Принц и нищий

Владимир

Открыл дверь наполненного помещения бара, протиснулся между группой молодых людей и оказался на улице, заполненной светом неоновых флуоресцентных вывесок. Лица стоящих вокруг завсегдатаев заведения раздваивались и фокусировались в такт звенящему гулу улицы и проезжающих машин. В сознании вольготно расположилось, как у себя дома, туманное облако ничто. Это приятно, когда в голове абсолютная пустота.

За рукав потянули. Рядом стоял Слава. В глазах у моего коллеги светилось ощущение счастья и пустота.

Свежий воздух улицы разогнал дурман, окружающие приняли окончательную, а не вероятностную форму.

– По табику и домой?, - спросил Слава.

Я открыл лайкомер и показал Славе. На экране было меньше пятисот единиц.

– Да, это только на жёлтую, - покачал головой мой товарищ, - а по социальному хэш-коду?

– Мне ещё за квартиру платить…

***

Что я люблю во Владимире, так это сочетание исторических сооружений, каналов, мостов, набережных с современными аэромобилями и гиперлупами. Пётр Алексеевич Романов, думаю, и представить себе не мог, как будет выглядеть этот город спустя века. Эх… аэромобиль – мечта. Но лайков на него у меня никогда не хватит.

***

– Готово, – Слава выключил камеру и оборудование неспешно поползло в гардеробную.

– Ну что, получил три тысячи на работе, бабуля одна за smalltalk поделилась социальным капиталом, ну и ролик этот. Итого, около десяти тысяч единиц свободного времени. Проживём или пропьём?

***

Разговаривать с соседкой не было никакого желания. Но все лайки прогудели за два часа. Практически ничего не осталось.

– Анастасия Филипповна, Анастасия Филипповна…

Анастасия Филипповна жила со мной на лестничной клетке, была существенно старше. У нас во Владимире называют таких дамами. Несмотря на свой возраст, Анастасия Филипповна вела популярный блог в одной из последних версий социальной сети Чпок-Чпок. Люди там что-то отстукивали, искали какие-то ритмы, первым миллионщиком у неё стал ролик, где она выдувая кольца из трубки, изобразила ритм какой-то старой песни про бабушку и пиратов.

– Анастасия Филипповна, прекрасно сегодня выглядите, не желаете прогуляться? Смотрел сегодня Ваш последний пост, как Вы находите такие удачные идеи. Выстреливают, просто выстреливают, не то что выстреливают – на повал бьют…

После прогулки Анастасия Филипповна пожаловала меня тремя сотнями лайков. Ну а что… лайк – сотню бережёт.

***

Дрянь, конечно, но с другой стороны сбалансированно. Все эти натуральные продукты… Вкусно, но наешься, а потом живот вырастит или рак. Хотя, на самом деле, просто лайки закончились. Ни кофе тебе, ни салатиков с оливками. Но это тоже ничего, вот например, утка – наверное, такой у неё вкус и есть. С другой стороны, чисто по социальному коду. Я открыл кран подачи пищи и нацедил себе лепёху котлет по-киевски.

Тут же главное не думать, из чего сделано, а современная технология может приготовить из чего угодно. Вот раньше человек боялся, что в печенье жук попал. Но жук же не грязь, от него не умрёшь. Сейчас точно ясно, что от социальной пищи вреда нет. А если и разболится живот, то это чистая психосоматика.

В Японии, говорят, можно recycling cooker купить. Тогда точно знаешь из чего приготовлено, но это уж слишком. Социальная же пища должна готовиться из продуктов первой переработки.

И уж точно жуков сейчас нет. Пропали по причине социального питания.

