Принц двух королевств

Глава 1

— Карника, иди сюда, — позвал мужчина входившую во двор девушку.

— Чего тебе? — отозвалась та неласково, едва взглянув в сторону зовущего. — Видишь, не до тебя мне сейчас. Матери нет дома, а я с ног сбилась, хоть бы помог чем.

Девушка хотела пройти мимо, но мужчина преградил ей дорогу.

— Слушаться меня должна, разве мать не говорит о том каждый день.

— Еще как говорит, все уши проговорила, — согласилась Карника, — да без толку. Никто ты мне с самого начала вашей с матерью жизни, так никем и останешься. Понял? — она с вызовом посмотрела в глаза мужчины.

— Знаю о том, да только не отступлюсь от прав отчима.

— Что же ты хочешь?

— Ты опять бегала ночью к своему парню, — мужчина не спрашивал, а утверждал.

— И что с того? — Карника скрестила руки на груди. — Любим мы друг друга.

— Мы с матерью запретили вам встречаться, а ты снова ослушалась.

— Я уже говорила вам, что не будет моего послушания насчет Ошеро. Уйдем мы из деревни, едва исполнится нам по двадцать лет.

— Не будет того! — загремел отчим, потрясая кулаками. — Ясно тебе!

— Как же вы нас остановите? — насмешливо поинтересовалась Карника. — Принадлежать по закону перестанем. Уйдем в город и больше не вернемся.

— Госпожа не отпустит. Сбежите, поймает. Отправит Ошеро твоего на рудник. У него здоровье слабое, долго не проживет.

Мужчина с усмешкой наблюдал за меняющейся в лице падчерицей. Та и сама понимала, что без разрешения госпожи никуда они не денутся. Остается украдкой бегать друг к другу.

— Вижу, правду и положение понимаешь. Нет у вас выхода, только смирение перед родительской волей.

— Разговор окончен? Мне некогда.

Карника хотела обойти отчима снова, но тот схватил ее за руку.

— Что еще?

— Становись к столбу, — велел мужчина.

— Бить будешь?

— Заслужила.

— Никогда ведь не трогал.

— О том жалею с недавнего времени. Мать все жалела тебя, я же видел, что растешь непослушной.

— Теперь уж поздно воспитывать розгой.

— Ничего, может, плеть перевоспитает.

Карника побледнела. Не думала она, что отчим пойдет против жены.

— Не надо, пожалуйста, — изменившимся голосом попросила девушка.

— Становись, я сказал.

Девушка подошла к вкопанному в землю столбу. Замерла.

— Плечи оголи.

Карника расстегнула верхние пуговицы платья, спустила с плеч до локтей. Убрала золото волос, которым восхищались и завидовали все девушки в деревне, на правое плечо. Показалась белая спина. Девушка обхватила столб руками, уперлась лбом в нагретое дерево. Услышала удаляющиеся шаги. Возникла мысль бежать, но Карника ее отвергла. Отчим никогда не отступал от задуманного. Завтра ли, послезавтра она все равно будет наказана. Лучше уж сейчас, чем когда мужчина еще больше рассердится. Тогда и мать не спасет, еще и сама пострадает.

Мать Карника любила, несмотря на сложные взаимоотношениия. Дело было не только в Ошеро. Не могла девушка простить матери быстрое вторичное замужество после смерти карникиного отца. Всего год прошел, тогда как иные вдовы по пять лет мужей оплакивают. Не хорошо это, не по-людски. Вот и бабушка — мать отца — до сих пор простить сноху не может, в их дом не ходит. Хотя прошло уж семь долгих лет. Никакими уговорами не может Карника помирить близких ей людей.

За мыслями Карника не услышала возвращения отчима. Услышала летящиую к ней плеть, резанувшую левое плечо и отскочившую назад.

Раз.

Голова на мгновение откинулась к спине, но Карника усилием воли вернула ее на место, еще сильнее уперлась в столб, подавляя рвущийся наружу крик боли. Нет, она упрямая и не доставит удовольствия мужчине. Только не отчиму. Кому угодно, только не второму муж матери. Не было к нему любви, а после порки так и вовсе ненависть родится. Даже не взглянет больше в его сторону.

Два.

Теперь обожгло правое плечо. Карника закусила губу. Во рту появился солоноватый привкус. Ничего, она выдержит. Боль не самое страшное, что может случится в ее жизни. Пока что не самое страшное. Гораздо страшнее потеря любимого человека. До этого момента одна мысль не приходила ей в голову. Странно даже. Ее любимого Ошеро могут просто обвинить в том, что лишил несовершеннолетнюю девственности. Ее родители и обвинят, рассказав обо всем госпоже Кариэлле Архем. По закону неважно, сделано ли то по согласию либо насильно. Наказание за подобное преступление одно — рудник.

Три.

Красная полоса пролегла между лопатками. Отчим стегал, не торопясь, давая передохнуть. Он же не городской палач, бьющий изо всей силы, а все же второй отец. Справедливости ради стоит вспомнить розги родного отца, который отмахивался от материнских просьб не трогать девочку. Ух, каким же сорванцом была та самая девочка. Ходила с разбитыми губами и коленками не меньше любого мальчишки. Как же, скажите, такую воспитать без розог? Только после смерти отца притихла Карника, забыла друзей деревенских, стала помогать матери по хозяйству. Отчима приняла тоже молча. Подчинялась, хотя ни любви, ни почитания не испытывала. Он и сам не пытался переделать падчерицу. Дочерью не называл, только по имени.

Четыре.

Снова плечи. Долго ли так будет продолжаться? Корова мычит, овцы устроили возню, а она ничего не делает. Стоит, обхватив столб, да вспоминает прошедшую ночь. До чего же сладкая она прошла. Не прошла, пронеслась единым мигом. К тем местам, что сейчас плетка целует, любимый губами прикасался. Стонала Карника от наслаждения. Просила не останавливаться. Ошеро и не думал ласки прекращать. Помог платье снять. Легла Карника на сено. Снизу колется, а сверху — любимый. Благодать.

Пять.

Девушка ощутила, как струйка крови стекает между лопатками. Теперь платье запачкается, стирать придется. У нее и без того дел много. Мать куда-то с рассветом ушла. Отчим на расспросы только отмахивается, говорит, что сама скоро узнаю. Сердце сжимается от его хмурого лица. Неужели навредить Ошеро решили. С них станется. Никого им не жаль: ни ее, ни его, ни его родителей. Мать Ошеро умрет с горя. Она же сама будет ждать любимого, сколько сил хватит. Пять лет — долгий срок. Зато потом она свободной от родителей станет. Нет! Нельзя о плохом думать, не то оно сбудется. Так старшие говорят.

— Можешь идти, — разрешил отчим. — В бане омойся, пока кровь не высохла.

Карника оторвалась от столба, скрестила на груди руки, подхватив платье. Не взглянув на мужчину, пошла торопливо к бане. В предбаннике сняла платье, оглядела. К счастью, кровь до него не дошла, стирать нет нужды. Зашла в баню, оставив дверь открытой. Не за чем свечу жечь. Поёжилась. В бане прохладно после стояния на солнце. Зачерпнула ковшом воды, что со вчерашнего дня осталась. Плеснула на спину, зашипела от боли в посеченной спине. Ещё раз водой омыла. Хорошо стало.

Выйдя назад в предбанник, оделась. Ничего, что мокро, на солнце быстро всё высохнет. Подойдя к двери, толкнула ее, но та не подалась.

— Не выйдешь, — объявил отчим.

— За что?

— За то же самое. Чтоб не бегала по ночам, куда не разрешали.

— Корову ты доить будешь? — спросила со злостью, пнув дверь.

— Соседку попрошу.

— Обед сварить тоже ее попросишь?

— Уж для себя сварить сумею. Не маленький. Один когда-то жил.

— Пусти, говорю! — Карника ещё раз навалилась на запертую дверь.

— Не трать силы напрасно, — посоветовал отчим. — Они тебе очень скоро понадобятся.

— Что вы задумали с матерью? — сердце ёкнуло в предчувствии чего-то нехорошего. Для кого только? Для нее? Для Ошеро? Лишь бы с ним всё было хорошо. Она же выдержит любое наказание. Не убьют же ее, в конце концов.

— Скоро обо всем узнаешь, — голос отчима стал мрачен. Карнике почудился вздох. — Что ж ты натворила, девочка?

Карника зажала рот рукой, чтобы не закричать. Отчим никогда так не называл девушку.

— Я только хотела любви, как всякий человек, — отчего-то шёпотом сказала Карника. — Вы только Ошеро не трогайте.

— Решённого не изменить никому, Карника, — снова вздохнул отчим. — Ты посиди, подумай о жизни и вообще.

— Что вообще?

— Ничего. Пошёл я делами заниматься.

— Кормить хоть будешь?

— О том не беспокойся.

Карника вдруг расплакалась. Последний раз так плакала на похоронах отца.

Мать вернулась на следующий день. Молча отперла дверь, выпуская Карнику. На дочь старалась не смотреть. Девушка увидела заплаканное лицо.

— Он бил меня, — зачем-то сообщила Карника, хотя понимала, что мать об этом уже знает.

— Иди в дом.

— Что с Ошеро? — этот вопрос сутки мучил девушку.

— Лучше о себе подумай, — бросила мать.

— Что с ним?! — Карника повысила голос, чего не делала по отношению к матери.

Женщина вдруг схватила дочь за волосы, притянула к себе, зашептала на ухо.

— Жив твой Ошеро, да только погубила ты его сегодняшней ночью. Предупреждали мы тебя, чтобы не ходила ты к нему, не губила своей невинности. Не послушалась, накликала беду на обоих.

— Я только хотела...

— Хотеть дочери положено то, что родители для нее делают и советуют. Все остальное капризы.

— Капризы, говоришь. Только ты сначала себя вспомни. Как бегала за моим отцом против воли родительской тогда оба пошли. Разве не так, мама?

— У нас другая причина была да и я совершеннолетия своего дождалась, прежде чем с милым лечь. Ты же поспешила.

Женщина отпустила дочь, толкнула в спину.

— Не следует на людях обо всем говорить.

Дома ждал отчим, сидел на табуретке, обхватив голову руками. На шаги поднял голову, тоскливо посмотрел на падчерицу. У Карники перехватило дыхание. Переступив порог, она опустилась на стоящую вдоль стены лавку.

Мать прошла вперед и села на табуретку рядом с мужем.

С минуту царила полная тишина.

— Так и будете молчать? — спросила Карника. — У вас такие лица, словно вы хоронить меня собрались. Ну, потеряла я девственность, так что ж теперь? За то с девушки спроса никакого. Так ведь?

— Всё верно, Карника, — подтвердила мать. — Для закона ты чиста.

— Для кого же я стала преступницей?

— Пусть бы лучше преступницей объявили тебя да и нас заодно, чем вот так, — ответил отчим, глядя в пол.

— Да объясните вы мне толком, что произошло! — Карника встала, уперла руки в бока. Переводила взгляд с одного на другого, но они не хотели смотреть на нее.

— Госпожа требует отправить тебя в свой дом, — сказала, наконец, мать, подняв глаза на дочь.

Только сейчас Карника увидела ее постаревшее лицо. Опухшее от пролитых слез. Еще вчера мать была молодой, а сегодня совсем старуха сидит перед ней. Даже проседь видна в волосах.

— В горничные берет? Так что же в том плохого?

— Какие горничные, дочка? Если бы так, то разве стали бы мы убиваться? Хорошо, когда красивая девушка в горничные уходит.

Карника помотала головой. До нее стал доходить смысл материнских слов и их угнетенное состояние.

— Почему я? — прошептала девушка. Ноги стали ватными. Она опустилась обратно на лавку. Сердце в груди бухало так, что казалось, его слышат и родители.

— Слух о красоте твоей дошел до госпожи, — ответил отчим. — Знаешь ведь, как забирали двадцатилетних девушек в город. Больше никто их не видел. Слышала, что оттуда не возвращаются.

— Слышала, но не верю тем сплетням. Куда же деваются повзрослевшие женщины?

— Говорят, убивает госпожа и новых берет.

— Не верю и этому, — ответила Карника.

— Чего заладила, не верю, не верю, — встряла мать. — Накликала беду на нашу семью.

— Так мне еще нет двадцати, — надежда Карники робко подала голос. — Не может госпожа взять меня.

— Пока ты девственницей была, правда твоя, защищал тебя закон. Теперь же ты женщиной стала, так что любой мужчина взять тебя может. Думали мы с отчимом, что проживешь с нами еще три года, а потом может и что-то случится с госпожой либо с домом. Не дала ты нам этих годочков.

— Так что же вы прямо не сказали? — вскинулась девушка. — Все запреты да запреты!

— А ты бы поверила?

— Не знаю.

— То-то же, — сказал отчим, — ты живешь только собой, никого не слушаешь.

Карника внезапно метнулась к столу, схватила нож, приставила к лицу. Родители вскочили.

— Что ж ты делаешь, дочка? — шагнула к ней мать.

— Исполосую лицо, тогда госпожа от меня откажется.

— Подумай об Ошеро.

— Он меня и такой любить станет. Он поймет.

Родители переглянулись, словно спрашивая друг друга, стоит ли говорить или лучше позволить дочери изуродовать себя.

— Ну? Мне стать уродиной?

— Госпожа сказала, что Ошеро умрет в случае твоего неповиновения, — мать не хотела обманом оставить Карнику дома. Она обязательно узнает правду, тогда не простит их никогда.

Карника разжала пальцы. Нож упал на пол. Девушка опустилась на колени, закрыла лицо руками, заголосила. За что ей такая несчастная судьба? За красоту расплата. Ни мужа, ни детей у нее не будет.

Мать со слезами бросилась к дочери, крепко обняла. Отчим обнял любимых женщин.

Через час за Карникой приехала телега, чтобы отвести в город.

— Карника, выходи! — крикнул мужик, правящий запряженной лошадью.

Девушка вышла одна, попросив родителей остаться дома. Не хотелось ей расплакаться перед соседями. Люди уже стояли возле телеги. Карника оглядела всех, с кем прожила все эти годы. На женских лицах выражалась скорбь, девушки же без стеснения радовались отъезду соперницы, ведь Ошеро останется в деревне, а со временем забудет Карнику. Мужчины стояли со хмурыми лицами, дети просто наблюдали за происходящим.

— Прощайте, люди, — проговорила Карника громко. — Видимо, не увидимся больше. Присмотрите за моими родителями. Нелегко им будет привыкнуть к моему отсутствию.

Некоторые из женщин пообещали исполнить желание Карники.

— Спасибо, — поблагодарила девушка и пошла к телеге.

В телеге сидел знакомый ей мужик. В прошлом году забрали его дочь.

— Не ты ли рассказал госпоже о нас с Ошеро?

— Я, — не стал отпираться тот.

— За что?

— Госпожа обещала вернуть нам дочь.

— Едва ли она сдержит слово.

— Как бы то ни было, а ничего уже не изменить, — мужик замялся. — Карника, ты зла на меня не держи, а увидишь нашу дочку — передавай ей нашу любовь. Сделаешь?

— Ладно, сделаю, — пообещала Карника.

Телега катилась знакомой с детства дорогой. Девушка смотрела на дома и вспоминала свою жизнь. Такую разную и недолгую. Вот и дом милого Ошеро. Никто не стоит возле калитки, не провожает ее. Знают ли они об отъезде Карники? Наверное, да. Тогда почему парень не выходит проститься? Хотя оно и к лучшему. Не надо девушке лишний раз рвать сердце, которое от одного вида дома замирает в груди, а дыхание совсем останавливается. Не выходи, любимый Ошеро, лучше посмотри на меня из окна в последний раз.

От раздумий отвлек мужик.

— Нет отца с сыном дома. Мать же слегла от горя.

— Где же они?! — не спросила, крикнула Карника. Прижала к груди руки.

— Успокойся, живы оба. Посидят в яме и выйдут.

— Отца-то за что?

— За то, что не доглядел за сыном. Госпожа как узнала, рассердилась, хотела Ошеро на рудник сослать да передумала. Ты вместо него будешь отвечать. Так вот, Карника.

— Буду, все вытерплю, лишь бы Ошеро не трогали.

— Умер! Умер! — раздался вдруг звонкий мальчишеский голос.

К телеге подбежал сын мужика.

— Ты чего орешь? — крикнул отец. — Кто умер?

— Господин Архем умер. Его только что в коляске привезли к дому.

— Не может быть. С чего господину умирать, — мужик потряс кулаком. — Задам я тебе дома.

— Я правду говорю, — мальчик побежал дальше по улице с тем же сообщением.

— Вот так дела, — проговорил мужик, — бедная госпожа Архем.

Карника же решила, что это расплата за ее погубленную жизнь.

Глава 2

Кариэлла Архем — женщина сорока пяти лет. Назвать ее красивой, значило бы сказать неправду. Скорее, она была миловидной. Резко очерченные и крупные черты лица делали его похожим на мужское. Характером госпожа Архем тоже обладала не женским. Могла сказать крепкое слово, которое другие женщины даже слышать не могли и нередко пеняли за то на присутствующую Кариэллу. Она лишь посмеивалась и называла тех неженками. Немногие мужчины добивались ее руки. Госпожа Архем отказала им всем, так и не выйдя замуж. Да и незачем выходить замуж, когда ты самостоятельно можешь управлять землей да еще живешь со старшим братом, который не нашел себе жены. Ходили слухи, что брат с сестрой живут совсем не родственными отношениями, но никто не мог ни доказать, ни опровергнуть домыслов.

В черном траурном платье, подчеркивающем статность фигуры, госпожа Архем вышла в гостиную, где ее ожидали двое мужчин. Они наклонили головы в знак приветствия и произнесли подобающие случаю слова утешения. Госпожа Архем поблагодарила за участие и спросила о цели визита стражей закона.

— Чем вызван ваш визит? Мне непонятно, — женщина приложила к глазам платок, держащий в руке. — Садитесь, пожалуйста, — она села в кресло, возле которого стояла.

Старший из пришедших устроился в кресле напротив. Младший же остался стоять. Таковы были правила субординации. Одеты они практически в одинаковые голубые мундиры стражей закона. С той лишь разницей, что на левой стороне мундира младшего стража было изображено только два меча остриями вверх, тогда как его начальник имел три меча. Именно изображение, рисованное краской, а не нашивка. Разница в возрасте между стражами закона была в тридцать лет.

— У нас есть подозрения, что смерть Вашего брата не была случайностью, — ответил старший страж закона.

— Могу я узнать эти подозрения, господин Сорано.

— Для этого я и прибыл. Позвольте для начала задать Вам несколько вопросов, которые либо подтвердят, либо опровергнут мои подозрения.

— Вы выбрали несколько не подходящее время.

— Я понимаю Ваше душевное состояние, но расследование не может ждать, пока утихнет боль от утраты близкого человека.

— Спрашивайте, господин Сорано, — госпожа Архем откинулась на спинку кресла и сложила руки на колени.

— Итак, употреблял ли Ваш брат веселящий порошок?

— Нет, никогда прежде.

— Вы так поспешно ответили на мой вопрос. Может, был какой-либо случай на вечере, в гостях? Мужчины покидают дам, чтобы уединиться.

— Каэро крайне трепетно относился к своему здоровью. Он даже уходил от тех, кто при нем доставал веселящий порошок.

— Все же господин Архем умер именно от него.

— Я ломаю голову над этой загадкой и надеюсь на Вашу помощь.

— Приложу все усилия к ее разрешению.

— Еще вопрос.

— Пожалуйста, — госпожа Архем снова промокнула глаза.

— Как часто господин Архем бывал в Вашем доме плотских утех?

Вопрос явно не понравился женщине. На ее лице появилось то выражение страдания, которое возникает у замужних женщин при упоминании любовниц их мужей.

— Он ездил туда пару раз в неделю, — госпожа Архем взяла себя в руки.

— Сегодня он поехал туда прямо из дома?

— Нет, утром брат поехал к одному своему другу, живущему сейчас в нашем городе. Они не виделись года два.

— Как его зовут?

— Я не могу ответить на этот вопрос. У брата есть... были, — поправилась женщина, — друзья, с которыми он не знакомил меня.

— Вот как, — удивился Сорано. — Этого не хотел он или Вы?

— Он говорил, что с этими людьми мне будет неинтересно. Я особо не настаивала. Должна же быть у каждого человека своя территория. Нам вполне хватало общих знакомых.

— Конечно, — кивнул головой Сорано. — Ваш брат уехал в коляске?

— Нет, верхом.

— Однако, это несколько усложняет нашу работу. Я надеялся поговорить с конюхом.

— Брат редко пользовался коляской, предпочитая верховую езду.

— Вы какую езду предпочитаете? — поинтересовался Сорано.

— В коляске. Какое это имеет значение?

— Извините, никакого, конечно же. Простое любопытство.

— Так вы настаиваете на том, что было совершено убийство? — госпожа Архем подалась вперед.

— Теперь я в этом абсолютно уверен.

— Найдите убийцу моего дорогого брата, господин Сорано. Прошу вас и вас также, — госпожа Архем впервые за весь разговор посмотрела на младшего стража закона.

Тот почтительно склонил голову.

— Уверяю вас, что Кондр Ирин — лучший младший страж закона нашего города. Не смотрите, пожалуйста, на его молодость. Он на деле доказал право на изображение двух мечей.

Кондр снова поклонился.

— Можно вас спросить, госпожа Архем? — подал голос Ирин. Он был у него бархатистым.

— Спрашивайте, Кондр.

— Правда, что говорят люди?

— Что именно вас интересует?

— Люди говорят, что отношения между вами и вашим братом были не только духовными. Это правда?

Госпожа Архем побледнела, затем вскочила.

— Что вы себе позволяете, молодой человек?! За подобные слова отправляют на конюшню! Господин Сорано, ваш помощник ведь не является знатным человеком? Насколько я помню, фамилия Ирин принадлежит отпущенному роду.

— Именно так, госпожа Архем, — встал и Сорано, бросая испепеляющие взгляды на младшего стража закона. — Пожалуйста, успокойтесь.

— Прошу вас поступить согласно закону, — не унималась женщина. — Я ведь имею право наказать наглеца.

— Конечно, имеете, но прошу выслушать меня.

— В чем дело? Я хочу немедленно составить прошение на ваше имя. Вы же мне не откажете?

— Нет.

Госпожа Архем потянулась к колокольчику на столике.

Кондр Ирин стоял, сохраняя спокойствие. Он не жалел о заданном вопросе и теперь наблюдал за реакцией оскорбленной женщины. Наблюдал и делал выводы, которыми позднее непременно поделится со старшим стражем закона. Кондр не сомневался, что господин Сорано сумеет защитить его. Разумеется, на время расследования. Потом же ему придется покорится Архем, если госпожа не изменит своего решения. Такова несправедливость закона, не желающего защитить даже своих стражей, если они не принадлежат знатному роду. Отпущенный человек остается по сути тем же бесправным.

— Прошу вас, повремените.

— У меня нет никакого желания откладывать расплату. Вам придется привлечь к расследованию другого младшего стража закона.

Госпожа Архем присела на край кресла, потянулась к колокольчику на столике и позвонила.

Мелодичный звук показался Кондру зловещим. Он посмотрел на Сорано, но тот лишь мотнул головой. Начальник ничем не мог помочь Ирину.

В открывшуюся дверь гостиной вместо ожидаемой горничной вбежал мальчик лет шести. Он застыл, увидев незнакомых мужчин. За ним поспешно вошла молодая женщина и, схватив за руку, увела обратно. Все произошло в течение минуты. Кондр отметил про себя побледневшую госпожу Архем и невероятное сходство с ней мальчика. Здесь было над чем подумать.

— У вас еще есть вопросы, господин Сорано? — госпожа Архем старалась говорить спокойно.

— Нет, госпожа Архем.

— Попрошу вас покинуть мой дом.

— До свидания.

Мужчины склонили головы.

Уже в коляске, отъехавшей от дома, Сорано набросился на Кондра. Схватив за ворот мундира, встряхнул.

— Как ты посмел задать подобный вопрос?! — потряс он кулаком перед носом младшего стража закона.

— Благодарю за защиту, Валейро, — спокойно ответил Кондр. В непринужденной обстановке стражи закона обращались друг к другу по имени, несмотря на разницу и в возрасте, и по социальному статусу. Они занимались одним общим делом, требующим взаимного доверия.

— Мне следовало оставить тебя там. Спасибо мальчику.

— Кстати, кто он?

— Понятия не имею, — в ответ на удивление Кондра Валейро пояснил. — Никогда прежде его не видел и даже сплетни о том молчат.

— Он, конечно же, сын ее или его, — без сомнений сказал Кондр. — Схожесть поразительная

— Госпожа его скрывает. Вне всякого сомнения.

— Еще одно подтверждение людским домыслам. Это их общий сын.

— Кондр, перестань, — поднял глаза вверх Валейро.

— Тогда объясни иначе ее внезапную перемену. Госпожа была решительно настроена наказать меня и вдруг отпустила без объяснения.

— Женщины вообще переменчивые натуры.

— Следует узнать про мальчика.

— Что же ты прямо не спросил? — съязвил Сорано. — Одним оскорблением стало бы больше.

— Нет, Валейро, я должен обо всем узнать из другого источника, — Кондр пропустил мимо ушей его тон.

— Из какого же, — Сорано вновь принял деловое настроение. В любом случае опасность для Ирина пока что миновала.

— Навещу-ка я женщину, с которой господин Архем провел вчерашнюю ночь.

— Она вряд ли что-то знает. Всего лишь ночное развлечение.

— Которому можно излить душу, — добавил младший страж закона.

Сорано знал, что Ирину лучше не препятствовать в намеченном расследовании. Каким-то шестым чувством тот угадывал правильное направление.

— Все же стоит поискать загадочного друга, — Валейро попытался направить мысли Кондра по иному пути, которому доверял больше.

— Как ты собираешься искать того, чьего имени не знаешь?

— Пока что не знаю.

— Не теряй времени на человека, который ни в чем не виноват.

— Откуда такая уверенность, Кондр? — Валейро даже развернулся к собеседнику вполоборота.

— Разве я подводил тебя когда-нибудь?

— Нет, но...

— Странное поведение с мальчиком, — задумчиво перебил Кондр. — Детей в этом возрасте уже берут на балы, где они общаются между собой. Этот же ребенок сидит взаперти, и никто о нем не знает.

— Возможно, он болен.

— Мальчик похож на больного?

— Нет, но...

— Ребенок абсолютно здоров, — снова собственные мысли Кондра перебили начальника. — Тут что-то другое.

— Разбирайся с этим сам, — Сорано махнул рукой. — Даю полную свободу действий. Доклад в конце дня.

— Как всегда, — подытожил младший страж закона. — Останови здесь, — приказ относился к конюху.

Они проезжали лавку, где продавался веселящий порошок.

Когда-то веселящий порошок был под полным запретом. Однако, запретный плод всегда самый желаемый. Порошок изготавливали и распространяли. Стражи закона сбивались с ног в поисках и поимках нарушителей. Тюрьмы были переполнены, рудники не могли принять всех осужденных. Никакие массовые казни, проводимые при большом скоплении народа, не помогали. Преступники продолжали свое черное дело. Нет, сам порошок только опьяняет на некоторое время употребляющего его, не причиняя вреда здоровью. Проблема скрывалась в чистоте порошка и правильности его изготовления. Число смертей от веселящего порошка порой достигало число естественной убыли населения города. Никакие объяснения не помогали. Люди верили продавцам, а не властям. Тогда королю пришло в голову взять под государственный надзор всех изготовителей. Отныне занимающиеся этим делом продавали весь веселящий порошок государству, точнее в соответствующие городские лавки. Там он подлежал проверке и только качественный шел на продажу. Искушение продать весь порошок было велико, но пара жестоких казней отбила охоту продавцов гоняться за прибылью. Гораздо выгоднее честная торговля. За отличное решение проблемы король заслужил прозвище веселый, хотя вовсе не обладал таковым характером. Скорее наоборот, был излишне жесток и создал немало законов, усложняющих жизнь простому народу и не коснувшихся знати. Самому Кондру пришлось пострадать из-за королевской фантазии, о чем младший страж закона предпочитал не вспоминать. Как бы то ни было, но судьба вывела Ирина на небольшую высоту, за что следует быть благодарным. Очень многие, к сожалению, не могут достичь и этого.

Обо всем этом вспоминал Кондр, открывая дверь лавки. Тем более нелепым выглядела смерть Каэро Архема. За весь десятилетний период государственной торговли веселящим порошком умерла едва ли сотня человек. Да и многих из них врачи признали умершими по иным причинам. Веселящий же порошок лишь ускорил течение болезни. Господин Архем, по словам сестры, был здоров. Более того, терпеть не мог употребляющих веселящий порошок. В результате имеется либо незаметное подсыпание порошка, либо госпожа Архем плохо знает своего брата, который тайком от нее все-таки употребляет веселящий порошок. Следующий вопрос о качестве порошка либо о индивидуальной реакции организма на него. Одно из двух помимо болезни.

Стоящий за прилавком торговец забеспокоился при виде входящего в лавку младшего стража закона. Кондра это очень удивило. Он едва не рассмеялся при виде бегающих глазок Шаанта. Полного мужчины средних лет. После приветствия спросил о причине.

— Вы уже обо всем узнали? — отчего-то шепотом спросил Шаант, глядя не в глаза Кондра, а на изображение мечей на его мундире.

— О чем я должен уже знать? — тем же шепотом осведомился Кондр.

