Принц, нищий и планета сокровищ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. БЕДСТВИЕ

Над плазменными жаровнями поднимался ароматный дымок, отовсюду веяло запахами готовящейся рыбы. На окраине понтонного рыбацкого поселка на водяной планете Оушен вокруг жаровни сидели кииты, харсианцы, двое рыбаков-людей – и парень в форме земной косморазведки. Полчаса назад он экстренно приводнился в миле от поселка, чудом не угробив свой корабль и не разнеся вдребезги чужие, и у него до сих пор дрожали руки.

— Я шестьдесят лет рыбачу и знаю все про везение и невезение, — сказал старый рыбак-человек. — Я рыбачил на планете Вир, на Шире, здесь, на Оушене, даже на старушке Земле. Вытащил на Амазонке во-от такого сома! А другой сом, еще больше, ушел, порвав силовую сеть. Я знаю, что такое «не везет»… Но в Бедствие не верю.

— Зря, — сквозь зубы отозвался косморазведчик. – Я еще раз обыщу свой корабль, и уж если найду Бедствие!..

— Твой космолет шлепнулся здесь вовсе не из-за Бедствия. Просто… такое случается.

— Случается, что отказывают все навигационные системы разом?! – заорал парень.

— Всякое бывает, — вздохнул старик. – Ты отдыхай, отдыхай. Скоро будем ужинать.

— Бедствие есть, — упрямо повторил разведчик. – Мой брат был капитаном у…

Он замолчал, уставившись на мальчишку, который пробрался между чешуйчатым киитом и харсианцем с белоснежным оперением и уселся возле жаровни. С закатанных штанин мешковатого комбинезона мальчика капала вода.

— Ты здесь с кем? – резко спросил парень.

— С папой, — тихо ответил мальчик.

— И где он?

— Рыбачит. Вон там, — мальчишка показал в прохладные закатные сумерки, где уже улегся переполох, поднятый жестким приводнением космолета.

— А ты почему не с ним?

— Ос-ставь малыша в покое, — чуть присвистывая, сказал на интерлингво харсианец. — С-скажи лучше, что ес-сть «бедс-ствие»? У нас на Харс-се про такое не с-слышали.

— Бедствие? Да просто мальчишка вроде него, — косморазведчик показал на мальчика. Тот втянул голову в плечи. – Но там, где он появляется, жди беды! Мой брат чуть не погиб из-за Бедствия. Сид был капитаном одного из звездолетов Гарольда Сингера, и...

— Постой, – перебил самый высокий киит. – Сингера? Скиолитового короля?

— Его самого.

Киит что-то прорычал на своем языке; чешуйчатый гребень на его голове встопорщился, глаза загорелись красным.

Мальчишка, гревший руки у жаровни, опасливо отодвинулся от сердитого инпа.

— В чем дело? – спросил косморазведчик.

— Из-за Гарольда Сингера к нам на Зароб год не поступали скиолиты, — злобно ответил киит. – Скиолитовый король взвинтил на них цену и не захотел снижать. Совет Зароба отказался закупать кристаллы по грабительской цене, и через год начала отказывать техника, питавшаяся от скиолитов низшего уровня. Содружество Разумов с трудом убедило Сингера пойти на переговоры.

— Когда ты владелец всех пяти скиолитовых планет и самый богатый человек в Галактике, ты можешь вытворять все, что вздумается, — со вздохом сказал старик. – Вот уж кто здоровается с везением за руку, так это Гарольд Сингер.

– Ну, год назад ему не повезло, — отозвался косморазведчик. – Сингер купил себе землеподобную планету, думал, что она необитаема, но на самом деле там уже жило Бедствие.

Все запереглядывались. Харсианец пошевелил перепончатыми пальцами у виска, намекая, что косморазведчик слишком сильно ударился при аварии головой.

— Ты говорил, что Бедс-ствие — маленький мальчик. Как маленький мальчик мог жить на планете с-совс-сем один?

— Он жил не один. Младенцем его выкинули в автоматический космический мусоровоз, который вез на утилизацию старых роботов. Хорошенькое начало жизни, да? Мусоровоз, само собой, потерпел крушение, и мальчишку вырастили роботы.

Рыбаки снова переглянулись.

— Конечно, роботам раз плюнуть вырастить человеческого ребенка, — пробормотал старик, проверяя длинной вилкой рыбу на жаровне.

— Это были разумные роботы, — нетерпеливо объяснил косморазведчик. – Роботы Гербера, может, слышали про таких? Их запретили во многих мирах, потому что они слишком уж умны для пластиковых и металлических штуковин. При крушении мусоровоза уцелели робот-мастер, робот-нянька и робот-защитник, и вся эта «семейка» жила под боком у Сингера. Первым их обнаружил сынок Сингера, бедовый мальчишка. Представляете, как «обрадовался» скиолитовый король, когда узнал, что его единственный сын и наследник подружился с Бедствием и тайком удирает из роскошного поместья в старый мусоровоз?

Старик начал выкладывать на тарелки жареную рыбу. Тарелки поплыли в воздухе вокруг жаровни, их разбирали люди и инпы, слушавшие рассказ косморазведчика.

— Планета С-сингериана? – встрепенулся белый харсианец. – Это там людей атаковала неизвестная кос-смичес-ская рас-са?

— «Атаковала»? Можно и так сказать, – пожал плечами разведчик. – Невезучий мальчишка — а роботы как в насмешку назвали его Джосс[2] — притащил откуда-то существо, похожее то ли на кошку, то ли на енота. Когда Сингер выследил своего сынка, он нагрянул к мусоровозу на нескольких планетолетах и захватил роботов, Бедствие и эту мохнатую мелюзгу… Планетолет с мелюзгой не долетел до поместья. До сих пор неизвестно, кто на него напал, только от людей, которые на нем были, остался один пепел.

— А малышка? – спросил мальчик.

Разведчик быстро посмотрел на него, и мальчик поежился под этим пристальным взглядом. Зависшая перед парнем тарелка выжидательно запищала; он вздрогнул, отвел глаза от мальчишки, взял ее и ответил:

— Исчезла.

Мальчуган ухватил подплывшую к нему тарелку, удивительно быстро умял горячую рыбу, пролез между двумя инпами и пошел прочь, в полную огней темноту.

Огней становилось все больше: зажигались в небе крупные звезды; мерцали плазменные жаровни; светились окна домов; горели огни рыбацких летучих лодок и лежащих на воде космолетов. Отбуксированный к причалам гиперпространственник разведчика, опираясь на три громадных поплавка, мигал красными и желтыми огоньками экстренной посадки.

— А малец, которого ты называешь Бедствием? Что сталось с ним? – спросил старик.

— Скиолитовый король велел моему брату отвезти его в приют на планету Пикс. — Разведчик смотрел на свою тарелку, но не ел — похоже, у него не было аппетита. – Когда Сид вышел со мной на связь, он был седым.

— Почему? Что случилось?

— Сбой балансировки скиолитового контура во время нуль-перехода. Вы когда-нибудь слышали про такое?

