Принц -беглец

Глава 1 : Пролог

Беглый принц

Мартовским Безумием

Уилл так и не смог потом вспомнить, сколько времени он провёл за Книгой Грамария. Она так сильно повлияла на него и изменила его, что чтение могло занять целый год; но она настолько поглотила его разум, что, когда он закончил, ему показалось, что он только что начал. Это действительно была не такая книга, как другие.

-Тьма сгущается, Сьюзан Купер

Пролог

"Мистер Поттер?"

Джеймс нервно поднял взгляд и встал, когда к нему подошла медсестра. Он никогда не мог понять, почему Лили предпочитала использовать магглов, когда целители были не хуже. «Да, это я».

Она сочувственно посмотрела на него. «Теперь ты можешь увидеть свою жену…»

«Слава богу!» Он не стал ждать ни секунды и побежал по переполненным коридорам, пока не добрался до комнаты Лили. Она полулежала в постели, но проснулась, когда открылась дверь. Первое, что Джеймс заметил, — это слёзы, стекающие по её щекам.

— Лили? — выдохнул он. Она не ответила, лишь всхлипнула. — Лили, что случилось? Что произошло?

Она перевернулась на кровати, не желая смотреть на него, но Джеймс схватил её за руки и притянул к себе. «Ш-ш-ш, — успокаивал он, пока она рыдала. Он провёл рукой по её рыжим волосам, наслаждаясь их мягкостью. «Всё хорошо. Всё будет хорошо».

— Н-нет, — прошептала Лили. Она отстранилась, пытаясь уйти. — Всё в порядке.

Джеймс снова взъерошил ей волосы, не давая уйти. «Лили?» — ответа не последовало. «Ли-»

— Оставь меня в покое, Джеймс, — прошипела она, отпрыгнув от его прикосновения. — Не трогай меня.

Джеймс с удивлением наблюдал, как она, дрожа и прижимая руки к груди в тщетной попытке согреться, прошла в другой конец комнаты. Она подошла к окну и снова разрыдалась, и Джеймс тут же оказался рядом, пытаясь её успокоить. На этот раз она не отстранилась, когда он обнял её.

"Джеймс, мне так жаль".

— За что? — спросил он, по-настоящему сбитый с толку всем произошедшим. Она не ответила сразу, и Джеймс вытер слёзы с её глаз и приподнял её подбородок, чтобы посмотреть в эти зелёные изумрудные глаза. Она болезненно моргнула и попыталась отвести взгляд, но Джеймс не позволил ей. — Ты ничего не можешь сделать, — тихо прошептал он, — чтобы я возненавидел тебя. Поэтому, пожалуйста, скажи мне, что случилось.

Шмыгнув носом, Лили попыталась посмотреть вниз, но муж не позволил ей. «Я была беременна, Джеймс».

— Беременна? — повторил он. И улыбнулся. — Беременна? Это же замечательно, Лили! Это…

— Я сказала «была», — холодно перебила она. Радостное настроение Джеймса померкло перед лицом её гнева.

"Что ты имеешь в виду?"

— Ребенка больше нет, — Джеймс по-прежнему не понимал, и Лили вздохнула. — Д-доctors говорят, что я потеряла ребенка. Выкидыш. — Гнев снова охватил ее, и Лили уткнулась лицом в грудь Джеймса. — Мне так жаль. Это все моя вина…

— Что? — Джеймс очнулся от своих мыслей и чуть не подпрыгнул от удивления. — Нет, нет, это не твоя вина, любовь моя. Это ничья вина. Такие вещи... такие вещи просто случаются. — Он услышал, как дрожит его голос, и сглотнул, решив быть сильным ради Лили. Он погладил её по спине, стараясь, чтобы она не заметила слёзы в его глазах. — Ш-ш-ш. Тихо, не шуми и перестань винить себя.

— Но, Джеймс, что, если это значит, что я плохая мать? — всхлипнула она. — Что, если это значит, что у нас никогда не будет детей?

— Я могу жить без детей, — твёрдо заверил её Джеймс. — Но без тебя я жить не могу.

Лили всхлипнула и крепко обняла Джеймса. «Я люблю тебя».

— Я тоже тебя люблю, — Джеймс случайно взглянул на часы. — О, Сириус скоро должен прийти. И Ремус с Питером.

— Пожалуйста, не говори им, — взмолилась Лили, опустив голову. — Я-я не готова говорить с ними об этом.

Джеймс посмотрел на Лили, но кивнул и снова обнял её. Она вздрогнула и обмякла в его руках.

"Джеймс? Лили?" Дверь открылась. "Джеймс, о, вот и ты!" Вошел Питер, лучезарно улыбаясь, с букетом цветов в одной руке, шляпой и пальто в другой. Он бросил на них взгляд. "Целовались в больнице, из всех мест", - игриво упрекнул Питер, потрясая перед ними цветами. Лепестки зашуршали, и некоторые упали на пол. «Что будет со всеми детьми?»

Он не понял, что произошло, когда Лили начала всхлипывать. Джеймс поспешно жестом велел Питеру замолчать, и тот пожал плечами. Смущенно откашлявшись, Питер протянул ей цветы. «Э-это тебе, Лили».

Лили, из глаз которой всё ещё текли слёзы, сумела неуверенно улыбнуться ему и взяла цветы дрожащими руками. «Спасибо, Питер».

— Простите, я, должно быть, пришёл не вовремя, — извинился он. — Простите меня.

— Джеймс, — Лили потянула его за руку. — Ты не мог бы принести мне что-нибудь поесть? Я ничего не ела уже несколько часов.

«Ты справишься сама?» — настойчиво спросил он, не сводя с неё глаз, так что комната — и весь мир — исчезли, оставив только его жену.

— Со мной всё будет в порядке, — пообещала она. — И Питер здесь, не забывай.

Джеймс резко вскинул голову и смущённо кивнул другу. «Верно».

— Я присмотрю за ней, Джеймс, — пообещал Питер, немного обидевшись, что о нём забыли. — Иди поешь что-нибудь.

Джеймс вышел из комнаты, чуть не споткнувшись у двери, и, судя по звуку, снова оказался в коридоре. Питер вздохнул в притворном огорчении. «Какой растяпа».

Лили молча кивнула, вызвав у Питера любопытство и беспокойство. «Всё в порядке, Лили?» — спросил он.

Моргнув, Лили снова кивнула с бледной улыбкой на лице. — Да, Питер. Всё в порядке.

— Значит, врачи ничего не нашли? — Питер выдохнул с облегчением. — Я правда волновался, потому что ты в последнее время какая-то угрюмая… то есть…

Лили слегка рассмеялась, и, несмотря на боль, это немного успокоило Питера. Она протянула руку и взяла его за ладонь. «Со мной всё в порядке, Питер. Я обещаю».

Мгновение Питер просто смотрел на неё, словно пытаясь оценить её честность. И на мгновение Лили почувствовала, как рушатся её стены, как открывается её рот и текут слёзы, и всё это говорит ей доверять Питеру, рассказать ему, что случилось.

Дверь открылась, и вошёл Сириус с безумно яркой улыбкой на лице, которая невольно прервала все эти мысли. «Лили!»

Она рассмеялась, увидев крайне глупое выражение на его лице, и боль исчезла в его присутствии. «Сириус, как ты сюда попал?»

— Ну, это было нелегко, — признался он, наклонившись, чтобы быстро поцеловать её в щёку. Затем он сел и, сосредоточенно глядя перед собой, положил локти на колени. — Как только я вошёл в эти двери, которые пропускают свет и открываются, когда подходишь достаточно близко, на меня набросились эти медсёстры. Каждая из них настаивала, что мне срочно нужен искусственное дыхание. Конечно, я изо всех сил старался уйти, но, представляете, они последовали за мной!

Дверь снова открылась, и Сириус вскочил. «Теперь их двое!»

Ремус вошёл, не услышав рассказа Сириуса, но всё равно закатив глаза. Он улыбнулся Лили и поцеловал её в щёку так же, как Сириус. «Лили, как ты?»

— Я в порядке, Ремус. — И она действительно чувствовала себя в порядке. Всё, что ей было нужно, — это Джеймс и немного еды, и весь мир был бы прекрасен.

— Ты правда так думаешь? — снова спросил оборотень, глядя своими янтарными глазами в её зелёные. От его бескорыстной заботы Лили растерялась.

Вошёл Джеймс, исполнив невысказанное желание Лили, и протянул ей три шоколадные конфеты. «Извини, но это всё, что у них есть. Меня не пускают в столовую. Что-то насчёт сбежавшего сумасшедшего, которого в последний раз видели направляющимся сюда, нападающего на медсестёр… О, Сириус, привет. Не заметил тебя там».

- Если ты хочешь знать, - фыркнул Сириус. - Это они напали на меня.

— Так зачем же ты пришёл сюда, в больницу? — спросил Ремус, не давая ответа на свой вопрос.

Джеймс обменялся взглядом с Лили и слегка улыбнулся. «О, это. Ну, э-э, видите ли... Лили, вот, э-э...»

"Ешь".

— Да, она, э-э-э, съела что-то, что ей не совсем... подошло? — Джеймс пожал плечами в ответ на широко раскрытые глаза Лили, пытаясь сказать: «Не вини меня».

Ремус внимательно наблюдал за Джеймсом и Лили. — Верно.

— Что, ты мне не веришь?

— Никто из нас особо не переживает, Джеймс, — ответил Сириус, украв одну из шоколадных конфет Лили. Он громко захрустел ею, не обращая внимания на крики Лили: «Вор!» — Просто Ремус — единственный, кто достаточно смел, чтобы сказать тебе это в лицо.

— Достаточно храбрый? — Джеймс недоверчиво посмотрел на своих друзей. — Вы хотите сказать, что я страшный?

— Нет, Джеймс, ты такой же безобидный, как плюшевый кролик. Просто у тебя, э-э, дыхание — я не знаю, как это сказать, но... ну, если мягко выразиться, твоё дыхание заставляет нунду ревновать.

Лили рассмеялась и бросила в подруг больничную подушку, что привело к драке подушками, которая продолжалась до тех пор, пока не вошла взволнованная медсестра и не приказала всем посетителям уйти. Джеймс остался, воспользовавшись особой привилегией, которая есть только у мужей, и притянул Лили к себе, когда остальные ушли.

«Ты уверена, что с тобой всё в порядке?» — спросил он в последний раз, и Лили сонно кивнула, прежде чем заснуть в объятиях Джеймса.

Глава I

Беглый принц

Мартовским Безумием

Сефрения закричала: «Осквернённые! Мерзкие и проклятые!» Но огни в тумане не дрогнули и продолжали неумолимо приближаться. «Бегите! Бегите, спасайте свои жизни! Это Сияющие!»

"Сияющие", Дэвид Эддингс

Глава I

И Олень украсит лесные поляны,

Сражаясь против ночи и дня.

Цветок должен эксгумировать ее испарения

И отведи Оленя в сено.

Второй рожденный, второй сын, второй человек появится на свет

Второе рождение из утробы матери, уравновешивающее бедствие.

День сталкивается с ночью,

Ночь против дня.

Берегись, о ночь, когда придет время,

Оленя заманивают в сено.

Берегись, о день, когда придет время,

Ибо ночь крадет невинность прочь.

Волан-де-Морт повертел в руках листок, снова и снова перечитывая непонятные строки. Он поднял взгляд. — Расскажи мне ещё раз об этом Поттере, — приказал он. — Ты уверен, что это те, о ком говорится в пророчестве?

Перед ним стоял бледный и дрожащий от страха человек, который содрогнулся, почувствовав на себе взгляд этих красных глаз, но кивнул, и пот потек по его лицу. «Д-да, господин. Дж-Джеймс — Олень».

"Объясни".

Питер сглотнул и потёр руки, пытаясь вернуть себе хоть каплю гриффиндорской храбрости. «Джеймс — анимаг. Он может превращаться в оленя. А Лили, её назвали в честь цветка».

Волан-де-Морт поднёс бледную, похожую на костлявую руку к подбородку. «Это может быть совпадением», — пробормотал он. И снова посмотрел на бумагу. «Но, возможно...» Почти забыв о своём дрожащем слуге, Волан-де-Морт посмотрел на него. «Ты хорошо справился, принеся мне эту информацию.»

Питер чуть не задрожал от восторга: его хозяин никогда не скупился на награды.

— Но ты должен был сказать мне об этом раньше. Круцио!

Остальные Пожиратели смерти без сочувствия наблюдали, как крыса извивалась и кричала в агонии. Когда Волан-де-Морт наконец снял проклятие, Питер лежал на полу, хватая ртом воздух.

Волан-де-Морт отвернулся от своих мучителей и вернулся к пергаменту, который так его заинтересовал. «Второй ребёнок? Хм». Он щёлкнул пальцами, и все Пожиратели смерти покорно склонились. «Мне нужно, чтобы за этими Поттерами внимательно следили, Питер», — приказал он. Пророчество в его руках начало гореть, и он небрежно отбросил его. «Когда у них родится второй сын, мне нужно будет немедленно сообщить об этом».

Пламя ударилось о пол, охватило дорожку из жидкого масла и взметнулось выше.

"До тех пор никто не должен их трогать. Их второй сын будет либо моим злейшим врагом, либо моим ближайшим союзником, в зависимости от того, кто примет его первым. Я намерен это сделать. Глаза Волан-де-Морта горели так же ярко, как распространяющийся пожар. "Северус, ты позаботишься о том, чтобы никто больше не услышал об этом".

Волан-де-Морт исчез, и его Пожиратели смерти тоже исчезли, а огромное старинное поместье брата-прорицателя Альбуса Дамблдора сгорело дотла.

Северус не терял времени: информация была слишком важной, слишком шокирующей, чтобы он мог в неё поверить. Предатель! Среди них, в самом сердце ордена. Северус с абсолютной, ужасающей уверенностью знал, что если он назовёт Дамблдору имя этого шпиона, то раскроет и своё собственное положение шпиона. Он мог бы держать язык за зубами и изо всех сил стараться, чтобы предатель не узнал больше ничего — это было бы непросто, потому что этому человеку доверяли очень личную информацию, — или он мог бы раскрыть предателя перед всеми и тем самым рискнуть собственной жизнью.

Это был не слишком трудный выбор.

Горгулья лениво зевала и не прыгнула сразу, когда Северус назвал пароль, чем ещё больше разозлила его. Всё было унизительно: от того, что он не смог увидеть шпиона раньше, до того, как долго он добирался от собрания Пожирателей смерти до Хогвартса, до мысли о том, что Волан-де-Морт узнает, что он шпион. Теперь ему оставалось только…

"Привет, Снейп-ы!"

Северус нахмурился и пристально посмотрел на молодого человека, стоявшего перед ним, пытаясь выплеснуть всю свою ненависть в одном видимом ударе. — Блэк, — прорычал он. — Уйди с дороги.

Блэк покачал головой, преграждая путь к комнате Дамблдора. «Нет, тебе придётся угадать пароль. И поторопись, — добавил он с мерзкой ухмылкой. — Он меняется каждые несколько секунд».

— Уйди с дороги, — сердито повторил Северус. Он попытался пройти мимо, но его оттолкнули. — Мне нужно поговорить с директором!

"О чем это?"

Он сердито посмотрел на Блэка, но тот ничуть не смутился. «Почему бы тебе не угадать?» — язвительно протянул он. «Если я спешу поговорить с Дамблдором и только что вернулся после вызова…»

Блэк закатил глаза, но, к счастью, отошёл в сторону. На мгновение Северус подумал, что тот сделал это по собственной воле, но понял правду, когда за ними открылась дверь. Дамблдор высунул голову и улыбнулся двум молодым волшебникам. «А, Северус. Я тебя ждал».

— Сэр, есть поразительная новость, — выпалил Северус и попытался скрыть румянец, который заливал его щёки. Он никогда не говорил без разрешения, тем более в присутствии Дамблдора. И он никогда не терял самообладания. Оба этих правила, которые он установил для себя, были только что нарушены.

Улыбка Дамблдора немного померкла, и он кивнул, открывая дверь шире. — Да, входите.

Северус уже собирался это сделать, когда Блэк опередил его. — И куда ты идёшь?

Блэк оглянулся и пожал плечами. — Полагаю, да.

— Тебя это не касается, — прошипел Северус.

— Нет? — Блэк снова пожал плечами. — Скорее всего, нет, но всегда есть вероятность, что это возможно. Кроме того, Дамблдор не говорил, что я не могу.

Дамблдор улыбнулся, услышав это, а Северус вспыхнул, но сдержался, не желая прибегать к детским спорам. Они все сели: Дамблдор за свой стол, а Северус и Блэк — в кресла напротив.

Директор школы на мгновение опустил руки, прежде чем заговорить. — Вы что-то говорили о новостях?

— Да, — он бросил взгляд на Блэка, а затем мысленно пожал плечами: если этот человек был возмущён, то сам виноват в том, что оказался здесь. — Я обнаружил предателя, сэр. Шпиона.

— Шпион? — недоверчиво переспросил Блэк. — В Ордене?

— Неслыханно, — согласился Дамблдор. — Но не невозможно. Продолжайте, Северус.

Теперь он нервничал, хотя и сам не понимал почему. «Сегодня днём на дом Аберфорта было совершено нападение.» Он замолчал, увидев растерянное выражение на лице Дамблдора. «Он был убит».

— О? — Дамблдор на мгновение уставился вдаль, а затем покачал головой.

Северус подождал, но больше ничего не было сказано. «Перед смертью твой брат отдал Волан-де-Морту бумагу с написанным на ней пророчеством, своим последним пророчеством. Все знают о способностях Аберфорта к прорицанию; именно поэтому Волан-де-Морт выбрал его в качестве жертвы».

Дамблдор выглядел смущенным. "Что-то не так", - наконец сказал он. "Всего три дня назад, когда я впервые услышал о планах Волдеморта, я наложил на Аберфорта чары Фидилиуса".

Блэк пристально посмотрел на директора. «Может, это был самозванец? Если бы Аберфорт исчез, кто-нибудь наверняка попытался бы выдать себя за него. Его дом — предмет зависти, а положение в обществе — высокое».

Северус обдумал эту возможность и кивнул. «Может быть, и так», — согласился он. «Но, тем не менее, пророчество, безусловно, было верным». Он быстро пересказал короткое, похожее на стихотворение предсказание.

Блэк отреагировал так же, как и крыса. «Это Джеймс!»

"Что?"

"Похоже, у Поттера есть секретные способности анимага, если быть точным, оленя", - холодно объяснил Северус, игнорируя выражение лица Блэка. "Я был удивлен не меньше Волан-де-Морта, когда услышал это".

"Ты можешь записать это пророчество?" Спросил Дамблдор, и Северус кивнул, потянувшись за пером. Дамблдор изучил слова и покачал головой. "Я думаю, ты прав, Сириус", - заявил он после минутного раздумья. "Времена слишком близки, чтобы быть случайным совпадением. И Джеймс уже женился на Лили. Да, это очень интересно".

Он поднял взгляд. «Где сейчас Поттеры?»

Блэк выглядел удивлённым. «О. Они дома. Из-за беременности Лили они больше никуда не хотят ходить. Полагаю, это слишком опасно. Теперь она ходит только в ту маггловскую больницу, которую нашла пару месяцев назад, когда заболела».

— И Джеймс с ней? Блэк кивнул, и Дамблдор тихо пробормотал что-то себе под нос.

— Сэр, о моём приходе сюда, — напомнил ему Северус. Директор в замешательстве поднял взгляд. — Шпион.

— Ах, да. Пожалуйста, расскажите нам, чтобы мы могли принять соответствующие меры и поймать этого предателя, если вы действительно правы.

— Я прав, — защищался Северус. — На самом деле, я настолько прав, что, если я назову вам имя этого шпиона, вашей первой реакцией будет недоверие. Блэк покачал головой. — Хорошо. Это Питер Петтигрю.

Повисла тишина, прежде чем Блэк взорвался. «Питер?» — закричал он. «Питер? Питер не может быть предателем; он тоже, тоже…»

"Слабый?" Мрачно предположил Северус. "Маленький? Робкий? Скрытный?" Блэк покачал головой, не в силах поверить Северусу. "Но, как Аврор, вы должны понимать, что Волдеморт ищет именно тех людей, которых можно обратить, людей, которых никогда не заподозрят в предательстве".

— Пожалуйста, успокойтесь, — сказал Дамблдор, но его проигнорировали.

"Но это не может быть Питер", - возразил Блэк несколько менее страстно. "Видишь ли, он здесь, в школе. Видишь ли, давай спросим его сами. Он прямо за коридором". Он направился в коридор, но случайно споткнулся о ноги Северуса и ударился о дверь, широко распахнув ее.

В комнате раздался испуганный писк, и Северус успел заметить, как из комнаты выбежала крыса, прежде чем она скрылась из виду. «Поттер — не единственный анимаг, не так ли?» — прошипел он потрясённому Блэку, прежде чем выбежать из комнаты в поисках крысы. Внезапно всё встало на свои места: все те разы, когда он гонялся за бандой Поттера по школе, только чтобы поймать за хвост убегающих животных, прежде чем зайти в тупик; их прозвища друг для друга. Люпина было довольно легко вычислить: он был оборотнем. «Лунатик» подходило ему. «Косолапсус», олень, «Хвост», крыса, и «Бродяга»,

Он запыхался, но так и не увидел ни одной крысы. Блэк догнал его через секунду, в его глазах читалось убийственное намерение. — Теперь ты мне веришь? — тихо спросил он, и аврор пристально посмотрел на него.

— Мы должны добраться до Джеймса, — пробормотал Блэк, глядя в пол, словно пытаясь разглядеть крысиный след. — И Лили. Мы должны доставить их в безопасное место.

— Безопасность? — фыркнул Северус. — Зачем? Они абсолютно невредимы.

Дамблдор появился через мгновение, его феникс летел впереди него по коридорам в поисках мелких млекопитающих. Он достаточно быстро подошёл, чтобы услышать резкий ответ Северуса, и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

— Пророчество, — ответил Северус. — Оно предупреждает «тьму» — Волан-де-Морта — что сын Поттеров будет представлять угрозу. Но затем оно предупреждает «свет» — вас, профессор, — что этот же самый сын будет представлять угрозу. Это может означать только то, что судьба второго сына всё ещё под вопросом: если он вырастет хорошим, то победит Волан-де-Морта; если он вырастет плохим, то присоединится к Волан-де-Морту.

— Значит, Волан-де-Морт не попытается его убить? — спросил Блэк. — Не попытается убить Джеймса и Лили, чтобы у них никогда не было сына?

"Нет. Волан-де-Морт хочет, чтобы их сын был его союзником. Он приказал всем своим Пожирателям Смерти не только оставить Поттеров в покое, но и убедиться, что никто больше не прикоснется к ним. Их защищает их злейший враг. Глаза Северуса иронично блеснули. - Не могу дождаться, когда увижу их реакцию.

"Этого будет достаточно", - прервал его Дамблдор, бросив на обоих мужчин тяжелый взгляд. "Между вами двумя больше не должно быть пререканий". Оба закатили глаза. - У нас достаточно сражений с нашими врагами, и нам не нужны конфликты между нашими союзниками. Северус, я уверен, тебе есть где побывать.

Северус прищурился от такого лёгкого отмахивания, но развернулся на каблуках и ушёл. Дамблдор повернулся к Сириусу. «Я бы хотел получить объяснения, если можно».

"Э-э, объяснение?"

— Да, — и Дамблдор подмигнул, заметив, что ему не по себе. — Я бы хотел знать, почему вы трое решили стать незарегистрированными анимагами и почему никто из вас не счёл нужным сообщить мне об этом решении.

— Э-э-э, — Сириус в панике огляделся. — Ну, знаете ли, я должен идти, сэр. Работа и всё такое, понимаете.

"Конечно".

Сириус ухмыльнулся своему старому директору, который улыбнулся в ответ, и ушёл. Однако его хорошее настроение быстро сошло на нет, как только он покинул территорию школы, и он начал осознавать последствия этой встречи. «Джеймс никогда в это не поверит».

Глава II

Беглый принц

Мартовским Безумием

Его зрение затуманилось. Не осознавая, что делает, он сел на пол пещеры и скрестил ноги по-индейски, как сидел в детстве в Мохаве, ожидая, когда явится его дух-покровитель. И он явился. Чёрный олень с поющим рогом — чёрным, белым и малиновым. Его рука, нервно шарящая по земляному полу пещеры, коснулась чего-то твёрдого и холодного. Он поднял это и посмотрел на него. Полосатое. Чёрный снизу, белый посередине, кончик рога красный, как кровь.

Та же, Но другая, Джанет Берлинер

Глава II

Гарри Джеймс Поттер, старший сын Лили Эванс и Джеймса Поттера, вытер пот с лица и размазал грязь по щеке. Он глубже зарылся в высохшую речную долину, поджав ноги, и молился, чтобы плохие люди ушли.

Он слышал, как они крадутся по лесу вокруг него, задевая деревья, листья и цветы, без раздумий убивая растения, топча их ногами. Он слышал, как они бормочут холодные фразы, слова о мести и очищении волшебного мира.

Поблизости хрустнула ветка, и тело Гарри задрожало от страха. Затем над его головой пролетела горсть земли, а за ней последовало тело, приземлившееся с ворчанием в нескольких футах от Гарри. Он чуть не подпрыгнул от страха, но бормочущие мужчины были слишком близко и поймали бы его, если бы он пошевелился.

Тело, принадлежавшее женщине, застонало и поднялось на ноги. Она была одета во всё чёрное, с капюшоном, закрывавшим лицо, — стандартная одежда Пожирателей смерти. Но она была одна, и Гарри испугался не из-за неё.

Это были мужчины, которые охотились за ней.

Взрыв подбросил Гарри в воздух и швырнул на другой берег ручья. Женщина закричала, но не от страха, а от гнева, и взмахнула руками. В ответ с кончика её палочки сорвался взрыв, и Гарри услышал крики мужчин. Но этого было недостаточно, как и всегда.

Они приближались со всех сторон, образуя вокруг ведьмы сжимающийся круг. Одетые в белоснежные мантии, они тоже натянули капюшоны, чтобы скрыть лица от того злодеяния, которое собирались совершить. Гарри захныкал и попытался снова свернуться калачиком, чтобы не видеть этого.

Они окружили её, уклоняясь от её проклятий и заклинаний и стреляя в неё в ответ. Каждый из них ранил её криком, оставляя в воздухе запах горящей плоти и привкус смерти. Её мантия горела, и она сорвала её, обнажив фигуру, слишком прекрасную, чтобы быть злой. Может, она и была злой. Может, она была хорошей, облачённой в осуждающий чёрный цвет, а они были теми, на кого охотились, одетые в предательский белый.

Авроры и Пожиратели смерти. Уже не так сильно отличаются друг от друга. Когда-то, как говорила ему мать, авроры были просто хорошими людьми, которые следили за тем, чтобы плохие люди не ушли безнаказанными. Но теперь, когда десятки и десятки законов давали волшебникам любые полномочия, какие они хотели, мир превратился в диктатуру, где тех, кто выступал против всего этого, называли бунтарями и уничтожали. Авроры были главной силой, которая удерживала Волан-де-Морта от того, чтобы полностью захватить власть, но они также были главной силой, которая удерживала его на его нынешнем посту, где у него было достаточно власти, чтобы практически владеть всем.

Проклятие, которое ударило её сильнее всего и заставило упасть, было непростительным. Гарри узнал крики боли, которые, возможно, были вызваны самым страшным из трёх проклятий, Круциатусом, и зажмурился, сдерживая слёзы. Он пытался не слышать её крики, но это было так же невозможно, как и заставить мужчин уйти. Кто-то прервал проклятие, и её крики сменились прерывистыми рыданиями.

Гарри тоже плакал, и слёзы текли по его щекам. Он с грустью посмотрел, что произошло, чтобы удовлетворить своё страстное и ужасное любопытство, увидеть «правосудие» Министерства.

Один из тех, кто был одет в белое, шагнул вперёд, чтобы убедиться, что ведьма больше не может ни атаковать, ни защищаться, и ударил её ногой в живот. Она всхлипнула и попыталась свернуться в клубок — инстинктивный рефлекс, — но удары не прекращались, пока она не растянулась на дне канала. Мужчина удовлетворённо отступил назад, и вперёд вышел другой.

«Хейли Тулон, вам предъявлено обвинение в том, что вы встали на сторону Тёмного Лорда, вступили в сговор и осуществили план по убийству невинных волшебников и ведьм, а также вступили в армию Тёмного Лорда и облачились в мантию Пожирателя смерти. Согласно Кодексу магического правопорядка, я имею право и обязан схватить и обезоружить вас, передать под контроль офицера и удерживать под контролем до справедливого суда. На этом суде вас будут судить по этим обвинениям и вынесут приговор.

Он подал знак, и ещё двое волшебников в белых мантиях вышли вперёд, грубо схватив почти потерявшую сознание ведьму за руки. «Я уже схватил и обезоружил вас, а теперь передаю под наблюдение этих двух офицеров. Есть ли какие-либо возражения против того, чтобы доверять этим двум офицерам?» Лес, казалось, содрогался от тишины. «Теперь я перехожу к следующему этапу процедуры: вашему суду».

Ведьма застонала, и один из её стражников грубо ударил её по лицу. Ещё трое шагнули вперёд, выстроившись перед ней.

"У вас есть что сказать в свою защиту?"

Она плакала. Гарри слышал, как слёзы текли по её лицу и падали на мягкий пол.

Говорящий офицер повернулся к ним. «Вы слышали обвинения, выдвинутые против пойманной Пожирательницы смерти. Вы также слышали, что она ничего не говорит в свою защиту. Это молчание может быть расценено как признание вины в соответствии с Кодексом магического правопорядка. Каков ваш вердикт?»

- Виновен, - сказал первый.

"Виновен", - сказал второй.

"Виновен", - сказал третий."

Офицер повернулся к остальным, которые за всё это время не произнесли ни слова. «Вы являетесь свидетелями справедливости этого суда. Есть ли какие-либо возражения против процедуры?» Никто не ответил. «При отсутствии возражений я перейду к вынесению приговора и назначению наказания».

У Гарри перехватило дыхание, когда мужчина повернулся к истекающей кровью ведьме. "Настоящим ты осуждена как виновная по всем пунктам обвинения и теперь выносишь свой приговор. Смерть".

Это слово эхом разнеслось по лесу, и даже щебечущие птицы замолчали. Слово, ставшее таким привычным в волшебном мире, но никогда не терявшее своей пугающей силы.

Гарри тихо всхлипнул, широко раскрыв глаза от этого слова. Он чуть не потерял сознание, когда один из мужчин резко обернулся, вероятно, услышав шум. Но вскоре мужчина отвернулся, наблюдая за исполнением смертного приговора. Он попытался отвернуться, отвернуться от дрожащей женщины, которая теперь осознала свою судьбу, но его нездоровое любопытство заставляло его смотреть и слушать.

Офицер подал знак, и двое, державшие ведьму за руки, отпустили её, чтобы она упала, и отошли вместе с тремя присяжными на свои места для наблюдения. Ведьма сильно закашлялась, плюнув красной слюной на белую мантию оставшегося офицера.

Он с отвращением стряхнул их, волшебным образом очистив мантию до чистого белого цвета. Затем он повернулся к ней, медленно убирая палочку, чтобы убедиться, что она его видит. Лес оставался тихим, напряжённым, оплакивая зло, которым был человек. Листья колыхались на ветру, и Гарри казалось, что они пытаются скрыться от ужасного зрелища, противоестественного отнятия жизни у другого человека.

«Нет закона, определяющего, насколько быстрой или мучительной должна быть твоя смерть, — пробормотал мужчина. — Нет закона, определяющего, как я могу тебя убить, нет закона, диктующего мне, что делать в таких случаях. Нет закона, защищающего ваш род от правосудия».

— Это не правосудие, — дрожащим голосом ответила ведьма. — Это пытка, жестокая и садистская. Ты ничем не лучше меня.

— Ты? Я ничем не лучше тебя? — мужчина ухмыльнулся и шагнул вперёд, чтобы схватить ведьму за мантию, сжимая ткань вокруг её шеи так, что он душил её, не прикасаясь к коже. Она издала слабый крик, но он резко встряхнул её. — У меня есть сила, чтобы сломать тебе шею, отправить тебя в обморок под десятками проклятий боли, отправить тебя на край света или освободить. И ты оскорбляешь меня, даже думая сравнивать нас?

Гарри поморщился, когда уронил её, и её тело с глухим стуком упало на пол. Он дрожал от страха.

Один из остальных подошёл к ним, и Гарри подумал, что, может быть, этот остановит безумие. Но всё, что он сказал: «Это занимает слишком много времени. Давайте покончим с этим и отчитаемся перед министерством».

Внезапно Гарри не выдержал. Он выскочил из-под прикрытия папоротников, растущих у берега ручья, и прыгнул прямо на авроров, заставив их сначала отпрыгнуть назад от неожиданности, а затем широко раскрыть глаза, когда они увидели его. Некоторые тут же бросились в атаку, выкрикивая заклинания, которые соскальзывали с него, как масло с воды. Какое заклинание могло остановить рогатого оленя?

Копыта Гарри застучали по высохшему полу, разбросав кольцо авроров на достаточное расстояние, чтобы он мог добраться до женщины, беспомощно лежавшей на земле. Авроры, поняв, что пытается сделать лесное животное, в гневе закричали, но даже тогда не смогли его поймать.

Пожирательница смерти поняла, что он пытается сделать, что он пытается помочь ей, и поднялась на ноги, собрав последние силы, чтобы запрыгнуть ему на спину и вцепиться в его тонкую шею. Гарри в форме анимага вздыбился, когда аврор подошёл слишком близко, и отпрыгнул в сторону, используя свою необычайную скорость, чтобы убраться подальше от места битвы и скорой смерти.

Было слышно, как авроры идут за ним, но они не осмеливались сбить его заклинанием. В своей чёрной мантии он был похож на кого-то из мира мёртвых, на призрака, вернувшегося, чтобы преследовать их. Даже они не осмелились бы стрелять в призрака.

Гарри, чувствуя, как его силы начинают угасать, поспешил в безопасное место посреди леса, о котором знали только он и люди, которые ему помогали, такие же, как она. Это была скрытая яма под корнями огромного дуба. Другие показали её ему, когда он с семьёй только переехал сюда, и сказали, что это его безопасное место, куда он должен приходить, когда случается что-то плохое, как раньше. Добравшись до него, он рухнул, затолкав теперь уже безмолвного Пожирателя смерти внутрь и вернувшись в свою первоначальную форму: восьмилетнего мальчика.

— Джеймс, разве Гарри уже не должен вернуться? — обеспокоенно спросила Лили. Она в сотый раз за последние пять минут выглянула в окно их нового дома, затем взглянула на часы, как будто совершала ритуал, который проделывала много раз.

Джеймс улыбнулся и обнял её, прижав к груди и вдыхая запах её волос. Клубника. Дикая клубника. «Ты же знаешь Гарри. Он там чувствует себя так же хорошо, как и здесь. Кроме того, в этом лесу нет ни одного существа, которое осмелилось бы причинить вред человеческому ребёнку. И Ремус должен был прийти сюда сегодня, помнишь? Он, наверное, уже встретился с Гарри, и они оба возвращаются прямо сейчас. Они оставили Гарри без защиты — той защиты, которую, как бы им ни было неприятно, они должны были обеспечить.

Лили подняла руку и покусала кончики пальцев — это была нервная привычка, от которой она всегда старалась избавиться, — и слегка улыбнулась: «Надеюсь, что так».

Джеймс улыбнулся ещё шире и закружил свою изящную жену, отчего она взвизгнула и в полугневе схватилась за свой круглый живот.

— Джеймс! Не делай этого!

— Почему бы и нет? — спросил он. — Может, малыш любит танцевать. — Он снова и снова кружил её в их забавном маленьком танце, заставляя её снова хихикать, как подростка, избавляя от многочисленных морщинок, которые появились на её лице, как и на его. — Кроме того, что может быть лучше, чем отпраздновать наш новый дом танцами на кухне?

Раскрасневшись и сверкая глазами, Лили танцевала вместе с ним, и их движения становились всё более дикими и безумными, почти слишком забавными, чтобы на них смотреть, не говоря уже о том, чтобы их выполнять. Они увлеклись и растворились в своей любви.

Внезапно ребёнок толкнулся. Джеймс положил руку ей на живот и почувствовал движение, его глаза загорелись от удивления. Ребёнок снова толкнулся, и Лили приоткрыла рот.

— Ты чувствуешь это? — спросила она, затаив дыхание, и провела его рукой по своему растянутому животу. Его пальцы ощутили слабый стук. — Это его сердце.

Они так и стояли, её рука лежала поверх его руки, они чувствовали жизнь своего нового ребёнка, их взгляды встретились, и они утонули друг в друге. Это была магия в своей самой примитивной — или самой развитой — форме. Непревзойдённая связь, которую два человека чувствовали друг с другом, ради друг друга. Любовь, которая оставалась неизменной на протяжении многих лет. Сердце забилось, и Джеймс мягко улыбнулся своей рыжеволосой жене, и она ответила ему улыбкой. Он наклонился вперёд и поцеловал её, их губы слились, а маленькое сердце под их руками забилось.

"Джеймс..."

Кто-то откашлялся, и Джеймс в шоке чуть не уронил Лили. Она вскрикнула и схватила его за руку. «Джеймс, придурок! Ты не можешь просто так бросать меня на пол!»

Джеймс покраснел и тут же подхватил её, помогая подняться на ноги. Это было довольно трудно, учитывая, что она была на большом сроке беременности, но Джеймс старался вести себя так, будто ничего не случилось. Ей не нравилось, когда ей напоминали о том, как... по-другому она выглядит, будучи беременной.

Лили фыркнула и игриво оттолкнула его, повернувшись, чтобы поприветствовать гостя. — Ремус, как ты?

Ремус закатил глаза и по-волчьи ухмыльнулся. «Полагаю, всё в порядке. Учитывая, сколько времени мне потребовалось, чтобы добраться сюда. Вы двое вечно куда-то спешите».

Джеймс смущённо улыбнулся и пожал плечами. «Не спрашивай меня почему. Каждый раз, когда мы переезжаем в новый дом, Лили начинает ныть, что это не дом, и мы снова переезжаем».

— Джеймс! — Лили толкнула его на стул, а затем заставила сесть на него. Джеймс скривился и слегка оттолкнул её, прежде чем схватить и усадить к себе на колени. Ремус сел напротив них.

— Верно, — Ремус покачал головой. — Когда-нибудь я добьюсь от вас двоих прямого ответа, и у меня случится сердечный приступ.

— Ты правда хочешь знать? — искренне спросила Лили.

Ремус кивнул. «Конечно. Я должен быть твоим другом, а друзья должны беспокоиться друг о друге. Каким бы другом я был, если бы не считал, что с вами двумя что-то не так, если вы переезжаете дважды в год с рождения Гарри?»

Лили и Джеймс переглянулись, услышав откровенные слова Ремуса, и Джеймс пожал плечами.

Лили вздохнула. «Мы переезжаем из-за всех этих... людей, которые приходят к нам домой».

— Пожиратели смерти, — объяснил Джеймс. — Они повсюду, куда бы мы ни пошли. Они ничего не делают, и это пугает.

— Нет, — возразила Лили. — Пугающе то, что они дружат с Гарри.

— Ого, ого, ого, — побледнел Ремус. — Что вы такое говорите?

«С тех пор, как Гарри родился, Волан-де-Морт посылал к нам Пожирателей смерти, мы думаем, что они были чем-то вроде охраны. Они не делали ничего плохого и даже несколько раз помогали нам. Однажды Гарри ушёл один, и они привели его обратно. А однажды у нас были... проблемы с министерством, и некоторые из них отвлекли авроров, пока остальные помогали нам выбраться».

— Ты уверен, что это Пожиратели смерти? — спросил Ремус.

Джеймс кивнул. «Они не скрывают своих союзов».

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они были друзьями Гарри?

— Просто так. Это трудно объяснить, но... — Лили потёрла лоб. — Мы пытаемся уйти от них, но они всегда находят нас, и иногда мы не понимаем, что они нашли нас, пока не видим, как они играют с Гарри на улице. Из-за этих переездов у Гарри нет времени заводить друзей, и я думаю, что он к ним привязался. — На её лице отразился ужас от этой мысли.

"Мы тоже ничего не можем сказать по этому поводу", - продолжил Джеймс. "Мы пытались однажды, но Гарри помнит, как Авроры пытались заставить меня пойти с ними. Они отнеслись к этому не слишком любезно. Он утверждает, что эти Пожиратели Смерти никогда не причиняли ему вреда, и что они всегда рядом. Иногда, когда мы пытаемся поговорить с ним об этом, пытаемся убедить его перестать быть друзьями ... "

— Он просто убеждает нас, что он прав, — продолжила Лили. — Это ужасно, но ничего не поделаешь.

"Хуже всего то, что мы начали полагаться на них", - признался Джеймс после минутного молчания. "Мы больше не беспокоимся о том, что Гарри пострадает или Гарри потеряется. Буквально на днях один из этих Пожирателей Смерти принес немного печенья, и мы даже не подумали об этом, прежде чем позволить Гарри съесть немного. Только позже той ночью мы задумались о том, что могло быть в них. Конечно, ничего не было, но мы этого не знали.

— Это продолжается уже восемь лет? — спросил Ремус, и они устало кивнули. — И они ничего не сделали? — Ещё один кивок. Ремус откинулся на спинку стула, растерявшись. — Ну, не спрашивайте меня. У меня нет идей.

— Мы не знаем, стоит ли нам продолжать избегать их или просто принять их, — прошептала Лили.

Ремус снова покачал головой и быстро сменил тему, когда на кухне воцарилась меланхолия. — Как ребёнок?

Лили просияла и подняла руку, чтобы потереть живот. - Вообще-то, все в порядке, - похвасталась она. - Тогда осталась всего одна неделя...

- Гуляла с маленьким Джеймсом.

— Джеймс? — Ремус приподнял бровь. — Ты собираешься назвать его в свою честь? Разве это не немного... опасно?

Джеймс рассмеялся и махнул рукой. «Нет, назвать его в твою честь было бы опасно».

"И Лили согласилась на это?"

— Конечно, нет! — фыркнула Лили. — Разве ты не помнишь: Гарри Джеймс Поттер? Кроме того, я думала, мы договорились назвать его в честь моего отца!

— Я думал, что мы назвали Гарри в честь твоего отца.

- Гарри был твоим отцом.

— Да, но... Леонард? — Джеймс скорчил гримасу. — Я мог бы написать на его лбу «Леонард-неудачник», когда он пойдёт в школу.

— Леонард... Ты! — закричала Лили. — Это ты придумал в школе!

— Что ж, кто-то должен был показать тебе, что твой бывший парень был не самым лучшим вариантом, — пошутил Ремус.

Она тоже набросилась на него. «Ты помог ему, не так ли? Всё это время я думала, что ты лучший человек, потому что ты всегда утешал меня, когда я плакала из-за того, что люди смеялись над моим парнем. Ты, наверное, смеялся громче всех!»

— Что за ерунда? Что это за утешения?

— Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, Джеймс, — заверил его Ремус. — Просто несколько ночных занятий в библиотеке, несколько украденных с кухни фруктов, несколько поцелуев в старых чуланах…

— Ха-ха. Очень смешно, Лунатик.

— Это правда, Пронгс, и я думаю, что тебе лучше к этому привыкнуть.

— А теперь вы двое прекратите это, — пригрозила Лили, помахав пальцем. — Я могу просто забыть о вас обоих и сбежать с Леонардом, просто чтобы досадить вам. И…

Она замолчала на полуслове, ее лицо побледнело и вытянулось от удивления.

Ремус выпрямился. — Что случилось, Лили?

— У меня только что отошли воды, — в ужасе ответила она.

— Ты мне говоришь, — пошутил Джеймс, лежа под ней. — У меня все колени мокрые.

— Ты что, с ума сошёл? — Ремус вскочил со стула. — Но у тебя же ещё неделя впереди…

"Ты думаешь, я этого не знаю!" - закричала она, вставая и потирая живот. "О, о, о..."

— Давай отвезём тебя в больницу, — сказал Джеймс, тоже вставая.

"Нет! Кто-то должен забрать Гарри".

— Я возьму, — вызвался Ремус. — Вы двое идите в эту вашу маггловскую больницу, а я заберу Гарри и встречу вас там. Они разделились: Ремус побежал в лес, а Джеймс и Лили — в больницу.

Сразу за дверью фигура в тёмном плаще подождала, пока все трое скроются из виду, а затем отправилась к своему хозяину, чтобы передать послание. Пришло время.

Ремус встретился с Гарри, когда измученный ребёнок спешил домой, царапая очки о листья деревьев и подлесок.

- Гарри, нам нужно...

— Дядя Ремус, этой женщине очень нужна помощь, — в панике перебил его Гарри. — Она сильно ранена.

Ремус посмотрел на своего «племянника», затем на дом, потом на лес и вздохнул. «Хорошо, но нам нужно идти быстро.»

Гарри не стал дожидаться, пока Ремус закончит, и направился обратно тем же путем, каким пришел. Ремусу пришлось бежать, чтобы не отстать, и он последовал за Гарри к небольшой полянке среди деревьев. "Она здесь", - сообщил Гарри оборотню, подползая к остановке перед большим дубом. "Смотри, прямо за этим растением. Там есть дыра. Она там".

Ремус последовал инструкциям и, конечно же, нашёл дыру, о которой говорил Гарри. Он был удивлён, увидев, насколько глубокой была эта маленькая яма, но это удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что ждало его внутри.

— Пожирательница смерти, — выдохнул он, вытаскивая женщину.

Гарри кивнул, как будто его это не волновало. Он указал на несколько глубоких ран. «Они били её чем только можно, но больше всего досталось от ударов ногами. Остальная боль была в основном душевной».

— Гарри, эта женщина — Пожирательница смерти.

— Я знаю! Вот почему нам нужно бежать очень быстро; они, наверное, прямо сейчас обыскивают лес.

- Кто "они"?

— Авроры, конечно, — саркастически ответил Гарри. — Кто ещё мог бы это сделать?

Ремус был поражён горечью в голосе Гарри, но тут воздух наполнился хлопками.

Еще несколько пожирателей Смерти, более двух дюжин, только что аппарировали. Один шагнул вперед, наградив Ремуса уничтожающим взглядом, прежде чем заговорить с Гарри. "Это было очень глупо", - упрекнул он. "Они сейчас ищут и в любую минуту почувствуют противоаппарационные щиты, которые установили твои родители".

— Я не мог просто позволить им убить её, — ответил Гарри тем же тоном.

«Это было твоё безопасное место, — сказал другой. — Только твоё. Нашему хозяину не понравится, что ты воспользовался этим местом, чтобы спасти кого-то настолько незначительного, как она».

«Он, наверное, её убьёт», — сухо заметил другой.

— Он ведь не сделает этого, правда? — спросил Гарри, глядя на первого.

Пожиратель смерти пожал плечами, словно говоря: «Не мне это решать».

— Г-Гарри, нам нужно идти, — Ремус старался казаться бесстрашным, но его всего трясло.

— Нет, пока кто-нибудь не пообещает позаботиться о ней, — вызывающе сказал Гарри. — И передай своему хозяину, что это не её вина. Она пыталась убить авроров, и, кажется, ей это удалось.

— Ради тебя мы скажем ему, что она убила дюжину, — почти с любовью ответил один из Пожирателей смерти. — Тогда он не будет так злиться.

Гарри улыбнулся и встал, Ремус тоже поднялся. Подошли двое Пожирателей смерти, помогли подняться лежащей без сознания ведьме и исчезли вместе с ней. Затем ушли все остальные, кроме первого. Пожиратель смерти мгновение смотрел на Гарри, а затем сказал: «Помни, что мы всегда были рядом с тобой, Гарри», — и ушёл.

Когда все ушли, Гарри направился обратно к дому, но Ремус остановил его. «Нам нужно в больницу. У твоей мамы будет ребёнок».

Когда они готовились к аппарации, Ремус не мог не подумать, что даже Пожиратели смерти не смогли бы долго находиться рядом с Гарри, не изменившись к лучшему.

​Глава III

Беглый принц

Мартовским Безумием

Несмотря на то, что Ночное Солнце обладало значительной властью и богатством, большую часть своей жизни она была совершенно опустошена. Внутри неё жила бездонная тьма — как и у всех женщин в её семье. Её мать и старшая сестра говорили об этой тьме так, словно это был ужасный призрачный любовник; призрак, чьи тёмные руки часто сжимались вокруг них, пока они не чувствовали себя такими одинокими, что хотели умереть.

«Люди тишины», Кэтлин О’Нил Гир и У. Майкл Гир

Глава III

Они добрались туда как раз в тот момент, когда новорождённый издал свой первый крик. На самом деле они прибыли раньше, но ничего не происходило, и Джеймс хотел, чтобы они пошли за Сириусом. Ремус взял Гарри, и они отправились на часовую охоту за потерявшимся крёстным отцом — охоту, которую Гарри не слишком-то хотел начинать, учитывая, что он не слишком хорошо знал своего крёстного отца, — только чтобы бросить это дело и вернуться в больницу почти слишком поздно.

— Ты сделал это нарочно, — задыхаясь, сказал Ремус Джеймсу, когда они втроём бежали по коридорам к палате Лили. Гарри крепко спал на руках у отца, и в его очках отражались больничные лампы. — Он пытался улизнуть от Лили прямо сейчас.

— Конечно, — выдохнул Джеймс, затормозив на повороте и едва не врезавшись в медсестру. Она закричала, а затем погрозила ему кулаком в спину, поклявшись отомстить. — Я не забыл о рождении Гарри. Я не хочу быть в той палате, когда она начнёт кричать.

Они завернули за другой угол, добравшись до отделения для беременных, откуда были слышны крики Лили: "Джеймс Поттер, тебе лучше зайти сюда, урод! Я оторву тебе голову! Сразу же - ааааааааааааа!" Из одной палаты вылетела медсестра, хлопнув дверью с такой силой, что ее сорвало с петель. Крики Лили становились все громче, и ее боль начинала волшебным образом проявляться.

Джеймс глубоко вздохнул, а затем с решимостью солдата, знающего, что ему предстоит умереть, передал сына своему лучшему другу и ушёл.

— Удачи! — крикнул ему в спину Ремус. Джеймс лишь помахал рукой, перешагивая через медсестру и входя в палату. Ремус усмехнулся и посмотрел на спящее тело в своих руках. — Давай поедим.

Он ушел , а по залу разнеслось эхо криков:

- Тужься, Лили, тужься!

"Я толкаюсь-ааааа! Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я хааааааааа..."

- Лили, отпусти мою руку, отпусти мое "ааааааа"...

"ААААААААААА-

"ААААААААААААА..."

"ААААААААААААААААААА..."

"ААААААААААААААААААААААА..."

— Поздравляем, мистер Поттер, миссис Поттер. Это мальчик.

- Гарри, будь осторожен со своим братом.

Девятилетний Гарри Поттер рассеянно кивнул, не особо прислушиваясь к словам матери, пока она не вышла из кухни, уперев одну руку в бок, а другой указывая на него деревянной ложкой в угрожающей позе. — Ты меня слышал?

— Будь осторожен, — повторил Гарри, всё ещё не особо прислушиваясь.

Лили закатила глаза, но вернулась на кухню своей новой квартиры, каждые несколько секунд выглядывая в окно, чтобы убедиться, что с её детьми на балконе всё в порядке. Гарри почти небрежно держал на руках своего годовалого брата Леонарда Торрента Поттера, но даже Лили понимала, что это не так. Гарри был почти так же осторожен с Лео, как и она.

Сначала она беспокоилась, что Гарри будет чувствовать угрозу из-за присутствия ребёнка или что разница в возрасте между ними будет слишком большой для обоих детей. Но Гарри и Лео прекрасно ладили друг с другом, как будто говорили на безмолвном языке или знали что-то, о чём все остальные забыли.

Она выписала им еще один чек и вернулась к выпечке печенья, безжалостно разминая мягкое тесто деревянной ложкой. - Джеймс, - крикнула она через плечо. - Нам действительно нужно немного электричества! Я ненавижу делать это вручную ".

"Тебе вообще не обязательно это делать", - крикнул Джеймс в ответ из маленькой гостиной, положив ноги на разные детские игрушки и читая газету. - У нас есть вся эта чудесная магия, которая только и ждет, чтобы ее использовали...

— Да, ну, — Лили опустила взгляд на свою тарелку, одарив её разочарованным взглядом. — Моя мама говорит, что от использования магии в еде можно заболеть.

Джеймс рассмеялся, отложил газету и сделал два шага: один, чтобы выйти из гостиной, мимо всех игрушек, а другой, чтобы мгновенно пройти через коридор, столовую, гостиную и попасть на кухню. «Твоя мать — кальмар, и отец тоже. Да они не могут быть ещё более кальмароподобными, не будучи при этом настоящими магглами. Что она может знать о магии?»

— Думаю, ты права, — медленно произнесла Лили. Она ухмыльнулась и призвала свою палочку. — В любом случае, так будет чище.

— Вот это настрой, — Джеймс быстро поцеловал её и выглянул на улицу. — Гарри всё ещё работает над школьными заданиями?

Лили кивнула, идеально прожевывая свою еду. «Да. Я не хочу, чтобы он отстал от нас из-за переезда».

— Позади? — Джеймс покачал головой. — В последний раз, когда я проверял, он работал с материалом для седьмого курса. Ему не о чем беспокоиться, когда он приедет в Хогвартс, разве что ему станет скучно. — Он улыбнулся. — Помнишь, как мы купили ему волшебную палочку?

— О, не начинай! — она всплеснула руками. — Не думаю, что он когда-нибудь это забудет. Все эти люди пялились на него, как будто это было что-то необычное.

— Хм. — Джеймс подошёл к ней сзади и обнял за талию.

— Прекрати. — Она попыталась убрать его руки, но он лишь зарычал и подхватил её на руки, покрывая поцелуями её шею, пока она хихикала.

"Как насчет еще одного?"

- Так скоро, Джеймс? - спросил я.

— Ну, да. Я думал. На самом деле не было причин ждать между Гарри и Лео, и сейчас тоже нет причин ждать.

— Джеймс... — Лили вздохнула. — Конечно, есть причина подождать. Сейчас идёт война, а мы прячемся в маггловской Европе и слишком быстро перемещаемся, чтобы участвовать в ней.

"Ну и что? У других людей все еще есть дети".

"Джеймс..."

"Мы собираемся осмотреть этот дом сегодня?" Спросил он, резко меняя тему. Она почувствовала боль в его голосе. "Это место слишком маленькое для всех нас". Джеймс всегда хотел, чтобы в доме было полно детей. "И мы не можем держать здесь домашних животных". Дом, полный шума, смеха, веселья... Любовь. "И, боже, соседи никогда не спят". Такого дома, как у него, еще никогда не было. «Можно подумать, что там веселье никогда не заканчивается».

— Джеймс... — Лили обняла его за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. — Я тоже хочу ещё одного ребёнка.

Он замер. «Серьёзно? Ты не просто так это говоришь?»

Она кивнула. «Но всё же девушка. Та, кто будет сидеть у меня на коленях и позволять завязывать бантики в её волосах. Та, у кого для разнообразия будут рыжие волосы».

"П-правда?"

— Конечно, правда, — она легонько постучала его по носу. — Ты думаешь, я всё выдумываю?

— Может быть. Я имею в виду, кому вообще нужна рыжеволосая девушка? Последняя рыжеволосая девушка, которую я знал, в итоге связалась с самым глупым парнем в школе.

Лили улыбнулась и просто позволила ему обнять себя. «Пойдём посмотрим тот дом, — пробормотала она. — Прямо сейчас. Я хочу пойти куда угодно, а здесь слишком душно».

— Через минуту, — прошептал в ответ Джеймс. — Через минуту.

Гарри, стоя в дверях с Лео, который пытался удержать равновесие рядом с ним, бросил взгляд на родителей, а затем осторожно вернулся на балкон. Он придвинул коробки к стенам и забрался наверх, обернувшись, чтобы сказать: «Нет, Лео. Тебе сюда нельзя», когда Лео попытался последовать за ним. Малыш всё равно попытался и упал на попку в подгузнике, издав болезненный крик и протирая глаза.

Гарри поспешил обратно и обнял Лео, вытирая ему слёзы, но Лео не успокоился. Гарри вздохнул и послушно снял очки — любимую игрушку своего брата — и протянул их Лео, а затем оставил малыша одного и снова забрался на ящики. Лео всхлипнул, снова вытирая свои золотистые глаза, и сделал несколько неуверенных шагов к ящику, но остался на земле, наблюдая, как его старший брат забирается наверх. Он неловко держал чёрные очки, одной рукой, покрытой слюной, протирая стёкла.

Гарри добрался до верха и выглянул за балконную ограду. Они находились на высоте нескольких этажей, и он мог разглядеть движение далеко внизу, едва различимое невооружённым глазом. Если бы он упал сейчас, никто бы его не поймал. Он вздохнул и оглядел балкон рядом с собой.

Люди снова устроили вечеринку. Шум был приглушённым, но всякий раз, когда кто-нибудь выходил на улицу и открывал двери, шум вырывался наружу, как едва сдерживаемый тигр. Ему это нравилось.

"Разве это не немного опасно?"

Гарри повернулся и улыбнулся фигуре в капюшоне, которая сидела на стене балкона. «Не так опасно, как это».

Пожиратель смерти, казалось, беспомощно пожал плечами в ответ на обвинение и замолчал. Лео снова упал на задницу, потрясённый внезапным появлением этого человека. Он пролепетал что-то по-детски, отползая к дверям дома и волоча за собой очки Гарри.

"Ты снова переезжаешь?"

Гарри кивнул. «Здесь слишком тесно, и они видели вас, ребята, всего несколько дней назад. Я говорил вам, что им нравится гулять по дому по ночам». Он сделал паузу, давая нам осознать сказанное, а затем добавил: «К тому же, через несколько домов отсюда живёт женщина. Её зовут Арабелла Фигг, и я слышал, как мама с папой говорили, что она ведьма».

Пожиратель смерти кивнул. «Не просто ведьма. Арабелла Фигг — аврор».

«Но мама знала её по школе и говорит, что миссис Фигг — очень милая ведьма».

— Может быть. Большинство авроров не такие, знаешь ли.

— Да, я знаю, — Гарри посмотрел на свои руки, затем снова на улицу.

— Тебе не страшно, что ты упадёшь?

Он покачал головой. - Нет.

- Никто тебя не поймает.

"Я знаю".

Лео икнул.

— Я думаю, что мы скоро уедем, — признался Гарри. — Мама говорила, что мы уедем, но папа хочет остаться ещё ненадолго. Но она, наверное, всё равно захочет уехать поскорее.

"Гарри, с кем ты разговариваешь?"

Гарри удивлённо оторвал взгляд от своих рук, когда двери балкона открылись и вышла Лили. Она наклонилась над Лео, чтобы взять его на руки, а теперь повернулась к Гарри и ахнула. «Гарри! Что ты там делаешь? Ты можешь упасть! И без очков…»

Он быстро спрыгнул вниз, словно извиняясь, и поспешил внутрь. Лили слегка ударила его по голове, когда он проходил мимо, и протянула ему руку с его заляпанными очками, которые он схватил. «У тебя сумасшедший сын, Джеймс».

— Я знаю, — ухмыльнулся Джеймс, когда Гарри вошёл в дом. Лили последовала за ним, закрыв и заперев за собой дверь. Он схватил Гарри и начал щекотать его, заставляя девятилетнего мальчика кричать от смеха. Лео тоже засмеялся, хлопая в ладоши.

Лили покачала головой и намеренно прошла мимо них к входной двери. «Я буду снаружи, когда вы закончите».

— Мы собираемся посмотреть тот новый дом, о котором я тебе рассказывал, — сказал Джеймс сыну, следуя за Лили.

Гарри улыбнулся. - Я знаю.

Лили охала и ахала изо всех сил, когда они увидели дом. Идеальный маленький домик с белым штакетником и даже маленьким щенком, который лаял на них, когда они проходили мимо, а длинная белая верёвка была привязана к одному из штакетин. Экскурсовод и агент по недвижимости, невысокий лысеющий мужчина, извинился за это, сказав, что предыдущие владельцы забыли бедолагу. Джеймс не возражал.

Лео не хотел заходить внутрь, поэтому Гарри остался снаружи, чтобы присмотреть за ним, и они играли с собакой, пока их родители осматривали комнаты. Это был двухэтажный дом с пятью комнатами и подвалом, который только и ждал, чтобы его превратили в кабинет. Кухня была великолепной, столовая полностью меблирована, а спальни отличались друг от друга. Если бы Лили умела ругаться, она бы поклялась, что этот дом был создан для её семьи.

Когда они пришли, было темно, и солнце быстро садилось, поэтому Гарри завёл Лео в дом, несмотря на громкие протесты ребёнка. На самом деле он тоже не хотел заходить, но Лили не хотела, чтобы их искусали комары.

— Как видите, — говорил гид, пока Гарри устраивался на коленях у матери. Она нежно гладила его по волосам. Лео спал на полу. — Дом полностью меблирован, кроме кухни. Вам придётся купить тарелки самостоятельно.

— Почему это опять? — спросил Джеймс. — Прости, просто... ну, не каждый день на рынке появляется такой дом, с идеальной мебелью и по такой доступной цене.

— Что ж, сэр. Дело в том, что собака — не единственное, что оставили хозяева. Оказывается, предыдущие владельцы были серьёзными преступниками и всё глубже и глубже залезали в долги перед законом. И поскольку они не могли ничего взять с собой в тюрьму и у них не было денег, чтобы сохранить хоть что-то из этого... — он откашлялся. «Причина, по которой всё так дёшево, заключается в том, что, проще говоря, полиция не позволит нам продать это место дороже. Этот дом — в основном краденое имущество, на которое никто не претендует. Мы продаём его дорого, и копы арестовывают нас за продажу краденого. Однако они не хотят, чтобы это попало к ним в руки, поэтому мы вообще можем его продать».

— Джеймс, давай просто возьмём его, — прошептала Лили. — Это лучшая сделка, которую я когда-либо видела.

Джеймс посмотрел на документ, лежащий на столе, и, немного подумав, протянул руку. «Хорошо, мы возьмём его».

Дилер выглядел довольным, но, протянув руку для рукопожатия, он взглянул на часы. «О боже, уже так поздно. Простите, что задержал вас так надолго».

— Ничего страшного, — заверила его Лили, но Гарри с трудом сдерживал зевоту.

— Нет-нет, это я безответственный, — настаивал мужчина, и Гарри почувствовал шок, когда понял, что где-то уже видел этого человека. — Вот, позвольте угостить вас газировкой. Это меньшее, что я могу сделать.

Лео проснулся и заплакал. Гарри повернулся к Лили и потянул её за рубашку. «Мамочка».

— Не сейчас, милая, — с улыбкой сказала Лили.

— Мы воспользуемся вашим предложением, — ответил Джеймс.

— Замечательно. — Мужчина хлопнул в ладоши и вышел из комнаты. — Давайте просто пойдём на кухню.

«Мамочка!» — Гарри потянул её за руку настойчивее, потому что у него появилось плохое предчувствие. Лео начал плакать, и Джеймс с улыбкой взял его на руки, пытаясь успокоить.

"Что это?" - спросил я.

— Собака, — Гарри указал на первое, что он заметил. — Она больше не лает.

Лили вздохнула и взъерошила густые волосы сына. — Наверное, он спит.

— Но, мама, секунду назад он был awake, — возразил Гарри.

"Гарри..."

— Если ты так переживаешь, почему бы тебе не пойти и не убедиться, что всё в порядке, — предложил Джеймс.

Гарри посмотрел на дверь в конце коридора. Снаружи было темно, и казалось, что ночь заглядывает во все окна. Он вцепился в ногу Лили и покачал головой. «Я не хочу идти один».

"Гарри?"

"Я боюсь".

Джеймс переложил Лео с одной руки на другую и обеспокоенно переглянулся с Лили. Гарри никогда не боялся. Он был человеком, который гулял один, дружил с Пожирателями смерти, мог стоять на крыше самого высокого здания и не бояться упасть. Лео не собирался останавливаться.

— Э-э, думаю, мне придётся отказаться от вашего предложения, — неловко обратилась Лили к продавцу, который сочувственно улыбнулся им. — Нам действительно нужно уложить детей спать.

Гарри показалось, что мужчина очень грустит, когда он кивнул. «О, конечно. Что ж, проходите. Тогда прямо сюда».

— Ты будешь здесь завтра? — спросил Джеймс, когда они шли по коридору, всё ещё пытаясь утихомирить Лео. Мужчина сначала не ответил, просто стоял с печальной улыбкой.

— Если ты готова, — наконец сказал он, когда Лили открыла дверь. — Если ты готова.

— Мы уходим, Гарри, — сообщила Лили своему сыну. — Пойдём посмотрим на собаку.

Его не было на переднем дворе, поэтому они пошли по траве, следуя за верёвкой, которая тянулась к дому. Верёвка тянулась бесконечно, как показалось Гарри. Он уже начал думать, что не хочет видеть её конец, когда Лили указала на кучку белого меха у задней стены дома. «Смотри, Гарри. Видишь, с ним всё в порядке. Он просто спит. Даже щенкам нужно спать».

Гарри не пошевелился, когда Лили начала двигаться. Он смотрел на маленькую кучку, привязанную к белому поводку, не в силах отвести взгляд от маленького красного пятнышка на конце верёвки.

Лео наконец успокоился, но не потому, что стал спокойнее, а потому, что выдохся.

— Гарри? — Джеймс передал икающего Лео жене и подтолкнул другого сына. — Пойдём, уже довольно поздно. Хочешь, чтобы я тебя понёс?

- Папочка, что это? - спросил я.

"Что?"

Гарри дрожащим пальцем указал на красное пятно на белой шерсти и белом поводке, на красное пятно, которое Гарри теперь видел на белых кирпичах дома и белом штакетнике.

— Я ничего не вижу, Гарри, — тихо ответил Джеймс. — Пойдём, уже поздно…

— Джеймс! — прошипела Лили. — Я-я во что-то вляпалась.

Гарри весь дрожал, поэтому Джеймс поднял своего лёгкого сына на руки и подошёл к своей напуганной жене. «Что случилось, милая?»

"Я ... я думаю, это кровь". Она пыталась говорить тихо, но Гарри услышал и тихонько заскулил, поняв, что это за красная клякса повсюду. Лили немедленно попыталась его утешить. "Нет, нет, Гарри, все в порядке. Брось, Джеймс, я больше не хочу здесь быть". Лео устало булькал в объятиях Лили, размахивая руками.

Они снова обошли дом спереди и начали перелезать через забор, когда входная дверь захлопнулась, заставив всех подпрыгнуть. Джеймс обернулся, но это был всего лишь дилер, который закрывал за ними дверь.

Он поднял взгляд. «Ты в порядке?» Джеймс неуверенно улыбнулся и кивнул. «Это хорошо. Не стоит так поздно гулять по Годриковой впадине».

У Лили перехватило дыхание, и Джеймс напрягся. — Ч-что ты сказала? — спросил Джеймс.

— Годрикова впадина, — легко ответил торговец, пожав плечами.

Лили взглянула на табличку с названием улицы, которая была неподалёку. Фонарный столб раскачивался на лёгком ветру, отбрасывая тени на название улицы. Качался Улица называлась Дьюкс-Серкл Качался, и свет удалился.

— Здесь не очень безопасно, ведь Тёмный Лорд поджидает за каждым углом.

Свинг Улица называлась Дьюк-Серкл Свинг, и свет погас.

— Я думаю, дело в названии. Годрикова Лощина. Какой наследник Слизерина оставит без присмотра место с таким названием?

Свинг «Круг Дьюка». Свинг Свинг «Круг Дьюка». Свинг Свинг Свинг Свинг «Круг Дьюка».

Лили ахнула, когда имя изменилось, буквы перестали быть прежними и превратились в новые слова, новые значения.

— Годрикова Лощина. Свинг Лили почувствовала, как кровь прилила к её коже, потекла по шее, лишая мозг чувствительности. Свинг Годрикова Лощина. Это был их дом до того, как у них появился Гарри, до того, как начали появляться Пожиратели смерти. Свинг Это был их дом, Свинг где всё началось, Свинг и теперь она знала, что здесь всё и закончится. Свинг

Слова снова изменились

— Кто вы? — крикнул Джеймс, оттесняя жену и детей назад.

Дилер печально покачал головой и поднял взгляд, в его глазах стояли слёзы. «Ты меня не узнаёшь, Джеймс?» — спросил он. Когда Джеймс никак не отреагировал, мужчина посмотрел на Гарри. «Гарри, ты ведь меня знаешь, да? Ты помнишь, как играл в полях, в лесу, когда твои родители не видели…»

— Не смей разговаривать с моим сыном, — прошипел Джеймс, полностью закрывая Гарри от взгляда мужчины. Глаза Лили расширились, и мужчина с надеждой посмотрел на неё.

"П-Питер?"

​Глава IV

Беглый принц

Мартовским Безумием

Откуда-то издалека донёсся тяжёлый приглушённый удар. Поезд содрогнулся, и Осборна внезапно резко отбросило в сторону, к молодому священнику, который за секунду до этого читал газету. Затем вагон, в котором они находились, перевернулся, и они оба упали. Он продолжал катиться, как на какой-то ужасной карнавальной карусели. Звон разбивающегося стекла и скрежет стали смешивались с человеческими криками... Осборн отлетел назад, и всё остановилось.

Послезавтра, Аллан Фолсом.

Глава IV

"П-Питер?"

Он смущённо кивнул, позволяя своей прежней личности проявиться. «Ты помнишь меня, Лили? Я думал, что ты забудешь меня первой…»

— Забыть? — пронзительно повторила она. — Как я могу забыть друга, который предал нас, который пытался нас убить? Который пытался убить моего ребёнка?

Питер выглядел обиженным. «Убить Гарри? Нет, я бы никогда так не поступил, Лили. Я всегда был рядом, всегда следил за тем, чтобы Гарри не пострадал». Ни один из них не ответил, и он злобно добавил: «Я был рядом, когда даже Сириуса не было…»

— Не говори о Сириусе, — грубо оборвал его Джеймс.

— Почему бы и нет? — парировал Питер. — А где он, твой «лучший друг»? — Он ухмыльнулся. — Где крёстный отец Гарри? Сомневаюсь, что Гарри его узнает. О, конечно, он же аврор. Давайте дадим ему передохнуть, а? Вы знали, что в прошлом году Сириус не смог прийти на день рождения Гарри, потому что был слишком занят пытками невинных людей, которых обвиняли в том, что они Пожиратели смерти? А за два дня до этого он участвовал в нападении авроров на дом семьи, когда их дети были в постели!

— Нет, нет, — выдохнула Лили. — Авроры никогда бы так не поступили. Только Пожиратели смерти…

«Вы были не в себе. Разве вы не признались в этом самим себе? Вы двое слишком быстро двигались, чтобы понять, что случилось с миром. Теперь авроры полностью контролируют ситуацию, и если вы не верите, что они злоупотребляют своими полномочиями, просто спросите своего сына».

Тело Гарри резко выпрямилось позади отца, едва не сбив их обоих с ног. Семья попятилась, двигаясь медленно, как будто эта медлительность могла удержать Питера от необдуманных поступков. Пожиратель смерти почти с сожалением вытащил палочку и покачал головой. «Мне так жаль, Джеймс. Я никогда не хотел, чтобы всё было так. Я бы лучше...»

Питер остановился, выставив палочку и указывая ею на двух своих бывших лучших друзей и двух детей между ними. Лицо Джеймса ожесточилось, и он достал свою палочку, а Лили последовала его примеру. «Вот, Гарри, — прошептала она, протягивая своего старшего сына Лео. — Мне нужно, чтобы ты забрал его…»

— Боюсь, ни один из ваших детей никуда не поедет, миссис Поттер.

Когда Джеймс и Лили вскочили, Питер склонил голову. Гарри, дрожа, обнял брата и медленно повернулся.

В окружении Пожирателей смерти, одетых в такие знакомые мантии, стоял мужчина. Он был очень высоким, намного выше Гарри, и его одежда, казалось, поглощала свет от фонаря, под которым он стоял. От одного его вида Гарри охватил такой ужас, какого он никогда раньше не испытывал. Но больше всего его напугали зелёные глаза с красными прожилками на лице мужчины — это были глаза его матери, его собственные глаза, такие зелёные, что всё вокруг них казалось бесцветным.

Джеймс резко вдохнул, издав рычащий звук в глубине горла. Лили утратила материнские чувства, приняв свою боевую сущность. Силы, которую высвободила пара, было достаточно, чтобы превратить лёгкий ветерок в настоящий торнадо, который кружил листья и вырывал с корнем деревья. Несколько Пожирателей смерти вокруг своего хозяина бросились на землю, пытаясь удержаться на ней. Гарри инстинктивно напряг мышцы, но ветер его не тронул.

Волан-де-Морт ухмыльнулся и взмахом руки рассеял бурю. Джеймс и Лили сердито посмотрели на него.

— Я бы хотел быть впечатлённым или хотя бы удивлённым этим небольшим проявлением силы, — сказал он, делая длинные и ленивые шаги прочь от света в тень, где отражались только его зелёные глаза. — Но я скорее ожидал чего-то подобного. В конце концов, вы двое — высшие члены Ордена, и к тому же у вас интересная родословная.

Он сделал паузу. «Что же довело тебя до такого состояния, что ты почувствовал, что можешь общаться, не говоря уже о любви, с прямым потомком Годрика Гриффиндора?»

Теперь настала очередь Лили зарычать. «Я не слизеринка. Моя семья и я давно отреклись от этого имени».

— Глупая девчонка. Ты не можешь отречься от своего наследия. — Волан-де-Морт рассмеялся, но звук эхом разнёсся в ночи, и невозможно было понять, в какой тени он находится. — Ты не можешь отречься от силы, которая приходит с простым именем.

— Чего ты от меня хочешь? — закричала она, тщетно оглядываясь по сторонам, пытаясь найти его и увести детей подальше от его взгляда. — Чего ты хочешь от моей семьи? Мы сделали, как ты просил, мы не вмешивались в войну. Вся моя семья уехала с континента, а ты до сих пор не выполнил свою часть сделки. Ты обещал оставить нас в покое.

«Неужели ты думал, что я отпущу свою дорогую кузину с такими простыми условиями?»

— Нет, — фыркнул Джеймс. — Но мы надеялись.

Волан-де-Морт появился в нескольких метрах от них, и Лили вскрикнула, отпрыгнув в сторону и на мгновение обнажив своих детей. «Представь, — промурлыкал он, — какую силу должны иметь твои дети. Смешать чистую кровь Салазара Слизерина с чистой кровью Годрика Гриффиндора».

— Оставь их в покое! — закричал Джеймс, преграждая путь Волан-де-Морту с готовой к бою палочкой.

— Смотрите, у него даже глаза, как у нашей семьи, — продолжил Волан-де-Морт, указывая на Гарри. — Самая заметная черта Салазара, которая передалась его наследникам. Но эти волосы и это лицо. Определённо, больше от Гриффиндора. Очень жаль, правда. — Гарри, казалось, с трудом дышал, пока эти красные глаза изучали его, но взгляд переместился на ребёнка на руках у Гарри, и тело повернулось, чтобы увидеть то, что загораживал Джеймс.

— А, так это твой второй сын? — спросил он, не сводя глаз с Лео. Младенец слабо моргнул. — Могу только представить, какой силой он обладает, — огрызнулся Волан-де-Морт и ухмыльнулся своей печально известной улыбкой. — Я пришёл, кузен, чтобы избавить тебя от твоих детей.

— Ч-что? — слабо спросила Лили, чуть не споткнувшись.

— Боюсь, я пришёл ещё и для того, чтобы избавить вас от вашего мужа. Я действительно не могу допустить, чтобы настоящий гриффиндорец разгуливал здесь и угрожал моей власти.

Не было даже предупреждения. Волан-де-Морт выхватил палочку и взмахом отправил Джеймса обратно на забор. Лили вскрикнула от удивления, но обнаружила, что парализована и застыла на месте, наблюдая, как забирают её детей, а мужа убивают. Волан-де-Морт щёлкнул пальцами, и появились верёвки, крепко связавшие тела детей и не дававшие им сбежать.

Но они не принадлежали к Ордену без всякой причины.

Джеймс поднялся на ноги, вытирая грязь с носа, и взмахнул своей палочкой, отправляя Пожирателей смерти, которые пришли схватить его детей, обратно тем же путём, каким они пришли. Лили освободилась от паралича и отправила вслед за ними огненный шар, который взорвался посреди толпы Пожирателей смерти. Она поспешила и разорвала связывающие её детей чары и крикнула: «Беги, Гарри, беги!» — прежде чем вернуться в бой.

Ночь исчезла, растворилась в магическом свете, озарявшем небо. Джеймс на долю секунды переглянулся с женой, которая кивнула, и занял оборонительную позицию. Он поднял руки и выкрикнул проклятие, взмахнув палочкой. Вылетела кислотная сеть, которая прилипала, обжигала и убивала любого Пожирателя смерти, к которому прикасалась.

Лили присела у его ног и закрыла глаза, инстинктивно перебирая пальцами одной руки волшебную палочку, а другой рукой рисуя на земле защитный круг. Как только круг был готов, он с грохотом вспыхнул, осветив звёзды, и окутал Поттеров фиолетовым светом. Десятки проклятий, посланных в их сторону, были остановлены кругом, застывшим во времени, и не долетели до Лили. Она открыла глаза и прищурилась. Она встала и вытянула руки, выкрикивая древние магические гимны и обращаясь к своей силе, данной ей от рождения. Проклятия задрожали и вернулись в жезлы, которые их вызвали. Жезлы затряслись и взорвались.

Волан-де-Морт прислонился к забору и с интересом наблюдал за битвой. Его Пожиратели смерти бросали проклятие за проклятием, так и не поняв, что защитная магия Лили, а также магия, которую она добавила, будут лишь отражать и перенаправлять любую направленную на них магию. Он взмахнул палочкой, и ужасающий удар обрушился на фиолетовую защиту, заставив её содрогнуться, а затем разлететься на миллион осколков. Лили закричала, уклоняясь от угасающей магии, и получила удар в бок. Джеймс машинально потянулся к ней и получил тройной удар заклинанием, который сбил его с ног.

Рот Волан-де-Морта растянулся в ухмылке черепа. "Не слишком быстро, слуги мои", - напомнил он им. "Ночь еще только началась".

Гарри моргнул, когда между Поттерами, которых было намного меньше, и Волан-де-Мортом разразилась полномасштабная война. На фоне ночного неба вспыхивали яркие огни, но Гарри взлетел, прихватив с собой Лео. Он не понимал, почему его друзья сражаются с его родителями, но сейчас было не время задавать вопросы.

Проходили минуты. Он уже бывал здесь раньше — он знал это. Лео в панике закричал, и Гарри поспешно зажал ему рот, прижимая к себе его пухленькое тельце, пока бежал.

Чем дальше он бежал, тем громче становились звуки. Казалось, что он бежит в бой, хотя и убегает. Гарри почувствовал, как палочка упирается ему в живот, и его щёки запылали. Он убегал, хотя мог защищаться? Почему?

Лео издал ещё один крик, и Гарри споткнулся обо что-то невидимое и тяжело упал на землю, ударившись подбородком о тротуар. Лео закричал от боли, лежа под Гарри и медленно умирая под его весом. Его полные боли крики заглушили всё остальное, и Гарри, сам того не желая, почувствовал, как по его щекам тоже текут слёзы.

— Нет, не волнуйся, Лео, — закричал Гарри, опускаясь на колени и беря брата на руки. Малыш не переставал плакать, а только громче. — Нет, пожалуйста, не плачь, Лео, — Гарри шмыгнул носом, вытирая лицо Лео. — П-пожалуйста, не плачь. В-всё будет хорошо. Только не плачь! — его брат не собирался его слушать, и Гарри тоже начал хныкать. Из пореза на подбородке потекла горячая кровь, и как только Гарри почувствовал её, он чуть не закричал. Перед глазами снова встали красные пятна и задушенный щенок.

Он обошёл всё вокруг. Дома, пустые дома, выставленные на продажу, смотрели на него своими окнами, обвиняя в глупости. Он вернулся туда, откуда начал. Его родители были перед ним, а Лили лежала на земле, пока Джеймс всё ещё сражался. Многие из его друзей тоже лежали на земле, не двигаясь.

Были ли они его друзьями? Гарри задрожал, прислонившись к забору дома, рядом с которым они были. Но, подойдя к дому сбоку, Гарри понял, что видит неподвижного щенка через белую штакетную изгородь, и вернулся к фасаду дома, дрожа ещё сильнее.

Мужчина с глазами его матери, с его глазами, наблюдал за происходящим, и когда Гарри увидел его, мужчина повернулся и посмотрел на него. В этот момент мужчина снова повернулся к битве, его губы зашевелились, время остановилось, и Гарри почувствовал, что сейчас умрёт.

Зелёный свет ударил Джеймса, отбросив его назад, к забору, и оставив на нём тёмное пятно. На мгновение показалось, что с ним всё будет в порядке. Его спина напряглась, он слегка вздрогнул, и его рот широко открылся.

Но его рот широко раскрылся, издав пронзительный крик — звук, с которым его душа боролась за то, чтобы остаться в теле, в то время как магия пыталась её вытащить. Зелёный свет снова ударил его, и крик стал громче. Свет усилился, на мгновение ослепив всё вокруг, как при ядерной атаке. Когда он исчез, Джеймс рухнул на стену. Он проиграл битву за свою жизнь.

"Даааад!" Гарри закричал.

"Джааааамесс!" Лили закричала, поднимаясь на колени. "НЕЕЕЕТ!" Пожиратели Смерти остановились, не получив приказа атаковать ее. Она вскочила на ноги, расшатывая осколки тротуара и грязь, которые рассыпались по тротуару, под стать звукам ее разбивающегося сердца внутри нее.

— Нет, Джеймс, нет! — Лили схватила его за лицо, приподнимая его подбородок. — Ты не можешь умереть на моих глазах. Нет, Джеймс. Ты не можешь... ты не можешь оставить меня одну. — Её голос дрогнул. — Джеймс... п-пожалуйста, не оставляй меня одну. Я не могу сделать это одна.

"Глупая девчонка", - усмехнулся Волдеморт, полностью игнорируя ее печаль. "Ты знала лучше". Она не ответила, склонив голову в сокрушительной утрате. - Я знал, что лучше не связываться с наследниками нашего врага...

— Вражда между нашими семьями умерла вместе с нашими предками, — прошептала Лили мёртвым голосом. — Это твоя вина... ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!

Она подпрыгнула в воздух и бросилась на него, выставив вперёд пальцы, словно острые кинжалы. «Я УБЬЮ ТЕБЯ…»

Волан-де-Морт легко отбросил её в сторону, перешагнул через неё и с непринуждённостью подошёл к её детям.

Лили лежала на тротуаре, совершенно обессилевшая, пока не услышала хриплое предупреждение Гарри: «П-подойди ко мне».

— Гарри... — Лили пьяно поднялась на ноги. — Волан-де-Морт, убирайся от моих детей.

— Не вставай у меня на пути, кузен, — ответил Волан-де-Морт, продолжая идти к Гарри и Лео. — У тебя нет сил остановить меня, как только что доказала смерть твоего мужа.

Лили издала сдавленный всхлип и упала в обморок. «П-пожалуйста, я сделаю всё, что угодно. Только не забирайте моих детей. Н-не забирайте последнее, что у меня осталось…»

"Если ты думаешь, что твое нытье как-то подействует на меня, ты глубоко ошибаешься", - холодно сообщил ей Волдеморт. Он повернулся к своим пожирателям Смерти. "Я подозреваю, что министерство рано или поздно будет здесь. Соберите живых и сожгите мертвых. Нам не нужно оставлять слишком большую зацепку относительно того, что здесь произошло ". Они поклонились и сделали, как было сказано. «Двое из вас, конечно, будут присматривать за этими детьми. И я думаю, что моей кузине тоже понадобится ещё один воспитатель, который будет достаточно любезен, чтобы рассказать ей о том, чего она была лишена все эти годы моего правления».

— Да, хозяин, — пробормотали трое Пожирателей смерти, выходя вперёд.

— Ты не тронешь моих детей! — поклялась Лили, закрыв глаза. — Клянусь, если это будет последнее, что я сделаю, ты никогда не тронешь моих детей.

— Как трогательно, — Волан-де-Морт повернулся лицом к упавшей ведьме. — Ты истощена, кузина. Прибереги силы на потом, потому что, как бы мне ни хотелось убить последнюю представительницу моего рода, у меня нет терпения разбираться с тобой прямо сейчас.

Лили проигнорировала насмешку и легла на землю, вытянув ноги и руки насколько возможно. Беззвучные буквы слетали с её губ, складываясь в слова. Из многочисленных порезов сочилась кровь, которой было достаточно, чтобы связать её проклятие воедино. Волан-де-Морт остановился, чтобы посмотреть на неё, слегка развлечённый этим последним вызовом.

— Что ты собираешься делать? — безжалостно дразнил он. — Умрёшь от потери крови на земле? Потому что это всё, что ты сможешь сделать.

Лили прищурилась и пристально посмотрела на него, не отвечая, и закончила произносить проклятие. Она подняла раненую руку и указала на него, её глаза горели бессердечным зелёным светом. Её согнутый локоть был параллелен земле под ней, всё её тело напряглось, и казалось, что сам воздух притягивается к ней. Внезапно воздух вырвался из неё и ударил в удивлённого Волан-де-Морта.

Воздух наполнился неземным криком. Ветер рвался и метался в воздухе, ослепляя его, и он слышал, как Лили нараспев произносит слова старого заклинания, и её голос превратился в ужасающий гул. Он моргнул и поднял руки, пытаясь разглядеть, что она делает, но ветер стих так же внезапно, как и появился, не оставив видимых последствий.

Волан-де-Морт посмотрел вниз и увидел Лили, лежащую на полу с остекленевшими и немигающими глазами, застывшим в улыбке мести ртом и неподвижной грудью. Не зная, что делать, он подошёл к ней и слегка пнул её. Никакой реакции. Волан-де-Морт ещё мгновение изучал мёртвое тело своей кузины, прежде чем отвернуться и подойти к детям.

Лео, второй сын, которого он ждал, наконец-то замолчал, в то время как другой сын, Гарри, казалось, был в шоке. Взгляд Волан-де-Морта жадно скользил по телу младенца. Это был второй сын, о котором говорилось в пророчестве, тот, кто станет его будущим союзником. Пожиратели смерти сделали большую часть того, что он приказал, убрав раненых, и в воздухе запахло горелой кожей. Большинство из них уже аппарировали.

Полная луна начала клониться к горизонту, а ночь подходила к концу. Дуэль Волан-де-Морта с Поттерами длилась дольше, чем ожидалось.

— Кажется, я велел вам собрать детей, — холодно заявил он. — В чём проблема с такими простыми указаниями?

— Н-нет, хозяин, — заикаясь, ответил Питер, низко поклонившись. — Я-я думал, что раз вы и Лили…

Его прервал громкий плач Гарри. Пожиратели смерти замерли, обернувшись и увидев, как Гарри подбежал и рухнул на тело своей мёртвой матери. Некоторые отвернулись, чувствуя себя виноватыми.

Волан-де-Морт злобно посмотрел на него и резко дёрнул мальчика за рубашку. «Ты научишься молчать в моём присутствии», — прошипел он. Гарри всхлипнул и зарыдал громче, борясь с Волан-де-Мортом, чтобы добраться до матери. «Прекрати это. Прекрати немедленно…»

Одна из его рук коснулась кожи Гарри, и тот взвыл от боли, отдёргивая её, пока она дымилась. Кусочки кожи на руке обуглились и осыпались, как пепел. Не веря своим глазам, Волан-де-Морт поднёс руку к лицу и уставился на неё широко раскрытыми глазами, когда остатки кожи сморщились и отвалились, обнажив покрытые сажей кости. Все нервы сгорели вместе с кожей, поэтому его глаза видели повреждения, а мозг не чувствовал боли.

Гарри бросился на Волан-де-Морта, сбил его с ног и помчался обратно к матери. «М-мама? Мамочка, пожалуйста, очнись. Мамочка!»

Волан-де-Морт всё ещё в шоке смотрел на свою растворяющуюся руку, не в силах постичь смысл того, что происходило с его дымящимся обрубком, не в силах понять, что случилось — что случилось безболезненно. Он видел повреждения, но не чувствовал боли, и вид собственной руки вызывал у него лишь неестественное чувство. Гарри заплакал, склонившись над телом Лили и сотрясаясь от рыданий.

Гарри внезапно перестал плакать. «Т-ты убил моих родителей, — прошептал он, по-прежнему опустив голову. — Н-но... Я УБЬЮ ТЕБЯ!»

— Глупый мальчишка, — Волан-де-Морт попытался издать смешок, пряча руку от глаз Пожирателей смерти. — Ты правда думаешь, что остановишь меня?

Гарри, спотыкаясь, поднялся на ноги и порылся в карманах, вытаскивая тонкую волшебную палочку. "Т- ты заплатишь за то, что сделал", - пообещал он, его лицо было белым, как луна. "Я клянусь в этом..."

— Убери эту нелепую вещь и сдавайся, пока я не потерял терпение, как с твоей матерью, — сердито приказал Волан-де-Морт.

"Ошеломляющий!"

Оглушающее заклинание попало Волан-де-Морту в спину, он пошатнулся, но остался в сознании. Мужчина развернулся и пристально посмотрел на Гарри, медленно приближаясь. «Что ты, по-твоему, делаешь?» — спросил он низким сердитым голосом.

Лицо Гарри исказилось от напряжения, и он выкрикнул ещё одно, более мощное, заклинание. Оно ударило Волан-де-Морта в бок, и тёмный волшебник с рычанием ярости прыгнул вперёд, занося свою культю, чтобы ударить Гарри по лицу, но как только его рука коснулась кожи, она начала гореть, как и в первый раз.

Волан-де-Морт закатал рукав мантии и широко раскрыл глаза, глядя на дымящиеся кусочки. — Ч-что это? — взревел он.

«М-мастер?» Пожиратели смерти попятились, когда Гарри встал и снова посмотрел на Волан-де-Морта, готовый снова атаковать.

— Молчать! — Волан-де-Морт указал на Гарри другой рукой. — Ты заплатишь за это, мальчик! Никто не смеет нападать на Лорда Волан-де-Морта и жить после этого! — Он вытащил палочку и направил её на девятилетнего мальчика, выкрикнув: «Авада Кедавра!» В тот же миг Гарри закричал: «Экспеллиармус!»

Две магические линии устремились навстречу друг другу и столкнулись на полпути между двумя волшебниками. На секунду они слились в одну золотую линию, соединившую две волшебные палочки, но затем рука Гарри задрожала, и он громко закричал, когда заклинание было разрушено. Его заклинание было сведено на нет Смертельным проклятием, и зелёный луч Волан-де-Морта устремился вперёд, ударив старейшего из ныне живущих Поттеров по голове.

​Глава V

«Это то, что вы должны мне рассказать, товарищ Родин», — ответил сильный, низкий голос американского президента. «Несколько минут назад мне позвонил адмирал Миллер, командующий нашим Тихоокеанским флотом. Боюсь, у него были тревожные новости. Менее часа назад советский самолёт-ретранслятор Ил-38 совершил вынужденную посадку в Тихом океане недалеко от острова Мидуэй. Один из наших вертолётов подобрал выжившего и переправил на авианосец «Джон Ф. Кеннеди», где он находится в настоящее время.

Противодействующая сила, Ричард П. Хенрик

Глава V

В доме стояла тишина. Гарри ворочался во сне, пытаясь избавиться от кошмара:

Он шёл по тропинке, совсем юный — может быть, ему было четыре или пять лет. Вокруг была темнота. Его бледная кожа, казалось, светилась.

«Привет», — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по лесу, разделился на части и отразился от деревьев разными голосами. Ему ответили. Сверчки позвали его, птицы запели свои песни, и лес наполнился жизнью. Папоротники тянулись к нему, листья гладили его по волосам, как пальцы матери, и всё было правильно.

Он продолжал идти, пока не вышел на небольшую поляну, и внезапно всё стихло. Гарри огляделся, но тишина его не беспокоила. Как и невнятное шипение на заднем плане, похожее на далёкий звук тысячи военных барабанов. У него начал болеть лоб, но это тоже было нормально в этом сне. Он вышел на поляну и увидел две маленькие коробки, золотую и зелёную, запертые на серебряные замки.

Не задумываясь, он протянул руку и открыл задвижки, поднял серебряные замки и открыл маленькие шкатулки. Тысячи бабочек слетелись к его лицу, оставляя на нём маленькие поцелуи своими яркими крыльями. Он поднял руки, тишина стала тревожной, шипение усилилось, и он с уверенностью понял, что его родители мертвы.

Он был уверен, что тоже должен был умереть. Тысячи змей выползли на поляну, раскрыли пасти, чтобы напасть, с их клыков капал яд, от которого лес загорелся.

Гарри резко проснулся от щебетания птиц и на секунду подумал, что ему всё ещё снится сон. Было ещё очень рано, слишком рано для восхода солнца, хотя небо на востоке начинало светлеть. Вероятно, было около трёх или четырёх часов, учитывая, что летом солнце встаёт рано. Он медленно поднял голову, чувствуя, как в висках бешено стучит кровь. Он поднял руку и прикоснулся пальцами ко лбу. Они соприкоснулись с горячей жидкостью, и когда он отвёл их назад, чтобы посмотреть, то обнаружил, что они покрыты густой кровью.

Прошлой ночью... в его памяти всплыло размытое воспоминание о том, как он бросил вызов Волан-де-Морту и как они на долю секунды соприкоснулись. Он помнил, как увидел приближающийся к нему зелёный свет, почти ударивший его, прежде чем его... отвернули, отвернули от того, кто его вызвал. Что-то взорвалось — Гарри взорвался, или, по крайней мере, боль заставила его почувствовать, что он взорвался. Крики отца и голос матери эхом отдавались в его голове. Кровь на его пальцах имела смысл, потому что он помнил, как почувствовал, что зелёный свет ударил его в лоб, свет превратился в какого-то демона, высасывающего душу, пытающегося отнять у него жизнь. Он помнил, как боролся с притяжением, а потом оно внезапно исчезло, вернулось туда, откуда пришло.

Пожиратели Смерти разбежались. Он мог вспомнить звуки их аппарирования непосредственно перед тем, как потерял сознание, но ничего не мог вспомнить после этого. "Это ужасная ошибка - дружить с пожирателями Смерти", - однажды сказал ему отец. "Потому что они никогда не пойдут против воли своего хозяина, Волан-де-Морта. Они набросятся на тебя, если он им прикажет.

"Но, папа", - возразил Гарри. "Они действительно мои друзья. Мои лучшие друзья - мои единственные друзья. Они никогда не причинят мне вреда". Джеймс вздохнул, устало потирая лицо рукой, но затем грустно улыбнулся сыну и сказал: "Я надеюсь, ты прав, Гарри".

Он с трудом поднялся на колени, моргая от яркого солнечного света, и задрожал от прохладного утреннего воздуха. Вокруг царил хаос: прежде аккуратный круг домов с идеальными заборами теперь лежал, как детские игрушки, разбросанные в разные стороны, в произвольном порядке и с какой угодно целью. Всё говорило о прошедшей ночью битве, но тел не было, только чёрные лужицы пепла.

Единственными телами, которые можно было опознать, были холодные тела Джеймса и Лили. Гарри подавился, когда увидел своего отца: очки свисали с одного уха, рука опасно свисала с обломанной ограды, волосы были такими же растрёпанными, как всегда. Он чуть не упал в обморок, когда его взгляд упал на безжизненное тело матери, всё ещё распростёртое, как сломанная кукла, с улыбкой на лице, такой же, как в момент смерти, когда она пожертвовала своей жизнью ради жизни своих детей. Её волосы разметались, как огненный нимб.

Ни Волан-де-Морта, ни предателя Питера не было и в помине. Питера, чьё предательство было раскрыто всего за несколько месяцев до рождения Гарри, долго искали, но так и не нашли. Гарри вздрогнул при мысли, что человек, о котором его предупреждал отец, был тем же человеком, с которым он часто играл. Отец был прав, а он был глупцом, полагая, что Пожиратели смерти могут быть хорошими, могут быть друзьями.

Тёмные лужицы пепла могли быть телами его мёртвых последователей, сожжённых до неузнаваемости, как он и приказал. Гарри посмотрел на них, затем отвернулся, гадая, был ли кто-то из мёртвых его «другом».

Гарри с трудом поднялся на ноги и подошёл к матери. «Мам...» Он закрыл ей глаза и закрыл свои в безмолвной скорби.

«Папа…» Гарри оттащил безвольное тело отца от забора и положил рядом с матерью. Они выглядели такими умиротворёнными, почти спящими, если бы не пятна крови на лицах, телах и одежде. Гарри опустился перед ними на колени и прошептал тихие слова извинения и прощания.

Затем он снова встал и вытер слёзы с глаз, приступая к задаче, которой боялся больше всего: найти Лео. Больше всего на свете он хотел никогда больше не видеть своего младшего брата, если это означало найти ещё одно тело.

Малыш всё ещё лежал там, где Гарри оставил его прошлой ночью, прислонившись к забору и спрятавшись под длинными стеблями травы. Гарри снова почувствовал, как у него перехватило дыхание при виде неподвижной фигуры, просто лежащей там, а затем снова опустил голову, позволяя слезам свободно литься.

Лео незаметно выдохнул, потревожив траву вокруг своей головы. Одна травинка зашевелилась, уже отягощённая утренней росой. Когда Лео снова выдохнул, потревожив её, она наконец поддалась гравитации и наклонилась. Капля росы боролась с гравитацией, прежде чем соскользнуть и упасть на нос Лео, разбившись на миллион осколков.

Лео внезапно задрожал и медленно открыл свои золотистые глаза. Затем его рот раскрылся в форме буквы «О», и он зевнул, слегка пискнув. Он поднял руки и стряхнул с себя воду, а затем бесцельно потянулся. Лео снова моргнул и, увидев Гарри, улыбнулся, оттолкнулся от земли, встал на ноги и, переваливаясь, как утка, подошёл к брату.

«Совсем один...» — тихо пробормотал Гарри себе под нос, не заметив, что его брат проснулся. Из-под закрытых век потекли слёзы. Он покачал головой и со всхлипом упал на землю. «Почему я всегда один?» — он сжал кулаки и ударил ими по земле. «Почему никто мне не помог!»

Лео остановился, когда Гарри упал, и неуверенно засунул палец в рот, но, услышав всхлипывания Гарри, годовалый малыш снова пошёл. Он споткнулся и упал на плечо Гарри, заставив старшего мальчика подпрыгнуть от неожиданности. «Ба, да ня мм», — серьёзно заявил Лео, отталкиваясь от Гарри, чтобы снова встать на ноги и продолжить путь. «Ммм».

— Л-Лео? — Зелёные глаза Гарри расширились от слёз, и он в недоумении схватил младшего мальчика, переворачивая его маленькое тело и осматривая брата. — Т-ты жив!

Лео шлёпнул брата по голове, затем схватил его за очки, с улыбкой стянул их и с грохотом сел, играя с ними. В животе у него заурчало, и он перестал играть, повернувшись и посмотрев на брата. В его горле зародился всхлип, который перешёл в полноценный плач.

Гарри в отчаянии огляделся, но вспомнил о детской сумке, которая была у его матери накануне вечером. Она осталась в доме, и Гарри взял Лео на руки, забежал в дом и нашёл сумку. В доме было намного теплее, чем на улице, и Гарри был благодарен за это, когда понял, насколько холодным был Лео на ощупь.

В сумке была бутылочка, приготовленная для кормления, и Гарри поспешно схватил её, открутив герметичную крышку. Лео увидел её и жадно потянулся к ней, сразу же успокоившись. Гарри вздохнул и положил ребёнка на диван, взяв в соседней комнате несколько одеял, чтобы завернуть Лео. Затем он вернулся на улицу.

Солнце ещё не скоро взойдёт, и Гарри был благодарен темноте, которая скрывала его слёзы.

Вдалеке Гарри услышал приближающиеся звуки приближающейся маггловской полиции и цинично улыбнулся. Маглы могли добраться сюда быстрее, чем Министерство. Но затем возникла проблема: Гарри понял, что тела его родителей вызовут много вопросов, если их увидит полиция.

— Мам, пап, простите меня, — пробормотал Гарри, убирая палочку. — ... Инсендио.

«Внимание всем подразделениям, внимание всем подразделениям: сообщается о беспорядках на территории жилого комплекса «Круг Дьюка».

Полицейский поднял руку и схватил рацию. «Вас понял, я сейчас спущусь туда».

Радио зашумело, и оператор снова заговорил. «Внимание: подозревается нападение и поджог».

"Принято. Конец связи". Он вернул двусторонний звонок на место и небрежно включил сигнализацию, разворачивая машину. Он знал, где находится улица - его жена смотрела на дом вон там, и он показался ей довольно хорошим районом. Продолжали появляться новые дома, въезжали новые люди. Буквально на днях он разговаривал с парнем прямо из Лондона, который приехал сюда в поисках нового дома со своей женой и детьми, двумя симпатичными мальчиками. Хорошая семья.

Машины уступали ему дорогу, съезжая на обочину, чтобы не мешать, и возвращаясь на дорогу, когда он проезжал мимо. Город был сплочённым сообществом, поэтому, проезжая мимо, он ловил на себе несколько странных взглядов знакомых, которые наверняка спросят его позже, что случилось.

Поездка заняла несколько минут, может, больше, и он заехал в самый новый круг домов, ни у одного из которых еще не было владельцев.

Когда он остановился, то вышел из машины с открытым от шока ртом. Вся улица выглядела так, будто её разбомбили. Деревянные заборы были вырваны с корнем и разбиты, лужайки с травой выглядели опалёнными, а в воздухе стоял запах горелой плоти. Многие дома выглядели так, будто вот-вот рухнут, на их деревянных стенах виднелись следы ожогов. Несколько куч пепла развевались на ветру, поднимаясь в небо, словно множество чёрных летучих мышей. Одна куча выглядела довольно свежей, но была присыпана пеплом, как и остальные. Но больше всего его внимание привлёк зелёный череп, висящий в небе и смеющийся над ним.

Он запрыгнул обратно в машину и схватил рацию. «Подразделение 721, докладываю о ситуации на Дьюк-Серкл. Всё... всё уничтожено. Мне срочно нужна подмога».

«Подразделение 721, к вам направляется подкрепление. Пожалуйста, опишите ситуацию.»

«Похоже, здесь кто-то серьёзно подрался. Следы пожара, возможно, небольшие бомбы или фейерверки, даже динамит. Пахнет горелой плотью, и в воздухе висит какая-то штука. Не знаю, как она выглядит, но похоже на зелёный череп с чем-то — может быть, змеёй — во рту».

— Понял. Задержите всех подозреваемых до выяснения обстоятельств.

Последовала короткая борьба за операционную линию, прежде чем раздался новый голос. «Подразделение 271-»

— 721, — поправил он. — И кто это, чёрт возьми, такой?

«Это координатор всех общин Северной Британии. Мой офицерский код — 12-19-52, лейтенант Дэн Мюррей. Вам приказано отступить. Повторяю, отступить и отходить».

— Что-что, я не могу этого сделать, сэр! Плохой парень может сбежать!

— Офицер, «Плохой парень» уже сбежал. Повторяю, вам приказано отступить. Вас поняли?

Он выругался в рацию, но послушно ответил: «Вас понял. Приказ отступить получен. Конец связи».

Он отбросил рацию, снова вышел на улицу и, чтобы не замёрзнуть, достал пальто и пошёл кругами. Он пнул один из столбов забора, поднял его, осмотрел и бросил на землю. Начав с ближайшего дома, он выбил дверь и ворвался внутрь с пистолетом наготове, высматривая подозреваемых.

Он обошёл семь домов и уже собирался войти в восьмой, когда его внимание привлёк ярко-белый поводок. Он был прикреплён к забору перед домом. Он нерешительно последовал за ним, обошёл дом и подошёл к нему сбоку.

Мухи жужжали у него в ушах, и он поперхнулся, увидев, чем они питаются: кучкой белого меха. Он поднял руку, прикрывая рот и нос, и двинулся вперёд, пиная мух. Они сердито жужжали, когда он помешал их трапезе, но улетели, оставив на всеобщее обозрение мёртвое тело чьего-то щенка.

Он снова подавился и попятился, возвращаясь к передней части дома и направляясь к двери. Едва он коснулся ручки, как услышал, как кто-то позади него выкрикнул: «Petrificus Totalus!»

"Плати".

— Эх, парень... — Вздохнул Хитрый Волшебник, но полез в карман и достал десять галлеонов, в то время как Обливиэйторы и Защитники магглов подхватили замороженного маггла и направились к выходу, запихнув полицейского обратно в его полицейскую машину.

Его напарница рассмеялась, пряча деньги в карман брюк. «Я же говорила, что он не послушает. Маглы никогда не слушают — они слишком глупы».

— Эй! — крикнул кто-то. — Моя мама — магл, так что следи за своим языком.

Она закатила глаза, но замолчала, когда появились авроры. Мгновенно все присутствующие на месте происшествия обратили на них внимание, когда трое из них отделились от группы и подошли ближе, чтобы осмотреть место происшествия.

Первый остановился у кучки пепла, одной из немногих, которую еще не унесло ветром. Он задумчиво потрогал ее, затем щелкнул пальцами, и два инспектора подбежали, упаковывая образец. Аврор медленно встал, оправляя свою белую мантию, и огляделся. - Похоже, Темный Лорд выполнил свою домашнюю работу, - тихо прокомментировал он. "Он знает, что мы не можем обработать это вещество!"

— Мы-мы близки к тому, чтобы найти способ…

"Близко?" - выпалил Аврор, остановив инспектора на полуслове. "Близко" недостаточно хорошо в этом мире! Либо "у нас это есть", либо "мы мертвы", понятно? Инспектор быстро кивнул, его лоб был мокрым от нервного пота. Аврор мгновение свирепо смотрел на него, прежде чем фыркнуть и отвернуться, возвращаясь к изучению сцены. Несколько человек вздохнули с облегчением.

«Посмотрите-ка на это», — указал другой аврор, и вскоре все трое собрались вместе. Остальные работники Министерства переглянулись и подняли брови, но когда они попытались посмотреть, в чём дело, то увидели лишь тёмное пятно на заборе.

«Кровь», — одними губами произнёс один из Пожирателей смерти, и все они кивнули, внезапно поняв. Волан-де-Морт придумал заклинание, гораздо более мощное, чем простое заклинание горения, и когда с его помощью сжигали труп, останки были слишком мелкими, чтобы их можно было идентифицировать, даже с помощью магии. Это усложняло работу морга, особенно когда не было никаких подсказок о том, кем была жертва и был ли он/она/оно союзником или врагом. Но образцы крови... да, с ними всё ещё можно было работать. Однако Волан-де-Морт был ублюдком, когда дело касалось ума, и всё говорило о том, что даже образцы крови вряд ли будут полезны в долгосрочной перспективе.

— И это, — пробормотал третий аврор, перебирая пальцами останки сгоревшего трупа, который работники морга ласково прозвали «пепельницей». — Они не использовали заклинание.

— Что это значит? — тихо спросил второй. — Это Пожиратели смерти? Невинные?

«В этой войне нет невинных», — грубо напомнил первый. «Это могут быть предатели-Пожиратели смерти, шпионы Министерства».

"Если это так, мы должны..."

— Или они могли быть Пожирателями смерти, убитыми своими жертвами, — продолжил первый. — Мы не можем быть уверены.

— Вы думаете, Орден имеет к этому какое-то отношение? — спросил второй после минутного молчания.

"Может быть", - медленно ответил первый. "Может быть". Он встал и свирепо посмотрел на других волшебников и ведьм. "Ну, чего вы ждете? Приступайте к уборке. Мы не можем оставаться слишком долго. Сцена, которая немного замедлилась, пока остальные прислушивались к разговору Авроров, вернулась к работе, и вскоре окрестности вернулись к нормальной жизни, все было отремонтировано и вычищено.

Из окна второго этажа восьмого дома Гарри наблюдал за происходящим из-за занавесок, его зелёные глаза улавливали каждую деталь.

«Подразделение 721, доложите обстановку. Подразделение 721?»

— Э-э... — Он покачал головой, пытаясь прийти в себя, и огляделся. — Подразделение 721, докладываем о ситуации в «Круге Дьюка». Повреждений нет. Похоже, у кого-то слишком богатое воображение.

Оператор, его друг, одобрительно хмыкнул. «Да, похоже, в последнее время у нас их много. Ладно, возвращайся к патрулированию».

— Вас понял. — Он ещё раз окинул взглядом пустую улицу, испытывая странное чувство дежавю, прежде чем отъехать и вернуться на главную дорогу. Позже, когда его друзья или просто знакомые спрашивали, почему он так спешил этим утром, он отвечал, что это была очередная ложная тревога, ещё одна в череде ложных вызовов полиции по поводу воображаемых нападений.

В последнее время всё больше и больше людей стали звонить в полицию, описывая людей, одетых в странную одежду — мантии, обычно чёрного цвета, — и использующих магию. Когда приезжала полиция, люди либо отрицали, что звонили, либо место оказывалось полностью...разрушенным. Лишённым жизни. Не более чем дырой в земле, в которой не было ничего, что напоминало бы о жизни, которая там когда-то была.

Он насвистывал старую мелодию, которую забыл с детства, и ехал по назначенному маршруту, благодаря кого-то или что-то, кто его слушал, за то, что во время его дежурства ничего не случилось. Смутно он помнил семью из четырёх человек, у двоих из которых были ярко-зелёные глаза, а у двоих — ярко-золотистые, но даже это воспоминание со временем поблекло.

Гарри хотел выбежать на улицу, когда приехал полицейский, хотел довериться ему, рассказать все магические секреты в обмен на что-то конкретное, что-то стабильное в этом хаотичном мире, в котором он оказался за последние двадцать четыре часа. Но потом полицейский достал пистолет, обошёл все дома, и Гарри понял, что ему нельзя доверять.

Когда прибыли первые волшебники, Гарри ничего этого не чувствовал. Вместо этого он столкнулся с чистой и слепой паникой, с ужасом от того, что могут подумать люди. Он сжёг тела своих родителей, смотрел, как их кожа и кости превращаются в неузнаваемого монстра, просто чтобы защитить себя от вопросов какого-то маггла. Он встретился лицом к лицу с самым могущественным Тёмным волшебником и выжил, чтобы рассказать об этом — он! Девятилетний! Они бы подумали, что он был угрозой, опасностью, тёмным волшебником, чьи силы превосходили силы Волан-де-Морта. Как ещё они могли объяснить его выживание?

Они бы ещё спросили, где он научился магии. Его научила мать, это правда, но никто бы не поверил, что девятилетний ребёнок может овладеть такими сложными заклинаниями. Нет, Гарри задрожал, когда увидел, как волшебники окружили маггла прямо перед тем, как офицер вошёл в дом, где он находился, обращаясь с магглом так, будто к нему нельзя прикасаться без перчаток.

К счастью, Лео всё это время молчал и заснул, напившись вдоволь. Гарри отнёс его наверх, в хозяйскую спальню, уложил рядом с малышом и помолился, чтобы Лео хватило ума проспать до утра.

Теперь, когда они ушли, Гарри не знал, что ему делать.

Он выглянул в окно, оглянулся на идеальный район, ставший свидетелем падения семьи Поттеров, и ему захотелось плакать, но слёзы пугали Лео. Поэтому он посмотрел на место, где были похоронены его родители, и запечатлел его в своей памяти, прежде чем отвернуться.

- Лео... - Он осторожно приподнял одеяло с Лео, осторожно встряхивая младенца, чтобы он проснулся. - Лео, ты должен проснуться. Нам нужно идти. Лео проигнорировал его, перекатившись на другой бок и засунув большой палец в рот. Гарри мягко улыбнулся выходкам брата и сдался, тоже со вздохом упав на кровать. Еще несколько часов сна никому не повредили бы.

Сон не причинял боли, но сны причиняли.

​Глава VI

Беглые принцы

Мартовским Безумием

Габриэль не плакал во время долгого и пугающего путешествия. Теперь он заплакал. Он плакал, потому что был голоден, замёрз и ужасно ослаб. Джонас тоже плакал по тем же причинам и ещё по одной. Он плакал, потому что теперь боялся, что не сможет спасти Габриэля. Он больше не думал о себе.

Дарительница, Лоис Лоури

Глава VI

"Нет..."

Гарри уронил сумку с ребёнком и отпустил руку Лео, когда они увидели многоквартирный дом, в котором раньше жили. Он горел.

Полиция и пожарные помогали людям спускаться по лестнице, уводя их подальше от дымящегося здания. Многие из них выглядели такими же грязными и обожжёнными, как и те, кого они спасали.

Гарри не мог в это поверить. Они только что весь день шли домой, в последнее безопасное место, о котором Гарри мог подумать, и теперь его не стало. Все его вещи, все имущество его родителей... исчезло.

Лео зевнул, выронив соску, которую Гарри у него украл. Гарри сжал кулак и замер, напугав ребёнка так, что тот снова заплакал.

Выдохнув с облегчением, Гарри натянуто улыбнулся и заверил Лео, что с ним всё будет в порядке, прежде чем оставить его в парке по соседству вместе с детской сумкой, одеялами, подушками и едой, которые они украли из дома в Годриковой Лощине. Затем, бросив последний взгляд на Лео, Гарри побежал в квартиру, не обращая внимания на крики пожарных.

Дым застилал ему глаза. Дым и запах гари. Он закашлялся, часто моргая, и пополз, дыша гораздо легче под прикрытием огня. Он слышал, как офицеры приближались к нему сзади, и поспешил к лестнице, уклоняясь от жильцов, спускавшихся вниз, пока бежал/полз на девятый этаж.

— Эй! — воскликнула одна женщина, которую оттолкнули в сторону. — Что ты делаешь, молодой человек?

Он не ответил, расталкивая всё больше людей. Чем выше он поднимался, тем меньше становилось людей. Пожарные следовали за ним, крича, чтобы он возвращался, но дым остановил их на шестом этаже, и они сдались на восьмом.

Дверь в дом его семьи была взломана. Он напрягся, подумав о ворах, но всё равно вошёл.

Открытое окно выпустило большую часть дыма, и он смог выпрямиться. Гарри огляделся, но никого не увидел и сначала направился в комнату родителей. Фотоальбом со всей семьёй, несколько волшебных предметов и ключ от Гринготтса — всё это уменьшилось и поместилось в маленькую сумку, которую схватил Гарри. Все школьные учебники родителей последовали за ними, и Гарри набил маленькую сумку как можно больше, снова сдерживая слёзы, но отказываясь плакать.

Он пошёл на кухню за детским питанием, стараясь не торопиться. Его собственная комната осталась закрытой просто потому, что он не думал, что ему больше понадобятся эти детские вещи. Он больше не был ребёнком; Волан-де-Морт позаботился об этом.

Гарри засунул в сумку несколько любимых игрушек Лео и наложил на неё чары невесомости, после чего как можно быстрее спустился по лестнице. «Глупо, глупо, глупо», — бормотал Гарри. «Лео... глупо оставлять его одного».

Он спустился на второй этаж, и его чуть не сбили с ног обрадованные пожарные, которые вытащили его на улицу. «Мы его поймали!» — закричали они, и взволнованная толпа, а также несколько репортёров зааплодировали. «Давайте выведем его на свежий воздух. Пойдём, сынок», — один пожарный потянул его к машине скорой помощи, но Гарри сопротивлялся всю дорогу.

— Отпустите меня! Слезьте с меня! — он рванулся, но пожарный не позволил ему уйти во второй раз. — Я-я должен забрать своего младшего брата. Я оставил его в парке.

— В парке? Парень, — пожарный покачал головой. — У тебя проблемы. Врываешься в горящие здания, оставляя своего младшего брата одного...

"Оставь меня в покое", - напряженно ответил Гарри.

Офицер посмотрел Гарри в глаза и вздохнул. «Давай просто обработаем этот порез, хорошо? Я пришлю кого-нибудь за твоим братом. Как он выглядит?» Гарри сердито посмотрел на него, но согласился с пожарным, который через мгновение добавил: «Кто там был?»

"Что?"

— Кто или что было там, что вам пришлось подняться наверх? — снова спросил он.

Гарри неловко пожал плечами, пока офицер вытирал ему лоб, стирая засохшую кровь. Ему не пришлось отвечать, потому что проходивший мимо медик слегка выругался и сказал: «Ну и шрам у тебя».

— А? — Гарри потер лоб и почувствовал очертания своего шрама.

— Такое не каждый день случается, — медик замолчал и с подозрением уставился на Гарри. — Должно было произойти что-то действительно плохое…

Гарри опустил взгляд и заёрзал, пока не услышал голос Лео: «Привет!»

Пожарный отпустил Гарри, и тот взял Лео на руки, сердито глядя на медика и офицера. Медик тихо попросил пожарного уйти, сказав, что «сам со всем разберётся». Гарри охватило неприятное предчувствие, и он не доверял ему ни капли.

"Как я и говорил", - продолжил медик, когда пожарный ушел. "Должно было случиться что-то действительно плохое, чтобы получить такой шрам". Он помолчал. "Ты не хочешь сказать мне, малыш?" Гарри не ответил. "Потому что я могу сказать тебе прямо сейчас, что только действительно могущественная - и действительно темная - магия может вызвать нечто подобное..."

— Ты волшебник! — глаза Гарри расширились, и он крепче сжал руку Лео.

— Мундангус Флетчер, к вашим услугам. Вообще-то, я здесь по поручению миссис Фигг, но это уже другой вопрос.

Лицо Гарри помрачнело, и он отступил на шаг. — Т-ты здесь, чтобы помочь тому аврору, — злобно выпалил он.

"Вы знаете, на самом деле никакого пожара нет", - Флетчер проигнорировал вспышку Гарри. "Кажется, пожиратели Смерти напали на ваш дом прошлой ночью, мистер Поттер. Есть причина почему?" Гарри не ответил. "Они даже зашли так далеко, что оставили Темную Метку в твоей собственной спальне, соединенную с заклинанием такой силы, что мы не можем стереть Темную Метку. Как маглы отреагируют, увидев это? Гарри по-прежнему молчал, и Флетчер поджал губы. — Где твои родители, малыш?

Гарри прищурился. «Оставь их в покое. Оставь меня в покое». Он повернулся, чтобы уйти, но Флетчер схватил его за руку с такой силой, что стало больно. Гарри сдержал вскрик и сердито посмотрел на него.

— Твои родители вели себя не очень-то по-доброму, — сообщил ему Флетчер. — Переезжали каждые два месяца, как будто им было что скрывать; тот случай с Пожирателями смерти…

"О чем ты говоришь?" - спросил я.

"Разве ты не знаешь? Несколько лет назад твоих родителей привели в офис Министерства, чтобы допросить об их сомнительном поведении, когда появилась группа Пожирателей Смерти и освободила их. Затем твоя семья исчезает почти на два года, прежде чем мы снова тебя ловим. Флетчер приподнял бровь. "Звучит очень невинно?"

— Мои родители невиновны, — сердито возразил Гарри, побледнев. — И они уже рассказали мне о «допросе» в Министерстве. Больше похоже на пытку…

— Тихо! Твои родители, наверное, были шпионами, — Флетчер покраснел, но успокоился, когда пожарный вернулся, чтобы проверить, всё ли в порядке. Пока они были заняты, Гарри улизнул со своим младшим братом.

— Арабелла, Поттеры ушли, — прошептал Флетчер женщине, которую Гарри толкнул, поднимаясь по лестнице. Она рассеянно кивнула, сидя на тротуаре и занимаясь вязанием. Казалось, она даже не слушала его, пока он говорил, не разжимая губ.

— Я знаю, — она откинула волосы с лица. — Как думаешь, куда он пойдёт? — Флетчер в ответ пожал плечами, и она нахмурилась, глядя на паникующих магглов. — Как долго Министерство собирается это терпеть?

— Осталось совсем немного, иначе маглы что-то заподозрят.

Это было очень глупо с их стороны, — пробормотала она. — Теперь им придётся разрушить половину здания, чтобы пожар выглядел настоящим.

— Им всё равно придётся это сделать, чтобы избавиться от Тёмной Метки, — он печально вздохнул, потирая затылок. — Я слишком стар для этого.

— Не начинай сейчас жаловаться. Это то, что ты получаешь за то, что в наше время работаешь аврором. — Она проткнула толстую иглу туда-сюда. — Что ты выяснил?

«Джеймс и Лили пропали, может быть, даже погибли». Она побледнела, но продолжила вязать. «Гарри что-то знает об этом, но не говорит мне».

— Зачем ему это? Ты довольно пугающая.

— А Гарри ненавидит авроров. Напади на них.

— И Сириус, — тихо добавила она. — Значит, он не пойдёт к своему крёстному? — Флетчер покачал головой. — А учитывая, что полнолуние было прошлой ночью, об оборотне не может быть и речи. Тогда где же?

— Я не знаю. Поттеры были очень скрытными.

— Вот почему Министерство их подозревает, — тихо произнесла Арабелла.

"И все в Ордене".

— Все в Ордене, кроме его главы, — важно возразила она. — Хотя он никогда не скажет нам почему.

"Ну, мы не можем здесь оставаться". Он помог ей подняться, как любой хороший врач помог бы пожилой женщине. "Скоро появятся Обливиаторы и инспекторы, а также представители маггловских властей. Им не стоит ловить двух подозреваемых членов Ордена, болтающихся без дела".

Арабелла со вздохом оглянулась на многоквартирный дом, в котором она прожила почти три месяца. Три месяца с тех пор, как Орден выследил Поттеров по этому адресу и отправил её сюда с заданием следить за Поттерами, шпионить за ними, чтобы убедиться, что они не были обращены. И за эти три месяца она поняла одну вещь: Джеймс и Лили любили своих детей больше жизни и сделали бы всё, чтобы защитить их. Прошлой ночью у неё возникло ощущение, что их любовь подверглась самому суровому испытанию, и хотя они его выдержали, в ближайшее время они не вернутся. Нападение Пожирателей смерти лишь убедило её в том, что ей не на что надеяться. Она в последний раз оглядела квартиру, затем развернулась и ушла.

Диагон-аллея определённо знавала и лучшие времена. Гарри, оглядывая тёмную улицу, вспомнил тот день, когда его привели сюда за волшебной палочкой. Его мать всегда так беспокоилась о его образовании, учила его всему, что знала, и даже купила ему волшебную палочку.

Тот день был ужасным, одним из худших в его памяти. Мастер волшебных палочек Олливандер поначалу был очень взволнован, рад новому клиенту, и по мере того, как Гарри перебирал одну палочку за другой, он всё больше стремился найти подходящую. Но когда он нашёл её... выражение лица мастера волшебных палочек, его взгляд заставили Гарри пожалеть, что он вообще нашёл эту палочку. Олливандер вкратце рассказал Джеймсу и Лили о происхождении палочки, добавив, что у неё даже есть брат с пером того же феникса в сердцевине. Когда им рассказали об этом и когда все остальные, слушавшие разговор, услышали, кому принадлежит другая палочка, все взгляды обратились на Гарри с тревогой и даже страхом.

Однако Гарри никогда не говорили об этом, и Лили позаботилась о том, чтобы он никогда не узнал.

Лео полуспал, едва удерживая руку старшего брата. Гарри бросил на брата грустный, извиняющийся взгляд и направился в Гринготтс. Ему нужны были деньги, если он хотел снять комнату.

Он шёл по волшебной улице, держа Лео за руку и стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на него люди. В наши дни никто не осмелился бы идти по улице в одиночку, не говоря уже о волшебных улицах Лондона, но они видели, как Гарри шёл один, если не считать его брата, которым обоим было меньше десяти лет. Некоторые останавливались и перешёптывались, указывая пальцами на (глупо) храбрых мальчишек, гадая, где их родители. Некоторые даже предполагали, что этим двоим мальчикам нечего бояться, потому что они были сыновьями какого-нибудь Пожирателя смерти или сына какого-нибудь аврора и поэтому могли ходить повсюду безнаказанными.

— О, Мерлин! — мужчина лет двадцати с копной синих волос, достаточно длинных, чтобы их можно было завязать в хвост на затылке, уронил сумку с книгами и уставился на Гарри широко раскрытыми глазами. — Г-Гарри Поттер? Это ты?

Гарри инстинктивно потянул Лео за собой, но мужчина увидел его, и у него отвисла челюсть. "И еще, Лео! Сколько времени прошло с тех пор, как я видел вас в последний раз, ребята?" Он подошел к ним, заключая Гарри в крепкие объятия. "Ты стал таким большим, Гарри! И с этим ужасным шрамом - я почти не узнал тебя! Послушайте, - мужчина сделал паузу и огляделся. - Где ваши родители? Они же не оставили вас двоих одних, не так ли?

Гарри отстранился, пытаясь сохранить хоть немного достоинства, и спросил: «Кто ты?»

Парень вскинул руки вверх. «Ты меня не помнишь? Неужели прошло так много времени?» Увидев непонимающий взгляд Гарри, он развёл руками и сказал: «Это я, Сириус. Ты мой крёстный отец».

Гарри замер, но Сириус, похоже, не заметил этого и вытащил Лео из-за спины. «Лео, ты совсем вырос. Сколько тебе лет?» Лео захныкал, уткнувшись в ладони. «Тебе не может быть больше года — давай посчитаем, твой день рождения был в марте, а сейчас только июнь…»

Лео начал плакать, и Гарри почти оттащил его назад, его лицо превратилось в маску. Этот человек был аврором! Все остальные на улице знали то же самое, потому что, как только появился Сириус, они перестали смотреть и шептаться, не желая привлекать к себе внимание.

- Эй, шшш, - Сириус улыбнулся и попытался подбодрить годовалого малыша, но Лео только заплакал еще сильнее. Гарри отступил в оборонительную позицию, но, к счастью, Сириус взглянул на часы и подпрыгнул. "Уже так поздно? Эй, послушай, мне пора идти. Передай привет своим родителям и скажи, что гулять одной небезопасно!" С этими словами он помчался по улицам, останавливаясь, чтобы подобрать упавшие вещи, прежде чем убежать.

Гарри облегчённо вздохнул и прошептал на ухо Лео: «Ш-ш-ш. Теперь всё в порядке», — прежде чем войти в банк гоблинов.

Он подошёл к столу гоблина и сказал: «Простите, я здесь, чтобы снять деньги…»

"У тебя есть ключ?" злобно вмешался гоблин, даже не оторвавшись от своих бумаг. Гарри порылся в сумке в поисках крошечного ключа и, наконец, нашел его и вернул в прежний размер, прежде чем передать гоблину. Гоблин схватил ключ и поднес его к свету, прежде чем удовлетворенно хмыкнуть. "Пойдем со мной", - приказал он, махнув рукой Гарри, чтобы тот следовал за ним.

Девятилетний мальчик взял свою сумку и извивающегося Лео и поспешно последовал за недовольным гоблином мимо его стола к двери, которая вела из большого мраморного зала в подземные хранилища. Они остановились перед пустой тележкой, в которой не было никого, кроме гоблина, ожидавшего, чтобы отвезти её туда, куда нужно.

— Куда? — спросил гоблин с усмешкой на лице, или, по крайней мере, это выглядело как усмешка. Гоблины всегда выглядели так, будто учуяли что-то неприятное прямо у себя под носом, загибали длинные ногти и морщили нос, чтобы избавиться от запаха.

Банковский гоблин протянул ему маленький золотой ключик. «Хранилище 313».

Водитель хмыкнул и махнул рукой в сторону Гарри. «Убежище 313. Ты идёшь?»

Гарри забрался в тележку, и они помчались с головокружительной скоростью по миниатюрным рельсам, обгоняя других людей, возвращавшихся на землю. Лео попытался встать и помахать им, но тележка ехала слишком быстро, и он тут же упал обратно.

Дорожки были похожи на лабиринт: направо, налево, направо, направо, направо, налево, прямо, налево, направо, налево, прямо, прямо, поворачивая и изгибаясь так, что Гарри не смог бы найти дорогу обратно самостоятельно. Гоблин не возражал против того, чтобы править, сидя на противоположной стороне повозки, и Гарри заподозрил, что даже гоблины не до конца понимали, куда они едут, и их заколдованные повозки сами вели войну к нужному хранилищу.

Гарри почувствовал, как у него закружилась голова, и прислонился к борту повозки, наблюдая за проплывающими мимо каменными стенами. Внезапно он вздрогнул, когда свет упал на стены и осветил вырезанные в них двери, настолько хорошо замаскированные, что Гарри едва их заметил, едва не пропустив мимо, пока повозка мчалась вперёд.

Когда они проезжали мимо множества дверей, встроенных в стену, Гарри слышал самые ужасные звуки: рёв драконов вдалеке, обрушивающиеся с потолка камни, крики потенциального вора, которого поймали и затянули в одну из многочисленных ловушек, защищающих хранилища банка Гринготтс от ограблений. Они проехали мимо озера, и тележка накренилась, заставив Гарри затаить дыхание, чтобы они вдруг не упали с рельсов в тёмные воды, где из пола и потолка торчали камни, похожие на острые шипы.

Повозка наконец замедлила ход и остановилась перед скрытой дверью, но как только они остановились, дверь внезапно стала очень заметной, словно их присутствие вернуло её на прежнее место. Лео уснул во время поездки, поэтому Гарри оставил его в повозке, чтобы он похрапывал во сне, пока он выходил. Гоблин взял ключ и вставил его в замочную скважину, открыл дверь и отмахнулся от зелёного дыма, который вырвался наружу.

Их ожидало огромное состояние. Кучи и кучи галлеонов валялись на полу, словно золотая дорога, их было гораздо больше, чем сиклей и кнатов. Гарри сглотнул и схватил несколько десятков золотых монет, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Он грубо вытер глаза и вышел из хранилища в повозку, сел и взял Лео на руки, чтобы тот не упал по дороге обратно.

Когда они вышли на улицу, Гарри разбудил Лео, и они ещё немного прогулялись. День клонился к вечеру, но когда Гарри проходил мимо «Дырявого котла» и увидел, что его крёстный отец смеётся с друзьями, он передумал снимать комнату на вечер. Спустя почти час после того, как он вышел из банка, Гарри всё ещё не решил, что ему делать.

"О, бедняжка".

— Молли, правда, ты не знаешь, кто он такой.

— Но он просто гулял. Вы же не думаете, что его оставили здесь одного?

У Гарри вспыхнули щёки, когда он услышал тихий разговор, и он попытался отвлечься, достав ещё одну сосиску, чтобы скормить её Лео, который с жадностью схватил её.

— Молли... ладно, что ты хочешь делать?

Он так и не узнал этого, потому что кто-то налетел на него, сбив с ног. Гарри поднял глаза и увидел застенчиво выглядящую молодую девушку с лицом таким же красным, как и ее волосы. - О, простите, - заикаясь, произнесла она, покраснев еще сильнее. - Я... я не заметила вас...

— Всё в порядке, — коротко ответил Гарри, вставая и отступая назад. Девушка смущённо опустила голову, всё ещё краснея.

"Джинни!" Женщина, которая говорила о Гарри, обошла его сзади и схватила девочку. "Ты в порядке? Что ты делаешь, натыкаешься на людей. Мне жаль, молодой человек, - сказала она, поворачиваясь к Гарри, когда внезапно остановилась, задыхаясь. Гарри сглотнул в полупуге, когда женщина в шоке потянулась к нему. — О боже, что с тобой случилось? — Она коснулась его лба, покачав головой. — Больно?

"Э-э-э..."

«Гарри!» Гарри резко повернул голову и увидел Сириуса, который отчаянно махал ему руками с другой стороны улицы. Толпа людей внезапно загородила их друг от друга, и Гарри огляделся в поисках укрытия.

"С тобой все в порядке, дорогая?" - ласково спросила женщина. "Ты кого-то ждешь? Прости, но мы уже некоторое время наблюдаем за тобой..."

— Гарри! — голос Сириуса звучал всё ближе.

Гарри снова сглотнул и заставил себя заплакать. Это было не так уж сложно. «М-моя мама сказала, что заберёт меня, но, кажется, что-то случилось», — прошептал он, и глаза женщины сочувственно расширились. «Я правда не хочу здесь оставаться, но мне больше некуда идти…»

"Гарри!"

— Не волнуйся, — успокоила его женщина, обнимая. — Мы найдём твоих родителей. Почему бы тебе не остаться сегодня с нами дома? Мой муж работает в министерстве, и он выяснит, всё ли в порядке.

Гарри напрягся. Министерство? Но Сириус снова окликнул его, и Гарри не хотел встречаться взглядом с аврором, поэтому он кивнул и взял сумку с ребёнком, слегка напрягшись, когда женщина взяла Лео на руки, но он заставил себя расслабиться. Девочка всё ещё была ярко-красной и молча шла за матерью. Через несколько минут их небольшая группа присоединилась к гораздо более многочисленной группе, пройдя сквозь толпу покупателей, спешащих за покупками.

— Пойдёмте, сюда, — женщина поторопила их, держа за руку свою маленькую дочь и поглядывая на Гарри. — Мы же не хотим заставлять остальных ждать, верно? Ваши братья, наверное, уже устроили беспорядок. Когда ты в последний раз видела близнецов, Джинни?

Девочка снова покраснела, когда Гарри взглянул на неё, но пропищала: «Они направлялись в магазин приколов».

Женщина фыркнула и пошла быстрее. Она представилась как Молли Уизли, а её дочь Джинни была на год младше Гарри.

— А, вот и вы, — сказала Молли и остановилась так резко, что Гарри чуть не врезался в неё. Он огляделся и прищурился от яркого света; повсюду было что-то красное. На самом деле это были, как он предположил, остальные члены семьи. — Я вижу, ты поймал их, Артур. Джинни как раз рассказывала мне, куда они направлялись.

Артур оказался отцом двух мальчиков, которые были абсолютно одинаковыми, если не считать воротничков. Его лицо было слегка напряжено. «В магазине приколов? Я застал их по локоть в…» Он остановился и моргнул, увидев Гарри. «О, как дела? Я вижу, Молли тебя поймала. Она говорила о том, чтобы что-то сделать…»

- Артур! - Молли покраснела.

Артур улыбнулся, но протянул руку, чтобы пожать Гарри. «Артур Уизли. А это мои сыновья, Фред и Джордж». Гарри кивнул, поражённый их дружелюбием.

«Мы близнецы», — сообщил один из них Гарри.

- Я... я заметил.

— Мам, я… ой, привет, — подошёл ещё один молодой человек, и Гарри сразу понял, что он из семьи, по рыжим волосам. — Я Чарли. Ты друг Рона?

— Нет, — деликатно ответила Молли. — Он просто зайдёт. Его родители не пришли, и я как раз собиралась спросить твоего отца, может ли он что-нибудь сделать, чтобы узнать, не случилось ли чего.

— О, — Чарли почесал затылок и пожал плечами. — Ладно. В любом случае, мам, я нашёл те мантии, которые ты хотела.

Молли улыбнулась, но улыбка сошла с её лица, когда Чарли покачал головой и одними губами произнёс «слишком много». Она снова натянула фальшивую улыбку и быстро сменила тему. «Где твои братья, Чарли?»

Он снова пожал плечами. «То тут, то там. Билл ищет работу в Гринготтсе, и Рон с ним». Он снова посмотрел на Гарри. «Извини, я не расслышал твоего имени».

— Это Гарри, — тут же ответил он. — Гарри Поттер.

— Поттер? — Артур удивлённо оторвался от своей ругани и посмотрел на близнецов. В его глазах промелькнуло чувство, которое Гарри сразу распознал: подозрение. — Джеймс и Лили? — Гарри неохотно кивнул, и Артур перевёл взгляд на Лео. — Значит, это Леонард. Где твои родители, Гарри?

Он пожал плечами и изобразил испуг. «Они сказали, что уже вернулись, но я не могу их найти».

— Хм. — Артур и Молли переглянулись, и Артур прямо сказал: «Поттер?! Ты хочешь привести в дом двух Поттеров?» А Молли ответила: «Ты думаешь, я просто оставлю их?» Артур покачал головой, но отступил под вызывающим взглядом Молли. «Я посмотрю, смогу ли я что-нибудь выяснить в Министерстве сегодня вечером... Поттер...Он снова покачал головой, но тут подошли последние два сына, отвлекая всех от нарастающего напряжения.

"Билл, Рон, это Гарри", - небрежно представила Молли. "Он останется у нас сегодня вечером, пока ваш отец пытается найти своих родителей". Артур фыркнул что-то вроде: "Нашел Джеймса и Лили Поттер? Верно."

— Привет, — Рон пожал Гарри руку.

«Привет». Гарри попытался улыбнуться в ответ, но его взгляд снова и снова возвращался к Артуру. Это была плохая идея.

Нора выглядела совершенно волшебно, совсем не так, как дома магглов или, по крайней мере, полумагглов, к которым Гарри привык за время, проведённое с семьёй вдали от волшебного мира. Казалось, что когда-то это была гигантская каменная свинарня, но с годами семья перестроила её, превратив в уютный дом, добавляя комнаты по мере необходимости, ремонтируя, строя, перестраивая и поднимая старое здание, пока оно не приобрело свой нынешний вид. Гарри насчитал не меньше четырёх дымоходов, торчащих из крыши, и ему показалось, что он заметил ещё один, но было уже поздно, и солнце опускалось за горизонт. Молли поторопила семью войти, Артур следовал за ней, проверяя защитные чары дома, а Рон послушно показывал Гарри, где он может спать.

Молли постоянно суетилась вокруг Лео. Она кривила губы и говорила с ним, растягивая и выделяя интонацией слоги, как будто спрашивала: «Ты хороший малыш, да? Да, ты самый лучший малыш на свете!»

"Так ты не знаешь, что случилось с твоими родителями?" Спросил Рон после ужина в главной комнате дома. Он потеребил свои волосы. "Это, должно быть, очень плохо для тебя, да?" Гарри беззвучно кивнул, не решаясь заговорить. Рон прочистил горло и огляделся. "Ну, и что ты хочешь сделать? Папы не будет дома еще, по крайней мере, пару часов.

Гарри пожал плечами. «Я не знаю».

— Давай сыграем в шахматы. Ты ведь умеешь играть в волшебные шахматы, да? — Гарри кивнул, и Рон, ухмыльнувшись, побежал наверх за шахматной доской. — Хорошо, потому что это моя любимая игра. — Они сразу же начали, и Гарри выбрал чёрные фигуры, несмотря на замечание Рона, что у белых преимущество, ведь они ходят первыми.

— Тебе часто приходится заботиться о своём брате? — спросил Рон, делая ход.

Гарри кивнул. «Да. Моим родителям иногда приходится уходить... на работу, и я остаюсь один».

— Я знаю, каково это, — признался Рон, перехватывая ладью Гарри своим слоном. — Мой папа работает в Министерстве, а мама тоже постоянно куда-то уходит, так что я остаюсь с Джинни.

- А другие твои братья разве не помогают?

— Нет, не совсем. Я имею в виду, что если бы Фред и Джордж вызвались помочь мне присмотреть за Джинни, я бы сразу отказалась. Эти двое — те ещё задиры. Перси в школе, а когда он не в школе, с ним не стоит связываться. Чарли и Билл вечно где-то пропадают.

Гарри сочувственно кивнул и передвинул пешку, чтобы поставить её в угрожающую позицию напротив одного из рыцарей Рона. Рон нахмурился и приказал рыцарю вернуться, прекратив наступление. Однако через несколько ходов рыцарь снова вступил в бой, готовый атаковать ферзя Гарри. На протяжении всей игры они то задавали вопросы, то отвечали на них, сосредоточившись на игре, но сближаясь друг с другом.

Спустя час и несколько игр миссис Уизли решительно отправила мальчиков спать. Рон хотел было возразить, но осекся, увидев выражение её лица, и потащился в свою комнату, в ту же комнату, куда Гарри пригласили ночевать.

— Я присмотрю за Лео, — пообещала она, когда Гарри попросил её присмотреть за его младшим братом. — А ты просто ложись спать.

Гарри медленно кивнул, бросив последний взгляд на спящего Лео, который лежал в маленькой кроватке, принесённой с чердака. Молли показалась ему достаточно милой, поэтому он сдался и ушёл спать.