***

Открыл глаза, потянулся и понял, что сегодня делать ничего не хочу и на работу не пойду, и общаться ни с кем не буду. Или буду, но попозже. Лайков хватит на стакан латте на банановом молоке. Ну и всё. Нет эксплуатации рабочего класса. Прямо лёжа в кровати вызвал голоэкран и открыл приложение с шахматами. Приятно чувствовать себя умным человеком. Нас таких миллионы по всей планете. Мы, возможно, именно тот стержень, на котором всё и держится. Остальным вообще ничего не надо, знай жрут еду по социалке, да тратят лайки на приятные развлечения.

Сначала меня обыграл какой-то индус, потом японец, а потом игрок с маленьким мальчиком на аватаре. Рейтинг упал. Ещё больше упало настроение. Продолжение игры стоило лайков, которые я рассчитывал потратить на кофе. Нет, знаете, игра игрой, а нужно и пройтись. Тем более, что скорее всего это были боты, не мог я проиграть трижды. У меня всё же уровень.

***

Я люблю ходить в незнакомые кофепоинты, мне кажется есть какая-то неестественная приторность в этих улыбках, когда тебя принимают как постоянного клиента. А я люблю новизну. Когда встречаешь нового человека он старается показать себя во всей красе, особенно если не знает, сколько лайков ты можешь ему отсыпать. Я сунул в рот фиолетовую таблетку, выбрал в навигаторе «Случайный кофепоинт» и вышел на улицу.

***

Какой же красивый город, какие красивые люди, какое счастье жить на земле в это время, в эту эпоху. Погода, как всегда, прекрасная. Дождит, и небо закрыла сплошная пелена. Но это, у нас, у владимирцев, любимая погода. На этот раз навигатор привёл меня к окошку выходящему прямо на Казанский собор. Я достал раскладной стакан, подал продавцу. Пока бариста готовил кофе, я перешёл через тротуар и, оперевшись на ограждение набережной Мойки, начал смотреть то на архитектурные детали Казанского собора, то на плещущуюся о гранит воду. Я понял, что эффект фиолетовой таблетки ослабевает. Холодный владимирский ветер, надо думать с Финского залива, заставил меня поспешить к окошку с уже готовым тёплым ароматным напитком.

***

Уже в 11 я решил, что людей видеть всё-таки хочу. Хоть я и не дурак читать книги в полной редакции, я достаточно начитанный человек, и одолел два из трёх томов школьной программы по литературе родного региона в кратком изложении. Хорошо хоть закончились эти глупости с границами и государствами. Теперь любой человек может поехать в любую точку планеты. Проблем нет. Были бы лайки. Набери и лети. Вот сегодня проходи через турникет, и ты уже в Африке или в Азии, или опять в Европе. Если нет лайков, значит не особо и хотел. У меня друг друга рассказывал, что был в десятках мест, но всё – потерянное время. Зачем? Заходи в симулятор и эффект тот же.

Так вот, по поводу образования и статуса. Уже несколько поколений живут в мире, покое и достатке. И я, обычный владимировец, могу гулять по родному городу, как гуляли по нему Онегин, Обломов и авторы произведений откуда эти персонажи. В смысле гулять когда хочу и куда хочу, разве что, нет у меня собственного аэромобиля, и город переименовали. Даже на приём сходить могу.

***

Я понял, что Славик дома по незапертой двери. Мой товарищ только что проснулся и смотрел на белую стену, высунув из-под одеяла только голову. Окно было приоткрыто и в комнате стояла прохлада. Славик был не в духе, и моё появление явно не было достаточной причиной, чтобы Слава отвлёкся от своих мыслей. Я взял табурет, передвинул его в центр комнаты и поинтересовался:

– Что тоже сегодня на социальной диете?

– Да нет, лайки пока есть, – Слава был явно не в духе. А потому что не прогулялся по набережной, не выпил кофе, в симулятор не ходил, а продрых всё утро.

– Смотри, чтобы социальный хэш-код не пострадал. А-то поедешь отдыхать за город.

– Всё под контролем, самоконтролем. Да, и нет страшного ничего в такой поездке. Там тоже люди живут.