Люди вокруг жаровни замотали головами. Харсианцы отрицательно взмахнули руками. Кииты дружно прочавкали:

— Нет!

— «Альдебаран» чудом уцелел и дотянул до Лисса, где Сид запросил сопровождение для аварийной посадки, — продолжал разведчик. — К тому времени, как контур космолета полностью заменили, мальчишка исчез. Исчез с «Альдебарана», исчез из ремонтного дока, исчез с Лисса… Лисс, по сути, одна большая обслуживающая станция для космических кораблей, удрать оттуда можно куда угодно, если пробраться на один из этих кораблей. С тех пор мальчишка появляется то там, то здесь, и несчастья идут за ним по пятам. Землетрясения, метеоритные дожди, катастрофы…

Киит, расправившись со своей порцией, с довольным видом рыгнул.

— Байки. Легенды вроде Призрака Пространства.

— Как бы не так! — огрызнулся разведчик. – Если ты встретишься с Бедствием по имени Джосс, ты поймешь…

Он замолчал, поставил тарелку и встал, вглядываясь в пестрящую огнями черноту, туда, куда ушел мальчик.

— Что такое?

Один из харсианцев тоже встал, крутя головой на длинной оперенной шее. Его оранжевые глаза расширились, когда он всмотрелся вдаль. Звезды в небе и их отражения в воде гасли, их заслоняло что-то громадное, приближающееся к поселку. Повеяло горячим ветром. На жаровню начали падать песчинки.

— Высший Разум! – воскликнул один из людей.

Кииты вскочили и грузно затопали к мосткам, которые вели к их космолетам. Харсианцы расправили крылья и взмыли к своим летучим лодкам.

— Не может быть. – Старик приставил ко лбу ладонь козырьком.

Звезды продолжали гаснуть.

Жар усиливался.

На понтонный поселок планеты Оушен, полностью покрытой водой, надвигалась песчаная буря.

— Бедствие! – завопил косморазведчик. – Это все проклятый мальчишка!

Его голос пропал за воем ветра, несущего раскаленный песок.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ДВУДОМКА

Гоночный гравикар «Неустрашимый» опустился перед люком Дома, и шесть челноков сопровождения тоже приземлились неподалеку от старого космического грузовоза-мусоровоза – слаженно, ровным полукругом. Из челноков никто не вылез, но сидящие в них охранники наверняка настороженно вглядывались в обзорные экраны, держа руки рядом с кнопками плазмоганов.

Робби Сингер выпрыгнул из гоночника и вошел в Дом, не оглянувшись на челноки. Приставленная к нему охрана была просто частью Сделки, вот и все.

Мальчик зашагал по пустому гулкому коридору, в котором больше не бродили трехмерные рисунки Джосса, не гонялась за Поймайкой Мяушша. Но из мастерской доносились поскрипывающие звуки, а из столовой чем-то вкусно пахло — Дом жил. И не успел Робби дойти до мастерской, как оттуда появился па Геф, а из своей комнаты выкатилась ма Нэн.

Когда-то Робби поразился и даже слегка испугался, впервые увидев родителей своего нового друга Джосси: робота-мастера Гефа, похожего на четверорукого, четырехногого металлического краба, и робота-няньку Нэн, смахивающую на огромную куклу из трех составленных вместе шаров – из среднего шара росли мягкие ручки, с верхнего, увенчанного светлыми кудряшками, смотрело улыбчивое лицо. Сейчас па Геф и ма Нэн были для Робби красивее большинства людей.

— Есть новости? — эхом отдались в коридоре два голоса: один — слегка скрежещущий, другой — мягкий, совсем человеческий, но оба одинаково полные надежды.

— Есть, — ответил Робби.

— Джосси? Мяушша?

— Джосси… Может быть.

Ма Нэн первой вихрем ворвалась в столовую, за ней вошел Робби, последним через узкий дверной проем, аккуратно перебирая ногами, проник па Геф.

Робби уселся на краешек стола лицом к двери, и Геф сказал Нэн, катающейся вдоль стола туда-сюда:

— Успокойся, пожалуйста. Сейчас Робби нам все расскажет.

Ма Нэн застыла, теребя белый фартук.

— Сначала покажу. Вот, — Робби прикоснулся к своему унибраслету — и вдоль стены напротив развернулся голографический экран. Дверь и развешанные на стене фотографии еды исчезли за бездонной чернотой космоса, испещренной множеством звезд. Конечно, это был не громадный экран в кабинете скиолитового короля, но для своих целей вполне годился.

— Где на этот раз? — спросил па Геф, вглядываясь в россыпь ярких белых точек, среди которых светилось две дюжины оранжевых.

— Здесь, — ответил Робби. Еще одна звезда, далеко отстоящая от пары дюжин, налилась тревожным оранжевым цветом. — Система Лизбет, планета Эйра. Земные сутки назад в ее северном полушарии, на окраине города Го-сити, метеоритный дождь уничтожил стоянку аэрокаров и гравикаров.

— Насколько я понимаю, метеоритные дожди в той части планеты крайне редки? — спросил па Геф.

— Их там вообще не бывает. Погодите, где у меня… А, вот! — Робби еще пару раз дотронулся до унибраслета, и по нижнему краю экрана побежали строчки слов и цифр. — Планета Эйра колонизирована сто шестьдесят семь лет назад, сейчас там живет сорок пять миллионов людей и инпов. И за все это время в северном полушарии не было метеоритных дождей. А сейчас… Посмотрите!

Звезды исчезли, вместо них распахнулось окно в предместье Го-сити: голографический экран показал сверху серебристый купол стоянки, в котором чернела сотня больших и маленьких дыр. Вокруг стоянки, возле вытащенной наружу изувеченной техники, бродили андроиды, люди и большеголовые неповоротливые инпы (кажется, гримсы). Даже с высоты и люди, и инпы выглядели растерянными и ошарашенными.

— Жертвы есть? — абсолютно механическим голосом спросил па Геф.

— Нету! — помотал головой Робби. — Все случилось ночью, когда на стоянке были только дежурные-андроиды.

— Верни звездную карту, будь добр, — попросил па Геф.

Робби так и сделал, и некоторое время все молча смотрели на горсть оранжевых точек, соединенных изломанной линией. Эти звезды отделяло друг от друга расстояние от двух до семи световых лет, а объединяло одно: на планетах возле них (или на проложенных между ними трассах) случались дикие, необъяснимые происшествия. Происшествия, которые вполне могли случиться из-за мальчишки, за которым с младенчества тянулся шлейф неудач и напастей.