Несколько часов спустя, когда наступила настоящая ночь и небо стало темнее космоса, Гарри вздрогнул от звука открывающейся двери. Он доносился снизу. Гарри осторожно встал с кровати и прокрался к двери спальни, стараясь никого не разбудить. Он открыл дверь и спустился по лестнице, остановившись, когда услышал разговор на кухне.

«Это...невероятно, — сказал Артур своей жене, только что вернувшийся домой. — Они приходят десятками, утверждая, что находились под каким-то проклятием, заклинанием или зельем, утверждая, что не контролировали свои действия. Большинство говорит, что это было Непростительное. Мы бы проверили их с помощью сыворотки правды, но она у нас закончилась, и большинство из них говорят правду». Министр предложил трёхдневный период, в течение которого любой Пожиратель смерти, желающий вернуться, может вернуться и быть прощённым после официального признания вины.

— Что это значит, Артур? — спросила Молли. — Он потерял свои силы?

— Нет... Я не знаю... — Гарри спустился ещё на несколько ступеней и увидел, как Артур в замешательстве качает головой, сидя за кухонным столом, пока Молли заваривает горячий чай. — Никто не знает, что со всем этим делать.

"Нападения прекратились, верно?"

"Последний был только вчера", - ответил Артур. "Два за один день". Молли ахнула. "Оба ночью. Сначала произошла драка в маггловской деревне недалеко от Лондона. Никто не может понять, кто там был и что происходило, поэтому Министерство отметило это как незначительное нападение." Челюсти Гарри сжались. Незначительный приступ? «Затем, позже той же ночью, что-то произошло в маггловском Лондоне, но, как и в предыдущем случае, никто не может понять, кто это сделал и почему. Я думаю, что это как-то связано, но не могу понять, как именно».

Молли вздохнула и ещё немного помешала чай, прежде чем передать его. Артур благодарно улыбнулся и сделал глоток. «Ты... ты что-нибудь узнал о Поттерах?»

— Нет, — он хрипло рассмеялся. — Не думаю, что я на самом деле этого ожидал.

"Артур!"

— Это правда, Молли, — тихо ответил он. — Они скрывались последние девять, десять лет. Прятались от Министерства, от Ордена, от войны... от всего. И все эти разы, когда мы видели Пожирателей смерти в их доме...

— Но они не могли быть предателями, — возразила Молли. — Ни Джеймс, ни Лили…

— И не Питер, да? — Артур покачал головой. — Мы уже ошибались раньше, и в этом деле больше улик, чем в деле Петтигрю.

— Этому есть объяснение, — уверенно возразила Молли. — Дамблдор всегда говорил нам, что всему есть причина и что мы не должны быть такими поспешными. Говорю вам, мы поспешили, назвав их предателями.

Гарри поперхнулся и тихо всхлипнул. Молли и Артур замерли и подняли глаза, встретившись взглядом с Гарри. — Г-Гарри? — спросила Молли. — Это ты? Он не ответил. — Что ты делаешь?

— Я… я скучаю по маме, — честно ответил он, и слова вырвались из его рта прежде, чем он успел их остановить.

«О…» Молли жестом пригласила его спуститься и обняла. «Всё в порядке, дорогой. Как долго ты там ждал?» Гарри покачал головой и по-настоящему заплакал, когда боль снова пронзила его, и Молли могла только обнимать его, пока его плечи сотрясались от слёз и рыданий. Гарри обнял её в ответ, прижимаясь к ней так, словно она была единственным постоянным элементом в его мире. В его сознании снова и снова проносились образы кричащих, горящих, умирающих родителей, мучая его, заставляя его и без того уставшие глаза снова наполняться слезами.

Молли вытерла слёзы с собственных глаз, бросив на мужа взгляд, который говорил: «Посмотри на него, бедный мальчик. Он ни в чём не виноват в этой войне». Артур перевёл взгляд с жены на Гарри, и его глаза смягчились, а на лице появилось выражение, которого не было с начала войны.

Наверху лестницы, разбуженные тем, что Гарри прокрался мимо них и последовал за ним незамеченным, близнецы переглянулись, широко раскрыв глаза. Они слышали всё, что было сказано, и пришли к очевидным выводам. Они вернулись в постель, тихо перешёптываясь и обсуждая подозрения и решения, касающиеся странно напуганного Гарри Поттера. Когда Гарри поднялся через несколько минут, всё ещё тяжело дыша и всхлипывая, близнецы смотрели, как он засыпает, и слушали его прерывистое ночное дыхание, прерываемое кошмарами. В ту ночь они совсем не спали, слишком озадаченные реальной тьмой, которая царила снаружи, пытаясь поглотить волшебный мир, и наблюдая за реальными последствиями того, что происходит с человеком, когда он вступает в контакт с такой тьмой.

Глава VI

"Нет..."

Гарри уронил сумку с ребёнком и отпустил руку Лео, когда они увидели многоквартирный дом, в котором раньше жили. Он горел.

Полиция и пожарные помогали людям спускаться по лестнице, уводя их подальше от дымящегося здания. Многие из них выглядели такими же грязными и обожжёнными, как и те, кого они спасали.

Гарри не мог в это поверить. Они только что весь день шли домой, в последнее безопасное место, о котором Гарри мог подумать, и теперь его не стало. Все его вещи, все имущество его родителей... исчезло.

Лео зевнул, выронив соску, которую Гарри у него украл. Гарри сжал кулак и замер, напугав ребёнка так, что тот снова заплакал.

Выдохнув с облегчением, Гарри натянуто улыбнулся и заверил Лео, что с ним всё будет в порядке, прежде чем оставить его в парке по соседству вместе с детской сумкой, одеялами, подушками и едой, которые они украли из дома в Годриковой Лощине. Затем, бросив последний взгляд на Лео, Гарри побежал в квартиру, не обращая внимания на крики пожарных.

Дым застилал ему глаза. Дым и запах гари. Он закашлялся, часто моргая, и пополз, дыша гораздо легче под прикрытием огня. Он слышал, как офицеры приближались к нему сзади, и поспешил к лестнице, уклоняясь от жильцов, спускавшихся вниз, пока бежал/полз на девятый этаж.

— Эй! — воскликнула одна женщина, которую оттолкнули в сторону. — Что ты делаешь, молодой человек?

Он не ответил, расталкивая всё больше людей. Чем выше он поднимался, тем меньше становилось людей. Пожарные следовали за ним, крича, чтобы он возвращался, но дым остановил их на шестом этаже, и они сдались на восьмом.

Дверь в дом его семьи была взломана. Он напрягся, подумав о ворах, но всё равно вошёл.

Открытое окно выпустило большую часть дыма, и он смог выпрямиться. Гарри огляделся, но никого не увидел и сначала направился в комнату родителей. Фотоальбом со всей семьёй, несколько волшебных предметов и ключ от Гринготтса — всё это уменьшилось и поместилось в маленькую сумку, которую схватил Гарри. Все школьные учебники родителей последовали за ними, и Гарри набил маленькую сумку как можно больше, снова сдерживая слёзы, но отказываясь плакать.

Он пошёл на кухню за детским питанием, стараясь не торопиться. Его собственная комната осталась закрытой просто потому, что он не думал, что ему больше понадобятся эти детские вещи. Он больше не был ребёнком; Волан-де-Морт позаботился об этом.

Гарри засунул в сумку несколько любимых игрушек Лео и наложил на неё чары невесомости, после чего как можно быстрее спустился по лестнице. «Глупо, глупо, глупо», — бормотал Гарри. «Лео... глупо оставлять его одного».

Он спустился на второй этаж, и его чуть не сбили с ног обрадованные пожарные, которые вытащили его на улицу. «Мы его поймали!» — закричали они, и взволнованная толпа, а также несколько репортёров зааплодировали. «Давайте выведем его на свежий воздух. Пойдём, сынок», — один пожарный потянул его к машине скорой помощи, но Гарри сопротивлялся всю дорогу.

— Отпустите меня! Слезьте с меня! — он рванулся, но пожарный не позволил ему уйти во второй раз. — Я-я должен забрать своего младшего брата. Я оставил его в парке.

— В парке? Парень, — пожарный покачал головой. — У тебя проблемы. Врываешься в горящие здания, оставляя своего младшего брата одного...

"Оставь меня в покое", - напряженно ответил Гарри.

Офицер посмотрел Гарри в глаза и вздохнул. «Давай просто обработаем этот порез, хорошо? Я пришлю кого-нибудь за твоим братом. Как он выглядит?» Гарри сердито посмотрел на него, но согласился с пожарным, который через мгновение добавил: «Кто там был?»

"Что?"

— Кто или что было там, что вам пришлось подняться наверх? — снова спросил он.

Гарри неловко пожал плечами, пока офицер вытирал ему лоб, стирая засохшую кровь. Ему не пришлось отвечать, потому что проходивший мимо медик слегка выругался и сказал: «Ну и шрам у тебя».

— А? — Гарри потер лоб и почувствовал очертания своего шрама.

— Такое не каждый день случается, — медик замолчал и с подозрением уставился на Гарри. — Должно было произойти что-то действительно плохое…

Гарри опустил взгляд и заёрзал, пока не услышал голос Лео: «Привет!»

Пожарный отпустил Гарри, и тот взял Лео на руки, сердито глядя на медика и офицера. Медик тихо попросил пожарного уйти, сказав, что «сам со всем разберётся». Гарри охватило неприятное предчувствие, и он не доверял ему ни капли.

"Как я и говорил", - продолжил медик, когда пожарный ушел. "Должно было случиться что-то действительно плохое, чтобы получить такой шрам". Он помолчал. "Ты не хочешь сказать мне, малыш?" Гарри не ответил. "Потому что я могу сказать тебе прямо сейчас, что только действительно могущественная - и действительно темная - магия может вызвать нечто подобное..."

— Ты волшебник! — глаза Гарри расширились, и он крепче сжал руку Лео.

— Мундангус Флетчер, к вашим услугам. Вообще-то, я здесь по поручению миссис Фигг, но это уже другой вопрос.

Лицо Гарри помрачнело, и он отступил на шаг. — Т-ты здесь, чтобы помочь тому аврору, — злобно выпалил он.

"Вы знаете, на самом деле никакого пожара нет", - Флетчер проигнорировал вспышку Гарри. "Кажется, пожиратели Смерти напали на ваш дом прошлой ночью, мистер Поттер. Есть причина почему?" Гарри не ответил. "Они даже зашли так далеко, что оставили Темную Метку в твоей собственной спальне, соединенную с заклинанием такой силы, что мы не можем стереть Темную Метку. Как маглы отреагируют, увидев это? Гарри по-прежнему молчал, и Флетчер поджал губы. — Где твои родители, малыш?

Гарри прищурился. «Оставь их в покое. Оставь меня в покое». Он повернулся, чтобы уйти, но Флетчер схватил его за руку с такой силой, что стало больно. Гарри сдержал вскрик и сердито посмотрел на него.

— Твои родители вели себя не очень-то по-доброму, — сообщил ему Флетчер. — Переезжали каждые два месяца, как будто им было что скрывать; тот случай с Пожирателями смерти…

"О чем ты говоришь?" - спросил я.

"Разве ты не знаешь? Несколько лет назад твоих родителей привели в офис Министерства, чтобы допросить об их сомнительном поведении, когда появилась группа Пожирателей Смерти и освободила их. Затем твоя семья исчезает почти на два года, прежде чем мы снова тебя ловим. Флетчер приподнял бровь. "Звучит очень невинно?"

— Мои родители невиновны, — сердито возразил Гарри, побледнев. — И они уже рассказали мне о «допросе» в Министерстве. Больше похоже на пытку…

— Тихо! Твои родители, наверное, были шпионами, — Флетчер покраснел, но успокоился, когда пожарный вернулся, чтобы проверить, всё ли в порядке. Пока они были заняты, Гарри улизнул со своим младшим братом.

— Арабелла, Поттеры ушли, — прошептал Флетчер женщине, которую Гарри толкнул, поднимаясь по лестнице. Она рассеянно кивнула, сидя на тротуаре и занимаясь вязанием. Казалось, она даже не слушала его, пока он говорил, не разжимая губ.

— Я знаю, — она откинула волосы с лица. — Как думаешь, куда он пойдёт? — Флетчер в ответ пожал плечами, и она нахмурилась, глядя на паникующих магглов. — Как долго Министерство собирается это терпеть?

— Осталось совсем немного, иначе маглы что-то заподозрят.

Это было очень глупо с их стороны, — пробормотала она. — Теперь им придётся разрушить половину здания, чтобы пожар выглядел настоящим.

— Им всё равно придётся это сделать, чтобы избавиться от Тёмной Метки, — он печально вздохнул, потирая затылок. — Я слишком стар для этого.

— Не начинай сейчас жаловаться. Это то, что ты получаешь за то, что в наше время работаешь аврором. — Она проткнула толстую иглу туда-сюда. — Что ты выяснил?

«Джеймс и Лили пропали, может быть, даже погибли». Она побледнела, но продолжила вязать. «Гарри что-то знает об этом, но не говорит мне».

— Зачем ему это? Ты довольно пугающая.

— А Гарри ненавидит авроров. Напади на них.

— И Сириус, — тихо добавила она. — Значит, он не пойдёт к своему крёстному? — Флетчер покачал головой. — А учитывая, что полнолуние было прошлой ночью, об оборотне не может быть и речи. Тогда где же?

— Я не знаю. Поттеры были очень скрытными.

— Вот почему Министерство их подозревает, — тихо произнесла Арабелла.

"И все в Ордене".

— Все в Ордене, кроме его главы, — важно возразила она. — Хотя он никогда не скажет нам почему.

"Ну, мы не можем здесь оставаться". Он помог ей подняться, как любой хороший врач помог бы пожилой женщине. "Скоро появятся Обливиаторы и инспекторы, а также представители маггловских властей. Им не стоит ловить двух подозреваемых членов Ордена, болтающихся без дела".

Арабелла со вздохом оглянулась на многоквартирный дом, в котором она прожила почти три месяца. Три месяца с тех пор, как Орден выследил Поттеров по этому адресу и отправил её сюда с заданием следить за Поттерами, шпионить за ними, чтобы убедиться, что они не были обращены. И за эти три месяца она поняла одну вещь: Джеймс и Лили любили своих детей больше жизни и сделали бы всё, чтобы защитить их. Прошлой ночью у неё возникло ощущение, что их любовь подверглась самому суровому испытанию, и хотя они его выдержали, в ближайшее время они не вернутся. Нападение Пожирателей смерти лишь убедило её в том, что ей не на что надеяться. Она в последний раз оглядела квартиру, затем развернулась и ушла.

Диагон-аллея определённо знавала и лучшие времена. Гарри, оглядывая тёмную улицу, вспомнил тот день, когда его привели сюда за волшебной палочкой. Его мать всегда так беспокоилась о его образовании, учила его всему, что знала, и даже купила ему волшебную палочку.

Тот день был ужасным, одним из худших в его памяти. Мастер волшебных палочек Олливандер поначалу был очень взволнован, рад новому клиенту, и по мере того, как Гарри перебирал одну палочку за другой, он всё больше стремился найти подходящую. Но когда он нашёл её... выражение лица мастера волшебных палочек, его взгляд заставили Гарри пожалеть, что он вообще нашёл эту палочку. Олливандер вкратце рассказал Джеймсу и Лили о происхождении палочки, добавив, что у неё даже есть брат с пером того же феникса в сердцевине. Когда им рассказали об этом и когда все остальные, слушавшие разговор, услышали, кому принадлежит другая палочка, все взгляды обратились на Гарри с тревогой и даже страхом.

Однако Гарри никогда не говорили об этом, и Лили позаботилась о том, чтобы он никогда не узнал.

Лео полуспал, едва удерживая руку старшего брата. Гарри бросил на брата грустный, извиняющийся взгляд и направился в Гринготтс. Ему нужны были деньги, если он хотел снять комнату.

Он шёл по волшебной улице, держа Лео за руку и стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на него люди. В наши дни никто не осмелился бы идти по улице в одиночку, не говоря уже о волшебных улицах Лондона, но они видели, как Гарри шёл один, если не считать его брата, которым обоим было меньше десяти лет. Некоторые останавливались и перешёптывались, указывая пальцами на (глупо) храбрых мальчишек, гадая, где их родители. Некоторые даже предполагали, что этим двоим мальчикам нечего бояться, потому что они были сыновьями какого-нибудь Пожирателя смерти или сына какого-нибудь аврора и поэтому могли ходить повсюду безнаказанными.

— О, Мерлин! — мужчина лет двадцати с копной синих волос, достаточно длинных, чтобы их можно было завязать в хвост на затылке, уронил сумку с книгами и уставился на Гарри широко раскрытыми глазами. — Г-Гарри Поттер? Это ты?

Гарри инстинктивно потянул Лео за собой, но мужчина увидел его, и у него отвисла челюсть. "И еще, Лео! Сколько времени прошло с тех пор, как я видел вас в последний раз, ребята?" Он подошел к ним, заключая Гарри в крепкие объятия. "Ты стал таким большим, Гарри! И с этим ужасным шрамом - я почти не узнал тебя! Послушайте, - мужчина сделал паузу и огляделся. - Где ваши родители? Они же не оставили вас двоих одних, не так ли?

Гарри отстранился, пытаясь сохранить хоть немного достоинства, и спросил: «Кто ты?»

Парень вскинул руки вверх. «Ты меня не помнишь? Неужели прошло так много времени?» Увидев непонимающий взгляд Гарри, он развёл руками и сказал: «Это я, Сириус. Ты мой крёстный отец».

Гарри замер, но Сириус, похоже, не заметил этого и вытащил Лео из-за спины. «Лео, ты совсем вырос. Сколько тебе лет?» Лео захныкал, уткнувшись в ладони. «Тебе не может быть больше года — давай посчитаем, твой день рождения был в марте, а сейчас только июнь…»

Лео начал плакать, и Гарри почти оттащил его назад, его лицо превратилось в маску. Этот человек был аврором! Все остальные на улице знали то же самое, потому что, как только появился Сириус, они перестали смотреть и шептаться, не желая привлекать к себе внимание.

- Эй, шшш, - Сириус улыбнулся и попытался подбодрить годовалого малыша, но Лео только заплакал еще сильнее. Гарри отступил в оборонительную позицию, но, к счастью, Сириус взглянул на часы и подпрыгнул. "Уже так поздно? Эй, послушай, мне пора идти. Передай привет своим родителям и скажи, что гулять одной небезопасно!" С этими словами он помчался по улицам, останавливаясь, чтобы подобрать упавшие вещи, прежде чем убежать.

Гарри облегчённо вздохнул и прошептал на ухо Лео: «Ш-ш-ш. Теперь всё в порядке», — прежде чем войти в банк гоблинов.

Он подошёл к столу гоблина и сказал: «Простите, я здесь, чтобы снять деньги…»

"У тебя есть ключ?" злобно вмешался гоблин, даже не оторвавшись от своих бумаг. Гарри порылся в сумке в поисках крошечного ключа и, наконец, нашел его и вернул в прежний размер, прежде чем передать гоблину. Гоблин схватил ключ и поднес его к свету, прежде чем удовлетворенно хмыкнуть. "Пойдем со мной", - приказал он, махнув рукой Гарри, чтобы тот следовал за ним.

Девятилетний мальчик взял свою сумку и извивающегося Лео и поспешно последовал за недовольным гоблином мимо его стола к двери, которая вела из большого мраморного зала в подземные хранилища. Они остановились перед пустой тележкой, в которой не было никого, кроме гоблина, ожидавшего, чтобы отвезти её туда, куда нужно.

— Куда? — спросил гоблин с усмешкой на лице, или, по крайней мере, это выглядело как усмешка. Гоблины всегда выглядели так, будто учуяли что-то неприятное прямо у себя под носом, загибали длинные ногти и морщили нос, чтобы избавиться от запаха.

Банковский гоблин протянул ему маленький золотой ключик. «Хранилище 313».

Водитель хмыкнул и махнул рукой в сторону Гарри. «Убежище 313. Ты идёшь?»

Гарри забрался в тележку, и они помчались с головокружительной скоростью по миниатюрным рельсам, обгоняя других людей, возвращавшихся на землю. Лео попытался встать и помахать им, но тележка ехала слишком быстро, и он тут же упал обратно.

Дорожки были похожи на лабиринт: направо, налево, направо, направо, направо, налево, прямо, налево, направо, налево, прямо, прямо, поворачивая и изгибаясь так, что Гарри не смог бы найти дорогу обратно самостоятельно. Гоблин не возражал против того, чтобы править, сидя на противоположной стороне повозки, и Гарри заподозрил, что даже гоблины не до конца понимали, куда они едут, и их заколдованные повозки сами вели войну к нужному хранилищу.

Гарри почувствовал, как у него закружилась голова, и прислонился к борту повозки, наблюдая за проплывающими мимо каменными стенами. Внезапно он вздрогнул, когда свет упал на стены и осветил вырезанные в них двери, настолько хорошо замаскированные, что Гарри едва их заметил, едва не пропустив мимо, пока повозка мчалась вперёд.

Когда они проезжали мимо множества дверей, встроенных в стену, Гарри слышал самые ужасные звуки: рёв драконов вдалеке, обрушивающиеся с потолка камни, крики потенциального вора, которого поймали и затянули в одну из многочисленных ловушек, защищающих хранилища банка Гринготтс от ограблений. Они проехали мимо озера, и тележка накренилась, заставив Гарри затаить дыхание, чтобы они вдруг не упали с рельсов в тёмные воды, где из пола и потолка торчали камни, похожие на острые шипы.

Повозка наконец замедлила ход и остановилась перед скрытой дверью, но как только они остановились, дверь внезапно стала очень заметной, словно их присутствие вернуло её на прежнее место. Лео уснул во время поездки, поэтому Гарри оставил его в повозке, чтобы он похрапывал во сне, пока он выходил. Гоблин взял ключ и вставил его в замочную скважину, открыл дверь и отмахнулся от зелёного дыма, который вырвался наружу.

Их ожидало огромное состояние. Кучи и кучи галлеонов валялись на полу, словно золотая дорога, их было гораздо больше, чем сиклей и кнатов. Гарри сглотнул и схватил несколько десятков золотых монет, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Он грубо вытер глаза и вышел из хранилища в повозку, сел и взял Лео на руки, чтобы тот не упал по дороге обратно.

Когда они вышли на улицу, Гарри разбудил Лео, и они ещё немного прогулялись. День клонился к вечеру, но когда Гарри проходил мимо «Дырявого котла» и увидел, что его крёстный отец смеётся с друзьями, он передумал снимать комнату на вечер. Спустя почти час после того, как он вышел из банка, Гарри всё ещё не решил, что ему делать.

"О, бедняжка".

— Молли, правда, ты не знаешь, кто он такой.

— Но он просто гулял. Вы же не думаете, что его оставили здесь одного?

У Гарри вспыхнули щёки, когда он услышал тихий разговор, и он попытался отвлечься, достав ещё одну сосиску, чтобы скормить её Лео, который с жадностью схватил её.

— Молли... ладно, что ты хочешь делать?

Он так и не узнал этого, потому что кто-то налетел на него, сбив с ног. Гарри поднял глаза и увидел застенчиво выглядящую молодую девушку с лицом таким же красным, как и ее волосы. - О, простите, - заикаясь, произнесла она, покраснев еще сильнее. - Я... я не заметила вас...

— Всё в порядке, — коротко ответил Гарри, вставая и отступая назад. Девушка смущённо опустила голову, всё ещё краснея.

"Джинни!" Женщина, которая говорила о Гарри, обошла его сзади и схватила девочку. "Ты в порядке? Что ты делаешь, натыкаешься на людей. Мне жаль, молодой человек, - сказала она, поворачиваясь к Гарри, когда внезапно остановилась, задыхаясь. Гарри сглотнул в полупуге, когда женщина в шоке потянулась к нему. — О боже, что с тобой случилось? — Она коснулась его лба, покачав головой. — Больно?

"Э-э-э..."

«Гарри!» Гарри резко повернул голову и увидел Сириуса, который отчаянно махал ему руками с другой стороны улицы. Толпа людей внезапно загородила их друг от друга, и Гарри огляделся в поисках укрытия.

"С тобой все в порядке, дорогая?" - ласково спросила женщина. "Ты кого-то ждешь? Прости, но мы уже некоторое время наблюдаем за тобой..."

— Гарри! — голос Сириуса звучал всё ближе.

Гарри снова сглотнул и заставил себя заплакать. Это было не так уж сложно. «М-моя мама сказала, что заберёт меня, но, кажется, что-то случилось», — прошептал он, и глаза женщины сочувственно расширились. «Я правда не хочу здесь оставаться, но мне больше некуда идти…»

"Гарри!"

— Не волнуйся, — успокоила его женщина, обнимая. — Мы найдём твоих родителей. Почему бы тебе не остаться сегодня с нами дома? Мой муж работает в министерстве, и он выяснит, всё ли в порядке.

Гарри напрягся. Министерство? Но Сириус снова окликнул его, и Гарри не хотел встречаться взглядом с аврором, поэтому он кивнул и взял сумку с ребёнком, слегка напрягшись, когда женщина взяла Лео на руки, но он заставил себя расслабиться. Девочка всё ещё была ярко-красной и молча шла за матерью. Через несколько минут их небольшая группа присоединилась к гораздо более многочисленной группе, пройдя сквозь толпу покупателей, спешащих за покупками.

— Пойдёмте, сюда, — женщина поторопила их, держа за руку свою маленькую дочь и поглядывая на Гарри. — Мы же не хотим заставлять остальных ждать, верно? Ваши братья, наверное, уже устроили беспорядок. Когда ты в последний раз видела близнецов, Джинни?

Девочка снова покраснела, когда Гарри взглянул на неё, но пропищала: «Они направлялись в магазин приколов».

Женщина фыркнула и пошла быстрее. Она представилась как Молли Уизли, а её дочь Джинни была на год младше Гарри.

— А, вот и вы, — сказала Молли и остановилась так резко, что Гарри чуть не врезался в неё. Он огляделся и прищурился от яркого света; повсюду было что-то красное. На самом деле это были, как он предположил, остальные члены семьи. — Я вижу, ты поймал их, Артур. Джинни как раз рассказывала мне, куда они направлялись.

Артур оказался отцом двух мальчиков, которые были абсолютно одинаковыми, если не считать воротничков. Его лицо было слегка напряжено. «В магазине приколов? Я застал их по локоть в…» Он остановился и моргнул, увидев Гарри. «О, как дела? Я вижу, Молли тебя поймала. Она говорила о том, чтобы что-то сделать…»

- Артур! - Молли покраснела.

Артур улыбнулся, но протянул руку, чтобы пожать Гарри. «Артур Уизли. А это мои сыновья, Фред и Джордж». Гарри кивнул, поражённый их дружелюбием.

«Мы близнецы», — сообщил один из них Гарри.

- Я... я заметил.

— Мам, я… ой, привет, — подошёл ещё один молодой человек, и Гарри сразу понял, что он из семьи, по рыжим волосам. — Я Чарли. Ты друг Рона?

— Нет, — деликатно ответила Молли. — Он просто зайдёт. Его родители не пришли, и я как раз собиралась спросить твоего отца, может ли он что-нибудь сделать, чтобы узнать, не случилось ли чего.

— О, — Чарли почесал затылок и пожал плечами. — Ладно. В любом случае, мам, я нашёл те мантии, которые ты хотела.

Молли улыбнулась, но улыбка сошла с её лица, когда Чарли покачал головой и одними губами произнёс «слишком много». Она снова натянула фальшивую улыбку и быстро сменила тему. «Где твои братья, Чарли?»

Он снова пожал плечами. «То тут, то там. Билл ищет работу в Гринготтсе, и Рон с ним». Он снова посмотрел на Гарри. «Извини, я не расслышал твоего имени».

— Это Гарри, — тут же ответил он. — Гарри Поттер.

— Поттер? — Артур удивлённо оторвался от своей ругани и посмотрел на близнецов. В его глазах промелькнуло чувство, которое Гарри сразу распознал: подозрение. — Джеймс и Лили? — Гарри неохотно кивнул, и Артур перевёл взгляд на Лео. — Значит, это Леонард. Где твои родители, Гарри?

Он пожал плечами и изобразил испуг. «Они сказали, что уже вернулись, но я не могу их найти».

— Хм. — Артур и Молли переглянулись, и Артур прямо сказал: «Поттер?! Ты хочешь привести в дом двух Поттеров?» А Молли ответила: «Ты думаешь, я просто оставлю их?» Артур покачал головой, но отступил под вызывающим взглядом Молли. «Я посмотрю, смогу ли я что-нибудь выяснить в Министерстве сегодня вечером... Поттер...Он снова покачал головой, но тут подошли последние два сына, отвлекая всех от нарастающего напряжения.

"Билл, Рон, это Гарри", - небрежно представила Молли. "Он останется у нас сегодня вечером, пока ваш отец пытается найти своих родителей". Артур фыркнул что-то вроде: "Нашел Джеймса и Лили Поттер? Верно."

— Привет, — Рон пожал Гарри руку.

«Привет». Гарри попытался улыбнуться в ответ, но его взгляд снова и снова возвращался к Артуру. Это была плохая идея.

Нора выглядела совершенно волшебно, совсем не так, как дома магглов или, по крайней мере, полумагглов, к которым Гарри привык за время, проведённое с семьёй вдали от волшебного мира. Казалось, что когда-то это была гигантская каменная свинарня, но с годами семья перестроила её, превратив в уютный дом, добавляя комнаты по мере необходимости, ремонтируя, строя, перестраивая и поднимая старое здание, пока оно не приобрело свой нынешний вид. Гарри насчитал не меньше четырёх дымоходов, торчащих из крыши, и ему показалось, что он заметил ещё один, но было уже поздно, и солнце опускалось за горизонт. Молли поторопила семью войти, Артур следовал за ней, проверяя защитные чары дома, а Рон послушно показывал Гарри, где он может спать.

Молли постоянно суетилась вокруг Лео. Она кривила губы и говорила с ним, растягивая и выделяя интонацией слоги, как будто спрашивала: «Ты хороший малыш, да? Да, ты самый лучший малыш на свете!»

"Так ты не знаешь, что случилось с твоими родителями?" Спросил Рон после ужина в главной комнате дома. Он потеребил свои волосы. "Это, должно быть, очень плохо для тебя, да?" Гарри беззвучно кивнул, не решаясь заговорить. Рон прочистил горло и огляделся. "Ну, и что ты хочешь сделать? Папы не будет дома еще, по крайней мере, пару часов.

Гарри пожал плечами. «Я не знаю».

— Давай сыграем в шахматы. Ты ведь умеешь играть в волшебные шахматы, да? — Гарри кивнул, и Рон, ухмыльнувшись, побежал наверх за шахматной доской. — Хорошо, потому что это моя любимая игра. — Они сразу же начали, и Гарри выбрал чёрные фигуры, несмотря на замечание Рона, что у белых преимущество, ведь они ходят первыми.

— Тебе часто приходится заботиться о своём брате? — спросил Рон, делая ход.

Гарри кивнул. «Да. Моим родителям иногда приходится уходить... на работу, и я остаюсь один».

— Я знаю, каково это, — признался Рон, перехватывая ладью Гарри своим слоном. — Мой папа работает в Министерстве, а мама тоже постоянно куда-то уходит, так что я остаюсь с Джинни.

- А другие твои братья разве не помогают?

— Нет, не совсем. Я имею в виду, что если бы Фред и Джордж вызвались помочь мне присмотреть за Джинни, я бы сразу отказалась. Эти двое — те ещё задиры. Перси в школе, а когда он не в школе, с ним не стоит связываться. Чарли и Билл вечно где-то пропадают.

Гарри сочувственно кивнул и передвинул пешку, чтобы поставить её в угрожающую позицию напротив одного из рыцарей Рона. Рон нахмурился и приказал рыцарю вернуться, прекратив наступление. Однако через несколько ходов рыцарь снова вступил в бой, готовый атаковать ферзя Гарри. На протяжении всей игры они то задавали вопросы, то отвечали на них, сосредоточившись на игре, но сближаясь друг с другом.

Спустя час и несколько игр миссис Уизли решительно отправила мальчиков спать. Рон хотел было возразить, но осекся, увидев выражение её лица, и потащился в свою комнату, в ту же комнату, куда Гарри пригласили ночевать.

— Я присмотрю за Лео, — пообещала она, когда Гарри попросил её присмотреть за его младшим братом. — А ты просто ложись спать.

Гарри медленно кивнул, бросив последний взгляд на спящего Лео, который лежал в маленькой кроватке, принесённой с чердака. Молли показалась ему достаточно милой, поэтому он сдался и ушёл спать.

Несколько часов спустя, когда наступила настоящая ночь и небо стало темнее космоса, Гарри вздрогнул от звука открывающейся двери. Он доносился снизу. Гарри осторожно встал с кровати и прокрался к двери спальни, стараясь никого не разбудить. Он открыл дверь и спустился по лестнице, остановившись, когда услышал разговор на кухне.

«Это...невероятно, — сказал Артур своей жене, только что вернувшийся домой. — Они приходят десятками, утверждая, что находились под каким-то проклятием, заклинанием или зельем, утверждая, что не контролировали свои действия. Большинство говорит, что это было Непростительное. Мы бы проверили их с помощью сыворотки правды, но она у нас закончилась, и большинство из них говорят правду». Министр предложил трёхдневный период, в течение которого любой Пожиратель смерти, желающий вернуться, может вернуться и быть прощённым после официального признания вины.

— Что это значит, Артур? — спросила Молли. — Он потерял свои силы?

— Нет... Я не знаю... — Гарри спустился ещё на несколько ступеней и увидел, как Артур в замешательстве качает головой, сидя за кухонным столом, пока Молли заваривает горячий чай. — Никто не знает, что со всем этим делать.

"Нападения прекратились, верно?"

"Последний был только вчера", - ответил Артур. "Два за один день". Молли ахнула. "Оба ночью. Сначала произошла драка в маггловской деревне недалеко от Лондона. Никто не может понять, кто там был и что происходило, поэтому Министерство отметило это как незначительное нападение." Челюсти Гарри сжались. Незначительный приступ? «Затем, позже той же ночью, что-то произошло в маггловском Лондоне, но, как и в предыдущем случае, никто не может понять, кто это сделал и почему. Я думаю, что это как-то связано, но не могу понять, как именно».

Молли вздохнула и ещё немного помешала чай, прежде чем передать его. Артур благодарно улыбнулся и сделал глоток. «Ты... ты что-нибудь узнал о Поттерах?»

— Нет, — он хрипло рассмеялся. — Не думаю, что я на самом деле этого ожидал.

"Артур!"

— Это правда, Молли, — тихо ответил он. — Они скрывались последние девять, десять лет. Прятались от Министерства, от Ордена, от войны... от всего. И все эти разы, когда мы видели Пожирателей смерти в их доме...

— Но они не могли быть предателями, — возразила Молли. — Ни Джеймс, ни Лили…

— И не Питер, да? — Артур покачал головой. — Мы уже ошибались раньше, и в этом деле больше улик, чем в деле Петтигрю.

— Этому есть объяснение, — уверенно возразила Молли. — Дамблдор всегда говорил нам, что всему есть причина и что мы не должны быть такими поспешными. Говорю вам, мы поспешили, назвав их предателями.

Гарри поперхнулся и тихо всхлипнул. Молли и Артур замерли и подняли глаза, встретившись взглядом с Гарри. — Г-Гарри? — спросила Молли. — Это ты? Он не ответил. — Что ты делаешь?

— Я… я скучаю по маме, — честно ответил он, и слова вырвались из его рта прежде, чем он успел их остановить.

«О…» Молли жестом пригласила его спуститься и обняла. «Всё в порядке, дорогой. Как долго ты там ждал?» Гарри покачал головой и по-настоящему заплакал, когда боль снова пронзила его, и Молли могла только обнимать его, пока его плечи сотрясались от слёз и рыданий. Гарри обнял её в ответ, прижимаясь к ней так, словно она была единственным постоянным элементом в его мире. В его сознании снова и снова проносились образы кричащих, горящих, умирающих родителей, мучая его, заставляя его и без того уставшие глаза снова наполняться слезами.

Молли вытерла слёзы с собственных глаз, бросив на мужа взгляд, который говорил: «Посмотри на него, бедный мальчик. Он ни в чём не виноват в этой войне». Артур перевёл взгляд с жены на Гарри, и его глаза смягчились, а на лице появилось выражение, которого не было с начала войны.

Наверху лестницы, разбуженные тем, что Гарри прокрался мимо них и последовал за ним незамеченным, близнецы переглянулись, широко раскрыв глаза. Они слышали всё, что было сказано, и пришли к очевидным выводам. Они вернулись в постель, тихо перешёптываясь и обсуждая подозрения и решения, касающиеся странно напуганного Гарри Поттера. Когда Гарри поднялся через несколько минут, всё ещё тяжело дыша и всхлипывая, близнецы смотрели, как он засыпает, и слушали его прерывистое ночное дыхание, прерываемое кошмарами. В ту ночь они совсем не спали, слишком озадаченные реальной тьмой, которая царила снаружи, пытаясь поглотить волшебный мир, и наблюдая за реальными последствиями того, что происходит с человеком, когда он вступает в контакт с такой тьмой.

Глава VII

Беглый принц

Мартовским Безумием

«Я плохо начал, мистер Рикс», — сказал он.

«Ты просил только о начале, — ответил ему Кэппи. — Я не гарантировал тебе хорошее начало, да и не стал бы, потому что не могу».

Начинающий, Питер Б. Кайн

Глава VII

На следующее утро миссис Уизли прошлась по дому, и напряжение просто преследовало её. То же самое было и с мистером Уизли, но, поскольку он ушёл так рано, только его кабинет мог показать, насколько он взволнован.

Вернувшись в Нору, Гарри проснулся и сразу же пожалел о своём срыве. Он плакал в объятиях женщины — и в присутствии мужчины — который считал его родителей предателями.

Спустившись вниз, он обнаружил, что Лео спит на кухне на маленькой кровати, которая волшебным образом парит в воздухе, чтобы миссис Уизли могла наблюдать за ним, не отрываясь от приготовления завтрака. Увидев его, она улыбнулась. «Доброе утро, милый. Ты сегодня рано встал». Гарри отвернулся, и она вернулась к готовке.

Он подошёл к брату и начал поднимать его, неосознанно проверяя, всё ли в порядке со спящим.

«Пока что ты единственная, кто встал», — сообщила Молли, помешивая одной рукой яичницу-болтунью, а другой переворачивая полоски бекона на другой сковороде.

— Л-Лео плакал? — осмелился спросить Гарри.

Молли сделала паузу и строго посмотрела на Гарри. «Да, вообще-то. Кажется, у него были проблемы со сном. Плохие сны». Она ещё несколько секунд пристально смотрела на него и уже собиралась задать вопрос, когда её внимание привлёк тост.

Билл спустился вниз, одетый в штаны из драконьей кожи, и чмокнул маму в щёку. «Доброе утро, мам».

— Доброе утро, Билл, — рассеянно ответила она. — Хорошо спалось?

— Хорошо, — Билл повернулся к Гарри и натянуто улыбнулся. — Доброе утро, Гарри. Я слышал, у тебя были проблемы со сном.

— Ч-что? — Гарри перевёл взгляд с брата на мужчину постарше.

— Ты сказал, что тебя зовут Поттер? — Билл прищурился, и Гарри побледнел, но старший Уизли не успел ничего сказать, потому что спустились близнецы.

— Доброе утро, мама, — хором сказали они, и каждый быстро чмокнул её в щёку. Она пробормотала обычное «Доброе утро» и «Хорошо спалось?», не отрываясь от еды. Вскоре за ними последовали Рон и Джинни, проделав то же самое и получив те же результаты, и в конце концов все, кроме Чарли и Перси, сидели за деревянным кухонным столом и ждали завтрака.

Молли заметила отсутствие двух своих сыновей, когда начала подавать завтрак. «Хм. А где остальные?» — фыркнула она, раскладывая по тарелкам бекон, яйца, блинчики и тосты, в то время как кувшин с апельсиновым соком пролетел по кухне и сам наполнил пустые стаканы членов семьи. Гарри неловко устроился между мальчиком Роном, к которому Гарри слегка проникся симпатией, и Джинни, которая, казалось, так и не забыла, что накануне сбила его с ног.

Через мгновение Перси спустился вниз, отряхнул мантию и рассеянно поцеловал мать, прежде чем сесть за стол. "Не утруждайте себя ожиданием Чарли", - беззаботно прокомментировал он, игнорируя тот факт, что все уже приступили к еде. "Он пишет сову своей девушке".

«Подружка?» Молли на мгновение перестала готовить и подняла взгляд. Однако её посуда продолжала работать без её помощи или внимания, переворачивая блинчики и наливая на сковороду ещё теста.

— Не «подружка», Перс, — поправил Билл. Он вытер рот салфеткой, прежде чем продолжить. — Чарли подумывает о том, чтобы полностью посвятить себя драконьему полю, а не просто помогать местным.

— На полный рабочий день? — ахнула Молли, прикрыв рот рукой. — Это слишком опасно.

"О да, мам, очень опасно". Но Билл совсем не выглядел обеспокоенным. "Но насколько опаснее работать с драконами по сравнению с работой, скажем, чиновником Министерства, в наши времена?" Его мама покачала головой, не в силах придумать ответ.

Молли с обеспокоенным выражением лица доела последние блинчики и села завтракать, а Билл встал, чтобы помыть посуду. Он ещё раз поцеловал её, сказав: «Спасибо за завтрак», — и направился к двери.

"И куда ты направляешься?" Спросила Молли.

— Должно быть, я забыл, — Билл отступил назад с широкой улыбкой на лице. — У меня новая работа.

— Надеюсь, это не то же самое, что в прошлый раз, — невозмутимо сказал Джордж, а Фред хихикнул. — Помнишь, когда нужно было ходить и спрашивать людей, какой цвет мантии им больше нравится?

— Да, я особенно хорошо помню, как ты ходил в этих ярко-розовых, — подхватил Фред. — Просто потому, что одна старушка не могла представить себе розовые мантии, а ты не мог вернуть своим мантиям прежний цвет после того, как покрасил их в розовый.

— В конце концов, ей понравился цвет? — спросил Джордж с фальшивой искренностью.

Билл закатил глаза, но не разозлился. «Нет, я работаю в Гринготтсе. Помнишь, я вчера ходил туда, и они меня наняли».

— Похоже, все эти СОВ окупились, — сказала Молли, одобрительно кивая. Она посмотрела на Перси и близнецов. — Надеюсь, твои братья смогут добиться таких же успехов, как ты, Билл. Перси выпрямился с самодовольной улыбкой, а близнецы закатили глаза. — Однако, — с отвращением добавила она, окинув взглядом наряд Билла, — я думаю, вам стоит купить одежду получше.

Билл рассмеялся, обрывая ее, и ушел.

Гарри сидел, опустив голову и уставившись в тарелку, на протяжении всего разговора, чувствуя себя чужаком. Лео проснулся, и Молли поспешно приготовила для него бутылочку тёплого молока, а потом встала, чтобы ещё немного его побаловать. Гарри вскоре закончил есть, извинился и вышел из комнаты, когда никто не смотрел.

Вокруг Норы простиралась огромная поляна, на краю которой стоял лес, а к дому и от него вели тропинки. Гарри тяжело вздохнул и мысленно вернулся в прошлое: три дня назад он жил в уютной, хоть и тесной, квартире с двумя любящими его родителями. А день назад он проснулся, и у него отняли и то, и другое, и он с ужасом осознал, что на самом деле одинок. Теперь, сегодня, он сыт и ему тепло, но он понятия не имеет, куда идти.

Голос Молли доносился из-за двери, она ворковала с Лео, и Лео смеялся вместе с ней. Что нужно было Лео? Что, если Гарри не сможет это достать? Он не имел права думать, что Лео сможет выжить без него.

Может быть, ему стоит просто уйти прямо сейчас, оставив Лео здесь. Миссис Уизли позаботится о нём, возможно, даже лучше, чем Гарри. Тогда, когда Лео уйдёт, Гарри сможет...

Мог что? Гарри покачал головой. - Вычеркни это. Мне нужен Лео, даже если я ему не нужна". Его родители, с их секретной работой, которую они часто оставляли ему одному, оставили ему огромное состояние, так что он мог просто встать и купить квартиру, купить что-нибудь и растить Лео самому.

«Я всего лишь ребёнок, — испуганно возразил его мозг. — Я не могу вечно заботиться о Лео».

Дверь открылась, и на Гарри упала тень, которая тут же исчезла, когда Рон тяжело сел, вытирая губы, на которых всё ещё чувствовался вкус сиропа. «Эй. Что ты здесь делаешь?» — он прищурился от солнца. «Ждёшь своих родителей? Они за тобой приедут?»

"Хотел бы я". Гарри пожал плечами. "Я не знаю. Предполагается, что их должен найти твой папа". "Хотел бы я, чтобы он мог".

— Ты просто собираешься остаться здесь? — спросил Рон. — Потому что если ты…

— Нет, — перебил Гарри. — Я, э-э, знаю кое-кого, кто живёт неподалёку. Если мои родители не придут, я просто пойду и останусь у него дома.

— Правда? — Рон оживился. — Кто?

— Ремус, — бездумно ответил Гарри, но потом понял, что это отличная идея! Он слегка улыбнулся, и его глаза впервые засияли. «Я буду жить с Ремусом!» Он быстро сосчитал дни и с удивлением обнаружил, что прошлой ночью было полнолуние. «Он знает, что делать».

— Ремус? — лицо Рона вытянулось от удивления. — Не думаю, что я его знаю.

"Он друг моих родителей", - быстро объяснил Гарри, вставая. "Думаю, мне лучше пойти и сказать твоей маме. Тогда мы сможем уйти прямо сейчас и не путаться под ногами".

— Но… — дверь захлопнулась, и Рон покачал головой, закатив глаза. — Ты не помеха, Гарри, — закончил он про себя, входя в дом. — Интересно, что скажет мама, когда услышит это.

— Что за глупости? — миссис Уизли только что услышала Гарри и яростно затрясла головой, подражая выражению лица Рона. — Боже мой, что навело тебя на эту мысль? — Гарри хотел что-то сказать, но она сама пришла к такому же выводу, и её лицо потемнело. — Фред! Джордж! — закричала она, поднимаясь по лестнице. — Немедленно спускайтесь!

— Нет, миссис Уизли, это были не они, — быстро ответил Гарри. — Ваша семья была очень добра ко мне.

Фред и Джордж спустились по лестнице с удивлёнными лицами. «Мы ничего не делали, мам».

— Тогда откуда у тебя такая идея? — спросила Молли Гарри, полностью игнорируя своих мальчиков.

Гарри заёрзал, почесав руку. «Ничего. Я просто не хочу мешать и очень хочу узнать, знает ли Ремус... знает ли Ремус, где мои родители. Он, он мог бы».

— Ремус? — она выглядела удивлённой. — Ремус Люпин? — Гарри кивнул. — Но откуда Ремусу знать, где Джеймс и Лили? Откуда ему знать, если никто другой не может этого выяснить?

«Ремус всегда знает, где мы», — объяснил Гарри. «Иногда он присматривает за мной и Лео, когда моих родителей нет дома».

— Что ты имеешь в виду? — снова спросила Молли. Фред и Джордж, видя, что они не нужны, спрятали немного еды в карманы и направились обратно наверх.

— Моих родителей иногда вызывают куда-то, — ответил Гарри, сам не понимая почему. — Это часто случается, и иногда они не возвращаются какое-то время, а когда возвращаются, то очень усталые, иногда больные. — Он ещё больше смутился под её взглядом. — Поэтому Ремус иногда приходит и присматривает за Лео.

— Мерлин, — выдохнула она, забыв о Гарри. — Они всё это время работали на Орден?

— Итак, я действительно хочу пойти к нему домой.

— Как далеко это отсюда? — рассеянно спросила она, всё ещё погружённая в свои мысли.

— Недалеко, — пообещал Гарри. — Это не займёт много времени.

К этому времени все, кто ещё был дома, спустились вниз, чтобы посмотреть на происходящее. Молли сглотнула и огляделась. «Я могу отвести тебя…»

— Я буду в порядке, — вмешался Гарри.

"Ну, я не могу позволить тебе идти всю дорогу пешком", - заявила Молли, уперев руки в бедра. "Фред, принеси ему метлу". Фред подскочил в процессе кражи еды и с радостью избежал наказания. "Ты ведь умеешь летать, верно?"

Гарри кивнул, поднимая сумку с вещами, которые он принёс с собой утром. «Свою я оставил в квартире», — рассеянно добавил он, прежде чем застыть на месте, и кровь отхлынула от его лица. Молли тоже остановилась и странно посмотрела на него, размышляя над этой фразой и пытаясь понять, почему эти слова пробудили в ней воспоминания. Они все вышли на улицу, когда Фред принёс метлу, и Молли, вопреки здравому смыслу, взяла Лео на руки и передала его Гарри. — Пожалуйста, будь осторожен, — попросила она со странным выражением на лице.

Он повернулся, чтобы уйти, чтобы покинуть эту семью, которая была так добра к нему. Но он почти слышал, как его мать цокает языком, стоя там, где она сейчас находилась: Гарри Джеймс Поттер! Стыдно! Ты собираешься просто уйти, не сказав ни слова, ни единого слова?

«Я отплатил им за их доброту», — ответил Гарри, думая о галеонах, которые он оставил под подушкой в месте, где, как он был уверен, их найдёт миссис Уизли, но он представил, как его мать качает головой.

Вот таким я тебя воспитала? Она уперла руки в бока и сурово посмотрела на него. Вот таким ты будешь, когда меня не будет рядом? Что подумает твой отец, когда узнает об этом? Представь: мой старший сын думает, что за деньги можно купить все. Ты оставил эти деньги только потому, что не хотел, чтобы они следовали за тобой. Ты знал, что как только они найдут эти золотые монетки, они забудут о тебе.

«Что ты от меня хочешь?» — раздражённо спросил он, но она лишь продолжала смотреть на него, говоря взглядом, что он и так знает, что делать. И он повернулся, прижимая к себе своего годовалого брата и опустив голову, чтобы не видеть наблюдающих за ними Уизли.

— Э-э, — он откашлялся. — Я бы, я бы хотел отплатить вам, но не деньгами, — быстро добавил он, увидев выражение лица миссис Уизли.

Он начал снова, стараясь говорить более официально, по-взрослому, стараясь выглядеть в их глазах взрослым. «Пожалуйста, не спрашивайте меня, откуда я знаю, и не требуйте доказательств, потому что я не могу их предоставить. Волан-де-Морт пал, — они моргнули и побледнели. — и теперь лежит мёртвый или, по крайней мере, настолько близко к смерти, насколько это возможно для чудовища. Его не было последние два дня, вот почему так много Пожирателей смерти приходят с признаниями. Вероятно, без Его поддержки они не так сильны. Я бы не стал им доверять, — он вздрогнул, вспомнив, как сильно сам им доверял.

«Достаточно?» — спросил он у матери, стоявшей на краю его поля зрения. Она улыбнулась, и он понял, что да. Не желая больше находиться в их присутствии, не желая давать им время понять, что именно он пытается скрыть, Гарри схватил метлу и взлетел.

Молли вздохнула, думая о странном посетителе и о том, что он сказал. Она не собиралась лгать самой себе, не собиралась говорить, что нисколько не удивлена тем, что узнала, но ей не хотелось думать об этом прямо сейчас. — Рон, — позвала она, поднимаясь наверх. — Твоя комната чистая?

"Да", - последовал ответ.

— Вы уверены? Я сейчас поднимусь и проверю…

"Эм, подожди минутку".

Молли покачала головой и всё равно направилась наверх. «Клянусь, я дала тебе всё утро и…» Она вошла в его спальню и увидела, что он пытается скрыть все признаки того, что он спал, а не убирался, как должен был. «Рональд Уизли! Вставай и убери эту грязь!»

Рон застонал, но принялся за уборку, как и положено, начиная с пола.

Молли фыркнула и тоже начала наводить порядок в комнате, бросая его одежду в корзину. - Ты спал, что ли? И что ты такого натворил сегодня, что тебя так вымотало, что тебе нужно снова лечь спать? Рон не ответил, зная, что лучше не отвечать на такие вопросы.

Она подошла к его кровати и начала поправлять подушки, когда заметила, что кровать, на которой Гарри спал прошлой ночью, уже была застелена — кроме подушек. Подушки выглядели так, будто он просто бросил их на кровать, и они лежали не так аккуратно, как остальная часть кровати. Она подошла к ним и взяла одну, ахнув от того, что нашла под ней.

Лицо Рона покраснело от гнева, и он яростно разложил свои вещи по местам, выпрямившись, когда увидел, что комната чистая. «Мам, можно мне пойти поиграть?» Она стояла над кроватью для гостей, но не ответила. Он попробовал снова. «Мам, можно мне пойти…»

— Рон, позвони своему отцу, — перебила она, задыхаясь.

Сгорая от любопытства, Рон заглянул ей через плечо, и его глаза чуть не вылезли из орбит.

Огромные кучи галлеонов ярко блестели, улыбаясь ему из-под подушки. Его мама прерывисто вздохнула и пересчитала их, и Рон поклялся, что насчитал больше дюжины. Дрожащей рукой она приподняла другую подушку, и там лежало ещё больше. Молли снова ахнула, и они оба посмотрели на третью подушку, которая всё ещё лежала на кровати, невинно скрывая, как подозревал Рон, ещё одно состояние.

— Рон... иди... иди за своим отцом, Рон...

Он сбежал вниз по лестнице, как никогда раньше.

— Вы хотите сказать, что за последние два дня не было крупных нападений? — главный аврор опасно прищурился. — И вы хотите, чтобы я в это поверил?

«Нам и самим трудно в это поверить», — грубо ответило министерство. «Но это правда».

«Никаких крупных нападений, только два мелких, добавьте к этому сотни Пожирателей смерти и сторонников Тёмного Лорда, которые сдались... и вы получите нашу текущую ситуацию».

Артур неловко заёрзал на стуле, пока глава Департамента по связям с маглами поигрывал пером. Министр и глава аврората начали препираться, как они часто делали, и в конце концов они яростно закричали друг на друга через весь стол.

"Моим аврорам нужно больше энергии!"

«У вас и так достаточно власти! Ещё немного, и мы можем упразднить Министерство и волшебную демократию Великобритании!»

— Мистер Уизли, сэр? — помощница просунула голову в дверь, эффективно прекратив спор, и все, каждый начальник каждого отдела, посмотрели на рыжеволосую девушку. — Вас зовёт ваш сын. Он говорит, что это срочно.

— Хорошо, я сейчас выйду. — Он встал и кивнул в знак благодарности разным главам. — Если вы меня извините... — Снаружи его проводили в кабинет и к личному камину. — Привет?

Появилась взволнованная и расстроенная голова Рона. «Папа! Тебе нужно немедленно вернуться домой!»

— Ч-что, Рон, что происходит? — Но Рон уже ушёл. Артур прикусил язык, в его голове пронеслись миллионы вариантов — и лишь немногие из них были хорошими — и он быстро встал. — Мне нужно домой, — сказал он своему секретарю, чуть не порвав пиджак, когда вдевал руку в рукав. «Передайте министру, что я сожалею, но не могу вернуться на совещание, и спросите, могу ли я получить информацию позже». Она кивнула, даже не оторвавшись от подпиливания ногтей, и он ушёл.

В доме стояла гробовая тишина, и Артур чуть не сорвал с петель дверь. «Молли!» — закричал он, сбросив куртку и вбежав в пустую кухню. «Рон? Джордж? Фред!»

— Мы здесь, папа, — крикнула Джинни, спускаясь по лестнице. Её лицо раскраснелось. — Пойдём! — позвала она, хватая его за руку и поднимая наверх.

— Что случилось? — спросил он. — Кто-нибудь ранен? Она не ответила, сильнее прижимаясь к нему.

— Папа! — Рон подбежал и остановился. — Ты не поверишь…

— Это безумие, — спорил Фред с Джорджем в углу. — Никто бы не оставил всё это.

— Он Поттер, — задумчиво ответил Джордж, — а все считают, что Поттеры — это что-то с чем-то, понимаешь.

— Мама не двигалась с тех пор, как мы её нашли, — сказал Рон, и Артур прошёл через переполненную комнату к своей жене.

— Молли? — прошептал он. Она сидела на кровати, уставившись на что-то под подушкой, чего он не мог разглядеть. — Молли? — Он подошёл ближе.

— Артур, здесь больше денег, чем я видела за всю свою жизнь, — пробормотала она, шаря руками по кровати.

Артур в замешательстве опустил глаза и замер.

Так много денег.

— Что мы будем делать? — спросила Молли немного позже, на кухне. — Мы не можем оставить его себе.

Артур покачал головой. «Не спрашивай меня», — устало ответил он. «Он что-нибудь сказал перед уходом?»

Она остановилась. «А-Артур! Он сказал, что Сам-Знаешь-Кто был...» Когда он наконец вытянул из неё это, Артур чуть не упал в обморок от шока, не только из-за этой новости, но и из-за всего, что произошло. В конце концов они приняли решение и подошли к камину, бросив в пламя немного Floo.

- В Министерстве.

— Мистер Уизли, вы вернулись, — его секретарь посмотрел на человека, стоявшего рядом с ним. — И миссис Уизли. Какой сюрприз…

— Министр всё ещё здесь? — спросил он. Она молча кивнула и указала на конференц-зал в конце коридора.

— Они всё ещё здесь? — Молли покачала головой. — Но прошло больше часа с тех пор, как ты ушла…

"Они любят спорить".

Стены конференц-зала были защищены звукоизоляционным барьером, поэтому Артур был удивлён, когда, открыв дверь, чуть не упал от шума.

— НЕ СПОРЬТЕ СО МНОЙ! — закричал министр, указывая пальцем на покрасневшего аврора. Остальные главы департаментов выглядели так, будто их ударили под дых, не говоря уже о том, что они почти оглохли. Все в шоке уставились на вошедшего Артура. — Артур, я думал, у тебя срочное дело.

— Джентльмены, вчера в Косом переулке мы с моей семьёй встретили и привели домой юного Гарри и Леонарда Поттеров, — выпалил Артур. — Он был один, и мы были потрясены, увидев его и его брата. Все знают, что Поттеры скрывались почти всё последнее десятилетие. Сначала я беспокоился, что нам следует сначала связаться с Министерством из-за сомнительной репутации Поттеров, но моя жена убедила меня, что в этом нет необходимости.

Он глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам. «Затем сегодня утром Гарри сообщил моей жене поразительную новость, которая, как мне показалось, заслуживала вашего внимания.»

Министр выглядел достаточно смущённым и жестом попросил Молли продолжить. «Он — Гарри, я имею в виду, — сказал мне, что Сами-Знаете-Кто исчез».

Мгновенно наступившее полуштиле прервалось.

— Что? — усмехнулся аврор. — Ушёл? Как такое возможно?

«В последнее время не было никаких нападений на Тёмные силы», — выкрикнул глава Министерства.

— Мои авроры не сказали ничего, что указывало бы на то, что…

"Абсолютно нелепый..."

- Откуда мальчику знать, что это...

Министр ударил кулаком по столу, и в зале, где собрались члены правительства, воцарилась тишина. Конечно, некоторые ворчали, но замолчали. — Итак, что именно сказал мистер Поттер? — спросил министр.

"Он сказал... Я думаю, что его точные слова были такими: "Сам-знаешь-Кто мертв или близок к этому в течение последних двух дней. Пожиратели Смерти сдаются, потому что Его нет рядом, чтобы поддержать их ". Она облизнула губы и кивнула. "Да, так оно и было".

Головы снова закивали, но министр сурово посмотрел на них. Он потёр подбородок и пробормотал: «Это подходит».

"Сэр?"

— В последние несколько дней Пожиратели смерти приходили, не так ли? — спросил он, и все кивнули. — Никогда прежде Тёмный Лорд не позволял предателям жить. Раньше, если кто-то приходил, всегда случалось что-то, что их убивало. К тому же не было никаких нападений. — Он снова потёр подбородок. — Думаю, я поверю тебе, Поттер.

— Было два незначительных нападения, — задумчиво напомнил глава Аврората. Его глаза расширились. — И были останки — опознаваемые останки! — Он вскочил. — Я пойду проверю.

«Давайте все подойдём», — сказал (приказал) министр, и все последовали за аврором в лаборатории.

«Во время второй из двух атак, — объяснял аврор, — остались какие-то обгорелые останки, да, но не настолько сильно обгоревшие, чтобы мы не смогли их идентифицировать». Он остановился перед огромным волшебным чистым стеклянным окном, и все присутствующие могли видеть, как волшебники-лаборанты работают с образцами. «Это удивительно, потому что, как вы все знаете, последователи Тёмного Лорда всегда используют более сильные огненные заклинания, чтобы полностью сжечь тела». Мы должны быть в состоянии найти... там!"

По другую сторону окна ведьма в белом одеянии, которая, казалось, медитировала, резко выпрямилась. На столе перед ней лежали две тёмные кучки, тёмные кучки, которые не давали покоя умам всех ведьм и волшебников. Она взяла свою палочку и взмахнула ею, шепча какое-то заклинание, придуманное для того, чтобы противостоять сжиганию тел.

Пепел поднялся и начал кружиться в воздухе, словно чёрное облако. Частицы начали оседать, и вскоре каждая частица пепла опустилась на пол, прежде чем подняться вверх и слиться воедино, образовав два отдельных и узнаваемых тела.

— О нет... — выдохнула Молли, и у неё на глазах выступили слёзы. — Это Джеймс и Лили.

Ведьма снова взмахнула палочкой в сторону пепельных тел, и они окрасились, приняв точные очертания своих умерших хозяев. Ещё один взмах, и от каждого тела отделилась искра. Пепел упал на землю под действием искры, но ведьма, похоже, поняла, что означала эта искра, и что-то написала на листе бумаги, подписавшись своим именем.

Глава аврората поднял свою волшебную палочку. «Акцио, отчёт!» — приказал он, и листок пролетел сквозь стекло. Он пробежал глазами по строчкам и медленно кивнул. «Джеймс и Лили Поттер», — прочитал он, и Молли вскрикнула, прижав руку ко рту. «Умерли... 20 июня 1989 года. Возраст...»

Молли не обращала внимания на бубнящих что-то себе под нос, думая о Гарри, о его едва заметных признаках волнения. «Нам нужно найти Гарри», — твёрдо заявила она. Все удивлённо посмотрели на неё, и Артур отвёл её в сторону.

- Молли, каким образом?

— Метла! Мы всегда накладывали на них чары поиска на случай, если кто-то из детей потеряется.

«Я всё ещё не верю, что это означает, что Тёмный Лорд побеждён», — фыркнула одна голова.

Аврор повернулся к нему. «Если юный Поттер был со своими родителями во время нападения...» — тихо пробормотал он. «И всё же он здесь, чтобы рассказать об этом...»

— На этот раз мы с вами полностью согласны, — кивнул министр. — Есть только одно объяснение: Тёмный Лорд встретил достойного противника в лице либо мёртвых Поттеров, либо живых, либо в ком-то ещё, но результат один и тот же. — Он слегка улыбнулся. — Скажите миру, чтобы праздновал...

"Нет, пока мы не получим веских доказательств!" - воскликнул кто-то, но главный аврор отвернулся. Он проигнорировал планы министра и посмотрел на обезумевших Уизли. "Мы должны найти этих Поттеров".

Гарри в форме анимага слегка пошевелился, чтобы Лео было удобнее. Годовалый малыш взвизгнул и потянул Гарри за формирующиеся рога. Гарри поморщился и крепче сжал мешок, который держал во рту.

Метла осталась в нескольких милях позади, брошенная. Он отогнал эту мысль, снова напрягая уставшие мышцы и продолжая идти. Был поздний вечер, и он находился в сотне миль от Норы, но до дома Ремуса оставалось ещё почти сто миль.

Лео издал крик, который Гарри распознал как «голодный» крик, и остановился, медленно опустившись на колени, чтобы Лео мог скатиться с его спины, не причинив себе вреда. Они делали это весь день, и теперь Лео наслаждался поездкой. Гарри вздохнул и снова превратился в человека, поморщившись от боли в синяках.

— Эй, милая, милая, — Лео потянулся за бутылкой, но она была пуста. Его лицо сморщилось, и он начал шмыгать носом.

— Нет-нет, тише, — Гарри порылся в миниатюрной сумке и достал немного детского питания. Лео сначала не доверял ему, но Гарри настаивал, и в конце концов Лео откусил.

Они лежали на маленьком поле, окружённом цветами. Ватные облачка парили в воздухе, ловя солнечные лучи, и казались множеством маленьких фей, которые то появлялись, то исчезали. Наевшись, Лео встал — у него уже лучше получалось сохранять равновесие — и начал неуклюже гоняться за ними, смеясь и хихикая от счастья.

Гарри схватил несколько цветочных лепестков и бросил их в брата. Лео упал, не ожидая, что в него полетят маленькие лепестки, и сердито посмотрел на него. Гарри мог только смеяться, и ему было больно смеяться или улыбаться после стольких лет. Он выдохнул и увидел, что Лео начал выдергивать сорняки и бросать их в него.

"Лео!"

"Хоуи!"

«Эй», — ещё больше сорняков и кусков травы попали в Гарри, и он выплюнул их, к большому удовольствию Лео, который согнулся пополам от смеха.

— Думаешь, это смешно? — Гарри схватил ещё несколько цветов и швырнул их в брата. Лео попытался увернуться, но в итоге снова упал.

— Нет! — возразил Лео, указывая пальцем на Гарри. — Нет!

— Нет? Почему я не могу этого сделать, если ты можешь?

— Нет! — повторил Лео и, спотыкаясь, подошёл к Гарри, набивая рот травой. — Нет! Плохо!

"Лео? Ах!"

Несколько часов спустя, когда снова наступила ночь и Лео устало шёл рядом с ним, Гарри поднялся по ступенькам к маленькому домику в глуши. Он остановился, подняв руку, чтобы постучать, и посмотрел на Лео, внезапно засомневавшись. Но Лео зевнул и повалился вперёд, прислонившись к двери от усталости.

Он постучал. Когда Ремус открыл дверь, ему пришлось едва ли не ловить Лео, да и Гарри был близок к тому, чтобы упасть в обморок.

"Гарри?"

Гарри моргнул, глядя на человека, стоявшего перед ним, тихо сказал «Привет» и упал.

Глава VIII

Беглый принц

Мартовским Безумием

— Полагаю, это зависит от того, как на это посмотреть, — сказала Мэг. — Обычно, что бы ни случилось, люди думают, что это моя вина, даже если я не имею к этому никакого отношения. Но я сожалею, что пыталась с ним бороться. Просто это была ужасная неделя. И у меня плохое предчувствие.

Миссис Мёрри погладила Мэг по лохматой голове. — Ты знаешь почему?

- Ненавижу быть чудачкой, - сказала Мэг.

«Излом времени», Мадлен Л’Энгл

Глава VIII

Первые девять лет своей жизни Гарри провёл в неописуемом предчувствии, которое не давало ему покоя. Иногда он почти забывал о нём, когда играл с отцом, когда его укачивала на руках мать или когда он проводил время с друзьями-Пожирателями смерти. Но как бы он ни старался забыть об этом чувстве, бывали моменты, когда ему казалось, что он тонет в мрачных страхах.

«Тебе правда нужно быть счастливее», — игриво упрекнула его мама в один из тех моментов, когда он подполз к ней и вцепился в её ноги. Она подняла его, прижала к себе и немного потанцевала с ним по кухне, развеяв все его страхи. Когда он начал смеяться, она улыбнулась и щёлкнула его по носу одним из своих ногтей. «Видишь? Если ты счастлив, у тебя нет времени бояться».

Через несколько дней после этого она увидела, как он играет в волшебные шахматы с Пожирателем смерти, и заставила его отца искать новый дом.

Первые девять лет тоже были окутаны тайной. Гарри никогда не задавал вопросов, никогда не интересовался, почему они постоянно переезжали. Однажды они только что заселились в красивый отель, планируя остаться там на несколько дней во время путешествия по Европе, и когда его мама и папа вошли в номер, к ним подбежал мужчина с очень сердитым видом.

— Джеймс! Это ты? — спросил мужчина, хватая отца за руку.

Папа сердито посмотрел на мужчину и отдёрнул руку. «Простите, сэр, но я…» Затем он замолчал, побледнев. «Митчелл? Митчелл Флат?»

Митчелл ухмыльнулся и отступил на шаг. «Что ж, ты хорошо выглядишь». У Митчелла, с другой стороны, не было левой руки.

- Боже мой, Митчелл, что случилось?

«Что, это?» — мужчина помахал культей, которая осталась от его руки там, где должна была быть кисть. «Или это?» — он указал на многочисленные шрамы, уродующие его лицо и торс. «Война, Джеймс. Война, которой ты избегал!

Мама отвела его в дом, но крики, казалось, звучали у него в голове ещё несколько дней. Ему тогда было около пяти лет, он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что такое ненависть, но слишком юным, чтобы точно понять, что произошло. Война? Какая война? В его мире не было ни войны, ни сражений, ни смертей, ни слёз. Не в его мире. Нет, его мир был идеальным — маленьким, но идеальным.

Его мир состоял из четырёх констант и водоворота хаоса. Прежде всего, родители любили его, и ничто не могло этого изменить. Затем был Ремус, который всегда был рядом, если не было мамы и папы. И люди в тёмных плащах, которые прятали лица, но были его друзьями, друзьями, которые не нравились его родителям. Последней константой было то, что как только кто-то видел его друзей или случалось что-то вроде того, что произошло в том отеле, семья переезжала. В мире Гарри больше ничего не происходило, ничто его не беспокоило, и для него этого было достаточно.

Хаос проявлялся во многих формах: люди подходили к его родителям, очевидно, старые друзья или, по крайней мере, знакомые, которые часто устраивали громкие ссоры; волшебники и ведьмы бродили средь бела дня, слишком травмированные и сломленные, чтобы им было хоть какое-то дело до того, что думают маглы; ночные уроки магии с мамой или утренние полёты с папой. Бывали и такие случаи, когда Гарри будили посреди ночи, вытаскивали из дома и уносили на руках его матери, а ужасный визжащий звук постепенно становился невыносимым. Те ночи были отмечены пылающим небом, испещрённым зелёными отметинами, и криками... криками, которые никогда не оставляли живых в покое.

Папа всегда оставался дома, и иногда мама прятала Гарри, а потом возвращалась, чтобы помочь, но это случалось редко, потому что она слишком сильно его любила, и это было первым постоянством в его жизни. Каждое утро после этого, когда Гарри просыпался и обнаруживал, что находится в незнакомом отеле или мотеле, когда Гарри просыпался и слышал, как его родители шепчутся в другой комнате, он видел явные признаки битвы на кровоточащих ранах своего отца, но никогда не связывал эти битвы с войной, о которой часто говорили люди, когда начинали кричать.

Его жизнь была окутана тайной; Гарри никогда не задавал вопросов, потому что через какое-то время понял, что не получает ответов. Переезды и постоянное скрывание стали его единственным постоянством, и впоследствии он никогда не задавался этим вопросом. Он никогда не знал, почему иногда маму и папу вызывали куда-то, потому что Ремус никогда не говорил ему, почему — в те разы, когда Ремус вообще мог прийти.

В первый раз, когда Гарри остался один на ночь, пока его родителей вызвали на работу, ему несколько дней снились кошмары. Пол на кухне скрипел, потому что кто-то пытался пробраться внутрь, ветка дерева, которая всегда ударялась в окно, на самом деле была звуком, с которым злой демон пытался разбить стекло, а капающая вода из протекающего крана была сигналом для злого человека, злого человека без имени, о котором всегда шептались его родители, это был сигнал для него, что Гарри один и беззащитен.

Именно в тот первый раз, когда Гарри остался один, он по-настоящему принял Пожирателей смерти, как их называли его родители, потому что посреди ночи, когда он плакал под кроватью, они пришли и утешили его. С тех пор и до той ночи, когда умерли его родители, они приходили всякий раз, когда Гарри оставался один или с Лео, утешали его и прогоняли кошмары.

Их предательство было хуже пощёчины за преступление, которого он не совершал. Он никогда больше им не доверял. Он никогда больше никому не доверял.

Ремус. Второй по значимости, но не такой значимый, каким должен был быть для Гарри. Человек, который приходил в гости, чтобы поболтать с его родителями, который всегда находил их, когда они переезжали, который всегда заставлял Гарри улыбаться. Человек, который присылал сладости, который приходил на каждый день рождения с чем-то особенным, который всегда был таким уставшим, но никогда не переутомлялся. Человек, чью тайну Гарри однажды раскрыл — проклятие оборотня. Мужчина, который иногда не мог прийти, которого иногда не было рядом, который иногда засыпал, когда должен был присматривать за Гарри, позволяя страшным звукам снова превращаться в демонов.

Этот человек был лучшим другом его отца, но он был и лучшим другом Гарри, когда тот был рядом. Вот почему Гарри не мог придумать, куда ещё пойти. Просто потому, что, когда все остальные варианты оказались в ловушке этого водоворота хаоса, другого выхода действительно не было.

— Итак, расскажите нам ещё раз об этом пророчестве, — начала аврор в капюшоне, её перо волшебным образом парило в воздухе, готовое записать каждое слово, которое собирался произнести признавшийся Пожиратель смерти.

Пожиратель смерти, раздетый до нижнего белья и отчаянно дрожащий от холода в промозглых подземельях, нетерпеливо кивнул, готовый на всё, лишь бы избежать наказания за свои преступления.

«И Олень будет украшать лесные поляны, сражаясь с ночью и днём...»

— Это всё, конечно, хорошо, но я боюсь, что вам придётся дать мне что-то ещё, — проворчала аврор, поднимая руки, чтобы проверить ногти. — Что толку от бесполезного пророчества?

- Это ... это было дано Аберфортом.

"Ичто?"

Бывший Пожиратель смерти сглотнул от её безразличия и попытался вспомнить всё, что слышал, пока служил своему хозяину. «Я, я могу сказать вам, кто эти люди, кто их сын», — прохрипел он.

Она выпрямилась, мгновенно насторожившись, но сохраняя невозмутимый вид. — У вас, конечно, будут доказательства?

Он кивнул.

"Хорошо. Так говори".

— Это, это Поттеры, Джеймс и Лили…

«Что мне за дело до предателей?» — выпалила она.

Но он покачал головой. «Они не предатели, но это те, о ком говорится, «олень» и «цветок».

«Объясни». Он так и сделал, и Рита Скитер, слушавшая его под капюшоном маски аврора, торжествующе улыбнулась. Поттерам уже приписывали роль в падении Волан-де-Морта, и если слова этого жалкого громилы были правдой, то этот ребёнок Поттер должен был войти в историю.

Гарри проснулся, страшась того, что он увидит. В последние несколько дней пробуждение не приносило в мир ничего хорошего. Ноги и руки болели после целого дня бега, а ночной сон, похоже, не принёс облегчения. Он всё ещё чувствовал смертельную усталость и больше всего на свете хотел снова заснуть. Поэтому он перевернулся, собираясь сделать именно это.

Где-то смеялся Лео, отчего Гарри чуть не выпрыгнул из кровати.

"Где я? Где Лео? Что случилось?"

Его мозг закружился, а зрение затуманилось, когда он встал, что заставило его схватиться за кровать, с которой он только что встал, и прижать руку ко лбу. Он направился к двери, но на него накатила усталость, и он быстро потерял сознание.

Его мама ждала его, но, даже стоя неподвижно, она уходила все дальше и дальше, уносимая невидимым потоком. "Гарри, ты слишком долго", - окликнул его ее призрачный голос. Внезапно она изменилась, превратившись в цветок, который манил его своими лепестками. "Ты слишком долго".

«Ну же, сынок, — говорил ему олень, подталкивая его рогами. — Пора идти. Пора идти».

"Хорошо", - ответил он таким тоном, словно стоял на большом расстоянии. Его руки замахали, оставляя рябь в темном воздухе. "Я иду". Огромный волк пронесся мимо, кусая Гарри за пальцы, пока Гарри не упал на землю, сам превратившись в волка и прогнав другого. Воздух задрожал и разорвался вместе с его изменением, оставив пустое пространство, которое всасывало воздух.

— Подожди меня! — крикнул он, но волк убежал, подпрыгнув в воздух и исчезнув.

Его внимание привлёк плач, но каждый раз, когда он оборачивался, он видел только себя, более мрачную версию, которая ухмылялась, наблюдая за его борьбой. Эта другая версия подошла к нему и ударила по щеке.

«Просыпайся, брат». Отражение изменилось, и вместо зелёных глаз у него появились золотые. Его лицо уменьшилось, пока не превратилось в лицо Лео, который плакал, зовя свою мать. Гарри наклонился и поднял ребёнка, но Лео рассыпался пеплом и улетел в темноту, поглотившую всё остальное. Гарри смотрел, как улетает пепел, и упал на колени, плача.

Ремус дрожащей рукой провёл по волосам, глядя в тёмную комнату и не замечая никаких изменений в спящем ребёнке. Он вошёл и осторожно подоткнул одеяло Гарри, с беспокойством отметив, что тот дрожит во сне, а из его глаз текут слёзы. — Гарри?

Гарри шмыгнул носом и перевернулся, продолжая спать. Ремус вытер слезы, сидя на краю кровати, наблюдая за сыном своего лучшего друга и гадая, что случилось. Гарри захныкал и свернулся калачиком, но продолжал спать, поэтому Ремус на мгновение задержал руку у лица Гарри, прежде чем уйти, оставив дверь приоткрытой, и спуститься вниз.

Лео веселился от души, очевидно, восстановив силы после сна и используя эту вновь обретённую энергию, чтобы свести Ремуса с ума. Оборотень улыбнулся, но пригнулся, когда Лео запустил в него маленькое существо — плюшевого единорога.

— Эй! — Ремус скорчил рожицу, и Лео снова расхохотался.

— Му-у, хунви, — пожаловался Лео, похлопывая себя по животу.

— Ты голоден? — спросил Ремус, подхватывая Лео на руки и направляясь на кухню. Лео серьёзно кивнул. — Ну, почему бы нам не найти тебе что-нибудь поесть?

После завтрака (баночки тёплого детского питания) Лео зевнул и вытер глаза, устав от обильной еды. Ремус снова улыбнулся и поднялся наверх, укачивая Лео, когда открывал дверь и укладывал его рядом со спящим братом. «А теперь спи», — приказал он, покачав пальцем. — И не буди Гарри. Ему не нужно было беспокоиться, потому что Лео свернулся калачиком рядом со своим старшим братом, засунул палец в рот, закрыл глаза и уснул.

Ремус с беспокойством посмотрел на Гарри, но тот всё ещё спал, поэтому Ремус оставил Поттеров спать и спустился вниз.

Гарри снова проснулся, слегка потянулся и встряхнул головой, чтобы избавиться от странных снов. Рядом с ним, свернувшись калачиком, лежал Лео. Гарри устало улыбнулся и убрал с лица Лео несколько густых чёрных прядей. На тумбочке он нашёл свои очки и надел их, когда открылась дверь.

Ремус вошёл, выглядя напряжённым и уставшим, но, увидев Гарри, оборотень просиял. «Гарри, ты очнулся.»

Гарри кивнул, зевнул и вытер песок с глаз. — Который час?

"На самом деле, как раз перед обедом", - пошутил оборотень, придвигая стул к кровати. "Как тебе спалось? Ты чуть не пропустил мое фирменное блюдо". Гарри опустил взгляд на свои руки. - Гарри, что случилось? Как ты сюда попал?

— Простите, что разбудил вас, — выпалил Гарри. — Но мне больше некуда было пойти и…

— Нет, ты меня не разбудил, Гарри, — мягко вмешался Ремус. Гарри не поднял глаз. — Откуда у тебя этот шрам?

Гарри пожал плечами, рассеянно проведя рукой по повреждённой коже. Его зелёные глаза на мгновение затуманились, когда он вспомнил, как Смертельное проклятие летело к нему, касалось его кожи, пыталось высосать его душу, прежде чем просто исчезнуть. — Я не знаю. Может, я упал.

Ремус выглядел неубеждённым, и на мгновение Гарри испугался, что оборотень начнёт говорить о «тёмной магии, которая это сделала», как тот парень, Флетчер, но вместо этого он просто повторил: «Что случилось? Где твои родители?»

"Мертв".

"ЧТО?"

Лео тихо вскрикнул, поджав ноги под одеялом, и Ремус продолжил более спокойным голосом. «Гарри?»

— Н-несколько дней назад, — тихо и бесцветно объяснил Гарри. — Мы искали новый дом и подверглись нападению. Питер был там…

"Питер!"

Гарри кивнул и впервые поднял голову, в глазах была боль. - Больше никто не знает, - прошептал он. - Им тоже все равно. Я слышал, как они говорили, что узнали о нападении, но не думают, что это действительно важно, и...

— Ш-ш-ш, — Ремус потянулся и обнял Гарри. — Гарри, это... о... — на голову Гарри что-то капнуло, и он понял, что Ремус плачет, хотя его собственные слёзы уже текли по щекам. Бессердечным голосом Гарри пересказал события той ночи, изменив их так, что казалось, будто они с Лео играли во дворе, когда появились Пожиратели смерти, и что он ничего не помнил до следующего утра, когда проснулся в холодном поту и обнаружил, что его родители мертвы.

«Так лучше», — подумал он, всхлипывая в объятиях Ремуса и выпуская наружу всю боль, которую сдерживал внутри. «Так лучше, что никто не знает».

Он плакал, пока его глаза не налились тяжестью, сердце не заледенело, а тело не устало, плакал, пока усталость не взяла над ним верх и не погрузила его обратно во тьму.

— Почему ты меня ударил? — спросил Лео, и слова вырвались из его детских губ по-взрослому.

Гарри сидел на поле, покрытом красными цветами и коричневыми оленями, и стряхивал лепестки с брата. «Я тебя не бил».

"Тогда я тебя ударил?" Спросил Лео, вставая и идя с идеальным равновесием, чтобы дотронуться до нового шрама Гарри. "Нет", - его голос изменился на голос Флетчера, стоявшего возле жилого дома. "Только действительно темная магия могла оставить что-то подобное. Ты сделал это сам? Ты темный волшебник?" Его голос снова изменился."Почему это похоже на молнию?"

— Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Но я тебя не бил.

Лицо Лео потемнело, и он вытянулся в росте, пока не стал похож на Гарри. «Да, ты это сделал!» — закричал он. «Ты завидовал мне! Ты меня ненавидишь!»

— Нет, не хочу, — тихо возразил Гарри, продолжая стряхивать красные лепестки с ног брата. Как только его рука коснулась их, лепестки вспыхнули пламенем, охватившим всё поле. Олени прыгали взад-вперёд, играя в жмурки с горящими цветами, которые танцевали в своей смерти. Гарри было всё равно, он знал только, что Лео не понравятся лепестки на его ногах, и продолжал стряхивать их, стряхивать, стряхивать...

"Avada Kedavra!"

Гарри моргнул, чувствуя тяжесть в веках. Тяжёлые шторы на окнах были спущены, пропуская в комнату лучи заходящего солнца. Лео лежал на полу, играя в луже из тяжёлых штор. Наверное, он сам их опустил.

Ремус сидел в том же кресле, грустно плакал, но улыбался, а Лео играл с маленькими игрушками, напоминая оборотню его старого друга.

Гарри мгновение смотрел на них, а затем тихо спросил: «Почему они нас бросили?»

Ремус вздрогнул, но покачал головой, увидев Гарри. «Я не знаю. Но я рад…»

"Они, наверное, знали, что будет еще больнее", - выпалил Гарри про себя, начиная злиться. Лео поднял глаза, почувствовав смену настроения брата. "Они знали, как больно жить, помня, что они мертвы, жить, зная, что они никогда не вернутся". Его глаза закрылись, а кулаки крепко сжали одеяло. "Это больно, Ремус..."

— Не говори так, Гарри, — мягко приказал Ремус, вставая, убирая одеяла и разжимая кулаки. — Никогда не думай, что лучше умереть — это не так.

— Но мне так больно, Ремус, — всхлипнул Гарри, бросаясь на оборотня.

Ремус склонил голову, обнимая дрожащего Гарри. «Я знаю», — прошептал он полным эмоций голосом. «Я знаю». Гарри почувствовал, что снова проваливается в сон, и изо всех сил старался не заснуть.

— Я скучаю по маме, — сонно пробормотал он. — И по папе. Я очень скучаю по ним, Ремус.

— Ш-ш-ш, — Ремус отстранился и посмотрел на Гарри, вытирая ему слёзы. — Я знаю, что ты скучаешь. Я тоже, — его голос дрогнул. — Ты, наверное, будешь скучать по ним вечно, но их больше нет, Гарри, и ты должен отпустить их. — Он убедил Гарри поесть, но решил не выпускать его из постели, чтобы тот снова не упал в обморок.

Ремус спустился вниз, пообещав вернуться с чем-нибудь тёплым на ужин, и Гарри забрался обратно в постель. Кровать прогнулась, и Лео забрался к нему, свернувшись калачиком и зачарованно поглаживая мокрое лицо Гарри. «Ты не злишься?» — спросил он, и Гарри покачал головой. «Тебе грустно? Тебе грустно из-за меня?»

— Гарри грустит, — тихо ответил он, — но не из-за тебя, Лео. Гарри грустит потому, что...

Раздался звонок в дверь, и Лео испуганно поднял голову, а Гарри начал его щекотать, и тот завизжал.

— Секундочку! — позвал Ремус. Лео затих, и Гарри тоже остановился, внимательно прислушиваясь. Дверь открылась, и Гарри сразу узнал голос своего крёстного-аврора:

— Р-Ремус! Дж-Джеймс и Лили, — мужчина рыдал так громко, что эхо разносилось по всему дому. — Джеймс…

Ремус что-то пробормотал, и Гарри, пригнувшись, вылез из кровати и прислонился к двери, чтобы расслышать слова. Лео последовал за ним, издавая гораздо больше шума и забавно копируя своего старшего брата. «Лео, ты не хочешь поиграть со своими игрушками?» — прошептал Гарри. Лео на мгновение задумался, но пошёл и сделал, как ему сказали, взял свои игрушки и стал с ними играть, пока Гарри полз вперёд, к лестнице, и прислушивался к разговору.

— Они нашли их… в какой-то маггловской деревне, — бормотал Сириус, и его голос был полон скорби. Он лежал на диване, прижимая к груди подушку. — В маггловской деревне, Ремус! Я… я даже не знал… они пробыли там три дня, прежде чем кто-то понял, кто это был…

- Сириус, успокойся...

— Успокойся! Ремус, я только что понял, что мой лучший друг, мои два лучших друга мертвы! Мертвы! И меня там не было — меня там никогда не было — я так давно их не видел. Ремус, я так давно их не видел. Я планировал это, продолжал планировать это. Я должен был навестить их — я даже написал им. Два дня назад я видел Гарри и Лео. В Косом переулке! И я их отпустил. А что, если они были призраками, которые пытались мне что-то сказать? Я…

— Сириус, — Ремус выглядел обеспокоенным и посмотрел вверх по лестнице, но не увидел Гарри. — Сириус, пожалуйста… — Но Сириус снова тихо зарыдал в подушку, и Ремус со вздохом встал. — Тебе нужно что-нибудь выпить. Подожди здесь.

— Я был крёстным отцом Гарри, — прошептал аврор. — Но я не видел его — и Лео! Ему всего год. Я… — Ремус вышел на кухню, оставив Сириуса оплакивать себя.

Гарри и сам был с этим согласен. Что это был за крёстный отец, этот аврор? Он принял решение и начал спускаться по лестнице, придумывая тысячи слов, которые причинили бы боль, заставили бы Сириуса понять, как сильно он скучал.

Как только он вошел в комнату, готовый заговорить, Сириус поднял глаза и побледнел так, что стал прозрачным. "Джей-Джеймс?" прошептал он. Гарри покачал головой. "Гарри?" Гарри кивнул, но не смог вымолвить ни слова, когда Сириус почти бросился через комнату, схватив Гарри в крепкие объятия. "О, Гарри, мне так жаль! Клянусь, я никогда не хотел оставлять тебя одну, оставлять твоих родителей в покое.

"Я..."

Следующие несколько минут он не мог вымолвить ни слова, пока Сириус практически изливал ему душу, умоляя о прощении у того, кого он считал призраком своего крестника, вернувшимся, чтобы преследовать его. Вошёл Ремус. «Сириус, это Гарри».

«Я просто подумал, что могу помочь в борьбе, остановить войну».

"Сириус!"

— Я не хотел, чтобы ты умер, Гарри.

— Сириус! — Ремус подошёл и оттащил мужчину назад, освободив благодарного Гарри. — Смотри, — он указал на Гарри. — Это Гарри, настоящий Гарри. Не призрак, не мираж и не галлюцинация.

"Ч-как это возможно?"

— Что-то случилось в ту ночь, когда умерли Джеймс и Лили, — дрожащим голосом объяснил Ремус. — Гарри и Лео в порядке. Они оба здесь…

— Это, это не какая-то дурацкая шутка? — спросил Сириус.

"Нет..."

— Гарри! — Сириус снова бросился к Гарри и крепко обнял его. — Это мой второй шанс! Это мой шанс проявить себя! Клянусь, я буду лучшим крёстным! Я сделаю для тебя всё, тебе больше никогда ни о чём не придётся беспокоиться. Я куплю тебе отличный дом, буду заботиться о Лео, даже стирать. Я никогда не выпущу тебя из виду!

Гарри изо всех сил пытался вырваться. «Ты меня убьёшь!» — выдохнул он, кряхтя от усилий. Сириус перестал сжимать его, и Гарри отстранился, глядя на него с недоверием. «О чём ты говоришь? Я никуда не уйду».

"Гарри..."

— Нет! — крикнул Гарри, заставляя Сириуса замолчать. Он указал на Ремуса. — Я останусь с Ремусом…

- Но я твой крестный отец.

— Но Ремус всегда был рядом со мной, на каждом моём дне рождения, — резко напомнил Гарри.

— На этот раз я буду лучше, Гарри. Я подарю тебе новую метлу на следующий день рождения, отправлю тебя в круиз, объеду с тобой весь мир — всё, что ты захочешь.

Гарри покачал головой, скрестив руки на груди. «Нет».

Сириус разинул рот и перевёл взгляд с упрямого Гарри на потрясённого Ремуса, который явно не ожидал такого поворота. Наконец он сглотнул и объявил: «Тогда я тоже останусь здесь».

"Что?" Ремус взвизгнул.

— Я не могу оставить Гарри одного, — заявил Сириус, глядя на Гарри с подозрением. — Я больше не оставлю его и Лео. Они... они — всё, что у меня осталось. Пожалуйста, Ремус.

Лео вышел на верхнюю лестничную площадку и начал плакать, поэтому Гарри ушёл, бросив взгляд на Сириуса, прежде чем подняться наверх и закрыть за собой и Лео дверь.

— Что за ребёнок, — устало пробормотал Сириус, откидываясь на спинку дивана. Он некоторое время смотрел в потолок, прежде чем спросить: — Он был там, когда это случилось?

Ремус помедлил, глядя вверх по лестнице, прежде чем ответить: «Думаю, да, но он не говорит мне. Он просто сказал, что был без сознания, а очнувшись, обнаружил, что битва закончилась».

"Я действительно имел в виду то, что сказал", - выдавил Сириус. "О том, что хотел навестить их... но всегда была другая чрезвычайная ситуация. Эта война не становилась лучше, Ремус, а я был нужен.

— Я понимаю это, — ответил Ремус. — Но Гарри не понимает. Джеймс и Лили сделали так, чтобы Гарри не знал, что происходит. По его мнению, ты был слишком занят, чтобы заглянуть к нам.

— Как они? — Сириус сглотнул. — Когда ты их в последний раз видел?

«Счастливы», — последовал краткий ответ. «И по-прежнему влюблены не только друг в друга, но и в своих детей». Ремус протянул Сириусу стакан воды, предаваясь воспоминаниям.

— Они всегда были такими счастливыми, — сонно сказал Сириус. — Всегда... но тогда им не приходилось иметь дело со всем этим дерьмом, которое происходит сейчас. Не то чтобы я считал их предателями или кем-то в этом роде...

— Ты правда думаешь, что Джеймс и Лили просто бросили бы нас? — усмехнулся Ремус. — Нет, они работали — под прикрытием и под другими именами, но всё равно работали и сражались. Вот почему Гарри иногда бывает таким упрямым.

"Что ты имеешь в виду?"

«Ну, когда Джеймс отправлялся на задание, он обычно звонил мне, и я присматривала за детьми, но иногда я не могла этого сделать, поэтому, когда Гарри подрос, его оставили за главного. Я думаю, Гарри почти полностью самостоятелен».

— Как там Лео? В нём есть что-то особенное?

Ремус уставился на Сириуса. «Конечно! Они оба особенные, и Лео довольно умный для своего возраста. А что, ты думаешь, он глупый или что-то в этом роде?»

— Ремус, я не это имел в виду, — возразил Сириус. — Я не хотел, чтобы это прозвучало как... как...что угодно. Просто это ... " Сириус осторожно описал то, что он мог вспомнить из пророчества, которое он слышал десять лет назад, говоря о важности второго сына. "Я подумал, что они переезжают из-за того пророчества или чего-то в этом роде ..."

— Клянусь Светом, — глаза Ремуса расширились. — Теперь всё встало на свои места. Они продолжали переезжать, потому что Сам-Знаешь-Кто посылал Пожирателей смерти к ним домой не для того, чтобы досаждать им, а чтобы следить за ними. Джеймс и Лили не относились к этому легкомысленно…

— Но если у них уже был второй сын, почему Сам-Знаешь-Кто ждал целый год? — спросил Сириус.

— Наверное, чтобы ему не пришлось возиться с ребёнком.

Сириус снова сел на диван и вздохнул. — Я действительно многое упустил, да?

Ремус бросил в друга подушку. «Да, но теперь у тебя есть шанс больше ничего не пропустить».

— Спасибо, — искренне сказал Сириус, и друзья провели остаток вечера, смеясь над старыми шутками, вспоминая старые времена, когда они были Мародёрами в Хогвартсе, плача в более грустные моменты, но переживая смерть своих друзей, вспоминая всё то время, которое они провели вместе.

Лео перестал плакать, как только Гарри взял его на руки и обнял старшего брата.

"ТСС". Гарри взял игрушку. "Хочешь поиграть?" Лео яростно покачал головой. "Ты голоден?" Еще раз встряхнул. "Устал?" Нет. "Ну, и чего же ты хочешь?"

— Мамочка, — быстро ответил Лео, почти с надеждой, как будто он действительно думал, что его мама появится по его желанию.

Гарри вздохнул. «Мамы сейчас нет дома».

"Папочка".

— Нет, его тоже здесь нет.

Сбитый с толку, Лео отстранился и посмотрел Гарри в глаза.

— Почему бы тебе не поиграть? — предложил Гарри. — Может быть, — его голос дрогнул, — может быть, они вернутся, пока ты играешь. Лео склонил голову набок, но сполз вниз и вернулся к своим игрушкам.

Уставший Гарри вернулся в свою кровать и лёг так, чтобы наблюдать за братом, пока тот отдыхает. «Никто меня не понимает, да, Лео?» Малыш в замешательстве посмотрел на него. «Они думают... Сириус думает, что может просто вернуться сюда и забрать меня, как будто я доверюсь аврору».

Он встал и прошёлся по комнате, потирая шею, пока его гнев нарастал. Лео встал со своих игрушек и посмотрел на брата. Наконец Гарри снова вздохнул и сел. «Почему они предали меня, Лео?» — спросил он, умоляюще глядя на годовалого малыша. «Я-я правда думал, что они мои друзья, правда думал... правда думал, что папа ошибался, когда говорил... но он был прав!»

Гарри прикрыл глаза, но обнаружил, что ему мешают очки, и снял их, держа в одной руке, а другой яростно протирая глаза. «Я-я должен был сделать больше, Лео. Это всё моя вина — если бы я раньше попытался сразиться с Волан-де-Мортом, то, может быть, мама и папа смогли бы уйти, смогли бы выжить. Я должен был сделать больше», — повторил он про себя тише и медленнее.

Увидев очки, Лео взвизгнул и бросился к ним, выхватив их из рук Гарри, чтобы поиграть. Гарри сердито схватил их обратно и в приступе гнева швырнул через всю комнату, зарычав. Очки ударились о стену, разбились и рассыпались по полу. Гарри почувствовал лёгкую боль в шраме, но не обратил на неё внимания, глядя на разбитые стеклянные оправы, лежащие у стены, как побитый щенок.

Плач Лео отвлёк его, и Гарри посмотрел вниз и увидел, что его младший брат громко плачет от страха, цепляясь за его ноги, хлюпая носом и оставляя мокрые пятна на джинсах. Лео поднял взгляд, его золотистые глаза были затуманены слезами, и он спросил: «Почему ты меня напугал?»

"О, Лео, прости", - Гарри немедленно извинился, но Лео все еще плакал. "Шшш, все в порядке. Я не сержусь на тебя". Но Лео продолжал смотреть на разбитое стекло. - Здесь...

Гарри достал волшебную палочку и взмахнул ею над очками, пробормотав: «Репаро». Очки сложились, собрав воедино разбитые части, и вскоре были почины. Гарри горько рассмеялся, осознав, насколько он был слеп, насколько беспомощен без того, что только что пытался уничтожить.

Лео подполз к ним и, принюхавшись, поднял очки. Его страх сменился любопытством, и он покрутил очки в руках, снова начиная улыбаться.

— Прости, Лео, — снова извинился он, но малыш уже вернулся к игре, добавив очки в свою коллекцию игрушек. Однако Лео остановился и посмотрел на Гарри таким взглядом, что тот чуть не упал. — Мне так жаль, и я обещаю, что никогда тебя не брошу. Я позабочусь о том, чтобы ты был счастлив, чтобы твоя жизнь была хорошей, даже если моя — нет. Я всегда буду рядом с тобой, Лео.

Лео ухмыльнулся и протянул Гарри очки. «Привет!»

"Я обещаю".

Министр пробежал глазами будущую статью для «Ежедневного пророка» и недоверчиво посмотрел на редактора. «Вы действительно собираетесь опубликовать это... эту чушь?»

— Чушь? — повторил редактор, качая головой. — Мой дорогой министр, это настоящее пророчество. Если вам нужны дополнительные доказательства, можете оглянуться вокруг — почти все провидцы в мире несут ту же чушь, даже та старая карга в Хогвартсе. И никто из них не помнит ни слова из этого, а значит, это пророчество не только правдиво, но и вот-вот сбудется — или уже сбылось.

Министр опустил взгляд и перечитал документ, его лицо ничего не выражало. — Вы действительно думаете, что люди в это поверят?

«Не только поверят, но и многие, вероятно, посвятят себя этому будущему «спасителю», как его уже называют».

- "Они" имеют в виду тебя.

Редактор улыбнулся. «Конечно». Министр снова опустил взгляд, явно борясь с желанием просто выбросить черновик и избавиться от всей этой истории. «Единственная причина, по которой я спустился и показал вам это до публикации, заключается в том, что вы, возможно, захотите заняться поисками этого Поттера и укрепить позиции Министерства в его глазах. Отправьте ему подарки, испеките ему торт на день рождения — сделайте что угодно, чтобы показать, что Министерство поддерживает людей в их убеждениях».

«А что произойдёт, если это прогнозируемое увлечение внезапно исчезнет?»

«Тогда вы можете спокойно отступить. Но единственный способ, которым люди перестанут боготворить этого Поттера, — это если он внезапно умрёт или исчезнет, чего, как должно быть уверено Министерство, не произойдёт».

Министр снова посмотрел на бумагу, затем устало потёр плечи. «Тьма наконец-то опустилась, и вместо того, чтобы праздновать, как я должен был бы, я сижу в своём кабинете и обсуждаю финансовые связи, которые мне следует установить».

"Не беспокойтесь о праздновании", - заверил его редактор. "Все остальные делают больше, чем им положено. Магглы сходят с ума, но они забудут все о падающих звездах, которые пришли вместо дождя, все о совах, которые кружили вокруг, как обычные воробьи, все о людях в мантиях, празднующих с напитками и криками посреди улиц...

— Боже милостивый, скажите мне, что этого не случилось, — простонал министр.

Редактор улыбнулся и ободряюще похлопал своего старого друга по спине. «Не волнуйся, они забудут об этом через месяц. Я же сказал, что они забудут, а если кто-то и знает людей, так это я».

Министр закатил глаза, но встал из-за стола. «Я сделаю то, что вы сказали, насчёт Поттера. Наши авроры уже выследили его в доме старого оборотня, и завтра вы можете отправиться туда со всеми своими маленькими камерами и надоедливыми репортёрами…»

Редактор усмехнулся, и они ушли, не зная, что позже в тот же вечер Минстер будет отравлен в ходе последней атаки Пожирателей смерти, и не зная, что его преемником станет неуклюжий бабуин, который будет продвигать славу Лео, чтобы поддержать свой собственный статус. Но если бы они и знали, им было бы всё равно, потому что один из них слишком много натерпелся на войне и был готов двигаться дальше, а другой знал, что получит выгоду, и не собирался протестовать.

Глава IX

Беглый принц

Мартовским Безумием

Внезапно сердце мальчика замерло. На задней лапе было белое пятно. Оно было не больше миндального ореха, но оно было там! Белое пятно — символ скорости!

— Колос пшеницы! — голос синьора Ахмета дрогнул. — Он предвещает беду. Вчера вечером меня предупредила о ней выпь. Меня предупредила желтоглазая сова. В жизни жеребенка будут одни несчастья. Над королевскими конюшнями будет висеть проклятие.

Не отрывая взгляда от груди жеребёнка, он медленно поднялся на ноги, вытащив саблю из-за пояса.

Агба подавил крик. Не заботясь о собственной безопасности, он встал между синьором Ахметом и жеребенком. Он упал на колени, подняв крошечного жеребенка, чьи ножки отбивали чечетку в воздухе. С торжествующим видом он указал на белое пятно на задней ноге.

Синьор Ахмет прищурился. Его брови сошлись в чёрную линию. Агба видел, как он мысленно сравнивает эти два предмета — белое пятно и колос пшеницы. Хороший знак против плохого. Весы склонились в одну сторону.

Королева ветра, Маргарита Генри

Глава IX

Лео играл на улице, взлетая на своей метле так высоко, как только осмеливался, и мысленно уговаривая себя взлететь ещё выше, когда услышал крики. Вздохнув, он спустился на безопасную высоту, желая посмотреть, в чём дело, но уже зная ответ.

Гарри снова ссорился с Сириусом. Если Лео подходил к ним, Гарри просто уходил, даже если он был в середине предложения или выигрывал спор. Его старший брат был таким странным, предпочитая просто уходить, а не ссориться на глазах у Лео.

Лео даже знал, из-за чего они спорили: лето почти закончилось, а значит, скоро начнётся новый учебный год в Хогвартсе, и Гарри снова откажется туда ехать.

Лео наклонился вперёд, свесив одну ногу, и рассеянно достал мяч, подбросил его в воздух, поймал на лету и снова подбросил, повторяя это движение снова и снова, подсознательно увеличивая скорость своих рефлексов и сознательно убивая время, отсчитывая минуты до того, как Гарри станет слишком непослушным и Сириус попытается его наказать.

Ремуса не было, так что остановить нарастающий конфликт было невозможно. Крики становились всё громче и, судя по тому, что Лео удавалось уловить, всё более злобными. Когда Гарри хотел, он мог довести до бешенства даже Ремуса.

Наконец, входная дверь с грохотом распахнулась, как Лео и предполагал, и он взмыл на метле, чтобы увидеть, как брат мчится к нему, но, когда Гарри приблизился, он перестал злиться. «Тебе стоит перестать кричать», — упрекнул его Лео, погрозив пальцем.

Гарри сделал паузу. «Ты слышал?» Лео закатил глаза, как будто ответ был очевиден. «Прости, Лео».

— Всё в порядке, — Лео отмахнулся от него. — Поиграешь со мной?

— Поиграем? — Лео кивнул, и Гарри вызвал из гаража свою метлу и взлетел в воздух. — Конечно. Кем ты будешь на этот раз?

— Ловец! — радостно закричал Лео, размахивая руками.

Гарри улыбнулся. «Ты имеешь в виду «хранитель»?» Пожав плечами, Лео кивнул. «Хорошо, но я не собираюсь щадить тебя, даже если ты мой младший брат».

"Конечно!"

Гарри был мрачным и загадочным для Лео, идеальным образом старшего брата. Его кожа была загорелой до золотисто-коричневого цвета из-за долгих часов, проведённых на улице, а его волосы были такими же непослушными, как и он сам, а это означало, что укротитель львов побоялся бы приблизиться к ним. Иногда Гарри позволял Лео присоединяться к нему в его приключениях на улице, но всякий раз, когда он это делал, Лео охватывало неприятное чувство, что Гарри намеренно ведёт его в более безопасные места в близлежащих лесах.

Может быть, это было из-за того, как выглядел Лео: у Гарри были мамины зелёные блестящие глаза, а у Лео — папины золотистые, которые сияли, как миллион солнц, когда он чего-то хотел. У Гарри была смуглая кожа, как у папы, а у Лео — светлая, как у мамы. Дядя Сириус часто говорил, что он похож на Лили, которая передала ему столько же генов, чтобы отомстить Гарри за то, что он похож на Джеймса.

«Попробуй перехватить его», — крикнул Гарри, находясь в сотнях футов над землёй на своей сияющей метле, и бросил квоффл к кольцам позади Лео, бросив его гораздо мягче, чем Лео ожидал.

Лео фыркнул и легко отбил мяч, отправив его по спирали вправо, чтобы Гарри пришлось нырнуть вниз, если он захочет его поймать. Гарри, казалось, упал с неба, поймав мяч ногами с земли в опасном манёвре, который Лео любил заставлять его выполнять. «Когда-нибудь я сделаю это», — крикнул он.

«Когда-нибудь ты меня убьёшь», — ответил он, когда квоффл снова полетел в его сторону.

Лео никогда не спрашивал Гарри, почему тот так много времени проводит на улице; это казалось естественным. Он также не спрашивал, почему Гарри часто тайком выбирался на улицу через несколько часов после того, как их дяди ложились спать, просто чтобы посмотреть на улицу. Лео знал об этом только потому, что в окно часто проникал прохладный воздух, будя его.

Бывали и такие моменты, когда Гарри снились самые ужасные сны. Лео иногда снились такие сны, в которых люди кричали и мигали огни, но они были редкими и приглушёнными, особенно по сравнению с тем, через что проходил Гарри. Однажды Лео спросил Гарри, что случилось.

— Ничего, — быстро ответил Гарри, но Лео понял, что брат лжёт.

— Расскажи мне, — попросил он, безумно улыбаясь при мысли о том, что ему могут рассказать секрет, рассказать то, чего не знает дядя Ремус, чего не знает дядя Сириус.

Гарри провёл рукой по своим чёрным волосам и, казалось, разрывался между желанием рассказать всё брату и сохранить свой секрет. «Хорошо, но ты должен пообещать никому не рассказывать».

Лео ухмыльнулся ещё шире. Он мог заставить Гарри сделать всё, что угодно! «Я обещаю, — пообещал он с искренностью, о которой можно было забыть, когда представится возможность. — Больше никому».

— Иногда... иногда мне снятся очень плохие сны, — сказал Гарри через мгновение. — Очень плохие.

"Кошмары?"

Гарри покачал головой. «Хуже, чем в кошмарах». Лео вздрогнул от его тона, и Гарри тут же выпрямился. «Может, я расскажу тебе позже. Когда ты станешь старше».

— Но, Гарри, — Лео потянул его за рубашку. — Это несправедливо. Ты сказал, что расскажешь мне сейчас!

— Но ты сейчас не готов, — мягко возразил Гарри. — Ты испугаешься, а я не хочу, чтобы ты пугался. Ты ведь не хочешь? — Лео снова вздрогнул, увидев на лице брата неприкрытую искренность, и вздохнул, сдаваясь.

"Хорошо, но тебе лучше рассказать мне об этом позже!"

Гарри улыбнулся и взъерошил ему волосы. «Конечно. Я обещаю».

Лео действительно мог заставить Гарри делать всё, что он хотел. Например, когда ему было всего четыре года и он захотел полетать, Гарри взял его с собой, даже когда дядя Сириус сказал ему не делать этого. Из-за него у Гарри было много неприятностей, но он никогда не жаловался.

Время, проведённое Гарри в лесу, подарило ему загорелую кожу, спокойный, но решительный характер, а также избавило от детского жира, который всё ещё мешал семилетнему Лео. В то время как Гарри был высоким и стройным, Лео всё ещё был слегка пухлым, но в такой степени, что его считали «абсолютно очаровательным». По крайней мере, так писали в газетах.

Он, конечно, был очарователен, но все считали Гарри красивым. Так писали в газетах.

Лео почувствовал искру зависти. Все любили Гарри больше. Он был так хорош в магии, что ему даже не нужно было ходить в школу — ну, это была вина самого Лео, но он не собирался этого признавать. С этими мыслями Лео развернул метлу и отправил её в полёт по огромному двору, взмахнув ею гораздо сильнее, чем нужно.

Гарри вскрикнул и упал с неба, едва увернувшись от летящего в него квоффла. Лео тут же почувствовал стыд, но отогнал эту мысль. Гарри не разозлился бы на него. Гарри никогда на него не злился. Кроме того, в газетах писали, что он должен быть сильным. Если бы Гарри спросил, он бы сказал, что это был несчастный случай. Но Гарри никогда бы не спросил, Гарри любил его больше, чем кого-либо другого.

Конечно, Гарри не сказал ни слова, но его лицо было слегка обеспокоенным, когда он вернул квоффл, двигаясь гораздо мягче, чем когда-либо прежде, и Лео не мог скрыть своего стыда. Гарри, вероятно, пытался понять, что он сделал не так, что разозлило Лео. Гарри всегда считал, что это его вина, а не Лео, даже когда Лео специально подставлял его.

— Прости, — крикнул он. — Это моя вина.

— Ты, наверное, думал, что я смогу это сделать, — ответил Гарри, тут же оправдывая Лео. — И я должен был это сделать.

- Лео, ты не пролил свое молоко?

"Нет, это сделал Гарри".

— Но, Лео, — терпеливо ответил Сириус, — Гарри снаружи.

— Спроси его, — потребовал Лео. — Он пролил его, я видел!

Сириус вздохнул, но позвал Гарри. «Гарри! Гарри, ты не мог бы зайти сюда?»

Гарри послушно вошёл, сжимая в руках метлу. — Да?

Сириус перевёл взгляд на Лео, который начал чувствовать себя немного виноватым. Гарри точно донесёт на него! «Гарри, ты пролил молоко?»

Гарри посмотрел на пол, на стакан с молоком, который лежал рядом с ногой Лео, и без колебаний ответил: «Да, я это сделал».

"Что?"

— Сириус, оставь его, — приказал Ремус, читавший газету в другом конце комнаты.

— Нет, Ремус. Я не позволю Гарри брать на себя вину за всё это. — Сириус посмотрел прямо на Гарри и повторил: — Гарри, это ты пролил молоко? И не ври мне, потому что я знаю, что это не ты.

"Но я сделал это", - запротестовал Гарри.

Сириус покачал головой и взглянул на Лео. «Хорошо. Поскольку ты пролил молоко с помощью магии — а по-другому ты не мог этого сделать — ты на неделю лишаешься права пользоваться магией».

«Но, дядя Сириус, Гарри собирался показать мне магию сегодня вечером, — напомнил Лео, сидя на полу. — Он должен использовать магию!»

— Ну, если ты признаешься, что пролил молоко, то Гарри не накажут, — беспечно ответил Сириус, переводя взгляд с Лео на Гарри и обратно. Гарри не ответил, не желая предавать брата.

"Я..."

— Ладно, — прервал Гарри признание Лео. — Я не буду колдовать неделю. — Он без возражений принял наказание и посмотрел на Лео. — Дядя Ремус может показать тебе магию сегодня вечером, хорошо? — Лео кивнул, и Гарри направился к двери, но Сириус остановил его.

— Гарри, для полёта нужна магия, не так ли? — он протянул руку за метлой, и Гарри впервые выглядел расстроенным.

— Но это справедливо, — возразил он. — Я не использую магию сознательно…

— Но ты используешь магию, — заявил Сириус, глядя на Лео.

Лео знал, что на самом деле это было наказание не для Гарри, а для него. Он знал, как сильно Гарри любит летать, и теперь Сириус собирался отнять у него эту возможность только потому, что Гарри принял наказание за него. Во второй раз он открыл рот, чтобы признаться, но Гарри снова его остановил.

— Хорошо, — повторил Гарри гораздо более решительно, сдерживая гнев перед лицом брата. Он бросил метлу на землю и снова вышел на улицу, где мог дать волю своему гневу вдали от Лео.

— Это было несправедливо, — упрекнул Ремус.

Сириус вздохнул и опустился на диван. «Я знаю, что это не так, но Гарри должен понять, что если он продолжит в том же духе, если он продолжит брать вину на себя за Лео, то его накажут. Я бы не наказал Лео, если бы он просто сказал, что пролил молоко. Теперь Гарри снова меня ненавидит».

Лео снова принялся играть со своими игрушками, пытаясь не слышать голос дяди. Но его руки дрожали.

«Держу пари, ты вообще не сможешь забить гол!» — хвастался Лео, зная, что эти слова обеспечат ему победу.

Гарри улыбнулся ему издалека, и на мгновение Лео был поражён, увидев другое изображение, наложенное на его брата. Другой Гарри выглядел точно так же, как его Гарри, но носил очки.

Гарри избавился от очков, когда Лео было всего два года, — точнее, Лео избавился от них за него. Ремус всегда смеялся, когда рассказывал эту историю.

— Очки Гарри? — переспросил оборотень, и Лео так сильно кивнул, что его волосы заплясали. — Ты не помнишь?

"Член че?"

— Сюда, — Ремус подвёл его к старому комоду, забитому детскими вещами: картинками, книгами, бутылочками, подгузниками и даже игрушками, слишком сломанными или старыми, чтобы с ними играть. — Давай посмотрим здесь... — Ремус рылся в разных вещах, вытаскивая что-то и тут же бросая обратно. Через минуту он улыбнулся, довольный успехом, и вытащил старую оправу для очков, пыльную, поцарапанную и совершенно узнаваемую. — Это то, что ты искал?

— Очки! — взвизгнул Лео, хватаясь за них.

Ремус усмехнулся. «Ты не помнишь, но однажды ночью, когда у тебя резались зубы…»

— Ух, дядя Ремус, у меня уже выросли зубы, — вмешался Лео, широко раскрыв рот, чтобы показать свои жемчужные зубы.

— Я знаю, но не так давно у тебя не было зубов.

— Нет! — Лео был в ужасе. Без зубов? — Как же ты будешь есть?

— Ты выпил бутылочку и съел эту дрянь из детского питания, — ответил Ремус, смеясь над выражением лица Лео. — На вкус отвратительно, но тебе, похоже, было всё равно. Так вот, однажды ночью, когда тебе прорезались зубы, тебе было так больно, что ты не умолкал. Что бы мы ни делали, ты не успокаивался. В конце концов, Гарри сорвал с себя очки и отдал их тебе, и знаешь, что ты сделал?

— Что? — спросил Лео, заворожённый этой историей.

— Ты их сломал! — Ремус откинулся на локти и рассмеялся. — Едва успел их взять, как они сломались. Конечно, Гарри сразу же их починил, и, думаю, ты был так удивлён, что они снова работают, что сразу же лёг спать. Почти месяц не выпускал их из рук.

— Хоуи не нужны очки? — спросил Лео, нахмурившись, вспомнив, как Гарри не мог без них обходиться.

— Ну, конечно, они были ему нужны, глупенький, — с улыбкой ответил Ремус. — Но раз ты не вернула их, он просто ушёл без... них... — Он нахмурился. — Но я думал, что он заберёт их или хотя бы купит новые.

Лео вертел в руках очки, воспоминания нахлынули на него.

Ремус стоял, глубоко задумавшись. «Если подумать, мы оба не замечали...» Он отошёл, потирая подбородок, и чуть не врезался в комод, но тот отскочил в сторону, а его зеркало отругал его.

Никто не смог выведать у Гарри его секрет и узнать, как именно он обходился без очков, но в конце концов они поняли, что либо А.) Гарри ходил полуслепой и просто привык к этому, либо Б.) зрение Гарри чудесным (волшебным) образом восстановилось.

Квоффл летел в его сторону, и Лео понял, что находится в идеальной позиции, чтобы отразить этот удар. Его тело было готово, руки в идеальном положении — ему оставалось только ударить по мячу, когда тот приблизится. И когда он это понял, Лео захотелось рассмеяться.

Гарри бросил его не очень хорошо, а Лео смог попасть в него идеально. Гарри был таким. Может быть, это было потому, что в газетах писали, что Лео станет следующим Дамблдором, следующим спасителем мира — и на самом деле уже спас его от злого волшебника несколько лет назад.

Ухмыляясь, Лео взмахнул метлой, отбив квоффл, и наблюдал, как тот летит по небу, а Гарри гонится за ним. «Ему не нужно завидовать Гарри, — подумал он, — потому что Гарри всегда будет на втором месте и, вероятно, уже знает об этом». Ему не нужно завидовать или злиться на Гарри, потому что, по мнению Лео, Гарри был одним из многих, кто будет служить ему, когда он придёт к власти.

И когда он это делал, ему это нравилось.

Ремус вернулся домой и увидел, что мальчики играют на улице. Он почти мог представить себе счастливую семью. Он помахал им, и они помахали в ответ. Теперь ему не хватало только миниатюрной жены, которая встречала бы его каждый вечер поцелуем и горячим ужином.

И что же он получил... лучшего друга, который носится по кухне после очередной ссоры со старшим из мальчиков, поджигает еду и коптит кухню. Конечно, домовые эльфы пытались отвлечь его, пока готовили еду, чтобы ужин прошёл без проблем, но суть в том, что Сириус был в ярости.

Ремус вздохнул. — Знаешь, — сказал он, бросая пальто на пол, где домовые эльфы, предоставленные Министерством, поспешно его убирали, — я не могу дождаться, когда ты женишься и съедешь.

— Я? — фыркнул Сириус. — Не я. Я планирую стать одним из тех сказочно богатых холостяков, которые владеют половиной мира и претендуют на другую половину.

— Правда? — Ремус приподнял бровь. — Есть какая-то причина?

— Потому что я поклялся, как мародёр, — с вызовом ответил Сириус, — и я держу свои обещания. Кроме того, если я женюсь, я отведу свою жену к врачу — против её воли, если придётся, — и позабочусь о том, чтобы у нас никогда, никогда, никогда не было детей!

"О, еще одна ссора с Гарри?"

Сириус аккуратно захлопнул дверцу холодильника и сердито посмотрел на Ремуса.

Ремус закатил глаза. «О-о-о... Я вижу, что это был довольно очевидный ответ...»

— Клянусь, этот парень пытается свести меня с ума, — взорвался мужчина, но Ремус почувствовал глубокую обиду в его голосе. — Я имею в виду, всё, чего я хочу, — это чтобы он немного расслабился, понимаешь? Перестал быть таким напряжённым.

— Ну а чего ты ожидал? — спросил Ремус с натянутой улыбкой. — Точную копию Джеймса? Хулигана, проказника и вообще шутника? Он не такой, как Джеймс, Сириус. Джеймсу никогда не приходилось проходить через то, что приходится Гарри, никогда не приходилось жить без родителей и нести бремя младшего брата — ответственность, к которой он относится очень серьёзно.

— Я знаю. Просто... Иногда из-за того, как он себя ведёт, я чувствую себя кем-то вроде незнакомца в доме, который он посещает; он ходит вокруг меня на цыпочках, как будто думает, что я на него наброшусь. И всякий раз, когда меня вызывают поймать какого-нибудь тёмного волшебника, он несколько дней меня избегает.

— Тебе снова звонили? — спросил Ремус, меняя тему.

— Нет, но Фигг предупредил, что в старом отделе Пожирателей смерти что-то происходит. Помните, как на Кубке мира появилась метка?

Ремус вздрогнул. Как он мог не вздрогнуть? В начале лета кто-то украл палочку одного из детей Уизли и вызвал в небе печально известную Тёмную метку после безумной ночи, которая пробудила воспоминания о войне. Мальчика забрали на допрос и после принятия сыворотки правды отпустили, признав невиновным.

«Дамблдор даже оставил старого Грозного Глаза преподавать в Хогвартсе, несмотря на все жалобы в прошлом году».

— Снова Грозный Глаз? На два года? Бедные дети! — Ремус рассмеялся, но Сириус нахмурился.

«А Гарри отказывается ехать. Это должен быть его пятый год обучения, но он всё равно не хочет ехать».

"Ты не можешь винить его за это", - сказал Ремус, потягивая чай из чашки, которую ему подал домашний эльф. "Помнишь, что случилось в 91-м?"

«Дамблдор поймал Живоглота, и его заперли в Азкабане!»

"'93?"

Сириус сделал паузу. «Ну, это было слишком близко к дому…»

— Гораздо ближе к дому, — поправил Ремус. — Питера тоже чуть не поймали. Очень жаль. Но я дам ему ещё несколько лет, прежде чем он облажается. А что насчёт прошлого года? Тот мальчик Диггори чуть не погиб, сражаясь с драконами…

«Если бы Гарри ушёл, ему бы ничего не угрожало, — ответил Сириус. — Только чемпионам приходилось сражаться с этими драконами, а Гарри был слишком молод, чтобы быть чемпионом. В любом случае, там было много целителей, которые могли бы его вылечить».

— Дело в том, что в Хогвартсе происходили кое-какие события, — заметил Ремус. — Это неоспоримый факт. Гарри может чувствовать себя здесь в большей безопасности, чем в какой-нибудь школе, где происходят все эти события. Вы же знаете, что он так и не смирился со смертью Джеймса.

Они замолчали, и Сириусу пришлось упрямо кивнуть в знак согласия. "Но он не боится ходить в Хогвартс", - отметил Сириус. "Единственная причина, по которой он не едет, это потому, что Лео этого не хочет".

"Это правда".

— Значит, единственный способ отправить Гарри в Хогвартс — через Лео.

Ремус покачал головой. «Ты знаешь, что это не сработает, Сириус. Это не срабатывало с 1991 года, когда Лео впервые сказал Гарри, что не хочет, чтобы Гарри ехал в Хогвартс. Лео боится остаться позади, и то, чего хочет Лео... Гарри получает это».

— Чёрт возьми, Ремус, почему ты не видишь в этом ничего плохого?

— О, я понимаю, — Ремус сделал ещё один глоток чая. — Но последнее, чего я хочу, — это лишить Гарри доверия ко мне. В последний раз, когда я пытался заставить его поговорить со мной, выслушать меня, он был так же холоден со мной, как и с тобой, и... — его руки дрожали, — я не могу с этим смириться.

"Я знаю. Но каждый раз, когда я смотрю на Гарри, такого грустного и тихого, я чувствую, как Джеймс смотрит на меня сверху вниз, спрашивая, почему Гарри такой тихий, такой несчастный, а я не могу ему ответить." Сириус сел за стол и покачал головой. "Мне больно, когда он отталкивает меня, Ремус, когда он постоянно говорит мне, что не хочет, чтобы я была рядом. Но ещё больнее, когда я чувствую, что Джеймс рядом со мной и спрашивает, что я сделала с его сыном.

Ежедневный Пророк

Последние новости о Предсказанном Сыне

Последние слухи о том, что предсказанное спасение волшебного мира умерло, оказались ложными. На самом деле Леонард Торрент Поттер неплохо справляется, опережая своего будущего одноклассника в обучении в Хогвартсе, пишет репортёр «Пророка» Рита Скитер. Его опекуны, Сириус Блэк (аврор) и Ремус Люпин (наёмный убийца), достали свои старые школьные учебники и начали обучать его основам произношения заклинаний. И, по мнению этой репортёрши, будущий спаситель правильно произносит звуки.

С тех пор, как четыре года назад в «Пророк» просочилось так называемое «Пророчество Оленя и Цветка», написанное знаменитым провидцем Аберфортом (братом Альбуса Дамблдора), наши репортёры собирали информацию для любознательной публики волшебников об их будущем правителе.

«Олень и цветок» говорит нам, что «второй сын» родится у пары родителей, которые, хотя мы и не можем привести точных деталей, идеально соответствуют описаниям покойных Джеймса и Лили Поттер. Для скептиков: информация от пойманных Пожирателей смерти говорит нам о том, что Сам-Знаешь-Кто не только верил в это пророчество, но и настолько верил в него, что отправил отряд постоянно следить за Поттерами в ожидании рождения их второго сына. И именно столкнувшись с юным Леонардом, Сами-Знаете-Кто потерпел поражение...

В статье внезапно перечислялись все важные события в жизни Лео, начиная с младенчества — возраста, в котором Пророк узнал о пророчестве. Там также была точная копия пророчества и перечисление множества «шагов», которые сделал Пророк, идеализируя себя до такой степени, что стал поклоняться самому себе.

"Канюки", - пробормотал Ремус, читая газету, примерно через дюжину минут после своего "разговора" с Сириусом. "Это все, что они собой представляют. Плаваю вокруг, держу ухо востро, чтобы посмотреть, что горяченького, а потом пикирую за добычей, за животными. На первой обложке газеты, прямо рядом со статьей, была фотография Лео, очевидно, в разгаре игры с кем-то, находящимся за пределами кадра. Гарри был вырезан.

— «Присматриваешь за будущим спасителем?» — фыркнул Сириус. — «Скорее, «преследуешь» Лео с тех пор, как тот Пожиратель смерти проговорился, почему Волан-де-Морт так заинтересовался Поттерами».

— Кто это вообще был? — спросил Ремус. — Нотт?

"Нотт".

— Хм. В наши годы в Хогвартсе он был довольно скучным.

— Интересно, кто вообще исказил смысл пророчества, — пробормотал Сириус себе под нос. — Если бы я знал, я бы…

"Не то чтобы мы могли жаловаться. В конце концов, с тех пор, как "Пророк" опубликовал свою первую статью, и с тех пор, как все начали верить в это, как сумасшедшие, какими они и являются, Министерство обеспечивает все наши потребности ". Ремус откусил кусочек от яблока. - Только на собеседование в месяц.

— Ты говоришь так, будто мы сдаём ребёнка в аренду.

Ремус подавился яблоком и сердито посмотрел на ухмыляющегося Сириуса. «Ты прекрасно знаешь, что Лео любит внимание! Но иногда... иногда мне кажется, что вся эта слава ударяет ему в голову».

— Думаешь? — последовал саркастический ответ. Сириус выглянул на улицу и выпрямился. — Я иду внутрь!

— Ты ведёшь себя так, будто разговор с Гарри — это битва, — Сириус нахально улыбнулся, отмахнулся от Ремуса и вышел на улицу.

Гарри посмотрел на своего крёстного и заметно напрягся. Он бросил квоффл Лео, сказав что-то, чего Сириус не расслышал, и направился вниз, касаясь травы.

"Да?"

"Ремус вернулся".

"Я знаю".

"Он хочет поговорить с тобой".

"О чем это?"

Сириус выдохнул и в отчаянии поднял руки. «Я не знаю. Почему бы тебе просто не зайти внутрь и не выяснить?» Лео опустился на землю, слегка помедлив, и уронил квоффл на траву.

Гарри посмотрел на брата и произнёс слово из четырёх букв, которое Сириус ненавидел. «Отлично». Он движением руки отправил метлу обратно в сарай и направился в дом, не замечая удивлённого выражения на лице крёстного.

Сириус повернулся к Лео: «Он только что сделал это без палочки?»

— Опс, — Лео закатил глаза. — Ты не должен был об этом знать.

«Есть ли ещё что-то, что я должен знать о Гарри?» Сириус почувствовал лёгкое беспокойство. Он жил с мальчиком четыре года. Он уже должен был всё знать!

"Э-э-э..."

"Лео?"

— Нет! — яростно возразил Лео, но это прозвучало как ложь. Сириус не стал заострять на этом внимание — пока что.

— Послушай, Лео, нам действительно нужно поговорить. — Сириус сел на траву и похлопал по земле рядом с собой. Лео сел.

"Насчет чего?"

— Ну... — Сириус глубоко вздохнул. — Ты знаешь, как часто мы с дядей Ремусом говорим о Хогвартсе?

— Гарри не хочет идти…

"Нет, не о том, чтобы отправить Гарри. О том, как мы туда ходили, как нам было весело, со сколькими друзьями мы играли ". Лео кивнул, улыбаясь, вероятно, думая о том, что ему не терпелось попасть в Хогвартс. "И я всегда говорю, что это были лучшие годы моей жизни, верно?" Еще один кивок. "Ну, мы действительно хотим, чтобы Гарри поехал". Улыбка Лео погасла. «Понимаете, нам было так весело, что мы просто не хотим, чтобы Гарри снова что-то упустил. Я имею в виду, он уже пропустил пару лет».

— Но я не хочу, чтобы Гарри уходил…

"Почему бы и нет?"

— Потому что... потому что Гарри прогоняет людей, когда я устаю или не хочу больше разговаривать.

— Люди? Точно, репортёры. — Мы можем их прогнать, — сказал Сириус, понимая, что обращается к семилетнему ребёнку.

Но Лео покачал головой. «Я буду скучать по нему. И я не хочу, чтобы он уезжал».

— Но Гарри скучает по своим друзьям и приключениям. Почему бы тебе не позволить ему поиграть с детьми его возраста? — Лицо Лео омрачилось. — Кроме того, я уверен, что Гарри здесь иногда бывает одиноко. Здесь только ты, я, Ремус…

Лео снова покачал головой. "Не э-э", - отрицал он. "Гарри сказал, что никогда не оставит меня, и он говорит, что ему все равно, уедет он или останется, потому что он только хочет, чтобы я был счастлив. И он говорит, что ему даже не нужно ходить в школу. Он так и сказал! У ребенка началась истерика. "К-он сказал, что никогда не оставит меня ..."

— Ш-ш-ш, Лео, Гарри тебя не бросит.

"Да, он будет..."

"Нет, нет. Сириус поднял Лео и заключил его в объятия, когда ребенок начал плакать. "Гарри просто нужно уйти. Ты видишь, какой он здесь: он всегда тихий и ему всегда грустно. Ты же не хочешь, чтобы Гарри было грустно, не так ли?"

— Н-нет, — шмыгнул носом Лео. — Но он сказал, что ему не нужно ходить в школу. Он сказал, что мама уже всему его научила.

— О, правда? — Лео яростно закивал. — Он знает магию? Я знаю, что он немного знает, но много ли он знает?

"Да, Гарри знает все", - заявил Лео.

— Да неужели? — Сириус приподнял бровь и развернул Лео лицом к себе, чтобы лучше понять, лжёт ли парень. — Что за вещи?

— Всё! — повторил Лео, вытирая глаза. — Он, он следит за тем, чтобы я не упал, а если мне страшно, он делает так, чтобы было не страшно. Он может исчезать и появляться снова — он часто жульничает, когда мы играем в догонялки. А однажды он разговаривал со своей большой змеёй, но мне это не понравилось, и я попросил его прогнать её, и он сделал это, дядя Сириус! Он сдержал обещание и пообещал не бросать меня!

— Р-really? — Лео кивнул, и Сириус поклялся, что ребёнок не лжёт.

«И он всегда играет со мной, делает то, что я хочу, создаёт что-то, превращается во что-то и…»

- Превращаться в вещи? В какие вещи?

"Животные! Смотри! Гарри не нужно ходить в школу". Лео бросился Сириусу на грудь. "Не заставляй его идти".

"Подожди, что это за животные".

— Всё, что я захочу, — гордо сказал Лео, уткнувшись в грудь Сириуса. — Он делает не всё, что я захочу, и я не хочу, чтобы он уходил. Никогда.

— Лео, Гарри, Гарри — не твой раб, — слабо упрекнул Сириус, у которого кружилась голова. — Он здесь не для того, чтобы ты был счастлив.

В этот момент входная дверь открылась, и Гарри вышел, выглядя слегка подозрительным. «Ремус сказал, что не хочет со мной разговаривать», — просто сказал он.

«Гарри, дядя Сириус хочет, чтобы ты поехал в Хогвартс, но я не хочу, чтобы ты ехал, а он говорит, что ты должен, и он мне не верит. Скажи ему, что ты не должен ехать, скажи ему, потому что он мне не поверит», — взмолился Лео, вставая с Сириуса и цепляясь за ноги Гарри со слезами на глазах.

— Он тебе не поверит? — повторил Гарри, переводя взгляд с плачущего Лео на Сириуса и встречаясь глазами со своим крёстным отцом.

Лео кивнул. «Он продолжает задавать мне вопросы, но не верит мне, но тебе ведь не нужно идти, да?»

"Вопросы?"

Лео снова кивнул и поднял взгляд. — Гарри, ты ведь не хочешь идти, да?

— Конечно, Гарри хочет пойти, — сказал Сириус, вставая. — На самом деле, Гарри не только хочет пойти, но и должен пойти.

Гарри напрягся, но ничего не сказал, зная, что брат наблюдает за ним, и не желая ссориться с крёстным прямо сейчас.

"Гарри?"

Он посмотрел в золотистые глаза своего брата. «Если ты хочешь меня прогнать, я уйду».

Лео перевёл взгляд с Гарри на Сириуса и сглотнул. «Я-я не хочу, чтобы ты уходил», — и плечи Сириуса поникли. «Но я не хочу, чтобы ты всё время дрался».

«Мы ссоримся только потому, что Гарри нужно ехать в Хогвартс, но ты ему не позволяешь», — заявил Сириус, зная, что Гарри не станет возражать, чтобы не затевать ссору на глазах у Лео.

— Если ты продолжишь сражаться, то... — Лео сделал глубокий вдох. — Тогда тебе стоит отправиться в Хогвартс.

Сердце Сириуса подпрыгнуло, и он подавил улыбку, увидев выражение лица Гарри. Гарри замолчал, затем быстро кивнул и направился обратно в дом, забирая победу Сириуса. "Тебе следует зайти внутрь, Лео", - крикнул Гарри через плечо. "Становится темно". Лео закатил глаза, вытирая выступившие слезы, но поплелся внутрь.

Оставив Сириуса размышлять о том, что, возможно, Гарри был бы гораздо лучшим родителем, чем он сам. Затем он чуть не побежал внутрь, чтобы отправить сову встревоженному Дамблдору и поделиться с директором и оборотнем всем, что он узнал.

Глава X

Беглый принц

Мартовским Безумием

Первый день Бака на пляже Дайя был похож на кошмар. Каждый час был наполнен потрясениями и неожиданностями. Его внезапно вырвали из сердца цивилизации и швырнули в самое сердце первобытных вещей. Это была не ленивая, залитая солнцем жизнь, когда ничего не нужно делать, кроме как бездельничать и скучать. Здесь не было ни покоя, ни отдыха, ни минуты безопасности. Всё было в смятении и движении, и каждую секунду жизнь и свобода подвергались опасности. Нужно было постоянно быть начеку, потому что эти собаки и люди не были городскими собаками и людьми. Они были дикарями, не знавшими никаких законов, кроме закона клыков и дубин.

"Зов дикой природы", Джек Лондон

Глава X

С девяти лет — или с месяца, предшествовавшего его десятому дню рождения, когда Гарри был вырван из своего мира, разлучен с родителями и провёл четыре дня в полной растерянности, прежде чем оказался в доме, который был слишком маленьким, слишком странным, с слишком большим количеством воспоминаний и человеком, который называл себя его крёстным отцом, но которого Гарри не видел всё своё детство.

С тех пор Гарри постепенно замкнулся в себе. Сириус пугал его не только потому, что был аврором, которого Гарри научился бояться и ненавидеть, но и потому, что был раздражающе счастливым. Он всегда пытался заставить Гарри волноваться или хотя бы понять, что он чувствует «призыв к долгу», но каждый раз Гарри замыкался в себе.

Поначалу Сириус винил Гарри в застенчивости из-за того, что они раньше не общались, и постоянно настаивал на более тесной дружбе, не зная, что сама его натура пугала Гарри, что титул, который он пытался объяснить, был чем-то, что Гарри презирал. С другой стороны, первые несколько месяцев в одном доме были напряжёнными не только из-за страха Гарри перед аврорами, но и потому, что кто-то слил пророчество в «Пророк», и, казалось, каждый день какой-нибудь репортёр пытался просунуть нос в дверь, чтобы взглянуть на Лео.

Ремус был охотником-фрилансером, убивавшим самых разных существ — от вампиров до упырей, боггартов и слишком дружелюбных дементоров. В первые несколько месяцев после официального окончания войны его нанимали каждый день, иногда его расписание было расписано на несколько месяцев вперёд, поскольку армия тёмных существ Волан-де-Морта распалась и начала нападать на волшебников по собственной воле. Поэтому он не смог предотвратить нарастающее напряжение между крёстным отцом и крестником, и когда он вернулся, Гарри уже слишком замкнулся в себе из-за непреднамеренных выпадов Сириуса.

С тех пор, как Ремус вернулся и увидел разрушительные последствия «знакомства» Сириуса с ним, он стал посредником между ними. Когда они ссорились, он решал проблемы.

Лео тоже был своего рода медиумом, но только потому, что Гарри был уверен, что не может ссориться на глазах у брата. Если Лео видел, что Гарри злится, то этот гнев исчезал. И хотя это могло быть и к лучшему, появление Лео также заставляло Гарри замолчать, когда он наконец-то собирался высказаться, рассказать о том, что так мучило его, что он отдалился от всего мира, кроме брата.

Поначалу, когда Ремус вернулся, он думал, что Гарри ревнует из-за всей этой шумихи вокруг Лео. Но вскоре он понял, что Гарри ненавидит быть в центре внимания, ненавидит, когда люди смотрят на него так, будто он считает, что привлекать к себе слишком много внимания опасно, и он почти рад тому, что репортёры его не замечают.

«Крутой парень со шрамом», — сказал один репортёр. «А теперь отойди в сторону. Мы здесь ради твоего брата, а не ради тебя».

Как Ремус уже говорил Сириусу, Гарри так и не смог смириться со смертью родителей. Он был там, когда умерла его мать, был рядом, когда убили его отца, и даже сам поджёг их тела на импровизированном погребальном костре. Но никто об этом не знал. Ходили слухи, что Гарри пытался сбежать, но был поражён неизвестным проклятием, из-за которого у него появился этот шрам. Затем, когда его родители были мертвы, а он умирал, Лео призвал фантастические силы, которыми обладал только он, и навсегда изгнал Тёмного Лорда.

Но, как уже говорилось ранее, Гарри замкнулся в себе, и то, что он воспринял как пренебрежительное отношение Лео, стало последней каплей, разрушившей связь Гарри с внешним миром. Когда он приехал в Хогвартс, он был совершенно не готов к общению, всё ещё переживая трагические события, которые на него обрушились, и был настроен отвергать любые контакты с другими людьми.

К сожалению, мир не собирался оставлять Гарри в покое — судьба не собиралась оставлять настоящего второго сына в покое. Если бы он хотел отказаться от общения с людьми, то вскоре общение с людьми перевернуло бы его мир с ног на голову.

— Это весело! — закричал Лео, бегая взад-вперёд по улице в нескольких метрах впереди своего брата. Люди останавливались, чтобы посмотреть на него, и ему нравилось это внимание. — Тебе давно пора было пойти в школу, Гарри!

Он говорил о покупках, за которыми они пришли, о последних вещах, которые нужны были Гарри, но которых он ещё не получил от родителей, например, о котле или сове. Его метлу вернули, как только Министерству удалось стереть Тёмную метку со старой квартиры Гарри вместе со всем остальным, что он там оставил. Никто, кроме таинственных Флетчера и Фигга, не знал, что Гарри когда-либо возвращался в квартиру, поскольку Гарри совершенно забыл об этом, рассказывая Ремусу. Когда Сириуса попросили объяснить, что за книги он нашёл в его комнате, Гарри ответил, что взял их из множества книг, присланных Лео, и попросил у него автограф. К счастью, Сириус не заглядывал внутрь и не заметил размашистую подпись Джеймса или аккуратный почерк Лили.

Все уже знали, что у Гарри есть палочка, знали с того самого дня в магазине волшебных палочек, когда все эти люди пялились на него. Они сочли его шрам необычным, но не впечатляющим, возможно, результатом тёмного проклятия, которое поразило его в ту ночь, когда его брат спас мир. Всё остальное, что они могли бы заметить в нём, было забыто в присутствии Лео, да и Гарри не слишком радовался пристальным взглядам репортёров.

