлая. Мне почти не снилось снов, только горевшее в темноте пламя. Проснувшись, я открыл глаза и некоторое время лежал в постели, глядя, как по комнате медленно разливается солнечный свет.
Наступило утро, но вставать и куда-то идти не хотелось — мной овладело глубокое оцепенение. Перед моим мысленным взором вновь и вновь появлялась погибающая мама. Хотелось думать, что та женщина лишь была на неё похожа, но чутьё твердило, что всё было именно так, как я видел. В ушах вместе с кровью продолжал циркулировать её крик. Я не понимал до конца, из-за чего именно Лияндиг решил убить мою мать, и случившееся казалось кошмарным сном.
Мариса Аматрис никак не могла находиться в этом мире, но женщина, которую мы встретили в Архиве, была похожа на неё как две капли воды и знала моё имя. Я понимал, что не смогу получить ответы у Лияндига, поскольку тот твёрдо вознамерился молчать о вчерашней поездке, и потому намеревался отыскать их сам. Пока же следовало действовать осторожно и вымерять каждый шаг и каждое произнесённое слово. Мне предстояло проявить всё доступное мне актёрское мастерство, чтобы не разорвать наставника на месте.
Наконец я оделся и вышел в гостиную.
Лияндиг уже ожидал меня там. Если случившееся накануне и оставило внутри него свой отпечаток, наставник ничем не выказал этого. Он невозмутимо кивнул мне.
— Для чужака ты достаточно быстро адаптировался в Карпее, — сказал Лияндиг и, стоя за барной стойкой, налил себе черноводного. — Однако спрошу: как твоё самочувствие?
— Ну, как видишь, жив.
— Это радует, fon. Hor оценивать твои способности к психокинезу, встреча с роботариями показала, что из тебя может выйти толковый пирокинетик…
Тогда я не выдержал и спросил:
— А та женщина, — продолжая следить за выражением лица наставника, — как ты… как ты смог её сжечь? Ты не пирокинетик…
— Zoic, я протокинетик, — откликнулся наставник. Было видно, что он решает, делиться своими хитростями со мной или нет. Вскоре он сообщил: — Та женщина — пирокинетичка. Не знаю, дремлющая или пробудившаяся, но я использовал её собственные силы, чтобы её… ликвидировать.
— Протокинез, — я кивнул, в каком-то смысле даже потрясённый методом, избранным Лияндигом.
— Не только, — более оживлённо продолжил он, — откровенно говоря, это я посмотрел у одного племени. Его члены не владеют психокинезом в привычном смысле, но им подвластен контроль над уже реализованной энергией: над уже существующим пламенем или уже текущей водой.
— Племя, — повторил я. — Ты подразумеваешь под этим какую-то… иную расу?
— Частично. Все племена происходят от людей, однако, — вдруг наставник замолчал. — Впрочем, однажды ты сам всё узнаешь. И, быть может, познакомишься с ними. Пока я продолжу заниматься с тобой, и скоро твои навыки возрастут. Кроме того, ты будешь сопровождать меня при ведении моих дел. В будущем учебном году это можно засчитать за практику.
— Какую ещё практику? В каком учебном году? — я недоумённо на него посмотрел.
— Не рассчитывал же ты здесь продолжать карьеру в общепите? — со снисходительным смешком спросил Лияндиг. — Я бы хотел, чтобы ты поступил в Высшую Академию Градемина.
Я с трудом удержался от того, чтобы сказать, что уже староват для получения образования — в конце концов, на родине я успел проявить себя как в соурейнских академических кругах, так и гвенхейдских.
— В Линейной у меня осталась сестра, — вместо этого напомнил я.
— Присмотреть за ней не составит для меня труда. К тому же, не думал же ты, что мы оставим её в той дыре, — Лияндиг небрежно щёлкнул пальцами. — Ты нуждаешься в обучении, чтобы получить достойное будущее здесь, в Карпее. Я сам преподаю в Академии и вижу, что у тебя хороший потенциал.
Забрать сестру сюда? Несмотря на то, что Анастази я знал не настолько хорошо, как мог знать её Элиот, я совершенно точно не почувствовал в ней предрасположенности к психокинезу. Мысль о том, что кто-то насильно затащит её в этот умирающий мир — прямо как меня — показалась мне дикой.
Лияндиг вышел на кухню и через несколько минут вернулся оттуда с подносом, на котором стояли две чашки и тарелки с салатом. Подойдя ближе, наставник поставил его на кофейный столик, а сам сел рядом.
— Расслабься, там нет яда, — усмехнулся Лияндиг. — Открою тебе небольшую тайну: карпейцы тоже едят.
— Я просто не голоден, — ковыряя вилкой салат с кусочками курицы, отозвался я и поднял взгляд. Только тогда я заметил, что на тарелке Лияндига лежало мелко нарезанное сырое мясо. — Не любишь приготовленное на огне? Тебя не смущает наличие паразитов?
— Пусть мы и отличаемся, но всё ещё люди, — спокойно ответил Лияндиг и сунул в рот мясной кубик.— Я не могу есть термически обработанную пищу: не усваивается, потому мой рацион таков, — пояснил наставник и поднял наполненный кровью кубок.
— Получается, ты сродни вампиру?
— Вампир… Едва ли я хоть раз бывал на Балканах, — задумчиво отозвался Лияндиг. — Nof, Элиот, hor меня находят привлекательным юные вейны, а сам я пью кровь, это не делает меня вампиром.
— Да ладно? Тогда ответь мне на один вопрос — что ты такое? — я отложил вилку. — Других людей с такими глазами я здесь прежде не видел.
Лияндиг, помрачнев, отставил тарелку и прошёл к окну. Взмахнув рукой, он отодвинул штору — та повисла в воздухе, будто удерживаемая невидимой проволокой — и выглянул наружу. День в пригороде только начинался: по дороге, чадя дымом, проезжали машины, а по тротуарам, скрываясь под зонтами, прогуливались женщины в платьях с высокими воротниками.
— Если выражаться доступным тебе языком, — заговорил Лияндиг внезапно без акцента и примеси карпейских слов, — я, как и некоторые другие обитатели этой земли, неизлечимо болен или, как ещё говорят, проклят. Мой нынешний облик — один из симптомов. Мы предпочитаем зваться племенами, потому как зваться больным или проклятым не прибавляет оптимизма. Этого хватит?
— Исчерпывающий ответ, — я посмотрел на него с недоверием. — Честно говоря, я рассчитывал услышать историю о продаже собственной души.
Так мне вспомнился один из таких проклятых, кто якобы присягнул князю тьмы. По мнению простонародья, мой запершийся в своей башне отец был таковым.
— Продать душу может не каждый, — Лияндиг мрачно усмехнулся, — для такого нужно быть кем-то значимым. Мне этого делать не пришлось, хотя кем-то значимым я был.
— Это ж насколько значимым?
— Я был каэльтином, — наставник отвернулся, — принцем по-вашему. Не этих земель, но других.
— Ничего себе. Ты и вдруг принц, — на мгновение мне стало смешно. Принцев вокруг сделалось слишком много. — А сейчас, получается, ты утратил своё прежнее положение?
— Nof. Я всё ещё карпейский каэльтин и при некоторых обстоятельствах даже могу претендовать на каэльтский трон, — Лияндиг говорил с паузами, точно что-то попутно обдумывая, — просто не хочу. Ни богатства, ни власть не сделают меня счастливыми.
Мне же вновь вспомнилась Инанна. Аргос отказался от права на трон, и королём предстояло стать мне. Впрочем, пользоваться властью я начал ещё до коронации — ведь именно с властью я намеревался сделать мир лучше. Закончилось это, впрочем, так, что теперь я в теле больного человека и пытаюсь найти свою жену. Вывод: не надо пытаться стать королём и перекроить мир.
— Понимаю, — вырвалось у меня, и я поспешил сменить тему: — И много ли ещё, помимо тебя, претендентов на трон?
— Достаточно. Когда-то наши земли были поделены меж четырьмя домами — Торментейн из Вицекороса, Ганноморт из Гигантики, Монтгомери из Летермейна и Моран из Белонебыли. Каэльт, правящий всеми, заседает здесь, в Градемине — на перекрёстке всех дорог, и ныне правит каэльт Десмонд Торментейн, ибо его выбрал Собор.
— Ладно, — сказал я, даже не желая вникать, что представляет собой этот Собор, — ну а кто ты из этих достойных уважения господ?
— Ганноморт. Так звались правители Гигантики, и я последний из них.
— Гигантика… Это земля, откуда ты родом?
— Fon, — Лияндиг кивнул, и его взгляд будто обратился в прошлое. — Последний раз я был там около сотни лет назад.
— Вот как. Сколько же тебе должно быть лет, если ты сейчас выглядишь моим ровесником?
— Всего лишь несколько столетий. Моя кровь такова, что я длительное время могу выглядеть моложе, чем являюсь на самом деле.
— Я успел даже немного позавидовать, — пробормотал я, вспомнив о серебрящихся в волосах прядях. — Оглянуться не успел, как прошло, — я осёкся, пытаясь сосчитать, но не сосчитал, — тридцать лет, почти.
Наставник остановился и задумчиво на меня посмотрел.
— Твоя прежняя жизнь была пуста и бессмысленна. Скоро это изменится. Ну а пока у меня есть тебе предложение, — продолжил он более бодрым тоном, — как ты посмотришь на то, чтобы отправиться сегодня вечером в ночной клуб? По-моему, тебе стоит немного отдохнуть и развеяться.
— Почему бы и нет? Я бы охотно посмотрел на местную ночную жизнь.
После того, что случилось вчера, меньше всего мне хотелось проводить время в обществе Лияндига, однако я согласился, так как следовало узнать как можно больше о Карпее. Для этой поездки я решил надеть свою уже привычную толстовку, которая как раз успела высохнуть после стирки. Сейчас, посреди чужой и незнакомой Карпеи, Линейная стала казаться мне домом, и эта толстовка была единственным, что напоминало о ней.
Ближе к вечеру мы выехали из пригорода, в котором жил Лияндиг, в направлении городского центра. Промелькнули и остались позади опрятные особняки, окружённые ровно подстриженными газонами и коваными заборами. Дорога расширилась и вскоре превратилась в шоссе, которое привело нас к бетонным многоэтажкам и оживлённым улицам. Пространство вокруг заполнилось гулом автомобилей. В воздухе повис источаемый радиаторами пар. Многочисленные прохожие спешили по своим делам, держась тротуаров.
Невольно вспомнились оставленные дома друзья. Наверняка они заметили мою пропажу — мне хотелось бы подать им весточку, но я не представлял, как это сделать. Возможно, пребывание здесь приблизит меня к Инанне. Аверса Реверсона свели с ума видения, которые, очевидно, исходили отсюда. Если он был осколком Лияндига, мой наставник мог что-то знать об этом.
Миновав бетонные пейзажи Новограда, мы выехали на Мост Вечности. Внизу пролегла серебристая водная гладь, разрезанная редкими волнами, что накатывали на городские набережные. Море простиралось до самого горизонта и казалось бескрайним. В порту вдоль линии пирсов стояли теплоходы, катера, яхты и рыбацкие баржи.
— Куда следуют все эти корабли? — поинтересовался я. — Это единственный материк или есть и другие?
— Теплоходы в основном курсируют вдоль побережья или поднимаются вверх по рекам. Когда-то были и другие земли, которые открывали для них свои порты, но они ныне безлюдны, — с готовностью ответил Лияндиг, — там, за солёными, как кровь демиурга, морями таится Гигантика — покинутая мной и моим народом в момент страшного катаклизма.
— Ты упоминал о ней раньше. То, что ты говоришь, напоминает мне легенду об Атлантиде.
— Пожалуй.
— Я бы хотел побывать в Атлантиде, — поделился я задумчиво. — С детства любил диалоги Платона. А эта Гигантика… На что она была похожа?
— Сомневаюсь, что ты когда-либо видел нечто, с чем можно было бы её сравнить. То был по-настоящему великий город и прекрасный — выложенный белым мрамором, украшенный бирюзой и янтарём. На его аллеях росли кварцевые деревья и акаризовые цветы, а иллюминация, выполненная из горного хрусталя, освещала материк на многие километры окрест… О цивилизации, что смогла развиться там, теперь говорить больно: многие наши достижения, научные открытия и изобретения — все они затонули в штормах, что обрушились на корабли во время бегства со старой земли. Говорить о человеческих потерях даже язык не поворачивается.
— Что же вызвало подобную катастрофу? — негромко спросил я. Сами собой вспомнились войны, которые в моём мире вели между собой Древние. — Какой силы там должен был произойти катаклизм, что психокинетики не смогли с ним справиться?
— В ночь бегства произошло немало событий, Элиот, но всем им предшествовало одно, — вдруг выражение лица наставника смягчилось. — Над нашим островом, за шесть лет до этого, вспыхнула комета и упала — этой кометой оказалось вейна с золотистыми глазами. Напуганная, не понимающая нашей речи. Её приютила каэльтина Вендига, правительница Гигантики и по совместительству моя мать. В ту пору мы не знали бед, но среди мятежников шли разговоры, что златоглазая вейна принесёт нам беду.
Лишь одна девушка с золотым взглядом была мне знакома за всю мою жизнь. Дрожь волнения охватила меня всего.
— Так и случилось? — спросил я, стараясь не выдать своих чувств.
— Так и случилось, — повторил Ганноморт. — Через шесть лет случилось страшное: за вейной явился её мучитель, одним своим присутствием распространяющий Пустоту.
— У неё был враг? — мой голос сделался холоден, а сердце сковал лёд.
— Преследователь, явившийся с её покинутой родины. Безумный психокинетик, желавший ей овладеть.
— Как звали этого врага?
— Незнакомец так и не назвал своего имени, — в голосе Лияндига послышалась скука. — Он погиб в ту же ночь, что явился в наш мир. В сражении, что тогда состоялось —златоглазая вейна не досталась ему.
Я был уверен, что наконец встал на след. Наконец представился случай узнать больше о потерянной жене.
— Ты помнишь, как звали ту девушку?..
— Она потеряла память, и ничего не знала ни о себе, ни о своём прежнем доме. Между собой мы звали её krejstere — звездой по вашему.
— Возможно, однажды я находил старую вещь, что могла бы принадлежать кому-то, на неё похожему, — осторожно проговорил я. — Старую вещь, что тоже выглядела так, будто имеет отношение к старинной легенде.
— В самом деле? — голос Лияндига сделался заинтересованным. — Где же?
— В своей родной дыре… В Линейной, — я нервно усмехнулся. — Я нашёл там гребень, который принадлежал некой даме, как будто явившейся из другого мира.
— Неудивительно. Линейная находится рядом с Синекамом, а на Синекаме сильный энергетический поток. Я бы сказал, один из самых сильных, что имеется на Изнанке.
— Погоди, ты хочешь сказать, что это вы считаете нас Изнанкой?
— Zoic. Однако твоя Линейная близка к перекрёстку меж мирами — по этой же причине, впрочем, там и поблизости могут оказываться артефакты, каких не должно быть нигде.
— Какое… совпадение, — недоверчиво произнёс я.
— Никакого совпадения здесь нет. По сути своей, возведение поселения — закономерный этап карпейской экспансии. Линейная основана выходцами из Карпеи, — объяснил он и добавил чуть тише: — Хотя некоторые, безусловно, назвали бы их беженцами, но к вопросу это не имеет отношения.
Немного помолчав, я затем спросил:
— Что потом произошло с вашей крейстере?
— Как я уже сказал, в ту пору я обучал её карпейскому, — повторил Лияндиг и нехарактерно для себя тепло ухмыльнулся, — а она учила меня играть в карты. Когда мучитель вернулся за ней, наши пути разошлись. Состоялась битва, и последних беглецов из Гигантики разбросало по миру. Она спряталась от врага.
— И… она до сих пор прячется?
— Возможно. Прошло немало лет, и скорее всего, для неё уже настало новое Воплощение — сомневаюсь, что она вспомнит себя прежнюю. Но, полагаю, так будет лучше для неё: она ждала спасителя, но… он так и не пришёл. Потому её спасителем стал я.
— Ладно, — угрюмо протянул я, — видимо, люди в беде — это твоя специальность.
— Mejtro, — Лияндиг просто пожал плечами.
Услышанное заставило меня задуматься о многом. Я не сомневался, что Ганноморт не рассказал мне всей правды, однако даже так картина стала яснее. Похоже, я оказался на верном пути, и Инанна в самом деле находилась здесь. Лияндиг был знаком с ней, и, вероятно, именно эти воспоминания передались его осколку Реверсону.
Что касается чужака, о котором рассказал наставник, похоже, что это был Аргос. После поражения в битве на Гигантике он мог бесплотным призраком попасть в «Судрабстолл» и создать себе там новое тело. Мой брат действительно оказался моим врагом, который проник в этот мир и преследовал Инанну.
Пока мы разговаривали, по сторонам тянулись кварталы Старограда. Здесь не было ни широких проспектов, заполненных автомобилями, ни высотных зданий, сверкавших панорамным стеклом. Большинство домов насчитывали в высоту пять или шесть этажей. Выстроенные из посеревшего от времени кирпича, они стояли плотно, смыкаясь стена к стене.