— Значит, вы пришли не по вчерашнему проишествию? — Шаант вынул платок из кармана брюк и вытер вспотевший лоб.

— Успокойтесь и расскажите, в чем причина вашего беспокойствия?

— Мне кажется, что у меня украли пакетик веселящего порошка.

Кондр насторожился, чем снова привел торговца в уныние.

— Кажется или порошок точно пропал?

— Кажется... действительно..., — Шаант никак не мог определиться со словами.

— Давайте по порядку, но прежде закройте лавку, чтобы нам никто не помешал.

Шаант вышел из-за прилавка, запер дверь.

— Нам будет удобнее говорить в комнате, — сказал он.

Мужчины прошли в жилое помещение, расположенное за прилавком. Устроились на стульях. Шаант никак не мог успокоиться, двигал руками и ногами, принимая то одну, то другую позу.

— Шаант, сядьте, наконец, — приказал Кондр.

Торговец сел, сложил руки на коленях.

— Я вас внимательно слушаю. Пропажа веселящего порошка влечет за собой ответственность.

— Я прекрасно осознаю свое положение. Подобное со мною впервые.

Кондр кивнул, подтверждая слова торговца.

— Надеюсь, мне зачтется, если делу будет дан ход.

— Все зависит от того, повредит ли украденный порошок кому-либо, — Кондр не хотел говорить о смерти господина Архема. Могло быть простое совпадение, но шестое чувство подсказывало, что именно этот пакетик стал причиной смерти.

— Я знаю закон и готов нести наказание.

Кондру стало искренне жаль этого человека, с которым он был знаком не первый год, так что обращались они только по имени.

— Я везде искал, но так и не нашел один из принесенных вчера на проверку пакетиков. Меня смутил вид изготовителя веселящего порошка. Тогда я немного растерялся. Вот к чему привело мое смятение.

— Вид торговца? — переспросил Кондр. — Что же с ним было не так?

— Пришел мальчик лет двенадцати. Хорошо одетого. Говорил он легко, вел себя естественно.

— С каких пор мальчики занимаются изготовлением веселящего порошка?

— Я тоже спросил его об этом, но он только улыбнулся и сказал, что это не мое дело. В сущности, мальчик прав.

— Что было дальше? — Кондр любил сначала узнавать все факты, а потом делать выводы.

— Минут через пять после его ухода в лавку вошла женщина и попросила пакетик веселящего порошка. Я отвернулся к полке за товаром. Женщина стояла у прилавка как раз возле принесенных на проверку пакетиков. Подав ей порошок, принял деньги, и она удалилась. После этого я посмотрел на принесенный товар и мне показалось, что его количество уменьшилось.

— На сколько?

— На один пакетик.

Вот теперь было над чем задуматься. Если именно этот пакетик веселящего порошка стал причиной смерти господина Архема, то зачем такие сложности? Гораздо проще совершить передачу на улице. Проще и наверняка. В лавке же неизвестно, удастся ли передать пакетик или торговец унесет товар. Снова мальчик. Почему? Ремеслом заниматься в его возрасте странно. Нечем прокормить себя или семью? Умерли родители, а он старший среди детей? Ему следовало бы обратиться за помощью. Государство не бросает в подобной ситуации.

— Вы прежде видели эту женщину?

— Нет.

— Какому сословию она принадлежит?

— Не знатному, но свободному, — Шаант задумался. — Теперь мне вспомнился один факт.

— Какой?

— На женщине был красный шарф.

Кондр оторопел от услышанного. Ниточка, за которую он ухватился, привела к обрыву. Красный шарф означал готовность расстаться с жизнью в доме смерти. Любой человек, которому надоело жить, приходил туда и давал письменное разрешение себя убить. Выбор способа смерти был за ним. От мгновенного яда до мучительного истязания.

— В котором часу приходила женщина?

— Вот в это же время.

Кондр глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Истекали сутки, в течении которых человек принимал окончательное решение. Теперь женщина должно быть уже в доме смерти. Пока Кондр приедет и будет искать по приметам. Каким? Очередной вопрос Шаанту, ставшему снова беспокойным. Он понял, что своим промедлением нанес урон младшему стражу закона.

— Высокая женщина, молодая, судя по голосу. Лицо скрывала вуаль, а волосы находились под шляпкой. Да вот же она! — закричал торговец, мельком взглянув в окно.

Кондр вскочил, уронив стул, обернулся, так как к окну он сидел спиной.

Мимо лавки проехала коляска, принадлежащая дому смерти. Дорога же вела к реке. Женщина выбрала смерть через утопление.

Кондр поспешил на улицу.

Пока младший страж закона преодолевал расстояние между комнатой и дверью, пока ждал Шаанта для отпирания двери, коляска с женщиной успела скрыться. На счастье Кондра, через дорогу стоял пустой извозчик. Ирин подбежал к нему, запрыгнул в коляску и велел следовать к реке.

— Двойная плата за то, что ты догонишь проехавшую сейчас коляску раньше!

Извозчик взмахнул кнутом и лошади побежали.

Поворот, другой, еще один. Впереди показалась коляска с женщиной. Она ехала не спеша. Расстояние быстро сокращалось. Выехали за город. Тот извозчик оглянулся, услышав шум сзади, и остановился. Женщина обернулась и, увидев мундир младшего стража закона, пришла в смятение, как увидел Ирин.

Кондр торопливо вылез и пошел к женщине.

— Мне необходимо допросить эту женщину. Возможно, она не может быть лишена жизни.

— Господин младший страж закона не может исполнить свои обязанности, — сказал мужчина рядом с извозчиком.

— Ты не смеешь препятствовать мне, — возмутился Кондр.

— Я вовсе не имею такого желания, — смущенно произнес мужчина.

— Тогда?

— Женщина лишена языка.

Кондр только сейчас посмотрел на сидевшую в коляске женщину. Она уже сидела спокойно и ждала окончания разговора.

Ирин подошел ближе.

— Откройте рот, пожалуйста.

Женщина исполнила просьбу. Языка не было.

— Язык был удален сегодня?

— Нет, еще вчера.

Кондр отступил и махнул рукой, разрешая ехать дальше.

Снова неудача в расследовании. Удаление языка означало только одно, что женщина опасалась быть найденной и допрошенной. Значит, кража веселящего порошка имела место. Следовательно, младшему стражу закона надлежало задержать торговца Шаанта. Кондр поморщился от предстоящей неприятной обязанности.

По возвращении младший страж закона застал Шаанта возле закрытой лавки.

— Украденный порошок причинил кому-то вред? — спросил торговец.

Обманывать не имело смысла.

— Увы, но это так. Только ты здесь ни при чем. Убийство все равно бы совершилось.

— Ты должен отвести меня в дом закона?

Кондр поморщился. Глубоко вздохнул.

— Мне не хочется этого делать, но да. Скорее всего, тебя заключат в тюрьму до выяснения всех обстоятельств.

Шаант посмотрел на небо.

— Сегодня непременно будет гроза. Люблю грозы. В раскатах грома слышна мощь природных сил и ее незримых детей. Иногда мне чудится смех Богов. Ты веришь в них?

— Не знаю, Шаант. Я никогда не сталкивался с незримым миром. Есть ли он?

— Предки не могли ошибаться, — уверенно сказал Шаант.

— Нам пора идти.

— Да, конечно.

Валейро Сорано внимательно выслушал своего подчиненного. Он не внял просьбам Кондра отпустить Шаанта домой. По закону торговца надлежало посадить под надзор. Не только посадить, но и допросить с пристрастием. Ответственность Кондра не имеет никакого значения. Страж закона повинуется закону. Уже упущена одна подозреваемая. Не стоит отпускать еще и свидетеля. К тому же в камере намного безопаснее, если кому-то придет в голову убрать Шаанта. На последний довод Ирин ничем не мог ответить.

Валейро велел другому младшему стражу закона отвести Шаанта в тюрьму, где учинить допрос с малыми телесными повреждениями.

— Могу я присутствовать при допросе? — спросил Кондр.

— Какая необходимость?

— Сравнение рассказов.

— Только не вмешивайся в пытку.

Кондр вошел в допросную комнату. Под зарешеченным окном напротив двери стоял стол. За ним сидел младший страж закона Алем. Кондр не любил его за излишнюю жестокость при ведении допроса. Алем же называл Кондра слишком мягким по отношению к преступникам. Вот и сейчас младшие стражи закона только обменялись кивками, не произнеся ни слова. Кондр остался стоять возле двери, подперев стену. Алем же повернув голову налево.

На скамье, стоящей вдоль стены, лежал полуголый Шаант. Возле с плетью в руке находился палач. Он уже успел нанести несколько ударов, о чем свидетельствовали следы на спине. Пока что обошлось без крови.

— Можешь сесть, — разрешил Алем.

Шаант медленно поднялся и прислонился к стене.

Глаза торговца и Кондра встретились, Ирин опустил глаза в пол. Алем усмехнулся.

— Итак, ты не знаешь ни мальчика, ни женщины, приходивших вчера в лавку? — Алем уже задавал вопрос.

— Нет, господин младший страж закона. Я уже рассказал обо всем этому господину, — кивок в сторону Кондра. — За что же бьете?

— Необходимы подробности.

— Какие?

— Любые. Мы сами решим, что важно в расследовании.

— На правой руке женщины был перстень с изображением молнии.

— Очень хорошо. Ты об этом не упоминал.

— Я только что про это вспомнил.

Кондр моментально подтянулся. Шаант и ему ничего не сообщил. Однако, деталь была значительная. Женщина из безымянной становилась известной. Порванная ниточка становилась едва ли не канатом.

— Еще что-нибудь?

— Нет, ничего.

— Вот видишь заслугу плети, — Алем недобро улыбнулся. — Повторим.

— Пожалуйста, господин младший страж закона, я ужасно не люблю боли.

— Ее никто не любит. Ложись.

Шаант со стоном повалился на скамью.

Палач размахнулся и ударил.

— А-а-а! — закричал торговец.

На этот раз след окрасился кровью.

Кондр не мог дольше оставаться здесь.

Глава 3

Гроза — одно из грозных явлений природы. Яркие молнии, делающие ночь денью, и грохот грома, устрашающий многих, но абсолютно безопасный. Явившись не прошенной гостьей, гроза может нанести не поправимый вред людям. Гроза способна устроить пожар или убить человека. Никто не знает, когда она лишь прольется дождем, а когда пронесется бурей.

На этот раз Кондр не стал брать извозчика, оседлав верного коня Ветра. Сам Ирин переоделся, сменив мундир на одежду горожанина. Путь предстоял недалекий, всего пара часов верхом. Отличная погода располагала к прогулке. К тому же еще не известно, вернется ли Кондр сегодня в город. Следовало сообщить Сорано об отъезде, но Ирин решил не тратить время.

Покинув город, Кондр пришпорил Ветра и понесся по безлюдной дороге. По ее обеим сторонам раскинулись луга. То там, то здесь росли одиночные деревья. Главным образом березы. Младший страж закона дышал полной грудью, наслаждаясь простором и временной свободой, которую он ощущал от конского бега.

Местом, куда отправился Кондр, был небольшой домик на краю леса. Двоих обитательниц домика знал не только город Радгон, но и весь край. Народ дал им прозвище Укрощающие Грозу. Они умели призывать и отводить мощную стихию. По всему государству женщин с таким даром насчитывался едва ли десяток. Он передавался исключительно по женской линии и только через одно поколение — от бабушки к внучке. В последние пару столетий на сто детей приходилось лишь десять девочек. При такой убыли Укрощающих Грозу скоро станет некому управлять грозами. Людям не понравится, что они останутся без защиты, но делать нечего. Перстень же, о котором вспомнил Шаант, бывает дарован самой природой также во время грозы. Каждая внучка Укрощающей Грозу, достигнув пятнадцатилетнего возраста, должна найти в лесу свой перстень и вместе с ним получить дар. Не все люди знают про носимый перстень, поэтому торговец не запомнил такую незначительную деталь.

Кондр перевел Ветра с бега на шаг и задумался. Укрощающая Грозу не встревает в дела горожан. Что же тогда заставило ее пойти на убийство или помочь убийце, передав веселящий порошок? Деньги? Золото? Женщин с таким даром не прельщают материальные ценности. Лишь любовь способна свести их с назначенного судьбой пути. Крайне редко Укрощающая Грозу поселяется в городе, среди людской суеты и пороков. Таким женщинам необходим простор и единение с природой. В противном случае дар перестает подпитываться силами природы и исчезает. Бабушка бережет внучку и только ради продолжения рода на некоторое время переселяется в город.

Подъезжая к домику Укрощающих Грозу, Кондр сожалел о том, что не знает лиц его обитательниц. Он не был в числе горожан, приходивших сюда. Более того, отец Кондра не верил в то, что какая-то женщина может повелевать природой. Однажды Ирин прогулял школу и отправился по этой дороге хоть одним глазком увидеть Укрощающую Грозу. Отец настиг его и возле одной березы выдрал розгой. Примотал к стволу взятой из дома веревкой и срезал свежую ветку. Следующий день его еще наказали в школе. С того дня пропало желание посетить домик возле леса. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, живо вспомнилась и жгучая боль от розги, и теплый ствол дерева, и обхватившая спину веревка, и обратный путь в телеге, и слезы матери из-за всего произошедшего. Тогда казалось, что обида на отца будет длится всю жизнь, но в детстве все забывается быстро. Едва прошла боль от двух порок, Кондр снова общался с отцом, как ни в чем не бывало.

Кондр спрыгнул с коня, привязал к забору. Он служил здесь препятствием для диких зверей. С бьющимся сердцем Кондр вошел в калитку. Вот сейчас сбудется его детское желание, и никто не накажет его, потому как младшему стражу закона следует встретиться с Укрощающими Грозу. В огороде никого не было видно, и Ирин направился к домику.

— Хозяйки! — громко позвал Кондр, удивляясь тому, что его приезд остался незамеченным.

Младший страж закона подошел к двери и постучал. Никто не ответил. Дверь же внезапно открылась. Кондр не удивился и вошел в сени. Он увидел открытую внутреннюю дверь и замер. Обе женщины лежали на полу. Младший страж закона сразу понял, что они мертвы. Подойдя ближе, Кондр замер от изумления. Он ожидал увидеть незнакомое лицо, но увидел лицо женщины, с которой пытался поговорить несколько часов назад. Женщина, пожелавшая умереть и ехавшая к реке, лежала сейчас здесь. Вернув самообладание, Кондр присел на корточки и приоткрыл мертвой рот. Женщина была той и не той. Язык был на месте. Поверхностный осмотр тел показал, что признаки насильственной смерти отсутствуют. Не было ни крови на полу, ни признаков удушения. Хозяйки домика занимались обычными делами и вдруг умерли. В их распахнутых глазах застыло удивление.

— Она знала, что вместе с собой убьет и их.

Младший страж закона резко вскочил и обернулся. Как он мог забыть об открытой двери да еще повернуться к ней спиной.

— Мне не нужны двери, а причинить тебе зла я не в силах.

Над полом висел прозрачный кокон, а в нем угадывалась мужская фигура. Кондр в изумлении рассматривал существо, о котором никогда не слышал. Фигура была настолько расплывчатой, что лишь наличие голоса выдавало живое существо.

— Кто ты? — наконец спросил Кондр.

— Хранитель Перстней Укрощающих Грозу.

— Люди считают перстни даром природы, — возражение сразу показалось Кондру наивным.

— Люди — странные существа. Являясь частью природы, они все же выделяют себя из нее. Хранители тоже рождены природой. Они передают перстни из поколение в поколение.

— Зачем ты здесь?

— Забрать перстни у мертвых.

— Ты сказал, что она знала об их смерти. Я видел женщину, похожую на нее, — Кондр указал на мертвую женщину.

— Ты видел ее сестру-близнеца. Когда Укрощающая Грозу умирает не своей смертью, то ее родственницы умирают тоже, — голос Хранителя Перстней был печален.

— Зачем она это сделала?

— Не знаю. Мы не следим за Укрощающими Грозу.

— Она жила здесь?

— Давно уже нет. Ее перстень не работал. Укрощающая Грозу превратилась в простую женщину.

— Почему?

— Я больше ничем не могу тебе помочь.

Кондр вдруг ощутил безмерную усталость. Начал зевать. Сел на рядом стоящий стул.

— Прости. Смертный не может находиться рядом с Хранителем Перстней. Тебе необходимо поспать и восстановить силы. Умершие не будут против, если ты займешь их кровать.

— Мне нужно... ехать... в город, — почти засыпая, возразил Кондр. — Предпочитаю спать... в своей кровати.

— Ты не сможешь доехать.

Кондр встал и направился к лавке у противоположной стены.

— Я только на одну минутку прилягу.

Младший страж закона лег на спину и тут же провалился в сон.

— Ты все сделал правильно, — раздался мужской голос, а в дверном проеме показалась фигура, закутанная в черный плащ и в накинутом на голову капюшоне.

— Отпусти меня, — Хранитель Перстней говорил смиренно.

— Забирай перстни и уходи.

Хранитель протянул руку к женщинам. По его желанию их перстни спустились с пальцев хозяек сначала на пол, а затем, поднявшись в воздух, подлетели к кокону и растворились в нем.

— Зачем ты разговаривал с ним? — недовольно спросил мужчина.

— Он спрашивал, а мне надлежало отвечать.

— Мог бы промолчать или сказать неправду.

— Мы так никогда не поступаем. Ты ведь не причинишь ему вреда? — Хранитель посмотрел на спящего Кондра.

— Тебя это не должно беспокоить.

— Я умру, если мои действия повлекут смерть человека.

Голос рассмеялся.

— Тебе так дорога жизнь? Мне казалось, существам не из плоти и крови она безразлична.

— Вовсе нет. Мы другие, но радость жизни присуща и нам.

— Хватит болтать, — в голосе сквозило нетерпение. — Уходи!

Хранитель Перстней Укрощающих Грозу растворился в воздухе.

Валейро Сорано мерил шагами свой кабинет, подходил к окну, осматривал улицу. Никого не увидев, хмурил брови и иногда сжимал кулаки, бормоча ругательства себе под нос. Вздохнув, старший страж закона отворачивался от окна.

Прошло уже пять часов, а младший страж закона не давал о себе знать. Последним его видел Алем в допросной комнате, затем Кондр проехал по городу на своем Ветре и пропал. Он всегда позволял себе больше других подчиненных, зная отеческое расположение Валейро Сорано. Напрасно старший страж закона так часто допускает нарушение правил Ирином. В семье ведь не только любят, но и ругают. Без этого невозможно воспитание. Раз положено сообщать о своих дальнеших действиях, значит, Кондр должен был зайти к Валейро. Теперь же в голову лезут мрачные мысли. Ирину, возможна, нужна помощь, а его местонахождение неизвестно. Ходи здесь и ожидай новостей.

Сорано снова вздохнул и сел за стол. Перед ним лежал листок допроса Шаанта. Ничего нового он не сообщил. Кондру торговец рассказал все то же самое. Все же у Валейро было ощущение, что отсутствие Ирина связано с повторным прослушиванием рассказа Шаанта. Вот только вернись младший страж закона и будет неприятный, но необходимый разговор.

В кабинет постучали и, получив разрешение, вошел Алем. Вид младший страж закона имел виноватый.

— Что случилось?

— Шаант умер, — ответил он.

Валейро вскочил.

— Каким образом?! — едва не сорвался на крик.

— Я лишь применил пытку иглами. Он не выдержал боли.

— Я же не велел причинять большую боль! Это наш единственный свидетель!

— Пытку иглами выдерживают все, — пытался оправдаться Алем. Он побледнел.

— Мне следует заменить тебя в допросной комнате.

— Ваше право, господин старший страж закона, — Алем перешел на официальный тон.

Сорано устало махнул рукой и сел.

— Торговец еще что-то сказал?

— Больше ничего не вспомнил.

— Пользуешься тем, что никто не хочет смотреть на истязание заключенных.

Алем пожал плечами, показывая, что он не виноват в мягкотелости остальных младших стражей закона.

— Кондр вернулся?

— Не видел.

Валейро взял чистый лист бумаги и написал несколько строк, поставил подпись, вручил лист Алему.

Тот прочел.

— Кондру бы ты простил оплошность, — произнес младший страж закона. — Могу идти?

— Сейчас я сожалею о своей мягкотелости, поверь мне, — ответил Валейро. — Пора возвращать дисциплину.

— Ясно.

— Мне тоже нелегко исполнять обязанности старшего стража закона.

— Мы будем стараться не подводить вас. Так я свободен?

— Иди.

Алем повернулся к двери и сделал пару шагов.

— Подожди, — Валейро встал и вышел из-за стола. — С тобой пойду. Душно в кабинете.

Мужчины вышли в коридор и, пройдя пару поворотов, вошли в другую дверь.

Это была совсем небольшая комната. Вся ее мебель состояла из широкой лавки у противоположной стены, стула и бадьи с мокнущими в ней розгами.

Навстречу мужчинам со стула поднялся младший страж закона. Он принял бумагу у Алема.

— Скучаешь, Ганк? — спросил Валейро.

— Сегодня да. Только двое горожан.

— Причина?

— Драка в трактире. Виноватыми признаны оба. Наказаны в соответствии с законом о незначительных телесных увечиях.

— Ясно. Приступай к следующему провинившемуся.

— Алем, что ты-то натворил? Тебя вообще ни разу не секли.

— Умер заключенный.

— Всего лишь свидетель, — поправил Валейро.

— Он бы все равно им стал. За кражу непроверенного веселящего порошка полагается рудник, а если кто-то умрет, то и смертная казнь.

— Судебный приговор совсем не то, что ошибка младшего стража закона. Подобное не должно происходить.

— Впредь буду осторожен. Мне и самому не нравится проделанная работа, но я и не думал, что торговец окажется настолько слабым. Расследование может зайти в тупик?

Валейро пожал плечами. Он успел немного успокоиться и теперь сожалел о своем поспешном решении. Отменить же приговор означало поощрение дальнейших промахов в работе. Стражи закона должны быть примером для всего общества наравне с королевскими особами. Алем видел и отлично понимал причину колебания начальника. Ему, конечно же, не хотелось быть наказаным, но он признавал себя виноватым.

Алем снял мундир, повесил на спинку стула. Спустив штаны, лег на скамью.

Ганк вытащил розгу.

— Дай сюда приговор, — распорядился Валейро.

Ганк вынул листок из кармана, передал старшему стражу закона.

Сорано убрал его в свой карман.

— Пока что побудет здесь, — сообщил он встававшему Алему. — Но я не отменяю наказание. Только переношу его. Возможно, сегодня будет еще один провинившийся.

— Кто же? — спросил словоохотливый Ганк, запихивая розгу обратно в бадью.

— Кондр Ирин.

Ганк присвистнул.

— Лучший младший страж города.

— Который сегодня снова нарушил все правила.

Кондр проснулся и не сразу сообразил, где находится. Когда же сознание полностью вернулось из сновидений, Ирин резко поднялся на ноги. Выглянув в окно и вспомнив месторасположение солнца, понял, что теперь настало утро и что он проспал целую ночь. Еще Кондр отметил исчезновение трупов Укрощающих Грозу. Видимо, Хранитель Перстней заботится не только об артефактах. Припомнился вчерашний разговор с магическим существом. Хотелось обо всем его расспросить касательно близнецов и отказа одной из них от своего дара. Только сейчас Кондру пришел в голову один крайне важный для расследования вопрос. Спросить об этом больше некого.

Младший страж закона вздохнул. Пора возвращаться в город и предстать перед Валейро. Начальником Сорано всегда был справедливым, но всякому терпению приходит конец, когда даже любимчики страдают из-за своих проступков. Ирин же сегодня совершил непростительный проступок, который не привел ни к каким положительным результатам. Время проведено зря.

Желудок Кондра сообщил о своем состоянии. Ирин вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего утра. Пройдя на кухню, младший страж закона нашел хлеб, молоко и несколько вареных яиц. Наскоро съев яйца, запил их молоком, а хлеб взял с собой.

Выйдя из дома и миновав огород, Кондр подошел к коню.

— Ты тоже не в восторге от проведенной здесь ночи, — потрепал по холке и дал кусок хлеба. Ветер с жадностью его съел. — Тоже голоден. Сейчас доедем до хорошей травы, наешься вдоволь. Я сам бы поел чего-нибудь. Яйцами как-то желудок не насытился. Придется терпеть и долго.

В кабинет Валейро Сорано Кондр вошел три часа спустя после пробуждения. Он не смог отказаться от завтрака в трактире. На голодный желудок встреча со старшим стражем закона казалась немыслимой. Затем сходил домой, где сменил одежду горожанина на синий мундир младшего стража закона. Появляться без мундира строжайше запрещалось.

— Где ты был? — Валейро нахмурил брови и скрестил на груди руки.

— В домике Укрощающих Грозу, — младший страж закона стоял возле стола, не получив разрешения сесть.

— Зачем? Разве они могут иметь отношение к смерти господина Архема? Напомню, что его убийство не связано с грозой, — последняя фраза была произнесена с иронией.

Кондр удивленно поднял брови.

— Ты допрос Шаанта читал?

— Конечно, еще вчера. В ожидании тебя и новых новостей.

— Разве в нем не написано, что в лавку торговца приходила женщина с перстнем с изображением грозы?

Теперь расширились глаза Валейро.

— Ничего про это там не написано. Алем!

Старший страж закона рявкнул так, что зазвенело в ушах Кондра. Дежурный приоткрыл дверь и заглянул. Валейро приказал отыскать Алема. Тот явился через пару минут.

— Ты почему не написал, что Шаант видел у женщины перстень с изображением грозы?

— Не счел нужным?

— Как это? — спросил Кондр. — Это же направляет расследование.

— Ты не знаешь, что Укрощающая Грозу не способна нанести вред?

— Откуда ты узнал?

— Когда-то приходил к ним в домик. Укрощающая Грозу оказалось женщиной говорливой. Мне многое довелось узнать. Дар может пропасть, если увлечься мужчиной и жить без подпитки леса. Но это не отменяет необходимости быть хорошим человеком, иначе дар попросту убьет женщину.

— Она и без того решила умереть. Зачем?

— Вероятно, надеялась спасти бабушку с сестрой, — предположил Валейро.

— Зачем вообще убивать, а потом умирать самой?

— Вот это нам и предстоит выяснить.

— Женщины в домике живы? — спросил Алем.

— Увы, это не помогло. Они мертвы.

Алем тяжело вздохнул. Кондр решил, что он был привязан к Укрощающей Грозу. Вот только к которой из сестер.

— Ты все равно должен был сказать об этом, — попенял старший страж закона. — Я бы знал, где искать Кондра.

— Я ведь не думал, что он отправится к ним.

— Сегодня это уже вторая ошибка, — напомнил Валейро.

— Какая первая? — поинтересовался Кондр.

— Шаант умер при пытке, — ответил Сорано.

— Алем! Как ты мог? — в не себя от негодования воскликнул Ирин. — Валейро, ты обещал, что с торговцем ничего не случится.

— Я же не мог предположить подобный исход, — развел руками старший страж закона.

— Теперь остался мальчик, но как его найти без торговца? Алем, ты знаешь, с кем жила Укрощающая Грозу?

— В то время сестры еще жили вместе. Давно это было.

— Я намерен посетить дом плотских утех. Я могу идти?

Валейро пристально посмотрел на младших стражей закона. Затем достал из кармана листок, протянул через стол руку. Алем взял его. Кондр недоуменно смотрел на их действия.

— Не догадываешься? — спросил Сорано.

— Нет, — пожал плечами Ирин.

— Ох, распустил же я своих подчиненных, — вздохнул Валейро. — У одного свидетель умер, другой ездил без предупреждения. Ты там что делал так долго?

— Когда я в домик вошел и трупы стал разглядывать, появился Хранитель Перстней. Его немного допросил. Только ему ничего не известно. Потом меня сон одолел.

— Надо же! — Алем расплылся в улыбке. — Его ведь даже Укрощающие Грозу никогда не видели. Почему он тебе показался? Не дождался твоего ухода?

— Не знаю.

— Все это очень странно, — задумчиво проговорил Валейро.

— Мне думается, Хранитель Перстней Кондру показался намеренно, — предположил Алем.

— Обоснуй, — Кондр не хотел верить, что попался в чью-то расставленную ловушку.

— Мы только со слов Шаанты знаем, кто украл веселящий порошок. Дальше он только при допросе рассказал про перстень Укрощающей Грозу.

— Он же объяснил, что забыл о такой незначительной детали.

— Ты ему веришь?

— Да. Какая еще может быть причина?

— Торговец ждал смерти всех троих Укрощающих Грозу.

До Ирина стал доходить смысл намеков Алема.

— Шаант знал, что ты непременно отправишься в домик. Тогда Хранитель Перстней не застанет тебя и не усыпит.

— Блестящая версия, — вмешался Валейро в разговор подчиненных. — Только проверить ее мы не можем.

— Погодите, мне же ничего плохого не сделали, — Кондр упорствовал.

— Физически, — согласился Сорано. — А магически?

— Я не ощущаю никакого воздействия.

— Пока что, — сказал Алем.

— Я должен продолжить расследование. Потеряно слишком много времени.

Старший страж закона кашлянул.

— Придется задержаться еще.

Валейро взял чистый лист, обмакнул перо в чернильницу и написал несколько строк. Передал его Кондру.

— Теперь свободны. Оба.

Ирин прочитал. Алем потянулся прочитать написанное число, надеясь увидеть его большим своего, но число оказалось меньшим.

— Я знаю, что нарушил правила, но сейчас не до этого.