— Да, именно это я и сказал, — пошутил Сириус, помахав рукой, когда его сфотографировали. — Иди в школу, Гарри, повеселись. Просто иди. Но никто не захотел меня слушать.

Ремус застонал, закрыв лицо руками и покачав головой. «Ты такой же плохой, как и Лео», — обвинил он. Сириус мог только рассмеяться и беспомощно пожать плечами. «Как насчёт того, чтобы взять Лео и немного прогуляться? Я пойду с Гарри за остальными его вещами».

Сириус кивнул, и Лео, услышав план, чуть ли не силой потащил дядю за мороженым. Ремус понимающе положил руку на плечо Гарри, когда подросток с благодарной улыбкой оглянулся на репортёров и других любопытных, следовавших за уходящим дуэтом.

"Спасибо".

— Нет проблем. Я заметил, что вам немного не по себе.

Гарри пожал плечами, когда они направились к «Совиному магазину» Иилопса. «Я плохо переношу фотографирование», — честно ответил он, радуя Ремуса своим открытым отношением. «Кроме того, они всё равно меня вырезали».

Ремус хотел что-то сказать, но Гарри указал на сову. «Она хорошо выглядит.»

Это была красивая сова. Снежно-белая, за исключением кончиков крыльев, которые казались окрашенными в самый тёмный чёрный цвет. Её глаза тоже были чёрными, с каменным блеском, и Ремус, заглянув в них, увидел в них своё искажённое отражение. Как только Гарри указал на неё, она повернула голову и уставилась на него, и Ремус, стоявший рядом с Гарри, почти почувствовал, как между ними пробежала искра.

Гарри покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли, и вошёл внутрь, а Ремус последовал за ним.

"Ах, да, ты брат великого Леонарда, не так ли", - сказал владелец в знак приветствия, когда Гарри окликнул его. Он внимательно оглядел Гарри и фыркнул. "Не на что смотреть, да? Слишком худой. Нехорошо, когда покупаешь домашних животных ". Он указал на свой собственный выпирающий живот. «Эти совы знают, что лучше не нападать на меня, потому что я слишком большой для них. Но такой тощий коротышка, как ты... Твой брат, похоже, когда-нибудь станет хорошим тренером. Конечно, этого и следовало ожидать, ведь он спаситель и всё такое».

— Сэр, пожалуйста, приберегите свои комментарии при себе, — процедил Ремус сквозь стиснутые зубы, но Гарри, казалось, это нисколько не задело.

— Сколько стоит вон та сова, — спросил он, указывая на ту, которая была ему нужна. — Белая, с чёрными кончиками крыльев.

«Я знаю, о чём ты говоришь, не нужно указывать на это пальцем», — рявкнул владелец. «Указывая на что-то, ты пугаешь птиц». Ни одна из сов не выглядела обеспокоенной тем, что Гарри на них указывает, но он всё равно опустил руку. «Не то чтобы я ожидал, что ты это знаешь, ты же не второй сын и всё такое». Он продолжал ворчать, подходя к прилавку и разглядывая сову, которую хотел Гарри. Сова взмахнула крыльями и возмущённо закричала, пытаясь вырваться из его холодных рук.

Когда он закончил, продавец сов расхохотался. «Ну и ну, ты выбрал эту сову. Она сидела здесь четыре года без дела и, наверное, слишком стара, чтобы что-то нести. Держу пари, твоя мама сохранила все твои мозги, когда рожала тебя, приберегла их для твоего брата. Не то чтобы они ему нужны. Насколько я слышал, он уже выучил заклинания и считает дни до отъезда в Хогвартс. Вот будет шумиха. Им, вероятно, придётся пропустить его вперёд, чтобы не отставать от него.

— Я всё равно хотел бы её купить, сэр, — вмешался Гарри. Ремус рядом с ним кипел от злости, но не открывал рта, чтобы не потерять контроль над своими словами. Владелец сердито посмотрел на Гарри.

— Неуважительно, даже не можешь дождаться, пока человек закончит говорить, прежде чем перебивать, — проворчал он, но схватил сову с насеста, посадил в клетку и грубо сообщил Гарри, сколько она стоит. Гарри молча достал нужную сумму, и они обменялись деньгами. — Если она умрёт, это не моя вина, — крикнул мужчина, когда Гарри собрался уходить. — Она слишком старая, чтобы заключать с ней контракт. Тебе придется купить другой.

Гарри едва заметно кивнул в знак согласия и закрыл за собой дверь. Ремус тут же взорвался:

«Как ты могла позволить ему так с тобой разговаривать?» — закричал он. «Ты должна была сразу его оборвать, сказать ему, чтобы он заткнулся, просто уйти — не сидеть спокойно, пока он тебя оскорбляет, не покупать сову, которую он тоже оскорбляет. Ты должна была сразу вернуться и…»

"И что?" Гарри выпалил в ответ, гнев сверкнул в его зеленых глазах. "Тебе стало легче от того, что я затеял с ним драку? Заставить себя чувствовать себя лучше, войдя туда и сбив с ног всех его сов, бросившись ему в лицо, унизив себя до его стандартов?" Он, казалось, удивился сам себе и отступил, протянув руку через клетку, чтобы погладить свою сову. "Это были всего лишь разговоры, Ремус, а разговоры не могут причинить мне вреда".

Оборотень потерял дар речи, но Гарри не стал злорадствовать и больше не сказал ни слова на эту тему, а направился в магазин котлов, чтобы купить нужный ему котёл. — Почему ты выбрал эту сову? — спросил он через мгновение, не зная, что ещё сказать.

Гарри пожал плечами. «Я правда не знаю. Она просто… заговорила со мной». Сова взъерошила перья и тихо ухнула. Гарри слегка улыбнулся и открыл клетку, позволив ей вылететь и сесть ему на плечо. «Держу пари, её зовут Хедвиг».

— Хедвиг? — Гарри вошёл в дом. Ремус покачал головой и последовал за ним.

— Ах, мастер Поттер, — низко поклонился волшебник. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Никогда прежде я не думал…

— Мистер Поттер, вы не против, если я заплачу за ваше мороженое, сэр?

— Можно мне взять ваш автограф, мистер Поттер, сэр?

— Пошевеливайся, ведьма! Теперь моя очередь в очереди — о, боже, это действительно ты! Можно пожать тебе руку?

Лео спокойно сидел за своим столиком, очаровательно улыбаясь и пожимая руки, время от времени отвечая кому-то или позируя для камеры, наслаждаясь своей славой по мере того, как очередь к его столику становилась всё длиннее и длиннее. Сириус, сидевший напротив него, посмеивался.

— Ты очень похож на своего отца, — прошептал он, и Лео наклонился, чтобы лучше его слышать. Вспыхнули камеры, запечатлевая их образы навсегда. — Он был очень популярен, когда был моложе. Его семья была очень важной, и куда бы они ни пошли, люди фотографировали их, как и сейчас. Ему это нравилось, как и тебе.

— Правда? — глаза Лео загорелись от восторга. Гарри редко говорил об их умерших родителях. — Там были фотографии, когда он умер?

Сириус болезненно улыбнулся в ответ на этот невинный вопрос, но покачал головой. «Нет. Через какое-то время твоему отцу надоели все эти фотографии, и через какое-то время они оставили его в покое. Как они оставили Гарри в покое».

— О, — Лео откинулся на спинку стула, скрывая своё недовольство за очередной ложкой мороженого. На стойке регистрации менеджер и его сыновья рекламировали марку мороженого. — Если Леонард Поттер ест это мороженое, чего вы ждёте?

"Не думаю, что я когда-нибудь устану от этого", - признался Лео. "И я не думаю, что они когда-нибудь устанут от меня".

Сириус приподнял бровь. «Это может измениться в будущем, когда ты станешь старше, как Гарри».

Но Лео покачал головой. "Никогда", - решительно ответил он. "Никогда". Он вернулся к позированию для фотографий и рукопожатию, улыбаясь своей королевской улыбкой и покоряя сердца волшебников и ведьм повсюду.

«Приходите один, приходите все и поешьте в той же самой кафе-мороженой, где обедает Леонард Поттер. По специальному тарифу вы даже можете сесть за столик рядом с ним!»

Они снова встретились, и Лео зевнул, спросив, во сколько они лягут спать.

— Мы проведём вечер в «Дырявом котле». Тебя это устраивает? — ответил Сириус, и Лео кивнул, не особо заботясь об этом, лишь бы у него была удобная подушка. Сириус повернулся к Ремусу и усмехнулся: — Зная здешних людей, мы получим лучшую комнату из всех.

Четверо друзей шли по Диагон-аллее, направляясь к пабу, который служил переходом в мир магглов, а также отелем для сонных волшебников. Позади них вспыхивали волшебные фотоаппараты, и люди радовались, отчаянно махая Лео, символу всего светлого.

— Вы, ребята, заходите, я просто хочу поговорить с Гарри, — сказал Сириус, когда они подошли к двери паба, и Ремус, закатив глаза, провёл Лео внутрь, где уже собралась ещё одна толпа, ожидавшая его появления. Как только оборотень вошёл в дверь, управляющий (который, очевидно, надеялся, что они зайдут) приказал своим домашним эльфам забрать багаж группы и отнести его в лучшую комнату в доме. Когда они подошли к Гарри, он вежливо, но твёрдо отказался отдать свой котёл и все школьные принадлежности, которые в нём были.

— Гарри, можно с тобой поговорить? — спросил аврор, присаживаясь на бордюр и похлопывая по пустому месту рядом с собой.

— Ты уже такой, — сухо ответил Гарри, но подошёл и сел на бордюр рядом со своим крёстным, аккуратно поставив котёл рядом с собой.

— Послушай, я знаю, что мы не были лучшими друзьями, но я хочу, чтобы ты знал, что это не потому, что я никогда не пытался. Я очень, очень хочу быть твоим другом, Гарри, но ты не хочешь, чтобы я им был. Гарри скривился, глядя в землю, но промолчал, перебирая пальцами камешки. Сириус вздохнул и начал снова. — Ладно, как насчёт этого: Гарри, я хочу, чтобы ты хорошо провёл время в Хогвартсе. Ты можешь пообещать мне, что так и будет?

Он добился реакции. Гарри поднял взгляд и несколько раз удивлённо моргнул. — Обещаешь хорошо провести время? — повторил он с непроницаемым лицом, но в голосе слышался скептицизм. — Как я могу хорошо провести время, если даже не хочу идти?

— Лео хочет, чтобы ты пошёл и хорошо провёл время, — настаивал Сириус, но Гарри прищурился, распознав слишком знакомую тактику Сириуса: заставить Гарри сделать что угодно, просто упомянув имя Лео. Плотно сжав губы, Гарри молча поклялся не поддаваться на это.

Сириус продолжал настаивать, надеясь донести до Гарри, как сильно он переживает. «Я знаю, что ты не хочешь ехать, не хочешь оставлять Лео, но тебе нужно развеяться. Ты и так уже потратил слишком много времени впустую…»

— Потратил впустую? — возразил Гарри, сердито вставая. — Что ты имеешь в виду?

- Гарри... - Сириус запнулся. - Это ... это прозвучало не совсем правильно. Давай, сядь обратно. Челюсть подростка напряглась, но Гарри сел обратно. "Я имел в виду, что ты, э-э, упустил прекрасную возможность учиться в лучшей школе, которая только есть! В мое время Хогвартс был таким же местом, где можно веселиться, как и учиться! Ты мог бы встретить своих лучших друзей, злейших врагов, будущих возлюбленных...— Он вздохнул, вспоминая что-то приятное, и медленно покачал головой. — Я всё время говорю тебе, но ты никак не можешь понять: Хогвартс — это весело, и как только ты туда попадёшь, ты в этом убедишься.

Гарри сглотнул, глядя вниз, на улицу. Небо только начинало меркнуть, и, если бы он посмотрел на него как следует, он мог бы понять, почему многие люди привыкли думать, что солнце вращается вокруг земли. Он просто мог понять, почему люди считали себя настолько важными, что идея о том, что земля является центром вселенной, была настолько универсальной. Но если он действительно хотел понять, почему люди когда-то верили в такие идиотские верования, ему нужно было всего лишь взглянуть на окружающих его людей, которые спустя сотни лет все еще считали себя очень важными.

Разве Сириус не видел? Разве он не понимал? Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, заглушая нравоучения крёстного. Гарри уже видел, насколько плох этот мир. Какой мир позволил бы двум невинным людям погибнуть от руки безумца? Какой мир допустил бы, чтобы смерть уносила такое количество людей? Разве не было какого-то высшего замысла, по которому нечестивые должны быть наказаны, а праведные править? Даже сейчас, сидя здесь и наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом, он видел, как аристократические семьи прогуливаются по улице с презрительной ухмылкой на губах, оглядываясь по сторонам, как будто весь квартал был под их контролем. Какой замысел позволил бы таким людям жить в комфорте, пока другие страдали?

«Я не могу уйти», — в сотый раз за этот день подумал он, едва осознавая, что Сириус замолчал. «Что будет с Лео? Что, если Волан-де-Морт не умер и просто ждёт, когда я уйду?»

— Гарри? — Сириус повернулся и посмотрел на своего погружённого в свои мысли крестника, но тот никак не отреагировал.

"Но Лео хочет, чтобы я ушел", - возразил его разум, и это утверждение отозвалось глухим эхом. "Даже Лео больше не хочет тебя. Сириус всегда твердит о том, что хочет, чтобы ты ушел, и теперь Лео с ним согласен. "Его челюсть сжалась, а верхняя часть тела напряглась. "Я ему больше не нужен?"

«Ты слишком стар», — смеялся его разум, саркастическая фигура на заднем плане. «А Лео получает всё внимание, в котором нуждается». Он почти не почувствовал боли, когда ногти, впившиеся в ладони, прорвали кожу, оставив четыре неглубокие раны в форме полумесяца, из которых сочилась кровь.

— Гарри? — снова спросил Сириус, слегка обеспокоившись. — Ты меня слушаешь? — Гарри хмыкнул, и Сириус улыбнулся, сбросив напряжение и беспокойство. — Хорошо. Как я уже говорил...

Гарри посмотрел на свои окровавленные руки с чем-то похожим на удивление и быстро спрятал их в мантию, пока Сириус не заметил. «Просто возьми себя в руки», — прошептал он про себя, на несколько тонов громче Сириуса и полностью заглушая голос старшего мужчины. Гарри видел, как шевелится рот его крёстного, но слышал только шёпот в своей голове. «Либо Лео был обращён этим чёртовым аврором, либо он действительно хочет, чтобы ты ушёл, и в любом случае ты проиграешь».

— Это правда, — кивнул Гарри. Сириус, думая, что Гарри с ним согласен, широко улыбнулся и продолжил:

«Так что просто сделай это, — продолжил голос, — отправляйся в Хогвартс. Отправляйся в Хогвартс и найди свою славу. Они отвергли тебя; развернись и отвергни их».

— Я не могу так поступить с Лео, — возразил Гарри, прищурившись от внутреннего конфликта. — Он мой брат…

"Он все равно что обращенный", - беззаботно ответил голос, от тона которого по спине Гарри пробежали мурашки. "Он больше не заботится о тебе; он хочет, чтобы ты ушел. Вспомни, что случилось в последний раз, когда ты рисковал всем ради того, кто был тебе дорог, человека, который всего лишь отвернулся от тебя. Гарри снова задрожал, мурашки поползли вверх и вниз по его коже.

"Иди в Хогвартс".

— Иди в Хогвартс, — сказал Сириус, и Гарри на мгновение застыл, глядя на него. Заметив внимание крестника, Сириус повторил: — Верно, иди в Хогвартс, улыбайся и покажи всем, что ты тоже важен. Так же важен, как и Лео.

Гарри сглотнул, в его голове промелькнули дурные предзнаменования.

— Гарри... — Сириус вздохнул и мягко положил руку на спину крестника, не замечая его сильного напряжения. — Я твой крёстный отец, и хотя для тебя это, возможно, ничего не значит, для меня это самый важный титул. Если бы мне пришлось выбирать между всем, чем я являюсь, пришлось бы выбрать что-то одно, чтобы называть себя... Я бы, наверное, выбрала «красивого жеребца», но если серьёзно, то

Гарри приподнял бровь.

— Кроме того, — снова сказал Сириус, поняв, что Гарри не собирается шутить, — я бы выбрал крёстного, потому что это единственное, что поддерживало меня все эти годы. Всякий раз, когда ты так злил меня, что мне хотелось выйти на улицу и сломать твою метлу… о да, — он прервал себя, увидев выражение лица Гарри, — я много раз так себя чувствовал. Но всякий раз, когда я это делал, я всегда говорил себе: «Эй, ты не можешь так поступать. Ты его крёстный отец, а какой крёстный отец так поступает?»

«Что ты за крёстный отец такой?» — Гарри хотелось закричать. «Неужели ты не видишь, что я не хочу ехать? Что я еду только потому, что Лео этого хочет, и потому, что маленький голосок в моей голове говорит разумные вещи? Что ты на это скажешь?»

«Он, наверное, счёл бы тебя сумасшедшей», — сухо ответил голос. «Не дай ему повода думать иначе. Веди себя так, будто его речь действительно помогла тебе, действительно изменила твоё мнение».

— Ладно, Сириус. — Гарри оперся на локти и рассеянно чертил узоры в грязи. — Я пойду. Прости, что доставил тебе столько хлопот.

— Бредёшь? — Сириус фыркнул от смеха и грубо взъерошил волосы Гарри. — Временами ты был настоящей занозой, но это нормально, потому что, несмотря ни на что, ты остаёшься собой, и если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы быть твоим крёстным отцом все эти годы, и тем, чтобы жить где-нибудь на острове, будучи безумно богатым холостяком, которым я всегда хотел быть, я бы выбрал…

— Гарри? — Женщина остановилась на полпути к входной двери «Дырявого котла» и придержала её так, чтобы Гарри мог слышать, как все люди практически восхищаются его братом. Она подошла ближе и закрыла дверь. — Гарри, это ты, дорогой?

— Миссис Уизли? — Гарри наклонил голову и удивлённо выпрямился. — Здравствуйте.

Сириус тоже встал, вытирая с себя грязь и странно глядя на женщину. — Молли Уизли?

"О, посмотри на себя, дорогой", - почти взвизгнула Молли, подходя к Гарри, чтобы схватить его за плечи и развернуть к себе. "Совсем взрослый! И такой красивый!" Гарри покраснел и опустил глаза. "Почему, я помню тот день, как будто это было вчера, ты и твой младший брат шли по этой самой улице, выглядя потерянными и такими одинокими..."

— Сириус, это миссис Уизли. Миссис Уизли, это мой крёстный отец Сириус Блэк, — представил Гарри, пытаясь высвободиться из объятий миссис Уизли.

— Как дела? — вежливо спросила Молли, изучая Сириуса так, словно видела его впервые. Она нахмурилась и вопросительно посмотрела на него, и он мрачно кивнул. Удовлетворившись ответом, она вернулась к осмотру Гарри, указывая на то, что заметила, на то, что изменилось.

Вскоре из входной двери высунул голову мистер Уизли. «Молли, чего ты ждёшь?»

— Смотри, Артур, — Молли повернулась с улыбкой. — Это Гарри. Помнишь того маленького мальчика, который приходил к нам на ночь?

— Гарри? — Артур стоял рядом с женой и широко раскрывал глаза. — О боже, как я рад тебя видеть, сынок, как я рад тебя видеть.

— У тебя ведь всё ещё есть этот твой брат, да? — спросила Молли. — Лео, да?

— Лео… Лео… — Артур внезапно щёлкнул пальцами. — Точно: ребёнок, который победил Сами-Знаете-Кого. Неплохой подвиг для малыша. — Он огляделся. — Вы, э-э, случайно не привезли его с собой?

— Вообще-то, Лео внутри, — ответил Сириус. Услышав его голос, Артур тоже остановился и пристально посмотрел на аврора.

— Вы имеете в виду, что эта толпа внутри — всё это ради него? — в ужасе спросила Молли, оглядываясь на дверь, словно готовая сама наброситься на них.

— Ему действительно нравится, — сказал Сириус с улыбкой, почтительно кивнув Артуру.

"Давай зайдем внутрь, пока мальчики не забеспокоились", - уговаривал Артур свою жену. Он заметил мантию, которую Гарри нес в своем котле. "Слушай, ты ведь не собираешься в Хогвартс в этом году, не так ли?" Гарри виновато кивнул, но дверь открылась, так что он больше ничего не слышал из разговора.

Оказавшись внутри, Молли направила их в угол, подальше от «толпы», как она их называла, к столику, который обслуживали её семеро детей. Сириус был ошеломлён, когда каждый из них представился. Он слышал об Уизли раньше, но никогда с ними не встречался.

— Чёрт возьми, Гарри, ты только сейчас пришёл? — спросил Рон с набитым ртом. Молли отругала его, но он не обратил внимания. — Ты же знаешь, что пропустил целую кучу всего! Надеюсь, ты на Гриффиндоре, как и я. Лучший факультет из всех.

Фред и Джордж, однако, казались немного более взволнованными из-за своего брата. "Знаете, я вроде как забыл о нем, пока не прочитал газету пару лет назад", - признался Фред. "Тогда я подумал, скажем, что этот маленький ребенок говорит совсем как тот парень, который подошел ко мне".

— Конечно, они ничего не сказали о тебе, Гарри, и поэтому мы не сразу заметили, — продолжил Джордж, когда Фред остановился, чтобы сделать глоток.

«Пока они не упомянули, что у Мальчика-Который-Выжил, как его называют некоторые чудаки, был брат со странным шрамом. Это почти всё, что они сказали о тебе, но я сказал Джорджу: «Разве это не похоже на того мальчика, Гарри, у которого была эта штука на лбу?» — Он сделал паузу и наклонился через стол. — Он у тебя всё ещё есть, да? Этот шрам?»

Гарри послушно приподнял чёлку, и все за столом на мгновение замолчали, прежде чем вернуться к своим разговорам.

Он видел, как Сириус и взрослые Уизли, сидевшие всего в нескольких рядах от него, перешёптывались и часто оглядывались, словно опасаясь подслушивания. Сириус заметил, что Гарри смотрит на них, и слегка нахмурился, прежде чем вернуться к разговору, но Гарри хорошо знал эту хмурость. Часто старые авроры подходили и просто обсуждали прошедшие годы, и Сириус часто приглашал Гарри послушать (думая, что это повысит уважение мальчика к старым волшебникам-офицерам), но иногда он хмурился точно так же, когда аврор углублялся в детали. Это была его деловая хмурость, которую он, вероятно, носил каждый день, будучи аврором. Это была предупреждающая хмурость, которая давала Гарри и всем остальным достаточно времени, чтобы исправиться, прежде чем он был вынужден действовать.

Многие, служившие в Азкабане, избавились от этого хмурого выражения лица.

Гарри отвел взгляд.

— Они все съехали, — ответила Джинни, когда Гарри спросил о её старших братьях, и покраснела, когда он посмотрел на неё. — Когда вы приехали, Чарли и Билл уже съехали, но они просто приезжали в гости, а теперь Перси тоже уехал.

— О, — он подбирал подходящий ответ, пока остальные просто смотрели на него, и наконец спросил: — У них всё в порядке?

Джинни кивнула. «Да. Чарли работает с драконами в Румынии, а Билл по-прежнему снимает проклятия в Гринготтсе, но Перси теперь работает в Министерстве, с папой».

— Ему не стало лучше с тех пор, как ты был здесь в последний раз, — вмешался в разговор Рон. — Даже хуже.

— На что похож Хогвартс? — спросил Гарри, когда за столом воцарилась тишина.

Фред и Джордж обменялись взглядами и улыбнулись Гарри. "О, тебе это понравится", - пообещали они. "Мы возьмем тебя под свое крыло и все такое. Ни о чем не придется беспокоиться".

Но, судя по выражению лиц Рона и Джинни, это было не то, чему они обрадовались.

— О, Гарри, я совсем забыл, — перебил Сириус, резко оборвав разговор с родителями Уизли. Он улыбнулся крестнику, но Гарри почувствовал себя неуютно, снова вспомнив, кто скрывается за дружелюбной маской, и мысленно вернувшись в тот день много лет назад. Мог ли Сириус быть одним из тех авроров, которые выступали свидетелями на том нелепом суде в лесу? — Ремус хотел, чтобы я отвёл тебя в аптеку и помог собрать школьные принадлежности.

— Не волнуйся, я сам могу сходить за ним, — быстро сказал Гарри, даже слишком быстро. Сириус вопросительно посмотрел на него.

— Я пойду с тобой, — вызвался Рон.

"О, нет, вы этого не сделаете", - возразила Молли. "Вам еще нужно закончить летние сочинения. Все вы. А теперь поднимайтесь в комнату". Она остановилась, чтобы улыбнуться Гарри, но улыбку испортила легкая неуверенность, которую он увидел в ее глазах. "Было приятно снова увидеть тебя, Гарри. Как-нибудь приезжай в Нору в гости. Затем они с мужем направились вверх по лестнице в свои комнаты, и она всю дорогу ворчала.

— Это недалеко, — продолжил Гарри, торгуясь с Сириусом и изо всех сил стараясь уйти от злобного аврора. — Кроме того, Лео выглядит уставшим. Вам следует уложить его в постель.

Сириус, казалось, разрывался между своим крестником и сонным племянником, который, казалось, пытался держать глаза открытыми, и кивнул. "Хорошо, но ты будь осторожен. Становится поздно. Иди, возьми то, что тебе нужно, а потом возвращайся, хорошо?"

Гарри уже был за дверью.

"Ну, и что у нас здесь есть?"

"Похоже, будет немного забавно".

— Повеселиться? Нет, он слишком жалок, чтобы дать хороший отпор. Но мы всё равно его побьём.

Северус закатил глаза, направляясь к аптеке, и услышал, как эти слова вырвались из уст трёх начинающих тёмных волшебников, которые окружили четвёртого мальчика и медленно толкали его в Косой переулок, где никто не остановил бы их «игру». Подросток, на которого они нацелились, не выглядел так, будто ему интересны их игры, но и не выглядел напуганным.

— Что происходит? — спросил Северус, привлекая их внимание. Его глаза сузились от узнавания. — В Хаффлпаффе ввели новое правило, по которому можно терять баллы ещё до начала учебного года?

Мальчики, трое шумных хаффлпаффцев, которые в тот год заканчивали школу, покраснели и замялись, не зная, что ответить. Один из них, самый смелый, ухмыльнулся и заявил: «Ты не можешь этого сделать».

Северус выпрямился во весь свой внушительный рост, и его лицо стало смертельно серьёзным, как обычно бывало, когда он пугал первокурсников. — Уверяю вас, — ответил он холодным, резким тоном, — что я определённо могу.

Все трое инстинктивно вздрогнули, и даже самые храбрые не смогли выдержать каменного взгляда профессора. Они убежали. Северус фыркнул и посмотрел вниз на подростка перед собой. - Ты от природы такой глупый или винишь в своем идиотизме свою мать?

Мальчик вздрогнул, но не ответил, отвернув лицо в другую сторону.

— Глухой или немой? — вслух размышлял Северус, проходя мимо ребёнка. — Или и то, и другое? Может, ты не глухой и не немой, а просто слишком глуп, чтобы правильно ответить на вопрос.

Что-то в позе мальчика, который из вежливого и спокойного превратился в молчащего и кипящего от злости, заставило Северуса остановиться и задуматься. Северус посмотрел на него. — Как тебя зовут, мальчик?

— Это Гарри Поттер, — и лицо повернулось, шокируя Северуса сверкающими зелёными глазами. Взгляд быстро скользнул по мантии Северуса, и он добавил: — Вы профессор Хогвартса? Каким-то образом вопрос прозвучал как обвинение.

Северус чуть не подпрыгнул и медленно кивнул, прищурившись и оценивая внешность этого мальчика. Высокий и худой, с блестящими глазами Лили, но с лицом Джеймса, загорелым до цвета, которым мог бы гордиться искатель приключений; в целом, это было лицо, которое он ожидал увидеть четыре года назад, но не был готов к тому, что увидит его сейчас. — Ты похож на своего отца.

— Кажется, все так говорят, — последовал стоический ответ Гарри, и он прошёл мимо Северуса в магазин ингредиентов для зелий.

"Я так понимаю, что в этом году ты начинаешь учиться в Хогвартсе", - заявил Северус, следуя за ним. Гарри невозмутимо кивнул, тщательно выбирая нужные ингредиенты умелыми пальцами. - Что заставило тебя приехать в этом году, но пропустить остальные четыре?

— Это моё личное дело, — ответил Гарри, не совсем грубо, но определённо в том же духе. — Но причина в том, что мой брат попросил меня не приезжать раньше.

— Значит, твой брат, знаменитый Мальчик-Который-Выжил и предсказанный спаситель, разрешил тебе уехать в этом году?

«Мой брат сказал мне идти, да, так что я иду».

— Что, ты его раб? — выплюнул Северус. — Какой идиот пропустит четыре года обучения, лишь бы не пойти против воли брата? — Его глаза сузились от внезапной мысли. — Я очень надеюсь, что вы не ожидаете особого отношения, мистер Поттер. Репутация вашего брата не поможет вам в Хогвартсе.

— Конечно, нет, профессор, — ответил студент-подросток, отмахнувшись от этих слов и выставив свои вещи на прилавок, чтобы за них заплатили, и не обращая внимания на разъярённого профессора позади него. То, с каким смирением мальчик ответил на язвительные слова Северуса, отвлекло профессора на достаточно долгое время, чтобы Гарри смог заплатить за свои вещи и упаковать их.

— Тебе не всё равно, что я сказал? — наконец спросил Северус, видя перед собой лицо Джеймса Поттера, но поведение Лили, и не в силах смириться с этой разницей.

— Нет, но я рад, что знаю хотя бы одного профессора, — быстро ответил Гарри, не дав Северусу договорить. Он выглянул на улицу. — Увидимся в Хогвартсе, профессор.

— Это Снейп, профессор Снейп, — Гарри кивнул в знак согласия и ушёл.

«Странный мальчик», — подумал Северус, уходя и размышляя о том, каким станет такой ребёнок в Хогвартсе. «Слизеринец, наверное?» Эта мысль заставила его улыбнуться в мрачной радости. Если сын Поттера станет слизеринцем, этот чёртов Джеймс Поттер перевернётся в гробу к началу учебного года.

— Я же говорил, что смогу, — похвастался Сириус, откинувшись на спинку стула с довольным видом сытого кота. Он закинул руки за голову и был само блаженство.

— О чём ты говоришь? — спросил Ремус, смеясь над положением, в котором оказался его друг. Не в силах устоять перед искушением, он взял из чемодана рубашку и бросил её в ничего не подозревающего аврора, ещё громче смеясь над его возгласом.

— Я поговорил с Гарри, и он согласился пойти в школу и постараться изо всех сил, — объяснил Сириус, убирая рубашку с лица и рассматривая её. Он поднял взгляд. — Эй, разве это не моя рубашка?

— Нет! — запротестовал Ремус, протягивая руку, чтобы схватить рубашку. — Она моя, но ты всегда её крадёшь.

"О, да..."

— Так что же случилось? — спросил Ремус, закончив распаковывать вещи. Рубашки были смяты, брюки измяты, а все мантии опасно свисали с вешалок. Вздохнув, Ремус послушно поднял палочку и избавился от беспорядка.

"Ну... привет!" Сбившаяся с пути рубашка "случайно" врезалась Сириусу в лицо. Аврор сорвал ее и швырнул обратно своему ухмыляющемуся другу. - Прекрати, или я не расскажу тебе, что произошло. Ремус усмехнулся, но волшебным образом вернул рубашку на место. "Как я уже говорил, я просто усадил Гарри и сказал ему, чего я от него ожидаю".

— И он просто слушал тебя? — спросил Ремус, приподняв бровь. — Верно. Почему-то мне трудно в это поверить. Было бы проще, если бы я знал, что как только ты начал болтать, он либо начал кричать вместе с тобой, либо отключился.

Но Сириус покачал головой. «Нет, на этот раз я действительно достучался до него. Я сказал, — и он важно выпятил грудь, — «Гарри, может, ты и не хочешь идти, но ты должен. Может, ты и не хочешь идти, но ты должен. Может, ты и не хочешь идти, но Лео так сказал, и…» — его грудь опала, и он закатил глаза.

"Всегда возвращаешься к Лео, да", - посочувствовал Ремус. "На самом деле, это единственный способ, которым он тебя послушает. Но ты серьезно, что он больше ничего не делал? Просто сидел и слушал? Закончив одеваться, он сел на стул и отпил прохладной воды, оставленной домовыми эльфами.

«Просто сидел и слушал. Иногда мне казалось, что он задремал, но он кивал…»

— Кивнул, как будто собирался заснуть или...

— Ремус! — крикнул Сириус. — Я пытаюсь сказать тебе, что наш разговор прошёл хорошо!

Оборотень поднял руки в защитном жесте. «Хорошо, хорошо. Значит, Гарри прислушался — и ты уверен, что он прислушался».

"Он также извинился за то, что побеспокоил..."

— Теперь ты врёшь, — заявил Ремус, обвиняюще указывая пальцем на своего друга.

Сириус вскинул руки. «Дайте мне сыворотку правды, и я снова услышу эти слова: он сказал, что извиняется за беспокойство. Вот тут-то и появляется Молли Уизли и прерывает нас». Он посмотрел на своего друга. «Ты ведь помнишь Молли из Ордена, да?»

— Ш-ш-ш! — Ремус притих, оглядываясь по сторонам, как будто в комнате был кто-то ещё, кому он не был рад, а затем неодобрительно покачал головой, глядя на аврора. — Ты же знаешь, что мы не должны об этом говорить!

Сириус закатил глаза, но сдался. — Ладно. Я просто говорю…

«Всякий раз, когда ты просто что-то говоришь, ты либо попадаешь в неприятности, либо сажаешь меня в тюрьму».

"Так вот, это была всего лишь одноразовая ошибка".

Вдалеке раздался свисток поезда, и Сириус крикнул: «Ну же! Мы опоздаем!» Он изо всех сил старался бежать достаточно быстро, волоча за собой тележку Гарри.

— Нет, не так, — Ремус тяжело дышал, неся на руках Лео, который не смог бы идти сам.

Гарри ничего не сказал и побежал за двумя старшими, стараясь не слишком сильно раскачивать клетку с совой. Хедвиг, чувствуя их спешку, хлопала крыльями и пыталась сохранить равновесие. Гарри показалось, что продавец птиц сильно ошибся насчёт совы: она была такой же живой, как любой птенец.

— Вот оно! — наконец выдохнул Сириус, когда они вчетвером остановились, чтобы перевести дух после пробежки по переполненному магглами вокзалу. Он огляделся и сказал: — Нам лучше пойти сейчас…

— Что, все сразу? Маглы точно заметят, — возразил Ремус.

— У нас нет времени! И мы тратим его на споры, — заметил Сириус, и Ремус нахмурился, но кивнул. — На счёт три. Раз, два…

Сириус со смехом убежал, оставив Гарри и Ремуса догонять его. «Ты же знаешь, я никогда не говорю…» Его насмешка оборвалась, когда он пробежал через барьер.

Гарри и Ремус прибежали через несколько секунд, а Сириус закончил. «Три».

— Негодяй! — крикнул Ремус и хотел пнуть его.

— Гарри! — Рон махал ему из окна. — Поторопись, мы вот-вот уедем!

Ремус и Сириус схватили его сумки и грубо швырнули их к остальным, и Гарри забрался в поезд как раз в тот момент, когда к Лео бросилась толпа репортёров, которые явно ждали этого момента.

Дверь захлопнулась через несколько мгновений после того, как он вошёл, напомнив ему, как ему повезло, и Гарри поспешил к пустой тележке, выглядывая в окно, чтобы успеть увидеть свою семью, прежде чем поезд скроется из виду. Ремус прикрыл рукой глаза от солнца и, как только увидел Гарри, потянул Сириуса за руку и указал на него. Они оба отчаянно замахали руками.

Гарри помахал в ответ, и Лео понял, кому машут его дяди, и тоже помахал Гарри на прощание, улыбаясь на камеру.

Поезд свернул за угол, и платформа исчезла из виду. Гарри откинулся на спинку сиденья и закрыл окно.

Он закрыл дверь своей кабинки, и когда она снова открылась, Гарри резко открыл глаза.

— О, я не знал, что здесь кто-то есть, — начал бледный светловолосый мальчик. — Обычно здесь никого нет, потому что они знают, что это моя тележка.

— Простите, я не знал, — честно ответил Гарри. — Но раз вы, кажется, один, думаю, здесь хватит места для нас обоих.

Мальчик на мгновение задумался, затем пожал плечами и сел. «Я один только потому, что мои друзья немного заняты, приставая к первокурсникам. Кстати, я Малфой. Драко Малфой».

- Гарри Поттер, - Гарри пожал ему руку.

— Поттер? Вы случайно не брат Леонарда? — тут же спросил Драко. — Того, со шрамом?

Гарри поправил челку и кивнул.

Драко выглядел слегка недоверчиво, но пожал плечами. — Значит, ты перевёлся в Хогвартс в этом году? Я знаю, что ты такой же взрослый, как и я.

"Нет, я только начинаю".

"Что?"

Гарри пожал плечами. «Это будет мой первый год в школе».

— Ты шутишь? — лицо Драко слегка помрачнело. — Ты ведёшь себя так, будто тебя это совсем не волнует, — воскликнул он. — Как будто пропустить четыре года учёбы — это ничего. Ты думаешь, что раз твой брат такой умный, тебе не нужно учиться? Или ты просто собираешься пропустить все пять лет сразу?

На этот раз лицо Гарри помрачнело. «Меня это не беспокоит», — спокойно ответил он, надеясь, что этот Драко поймёт намёк.

— Верно, я полагаю, что вся эта шумиха вокруг твоего брата заставляет тебя чувствовать себя особенным, не так ли? Держу пари, ты думаешь, что, просто упомянув его имя, ты получишь всё, что захочешь, ты будешь управлять школой. — Его серые глаза прищурились, став такими же stormy, как их цвет.

Гарри не ответил, отвернувшись к окну и позволив подростку продолжить свою тираду.

"Ты вообще меня слушаешь?"

"Нет", - резко ответил Гарри. "Потому что все, что ты делаешь, это повторяешься". Он почувствовал, что начинает злиться. "Послушав тебя всего несколько минут, я, вероятно, смог бы отключиться от тебя на весь оставшийся день и ничего не пропустить".

— Почему ты… ты не можешь так со мной разговаривать! — громко воскликнул Драко. — Я Малфой!

— Так я и понял, — холодно сказал Гарри, вставая. — Я сейчас уйду, раз уж это ваша тележка и всё такое.

Глава XI

Беглый принц

Мартовским Безумием

— Кук, — сказал я, — дорогой Кук, если вы с братом сумасшедшие, то и я тоже.

«Мы не сумасшедшие, — сказал Кук. — Мы — голос здравомыслия в безумном мире.

— Где твои ангелы? — спросил я. — Где их перья?

Беспокоящая Звезду, Мадлен Л'Энгл

Глава XI

Гарри вышел из поезда, его толкали и пихали, пока он пробирался сквозь толпу, направлявшуюся к замку. Какой-то великан стоял в стороне, размахивая фонарём и выкрикивая: «Первокурсники, сюда, первокурсники, сюда!» Гарри не был первокурсником, поэтому он проигнорировал призыв и последовал за остальными учениками к веренице карет. Гарри оглянулся на полувеликана, который направлял всех первокурсников на маленькие лодки, которые вскоре должны были отплыть от берега, и сел в один из катеров.

И, к несчастью для него, одним из тех, кто уже сидел там, был не кто иной, как ребёнок Малфоев.

Малфой удивлённо моргнул, а затем ухмыльнулся. — Я думал, ты сказала, что это твой первый год здесь. Разве ты не должна кататься на лодках?

На мгновение Гарри захотелось перемотать свою жизнь назад, чтобы он просто открыл дверь и ушёл, но он был полон решимости не дать Малфою взять над собой верх. «Я сказал, что это мой первый год, а не то, что я глупый», — напряжённо ответил Гарри. «Я умею читать, и меня обучали на дому».

— О, пытаешься быть слизеринцем? — надменно спросил Драко, приподняв бровь. — Учитывая твоё происхождение, тебе следовало бы вести себя как гриффиндорец.

Лицо Гарри помрачнело, и он вошёл в карету. Напротив Драко сидели два невероятно огромных мальчика с одинаковыми пустыми взглядами. «Отойдите», — приказал он. Они начали отодвигаться, почти подпрыгивая от его тона.

— Нет, — ответил Драко, поднимая руку. Мальчики остановились, не понимая, какому приказу им следовать.

— Я сказал, подвинься, — повторил Гарри. — А теперь подвинься. Я больше повторять не буду.

— С чего ты взял, что можешь просто прийти сюда и начать командовать людьми? — сердито спросил Драко, отвлекая внимание от двух мальчиков, которые, казалось, были в замешательстве.

"Должно быть, это та штука со славой, о которой ты говорил", - саркастически ответил Гарри. Затем, взяв себя в руки, он вздохнул и снова посмотрел на двух мальчиков. "Послушайте, мне просто нужно место, где можно посидеть, и этот экипаж ничем не хуже любого другого". На этот раз его голос был мягким, но стальным, как будто он тонко угрожал им ослушаться его. Они подвинулись, освобождая место для стройной фигуры Гарри, и Драко не сказал об этом ни слова.

Поездка в Хогвартс действительно была душной.

Из кареты, летящей по воздуху, Гарри наблюдал, как исчезает последнее пятнышко солнечного света, оставляя после себя лишь серебристые брызги звёзд на фоне холодной тёмной ночи. Далеко впереди его манили огни замка.

Он и раньше видел фотографии Хогвартса, величественного замка с множеством башен и потоков, стоящего на краю утёса, который возвышал его над окрестностями. Он видел фотографии озера, сверкающего в лунном свете, поля для квиддича, усеянного мётлами, подземелий, кишащих тьмой. Его мама в молодости была помешана на фотографиях и всегда делала так много снимков своего дома вдали от дома, что из них можно было собрать уменьшенную, но идеально подходящую модель волшебного замка. На большинстве фотографий были улыбающиеся дети, едва достигшие подросткового возраста, яркие дни и тёплые ночи, то, что она считала самым важным. Такие фотографии, запечатлевшие время невинности, всегда были для неё так важны.

Поэтому Гарри подумал, что, когда он выйдет из летающего экипажа, он не удивится внешнему виду замка и даже сможет его узнать. Самое страшное было в том, что это оказалось правдой. Как только он ступил на землю и его взгляд охватил всё это великолепие, он понял, что вернулся домой. Хогвартс звал его, и теперь, когда он был здесь, он приветствовал своего сына.

Драко тоже вышел, а за ним поплелись двое его неуклюжих приспешников. Когда он обернулся и увидел Гарри, уставившегося на замок, он закатил глаза и спросил: «Ты идёшь или нет?»

Гарри медленно покачал головой, избавляясь от наваждения, и направился к замку.

«Ночь была переполнена людьми», — подумал Гарри. Большую часть своей жизни, за исключением тех случаев, когда у Лео брали интервью или когда он ненадолго приезжал в город, он проводил в окружении не более десяти человек одновременно. Даже в детстве его приучили думать, что мир мал и в нём очень мало людей. Теперь, когда на него давили сотни людей, в голове Гарри, как у кошки, появилось ощущение, что все они находятся очень близко, и он почувствовал лёгкую клаустрофобию.

— Гарри? Где ты был? — Рон подошёл к нему сзади. За ним последовала девочка с растрёпанными волосами, но дружелюбным лицом. — Мы искали тебя в поезде.

— Ты знаешь Поттера? — спросил Драко снисходительным тоном.

Рон покраснел и заговорил с мальчиком, начав спор, в то время как Гарри отстранился и снова затерялся в толпе, среди лиц и волнений. У него перехватило дыхание, и на мгновение ему показалось, что на него наступают, топчут его. Мгновение прошло, и Гарри сделал глубокий вдох, тряхнул головой, избавляясь от страха, и двинулся вместе с толпой, неосознанно создавая вокруг себя небольшой пузырь пространства, чтобы остальные не касались его.

Они спускались по коридорам, громко разговаривая со знакомыми призраками или картинами, проходя по коридорам, охраняемым пустыми доспехами. Коридоры превратились в лабиринт, и ученики, продолжая разговаривать и смеяться, шли по ним с беззаботным видом, ступая по знакомым дорожкам, на которых невозможно было заблудиться. Гарри держался особняком, сложив руки на груди и теребя волшебную палочку, наблюдая за проплывающими мимо коридорами.

Не успели они опомниться, как группа студентов добралась до Большого зала, божественно освещённого тысячами свечей, парящих над головой. Как будто невидимая сила разделила их, и студенты расселись за своими столами, не прерывая разговора. Гарри последовал за ближайшим к нему столом, где, как только они расселись, из сумок появились книги, и главной темой стали летние приключения. Драко, казалось, забыл о таинственном новом студенте, уже увлечённо обсуждая с друзьями-слизеринцами новости лета. Рон тоже прочно обосновался в своей компании друзей, смеясь и делясь с ними своими шутками. Девушка, которая сидела рядом с ним, теперь была там, демонстрируя свою глубокую дружбу с Роном своими улыбками и эмоциями. Рядом с тем столом, за которым он сейчас сидел, был ещё один, за которым ученики гордо задирали головы, обсуждая что-то слишком далёкое, чтобы Гарри мог расслышать.

Парадные двери, закрывшиеся за вошедшими студентами, снова с грохотом распахнулись, и вошла новая группа во главе со строгим профессором. На их лицах читались тревога и нервозность, надежда и страх, смесь широко раскрытых глаз и глубокого волнения. Профессор провёл их по центру зала с такой скоростью, что студенты едва поспевали за ним, и остановился в передней части зала. Она пробормотала какую-то последнюю инструкцию, указывая на пергамент в своей руке и грязную шляпу, лежащую на табурете рядом с ней.

Шляпа выпрямилась, и на её швах появилась дыра, из которой полилась песня-объяснение, доставившая радость ученикам. Гарри, сидевший в дальнем конце стола, не слышал её из-за продолжавшегося разговора учеников.

— Распределяющаяся, — прошептала девочка рядом с Гарри. — Надеюсь, к нам попадут новые девочки из Рейвенкло.

— Тише, — прошипела её подруга. — Я помню, как в прошлом году меня обследовали, и это было ужасно.

— Джессика Адамс, — выкрикнула профессор, зачитывая имя с пергамента. Испуганная маленькая девочка, выглядевшая младше своих одиннадцати лет, споткнулась, чуть не запутавшись в мантии, и зал разразился смехом. Гарри нахмурился. Неужели принято смеяться над чужими падениями? Он посмотрел на неё и одарил короткой, но ободряющей улыбкой, полной сочувствия, которое он испытывал, и на мгновение она ответила ему улыбкой. Когда она добралась до табурета, он был с прямой спинкой.

Распределяющая шляпа несколько секунд сидела у неё на голове, прежде чем выкрикнуть: «ГРИФФИНДОР!»

Так проходили минуты, и каждый новый ученик попадал в свой новый дом, и каждый новый дом приветствовал этого ученика громкими возгласами, словно празднуя победу над тем, что этого ученика забрали из дома, в котором он должен был находиться. Никто из остальных не споткнулся и не упал, и это стало небольшой передышкой для Гарри.

Профессор, рассортировав последнего ученика, удовлетворённо кивнула и подняла Распределяющую шляпу, чтобы убрать её.

"Минутку, профессор МакГонагалл", - прервал ее мудрого вида старейшина, сидящий в середине профессорского стола. "Кажется, у нас все еще есть студент, которого нужно рассортировать.

Дамблдор, — догадался Гарри. Альбус Дамблдор, директор школы. Дамблдор огляделся и встретился взглядом с Гарри, который встал, пока МакГонагалл в лёгком замешательстве оглядывалась по сторонам. Дамблдор слегка наклонил голову в знак признательности, и по залу прокатился шёпот. — Гарри Поттер, не могли бы вы подойти сюда?

Гарри двинулся вперёд, не обращая внимания на перешёптывания, но слегка кивнув, когда Рон помахал ему, когда Джинни поймала его взгляд, когда Драко ухмыльнулся. Он прошёл по центру зала, следуя по проходу между столами для первокурсников, чувствуя, но не обращая внимания на устремлённые на него взгляды.

"Мистер Поттер", - поздоровалась Макгонагалл. "Это Распределяющая шляпа. Все, что тебе нужно сделать, это надеть ее на голову, и она решит, какому факультету твое место. " Вместо того, чтобы сказать ей, что жизнь с Сириусом и Ремусом в течение последних нескольких лет дала ему более чем базовые знания о Хогвартсе, Гарри просто кивнул в знак благодарности за объяснение и сел на табурет, держа шляпу в одной руке.

«Теперь я знаю, что ты старше, чем обычно, но у Распределяющей шляпы не должно быть с тобой проблем», — добавила МакГонагалл в конце. «Так что давай, надень её на голову». И Гарри надел.

— Ну-ка, посмотрим, что у нас здесь, — начала Распределяющая шляпа. — Похоже, ты немного опоздал. Я уже давно никого твоего возраста не распределяла.

Гарри попытался посмотреть на шляпу у себя на голове. «Э-э...»

— О, не волнуйся, это не значит, что с тобой нельзяразобраться, — шляпа, казалось, усмехнулась. — Просто потребуется немного больше воображения.

«Воображение?» — на вопрос Гарри был дан ответ, когда его взгляд на Большой зал внезапно застыл.

«Давай посмотрим, есть ли у тебя всё необходимое, чтобы быть гриффиндорцем, — бормотала шляпа себе под нос, и Большой зал сменился вихрями и круговоротами картинок, слишком быстро мелькавших в воспоминаниях Гарри, чтобы он мог их распознать. Но он уловил закономерность: воспоминания начинались с сегодняшнего дня и медленно возвращались в прошлое, как будто его разум перематывал их назад. Хаос замер, и Гарри с ужасом понял, что наблюдает за своим рождением. «Да, лучше начать с самого начала,» — ответила шляпа, к удивлению Гарри.

С этого момента жизнь Гарри ускорилась, иногда останавливаясь, когда шляпа решала, что он проявил мужество, храбрость или что-то ещё, что сделало бы его идеальным гриффиндорцем. Когда они достигли настоящего момента, Большой зал оттаял, и Гарри моргнул.

«Теперь я понимаю, что ты старше, чем обычно, — сказала она, повторяя свои предыдущие слова, — но у Распределяющей шляпы не должно быть с тобой проблем». Гарри огляделся и увидел, что все в зале смотрят на него с интересом. Шляпа, которая раньше была у него на голове, теперь с подозрительной невинностью лежала у него на коленях. Он оглянулся и увидел, что Дамблдор наблюдает за ним с тем же интересом, скрытым в его мерцающих голубых глазах. — Ну же, надень его на голову. Гарри, в замешательстве нахмурив брови при повторении сцены, сделал, как ему сказали.

— Очень хорошо, очень хорошо. — Гарри поймал шляпу, бормочущую что-то себе под нос, и снова надел её на голову. Сцена снова застыла. — А как же Хаффлпафф?

В общей сложности шляпа побывала на всех факультетах по четыре раза, каждый раз выбирая по одной черте характера, начиная с Гриффиндора и заканчивая Слизерином. «Мы должны идти по порядку», — ответила она, когда Гарри спросил, почему она не выбрала Гриффиндор и Слизерин — два факультета, к которым у него, казалось, было больше всего черт. «Иначе это было бы нечестно.»

В последний раз жизнь Гарри пронеслась в ускоренном темпе, и у него закружилась голова, но он почувствовал просветление, увидев свою жизнь в общей сложности четыре раза со стороны. «Думаю, у меня есть выбор,» — в последний раз эхом отозвался в его голове голос шляпы, когда она снова оказалась в Большом зале. Гарри закрыл глаза, чтобы справиться с головокружением.

Когда он открыл глаза, то увидел МакГонагалл, которая снова стояла над ним. «Ну же, надень его на голову», — приказала она, не зная, что уже отдавала такой же приказ раньше.

Шляпа лежала у него на коленях, все в зале смотрели на него, и Гарри очень неохотно надел шляпу обратно на голову.

Но, в отличие от прошлого раза, он лишь глубоко вдохнул и выкрикнул: «ГРИФФИНДОР!» Зал разразился аплодисментами, и Гарри вернулся за гриффиндорский стол, следуя за теми, кто только что прошёл распределение.

— Гарри, — перекрикивая шум, позвал Рон. — Гарри, иди сюда!

Гарри слегка кивнул и прошёл мимо своих уже устраивающихся соседей по дому, чтобы сесть рядом с рыжеволосой девушкой.

"Гарри, это Гермиона", - представил Рон, указывая на девушку с густыми волосами рядом с ним. Она улыбнулась ему. "А это Дин, Симус и Невилл". Трое мальчиков, сидевших рядом, подняли головы, услышав свои имена, и кивнули в знак согласия, прежде чем вернуться к тихому обсуждению своих вопросов. "Это ребята из нашего курса. Вон там Лаванда и Парвати, они тоже с нашего курса. В течение следующих нескольких минут Рон перечислял имена всех гриффиндорцев, как будто действительно верил, что Гарри запомнит каждое из них.

Он остановился только тогда, когда Дамблдор, после того как МакГонагалл убрала Распределяющую шляпу на место, встал и поднял руку, призывая к тишине. В зале воцарилась тишина. «Добрый вечер, ученики, и добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартсе. Для кого-то он первый, а для кого-то последний, но я приветствую всех одинаково». Раздались громкие аплодисменты, некоторые старшекурсники встали и ударили кулаками по воздуху.

Директор улыбнулся и откашлялся, давая шуму стихнуть. «Помимо обычных объявлений, есть ещё одно, очень важное, которое, я думаю, стоит отложить до конца ужина. А пока наслаждайтесь едой и своим первым годом в Хогвартсе». Он хлопнул в ладоши и сел, а на столе под изумлённые возгласы первокурсников и голодные ухмылки старшеклассников появилась еда, достойная королей.

— А это Ли, лучший друг близнецов.

"Рон, пора ужинать", - со смехом упрекнула Гермиона. "Ты не можешь подождать? Кроме того, я не думаю, что Гарри запомнит все имена, не так ли, Гарри?" Рон на мгновение покраснел, потом усмехнулся и пожал плечами.

"Я думаю, ты прав".

— Ты знала, что эти двое ненавидели друг друга? — громко прошептала Джинни, и те, о ком она говорила, покраснели. — Они не могли находиться рядом друг с другом!

— Джинни! — предупреждающе прошипела Гермиона, но четырнадцатилетняя девочка лишь рассмеялась и отмахнулась от старшей.

Гарри заинтересованно поднял взгляд. «Правда?» — спросил он, переводя взгляд с Рона на Гермиону.

Джинни энергично закивала. «Да. Крики разносились по всему Хогвартсу, когда они дрались на первом курсе. На следующий год стало лучше, но потом, когда они узнали, что Короста на самом деле... на самом деле Питер Петтигрю, Рон и Гермиона стали лучшими друзьями».

— Я слышал об этом, — тихо заметил Гарри, почти так тихо, что окружающим пришлось наклониться, чтобы его услышать. — Когда это произошло?

— Ну, — Рон почесал затылок и покраснел от удовольствия, когда все вокруг повернулись к нему, чтобы послушать любимую историю. Он отодвинул тарелку, поставил локти на стол и ссутулился в очень драматичной позе. — Это было в субботу вечером, два года назад, перед поездкой в Хогсмид, и я не мог уснуть. Поэтому я встал и спустился вниз, чтобы посидеть и привести мысли в порядок.

Как будто это был его сигнал, Симус фыркнул в свой стакан. «Верно». Все внимание переключилось на него, как на комика, чьи шутки оживляли историю. «На самом деле он хотел найти место, где можно было бы спокойно поплакать. Понимаете, они с Гермионой только что поссорились, и Рон начал понимать, что испытывает к ней чувства…»

— Как бы то ни было, — быстро перебил Рон под смешки слушателей, наслаждаясь каждой минутой. — Я был в гостиной, просто сидел.

«Он испытывал глубокие чувства к Гермионе», — добавил Симус. Рон бросил взгляд на подростка, и Симус притворился, что его ударили ножом в сердце, схватился за грудь и упал на пол, прежде чем подняться и присоединиться к смеху за столом.

— В любом случае, — продолжил Рон раздражённым тоном, но он улыбался и смеялся вместе с остальными, — я был в гостиной. И, должен добавить, очень тихо.

— Он не был, — возразила Гермиона. — Я слышала, как он плакал.

— Это только потому, что ты тоже собирался плакать, — парировал Рон. — К тому же я не плакал.

— Верно, — Гермиона закатила глаза под смех их друзей. — Я спустилась и увидела, что Рон плачет, поэтому я подошла к нему, и мы всё уладили.

— Мы целовались, — громко прошептал Рон, заговорщически подмигивая, и Гермиона ударила его по голове, вызвав ещё больше смеха. Другие столы тоже повернулись, чтобы присоединиться к веселью, пока пара продолжала рассказ. — Но после того, как мы поцеловались, мы решили, что было бы неплохо просто остаться там до конца ночи.

«Он заснул, как ленивый бездельник, которым и является», — самодовольно поправила себя Гермиона, высоко подняв голову под хихиканье подруг. «И он опирался на меня. Мне было слишком приятно, чтобы просто встать и позволить ему упасть на пол, поэтому мне пришлось остаться…»

"Ты уверена, что тебе не было просто слишком удобно?" - спросила одна девушка. "Спала под ним и все такое?" Гермиона мило покраснела, и девочка исчезла прежде, чем самая умная ведьма школы сообразила, кто она такая, и хорошенько ее обругала. Смех усилился.

— Продолжим рассказ, — продолжил Рон, успокаивающе положив руку на плечо Гермионы. — Мы спали, когда я проснулся от шума. Я разбудил Гермиону, и мы долго лежали неподвижно.

«Казалось, что прошла целая вечность», — согласилась Гермиона. «Никто из нас не хотел двигаться. Я думала, что это близнецы, которые, как всегда, прокрались незаметно, и уж точно не хотела, чтобы меня застали в таком... компрометирующем положении», — деликатно закончила она, снова покраснев.

"Правильно", - крикнули несколько человек.

— Ты ведёшь себя так, будто мы страшные, — сказал Фред, притворяясь обиженным. — Кроме того, мы уже давно распускаем слухи о вас двоих с тех пор, как вы начали ссориться. Все и так уже верили, что вы по ночам резвитесь в любовных утехах. Настоящие доказательства мало что изменили бы.

Гермиона от удивления приоткрыла рот, а Рон громко прошептал: «Вам двоим лучше бежать, пока она не схватила свою палочку!» Близнецы подмигнули и пошевелили бровями, прежде чем броситься через весь зал, а Гермиона встала и начала рыться в своей мантии в поисках палочки.

Она села обратно, раскрасневшись до корней волос, но весело смеялась, ничуть не возмущённая тактикой близнецов.

«Примерно через полчаса ожидания», — продолжил Рон, когда шум стих.

- Вообще-то, пять минут.

«Как бы то ни было, через какое-то время, как раз когда мы собирались встать...» Рон сделал паузу, нагнетая напряжение, и даже те, кто знал эту историю как свои пять пальцев, напряглись в ожидании, чувствуя, как напрягаются их мышцы. «Через какое-то время... из моей комнаты вышел мужчина. Прямо из моей комнаты! Толстый, невысокий мужчина, двигавшийся так, будто у него давно не было ног, будто он забыл, как ходить...»

"Я сразу узнала его", - сообщила Гермиона своим застигнутым врасплох слушателям. "Нужно быть слепым, чтобы не заметить. Его лицо на каждом плакате о розыске, награда за поимку одна из самых высоких. Это был Питер Петтигрю!"

Гарри напрягся, но скрыл это, взяв рулон бумаги и разорвав его. Никто ничего не заметил.

— Если бы это был только я, я бы заорал во всё горло, — признался Рон, опустив голову и ухмыляясь. Он сжал плечи Гермионы и гордо указал на неё. — Но благодаря Гермионе я, наверное, был бы уже мёртв. Она всё время сохраняла ясную голову. Ну, может, не всё время. Я помню, как она спросила меня, можем ли мы чем-нибудь его вырубить. — Он закатил глаза и восхищённо посмотрел на Гермиону. — Честно говоря, я думаю, что иногда она забывает, что она ведьма.

Гермиона улыбнулась и оттолкнула его в притворном негодовании. "По крайней мере, я не забыла захватить с собой палочку". Она посмотрела на всех снизу вверх. "Мы почти поймали его. Одну минуту он был на полу, связанный, но потом исчез! Авроры понятия не имеют, как именно, но самое странное, что после этого команда авроров пришла в себя и установила магические детекторы мышей по всей школе. Она в замешательстве покачала головой. — Честно говоря, даже если бы в Хогвартсе были мыши — чего у нас нет, — я думаю, что поимка Тёмного волшебника важнее, чем избавление от крыс! — раздалось несколько одобрительных возгласов и общий вздох удовлетворения, когда ученики вернулись на свои места, а рассказ закончился.

Рон и Гермиона немного пообнимались перед тем, как вернуться к ужину, и так многозначительно переглядывались, что окружающие беспомощно хохотали.

Гарри опустил взгляд на свои колени, сжав кулаки, но его лицо ничего не выражало. Так близко. Если бы он был в Хогвартсе, то сразу бы узнал анимагическую форму Питера, которую видел на старых фотографиях своей мамы, но нет, он тут же оборвал эту мысль. Ужин прошёл, оставив Гарри неудовлетворённым, потому что напряжение отнимало у него силы, хотя он и не показывал этого.

Наконец, когда последние ученики доели и их тарелки волшебным образом опустели, Дамблдор встал. Он на мгновение замолчал, чтобы сделать «обычные» объявления, от которых старшие ученики застонали: ограничения, запретные зоны, обещанные наказания... Закончив, он улыбнулся, словно поделился с учениками секретом, и комната, которая начала тускнеть, снова наполнилась молодостью и жизнью.

«А теперь объявление, которого вы все ждали: с сегодняшнего дня Хогвартс примет участие в соревновании». Раздались удивлённые возгласы, но в зале по большей части было тихо, если не считать внезапного напряжения, которое ощущалось на каждом стуле. «Многие из вас помнят прошлогодний Турнир Трёх Волшебников — испытание, которое должно было показать, могут ли страны мирно соревноваться друг с другом. Менее двух недель назад Министерство магии в Англии объявило конкурс успешным, несмотря на то, что наш чемпион занял второе место после Виктора Крама из Болгарии. Министерства Болгарии и Франции сделали такое же заявление с разницей в несколько дней и теперь проводят конкурс, который поднимет турнир на ступеньку выше.

Дамблдор сделал паузу, обводя взглядом комнату. «За последние две недели более сорока стран по всей Европе согласились принять участие в масштабном Турнире». Прежде чем шум, начавшийся в зале, стал слишком громким, директор ошеломил их, добавив: «И более сотни стран по всему миру обязались провести свои собственные соревнования, свои собственные Турниры».

Поднялся такой шум, какого в зале ещё никогда не было. Студенты были вне себя от восторга, хотя мало кто понимал истинное значение этой новости. Они не осознавали, что за последние несколько тысяч лет в истории человечества никогда не было такого масштабного соглашения. Турнир Трёх Волшебников был закрыт много лет назад из-за растущей напряжённости в отношениях между странами, а также из-за опасности заданий. В некоторых странах после Турнира магические сообщества даже воевали друг с другом. Теперь, после прошлогоднего пробного запуска, волшебный народ по всему миру наконец-то был готов принять участие в мирном соревновании, готовясь к работе с иностранными командами, чтобы весело и с пользой провести время.

— Вы не ослышались, — продолжил Дамблдор, к явному недоверию некоторых учеников. — Если быть точным, в прошлый вторник министерства со всего мира собрались на беспрецедентную встречу, чтобы обсудить все детали таких масштабных соревнований. Однако каждый министр дал магическую клятву о неразглашении, так что даже я не могу поделиться с вами ни малейшей деталью о соревнованиях, кроме тех, которыми они уже поделились с нами.

«По крайней мере, это сократит количество списываний», — выкрикнул кто-то из Хаффлпаффа. Дамблдор добродушно улыбнулся им.

"Они злятся, потому что в прошлом году все чемпионы знали о первом задании, кроме нашего", - прошептал Рон, объясняя Гарри. "Видите ли, чемпионам пришлось сразиться с гнездящимся драконом, пройти мимо нее и схватить золотое яйцо, которое было вместе с остальными ее яйцами. Седрик, прошлогодний чемпион, понятия не имел, что делать, и чуть не замерз там ".

«Если бы он знал и был готов к этому, мы бы победили», — мстительно добавила Гермиона. Гриффиндорцы, стоявшие рядом, молча кивнули в знак согласия.

«Подробности, которые я знаю, таковы: сообщество волшебников, в котором в настоящее время участвуют все страны — и их число растёт с каждым днём, — разделено на семь секторов». Взмахнув палочкой, Дамблдор погасил свет и вызвал большой светящийся шар, чтобы показать, что он имеет в виду. «Страны Южной Америки будут соревноваться друг с другом, как и страны Северной Америки. Страны Европы будут соревноваться с нашими странами, а Африка и Азия будут соревноваться друг с другом». Множество островов в юго-западной части Тихого океана вместе с Австралией образуют регион Океания, а страны, известные под общим названием «Ближний Восток», также образуют свой собственный регион.

Он снова взмахнул палочкой, зажигая свечи и стирая светящийся шар. Его лицо внезапно стало серьёзным. «Как и в прошлом году, есть ограничение по возрасту: только семикурсники». Под недовольные возгласы он поднял руку. «Это только для вашей безопасности. Задания, которые будут в этом году, будут... гораздо опаснее, чем в прошлом. Я знаю только три, но они заставляют меня беспокоиться о честности этого соревнования».«Вместо того, чтобы обеспокоить учеников, его серьёзные слова лишь вызвали волнение у старшеклассников.

«Нет, это не будет игрой», — продолжил он серьёзным тоном. «Тех из вас, кто хочет принять участие, я серьёзно прошу подумать, зачем вам это нужно. Призовой фонд, хоть и велик, не стоит риска получить серьёзную травму. Гордость тоже может быть фактором, но лучше иметь уязвлённую гордость, чем быть искалеченным. Его голубые глаза встретились с глазами нетерпеливых семиклассников, и некоторые из них сглотнули и заёрзали, в то время как другие смотрели на него, застыв от гордости и готовности встретиться лицом к лицу со своими трудностями.

Он откашлялся и выдавил из себя добрую улыбку, снимая напряжение в комнате. «А теперь перейдём к более приятным вещам», — пошутил он, вызвав несколько смешков. «Многие из вас помнят мадам Максим, директрису французской школы Шармбатон». Они кивнули.

— Максин? — повторил Гарри шёпотом, пробуя имя на вкус.

«Министры Европы, собравшись вместе, решили, что её школа будет принимать у себя Турнир европейских волшебников». Во время речи Дамблдора в зале, казалось, стало ещё шумнее. Ученики взволнованно перешёптывались друг с другом, обсуждая хвастовство чемпионки Франции о превосходстве её школы над Хогвартсом. Многие из них чувствовали, что это возможность увидеть школу своими глазами и исправить её ошибочное мнение.

«Министры, — объяснил Дамблдор, — посчитали, что Франция достаточно известна как мировой центр, прославившийся своим мастерством в искусстве. И тот факт, что за лето её школа расширилась и теперь может вместить гораздо больше учеников, чем любая другая школа, помог ей в выборе». Его глаза добродушно блеснули.

Гарри наклонился вперёд, опершись локтями о стол и сложив руки чашечкой, чтобы подпереть подбородок, и задумался о последних событиях. Во время войны у Волан-де-Морта было много проблем с Великобританией. Эта страна в одиночку противостояла Тёмному Лорду, когда все остальные пали. Это был повтор сценария Второй мировой войны магглов, особенно если учесть тот факт, что остальной мир был готов позволить Волан-де-Морту довольствоваться Европой, будучи слишком недальновидным, чтобы понять, что после того, как Британия падёт, а Европа рухнет, тёмный волшебник придёт за остальным миром. Америка помогала скрытыми пожертвованиями, тайными бойцами и невидимыми подкреплениями, что, возможно, и стало причиной того, что Британия продержалась так долго в одиночку. Но из всех европейских мировых держав первой пала Франция.

Несмотря на успехи в искусстве, во Франции не было серьёзной военной подготовки для волшебников. Британские авроры часто шутили друг с другом, что, когда Волан-де-Морт пришёл во Францию, они сражались с ним кисточками для рисования и стамесками. Часто рассказывали, что Франция хвасталась своей силой, своей способностью дать отпор любому захватчику... но её магическое сообщество было побеждено всего за неделю боёв.

Но всякий раз, когда кто-то высмеивал слабость Франции, они с готовностью указывали на других, которые вместо того, чтобы пасть под гневом Волан-де-Морта, присоединились к нему: Россия, Польша, Венгрия, Болгария, Эстония — их было много. Поездка во Францию всего через пять лет после того, как ей удалось избавиться от тёмной тучи Волан-де-Морта и восстановиться... была бы действительно интересным опытом.

«Мы, как школа, отправимся туда через две недели. Для всех, кто не достиг нужного возраста или не хочет участвовать, экскурсии и путешествия по Франции должны стать достаточным развлечением, чтобы не заскучать. Но от тех, кто хочет участвовать, ожидается, что они будут постоянно находиться на территории школы. Мы же не хотим, чтобы наш чемпион потерялся в Париже после того, как его выбрали, не так ли?»

Ночь сгущалась, и Гарри почувствовал, как сон подкрадывается к нему. Он молча пожелал, чтобы профессор поторопился.

«Профессор МакГонагалл будет заменять меня в течение года, когда мне нужно будет быть во Франции. Вы хотите что-то добавить, профессор?» — спросил он, повернувшись к заместителю директора.

МакГонагалл встала и оглядела учеников, словно уже знала, кто станет чемпионом Хогвартса. «Мы пробудем в Шармбатоне неделю, а затем вернёмся в Хогвартс. Пока вы там, помните, что представляете не только Хогвартс, но и всё Соединённое Королевство». Этот комментарий, похоже, был адресован некоторым нарушителям спокойствия, особенно близнецам, которые ухмыльнулись, подмигнув друг другу. МакГонагалл нахмурилась, но больше никак не отреагировала. «Я бы также хотела сказать тому, кто станет чемпионом: постарайся изо всех сил, но не убейся, пытаясь глупо схватить золотое яйцо перед драконом, как это сделал кое-кто в прошлом году».

Хотя ученики засмеялись, МакГонагалл не выглядела так, будто шутит. Она нахмурилась ещё сильнее и села, снова переключив внимание на Дамблдора.

— Хорошо сказано, профессор, — сказал он, склонив голову в её сторону. Он снова посмотрел на учеников. — Я вижу, что для некоторых из вас это быстро превратилось в борьбу со сном. Прежде чем вы отправитесь спать, я хотел бы попросить вас обращаться с любыми дальнейшими вопросами к профессору МакГонагалл или ко мне. Если мы знаем ответ, мы вам его дадим, но помните, что этот Турнир волшебников во многом остаётся для нас загадкой.

Он склонил голову в сторону учеников. «Спокойной ночи и приятного вам первого вечера в Хогвартсе».

— Представляете? — взволнованно спросила Гермиона, ведя за собой группу отстающих первокурсников. На её мантии ярко сиял значок старосты. — Весь мир! Как здорово!

— Гермиона, это просто соревнование, — заметил Рон, прикрывая зевок рукой. — Просто соревнование. И для семикурсников, как и в прошлом году. Не успеешь оглянуться, как мы вернёмся из Франции, будем в Хогвартсе, делать домашние задания и забудем об этом.

— Нет, если выберут близнецов, — возразил Дин, идя позади них. Шеймус и другие старшие гриффиндорцы, готовые отправиться спать, присоединились к первокурсникам. Казалось, что все, кто не был готов упасть замертво на месте, дрожали от волнения. Это был долгожданный вечер, завершивший волнующий день, когда новости всё ещё крутились у всех в головах. — Если они это сделают, я готов поспорить на пять галлеонов, что ты уговоришь Гермиону сделать плакаты или что-то в этом роде, может быть, даже устроить флешмоб.

Дин фыркнул у него за спиной, а затем повысил голос и закричал: «Давай, Уизли, давай! Бей французов, немцев, австрийцев, русских…»

— Мы поняли, мы поняли, — возразила Лаванда у него за спиной, но Дин продолжал идти.

-...Албанский, греческий, Итальянский, ирландский...

— Три галлеона на то, что он перечислит все страны, — прошептал Симус Невиллу, который, немного подумав, заявил: — Ты выиграл! — и они пожали друг другу руки.

-... Исландский, польский, турецкий, финский...

— Ночи всегда такие? — деликатно спросил Гарри, не желая показаться грубым.

Джинни закатила глаза и заявила: «Боже, конечно, нет! Если бы это было так, вся школа сошла бы с ума».

-... Испанский, португальский, румынский, шведский...

"С другой стороны", - добавила она тоном, полным сарказма. "Большая часть школы уже сошла с ума".

Они вышли из Большого зала, прошли по коридору, миновали несколько залов и продолжали идти, пока Гарри не поклялся, что Гермиона просто забыла дорогу и ведёт их туда, куда ей вздумается. Но затем она повернула направо в лабиринте Хогвартса и повела их вверх по лестнице. Когда лестница начала двигаться, и только половина первокурсников оказалась на другой стороне, Ли и близнецы запрыгнули на движущуюся лестницу и поклялись вернуть застрявшую группу в безопасную зону, даже если это будет стоить им жизни.

Джинни не без иронии отметила, что лестница, на которой застряли близнецы, теперь вела в гостиную Слизерина. Из вражеского логова — обратно в дружественную зону.

Гермиона, не теряя ни минуты, призвала оставшихся учеников не волноваться (несколько первокурсников посмотрели на неё как на сумасшедшую) и снова повела их к портрету очень толстой дамы, которая наблюдала за ними с пристальным видом.

«-Норвежский, литовский, эстонский, латышский-»

— Это Толстушка, — представила Гермиона, и Рон хихикнул. Она игриво шлёпнула его по голове. — Она охраняет гостиную Гриффиндора, но вам нужно только назвать ей пароль, и она отойдёт в сторону.

Гарри с интересом наблюдал за Толстой Леди. Как портрет может защитить спальную зону? Нужно лишь достаточно сильно ей пригрозить или убрать её... но, опять же, вход был защищён магией, так что неизвестно, к чему могли привести такие действия. Перекрыть вход до прибытия помощи? Запереть учеников внутри, чтобы они не могли ни войти, ни выйти? С магией невозможно было предугадать исход таких безумных ситуаций.

«-Бельгийский, датский, македонский, чехословацкий-»

«Я думаю, он пойдёт до конца», — прошептал первокурсник.

— Не-а, — Шеймус покачал головой. — Дин учился в маггловской школе, и я слышал, что он провалил экзамен по географии.

— Он проиграл? — в ужасе переспросил Невилл. Он переводил взгляд с Дина, который с трудом держался на ногах, на самодовольного Симуса. — Ты жульничаешь!

- ... Украинец, швейцарец, голландец, словак...

«Обычно», — голос Гермионы звучал на заднем плане, Гарри слышал его, но не обращал на него особого внимания. Она заметила, что внимание других учеников рассеялось, и громко откашлялась, обводя взглядом их слегка смущённые лица, и начала сначала. «Обычно пароль меняется раз в месяц на случай утечки. Если вас поймают на том, что вы рассказываете пароли другим факультетам…»

— Тебя отшлёпают! — яростно выкрикнул Шеймус.

— Симус! — воскликнула Гермиона. — Это неправда.

Но Симус потёр руки и бросил весёлый, но угрожающий взгляд на первокурсников, которые послушно старались выглядеть испуганными, сдерживая смех. «О да, это так. В тот день, когда слизеринец входит в гостиную, первокурсника приносят в жертву…»

— Если вас поймают на том, что вы делитесь паролями, — Гермиона отмахнулась от Шеймуса, — с вас снимут пятьдесят баллов и отправят на месяц в Азкабан. И до конца года вам не будут сообщать пароли. Это значит, что вам придётся ждать снаружи, пока кто-нибудь вас не впустит.

— Послушай, — перебил Невилл, умоляюще глядя на Гермиону, чтобы она перестала командовать. — Такого раньше ни с кем не случалось. Просто никому не говори пароль, и всё будет в порядке.

«Эй!» — крикнул кто-то снизу, с лестницы. Началась безумная суматоха: люди подбегали и смотрели вниз, не обращая внимания на крики Гермионы о том, что опасно висеть над перилами. Внизу, несколькими этажами ниже, быстро поднимались близнецы, Ли и группа первокурсников, оставленных на их попечение. Несколькими этажами ниже, с яростным видом, поднималась группа мокрых от пота слизеринцев.

— Поднажмите, ребята, мы почти у башни, — крикнул Фред, изображая пиратский акцент, и поскакал впереди всех, перепрыгивая через две ступеньки. Он остановился и помахал уставшим, но улыбающимся первокурсникам. — Давайте, давайте. Не хотите, чтобы акулы откусили вам ноги, да?

«Откройте портрет!» — закричали Джордж, Ли и половина первокурсников.

— Вернись сюда! — приказал слизеринец. — На этот раз вам не уйти, Уизли!

— Ну, если это не сам Рыжий Зад, — крикнул Фред, глядя на покрасневшего слизеринца. — Что ты делаешь, взбираясь на мою гору?

— Вот погоди, — пообещал слизеринец, пыхтя и пытаясь догнать его. — Вот погоди, пока я тебя поймаю…

— Гермиона, какой пароль? — невинно спросил Рон, возвращая внимание к Толстой Леди.

Гермиона покраснела. «О да. Это... эм...»

"Гермиона!"

— Мармелад! — Гермиона вздрогнула перед портретом. — Это мармелад.

— Очень хорошо для хлеба, — ответила Полная Дама, распахивая дверь и показывая гостиную Гриффиндора. Ученики ворвались внутрь, а за ними ввалилась группа близнецов. Фред, который всё ещё был в нескольких метрах от них, изобразил мученический вздох.

— Они идут, — выдохнул он, резко сбавив скорость. — Закрой дверь, они не должны войти!

«А ты как, Фред?» — спросил первокурсник, который путешествовал с близнецом во время очередной проделки Фреда.

«Ты справишься», — крикнул кто-то ещё, и вскоре первокурсники уже скандировали: «Давай, Фред. Ты справишься! Давай, Фред. Ты справишься!»

Фред, набираясь сил от песнопений, поднялся на ноги и побежал к портрету, запрыгнув в него как раз в тот момент, когда Толстуха закрылась. Первокурсники разразились радостными криками, все подбежали и похлопали Фреда по спине, говоря ему, какой он классный, и в целом осыпая его похвалами.

— Чёрт, — Рон закатил глаза и отвернулся, изображая отвращение. На портрете послышались удары и ругательства, когда слизеринская группа подошла к Толстой Леди, но та их прогнала.

— Хорватия, Молдова, Андорра... э-э, Финляндия.

— Ты уже это говорил! — торжествующе воскликнул Шеймус.

— Не «э-э», — защищался Невилл. — Он сказал «э-э», Босния! Не Финляндия.

— Не пытайся обмануть Невилла, — посоветовал Ли. — У тебя дёргается бровь, когда ты лжёшь.

— Это не так, — возразил Невилл, но поднял руку, чтобы прикрыть брови, к удовольствию других гриффиндорцев. Подходили другие ученики, спрашивали о группе разъярённых слизеринцев на пути вниз и смеялись, когда слышали эту историю.

Гостиные, украшенные золотом и красным, пробудили в Гарри ещё одно чувство близости, дежавю. Пока остальные замедляли шаг, позволяя ночи убаюкать их своим сонным прикосновением, Гарри бродил по мерцающей комнате, пытаясь вспомнить, был ли он здесь раньше... или это ощущение было лишь плодом его воображения. Он кружил по комнате, проводя руками по свисающим шторам, удобным креслам, поворачиваясь лицом к портретам или грея руки у камина. Ощущение уединённости, которое дарила ему эта комната, хоть и успокаивало, вызывало у Гарри явное беспокойство.

Почему Хогвартс казался ему домом, который он потерял много лет назад, домом, разрушенным во время той же атаки, которая унесла жизни его родителей?

"Гарри?" Гермиона заметила задумчивое выражение его лица. "Что-то не так?"

Он посмотрел на стол с шахматной доской, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди, и покачал головой, хрипло ответив: «Нет».

Он почувствовал, как Гермиона переглянулась с Роном у него за спиной, и быстро сказал: «Я иду в совятню, чтобы отправить письмо домой».

Когда он подошёл к двери, Рон встал и объявил, что тоже пойдёт. «Нужно рассказать маме о турнире», — объяснил он, но не смог встретиться взглядом с Гарри — верный признак лжи. Гермиона тоже вспомнила о какой-то важной сове, которую нужно было срочно отправить, и пригласила себя с собой.

Гарри пожал плечами, на самом деле ему было все равно.

— Гарри... — Гермиона запнулась, когда они шли по школе. Гарри поднял взгляд и увидел, что она в нерешительности. — Я... я тебя знаю? Потому что мне кажется, что мы уже встречались.

— Да, я тоже, — быстро согласился Рон. — Я имею в виду, даже в ту ночь, когда ты остался у меня дома, мы чувствовали себя старыми приятелями. Конечно, я никогда раньше тебя не встречал, и все думали, что твои родители — мракобесы и всё такое. Теперь, когда мы узнали о Леонарде, всё прояснилось.

Гарри с трудом подавил желание вздрогнуть от того, как легко волшебный мир оправдывал их подозрения. «Нет, не думаю, что я когда-либо видел тебя раньше», — быстро и резко ответил он Гермионе. Гермиона прикусила язык, и они молча дошли до совятни.

— Это твоя сова? — спросил Рон, когда Хедвиг взлетела, и тёмные кончики её крыльев придали ей необычный вид. У Рона перехватило дыхание от восхищения. — Она прекрасна.

— Спасибо, — мягко ответил Гарри, немного расслабившись от комплимента. — Продавец клялся мне, что она слишком стара, но пока она показала себя надёжной. Хедвиг приветственно закрякала, слетев со своего насеста и приземлившись на протянутую руку Гарри. Гарри оглядел её и нахмурился.

— В чём дело? — спросила Гермиона, стараясь не разрушить хрупкое доверие, которое зарождалось между ними.

"На самом деле, ничего... за исключением, - Гарри поднял одно из крыльев Хедвиги. - Смотри. Раньше черными были только самые кончики, но теперь..." Теперь чернота распространялась подобно болезни, достигая половины перьев крыльев.

— Ты же не думаешь, что она больна? — Рон подошёл ближе, рассматривая сову. Гарри покачал головой.

— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала Гермиона. — Но, кажется, ей не больно. — Она поджала губы и добавила: — Я посмотрю в интернете, может, найду что-нибудь.

Рон усмехнулся. «Я забыл добавить, что Гермиона — наш местный гений?» — спросил он Гарри. «Если она чего-то не знает, то не знает никто из учеников. И её второй дом — библиотека, где она проводит больше времени, чем в гостиной».

Гермиона гордо ухмыльнулась, приняв шутливый тон Рона за комплимент, и Гарри мягко улыбнулся. Для двух его новых друзей эта улыбка озарила его лицо, как солнце в небе. Раньше он выглядел одиноким, но не несчастным, как будто там, где все остальные стремились к человеческому комфорту, он презирал его, что делало его кем-то большим, чем человек, и кем-то меньшим, чем человек. Но когда он улыбался, его человечность проявлялась в добрых изгибах его губ, в сочувственном блеске его глаз.

Не замечая их взглядов, Гарри достал из кармана письмо, перо и изящными витиеватыми буквами написал послание Лео. Затем он привязал пергамент к лапке Буклю и поднял руку, давая ей возможность взлететь. Она расправила крылья и, прощаясь, взмыла в небо, и только белые корни её крыльев сверкали на фоне луны.

Гарри посмотрел ей вслед и обернулся к двум гриффиндорцам. — Готовы возвращаться?

Рон кивнул и пошёл впереди. Гарри решил не упоминать о том, что ни один из них не принёс упомянутые письма.

И, как и в случае со странным ощущением дежавю, которое угрожало ему в тот день, Гарри пошёл по стопам этого дуэта, вступив в дружбу, которая казалась такой же естественной, как дыхание. Лёгкость, с которой он адаптировался в Хогвартсе, успокоила Гарри... и по какой-то причине раздражала его, как будто весь этот день нормальной жизни был экстремальным поступком, который должен был произойти до того, как пьеса перешла ко второй сцене.

Пока Гарри боролся со своими расшалившимися нервами, Рон и Гермиона обменялись взглядами, в которых отразились их чувства: их круг друзей пополнился этим незнакомцем. Как будто его появление в Хогвартсе было волшебным, присутствие Гарри заставило их почувствовать себя цельными, вернуло недостающую часть, и они поклялись друг другу, не сводя глаз, что больше не позволят разорвать этот круг.

Глава XII

Беглый принц

Мартовским Безумием

— Почему ты всё время улыбаешься про себя, Фиби?

«Я думал о маленьком секрете, который знаю, и не мог не улыбнуться».

"Должен ли я когда-нибудь узнать это?"

"Думаю, ты так и сделаешь".

"Должно ли мне это понравиться?"

— О, а ты не хочешь!

Восемь кузин, Луиза Мэй Элкотт

Глава XII

— Гарри, не мог бы ты задержаться на минутку? — спросила профессор МакГонагалл. Гарри, который как раз поднимал свою школьную сумку, остановился и кивнул, снова садясь на место.

— Увидимся позже, приятель, — прошептал Рон, проходя мимо. Гермиона прошептала то же самое, и класс ушёл, погрузившись в потрясённое молчание, когда им жестоко напомнили, что лето действительно стало концом их развлечений, что в школе придётся усердно работать и что некоторые учителя так и не избавились от своей жестокой привычки задавать слишком много домашних заданий.

Когда последние ученики вышли из класса Трансфигурации, закрыв дверь и прекратив первые жалобы на задания, МакГонагалл подняла глаза и увидела Гарри, все еще сидящего в конце класса. "Что ж, поднимитесь сюда, мистер Поттер", - сказала она ему, возвращая взгляд к стопке бумаг на своем столе. "Я не склонна кусать студентов".

Гарри встал и подошёл к её столу в начале класса, застыв на месте.

Окна были открыты, и через них доносились звуки игры. Несмотря на то, что был понедельник (и к тому же первый понедельник), многие ученики чувствовали, что лето ещё не закончилось, и использовали свободное время, чтобы немного позагорать перед следующим уроком. Некоторые вышли на улицу и оживлённо разговаривали с первокурсниками, которые готовились к своим первым урокам полётов, а другие использовали это время, чтобы быстро подшутить друг над другом. Кто-то привёз с собой коллекцию водяных пистолетов магглов, и даже сейчас она держала пластиковое оружие под мышкой, чтобы можно было незаметно напасть. Её друзья, все из Рейвенкло, теперь доставали большие пистолеты, обливали друзей водой с расстояния и убегали, пока их не поймали. Повальное увлечение охватило даже школу: ученики-магглы отправляли сову домой за припасами, а ученики-волшебники собирались вместе, чтобы отомстить с помощью магии. Это могло бы сработать, если бы им разрешили использовать магию в коридорах без наказания.

Фред и Джордж сочли нападение магглов забавным и даже планировали добавить несколько продуктов на основе маггловских технологий в свой растущий список изобретений. Казалось, что волшебному миру пора принять магглов.

— Потому что ты пропустил первые четыре года, — голос МакГонагалл прозвучал сквозь шум, и Гарри быстро посмотрел на неё. Она по-прежнему стояла, опустив голову, и искала в стопках какие-то невидимые бумаги, но, когда она заговорила, её маленькие глазки метнулись вверх и посмотрели на Гарри сквозь очки. — Тебе нужно будет пройти несколько тестов, чтобы проверить, правда ли то, что мы о тебе слышали.

"Что ты слышал обо мне?"

"Ну, что твоя мать обучала тебя на дому с раннего детства, точно так же, как твои опекуны сейчас обучают на дому твоего брата". МакГонагалл остановилась, как будто даже краткое упоминание Лео вызвало у нее восхищенный вздох. "Какая сила", - говорило Гарри ее лицо. "Какой силой должен обладать твой брат". «Ремус и Сириус совами писали директору в течение лета, хвастаясь твоими обширными познаниями, несмотря на формальное обучение, но я должна признать, что большая часть их рассказов кажется пустым хвастовством». Её взгляд призывал его отрицать это.

— Меня учила мама, — сказал Гарри в наступившей паузе, чувствуя, что она намеренно остановилась, чтобы заставить его говорить. — По её старым школьным учебникам, на самом деле. Но я не думаю, что я слишком продвинутый. — Он прикусил язык, выдав откровенную ложь.

МакГонагалл одобрительно кивнула и вернулась к поиску на своём компьютере. «Я так и думала», — отрывисто произнесла она. «Даже если Лили учила вас по своим старым книгам, учебная программа сильно изменилась с тех пор, как она здесь училась, упокой Господь её душу».

— Конечно, профессор. — Ни Гарри, ни МакГонагалл не осмелились добавить, что, хотя учебная программа и изменилась, это не обязательно было к лучшему. Годы, когда Лили и Джеймс учились в Хогвартсе, были гораздо более трудными, потому что с приходом Волан-де-Морта занятия стали более интенсивными, чтобы лучше подготовить выпускников к мрачному миру, с которым они столкнутся, покинув школу. Мир, разорванный на части жестокой войной и предательством, где лучшим друзьям нельзя доверять, чтобы они не обернулись против тебя.

После падения Волан-де-Морта всего пять лет назад занятия в школах вернулись к обычному режиму. Некоторые предметы, которым Лили обучала своего талантливого сына, больше не преподавались, а на самом деле были запрещены в государственных школах как опасные, безрассудные и слишком сложные для юных умов.

«Каждый день на этой неделе вы будете приходить сюда сразу после ужина. Каждый день вы будете проходить тестирование по материалу, который должны знать ученики пятого курса. Гарри, — она сделала паузу, тщательно подбирая слова, — не бойтесь признаться, что чего-то не знаете. Никто вас не осудит. Просто старайтесь изо всех сил, и, если у вас что-то не получается, вас поставят в такие условия, в которых вы сможете развиваться. У вас есть вопросы?»

Гарри молча покачал головой, и МакГонагалл отпустила его на следующий урок, дав ему меньше минуты, чтобы добраться до подземелий.

Он побежал.

— Поздравляю, — ухмыльнулся Снейп, и менее храбрые ученики струсили перед его гневом. — С тем, что вы с трудом пережили ещё один год. Как многим из вас удалось сдать экзамены — загадка, поскольку лишь немногие из вас, похоже, обладают достаточной сообразительностью, чтобы запомнить, что некоторые ингредиенты нельзя смешивать!

Невилл, опалённый от корней бровей до только начавших расти волос на подбородке, съёжился на своём месте, когда дым, поднимавшийся от его обожжённого лица, разъел ему глаза. Он впился ногтями в руку, стараясь не заплакать. В конце концов, он был гриффиндорцем. Родители воспитали его храбрым, его отец был одним из лучших авроров — после Аластора Грюма, который теперь преподавал в Хогвартсе, и Сириуса Блэка, который после падения Волан-де-Морта работал неполный рабочий день. Что бы подумал его отец, увидев, как его сын вздрагивает от слов известного Пожирателя смерти?

Гермиона неуверенно подняла руку, стоя рядом с Невиллом. От её волос пахло дымом, а кончики тлели. «Профессор Снейп, можно нам пойти в больничное крыло?»

Снейп сердито посмотрел на неё. — Я разрешал вам говорить, мисс Грейнджер?

"Нет..."

— Тогда вы будете ждать, пока я это сделаю. — Он прошёл к передней части класса, чёрные мантии развевались за ним, как грозовые тучи. (Сегодняшний прогноз: тёмные тучи с высокой вероятностью дождя и впечатляющее шоу с молниями.)

Он подошёл к своему столу и сел, сердито глядя на гриффиндорскую половину класса, в то время как слизеринцы самодовольно ухмылялись. «Пять баллов с Гриффиндора за невероятную глупость. Ещё пять баллов с Гриффиндора за наглость мисс Грейнджер, а также за её неспособность предотвратить этот несчастный случай». Гермиона возмущённо вскрикнула, гриффиндорцы застонали, а слизеринцы ухмыльнулись. Снейп сердито поднял взгляд. — Мне сделать десять баллов, мисс Грейнджер?

Его разглагольствования прервались, когда дверь в кабинет зельеварения открылась. Вошёл высокий, стройный юноша в чёрной мантии, которая развевалась за ним, когда он почти бежал, подгоняемый ветром, который создавал его бег. Его кожа казалась слишком загорелой для тёмных подземелий. Войдя, он с облегчением вздохнул и устало бросил сумки на один из пустых передних столов, подойдя к Снейпу. — Простите, профессор, но профессор МакГонагалл задержала меня после урока.

"Мистер Поттер, вы хотите сказать, что вам потребовалось десять минут, чтобы добраться от класса трансфигурации до моего класса?" Комната приготовилась к взрыву, когда Гарри, опустив голову, кивнул. Что они получили: Снейп сердито выдохнул, затем махнул рукой. - Садитесь, Поттер. Мистер Малфой, - Драко вскинул голову. - Расскажи Поттеру, что он пропустил.

— Но… — Драко оборвал свой комментарий, увидев странно сердитый взгляд Снейпа, направленный на него, и понуро направился к Гарри, стоявшему у стойки регистрации.

Снейп откашлялся и огляделся. «На что вы уставились?» — рявкнул он, и класс вздрогнул, за исключением всё ещё самодовольных слизеринцев. «Грейнджер, отведи Лонгботтома в больничное крыло. И Лонгботтом, я предлагаю тебе остаться там, пока ты не поймёшь, что каша у тебя в голове на самом деле полезна». Стул Гермионы скрипнул по полу, и она помогла травмированному Невиллу встать. — Что касается остальных, я ожидаю, что ваши зелья будут приготовлены правильно. Следующее зелье, которое взорвётся, потеряет двадцать баллов. Я ясно выражаюсь?

Со стороны Гриффиндора послышались удивлённые вздохи, а также множество взглядов, полных желания и паники, направленных на удаляющуюся Гермиону. Их гений уходил именно сейчас! Снейп в последний раз окинул взглядом комнату и развернулся, чтобы вернуться в свой кабинет и оставить учеников одних.

— Как тебе это удалось? — прошипел Драко. — Тебе, гриффиндорцу!

"Управлять чем?"

Драко указал на дверь кабинета профессора Зельеварения. «Постарайся не взорваться. Конечно, слизеринцам сходит с рук опоздание, но гриффиндорцу?» Он с подозрением оглядел Гарри. «Ты откуда-то знаешь профессора?»

Гарри напрягся. — Нет. Какое зелье мы варим?

Слизеринец лениво махнул рукой. «Простое целебное зелье. Его может приготовить любой идиот». Громкий комментарий был встречен несколькими ухмылками гриффиндорцев и громким смехом слизеринцев.

Гарри принялся за работу, сортируя ингредиенты и нарезая, измельчая и очищая их — всё, что нужно было сделать. Драко с недоверием наблюдал за ним. — Ты действительно собираешься это приготовить? — наконец спросил он. Гарри коротко кивнул. — Зачем?

Гарри остановился и поднял взгляд, встретившись горящими зелёными глазами с мутными хрустальными глазами Драко. — Почему бы и нет?

— Ну... Снейп, очевидно, считает тебя слизеринцем, — протянул Драко. — Или, по крайней мере, должен был бы считать. Он будет относиться к тебе как к одному из нас, и нам действительно не нужно варить здесь эти зелья. Если только мы сами этого не захотим.

Гарри огляделся. Гриффиндорцы лихорадочно перешёптывались между собой, пытаясь использовать свои коллективные знания, чтобы правильно сварить зелье. Они работали как муравьи, переходя от стола к столу, делясь информацией и собирая её для остальных. Каждый пытался сварить своё зелье, помогая остальным.

Слизеринцы, однако, смеялись над попытками своих соперников, открыто насмехаясь над гриффиндорцами, в то время как сами бездельничали, болтали и сплетничали. Любое зельеварение было лишь для вида или для личной выгоды, как Гарри видел, когда несколько девушек хватали ингредиенты для приготовления слабенькой сыворотки правды. Иногда слизеринец отпускал оскорбление в адрес одного из гриффиндорцев. Они болезненно напоминали Гарри его собственного младшего брата, особенно в те моменты, когда Лео не хотел ничего делать, кроме как лениться.

- Нет, - возразил он против сравнения, проведенного демоном. - Лео совсем не такой.

Напряжение нарастало, и Снейпу, казалось, было всё равно, что его ученики начнут драться друг с другом, лишь бы его покой не нарушали.

Лицо Гарри помрачнело. Встав и не обращая внимания на шиканье Драко, чтобы тот сел обратно, черноволосый мальчик прошёл к передней части класса и встал в ожидании, оглядывая класс и бросая вызов тем, кто смотрел на него. Шум сменился ошеломлённой тишиной. Никто никогда не подходил к столу Снейпа без присмотра.

Гарри откашлялся и начал: «Для тех из вас, кто не знает, скажу, что это зелье от жажды довольно простое и полезное. Допустим, вы решили поиграть в квиддич. Выпив это зелье перед игрой, вы не только снизите вероятность серьёзной травмы, но и увеличите время, за которое ваше тело восстановится, если вы всё-таки получите травму». Он говорил мягким, размеренным голосом, который, как он знал, привлекал внимание Лео.

Слизеринцы приостановили свои занятия, изучая этого нового ученика, который внезапно завладел их вниманием, и скользя взглядом по его телу так, что, как они знали, это вызывало дискомфорт. Гарри, казалось, не замечал этого.

— Как я уже сказал, его очень легко приготовить, — продолжил он. — Но некоторые из вас, похоже, не знают, как приготовить такое простое зелье. — Он кивнул в сторону слизеринцев, и те ощетинились.

— Или некоторые из нас, кажется, думают, что это слишком просто, — сердито выкрикнул кто-то. Он взмахнул рукой, обводя взглядом комнату. — Зачем нам тратить время на изучение того, что мы уже знаем?

— Значит, тебе станет лучше, — коротко ответил Гарри.

— Думаешь, ты такой умный? — ехидно спросил другой. — Держу пари, это единственное целебное зелье, которое ты умеешь готовить.

Гарри сделал паузу и повернулся, чтобы посмотреть на девушку. — На что именно ты готова поспорить?

Она пожала плечами, словно демонстрируя безразличие, но её взгляд, казалось, разгорелся в предвкушении вызова. — О, я не знаю... тридцать галеонов?

Комната разразилась хохотом, когда она заявила о своих правах, и она злобно улыбнулась, бросая Гарри вызов.

Гарри мгновение смотрел на неё, затем почти небрежно сунул руку в карман мантии и вытащил горсть сверкающих золотых монет, снова заставив класс замолчать. — Какое зелье ты задумал?

— Волчий аконит, — объявила она, немного подумав. — Сделан прямо здесь, прямо сейчас.

"Нет", - Гарри метнулся прочь. Ее улыбка стала шире. "Это было бы нечестно по отношению к тебе". Увидев растерянные взгляды на лицах присутствующих, Гарри добавил: "Я живу с оборотнем. Ты просишь меня приготовить зелье, которое последние четыре года своей жизни я готовил ежемесячно. Послышались восхищенные свистки.

— Гриффиндорцы, — внезапно фыркнул Драко, выпрямившись во весь рост, как представитель Слизерина. — Слишком хороши для своего же блага. — Он взглянул на девушку. — Ты не знаешь более сложных зелий, Пэнси?

- Это не законно, Драко.

Драко потёр подбородок, а затем медленно улыбнулся, и эта улыбка исказила его лицо. «Приготовь зелье «Жажда живой смерти», — приказал он. «Зелье для седьмого курса СОВ.» Он достал из кармана горсть монет и высыпал их на стол. Некоторые ученики увидели звёзды, и у них зачесались пальцы.

Гарри мгновение смотрел на мальчика, на лице которого не было никаких эмоций, а затем бросил свои галеоны на стол.

Стулья тут же заскрипели по полу, когда Гарри выбрал котел. "Вот", - Рон пододвинул свой. "Возьми мой". Гарри благодарно кивнул и снял мантию.

— Прикрой кабинет, — прошептал Драко одному из своих однокурсников, и мальчик кивнул, выбежав из комнаты, чтобы встать перед дверью Снейпа. Драко скрестил руки на груди и мрачно улыбнулся, наблюдая за приготовлениями Гарри.

Гриффиндорцы столпились вокруг него, оставляя достаточно места для работы, но пресекая любые попытки слизеринцев испортить зелье. Им не нужно было беспокоиться: слизеринцы пододвинули свои стулья, чтобы с интересом наблюдать, но держались в стороне, решив позволить гриффиндорцу потерпеть неудачу самостоятельно.

Гарри почти помнил, как в детстве читал отрывок об этом зелье, а его мать стояла рядом и пританцовывала вокруг него, пока пыталась приготовить ужин, пока он занимался. Он бы отодвинулся, чтобы не мешать, но она была полна решимости находиться рядом, если ему понадобится помощь.

— Мам, что это? — спросил Гарри, указывая на набор слов, значение которых ускользало от него.

Лили отставила в сторону своё ведро с сахаром и подошла к нему. «Что, милый?» — он указал на неё. «О…» — её голос стал тише. «Это «Засуха Живой Смерти». — Гарри ничего не понял. «Это зелье, которое заставляет человека заснуть и проспать очень долго, так долго, что все думают, что он умер».

«О». Гарри снова посмотрел на слова, и до него начало доходить. Рядом со списком инструкций была грубо нарисованная картинка, на которой человек пил зелье из стакана. Выпив его, человек упал на пол, и Гарри представил, как другие подумали бы, что он умер. Изображение не двигалось, даже не было похоже, что человек дышит или что у него бьётся сердце. Он сглотнул, но любопытство разгорелось в нём.

— Тебе не придётся об этом узнавать, пока ты не сдашь СОВ, — напомнила ему Лили. — Когда ты будешь учиться на пятом курсе в Хогвартсе.

— Ему не придётся ничему этому учиться, пока он не попадёт в Хогвартс, — рассмеялся Джеймс. — Но он всё равно учится.

Взгляд Гарри скользнул мимо неподвижного тела, и он посмотрел на список ингредиентов. Два с четвертью литра очищенной воды. Измельчённый дёрен, собранный в период весеннего сокодвижения, иначе зелье потеряет силу. Семена майского яблока, измельчённые в мелкую соль. Льняные лепестки и льняное масло, выжатое из семян льна. Порошок корня асфоделя в настое полыни...

Гарри следовал инструкциям, добавляя ингредиенты по мере необходимости. Котелок, в котором вода стала коричневой и быстро испарялась, трясся, нагреваясь от пламени волшебника. Его одноклассники, замерев, наблюдали, как он без труда готовит зелье. Взмахнув рукой, он бросил последний ингредиент — яйцо Соры — и пригнулся, когда зелье взорвалось с оглушительным грохотом.

Дверь Снейпа распахнулась, громко ударившись о слизеринского мальчика, стоявшего перед ней. «Что здесь происходит?» — прорычал он, заметив, что ни один ученик не сидит на своём законном месте, а также с отвращением отметив, что у гриффиндорцев в каждом котле бурлит жидкость одного и того же правильного цвета.

Кроме одного. За главным столом, где сидели Поттер и Малфой. Там кипел котёл, а рядом с ним лежало много денег.

— Малфой, что здесь происходит? — рявкнул он.

"Своего рода дуэль", - добавил Драко, оглядываясь со свойственным ему самодовольством и видя, что зелье Гарри выглядит плохо приготовленным. "Поттер вызвал нас на поединок, что мы и сделали".

— И что же, позвольте спросить, вы ему велели приготовить? — огрызнулся мастер зелий

"Засуха Живой Смерти".

Снейп закатил глаза и подумал о том, чтобы просто уйти с урока, оставив учеников наедине калечить и убивать друг друга, как им вздумается. Вместо этого он раздражённо вздохнул и пробормотал что-то о детском идиотизме, подошёл к дымящемуся котлу и отогнал дым.

— Готово, сэр, — вежливо сказал Гарри, занимая своё место. — Теперь его нужно заморозить на семь дней.

Снейп посмотрел в котёл и, к своему огромному удивлению, увидел правильный результат варки засухи: маленький круглый комок глины, который начал растекаться в жаре подземелья, но светился неестественным, словно магическим, светом. Снейп прошептал заклинание, переместив засуху в своё хранилище, и, как всегда, запретил ученикам входить.

— Полагаю, вы думаете, что я рад, что вам удалось правильно сварить такое зелье самостоятельно, без сомнения, прочитав об этом в книге, — жестоко протянул он. — Я присуждаю Гриффиндору два балла. — Раздались недовольные возгласы, но Снейп ещё не закончил. — И я снимаю один балл за использование моих ингредиентов без разрешения.

Гриффиндорцы выругались, но замолчали, когда поняли, с каким учителем имеют дело. К счастью, Снейп лишь приподнял бровь, но ничего не сказал. Он прошёлся по комнате, проверяя зелья, и был вынужден признать, что гриффиндорцы правильно сварили зелье.

— А теперь убирайтесь, — рявкнул он, и они бросились наутёк.

Был поздний вечер. И Хогвартс сверкал.

Конец начала новой недели. В Запретном лесу кентавры с грустью смотрели вверх, с недоверием наблюдая за Планетой Войны, чей красный свет становился всё ярче и ярче. Марс, планета греческого и римского бога войны, окрасился в кровавый цвет, сигнализируя о присутствии и возвращении зла. Оно было изгнано много лет назад после неудачной попытки воскресить Тёмного Лорда, но за последние несколько месяцев Красная Планета приблизилась и стала ярче. Нехорошо для людей земли.

Единороги резвились, взмахивая хвостами, и пытались завлечь серьёзных кентавров в игру в догонялки, но те холодно их игнорировали. Не испугавшись, копытные красавицы пронзительно кричали, танцуя и гарцуя вдоль знакомых проток, прижимаясь мягкими губами к парящим хлопковым бутонам. Но они старательно избегали проклятого места, где была пролита кровь одного из них. Серебряные цветы, прекрасные, но смертоносные, отпугивали любую несчастную душу, которая оказывалась в этом трагическом месте. Серебряные цветы, которые не колыхались ни от ветра, ни от земной силы, но ждали возможности отомстить за павших единорогов, убив собственных жертв.

Совы ухали в ночи, создавая свою волшебную песню. Насекомые жужжали, летая, а вдалеке раздавался одинокий волчий вой: «Приди. Я один. Найди меня. Ты мне нужен.»

Пчёлы танцевали свой танец, направляясь к сладкому ночному нектару, а птицы слетались на полуночное пиршество. Сверчки считали часы до утра, наблюдая за наступающей прохладой. Далеко на севере вылупился дракон, одинокий и брошенный, когда его родителей выгнали из этих мест.

В глубине леса засиял свет, и песня, которая радовала слух, позвала гарцующих единорогов. Они прислушались, заржали и добавили свои ноты, застыв в хвалебном пении. В глубине леса неугасимо горел маленький костёр, и так же внезапно, как и появился, он погас, забрав с собой жизнь бессмертной птицы. Величественный феникс восстал из пепла, взмыл ввысь и озарил золотым светом своего возрождения обитателей своих владений.

Пригнувшись, чёрная пантера кралась в ночи, останавливаясь, когда птица пролетала мимо. С одиноким воем волк прыгнул за фениксом, играя в дружескую игру, чтобы не чувствовать себя одиноким, но в конце концов отстал, когда птица взлетела слишком высоко. Единороги боролись с ветром, вставая на задние ноги и приветствуя феникса, прежде чем вернуться к своим играм. Кентавры наблюдали за возрождением, не сводя глаз с небес и размышляя о знаках, которые они там видели.

Вся жизнь в лесу замерла, чтобы поприветствовать возрождённого короля, и он пролетел над всеми. Даже ползучие твари, шипя от боли при его приближении, были вынуждены отступить. Цербер, трёхголовый защитник подземного мира, которого человек, любивший его, называл «Пушистиком», игриво тявкнул на летящее существо, и все его головы наблюдали за его полётом по небу.

Ветер уносил вдаль собачий лай. Волк, снова завывая от мучительного одиночества, навострил уши и ответил.

Крик раздался снова, и волк помчался по лесной земле, завывая: «Позови меня. Я иду. Не оставляй меня.» На каждый крик он отвечал лаем, и волк проскочил мимо журчащего ручья с грязной водой, мимо играющих единорогов, которые остановились посмотреть на него, мимо кентавров, не сводящих глаз с неба. Феникс издал мелодичный вопрос, и ему ответили, пролетая над волком в том же направлении.

На лесной поляне, далеко от волшебного замка, расхаживал лев с белыми крыльями, растущими из спины. Его королевская свита сидела вокруг него, играя друг с другом, — грифоны, все как один: голова и крылья орла, тело льва. Они летали в воздухе, борясь и сражаясь, останавливаясь, чтобы подбодрить одинокого волка, ответить на песню феникса.

Одинокий лев, царь грифонов, расхаживал взад-вперёд. Грифон, полнотелый лев с крыльями, не играл в этот день.

Одинокий волк вышел из леса и медленно вошёл в игровой круг грифонов. Они позвали его, летая и ныряя в воздухе, приглашая присоединиться к ним. Он помедлил, а затем присоединился к игре, последний из арктических волков, огромный, как человек, но игривый, как щенок.

Феникс уселся на дерево и запел свою гортанную мелодию: (Зачем ты пришёл?)

Гриффины продолжали играть, не обращая внимания на вызов. Грифон вышел вперёд. (Чтобы петь, танцевать и играть.)

Только что возродившийся феникс взъерошил перья, и последние искры его огненного рождения упали на землю, волшебным образом вспыхнув, но не распространившись. (Сейчас не время для игр.)

(«Для игр всегда есть время», — лениво возразил грифон, вытягивая задние лапы и расправляя крылья во всю ширь.)

Песня феникса эхом разнеслась по лесу, когда король фениксов расправил свои длинные золотые перья, и радуга цветов озарила тёмно-синее небо, когда он взмыл вверх, выше облаков. Грифон расхохотался и прыгнул за ним, быстро настигая его на своих белых крыльях, прежде чем феникс набрал скорость и погнал его вокруг луны.

Грифоны расхохотались и бросились в погоню за своим королём, королевская свита образовала хвост, который тянулся за ними. Одинокий волк взвыл от собственного смеха, затем попрощался со своими друзьями и вернулся в свой одинокий дом, свободно и быстро бежав по земле, из его горла вырывался непрерывный крик о дружбе.

— Добро пожаловать на экзамен по прорицанию, Гарри, — пробормотала профессор Трелони, сидя на стопке подушек в душной комнате. Она смотрела на него своими большими глазами, словно могла одним взглядом проникнуть в его душу. — Эта тема уже коснулась твоей жизни. Не думаю, что тебе будет трудно.

МакГонагалл фыркнула, сидя среди учителей, наблюдавших за тестом и ожидавших своей очереди проверить Гарри по какому-нибудь конкретному предмету. Снаружи, далеко-далеко, завыл одинокий лесной волк, и Гарри захотелось бросить всё и присоединиться к нему. Его форма была быстрой и удобной, а здание — огромным и просторным. Ему хотелось снова побегать.

Он уже сдал «Заклинания» и «Астрономию» за первый-четвёртый курсы. Ночь была уже на исходе, но адреналин бурлил в крови Гарри, побеждая сонных врагов его совести. Дамблдор тоже был там, решая, сможет ли Гарри остаться на своём предполагаемом курсе, но, в отличие от других, его мерцающие голубые глаза не добавляли Гарри стресса, не добавляли скрытого насмешливого, жалостливого или серьёзного расчёта. Глубокие синие, умиротворяющие оттенки лишь подбадривали Гарри, негласно обещая, что к нему будут относиться справедливо и без завышенных ожиданий.

Но когда профессор прорицания села перед ним, пристально глядя на него своими проницательными глазами и источая тонкие ароматы, Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой от неожиданного чувства тревоги. Из всех предметов прорицание он изучал меньше всего, относясь к нему с унаследованным от родителей презрением, а также со скрытым опасением, как будто его разум знал, что это занятие принесёт ему дурные вести.

Словно почувствовав его беспокойство, Дамблдор с серьёзным видом посмотрел на Гарри. «Ты можешь оставить это», — казалось, говорили его глаза, безмолвно повторяя предыдущее заявление МакГонагалл. «Прорицание — факультативный предмет, и тебе не нужно его сдавать».

"Но я знаю об этом", - ответил Гарри МакГонагалл. "И я хочу быть уверена, что смогу соответствовать стандартам Хогвартса". Профессор закатила глаза, но позвала Трелони на урок трансфигурации, чтобы присоединиться к остальным необходимым преподавателям.

Трелони размешала чай в чашке и подвинула её по столу. «Выпей и расскажи мне, что ты видишь».

Гарри, который никогда особо не любил чай, посмотрел на чашку, затем закрыл глаза и сделал глоток. Кислый вкус наполнил его горло, убивая ощущения на языке. Пока он пил, он представлял, как листья подстраиваются под того, кто пьёт, рассказывая о будущем, скрытом в промозглых впадинах. Он пил, пока в чашке не осталось ничего, кроме осадка, и Трелони одобрительно кивнула.

Поставив чашку на стол, Гарри сглотнул, желая избавиться от горького привкуса во рту, прежде чем снова открыть свои поразительные зелёные глаза и сосредоточиться на лежащих перед ним листьях. От них осталась лишь кучка мякоти, но, когда Гарри уставился на неё, листья начали складываться в образы, картинки, которые говорили с Гарри без слов.

— Крест, — тихо пробормотал он, но его голос, казалось, эхом разнёсся по комнате. — Конечно, тяжёлые времена... сокол для моего смертельного врага...

— Какой враг? — переспросила Трелони.

Гарри поднял голову, и в его глазах отразилась тревога. «Темный Лорд», — просто ответил он. «Враг моего брата — и мой враг тоже». Он снова посмотрел в чашу, повторяя образы вслух, но Трелони слегка вздрогнула, заметив, что он даже не открыл глаза. С подозрением она приподнялась на подушках и заглянула в чашу через плечо Гарри, чтобы увидеть то, что он повторял.

— Клубок, означающий нападение, — пробормотал Гарри. — Череп... опасность... — казалось, он погрузился в свои мысли.

В голове у Гарри всё кружилось и перемешивалось. Образы, которые он видел в чаше, мгновенно обретали смысл, а затем исчезали. Ему казалось, что он падает всё глубже и глубже в пустое пространство без выхода, запертый в собственном сознании.

Покачав головой, Гарри заставил себя открыть глаза и сглотнул от внезапно возникшей жажды. Можно ли ему будет попить воды или сначала нужно закончить последнее испытание?

Трелони отодвинула чашку и рассеянно помешала в ней, откинувшись на подушки. «Очень хорошо», — похвалила она. Затем она протянула руку ладонью вверх. «Что ты видишь?»

Гарри взял её за руку и рассеянно провёл пальцами по естественным линиям, ощущая изгибы и формы её ладони. Он поднял взгляд. «Это твой почерк?» Она кивнула, и он снова опустил взгляд.

В этой комнате было странное ощущение нереальности, странное ощущение срочности, когда Гарри глубоко вздохнул. Каждый профессор это почувствовал. Дамблдор наблюдал за ним задумчивым взглядом, в котором читалось любопытство, возникшее, когда он увидел, что молодой человек, чья сила теперь наполняла комнату, что-то ищет. Сильным был волшебник, который мог позволить своей силе сформироваться как отдельной сущности, и Дамблдор подозревал, что, если Гарри полностью избавится от своих страхов и сомнений, его сила сформируется как таковая. Если первый брат был таким могущественным, то насколько же могущественнее был второй сын, которому было предсказано, что он умрёт?

— У тебя длинная линия жизни, но она очень слабая, — наконец тихо произнёс Гарри. Он поднял взгляд, и его глаза слегка прищурились в замешательстве. — Слабая, потому что ты решил не участвовать и потому что ты хочешь отдалиться от всех.

«Внешний контакт притупляет внутренний глаз», — предположил профессор, жестом призывая его продолжать.

Он смотрел вниз с тем же отсутствующим видом, как будто на самом деле никуда не смотрел. «У тебя мало интересов, ты полностью посвящаешь себя чему-то одному. Болезнь много раз пыталась забрать твою жизнь, и в конце концов ей удастся отвлечь тебя от твоих целей». Он удивлённо моргнул и провёл пальцем по глубокой линии, прочерченной на её руке. «У вас было много возлюбленных, но вы верны одной, и хотя вы готовы и способны руководить, вы предпочитаете, чтобы другие брали всё в свои руки».

Она убрала руку с лёгкой улыбкой и, не говоря ни слова, протянула маленький хрустальный шар.

Гарри долго смотрел на его туманную поверхность и уже собирался отвернуться, когда кое-что привлекло его внимание. «Я вижу... много людей, собравшихся вместе».

— Школа? — переспросила Трелони, и Гарри покачал головой, не отрывая взгляда от изображения, которое становилось всё чётче и чётче, и в то же время борясь с желанием закрыть глаза.

«Их слишком много... в разных цветах...»

— Турнир, — сказал Дамблдор, и остальные кивнули в знак согласия. Даже МакГонагалл, которая не верила, почувствовала, что Гарри говорит правду. — Что ещё? — спросил директор, подавшись вперёд.

Он больше не мог с этим бороться. Голова Гарри безвольно склонилась вперед, и его глаза закрылись, закрывшись как раз в тот момент, когда навернулись хрустальные слезы. "Здесь так много страха ..." - гипнотически пробормотал он. "Много страха ..." Его дыхание стало тяжелее, и комната, казалось, исчезла из его сознания, оставив его одного в темном месте, которого он так боялся. Он хотел задушить его, и он боролся с ним, всё время видя вдалеке красные огни, переплетающиеся с зелёными искрами и бесчеловечными криками. «Так много страха...»

— Гарри... — раздался далёкий голос. — Вернись, Гарри...

Тьма рассеялась, и он снова увидел множество людей, которые стояли и смотрели, ликовали и плакали. Он шёл среди них, как призрак, ища то, что видели они, но ничего не замечая. Затем он обернулся и увидел. «Там большое поле», — машинально перечислил он. Он пошёл вперёд, раздвигая людей на своём пути. «И люди ликуют. Идёт соревнование».

Он огляделся. «Здесь так много людей».

— Гарри... — снова попытался голос. — Вернись...

— Кто-то идёт, — прошептал Гарри, прячась за ликующей ведьмой. На поле появилась тень, огромная и тёмная. Толпа замолчала, кроме Гарри, который продолжал шептать всё, что видел. Тень взревела и поглотила всё вокруг, и толпа закричала. Страх, который он почувствовал, едва не сбил его с ног.

Перед тенью стояла другая тень, маленькая, но гораздо более тёмная, которая мало что поглощала, но приводила в ярость большую тень. Пока большая тень сражалась, она ослабевала и исчезала перед маленькой тенью, которая росла, поглощая силу своего поверженного врага.

Толпа снова взревела, но, казалось, не замечала оставшуюся тень, которая становилась всё больше и сильнее, достаточно сильной, чтобы поглотить всё, что было у другой. Она стала темнее, но сдерживала себя. Она повернулась и посмотрела на Гарри, пронзив его болью. Он открыл рот и закричал.

— Гарри? — Дамблдор встал и подошёл ближе, протягивая руку.

"Не надо!" Трелони шлепнула его по руке, игнорируя крики других профессоров. "Вы не можете прикоснуться к нему. Он ушел в тень - пытался весь вечер". Она с легким удивлением посмотрела на дрейфующего ребенка. "Истинный провидец ... прикоснись к нему, и кто знает, что произойдет. Ты должна дождаться его возвращения".

Тем временем Гарри не переставал шептать. Удручённые профессора сели и стали ждать, с растущим подозрением наблюдая, как Гарри шепчет описание места, где он никогда не был. Дамблдор посмотрел на подростка и тоже вернулся на своё место.

Страх. Он был написан на лице Гарри, и на лбу у него выступил холодный пот. Его шрам, казалось, сиял, и Дамблдор не в первый раз задался вопросом, какое именно проклятие так изуродовало ребёнка. История, рассказанная миру, имела смысл, но что-то подталкивало его копнуть глубже. Он копнул, но ответов не нашёл.

— Они снова напуганы, — Гарри вздрогнул, опустив лицо, но его тяжёлое дыхание, казалось, с трудом наполняло его лёгкие. — Так не должно было случиться…

"Хватит", - приказала Макгонагалл. "Я не позволю тебе мучить одного из моих студентов". Удивительно, но Снейп выглядел так, будто чувствовал то же самое. "Что ты подсыпал в чай".

— Ничего, — спокойно ответила Трелони. — Такова его натура. Если бы он не боролся с этим, то не оказался бы в таком положении.

Все споры прекратились, когда Гарри вскрикнул от настоящей боли и отпрянул назад, упав на пол. После крика он замолчал, но его так сильно трясло, что казалось, будто он всё ещё пребывает в трансе. Он едва слышно бормотал себе под нос: «Нет, нет, нет, нет, нет».

И из шрама Гарри вытекла единственная капля крови.

МакГонагалл бросилась вперёд, но её остановила Трелони, прищурившая глаза. Её бусы и амулеты зазвенели от резкого движения, а палочка дрожала в её руке. «Остановитесь, я уже сказала вам, что к нему нельзя прикасаться!»

МакГонагалл ударила по невидимому щиту, который не давал ей, как и всем остальным, добраться до Гарри — или Трелони, если уж на то пошло. «Пропустите нас…»

Гарри застонал и медленно открыл глаза. Дрожащей рукой он вытер со лба кровавую слезу своего шрама, глядя на неё с дрожью в голосе. Затем он поднял взгляд и тихо спросил: «Можно мне немного воды?»

— Что ты видела? — спросила Трелони, задавая свой вопрос.

Гарри посмотрел вниз. «Тени, пожирающие друг друга под радостные возгласы людей. Герои, превращающиеся в злодеев. Конец турнира». Он поднял взгляд, в его зелёных глазах читалась мука. «Я видел результаты турнира».

"Ичто?"

Он снова посмотрел вниз. «Нехорошо для людей Земли».

Гарри, пошатываясь, добрёл до кровати, жалея, что отклонил предложение о помощи. Но ещё больше он жалел, что не может забрать свои слова обратно и отказаться от воспоминаний. Выражения лиц профессоров совсем не помогали Гарри.

Он поднялся по последней ступеньке, рухнул на колени перед картиной с изображением Толстушки и задумался, стоит ли вообще заходить внутрь. Здесь, где он сидел, было очень удобно, и не похоже, что сон внутри был бы лучше, чем сон здесь, потому что, как только он заснёт, его телу будет всё равно, где спать. По крайней мере, до утра, а потом ему придётся расплачиваться.

— Я же тебе говорила, — донёсся до него раздражённый голос Гермионы. — Он сказал, что его проверяют, чтобы узнать, знает ли он всё, что мы делали.

— И когда именно он тебе это сказал? — спросил её Рон.

Гермиона вздохнула, и Гарри увидел, как они идут к нему, неся стопку книг. «За ужином. Когда я спросила его, куда он идёт, вместо того, чтобы просто сидеть и набивать себе рот, пока он уходит». Она закатила глаза. «Честно, Рон, иногда ты бываешь таким глупым».

Рон фыркнул. «Я так и знал!» — чуть не закричал он, изображая возмущение, в пустом (если не считать Гарри) коридоре. «Я знал, что ты не продержишься и дня, чтобы не назвать меня глупым, или уродливым, или толстым придурком…»

Гермиона хихикнула, прикрыв рот рукой, но тут же замолчала, когда наконец заметила неподвижную фигуру Гарри. — Гарри! — воскликнула она, от удивления уронив книги. — Что ты здесь делаешь?

Гарри повернул голову набок. «Сплю или пытаюсь уснуть».

— Спит? Прямо здесь, посреди цветущего коридора? — недоверчиво переспросил Рон. — А я-то думал, что ты умный...

— Давай, — Гермиона схватила Гарри за руку. — Давай поднимем тебя. Рон схватил его за другую руку.

"Но твои книги", - запротестовал Гарри.

— Всё будет хорошо, — заверила Гермиона. Она посмотрела на Толстую Даму. — Мармелад! — Портрет распахнулся. Они с трудом протиснулись внутрь, чтобы не только помочь Гарри забраться на кровать, но и удержать его от попыток сделать это самому.

"Я в порядке", - заспорил он, пытаясь вырваться. "Правда. Я могу добраться сам". Но когда хватка Рона ослабла, мальчик чуть не рухнул головой на пол.

— Хорошо, — саркастически заметил Рон, вовремя поймав взгляд Гарри. — Конечно, мы тебе верим, Гарри. Гермиона посмотрела поверх головы Гарри, и Рон от удивления открыл рот. — Что?

"Ты мне не помогаешь".

«Я тоже! Посмотрите на меня, я держу его за руку, тащу его наверх-несу большую часть веса, если я добавлю».

В конце концов они уложили его в постель, едва не упав вместе с ним, и Гермиона, вздохнув, наморщила лоб. «Что случилось, Гарри? Неужели тесты были такими плохими?»

— Серьёзно, Гермиона, — фыркнул Рон, указывая на безвольное тело Гарри. — Ты спрашиваешь, так ли они плохи, когда у нас есть воняющее доказательство того, что они есть. Я рад, что всё это время был здесь и мне не пришлось проходить проверку по материалу за четыре чёртовых года одновременно.

Гермиона расхохоталась, увидев выражение его лица, но замерла, когда с других кроватей послышалось движение. «Ой-ой. Мне лучше уйти, пока меня кто-нибудь не застал здесь, в спальне мальчиков».

— Я пойду с тобой, — вызвался Рон. — Кроме того, нам всё равно нужно забрать твои книги.

Гарри притворился спящим, когда Гермиона в последний раз проверила его, и, когда они наконец ушли, он громко выдохнул. И это был только первый день. Со стоном он откинулся на подушки и закрыл глаза.

«Поиграй с нами», — уговаривал его уродливый грифон, уродливый в том смысле, что его голова всё ещё была львиной. «Давай, всегда есть время поиграть».

Он отмахнулся от нее. "Нет. Мне нужно делать домашнее задание". Поэтому грифон взял свои бумаги и улетел, запрыгнув на облака и поднявшись еще выше. Гарри вскрикнул и последовал за ним, но там, где облака удерживали грифона, он погрузился в мягкий уют, мягкий, но медленно задыхающийся.

«Просто нужно немного огня», — сказала птица, едва различимая в тумане облаков. Она села на землю и сложила вместе огненные палочки. Наконец, огонь разгорелся, и птица с готовностью прыгнула в него, несмотря на крик Гарри. Из огня вылетела феникс, но её хвост был неправильным. На кончиках каждого пера медленно проступала чернота, вытесняя золотистый цвет феникса.

Золото в конце концов стало совершенно черным.

Феникс вздохнул. «Мне нужен более сильный огонь», — пожаловался он, превратившись в миниатюрного Сириуса, сидящего над кучей веток, слишком больших для него, но он всё равно пытался. «Мне нужен более сильный огонь».

«Поиграй с нами», — уродливый грифон запрыгнул Гарри на голову, царапая когтями и пуская кровь, но даже сквозь боль Гарри почувствовал, что грифон вытаскивает его из удушающего облака. «Поиграй. Красная луна взошла, и тёмный лорд пробуждается, но время для веселья ещё есть».

«Поиграй с нами». Гарри упал с облака и промахнулся мимо миниатюрного Сириуса, провалившись в темноту, которой он так боялся. Он упал в тёмную дыру, где свет был только наверху, а у него не было лестницы. Он огляделся и нашёл её прямо у своей ноги, слишком маленькую для него, но он всё равно взобрался по ней, уменьшившись, чтобы поместиться на ней. Чем выше он поднимался, тем меньше становился, пока от него не осталось лишь крошечное пятнышко, а вскоре и оно исчезло.

Он наблюдал за всем этим, наблюдал, как его второе «я» становится всё меньше и меньше, а затем, когда второе «я» исчезло, Гарри поднялся по маленькой лестнице, рухнул на пол, но был рад, что больше никто не исчезнет. Небо окрасилось красным, смешиваясь с зелёными искрами и бесчеловечными криками.

«Вернись к нам», — кто-то уговаривал его, но когда Гарри попытался встать, они засмеялись и толкнули его обратно на пол. «Нет, ты не тот, кого мы хотели». Он застрял в маленькой комнате, а воздух наполнял смех, издевательский смех, и он медленно чувствовал, как распадается на тысячу маленьких кусочков, которые, как он знал, никогда не собрать воедино. Тьма отступила и превратилась в маленькую тень, которая повернулась к нему лицом, но Гарри знал, чьё лицо увидит, и закричал

Глава XIII

Беглый принц

Мартовским Безумием

Тебе это только кажется

У тебя в волосах мышь.

Ты должен перестать воображать

Что мыши водятся повсюду.

Я думаю, тебе просто мерещится

Чтобы напугать себя.

Но поверь мне, дорогая, я бы не стал лгать.:

Там нет мыши.

"Воображаю", - сказал Шел Сильверстайн.

Глава XIII

Пять лет назад он был в ярости. Пять лет назад его правление подошло к концу, его власть была сломлена, уничтожена, его контроль над волшебным миром рухнул. Пять лет — и всё рухнуло. Он работал ради своей власти долгие годы, более десяти лет, тщательно подбирая себе людей, выгоняя тех, кто был слишком грубым или слишком утончённым, разрушая все границы, которые его сдерживали. Поначалу его приход к власти радовал народ, и его осыпали дарами и благословениями.

Но после той страшной ночи, когда он не проявил милосердия, когда он уничтожал тех, кто вставал у него на пути, люди начали его бояться. И это чувство, это ощущение власти, которое он испытывал, когда, входя в комнату, видел, как люди отводят взгляд, отворачиваются, убегают, — эта власть опьяняла.

И палец мальчика, которому едва исполнилось два года, разрушил всё это.

Бартимус Крауч негодовал, расхаживая по своему кабинету и поднимая пыль, которая скопилась за время его отсутствия. С тех пор, как этот ребёнок Поттер сверг Тёмного Лорда (чего не смогли сделать его авроры), Министерство сильно ограничило полномочия авроров. Преступников больше нельзя было казнить без суда присяжных, а когда суд всё-таки проводился, его не мог возглавлять аврор. Люди, которых раньше пугало само его присутствие, выступили против него, назвав тактику, которую они когда-то хвалили, такой же отвратительной, как у Пожирателей смерти.

Только представьте! Сравнивать авроров с Пожирателями смерти! Насколько разными могут быть эти две силы? Это всё равно что смотреть на свет и говорить, что это ночь, — на самом деле это и есть ночь. Авроры даже носят белые мантии, чёрт возьми! Их невозможно спутать, как невозможно спутать ангелов-мстителей, когда они стоят рядом с дрожащими демонами.

Крауч развернулся и плюнул в камин, злой как чёрт. Хотя празднование падения Тёмного Лорда состоялось несколько месяцев назад, в июне, какой-то шутник только сейчас вспомнил, что нужно отправить бывшему главе Аврората письмо, коварное и язвительное. Оно лежало на его столе, открытое. На обложке была фотография Леонарда Поттера, ребёнка, из-за которого его силы иссякли, и он застенчиво улыбался, а внутри было напечатанное поздравление, банальное и старое:

Желаю вам счастливого года.

Разве ты не рад, что Тёмного Лорда здесь нет!

А под этим у отправителя хватило наглости добавить свой почерк, что сделало письмо ещё хуже:

Крауч, я не мог не подумать о тебе, когда увидел эту открытку. Как ты вообще? Как проходит пенсия? Я слышал, что министр Фадж подумывал о том, чтобы подставить тебя, ведь ты умственно отсталый, хуже, чем Грозный Глаз. Не дай Пожирателям смерти себя поймать.

А под ним, в результате очень неудачного эксперимента со свинцом и бумагой, виднелась смазанная, но узнаваемая Тёмная метка.

Крауч зарычал, когда снова увидел это, увидел смеющуюся угрозу, направленную против него. Он попросил бы отследить карту, но сова, доставившая её, была всего лишь простым воробьём, зачарованным на короткое время, чтобы отправить сообщение. Теперь она была слишком глупа, чтобы использовать её для отслеживания. Типичный ход Пожирателей смерти.

Он пристально посмотрел на фотографию Леонарда, но удивился, когда Леонард, испугавшись, исчез, а на его месте появился его брат, молчаливый Гарольд Поттер, и посмотрел на него в ответ. На большинстве фотографий использовалась магия, чтобы Гарри не появлялся на снимках. Заинтригованный, Крауч взял карточку и стал изучать нового мальчика, понимая, что почти ничего о нём не знает.

— Вики, я ухожу, — сказал он жене.

Маленькая женщина испуганно посмотрела на него, когда он, на ходу надевая пальто, выбежал из дома. — Но Бартимус…

«Когда Барти вернётся домой, скажи ему, чтобы у него был хороший повод», — он грубо отмахнулся от её вопросов и ушёл. Его сын становился всё более безответственным, приходил домой только по выходным, и дошло до того, что Крауч был готов просто выгнать его. Пора было это сделать, мальчик и так слишком избалован матерью.

Он аппарировал. Несмотря на то, что он ушёл в отставку, он всё ещё имел некоторый вес в Министерстве, и когда он увидел фотографию Гарри, что-то щёлкнуло у него в голове. Мальчик вызвал у него подозрения, и Крауч собирался сделать всё возможное, чтобы узнать о нём всё. Возможно, он даже найдёт способ раз и навсегда испортить репутацию Леонарда Поттера. Какой идиот поверит, что годовалый ребёнок действительно виновен в падении Тёмного Лорда?

— Посмотрим, как ты летаешь на метле, — грубо приказала мадам Хуч, протягивая стандартную школьную метлу. Её деревянная ручка выглядела потрёпанной и расколотой — не самое удобное средство передвижения. Гарри почувствовал, как у него внутри всё перевернулось, когда он посмотрел на эту шатающуюся штуковину, и мадам слегка нахмурилась. — Что? Это не соответствует твоим стандартам? Что ж, мне жаль, мистер Поттер, но вам придётся смириться, как и всем остальным.

— Ты уверен, что я не могу просто воспользоваться своей метлой? — спросил Гарри, глядя на отвратительную метлу и не скрывая своего презрения к такому сломанному устройству.

Мадам Хуч снова покачала головой, положив одну руку на бедро и махнув другой в его сторону. «Если бы вы использовали другую метлу, я бы не смогла сказать, насколько ваши навыки зависят от метлы, а насколько — от вас». Она ткнула в него метлой. «А теперь садитесь».

Немного раздражённый, Гарри взял метлу и сел на неё, обхватив ногами древко, чтобы освободить руки, и неуверенно поднялся в воздух. Старая метла действительно разваливалась. Конечно, Хогвартс во всей своей красе мог бы позволить своим ученикам что-то получше.

Примерно в это время он заметил, что мадам Хуч изо всех сил старается не улыбаться.

Гриффиндорцы шли по одной из дорожек к своему классу по уходу за магическими существами, и Рон вышел из толпы, безумно ухмыляясь. «Гарри, что ты делаешь на этой старой штуке?» — спросил он, подходя ближе.

— Если вы не против, — твёрдо ответила Хух, но на этот раз Гарри точно заметил, что она пытается не улыбаться, — мы как раз проводим лётные испытания.

— На этой старой метле? — нерешительно переспросил Рон, переводя взгляд с неё на метлу и обратно. — Но я думал, что эти метлы уничтожают, учитывая, насколько они старые.

— Эй! — крикнул Гарри, покачиваясь в воздухе. — Ты сказал, что это школьная метла!

"Ну, технически, это так", - ответила мадам Хуч, теперь уже улыбаясь. Она указала на Гарри. "Теперь ты можешь спускаться. Я говорю, что ты определенно пас. Эта метла старше даже меня, и если ты все еще можешь летать на ней, ты показываешь многообещающие навыки. Она посмотрела на него, словно оценивая его мастерство, и добавила: "Почему бы тебе не прийти ко мне позже? Я бы хотел сыграть с тобой в квиддич, чтобы посмотреть, насколько ты хорош. Я слышал, что твой брат играет в квиддич лучше всех.

"Er..."

Глаза мадам Хуч заблестели, как будто она была поражена тем, что вообще играет с братом такого легендарного мальчика, и Рон быстро потянул Гарри за руку, чтобы присоединиться к классу. "Давай, пойдем, Гарри. Хагрид не слишком обрадуется нашему опозданию, особенно когда мы будем со слизеринцами.

Они оставили мадам Хуч, которая с улыбкой направила старую метлу к Плакучей Иве.

— Я думал, ты сдаёшь экзамены ночью, — полувопросительно-полуобвиняюще сказал Рон.

— Я знаю... но я не могу тестировать полёты ночью.

— Значит, теперь ты сдаёшь тесты во время обеда? — Рон покачал головой, когда они подошли к остальным ученикам. — Чёрт возьми, Гарри, хоть иногда отдыхай. На что Гарри твёрдо ответил напряжённым молчанием.

Занятия давались ему не так легко, как он думал, потому что Хогвартс, как и предупреждала профессор МакГонагалл, изменил учебную программу. На пятом курсе Трансфигурации он обнаружил, что не справляется с техниками, которые изучали другие пятикурсники, техниками, которые уже прошли в его маминых уроках. В то время как остальные ученики с трудом справлялись с потрясающей задачей — превратить маленькую игрушечную куклу в живую обезьянку с помощью заклинаний, которые они только что выучили, Гарри пытался подавить в себе желание просто превратить куклу одним заклинанием, чтобы не разозлить МакГонагалл, справившись с заданием слишком легко. Это не помогало, потому что она всё равно, казалось, была убеждена, что Гарри неоправданно груб и самовлюблён.

Не помогало и то, что преподаватели и студенты постоянно подходили к нему и спрашивали о его брате.

— Эй, — прошептал Рон, когда Хагрид повел класс к задней части хижины, где, предположительно, содержались чудесные существа, — хочешь посоревноваться?

"Что?"

— В субботу. Хуч только что сказал, что ты быстро бегаешь на метле. Давай посоревнуемся.

«А вот это, ребята, называется кусачей ящерицей», — крикнул Хагрид ученикам. Драко со своей бандой слизеринцев тихо оскорблял великана, и уши Хагрида медленно краснели, хотя он и пытался не обращать внимания на насмешки слизеринцев. Гермиона зачарованно наблюдала, как одна из огромных ящериц в клетке повернулась к ней и высунула язык, поймав жука всего в нескольких сантиметрах от её носа. Она испуганно отпрыгнула назад и едва уловила разговор Рона и Гарри.

— Гонки? — прошептала она, слегка прищурившись. — Ты же знаешь, что это запрещено…

— Да, да, — Рон шикнул на неё и повернулся к Гарри, ожидая ответа.

Гарри лишь на секунду замешкался, смутно осознавая, что хотел бы полетать (но дома, с братом, в безопасности), и кивнул. — Хорошо, конечно.

— Директор, вы уверены, что это необходимо? — спросил Северус, прищурившись, пока пробирался по тёмным коридорам подземелий Хогвартса. Что-то прилипло к его лицу, и он с отвращением отлепил паутину, с мрачным удовлетворением раздавив виновника между пальцами. Осознав, что он сделал, Северус вздрогнул. Некоторые привычки, например, получать удовольствие от боли, никогда не исчезнут, даже после всех лет, проведённых на службе у Волан-де-Морта.

— Вполне, — последовал пыльный ответ, и Северус поспешил догнать его. — На самом деле, это давно пора сделать.

Они остановились посреди коридора, проходя мимо огромных паутин и изредка встречающихся гигантских пауков, снующих в тёмных углах. Раньше единственным источником света были светящиеся кончики их волшебных палочек, но теперь в этом волшебном свете не было необходимости, так как мощное магическое устройство освещало всё помещение.

Зеркало Еиналеж выглядело так же прекрасно, как и в тот день, когда его впервые привезли в Хогвартс.