В отличие от прошлой поездки, Лияндиг выбирал дорогу по переулкам, и теперь я заметил, что эта часть города переживает не лучшие времена. На многих зданиях отпечатались признаки упадка. Фасады украшала осыпавшаяся лепнина, по стенам бежали глубокие трещины, клубящиеся чернотой. Мостовая зияла провалами, а украшающие фронтоны скульптуры частично обвалились. Некоторые статуи лишились голов, а другие рук.
Несмотря на плачевное состояние многих домов, Староград выглядел оживлённым. Толклись разношерстно одетые прохожие, кипела уличная торговля. Вдоль стен тянулись лотки и палатки с выставленными на продажу товарами, привлекающие к себе покупателей. Из арок, уводящих во дворы-колодцы, слышались звуки акустической гитары и гомон десятков голосов.
Улицы освещались в основном керосиновыми и газовыми фонарями. Быстро темнело, в закоулках густели сумерки. Машина сделала несколько поворотов и наконец остановилась перед невысоким кирпичным зданием. По его фасаду бродили лучи прожекторов, а выложенное прихотливыми карпейскими литерами название горело неоном. Из распахнутых окон доносилась оглушительная музыка. Гремели барабанные установки, слышались восторженные крики толпы.
— «Клюква» легендарное место, — наставительно произнёс Лияндиг. — Тебе стоит здесь побывать, если ты хочешь узнать Градемин. Здесь собираются все старожилы — прекрасный источник слухов и новостей. Hor хочешь кого-то найти или что-то узнать, иди в «Клюкву».
— Что ж, поглядим, как развлекаются местные жители.
4.10. Каэльтин Пламени
В вестибюле царила темнота, но Ганноморт уверенным шагом направился вперёд, безошибочно выбирая дорогу. Переступив порог, мы оказались в главном зале. Здесь было так светло, что я невольно заслонил глаза рукой — огни софитов бликовали по стенам. Под ботинками заскрипел грубый фанерный настил. По сторонам виднелись голые кирпичные стены, зато столики, стулья и диваны были выполнены настолько изящно, что пришлись бы к месту и в королевском дворце.
Прямо напротив барной стойки разместилась главная сцена, на которой выступали музыканты во главе с длинноволосым вокалистом. На вид они не слишком отличались от какой-нибудь рок-группы из мира Элиота Лайна. На плечи были наброшены кожаные куртки, с ремней свисали металлические цепи, из инструментов в наличии имелись гитары, барабаны и синтезатор.
— «Клюква» всегда была для меня особенным местом, а вы — особенными людьми, — заговорил вокалист, руками обхватив микрофон. — Поэтому именно вам я подарю возможность первым в мире услышать мою новую песню.
— Так себе подарочек, — скептически отметил я.
Однако едва ли столпившиеся у сцены девушки согласились бы со мной. В вокалиста летели женские трусики, лифчики, цветы, и, клянусь, я видел даже один горшок. В Линейной, где я провёл уже немало времени, тоже случались концерты, но с таким я столкнулся впервые.
— Кеган! — завопили где-то в толпе, и я рефлекторно дёрнулся, высматривая обращающуюся. — Я хочу родить от тебя паучонка!
Кеган? Паучонка? Что?
— Успокойтесь, дамы, — с нарочито обольстительной улыбкой проговорил музыкант, — Кегана Аматриса хватит на всех.
Если бы я что-то пил, то, несомненно, сейчас бы это выплюнул.
— Каэльтин Пламени, — с непроницаемым лицом прокомментировал происходящее Лияндиг. — Принц, по-вашему.
— Да, — оторопело кивнул я, — я догадался. Это… это что за клоун? — от возмущения мой голос скользнул до фальцета.
— Просто музыкант. На Изнанке что, не слушают музыку? — удивился наставник. Я, пытаясь успокоиться, промолчал. Подумать только: пока я ищу собственную жену, какой-то идиот кокетничает от моего имени с другими женщинами. — Он ненастоящий, hor тебя это беспокоит.
Учтивость Лияндига в тот момент меня поразила. Выглядело это так, будто он на самом деле понимал, кто я на самом деле. Впрочем, раскрывать свою личность я не собирался.
— И кто же он тогда? Кошмар?
— Ха-х. Он — воплотившаяся мысль. Hor поверить, что мысли и впрямь материальны. Однако, — Лияндиг тоскливо посмотрел на сцену и вокалиста, снявшего солнцезащитные очки. Глаза его оказались в точности такими же, как у моего наставника, — годы не милосердны даже к самым чистым помыслам.
Я призадумался. Возможно, подумалось мне, появление моего двойника здесь — есть следствие мыслей Инанны обо мне. Лияндиг упомянул, что появился тот давно, и это давно наверняка могло произойти во времена, когда моя женщина была здесь.
— Понятно. А вообще как-то не такого я ожидал увидеть, — я решил сменить тему. — Скорее, каких-нибудь парней с тромбонами и саксофоном, играющих джаз.
— Не удивляйся. Порой мы впитываем вашу культуру. Те её аспекты, которые способны переварить. Наши миры связаны уже давно, и ваши изобретения и обычаи иной раз перетекают сюда.
— Однако ничего, ставшего популярным за последние лет двадцать, я тут пока не заметил.
Наставник небрежно пожал плечами:
— Возможно, мы слегка старомодны. Осмотрись здесь, прислушайся к разговорам, погляди на людей. Тебе будет полезно погрузиться в саму атмосферу здешней жизни. Понять, как живёт подлинная Карпея.
Песня, звучащая на гортанном и резком карпейском языке, заводила опьянённую толпу. Официант уже на входе предложил мне всевозможные коктейли и закуски, а я, отказываясь, продолжил осматриваться. В Линейной не было своего ночного клуба, хотя по пятницам и субботам в местном Доме культуры устраивали дискотеку. Порой Элиот даже бывал там с Даналией, а ещё раньше — с Евой, составляя компанию, но совсем нечасто.
Вокруг царило оживление, возле барной стойки было не протолкнуться, как и на танцполе. Прямо у меня на глазах вокалист зацепился рукой за люстру и лёгким движением перелетел на противоположную сторону сцены. Затем музыкант выпрямился, тряхнув волосами, и перехватил брошенную ему приятелем гитару, немедленно принявшись за новый куплет.
Вскоре музыкальный номер закончился, и на сцену выступили три девушки, что начали танцевать стриптиз. Они крутились вокруг стальных шестов, взмахивая длинными волосами на идущем от вентиляторов искусственном ветру. Предметы одежды одна за другой падали на пол, обнажались изящные груди и бёдра.
— Вынужден ненадолго оставить тебя, Элиот. Не беспокойся, вскоре я сам тебя найду, — предупредил меня Лияндиг и, перехватив у стойки два высоких бокала, с улыбкой направился к девушке, которую заприметил в толпе. Оставшись один, я уселся за угловой столик.
Оглядевшись, я заметил мужчину примерно моего возраста или чуть старше, сидящего неподалёку. У него были короткие рыжие волосы и гладко выбритое лицо. На плечи наброшена кожаная куртка кирпичного цвета, под ней майка с принтом. Надписи были сделаны латиницей, не карпейскими литерами. Мужчина перехватил мой взгляд и, взяв кружку хмельного, пересел за мой столик.
— Мне тут всё малость в новинку, и потому я нуждаюсь в компании, — словоохотливо сообщил он. — Ты и сам выглядишь как человек, который недавно в этом мире, так что возможно, нам найдётся о чем поболтать.
— Может статься, и так, — откликнулся я. — А как ты понял, что я здесь чужак?
— Уж поверь, у меня на таких глаз намётан, — усмехнулся мой собеседник. Немного подумав, он признался: — Да ты просто в толстовке. Не ходят так местные.
— Это верно, — согласился я, поглядев на толпу. Большинство собравшихся были одеты в старомодного вида плащи, сюртуки, рубашки и куртки. Иные наряды, в особенности девичьи, при всём этом были каким-то образом откровенными. — Не нашёл пока что возможности сменить гардероб.
Мужчина протянул руку. Рукопожатие у него оказалось твёрдым, рука покрыта мозолями, как если бы он много занимался физическим трудом.
— Дэрри Брейсвер, — представился он. — Невольный путешественник, оказавшийся в Карпее относительно недавно.
— Элиот Лайн. Тоже здесь, в общем-то, не слишком давно. Всего несколько дней, если точнее.
Дэрри внимательно на меня посмотрел. Его нова эспере был безупречен, но выговор отличался от принятого в Синекамском крае.
— И откуда ты, приятель?
— Я из Линейной. Это небольшой город возле озера Синекам, в южной Балтии.
— Слышал про такой город, — на лице Брейсвера отразилось облегчение. — Что ж, значит и правда земляки. Я из Валахии, хотя предки были гибернийцами. Уже несколько лет, как ошиваюсь в здешних краях. Меня затянула червоточина, когда мне исполнилось двадцать шесть.
— Знакомая история, — хмыкнул я. — Попал сюда похожим путём, но ни разу ещё не встречал других, подобных мне. Значит, в твоих жилах текла карпейская кровь?
— Насколько мне объяснили, да, — он немного сконфуженно кивнул. — Сам я никогда не интересовался этими вещами и даже про них не знал, потому что ещё совсем молодым ушёл из дома и много лет не видел отца. Перемещение между мирами оказалось для меня как снег на голову, и первое время я был страшно растерян.
— Понимаю. Этот мир удивительно похож… на наш, а потом видишь его чуждость. Как эффект зловещей долины.
— Сперва кажется, что это обычное место. Не так уж сильно отличается от тех, где бывал раньше. Но чем дольше здесь находишься, тем больше отмечаешь различия. А я ведь побывал во многих странах, на нескольких континентах, и многое видел.
— Ты путешественник? — негромко спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Я наёмный солдат. Точнее, был им когда-то. В молодости мне довелось сражаться. Во время мидийских войн, что тогда шли, и в других уголках мира. Умею обращаться с различными видами оружия, и должен признаться, здесь меня это выручало не раз. За пределами больших городов в Карпее бывает неспокойно. — Вспомнив встречу с дикими автоматонами, я кивнул. — Сам-то ты как оказался здесь, Элиот?
Собравшись с мыслями, я коротко пересказал Брейсверу свою историю. Разумеется, я не стал говорить о своём прошлом в качестве чародея и принца, зато поделился событиями, что случились со мной в Линейной и её окрестностях. Рассказал о противостоянии с Реверсоном, визите в «Судрабстолл» и о встрече с человеком в чёрном костюме, что оказался моим братом.
Мне хотелось узнать, не оставили ли Аргос или Реверсон какие-то слухи о себе здесь. Я не мог доверять Лияндигу и нуждался в дополнительных источниках информации, а Брейсвер выглядел человеком, которому много известно. Разумеется, говоря с ним, я играл роль растерянного официанта, не понимающего, в какой переплёт попал. Признаться, для этого мне почти не пришлось притворяться.
Брейсвер слушал меня внимательно. Кивал, попутно прикладываясь к кружке хмельного, вставлял комментарии и задавал уточняющие вопросы.
— Не могу сказать ничего толкового, но выглядит крайне загадочно, — признался Дэрри, когда я закончил рассказывать. — Думаю, тебе лучше держаться подальше от этого похожего на себя парня, если снова его увидишь. Хотя ладно, — Брейсвер усмехнулся, — такой себе совет. И без того очевидно, что подобных ребят лучше обходить стороной, кем бы они ни были на самом деле.
— Но ты не слышал, не видели ли тут кого-то подобного?
— Кажется, нет, — мне показалось, что Дэрри не до конца уверен в своих словах. — Хотя… возможно, какая-то фигура в капюшоне мелькала несколько раз на местном рынке, когда я затаривался здесь в последний раз. Впрочем, это мог быть кто угодно, как ты понимаешь. Если твой враг преследует тебя, скорее всего он в Линейной, не здесь. Немногие умеют перемещаться между мирами, кем бы ни был тот человек.
Я кивнул, прекрасно при этом понимая, что Аргосу такое искусство известно.
— Что касается меня, я оказался в Карпее в чём-то похожим путём, — сказал Дэрри. — Помню, что сел на поезд в Тырговиште. Голова была словно в тумане, и всё казалось слегка нереальным. Просто купил билет, не особенно спрашивая, куда направляюсь. В дороге долго слушал музыку и ел солёные орешки, и в какой-то момент понял, что еду в вагоне один, а за окнами клубился туман.
— Прямо как парк аттракционов, через который я попал в Карпею, — протянул я.
— Вот я и о чем говорю. Имеется определённое сходство, — поддержал Дэрри. — Когда я вышёл на главный вокзал Градемина, то обратно вернуться уже не смог. Некоторое время меня держали в ночлежке, потому что родственников моей семьи здесь не нашлось. Потом, когда освоился с местным языком, отпустили в свободное плавание.
— И ты ищешь дорогу обратно? — спросил я.
— У меня там ни семьи, ни друзей, смысла нет возвращаться, — пожал он плечами. — Если честно, до того, как попасть в Карпею, я последнее время даже не воевал, а устроился разнорабочим. На строительстве в основном и ещё частенько помогал разгружать железнодорожные составы. С военной карьерой, в общем, в итоге не задалось, хотя начиналось неплохо. Все сражения, в которые я в последнее время вступал, заканчивались разгромом и крахом. Может, не ту сторону выбирал, — Дэрри криво усмехнулся.
— Порой такое случается, — негромко сказал я, подумав о собственных войнах.
— А здесь я теперь что-то вроде торговца. Переправляю разные товары из больших городов в небольшие поселения, затерянные в пустошах. Иногда это продукты и медикаменты, иногда оружие и боеприпасы. Люди, выживающие на землях, изъеденных Пустотой, нуждаются во многом.
— Звучит как достойное занятие.
— Ну, стараюсь найти себе какое-то полезное применение, раз уж моя прежняя жизнь, похоже, закончилась, — вздохнул Брейсвер. — Строго говоря, поселяне, которым я помогаю, даже не совсем люди. Дейролаки, так их называют. Эти создания выглядят угрожающе, но по своей природе почти беззащитны.
— Угрожающе выглядят? Это как?
Дэрри чуть замялся, прежде чем ответить.
— У них из головы растут большие чёрные рога, а еще есть чёрный хвост. Когти тожё чёрные, на руках, и глаза без белка — словно залиты тьмой. Выглядят как чудовища, насколько ты понимаешь, хотя во всём остальном подобны людям.
Представив подобную картину, я кивнул. Тогда же вспомнились глаза Лияндига, и я догадался, что речь шла о тех загадочных племенах. Впрочем, рогов у моего наставника точно не было.
— На самом деле они совершенно безобидны, — продолжил Дэрри. — По своей природе дейролаки доверчивы и миролюбивы, но обычными карпейцами почитаются за чужаков. Отверженный народ, и жителям больших городов до них нет дела.
— Похоже, твоим друзьям и правда непросто приходится.
— Не то слово, — Дэрри вздохнул. — У меня сейчас как раз назначена встреча минут через сорок, — он глянул на наручные часы, которые на деле оказались средством связи. Своим видом они отдалённо напоминали секретарские браслеты, какие были в ходу на моей родине. Здесь, как я выяснил позже, такой аналог телефона звался протофоном. — Надо встретиться с кое-какими местными ребятами неподалёку от клуба и договориться о сделке. Они обещают продать большую партию консерв, лекарств и вяленой солонины, на которую деревня дейролаков, Дейросора, сможет прожить целый месяц, а может и два. Для моих друзей это окажется просто спасением.
— Встреча, говоришь?.. — я посмотрел на него с интересом. — Как раз так вышло, что мой наставник оставил меня в одиночестве. Полагаю, у него есть дела поважнее. Например, визит к какой-нибудь местной красотке. Могу я пойти с тобой?
От моей просьбы Брейсер, кажется, немного опешил. Похоже, меньше всего он ожидал, что я решу за ним увязаться. Однако мне не слишком нравился этот клуб. Душный, жаркий и полный шума, он напоминал злачные места в Пенхолде, куда я порой заглядывал перед войной. Казалось, ещё немного, и Федра вернётся ко мне, а ингалятора при себе не было.
— Да, конечно, старина, — медленно проговорил он. — Составь компанию, раз уж так нечем заняться. Только учти, это может быть довольно опасно. Та прогулка, с которой есть шансы не вернуться живым.
— Не привыкать, — ответил я, подумав про войну за своими плечами, тьму междумирья, противостояние с Реверсоном и визит в «Судрабстолл».
Дэрри окинул меня оценивающим взглядом и уточнил:
— Возможно, придётся драться. Люди, с которыми я договариваюсь, с равным успехом могут как продать мне необходимые товары, так и попробовать пришить меня и забрать себе мои деньги. Нрав у них довольно крутой, и я ещё не успел как следует их изучить.
— Меня это вполне устроит, — пожал я плечами. — Это всё ещё лучше, чем быть… тут.
— И ты можешь погибнуть, — добавил он.