— За что у меня больше розог?

Валейро встал, нахмурил брови.

— Я все больше убеждаюсь в правильно принятом решении. Алем, смерть торговца — промах гораздо существеннее суточного отсутствия. Тем более виновато еще и магическое существо, иначе бы Кондр приехал вчера же. Обоим понятно?

Младшие стражи закона склонили головы.

— Ступайте. Приду и проверю исполнение.

Подчиненные вышли в коридор. Кондр направился в сторону, противоположную комнате Ганка.

— Ты куда? — изумился Алем.

— Еще успею полежать под розгами. Сейчас мне нужно в дом плотских утех.

— Они еще спят.

— Придется разбудить.

— Сорано придет в бешенство. Будет только хуже.

— Ничего. Переживу.

— Ты бесшабашный! — Алем начинал злиться. Кондр снова практически уходит от заслуженного наказания.

Кондр усмехнулся.

— Может, поэтому я и лучший младший страж закона.

Ирин поспешил к выходу.

Алем схватился за ручку двери, намереваясь доложить начальнику об уходе Кондра, но передумал. Написанный приговор рано или поздно настигнет Ирина. Непреложное правило для начальника исполнить свое решение, каким бы оно ни являлось.

Выйдя на улицу, Кондр решил прогуляться до дома плотских утех. Пешие прогулки больше способствуют умственной работе. Размеренное движение вместо тряски коляски, тем более извозчика поблизости Ирин не наблюдал. Подумать было над чем. Новая информация, поведанная только что Алемом, не совсем уложилась в голове младшего стража закона. По его словам, Шаант соврал насчет приходившей женщины. Зачем? Замешен в деле сам? Кондр остановился, припоминая весь разговор с торговцем. Стоп! Только сейчас вспомнился его конец. Упоминание грозы. К чему оно тогда было? Была ли гроза в этот период, который он благополучно проспал.

Кондр остановил мальчика, мимо которого проходил, и спросил.

— Нет, господин младший страж закона, не было не то что грозы, но даже маленького дождика, — ответил тот. Выглядел он отчего-то испуганным.

— Ты чего дрожишь? — удивился Ирин.

— Ничего, господин младший страж закона, — мальчик вытаращился. — Я в школу опаздываю.

— Тогда иди.

Едва мальчик сделал несколько шагов, как из его кармана выпал пакетик. Кондр быстро подошел и поднял его.

— Эй, постой! — окликнул Кондр мальчика, который не заметил потери и продолжал идти.

Услышав окрик, он обернулся и, увидев свою вещь в руке младшего стража закона, пустился бежать.

Кондр кинулся следом, но догнать беглеца оказалось не так-то легко. Мальчик сворачивал то в одну, то в другую улицу, расталкивая прохожих, не успевших посторониться. Они оба неслись по городу, напугали пару лошадей. Ирин чуть не получил кнутом от извозчика, но тот вовремя заметил, кто перед ним.

— Помочь?

Ирин не ответил, продолжая погоню.

Внезапно мальчик подбежал к калитке большого двухэтажного дома, окруженного глухим каменным забором вместо кованой решетки, явно принадлежавшего богатой семье, быстро юркнул за нее. Кондр опоздал всего на пару секунд, но и этого краткого времени оказалось достаточно. За калиткой мальчика уже не было видно.

— Где же ты? — пробормотал Кондр, озираясь вокруг. — Не нарушать же пределов частной собственности. Даже для моей бесшабашности это уже перебор. Однако, никто не выходит.

Территория возле дома выглядела ухоженной. Трава скошена, дорожка к дому подметена. Ни деревьев, ни клумб перед домом не было. Кондр пригляделся к дорожке. Следы мальчика на ней отсутствовали, трава вдоль нее так же не была примята. Мальчик словно растворился в воздухе.

Кондр решительно пошел к дому. Наличие пакетика веселящего порошка у ребенка не являлось преступлением. Дети часто употребляли его вместе с родителями. Однако, поведение мальчика, его испуг, натолкнуло Ирина на преследование.

Поднявшись по лестнице, Кондр толкнул тяжелую створку двери. На удивление она оказалась не запертой. Младший страж закона переступил порог, оказавшись в просторном холле. На его левой стороне располагался огромный камин, ярко пылающий в этот теплый летний день. Возле него в кресле кто-то сидел. Кондр направился туда, не замечая остального убранства холла.

— Ты быстро вернулся, Аррек, — проговорил скрипучий старушечий голос, не изменяя своего положения.

— Простите, госпожа, — Кондр встал напротив женщины.

Она оглядела младшего стража закона, щурясь из-за плохого зрения.

Женщине было много лет. Морщинистое лицо и руки. Одета женщина была в коричневое платье. На голове чепец того же цвета. Ношение подобной одежды в преклонном возрасте означало ожидание близкой смерти. Молодые и замужние женщины носили яркие ткани, означающие расцвет жизни и силы. Кондр смотрел на старое лицо женщины и в его чертах виделось нечто знакомое, как будто недавно виденное. Младший страж закона никак не мог вспомнить, где и кого видел похожее лицо. Возле кресла на столике стоял графин с водой и пустой стакан.

— Что здесь нужно младшему стражу закона? — Кондр решил, что она скорее поняла его статус по лицу, нежели увидела изображение мечей.

— Сюда прибежал мальчик, из кармана которого выпал пакетик веселящего порошка.

— Насколько мне известно, он не совершил таким образом никакого преступления. Или закон изменился?

— Нет, госпожа... Как вас звать?

— Госпожа Горлин, — представилась женщина. — Арлона Горлин. Надеюсь, в столь юном возрасте вам известен наш славный древний род?

— Разумеется, госпожа Горлин, — Кондр склонил голову в знак почтения.

— Итак, вернемся к вашему вопросу. Почему же вы преследовали мальчика, не сделавшего ничего против закона?

— Потому что он побежал от меня.

— Чего же вы хотели собственно от него?

— Узнать, откуда у него этот порошок.

Госпожа Горлин улыбнулась.

— Разумеется, из лавки торговца Шаанта.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Со вчерашнего дня лавка закрыта, — госпожа Горлин сделала удивленное лицо. — Шаант умер, — пришлось пояснить младшему стражу закона.

— Он мог быть куплен позавчера или еще раньше.

— Да, конечно, — согласился Кондр.

— Тогда ваше преследование не имело никакого смысла.

— Его бегство насторожило меня.

— В любом случае, как видите, мальчика здесь нет.

— Госпожа Горлин, могу я осмотреть дом и территорию? — Ирин знал, что его требования прежде всего недопустимы в отношении знатной женщины. Даже будучи подозреваемой, она защищена законом от вторжения на частную территорию.

Госпожа Горлин выпрямилась в кресле, недобро прищурилась.

— У вас имеется соответствующая бумага от ее королевского высочества? Вам должно быть известно пожалованное еще моему отцу возвышение рода над остальными родами.

— Простите, госпожа Горлин, — низко склонил голову Ирин и замер в ожидании.

— Вашей неучтивости не достает воспитания. Кто ваш начальник?

— Господин Валейро Сорано, госпожа Горлин, — младшему стражу закона хотелось посмотреть в глаза женщины, но он покорно стоял в ожидании прощения.

— Достойный старший страж закона нашего города. Подбор же младших стражей закона он сделал опрометчиво в отношении вас. Однако, не мне рассуждать о его выборе подчиненных. Хорошо, вы прощены, — Кондр принял прежнее положение. У кого же он видел похожее лицо? — Передайте господину Сорано мое неудовольствие вашим поведением.

— Непременно, госпожа Арлин, — пообещал Кондр.

Вспомнился лежащий в кармане мундира приговор и обещанное прошение госпожи Архем. Ирину стоит перестать говорить все, что он думает и поступать так, как он считает нужным.

— Вы свободны.

— До свидания, госпожа Горлин, — Ирин почтительно склонил голову и пошел к двери.

— Надеюсь, мы более не встретимся.

Только выйдя на чистый воздух, Кондр почувствовал, насколько жарко было стоять спиной к горящему камину. Еще в большом холле ощущалось дыхание смерти. Нет, даже не так. Ирин чувствовал себя так, словно разговаривал с умирающим человеком. Женщина, конечно, была очень стара, но ничего не говорило о ее уходе из жизни в считанные минуты. Не прерывистого дыхания, ни смертельной бледности, ни замутненного сознания у женщины не наблюдалось. Младший страж закона явно ощущал наличие смерти за спиной госпожи Горлин.

В таком состоянии Кондр шел обратно к калитке. Только сейчас он сообразил, что не поинтересовался про некоего Аррека. Кем он приходится госпоже Горлин? Родственником? Слугой? Не он ли тот самый мальчик, за которым побежал младший страж закона? Ирину хотелось вернуться и спросить, но он решил этого не делать.

Расстроенный очередной неудачей и потерей времени, Кондр вышел за калитку и тут же остановился. Он никогда не заходил в эту часть города и теперь смутно представлял себе обратную дорогу. Посмотрев по сторонам, припомнил, с какой стороны прибежал сюда и пошел в том направлении. Дойдя до переулка, Кондр вспомнил, куда свернул в погоне за мальчиком. У Ирина всегда была отличная память, и он без особого труда вышел практически к тому месту, где остановил мальчика с вопросом о грозе.

Теперь Кондр решительно зашагал к дому плотских утех, думая о разговоре с Валейро и Алемом. На него могли повлиять магически. И подобное влияние оказывалось самым опасным. Наибольшая опасность состояла в том, что никакой маг не мог не то, что снять магического влияния, но даже заметить его у человека, кроме того, кто наложил. Ирин по сути становился марионеткой в руках мага. Следовало незамедлительно раскрыть убийство господина Архема. Оно несомненно связано с тем, что произошло в домике Укрощающих грозу.

— Вот ты где, — раздался голос Алема за спиной остановившегося в раздумьях Кондра.

— Что еще случилось? — обернулся Ирин.

— Не знаю, но тебя велено отыскать и сопроводить к Валейро. Посланы все младшие стражи закона.

— Странно. Неужели из-за моего неповиновения Сорано.

— Не думаю.

— Он страшно злился?

— Да, но дело точно не в этом, — уверенно сказал Алем. — К нему пришли две женщины, точнее женщина с племянницей. Через некоторое время Валейро вышел и лица на нем не было, настолько плохо ему стало. Собрал подчиненных и послал за тобой. Произошло нечто ужасное.

— Погоди, Алем. Возможно, произошло еще одно убийство, связанное со вчерашним.

— Зачем ему ты?

— Я веду это расследование.

— Ох, не знаю, Кондр, никогда не видел начальника настолько угнетенным, а ведь столько расследований провели. Нет, это касается лично тебя. Поверь моему пониманию людей.

— Хорошо, скоро узнаем.

— Лучше бы ты остался и пошел со мной по распоряжению Валейро.

— Зато мне встретился мальчик, у которого из кармана выпал пакетик веселящего порошка.

— Тот самый, что приходил к Шаанту?

— Уверен.

— Где же он? Что рассказал?

— Ничего. Он от меня убежал.

Кондр пересказал Алему все произошедшее после их расставания.

— Куда же он мог укрыться? — недомевал Алем.

— Не могу никак понять, но подозрения падают на сам дом.

Едва Кондр переступил порог кабинета начальника, как к нему повернулась девушка, сидевшая на стуле за столом Сорано. Рядом с ней на другом стуле расположилась женщина в возрасте. Ирин сразу догадался, что они и есть те самые посетительница с племянницей, из-за которых его искали. Девушка недавно плакала, о чем свидетельствовали красные глаза и припухший нос. Даже заплаканным лицо девушки, на вид не совершеннолетней, было красивым. Младший страж закона невольно залюбовался тонкими чертами лица, маленькими носиком и ротиком, в котором уже сейчас угадывалась чувственность будущей женщины. Высокий открытый лоб. Золото волос рассыпано по плечам. На женщину Ирин бросил мимолетный взгляд. Она ему не понравилась. Слишком накрашенная и ярко одетая.

— Это он! — воскликнула девушка и указала пальцем на Кондр.

Взгляд Валейро, с которым встретился младший страж закона, был тяжелым. В нем выражалась безысходность. Ирин не опустил глаза. Пока что он не видел за собой вины по отношению к обеим женщинам. Кондр видел их впервые в жизни.

— Вы уверены, Зайна? — спросил Валейро.

— Я не могу ошибиться, господин старший страж закона. Его ведь зовут Кондром Ирином, — голос девушки был таким же красивым, как и она сама. Вот только ее слова были странными. Не встречались они. Уж Кондр запомнил бы ее.

— Совершенно верно, — подтвердил Валейро. — Что скажешь, Ирин?

— Понятия не имею, господин Сорано, о чем идет речь, — ответствовал младший страж закона.

— Да как же так, господин старший страж закона? — подала голос женщина. — Моя девочка говорит, а ваш подчиненный отрицает.

— Я вовсе не отрицаю, — отвечал Кондр. — Я говорю о незнании сути дела.

— Как это ты не знаешь?! — всплеснула руками женщина. При других обстоятельствах она бы обращалась к Ирину также уважительно, как и к Сорано. — Признавайся немедленно!

— В чем именно мне нужно признаться? — Кондр искренне не понимал.

— Ты изнасиловал девушку. Ей еще нет двадцати лет, — Валейро говорил с трудом, мрачно глядя на младшего стража закона.

— Я этого не делал, — твердо ответил на обвинение Ирин. Так вот причина, по которой его вызвали.

— Ты еще смеешь врать начальнику! — вскочила женщина и пошла на младшего стража закона, гневно сверкая глазами.

— Где и когда это произошло? — спокойно спросил Кондр.

— Час назад в центре города, — наткнувшись на спокойствие, женщина остановилась и вернулась на стул.

— Да, я там был.

— Вот видите, господин старший страж закона, — обрадовалась женщина.

— Однако, не делал того, в чем меня обвиняют. Вскоре я ушел в другую часть города.

— Куда именно? — спросил Валейро.

— Находился в доме госпожи Арлоны Горлин, господин Сорано. Затем вернулся в центр города, где и был найден Алемом. Прошу проверить данные сведения.

Валейро вызвал дежурного и приказал направить младшего стража закона к указанному дому. Паниковать пока что не стоит. Госпожа Горлин сможет подтвердить нахождение Кондра в ее доме. Младший страж закона ожидал возвращения посланного с твердой уверенностью, что все закончится хорошо и нелепое обвинение будет снято, а посетительницы будут разоблачены. Жаль только красивую девушку, втянутую в некрасивую ситуацию.

— Можно мне стакан воды, господин старший страж закона?

— Да, конечно, — Сорано налил воды из графин, поставил перед женщиной.

— Благодарю, — женщина взяла стакан, выпила. — Его казнят, я надеюсь?

Девушка вздрогнул от вопроса, покосилась на Ирина, оставшегося стоять неподвижно.

— Нет, Зайнара, — Валейро первый раз назвал женщину по имени, — за изнасилование несовершеннолетней полагается пять лет на руднике.

— Слишком мало. Если бы моей девочке было двадцать лет?

— Тогда факт насилия должны доказать. Может и не быть никакого насилия.

— Оно было, господин старший страж закона, — упрямо повторила Зайнара.

— Хорошо, не спорю. Вы знаете, какое полагается наказание за клевету в отношение стража закона?

— Понятия не имею.

— Вы словно из другого государства приехали. Откуда такая не осведомленность?

— Так мы никогда и не сталкивались с необходимостью. Живем себе в городе. Правда, Зайна?

— Да, тётя, — подтвердила девушка.

— Так я вас с удовольствием просвещу, — сказал Сорано. — Вас выведут на площадь и дадут число плетей, двукратное вашему возрасту. Сколько вам лет?

— Мне пятьдесят, господин старший страж закона, — с запинкой ответила женщина. — Моей племяннице семнадцать.

— Вижу, уже подсчитали.

— Да, но можно ли избежать оного истязания? — Зарайна явно испугалась.

— Не думаю, что смогу хоть чем-то помочь, — серьезно ответил Валейро. — Вам ведь нечего бояться?

— Конечно, господин старший страж закона.

Вернулся посланный к госпоже Горлин и принес неприятную для Кондра новость. Старая женщина не помнит разговора с младшим стражем закона.

Перед глазами Ирина все поплыло. Это становилось началом падения, конца его жизни. Ноги отказывались стоять, подгибались колени.

— Что скажешь, Кондр? — вздохнул Сорано.

— То же самое: я не насиловал девушку. Госпожа Горлин настолько стара, что не помнит нашего разговора.

— Что вы намерены делать, господин старший страж закона? — подала голос Зайнара. — Кому вы верите?

— Вам.

— Рада это слышать.

— Назначаю расследование по делу изнасилования горожанки Зайны младшим стражем закона Кондром Ирином, — объявил Сорано. — Вам объявят о решении.

Попрощавшись с Валейро Сорано, женщины встали и пошли из кабинета. Проходя мимо Кондра, девушка с сожалением посмотрела на него и прошептала едва слышно об извинении. Может, Ирину только послышались эти слова. Все же он наклонил голову в знак принятия сказанного.

— Я не могу поступить иначе, — мрачно проговорил Валейро. — Ты же понимаешь, Кондр.

— Да, конечно, господин старший страж закона, — по-прежнему официально подтвердил Ирин.

— Перестань, пожалуйста, — поморщился тот. — Мне и так нелегко.

Кондр подошел к стулу, где сидела девушка и сел.

— Не сомневаюсь, что все это клевета. Видел, как испугалась женщина? Думал, сейчас во всем признается.

— У нас нет доказательств ее лжи. Госпожа Горлин начисто отрицает разговор с тобой.

— Ее старость тому причина, — уверенно проговорил Кондр.

— Зачем ты к ней ходил?

Ирин рассказал обо всем.

— Лучше бы ты выполнил мое приказание. Всякий раз, когда ты проявляешь своеволие, попадаешь в переплет.

— Зато я вижу, что ухватился за правильную ниточку. Меня испугались и таким способом от меня пытаются избавится. Очень, кстати, успешно.

— Что теперь будем делать? — Валейро вздохнул.

— Все, что требует закон. Ты проводишь расследование по моему делу и паралельно по убийству господина Архема.

— Кондр, мне придется подвергнуть тебя пытке.

— Я знаю.

— Признайся сразу и не мучь ни себя, ни меня, — Валейро говорил и смотрел на Кондра так умоляюще, что Ирин хотел было уступить.

— Мне не в чем признаваться.

— Кондр, пожалуйста.

— У Алема будет сегодня работа.

Солома колола тело Кондра, лежащего в тюремной камере. Он мог лежать исключительно на животе, потому что вся спина была истерзана плетью. Ирин не признался, хотя присутствовавший при допросе Сорано снова делал попытки убедить признать не существующую вину. Младший страж закона наотрез отказался становится преступником. Результатом упорства стала пытка. Она закончилась потерей сознания Кондра. Тогда его отнесли в камеру и оставили в покое до завтра. Завтра будет то же самое. Ирин снова начнет отрицать свою вину. Зачем он это делает? Да потому что иначе нельзя. Кажется, об этом понимает только он сам. Как только Ирин признается в преступлении, которого не делал, Сорано придется отменить расследование по этому делу. Младшего стража закона осудят и отправят на рудник на пять лет. После освобождения, которого может и не случится по причине высокой смертности из-за тяжелого труда, Кондр не сможет стать младшим стражем закона. Нарушивший закон не имеет права охранять его. Еще больше страшился Кондр дополнительного наказания. Как имеющий в роду подневольных, он мог быть возвращен в данное положение пожизненно. Никакие прежние заслуги перед государством не примутся в расчет. Неужели Валейро забыл об этом или надеется на свое заступничество.

В камере открылась дверь, прерывая размышления младшего стража закона.

По звуку шагов Кондр узнал начальника.

— Совсем плохо, — Валейро сел на корточки рядом с Ирином.

— Зачем пришел? Помешал впасть в забытьи и не чувствовать боли, — дыхание Кондра было прерывистым. Говорил он с трудом.

— Принес одно лекарство, поможет тебе, — Сорано достал из кармана пузырек.

— Лучше не надо.

— Почему? Облегчит боль.

— Тогда завтра буду лучше себя чувствовать. Тогда можно будет сильнее применить пытку. Что же здесь хорошего?

— Признайся, — снова умоляющий голос Валейро попадал в самое сердце Кондра.

— Мне нельзя этого делать.

— Не вижу препятствий.

Кондр обрисовал свое положение.

— Возвращение к подневольному положению давно не применяется. На своем веку не припомню подобного случая.

— Не отмененный закон однажды может обрести силу.

— Не в твоем случае.

— Именно мой случай может заставить судью вспомнить об этом дополнительном наказании для отпущенных на свободу, — Кондр упорствовал.

Валейро не мог признать его доводов. Ему было больно видеть лучшего своего подчиненного в таком положении.

Кондра поразила внезапная догадка.

— Вот оно, магическое воздействие на меня, — сказал он.

— Поясни.

— С меня сделали плотнейший энергетический слепок. Его и видела та девушка.

— Настолько плотный, что ощутила его прикосновение и услышала его речь. Магия может очень многое, но не настолько, чтобы сделать живого человека.

— Зайна сказала, что он разговаривал? — изумился Кондр. Прилагая усилия, он повернулся на бок, чтобы лучше видеть Валейро.

— Конечно. Он назвал твое имя. Как же иначе я узнал про тебя?

— По приметам. Я один такой среди младших стражей закона, — улыбнулся Ирин.

— Это уж точно. Мне ни с кем так не тяжело работать, как с тобой.

— Кто ведет расследование вместо меня?

— Аламер Сенар.

— Хороший выбор, — одобрил Кондр.

— Ты лучше.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Мне пора принимать его отчет о проделанной работе.

— Конечно.

— Точно не хочешь использовать лекарство?

— Не хочу.

Валейро встал и направился из камеры.

Глава 4

Карника жила в доме плотских утех уже две недели. Жизнь изменилась так круто, что девушка не успела опомниться. Она жила точно во сне, выполняя даваемые ей приказы. Думать об Ошеро Карника себе запрещала даже перед сном. В противном случае слезы наворачивались на глаза. Плакать же категорически запрещалось управляющей Нефалией, когда-то бывшей проституткой, но состарившейся и теперь ответственной за прочих. По приезде Карники в дом плотских утех именно она встретила ее, оглядела с ног до головы и выразила удовлетворение новенькой. Нефалия всегда одобряла выбор госпожи Архем, чьей подневольной оставалась по-прежнему. В женщине пятидесяти семи все еще оставалась привлекательность. Она мечтала стать свободной и получить фамилию. Если не получится выйти замуж, то стать любовницей у нее могло получится. Тогда ее род продолжится и будет свободным.

Нефалия показала Карнике дом, познакомила с остальными. Нескольких девушек Карника знала с детства, живя с ними в одной деревне. Затем Нефалия показала ей ее комнату.

Они устроились на просторной кровати. Кроме нее в комнате стоял шкаф для одежды, трюмо с косметикой. Больше ничего иметь не полагалось.

— Тут ты и будешь заниматься работой, — сказала Нефалия.

— Когда?

— Сегодня же и начнешь. Клиенты любят новеньких. Ты ведь стала женщиной?

— Да, к сожалению, — Карника опустила голову. На глаза стали наворачиваться слезы.

— Тебя лишили девственности насильно? — Нефалия взяла Карнику за подбородок, подняла голову.

— Нет. Мы любим друг друга.

— Вас больше нет, — жестко произнесла Нефалия, до боли сжимая подбородок. — Для тебя началась новая жизнь, в которой нет места ни любви, ни слезам. Понятно?

— Да.

Управляющая отпустила побородок.

— Два раза в неделю есть возможность выходить в город. Однако за плохое поведение я запрещу это делать.

— Конечно.

— Не вздумай совершить побег. Тебе не скрыться, а по возвращении устрою тебе такую жизнь, по сравнению с которой клиент покажется родной матерью.

Карника вздрогнула. Снова угрозы. Хотя какого отношения еще ожидать к подневольному. Слезы против воли хлынули потоком.

Нефалия встала и, замахнувшись, отвесила Карнике пощечину.

— Вижу, не поняла.

— За что? — схватилась Карника за щеку.

— За слезы. Отними руку.

Рука была отпущена.

— Ничего. До вечера пройдет.

Нефалия покинула всхлипывающую Карнику.

Клиенты сменяли один другого. Многие выбирали новенькую, хотя она не умела ни завлечь мужчину, ни правильно обслужить его. Карника просто лежала и ждала насыщения ее молодым телом, лишь недавно познавшим мужчину. Одни мужчины оказались грубыми, рвавшими ее плоть. Тогда Карнике приходилось до крови закусывать губы и терпеть. Другие мужчины были нежными и ласковыми. Они больше походили на мужей. Для Карники было не важно. Все клиенты сплелись для нее в единый клубок боли и стыда. Стыда за то, что растившие ее родители и отчим растили дочь не для такой жизни. Они надеялись, что Карнику минует судьба некоторых подневольных девушек госпожи Архем. Надежды разрушились, и виновата в этом красота Карники, не сохранившей себя до совершеннолетия.

Лишь однажды Карника не выдержала боли и закричала.

Молодой мужчина отскочил. Он впервые пришел в дом плотских утех за время, проведенное в нем Карникой. Ему было едва за двадцать. Он был похож на Карнику лицом. Ей казалось, что она встретила старшего брата. Будь девушка свободной и не люби она Ошеро, непременно бы полюбила этого молодого человека. Теперь же Карника лежала под ним и не смогла дождаться окончания.

— Ты что себе позволяешь?! — возмутился он.

— Мне больно.

— Ты должна терпеть.

— С женой господин поступит также? — Карника задала вопрос вместо того, чтобы принести извинения и умолять не жаловаться управлящей.

— Жену должно уважать и беречь. Ты же преназначена для развлечения, за которое заплачено.

Карнику душили слезы обиды и отчаяния, но она не смела выпустить их на волю. В жестокости Нефалии она успела убедиться.

— Господин действительно так думает?

Мужчина сел на кровать.

— Мой отец всегда плохо поступал с матерью.

— Значит, ты копируешь его поведение.

— Я просто не умею иначе.

— Понимаю.

— Сядь рядом. Мне хочется поговорить, — неожиданно попросил мужчина.

Карника встала, оправила платье, села рядом.

— Моего отца не стало, когда мне восемь лет исполнилось. Мама второй раз замуж вышла, но я отчима так и не приняла.

— Плохой человек?

— Нет.

— Тогда что?

Карника пожала плечами.

— Маме не простила, что слишком мало папу оплакивала.

— Понятно. Ей же хотелось, чтобы у тебя снова отец появился. Наверно, трудно самой с хозяйством управляться.

— Я не думала об этом, — призналась Карника.

— Вот видишь.

Разговаривать с мужчиной оказалось легко и приятно. Они представились друг другу. Его звали Ангором Солном. Мужчина больше хотел поговорить с кем-нибудь, а пошел отчего-то сюда. Друзей в городе у него не было. Родители жили в соседнем городе, так что одиночество выгнало его из дома и привело к Карнике. Ангор сожалел, что в столь юном возрасте девушку отправили в дом плотских утех. Следовало бы защитить законом лишенных невинности и не приравнивать их ко взрослым женщинам. Карника поблагодарила за подобное предложение и сказала, что Ангору следует поселиться в столице, где он принес бы королевству немало пользы. Обмен любезностями еще больше показал молодым людям, насколько могут быть близки по духу живущие в разных сословиях.

— Ты приходи ко мне, и мы будем говорить сколько угодно.

— Я обязательно последую твоему совету, — обещал мужчина.

— Только платить за всю ночь очень дорого.

— Деньги у меня есть. Могу купить хоть весь этот дом.

Карника улыбнулась.

— Вместе со всеми.

— Ну, конечно. Ты сомневаешься? — лукаво подмигнул Ангор.

— Нисколько.

Ангор встал с кровати и, взяв руку Карники, прикоснулся к ней губами.

— К сожалению, мне пора. Сегодня у меня нет денег, чтобы провести с тобой всю ночь.

— Тогда встретимся после выходных дней.

— Целых два дня.

— Они пройдут быстро. Ты еще успеешь забыть меня.

— Я приду. Вот увидишь. До свидания, Карника.

— До встречи, Ангор.

Утро следующего дня оказалось ужасным для Карники. Она первый раз хотела выйти в город, который видела лишь мельком, но управляющая Нефалия запретила ей покидать дом.

— Разве я сделала что-то не так? — спросила Карника, стоя перед женщиной в ее кабинете.

— Вы вчера разговаривали с клиентом.

— Он сам захотел этого. Мне не говорил никто, что это запрещено.

— Здесь дом, где мужчины платят за другое развлечение.

— Клиент остался недоволен? — Карника знала ответ на поставленный вопрос.

— Нет. Он ушел в приподнятом настроении.

— Тогда в чем проблема? — в другой бы ситуации Карника промолчала, попросила прощения за свое поведение. Однако, разговор с господином на равных вернул ей достоинство.

— Ты молода и неопытна, Карника. Думаешь, только тебе улыбнулась удача в лице господина из высшего сословия. Многие были и есть не хуже тебя. Молодость и красота девушек сводила с ума состоятельных молодых мужчин. Они покупали их у госпожи Архем и делали свободными. Только вскоре после свадьбы мужья, выводя молодых жен в свет, сталкивались лицом к лицу с их бывшими клиентами. Представляешь себе ситуацию, когда посторонний мужчина рассказывает, как проводил немало ночей с женщиной?