– Так-то оно так…, – протянул я, – да, сам знаешь как. Оттуда не так и просто выбраться.

***

Хорошо подняв уровень, мы вышли из симулятора. Новые локации оказались сбалансированными и интересными. Я даже не пожалел и потратил сдачу с кофе на красивый аксессуар, который можно прикрепить к пистолету-пулемёту – брелок в виде чёрного шахматного коня.

– Вот почему? Почему в играх лайки не дают, а их нужно наоборот тратить? – посетовал я.

– Главный принцип какой? Эмоциональный баланс. Когда-то было абсолютно нормально почувствовать прилив чрезмерной радости или злости, спустить негатив. А теперь это неприлично. Даже дело не в том, что социальный код может пострадать…

– А в чём? Конечно, в этом…

– Дело в том, что это неприлично. Я пробовал. Отказываешься от табов и всё – на работе, на тусах на тебя странно смотрят, просто игнорируют. О лайках я уже и не говорю. Чувствуешь, что жизнь проходит мимо, занимаешься ерундой. И вот закидываешь таб и ты уже эмоционально нейтрален. Сам понимаешь, что так лучше.

– Чушь какая, – усмехнулся я, – Я вот вообще могу и без них. Просто зачем?

– Вот.

***

На следующий день, я пошёл на работу. На работе кофе можно наливать без ограничений, но он так себе. Задач накидали достаточно много. Я занимаюсь поворотами таблиц. Приходят данные в виде записи событий, а я должен писать запросы, которые как бы поворачивают таблицу набок. Например, Вася взял латте, а потом Коля взял латте, а потом Вася взял мармеладные конфеты. Такие данные нужно представить в виде потраченных покупателем лайков, или полученных покупателем товаров по категориям. Но большую часть времени я провожу на собраниях. Именно там руководитель ставит лайки за проделанную работу. Я точно не знаю, куда встраиваются мои запросы, не знаю, кто смотрит на результаты, я только понимаю, что занимаюсь очень важным делом, потому что это про лайки, а они – краеугольный камень нашего общества.

***

Вечером я пришёл на танцпол одного из клубов. Действие таблетки начало заканчиваться, когда мы с партнёршей выполняли элемент «коромысло». В этом элементе поворот достигается за счёт плотного контакта запястья партнёра с бедром партнёрши. Со стороны может показаться, что ты ведёшь партнёршу за руки, тем более, одна из рук за спиной, а другая перед партнёром, но ведение заключается именно в контакте с бедром. Вообще, я рад, что в школе выбрал курс по русским народным танцам. Этот народный танец называется Борщ. Открытые позиции чередуются с закрытыми, а танцу свойственен заводной кач. Мужчины качают верхней частью торса, а партнёрши – бёдрами. Во время танца партнёры постоянно меняются местами с партнёршами, кружась и поворачиваясь друг вокруг друга. Особенной изюминкой и сердцем происходящего является русский барабан и его синкопированный ритм.

Что касается морали и этики, тем, которые мы иногда обсуждаем со Славой, в современном обществе танец и спорт – единственные области, где можно позволить себе нарушить эмоциональный баланс и никто не посчитает это выходом за пределы нормы.

Партнёрша оказалась из тех, что не дают партнёру расслабиться. Вообще, для себя я выделил несколько категорий. Например, лёгкие – танец с ними напоминает игру кота с тополиным пухом, они невесомы, ведомы и даже нежны, если это слово уместно для танца. Моя партнёрша была не из таких. Везде, где танец допускал натяжение между партнёрами, она отдалялась экспрессивно и больше, чем требовал танец, а любой контакт, превращался в небольшое противостояние, маленькую локальную войну, когда наши ладони соприкасались, она будто говорила мне: ведёшь ты, но ты здесь далеко не главный.