— Думаю, по моему рассказу очевидно, что я мог погибнуть и в прошлых неприятностях, в каких бывал. Если такое случится, в этом не будет твоей вины. Так мы пойдём или нет? — нетерпеливо спросил я, начав испытывать раздражение.
— Идём. В общем-то, я уже понял, что малый ты не промах. Может, окажешься кстати. Я двигал сюда с напарником, но тот заболел в начале дороги и пришлось отправить обратно. Как раз будешь заменой и прикроешь если что. Стрелять умеешь?
— Не особенно. Но я пирокинетик. Во всяком случае, обучаюсь именно этой специализации.
— Тоже неплохо. У меня самого есть слабые способности, но я никогда толком их не развивал. Не могу сказать, что они сильно мне по душе.
Допив хмельное, Брейсвер поднялся, жестом приглашая следовать за собой. Лияндига по-прежнему нигде не было видно, и я решительно поднялся из-за стола.
4.11. Короли ночного Градемина
Протолкнувшись через толпу, мы выбрались на дышащую ночной прохладой улицу. Брейсвер остановился, оглядываясь, а затем решительно двинулся в сторону одного из переулков. Я последовал за ним.
Темноту освещали лишь редкие фонари. В отдалении слышался собачий лай, ощутимо похолодало. Чем дальше мы отдалялись от улицы, где стояла «Клюква», тем более тихими становились окрестности. Уже не встречалось даже редких прохожих, а из окон не доносилось музыки или голосов. Магазины и лавки закрылись ещё несколько часов назад — некоторые двери и вовсе оказались заколоченными.
— Далеко ещё? — спросил я.
— Да полчаса примерно, — ответил Брейсвер, немного подумав. — До портовых складов. Я сам без понятия, не бывал тут раньше. Посмотрел по карте, а теперь ориентируюсь на ходу. Сейчас ещё четыре раза повернуть, и как запахнет морской сыростью, значит почти пришли. А дальше до второй звезды и направо, — Дэрри хохотнул, и я без труда опознал отсылку к «Питеру Пэну».
Спустя ещё немного времени мы вышли к трёхэтажному кирпичному складу. Его окна были закрыты ставнями, а передняя дверь заперта. Дэрри осмотрелся и скользнул в проулок между домами, двинувшись к чёрному ходу. Он также оказался закрыт, однако Брейсвер вытащил из кармана отмычку. Он провернул её в замочной скважине, пока не раздался щелчок.
— Меня предупредили, что так будет, — пояснил Брейсвер. — Сказали заходить самому. Внутри нас, я так понял, будут встречать.
— Тебе не кажется, что это всё выглядит как-то мутно?
— Не то слово, — Дэрри дёрнул плечом. — Но жителям Дейросоры нужны еда и медикаменты, так что выбора у меня особо и нет.
Он аккуратно отворил дверь, стараясь не скрипеть ею, и посветил фонариком в темноту. За порогом обнаружилось пыльное помещение, вдоль стен которого были сложены громоздкие деревянные ящики. Дэрри пересёк комнату быстрым крадущимся шагом, стараясь производить как можно меньше шума. Он посветил из угла в угол, осматриваясь, и затем скользнул в следующую дверь, оказавшуюся приоткрытой. Я последовал за ним.
Мы оказались в просторном зале, занимающем большую часть первого этажа. От пола до потолка ровными рядами тянулись металлические стеллажи, прямыми линиями расчерчивая помещение. Мы прошлись по центральному проходу, достаточно широкому, чтобы по нему проехали две машины, и осмотрелись по сторонам. На полках громоздились картонные коробки, маркированные номерами. Брейсвер приблизился к ним и с любопытством начал рассматривать.
Свет зажёгся неожиданно — загорелись лампы, установленные на потолке. Обернувшись, мы увидели троих крепких мужчин, одетых в кожаные куртки и пальто. Один из них держался чуть впереди и выглядел вожаком. У него были коротко стриженные тёмные волосы с проседью и шрам через бровь. Все трое были вооружены короткими мечами, вложенными в ножны, а у предводителя также имелся при себе пистолет.
Брейсвер резко развернулся, откинув полы куртки, и тогда я заметил у него в кобуре револьвер. Дэрри, однако, не стал доставать оружие, а лишь чуть настороженно сказал, обращаясь к новоприбывшим:
— Господа, добрый вечер. Мне и моему другу была назначена здесь встреча.
— Всё так, — предводитель коротко кивнул. — Гледерик Брейсвер, правильно понимаю?
Впервые я услышал полное имя человека, с которым отправился на эту вылазку.
— Он самый, — Дэрри широко улыбнулся, стараясь выглядеть беспечно. Тем не менее, было видно, что на самом деле он напряжён. — Представляю интересы деревни Дейросора и явился сюда для заключения торговой сделки.
— Этих рогатых уродцев? — презрительно спросил мужчина со шрамом. Двое его спутников обменялись ухмылками. — Зря ты спутался с этим убогим народом, Брейсвер. Они беспомощны и бесполезны, эти сельские простаки. Только и могут, что умолять о помощи каждого встречного. А ведь с твоими талантами ты мог бы далеко пойти. Хорошо стреляешь, и вроде даже не глуп. Пригодился бы для настоящей работы.
— Насколько понимаю, приятель, ты не тот торговец, на встречу с которым я шёл, — медленно проговорил Дэрри.
— Нет, почему же, он самый, — откликнулся мужчина. — Меня зовут Кседрик, и я деловой человек, хорошо известный в этих краях. Вот только сделки заключаю разные, и смотрю в первую очередь по собственной выгоде. Не так давно со мной связались уважаемые господа из сообщества, известного как «Вепри», и попросили помощи в одном вопросе.
— «Вепри» бандиты, — Дэрри чуть прищурился, а в его голосе послышался холод. — Убийцы, нападающие на мирные караваны. Мародёры, живущие за счёт грабежей.
— Ну, я и сам был по молодости мародёром на пустынных землях, прежде чем занялся в городе более доходными делишками, — небрежно сказал Кседрик. — Мои друзья рассказали мне о тебе, Брейсвер. Явился из ниоткуда, нянчишься с дейролаками… и несколько раз серьёзно перешёл «Вепрям» дорогу. Не позволил им перехватить караваны, следующие к рогатым в деревню, и даже пристрелил нескольких наших ребят, когда те хотели поживиться добычей. А я такое, как можешь догадаться, очень, очень не уважаю. Как считаешь, стану ли я вести дела с таким ненадёжным человечком?
Дэрри бросил в мою сторону быстрый взгляд. Как мне показалось, он сожалеет, что позволил мне пойти вместе с собой. Сам я не испытывал ни волнения, ни страха. Только странное отрешённое спокойствие, затопившее меня целиком. Не первая битва на моей памяти и, если повезёт, не последняя.
— Я так понимаю, сделки не будет, — сказал Брейсвер, стараясь держаться невозмутимо.
— А ты догадливый, — мужчина со шрамом осклабился и выхватил пистолет.
Револьвер к тому моменту уже оказался в руках у Дэрри, вовремя извлечённый из кобуры. Выстрелы прогремели одновременно. Стреляющие поспешили уклониться, уходя с траектории пуль. Брейсверу по касательной зацепило левую руку, а Кседрику плечо. Продолжая стрелять, они бросились в стороны, ища укрытия.
Сам я тоже поспешил покинуть центральный проход раньше, чем меня успели бы зацепить. Два спутника Кседрика, вооружённых мечами, как раз двинулись мне навстречу, посчитав за лёгкую цель. Я завернул за угол, скрывшись за стеллажами, и пригнулся. Послышался топот и скрежет отворяемых дверей, а потом ещё пальба. Похоже, на подмогу мародёрам пришли ещё люди.
У меня не имелось при себе никакого оружия, кроме короткого ножа, и добраться до выхода также было теперь невозможно. Следовало действовать как можно осмотрительнее и учитывать ослабевшее тело. Что ж, попробуем. Короткая усмешка вспыхнула на моём лице. Во второй раз Кеган Аматрис умрёт не сегодня.
Из-за поворота появился один из спутников Кседрика, крепкий широкоплечий мужчина, держащий в руке меч. Свет ламп отражался на обнажённом клинке. Заметив меня, он не проронил ни единого слова, только лишь удобнее перехватил меч, ускоряя шаг.
До противника оставалось всего несколько шагов, и следовало действовать быстро. Пальцы будто сами собой совершили щелчок. Над выставленной вперёд ладонью вспыхнул огненный шар.
Бандит хищно ощерился и бросился вперёд, занося клинок для удара. Сталь свистнула и косой чертой прочертила воздух. В то же мгновение огненный шар ударил приспешника Кседрика в грудь. Пламя рванулось во все стороны и охватило бандита целиком. Он закричал и выронил клинок — тот глухо ударился о бетонный пол.
На моём противнике вспыхнули одежда и волосы. Он заметался из стороны в сторону, надеясь сбить огонь. Я тем временем наклонился и подобрал обронённый им меч. Пальцы крепко обхватили шершавую рукоять, обтянутую бечёвкой. В левую руку скользнул нож с выкидным лезвием.
Бандит сбросил куртку и закрыл голову руками, чтобы защитить от искр лицо. В своей прежней жизни я обладал силой, позволяющей сжигать своих противников заживо в считанные секунды. Однако теперь она оказалась утрачена. Энергетический поток утекал и распадался на ручейки, как бы я ни пытался его удержать. Спустя несколько секунд окатившее врага пламя принялось угасать.
Его свитер был прожжён рваными дырами, кожа покраснела от ожогов и пламя успело коснуться волос, однако он выглядел всё еще крепко стоящим на ногах. Подручный Кседрика извлёк из рукава остро заточенный нож и осторожно двинулся прямо ко мне. Из-за стеллажей снова послышались выстрелы, донеслось несколько вскриков.
Мародёр резво преодолел разделяющее нас расстояние и сделал быстрый выпад ножом. Я попытался защититься, держа перед собой меч, однако незнакомые с фехтованием мышцы подвели. Враг легко пронзил мне плечо и тут же выдернул из раны клинок, обагрённый кровью, после чего коротко усмехнулся. Я пошатнулся, почувствовав, как левую руку пронзило болью, но удержал зажатый в ней клинок.
— А ты слабоват, приятель, для подручного Брейсвера, — проговорил бандит. — Надеялся на психокинез? Ну, в нём, смотрю, ты тоже не больно-то преуспел.
— Он мне не понадобится, чтобы с тобой разобраться, — прохрипел я в ответ.
Я выставил меч перед собой и сделал режущий выпад. Лезвие рванулось вперёд, стальной молнией рассекая воздух. Бандит немного замешкался, попытавшись отвести удар, и мне удалось зацепить ему бок. Клинок немедленно окрасился кровью, а мародёр коротко выругался. Он бросился на меня с ножом, занося его вверх — и натолкнулся на меч, который впоследствии пронзил ему сердце.
Взгляд бандита отразил удивление, а потом медленно остекленел. Ноги противника подогнулись, и он тяжело повалился на пол. Мне пришлось приложить усилие, чтобы не упасть вслед за ним, и высвободить меч. В ушах звенело, однако я оставался спокоен и старался контролировать каждый свой шаг. С одним покончено, но остались другие.
Времени, чтобы перевести дыхание, не нашлось. Из-за угла появился ещё один подручный Кседрика, также вооружённый мечом и ножом. Едва он заметил убитого компаньона, его лицо приняло свирепое выражение, и он решительно направился ко мне.
Я вновь обратился к пирокинезу и создал ещё один огненный шар. На этот раз я представил, что вкладываю в сгусток пламени всю свою волю, обращая его на противника. Пламя окутало неприятеля сверкающей сферой и стало стремительно сжиматься. Бандит тяжело повалился на пол и заметался из стороны в сторону.
Раздался бешеный вопль горящего заживо человека. Я стремительно двинулся вперёд, желая проверить, как там Дэрри. Как раз тогда в проходе показался третий головорез, также вооружённый мечом и ножом. Обогнув своего горящего компаньона, он направился прямиком ко мне.
Мечи со звоном столкнулись. Бандит отшагнул, а потом ударил снова, целясь мне в голову. Я успел заблокировать вражеский выпад, подняв оружие перед собой. Меч задрожал в руке, когда враг усилил на него нажим, однако у меня получилось удержать клинок. Затем я отступил в надежде увеличить дистанцию между собой и противником.
Пространство для манёвра в этом закутке почти отсутствовало. Бандит оказался совсем близко, успев выставить нож и оцарапать мне руку. Я отдёрнулся и отступил, отбиваясь от вновь последовавших ударов. Движения приходили будто сами собой, меч всё более плавно проворачивался в руке.
Выждав момент, когда ему показалось, что я раскрылся, мародёр хищно ощерился и ринулся в атаку, пронзая воздух клинком. Я выставил блок и немедленно атаковал левой, раненой рукой, в которой всё еще был сжат нож. Остро заточенная сталь вошла противнику под рёбра, а следующием движением меча я пронзил ему сердце.
Тело тяжёло повалилось к ногам, и я, обогнув его, на полусогнутых направился к центральному проходу, петляя между рядов с коробками. Выглянув из-за угла, я увидел несколько человек, лежащих убитыми, и Кседрика, спрятавшегося за грудой поваленных деревянных ящиков. Предводитель бандитов как раз перезарядил винтовку и выстрелил в сторону укрытия, в котором, как я понял, скрывался Дэрри.
Лезть с мечом против обладателя винтовки показалось мне не осмотрительным. Сейчас, когда мои силы почти не подчиняются мне, подобное безрассудство легко бы могло закончиться смертью. Поэтому я переложил нож в правую руку и сделал бросок. На войне во время вылазок подобным образом случалось снимать часовых.
Однако чужая мышечная память опять подвела, и бросок получился смазанным. Нож пролетел мимо, не задев предводителя бандитов, после чего тот обернулся. Кседрик снова выстрелил, теперь уже в мою сторону, и направился ко мне, продолжая палить из винтовки. Я вовремя успел спрятаться за выступ стеллажа, а спустя пару секунд услышал короткий вскрик и звук падающего тела.
Осторожно выглянув, я увидел, что главарь бандитов лежит бетонном полу с простреленной головой. Позади стоял Дэрри и держал в руках дымящийся револьвер. На его куртке виднелось несколько порезов, однако кровь не текла.
— Вот и ты, — проговорил мой компаньон. — Вижу, ты сумел справиться с парочкой этих ублюдков и не позволил последнему себя убить. Дрался когда-нибудь на мечах?
— Ходил на занятия по фехтованию, — кивнул я, не уточнив где и когда это делал.
— Что ж, определённые способности у тебя есть, раз ты смог продержаться до моего прихода. К тому же, эти головорезы на твою удачу тоже не мастера меча. На, держи, — Дэрри протянул мне ингалятор с апейроном.
Я благодарно кивнул и, приняв ингалятор, впрыснул аэрозоль в рот. Лекарство подействовало почти мгновенно, и кровь перестала течь из полученных во время схватки порезов. Раны прямо на глазах затягивались, оставляя лишь тонкие белые шрамы. Ускоренная регенерация, вызываемая апейроном, работала безупречно.
— С Кседриком и его людьми мы разобрались, — резюмировал Дэрри. — У меня были подозрения, что случится нечто подобное, ещё когда сюда шли. Репутация у этого парня была сомнительная. Ходили слухи, что раньше он имел дела с мародёрами. И всё же я надеялся, что получится договориться, — Брейсвер сокрушённо покачал головой. — К тому же, он сам вышёл на меня и предложил сделку. Следовало лучше подготовиться, раз это оказалась ловушка. Ладно, давай посмотрим, есть ли на складе товары, за которыми мы пришли. Кседрику они точно теперь не понадобятся.
Осмотрев сложенные на стеллажах коробки, Дэрри обнаружил лекарства и консервы, которые изначально договаривался доставить своим деревенским друзьям. При этом открытии лицо Брейсвера слегка посветлело, и он облегчённо выдохнул.
— У меня тут недалеко припаркован грузовик, — сообщил он. — Пригоню его сюда и погружу все товары. Думаю, сумею до утра управиться, а потом покину этот город как можно быстрее. Дейролаки окажутся спасены. Все эти вещи действительно необходимы им, чтобы выжить. Ты очень выручил меня и помог. Один я бы точно не управился с такой толпой. Можешь подождать, пока я тут закончу, а потом подброшу в клуб.
— Могу не просто подождать, а помочь с погрузкой. Одному, мне кажется, будет долго возиться.
— Что ж, буду рад. Вдвоём мы точно справимся быстрее.
Мы покинули здание через главный вход, воспользовавшись для этого ключом, который Дэрри нашёл в кармане у застреленного им Кседрика. Ночь вокруг была погружена в тишину, окрестные улицы оставались безлюдными. Если кто и слышал звуки перестрелки, то предпочёл сюда не приближаться.
Я остался в переулке, а Дэрри скрылся в темноте. Прошло примерно полчаса, и он возвратился на грохочущем грузовике. Брейсвер выбрался из кабины и мы занялись погрузкой, которая заняла ещё около получаса. Мы перетащили ящики в кузов и накрыли брезентом, а после залезли в кабину и Дэрри отогнал грузовик.