Карника представила и ужаснулась. Лучше уж быть общей, чем видеть насмешливые взгляды. С другой стороны не все мужчины одинаковые. О том они убедились оба, сравнивая своих отцов.

— Ангор вовсе не такой. Он добрый и чуткий.

— Поэтому ты закричала на него, — напомнила Нефалия. Карника же почти забыла то, что предшествовало их разговору.

— У него были на то причины.

Управляющая встала. Вплотную подошла к подопечной.

— Я сейчас с тобой по-матерински разговариваю. Приди в себя и не строй невыполнимых планов.

— Я вовсе не думаю ни о каком будущем рядом с Ангором, — слова давались с трудом при осознании смысла сказанного, а ведь прошла всего лишь одна ночь.

— Вот и хорошо, — ласково улыбнулась Нефалия. — Ступай в комнату.

— Так мне нельзя выйти в город?

— Я же сказала о твоем неподобающем поведении.

Карника опустила голову и пошла к двери. Взявшись за ручку, она не выдержала несправедливости и обернулась. Хотела что-то сказать, но увидела гневный взгляд управляющей и вышла из кабинета.

Постояв в коридоре, Карника вдруг решила ослушаться. Девушке стало душно в стенах дома. Из него она не выходила целых две недели, чего не бывало в родной деревне. Карника вздохнула. Она очень скучала по матери и, что удивительно, видеть отчима ей тоже было бы приятно. После разговора с Ангором Карника внезапно почувствовала признательность к человеку, постаравшемуся заменить ей умершего отца и, по правде говоря, хорошо справившемуся с взятой на себя обязанностью. Своих же детей у них не было. То есть все четыре мальчика умерли в младенчестве. Отчим переживал больше матери, не имея с ней общих детей.

Карника решительно пошла к двери в том платье, одетом с утра. Она спешила, не желая ни с кем встречаться и врать, что Нефалия ее отпустила.

Холл оказался пуст. Большинство еще спало, кое-кто уже ушел.

Двухъэтажный дом плотских утех был окружен чугунной оградой. На территории имелась конюшня и еще одна небольшая постройка, походящая на маленький домик. Карника видела его при въезде, но до сих пор ни у кого о нем не спросила. Она знала, что кухня с прачечной находятся в самом доме, там же живут повара и слуги. Конюхи размещены в пристрое за конюшней для постоянного доступа к лошадям. Больше в голову не приходило мыслей относительно назначения строения.

Постояв в раздумье, Карника пошла к воротам. Отворила створку и как будто стала свободной. Позади остались клиенты с их домогательствами и ненасытном голодом плоти. Впереди лежала светлая широкая улица с вечно спешащими в обоих направлениях людьми. Ехали коляски: пустые и с хозяевами.

— Карника! — вдруг раздался голос из проезжающей мимо коляски. — Ты ли это?

— Ангор! — Карника узнала и обрадовалась ночному клиенту, ставшему знакомым.

— Можно тебя покатать?

— С большим удовольствием.

Ангор наклонился, подал руку Карнике, помог сесть рядом с собой, обнял за плечи.

— Куда поедем? Только прикажи.

— Я нигде не была, — ответила Карника. — Просто по городу.

— Трогай! — приказал Ангор извозчику.

Как же хорошо было ехать в коляске с молодым человеком. Карника забыла обо всем на свете, что она подневольный человек, что стала жить в доме плотских утех, что не будет у нее ни мужа, ни детей. Даже о любви к Ошеро удалось ей забыть. Утренний разговор с управляющей Нефалией казался теперь несущественным. Вот он Ангор. Разве может он стыдиться ее? Вспоминать о прежних мужчинах? Нет-нет, он совершенно другой. Рядом с ним Карника чувствовала себя настоящей барышней. Ее и по платью не отличишь от горожанки. Оно простое, но не выглядит по-деревенски. Таких на огороде не поносишь.

— О чем задумалась? — спросил Ангор, крепче прижимая к себе.

— Хорошо, что я тебя встретила. Стояла и думала, куда идти.

— Я тоже не знал, зачем сел на извозчика. Хотел ведь дома провести два дня.

— Что бы ты делал целый день?

— Ничего бы не стал делать, только бы вспоминал эту чудесную ночь.

Карника лукаво подмигнула.

— Так уж и чудесную?

— Ты еще и сомневаешься? Со дня приезда в город, милая Карника, ничего лучшего со мной не произошло, кроме встречи с тобой.

У Карники от радости замерло сердце. Ангор чувствует то же самое, что и она. Возможно, близок день, когда они будут вместе. Тут же припомнился Ошеро. Они больше не увидятся. Сердце Карники никак не отреогировало на мысль. Неужели, любовь, казавшаяся на всю жизнь, ушла столь быстро? Молодой богатый человек вытеснил ее одним своим появлением, ласковым словом и веселой улыбкой.

Карника положила голову на плечо Ангора.

— Что случилось? Ты какая-то странная.

— Какая именно?

— Не знаю. Вспомнила кого-то и погрустнела.

— Скучаю по родителям, — Карника не хотела говорить о прежней любви.

— Только-то.

— Разве этого мало?

— Далеко они?

— Недалеко от города моя деревня. Меня за два часа довезли.

— Так давай съездим туда, навестишь их. Весь день еще впереди. Насколько мне известно, Нефалия разрешает ночевать где-то в городе. Два дня она точно искать тебя не станет.

— Ох, Ангор. Как же мне повезло с тобой.

Карника и думать забыла, что покинула дом вопреки запрету Нефалии. Мысленно она уже обнимала мать с отчимом, рассказывала о своей жизни, спрашивала про их жизнь без нее.

Ангор остановился недалеко от деревни. Высадив Карнику, уехал обратно, пообещав вернуться под вечер.

Карника пошла пешком, вдыхая полной грудью воздух, наполненный ароматом трав. Подобного в городе не сыскать нигде. Цветы вдоль дороги не пахнут так душисто, как те же деревенские цветы. Нет, будь воля Карники, она ни за что не променяла бы тесноту города на свободу и раздолье деревни. Только здесь можно ощущать себя частью природы. Лишь здесь можно в полной мере насладиться жизнью.

Вот и первые деревенские дома. Одноэтажные и небольшие, не обнесенные чугунной оградой с запертыми воротами, обнятые деревянным забором с калиткой на засове. В ворота никак не войдешь без приглашения хозяина, а в калитку можно пройти. Горожане боятся своих же соседей, а деревенский житель рад приходу. Никто не станет красть у знакомого, боясь нарекания своих же.

Такие представления о городе и деревне были у многих жителей последней. Так думали родители Карники и, соответственно, она сама. Ангор же на время вытеснился прежними мыслям. Карника полностью погрузилась в свой прежний мир, еще немного детский, лишенный всей той свалившейся на нее тяжести большого мира, лежащего за порогом отчего дома.

По дороге к дому находился дом Ошеро. Прежняя любовь с новой силой хлынула в душу. Сердце радостно забилось от предвкушения встречи с любимым человеком. Нет, не по родителям на самом деле соскучилась Карника, а по Ошеро, по его ласковому взгляду, по его красивому лицу, по его нежным рукам и по его добрым словам. Как могла она увидеть все это в Ангоре, едва знакомом? Тогда как с Ошеро они знакомы с самого детства.

У забора стоял Олено — отец Ошеро. При взгляде на него Карника вздрогнула и сразу поняла о произошедшей в семье беде. Олено смотрел на нее и, похоже, не узнавал. Лицо мужчины осунулись, волосы и без того начавшие седеть, теперь стали словно снегом покрыты.

— Здравствуй, Карника, — еле слышно проговорил Олено подошедшей Карнике. — Не узнал тебя. На горожанку походить стала.

— Здравствуй, Олено. Что с тобой? Горе у вас в семье, я вижу. Где Ошеро?

— Здоровы твои родители. Горевали сперва, да ведь никуда от работы не денешься. Она и отвлекает от слёз да печалий.

— Не о том ведь спросила, Олено, — Карника готова была заплакать от неизвестности и нежелания мужчины отвечать на вопрос.

— Тебя отпустила госпожа Архем? — Олено продолжал разговор, как будто его ни о чем не спрашивали, а сам смотрел через плечо Карники в ту сторону, откуда она пришла.

— На два дня в неделю отпускают.

— Не обижают тебя соперницы?

— Какие же мы соперницы? Мужчины сами выбор делают.

— Всякой ведь хочется внимания да ласки.

Карника вспомнила грубость мужчин и не стала ничего говорить.

— Как там наши деревенские? — Олено упорно не желал отвечать на вопрос Карники.

Она не выдержала и тронула его руку. Олено вздрогнул и тогда посмотрел прямо на Карнику. На глазах выступили слезы, которые мужчина вытер тыльной стороной ладони.

— Почему ты уходишь от ответа на вопрос?

— Какой вопрос?

— Где Ошеро? С ним случилось несчастье?

— Ты угадала. Прости, не смог от тебя горе скрыть.

— Какое горе?

— Нет больше нашего Ошеро, Карника.

Карника пошатнулась, схватилась за забор, чтобы не упасть. Бледность лица не уступала седине мужчины.

— Госпожа послала его на рудник? Она обманула меня? Говорила, что если я подчинюсь, то Ошеро не будет наказан. Вас ведь в яму посадили, как мне сказали.

— Все верно про яму. Осерчала на нас госпожа. На него за то, что гулял с тобой, не совершеннолетней. На меня за то, что сына не удержал, позволил тебя девственности лишить. Сидели мы два дня почти без еды, пока госпожа брата хоронила да оплакивала. Знаешь ведь о смерти господина? — Карника утвердительно кивнула. — Затем выпустили нас и при всей деревне кнутами ободрали. Отлеживались мы неделю. До сих пор хожу кое-как.

— Как же я виновата перед вами обоими! — Карника не удержалась от слез.

— Не вини себя. Теперь я вижу, что вы действительно любили друг друга. Виноват тот, кто обо всем рассказал госпоже.

— Он сделал это в обмен на возвращение дочери.

— Ты знаешь его?

— Он сам рассказал обо все в дороге. Я ни в чем не виню бедного отца.

— Ты добрая девушка, Карника. Твоя жизнь осложнилась, но ты думаешь больше о других, чем о себе.

— Рассказывай дальше, прошу тебя, Олено.

— Узнав, что тебя отправили в дом плотских утех, Ошеро стал сам не свой, винил только себя. Сидел дома целыми днями, перестал работать на госпожу. Он ведь отличный кузнец. Такого едва ли легко заменить. Госпожа узнала об его отлынивании от работы. Сказал, что либо Ошеро заканчивает хандрить, либо она его продаст. Я пытался внушить сыну, что не стоит ломать себе жизнь, но он не послушал меня. Два дня назад госпожа велела управляющему отвезти Ошеро в город и продать.

У Карники подогнулись ноги. Она опустилась в траву возле забора.

— Так значит, он жив?

— Жив, Карника, только здесь его больше нет.

— Вот теперь он для меня потерян навсегда. Думала по дороге сюда, как увижу его, как обниму, как проведем мы с ним эти два счастливых дня.

Карника закрыла лицо руками и дала волю слезам. Олено не пытался утешить ее. Он вновь застыл, глядя в сторону выезда из деревни.

Обратный путь Карника проделала в одиночестве. Приехавший за ней извозчик сообщил, что господин Солн не смог приехать. Карника была этому только рада. Сейчас ей не хотелось ни кого видеть, а тем более Ангора. Она не смогла бы улыбаться вместо того, чтобы плакать. До родителей Карника дойти так и не сумела. Просидела с Олено до вечера.

Извозчик довез Карнику до самого дома плотских утех. Наступал вечер.

Карника остановилась возле ворот и задумалась. Зачем она вернулась? Теперь без Ошеро ей нет смысла оставаться здесь. Куда же идти? Ее ведь будут искать, как беглую подневольную. Обязательно найдут. Никто не станет помогать ей: ни богатый, ни бедный. Никто не подаст еды, не укроет от непогоды. Она и сама не станет подвергать людей опасности, ведь по закону укрывший беглого сам становится подневольным того же господина, чьего человека укрыл. Он и вся его семья. Карника вспомнила о доме смерти, где можно умереть, но ее не примут и там. Прежде чем лишить человека жизни по его же желанию, необходимо доказательство его свободного рождения. Убить же себя самой Карнике не под силу.

Пока Карника размышляла над своей жизнью, возле ворот с той стороны появилась управляющая.

— Вернулась все-таки! — грозно произнесла Нефалия. — А я уж думала про побег.

— Некуда мне деться отсюда, — кротко ответила Карника. — Сама же о том говорила.

— Говорила-говорила, — подтвердила Нефалия. — Умная девушка. Проходи.

Карника вошла в открытые управляющей ворота. Пошла к дому.

— Не туда тебе сейчас, — услышала она за спиной.

— Куда же? — повернула Карника голову.

— Вон к тому маленькому домику.

— Зачем?

— Не спрашивай! Говорю, иди!

Карника свернула с дорожки и пошла к удивившему ее утром строению. Сзади шла Нефалия.

Они подошли к запертой двери, которую открыла Нефалия ключом. За ней оказалась одна единственная комната с большой кроватью. Пол не был застлан ничем. На двух окнах располагались решетки. Карника не могла понять назначения домика.

— Входи, — Нефалия втолкнулнула остановившуюся на пороге Карнику. Вошла сама и заперла дверь на тот же ключ.

— Что мне здесь делать? Жить отдельно и принимать клиентов?

— Принимать, Карника, — усмехнулась управляющая. — Этот домик предназначен для особенных клиентов.

Карника обернулась.

— Почему именно здесь, а не в общем доме?

— Скажем так, не любят они выставлять свои желания. Хотят, чтобы никто не знал про них. Понимаешь?

— Понимаю, — хотя Карника ничего не поняла из объяснений Нефалии.

— Тогда пока оставайся здесь.

— Почему? Есть еще завтрашний свободный день. Я могу жить в своей комнате, а потом вернуться сюда.

— Потому что ты ослушалась и ушла.

— Я же вернулась. Ничего плохого не совершила.

— Ты еще не усвоила, что должна беспрекословно слушаться меня.

— Мне захотелось выйти, — объяснила Карника.

— За это пообщаешься с клиентами уже сегодня ночью, когда хорошие девочки будут отдыхать.

— Это несправедливо, — возмутилась Карника.

Нефалия уперла руки в бока.

— Где же ты видела справедливость по отношению к подневольному человеку?

— Нигде, — тихо ответила Карника, вспомнив о проданном Ошеро. На глаза навернулись слезы.

— Снова плачешь! Мне тебя наказать?

— Не надо, Нефалия, пожалуйста.

— Жди первого клиента.

Карника считала, что после привоза ее в дом плотских утех ничего хуже с ней случится не может. Сегодняшним вечером она поняла, насколько ошибалась.

— Входи, — Нефалия втолкнулнула остановившуюся на пороге Карнику. Вошла сама и заперла дверь на тот же ключ.

— Что мне здесь делать? Жить отдельно и принимать клиентов?

— Принимать, Карника, — усмехнулась управляющая. — Этот домик предназначен для особенных клиентов.

Карника обернулась.

— Почему именно здесь, а не в общем доме?

— Скажем так, не любят они выставлять свои желания. Хотят, чтобы никто не знал про них. Понимаешь?

— Понимаю, — хотя Карника ничего не поняла из объяснений Нефалии.

— Тогда пока оставайся здесь.

— Почему? Есть еще завтрашний свободный день. Я могу жить в своей комнате, а потом вернуться сюда.

— Потому что ты ослушалась и ушла.

— Я же вернулась. Ничего плохого не совершила.

— Ты еще не усвоила, что должна беспрекословно слушаться меня.

— Мне захотелось выйти, — объяснила Карника.

— За это пообщаешься с клиентами уже сегодня ночью, когда хорошие девочки будут отдыхать.

— Это несправедливо, — возмутилась Карника.

Нефалия уперла руки в бока.

— Где же ты видела справедливость по отношению к подневольному человеку?

— Нигде, — тихо ответила Карника, вспомнив о проданном Ошеро. На глаза навернулись слезы.

— Снова плачешь! Мне тебя наказать?

— Не надо, Нефалия, пожалуйста.

— Жди первого клиента.

Карника считала, что после привоза ее в дом плотских утех ничего хуже с ней случится не может. Сегодняшним вечером она поняла, насколько ошибалась. Карника пришла в смятение. Неужели ее больше не выпустят отсюда? Один самовольный уход превратит ее жизнь в кошмар. Надо притвориться смирившейся. Она посмотрела на клиента.

— Ладно, оставляю вас. Не развязывайте ее, господин.

— Хорошая девочка, только больно спеси много, — предположил мужчина.

— Не волнуйтесь, господин. В следующий раз она станет вас приветствовать, как и положено хорошей девочке.

Нефалия вышла.

Мужчина снова погладил Карнику по щеке. Наклонился и поцеловал прямо в губы. Карника попыталась отвернуть голову, но мужчина крепко схватил ее за подбородок. Потом оторвался и широко улыбнулся.

— Ротик что надо, надеюсь остальное столь же хорошо.

Клиент стал расстегивать рубашку и причмокивать от удовольствия при виде белой груди с упругими сосками, которые она помял пальцами. Прошелся

ладонью по ложбинке вниз до живота. Указательным пальцем обвел пупок и затем нежно прикоснулся к нему губами.

— Скажи, что тебе нравятся мои прикосновения, — попросил клиент.

— Не вру чужим людям, — Карнике следовало называть клиента господином, но она до сих пор не могла произнести этого слова.

— Не важно. Все равно приятно. Разве мужчина когда-нибудь ласкал тебя так нежно?

— Признаюсь, нет.

— Вот видишь.

Клиент рассмеялся и снова поцеловал Карнику в губы.

— Люблю правдивых людей.

— Почему ты изменяешь жене? — искренне полюбопытствовала Карника.

— Не знаю. Я не думал об этом. Жена холодна со мной.

— Ты что-то сделал не так?

— Она всегда была такой, — клиент сказал это так резко, что Карнике не захотелось больше ни о чем спрашивать.

Она только вздохнула.

— Разговор окончен? Тогда продолжим.

Мужчина вскрабкался на ноги Карники. Он стал руками оглаживать тело Карники: от плеч до бедер. Закрыл глаза от удовольствия.

— Теперь я не хочу раздеваться и ложиться рядом с тобой.

Наласкав тело Карника руками, клиент опустился на них, расставив на кровати. Начались поцелуи. Страстные и нежные.

— Веревки слишком больно врезаются. Развяжи.

— Нефалия запретила тебя освобождать, — напомнил мужчина.

— Она тебе не указ. Я бы могла ублажать тебя, а не лежать просто так.

Клиент пристально посмотрела в глаза Карники.

— Хорошо.

Он потянулся сначала к одному узлу, стягивающему запястье Карники, затем развязал другой.

— Спасибо, господин, — заставила себя поблагодарить Карника, опуская руки вдоль тела. — Еще бы ноги.

— Они тебе не пригодятся, — возразила мужчина.

Как только он вновь потянулся губами к груди Карники, та вцепилась свободными теперь руками в его волосы, стала крутить голову из стороны в сторону.

— Вот так поступали бы в деревне с такими мужчинами, как ты, — приговаривала она.

Мужчина кричал изо всех сил. Он попытался царапать лицо Карники, но ничего не мог сделать. Наконец, он сумел вырваться и вскочить с кровати. Клиент оставил пучки волос в руках неожиданной мучительницы, чем привел ее в веселое расположение.

— Ты мне заплатишь! — тыча пальцем, кричал мужчина. — Ты даже представить себе не можешь всю полноту власти Нефалии над такими, как ты. Вас же много! Одной не будет — привезут следующую!

Карника побледнела. Она совершенно забыла разговоры про исчезновение поврослевших женщин из дома плотских утех. Стало страшно. Какой бы невыносимой ни была жизнь, умирать не хотелось. Смерть Карнике представлялась еще более ужасной. Вовсе не освобождением от тягот жизни, а невозможностью наслаждаться ее маленькими радостями. Теперь же вздорный характер плохо послужил ей, заставив взбунтоваться, но не смирится. Клиент пострадал, хотя вначале готов был к примирению. Ужасно вот так загубить свою жизнь.

— Господин, простите меня, — примирительно проговорила Карника.

— Поздно, девочка. Посмотри на меня. Ты же вырвала все волосы.

Клиент пытался пригладить короткую прическу. На голове, правда, было заметно отсутствие волос, оставшихся в руках Карники.

Мужчина сел на краешек кровати, помог сесть Карнике, ноги которой были все еще привязаны.

— Бедная моя девочка, — клиент погладил Карнику по щеке. Та попыталась изобразить наслаждение. — Ты красивая и умная. Однако, ты не заслуживаешь прощения! — с этими словами мужчина так сильно ударил Карнику по щеке, что та упала на бок.

Клиент поднялся и направился к двери.

— Могу лишь посочувствовать твоей участи. Нефалия никому не прощает неповиновения.

Мужчина ушел, а бедная Карника заплакала.

Нефалия появилась лишь утром следующего дня. Она нашла Карнику спящей после долгих рыданий. Та развязала ноги и теперь лежала на боку.

— Она еще и спит! — воскликнула управляющая, подходя к кровати.

Карника открыла глаза и при виде управляющей мгновенно вскочила.

— Я... не... ты застала.., — она пыталась объясниться, но не могла подобрать слов.

— Я уже все знаю. И про твой обман, и про твои объяснения. Господин мне обо всем рассказал.

Карника опустила голову.

— Что теперь со мной будет?

— Сама как думаешь?

— Накажешь, — Карника подняла голову. — Только так нечестно.

— Отчего же нечестно? Я с самого начала говорила о полной покорности.

— Насчет мужчин был разговор. Про то, чтобы спать с женатым не было речи.

— Верно. Как ты заметила, никто из подопечных об этом не распространяется.

— Ты должна была уже здесь, в домике, рассказать мне обо всем.

— Никогда прежде не делала так, — сверкнула глазами Нефалия.

— Неужели никто не протестовал, как я? — удивилась Карника.

— Здесь всем понятно бесполезность бунта. Одна ты не очень-то это усвоила, и мне придется тебе немного помочь.

— Каким же образом?

— Будешь жить здесь до тех пор, пока не ублажишь сотню мужчин.

Карника задохнулась от возмущения. Она лучше бы выдержала сотню плетей! Однако, управляющая редко прибегала к физическому наказанию, берегла красоту тела.

— Вижу, не нравится мой приговор. Не сможешь больше видется с Ангором.

Лицо Карники вспыхнуло красным, дав ответ за хозяйку. Она же меньше всего сейчас думала о новом знакомом.

Глава 5

Никто не приходил к Кондру в течении целой недели. Спина успела зажить практически полностью. Возможность передвижения хотя бы по камере радовала не любившего сидеть Ирина. Меряя шагами маленькое пространство и считая дни по смене дня и ночи, младший страж закона терялся в догадках. Стражник, приносящий еду, не говорил ничего, не отвечал ни на какие вопросы, лишь пожимал плечами. Кондр только раздражался, видя его молчаливое поведение. Он попытался через стражника позвать Валейро Сорано, но тот помотал отрицательно головой и ушел. Ситуаци создавалась более чем странной. Преступника следовало либо разговорить посредством пытки, либо закончить расследование и отдать его судье, который назначит наказание соответственно закону. Кондра же не трогали совсем, словно о нем забыли либо появились новые обстоятельства. Как же хотелось младшему стражу закона поговорить со своим начальником.

Прошло семь дней, и за Кондром Ирином пришли четыре стражника. Ему приказали выйти из камеры и окружили, повели к выходу из тюрьмы. Кондр решил, что его ведут к судье. Душа успокоилась от сдвинувшихся, наконец-то, событий. Однако, было отвратительно от того, что Ирин не смог доказать свою невиновность. Пять лет работы на руднике сломят здоровье даже молодого и здорового человека, каковым является Кондр.

Дневной свет заставил прищурить глаза. Когда они привыкли, Кондр увидел стоящего недалеко Валейро Сорано. Ирин хотел подойти к начальнику, но ему не позволили стражники. Они быстро скрутили руки младшего стража закона веревкой и усадили на телегу, рядом с которой на лошадях находились шесть других стражников, сопровождающих преступника к месту заключения или казни. Телега тронулась. Кондр лишь проехал мимо своего начальника.

Когда телега покинула город, Кондр снова задался вопросом о происходящих вокруг странностях. Разве судья живет в другом городе? Что могло изменится всего лишь за неделю? Все походило на то, как будто Кондра уже приговорили и теперь отправляют к месту наказания. Какого? Ему даже не объявили об вынесенном приговоре, не сказали, что он стал бывшим младшим стражником закона. Возможно, его сейчас доставляют к месту казни. Иногда преступников увозят за город и предают смерти тайно. Кондр сейчас склонялся именно к такому решению судьи, тем более он являлся младшим стражем закона, казнь которых редко выставляют на всеобщее обозрение. Люди должны верить в их безупречность и жить спокойно с чувством защищенности. Если приговором избрана отправка Ирина на рудник, то после возвращения он уже никогда не сможет жить в родном городе. Боже! Неужели, он в последний раз видел свой город и проехал по его знакомым с детства улицам? Он ведь даже не успел попрощаться с ним. Что он думает? О какой ерунде! Быть может, ему осталось жить всего несколько часов? Кондр помнил, как сам в бытность свою стражником вот также сопровождал телегу с преступником. Ирин оглядел лица своих сопровождающих. Они были спокойны, хотя это ни о чем не говорило. Он сам был тогда внешне спокоен, хотя внутри все сжималось от предстоящей работы. Стражники не палачи, но и им приходится пачкать руки в крови. Только так можно перейти от стражника к младшему стражу закона. Жестоко!

За день к телеге Кондра присодинилось еще пять телег из близлежащищ деревень. На каждой из них сидел или лежал связанный преступник. Каждую телегу также сопровождало шестеро стражников. Кондр совершенно терялся в догадках по поводу своей участи. Казнимых тайно никогда не соединяли вместе. Так возили только на рудник. Разговаривать с другими преступниками не было возможности, так как телеги двигались одна за другой. Стражники ехали по трое с каждой стороны.

К вечеру добрались до первого тюремного домика. Подобные здания были построены по всему королевству. Они состояли из двух соединенных между собой помещений. В одном на ночь запирались преступники, в соседнем располагалась их охрана. Некоторым стражникам не хватало места внутри, и они вынуждены были спать под открытым небом. Мужчины, правящие телегами, оставались при лошадях, которые паслись возле домика. Во втором отделении домика находились сьестные припасы. Приготовлением пищи занимались тоже стражники.

Кондра вместе с другими пятью преступниками втолкнули в первое отделение тюремного домика, предварительно сняв веревки. Бежать не представлялось никакой возможности, так как стражников было в шесть раз больше. Освобожденные на ночь принялись разминать затекшие руки и ноги. Кондр сразу заметил, что все пятеро были знакомы между собой. По возникшему тут же разговору ему стало понятно, что все они являлись ворами и были пойманы на одной краже. Подробности ее не упоминались.

Самому старшему на вид можно было дать пятьдесят пять лет. Это был высокий и плотно сложенный мужчина с длинными черными волосами, собранными на затылке в хвост, и короткой бородой. Ходил преступник размашисто, уперев руки в бока. Он недобро поглядывал на совсем молодого парня, которому едва ли исполнилось двадцать лет. Кондр всегда жалел молодых людей, вставших на противозаконную дорогу. Он всегда считал несправедливым приравнение этих людей к уже повторившим преступление. Наказание в первый раз должно быть мягче, если дело не касается убийства или иного членовредительства. Начальник Валейро Сорано поддерживал его точку зрения, но только, когда они общались без посторонних.

— Это все из-за тебя! — указал пальцем старший на младшего. — Если бы ты не проявил беспечность по отношению к сторожу.

— Я говорил, что не смогу никого убить! — протестовал тот.

— Он все равно старик и скоро умрет. Может быть, уже умер под плетьми. Ты думаешь, его пощадят из-за возраста?

— Не знаю, но я здесь уже буду ни при чем.

— Ты бы оказал ему большую услугу, пробив ему голову! — мужчина уперся взглядом в младшего. — Ясно тебе!

— Я уже говорил и повторю снова: я никогда не стану убивать! Тебе понятно?

Старший схватился за голову, прокрутился вокруг самого себя.

— Ты жалеешь чужого человека вместо родного отца! О, Тайн, как ты можешь так безжалостно поступать?

— Безжалостно?! — вскинулся Тайн. — Не тебе говорить о жалости! Мне едва исполнилось шесть лет, когда ты со своими дружками, стоящими теперь здесь, пошел грабить на дорогу. Ты думаешь, что я забыл материнские слезы, когда она узнала обо всем, когда тебя первый раз отправили на рудник. Я обо всем помню слишком хорошо.

— Тогда ты должен помнить и то богатство, которое свалилось на нас! — преступник снова направил указательный палец на сына. — Помнишь свое лицо, когда я приносил тебе то сладости, то игрушки? Вижу, отлично помнишь.

Тайн смутился.

— Я был совсем еще ребенком.

— Пусть так, но ты с упоением наслаждался моими подарками.

— Потом ты сказал, что тебе нужно уйти и надолго покинуть нас. Мне было десять, когда пришло понимание. Зачем ты втравил меня в свою компанию?

— Отец всегда передает дело сыну. Вспомни, как тебе нравилось чувство опасности, как убегали мы от преследовавших нас младших стражей закона. Одного я даже ранил, но он сумел выжить.