Северус тяжело сглотнул, опустив взгляд в пол. Он уже знал, чего хочет, слишком хорошо знал, чего хочет. Чего-то настолько недостижимого, что было бы просто безумием пытаться сейчас посмотреть в зеркало, зная, что это ловушка. То, чего он желал больше всего, он никогда не сможет получить. И всё же его взгляд медленно, словно по собственной воле, поднимался, медленно, медленно, достигая нижней части зеркала и поднимаясь вверх.

— Сюда, пожалуйста, — Дамблдор прервал эту медленную пытку, и Северус моргнул, изумлённо покачав головой. Это всегда его подводило, даже когда он знал обо всех опасностях, на которые всегда шёл. Он снова сглотнул и оторвал взгляд от директора, который сидел на пыльном сундуке, держа в руках какую-то старую книгу.

Как только он открыл рот, Дамблдор улыбнулся. - Теперь не пытайся снова предостерегать меня от этого, Северус, - пошутил старик, но в его голосе прозвучала твердость. "Я потратил последний час, выслушивая твои доводы, но я все равно собираюсь это сделать".

— Хорошо, — коротко ответил Северус, садясь на другой ящик и ненавидя себя за то, что его взгляд блуждал по комнате и постоянно возвращался к зеркалу.

«Мне просто повезло, что я её нашёл», — пробормотал Дамблдор себе под нос, печально глядя на книгу. Он перелистывал страницы, ничуть не смущаясь тем, что все они были пустыми. «Повезло и одному домовому эльфу».

— Это существо всё ещё здесь, в Хогвартсе? — спросил Северус, вспомнив ту ночь, когда домовой эльф Малфоев сбежал в Хогвартс, окровавленный и избитый собственной рукой, когда он признался в заговоре, который задумал его хозяин. Северус хотел насмехаться над эльфом, хотел высмеять его беспрекословную преданность такому жестокому человеку, но каждый раз, когда он смотрел на него, он видел только себя в ту ночь, когда признался Дамблдору, что был Пожирателем смерти, и чувствовал себя ужасно грязным, как будто говорить против своего хозяина было чем-то неправильным. Даже сейчас, спустя годы после того, как он отвернулся от Волан-де-Морта, он чувствовал себя связанным, как будто мёртвый Тёмный лорд всё ещё держал его. У эльфа было магическое оправдание для такой преданности, но у него не было ничего.

Дамблдор покачал головой, выглядя очень старым. «Нет, — пробормотал он, — нет, его раны были слишком серьёзными». Его глаза прищурились, как будто на него внезапно навалилась тяжесть. «Он прожил недолго, даже под присмотром Поппи».

«Это всего лишь домовой эльф», — хотел крикнуть Северус раненому директору, но у него пересохло в горле, голос сорвался, и он промолчал. Через мгновение Дамблдор, казалось, взял себя в руки и спрятал рану от смерти там же, где прятал все остальные раны, прежде чем продолжить жить. «Что ж, — прошептал он, открывая книгу на нужной странице, — нельзя терять время».

Страница была обманчиво пустой, но оба волшебника знали, что не стоит доверять внешнему виду. С мрачным видом Дамблдор достал из кармана перо и начал писать:

Том Марвелло Риддл, это профессор Дамблдор.

Ничего не происходило, пока слова исчезали, чернила высыхали и испарялись с невероятной скоростью. Но в конце концов на странице появилось несколько слов.

- Профессор, как приятно это слышать от вас. ~

Сейчас не время для игр, Том.

~ Я тоже так не думаю. Что заставило вас попытаться вторгнуться в мою личную жизнь? ~

Дамблдор сделал паузу, глядя на дневник в своих руках и представляя себе пятнадцатилетнего мальчика, который его написал, гения, который впоследствии причинил столько вреда. Что бы он сделал, если бы мог вернуться в прошлое и просто поговорить с Томом, поговорить с мальчиком до того, как он изменился, попытаться предотвратить неизбежное.

Прошло много лет с тех пор, как вы написали этот дневник, и я полагаю, что вам хотелось бы знать, что произошло, — написал директор, тщательно подбирая слова. Теперь есть человек, тёмный волшебник по имени Лорд Волан-де-Морт, который провозгласил себя хозяином мира. Он уже захватил бесчисленное количество городов, и его армии почти достаточно велики, чтобы напасть на Хогвартс.

— Лорд Волан-де-Морт? Странное имя. Что вы хотите, чтобы я сделал? ~

— О, Том, — вздохнул Дамблдор, качая головой. Ты ничего не можешь сделать, и мне жаль, что я вообще пишу, но мне кажется, что кто-то должен знать, когда Хогвартс падёт.

~ Значит, даже великий Хогвартс падёт перед могуществом этого Лорда Волан-де-Морта? ~ Когда появились эти слова, Дамблдор почувствовал, как дневник присосался к его силе, как он пытается высосать жизнь из того, кого считает беспомощным стариком. Его тело напряглось, но он позволил дневнику немного высосать из него силы, прежде чем отстраниться, позволив дневнику считать его слишком слабым, чтобы немедленно остановить его. ~ Мало кто поверит, что такое может случиться. ~

Многое произошло за это время, во что мало кто поверит. Так много людей погибло, и даже ты пропал без вести, Том. Это был тяжёлый удар для нас.

~ Старый дурак, ~ казалось, дневник хихикал, ~ ты что, даже не знаешь, кто такой Лорд Волан-де-Морт? ~

Он — тёмный волшебник, появившийся чуть больше года назад, но нет, никто пока не знает его настоящего имени.

~ Это я! Я, за все мои годы в Хогвартсе. Кажется, я наконец-то обогнал тебя. ~

Ты, Том? Но нет, ты никогда не выступал против...

~ Сохраните его. Через несколько часов Хогвартс будет захвачен наследником Слизерина, и вас заставят, вас заставят признать величие Салазара. ~

Никогда. Я никогда не сдамся.

~ Я знаю, старый дурак. Я рассчитываю на твоё упрямство. Скоро Хогвартс падёт, а вместе с ним и весь мир. Лорд Волан-де-Морт снова восстанет. ~

У тебя не будет такого шанса, Том. Даже если я умру, я тебя остановлю.

~ Остановить меня? Тебя? Невозможно. Даже если ты уничтожишь моё физическое тело, моя сущность будет жить. Пройдут годы, и как только мир успокоится, моё тело будет воссоздано. Если ты уничтожишь моё тело, я вернусь, как только мир обретёт покой, и вернусь сильнее, чем когда-либо. ~

— Ты всегда слишком много говорил, когда думал, что побеждаешь, Том, — упрекнул Дамблдор дневник с обеспокоенным выражением лица. Он повернулся к Северусу и протянул ему дневник. — Я узнал то, что мне было нужно, — сказал он. — Сожги его.

Ходили слухи: Гарри знал то, чего не должен был знать ни один ученик, он преуспел в тёмных искусствах, он мог перехитрить слизеринцев, и Снейп благоволил ему, хотя он и был гриффиндорцем. Говорили, что он опасен; говорили, что он хороший. Некоторые шептались о стычках с мальчиком, хотя он проучился в школе всего неделю, стычках, которые заканчивались кровопролитием и тёмной магией. Некоторые вспоминали эти разговоры в противовес другим встречам с Гарри, когда он с радостью помогал им, когда у них возникали проблемы или когда они чувствовали себя подавленными.

Странно, что, проучившись в школе всего неделю, Гарри стал известен ученикам так же, как его брат.

Гарри, со своей стороны, игнорировал мрачные обвинения так же легко, как и лёгкое восхищение, днём ходил на занятия со своими однокурсниками, а по ночам сдавал изнурительные тесты. Ни один из них не был таким изматывающим, как в ту первую ночь, но все они показывали, что Гарри был таким же продвинутым, если не более, как и они в его возрасте. Ходили слухи, что у его брата было в два раза больше сил, чем у Гарри, что Гарри использовал силу Лео, чтобы справиться с трудностями. Некоторые профессора с нетерпением ждали возможности преподавать юному Поттеру, в то время как другие боялись этого, уже сомневаясь в том, что смогут научить Гарри, опасаясь, что он уже знает их уроки.

У Трелони сложились странные, прямо-таки сверхъестественные отношения с Гарри, и его можно было застать за тем, что он спускался во время трапез — беспрецедентный случай — и шептал ему советы. Гарри воспринимал всё это спокойно, принимая её слова, но отказываясь от ночных занятий по прорицанию, благодаря её за заботу, но отрицая дальнейшие пророчества. Когда она предсказала, что его будут преследовать кошмары, пока он не столкнётся со своим даром, он чуть не замер на месте за обеденным столом, и все поняли, что она задела его за живое.

У трёх других факультетов тоже сложились отношения с Гарри: он отказывался от любых попыток подружиться, сохраняя вежливую манеру общения, и они научились оставлять его в покое. Слизеринцы бросали ему вызов, но за неделю учёбы им так и не удалось зацепить его чем-то, кроме того единственного случая на зельях.

Что привело, пожалуй, к самому странному повороту событий: профессор Снейп был вежлив, если не сказать дружелюбен, с гриффиндорцем! Что дальше? МакГонагалл улыбается и напевает песенку, когда идёт по коридору под руку с Хагридом? Это было безумием, но, с другой стороны, Снейп действительно был добр к Гарри. Некоторые намекали, что Снейп на самом деле был давно потерянным дядей мальчика и пытался наверстать упущенное за годы разлуки. Другие утверждали, что Гарри каким-то образом спас Снейпу жизнь или что-то в этом роде, и Снейп был у него в долгу. Как бы то ни было, казалось, что благосклонность Снейпа распространялась только на одного гриффиндорца, потому что ни на ком другом отношение мастера зелий не изменилось.

Между ночными проверками и ежедневными занятиями Гарри всё равно находил время, чтобы исчезать и появляться снова без каких-либо объяснений, кроме того, что он был где-то. Он, казалось, испытывал, за неимением лучшего слова, привязанность к младшим. Гермиона объясняла это тем, что он заботился о Лео, говоря, что ему свойственно заботиться о тех, кто слабее его. От Джессики Адамс, которая до сих пор помнила, как он улыбался ей во время церемонии распределения, до третьекурсника по имени Майкл Стивенс — Гарри ещё ни разу не отказал им в просьбе о помощи. Когда они узнали, что его свободное время — это либо промежуток между последним уроком и ужином, либо поздняя ночь после экзаменов, они толпились вокруг него перед ужином или засыпали в ожидании его возвращения вечером. Ни один ученик ещё не просыпался достаточно рано, чтобы застать его на занятиях, за исключением вечно бродящих без дела Рона и Гермионы, которые часто гуляли вдоль озера или в библиотеке. Статус старосты защищал их от обычных наказаний.

Когда Гарри сдал экзамены, была пятница, и Рон с Гермионой снова нашли его сидящим на корточках у портрета Полной Дамы. Он слишком устал, чтобы войти в школу по своей воле. Они осторожно подняли его, ничего не сказав, потому что во вторник утром он снова был вежливым, но отстранённым из-за их помощи. Гермиона поддерживала его дружбу только силой воли, какой бы хрупкой она ни была. Гарри, вероятно, не заметил этого, слишком уставший после недельных мучений, чтобы обращать внимание на то, что он демонстрирует свою слабость.

Они снова с трудом подняли его по лестнице, уложили в постель, и Рон как раз шептал Гермионе слова прощания, когда они услышали, как Гарри хнычет.

— Гарри? — Гермиона подкралась к кровати и положила руку на лоб своего нового и загадочного друга. Его кожа была влажной на ощупь, но шрам, казалось, горел. Она зашипела от боли и отдернула руку.

— Что случилось? — спросил Рон слишком громко, потому что остальные спящие в комнате проснулись и сонно выглядывали из-за занавесок.

"Рон?" - Спросил Симус, только что проснувшийся и не уверенный, действительно ли он бодрствует или просто видит сон. Его глаза расширились, и он прошипел: "Гермиона! Что ты здесь делаешь?" Невилл тоже раздвинул занавески, с трудом принимая сидячее положение, чтобы посмотреть шоу. Дин потер глаза и зевнул, наполовину проснувшись, но его снова потянуло в сон. Ему удалось раздвинуть шторы и прислониться к спинке кровати, открывая, закрывая и снова медленно открывая глаза.

Гермиона хотела ответить, но её перебил Гарри, который перевернулся во сне и издал ещё один приглушённый стон. Он был тихим, но остальные привыкли к тихому голосу Гарри и услышали его.

— С Гарри что-то не так? — спросил Невилл, запинаясь от сонливости.

Рон нервно переводил взгляд с Гермионы на Гарри, который бледнел под своим солнечным загаром. «Думаешь, нам стоит позвать Помфри?» — спросил он, когда Гарри начал потеть и снова заёрзал.

Гермиона поджала губы и взвесила все «за» и «против» в своей голове. «Вреда не будет», — заметила она и направилась за медсестрой. Как только она открыла дверь из круглой комнаты, та открылась сама.

За дверью стояла половина Гриффиндора. Они глазели на неё, выходя из спальни мальчиков, и она покраснела под их взглядами.

Гарри снова заворочался и вскрикнул, как будто ему было больно, отвлекая их и возвращая Гермиону к её задаче. Она протиснулась мимо своих однокурсников и направилась к двери, оглянувшись и позвав: «Джинни, пойдём со мной!» Рыжеволосая девочка посмотрела на Гарри, которого била дрожь, и кивнула, запахнув мантию, и последовала за старостой пятого курса.

«Что с Гарри?» — спросил кто-то, наклонившись вперёд.

— Как вы все проснулись? — спросил Рон, сердито глядя на гриффиндорцев, которые были младше его на год.

— Услышал что-то, — признался один мальчик, потирая руки. — И разбудил их, чтобы посмотреть, что это было.

— Ты что-то слышал? — с подозрением переспросил Шеймус, окончательно проснувшись. — Как? Наши комнаты достаточно далеко от ваших, чтобы быть звукоизолированными.

— Не шум, — раздражённо ответил мальчик. — Просто... что-то.

Прежде чем Шеймус успел что-то сказать, несколько других гриффиндорцев выкрикнули: «Я тоже это слышал!» — но отказались говорить, что именно они слышали, из-за чего старшекурсники решили, что младших поймали во время попытки розыгрыша, и теперь они пытаются скрыть свои проделки. Единственное, что их объединяло, — это то, что они были теми учениками, которым Гарри помог, несмотря на усталость. Они замолчали, но уставились на него широко раскрытыми от ужаса глазами, когда Гарри снова вскрикнул, на этот раз от боли. Быстрый взгляд на часы показал, что уже перевалило за час.

— Ну, здесь уютно, — саркастически заметил Симус, когда трое младших гриффиндорцев, уставших, но не желавших оставлять Гарри одного, стащили его с кровати. — Отстаньте — ну же — это моя… а, забудьте. — Он сердито отмахнулся и встал с кровати, подавляя зевок.

— Мы ничего не можем сделать? — мягко спросил Невилл.

Рон бросил на него взгляд. «Что, по-твоему, я должен делать?» — спросил рыжий, размахивая руками в воздухе, к недовольству других учеников, которых он чуть не задел. Их комнаты быстро заполнялись.

Дин решительно встал. "Послушайте", - крикнул он. "Никто из вас не помогает. Гермиона уже ушла за мадам Помфри, и она позаботится обо всем, когда приедет. Почему бы вам всем не вернуться в постели.

Его слова были встречены мятежным молчанием, пока один из студентов не выкрикнул: «Нет!» — и остальные не последовали его примеру, качая головами и глядя на самонадеянного пятикурсника.

Дин закатил глаза и, пожав плечами, сдался, бросив на других пятикурсников взгляд, словно говорящий: «Я пытался».

— Как насчёт того, чтобы все спустились в гостиную и подождали Гермиону, — предложил Невилл тем же мягким тоном. — Здесь слишком многолюдно, и, насколько мы знаем, Гарри раздражает жара.

— Это хорошая идея, — согласился Рон, скорее для того, чтобы выпроводить всех из комнаты. — Итак…

"Почему бы тебе не намазать ему чем-нибудь лицо", - начала одна из девочек, магглорожденная. "Когда я болею, это то, что делает моя мама". Ее предложение было встречено большим количеством кивков и возгласов согласия, чем предложение Невилла.

— Как насчёт этого, — снова начал Шеймус. — Мы все уходим, кроме одного человека…

"Я", - решительно сказал Рон.

— Тогда мы все уходим, кроме Рона, а он останется здесь и наложит что-нибудь на лицо Гарри. Младшие ученики, похоже, не были уверены, что план Симуса принесёт много пользы, но послушно вышли из комнаты, бросая на теперь уже молчащего Гарри обеспокоенные взгляды.

«Мы... мы принесём вам воды», — заявил второкурсник, решивший помочь, и остановился в общей комнате.

— И у меня есть тряпка, —

«Позвольте мне помочь…» — раздался шум, когда студенты начали выкрикивать предложения.

Невилл в ужасе покачал головой, и Дин, не теряя времени, наложил заглушающие чары на шумную компанию. — Послушайте, вы не можете просто взять и…

— Вообще-то, это хорошая идея, — перебил их Рон, спускаясь в комнату вслед за ними. Он почесал голову. — Не знаю, может, что-то вроде звонка или линии, чтобы, если мне что-нибудь понадобится, я мог просто крикнуть, и кто-нибудь принёс бы мне это. Его друзья, казалось, думали, что он сошёл с ума, раз хочет добровольно общаться с младшими, но остальные выглядели воодушевлёнными.

«Я принесу воды», — гордо заявил второклассник и побежал в туалет.

— Где Гермиона? — пробормотал Рон пятнадцать минут спустя, вытирая пот с лица Гарри одеялом со своей кровати. Он поднял взгляд. — Ещё воды, пожалуйста.

— Сейчас, — ответил Дин, повторяя просьбу, обращённую к гостиной. Подбежала первокурсница со стаканом прохладной воды, и Рон снова попытался приложить ко лбу Гарри холодную тряпку, чтобы унять жар, в котором он был уверен.

«Гермиона вернулась!» — крикнул Шеймус из гостиной, и Дин повторил это сообщение, к облегчению Рона. «Мадам Помфри и профессор МакГонагалл с ней».

"Пропустите меня, пропустите", - Помфри протолкнулась сквозь море юных гриффиндорцев и быстро подошла к кровати Гарри, осматривая своего пациента. "Усталость", - пробормотала она себе под нос. "Я сказала им, что одной недели слишком мало для любого студента, но они настаивали ..."

Когда она заметила, что студенты всё ещё смотрят на неё, что они снова начали заполнять аудиторию, она грубо вытолкала их, упрекнув в том, что они тратят её время, и заперла за собой дверь.

- В чем дело, Поппи? - спросил я.

«Болезнь. Насколько я могу судить, от стресса или усталости».

Голоса странно искажались в ушах Гарри. Он парил в водяном раю, а над ним, над поверхностью воды, он слышал гигантские лица, которые смотрели на него сверху. Гарри попытался отвернуться, попытался как-то пошевелиться, но продолжал парить, не контролируя себя.

"Вероятно, по результатам всех тестов".

— Я предупреждал тебя. Это слишком для любого мальчика, независимо от его семьи.

"Возможно, мы могли бы..."

«Ему нужен отдых. Хороший ночной сон и день без стресса». Кто-то прикоснулся к нему, и Гарри почувствовал себя оскорблённым, но ничего не мог с этим поделать. «Есть ещё кое-что, директор. Этот шрам... Я никогда не видел ничего подобного. Когда я начал исцелять мальчика, я едва коснулся его и...»

"Ичто?"

Тяжёлый вздох. «Я точно не знаю. Там достаточно тёмной магии, чтобы Министерство нас уничтожило, если бы узнало. Из-за всей этой тёмной магии он не заживает должным образом. Похоже, что всякий раз, когда мальчик попадает в очень стрессовую ситуацию, тёмная магия проникает в него, причиняя серьёзный вред. Это невозможно остановить».

Дамблдор, стоя в больничном крыле над обмякшим мальчиком, лежащим на больничной койке, задумчиво потёр подбородок. «Возможно, я мог бы как-то защитить его. Остановить утечку».

Помфри бросил на него проницательный взгляд. — Ты хочешь сказать, что знаешь заклинание…

— Не совсем, — деликатно ответил он, зная, что они оба уже в курсе, что такое заклинание, заклинание, противодействующее тёмной магии или выводящее её наружу, либо незаконно, либо не существует. Большая часть необратимых повреждений, с которыми сталкивались большинство ветеранов войны, была результатом того, что рана гноилась из-за тёмной магии, которая вытекала из неё, как из этого шрама. Их бы заставили находиться под наблюдением, потом заставили бы расслабиться, потом заставили бы принимать лекарства и проходить лечение — и всё это с одной и той же раной, с одной и той же проблемой, вынужденные признать, что если их состояние ухудшится, то рана и конечность, на которую она была наложена, будут удалены. Ампутация была единственным лекарством от такой инфекции. «Это не навсегда, и, вероятно, эффект ослабнет — если бы я смог наложить заклинание, когда он был ребёнком, эффект сохранился бы дольше, чем сейчас». Однако, похоже, это единственный выбор, который у нас есть ".

— Есть идеи, что стало причиной этого шрама, Альбус? — спросила МакГонагалл, виновато, но в то же время с восхищением глядя на юношу, лежащего на больничной койке. Шрам был первым в своём роде. Единственные другие пациенты с ранами, обладающими подобными свойствами, выжили только благодаря расстоянию между раной (и бомбой тёмной магии) и основными органами тела, такими как сердце, лёгкие... мозг. У них гноились раны на ногах и руках, и по мере того, как состояние ухудшалось, их приходилось ампутировать, чтобы тёмная магия не распространилась по всему телу. Здесь Поттер выживал, несмотря на то, что можно было только представить себе как непрерывный поток тёмной магии, направленный прямо в его разум. «И какое заклинание вы можете использовать, чтобы хотя бы временно отделить его от мальчика?»

"Это форма магии грифонов", - ответил Дамблдор на ее второй вопрос, не зная толком, как ответить на первый. "Грифоны, видите ли, обладают уникальной способностью вытеснять душу человека из его тела. Не смерть, конечно, но настолько близко к смерти, насколько это возможно, не умирая на самом деле ". Он достал свою волшебную палочку и повертел ее в своих старых пальцах. «Это глубокая магия, которой они пользуются только в случае крайней необходимости, когда душа мешает исцелению тела. Очень опасно, но иногда необходимо».

"И в высшей степени незаконный", - эти слова звенели в воздухе.

Любая магия, использующая способности магических существ или имитирующая их, строго регулировалась, особенно если речь шла о чрезвычайно могущественных или чрезвычайно опасных животных. Гриффины в этом случае считались непредсказуемыми из-за своего хаотичного поведения и беспорядочных действий.

Он взмахнул палочкой, желая, чтобы его слова выразили его потребность. Комната загудела, и свет вырвался из кончика палочки, на мгновение окружив голову Гарри, прежде чем впитаться в кожу. Шрам в форме молнии начал светиться невидимым электричеством.

Он светился почти минуту, Дамблдор бормотал слова заклинания, и резкий крик грифона эхом разнёсся по комнате, прежде чем погас весь свет.

МакГонагалл вытащила свою волшебную палочку и зажгла свечи, с тревогой поглядывая на директора, но он стоял, как всегда, невозмутимый, и с гордостью осматривал Гарри. Это заклинание, строго запрещённое, было очень рискованным даже для него. И все это знали. Она сглотнула, увидев, что Поттер расслабился, и приказала себе тоже расслабиться, хотя и понимала, что не сможет, пока этот ученик хранит свои тайны.

— Должно сработать, — объявил Дамблдор, убирая чёлку Гарри с лица и совершенно не беспокоясь о вопросах, которые подняла эта ночь. Затем директор слегка вздохнул, словно заклинание вытянуло из него все силы, и слегка улыбнулся. — Я бы сказал, что это всё, для чего мы нужны. Пойдём, Минерва, а то Поппи выгонит тебя следующей.

Медсестра в последний раз осмотрела Гарри и потушила свечи, направляясь к себе в спальню. Она качала головой в замешательстве и унынии, глядя на поведение учеников, находящихся под её опекой, преподавателей школы и директора, который, казалось, управлял всем, совершая невообразимые поступки.

Выходные прошли без особого ажиотажа, если не считать слухов о том, что Гарри Поттер умер в пятницу вечером, но когда он появился на субботнем завтраке, даже это волнение улеглось. Улеглось, оставив после себя лишь напряжение, вызванное предстоящей поездкой во Францию.

Гарри проснулся в субботу, не помня ни ночных кошмаров, ни заботы друзей, но он поблагодарил их, заверив, что его здоровье в полном порядке. «Гриффиндорцы держатся вместе» — таков был новый девиз, но старшекурсники смеялись и напоминали младшим, что они проспали всю ночь без малейших проблем.

В общем, о ночи Гарри забыли через пятнадцать минут после того, как он доказал свою пригодность, и его это устраивало. По крайней мере, большинство людей забыли об этом.

«Ты уверен, что с тобой всё в порядке?» — в седьмой раз спросила Гермиона после завтрака и перед обедом, когда Гарри в очередной раз попытался отвязаться от них, направившись к квиддичным полям с метлой в руках — самой новой и лучшей на рынке. «Молния», выпущенная в том году, всего несколько месяцев назад. Судя по растерянному выражению лица Рона, он сомневался, что другой гриффиндорец вообще осознаёт потенциал метлы Гарри.

— Я в порядке, — ответил Гарри, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало раздражение. Гермиона выглядела обеспокоенной и неуверенной, но Рон улыбнулся.

— Хорошо, — бросила вызов рыжеволосая. — Потому что мне не терпится посоревноваться с тобой.

— Только потому, что ты настоял, — заметил Гарри. — Мы всегда можем отменить это. — Он не хотел участвовать в гонке на неравных условиях, а его метла против чужой была действительно неравным соперником.

Гермиона кивнула. «Верно, Рон. Почему бы тебе не полетать для разнообразия?»

"Потому что участвовать в гонках весело", - искренне ответил Рон. "И мне нужно опробовать мою новую метлу". Он с восхищением протянул "Файерболт". "Я не могу представить, сколько времени Чарли откладывал на это. Молния!" Он мечтательно вздохнул.

Они добрались до поля для квиддича и по неохотной команде Гермионы поднялись в воздух. «Не погибните», — предупредила она их.

— Просто скажи «поехали», — крикнул Рон, высоко подпрыгивая в воздухе.

Гермиона тряхнула головой, без сомнения, обругав его несколькими отборными словами, и крикнула: «Вперёд!»

Они взмыли в небо. Метла Рона взмыла в небо, подчиняясь малейшему его прикосновению, и он направился в сторону полей. Гарри летел прямо за ним, наклонившись вперёд, чтобы увеличить скорость. Они летели бок о бок, рассекая воздух. Гарри низко пригнулся к земле, так быстро, что трава задрожала и заколыхалась от его движения, а воздух перед ним уплотнился.

Рон на мгновение отвлекся, чтобы посмеяться над тактикой смуглого мальчика, но продолжил подниматься выше, где воздух был тоньше и более податливым.

Гриффиндорский ловец, участвовавший в соревнованиях четыре года назад, соревновался с новичком и побеждал.

Гарри втянул воздух сквозь зубы и напомнил себе, что Рон — не Лео, что если Рон не выиграет, он не разозлится. Затем он рванул вперёд, преодолевая созданные им самим барьеры. Он полетел как пуля.

— Ого, — воскликнул Рон, увидев, как Гарри набирает скорость и исчезает вдалеке. На его лице появилась ухмылка, и он громко рассмеялся, сильно замедлившись и остановившись, чтобы посмотреть, как Гарри уходит.

Гарри пролетел мимо края поля, но не остановился. Скорость была для него опьяняющим чувством, самым высоким наслаждением. На четырёх ногах по лесной подстилке он никогда не смог бы двигаться так быстро. Его метла поднялась в воздух и освободила его от давления гравитации. Он пролетел мимо полей, пересёк озеро, и Гарри даже рассмеялся, прежде чем нырнуть вниз, при мысли об идее, едва возникшей в его голове. Его метла заскользила по поверхности воды, и вода поднялась, как библейское Красное море, когда Гарри пронёсся мимо, рухнул вниз и перевалился через берег, окатив брызгами стоявших поблизости студентов, которые едва успели его заметить, прежде чем он снова исчез.

Он повернул на запад, к верхушкам деревьев Запретного леса, и отбросил все сомнения, когда помчался к нему, развернувшись в последнюю секунду и направившись обратно в школу на головокружительной скорости. Ветер был похож на холодные острые зубы, которые кусали и пытались вцепиться в его голые руки, прежде чем соскользнуть. Волосы хлестали его по лицу.

Но он чувствовал себя свободным.

— Ты только посмотри на него! — Рон рассмеялся, прикрыв лицо от солнца одной рукой и провожая взглядом летящего гриффиндорца. — Чёрт возьми, а я-то думал, что смогу его обогнать.

Гарри пролетел над их головами, вероятно, слишком быстро, чтобы заметить их или группу собравшихся студентов, наблюдавших за его полётом по небу.

"Представь его на игре в квиддич", - сказал Дин с благоговением в голосе. "Я рад, что он в нашем доме. Мне бы не хотелось думать, что он играет против нас". Несколько равенкловцев, казалось, поняли, что после этой маленькой демонстрации Гарри будет включен в команду Гриффиндора по квиддичу. И они побледнели.

Гарри замедлился, паря высоко над происходящим внизу и спокойно не обращая на это внимания, просто паря в воздухе и вдыхая чистый воздух, даже не осознавая, что с такой высоты он упадёт и ничто его не остановит.

«Ты не боишься, что упадёшь?» Старый разговор, произошедший много лет назад с одним из друзей, всплыл в памяти Гарри, причинив внезапную боль, которая едва не вывела гриффиндорца из себя.

«Нет», — ответил на этот вопрос его девятилетний «я», которому через месяц должно было исполниться десять.

- Никто тебя не поймает.

"Я знаю".

Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота, когда он вспомнил, как легко его обманули. Возможно, в том возрасте он был всего лишь ребёнком, но всё же...

— Ты собираешься торчать там вечно? — крикнул ему Рон, напугав его.

— Ого, — Гарри схватился за метлу и посмотрел вниз, позволяя гравитации притянуть его, как жертву, к земле.

"Никогда не думал, что ты так хорошо летаешь", - говорил Рон, хлопая его по спине жестом, от которого Гарри чуть не закашлялся. - Ты должен был сказать мне об этом до того, как вызвал меня на скачки.

— Гарри, ты фантастически летал, — воскликнула Гермиона. Она выглядела немного взволнованной. — Обычно я даже не обращаю внимания на полёты... глупый вид спорта, так легко пораниться...

— Тебе придётся поговорить с Кэти, — привлёк его внимание Шеймус. — В этом году она капитан. Когда она увидит, как ты летаешь, то выгонит Рона. Конечно, он неплохой вратарь, когда хочет, так что его вернут на место вратаря. Но Мерлин знает, что нам нужен хороший ловец!

— Эй! — Рон услышал комментарий. — Я довольно неплохой Искатель.

«Только когда идёт дождь», — последовал саркастический ответ, и Шеймус поспешил прочь.

Воскресное утро началось без эффектного появления: ни один ангел не спустился, чтобы воспеть хвалу восходящему солнцу; ни один дракон не был убит лучами света; ни один домовой не обрёл свободу в начале дня; ни одна роза не расцвела, пробуждённая началом утра. Птицы уютно устроились в своих гнёздах, и в их маленьких головках не было мыслей о том, чтобы поприветствовать утро щебетом.

Короче говоря, день начался так просто, что затмил собой всё остальное. В тот день не было ничего фантастического, ничего такого, что заставило бы заподозрить, что с восходом солнца начнётся такой хаос, что к концу дня профессор МакГонагалл пожалеет, что он вообще наступил.

Но, опять же, в воскресенье все ученики Хогвартса должны были отправиться во Францию, так что, возможно, не было необходимости в эффектных появлениях. День и так должен был быть эффектным.

«Вставайте!» — в десятый раз крикнула МакГонагалл, проходя через гостиную Гриффиндора, и её голос эхом разнёсся по лестницам, ведущим в разные спальни. В ответ на её усилия снизу донеслись недовольные стоны и неохотно медленные шаги, когда ученики поднимались с кроватей, желая кого-нибудь прикончить. «Если вы сейчас же не встанете, то останетесь позади!» Угроза прозвучала пусто в сонных ушах учеников и, если уж на то пошло, только заставила их двигаться медленнее.

Воздев руки к небу, МакГонагалл оставила учеников на произвол судьбы, поклявшись не беспокоиться из-за их медлительности, из-за их глупой медлительности. «Они ещё пожалеют об этом, — кипятилась она про себя, — они пожалеют, что не начали раньше, когда поймут, что половину вещей забыли. Они пожалеют, что не послушались меня». И всё же её взгляд почти против воли устремился к настенным часам-кошкам. С помощью магии он стал вести себя как обычная кошка, к большому удовольствию МакГонагалл, и прямо сейчас вылизывал лапы, закрывая собой часы на животе.

«Почти шесть», — пробормотала она себе под нос, и кошка мяукнула. Плавным движением она подняла кошачьи часы и погладила мягкую шерсть, едва сдерживая улыбку, когда кошка начала мурлыкать. «Глупышка, я уеду всего на неделю». Кошка снова мяукнула, уткнувшись пушистой головой в ладонь МакГонагалл.

"Минерва", - чей-то голос привлек ее внимание, и почти виновато Макгонагалл повернулась, чтобы увидеть улыбающееся лицо Дамблдора, терпеливо ожидающего ее у камина. - Надеюсь, вы хорошо выспались.

"Так же хорошо, как и всегда", - решительно ответила она.

Дамблдор улыбнулся, и она увидела в нём скорее дедушку, чем самого сильного волшебника в мире. «Вы уже проснулись, ученики?» Она кивнула. «Поезд прибыл. Я воспользовался возможностью и предоставил вам кровати, так как ещё довольно рано».

— Не раньше, чем я обычно просыпаюсь, — заметила МакГонагалл.

— Но детям нужно поспать. — Он на мгновение отвёл взгляд, что-то ища в своём кабинете, и снова посмотрел на неё. — Поездка длится весь день.

— И я содрогаюсь при мысли о том, как будут вести себя наши ученики, — перебила МакГонагалл, и её действительно передернуло. — Целый день в поезде? Поездка в Хогвартс слишком долгая, чтобы их сдерживать.

— Ты ведёшь себя как Северус по утрам, — Дамблдор мягко улыбнулся, почти пожурив его, и добавил: — Ты можешь в любой момент начать приводить своих учеников. Я только что получил сообщение, что проводник ждёт.

— Как, — зевнул Рон, — именно мы попадём в Хогвартс? — Рон снова зевнул, сонно прикрыв рот рукой, чтобы никто не почувствовал запах перегара, которым он пропитался за ночь. Гермиона вежливо сообщила ему, что если его дыхание станет ещё хуже, ни одна собака не будет в безопасности, и он принял это к сведению. Гарри, стоявший рядом с ним, пожал плечами, но глаза Гермионы засияли — она знала ответ.

— На поезде, глупышка, — мягко упрекнула она, одна из немногих, кто был достаточно бодр, чтобы заставить свой мозг работать. — На Хогвартс-экспрессе, на самом деле. Я правда не знаю как, но поезд как-то с этим связан. Смотри.

Она указала пальцем, и, конечно же, на путях стоял, пыхтя, поезд, которого ученики не ожидали увидеть до конца года. Поезд олицетворял две разные вещи: рабство, потому что он тащил их вниз, обратно в залы Хогвартса, где их существование будет оцениваться, и они будут тратить годы на то, чтобы доказать свою ценность. И свободу, потому что он уносил их прочь от стен замка, пыхтя на скорости, которая для некоторых была слишком быстрой, разрывая их цепи и выпуская их в летнюю жизнь. Вот и всё. Видеть это между двумя назначенными датами (началом и концом учебного года) было тревожно.

— Тогда почему мы должны вставать так рано? — пожаловался Рон, и в его голосе послышалось нытьё.

Гермиона закатила глаза и тихо фыркнула. «Ну же, Рон. Неужели ты сам не можешь догадаться?» Он молча покачал головой, слишком сонный, чтобы ответить. «Тогда позволь мне показать тебе: если из Лондона, расположенного на юге Англии, в Хогвартс, расположенный на севере Шотландии, можно добраться за полдня, то сколько времени потребуется поезду, чтобы добраться из Хогвартса во Францию?»

"Несколько часов", - ответил Гарри, когда лицо Рона, казалось, не отреагировало на вопрос. "Вероятно, весь день". Гермиона одобрительно кивнула.

— Давайте, студенты, давайте, — появилась МакГонагалл, почти выталкивая студентов с дороги. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы поработать со своими гриффиндорцами?

Гермиона покраснела и кивнула, почти с новой надеждой теребя значок старосты. «Конечно». Она посмотрела на Рона и Гарри. «Увидимся внутри. Займи мне место».

— Пойдём, — скомандовал Гарри, осторожно подталкивая Рона к поезду, избегая слизеринцев с каменными лицами и сонных хаффлпаффцев, отстраняясь от громко читающих лекции рейвенкловцев и наконец заходя в поезд. Внутри «Экспресс» совсем не был похож на тот, что был раньше. Когда Гарри вёл Рона вниз в поисках свободного купе, он заметил изменения: там, где раньше в каждой маленькой комнате были удобные скамьи, теперь стояли двухъярусные кровати, по одной с каждой стороны.

— Сюда, — и он завёл их в пустое купе. Рон снова зевнул и, подойдя к одной из кроватей, ударился головой о её каркас. — Нет, — Гарри оттащил Рона назад. — Смотри, там есть кровать.

— М-м-м, — Рон зевнул и прищурился. — Кровать? — он нащупал путь вперёд, и на его лице появилась усталая улыбка, когда он забрался в постель, не заботясь о своей мантии.

Гарри приподнял бровь, но ничего не сказал, мысленно отметив, что Рон будет очень смущён, когда проснётся в мятой мантии. Затем он вернулся в толпу студентов, чтобы найти Гермиону.

— Поттер, — он обернулся и увидел Малфоя и его слизеринскую банду.

Гарри окинул мальчика взглядом и, не удивившись, заметил, что слизеринец выглядит надменно, а его мантия — свежая и чистая по сравнению с сонно-неряшливой одеждой остальных учеников. Одна из бровей Гарри дернулась в раздражении. — Малфой.

Слизеринцы захихикали, получив какой-то негласный сигнал, и Драко с важным видом прошёл мимо Гарри, молча бросая ему вызов.

Гарри закатил глаза и снова ушёл искать Гермиону. Конечно, он не нашёл её среди толпы студентов, которые всё ещё бродили вокруг, как живые мертвецы, но поезд засвистел, и все бросились занимать места.

Близнецы раздобыли водяной пистолет, вероятно, украв его у девочки из Рейвенкло, и поливали из него тех, кто был слишком сонным, чтобы сопротивляться. Ли стоял позади них и что-то делал у него за спиной, и как раз в тот момент, когда Гарри начал беспокоиться, семикурсник достал теперь уже розовую сову. Она возмущённо запищала.

— Вот, — сказал Ли, протягивая сову хнычущему второкурснику Слизерина, который был слишком удивлён, чтобы понять, что только что произошло. — Теперь у неё есть магические силы розы.

Ли посмотрел на толпу, которая, как он и не подозревал, неслась мимо него. «Кто следующий отдаст своего питомца, чтобы получить магические способности?» Он схватил жабу у проходившего мимо хаффлпаффца, и Гарри отвернулся, прежде чем успел увидеть, какого цвета скоро станет эта амфибия.

Он прошёл в конец вагона, где расположились ученики, спавшие в своих кроватях. Из одной спальни доносились тихие всхлипывания, и Гарри вошёл туда, оглядываясь по сторонам. На одной из кроватей, пытаясь спрятаться под одеялом, лежала первокурсница из Хаффлпаффа. Он сразу распознал признаки тоски по дому.

От шагов Гарри она вскинула голову и побледнела. Гарри, ничего не сказав, сел на край её кровати. Неужели все первокурсники такие молодые, подумал он, наблюдая за ней и мысленно уговаривая её довериться ему. Такая юная и уязвимая... Неужели Лео такой же, когда его нет рядом, чтобы защитить младшего брата? От одной этой мысли по спине пробежал холодок.

Поезд тронулся и медленно начал набирать скорость, сигнализируя о том, что все студенты и преподаватели на борту и что поездка во Францию началась.

Она тихо застонала и спряталась под кроватью, пробудив в Гарри чувство сострадания. Гарри начал говорить тихим голосом, произнося первые слова, которые пришли ему в голову. «Привет».

Она сглотнула и пробормотала что-то в ответ, густо покраснев под одеялом и явно смутившись из-за своей слабости. — Т-ты Поттер? — заикаясь, спросила она. Гарри кивнул, и некоторое время единственным звуком был стук колёс поезда.

— Тебе нравятся истории? — спросил Гарри, пытаясь завязать разговор, и девочка с любопытством принюхалась. — Когда я была маленькой, мама рассказывала мне истории, когда у неё было время.

Девочка снова всхлипнула, но ответила довольно твёрдо: «Да, но моя мама — магл, так что ты, наверное, не знаешь ни одной из историй, которые она мне рассказывала».

Гарри очень-очень слабо улыбнулся. «Вся семья моей мамы была сквибами, но они жили как маглы. Держу пари, я знаю истории, которые ты бы узнала». Она с сомнением покачала головой. «Ну, а какая твоя любимая история?»

— Три козла, — почти мгновенно ответила она, а затем снова спряталась под одеяло, словно её напугала собственная прямота.

— Три козла? — переспросил Гарри. Он склонил голову набок. — Начинается так: «Жили-были три козла»? — Она взволнованно кивнула, с интересом глядя на него карими глазами. — Хорошо. — Он глубоко вздохнул и нараспев начал сказку: — Жили-были три козла. Самым старшим был Большой Билли Козел Груфф, на шее у которого был ошейник из толстой чёрной тесьмы. У Среднего Билли Козла Груффа на шее был красный ошейник, а у Маленького Билли Козла Груффа — чёрный. Большой Билли Козёл Груфф.

Он продолжил рассказ, пытаясь вспомнить его так, как когда-то рассказывала ему мать, пытаясь вспомнить, как он рассказывал его Лео до того, как его брат начал стесняться рассказывать истории. Он достал свою волшебную палочку и взмахнул ею, и появились три маленькие козлятки, не больше его ладони. Хаффлпаффка ахнула от восторга и в шоке уронила одеяло. Козлятки бодались и вели себя так, будто всегда были там. Остальные три девочки в комнате проснулись и молча наблюдали за происходящим.

"У Большого Козла Билли Граффа был глубокий, грубоватый голос козла Билли", - Гарри понизил голос, чтобы соответствовать глубокому голосу козла, и Хаффлпаффка невольно захихикала. "У среднего Козла Билли Граффа был голос козла Билли среднего размера", - его голос повысился до слегка нормального звучания. «А у маленького козла Билли Груффа, — его голос стал высоким, как писк, и другие девочки присоединились к хихиканью, — был высокий, как у маленького козла, голос».

Три козы прыгали вокруг, перекликаясь друг с другом, и их голоса соответствовали описанию в сказке, к большому удовольствию девочек. Самая маленькая была похожа на мышь.

«Всю зиму, — продолжил Гарри своим обычным голосом, — три козла Билли Груффа жили на скалистом склоне холма. Рядом с их холмом протекала бурная река».

Гарри снова взмахнул палочкой, и под ногами миниатюрных козлов вырос небольшой холм, а рядом с ним — река-мираж. Он продолжил рассказ, описывая желание козлов перейти по мосту через реку на другой берег, где росла ярко-зелёная трава. Когда он рассказал им о тролле, живущем под мостом, он также по рассеянности вызвал изображение, чтобы добавить его к анимационной картинке, но его тролль выглядел таким уморительно уродливым, что девочки, все хаффлпаффки, разразились громким смехом.

Гарри позволил себе слегка улыбнуться, чувствуя себя увереннее рядом с девочками, и озвучил, как самый маленький козлик переходит мост. «Это всего лишь я, маленький козлик Билли Груфф», — сказал он высоким голосом, когда тролль выскочил, чтобы остановить козлика.

«Я тебя съем!» — сказал тролль, и, несмотря на его внешний вид, девочки напряглись, когда заколдованный тролль потянулся к козлу, готовый исполнить свою угрозу.

"О нет!" - сказал Гарри своим грубоватым голосом Маленького козлика. "Я всего лишь крошечный козлик. Подожди моего брата". Другие козлы встревоженно посмотрели на это предложение. "Он приготовит для тебя гораздо более вкусный ужин".

Благодаря живому голосу Гарри, плавно рассказывающего историю, и его заклинанию, показывающему историю в картинках, девочки оказались втянуты в историю и вздохнули с облегчением, когда тролль пропустил козу.

Когда Средний Билли Козел Груфф прошёл мимо, предложив троллю подождать его брата, Большой Билли Козел Груфф начал переходить мост, громко топая копытами. «Я собираюсь тебя съесть!» — сказал тролль.

Самый большой из всех козлов беззаботно покачал головой. «Давай, — сказал козёл своим низким грубым голосом, но на этот раз ни одна из девочек не рассмеялась над подражанием Гарри, слишком заинтригованные тем, как тролль бросился на козла.

"Нет!" - закричала одна девушка.

Гарри спрятал ещё одну улыбку и взмахнул палочкой. Вместо обычной лёгкой победы он заколдовал козла и тролля так, что между ними завязалась небольшая битва: тролль бросился вперёд, размахивая руками и пуская слюни, но козёл увернулся, отпрыгнув в сторону. Тролль попытался снова, вытянув руку с внезапно острыми когтями и пытаясь ударить по белому меху козла. Козёл снова увернулся, а затем ударил рогами, отбросив тролля в сторону. Через несколько минут прерывистого дыхания козлу наконец удалось перебросить тролля через борт. Девочки зааплодировали.

Гарри быстро закруглил рассказ, поняв, что за его спиной собралась небольшая аудитория. Он показал самого старого козла, который присоединился к своим братьям, и все трое побрели к сочной траве. «Так три козла Билли Груффа провели лето, счастливо питаясь на высоких лугах», — заключил он, и картинки размылись. «Они стали очень толстыми и довольными», — добавил он, выслушивая последние смешки девочек.

— Очень мило, Поттер, — протянул голос, и Малфой вернулся, прислонившись к стене. Гарри напрягся, а девочки притихли, словно только сейчас осознав, что Гарри на самом деле гриффиндорец. — Маггл?

— Сказка, — холодно ответил Гарри. Он убрал палочку в карман, кивнул девочкам и попытался уйти. Малфой остановил его.

— Что ты, по-твоему, делаешь? — прошипел мальчик. — Я думал, мы уже это обсудили: ты не слизеринец, так что перестань пытаться быть одним из нас.

— О чём ты говоришь? — Гарри указал на девочек. — Они не слизеринцы. Они пуффендуйцы.

— Это слизеринская часть поезда, — самодовольно ответил Драко.

Гарри прищурился, но затем прошёл мимо, решив не обращать внимания на происходящее. Рядом с Драко стояла группа хмурых слизеринцев, а чуть выше несколько хаффлпаффцев — единственных, кто осмелился остаться так близко к слизеринскому концу вагона, — высунули головы, чтобы посмотреть, что происходит.

Время шло, и ведьма, которая обычно раздавала сладости, теперь шла по вагону с тележкой, полной завтраков, и с улыбкой раздавала их. Гарри прошёл мимо неё, отказавшись от датского круассана.

«Но мы движемся слишком быстро, чтобы это заметить», — раздался голос Гермионы, и он пошёл дальше по вагону в сторону купе, в которое посадил Рона.

«Почему ты всё подвергаешь сомнению?» — спросил её Рон. «Остальные из нас просто рады, что мы так или иначе попадём во Францию. Но ты должна выяснить подробности».

Дверь открылась, и когда он остановился на пороге, Рон удивлённо моргнул, а затем улыбнулся. «Привет, Гарри. Мы думали, что ты остался в Хогвартсе».

Гермиона повернулась и увидела Гарри. «Где ты был?» — с облегчением спросила она. «Тебя никто не видел с самого начала поезда».

— Я просто разговаривал с первокурсниками, — ответил Гарри, не желая выдавать слишком много информации. — О чём вы говорили?

Рон махнул рукой, показывая, что ему всё равно. «Просто о том, как мы пересекаем Ла-Манш, чтобы попасть во Францию. Гермиона должна была подойти и спросить Дамблдора, прежде чем она замолчала».

— Это действительно интересно, Гарри, — добавила Гермиона, сверкая глазами. — Видишь ли, есть портал, который соединяет Англию с Францией, и мы проходим прямо через него, прямо над Ла-Маншем.

— Портал? — Гарри сел и продолжил разговор с тем же энтузиазмом, что и Гермиона. — Но если есть портал, разве маглы не могут просто пройти через него?

Гермиона покачала головой, и Рон вздохнул, откинувшись на спинку сиденья в притворном раздражении, но Гарри почувствовал, что и рыжеволосая девочка тоже заинтересовалась. «Нет. Понимаешь, чтобы активировать портал, нужно ехать с определённой скоростью. Вот почему мы едем так быстро», — она указала на окно, и Гарри с удивлением понял, что пейзаж проносится мимо так быстро, что он едва различает его. «Мы будем работать весь день, чтобы набрать скорость, а затем отправимся в портал сразу после заката».

"Куда это нас приведет?"

Гермиона склонила голову набок и пожала плечами. «Я правда не знаю. Шармбатон находится на юге Франции, почти на берегу Средиземного моря, так что я бы предположила, что мы выйдем на юге Франции, достаточно близко к школе, если поедем по этой дороге».

После этого они немного поговорили, купив еды, когда подъехала тележка с обедом, но день тянулся медленно, и все начали испытывать скучную усталость. Даже Гарри, которого по-прежнему мучили кошмары, не смог противиться сну.

"Вот ты где, сынок", - улыбнулся Джеймс, надевая шляпу Гарри на голову. "Это защитит тебя от солнца". Он огляделся и ухмыльнулся, кладя несколько шоколадных лягушек Гарри в куртку. "Но не говори своей маме, хорошо?"

Гарри ухмыльнулся, но лягушки начали отпрыгивать. «Поймай их!» — закричал Джеймс, прыгая за лягушкой и сам превращаясь в неё. Гарри попытался поймать их, но каждая лягушка, к которой он прикасался, превращалась в шоколад и таяла. «Поймай их! Поймай их!» Гарри коснулся своего отца-лягушки, и тот растаял.

"Гарри, где твой папа?" Спросила Лили, надевая фартук и выходя из дома. Она посмотрела на шоколадное месиво в руках Гарри и с досадой уперла руки в бока. "Это он дал тебе их?" Она протянула руку и смахнула лягушек, отправив их в воздух и испачкав голубое небо коричневыми точками. Это было похоже на пятна разложения.

Коричневые пятна начали расти, вибрируя на фоне неба, когда облака опустились и ударили Гарри. Всё это время Лили стояла, качая головой. «Я же говорила тебе, что шоколад вреден для тебя!» — крикнула она ему. Облако упало и ударило его по голове, и мир закружился. Коричневое сменилось голубым небом, а всё остальное стало чёрным и мрачным. Лили исчезла.

— Эй, — Лео сидел на полу в луже грязной воды. Он наклонился и с улыбкой начал пить. — Это действительно вкусно!

«Мама говорит, что тебе это вредно», — против воли заныл Гарри и почувствовал, как начинает уменьшаться в размерах, в то время как Лео становится старше.

"Мамы здесь нет", - упрекнул взрослый-Лео ребенка-Гарри. "И ты не мой отец, поэтому ты не можешь указывать мне, что делать". Все было так темно, за исключением нескольких голубых пятен, все еще видневшихся в небе. Все тело Лео начало трястись, и он рухнул на пол, колени разлетелись на миллион осколков, когда соприкоснулись с землей. Разрушение продолжалось; каждый раз, когда Лео касался земли, часть его разрушалась, а затем уносилась ветром.

— Это нехорошо! — упрекнул он Гарри. — Это больно!

«Тебе не стоило пытаться быть таким большим», — упрекнул его Гарри, вернувшись в свой прежний возраст. Он подошел, чтобы помочь собрать осколки, но они порезали ему руки, как стекло, а потом превратились в крошечных жучков, которые заползли под разорванную кожу и поплыли в луже крови. Чем больше он пытался помочь, тем больше Лео превращался в маленьких жучков, которые заполонили его тело и заставили его содрогнуться. Наконец, он впитал в себя всё, что мог, и рухнул, разбившись вдребезги, как и его брат, с мыслью о том, что Лео хотел, чтобы он так погиб.

Зелёный свет, «Авада Кедавра!» — и Гарри воспарил в воздухе, а все остальные превратились в пыль и исчезли.

Гарри проснулся при тусклом свете свечей в комнате, прислонившись головой к окну в такт движению поезда. Снаружи темнело, но это было практически всё, что можно было разглядеть. Пейзаж всё ещё был размытым из-за скорости.

— Ты не спишь? — прошептала Джинни, и Гарри вздрогнул от неожиданности. — Ш-ш-ш. Рон спит, и Гермиона тоже только что уснула.

"Когда ты приехала?" спросил он, садясь подальше от прохладного комфорта окна. Джинни пожала плечами. "Как долго я спал?"

— Пару часов. Думаю, мы почти на месте. Но, — взвизгнула она, — ты пропустил самое интересное! — Он непонимающе посмотрел на неё. — Прохождение через портал! Вид воды под нами, но мы летели слишком быстро, чтобы бояться. Это было прекрасно…

— Внимание, студенты, мы прибудем через десять минут, — усиленный голос МакГонагалл эхом разнёсся по всем комнатам. — Пожалуйста, проснитесь и, ради всего святого, приведите себя в порядок. Помните, что пока вы здесь, вы представляете Хогвартс, так что ведите себя прилично.

— Рон, Рон, проснись. Гермиона, ты должна встать. Мы почти на месте. — Двое учеников моргнули и выпрямились, зевая и потягиваясь.

— Мы уже приехали? — сонно спросила Гермиона, протирая глаза.

— Почти, — ответила Джинни. — Но нам нужно подготовиться. Я слышала, что там будет «Ежедневный пророк» — это почти как чемпионат мира!

— Чемпионат мира? — переспросил Рон. — Это оскорбление! Нет ничего лучше чемпионата мира!

Почти в каждой стране была своя школа чародейства и волшебства, а частных школ было достаточно, чтобы восполнить нехватку. Некоторые страны, например Соединённое Королевство, предпочли действовать незаметно, не привлекая к себе внимания, не заявляя о себе, не путешествуя на поезде, автобусе или корабле. Другие же, наоборот, старались привлечь к себе как можно больше внимания. Это был один из немногих случаев, когда все страны Европы объединились, по крайней мере, в магическом плане, и они хотели, чтобы это событие вошло в историю.

Россия прибыла в роскошных шубах и с золотыми медалями, верхом на гигантских снежных волках, достаточно больших, чтобы противостоять человеку и стать его тенью, но не сравниться с легендарными размерами арктических волков. Греки прибыли на летающих лошадях, некоторые из них явно были навеселе от сочетания скачки и вина. Испания просто аппарировала своих студентов, но привезла с собой их яркие мантии, а некоторые даже нарядились матадорами и смеялись над своими обычаями вместе с другими. Болгары, победители прошлогоднего Турнира Трёх Волшебников, проведённого в Хогвартсе, прибыли на сверкающей золотом лодке, освещённой множеством летающих фей. Студенты из Австрии прибыли на драконах, только что вылупившихся и достаточно маленьких, чтобы на них мог сесть каждый студент. Когда они слезли с драконов, те заметили светящихся фей и в голоде выпустили из ноздрей клубы дыма.

Во Франции звёзды освещали небо, воздух был таким чистым, что казалось, будто кометы вот-вот упадут, а горы возвышались над всем этим, словно ленивые братья, не желающие участвовать в празднике у своих ног.

Норвегия, Швеция и Финляндия прибыли все вместе, шутили и смеялись, хотя говорили на разных языках, и подружились с первого взгляда. Сегодня вечером было важно только празднование. Празднование и вино.

В какой-то стране решили, что будет здорово прокатиться по морю, но оказались в пасти какого-то ужасного морского чудовища, и их потенциальные чемпионы промокли до костей и были готовы убить за то, чтобы принять душ. В другой стране подумали, что демонстрация фантастических зверей подчеркнёт их богатство, и в итоге бежали со всех ног, когда их питомцы вырвались на свободу. Появились работники министерства, которые отчитывали выпивших, подливая им напитки, не давая вечеринке стать слишком шумной, разнимали драки, когда два человека, говорящие на разных языках, чувствовали себя оскорблёнными.

Хогвартс-экспресс остановился на каких-то волшебным образом появившихся путях, которых не будет на месте утром, и выгрузил свой груз. Ученики хотели выйти и хотели войти, забывая и вспоминая, но всё это время ощущая в воздухе напряжение, словно электричество, слыша звуки вечеринки за пределами видимости. Они чувствовали вкус вина в воздухе, могли откусить от французской выпечки, которая пеклась неподалёку, могли танцевать, пока музыка разрывала ночь на части: сальса, чистая и сладкая, подарок из Испании. Ученики седьмого класса шутили и толкали друг друга, слишком нервничая, чтобы расслабиться, в то время как те, кто был младше, спешили по тропинке к французской школе Шармбатон.

Поезд отвёз их подальше от вечеринки, и теперь они с удовольствием входили на территорию школы, как и все первокурсники, и любовались видами, от которых захватывало дух. В прошлом году, когда чемпионка из Франции пожаловалась на скудность Хогвартса по сравнению с её собственной школой, над ней посмеялись и проигнорировали. Ничто не могло быть лучше Хогвартса.

Тропинка вела от железнодорожных путей вверх по пологому холму. Повсюду были деревья и зелень, закрывавшие от них вид на школу, но не приглушавшие звуки и свет, который сиял в небе. Тропинка привела их в сад: камни, цветы и скульптуры — ледяные, каменные и другие — застыли в движении, и у них перехватило дыхание, когда они увидели танцующие цветы. Некоторые ученики остановились здесь, любуясь простой красотой всего этого, прежде чем поспешить дальше, готовые увидеть настоящую школу

Тропинка, которая исчезла под цветочными клумбами и скульптурами, снова появилась и повела их вверх по холму и через небольшой ручей, вода в котором шумно билась о камни в своём собственном ритме. Наконец, деревья уступили место пастбищам, и перед ними предстала школа.

Огромные ворота с резьбой и украшениями, такими замысловатыми, что их могли почувствовать даже слепые, возвышались перед ними, не давая увидеть всю школу и сдерживая удовольствие. От тропинки вверх вели ступени, которые проходили мимо огромных ворот и ещё одного ручья, превращавшегося в ров по мере их приближения. За воротами виднелось большое здание с огромными стеклянными стенами, сквозь которые были видны длинные столы с готовыми обедами; это был аналог Большого зала Хогвартса. Колонны поддерживали конструкцию, а винтовая лестница с одной стороны Большого зала вела на верхний этаж. Рядом с Большим залом стояла высокая башня с наблюдательным пунктом на вершине и часами, встроенными в стену.

Время показывало полночь.

Ученики Хогвартса шли дальше, минуя другие здания и комнаты, пересекая небольшие ручьи, которые, казалось, текли по всей территории школы, туда, где было громче всего и ярче всего: на поля для квиддича.

«Не обращай внимания на школу, — шептали друг другу некоторые ученики, бежавшие к полю. — Не обращай внимания, иначе ты пропустишь вечеринку». Они бежали, осознавая, что их простые чёрные мантии выделяются на фоне русских мехов, испанских цветов, французского шёлка. Они осознавали, что их простые шлейфы выделяются на фоне золотого болгарского корабля, греческих пегасов, австрийских драконов. По сравнению с энергичным директором школы в Испании, молодыми немецкими профессорами и улыбающимся французским министром, ученики понимали, что их учителя и руководители не такие, что они, возможно, даже скучные или слишком старые. Но это была ночь праздника, смеха и поддержки, ночь, когда одни традиции были забыты, а другие извлечены из закромов и показаны миру, потому что в ту ночь весь мир объединился. Весь мир объединился и смеялся.

«Добро пожаловать в Шармбатон», — гласила табличка, повторяясь на нескольких языках и висевшая в забытьи посреди вечеринки. «Добро пожаловать домой.»

Глава XIV

Беглый принц

Мартовским Безумием

Никки посмотрела ему в глаза. «Тебе нужно кое-что узнать, Ричард».

"Это правильно".

«Вам повезло в жизни. У вас были возможности, которых никогда не было у обычных людей. Я хочу, чтобы вы увидели, как живут обычные люди, как они борются за выживание. Когда вы будете жить как они, вы поймёте, почему Орден так необходим, почему Орден — единственная надежда человечества...»

Ричард снова перевёл взгляд на простиравшуюся перед ними пустынную землю. Сестра Тьмы, которая не могла использовать свою силу, и волшебник, которому было запрещено использовать свою. Он предположил, что более обычными они быть не могли.

«Я думал, это ты хочешь учиться», — сказал он.

«Я тоже твой учитель. Учителя иногда узнают больше, чем их ученики».

Вера падших, Терри Гудкайнд

Глава XIV

«До конца недели, — говорила профессор МакГонагалл, когда Гарри спустился на следующее утро, откидывая волосы с глаз, — вы все можете делать, что захотите». Судя по выражению её лица, профессору совсем не нравилось произносить эти слова. Она поджала губы и нахмурила брови, почти закрыв ими глаза. Фред и Джордж, дававшие друг другу «пять» с огромными улыбками, никак не улучшали её настроение.

Гарри остановился у подножия лестницы и с любопытством наблюдал, как весь Хогвартс взаимодействует на пространстве, вдвое меньшем, чем Большой зал. Даже в воскресенье утром, после ночной вечеринки, ученики были в основном веселы, улыбались и шутили.

Группа подростков шумно спустилась по лестнице вслед за ним, смеясь и беспечно веселясь, даже не замечая его. Проходя мимо, они толкнули его к перилам лестницы, и Гарри быстро отошёл в сторону. В комнате стало ещё шумнее — до тошноты, — когда проснулось ещё больше людей и спустилось вниз.

Гарри прислонился к перилам, побледнев лицом, и пожалел, что не может просто уйти, но, бросив быстрый взгляд на выход из комнаты, увидел, что старосты стоят на страже, отворачиваясь от любого подошедшего близко ученика. Если бы они не стояли на страже, он бы уже ушёл. Такую неделю невозможно было себе представить.

На мгновение ему представился тёмный олень, пробирающийся наружу, и Гарри вспомнил о своём желании быть свободным, но тут же отогнал эту мысль. На прошлой неделе МакГонагалл заметила, что Гарри мог бы (если бы тренировался много лет) стать анимагом. Учитывая её снисходительный тон, Гарри не был настроен доказывать ей, что она неправа.

МакГонагалл повернулась к близнецам, обвиняюще указывая на них пальцем. «Вы, однако, никуда не пойдёте». Фред и Джордж перестали ухмыляться, и она повернулась ко всем семикурсникам. «Это касается всех вас. Никому из тех, кто собирается участвовать в Турнире, не будет позволено покинуть школу». Мы не хотим рисковать тем, что кто-то из вас заблудится во Франции — заблудится, или пострадает, или бог знает что ещё — как раз в тот момент, когда вас выбрали чемпионом. А пока я жду, что вы потратите время на отработку своих навыков. Для того, кто будет выбран, не будет никакой посторонней помощи. Она приподняла бровь, услышав стоны, которые вызвала её короткая речь, но когда некоторые из младших учеников начали хихикать, МакГонагалл повернулась к ним и зачитала список ограничений их «свободы».

Дверь мини-отеля, в котором остановился Хогвартс, открылась, и Гарри увидел зеленую траву и голубое небо, прежде чем в номер вошли профессора и отрезали ему путь. Гарри поморщился и посмотрел вниз со своего места у лестницы, наблюдая, как профессора направляются к МакГонагалл во главе с Дамблдором. Он с сожалением перевел взгляд на закрытую дверь.

«Я должен выбраться отсюда», — лихорадочно подумал он, и толпа студентов начала теснить его, словно безмолвно насмехаясь над ним. Его голова ударилась о перила, и Гарри, тихо выругавшись и глядя на ничего не понимающих студентов, начал подниматься по лестнице. Прошлой ночью Дамблдор наколдовал сотни спальных мешков для каждого студента, и Гарри планировал просто переждать толпу.

Его планам не суждено было сбыться, потому что по лестнице спускалась ещё одна группа подростков, и он оказался в большой толпе.

Гарри чувствовал, что задыхается. Его толкали локтями, пытались подставить подножку, и повсюду стоял шум, пока студенты громко обсуждали планы поездки по стране. Побледнев, Гарри в ответ толкал локтями и наконец выбрался из толпы на другом конце комнаты. Те, кого он толкнул, сердито посмотрели на него, но первыми отвели взгляд, когда он посмотрел на них в ответ.

«Эй, Гарри!» — из толпы вышел Рон, улыбаясь и махая рукой. Однако рыжий остановился, не дойдя до Гарри, и, быстро оглядевшись, крикнул: «Сейчас вернусь!» — прежде чем нырнуть обратно в толпу.

Гарри покачал головой. Он не понимал, как кто-то может добровольно попасть в такую толпу. Он прижался к стене, пробираясь мимо переплетённых рук и ног учеников к двери и обдумывая план, как обойти старосту.

Не успел он отойти далеко, как появился Рон, таща за собой недовольную Гермиону. Заметив Гарри, гриффиндорец снова помахал ему и подтолкнул Рона и Гермиону к Гарри.

Увидев их, он захотел сбежать. Находясь в толпе, из которой не было выхода, он был не в настроении для приятной беседы.

Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Гермиона, улыбнувшись в знак приветствия, обеспокоенно нахмурилась. — Ты в порядке?

— Хорошо, — выдавил он из себя, а затем сглотнул, когда толпа студентов снова начала напирать на него. После целой жизни в одиночестве Гарри испытывал своего рода клаустрофобию в окружении такого количества людей; ему казалось, что его вот-вот утащат под землю и затопчут. Почти в гневе он оттолкнул девушку, которая стояла слишком близко, пытаясь освободить немного места.

"Эй!" Девушка исчезла.

Улыбка Рона стала шире, как будто он увидел что-то забавное. «Не любишь людей?» — пошутил он, а затем нахмурился, когда комнату наполнил голос Дамблдора. «Наконец-то», — пробормотал рыжий. «Они не дадут нам уйти. Дамблдор собирается сказать нам что-то важное». Он коснулся руки Гермионы. «Подойдём поближе».

Гермиона кивнула и жестом пригласила Гарри следовать за ней, но он покачал головой. «Мне и здесь хорошо», — солгал Гарри, прислонившись к стене. Гермиона озадаченно посмотрела на него, затем пожала плечами и пошла вперёд вместе с Роном.

Снова оставшись в одиночестве (если не считать напирающей толпы учеников) Гарри медленно попятился к двери. До неё оставалось всего несколько десятков метров, и все были слишком заняты, слушая Дамблдора, чтобы заметить, как Гарри проталкивается мимо. Даже, как с облегчением отметил Гарри, старосты-мальчик и девочка оставили свой пост у двери, чтобы послушать послание директора. Этим воспользовались. Несколько других учеников, вероятно, чувствуя себя так же, как Гарри, в толпе, пробирались через дверной проём. Одним из них был Драко Малфой и небольшая группа слизеринцев.

Гарри на самом деле не слушал Дамблдора, а просто позволял его голосу звучать в своих ушах, но в какой-то момент все замолчали, а в следующий — комнату оглушили радостные возгласы. Гарри вздрогнул от удивления, когда один из подростков рядом с ним начал кричать, размахивая руками, и в этот момент он столкнулся с Роном и Гермионой.

Гермиона чуть не визжала от восторга. Схватив Рона за руки, она, затаив дыхание, сказала: «Ты можешь в это поверить? Это будет так захватывающе!»

Улыбка Рона растянулась почти до ушей, и он так же взволнованно закивал. Увидев Гарри, Рон спросил: «Что думаешь, Гарри? Держу пари, тебе не терпится. Ты точно попадёшь в команду!»

Гарри в замешательстве нахмурил брови. — О чём ты говоришь?

Его вопрос остался без ответа, потому что толпа пришла в неистовство, чуть не сбивая друг друга с ног в спешке добраться до двери. Староста и староста-девочка широко распахнули двери, выпуская поток учеников, которые схватили Гарри и потащили его наружу.

Рука Гарри молниеносно метнулась к карману и выхватила волшебную палочку. Инстинктивно Гарри выкрикнул заклинание, превратившее в камень того, кто схватил его и вытащил на улицу, но толпа студентов продолжала толкать его вперёд. Их было слишком много! Кто-то толкнул его, и Гарри без раздумий вырубил студента. Ещё двое упали, проклятые более мощными заклинаниями, которые просто всплыли в памяти Гарри. Как только остальные начали замечать это, Гарри увидел выход из толпы и убежал.

Он выскользнул из толпы, чуть не упав, чтобы освободить место, и проскользнул за угол здания Хогвартса. В ушах у него громко шумела кровь, прилившая к голове. Его чуть не затоптали! Вздохнув с облегчением, Гарри убрал палочку в карман и соскользнул на землю, слегка дрожа. Ничего подобного раньше не случалось.

Зажав голову руками, Гарри вдруг застонал, осознав, что он натворил. Четыре заклинания. Кто-нибудь обязательно заметит. Окаменение и оглушение были простыми заклинаниями, не вызывающими подозрений, но последние два... он выучил их самостоятельно, сложные заклинания оглушения, которые сбивали волшебника с ног и вызывали головокружение, из-за которого он какое-то время ничего не помнил. Какой нормальный студент знает об этом?

Гарри вдохнул, затем прислонился спиной к стене здания, закрыл глаза и задумался о том, в какие неприятности он может вляпаться. Оставшись один, он с некоторым удивлением вспомнил тысячи историй, которые рассказывал его отец о ночных дежурствах, и пришёл к выводу, что если ему придётся только чистить ржавые доспехи, то ему не о чем беспокоиться.

За углом здания шум, издаваемый учениками, начал стихать, и Гарри, всё ещё с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на лице, услышал, как профессор МакГонагалл быстро осмотрела упавших учеников и сказала, что эти четверо, должно быть, упали и их затоптали. Возможно, у него вообще не будет проблем.

— Они ведут себя как животные! — МакГонагалл была в ярости, и её голос дрожал от гнева.

Послышалась возня, и глаза Гарри расширились, когда он услышал, как директор сказал: «Минерва, этих учеников не просто задавили. Посмотрите на этого».

МакГонагалл громко ахнула, и Гарри услышал, как она тихо прошептала: «Ошеломлена? Почему?»

Сухой голос ответил: «Наверное, просто небольшая драка между корпусами. Запертые в таком месте, ученики думают, что им всё сойдёт с рук».

Гарри вздрогнул и резко открыл глаза. Это был учитель Защиты, бывший аврор Грюм. Пока профессора продолжали говорить, Гарри поднялся на ноги и тихо обошёл здание сзади, удаляясь от разговора. Он услышал, как МакГонагалл фыркнула и спросила, как «вся эта затея сработает, если никто из учеников не будет работать сообща», на что Дамблдор спокойно ответил, что уверен, что ученики смогут забыть о соперничестве факультетов хотя бы на неделю. Ничего не понимая, Гарри не обратил на них внимания и направился к самому большому зданию на территории кампуса.

Волшебная школа Хогвартс представляла собой замок, в котором все классы и комнаты располагались на разных этажах. Однако Шармбатон был гораздо более современным: у каждого из основных факультетов (Защита от Тёмных искусств, Зельеварение и так далее) было своё здание. Школьный кампус представлял собой беспорядочно разбросанные огромные белые здания, соединённые между собой грунтовыми дорожками и разделённые небольшими ручьями. Гарри узнал, что самое большое из зданий, в которое он вошёл, было чем-то похоже на Большой зал Хогвартса, но наверху располагалась библиотека.

Все ученики, или большинство из них, собрались в этой версии Большого зала, и все уже завтракали.

Мимо прошла небольшая группа испаноязычных студентов, окинув его взглядом, но не обратив на него внимания. В противоположном направлении шла группа французских студентов, которые широко раскрытыми глазами смотрели на всю эту толпу. «Наверное, — подумал Гарри, проходя вдоль рядов, — французские студенты в восторге от тысяч захватчиков их школы».

Хогвартс-колледж ужинал в одном из углов комнаты, громко переговариваясь на английском. Гарри остановился, наблюдая за ними. Там были близнецы, Малфой, а в стороне сидели Гермиона и Рон. Даже когда школа сидела вместе, окружённая незнакомцами, Хогвартс странным образом делился на факультеты, и каждый факультет сидел отдельно. Хаффлпаффцы занимали середину стола, Когтевран сидел рядом с ними, а два других факультета — по краям. Покачав головой, Гарри прислонился к стене и молча наблюдал за остальными школами. Кое-где он замечал похожие разделения, но в целом другие школы объединились без явных различий.

"Может быть, я просто их не вижу", - тихо подумал он, затем схватил апельсин с одного столика и ушел. "Возможно".

Когда он направился к двери, его снова подхватила толпа, на этот раз из иностранной школы. Казалось, что ученики ели как можно быстрее, практически заглатывая свой завтрак, и он прошёл мимо как раз в тот момент, когда они закончили. Инстинкты снова взяли верх, но Гарри заставил себя сохранять спокойствие, когда его вытащили на улицу и потащили по дорожке вместе с сотнями других людей.

Он не понимал языка, но, в отличие от толпы в Хогвартсе, эта толпа не была ни капли враждебной. Все шли спокойным шагом к большому пустому полю вдалеке, и у каждого была метла. Было спокойно, и Гарри чувствовал себя спокойно. Никто не замечал его, чужака среди них, и он с радостью наслаждался своей анонимностью. Всё было почти как обычно, на него никто не обращал внимания.

Когда все остановились на поле и разговоры стихли, Гарри понял, что все метлы будут использованы по назначению.

Ученики выстроились в ряд, словно по безмолвному сигналу, и как один взмыли в воздух. Гарри остался один на земле, но лишь на мгновение. Почти сразу же, как только некоторые ученики взлетели, они приземлились с немного растерянным выражением на лицах. Никто не заметил, что он всё ещё на земле.

Несколько десятков человек остались в воздухе, летая с явным мастерством. «Скорее всего, они были членами нескольких школьных команд по квиддичу», — подумал Гарри. Один парень взмыл вверх, насколько Гарри мог судить, на предельную высоту для метлы, а затем просто упал. От этого нырка захватывало дух, он был идеально выполнен. Когда метла набрала скорость и мальчик стал падать, как звезда, он немного ослабил хватку, чтобы уменьшить сопротивление ветра. Однако, наблюдая за ним, Гарри заметил, что лицо парня исказилось от страха.

«Невероятно», — пробормотал он себе под нос с отвращением, больше не глядя на летуна с благоговением. «Бояться, когда мир у тебя под ногами...» Его пальцы чесались от желания попробовать нырнуть, тело жаждало оказаться в воздухе — не для того, чтобы покрасоваться, а чтобы заново ощутить невесомость и чувство вечного падения.

«В самом деле». Сухая мысль эхом отозвалась в его голове, заставив его остановиться. Это был тот же голос, который беспокоил его в разговоре с Сириусом. Это была не его мысль.

Все студенты летели грациозно, хотя и немного боялись своих личных ограничений. У каждого, вероятно, было неспокойно на душе, особенно после полёта после еды и на холодном утреннем воздухе. Гарри взглянул на только что взошедшее солнце и прикинул, что сейчас около восьми утра. Летать в такую рань должно быть чудесно. Казалось, что сам воздух прояснился, чтобы показать небеса.

Какой бы ни была причина, по которой школа устроила эту раннюю тренировку, у Гарри не было причин жаловаться. Он сел на траву среди сотен других учеников, которые перестали летать и просто наблюдали. Он быстро выделил лучших летунов — на самом деле, когда он задумался об этом и посмотрел на других учеников, он понял, что в этом и заключался смысл всего упражнения: выделить лучших. Вся картина напоминала толпу, собравшуюся вокруг звёзд цирка. Каждый из участников пытался превзойти всех остальных, выполняя бессмысленные трюки, и в ответ наблюдавшие за ними студенты иногда восклицали «О-о-о», указывая на конкретного ученика.

Из группы тех, кто ещё летел, один или два иногда опускались на землю, завистливо оглядываясь на тех, кто продолжал лететь, и присоединялись к зрителям. Происходило какое-то невидимое соревнование, и это озадачивало Гарри.

В конце концов, в воздухе осталась только группа из семи человек, демонстрировавших свои лучшие способности. Вместе они образовали грозную команду по квиддичу, и после всего увиденного Гарри задался вопросом, не была ли эта небольшая церемония просто традицией, позволяющей выявить лучших игроков школы. «Но в чём смысл этого? — подумал он, размышляя над вопросом. — В чём смысл одной школьной команды? Кто будет соперничать с ними?»'

Внезапно кто-то толкнул его. Маленькая девочка, не старше тринадцати лет, густо покраснела и, запинаясь, пробормотала извинения. Гарри мягко улыбнулся, наклонил голову вперёд, а затем снова принялся наблюдать. Девочка, однако, продолжала говорить с ним взволнованным тоном, очевидно, задавая ему множество вопросов. Поскольку Гарри не понимал ни слова, ему оставалось только покачать головой.

Это была неправильная реакция. Девушка, не понимая, что он пытается сказать, заговорила громче, вероятно, спрашивая, почему он не отвечает, и её голос привлёк внимание других учеников. Его, не являвшегося учеником школы, никто не узнал, и вскоре его окружила небольшая группа, задававшая вопрос за вопросом на иностранном языке. Гарри, растерявшись, поднял руки. «Я не понимаю, о чём вы говорите», — просто сказал он.

Его слова — или, точнее, его речь — сработали как спусковой крючок. Студенты вокруг него замолчали, потрясённые, а затем начали кричать. Это были уже не вопросы, а обвинения.

Озадаченный, Гарри приподнял бровь. «Простите», — снова попытался он, но ученики лишь покраснели. На него повернулось ещё больше лиц, и он снова почувствовал себя так, будто его топчут. Гарри моргнул, оглядываясь по сторонам, и увидел враждебные лица. Он ничего не понимал. Это была тайная церемония? Медленно, под звуки довольно мерзких фраз, Гарри поднялся на ноги.

Когда Гарри встал, один из мальчиков подошёл к нему, злобно бросая слова ему в лицо, и Гарри нахмурился. Тайная церемония или нет, но он не собирался позволять кому-то оскорблять его. Нарочито медленно Гарри поправил мантию, стряхнув с неё траву, и всё это время смотрел мальчику прямо в глаза. Краем глаза Гарри заметил, как один из учеников подошёл к нему, и его рука бесшумно вытащила палочку, спрятав её в рукав. Внимательно наблюдая за толпой, Гарри начал пятиться к тропинке. От ощущения, что он подставил спину, в ушах у него зашумело, но Гарри заставил себя идти спокойно.

Вот и все для этого побега.

Отойдя на приличное расстояние, он оглянулся и увидел, что большинство подростков столпились в кучу, а некоторые, вероятно, всё ещё насмехались ему в спину. В воздухе никого не было. Жаль. Пока шло представление, оно было приятным.

Отбросив мысли о школе, Гарри направился обратно в Большой зал, чтобы посмотреть, остался ли там кто-нибудь, но, казалось, время пролетело так же быстро, как снитч. С тех пор, как он ушёл, прошло больше часа. Гарри устало прислонился к стене Большого зала, оглядываясь по сторонам и размышляя, чем бы ему заняться. Из всего, что Гарри ненавидел больше всего, бездействие было на первом месте в его списке после авроров и предателей-Пожирателей смерти. Вздохнув, Гарри с покорностью развернулся, вернулся в Большой зал и поднялся по лестнице в библиотеку. Если ему больше нечем было заняться, он мог просто найти что-нибудь почитать.

"Мужик!" Рон потянулся, вытянув свои неуклюжие руки так высоко, что они касались потолка. Гермиона закатила глаза, но, увидев прекрасную возможность, протянула руку вперед, чтобы пощекотать ему живот. Он взвизгнул, руки упали, как пули. "Гермиона!"

— У тебя был виден живот, — сухо ответила она, скрывая улыбку. — Я просто пыталась стянуть с тебя рубашку.

— Верно, — он подмигнул ей. — Ты просто хочешь убедиться, что никто не увидит то, что принадлежит тебе.

Фыркнув, Гермиона покачала головой. «Кому ещё это нужно?» — пошутила она, но осторожно. Иногда Рон, казалось, терял всякую уверенность в себе, поэтому всякий раз, когда они шутили, она должна была убедиться, что он понимает, что она не имеет в виду ничего серьёзного.

К счастью, Рон ухмыльнулся, уловив её юмор. «Хочешь провести опрос?» — предложил он. «Подойди ко всем девочкам и спроси, не хотят ли они провести пару часов с тем самым Роном Уизли, и ты быстро поймёшь, насколько сильна конкуренция».

— Никого, верно? — с улыбкой ответила Гермиона. — Кроме того, они все знают, что ты моя, и им лучше это помнить.

Рон лишь покачал головой и, взяв её за руку, пошёл вперёд. Они немного отстали от своей группы. Наверное, подумала Гермиона, группа ускорила шаг, чтобы оторваться от глазеющих на всё подряд романтиков. Было около часа дня, и все, несмотря на огромное удовольствие от осмотра достопримечательностей, согласились вернуться в Шармбатон, чтобы поесть, вместо того чтобы тратить галлеоны.

Они успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джинни указывает на другую группу вдалеке. «Смотри, — сказала младшая сестра Рона, — разве это не Джордж и Фред?»

Колин прикрыл глаза рукой и кивнул. «И Ли. Похоже, они тренируются в дуэлях».

— Давай посмотрим, — с энтузиазмом предложила Гермиона. — Может, мы поймаем заклинание.

— Какое заклинание они знают, а вы нет? — спросил Шеймус, но в целом группа из десяти человек направилась к семикурсникам. На самом деле, Гермиона отбросила эту мысль; в стороне Лаванда и Парвати образовали свою собственную группу. Большинство из них были пятикурсниками, но Джинни и пара её друзей тоже пришли. Все, яростно подумала Гермиона, были здесь гриффиндорцами.

Наблюдать за дуэлью близнецов всегда было захватывающе. Казалось, что они предугадывают движения друг друга, иногда даже используя одну и ту же атаку одновременно. Их дуэль представляла собой смесь серьёзных заклинаний, таких как обезоруживающее или оглушающее заклинание, и шуток. Фред уклонялся от обезоруживающего заклинания и отвечал щекочущим заклинанием, от которого Джордж едва успевал увернуться. В схватке друг с другом близнецы были равны, не уступая и не выигрывая, но Гермиона должна была признать, что вместе они могли бы составить одну из величайших дуэльных пар столетия.

К сожалению, Ли выяснял это на собственном горьком опыте.

«Два против одного — это нечестно!» — возразил комментатор, но в ответ услышал только смех близнецов и чуть не упал на землю, когда мимо пролетел сглаз.

— Да, но ты согласился на это, — заметил Фред, посылая ещё одно щекочущее заклинание. Ли отразил его, но его наспех возведённый щит разрушился, когда Джордж атаковал его сбивающим с толку заклинанием. Заклинание едва не попало в Ли.

"Кроме того, - Джордж продолжил мысль, как будто это была его собственная, - в следующем раунде ты объединяешься с Фредом. Сейчас это несправедливо, но мы все играем по очереди".

"Почему-то я не думаю, что двойная команда мне сильно поможет", - пробормотал Ли себе под нос, но, к удивлению, одно из его заклинаний пробило защиту близнецов. Яркий свет ослепил Джорджа, который взвизгнул и вслепую увернулся от следующей атаки Ли.

Заклинания усложнились, поскольку это превратилось в обычную дуэль. Джордж пришел в себя, но отсиделся, затем подозвал Рона, когда заметил их группу. "Привет!" - с улыбкой поздоровался близнец, вытирая крупные слезы. "Как там Пэрис?"

— Прекрасно, — восторженно воскликнула Джинни, перечисляя детали с поразительной точностью.

Гермиона слегка кивнула и вернулась к наблюдению за дуэлью. Она отвлеклась только тогда, когда уловила суть разговора. Посмотрев на Джорджа, она спросила: «Что это было?»

— Что? — Джордж моргнул, затем пожал плечами. — О, я просто сказал, что вы, ребята, ушли от Гарри в раздражении.

— Мы не смогли найти этого маленького засранца, — напряжённо ответил Рон. — Думаешь, он не хочет с нами общаться или что-то в этом роде?

— Ну, он не так давно был в библиотеке. Мы зашли туда, чтобы взять книгу по защите. Всегда полезно знать больше, особенно если нас выберут для этого, — и он ткнул пальцем в сторону дерущихся подростков.

Джинни села на траву вместе с Невиллом и Колином, и все трое болтали так, будто у них не было забот в мире. Гермиона завидовала им. Сейчас она немного больше беспокоилась о Гарри.

Дин посмотрел на Фреда, затем перевёл взгляд на Симуса. «Держу пари, я мог бы победить тебя в дуэли», — похвастался он, поднимая палочку в приветственном жесте.

— Ты так думаешь? — Шеймус покачал головой, но тоже принял боевую стойку. — Ты не продержишься и пяти минут.

— Ничего ниже пояса, — осторожно предупредил Дин, и Симус рассмеялся. Дин воспользовался возможностью и достал чары, меняющие цвет, и Симус, став розовым, громко выругался и послал в ответ магическую реплику.

«Цветной хит?» — предложил Шеймус дымящемуся апельсиновому Дину, и тот согласился.

Джордж ухмыльнулся им. "Дети". Однако, когда одно из их заклинаний прошло слишком близко, его улыбка исчезла. "Эй! Отвали! Я не хочу сегодня быть грустной ".

Гермиона с минуту наблюдала за их дуэлью, а затем снова перевела взгляд на Фреда и Ли, чьи заклинания уже были на грани её понимания. Ей казалось, что она могла бы смотреть на них весь день, и Рон уловил это, когда подтолкнул её локтем и наклонился, чтобы сказать: «Просто помни, что ты моя девушка, даже если я не слишком умный».

Гермиона с трудом сдержала улыбку, когда толкнула его в ответ. «Я знаю, — прошептала она, — но тебе лучше помнить, что ты мой парень, а я не встречаюсь с идиотами». Вот так. Пусть сам догадается.

Рон лениво ухмыльнулся, поняв, о чем она говорит.

Джордж, не обращая внимания на прекрасное настроение, в которое он пришел, громко спросил мнение Рона о маленьком объявлении Дамблдора. "Это будет чертовски здорово", - объявил близнец. - Все школы будут играть друг против друга в турнире по квиддичу?

Гермиона чуть не вздохнула, когда Рон обернулся и кивнул, но вместо этого решила прислониться к его плечу. Он терпел её маленькие причуды, а она должна была терпеть его. «Что ж, — подумала она с вызовом, — я действительно ходила на все его матчи по квиддичу».

— Как ты думаешь, кто войдёт в нашу школьную команду? — с энтузиазмом спросил Рон.

Джордж пожал плечами. «Не знаю. Может быть, один из тех, кто никогда не играет, на самом деле звезда. Вот почему мы выходим на поле в четыре. У каждого есть шанс показать себя». Он посмотрел на небо, а затем туда, где, по мнению Гермионы, должно было находиться поле для квиддича. «Но у нас есть только час».

— Ты не думаешь, что этого времени недостаточно? — спросила Гермиона, вовлекаясь в разговор. Она достаточно знала о квиддиче, чтобы следить за странными разговорами Рона, а настоящие тренировки по квиддичу занимали всего час.

Джордж покачал головой. «Скажем так. Шведы тренировались всё утро, и к концу часа они придумывали отговорки, чтобы продолжить тренировку».

Рон ухмыльнулся. "Оправдания?"

«Что-то насчёт того, что другая школа отправила к ним ученика шпионить, и из-за этого им нужен как минимум час, чтобы изменить свою стратегию».

Гермиона улыбнулась, глядя на Рона, а затем громко рассмеялась, когда его лицо внезапно стало оранжевым. Джордж моргнул, а затем ухмыльнулся.

"Извините!" Крикнул Дин.

— О, ты ещё пожалеешь! — начал Рон, вставая.

Гермиона схватила его за талию. - Оставайся здесь, - приказала она. - Я использую тебя как поддержку.

— Но Гермиона... — он с тоской посмотрел на Дина и Симуса, затем вздохнул и сел обратно. — Ладно, но преврати меня обратно.

Она ухмыльнулась. «А что, если я не захочу?» — поддразнила она, потянув за прядь волос. «Ты неплохо выглядишь, оранжевый».

«Если тебе так сильно это нравится, то носи оранжевое».

— Эй, Гермиона, может, тебе стоит поскорее вернуть его в прежнее состояние, — внезапно предупредил Джордж, вставая. С его лица исчезла ухмылка, и он многозначительно посмотрел на тропинку, ведущую обратно в Шармбатон. Он вздохнул и посмотрел туда, где его близнец сражался на дуэли. — Мне через минуту нужно начинать дуэль, но я буду наблюдать на случай, если что-то выйдет из-под контроля.

Гермиона импульсивно сняла чары и, оглянувшись, увидела, что слизеринская компания возвращается на обед во главе с Драко Малфоем. Она нахмурилась. Малфой использовал любую возможность, чтобы испортить жизнь Рону, но по большей части слизеринец держался в стороне. Теперь он направлялся прямо к ним со своей свитой. — Я правда не в настроении с ним разговаривать, — пробормотала она себе под нос, и Рон сжал её руку, прежде чем встать и пойти навстречу слизеринцу. Джордж бросил на них последний взгляд и неохотно пошёл туда, где Фред и Ли остановились и явно ждали его.

— Чего ты хочешь, Малфой? — спокойно спросил Рон, как будто этот вопрос не имел значения, как будто ему было просто любопытно. — Ты и твои дружки мне здесь не нужны. Вредно для окружающей среды и всё такое.

Малфой огляделся, как будто что-то искал, затем хмыкнул и с насмешкой уставился на Рона. "Ты льстишь себе, если думаешь, что я пришел сюда ради тебя", - холодно парировал он. "Мне просто интересно, куда подевался этот Поттер. Думаю, у него хватило здравого смысла и он сбежал от тебя раз и навсегда". Двое из его группы, парни размером с небольшую гору, захихикали.

— Может быть, — спокойно согласился Рон. — А может, он просто ушёл, чтобы принести нам еду.

Малфой на самом деле моргнул — это был один из немногих случаев, когда Гермиона видела слизеринца растерянным. — Получаешь свою еду? — недоверчиво переспросил он. — Ты превратила его в слугу? — Малфой почему-то язвительно рассмеялся и покачал головой. — Невероятно.

Гермиона заметила, что кончики ушей Рона покраснели. Это была его самая большая проблема, и Малфой знал об этом. Рон терпеть не мог, когда над ним смеялись, и всякий раз, когда это происходило, он выходил из себя. Глубоко вздохнув, она встала рядом с Роном и посмотрела на Малфоя. — Ты что-то хотел?

«О, это грязнокровка», — поддразнила одна из девушек Малфоя, увидев Гермиону.

Малфой лениво улыбнулся, прищурив глаза. — Тебе нужна грязнокровка, чтобы заступиться за тебя, Уизли?

"Следи за своим языком", - огрызнулся Рон, сглатывая.

— Пять баллов Слизерину, — хладнокровно добавила Гермиона. В ответ на взгляд слизеринца она приподняла бровь и напомнила: — Я всё ещё староста, Малфой, или ты забыл?

Малфой нахмурился, ещё раз оглядев помещение. «Как я мог?» — наконец ответил он низким и мрачным голосом. «Это оскорбление для Хогвартса».

Он повернулся так, чтобы она не могла смотреть на него, и махнул рукой группе, следовавшей за ним. «Как бы мне ни хотелось оставаться в вашей компании, а поверьте, мне этого не хочется, мне придётся остаться здесь, пока не появится Поттер». В его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла понять. «Мне нужно кое-что с ним обсудить».

Рон покачал головой, снова успокаиваясь - Гермиона готова была закричать от радости, увидев решимость на его лице. "Гарри здесь нет, Малфой", - твердо сообщил пятикурсник. - Сегодня утром его с нами не было. Поищи его сам, если тебе нужно поговорить.

— И что ты собираешься делать? — спросил Малфой с тошнотворным любопытством. — Занудствовать до смерти? Не смей меня смешить. Я не уйду, пока Поттер не приедет.

— Его здесь нет, — повторил Рон, скрестив руки на груди, — и как бы ни хотелось тебе остаться здесь, никто не хочет, чтобы ты был здесь. Я предлагаю тебе уйти, пока я тебя не выгнал.

В её голове звучали тревожные сигналы, и она повернулась к Рону. «Рон, не надо!»

Малфой на самом деле рассмеялся, но его палочка внезапно оказалась в его руке и была направлена на Рона. Наклонившись вперёд, слизеринец бросил Рону вызов, чтобы тот заставил его уйти. Когда Рон не ответил, Малфой насмехался: «Испугался, Уизли? Неужели вся эта гриффиндорская храбрость нужна только для разговоров?»

Палочка Рона тоже была наготове. Небольшой всплеск радости Гермионы от того, что Рон взял себя в руки, улетучился. Казалось, что характер Рона был таким же плохо контролируемым, как и всегда. Она сердито встала между ними, лицом к Рону. - Прекрати это, - приказала она немного дрожащим голосом. Достань палочки? Как дошло до настоящих заклинаний? "Просто оставь его в покое, Рон. Давай пойдем что-нибудь перекусим.

Хотя Гермиона не смотрела на него, она практически видела ухмылку на лице Малфоя, когда он сказал: «Значит, грязнокровка всё-таки пришла сражаться. Что ты об этом думаешь?»

На мгновение ей показалось, что он обращается к ней, но когда Гермиона повернулась, чтобы высказать своё мнение (и очень сердитое), она поняла, что Драко разговаривал с той слизеринкой, Пэнси Паркинсон. Паркинсон усмехнулась, высокомерно обмахиваясь одной рукой, и заявила: «Это единственное, на что они годятся: считать трупы». Она положила руку на плечо Малфоя. — Ну же, Драко, я точно умру, если не выпью воды.

Малфой криво улыбнулся ей и пробормотал: «Позже. Давай сначала найдём Поттера». Она улыбнулась в ответ. Гермиону чуть не стошнило.

«По крайней мере, дуэль закончилась», — подумала Гермиона с небольшим облегчением. Палочка Малфоя скользнула обратно в карман, пока он и его... «Фу!» ... девушка тихо разговаривали, к счастью, отойдя немного в сторону. Однако Гермиона вздохнула слишком рано. Она забыла о Роне.

"Эй, Малфой!" - крикнул Рон. "Ты что-то забыл?" Малфой, конечно, обернулся как раз вовремя, чтобы получить пощечину от проклятия Рона "шкафчик для ног" - или получил бы, если бы один из его телохранителей не встал у него на пути. В любом случае, один из огромных мальчиков с визгом упал, и вся слизеринская группа перешла в наступление.

Гермиона хотела дать себе пощёчину, дать пощёчину Рону, а затем дважды дать пощёчину Малфою за то, что он спровоцировал весь этот эпизод.

Дин и Симус, которые, очевидно, всё это время наблюдали за происходящим, тут же пришли на помощь Рону, и пока Джинни и Колин зачарованно смотрели, Невилл тоже встал, чтобы присоединиться к Рону. Гермиона с тоской посмотрела туда, где сражались близнецы и Ли, но все трое были слишком увлечены, чтобы сильно помочь, и она с сожалением заняла место рядом с Роном, держа палочку наготове.

Малфой бросил взгляд на своего упавшего друга, затем слегка пожал плечами и кивнул в сторону худощавого мальчика. «Блейз Забини», — рассеянно подумала Гермиона и вскинула щит, защищаясь от проклятия, которое выпустил Забини.

— Что за… — она наблюдала, как болезненно-зелёный свет врезался в щит и разделился на десятки маленьких облачков, которые просто облетели щит и окружили Невилла. — Невилл, смотри.

— Я знаю, что делаю, — немного нервно крикнул в ответ Невилл, но Гермиона быстро поняла, что мальчик говорит правду. Родители хорошо его воспитали: когда зелёные облака почти достигли его, Невилл создал розовую клетку из пузырей, которая окружила облака.

— Что это было? — пробормотал Рон, моргая при виде зелёных вихрей.

Гермиона прикусила губу, а затем честно пожала плечами. «Понятия не имею».

Его лицо посуровело. "Вероятно, Темные искусства".

«Они бы не стали использовать здесь что-то подобное!»

"Будем надеяться, что нет".

Дин что-то крикнул, вернув Гермиону к дуэли. Её щит всё ещё держался, но она забыла, что все остальные узнали о защитной магии совсем недавно. Шаткий щит Дина разрушился, и не похоже было, что щит Симуса продержится долго. Невилл в розовой защитной клетке был в полной безопасности.

— Эй, грязнуля, — Паркинсон позвал его, как хозяин собаку, — иди сюда.

— Не называй меня так! — Гермиона сердито посмотрела на девочку.

Паркинсон не ответила вслух. Вместо этого, уставившись на Гермиону, она обнаружила, что та вот-вот получит в лицо яркий жёлтый свет. Это было то же заклинание, которое пробило защиту близнецов и ослепило Джорджа. Гермиона быстро ослабила свой защитный щит и упала, крепко зажмурившись. Наблюдая за Джорджем, она видела, как заклинание сгорало при соприкосновении со щитом, высвобождая ослепляющий свет. Надеюсь, её идея была верной, и она ослабила оборону по уважительной причине.

Шарик света от заклинания безвредно пролетел мимо её головы и устремился в небо, а Гермиона мысленно поздравила себя. Она поднялась на ноги, снова наколдовала щит и бросила в Паркинсон окаменевшее проклятие, попав девушке прямо в грудь. Ещё одна похвала в её адрес.

Пока слизеринец падал, Гермиона с некоторым удовлетворением огляделась. Её гриффиндорцы держались. Другой великан упал, Забини загнали в угол Дин и Невилл, а трое остальных были оглушены или покачивали головами, не в силах сопротивляться. Единственная настоящая битва продолжалась между Малфоем и Роном.

Она шагнула вперед, чтобы помочь.

Рон быстро проигрывал, и Гермиона была вынуждена признать, что если Драко и не использовал тёмные искусства, то он определённо применял какие-то сложные заклинания. Она не могла опознать и половины того, что он бросал в Рона, и большинство из этого отражалось её забытым щитом, который она поставила вокруг своего парня. Рон послал замораживающее заклинание и промахнулся, но увернулся от светового луча Малфоя.

Когда она подошла достаточно близко, чтобы услышать, Малфой сказал: «...ты чистокровный. Где твоё достоинство?»

— У меня всё ещё достаточно. А у тебя? Полагаю, пять лет назад доходы твоей семьи упали.

«Рон, — мысленно взмолилась Гермиона, — пожалуйста, не ходи туда».

— Объяснись, Уизли, — холодно потребовал Малфой.

— Не думаю, что мне действительно нужно это делать. Все знают, что Малфои были одними из самых ярых сторонников Сами-Знаете-Кого.

"Так напуган, что даже спустя пять лет ты не можешь произнести его имя?" Лицо слизеринца ничего не выражало, что делало его слова еще более пугающими. "В чем дело? Боишься, что Он может вернуться?

— Конечно, нет, — голос Рона был настолько напряжённым, что Гермиона поняла, что он лжёт. — Но тебе стоит. Если он когда-нибудь вернётся, я уверен, что он не обрадуется тому, как легко вы, ребята, разорвали все связи…

«Новые обвинения? Моей семье не предъявлено никаких обвинений. Говорите больше, если осмелитесь».

Рон прищурился, как обычно делал, когда был по-настоящему зол, и Гермиона поняла, что следующие его слова будут такими, о которых все пожалеют. — Пожиратель смерти, — прошипел её парень так тихо, что услышали только они с Малфоем.

Эти слова едва не вывели слизеринца из себя, но затем Малфой резко вдохнул, и его глаза потемнели от ярости. «Повтори-ка», — осмелился мальчик, но когда Рон открыл рот, чтобы подчиниться, палочка Малфоя выпустила заклинание чёрного света.

— Рон! Осторожно! — закричала Гермиона. Рон, конечно, не пошевелился. Если бы Гермиона не была так сосредоточена на нём, она могла бы понять, что Рон не двигается, потому что смотрит куда-то мимо Малфоя, или могла бы понять, что Малфой остановился, и чёрный свет снова поглотила палочка.

- И что же здесь происходит? - спросил я.

Странный голос поразил Гермиону, и она бы споткнулась от неожиданности, если бы Рон не подхватил её. Обернувшись, она увидела Малфоя в более зрелом возрасте, более старшего и злобного. Малфой-старший, запоздало поняла она. «Что он здесь делает?»

Старший Малфой был не один. Позади него, выстроившись в ряд, около дюжины волшебников и ведьм в официальных мантиях с интересом наблюдали за происходящим. По нашивкам на их рукавах она поняла... Это был школьный совет.

Малфой-младший принял почти покорную позу, бесстрастно глядя на отца. «Ничего, конечно», — последовал правдивый ответ. «Просто те семикурсники тренируются в дуэлях, и эти гриффиндорцы тоже захотели попробовать». Слизеринец лукаво улыбнулся. «Мы с друзьями не хотели драться. Мы только вернулись из Парижа, направлялись на обед, когда эти гриффиндорцы напали на нас. Гойл даже не понял, что произошло, пока не упал.

Малфой-старший издал глубокий гортанный звук, рассматривая своего сына, а затем обвёл взглядом остальных учеников, словно приглашая их опровергнуть сказанное. Гермиона откашлялась, собираясь возразить, но волшебник посмотрел на неё, и она просто увяла. За ней стояла храбрость Гриффиндора, но взгляд волшебника обещал жестокую месть, если она заговорит, и она не хотела проверять это на себе.

— Что ж, я не думаю, что происходит что-то плохое, — весело заявила одна из ведьм, дерзко ухмыляясь всем студентам. — Я вспомнила свои студенческие годы. Ах, как давно это было. Тогда, знаете ли, дуэли были не только разрешены, но и поощрялись. В моё время были исключительные дуэлянты, если можно так выразиться.

"В самом деле?" Малфой-старший поднял взгляд, чтобы одарить ведьму пустой улыбкой, затем жестом приказал губернаторам двигаться дальше. "Почему бы вам не продолжить? Я хотел бы ненадолго поговорить со своим сыном. Я уверена, мадам Максин, - Гермиона заметила быструю насмешливую усмешку на лице волшебника, тут же исчезнувшую, - уже приготовила комнаты для нашего проживания.

— Замечательно, не так ли? — спросила другая ведьма, когда группа двинулась дальше, не то чтобы спеша, но с такой скоростью, что Гермиона заподозрила, что это было сделано из желания не рассердить Малфоя. — Нам предложили остаться на первую неделю.

— Я бы сказал, что мы были не единственными, — ответил волшебник, и группа отошла подальше.

Гермиона повернулась, чтобы оценить ущерб, и с удивлением увидела, что все слизеринцы не только встали на ноги, но и уже уходили под предводительством отца Малфоя. Все её гриффиндорцы, конечно, получили множество ранений во время боя.

— Давай дойдём до больничного крыла, — устало пробормотала она. — Мне бы не помешало взбодриться.

— Я поддерживаю, — устало ответил Фред, подходя к Джорджу и Ли, которые тоже зевали. Он покачал головой. — Эта дуэль — не лучшее, что можно придумать.

Ли в замешательстве огляделся. «Что здесь произошло?»

«Симус и Дин дрались, и всё как-то вышло из-под контроля», — поспешно объяснил Рон, краснея до кончиков ушей.

Дин, Невилл и Симус переглядывались, пока Гермиона многозначительно не кивнула, а затем, когда все трое тихо пробормотали, что согласны, Ли просто пожал плечами и ушёл, рассуждая о том, какие дети сейчас. Фред рассмеялся, толкнув Симуса в плечо, а Джордж пристально посмотрел на Рона, прежде чем пожать плечами и поспешить к ним.

— Итак... — Симус толкнул Рона локтем. — Не хочешь, чтобы мы злорадствовали?

— На самом деле ничего не случилось, — ответил Рон, — так что нам действительно нужно кому-то об этом рассказывать? — Они переглянулись, и Рон добавил: — Если МакГонагалл узнает, что мы дрались, она сделает так, что никто из нас не будет играть в квиддич до конца года.

— Верно, — с ухмылкой согласился Дин. — Кроме того, что тут рассказывать? Мы только что надрали задницу слизеринцам!

Гермиона покачала головой, когда мальчики приободрились, а затем поняла, что Джинни поступила разумно, уйдя с Колином. Всё это произошло за последние пятнадцать минут только потому, что они вернулись на обед? Она снова покачала головой, гадая, сколько времени пройдёт, прежде чем они окажутся в безопасности в Хогвартсе.

«Унизительно», — бормотал себе под нос Люциус Малфой, едва слышно рыча, пока вёл группу слизеринцев в столовую.

Студенты, однако, должны были услышать. Драко опустил голову на полдюйма, в то время как Пэнси вздрогнула; остальные сглотнули и позволили себе отстать на несколько шагов от волшебников, вероятно, в надежде, что расстояние спасет их от его гнева. Драко с отвращением посмотрел на них, и слово "трусы" эхом отозвалось в его голове.

«Победили... гриффиндорцы...»

"Что ж, это определенно не входило в наши планы", - мятежно подумал Драко, хотя постарался, чтобы его лицо ничего не выражало, когда отец случайно оглянулся. "Это же не значит, что я подошел к пратсам и попросил, чтобы на меня напали, не так ли?" - безмолвно бросил он своему отцу, и ни следа горечи не омрачило выражение его лица.

Отец провёл их в столовую, похожую на цирковую арену. Если бы это было возможно, Драко назвал бы это место хуже Хогвартса. Единственным плюсом французской школы было расстояние до Хогвартса; даже легендарные ледяные статуи, по мнению Драко, были довольно нелепыми — большинство из них таяли, покрывая сады грязью. Зал был почти полностью заполнен, и, взглянув на стеклянный пол библиотеки на втором этаже, Драко увидел, что даже там пространство было ограничено. Он заметил грязные следы от ног, разрушающие то, что могло бы стать достойным дизайном.

"Абсолютно неприемлемо", - закончил его отец, поворачиваясь и свирепо глядя на маленькую группу. "Я не потерплю такого поведения, не во время посещения школы губернаторами". Его черный пристальный взгляд уничтожал любую мысль о бунте, которая могла бы возникнуть у подростков, любой ропот протеста.

Однако некоторые слизеринцы мрачно перешёптывались, несмотря на очевидное визуальное предупреждение. Драко смотрел на них с отстранённым любопытством, гадая, к чему приведёт такое неуважение. «Идиоты», — мысленно выругался он.

«Они медлительны, — посоветовала ему мать ещё до того, как он поступил в Хогвартс. — У них нет такого образования, как у тебя».

Люциус окинул взглядом группу, словно оценивая их, а затем, к большому разочарованию Драко, его отец отвернулся и огляделся, словно давая слизеринцам возможность уйти безнаказанными. Драко прикусил губу и ничего не сказал.

Время было около полудня, и большинство из тысяч учеников уже собирались на обед. Люциус пошёл вперёд, и на этот раз за ним последовал только Драко. Остальные поняли явный намёк Люциуса и ушли. Отец и сын прошли по коридору к большим столам в конце зала, за которыми сидели директора и попечители. Мало кто ещё понимал, что прибыли попечители многих школьных советов, даже несмотря на то, что они сидели во главе зала. Если бы это сделали студенты, то большой пузырь радостного шума, скорее всего, лопнул бы.

Драко сел справа от отца, позволив себе некоторую надменность, с которой он оглядел остальных учеников. Их с отцом тарелки появились на выбранных ими местах, и на них был разложен выбор блюд.

Люциус фыркнул, нахмурив брови, и посмотрел на предложенную еду. «Отвратительно», — пробормотал он Драко, намеренно положив столовые приборы крест-накрест на тарелку и отодвинув всё ещё полное блюдо. Драко, который не ел с самого завтрака, удержался от того, чтобы схватить хотя бы булочку, и последовал примеру отца. Люциус презрительно оглядел стол, прежде чем неохотно взять в руки кубок с водой, и Драко заметил, что директора Хогвартса, которые так радостно ели, начали есть медленнее, лишь ковыряясь в еде, и в конце концов стали пить только воду, как и Люциус.

— Скажите мне, — внезапно заговорил его отец, и Драко перевёл взгляд на Люциуса, но увидел, что отец обращается к другому директору, — ученики всегда так неуважительно себя ведут? Я бы подумал, что, учитывая, что Совет несёт ответственность за их образование и отчасти за это событие, к ним должны относиться с определённым уважением.

Обратившийся к нему директор на мгновение растерялся, а затем пробормотал что-то в ответ, чего Драко не расслышал. Другие директора, которые слышали, нахмурились, а некоторые даже бросили на учеников ледяные взгляды. Разговор Люциуса быстро распространился по столу, пока мадам Максин, которую Драко узнал по прошлому году, не услышала его. Лицо директрисы-великанши покраснело, и она встала, привлекая всеобщее внимание, и сухо произнесла несколько слов по-французски. Драко было всё равно, кто они такие, но большинство учеников тут же замолчали и уставились на возмущённых директоров, чья гордость была задета.

В поместье Малфоев трапезы всегда проходили в тишине, если только разговор не был абсолютно необходим.

Драко ухмыльнулся, когда его однокурсники по Хогвартсу посмотрели на него, и сделал большой глоток воды. Гриффиндорцы как-то пробрались внутрь, и он заметил рыжие волосы на одном конце стола. Драко великодушно кивнул в сторону группы, которая напала на него снаружи, и чуть не ухмыльнулся, когда Уизли покраснел.

Грязнокровка, однако, что-то прошептала, и вместо того, чтобы устроить сцену, как надеялся Драко, Уизли отвернулся и стал искать кого-то за столом Хогвартса. Заинтригованный, Драко тоже оглядел стол, но не смог понять, кого именно заметила грязнокровка.

— Драко, я слышал кое-какие слухи, — сказал Люциус, снова привлекая внимание Драко. Драко наблюдал, пытаясь понять, почему лицо его отца внезапно стало пустым, почему он вдруг слегка побледнел. Люциус на мгновение поднёс кубок к губам, а затем продолжил: — Слухи о новом ученике в Хогвартсе.

Слова были произнесены тихо, и Драко был единственным, кто их услышал, несмотря на напряжённую тишину, повисшую над учениками. Драко почти резко повернул голову обратно к столу Хогвартса, быстро окинув взглядом множество учеников в поисках одного конкретного мальчика, который должен был выделяться в любой толпе как чужак. Он посмотрел сначала на одну сторону стола, потом на другую, пытаясь выхватить взглядом одно лицо из толпы, и понял, что человек, которого он искал, был таким же, как и Уизли.

Люциус приподнял бровь, увидев, что Драко молчит. «Гарри Поттер приехал в Хогвартс, отец, если ты об этом», — спокойно ответил Драко.

К его удивлению, Люциус сделал ещё один глоток воды, прежде чем заговорить, — признак того, что разговор, к которому начал подводить его отец, был важным. Драко нетерпеливо ждал ответа.

— Да, Поттер... — Люциус поставил стакан на стол и посмотрел Драко в глаза с непроницаемым выражением лица. — Ты ведь... помнишь всё, что я рассказывал тебе об этом мальчике, не так ли?

Драко удержался от язвительного ответа и лишь коротко кивнул. Кто бы мог забыть? Когда Тёмный Лорд был ещё ребёнком, отец Драко удостоился высшей чести среди Пожирателей смерти — сам Волан-де-Морт поручил Люциусу следить за интересами Тёмного Лорда. Драко вырос, слушая, как его родители говорят о Поттерах, и знал все подробности семейной жизни. И хотя лорда Волан-де-Морта на самом деле интересовал только некий предсказанный второй сын, именно первый сын стал вундеркиндом Пожирателей смерти. Гарри Поттер, выросший в компании одних только Пожирателей смерти, стал почти легендой в рядах армии Волан-де-Морта, и когда лорд Волан-де-Морт услышал о том, как быстро Поттер прогрессирует, он сделал так, что даже увидеть мальчика стало честью, особой привилегией, доступной только лучшим из лучших.

Драко вырос в семье, где все внимание было приковано к этому вундеркинду, чьи собственные родители обучали его Светлой магии, в то время как Пожиратели смерти обучали его Тёмной. Однажды отец даже тайком привёл его в коттедж, где жили Поттеры, и Драко мельком увидел черноволосого юношу, который играл в догонялки в лесу. Да, он знал Гарри Поттера, вероятно, лучше, чем тот знал самого себя — по крайней мере, когда-то Драко знал.

Эта мысль заставила его слегка нахмуриться, и он спрятал это выражение лица, отправившись за выпивкой. Его отец был вовлечён в разговор с губернатором, оставив Драко наедине со своими мыслями.

Когда-то он знал о Гарри Поттере всё: от его сильных и слабых сторон до планов Тёмного Лорда на будущее. Конечно, это было пять лет назад, и за то короткое время, что Драко разговаривал с ним с тех пор, Поттер ни капли не походил на того ребёнка, каким был раньше. Где же сила, которой мальчик должен был обладать? Где была непоколебимая вера в каждый принцип Пожирателей смерти и, соответственно, где были хоть какие-то признаки того, что Поттер вообще знал, что знают Пожиратели смерти? Этот мальчик, за которым наблюдал Драко, казался скорее необщительным простаком. Конечно, в нём был какой-то ум, но Драко подозревал, что какими бы знаниями ни обладал Поттер, будь он хоть немного менее умным, он бы не смог поступить в Хогвартс.

Итак, интеллект, граничащий со средним, без каких-либо отличительных черт, которые Драко мог бы заметить... Драко сложил пальцы домиком, поставив локти на стол. Все те легенды, которые он слышал в детстве, все те предположения о том, каким удивительным вырастет Поттер... всё исчезло? Всё оказалось неправдой? Мальчику было всего десять, когда Волан-де-Морт пал. Неужели пяти лет достаточно, чтобы стереть из памяти Поттера десять лет?

Драко с упавшим сердцем вспомнил, что с братьями Поттерами жил аврор. По словам Люциуса, Поттера было легко воспитать. Неужели десять лет формирования мировоззрения Поттера были легко разрушены жизнью с аврором? Сириус Блэк, крёстный отец мальчика, и тот оборотень, работавший в Министерстве. Драко с болью в животе взглянул на отца с коротким проблеском понимания. Должно быть, именно этого и боялся Люциус: что потенциал Поттера был уничтожен из-за того, что он попал под опеку худших из возможных опекунов. Должно быть, именно поэтому у мальчика не было личности: всё, что у него могло быть раньше, уже было вытравлено министерской чушью.

Ещё несколько минут, пока отец не отвлекся от разговора, Драко позволял своему разуму блуждать по множеству вариантов, размышляя о том, что делать с мальчиком Поттером. Поттер слишком много знал, и если он что-то вспомнит, это может быть опасно. А что, если, мелькнула мысль, Поттер уже рассказал своему крёстному о детстве, проведённом среди Пожирателей смерти?

"Дураки".

Драко чуть не подпрыгнул, когда понял, что его отец теперь может говорить, а когда Люциус встал, Драко заметил, что большая часть посетителей уже ушла. Должно быть, обед закончился. Он тоже встал.

Люциус, казалось, не замечал рассеянного вида сына, пока они шли от обеденной арены. Снаружи солнце нещадно палило, сжигая тени от деревьев и зданий. Шум привлёк его внимание, и Драко заметил вдалеке поле, заполненное мётлами, — ещё одна школа улетела на тренировку.

— Управляющие наконец-то решили приступить к работе, — начал Люциус, привлекая внимание Драко. Его отец выглядел таким же взволнованным, как и всегда, когда имел дело с глупыми бюрократами. — Это продлится примерно час. Я надеюсь, что за это время ты найдёшь мальчика Поттера.

Они шли прочь от здания, мимо часовой башни, и Драко был настолько застигнут врасплох, что чуть не споткнулся. — Ч-что?

— Честно говоря, Драко, — Люциус сделал паузу, чтобы поправить плащ на плечах, — неужели ты думал, что я не заметил отсутствия мальчика? Я не слепой, а если бы и был, то этот Уизли и его грязнокровка подняли бы такую панику, что привлекли бы всеобщее внимание. — Его отец нахмурился, выражая лёгкое беспокойство. — Поттер ведь не считает их своими друзьями, не так ли?

Прежде чем Драко успел ответить (а он действительно не знал, что сказать), Люциус отмахнулся от него. «Не обращай внимания. Займись лучше поисками мальчика». Люциус слегка кивнул ему и отошёл, чтобы присоединиться к растущей толпе советников. Как только его отец оказался среди них, волшебники и ведьмы направились дальше, вероятно, к одному из разбросанных по округе зданий с камином для проведения совещаний на расстоянии.

Драко немного потоптался на месте, а затем повернулся, чтобы найти своих товарищей, планируя просто переложить эту ответственность на кого-нибудь другого. В конце концов, если Поттер действительно утратил весь свой потенциал, Драко больше не мог даже терпеть присутствие этого мальчика. Возможно, Блейз сможет найти Поттера до окончания часа.

— Он был там, — просто сказал Драко после окончания встречи, когда Люциус нашёл его ожидающим снаружи у часовой башни. — В библиотеке. Он поднялся туда примерно через час после завтрака и с тех пор не спускался.

Люциус с удивлением вспомнил, что Гарри нравилось бывать на свежем воздухе. Что бы мальчик делал в помещении часами напролёт? — Тогда идём, — приказал он, двигаясь вперёд.

В помещении никого не было, кроме домовых эльфов, которые, заметив волшебников, с грохотом исчезли. Люциус не обратил на них внимания и поднялся по хрустальной лестнице. Он отметил, что дизайн не слишком впечатляющий. Через каждые несколько ступеней виднелись маленькие, почти незаметные трещины, которые ещё не заделали после ежедневных разрушений, причиняемых спешащими учениками. В библиотеке бродило несколько учеников, в основном старшекурсники и, вероятно, семикурсники, готовящиеся к Турниру.

Драко прошептал, указывая на угол библиотеки, где Гарри Поттер, аккуратно свернувшись калачиком, сосредоточенно читал книгу.

«Он изменился», — первой мыслью Люциуса была эта.

И не в лучшую сторону.

В детстве Гарри был очень маленьким и хрупким. Люциус и Пожиратели смерти, которые были с ним, постоянно беспокоились, что мальчик упадёт с дерева и что-нибудь сломает. В детстве Гарри был худым из-за того, что часами без остановки гулял на свежем воздухе, он был любознательным и никогда не переставал удивляться всему вокруг. Это удивление было ключевым фактором в том, что он легко осваивал магию: Гарри был любознательным, и вместо того, чтобы ограждать его от всего до тех пор, пока он не достигнет подходящего возраста, родители и друзья охотно давали ему всё, что он хотел. На лице Гарри всегда была улыбка, яркая и широкая. Он никогда не хмурился, никогда не выглядел сердитым. Гарри никогда не был несчастен.

По крайней мере, — мысленно поправил себя Люциус, — Гарри никогда не злился до тех пор, пока его родители не начали постоянно бросать его.

Увидев его, увидев произошедшие с ним перемены, Люциус чуть не отступил назад от удивления. Удивления и гнева. «Что с тобой случилось, дитя?» — мысленно спросил он, оглядывая незнакомца, которого он помог вырастить. «Что они с тобой сделали?»

Теперь Гарри всё ещё был худым и подтянутым, но опасно худым, и, сидя в кресле, он напоминал Люциусу змею, свернувшуюся кольцами и ожидающую, когда какой-нибудь агрессор нападёт на неё. Лицо мальчика всё ещё было загорелым, но теперь на нём не было улыбки. На нём вообще не было никакого выражения.

Люциус был вынужден признать, что это приводило в замешательство - смотреть на незнакомца и видеть в лице этого незнакомца черты знакомого друга. Люциус рассеянно отметил, что мантия, которую носил Гарри, была слишком большой и сползала с его костлявых плеч. - Что с тобой случилось? - снова спросил он сердито.

Гарри было грустно. Даже больше, чем грустно, — это чувство граничило с серьёзной депрессией.

Это должно было быть очевидно всем, решил Люциус. Всем, кто знал Гарри. Когда он был счастлив, его улыбка была заразительной. Когда он злился, на него было больно смотреть. А когда ему было грустно, он замыкался в себе настолько, что полностью отстранялся от всего. «Что случилось?»

— Он выглядит глупо, — язвительно заметил Драко, сидящий рядом с ним, чем чуть не шокировал Люциуса. Когда тот повернулся и посмотрел на сына, Драко смущённо пожал плечами. — Ну, так и есть, отец. Как долго он читает эту страницу? Его взгляд даже не сфокусирован. Он ссутулился в кресле, и его волосы повсюду.

Люциус спокойно повернулся, чтобы снова взглянуть на Гарри, видя за простым эмоциональным состоянием то, каким Гарри был физически. Худой, да, все еще неопрятный. Сутулый? Возможно? Рассеянный... Люциус прищурился. Да, расфокусирован. "Он не читает", - мягко определил Люциус. "По крайней мере, не эту книгу".

— Что? — Драко склонил голову набок, приподняв бровь.

Вот оно. Люциус указал, где пальцы Гарри были немного выше обложки книги, оставляя примерно дюйм свободного пространства. "Он спрятал книгу на самом видном месте", - тихо объяснил Люциус. "Я бы не сомневался, что мальчик зашел в Запретную секцию и принес книгу почитать". Он пристально посмотрел на Драко. "Возможно, это даст тебе повод присмотреться повнимательнее в будущем".

Это было доказательством. Читал запрещённые книги? Люциус пристально наблюдал, как Гарри, казалось бы, без всякой причины щёлкает пальцами, едва уловив тень от переворачиваемой невидимой страницы. Это был признак того, что Гарри не сломали. Пять лет в постоянном контакте с Министерством и всё равно нарушаешь правила? Гарри, вероятно, нужна была только рука, чтобы вытащить его из норы, прежде чем он...

Что? До того, как он что? Заменил Темного Лорда?

Мысль не казалась слишком абсурдной. На самом деле, пока Люциус спокойно обдумывал её, идея казалась вполне здравой. Кто ещё мог заполнить вакуум власти, образовавшийся после ухода Волан-де-Морта, как не тот, кто родился и вырос в окружении Пожирателей смерти? Он посмотрел на худощавого юношу, сидевшего в углу в нескольких шагах от него и читавшего невидимую книгу. Люциус отвечал за воспитание Гарри и знал каждую его мысль. Мальчик был ему как второй сын. Если бы Гарри немного больше занимались, он, скорее всего, превзошёл бы тех, кто был в два, а то и в три раза старше его. Кто может лучше завершить его обучение, чем тот, кто его начал?

Тогда Люциус принял решение. Гарри Поттер заменит Лорда Волан-де-Морта, может быть, уже через год. Это будет до смешного просто. Это будет приятно. И когда Гарри станет новым Тёмным Лордом, Люциус будет рядом с ним и над ним.

Драко выглядел слишком задумчивым. Оставшись один, его сын мог бы разработать свой план, поэтому Люциус тихо прошептал: «Умнее, чем ты думал?»

Драко вздрогнул, а Люциус наблюдал за ним, как хищник, разрабатывающий план. «Полагаю, к концу года он станет сильнее тебя, если уже не стал». Конечно, Гарри стал сильнее. Гарри собирался стать самым могущественным Тёмным Лордом в истории.

— Возможно, — после долгой паузы согласился Драко, и его голос дрогнул от поражения.

— Если мальчику позволят и дальше общаться с этой грязнокровкой, — пробормотал Люциус, словно озвучивая свою мысль. Он заметил, как напрягся Драко, представив, к чему это может привести.

— Это было бы катастрофой, — медленно закончил его сын, повернувшись и проницательно глядя на Люциуса.

«Но если бы кто-то другой стал его… другом…» Люциус выпрямился и вышел из библиотеки, оставив Драко позади. Сын не догонял его, пока они не вышли из здания, и тогда в глазах Драко появился задумчивый взгляд. Люциус ничего не сказал, а затем поднял глаза и увидел, что солнце немного сдвинулось по небу.

Ему тут же вспомнилось о множестве других обязанностей, которые ждали его, и он неохотно сообщил Драко, что у него назначена ещё одна встреча с губернаторами. «Я буду занят и после этого, так что сомневаюсь, что смогу поужинать с тобой. У меня почти не будет времени до пятницы, когда губернаторы уедут. Надеюсь, к тому времени ты найдёшь себе новую компанию». Лицо Драко быстро помрачнело, но тут же прояснилось.

— Надеюсь, ты хорошо проведёшь время, отец, — сухо ответил Драко.

Люциус повернулся к сыну. "Будь осторожен с Поттером", - предупредил он. "Мальчик знает столько же, сколько и ты, в определенных областях магии". Драко угрюмо отвернулся, но Люциусу было все равно. Его беспокоило тихое беспокойство. Если Драко разрушит его планы, каким-то образом настроит Гарри против него...

Риск, на который нужно пойти. Если Драко удастся стать другом Гарри, возможности будут безграничны.

— В пятницу антиаппарационные барьеры в школе будут сняты, — спокойно продолжил Люциус. — Их не будет большую часть дня, так как многие директора уезжают в разное время. Приведите ко мне Поттера. Я буду ждать в башне с часами после завтрака. О, и Драко, — его сын повернулся, чтобы уйти, и нетерпеливо остановился, — скажи своим товарищам, что в следующий раз, когда они захотят начать дуэль, им следует делать это в месте, где нет свидетелей.

День близился к середине, и вскоре Рон направился к огромному полю для квиддича с метлой в руках и взволнованным блеском в глазах. Гермиона бросила на него косой взгляд и закатила глаза, а затем прошептала на ухо Джинни, что либо её парень наслаждается жизнью, либо сходит с ума.

Рон приподнял бровь. «Я слышал это», — небрежно сказал он, продолжая ухмыляться. Он покрутил метлу, слишком поздно осознав, что деревянная ручка слишком толстая, чтобы легко вращаться. Метла сделала изящный оборот, прежде чем опуститься вниз, вынудив подростка сделать полувыпад и поймать её в нескольких сантиметрах от земли. Покраснев от хихиканья девочек, Рон решил вести себя достойно и сделал вид, что ничего не произошло, крепко держа метлу под мышкой. "Э-э-э..."

— Верно, — Гермиона тепло улыбнулась, переплетая свои пальцы с его. — Это было очень умно. Образцово-показательно.

— Отличная подача, Рон! — крикнул сзади другой друг. — Ты ведь хотел уронить метлу, да?

Было почти четыре часа, и те, кто из школы, проводившей тренировки раньше, только начинали возвращаться, сияя от радости. Гермиона попыталась взглянуть на выбранную школьную команду, но иностранные студенты ревниво прятали своих семерых подопечных за стеной движущихся тел. Она была не единственной, кто пытался хоть мельком взглянуть: многие другие ученики Хогвартса бесстыдно пялились на проходящую мимо школу, громко разговаривали, показывали пальцем и в целом устраивали сцену, на которую другая школа реагировала ощетинившись и ускоряя шаг.

«Первокурсники», — раздражённо подумала ведьма, не замечая, что близнецы Уизли были среди тех, кто больше всех суетился.

— Эй, — начал Рон, — как ты думаешь, кто в их команде?

— Только не ты тоже! — набросилась на него Гермиона. — Давай отложим все предположения до субботы, хорошо? — Рон слегка пожал плечами, и его кривая ухмылка говорила о том, что он считает, будто Гермиона слишком разволновалась. Она скрестила руки на груди, намереваясь высказать ему всё, что думает, но толпа из Хогвартса нетерпеливо толкала её, и она была вынуждена идти в ногу со всеми, пока все не начали медленно подтягиваться к полю.

«Как думаешь, у меня есть шанс?» — спросила девушка помоложе, ни к кому конкретно не обращаясь и обильно потея. Её соседка беспомощно посмотрела на неё и покачала головой. Мимо прошла ещё одна группа, тихо перешёптываясь о каких-то техниках уборки, которые наверняка были впечатляющими.

— Внимание, пожалуйста, можно привлечь ваше внимание? — Гермиона повернулась и увидела, что мадам Хуч парит чуть выше земли, как всегда, с торчащими в разные стороны волосами. Её голос волшебным образом усилился, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Большое спасибо. У нас есть всего час, так что давайте приступать. — Она взмахнула рукой для пущего эффекта. — Все, кто хочет попасть в команду, берите метлы. В остальном выбор команд остаётся за вами.

— Это мне, — тихо пробормотал Рон, взлетая на метле. — Пожелай мне удачи.

Гермиона покачала головой. Джинни, стоявшая рядом с ней, спросила: «Как ты думаешь, у него есть шанс?»

— В качестве ловца? Ни за что, по крайней мере, пока Гарри в воздухе. Ты же видел, как он летал перед тем, как мы покинули Хогвартс, верно?

Джинни неохотно покачала головой. «Нет, я была внутри. Но я слышала, что он летает великолепно!»

Мудро кивнув, Гермиона подтвердила, что это правда. Она начала оглядываться по сторонам. — Вот только, — нерешительно начала девочка, — я нигде не вижу Гарри.

— Ну, здесь много людей, — лениво заметила Джинни, потягиваясь. — Ты, наверное, не заметишь его, пока он не поднимется в воздух.

"Верно". Тем не менее, она продолжала свои поиски.

Джинни оживилась. «Смотри, вон Рон! Эй, Рон! Он как будто глухой. Рон! Алло? Ну, сейчас он летает довольно хорошо, но этот ловкач из Рейвенкло лучше… Рон, тебе лучше… слишком поздно. Они уже отправили его вниз».

С небесных просторов вниз уныло падали капли побеждённых соперников, и Рон был одним из них. Его безумное возбуждение сменилось лёгкой грустью из-за того, что он выбыл из соревнований, но он всё равно улыбнулся, увидев двух ведьм. «Гарри уже видел?» — крикнул он, приземляясь. «Я сказал всем быть начеку, когда он полетит. Думаю, я напугал одного или двух…»

— Ты не видела Гарри? — выпалила Гермиона, чувствуя себя немного неловко. — Хагрид уже сказал, что все летуны должны быть в воздухе. Думаешь, он не хочет играть?

— Не знаю, почему бы и нет. Почти каждый бы убил за то, чтобы летать, как он.

— Если он до сих пор не в воздухе, то, скорее всего, не собирается играть, — сообщила им Джинни. — Может, он не любит играть в квиддич.

Рон выглядел ошеломлённым. — А почему бы и нет?

Все трое задумались. Джинни время от времени поглядывала на летящих игроков, Гермиона вспоминала, когда в последний раз видела Гарри, а Рон просто размышлял о том, в чём именно заключалась проблема Гарри. Не хочет играть в квиддич? Неслыханно!

Гермиона щёлкнула пальцами. «Я поняла! Фред сказал, что Гарри был в библиотеке, верно?»

— Джордж, — рассеянно поправил Рон. — Послушай, я думаю, что, может быть, он не слышал сегодня утром о соревновании. Иначе почему бы он не пришёл? Гарри, должно быть, любит квиддич.

— Чёрт, — сердито выдохнула Джинни. — Лучше бы они не пускали этих слизеринских загонщиков. Мы бы выбили их из игры.

Гермиона сердито посмотрела на них. — Вы вообще меня слушаете? — Она на мгновение надула губы, а затем снова скрестила руки на груди. — Ладно, развлекайтесь в своих играх. А я пойду посмотрю, всё ли в порядке с Гарри.

Рон непонимающе посмотрел на неё. — Ты что-то сказала? Джинни моргнула, а затем её внимание было привлечено особенно грубым манёвром метлы в воздухе.

Воздев руки к небу, Гермиона ушла. Квиддичное поле находилось довольно далеко от школьных зданий, так что к тому времени, как она добралась до библиотеки, она уже достаточно остыла, чтобы не пугать окружающих. Открыв двери Большого зала, ведьма изящно поднялась по хрустальным ступеням на второй этаж, стараясь не смотреть вниз. В этот прекрасный день в зале было не так много учеников, что значительно облегчило ей быстрый поиск в библиотеке. Однако, быстро оглядевшись, она не обнаружила гриффиндорца со шрамом на лбу, прячущегося за стопкой книг.

Гермиона разочарованно выдохнула и уже собиралась уходить, когда заметила, что из библиотеки выходит ученик Хогвартса. — Малфой? — удивлённо прошептала она.

Блондин-слизеринец, выглядевший таким же расстроенным, как и Гермиона, спускался по хрустальной лестнице с такой силой, что на мгновение Гермиона представила, как тонкий хрусталь трескается и ломается, разрушая всю библиотеку. Поёжившись от этой мысленной картины, она быстро подошла к лестнице и остановилась, чтобы посмотреть, куда направляется слизеринец. Малфой, что-то тихо бормоча себе под нос, продолжал стремительно выходить из дверей, оставляя её возможность последовать за ним.

Она в последний раз оглядела библиотеку. Гарри там не было, но, может быть, Малфой что-то знал. В конце концов, слизеринец спрашивал о Гарри. Малфой редко бывал в библиотеках, о которых знала Гермиона; слизеринец, должно быть, искал того же человека, что и Гермиона.

Она спустилась по лестнице и уже открывала дверь, когда замерла, услышав сердитый разговор прямо за порогом:

"Ну и что?"

— ... Нет, мы его не нашли.

— Правда? — от угрозы в этом голосе у Гермионы по спине побежали мурашки. — Насколько внимательно ты смотрела?

— Драко, мы везде искали! Его нигде не было.

«Не было никаких сомнений в том, кто такой «он», — мрачно решила Гермиона. Теперь вопрос заключался в том, что Малфой хотел от Гарри? Она смело распахнула двери в здание, испытывая некоторое удовлетворение при виде испуганного выражения на лице Малфоя. Мальчик, на которого он кричал, Забини, застыл с заплаканным лицом. — Ну, здравствуй, Малфой, — неискренне тепло поприветствовала его Гермиона. — Что ты здесь делаешь?

Малфой поморщился, затем бросил взгляд на Забини, и тот поспешно удалился. Слизеринец высокомерно повернулся к ней, и его гримаса превратилась в ухмылку. — Грейнджер, — сказал он, — я не знал, что ты настолько храбрая, чтобы прийти искать меня в одиночку.

Фальшивая улыбка Гермионы застыла на лице. — Храбрость — это качество гриффиндорцев, помнишь? Точно так же, как все слизеринцы — трусы.

— Ты не была такой храброй, когда встретила моего отца, — пренебрежительно напомнил Малфой, как будто она была недостойна его внимания.

Гермиона прищурилась. Когда слизеринец повернулся, чтобы уйти, она выпалила: «О чём именно ты хочешь поговорить с Гарри? Я имею в виду, что нечасто можно увидеть, как такой идиот, как ты, хочет поговорить с гриффиндорцем, особенно учитывая, кто такой Гарри».

Малфой замолчал, услышав имя Гарри, а когда она закончила говорить, повернулся к ней с холодной усмешкой. «С чего бы мне рассказывать такой грязнокровке, как ты?» — спросил он так просто, что его слова прозвучали как пощёчина. Он словно искренне верил, что происхождение определяет человека.

Но это было обычное оскорбление, и Гермиона даже глазом не моргнула. «Я тоже его ищу», — рискнула она, неуверенная, но полная решимости найти Гарри любым способом. «На самом деле, я знаю только, что он был в библиотеке, но это было несколько часов назад, и он, должно быть, ушёл. Я собиралась проверить спальню, но, полагаю, ты уже там был и ничего не нашёл». Сейчас я бы предположил, что он либо гуляет по садам, через которые мы проходили, либо просто находится на поле для квиддича вместе со всеми.

Полуобернувшись, слизеринец, казалось, обдумывал ее слова с большей тщательностью, чем она могла бы от него ожидать. "Зачем ты мне это рассказываешь?" спросил он через мгновение. "Возможно, я даже не буду искать Поттера. Возможно, я даже знаю, где он".

— Но ты не знаешь, — гневно сказала Гермиона, — и, учитывая, что мы оба беспокоимся о нём, лучше нам какое-то время поработать вместе, попытаться выяснить, сможем ли мы что-нибудь найти.

Слизеринец с отвращением сморщил нос. — Работать с тобой? — повторил он. — С грязнокровкой?

Гермиона, которой это надоело, издала горлом какой-то звук. — Честно говоря, — сердито заявила она, — разве это всё, что тебя волнует? Да, я магглорождённая. Да, я и понятия не имела о существовании этого волшебного мира до пяти лет назад. Но это не значит, что я идиотка. Я... Я умнее тебя, Малфой, я получаю более высокие оценки, чем практически все остальные ученики. — Она указала на него пальцем. — То, что я магглорождённая, не значит, что я по своей природе хуже. Кроме того…

Но Малфой поднял руки, призывая к тишине, и Гермиона довольно сердито остановилась. Казалось, мальчик чего-то ждал, но через мгновение он неохотно повернулся и посмотрел ей в глаза. «Что такого важного может быть в Поттере, что ты готова сотрудничать со мной в его поисках?» — спросил он, и вопрос дался ему с трудом.

— Мы все делаем то, что должны, даже если не хотим, — огрызнулась Гермиона, не в силах скрыть высокомерие в голосе. Когда лицо Малфоя вытянулось, она добавила: — Кроме того, я могла бы спросить тебя о том же. Что тебе нужно от Гарри? Ты определённо не пытался стать его другом, и, если я ничего не упустила, он не твой.

- Почему бы нам не оставить все как есть, Грейнджер, - сухо предложил Драко. - Мы оба ищем Поттера, и ни один из нас не хочет признаваться, почему. Прежде чем она успела ответить, Малфой полностью развернулся и пошел прочь.

Гермиона сердито посмотрела на него, на мгновение иррационально пожелав, чтобы башня с часами внезапно рухнула и навсегда скрыла высокомерное лицо Малфоя, когда слизеринец спокойно ответил ей: «Я проверил спальни или, по крайней мере, попросил их проверить. И нет смысла тратить время на прогулку по этим садам. Если бы Поттер был там, я уверен, что кто-нибудь уже нашёл бы его».

Она почувствовала смесь облегчения и удивления. Малфой был готов работать вместе? От одной этой мысли она сглотнула, у неё возникли подозрения, но она поспешила догнать его. Последняя часть его предложения встревожила её, и она спросила: «Кто-то? Сколько именно человек ищут Гарри?»

Слизеринец небрежно пожал плечами, направляя их к общежитиям, несмотря на то, что он только что сказал о том, что не нашел там никаких признаков Гарри. "Несколько профессоров заметили его отсутствие. И авроры, конечно. После короткой паузы он признал: "По крайней мере, я предполагаю, что они будут такими. Ходят слухи, что аврорам было дано специальное задание внимательно следить за Поттером, пока он был здесь.

Гермиона сморщила нос. «Я уверена, что они были не слишком рады этому», — саркастически заметила она. Разговор прервался, повисла неловкая пауза, пока они смущённо поглядывали друг на друга. Наконец она откашлялась. «Ну и где мы теперь будем искать?»

Малфой нахмурился и остановился, уставившись на неё. «Где? Почему ты спрашиваешь меня? Кажется, я уже сделал за тебя большую часть работы. У тебя достаточно времени, чтобы придумать, где прячется брат Поттера».

«Отлично», — мрачно подумала Гермиона. «Эм... ты спрашивала кого-нибудь из профессоров?»

Его закатившиеся глаза никак не улучшили её настроение. «Конечно, нет», — последовал его язвительный ответ. «Эта мысль даже не приходила мне в голову. С чего бы какому-то профессору знать, где находится студент?»

"Это не то, что я имела в виду", - яростно возразила Гермиона, снова посмотрев на него. "Все, что я имела в виду, это то, что все студенты гастролируют по Франции, возможно, Гарри поехал с группой, которая еще не вернулась. У Макгонагалл был бы список всех гриффиндорцев, путешествующих по округе, и у Дамблдора тоже. Увидев непонимающее выражение его лица, она продолжила: "Ты уже спросил их?"

— С чего бы мне разговаривать с главой Гриффиндора? — огрызнулся Малфой, хотя его тон был немного неуверенным.