— Все-таки метеориты — это чересчур, — задумчиво проговорил па Геф. — Я еще могу допустить, что недавняя вспышка древней болезни ветрянки на Кайенне связана с Джосси, но метеориты? К тому же от Кайенны до системы Лизбет, э-э…

— Около семи парсеков. Их соединяет всего один пассажиро-транспортный путь, — сказал Робби. — Но от Кайенны шастают гиперпространственники контрабандистов, вывозят драгоценные кайеннские камушки, запрещенные к продаже за пределами тамошней системы. Может, Джосси пробрался на один из таких «контрабандистов»? Папа послал на Эйру запрос, остается только ждать…

Минуту в столовой все молчали. Робби ужасно не любил, когда в Доме наступала такая знобящая тишина. Поерзав, он сказал:

— Говорят, Го-сити — спокойное место. Если Джосси там, с ним ничего страшного не случится.

— Там, где наш сын, не бывает спокойно, — заявил па Геф. — Насчет метеоритов я все еще сомневаюсь, но почти уверен, что появление лидского рогача на лайнере «Шерхан» связано с Джоссом. Помнишь, Нэн, как он протащил сюда гнездо мюмзиков? К утру они так расплодились, что Бозз принял этот шевелящийся зеленый ковер за побеги травострела.

— Мальчик не виноват, что любит животных! — сказала ма Нэн, всегда готовая заступиться за сына. — И я не понимаю, почему на лайнере поднялся такой переполох. Одна-единственная ящерица,которая разок куснула одну пассажирку…

— У пассажирки случился анафилактический шок, — напомнил Робби. — К тому же лидских рогачей еще ни разу не вывозили с Лиды — все они поголовно дохли в момент старта, даже погруженные в анабиоз. Биологи до сих пор не понимают, как рогач оказался на «Шерхане», живой-здоровый… Может, Джосс тут все-таки не при чем? На лайнере его не нашли, и папины люди проверили все места, где до и после этого останавливался «Шерхан» — Джосси там никто не видел.

Все снова помолчали.

— А как у тебя дела? — спросил, наконец, па Геф, переводя голубые глаза-линзы со звездной карты на Робби. — Ты не появлялся целую вечность.

Робби убрал карту, сполз со стола, плюхнулся на стул и, поставив на столешницу локти, подпер щеки кулаками.

— Всего-то три дня. Я кидал вам сообщения на моноблок, вы их читали?

— Читали. И все-таки расскажи сам.

— На Везуху прилетели новые папины партнеры, один притащил с собой девятилетнего сына, и папа велел его развлекать…

— Хороший мальчик? — слегка ревниво спросила ма Нэн.

Робби сморщил нос.

— Нытик. Интереснее было общаться с его папашей — я с ним замутил такой процентный своп, что у Стива глаза от зависти выпучились и стали как на стебельках.

— Что ты с ним заму… сделал? — переспросил па Геф.

— Провернул неплохую сделку. Сегодня они улетели, и отец в награду разрешил мне гулять два дня.

— Два дня! — воскликнула ма Нэн. — Какая щедрость! Совсем замучил бедного ребенка! Ты посмотри на себя, милый — от тебя же остались одни веснушки. Сейчас приготовлю твое любимое рагу.

Она укатилась к пищевому синтезатору, а па Геф, продолжая просвечивать Робби линзами, спросил:

— Тебе хоть немного нравится всем этим заниматься?

— Ну… — Робби обеими руками взъерошил рыжие волосы. — Я уже неплохо разбираюсь во всяких там учетных ставках, кривых бескупонной доходности, курсовых и процентных свопах… Папа говорит, у меня талант бизнесмена. Иногда бывает даже интересно. А вообще…

Ма Нэн поставила перед Робби дымящуюся тарелку, и он с удовольствием зачерпнул полную ложку рагу.

— Вообще? — напомнил па Геф.

— Вообще — какая разница, нравится мне или нет? — жуя, сказал Робби. — Папа выполняет свою часть сделки, я — свою. Он не трогает вас и Дом, я разбираюсь в семейном деле. Папа ищет Джосси, а когда найдет, я выкину из головы дикую разведку на десять лет. Отец считает, что за десять лет я точно поумнею и расхочу быть диким разведчиком.[3]

— Ты и так удивительно умный! — горячо заверила ма Нэн. — Но как ты все это выдерживаешь, бедняжка? Учетная доходность, бескупонные ставки… А помнишь, как вы с Мяушшей и Джосси играли здесь в приключения на Старой Земле?

— То игры, а то бизнес, — умудренно вздохнул Робби, налегая на рагу. — Стивен начал разбираться в таких делах, когда ему было восемь лет. Мне уже одиннадцать, значит, и я смогу. Отец говорит, я талантливее Стива, просто беза… лабернее. Ну, я стараюсь быть лаберным. Зато теперь у меня есть свободный выход в информаторий, свой гоночник, мне даже разрешили снова тренироваться на симуляторах межзвездников.

После исчезновения Мяушши с сожженного планетолета, после того, как Гарольд Сингер решил продать па Гефа с ма Нэн, а Джосса отправил в приют, Робби пять дней как одержимый гонял такой симулятор. На шестой день он попытался сбежать с Везухи. Орбитальная охрана перехватила его на угнанном «триксе» уже в стратосфере, и, когда беглеца вернули в Виндзор, между скиолитовым королем и его сыном состоялся долгий разговор. В результате была заключена Сделка.

В тот же день па Гефа и ма Нэн вернули в Дом. В Дом вернулся бы и Джосс, но он сбежал с планетки Лисс, и только невероятные происшествия вроде песчаного вихря, налетевшего на рыбацкий поселок на водяной планете Оушен, доносили до Робби вести о его невезучем друге.

Над северным полушарием планеты Везуха, в галактических реестрах значившейся как Сингериана, промчалась завывающая ветрами осень; многоснежная зима сорвала все листья с деревьев Разноцветного Леса и сковала Радужное Озеро толстым льдом. Внезапно нагрянувшая весна за несколько дней растопила лед, залила Дикое Поле буйной травой и цветами, снова раскрасила Разноцветный Лес и застелила небо тучами птичьих стай. За короткой весной наступило лето, вокруг Дома вырос травострел, с которым расправилась присланная из Виндзора ультразвуковая косилка… А Джосси и Мяушша так и не отыскались.

— Робби, — неуверенно сказала ма Нэн, придвигая к мальчику вазочку с мороженым. —Есть хоть какие-нибудь вести о Мяушше?

Робби покачал головой.

— Никаких. За обоими радужными озерами непрерывно наблюдают ксенопсихологи, представители Содружества Разумов и куча разного другого народа… На орбите все еще дежурит космостража — папа нанял два их линкора — но баньши как в черную дыру провалились.

— Не нравится мне это название — «баньши», — в который раз недовольно сказала ма Нэн. — Разве наша Мяушша похожа на вопящую нечисть из легенд Старой Земли? А что она громко кричала, так не надо было ее пугать!

— Конечно, не надо было. — Робби зачерпнул ложечкой мороженое. — Но никто не знает, как называют себя эти существа, вот кто-то и приклеил к ним словечко «баньши». Отец говорит: то, что он не распознал в Мяушше разумное существо, а принял ее за местного зверька — самая большая ошибка в его жизни. Чего стоили одни штрафные санкции Содружества Разумов...

— Поделом ему, — пробормотала ма Нэн.