Кондр вздрогнул от этого признания. Он держался в стороне от пятерки преступников. Трое не принимали участия в разговоре, только хмуро наблюдали за спором.

— Что мы теперь будем делать, отец? Я не переживу десять лет рудника.

— Успокойся, мы туда не отправимся.

— Как так? Сейчас наш путь лежит именно в то место.

— Мы убежим этой же ночью.

— Бежать! Это невозможно! Нельзя убежать от тридцати стражников!

Молчавшие заволновались.

— Тайн прав! — поддержал парня мужчина лет сорока. Высокий и худощавый. С короткими черными волосами и гладким лицом. — Нас поймают. Будет только хуже.

— Лес не знакомый, — поддержал преступник лет тридцати. Он был до того худой, что Кондр не понимал, как он еще держится на ногах. Его молодое лицо портил шрам на правой щеке. Он шел от виска к уголку рта. — Мы заблудимся и нас переловят. Что тогда с нами сделают?

— Стражники не имеют права нас трогать, — заявил старший. — Наша попытка принесет нам либо свободу, либо никаких последствий не будет.

— Сэйн прав, — проговорил последний молчавший. Приземистый мужчина лет сорока трех с шапкой густых светлых волос на голове.

— Прав, да не совсем, — сказал мужчина со шрамом на щеке. — Если нас схватят, то всю дорогу придется ехать, лежа на животе.

— Ты боишься порки, Тарейн? — спросил тридцатилетний.

— Вовсе нет, Гарт. Просто люблю точность во всем. К тому же среди нас тот, кто ни разу не подвергался столь суровому наказанию.

— Я не боюсь, — откликнулся Тайн.

— Мне нравится ваш настрой. Как же мы выйдем отсюда? — спросил Тарейн.

— Нам откроют.

— Кто? — хором спросили все.

— Один из стражников. Когда все лягут спать, он нас выпустит.

Кондр напрягся, но виду не подал. Ему оставалось лишь решить, воспользоваться ли благоприятной ситуацией и оказаться на свободе либо принять незаслуженное наказание. Свободный человек еще может оправдать себя.

Сэйн подошел к Кондру.

— Ты ведь из тех, — просто сказал он.

— Что ты имеешь ввиду?

— Перестань. Я наблюдаю за тобой. Ты вовсе не простой мужик и тем более не преступник.

— Много ли ты видел преступников?

— Достаточно для того, чтобы понять, кто сейчас стоит передо мной.

Кондр испугался и на лице отразился его страх.

— Тебе нечего бояться меня, — Сэйн положил руку ему на плечо. — Только скажи: ты с нами или останешься?

— Я не совершал преступления, в котором обвинен.

— Мне не важна твоя вина и твой приговор меня не интересует.

— Приговор? Хотелось бы и мне его услышать.

Сэйн недоуменно посмотрел на Кондра.

— Ты ведь осужден, раз едешь среди осужденных.

— Даже этого утвердительно я сказать не могу, — откровенно признался Кондр. Ему стало легче от того, что он поделился своим странным положением.

— Чем же ты заслужил столько секретов.

— Не могу понять. Весь деь только об этом и думаю.

— Так ты с нами или нет?

— Еще не решил.

— Зато я уже все для себя решил. Не хочу опять на рудник обогощать и без того чересчур богатых. К тому же сын молод еще, не выдержит.

— Раньше об этом надо было думать.

— Не тебе об этом рассуждать. Запомни: подашь голос и я сам убъю тебя, — Сэйн склонился к самому уху Кондра. — Задушу голыми руками. Уяснил?

— Ясно.

После ужина, поданного через пару часов после остановки, преступники легли, притворяясь спящими. Естественно, уснуть никто не мог. Все ожидали поворота ключа в замке и освобождения. Кондр до сих пор не мог решиться на побег. Побег является преступлением, а всякий помогающий беглецу подлежит смертной казни, так что стражник подвергает свою жизнь опасности. Кондру не хотелось стать причиной казни, хотя он понимал, что и без его побега тот пострадает. С другой сторону, будучи свободным Кондр сможет доказать свою невиновность, чего не сделать на руднике в качестве заключенного. Ирин не представлял себе способ доказательства, но необходимо было хотя бы попытаться оправдать себя, обвинить женщин во лжи. При одном воспоминании о Зайне заныло сердце.

Едва раздался звук ключа, как все шестеро были на ногах, готовые выбежать в открывшуюся дверь.

Стражник просунул голову. Его темный силуэт заслонял светлый дверной проем. Ночь была лунная, что осложняло бегство.

— Готовы? — шепотом спросил стражник.

— Еще бы, — ответил Сэйн. — Долго не шел.

— Никак не засыпали. Выходите.

Стражник посторонился. Преступники вышли. Последним шел Кондр.

— Он с вами?

— Да, — ответил Кондр.

Стражник закрыл дверь, снова запер на замок.

— У вас всего несколько часов до рассвета. Потом мы пустимся в погоню.

— Этого времени нам хватит уйти далеко, — Сэйн говорил за всех. — Предупреждаю, что отстающих никто поддерживать не станет. Пойманных тем более. Каждый становится сам за себя.

Преступники закивали в знак согласия.

— Тогда не будем терять драгоценные минуты. Спасибо за помощь, — Сэйн крепко пожал руку стражника.

— Пока что не за что. Вот будете в безопасности, тогда вспомни обо мне.

— Обязательно.

— Может, коней возьмем? — предложил Тайн.

— Нет, с ними по лесу далеко не уедешь. К тому же они только хозяевам служат.

— Придется побегать.

— Прощайте. Надеюсь, не свидимся.

Шестеро мужчин растворились в темноте, будто никогда их и не было.

Бежать в темноте, практически не видя друг друга, ориентируясь только на звук бегущего впереди, оказалось делом непростым. В тишине ночного леса любой шорох кажется слышным на всю местность, а уж движение шестерых мужчин, пытающихся скрыться от очевидной на рассвете погони, предстает занятием невероятным, изначально обреченным на провал. То, что в домике выглядело делом хорошо продуманным, а потому успешным, сейчас представлялось наивным и по-детски глупым.

Преступники бежали, лишь изредка окликая по имени то одного, то другого. Названные откликались, и Кондр представлял, как все тут же расслаблялись, чувствуя себя по-прежнему единой группой, преследующей одну цель. Все помнили условие Сэйна, что никому не будет помощи. Кондра никто не называл. Он изначально был сам по себе, примкнув к побегу по собственному желанию. Скажи ему еще месяц назад о подобном преступлении и вообще о возможности попасть в тюрьму, он бы рассердился либо поднял на смех, в зависимости от настроения. Только одно сейчас в душе Кондра находилось самооправдание: не он лично задумал и совершил побег. Даже оставшись в тюремном домике, он бы ни чем не помог стражнику, помогавшему преступникам.

Откликаться первым перестал мужчина со шрамом. Имени его Кондр не запомнил из-за витиеватости, но голос знал. Перед этим молчанием соучастника Ирин услышал конский топот. Он раздавался именно в той стороне, где бежал преступник. Еще не совсем рассвело, под деревьями был полумрак, но погоня уже началась. На Кондра начала наваливаться усталость. Он не привык бегать так долго, да еще по лесу. Остановившись возле дерева, Кондр стал переводить дыхание. Дальнейшего бегства он не представлял себе. Все оказалось напрасным. От судьбы нельзя убежать. Раз ему суждено попасть на рудник за несовершенное преступление, значит, иного жизненного пути ему не предоставлено. От возникшей мысли навалилось равнодушие. Одного преступника уже взяли, может, сейчас вяжут следующего. Кондр осел на землю, прислонился спиной к дереву, закрыл глаза. Ему вдруг стало хорошо. Решение больше не сопротивляться принесло облегчение.

Конский топот приближался.

— Он здесь! — раздался крик незнакомого стражника. — Поднимайся.

Кондр открыл глаза. Взгляд скользнул по пеньку, не понятно откуда здесь взявшемуся. Поваленного дерева видно не было, а рубить дерево так далеко от жилья ни к чему.

Стражник спрыгнул с лошади навстречу поднявшемуся Кондру. Зайдя за спину, крепко связал заведенные назад руки.

— Зачем надо было бегать?

— Всех взяли? — вместо ответа спросил Кондр.

— Как же иначе? На то мы и стражники, чтобы сопроводить вас к месту заключения. Сам ведь знаешь нашу работу.

— Откуда узнал, кем я был?

— Немало перевидал преступников. Научился различать.

Подъехали остальные стражники со своими плененными. Никто не смог уйти. Свободные стражники уехали к тюремному домику.

Всех шестерых поставили вместе. Преступники стояли с опущенными головами, глядя исподлобья.

— Ну, что, сладка свобода? — усмехнулся один из стражников.

— Была сладка да мед закончился, — хмуро ответил Сэйн. — Придется новой ждать.

— Ты уверен, что наступит для вас новая жизнь?

— Я сильный, выдержу наказание и домой вернусь.

— Еще ведь надо туда попасть. Что, если не доедешь?

— Не понимаю, стражник, намеков твоих. Прямо скажи.

— Про то и говорю, что жизнь всех вас заканчивается.

Стражник спрыгнул с лошади. Кондру пришло на ум, что не простой перед ними стражник. Тот бы не стал общаться с преступниками. Кто же он такой, что говорит про смерть, а иначе его слова и нельзя понимать. К тому же, из возраста стражника мужчина давно вышел.

— Как так? — вступил в разговор человек со шрамом. — Ты убьешь нас прямо здесь?

— Твой друг догадлив, — сказал стражник и показал рукой через плечо. — Видишь тот пенек? Вот вам плахой станет.

Преступники попятились. На такой поворот событий они не рассчитывали.

— Ты не смеешь никого казнить за побег, — вмешался Кондр.

Стражник смерил его презрительным взглядом.

— Не тебе меня останавливать.

— Нет такого закона, чтобы казнить бежавших. Один из вас ему помог.

— Кто именно? Он здесь?

Кондр посмотрел на лица присутствующих стражников.

— Его здесь нет.

— Вот видишь, — усмехнулся стражник.

— Как же тогда преступники вышли из дома?

— Сейчас мне это не важно, — махнул рукой стражник. — Потом во всем разберемся. Виновный не уйдет от наказания. Пора приступать к казни.

Стражник повернулся к лошади и взял топор, притороченный к седлу. Прошел с ним к пеньку.

— Подходи по одному, — весело приказал он.

— Погоди, стражник, — взмолился Сэйн.

— В чем дело?

— Сына моего пощади.

— Думаешь, на руднике будет лучше?

— Главное, жив будет парень.

Стражник покачал головой.

— Раньше надо было думать о нем думать. Давай, с него и начну.

Никто не двинулся.

— Пойдешь добровольно или силой вести? Вы сами выбрали свою судьбу.

— Никто не думал о смерти, — возразил Кондр. — Закон не наказывает за попытку побега.

— Ну, да, — согласился стражник. — Только здесь мое слово важнее закона. Я жду.

Тайн замотал головой и попятился. Развернувшись, побежал прочь. Только со связанными руками далеко не убежишь. Тайн споткнулся и упал. Двое подбежавших стражников подхватили несчастного парня под руки и поволокли к плахе, не позволяя встать на ноги.

— Не надо! — дико закричал преступник.

Едва голова Тайна коснулась плахи, стражник взмахнул топором и отделил ее от тела. Зеленая трава вокруг пня моментально обагрилась кровью скатившейся в нее головы. Обезглавленное тело стражники оттащили в сторону, освобождая место для следующего приговоренного к смерти.

Преступники окончательно поняли, что с ними вовсе не намерены церемонится, что одною волею этого человека нарушался закон и что некому остановить стражника, взявшего на себя роль палача.

— Тебе не уйти от ответа, — прошипел Сэйн, идя следующим к плахе, залитой кровью его сына.

— Только ты не порадуешься этому, — возразил стражник.

Сэйн опустился на колени. Положил голову.

— Твой сын оказался трусом. Тебе следовало идти первому.

Сэйн промолчал. Ему действительно было жаль малодушия Тайна, но молодости все простительно. Сыну не пришлось стать настоящим мужчиной, каким хотел видеть его Сэйн. Для того он и брал парня на дело, хотя мать долго плакала и уговаривала не портить Тайну жизнь. Теперь уже ничего нельзя было исправить.

Удар топора прервал жизнь и горькие размышления преступника, желавшего сыну той же участи разбойника, что и себе.

Кондр видел смерть преступников и ничего не мог поделать. Он не жалел их, кроме молодого человека, последний крик которого все еще звучал в памяти.

Младший страж закона всегда болезненно относился к малейшему его нарушению, хотя и позволя себе неповиновение старшему стражу закона Валейро Сорано. Последнее он вспоминал теперь с горькой усмешкой. Если бы он в тот день исполнил предписание начальника и остался, то не был бы позже обвинен в изнасиловании и не стоял бы сейчас здесь в ожидании казни за совершенный побег. Как же все изменилось в мире! А, может, это он изменился? Он уже не тот Кондр Ирин, каким был всего пару недель назад. Тот младший страж закона не смолчал бы, узнав о побеге, а тем более не побежал бы сам. Отношение окружающих людей влияет на поступки человека. Он меняется как в лучшую, так и в худшую сторону. Кондр ощущал себя брошенным всеми теми людьми, на которых привык опираться. Еще возле тюрьмы он стал другим человеком, когда Валейро Сорано не подошел проститься с ним и как-то поддержать своего лучшего подчиненного, о котором он говорил госпоже Архем. Да-да, именно в ту минуту, когда учитель отвернулся от ученика, прервалась их многолетняя связь. Не тогда, когда в кабинете начальник распекал подчиненного, не совсем поняв его действий. Тогда была общая задача найти убийцу. При решении любой сложной задачи нередко возникают споры, которые никак не отражаются на взаимоотношении спорящих. Они прекрасно понимают это и не перестают уважать друг друга. Даже письменное приказание Валейро, лежащее в кармане мундира Кондра, не мешало считать Сорано лучшим начальником. Он сам намеренно разрушил отношение Кондра к себе, как к учителю.

Кондр остался последним из шестерых бежавших. Он уже сделал несколько шагов по направлению к месту казни, очищенному стражниками в пятый раз. От трупов, сваленных в кучу, исходил удушливый запах крови. Ирин задался вопросом, оставят ли их на сьедение хищникам или же закопают. Вопрос возник, как бы заглушая мысль о смерти, которая была невыносимой. К удивлению Кондра стражник жестом остановил его. Сам же, вытерев топор о траву, отнес его на место, приторочив обратно к седлу.

— Оставьте нас, — приказал он стражникам, и те покинули место казни.

Кондр пребывал в растерянности, не зная, что сказать или спросить. Радоваться избавлению от смерти или ждать еще большего мучения. Начиная с обвинения в преступлении, которого он не совершал, события вокруг Кондра разворачивались по какому-то нелепому закону. Его обвинили, но не предали суду с его присутствием. Отправили к месту казни, но он оказался среди пытавшихся бежать, и сам поддался такому же настроению. Пойманные теперь казнены незаконно, но он остался жив. Какие-то подготовленные заранее, спланированные до мельчайших деталей, захваченные Кондра врасплох события гототовили его для чего-то особенного. Как младший страж закона, Кондр пытался уложить в голове все происходящее, но никак не мог этого сделать. Ему мешала вовлеченность в события. Он плохо мог посмотреть на себя со стороны, таким образом, как будто с не ним все это происходит.

Стражник либо тот, кто играл роль стражника, молчал, стоя возле лошади. Видимо, он не знал, как начать разговор. Может быть, приходил в себя после проведенной самолично казни.

Наконец, стражник повернулся к Кондру лицом.

— Подойди, — велел он.

Кондр подошел. Стражник повернул его спиной к себе и развязал веревки, спутавшие руки.

— Что дальше? — спросил Кондр, разминая затекшие руки.

— Теперь я все тебе объясню.

— Что именно? Свое беззаконие?

— Мы пытались придумать не такой кровавый план. Я сам не один день представлял все в мельчайших подробностях. Ничего иного предложить не смог. Поверь, пожалуйста, иного выхода не было.

Кондр начинал злиться. Кто такие мы, что так легко убивают пятерых человек? Преступники, которые не приговорены к смертной казни, не могут быть убиты. Только король имеет право на ужесточение наказания. Больше никто!

— Не было ли. Может, вы предпочли легкий путь?

— Это уже не важно. Преступники понесли заслуженное наказание. Остался ты.

— Что я?

— Будешь ли ты с нами или останешься здесь.

— Выбор невелик, — горько усмехнулся Кондр.

— Этого вполне достаточно.

— Кто вы такие?

— Нарлан Камнев, — представился стражник. — Старший защитник королевства.

— Ого, — Кондр изумился. — Никогда прежде стражи закона не пересекались в работе с защитника королевства.

— Прежде мы справлялись сами с внутренними врагами.

— Что же изменилось?

— Многое, Кондр. Ты живешь далеко от столицы и не знаешь ничего.

— Кое-какие новости доходят и до сюда, — возразил Кондр.

— Слишком медленно. О чем последнем тебе известно?

— Принцесса Авделия взошла на престол и ожидает приезда жениха. Его высочество принц...

— Его высочество принц повернул назад с полпути, — Нарлан перебил Ирина.

— Как?! Почему?

— Наши послы не получили вразумительного ответа. Только перед отказом к принцу ездил один знатный человек.

— Кто?

— Каэро Архем.

— Не может быть! — воскликнул Кондр. Обычное городское убийство становилось королевским.

— Да, именно ваш горожанин господин Каэро Архем несколько недель назад встретился с принцем и каким-то образом расстроил свадьбу. После чего благополучно вернулся и умер от веселящего порошка.

— Был убит, — поправил Кондр.

— Что?

— По словам его сестры господин Архем не употреблял веселящего порошка.

— Кем убит?

— Этого пока что выяснить не удалось.

— Кто вел расследование?

— Я.

— Понятно.

— Что понятно? — Кондр на время забыл, где находится и что произошло.

— Теперь предстоит взяться за дело с новыми силами, — Нарлан рассмеялся и по-дружески хлопнул Кондра по плечу. — Ты, небось, соскучился по работе?

Кондр ощутил прилив ярости. Этот человек так легко обо всем рассуждает. Неужели, он не понимает, какого было Ирину все это время находится в неведении. Он был обвинен, затем пытан, потом забыт. Через неделю его отправили неизвестно куда без суда. Теперь устроили побег и всех казнили. Ради чего? Чтобы помогать защитникам королевства. При других обстоятельствах Кондр Ирин — младший страж закона — был бы горд оказанным ему доверием. Сейчас же в душе находилось место лишь для горького разочарования. Напрашивался еще один вопрос, в утвердительный ответ на который хотелось верить меньше всего. Валейро Сорано, его учитель и начальник, принимал участие во всех действиях?

Последнее мнение отразилось на лице младшего стража закона.

— Нет, господин Сорано пребывает в полном неведении. Мы решили исключить его из числа знающих, — Камнев сделал паузу, но решил завершить объяснение, предвосхищая следующий вопрос. — Сделано по причине ваших слишком доверительных отношений.

— Вам так кажется?

— Мы сравнили отношение Сорано ко всем своим подчиненным. Тебе он прощает то, в чем не делает поблажек другим.

— Почему именно я?

— Твое умение вести расследование порой вопреки здравому смыслу.

Кондр улыбнулся.

— За это Валейро меня и ценит. Кстати, в моем мундире все еще лежит приказание начальника.

Нарлан понимающе кивнул.

— В любом случае тебе придется выполнить распоряжение.

— Если я вернусь к нему, — уточнил Кондр.

— Обязательно вернешься, — пообещал Камнев. — Только путь предстоит нелегкий. Много опасностей впереди.

— Я готов, как всякий страж закона служить своему отечеству.

— Нисколько не сомневался в твоем намерении.

Обида и боль ушли из души младшего стража закона. По характеру он был человеком отходчивым. Тем более азарт расследования захватил Кондра с новой силой. Нераскрытое убийство (теперь он в этом уверился еще больше) сверлило ум и подстегивало к действию.

Глава 6

Высшее общество глубинки кардинально отличается от высшего света столицы. Только на первый взгляд люди занимаются теми же самыми делами, обсуждают те же самые проблемы, испытывают те же самые чувства. Все гораздо сложнее. Сложнее и жестче. Быть в высшем свете столицы означает уже не быть самим собой. Можно пропустить новость в маленьком городке, где все знают друг друга, но невозможно ничего скрыть от глаз и ушей столичных. От того следует быть постоянно начеку и идти по жизни так, как будто идешь по дороге после только что пролившегося дождя, стараясь не замочить обуви и не запачкать платья. В противном случае тебе обеспечено долгое отстирывание, а точнее обсуждение злых языков. Они же не всегда готовы к пониманию твоих поступков, даже будучи сами уличены в подобном. Неблаговидные поступки, к большому сожалению, всегда и всеми видятся лишь у других. Свои же собственные промахи не кажутся столь безрассудными.

Кондру Ирину предстояло окунуться в водовот столичной жизни, о которой он имел смутное представление. Его же попутчик вращался в высшем свете чуть ли не ежедневно и превосходно себя чувствовал. Нарлан посмеивался над Кондром, который вовсе не приходил в восторг при мысли стать кем-то другим. Ирину не нравился совершенно план, разработанный защитниками королевства, но, по словам Нурлана, без внедрения в высшее общество никак невозможно обойтись. Камнев наотрез отказывался даже думать о каком-либо ином плане выявления внутренних врагов. Выходило, что младшему стражу закона предстояло нелегкое дело перевоплощения. К нему же следовало еще подготовиться.

Целый месяц ушел у Кондра Ирина, чтобы из практически неотесанного деревенщины стать блестящим молодым человеком. Задуманный план состоял в том, чтобы приехавший в столицу молодой человек увлекся ни много, ни мало ее высочеством принцессой Авделией и стал наперстником ее младшего брата. Да, уж! Задача превосходная! За исключением самого главного препятствия! Кондр Ирин не являлся тем красавцем, за которым толпой ходят девушки и томно вздыхают. Он обладал внешностью заурядной. Влюбить в себя ее высочество практически нереально. Что же касается прочих необходимых умений и знаний, то Кондр оказался превосходным учеником, а из Нарлана вышел отличный учитель. Они переходили от теоритических знаний о различных людях и их многочисленной родне к практическим занятиям, таким, как умение вести себя за столом и танцевать. Последнее с трудом давалось Ирину, не обладающему от природы грациозностью движений. Зато Кондр любил светские беседы. Он мог часами рассуждать вместе с Нарланом о происходящем в столице.

Незаметно для себя Кондр подружился с защитником королевства, держащимся непринужденно с младшим стражем закона. Если бы не одно неприятное событие, то дружба могла бы продлиться и после окончания совместной работы.

Партнершей по танцам Кондра была жена Нарлана. Женщина красивая. Кондр не позволял себе увлечься ей, но, глядя на Альтею, он вспоминал о другой девушке Зайне. Альтея была очень на нее похожа. Тот же высокий открытый лоб, те же волосы цвета спелой пшеницы. Вот только разница в возрасте составляла лет десять.

В этот раз Альтея пришла к Кондру одна. Женщина пребывала в смятении. Даже припудренное лицо выдавало следы слез. Сначала на все вопросы мужчины она молчала, но потом не выдержала и, припав к груди Ирина, рассказала обо всем.

— Я беспокоюсь за сестру.

— Что с ней? — Кондру хотелось обнять Альтею, но он не решался.

— Твой начальник едва не уличил ее во вранье.

Кондр моментально все понял. Отстранив женщину от себя, он посмотрел ей в глаза.

— Зайна твоя сестра?

Вместо ответа Альтея всхлипнула. На глаза навернулись слезы.

— Кто она на самом деле? — резче, чем хотел, спросил Кондр.

— Защитница королевства.

— Не думал, что женщины берут.

— Думаете, мы хуже вас, мужчин? — Альтея успокоилась и мягко сняла с плеч руки Кондра.

Она подошла к дивану и села, приглашая Ирина сесть рядом. Он подошел, но не сел. В душе поднималась злость, та же самая, которая улеглась после незаконной расправы над преступниками. Кажется, Нарлан Камнев не щадит никого ради защиты королевства.

— Вы, женщины, не должны подвергать себя опасности.

— Зато сколько мы переживаем душевных страданий во время вашего отсутствия. Этого мы вам, естественно, не сообщаем, слушая бесконечные рассказы о подвигах, — в глазах Альтеи зажегся насмешливый огонек. На мгновение она забыла начало разговора.

— Душевные страдания ничто по сравнению с возможностью умереть, — возразил Кондр.

— О, да, конечно, на это возразить нечего.

Альтея помрачнела снова.

— Я никак не могу убедить мужа позволить Зайне уехать. Он говорит о каких-то подозрениях, которые отъезд может вызвать.

— Равно как и оставание.

— О чем вы говорите?

— Когда Валейро откроет правду, то сделает запрос на рудник. Естественно, меня там не знают. Что он тогда должен будет подумать обо всей истории?

Альтея пожала плечами.

— Я не знаю, — прошептала она, доставая платок и вытирая слезы. — Скажите, Кондр, мою сестру будут пытать?

— Скорее всего, да, — Кондр хотел и не мог сказать неправду.

Альтея закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Кондр сжал кулаки.

— За что? Почему именно так следует поступать?

— Потому безопасность королевства превыше наших интересов, — раздался голос Нарлана. — Если понадобится, то Зайна взойдет на помост с плахой.

Глаза Ирина зло смотрели на Нарлана. Тот же стоял со скрещенными на груди руками. Кондр не выдержал и метнулся к защитнику королевства. Прижав к стене, начал душить. Он больше не мог сдерживаться. Одно дело, когда речь идет о преступниках, и совсем другое послать на смерть сестру любимой женщины. Нарлан захрипел.

— Негодяй! — прорычал Кондр.

Нарлан схватил Кондра за руки, пытаясь освободиться. Это ему удалось с большим трудом. Ирин не выглядел сильным, но внешность оказалась обманчива.

— Не будь глупым! — восстанавливая дыхание, проговорил Камнев. — Ты же осознаешь всю опасность нашей работы.

— Но это не означает намеренное оставление в опасности, — Кондр тоже дышал тяжело и побагровел от злости.

— Никто не думал о том, что Валейро добьется правды. Он оказался умнее, чем мы предполагали.

— Не только в столице стражи закона работают отлично.

— Я вовсе не это имел ввиду, — возразил Нарлан.

— Немедленно отправь за Зайной! — приказал Кондр.

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — повысил голос Нарлан. — Всего лишь младший страж закона. Ты хоть понимаешь, что твои действия можно расценить, как нападение на вышестоящего да к тому же защитника королевства?

Альтея не выдержала намека. Поднявшись с дивана, подошла к мужчинам.

— Нарлан, перестань. Кондр просто переживает.

— Не лезь в наши субординационные отношения, — ответил Нарлан. — Ты не имела права рассказывать о сестре постороннему.

— С каких пор Кондр посторонний? Вы делаете общее дело.

— Это ничего не меняет. Младший страж закона не должен знать о делах защитников королевства.

— Разве сейчас не исключение?

— Разумеется, нет. Кондру положено знать только то, что я ему сообщу. Вам лучше не встречаться.

— Мне уйти?

— Да, так будет лучше.

Альтея не знала, что ей делать. Подчиниться мужу или выказать неповиновение. Женщина посмотрела на Кондра, но тот лишь пожал плечами. Нарлан был здесь главным.

— Кто же станет партнершей Кондра? — робко спросила Альтея.

— Думаю, он достаточно умеет танцевать и не нуждается в дальнейших уроках.

Женщина не выдержала и выбежала из комнаты, не в силах проститься с Кондром.

— Зайна не такая нервная, — проговорил Нарлан.

— Тебе тоже лучше уйти, — посоветовал Кондр.

— Все еще сердишься?

Ирин промолчал.

— Подумай хорошенько. Мы не можем наши чувства ставить выше необходимости. Иначе наши враги растопчут нас.

— Пожалуйста, Нарлан, оставь меня одного. Я еще не привык к подобной черствости.

— Червость?! — воскликнул Камнев. — Ты так расцениваешь наши действия по защите королевства.

— Пока что не вижу в твоих действиях никакой надобности по защите королевства. К тому же мучаешь свою жену.

— С ней я разберусь сам, — побагровел Камнев и сжал кулаки. — Не смей мне указывать, как поступать со своей семьей!

— Не останься один, деспот! — Кондр вовсе не думал так оскорблять Нарлана, но слово вырвалось.

— Как ты смеешь так говорить! — теперь Камнев прижал Ирина к стене и начал душить.

Кондр толкнул Нарлана в грудь. Тот неловко оступился, и оба мужчины оказались на полу. Началась драка. Светские люди катались по комнате подобно простым напившимся посетителям таверны. Теперь оскорбления следовали одно за другим. Звания не значили ничего.

На шум в комнату пришло несколько человек. Старшим оказался начальник Нарлана Камнева Гар Арнев. Он слыл человеком суровым и безжалостным к своим подчиненным. Гар одинаково не терпел ни развязанности, ни заискивания.

— Немедленно прекратить! — мощным басом приказал он.

Дерущиеся немедленно вскочили и замерли перед господином Арневым. Их вид внушал недовольство. Одежда порвана, губы разбиты, синяки под глазами.

— По какой причине столь неподобающее поведение? — уже спокойно поинтересовался Гар. Однако, внешнее спокойствие никак не отражало внутреннего отношения к произошедшему.

— Мы поругались, господин Арнев, — ответил Нарлан, глядя в глаза начальника.