На этот раз она закатила глаза. — Обязательно быть таким слизеринцем? — раздражённо спросила она, снова начиная идти. — То, что она староста Гриффиндора, не значит, что она предвзято относится к нам. Скорее наоборот. МакГонагалл практически живет тем, что дисциплинирует нас, гриффиндорцев. Ее осенила быстрая догадка, и она осторожно бросила взгляд в сторону мальчика рядом с ней. "С какими профессорами ты бы поговорил? Ни у кого другого не было бы списка гриффиндорцев.

Малфой ничего не сказал, его лицо было холодной маской негодования.

Пока они шли, Гермиона расхохоталась от щекотки. «Ты ведь спросил Снейпа, да?» Его лицо стало холоднее, и Гермиона не смогла сдержать удивления. «Зачем Снейпу что-то делать с Гарри?»

— Вы уже закончили? — спросил он ледяным голосом.

— Я перестану, — сухо ответила она, но в глазах её по-прежнему плясали смешинки. Прошла ещё минута или около того в тишине, она пыталась не смеяться, когда Гермиона наконец сдалась и сказала: — Ладно, давай спросим МакГонагалл об этом списке. Все ещё на квиддичном поле, так что мы можем пойти туда.

Не говоря ни слова, Малфой сменил направление, и они быстро вернулись на поле, не обменявшись ни словом. По прибытии Гермиона нашла МакГонагалл, а Малфой нетерпеливо маячил у неё за спиной. К сожалению, директриса смогла лишь отмахнуться от неё, сказав Гермионе, что все такие списки уже проверены и каждый ученик зарегистрирован. Гарри никуда не уходил, ни с кем не встречался. Когда Гермиона сообщила об этом Малфою, слизеринец прищурился и пробормотал что-то о напрасно потраченном времени.

Гермиона, кипя от злости, открыла рот, чтобы выдвинуть ультиматум. Единственное, что её остановило, — это проходившая мимо первокурсница-пуффендуйка, которая случайно услышала их разговор. Девочка посмотрела на Гермиону с широкой улыбкой и сказала: «Хочешь знать, где Гарри?» Она указала на далёкие горные вершины. «Пару часов назад я видела, как он летел туда на метле. Он сказал, что хочет прогуляться. — Нахмурившись от сосредоточенности, девушка пожала плечами. — Насколько я знаю, он ещё не вернулся. Разве не так?

Друзья маленькой девочки понимающе кивнули, и один из них указал на заходящее солнце. «Это тоже странно. Тебе не кажется, что он бы расстроился, если бы пропустил ужин?»

Лес всегда хранит в себе двойственность. Его возвышенная красота зелёной природы и цветущих бутонов переплетается с надвигающейся угрозой. Благодать противостоит предостережению, великолепие — страху перед неизвестным.

Деревья росли огромными массивами, некоторые только начинали расти, а некоторые уже тянулись к солнцу. Папоротники и кусты цеплялись за эти пни, как маленькие дети за мамину юбку. Сорняки боролись за господство, как злодеи, стремящиеся лишить жизни одно дерево за другим. Среди поля боя буйно разрослись цветы, яркие, ослепительные, но так неудачно расположенные, что казалось, будто бутоны намеренно (или, возможно, наивно) уселись на пути всех лесных животных.

Французский воздух был влажным, и в тяжёлых воздушных потоках обитали миллионы насекомых. Бабочки и пчёлы часто порхали над пейзажем вместе с жуками и многоножками. Воздух наполняли не только крики теплокровных существ, но и стрекотание, жужжание и другие звуки, доносившиеся из царства насекомых. Паутина служила естественным ловцом снов, с неё капала роса и серебристые капли. Сверчки были ключом к вечной лесной мелодии.

Живые четвероногие звери бродили по сырой земле, повинуясь инстинктам. Олени щипали редкую траву, пробивавшуюся сквозь опавшие листья, как непобедимые чемпионы. Они объедали ветки и листья с кустов. Могущественные кошки выслеживали добычу вместе со своими псовыми собратьями. Кролики и зайцы жили бок о бок с бесчисленными другими млекопитающими.

И другая жизнь восторжествовала.

В ручье рыбы плыли по течению вместе с водным миром. Змеи переливались всеми цветами в тёмных пространствах. Птицы возвещали о каждом новом мгновении.

Чёрная ушастая сова ухнула в великой симфонии, не сводя глаз с того, что происходило далеко внизу, со своего высокого насеста. От этого звука стайка пищащих мышей бросилась врассыпную, а зайчонок прижался к земле, и его длинные уши задрожали от страха. Но в тот день её крик не был предупреждением охотника. Внизу объект её пристального внимания не обратил внимания на её крик, равнодушный к её предостережениям. Она снова ухнула, а затем неохотно взлетела, когда её подопечный оказался вне поля её зрения. Несколько мощных взмахов крыльев сократили высоту полёта совы вдвое, и она вернулась на приличное расстояние от мальчика-существа, за которым наблюдала, — мальчика-существа, который не обращал внимания на её раздражённые крики.

Это был слишком прекрасный день, чтобы тратить его на изучение древних рукописей или на излишнюю осторожность. Он не обратил внимания на крик совы из-за желания насладиться простой свободой беззаботного приключения, а не потому, что не обратил внимания на само предупреждение. Признать беспокойство совы означало признать и необходимость беспокойства, обременять себя этим беспокойством.

Его шаг был размеренным. На первом ярусе, в основном из поваленных деревьев, сгнивших и укоренившихся в дёрн, с редкой травой, пробивающейся сквозь него, отпечатались следы, которые почти не нарушали тишину. Он осторожно переступал через цветы, оставляя ростки деревьев расти. Он прокладывал себе путь через лес, неосознанно заботясь о более мелких обитателях вокруг. Даже тяжёлые ветви не представляли опасности, он осторожно пробирался под низкими ветками, следя за другими растениями, скрытыми в тени.

Тропа, протоптанная человеческими ногами, безжалостно втоптавшими землю в грязь, давно была заброшена. Эта тропа не приносила ни приключений, ни открытий, только унылый вид леса, измученного бессердечным присутствием человека. Мусор, разбросанный там, где красота не была уничтожена, мусор из сломанных веток, оборванных листьев и сорванных цветов. Эта тропа была упрощенной версией природы, прирученной ради душевного спокойствия человечества, по которой можно было пройти один раз, а затем полностью забыть о ней.

По лесу тянулись оленьи тропы. Немногочисленные знаки указывали на то, что люди здесь нечасто бывали. Стрекотание сверчков придавало звукам головокружительную тональность, как будто вокруг была природа, единственным желанием которой было угождать.

Он с удовольствием рассматривал нетронутые паутины и коконы бабочек.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь густую крону деревьев, преломлялся в ослепительные радуги в темноте. Силуэт оленя появился в поле зрения, скрытый тенью, пока он настороженно нес караульную службу, и вскоре к нему присоединилась его семья. В грациозных прыжках оленя чувствовалась радость жизни и постоянное осознание опасности, из-за чего он чувствовал себя беспомощным и не мог пошевелиться. Он стоял совершенно неподвижно, пока небольшое стадо приближалось, некоторые игриво бодались, а другие скромно паслись. Когда они учуяли запах и уплыли прочь, у него перехватило дыхание.

Животные инстинктивно избегали его, но их страх не тревожил его. Тишина леса успокаивала его душу, шептала ему на ухо, расслабляла его тело, чего он редко себе позволял. Человеческие мысли и заботы улетали прочь, когда ветерок играл с его волосами. Стресс рассеивался вместе с проплывающими высоко над головой облаками. В одиночестве звуки окружающей среды убаюкивали его, как колыбельная.

Но его глаза не закрывались. Несмотря на мягкую безмятежность этого места, он никогда не сомневался в том, что опасность никуда не делась. Как и олень, он не забывал, что, несмотря на то, что сейчас на земле царил мир, то же самое существо, которое порождало мир, создавало и хаос. Лес был живым и таил в себе опасность — элемент, который обострял ощущение жизни. Он не злился и не боялся тёмных возможностей. Без опасности лес стал бы пресным, что заметно по безжизненности проложенных человеком троп.

Через несколько минут после того, как стадо оленей скрылось из виду, появился крадущийся хищник семейства кошачьих, лениво пробирающийся в том же направлении, что и копытная добыча. Он равнодушно обнюхивал землю, явно не испытывая голода, и отвернулся, чтобы с удовольствием потянуться. Уханье совы заставило охотника на мгновение остановиться, напомнив ему о домашней кошке, которую приманила малиновка в клетке, но кошачья лень не позволила ему взмыть вверх по дереву. Сова могла удобно устроиться на насесте.

Вскоре кот учуял его странный запах. Там, где олень насторожился и убежал, гигантский кот проявил любопытство и подошёл ближе. Сверху снова закричали птицы, взъерошив перья от беспокойства, но он был охвачен благоговейным трепетом и не двигался. Глухари и другие мирные животные были для него почти привычным зрелищем, но хищники всегда были редкостью.

Лицо кошки приблизилось. Её глаза были жёлтыми, зрачки расширились, чтобы видеть в темноте. Шаги были тяжёлыми и уверенными, а выжженная шерсть скользила по колючим зарослям, в которых он решил передохнуть. Из её горла донеслось низкое рычание, непрерывное и зловещее.

Когда он добрался до него, то проскользнул дальше в кусты. Его палочка осталась в школьной мантии, рядом с метлой, на которой он прилетел. На метле было активировано заклинание слежения, которое должно было привести его обратно, если он заблудится. Однако отсутствие оружия не имело значения, пока он пробирался через кусты, чтобы расчистить путь. Он оставил кошку запутавшейся в колючках.

Он шёл вперёд, вглубь леса, в поисках себя настоящего после того, как так долго был окружён незнакомцами. Он чувствовал себя измотанным, напряжённым и изнеможённым. И всё же, легко ступая между деревьями и пугая птиц, он чувствовал, что у его усталости нет причины. Казалось, что его усталость вызвана не активностью, а бездействием. Бездействие, не вызывающее физических реакций в его теле, вызывало ту же реакцию, что и чрезмерная активность. Это была единственная причина, которую он мог придумать.

Мох поглощал его шаги, когда земля под ногами превращалась в камень. Деревья редели по мере того, как он поднимался по склону, и его дыхание участилось. Снаружи доносился шум быстро текущей воды, предупреждая о том, что впереди его ждёт манящая картина водопада, где ничто не потревожит его. Далеко впереди олень замер, сделав глоток, и уставился на него. Зелёные глаза встретились с его взглядом, и он отошёл от массивного животного, оставив между ними безопасное расстояние. Олень высокомерно тряхнул своей царственной головой и продолжил пить. Довольный, олень бросил на него последний взгляд и ускакал прочь, скрывшись из виду за несколько длинных прыжков.

Шум водопада заглушал его собственный голос, когда он заходил в бурные воды. На самом деле ширина ручья была небольшой, но недостаток в размерах с лихвой компенсировался яростью. Быстрые течения смывали даже мелкую гальку, оставляя лишь самые крупные неподвижные камни, прежде чем обрушиться вниз по крутым склонам водопада.

Одинокий валун возвышался над каскадом воды. Его выступающая форма напоминала уродливого горбуна, готового взобраться на вершину. Увидев его, он понял, что это настоящее место для отдыха.

Тревожные крики совы усилились, когда он босиком ступил в бурлящую воду. Он держался против течения, балансируя ботинками на шее, как непристойными гирями, и раскинув руки в стороны, чтобы не упасть. Одно неверное движение — и, скорее всего, он не успеет восстановить равновесие, прежде чем соскользнёт с водопада на камни внизу.

Ещё шаг, и вода поднялась, коснувшись его икр. Прозрачная жидкость с шипением плеснула вокруг него.

Как ни странно, течение стало быстрее.

Он уверенно держался на ногах, спокойный и уверенный в своих действиях. Быстрота ручья служила ему на пользу: все камни, о которые он мог споткнуться, были убраны, а чистота воды давала ему чёткое представление о любом препятствии. Валун находился всего в нескольких шагах от него.

Шаг за шагом он следовал задуманному плану. Добравшись до валуна, он взобрался по трещинам, оставленным водой, ветром и временем. Его позиция была вдохновляющей. Стоя без страха, он смотрел на дикую природу, которая была его убежищем. Он глубоко вдохнул, избавляясь от загрязнений и вдыхая свежий, чистый воздух.

Было уже поздно, когда он наконец решил вернуться. Не по своей воле, а по необходимости. В отличие от дома, где он мог отсутствовать целую неделю, не вызывая никаких вопросов, здесь все ожидали, что он (так или иначе) примет участие в дневных мероприятиях. Одним из таких мероприятий был ужин, но, учитывая, что он уже пропустил два других приёма пищи, а день уже клонился к вечеру, он решил, что это уже не так важно. Не то чтобы ему было не всё равно.

На его джинсах виднелась заметная прореха — дыра, идущая от левого колена вниз, — результат неудачного столкновения с дикими колючками. Правый локоть болел от удара о дерево, когда он пытался увернуться от какого-то хищника, похожего на кабана. А на подбородке красовался неприглядный синяк — он получил его, споткнувшись о корявую лиану. Но самым заметным изменением было его лицо: тени, оставшиеся после прошлой недели, практически исчезли, и он не мог сдержать радостной улыбки.

Его сова за весь день лишь раз взлетела, чтобы быстро пролететь над ужином, и теперь она неуверенно сидела на плече, зорко вглядываясь в надвигающуюся ночь. Поддавшись порыву, он поднял руку, чтобы нежно погладить её перья, и сова заворковала, уткнувшись в него.

Судя по заходящему солнцу, до заката оставалось совсем немного времени, решил он.

Он удобно устроился посреди большой долины. Пустое пространство давало ему хороший обзор во всех направлениях, так что ничто не могло подкрасться к нему незамеченным. Однако тени становились всё длиннее и гуще, нагло поглощая свет. Вздохнув с искренним сожалением, он встал, и сова взмыла вверх, как ракета. Когда он пошёл, птица крикнула один раз, прежде чем улететь вперёд, высматривая опасности.

В его голове ощущалась лёгкая тяжесть, которую он старался не замечать последние несколько часов. Это было заклинание-навигатор, оставленное, чтобы вернуть его на тропу. Покинув обозначенную тропу, он спрятал свою метлу и школьную мантию (а вместе с ними и волшебную палочку) на случай, если заблудится. Теперь это заклинание было его билетом обратно в Шармбатон.

Пять минут спустя он раздражённо покачал головой. «Это занимает слишком много времени», — пробормотал он себе под нос с лёгким раздражением, не осознавая, как далеко он ушёл от тропы. Дорога займёт слишком много времени; к тому времени, как он вернётся в школу, кто-нибудь заметит его отсутствие. «Есть другой способ», — вспомнил он с лёгкой улыбкой.

Сосредоточившись, он закрыл глаза. Когда он их открыл, мир изменился. В нём стало больше деталей, больше чувств. Он почувствовал себя ближе к земле, к почве — и не только в физическом смысле. Сова позвала его — приветствие от одного воздушного создания другому земному. Он кивнул в знак согласия, а затем быстрой рысью направился к проложенной человеком тропе, почти не производя шума мягкими копытами.

Солнце садилось, медленно уступая место восходящей луне. Тренировки закончились, команды были сформированы, и большинство учеников отправлялись спать, чтобы успеть к полуночному комендантскому часу. Лишь несколько подростков постарше не спали, беспокоясь и переживая из-за Турнира. Лишь несколько подростков постарше и отряд авроров.

Они обыскали всё и вся, но не нашли никаких следов пропавшего подростка. И они начали нервничать. У этого мальчика были влиятельные связи. Если он потерялся в первый же день... последствия могли быть серьёзными.

С тех пор, как распространились новости о прогулке Гарри Поттера по лесу, все, кто знал об этом, сходили с ума от беспокойства. Мадам Максим чуть не упала в обморок, прижав огромные ладони к бледным щекам, когда объявила: «Боже мой. Детям не сказали? Лес, запретный, прямо как в Хогвартсе! Это опасно!»

Была найдена только одна новость.

Около половины двенадцатого в квартиру в Хогвартсе вошёл аврор. «Мы нашли это», — неохотно сообщил аврор. В его руках были брошенные вещи: школьная мантия, метла и палочка. Задумчиво покачав головой, волшебник продолжил: «Судя по всему, когда Поттер полетел в сторону леса, он свернул с главной тропы и полетел прямо в самую опасную часть леса».

На этаже выше, полностью окружив перила и стараясь оставаться незамеченными, ученики Хогвартса выстроились в очередь, чтобы послушать, что происходит. После тренировки большинство из них лишь мельком слышали о пропавшем ученике. При упоминании имени «Поттер» они тихо перешёптывались, недоумевая.

Внизу профессор МакГонагалл издала горлом звук, похожий на смесь гнева и отчаяния. Она сглотнула, и черты её лица мгновенно заострились, резко выделяясь на бледной коже. Аластор Грюм, аврор и профессор, оставшийся за главного на время отсутствия Дамблдора, посмотрел на неё с лёгким беспокойством, но она отмахнулась от него. Всем остальным профессорам дали отгул, и они отдыхали в комфортных условиях, не переживая из-за пропавшего ученика.

Аврор неловко откашлялся. Несомненно, если что-то пойдёт не так, виноват будет он. Один (уволенный) аврор определённо будет не в восторге, а если этого будет недостаточно, то Грозный Глаз Грюм лично выбьет из него всю храбрость. Единственной хорошей новостью было то, что Муди вынул свой волшебный глаз, дав ему намокнуть в стакане воды после того, как один из студентов из-за шалости ударил профессора по лицу. Неподвижный стеклянный глаз был лучше, чем какой-нибудь постоянно движущийся "К счастью, нет никаких признаков борьбы или любого другого присутствия, если уж на то пошло. Поттер охотно влетел внутрь, а затем охотно сбросил свои вещи ".

Выражение лица Макгонагалл вдохновило его добавить: "Конечно, мы не знаем наверняка. Как старший брат Леонарда Поттера, Гарри был бы очень привлекательным заложником. И всегда есть возможность какого-то абстрактного контроля над мальчиком...

— О, правда? На мгновение мне показалось, что вы обвиняете одного из моих учеников в том, что он просто сбежал. Нет, я не буду молчать, Аластор! — МакГонагалл практически плюнула в него, стряхнула с себя его руки и ушла, сверкая глазами, но очень бледная.

Аврор слегка вспотел, осознав, что, помимо угрозы со стороны аврора Грюма, заместитель директора МакГонагалл, скорее всего, может причинить ему вред, если её спровоцировать. Он поспешил закончить. «Да, в любом случае, мы отправим поисковиков первым делом утром».

МакГонагалл, сидевшая в углу, сердито выдохнула, а аврор продолжил: «Мы бы начали раньше, но, как уже сказала мадам Максин, лес очень опасен. Шармбатон был создан здесь в надежде, что все эти опасности отпугнут нарушителей. Достаточно просчитанных рисков, и к рассвету спасать придётся уже наших людей!»

Грюм кивнул, но на его лице не было согласия. «Верно, — язвительно заметил профессор, — я и забыл, в какие неприятности вы, новички, попадаете. Обученные волшебники и ведьмы?» Он фыркнул. «Скорее, кучка безмозглых цыплят, если хотите знать моё мнение. Что ж, если повезёт, Поттер доживёт до утра. Если нет, то вы, мальчики и девочки, можете взять свои волшебные палочки и поиграть в «охоту за сокровищами», чтобы собрать все кусочки.

Рот Аврора громко захлопнулся.

Придя в себя и придумав, как их спасти, МакГонагалл вскоре спросила: «Это всё?»

Щеки вспыхнули от смущения, и, не зная, как оправдаться, аврор сердито покачал головой. Он уже почти дошел до двери, когда МакГонагалл откашлялась.

— Метлу, пожалуйста, — потребовала она, протягивая руку, — а также остальные предметы.

Передача их вызвала воспоминание. "Есть еще кое-что напоследок", - добавил волшебник Министерства, остановившись у двери. "Мой аналитик обнаружил, что с этой метлой работает какая-то магия. Оно исчезло, как только мы улетели, но это было что-то вроде заклинания слежения.

— Спасибо, — процедила МакГонагалл, прежде чем захлопнуть дверь. Она с шумом выдохнула, и её глаза вспыхнули от гнева. — Это... это...

— Нам лучше просто сохранять спокойствие, Минерва, — посоветовал Грюм. Он подобрал потерянные Гарри вещи, положил их на стул, а затем подошёл к тому месту, где его глаз вращался в стеклянном контейнере. Он вынул свой обычный стеклянный глаз и небрежно бросил его через плечо, где тот с хлопком исчез. Его волшебный глаз идеально встал на место, и Грюм слегка расслабился, вращая глазом. Он сосредоточился на чём-то за дверью, и аврор слегка вздрогнул.

Сначала МакГонагалл не обращала внимания. Она расхаживала по комнате, как пятнистый бык, бормоча себе под нос какие-то неразборчивые фразы. Но через несколько минут она наконец прислонилась головой к прохладной двери.

— Что теперь, Аластор? — пробормотала она. — Этот мальчик может быть где угодно.

— Куда угодно? — Аврор фыркнул, и в его голосе прозвучало удивление, когда он посмотрел на дверь — или сквозь неё. — Пока не радуйся. Я ещё не встречал Поттера, который был бы готов пойти дальше, чем просто слегка нарушить правила. Тебе стоит начать планировать, что делать с ним, когда он сюда доберётся.

МакГонагалл задумалась над его словами. Когда Грюм начал расхаживать по комнате, бормоча что-то о наказании, она спросила: «Когда он придёт? Вы знаете, где он?»

Старый аврор покачал головой, нахмурившись. «Конечно, знаю! А каким ещё аврором я, по-твоему, должен быть? Кстати, тебе лучше отойти. Хотя бы на шаг назад».

Дверь открылась, как будто по сценарию, как раз в тот момент, когда МакГонагалл удивлённо отступила от неё, а на пороге стоял слегка озадаченный Гарри. Подросток моргнул, отступив на шаг, когда МакГонагалл бросилась к нему, но затем его оттеснили внутрь, когда аврор, только что ушедший, вернулся, чтобы сообщить о последнем изменении в планах. Он возвращался туда, где остановились авроры, и с чувством вины решил, что поиски могут подождать, но обнаружил, что пропавший подросток вернулся.

Ведьма и волшебник, оба потрясённые несвоевременным появлением, практически внесли мальчика внутрь, говоря так быстро, что слова сливались в одно. Стоявшие высоко над ними и всё ещё толпившиеся вокруг ученики переглядывались, недоумевая, пожимали плечами и продолжали слушать. Вопросы сыпались на него без перерыва на ответы. Грюм отступил назад, когда Гарри швырнули на стул и заставили сесть, наблюдая за происходящим прищуренными глазами.

Попытка подняться была пресечена. Попытка заговорить была проигнорирована. Раздраженный и уставший, Гарри откинулся на спинку стула и сделал то же, что и во время ссор с Сириусом, когда Лео был свидетелем: уставился в пустоту, отказывался говорить и сосредоточился на более важных вещах, не обращая внимания на громкие голоса. Он гадал, который час, была ли Хедвиг все еще в лесу, что делал Лео и сыт ли его брат, гадал, почему никто не заметил, что все ученики на верхних этажах бодрствуют.

Некоторые из этих студентов, ахнув, поняли, что он наблюдает за ними. Они либо отскочили назад, словно испугавшись, либо с большей решимостью продолжили наблюдать за конфликтом.

Видеть их было всё равно что наблюдать за двойным изображением: поверх любопытных учеников накладывалось воспоминание о Лео, который с удивлением смотрел вниз с лестницы, пока Гарри сражался с Сириусом.

"Мистер Поттер, вы вообще слушаете?"

Вопрос привлёк его рассеянное внимание, и Гарри, зная, что Сириуса это взбесит, ответил с умным видом: «Ни слова. На самом деле, я перестал слушать, как только ты сказал, что у меня проблемы». Он сделал паузу, чтобы слова дошли до адресата, а затем добавил с едким сарказмом: «Конечно, я не упустил ничего важного». День был скучным, раздражающим и слишком долгим, на его вкус. Нападать на профессоров и авроров казалось забавным занятием, которое могло бы отвлечь его от чувства неловкости.

У МакГонагалл отвисла челюсть. Её положение всегда обеспечивало ей определённое уважение. Дочь из благородной семьи, получившая хорошее образование, она за всю свою жизнь мало что могло поставить под сомнение — ни откровенное хамство, ни один из её учеников!

Аврор сердито посмотрел на Гарри, и Гарри сердито посмотрел на него в ответ. «Я точно знаю, что не нарушал никаких правил, — продолжил Гарри, и в его голосе звучала сталь, желание отомстить за нежелательный контакт с аврором. «Если бы мой способ передвижения не был незаконно конфискован, я бы прибыл точно вовремя».

Аврор открыл рот, чтобы заговорить, но Гарри перебил его, испытывая мрачное удовольствие от того, что заставляет волшебника в белой мантии извиваться. Ему в голову пришла неприятная и совершенно лишняя мысль, но Гарри воспользовался ею. «Мой крёстный узнает об этом. Он специально посоветовал мне написать ему, особенно о поведении дежурных авроров». Гарри лениво отвернулся и спросил: «Кстати, как тебя зовут?» Я гарантирую вам, что мой крёстный захочет навестить вас лично.

Независимо от того, было ли названо имя, Гарри покончил с аврором. Даже от того, что ему пришлось с ним немного поговорить, у подростка закружилась голова. Он встал, повернувшись лицом к лестнице. Одно препятствие всё ещё стояло у него на пути.

— Ты хочешь их вернуть? — Грюм поднял брошенные метлу и палочку. — Держу пари, они тебе рано или поздно понадобятся.

С чопорной формальностью Гарри взял свои вещи. «Спасибо, профессор», — сказал он через мгновение, делая паузу, словно осматривая свои вещи. На самом деле он воспользовался паузой, чтобы собраться с духом.

Гарри посмотрел в магическое око и заставил себя не двигаться. Наклонив голову вперёд в полушутливом-полууважительном жесте, он сказал: «Уже поздно, и я устал». Ответа не последовало, поэтому Гарри, воспользовавшись случаем, направился к лестнице, не обращая внимания на вспышку гнева МакГонагалл и смущённый уход аврора. Однако, когда он проходил мимо, Грюм ловко положил руку ему на плечо и развернул его, заставив вернуться к стулу.

— Почему бы тебе просто не задержаться ненадолго? — Грюм усадил его, не дожидаясь ответа. Как только Гарри сел, он отпрянул от руки аврора. Грюм не выглядел расстроенным. Вместо этого он пристально посмотрел на Гарри. — Тебе, наверное, хочется что-нибудь съесть, особенно после того, как ты пропустил обед и ужин.

МакГонагалл тоже подошла и села подальше, когда внезапно появилась еда.

Гарри, не испытывавший ни голода, ни доверия, отказался от угощения. «Я не голоден, профессор…»

— Не пытайся мне врать, — грубо сказал Грюм, указывая на свой блуждающий волшебный глаз. — В нём есть что-то вроде природного детектора лжи. Он может определить, когда ты лжёшь, а когда что-то скрываешь.

Гарри откинулся на спинку стула, смирившись с тем, что ночь будет долгой. Снаружи на башне с часами раздался одинокий тревожный звон.

— Раз уж ты не собираешься есть, почему бы нам просто не покончить со всем этим как можно быстрее? Что скажешь, Поттер? — Гарри поднял взгляд и увидел перед собой проницательный ум. В голубых глазах Грюма не было ни намёка на мягкость, как в глазах директора, и они были холодны, как алмаз, готовый разрушить любую защиту. Его волшебный глаз уставился прямо на Гарри, и это действовало на нервы. Это был человек, которого боялись Пожиратели смерти, и, похоже, не без причины.

Храбрость вернулась к нему. Не моргнув глазом, Гарри спросил: «Что происходит? Меня что, допрашивают? Я ничего плохого не сделал».

— Конечно, не говорил, — усмехнулся Грюм. — Это просто разговор между обеспокоенным профессором и его недавно вернувшимся учеником. Ничего необычного, учитывая обстоятельства.

"Значит, я могу уйти в любое время?" Гарри бросил вызов. Муди ответил быстрым кивком, но выражение лица Аврора само по себе казалось вызовом. Откинувшись на спинку сиденья, Гарри проглотил возражение. "Что ж, тогда давай упростим ситуацию", - натянуто согласился он. - Спрашивайте, аврор, и я отвечу в меру своих возможностей.

Это прозвучало как намеренное оскорбление. Лицо Грюма на мгновение покраснело, но затем аврор взял себя в руки. — Конечно, малыш, — хрипло начал он, — но раз уж я приложил столько усилий, чтобы вызвать эту еду, почему бы тебе сначала не поесть? Прополощи горло.

Гарри не мигая смотрел на него в ответ. «Время дорого. Я пропущу обед.»

— Да ладно вам! — МакГонагалл вскочила со своего забытого всеми места. Её напряжённое выражение лица выдавало стресс от услышанного разговора. — Еда не отравлена. Здесь нет сыворотки правды или змеиного яда…

— Всё в порядке, Минерва. Поттер не собирался ничего такого говорить, — вмешался Грюм, уставившись на Гарри, пока его волшебный глаз вращался. Гарри изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица.

Это было слишком тяжело, и Гарри намеренно отвёл взгляд от заместителя директора. Только тогда он понял, что она говорила, и от этой мысли у него свело живот. «Глупо, — подумал он про себя, — доверять аврору». «Я... Я уверен, что ни один профессор Хогвартса никогда бы не опустился до такого», — неуверенно произнёс Гарри. Теперь еда казалась ему испорченным мусором, который скалился на него. Гарри посмотрел на МакГонагалл с напряжённым выражением лица. «Я не хотел сказать, что так думаю».

Резкие слова, казалось, напомнили профессору о недавней грубости, потому что вместо того, чтобы успокоить её, он привёл её в ярость. Громко фыркнув, ведьма встала. «Я оставлю это на тебя, Аластор. Если кто-то здесь и может справиться с этим мальчиком, так это ты». Она машинально поправила мантию. «Кроме того, нужно проверить учеников». Несомненно, они все разгулялись в общежитиях, раз все профессора ушли спать и не мешают. — Её слова пробудили в ней тысячу торопящихся ног, которые лишь усилили её напряжение, пока она спешила наверх. Грюм удивлённо вскинул глаза, и его лицо расплылось в кривой ухмылке.

Гарри остался наедине с аврором. Странная фраза всплыла в его памяти: «Если ты собираешься что-то сделать, сделай это без свидетелей.» Если бы Грюм напал на него, никто бы не узнал. Гарри опустил руку на сиденье в поисках волшебной палочки. Она упала на подушки.

Муди не был слепым. Оба глаза повернулись и уставились на Гарри. "Ты можешь оставить эту палочку там, где она есть, мальчик", - предложил Аврор. "Ты не получишь от этого никакой пользы сегодня вечером, если только не ожидаешь, что кто-нибудь ворвется". При этом предложении его магический глаз метнулся к двери, совершив полный обход в нужном направлении. - Если только ты не думаешь, что я собираюсь напасть на тебя. И я не собираюсь избивать своих учеников. «Не сейчас», — добавили его голубые глаза. «Не в данный момент».

Это едва ли успокаивало, но Гарри решил не показывать страха и снова сложил руки на груди. — Конечно, нет, аврор, — ответил он с фальшивой искренностью, всё ещё подчёркивая оскорбление в своём титуле.

— Хорошо, — на этот раз лицо Грюма осталось каменным, а это означало, что аврор разгадал план Гарри по выведению его из себя. — Почему бы нам не начать с того, что ты расскажешь мне, что произошло сегодня? И объясни мне всё так, будто я ребёнок, чтобы я всё понял.

Гарри с негодованием подчинился. Он начал свой рассказ, стараясь быть кратким и простым, планируя опустить все детали, которые не уловил бы волшебный глаз. Время, проведённое в другой школе, было рассказано в одно мгновение; прогулка по лесу, казалось, заняла один вдох; за весь день его пребывание в библиотеке было представлено как долгое и бесконечное. Годы были потрачены на поиск книг по интересующей его теме, а прогулка по лесу была печальной альтернативой, когда не удавалось найти ни одной книги. На самом деле, в лесу было пусто и безжизненно, настолько, что, когда Гарри по глупости бросил свои вещи, чтобы размяться, апатия пересилила желание поднять даже волшебную палочку. Он был достаточно умён, чтобы оставить на метле заклинание слежения на случай, если заблудится, но оно не сработало, когда авроры вылетели за пределы досягаемости. Остаток дня он провёл в пути, уставший, замёрзший и отчаянно желавший спать. Закончив без единой помарки, Гарри в ожидании ответа.

Грюм смотрел прямо на него, и его взгляд ни разу не дрогнул за всё это время. «Интересный день», — похвалил Грюм, когда Гарри закончил.

Гарри отказался от комментариев.

Пожилой волшебник ещё мгновение смотрел на Гарри, словно оценивая его. «Да, хороший день. Конечно, мне придётся догадываться обо всём, что ты утаил, верно?» Он сердито нахмурился. «Глупый мальчишка, ты что, не слушал? Я же говорил тебе, что знаю, когда ты что-то пытаешься скрыть».

— Спрячься! — Гарри вскочил, разъярённый. — Я сказал тебе правду. Теперь твоя очередь верить. — Нападки на его честность были неприемлемы.

— О, конечно, Поттер, всё это действительно произошло. Я понял. Я говорю о том, что ты опустил — много, как я полагаю, — и в его предупреждающих голубых глазах читалось, что Гарри лучше не отрицать правду. — Тебе лучше ничего не опускать в своих ответах.

Сколько времени Гарри провёл в той школе? Точное время неизвестно, потому что у него не было часов. Попробуйте угадать. Может быть... может быть, час, может быть, двадцать минут — он был погружён в свои мысли и не мог знать наверняка. Остался ли Гарри послушать утренние новости? Нет, но это было потому, что ученики Хогвартса почти не услышали это объявление.

- Интересно, - задумчиво произнес Муди. - Тебе нужно будет поговорить с кем-нибудь из этих ребят Уизли. Им будет что тебе рассказать. - Его глаза загорелись грубоватым юмором. "На самом деле, некоторые из твоих одноклассников, возможно, затаили на тебя обиду прямо сейчас".

Гарри в замешательстве моргнул, но не стал развивать эту тему.

Куда он пошёл после того, как пообщался с другими школами? Сначала прогуляться по территории школы, подышать свежим воздухом, затем зайти в общежитие в поисках кого-нибудь знакомого и, наконец, почти до конца дня провести время в библиотеке. Какие книги он читал? Самые разные.

— Попытки что-то скрыть ни к чему не приведут, — пригрозил Грюм. — Кроме того, малыш, ты обещал отвечать по мере своих возможностей.

"Да, но я не обещал отвечать на каждый вопрос", - резко заметил Гарри. "Ты спрашиваешь о мельчайших фактах, деталях многочасовой давности. Как я должен все помнить?"

— Тогда постарайся вспомнить, — саркастически предложил аврор.

Гарри вздохнул и закрыл глаза, сосредоточившись. «Думаю, книгу о диких животных и, может быть, что-нибудь об истории маглов во Франции».

— История магглов? — Грюм приподнял бровь, явно удивившись.

Гарри холодно посмотрел на него в ответ. «Моя мать в молодости жила как магл. Истории, которые она мне рассказывала, были очень интересными, и я задавался вопросом, были ли они правдивыми».

— Ах... — Лицо Аврора было таким же непроницаемым, как и всегда.

Это всё, что он мог вспомнить? Тратить больше времени на обдумывание было бы бессмысленно, так как все книги читались на виду у других студентов. Сколько времени, по его предположениям, он провёл в библиотеке? Опять же, без часов даже приблизительная оценка могла быть далека от истины. Он обедал? Немного. И он не был — нет, он не был голоден. Когда он вышел из библиотеки? Понятия не имею. Разве он не проходил мимо часовой башни? Да, но он не особо интересовался, который час.

«Вы избегаете временных рамок», — угрюмо заметил профессор.

Гарри вяло пожал плечами. «Думай, что хочешь». Он зевнул, прикрыв рот рукой. «Простите».

— Конечно. Просто постарайся не спать подольше.

Что он делал в лесу? Да ничего особенного, просто гулял. Тогда почему он сошёл с общественной тропы?

— Потому что он мёртв, — яростно выпалил Гарри. — Там вообще нет жизни.

Муди выглядел удивлённым. «Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под «мёртвым»? Это место такое же живое, как и любой другой лес». Муди поднял руку и начал загибать пальцы. «У тебя есть олени, деревья и другие животные. Чего ещё ты хочешь?»

— Хорошо, — перебил его подросток с ноткой горечи в голосе, — но только если вам нравится видеть животных в клетках и прирученных. — Его зелёные глаза горели страстью. — Олени, которых вы видели, были самками, потому что ни один самец не опустился бы до такого! — Затем, словно опомнившись, Гарри резко замолчал и откинулся на подушки.

— Правда? — пробормотал Грюм. Его брови внезапно приподнялись в понимании. Снаружи зазвонили два колокола, звук доносился с часовой башни. Когда звон стих, Грюм спросил: — Значит, ты их видел?

Гарри не поднял глаз, но ответил. «Один. Он, конечно, был великолепен».

— Я уверен, что так и было, малыш, — понимающе отозвался аврор, откинувшись на спинку стула, словно ему тоже надоели все эти вопросы.

Сжав кулаки, Гарри глухо сказал: «Олени никогда не живут рядом с людьми. Если... если бы я захотел его увидеть, я бы не смог остаться на тропе».

"А как насчет опасностей, Поттер?" Хрипло спросил Муди. "Эти леса такие же, как Запретный лес в Хогвартсе, запретные. Думаешь, у тебя есть хоть какой-то шанс против кое-чего из того, что там? И это не просто природа, это магия. Его магический глаз вращался от возбуждения. "Мало того, ты оставил свою палочку! Как ты думаешь, какая у тебя защита? Ты не можешь просто так разгуливать без своей волшебной палочки! Думай, мальчик!

Вопрос заставил Гарри поднять голову и прищуриться от гнева. Опасность? Внезапно в его голове пронеслись воспоминания о детстве, о временах, гораздо более опасных, чем всё, что могло быть в Шармбатоне. Какое право имел этот аврор упрекать его, называть вещи «опасными»? По сравнению с его детством опасность в этой волшебной школе казалась ему смехотворной.

Гарри позволил гневу окрасить свои слова. «Я прожил с оборотнем почти пять лет, аврор. В доме Ремуса вокруг только лес. Я неделями бродил в одиночестве». Он закончил словами: «Я могу сам о себе позаботиться».

Опасность была в том, чтобы жить с аврором, доверять друзьям, оставлять брата одного. Он жил в опасности. Прогулка на природе была ничем по сравнению со всем остальным.

Грюм пристально посмотрел на него, но медленно кивнул. «Думаю, на этом всё. Или ты хочешь что-то ещё сказать?» — спросил старший волшебник, внезапно показавшись очень старым и очень уставшим. Когда Гарри покачал головой, аврор указал на лестницу. «Ложись спать, Поттер, и возьми с собой волшебную палочку».

Гарри немедленно ушел с невозмутимым лицом, готовый ко сну.

Весь Гриффиндор ополчился против него. Расхаживая в гневе, словно львы, ученики смотрели на него осуждающими взглядами. Казалось, все судили одинаково. Нагло глядя на них, Гарри отказался от предложенного места и остался стоять, его изумрудные глаза ярко сияли, несмотря на поздний час. Быстрый осмотр комнаты показал, что это и была давняя неприязнь, о которой говорил Грюм. Даже Рон и Гермиона, казалось, временно забыли о своей дружбе.

За несколько мгновений до этого он скользнул на пол, но его тут же окружили. Выход был отрезан, а его соседи по комнате окружили его, словно готовясь к убийству. Ведущая их девочка-подросток напряжённо повторила приказ Гарри сесть.

— Я собираюсь остаться стоять на своём, — возразил Гарри, чувствуя опасность. Он рассеянно подумал, что же он такого сделал, чтобы разозлить столько людей.

Пол был заполнен дышащими, ненавистными ему телами, и это было слишком для его душевного спокойствия. Насторожившись, Гарри сделал лёгкий шаг вперёд и не удивился, когда дальнейшее движение было заблокировано строем суровых лиц. Он отступил назад, чтобы встретить такую же каменную стену из студентов. Предсказуемость всего этого забавляла. Гарри сделал шаг влево, увернувшись в последнюю секунду, а затем мысленно ухмыльнулся, наблюдая за беспорядочным передвижением его живой коробки.

Раздраженно нахмурившись, девочка-подросток издала сердитый звук в глубине горла и оттолкнула двух его охранников. "Хорошо", - огрызнулась она на его отказ. "Оставайся стоять. Мне все равно. Она протиснулась мимо него, чтобы сесть в его кресло, ни разу не нахмурившись. "На самом деле, стоя, это легче сделать". Внезапно ее лицо побледнело, вся кровь отхлынула.

- Где, черт возьми, ты был, Поттер?

Вечер не становился лучше, и после разговора с Грюмом такое обращение только ещё больше раздражало его. Вскоре Гарри ответил: «Не понимаю, какое тебе до этого дело».

"На самом деле, так и есть". Девушка осунулась, ее лицо исказилось. "На случай, если ты не знал, как капитан команды Гриффиндора по квиддичу, моя работа - выявлять всех талантов в Гриффиндоре. Ты прирожденный игрок, Гарри! Лучший летун, которого я когда-либо видел! По какой-то причине ее, казалось, чрезвычайно раздражало его скучающее выражение лица. «Я не представляю, почему ты не хочешь играть. С твоим талантом...»

Гарри приподнял бровь, слегка задетый нападками девушки. «Не понимаю, какое отношение к вам имеют мои способности к полётам», — высокомерно сказал он, опираясь на пятки, чтобы снять часть нагрузки с уставших ног. Он сделал паузу, с любопытством наблюдая за удивлённой реакцией присутствующих.

— Ты не можешь быть серьёзно! — выпалил один из близнецов Уизли. Второй близнец выглядел ошеломлённым. — Конечно, всем интересно, как ты летаешь.

— Разве ты не знаешь? — недоверчиво толкнул его локтем другой студент.

— Конечно, — неуверенно ответил кто-то за Гарри. — Я видел, как Поттер слушал сегодня утром. Он стоял прямо рядом со мной.

Гарри фыркнул, воспользовавшись тем, что его отвлекли, и проскользнул мимо своего человеческого ящика. Однако Гермиона заметила, что он выходит из комнаты, и подошла к нему у двери. Свет был приглушён, и вокруг никого не было. — Ты ведь знаешь, что происходит, Гарри? — вежливо, но немного холодно спросила она.

— Всё, что я знаю, — ответил он насмешливо, но так же вежливо, — это то, что я иду спать. — Он слегка наклонил голову вперёд, гадая, почему Гермиона так с ним обращается, но не особо интересуясь этим. — Спокойной ночи.

"Может быть, тебе стоит сначала во всем разобраться", - небрежно предложила Гермиона, все еще холодно. Она посмотрела на него, не бросая на самом деле свирепого взгляда, затем пожала плечами. Приглушенный свет отбрасывал тени на ее лицо, заставляя выделяться скулы, а глаза тонуть на лице, как темные провалы. "Я действительно не думаю, что кто-то позволит тебе уснуть, не получив сначала от тебя несколько ответов". По выражению ее лица было очевидно, что она была одной из таких людей.

Слегка повернувшись, чтобы видеть её краем глаза, Гарри откинул голову назад и уставился в потолок, на угасающий свет. «Гермиона, я вынужден сказать, что это не твоё дело», — холодно ответил он. Ему надоели все эти вопросы, требования и предположения. — Я уже прошёл официальный допрос у профессора Грюма, и у меня нет настроения проходить неформальный.

В конце коридора виднелась фигура, кто-то стоял там, где пол спускался вниз, к лестнице. Гермиона ещё не видела этого человека. Решив, что так будет лучше, Гарри сделал шаг вперёд, чтобы полностью заслонить её обзор. - Я собираюсь уйти сейчас, - начал он, - потому что, честно говоря, я не чувствую себя в безопасности в этой комнате. Когда она открыла рот, чтобы возразить, он добавил: - Я вернусь утром. Может быть, к тому времени все уладится само собой. Он без особого энтузиазма пожал плечами. "Если нет, то до нашего возвращения в Хогвартс осталась всего неделя. К тому времени мы во всем разберемся.

Он оглянулся; фигура исчезла. Посмотрев на Гермиону, он снова наклонил голову вперёд. «Спокойной ночи, Гермиона», — сказал он ещё раз, на этот раз искренне. «Прости меня за всё это».

Затем он повернулся и пошел прочь.

После ухода Гарри Грюм остался сидеть, размышляя, сложив пальцы в замок в такт человеческим мыслям. Наконец он покачал головой, не в силах ответить ни на один из вопросов, которые возникли у него после этой встречи. Когда МакГонагалл спустилась со своего наблюдательного пункта, Грюм признал очевидный факт: Гарри Поттер был окружён тайнами, в которые вряд ли кто-то мог проникнуть, и какова бы ни была причина его исчезновения, она останется нераскрытой до тех пор, пока кто-нибудь не завоюет его безоговорочное доверие. До тех пор часто упускаемый из виду первый сын оставался замкнутым и неприветливым, а также недоступным для профессоров, которые хотели его обучать.

— Он очень умный, — признала МакГонагалл, и это, похоже, причиняло ей боль. Она мысленно перебирала все случаи, когда сталкивалась с мальчиком, все ложные предположения, которые делала о нём, и, подумав немного, ведьма с сожалением вздохнула. Он действительно был очень умным, если мог переспорить Грозного Глаза Грюма, если мог заставить аврора сдаться. — Я бы много раз проиграла в этом разговоре.

Она сделала паузу, чтобы поразмыслить. «Он использовал смерть своих родителей как... козырную карту. Значит ли это, что ему на них наплевать?»

"Его что-то волнует, - объяснил Муди, - что-то настолько важное для него, что эти смерти не идут ни в какое сравнение". Он наморщил лоб. "Я выясню, что именно. Это единственный способ, которым я когда-либо смогу понять этого ребенка ".

МакГонагалл была удивлена. «Единственный способ?» — её голос эхом разнёсся по пустой комнате. «Нарушить его личное пространство? Ты не окажешь ему никакой услуги, Аластор. Сделав что-то подобное, ты только заставишь его ненавидеть тебя».

"Разве ты не смотрел?" Муди возразил: "Гарри уже смотрит". Его лицо омрачилось, и на губах заиграла слабая улыбка. "Интересно, - пробормотал Аврор-профессор так тихо, что Минерва не расслышала его, - это потому, что я Аврор".

— Единственное, что мы можем сделать, — это дождаться возвращения Альбуса, — продолжала она, не обращая внимания на его слова. — Он был единственным, кто поддерживал связь с Поттерами все эти годы, и он поддерживает тесную связь с Сириусом. Он знает, что здесь делать.

Муди одарил ее мягким взглядом. "Я думаю, это довольно очевидно", - прямо сказал он ей. "За этим ребенком нужно постоянно присматривать. Но мы не можем допустить, чтобы кто-то просто ходил за ним по пятам. Если Поттер поймет это, он, вероятно, сможет достаточно легко ускользнуть. Нам просто придется каким-то образом заставить его остаться с остальными учениками.

МакГонагалл поджала губы, затем медленно вспомнила: «Ученики говорили о его навыках полёта». Она бросила на Грюма косой взгляд. «Но Поттера сегодня не было на испытаниях. Позволят ли другие ученики ему просто играть, не летая за мячом?»

— Не давай им выбора, — серьёзно посоветовал Грюм, вставая и собираясь идти спать. — Завтра сходи и убедись, что Поттер знает, чем он будет заниматься до конца недели. Когда мы вернёмся в Хогвартс, у нас появится более надёжный способ следить за этим маленьким дьяволом.

"Куда ты направляешься?" - спросил я.

Гарри с любопытством огляделся в поисках источника голоса. Значит, этот человек никуда не ушёл. И его личность не была слишком неожиданной. Но когда Гарри взглянул на тёмную арку, под которой прятался Драко Малфой, он был удивлён, обнаружив, что слизеринец был не один. Там стояла небольшая группа слизеринцев, лениво прислонившись к стене и, очевидно, ожидая этой стычки. Он склонил голову набок, всё ещё чувствуя себя немного раздражённым из-за эпизода с Гермионой, всё ещё чувствуя себя немного безрассудным. «Ухожу», — просто ответил Гарри, не испытывая ни беспокойства, ни страха перед наказанием за повторное нарушение комендантского часа.

— Правда? — протянул Малфой, и одна из девушек, прислонившихся к нему, хихикнула — низкий приглушённый звук, который странным образом тревожил. Гарри моргнул, не зная, что и думать об этой компании. — Разве нет правила, запрещающего это?

— Чего ты хочешь? — спросил Гарри, переходя к делу. Он очень устал.

Малфой сделал движение, и слизеринцы вокруг него начали расходиться и подниматься по лестнице, явно не желая этого делать. Проходя мимо него, девочка, которая издавала шум, остановилась и посмотрела Гарри в лицо. «Тебя исключили?» — резко спросила она, и в её глазах вспыхнул злобный интерес.

— Нет, — просто ответил Гарри, отводя взгляд от её бледного лица и глядя на Малфоя. Девушка ещё мгновение стояла, пытаясь поймать его взгляд, но в конце концов ушла, покачав головой.

И снова он остался наедине с возможным врагом. В последний раз Гарри видел Малфоя в поезде день назад, и встреча была не из приятных. Прежде чем Гарри успел задуматься о том, чего хочет Малфой, слизеринец быстро кивнул. «Я тоже ухожу», — сказал Малфой, направляясь к двери.

Гарри немного понаблюдал за ним, а затем присоединился к нему, одновременно выходя на улицу. Он с любопытством посмотрел на слизеринца. — Кажется, ты говорил, что это против правил?

— Всегда есть исключения, — высокомерно ответил Малфой, задрав нос, явно намекая на себя. После паузы он продолжил: — Все члены Визенгамота были приглашены провести здесь неделю перед началом Турнира. Мой отец — один из попечителей Хогвартса, и он пригласил меня провести эту неделю в комнатах попечителей, а не в общежитии Хогвартса. — Он ухмыльнулся. — Я уверен, что вы можете догадаться, какой вариант лучше.

Гарри не ответил. Находясь снаружи, он вспомнил, что ему действительно некуда идти. Кроме того, в округе, скорее всего, рыскали авроры, и если бы его поймали — особенно после сегодняшних событий! — неизвестно, что бы случилось.

Малфой неприкрыто смотрел на него, когда Гарри наконец обратил на него внимание, но затем слизеринец резко отвернулся, прилагая такие усилия, что с таким же успехом мог бы и пялиться. Вместо того, чтобы как-то прокомментировать это, Гарри оставил всё как есть, вернувшись мыслями к планам на сегодняшнюю ночь. У него болела голова. День длился слишком долго, и ему казалось, что нет ничего лучше, чем просто прислониться к скамейке или стене. Что касается этой темы, то он чувствовал сонливость.

Не успел он опомниться, как они подошли к возвышающемуся зданию, грандиозному и красивому, явно построенному для создания визуального эффекта. Малфой мимоходом отметил, что это были апартаменты профессоров, директоров и приезжих губернаторов.

"Почему бы тебе не подняться", - мягко предложил Малфой, его голос звучал очень разумно. "Мой отец хотел встретиться с тобой, и сейчас самое подходящее время. Кроме того, я уверен, что он позволит тебе остаться. Поскольку его слова звучали так разумно, Гарри устало кивнул, все равно с трудом удерживая глаза открытыми. Он подавил зевок, когда Драко открыл двери, и вслепую последовал за слизеринцем по лабиринту лестниц и дверных проёмов. Моргнув, Гарри обнаружил, что переместился из тускло освещённой уличной обстановки в ярко освещённую комнату, богато и дорого украшенную.

От потрясения сонливость как рукой сняло, и Гарри резко огляделся в поисках выхода, смутно осознавая, что на самом деле понятия не имеет, где находится. Прежде чем он успел броситься бежать, его остановил голос.

"Привет, Гарри".

Гарри не обернулся, никак не отреагировал. Он застыл.

«Драко, ты можешь нас оставить». По комнате эхом разнеслись тихие шаги и скрип открывающейся двери, свидетельствующие о том, что кто-то ушёл. Гарри на мгновение затаил дыхание и не мог пошевелиться, даже когда к нему приблизились ещё чьи-то шаги. Кто-то тронул его за плечо, развернув к себе, и Гарри увидел человека, которого никогда раньше не видел.

Пожиратель смерти был похож на повзрослевшего Драко Малфоя, что неудивительно, учитывая, что Пожиратель был отцом Малфоя. Его черты были более грубыми, квадратными, более решительными и измождёнными, но определённо не грубыми. Гарри, заворожённый, не мог ответить.

Он понял, что Малфой-старший что-то говорит, но слышал только громкий шум в ушах от прилива крови к голове, от гнева и страха, от всего того, чего он не мог понять. С жадностью и отвращением Гарри смотрел на лицо человека, который был его другом, который был предателем: светлые волосы, холодные серые глаза и гладкая кожа без единого следа беспокойства. Гарри с трудом оторвал взгляд от лица мужчины и обнаружил, что изучает его одежду, манеру держаться и осанку в поисках подсказок о его личности. Чёрная, дорогая, роскошная мантия; трость — для ходьбы, устрашения или символ богатства? Уверенный, могущественный, высокомерный.

Сглотнув, Гарри сделал шаг назад, и рот Пожирателя смерти, который всё это время двигался, застыл. — Я… я не верю в это, — выдохнул Гарри дрожащим голосом, готовый разрыдаться. Он дрожал и был готов разрыдаться. Устало, настороженно он поднёс руку ко лбу, потирая шрам, где начиналась сильная головная боль. Тяжело дыша, Гарри сделал еще один шаг назад, отступая и не поднимая глаз, осматривая комнату, куда угодно, только не в лицо Пожирателю смерти.

— Это правда, Гарри, — настаивал мужской голос, перекрывая все остальные звуки в тихой комнате. Гарри невольно поднял взгляд и поймал себя на том, что смотрит в глаза волшебнику. Он не мог пошевелиться, когда Пожиратель смерти сделал шаг вперёд, обхватил Гарри за подбородок и осторожно провёл по синяку. — Прими это.

Глаза Гарри расширились, и он резко отскочил в сторону, развернулся и побежал к открытой арке в поисках двери. Пожиратель смерти что-то выкрикнул, но Гарри не расслышал слов, так как убегал в другую комнату. Однако там была только одна дверь, и когда Гарри отчаянно потянулся к ней, его руки отдернулись. Какая-то сила окружила дверную ручку, отталкивая его. Разочарованный, Гарри бросился на дверь и с такой же силой отлетел назад, приземлившись на твёрдую землю.

"Гарри". Пожиратель Смерти последовал за ним.

Не поднимая глаз, Гарри тихо попросил: «Выпустите меня отсюда. Позвольте мне уйти». Не получив ответа, он сжал кулаки и уставился в землю. Сгорбившись, Гарри опустил голову на колени, закрыл глаза и тяжело задышал. Когда кто-то коснулся его плеча, он отпрянул и зашипел: «Не трогай меня!»

Пожиратель смерти выглядел слегка оскорблённым и обиженным, но Гарри лишь мельком взглянул на него, прежде чем снова зажмуриться. Он отполз с закрытыми глазами, отбрасывая своё тело подальше от Пожирателя смерти. «Не подходи ко мне».

— Это ребячество, — упрекнул волшебник. — Я думал, ты уже перерос эти истерики.

Насмешка была слишком оскорбительной, и, прежде чем он успел себя остановить, Гарри открыл глаза и пристально посмотрел на мужчину. «По-детски?» — его голос был резким.

Пожиратель смерти кивнул, изобразив на лице скучающее выражение, и призвал себе стул. Гарри не сдвинулся с места, продолжая дерзко смотреть на человека, которого ненавидел больше, чем любого аврора. Его разум помутился, и он жаждал каким-нибудь образом стереть это выражение с лица волшебника. Гарри язвительно ответил: «Я думал, что таких, как вы, заперли в Азкабане».

Комментарий не вызвал никакой реакции. Как будто не услышав его, Пожиратель смерти продолжил: «Если ты до сих пор не повзрослел, боюсь, ты никогда не повзрослеешь». На его лице промелькнуло отвращение. «Конечно, в этом может быть виноват твой идиотский крёстный».

Гарри ничего не мог с собой поделать. На его лице появилось звериное рычание, ухмылка обнажила зубы. — Я надеюсь, что тебя отправят в Азкабан, — мрачно объявил он, тихо шипя. — Я надеюсь, что тебя накажут Поцелуем дементора. Я надеюсь, что ты проведёшь остаток жизни, чувствуя, как из твоего тела высасывают душу. После этого они, вероятно, выставят твоё тело на всеобщее обозрение, чтобы показать, что происходит с Пожирателями смерти. — Его оскал стал ещё шире, а глаза превратились в тёмные провалы. — Тебя будут возить по городу, издеваться над твоим телом, а всё, что у тебя есть, отберут. Твою семью выгонят на улицу.

Пожиратель смерти застыл, и его лицо напряглось. Когда Гарри замолчал, они оба настороженно уставились друг на друга, ожидая, что сделает другой. Гарри крепче сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и так сильно стиснул зубы, что они, казалось, вот-вот сломаются.

После минуты напряжённого молчания Пожиратель смерти тихо спросил: «Ты правда так думаешь?»

Стиснув зубы, Гарри едва расслышал свой ответ: «Да».

Волшебник покачал головой. — Почему, Гарри?

— Потому что я тебя ненавижу! — выпалил Гарри, дрожа от ярости. Он едва сдерживался, чтобы не броситься на этого человека, не напасть на него физически. Его плечи дрожали в такт голосу, тихому и от этого ещё более пугающему. — Я вас всех ненавижу. Надеюсь, вы все отправитесь в Азкабан и сгниете там навеки.

Внезапно Гарри горько рассмеялся. Он слегка расслабился, хотя его тело всё ещё дрожало. Открыто глядя на Пожирателя смерти тёмно-зелёными глазами, полными боли, Гарри беззаботно сказал: «Знаете ли вы, как долго я ждал, чтобы сказать это? Ждал, когда кто-нибудь из вас покажет своё лицо?» Его глаза сузились до зелёных щёлок. «Пять лет. Тебе потребовалось пять лет, чтобы прийти и встретиться со мной лицом к лицу, и я ждал.

— Я здесь не для того, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, — ответил Пожиратель смерти таким же тоном, на лице которого не было никаких эмоций и мыслей. Только одна рука, крепко сжимавшая трость, выдавала что-то. — Я здесь не для того, чтобы что-то делать, а только для того, чтобы говорить.

— Итак, теперь, когда мы закончили разговор, что ты собираешься делать? — насмехался Гарри, безрассудно бросая вызов старшему мужчине. Я снова горько рассмеялся и склонил голову набок. — Ты собираешься попытаться закончить дело своего хозяина? У меня нет палочки, как пять лет назад. Может, ты сможешь меня убить. Может быть, на этот раз мне не так повезет".

— Мы ещё не закончили разговор, Гарри, — мягко заметил волшебник. — Мы даже не начинали говорить.

— Я закончил, — заявил Гарри и громко захлопнул рот, показывая, что он действительно закончил и больше не будет говорить.

«Тогда ты можешь послушать, — последовал невозмутимый ответ. — Ты можешь послушать правду о том, что случилось пять лет назад, что случилось той ночью. Возможно, после того, как ты выслушаешь меня, ты согласишься поговорить снова».

Гарри ничего не ответил.

Пожиратель смерти подождал, пока его слова дойдут до адресата, а затем заговорил. «В ту ночь, когда были убиты твои родители, ты так и не узнал, что побудило Тёмного Лорда убить их. Зачем бы Ему убивать собственного кузена, если бы не было веской причины?» Пожиратель смерти приподнял бровь. «На самом деле, зачем бы Ему вообще убивать, если бы не было веской причины? Лорд Волан-де-Морт не наслаждался убийством, как хотел бы убедить тебя твой крёстный отец». Он ненавидел смерть.

Сделав паузу, он стал ждать реакции, но её не последовало. «Ты помнишь Революцию?» — спросил Пожиратель смерти.

«Революция, — ответил на его вопрос один из его друзей-Пожирателей смерти, — пожалуй, единственное, что имеет смысл в этом мире».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил он, очарованный благоговейными нотками в голосе своего друга.

«Что ж, — пальцы Пожирателя смерти мягко коснулись мягкого песка у их ног. Они сидели на детской площадке, полной кричащих магглов, но в стороне, где их никто не мог увидеть. Одна из его рук опустилась и зачерпнула немного белого песка. «Представь, что ты играешь с белым песком, и, — он свободной рукой взял немного тёмной земли и смешал её с песком, — кто-то высыпает на тебя немного чёрного песка». Он указал на испачканный песок. «Ты бы попытался выбрать каждый чёрный кусочек?»

Гарри сморщил нос и покачал головой, хихикая над этой безумной идеей.

Пожиратель смерти кивнул. «Видишь ли, это было бы бесполезной затеей. Никто не смог бы собрать все чёрные песчинки, но некоторые люди настолько глупы, что пытаются».

- Как Министерство? - Спросил Гарри, которому раз за разом говорили, насколько идиотским было Министерство, и он предположил, что любое оскорбление, вероятно, было связано с ними. Пожиратель Смерти кивнул.

«Лорд Волан-де-Морт знает, что освободить волшебный мир от чёрного песка невозможно, поэтому он собирается начать всё сначала. Он соберёт столько белого песка, сколько сможет, но чёрный песок превращает в чёрный всё остальное. Он не может спасти всех, и многие не позволили бы ему, даже если бы могли.»

Пожиратель смерти пересыпал песок, забирая как можно больше чистого песка и откладывая его в сторону. «Вот почему мы следуем за ним. Он очищает мир от грязнокровок».

- А что происходит с теми, кого он не может спасти? - спросил Гарри, не отрывая взгляда от кучи грязного песка. - Со всеми остальными? На его взгляд, большая часть песка была обречена на загрязнение.

Пожиратель смерти взял вторую горсть и, уверенный, что Гарри следит за каждым его движением, бросил её в лужу, оставшуюся после недавнего дождя. Песок на мгновение вспенился, беспомощно плавая на поверхности, прежде чем его затянуло под воду. «После революции таких, как он, не останется. Но не волнуйся, Гарри. Лорд Волан-де-Морт прежде всего милосерден, а ты стоишь больше, чем можешь себе представить». Всё, что вам нужно сделать, — это продолжать учиться и готовиться к тому времени, когда это произойдёт.

Гарри отвёл взгляд, отказываясь комментировать или даже намекать на то, что он помнит.

Пожиратель смерти не стал ждать. Мягко, но не скрывая фактов, он рассказал, что родители Гарри были против такого грандиозного плана и с самого начала работали против Лорда Волан-де-Морта, даже после того, как поклялись держаться в стороне. Он рассказал о том, как Тёмный Лорд страдал, узнав, что его собственный кузен работает против него. Что могло заставить кровного родственника?

Дамблдор мог.

Дамблдор. Человек, которого обожали его родители, которого они всегда хвалили и о котором всегда хорошо отзывались. Гарри знал его до мельчайших подробностей ещё до их первой встречи. Очки-полумесяцы, мерцающие голубые глаза, белоснежная борода и седые волосы. Нестареющий и мудрый, всегда готовый помочь нуждающемуся.

Человек, который заставлял совершать бесконечные убийства, чья непоколебимая гордость никогда не позволяла ему отступить. О, как же Пожиратели смерти ненавидели его! Он был проклятием для всех, усталый старик, который сражался и убивал только для того, чтобы доказать, что он всё ещё чего-то стоит. Его лицо было морщинистым, кожа покрылась пигментными пятнами. Он щурился даже в очках и уже был наполовину безумен. Старчески дряхлый. Тот, кто стоял перед Революцией.

Гарри устало закрыл глаза, но не мог не слышать постоянного гула осуждения, обвинений в адрес его родителей. Их смерти были подсчитаны, а годы скрытности раскрыты. Каждый раз, когда они оставляли его одного, на них ложились чёрные пятна войны, и, что хуже всего, всё, что они делали, делалось в полной секретности. Если бы они публично выступили против Лорда Волан-де-Морта, то эти преступления не были бы такими ужасными. Его родители приняли покровительство Тёмного Лорда, а затем использовали его честь против него в нападениях и рейдах. Аврор не был бы таким жестоким.

И где-то в глубине души Гарри восстал против него. Словно голос, шепчущий ему на ухо, воспоминания о том, как его родители сталкивались на улице с «чужаками», которые в тот момент казались безумцами, но теперь их поведение стало понятным. Голос шептал, что Пожиратель смерти был прав, что его родители сами накликали на себя смерть.

«Но Лорд Волан-де-Морт никогда не хотел убивать тебя, Гарри, — заметил Пожиратель смерти. — Он практически вырастил тебя как собственного сына. Ты получил лучшее образование и постоянную защиту. Ты был счастлив. У тебя были друзья, любовь и дом. Мир пытался отнять у тебя всё это, но Он старался сделать так, чтобы у тебя это всегда было».

«Просто заткнись», — мысленно взмолился Гарри. У него кружилась голова, и чем больше фактов приводил Пожиратель, тем быстрее она кружилась. Он был на грани опасного истощения, умственного и физического. Он больше не мог этого выносить.

Где-то между последним оскорблением в адрес Дамблдора и последней мольбой освободить лорда Волан-де-Морта от обвинений в убийстве Гарри отключился, и его глаза закатились, оставив его без сознания и измотанным до предела.

Люциус замедлил свою речь и наконец остановился, когда убедился, что Гарри не проснулся. Он подошёл к подростку, осторожно положил руку на безвольное плечо и не получил никакой реакции. Затем с удивительной нежностью он осторожно поднял лёгкое тело, стараясь не делать резких движений. Дверь открылась по его безмолвной команде, и через несколько шагов он оказался перед огромной кроватью. Люциус аккуратно положил мальчика без сознания на кровать, убедившись, что с ним всё в порядке. В последний раз оглядев комнату и спящее тело, он вышел, закрыв за собой дверь.

Гарри не проснётся ещё как минимум несколько часов, и к тому времени мальчик поймёт, что каждое слово Люциуса было правдой.

Он прошёл по комнате, мягко ступая по ковру. Погрузившись в раздумья, волшебник позволил своим ногам нести его, куда они захотят, и остановился перед комнатой сына. Люциус тихо открыл дверь и заглянул внутрь, довольный тем, что его сын спит, по-видимому, спокойно.

Волшебник прошёл в свою комнату и медленно сел на кровать. Не глядя ни на что, потому что в ночной тьме не на что было смотреть, Люциус погрузился в вихрь мыслей и планов. К тому времени, как солнце начало робко выглядывать из-за далёкого горизонта, он всё ещё не спал, всё ещё сидел прямо в глубоком кресле, всё ещё обдумывая последние детали своего плана.

Наконец он уронил голову на грудь, что было скорее признаком удовлетворения, чем усталости. «Это сработает», — пробормотал он в утренний воздух.

Глава XV

Беглый принц

Мартовским Безумием

Он остановился. «Я не вижу детей», — сказал он.

"Они спрятаны", - объяснил египетский жрец.

«Выводит их всех вперёд», — объявил Абд Умар, и перепуганные матери разбрелись по городу, чтобы вывести своих детей из укрытия.

Когда дети собрались, Абд Умар сказал по-гречески: «Теперь пусть каждый ребёнок пойдёт к своим настоящим родителям, и пусть каждый отец и мать подтвердят, что этот ребёнок родился от них». Дети разбежались к матерям, которые жадно обнимали их, но около четырнадцати сирот остались стоять в одиночестве.

Абд Умар спешился и пошёл между четырнадцатью детьми, как будто они были его сыновьями и дочерьми. У каждого он спросил: «Где твой отец?», и когда никто не смог ответить, он сказал: «С этого момента эти дети — дети Аллаха...» И он поцеловал детей, одного за другим, и они стали его.

Источник, Джеймс А. Миченер

Глава XV

Джинни спустилась по лестнице и огляделась. В её глазах читалась задумчивая вялость. В карих глазах, блестящих и тусклых, было слишком мало сна прошлой ночью, и теперь она расплачивалась за это. Зевая и прикрывая рукой открытый рот, гриффиндорка вяло огляделась, протирая глаза и пытаясь подавить очередной зевок.

Не так уж много людей бодрствовало. «Скорее всего, никто не ложился спать до двух часов ночи», — подумала Джинни про себя. Она сама не ложилась. Даже когда МакГонагалл бродила по коридорам, она не могла удержаться от того, чтобы хотя бы раз не выглянуть из-за перил. Конечно, весь её план был разрушен тем, что студент и профессор, за которыми она шпионила, говорили тихо, и их голоса не разносились по коридору. Любой, кому просто нужно было узнать, что происходит, был пойман, когда крался вниз по лестнице, так ничего и не узнав.

Рона не было, как и близнецов. Джинни вышла на середину лестницы и потянулась, с удовольствием хрустя костями. На неё обратили внимание несколько человек, но ей было всё равно.

В небольшой толпе просыпающихся учеников она заметила знакомое лицо и улыбнулась. «Невилл», — позвала Джинни, махнув рукой. Мальчик, о котором шла речь, поднял голову, на которой дремал, и медленно встал, направляясь к ней. Выражение его лица было мрачным.

— Привет, Джинни, — поздоровался Невилл, прислонившись к стене рядом с ней.

Лицо девушки обеспокоенно сморщилось. «Что-то не так?» — спросила она, вглядываясь в его лицо. «Сегодня утром ты не похож на себя».

Невилл только покачал головой. "Ничего страшного", - признался он, немного смутившись. "Я просто немного беспокоюсь за Гарри, понимаешь? Он ведет себя очень странно".

Лицо Джинни озарилось улыбкой, и она рассмеялась. "Странно?" она повторила, широко раскрыв глаза. "Почему? Я имею в виду, не похоже, что ты действительно знаешь его или что-то в этом роде. Насколько нам известно, прошлая ночь была для него обычным делом. - Она скрестила руки на груди, отворачиваясь от него лицом к комнате и задумчиво запрокинув голову. "На самом деле я не знаю, в чем тут дело. Поэтому он не пришёл на тренировку по квиддичу — там было много других учеников, которые не пришли. Малфой тоже не пришёл, и Гермиона ушла посреди тренировки. Никому нет до них дела.

"Но ты не видел, как Гарри улетел", - серьезно настаивал Невилл. "Если бы ты был снаружи, то разозлился бы, что он не появился, как все мы!" Его лицо напряглось, когда он сказал это, признак стресса, который Джинни сразу распознала. "И он действительно сделал что-то не так. Он ушел из школы! Даже ты должна признать, Джинни, что это против правил.

— Так и есть, — Джинни прикусила губу, признаваясь в этом. Лично она хотела только одного — чтобы всё разрешилось само собой. Прошедшая ночь с её маленькой игрой в «Я шпионю» была лишь потому, что ей было очень любопытно.

Кто-то хихикнул, и два гриффиндорца выпрямились, увидев группу слизеринцев, спускающихся по лестнице с напыщенным высокомерием и чувством превосходства. «Что ж, похоже, Поттер уже натворил дел», — заявила девушка, идущая впереди, прижав одну руку к бедру. Другой рукой она лениво крутила палочку в ловких пальцах. Она остановилась, прижав палочку к щеке, и на её лице появилась злобная ухмылка. «Если бы я знал, что у Поттера есть такой талант, я бы был добрее на зельях».

— Отвали, Паркинсон, — сухо бросил Невилл, поджав губы.

Девушка из Слизерина насмешливо склонила голову набок. «Хочешь попробовать и заставить меня?» — промурлыкала она. Её пальцы, сжимавшие палочку, судорожно сжались.

Но Невилл ничуть не смутился. Он встал перед ней, сунув руку в карман. Он смотрел на неё твёрдым и непоколебимым взглядом. «Кажется, вчера я доказал, что могу это сделать», — напомнил он тихим голосом, который едва был слышен.

Лицо Паркинсон покраснело, и на мгновение показалось, что она растерялась, но затем к ней вернулось самообладание, и на лице слизеринки снова появилось отвратительное высокомерие. Группа девушек спустилась по лестнице, после чего ехидно проигнорировала Джинни, и вскоре там осталась только Паркинсон, которая остановилась перед двумя гриффиндорцами, проходя мимо них. Она даже не взглянула на них, просто постояла немного, словно убеждаясь, что они знают, кто она такая, а потом ушла со своей бандой.

После этого воцарилась тишина, пока Джинни удивлённо не покачала головой. «Эти слизеринцы...» — пробормотала она скорее себе под нос, но Невилл кивнул в знак согласия. «С каждым годом они становятся всё хуже, не так ли?»

«Как будто они гниют!» — пошутил Невилл, и когда Гермиона спустилась вниз, они оба тряслись от смеха.

— Я не понимаю, что тут смешного, — забеспокоилась Гермиона, её лицо побледнело от волнения. Она огляделась, нервно заламывая руки. Не сказав больше ни слова, девушка пошла дальше, вышла из здания и унесла с собой свои мрачные мысли.

Не прошло и минуты после этого, как Джинни и Невилл, всё ещё недоумевающие по поводу радикальных действий ведьмы, услышали, как Рон в ярости топает вниз по лестнице. «Где она?» — спросил он, нахмурив брови. Джинни молча указала на дверь и с удивлением наблюдала, как её брат уходит.

Она взглянула на Невилла. «Что это было?» Невилл пожал плечами, и пока они обсуждали возможные варианты, они вышли из здания, присоединились к нескольким другим друзьям и направились в Большой зал на завтрак. По пути Джинни заметила чёрное пятнышко, взлетевшее в ясное голубое небо, — это была сова с посланием. Забавно. Она не видела, чтобы Гарри вставал в то утро. На самом деле она не видела его с самого утра, а потом её оттеснили за живую стену гриффиндорцев. Войдя в столовую, она задумалась о том, что именно происходило прошлой ночью, почему Гермиона была так расстроена секунду назад и что ещё могло пойти не так в последние дни каникул.

— Я больше не хочу этим заниматься, — заявил Лео, устало наклонившись вперёд и с помощью волшебной палочки превращая траву в крошечные кружочки.

Сириус ласково улыбнулся маленькому ребёнку, который так сильно напоминал ему Джеймса. Палочку, конечно, подарили Лео в юном возрасте, но никто не видел в этом ничего плохого. Что плохого в том, чтобы подарить спасителю мира палочку раньше других? — Но ты должен, — мягко ответил он. — Я думал, ты хочешь быть как Гарри.

"Верно". В голосе ребенка не было никакой мотивации, и Лео перевернулся на спину, его светло-каштановые волосы взметнулись вместе с ним. Удивительно, насколько братья похожи, решил Сириус, наблюдая за Лео. Несмотря на различия в цвете кожи, эти двое были практически близнецами друг друга. За исключением возраста, конечно. Если бы волосы Лео были чуть темнее, а глаза чуть зеленее... Рот Лео скривился в недовольной гримасе. "Но я не хочу этого делать".

Усмехнувшись, Сириус взъерошил волосы ребёнка. «Хорошо, мы сделаем перерыв, но завтра начнём снова. Ты же не хочешь отставать в школе, да?» Лео отрицательно покачал головой и с воодушевлением покинул класс, в котором Сириус собирался преподавать, с большим энтузиазмом, чем когда-либо.

«Этот мальчишка», — Сириус покачал головой, и у него чуть не случился сердечный приступ, когда кто-то засмеялся.

— Я согласен, — сказал Ремус, выходя из дома. На нём была лёгкая куртка и джинсы, по какой-то причине в маггловском стиле.

— А, — Сириус приподнял бровь. — Устроился на другую работу?

"Да. Из Министерства всех мест". Ремус достал кусок пергамента и просмотрел его, хотя, несомненно, выучил список наизусть. Он передал его Сириусу. "Хотя это странно. Существа, которых они хотят, чтобы я нашел, таковыми не являются... то, что я обычно ловлю ".

— Демоны? — глаза Сириуса расширились, и он поднял взгляд. — Только не говори мне, что Министерство начинает вести дела с…

Ремус снова рассмеялся и отмахнулся от этой мысли. «Нет-нет. Ничего подобного. Они уже заверили меня, что за поимкой демонов стоит, цитирую, «строгая цель».

- Пленить? Вот это уже слишком странно.

"Расскажи мне об этом. Есть только плохие причины для желания поймать демона ". Ремус покачал головой. "Но Министерство уверяет меня, что это законная цель, и на самом деле это касается не только этого Министерства". Он задумчиво посмотрел на Сириуса, когда тот вернул пергамент. "Это от всех европейских министерств, так что я думаю, что эта охота на демонов как-то связана с Турниром".

— К счастью, Гарри там нет, — искренне выдохнул Сириус, опустив взгляд на свои руки.

— Да, — согласился Ремус. — Повезло.

Он проснулся, и слова и сны преследовали его в сознании, но солнечный свет не мог развеять все кошмары. Люциус Малфой всё ещё был там; Драко Малфой всё ещё был там.

Спустя несколько часов, уже после обеда и ближе к вечеру, Гарри наконец-то разрешили покинуть кабинет директора после очередного «урока» о доброте Тёмного Лорда. Он лениво прогуливался по саду перед школой. Вокруг никого не было. Тишина была достаточным поводом для мрачных размышлений.

Сады Шармбатона были прекрасны, от них захватывало дух даже у безнадежных скептиков. Специалисты по листве и флоре могли несколько минут молча восхищаться их планировкой, сочетанием красоты и волшебства. Резчики по камню могли удивляться величию статуй, изображающих самые изящные линии человеческого тела, торса животного или чего-то еще, что можно было высечь из камня. Даже студенты, которые ничего не знали о том, сколько усилий было вложено в это место, могли без разбора наслаждаться тишиной и тенью.

Он решил сесть в тени большого скрипучего дерева, ветви которого, казалось, склонялись над ним, пытаясь спрятать его от мира и присвоить себе. Неподвижно он наблюдал, как ветерок колышет ветви, пытаясь стряхнуть листья быстрыми и игривыми ударами. Неподалёку он слышал журчание ручья, к которому прислушиваешься неосознанно, как к природной симфонии. Над ним звучали голоса учеников, профессоров и всех остальных, кто был в Шармбатоне.

Смутно, даже против его воли, к нему, вместе с журчанием ручья, долетали слова. Обвинения в адрес его родителей, сопровождаемые образами, пробуждёнными памятью. Мгновение за мгновением его мысли становились всё мрачнее и сумрачнее, повторяя каждое слово, сказанное прошлой ночью. Он прекрасно помнил каждое слово, как будто Люциус снова стоял перед ним с перекошенным ртом и холодными глазами.

Эти мысли тревожили его. В них он потерял покой, который обрёл в садах. Он потерял покой прошлой ночью, в лесу накануне. Всё, что он слышал, — это один обвиняющий голос и ничего в свою защиту. Были ли его родители виновны? Могли ли они сделать что-то настолько неправильное, настолько... по праву неправильное?

«Значит, это парадокс», — решил Гарри, мрачно покачав головой, и ему показалось, что где-то на заднем плане его мыслей кто-то безумно смеётся, как будто вся эта ситуация была какой-то невероятно забавной. Он надеялся, что это не он.

Если бы Джеймс и Лили ничего не сделали, чтобы помочь в войне, они были бы виновны в том, что прятались и пытались притвориться, что сражения и смерти никак на них не влияют. Они были бы виновны по закону, как британские граждане, живущие в Британии в то время, когда Британия была в состоянии войны, в том, что приняли убежище у врага, что является преступлением против государственной измены. Они были бы виновны в пособничестве врагу в том смысле, что не оказывали ему активного сопротивления.

Если бы Джеймс и Лили что-то сделали, они были бы виновны в подлом предательстве. Они дали слово держаться подальше от сражений в обмен на защиту, и нарушение этого соглашения давало их защитнику полное право лишить их защиты. По сути, они получили бы по заслугам.

В саду было душно, и дерево внезапно превратилось в ползучего врага, пытающегося поймать его в свои сети. Гарри, охваченный паранойей и совершенно выбитый из колеи, раздражённо встал и с несвойственной ему яростью стал бить по раскачивающимся ветвям. Он намеренно протопал по ряду нежных цветов.

Разрушения были бессмысленными, но позволяли выплеснуть разочарование. Рядом не было никого, кто мог бы его остановить.

Прищурив полные ненависти глаза, Гарри оглядел сады и возненавидел их. Всё было слишком идеальным, слишком неестественным. Природа не такая. Природа хаотична, природа темна. Природа жестока. Гарри холодно сжал кулаки, продолжая цинично и злобно осматривать окрестности.

Обдуманным движением он подошёл к ближайшей статуе и столкнул идеальную фигуру Адониса с пьедестала. Поскольку статуя была волшебной, она ожила и, падая, издала удивлённый возглас. Она ударилась о землю, но, несмотря на несколько трещин, разрушения были незначительными. Гарри подошёл к ней, его движения были пугающе грациозными и контролируемыми, пока он стоял, наблюдая за ошеломлённой статуей и размышляя. Он наклонился, чтобы проверить его вес, не обращая внимания на комментарии статуи и шум, который производили другие статуи поблизости, но обнаружил, что он слишком тяжёлый, чтобы поднять его и бросить снова.

«Что ты, чёрт возьми, делаешь?» — истерично спросила каменная женщина, когда Гарри достал свою палочку. Её глаза, обращённые в сторону от школы, в панике бегали, не в силах отвести взгляд от вандализма своего коллеги и не в силах позвать на помощь.

«Мерлин…» — выдохнула статуя волшебника, возможно, самого Мерлина, когда Гарри швырнул Адониса на рычащую статуэтку кошки. Полетели каменные осколки, разлетевшиеся по земле, словно мраморная кровь, а кошачий рык превратился в безмолвное хныканье, а затем и вовсе затих.

Другие скульптуры начали бормотать, сначала испуганно, а затем в панике, когда волшебник-ученик обратил своё хладнокровное внимание на каждую из них, методично уничтожая все произведения искусства в непосредственной близости. Всё это время тот единственный обвиняющий голос насмехался над ним, призывая его отказаться от своих убеждений. Временами казалось, что голос Люциуса сменился чьим-то другим, чьим-то голосом, холодным, как лёд, смерть или тьма.

Родители голос, казалось, шипел... (Скульптура какой-то ведьмы скользила по земле, безжалостно вырывая с корнем тщательно посаженные папоротники.) ... им нельзя было доверять подумайте обо всём, что они сделали Они ... (Разрывающее заклинание разорвало лепестки цветов в клочья, затем измельчило зелёные листья и корни.) ... лгали и даже хуже Обманывали ещё больше Бросили его совсем одного

Пожиратели смерти вспомните всё, что они с вами сделали... (Три аккуратных ряда кустов высотой по пояс резко взметнулись в воздух и превратились в грубую метлу, разбрасывая свои ветви и оставляя на земле глубокие борозды.) ... предатели, злодеи, лжецы но так ли это было на самом деле? Нет, не они конечно, нет... (Какая-то статуя раскололась пополам и бессмысленно бормотала, пока заклинание не превратило гранит в пыль.)

Авроры, Министерство... (Он рассмеялся над этой мыслью, и этот пустой безжизненный звук слился с ледяным треском этого дурацкого ручья, голос смеялся вместе с ним) ... все они были глупыми да, идиотами да, и (Дерево с опущенными ветвями было яростно ободрано, палки и ветки вырваны.) не забывайте о худшем (Листья опали, и это было гораздо эффективнее, чем слабый ветерок.) Лео он такой молодой

С рычанием Гарри швырнул последний камень в голый ствол дерева, тяжело дыша и не сводя глаз с места, где камень вонзился в сочащуюся смолу. Его тело содрогнулось, и он безмолвно рухнул, устроившись на ложе из сломанных лилий и треснувших рогов. Дрожа, содрогаясь, но не издавая ни звука, он слышал только своё учащённое сердцебиение и слушал, как его быстрый ритм замедляется, а адреналин покидает его тело.

Энергия иссякла, гнев прошёл. Он вяло перевернулся на спину и тупо уставился в голубое небо, чьё спокойствие казалось насмешкой. Каменные осколки впивались в кожу, но он не обращал на них внимания. Белые облака важно плыли по небу, словно не боялись его недавнего гнева, словно знали, что, несмотря ни на что, он не сможет их коснуться. От долгого взгляда на них у него заболели глаза. Они были слишком белыми, и он сморгнул слезы.

«Кажется, я их ненавижу», — признался он этим бледным клочьям, зная, что если он не может причинить им вред, то и они не могут причинить вред ему. Они просто плыли, некоторые, казалось, неподвижно, в то время как другие неслись по небу. «Кажется, я их всех ненавижу».

Вздохнув, он заставил себя опуститься на колени и остановился, когда особенно острый осколок кремня вонзился ему в ногу, оставив крошечную, но глубокую колотую рану. Шипя сквозь зубы, он ловко подцепил пальцами торчащий камень и быстрым движением вытащил его, без малейшей злобы отбросив за плечо. Весь его гнев иссяк, и у него ничего не осталось. Его личность вернулась к нему, смягчив его настроение и развеяв мрачные мысли, пока он не утратил свою тёмную сторону жестокости.

Когда он встал, его глаза расширились от увиденного. Здесь произошло безудержное разрушение, убийство красоты, бессмысленное опустошение. И острый укол вины, такой же острый, как камень, вонзившийся ему в ногу, пронзил его сердце при осознании того, что всё это произошло из-за его необузданного и неконтролируемого гнева. Единственное, что радовало, — вокруг никого не было; неизвестно, какие травмы могли бы получить люди.

Он так устал. Одного взгляда на эту сцену было достаточно, чтобы он снова почувствовал себя плохо. Гарри с грустью признал, что это снова его вина. Было так легко обвинять всех остальных, но в конце концов именно он всё разрушил. Неудивительно, что Лео не хотел находиться рядом с ним. С этим ничего нельзя было поделать, уныло подумал он, сдаваясь и позволяя последним эмоциям угаснуть.

Восстанавливая это место в саду, мы думали о том же, что и во время его разрушения.

Его родители (Цветы были собраны и тщательно склеены обратно, слегка перекошенные и хромающие, но вернувшиеся в исходное положение). бросили его, потому что он был ужасным ребенком, и защита (маленький ручеек был оттаян, его водянистая жизнь вернулась из замороженного существования.), которую предлагал Темный Лорд, просто не была достаточно важной, поскольку они все равно не особенно заботились о Гарри. Он всегда знал это, всегда знал, что Лео был ребенком, которого все любили больше. Голос был тихим, но казалось, что он размышляет, безмолвно

Пожиратели смерти (половина статуи взлетела в воздух, а вторая половина медленно восстанавливалась из осколков) никогда не обещали ему вечной дружбы, и они никогда (опрокинутый и расколотый пьедестал встал на место) не притворялись, что занимаются чем-то большим, чем дела их хозяина. Он позволил себя обмануть, поверив (каменный осколок, вонзившийся в дерево, задрожал и выпал, оставив после себя дыру) в то, что они когда-либо по-настоящему заботились о них. Это не было предательством, ведь они всего лишь выполняли приказы, и эти приказы были оправданными после того, как его родители жестоко обманули доверие Тёмного Лорда. Кроме того (всё ещё скуля, статуя кошки вернулась на своё место и настороженно наблюдала за ним, дёргая усами.) Люциус при первой же возможности пытался вернуть утраченное доверие. Они всего лишь пытаются тебе помочь

Авроры (Он сделал паузу в своей реконструкции, лицо на мгновение потемнело, когда он прикреплял сломанные ветки дерева). что ж, от Министерства помощи не было, но он никогда не думал, что она будет. Если Пожиратели смерти (Опавшие листья, подхваченные волшебным ветром, поднимались обратно на ветки и палочки, снова покрывая дерево) вернутся, тогда он сможет снова публично возненавидеть Министерство. Ненависть и многое другое

Сады были приведены в порядок, и лишь мельчайшие детали намекали на то, что это не идеальная картина. Специалисты по листве были бы в восторге, скульпторы удивились бы, а студенты порадовались. Всё было прекрасно, всё было упорядоченно.

Гарри стоял посреди всего этого, его тело дрожало от усилий, которые он прилагал, сначала разрушая, а затем восстанавливая. Его мышцы были напряжены, что было физическим отражением магической усталости, а сухожилия дёргались от волнения, заставляя его конечности содрогаться. Мир казался таинственно холодным, готовым поглотить и уничтожить его, если бы мог. Пот покрывал его тело, стекая жгучими каплями в глаза, по лицу и шее, прилипая ко всем его частям.

Глаза защипало, и он сморгнул, чтобы смахнуть слёзы, и посмотрел вверх, чтобы избавиться от этого ощущения, но обнаружил, что на небе нет ни облачка. Оно было таким голубым, что казалось пустым пространством, каким-то растянувшимся голубым покрывалом, накрывшим весь мир без определённой цели. Всё было окрашено в один и тот же однообразный цвет, такой скучный и раздражающий.

«Я ненавижу их, — прошептал он вслух, чтобы услышать эти слова, — я всё равно их ненавижу». В его памяти промелькнули образы родителей, какие-то воспоминания о веселье, но это привело его в ярость. Почему он должен вспоминать их после всего, что они сделали? Почему он всё ещё должен чувствовать себя... каким-то образом раненым? И он понял, что теперь его гнев направлен только на этих двоих мертвецов. Живые больше не заслуживают его ненависти.

Сильно дрожа от физического истощения и душевного напряжения, Гарри, спотыкаясь, снова подошёл к дереву, наслаждаясь тем, как его ветви всё ещё пытаются обнять его, несмотря на его безумие, наслаждаясь тем, как они пытаются спрятать его от мира в странно-защитном жесте, наслаждаясь тем, что такой неодушевлённый предмет может проявлять к нему больше заботы, чем одушевлённые предметы этого мира. Он чувствовал себя странно обманутым, как будто только сейчас осознал, что его детство ни в коей мере не было нормальным и он не смог пройти через все стадии наивной невинности и любви. Он чувствовал себя странно обманутым из-за того, что единственным существом, которое теперь заботилось о нём, было безмозглое разросшееся дерево. Но он был слишком слаб, чтобы что-то с этим поделать, кроме как доковылять до огромного ствола дерева и рухнуть на него, не обращая внимания на резкий запах древесной смолы и липкую влагу.

Слова Люциуса голос эхом отдавались в его голове в последний раз, словно какая-то определённая граница, которую он должен был пересечь. Верить ему или нет? О, как же он хотел! И... и как же он собирался это сделать. Теперь он осознал это, и в его голове зазвучал тревожный колокол. Он уже снова принял Пожирателей смерти, по крайней мере, Люциуса, и это запустит цепную реакцию. Кто знает, чем это закончится? Но ему уже было всё равно. Если хотя бы половина из того, что сказал Люциус, правда... а у Пожирателя смерти не было причин лгать.

Анализ отпечатался в его сознании, и Гарри начал слабо смеяться, глухо и безжизненно. Он прислонился головой к стволу дерева, не обращая внимания на то, что сок капает ему на волосы, и позволил своей груди содрогаться от сухого смеха и стонов, а затем от удушливых рыданий. Закрыв глаза, он проклинал судьбу, и рыдания растворялись в тишине, создавая идеальную атмосферу для размышлений о боли и неизбежности.

По саду раздались шаги, и, несмотря на туман в голове и затуманенное сознание, Гарри поднял голову и увидел стоящего перед ним в чёрной мантии губернатора, чья осанка была безупречной и уверенной. «Ты пропустил обед». Это замечание было странным, исходящим от человека с такой историей и таким характером.

Его голова упала на грудь, глаза, которые казались сухими, как песок, закрылись, и Гарри подождал мгновение, прежде чем ответить: «Да». Вокруг него витала странная атмосфера поражения, которая душила его, но ему уже было всё равно.

Он представил, как волшебник приподнимает бровь, и Люциус действительно так и сделал, с любопытством глядя на ссутулившиеся плечи и измождённое лицо.

Гарри тихо выдохнул, не совсем как вздох, но почти так же обречённо, затем заставил себя открыть глаза и поднять голову, вызывающе глядя на мужчину перед собой. «Ты что-то хотел?» — выпалил он, возмущённый вторжением в его личное пространство, в его жизнь, во всё. «Я не в настроении для новых сюрпризов. У меня и так хватает проблем».

Пожиратель смерти сухо усмехнулся. «Нет, Гарри, я пришёл сюда только для того, чтобы посмотреть, как у тебя дела. Сегодня утром распространилось несколько слухов, и некоторые профессора были недовольны». Он сделал паузу, затем задумчиво добавил: «Как ты себя чувствуешь, Гарри?» Вопрос прозвучал искренне, почти так, будто мужчина действительно хотел знать. У него даже было соответствующее выражение лица. Оно было настолько неестественным, что Гарри с трудом подавил желание отвести взгляд.

Его горечь росла, и Гарри решил для себя одну вещь: даже если он свяжет свою судьбу с Люциусом, он никогда не позволит этому человеку оказывать на него какое-либо влияние. Последний шёпот: контролируй его, а не наоборот. Прищурившись, Гарри внимательно наблюдал за волшебником, и его зелёные глаза почти светились в тени дерева. — Лучше, — согласился подросток, — теперь, когда я кое-что решил.

Это привлекло внимание Пожирателя смерти, хотя Люциус и пытался скрыть свой интерес. Гарри откинул голову на ствол дерева, гадая, не пожалеет ли он о чём-нибудь, а затем решил больше не гадать. Он спокойно объяснил, что верит во всё, что сказал Люциус, и протянул ему дрожащую руку в знак доверия. Люциус так же спокойно принял его слова, добавив, что в будущем они встретятся с другими Пожирателями смерти.

В следующий раз, когда кто-то из гриффиндорцев — или кто-то из учеников Хогвартса — увидел его, он был другим. В его поведении, во внешности, в его атмосфере произошли определённые изменения. Вместо того, чтобы просто отталкивать людей, игнорировать их или прятаться, он теперь упорно делал вид, что они его больше не интересуют. Как будто взрослый разум оказался в ловушке тела подростка, вынужденного вести себя как подросток, хотя на самом деле он был слишком мудр для этого. Как будто его, опытного ветерана жизни, бросили в толпу незрелых юнцов.

И поскольку они были так неопытны в вопросах наблюдения, никто ничего не заметил.

Речь была плавной, певучей, почти осязаемой силой, которая либо отталкивала чужаков, либо приглашала их войти. Он шёл, чувствуя умиротворение в этом потоке бессмысленной болтовни, наслаждаясь своим временем в безвестности. Не то чтобы он всерьёз рассчитывал, что сможет долго оставаться в неведении. Его лицо было на многих шоколадных открытках юных ведьм и волшебников, и им не потребовалось бы много времени, чтобы связать улыбающегося волшебника с открытки с ним, идущим по многовековой каменной дорожке.

В его ушах зазвучал испанский язык, заметно отличавшийся от того, что звучал на его континенте, но только для тех, кто прислушивался. Люди улыбались и кивали ему, отступая, чтобы дать ему достаточно места для прохода, уважая его как старшего волшебника, если не больше. Возможно, они думали, что он таможенный инспектор, проверяющий, всё ли идёт по плану на этом турнире. Возможно, они думали, что он просто странствующий волшебник. Он отвечал на улыбки, но целенаправленно шёл дальше, избегая ловушек для туристов и обходя маленьких детей.

Его окликнул голос, который был ему знаком, хотя и звучал на чужом языке. Он улыбнулся и пропустил мимо пожилую ведьму, прежде чем пройти сквозь толпу и шум к своему единственному брату. В море загорелых тел их с братом бледная кожа выделялась, как бельмо на глазу на экзотической фотографии.

Аберфорт как раз рассказывал волшебную историю, жестикулируя так же уверенно, как и взрослые. Рваная мантия облегала его тело, создавая образ бездомного и безобидного нищего, приглашающего прохожих оставить небольшое пожертвование. И действительно, у его ног уже росла кучка золотых монет. Худой и костлявый, безбородый, но с короткой копной жёстких седых волос, Альбус вспомнил, что Аберфорт, когда хотел, мог выглядеть весьма внушительно. В тот момент яркий попугайша перебирал его волосы.

Дети взвизгивали от восторга, когда он заканчивал свою историю, а их родители и старшие братья и сёстры качали головами в немом изумлении и веселье. Аберфорт ухмыльнулся и пошевелил ушами — этот талант Альбус находил слегка тревожным, — и дети закричали ещё громче, смеясь так сильно, что прохожие останавливались, чтобы посмотреть, в чём дело. Родители улыбались, подходя, чтобы поговорить с эксцентричным стариком, и оставляли ещё несколько золотых монет, прежде чем собрать своих детей и увести их.

Аберфорт ухмыльнулся, помахал им на прощание и пошёл собирать свои новые деньги. Ему потребовалась минута, чтобы наконец поднять глаза. Когда он это сделал, они не расширились от удивления и не выдали ни капли беспокойства при виде новоприбывшего старшего брата. «Альбус, что ты здесь делаешь?» — спросил он с акцентом, который, должно быть, приобрёл в деревне. Они оба знали, что этот вопрос был задан исключительно ради поддержания разговора; Аберфорт уже знал, что делает.

Альбус улыбнулся. «Аберфорт, рад тебя видеть. У тебя всё хорошо?»

Его брат пожал костлявыми плечами, указывая на груду золота. «Неплохо, учитывая, что я ещё ни дня не работал, по крайней мере, не по-настоящему». Он ухмыльнулся и поманил Альбуса. Он закончил складывать золото в маленький мешочек. «Давай поговорим где-нибудь наедине. Твой фан-клуб будет здесь, как только об этом станет известно».

Он, как всегда, был прав: через несколько секунд проходивший мимо мальчик, только что открывший свою шоколадную лягушку, врезался в Альбуса, пытаясь поймать подпрыгивающую амфибию. Открыв рот, чтобы извиниться, мальчик поднял взгляд, сглотнул, опустил взгляд, сравнил карточку в своих руках с волшебником перед ним, а затем начал бормотать что-то невнятное. Аберфорт рассмеялся и наклонился вперёд, чтобы прошептать что-то по-испански маленькому ребёнку.

Глаза мальчика расширились, и, взглянув на Альбуса, он спросил благоговейным голосом: «Это твой брат?»

— Да, — кивнул Аберфорт, указывая на Альбуса и отвечая шутливым тоном, когда глаза мальчика снова расширились, и он начал заикаться от недоверия. Аберфорт нахмурился, слегка обидевшись, и снова что-то сказал, после чего мальчик достал из кармана клочок бумаги.

— Могу я взять у вас автограф, сэр Дамблдор?

Аберфорт от души рассмеялся, привлекая внимание тех, кто услышал его, и все они повернулись, чтобы уставиться на Альбуса. Отмахнувшись от газеты, Аберфорт потянул Альбуса за мантию и отошёл от любопытных и полных благоговения глаз.

Они шли, прячась за ближайшими деревьями, когда их искала толпа, и через некоторое время Аберфорт повёл Альбуса через деревья к почти незаметному маленькому домику, который выглядел очень старым и потрёпанным. «Надеюсь, ты не собираешься здесь надолго задерживаться», — сказал он Альбусу, постучав в дверь дома. «Теперь, когда они знают, кто вы и что вы здесь, они устроят пожар, пытаясь вас найти».

Альбус мягко улыбнулся и покачал головой. «Нет, я не планировал оставаться здесь больше чем на несколько часов». Его взгляд устремился вверх, к солнцу, которое медленно опускалось к горизонту. «Дома есть дела, которые требуют моего внимания, как только я смогу выкроить время».

Аберфорт пробормотал что-то невнятное, и дверь открылась прежде, чем Альбус успел спросить, что он сказал. За дверью оказалась маленькая старушка, такая хрупкая, что казалось, будто её может сбить с ног сильный порыв ветра. У её ног толпились маленькие дети, пытаясь разглядеть, кто к ним пришёл. Увидев Аберфорта, они бросились вперёд, визжа и извиваясь, чтобы протиснуться мимо женщины и схватить его за ноги и потрёпанную мантию, подняв руки, словно за что-то цепляясь.

Аберфорт рассмеялся, похлопал себя по карманам и достал из них мешочек со сладостями, который раздал протягивающим к нему руки детям. Он посмотрел на старуху, дерзко улыбаясь, и протянул ей ещё один мешочек — тот самый, в который он положил своё новообретённое богатство. При звуке позвякивающих монет её лицо озарилось удивлением, и она наклонилась к детям, чтобы поцеловать его в лоб.

Дети залились смехом, а Аберфорт покраснел и с некоторым негодованием указал на Альбуса, произнеся слова, в которые дети явно не поверили. Женщина улыбнулась Альбусу, приглашая всех в дом и по-испански направляя двух братьев по коридорам.

"Они никогда мне не верят", - пробормотал Аберфорт, идя по коридору с непринужденностью фамильярности. "Я говорю им, что мой брат - великий Альбус Дамблдор, а они смеются надо мной. Я говорю им, что этот брат посетит меня этой же ночью, и они называют меня безумным провидцем. И, наконец, я привожу им этого брата. Ты знаешь, что они делают?" Он вскинул руки в воздух с притворной яростью. «Они спрашивают, сколько денег я трачу на покупку «братьев».

- Ты выглядишь здесь очень счастливым, - тихо прокомментировал Альбус, входя в комнату следом за братом и садясь в предложенное кресло. - Больше, чем ты когда-либо делал в Англии. - Он помолчал, затем задумчиво добавил: - Я уверен, что если бы мама когда-нибудь знала, как ты была несчастлива в Англии, она никогда бы не лишила тебя наследства.

"Мама никогда не считала меня несчастным", - коротко напомнил Аберфорт. "И она не лишала меня наследства из-за того, что я уехал. Она считала меня неуравновешенным, и инцидент с козой никогда не помогал. Кроме того, я никогда не нуждался в деньгах - ни от нее, ни от тебя. - Его глаза внезапно сверкнули. - Но ты пришел сюда не для того, чтобы предлагать мне деньги.

— Предложение остаётся в силе, как и всегда, — спокойно сказал Альбус. — Ты просто никогда его не принимаешь.

— Я как-то говорил тебе, — напомнил Аберфорт, словно находясь в далёком месте. — Я говорил тебе, когда мы были ещё детьми, что мне никогда не понадобятся деньги. Что мне никогда не будут нужны деньги.

"Предупреждение", - мягко согласился Альбус. "Теперь я это понимаю. В то время мы оба были слишком молоды, чтобы понять, что ты пытался сказать, о чем ты говорил". Он позволил словам осесть на мгновение. "Я вижу так много вещей, которые должны были открыть мне глаза". И он опустил взгляд на свои руки. "Я верю, что ты знаешь, почему я здесь".

— Конечно, — рассеянно ответил Аберфорт, глядя в одну точку. — Я всегда так делаю, не так ли? — Он мрачно усмехнулся. — В каком-то смысле мама была права. Я довольно нестабилен.

— Ты провидец, — поправил Альбус, но Аберфорт лишь пожал плечами.

— Разница в том же. Давайте посмотрим… вы здесь, потому что на днях узнали тревожную новость, не так ли? Что-то связанное с дневником и мальчиком — этим Томасом Риддлом.

"Том Риддл. И дневник подтвердил мои опасения". Альбус закрыл усталые голубые глаза, показывая свой век с лишним. "Он жив, настолько жив, насколько может быть живо бестелесное существо, и я боюсь, что у него есть план вернуть себе свое тело. Разговаривая с более молодой версией его через дневник, я понимаю, что у него был план уже много лет, с тех пор, как он принял титул "лорд Волан-де-Морт ".

— Конечно, — Аберфорт приподнял бровь. — Вы ожидали, что он навсегда останется в состоянии полупризрака?

— Аберфорт, ты можешь мне что-нибудь рассказать? — Увидев взгляд брата, Альбус быстро добавил: — Ничего о будущем — я бы никогда не стал тебя расспрашивать. Но, возможно, что-то из прошлого поможет разгадать эту загадку, загадку о том, что планирует сделать Том.

Удивительно, но обычно выразительное лицо Аберфорта застыло, закрывшись, как запретная книга, — верный признак того, что было сказано или предположено что-то важное, а значит, в прошлом было что-то, что поможет в будущем. Конечно, в прошлом было много такого, что лучше оставить неизвестным. В ответ на просьбу он лишь сказал: «О? О чём?»

Альбус встал, не в силах больше сидеть, и начал расхаживать взад-вперёд, прижимая старческую руку к виску. «Я не знаю, — слабо признался он. — Что-то… что-то не даёт мне покоя. Ошибка, которую я совершил. Деталь, которую я упустил из виду. Что-то… и я боюсь, что это как-то связано с ребёнком Поттеров». Он покачал головой. «Есть что-то, что связывает победителя и побеждённого. Заклинание, которое Том мог бы использовать, чтобы оживить себя».

"Поттер". Аберфорт неуверенно улыбнулся, слегка расслабившись, как будто почувствовал выход из несвоевременной ситуации. "Ну, если это мальчик Поттер… Я уверен, что смогу поделиться несколькими секретами, чтобы облегчить тебе душу. Альбус вздохнул с облегчением, снова садясь и обращая все свое внимание на брата. "Да ... Поттер. Что бы вы хотели знать?"

"Он победил Волдеморта?"

Тень пробежала по лицу его брата, затем Аберфорт снова улыбнулся и кивнул. «В этом я не сомневаюсь. Я ещё долго буду помнить ту битву. Нечасто провидцу выпадает шанс увидеть исполнение собственного пророчества, да ещё и частичное».

Альбус на мгновение с облегчением закрыл глаза. - Это хорошо, - тихо пробормотал он. "Когда Том попытается восстать снова, ему понадобится Леонард, чтобы получить полную власть, и я должен признать, что какие бы другие недостатки ни были у Министерства, защита вокруг Леонарда почти нерушима". С закрытыми глазами он не видел слегка страдальческого выражения на лице своего брата, которое быстро стерлось.

Раздался стук в дверь, и одна из девочек, просунув голову в комнату, что-то сказала. Аберфорт кивнул, и девочка ушла. «Они говорят, что ужин готов», — объяснил он, вставая, чтобы потянуться.

Альбус кивнул, всё ещё размышляя, и они вдвоём направились на кухню, откуда доносились восхитительные запахи. Снаружи даже на расстоянии был слышен громкий шум толпы, и Аберфорт фыркнул. Альбус взглянул на него, но брат ничего не сказал. Только когда мимо прошла небольшая толпа, шум от которой заставил пожилую женщину в страхе поднять голову, он высказал своё мнение.

— Они слишком озабочены этим, — наконец сказал Аберфорт, и Альбус жадно прислушался, зная, что любые слова, которые сейчас произнесёт его брат, будут пророческими. — Этот турнир, тот турнир — все турниры. Они придают слишком большое значение результатам соревнований, хотя на самом деле нужно тратить время на подготовку.

— Подготовка? — переспросил Альбус. — Подготовка к чему? Они дошли до кухни и сели, пока ведьма и многочисленные дети выносили миски с дымящейся едой.

Его брат слегка выдохнул и откинулся назад, словно рассматривая потолок. «Подготовка к будущему», — наконец ответил Аберфорт, снова погрузившись в свой загадочный режим, в котором всё, что он говорил, было пророчеством, но таким извращённым и скрытым, что единственный способ понять его — прожить его. «Подготовка к тому времени, когда мир перевернётся с ног на голову, когда ложь станет единственной правдой для людей».

Затем его пророчество закончилось. Он благодарно улыбнулся, начав разговор по-испански с остальными домочадцами и оставив Альбуса обдумывать сказанные слова.

После вкусного ужина Аберфорт вывел его на улицу, и они обсудили различия между этим турниром и тем, что проходил в Европе. Этот турнир проходил на большой поляне. В отличие от своих европейских коллег, у этих волшебников и ведьм не было школы, достаточно большой, чтобы вместить всех чемпионов, и они не могли договориться о конкретной школе, которую можно было бы просто расширить. Вместо этого они выбрали большую территорию в Бразилии, глубоко в тропическом лесу, чтобы создать школу. Вдали от глаз маглов это казалось идеальной идеей.

Однако это сильно нарушило местную жизнь.

«Вот, например, эта дама», — указал Аберфорт в качестве примера. «Когда они решили провести здесь турнир, ей предложили деньги, чтобы она съехала и позволила кому-нибудь пожить здесь год. Какой-нибудь богатой паре из Мексики. Но она отказалась, сказав, что воспоминания об этом месте слишком дороги, чтобы просто отдать их за деньги». Им очень нужны деньги, очень, но они живут здесь одни с тех пор, как её семья уехала, и они будут жить здесь и после окончания турнира. — Он пожал плечами. — Поэтому я даю им деньги.

Альбус кивнул, гордясь своим младшим братом и тем, как провидец распорядился своей жизнью. Аберфорту было нелегко. Он указал на камни, выложенные на полу, словно дорожка от этого дома до небольшой деревушки неподалёку. — Это работа коренных жителей, не так ли?

Аберфорт коварно ухмыльнулся, как будто знал что-то, чего не знал никто другой, что, конечно же, было правдой. «Так и есть. Туземцы многое оставили после себя. Этому дому много лет, он сохранился с тех времён. Они оставили стены, здания, дорожки и даже статуи».

Вдалеке послышался тихий звук, который звучал протяжно и низко. Это был гудок, и он был сигналом к чему-то. Через несколько секунд после того, как прозвучал гудок, одна из девочек распахнула входную дверь, её семья была неподалёку, и она взволнованно позвала двух братьев, крикнула что-то и побежала на шум вместе с остальными членами семьи.

Аберфорт с усмешкой посмотрел на Альбуса. - Пошли, - сказал он, вставая и помогая Альбусу подняться на ноги. "Ты не захочешь пропустить это, и все остальное, что ты запланировала, может подождать". Это, если что-то и было приказом. "Турнир волшебников вот-вот начнется".

Они шли в удобном для себя темпе, не обращая внимания на спешащих со всех сторон людей. В воздухе витало возбуждение, которое нарастало по мере того, как звучал то один, то другой рожок, и шум усиливался, пока не зазвучала прекрасная мелодия рожков.

Они вышли на огромную поляну, подготовленную для турнира. Часть тропического леса была очищена от всех растений и животных, которых переселили в другие части джунглей. Волшебники, конечно, заменят этих существ по истечении года, но до тех пор территория была строго магической.

Мимо прошла группа молодых студентов, размахивая флагом Мексики. Они кричали и вопили, вызывая смех у старших. Центральная Америка, хоть и является частью Северной Америки, была добавлена в Южноамериканский Турнир волшебников просто потому, что большинство жителей этих стран говорили на одном языке. Поначалу казалось, что эта затея обречена на провал: если исключить Мексику и другие страны из Северного Турнира, то только Канада и Соединённые Штаты будут соревноваться друг с другом, поскольку в Гренландии нет нормальной школы волшебников. Но затем разные штаты Соединённых Штатов стали настаивать на том, чтобы участвовать в конкурсе как отдельные субъекты, и канадские территории заявили то же самое. Удивительно, но министры разрешили это, и в конкурсе участвовали пятьдесят штатов против трёх территорий и десяти провинций. Обе страны были довольны таким раскладом.

Люди скандировали, и толпа ликовала, когда на платформе посреди поляны появилась группа священников. Они махали руками, вызывая ещё больше эмоций у собравшихся, и, наконец, один из них вышел вперёд, чтобы начать говорить.

Стоявший рядом с ним Аберфорт тихо пробормотал: «Он приветствует нас всех… а теперь они представляют избранных чемпионов». При каждом имени кто-то из болельщиков в толпе кричал от радости. Некоторые имена были короткими и легко произносились. «Браулио Кортес» из Венесуэлы — Альбус был уверен, что сможет повторить это имя, не запнувшись на простых звуках. Другие, однако, были длинными и замысловатыми, с раскатистыми «р» и придыхательными гласными, которые, если бы он попытался произнести, наверняка бы оскорбили

Вскоре представление закончилось, и, когда министры начали говорить, Аберфорт любезно снова взялся за перевод. Существовало заклинание, которое позволяло ведьме или волшебнику понимать все языки, но оно было чрезвычайно утомительным, и переводчик был гораздо более разумным вариантом. «Он несёт всякую чушь о том, что надеется, что все хорошо провели время и что победит лучший чемпион», — презрительно фыркнул Аберфорт. «Он — министр Венесуэлы и его собственный сын в лице чемпиона. Несомненно, он действительно хочет победить». Затем Аберфорт сделал паузу, и его лицо озарилось. «А теперь, — выдохнул он, едва слышно из-за шума толпы, — турнир начнётся с первого задания».

Альбус издал горлом какой-то звук, а затем спросил: «Значит, они объявят задание?»

Его брат посмотрел на него как на сумасшедшего. "Конечно, они это сделают! Что это будет за турнир, если чемпион не сможет хотя бы немного подготовиться к заданию? Даже в прошлом году с этими драконами у чемпионов была минута или две, чтобы мысленно разобраться во всем. Он поморщился. "Хотя я слышал, что малыш Эймос не совсем все продумал. Он запаниковал, не так ли?"

Альбус издал ещё один звук и приготовился смотреть. Министры, очевидно, уже рассказали, в чём будет заключаться задание, потому что толпа притихла, а чемпионы, сидевшие рядом с платформой, побледнели. — Что он сказал?

"Что?" Аберфорт поднял глаза. "О, они должны сразиться с Темными волшебниками", - Он скорчил гримасу. "Я бы сказал, немного чересчур драматично. Действительно, Темные волшебники". Очень приятным побочным эффектом видения будущего было то, что он никогда по-настоящему не удивлялся будущим событиям. Когда Аберфорт отказался от задания, у Альбуса сжалось горло. Неудивительно, что толпа притихла, а чемпионы побледнели. Кто бы по доброй воле встретился лицом к лицу с Темным Волшебником?

Сделав объявления, священники собрались вместе, позвали помощников со сцены и, объединив свои силы, начали читать молитву. Голоса эхом разносились по поляне, пугая тысячи собравшихся зрителей, и казалось, что сама земля содрогается от страха.

Когда священники выбрали эту поляну, они намеренно оставили множество древних индийских статуй, которые лежали или стояли, разбросанные по округе, разрушаясь и покрываясь мхом. Причина стала очевидной, когда статуи, тронутые волшебными голосами, начали двигаться. Те, кто был поблизости, закричали и отпрыгнули назад, но статуи лишь стряхнули тысячелетнюю пыль и мох, прежде чем неуклюже двинуться вперёд.

Некоторые из чемпионов перешёптывались друг с другом, доставая волшебные палочки и с сомнением глядя на надвигающийся натиск медленных, гниющих каменных статуй. Альбус почти слышал их мысли, слышал, как они насмехаются над медлительностью и неповоротливостью камня, слышал, как они уверенно убеждают себя, что если это «волшебники», то победа будет быстрой. Он почти слышал их и хотел крикнуть, чтобы предупредить их.

Заклинание, которое произносили служители, было ничем иным, как заклинанием воскрешения, но в его латинском произношении были дополнительные слова: сила, мастерство, скорость, магия — тёмная магия. Служители брали эти статуи и медленно превращали их в каменных волшебников, в камни, которые вскоре будут способны на такую же тёмную и могущественную магию, как у Грин-де-Вальда.

Один из священников снова заговорил, и Аберфорт зевнул. «Что-то, что-то, что-то. «Они собираются поставить каждого ученика в пару с определённой статуей, — статуи уже подошли к передней части, их глаза светились, но они стояли пугающе неподвижно, словно выискивая в рядах учеников своего противника, — и это будет зависеть от силы чемпиона, а значит, каждая битва будет тяжёлой». Одна статуя, нечто среднее между человеком и коровой, издала рёв, выбрав своего ученика, и медленно подняла руку. «Каждый чемпион должен победить своего монстра, а затем сидеть в стороне. Помогать нельзя».

Остальные министры закончили свои песнопения и теперь отступали от платформы. Несколько волшебников в мантиях авроров вышли вперёд и установили щиты вокруг площадки для защиты собравшихся.

Началась драка.

Рука статуи человека-коровы указала на чемпионку, словно вынеся ей смертный приговор, и из её рта прозвучали удивительно человечные слова. Другие статуи сделали то же самое, каждая со своим учеником. Чемпионка уверенно достала свою палочку и, когда началась дуэль, низко поклонилась статуе, и та сделала то же самое. От человека-коровы последовало заклинание, сочетающее обезоруживание и оглушение, которое ведьма легко отразила, ответив собственным заклинанием водной струи. Она пыталась использовать стихии против камня, чтобы победить статую, но когда вода ушла, камень остался нетронутым.

Мокрая статуя сделала шаг вперёд, и ведьма, ругаясь по-испански, отступила на шаг назад. Она взмахнула палочкой, и невидимый ветер ударил в статую, чтобы сбить её с ног, но камни волшебным образом быстро сдвинулись, избежав заклинания, которое случайно сбило с ног нескольких чемпионов. Ведьма попыталась снова, на этот раз отправив замораживающее заклинание, и оно попало в цель.

Статуя застыла, но прежде чем ведьма успела что-то предпринять, её камни начали щёлкать и звенеть, слегка двигаясь, так что лёд, покрывавший её тело, начал дрожать. Статуя начала двигаться всё быстрее, пока не стряхнула с себя чары, к большому удивлению ведьмы. Она послала заклинание, которое попало в ведьму и повалило её на землю с криком.

Камень не стал ждать. Как только она пошатнулась, он атаковал с яростью, которую Альбус с ужасом узнал. Лицо статуи исказилось в безжалостной ухмылке, она отвела руку назад и хриплым голосом прошептала слова заклинания. Заклинание, конечно, не было атакой, по крайней мере, не физической; когда оно было произнесено, статую окутала тьма, которая, рассеявшись, лишила её всех признаков статуи. Вместо камня появилось лицо безупречной красоты и завораживающей дикости. Толпа обезумела, поняв, какому злому духу подражала эта статуя — не кому иному, как Тёмному Лорду.

Лорд Волан-де-Морт, или кто-то, кто притворялся им, спокойно стряхнул пыль и камни со своей новой мантии и повернулся лицом к толпе. Его бледное лицо было слишком знакомо, чтобы кому-то было комфортно. Щит, который предположительно был установлен вокруг чемпионов, чтобы защитить зрителей, был мгновенно забыт, когда Тёмный Лорд сделал шаг к толпе.

Тем временем девушка оправилась от шока и с криком вскочила на ноги. Её палочка, которую она держала в дрожащей руке, послала проклятие в очеловеченный камень. Чужой голос не дошёл до ушей Альбуса, но Волан-де-Морт стряхнул с себя проклятие, позволив ему стечь с его плеч, как горячему маслу.

Другие чемпионы, многие из которых быстро и эффективно выполнили задание, повернулись и с ужасом и благоговением наблюдали за последним следом, а один из чемпионов бросился к девушке, что-то крича. Она покачала головой, но мальчик подошёл к ней.

Волан-де-Морт изучал своих новых противников, испытывая извращённое удовольствие и не проявляя осторожности из-за того, что на него нападали вдвоём, потому что мальчик теперь накладывал на него проклятия одновременно с девочкой, волшебным образом удваивая её силу. Как и прежде, Тёмный Лорд не обращал внимания на эту силу.

Альбус наклонился вперёд, окинув взглядом сцену. Он знал, что Том Риддл потерпел поражение, но не понимал, как его дух мог вернуться, чтобы вселиться в каменные статуи. С тихим смешком его брат толкнул его локтем и указал на платформу с министрами. «Так им и надо», — цинично прокомментировал он, смеясь над людьми, которые бегали, как безголовые куры. «Вот что они получают, когда пытаются выполнять задания наугад», — довольно усмехнулся он. - Дураки, все до единого.

— Как они это сделали? — тихо спросил Альбус, наблюдая, как одно-единственное проклятие наконец-то привлекло внимание Волан-де-Морта. Очеловеченная каменная статуя повернулась лицом к двум чемпионам и взмахом руки отбросила их назад, и они больно ударились о землю.

Аберфорт пожал плечами, снова взяв эмоции под контроль. «Магия».

Двое подростков вскочили на ноги, готовые бросить вызов стоявшему перед ними монстру, когда другие чемпионы тоже решили помочь. Другие каменные статуи, разбросанные по округе, были раздроблены на мелкие кусочки — худший кошмар историка. Волан-де-Морт начал двигаться быстрее, увидев, что на него надвигается множество других, и украл палочку у одного из чемпионов.

Посыпались проклятия. Трое чемпионов быстро пали. Волан-де-Морт что-то прошипел, и из его палочки вылетели толстые и злые чёрные змеи, которые нетерпеливо поползли вперёд. Ученики, на мгновение испугавшись рептилий, в шоке отпрянули, прежде чем девочка послала огненное пламя, чтобы сжечь змей дотла.

Огонь вышел из-под контроля, уничтожив змей, но, вырвавшись на свободу с панической силой, он быстро перекинулся на траву и деревья. В небо поднялся дым, и Волан-де-Морт исчез. На его месте осталась кучка пыли. Магическое заклинание рассеялось, оставив лишь холодный камень, который зашипел, прежде чем почернеть. И Альбус, пока чемпионы устало стояли посреди поля боя, мог только гадать, что его ученики делают во Франции.

"Возможно, вы задавались вопросом, что делал дух Тома?" Спокойно заявил Аберфорт, заставив Альбуса перестать думать о Франции. Провидец небрежно махнул рукой в сторону поля боя. "Он ждет любого шанса вернуться в тело. Даже на несколько секунд. Его дух привлекает любая возможность ". Во взгляде, которым наградил его Аберфорт, было предупреждение. "Все до единой возможности".

Мир кружился в лихорадочной суете. Он чувствовал, как по лицу, волосам, телу и коже стекает липкий пот, и на какой-то слепой, панический миг ему показалось, что это кровь.

Солнечный свет, тускло-красный в лучах приближающегося заката, поблёскивал в воздухе, отбрасывая тень на всё в комнате. Просачиваясь сквозь большие окна, свет был таким же подозрительным, как тёмное пятно. Чистые ковры и половики превратились в зловещие кровавые улики; прохладные бледные стены почти сияли в кровавом свете. Другие предметы мебели выглядели странно зловеще в лучах заходящего солнца.

Он не помнил, как заснул. И не помнил, как вернулся в квартиру Малфоя, в которой, как он понял, и находилась эта комната. Мягко поднявшись с дивана, на котором лежал, Гарри проскользнул сквозь красные солнечные лучи по комнате в поисках кого-нибудь. Вокруг было слишком тихо. У него возникло жуткое ощущение.

В каком-то смысле он ходил полураздетым, потому что кто-то снял с него школьную мантию. Из-за кражи Гарри чувствовал себя на удивление лёгким, словно освободившимся от невидимого груза. Однако эта мысль была глупой, и он упрекнул себя за неё. Кроме того, никакая новая свобода движений не могла компенсировать потерю защиты. Где-то в складках карманов его исчезнувшей мантии лежала волшебная палочка, и, несмотря на новые обещания дружбы, он не чувствовал себя в безопасности, проходя по дому Малфоев безоружным.

Дощатый пол скрипнул, но, обернувшись, Гарри лишь на долю секунды увидел удивлённого домового эльфа, который тут же исчез. Но его сердце всё равно забилось чаще.

«Расслабься», — приказал он себе, глубоко вдохнув, чтобы успокоить сердцебиение.

«Или не надо, — возразил его разум. — В конце концов, ты довольно беспомощен».

Он поморщился от этой правды.

Решив, что размышления на эту тему отложатся на потом, Гарри продолжил оглядываться по сторонам. Воспоминания о прошлой ночи всплыли в его сознании, и это могло бы сбить его с толку ещё больше, если бы он не принял твёрдого решения. Он больше не собирался пребывать в замешательстве.

Теперь он мог вспомнить всё и вся, не моргнув глазом. Например, он мог вспомнить, что в этой комнате он впервые увидел Люциуса.

Здесь не было окон, в отличие от комнаты, в которой он очнулся, так что вместо солнечного света в комнате горели молочно-белые лампы, висевшие под потолком. Комната была пугающе холодной и пустой. Гарри с любопытством огляделся, но вскоре потерял интерес, потому что всё вокруг стало скучным и обыденным.

Тщательно всё запоминая, он пошёл обратно, покидая флуоресцентную комнату, пока наконец не добрался до выхода с чем-то похожим на улыбку на лице. Дверь была белой, а теперь была окрашена в болезненно-оранжевый цвет из-за одного из окон на стене.

Как только он коснулся ручки, она повернулась под его пальцами. На мгновение он растерялся, подумав, что дверь волшебным образом открывается от прикосновения. Она распахнулась, и он увидел простое объяснение: Драко Малфоя в сопровождении целой толпы приспешников. Почти улыбка на лице Гарри исчезла, как будто сквозняк от распахнувшейся двери был ядом для счастья.

Драко ни капельки не удивился. Если уж на то пошло, подросток выглядел смесью скуки и циничного веселья. "А, Поттер". Драко великодушно склонил голову в знак признательности. "Я только что говорил со своим отцом". Гарри слегка напрягся при этих словах; последнее, что он помнил, была прогулка со старшим Малфоем из садов, и это было несколько часов назад. Кто знает, что он сказал Драко за это время? — Он сказал мне, что ты будешь здесь.

— Он что, посадил меня сюда? — с любопытством спросил Гарри, стараясь говорить непринуждённо. Он слегка прислонился к дверному проёму, не сводя глаз с Драко, и слегка вздрогнул, когда услышал ответ из другого источника.

— Вообще-то, да, — ответила девушка, стоявшая позади Драко.

Драко вопросительно посмотрел на неё. — Шпионишь, Пэнси?

Девушка улыбнулась так, как улыбаются все слизеринцы: уголок её губ приподнялся, а глаза слегка прищурились, и она испытующе переводила взгляд с Драко на Гарри, словно пытаясь что-то выведать. «С чего бы это?» — спросила она отвратительно масляным голосом, продолжая улыбаться Драко. «Я просто случайно заметила, как твой отец поднимался в свою комнату, и представь, как я удивилась, увидев, что он тащит за собой гриффиндорца!» — она широко раскрыла глаза, возможно, пытаясь изобразить невинность. «И помни, Драко, что я сразу же подошла к тебе и спросила».

Гарри попытался сглотнуть и понял, что у него пересохло в горле. Он задумался о том, когда в последний раз пил или ел, но потом отбросил эту мысль. Были более важные вещи, о которых стоило подумать. — Который час? — спросил он немного охрипшим голосом.

— После ужина, если ты голоден, — снова ответила Пэнси, и на этот раз Драко бросил на неё более пристальный взгляд. Она либо не заметила этого, либо ей было всё равно. — Комендантский час уже не за горами, и твои гриффиндорские друзья тебя ищут. Ты об этом хотел спросить?

Вопрос прозвучал довольно безобидно, и Гарри почти ответил, не задумываясь, но потом он заметил, как она подчеркнула слово «друг». То, как она его произнесла, было наполовину насмешкой, наполовину оскорблением, и то, как она смотрела на него со странной настойчивостью, было похоже на то, как кошка ждёт, когда мышь выйдет поиграть. Он вдруг вспомнил, что Пэнси не так давно бросила ему вызов на зельях.

Он посмотрел на неё и обнаружил, что не может отвести взгляд, когда она встретилась с ним глазами. В глазах слизеринки промелькнуло что-то — тревога? облегчение? триумф? гнев? — и исчезло так быстро, что Гарри едва успел заметить это. Промашка длилась всего секунду, прежде чем все эмоции были стёрты с лица Пэнси, как досадные ошибки, и заменены ложными выражениями, которые любой другой ожидал бы увидеть: широко раскрытые глаза, простота и поверхностность.

Глаза Гарри слегка расширились, и по его телу пробежала холодная дрожь, от которой каждый волосок на его теле встал дыбом, как от удара молнии. В этот момент, когда они соприкоснулись, эмоции Пэнси вырвались наружу и обрушились на Гарри, как тяжёлый чёрный плащ, не оставив ему сомнений в том, что она думает.

Пэнси улыбнулась ему, и эта улыбка больше походила на оскал. — Ну что, Гарри? — спросила она, и её голос дрожал, а глаза были невероятно широко раскрыты.

Он мгновение смотрел на неё в ответ, затем моргнул. «На самом деле я был голоден, — нейтрально ответил он, — и ни о ком не беспокоился». Затем он отвернулся, лишив себя возможности сочувствовать маленькой ведьме. Он уделил мгновение, чтобы пожалеть мужчину, который недооценил её только потому, что она была женщиной; помимо пола, она была слизеринкой до мозга костей.

Оглянувшись на Драко, Гарри увидел, что слизеринец смотрит на него с особой ухмылкой, и подавил желание наброситься на него. Драко знал, что Пэнси играет с ним, пытаясь заставить его признаться... в чём-то. Гарри всё ещё не был уверен, сделал он это или нет, но что-то происходило помимо его воли, и это начинало раздражать.

— Что это? — спросил он чуть более хриплым, чем ему хотелось бы, но всё же понятным голосом.

Драко слегка пожал плечами. Драко рассеянно указал на нескольких случайных студентов, называя их по именам. "Это Забини, Поттер. А это Гойл". Список пополнился еще пятью учениками, но Гарри не собирался когда-либо снова вспоминать их имена. Он снова сосредоточился на Драко, размышляя, что сказать, и должен ли он вообще что-то говорить. Между ними было что-то невысказанное. Люциус что-то сказал своему сыну, и теперь Драко был здесь, чтобы узнать, насколько это правда.

Хотя ему не было дела до остальных, они беспокоились о нём. Краем глаза он видел, что они наблюдают за ним. По тому, как у него по коже побежали мурашки, он понял, что они смотрят на него. Гриффиндорец посреди вечеринки слизеринцев? Для них эта встреча, должно быть, была чем-то вроде святотатства, и Гарри с болью подумал о том, где именно сейчас его мантия. Не хотелось бы оказаться безоружным, если бы кто-то из этих безымянных лиц решил, что с него хватит, и напал.

Это были слизеринцы, и все они были такими же плохими, как и Панси. Он должен был помнить об этом. Должен был помнить, что некоторые (если не все) из них были детьми Пожирателей смерти Тёмного Лорда (и хотя он возобновил общение с одним из них, это не означало, что он собирался простить их всех). Насколько он знал, их родители приказали им шпионить за ним, чтобы получить информацию о его брате.

«Но это мог быть просто Сириус», — отметил Гарри. Он сглотнул, гадая, насколько сильно повлиял на него аврор за последние пять лет.

Придав своему лицу ещё более бесстрастное выражение, чем у слизеринцев, Гарри спросил их, чего они хотят. Он знал ответ, но не хотел, чтобы они об этом узнали. Небрежно, не отвечая, Драко вошёл в комнату, за ним последовали его однокурсники, и последний начал толкать Гарри, чтобы закрыть дверь.

Гарри инстинктивно оттолкнул его, и тощий мальчик упал на пол. «Забини», — рассеянно вспомнил он имя, всплывшее в памяти Драко. «Не трогай меня», — сказал Гарри вслух, его голос был мягким, но твёрдым. Затем он повернулся и сам закрыл дверь, воспользовавшись моментом, чтобы убедиться, что слизеринец не воспользовался физическим контактом, чтобы наложить какое-нибудь заклинание или сглазить.

Тишина была оглушительной, но Гарри сделал вид, что ничего не произошло, и с невозмутимым видом посмотрел на Драко. «Если ты хочешь что-то от меня, предлагаю тебе ответить на мой вопрос, иначе я уйду».

- Тогда уходи, - отважилась Панси, ее кожа была лишь на тон бледнее. - Но тебе лучше быть осторожной. Макгонагалл искала тебя." Он не мог сказать, была ли она рассержена или шокирована, но любой эмоции было достаточно, чтобы вывести слизеринку из себя.

Гарри не обратил на неё внимания, продолжая смотреть на Драко и ожидая его ответа. Драко, очевидно, был лидером этой маленькой группы; все ответы должны были исходить от него.

— Встань с пола, — резко приказал Драко, бросив на упавшего мальчика презрительный взгляд. Забини встал, сердито отряхиваясь и глядя на Гарри, но когда рука мальчика потянулась к карману, Драко снова заговорил. — Я не давал тебе разрешения доставать палочку, не так ли?

— Мне не нужно твоё разрешение, — ухмыльнулся Забини, но его рука всё равно замерла. Подросток выглядел разъярённым и оглянулся на остальных. — На самом деле, мне ничего из этого не нужно. Что происходит, Малфой? Почему мы разговариваем с... — он даже не произнёс имя Гарри. Всё, что он сделал, — это бросил взгляд в сторону Гриффиндора.

Драко холодно посмотрел на него в ответ. «Заткнись, Забини», — был единственный ответ, прежде чем Драко отвернулся, явно игнорируя мальчика. Пока Забини что-то бормотал, Драко равнодушно посмотрел на Гарри. «Зачем мне тебе отвечать?»

— Потому что я тебе сказал, — огрызнулся Гарри, и его гнев, который он испытывал раньше, снова вспыхнул. Неужели Драко не понимает? Всё, чего он хотел, — это получить прямой ответ, простой ответ, который он мог бы понять с первого раза и не запутаться.

Драко опасно прищурился и тихо спросил: «Это так, Поттер?» Он сделал полшага вперёд, оказавшись прямо под одним из окон. Красный солнечный свет, ставший ещё темнее за последние несколько минут, окрасил кожу Драко так же, как и всё остальное, но было кое-что ещё. Гарри почувствовал, как к горлу подступает желчь; со стороны Драко казалось, что он весь в крови, что он истекает кровью из пульсирующей раны на голове, которая спускалась по всему телу.

С этими словами Гарри почувствовал, как гнев внутри него угасает. Он почувствовал, как к нему возвращается усталость, и больше всего на свете ему захотелось уйти. Образ Лео всплыл в его сознании, пронзив его болью и тоской. Он больше не хотел этого.

Гарри отвернулся, снова прислонившись к стене и закрыв глаза. Он вздохнул. «Забудь об этом», — пробормотал он. Затем он открыл дверь и вышел, не обращая внимания на то, что кричал ему Драко, что говорила Пэнси, чем мог проклясть его Забини. Он вышел на улицу, вдохнул свежий воздух и продолжил идти. Его поглотили тени

Прошло почти полдня с тех пор, как он в последний раз что-то ел, и это, по крайней мере, казалось Гарри вполне веской причиной, чтобы рискнуть и выйти на улицу за несколько минут до комендантского часа. Конечно, это было до того, как он увидел, что в его сторону направляется целая толпа гриффиндорцев во главе с профессором трансфигурации. Если бы он заметил их на мгновение раньше, то смог бы спрятаться в тени, но теперь он стоял на виду на одной из светящихся сфер, освещавших ночной кампус Шармбатона.

Гарри остановился под дверным проёмом часовой башни. В животе у него заурчало, как будто его ненасытный зверь знал, что до еды осталось всего несколько минут, и он вздохнул, понимая, что, если группа доберётся до него, ему придётся ещё немного поголодать. Он подождал, не зная, хватит ли у него времени уйти, прежде чем они его поймают, но затем расправил плечи и прислонился к зданию с непроницаемым лицом, готовый ко всему, что они захотят ему бросить, надеясь, что его желудок перестанет урчать.

Его взгляд почти против воли устремился к лицу Гермионы. Он не мог поверить... в то, что он сказал прошлой ночью, в то, как он себя вёл. Теперь он наблюдал за ней с полузавороженным видом, осознавая, что его тело напряжено, словно он ждёт, что она взорвётся, словно хочет увидеть, как она снова расстроится. С ужасом он понял, что в глубине души разочарован её невозмутимым выражением лица. Прошлой ночью он хотел причинить ей боль, совсем чуть-чуть, чтобы она отступила, но ничего не вышло.

Гермиона оторвала взгляд от МакГонагалл, за которой следила, и Гарри, сидевший рядом, увидел, как её глаза слегка расширились. Спокойствие ведьмы на мгновение дрогнуло, а затем снова вернулось, но этого времени Гарри хватило. Его губы едва заметно приподнялись в довольной улыбке.

— Мистер Поттер, — МакГонагалл выпрямилась, словно собрав в кулак остатки уважения, которое Гарри всё ещё испытывал к ней, и создав образ, способный устрашить. Гарри оторвал взгляд от Гермионы, с которой они сверлили друг друга ледяными взглядами, и быстро окинул взглядом профессора.

«Она ещё не пришла в себя после прошлой ночи», — отметил про себя Гарри с безмолвным весельем. Наблюдать за тем, как такая грозная дама не находит слов, было забавно, как будто он мстил ей за всё, что она с ним сделала, и даже больше.

Он равнодушно перевёл взгляд на Гермиону. Если уж на то пошло, такое явное пренебрежение к столь уважаемому профессору расстроило Гермиону больше всего на свете. Губы юной ведьмы сжались, челюсть почти ощутимо щёлкнула.

Гарри отстранённо понял, что гриффиндорцы окружили его со всех сторон, хотя и держались на расстоянии. Состязание в гляделках наскучило Гарри, и он оглядел окруживших его однокурсников, называя имена там, где мог, и отмахиваясь там, где не мог. Всего их было около десяти, все на пятом курсе и старше. Большинство держались на краю освещённого пространства, вероятно, просто для моральной поддержки, и перешёптывались между собой. Невилл и близнецы стояли ближе всех к Рону, который стоял ближе всех к Гермионе, которая стояла ближе всех к МакГонагалл, которая остановилась на расстоянии вытянутой руки от носа Гарри. Он почти чувствовал, как гнев МакГонагалл распространяется через разделявшее их небольшое расстояние, но продолжал игнорировать её.

— Мистер Поттер, — снова попыталась МакГонагалл.

Гарри не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к Рону. Не моргая, Гарри уставился на ученика, гадая, о чём тот думает. Вчерашний гнев был ошеломляющим, и с тех пор они вообще не разговаривали друг с другом. Поскольку Рон и Гермиона были вовлечены в это, Гарри предположил, что ведьма что-то сказала о короткой встрече у общежития.

Рон моргнул и удивлённо отступил на полшага. Он открыл рот, чтобы сказать…

"Поттер!"

Гарри резко развернулся, и, хотя его лицо по-прежнему оставалось безучастным, в его голосе послышалась легкая холодность. — Если ты не заметил, ты начинаешь повторяться.

Лицо МакГонагалл слегка покраснело от гнева, но она сдержалась и не стала ничего отвечать или наказывать, а сказала: «Мистер Поттер, я искала вас весь день. Где вы были? Куда вы ходили прошлой ночью? Разве вы ничего не выучили?»

— Вы имеете в виду, покинул ли я территорию школы? — переспросил Гарри, стараясь говорить нейтрально. — Нет, не покидал. Хотя вам может быть интересно узнать, что, поскольку я не знал, что эти леса под запретом, и поскольку у меня не было опыта соблюдения школьных правил, формально я не виновен ни в каком нарушении. — Он посмотрел на Гермиону, гадая, как она отреагирует, — больше беспокоясь о её напускном спокойствии, чем о гневе, который могла вызвать МакГонагалл. Будут ли эти рассуждения иметь для нее какой-нибудь смысл?

Ему захотелось покачать головой и прищурить глаза. "Конечно, нет", - ответил он сам себе. - Для Гермионы правила есть правила, и исключений нет. - В его голосе прозвучала на удивление горечь, заставившая его задуматься, почему его это вообще волновало.

— Я спросила тебя, Поттер, где ты был, а не где тебя не было, — сказала МакГонагалл слегка ледяным тоном.

Гарри взглянул на профессора, размышляя, как ответить на вопрос, а затем решил, что она действительно заслужила всё, что ей причиталось. Он не сделал ничего, что заслуживало бы её уважения или неуважения, но с начала учебного года она в изобилии проявляла последнее.

Нарочито дерзко пожав плечами, Гарри невозмутимо ответил: «На территории школы».

Пока МакГонагалл явно изо всех сил старалась сохранять спокойствие, один из учеников подошёл ближе. Староста, догадался Гарри, глядя на семикурсника. Подросток постарше замедлил шаг, а затем остановился, явно чувствуя себя неуютно, и Гарри, к счастью, отвернулся, прислонившись к каменной стене позади него. Его полузакрытые глаза опустились на землю.

Было темно. Солнце село несколько часов назад, и он заметил это только по тому, как свет проникал в окна, а теперь единственным источником света были светящиеся шары, которые висели над дверями зданий Шармбатона, словно подвешенные феи.

— Вы собираетесь дать мне ответ, — начала МакГонагалл, побледнев от ярости, — или мне придётся вытягивать из вас слова?

«На самом деле не стоило так злиться», — подумал Гарри, снова забавляясь реакцией своего профессора. Он скрестил руки на груди, приоткрыв глаза, чтобы мельком увидеть выражение лица МакГонагалл. «Если вам нужно знать, я был с Драко Малфоем и его отцом. Губернатор хотел поговорить со мной».