Музыка стихла и мы разместились на диване около танцпола. Заиграло вступление к новому треку. Мне хотелось узнать, где она живёт, чем занимается, что любит. Мне хотелось приблизится к ней и обнять. А потом продолжить танцевать до самого утра. Но я чувствовал, что это уже будет нехорошо. Я достал синюю таблетку, положил в рот. Она сделала то же самое.

– Классно танцуешь, – сказал я.

– Отлично ведёшь.

Я попрощался и отправился домой.

***

После трёхдневного перерыва я снова зашёл к Славе. Дверь не заперта, но в квартире никого не оказалось. Неужели просто забыл закрыть? Я решил воспользоваться коммуникатором. Вызвал голоэкран и открыл профиль Славы. Кнопка звонка была заблокирована, а рядом светилось: «Социальный хэш-код абонента не позволяет принимать звонки». Ого. В принципе, обычное дело. Если некоторое время не ходишь на работу, не получаешь лайки или много общаешься с носителями низкого социального кода, социальный код может понизиться. Последнее маловероятно. В городе как раз и живут люди ответственные, с высокими моральными принципами, чтобы найти человека с низким социальным кодом нужно либо ехать за город, либо очень постараться. Ещё можно пуститься во все тяжкие и злостно нарушать правила приличия. Говорят, это достаточно просто – не принимай стабилизирующие таблетки. Кстати, Слава о чём-то подобном говорил прошлый раз. Сам же факт «попадания в красную зону», случается довольно часто, но тебе дают время на восстановление социального статуса, обычно люди справляются за пару часов: выпускаешь блог или делаешь полезное дело, за что тебе отсыпают лайков. А дальше нужно взять себя в руки и несколько дней принимать чёрный стабилизатор. Он помогает сосредоточиться на работе.

– А где Слава? – я оглянулся и увидел невысокую девушку лет двадцати пяти. Невысокую, но ладно сложенную.

***

Девушку звали Эля. Они познакомились со Славой неделю назад в спортивном зале. Сказала , что где мой товарищ она не знает. Мне сразу с ней стало неудобно говорить. Какая-то взбалмошная. Всё ждал, когда она наконец полезет в сумку за стабилизатором, даже появилось острое желание предложить свой таб. Я достал пилюлю и положил себе в рот. Напряжение ушло. Хочется же некоторым себя мучать. Может у неё кончились? Желание предлагать свой стабилизатор пропало, вернулось ощущение, что не иметь своего – стыдно, предложу – будет это унизительно, и вообще…

– А вы друзья?

– И друзья и коллеги, а вы? – задал я нелепый вопрос.

– Ну… я нашла его интересным парнем.

– Настолько интересным, что вы продолжили общаться вне зала? – продолжил удивляться я.

Эля стушевалась, мне показалось, она подыскивала слова. Интересно… стандартный сценарий с противоположным полом – пообщались, почувствовали эмоциональный дисбаланс, приняли стабилизатор, попрощались. Для разных романтических похождений есть симулятор. Роман в реальной жизни, это мягко говоря аморально. Я уж не говорю о том, как может обвалиться рейтинг социального кода.

– Ладно, пойду я, – наконец как-то грустно сказала Эля. В голосе у неё звучало разочарование. Чем?!

– Слушай, а ты что не принимаешь стабилизаторы?

– Просто нет необходимости, - Эля подняла на меня глаза и тут же отвела взгляд, встала, – ну, пока, – девушка выбежала на лестничную площадку, а я остался наедине с собой, и удаляющимися шагами. Когда шаги стихли, я достал стабилизатор и съел.