— Рано или поздно Мяушшины сородичи вернутся к своей зарядной станции на Радужном Озере, не сомневаюсь, — твердо сказал па Геф. — И тогда удастся установить с ними контакт и выяснить, где наша дочь.

Робби перестал уплетать десерт, вспомнив, чем закончился контакт с мяушшиными сородичами для людей с планетолета «Пламя».

«Среди пепла людей и андроидов не было пепла инпа, это установлено и перепроверено десятки раз, значит, Мяушша жива, жива, жива…»

— Можно, я сегодня переночую в Доме? — спросил он, отодвигая вазочку с мороженым.

— Конечно! Зачем ты спрашиваешь? — радостно воскликнула ма Нэн.

А па Геф серьезно сказал:

— Надеюсь, из-за всех этих процентных воплей ты не забыл, что здесь и твой дом тоже?

— Процентных свопов. Ага, я теперь — двудомка.

— Кто-кто?

Робби встал и потянулся.

— У Радужного Озера обитают тварюшки, которые могут жить на земле, а могут отрастить крылья и взлететь. Я назвал их двудомками, потому что у них два дома — в воздухе и на земле. Вот и я теперь вроде двудомки.

— И в каком доме тебе нравится больше? — положив ручку на его плечо, спросила ма Нэн.

Робби мгновенно представил себе новый Виндзор. После отбытия тети Люсильды поместье перестало походить на вечно меняющийся мираж; теперь это была громадная полусфера без окон, способная в случае опасности мгновенно уйти под землю на три километра и закрыть вход в шахту над собой тройной сталепласттитановой плитой. Коридоры внутри полусферы пересекались под прямыми углами, уходя к самому длинному, кольцевому, и Робби больше не приходилось искать свои комнаты по навигатору. Но он все равно редко бывал в детской. Большую часть времени принц скиолитовой империи или занимался в учебном секторе, налегая на экономику, бизнес-управление и финансы, или пропадал в информатории, или уходил в комнату аналитиков, где его давно встречали, как своего («А-а, Роберт! Все ищешь маленького неудачника? Крис, вроде, засек для тебя интересный случай!»). Скиолитовый король даже выделил сыну специальную комнату для упражнений на симуляторах звездолетов, разрешая проводить там пару-другую часов в награду за успехи в Главном Деле.

Главное Дело уже не казалось Робби таким страшным, как в первые месяцы, когда ему в отчаянии хотелось колотиться головой о стену и вопить, что он тупой, тупой, тупой! Теперь он все чаще ловил на себе одобрительные отцовские взгляды… А чего стоила физиономия Стивена, когда Робби удавалось в чем-то его обойти!

Мальчик длинно вздохнул и взглянул на па Гефа и ма Нэн. Ма Нэн все еще держала теплую руку на его плече; па Геф, полузакрыв глаза-линзы, вроде бы не смотрел на него, но явно тоже ожидал ответа.

— Конечно, здесь лучше! — правдиво ответил Робби.

Голубые глазки ма просияли, а па пробормотал что-то вроде: «Гхм-гхм». Проворно перебирая ногами, робот-мастер развернулся к двери, но приостановился и проскрежетал:

— Если еще не хочешь спать, не поможешь ли мне работать над новым летательным аппаратом Джосса? Буду крайне признателен.

— Само собой, помогу! — с готовностью сказал Робби.

Он любил работать вместе с па Гефом. Трудясь над очередным изобретением, робот-мастер рассказывал о том, что перевидел, пока летал техником на звездолете «Суматра» и жил на планете Альбейт, а Робби рассказывал о своем. О прочитанных книгах, об успехах в пилотировании виртуальных звездолетов, о том, как они будут тренироваться вместе с Джосси, когда тот найдется… даже о процентных свопах. Па умел слушать так, как никогда не умел Сингер-старший. Однажды па Геф спросил, почему отец Робби не нанимает инпов.

— Он говорит, что не понимает инпов так, как понимает людей, — объяснил Робби. — Поэтому ведет с ними дела только через посредников или своих ксеноспецов… Странно, да? Я вот понимал Мяушшу даже тогда, когда она еще не говорила глаголами.

— Необязательно принадлежать к одному виду, чтобы понимать друг друга, — ответил па Геф. — Надо просто хотеть друг друга понять.

Ма Нэн вообще старалась не говорить о Гарольде Сингере — она до сих пор не могла простить ему гибель робота-защитника Бозза и исчезновение Джосси и Мяушши.

Сейчас она огорченно смотрела на остатки тающего мороженого.

— Детка, почему ты не доел? Невкусно? Я могу сделать клубничное!

— Офигительно-улетно вкусно! — заверил Робби. — Просто я уже объелся, чесслово. Спасибо за ужин, ма!

Спустя пару часов Робби забрался в детской на верхнюю кровать и растянулся на спине, с удовольствием разглядывая мозоли на ладонях. Из мастерской все еще доносились негромкие поскрипывания и скрежет: па Геф продолжал работать над леталкой Джосси, добавляя в нее то одно усовершенствование, то другое. Робби нравились эти «домашние» звуки.

— Поймай-ка? — пискнула фиолетовая птица, вспорхнув на край кровати.

— Не буду я тебя ловить. Подожди, пока вернется Мяушша! — ответил игрушке Робби и потрогал пальцем сперва одну, потом другую фигурку «ловца снов».

Фигурки тихо зазвенели, и почти сразу на мальчика мягко навалилась теплая дремота.

Только здесь, в Доме, под Мяушшиным «ловцом», он погружался в спокойные и радостные сны. Ему снился Джосси, пробежавший под семью радугами и отплясывающий на мосту победный танец. Ему снилась Мяушша, которая с хихиканьем летела над верхушками травострела, сжимая в ручке хвосты десятка мышариков. Ему снилось, что па Геф смастерил космический корабль в виде решета, и они с Джосси несутся в решете среди звезд, ловко лавируя между метеоритами.

Сегодня ему приснилось, что загадочный чужой корабль, заряжающийся энергией молний, снова прилетел к Радужному Озеру и завис над паутиной каменных мостов. Сквозь серебристую стенку корабля выскочила Мяушша и с ликующим визгом поехала вниз по радуге, а Робби помчался по мосту, чтобы подхватить ее внизу…

— Вызов! Отец! Вызов!

Робби вскинулся на кровати и крепко приложился головой о потолок. Потирая макушку, прикоснулся к значку глаза на унибраслете и сонно заморгал на голограмму отца, возникшую у кровати.

— Возвращайся домой, немедленно! — велел Гарольд Сингер и исчез.

По спине Робби побежал холодок.

Что случилось? Его же отпустили на два дня! Но когда отец говорил таким тоном, лучше было не переспрашивать.

Робби быстро слез, оделся, обулся, выскочил в коридор — и сразу наткнулся на па Гефа. Никогда не спавший робот-мастер, конечно, услышал громкий голос скиолитового короля и теперь поджидал у двери детской.

— Робби?

— Отец велит возвращаться в Виндзор. Зачем — не сказал, — развел руками Робби.