Это вызвало целую бурю эмоций. Гарри понизил голос, чтобы его слышали только ближайшие ученики, и все трое (Рон, Гермиона и староста) отреагировали одинаково: широко раскрыли глаза, тихо ахнули от удивления и откинулись на пятки, словно пытаясь от чего-то убежать. Они вели себя как хорошо выученные марионетки, когда речь зашла о предполагаемом Пожирателе смерти.

Лицо МакГонагалл застыло в комичной гримасе, как будто она ждала, пока её разум обработает последнюю информацию. Через некоторое время она сделала дрожащий вдох, сглотнула и сдавленным голосом спросила: «О чём?»

— Это, — решительно ответил Гарри, — личное дело.

Он почувствовал головокружение, и единственная причина, по которой он не упал, заключалась в том, что он крепко прислонился к стене. Его колени слегка дрожали, и дрожь передалась всему телу. Ему казалось, что его желудок, уставший ждать еды, был готов съесть всё, что мог найти, и теперь атаковал его уставшие мышцы. Он чувствовал усталость. Он чувствовал раздражение.

Старший Помощник снова шагнул вперед с самодовольным выражением на лице. "Теперь послушайте", - отрезал он. "Нет необходимости быть грубым".

«На то есть веская причина». Гарри проглотил комментарий.

— Мы пришли сюда только для того, чтобы предложить тебе шанс сыграть в команде, — продолжил семикурсник. Он бросил взгляд на МакГонагалл, но она не собиралась ему помогать. Лицо заместителя директора было странно серым, и она, казалось, была слишком погружена в свои мысли, чтобы сосредоточиться на настоящем. Староста ткнул пальцем в сторону Гермионы. «Твой друг рассказал нам, что ты не слышал новостей, поэтому аврор Муди сказал, что будет правильно взять тебя в команду, особенно с учётом того, что все хотели, чтобы ты полетел первым».

Гарри моргнул и нахмурился. «О чём ты говоришь?» — спросил он, отталкиваясь от стены.

«Вчера Дамблдор объявил, что, чтобы занять младшекурсников, пока семикурсники готовятся к Турниру, будет проведён школьный турнир по квиддичу. У нас есть время до пятницы, чтобы потренироваться, а потом начнутся игры. Обычно тебя бы дисквалифицировали, потому что ты не пришёл на отбор вчера, но Муди связался с Дамблдором, и тот сказал, что если достаточно учеников согласятся, тебя можно будет поставить на место ловца или хотя бы запасного игрока.

"И?" Гарри почти в отчаянии перевел взгляд на других студентов. "Неужели я?"

Староста гордо кивнул. «Многие твои друзья видели, как ты летаешь, ещё до того, как мы покинули Хогвартс, и не все они из Гриффиндора. Конечно, есть некоторые проблемы с тем, чтобы уговорить слизеринцев. Сейчас ты запасной ловец, но, надеюсь, завтра, когда ты продемонстрируешь это школе…»

— Значит, вот оно как? — Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё это слишком сильно напоминало манипуляцию, как будто кто-то пытался заставить его что-то сделать. — А я вообще имею право голоса в этом вопросе?

Рон наморщил лоб. «Что ты имеешь в виду под «сказать по этому поводу»? Что тут ещё можно сказать!» — он расплылся в широкой улыбке. «Ты попал в команду, Гарри!»

Гарри развернулся и попятился к стене, чтобы увеличить расстояние между ними. Тени отбрасывали бледные блики на его лицо, но не на слова. «Я понятия не имел, что всё это происходит! И что теперь? Теперь я должен играть в какую-то игру? Кто-нибудь из вас вообще подумал, что я могу этого не хотеть?»

Выглядя явно растерянным, Рон заикаясь спросил: «Н-не хочешь играть? Ты что, дурак!»

— Рон! — Гермиона заговорила впервые, умоляюще коснувшись плеча Рона.

— Почему ты не хочешь играть? — озадаченно спросил староста. — Даже если это просто игра, на кону стоит репутация школы, и нам нужны лучшие игроки. Я знаю, что ты не так давно в Хогвартсе, но теперь, когда ты стал учеником, ты должен испытывать хоть какую-то гордость.

Гарри решительно покачал головой. «Конечно, нет», — солгал он, и его сердце сжалось, когда он вспомнил то чувство возвращения домой, которое, казалось, дарил ему Хогвартс, — чувство покоя. Мысль о том, что кто-то оскорбляет такой прекрасный замок, вызывала у него иррациональное чувство негодования, но он не собирался сдаваться только из-за этого. «Мне действительно всё равно, что кто-то думает о Хогвартсе. Кроме того, квиддич — это всего лишь игра».

«Игра, которая покажет, что мы лучшие!» — живо вставил Рон.

МакГонагалл выпрямилась и жестом попросила мальчиков замолчать, пристально глядя на Гарри. Она тихо сообщила ему: «Ваш крёстный отец, мистер Поттер, будет проинформирован о запланированной здесь игре в квиддич и о том, что вам предложили место в нашей команде». Она сделала эффектную паузу, и Гарри с уверенностью почувствовал, что ведьма придумала какой-то план, чтобы подловить его. «Как, по-вашему, Сириус отреагирует, узнав, что вы отказались от этого места?» Я думаю, он будет ужасно разочарован и немного обижен. Я уверен, что он знает, как хорошо ты играешь.

Гарри мгновение смотрел на неё с недоверием на лице. — Ты... ты думаешь, Сириус будет гордиться этим? — наконец глухо спросил он.

Макгонагалл победоносно улыбнулась и кивнула. "Конечно", - высокомерно ответила она. "Ты же знаешь, как он одержим игрой".

Гарри сжал кулаки, дрожа от ярости. Как они посмели попытаться ударить его этим! Он скрыл горькую улыбку. Жаль, что они не знали, что Гарри всё равно.

— Не говоря уже о твоём брате, — добавил староста, поняв, что МакГонагалл шантажирует его. — Я слышал, что Леонард просто с ума сходит от этого вида спорта.

Гарри застыл и поднял взгляд, на его лице отразилось замешательство. «Лео...» Лео был бы подавлен.

«Я…» — слова застряли у него в горле, и он сглотнул, не зная, что сказать. Наконец он закрыл глаза и уронил голову на грудь, всё ещё сжимая кулаки. «Я сыграю», — сдался он побеждённым тоном, затем поднял взгляд, в котором горела ярость. «Но не жди, что я буду тебе благодарен», — почти прошипел он, прежде чем развернуться и уйти прочь от столовой, башни с часами и злобного профессора Трансфигурации.

— Гарри! — позвала его Гермиона, и он сдержался, чтобы не послать ей проклятие.

Он не остановился, когда проходил мимо общежитий Хогвартса, хотя Джинни стояла снаружи, явно кого-то ожидая, и пыталась привлечь его внимание. Он не останавливался, пока не рухнул в приступе дрожи на краю леса, потому что колени больше не держали его. Гарри свернулся калачиком, не обращая внимания на голод, и подумал о брате, а потом вообще ни о чём не думал.

Тренировки по квиддичу занимали всеобщее внимание (за исключением семикурсников, которые, что вполне объяснимо, тренировались в других местах). Из-за большого количества школ тренировки по квиддичу проводились практически каждую минуту светового дня, а некоторые одержимые даже устраивали ночные тренировки.

Хогвартс получил лучшее время для тренировок: после обеда и перед ужином каждый день недели команда собиралась на часовую тренировку, когда солнце садилось и света было достаточно, чтобы выполнять упражнения. Два ловца из Слизерина (близнецы были расстроены тем, что не могут играть, а затем расстроены тем, что их заменили слизеринцами), вратарь из Рейвенкло, два охотника из Хаффлпаффа и один из Рейвенкло, а также гриффиндорский ловец. Были представлены все факультеты, и некоторым студентам это не понравилось. Некоторые считали, что вся команда должна состоять исключительно из студентов одного факультета.

Выбор капитана был рискованным делом. Все хотели, чтобы капитаном стал кто-то другой, и никто не мог прийти к единому мнению. В конце концов, всё свелось к простой хорошей тактике, и капитаном выбрали Хранителя Рейвенкло.

Во время тренировок все приходили посмотреть. Даже семикурсники, которых профессора отчитывали без особого рвения, прекращали тренировки, чтобы с восхищением понаблюдать за тем, как лучшие летуны школы впервые работают вместе. Соперничества было меньше, но, опять же, никто не хотел соревноваться с летунами до субботы, когда они начали играть против других команд. Слизеринцам не стоило намеренно сбивать бладжеры со своего товарища по команде, даже если этот товарищ был гриффиндорцем.

Даже если бы они попытались («случаются несчастные случаи», — объяснили «Битс» после одного опасного момента, — «и ему нужна практика»), ничто бы не коснулось Искателя.

И пока младшекурсники тренировались в квиддиче, семикурсники практиковались в заклинаниях, проклятиях и прочем, ежедневно добавляя свои имена в таинственный огненный кубок, который терпеливо ждал в столовой. С каждым сожжённым именем в школе становилось всё более неспокойно, пока не стало казаться, что всё либо накалится до предела, либо взорвётся от напряжения, которое витало над Шармбатоном.

— Вот как это будет, — поспешно объяснил Хранитель. Он взглянул на свою руку, с которой почти стекала кровь из множества надрезов, нанесённых на плоть. — Я только что узнал, что они скрывали: оказывается, у каждой игры будет ограничение по времени.

Небольшая группа разразилась стонами, едва слышными за рёвом толпы, ожидавшей снаружи палатки.

— Ты серьёзно? — жалобно спросил один из охотников.

"Как мы должны играть под часами?"

— Тише и слушай, — отчитал её другой Когтевран, — иначе мы ничего не узнаем! — Она спокойно посмотрела на Хранителя. — Ты говорил?

— Верно, — он кивнул, но едва ли мог скрыть нервозность, сквозившую в каждом его резком движении. Шум толпы действовал на всех, как и тот факт, что Хогвартс был одной из школ, которые должны были начать игру в первом раунде. Если они выиграют эту игру, то смогут перейти ко второму раунду, а затем к третьему и пятому. В турнире участвовали сорок восемь стран, и от количества игр кружилась голова. Мысль о том, что проигрыш в одной игре может стоить всего, была невыносимой. А все эти люди, наблюдавшие за игрой, просто пугали.

Хранитель взглянул на записи у себя на руке, хотя, вероятно, он запомнил информацию, когда впервые услышал её. «Ограничение по времени — один час. Если к этому времени снитч не будет пойман, побеждает команда, набравшая больше очков. Министерства подготовили дюжину временных полей, чтобы половина команд закончила первый раунд в первый час, а вторая половина играла во втором».

Он вытер лоб, на котором выступил тонкий слой пота, и пристально посмотрел на свою команду. «Это будет быстро и жёстко, — предупредил он, — и мы должны выкладываться по полной в каждой игре. Иначе мы проиграем».

«Первые два часа — это первый раунд, затем у нас будет часовой перерыв, после чего каждый раунд будет продолжаться по тридцать минут с перерывом между играми».

«Значит, всё закончится к ужину?» — предположил Бейтер.

Хранитель кивнул, затем помедлил и добавил: «Все раунды, кроме последнего. Он будет после ужина».

— Отлично, — простонал Хаффлпафф. — К тому времени мы уже будем бросать куски.

Когтевранка пристально посмотрела на него. «Кто сказал, что мы будем играть?» — спокойно спросила она. «К тому времени мы можем выбыть из игры».

«Такие мысли только навредят», — язвительно сообщил ей слизеринец.

Другой игрок выглядел удивлённым. — Ты веришь в удачу?

— Конечно. Я изучал это в Хогвартсе, помнишь? Может, это и не удача в полном смысле этого слова, но для меня это достаточно близко к понятию «удача».

«Похоже, ты говоришь о карме», — пошутил Хаффлпафф.

— Хватит! — крикнул Хранитель. — Давайте сосредоточимся на игре?

Он представил себе доску, на которой перемещались крестики и нолики. «Вот план игры», — объяснил он, перебирая сценарий за сценарием, рассказывая о том, что он хотел бы увидеть, и о том, чего лучше не видеть. Последнюю фразу он произнёс, предупреждающе взглянув на Битеров, которые сделали вид, что не заметили.

Снаружи прозвенел звонок, и Хранитель убрал доску, выглянув из-под полога палатки. «Почти пора», — пробормотал он тихо, словно про себя, но остальные члены команды замолчали, чтобы его услышать. Он посмотрел на них. «Мы начинаем в девять, а до этого ещё почти две минуты».

— Ну, только не начинай свою нравоучительную речь, — с ухмылкой сказал Охотник. — Мы действительно не в настроении это слушать.

Хранитель неопределённо развёл руками. «Что я могу сказать?» — риторически спросил он. «Это будет не похоже ни на что из того, что мы когда-либо делали. Мы собираемся выйти на поле и играть против людей, которые не говорят на нашем языке, — так что мы не сможем на них ругаться, — которые не придерживаются нашей культуры, — так что мы не будем знать, ругаются ли они на нас, — и которые, вероятно, хотят нас побить изо всех сил.

Он провел рукой по волосам. "Я говорю, давайте побьем их, прежде чем они побьют нас. Если мы проиграем этот матч, мы выбываем из борьбы - но вы это знаете. " Он одарил их всех уверенным взглядом, который лишь слегка портила дрожь в его теле. "Мы - лучшее, что может предложить Хогвартс. А теперь давайте выйдем и докажем это!"

На этот раз прозвенел звонок, и под крики толпы команда Хогвартса по квиддичу вышла на улицу, под лучи солнца. Несколько десятков голосов объявляли, перекликаясь друг с другом, но один из голосов с энтузиазмом представлял команду на английском. С другой стороны поля вышла другая команда, одетая в разные оттенки серого. Студенты Хогвартса остановились на чёрном цвете, так как никто не хотел, чтобы какой-то один факультет был представлен лучше других. Команды направились друг к другу, чтобы встретиться в центре поля, и когда судья начал комментировать происходящее, никто не услышал его из-за шума.

Однако, независимо от того, говорил он по-английски или нет, его поняли, и вскоре все уже сидели на мётлах, наблюдая за проносящимся мимо Снитчем и ожидая, когда полетит Квоффл.

Судья посмотрел на двух капитанов, на мгновение опустил руки, а затем высоко подбросил квоффл в воздух. Где-то раздался низкий хлопок, часы начали отсчитывать время в обратном порядке, и две команды взмыли в небо.

— Пойдём, Рон, посмотрим на табло, — немного нерешительно предложила Гермиона, не зная, чего ожидать, ведь их ссора только что закончилась. Рон послушно встал, но по тому, как его взгляд следил за игрой, она поняла, что он её не услышал. Или не понял её слов. Удивлённая, она потянула его за рукав. — Ты слушаешь?

— Конечно, — рассеянно ответил он, а затем чуть не подпрыгнул от радости, когда «Хогвартс» забил гол. Гермиона поморщилась, зажав уши от шума; вся школа вскочила на ноги! Оглядевшись и приподняв бровь, Гермиона подумала, что уже должна была привыкнуть к этому. Игра подходила к концу, и «Хогвартс» лидировал с отрывом в тридцать очков, ведя со счётом сто двадцать: девяносто. За двадцать минут до конца матча, когда нападение и защита всё ещё были сильны, единственная возможность для другой школы победить заключалась в том, чтобы поймать снитч.

Она подняла глаза на одинокого игрока, чья метла парила на приличном расстоянии от остальных, и сглотнула, почувствовав сухость в горле. «Гарри...»

— Ты видела, Гермиона? — взволнованно спросил Рон, широко улыбаясь. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не запрыгать от радости. — Мы выиграли этот раунд!

Гермиона закатила глаза, стряхнув с себя мрачное настроение, и нежно похлопала Рона по плечу. «Успокойся, Рон, у тебя будет сердечный приступ».

«Держу пари, после этого они дважды подумают, прежде чем ехать в Хогвартс», — злобно заявил он, полностью сосредоточившись на игре.

— Я уверена, что так и будет, — саркастически согласилась она, ухмыляясь. Его счастье было заразительным. Рон даже не услышал её, когда сел обратно, бешено вращая глазами из стороны в сторону, следя за квоффлом.

Гермиона огляделась, готовая сесть обратно и подождать ещё десять минут, но ей не сиделось на месте, и она хотела пройтись. Джинни, сидевшая несколькими рядами ниже, заметила это и встала. — Ты куда-то идёшь, Гермиона?

Гермиона с печальной улыбкой покачала головой, ткнув пальцем в сторону Рона. "Не в ближайшее время", - объяснила она. "Рон слишком увлечен игрой, чтобы даже испытывать жажду".

Джинни ухмыльнулась. «Он же мальчик. Они все такие. Пойдём, я хочу пить, даже если Рон не хочет».

Две девушки осторожно пробирались сквозь толпу, чуть не упав с лестницы, ведущей со стадиона, и в итоге, хихикая от смеха, направились к прилавку с кондитерскими изделиями.

— Я бы не споткнулась! — возмущённо воскликнула Гермиона, когда они встали в очередь.

Джинни легонько подтолкнула ее. "Конечно, ты бы так и сделала", - мудро заявила ведьма. "И ты собирался забрать с собой всю эту группу первокурсников, если бы я тебя не поймала". Гермиона упрямо покачала головой, но ответил другой голос.

— Как всегда неуклюж, грязнокровка? — они медленно повернулись и увидели Малфоя, который, как всегда, выглядел нетерпеливым. Он кивнул в сторону очереди перед ними. — Если ты здесь не для того, чтобы что-то получить, почему бы тебе не убраться с дороги людей, у которых есть деньги?

Джинни фыркнула, нарочно вытащила из кармана звенящую монетками сумочку и отвернулась, чтобы подойти и сделать заказ. Гермиона сделала то же самое, краем глаза наблюдая за Малфоем и размышляя о нём. Когда она собралась уходить с напитком в руках, она прикусила щёку и решительно направилась к мальчику. — Спасибо, — произнесла она, — за то, что помог мне найти Гарри.

Малфой выглядел слегка удивленным и пожал плечами. "Я не помогал тебе", - холодно ответил он. "И насколько я помню, ты вообще не помогал".

Гермиона покраснела. «По крайней мере, я знала, где искать, — яростно выпалила она, — и, по крайней мере, я выяснила, куда он пошёл. Это больше, чем ты знал до того, как увязался за мной».

— Пожалуйста, Грейнджер, если ты думаешь, что я не смог бы выяснить это самостоятельно... — слизеринец отвернулся, чтобы привести себя в порядок, полностью игнорируя её.

Гермиона раздражённо фыркнула и ушла, чтобы догнать Джинни. Девочка была озадачена её внезапным исчезновением, но Гермиона отмахнулась от её беспокойства, и они вернулись на трибуны как раз вовремя, чтобы услышать, как все застонали, когда Хогвартс забил гол. Гермиона быстро взглянула на часы: до конца матча оставалось всего несколько минут. Этот гол был компенсирован ещё одним очком Хогвартса, и Хогвартс по-прежнему лидировал с преимуществом в тридцать очков.

Внезапно одинокая фигура, парящая над всеми остальными, нырнула вниз так быстро, что на мгновение Гермиона решила, что он упал с метлы. Она вскочила. «ГАРРИ!»

Гарри не остановился. Его метла только набирала скорость, пока он летел в свободном падении до самой земли. Игроки под ним разлетались в стороны, в замешательстве глядя ему вслед, пока нападающие противника не решили бросить в него бладжер. Он всё ещё падал, и мяч не мог догнать его.

Почти в последнюю секунду Гарри выровнялся и полетел горизонтально. Бладжер, мчавшийся за ним, не обладал такой грацией и врезался в землю, как метеор, оставив на поле для квиддича зияющую рану. Через несколько секунд после того, как он исчез под землёй, он вылез из-под земли в другом месте, как уходящий крот, оставив в траве две дырки, похожие на глаза, и помчался за Гарри.

Другая Ищейка тоже взяла его след и приблизилась настолько, насколько осмелилась, но даже она не смогла его догнать. Гарри помчался с одного конца поля на другой, и только когда он завершил круг, все поняли, что он держит в руке.

Снитч. Гермиона перевела взгляд на часы: до конца игры оставалось тридцать секунд. Когда вся школа закричала, она закричала громче Рона.

Он ел ужин в стороне, то ли вместе с другими школами, то ли в одиночестве, но полностью отрезанный от своей команды. Они начинали раздражать его своей высокомерностью. Четыре победы, все с поимкой снитча, вывели Хогвартс на первое место по общему количеству игр.

Взглянув на часы, он увидел, что до следующей игры осталось совсем немного времени, а он всё ещё был уставшим.

Краем глаза он заметил какое-то движение и, повернувшись, увидел, что Рон, Гермиона и Джинни ходят вокруг, разговаривая, но поглядывая по сторонам. Он тихо собрал свои вещи и ушёл, двигаясь медленно, но решительно. Ему придётся найти другое место для отдыха.

Во время последней игры перед ужином ученики Хогвартса разбрелись по своим комнатам. Их команда уже выиграла, и Ловец, как его теперь называли, за двадцать минут до конца игры поймал снитч ещё до того, как были набраны очки. Хранитель сказал, что такова была стратегия: информаторы сообщили команде, что школа-соперник безжалостна, и единственный шанс Хогвартса — поймать снитч как можно раньше.

Теперь, когда наступил ужин, казалось, что все ученики по молчаливому согласию едят вместе в саду, и когда Гарри затащили туда, он чуть не задохнулся. Теперь, когда он выбрался оттуда, он не собирался снова попадать в этот водоворот.

Часовая башня взорвалась грохотом, особенно громким, потому что Гарри поднимался по её извилистым ступеням. Он остановился, прикрыв уши, пока звон не прекратился, потряс головой, чтобы шум перестал звенеть в ушах, и продолжил подниматься туда, где мирно сидели совы учеников. Быстрый взгляд вокруг показал ему всё, что он хотел знать. Хедвиг всё ещё не вернулась. Он отправил сову только утром и не ожидал, что она вернётся, но надежда всегда есть.

Гарри вздохнул и прислонился спиной к каменной стене, наклонившись вперёд и опустив голову на колени, слегка прикрыв глаза. «Лео, что случилось?» С начала учебного года он не получил ни одного ответа. Это начинало его беспокоить, он перебирал в уме все возможные варианты того, что могло произойти. Лео мог пострадать, Лео мог попасть в больницу, Лео могли похитить...Лео, честно говоря, совершенно не интересовался им и не хотел поддерживать с ним никаких отношений.

Последняя возможность была подобна удару под дых, но теперь, когда он наполовину смирился с ней, она не казалась такой уж страшной. Наверное, именно поэтому Лео был так рад его отъезду: мальчик устал от такого властного старшего брата.

Гарри прислонился головой к стене и уставился на сов, которые моргали ему в ответ, нервируя его.

Когда прошло пятнадцать минут, Гарри неохотно встал и спустился вниз. Голова у него раскалывалась от усталости. Почти пришло время начинать последнюю игру, и ему казалось, что вся кровь прилила к голове.

Он пробирался сквозь толпу студентов, которые спешили занять лучшие места, и искал поле, на котором Хогвартс должен был провести следующий матч. По пути он увидел нескольких своих товарищей по команде, которые направлялись в другую сторону, и последовал за ними к чёрной палатке с эмблемой Хогвартса на передней стенке. Войдя внутрь, он оказался последним.

— Все здесь? — спросил Хранитель, почти подпрыгивая на месте. Все были здесь, и у всех на лицах были яркие улыбки. Даже слизеринцы вели себя дружелюбно, хотя, возможно, это было из-за выброса адреналина. — Надеюсь, никто не собирается рыдать?

— Нет, — весело ответил охотник, похлопывая себя по животу. — Я постарался не съесть слишком много.

«А если бы и так, разве мы не могли бы использовать это в своих интересах?» — добавил другой охотник.

Вратарь улыбнулся. «Почему бы и нет? Не то чтобы мы собирались проиграть!» Вся команда издала ободряющие звуки, подбадривая его. «Посмотрите на нас! Это финальный матч. Я, э-э, воспользовался возможностью осмотреться, и все остальные команды проигрывают. Наши соперники устали. А мы?»

"НЕТ!"

«Мы устали? Мы готовы сдаться? Мы боимся другой команды?»

"НЕТ!"

Раздался звон колокольчика, и Хранитель взмахнул рукой в сторону полога палатки, словно командир, указывающий путь своим войскам. «Тогда давайте выйдем и победим раз и навсегда!»

Гарри молча последовал за ними, сглотнув, когда увидел, сколько болельщиков собралось на финальный матч. Хогвартс против... против какой-то школы, которую никто не счёл нужным назвать и о которой никто не счёл нужным беспокоиться. Он медленно присоединился к своей команде на поле, оседлав метлу по сигналу и надеясь, что она не дрогнет. Казалось, никто этого не заметил. Квоффл был заброшен, охотники ушли, а бладжеры были загнаны в угол злобными бьющими, но Гарри продолжал парить у земли.

Весь день он поднимался как можно выше, преодолевая ограничения своей метлы, и теперь дрожал от напряжения. Другой Искатель с подозрением наблюдал за ним, кружась над полем на чуть большей высоте, но явно думая, что он что-то замышляет.

Гарри заметил выражение лица ловца Хогвартса и неохотно начал подниматься в воздух. С высоты он мог видеть всё и следить за снитчем. Там было так холодно.

Солнце начало садиться, бросая последние лучи в воздух. Кто-то забил гол. В кого-то попал бладжер. Кто-то выкрикивал его имя.

Услышав это, Гарри удивлённо огляделся. Он поднялся выше, чем раньше, так высоко, что ему стало трудно дышать, и всё внизу выглядело странно. У него помутилось в глазах.

Гарри заставил себя расправить плечи и глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Внизу, далеко внизу, был забит ещё один гол.

Он потерял интерес к тому, чтобы держать спину прямо, и наклонился вперёд, почти лёжа на метле, наблюдая за игрой внизу. Так было проще — быть зрителем, а не игроком.

Жужжащий звук наполнил его уши, как надоедливая пчела, и Гарри рассеянно махнул рукой в сторону источника шума. Пальцы коснулись чего-то мягкого, и он резко выпрямился, осознав, что рядом с ним парит снитч.

«Мне всегда было интересно, куда ты улетаешь во время игры», — пробормотал он, обращаясь к летящему золотому шарику. Тот слегка опустился, словно в ответ на его слова, а затем снова поплыл рядом с ним. Гарри огляделся и, хотя не мог разглядеть время, был уверен, что заканчивать игру сейчас — пустая трата времени. Он лениво откинулся на спинку метлы, наблюдая за снующим вокруг Снитчем.

Поскольку он не гнался за ним, мяч, казалось, был вполне доволен тем, что парит рядом с ним, иногда выписывая в воздухе странные узоры, а иногда полностью замирая, если не считать взмахов его крыльев. Гарри откинул волосы с глаз, чтобы посмотреть на него, поражаясь скорости этого маленького создания. Единственный раз, когда он видел снитч во время игры, был во время погони. Вне квиддича мяч тщательно охраняли, чтобы он не сбежал. Он никогда просто не смотрел на него.

Экспериментируя, Гарри протянул руку и поймал его двумя ладонями, держа, как светлячка. Его крылья щекотали пальцы, и он отпустил его. Снитч закружился вокруг него, и Гарри фыркнул, снова протягивая руку, чтобы поймать его. Отпустить и поймать. Отпустить и поймать.

Внизу забили ещё один гол, вернув его к реальности, и он заметил, что солнце почти полностью скрылось, унеся с собой яркие солнечные лучи. Вскоре игра закончится.

— Что, чёрт возьми, делает Поттер? — спросил кто-то рядом с Джинни. — Мы проигрываем всю эту чёртову игру.

— Гарри не управляет игрой, — возразила она, нахмурившись. — Ты можешь перестать обвинять его в любой момент.

— Что он делает? — пробормотала Гермиона, глядя в темнеющее небо. — Он был там всю игру.

— Конечно, ждёт, когда поймает снитч, — многозначительно ответил Рон. — Сейчас это его работа. Имейте в виду, когда он увидит снитч, то будет двигаться очень быстро.

— Мы все уже посмотрели игры, — угрюмо заметила Джинни, — и все знаем, что будет дальше. Не нужно вести себя так, будто мы слепые.

Возможно, снитч понял, что Гарри собирается поймать его, не собираясь отпускать, но когда он начал улетать, Гарри схватил его в воздухе. Он крепко сжал руку, но не сдавил крошечные крылышки шарика, когда нырнул в воздух.

Игроки под ним разбегались, и другой ловец бросился за ним, думая, что он увидел снитч. Это была прекрасная возможность, и Гарри вместо того, чтобы остановиться и показать, что он уже поймал мяч, продолжил нырять, как обычно.

Когда он приблизился к земле, его внимание привлекла золотая искра. Она просто парила в воздухе рядом с его свободной рукой. Он машинально вытянул свободную руку, чтобы схватить её, и продолжил падать, выровнявшись перед тем, как удариться о землю. Другой Искатель заметил это движение, как и все зрители, и толпа разразилась рёвом.

Гарри разжал одну руку, чтобы посмотреть, что он поймал на спуске, и чуть не упал от удивления, когда из его рук вылетел снитч, изящно сложив крылья вокруг своей сферической формы и опустившись на ладонь, чтобы судья мог его увидеть и проверить. В другой руке Гарри всё ещё ощущал вибрацию, но он держал её закрытой, подозревая, что поймал, паря высоко над полем.

На часах оставалось десять минут до конца игры, и Гриффиндор отставал на восемьдесят очков — по крайней мере, до тех пор, пока Гарри не поймал снитч. Цифры менялись, как падающий песок, и Хогвартс вырвался вперёд, одержав значимую победу.

Прежде чем его окружила толпа, Гарри поспешил к палатке, пробираясь сквозь людские массы, направлявшиеся в его сторону, и проскочил в другую часть палатки, чтобы побыть в одиночестве.

Он осторожно разжал свободную руку. Маленькая птичка, по форме напоминающая снитч, посмотрела на него красными, как драгоценные камни, глазами. Сниджет возмущённо взъерошил свои золотистые перья, чирикнул что-то по-птичьи и взлетел.

К тому времени, как игра закончилась, большинство учеников стонали от досады. Всего десять минут, чтобы наверстать упущенное, отыграть отставание в восемьдесят очков? Безнадёжно. Совершенно безнадёжно. И что делал этот чёртов Поттер? Вызывал у себя кровотечение из носа? Но теперь... теперь все гадали, куда он направляется, но не придавали этому особого значения. Игра была выиграна, день закончился, и начиналась вечеринка.

Драко откинулся на спинку стула, когда вокруг него поднялся шум, и не сводил глаз с подростка, который упал с неба, как подбитый шар. Когда Поттер улетел, Драко мысленно отметил, что, как только все вернутся в Хогвартс, Поттера нужно будет загнать в угол и научить не убегать так легко.

Он встал, лениво разминая затекшие мышцы, и многозначительно посмотрел на своих спутников. Пэнси успокаивающе взглянула на него, но он был не в настроении, чтобы его баловали. Он хотел убедиться, что Поттер не будет избегать его, как он избегал остальных учеников. Мало кто это заметил, но Драко замечал всё.

— Пойдёмте, — резко скомандовал он, и несколько человек, стоявших рядом с ним, с тоской посмотрели в сторону поля, где начиналась вечеринка, но не осмелились ослушаться прямого приказа.

Забини, который дулся всю неделю, встал в очередь рядом с Драко и выглядел подозрительно довольным. Усмешка на лице мальчика не сулила ничего хорошего, но Драко был не в настроении злорадствовать. Пусть Забини хоть раз оставит свои планы при себе, а Драко, как обычно, оставит свои планы при себе.

Из всех слизеринцев, недовольных решением Драко начать общаться с Поттером, Забини был самым худшим, но даже Забини полностью подчинялся Драко.

Его группа была небольшой, что позволяло легко пробираться по школе. Забини и Пэнси преданно следовали за ним, Крэбб и Гойл — по глупости. Иногда Трейси Дэвис или Малкольм Бэддок пытались присоединиться к ним, но редко кто-то ещё имел достаточно высокий статус, чтобы присоединиться к нему во время вылазок.

Драко нырнул в палатку и тут же с проклятием попятился, когда что-то маленькое и желтое полетело ему в лицо, чирикнув, прежде чем улететь. Он рубанул рукой по воздуху, озираясь по сторонам, пытаясь разглядеть, что на него напало, но в поле зрения ничего не попалось. - Что это было? - спросил он у четверых, следовавших за ним. - Кто-нибудь это видел? Все они уныло покачали головами.

Драко раздраженно нахмурился и небрежно махнул на них рукой. "Вы все ждите здесь. Мне нужно поговорить с Поттером". Забини поджал губы, но Драко было все равно. Он снова открыл полог палатки и вошел.

Драко представлял, что Поттер, ну, скажем, где-то отключился. Остальные члены команды после ужина хорошенько подкрепились бодрящим зельем, но Поттер исчез, а тренировка по квиддичу, которая длилась весь день, давалась нелегко. Но, оглядевшись, Драко обнаружил, что в палатке никого нет. Единственным доказательством того, что Поттер вообще заходил сюда — а Драко знал, что он заходил, — была лёгкая рябь на дальней стене палатки.

Драко подошёл к тканевой стене, едва не порвав опоры шатра, когда потянул ткань вверх и прошёл под ней. Толпа была приглушённым фоновым шумом, настолько отвлекающим, что Драко едва не упустил из виду следы, ведущие от шатра. Снова нахмурившись, он пошёл по едва заметному следу, щурясь, чтобы лунный свет помогал ему.

Следы вели прямо к протоптанной тропинке, но к тому времени Драко уже заметил Поттера и не нуждался в том, чтобы идти по неясным следам. Мальчик поворачивал к часовой башне. Стиснув зубы, Драко последовал за ним, не зная, что именно он хочет сказать мальчику, если вообще нужно что-то говорить.

— Поттер, — позвал он, останавливая подростка, прежде чем тот вошёл в башню. Поттер выглядел удивлённым, но вскоре это выражение исчезло с его лица. Не спеша Драко подошёл к мальчику. — Решил не присоединяться к остальным? — спросил он, растягивая слова. — Они скоро будут скучать по тебе.

— Сомневаюсь, — твёрдо ответил Поттер, — а если и так, мне всё равно.

— Сегодня вечером объявят чемпионов школы, — напомнил Драко, внезапно вспомнив об этом сам. Он посмотрел в сторону квиддичного поля. — Тебе совсем не любопытно?

"Нет".

Драко приподнял бровь и понял, что хочет сказать: ничего. Этот мальчик по-прежнему оставался для него загадкой, которая либо имела значение, либо не имела. Несмотря на то, что его отец практически заставил Поттера провести неделю в покоях директора, несмотря на то, что его отец делал одно откровение за другим о Поттере, и несмотря на то, что Драко уже некоторое время внимательно наблюдал за мальчиком, Драко всё ещё не мог сказать ничего определённого. Он пожал плечами и отвернулся. — Я уверен, что рано или поздно вы это узнаете.

Когда он начал уходить, Поттер откашлялся. Оглянувшись, подросток выглядел явно смущённым.

— Драко, — нерешительно начал Поттер, — не мог бы твой отец... раздобыть для меня кое-какую информацию?

Теперь это было интересно. Драко сделал паузу и притворился, что размышляет. — Что за информация?

— О моём брате. Я ничего о нём не слышал.

— Ты хочешь, чтобы я спросил своего отца о твоём брате? — недоверчиво переспросил Драко. Он прищурился. — Ты знаешь, что подумают люди, если мой отец начнёт расспрашивать о Леонарде Поттере? — Он немного помолчал, а затем добавил: — Он мог бы, но это дорого тебе обойдётся.

Поттер закрыл глаза. Свет, исходящий от часовой башни, выбелил его лицо, и он стал похож на призрака, но когда он снова открыл глаза, Драко с удивлением обнаружил, что зелёные глаза Поттера ничуть не изменились. Они по-прежнему ярко сияли, почти вызывающе. — Сколько это будет стоить?

— Ты мне скажи, — быстро выпалил Драко. — Скажи мне всё, что я хочу знать. — План созрел мгновенно, как озарение, и, судя по выражению лица Поттера, секретов было много. — Если ты согласишься ответить на мои вопросы, я попрошу отца выяснить всё, что случилось с твоим братом с тех пор, как ты уехал. Вы будете знать о каждом интервью, каждой стрижке и даже о каждой попытке проникнуть на вашу территорию.

На лбу Поттера виднелся едва заметный шрам, когда мальчик обречённо опустил подбородок, растрепав свои растрёпанные волосы. Он был похож на молнию, но Драко почти не обращал на него внимания. В его голове промелькнуло что-то о статье, в которой говорилось, что у Гарри Поттера действительно был шрам, но он появился из-за какого-то незначительного проклятия, которое он, вероятно, получил в ночь смерти своих родителей. В той статье этот факт был упомянут лишь для того, чтобы указать на различия между двумя братьями: один из них получил ужасные шрамы из-за магической слабости, а другой пережил ту ночь без единого синяка.

Поттер уставился на него, словно анализируя каждый аспект соглашения, но в конце концов едва заметно кивнул. — Согласен, — пробормотал он, — за одним исключением.

— Я не делаю исключений, — отрезал Драко.

Прищурив зелёные глаза, Поттер проигнорировал последнее утверждение и продолжил: «Я отвечу на любой ваш вопрос и буду честен в своих ответах, если вы дадите мне возможность избежать одного вопроса — и под «избежать» я подразумеваю, что мне не придётся отвечать ни на один вопрос, который вы попытаетесь задать по этой теме».

Поттер даже не стал дожидаться, согласится ли он. Подросток просто пошёл прочь, и цель, с которой он изначально пришёл в башню, была сведена на нет. Драко подозревал, более чем подозревал, что Поттер беспокоился о своём брате.

— Куда ты идёшь? — спросил Драко, скорее для того, чтобы проверить, сдержит ли Поттер своё слово.

Гриффиндорец задумался. «Вон отсюда», — наконец ответил он.

Драко нахмурился, догоняя Поттера. «Это не ответ».

"Для меня это прозвучало как одно из них".

"Вы согласились..."

— Я ответил на твой вопрос, — перебил Поттер. Он указал на башню с часами. — Я ухожу с башни с часами, и это правда. — Он слегка пожал плечами. — Если хочешь другого ответа, задавай более правильные вопросы.

Он снова пошёл прочь, оставив Драко в серьёзном раздражении. Конечно, в соглашении ничего не говорилось о конкретных ответах, но... «Куда именно ты идёшь?» — снова попытался он, стараясь, чтобы в его голосе не было гнева.

— Я правда не знаю, — последовал ответ. Драко прищурился, и подросток добавил: — Но я подумал, что мог бы провести свою последнюю ночь во Франции за пределами школы.

- Ты снова собираешься в лес, да?

Поттер кивнул.

Драко на мгновение задумался, а затем мысленно пожал плечами. Пойду с Поттером, получу ответы там, где никто не услышит. Он не сомневался, что группа, которую он оставил ждать снаружи палатки, искала его, не показываясь на глаза. Они бы никогда не подумали о том, чтобы пойти в лес.

— Тогда я пойду с тобой.

Гриффиндорец снова кивнул, почти выжидающе, и огляделся. «Я собираюсь кое-что сделать, чтобы они не смогли нас выследить, если поймут, что мы пропали».

Драко заинтересованно прислушался. — И что же это?

В глазах Поттера мелькнуло что-то отдалённо напоминающее веселье — первый намёк на эмоции, который Драко увидел за весь вечер. — Я бы ответил тебе, но демонстрация была бы гораздо лучше.

Он бы согласился и на это, а потом, когда они уйдут, вытянул бы из него полный ответ. Подняв глаза к луне, Драко пробормотал: «Надеюсь, у тебя есть что-то против тёмных существ». Ему не нужно было смотреть на гриффиндорца, чтобы увидеть, как тот снова кивает.

«Директора», — французский министр, который в данный момент был распорядителем, кивнул группе волшебников и ведьм, сидящих за специальным столом. — «Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сегодня здесь, за то, что вы позволяете международным отношениям процветать. До конца турнира осталось всего несколько мгновений».

Его слова искрились напряжённой и нервной энергией, разливаясь по толпе, собравшейся на поле для квиддича. Все взволнованно смотрели на золотую чашу. Вечеринка стихла, потому что была почти полночь, но никто не устал. Наоборот, все чувствовали себя более живыми, чем на протяжении всей недели. Турнир по квиддичу взбудоражил эмоции и ожидания, пока не наступил этот момент: выбор чемпионов.

Кубок, единственный источник света после того, как солнце полностью скрылось несколько часов назад, а тысячи свечей, зажжённых для вечеринки, погасли, казалось, гудел от силы, его бело-голубое пламя лизало воздух, пробуя его на вкус и проникаясь любовью ко всему, что поглощало. Когда министр указал на него, пламя внезапно стало красным, почти неистовым по сравнению с мирными голубыми оттенками. Его заряженное энергией пламя распространилось, поднимаясь выше в воздух. На мгновение показалось, что вот-вот вспыхнет настоящий пожар, который унесёт их всех.

Но вместо этого огонь выплюнул обгоревший клочок бумаги и снова стал спокойным и синим, как будто пергамент так разозлил его.

Министр протянул руку и поймал листок, подняв его и просматривая с натянутой улыбкой. Он поднял взгляд и протянул листок. «Чемпионка школы Албании — ... Сонила-»

"-для Франции это так... Pierre-"

"...Польша - это... Тара..."

«Чемпионкой Украины является... Рита Кранстайн»

Аплодисменты достигли новых высот, когда украинцы вскочили на ноги, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то удерживал других от того, чтобы выйти и ударить выбранную девушку, которая улыбалась и махала им. Она последовала за чемпионками на сцену, чтобы все студенты могли увидеть её, восхищаясь или завидуя.

Огонь угасал, становясь синим, и казалось, что он изо всех сил пытается избавиться от последнего клочка пергамента. Последние языки пламени гасли, и Ли в ужасе задал вопрос, которого все боялись: «Что, если он погаснет до того, как доберётся до Хогвартса?» Но, несмотря на все усилия, казалось, что огонь справится.

Может быть. Может быть, но, как будто в качестве дополнительной удачи, все ученики Хогвартса начали посылать свою магию в пламя, надеясь, что их добрые мысли придадут ему сил, чтобы выдать последний листок бумаги, последнего чемпиона.

Ещё одно пламя погасло, и теперь горел лишь маленький огонёк синего пламени, и, судя по тому, как звёзды освещали окрестности, казалось, что все остальные с нетерпением ждали, получит ли Хогвартс чемпиона в этом году. Некоторые школы выглядели такими же напуганными, как и Хогвартс, напуганными тем, что у них может не быть шанса соревноваться с так называемой лучшей школой в мире, школой, которая уже выигрывала игры по квиддичу. Другие выглядели расслабленными по той же причине, а третьи злорадствовали, думая, что, возможно, в этом году никто не был достаточно силён, чтобы соперничать с ними, что их школа в конечном счёте лучше Хогвартса со всеми его уютными традициями.

Но затем... как раз в тот момент, когда они испугались/захотели увидеть, как погаснет последнее пламя, оно стало жалко-красным и выплюнуло последний пергамент, угаснув прежде, чем священник успел разглядеть слова на бумаге.

Министр усмехнулся. «Ничего страшного», — сказал он, обращаясь к потемневшему полю для квиддича, снова щёлкнув пальцами, и тысяча парящих свечей зажглась. Раздался нервный смех, и министр опустил взгляд.

Какое бы волнение или тревогу ни испытывали ученики Хогвартса, когда выбирали своего чемпиона, оно удвоилось, когда министр побледнел и широко раскрыл глаза. Он сглотнул, моргнул и перечитал, но не получил желаемого результата, потому что побледнел ещё сильнее, и кровь отлила от его лица. Он поднял взгляд и позвал кого-то по-французски. Этот кто-то подошёл и на глазах у всей школы прочитал пергамент и побледнел так же, как министр. Они начали спорить, и другой мужчина сердито указывал на бумагу, в то время как министр умолял его. Все бросились к французским переводчикам или к тем, кто говорил по-французски, но спор был слишком тихим, чтобы его можно было услышать, и все ждали в напряжении.

«Не заставляйте нас всех ждать», — нервно улыбнулся министр Фадж со своего места, и другие министры послали ему похожие комментарии. «Я бы хотел знать, кто станет чемпионом моей страны». Губернаторы, сидевшие за столом неподалёку, выглядели не менее заинтересованными. Люциус Малфой выглядел предвкушающим.

"Это невозможно", - пробормотал французский министр себе под нос достаточно громко, чтобы его услышали. Его советник кивнул в знак согласия, но что-то прошептал, затем ушел, вернувшись на свое место. Он откашлялся и посмотрел на стол, за которым сидели студенты Хогвартса, сканируя их ряды, но не увидел того, что искал, потому что его лицо вытянулось. - З-зе чемпион "огвартс" из... из... - прохрипел он с сильным акцентом.

"...арри Поттер".

— Что ж, я знала, что этот мальчишка что-нибудь натворит, — фыркнула Минерва, обхватив руками чашку с чаем и глядя в ночное небо. — Я знала, что он доставит неприятности. Я изо всех сил старалась принять его в команду, а теперь вот это! — Она указала на группу министров, которые спорили, брызгая слюной и осыпая друг друга оскорблениями. «Я предупреждал Аластора, предупреждал его, что в первый раз, когда Поттер исчез, ему нельзя было доверять».

Северус, стоявший рядом с ней, приподнял бровь. — Предупредила его? — тихо пробормотал он, помешивая чай в своей чашке. — Что именно в этом мальчике тебя так пугает? — Его ученики передавали слухи о том, что у Поттера была какая-то стычка, но Северус сомневался, что мальчик-подросток мог сделать что-то, с чем Минерва не справилась бы. Как бы ему ни было неприятно это признавать, взрослая ведьма довольно успешно контролировала ситуацию.

Было уже поздно, а мальчика, которого все искали, так и не нашли. Северус внимательно наблюдал за спорящими министрами. Трое из них пригрозили уйти, заявив, что Хогвартс, должно быть, сжульничал, позволив участвовать несовершеннолетнему. Он не понимал, зачем они вообще беспокоятся; окажись он на их месте, то был бы в восторге от такого преимущества. Семнадцатилетние юноши с семилетним образованием (или более высоким, в зависимости от школы) противостояли пятнадцатилетнему юноше, единственным достижением которого была слава его могущественного младшего брата. Шансы были неравны и сильно склонялись в пользу Поттера.

Но он не был в такой ситуации. По сути, он всё ещё пытался понять, как Поттер это сделал. Он даже не знал, что Поттер хотел учиться в Хогвартсе, не говоря уже о том, чтобы стать чемпионом.

Она посмотрела на него так, словно удивлялась, почему он спрашивает. «Серьёзно, Северус, — упрекнула она, — чего ещё ты можешь ожидать от мальчика, который жил с Сириусом Блэком? Или от мальчика, который пропустил первые четыре года обучения? Или от того, кто уже доказал, что ни к кому не испытывает уважения?!»

— О, правда? Ты боишься того же, что и Леонард Поттер? — спросил он, стараясь, чтобы в его голосе не было насмешки. — В конце концов, его тоже воспитывает Сириус Бэк.

«Проблема с уважением, да?» — размышлял он про себя, наблюдая за ведьмой. «Минерва, ты что-то себе позволяешь».

Минерва начала было, но запнулась: «Конечно, нет». Она сделала паузу, чтобы обдумать вопрос. «Леонард Поттер не будет отставать в развитии, как Гарри. Сириус Блэк находится под полным наблюдением Министерства и не сможет делать с мировым спасителем всё, что ему вздумается. Кроме того, Леонарду не придётся проходить через то, через что, должно быть, пришлось пройти Гарри, живя с Джеймсом и Лили...»

— Похоже, у вас есть на то веские основания, — он откинулся на спинку стула, внезапно заинтересовавшись профессором, сидевшим рядом с ним. — Я считал, что Министерство не подпускает никого к дому Блэков без предварительного разрешения, — он слегка прищурился. — И я знаю, что в последнее время они не подпускали к мальчику никого из Министерства.

— К чему ты клонишь, Северус? — спросила Минерва с насмешливым недоумением.

Глаза Северуса расширились. «Минерва, ты хочешь сказать, что кто-то вторгся на территорию мальчика?»

Она слегка улыбнулась, радуясь тому, что знает то, чего не знает бывший шпион, а затем удивлённо подняла взгляд и посмотрела на кого-то позади Северуса. «О, привет, Аластор. Я не знала, что ты уже встал». Она указала на свою чашку дымящегося чая. «Не хочешь чаю?»

— Нет, — хрипло ответил профессор, постукивая по маленькой упаковке сока, которую он держал в руке. — Я пью только то, что сам варю.

Она слегка покраснела. «Ах, верно. Я забыла».

Аластор сел, его волшебные глаза сверкнули, уставившись на спорящих министров, и он глубоко вздохнул. — Всё ещё спорите? Как кошки над пролитым молоком — не могут понять, радоваться им или злиться.

Северус медленно кивнул, снова переводя взгляд на сцену, и решил позже расспросить Минерву о том, что она шпионила за мальчиком Поттером. — Что вы думаете? — спросил он у сурового профессора. — Что Поттер сделал, чтобы перейти возрастной порог?

Аластор повернулся и посмотрел на него, хотя его магический глаз был устремлён на министров, и Северус с трудом подавил желание содрогнуться от короткого взгляда, который он поймал. Так случалось каждый раз: профессор смотрел на него с едва заметным отвращением, едва заметной ненавистью, а затем выражение его лица исчезало. Конечно, этого следовало ожидать. Аластор был лучшим аврором, которого когда-либо знало Министерство, а авроры никогда не доверяли бывшим Пожирателям смерти — даже тем, кто стал шпионом. — Это очевидно, и я уже говорил об этом, — заявил аврор, и многочисленные шрамы на его лице выделялись в тусклом вечернем свете. — Кто-то пытается убить мальчика.

— Почему? — Минерва первой отреагировала на прямолинейное заявление. Аластор всю ночь твердил одно и то же возмутительное утверждение, пока авроры повсюду искали пропавшего мальчика, и она была совершенно сбита с толку. Что за предположение! Нахмурив брови, она снова спросила: «Зачем кому-то убивать Поттера? Вы уже сказали, что задания были сложными, идеальная возможность… но зачем кому-то причинять вред ученику?»

Аластор пожал плечами, но затем ответил: «Думаю, чтобы добраться до его брата. Что может быть лучше, чем добраться до Мальчика-Который-Выжил, чем через его брата?»

В этом был смысл, Северус вынужден был признаться себе в наступившей тишине, извращённый смысл. Но, с другой стороны, подумал он, и его губы растянулись в мрачной ухмылке, извращённый путь — это путь Пожирателя смерти. Он позволил себе сделать последний глоток чая, затем встал, отодвинув чашку.

— Как ты думаешь, где он сейчас, я имею в виду Поттера? — спросила Минерва. — Ты же не думаешь, что он вернулся в лес?

А сегодня ещё и полнолуние. С криками оборотней вдалеке и исчезновением Альбуса никто не мог заставить авроров обыскивать эти тёмные леса.

"Вероятно, где-нибудь, где его никто не сможет найти", - последовал загадочный ответ. "Я слышал, как он был воспитан, всегда зная, куда бежать, когда пришло время бежать". Учитель со шрамом хмыкнул, что могло быть смехом. "Тогда вопрос в том, от чего он убегал?" Но тон его голоса, по крайней мере, для Северуса, дал понять, что на вопрос уже есть ответ. Аластор что-то знал, в этом Северус был уверен.

— Вы хотите сказать, что исчезновение Поттера — это на самом деле хорошо? — спросил Снейп, тщательно подбирая слова.

Аврор пожал плечами. «Наверное, почувствовал, что кто-то за ним следит, и сбежал».

Снейп пожелал всем «доброго вечера» и удалился, тщательно скрыв от всех последнюю информацию. Поттер пропал, как и Драко Малфой. Снейп не считал это совпадением. Он также не считал совпадением то, что сова Поттера не смогла его найти. Авроры отправили сову после того, как она вернулась меньше часа назад, но сова не справилась, как и все магические маячки Поттера. Что-то мешало найти мальчика, и Северус не хотел тратить на это слишком много времени.

Ему и так было нелегко понять, почему Люциус Малфой совершенно не беспокоился о пропаже своего единственного сына.

На следующее утро они вернулись в разное время, и каждый из них согласился, что так будет менее подозрительно. Гарри не думал, что кто-то заметит их отсутствие, но признал, что осторожность не помешает. Драко просто хотел быть осторожным, поэтому он вошёл первым.

Конечно, всё это улетучилось, когда пятнадцать минут спустя Гарри вошёл в класс. Он ничего не мог сделать перед лицом ликования, последовавшего за обнаружением пропавшего чемпиона, — на самом деле, он едва понимал, что происходит, пока наконец не осознал, что они кричат. Ученики подбадривали его, хлопали по спине, задавали вопросы и потащили его к столу, где постепенно шум стих, когда все, кто не сидел рядом с ним, потеряли к нему интерес. Ему стало плохо.

Рон и Гермиона, увидев, что он вошёл в комнату, поспешили усадить его на место. Гарри не понимал, почему они считают себя его друзьями. Он молчал, разглядывая свои руки и ожидая, что появится какой-нибудь способ сбежать. Он не мог просто встать и уйти. Судя по взглядам авроров, ожидавших у двери, и профессоров, сердито смотревших на него с нескольких мест впереди, попытка побега только усугубила бы его положение. Единственная причина, по которой они не схватили его сейчас, заключалась в том, что это было бы слишком публично.

— Это правда, Гарри. — Гермиона ковырялась в своём завтраке, пока ситуация не успокоилась, и украдкой поглядывала на Гарри, который сильно побледнел под своим загаром.

Рон, сидевший по другую сторону от него, заерзал на стуле, взволнованно повторяя слова Гермионы. «Тебе нужно было быть там, приятель. Когда они выкрикнули твоё имя и все поняли, что тебя нет... Ты действительно знаешь, как войти в историю, не так ли?» Рон откусил сосиску и добавил: «Наверное, они скажут, что твой младший брат как-то причастен ко всему этому, что он усиливает тебя или что-то в этом роде».

Когда он насадил на вилку ещё одну сосиску, Рон и не подозревал, что его предсказание сбылось. Едва он произнёс эти слова, как в дверь Сириуса постучали репортёры, спрашивая, имеет ли Лео какое-то отношение к наследству его брата, и требуя ответов.

— Это невозможно, — высокомерно возразила Гермиона. — Я читала, что только чрезвычайно могущественный волшебник мог бы... ну, может быть, для Лео это возможно, — признала она, когда слова, слетевшие с её губ, достигли её ушей. — Он должен быть очень могущественным.

Рон приподнял бровь, словно говоря: «Да ладно, неужели?»

Гарри снова посмотрел на тарелку с едой, которую кто-то поставил перед ним, и его желудок сжался от отвращения, не позволяя ему что-либо съесть. Еще больше побледнев, он отодвинул тарелку.

"В чем проблема, Поттер?" Протяжный голос донесся с нескольких мест дальше, где Драко изучал Гарри с отсутствующим выражением лица. "Не голоден? Или тебе просто не нравится еда?"

— Не обращай на него внимания, — посоветовала Гермиона Гарри, хотя насмешки касались только Рона. — В конце концов, к концу дня он уйдёт.

— Чёрт возьми, я совсем забыл об этом, — Рон задумчиво жевал. — Нас всех отправят обратно в Хогвартс. Если только ты не хочешь пригласить нас остаться, конечно, — его голос звучал равнодушно, но глаза практически умоляли Гарри. — Ты отлично проведёшь время без этого придурка Малфоя.

— Я правда не понимаю, — призналась Гермиона через мгновение. — Он всегда был груб со всеми, высмеивал тех, кто, по его мнению, был ниже его, и всегда хвастался своим богатством, но теперь он стал ещё хуже.

— Наверное, ты, Гарри, — заметил Рон, украдкой взглянув на слизеринца. — Я имею в виду, все знают, что его отец — Пожиратель смерти.

— Рон! — Гермиона побледнела и взглянула на Драко, словно испугавшись, что он мог услышать. — Ты же знаешь, что это всего лишь слухи.

Рон покачал головой. «Нет, это правда. Мне так сказал папа, а он работает в Министерстве. Так что Малфой злится, потому что твой брат убил... ну, ты знаешь, кого он убил». Рон оглянулся на слизеринцев, и Драко, словно услышав разговор, медленно повернулся и посмотрел на Рона. Рон покраснел и опустил голову.

Выражение лица Драко было достаточно понятным для Гарри: «Поговорим потом». Он слегка кивнул, и Драко отвернулся, погрузившись в разговор слизеринцев и, вероятно, придумывая оправдания своему исчезновению.

— Гарри, как ты преодолел Границу Возраста? — спросила Гермиона после паузы в разговоре. — Я имею в виду, твой брат ведь не очень-то тебе помогает, да?

Гарри покачал головой, радуясь возможности отвлечься от собственных мыслей. «Я не знаю. Я был рядом с Кубком только во время еды», — честно ответил он, слишком потрясённый, чтобы хранить молчание.

— Ты хочешь сказать, что не вписал своё имя? — спросил Рон, опешив. — Тогда как?

— Вы можете зарегистрироваться только в том случае, если сами введете своё имя или если его введет за вас преподаватель, — сообщила им Гермиона. — Вы же не думаете, что ваше имя ввёл преподаватель, верно?

Возможность...

Гарри окинул взглядом лица профессоров Хогвартса. Все учителя были погружены в беседу и почти не обращали на него внимания, хотя он, вероятно, был объектом их разговора. Дамблдора среди них не было, как и других директоров.

— Я так не думаю, — ответил за него Рон. — Они все были удивлены…

— Все были удивлены, — поправила Гермиона. — Понимаете, считалось, что возрастную линию нельзя пересечь.

«Фред и Джордж в прошлом году не смогли с этим справиться, — согласился Рон. — Они перепробовали всё, но в итоге их отправили в больничное крыло с бородами до пола».

Умные глаза Гермионы обвели взглядом комнату. «Интересно...» Она снова посмотрела на Гарри. «Прошлой ночью был хаос. Когда назвали твоё имя, многие чемпионы пожаловались, что ты недостаточно взрослый и опытный, чтобы участвовать в соревнованиях. Они вели себя так, будто твоё звание чемпиона Хогвартса было личным оскорблением для их интеллекта. Некоторые из них остались только из-за контракта».

— Контракт? — спросил Гарри, чувствуя себя глупо из-за своей неосведомлённости. К нему вернулось ощущение, что он в ловушке, что им манипулируют. — Есть контракт?

Рон кивнул. «Это чтобы никто не сбежал. Значит, ты тоже застрял».

— Именно это сказала МакГонагалл, — согласилась Гермиона. — Она сказала, что даже если других чемпионов оскорбили, у них не было выбора, как и у вас.

Гарри поставил локти на стол там, где раньше стояла его тарелка, и облокотился на них. В его голове роились мысли, а на лице появилось задумчивое выражение. «Но зачем кому-то вписывать меня?» — спросил он наконец. «Это мой первый год в Хогвартсе. Ни у кого из профессоров не было причин жульничать, просто чтобы вписать моё имя. Они недостаточно хорошо меня знают».

— Грозный Глаз считает, что кто-то пытается тебя подставить, — сказал ему Рон, откусывая ещё один кусочек от своего завтрака. Гарри посмотрел на него, и рыжий кивнул. — Да, ты бы слышал его вчера вечером. Он всё твердил о том, насколько опасными должны быть задания и что кто-то, вероятно, хочет отомстить Леонарду, пройдя через тебя.

— Это чепуха, — высказала своё мнение Гермиона. — Даже если задания опасны, вокруг более чем достаточно профессоров, которые могут вас защитить, так что вам не о чем беспокоиться.

Гарри оглянулся на профессоров и, к своему ужасу, увидел, что профессор Грюм смотрит прямо на него. После этого даже угроза нападения авроров не смогла удержать его там. Мгновение спустя Гарри встал и направился к двери, не обращая внимания на призывы Рона и Гермионы. Драко, вероятно, тоже наблюдал за ним.

Путь ему преградил аврор, тот самый, что разговаривал с ним прошлой ночью. «Ты снова исчез, Поттер».

— Так и было, — признался Гарри, прислонившись к камню, чтобы другие ученики могли пройти мимо. — Но я думаю, что это твоя проблема, а не моя.

"Придешь снова?"

— Что будет, если я скажу Министерству, что хочу проверить вашу защиту? — предложил Гарри. Его путь через это препятствие уже был тщательно спланирован, и он знал, что аврор не доставит ему хлопот, если всё пройдёт гладко. — Что я беспокоился из-за того, как легко вы потеряли меня несколько дней назад, и что я хотел проверить, улучшилась ли ваша защита? Мой крёстный отец поможет мне с этим. Он скажет, что я в своём праве.

Аврор напрягся. «Сделаешь это, парень, и создашь группу линчевателей, которые захотят «протестировать» систему на себе».

"Опять же, это не моя проблема", - огрызнулся Гарри, не заботясь о том, просвечивала ли его ненависть к аврорам. "Ты не смог выследить меня, даже после того, как столкнулся с ситуацией заранее. Хорошо, что мы живем в мирные времена, все хорошие авроры ушли на пенсию ". Начнем с того, что хорошего аврора вообще не существовало.

Джинни, подойдя к нему сзади, мягко коснулась его руки. «Мне нужно с тобой поговорить», — тихо пробормотала гриффиндорская ведьма, так, чтобы никто не услышал.

Гарри бросил на аврора последний взгляд и ушёл, молча напряжённый от страха, что его блеф раскроют, и расслабившийся только тогда, когда отошёл достаточно далеко. Джинни ждала его, и Гарри с любопытством подошёл, чтобы узнать, о чём она хочет поговорить. Они были далеко от остальных, как будто их отделил от остального мира невидимый барьер.

«Может, её брат послал её», — мрачно подумал Гарри, с подозрением глядя на девушку. Единственными людьми, которые в наши дни казались выше подозрений, были... как ни странно, Гарри понял, что, кроме Люциуса Малфоя и Лео, он не был готов принять то, что ему говорили другие.

Она выглядела неуверенной в себе, что было странно. Джинни Уизли, насколько Гарри мог судить, редко колебалась. Жизнь с шестью старшими братьями и военное детство сделали своё дело. Она не была слишком шумной, как некоторые девочки, слишком прямолинейной или дерзкой, но и не была совсем робкой. Казалось, что она обладала уверенностью в себе, которую трудно было сломить.

Какое-то время он просто смотрел на неё, ожидая, когда она наберётся смелости заговорить, и отсчитывая время до своего ухода.

Джинни тихо сказала: «Я хотела поговорить с тобой ещё прошлой ночью, когда ты исчез. Я просто поняла, что у нас с тобой есть кое-что важное, Гарри».

Это было интересно. Гарри склонил голову набок. - Общие? Твои родители умерли, Джинни? Ты была полностью разлучена со своей семьей? Тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь? Что именно у нас общего?"

Покраснев, Джинни покачала головой. «Ничего из этого, я знаю, но... ну, я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь из-за того, что твой брат в центре внимания. Я имею в виду, что я выросла в семье, где всё было сосредоточено на том, как мои братья устраиваются в жизни».

В её голосе послышалась насмешка. «Всегда говорили: «Джинни, будь как Билл. Он всем нравится, все хотят быть рядом с ним» или «Будь как Чарли. Он храбрый, гриффиндорец до мозга костей». «Перси умный и целеустремлённый». «Близнецы...«Ладно, моя мама не хотела, чтобы я рос таким же, как близнецы, но тогда мне пришлось бы быть таким, как Рон, потому что Рон по-своему замечательный».

Она печально покачала головой. «Дело в том, что я знаю, каково это, когда тебя отталкивают, потому что все беспокоятся о твоём брате, а не о тебе. Я знаю, что ты чувствуешь, когда все думают, что ты никогда не сравняешься с кем-то другим, или когда они всегда сравнивают тебя с этим человеком, и ты всегда проигрываешь».

Она фыркнула. «Я имею в виду, что вчера после игр все говорили о том, какой крутой Леонард, а сегодня утром все говорили, что Леонард, должно быть, как-то помогает тебе, потому что ты бы никогда ничего не добился сам».

Когда она замолчала, Гарри понял, что не может дышать. Когда он смог заговорить, его голос был хриплым и надтреснутым. «Всё не так, Джинни».

"Все в порядке, Гарри..."

— Нет, ты не понимаешь! — Он отступил на шаг, сердито глядя на неё. — Я ревную к Лео? Как-почему-я никогда бы не смог! Лео, он просто... — Он всплеснул руками. — Лео не такой, как твои братья. Он не крадёт всеобщее внимание, не заставляет меня чувствовать себя нелюбимым или что-то в этом роде.

— Я никогда не говорила, что из-за братьев чувствую себя нелюбимой, — в ужасе выпалила Джинни.

— Ты не понимаешь, — повторил Гарри, чувствуя, как с него спадает напряжение. Как она посмела? Как она посмела оскорбить Лео, наброситься на него с такой яростью? — Как Лео мог украсть у меня внимание? Он... Он и есть в центре внимания. Он — причина, по которой я вообще жил пять лет назад. Без него я бы ничего не добился. Если бы он никогда не родился, то я, вероятно, не был бы сейчас жив.

Его руки сжались в кулаки. «Лео значит для меня всё. Он лучше, чем я когда-либо буду, и я это знаю. Он делает то, чего я никогда не сделаю, и я это знаю. Ты хоть представляешь, как сильно я ненавижу находиться здесь? Это потому, что я не знаю, в безопасности ли Лео, и я не знаю, любит ли меня Лео. Он... он прогнал меня!» Сириус мог бы прямо сейчас сказать ему, что я его ненавижу, и он бы поверил! Почему бы и нет, если я не могу сказать ему обратное?

Джинни выглядела так, будто только что осознала свою ошибку, и её лицо побледнело. «Гарри...»

— Ты ведь понял, что вы не братья, да? — спросил Гарри. — Ты смирился с тем, что никогда не сравняешься с ними в некоторых областях, да? Для меня это никогда не было проблемой! Я знал это с того дня, как он родился, с того дня, как мама сказала мне, что он мой брат. Я знал это в то утро, когда проснулся и понял, что мои родители мертвы, понял, что он — всё, что у меня осталось в этом мире. Я знал, что он будет лучше, чем я мог надеяться стать.

— Ты никогда не сравняешься с Лео, потому что не видишь, что ты лучше него! — крикнула ему Джинни. Она ткнула себя пальцем в грудь. — Со мной то же самое, Гарри. Разве ты не видишь? Я практически боготворила своих братьев, пока не поняла, что они не идеальны, а я не обречена быть хуже их. Тебе тоже нужно это увидеть!"

Она потерла лоб. «Это то же самое, Гарри. Не знаю, когда я это поняла, но сегодня утром я проснулась и просто знала. Ты... Мерлин, ты должен понять, что Лео не идеален».

— Лео не идеален, — с готовностью признал Гарри, — но он более совершенен, чем я когда-либо буду.

«Гарри, дело не в степени совершенства. Дело в том, сможешь ли ты когда-нибудь признать, что в чём-то ты лучше его. Просто попробуй это признать. Ты практически на десять лет старше его. Ты знаешь то, чего Лео никогда не понять».

— Как смерть, — саркастически заметил Гарри, — и предательство. Какие прекрасные предметы для изучения.

«Как воспоминания о твоих родителях», — размышляла она. «Ты знаешь о них то, что Лео, если бы ты ему рассказала, не придал бы значения. Сколько раз ты вспоминаешь своих родителей? А он? Разница есть. А полёты — Лео…»

- Лео - ребенок, - перебил Гарри. - Ты предлагаешь мне сравнивать себя с ребенком. Он покачал головой. - Я не эгоистичный и не высокомерный. Мне не нужно унижать других, чтобы заставить себя чувствовать себя лучше. Зачем мне сравнивать себя с Лео, когда я знаю, что он не будет соответствовать? "

- Видишь? - торжествующе воскликнула она.

«Сейчас он не дотягивает, — уточнил Гарри, — но он превзойдёт меня».

— Ты так в этом уверен? — Джинни не сдавалась. Её взгляд умолял его просто сдаться. — Подумай о себе, Гарри. Что ты мог делать в детстве? Есть вещи, которые ты мог делать тогда, но не можешь сейчас. Различия из-за того, как вас воспитывали.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — почти прорычал Гарри. — Что я сильнее в магическом плане? Ты хочешь, чтобы я сразился с мировым спасителем, с предсказанным вторым сыном? Я тоже читал газеты, Джинни, я прожил с ним всю его жизнь и знаю, что у меня нет шансов против него.

«Даже Мальчик-который-выжил не является недосягаемым, — поклялась она. — Если вы только подумаете об этом…»

- Так ты хочешь, чтобы я сказал тебе...

— Тебе не нужно ничего мне говорить, Гарри, — мягко перебила она. — Тебе нужно просто сказать это самому себе.

На мгновение Гарри уставился на нее. В соседнем помещении больше никого не было, и Гарри уставился на нее. "Тебе от этого станет лучше?" спросил он неестественно мягким голосом. "Тебе станет легче, если ты узнаешь, что я был анимагом, хотя Лео понятия не имеет, что это такое? Что на втором и третьем курсе я творил заклинания, которые Лео даже не мог произнести? Хотите знать, что, когда мне было шесть, я проводил ночи в одиночестве, пока мои родители прокрадывались за спиной у Волан-де-Морта, или что я проводил дни в одиночестве, пока мои родители прокрадывались за спиной у Министерства? Что к шести годам моими единственными друзьями были Пожиратели смерти? Что я ненавидел авроров, проводил время с оборотнями и прятался от Хитрых волшебников? Или что к тому времени мои родители были в списке самых разыскиваемых преступников, и мы потратили время на поиски нового дома, чтобы, когда нас поймают, мы могли сбежать?

Его голос всё ещё был низким, но лицо Джинни побледнело.

«Когда мне было шесть, — мрачно продолжил Гарри, — Министерство загнало моих родителей в угол в квартире, где мы жили. Папа отвлёк их, пока мама пыталась нас вытащить, но я пробыл там достаточно долго, чтобы услышать, как они наложили на него Круциатус. Он смог уйти только потому, что появились Пожиратели смерти — не очень хорошо, когда они враги.

«Когда мне было шесть, я бродил по лесу один и чуть не был укушен вампиром. Я до сих пор жив только потому, что появились Пожиратели смерти. Я видел, как аврор казнил преступника, а Пожиратели смерти смеялись, потому что преступник на самом деле был шпионом Министерства. Я видел, как мой старый друг издевался над моей матерью, а потом пытался связаться с Министерством. Я начал изучать Тёмные искусства, потому что презирал Министерство».

Его зелёные глаза встретились с её взглядом и не отпускали его. «Не знаю, как ты, — прошептал он, — но если в этом я превосхожу Лео, то лучше бы он никогда не пытался со мной соревноваться. Я лучше подставлю Лео, чем увижу, как он спотыкается».

— Если ты это сделаешь, Гарри, — торжественно ответила Джинни, — то единственное, что ты когда-либо сделаешь в жизни, — это утонешь.

Гарри мудро кивнул. «Мне этого будет достаточно».

Вокруг было совершенно тихо, и по какой-то причине Гарри продолжал мысленно представлять сниджета, которого держал в руках. Перед тем, как он улетел, Гарри увидел, как крепко он сжимал птицу, находящуюся под угрозой исчезновения: её золотистые крылья были сморщены, почти сломаны, а глаза смотрели на него с осуждением за игру, в которую они играли. Этот образ напомнил ему о том, что он постоянно чувствовал: кто-то им манипулирует. Он обманом заставил птицу поверить, что она в безопасности, а затем чуть не раздавил её.

"Лицемер", - обругал он себя.

— Для Лео этого будет недостаточно, — пробормотала Джинни. Она коснулась его рукава. — Ты должен поверить мне, Гарри. Он вырастет, думая, что люди существуют только для него. Он навсегда останется ребёнком. Он всегда будет хотеть от тебя большего, пока ты не перестанешь брать на себя его проблемы, а будешь стоять в стороне и смотреть, как он разрушает себя. И если ты ему не покажешь, то никто не покажет, потому что он никого другого не послушает.

Гарри уставился на неё, и в его глазах медленно разгорался ужас, когда он мысленно повторил всё, что сказал. Он грубо схватил её за руку, не заботясь о том, насколько сильно сжимает её. «Никогда не говори так о Лео, — прошипел он, — и никому не рассказывай...»«Расскажи кому-нибудь мои секреты». Он был в панике и знал, что если кто-то подслушивал, то у него будут проблемы, если он расскажет Лео.

Джинни удивлённо выдохнула и отдёрнула руку. Ощущение, что им манипулируют, было повсюду — его подсознание пыталось предупредить его о том, что она делает, о том, в чём она заставляет его признаться.

Она подняла взгляд, её глаза затуманились, и она медленно кивнула. «Клянусь, Гарри».

«Я тебе не доверяю», — сказал он ей с непроницаемым лицом и повернулся, чтобы уйти.

Когда он отошёл на приличное расстояние, она закричала на него: «Что с тобой случилось? Я помню, я помню ту ночь, когда ты был у меня дома, Гарри». Гарри застыл, не в силах пошевелиться. «Ты не был таким. Может, ты и становился таким, но тогда ты не был таким. Ты был самим собой. Ты помнишь это?»

— Та ночь была кошмаром, — пробормотал Гарри, зная, что она услышит, — и я бы предпочёл никогда больше о ней не вспоминать.

Она подошла к нему, когда он стоял к ней спиной, и встала рядом, глядя ему в глаза. К ней вернулась уверенность в себе, и он знал, что, что бы ни было сказано, даже он не сможет этого нарушить. "У всех были кошмары, Гарри", - заверила его Джинни. "Но цель состоит в том, чтобы проснуться, а не продолжать мечтать об этом

Глава XVI

Беглый принц

Мартовским Безумием

Вы знаете, я ненавижу, презираю и терпеть не могу ложь — не потому, что я честнее остальных, а просто потому, что она меня ужасает. Во лжи есть привкус смерти, аромат бренности — именно это я ненавижу и презираю в мире, именно это я хочу забыть. Это делает меня несчастным и больным, как если бы я откусил что-то гнилое...

Вы видите эту историю? Вы что-нибудь видите? Мне кажется, я пытаюсь рассказать вам сон, но это тщетная попытка, потому что никакое описание сна не может передать ощущение сна, это смешение абсурда, удивления и замешательства в трепете борьбы, это ощущение того, что ты захвачен невероятным, что является самой сутью снов... Нет, невозможно передать ощущение жизни в любую отдельно взятую эпоху существования — то, что делает её правдивой, значимой, её тонкую и проникновенную суть. Это невозможно. Мы живём так, как мечтаем, — в одиночестве...

Остальные, возможно, спали, но я бодрствовал. Я прислушивался, я прислушивался в ожидании фразы, слова, которые дали бы мне ключ к пониманию лёгкого беспокойства, вызванного этим рассказом, который, казалось, формировался без участия человеческих губ в тяжёлом ночном воздухе над рекой.

Сердце тьмы, Джозеф Конрад

Глава XVI

Он был зол, и все вокруг это чувствовали, сознательно или нет. Его гнев исходил не от раскалённого пламени, а от леденящего холода. Когда он проходил мимо, казалось, что ясный сентябрьский день стал на несколько градусов холоднее. И не важно, расступались ли перед ним или нет, ему было всё равно; он шёл сквозь толпу Хогвартса, не обращая внимания на студентов, которые радостно ждали, когда «Экспресс» доставит их обратно в любимый замок и знакомый дом. Он подошёл к сути своей проблемы и вскоре столкнулся с профессором МакГонагалл, которая организовывала процесс упаковки, следя за оставленным багажом и сумками.

— Ты знал, — заявил Гарри, — и не сказал мне.

— Ради всего святого, Поттер, — ответила МакГонагалл, опомнившись. — О чём ты вообще? — Студенты, проходившие мимо, чтобы оставить свои вещи, остановились, заинтересованные в том, чтобы подслушать, о чём идёт речь. Ходили слухи, что Поттер мог вывести из себя любого профессора, мог затеять драку даже с МакГонагалл, и, судя по всему, к этому и вела эта встреча.

Гарри скрестил руки на груди, и по его взгляду было понятно, что день будет только холоднее. Его лицо выглядело измождённым, уставшим от стресса. «Гермиона сказала мне об этом только сегодня утром. Существует магический связующий контакт, так что, если я попытаюсь покинуть Шармбатон без причины, я буду вынужден вернуться».

МакГонагалл улыбнулась. «А, — пробормотала она, мудро кивнув и весело сверкнув глазами, — я так понимаю, вы снова пытались покинуть территорию школы».

Гарри опустил взгляд, но его глаза сузились и уставились в землю. Трава там пригнулась. «Почему меня не предупредили? Ты знаешь... ты знаешь, как больно даже думать о том, чтобы покинуть Шармбатон? Я думал о том, чтобы снова побродить по лесу, просто думал об этом... Я бы и шагу не ступил за пределы кампуса, даже если бы захотел. В его голосе прозвучала лишь слабая нотка отчаяния, шёпот, который никто не услышал.

Привязан к клочку земли? Раньше его никогда ни к чему не привязывали. С родителями он постоянно чем-то занимался. Он всегда мог исследовать, уйти от всего этого, сбежать в любую псевдореальность, которую мог найти. С Сириусом он всё ещё мог ходить в лес и оставаться там столько, сколько ему хотелось. Не было никаких реальных правил, никакой реальной ответственности, никаких ограничений. Теперь... Теперь он чувствовал себя скованным осознанием того, что не сможет покинуть это место в ближайшие десять месяцев. Это был ментальный удар, к которому он никак не был готов. Даже поездка в Хогвартс была бы лучше: никакие манипуляции не удержали бы его от побега в лес.

В висках вспыхнула острая боль, и Гарри сжал кулак, прикусив язык, чтобы не закричать, когда вступила в силу магия кубка. Боль медленно отступала, и мысль о побеге притупилась.

— Это для твоего же блага, Поттер, — резко ответила МакГонагалл, раздражающе жизнерадостно продвигаясь вдоль ряда учеников.

Гарри хотелось зарычать на неё, но он сдержался и отвернулся.

— Даже если бы этого заклинания не было, авроры, охраняющие школу, вряд ли бы вас упустили, — продолжил профессор, — после того, как вы дважды исчезли. По крайней мере, они будут рады, что им не придётся беспокоиться о том, что вы можете сбежать в любой момент.

Он узнал об этом всего несколько часов назад, когда наткнулся на аврора, который виновато шпионил за ним. На него натравили целую свору авроров, и даже сейчас у него по спине бегали мурашки от ощущения, что кто-то за ним наблюдает. Он подозревал, что один из авроров даже притворялся студентом, возможно, даже одним из тех, кто сейчас с любопытством пялится на него.

Гарри бросил на МакГонагалл последний взгляд, надеясь, что профессор раскроет какую-нибудь тайную лазейку в заклинании, но она проигнорировала его и велела ученикам убедиться, что их имена чётко видны на всех чемоданах.

Был ещё один профессор, которого Гарри хотел попробовать, и он побрёл сквозь толпу. Там, где ученики закончили собирать вещи, они лениво разлеглись в разных частях сада. Скоро должен был прибыть Хогвартс-экспресс, о чём свидетельствовали едва заметные железнодорожные пути, которые начали появляться на земле. Гарри почти представлял, как он на большой скорости мчится по британским землям, пересекает Ла-Манш, а затем Францию, пока не добирается до маленькой школы.

Многие другие ученики уже разъехались. Русские на самом деле уехали сразу после того, как был объявлен чемпион их школы, и из сотни учеников осталось всего трое. Драконы, которые где-то прятались, снова вышли, чтобы проводить австрийцев домой, и какое-то время ехали рядом с летающими лошадьми Греции, прежде чем разъехаться в разные стороны. Даже сейчас можно было услышать радостные возгласы, когда летающая лодка Болгарии поднялась в воздух на тысячах фей и взлетела, словно из сказки. Хогвартс, конечно, не был последней школой, которую покинули ученики, но и не был первой. В какой-то момент его престиж, связанный с квиддичем, ничего не значил.

Гарри почтительно подошёл к профессору Снейпу, гадая, где тот был. Снейп исчез, воспользовавшись тем, что все были заняты Бошатонами, и отправился куда-то — предположительно, на ту же встречу, на которую всё ещё не вернулся Дамблдор. По крайней мере, так ходили слухи. Однако Дамблдор так и не вернулся.

Снейп, стоявший посреди группы слизеринцев, посмотрел на Гарри с безразличием. «Чего ты хочешь, Поттер?» Слизеринцы смотрели на него с отвращением и превосходством. Несомненно, они были не в восторге от того, что он попал в список чемпионов и представляет Хогвартс.

— У меня проблема, сэр, и я подумал, что вы могли бы мне помочь, — начал Гарри, не глядя на своих однокурсников.

Слизеринцы захихикали. Даже Снейп выглядел слегка удивлённым. — Я? — спросил он. — Почему бы тебе не спросить своего декана? МакГонагалл здесь именно по этой причине.

— Я уже спрашивал её, сэр, но она... — Гарри замолчал, сглотнув.

— Понятно, — голос Снейпа стал бесцветным, и он жестом отпустил слизеринцев. Должно быть, это были младшекурсники, потому что они ушли, даже не взглянув на Гарри — ни взглядом, ни проклятием. Он ожидал и того, и другого, но не получил ни того, ни другого. — Пойдём, Поттер. Расскажи мне о своей... проблеме.

Гарри молча протянул руку, показывая отметины от ногтей. Одна или две из них слегка кровоточили. Когда Снейп оторвал от них взгляд, Гарри коротко объяснил: «Кубок Огня связывает меня с Шармбатоном. Если я хотя бы подумаю о том, чтобы уйти...» Сначала Снейп ничего не сказал; он лишь задумчиво посмотрел на кровоточащие полумесяцы. «Сэр, вы можете что-нибудь сделать?» Я, я не могу оставаться в Шармбатоне весь год — может быть, в прошлом году, когда я был одним из чемпионов…

— В прошлом году заклинания накладывали только три директора, — сообщил ему Снейп, — и ни один министр. В лучшем случае чемпион мог почувствовать головную боль или лёгкую тошноту. Эти заклинания можно было легко снять.

Гарри прикусил губу изнутри и убрал руку, опустив её вдоль тела.

"Почему ты не можешь остаться в Шармбатоне?" Медленно спросил Снейп, выглядя слегка заинтересованным предполагаемым восстанием против министерств Европы. "Ты планируешь уехать в середине года?"

"Нет", - медленно пришел ответ Гарри. "Я собираюсь остаться и участвовать во всех заданиях. Но я не потерплю, чтобы меня привязывали к этой школе, как домового эльфа". Гарри покачал головой. "Мне нужно... по крайней мере, доступный вариант, какой-то способ выбраться, если мне действительно нужно. Если я нужен моему брату, я не хочу застрять здесь, пересекая границы с какими-то другими учениками ".

Снейп поднял бровь. "Ты думаешь, что мог понадобиться своему брату? Скажи мне, если бы он нуждался и если бы ты все еще был "привязан" к Шармбатону ..."

"Если бы я был нужен Лео, то даже это, - и Гарри снова показал ладони, - не смогло бы меня остановить".

Мастер зелий резко кивнул. "Очень хорошо. Я займусь этим вопросом", - просто заявил он. Затем, повернувшись, чтобы уйти, он сделал паузу и добавил: "Ты выбрал интересного круга друзей, Поттер. Будет интересно посмотреть, как они все поладят, особенно посмотреть, что сделает Драко Малфой, когда узнает, что вы пригласили этих троих гриффиндорцев остаться с вами. У меня создалось впечатление, что он был единственным студентом, продолжающим учебу в Шармбатоне."

Гарри моргнул. "Что вы имеете в виду? Я никого не приглашал".

"Правда?" Профессор зелий мрачно ухмыльнулся. "Я предлагаю вам выяснить, кто это сделал. Вирджиния Уизли была той, кто сказала Макгонагалл, что она, ее брат и Грейнджер остаются. И, конечно, никто не сомневался, что Драко останется здесь." Он кивнул головой на прощание и ушел, драматично взмахнув мантией, присоединившись к своим ученикам, ожидавшим поодаль.

Гарри стоял, как вкопанный, ошарашенный. Гермиона? Рон? Джинни? О чём они думали? Он уставился в пустоту, рассеянно занимая освободившееся место Снейпа. Ему придётся иметь с ними дело, это точно. Он нахмурился, сузив глаза от этой мысли. О чём они думали? И почему они решили его побеспокоить?

«За этим стоит Джинни, — понял Гарри. — Что ей от меня нужно?» Очевидно, сказанных ранее слов ей было недостаточно. Очевидно, она задумала что-то другое, когда дело дошло до него. Он злобно подумал: «Я не нуждаюсь в благотворительности!»

Через мгновение он расслабился и задумчиво откинул голову назад. Гарри с холодной точностью решил, что ситуация не безнадёжна. Он мысленно прокрутил всё в голове, безжалостно выискивая какой-нибудь более выгодный вариант. Если Джинни останется, это устранит возможную угрозу, о которой Гарри старался не думать: он сможет помешать ей «случайно» или каким-либо другим способом раскрыть его секреты. А Гермиона, судя по всему, была умной ведьмой — Гарри мог бы использовать её интеллект в качестве союзника на этом Турнире.

«Рон?» Гарри слегка нахмурился, а затем мысленно пожал плечами. Насколько Гарри мог судить, этот гриффиндорец был здесь только для компании. Когда Гарри думал об этом мальчике, в его голове не всплывало никаких реальных преимуществ. Ну и ладно. По крайней мере, с Роном можно было поиграть в квиддич. После игр Гарри начал по-настоящему любить этот вид спорта.

Его мысли обратились к слизеринцу, который взял на себя смелость остаться, но Гарри упорно отказывался думать о Драко, кроме того факта, что у него будет постоянный тесный контакт с Люциусом Малфоем. Доступная линия связи. Возможный шпион.

Гарри встал и вышел из сада, направляясь к башне с часами.

Ранее этим утром, после разговора с Джинни, когда его эмоции всё ещё были нестабильны, Гарри загнали в угол группа авроров и министров. Авроры почти ничего не говорили, предпочитая стоять молча и вести себя как недовольные зрители, пока министры разглагольствовали. Сначала были поздравления, а затем — настоящая причина их визита: правила. Этот список, которым его огорошили, был достаточно длинным, чтобы заставить его задуматься о побеге с Турнира, что, в свою очередь, привело к его первому столкновению с неожиданной болью.

Гарри понял, что со временем пытка обетами становилась всё сильнее и строже. Даже сейчас, когда он просто стёр воспоминания об этих мыслях, он сглотнул, почувствовав, как его пронзила острая боль.

«Ой», — подумал он, лихорадочно потирая лоб, как будто физические решения могли решить магические проблемы. Боль была короткой, как укол, и тут же прошла, когда магия поняла, что он всё-таки не собирался прогуливать.

Рассеянно он просмотрел список возможных решений, но настоящее решение могло быть только в виде сильнодействующего зелья.

«Единственный способ обойти сдерживающие заклинания, — вспомнил он прочитанный много лет назад учебник, — это найти ингредиенты для физического проявления абстрактной магии. Другими словами, создать зелье, которое будет иметь тот же эффект, что и произнесённое заклинание».

Гарри знал, что все зелья можно превратить в чары или проклятия, как и все чары или проклятия можно превратить в зелья. Например, Гарри знал о невероятно сложном зелье Люмос. Оно светилось бы несколько часов. Зелья обычно были намного сильнее чар, но и намного сложнее, часто требовали редких и дорогих ингредиентов, поэтому большинство волшебников предпочитали сравнительно более слабые, но гораздо более простые чары.

«А поскольку все ингредиенты зелья имеют противоположные свойства, — продолжил Гарри мысленное наблюдение, — нужно просто создать противоядие от заклинания со всеми противоположными свойствами исходного зелья».

Процедура казалась такой простой, но Гарри знал, что на поиск или создание зелья с таким же эффектом, как у данного заклинания, могут уйти дни кропотливых исследований, недели на поиск всех необходимых ингредиентов и какое-то неизвестное время на приготовление зелья-противоядия. Профессор Снейп знал всё это; могло пройти месяц или два, прежде чем решение будет найдено, но, опять же, Снейп не зря был мастером зельеварения.

Вполне возможно, что Снейп уже знал, какое зелье поможет в этом, и вполне возможно, что у Снейпа было это зелье в бутылке в его хранилище случайных зелий, приготовленных заранее. Точно так же было логично предположить, что МакГонагалл, как профессор трансфигурации, была анимагом и контактировала с другими анимагами (законно или нет). Точно так же было логично предположить, что Дамблдор, как бывший профессор трансфигурации, был анимагом и контактировал с другими анимагами (законно или нет). На самом деле, было логично предположить, что оба профессора знали все заклинания, зелья и прочее, что связано с трансфигурацией.

Если бы студент по-настоящему задумался о том, какими обширными и подробными знаниями обладают многие из его преподавателей... преподаватели, чьё присутствие в Хогвартсе говорит о том, что они лучшие из лучших... он бы понял, что любая попытка превзойти преподавателя в выбранной им области была бы практически невозможна.

Но эти знания должны были быть предельно сконцентрированы, полностью сосредоточены на одной-единственной цели, так что профессор мог быть слеп во всём остальном. Снейп мог быть гением в зельеварении, но если бы его спросили, как справиться с драконом или как правильно вырастить пивное дерево, он бы фыркнул и ушёл. Он мог бы ответить на вопросы об ингредиентах для зелий, но ничего конкретного о том, как обращаться с самими существами.

«Если бы волшебник разбирался во всех предметах, — лениво подумал Гарри, — с ним бы пришлось считаться». Он остановился, чтобы обдумать свою мысль, и удивился, куда она его завела. «Надеюсь, это не значит, что я неосознанно планирую сразиться с профессорами».

Он добрался до башни с часами, цинично размышляя о том, как часто он посещает это место, как оно становится его любимым. Хедвиг, должно быть, расстроена — прошлой ночью авроры, разыскивая его, заставили сову против её воли вылететь в надежде, что она сможет найти Гарри. Она не смогла, и Гарри задумался, не в этом ли причина её беспокойства.

Послышались шаги. "Что ты делаешь?"

— Ничего, — автоматически ответил Гарри. Он повернулся, чтобы поздороваться с Драко, хотя уже знал, что ещё одно ожидание порабощает Гарри так же сильно, как и то, что порабощает его в этой школе.

Лишь немногие волшебники следовали кодексам, описанным в системе магической чести. Волшебник должен был быть храбрым, благородным, вежливым и галантным; он должен был относиться к тем, кто слабее его, с уважением и добротой, никогда не нападать на них без причины и никогда не нападать на безоружных. Постоянно подчёркивалось, что он работает только ради славы и высоких принципов, а не ради выгоды или прибыли.

Дамблдоры были одной из семей, сохранивших эту честь, память о благородной традиции волшебников, но они были не единственными. Малфои придерживались этой традиции, как и многие другие чистокровные семьи Слизерина и Гриффиндора, такие как Марволо и Поттеры. В соответствии с системой, семьи волшебников получили знак отличия от других нецивилизованных семей. Со временем набор добродетелей, описанных в системе магической чести, стал ассоциироваться с аристократами, рождёнными в этом сословии, и ни с кем другим. Со временем этот набор стал ассоциироваться и искажаться чувством превосходства чистокровных над полукровками, а затем чистокровных над маглорождёнными.

Но для Гарри это по-прежнему был набор ценностей. Будь храбрым, будь смелым, будь верным, будь честным. И поскольку его воспитали в соответствии с этими ценностями, его магия трансформировалась до такой степени, что он не мог поступить иначе. Гарри прямо сейчас не мог солгать Драко, потому что поклялся говорить правду. Он не мог отвернуться от Пожирателей смерти отчасти из-за верности, которая всё ещё была ему свойственна с детства, верности, которая будет с ним до самой смерти. Если бы он попытался предать себя, то могло произойти одно из двух. Он мог почувствовать острую боль, а затем ничего, потому что его магия поняла бы, что он нарушил систему чести, и оставила бы его, или он мог почувствовать боль, которая была бы сильнее всего, что мог предложить Шармбатон, потому что его магия поняла бы, что он нарушил систему, и в результате уничтожила бы его. Беспомощный или мёртвый — ни один из этих вариантов он не хотел бы испытать на себе

Гарри посмотрел на Драко, пытаясь проанализировать поведение мальчика перед ним, прежде чем сдаться. «Я слышал, — наконец сказал он, когда стало ясно, что Драко не в настроении снова начинать разговор, — что ты остаёшься».

Слизеринец вяло пожал плечами. «Ты правда думал, что я вернусь в Хогвартс, когда не смогу?»

— Значит, ты знаешь о других, — предположил Гарри, прикрыв глаза в раздумье. — Я не…

"Какие другие?"

— Гриффиндорцы, которые пригласили себя погостить вместе с нами. — Он снова вопросительно посмотрел на Гарри, и тот молча удивился странному выражению на лице Драко. Казалось, что мальчику было трудно с чем-то смириться.

"Кто?" Потребовал Драко. Когда Гарри перечислил три имени, лицо Драко, казалось, вот-вот лопнет. "И ты не говорил, что они не могут, не так ли?" - наконец язвительно парировал слизеринец. "Конечно, нет. Ты чертов гриффиндорец, даже сейчас. Неудивительно, что мой отец уехал в такой спешке. Он вскинул руки в воздух. «Не стой просто так — скажи МакГонагалл, что их не приглашали».

«Я мог бы, — мысленно ответил Гарри, — но я уже решил, что они могут делать всё, что им вздумается». Он снова прикрыл глаза и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Издалека, из садов, доносился грохот. Должно быть, «Экспресс» уже подъезжал.

Драко нахмурил брови. — Ты слушаешь? Поезд будет здесь с минуты на минуту, и тогда они все уедут. Это единственный шанс избавиться от них. После того, как экспресс уедет, они застрянут здесь, пока мы не уедем.

Гарри резко выпрямился. «Я пойду их искать», — коротко объявил он.

— И скажите им, что они не останутся…

— И спроси их, чего они хотят, — мягко поправил он.

Драко не мог не заметить стальную нотку в голосе Гарри. Слизеринец поспешно догнал Гарри, который шёл размашистым шагом. — Чего они хотят? — почти прошипел он. — Наверное, пытаются убедиться, что ты не вернёшься, Поттер. Они слышали, что я остаюсь, и теперь думают только о том, как бы удержать тебя подальше от меня. Чёртовы лицемеры, всегда готовые выставить всех слизеринцев тёмными волшебниками.

"И это правда?"

— Конечно, — возмущённо ответил Драко, — но это не даёт им права проповедовать об этом.

Дамблдор вернулся ближе к вечеру, незадолго до подачи ужина. Мало кто из учеников видел его, хотя занятия уже неделю как закончились. Он знал несколько тайных проходов в замке, о которых мог знать только директор, и пользовался ими, чтобы сократить время, которое ему требовалось, чтобы добраться до своего кабинета.

Фоукс издал слабое приветственное чириканье. Феникс по какой-то причине с начала учебного года был очень рассеянным, постоянно смотрел на юг и был готов отправиться в Запретный лес.

Слегка улыбнувшись, Дамблдор погладил птицу по блестящим перьям. «Я беспокоюсь о тебе, — пробормотал он, и его голос был слышен только благодаря отличному слуху птицы, — и о том, что ты будешь делать, когда не полетишь со мной. Ты ведь была здесь со времён Основателей, не так ли?»

Фокс рассеянно пропел ноту и, хлопая крыльями, полетел к окну, остекленевшим взглядом уставившись в одну точку. Короткая песня была прекрасна, как всегда.

Он чувствовал себя так же, как и всегда, когда возвращался к своей жизни после визита к Аберфорту: слегка кружилась голова, почти тошнило от времени. Присутствие брата всегда было шоком, настоящим погружением в псевдореальность, в которой жили и мечтали Провидцы, и от того, что он проводил там так много времени, у него кружилась голова. Его мозг пытался правильно сохранить воспоминания за неделю и, несомненно, вёл проигранную битву со временем, которое старит.

Оставив Фоукса на месте, Дамблдор достал свой Омут памяти и, не теряя времени, погрузился в воспоминания. Серебристые нити потянулись сквозь неделю, начав быстрый пересказ всего, что произошло: встреча с Аберфортом, выполнение Первого задания на том континенте, выяснение подробностей о нынешнем состоянии Волан-де-Морта... неделя, полная пророчеств и полунамёков на что-то большее.

Дамблдор взмахнул палочкой, приводя в движение Омут памяти, и слегка нахмурился, сменив улыбку на лёгкую гримасу. Что-то не давало ему покоя. Возможно, он снова немного покопался в событиях недели, на этот раз без сбивающего с толку присутствия Аберфорта.

«Ах, — вслух поправился он, вставая, — но время — это единственное, чего у меня нет». Фоукс не стал отвечать на это.

Он медленно прошёл по комнате, расхаживая взад-вперёд. Предметы сверкали в лучах света, привлекая его внимание, но он не обращал на них внимания. Его мысли возвращались к обязанностям: он перебирал в уме списки дел, которые нужно было сделать в школе, учеников, за которыми нужно было присматривать, профессоров, с которыми нужно было поговорить, призраков и тому подобное, на чём нужно было сосредоточиться. Для некоторых учеников Бостон был слишком долгим перерывом. Снова улыбнувшись, Дамблдор задумался о том, какие проделки задумали близнецы Уизли.

Тихо прозвенели часы, сообщая ему о приближающемся часе.

Дамблдор вздрогнул, очнувшись от своих размышлений. В то же время раздался ещё один сигнал, предупреждающий о посетителях.

Не прошло и минуты, как дверь его кабинета открылась. Дамблдор, уже сидевший в кресле и готовый принять ведьму, улыбнулся и кивнул ей. «Минерва, надеюсь, в моё отсутствие всё прошло хорошо?»

Она выглядела так же, как и в тот раз, когда он уходил, и Дамблдор счёл это хорошим знаком. Она резко кивнула. «Более или менее, директор, с некоторыми сюрпризами». Она указала на его стол. «Вы прочитали моё письмо?»

— Мне очень жаль, дорогая, но я только что…

— Возможно, вы захотите, — резко перебила она, напряжённо выпрямившись. — Думаю, вам лучше узнать об этом сейчас, а не потом, когда сюда придёт Блэк. Я только что опередила его в вашем кабинете и приказала горгулье не открывать.

Заинтригованный, Дамблдор перегнулся через стол и взял письмо. Оно было очень необычным: почерк Минервы был очень изящным, но она старалась писать как можно мельче, словно ей было трудно это делать. Он открыл письмо и начал бегло просматривать его, когда заметил, что она всё ещё стоит. — Не хотите ли присесть, Минерва? Я уверен, вам неудобно стоять.

Минерва выглядела слегка расстроенной. «Пожалуйста, просто закончи письмо, Альбус». Несмотря на это, она села.

— Ладно, ладно, — он махнул рукой в её сторону. — Я просто хотел узнать… — Она откашлялась, и он замолчал, сверкнув глазами. Минерва была слишком чопорной. Для её учеников это означало крайнюю строгость, но… «Читай, — поймал он себя на мысли, возвращая взгляд к газете, — и узнай, что её так расстроило».

Не потребовалось много времени, чтобы понять, в чём дело. Первые несколько абзацев были посвящены обычным проступкам учеников, особое внимание уделялось близнецам Уизли, а затем страницы начали датироваться. Дамблдор с удивлением понял, что «письмо» было не чем иным, как подробным отчётом обо всём, что произошло во время его визита, начиная с завтрака в первый день каникул. На полях были даже предложены варианты наказаний, некоторые из которых были зачёркнуты, поскольку Минерва, вероятно, решила, как лучше поступить.

Он почти отложил письмо, когда его внимание привлекла третья страница. Там её почерк был размашистым, а несколько абзацев были написаны, скорее всего, в гневе. Сначала он ожидал увидеть какую-нибудь драку между факультетами или шутку над учениками других школ, но вместо этого он обнаружил поминутный отчёт о первой ночи. Гарри Поттер пропал.

А потом Гарри Поттер вернулся с дерзкой улыбкой.

Брови Дамблдора в ужасе сошлись на переносице. Он поднял глаза, чтобы заговорить, но Минерва только покачала головой. "Там, откуда это пришло, есть еще кое-что", - сердито выпалила она. "Вам лучше закончить весь отчет".

Минерва описала свою попытку привлечь Гарри, заставив его играть в квиддич, чтобы убедиться, что он больше не сбежит. Она рассказала о том, что там был Люциус Малфой, и почти на целую страницу описала свои безумные догадки о том, что волшебник говорил Гарри. Она не могла вмешаться, когда Гарри пригласили провести неделю в апартаментах директора, и не могла предположить, какой ущерб был нанесён. Ещё несколько страниц были заполнены краткими наблюдениями, сравнениями поведения Гарри, попытками понять, что сказал Пожиратель смерти.

Встревоженный Дамблдор быстро просмотрел остальную часть отчёта, поглощая факты, мнения и наблюдения, а также делая свои собственные выводы. Он резко остановился, когда дело дошло до ночи чемпионов, и поднял взгляд с ужасом на лице. «Пожалуйста, скажите мне, что этого не было».

Она не последовала отчаянным указаниям. "Гарри Поттер был выбран чемпионом Хогвартса", - коротко подтвердила она, очевидно, так же расстроенная, как и он. - Он сейчас в Шармбатоне вместе с четырьмя другими.

«Драко Малфой», — сразу же догадался Дамблдор.

Минерва торжественно кивнула. «Никто и не ожидал иного. Люциус, очевидно, оказал некоторое влияние на Поттера — насколько, я не могу сказать, — и что может быть лучше для сохранения этого влияния, чем отправить туда своего сына? Драко Малфой, вероятно, будет еженедельно отправлять домой письма».

Он чувствовал усталость, и тошнота от поездки только усиливала его утомление. Закрыв глаза рукой, Дамблдор попытался собраться с мыслями, но всё казалось таким мрачным. Пожиратели смерти забрали Гарри. Эта мысль снова и снова проносилась в его голове вместе с нелепыми комментариями о «более простом» способе избавиться от проблемы. «Я слишком сильно вовлечён в войну, — устало заметил он, — и не могу от этого отказаться».

— Контракт вступил в силу, — заявила Минерва, пытаясь успокоить нас своим тоном. — Поттер пытался нарушить его сегодня утром, перед нашим отъездом, но он вступил в силу во время завтрака. Он вообще не может покидать территорию школы. За одну только мысль о побеге полагается наказание. — Она вздохнула и потерла лоб, вторя своим мыслям. «Они добрались до него первыми, хотя он и учится здесь».

Дамблдор посмотрел на её расстроенное лицо и почувствовал, что должен что-то сделать, чтобы поднять ей настроение. Он мягко сказал: «Вероятно, они всё это время ждали, когда он покинет поместье Блэков. Вероятно, они всё это спланировали…»

Она фыркнула в ответ. «Тогда нам нужно было быть более внимательными. Конечно, Пожиратели смерти попытаются добраться до Гарри! Через него они могут добраться до его брата. Мы должны были это предвидеть. Они пойдут на всё, чтобы отомстить. Рано или поздно они заставят Гарри ненавидеть Леонарда и думать, что это его собственные чувства — они заставят одного брата убить другого». В таком случае, никаких подозрений в отношении Люциуса Малфоя, не так ли?

— Успокойся, Минерва, — твёрдо посоветовал он. Он наколдовал чашку чая и левитировал её к ней. — Не нужно устраивать истерику.

Она сделала глоток и расслабилась. Дамблдор запоздало понял, что Минерва, вероятно, так же взвинчена, как и он. Ей придётся разбираться с этим целую неделю. Напряжение скажется на ней — её ученики, как он с лёгкой усмешкой понял, столкнутся с уставшим профессором, который в раздражении может и накостылять. Предстоящая неделя обещала быть спокойной.

Случайно его взгляд упал на последнюю страницу отчёта, где он увидел непонятный и сбивающий с толку факт, который тоже заставил его расслабиться. «А, — пробормотал он, — вот и хорошие новости, которых я ждал».

Минерва подняла взгляд, в её глазах читалось беспокойство. — Какие хорошие новости?

«Эти трое гриффиндорцев, которые останутся, — пояснил он, воодушевляясь, — могут быть именно тем, что нам нужно».

«Он даже не разговаривает с ними. Поттер не будет иметь с ними ничего общего, и этот Малфой не будет навязывать ему дружбу».

Глаза Дамблдора сверкнули. «Когда есть только четверо, кто говорит на твоём языке и исповедует твою культуру, ты будешь тянуться к ним, несмотря ни на что». Он вздохнул с облегчением. «Я бы и сам не смог выбрать никого лучше. Может быть, так мы сможем вернуть обоих мальчиков».

Раздался звуковой сигнал, снова предупреждающий о посетителях.

Когда она начала подниматься, Дамблдор взмахнул рукой. «Сириус Блэк», — сообщил он ей, выделив имя интонацией.

- Я сказал горгулье...

«У него есть приказ Министерства. Это поможет ему преодолеть практически любой юридический барьер».

Дверь открылась, и Сириус запрыгнул внутрь. Из его руки выплыл лист министерской бумаги, смятый с той стороны, где он его держал. Сириус замер, увидев, что Минерва сурово смотрит на него в ответ, а затем без предисловий начал излагать причину своего визита. «Это правда, Альбус?» — спросил аврор на полставки, не заботясь о формальностях.

— Что? — Дамблдор притворился, что не понимает. — Что именно, дорогой мальчик? — Минерва спокойно потягивала чай, наблюдая за происходящим. Она бросила на него укоризненный взгляд, и он сделал вид, что не заметил.

— Гарри, — взмолился Сириус. — Пожалуйста, скажи мне, что это неправда.

Дамблдор подавил желание снова вздохнуть. Он уже слишком часто это делал. Почти без эмоций он мрачно кивнул. «Гарри участвует в Турнире Трёх Волшебников».

Дальше дело не пошло. Сириус тут же разразился проклятиями, пятясь к двери. Оба профессора Хогвартса уважительно отвернулись от неистового мужчины, и их взгляды встретились: у неё были проницательные кошачьи глаза, наблюдательные и всё замечающие, а у него — мрачные, мудрые и слишком уставшие, чтобы разбираться со всем этим. Минерва кивнула и встала.

— Пойдём, — приказала она Сириусу. — Директору нужно отдохнуть.

— А как же Гарри? — с горечью возразил Сириус, когда его повели к двери. — Думаешь, он хоть немного отдохнёт? — Он остановился у двери, одинокий и несчастный. — Я знал, что ему не стоило приезжать в Хогвартс, — прошептал он. — У него всё было хорошо, ему не нужна была помощь...

Хуже всего, решил Дамблдор, когда дверь кабинета закрылась за двумя взрослыми, было то, что он чувствовал то же самое. Фоукс издал звук, с любопытством наблюдая за ним. В кои-то веки красно-золотое оперение птицы не выглядело таким ярким.

Быстро наступала ночь, и через окно он видел, как сгущаются тени. Снизу доносился шум: ученики спускались в Большой зал на ужин. Дамблдор медленно встал, скрипя костями. В кабинете становилось довольно холодно, и его суставы будут страдать от этого — мадам Помфри оторвёт ему голову, если он не будет лучше заботиться о себе. Ещё не было зелья от всех болезней.

Он направился к двери, в последний раз взглянув на Фокса, и вышел. Нужно было заняться делами.

Рита Скитер откинулась на спинку стула, и на её лице появилась кривая ухмылка, когда она прочитала последнюю информацию от одного из своих источников. Это была идеальная новость: противоречивая, неприятная и горячая.

Она рассеянно поправила очки на переносице, затем постучала пером по щеке. У неё было всего несколько вариантов: отправиться в Шармбатон самой, наладить контакты в школе или проверить старую школу, Хогвартс.

"Шармбатон", - пробормотала репортер, ее постукивание усилилось. Теперь все знали о школе, даже если не знали раньше. Турнир волшебников был главной темой. И эта последняя новость наверняка взбудоражила газеты - она планировала опубликовать ее первой. Все хотели знать, кто будет представлять страну, и она собиралась поделиться этой информацией в привычном стиле.

"Авроры", - мгновенно приходит ей в голову, и она хмурится. Англия выделила пару подразделений для защиты школы. Они будут охранять от любого вторжения на чужую территорию. "Черт". Это исключало два варианта, хотя она все еще была отчасти заинтересована в том, чтобы добраться до школы в любом случае. Она могла бы даже написать статью о безопасности школы или ее отсутствии.

— Значит, в Хогвартс, — Рита наклонилась вперёд, опираясь на локоть, перо плавно скользило по её лицу. — А теперь, чтобы попасть внутрь...

Мимо проходил волшебник и резко остановился, уставившись на неё. Он понаблюдал за ней секунду, а затем ухмыльнулся. — Есть история, Рита?

«Наглый парень», — подумала Рита, отбрасывая в сторону хорошую историю о домогательствах на рабочем месте. Это была раздутая, но очень удобная тема — а она ненавидела удобные темы. Пусть кто-нибудь другой, например, та девчонка из Клируотера, которая ещё новичок во всём этом. Рита задумалась, стоит ли ей инициировать эту девушку, но потом решила, что не стоит. Пусть победители побеждают, а новички остаются новичками.

— Лучше всех, — снисходительно ответила она, — по крайней мере, лучше, чем некоторые из твоих работ. Я слышала слухи, что «Дейли Профешнл» увольняет некоторых сотрудников.

"Я не боюсь", - четко ответил он, все еще улыбаясь. "Если уж на то пошло, тебе должно быть страшно. Та последняя статья, которую ты написал о Министерстве, завела тебя в тупик, насколько это касается их. Ты получил еще больше писем с гневом из-за этого ...

— Я получила больше писем от фанатов, — высокомерно поправила она себя, вставая со своего места. Перо скользнуло в карман, и она осторожно взглянула в парящее зеркало, взбила локоны и снова поправила очки. — Это другое. И я получила больше откликов на ту статью, чем ты за год.

— Я просто говорю, будь осторожен, понимаешь? Министерству не нравится, когда о них говорят. Этот Фадж — гордый министр.

"Его эго нуждается в подпитке".

Он проводил её до точки аппарации, и его улыбка сменилась непринуждённым выражением радости. «Ты больше не позволишь мне рисовать для тебя? Мы с тобой были лучшими…»

«Скитер! Тебе только что пришло сообщение».

"Поняла!" - прокричала она сквозь шум, ловя послание размером с кулак, которое летело в ее сторону. Не обращая внимания на волшебника, Рита просмотрела записку с легкой улыбкой на лице. Она подняла глаза и пожала плечами. - Похоже, мне пора идти. - Переступив через точку аппарирования, Рита исчезла.

Она снова появилась в деревне Хогсмид. Было уже темно, но поздняя летняя погода сохраняла тепло. Не останавливаясь, Рита направилась к Хогвартсу, превратившись в анимага только после того, как отошла от людей на достаточное расстояние. Жужжащий в тёплом вечернем воздухе жук не вызывал подозрений.

Меньше чем за половину времени, которое ей потребовалось бы, чтобы дойти пешком, она добралась до края школьной территории. В каком-то смысле приглашение Минервы МакГонагалл в Хогвартс было настоящим благословением. Это была бесплатная поездка в Хогвартс. Но всё же была причина, по которой.

После войны «Пророк» первым из агентств восстановил свои силы, и с тех пор эти силы не были утрачены. Тот факт, что в «Пророк» брали только самых смелых репортёров, возможно, способствовал тому, что у «Пророка» была безжалостная репутация, помогавшая отделять правду от слухов. Это была единственная организация в волшебном сообществе, у которой хватило смелости противостоять аврорам, но это привело к гораздо большему количеству арестов, чем что-либо другое. Половина лучших репортёров газеты проводила свободные выходные, отбывая срок за дерзость по отношению к Министерству. Сама Рита несколько раз попадала в Азкабан, но ей везло больше, чем остальным: она всегда находила способ сбежать. Авроры едва ли смогли бы поймать жука, даже если бы знали, где его искать.

На берегу озера нетерпеливо ждала полосатая кошка с квадратными отметинами вокруг глаз. Когда Рита оказалась в пределах досягаемости, кошка прыгнула и ударила её лапой. Раздражённая Рита увернулась и превратилась в человека. Пыхтя, она сердито посмотрела на кошку.

— Чего ты хочешь, МакГонагалл? — грубо спросила она, вызывающе вздёрнув подбородок.

Кот мгновение смотрел на неё, а затем почти грациозно превратился в профессора Трансфигурации. «Если вы будете чуть менее дерзкими, это принесёт вам пользу».

— Я здесь не для того, чтобы учить тебя манерам. Давай уже. Мне нужно закончить рассказ.

— Держу пари, это как-то связано с Гарри Поттером.

Сохраняя невозмутимый вид, Рита ответила вкрадчивым голосом: «Гарри Поттер? С мальчиком что-то не так, кроме его брата?» Она пренебрежительно махнула рукой. «Я уже написала достаточно восторженных статей об этом отродье Леонарде. Зачем мне писать ещё?»

— Не валяй дурака передо мной. Ты забыл, кто тебя учил.

— Я могла бы научиться становиться анимагом и без твоей помощи, если бы у меня было время, — Рита приподняла бровь. — В этом есть смысл?

— Ты должна мне услугу, — строго заявила МакГонагалл. В угасающем свете профессор выглядела почти уставшей.

"С каких это пор?"

— Поскольку я могу сообщить Министерству, что вы незарегистрированный анимаг и были им с начала войны.

Если бы она была кошкой, то зашипела бы в ответ на угрозу. Поскольку кошки были коньком профессора, Рита спокойно подняла ухоженную руку, чтобы откинуть выбившуюся прядь светлых волос. «И что мне на это ответить?» — полушутя-полусерьезно спросила себя Рита.

— Профессор, всё, что я хочу сказать, — это то, что я получил подготовку анимага для военных целей. Когда все узнают, что я был шпионом, они поспешат поприветствовать меня как героя. Вы же, с другой стороны, потеряете должность директора и профессора в Хогвартсе, когда станет известно, что вы были моим учителем. Позволять незарегистрированным анимагам разгуливать на свободе — очень опасное дело.

Лицо МакГонагалл внезапно расслабилось, и она даже позволила себе лёгкую улыбку, которая не коснулась её тёмных глаз. «Вижу, ты не растеряла хватку, Рита. Хорошо. Я боялась, что работа с Пророком сделает тебя сторонницей Министерства». Профессор, казалось, задумалась на мгновение, а затем начала: «У меня есть для тебя предложение».

Рита сдержала улыбку и какую-нибудь глупую реплику вроде: «Это лучше, чем твой прошлый?»

Сразу после окончания Хогвартса, примерно в то время, когда Тёмный Лорд начал набирать силу, профессор обратился к ней с очень заманчивым предложением: обучение анимагии. МакГонагалл нужны были шпионы — «сборщики информации», как она их называла, — и стать анимагом казалось многообещающей идеей. Несколько лет слежки за определёнными волшебниками, подслушивания определённых разговоров и передачи определённых писем — и Рита была свободна. После войны она окончательно порвала все связи с Хогвартсом и стала жить так же, как и весь остальной мир, день за днём, пока ужас не сменился логикой, разумом и прогрессом. Она даже начала надеяться, что МакГонагалл совсем забыла об обучении.

"Мне нужен шпион".

— Очень смешно, — вмешалась Рита. — Вы уже говорили это в прошлый раз. — Она прикусила губу, когда лицо МакГонагалл исказилось от гнева. Может, это была не просто игра света — может, профессор действительно устала.

Заместитель директора закрыла глаза, словно молясь о терпении, и ответила: «Я знаю, что вам известно о Гарри Поттере и Турнире волшебников, и не лгите мне. Я знаю аврора, которого вы шантажируете, и вы не единственный его контакт. Они пытаются замять всё это, пока Министерство не решит, что делать, а это произойдёт примерно через два дня».

Рита нервно поправила очки, её руки почти дрожали от волнения. Ей нужно было вернуться в отдел новостей и написать свою статью, пока это не сделал кто-то другой!

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Гарри.

— Что?! — воскликнула Рита, прежде чем успела подумать. Она в изумлении коснулась щеки. Она думала о поступлении в Хогвартс, а МакГонагалл приглашает её туда. Она думала о поступлении в Шармбатон, а МакГонагалл приказывает ей поступить туда. Мог ли этот день стать ещё лучше? Надеюсь, Рита думала о том, чтобы выиграть в «Совином джекпоте» или стать героиней следующей громкой истории.

МакГонагалл взмахнула рукой. «Это рискованно, но мне нужно, чтобы кто-то присматривал за мальчиком. Он ни за что не сможет пройти это испытание, особенно учитывая слухи, которые я слышу».

— Как именно я должна попасть в кампус? — спросила Рита, пытаясь сдержать свой энтузиазм. — Я знаю о аврорах.

«Они сокращают количество стражников до минимума, особенно с тех пор, как вступил в силу контракт: никто не может ни выйти, ни войти. Контракт не позволяет ни одному чемпиону просто уйти. Леса так же опасны, как и в Хогвартсе, а горы не лучше. Всего несколько стражников у главных входов, около дюжины. И в Шармбатоне нет такого же обнаружения анимагов, как в Хогвартсе».

Рита была готова расцеловать эту даму. Это была новость, которую ждали целый год — прессе запретили приближаться к месту проведения Турнира около недели назад, к всеобщему огорчению. И вот теперь...

— Чего ты хочешь? — спросила она, тщательно скрывая свой интерес.

МакГонагалл ответила после короткой паузы. «Я хочу, чтобы ты проследил за тем, чтобы Поттер не попал в неприятности. Позаботься о том, чтобы он не пострадал, если сможешь это предотвратить».

«Звучит достаточно справедливо», — решила она, особенно ей понравилась оговорка «если ты сможешь это предотвратить». Наверняка будет много случаев, когда она не сможет помочь мальчику. Притворяясь, что обдумывает сделку, Скитер медленно кивнула. «Я сделаю это при нескольких условиях. Мне понадобится как минимум месяц, чтобы оформить отпуск, потому что я не хочу рисковать и каждый день превращаться в «Ежедневный пророк». Я также хочу, чтобы по окончании года у меня были гарантированные интервью с сотрудниками Хогвартса и некоторыми учениками — и с Поттером. Я хочу взять у него длинное интервью, без ограничений.

"Согласен".

К тому времени, как наступил ужин, большинство разногласий в группе было улажено. Это означало, что либо противники спорили до тех пор, пока оба не были готовы сдаться, либо обе стороны тактично согласились просто оставить всё как есть и пока не обращать внимания на проблемы. Однако было очевидно, что в группе есть две стороны: Драко постоянно что-то шептал Гарри на ухо, пока они шли чуть впереди остальных, а трое гриффиндорцев сверлили их взглядами.

"Чертовщина..."

"Не ругайся, Рон".

— Но он… — Рон неопределённо махнул рукой, его лицо потемнело от гнева.

— Кто знает, что он говорит, — спокойно продолжила Гермиона, но её руки были сжаты в кулаки. — Насколько мы знаем, Малфой мог бы объяснить…

— Как стать чёртовым Пожирателем смерти, — прорычала Джинни, и её лицо стало таким же, как у брата. Она прищурилась, и её взгляд был хуже всего. — Почему он должен оставаться…

— Джинни! — Гермиона выглядела возмущённой. — Не могу поверить, что ты только что это сказала! — Лицо другой девочки покраснело, но выражение лица осталось прежним. Гермиона посмотрела вперёд и обречённо вздохнула. — Ты права, знаешь ли, — признала она. — Малфой здесь только из-за своего отца. — При этой мысли все трое замолчали.

Рон хмыкнул, качая головой. «Вся эта вонючая семейка, что им нужно от Гарри? Я удивлён, что мамаша не пытается запихнуть Гарри в глотку отравленное печенье».

Гермиона покачала головой, и на её губах появилась лёгкая улыбка. «Ты можешь себе представить? Я помню её по прошлогоднему Кубку по квиддичу, и не думаю, что она хоть раз в жизни что-то испекла».

«Она, наверное, никогда раньше не видела кухню». Джинни, задрав нос, огляделась по сторонам. «Что это за комната? Что это за квадратная штука? Духовка? В ней что-то есть? Можно мне просто заползти и посмотреть.» Гермиона и Рон расхохотались, глядя на неё.

Гарри оглянулся на них. Он посмотрел на Драко, который равнодушно пожал плечами. «Ты правда хочешь знать, о чём они говорят?» — сухо спросил слизеринец. «Скорее всего, это какой-то извращённый гриффиндорский юмор».

Гарри пожал плечами и ответил: «Мне всё равно».

Усмехнувшись, Драко бросил взгляд на гриффиндорцев. «Послушайте их. Это так неловко, знаете ли, ходить вот так. И этот смех!» Он поморщился, когда Рон громко расхохотался, и покачал головой. «Но чего ещё можно ожидать».

Лицо Гарри вытянулось, и он сказал: «Я думал, ты говорила, что тебе всё равно, останутся они или нет».

— Я сказал: «Слишком поздно что-то с этим делать, потому что ты вёл себя как полный идиот», а не «О, я в восторге от перспективы провести год в тесном контакте с худшими из гриффиндорцев». Драко покачал головой. — Ты не учился с ними в Хогвартсе достаточно долго, чтобы знать, какие они. Думаю, правила ниже их самих, особенно этой партии ".

— А нарушение правил — это не черта Слизерина?

— Конечно, так и есть. Но они гриффиндорцы — когда они нарушают правила, они делают это ради чего-то хорошего, и их всегда ловят на этом. Они пытаются подражать нам и всё портят. Это оскорбительно.

На лице Гарри промелькнула улыбка, которая исчезла прежде, чем Драко её заметил, а затем они подошли к главным дверям Большого зала. Они подождали, пока Рон, Гермиона и Джинни их догонят, а затем влились в поток учеников, идущих на ужин.

Как только Гарри вошёл, его остановил министр Фадж, который безумно ухмылялся. «Гарри!» — поздоровался министр, энергично пожимая Гарри руку. «Мальчик мой, я сто лет тебя не видел, но твоего брата я видел на прошлой неделе. Он прекрасно проводит время с тобой здесь, в школе, — держу пари, он будет рад узнать, что случилось». Пресса не должна знать об этом в течение нескольких дней, но для него мы сделаем исключение.

Гарри натянуто убрал руку, выдавив из себя сухое «министр» перед тем, как уйти. Как только он высвободил руки, они сжались в кулаки, спрятанные в рукавах мантии. Конечно, Лео прекрасно проводил время.

Фадж схватил его за плечо и оттащил назад. "Вернись сюда, Гарри", - весело сказал он. "Сегодня вечером ты будешь ужинать с остальными чемпионами. Это особая честь". Священник указал на длинный стол в передней части зала, уже заполненный учениками постарше. "Просто бегите туда. Нельзя терять времени, ужин почти начался. Твои друзья поймут, как только увидят тебя.

Остальные ученики Хогвартса уже растворились в толпе, и Гарри какое-то время оглядывался в поисках их, а потом Фадж толкнул его, и он чуть не споткнулся, направляясь к длинному столу. Отряхнув мантию, Гарри неуклюже пошёл вперёд, решив не показывать, что министр его задел.

Шум был оглушительным, и он ничего не понимал. Идти по центру комнаты было всё равно что идти в печь, где запах пота смешивался с десятками ароматов, и Гарри пробирался вперёд так быстро, как только мог.

Большая часть среднего ряда была занята, другие чемпионы первыми заняли самые заметные места, что вполне устраивало Гарри. Он устроился на одном из крайних мест и огляделся как раз вовремя, чтобы заметить Рона. Пятикурсник помахал ему, и Гарри кивнул в ответ, оглядываясь по сторонам, чтобы найти остальных. Они сидели у двери. С места, где сидел Гарри, они казались очень далеко.

Министр встал и постучал бокалом по столу, чтобы привлечь внимание собравшихся. Гарри понял, что он говорит по-французски, когда до него донеслись его слова. Большинство чемпионов с интересом наблюдали за происходящим, очевидно, понимая, о чём идёт речь. Покачав головой, Гарри откинулся на спинку стула, чтобы дослушать речь.

Это длилось недолго. Только что министр говорил, а в следующую минуту он уже сидел, и на длинном столе начали появляться блюда.

Чемпионы разговаривали друг с другом, и девушка справа от Гарри пыталась его разговорить. Он не понимал ни слова из того, что она говорила, и какое-то время смотрел на неё, прежде чем подойти к еде, чувствуя лишь лёгкий голод.

Девушка посмотрела на него и попыталась снова, на этот раз по-английски. «Ты тот самый Поттер, мальчик?»

Гарри повернулся и посмотрел на неё, нахмурив брови. — И что с того?

Девушка просияла и выпустила вилку, чтобы пожать друг другу руки. "Приятно познакомиться", - объявила она. "Гарри, верно?" Она схватила его за руку, почти яростно тряся. "Я Ична, из Ирландии".

Он отдернул руку, слабо разминая пальцы.

— Говорят, твой брат как-то связан с тобой здесь, понимаешь. Это правда?

— Нет, — невозмутимо ответил Гарри и отвернулся, надеясь, что она поймёт. Он начал накладывать еду на свою тарелку.

Девушка мудро кивнула. «Я так и думала, но лучше спросить, чем гадать, я считаю. Послушай, ты же не собираешься съесть всё это, да?»

Министр Фадж обошёл стол и остановился, чтобы поговорить с девушкой, дав Гарри необходимую передышку. Однако вместе с ним был французский министр, который остановился рядом с Гарри. «Гарри Поттер, рад тебя видеть. Мы беспокоились, что ты потерялся». Он похлопал Гарри по плечу. «Надеюсь, ты голоден». — Во Франции, если ты ешь больше, это считается комплиментом. Гарри раздражённо кивнул и подождал, пока мужчина уйдёт.

Фадж тоже остановился у своего места и снисходительно улыбнулся. «Ну что, Гарри, как тебе еда? Я ещё не успел сесть».

— Это моя вторая порция, — солгал Гарри, отодвинув стул и встав лицом к лицу с министрами, — но я, кажется, уже сыт.

По какой-то причине эти двое только улыбнулись ему. "При условии, что ты найдешь что-нибудь поесть", - ответил Фадж, кивнув головой. "Мы не хотим, чтобы вы были слишком полны для участия в Турнире".

Французский министр наклонился, чтобы поговорить с ирландским студентом, и Гарри ускользнул от них. Все ещё ели — ужин только начался. Он на самом деле не был голоден, а если бы и был, то всегда мог найти еду где-нибудь ещё. Гарри прошёл вдоль зала, выскользнул через парадную дверь и вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Хедвиг вылетела откуда-то, сердито крича и клюя его в ухо. Должно быть, она думала, что он в Большом зале, как и все остальные. Гарри погладил её по перьям, успокаивая, и снова ничего не положил ей на лапку. Чувствуя себя немного обманутым, он провёл рукой по её крыльям, стараясь не думать пессимистично, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. А если что-то было не так, то Драко попросил бы отца разобраться. Гарри попытался проигнорировать облегчение, которое он почувствовал при осознании этого.

Хедвиг клюнула его в ухо, прежде чем взлететь и вернуться в башню. Гарри смотрел ей вслед и был слишком рассеян, чтобы заметить, как перед ним появился Дамблдор.

"И что ты здесь делаешь, Гарри?"

— Директор! — Гарри испуганно отступил на шаг, широко раскрыв глаза от удивления. Он огляделся. — Что вы здесь делаете? Я думал, что Хогвартс вернулся в замок.

Дамблдор кивнул. «Да, — признал он, — но я подумал, что с моей стороны было бы беспечно оставить ученика здесь одного без каких-либо рекомендаций. И я боюсь, что из-за своих путешествий я не смог поговорить с вами раньше. Мне очень жаль. Я бы не хотел, чтобы вы думали, что я совсем забыл о вас».

Гарри не ответил. Он подозревал, что директор что-то знает — почему бы и нет? МакГонагалл, вероятно, была у его дверей, как только он вернулся откуда-то, готовая вывалить на него все его недостатки. Зажглись звёзды, внезапно став яркими без ослепительного солнечного света, затмевающего их.

— Гарри, — Дамблдор нарушил молчание, — я хочу, чтобы ты знал, что мне кое-что известно о том, что произошло, пока меня не было. Твои преподаватели очень внимательно следили за тобой, и, насколько я знаю, это было более чем оправданно. Однако... я также хотел бы, чтобы ты знал, что то, что здесь произошло, очень необычно, и ты ни в чём не виноват.

Гарри поднял взгляд, и в его зелёных глазах отразилось замешательство. В чём его обвиняли? Что было необычным?

«Возрастные ограничения, не позволяющие младшим ученикам попасть в школу, были усилены несколько раз разными министрами», — объяснил Дамблдор. Увидев, что Гарри собирается возразить, директор слегка улыбнулся. «Я не обвиняю тебя просто потому, что не верю, что ты мог пройти через эти границы, и не верю, что у тебя был какой-либо стимул для этого. Но другие не верят, что ты невиновен».

Гарри просто посмотрел на небо. «Меня это не особо беспокоит», — признал он. Дамблдор приподнял бровь. «При всём уважении, профессор, то, что они говорят, не причиняет мне вреда».

— Я вижу это, — Дамблдор вздохнул, внезапно показавшись уставшим. Или, может быть, не так уж и внезапно: директор вёл себя так, словно что-то давило ему на плечи. — Твои родители хорошо тебя воспитали, Гарри, и твой крёстный делает всё возможное в их отсутствие.

Гарри хотел нахмуриться, чтобы отреагировать на это заявление, но, услышав слова Дамблдора, он понял, что они правдивы.

— Я хочу, чтобы ты знал: если тебе когда-нибудь понадобится поговорить со взрослым, тебе нужно будет только связаться со мной, — продолжил директор, искренне глядя Гарри в глаза. — Я обещаю тебе, Гарри, что сделаю всё, что в моих силах, — он успокаивающе положил руку на плечо Гарри, и на мгновение Гарри понял, что ему не хватало этого человека, его наставлений, всего того, чего он был лишён за четыре года отсутствия в Хогвартсе. Наставничество Дамблдора было одной из невосполнимых потерь, к которым привело его подчинение Лео.

И в этот момент Гарри задумался, стоила ли его безрассудная преданность Лео таких жертв.

Дамблдор, не подозревая о мыслях, которые он пробудил, оставил Гарри одного, возвращаясь в Большой зал и неосознанно разрывая связь, которая могла бы привести к тесному союзу между ними, потому что, когда он уходил, Гарри взял свои мысли под контроль. Когда Дамблдор ушёл, оставив Гарри наедине с его бурными мыслями, Гарри отбросил сомнения. Лео был его братом, его последней связью с двумя умершими родителями, которые всё ещё занимали его мысли. Если одиночество само по себе было ценой такой связи, Гарри был готов заплатить эту цену и остаться один.

— Чем мы будем заниматься в этом году? — спросил Рон, лениво растянувшись на полу в главной комнате их общежития для гостей. Здание, которое когда-то было достаточно большим, чтобы вместить всё население Хогвартса, волшебным образом уменьшилось, чтобы идеально вместить пятерых студентов, и даже обзавелось миниатюрной кухней для ночных перекусов. Это была идеальная квартира, и Гермиона даже добавила кое-какие мелочи: там — растение, там — картину. Вся комната была очень уютной.

По крайней мере, Рон так думал. Гермиона очень гордилась этим, и Джинни тоже нравилось, но, судя по тому, как слизеринец сидел, выпрямившись, на мягком диване, это была катастрофа. Но Рона это нисколько не волновало. О нет, всё, что беспокоило Малфоя, в глазах Рона было хорошо. Рон предпочёл бы, чтобы в комнате был полный бардак, чем чтобы Малфой был доволен.

Джинни просунула голову в щель между половицами, отделяющими главную комнату от кухни, которая предназначалась для подачи еды. — Ты что-то сказала?

Рон отмахнулся от неё. «Нет, возвращайся к тому, что ты делала». Она нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду, а затем отвела взгляд.

Гермиона вошла в комнату, на ходу собирая волосы в пучок. Несколько прядей выбились и обвились вокруг шеи. Это выглядело очень мило. Она улыбнулась ему, затем села на ближайшее кресло и прижалась к нему. «О чём ты говоришь? Я слышала твой голос из своей спальни».

Рон пожал плечами и сел. «Да так, просто интересно, что будет дальше». Он быстро ухмыльнулся. «Ты слышал, что они сказали вчера вечером? Все чемпионы должны посвятить себя подготовке к Турниру и могут забыть о занятиях».

— Это глупо, — отрезала Гермиона, быстро остывая. — Если они пойдут на урок, то, может быть, будут лучше подготовлены.

Рон ухмыльнулся ещё шире. «Тебе придётся спросить об этом Гарри, когда он выйдет отсюда».

Гермиона закатила глаза и так мягко улыбнулась, что Рон понял: она прикусывает язык, чтобы не расхохотаться во весь голос. Его хорошее настроение испортилось, когда она нерешительно взглянула на Малфоя, который не двигался и не произносил ни слова с тех пор, как сел почти десять минут назад. — Доброе утро, — натянуто поздоровалась она.

Она не получила ответа. Улыбка Рона исчезла, и он нахмурился. — Эй, Малфой, Гермиона пытается с тобой поговорить.

— Рон! — прошипела она, повернув голову и сердито глядя на него. Её взгляд говорил: «Ты не помогаешь, так что заткнись».

Малфой медленно развернулся в кресле, словно ожившая душа. Его верхняя часть тела повернулась, и он уставился на Рона. — Я слышал, что сказала грязнокровка, Уизли, — пренебрежительно протянул слизеринец, — тебе не нужно вмешиваться со своими комментариями.

Он чувствовал, как горят кончики его ушей, но Рон был полон решимости вести себя вежливо. Несколько дней назад Гарри сказал что-то о том, что они впятером застряли здесь почти на год, и если они будут постоянно ссориться, то этот год пройдёт ещё быстрее. — Тогда почему ты ей не ответил? — спросил он, стиснув зубы. Его слова прозвучали невнятно.

Одним плавным движением, которое навело Рона на мысль, что Малфой пытается сэкономить силы (не думал, что стоит тратить их на пару гриффиндорцев, да?), Малфой пожал одним плечом. «Это называется медитацией, возможно, вы слышали о ней. Хотя, — он окинул взглядом одежду Рона, — может, и нет».

— Я слышала об этом, — слишком быстро выпалила Гермиона. Её щёки слегка порозовели от смущения — вероятно, подумал Рон с лёгким стыдом, она смущалась из-за того, как он себя вёл. Она сглотнула и продолжила твёрдым голосом: — Это должно помочь сконцентрировать магию, не так ли? Я пыталась медитировать раз или два, но меня постоянно отвлекали.

— Это жалкое оправдание, — безжалостно бросил Малфой, повернувшись и пристально глядя на неё. — Если у тебя достаточно самообладания, ничто не сможет тебя отвлечь.

Лёгкое подрагивание нижней губы Гермионы можно было принять за волнение, но Рон быстро понял, что его подруга теряет самообладание, и совсем её не винил.

— Полагаю, ты не позволяешь никому тебя перебивать, Малфой? — саркастически спросила она.

— У меня гораздо больше контроля, чем у тебя, — надменно ответил слизеринец, — и никогда не будет.

«У тебя тоже больше практики. Но скажи мне, если ты не позволяешь ничему тебя отвлекать, то что Рон делал секунду назад? Разве он не прерывал твои размышления? И ты перестал медитировать, чтобы ответить ему. Если это не отвлечение, то…»

— То, что у меня больше контроля, не значит, что я могу терпеть этот визгливый голос, — холодно перебил Малфой, вздёрнув подбородок. — Кроме того, я решил ответить Ласке. Я мог бы проигнорировать его, если бы захотел.

Гермиона недоверчиво приподняла бровь. «Верно. Ты решила позволить Рону тебя перебить».

— Я просто подумал, что будет лучше закончить спор до того, как Поттер сюда доберётся. Он не хочет видеть, как мы деремся, так что мы закончим до того, как он нас увидит. — Малфой одним движением встал. — Ну что, Уизли?

— В любое время, — тут же ответил Рон, тоже вставая. Он был более чем готов преподать подростку урок — он уже сделал это не так давно. Повторное выступление было бы более чем желанным. Рон достал свою палочку. — Что ж…

Его палочка вылетела из рук. Потрясённый Рон мог только смотреть, как она подлетела к Малфою.

Лицо Малфоя побледнело, но он злобно ухмыльнулся и выхватил палочку Рона из воздуха. Вертя палочку в пальцах, он самодовольно посмотрел на Рона. «Медитация, помнишь?»

Гермиона встала, и её лицо озарилось волнением. «Ты можешь сделать это снова?» — спросила она Малфоя, совершенно не обращая внимания на то, что они были в центре неофициальной дуэли. Она с озадаченным видом наблюдала за ними и пришла к какому-то выводу. «Или нет? Это выглядит очень утомительно».

— Грейнджер, я пытаюсь избить твоего парня.

Гермиона улыбнулась, щёлкнув пальцами. «Это очень выматывает! Я помню, как читала об этом — о, теперь ты не сможешь побить Рона. Он может сбить тебя с ног одним ударом. И ты, наверное, слишком вымотан, чтобы даже произнести заклинание». Она посмотрела на него, словно изучая. «Интересно — ты, наверное, занимался этим с детства, Малфой?»

Рон откинулся на спинку стула, и на его лице появилась медленная улыбка. Она была просто невероятна, но всегда попадала в точку. Теперь Рон видел это: Малфой выглядел так, будто вот-вот упадёт. — Наверное, — ответил он за подростка, получая явное удовольствие от выражения негодования на лице слизеринца. — Так делают большинство чистокровных семей.

Гермиона кивнула в знак благодарности, а затем продолжила свои размышления. «Если это всё, на что ты способна, то медитация не так уж и хороша. Это больше похоже на то, как если бы ты заново осваивала магию без палочки, которой все владеют в детстве, или те всплески магии без палочки, которые ты можешь использовать, когда очень эмоциональна, — всё это прекращается, когда ты взрослеешь и начинаешь контролировать себя, по крайней мере, в одном случае, когда контроль вреден. В любом случае, — она безразлично махнула рукой, — если это всё, что ты можешь сделать, прежде чем выдохнешься, то, думаю, это не так уж важно.

Малфой снова сел на своё место, почти сохраняя прежнюю грациозность, но его движения были немного резкими. «Откуда ты знаешь, что я устал?» — сердито спросил он. «Я мог бы отправить вас обоих обратно в Хогвартс, если бы захотел».

Гермиона достала свою волшебную палочку и призвала палочку Рона, бросив её ему. Малфой, как и следовало ожидать, замолчал и откинулся на спинку стула, надувшись.

Джинни вошла в комнату, на ней был фартук, на котором было написано «Самая злая ведьма в мире». Она принесла с собой тёплое печенье. «Оно готово, — пропела она, держа горячую сковородку в толстых перчатках, — и оно очень вкусное».

Гермиона сделала глубокий вдох и улыбнулась. — Они так вкусно пахнут.

— Рецепт моей мамы, — сообщила Джинни. — Я хотела попробовать, но в Хогвартсе нет возможности готовить.

— Что это? — спросила Гермиона, беря печенье, но только перекладывая его из руки в руку.

Пока Джинни перечисляла ингредиенты, а затем приступила к приготовлению, Рон нетерпеливо потянулся и схватил один блинчик с горячей сковороды. Он был чуть тёплым, достаточно прохладным, чтобы его можно было съесть, не обжёгшись. Он открыл рот и откусил.

А потом чуть не подавился, пытаясь выплюнуть эту дрянь. Пока он кашлял, девочки захихикали, и Гермиона потянулась, чтобы толкнуть его на пол. — Рон, — выдохнула она, — это было бесценно!

Джинни мило улыбнулась слизеринцу. «Полагаю, я должна была предложить тебе сначала, но, может быть, ты всё равно хочешь». Она протянула ему сковородку.

Его лицо выражало обиду. «Убери этот мусор отсюда».