***

Я зашёл в симулятор, чтобы продолжить любовную линию с моей русоволосой подругой Кристи. Открыл глаза и увидел комнату деревянного дома. Яркий дневной свет лился из окна, атмосфера в комнате полна домашним покоем и уютом. Я откинул одеяло, сел и натянул сапоги с зауженным носом на кожаной подошве, надел джинсы, пончо, и шляпу. Я нашёл Кристи на улице. Здесь на деревянном столе меня ждали куски хлеба, молоко и вяленное мясо. Долгий поцелуй предшествовал нашему завтраку. Насытившись, я устремил взгляд вдаль. Высоко в небе летал орлан или кобчик, или ястреб, не имея прокаченной специализации «орнитолог», сказать было сложно. На горизонте появилась фигура всадника. Достаточно быстро я понял, что это представитель одного из племён. Действительно, всадник оказался знакомым мне Бледным Черепом. Бледный Череп – связной между мной и Славой. Пока я «работал в поле», Славка был мэром небольшого городка в пятидесяти милях от моего ранчо. Это давало возможность получать нашему клану как квесты по взаимодействию с индейцами, так и участвовать в заварушках для городов. Недавно мы как раз закончили квест «Чайная партия».

– Приветствую, сеньор Педро! – придерживая коня, выкрикнул мне мой знакомый, – сэр Джордж передаёт привет и послание.

Бледный Череп слез с коня, подошёл и передал мне конверт. Обычно я не стал бы спешить, пообщался бы с индейцем, а послание прочёл бы, когда завершилась моя пасторальная линия с Кристи. Но меня стал беспокоить Слава, я хотел узнать, где мой друг и предостеречь его от общения со странной Элей.

«Чувак», – начиналось письмо, – «как-то я увлёкся своими экспериментами. Социальный статус опустился до очень низкого уровня. Даже не знаю почему, есть только предположения. В любом случае, сейчас я достаточно токсичен, чтобы оставаться в городе и продолжать общение со знакомыми. Это было бы просто свинством. Я запросил план социальной реабилитации, система предложила мне отправиться в посёлок Сиверский, Я так резко дропнулся, что коммуникатор не работает. Удивлён, что удалось зайти в симулятор. Надеюсь на скорую реабилитацию. Бывай.»

Область

– Таблеточки не найдётся? – так встретила меня платформа гиперлупа «Сиверская».

Человек неряшливого вида сидел на корточках, облокотившись спиной на здание вокзала. Я даже предположить не мог, какое значение соответствует его социальному коду. Следуя золотому правилу, видишь человека с предположительно низким уровнем социального кода – исчезни, я ускорил шаг и скрылся в здании вокзала.

В гиперлупе я был один, та же картина ждала меня и в здании вокзала. Если бы не Слава, мне бы и в голову не пришло ехать за город. Видимо, кроме меня никому и не пришло. Зачем, если можно поехать в любую точку Земли? Зачем ехать в область? Всем известно, что здесь можно понизить уровень социального кода, совершенно этого не желая.

Раньше люди ездили за город, чтобы навестить родственников или потому что их не пускало в другие страны государство, а теперь ни первой, ни второй проблемы нет. Редкие люди растят детей, что неудивительно, с нашим уровнем интернатов. Ребёнок дома – будь добр, поделись с ним своим социальным уровнем. Родители должны быть лучшими представителями общества. Большинству такой груз не потянуть. Да и надо ли надрываться?

***

К вечеру я мог констатировать несколько фактов: Славу мне найти не удалось, лайки почти закончились, и я взял слишком мало таблеток, чтобы прожить здесь более суток. Когда ехал сюда даже не задумывался, что люди тут живут несколько иначе. Я так и не понял, откуда они берут таблетки. У меня вообще начало складываться ощущение, что они тут без стабилизаторов. Хотя, если бы не было стабилизаторов, люди били бы друг друга, насиловали и убивали прямо на улицах, как это было до введения социального кода и стабилизаторов. Страшные были времена. Я где-то слышал про теорию, что убийства тогда компенсировались изнасилованиями, и только поэтому люди не вымерли.