— Ругаться можно и без рукоприкладства? Ведь так, Нарлан?

— Совершенно с вами согласен.

— Однако, на деле получается обратное.

— Не сдержался, господин Арнев.

— Могу я узнать причину?

— Разногласия относительно работы защитников королевства.

— Кондр, ты с чем-то не согласился? — Гар прищурился.

— Именно, господин Арнев.

— Возможно, тебя не ввели полностью в курс дела. Отсюда ты сделал неверные выводы.

— Не думаю, что слова господина Камнева возможно толковать иначе, чем они были сказаны.

— С чем же именно ты не смог согласится? — допытывался Гар.

Нарлан хотел было ответить, но Арнев остановил его.

— Речь шла о Зайне, которой опасно оставаться в городе. Ее следует отозвать обратно в столицу.

— Насчет опасности верно, но об отзыве не может быть и речи.

— Но почему, господин Арнев? — немного резковато спросил Кондр.

— Зайна останется там до тех пор, пока ты туда не вернешься.

— Но...

— Я не изменю решения. Вы же оба отправитесь под арест... в одну камеру. Надеюсь, вам есть над чем подумать.

Мужчин окружили стражники, пришедшие на шум вместе с Арневым. Недобро переглядываясь, Кондр с Нарланом последовали в небольшую тюрьму, специально для защитников королевства. Туда же иногда попадали стражи закона и простые граждане, посмевшие напасть на защитников королевства.

Кроме Кондра с Нарланом в камере содержался еще один заключенный. Он лежал на непокрытой скамье у правой от двери стены. Нарлан занял скамью под зарешеченным окном. Кондру досталась оставшаяся свободной скамья у правой от входа стены.

— Кого я вижу! — насмешливо воскликнул заключенный, повернув голову на вошедших. Он лежал лицом к окну. — Сам господин Камнев! Неожиданная встреча, хотя, учитывая ваш характер, можно смело предположить подобный исход.

Нарлан лишь сверкнул на насмешника глазами и прошел мимо, не потрудившись ответить.

Это был молодой человек одного с Кондром возраста.

— Вы еще с кем-то? — заключенный не потерял словоохотливости, несмотря на молчание собеседника. — Представите нас друг другу?

Кондр хотел назваться сам, но передумал. В столице он являлся не тем, кем был на самом деле.

— Ну, хорошо, — сдался заключенный. — Видимо, вам запретили разглашать причину немилости господина Гара Арнева. Что ж, не стану больше лезть с расспросами. Мне только скучно все дни лежать. Вот я и обрадовался вашему появлению.

— Ты сам во всем виноват, — не выдержал Нарлан. — Гальн до сих пор на грани жизни и смерти.

— Разве горячка не прошла? — с надеждой в голосе спросил лежащий.

— Она то отступает, то мучает вновь.

Заключенный застонал.

— Я вовсе не собирался причинять ему боль. Только оттолкнул от своей невесты.

— Которой он также не намеревался сделать ничего плохого. Тапр, Тапр, твоя ревность неумолима.

— Я видел, господин Арнев, как он заигрывал с ней. Она в ответ лишь улыбалась.

— Теперь ее улыбку увидишь ты не скоро. Если вообще увидишь.

Тапр опустил голову на руки. Кондр услышал сдавленные рыдания.

— Что грозит ему в случае смерти того человека? — спросил Ирин.

— Тоже смерть.

— Возможно ли помилование?

— О, ты чересчур добр к людям, — покачал головой Камнев.

— Произошло недоразумение. Тапр не заслуживает смерти.

— Тебе бы только законы создавать.

— И все же.

— После урока с тобой я хотел поговорить с Гаром, но оказался здесь по твоей прихоти.

— Не я, а ты стал меня душить, — напомнил Кондр.

— Сначала ты вывел меня из себя.

Тапр рассмеялся, услышав причину заключения Нарлана.

— Как же я не догадался, что господин Камнев подрался. Иного и не следовало ожидать. Только с кем это вы подрались, что находитесь теперь в одной камере? Похоже, ваш друг?

— Кем бы он ни был, какое твое дело? — огрызнулся Нарлан беззлобно. — Думай о своем положении. Скоро оно изменится.

Тапр вздохнул.

— Бедная моя невеста. Неужели, тебе предстоит плакать над могилой, а не радоваться, будучи хозяйкою в нашем доме.

Голова упала на руки, и плечи Тапр затряслись в беззвучном рыдании.

— Есть еще надежда, — сказал Кондр. — Ее высочество может помиловать тебя, ведь через две недели его высочеству исполнится четырнадцать лет.

— Вряд ли среди прочих заключенных найдутся менее заслуживающие помилования, чем я, — возразил Тапр. — К тому же господи Гальн должен дожить до этого дня, иначе меня казнят раньше.

— Как же так? Неужели нельзя повременить с приговором?

— Нет, — ответил Нарлан, — казни совершаются и на кануне дня Рождения его высочества.

Кондр замолчал. Нередко закона, стражем которых он стал, наводили на него гнетущее состояние. Безжалостность законов противоречила таким качествам человека, как любовь, милосердие, сострадание. Разве король не такой же человек, как и его подданые? Если королевская власть состоит не в том, чтобы приумножать численность населения, то в чем она еще может состоять? В том, чтобы исполнять свои капризы? Передать трон наследнику, у которого будет людей гораздо меньше, чем у отца? Так можно вообще лишится королевства, будучи окруженным недружелюбными соседями, которые только и ждут ослабления границ для захвата территории. Государство сильно многочисленностью населения.

— О чем задумался? — спросил Нарлан.

— Так не должно быть.

— Как так?

— Тапр не должен быть казнен, хотя бы потому, что ненамеренно совершил преступление.

— Ну, знаешь, закон не разделяет преступления по своей сути.

Кондр замотал головой.

— Когда-нибудь король поймет неверность принятого закона.

— Уже не одно столетие живем согласно ему.

— Все меняется, — упрямо повторил Ирин.

Разговор был прерван звуком открываемой двери.

В камеру вошел Гар Арнев. За ним следовал палач. Нарлан с Кондром как по команде встали. Тапр подняться не мог. Он лишь оглянулся, как недавно на сокамерников.

— Мне только что сообщили о смерти Гальна, — ни к кому конкретно не обращаясь, скорбно объявил Гар.

— Бедный Гальн, — вздохнул Нарлан, — ты был одним из лучших защитников королевства, — со злостью посмотрел на Тапра. Кулаки сжались. Не будь здесь Арнева, он побил бы виновника смерти.

— Я вовсе не желал этого, — мрачно ответил Тапр, глядя на Камнева.

— За убийство королевского защитника ты будешь казнен, — сказал Гар. — Палач немедленно приведет приговор в исполнение.

— Господин Арнев, — перебил Кондр, — подождите, пожалуйста.

— На каком основании я должен отменять казнь? — недовольно поинтересовался Гар, обернувшись к Ирину, на которого до этого не обращал внимания.

— Подождите две недели. До дня Рождения его высочества. Может быть, Тапр будет помилован ее высочеством.

— Ты просишь нарушить закон?

Кондр замялся. По сути так оно и было.

— Разве я прошу о многом, господин Арнев?

— Для меня такое отклонение неприемлемо.

— Мне бы очень хотелось и не только мне.

— Осужденный Тапр не в счет. Мне тоже искренне жаль, что приходиться выносить столь суровый приговор. Признаюсь, он первый в моей работе и надеюсь, что мне не придется терять подчиненных по нелепому поводу. Казнь не может быть перенесена. Тапр, ты ведь все понимаешь?

— Конечно, господин Арнев, — безжизненным голосом ответил приговоренный. — Как же я сожалею о случившемсе.

— Палач, приступай, — приказал Гар.

Палач подошел к лежащему Тапру, обреченно смотрящему на него, левой рукой взялся за подбородок осужденного, правую положил на его затылок и быстрым движением свернул мужчине шею.

Кондр отвернулся. Все произошло быстро и буднично. Где заключенный ел и спал, надеясь на освобождение, там он и умер от палаческих рук. Никакого выхода на свет, последнего взгляда на небо, последнего вдоха чистого воздуха. Никаких ступенек на помост к плахе или виселице. Только одно движение рук палача, и обмякшее тело на скамейке. Никакого последнего свидания с невестой. От последней мысли Кондр едва не застонал. В эту самую минуту девушка все еще надеется на встречу с любимым, на его прощение. Наверно, она строит планы на будущее, которого у них больше не будет. Еще сегодня утром оно было, а теперь его нет. У девушки продолжается жизнь, но только она будет совсем другой, потому что не будет рядом именно этого человека, с которым хотелось прожить всю жизнь. И неизвестно, найдет ли девушка другого человека, полюбит ли его также сильно, сможет ли вообще жить дальше. Вот так рушатся надежды на будущее, из-за малейшего проступка жизнь меняется. Стоило девушке не ответить на приставания Гальна, и тогда у Тапра не нашлось бы оснований для ревности и нападения на королевского защитника не было бы. Оба остались бы живы.

Страдальческое выражение лица Кондра не понравилось Гару. Он нахмурился.

— Не пристало человеку твоего положения жалеть преступника.

— В любом положении, господин Арнев, человек должен оставаться человеком, — ответствовал Ирин официальным тоном. — Так же считает мой непосредственный начальник.

— Ну, не горячись, — примирительно сказал Гар. — Тебе следует держать себя в руках. Мы ведь занимаемся одним общим делом — очищением королевства от нарушителей закона.

— Разве я веду себя не в согласно своему положению, господин Арнев? Да, я готов раскрыть самое сложное преступление и с радостью узнать о заслуженно вынесенном приговоре. Однако, в данном случае не нахожу наказание справедливым.

— Твой начальник воспитал хорошего подчиненного, Кондр.

— Спасибо.

— Однако, он упустил один важный момент.

— Какой же?

Гар вздохнул.

Нарлан, молча слушавший разговор, усмехнулся. Он догадывался о намерении своего начальника, так как хорошо его знал. Камнев сам не раз по вспыльчивости характера нарывался на неприятности, но нередко избавлялся от них каким-нибудь словом. Сумеет ли Ирин найти такое слово и сгладить свой неуместный порыв в критиковании закона. Что допустимо среди равных себе, не всегда стоит показывать вышестоящему.

— Пререкания с начальством и обсуждение его решений. У нас так не принято, Кондр.

— У вас где? В столице?

Кондр продолжал опасный путь, сам того не подозревая. Только сейчас до Нарлана дошло, насколько провинциален его новый друг. Об этом стоило говорить еще в дороге.

— Именно, — Гар сжал и расжал кулаки. Это было нехорошим признаком. Еще немного и господин Арнев рассердится. Не спасет Кондра даже его провинциальность. Некоторые понятия должны чувствоваться интуитивно.

— Я всего лишь высказал свое мнение, — Кондр явно желал донести свое мнение до высшего руководства, которому сейчас всецело подчиняется.

Нарлан мог бы вмешаться и осадить Ирина, но недавнее личное столкновение все еще не давало успокоиться. Иногда месть сладка и от имени другого человека. Камнев никогда не любил критики в свой адрес, тем более от нижестоящих. Начальники имеют право указывать на ошибки. Подчиненным стоит молчать.

Внезапно Гар улыбнулся, затем похлопал Кондра по плечу. Нарлан закусил нижнюю губу от нахлынувшего негодования. Господин Арнев никогда прежде не спускал подобных поступков.

— Я понял тебя, Кондр. Ты еще слишком молод и все высказываешь в глаза, — Гар встретился глазами с Камневым и от него не ускользнуло недовольство на лице подчиненного. — Ты явно ожидал иного исхода нашего спора? Так ведь, Нарлан?

— Мне вспомнились наши споры, Гар, — смущенно ответил Нарлан. Он не хотел показывать свое отношение, но не успел скрыть эмоции.

— Я тоже отлично помню, как ломал тебя. Не думаю, что сильно преуспел.

— Стараюсь, господин Арнев.

— У тебя неплохо получается, Нарлан. Однако, хватит разговоров. За последний час случилось нечто невероятное. Вы свободны.

Глава 7

Бывают дни, недели, месяцы, когда ничего не происходит необычного. Жизнь течет настолько размеренно, кажется, что все будет так идти до конца или, по крайней мере, довольно продолжительное время. Все самое ужасное наступает внезапно, когда не готов к неожиданностям, когда чувствуешь себя лучше всех на свете.

Прошло всего несколько часов с момента ссоры Кондра с Нарланом. Если бы не она и последующая за ней драка, то мужчины отправились бы на вечер, где познакомились бы с его высочеством. Они могли бы запросто изменить планы будущего государя. Вместо того, чтобы отправиться на прогулку за город, принц Гарнет мог весело провести время со своими новыми знакомыми. По плану Камнева Ирин должен был стать если не наставником его высочества, каковых при дворе находилось не меньше десятка, то хотя бы войти в число друзей Гарнета. Разница в возрасте не являлась препятствием для этого. Для взросления принцу было необходимо общение со взрослыми людьми, хотя подросток отдавал предпочтение играм со сверстниками. Придворные шептались, что принц Гарнет совсем не тот, кто станет хорошим правителем. Совсем другое дело его сестра Авделия. С самого первого дня ее высочество показала себя настоящей заботливой королевой. Только править ей придется лишь до совершеннолетия Гарнета. Не стань принца и выйди Авделия замуж, она смогла бы стать настоящей королевой. Однако, этим двум условиям не суждено сбыться за шесть лет. С другой стороны, за подобный промежуток времени может случиться очень многое, и похоже оно начинает развиваться цепью событий. Отказ предполагаемого жениха приехать к принцессе Авделии уже выглядел странным событием.

Кондр вместе с Нарланом осматривали место преступления, то есть место похищения принца Гарнета. Основная проблема заключалась как раз в полном отсутствии каких-либо улик. Карета стояла пустой и даже закрытой. Со слов заикающегося кучера они не останавливались, и никто к ним не подъезжал. То же самое сказали и сопровождающие карету шестеро всадников личной охраны. Никаких криков или разговоров внутри кареты также никто не слышал. Когда же принца доставили в указанное им место и открыли дверцу, карета оказалась пустой. Всадники немедленно умчались во дворец с докладом об исчезновении его высочества, оставив бедного кучера охранять карету.

— Ничего никто не видел, но событие налицо, — бубнил себе под нос Ирин, кружась вокруг кареты, отходя от нее к небольшой рощице и снова залезая внутрь.

— Что ты пытаешься отыскать? — Нарлану уже надоело следить за бесполезными действиями младшего стража закона.

— Пока что не знаю.

— Оно точно здесь лежит?

— По всей вероятности должно находиться.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Что же ты хочешь найти?

— Уже нашел! — радостно сообщил Кондр.

Ирин в очередной раз медленно прошел под деревьями, чуть ли не ползая на четвереньках в высокой траве. Казавшиеся Нарлану бессмысленными, поиски увенчались успехом. Кондр нес в поднятой руке цепочку. На ней висела маленькая фигурка совы белого цвета. Вместо глаз были вставлены стеклянные камушки, которые при попадании в солнечный луч засветились.

Увидев находку, Камнев сначала оживился, но при ближайшем рассмотрении расхохотался.

— По-твоему, эта вещь связана с похищением? — вытирая слезы, смог спросить Нарлан.

— Без сомнения. Никогда прежде не видел подобных вещичек.

— Тогда в твоем распоряжении вся столица.

— Не понимаю.

— Неужели эти безделушки, гордо именуемые в Ассауаре украшениями, еще не дошли до провинции?

— Признаться, нет, — обескураженно ответил Кондр.

— Как же вы отстаете от нас.

— Много ли женщин носят этих сов?

— Легче ответить, кто этого не делает. Даже моя жена пристрастилась к столь безвкусному украшению. У нее целая коллекция.

— Так значит, совы разные?

— Еще бы. Всех цветов и даже размерами отличаются. По фигурке можно определить кому, скорее всего, она принадлежала.

— Как это? — не понял Кондр. — Ты же упомянул про коллекции.

— Белая сова означает невинность девушки. Фигурку белой совы мог подарить жених.

— Значит, будем искать молодых людей, которые в последнее время проходили тут.

— И что ты у них хочешь узнать?

— Может, видели, кто был незнакомый.

— Кондр, если бы я не знал, что ты родом из маленького городка, то именно сейчас догадался об этом.

Ирин понял, что сказал глупость. В столице постоянно бывают новые люди.

— Получается, нам эта вещица ничего не даст?

— Можно взять? — Нарлан протянул руку к сове.

— Конечно.

Кондр хотел передать сову, но в этот момент у него закружилась голова.

Нарлан удивленно смотрел, как вокруг Ирина образуется прозрачный кокон. В следующее мгновение Кондр исчез.

Когда голова перестала кружиться, Кондр огляделся вокруг. Он стоял за открытой дверью, так что его не было видно. Впереди шел коридор, освещенный сейчас лишь светом, идущим через открытую дверь. Так что дальний конец коридора утопал в темноте. Она замыкала его. Не было понятно, есть ли еще двери по сторонам коридора.

Кондр прислушался. В освещенной комнате раздавались шаги по крайней мере одного человека. Ирин очень хотел посмотреть на того человека, в доме которого столь внезапно оказался при помощи безделушки. Вот только выглянуть за дверь Кондр не решался, боясь быть замеченным.

Шаги стихли. Затем послышались новые шаги. Значит, комната имела еще один вход.

— Как я рад нашей встречи, — раздался мужской голос. — Знаете, принц, как долго я ее ждал.

— Посол Шерданшара? Сатлан-Даш?

— У вас отличная память, ваше высочество. Рад за вас.

— Ваш приезд в наше королевство врезался мне в память из-за вопроса, задать который не решился тогда.

— Так задайте его теперь. Постараюсь унять ваше любопытство.

Мужчина говорил с принцем больше покровительственным тоном, нежели уважительно по отношению к статусу похищенного. По голосу Кондр определил, что хозяин уже не молод, но и не старик. Принцу не угрожает. Разумеется, это не означает положительного намерения относительно похищения, но принц пока что свободен, и останется таковым, если не наделает глупостей.

— Что означает приставка к имени?

— Ничего особенного, ваше высочество. Всего лишь принадлежность к жреческому роду. Мой отец являлся жрецом.

— Как же вы стали государственным послом? Насколько мне известно, жреческий сын в последствии заменяет отца.

— Все меняется в этом королевстве, — Сатлан-Даш ответил весьма уклончиво, как отметил Кондр.

— В поклонении Богам не может быть изменений, — возразил Гарнет, — иначе не избежать гнева наших покровителей.

— Знаете, принц, иногда мне кажется ненужным подобное покровительство. Слишком высокую цену мы платим за крохи обращенного на нас внимания.

— Вы о человеческих жертвоприношениях?

— Ну, разумеется.

— Так отмените их.

— Не могу даже заикнуться об этом вопросе.

— Понимаю. Жрецы упорно стоят на своем.

— Вы догадливы.

Наступило молчание. Вместе с тем раздались шаги Гарнета по направлению к двери, за которой стоял Кондр. Ирин даже дыхание задержал, чтобы не быть обнаруженным. Принц пошел обратно.

— Зачем вы меня похитили? Не для простого же общения.

— Конечно, мною преследуется благая цель.

— Какой же целью можно оправдать похищение наследного принца? — Гарнет говорил пока что спокойно. — С целью шантажа? Иной цели не представляю.

— Вы не угадали, принц. Я предлагаю занять трон Шерданшара.

Наступило молчание, которое затягивалось. Кондру хотелось увидеть лицо похищенного принца, которому вместо тюремной камеры предлагают тронный зал.

— У меня уже есть один трон, — произнес принц несколько смущенно.

— Который уже занят.

— Моей сестрой по причине моего несовершеннолетия.

— Могущего и не наступить.

— Что вы хотите этим сказать? — раздраженно спросил Гарнет. — Авделия тяготится ношением короны. О чем не раз говорила.

— Тем не менее, за последнюю сотню лет не было правителя лучше нее.

— Не могу с вами не согласится, Сатлан-Даш, — вздохнул принц. — Порой мне кажется неуместным занимать положение наследного принца при столь блистательной королеве.

— Вот вам первая причина занять трон Шерданшара. Вы только подумайте о тех выгодах для обоих королевств, когда ими управляют брат и сестра.

— Звучит заманчиво. Однако, я не могу предать свою Родину.

Сатлан-Даш кашлянул.

— Похвально ваше самопожертвование. Однако, здесь тоже ваша Родина.

— Не понимаю, Сатлан-Даш.

— Все предельно просто. Ваш отец вовсе не ваш отец, Гарнет.

— Не смей так говорить! — закричал принц. — Я — сын короля Зальнера и наследник Ассасуара.

— Понимаю, принц, ваше возмущение, — Сатлан-Даш говорил спокойно. — Однако, Зальнер не является вашим кровным отцом. Его величество был так добр к своей королеве. Он взял вас на воспитание, дав слово вернуть Шерданшару, но искренняя привязанность не позволила сдержать данное слово. К тому же отсутствие наследника и нежелание разлучать мать с сыном.

— Ты лжешь! Моя мать не могла изменить отцу! Они очень любили друг друга.

Кондр был вне себя от гнева. Как же легко убедить подростка и наследника трона в том, что он может занять другой трон. В том, что все это ложь, Ирин не сомневался. Только с какой целью? Кондр не был придворным и потому не мог понять цель затеянной игры, похищения принца.

— Конечно, королева чиста.

— Тогда как? — Гарнет немного успокоился и теперь хотел знать подробности.

— Магия Шерданшара. Королева думала, что находится с супругом. На следующее утро все открылось.

— Кто это был?

Сатлан-Даш молчал.

— Говори немедленно!

— Я.

— Так я сын посла, притворившегося королем! Ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь!

— Я не посол, а король Шерданшара.

Принц заходил по комнате.

— Ты снова мне лжешь! Ты был послом Шерданшара несколько лет.

— Принцесса Арналия была обворожительна. Будучи принцем, я был влюблен в нее и уже хотел заслать сватов, но твой приемный отец опередил меня. Тогда я и поклялся отомстить. Обучившись менять лицо и став послом, я стал наезжать в Ассасуар. Долгое время наблюдая за Арналией, понял, что по-прежнему ее люблю. Мне удалось под видом короля остаться с ней наедине. Какой же страстной она была!

— Замолчи! — закричал Гарнет. — Как же тебя не казнили?

— Посол не может быть казнен, иначе все бы узнали правду. Король заботился о супруге. Тогда мне пришлось покинуть королевство на долгие годы. После смерти ваших родителей я снова смог вернуться. Мое сердце затрепетало при виде тебя, — Сатлан-Даш первый раз обратился к принцу на «ты». — Теперь никто не посмеет разлучить нас.

— Даже если все сказанное правда, то все равно я не желаю оставаться здесь. Прошу вернуть меня домой.

— Твой дом теперь здесь, — Сатлан-Даш повысил голос. — Отныне принц Гарнет является наследником Шерданшара.

— Я не стану управлять этим королевством!

— Тебе придется. Мне не хочется применять силу.

— Почему просто не отправить меня домой?

— Забудь о том доме, — повысил голос Сатлан-Даш.

— Я никогда его не забуду и сделаю все возможное для возвращения.

— Посмотрим.

Король хлопнул в ладоши.

Через минуту в комнату кто-то вошел.

— Отведи принца в его покои. Пусть отдохнет.

Кондр вжался в стену и даже задержал дыхание, едва услышал направляющиеся по направлению к нему шаги. Напрасно. Вышедший Гарнет не увидел его. Он прошел прямо по коридору в сопровождении слуги. Ирин был поражен пришедшей догадкой, что он не видим для обитателей замка. Он вспомнил, что все еще держит в руке украшение в форме совы. Уж не оно ли перенесло его сюда и защищает от чужих глаз. Если так, то он сможет помочь принцу.

Принц прошел весь коридор и свернул направо в еще один точно такой же коридор. Слуга открыл перед ним третью дверь. Гарнет вошел. Следом незаметно вошел Кондр. К счастью, слуга не стал входить, только сказал, что в случае надобности его можно позвать, для чего над кроватью висит шнурок.

Едва за слугой стихли шаги, Кондр бросил украшение на пол.

Гарнет чуть не вскричал от испуга, но вовремя спохватился.

— Ты кто?

Кондр опустился на левое колено и склонил голову.

— Я слуга вашего высочества. Проник сюда при помощи этого украшения.

— Да, меня тоже перенесли при помощи совинга.

— Я был на месте вашего похищения и нашел его.

— Ты защитник королевства? Слишком молод.

— Нет, принц, я всего лишь скромный младший страж закона.

— Как же ты очутился на месте похищения?

Кондру было неудобно говорить в таком положении, но Гарнет забыл, что следует позволить ему встать.

— Нарлан Камнев привез меня в столицу для помощи.

— Уж, если сам Нарлан не смог вести расследование, то дело принимает серьезный оборот. Сатлан-Даш говорил..., — принц замялся.

— Я слышал весь разговор, — Кондр услышал вздох Гарнета. Как же хотелось встать.

— Ты веришь ему? — в голосе чувствовалась надежда.

На что? Что все это ложь и можно искать путь домой или правда. Тогда трон Шерданшара уже в ближайшие дни будет занят. Нет никакого шестилетнего ожидания и старшей сестры, которой следует подчиняться. Однако присутствует настоящий король, которому вдруг надоело управлять государством. Подобное в Ассасуаре встречалось крайне редко.

— Не верю, ваше высочество, — Кондр сказал искренне и твердо.

— Поднимись, — позволил, наконец, принц.

Кондр поднялся. Гарнет же сел на краешек кровати.

— Как тебя зовут?

— Кондр Ирин.

— Так ты не веришь Сатлан-Дашу?

— Не зачем королю садить на престол чужого принца. У него есть еще дети.

— В том-то и дело, что у короля Шерданшара нет наследников. Меня именно это обстоятельство и смущает. Вдруг он говорит правду.

— Разве ваш отец, ваше величество, был плохим отцом?

— Нет, он был замечательным. Лучшего родителя и придумать нельзя.

— Раз так, то он и есть ваш настоящий отец.

Гарнет опустил голову.

— Знаешь, Кондр, был один случай, когда отец сказал, что его сын никогда бы так не поступил. Тогда я действительно сильно расстроил отца и был сурово наказан. Даже мама не посмела вступиться за меня.

— Наши родители иногда говорят подобные слова, но это ничего не значит.

— Что ты советуешь? Как же я рад, что не один сейчас, — Гарнет улыбнулся.

— Постараться вернуться домой при помощи совинга. Кстати, кто совершил похищение вашего высочества?

— Я видел только одного старика. Он появился в карете и быстро зажал мне рот рукой. Потом надел украшение мне на руку и перенес сюда. Вероятно, тот совинг не имеет к нему никакого отношения.

— Скорее всего. Однако он помог мне.

— Мне с самого начала не нравились эти украшения. Авделия даже поддразнивала меня, когда я говорил, что кто-то наблюдает за нами глазами сов. Сегодня я оказался недалек от истины. Совинг перемещает людей между королевствами.

— Нарлан не успел рассказать мне историю их появления.

— Один купец из Шерданшара привез совинг в подарок моей сестре. Ей очень понравилось украшение. Она пожелала, чтобы купец открыл лавку в столице. Купец обрадовался милости королевы. Тогда все женщины быстро раскупили все совинги. Кажется, не нашлось ни одной равнодушной.

— Прямо магическое восхищение.

— Значит, нам стоит как можно скорее вернуться домой и рассказать обо всем. Только как управлять совингом, чтобы попасть в нужное место?

— Мне нельзя брать его, иначе снова стану невидимым, — напомнил Кондр.

Гарнет встал и поднял совинг с пола.

— Странно, принц, что вы не делаетесь невидимым.

Принц лишь пожал плечами.

— Может, невидимость действует не на каждого человека.

— Вероятно, но именно мне необходимо оставаться таковым для вашего освобождения. Давайте перенесемся уже отсюда.

— Старик прошептал слова, тогда мы очутились в замке. Сейчас попробую.

Принц взял Кондра за рукав.

— Вернуться в Ассасуар! — громко и четко проговорил принц.

Кондр ощутил знакомое головокружение.

Глава 8

В наступающих сумерках кладбище казалось зловещим. Лишь самые дальние могилы еще освещало заходящее солнце. Ни дуновение ветерка не нарушало тишину последнего пристанища усопших.

Кондр с принцем стояли возле одной могилы.

Гарнет прочитал надпись и ему стало страшно. Это была его собственная могила. Надгробный камень в форме сердца, увенчанного короной.

— Где мы? — шепотом спросил он.

— Не знаю, ваше величество, но точно не там, где бы желали быть.

— Кажется, мы в будущем. Смотри, Кондр, я здесь похоронен.

— Это вовсе может быть не ваша могила. Королей Гарнетов не так уж и мало.

— Да, нет же. Моя дата рождения совпадает.

— Радуйтесь, вы проживете долгую жизнь.

— Хотел бы я знать, в котором королевстве мы находимся.

— Это совсем не сложно выяснить.

— Каким же образом?

— Стоит лишь найти могилы ваших родителей.

— Ничего не выйдет, — вздохнул Гарнет. — Мои родители сожжены. Урны с прахом находятся в храме.

— Тогда ваши дедушки.

— Они тоже.

— Тогда почему есть ваша могила?

— Не могу объяснить.

— Зато у меня есть предположение.

— Говори.

— Мы по—прежнему находимся в Шерданшаре. Совинг не выполнил вашего приказания.

Принц вздохнул.

— Значит, трон королевства все же станет моим, как того желает Сатлан-Даш.