— Похоже, случилось что-то серьезное, — па Геф старался говорить спокойно, но в его слегка скрежещущем голосе слышалась тревога. — Ты пришлешь сообщение, когда выяснится, в чем дело?

— Конечно!

— Детка, подожди!

Ма Нэн подкатилась к Робби и сунула ему большой пластиковый пакет.

— Это тебе на дорогу. Твои любимые пирожки с абрикосовым вареньем.

— Спасибо, ма!

Робби рванул по коридору (за иллюминаторами было еще темно), а за его спиной два таких разных голоса сказали почти одновременно:

— Пожалуйста, будь осторожнее, милый!

И:

— Пришли сообщение, не забудь!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ДОМАШНИЙ РАЗВЕДЧИК

«Ма, па, у меня все в порядке. Мы только что стартовали с Везухи по сверхважному делу — не поверите, какому! В пятнадцати парсеках отсюда, в системе Инари, открыли крошечную бескислородную планетку, на которой скиолитов больше, чем на всех пяти папиных скиолитовых планетах, вместе взятых. Говорят, она чуть ли не целиком состоит из скиолитов, представляете? Сейчас мы выходим на орбиту на самом большом нашем гиперпространственнике «Поиск», а за нами мчатся челноки охраны. Наверное, на тот случай, если на нас нападут Мяушшины сородичи. Стивен очень не хотел лететь — он ужасно боится «баньши» — но пришлось. Связь скоро прервется, поэтому я поскорее о главном: знаете, кто открыл эту планету? (Она называется Сакраменто). Мой знакомый дикий разведчик, Патрик Бинг! Его татуировка, приносящая удачу, продолжает действовать! Папа ужасно злится, что Бинг не связался с ним и не предложил купить Сакраменто. В прошлом году они поругались из-за того, что на Везухе оказались инповые мосты, папа обвинил Патрика в несоблюдении условий сделки и даже, вроде, пытался отсудить у него обратно часть денег. Может, поэтому Патрик и не сообщил ему о Сакраменто, а выставил ее долями на аукцион. Папа сказал, надо во что бы то ни стало выкупить планету целиком, от этого зависит судьба скиолитовой империи Сингер…»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. САКРАМЕНТО

— Кому строчишь? — спросил Стивен, ввалившись в каюту двоюродного брата. — Небось, своим любимым роботам? А они умеют читать?

— Тьфу на тебя, — бросил Робби, продолжая набирать сообщение: — «Приперся Стивен, просит, чтобы я дал ему в нос. Ма, па, говорят, на Сакраменто и на ее орбите собралась прорва народу, чтобы поучаствовать в аукционе, может, кто-нибудь из этой прорвы что-нибудь слышал о Джосси. Я буду расспрашивать всех направо и налево…»

— Роберт… Эй, Роберт…

— «Не скучайте, я скоро вернусь!»

Робби отправил сообщение, и экран, на котором он его набирал, превратился в тонкую полупрозрачную полосу и юркнул обратно в унибраслет. Роботы Герберта не имели человеческих идентификаторов и не могли пользоваться унибраслетами, поэтому приходилось отправлять па Гефу и ма Нэн текстовые сообщения на их допотопный квантовый моноблок, снабженный теперь модулем связи.

— Робби… — снова окликнул Стив, шлепнувшись в кресло напротив двоюродного брата и поглаживая верхнюю губу. У него недавно начали пробиваться усики, которые он почему-то обожал, хотя с этими белесыми щетками вид у него был самый дурацкий.

Стивен назвал его «Робби», а не «Роберт»?!

Перестав играть с кнопками унибраслета, Робби с демонстративным изумлением поковырял в ухе.

— Послушай… — удивительно нерешительным и даже заискивающим тоном продолжал Стив. — Дядя Гарольд хочет, чтобы ты первым высадился на Сакраменто и попробовал поговорить с этим твоим знакомцем, Патриком Бингом. Ну, как ты умеешь — вот такие глазки, — Стивен вытаращил глаза, сделавшись похожим на перекормленную стрекозявку, — «я-наивный-ребенок» и все такое прочее.

Робби закинул ногу на подлокотник и уставился на кузена именно с таким видом. Стивена передернуло, но он попытался не показать виду, что злится; отвернулся, кашлянул и сказал:

— Дядя Гарольд хочет, чтобы я отправился с тобой, пока он на орбите Сакраменто будет вести свои переговоры…

— Папа собирается дать откупного всем и каждому, чтобы они не участвовали в аукционе? — хлопая пшеничными ресницами, спросил наивный ребенок Робби.

— Ну… вообще-то да. Дядя Гарольд сам тебе все расскажет, а я вот о чем, — Стив как будто поперхнулся чем-то невкусным, с усилием это проглотил и все-таки посмотрел на Робби. — Мне-то зачем высаживаться на Сакраменто? Там и без того столько народу, что некуда ступить — и людей, и инпов. С тобой может отправиться кто угодно, а я плохо переношу перепады искусственной гравитации… Говорят, у них там еще ничего не налажено для нормальной жизни.

— Вот и скажи об этом отцу, — злорадно посоветовал Робби. Он знал, что ответит скиолитовый король, если его племянник попробует отказаться от делового поручения из-за нелюбви к перепадам гравитации.

Стивен страдальчески сморщился.

— Послушай… Если ты с ним поговоришь и попросишь послать вместо меня кого-нибудь другого, я кину на твой счет три тысячи интеркредитов. Идет?

— Сто миллионов, — серьезно сказал Робби.

Стивен взвился так, будто кресло укусило его за толстую задницу.

— Сдурел?!

— Вообще-то да, я ляпнул, не подумав.

— Вот ви…

— «Сигнальщик», которого ты подкинул в мой мыслелет, стоит не меньше пяти миллиардов.

— Ты… Ты… Да пошел ты!

Стивен вылетел из каюты, чуть не врезавшись в перепонку, которая пропустила его в самый последний миг.

Робби убрал ногу с подлокотника и вздохнул. Ма Нэн и па Геф много раз говорили ему, что он ни в чем не виноват. Ни в гибели Бозза, ни в том, что Мяушша и Джосси затерялись где-то в необозримых пространствах космической Ойкумены… Но Робби никогда не мог до конца в это поверить. Если бы он заметил, как двоюродный братец подкидывает ему в мыслелет отслеживающее устройство, которое привело Сингера-старшего прямиком к Дому…

«Нас все равно рано или поздно бы нашли, — мысленно услышал он рассудительный голос па Гефа. — Скорее всего — рано».

«Но если бы я заранее поговорил с отцом, может, все обернулось бы по-другому?»

«Не знаю, как бы тогда все обернулось, но если бы не ты, нас бы сейчас тут не было, — решительно заявил голос ма Нэн. — И Дома тоже не было, и Джосси с Мяушшей некуда было бы возвращаться!»

Робби снова вздохнул, дотянулся до стола, взял пакет, расстегнул, вынул из него теплый пирожок и откусил сразу половину.