Поиски всегда связаны с общением. По большей части я бродил по посёлку и спрашивал, как можно найти человека из города. Мне предложили зайти в магазин. Оказалось, что по социальному коду еды тут дают совсем мало, а ходить нужно именно в это заведение, где еду можно приобрести за лайки. В городе были кофепоинты и рестораны, с магазинами я до этого не сталкивался. Сколько же тут можно было купить… я не задумываясь набрал всяких деликатесов. Конечно, жить так можно… думал я, набивая дома пузо. В ресторане, конечно, комфорт и живая музыка, но такого и за такие деньги не купишь: колбаса, морепродукты, хлеб разных видов. Я потратил все свои лайки, но такое их количество я могу заработать за день, за полдня, что там.

Насытившись, я понял, что самое время приняться за публикацию влога. Я открыл голоэкран и, к своему удивлению, увидел сообщение: «Для публикации влога слишком низкое качество соединения». Теперь, кроме влога о пищевом изобилии в области, я бы бахнул ещё и влог о «низком качестве соединения». Но не мог по причине «низкого качества соединения». Что?! Как в современном мире может быть низкое качество соединения?

Но это была не беда, к вечеру я обнаружил, что у меня не осталось и таблеток. Общаясь с местными, приходилось принимать их чаще обычного. Например, я выяснил, что все прибывшие должны зарегистрироваться в специальном муниципальном органе. Этому факту я очень обрадовался и поспешил к источнику знаний, где, в том числе, должно было быть знание и о нахождении Славы.

***

– А вдруг он в этом не заинтересован?

– Почему?

– Я не спрашивала.

– Так узнайте у него, – я съел очередную пилюлю.

– Как я у него узнаю? Он сюда не ходит

– Ну, свяжитесь с ним.

– Как?

– По коммуникатору…

Дама смотрит на меня поверх роговых очков.

– Ах да.

– Вот-вот, сами позвоните, – пробурчала дама и уткнулась в какую-то распечатку.

– Ну, сходите к нему… у вас же есть информация о его местоположении.

– Во-первых, если я скажу, могу ли я к нему сходить, это уже будет раскрытие персональных данных, во-вторых, за прогулки мне лайки не поставят, а за работу поставят.

– А вы разве не для этого работаете, чтобы можно было найти человека?

– Найти да, но не кому попало…

– Погодите, – внезапно пришла мне в голову мысль, – я ведь тоже могу, у меня же есть лайки, – я понял, что их у меня нет после похода в магазин, но хотел узнать, рабочий ли вариант отблагодарить сотрудницу лайками, или это тоже нарушение требований о персональных данных.

– Я не могу использовать и принимать лайки частных лиц, оценивать мою работу может только муниципалитет.

***

Есть табуированные слова. Произнесение их даже в симуляторе приводит к ухудшению рейтинга социального кода.

– Охреневший бабкин внук! Да идите вы пустыню пылесосить, – я ходил по зданию вокзала, перечислял всё что знал, осознавая, что таблетка помогла бы гораздо лучше.

Иногда я останавливался и с ужасом перечитывал: «В связи с жалобой сотрудника муниципалитета на Ваше аморальное поведение и умысел вторгнуться в частную жизнь другого человека, Ваш социальный рейтинг понижен».

– Кузькина козявка! – я глубоко вдохнул, выдохнул, понял что это бесполезно и проскулил, – понижен ниже плинтуса…

В здание вокзала заглянул вчерашний неопрятный человек, спрашивавший про таблетки, как-то странно усмехнулся и снова скрылся за дверью.

Я опять залез в раздел социального рейтинга. На этот раз надпись гласила: «Поступила жалоба о нарушении спокойствия и использовании Вами нецензурной брани, Ваш социальный рейтинг понижен.»

– Да, ёрш или карась! – о гиперлупе не было и речи. Да и в городе мне делать нечего. С таким социальным рейтингом не положена мне даже еда. Лайков не получить, потому что люди будут от меня шарахаться.

***

Я выяснил, что мне положена комната в общежитии, при условии трудоустройства. Трудоустройство же было единственным способом получения лайков и социального капитала. По данному вопросу пришлось идти к той же представительнице муниципалитета.