Когда мы вернулись к «Клюкве», из клуба всё так же доносились музыка и шум толпы. Дэрри протянул мне сигарету и закурил сам. Неожиданно налетел ветер, и пришлось прикрывать сигареты рукой, чтобы они не погасли. Обратившись к пирокинезу, я сделал так, чтобы огонь горел ярче. С каждым разом пламя слушалось меня всё лучше.
Мы простояли несколько минут под козырьком старинного дома. Лишь редкие городские огни освещали стылую ночь. Вокруг вставали стены старинных домов. Когда мы выкурили каждый по сигарете, Брейсвер сказал:
— В своей жизни мне довелось повидать много странных вещей. Но этот мир, определённо, каждый раз находит, чем меня удивить. Никогда не думал, что буду странствовать по этим пустынным землям и окажусь в таком месте, как Градемин.
— Ты ведь рассказал мне не всю свою историю? — спросил я.
— Как и ты, полагаю, — Брейсвер коротко усмехнулся. — Думаю, у нас ещё будет случай поговорить о прошлом. Когда-нибудь позже, если ещё увидимся.
Он затушил сигарету и протянул руку. Я крепко пожал её в ответ. Дэрри коротко кивнул на прощание и забрался в кабину грузовика. Машина взревела двигателями и направилась прочь. Я ещё некоторое время постоял, вдыхая ночной воздух, а потом развернулся и направился ко входу в клуб, надвигая на голову капюшон толстовки. Всего моя отлучка продолжалась около трёх часов.
Лияндиг вернулся через полчаса после моего возвращения. От наставника пахло виски — солодом, как говорили здесь, — а на шее виднелись засосы. Словом, вид у него был такой, что мне стало неловко так, будто я сам перед кем-либо появился в таком же состоянии.
— Полагаю, — заметил я, — времени ты зря не терял.
— Zoic. Твой вечер тоже прошёл ярко?
— Не жалуюсь, — уклончиво ответил я. Меньше всего мне хотелось рассказывать о знакомстве с Дэрри и помощи ему.
— Отрадно слышать, — Ганноморт широким жестом извлёк из нагрудного кармана портсигар и закурил. В обычной жизни я бы не отказался от сигареты, но те, что использовал он, имели очень странный и даже неприятный запах. — Однако нам пора домой. Даже я не стал бы ночевать на острове. Последнее время здесь неспокойно.
— Согласен, — кивнул я, подумав о недавней стычке.
Мы вышли к автомобилю Лияндига. Он несколько раз нажал на газ, но машина не завелась. На его лице появилось раздосадованное выражение:
— Похоже, заглохла. Либо намеренно выведена из строя. Сейчас проверим, — Ганноморт выбрался из салона и тщательно осмотрел мотор, посветив фонариком. — Так и есть, двигатель повреждён. Здесь часто видят Чёрных Стрел — это мог сделать кто-то из них. Hor mejk, они могут устроить засаду, когда мы углубимся в здешние переулки. Я с ними, скажем прямо, враждую.
— Тогда воспользуемся такси, чтобы вернуться в пригород?
— Существует возможность, что они предусмотрели и это. На месте водителя может ждать их агент. Лучше пойдём пешком — уверен, мне известны местные тропы лучше, чем им. Hor встречи избежать не выйдет, используй огонь, но сильно не высовывайся. Основное сделаю я.
— Звучит как план, — согласился я. — А что будем делать с машиной?
— Оставлю её здесь и свяжусь с магистратом. Днём её починят и перегонят обратно к моему дому сотрудники городских служб. Пошли, — Лияндиг запер салон. — Не стоит долго задерживаться на открытом месте.
Оглядевшись, мы поспешили покинуть площадку перед ночным клубом. Наставник уверенно выбирал дорогу среди староградских переулков, стараясь держаться подальше от наиболее освещённых улиц. Судя по тому, как он ориентировался, Ганноморт отлично видел в темноте. Однако через некоторое время я заметил, что он начал слегка прихрамывать, как если бы ходьба на большие расстояния доставляла ему сложности.
Город оставался безмолвен. Покинутая нами «Клюква» была единственным работающим к этому времени заведением, остальные уже закрылись. Время близилось к утру, редкие фонари освещали вычурные фасады. Сам я шёл настороженно, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. В прошлом у меня был богатый опыт ночных засад, правда в основном их устраивал я сам, когда охотился на пенхолдских аристократов.
Мы прошли уже больше половины пути до Моста Вечности, когда послышались выстрелы. Судя по звуку, стреляли с крыш и верхних этажей зданий, причём сразу с нескольких сторон. Лияндиг уже был к этому готов, и ни одна пуля не долетела до нас. Я почувствовал, как пришли в движение энергетические потоки, а значит, наставник воспользовался протокинезом, чтобы защитить нас.
Послышались крики и топот, и я заметил людей в чёрной одежде и скрывающих лица респираторах. Нападающие перекрыли оба выхода из переулка, в котором мы находились. В руках они держали ружья, сабли и палаши. Я отреагировал немедленно, щёлкнул пальцами и выпустил огненный шар, а потом ещё один. Сразу две фигуры вспыхнули пламенем, до меня донеслись крики охваченных огнём недругов.
В следующее мгновение произошло нечто, чего я никак не ждал. Фигура Лияндига будто подёрнулась рябью и стала нечёткой, а затем принялась стремительно изменяться. Вокруг наставника спиралями закрутился пепел, его ноги разом срослись и расширились, превратившись в покрытое хитином паучье туловище. На мостовую ступили покрытые чёрным хитином ходильные ноги, и несколькими секундами позже Ганноморт превратился в странное существо — мужчину с туловищем гигантского паука.
Лияндиг вытянул руку, и клубящийся в воздухе пепел сгустился в полутораручный меч, который тускло блеснул в полумраке остро заточенной сталью. Послышался шелест множество лап, и по стенам начали карабкаться большие пауки, крупнее кошки или даже собаки. Похоже, они уже долгое время незаметно следовали за нами. Прошло несколько секунд, и пауки добрались до засевших наверху стрелков. Послышались истошные вопли.
Чёрная хитиновая броня расширялась и превратилась в доспехи, которые прикрыли человеческую часть туловища Лияндига. Полностью закрыв голову, хитин сформировал шлем с непроницаемым забралом, однако, похоже, наставник каким-то образом прекрасно видел сквозь него. Нападающие открыли огонь по Ганноморту, но все выпущенные ими пули бессильно отскакивали от чёрной брони, оставляя на ней лишь царапины.
Уходя от выстрелов, я бросился в ближайшее укрытие за крыльцом какой-то лавки и, пару раз высунувшись оттуда, выпустил по врагам ещё несколько огненных шаров. Лияндиг же сделал большой прыжок и ворвался прямо в толпу, из стороны в стороны размахивая своим длинным мечом. Он с лёгкостью отбивал направленные против него удары и наносил собственные, многие из которых оказывались смертоносными.
Пауки спрыгивали со стен прямо на головы атакующим, сбивая их с ног и раздирая когтями. Звучали выстрелы, звенела сталь, когда Лияндиг парировал очередной удар. Прошло несколько минут, и с нападавшими было покончено.
Выйдя из укрытия, я заметил, что на мостовой лежит пара десятков тел, и что пауки бросились вслед немногим убегающим. Вскоре ночь разорвало новыми криками. Из ближайшей подворотни послышались хрипы умирающих, и, заглянув туда, я увидел, как бежит по земле кровь.
— Для пятницы сегодня спокойно, — невозмутимо проговорил Лияндиг.
Он уже вновь сделался человеком, причём я не заметил, когда произошло обратное превращение. Хитин бесследно исчез, как и сжимаемый меч. Теперь он стоял, небрежно отряхивая рукава своего чёрного плаща.
— Это и есть твоё проклятие? — потрясённо спросил я.
— Fon. Подобные мне называются арахнолаками, и мы один из народов, издавна населяющих Карпею. Наполовину люди, наполовину пауки, мы редко живём в человеческих городах. Некоторые из нас скрывают свою природу, но не я. Со стороны этих глупцов было безумием бросить мне вызов, — Лияндиг улыбнулся, обнажив острые зубы.
— Ты поэтому ешь сырое мясо и пьешь кровь?
— Fon. Наш рацион несколько отличается от человеческого. Среди тех же Чёрных Стрел много ненавистников моего племени, вот они и попытались напасть на обитающего в Градемине монстра. Сегодня монстр оказалось сильнее, — Лияндиг задумчиво оглядел лежащие на земле тела и отвернулся. — Пошли отсюда. К утру будем дома.
Он двинулся прочь, и я последовал за ним. Некоторое время мы шли молча, а потом я спросил:
— Та женщина, которую ты сжёг в Архиве…
— Снова ты об этом.
— Да послушай же!.. Что между вами было? Ты говорил, что она пыталась убить твоего ребёнка.
Мою сестру, пронеслось у меня в голове.
— Ты не ошибся — я соврал тебе: та женщина не имела отношения к Чёрным Стрелам. Но она была мне невестой и носила под сердцем моего паучонка… Ребёнка, по-вашему. Когда паучонок родился на свет, она не смогла его принять. Точнее её, потому что это была девочка.
— Погоди, ты сейчас серьёзно? Она пыталась убить твою дочь?
— Ей почти удалось, я вмешался в последний момент, — подтвердил Лияндиг. — Теперь малышка надёжно спрятана. А за женщиной, которую я прежде любил больше жизни, я охотился много лет и наконец отомстил.
Не буду врать: я не знал, как отреагировать. Поверить в то, что моя мать могла попытаться избавиться от собственного ребёнка, было невозможно. С другой стороны, теперь я видел, чем на самом деле является Лияндиг… И всё же, это была оглушительная новость. Я просто не хотел верить в то, что моя мать могла так поступить. Что она думала об этом.
Сделалось мерзко.
— Это была моя мама, — сказал я.
— Я знаю, — ответил Лияндиг с горечью. — Мне жаль.
Некоторое время я помолчал. Спросить наставника о том, является ли он моим отцом, я не решился. Вместо этого задал другой вопрос:
— Ну… А с той девочкой познакомишь? — Лияндиг повернул голову и удивлённо посмотрел на меня. — Раз она моя сестра… Нет, конечно, у меня уже одна есть, но… две тоже неплохо.
— Познакомлю, — наставник вдруг тепло улыбнулся. — Она уже очень давно ждёт с тобой встречи, Элиот.
Остаток пути мы проделали в молчании. Вскоре мы вышли на Мост Вечности, и вокруг разлились серые утренние сумерки. Староград остался позади.
4.12. Осколки в груди
Следующие пару дней прошли спокойно. В основном я сидел дома у Лияндига, размышляя над увиденным в Старограде. Теперь мне стала яснее мотивация моего наставника, но следовало понять то, как на самом деле он был связан с Инанной. Я попросил у Лияндига разрешения почитать имеющиеся у него дома книги, чтобы лучше понять жизнь Карпеи. Он легко согласился.
Вытащив из шкафа в гостиной хранящиеся там издания, я принялся их рассматривать. Хотя многие из них я не мог прочитать, некоторые оказались на знакомом языке. Среди них имелись учебники и справочные пособия, поскольку сам Ганноморт работал преподавателем в местной академии. Некоторые труды касались психокинеза — их я отложил отдельно, потому как первым делом собирался изучить издания по истории.
В них говорилось о прошлом Карпейского Каэльтства, о его давнем расцвете и последовавшем затем упадке. Прежде карпейцы стремились использовать энергию Пустоты в промышленности и медицине, благодаря чему смогли, например, создать апейрон. Однако потом Пустота обратилась против них, по мере аварий на заводах и сражений, которые вели между собой боровшиеся за власть каэльтины.
Энциклопедии и учебники рассказывали заодно и о племенах так называемых лаков, вместе с людьми населяющих просторы Карпеи. Помимо дейролаков, о которых рассказал Дэрри, и арахнолаков, одним из которых оказался мой наставник, были и другие. У птицелаков руки воедино срослись с крыльями, и некоторые особи были способны летать — тут, как я понял, всё упиралось в комплекцию оных. Воды населяли гидролаки: тритоны или, как ещё их именуют, русалки с рыбьими хвостами.
У лаков имелись собственные поселения на пустошах и в сельской глуши, и лишь немногие из них жили рядом с людьми. Арахнолаки стояли наособицу среди них, окружённые особой ненавистью со стороны людей. Они считались изгоями в прежние годы, и на них часто велась охота. Связывали это в основном с тем, каким образом племя поддерживало собственную популяцию: из-за численного превосходства самцов над самками, первые нередко похищали женщин из человеческих селений. Похищенных арахнолаками звали паучьими невестами.
Тотчас мне вспомнилась мама. Ведь именно после упоминания Инанны как невесты она будто взбеленилась. Хотя, если говорить по существу, я просто не хотел расстраивать её тем, что она не была на моей свадьбе.
Меня передёрнуло. Тогда я впервые подумал о том, что мама могла быть похищена. С другой стороны, почему она тогда не знала, что её дочь родится арахнолаком?.. Похоже, Лияндиг не только передо мной предпочитал скрывать свою природу.
Вместе с тем я вычитал, что некоторые из пауков присутствовали среди карпейских аристократов, хотя подробности на этот счёт отсутствовали. Наследники каэльтских домов не афишировали своё прохождение.
Найдя о лаках все сведения, которые мог, я переключился на историю Гигантики. Написанное о ней соотносилось с рассказом Лияндига. Гигантика была островом, затерянным в далёких морях, и около ста лет назад представляла собой самую развитую и процветающую часть Каэльтства. Ею правил род Ганноморт, во главе с каэльтессой Ортегой. Преемницей была её дочь, каэльтина Вендига — мать Лияндига.
Вендига, вне всяких сомнений, жизнь свою прожила человеком — на снимке, сделанном незадолго до её смерти, глаза её оставались человеческими, светлыми. Казнённая за связь с человеком незнатного происхождения, после себя она оставила единственного ребёнка, коим и был мой наставник. Только увидев фотографию его отца, коим оказался придворный лекарь, я понял, в чём дело: тот был арахнолаком с чёрными белками и горящими белизной зрачками. Его, как гласила одна из сносок, тоже казнили. Наследник Ганноморт потерял родителей в возрасте девяти лет.
Прочитав эти строки, я невольно остановился, потому что вспомнил немёртвую, встреченную мной в «Городе Будущего». Похоже, что умершая многие годы назад каэльтина Гигантики действительно имела какое-то отношение к тому, что я попал сюда. О самой же катастрофе, погубившей остров, говорилось немногое. Гигантика погибла за одну страшную ночь, когда явившийся из ниоткуда чужак обрушил на неё могущество Пустоты.
На этом сведения заканчивались, но мне было мало. Именно на Гигантике Лияндиг виделся с Инанной, и чтобы понять, что именно произошло между ними, мне следовало лучше изучить историю этого острова. Но в этих книгах ответов было не найти, потому я решил искать другие пути. На следующий день Лияндиг отправился в центр, чтобы прочитать лекции в Высшей Академии Градемина, и я тоже решил на время оставить его дом.
Заперев особняк полученным ключом, я сам направился в сторону Новограда, тем более что успел выучить дорогу за время прошлых поездок. Постепенно предместья сменились спальными окраинами, а затем и кипящими улицами делового центра. Для того, чтобы добраться туда, потребовалось около двух часов, и к концу пути, несмотря на холодный ветер, на моём лице выступила испарина, а ноги начали немного болеть. Я подумал, что стоит скорее заняться физическим упражнениями, если я хочу привести это тело в форму. Впрочем, я не был уверен, не отзовутся ли нагрузки на организм новыми приступами Федры.
Вскоре вокруг раскинулись бетонные здания, блистающие на солнце панорамным стеклом. Мимо скользили прохожие: мужчины в пальто и деловых костюмах и женщины в платьях и шляпках с вуалью. Поскольку моя толстовка оказалась повреждена после стычки с людьми Кседрика, на этот раз я вновь оделся в чёрный костюм и потому не выделялся в толпе. Положив руки в карманы, сперва я изучал вывески и витрины, а затем принялся задавать вопросы прохожим.
Не все из них владели родным языком Элиота Лайна, но в конечном счёте мне улыбнулась удача. Я узнал дорогу до Градеминского Музея, который, как мне сказали, славился своими историческими экспозициями. Возможно, там бы я смог отыскать ответы на свои вопросы. После десятка оживлённых кварталов дорога привела меня к массивному зданию, украшенному колоннами. Вокруг него раскинулась тенистая площадь с фонтаном.
Чтобы купить билет, мне пришлось расплатиться полученными от Лияндига местными деньгами, которые назывались косты. Судя по своему виду, они и правда делались из специально обработанных костей. В вестибюле оказалось немноголюдно и тихо, среди коридоров и галерей бродили немногочисленные посетители. Сперва мне показалось, что я не найду искомого среди других экспонатов, но положение поправил встретившийся мне смотритель. Он согласился указать дорогу до выставочного зала, посвящённого Гигантике.