— Значит, я не смогу вернуть вас домой, принц. Простите меня, ваше высочество, — Кондр оказался растерянным. Впервые в жизни он не знал, как поступить. Решение задачи оказалось не по силам младшему стражу закона. Пока что не следовало впадать в уныние.

— Не стоит просить прощения за то, что не в силах изменить. Как знать, возможно, трон Шерданшара принесет мне больше счастья. Авделия останется королевой Ассасуара.

— Пора возвращаться. Не стоит находиться ночью на кладбище.

— Да, ты прав.

Гарнет уже собирался взять Кондра за руку, как сзади послышалось хлопанье больших крыльев. Принц с Ирином успели лишь обернуться на звук, внезапно возникший в тишине. К ним летела огромная серая сова. Пригнуться они не успели. Птица схватила Гарнета за плечи и понесла вперед. Кондр побежал следом, но догнать не мог. Сова взмыла вверх, развернулась со своей добычей и улетела прочь.

Гарнет успел только бросить на землю совинг, который держал в руке все это время. Принц даже не пытался звать Кондра на помощь, понимая беспомощность Ирина.

Кондр схватился за голову. Вот теперь пришло настоящее отчаяние. Он сам предложил его высочеству воспользоваться украшением, свойства которого до конца не известны им обоим, хотя принц находился в относительной безопасности. По крайней мере, он сидел в уютной комнате и ни в чем не нуждался. Ирин расслабился и перестал смотреть по сторонам в неизвестном месте. В результате потерял принца, похищенного уже во второй раз. Ему нет прощения! За преступление всегда следует наказание. В данном случае несомненным наказанием может быть смерть.

Несмотря ни на что, Кондр должен спасти принца. Ирин вслушивался в тишину и надеялся на возвращение совы. Посланницей кого стала птица? Знал ли он о нахождении здесь принца? Кондр перестал терзаться и вернулся к своему обычному состоянию обдумывания всех произошедших событий. Стоило ли немедленно отправиться в направлении, куда улетела птица? Наверно, нет. Птица могла улететь очень далеко. Кладбище также находится не слишком близко от людей. До столицы Шерданшара — Данеша — суток трое пешим ходом. В королевстве считается необходимым так удалять умерших от живых. Да и в которой стороне расположена столица. Если это действительно Шерданшар? Множество вопросов и ни одного ответа.

Кондр видел только один выход, который ему совсем не нравился. Обращение к Сатлан-Дашу не сулило ничего хорошего для Ирина. Смерть на плахе самая легкая участь, которая его ждет. Смерти младший страж закона не боялся, но казнь в чужом королевстве да еще от того, кто сам совершил преступление. Подобная участь претила Кондру Ирину. Однако, иного выхода он не видел.

Нашарив в траве украшение, которое из милой безделушки превратилось в оружие, Кондру внезапно пришла идея перенестись к принцу. Не за чем рисковать жизнью и возвращаться назад. Он упустил Гарнета и должен сам вернуть его обратно. Ирин воспрял духом от возникшей мысли.

— Принц Гарнет! — твердо произнес Кондр и вновь возникло головокружение.

Совинг снова обманул надежды Кондра, не доставив того куда следует. Вдобавок украшение вдруг нагрелось, так что Кондр выронил его. Нагнувшись же, не смог увидеть предмет. Тот как будто испарился. Ирин только вздохнул и огляделся кругом. Перед ним находилась таверна, а вокруг стояло несколько деревенских домов. На улице уже почти стемнело, вокруг не было ни души, но из заведения выходили посетители. К счастью, никто не видел нового человека, возникшего из ниоткуда и стоящего возле коновязи с парой лошадей. Вот из таверны вышел человек среднего роста в невыделяющейся одежде. Накинув капюшон серого плаща, он пошел к лошадям. Ирин решил заговорить с ним.

— Доброго вечера, уважаемый, — поздоровался он, как только человек подошел вплотную.

— Тебе тоже доброго вечера, — ответил человек. — Что же ты к лошадям приглядываешься? Али украсть хочешь?

— Если бы хотел, так не стоял бы здесь напрасно. Народу почти никого. Сел да поскакал.

— Верно. Тогда что стоишь?

— Да вот думаю, у кого спросить кое что.

— Спрашивай. Что знаю, о том поведаю.

— Только денег с собой нет, — честно признался Кондр. — Не местный я.

— Про то, что приезжий, я и сам догадался, — усмехнулся собеседник. — Без денег плохо, но прожить можно, если добрых людей повстречать. За работу по дому найдешь и еду, и кров.

— Ты сам так живешь?

— Жил когда-то, — вздохнул человек.

— Что же теперь?

— Давай сначала твою проблему решим. Звать тебя как?

— Кондр.

— А меня Зарнешем зовут. Спрашивай, Кондр.

— Не видел ли ты сову, в когтях которой находился мальчик?

— Огромную сову?

Кондр обрадовался.

— Видел три дня назад. Только мальчик сидел на ее спине.

— Как же он там оказался?

— Не знаю. Зря ты гонишся за ней.

— Почему? Мне нужно спасти того мальчика. Где она живет?

Зарнеш похлопал Кондра по плечу.

— Кем бы ни был тот, кого ты намереваешься спасти, он уже изменился.

— Что ты имеешь в виду?

— Из замка королевы Савирии еще никто не уходил.

— Королевы Савирии? Где же я нахожусь?

Зарнеш изумился.

— Как же ты путешествуешь и не знаешь, где?

— Одно магическое украшение перенесло меня сюда.

— Постой, уж не украшение в виде совы на цепочке?

— Оно самое. Тебе известно?

— Нет, но я слышал о нем. Покажи.

— Оно исчезло, — сник Кондр.

— Жаль.

— Мне необходимо попасть к королеве Савирии. Как называется ваше королевство?

— Пером Серой Совы. Раньше оно называлось по—другому, но прежнего названия уже никто не помнит. Для начала тебе стоит заработать денег.

— С кем это ты разговариваешь, принц Гарнет? — Кондр узнал голос Сатлан-Даша и обернулся.

Мужчина стоял через дорогу и быстро пересек ее, присоединившись к собеседникам.

— Принц Гарнет?! — изумленно воскликнул Кондр.

Зарнеш смутился.

— О, он не любит говорить об этом, потому представляется Зарнешем и ведет обычную жизнь.

Сатлан-Даш рассмеялся.

— Вижу, ты издалека.

Ирин не знал, выдавать себя сразу или направить Сатлан-Даша по ложному пути. Самому же отправиться вызволять принца Гарнета.

— Я прибыл недавно в Перо Серой Совы.

— Красивое название для небольшой части Шерданшара. Как ты считаешь?

Кондр не смог подавить очередное изумление. Сатлан-Даш снова весело рассмеялся.

— Да—да, его изгнанное высочество солгал тебе. Гарнет не только помнит прошлое название родного королевства, но и придумал новое. Однако, моя обожаемая сестренка решила обойтись без принца. Ни казнить, ни заточить не посмела.

— Как же допустили захват власти?

— Я же сказал, что сестру безмерно люблю, вот и выделил ей небольшой удел. Пусть властвует и не скучает в моем замке. Не одобряешь?

— Правителю всегда мало подданных.

— Это верно, — вздохнул Сатлан-Даш.

Вдруг он полез в складки плаща, и в следующее мгновение к горлу Кондра был приставлен нож.

— Теперь говори, кто ты?

Ирин молчал, лихорадочно придумывая очередную ложь.

— Ну, я жду. Любой путешественник знает о королеве Савирии.

— Он ищет мальчика, унесенного огромной совой, — проговорил Зарнеш.

— Кто этот мальчик?

— Наследник Ассасуара принц Гарнет, — теперь не было смысла скрывать.

— Разве он здесь? — Сатлан-Даш опустил руку с ножом. — Каким образом из комнаты в моем замке он переместился сюда?

Кондр все объяснил без утайки. По выражению лица Зарнеша тот наврал про незнание о совинге.

— Теперь все понятно. Мальчишки! Вы воспользовались вещью, с которой не умеете обращаться.

— Я назвал принца Гарнета и оказался здесь.

— Принцев Гарнетов много. Совинг отправил тебя к ближайшему из них. Кроме имени нужно хорошо представлять человека и желательно место. Тогда все сработает.

Сатлан-Даш говорил спокойно.

— Совинг исчез.

— Конечно. Он вернулся к своей хозяйке.

— Хозяйке? — переспросил Кондр. — Разве он не ваш?

— Мой, но не тот, найденный тобой. Никто не терял его в роще.

— Тогда почему я оказался в вашем замке?

Сатлан-Даш задумался.

— Все возможности украшения знает только моя сестра.

— Так пойдем к ней. Принц Гарнет там.

— Постой, тебя мне брать не за чем.

— Мне стоит быть с тобой.

Сатлан-Даш хмыкнул.

— Назови хотя бы одну причину.

— Вдвоем всегда лучше убеждать кого-то в чем угодно. Ваша сестра не та женщина, которой легко управлять. Зачем она похитила его высочество.

Сатлан-Даш на минуту задумался, как будто о чем-то вспомнил и согласился с доводами Кондра.

— Только имей в виду, мы с тобой не объединились против моей сестры. Я сумею и сам договориться с ней.

Кондр только кивнул.

— Тебя, принц, брать не стоит. Вряд ли Савирия обрадуется бывшему жениху.

Зардеш поднял руки.

— Я и сам не хочу с ней встречаться. Надеюсь на ваш успех.

Сатлан-Даш с сестрой устроились на одном диванчике. Они встретились и тепло обменялись приветствиями. Королева совершенно не удивилась внезапному появлению брата возле ее трона. Кондру вслед за Сатлан-Дашем пришлось опуститься на левое колено и ждать позволения встать. Королева не стала утруждать гостей.

Кондр почтительно стоял на некотором отдалении. Возле открытого окна, в которое доносились звуки с улицы.

— Как идут дела у моей королевы? — поинтересовался Сатлан-Даш.

— Срочный поход.

— Уж не на меня ли? — притворно всполошился Сатлан-Даш. — Я и не готов.

Савирия рассмеялась звонким колокольчиком. Для своего возраста она казалось совсем девчонкой. Полнота не делала красавицей, но и дурнушкой Савирию трудно было назвать. Черные волосы, уложенные косой вокруг лба, делали и без того белое от природы лицо, еще белее. Карие глаза озорно смотрели из под тоненьких бровок. Портил впечатление мясистый мужской нос, нависший над тоненьким ротиком. Савирия была одета скромно, по—домашнему. Королева с братом были очень похожи, хотя между ними была пятнадцатилетняя разница в возрасте. У Сатлан-Даша черные волосы покрылись на висках сединой. Да и бородка не делала мужчину моложе.

— Только не говори, что перестал шпионить за мной. Еще неделю назад двоих повесила.

— Так и я лишь вчера выловил троих твоих посланников. На допросах умерли, но ничего не рассказали.

Брат с сестрой рассмеялись успешно схваченным соглядатаям.

Кондр же поморщился той королевской легкости, с которой они говорили о своих же подданных. Нет, конечно же, в Ассаауаре тоже не раз разоблачали и казнили изменников и тех же заезжих недоброжелателей. Только все это печалило, а не радовало короля. Такого было мнение народа. Так считал Ирин.

— Великаны опять нападают на восточные земли. Жалуются люди.

— Вроде бы мир с ними.

— Не люди же они, законы не почитают. Иду усмирять.

— Прислать людей и магов? — Сатлан-Даш обеспокоился нависшей угрозой. Перо Серой Совы часть его королевства. Прорыва вглубь нельзя допустить.

— Не думаю, что все настолько серьезно, — отмахнулась Савирия. — Какой-нибудь малыш собрал приятелей и шалит. Что возъмешь с детей? Мы с тобой такими же были.

— Только за подобные шалости нам крепко доставалось. Никогда не забуду Азмезда.

Савирия вздохнула.

— Отец был не прав. Кражу совершила я. Азмезд меня не выдал.

— Сегодня ты украла у меня, — Сатлан-Даш наконец-то направил разговор к нужной теме. Кондр испугался углублению в воспоминания.

— Принца Ассасуара.

— Разве не ты отправил его ко мне с этим человеком? — Савирия указала рукой на Кондра.

— Э, нет, — запротестовал Сатлан-Даш. — Они сбежали сами.

— Тогда понятно их появление на кладбище. Я сразу же отправила ближайшую к ним сову.

— Так ты отдашь Гарнета мне?

— С чего вдруг?

— Зачем он тебе?

— Затем же самым. У меня ведь тоже нет наследников.

Сатлан-Даш встал.

— Он мой сын. Наследник Шерданшара.

— А я его родная тетка.

Савирия подняла голову и смело смотрела на брата.

Кондр начинал терять терпение.

— Ваши величества, может стоит спросить его высочества насчет желаемого места пребывания.

— Это не такая уж нелепая мысль, — согласилась Савирия. — Я приведу мальчика.

Королева покинула гостиную.

— Все идет хорошо, — Сатлан-Даш потер руки. — Гарнет, естественно пожелает остаться со своим отцом. Ты отлично придумал. Ты не так глуп, как мне показалось вначале.

Кондр стиснул зубы. Что ж. Он заслужил подобное обращение. Сейчас Ирина больше всего волновал выбор принца. Остальное не важно.

— Так вы сказали правду его высочеству?

— Почти.

— Что в ней ложь?

— Не я соблазнил королеву, а она похитила мою любовь. Все остальное правда. Однако принцу не стоит ее знать.

Ирин не смог не согласиться.

Вернулась Савирия вместе с принцем.

— Как я рад, — раскрыл объятия Сатлан-Даш. — Маленькая экскурсия не повредила твоему настроению? Как полет на сове?

— Это было невероятным приключением! — искренне восхитился принц. — Сначала мне стало страшно, когда сова схватила за плечи, но потом я удобно устроился на спине у второй птицы.

— Я вовсе не хотел, чтобы ты попал сюда.

Кондр ощутил в руке появившийся совинг и по удивленным лица их величеств понял, что снова стал невидимым.

Гарнет быстро подошел к Ирину. Тот взял его за руку и представил рощу, откуда начал путешествие в Шерданшар.

На этот раз все получилось.

Карета по-прежнему стояла на своем месте.

— Вот я и вернул вас домой, ваше высочество, — обрадовался Кондр.

— Теперь я не уверен, что мой дом именно здесь.

— Принц Гарнет, неужели вы не рады? Вы же сами подошли ко мне.

— Мне хочется поговорить с Авделией. Пусть объяснит мне все.

— Ее величество может ни о чем не знать.

— Исключено, — возразил Гарнет. — Передавая власть, отец рассказал ей обо всем, поэтому ее отношение ко мне резко изменилось и не в лучшую сторону. Она понимает мое половинное право на трон. Есть ведь еще один наследник.

Последнюю фразу принц проговорил машинально. Кондр насторожился.

— Осмелюсь спросить его имя.

— Ему только пять лет. Он живет далеко. Сестра думает, что я ничего не замечу: ни ухудшения здоровья, ни внезапно оклуглившейся фигуры. Только десятилетний мальчик уже все понимает. Теперь же мне становится все понятнее, что трона Ассасуара мне не видать. Предложение Сатлан-Даша как нельзя кстати.

— Однако ваш племянник родился вне брака.

— Это очень легко исправить. Ее величество выйдет замуж за отца ребенка. Благородный Каэро Архэм из Лопара станет новым королем.

Кондр вытаращился. Разрозненные события собрались воедино. Стало понятным, кто тот виденный им мальчик, и почему госпожа Архэм занервничала, когда он вбежал в комнату. Возвращение жениха домой так же стало очевидным.

— Ее величество не сможет выйти замуж за господина Архэма.

— Что ты сказал? — встрепенулся принц. — За ним уже послана королевская карета.

— Господин Каэро Архэм мертв.

— Не может быть. Как это произошло?

Кондр вкратце рассказал о смерти и расследовании убийства несостоявшегося короля.

— Мальчик по-прежнему остается первым наследником. Я же только вторым. Мне хочется навестить наследника и племянника. Это возможно?

— Думаю, нам лучше не пользоваться совингом и не пугать госпожу Архэм внезапным появлением.

— Куда же нам безопасно переместиться? Не ехать же обычной дорогой. Слишком долго.

— Мы переместимся ко мне домой, а оттуда поедем к госпоже Архэм.

— Ты живешь один?

— Да, ваше высочество.

— Хорошо. Веди меня, Кондр.

В доме младшего стража закона ничего не изменилось за время его отсутствия. Никто не посещал жилище. Лишь пыль да паутина скопились по углам.

Принц осматривал дом без присущей знати брезгливости, что не могло не порадовать хозяина. Осмотрев продукты на кухне, Кондр погрустнел. Ничего съестного не осталось, кроме круп и муки. Овощи с фруктами сгнили.

— Мне даже угостить вас нечем, принц.

— Ничего. Мы же не есть сюда отправились.

— Вы же голодны.

— Госпожа Архэм не откажется напоить чаем своего принца, — Гарнет вздохнул и уже шепотом добавил. — Пока еще принца. Кондр, отдай мне совинг.

Кондр повиновался, затем вышел из дома и быстро нашел извозчика.

Через два часа принц Гарнет в сопровождении Кондра входили в гостиную госпожи Архэм. Его высочество не хотел будоражить весь дом, поэтому назвался обычным помощником Кондра, коему предстояло задать хозяйке несколько вопросов.

Кариэлла Архэм была удивлена появлением Ирина. Она надеялась если не на отстранение от расследования дерзкого младшего стража закона, то уж избавлении от него. Теперь же придется снова общаться с человеком, не умеющим отделять сплетни от правды. Господин Сорано распустил своих подчиненных. Следует чаще прибегать к наказанию.

Увидев принца Гарнета, госпожа Архэм вскочила с кресла и сделала глубокий реверанс.

— Приветствую ваше высочество у себя дома. Если бы вы предупредили о приезде.

— Встаньте, госпожа Архэм. Я не хотел привлекать внимание. Кондр рассказал мне о смерти вашего брата. Искренние соболезнования.

Кариэлла выпрямилась.

— Спасибо, но как вы оказались в нашем городе?

Гарнет с Кондром переглянулись. Они совсем не подумали о каких-либо объяснениях.

— Позвольте не говорить об этом.

— Как вам хочется, ваше высочество. Могу я вас угостить?

— Несомненно. Как жаль господина Архэма. Вы ведь были очень привязаны к друг другу?

— О, да, — вздохнула Кариэлла Архэм. — Мне его не хватает. Иногда смотрю на.., — она осеклась, но гости поняли, о ком шла речь.

— Не волнуйтесь. Кондр знает о моем племяннике.

— Но как вы сами о нем узнали? Это большая тайна.

— При дворе не может быть никаких тайн.

— Значит, ваше высочество, все уже в курсе?

— Еще нет, но как только мальчик окажется со своей матерью, ее величество объявит о наследнике.

Гарнет сказал это грустным тоном, но Кондр отчего-то услышал фальш в его голосе. Неужели, принц все же решился стать королем Шерданшара. Все возможно.

— Буду счастлива вновь увидеться с ее величеством.

— Можно мне увидеться с племянником?

— Конечно, его сейчас приведут.

— Нет, пусть отведут меня в его комнату.

— Как прикажете, ваше величество.

Госпожа Архэм вызвала служанку и велела отвести гостя к мальчику.

Кондр остался в гостиной один с хозяйкой и чувствовал себя неловко, не зная, о чем говорить. Расследование все еще шло, потому как госпожа Архэм ничего не сказала про убийцу.

Вдруг раздался истошный женский крик.

— Это из комнаты мальчика! Что могло произойти?

Кондр с хозяйкой ринулись на помощь.

Посреди комнаты стояла служанка и таращилась испуганными глазами.

— Где мальчики? — спросила хозяйка.

— Они исчезли, — ответила служанка.

Госпожа Архэм отвесила ей пощечину.

— Не говори ерунды! Не могут люди исчезать.

— Я сама видела, как гость вынул из кармана какую-то вещь и взял мальчика за руку. Они оба исчезли.

— Карника! Ты хочешь под розги и обратно в город?

Бедная девушка замотала головой. Из глаз лились потоки слез.

— Тогда немедленно говори правду.

— Я и говорю, госпожа.

— Она говорит правду, — Кондр решил вмешаться.

Архэм резко обернулась.

— Что это значит? Я достаточна сведуща в магии и могу с уверенностью заявить о невозможности перемещения в пространстве. Подобные попытки заканчивались смертью мага, а уж перемещение простого смертного невозможно.

— Все это, к сожалению, уже в прошлом. Маги Шерданшара нашли способ быстрого перемещения. Именно таким способом мы с принцем оказались здесь.

— Вы же приехали с извозчиком, — напомнила женщина, совсем сбитая с толку.

— Точнее прибыли из столицы в город. Затем отдал ее принцу по его просьбе. Где же он теперь?

— Вы упомянули Шерданшар. Расскажите мне все подробно. Идемте в гостиную.

Кондру пришлось рассказать о похищении принца и своем перемещении в Шерданшар. Госпожа Архэм слушала внимательно, ни разу не перебив. При рассказе о троне королевства она нахмурилась и сжала кулаки. Когда же Ирин поведал про попытку вернуться с принцем домой, женщина улыбалась. Наверное, наивности двух мальчиков овладеть совингом самостоятельно.

— Все стало понятным. Принцы в большой опасности, — сказала госпожа Архэм. — Как ты посмел подвергать их угрозе?

— О чем вы говорите, госпожа Архэм? — Кондр ничего не мог понять, но понял, что вместо помощи натворил еще больших бед.

— Я всего лишь попытался вернуть принца.

— Его высочество был в безопасности, пока находился один у Сатлан-Даша. Теперь же с ним последний наследник по мужской линии. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — госпожа Архэм посмотрела на растерянного Кондра. — Вижу, что нет.

— Так объясните мне скорее, чтобы я смог исправить ситуацию.

Женщина всплеснула руками.

— Ты знаешь древнюю легенду Шерданшара?

— В королевстве много легенд. Какую именно?

— Значит, о ней ты и понятия не имеешь, — вздохнула госпожа Архэм. — Следовало ожидать. Немногие помнят, к сожалению, легенду о троне Шерданшара. Не том, который находится в тронном зале, а который сокрыт глубоко в пещере. Немногие помнят тот горный путь. Кажется, он передается из поколения в поколение с надеждой когда-то отыскать древний трон.

В давние времена люди с трудом сдерживали натиск магических существ, населяющих Шерданшар. Маги порой оказывались бессильны. Короли собирали войско и выступали против того или иного магического народца. Возвращаясь из одного такого похода против великанов, молодой король Шернаг укрылся на ночь в пещере.

На его беду весь следующий день лил дождь, потому о продвижении войска не могло быть и речи. Скучающий король в сопровождении нескольких людей отправился исследовать пещеру. Она оказалась со множеством отвлетвлений. Некоторые из них оканчивались тупиком, другие делали несколько поворотов и выходили на главный туннель. Путешествие настолько увлекло Шернага, что он не слушал своих спутников, просящих о возвращении. В одном из отвлетвлений неожиданно вспыхнуло сияние. Шернаг свернул в него и оказался в небольшой пещере, посреди которой стоял трон необыкновенной красоты. Именно вокруг него и было свечение. Трон призывал к себе. Не в силах сопротивляться магии, молодой король подошел к трону и опустился в него. Перед его мысленным взором представали народцы. Каждый из них клялся в вечном почитании Шернага и его наследников. Молодой король был умен и сразу понял свойство трона управлять магическими существами. Значит, больше не придется вести изнурительные войны.

Шернаг встал с трона и объявил сопровождающим его о намерении взять трон во дворец.

Приказ был исполнен.

Шло время. Ни один магический народец не причинял людям вреда. Более того, по приказу короля они помогали человеку, кто чем умел.

У короля родилось двое сыновей, старшему из которых предстояло стать наследником.

В одну из ночей Шернагу приснился сон. Он был ужасным.

Королю приснился тронный зал, где старший сын восседает на месте отца. Младший же стоит возле плахи и молит своего брата о пощаде. По лицу младшего сына текут слезы, но они, к сожалению, не трогают короля, стоящего у трона. Его стремление управлять королевством и всеми магическими народцами не преодолимо. Старший говорит, что не может отменить казнь, иначе трон, найденный отцом, не примет наследника. Еще он говорит, что наследник Шерданшара не должен иметь никаких родственников по мужской линии, ни близких, ни дальних. Только тогда престолонаследование состоится, и трон примет наследника. После этих слов младший сын Шернага опустился на колени и положил голову на плаху.

Шернаг проснулся и велел немедленно позвать сыновей. Он рассказал им о сне и взял слово со старшего сына, что тот не причинит младшему никакого вреда.

Старший сын горячо уверял отца в любви к брату, которая несомненно больше любви к короне. Есть ведь по—прежнему обычный трон, которому не нужна подобная кровавая жертва.

Успокоенный словами наследника Шернаг умер в тот же день.

Новый король вовсе не собирался выполнять данное отцу слово. Он немедленно объявил брату о своем решении. Тому ничего не оставалось делать, как подчиниться своему повелителю.

Так прошло несколько столетий.

Короли для предотвращения братоубийств душили сыновей во младенчестве, так что оставался один наследник с сестрами. Королевам же строго запрещалось рассказывать о внезапной причине смерти их сыновей.

Однако, как ни тщательно хранима тайна, всегда найдется человек, который о ней узнает, хотя она ему и не предназначена.

Королева Альмия застала короля Лернага именно в тот момент, когда он убивал своего второго сына. Альмия пришла в ужас. Бедная мать не понимала причины столь ужасного поступка, ведь у супругов так долго не было детей после рождения первенца. Не они ли всегда мечтали о большой семье? Альмия плакала навзрыд. Сердце женщины не выдержало. Королева упала в глубокий обморок.

Целую неделю пролежала Альмия в беспаметстве, а Лернаг не отходил от любимой не на минуту. Он пообещал отказаться от магического трона, лишь бы Альмия выздоровела.

Желание Лернага сбылось. Королева открыла глаза. Ее щеки вновь порозовели, а дыхание выровнялось.

В ту же минуту в спальню вошел изумленный придворный и доложил об исчезновении трона.

Кариэлла умолкла.

— В каком положении находится сегодня луна?

— Кажется, серп.

— Скоро полнолуние. Принцам пока что ничего бояться. Гарнет ничего не поймет до последнего момента. Он решит, что совершается коронация, хотя на самом деле произойдет казнь.

Кондр вздрогнул. Каким же глупым надо было быть, чтобы в одиночку спасать принца. Чего хотел младший страж закона? Доказать еще раз, что он лучший, что ему никто не нужен в помощь даже в самом сложном деле? Он же оказался всего—навсего наивным человеком с огромнейшим самомнением. Он никто. Он не достоин звания младшего стража закона. Стражи закона умеют работать совместно и не стремятся получить награды за одиночное расследование. Он же всегда пытался вести дело самостоятельно, что ему удавалось прежде и не удалось на этот раз.

— Необходимо срочно ехать в столицу, — заявил Кондр, оторвавшись от горестных раздумий. — Прикажите немедленно приготовить карету.

— Что вы намерены делать?

— Обо всем доложить ее величеству, разумеется. Вы поедете со мной, госпожа Архэм.

Кариэлла улыбнулась.

— Как же плохо вы разбираетесь в политике, Кондр.

— Я Вас не понимаю. Королева должна знать, где находятся ее брат и сын, какая опасность грозит им обоим.

— Разумеется, должна. Только что ее величество предъявит Сатлан-Дашу и каким образом? Не идти же войной на Шерданшар?

— Можно отправить посольство и требовать вернуть принцев.

— Королева может требовать лишь своего сына, — возразила госпожа Архэм. — Принц Гарнет находится у своего отца, а потому не считается пленником.

— Ее величество официальный опекун своего брата, — напомнил Ирин.

— Не имеет значения. Отец ближе сестры.

— Отец, который никогда не заявлял прав.

— Кондр, мы попросту не успеем к полнолунию.

— Что же предложите Вы, госпожа Архэм?

Кариэлла задумалась. Поднявшись с дивана, прошлась по комнате.

— Есть только один способ вернуть принцев в Ассасуар.

— Говорите, госпожа Архэм, я весь внимания.

Глава 9

Если бы кто-то сказал Кондру Ирину про плавание на корабле, то младший страж закона ни за что бы не поверил в подобное предприятие. Настолько сухопутным человеком он себя считал. Многие друзья детства стали моряками, покоряя морские просторы, преодолевая шторма. Кондру же не хотелось всего этого. Ни встреч с пиратами, ни бурь и штормов, ни прочих морских приключений, рассказы о которых он слышал от вернувшихся друзей. Кондр хотел прочно стоять на земле, найти занятие не столь опасное для жизни. Став младшим стражем закона, Ирин полностью удовлетворился жизнью. К тому же моряки — люди с характерами и порой им приходится напоминать, что законы суши отличаются от морских законов. Об этом не следует забывать даже лучшим друзьям. Кондр Ирин при исполнении служебных обязанностей больше не друг.

Обо всем этом вспоминал Кондр Ирин, сидя в карете с госпожой Архэм, по дороге в портовый городок. Собственно, городком как таковым, Морнер никогда не считался. Скорее, большой деревней для моряков да двумя постоялыми дворами для приезжих и приплывших. Морнерский порт считался малым портом. Была также лавка, где продавались продукты. За всем остальным приходилось ездить в городок Кондра, что занимало весь день.