А потом вошёл Гарри. Рон стоял к ним спиной и как раз придумывал, какое бы умное оскорбление бросить в лицо Малфою, но ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто вошёл в комнату. Джинни вела себя забавно, когда была рядом с Гарри, как будто она вдруг становилась наполовину робкой, наполовину дерзкой. Малфой тут же выпрямлялся, и на его лице появлялось самодовольное выражение. А Гермиона выглядела ещё более растерянной, чем обычно. Рон гадал, как он выглядит, как его тело реагирует на другого подростка. На самом деле, ничего не поделаешь. Как ещё можно вести себя в присутствии брата Леонарда Поттера? Рон практически вырос, слушая истории о подвигах Леонарда, а тут был брат того самого Мальчика-Который-Выжил. Это было всё равно что находиться в присутствии легенды или как можно ближе к ней.

Рон обернулся и увидел, что брови Гарри слегка нахмурились. «Что-то случилось?» — спросил подросток, взглянув на три волшебные палочки, которые ещё не убрали.

Рон поспешно спрятал палочку обратно в мантию. — Н-ничего, Гарри. Гермиона не ответила; она опустила взгляд на печенье в своих руках.

— Проныра и его подружка пытались меня проклясть, — чётко произнёс Малфой, указывая на Рона. — Я собирался защищаться.

Лицо Гарри помрачнело, но выражение тут же исчезло, оставив почти бесстрастное лицо. — Я думал, мы договорились не ссориться.

По какой-то причине Рону стало очень стыдно, и он попытался объяснить. — Всё было совсем не так, Гарри…

— Значит, ты не пытался вызвать Драко на дуэль?

"Ну, я был там, но видишь ли..."

Гарри покачал головой и молча прошёл к одному из оставшихся свободных мест. Их было по одному на каждого, и все они располагались вокруг небольшого стола в центре комнаты. Неудивительно, что Гарри сел рядом с Драко, который ухмыльнулся Рону.

Удивила Джинни. Она решительно расправила плечи, подошла к Гарри и встала перед ним, уперев руки в бока. «Ты даже не собираешься выслушать моего брата? У него тоже есть своя версия событий».

Гермиона, которая, казалось, была готова поговорить с Гарри, переглянулась с Роном и откинулась на спинку стула, полностью довольная происходящим. Малфой тоже полуобернулся и с отвращением посмотрел на Джинни. От этого выражения лица Рону захотелось встать и врезать этому придурку.

Гарри невозмутимо посмотрел на неё в ответ. — Что тут знать? Они собирались драться на дуэли, хотя и говорили, что не будут.

— А ты когда-нибудь нарушал обещание, Гарри? — коротко спросила Джинни. — Разве ты не…

— Нет, — коротко ответил Гарри, — не говорил.

Это заставило Джинни замолчать. Какая бы тирада у неё ни была наготове, она не могла противостоять его ледяному гневу. Рон нахмурился, глядя на Гарри. Никогда не нарушал обещаний? Это было вероятно.

Гарри встал, и Малфой встал вместе с ним. «Я иду прогуляться», — тихо объявил гриффиндорец, поправляя мантию, чтобы не смотреть им в глаза.

"Тогда пошли", - добавил Малфой, явно игнорируя остальных. "Здесь становится душно".

— Я пойду с тобой, — начала Джинни, но Малфой уставился на неё.

"Нет, это не так".

Рыжеволосая девушка наклонила голову. — Ты собираешься меня остановить?

"Если мне придется".

Рон толкнул Гермиону ногой, и она кивнула. Они оба встали. Пока Малфой и Джинни спорили, Гарри направился к двери, и Рон с Гермионой последовали за ним. Он посмотрел на них, затем, казалось, пожал плечами и вышел, не останавливаясь. К тому времени, как дверь за ними закрылась, спор внутри почти перерос в крик.

На улице было прохладно, и Рон понял, что температура падает. Ещё не холодно, даже близко нет, но гораздо прохладнее, чем было знойным летом. В начале учебного года Гермиона вернулась с маггловскими прогнозами на раннюю осень и зиму, хотя Рон никак не мог понять, откуда магглы узнают о будущих погодных условиях.

На свежем воздухе было приятно, Малфой был прав насчёт того, что в комнате стало душно — когда Рон вернётся, он откроет окно или что-нибудь в этом роде, чтобы проветрить. Несколько других учеников гуляли по территории, но было ещё утро, и большинство младшекурсников-французов всё ещё были на занятиях.

Рон глубоко вдохнул и выдохнул, издав громкий стон. «Я так рад, что нам не нужно идти на урок».

Гарри лишь взглянул на него, а затем снова уставился вперёд, но Гермиона слегка улыбнулась. — Я думала, мы это уже обсудили.

— Напомни мне как-нибудь поблагодарить тебя, Гарри, — радостно заявил Рон. — Это будет мой любимый год. Он войдёт в учебники истории как «год без уроков», и все будут ненавидеть меня за это.

Гарри издал горлом какой-то неопределенный звук и продолжил идти. Рон понял это как "продолжай говорить, приятель". Гермиона закатила глаза. "До обеда еще несколько хороших часов - эй! Знаешь, что я только что вспомнил? После того, как ты ушел с ужина вчера вечером, Гарри, заходил Дамблдор. Разве это не здорово? Вы, должно быть, только что разминулись с ним...

— Если тебе скучно, ты всегда можешь найти, чем заняться, — внезапно сказал Гарри, перебив Рона так легко, что, скорее всего, он не слышал ни слова из того, что говорил Рон. Рон нахмурился, а затем мысленно пожал плечами. По крайней мере, Гарри заговорил. Это было главное.

— Я думал, что мы этим и занимаемся, — сказал Рон, — ищем, чем бы заняться.

Гарри слегка покачал головой. «Я просто гуляю. Кто знает, чем вы двое занимаетесь».

— Мы с тобой гуляем, — тут же сообщила ему Гермиона.

— Мне не нужна няня.

Рон не удержался и съязвил: «Ну, Малфой, конечно, считает, что ты это делаешь». Гермиона бросила на него мрачный взгляд. «Это правда. Он всегда ходит за тобой по пятам, наблюдает за тобой...»

Гарри вздохнул и посмотрел на них. Его зелёные глаза были настолько притягательными, что Рон на мгновение отпрянул в удивлении. У кого были такие глаза? «Тогда это очевидно, не так ли?» — устало произнёс мальчик. Он остановился, чтобы потереть лоб, и его рука сдвинула длинную чёрную чёлку, обнажив неровный светлый шрам.

Рон внезапно вспомнил о странной болезни Гарри в Хогвартсе. В ту ночь, когда волосы Гарри слиплись от пота, этот шрам странно выделялся, как будто активно выпирал из его лба. Теперь же он выглядел относительно безобидно, как родимое пятно.

Гермиона поджала губы. «Он часто ходит за тобой по пятам, Гарри. Я уверена, что у него есть на то причина». Её голос был напряжённым, как будто она изо всех сил старалась успокоить его.

"И я уверен, что ты уже выяснила эту причину", - с горечью ответил Гарри. "Не так уж трудно собрать все воедино, и предполагается, что ты умная ведьма". Его тон стал самоуничижительным. "Я уверен, ты уже решил, что Люциус Малфой, должно быть, пытается обратить меня, должно быть, пытается использовать меня, чтобы добраться до моего брата. Гарри Поттер, мальчик, который ничего не знает и никогда раньше не был в Хогвартсе. Должно быть, он очень наивен.

Его лицо исказилось в ухмылке. — Вас удивит, если я скажу, что Драко уже понял, почему вы трое тоже здесь? И ему удалось добраться до меня первым, так что, по логике, я должен ему верить.

— Я бы не стал доверять ничему из того, что говорит Малфой, — серьёзно посоветовал Рон, немного нервничая из-за настроения Гарри. Лично он считал, что Малфой пытается использовать Гарри именно так, но, судя по поведению Гарри, было бы неразумно так говорить.

"Забавно, он сказал то же самое о тебе".

— Что он говорит о нас? — спросила Гермиона, пытаясь разрядить обстановку. — Малфой не очень-то нас любит, так что я…

— Он сказал то же самое о тебе, — вмешался Гарри, — и предупредил меня, что ты попытаешься выставить его злодеем.

"Что ж, так оно и есть!"

Гарри покачал головой, отводя взгляд зеленых глаз. "Так, может быть, это правда", - размышлял он почти про себя. "Возможно, единственная причина, по которой вы трое хотели остаться, это убедиться, что я держусь подальше от Драко". Его глаза сверкнули. "Тебе следует поговорить с Сириусом, посмотреть, что произойдет, когда он попытается заставить меня что-то сделать".

Он снова пошёл, а Рон в замешательстве посмотрел на Гермиону. — Сириус?

Она на мгновение задумалась, а затем щёлкнула пальцами. «Сириус Блэк! Он крёстный отец и законный опекун».

— Что ж, мне это показалось немного зловещим.

— Подумай об этом, Рон. Это просто типичное поведение подростка. Если твоя мама велит тебе сделать что-то, что тебе не нравится, что ты делаешь?

— Конечно, я это делаю, — надменно ответил он. — Может, мне это и не нравится, но она моя мама и…

— Рон, иди в свою комнату и дуйся, — поправила Гермиона, снова начиная идти. У Рона отвисла челюсть, и он поспешил за ней.

"Я этого не делаю!"

Гермиона фыркнула. «Конечно, нет. Помнишь, я была там, когда ты подрался из-за того, что не хотел убирать гномов из сада, — это продолжалось пару дней». Она изящно пожала плечами. «Гарри просто пытается нас напугать. Давай просто вернёмся туда и посмотрим, остыл ли он». Она улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Может, тебе стоит попросить его научить тебя некоторым приёмам квиддича. Это поможет наладить контакт, и я знаю, что Гарри нравится летать. Нам будет о чём поговорить.

— Вы, ребята, не собираетесь снова играть в квиддич, да? — с болью в голосе спросила Гермиона. — Вы провели последние два дня, летая на метлах. Вы не можете придумать что-нибудь другое? — Джинни вошла в комнату с метлой в руках, и Гермиона застонала. — Только не ты, Джинни.

— Ты сама это предложила, Гермиона, — с ухмылкой заметила Джинни, перекладывая метлу из руки в руку. — Рон рассказал мне, что это была твоя идея с самого начала.

Рон в панике поднял взгляд. «Я не делал этого!» — тут же возразил он. Гермиона уставилась на него, и он покраснел и медленно признался: «Ну, может, и делал... но, честно говоря, Гермиона, а что ещё мне оставалось делать?»

Драко наблюдал из дверного проёма за сценой, разыгравшейся между двумя пятикурсниками. Они никогда не давали друг другу передышки — он понятия не имел, как могут сложиться их отношения. И он понятия не имел, почему кого-то это вообще должно волновать. Драко посмотрел на Гарри. «Объясни мне ещё раз, что я делаю».

Гарри закрепил нарукавную повязку и серьёзно посмотрел на него. «Рон хочет поиграть в квиддич. Поскольку нас четверо, мы можем разделиться на две команды по два человека в каждой».

Драко оглянулся на комнату и нахмурился. «Надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду играть с кем-то из этих гриффиндорцев».

Пожав плечами, Гарри ответил: «Тогда ты можешь играть в своей команде, а Джинни будет на тебя кричать».

— Почему ты играешь на стороне Ласки?

— Он попросил сыграть первым. — Он откинул волосы с лица и продолжил: — Кроме того, последние несколько дней я показывал Рону, как лучше управляться с метлой, пока ты прятался в своей комнате и ни с кем не разговаривал. — Он поправил перчатки и добавил: — Я бы хотел посмотреть, запомнил ли он что-нибудь, или хотя бы поправить его, когда он ошибётся. Это справедливо.

Драко фыркнул. «Слизеринцы никогда не играют честно, — предупредил он, — и мы не любим проигрывать».

На этот раз Гарри мягко улыбнулся. Закончив надевать всё своё снаряжение, гриффиндорец посмотрел прямо на слизеринца. «Тебе лучше поскорее научиться этому радоваться, потому что мне гораздо меньше нравится проигрывать».

Поле для квиддича, поскольку было уже почти двенадцать, пустовало. Чуть раньше там проходили занятия, но приближался обед. Так что вся территория была в их распоряжении. Гермиона шла за ними с угрюмым выражением лица — она с энтузиазмом отнеслась к тому, что Гарри согласился научить Рона новым приёмам, но это было несколько дней назад, и ведьма не была настолько заинтересована, чтобы притворяться, будто может оправдать их одержимость игрой.

Она села на краю поля, наколдовав себе стул с высокой спинкой, чтобы отдохнуть, и откуда-то вытащила книгу, сразу же погрузившись в чтение. Рон виновато посмотрел на неё, затем решительно вскочил на метлу. «Ладно, — громко заявил он, — я готов».

— Хорошо, что мы все тебя ждали, Уизли, — пробормотал Драко, зависнув в воздухе на метле. Про себя он добавил: «Не знаю, зачем я это делаю».

Джинни подлетела к нему с невозмутимым выражением лица. «Ты всегда можешь уйти, Малфой», — коротко сообщила она ему.

Драко приподнял бровь. — Неужели?

Гарри положил конец предстоящему спору, грациозно взлетев в воздух и зависнув на несколько метров выше остальных. Он достал галеон и небрежно превратил его в квоффл. Глядя на остальных, которые с нетерпением ждали начала игры, Гарри сказал: «Кто первым доиграет до ста побед?» Затем он подбросил квоффл высоко в воздух.

Драко был там первым. Сжав в руке большой красный мяч, он сразу же направился к концу поля прямо над тем местом, где сидела Гермиона. Она даже не моргнула, когда он пронёсся мимо, обдав её ветром. Её мантия взметнулась, страницы книги затрепетали, но она продолжала читать.

Джинни что-то кричала, но он был полон решимости выиграть эту игру в одиночку. И если бы ей удалось поймать квоффл, он бы отобрал его у неё.

«Цель достаточно близко», — решил Драко и подбросил квоффл в воздух, резко развернувшись. Злорадствуя, Драко повернулся, чтобы посмотреть на счёт, но увидел, как мантия Гарри уносится в сторону другой половины поля, а квоффл свободно болтается в его руке.

— Гарри был прямо за тобой, — крикнула Джинни, прикрыв рот рукой и пытаясь обогнать соперницу. — Тебе нужно было посмотреть!

«Играй в игру», — прорычал ей Драко, но она была слишком далеко, чтобы услышать, и уже повернулась, чтобы полностью сосредоточиться на двух других. Гарри легко передал квоффл Рону, который с криком забил гол. Квоффл упал в нескольких футах от Джинни, которая подхватила его и быстро побежала в другую сторону.

Драко теперь был в идеальном положении, чтобы наблюдать за игрой: Гарри, что-то крича Рону, метнулся в сторону от девушки, приблизившись настолько, чтобы лететь с ней вровень, приблизившись настолько, чтобы запугать её. Джинни изо всех сил пыталась ускориться, но Гарри всё это время был рядом с ней. Через секунду Джинни отстала на дюжину ярдов, резко затормозив в попытке оторваться от него, а затем Рон пролетел мимо и выхватил мяч из её напряжённых рук, перевернувшись в воздухе, чтобы вернуться к своим воротам.

Двадцать очков, и Драко прищурился. Он начал что-то понимать — что? — и медленно полетел за квоффлом, задумчиво наблюдая, как другая команда отступает на половину поля. Он жестом попросил Джинни поторопиться, и девочка подлетела к нему с озадаченным выражением лица.

"У тебя есть план?"

Покачав головой, Драко ответил: «Нет, но я начинаю понимать Поттера». Он указал на Рона. «Поттер позволяет Уизли забивать голы».

Джинни закатила глаза. — Это вообще ничего не значит.

«Это значит, что если мы сосредоточимся на Уизли, то сможем вернуть Квоффл».

— Эй! — крикнул Рон. — Вы, ребята, скоро будете играть?

Джинни пожала плечами. «Для попытки сойдёт». Она посмотрела на их мётлы, медленно поднимающиеся в воздух. «Твоя быстрее, так что почему бы тебе не погнаться за Гарри и не попытаться заставить его передать её Рону. Тогда я задержу Рона».

Когда Драко снова взмыл в воздух, Гарри и Рон тихо переговаривались друг с другом, а затем разошлись в разные стороны. Они налетели на него с разных сторон, словно двуликий монстр. Драко взмыл выше, рассчитывая, что худоба поможет ему ускориться, и, взмыв в небо, крепче ухватился за мантию. Гарри почти мгновенно подлетел к нему и яростно врезался в бок Драко.

— Оттолкнись, — бросил Драко гриффиндорцу, поднимаясь выше. Он летел на полполя и приближался, поэтому прижал метлу к земле, чтобы лететь быстрее.

Гарри отпрянул, увеличив расстояние между ними настолько, что между ними могла бы пролететь метла. Они летели дальше: Драко пытался лететь быстрее и выше, а Гарри — рядом с ним. Внезапно Гарри разогнался так, что его мантия, казалось, вот-вот улетит от него на ветру. Он поравнялся с Драко и почти остановился.

«КРОВЬ!» — Драко выстрелил, едва не попав в гриффиндорца. Он развернулся на метле вертикально, на мгновение уставившись на Гарри, прежде чем полетел вперёд вверх ногами, всё ещё сжимая квоффл в пальцах. Его руки сжались в кулаки, чтобы не соскользнуть с метлы, а колени обхватили древко.

Прежде чем Драко разогнался, Гарри встал на метлу и одним движением перепрыгнул через метлу Драко, приземлившись на неё. Потрясённый Драко не удержался на ногах и повис в воздухе, отчаянно цепляясь за метлу. До земли было довольно далеко, и он не собирался туда падать. Гарри спокойно наклонился и выхватил квоффл из рук Драко, а затем подтянулся на своей парящей метле.

Когда он повернулся, чтобы бросить квоффл Рону, Джинни оказалась рядом и перехватила пас. Она была так близко к воротам, что ухмыльнулась и бросилась забивать.

Двадцать десять-

Никто не видел, как Гарри успел броситься к кольцу для квиддича до того, как квоффл пролетел через него и забил гол, но в какой-то момент это был верный гол, а в следующий Гарри уже летел обратно на другую сторону. Рон на секунду застыл, а потом очнулся и улыбнулся, полетев за ним.

Драко выпрямился и выругался, глядя им в спины. Он снова подозвал Джинни, полный решимости выиграть игру. Тридцать очков? «Пора, — решил он, когда девушка подплыла к нему, — сыграть как слизеринец».

Гермиона ушла, когда игра стала напряжённой. Счёт не изменился — Рон по-прежнему выигрывал с отрывом в пятьдесят очков, а Джинни по-прежнему проигрывала, не набрав ни одного очка, — счёт не менялся почти час. Сначала она забеспокоилась, когда Рон упал с высоты почти трёх метров, растянув запястье, а потом разозлилась, когда остальным, казалось, было всё равно. Джинни была почти такой же агрессивной, как Малфой, и намеренно сталкивалась с Роном. Странным было то, что никто не обращал внимания на Гарри. Насколько Гермиона могла судить, Гарри был настоящей проблемой для Джинни: он ловил квоффл, доходил до точки, где мог забить гол, а затем всегда совершал ошибку, пытаясь заставить Рона забить гол.

«Может быть, поэтому они и не волновались», — подумала Гермиона, возвращаясь в свои покои. Она прошла мимо нескольких студентов; обед почти закончился, и они, вероятно, спешили на занятия, за исключением других чемпионов. Их явно не хватало. Ходили слухи, которые Гермиона едва понимала, что чемпионы заразились от голубей и все они слегли с какой-то разновидностью гриппа. Она не верила в это. Она думала, что они просто заканчивают подготовку к Турниру.

Неужели они думали, что им тоже не нужно учиться, как считал Рон? Технически это было не так, но, честно говоря, все вели себя слишком незрело.

Раздражённая Гермиона захлопнула за собой дверь квартиры и побрела на кухню, рассеянно доставая сэндвич.

Возвращаясь в самую большую комнату и задумчиво пережёвывая свой обед, Гермиона начала доставать учебники, которые купила в начале года. Всё, что они оставили в Хогвартсе, было отправлено им несколько дней назад, и Гермиона была очень благодарна за возможность отвлечься.

Она открыла наугад книгу и начала листать её, узнавая уже изученные понятия и пытаясь понять то, что не совсем понимала.

К тому времени, как остальные вернулись, она уже просмотрела две книги и взялась за третью. Вокруг неё были разбросаны листы пергамента, исписанные её почерком. В её новой книге по трансфигурации было краткое упоминание об анимагах, намёк на то, что на пятом курсе ученики могут всерьёз задуматься о том, чтобы стать ими, и дверь открылась как раз в тот момент, когда она с сожалением вздохнула.

Она с сожалением коснулась книги. «Я почти жалею, что не осталась в Хогвартсе».

"Гермиона?"

Она вскрикнула и вскочила, прижав палочку к груди. Обернувшись, она увидела, что это всего лишь Рон с удивлённым выражением на... покрытом синяками лице. «Прости, — извинился он с ухмылкой, — я не хотел тебя напугать или что-то в этом роде».

— Рон... — выдохнула Гермиона, — у тебя кровь.

Он коснулся своей рассечённой губы и пожал плечами. «Ничего страшного», — отмахнулся он, небрежно взмахнув рукой. Он с громким стуком бросил на пол кучу квиддичного снаряжения, а затем стянул с себя испачканную травой и потом мантию и тоже бросил её на пол. Его одежда прилипла к телу от пота и окрасилась в тёмный цвет. «Кроме того, ты бы видел того парня».

Гермиона покачала головой, сдерживая желание потереть лоб. Бросив на него острый взгляд, она спросила: «Что именно ты собираешься делать с этой одеждой?» А затем, подождав немного, добавила: «Она воняет, как тухлая…»

Дверь снова открылась, и Джинни вошла с широкой улыбкой на лице. Глаза Гермионы расширились, и она невольно сделала шаг вперёд, глядя на Джинни с недоверием. Лицо девочки было таким же опухшим, как и у Рона, и казалось, что у неё заплыл глаз. — Джинни Уизли, — медленно начала Гермиона, повышая голос с каждым словом, — о чём ты только думала?!

— Гермиона, — попытался вмешаться Рон с болью в голосе.

"Держись подальше от этого, Рон", - отрезала Гермиона, не отворачиваясь от бледнеющей девушки. "Если ты хочешь, чтобы тебя избили, это прекрасно. Но Джинни... твоя мать, она сказала мне, что я должен присматривать за тобой! Играть в квиддич - это прекрасно, но это, чем бы это ни было, это нехорошо ". Гермиона отстранилась и нервно заломила руки. «Твоя мама разозлится на меня, если узнает. Она сказала, что доверяет мне».

— Гермиона, успокойся, — приказала Джинни, отступая назад и раздражённо глядя на неё. — Я же не первый раз играю в квиддич и не первый раз получаю травмы. Я могу сама о себе позаботиться.

Дверь закрылась, привлекая внимание к двум оставшимся мальчикам. Малфой выглядел так же плохо (что немного успокоило Гермиону, хотя она никогда бы в этом не призналась), но Гарри выглядел просто отлично, почти так же, как и утром, когда уходил. Гарри на мгновение взглянул на Гермиону, затем прошёл мимо всей компании в свои комнаты. Через секунду зашумела вода в душе.

— Прат, — тихо сказал Малфой самому себе, но достаточно громко, чтобы все услышали, — оставь меня с ними, хорошо?

Гермиона сделала глубокий вдох и вскинула руки в воздух, возвращаясь к тому месту, где она читала. С решительным видом она села обратно и подтянула к себе книгу, почти не глядя на текст. Малфой подождал ещё несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу с деланно безразличным выражением лица, а затем тоже направился в задние спальни.

Джинни разделась так же, как и её брат, и её одежда была такой же испачканной. Она стояла и смотрела на Гермиону, скрестив руки на груди. «Ты ещё что-то хочешь добавить, Гермиона?» — язвительно спросила она. «Может, ты собираешься настаивать на том, чтобы я продолжала читать, как любая другая хорошая девочка?»

— Успокойся, Джинни, — скомандовал Рон, устало опускаясь на стул рядом с Гермионой.

Гермиона рывком опустила книгу и холодно посмотрела на младшую девочку. «Знаешь, — непринуждённо заметила она, — я думаю, это отличная идея. Я уверена, что профессор МакГонагалл не будет против, если мы получим учебные материалы, чтобы не отставать от программы в этом году…»

— Я просто пошутила, — вмешалась Джинни, обеспокоенно нахмурив брови. Когда Гермиона безразлично хмыкнула и вернулась к своей книге, Джинни замолчала, а затем направилась в свою спальню.

Рон подождал, пока она не окажется вне пределов слышимости, а затем глубоко вздохнул, вытянул руки и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но его глаза снова распахнулись, и он настороженно посмотрел на Гермиону. Она не обращала на него внимания, притворяясь, что читает книгу, но её взгляд был прикован к какому-то одному слову и не двигался. Решив рискнуть, Рон попытался небрежно спросить: «Э-э, что ещё тебе рассказала моя мама?»

Гермиона резко захлопнула книгу и сердито посмотрела на неё. Рон отпрянул в удивлении, открыв рот. «Гермиона, я же ничего такого не имел в виду».

— Рон, я в последнее время сильно переживаю, — тихо начала Гермиона, — и, кажется, в основном из-за твоей семьи.

«Если ты имеешь в виду те розыгрыши, которые близнецы устраивали тебе летом, то я хочу, чтобы ты знал: они так поступают со всеми, не только с тобой».

"Дело не в этом, Рон. Дело в этом". Она сделала жест, указывающий на комнату. "Вся эта история с турниром. Я действительно много думала об этом и не могу найти в этом никакого смысла ". Она осторожно закрыла книгу, положив на нее руку и задумчиво посмотрев на Рона. "Гарри, кажется, это совсем не волнует, так что кто-то должен ..."

— Это неправда, — перебил Рон, и его лицо исказилось от злости.

— Это правда. Гарри даже не думает о том, какими могут быть задания, но он должен готовиться к ним, а не играть в квиддич.

"Ты сделал..."

— Я лишь предложила вам поговорить о чём-нибудь вдвоём. Я думала, что вы будете летать всего час или около того, а не с начала недели. И ты втянул в это Джинни… — Она подняла руку, останавливая себя. — Я хочу сказать, что я просто очень беспокоюсь о том, что задания будут, а Гарри совсем не будет к ним готов. Помните прошлый год, когда все остальные были готовы к драконам, а Седрик даже не подозревал об этом? Это стоило нам всего.

Рон выглядел почти сердитым. «Я думаю, что Гарри лучше было бы расслабиться, а не волноваться. Разве ты не видишь, как ему с нами легче? Когда он впервые попытался научить меня чему-то новому, он даже не захотел летать, чтобы показать мне. А теперь... теперь он гоняет Малфоя с одного конца поля на другой. Он расслабляется, Гермиона, а разве не этого ты хотела в первую очередь?

Она выглядела растерянной и опустила взгляд, теребя обложку книги. — Наверное, да, но…

"Но?"

— Но я всё равно думаю... — она замолчала, размышляя об этом. — Я всё равно думаю, что Гарри должен потратить хотя бы немного времени на подготовку. Мы понятия не имеем, с чем нам придётся столкнуться.

— Я говорю, что если Гарри не беспокоится, то и нам не стоит.

- Кто-то должен быть, - повторила Гермиона, - и если это закончится тем, что я буду единственной, тогда я, вероятно, разорвусь на части. Ты видел, что только что произошло. Она закрыла лицо руками. "Ах... Джинни будет так зла... На самом деле у меня даже не было причин кричать на нее, но мне нужно было на что-то сорваться ".

Гарри отошёл от двери, услышав всё, что хотел. Рон начал успокаивать ведьму, и Гарри не стал задерживаться.

Чистый и свежий, Гарри задумчиво вернулся в свои комнаты. Он выбрал первую, самую дальнюю от входной двери, потому что её потолок изгибался к западу, оставляя открытым огромный люк, выходящий на восток. Солнце было в зените, и только долгий и постепенный закат в ближайшие часы лишит комнату Гарри света. Из-за наклонных окон его комната первой погрузилась во тьму, когда солнце село, но она же первой увидела звёзды, вспыхнувшие в ослепительном смертоносном сиянии солнца. И она же первой, после того как звёзды отошли на второй план, когда появился более яркий свет, увидела возрождение солнца утром.

Его волосы всё ещё были мокрыми. Вода стекала по его рубашке, намочив плечи, как холодная рука.

Гарри подошёл к своей кровати, лёг и уткнулся головой в подушку, надеясь, что она впитает лишнюю влагу. После игры его мышцы были напряжены, а магия готова, как разминка, которая обещает дальнейшее упражнение, но заканчивается раньше. Даже его влажные волосы покалывало от предвкушения магии.

Душевая кабина работала постоянно, и, поскольку Драко ходил по комнате, смежной с комнатой Гарри, Гарри мог только догадываться, что Джинни пытается утопить себя в непрекращающемся потоке горячей воды. Если бы она продержалась слишком долго, он бы встал и спросил, что случилось, хотя и так знал, но ей, вероятно, было бы легче, если бы она поговорила об этом.

Вода резко перестала течь, и эта мысль исчезла вместе с ней.

Закрыв глаза, Гарри расслабился. Идея Гермионы была хорошей, и профессора Хогвартса, вероятно, отправили бы любую книгу из своей библиотеки, если бы Гарри попросил её «для подготовки к Турниру». Гермиона была бы только рада взять на себя роль псевдопрофессора; она, вероятно, была достаточно продвинутой, чтобы чему-то научить остальных. Джинни тоже понравилось бы, если бы она поняла, что Гермиона будет преподавать ей продвинутые предметы, и она на год опередит своих сверстников. Драко возразил бы, и Рон тоже, один бы сказал, что отказывается учиться у несертифицированного подростка, а другой просто ленился бы, но Гарри был уверен, что несколькими словами можно было бы переубедить их обоих.

Он смутно размышлял о том, что делает Люциус, и о том, не замышляет ли волшебник чего-нибудь. Его мысли обратились к Лео, и он заснул.

«Это уже слишком», — сердечно пожаловалась она, сжимая пухлую руку в внушительный кулак. Она указала на все больничные койки в своём крыле, на каждой из которых лежало по несколько человек, а все свободные места были заняты. «Как я должна заботиться о каждом из этих студентов? Особенно когда мне говорят, что я не могу?»

— Мадам, мы никогда не говорили, что вы не можете о них позаботиться, — с болью в голосе поправился министр. — Мы лишь сказали…

— Я знаю, что происходит. — Кулак разжался и превратился в обвиняющий палец, дрожащий прямо у него перед носом. — Не думай, что я ничего не вижу!

- Мадам, держите себя в руках!

Она шумно выдохнула, как разъярённый бык, готовый к атаке. «Сдерживать себя? Это меня сдерживают! Я отказываюсь это терпеть — это противоречит всему моему медицинскому образованию, всем принципам, которым меня учили».

- Если тебя утешит знать...

"Ничто не сможет меня утешить".

"- что никто не пострадает? Пожалуйста, мадам, верьте, когда я говорю вам, что обо всем позаботились. - Его терпение, казалось, готово было лопнуть, и он твердо сказал: - Теперь у вас есть два варианта. Вы можете либо продолжать этот бессмысленный протест, либо продолжать свою работу. Последнее гарантирует, что вы сохраните свою должность медсестры в этой школе, первое - нет ". Надевая шляпу на голову, он бросил на нее острый взгляд. "Сделай свой выбор с умом".

— Разумно? — фыркнула она, как только он вышел из комнаты. В ней было полно стонов, жалоб и боли, и ей было больно это слышать. Полная решимости, она подошла к самой здоровой из них, ирландке. — Ты меня понимаешь? — Девушка слабо кивнула, но, по крайней мере, она вообще смогла кивнуть. «Я хочу, чтобы ты обошёл школу и предупредил всех, чтобы они держались подальше от других чемпионов, ты меня понял? Вы все больны, и единственный способ что-то исправить — это сделать так, чтобы никто больше не заразился, пока не найдётся решение. Ты меня понял?»

Ещё один слабый кивок. Девушка встала и сумела выйти за дверь. Сколько времени прошло до того, как она упала в обморок и её вернули обратно, можно было только догадываться. Учитывая всё это, вся затея оказалась бессмысленной. Что эти люди хотели этим доказать? Постоянную бдительность? Или это было первое злорадство?

Существовала такая вещь, как «зайти слишком далеко»: одним из самых крайних примеров было отрубание руки за кражу фрукта. Однако Сириус Блэк не верил в то, что можно зайти слишком далеко. По крайней мере, в том, что касалось его крестника. Он много лет заботился о мальчике, во время войны и после неё, и хотя он был не самым лучшим крёстным отцом, он был единственным крёстным отцом Гарри. И будь он проклят, если позволит Гарри намеренно подвергать себя опасности.

Кроме того, он ждал неделю с тех пор, как пытался получить ответы от Дамблдора. Он считал, что это более чем разумно, и, поскольку ответов не последовало, пришло время взять дело в свои руки.

Наступили сумерки, и тьма почти на час воцарилась на земле, прежде чем Сириусу удалось убедить министра Фаджа подписать специальное разрешение, дающее Сириусу полные права на территорию Шармбатона. Это не заняло бы так много времени, если бы Фадж не был по уши завален документами, которые нужно было подписать, но даже относительно недолгое ожидание привело Сириуса в ужасно плохое настроение; Фадж будет потеть от страха ещё несколько недель.

На дежурстве было всего несколько авроров, и все они узнали и его, и зажатую в его руке министерскую бумагу, и почтительно поздоровались с ним, когда он проходил мимо. Обычно Сириус не обращал на это внимания. Но сейчас, когда на кону была безопасность его крестника, он бросил на них убийственный взгляд, заставив авроров резко выпрямиться и слегка обеспокоиться.

Он остановил главного аврора у входа в Большой зал, откуда доносились разговоры студентов, и проворчал: «Ваши люди бездельничают. После ужина я собираюсь провести проверку. Вам лучше это исправить».

Аврор лихорадочно отсалютовал. «Да, сэр».

Сириус не стал отвечать и на мгновение замер перед дверью, собираясь с мыслями и набираясь смелости, а затем вошёл в комнату.

Сотни и сотни студентов были повсюду, все оживлённо разговаривали и шумели так, что его появление в зале почти не заметили. Те, кто его увидел, приняли его за опоздавшего профессора и не обратили на него внимания.

Большой зал Шармбатона был прекрасным местом. Длинные элегантные столы тянулись от одного конца до другого, и места за ними хватало всем. Стены были зачарованы так же, как и потолок Хогвартса: чистое стекло, пропускавшее свет снаружи, делало зал похожим на потолок и пол. Снаружи здание выглядело прочным, а изнутри совсем не походило на здание.

Сириус осторожно обошёл зал, пытаясь высмотреть своего крестника, но не смог. Казалось, что никто не следил за тем, кто где сидит, и не было очевидного места, где должны были сидеть чемпионы. Только один стол был накрыт по-другому, и это был стол директоров, за которым сидели все профессора, разговаривали и ели, присматривая за своими учениками.

Двери снова и снова открывались и закрывались, когда ученики входили и выходили, а затем возвращались. Сириус прислонился к стене, прикрывшись магической иллюзией, и начал методично осматривать столы один за другим. Двери открылись, и Сириус раздражённо оглянулся, чтобы сказать кому-нибудь, чтобы они просто оставили эти чёртовы двери открытыми, но у него перехватило дыхание.

Гарри вошёл. Он выглядел по-другому — он выглядел уставшим, несчастным и готовым упасть в обморок.

Не обращая внимания на четверых вошедших вместе с Гарри, Сириус бросился к своему крестнику. «Гарри!» Подросток поднял голову, его лицо побелело от удивления, и Сириус схватил его за руку и потащил за собой. Авроры почтительно закрыли за ними дверь.

— Сириус? — спросил Гарри, отдёргивая руку. Мальчик огляделся, совершенно потрясённый. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь, чтобы вытащить тебя, — дерзко ответил Сириус, снова хватая Гарри за руку и поворачиваясь. — Где этот министр? Он был там?

«Все министры ушли в тот же день, что и губернаторы», — ответил подросток немного отстранённым тоном.

Сириус быстро обернулся и уставился на Гарри. «Здесь были директора? Здесь был Люциус Малфой?» Сириус отпустил руку Гарри и вместо этого сжал его плечи. Почти отчаянно он спросил: «Он что-нибудь сказал тебе, Гарри, хоть что-нибудь? Он пытался к тебе приблизиться?»

На лице Гарри появилось что-то вроде отвращения, и Сириус ослабил хватку. Сама мысль о том, что Пожиратель Смерти может находиться где-то рядом с ним, вероятно, вызывала у подростка отвращение - "Он это сделал", - последовал ответ, на этот раз с безошибочной холодностью. "На самом деле, мистер Малфой разрешил мне остановиться в апартаментах губернатора, пока он был там".

Глаза Сириуса расширились.

Гарри отпрянул и отступил на шаг, не спуская глаз с отвращения. - Это... - ошеломленно спросил Сириус. - Это могло быть направлено против меня?

— Гарри, — его голос дрогнул, и он сглотнул, прежде чем продолжить. — Гарри, ты не понимаешь. Люциус Малфой…

- Я думал, с него сняли все обвинения.

— Не будь идиотом, — огрызнулся Сириус, стараясь, чтобы его руки не дрожали. Мысль о том, что Люциус Малфой держал Гарри у себя неделю... Он не мог унять дрожь в руках. — Ты что, не помнишь, что я говорил тебе на протяжении многих лет о том, как многие Пожиратели смерти избегали Азкабана?

— Да, и я также помню все твои описания Азкабана, — спокойно ответил Гарри. — Насколько я понимаю, я бы извинился перед любым, кто не хочет туда попасть.

«Даже тот, кто сделал то, что сделал он?!» — чуть не выкрикнул он в ответ. Снова сглотнув, Сириус сжал кулаки.

Гарри прищурился, и его зелёные глаза уставились на него с явным обвинением. «То, что, по слухам, они совершили, — снова ответил его крестник-подросток с пугающей законностью, — и многие из этих обвинений были отвергнуты, потому что эти ведьмы и волшебники, скорее всего, были принуждены к этому против своей воли. Как вы можете осуждать того, у кого не было выбора?»

— Чёрт возьми, они не могли этого сделать! — взорвался Сириус, которого до сих пор преследовали воспоминания о войне и тех показательных процессах. Он был там, когда Люциус Малфой ускользнул от правосудия, видел злорадство на лице этого человека, когда тот вышел на свободу, избежав наказания за свои преступления. Руки дрожали всё сильнее, тело тоже начало трястись, и Сириус попытался снова сосредоточиться на том, зачем он сюда пришёл.

«После этого, — мысленно пообещал он Гарри голосом, сочащимся ядом, — мы с тобой долго будем говорить о Пожирателях смерти, и ты наконец поймёшь, какими они были злыми».

— Хорошо, — ответил Сириус, и его голос дрогнул, — но это ничего не меняет. Я всё равно заберу тебя. Я уже добился того, чтобы тебя исключили из Хогвартса.

— Правда? — лицо Гарри побелело от недоверия. В глазах мальчика промелькнуло что-то похожее на тоску по дому, и Сириусу стало чуть легче. Затем лицо его крестника помрачнело, недоверие усилилось. — Правда? — повторил он с явным цинизмом. — И я полагаю, это должно меня обрадовать?

Сириус почувствовал, как в нём поднимается волна гнева, и безжалостно подавил её. Как можно более спокойно он ответил: «Я думал, ты не хочешь ехать в Хогвартс. Разве ты не рад, что можешь уехать?»

"О да", - саркастически ответил крестник. Гарри резко взмахнул руками. "Хорошо, что я все еще в Хогвартсе. Хорошо, что я не связан магическим контрактом с этим Турниром...

— Что? — казалось, у него перехватило дыхание. Гарри буквально не мог уйти?

Губы его крестника скривились в злобной ухмылке. «Тебе никто не сказал? Даже мысль о…» — он резко замолчал, на секунду прикрыв изумрудные глаза. Гарри сглотнул, а затем глухо рассмеялся. «Даже мысль об уходе карается».

Гарри вытянул руки. На ладонях виднелись глубокие следы от ногтей. Когда Сириус поднял взгляд, на лице Гарри не было ни капли эмоций. «Больно сильнее, чем когда-либо прежде, — сухо заметил его крёстный, убирая руки, — и теперь об этом знают двое».

Сириус потянулся, чтобы схватить эти руки и получше рассмотреть раны, настолько ошеломлённый, что едва мог думать.

— Разве не ты хотел отправить меня сюда в первую очередь? — продолжил Гарри тем же сухим голосом, не сопротивляясь, когда Сириус почти грубо отдёрнул руку. — Заводи друзей, веселись, учись чему-нибудь. — Он снова рассмеялся тем же пустым смехом. — Похоже, я собираюсь сделать всё это. Хорошая новость в том, что Гермиона сказала, что в прошлом году никто не умер — кто-то был близок к этому в первом задании, но на самом деле не умер. Плохая новость в том, что у них было всего три задания, а у меня — десять.

Сириус в ужасе посмотрел на Гарри.

Его крестник спокойно посмотрел на него. «Это примерно в три раза повышает вероятность смерти, не так ли?»

Ему казалось, что кто-то постоянно бьёт его по телу. Он едва мог дышать. Сириус дрожащей рукой коснулся лба Гарри, едва задевая шрам своего крестника. «Гарри... о, Мерлин, Гарри...»

Его крестник был всего лишь ребёнком. Гарри не мог с этим справиться — они собирались его убить. Сириус уже представлял, как Гарри летит навстречу какому-нибудь дракону, как смыкаются его острые челюсти — и, конечно, отправить его в Хогвартс было его идеей с самого начала. Его собственные слова вернулись, чтобы насмешливо преследовать его: Гарри скучает по своим друзьям и приключениям. Гарри иногда здесь одиноко. Гарри просто нужно уехать. Ты видишь, какой он здесь: он всегда тихий и грустный. Ты же не хочешь, чтобы Гарри грустил, правда?

И конечно, грустить было намного хуже, чем быть мертвым.

Выражение лица Гарри, когда пальцы Сириуса коснулись его шрама, исказилось, и он внезапно посмотрел вниз с мстительным гневом. "Не прикасайся ко мне", - отрезал он, резко отстраняясь. - Никогда больше не прикасайся ко мне. Все, чего ты хотел, это увести меня, выставить из дома. Теперь у тебя это есть - я могу никогда не вернуться. Надеюсь, ты счастлив.

— Я твой крёстный отец, — начал Сириус с медлительностью человека, у которого разбито сердце. — Гарри, я бы никогда не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Я бы сделал всё, чтобы ты был в безопасности, — я сделаю всё, что в моих силах. «Магический контракт?» — закричал его разум, вырываясь из оцепенения и уже пытаясь вспомнить всё, что мог, по этому вопросу.

Гарри снова прищурился, и его зелёные глаза почти горели от ярости. «Крёстный отец? Я удивлён, что ты вообще знаешь моё имя. Ты заботился обо мне только тогда, когда у тебя было настроение и время. До того, как моих родителей убили, ты не утруждал себя тем, чтобы проводить время со своим крестником».

Сириус поморщился от этих слов, физически отреагировав на них. «Гарри, твоих родителей разыскивало Министерство. Даже если бы я знал, где тебя найти, мой визит только привлёк бы туда авроров…»

— И ты не смог найти способ обойти это? — прорычал Гарри, отступая ещё дальше. — Не ты, самый высокопоставленный аврор до окончания войны? — он произнёс это так, будто это было преступлением.

«Ты думаешь, Министерство просто так давало кому попало полную свободу действий? Это была война, Гарри!» Сириус пытался избавиться от воспоминаний о том времени, зная, что да, Министерство не имело никакой власти над аврорами, что да, он мог бы прийти, если бы действительно захотел. Но это была война, и он был лучшим в том, что делал, и в его защите нуждалось больше людей, чем его старых друзей, чьи имена начинали вызывать подозрения, и которым, как знал Сириус, он не мог помочь и которых он всё равно не мог найти.

"Не пытайся перекладывать вину на них", - язвительно парировал Гарри. "Не думай, что я не знаю, почему ты так и не приехал. Ты был слишком занят на войне, не так ли? Пытать невинных людей в мой день рождения, без сомнения. Вероятно, взрывать дома семей ночью, пока они спят, ничего не подозревая, что, вероятно, лучший выход, когда ты обеспокоен ".

Это были воспоминания, которых Сириус никогда не хотел.

К тому времени, как Сириус успел что-то ответить, Гарри уже исчез в ночи. Его крестник постоянно пятился назад, пока из темноты не раздался голос. Когда Сириус понял, что его крестник ушёл, он не знал, что лучше: упасть в обморок от облегчения или отправиться на поиски, объяснить и показать ему, что на самом деле происходит, заставить его понять, что он должен это сделать, что у него нет выбора, что он не хочет этого, что его всё ещё преследуют...

В темноте что-то шевельнулось, и Сириус вскочил. Воспоминания о войне затуманили его разум, и он выстрелил первым, прежде чем успел подать какой-либо сигнал о своём присутствии. Раздались три разных крика, когда его ловчая сеть поймала шпионов, и Сириус уже был на них, когда его разум снова начал работать.

Четверо подростков, сгрудившихся за деревом, очевидно, слышали часть разговора Сириуса. Он увидел одного из них и чуть было снова не применил заклинание, но вовремя опомнился и оставил Малфоя в покое.

— Кто ты? — хрипло спросил Сириус. — Что ты делаешь? — Он угрожающе поднял палочку. — Что ты слышал?

"По одному вопросу за раз, Блэк", - ответил Малфой с отцовским презрением. "Если бы мы ответили на них все одновременно, ты, вероятно, забыл бы, о чем спрашивал в первую очередь".

Сириус заставил свою магическую паутину затянуться вокруг слизеринца и испытал жестокое удовлетворение от тихого вздоха мальчика. Наглый щенок, научился этому у своего отца, вырастет и станет таким же, как его отец, Люциус Малфой, Гарри-

— Просто отвечай на вопросы, — жёстко приказал Сириус, пытаясь взять себя в руки.

— Блэк? — ахнула одна из девушек, рыжеволосая. — Аврор Блэк?

Мальчик рядом с ней, тоже рыжий, был достаточно похож на неё, чтобы Сириус сразу понял, кто это. — Уизли? — Она отчаянно закивала. — Что ты здесь делаешь? Я думал, всех учеников Хогвартса отправили домой.

— Идиот, я тебе говорю, — выдохнул Малфой. Казалось, ему было настолько больно это говорить, что Сириус проигнорировал искушение ещё сильнее затянуть его путы.

— Гарри пригласил нас остаться, — нервно ответила другая девушка, бросая обеспокоенные взгляды на Малфоя. — Даже Малфоя. Мы искали его — мы не знали, что это ты забрал его на ужин. Аврор сначала не выпускал нас, потому что знал, что мы хотим последовать за тобой, так что мы ничего не слышали.

— Не очень, — с энтузиазмом согласился мальчик Уизли, лихорадочно переводя взгляд с девочек на Сириуса. «Не очень, — говорили его глаза Сириусу, — но достаточно». В его глазах был страх. Неужели все так боятся авроров?

Сириус подождал ещё немного, прежде чем неохотно рассеять магическую паутину. Все четверо расслабились, Малфой судорожно вздохнул. Слизеринец встал, отряхивая мантию, и осуждающе посмотрел на Сириуса. — Надеюсь, ты понимаешь, что я могу пожаловаться на тебя за это, — возмущённо выпалил мальчик. — Это называется домогательствами.

- Да брось ты это, Малфой, - вырвалось у мальчика Уизли прежде, чем Сириус успел это сделать, бросив на Малфоя злобный взгляд. - Не думаю, что кого-то действительно волнует, что ты сообщаешь. Прямиком в мусорную корзину. - Затем он нервно оглянулся на Сириуса. - Эм, спасибо, сэр. А теперь нам действительно пора...

— Где Поттер? — потребовал Малфой, на удивление хорошо проигнорировав комментарий собеседника. — Я не позволю тебе запугивать меня…

— Этого достаточно, мистер Малфой, — холодно перебил Сириус, которому уже надоело. У него голова шла кругом — что они услышали? — и он устал иметь дело с мальчишками-подростками. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. Если он не сможет забрать Гарри из Шармбатона сейчас, то позаботится о том, чтобы с Гарри ничего не случилось, пока не найдётся решение. Он собирался провести самую строгую проверку авроров за всю свою карьеру

Глава XVII

Беглый принц

Мартовским Безумием

Она отступала на цыпочках, когда голоса снова раздались, но теперь тише. После этого она уже не так хорошо разбирала, о чём они говорят, но продолжала слышать одни и те же слова снова и снова. Сначала казалось, что они говорят о Грабе и Робинсоне, но потом в их речи появились другие слова. Такие, как Вилли и Салинас, а затем и другие, такие как виноват и ошибается. Наконец она на цыпочках прошла по коридору и вышла на крыльцо. Сев на ступеньки, она уставилась на океан.

Какое-то время она просто сидела, смотрела и думала о том, как прошлой ночью сидела на том же самом месте и говорила себе, что лето начинается так хорошо... А теперь... Она вздохнула и опустила голову так, что лоб упёрся в колени. Сидя так, она начала ощущать головокружение, как будто пол уходил у неё из-под ног. Как будто прочный пол, который всегда был надёжным и удобным, начал растворяться, и она вот-вот полетит в пустоту. Пустое пространство, бесконечное и тёмное... Подняв голову, она открыла глаза, чтобы посмотреть, действительно ли там темнота...

Нарушители границы, Зилфа Китли Снайдер

Глава XVII

"Гарри?"

— Пожалуйста, — ответил он хриплым голосом, неровно дыша, — пожалуйста, просто не разговаривай со мной.

Она сглотнула и медленно попятилась, собираясь закрыть за собой дверь. Он не пошевелился, и было страшно видеть его таким — сгорбившимся под окном, уставившимся в пустоту. Перед тем как она закрыла дверь, свет из коридора отразился в его глазах, и казалось, что зелёный цвет светится от боли. Она осторожно закрыла дверь, издав лишь тихий щелчок.

Он чувствовал странную удовлетворённость ситуацией в целом, и это было странно. Для этого не было реальной причины. Когда он кричал, казалось, что кто-то подстрекает его, а не то, что Гарри испытывал личную ненависть к этому человеку. Гнев — да, но Гарри никогда не испытывал ничего подобного.

Он также чувствовал огромную горечь. Кем, по мнению Сириуса, он себя возомнил, придя в школу, чтобы вытащить его оттуда? Всё было насмешкой, от слов Сириуса до его собственной слабости, из-за которой он хотел в это поверить, по крайней мере отчасти. Его тело почти физически болело от ощущения, что его разрывает на части.

Гарри медленно выкатился из-под него. Его мышцы сводило судорогой, все тело напряглось в агонии. На мгновение ему показалось, что детские воспоминания нахлынули на него с новой силой, пробудив ужас от того, что он оказался так близко к аврору, что тот прикоснулся к нему... он вообще ни о чём не думал, просто убежал в безопасное место и свернулся калачиком, ожидая кого-нибудь.

Никто не пришел.

«Кого я жду?» — задумался Гарри, растянувшись на полу и задумчиво заложив руки за голову. Он смотрел через открытое окно на стеклянный мир снаружи, где на фоне тёмного лавандового неба красиво сияли звёзды. Луна мягко светила, словно гадальный шар Вселенной, предсказывающий будущее.

Его глаза снова закрылись, разум погрузился в глубокую беседу с самим собой, пока даже этот шёпот не превратился в приглушённые звуки, а затем и вовсе в тишину. Его сны были такими же горькими, как и он сам.

Делать было особо нечего. Без занятий и наставников у подростков оставалось только бездельничать или играть в квиддич. Гермиона и особенно сильный ливень лишили их и этого занятия, и подростки тихо сидели в самой большой комнате квартиры.

Дождь начал утихать, сменив завывающие, бьющие по крыше струи на более тихие барабанные удары капель. Джинни лениво моргала, свернувшись калачиком в кресле с книгой на коленях. Она не могла вспомнить, о чём та была, и, зевнув и вытянув руки, закрыла её, потеряв номер страницы.

Гермиона с интересом оторвалась от своей книги и оглядела комнату. — Ты уже закончила?

Рон лениво поднял взгляд, слегка расфокусировав глаза, затем поспешно пролистал лежавшую перед ним открытую книгу. — Хм, ещё нет, но это... это действительно интересно.

- Это скучно, - тихо поправила Джинни, стараясь, чтобы Гермиона ее не услышала. Она снова зевнула, сморгнув сонные слезы, и откинулась на спинку стула. Уже громче она спросила: "Гермиона, не могла бы ты показать мне еще несколько заклинаний? Я действительно не могу просто учиться по книге". Чтобы подчеркнуть это, они швырнули тяжелый школьный учебник для четвероклассников на землю, где он со стуком приземлился. Гермиона одолжила ей книгу, но слова, казалось, расплывались на странице, а не проникали в её сознание. Это было похоже на попытку читать тарабарщину.

Гермиона широко улыбнулась. «Конечно! О каком заклинании ты говорила?»

Джинни пожала плечами, а затем, когда улыбка Гермионы начала угасать, быстро ответила: «Ну, это заклинание трансфигурации».

Гермиона сосредоточенно нахмурилась. «Переключение между видами?» Джинни поспешно кивнула. «Я понимаю, что у вас могут возникнуть с этим проблемы, заклинание довольно сложное. Вот, повторяйте за мной…»

— Это чертовски скучно, — повторил Рон слова Джинни, но гораздо громче.

Гермиона застыла, её лицо покраснело, и она сердито посмотрела на него. — Ты не мог бы заняться чем-нибудь другим? — натянуто спросила она. — Или ты думаешь, что сможешь просто продержаться до конца учебного года?

— Таков был мой первоначальный план, — виновато признался он, лениво раскинув руки и ноги по полу в явно неудобной позе. Он поёрзал, затем отбросил книгу. — Не думаю, что если мы будем всё время читать краденые книги, то чего-то добьёмся.

Её лицо снова покраснело. «Они не ущипнули меня! МакГонагалл прислала их нам — она думала, что мы ведём себя очень по-взрослому, но я знаю, почему ей было трудно поверить, что ты утруждаешь себя этим. Рональд Уизли, иногда ты ведёшь себя как ленивый придурок».

Если он и обиделся на её обвинения, то не подал виду. Вместо этого он встал, потянулся, хрустнув несколькими суставами, и с надеждой посмотрел на Джинни. «Эй, Джин, не хочешь сыграть в шахматы?»

Его младшая сестра скривила лицо и резко покачала головой. «Я знаю, как ты играешь, Рон, и я бы хотела сохранить хоть каплю своего достоинства, большое тебе спасибо».

Гермиона уже собиралась прервать их непринуждённую беседу, когда открылась дверь. Все трое замерли, напряжённо ожидая, пока по коридору раздадутся шаги. Когда в комнату вошла светловолосая девушка с бледной кожей и слегка встревоженным выражением лица, все трое разочарованно вздохнули. По молчаливому согласию они вернулись к своим книгам, и Рон практически уткнулся в страницы.

Малфой пристально посмотрел на них, а затем неожиданно нервно потёр руки. — Поттер ещё не проснулся, я так понимаю, — наконец сказал он, простояв несколько секунд в неловком молчании.

Гермиона с тревогой посмотрела на него, прикусив щеку изнутри, и медленно ответила: «Он... по крайней мере, он проснулся. Гарри ещё не выходил, но мы слышали, как он недавно двигался».

— Зачем тебе это знать? — агрессивно спросил Рон, хмуро глядя на слизеринца. — Ты, наверное, и есть причина, по которой Гарри не хочет выходить из дома…

— Тише, Рон, — перебила Гермиона, широко улыбаясь. Джинни продолжала смотреть в свои записи, уголки её губ приподнялись. — Ты же знаешь, что это неправда. Кроме того, — она презрительно посмотрела на слизеринца, — если бы у Гарри были проблемы, он бы сам с ними справился.

Малфой закатил глаза и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. «Иногда я задаюсь вопросом, зачем я вообще это делаю», — сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Потому что ты согласился", - ответил другой голос. Никем не услышанный, Гарри прошел по коридору. Он как раз надевал плащ и остановился, увидев выражения на лицах присутствующих. Приподняв бровь, Гарри холодно сказал: "Доброе утро".

— Доброе утро, Гарри, — ответила Джинни, снова оторвав взгляд от книги. Её лицо было обеспокоенным. — Ты…

— Я ненадолго выйду, — вмешался Гарри.

Нахмурившись, маленькая ведьма попыталась снова. «Гарри, просто…»

— Я знаю, что идёт дождь, но я подумала, что мне не помешает немного подышать свежим воздухом.

- Гарри, ты должен...

Он повернулся к ней, впервые обратившись к ней по имени. В его глазах вспыхнул остаток гнева, который он демонстрировал прошлой ночью, и он сказал: «Ты всегда говоришь мне, что я могу и чего не могу делать, Вирджиния. Думаю, мне пора начать принимать собственные решения».

Она отпрянула, а остальные наблюдали за происходящим с разной степенью заинтересованности, но полностью отключились от разговора.

Гарри продолжал словесную атаку, не делая ни шага в её сторону и даже почти не двигаясь. «Всё, что ты сказала, было чушью? Я думал, ты сказала, что мне нужно начать жить своей жизнью, — он выплюнул эти слова, как проклятие, — но вот ты здесь, радостно рассуждаешь о том, как нужно жить». Он сделал паузу и прерывисто вздохнул. «Ну вот, ты ведёшь себя так, будто имеешь право голоса в этом вопросе, будто ты действительно знаешь меня настолько хорошо, чтобы указывать мне, что делать».

— Я знаю тебя лучше, чем некоторые люди, — злобно ответила Джинни, бросив взгляд на Малфоя.

Гарри тоже взглянул на слизеринца и пробормотал: «Тебе бы хотелось так думать, не так ли?»

— Вы оба, прекратите, — сердито вмешалась Гермиона, вставая и бросая книгу на диван. — Не нужно вести себя как дети. Гарри, я не знаю... — её голос дрогнул, — я не знаю, что на тебя нашло, но Джинни этого не заслуживает.

"Что ты хочешь, чтобы он сделал?" Спросил Малфой, привлекая внимание к себе. Он смотрел на Гарри, но украдкой бросил быстрый презрительный взгляд в ее сторону. - Извинись и поклянись никогда больше так не делать? Ты просто хочешь, чтобы он танцевал на твоих струнах, не так ли? Гарри глубоко вздохнул, на мгновение закрыв глаза. "Давай выбираться отсюда, Поттер".

Джинни, слегка побледнев, храбро встала и направилась в их сторону. «Думаешь, это мы пытаемся контролировать Гарри, да? Посмотри на себя, Малфой, и ты увидишь, кто настоящий кукловод».

— Все вы, успокойтесь, — крикнул Рон из своего забытого всеми угла. — Чёрт возьми, что всё это значит? «Кто кого контролирует»? Звучит как какая-то дурацкая игра.

Гарри накинул плащ на плечи и решительно повернулся к двери, открывая её. Дождь теперь лишь слегка моросил. «Похоже на какую-то больную реальность», — произнёс он с мрачным видом. Он бросил взгляд на Малфоя. «Ты сказал, что придёшь?»

— Я сказала, что буду, — вызвалась Джинни, доставая свой плащ.

— А я сказал, что это не так, — возразил слизеринец, быстро пройдя за Гарри и закрыв за собой дверь.

Джинни накинула пальто и рывком распахнула дверь, свирепо озираясь по сторонам. "Я ни за что не позволю Малфою разговаривать с Гарри наедине", - сказала она себе. "Кто знает, о чем он будет говорить".

Когда дверь снова закрылась, Рон фыркнул. «Драма — вот и всё, что это место собой представляет. Как одно из маминых радиошоу, где все друг на друга наезжают, и никто не остаётся в стороне, кроме одного парня, который действительно что-то значит». Он сделал паузу, чтобы обдумать это, и повернулся к Гермионе. «Ты думаешь, это я? У всех остальных здесь есть какая-то теория насчёт Гарри».

Гермиона вздохнула и осторожно взяла свою книгу. "Я не знаю", - бессердечно призналась она. "Я ничего об этом не знаю. Я имею в виду, никто даже не хочет пытаться учиться, а Гарри уходит с этим мальчиком Малфоем, и прошлой ночью ... Она вздрогнула. "Я думаю, что прошлая ночь действительно испортила Гарри для нас".

Рон обеспокоенно посмотрел на неё. С ведьмой было что-то не так: она была слишком бледной. Он коснулся её руки. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного больной.

Она сглотнула и откинулась на спинку стула, прислонив голову к подголовнику. «Я даже не знаю, что на это ответить. Меня уже давно тошнит».

— Может, мне приготовить тебе что-нибудь поесть?

— Нет, — Гермиона покачала головой. В доме, где они были только вдвоём, царила тишина и пустота. Рон огляделся, чувствуя, что за ним кто-то наблюдает, а затем посмотрел на Гермиону. — Нет, я думаю, это из-за того, что я съел.

«За завтраком?» Он вспомнил, что завтрак был скудным: они втроём прошаркали под дождём в Большой зал, ели в сырой тишине и вернулись, прежде чем окончательно промокли до нитки.

Снова покачав головой, она сказала: «Несколько дней назад, когда вы все играли в квиддич, этот домовой эльф подошёл ко мне с тарелкой сэндвичей для Гарри. Я съела один, и тогда у меня заболел живот». Она сделала паузу, глубоко вздохнула, и в этот момент выглядела совершенно здоровой. Но в следующий миг её лицо исказилось от боли. «Мне действительно становится хуже».

Рон нахмурился. «Ты только что съел несколько бутербродов? Они что, были несвежими?»

— Ты правда думаешь, что я бы не заметила, если бы они испортились? — саркастически спросила она.

Гермиона встала, успокаивающе поглаживая живот, а затем резко выпрямилась. «Ну вот, всё прошло».

— Он исчез? Просто так? — Рон выглядел подозрительно.

Не обращая внимания на его взгляд, Гермиона направилась туда, где бросила свой плащ. «Да. Болит только время от времени». Она подняла пластиковую вещь и нахмурилась, увидев, что с неё капает вода. «Я думала, что к этому времени он уже высохнет. Сколько времени прошло с обеда?»

— Но ты сказала, что становится хуже, — повторил Рон, немного обеспокоенно цепляясь за эту тему. Он подошёл к ней, взял свой плащ и надел его, подражая ей.

Она пожала плечами. «Только на какое-то время, а потом всё прошло. Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться».

"Ты хочешь пойти в больничное крыло?"

"Даже если бы я знала, где это, я не думаю, что это действительно такая уж чрезвычайная ситуация". Она криво улыбнулась. "Просто расслабься, Рон. Я уверен, что мой организм выведет это в ближайшие несколько дней. Что бы это ни было ".

Он выдохнул воздух и открыл перед ней дверь. "Как скажешь, Гермиона. Ты думаешь, мы их догоним?" Они вышли за дверь, захлопнули ее и двинулись дальше.

Дождь моросил, превращаясь в унылый туман, но из-за сырости земля стала достаточно мягкой, чтобы поглощать шаги и оставлять заметные следы. Гермиона указала на отпечатки ног. «Мы всегда можем пойти по ним».

— Верно, — он закатил глаза, когда они пошли дальше. — Оставь меня в покое, я же не слепой.

Тот факт, что прессу так долго держали в неведении, был ошеломляющим. Как получилось, что из Шармбатона не просочилось ни слухов, ни новостей, чтобы подготовить страну к очередному потрясению? Пятнадцатилетний чемпион, который только начал получать формальное образование? Мысль о том, чтобы оставить хорошую репутацию школы в руках такого человека, была нелепой.

- Как продвигаются твои уроки пилотирования, Леонард?

— Отлично! Несколько дней назад я победил Сириуса и Ремуса.

Лео, конечно же, сразу уловил гневные волны эмоций, пока ждал начала своей ежемесячной пресс-конференции. Одна ведьма, та, что в забавных очках, как-то странно отсутствовала, но молодой волшебник не придал этому значения. Она писала лучшие статьи, но, казалось, в них было что-то саркастическое, что, кроме него самого, мог уловить только Гарри.

— Теперь, когда твоего брата нет, дом кажется пустым?

«Нет, потому что, даже если его здесь нет, я знаю, что он думает обо мне и беспокоится обо мне. Если уж на то пошло, то отсутствие Гарри означает лишь то, что я всегда чувствую, будто он наблюдает за мной, и я не могу проверить, так ли это на самом деле».

Министр Фадж стоял позади него, как всегда, кипя от нервной энергии, и Лео повернулся, чтобы улыбнуться и ободряюще похлопать мужчину по руке. Камеры запечатлели этот момент, и репортёры зашумели. «Вы в порядке, министр?» — невинно спросил мальчик, широко раскрыв золотистые глаза от беспокойства.

— Что вы думаете о новой политике Министерства в отношении тёмных существ?

«Я думаю, что пришло время проявить немного уважения. Вампиры и оборотни, может, и не люди, но у них тоже есть чувства. Я живу с Ремусом Люпином, и я не думаю, что кто-то другой мог бы воспитать меня лучше. Кроме моих родителей, конечно».

Фадж улыбнулся Лео и, несмотря на напряжённый блеск в глазах, кивнул. «Не волнуйся, Леонард. Это просто дела Министерства».

"Как продвигаются твои домашние занятия?"

— Почти так же хорошо, как мои уроки полётов, но, думаю, ничто не может сравниться с квиддичем.

Лео моргнул и на мгновение продемонстрировал поразительный ум. Затем он бессмысленно ухмыльнулся, явно уступая словам министра. «Хорошо».

"Ты собираешься посещать Хогвартс?"

— Конечно! Куда же ещё я мог пойти?

Фадж ничего не заметил. Он погладил мальчика по голове и улыбнулся той доброй дедушкиной улыбкой, которая так хорошо удавалась Дамблдору.

«Как ты думаешь, в каком доме ты окажешься?»

— Гриффиндор. Мои родители оба были из этого факультета, и мой брат тоже попал туда, так что это почти семейное.

Упомянутый волшебник в данный момент ждал в нескольких креслах от них, полузакрыв глаза в притворном сне. Лео взглянул на директора, гадая, что тот здесь делает, а затем забыл об этом, когда представитель Министерства начал говорить, обращаясь к собравшимся и призывая к абсолютной тишине. Представитель Министерства закончил и наклонил голову в сторону Лео, в его глазах светилось благоговение, когда он смотрел, как Лео идёт к трибуне.

— Как ты относишься к тому, что твоего брата выбрали чемпионом?

Он полностью контролировал себя. Каждая улыбка, каждый жест были рассчитаны на то, чтобы вызвать симпатию у прессы. Он по-детски рассказывал о некоторых впечатляющих событиях, произошедших с ним за последний месяц, — от победы в игре по квиддичу над своими дядями до проводов брата в Хогвартс. Упоминание Гарри было похоже на запуск приливной волны.

— Как ты относишься к тому, что твоего брата выбрали чемпионом?

Лео, конечно, сообщили, что Гарри выбрали чемпионом. Прошло всего несколько часов с тех пор, как министерская сова доставила это известие, и не прошло и двух дней, как сам министр нанес визит.

— Как ты относишься к тому, что твоего брата выбрали чемпионом?

Лео моргнул, услышав этот вопрос, и стал лихорадочно искать лучший ответ. Его пауза произвела наибольший эффект, на который он только мог рассчитывать. Пресса тоже замолчала, операторы опустили камеры, а репортёры прекратили свои монологи. Казалось, весь мир ждал его ответа.

Прокашлявшись, Лео серьёзно посмотрел на собравшихся перед ним. Он знал, что хочет сказать, и знал, что ему нужно сказать. «Я думаю... что это очень опасная ситуация. Министр рассказал мне о некоторых аспектах Турнира, и я не думаю, что Гарри готов к ним. Но мне также рассказали о том, что связывает Гарри с Шармбатоном и самим Турниром. Раз уж выхода нет... — Он сделал глубокий вдох. — Я буду болеть за Гарри до конца.

Репортёры заворковали, и камеры запечатлели этот момент. И Лео победоносно улыбнулся, усилием воли подавляя любые другие выражения на своём лице. Например, гнев или ярость.

Сегодня более половины вопросов и всё внимание было приковано к Гарри. Когда спаситель мира ответил на последние несколько вопросов и покинул сцену, чтобы Дамблдор мог объявить, как Гарри и его друзья проведут остаток года, пресса приветствовала Лео... и Гарри.

Как, по-вашему, ваш брат себя чувствует, будучи избранным чемпионом? Лично Лео считал, что это отстой.

— Подождите! — крикнула им Джинни, догоняя их бегом. Она бы и вовсе побежала, но, чуть не упав в грязь, решила этого не делать. Две смутные фигуры впереди не обращали на неё внимания. — Гарри Поттер, я сказала, подождите!

Она была так сосредоточена на них, что чуть не столкнулась с человеком, который споткнулся на середине тропинки. К счастью, она лишь слегка задела его. «О, простите…»

Человек резко выдохнул и повалился на землю. Длинные рыжие волосы выбились из-под капюшона. Глаза Джинни расширились.

— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — резко спросил голос.

Джинни резко повернула голову и увидела, как из тумана позади неё появляются двое. Она прищурилась и указала на дорогу. «Я думала, вы дальше по дороге!»

— Вообще-то, ты нас обогнал, — ответил Малфой всё тем же резким голосом. Гарри, напротив, опустился на колени рядом с упавшим человеком и осторожно начал осмотр.

- Почему ты мне ничего не сказал?

Малфой побледнел. «Ты думаешь, я бы правда позвал тебя, если бы у меня была возможность увидеть, как ты убегаешь и выставляешь себя дураком?» Он слегка пожал плечами. «Я был более чем готов увидеть, как ты бежишь за теми двумя незнакомцами, но у Поттера доброе сердце». Гарри тихо охнул.

Упавшая в обморок девушка подняла взгляд, её глаза были совершенно расфокусированы, а лоб покрылся испариной, пока она пыталась сесть. — Прошу прощения, — хрипло начала она, задыхаясь от усилий, — но не могли бы вы, ребята, помочь мне добраться до больничного крыла? У меня немного кружится голова. — Она покачнулась и упала навзничь, снова рухнув на землю.

"Ну, разве это не превосходит все", - начал Малфой тихим бормотанием. "Очень жаль, что мы не знаем, где находится больничное крыло. Давайте просто надеяться, что следующий человек, который войдет сюда, сделает это ".

— Малфой! — в ужасе прошипела Джинни. — Мы не можем просто оставить её здесь. Она выглядит больной, и может снова пойти дождь.

— Я не знаю, кто она, ты не знаешь, кто она, значит, мы не несём за неё ответственности. Выполнив свой долг, Малфой поправил мантию и пошёл прочь. Он остановился, когда понял, что Гарри не идёт за ним. — Что ты делаешь, Поттер? Собираешься исцелить её прямо здесь?

Гарри поднял голову, зеленые глаза блестели в тумане. "Я знаю, кто она", - непринужденно объявил он. "Одна из чемпионов, ирландская девушка. Я не могу вспомнить ее имя".

Слизеринец громко застонал. — Только не говори мне, — начал он раздражённо, — что ты считаешь, что мы должны что-то сделать.

Гарри встал и быстрым движением руки достал волшебную палочку. Он ничего не сказал, но через минуту они уже уходили: Малфой ворчал, а Гарри молча левитировал девочку. Джинни молча присоединилась к ним, наблюдая за Гарри в поисках признаков прежнего гнева. Но их не было.

Малфой взглянул на неё с раздражением. «Всё ещё изображаешь из себя собачонку, Уизли?» — усмехнулся он.

Она бездумно ответила: «Это роль, которая тебе хорошо подходит, Малфой».

Он бросил на неё раздражённый взгляд и посмотрел на Гарри. — Скажи мне ещё раз, Поттер, почему ты терпишь эту маленькую ведьму?

— Эй! — нахмурилась Джинни. — Не говори так, будто меня здесь нет.

Гарри бросил на неё взгляд и ответил: «Я рассказал ей кое-что, о чём не хотел бы, чтобы кто-то ещё узнал. Я не верю, что она кому-то расскажет, но я не хотел рисковать и оставлять её в Хогвартсе».

Джинни в изумлении остановилась. «Это единственная причина?» — прошептала она Гарри.

Однако, какой бы голос ни ответил Малфою, он не ответил ей. Чувствуя себя совсем маленькой, Джинни снова последовала за ними, когда они подошли к Большому залу. Он вырисовывался в тумане, как остатки старого здания, а голоса других учеников доносились до них, как звуки призраков. Когда они подошли ближе, факелы на стенах разогнали туман и открыли их взглядам несколько сотен учеников, собравшихся на обед.

Гарри левитировал бессознательную чемпионку к пустому столу у стены и уложил её на него, едва касаясь. Он посмотрел на Малфоя.

Малфой шумно выдохнул и посмотрел на него в ответ. — Ты хочешь, чтобы я узнал, где находится больничное крыло, не так ли?

— Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться здесь с девушкой, — рассудительно ответил Гарри. — Я не могу делать и то, и другое одновременно.

— Я не доверяю Уизли, которая здесь с тобой, — прямо заявил слизеринец. — У неё странный язык.

Гарри слегка улыбнулся, так едва заметно, что Джинни почти решила, что это иллюзия. Через мгновение он отвернулся и посмотрел на неё. «Драко хочет, чтобы его кто-нибудь составил компанию…»

— Я этого не говорил, — презрительно вмешался другой мальчик. Он бросил на Джинни острый взгляд.

Джинни посмотрела в ответ, внезапно вспыхнув гневом. Однако она не хотела, чтобы Гарри видел; он был одержим идеей, что все ладят. "Я, пожалуй, пойду", - презрительно ответила она, прищурив глаза. "Малфой не знал бы, как просить кого-либо о чем-либо".

Эта иллюзорная улыбка снова коснулась губ Гарри, появилась и исчезла, когда она повернула голову.

Гарри услышал их крики ещё до того, как они отошли на дюжину шагов, и обречённо покачал головой. Должно быть, между Уизли и Малфоями было что-то такое, что нельзя было скрыть. Возможно, кровная вражда. Его это не касалось.

Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, а затем провёл рукой по лицу девушки. Эчна, должно быть, так её звали. Он провёл рукой по её глазам, и его собственные глаза закрылись в автоматическом трансе.

Её дыхание было ровным, а сердцебиение — спокойным... остальная часть её тела казалась совершенно здоровой... и не было никаких признаков простуды, гриппа или какого-либо другого заболевания. Гарри моргнул, открыл глаза и быстро огляделся. Прошло минуты две. Драко и Джинни всё ещё не вернулись.

Он снова закрыл глаза, и его внимание привлекла аномалия. Что-то плавало в её крови, такое лёгкое, что казалось невидимым. Он сосредоточился и смог уловить отпечаток зелья.

"Привет, Гарри!"

Глаза Гарри резко открылись, он вышел из транса и стоял, прикрыв рукой её лицо, дезориентированный и рассеянный. Он покачнулся, но удержался на краю стола. Стряхнув с себя головокружение, Гарри огляделся и увидел, что Рон и Гермиона идут к нему, осторожно улыбаясь. «Я думал, ты ещё в квартире».

Рон покачал головой. «Нет, слишком скучно. К тому же мы голодны, а там ничего нет, кроме этих бутербродов — ты ведь их не ел, да? Гермиона взяла один, и ей стало плохо».

"Я не больна, Рон", - обиженно перебила ведьма. Она закатила глаза и обменялась взглядом с Гарри. "Он сильно преувеличивает. Единственное, что там слишком влажно. Она вздрогнула. "У меня такое чувство, что я никогда больше не буду сухой".

От него не ускользнуло беспокойство, мелькнувшее в ее глазах, но он намеренно проигнорировал его. - Садитесь и снимайте пальто, - нейтрально предложил Гарри. - Домовые эльфы высушат их для вас.

— Кто это? — наконец спросил Рон. Он с лёгким недоумением смотрел на девушку на столе. — Она что, просто проходила мимо и уснула?

Гермиона сняла мантию и положила её на стол, затем наклонилась над девочкой, чтобы осмотреть её. Как ни странно, её лицо побледнело, и она поспешно проверила пульс девочки. Широко раскрыв глаза, Гермиона уставилась на Гарри. «Ты знаешь, что с ней случилось?» Озадаченный её реакцией, Гарри покачал головой и быстро рассказал, как Джинни врезалась в девочку и та упала в обморок. Гермиона выглядела серьёзной. — Я думаю, её отравили, Гарри.

— Что? — У Рона отвисла челюсть.

Гарри приподнял бровь. — Почему ты так думаешь?

— Все признаки налицо, — Гермиона прикоснулась к коже девочки, а затем приподняла веко одного глаза. Кожа была прохладной, бесцветной, а в уголке глаза виднелся сгусток крови. — Её сердцебиение очень странное. Оно учащается, а затем возвращается к норме. Пощупай. И посмотрите на её запястье — кровь там немного светлее, как будто она разбавлена. Она продолжила, перечисляя полдюжины признаков, которые Гарри не заметил, и все они указывали на яд.

— И у неё никак не может быть просто жар?

Гермиона прикусила губу, затем покачала головой. «Нет, она бы хотя бы была в сознании или спала. Но здесь её усыпили». Она огляделась, внезапно осознав. «Где Джинни?»

— Она пошла искать больничное крыло, — рассеянно ответил Гарри, глядя на лежащего без сознания чемпиона.

— Может, тебе тоже стоит провериться, — вмешался Рон, обеспокоенно глядя на Гермиону. — Ты снова выглядишь больной.

Она положила руку на живот. «Меня снова начинает тошнить.»

Гарри поднял взгляд, готовый задать ей вопрос, но остановился и внимательно посмотрел на неё. Её кожа становилась бледной, теряя цвет, и она начала сильно потеть. «Что именно, — медленно начал он, наблюдая, как она угасает на его глазах, — ты снова ела, Гермиона?»

Рон посмотрел на него и ответил за неё. «Сэндвичи, да, Гермиона? В квартире ещё осталось несколько».

"Откуда они взялись?" - спросил я.

Гермиона наклонилась над столом, опершись на него головой, и её взгляд слегка затуманился. «Их мне дал домовой эльф, сказал, что они для тебя». Она моргнула и удивлённо посмотрела на Гарри. «Ты с ума сошёл? Я съела всего несколько штук, и то потому, что была очень голодна».

Он покачал головой, начиная беспокоиться. «Нет, но ты знаешь, от кого они были, Гермиона?» Она покачала головой и закрыла глаза. Гарри потряс её за плечо, пытаясь разбудить. «Гермиона? Гермиона!»

Рон издал звук и перевёл взгляд с ведьмы на чемпиона, и в его глазах промелькнуло понимание. «Она похожа на ту девушку — её тоже отравили!»

- Джинни лучше поторопиться, - пробормотал Гарри, вглядываясь в толпу в поисках ведьмы. - Нам нужно как можно скорее доставить Гермиону в больничное крыло.

В чём Сириус был уверен, так это в том, что он не позволит своему крестнику сгнить в какой-нибудь иностранной школе и участвовать в каком-нибудь смертельном турнире. Но даже после того, как он перерыл все архивы Министерства в поисках хоть какой-нибудь информации о магических узах и оставил министру записку с намёком на угрозу, он не продвинулся дальше, чем в самом начале.

Ремуса, несомненно, это позабавило. Оборотень наблюдал с неизменной ухмылкой на лице, как его лучший друг лихорадочно пролистывает сотни документов, не успевая толком прочитать написанное, прежде чем Сириус перейдёт к следующему. Он усмехнулся, глядя в свою чашку с чаем, и Сириус сердито посмотрел на него.

— Что? — выпалил Сириус. — Что-то забавное во всей этой ситуации?

— О нет, вовсе нет, — спокойно поправил Ремус, попивая чай. Он подождал, пока Сириус снова погрузится в документы, а затем небрежно добавил: — Я просто иногда задаюсь вопросом, что, по-твоему, ты делаешь.

Эти глаза смотрели на него в ответ, сверкая гневом, но его это совсем не волновало. «Что я делаю? Давайте подумаем минутку, почему бы и нет? Я пытаюсь спасти жизнь своего крестника!»

"Естественно", - ответил Ремус, все еще спокойный, как всегда, "но ты подходишь к этому неправильно". Когда Сириус возмущенно фыркнул, Ремус дал ему время собраться, затем продолжил. "Я не думаю, что ты даже понимаешь, что написано во всех этих твоих бумагах. Могло быть решение, и ты, вероятно, уже пропустил его".

— Если ты не собираешься мне помогать, — начал Сириус сквозь стиснутые зубы, — то убирайся отсюда и оставь меня в покое.

Пожав плечами, Ремус встал. «Будь по-твоему. Я просто уйду и... Не знаю, разберусь с этим сам». Он нарочито громко пробормотал: «Я всегда так делаю, не так ли? Разбираюсь с твоими проблемами. И ни слова благодарности, верно?» Он уже выходил из комнаты, когда Сириус громко застонал и позвал его обратно.

Ремус высокомерно просунул голову обратно в комнату с таким видом, будто ему совсем неинтересно. — Что такое?

Сириус вздохнул и, махнув рукой, жестом пригласил Ремуса вернуться за стол. Оборотень торжествующе повиновался. «Давай, — безмолвно начал аврор, — давай, скажи мне, что я делаю не так».

— Не столько из-за того, что ты делаешь неправильно, — мягко поправил Ремус, желая избавить друга от страданий, — сколько из-за того, что ты делаешь это с трудом. Для аврора ты, кажется, забываешь о преимуществах магии быстрее, чем все остальные.

Ремус достал волшебную палочку и взмахнул ею в сторону беспорядочных стопок бумаг, приказав им рассортироваться по датам. «Почему бы нам не поискать что-нибудь похожее на то, что происходит здесь? Ты работаешь с этой стороной, — он разделил стопку пополам, намеренно отдав Сириусу более старую половину, — а я просмотрю эту. Ищите магические привязки и их длину, особенно если они связаны с третьим объектом, например, с Кубком Огня.

Сириус что-то проворчал себе под нос, но сделал, как ему сказали, и следующие полчаса прошли в тишине. Ремус просто просматривал свои записи, настроив чары так, чтобы они предупреждали его, если он увидит то, что ищет, но он сомневался, что Сириусу сейчас хватит ума сделать то же самое. Всякий раз, когда Сириус впадал в уныние или ворчал, он просто брался за решение проблем, что делало его отличным аврором, но ужасным исследователем.

Несмотря на это, конечно, Сириус был первым, кто добился какого-либо успеха. Издав восторженный возглас, Аврор вытащил из своей стопки тонкий пергамент и злобно ткнул им в нос Ремуса. "Взгляни на это", - торжествующе воскликнул Сириус, практически тыча бумажкой в лицо своему лучшему другу. "Именно то, что я ищу".

Раздраженно покачав головой, Ремус выхватил листок из вялых рук Сириуса и пробежал его глазами. Это был анализ Кубка, проведенный почти сто лет назад, в котором рассматривались его недостатки и сильные стороны. Там, в середине статьи, был ответ на все вопросы.

"Месяц?" Ремус моргнул.

Сириус рассмеялся. «Месяц! Оковы действуют только в течение первого месяца. В это время те, кто дал клятву, будут наказаны, если попытаются уйти, и с каждым разом наказание будет становиться всё суровее. Но после этого принуждение исчезнет. Гарри нужно продержаться всего несколько дней, и он сможет вернуться домой».

Ремус прочитал, что расчёт был сделан на то, что после первого месяца присягнувший волшебник или волшебница привыкнут к своим обязанностям и больше не будут пытаться уйти. К сожалению, это не подействовало на неистовых крёстных отцов, которые действительно не прислушивались к доводам разума, когда дело касалось их крестников.

Их шум привлёк внимание Лео, который с любопытством выглянул из-за перил. Его волосы всё ещё были взъерошены после долгого сна, и мальчик мило улыбнулся двум своим приёмным дядям. «Доброе утро», — крикнул он, спускаясь по лестнице.

Сириус взволнованно улыбнулся мальчику и бросился к нему, чтобы обнять. «Угадай, что сейчас произойдёт», — сказал он с дикой энергией в голосе. Когда Лео удивлённо покачал головой, Сириус объявил о предстоящем возвращении Гарри домой. Он был так увлечён, что не заметил, как лицо мальчика помрачнело. Он был слишком занят разговорами о том, как хорошо будет, если Гарри вернётся домой.

Ремус, однако, наблюдал за происходящим с любопытством. «Есть письма от Гарри?» — спросил он из любопытства.

Лео решительно покачал головой, выглядя немного сердитым. — Нет, — отрезал мальчик, — ничего от него.

Сириус взъерошил волосы мальчика и поставил его обратно на землю. «Не волнуйся. Через несколько дней Гарри вернётся, и ему не придётся писать письмо. Мы сможем спросить его напрямую, в чём дело, а потом навсегда запрем его в комнате».

Больничное крыло было переполнено, импровизированные койки занимали все возможные места. Рон и Джинни стояли, разинув рты, и смотрели на толпу студентов, заполнивших помещение, а Гарри быстро занял две свободные койки, чтобы положить на них двух ведьм без сознания. Ему почти пришлось оттеснить нескольких студентов, которые тоже хотели занять койки, а затем он сердито посмотрел на того, кто пытался оттеснить Гермиону.

— Что-то случилось? — непринуждённо спросил Драко, оглядывая студентов. Его поза не позволяла больным врезаться в него. Что-то в нём просто кричало об аристократизме.

— Будем надеяться, что нет, — мрачно ответил Рон, не отрывая затравленного взгляда от каждого движения Гермионы. Драко удивлённо посмотрел на него, но Рон даже не заметил этого.

Джинни устроилась в ногах кровати Гермионы и оглядела комнату. «Кто все эти люди?» Гарри сразу понял, как только вошёл в комнату, и это знание жгло ему разум. Однако он проигнорировал вопрос, сосредоточившись на том, чтобы Гермионе было удобно.

— Забудь об этом, — сказал Драко, — и выясни, почему здесь нет медсестры, которая могла бы им помочь.

Глаза Гермионы распахнулись, избавив Гарри от необходимости отвечать на этот вопрос. К счастью, Драко обращался к Джинни, и ему не нужно было говорить правду.

Она приподнялась, опираясь на локти, и в изумлении огляделась. «Где мы?»

— Гермиона! — Рон чуть не раздавил её. — Я думал, ты…

— Почему бы нам не вернуться в квартиру, — спокойно вмешался Гарри, оборвав Рона на полуслове. Другие ученики начали недовольно поглядывать на них, и Гарри знал почему. Они смотрели на него, и он не хотел оставаться здесь надолго. Эта мысль вызвала вспышку боли в голове, и он замаскировал её, притворяясь, что прилагает много усилий, чтобы помочь Гермионе встать.

"Как ты себя чувствуешь?" Спросил Рон.

Она коснулась своего лба и посмотрела на него. «Я... Я чувствую себя прекрасно». Гермиона сглотнула и перевела взгляд на Гарри. «Что случилось?»

"Ты упала в обморок", - ответил Рон, снова привлекая ее лицо к себе. Он помог ей встать, хотя она выглядела так, будто не нуждалась ни в какой помощи. Он смотрел на нее почти с отчаянием. - С тобой все было в порядке, а потом ты просто потеряла сознание. Драко окинул пару оценивающим взглядом, а затем злобно ухмыльнулся, когда Джинни уставилась на него.

— Что нам делать с другой девочкой? — спросила Джинни, когда они подошли к двери, оглядываясь на лежащую без сознания ирландскую девочку. Она бросила на слизеринца раздражённый взгляд.

"Давай просто оставим ее там", - ответил Гарри, чувствуя на спине взгляды других студентов. Ни один из них не был настроен дружелюбно. "Медсестра, вероятно, обедает, и когда она вернется, то сможет обо всем позаботиться". Его язык воспротивился лжи, но он не осмелился оставаться дольше. Туман снаружи был таким же густым, как и всегда.

Над дверью в квартиру сидел огромный сокол. Сжимая когтями дверной проём, он надменно смотрел на них сверху вниз и, как только Гарри подошёл ближе, вытянул вперёд лапу. Пергамент и сопровождавший его пузырёк неуверенно покачивались, и, как только их сняли, птица снова взлетела.

— Что это такое? — Гермиона наклонила голову и уставилась вдаль, а очертания птицы размылись, а затем и вовсе исчезли. Она взглянула на Гарри. — От кого это?

— Зачем кому-то посылать сокола? — добавила Джинни, с любопытством глядя на посылки в руках Гарри.

Его руки слегка дрожали, и он поспешно опустил их, чтобы никто не заметил. Рассеянно отвечая на вопрос Джинни, он вошёл в дом. «Совы летают слишком медленно для некоторых людей, поэтому они используют других птиц. Сокол может преследовать сову по всему миру, не уставая, при правильном заклинании, и его труднее выследить». Он бросил пальто на пол, не обращая внимания на то, что оно намокло, и сел.

"Не пялься на это, Поттер", - вмешался Драко, следуя его примеру и садясь. "От кого это?"

Гарри непонимающе посмотрел на него, а затем неохотно ответил: «Это от профессора Снейпа».

Не заметив, как Гарри быстро оглядел остальных троих в комнате, Драко с любопытством продолжил: «Снейп? Зачем Снейпу посылать тебе вещи?»

— Я попросил его об этом, — медленно признался Гарри, не в силах уклониться от ответа.

Драко вздрогнул, но тут же вспомнил о троих других, находившихся в комнате. Гермиона, широко раскрыв глаза, спросила: «Почему?» — и в её голосе слышалось полное недоверие, хотя Гарри не знал, было ли оно вызвано тем, что кто-то хотел что-то получить от Снейпа, или тем, что Снейп был готов что-то отдать.

Гарри решительно закрыл рот, складывая газету в руках.

Гермиона перевела взгляд с него на Драко и нахмурилась. «Что происходит?» — потребовала она ответа. «Почему ты отвечаешь только на вопросы Малфоя и ни на чьи другие?»

— Да, я это заметила, — согласилась Джинни. — Я думала, что это только у меня.

Гарри равнодушно взглянул на них и развернул письмо. Это было короткое послание, в котором говорилось о зелье и предупреждалось, что действие его временно: он сможет восстановить свою свободу воли на пять дней, после чего действие школьных чар снова возобновится. Во флаконе было достаточно жидкости для одного глотка.

Глаза Драко горели от желания получить ответы, но его осторожные взгляды на остальных в комнате доказывали, что передышка Гарри продлится до тех пор, пока остальные не уйдут. Слизеринец слишком дорожил своими знаниями, чтобы делиться ими с кем-то ещё, и он знал, что если задаст вопрос сейчас, то Гарри расскажет об этом всем.

Скомкав записку в кулаке, Гарри большим пальцем вытащил пробку и одним быстрым движением выпил жидкость, не обращая внимания на возглас Гермионы. Пустой пузырёк и клочок пергамента отправились в карман, и Гарри встал. Для проверки он подумал о том, чтобы покинуть Шармбатон и вернуться домой. Боли не было. На мгновение Гарри мягко улыбнулся, наслаждаясь свободой, а затем в его голове начал тикать таймер.

Два дня... Пора было трогаться в путь.

— Кто-то отравил чемпионов, — без предисловий начал Гарри, направляясь в свои комнаты. Остальные, как зомби, последовали за ним.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Рон, подходя к Гарри.

В своей комнате Гарри на мгновение остановился, чтобы окинуть взглядом помещение, а затем направился к сундуку в углу и достал из него запасной плащ. Он посмотрел на группу, собравшуюся в дверях. «Пока мы были в больничном крыле, я видел это на их лицах. У них те же симптомы, что и у девочки, что и у Гермионы».

— Я? — Гермиона моргнула. — Меня отравили.

Перекинув плащ через плечо, Гарри с каменным лицом оглядел комнату. «Я... я знаю, как действует яд, — медленно и неуверенно признался он, — но мне нужно будет сходить в аптеку, чтобы найти ингредиенты для противоядия, и мне нужно будет место для работы».

- Аптекарь? Джинни моргнула.

Гарри пристально посмотрел на Драко. «Драко, не мог бы ты связаться со своим отцом и договориться о том, как нам вернуться в Лондон?»

— Возможно, для нас, — мрачно ответил Драко, — но я сомневаюсь, что моя мать обрадуется, если её заставят играть роль хозяйки для них. — Он резко указал большим пальцем на трёх гриффиндорцев.

— Мы пойдём с тобой, — заявила Гермиона. — Или ты вообще никуда не пойдёшь.

Драко ещё мгновение смотрел на Гарри, словно читая какое-то послание в зелёных огоньках, а затем резко развернулся и вышел из холла. Снаружи хлопнула дверь. Гарри облегчённо вздохнул и понуро опустил плечи. Способ выбраться из Шармбатона.

Он рявкнул на остальных, чтобы они подготовились к пятидневному пребыванию здесь, а затем рухнул на кровать, задумчиво размышляя о том, где они впятером будут жить, пока он варит противоядие. Это должно быть какое-то место, где они будут в относительном уединении, исключающем возможность просто снять комнату в «Дырявом котле». Затем он вспомнил, что сказал Драко («сыграть роль хозяина»), и задумался, а потом подождал, пока не стемнело и слизеринец не вернулся с кислым выражением лица, но с инструкциями по выходу из школы.

Поздно ночью никто не заметил, как пятеро студентов прокрались через кампус, добрались до конца территории и углубились в лес. Никто не увидел и двух фигур в масках, которые с мрачным терпением ждали их. Одна из девушек закричала при виде Пожирателей смерти, но крик оборвался, когда группа внезапно исчезла.

Дверь в магазин открылась, звякнув колокольчиком. Майкл Джиггерс оторвался от пополнения запасов клыков, висевших прямо над прилавком. Вошедший покупатель заставил его приподнять бровь, но он никогда никому не отказывал.

— Я могу вам помочь, сэр? — вежливо спросил он. Пополнение запасов продолжалось без него, клыки волшебным образом всплывали и сами вешались на место, но оставлять всё как есть было рискованно. Он мог на мгновение забыть о припасах и повернуться, чтобы распороть себе лицо.

Покупатель покачал головой, просматривая полки. Когда он выложил свой окончательный выбор на стойку, Джиггерс поднял обе брови и с подозрением уставился на покупателя, подсчитывая сумму. «Это сильные ингредиенты», — предупредил он, чувствуя необходимость сказать что-то в качестве предостережения. Брат он или нет.

«Я знаю», — последовал короткий ответ, не оставлявший места для дальнейших расспросов. Поняв намёк, Джиггерс передал ингредиенты и молча взял деньги.

Когда мальчик повернулся, чтобы уйти, Джиггерс вдруг вспомнил кое-что, что читал в газетах. «Эй, парень», — окликнул он. Подросток замер, уже собираясь выйти за дверь. «Разве ты не должен быть в школе? Кажется, я слышал, как Дамблдор говорил что-то о заклятии…»

- Этот старый дурак снова сболтнул лишнее?

Подросток повернулся и посмотрел вверх, и Джиггерс проследил за его взглядом и увидел (к своему немалому удивлению) Люциуса Малфоя, стоящего в дверях. Волшебник задумчиво прищурился, и Джиггерс не видел такого выражения на его лице со времён перемирия. Прикоснувшись к плечу подростка, Малфой пробормотал: «Пойдём, Гарри. У мистера Борджина есть кое-что, что может тебя заинтересовать».

Взрыв в поместье Блэков был чем-то, достойным статуса легенды, но несчастный аврор, которому пришлось выполнять эту работу, так не считал. Столкнуться лицом к лицу с разъярённым Сириусом Блэком, сообщить ему, что его крестника больше нет, а затем остаться и наблюдать за реакцией этого человека — такой список событий больше подошёл бы дрессировщику драконов, который ежедневно сталкивается с подобными опасными ситуациями.

Реакция Лео была самой душераздирающей. Он почти не реагировал, пребывая в полушоковом состоянии, а потом снова и снова спрашивал, всё ли будет в порядке с Гарри. Министру Фаджу, конечно, нечего было сказать по этому поводу, когда он появился на месте происшествия, дав несчастному аврору шанс сбежать, но даже если бы он что-то сказал, Лео его бы не послушал.

Он думал о стопке писем, спрятанных в его спальне, неотвеченных и нераспечатанных.

В другом месте аврор Стэн Коллинз постучал в ворота поместья Малфоев с завидной невозмутимостью. После того, через что прошла миссис Уизли, он надеялся на. Спокойное отношение Малфоев. Что угодно было лучше того, что, по его словам, произошло, когда Сириус узнал.

С хлопком появился скучающий домовой эльф. «Да?»

— Я бы хотел поговорить с Нарциссой или Люциусом Малфоями, пожалуйста, — дружелюбно ответил Коллинз, — по вопросам, касающимся их сына Драко.

— Одну минуту, — эльф исчез. Прошло совсем немного времени, прежде чем он вернулся с тем же скучающим выражением лица. — Она вас примет, — эльф просунул руку через ворота, коснулся руки Коллинза, и они оба исчезли.

Он огляделся в комнате, которая, должно быть, была приёмной в поместье. Просторная и большая комната была роскошно украшена. Стены были увешаны картинами, с которых на него холодно смотрели портреты. Метал скрипел, когда доспехи сдвигались, чтобы тоже уставиться на него. Вся мебель была из тёмного дерева, как он предположил, из вишнёвого дуба, и была вырезана так, что почти светилась в свете украшенных драгоценными камнями люстр.

Всё это было задумано для создания иллюзии богатства — или, поправил себя Коллинз, усаживаясь в кресло с высокой спинкой, не иллюзии. Поместье Малфоев считалось одним из самых богатых на планете.

Шаги эхом отдавались по деревянному полу, а затем стихли, когда человек ступил на мягкий ковёр в холле. Коллинз встал и склонил голову, приветствуя Нарциссу Малфой.

"Миссис Малфой..."

— Пожалуйста, у меня сегодня утром плотный график, — холодно перебила она, садясь напротив него. Она с презрением посмотрела на его протянутую руку, и он медленно опустил её. — Скажите мне, чего вы хотите, и не говорите, что это один из тех надоедливых рейдов Министерства.

— Боюсь, мои новости немного более личного характера.

Появились изящные бокалы, и леди взяла один из них, сделав глоток. У него возникло ощущение, что его осуждает не только она, но и сам её дом. Стены наводили ужас. Бокал был очень кстати. — Верно, — ответила она, — вы сказали, что это касается моего сына. Драко сделал что-то, что привлекло внимание Министерства? Мне было бы неприятно думать, что мои налоги и средства были потрачены впустую на то, чтобы доносить матерям о шалостях школьников.

Насмешливый тон в её голосе ничуть его не расстроил. Его начальник уже рассказал ему о Малфоях, и он видел достаточно их взаимодействий, чтобы знать, что эта семья достаточно злобна, чтобы провоцировать Дамблдора. «Это нечто большее, чем просто розыгрыш, мэм. Ваш сын вместе с четырьмя другими учениками исчез из кампуса французской школы, где они должны были находиться до конца года».

Он заметил, что она совершенно неподвижна, и на мгновение удивился, почему она ведёт себя так подозрительно. А потом его осенило: конечно, она ведёт себя «подозрительно». Ей только что сообщили, что её единственный ребёнок пропал. Поведение, противоположное этому, было бы по-настоящему подозрительным.

— Понятно... — Она поставила чашку на стол, и та на мгновение исчезла, а потом снова появилась полной. Уставившись куда-то вдаль, мать рассеянно спросила, как давно пропал её сын.

Коллинз наклонил голову вперёд и неприятно закашлялся. «Что ж, в этом-то и проблема. Понимаете, этой группе студентов была предоставлена свобода делать всё, что им заблагорассудится. Они перестали появляться на ужинах около двух дней назад, но мы точно знаем, что они официально покинули школу вчера вечером, когда авроры обнаружили, что их комнаты пусты».

«Что авроры делали в личной комнате моего сына?» — прошипела ведьма. Похоже, её больше расстроила эта новость, чем исчезновение сына.

Он на мгновение задумался над ответом, затем решил просто сказать ей. "Вчера кто-то сообщил, что видел кого-то, очень похожего на Гарри Поттера, в магазине на Косом переулке. Когда Поттер и его друзья не пришли к обеду, авроры из Шармбатона решили отправиться прямо в свои квартиры. Никто не ответил, поэтому они ворвались внутрь. Обыск проводился только по личностям, а не по предметам.

"Так ты искал их со вчерашнего вечера?" Нарцисса повторила, ее голос все еще был рассеян, а глаза сосредоточены на чем-то другом. "И с тех пор тебе не везло?" Вы поэтому пришли сообщить мне? Ее глаза внезапно метнулись к его лицу, взгляд стал острым и колючим. "Мой сын пропал два дня назад, а мне сообщили только сейчас? Я могла бы искать его, но вместо этого ты позволил мне сохранить иллюзию, что он в безопасности в школе.

Она резко встала, её движения были сердитыми. «Как это случилось? Как моего сына забрали оттуда?»

— Пожалуйста, мисс, успокойтесь, — попытался успокоить её Коллинз. — Мы не знаем наверняка, что его похитили. В конце концов, никаких следов борьбы не было.

"Тогда расскажи мне, как много ты знаешь". Ее глаза потемнели. "Быстрее, чувак! Мой сын где-то там!" Она выслушала скудные подробности, не моргая, затем нахмурилась. "Это все? Лучшее, что может предложить Министерство?"

"Прошел всего день..."

— Прошёл день, — насмешливо повторила Нарцисса, — и всё, что ты можешь мне показать, — это вот это. — Она щёлкнула пальцами, и появился домовой эльф. — Я подам личную жалобу министру на эту неэффективность. А пока я хочу, чтобы ты нашёл моего сына.

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, эльф коснулся его руки, и он снова оказался во внешнем мире, отделённый от поместья холодными воротами и суровой магией. Миссис Уизли чуть не задушила его, когда узнала о пропаже двух своих детей, миссис Малфой угрожала лишить его средств к существованию, но миссис Грейнджер была всего лишь маглом, и она ничего не могла сделать. Тем не менее, трансгрессия к её дому казалась достаточно пугающей, чтобы Коллинз был готов просто вернуться к поискам этих пятерых пропавших подростков.

Нарцисса Малфой холодно наблюдала, как аврор ещё немного подождал у ворот, а затем аппарировал. Она отошла от окна, занавески закрылись за ней, и она снова пошла по коридору. Спустившись на несколько лестничных пролётов, она вошла в холодные подземелья Малфоев, освещённые факелами, которые горели болезненным жёлтым светом.

Впереди послышался шум, и она замедлила шаг, ступая так тихо, что её шаги не отдавались эхом на каменном полу. В комнате для зелий кто-то был, но теперь там оставался только один человек. Остальные, скорее всего, легли спать, и апатичные домовые эльфы проводили их в отдельные комнаты.

Она медленно толкнула дверь и остановилась в проёме, наблюдая за работающим подростком. Его волосы были растрёпаны, но, впрочем, так было всегда. Его лицо было сосредоточенным, более зрелым, чем она могла себе представить за те пять лет, что не видела его. Однако его движения были такими, какими она их помнила с детства: точными и целенаправленными, он двигался с бессознательной грацией во всём, что делал. Драко сказал, что он был настоящим кошмаром на поле для квиддича.

Банки гремели, когда он ходил по комнате, выбирая их, казалось бы, наугад, но она знала, что он полностью контролирует себя. В нём была сдержанность, о которой она и не подозревала. В детстве Гарри был таким свободным и счастливым, что она бы рассмеялась, если бы кто-нибудь предсказал ему его будущую холодность.

Во всём виноват этот чёртов крёстный отец. Драко написал о драке, и Нарцисса расстроилась сильнее, чем Люциус, — в ту ночь они вдвоём довели домовых эльфов до безумия от страха.

Потрескивающий звук привлёк её внимание, и она сделала шаг в комнату, чтобы увидеть, как он прислоняется к стене с измождённым видом. Он занимался этим почти целый день, работая по памяти, по «отпечатку» яда. Если бы это был кто-то другой, Нарцисса никогда бы не поверила, что воспоминание может быть таким чётким и идеальным, но Гарри всегда всё запоминал. Она помнила, как учила его первым Тёмным искусствам, помнила, как была поражена тем, как быстро он запоминал каждый урок.

Вид ингредиентов для зелья напомнил ему о том, что Гарри отказался брать у них зелья, настаивая на том, что будет покупать их сам. Она научила его уважать чужую собственность и никогда не принимать благотворительность ни в какой форме. Она научила его быть гордым. Это читалось в его позе, в уроках, которые он запомнил подсознательно.

Пять лет назад он был для неё почти как сын, и Люциус почти согласился с её планами забрать его у этих чёртовых Поттеров и всегда держать при себе. Она гадала, какие у них сейчас отношения. В конце концов, Гарри никогда не видел её и Люциуса без масок.

Но он узнал её голос. Возможно, надежда ещё оставалась, как верил её муж.

Должно быть, она издала какой-то звук. Глаза Гарри широко распахнулись, и выражение его лица стало настороженным. Этому он научился за последние пять лет, и она хотела бы забрать у него эти уроки. Когда он посмотрел на неё, то слегка расслабился и наклонил голову в знак согласия.

— Министерство прислало аврора, — сообщила ему Нарцисса с лёгкой ноткой нежности в голосе. — Вчера вечером они заметили, что тебя нет.

Гарри фыркнул от общего веселья. «Давно пора. Даже я думал, что они поймут к утру. Они ещё глупее, чем я думал».

Нарцисса вошла в комнату и подошла к его полкам с ингредиентами. Мастерство, с которым он всё это готовил, поражало, особенно если учесть, что он провёл в этой комнате всего один день. Она посмотрела на последний результат, изучая банку с тёмно-серой жидкостью, которая кипела без пламени. — Как продвигается противоядие?

— Думаю, почти готово, — он не смог скрыть внезапную напряжённость в голосе, когда она вошла в его личное пространство и стала рассматривать его работу, но его решительное расслабление намекало на то, что он мог бы принять её, если бы немного постарался. — Я собираюсь дать немного Гермионе утром. Если это не исцелит её, то, по крайней мере, я знаю, что это не навредит ей.

Нарцисса кивнула и отошла, заметив, как он выдохнул с облегчением, когда она оказалась на определённом расстоянии от него. Значит, у него есть личные границы. Когда он был моложе, то пугал новых Пожирателей смерти, перелезая через них и задавая бесконечные вопросы, пока не избавился от формальности. Теперь ему было некомфортно, если кто-то находился в трёх шагах от него. Она с грустью подумала о том, как он отреагировал, впервые оказавшись в Хогвартсе в центре шумной и многолюдной комнаты. Когда она пришла туда, ей было противно, но по другой причине. Мысль о том, что она окажется среди множества вонючих тел, вызывала тошноту.

— Тебе нужно отдохнуть, Гарри. — Она впервые произнесла его имя вслух, и напряжение, которое она раньше не замечала, спало с него. Мысленно она снова прокляла Сириуса Блэка, пообещав себе, что аврор по-настоящему пострадает от этого проклятия, когда придёт время.

Тогда, вероятно, Гарри был бы тем, кто это сделает.

Подросток пожал плечами, затем покраснел, словно внезапно вспомнив о манерах. Он посмотрел на неё с искренним выражением лица, напоминающим о том, что когда-то он полностью доверял ей. Тогда он осторожно возвращался к этим отношениям. «Если ты считаешь, что так будет лучше».

На протяжении многих лет она размышляла со своим мужем о том, какой жизнью живёт Гарри. Часто они приходили к печальному выводу, что Министерству промыли мозги юному мальчику, внушив ему наивное доверие к крёстному-аврору и полностью стерев воспоминания о детстве. Реальность не была столь безоговорочной, но она разрывалась между радостью и беспокойством из-за его отстранённости от всех живых существ, кроме брата. Если бы Драко стал таким, Нарцисса никогда бы себе этого не простила.

— Пойдём, — она коснулась его плеча, когда он направился к ней, — я уже приготовила для тебя комнату. Ты сможешь спокойно поспать.

Они молча поднялись на верхние этажи особняка. Он снова пытался приспособиться, вернуться к прежней дружелюбности по отношению к ним, и она позволяла этой связи укрепляться. Её семья и раньше была ближе всех к Гарри, и так будет и дальше.

— Я не знаю, зачем ты привёл сюда этих гриффиндорцев, — без предупреждения начала она, когда они шли к его комнате. Глаза портретов внимательно следили за ним, зная обо всех планах Малфоя и о том, что этот мальчик играет ключевую роль в более масштабных планах. — Призраки отказываются выходить, пока они не уйдут.

— Разве это плохо? — спросил Гарри со смехом в голосе.

Она подавила улыбку и снова с нежностью коснулась его плеча. Ей казалось, что в семью вернулся давно потерянный сын, пострадавший от мира, но готовый к выздоровлению.

Когда Гермиона проснулась в последнее утро месяца, она уже была на полпути к лаборатории зельеварения, прежде чем поняла, куда направляется. Это было очень плохо. В первую ночь после приезда миссис Малфой сказала подросткам, что поместье не любит чужаков и особенно не любит гриффиндорцев. Она предупредила их, чтобы они не исследовали поместье, так как оно, вероятно, с большим удовольствием сделает с ними всё, что захочет.

Она вздрогнула, почувствовав, что за ней наблюдают глаза живого здания. «Я иду только в лабораторию зельеварения», — громко объявила она, подозревая, что дерево слушает и судит её по этому. «Я хочу посмотреть, закончил ли Гарри с противоядием». Она сделала несколько нерешительных шагов, и затем зловещее ощущение постепенно исчезло. Вздохнув с облегчением, ведьма поспешила к своей цели.

Гермиона и в самых смелых своих фантазиях не могла представить, что однажды будет прогуливаться по поместью Малфоев, но, опять же, её самые смелые фантазии не были связаны с прогулками по домам её соперниц. В Хогвартсе ходили слухи о богатстве Малфоев, которые она обычно отвергала как преувеличение и принятие желаемого за действительное. Теперь, когда перед ней были доказательства, она не могла так просто отмахнуться от них. Всё было устроено так, чтобы подчеркнуть богатство семьи. Все было создано для того, чтобы внушать благоговейный трепет и зависть.

Она быстро пробежала по дому, стремясь поскорее уйти от назойливого богатства. Подземелья дома, по крайней мере, были стандартными, почти такими же, как в Хогвартсе.

Войдя в комнату, Гермиона с разочарованием обнаружила, что она совершенно пуста. Дрожа от холода, она уныло огляделась. Всего день назад на неё снова напал яд, и она ничего не помнила, кроме обеда. Всё это начинало её раздражать.

Вздохнув, она прошлась по комнате, смирившись с тем, что придётся оставаться здесь, пока кто-нибудь не придёт.

В этой комнате были ингредиенты для зелий, о которых Гермиона никогда раньше не слышала, а это означало, что они были полностью запрещены. Другие находились под запретом Министерства, были монополией Министерства, что не имело никакого смысла: если это было правдой, то можно было предположить, что Министерство приложило к этому руку. Но зачем правительству понадобилось травить своих студентов и почему другие правительства это допустили? И не просто травить, а потенциально смертельно?

От этой мысли у неё закружилась голова, она всё ещё была в таком же оцепенении, как и тогда, когда Гарри впервые объявил об этом. Он как раз объяснял Драко, как собирается создать обратный яд, противоядие, и вскользь упомянул, что яд начинает действовать всерьёз. Взгляд, которым Рон окинул её, не внушал ни капли уверенности.

Покачав головой, Гермиона рассеянно начала перечислять ингредиенты, бездумно раскладывая их по этикеткам. Как Гарри мог работать в таком беспорядке?

Спустя долгое время Гермиона вяло поднялась из подземелий, чувствуя головокружение. Это был признак того, что яд снова начал действовать, и она начала искать место, где можно было бы безопасно упасть в обморок. Краем глаза она заметила какое-то движение и направилась к нему.

Она оказалась в столовой. От вида разбросанных по комнате сокровищ, от блестящих хрустальных бокалов до огромных бриллиантовых люстр, её затошнило. Человек, который ходил по комнате, поднял взгляд, и его лицо, как обычно, ничего не выражало. «Гарри, — выдохнула она, — противоядие готово?»

Он выглядел немного удивлённым, но когда она неуверенно опустилась на стул, неуклюже хлопнув руками по дереву, он сразу всё понял. Она заметила выражение его лица, когда он сосредоточился, а затем в его протянутую руку прилетел стакан с сероватой жидкостью. «Вот, — он протянул его ей, — я уверен, что это поможет».

Пахло оно не очень приятно, а на вкус было ещё хуже, но она закрыла нос и выпила всё до дна, сдерживая рвотные позывы. Гарри посмотрел на неё с чем-то похожим на сочувствие, но когда Гермиона проглотила всё до последней капли и сморгнула слёзы, это выражение исчезло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри. — Должно сработать прямо сейчас.

— Я ничего не чувствую, — с горечью начала Гермиона, затем выпрямилась. — На самом деле, я чувствую себя прекрасно. Всё прошло.

— Таков был мой замысел, — сухо ответил он, возвращаясь к лежащим перед ним бумагам.

Гермиона встала, потрясённая скоростью происходящего. Она покружилась на месте и сглотнула, чувствуя, как из её тела исчезают все следы болезни. «Это потрясающе, Гарри. Я не знаю, что и думать».

Он помахал ей, сосредоточившись на газетах, и она с любопытством взглянула на него, увидев, что он читает «Дейли Профетер». Она моргнула, осознав, что на одной из первых страниц была изображена она сама.

"Значит, это работает?"

Вопрос Гарри заставил её вернуться в реальность, и она кивнула с широкой улыбкой. — Идеально.

— Хорошо, — его тон был мрачным. — Я приготовил достаточно для всех чемпионов Шармбатона. Если я приду с противоядием, они забудут о своих мыслях о том, что я их отравил.

— Что? — взвизгнула Гермиона, снова садясь. — Что ты имеешь в виду, говоря, что отравишь их?

Гарри оторвал взгляд от газеты и указал пальцем на заголовки. Набранные жирным шрифтом слова гласили о пропавших учениках и отвратительных чемпионах, а одна из колонок обвиняла во всём Гарри. Гермиона недоверчиво посмотрела в его пронзительные зелёные глаза. — Я не могу поверить, что они напечатали эту чушь. Как ты можешь быть виноват?

— Я единственный, кто выиграет от этого, — с серьёзным выражением лица заметил Гарри. — Приближается конец месяца, а вместе с ним и первое задание. Если я буду здоров, а все остальные заболеют, то я выиграю, не прилагая усилий, или же у меня будет несправедливое преимущество перед всеми остальными.

— Это просто глупо. Во-первых, это слишком очевидно. Даже идиот смог бы выйти на тебя, а это значит, что тебя, скорее всего, подставляют. Во-вторых, у тебя не было доступа к остальным чемпионам. Ты был с ними только на том ужине, а потом был слишком занят, приходя в себя после шока, чтобы что-то делать.

Гарри уставился на нее на мгновение, затем шокирующе нежно улыбнулся. "Напомни мне никогда не выступать против тебя, Гермиона", - пробормотал он, снова уткнувшись взглядом в газету. - Твой ум острее моего.

Она покраснела от комплимента, чувствуя себя неестественно тёплой. «Я не такая идеальная, какой ты меня себе представляешь».

Он весело фыркнул, глядя на неё. «По словам Джинни, совершенства не существует».

— Похоже, она позаимствовала у меня слова, — шутливо ответила Гермиона, надеясь сохранить лёгкое настроение. — Я начинаю на неё влиять. Половину того, что она говорит сейчас, я сказала первой.

Гарри рассматривал ее с каким-то непонятным интересом, глаза его слегка потемнели. "Это так? Возможно, вы хотели бы сначала узнать, что она сказала, прежде чем приписывать это себе." Что-то в его голосе послужило предупреждением. Улыбка Гермионы погасла.

- Почему? Что она сказала?

Он покачал головой, откинувшись на спинку стула и уткнувшись в газету. Шуточное настроение исчезло так же быстро, как и появилось. Разговор затих, Гермиона изо всех сил старалась поддерживать его, а Гарри наконец встал и извинился, чтобы ещё раз проверить противоядие. Гермиона осталась одна и потянулась за его брошенным экземпляром газеты.

Статьи были язвительными, и Гермиона с удивлением заметила, что они ей не нравятся. Предвзятость становилась всё более очевидной, пока Гермиона наконец не отбросила газету с отвращением. Она оперлась на локти, и у неё не осталось ничего, кроме ощущения, что поместье снова обращает на неё внимание.

"Это работает".

Драко повернулся и едва успел поймать брошенный в его сторону флакон. Жидкость внутри лениво пузырилась, выпуская серые пары. Он взвесил его в руке и поднял взгляд. — Ты пробовал это?

Гарри кивнул и подошёл к большому котлу с веществом, которое нужно было обработать. «Гермиона исцелилась почти мгновенно. Я добавил кое-что, чтобы ускорить процесс, но я не ожидал, что противоядие подействует так быстро». Он остановился и посмотрел на Драко. «Когда мы вернёмся в Шармбатон, другие чемпионы исцелятся достаточно быстро, чтобы участвовать в любом задании, которое там подготовят».

"Какая ужасная идея". Драко сунул пузырек в карман и непонимающе посмотрел на Гарри. "С какой стати тебе захотелось сделать что-то подобное? Разве вы не могли просто подождать, пока задание будет выполнено, а затем подсыпать противоядие в их ужин?

- Только если бы я хотел, чтобы меня поймали.

По каменным плитам эхом разнеслись шаги, и оба мальчика подняли глаза, когда вошёл Люциус Малфой. Гарри кивнул, слегка нахмурившись, а затем вернулся к своему занятию — запечатыванию противоядия в толстую, небьющуюся глиняную посуду. Банка казалась тяжёлой, но внешность обманчива. Невесомость сохранялась благодаря чарам.

"Значит, все закончено?"

— Да, и проверено, — ответил Драко, выпрямляясь. Он подал знак. — Нам нужно только закрепить зелье, и оно будет стоять до нашего возвращения в школу.

Закончив, Гарри вытер лоб и с уважением посмотрел на Люциуса. «Спасибо, что позволили нам остаться здесь. Не думаю, что мы смогли бы найти что-то подобное».

Пожав плечами, старший волшебник отмахнулся от этого вопроса и поднял другой. «Ваше алиби подтверждено. Волшебники в Лондоне уже видели, как волшебники в масках хватали похожих на вас людей, и через два дня вы сбежите от похитителей в Косой переулок, где Министерство, скорее всего, допросит вас, а затем отправит обратно в Шармбатон».

Гарри слегка улыбнулся. «Надеюсь, это было не так уж сложно организовать».

Драко взглянул на него с ужасом на лице. «Легко? Я подозреваю, что ты всё это спланировал за последние несколько минут, верно, отец?»

Выражение лица Люциуса стало насмешливым. — Ты многого от меня ждёшь, Драко.

Сын надменно пожал плечами. «Я видел достаточно, чтобы предъявить доказательства».

Гарри улыбнулся ещё шире и прислонился к тяжёлой каменной стене, наблюдая за перепалкой между отцом и сыном, в которой скрывалась явная привязанность. Когда Драко вовлёк его в драку, Гарри с готовностью вступил в перепалку, чувствуя, что эта игра — не более чем разминка перед реальностью.

В конце концов Гарри добавил оскорбление, которое ставило под сомнение биологические корни нынешнего министра, и Люциус остановился с довольным видом. Драко фыркнул, его глаза удовлетворенно сузились. «Сойдет», — похвалил его подросток.

Гарри быстро сказал: «Я не знал, что меня проверяют».

— Ты всё равно прошёл, — Драко наклонил голову в сторону Люциуса. — Отец, — Люциус ответил загадочной ухмылкой, переглянувшись с сыном, и волшебник ушёл, ничего не сказав.

В этом доме определённо было что-то странное, решил Рон, пока шёл по коридору. Он едва помнил предупреждение Нарциссы Малфой, но, честно говоря, когда он впервые приехал в поместье, слушать Малфоев было не в приоритете.

Раскопки в доме были.

Однако он уже очень долго шёл, никого не встречая, и коридор казался до боли знакомым. Он никак не мог ходить кругами: стены были прямыми и, казалось, тянулись бесконечно.

Его внимание привлёк хлопок, но, как обычно, домовой эльф исчез к тому времени, как Рон обернулся. Он поморщился. Эти маленькие существа следили за ним с тех пор, как он впервые вышел из своей комнаты. Они оставляли еду и напитки, но это не меняло того факта, что за ним следили. Малфой, вероятно, натравил их на Рона, заставив эльфов следить за ним, чтобы убедиться, что он не найдёт тайник с Тёмными искусствами.

Решительно нахмурившись, Рон продолжил идти, готовый идти до тех пор, пока что-нибудь не произойдёт. Сидеть в лаборатории зельеварения было скучно, как никогда, а сидеть в отведённой ему комнате — значит сойти с ума.

Единственным звуком были его шаги по покрытому ковром полу, приглушённые, но отдающиеся эхом в пустых коридорах, как глухие удары барабанов.

Наконец, после того, как они шли, казалось, несколько часов, в одной из пустых стен длинного коридора появился дверной проём. Это было единственное отличие. Оглядевшись, Рон пожал плечами и рискнул войти. За дверью оказалась пустая комната, оформленная в стиле подземелья: каменные плиты на стенах и полу, без окон, а из мебели — только старый деревянный стул и стол, шатающийся на трёх ножках.

На столе по-прежнему стоял неглубокий каменный сосуд со странными рунами и символами, вырезанными по краям, хотя он выглядел достаточно тяжёлым, чтобы сломать эти древние ножки. Рон подошёл ближе, загипнотизированный серебристым светом, исходящим от сосуда, и уставился на яркую беловатую серебристую жидкость, которая непрерывно двигалась на дне, словно облако. Жидкость выглядела как свет, ставший жидким, или ветер, ставший твёрдым.

Это был Омут Памяти.

«Это то, что я искал», — выдохнул Рон, осторожно присаживаясь на стул. Он наклонился вперёд, сглотнув в предвкушении, и коснулся похожего на ветер материала.

И обнаружил, что смотрит в широко улыбающееся лицо юного Гарри Поттера.

Джинни шла по поместью, чувствуя, как оно давит на неё. Это вызывало у неё скорее раздражение, чем страх. Она шла уже больше часа и никого не видела с тех пор, как заблудилась, выйдя из комнаты, которую ей выделили для сна. Даже домовые эльфы не ответили ей, когда она позвала их.

Она мрачно заключила, что именно от неё дом спокойно избавится. Она была единственной, кто действительно пытался хоть как-то помочь Гарри. Этот разумный слизеринский особняк, вероятно, понимал это и делал всё возможное, чтобы остановить её, как и все слизеринцы-люди.

Красота и богатство дома перестали её вдохновлять. После того, как она так долго не видела ничего, кроме роскоши, она начала уставать от этого, в чём никогда не призналась бы. Сначала ей хотелось что-нибудь положить в карман, но теперь ей просто хотелось уйти и вернуться в Нору, где всё хотя бы было уютно.

Голоса доносились из длинного коридора, в котором она сейчас находилась, и Джинни едва удержалась от того, чтобы не броситься к ним. Логика взяла верх: она совсем не узнавала эти голоса. Джинни осторожно продолжила свой путь. Коридор переходил в ряд комнат, и из одной из них доносились звуки разговора.

Дверь была приоткрыта, и Джинни не смогла устоять перед соблазном хотя бы узнать, кто там разговаривает. Её героиня выросла, подслушивая старших братьев, чтобы найти компромат и раскрыть запланированные проделки. Это было почти в её крови. Она заглянула в приоткрытую щель.

Комната была библиотекой или огромным кабинетом. Вдоль стен тянулись книжные полки, а большую часть одной из стен занимал огромный письменный стол. Открытое окно пропускало свет и свежий воздух, и она поняла, что близится время обеда, раз так светло. Напротив большого стола стоял стол поменьше со стульями.

Нарцисса Малфой сидела на одном из этих стульев, отвернувшись от двери, а напротив неё, дрожа, стоял мужчина. Он был невысоким, но полным, и его волосы быстро редели. Самым примечательным в нём было лицо, такое похожее на крысиное, что Джинни даже моргнула, увидев его.

Их разговор эхом разносился по пустой комнате. «Минус в том, что у нас такой большой дом», — мстительно подумала Джинни. Единственная проблема заключалась в том, что Джинни едва могла следить за диалогом.

- Я... я смог найти только следы...

"Либо говори прямо, либо не говори вообще", - холодно прервала Нарцисса, ее голос был таким же жестким, как и ее поза. "Я не понимаю заиканий". Когда мужчина снова попытался что-то сказать, и снова потерпел неудачу, она добавила: "Мне уйти и позвонить Люциусу, чтобы разобраться с этим? Он не такой добрый, как я".

Мужчина сглотнул, водянисто глядя по сторонам, а затем продолжил. «В лесах — я искал там, в Албании, — ходило столько слухов о том, что там снова восстают Арты, что он не мог быть где-то ещё. Но остались только следы — он растягивается…»

Нарцисса резко подняла руку, останавливая его на полуслове, и склонила голову набок. «Неужели так трудно говорить полными предложениями, Хвост? Попытайся последовать моему примеру».

Он — Червехвост — с трудом сглотнул и начал снова, но всё, что он делал, — это повторял свою печальную историю о тяжёлых испытаниях, с которыми он столкнулся, выслеживая что бы то ни было. Даже Джинни это надоело, а она не слишком любила сочувствовать Малфою. Нарцисса долго это терпеть не могла, и того, что она тихо пробормотала в качестве угрозы, было достаточно, чтобы мужчина съёжился.

Слова едва доносились, но Джинни достаточно отчётливо расслышала угрозу его жизни. Она уставилась на дверь, полностью сосредоточившись на происходящем внутри разговоре, и не заметила, как кто-то громко прошёл по коридору позади неё. Мгновение спустя её развернули, и чья-то рука зажала ей рот, чтобы она не закричала.

«Подслушивать чужие разговоры — плохо», — прошептал голос.

Джинни отпрянула и отступила назад, чтобы сосредоточиться на женщине, стоявшей перед ней. Это была не та, кого она знала, и не та, кого она узнавала. Ведьма, казалось, не обратила внимания на пристальный осмотр Джинни и, оттолкнув девушку, заглянула в комнату. Увидев, что там происходит, женщина усмехнулась. «Похоже, бедный старина Питер снова потерпел неудачу».

— Питер? — спросила Джинни, вопреки здравому смыслу. Она наклонилась ближе к ведьме, прислушиваясь к разговору. — Я думала, его зовут Червехвост.

Ведьма с любопытством посмотрела на неё. «Хвост — это прозвище, которое дали ему друзья. То, что ты видишь, — это человек, которого забыли практически все, кроме тех, от кого он хочет сбежать». Она снисходительно постучала Джинни по носу. «Ты, наверное, понятия не имеешь, о чём я говорю, маленькая девочка?»

Джинни возмущённо отстранилась. «Я не маленькая девочка». Она прищурилась. «Кто ты такой и что ты здесь делаешь?»

"Я могла бы задать тебе тот же вопрос", - указала ведьма, сверкнув глазами, "но я здесь по приглашению. Люциус Малфой вызвал меня по важному делу. Может быть, это ты? Может быть, они решили, что игра в ладушки с Министерством наконец-то превратилась в слюни, и они готовы начать бизнес по похищению людей.

Она насмешливо нахмурилась. «Рыжие волосы и веснушки? Зачем Люциусу похищать Уизли? У твоей матери нет лишних галлеонов, чтобы выкупить тебя за выкуп».

— Я здесь не по своей воле, — выпалила Джинни, чувствуя, как краснеют её щёки, — и моя семья не бедная. — Насмешливое выражение лица ведьмы не сходило с него, задевая самолюбие Джинни. — Я здесь с Гарри и остальными. Может, вы видели кого-то…

— Гарри? — ведьма замерла, как змея, готовая нанести удар. — Гарри Поттер?

Джинни почувствовала, как по спине пробежал холодок, и в волнении медленно кивнула. — Ты знаешь Гарри?

Она могла бы говорить с воздухом. Ведьма глубоко вздохнула, и на её лице появилась искренняя улыбка. «Люциус, дорогой, — прошептала она, напугав Джинни, — ты настоящий гений». Затем она развернулась на каблуках и пошла по коридору.

Джинни беспомощно остановилась, гадая, во что же она вляпалась, и побежала догонять женщину. «Погоди-ка, кто ты такая?» Она не получила ответа, поэтому, закатив глаза, Джинни добавила: «По крайней мере, скажи мне, что ты задумала».

«Как ты думаешь, где сейчас Гарри?» — почти отчаянно спросила ведьма. Они почти бежали по коридорам, и женщина вела Джинни через лабиринт поворотов к знакомым местам.

Не уверенная, но знающая, что Гарри может сам о себе позаботиться, Джинни сообщила, что мальчик, вероятно, в подземельях, а затем с трудом поспевала за женщиной, которая ускорила шаг.

Двери в подземелье распахнулись от порыва ветра, и к тому времени, как Джинни добралась до первой каменной плиты, женщина уже была почти в конце коридора. Джинни перешла на лёгкий бег и успела догнать её, когда та вошла в лаборатории.

Драко начал было говорить что-то о том, что его отец только что ушёл, но замолчал, когда понял, что она смотрит не на его отсутствующего отца. Она не сводила глаз с Гарри, как одержимая, и в её взгляде было что-то такое, чего Джинни не могла понять.

— Г-Гарри? — прошептала женщина, медленно сокращая расстояние между ними.

На лице Гарри появилось растерянное выражение, и он бросил взгляд на Драко — «Посмотри на меня», — мысленно приказала ему Джинни, но Гарри снова посмотрел на незнакомца. — Да? — нерешительно ответил он. — Кто вы?

Она широко улыбнулась, и на её лице отразилось облегчение. «Ты совсем взрослый», — прошептала она, с тоской глядя на него. Она в изумлении коснулась своей щеки. «Ты совсем взрослый». — Ведьма улыбнулась ещё шире и указала на себя. «Не думаю, что ты меня помнишь. Говорят, ты хоть раз в жизни спас чью-то жизнь, так что моя не будет такой уж особенной.

Джинни не поняла смысла этого заявления, но дыхание Гарри участилось. Он сглотнул, пытаясь сохранять самообладание. — В лесу, во время испытания?

Ведьма кивнула и пересекла разделявшее их расстояние, чтобы взять его за руки. «Я целую вечность ждала возможности снова увидеть тебя. Тёмный Лорд, я заработала себе репутацию благодаря тебе, и он считал меня достаточно достойной. Но у меня никогда не было возможности даже поговорить с тобой — я слышала только слухи от других, и...» Она замолчала, подняв руку, чтобы коснуться его щеки.

В кои-то веки Гарри не отпрянул и даже не отреагировал. Он лишь смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых едва сдерживался дикий блеск.

Они оставили остальных в доме, совершенно сбитых с толку таким поворотом событий. Рон, пошатываясь, вошёл в дом с мрачным выражением лица, Гермиона начала спорить с Драко о различных ингредиентах для зелий, а Джинни со странным выражением лица наблюдала за Гарри. Нарцисса вышла, прошептала что-то женщине по имени Хейли, а затем кивнула в сторону сада, где они могли спокойно прогуляться. Хейли не отпускала его руки, цепляясь за него, как за иллюзию, и Гарри не смог бы собраться с мыслями, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Это было похоже на то, как если бы ожила связь с твоим прошлым, чтобы поцеловать тебя вместе с Фортуной. Он не знал, было ли её присутствие благословением или проклятием, но, насколько он мог судить, в тот момент она просто существовала для него. Её глаза с обожанием следили за ним, каждое её слово принимало его безоговорочно. В её восторженной любви было что-то притягательное, и Гарри подсаживался на это.

— Ты всё ещё можешь превращаться? — спросила она, напомнив ему, что знает о его способностях и не осуждает его за это.

Тогда он сделал это, потому что она хотела этого. Его оленьи рога появились легко, они были больше, чем она помнила, но такими же великолепными. Тот день в лесу навсегда запечатлелся в его памяти, и он заново переживал его, когда она нежно касалась его рогов, проводя пальцами по лбу и странному шраму. Любовь и обожание в её глазах были безусловными, и он чувствовал себя виноватым за то, что прикоснулся к ним.

«Ты всё ещё прекрасен», — выдохнула она, слегка прислонившись к нему. Он всё ещё мог бы нести её на руках, если бы напали авроры, унести её в какое-нибудь безопасное место и стать настоящим героем, а не разочарованием. Когда она выпрямилась, он снова превратился в человека, и они продолжили идти.

Их разговор был тихим, но важным. Она рассказала ему о том, что Крауча восстановили в должности в Министерстве из-за их исчезновения, а он рассказал ей о боли, которую причиняла ему связь, — о боли, о которой мало кто знал. Она рассказала ему о своей жизни после войны, о том, как она жила в бегах и играла в игры с этим слабым Министерством, а он признался, что у него был крёстный-аврор, и она простила его, и этот вопрос был забыт.

Она спрашивала о незначительных деталях, но о таких, которые показывали, что ей действительно не всё равно: о подарках на день рождения, о его любимом месте в лесу, о том, что он чувствовал в ту первую ночь, когда вернулся и понял, что его ждёт Аврор. Он отвечал честно, зная, что с ней можно делиться секретами.

Она смеялась над выходками Лео, над вспыльчивостью Сириуса, над неудачными попытками Ремуса помирить их, и он тоже находил юмор в этих ситуациях. Слова Сириуса превращались в забавные фразы, и они оба шутили над тем, что аврор становился белым, когда злился.

Разговор стал серьёзным, когда она заговорила о Турнире, побуждая его поделиться скрытыми сомнениями по этому поводу. Это, в свою очередь, привело к сомнениям по поводу Хогвартса, затем по поводу Лео, а затем и по поводу всего мира.

Когда начала опускаться ночь и она вспомнила, что до того, как зелье, защищающее его свободу воли, перестанет действовать, остались считанные часы, она неохотно ушла, оставив ему лишь обещания о будущих визитах. Она оставила его измотанным и опустошённым, в голове которого не осталось прежних секретов. Она оставила его готовым вернуться в Шармбатон.

«Они найдены!» — с диким ликованием разнёсся по Чёрному дому крик.

Сириус, которого случайно застали спящим на диване, резко проснулся и насторожился. Он огляделся, прежде чем до него донеслось эхо сказанных слов, а затем вскочил на ноги. Из камина ухмылялась голова аврора.

Ремус выскочил из комнаты в ту же секунду, сверхъестественный слух оборотня разбудил его в собственной спальне, и он оказался у камина раньше, чем Сириус успел сделать ещё шаг. — Нашёл? — повторил Ремус. — Когда? Где?

— Лондон, — весело ответил глава, довольный успехом охоты. — Оказывается, слухи о том, что этих детей куда-то тащат, были правдой. У нас под стражей сейчас пара волшебников и ведьм, но мы немедленно вернём этих детей в Шармбатон.

— Верно, — глаза Сириуса сверкнули. — Я буду в Министерстве, буду допрашивать подозреваемых.

Аврор в камине тут же утратил часть своего энтузиазма. «Ах, всё в порядке, сэр. Мы уже занимаемся этим вопросом…»

«Ожидайте меня через час. И проследите, чтобы с моим крестником больше ничего не случилось». Сириус загасил огонь, и голова исчезла. Мгновение спустя кто-то постучал в дверь, и министр Фадж вошёл без промедления.

— Минстер остановился, встретившись взглядом с Сириусом. — Значит, ты слышал?

— Я иду в Министерство, — ответил Сириус слишком спокойным голосом, чтобы это было хорошей новостью.

— Будь рационален, Сириус, — перебил Ремус. — Позволь кому-нибудь другому разобраться с этим. Ты собираешься взорвать это чёртово место, и что потом?

— Дядя Ремус? — спросил тихий голос. Лео, одетый в пижаму, остановился на лестнице. — Что случилось?

— Леонард, — начал Фадж, прежде чем кто-либо успел ответить, — мы нашли твоего брата. Я знаю, что прошло уже несколько дней с тех пор, как ты узнал о его пропаже, но с ним всё в порядке, как и со всеми его друзьями. Новости уже распространились, так что через несколько дней мы проведём ещё одну пресс-конференцию в Министерстве. Если хочешь прийти, можешь это сделать.

— Это... это чудесно. — Дыхание Лео участилось, но он сумел выдавить из себя широкую улыбку. — Значит, он не ранен?

- Не так сильно, как синяк.

- Тогда зачем кто-то его похитил?

Фадж нахмурился и бросил взгляд на Сириуса. «Мы... мы всё ещё пытаемся это выяснить».

— Подожди минутку, — сказал Лео, — я пойду переоденусь.

«Такой милый ребёнок», — пробормотал министр, прежде чем Лео закрыл за собой дверь.

Оставшись в одиночестве в своей комнате, Лео молча кипел от злости, роясь в ящиках и выбирая подходящую одежду. Его гнев был ледяным: как Гарри посмел украсть всё внимание, как только уехал в Хогвартс? Неужели это было его планом с самого начала? А теперь эта фальшивая схема с похищением — любой мог видеть, что Гарри никогда бы не позволил себя похитить, тем более без борьбы. Его брат уехал по своей воле —

Лео замер, широко раскрыв глаза. Это означало, что Гарри каким-то образом избежал тех магических оков, о которых так долго говорил Дамблдор. Закончив одеваться, он задумчиво и сердито посмотрел на запертый сундук под кроватью. Замок был ненастоящим, он был нужен только для вида, и Лео открыл его одним пальцем. Внутри лежало множество нераспечатанных писем от Гарри.

С механической точностью Лео взял один из них и разорвал пополам. Вся эта история полностью затмила бы Лео, а Гарри этого не заслуживал. Он взял ещё один, а потом ещё, пока весь набор не оказался разорванным, а каракули Гарри не усеяли пол его спальни.

Шаги, раздавшиеся на лестнице, предупредили его, и он засунул разорванные листки обратно в сундук, задвинул его под кровать и встал как раз вовремя, чтобы ответить на стук в дверь. Ремус стоял с любопытным выражением на лице, а Лео по-детски улыбнулся своему дяде. "Я кое-что решил", - объявил он, спускаясь по лестнице. - Как ты думаешь, я могла бы съездить в Шармбатон, чтобы самой убедиться, что с Гарри все в порядке? Это заставило бы меня чувствовать себя намного лучше ".

Сириуса не было, но Ремус ответил кивком. Фадж выглядел в восторге. Не каждый день опекуны Лео позволяли ему путешествовать по миру.

Сославшись на усталость после похищения, пятеро учеников Хогвартса спрятались в своих комнатах от шума снаружи, пока чиновники Министерства и авроры засыпали их вопросами и требованиями. Гарри воспользовался моментом и вызвал Драко на шахматную партию на доске, которую дал ему Люциус, и они тихо поговорили о недавних событиях. Рон почему-то не мог отвести взгляд от Гарри и шептал девочкам на ухо секреты, от которых у них округлялись глаза.

Когда снова наступила ночь, и каждый из них дал удовлетворительные ответы на вопросы разных авроров, Гарри подождал, пока все уснут, а затем выскользнул из своей спальни, но Гермиона ждала его в гостиной.

— Куда ты идёшь? — спросила она, напугав его. Он только что надел плащ, распахнув дверь свободной рукой, и её голос раздался из темноты, как шёпот шпиона.

Быстро соображая, Гарри пожал плечами. «Просто прогуляться».

— Нет, не так. — Она вышла из тени, стоя в лунном свете у открытой двери, и её глаза понимающе смотрели на него. — Ты собираешься дать противоядие чемпионам, не так ли?

Он не знал, что на это ответить, особенно когда они оба понимали, что это правда. Снова пожав плечами, Гарри взял в руки толстую глиняную банку и тут понял, что Гермиона всё ещё полностью одета. — Куда ты идёшь?

— С тобой. Мы только сегодня вернулись, и если ты будешь ходить одна, то навлечёшь на себя неприятности. — Она вышла из дома. — Давай постараемся никого больше не разбудить. Рон... Рон совсем измотан.

Гарри рассеянно кивнул в знак согласия, и они отправились в путь. Он снова повёл её в больничное крыло, избегая патрулирующих авроров и стараясь производить как можно меньше шума. Все чемпионы спали, но некоторые слабо приоткрыли глаза, когда Гарри снова зажёг факелы. Он встретился взглядом с Гермионой, и она поджала губы, прежде чем заговорить.

— Простите, — робко начала ведьма, сглатывая, когда всё больше и больше глаз устремлялось на неё. — Простите…

— Чего тебе надо? — раздался голос из левой части комнаты, где на кровати устало лежал мальчик. Его глаза были широко открыты. — Разве ты не видишь, что мы пытаемся уснуть?