– Не уехали?

– Не уехал, – без таблеток раздражало всё, но её верная догадка по поводу моего прихода скорее меня расстроила.

Перед приходом сюда, я ходил по магазину и с вожделением и обидой рассматривал товары на полках. Здесь кроме деликатесов были и товары, которые раньше для меня совсем ничего не стоили. Социалка или небольшое количество лайков и ты даже не замечаешь, что этот товар взял, и даже не замечаешь, как использовал. Я смотрел на витрины с ужасом и острым желанием поскорее вернуться в город.

– Кем работать будем?

– А кем можно? Вообще, я занимаюсь составлением запросов к базе лайков…

– Тут такое не требуется. Есть открытые вакансии грузчика, продавца, учителя танцев, кройщика…

– Стойте, стойте, а учитель танцев это про что?

***

Через час я открыл дверь своего нового жилья. Это была достаточно просторная комната. Она располагалась прямо над танцевальным залом. Деревянные стены были покрыты облупившейся краской, в углу стояла железная кровать, украшенная металлическими завитушками. Два табурета и стол у окна. Окно выходило на парк или лес. Нужно будет прогуляться, там и посмотрим.

Гости

За шесть месяцев я свыкся с мыслью о том, что в город мне просто так не вернуться. На самом деле, сначала у меня было расстройство, потом паника, но, в конечном итоге, я начал привыкать к моей бедно обставленной комнате и незавидной перспективе. Руководство клуба, куда меня взяли учителем танцев, было против организации называемых ими «грязными» вечеринок для обучающихся, поэтому, на занятиях преимущественно был «Борщ». Да и я был не против такого порядка. Иначе сложно без табов держать себя в рамках. Я много гулял по парку, иногда брался за роман, читал книги и делал в них много пометок. Коммуникатор не работал, лайков было исключительно мало – едва хватало на базовый набор продуктов в магазине.

Однажды я шёл по парку и пребывал в приподнятом настроении. Одна из последних книг, что я брал в библиотеке клуба, посвящалась истории современного русского танца. Если верить автору, современный русский танец вовсе и не русский, а латино-американский. Русский же танец, как и все древние традиционные танцы, выглядел очень странно, там не было закрытых позиций, а танцевали в кругу, устраивая танцевальные соревнования. Я шёл и думал, как много изменилось за историю человечества. Вот, взять, к примеру, Владимир, сколько раз его переименовывали: был он и городом Петра и городом Ленона. Теперь - Владимир.

Занятый такими мыслями, я подошёл к воротам парка. Внимание моё привлекла суматоха у ворот: работники устанавливали щит с надписью: «Парк закрыт – проходит государственное мероприятие».

У ворот же с взволнованным видом суетился директор клуба. Увидев меня, он крикнул, что занятия для жителей посёлка отменяются, а мне следует привести в порядок танцевальный зал, придумать танец, который смогут освоить возрастные гости и ещё что-нибудь, что сможет занять их более молодых друзей и родственников. Я спросил, чем будут заняты остальные учителя танцев, на что получил достаточно резкий ответ, что будут делом заниматься, а потом более подробное разъяснение: учителя к чьему танцу будет проявлен интерес будут преподавать и получать лайки, а если танец интереса не вызовет, будут участвовать в обслуживании гостей.

Кроме меня танцы преподавало ещё четыре учителя. Вечерами мы устраивали танцы для своих: хорошо танцующих жителей посёлка, не посещающих занятия, и некоторых работников клуба. Именно такие мероприятия директор и остальная администрация называли «грязными». Ничего грязного в них не было, так как за социальным дистанцированием мы следили очень тщательно, точнее каждый следил за собой. Во всяком случае, мы, учителя, делали для этого всё возможное.

К вечеру пространство перед зданием клуба начало заполнятся аэромобилями. Таких марок я никогда не видел, и с интересом смотрел на прибывающие транспортные средства. Остальные, казалось, большого интереса именно к аэромобилям не проявляли.