План Кариэллы Архэм состоял в том, чтобы устроить Кондра на корабль, завтра отплывающий в столицу Шерданшара. Большим минусом для Ирина стала невозможность открытого плавания. Он должен был плыть в качестве моряка. Капитан судна плавал в соседнее королевство с целью грабежа, о чем знала ее величество королева Авделия и предпочитала закрывать глаза. Король Шерданшара также не предъявлял никаких претензий, пытаясь захватить морских разбойников, но пока что безуспешно. Вот таким способом Кондр должен отправится на помощь двоим принцам. Естественно, никакой радости плавание не доставляло.

— О чем задумались? — спросила Кариэлла Архэм задумчивого Кондра.

— Не нравится мне Ваш план, госпожа Архэм.

— Боишься разоблачения?

— Да, если честно.

— Мне всегда казалось, что ваша работа напрямую связана с разного рода переодеваниями.

— Все верно.

— В чем же дело?

— Не приспособлен я к морскому ремеслу. Капитан быстро поймет, кем являюсь.

— Придумаешь что-нибудь. Проявишь смекалку.

— Давно ли капитан занимается своим делом?

— С самого детства, — улыбнулась госпожа Архэм. — Юнгой начинал на корабле отца. Людей распознает очень хорошо.

Кондру не понравилось описание капитана. Очень не понравилось.

— Может, все же открыться капитану, просить помощи? — робко спросил младший страж закона. — Люди мне понадобятся.

— Даже не рассчитывай, — строго ответила Архэм. — Капитан дал себе слово не помогать властям. Его команда состоит из таких же врагов всякой власти.

— За что же он так не любит нас?

— Есть одна история.

— Расскажите, пожалуйста, госпожа Архэм.

— Собственно, рассказывать не о чем. Его старшего брата казнили, хотя вина не была полностью доказана. Пытка ведь кому угодно язык развяжет.

Кондр поежился, вспомнив свой опыт пытки. Тогда он не сдался, не оговорил себя. Результатом стали умопомрачительные события, связанные с его величеством принцем Гарнетом. Сначала рядом с Ирином находились опытные защитники королевства, которые многое могли сделать, теперь же он остался наедине с событиями, причиной которых невольно стал.

— Вы снова задумались, Кондр?

— Так что же совершил брат капитана?

— Нападение на защитника отечества вместе с друзьями. Думаю, что не он стал причиной смерти, но остальные разбежались. Троих удалось поймать и тоже казнить. Еще двое сосланы на рудники. Капитан надеялся на помилование, но королева была неумолима.

— За убийство защитников королевства редко кого прощают.

— Откуда Вам знать?

— Доводилось сталкиваться, — неопределенно ответил Кондр. Ему вспомнилась казнь в тюремной камере.

Карета остановилась.

Кондр вышел первым, подал руку Кариэлле Архэм.

— Нам вон в тот дом, — указала госпожа Архэм на дом, стоящий от них впереди еще через два дома.

— Почему мы сразу не подъехали к нему?

— Хозяин не любит, когда останавливаются возле его дома. Может даже не принять.

Кондр галантно подал левую руку, и они пошли вдоль улицы к указанному дому.

Несмотря на статус малого портового городка, Морнер выглядел чистым и ухоженным. В отличие от большого города в нем отсутствовали попрошайки. Дети прилично одетые не клянчили монетки у прохожих. Дело моряка приносило хороший доход. Семьи моряков были большими. Вот только управляться с оравой ребятишек да еще вести хозяйство приходилось матерям и бабушкам, поэтому женщины в Морнере часто вели себя грубо.

Кариэллу Архэм и Кондра встретила дородная женщина уже в годах.

— Вы к капитану? — спросила, неласково глядя исподлобья.

— Да, — ответила Архэм, — если только он завтра отправляется в Шерданшар.

— К сожалению, это точно, — вздохнула хозяйка. — Побыл дома неделю и опять не сидится. Одна я с пятерыми остаюсь. Совсем от рук отбились. Визг слышите?

Действительно, где-то за домом слышался визг вперемешку с плачем.

— За самого младшего принялся, — пояснила хозяйка, — скоро придет. Можете туда пойти. Там и поговорите. Дома жарко. Хотите молока принесу?

— Нет.

Женщина скрылась за дверью. Кондр с госпожой Архэм направился на доносящийся плач.

— Сам виноват, теперь терпи, — наставительно говорил мужчина.

— Больше не буду! — кричал детский голосок.

Капитан размеренно взмахивал розгой, полосуя ребенка, лежащего на скамейке. Рядом стояли четверо старших с заплаканными личиками, явно уже наказанных.

Увидев гостей, мужчина остановился и велел детям уходить. Тех сразу не стало.

— Совсем без меня осмелели, — пожаловался капитан, больше похожий на деревенского мужика с окладистой бородой и в простой рубахе. — Мог ли себе представить, что будут воровать у приезжих?

— Что же украли? — поинтересовался Кондр. — Деньги?

— В том-то и дело, что на безделушку позарились. На сову на цепочке, — мужчина махнул рукой, — ерунда. Младший увидел у госпожи, вырвал из руки и бежать. Тут я его и схватил. Вещь только отдал и всех пятерых выдрал.

— За что же всех? Один только воровал да и то больше на баловство похоже.

— Так остальные здесь же стояли и позволили брату такое совершить. Ничего, я не сильно стегал. Они любят притворятся. Меня отец еще не так драл, по неделе отлеживался. Мои же сами ушли. Хватит о моих заботах рассуждать. Вы же, госпожа Архэм, не для этого привели молодого человека.

— Верно, Лайд. Он хочет к тебе в команду.

— Гм, — Лайд обошел скамью, за которой все еще стоял. — Кем работаешь?

Кондр покосился на Кариэллу Архэм. Они совсем не подумали про причину, побудившую Ирина стать моряком.

— Его отец просил за него, — нашлась женщина. — Сказал, что это пойдет парню на пользу.

— Почему именно ко мне его отправляет? — дотошность капитана была некстати, но оправдана.

— Считает тебя лучшим.

— Я того же мнения, но маменькины сынки мне не нужны.

— Постараюсь оправдать Ваше доверие, — сказал Кондр.

— Пока что у меня нет к тебе никакого доверия, — рассмеялся Лайд. — Тебе известно о нашем занятии?

— Да.

— Не боишься быть схваченным? Для морских разбойников во все времена только одно наказание — смерть.

— Не боюсь.

— Вот и славно. Надеюсь, качка на тебя не действует. Мой помощник никому не прощает безделья. Бьет не много, но лучше его раздражать. Абдо за два десятка плетей отправит на долгий отдых. Он из бывших палачей, так что умеет работать с инструментами.

Кондр внутренне вздрогнул при упоминании о бывшей работе Абдо. Он тот самый палач, которого прогнали за излишне проявленное усердие. Ирин беспокоился, что Абдо может узнать его и доложить капитану, тогда план рухнет. Трое человек погибнут.

Капитан расценил его смущение по-своему.

— Теперь ты испугался.

— Нет, капитан Лайд, — бодро ответствовал Кондр. — Если заслужу наказания, то приму его безропотно. Не терплю только напрасных нагоняев.

— Хорошо сказано, — Лайд похлопал Ирина по плечу. — Я сам этого не люблю. Осталось узнать твое имя.

— Кондр.

— Звучное имя. Юнга Кондр. Надеюсь, дорастешь до капитана с моей помощью.

Глава 10

Человек думает, что знает о себе все. Всегда знает, на что он способен, и эта уверенность непоколебима. Однако, жизнь преподносит настолько неожиданные ситуации, когда человеку необходимо научиться чему-то новому. Только так человеку можно выжить или спасти другого.

С Кондром Ирином произошло нечто подобное. Сам того не желая, младший страж закона испытывал настоящее удовольствие от занятия, о котором даже слышать ничего не хотел. Он и море казались несовместимы. Теперь же Кондр чувствовал себя великолепно. Он достаточно быстро освоился на корабле. Легко запомнил всю оснастку и выполнял команды не хуже других. Капитан несколько раз похвалил Ирина, не выказав при этом особого расположения новичку, что считалось на корабле недопустимым. У капитана не должно быть любимчиков, иначе единства в команде не добиться. Однако, Кондр пару раз заметил, что за одну и ту же совершенную ошибку другой член команды получил выговор, а он нет.

К счастью для Кондра, Абдо заболел и не выходил из своей каюты. Встреча с ним очень тревожила Ирина. Он никак не мог придумать свои действия при внезапном появлении помощника капитана. Несколько раз Кондр порывался сходить в каюту к больному и обо рассказать открыто, но его что-то удерживало. Бывший палач мог настолько измениться душой, что сразу же пойдет к капитану. Рисковать не стоило. Оставалось ждать и надеяться на лучшее.

На третий день плавания Кондра ожидал неприятный сюрприз. На корабле под видом еще одного юнги оказалась та самая женщина, которая рассказала об исчезновении принцев. Кажется, ее звали Карникой.

Карника заметила смотрящего на нее Ирина и поспешила скрыться, но тот нагнал ее и прижал к стене.

— Ты что тут делаешь? — зашептал он в самое ухо.

— Какое Ваше дело?

— Тебе не место на корабле, среди мужчин.

— Один из них сейчас зажал меня чуть ли не у всех на глазах.

— Смеешься? — Кондр раздражался все сильнее.

— Да будет Вам известно, что капитан не считает девушку на корабле помехой.

— Вот как. Тогда к чему все эти переодевания? — Кондр прикоснулся к коротким мальчишеским волосам.

— Прогрессивные взгляды капитана разделяют далеко не все.

— Значит, будучи пойманной тебе придется нелегко. Госпожа Архэм поступила крайне необдуманно.

— Госпожа решила послать меня в качестве помощницы. Вам не справится с мальчиком.

— Теперь мне придется опекать еще и тебя.

— Меня не надо опекать, — Карника начинала злиться. — Я сама о себе в состоянии позаботиться.

— Эй, юнги! — крикнул кто-то из команды. — У вас уже дела закончились?

Мужчина подошел к разговаривающим. Кондр отошел от Карники.

— Он к тебе пристает? — спросил у Карники, кивая в сторону Кондра. — С этим у нас строго. Абдо уже выздоровел.

— Как?! — невольно воскликнул Ирин.

— Не рад? — хмыкнул матрос. — Есть все-таки причина.

— Нет никакой причины, — вступилась Карника. — Братья мы. Не хотел он брать меня с собой, да я самовольно ушел. Теперь здесь встретились.

— Братья, значит? — матрос недоверчиво переводил взгляд с Карники на Кондра. — Не похожи вы на братьев.

— Так мы от разных отцов.

— Ага, и матери у вас, видимо, разные, — засмеялся матрос. — Ладно, разберетесь сами, только на корабле чтобы ничего не было. Капитан строг насчет этого дела. Понимаете?

Юнги кивнули.

— Сейчас живо за работу.

Не встретиться на корабле с кем-либо — большая удача. К Кондру сама судьба оказалась благосклонна. На Карнику Ирин махнул рукой. Не его девушка и госпожа Архэм не просила за ней приглядеть. Все-таки Ирин невольно обращал внимание на Карнику. Еще в доме Кариэллы Архэм он отметил ее красоту, которую не испортила короткая прическа. Она и сейчас оставалась красавицей. Кондр не мог понять, как другие мужчины не видели мягких черт лица и женственности движений. Может, замечали, но не выдавали ее. Иногда Карника словно чувствовала на себе взгляд Кондра и находила его глазами, тогда он тут же отворачивался, но затем украдкой смотрел на нее. Карника пожимала плечами и отворачивалась.

Через день после разговора капитан Лайд объявил об остановке на острове. Всем желающим можно сойти на берег и немного размяться. Далеко не уходить. Опоздавших никто ждать не собирается.

— Зачем эта остановка? — спросил Кондр у матроса по имени Ольверо, обучившего его всему.

— Капитан всегда посещает остров свободных людей.

— Никогда о нем не слышал.

— О нем мало кому известно. Люди приплывали сюда от тяжелой жизни. На острове все равны. Живут дарами природы и своими трудами. Говорят, что сам капитан здесь родился, но ему захотелось посмотреть мир. С тех пор он на острове время от времени.

— Долго мы простоим?

— До завтрашнего рассвета.

Кондр сник. Еще одно неожиданное промедление.

— Ты торопишься?

— С чего ты решил?

— Вижу.

Ирин поспешил уйти от догадливого Ольверо. Ему вдруг захотелось пройтись по твердой земле.

Спустившись по трапу, Кондр зашагал вглубь острова. Только сейчас ощутил, насколько устал от корабельной качки. Все-таки морская жизнь не для него. Куда лучше расследовать преступления. Несколько матросов несли какие-то мешки в южную часть острова. Ирина никто не нагружал работой, чему он был рад. Жизнь матроса только в ночное время принадлежит ему.

Кондр повернул на север и увидел знакомую спину. Ее невозможно было спутать ни с какой другой спиной. Абдо. Это несомненно был он. Широкая спина бывшего тюремного палача быстро удалялась.

Сам до конца не осознавая свои действия, Кондр отправился за Абдо. Благо, он мог прятаться за растущие в том же направлении деревья. Кондр пока что не представлял, зачем следит за Абдо. Мысль о разговоре больше не приходила в голову. Убийство нежелательного человека? Младшего стража закона подобная идея не вдохновляла. Представляющаяся опастность быть раскрытым была скорее надуманной. Смерть морского разбойника против смерти принцев. Кондр пошел бы на преступление, лишь в случае его крайней необходимости. Пока что он не был уверен в наступлении данной необходимости. Ирину захотелось посоветоваться с кем-нибудь, но он был совершенно один, не считая Карники, которая не была полностью посвящена в курс дела.

Кондр вспомнил слова капитана, что задержавшихся на острове ждать не будут. Интересно, к помощнику капитана слова относятся. Насколько Лайд дорожит Абдо? Отправится ли на его поиски, если тот не вернется вовремя? Решение пришло, и Кондр не преминул им воспользоваться. Он остановился и наклонил голову в поисках большого камня или толстой ветки. Нашлась ветка. Кондр наклонился и поднял будущее оружие, взвесил в руке. Ветка была тяжелой, но не слишком длинной. Взявшись за ветку обеими руками, Кондр замахнулся ею к правому плечу. Теперь следовало подбежать к Абдо и изо всей силы ударить.

Бывший палач оказался проворным человеком. Услышав шум приближающихся шагов, он резко развернулся. Левой рукой Абдо схватил за ветку, а правой рукой со всего замаху стукнул Кондра в лицо.

Кондр очнулся и открыл глаза. Он лежал на палубе в окружении команды. Здесь же находился капитан Лайд с Абдо. Кондр видел помощника капитана, но тот оказался совершенно другим человеком. Он зло смотрел сверху вниз на Кондра. Ирин застонал от совершенной ошибки. Надо же было совершить подобную глупость, не посмотрев на лицо человека, считать его за кого-то другого.

— Поднимите его, — велел Абдо.

Двое матросов подняли Кондра на ноги.

— Зачем ты хотел меня убить?

— Нет, не убить.

— Хорошо, тогда зачем нападал?

— Хотел оставить вас на острове.

— Почему? Мы с тобой еще не встречались, а ты уже не взлюбил меня.

Кондр молчал.

— За подобное нападение полагается смерть, — сказал капитан.

— Я не хотел его убивать, только оглушить.

— Могу ли я тебе верить?

— Не думаю, — честно признался Кондр.

— Я ведь взял тебя на корабль по просьбе уважаемого человека, а я не всегда так поступаю. Ты мне нравишься своими качествами. Что случилось, Кондр? Ты не тот, за кого себя выдаешь?

Кондр молча смотрел в глаза Лайда. Ему очень хотелось рассказать обо всем. Он понимал, что сейчас сильно подводил человека, который вопреки данному слову помогал представителю власти. Пусть не зная об этом, но все же помогает. Кондру было не по себе. Глядя в ставшие печальными глаза капитана Лайда, Ирин никак не мог решиться признаться во всем. Одно он знал точно, что он не должен умереть из-за очередного своего глупого поступка. Каким угодно способом, но получить прощение.

На помощь неожиданно пришел Абдо.

Он тоже смотрел на капитана.

— Ладно, капитан, дадим новенькому еще один шанс.

— Как же правила? Ты всегда напоминал мне о них.

— Сегодня мне не хочется вспоминать правила, тем более Кондр ничего мне не сделал. Мне кажется, что этого больше не повторится. Правда, Кондр?

Абдо выразительно посмотрел на Кондра. Тот понял, что помощник капитана встал на его сторону.

— Правда, Абдо, — твердо сказал Ирин. — Сожалею о случившемся и приношу свои извинения.

Лицо капитана прояснилось.

— Спасибо, Абдо. Я тоже уверен в искренности Кондра. Все свободны.

— Погоди, капитан, — остановил Абдо. — Я ведь имел ввиду сохранение жизни юнги, а не отмену наказания за проступок.

Капитан перевел взгляд на Кондра. Лайд снова помрачнел.

— Что ж, Кондр, он прав. Тебя все же следует наказать, а то команда обидится. Ты ведь сам видел, какие у нас жесткие правила.

Команда молча смотрела на происходящее, ни подтверждая и не опровергая мнения капитана о ней.

— Все правильно, капитан.

Кондр снял рубашку, повернулся лицом к мачте. Один из матросов крепко привязал его руки. Другой матрос принес Абдо плеть.

— Ого, да тебя не так давно хорошо досталось, — Абдо рассматривал следы плети палача.

— Только чтобы завтра он смог ходить, — велел капитан.

— Разумеется, капитан. Ты бы сказал о недавнем наказании, — обратился Абдо к Кондру, — так я бы смягчился.

— Давнее наказание не может считается и за сегодняшний проступок.

— И то верно, — согласился помощник капитана. — Сколько проступков, столько и наказаний.

Абдо бил в полсилы. Кондр сам смог уйти.

Боль в спине не мешала младшему стражу закона предаться размышлениям относительно способа выручки принцев. С той минуты, как Кондр поднялся на корабль, у него не было свободного времени. Вхождение в роль юнги отнимала много сил. Дойдя до койки, Ирин уже не мог ни о чем думать, настолько сильно он уставал. Теперь же появилось время для размышлений.

По прибытии в столичный порт матросов обязательно отпустят на берег. Кондр сможет уйти в город. Никто не станет его преследовать или следить за ним. Необходимо поговорить обо всем с Карникой. Следует уходить только вместе. До замка они доберутся без проблем. Проблема попасть в замок. Задача практически невыполнимая, но которую надлежит выполнить во чтобы то ни стало. Даже ценой жизни одного из них. Возвращение принцев — дело государственной важности. Младший страж закона усмехнулся. Подобными делами должны заниматься защитники королевства и посол, а не младший страж закона и подневольная женщина. В качестве кого, спрашивается, им проникать в замок. На гостей, приглашенных по случаю коронации, они уж точно не похожи. Проникнуть в замок в качестве слуг можно, но пройти в жилые помещения невозможно. В комнатах находятся совсем другие люди.

Размышления Кондра прервал появившийся Абдо.

— Спишь? — помощник капитана сел на табурет.

— Нет.

— Я все думаю над твоим поступком и, мне кажется, догадался о причине.

Кондру стало любопытно узнать мысли Абдо. Он даже приподнялся на локтях, но спина тут же отозвалась болью. Пришлось расслабиться.

— Лежи-лежи, завтра будет легче. По себе знаю. Капитан к тебе благосклонен.

— Поэтому Вы его отговаривали от казни?

— Он бы никогда не простил себе твоей смерти. Уж я-то его хорошо знаю.

— Вы давно его знаете?

— Примерно пять лет. Он хороший человек и капитан надежный. Поступает всегда со всеми справедливо, будь то юнга или он сам. С ним можно поспорить, как сегодня. Он не скажет о своем главенстве во всем.

Младший страж закона вспомнил своего начальника Валейро Сорано. Он точно такой же человек, как и капитан Лайд, который является морским разбойником. Удивительно, как в противоположных людях имеются одни и те же положительные качества. Кондр вспомнил о невыполненном приказании начальника. Бумага все еще лежала в кармане мундира и ждала своего времени. Ирин поступил, как мальчишка, сбежав от заслуженных розог.

Кондр не хотел продолжать разговора о капитане.

— Давайте вернемся к началу разговора.

— Ах, да, — спохватился Абдо, — я же пришел разрешить мой вопрос. Ты из-за Карники на меня напал?

— Не понимаю, о ком Вы говорите, — сердце Кондра ухнуло вниз и замерло, но он взял себя в руки.

— Хоть сейчас меня не обманывай. Юнга с прелестными чертами лица. Я видел, как ты на нее смотрел. Мне ведь по должности положено знать обо всем.

— Кто еще знает, что это девушка? — вскинулся на локти Кондр, преодолевая боль. Глаза полыхали страхом.

— Еще один-два человека.

— Плохо.

— Тебе не о чем беспокоиться, — ободряюще сказал помощник капитана. — Никто не посмеет ее тронуть. Капитан строг на этот счет. Набирая команду, он каждого предупредил об этом. На моей памяти только один матрос осмелился нарушить запрет, за что поплатился жизнью. Капитан к нему тоже был расположен особо, но приговора не отменил.

Кондр решил подыграть Абдо. Пусть думает, что все дело в Карнике.

— Вы меня успокоили. Да, именно из-за девушки я и пытался оставить Вас на острове. Перед всеми не мог ее выдать.

— Вот и хорошо, что ты признался, — улыбнулся Абдо. — Теперь отдыхай.

Помощник капитана встал.

Утром Карника принесла Кондру завтрак. Он сел. Спина уже позволяла двигаться.

Кондр ел и смотрел на недовольно поджатые губы. Даже она осуждала его.

— Не смотри на меня таким взглядом.

— Каким? — не поняла Карника.

— Осуждающим.

— Подневольным не положено осуждать господ.

— Я сам себя не перестаю ругать.

— Вас ведь действительно могли казнить. Кто бы тогда помог принцам?

— Ты.

Карника фыркнула.

— Главный здесь Вы. Мое дело помогать. Вы хоть знаете морские правила?

— Немного.

— Оно и видно, что ничего Вам не известно. Капитан на корабле все равно что король. Ему подчиняются беспрекословно. Помощник капитана является вторым человеком на корабле. Он — глаза и уши капитана.

— Откуда тебе известно? Ты разве плавала юнгой?

— Ну, — Карника замялась, — это не первое мое поручение госпожи.

— Тогда ясна твоя самоуверенность. Знаешь, что Абдо тебя раскрыл и кто-то еще из команды?

— Знаю. Тот матрос, которому я сказала о нашем родстве. Не поверил ни на минуту. Позже подошел, и мне пришлось признаться. Он обещал молчать.

— Абдо думает, что мы с тобой вместе, что из-за тебя ему и досталось. Не стал его разубеждать.

— Пусть думает, — согласилась Карника. — В каком-то смысле так оно и есть.

— Я все думаю, как нам попасть в замок.

— Нет ничего проще, — Карника широко улыбнулась и вынула из кармана совинг.

Кондр обомлел.

— Откуда он у тебя?

— Увидела у капитана. Ночью проникла в каюту и взяла. Именно с помощью этой вещи принц Гарнет исчез из комнаты. Тогда я сильно испугалась. Только как ею пользоваться.

— Нужно представить того, рядом с кем хочешь оказаться и назвать его имя.

— Тогда нам следует немедленно переместиться.

— Дай мне, — попросил Кондр, — я уже так делал.

Послышались шаги и голос капитана. Он ругался.

— Кажется, капитан обнаружил пропажу, — догадался Кондр. — Нам не поздоровится, если он увидит совинг.

— Скорее перемещаемся.

Кондр взял правой рукой совинг, левой сжал ладонь Карники. Подумав о принце Гарнете и назвав его имя, приготовился оказаться в замке Шерданшара. Ничего не произошло.

— В чем дело? — спросила Карника. Ее рука дрожала. — Сейчас капитан будет здесь.

— Видимо, украшение не обладает способностью перемещать людей.

— Я зря его украла, — в глазах Карники стоял ужас. — Капитан не простит меня.

Она закрыла лицо руками и зарыдала.

— Я не позволю тебя казнить. Обещаю.

Карника тут же успокоилась.

— Ты не должен заступаться. На корабле этого делать нельзя ни в коем случае. Тогда накажут нас обоих. Дай мне вещь назад.

Карника не успела спрятать совинг, как вошел капитан.

— Вот кто вор! — воскликнул Лайд, хватая Карнику за руку. — Уж, от вас, юнги, я этого никак не ожидал. Кондр, я тебя только вчера простил, а ты снова мое доверие разрушил. Мало Абдо тебя бил.

Капитан был страшен в гневе. Кондр не знал, что и сказать в их защиту.

— Я только хотел посмотреть, — проговорила Карника.

— Посмотрела?

— Да.

— Отдай назад, — капитан вырвал украшение из руки и положил в карман. — Хороших же юнг подсунула мне госпожа.

Капитан гневно смотрел то на Карнику, то на Кондра.

— Молчите. Что мне с вами теперь делать?

— Вы ведь сказали, что отдали вещь хозяйке, — напомнил Кондр. — Обманули?

— То украшение я действительно вернул. Это же мне подарили вчера на острове.

— Кто?

— Не знаю я его. Сказал, что оно подарок для моей жены, — капитан повертел совинг в руках. — Простенькое оно слишком. Не золото и не серебро. Моей жене вряд ли понравится. Карн, тебе действительно оно понравилось?

— Да, капитан, — сказала Карника.

Капитан взял ее за подбородок, поднял его, так что взгляды их встретились.

— Погоди, да ты девушка.

— Да, капитан, — призналась Карника.

— Вот так дела, — Лайд отпустил подбородок, сложил руки на груди. — Госпожа мне ни слова не сказала, хотя знает мое отношение к девушкам на корабле.

— Госпожа решила, что не стоить Вас утруждать заботой обо мне.

— Я и не намерен выделять тебя среди остальных, — капитан нахмурился, — абсолютно ни в чем. Понятно?

— Да, капитан, — Карника зашмыгала носом, готовая снова расплакаться.

— Вот только не надо плакать. Тебе не помогут слезы. Следуйте за мной, юнги.

Капитан повернулся и пошел к выходу. Кондр с Карникой встали.

— Кондр ни в чем не виноват.

— Я сказал обоим следовать за мной, — Лайд даже не обернулся.

Они вышли на палубу и направились к той мачте, у которой стоял вчера Кондр. Карника побледнела, и Кондр взял ее за руку. Ладонь была холодной. Ирин удивился ее страху быть выпоротой.

Капитан прошел мимо. Карника вздохнула. Возможно, Лайд вовсе не собирается их наказывать.

Лайд шел в свою каюту. Войдя, запер дверь.

— Итак, молодые люди, — обернулся к ним капитан, — здесь мы можем спокойно поговорить.

Кондр с Карникой молчали. Они понимали, что очередным глупым поступком поставили в безвыходное положение.

— Хорошо, тогда разговор начну я, — капитан посмотрел на юнг. — Известная вам госпожа уже не первый раз просит меня взять человека на корабль. В качестве матроса человек не вызывает у команды подозрений и лишних вопросов. Мне хорошо платят за присмотр и снисхождение, хотя обычно проблем не возникает. За мелкие провинности я прощаю, а за большие проступки приходится и взятых временно наказывать. Кондр, я тебя об этом предупреждал честно, — напомнил Лайд. Ирин кивнул. — Госпожа не возражала против моего руководства ими. До сегодняшнего дня я ни у кого не интересовался целью его плавания на моем корабле. Человек просто исчезал во время одной из остановок. Последние же события меня удивляют. Я не могу понять ваших действий и поэтому хочу знать о цели, по которой госпожа послала столь странных людей. Я закончил.

Капитан выжидательно смотрел на Кондра с Карникой. Они же упорно молчали.

— Предупреждаю, что от вашего рассказа зависит мое прощение. Подумай, Карн или как тебя зовут.

— Карника, капитан.

— Не думаю, Карника, что госпожа рассердиться, если ты не вернешься домой.

— Что Вы имеете в виду? — занервничала Карника. — За кражу не положена смерть.

— Нет, конечно. Однако, Абдо может бить по-всякому.

— Вам заплачено, — сказал Кондр, — так что доставьте нас в целости и сохранности.

— Не забывай, Кондр, что на корабле я ваш хозяин. Мне бы очень не хотелось объяснятся с госпожой, но ваши проступки не могу оставить безнаказанными. Итак, я внимательно вас слушаю.

— Пожалуйста, отпустите нас, — попросила Карника. — Мы совершили необдуманные поступки, но этого больше не повторится.

— Все глупости закончились? — улыбнулся капитан.

Кондр с Карникой закивали.

— Нет, так дело не пойдет. Придеться прибегнуть к помощи Абдо. Очень жаль.

Капитан направился к двери, отперев, вышел.

— Нам надо обо всем рассказать, — сказал Кондр.

— Ни в коем случае, мы не можем рисковать жизнями принцев.

— Капитан все поймет. Он сможет нам поможет.

— Вспомни предупреждение госпожи Архэм, что Лайд ненавидит власть.

— Я думаю сейчас только о тебе, — признался Кондр.

— Не беспокойся за меня. Обещай ничего не говорить капитану.

Кондр не успел ответить. Вернулся капитан.

— Забирай Карна, — велел он Абдо. — Рубашки не снимать.

— Да, капитан, — ответил помощник.

Карника ушла следом за Абдо.

— Будешь молчать? — нахмурился капитан, глядя на Кондра. — Не хочешь ей помочь?

Тот опустил голову.

— Как хочешь, — пожал плечами капитан.