— И, если вас не затруднит, переведите мне надписи. Я пока не очень хорошо владею карпейским.
— Не составит труда, — ответил мне этот немолодой мужчина с короткой седой бородой. — Недавно прибыли с Изнанки? Я, таких как вы, научился различать по удивлённому взгляду и вечным вопросам. Не беспокойтесь, всё исправно переведём.
Смотритель повёл меня мимо рыцарских доспехов, примитивной глиняной посуды и старинных пушек в сторону искомой экспозиции. Она занимала целых два зала. Прямо на входе меня встретил огромный макет, изображающий беломраморный город, воздвигнутый на скалистом берегу моря. При взгляде на него меня посетил приступ тоски, ведь я вспомнил приморское королевство, в котором сам родился на свет.
Зал оказался заставлен образцами старых машин и карет, на красном бархате витрин лежали одежда, предметы быта и оружие. Окружающая обстановка выдавала богатое и процветающее общество, ныне потерянное.
— Мне бы хотелось больше узнать о падении острова и о катаклизме, который к этому привёл, — негромко попросил я. — О чужаке, явившемся из другого мира, и о девушке, которую он преследовал.
— Легенда о золотой комете, — медленно проговорил смотритель. — У нас это популярная история. По ней идут постановки, а о достоверности до сих пор спорят учёные. Таинственная чужеземная каэльтина, что была гостьей гигантийского каэльтина и за которой явился пришелец, обладающий всеми известными формами психокинеза. Тут недалеко была выставка с погибшей «Soparejn», я сейчас покажу.
Мы прошли в соседнее помещение, где моему взору открылись многочисленные личные вещи, тронутые печатью времени, но теперь хранящиеся под стеклом. Заколки и брошки, истрепавшиеся фуражки и шляпы, проржавевшие мечи и сабли, облезшие кошельки и изорванные плащи и сорочки. Один из экспонатов привлёк мое внимание и заставил подойти ближе. Мои ноги дрогнули и одеревенели, когда я его рассмотрел.
Прямо передо мной лежал широко раскрытый медальон, в который оказалась вложена поблекшая от времени фотография. Она изображала черноволосого мужчину в чёрной одежде, чьи черты лица удивительно напоминали Элиота Лайна, разве что глаза были тёмными, а подбородок шире. Именно этот медальон я подарил Инанне, когда сватался к ней, и на фотографии был запечатлён я сам.
— «Soparejn», что в переводе на нова эспере означает душа, назывался теплоход, который перевозил беженцев с гибнущей Гигантики, — говорил между тем смотритель. — Он погиб по пути в градеминский порт, и лишь немногих выживших удалось подобрать. Чужеземной каэльтины среди них не было — говорят, её история завершилась там, среди холодных волн Хомледского моря. Этот медальон всё, что осталось от неё. Его выловили возле острова, когда исследователи изучали остатки корабля. Каэльтин, которого она, по легенде, ждала многие годы, так и не явился за ней.
Пошатнувшись, я обезумевшим взглядом уставился на собеседника:
— Повтори, что ты сказал, — мои пальцы сами собой сжались в кулаки, и искры пламени промелькнули меж них. — Она не могла умереть!
— Прошу вас, ведите себя спокойнее, иначе мне придётся вызвать охрану, — тон смотрителя оставался спокойным. — Меньше всего нам нужно здесь спонтанное проявление пирокинеза. Не знаю, почему эта история вызывает у вас такой интерес, но повторю общеизвестный факт. Незнакомка, получившая прозвище золотой кометы, навсегда осталась на теплоходе «Soparejn», ушедшем на морское дно, и даже её останков не удалось найти.
Следующие несколько часов я запомнил плохо. Не помню, каким именно образом покинул музей. На некоторое время мной овладело безумие, столь же тягостное и беспросветное, как и когда я предавал огню башни и дворцы столицы Хейсенского королевства. Мой разум находился во мраке, и лишь отдельные смутные образы вспыхивали в нём.
Инанна, смеющаяся у меня на руках и лежащая в постели, когда я покрывал её нежную кожу поцелуями. Объятия под сводами парковых беседок и быстрые танцы на площади у фонтана, пока рядом веселилась толпа. Её решимость, когда вместе со мной она выступила в бой. Иногда прошлое отступало, и тогда я вновь видел вокруг многоэтажные здания Новограда.
Я брёл наугад, спотыкаясь и едва не падая на асфальт, то и дело с трудом опирался на стены и вызывал раздражённую ругань прохожих, когда оказывался у них на пути. Собственное тело сделалось тяжёлым и неповоротливым. Иногда становилось нечем дышать, но далеко не сразу у меня получалось извлечь окаменевшими пальцами из кармана ингалятор. Раздавались гудки машин. Лишь каким-то чудом я не свалился на дорогу и не попал под колёса.
Наконец я оказался у Лияндига дома и обессиленно опустился на диван в гостиной, где и ждал возвращения Ганноморта до самого вечера. Когда входная дверь со скрипом отворилась и показался наставник, я сидел в кресле, низко опустив голову и сложив руки на коленях. За весь день я ничего не ел и не пил, моё горло пересохло и первые слова, которые я произнёс, оказались хриплыми:
— Я решил посвятить этот день изучению истории, господин Ганноморт, — тот, казалось, удивился, когда я обратился к нему подобным образом. — Узнал некоторые вещи, о которых хотел бы расспросить тебя поподробнее.
— О чём именно ты хочешь поговорить? — спокойно спросил Лияндиг, вешая пальто на вешалку и проходя в комнату. В его руках оказался серебристый портсигар, открывать который он, впрочем, не торопился. Я и сам за всё время не притронулся к имевшимся у меня сигаретам — до того сильно был потрясён.
— Ты рассказал мне историю о своей погибшей многие годы родине, Гигантике, — слова давались мне непросто. Перед глазами то и дело возникала экспозиция и медальон, а воображения рисовало разные картины смерти Инанны. С каждой секундой — всё страшнее и хуже. — И о девушке с золотистыми глазами, которую обучал карпейскому языку и… которую потерял. Однако ты не сказал мне главного. О том, что в ночь, когда вы пытались достигнуть материка, эта девушка умерла и именно её смерть, а не бегство, оборвала ваше знакомство.
На несколько секунд между нами повисла тяжелая и давящая тишина.
— Я рассудил, что некоторые вещи тебе лучше не знать, — наконец негромко сказал наставник. Во взгляде его отразилось сочувствие. — Так или иначе, хотя прошло уже почти сто лет, для меня самого она осталась юной и живой. Такой же, как была на балу в банкетном зале дворца Vejtermen… Её глаза были как чистое золото. Такой она и останется для меня навсегда.
— Вот как… — медленно проговорил я и мои пальцы вновь сжались в кулаки. Я вновь почувствовал, что он говорит не всю правду, однако теперь он был близок к этому. — Но она всё-таки умерла?
— Я сам сидел над её телом и помню, как её сердце остановилось. Даже моих сил оказалось недостаточно, чтобы её исцелить, — взгляд Лияндига был обращён в прошлое. — Не было дня, когда бы я не вспоминал о ней. Наше знакомство продлилось шесть лет и закончилось в ту же ночь, когда не стало Гигантики. Тогда же завершилась моя прежняя жизнь.
Молча я поднялся, вышел из гостиной и заперся в своей комнате. Там я опустился на кровать и долго смотрел в потолок, даже не пытаясь заснуть. На некоторое время рассудок снова оставил меня, и я не помню о том времени ничего, кроме россыпи разрозненных воспоминаний о прошлом. Разговоры, что мы вели с Инанной когда-то, её шутки и смех. Она ждала меня в одиночестве в этом мире, и когда она вновь умерла, меня не было рядом. Я чувствовал себя виноватым в обеих её смертях.
Я вышел из комнаты лишь на следующий вечер, и на столике возле дверей стоял поднос с давно остывшим обедом. Сам Лияндиг сидел в гостиной возле окна и задумчиво смотрел вдаль. Стоило мне появиться на пороге, он негромко проговорил:
— Рад, что ты вышел, Элиот. Тебе нужно подкрепиться, hor не хочешь вновь призвать Федру. Я сейчас всё разогрею, — наставник поднялся, и мне вновь бросилась в глаза лёгкая хромота, которую я не замечал раньше. Уже подходя к дверям, он спросил: — Хочешь об этом поговорить?
— Не уверен, — откликнулся я.
В тот момент мне было всё равно, знает он о моей подлинной личности или нет. Я мог запросто рассказать всю правду. Однако даже сил сделать это не нашлось: я чувствовал себя чуть более мёртвым, чем был в междумирье. Будто нечто вынуло из меня душу, разбило её и осколками засыпало обратно внутрь.
— Порой жизнь преподносит нам новости, с которыми очень сложно справиться, — Лияндиг подошёл ко мне и опустил руку на плечо. — Но нужно продолжать стоять на ногах даже вопреки этому, как бы ни было трудно. Никогда не знаешь, какой наши жизни принесут нам следующий поворот.
Бросив на меня короткий взгляд, он отвернулся и покинул гостиную. Если Лияндиг и был удивлён тому, как сильно я отреагировал на весть о гибели золотой кометы, которую он сам знал почти столетие назад, то не сказал об этом и слова.
4.13. Слепое сердце светит ярко
Миновало несколько дней, когда Лияндиг решил вернуться к урокам пирокинеза. Он нашёл меня в «Унции», где я сидел за угловым столиком, отрешённо оглядывая посетителей с пинтой хмельного. У меня не было цели напиться — алкоголь утратил для меня вкус, — но я не понимал, чем себя занять. После визита в Градеминский Музей дальнейшее пребывание в этих землях утратило для меня смысл. Инанна мертва, и я опоздал на сотню лет.
Возможно, рассуждал я, следует вернуться в Линейную и прожить жизнь Элиота Лайна как свою. У него осталась сестра. Пусть и взрослая по меркам моей родины, но на Изнанке семьи держались сплочённее. Об Анастази нужно позаботиться, потому как кроме меня это сделать некому. Если Лияндиг хочет сделать из меня инструмент в борьбе между карпейскими благородными домами, пусть ищет другого глупца. Этот мир мне чужой, вместе со всеми его интригами и склоками.
Когда Ганноморт приблизился, я даже не повернул головы. Каэльтин погибшей Гигантики присел рядом. Стакан черноводного глухо стукнул о стол.
— Тебе нужно лучше освоить искусство пирокинеза, — назидательно сказал он.
— У меня и так это вполне неплохо получилось несколько раз, — мой ответ был лишён всяких чувств.
— Каждый раз ты призывал огонь случайно, в состоянии стресса и большой опасности, — возразил Лияндиг. — К тому же, ты создавал только огненные шары, а есть ещё множество различных форм, которые принимает пламя. Например, ты способен поразить своих противников на расстоянии, заставив их вспыхнуть с головы до ног.
Как будто я не знал этого сам. Из моего горла вырвался короткий хриплый смешок.
— Мне не хочется иметь больше дела с ночными убийцами, роботариями или немёртвыми. Ты выбрал не лучшего кандидата для отправки в Карпею, — я вытащил сигарету из пачки. Она сама зажглась в моих пальцах.
— Тебе не убежать от того, кто ты есть, — неожиданно тихо проговорил он. — Как бы ты ни прятался, эта сила всё равно спит в тебе и однажды проснётся. Твоя природа проявит себя. Я не могу уберечь тебя от этого, но могу подготовить. Возможно, однажды ты не разожжёшь пожар, но сможешь его потушить.
Я внимательно посмотрел на человека, столь странно похожего на моего отца, а потом, докурив сигарету почти до конца, затушил её усилием воли.
— Ладно. Скажи, с чего начинать.
— Ты уже начал. Энергетические потоки пронизывают вселенную — все существующие миры. Порой они слабы и едва заметны, как на Изнанке, и напоминают высохший ручей. А иногда, напротив, кипят и бурлят, подобно океанской волне в шторм. Обратись к ним и позволь наполнить себя, а затем действуй с ними в унисон. Энергия доступна тебе, стоит только протянуть руку. Пламя покорится тебе.
— Можно подумать, я так в нём нуждаюсь, — ответил я равнодушно.
У меня совсем ничего не осталось. Ничего, кроме пламени.
Лияндиг залпом допил черноводное, и мы вышли на задний двор. Я остановился посреди утоптанной площадки на его середине, стараясь сосредоточиться. Огонь, вспыхнув, разгорелся в воздухе. Искры затрещали, возникая прямо из пустоты. Они множились с каждой секундой, становясь всё ярче, пока не слились в пламенеющий поток, колеблющийся посреди двора. Я крутанул кистью вокруг оси и увидел, как пламя движется, изгибаясь в ту же сторону, в которую была направлена моя рука.
— Melejr, — удовлетворённо произнёс Лияндиг. — Уже лучше.
Ничего не ответив ему, я раскинул руки в стороны и увидел, как языки огня вспыхивают прямо над самими ладонями, обдавая их жаром. Лишь слабое подобие тех возможностей, что были некогда мне доступны. Из груди вырвался хриплый смех. Я заставил пламя закрутиться и обернуться вокруг запястий огненными лентами, что едва не обожгли рукава.
— Неплохой фокус, — я невесело покачал головой. — Сгодился бы на каком-нибудь представлении.
На секунду возникло призрачное ощущение, будто в ладонях возникают рукояти мечей. Пламя обратилось ревущим торнадо, вставая огненной стеной от одной кирпичной стены до другой. Оно окатило ржавые металлические баки, стремительно охватило и пожрало чахлую траву, обращая её пеплом. Взвился и закрутился чёрный дым, змеёй заползая в лёгкие.
Несколько минут я смотрел, как бушует призванная стихия, а затем позволил огню погаснуть. Он исчез почти мгновенно, словно бы втянувшись обратно в породившую его пустоту. На кирпичном заборе и на стене стоящего напротив склада остались тёмные пятна, в воздухе пахло гарью.
Точно также горели Хейсен, Наргонд и предместья Пенхолда. Меньше всего мне хотелось снова выпускать этот огонь.
Прошло ещё несколько часов, в течении которых длилась тренировка. Понемногу успело стемнеть. Умения пирокинеза возвращались ко мне постепенно, шаг за шагом, с каждым новым извивом энергетического потока, поставленного мной под контроль. Постепенно я вспоминал, каким человеком был раньше, хоть это знание и не приносило мне радости.
Порой Лияндиг давал советы или подсказки, но я почти не слушал его. Необходимые навыки приходили сами. Я уже не только выпускал огненные шары, но и всё лучше мог управлять траекторией их движения и скоростью полёта. Заново учился гасить их в любой момент усилием воли — порой это важно, чтобы не причинить вред собственным союзникам в бою.
Также я продолжил упражняться в создании огненных потоков. Несколько раз на задний двор бара заглядывали зеваки, но Лияндиг небрежным взмахом руки отсылал их прочь.
Наконец тренировка закончилась, после чего Ганноморт отвёз меня в Староград — как о том попросил я, едва мы сели в машину. Сам я тогда не смог объяснить, зачем мне туда потребовалось. Наверное, сломленный недавними открытиями, я решил побыть в одиночестве, чтобы хоть немного попытаться привести мысли в порядок. Машина долго петляла, после чего Лияндиг высадил меня в совершенно незнакомом районе.
— Уверен, что сможешь сам потом найти дорогу домой? — побеспокоился Лияндиг, когда я выбрался из салона.
— Да, конечно.
Однако наставник не уехал. Немного погодя, наставник продолжил уже несколько взволнованно:
— Как смотришь на то, чтобы встретиться с Амарантой через неделю?
— С кем?
— С Амарантой. Твоей… сестрой, — уточнил Лияндиг и посмотрел куда-то в сторону. — Она живёт не здесь, а за пределами города, поэтому поездка на весь день.
— А. Да, конечно, — рассеянно ответил я. — В любой день, Лиян.
— Zoic, — также невпопад ответил он. — Воспользуйся общественным транспортом, когда закончишь. Hor не вернёшься до полуночи, я сам вернусь за тобой.
Кивнув на прощание, Ганноморт уехал. Я остался в одиночестве, оглядывая окружающие здания. Меня окружали угрюмые многоквартирные дома, каждый из которых мало чем отличался от соседних. Эта часть столицы находилась в стороне от шумных проспектов и казалась покинутой. Уже начало темнеть, однако лишь в редких окнах горел свет.
Неподалёку виднелись мрачного вида здания. Построенные в более благополучные времена, сейчас они были заброшены и зачастую служили приютом для бродяг. Установленные в них лифты давно не работали, а лестницы частично обвалились.
Сунув руки в карманы, я двинулся куда глаза глядят. Прохожих практически не попадалось, лишь в отдалении слышались звуки играющего из окон радио да лаяли бродячие псы. Небо над головой стремительно наливалось чернотой. Один за одним, словно реагируя на моё приближение, вспыхивали газовые фонари. Все попадающиеся по пути магазины и аптеки были закрыты. Порой встречались дорожные указатели, однако надписи на них были выведены карпейскими литерами, поэтому сказать, куда именно меня вынесли ноги, было сложно.