— Через пятнадцать минут — нуль-переход! — раздался гулкий голос Помощника, от которого завибрировали переборки. — Повторяю: через пятнадцать минут — нуль-переход! Всем приготовиться!

Робби вскочил и, подхватив пакет, выбежал из каюты.

***

— Роберт, ты будешь на Сакраменто моим разведчиком. Ты же хотел им стать? Теперь у тебя есть шанс.

«Вообще-то я хотел быть диким разведчиком, а не домашним», — подумал Робби, но молча кивнул.

Ему не терпелось отправиться в путь, предвкушение приключений пробегало по его спине прохладными мурашками, но отец все говорил и говорил. Робби не помнил, чтобы отец когда-нибудь говорил так много.

— Стивен, ты понял свою задачу?

Стивен мрачно кивнул. Он облачился в костюм, который называл «походным», и Робби давился от смеха всякий раз, когда взглядывал на двоюродного брата. В таких высоких ботинках, в маскировочных штанах и куртках ходили биологи и разведчики Сингерианы, но Крупный Бизнесмен Стивен выглядел в этой одежде уморительно нелепо.

— Я должен заключить первичные договоры со всеми, кто согласится отказаться от аукциона, — ответил Крупный Бизнесмен на вопрос Гарольда Сингера. Сделал глубокий вдох, прижал руку к груди и выпалил: — А все-таки, дядя Гарольд, почему бы вам не отправить с Робертом кого-нибудь другого? Эванс и Викрам — наши лучшие специалисты по ксенопереговорам…

— Зачем тогда ты закончил курс ксенопсихологии, Стивен? — нахмурившись, спросил скиолитовый король. — На Сакраменто сейчас находится его сиреневейшество Ло-лиулит, правитель планеты Нибирры. Он не будет вести переговоры с посредниками, ему подавай только членов нашей семьи. Мне самому надо остаться на орбите, чтобы встретить Дольчивеев — они наши главные конкуренты в первом шаге — поэтому с Ло-лиулитом будешь объясняться ты. Скажи ему, что если он откажется от участия в аукционе, я гарантирую ему сумму, равную годовому бюджету Нибирры. Я бы послал с вами Викрама, но обжитая часть Сакраменто настолько мала, что туда пускают всего по два представителя тех, кто подал заявку на участие в аукционе. Не беспокойся, как бы у вас ни пошли дела, через земные сутки вас заберут обратно на «Поиск», а следующими на Сакраменто отправятся Викрам и Даль. Не выключайте передатчики унибраслетов; все, что вы увидите и услышите на Сакраменто, будет записываться и передаваться на «Поиск». Роберт! Ты можешь вести себя серьезней?

Робби перестал корчить рожи в свой унибраслет и постарался принять серьезный вид.

— Ну, удачи! — Гарольд Сингер протянул руку сыну, и тот пожал твердую ладонь. — Помни, твоя главная цель — Патрик Бинг. Уговори его хотя бы выйти со мной на связь.

— Ага… Попробую.

— Пробовать не надо, — жестко сказал отец. — Сделай это.

Робби пожал плечами, потом кивнул.

— Удачи, Стивен, — скиолитовый король протянул руку племяннику.

Стив со страдальческой улыбкой пожал ее и вслед за Робби зашагал к челноку, который должен был доставить их на Сакраменто.

Автоматический челнок выплюнул двоюродных братьев в коридор, похожий на серую трубу. Обернувшись, Робби успел увидеть, как закрываются лепестки шлюзовой камеры тоннеля.

«Плевок» теплым воздухом был таким мощным, что Стивен не удержался на ногах.

— Что за безобразие! — возмутился он, поднимаясь и отряхиваясь. — Что за порядки? Почему нас никто не встречает?

— Нас встречают надписи, целых три! — «обрадовал» его Робби.

На левой стороне тоннеля пылающими разноцветными буквами было написано на интерлингво: «ВЕСЕЛУХА!» Стрелка под надписью легкомысленно шевелила острым концом с хлопающими глазками и подергивала раздвоенным розовым хвостиком. На правой стороне строгая золотисто-коричневая надпись гласила: «ДЕЛА-ДЕЛИШКИ» — под ней тоже была стрелка, но без глаз и прочих глупостей. И, наконец, впереди светилась зеленая надпись: «ВАЛИТЕ, КУДА ХОТИТЕ». Стрелки под ней не было, только ярко светящийся зев коридора.

Стивен застыл, таращась на надписи, а Робби, не раздумывая, двинулся вдоль левой стены. Не успел он сделать и трех шагов, как его ухватили за рукав.

— Ты куда?

— Знакомиться с местностью, — ответил Робби, вырываясь из цепких пальцев двоюродного брата. — Слышал, что сказал отец? Я — разведчик!

— А почему ты идешь налево? — подозрительно осведомился Стив.

— По зову сердца, — серьезно ответил Робби. Мгновение подумал и добавил: — И по велению делового чутья.

— Но дела в другой сторо…

— Надо же, кто к нам пожаловал! — грянул в коридоре веселый хрипловатый голос. — Его высочество, Сингер-младший!

Отец много раз наставлял сына, что надо вести себя сдержанно и с достоинством, потому что такое поведение — первая рекомендация делового человека. Но под надписью «ВЕСЕЛУХА» стоял Патлатый Патрик, которого Робби сразу узнал по широкоплечему силуэту и по копне разлохмаченных темно-рыжих волос!

— Мистер Би-инг!!! — радостно завопил Робби и, забыв про сдержанность и достоинство, побежал к дикому разведчику.

Патрик, широко ухмыляясь, протянул руку, и ладонь Робби утонула в его громадной шершавой ладони.

— Привет, высочество. А ты нехило подрос!

— Ага, — улыбаясь до ушей, кивнул Робби. — А вы все такой же офигительно везучий?

— Татуировка действует, — Патрик похлопал себя по бицепсу, где под рукавом скрывалась приносящая удачу татуировка, какие делают только на планете Оринокс.

Патрик Бинг не изменил своей балахонистой черной куртке, черным штанам и свободной черной рубашке, только теперь они были из какой-то дорогой материи, а высокие ботинки — из кожи зорга, с фигурными платиновыми застежками. Переливчато-серебристый унибраслет Патрика наверняка стоил целое состояние, узкий обруч подстать унибраслету перехватывал темно-рыжую шевелюру, которая не стала от этого менее патлатой. На поясе под распахнутой курткой висела все та же пара потертых бэтганов, сделанных из древесины корру с планеты Чус.

— Я так и думал, что папаша пришлет тебя, — сказал Патрик, оценивающе оглядывая Робби. — Что ж, пошли, поболтаем.

— Здравствуйте, мистер Бинг! — громко сказал Стивен и с дежурной льстивой улыбкой протянул руку хозяину Сакраменто. — Рад воспользоваться вашим гостеприимством…

Бинг через голову Робби посмотрел на Стивена и нахмурился.

— Какое, к нитубу, гостеприимство? Я тебя что, куда-то приглашал?