– Это что, обычное дело, такие странные машины? – спросил я у закурившего рядом учителя гопака. Про танец этот ничего в своей книге я не нашёл и теперь не был уверен, действительно ли он русский народный.

– Почему странные? – Аркадий тут же затянулся, кончик сигареты ярко вспыхнул в наступающем полумраке, – я, если честно, других и не видел.

Эти аэромобили выглядели изящнее, чем те, к которым я привык во Владимире. Если на городских было много наклеек и аэрографии, прибывающие были обильно инкрустированы какими-то металлами, а от габаритов и средств освещения нельзя было оторвать глаз. Машины спускались, словно к нам пожаловали представители средневекового бестиария, а не государственные служащие. Госслужащие в городе перемещались на дорогих, но одинаковых автомобилях чёрного цвета, классического вида со строгим дизайном фюзеляжа.

Только танцы

Уже утром мы приступили к занятиям, к моему удивлению, все прибывшие были достаточно молоды. При этом, кажется в шутку, некоторые относились к другим, как к людям более старшим, даже называли их мамами и папами, к другим обращались по имени-отчеству. Видимо, их связывали рабочие отношения, а псевдо-родительские отношения — какая-то ирония или затянувшееся развлечение.

Возраст их меня удивил, опять же по причине несоответствия привычному виду государственного служащего. Я привык встречать условно человека сорока-пятидесяти лет, в строгом костюме, часто с классическим дипломатом. Насколько я знаю, такой вид внушает людям уважение и доверие. Истинный же возраст чиновника мог быть любым. Можно было накопить достаточно лайков и пройти курс полного омоложения. Больше отведённых восьмидесяти не проживёшь — природу не обманешь, но прожить жизнь максимально комфортно можешь.

Я отметил, что те гости, что считались старшими, танцевали сами, на занятия приходили для развлечения или из желания размяться, я так и не понял. Те же, что «мамкали» и «папкали» с трудом повторяли несложные элементы из наших классов. В пору было решить, что родительский статус у них соответствует уровню музыкальности.

Эльвира одна из наших преподавательниц, подошла ко мне поздним вечером. Гости закончили приём пищи и разбрелись по разным углам парка для разнообразных развлечений. Сложно представить себе развлечение в парке, когда есть доступ к виртуальной реальности. У гостей он, судя по всему, был, не могли же они занимать государственные посты с низким социальным рейтингом. Но даже я почувствовал волшебную атмосферу каруселей, праздничных гирлянд, натянутых вдоль аллей, пневматического тира и телескопа для наблюдения за звёздами под наставления астронома в длинном халате и остроконечной шляпе. Тёплый летний воздух наполнял лёгкие кислородом, а голову счастьем.

— Кажется, наши гости устроили танцы погрязнее наших.

— Ты о чём? – поинтересовался я у Эльвиры.

Оказалось, что те гости, что неплохо танцевали, облюбовали один из неиспользуемых сейчас домов. Сняли замок, притащили вещи из номеров, принесли одну из парковых гирлянд, и подключили её для освещения дома изнутри. Дело странное, попроси они себе помещение со светом, в самом центре парка и живой музыкой, думаю, без проблем бы получили. Эля узнала об этом от Аркадия, который увидел тащащих гирлянду и поинтересовался, не требуется ли помощь. От помощи они не отказались и даже пригласили к себе. Аркадий с удивлением увидел, что танцуют Гопак, с радостью присоединился. Гопак считался танцем попроще Борща, но это только на начальном этапе. Здесь, в заброшенном, но уже уютном доме, уровень танцевания был далеко не начальным. Несколько десятков пар кружились, изгибались в телесных волнах, замирали и снова кружились.

Услышав от Эли о таких танцах, я тут же согласился отправиться в дом, где гости танцевали Гопак.