Наконец я вышел на пустынную гранитную набережную, тускло освещённую фонарями и совершенно безмолвную. Опершись локтями о балюстраду, я огляделся. Внизу с глухим рокотом перекатывались морские волны. На противоположной стороне пролива виднелись постройки Новограда и напоминающая готический особняк Академия.
Поспешно отвернувшись, я увидел здание, находящееся на расстоянии сотни метров от меня. Оно насчитывало пять этажей в высоту и выделялось на фоне соседних домов своими величественными очертаниями. Фасад украшала замысловатая лепнина, а на крыше стоял прожектор, освещающий всё в округе зелёным светом.
Впав в оцепенение, подобное сну, я приблизился и всмотрелся в неосвещённые окна. Ко входу вели широкие ступени, и двери высотой в два человеческих роста оказались слегка приоткрыты. Наступила абсолютная тишина, с соседних улиц не слышалось ни единого звука. Казалось, что я последний человек, оставшийся в полностью вымершем мире. Ничьё сердце, кроме моего собственного, больше не билось на этой мёртвой земле.
Неожиданно на верхних этажах прогремел взрыв. Прожектор, освещавший здание, погас, а из половины окон вылетели стёкла и градом посыпались вниз. Я пригнулся, прикрывая голову руками, однако ни один осколок не причинил мне вреда. Они рассыпались прахом и истаивали пеплом прежде, чем успели бы коснуться меня. Клубились в воздухе, как серые снежинки, и пылью ложились на мостовую.
Я выпрямился, завороженный странным зрелищем, и сделал ещё один шаг по направлению к ступеням. Возникло чувство, будто я исполняю первое па старинного танца, некогда изученного до мелочей. Дыхание перехватило от внезапно нахлынувшего волнения. Шаги сделались лёгкими, а движения, обычно слегка неуклюжие ввиду непривычки к чужому телу, обрели утраченное было изящество.
Мгновением позже во внутренностях дома вспыхнул пожар. Длинные языки пламени вырвались из окон, разбрасывая во все стороны искры. Ночь немедленно осветилась вспышками огня, стремительно охватывающего один этаж за другим и коптящего стены.
Заклубился дым, принимающий странные, причудливые очертания — показалось, будто он живой и наделён собственной волей. Дым собирался в шарообразные облака, и те расползались по прилегающей к дому территории. Из них на мгновение возникали и тут же распадались фигуры, отдалённо похожие на человеческие. Проступали оскаленные лица, виднелись разъявленные в немом крике рты.
Я посмотрел наверх и увидел девушку, ставшую заложницей пожара. Босоногая, в белой сорочке, она взобралась на подоконник, готовая сделать роковой шаг. Держалась она настолько неуверенно, будто искала защиту, будто я должен был принять решение за неё. Её лица не получалось разглядеть, однако было видно, что она невысокая и у неё длинные чёрные волосы.
Меня окатило такой уверенностью, будто это была она, моя Инанна. Любые сомнения и страхи отступили перед ослепительной простотой этой мысли.
— Никуда не двигайся! — закричал я во всю глотку. — Я вернулся! Я за тобой! Я сейчас поднимусь, только дождись!
Я пулей взлетел по ступеням, преодолев их за один-единственный миг. Распахнул тяжёлые двери, поддавшиеся с неожиданной лёгкостью, и ворвался в наполненный дымом просторный вестибюль. Впереди виднелась лестница, уводящая на верхние этажи, и именно к ней я кинулся, сорвав с себя пиджак и отмахиваясь им от огня.
Пламя подступало, пожирало узорчатый паркет и резные перила, взбиралось на покрытые дубовыми панелями стены. В лицо дохнуло жаром, резко сделалось нечем дышать. Заслезились глаза и закружилась голова, однако я упрямо поднимался наверх, минуя пролёт за пролётом. Инанна была в окне пятого этажа.
Несколько раз огонь едва не перекинулся на меня, но каждый раз я замирал и напрягал всю свою волю, представляя, что багровые языки обтекают меня прочь, не причиняя вреда. Они действительно отклонялись в стороны, словно бы под порывами невидимого ветра. Помогали навыки пирокинеза, частично уже возвратившиеся ко мне.
Наконец я выбрался в коридор последнего этажа и на секунду привалился к покрытой копотью стене, пытаясь перевести дыхание. Бешено колотилось сердце, казалось, я рухну, если сделаю ещё хоть шаг. Тем не менее, я упрямо сжал зубы и двинулся вперёд, присматриваясь к закрытым дверям с номерными табличками. Я не знал, в какой именно квартире находилась Инанна, поэтому принялся открывать двери одну за другой, заглядывая внутрь. Воздух наполнился горьким дымом. То и дело меня сотрясал кашель.
Закачалась и рухнула, сорвавшись с потолочных креплений, люстра. Я едва успел уклониться, прежде чем она обрушилась бы мне на голову. Лампочки разлетелись, брызнув на пол стеклом, заскрипевшим под подовшами моих ботинок. Несколько осколков едва не попали мне в лицо, однако я вовремя прикрылся пиджаком.
Ни в одной комнате, куда я заглядывал, не было и следов Инанны. Казалось, она загадочным образом исчезла. От этой мысли к горлу подступило отчаяние. Я закричал, выкликая супругу и надеясь привлечь её внимание, однако никто не ответил мне.
Наконец я достиг последней непроверенной спальни, однако и та оказалась совершенно пуста. Из окна открывались виды на пустынную набережную и Староград. Казалось, что я упустил нечто важное. Теперь, чтобы я ни делал, мой путь приведёт меня в никуда.
Пламя окружило меня, вставая глухой ревущей стеной до самого потолка. Путей для отступления не было — я оказался в ловушке, без всякой возможности бежать. В извивах огня проступали гибнущие города и пожираемые пожаром дворцы. Уши наполнились криками умирающих людей и звоном железа. Вспомнилась Инанна, которую я нёс на руках по ночному лесу. Давным-давно потерянная и теперь недоступная.
Я обещал себе отыскать её, во чтобы то ни стало. Когда-то очень давно, во времена, которые сам теперь едва помнил. Даже если прежде она умерла, она вполне могла родиться снова. Мои инстинкты не зря привели меня в родной мир Элиота Лайна. Я мог поклясться, что чувствовал жену, пока приближался к Линейной. Ощущал биение её жизни, затерянной среди пустоты космоса.
Женщина, которую я некогда любил, затеряна где-то на свете и всё ещё ждёт, чтобы я её нашел. Если во мне осталось хоть немногое от человека, которого когда-то прозвали Принцем Пламени, у меня это получится.
Я собрал в кулаки все имеющиеся у меня силы, глядя на подступивший совсем близко огонь. До него оставался всего метр, однако пламя больше не приближалось, словно давая мне время подумать и собраться с мыслями.
Потоки энергии пронзают вселенную. Опытный психокинетик способен ими управлять.
Решительным жестом я натянул пиджак, а затем выбросил перед собой руки, странным образом изгибая пальцы, словно бы зажившие собственной жизнью. Каждое движение приходило само собой, рождалось в глубине подсознания. На несколько секунд я ощутил себя прежним, ещё не утратившим своё могущество. Когда-то я считался одним из лучших магов, рождённых на Дейдре.
В стене пожара обозначился проход, выводящий сперва в коридор, а затем к лестнице. Я двинулся по нему. С каждым моим шагом охватившее здание пламя слабело и опадало. Становился более глухим его треск, языки огня вжимались в стены и гасли, оставляя после себя только сажу и пепел. Развеивался дым — потянул из выбитых окон холодный морской ветер, снова стало легче дышать. В какой-то момент я рассмеялся от нахлынувшей на меня силы, затем моё лицо снова приняло бесстрастное выражение.
Большая часть роскошных интерьеров здания оказалась уничтожены огнём. Сгорели развешанные по стенам картины, обернулись грудой углей изящные столики, прогорел до дыр прежде плотный ковёр.
Я медленно спускался по лестнице, чувствуя, как ненадолго нахлынувшее чувство собственного могущества отступает, сменившись уже привычными усталостью и растерянностью. Хотелось только, чтобы эта странная ночь побыстрее закончилась.
Стоило мне оказаться в вестибюле, пепел, густым слоем лежавший на полу, пришёл в движение и взметнулся тёмной волной. Он заклубился, обращаясь фигурами, похожими на те, что я прежде видел в окружающем дом дыму. Проступили лица с оскаленными пастями, угрожающе вытянулись конечности, что оканчивались длинными когтями. Вместо глаз и рта у них зияли чёрные дыры.
4.14. В чёрном-чёрном городе
Чудовища наполнили весь зал, не оставляя дороги к выходу. Насколько я сумел сосчитать, было их несколько десятков. Существа двинулись вперёд, медленно приближаясь ко мне, стоящему на нижних ступенях лестницы.
Подчиняясь инстинкту, кричащему об опасности, я вытянул руку и щёлкнул пальцами, создавая огненный шар. Психокинез дался мне с трудом — похоже, я уже сильно вымотался. Тем не менее, сгусток пламени взвился в воздухе, разбрасывая искры, и устремился в полёт к ближайшей из сотканных из пепла фигур.
Огненный шар коснулся странного существа и рассеялся, не причинив ему ни малейшего вреда. Второй огненный шар, брошенный мной немедленно вслед за первым, также лишь бессильно разбился о сплетённую из пребывающего в постоянном движении праха фигуру. Пасть открылась ещё шире, когтистые лапы в яростном движении располосовали воздух.
Я попытался обратиться к пирокинезу снова, однако он больше не отзывался. Похоже, я действительно достиг предела на эту ночь и больше не смогу пользоваться своими способностями, пока силы не восстановятся. Впрочем, огонь всё равно был бесполезен против этих существ.
Поспешно перемахнув через перила лестницы, я бросился к ближайшей двери, уводящей во внутренние помещения, однако она оказалась заперта. Чудовища подходили всё ближе, пригибаясь и будто готовясь к прыжку.
Готовый сражаться врукопашную, я выломал ножку стула, глядя, как приближаются враждебные существа. Даже если это окажется мой последний бой, я буду сражаться достойно. Может, получится отбиться от нескольких и броситься в проём между ними.
Если бы не то, что произошло дальше, меня бы уже не было. К лучшему оно или нет — не мне судить. Ближайшая фигура действительно прыгнула, однако в этот момент оглушительно прогремел выстрел. Существо, пронзённое пулей, прямо в полёте опало обратно на пол пеплом. Остальные создания даже не повернули головы, однако выстрелы теперь следовали один за другим, не замолкая ни на секунду.
Прямо у меня на глазах чудовища теряли свои очертания и вновь становились бесформенными горстями пепла. Поразив монстров, пули затем с визгом рикошетили от стен. Я укрылся в тёмный закутке под лестницей, чтобы не стать невольной жертвой обстрела.
— Не высовывайся, чтоб не задело! — послышался резкий голос, женский.
Слегка повернув голову, я увидел стоявшую на пороге вестиблюля рыжеволосую девушку в кожаной куртке с наплечниками. Незнакомка стремительно меняла стрелковые позиции, стараясь поразить как можно больше тварей. Они наконец начали оборачиваться, найдя новую цель, однако девушка палила с двух рук, не давая ни одному из монстров приблизиться к себе.
Прошло несколько минут, и от угрожавших мне противников ничего не осталось. Теперь лишь пепел вновь густым слоем усеивал пол. Разобравшись с недругами, незнакомка поставила пистолеты на предохранители и убрала их. Затем она обернулась и посмотрела на меня, приблизившись.
— В «Диверри» лучше не забираться, особенно по ночам, — проговорила моя спасительница. — Опасное место даже по меркам этого не слишком безопасного города. Уходим скорее, пока не появились ещё твари.
Девушка резко потянула меня за собой, и мы выбрались из опустошённого пожаром дома обратно на набережную. Ночь вокруг была безмолвна и дышала прохладой. Не слышалось ни шума машин, ни человеческих голосов. Окружающий пейзаж выглядел спокойным и безмятежным.
Мы прошли несколько сотен метров и свернули на одну из уводящих прочь улиц, наконец оставив «Диверри» за спиной. Только тогда моя спутница заговорила:
— Заблудился? — спросила она с таким видом, будто пожалела, что уже убрала оружие.
— Почти. Я пытался выйти к остановке, но в итоге оказался здесь. Указатели вроде есть, но все они написаны чёрт знает как.
— О да, с литерами у новичков всегда проблемы. Ты же впервые здесь, я правильно угадала? Если ищешь, как выбраться в места поприличнее, то учти, что наземный транспорт уже всё, не ходит, а вот метро работает круглосуточно — оно в паре улиц отсюда.
— Ценные сведения, — хмыкнул я. — Что ж, тогда я спасён.
— Нам по пути, — отозвалась девушка и махнула рукой за собой.
Мы вышли на широкий проспект, именуемый Виридиан. Окаймляющие его здания горели немногочисленными огнями, а по улице проезжали редкие машины — откуда-то из-за поворота доносилась музыка, исходящая, судя по всему, из «Клюквы». На витринах застыли в молчании манекены, огни подсветки освещали рекламные плакаты.
Девушка шла чуть впереди. Убрав руки в карманы, она опустила голову и не обращала на меня никакого внимания.
— Спасать жизни — твоё хобби? Ты отлично стреляла. Я видел много хороших стрелков, но ты одна из лучших, — заговорил я и нагнал свою спутницу. Её реакция не заставила себя ждать — она улыбнулась и кивнула. — Как тебя зовут?
— Рагнара Эскельсон. Тебя?
— Элиот. Элиот Лайн.
— Как вышло, что ты оказался здесь без наставника, Элиот? За новичками нужно присматривать, чтобы они не попали в беду. Некоторые места в городе опасны — прямо как это. Тебя не предупреждали насчёт «Диверри»?
— Если честно, ни разу. Судя по твоим словам, у этого дома не слишком хорошая репутация.
Глаза Рагнары чуть сузились, и она отрывисто кивнула.
— И это ещё очень мягко сказано. Наверное, ты уже видел мёртвые земли, простирающиеся за пределами Градемина. Так вот, существуют места, в которых ткань нашей реальности истончилась — это случилось под Воздействием Пустоты. В «Диверри» прорывы случаются особенно часто.
— И эти существа явились оттуда?
— Верно, — она кивнула. — На тебя напали сгустки. Твари Пустоты.
— Постой, что? Сгустки? — я невольно усмехнулся. — Они правда так называются?
— Ну да. Ты зря смеёшься: огонь против них бесполезен, но к счастью, у меня имелись при себе пули с нанесёнными на них литерами. — Рагнара внимательно поглядела на меня: — Твари действовали очень скоординированно. Они атаковали именно тебя и не сразу отвлеклись, даже когда я вступила в бой. Выглядело так, будто их кто-то контролирует. На такое способны только очень могущественные мастера протокинеза. У тебя есть враги, Элиот?
Первым делом я подумал об Аргосе. Возможно, он всё-таки проник в этот мир вслед за мной.
— Есть один парень, который точит на меня зуб. Возможно, это его проделки, — но развивать эту тему я не хотел, потому спросил: — А ты специально ходишь полюбоваться на эти… сгустки?
— О, нет. Я живу неподалёку и просто прогуливалась со своим пауком. Я не собиралась лезть на рожон, но и пройти мимо не смогла, когда увидела, что они на кого-то напали.
— Постой. Твой паук?
— Ага. Городской арахнолак. Многие боятся его, но вообще Кельвин отличный парень.
Перед моими глазами невольно встал Лияндиг, превращающийся в чудовище посреди тёмной староградской улицы. Послышался шорох, и со стены закрытой антикварной лавки спустилось нечто большое. Это был, так же как и мой наставник в момент превращения, мужчина с телом огромного паука. У него были короткие светлые волосы, на плечи наброшена кожаная куртка, туловище скрывала футболка, а ниже пояса начинался чёрный хитин.
Его лицо показалось мне странно знакомым, но в тот момент я не смог понять, где видел его раньше.
— Кельвин, это Элиот, ещё одна несостоявшаяся жертва «Диверри».
— Привет, — Кельвин ухмыльнулся и протянул мне руку. — Неужели бесстайныш нашёл себе компанию на вечер? Не знаю, чем ты думал, но на твоём месте я бы не стал в одиночку прогуливаться в этих местах.
— Этих в смысле возле «Диверри»?
— Этих — это значит, когда вокруг так много людей, — Кельвин посмотрел на меня и втянул в ноздри воздух, будто что-то почуял.
— Не понимаю, о чём ты говоришь. Я и сам, как ты видишь, человек, и не могу сказать, что сильно боюсь соплеменников.
— Дело твоё, — он вновь ухмыльнулся. — А мы вот с Рагнарой выбрались погулять. Днём мне приходится ходить по этим улицам в облике человека, но сейчас есть прекрасная возможность побыть собой. В такие ночи я представляю, будто весь этот город принадлежит нам, паукам.
— Многие жители Градемина не жалуют таких, как Кельвин, — пояснила Рагнара, — но я присматриваю за ним, и пока мы вот так гуляем, точно могу сказать, что всё будет в порядке.
— Мне никто не причинит вред, пока она со мной, а я, в свою очередь, тоже никому не причиню вреда, — добавил Кельвин.