— Нет… Но…

— Тебя прислали сюда мутить воду, отговаривать всех от аукциона, так?

— Э-э… Я бы сформулировал по-другому, — осторожно начал Стивен, но Патрик снова перебил:

— Вот и вали по своим делам, формулировщик! — Он показал на надпись «ДЕЛА-ДЕЛИШКИ». — Тебе туда. Только, смотри, дыши пореже.

— Дышать пореже? Почему?

— У нас временные проблемки с кислородом. Пока не приземлится «Холкас» с оборудованием для починки главного генератора, все кислорододышащие должны дышать не чаще десяти раз в минуту. За этим следят специальные датчики, — Патрик неопределенно повел рукой. — Если будешь пыхтеть чаще десяти раз, тебе вообще перекроют кислород, усек?

— Но… Но…

— Потопали, — Бинг потянул Робби за плечо.

Они прошли под розовой стрелкой и оказались внутри прозрачной кабины лифта, которая тут же вознесла их вверх. Последнее, что успел увидеть Робби, — с ужасом вытаращенные глаза Стивена, который шлепал губами, как выброшенная на берег рыба.

— Вы пошутили насчет дыхания, да, мистер Бинг? — спросил Робби, крутясь в прозрачной кабине в попытке разглядеть все вокруг одновременно.

— Само собой, пошутил. Но ка-ак этот дурень купился! — хохотнул Патрик. — Видал, какая у него сделалась физиономия?

— Во! — показал большой палец Робби.

Они быстро поднимались над серой равниной, вблизи утыканной звездолетами, вдали — черными острыми пиками. Над горизонтом маячил полукруг громадного тускло-багрового солнца, тени были такими густыми, что полностью поглощали все, на что падали. Между звездолетами сновали небольшие летательные аппараты, беззвездное небо иногда прочерчивали вспышки бортовых и кормовых огней проносящихся над равниной планетолетов. Внизу стремительно уменьшался перепутанный клубок серых труб, отмеченных цепочками огоньков; десятки труб, ответвляясь от клубка, тянулись в разные стороны.

— Что это за трубы, мистер Бинг? — с любопытством спросил Робби.

— Мы с тобой только что в одной такой были, — ответил Патрик. — К некоторым пристыковываются шлюзы челноков, прибывающих с орбиты, другие ведут к местам скиолитиовых разработок. По ним подается кислород, бегают аэровагонетки… Как видишь, планетка не курортная, но жить можно. Потряхивает вот иногда...

— Потряхивает?

— Ага, случаются мелкие землетрясения, но сейсмологи говорят, что вероятность крупного один к двенадцати тыщам.

— А там что такое? — Робби показал налево. — Какой-то дым…

— Пыль, — сказал Патрик. — Прииск «Северный». Здесь работают четыре моих прииска — «Северный», «Клондайк», «Веселый Чарли» и «Аляска». А еще три дюжины богатых мест я отдал на откуп. Держу пари, твоему папаше и не снились такие разработки! «Клондайк» — просто цепь пещер, где скиолиты гроздьями растут на стенах и на потолке. В первую же неделю мы собрали такую добычу, что на нее можно было бы купить землеподобную планету…

— Ничего себе-е!

— Теперь на «Клондайке» самые сливки сняты, а на «Северном» приходится дробить породу направленными взрывами... Все, приехали, вылазь.

Стены лифта исчезли, и Робби очутился посреди просторного прозрачного помещения, висящего на огромной высоте над мрачноватым пейзажем Сакраменто. Он с легким опасением сделал первый шаг: казалось, сейчас он ухнет в километровую пустоту, прямо на путаницу труб внизу, которая отсюда казалась мотком светящихся ниток. Патрик нетерпеливо подтолкнул мальчика в спину, направляя в комнату, озаренную разноцветными огнями. Лифт тут же ушел вниз, в отверстие в прозрачном полу, и оно мгновенно затянулось.

— Здорово! — сказал Робби, крутя головой. — Похоже на цветок. А почему здесь так мало народу?

— Разгар рабочего дня, — объяснил Патрик. — К вечеру тут будет не продохнуть от людей и инпов. Привет лентяям!

Он помахал рукой, и люди в комнате помахали в ответ, а кто-то добродушно пробурчал: «А, Пат!», как будто к ним заглянул обычный дикий разведчик, а не хозяин Сакраменто.

— Здравствуйте! — сказал Робби, разочарованный, что не видит ни одного инпа.

Ему что-то буркнули в знак приветствия. Здесь было всего пять человек: четверо в мешковатых рабочих комбинезонах налегали за круглыми столиками на еду и питье, а у дальней стены в текучем кресле полулежал долговязый молодой человек в щегольском красно-черном костюме и мечтательно смотрел в потолок. На потолке над ним менялись объемные узоры, от которых у Робби закружилась голова.

— Садись, — сказал Патрик и развалился в воздушном кресле, похожем на висящую над полом белую головку одуванчика. — Насчет цветка — это ты верно заметил. Я нанял одного чудака, чтобы он соорудил мне комнату отдыха с хорошим обзором, подальше от деловых помещений, а он предложил сделать все… как он там сказал? В «цветочном дизайне». И отгрохал вот это. Но я не против, получилось прикольно.

Округлая прозрачная комната напоминала пестик гигантского цветка, озаряющие ее огоньки пробегали по краям выгибающихся снаружи прозрачных «лепестков», а кабина лифта скользила по длиннющему прозрачному «стеблю».

Робби уселся напротив Патрика в другое одуванчиковое кресло, и между ними мгновенно всплыл круглый стол с бокалами и тарелками. У стола, бокалов и тарелок были разноцветные мягкие лепестки.

— Налетай, — предложил Патрик, взяв высокий бокал с фиолетовым напитком. — Значит, папаша прислал тебя, чтоб ты выманил меня на переговоры?

— Ага, — не стал отпираться Робби, взял второй бокал и с любопытством отпил тягучую ароматную жидкость. — Вы с ним поговорите, мистер Бинг?

— Нет, не поговорю, — Патрик разом осушил половину бокала и вытер рот тыльной стороной ладони. — Чего ради попусту молоть языками? Скиолитовый король хочет остаться скиолитовым королем, это ясно. Но через пять дней состоится аукцион, и Гарольд Сингер перестанет быть монополистом по добыче скиолитов. Вообще-то он уже не монополист, вот так-то.

— А почему вы хотите продать Сакраменто? — с любопытством спросил Робби. — Почему не оставите планету себе?

— На кой мне эта головная боль? — Патрик допил все, что осталось в бокале, и захрустел печеньем, сорвав его с торчащего из тарелки стебелька. — У меня сейчас работают всего четыре прииска, которыми управляют нанятые спецы, а мне уже хочется застрелиться из бэтгана. Я то и дело отключаю свой браслет, но меня все равно находят и начинают бубнить в уши всякую хрень. Поставки оборудования, менеджмент, сбыт, инвестиции, бла-бла-бла… Не мое это, парень! После аукциона у меня будет столько скиолитов и денег, что можно будет всерьез подумать о рывке в другую галактику… Вот это — мое. Я дикий разведчик, помнишь?