Занятые разговором, мы добрались до ближайшей подземной станции. Как я узнал в ту ночь, помимо наземного транспорта в Градемине существовало ещё метро. Я немало удивился, когда узнал, что именно так называют железную дорогу, проложенную под землёй. Причём управляли такими поездами вовсе не люди из плоти и крови, а автоматоны.
Внизу царила практически полная темнота. Градеминское метро представляло собой мрачные катакомбы, освещённые лишь немногочисленными фонарями. Наши шаги гулко раздавались под высокими сводами. Как я узнал позже, метротуннели тянулись на многие километры от карпейской столицы и обрывались в шахтах Архива. Они также имели выходы в подземелья, которые, по легендам, простирались под значительной частью континента.
Альтернативной возможности добраться до Лияндига у меня не было, к тому же, стрелки часов замерли на половине двенадцатого. Рагнара и Кельвин вместе со мной спустились на станцию и помогли купить билет в окошке, по другую сторону которого сидел роботарий с пластиковым лицом. Пришлось некоторое время подождать, пока не явился поезд. Тогда я отправился в него, а мои компаньоны помахали мне рукой с перрона.
В вагоне я оказался единственным пассажиром. Мне удалось разобраться со схемой метро, висящей на его стенах, и вскоре я уже вышел наружу на станции, расположенной в знакомом пригороде, среди кирпичных заборов и покатых крыш.
Когда я вернулся, Лияндиг, склонившись над рабочим столом, сидел над картой. Она изображала очертания Карпейского Каэльтства, с нанесённо й на бумагу береговой линией, извивами рек и отметками городов. Насколько я мог заметить, со всех сторон эти земли окружали пустоши с редкими поселениями. Тонким грифелем карандаша наставник отмечал на карте какие-то точки.
— Ты припозднился, — не выпуская карандаш из рук, произнёс Лияндиг. — Covon, смог сориентироваться в городе?
— Это было несложно, — ответил я, решив не вдаваться в подробности. — Однако я никогда не встречал более запутанного города, чем этот. Его точно строили для людей?
— Тебе не хватает велодорожек? — Лияндиг бросил на меня снисходительный взгляд. — Архитектура Градемина подобна человеческому организму, и если тебе она кажется запутанной, вини в этом природу, но не строителей с проектировщиками.
— Ладно, понял тебя, — уж было отмахнулся я, но вновь вернулся к недавней встрече. — Слушай, тут такое дело… Сегодня я встретил ещё одного арахнолака, паука по имени Кельвин, и он подтвердил твои слова, что люди ненавидят ваш род. Каково это жить, когда вы окружены ненавистью?
— Мне не нравится, — глядя на карту, проронил он. — Hor повезёт, скоро всё изменится.
Однако я уже слишком устал, чтобы поддерживать беседу. Потому, попрощавшись с Лияндигом, я скинул обувь и направился спать. Едва добравшись до кровати, я растянулся на ней и уснул. Всю ночь мне снились смутные и тревожные сны. Огромное здание на набережной, полыхающее во тьме, тёмные переулки Градемина, заполненные огромными пауками, и Инанна с горящим золотистым взором, которую я хотел отыскать.
Проснувшись рано утром с тяжелой головой, я спустился в гостиную, где застал Лияндига. Тот сидел на диване и закручивал самокрутку. Мне и раньше доводилось замечать, что самокрутки, которые он курил, издают странный запах, отдающий миазмами телесного разложения. Теперь же я увидел перед ним на кофейном столике нечто, что больше всего напоминало высушенное человеческое сердце. По столешнице рассыпались остатки ещё одного, а рядом лежал тонкий папирус, из которого Лияндиг и сворачивал самокрутки.
Некоторое время я молча простоял в дверном проёме. Окутанный клубами дыма, Ганноморт медленно повернул голову в мою сторону. Его ноги были закинуты на столик, сапоги расшнурованы, а тёмный плащ расстёгнут.
— Доброе утро, Элиот, — пьяно улыбнувшись, поздоровался Лияндиг.
— Странный табак у вас в Карпее… — с сомнением отметил я, не отрывая взгляда от высушенного сердца. Тогда мне показалось это курительным каннибализмом. — Почему не нормальные сигареты? Не алкоголь, в конце концов…
— Присядь. — Лияндиг, улыбнувшись, призывно похлопал по подушке, и я послушно сел рядом. — Ты уже взрослый, чтобы это знать: в Карпее, как и на Изнанке, есть порицаемые препараты.
— А причём тут сердца? — я с осуждением посмотрел на наставника.
— Ты думал, это настоящее? — Ганноморт разразился хохотом. Прочистив горло, он продолжил: — Это — триумф. — Он взял небольшую горстку стружки сердца и поднёс к моему лицу. — Материальная эссенция чувств, которую при должной сноровке, с помощью психокинеза, можно извлечь из груди. Свои чувства здесь никто не курит — это моветон, но вот чужие…
От его слов мне стало дурно не по себе.
— И скольких же ты уже обвёл вокруг пальца? — напрягся я.
— Многих, — Лияндиг снова затянулся самокруткой. — Это отличное средство от душевных ран и средство для предвидения, называемое нами озарением. Впрочем, лично я предпочитаю окунаться в прошлое.
— И что ты видишь в этом прошлом? — поинтересовался я, скорее, из вежливости.
— Ту ночь, когда она впервые стала моей, — наставник блаженно сомкнул веки. — Прекрасная дева, которую я однажды увидел в своих зеркалах. Видел бы ты те зеркала, — он вздохнул, — те, в которых можно видеть прошлое и будущее, и другие миры. Сейчас такие остались только у каэльта.
— И что-то была за девушка? — тихо спросил я.
— Прекрасная как зимний рассвет. С гибким станом, с волосами, чёрными как ночь, с гордым взглядом, с кожей белее снега. Я пересёк пропасть, разделяющую наши миры, и стал королём, что властвовал над приморским королевством, в котором она жила. Встретил её на балу, представ как обаятельный кавалер, и добился её руки. Она была прекрасна, и долгие годы была моей. Помню ожерелье, что она носила, — Лияндиг мечтательно улыбнулся, — серебряное, украшенное головой грифона.
Такое же украшение в молодости носила моя мать. Только что я получил подтверждение моих догадок. Человек, находящийся передо мной, действительно был моим отцом. Носил его обличье словно маску, а потом… ушёл. Возможно, потому что не стало моей матери.
Что же… Это было проще, чем я ожидал.
— Это была та же самая женщина, которую ты сжёг в Архиве и о которой говорил мне недавно?
— Fon. После смерти в своём мире она последовала за мной в следующий и родилась на Изнанке. Когда пришло время, я встретил её Воплощение, и мы были вместе, но совсем недолго. Моя природа арахнолака оттолкнула её.
— Там, в том мире, где вы впервые встретились, у вас были дети? — зачем-то спросил я.
— Да. Мой первенец, — Ганноморт нахмурился. — К сожалению, я слишком увлёкся своей невестой и совсем о нём позабыл… Мне жаль, что прежде я уделял ему мало времени, запершись в своей башне.
— Что ж, — я встал из-за стола, чувствуя, что горло охрипло, — тому мальчику, в одиночестве выросшему в огромном дворце, где родители едва замечали его, и правда очень не хватало отца.
Уже готовый выйти, я остановился на пороге и некоторое время молчал, прикоснувшись головой к двери. Затем я развернулся и, глядя на Лияндига, сказал:
— Сейчас мне вспомнилась ещё одна история, которую ты рассказывал мне раньше. О золотой комете. О той девушке, которую ты утратил при падении Гигантики, и что уже обрела, должно быть, новое Воплощение. Мы же оба понимаем, что тогда ты говорил об Инанне, отец. С твоей помощью или без неё, но я отыщу её.
Лияндиг стоически воспринял мои слова.
— Исключено. Я обещал ей защиту — и я защищаю её от того, кто погубил прежде.
— Значит, ты не отрицаешь, что узнал меня.
— С самого первого дня, конечно же, я узнал тебя. Твои попытки скрывать передо мной своё подлинное имя были смехотворны, Кеган. Я всегда знал, кто ты такой, и лишь подыгрывал тебе.
Молчание повисло между нами.
— Вот как, — наконец проговорил я, — значит, это игра, в которой мы оба лгали друг другу.
— Zoic. Обычное дело в нашей семье. Ты говоришь, что найдёшь её, но никто и никогда не причинял ей вреда больше, чем ты, — Ганноморт говорил спокойно, вымеряя каждое слово. — Ты сам разрушил семью, что могла у тебя быть. Погубил женщину, что любила тебя всем сердцем. Начал войну, в которой королевства сгорали как щепки. Ты не принёс ничего, кроме разрушения, и не заслуживаешь даже минуту быть с ней. Даже мгновение.
Каждое из слов, которое он произносил, было правдой. Мы оба отчётливо понимали это.
— Может быть. Но я способен измениться. Ради неё. Найти её и жить наконец нормально. Без хаоса, без разрушения, без войн. Война, которую я вёл, наконец закончена, и для нас начнётся новая жизнь.
— Ты лишь говоришь себе так, — он покачал головой. — Стараешься себя обнадёжить, чтобы вернуть былую самоуверенность. Но твоя подлинная природа пока не менялась. Ты приносишь лишь пламя. Вот увидишь, совсем скоро ты принесёшь его снова. Или ты думаешь, я не знаю, в какую историю ты впутался в Старограде, когда я ненадолго оставил тебя?.. Дай мне время, чтобы обучить тебя. Чтобы помочь тебе по-настоящему стать лучше.
Я медленно вдохнул и выдохнул, прежде чем продолжить.
— У меня нет этого времени. Всё то время, что я нахожусь здесь, она где-то там одна. Так или иначе, с этого дня я намерен покинуть Карпею. Я возвращаюсь на Изнанку и намерен приступить к поискам Инанны. Даже столкнувшись с твоим противодействием, я её отыщу.
— Тогда ты должен знать ещё одну вещь, — проговорил Лияндиг мне в спину, когда я уже собирался выходить. — Ты никогда не забирал чужое тело, Элиот. Ты всегда жил в нём, с самого первого вздоха, что сделал младенцем. В тот день, когда ты едва не утонул на озере, к тебе лишь вернулась память, до того затерянная между мирами. Все эти годы ты жил в городе Линейная на озере Синекам. Это то, что ты представляешь на самом деле. Без магии, без титула принца, без могущества, которое потерял. Бедность, одиночество, работа, с которой ты едва справляешься в силу своей болезни, и пустота. Твоя подлинная жизнь. Можешь к ней возвращаться. Сомневаюсь, что она примет тебя таким.
Ничего не ответив, я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Лияндиг больше не сказал мне ни единого слова.
4.15. Честь и бесчестье
Я вернулся в Староград тем же вечером, на этот раз воспользовавшись наземным общественным транспортом. Сидя возле окна, я смотрел, как приближается остров с венчающим его дворцом, выстроенным на горном склоне. Слова, произнесённые Лияндигом, продолжали гореть внутри меня. Я понимал, что во многом он прав, и всё же считал, что должен найти Инанну любой ценой.
Первым делом я заглянул в «Клюкву» — тот самый ночной клуб, в котором уже побывал несколько дней назад. Расспросив завсегдатаев, я узнал, что Дэрри видели накануне в баре «Селитра», расположенном неподалёку. Туда я и направился. Заведение находилось в неприметном переулке, неподалёку от заброшенного свадебного салона. Такое соседство, казалось, определило декор бара: при входе да в зале стояли потрёпанные манекены в не менее потрёпанных одеждах с истлевшими лицами.
Внутри оказалось совсем немного посетителей. По стенам были развешаны перекрещенные ружья, в углах стояли бочонки из-под пороха. Сам Дэрри обнаружился за дальним столиком у стены, он сидел с кружкой хмельного.
— Элиот, — поднял он на меня глаза. — Какая встреча. Не думал, что увидимся так быстро.
— Немного устал от жизни в пригороде, — ухмыльнулся я. — И к тому же, мне нужна твоя помощь.
— Помогу чем смогу, — немедленно откликнулся он. — Ты меня не так давно изрядно выручил.
— Что ж, отлично. Так уж вышло, что мне нужно покинуть Карпею и вернуться в тот мир, который здесь называют Изнанкой.
— Если бы это было так легко, туда и обратно ходили бы туристические маршруты.
— Понимаю, — я уселся напротив. — Но, думаю, способы существуют. Мой наставник рассказывал, что знатные карпейцы умеют путешествовать туда и нередко проводят там время.
Брейсвер немного помолчал, обдумывая мои слова. Он выглядел усталым и немного сонным. Наконец Дэрри заговорил, осторожно подбирая слова:
— Я немного слышал о твоём наставнике. Кайр Ганноморт, последний из каэльтинов Гигантики.
— Он самый. И, если тебя это интересует, он больше не мой наставник. Именно потому, что я решил отказаться от его покровительства, я возвращаюсь домой. Если тебя волнует, что я выдам ему твои тайны, можешь не беспокоиться.
— Именно это я и хотел услышать, — удовлетворённо кивнул он. — Что ж, ты прав, способы существуют. Есть технологии, позволяющие перемещаться между мирами. Некоторые из этих машин громоздки, но другие вполне можно унести в рюкзаке. Или сунуть в карман. Ты когда-нибудь слышал про такую вещь, хронолокатор?
Я коротко покачал головой, и Дэрри продолжил:
— Выглядит как протофон ручной модели. С его помощью можно как телепортироваться на короткие расстояния, так и попасть в другой мир. Ценная штука, и очень редкая. Один из них, как мне сообщили, находится в поместье аристократа по имени Мейрик Корлис, расположенном неподалёку от Градемина.
— Кто такой и чем знаменит?
— Один из приближённых каэльта, пользующийся его расположением. Часто использует хронолокатор для вылазок на Изнанку. Он воспринимает её как свои охотничьи угодья и совершает любые преступления, какие приходят ему в голову. Такие, как он, подобны призракам, исчезающим в ночи. Будет полезно, если мы отнимем у него хронолокатор.
— Ты ведь не простой торговец, не так ли?
— Непростой, — Дэрри кивнул. — Возможно, ты слышал о Чёрных Стрелах. Мы стараемся остановить людей, подобных Корлису. Если помешаем ему, заодно получим возможность вернуть тебя в Линейную.
— Чёрные Стрелы… — медленно повторил я. — Лияндиг рассказывал мне о вас. Он говорил, что вы сражаетесь против аристократов, которые правят Карпеей. А ещё кто-то из ваших повредил его машину, когда мы находились в Старограде. Ты имеешь к этому отношение и отвлекал его намеренно?
Брейсвер покачал головой:
— Могу поклясться, что нет. Среди нас есть множество разных групп, которые действуют самостоятельно. Когда я находился в Старограде в прошлый раз, я был занят тем, что искал пропитание для дейролаков, и даже не знал, что в «Клюкву» заглянул Ганноморт. О том, что для него готовили засаду, я услышал только на следующий день.
— Надеюсь, ты говоришь правду. Потому что та ночь дорого мне обошлась. Чем вам так насолил Лияндиг?
— Он наш враг и убил многих из нас. Пауки, к чьему роду он принадлежит, стремятся к власти над Карпеей. Каэльт Торментейн один из них, но он уделяет мало внимания делам Каэльтства. Если же победит Лияндиг… Арахнолаки установят свою полную власть над людьми и другими народами Карпеи.
— Мне он рассказывал совсем другое. О том, что арахнолаков несправедливо притесняют.
— Не всё так просто. У этой вражды глубокие корни. В тех землях, где пауки приходят к власти, они становятся жестокими властителями. В их племени мало самок, и они похищают человеческих и других женщин себе в жены. Для Карпеи они источник угрозы.
— Меня мало волнуют заботы Карпеи, — устало сказал я. — Может быть, Лияндиг и ваш враг, но это не моя война. Сейчас я просто хочу вернуться домой. В Линейную. У меня есть основания полагать, что там находится девушка, которую я люблю, и оказаться рядом с ней для меня важнее всего. Давай проникнем в поместье аристократа, о котором ты говорил, и попробуем достать тот прибор.
— Так и сделаем, — Дэрри протянул мне руку.
Мы ещё некоторое время посидели в «Селитре», пообедав жареными колбасками с картофелем, до которых Брейсвер оказался большой охотник, а затем отправились прочь. Узкие улочки Старограда раскинулись вокруг нас. Дэрри шёл, положив руки в карманы, и внимательно осматривался по сторонам.
Вскоре дорога привела нас к старинному дому, на чей пятый этаж мы поднялись по скрипучей лестнице. Стены подъезда покрывали граффити, из соседних квартир доносились запахи еды и приглушённая музыка. Брейсвер отпер металлическую дверь и пропустил меня в скудно обставленную квартиру, чья обстановка состояла из нескольких лежанок на полу и полупустых шкафов.
— Здесь у наших что-то вроде укрытия, — сообщил он, проходя на кухню и ставя на плиту чайник. — Любой, кто имеет отношение к ячейке, может перекантоваться. Иногда тут гостит сразу несколько ребят, и таких квартир полно по всему Градемину. Как правило, мы стараемся не привлекать к себе внимания.