— Еще бы, — с завистью вздохнул Робби.

— А дикие разведчики, которые перестают ходить в поиск, плохо кончают. Толстеют, — Бинг надул щеки, брызнув крошками печенья, — становятся ленивыми и, наконец, все поголовно дохнут от тоски.

— Что, правда? — глядя на Патрика во все глаза, спросил Робби.

— А то!

— Значит, вы не будете разговаривать с папой? Всего один маленький разговорчик…

— Не буду. Пусть Гарольд Сингер снимет свою корону и поучаствует в аукционе вместе с остальными.

— Правильно, Пат, — бросил один из обедавших, поднялся и шагнул на середину комнаты.

Его товарищ встал рядом с ним, и прозрачная кабина лифта, сомкнувшись вокруг них, увлекла людей вниз, сквозь пол, в длинный «стебель цветка».

— Кстати, — хрустя печеньем, сказал Патрик, — когда я продавал вам Хибару Розовых Зайчиков, я понятия не имел ни о каких тамошних инпах. Что это за мосты, из-за которых твой папаша так взбеленился?

Робби допил остатки фиолетовой вкуснотищи, тоже сжевал цветочную печеньку — и начал рассказывать обо всем, что случилось на Везухе после отбытия Патрика. О том, как, спасаясь от чокнутого андроида, он, Робби, сбежал из космосити и познакомился с невезучим мальчишкой Джоссом, его приемными родителями-роботами и его сестрой — забавной мохнатой малышкой Мяушшей; о том, как они с Джосси, чтобы преодолеть Джоссову невезучесть, играли в «повезет-не повезет» на странном озере с каменными мостами и множеством радуг; об инопланетном корабле, заряжавшимся над этим озером энергией молний; о бесславном конце преследовавшего Робби андроида, уничтоженного роботом-защитником Боззом… И, наконец, о том, как Сингер-старший обнаружил Дом, убил дядю Бозза, захватил Мяушшу, Джосса и его родителей и чем все этого закончилось.

Патрик слушал, не перебивая. И не он один: два бородача, перестав жевать, постепенно подплывали на своих одуванчиковых креслах все ближе… Только долговязый парень продолжал отрешенно таращиться на узорчатый потолок.

— Сожри меня нитуб, — медленно проговорил Патрик. — У тебя был веселенький год! А теперь ты, значит, ищешь того неудачника?

— Ищу! И буду искать, пока не найду! Я могу показать карту мест, где мы уже…

— Между прочим, у нас на «Лунном» уже дней пять творится какая-то чертовщина, — сказал вдруг один из бородачей, причалив к столу рядом с Патриком. — То забарахлит техника, то взорвется кислородный баллон. Позавчера обрушился свод одной каверны — чудом никого не придавило.

— Ты хочешь сказать, Карсон, что на твой прииск пробрался тот невезучий малец? — весело спросил Патрик, повернувшись к бородачу.

— Вообще-то мы думали, что в одном из ящиков с продовольствием к нам попала огромная космокрыса, — серьезно ответил широкоплечий чернобородый Карсон. — Потому что галеты в ящике были на четверть сожраны, а кислород и еда у нас теперь все время расходуются сверх нормы. Мои парни караулят крысу по очереди, я подал заявку на ультразвуковую крысоловку, но теперь думаю — может, это и не крыса вовсе?

— Брось, Вилл, — сказал его товарищ — худой, невысокий, с заплетенной в косичку жидкой белой бородкой. — У тебя на «Лунном» все кислородные камеры наперечет. Там даже крыса не смогла бы долго прятаться, а тем более мальчонка. Если уж на то пошло, авария «Зандера» была покруче крысы, вот где тебе не повезло так не повезло!

— Не только ему, — буркнул Патрик. И в ответ на вопросительный взгляд Робби объяснил: — «Зандер» вез нам продовольствие и оборудование, но распался на две части на высоте полукилометра. Клянусь всеми космокрысами, я еще никогда такого не видел! Часть транспортника с гиперустановкой, кабиной и парой трюмов ухитрилась благополучно спланировать чуть ли не прямиком к «Лунному» — спасибо здешнему малому притяжению — но второй кусок накрыл наш главный кислородный генератор. Охрененный получился фейерверк!

— Значит, здесь и вправду плохо с кислородом? — спросил Робби.

— Ерунда, — пожал плечами Патрик. — Сегодня прибудет «Холкас» с материалами и спецами, и к аукциону генератор отгрохают лучше прежнего. А пока, как видишь, обходимся кое-как. Почти на всех приисках есть мини-генераторы, а запасов главного кислородного накопителя хватает, чтобы мы дышали не десять раз в минуту.

— Мистер Бинг, а когда случилась та авария? — замирающим голосом спросил Робби.

Вместо Патрика ответил Вилл Карсон:

— Да пять дней назад и случилась. И с тех пор все пошло наперекосяк…

— Можно побывать у вас на «Лунном»? — жадно перебил Робби, подавшись к Карсону. — Поискать Джосси… Пожалуйста, можно?

Карсон не успел ответить: посреди комнаты возникла кабина лифта, и из нее выскочил толстяк с унибраслетами на обеих руках.

— Связь с «Холкасом» исчезла! — всполошено закричал он. — И с «Корном» тоже! И с «Бураном»!

— Еще одна гигантская крыса? — скептически предположил Патрик. — Пробралась в диспетчерскую и погрызла ваши коммуникаторы?

— Какая крыса? — вздрогнул толстяк. Как будто спохватился и закричал снова: — Данлоп просил передать, что связи нет ни с кем, мистер Бинг! Ни со стартовавшими кораблями, ни с теми, которые должны были сесть! И с орбитой нет, как отрезало!

Робби вздрогнул, вскинул руку с унибраслетом и вызвал отца. Ничего не произошло. Тогда он вызвал Стивена, и кузен сразу появился — деловито-важный и очень недовольный.

— Чего тебе? Я веду переговоры с его сиреневейшеством Ло-лиулитом. Прошу прощения, ваше сиреневейшество, это мой несносный двоюродный брат… Итак, вернемся к нашим условиям…

Стивен отключился, но Робби успел заметить затылок существа, с которым тот вел переговоры; над вытянутой сиреневой гладкой головой покачивались две пары круто загнутых серых «антенн».

Теперь все вокруг терзали свои унибраслеты, пытаясь с кем-то связаться, в комнате здесь и там мелькали голограммы людей и инпов — но все это явно были люди и инпы, находящиеся сейчас на Сакраменто. Связи с орбитой не было, связи с кораблями, которые вот-вот должны были опуститься на планету, не было, связи с недавно взлетевшими кораблями не было тоже.

Робби встал, подошел к Патрику и потянул его за куртку на плече.

— Мистер Бинг! Перед тем, как погиб планетолет «Пламя», у него тоже пропала связь с другим планетолетом и с базой.