— Когда-то я вел похожий образ жизни, — проворчал я. — Жизнь порой возвращает нас туда, откуда мы всё начинали, ты не находишь?
— Да, и со временем к этому даже начинаешь привыкать. Здесь ты проведешь следующие сутки, а я пока наведу справки у знакомых. Попробую разузнать, какая нынче очерёдность караулов в поместье Корлиса и чего следует ожидать от охраны. Как ты понимаешь, пробираться туда большим отрядом нам не с руки, только вызовем лишний шум. Поэтому нужно действовать тихо, быстро и грамотно.
— Замётано, — я принял из его рук чашку чая и сделал осторожный глоток. — Мне и самому не хотелось бы устраивать переполох. Просто забираем хронолокатор и уходим.
Дальнейшие события развивались примерно так, как и сказал Дэрри. Я провёл ночь и большую часть следующего дня на квартире Чёрных Стрел, пока сам Брейсвер отсутствовал. Он появился ближе к вечеру и сообщил, что сумел разузнать нужное. Мы покинули квартиру, и, сев на трамвай, добрались до уже знакомого пригорода.
На горизонте виднелись очертания укреплений, окружающих карпейскую столицу. В осеннем небе загорались первые звёзды. Мы с Дэрри направились по неприметной тропинке, уводящей прочь от застроенной особняками улицы, пока она не привела нас в небольшую рощу. Поднявшись на холм, мы увидели впереди имение, окружённое кирпичной стеной. В окнах главного здания горел свет, а вокруг него раскинулся парк.
— Теперь действуем осторожно, — прошептал Дэрри. — Мне удалось разговорить одного парня, который работает в охране, как следует его напоив. Через пять минут пройдут два караульных, что следуют вдоль стен. Тогда разом перебираемся и бежим на северо-восток, к беседке у ручья. Там задержимся, пока не пройдёт следующий караульный.
Я кивнул, запоминая его объяснения. В прошлом мне уже случалось участвовать в скрытных проникновениях, когда вместе со своими солдатами и братом я участвовал в ночных налётах на вражеские лагеря, и сейчас оставалось только вспомнить необходимые навыки.
Выждав подходящее время, мы с Брейсвером приблизились к ограде и, закинув через неё крюк-кошку, быстро взобрались наверх. Перед нами раскинулись колышущиеся на ветру кроны деревьев, с веранды слышались музыка и голоса. Показались удаляющиеся спины часовых, двигавшихся по садовой дорожке к главным воротам, а за их спиной покачивались винтовки со штыком. Выждав, пока охранники отойдут достаточно далеко, мы мягко спрыгнули в высокую траву и, перекатившись, скрылись в раскидистых кустах напротив.
Дальше следовало действовать очень быстро, и потому мы не теряли ни одной секунды. Пробираясь на полусогнутых ногах среди фигурно постриженных зарослей и стараясь производить как можно меньше шума, мы направились в сторону белеющей впереди беседки. Мы достигли её как раз вовремя, потому что по садовой дорожке напротив прошёл ещё один охранник. Он двигался не спеша и насвистывал под нос какой-то мотив.
Дождавшись, пока часовой скроется, мы с Дэрри устремились дальше. Перебежав через зелёную лужайку, мы миновали переброшенный над ручьем мостик и снова скрылись между деревьев. Впереди показались конюшня и хозяйственные пристройки. Шум со стороны веранды усилился — похоже, хозяин поместья принимал сегодня гостей. Мне немедленно вспомнились вечеринки, которые я некогда закатывал в Пенхолде.
Дальнейшая часть пути пролегала через конюшню. Там было темно, в воздухе витали запахи сена, из стойл слышалось ржание лошадей. Мы прошли конюшню насквозь и вышли к дальнему крылу здания. Большинство окон здесь были темны, было видно, что гости собрались с противоположной стороны особняка. Здесь нам пришлось снова спрятаться среди кустов, прижавшись к земле, потому что мимо прошёл ещё один сторож.
Стоило ему скрыться за углом, мы выбрались из укрытия и поспешно приблизились к стене особняка. Хотя окна первого этажа были плотно затворены, на втором этаже одно из окон оставалось слегка приоткрыто вовнутрь. Забросив крюк, мы забрались наверх, отталкиваясь ногами от кирпичной стены, и оказались в полутёмной гостиной. Едва сделав это, мы немедленно спрятались за ближайший диван, а затем выждали, не появится ли кто-то из слуг.
Похоже, наше появление осталось незамеченным, и тогда мы осторожно выглянули наружу и осмотрелись. Комната тонула во мраке, но удалось рассмотреть, что её убранство состояло из дорогой мебели: лакированных кофейных столиков, резных стульев и секретеров с фарфоровой посудой. Тихо ступая по ковру, мы выбрались в освещённый газовыми рожками коридор.
Дэрри успел в общих чертах выяснить схему поместья, и мы знали, что хронолокатор хранится в сейфе в кабинете Мейрика Корлиса в главном крыле здания. Туда ещё предстояло добраться — сейчас мы находились по соседству с гостевыми комнатами. Большинство из них пустовало, но всё равно стоило держаться осторожно. Мы пошли вперёд по коридору, двигаясь короткими перебежками и прячась в стенных нишах да за тумбами.
Дважды мимо проходили слуги, горничная в чёрно-белом переднике и лакей в расшитом золотом камзоле. Нам удалось не привлечь их внимания, притаившись за портьерами. Музыка, доносящаяся с веранды и из банкетного зала, постепенно становилась всё ближе, снизу раздавались смех и оживлённые голоса. Чтобы найти кабинет Корлиса, нам пришлось осмотреть сперва несколько комнат. Мы миновали ещё две гостиных, бильярдную и курительную, прежде чем достигли своей цели.
Это было просторное помещение с массивным дубовым столом напротив окна и тянущимися до самого потолка книжными шкафами. Дорогие фолианты тускло блеснули золотыми корешками, когда мы провели по ним лучом фонарика. Сейф обнаружился в неглубокой нише под картиной, изображающей лесной пейзаж. Дэрри достал отмычку и принялся возиться с замком, я же встал около двери на случай, если нас обнаружат.
Моя предосторожность оказалась уместной. Похоже, нас всё же заметили, пока мы двигались по коридору. Прошло совсем немного времени, а потом входная дверь отворилась и на пороге появился один из охранников, мужчина в тёмном костюме и с револьвером в руке. Он осторожно заглянул в кабинет и упал на ковёр, когда я ударил его по голове схваченным со стола пресс-папье.
Забрав имевшийся у охранника револьвер, я сунул его себе за пояс. Дэрри бросил в мою сторону быстрый взгляд, кивнул и снова склонился над сейфом. Прошло несколько минут, в течении которых я напряжённо ждал, что в кабинет сейчас ворвутся, а потом дверца сейфа с тихим щелчком открылась.
На средней полке обнаружилась кипа перевязанных лентой бумаг, тонкая папка с документами и несколько мешочков с костами, а ниже лежала совершенно неприметная с виду коробка. Открыв её, мы увидели металлический браслет с экраном и кнопками. В самом деле, больше всего он напоминал обычный протофон, которыми пользовались в Карпее.
— Это и есть хронолокатор, — прошептал Брейсвер. — Я читал их описания и видел фотографии. Клавиши нужны для набора пространственных координат.
— Значит, забираем его и сваливаем, — я вытащил прибор из коробки и, положив во внутренний карман куртки, застегнул его.
Выйдя из кабинета, мы отправились в обратный путь. Однако, покинуть поместье так же тихо, как пробраться в него, не получилось. Когда мы приблизились к очередному повороту коридора, впереди послышались шаги. Рядом находились углубление в стене, занятое двумя старинными алебастровыми статуями, и мы поспешили спрятаться в нём. Спустя секунду появились двое часовых, которые медленно шли по коридору и переговаривались.
Скорчившись за мраморными постаментами, мы постарались сделаться как можно более незаметными и не издать ни единого звука. Охранники прошли мимо нас, а затем остановились, чтобы посмотреть по сторонам. Именно в этот момент моя проклятая болезнь снова настигла меня. Федра не спрашивала, когда прийти, и часто делала это внезапно. Резко стало нечем дышать, и к горлу подступил вызывающий тошноту медовый секрет.
Первые несколько секунд я сдерживался, а потом из моего горла вырвался надсадный хрип и кашель. Охранники тотчас встрепенулись. Один из них выхватил пистолет и выстрелил в мою сторону несколько раз. Пули отрикошетили от стены, затем часовые приблизились.
Когда они оказались совсем рядом и подступили к нише, мы бросились на них из темноты. Дэрри выбил у противника пистолет, а потом наотмашь ударил его рукояткой револьвера по лицу. Я же уклонился от удара клинком сабли и подсечкой сбил охранника с ног.
Не тратя времени, мы бросились прочь. Позади слышались ругань и топот. Прошло всего несколько минут, и поместье пришло в движение и наполнилось взбудораженными голосами. Когда мы подбегали к комнате, через которую намеревались покинуть особняк, на нашем пути возникли трое стражников, вооружённых винтовками, чьи чёрные дула смотрели прямо на нас. Мы едва успели пригнуться и спрятаться за выступ столика, когда загремели выстрелы. Пули пронеслись прямо над головой.
В дело вступили боевые инстинкты, выработанные за сотни прошлых боёв, и я обратился к пирокинезу. На этот раз я не метал огненных шаров, а сделал так, что языки пламени охватили всех троих наших противников. Они с проклятьями бросились врассыпную, стягивая с себя верхнюю одежду и пытаясь сбить огонь, а мы кинулись в ту гостиную, из которой пришли. Заветное окно оказалось распахнуто, и мы поспешили спуститься наружу.
Едва мы оказались на лужайке, по нам принялись стрелять со стороны главного крыльца. Мы бросились на землю, перекатываясь ближе к зарослям, и несколько раз выстрелили в ответ из имевшихся у нас револьверов. Я попытался снова обратиться к дару управлению огнём — по моей воле деревья, отделяющие нас от противников, охватили вспышки пламени. Я надеялся, что поднявшийся огонь создаст завесу и затруднит им стрельбу.
Мы перебежкой пересекли парк, удаляясь от особняка. Несколько раз над головами просвистели пули, выбив щепки из древесных стволов, но в остальном созданная мной огневая завеса работала. Пройдёт некоторое время, прежде чем слуги потушат пожар в парке. Впереди показалась опоясывающая поместье стена, и мы немедленно забросили на неё крюки.
Карабкаться на стену пришлось быстро, так как преследователи в любой момент могли оказаться рядом. Едва мы взобрались наверх, где-то внизу снова загрохотала винтовка. Дэрри ранило в плечо, и он поспешно спустился вниз, а я следом за ним. Мы бросились в окружающую поместье рощу. Брейсвер на ходу достал ингалятор с апейроном и глубоко вдохнул, чтобы остановить кровотечение.
Мы уходили через заросли, защищая лица руками от бьющих по ним веток. За спиной по-прежнему звучали выстрелы, слышались громкие голоса, а вскоре добавился и собачий лай. Похоже, по нашему следу выпустили охотничьих псов. Впереди оказался овраг. Мы спустились в него и вышли с другой стороны, спрятавшись среди кустов, после чего отправились дальше. Прошло некоторое время, и постепенно шум начал затихать.
— Вроде оторвались, — прошептал Дэрри.
— Согласен, — сказал я, — но идти до ближайшей станции метро сейчас бессмысленно. Наверняка погоня отправится именно туда. Трамвай уже, я так понимаю, не ходит.
— Верно говоришь, — хмыкнул Брейсвер. — Но я кое-что предусмотрел на этот счёт. Договорился с одной знакомой, она нас подбросит.
Пройдя через рощу, мы вышли к одной из пригородных улиц, застроенных небольшими особняками. Район очень напоминал тот, в котором жил Лияндиг. Вполне возможно, его дом находился где-то по соседству. Улицу освещали газовые фонари, в некоторых домах тоже горел свет, но в остальном окрестности были безмолвны. Мы прошли несколько сотен метров, пока не приблизились к припаркованному на углу грузовику.
— Залезайте, — сказала девушка, высунувшаяся из кабины. У неё была лукавая улыбка, красные глаза и не менее красные волосы, которые выбились из-под наброшенного на голову капюшона. — Я как раз вас жду.
— Мы мигом, — Дэрри забрался в кабину, и я вслед за ним. — Аврора Майнью, это Элиот Лайн. Элиот Лайн, это Аврора Майнью. Моя давняя подруга и одна из Чёрных Стрел. Спасибо, что вызвалась подождать.
— Да не вопрос. Всё равно в баре смены на сегодня разобрали, — она усмехнулась. — Достали ту штуку?
— Ага, — кивнул я и вытащил хронолокатор из кармана.
— Отлично, — Аврора кивнула. — Поделом этому [чёртовому] Корлису. Может, хоть на какое-то время станет поменьше [ерунды] творить. Если больше ничего [украсть] не хотите, тогда отправляемся.
Майнью нажала по газам, и грузовик тронулся. Вскоре мы уже ехали по новоградским проспектам. Дорогу освещали фонари и неоновые огни реклам. Лишь редкие машины проезжали нам навстречу, в остальном городом владела тишина. Мне вспомнилась недавняя ночь, когда я вместе с Рагнарой и Кельвином шёл к метро.
Аврора и Дэрри принялись оживлённо болтать, я же сидел возле окна и бросал прощальные взгляды по окрестностям. Я покидал Карпею и надеялся вернуться в Линейную, откуда несколько месяцев назад начал свои поиски. Если Инанна обрела новое Воплощение, я сделаю всё, чтобы её отыскать. Теперь я не сомневался, что изначально моё чутье привело меня именно в Линейную, а потом я сбился с пути.
Впрочем, пребывание в Карпее принесло мне некоторые результаты. Я узнал, что Инанна побывала здесь, пусть и около столетия назад. Теперь оставалось понять, где она находится сейчас. Я не сомневался, что в конечном счёте мне улыбнется удача. Вскоре я прикрыл глаза и слегка задремал, пока мы пересекали город и направлялись в Староград. Проснулся, когда машина уже выехала на Мост Вечности.
Аврора высадила нас возле дома, в котором на верхнем этаже обитал Дэрри, и тепло попрощалась с нами. Затем грузовик отправился прочь, а мы поднялись наверх и выпили горячего чаю, куда Брейсвер плеснул солод из металлической кружки. Мы немного поболтали, пока перекусывали бутебродами.
— Я наведу кое-какие справки и уточню координаты Линейной, — сообщил Дэрри. — Сам я их не знаю, но думаю, выяснить не составит особого труда. Поспрашиваю своих знакомых, они могут быть в курсе.
— Спасибо. Ты меня очень выручил с этим делом.
— Ерунда, не бери в голову. Я понимаю, как это важно, вернуться домой, — он вздохнул, а потом отхлебнул ещё из кружки.
Прошло несколько дней, в течении которых я бродил по староградским улочкам и смотрел на фасады старинных домов. Пару раз я прогуливался по набережной и однажды вышел к площади Дангери. Посмотрев на стоящий на горном склоне дворец, я развернулся и направился прочь.
Затем появился Дэрри, который отсутствовал некоторое время, и сообщил, что всё готово. Он протянул мне листок, исписанный рядом цифр. Введя их в строку хронолокатора и открыв брешь в пространстве, я смогу возвратиться в родной город Элиота Лайна.
Я поблагодарил Брейсвера, и вскоре мы спустились в один из глухих переулков неподалёку. Был пасмурный день, над головой смыкались стены окрестных домов.
— Ну, думаю настало самое время прощаться, — сказал Дэрри и протянул мне руку. — Пусть тебе сопутствует удача там, куда ты отправишься. Береги себя, Элиот.
— Ты себя тоже, друг, — я ответил на его рукопожатие. — И пусть у дейролаков на столе всегда будет сытный обед.
— Я прослежу за этим. На случай, если однажды решишь снова к нам заглянуть, вот координаты Градемина, — Дэрри вытащил ещё один лист бумаги из кармана. — Чёрные Стрелы запомнили помощь, которую ты нам оказал, и если тебе самому потребуется какая-то помощь, ты всегда можешь к нам обратиться.
— Спасибо. Воспользуюсь непременно, если что-то понадобится. В крайнем случае, — я ухмыльнулся, — могу наведаться в Староград, чтобы мы устроили турне по местным барам.
Дэрри усмехнулся и кивнул, а затем я включил хронолокатор и подождал, пока он загрузится. Экран посветлел, на нём высветились незнакомые символы. Следуя инструкциям, полученным от Брейсвера, я последовательно нажал на несколько кнопок и ввёл цифры, которые должны были привести меня обратно.
Хронолокатор отреагировал практически мгновенно. Он издал мягкое гудение, появился уже знакомый туман, вокруг меня сгустилась плотная дымка. Очертания окружающих домов скрылись в поднявшейся густой мгле, раскинувшийся вокруг Староград сделался неразличим глазу и вскоре пропал без следа. Я покинул Карпею.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