Её поспешное объяснение их присутствия здесь посреди ночи не вызвало у толпы ни капли сочувствия. Упоминание имени Гарри вызвало гневные взгляды, полные неприязни и осуждения, которые Гарри невозмутимо проигнорировал. Когда она указала на банку с противоядием, все недоверчиво усмехнулись. После пятиминутных попыток заговорить с группой Гермиона сдалась, раздражённо покачав головой.

Она посмотрела на Гарри. «Почему бы тебе не попробовать?»

— Думаешь, у меня получилось бы лучше? — спокойно ответил он, устойчиво балансируя на пятках. Он почти равнодушно смотрел на страдания других чемпионов, и когда Гермиона снова спросила, он неохотно сдался.

Его обращение к комнате было более резким: в нескольких словах он объявил, что приготовил противоядие и ему совершенно всё равно, есть ли оно у них. Он планировал оставить банку здесь до утра, которое будет последним днём месяца, и любой, кто захочет, сможет его взять. Гарри считал своим долгом хотя бы дать им возможность вылечиться, не более того. Закончив на резкой ноте, которая повисла в воздухе на несколько мгновений, Гарри повернулся, беззаботно пожал плечами в сторону Гермионы и направился обратно в квартиру.

Она закатила глаза. «Не думаю, что кто-то попробует это сейчас, Гарри. Ты был практически снобом».

"Я сказал им правду", - просто ответил Гарри. "То, что они делают сейчас, - это их собственный выбор. Они достаточно взрослые, чтобы поступать так, как им заблагорассудится". Он испытующе посмотрел на нее и добавил: "Спасибо, что пришла. Если бы ты не заговорила первой, они бы даже не попытались меня выслушать".

Гермиона обхватила себя руками и кивнула, не уверенная в том, что сможет говорить. Они снова ускользнули от аврора, и Гермиона с иронией поняла, что у неё неплохо получается обманывать. Они вернулись в апартаменты, и никто ничего не заподозрил

Глава XVIII

Беглый принц

Мартовским Безумием

Но все эти истории ни к чему не привели. Ничто не было доказано. Люди тысячу раз спорили и обсуждали эти вещи — кем и чем он был, что он сделал, откуда он пришёл, — и всё это ни к чему не привело. Никто не знал ответа. Но я думаю, что нашёл ответ. Думаю, я знаю, откуда он пришёл.

Он пришёл из тьмы. Он пришёл из сердца тьмы, из тёмного сердца тайного и неизведанного Юга. Он пришёл ночью, как и уходил ночью. Он был порождением ночи и её спутником, олицетворением другой стороны тёмной души человека, символом того, что проходит сквозь тьму и остаётся, символом злой невинности человека и олицетворением его тайны, проекцией его собственных непостижимых качеств, другом, братом и смертельным врагом, неведомым демоном, двумя мирами вместе — тигром и ребёнком.

"Ребенок от тигра", Томас Вулф

Глава XVIII

Сириус поморщился, увидев дым, и слишком поздно вспомнил, что оставил на своём утреннем бейгле согревающее заклинание. Отменив заклинание, он осторожно подошёл к дымящемуся хлебу, взял его и вскрикнул от боли в обожжённых пальцах. Посмотрев на еду, он бросил охлаждающее заклинание, которое превратило бы её в лёд, а затем подошёл к шкафам, чтобы посмотреть, есть ли там что-нибудь, чем можно было бы заменить сгоревший завтрак.

Он вытащил упаковку сливочного сыра, достаточно холодного, чтобы успокоить его ожоги, и за считаные секунды намазал практически всё содержимое упаковки на свой почерневший бублик, создав слой гладкого крема толщиной в дюйм, который покрыл покрытый сажей хлеб.

Когда остальные прошли мимо, он начал есть, и, по правде говоря, результат оказался не так уж плох. Прокусив сладкую (слишком сладкую) корочку до хрустящей корочки, он ощутил уникальный вкус, одно из тех кисло-сладких сочетаний.

Одна из его подчинённых остановилась, чтобы с насмешливым отвращением спросить: «Что ты там ешь, босс?» — с любопытством поинтересовалась она, явно глядя на возвышающийся слой сливочного сыра. «Кажется, слишком много».

Сириус ухмыльнулся ей, вытирая тыльной стороной ладони прилипшую к щеке еду, и в ответ провёл пальцем по сливочному сыру, чтобы добраться до бублика.

Она скривилась. «Фу! Он подгорел до черноты!» Не веря своим глазам, она добавила: «Не думаю, что какое-то количество подсластителя может сделать эту штуку достаточно вкусной, чтобы её можно было есть. Это чистый углерод, вот что это такое».

Он пожал плечами, слизнул сливочный сыр и откусил там, где не было ничего, что могло бы смягчить горечь. Он чуть не подавился от отвратительного вкуса, но сумел сохранить невозмутимое выражение лица и сжал челюсти, чтобы не поперхнуться. «Это дело вкуса. Мне такие бублики нравятся».

Вздрогнув, ведьма отвернулась и вышла из комнаты отдыха. «Я обойду всех и напомню, чтобы вам не давали еду. Кстати, — она остановилась и оглянулась на него с бесстрастным выражением лица, — они снова проснулись. Целительница смогла исправить всё, что было сломано в первых двух, но... последнего она смогла только разбудить». Она что-то пропустила мимо ушей. В её глазах читалось обвинение в том, что он зашёл слишком далеко с этим последним «

Нет, — поправился он, снова увидев свет в её глазах, когда она склонила голову набок и ещё мгновение смотрела на него. Здесь не было обвинений. Она просила разрешения подражать ему, делать то, что делал он. Она просила такой же власти.

Он улыбнулся ей в знак признательности, так, как он научился делать во время войны, чтобы полностью закрыть лицо, не затрагивая глаза. «Я буду там, как только закончу». Она не была готова к такой силе. Если бы она хотела этого, то не была бы готова. «Поблагодари целительницу за меня и скажи ей, что она выполнила свой долг». Я уверен, что её семья уже скучает по ней.

«У ведьмы нет семьи. Все они погибли во время войны. Удивительно, как она может относиться к ним, несмотря на это. Если бы это была я, боюсь, я бы убила злодеев». Она ушла, вероятно, осознав, что слишком сильно нарушает правила комнаты отдыха, до такой степени, что он начал раздражаться.

Он задумчиво доел последний бублик, уже не чувствуя ни хрустящей корочки, ни нежной сладости, когда проглатывал и жевал. Все трое волшебников, находившихся под стражей, были схвачены в центре Лондона, выдавая себя за магглов. От одной мысли о них у него внутри всё сжималось, полностью лишая его расслабленности, которую он обрёл за время перерыва.

Они выдавали себя за магглов и пытались выдать Гарри Поттера за дальнего родственника, а его друзей — за гостей семьи, но они сдались, когда авроры ворвались в их убежище.

Пока что единственное, что Сириусу удалось... вытянуть из них, — это то, что они нашли зелье, которое блокировало действие оков на пять дней. Остатки этого зелья были обнаружены в крови Гарри во время обычной проверки в Министерстве. Похитители нашли его и сразу же решили похитить чемпиона страны-подростка по пока неясным причинам. Но он найдёт причину, даже если это их убьёт. Никто не мог так поступить с его крестником.

На него снизошло спокойствие, когда в комнату отдыха вошёл его единственный начальник — прямой, седой, суетливый мужчина, фанатично преданный правилам и процедурам. Мужчина был одет безукоризненно, а пробор в его волосах был таким же идеально прямым, как и он сам. Мужчина не хотел бы видеть его таким эмоциональным из-за дела.

Бартемиус Крауч едва взглянул на Сириуса, потянувшись за приготовленной чашкой кофе — чёрного и несладкого. Его единственный взгляд, охвативший всё — от крошек от бублика, запаха подгоревшей еды, почти пустой упаковки сливочного сыра и лица аврора, — сорвал маскировку и показал, что произошло на самом деле. Он хмыкнул и сделал большой глоток.

- У тебя еда подгорела, да?

Сириус фыркнул, скрывая улыбку за непроницаемым выражением лица. — Конечно, нет, сэр.

— Хм... — Крауч сделал ещё один глоток, оглядывая комнату. — Ты пристрастился к сладкому с тех пор, как я видел тебя в последний раз, потому что в прошлый раз, когда я тебя видел, этот сливочный сыр был полон.

Сириус с чувством вины убрал контейнер обратно в шкаф, где охлаждающие чары тут же начали поглощать тепло. «Если сюда не зайдёт Грозный Глаз, никто об этом не узнает». Он нахмурился и серьёзно посмотрел на своего начальника. «Я слышал, что тебе удалось вернуться сюда. Вижу, что пенсия не пошла нам на пользу».

— Твой крестник не был добр ни к одному из нас, — ворчливо поправил Крауч, и его лицо, как всегда, было мрачным. Он сделал грубый жест. — Все слышали о том, что происходит между вами. Позор, вот что это такое. Парень думает, что ему всё сойдёт с рук, а ты ему позволяешь. Тем временем этот Лео…

Сириус резко оборвал его. «Зовите его Леонардом. Он не любит, когда так его называют, кроме членов семьи».

Чиновник из министерства небрежно пожал плечами. «Разве это имеет значение? Он…»

— Я также слышал, что вас восстановили в должности, когда вы были в разгаре частного расследования, — снова перебил Сириус, скрестив руки на груди. Эта новость пришла прямиком от Артура Уизли, и Орден попросил всех разобраться в этом вопросе. Сириус понятия не имел зачем: Бартемиус был союзником, а не врагом, и чертовски хорошим союзником.

Лицо мужчины, как всегда непроницаемое, словно закрылось, и он издал равнодушный звук. «Может быть. Вы собираетесь нарушить неприкосновенность частной жизни?»

Сириус не ответил. Он достаточно поразмыслил и был готов вернуться и получить ответы.

Удивительно, но Крауч нерешительно хмыкнул, пристально глядя на Сириуса. Сириус с любопытством посмотрел на него в ответ. Он не мог вспомнить, когда в последний раз его босс в чём-то сомневался. — Что бы ты сказал, если бы я сказал тебе, что нашёл живого родственника Тёмного Лорда?

— Темный Лорд? — прошипел Сириус, широко раскрыв глаза. Он почувствовал, как у него отвисла челюсть. Чиновник наблюдал за ним полуприкрытыми глазами, которые видели все. Несколько раз сглотнув, Сириус сумел выдавить: «Я не знал, что мы узнали, кто... кто он на самом деле».

— Это было с нашей стороны глупостью, — рассеянно ответил старший волшебник, погрузившись в свои мысли и, возможно, даже забыв, что Сириус всё ещё здесь. — Он всегда утверждал, что является прямым потомком Салазара Слизерина, а эта семья тщательно хранила свою историю вплоть до полувека назад. Клянусь, новые записи было трудно достать, но... — Крауч моргнул, очнувшись, и хитро посмотрел на аврора, приподняв бровь. — И снова, что бы вы сказали, если бы знали, что есть живой родственник?

— Я бы сказал, что нужно следить за этим человеком постоянно, — выпалил Сириус, чувствуя себя совершенно ошеломлённым. Он покачал головой, не замечая расчётливого выражения на лице своего начальника.

"О, мы такие. Лучше, чем кто-либо на планете". Крауч проводил его, находясь рядом с ним на протяжении всего пути через Министерство до комнат для допросов, его присутствие, когда Сириус пытался разобраться с этой частью информации. Неудивительно, что Орден проявил любопытство! Они знали, что Крауч что-то нашел, и справедливо подозревали, что это может представлять угрозу. Клянусь Мерлином, слизеринец, настоящий слизеринец?

История была наиболее благосклонна к семьям-основателям Хогвартса. Четверо основателей были самыми известными волшебниками и ведьмами в истории, и магическое сообщество почти поклонялось их родословным, пока они не исчезли из виду несколько сотен лет назад. Сириус бросил взгляд на Крауча, продолжая быстро идти по коридору. Как этому старому волшебнику удалось найти документы об одной из семей? Согласно легенде, эти записи были спрятаны семьями, чтобы защитить себя. И если Крауч снова нашёл род Слизеринов, нашёл ли он род Гриффиндоров?

Войдя в допросную, Сириус выбросил все эти мысли из головы. Он выпрямился в темноте, не обращая внимания на вопли Крауча, и сосредоточился на трёх незнакомцах. Его лицо было мрачным.

Когда он ушёл на перерыв, его место заняли два аврора, и оба продолжали работать с убийственной эффективностью. Один стоял в стороне с палочкой наготове, наблюдая за происходящим, а другой продолжал допрос без перерыва.

"Как тебя зовут?" - спросил второй. Ответа нет. "Зачем ты похитил Гарри Поттера?" Ответа нет. "Ты как-нибудь связан с так называемыми пожирателями Смерти?" Ответа не последовало. Трое заключенных просто смотрели в никуда, их запястья были прикованы цепями к полу. Поддавшись приступу отчаяния, один из авроров ударил заключенного кулаком по голове. "Говори!"

И снова единственным ответом была тишина.

Первый аврор лениво оглянулся и заметил Сириуса, от чего чуть не подпрыгнул на месте. «Мистер Блэк! Мы думали, что вы придете позже». Услышав приветствие, второй поспешно встал, слегка покраснев от того, что его застали за таким жестоким поступком. Оба были слишком молоды, чтобы участвовать в войне.

"Чтобы съесть рогалик, не нужно много времени". Сириус спокойно посмотрел на двух своих подчиненных. "С этого момента я беру управление на себя". Два аврора обменялись взглядами, затем поспешили из комнаты, не сказав ни слова. Когда они, шаркая, выходили из комнаты, Сириус кивнул Краучу. - Если вы не возражаете, я предпочитаю работать в уединении.

Чиновник бросил на Сириуса острый и пронзительный взгляд. «Не зазнавайся», — многозначительно предупредил он, направляясь к двери. В тусклом свете лицо Крауча выглядело как наполовину нарисованное произведение искусства, недостаточно законченное, чтобы стать живым. «У меня и так достаточно работы, я пытаюсь успокоить французов. Министр говорит, что они паникуют, беспокоятся, что охраны, которую мы им навязали, недостаточно. Они попытаются ослабить мои силы ради этой чёртовой школы. Остановившись у двери, Крауч в последний раз быстро оглянулся на Сириуса и вышел.

Один из заключённых слабо поднял взгляд, когда тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. На мгновение на лице мужчины отразилась ненависть, прежде чем он содрогнулся, издав хриплый звук, и снова обмяк.

Сириус замер, узнав этот взгляд. Такой взгляд он видел у каждого пойманного Пожирателя смерти, и он думал, что уже видел его на лице этого человека. «Вы помните, кто я?» — тихо спросил он, медленно подходя к этому человеку, прекрасно понимая, что их лечение могло вызвать временную потерю памяти. Он надеялся, что они помнят. Было бы глупо начинать всё сначала. Двое других пленников поморщились и попятились — настолько, насколько позволяли их цепи. Строго говоря, цепи были просто декоративными, так как металл вряд ли смог бы удержать запаниковавшего волшебника, но они мешали ему быстро мобилизоваться.

Заключённый выплюнул «Сириус Блэк», как будто это имя было проклятием.

Сириус кивнул и остановился, прислонившись к стене. — Ты помнишь, зачем я здесь?

Ответа не последовало. Заключённый поморщился и опустил взгляд, словно призывая себя к полной тишине.

Сириусу было всё равно. У него уже был большой опыт общения с безмолвными Пожирателями смерти, и он знал, что у каждого из них есть предел, после которого они ломаются. Его сердце замерло при воспоминании о той бойне, которую они устраивали, и он уставился на мужчину перед собой, который казался ему почти другим видом. То, что они были обречены на увядание во тьме, привело к необратимому разложению, но Азкабан должен был быть переполнен, чтобы Англия избавилась от этой мерзости. Такая мерзость могла размножаться даже в тени.

Он небрежно спросил: «Ты помнишь, о чём мы говорили раньше? О твоих законах Пожирателей смерти?»

— Я не Пожиратель смерти! — хрипло выкрикнул один из них. — Говорю вам, я не Пожиратель.

Сириус проигнорировал его. Этот тип кричал одну и ту же фразу весь вечер, и повторение не было доказательством. — Ты говорил мне, — продолжил он, обращаясь к первому, — о том, как ты превосходишь магглорождённых. Я только что подумал, что если ты настолько лучше, то не должен ли ты стараться быть примером? Это было бы гораздо проще, чем роль истребителя...

Пожиратель смерти с шипением выдохнул, его грудь опала, когда Сириус отвел кулак назад. Ему нужно было не забывать о том, что нужно быть осторожнее. Целительница не обрадовалась бы, если бы ей пришлось переделывать всю свою работу, а ни одна целительница не могла сравниться с ней в мастерстве.

Не получив ответа, кроме сердитого фырканья, Сириус снова начал кружить вокруг них. «Я думал, что мы уже продвинулись вперёд, когда ты рассказал мне, что моего крестника похитили из школы». Он сохранял спокойствие, только прикусывая внутреннюю сторону губы; он сдерживался, чтобы снова не наброситься на них, только потому, что сжимал кулаки. — Но теперь, похоже, вы снова сопротивляетесь. — Он снова остановился перед первым заключённым и очень тихо спросил: — Вы знаете, что это значит?

Волшебник слегка задрожал.

— Это значит, что мне придётся начать всё сначала, — Сириус дал своим словам осесть, прежде чем продолжить. — Я хочу лишь нескольких простых вещей. Ваши имена и причины. Тогда мы сможем представить вас перед судом присяжных и вынести вам приговор. Вся Англия ждёт, когда увидит ваши лица — новости о том, что вы трое сделали, только что появились, и никто не может в это поверить. Я бы предпочёл, чтобы они увидели ваши настоящие лица, но если это займёт слишком много времени, им придётся довольствоваться быстрой работой с чарами.

— Я не могу тебе сказать, — другой голос дрожал от страха. Это был последний, тот, кто молчал. Теперь он открыл рот, и Сириус ещё сильнее разозлился. — Я… если я скажу тебе, ты меня убьёшь!

— Я не убиваю, — ответил Сириус, снова прислонившись к стене и изображая спокойствие, чтобы обмануть их. — По крайней мере, я не люблю этого делать.

Но заключённый яростно замотал головой, отчего синяки от предыдущих побоев стали заметнее. «Ты меня убьёшь».

— Попробуй меня, — бросил вызов Сириус, раздражённый тем, что мужчина тянет время. Ответа не последовало, и Сириус подошёл к остальным. — Здесь может говорить кто угодно. Кажется, ты забыл, что похитил моего крестника. Я хочу знать, что случилось, что ты с ним сделал и что собирался делать. Если ты не начнёшь говорить, я выйду из себя. Его спокойный тон не мог скрыть ярость в его голосе и глазах, ярость, которая ждала малейшего повода, чтобы вырваться наружу.

Сначала он говорил медленно, бормотал и произносил бессвязные предложения, в которых почти не было смысла. После этого ему почти не нужно было использовать магию, и все его заклинания были направлены только на временное причинение вреда. Целитель гордился бы им.

В этих трёх причинах был какой-то жуткий смысл, логика, с которой Сириус не мог поспорить. По-видимому, в школе произошла утечка информации, и некоторые люди поняли, что странная болезнь чемпионов связана с первым заданием, и испугались, что Леонард Поттер сломается, если узнает, что его брата отравили. Зельевар составил формулу, а затем они пробрались на территорию школы, чтобы спасти Гарри Поттеру жизнь.

Единственное, что они забыли, — это то, что Сириус Блэк понятия не имел о плане отравить его крестника.

Гарри вёл их в Большой зал, где толпились другие ученики, спешащие на собрание. Однако он выделялся: гордый и спокойный, Гарри был единственным чемпионом, который не выглядел растерянным. Снаружи последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и ученики настороженно поглядывали друг на друга. Это был последний день сентября. Время выполнения задания подходило к концу, но, несмотря на то, что чемпионы-резиденты весь день были наготове и в ожидании (по крайней мере, те, кто мог стоять на ногах; даже несмотря на то, что почти все заболевшие чемпионы чудесным образом выздоровели, трое или около того всё ещё лежали в больничном крыле), ничего не происходило. Задания не было, и бдительность чемпионов оказалась напрасной.

Когда Драко тихо прошипел эти пренебрежительные слова, обращаясь к троице, Гарри прищурился и не ответил. Для него всё встало на свои места, ответ пришёл, когда день прошёл без происшествий, и привёл к определённому выводу. Однако он сдерживал свою ярость, сохраняя её холодной и запертой внутри, и она потрескивала у него в глазах, как лёд под давлением.

На этой церемонии присутствовали министры из каждой отдельной страны. Все они были одеты в чёрные мантии, символизирующие суд, и расхаживали с серьёзными лицами. Должно быть, случилось что-то серьёзное, тихо предположила Джинни, и Гарри сжал кулак. Что-то серьёзное действительно случилось — что-то пошло не по плану, несмотря на попытки решить проблему.

Солнце полностью скрылось за горизонтом, и тысячи маленьких свечей парили в воздухе, бросая вызов ночи. Гарри выбрал место ближе к двери, планируя сбежать, как только закончатся церемонии, или как только представится возможность, когда собравшиеся авроры потеряют бдительность. Словно почувствовав взгляд Гарри, один из охранников повернул голову и холодно посмотрел на него. По спине Гарри пробежала нервная дрожь. Он немедленно разорвал зрительный контакт.

Стремясь ускорить время, Гарри наклонился вперёд и упёрся локтями в стол, сложив пальцы домиком и сохраняя невозмутимое выражение лица. Джинни задала ему вопрос, на который он ответил вежливо, но ничего не сказал. Его сосредоточенность привлекла любопытные взгляды других чемпионов, которые считали, что он не в своей тарелке на этом Турнире и близок к панике... пока не вспомнили, чьи руки передали ему быстрое противоядие. При воспоминании о том, кто передал ему противоядие, их весёлые лица стали серьёзными, а в глазах появилось задумчивое выражение и смутная подозрительность.

Церемония началась быстро, демонстрируя эффективность в безвкусной манере. Министр, назначенный одним из многих ведущих в тот вечер, злоупотребил привилегией, бесстыдно восхваляя одного из чемпионов в перерывах между действительно значимыми словами, которые он произносил в отведённое ему время. Следующие несколько человек последовали его примеру, заявляя о своих правах на злорадство и лесть. Однако, если их действия были направлены на то, чтобы поднять боевой дух, реакция была прямо противоположной: этот процесс выделения избранных лишь отдалил этих чемпионов от остальных, сделав их чем-то вроде приманки.

На турнире такого масштаба гордость была так же обострена, как и темперамент. Националистические чувства проявлялись с пугающим рвением. Каждый подросток нёс на своих плечах груз достоинства своей страны, и груз был тяжёл.

Как омары в банке, каждый чемпион был готов заплатить любую цену за победу, испробовать любую стратегию для достижения успеха, но они не потерпели бы, чтобы кто-то из их соперников сделал то же самое и победил. Их настрой становился всё более твёрдым: победить любой ценой и помешать всем остальным сделать то же самое. С каждой речью, с каждым восхвалением чемпиона подспудное недовольство росло, пока у Гарри не встали дыбом волосы на затылке.

Он почувствовал, как в нём зазвенел тревожный колокольчик, когда министр Фадж встал под аплодисменты с раскрасневшимся от радости лицом.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — поприветствовал их министр. Заклинание перевода эхом отразило его слова на дюжине языков, каждый из которых звучал для Гарри как английский. Он выпрямился, не обращая внимания на Джинни, сидевшую рядом с ним, и Драко, наблюдавшего за ними. Он хотел знать, что послужило причиной такой активности в этом месяце, хотел знать, есть ли что-то, чего он не знает и что могло бы сделать ситуацию лучше, более приемлемой, чем сейчас.

«Я знаю, что многие из вас ждали начала первого задания, и многие из вас были разочарованы. Да, солнце село. Месяц закончился. Но это не значит, что задания не было. Напротив, — Фадж сделал паузу, чтобы окинуть взглядом группу, — многие из вас справились с ним на отлично».

Тишина в зале была порождена вежливым удивлением, многие подростки гадали, не сошел ли Фадж с ума. Задание? Никакого задания не было. Месяц был напрасно потрачен впустую, и больше об этом нечего было сказать. Драко хмыкнул, едва слышно. "Действительно, пустая трата времени", - повторил он мурлыкающим тоном. "Грейнджер вот-вот перегорит, ничего не успев сделать".

Джинни сердито посмотрела на него, и Гарри краем глаза заметил это. «Не торопись оскорблять её, когда её здесь нет», — прошептала ведьма в ответ.

«Теперь, когда месяц закончился, пришло время рассказать, каким было первое задание... и каким будет следующее». Прозвучали радостные возгласы, и он жестом попросил всех в зале замолчать. «Да, да, так и будет. Я знаю, что вам всем не терпится узнать и то, и другое. Но сначала я должен сделать печальное объявление. Не все из вас легко справились с первым заданием. Это не значит, что вы будете дисквалифицированы из Турнира — по крайней мере, выполнив это задание, вы сохраните участие в Турнире и сможете перейти к следующему заданию. Но ваши трудности поднимают вопрос, который необходимо рассмотреть.

Он громко откашлялся, и Гарри заподозрил, что министр делает это скорее для привлечения внимания, чем по необходимости. Шум был ужасным. «Это очень строгий Турнир, и поэтому здесь будут действовать строгие правила. Самое важное из них — самое строгое: если вы не справитесь с одним заданием, любым заданием, вы выбываете из остальных, и я имею в виду, что вы полностью выбываете из Турнира. Боюсь, здесь не будет второго шанса, но разве это не делает всё ещё более захватывающим?

Несмотря на его жёсткую улыбку и редкие аплодисменты, большинство чемпионов лишь мрачно переглядывались друг с другом, и дружба, зародившаяся в прошлом месяце, мгновенно сошла на нет. Фадж и другие министры только что превратили всё это испытание в очень жестокую игру, и Гарри с тяжёлым сердцем решил, что им придётся иметь дело с последствиями. Он уже видел, как в головах некоторых чемпионов зарождаются определённые планы. Они сделают всё, чтобы победить, даже если для этого придётся нарушить правила. «Случайные» столкновения в коридоре должны были резко участиться, и несколько чемпионов, вероятно, окажутся в больничном крыле из-за своих товарищей.

Фадж подробно рассказывал о других бессмысленных ингредиентах, которые добавляли в Турнир, и Гарри, внезапно почувствовав сильную усталость, отключился от его болтовни. Он старательно отгонял от себя все мысли о путешествии. Зелье Снейпа закончилось этим утром, и боль от проклятия должна была вернуться в полную силу.

Наконец, речь закончилась, и Фадж начал медленно объяснять суть первого задания.

Гарри чуть не проглотил язык. Услышав эти слова, он почувствовал, как в нём вспыхнул гнев, а подтверждение его подозрений взорвалось красным пламенем. Первым заданием было намеренное отравление чемпионов, совершённое во время приветственного пира. Первое задание было смертельным, и ему не было оправдания.

Говорить было не о чем. Остальные ученики сочли это потрясающим секретом и без умолку переговаривались друг с другом, пока министр наконец не заставил их замолчать громким криком. Раздался смех, и все нашли это забавным.

Джинни, однако, в ужасе подняла взгляд на Гарри. «О, — выдохнула она, глядя на мальчика, и её сердце забилось чаще. — О».

Гарри проигнорировал её, как и всегда, и, не моргнув глазом, снова уставился на министров. Джинни ощущала на себе десятки украдкой брошенных на него взглядов, словно маленькие иголочки, и содрогалась от подозрений, таившихся во всех этих глазах. Они должны были быть чемпионами. Гермиона рассказала ей, как они отказались пить противоядие Гарри, и теперь они, вероятно, гадали, откуда он вообще узнал.

Сглотнув, гриффиндорка опустила голову и заставила себя сосредоточиться на сжатых кулаках на коленях, а не на остальной части комнаты, где всё кружилось. Голоса продолжали бубнить о деталях заданий: от приготовления зелья до противоядия к нему, и о том, как тщательно министерства выбирали конкретный яд, чтобы никто не пострадал от этой меры.

«Идиоты», — услышала она бормотание Малфоя в общем шуме. Против своей воли она взглянула на него краем глаза и увидела, что он почти сердито смотрит на Гарри. Джинни тоже посмотрела на него и заметила, как Гарри слегка напрягся, и увидела, какое огромное влияние на него оказал этот смех. Остальные ученики сочли всё это отличной шуткой, как будто прокатились на страшной карусели и в конце оказались в безопасности. Гарри, казалось, было всё равно, но его лицо было настолько напряжённым, что кровь отлила от него.

Она не осознавала, что смотрит на него, пока он не взглянул на неё, и она не оторопела от ярости в его глазах. Инстинктивно она наклонилась к нему, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза от сочувствия. Он был так зол! «Гарри...»

"Они не думали", - пробормотал он мрачную тираду, которая соответствовала его глазам, которую могла услышать только она. "Кто-то мог умереть. И все это ради кровавого соревнования". Положив руку на его запястье, она почувствовала, как его мышцы напряглись от сдерживаемой ярости, почувствовала, как его тело практически затряслось. Он посмотрел ей в глаза. - Кто-то мог умереть.

Джинни не могла думать. По её коже пробежал холодок, словно призрак, и внезапно весь шум прекратился. Только когда она перестала видеть его глаза, она поняла, что в коридоре погас свет.

Кто-то схватил её за плечо и оттащил в сторону, когда раздался громкий шум, ученики запаниковали из-за внезапного погружения в темноту, и чей-то голос прошипел ей в ухо: «Держись подальше от Поттера, Уизли».

В передней части зала министры рассмеялись и объяснили, почему стало темно, взяв на себя ответственность за отключение света. Настало время для волшебного представления, и потолок зала внезапно засиял фантастическими цветами, словно охваченный огнём. Каждая страна внесла свой вклад, будь то огненный дождь из цветов или тень какого-нибудь существа. От Фаджа прибыли четыре животных Хогвартса, дополнив красоту европейской магии.

В свете прожектора Джинни увидела, как на неё смотрят холодные серые глаза, прищуренные от каких-то тёмных эмоций. Она отпрянула, глядя на нападавшего. «Не трогай меня».

— Держись от него подальше, — снова предупредил Малфой, брезгливо убирая руку с её плеча. От этого выражения, как будто одного прикосновения к ней было достаточно, чтобы осквернить его, Джинни почувствовала, как внутри у неё всё сжалось, и она покраснела от ярости. Она намеренно повернулась, чтобы снова посмотреть на Гарри.

Он исчез.

Парадные двери открылись, впуская длинный серебристый луч света снаружи, и Джинни привстала, думая, что увидит Гарри. Но вместо одного человека их было двое. Авроры у дверей на мгновение задержали их, отчитав за опоздание на церемонию.

— Ты просто ужасен, Рон. Послушай, всё уже началось — я же говорил тебе, что мы опоздали.

— Это ты не хотела уходить, а не я, Гермиона. Я был готов уйти…

— На тебе были мятые мантии! Даже я считаю, что это слишком небрежно.

Они сердито перешёптывались, спотыкаясь вслепую в темноте. Джинни тихо выдохнула с облегчением. Наконец-то Гермиона и Рон решили появиться. Когда она оставила их в комнатах, то думала, что они задержатся максимум на несколько минут.

Джинни встала, ожидая вспышки света, чтобы отчаянно взмахнуть рукой, и громко прошептала: «Гермиона! Гермиона, мы здесь».

Две фигуры остановились как раз в тот момент, когда световое шоу закончилось и факелы вернулись на место, оставив Джинни стоять как вкопанную. Она густо покраснела, но мало кто обратил на неё внимание, кроме тех двоих, на которых она пыталась обратить внимание. Рон подошёл к ней с самодовольной ухмылкой на лице. «Ну что ж, Джинни, спасибо, что освободила нам столько мест».

Однако Гермиона, когда села, выглядела немного обеспокоенной. «Что случилось, Джинни? Что-то не так?» Она огляделась. «Где Гарри и Малфой?»

— Гарри только что ушёл, но Малфой… — Джинни обернулась и удивлённо ахнула. — Малфой тоже ушёл! — Пустые места вокруг неё были словно свидетельством её беспечности. Как она могла позволить им обоим уйти? Её щёки горели от смущения.

— Мы заметили, — сказал Рон с самодовольной ухмылкой на лице, — поэтому мы и спросили.

— Заткнись, Рон, — раздражённо огрызнулась Джинни, снова поднимаясь на ноги. — Я должна пойти за ними!

— Иди, — великодушно разрешил её брат. — Не забудь вернуться, когда Гарри тебя отругает.

У Джинни отвисла челюсть, а щёки раскраснелись от гнева. «Гарри не собирается меня отчитывать!» — громко заявила она. Министры вернулись к своим заключительным речам, и внимание большинства присутствующих было приковано к ним, но несколько учеников неподалёку повернулись и пристально посмотрели на неё. Джинни сглотнула и села обратно.

— Он не станет, — продолжила она гораздо тише, но Гермиона остановила её непонимающим взглядом. — Что?

"Ну..." Девушка переплела пальцы и умоляюще посмотрела на Джинни. "Он... Вообще-то, Гарри мог бы. На самом деле, если бы он сделал что-нибудь еще, я был бы очень удивлен.

Джинни почувствовала, как у неё во второй раз отвисла челюсть. — Гермиона, — сказала она с болью в голосе, — я думала, ты на моей стороне.

Гермиона тихо рассмеялась, слегка покачав головой. «О, я на твоей стороне, Джинни, но я должна сказать тебе, что ты поступаешь неправильно. Помнишь, что увидел Рон?»

Она так и сделала. Воспоминаний было так много, что они сливались, когда Рон пытался их упорядочить, — все о Гарри Поттере в детстве, о том, как он проводил время в присутствии Пожирателей смерти. Все они хранились в Омуте памяти в поместье Малфоев. От воспоминаний о том, что, по словам Рона, он видел, у неё засосало под ложечкой.

"Конечно, я помню", - сказала Джинни резким тоном, пытаясь унять дрожь в голосе. Пожиратели Смерти играют - играют!- с маленьким мальчиком. Обучают его Темным искусствам. Промываю ему мозги. Она судорожно сглотнула.

Рон, однако, не был так сильно тронут этой мыслью. Увидев её бледное лицо, брат безжалостно закатил глаза. «Да ладно, — вздохнул он под звуки аплодисментов, когда закончилась одна из речей. — Это было больше пяти лет назад. Гарри жил с Сириусом Блэком с десяти лет, помнишь?» Он нахмурил брови. — Я думал, мы решили, что Гарри не грозит опасность стать Пожирателем смерти.

— Я не беспокоилась об этом! — Джинни бросила на него презрительный взгляд, оскорблённая тем, что он мог так о ней подумать.

«Мы решили, что Гарри не грозит опасность стать Пожирателем смерти, пока он держится подальше от Пожирателей смерти», — пояснила Гермиона для них двоих. Она наклонилась вперёд, опираясь на локти. «Но мы также решили, что потребуется больше нескольких дней, чтобы Гарри начал нам доверять. Мы решили, что не будем давить на него так сильно и так рано», — и она твёрдо посмотрела на Джинни.

"Не то чтобы я беспокоилась о том, что Гарри станет Пожирателем Смерти", - в отчаянии повторила Джинни, пытаясь убедиться, что они поняли, что она чувствует. "Меня это совсем не беспокоит. Я имею в виду... Она позволила словам бесцельно повиснуть в воздухе, не в силах нарушить свое обещание Гарри. Теперь многое из того, что он говорил, обрело смысл, и она знала, что он никогда не простит их за убийство своих родителей, но она просто не могла объяснить это своему брату и другу.

— Мы знаем, — Гермиона улыбнулась и ободряюще похлопала Джинни по руке, а её брат снова закатил глаза. — Я не могу представить, чтобы Гарри когда-нибудь последовал за людьми, убившими его родителей, но они произвели на него впечатление, когда он был младше. Мы должны убедиться, что это впечатление не осталось с ним.

Рон фыркнул. — Ладно, — протянул он, — хватит уже этой чепухи с чувствами.

— Ты не пойдёшь за Гарри, — заявила Гермиона, слегка кивнув в сторону Джинни, — потому что мы будем действовать с ним осторожно, пока он не поймёт, что может нам доверять.

"Почему он вообще сбежал?"

Джинни выпалила: «Я чуть не забыла. Министры. Они сказали нам, в чём заключается первое задание».

— Первое задание? — Гермиона удивлённо приподняла бровь, но Джинни показалось, что она заметила в её глазах лёгкую нервозность. — Я не думала, что оно есть.

Она испытующе посмотрела на пятикурсницу, затем внезапно выпрямилась. "Ты знаешь", - заявила Джинни с некоторым удивлением. "Ты знаешь... ты знала!"

Выражение лица Гермионы изменилось. «Значит, это действительно…»

— А как же мы, те, кто не знает? — перебил Рон, бросив на Джинни странный взгляд, который он передал Гермионе. Его лоб наморщился. — Знаешь, Гермиона, это немного пугает, когда ты всё понимаешь. Гермиона лишь издала долгий страдальческий вздох и, опустив голову, прислонилась ею к столу.

Он нахмурился, выглядя озадаченным. — Значит, я так понимаю, что бы ты ни знала, это не очень хорошие новости? — спросил он Джинни.

Джинни улыбнулась в самоуничижительной манере. "Тебе это понравится", - мрачно начала она. "Первым заданием было отравление всех чемпионов на приветственном пиру. Предполагалось, что они распознают симптомы массового отравления, диагностируют конкретный яд и придумают противоядие от него. Если вы справились с первым месяцем, вы справляетесь с заданием ".

Непонимающий взгляд Рона того стоил.

"Ч-что?"

— Это просто логично, — донеслось тихое бормотание из-под ладоней Гермионы. — Некоторые ингредиенты... только Министерство имеет к ним доступ...

"Это куча..."

"Рон!" Джинни схватила его за рукав мантии, когда он сердито начал вставать, и, используя всю свою силу, ей удалось дернуть его обратно, достаточно сильно, чтобы он врезался в свое сиденье. - Если ты побежишь туда и ударишь Фаджа, это ничего не решит. Она помолчала, затем улыбнулась. - Хотя это было бы очень забавно ...

— Это не смешно, Джинни! — крикнул ей Рон, хотя и очень тихо. Грохот взрыва не долетел до их стола. Он сделал глубокий вдох. — Гермиона могла погибнуть… — Он замолчал, когда Джинни начала качать головой.

— Нет, — мягко перебила она, и Гермиона подняла голову, чтобы послушать, — они сказали, что рассчитали всё так, чтобы никто не погиб. Яд действует очень медленно. Даже если бы она не приняла противоядие, у Гермионы было бы ещё полмесяца, прежде чем всё стало бы по-настоящему серьёзно. Смотри, вон там.

Джинни осторожно указала на несколько столиков в стороне от сцены, за которыми сидели девочка и двое мальчиков, достаточно взрослые, чтобы быть чемпионами, и выглядевшие очень больными. За их столиком сидел чиновник из Министерства, раздававший маленькие пузырьки и что-то шепчущий им.

«Она — одна из чемпионок, которая не приняла противоядие Гарри, но она всё ещё в порядке, чтобы прийти сюда сегодня вечером. Те двое парней — такие же. Технически, раз они выжили в первый месяц, они прошли первое испытание, но Фадж сказал, что они будут в невыгодном положении, так как не получили противоядие до сегодняшнего дня».

Минута или две прошли в молчании, пока все трое наблюдали за чемпионами. Наконец Гермиона сказала: «По крайней мере, задания будут интересными».

— Скажи это Гарри, — мрачно ответила Джинни, чувствуя, как по спине пробежал холодок, когда она вспомнила, как он посмотрел на неё перед тем, как исчезнуть. — Думаю, ему вообще неинтересен Турнир.

Только после окончания церемонии и ужина все трое отправились обратно в квартиру. Гермиона вытащила из кармана «Пророк» за сегодняшний день и покачала головой, глядя на заголовки.

— Послушайте это, — обратилась она к ним. — «Министр Фадж подтвердил похищение пятерых учеников Хогвартса, которые в настоящее время находятся в Шармбатоне на Турнире европейских волшебников. Среди них Гарри Поттер, чемпион Хогвартса, которого подозревали в том, что он был настоящей целью, а его друзей втянули в это дело».

— Друзья, — усмехнулся Рон. — Пока ещё не друзья.

Гермиона скользнула вниз, бормоча что-то себе под нос, а затем подняла взгляд. Они остановились под фонарным столбом, чтобы записать всё на бумагу, прежде чем отправиться в квартиру, которая находилась неподалёку. В окнах горел свет. По крайней мере, кто-то был дома.

— Больше ничего нет, — продолжила она, немного разочарованная попыткой газеты. — Но я должна сказать, что надеюсь, что Люциус Малфой выбрал хороших людей, чтобы прикрыть нас. Кто бы они ни были, их уже допросили авроры.

«В настоящее время авроры задержали трёх волшебников, имена которых не разглашаются. Единственная связь, которая связывает этих волшебников с похищением, — это тот факт, что аврор Сириус Блэк ведёт их допрос. Один из сотрудников Министерства заявил: «Если Блэк здесь, значит, дело в его крестнике», имея в виду Гарри Поттера».

Они посмотрели друг на друга. Наконец Рон отвел взгляд и тихо сказал: «Лучше бы они были хорошими людьми. Авроры умеют всё выяснять».

Гермиона сглотнула и продолжила читать последние несколько слов: «Учеников забрали от трёх до пяти дней назад, но теперь они благополучно вернулись в Шармбатон. Ходят слухи, что для обеспечения безопасности школы будет приписано больше авроров, хотя эти слухи не подтверждены».

«В связи с этим сообщаем, что Мальчик-который-выжил, Леонард Поттер, уехал из своего дома в Чёрном поместье. Хотя его местонахождение неизвестно, известно, что мистеру Поттеру сообщили о похищении его брата. Есть предположение, что исчезновение Леонарда Поттера в то же время, что и возвращение его брата, — это не совпадение, а работа Леонарда Поттера по поиску и поимке похитителей его брата».

«Ожидается, что Леонард Поттер некоторое время будет находиться в уединении, отдыхая после столь героических усилий».

— Ну, это уже слишком, — ухмыльнулся Рон. — Нас похитили по какой-то неизвестной причине, а потом спас сам Леонард Поттер. Если бы я не знал, что это не так, я бы сказал, что это чистой воды сенсация.

Джинни ухмыльнулась. "Не шути", - серьезно предупредила она. "Держу пари, что после этого люди будут просить у тебя автограф. Только благодаря этой газетной статье ты стал ближе к Леонарду Поттеру, чем большинство людей когда-либо смогут ".

Гермиона задумчиво постучала пальцем по бумаге. — Знаешь, — медленно начала она, — на самом деле Леонард Поттер пришёл не для того, чтобы спасти нас.

— Правда? — рассмеялась Джинни. — Вот это сюрприз.

Закатив глаза, Гермиона продолжила: «Нет! Я имею в виду, что раз его не было рядом, чтобы спасти нас, значит, он исчез по какой-то другой причине. Из-за этой статьи никто не подумает, что Леонард Поттер мог исчезнуть на какое-то время».

Рон пожал плечами, выхватил газету у Гермионы и уронил её на землю. «Ну и что?» — беспечно спросил он, а Джинни сердито посмотрела ему в спину и подняла мусор. Они снова пошли к квартире. «Это не имеет к нам никакого отношения…»

— Именно так ты себя чувствовала, когда заболели чемпионы, — перебила Джинни.

"Именно поэтому мы должны быть обеспокоены этим", - закончила Гермиона. В сумерках было не так уж трудно разглядеть задумчивое выражение ее лица. "Я начинаю думать, что этот Международный турнир по волшебству означает, что нам нужно начать уделять гораздо больше внимания международным событиям, чем мы обычно".

"Исчезновение Леонарда Поттера - событие не международного масштаба".

"Это так, - отметила Гермиона, - когда он никогда раньше не пропадал. Я знаю об этом все. Его опекуны, если не Министерство, не выпустят его из дома, не отправив толпу авроров, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и даже они превзойдены тем, насколько навязчивы СМИ. Они преследовали его несколько дней, прежде чем он появился в Косом переулке с Гарри в начале семестра. Они знают каждый его план - у них есть отдел, который всегда точно знает, где он находится. Поэтому странно, что единственное упоминание о его отпуске - это пара предложений в конце другой статьи."

— Может, ты и не прав, — пожав плечами, сказала Джинни. Они стояли у двери в квартиру, и она вертела в руках найденную газету. — Может, у них есть ещё одна статья о нём — ты ведь не проверил всю газету, верно?

«Мне не нужно», — последовал простой ответ. «Леонард Поттер — главная новость, и ничего больше. Они бы никогда не подумали, что поставят его на одну страницу с чем-то другим».

Рон издал удивленный звук, открывая им дверь. "Это наша Гермиона", - громко объявил он, закрывая за собой дверь, как только ступил в ярко освещенное помещение. "Знает каждый маленький факт, который только можно знать ни о чем".

— По крайней мере, наш вечер не прошёл впустую! — Гермиона сбросила мантию и бросила её на стул, затем посмотрела на Рона. — По крайней мере, я чего-то добилась.

— Знаешь, — продолжила она, остановившись возле стула, — я думала о том, как нам начать знакомиться с Гарри. Послушай, мы должны все вместе куда-нибудь сходить на несколько часов и просто поговорить.

— Пойти куда-нибудь? — Рон, похоже, не был впечатлён этой идеей. Он приподнял бровь. — Я не знаю, Гермиона.

"Это хорошая идея", - настаивала она, вызывая улыбку на лице Джинни. Гермиона иногда была такой упрямой. "Что, если мы все пойдем и прогуляемся по территории завтра. Не то чтобы кто-то из нас действительно проводил время вне кампуса, а Шармбатон - такая прекрасная школа. Мы могли бы взять корзинку для пикника и просто весело провести время вдали от всего этого ".

— Что ж, — Джинни слегка улыбнулась им, — я, например, думаю, что это хорошая идея. Мы действительно мало что здесь делали. Я не хочу возвращаться в Хогвартс и признаваться, что не гуляла по саду.

Рон закатил глаза. «Что такого интересного в садах?» — спросил он с кислой миной. «Я бы понял, если бы мы пошли в поход по лесам, но это запрещено. Я не хочу весь день таскать с собой корзину, пока вы двое сходите с ума из-за странных статуй».

Гермиона виновато улыбнулась ему. «Прости, Рон, но если мы с тобой согласны, то всё решено. Я постараюсь свести воркование к минимуму». Она взглянула на Джинни. «Но сначала мы должны убедиться, что Гарри пойдёт с нами. В конце концов, он — цель. Джинни, не могла бы ты пойти и посмотреть, здесь ли он?»

"Почему бы ему не быть здесь?"

"Это просто возможность..."

— Думаешь, в это время суток можно найти место получше?

— Гарри? — позвала Джинни, осторожно проходя по коридору. Свет был включён, но она не слышала никаких звуков, кроме знакомого ворчания Гермионы и Рона, когда они начали ссориться. Через щель внизу двери было видно, что в комнате Гарри никого нет. В нескольких шагах от неё на двери Малфоя висела такая же табличка.

Она разочарованно покачала головой и, обернувшись, громко заявила: «Похоже, их здесь нет».

Рон прокричал, что он так и думал, а Гермиона упрекнула его за шумливость.

— Верно, — Джинни прошла мимо и задула факел в коридоре. Без света факелов она отчётливо видела очертания предметов в комнате Гарри, освещённой лунным светом, проникавшим через большие окна.

И один из этих контуров шевельнулся.

Джинни уставилась на него, онемев от мысли, что Гарри мог быть там и слышать, как они вошли, слышать, как они кричали на него, — и силуэт снова шевельнулся. Определённо, это был человек. Она тихо постучала в дверь. — Гарри? Гарри, ты там?

Дверь открылась, и это был не Гарри Поттер.

Найти Гарри Поттера оказалось не так-то просто. Мальчик бродил по территории, как потерявшаяся собака, и Драко уже подумывал о том, чтобы купить ему поводок. Конечно, Поттер не стал бы возражать — Драко был уверен, что мальчик был бы рад, если бы его к чему-нибудь привязали.

Нет, найти Поттера было непросто. Разговаривать с ним было ещё сложнее, а убедить гриффиндорца наконец-то зайти в дом — ещё сложнее. В конце концов, чтобы заставить Поттера сдвинуться с места, Драко пришлось упомянуть о планах Фаджа. Вернувшись в квартиру после того, как он больше часа провёл на улице и был на грани нервного срыва, Драко на мгновение обрадовался, что в доме не горит свет. Остальные, должно быть, спали, и он великодушно простил их за то, что они просто вырубились, пока он был на холоде. Он был рад, что никто не увидит его в таком расстроенном состоянии.

Поэтому Драко считал, что его реакция на появление в квартире была оправданной.

Поттер шёл за ним молча, так тихо, что Драко боролся с желанием обернуться и убедиться, что он действительно здесь. Они добрались до квартиры, и Драко почувствовал, что его глаза словно засыпаны песком. В конце концов, прошлой ночью авроры не дали им толком поспать, и даже после их ухода Драко не мог заснуть, зная, что Поттер может попытаться сделать что-то глупое, например, передать противоядие остальным чемпионам.

Тот факт, что он был прав, делу не помогал. Тот факт, что отравление было первым заданием, делу не помогал. Если бы это зависело от него, Драко выторговал бы каждую каплю противоядия. Узнав, что, дав им противоядие, Поттер на самом деле помог им, Драко чуть не взбесился — такая упущенная возможность, которая так много стоила.

Он с трудом дотащился до двери квартиры, чуть не споткнувшись на слегка приподнятой ступеньке, ведущей в комнату, и чуть не остановился, почувствовав приятный, успокаивающий жаркий воздух. Он вздохнул и хриплым, усталым голосом, так не похожим на его обычный голос, тихо сказал: «Похоже, все уже легли спать».

Позади него послышался тихий шорох, звук ткани, а затем Поттер вошёл в комнату и закрыл дверь. В его зелёных глазах отражался свет, и он был похож на какое-то кошачье существо с ярко-зелёными глазами на фоне полуночных чёрных теней, когда он посмотрел на Драко. Драко захотелось ударить его за то, что он выглядел таким бодрым в столь поздний час.

- Похоже на то, - тихо повторил он.

Драко раздражённо пожал плечами, стряхивая мантию. Собирался туман, и его одежда слегка промокла. — Ладно, — заявил он своим хриплым голосом, — я иду спать.

Он собирался аккуратно разложить свою мантию на диване, чтобы она высохла, когда заметил её и, не подумав, выругался: «Чёрт возьми, Уизли. Неужели это не может подождать до утра?»

— Я тоже рада тебя видеть, Малфой, — непринуждённо ответила она, продолжая сидеть на диване, словно статуя.

— Я всегда рад тебя видеть, — с горечью ответил Драко, опускаясь на диван напротив неё. Он протяжно вздохнул. — Я так понимаю, ты не хочешь ждать до утра…

— Просто иди спать, Драко, — перебил его Поттер. Драко посмотрел туда, где была его тень, а Поттер достал палочку и снова зажег потухшие факелы. Гриффиндорец снова посмотрел на него. — О чём бы она ни хотела поговорить, это может подождать до утра.

— Вообще-то, не может, — тихо возразила Уизли. Она устала; было трудно не заметить, как устало щурятся её глаза в свете фонаря, как она старается не прислоняться головой к мебели.

Драко нахмурился, глядя на неё. «Ну и что это такое?» — сердито спросил он, жалея, что не может проклясть её так, чтобы она больше никогда не заснула. У него болели кости, а Поттер сидел так, словно был ещё полдень.

Девушка громко сглотнула, не сводя глаз с Поттера, но иногда поглядывая на него. «Гарри... Гарри, твой крёстный приехал в гости».

— Это может подождать до утра, — внезапно заявил Поттер, вскочив со стула.

Но когда он быстро направился в сторону коридора, она громко сказала: «Он ждёт тебя в твоих комнатах. И... и он говорит, что твой брат приедет в гости».

Гарри ворвался в комнату и увидел его. Он надеялся, что Джинни солгала, что его крёстный не ждёт его в нескольких шагах от него, но факт оставался фактом: Сириус сидел на его кровати, закрыв глаза и выглядя полусонным.

Волшебник очнулся от звука захлопнувшейся двери Гарри. «Гарри...»

— Что ты здесь делаешь? — злобно перебил Гарри. Несколько дней, проведённых вдали от волшебника, не улучшили отношения Гарри к нему. Он всё ещё помнил их ссору, помнил лицемерие Сириуса, и это воспоминание жгло его.

Он даже не пытался скрыть свою враждебность, и Сириус очень быстро это заметил. Его крёстный слегка поморщился, а затем нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Разве я не могу навестить тебя просто так?

— Ты мог бы, — медленно ответил Гарри, — но ты бы никогда так не поступил. Ты беспокоишь меня только тогда, когда чего-то хочешь.

«Расскажи мне о Лео», — попросил он, но промолчал.

— Я подумал, что ты должен знать, что мы поймали Пожирателей смерти, которые тебя похитили, — начал Сириус после нескольких минут молчания. Его крёстный, казалось, делал всё возможное, чтобы не взорваться, но от одного этого вида Гарри охватило глупое желание проверить, как далеко он может зайти, провоцируя старшего волшебника. Как долго Сириус сможет сдерживаться, прежде чем взорвётся.

Гарри приподнял бровь. «Давно пора, учитывая, что они были там, когда ты нас нашёл». Он покачал головой и прислонился к дверному косяку. «Я уже знал это, Сириус. Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — расскажи мне что-нибудь, что мне нужно знать, — или просто оставь меня в покое».

Сириус прищурился и глубоко вздохнул. — Ты что-то задумал? — спросил он с нажимом в голосе.

— Потому что ты мне не нравишься, — не задумываясь, выпалил Гарри. Он внутренне сжался, но Сириус почти не отреагировал. Его крёстный отец лишь на мгновение замер, сделал ещё один глубокий вдох и остался стоять неподвижно.

— Я... Я могу это понять, — медленно ответил Сириус, громко сглотнув. — Я знаю, что ты винишь меня в том, что меня вообще похитили, ты винишь меня в том, что я заставил тебя пойти в школу. С этими Пожирателями смерти было не очень весело...

— На самом деле, это было лучшее время с тех пор, как я покинул Чёрное поместье, — высокомерно перебил Гарри.

— Я знаю, что у тебя есть очень веские причины не любить меня прямо сейчас, — процедил Сириус, скрежеща зубами. Гарри приподнял бровь, и Сириус вздохнул, сжимая переплетённые пальцы в очевидной попытке успокоиться. — Это нормально. Но я просто пришёл сказать тебе, что мы знаем, почему они тебя похитили.

Гарри моргнул, внезапно вспомнив, что Люциус почти ничего не сказал об их алиби, только то, что им не о чем беспокоиться. Ему было интересно, что Малфою удалось спланировать, как волшебнику удалось обмануть Министерство.

"Не то чтобы это было очень сложно", - сухо подумал он, глядя на своего крестного. "Посмотри, с чем им приходится работать".

— Я слышал, что Фадж объявил о первом задании, — продолжил Сириус, его лицо побледнело, а голос охрип. Ему пришлось сделать паузу, прежде чем продолжить. — Но даже несмотря на то, что до сегодняшнего дня никому не говорили, твои похитители смогли распознать все признаки... отравления. Они не хотели, чтобы Лео пришлось столкнуться с твоей смертью, поэтому похитили тебя, планируя дать тебе противоядие.

«Очень хорошее алиби, — с восхищением оценил Гарри. — Просто назовите имя Лео, и ни один чиновник из Министерства к ним не притронется». И это алиби также объясняет, почему Гарри не отравили и почему он смог принести достаточно противоядия для остальных чемпионов. Гарри слегка улыбнулся. «Люциус, ты гений».

Его улыбка успокоила крёстного. Сириус слабо улыбнулся в ответ, выглядя немного обнадеженным. — Это немного забавно, — согласился мужчина, отвлекая Гарри от его мыслей. — Это всегда связано с Лео, не так ли?

Улыбка Гарри внезапно померкла, сменившись лёгкой хмуростью.

Сириус тоже перестал улыбаться, его взгляд стал немного грустным, и он медленно поднялся. «Я... Я просто подумал, что ты захочешь узнать. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке...»

"Чувствуешь себя виноватым?" С любопытством спросил Гарри. Сириус выглядел почти ... почти обиженным. Обиженным так, как никогда раньше. Он нахмурился сильнее. "Почему? Почему тебя это должно волновать?"

Плечи Сириуса дрогнули, и он сел обратно, закрыв лицо руками. Гарри не сразу понял, что его крёстный отец тихо плачет.

— Гарри... Гарри... ты мог умереть...

Брови Гарри взлетели вверх, и он неуверенно попятился к двери. — ...э-э...

Сириус внезапно вскочил и большими шагами пересёк комнату, чтобы крепко обнять Гарри, прежде чем мальчик успел что-либо сообразить. Его крёстный отец бормотал что-то себе под нос, что-то вроде: «Я так переживал», «мог бы умереть», «никогда бы не допустил, чтобы что-то случилось».

Это был один из самых странных моментов в жизни Гарри. Он оставался очень напряжённым, даже когда Сириус попытался обнять его, не зная, как реагировать. Его мать всегда обнимала его, когда он был маленьким, и отец тоже, но Сириус обнимал его всего один или два раза за последние пять лет. С Сириусом всегда были злость и ссоры, а не слёзы и объятия.

Гарри неловко попытался отступить, но он стоял прямо у двери, а Сириус почти отчаянно цеплялся за него. Гарри больше не мог этого выносить и грубо попытался оттолкнуть крёстного. — Отстань от меня, — пробормотал Гарри, неуверенно сглотнув. — Сириус, отпусти меня.

Сириус медленно разжал пальцы, приподняв подбородок Гарри, чтобы посмотреть ему в глаза. Гарри отпрянул от прикосновения, чувствуя себя обожжённым. Ему казалось, что он задыхается. — Отпусти!

"Гарри..."

— Нет, отвали от меня, — Гарри оттолкнул его, тяжело дыша. — Не трогай меня.

Его крёстный выглядел совершенно растерянным. — Гарри, — начал он, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы коснуться плеча Гарри. — Гарри, что происходит?

— Ты не можешь так поступить, — последовал быстрый, тихий ответ сквозь его тяжёлое дыхание. — Ты не можешь так поступить со мной. Это несправедливо.

"Что..."

Гарри яростно взмахнул рукой. "Это!" - выплюнул он, чувствуя прилив гнева на стоящего перед ним волшебника. "Ты не можешь просто ... не можешь просто прийти сюда и притворяться, что тебе не все равно. Это нечестно!"

Глаза Сириуса расширились. «Гарри, мне действительно не всё равно…»

— Лжец, — поспешно выпалил Гарри, словно у него перехватило дыхание. Он оттолкнул Сириуса, быстро обошёл аврора и получил больше пространства для дыхания. — Ты лжец. Я научился жить с тобой за последние пять лет и не позволю тебе так со мной поступать.

Его крестный молча уставился на него в ответ.

— Я не собираюсь, — Гарри сглотнул, чувствуя, как щиплет глаза. Он сердито посмотрел на него. — Я не собираюсь верить тебе, когда ты притворяешься, что я для тебя что-то значу. Я знаю, что это не так. Я знаю, что ты ненавидишь меня так же сильно, как я ненавижу тебя, Сириус, так что тебе меня не обмануть.

"Гарри..."

— Заткнись, — холодно перебил Гарри, глядя на крёстного отца из-под полуприкрытых век. — Я всё о тебе знаю. Как ты узнал причину моего похищения? Как долго ты их пытал? А они просто пытались мне помочь. Держу пари, тебе их даже не жаль. Держу пари, ты даже не думал о них после того, как ушёл.

— Ты не можешь так поступить, Гарри, — начал его крёстный отец умоляющим тоном. — Я просто выполнял свою работу.

— Тогда возвращайся в Министерство, — спокойно ответил Гарри, не испытывая ничего, кроме презрения. Он приподнял бровь. — Возвращайся туда и перестань притворяться, что тебе не всё равно. Я всё ещё здесь, не мешаю. Это всё, чего ты хотел, не так ли? Можешь вернуться и рассказать всему миру, какой ты замечательный крёстный отец, как ты пришёл и лично убедился, что со мной всё в порядке, как ты выполнил свой долг. Меня это больше не волнует".

Он почти забыл о Лео, пока Сириус тихо не сказал: «Если ты этого хочешь, Гарри. Я уйду». В его голосе слышалось поражение, но Гарри знал, что это, скорее всего, притворство, последняя попытка заставить его сдаться. «Я вернусь через несколько дней, но не буду тебя беспокоить».

Гарри обернулся, нахмурив лоб. — Почему?

— Лео хочет... Лео хочет прийти сюда и навестить тебя. — Сириус слабо улыбнулся, но улыбка продержалась всего мгновение, прежде чем исчезнуть. — Я не буду тебя беспокоить, если ты не хочешь. Но если ты хочешь поговорить...

— Надолго ли Лео приехал? — нерешительно спросил Гарри, стараясь не показать Сириусу, как сильно он хочет увидеть брата. Разговор о Лео привнёс в беседу новую тему.

Сириус пожал плечами с горьким выражением на лице. «Сколько он захочет».

— И ты останешься с ним?

— Иногда. Ремус тоже будет приходить.

Гарри пожал плечами в ответ. «Как скажешь. Я не позволю, чтобы меня снова похитили до твоего приезда, если это то, что тебе нужно услышать». На лице Сириуса промелькнула боль, а затем исчезла. Гарри пристально посмотрел на него, стараясь не обращать внимания. «Что-то ещё?»

— Нет. Этого нет. — Сириус мгновение смотрел на него, затем медленно повернулся. — Прощай, Гарри.

Гарри наклонил голову и посмотрел, как его крёстный уходит, ожидая, пока за ним закроется дверь. Затем он почувствовал, как в его голове медленно разгорается пожар. «Что ж, — очень медленно произнёс он вслух, — хорошо, что меня предупредили».

Вот только он не был предупреждён и всё ещё очень злился...

— Ты идиот, — мрачно выдохнула Джинни, сжав руки в маленькие кулачки. — Ты полный идиот.

Малфой ухмыльнулся ей из-за чашки дымящегося чая, но его ухмылка померкла, когда он увидел, как он выглядит: он был так же измотан, как и она, и так же не мог уснуть. Им обоим больше всего на свете хотелось подняться в комнату Гарри и прижаться ухом к двери, но Джинни не собиралась делать ничего подобного в присутствии Малфоя. И она не собиралась позволять ему делать что-то подобное. В данный момент её задача состояла в том, чтобы Малфой не покидал комнату.

— Как бы ни было интересно слышать от тебя такие слова, обращённые не ко мне, — мягко начал слизеринец, выпивка исправила то, что было не так с его голосом, — это ещё и сводит с ума.

Она устала, и мысли её были немного затуманены, поэтому она почти яростно отреагировала на слова Малфоя. Ткнув рукой в сторону комнаты Гарри, она глухо сказала: «Пророк сегодня что-то говорил о Леонарде, о том, что он собирался куда-то исчезнуть. Я должна была догадаться, что он придёт сюда навестить Гарри».

Джинни подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфой хмурится. «Почему это?» — спросил он, потягивая чай. «Ты даже не в меру умён, Уизли. Сомневаюсь, что ты разгадаешь какую-нибудь тайну за свою жизнь».

Её взгляд не подействовал, потому что он был слишком занят, закрывая глаза, чтобы это заметить. — Что ж, я просто надеюсь, что ты счастлива, — с горечью ответила Джинни. — Леонард собирается приехать сюда и разрушить всё, что я сделала для Гарри.

Малфой откинулся на спинку дивана, закрыв глаза и крепко сжимая в руках чашку чая. На мгновение Джинни почувствовала укол зависти, вызванный усталостью. Ей хотелось только одного — пойти спать...

Не открывая глаз, слизеринец внезапно сказал: «Два очка, Уизли. Первое: Поттер — не твой любимый проект».

— О, верно, — перебила она с сарказмом, — он ваш.

Он ухмыльнулся, приоткрыв один глаз. «А мне говорили, что Уизли ничему не учатся». Она закатила глаза. «Но опять же: Поттер — это не какое-то хобби, которое можно подхватить. Несмотря на все твои забавные убеждения, ты не воспитал его, не научил его и не сделал ничего из того, что, по-твоему, ты сделал. Он не будет тебя слушать». Он не позволит тебе «руководить» им, как будто он ещё ребёнок. По сути, ты ничего не сделал для Поттера и никогда ничего не сделаешь для Поттера. Так что перестань ныть.

— И во-вторых, — он откинулся на подушки, — почему ты так переживаешь из-за воссоединения семьи? Кажется, ты больше беспокоишься о маленьком Леонарде, чем о Блэке. Лично я считаю, что он должен быть твоей главной заботой... если ты так расстроен из-за Поттера.

— Вы закончили? — спросила Джинни с притворной вежливостью. Она сердито посмотрела на его насмешливый жест, призывающий её говорить. — Что ж, я должна сказать, что вы совершенно неправы насчёт Гарри. Если бы вы знали хотя бы половину того, что я знаю о Гарри и его брате, вы бы, как и я, желали, чтобы он никогда не появлялся.

— Половину вещей? — Драко фыркнул, презрительно прищурив глаза. — Уизли, я знаю о Поттере больше, чем ты когда-либо узнаешь. — Он зевнул, прежде чем продолжить. — Я точно знаю, что твои попытки сделать из Поттера кого-то, кем он не является, раздражают не только меня, но и его.

— Я уже знала это, — перебила Джинни, но её голос слегка дрожал. Она прикусила внутреннюю сторону щеки. — Я знаю, что ему здесь не нравится, что он хочет вернуться домой к Леонарду, но я знаю, что это плохо для него!

Хмыкнув, Драко скрестил руки на груди. «По крайней мере, в этом мы согласны», — неохотно признал он.

Встретив её взгляд, Джинни продолжила: «Я знаю, что Гарри не нравится быть в центре внимания, что ему вообще не нравится, когда на него обращают внимание. Он хочет жить только ради своего брата, он полностью одержим Леонардом». Она тоже зевнула, и последние слова, слетевшие с её губ, были произнесены с усталой медлительностью.

— В твоих устах это звучит как что-то плохое, — сухо заметил Драко, — что удивительно, учитывая твою семейную историю. Я думал, что все светлые волшебники боготворили Леонарда Поттера.

— Я... тоже знаю, что Рон знает о Гарри больше, чем ты, — язвительно сообщила ему Джинни, но её голос звучал так, будто она с трудом выдавливала из себя эти слова. — На самом деле... Рон познакомился с Гарри... раньше, чем мы с тобой, и... и...

— И что? — подтолкнул Драко, несмотря на любопытство. Она никак не отреагировала. — Эй, Уизли.

Драко медленно сел и усмехнулся, довольный тем, что ему удалось это сделать. Похоже, бедная юная мисс Уизли заснула на середине предложения. Он устало ухмыльнулся, стараясь сохранить это выражение на лице.

На самом деле он собирался что-то с этим сделать. Никто не засыпал, разговаривая с Малфоем, если только Малфой этого не хотел. Но где-то между тем, как он отставил свой холодный напиток и устроился поудобнее, Драко слишком долго моргал. Его голова откинулась на подушки, и он заснул.

"Вставай".

Грубые руки схватили его за мантию, слегка приподняв, прежде чем он упал обратно в кресло. Драко медленно открыл глаза, не желая полностью расставаться с приятными сновидениями. — Что?..

Зелёные глаза, сузившиеся от гнева, впились в его лицо. — Я сказал, вставай.

— Убери от меня свои руки, Поттер, — огрызнулся Драко, мгновенно приходя в себя. Он оттолкнул эти самые руки, а затем немного привёл в порядок свою одежду. Быстрый взгляд по сторонам показал, что за окном едва рассвело, что он заснул на диване в ожидании, пока Поттер выйдет, и что Поттер теперь злится на него из-за чего-то.

И, по правде говоря, последняя часть была действительно довольно пугающей.

Поттер стоял на расстоянии вытянутой руки, бледный, с горящими глазами, выглядевший так, будто не спал всю ночь и больше никогда не уснёт. Его кулаки были сжаты и неподвижно лежали по бокам, словно он с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на Драко, а на лице не было ни единого выражения или эмоции. Драко остановился и на мгновение удивлённо уставился на него. Он видел, как это безразличие было направлено на гриффиндорцев, но когда оно было направлено на него самого, это было совсем другое дело.

Помимо чисто физических признаков, Поттер источал едва уловимый запах гнева. Казалось, сам воздух был наэлектризован этим чувством. Его тело кричало об этом, и у Драко пересохло во рту, а сердце забилось быстрее. Сонливость мгновенно прошла.

— Что это? — спросил он после долгой паузы, сглотнув и надеясь, что Поттер не догадался, насколько устрашающе он выглядит. Он со скучающим видом продолжил: — Что бы это ни было, я уверен, что этого недостаточно, чтобы оправдать такое грубое пробуждение…

Гарри пристально посмотрел на Драко, сузив глаза до зелёных щёлок, потемневших от какой-то ненавистной эмоции. Один этот взгляд заставил Драко замолчать. «Кажется, ты только об этом и думаешь, да?» — мрачно начал мальчик, медленно складывая руки на груди. «О том, чего ты хочешь. Но у меня к тебе вопрос: что случилось с нашим контрактом?»

— Простите, — Драко моргнул. — Я не помню, чтобы заключал контракт…

"Я ответил на все твои вопросы", - с ненавистью продолжил гриффиндорец. "Я был абсолютно честен. Но что насчет тебя? Что случилось с тем, что ты узнал о моем брате? Почему я не знал об этом? И он пнул ногой в сторону кресла, достаточно сильно, чтобы мебель сотрясла и отбросила ее к стене.

Драко быстро сел, встал со стула и понадеялся, что Поттер не решит нанести ещё один удар — на этот раз по тёплому телу. — Так вот в чём дело? — медленно спросил он.

Поттер развернулся и зашагал по комнате. Вернувшись, он сердито посмотрел на меня. «Конечно. Знаешь, чем я занимался последний час? Разговаривал со своим крестным отцом о планах моего брата приехать сюда на неделю. Я должен был услышать об этом от него».

Он потер глаза, тихо бормоча: «Я был дураком, что поверил тебе. Что вообще кому-то поверил».

Драко склонил голову набок. Этот новый поворот был не к добру. «Моим источникам потребуется ещё немного времени, чтобы проникнуть в ваш дом», — объявил он, снова сглотнув, когда Поттер посмотрел на него. Его голос зазвучал быстрее, он старался говорить убедительно. «Помимо множества защитных заклинаний Министерства, наложенных на фундамент, Дамблдор добавил свои собственные чары. Если вам нужен только один отчёт, скомканный, потому что времени было только на то, чтобы быстро заскочить в дом, осмотреться и уйти, скажите мне сейчас. Я думал, что вам нужна система, которая будет готова через неделю или две.

Гарри ещё мгновение пристально смотрел на мальчика. «Почему я должен верить тебе сейчас? Почему ты не сказал мне раньше?»

Драко ухмыльнулся. «Ну, для начала, я думаю, что это я должен сомневаться в тебе. Откуда мне знать, что ты говоришь мне правду? Если ты не можешь поверить мне на слово, почему я должен верить тебе?»

"Это не ответ..."

— Я дал слово, — громко перебил Драко, в свою очередь сверкнув глазами. Он напрягся всем телом, изображая оскорблённую гордость. — Слова Малфоя достаточно. Я думал, ты это знаешь. Я также думал, что ты сам сможешь понять, почему это заняло так много времени. Ты сам знаешь обо всех защитных заклинаниях в твоём доме. Никто не мог просто так войти туда.

Драко возмущённо покачал головой. «Это, — продолжил он, взмахнув рукой, чтобы охватить всё, — это огромное оскорбление для меня. Вы хоть представляете... Моя семья известна тем, что держит слово, и вы говорите, что не можете доверять этому... Мои родители этого не поймут».

- Оставь их в покое...

— Они уже в деле, — огрызнулся Драко, быстро соображая. — Разве не это ты имел в виду, когда сказал, что никому нельзя доверять? Ты знаешь, сколько доверия потребовалось, чтобы они впустили тебя обратно в свой дом? Ради Мерлина, ты жил с аврором. Кто знает, чем ты занимался последние пять лет, что ты им рассказал?

Лицо Поттера побледнело, и Драко тихо вздохнул.

Он добавил: «Я просто подумал, что ты должна знать, прежде чем решишь, кто твои настоящие друзья, что я видел своих родителей последние пять лет. Они беспокоились о тебе, даже если не могли с тобой связаться, но они никогда не думали, что ты предашь их. Вот как ты им отплатила, да?»

Гриффиндорец выглядел совершенно подавленным, и Драко не мог не почувствовать облегчения. Весь гнев улетучился, оставив после себя лишь одинокого подростка, который не знал, что и думать. Поттер прикрыл глаза, и его тело слегка дрожало. Драко мягко усадил мальчика на место.

— Я просто подумал, — пробормотал Поттер, — на мгновение, что ты ничего не сделала. — Он открыл глаза, и в них отразилось страдание. — Прости.

Драко сглотнул, изо всех сил стараясь дышать ровно. «Я согласился». Он огляделся, избегая зрительного контакта. «Кстати, который час?»

Поттер вяло пожал плечами, выглядя как наказанный ребёнок, готовый понести любое наказание, лишь бы исправить свою ошибку. «Сириус ушёл в два часа. Сейчас, наверное, уже половина третьего».

— Блэк — не единственный, о ком тебе стоит беспокоиться, — Драко указал на девочку Уизли, которая всё ещё спала на диване. — Уизли, похоже, становится экспертом по тебе.

Гриффиндорец молча кивнул, слегка склонив голову. Должно быть, это был тот самый мальчик, которого знали его родители, готовый на всё ради дружбы.

— Поспи немного, Поттер, — грубо приказал Драко, выходя из комнаты и оставляя подростка одного.

Он почти бегом добрался до своих комнат, сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Не успел он сделать и шага к кровати, как Драко призвал перо и пергамент. Перо вылетело, как дротик. Он нацарапал короткую записку и огляделся. «Эльф! Домашний эльф! Я знаю, что ты меня слышишь!»

Драко размахивал пергаментом, поворачиваясь во все стороны в комнате. «Отнеси это совам и отправь в поместье Малфоев — немедленно!» Он положил записку и ещё раз оглядел комнату. Позади него раздался хлопок, но когда он обернулся, чтобы посмотреть, что это было, и домовой эльф, и записка уже исчезли.

— О, Гарри! — Гермиона широко улыбнулась, но в голове у неё звучали отголоски его вчерашнего разговора с крёстным отцом. Она прогнала эти мысли и постаралась, чтобы её улыбка была такой же широкой. — Гарри, не хочешь пойти с нами на пикник?

Она указала на поднос с едой, стоявший на столе, в надежде, что он согласится.

Рон покачал головой. «Нет, — медленно сказал он, — нет, это звучит недостаточно воодушевлённо. Ну же, Гермиона, скажи это с энтузиазмом!»

Гермиона закатила глаза. «Знаешь, Рон, это становится трудным делом».

"Что такое?"

- Удерживаюсь от того, чтобы не ударить тебя этой корзинкой.

Рон широко улыбнулся ей. «Кажется, у тебя неплохо получается, потому что моя голова не болит».

Гермиона ухмыльнулась, затем вздохнула и потёрла лоб. «Нам правда нужно практиковаться?» — спросила она. «Я имею в виду, это просто вопрос. Гарри либо скажет «да», либо «нет»...»

— То, как вы спрашиваете, — предупредил Рон, — может решить эту проблему.

«Он скажет «да» или «нет», потому что сам решит, чего хочет, — твёрдо решила Гермиона, — а не потому, что я так сформулировала вопрос.»

"Доброе утро", - объявила Джинни, входя в кухню. "Она выглядела так, словно плохо спала", - подумала Гермиона, глядя на мятую одежду девочки и ошеломленное выражение лица.

Рон громко рассмеялся. — Доброе утро, Джинни, — ответил он, всё ещё ухмыляясь. — Но я думаю, что ты не делаешь ситуацию лучше, разгуливая в таком виде.

Его младшая сестра сурово нахмурилась. "Заткнись. Пока вы двое подслушивали Гарри прошлой ночью, я следил, чтобы Малфой не путался под ногами". Выражение ее лица смягчилось. "Кстати, что именно ты слышал?"

«Ничего хорошего», — мысленно ответила Гермиона, стараясь сохранять невозмутимый вид. Вслух она ответила: «Кое-что».

— Например, тот факт, что Гарри искренне, честно и всей душой ненавидит своего крёстного, — саркастически добавил Рон.

"Я думала, мы об этом догадались", - начала Джинни.

Гермиона покачала головой. «В ту ночь они злились друг на друга, — заметила она, вспомнив, как они наткнулись на крёстного отца и крёстного сына, когда Гарри в гневе убежал. — Но прошлая ночь была намного хуже».

— Джинни, серьёзно, они не любят друг друга.

Девочка Уизли грустно улыбнулась. "Может быть, это просто очередная ссора", - попыталась она. "В каждой семье время от времени случаются серьезные ссоры".

Гермиона и Рон обменялись взглядами.

Прошлой ночью искушение было слишком велико: увидев, что Сириус Блэк ждёт своего крестника, увидев его мрачное выражение лица, они втроём отошли в сторону, чтобы дождаться возвращения Гарри. Блэк остался в комнате своего крестника, предоставив ученикам прекрасную возможность разработать план слежки. Когда они увидели приближающихся Гарри и Малфоя, Джинни осталась позади, а Гермиона и Рон побежали вперёд, чтобы слышать каждое слово.

"Гарри..."

- Что ты здесь делаешь? - спросил я.

«Как бы то ни было, — говорил Рон, — у них есть несколько проблем, которые нужно решить». Он быстро рассказал, как прошёл разговор, и поделился мрачным взглядом Джинни в конце.

— Значит, Блэк будет здесь через несколько дней? — нерешительно спросила она.

"Да". Гермиона прочистила горло, затем лучезарно улыбнулась. "Но я думаю, нам следует беспокоиться о том, с чем мы можем справиться сейчас. Мы не можем как следует наладить семейную жизнь Гарри, хотя я сомневаюсь, что она очень здоровая. Мы можем помочь ему со школьной жизнью. Она указала на корзину для пикника. "Что ты думаешь?"

Джинни выглядела неуверенной. «Что именно ты собрала?» — спросила она. «Надеюсь, больше никаких этих ядовитых сэндвичей».

Смеясь, Гермиона покачала головой. «Нет, они все съедены. Я скормила их Рону сегодня утром».

"Эй!" - крикнул я.

"Это хорошие новости!"

Гермиона похлопала по корзинке. «На самом деле я вчера вечером оставила домовым эльфам записку. Они довольно быстро справились, и теперь у нас готов отличный обед. Нам просто нужно дождаться возвращения Гарри».

— Он ушёл? — Джинни выглядела потрясённой. — Куда? Кто-нибудь из вас с ним разговаривал?

— И что ты скажешь? — спросил Рон, хмуро глядя на неё. — Просто подойди и скажи: «Привет, Гарри. Мы только что подслушали твой вчерашний разговор, и лично мы считаем, что ты немного вспыльчив со своим крёстным». Это сработает, как думаешь?

Гермиона виновато прикусила губу. «Нет, нам лучше сделать так, чтобы он никогда об этом не узнал. Не думаю, что он нам поверит, если узнает».

Взгляд, которым Рон одарил её, сказал всё. «Как ты думаешь, стоит ли ему теперь нам доверять?»

«Мы сделали только то, что, по нашему мнению, было лучше всего», — нервно возразила ведьма.

— Почему бы нам не пойти и не найти его? — предложила Джинни. — И нет, Рон, мы не пойдём и не расскажем ему, как подслушивали его и его крёстного. Но нам нужно рано или поздно спросить его об этой идее с пикником, а он, возможно, не собирается возвращаться сюда ещё долго.

Они втроём вышли из дома. Рон нёс корзину для пикника и закрывал за собой дверь. Он на мгновение остановился. — Знаете, я тут подумал. А что насчёт Малфоя?

— Малфой? — глаза Джинни расширились, и она пристально посмотрела на брата. — Ты хочешь пригласить Малфоя с нами?

Рон закатил глаза. — Нет, Джинни, не хочу. Но ты думаешь, Гарри поедет без этого придурка?

Утро было прохладным, свежим и ясным. Несколько облаков портили идеальное небо, словно кто-то длинными мазками стёр с него синеву. Вокруг было много других учеников, некоторые даже ходили с корзинками для пикника. Они смеялись и махали Рону, указывая на свои упакованные ланчи, словно это совпадение было действительно забавным.

Двери Большого зала были распахнуты, впуская прохладный воздух, и Гермиона заглянула внутрь, когда они подошли достаточно близко, но нигде не увидела Гарри. Даже когда Джинни взбежала по лестнице и заглянула в библиотеку, они не нашли пропавшего гриффиндорца.

— Может, он уже ушёл в сад, — беспомощно пожала плечами Джинни. — Может, он знал, что мы придём.

— Мы говорим о Гарри, — с лёгким раздражением заметил Рон, — а не о каком-то экстрасенсе, Джинни. — Он переложил корзину в другую руку, громко жалуясь на её вес. Увидев, что Гермиона закатывает глаза, он сурово посмотрел на неё и выставил корзину вперёд. — Тогда неси её сама, — бросил он.

Гермиона, к его удивлению, просто подняла корзину, слегка крякнув, когда поняла, насколько она тяжёлая. «Ты такой глупый, Рон», — пробормотала она, вытащила палочку и произнесла заклинание, облегчающее вес. После этого корзина практически взлетела в воздух, и Гермиона с самодовольным видом вернула её. «Теперь ты справишься? Или она всё ещё слишком тяжёлая для тебя?»

— Я собирался это сделать, — твёрдо заявил Рон, и кончики его ушей покраснели, хотя он и держал голову высоко. — Я не хотел полагаться на магию, чтобы носить что-то вроде корзины. В какой-то момент мы должны научиться полагаться на себя, понимаешь?

— Эй, посмотри-ка, — указала Джинни.

Сначала Гермиона понятия не имела, о чем она говорит.

В том направлении, куда она указала, ходили только студенты, направляясь в свои общежития и обратно, разговаривая и смеясь. Среди них выделялся аврор; мимо прошёл профессор. Она вопросительно посмотрела на Джинни.

— Вон там. Посмотри на тех двоих, — указала Джинни на двух учеников из множества других. Ученики выглядели старше, и Гермиона предположила, что они, должно быть, чемпионы, раз их так заметили. — Они проходили мимо и смотрели на нас. Сначала я так не думала, но они как будто всегда там.

"Кто они?" Спросил Рон, наблюдая за ними с нескрываемым подозрением.

По пути двое студентов оглянулись и наклонились друг к другу, чтобы поговорить шепотом. Первым был высокий темноволосый мальчик, а второй - девочка, такого же роста, с длинными черными волосами и латиноамериканского происхождения. Мальчик послал Гермионе сердитый взгляд.

— Кем бы они ни были, — медленно ответила она, — они не выглядят дружелюбно.

Рон сверкнул глазами. "Я не собираюсь просто мириться с этим", - заявил он. "Если они хотят так смотреть на нас ..."

— Рон, не надо! — Джинни схватила его за рукав мантии, но он просто вырвал его из её рук и бросился в сторону этих двоих.

Мальчик наблюдал за ним с удивлением на лице, и Рон подошёл прямо к нему. «У тебя проблемы?» — громко спросил он, не обращая внимания на стоны Гермионы на заднем плане, когда две девочки догнали его.

Студент-иностранец молча покачал головой. Его подруга закатила глаза и потянула его за мантию, чтобы он отвернулся.

Рон продолжал сверлить его взглядом. — Если не хочешь, то почему так на нас смотришь?

"Что на тебя так смотрит?" - спросил незнакомец, высвобождая свой рукав из руки подруги. Она вздохнула, выглядя смирившейся с тем, что судьба распорядится любой рукой. Мальчик наклонился к лицу Рона. "Что? Я не волен выглядеть так, как мне хочется?"

— Феликс, — мрачно пробормотала девушка, — прекрати.

— Нет, Адель, я не «отстану», — сердито ответил Феликс, прищурив тёмные глаза. — Мы все знаем, что произошло, все мы, чемпионы. Этот Гарри Поттер стал первым чемпионом, обойдя нас, просто потому, что его похитили! Он не сделал ничего, чтобы заслужить это, — он даже не остался на церемонии, чтобы услышать, как его провозглашают первым чемпионом.

Он ткнул пальцем в сторону Рона. — А теперь его друзья бродят по школе и насмехаются над нами.

— Мы ничего не делаем, — сказала Джинни, приподняв брови. — И уж точно не «издеваемся» над тобой.

Феликс сердито посмотрел на неё. «Ты думаешь, что раз ты из Хогвартса, раз ты из старейшей школы, то ты лучше нас. Но Хогвартс больше ничего не значит. Старый разрушенный замок с плохими учителями и ещё худшими уроками. Хогвартс устарел. Ты больше не лучше нас».

— Хватит, — внезапно вмешалась Адель, его подруга, схватив его за руку и оттащив в сторону. — Ты больше ничего не скажешь. Слушать тебя — оскорбление.

Феликс обернулся, когда его уводили, и посмотрел на учеников Хогвартса. Его лицо стало злобным. «Предупредите своего Гарри Поттера. Предупредите его, что мы знаем, что он не заслуживает участия в этом турнире, что мы знаем, что он только крадёт силу у своего брата. Предупредите его, что мы не позволим ему долго оставаться первым чемпионом».

Однако, как оказалось, им не нужно было ничего говорить Гарри. Когда двух чемпионов уводили, все они заметили, что Гарри приближается к Большому залу.

— Отлично, — пробормотала Гермиона себе под нос, сделав шаг вперёд, прежде чем поняла, что уже слишком поздно. Мальчик, Феликс, вырвался из рук своего друга и направился прямиком к Гарри, остановившись, чтобы начать свою тираду. Выражение лица Гарри, даже на расстоянии, было явно растерянным. — Ну же, — сказала она, бросаясь вперёд.

— Тебе дали противоядие, — почти прокричал Феликс в лицо Гарри, когда они оказались на расстоянии слышимости. — Это несправедливо!

- Феликс, хватит, - резко объявила девушка, ее голос был напряжен. - От тебя здесь нет никакого толку...

— Оставь меня в покое, Адель, — прорычал Феликс, отталкивая её. — Оставь меня в покое. Ты знаешь, что мы чувствуем — каждый чемпион чувствует, что это неправильно! Ты даже согласна. Я говорю, что он должен знать.

— Ты выставляешь себя дураком, — прошипела девушка, поправляя волосы. Она холодно огляделась: вокруг них собралась небольшая толпа, наблюдавшая за бредом Феликса и реакцией Гарри. Она подняла голову. — Это не развлечение. Здесь не на что смотреть. Уходите немедленно.

Феликс снова начал ворчать, теперь тише, чтобы было слышно только Гарри.

Рон поставил корзину. "Прекрати!" - крикнул он другому чемпиону. "Оставь Гарри в покое".

Гермиона кивнула. «Лучше бы тебе, — предупредила она, — ради твоего же блага». Джинни, стоявшая позади неё, угрожающе скрестила руки на груди. Однако мальчик Феликс не обратил на них внимания.

И Гарри не обратил на него внимания. В толпе его взгляд остановился на одной девушке, и он неуверенно шагнул к ней. «Тебе лучше?» — спросил он, заставив Феликса замолчать. «Я беспокоился, что ты не примешь противоядие».

"С кем он разговаривает?"

"Она, я думаю".

— О, — начала Джинни, узнав её. Она повернулась к Рону. — Разве это не та девочка, которую Гарри отвёл в больничное крыло?

Его брат пожал плечами. «Может быть. Но я не очень хорошо разбираюсь в лицах».

Девушка широко улыбнулась Гарри и шагнула ему навстречу. «Да, я в полном порядке, Гарри. Ты бы видел меня, когда я была в таком виде». Она весело рассмеялась, закинула руку Гарри на плечо и крепко обняла его. «На самом деле, хорошо, что ты пришёл. Я слышала, что ты был на моём последнем звонке». Но не волнуйся, только трое из нас не приняли твоё зелье."

Гарри моргнул, медленно осознавая. «Только трое не приняли противоядие?»

Она снова рассмеялась. «О, как ты думаешь, кто всё ещё лежит в постели? Это не кто иная, как девчонка Сепси и двое её парней. И разве не они заставили бы нас поверить, что ты не просто пытаешься отравить нас?» Она серьёзно покачала головой. — Ах, ну конечно, это просто потому, что они больны, а мы здоровы, — она ласково похлопала его по плечу.

— Что ж, я рад, — медленно ответил Гарри, немного напряжённый от всех этих прикосновений. Он неохотно отстранился. — Кстати, меня зовут Гарри. На случай, если ты не знал.

— А я — Икна, — ответила девушка, протягивая руку и крепко пожимая руку Гарри. — С моей родины, из Эрланда, если вам интересно.

— Гарри! — позвала Гермиона. Она махнула рукой двум своим друзьям. — Давайте уведём его отсюда, пока не пришёл Малфой. Готова поспорить, он уже через минуту-другую будет здесь, а я не хочу, чтобы он приходил! Рон со вздохом снова поднял свою корзину с едой, и они втроём быстро подошли к Гарри, который всё ещё стоял с ирландской девушкой.

— Лисен, я всё гадала, собираешься ли ты поговорить с остальными чемпионами, — сказала девушка, драматично нахмурив брови. — Ты не проронила ни слова с тех пор, как всё это началось, и нам не хватало твоего общества. Все остальные хотя бы приходят на ужин, чтобы поговорить, но не ты.

Гарри нервно провёл рукой по волосам. — Я... я не знал, что все чемпионы едят вместе.

"Конечно, любят! Почти каждую ночь. Это не все из-за соревнования, ты знаешь. Некоторые из нас думают, что было бы неплохо иметь одного-двух друзей, когда мы будем уезжать ". Она улыбнулась ему, ее глаза с любопытством скользнули к его шраму, прежде чем снова остановились на остальной части его лица. — И я подумал, что из тебя получился бы неплохой полицейский.

— Гарри, — вмешалась Гермиона. — Гарри, мы как раз тебя искали.

Эчна слегка наклонила голову. «Тогда мне лучше уйти. Увидимся за ужином, да?»

— Да... — Гарри слегка нахмурился, словно только сейчас осознав, на что согласился. — Ужин...

— Прежде чем ужинать, лучше пообедай, — шутливо посоветовал Рон. Он поставил корзину на пол.

Гарри огляделся. «Доброе утро», — медленно поздоровался он, удивлённо глядя на них троих. «Я не знал, что вы здесь».

"На самом деле мы искали тебя", - повторила Гермиона.

— Что там? — спросил Гарри, не сводя глаз с корзины. Он поднял взгляд. — И почему ты меня искал? Я ушёл всего на минуту.

— На самом деле это связано, — радостно ответила Джинни с широкой улыбкой на лице. — Видишь ли, мы искали тебя, чтобы узнать, не хочешь ли ты пойти с нами на пикник.

"Отсюда и корзина".

— Пикник? — Гарри непонимающе посмотрел на них. — Не уверен, что когда-либо раньше этим занимался.

— Что? — Рон выглядел оскорблённым. — Ты живёшь посреди леса и никогда не ходил на пикники?

«Я пошёл в поход один», — последовал оборонительный ответ.

Рон покачал головой, и Джинни добавила: «Прости, но этого недостаточно». Она взяла его за руку. «Тогда тебе придётся пойти с нами».

— О, да ладно тебе, Гарри. Это всего лишь сады. В этом нет ничего страшного.

— Я сказал, что не хочу туда идти, — упрямо ответил Поттер, стоя у входа в сад и скрестив руки на груди. Он посмотрел на возвышающиеся деревья и статуи, а затем резко добавил: — У меня есть причины.

Близнецы Уизли одновременно вздохнули, и Грейнджер примирительно спросила: «Тогда где ещё мы можем устроить пикник?»

«Я даже не уверена, что хочу с тобой на пикник. Если следующее задание будет ещё хуже, чем в этом месяце, мне нужно будет к нему подготовиться».

Сухой смешок прервал их спор, и Драко ухмыльнулся, глядя на них. Обращаясь к Поттеру, он сказал: «Это одно из худших оправданий, которые я когда-либо слышал, Поттер, и ты это знаешь. Сомневаюсь, что ты когда-нибудь попытаешься подготовиться к какому-либо заданию в этом году». А обращаясь к остальным, он сделал шаг вперёд и добавил: «И не думай, что я не понял, что ты пытаешься сделать. Но я не собираюсь отставать.

— Не от недостатка стараний, — сухо пробормотал Уизли. Его сестра сильно ударила его локтем.

Драко подошел к Поттеру, заметив, как напряглись остальные трое. Он одарил их самодовольной ухмылкой. "Думаю, они поняли", - злобно отметил он про себя. - Поттер не сказал им ни слова, и они наконец-то заметили.

Чтобы подчеркнуть это, он жестом велел Поттеру отойти от остальных, чтобы они не слышали. Троица почти вздрогнула, и Драко не смог сдержать торжествующей ухмылки. Они начали шипеть друг на друга, бросая на него злобные взгляды. Но его это не беспокоило. Драко лениво взглянул на Поттера и спросил: «Есть новости? Твои гриффиндорские друзья выглядят более взволнованными, чем обычно».

И снова Поттер смотрел на него как друг, почти готовый угодить, и он даже слегка улыбнулся. Нет, ухмыльнулся. "Боюсь, ты пропустил несколько важных событий", - сообщил ему гриффиндорец веселым тоном. "Ты пропустил длинную речь одного из других чемпионов о том, как это несправедливо, что меня ставят выше них".

"Будучи помещенным?"

Поттер пожал плечами. «Я считаю, что, поскольку я первым получил противоядие, так как изначально не был отравлен, я получил больше всего очков за это задание. Теперь я лидирую, и португальский чемпион совсем не рад этому».

"Жаль".

«Я почти готов поверить, что этот чемпион подозревает, что я сам организовал похищение, спланировал его и получил возможность создать противоядие».

— Звучит очень коварно с твоей стороны, — прокомментировал Драко, приподняв бровь. — Если бы это было правдой, — добавил он, ухмыляясь всё шире, — я бы сказал, что ты практически слизеринец. За исключением, конечно, той части, где ты вернулся с противоядием для всех.

Гарри вздохнул, снова покачав головой, и его улыбка стала шире. «Я помню, ты говорил, чтобы я этого не делал, — признался он, когда они направились к остальным, — но представь, насколько хуже было бы, если бы я действительно был единственным здоровым чемпионом сегодня? Что бы я ни сказал тогда, никто бы не поверил, что я невиновен».

— Я вижу, вы закончили свой маленький разговор, — холодно поприветствовала их Грейнджер. — Что-то секретное, да? Иначе зачем бы вам уходить так далеко?

Драко ухмыльнулся ей, и ему вдруг пришла в голову мысль. Он быстро взглянул на Поттера, оценивая выражение его лица, а затем медленно ответил ведьме: «Конечно, нам пришлось уйти. Не то чтобы мы хотели что-то сказать по секрету — Поттер просто рассказывал мне о других чемпионах, — но, проще говоря, я больше не чувствую себя в безопасности рядом с вами тремя».

Уизли закатил глаза, как и надеялся Драко, и громко ответил: «Это почти задевает нас, Малфой. В конце концов, мы только и делали, что ненавидели друг друга последние четыре года».

"Именно." Малфой снова взглянул на Поттера, затем сфокусировал взгляд на Грейнджер. "Видишь ли, прошлой ночью я думал о том, насколько рискованно наше нынешнее положение. Я бы никогда ни в чем не признался Аврору - в опасности моя собственная семья. И моя семья безоговорочно доверяет Поттеру, так что он не представляет опасности. — Хитро прищурившись, он убедился, что Поттер внимательно его слушает, и закончил: — Но мы вчетвером никогда не ладили в Хогвартсе. А ты, Уизли, всегда говорил, что готов на всё, лишь бы отомстить мне.

— Просто выложи всё, Малфой, — неожиданно перебил Поттер. Он недоверчиво смотрел на них троих, но в его глазах читался страх...

Драко лишь ухмыльнулся в ответ на эту вспышку гнева. «Что ж, я только что понял, как плохо может обернуться дело для моей семьи, если эти гриффиндорцы проболтаются Министерству, а они все связаны с Министерством. Я не уверен, что они не побегут к первому же аврору, которого увидят. У меня нет причин полагать, что они этого не сделают».

Поттер напрягся, медленно подняв голову, чтобы встретиться взглядом с Драко. Он выглядел почти умоляющим, как будто просил Драко остановиться. Он спросил с любопытством и мягкостью в голосе: "Ты думаешь, они бы так поступили?" Он не хотел, чтобы Драко говорил что-то еще, но Драко не собирался останавливаться. По крайней мере, до тех пор, пока эти трое не поняли, что они ничего не могут сделать. По крайней мере, до тех пор, пока они не поняли, что им лучше остановиться.

Все утро он бродил по округе в поисках Поттера, точно так же, как и прошлой ночью. Это начинало выводить из себя, даже хуже, когда он обнаружил подростка в компании этих трех гриффиндорцев. "Он не ваш", - Драко хотелось посмеяться над ними. "Теперь он принадлежит моему отцу, и вы не можете этого изменить". И теперь они это поймут.

Слизеринец, казалось, обдумывал вопрос, задумчиво подперев подбородок рукой. Однако в его глазах мелькнуло мрачное веселье, когда он сказал: «Конечно, они бы так и сделали. Для них это было бы... правильным поступком. Я даже удивлён, что они до сих пор не сбежали — даже если ты друг, — и он выплюнул это слово, — они вряд ли что-то мне должны». Они бы побежали к соответствующим властям, чтобы из принципа унизить Малфоя.

— Ну, — возмущённо начала Грейнджер, вскинув голову. Уизли выглядел потерявшим дар речи, вероятно, из-за того, что он не мог сбежать, как сказал Драко, — как бы сильно ему этого ни хотелось, просто чтобы отомстить слизеринцу, — потому что это было бы ударом и по Гарри тоже.

Другая Уизли закатила глаза. «Если тебе так интересно, Малфой, ты мог бы просто спросить нас, что мы собираемся делать, вместо того, чтобы придумывать какую-то изощрённую ложь. Гарри, ты правда думаешь, что мы бы рассказали кому-то ещё, если бы уже не рассказали?»

— Может, ты ждёшь подходящего момента, — злобно предположил Драко, ухмыляясь. Он быстро перевёл взгляд на Гарри, и то, что он увидел, только усилило его ухмылку. Конечно, всё шло так, как он хотел. Она попыталась посмотреть на Гарри так же, но его лицо было непроницаемым. — Ты ведь не можешь ябедничать, когда мы рядом, да?

— Это просто глупо, — попыталась она возразить.

Драко повернулся и лениво посмотрел на неё. — Да, — протянул он, — ты бы хотела, чтобы мы в это поверили, не так ли? Не думай ни на секунду, что тебе удалось нас одурачить.

Он остановился, чтобы провести рукой по волосам. Снисходительный взгляд, который он бросил на них, не имел ничего общего с его ростом. Драко по-свойски положил руку на плечо Гарри. — Пойдём, Гарри, — предложил он, растягивая имя Поттера. Он ухмыльнулся. — Нам больше не нужно это терпеть.

— Нечего тут терпеть! — начала девочка Уизли. Её брат стоял рядом с ней и сверлил слизеринца взглядом. Грейнджер, однако, шикнула на них с серьёзным, понимающим выражением лица, и они оба замолчали.

Поттер, чьи зелёные глаза опасно сверкали, окинул всех троих быстрым взглядом и отступил на шаг. «Это правда, не так ли?» — нерешительно спросил он, громко сглотнув. Его взгляд упал на Драко, словно в поисках чего-то, а затем вернулся к троим стоящим перед ним. «Я не могу в это поверить...» Он покачал головой, развернулся и ушёл.

Драко остался на месте, продолжая ухмыляться и глядя на Грейнджер.

Когда Гарри отошел на некоторое расстояние, слизеринец полез в карман. - Вот, - самодовольно предложил он, бросив на землю листок бумаги. - По крайней мере, будь готов к тому, что грядет. Не то чтобы ты был в состоянии что-либо с этим поделать.

Джинни промолчала только из-за злобного взгляда, который Гермиона бросила на неё, и ей удалось прикусить язык, пока оба мальчика не ушли. Она уже собиралась заговорить, когда Рон выпалил: «Что, чёрт возьми, это было, Гермиона?» Он был в ярости, его лицо покраснело от гнева. Он резко ткнул пальцем в их сторону. «Серьёзно, что это было? Я бы хотел знать, почему Малфою это сошло с рук…»

— Если бы ты ему возразила, — мягко вмешалась Гермиона, небрежно проведя пальцами по волосам, — ты бы только помогла ему. Ты вообще не смотрела на Гарри. Каждый раз, когда ты что-то отрицала, Гарри выглядел всё более и более растерянным.

— На мой взгляд, Гарри не выглядел потерянным, — мрачно пробормотала Джинни, сложив руки на столе и сердито глядя на тарелку с едой перед собой. — Он выглядел подозрительно.

Гермиона грустно улыбнулась. «...именно так. Он не знал, что и думать. Малфой сейчас кое-что знает о Гарри, это очевидно, но теперь мы знаем и о нём. Малфой использует то, что знает, против нас. Мы должны сделать то же самое против него».

— Это звучит... неправильно, — растерянно сказал Рон. Он моргнул. — Мы ведь говорим о Гарри, не так ли? А не о каком-то животном или предмете.

— Ты помнишь, что видела? — прямо спросила Гермиона. — Только отрывки, но Гарри вырос среди Пожирателей смерти. Они учили его заклинаниям! Ты сказала, что видела его с тех пор, как он был маленьким мальчиком, и, возможно, вплоть до того дня, когда умерли его родители. Отец Драко Малфоя был Пожирателем смерти. Их семья манипулировала Гарри практически с самого его рождения. Нам нужно вытащить Гарри из этой ситуации, но в его нынешнем состоянии мы не можем просто... — она замолчала, яростно жестикулируя.

Джинни неохотно сплела пальцы и посмотрела в ту сторону, куда ушёл Гарри. «Нам нужно манипулировать Гарри, чтобы он не поддавался манипуляциям», — перефразировала она.

Рон тем временем наклонился и поднял забытую Малфоем бумажку. «Что это?» — пробормотал он, разворачивая записку. Девочки продолжали болтать, начав планировать, как спасти испорченный день, и когда Рон попытался показать им выпавшее письмо, они просто проигнорировали его.

«Хорошо», — сказал он, хотя они его не слышали, и начал читать:

«В субботу. Приведи его. Они хотят встретиться. Лестрейндж».

Он пытался читать это снова и снова, но ни одно слово не менялось. Закатив глаза, Рон сунул пергамент в карман. "Вот тебе и предупреждение, Малфой", - мрачно пробормотал он. "Даже если это так, в этом нет никакого смысла".

"Рон, ты меня слушаешь?"

Он поднял глаза и увидел, что обе девочки смотрят на него с одинаковым нетерпеливым выражением на лицах. С беспечной улыбкой он пожал плечами. «Может быть, — ответил Рон, — а может, и нет. Почему? Что-то важное?»

Джинни указала на забытую корзину с едой. «Мы пойдём за ними, — серьёзно объявила она, — и будем делать всё, что Гарри захочет, лишь бы он остался с нами ненадолго.»

Рон застонал, поднимая корзину для пикника. «Ты же понимаешь, — сказал он, когда они поспешили за исчезнувшим Поттером, — что Гарри, скорее всего, захочет того же, чего хочет Малфой».

"Прямо сейчас это не имеет значения", - решительно ответила Гермиона. Ее взгляд был устремлен вперед. "Сейчас важно то, что мы заставим Гарри доверять нам. Несмотря ни на что". Она сморщила нос. "Даже если это означает делать то, что хочет Малфой".

— Просто подумайте об этом так, — весело предложила Джинни, — мы можем притвориться, что отплачиваем Малфою за то, что он позволил нам прийти к нему домой, — в конце концов, нам всё равно придётся это сделать. Если мы решим эту проблему сейчас, то не будем беспокоиться об этом в будущем. Так что, если Малфой заставит Гарри что-то сделать, мы выполним две задачи за один раз.

- Тебе легко говорить.

— Ну же, Рон, — его младшая сестра изобразила раздражение. — Что ещё мы можем сделать?

— Не похоже, что ты можешь предложить что-то получше, — заметила Гермиона.

Рон ухмыльнулся им. "Я не говорил, что не последую твоему плану, Гермиона", - ответил он плаксивым тоном. "Я последую. Мне просто это не понравится".

"Это касается нас троих".

Прошло пять недель с начала нового учебного года, и краски на деревьях начали блекнуть. Лишь немного, и очень медленно, но осень приближалась.

Четверо гриффиндорцев и один слизеринец из Хогвартса пробирались по лесной местности. Гермиона, возглавлявшая экспедицию, остановилась, слегка запыхавшись, и откинула с глаз волнистые каштановые волосы. Рон потянулся и огляделся. «В Хогвартсе нет ничего подобного».

Они стояли посреди леса, окружавшего школу, и поднимались по склону к вершине холма. Деревья покачивались на сильном ветру, их листья издавали странную музыку и закрывали учеников от солнца.

Джинни кивнула, подходя и садясь рядом с Гермионой. Пятикурсница улыбнулась ей, затем посмотрела на Рона, чтобы сказать: "И они не пускают нас в Запретный лес, так что, если бы там было что-то подобное, мы бы не узнали". Разговор о том, что Запретный лес в Хогвартсе был буквально запрещен, только напомнил ей, что этот лес тоже был запрещен, что она нарушала школьные правила, делая это. - Но это был единственный способ доставить Гарри сюда...

Она оглянулась на тех, кто отстал от группы, — на тех, кто решил отправиться на прогулку по запретной территории. И она знала, что Малфой хотел прийти сюда только потому, что думал, что они откажутся. «Ты знаешь, как долго мы здесь?»

Гарри покачал головой, а Малфой даже не ответил. Пожав плечами, Гермиона снова встала, потянулась, как Рон, и продолжила подниматься по тропе вместе с Роном и Джинни. «Когда я была маленькой, моя семья часто ходила в долгие походы, — сказала она, и её голос становился всё тише по мере того, как они втроём удалялись, не замечая двух подростков, которые намеренно отставали. Мы уходили в пятницу и возвращались только в понедельник...»

— Мой отец написал мне, — сообщил Драко Гарри, как только они отошли подальше. Зелёные глаза Гарри метнулись к слизеринцу, но в остальном он никак не показал, что услышал подростка. Драко продолжил: — Он говорит, что в Министерстве возникли проблемы, связанные с твоим братом. На самом деле они начались ещё давно, на какой-то пресс-конференции, которую они провели…

Гарри споткнулся и чуть не упал. «А что насчёт моего брата?» — спросил он, глядя на Драко.

— Он говорит репортёрам, что единственная причина, по которой вы добьётесь успеха на турнире, — это то, что он вам помогает, — Драко откинул светлые пряди с холодных серых глаз и быстро взглянул на Гарри. — Некоторые другие страны выразили протест, приняв его всерьёз. Теперь они будут читать ваши письма.

Гарри нахмурился, но скорее смиренно, чем обеспокоенно. «Это не имеет значения. Я решил, что после сегодняшнего дня перестану отправлять письма». Он слегка прищурился, глядя сквозь листья на солнце, и сглотнул. Отсутствие ответа от брата огорчило его больше, чем он хотел бы показать Драко.

— Гарри! Малфой! Вы идёте? — крикнула Гермиона, и они подняли головы, чтобы увидеть троицу впереди. Гарри поднял руку, чтобы помахать им, а затем оглянулся на Драко.

"Это было все?"

Блондин-подросток покачал головой. «Мой отец также просил передать тебе, что некоторые другие Пожиратели смерти хотели бы с тобой встретиться. Просто чтобы убедиться, что ты не шпион Министерства».

— Они мне не доверяют? — Не дожидаясь ответа, Гарри сказал: — Если можно всё устроить, я с ними встречусь. — Он побледнел. — Сириус рассказывал мне истории о шпионах, которые помогали Министерству и отправили многих Пожирателей смерти в Азкабан. Я могу понять их подозрения.

Разговор о Сириусе напомнил Гарри о тех годах, которые он провёл под опекой этого человека, аврора. Он едва не содрогнулся от отвращения. Десять лет под руководством своих наставников, и он всё равно позволил себе связаться с таким злом. Что ж, теперь ему больше не придётся с этим мириться. Всё, что ему нужно было сделать, — это помочь Пожирателям смерти вернуть былую славу... и забрать Лео от убийцы.

Они догнали остальных, и они пошли по лесу всей компанией. Гермиона рассказывала о своих походах, а Рон добавлял что-то из того, чему научился, живя так близко к лесу.

— Однажды Фред и Джордж взяли нас с собой на «пикник». Ты ведь помнишь, Джинни?

Джинни кивнула. «Они отвезли нас в глубь леса и бросили там! Я думала, что меня съест оборотень».

— А ты, Гарри? — спросил Рон, оглядываясь на темноволосого гриффиндорца. — Ты говорил, что много ходил в походы там, где живёшь. Я бы предположил, что лес тебе нравится больше, чем город.

Гарри неохотно кивнул и по подсказке Рона сказал: «Я почти всегда жил вдали от больших городов».

Малфой пошевелился у него за спиной, и Гарри подавил желание оглянуться на слизеринца. Даже такая безобидная отсылка к его жизни с родителями была омрачена темой Пожирателей смерти, и Гарри был уверен, что блондин знает о том, как часто его родители переезжали.

Гермиона улыбнулась. Казалось, она изо всех сил старалась завязать эту дружбу. Гарри был очень удивлён, когда она согласилась пойти с ним на эту незаконную прогулку по лесу. «Я тебе завидую. Мои родители переехали в Лондон, когда мне было восемь, чтобы открыть стоматологическую клинику, так что теперь мы почти не ходим в лес. Когда мы куда-то идём, то только в торговый центр или в кино». Она задумчиво замолчала. «Хотя время от времени мы совершаем несколько поездок за границу».

— Мы всегда на улице, — поделилась Джинни, когда они шли дальше. — Если не играем в квиддич, то просто играем или плаваем. К тому же всегда есть работа по дому.

"Удаление гномов из сада", - добавил Рон со смешком. Он поиграл мышцами рук. "Это всегда соревнование, кто сможет забросить существ дальше всех". Услышав возмущенный вздох Гермионы, Рон покраснел и поспешно сказал: "Конечно, гномы не пострадали или что-то в этом роде. Они, вероятно, хорошо проводят время. Кто бы не захотел? — Гермиона наградила его возмущённым взглядом, и Рон попытался спасти положение, сменив тему. — А ты, Малфой? Ты когда-нибудь бываешь на улице или слишком занят уборкой семейных подземелий?

— Рон! — пискнула Гермиона, краснея.

Драко небрежно ответил: «Забыл так быстро? Одно только поместье моей семьи могло бы вместить в себя ту хижину, в которой ютитесь вы, Уизли, не говоря уже о территории и подземельях. Но да, я провожу много времени на улице». Он многозначительно улыбнулся Рону. «Мне нужно тренировать драконов, и, конечно, я тренируюсь в квиддиче со своим наставником».

— Почему ты... — лицо Рона стало таким же красным, как его волосы.

"Давай остановимся здесь на минутку", - немного натянуто предложила Гермиона. Она указала на поляну в стороне, мягкая трава выглядела заманчивым местом для отдыха. "Самое время пообедать, тебе не кажется?" Не дожидаясь ответа, она вышла на поляну и достала из-под мантии сморщенную корзинку для пикника. Рон свирепо посмотрел на Драко, затем неохотно присоединился к Гермионе, бормоча что-то себе под нос.

"Я не думаю, что тебе нужно больше относиться к ним с таким подозрением", - мягко сказал Гарри довольному Драко. "Они согласились пойти с нами, не так ли? И избегать Авроров, и любых других условий, которые мы можем придумать, чтобы доказать их достоверность.

Драко пристально посмотрел на него. «Это что-то значит?» — протянул он, приподняв бровь. Гарри смотрел на него, пока Драко не добавил: «Серьезно, Поттер, я бы не стал с тобой связываться, если бы ты дружил с Уизли, но если ты настаиваешь». Он пожал плечами и тоже направился к поляне, выбрав место как можно дальше от Рона.

Джинни издала горловой звук, вздохнув с облегчением, когда Драко ушел, сказав что-то о небольшой прогулке по окрестностям. "Слава богу", - мрачно пробормотала она. "Я думал, они собирались это сделать, вероятно, сделали бы, если бы Гермиона их не остановила". Гарри не ответил, и она посмотрела на него. "Ты придешь есть?"

Он на секунду встретился с ней взглядом, а потом отвернулся. «Через некоторое время», — пообещал он. «Я не очень голоден».

- То, что ты сейчас не голоден, еще не значит, что не будешь, - пообещал младший Уизли. "Я провела достаточно времени в лесу, чтобы знать, что ты должна есть в обычное время, если не хочешь страдать". Она подождала немного дольше, затем пожала плечами, поворачиваясь к поляне. — Как хочешь. Когда она подошла к остальным, Гермиона задала ей вопрос, и рыжая пожала плечами, указывая на место, где всё ещё стоял Гарри.

Он несколько минут бродил по тропинке, опустив взгляд, желая просто побыть в одиночестве. Этот месяц был слишком напряжённым, чтобы он чувствовал себя комфортно, и теперь казалось, что его уединение будет нарушаться постоянно, будь то друзья или враги.

«Как будто я теперь могу их различать», — с горечью подумал он, пиная камень. Сначала Драко спутал с лжецом, а потом и остальных троих спутал с врагами. Он пнул ещё один камень. «Ты запутался, Поттер. Тебе нужно прийти в себя».

Он шел уже некоторое время, прежде чем увидел их:

Казалось, что два существа из легенд играют в облаках на небе. Он едва различал их очертания сквозь листву и поспешил туда, где деревья редели, чтобы увидеть их без помех. И это оказалось даже лучше, чем он ожидал.

Небо было наполнено множеством существ. Летая и ныряя с большим мастерством, чем могли бы надеяться люди, звери хохотали, наблюдая за великой погоней. Грифоны с распростёртыми орлиными крыльями и львиными телами цеплялись когтями за облака.

Гарри в недоумении отбросил ветку дерева, когда стая приземлилась, сложив крылья, и полетела по ровной долине между двумя холмами. Их лающий смех всё ещё доносился с неба, где продолжалась погоня.

Сквозь залитые солнцем облака летела птица, которая была прекраснее любой другой. Её хвост, объятый пламенем, грациозно взмывал к небесам. На конце этого хвоста было не менее великолепное существо: грифон, царь грифонов, с телом льва и крыльями, словно снятыми с ангела.

У него перехватило дыхание. Грифоны, чьи орлиные головы внимательно следили за погоней, не заметили его на краю леса. Некоторые даже прилегли вздремнуть, а другие кусались друг с другом, устраивая дружеские соревнования среди свиты короля.

Феникс внезапно спикировал с неба, как метеор, напугав грифонов, которые нервно зачирикали, но мягко приземлился посреди них. Через несколько секунд грифон тоже успокоился, решив передохнуть перед продолжением погони. Он облизнул свои массивные лапы, достаточно большие, чтобы без труда прихлопнуть Гарри, и потянулся, как переросток-котёнок на солнышке. Феникс издал короткий мелодичный свист, окутывая своё тело огненным одеялом из перьев.

Грифоны почтительно замолчали, некоторые ушли и вернулись с плодами, которые они положили перед могучим фениксом, а другие ушли, предположительно, чтобы найти другую пищу, более подходящую для короля грифонов.

Гарри отполз обратно к деревьям, когда один из грифонов направился в его сторону. Сердце Гарри бешено колотилось в груди. Голова существа была почти такой же высокой, как у Гарри, а по сравнению с грифоном оно было карликом.

Гриффин подходил всё ближе и ближе, но затем прекратил поиски и вернулся к своему королю как раз в тот момент, когда другой гриффин принёс грифону животное размером с перекус.

Гарри сглотнул и попятился, возвращаясь по тропе. Он и не осознавал, что зашёл так далеко.

Как только он бросил последний взгляд в сторону существ, чья-то рука схватила его за плечо.

Гарри вздрогнул и отпрянул, а Рон обеспокоенно отступил назад. — Ты в порядке, Гарри?

"Где ты был?" Спросила Гермиона. "Ты не был голоден?" Гарри молча покачал головой. Ведьма нахмурилась.

Драко потянулся и сел рядом с Джинни, хотя ни один из них не выглядел слишком довольным таким расположением. «Сколько нам ещё здесь торчать?» — спросил он, лениво откидывая волосы с лица.

— Почему? Не можешь выдержать несколько часов в походе? — спросил Рон с вызовом.

Драко ухмыльнулся. «Конечно, могу, Уизли. Не волнуйся так сильно». Он посмотрел на Гарри. «Но поскольку сегодня первый день, я думал, что они объявят следующее задание за ужином».

Глаза Джинни расширились. "Это верно", - выдохнула она. "Предполагается, что они должны рассказать всем, в чем заключается задание".

— Мы просто снова всё выясним, — сказал Рон. — Как и в прошлый раз. Хотя я не считаю отравление чемпионов настоящим турниром.

— Победитель получает всё, проигравший — ничего, — сухо ответил Драко. — Я бы не ожидал, что такой гриффиндорец, как ты, поймёт эту концепцию.

— Я думаю, будет лучше, если мы спустимся, — твёрдо перебила Гермиона, как будто ей надоели пререкания и оскорбления. Её представление о дружеской прогулке на свежем воздухе было полностью разрушено, как и её надежды на дружбу — или хотя бы перемирие — между всеми. Она недовольно нахмурилась и стряхнула воображаемую пыль с мантии, прежде чем выжидающе посмотреть на остальных.

— Ну что ж, тогда пойдёмте. Уже половина второго. Если мы поторопимся, то успеем привести себя в порядок перед тем, как отправиться в Большой зал. — Она пошла вниз, остальные медленно последовали за ней, кроме Гарри.

Гарри в последний раз оглянулся на тропинку, думая о внушающих благоговение существах, которые скрылись из виду, а затем тоже спустился с холма обратно в школу и к ожесточённым соревнованиям.

Если повезет, следующее задание будет лучше.

Глава XIX

Беглый принц

Мартовским Безумием

Первого апреля шёл дождь. Джинни проснулась от отдалённого раската грома и лёгкого стука весенних капель по стеклу. Когда она спустилась к завтраку и выглянула в окно столовой, ей показалось, что мир за ночь окрасился в цвета художника. Несмотря на дождь, небо странно сияло. Молодая трава была изумрудно-зелёной, нарциссы стояли высокие, с почти распустившимися бутонами. Кусты форзиции распустились золотыми перьями.

Джинни и Кулинарный конкурс, Кэтрин Вулли.

Глава XIX

К сожалению, ничего нельзя было сделать, чтобы это остановить. Люциус испробовал все возможные способы, опустившись почти до уровня попрошайки, но остальные не сдвинулись с места.

С сожалением, скрывая беспокойство о том, как отреагирует Нарцисса, Люциус кивнул. «Раз другого выхода нет, — резко согласился он, сделав так, чтобы даже эта небольшая уступка прозвучала как его собственная победа, и отпил из бокала. — Я отправил мальчику письмо. Надеюсь, вы довольны. Он, несомненно, пришлёт ответ с запросом через определённое время — по моему усмотрению».«Он бросил презрительные взгляды на двух других волшебников в комнате, которые, к сожалению, обладали такой же силой, как и он, и были непоколебимы в своих желаниях. «Я не позволю разрушить мои планы из-за ваших глупых желаний».

— Хочет? — недоверчиво переспросил кто-то. — Люциус, наши «хотелки» — единственное рациональное во всём этом.

— Мы просто заботимся о наших общих интересах, — добавил другой мягким голосом, который, как знал Люциус, был копией его собственного. — Вы идёте на невообразимый риск…

— Я делаю то, что делаю, и мне не нужно ничего объяснять, — перебил Люциус, одарив своих соперников волчьей ухмылкой. — Даже тебе.

…

Что-то беспокоило его весь день, и, к несчастью для Драко, Гарри начал понимать, что именно. Времени на раздумья было не так много: до ужина оставалось совсем немного, и он сказал что-то ирландке о том, что собирается уйти.

Он шёл по коридору, обдумывая проблему и пытаясь найти решение, когда увидел Гермиону, сидящую на полу и читающую газету. Это был «Ежедневный пророк». «Отлично, — подумал Гарри, — а потом: «Откуда у неё газета?» Он с подозрением посмотрел на неё, а затем заставил себя пройти мимо. То, что у неё вдруг оказался «Пророк», газета, которую он собирался получить сегодня, ничего не значит... «Перестань быть параноиком. Не всё зависит от тебя».

— Гермиона, — поздоровался Гарри, кивнув, и сел рядом с ней. — У тебя есть газета?

Гермиона удивлённо подняла взгляд, но кивнула и сказала, что да. Затем она пристально посмотрела на него. «Ты уже готов к ужину? Ты даже не переоделся».

— Неважно, что на мне надето, важно, что я там, — спокойно возразил Гарри. — Как думаешь, я могу взять раздел о моём брате?

Ведьма покраснела, опустила взгляд на газету и сказала: «Твой брат? Леонард?» Гарри кивнул. «Откуда ты знаешь?»

— Что у них есть раздел о нём? — Гарри пожал плечами, намереваясь заставить её выяснить это. Он был не в настроении рассказывать кому-либо о том, что знал, особенно теперь.

Гермиона фыркнула, показывая, что его молчание её не впечатлило, но она передала ему «Пророк», внимательно наблюдая за тем, что он с ним делает. «Я попросила Лаванду присылать мне газету, как только в ней появится что-нибудь интересное», — предложила ведьма, не сводя глаз с Гарри. Было странно, что за ним так пристально наблюдают; Гарри бросил на неё взгляд, но Гермиона лишь приподняла бровь. «Я подумала, что тебе может быть интересно, как британская газета попала во Францию».

"Это было бы не тем, о чем я беспокоился", - солгал Гарри, просматривая многочисленные складки. Гермиона закатила глаза и откинулась на спинку стула, изобразив крайнее разочарование. Гарри поднял глаза с некоторым удивлением. "Что?"

— Гарри... — Гермиона глубоко вздохнула и покачала головой. Она протянула руку, чтобы взять его за руку, и Гарри в замешательстве наморщил лоб. Гермиона посмотрела ему в глаза. — Гарри, почему ты мне не доверяешь? — искренне и обиженно спросила она.

Гарри выпрямился и немного отстранился. — Что? — тупо переспросил он, не совсем понимая, что услышал.

Она снова вздохнула, отпуская его руки, и потерла лоб. «Я просто, я просто не понимаю этого», — призналась она. «Я так старалась, Гарри, чтобы ты хоть немного мне доверился, но ничего не выходит. Ты как будто убеждён, что я каким-то образом причиню тебе боль, и даже не пытаешься...»

— Попытаться что? — спросил Гарри, хотя и не был уверен, что должен это делать.

Гермиона подняла взгляд, её глаза слегка увлажнились. «Постарайся быть моим другом», — тихо закончила она. Она сделала глубокий вдох, её почти трясло, и Гарри больше всего на свете хотел, чтобы этот разговор закончился. «Я солгала ради тебя, Гарри, — продолжила ведьма, — я добровольно покинула школьный кампус, что является таким нарушением правил, что нас могли исключить, и я сделала это ради тебя дважды!» Я изо всех сил стараюсь избегать авроров, профессоров, министров и всех остальных, кто тебе не нравится, чтобы ты не подозревал меня, хотя для этого нет никаких причин! Ты — один из немногих людей, которых я знаю в Шармбатоне. У меня нет причин пытаться оттолкнуть тебя. Я не знаю, почему ты так меня боишься.

Она сделала ещё один глубокий вдох. «Я не знаю, что ещё я могу сделать, Гарри. Я ничего не могу сделать, чтобы ты мне поверил».

Гарри уставился на неё широко раскрытыми глазами. «Гермиона... Ты не понимаешь, о чём просишь», — медленно произнёс он.

— Я знаю, — решительно возразила она, и её голос уже не дрожал. — Я знаю, что ты мало кому доверяешь, и я уверена, что Малфой отговаривает тебя от этого, но, Гарри... тебе понадобится помощь на турнире. Прошлый месяц показал тебе это! — Она указала на себя. — Я могу помочь, если ты позволишь мне — я хочу помочь!

Гарри разочарованно вздохнул. «Гермиона, — снова начал он твёрдо, — ты не знаешь, кто я на самом деле, и прошлый месяц должен был доказать тебе это». Он посмотрел ей в глаза и мягко добавил: «Это должно было доказать, что я не тот человек, с которым тебе стоит дружить. В конце концов, не так много людей нравятся моим друзьям».

— Я не причиню тебе вреда, Гарри, — горячо пообещала она, — если ты дашь мне шанс помочь тебе. Я верю, что ты достаточно умён, чтобы знать, с кем дружить. Я просто хочу быть одной из них, и я устала придумывать, как это сделать.

Гарри покачал головой. «Гермиона...»

— Мы можем начать с малого, — предложила Гермиона, сглотнув. Она указала на газету, всё ещё лежавшую у него в руках. — Мы можем просто поговорить как друзья, например, о том, почему ты хочешь читать эту газету. Большинство подростков не интересуются остальным миром.

— Я могу это сделать, — тихо сказал Гарри, садясь рядом с Гермионой. Он взглянул на неё. — Но это не противозаконно.

Она неуверенно улыбнулась. "Так не должно быть", - игриво сообщила ему Гермиона. "Мы не обязаны пускаться в приключения только для того, чтобы хорошо провести время". Она пошелестела страницами. - Итак, вы сказали, что искали что-то о своем брате?

Он натянуто кивнул, немного смущённый тем, что она сидит так близко. «У Лео ежемесячные интервью с Пророком, и они публикуются в первый день месяца».

"Сегодня?"

— Да. — Он перевернул страницу или две и остановился. — Смотрите, вот он.

Лео улыбнулся и радостно помахал рукой из поместья Блэков, озорно ухмыляясь в окружении двух своих опекунов. На мгновение Гарри перестал дышать. Он просто с тоской смотрел на фотографию. «Я не думал, что это будет так тяжело», — признался он себе, разглядывая не только Лео, но и маленький снимок его дома. Ремуса, которого Гарри не видел целый месяц и о котором ничего не слышал. О Сириусе, который выглядел счастливее, чем в последний раз, когда Гарри его видел. О комнате для посетителей, где Лео всегда давал интервью.

Его младший брат, откидывая светлые волосы с глаз, нахмурился, потому что пряди снова падали ему на лицо, и Сириус беззвучно рассмеялся. Ремус закатил глаза, вероятно, собираясь предложить Мальчику-Который-Выжил подстричься. Газеты бы это проглотили.

«Он выглядит очень мило», — заметила Гермиона, смеясь, когда Сириус взъерошил волосы юной знаменитости. Лео сердито посмотрел на него.

Гарри слегка улыбнулся, расслабляясь. «Он хороший парень. Гораздо лучше, чем все, кого я знаю».

— Он ещё молод. И ты мало кого знаешь.

Гарри покачал головой. «Нет, ты не знаешь Лео. Он... Он лучше, чем... Если ты однажды с ним познакомишься, то поймёшь, что Лео суждено стать великим».

Он почувствовал, что Гермиона смущённо смотрит на него, поэтому откашлялся и быстро сказал: «Я просто хотел посмотреть, что он сказал в интервью».

— Почему? — Гермиона слегка нахмурилась. — Ты его брат. То, что он говорит, не может быть для тебя новостью.

Шум, доносившийся из коридора, прервал их разговор, и они оба подняли глаза. Джинни, напевая себе под нос и расчёсывая волосы, резко остановилась и слегка покраснела. «Эм… я не помешала?» Она нерешительно шагнула в комнату.

— Нет, — тут же ответил Гарри, отодвигая газету в сторону.

Гермиона схватила его за руку и не дала ему встать. "Нет", - многозначительно повторила она другой девушке. "Гарри просто говорил о своем брате. В газете что-то есть о Леонарде".

— О! — Джинни радостно села и заинтересованно наклонилась вперёд. — Что такое?

Гарри напрягся, но Гермиона сжала его руку и посмотрела на него так, словно хотела напомнить о своём разговоре. Выдохнув, Гарри откинулся на подушки и заставил себя расслабиться, пока Джинни что-то рассказывала о том, как она готовится к ужину.

Он ненадолго закрыл глаза. «Что они могут мне сделать?» — спросил он себя, едва слыша взволнованный разговор девочек о последних новостях из Хогвартса. «Они уже показали, что пришли не для того, чтобы причинить мне вред».

Он открыл глаза и увидел, что они выжидающе наблюдают за ним, обмениваясь быстрыми взглядами. Он сглотнул, странное чувство поселилось внизу живота, затем продолжил. "Мы просто читали газету", - безмолвно повторил он слова Гермионы, передавая ей газету. "Здесь интервью Лео".

— Мои родители, наверное, читают это прямо сейчас, — сказала Джинни с лёгкой улыбкой. — По крайней мере, мама. Она всегда читает последние новости.

"Твои родители и все остальные ведьмы или волшебники", - поддразнила Гермиона. "Я не могу представить, чтобы кто-то не хотел узнать больше о Леонарде". Она посмотрела на Гарри. "Я просто спросил Гарри, почему он захотел это прочитать. Не могу представить, чтобы Леонард преподнес какой-то сюрприз в таком общественном месте ". Она быстро вернула ему страницы, и Гарри уклонился от ответа на вопрос, погрузившись в чтение.

Всё было так, как он и думал. Недолго думая, Гарри тихо пробормотал: «Здесь его нет».

— Что не так? — Джинни выпрямилась, широко раскрыв глаза и вопросительно глядя на Гарри. Гарри удивлённо посмотрел на неё, а затем снова опустил взгляд на газету. Девочка нетерпеливо посмотрела на Гермиону, но та лишь покачала головой.

- Предполагалось, что Лео...

— Леонард, — перебил Гарри, не поднимая глаз. — Лео не любит, когда его так называют незнакомые люди.

Гермиона прикусила губу, а затем попыталась снова. «Леонард должен был что-то сказать?»

— Кажется, пора ужинать, — внезапно встрепенулся Гарри, вставая. Листы бумаги спланировали на пол, собрались у его ног и безжалостно смялись, когда он наступил на них. Он огляделся. — Пора, не так ли?

Джинни встала вместе с ним, положив руку на бедро. — Даже если так, мы никуда не уйдём…

— Рон ещё даже не готов, — поспешно вмешалась Гермиона. — Малфой тоже, если уж на то пошло, — она посмотрела в сторону коридора. — Они будут не очень рады, если мы уйдём без них, — Джинни закатила глаза, но села, и через минуту Гарри нервно сделал то же самое. — Не знаю, почему мальчикам нужно больше времени, чтобы собраться, чем девочкам.

После того, как она замолчала, в комнате воцарилась неловкая тишина. Джинни ёрзала на стуле, бросая взгляды на Гермиону при каждом удобном случае, и Гарри не мог этого не замечать. Не помогало и то, что Гермиона просто сидела и терпеливо делала вид, что всё в порядке.

Слова Гермионы о доверии неприятно отдавались в его ушах. Конечно, это было правдой. После смерти родителей… Гарри тихо сглотнул, заканчивая мысль. «После смерти мамы и папы было трудно с кем-то разговаривать, трудно было им доверять».

Через несколько минут он с трудом выдохнул. «Я просто... Я слышал, что Лео что-то сказал. Я хотел сам убедиться, правда ли это... и этого не было в интервью, так что...»

— Это было из-за тебя? — спросила Гермиона, быстро заговорив прежде, чем Джинни успела сказать хоть слово. Гарри кивнул, и Гермиона, поджав губы, задумчиво добавила: — Значит, это было из-за Турнира, да?

Гарри удивлённо посмотрел на неё, и она весело улыбнулась. «Это очевидно, Гарри. Если речь о тебе, то это потому, что репортёры спросили Леонарда, как он себя чувствовал с тобой на этом турнире. Это вопрос, на который все захотят получить ответ. Но ты сказал, что этого не было в газете...»

Джинни, которой наконец-то разрешили говорить, издала презрительный звук. «Гермиона, если бы Леонард говорил о турнире, они бы, наверное, вырезали это. Никому за пределами Шармбатона не разрешается говорить о результатах турнира, заданиях или о чём-либо ещё, по крайней мере, до конца года». Она откинула голову назад, утонув в подушках. «МакГонагалл вбивала это в головы всем, кто уходил. Теперь я не могу выбросить это из головы.

«Они отредактировали интервью Лео?» — подытожил Гарри, озадаченный. «Они никогда раньше так не поступали».

— Ты была с Лео, когда он давал интервью? — спросила Джинни. — Я никогда не видела твоей фотографии.

«Я не хотел, чтобы меня фотографировали, — непринуждённо ответил он, — поэтому попросил, чтобы меня не было на фотографиях, которые они опубликовали». Он уставился на свои руки, желая сменить тему разговора.

"Они не могли этого избежать", - ответила Гермиона на его вопрос о редактировании. "Не при таком уровне безопасности". Она сделала паузу. "Гарри, откуда ты узнал о том, что было в интервью? Я думал, что "Пророк" принял высочайшие меры предосторожности - они сделали все, чтобы убедиться, что ничего не просочилось до того, как это было напечатано. Я знаю, что другие газеты заплатили бы много денег, чтобы знать заранее ".

Он неловко пожал плечами. — Мне сказали.

- Кем? - настойчиво спросила она.

— Малфоем, — ответила Джинни, заставив Гарри отпрянуть. Она мрачно и победоносно улыбнулась и наклонилась к Гарри. — Я знала! — заявила маленькая ведьма. — Я знала! Вот чем он тебя шантажирует!

— Джинни! — прошипела Гермиона, взглянув на девочку.

Джинни лишь покачала головой. Гарри тем временем прищурился. — О чём ты говоришь? — спросил он, переставая притворяться расслабленным и принимая оборонительную позицию. — Какой ещё шантаж?

— Джинни, прекрати это прямо сейчас, — предупредила Гермиона.

— Гарри, все заметили, — сказала Джинни, перебив Гермиону, и посмотрела мальчику в глаза. — Все, — мрачно повторила она. — Они все заметили, что ты делаешь всё, что говорит Малфой, говоришь ему всё, что он хочет, но только ему. Ты делаешь всё это, потому что он что-то делает для тебя.

Она встала и пнула ногой валяющуюся на полу газету. «И это всё, да? Он добывает для тебя информацию о Леонарде». Её руки сжались в белые от злости кулаки, и она злобно выпалила: «Не всё связано с Леонардом, Гарри!»

Гарри холодно посмотрел на неё. «Не знаю, откуда у тебя эта идея, но ты ошибаешься. Драко не передавал мне никаких новостей о моём брате».

— Ты можешь лгать мне, Гарри, — почти прошипела Джинни, — но я знаю правду. Стоит ли твоя сделка того сейчас?

- Джинни, прекрати! - крикнул я.

— Нет, — сказал Гарри ведьме, глядя на Джинни. — Нет, Джинни, продолжай. Говори мне всё, что хочешь.

Она сделала глубокий вдох, но покачала головой. «Я не буду, потому что ты не готов услышать то, что я хочу сказать». Её глаза сверкнули, и она агрессивно скрестила руки на груди, бросая ему вызов. «Ты не готов узнать. Я думала, что ты готов, но это не так».

— Гарри, — Гермиона встала, effectively закрыв собой Джинни. — Пожалуйста, успокойся. Нам не нужно ссориться. — Она умоляюще посмотрела на него. — Нам не нужно ссориться так скоро.

Гарри отвернулся. Нет, сделка того не стоила. Ему хотелось плюнуть в Джинни, хотелось проклинать Драко до тех пор, пока у него не заболят кости. Её слова эхом отдавались в его голове уже несколько дней: отказ от какой-то части свободы ради результата, который никогда не проявится. Он не мог этого вынести. — Я не мог поверить, что Драко сказал правду, — тихо пробормотал он Гермионе, чувствуя, как от гнева у него кружится голова, и не в силах остановить поток слов, вылетающих из его рта. — Лео... Лео бы никогда так не сказал. И этого нет в газетах — он не мог этого сказать.

— Что сказала? — мягко спросила Гермиона. Джинни позади неё начала двигаться, но Гермиона резко взмахнула рукой, останавливая её.

Гарри глубоко вздохнул. — ...Ничего. Он ничего не сказал. Драко — лжец.

— Откуда Малфой мог знать о том, что сказал твой брат? — медленно начала Гермиона.

Он издал глубокий, хриплый смешок. «Как он мог?» — саркастически спросил он, и в его глазах вспыхнул гнев, направленный на самого себя. «Люциус, наверное, мог бы узнать любой секрет... но это заняло так много времени...» Он покачал головой. «Я дурак, что не понял этого раньше. Люциус... Люциус никогда бы так со мной не поступил. Но я совсем не знаю его сына». Как я мог ему доверять?"

— Малфои — злодеи, — выпалила Джинни. Они оба резко повернулись к ней, и она вызывающе посмотрела на них в ответ. — Это чувствовалось в их доме. Их поместье было пропитано магией, и оно было враждебным…

"Джинни!"

— Что ты знаешь о зле? — тихо спросил Гарри. Ему было ужасно жарко, а руки необъяснимым образом похолодели, как будто он одновременно испытывал боль и исцеление.

Гермиона задумчиво прикрыла рот, глядя на него, и он понял, что она подбирает слова так, чтобы не обидеть его. «У неё никогда не закончатся ответы, — с горечью подумал Гарри, — но закончатся деликатные способы продемонстрировать свой ум».

— Я думаю, что лучшее определение зла, — начала Джинни, и Гарри чуть не прикусил язык от злости, услышав её голос, — это то, что выглядит хорошо, но на самом деле таковым не является.

— И у вас большой опыт в этом? — спросил Гарри, точно зная, к чему она клонит. — Сколько раз вы сталкивались с чем-то «злым»? Или это слово — просто ярлык, который вы навешиваете на то, что вам не нравится?

Джинни сердито посмотрела на него. «Легко нападать на меня, когда я тебя отталкиваю, не так ли? Всякий раз, когда ты чувствуешь угрозу?»

— Тебе так же легко осуждать всё, чего ты не понимаешь, — парировал Гарри.

— Я пытаюсь тебе помочь, Гарри! — закричала на него девушка, в отчаянии вскинув руки. — Почему ты этого не видишь! Почему?!

— Потому что ты делаешь это неправильно, — тихо ответила Гермиона.

Гарри уставился на нее, пытаясь заставить Джинни исчезнуть и сожалея, что когда-либо доверял ей, когда-либо разговаривал с ней. "Она должна быть в Хогвартсе", - устало решил он, потирая лоб. По какой-то причине его шрам начал гореть легкой, отвлекающей болью. - Она должна быть подальше от меня.

Взгляд в сторону окна показал, что солнце уже зашло, когда он отвел взгляд, но его взгляд вернулся внутрь, когда он услышал голоса, доносящиеся из коридора. Спорили. "Рон и Драко", - устало представился он. "Дерутся там точно так же, как мы дрались здесь". Ужин больше не казался ни капельки привлекательным.

— Я делаю это единственным известным мне способом, — внезапно пробормотала Джинни, не сводя с него глаз и заставляя его вздрогнуть. — Прости, если я причинила тебе боль, Гарри. Я просто... — Она беспомощно пожала плечами. — Я просто не знаю, что ещё могу сделать.

Её слова были так похожи на слова Гермионы, что Гарри взглянул на девочку, и Гермиона спокойно ответила ему взглядом. Мальчики вошли, продолжая тихо спорить и не замечая холодной атмосферы в комнате.

— Рон! — Гермиона обошла Гарри, подошла к Рону и потянула его за рукав. — Почему каждый раз, когда я оставляю тебя одного, я возвращаюсь и вижу, что ты дерешься?

— Забавно, — вмешался Драко, — это тот же вопрос, который вы задаёте горилле.

Пока эти трое всерьёз занялись делом, Джинни сделала шаг к Гарри. Он отступил на шаг, и она закатила глаза. «Я просто хотела кое-что добавить», — сообщила ему девушка с ноткой раздражения в голосе.

— Добавь это туда, — мрачно ответил он. — Я не хочу находиться рядом с тобой.

— Я подумал, что ты захочешь узнать... Моя мама часто рассказывала о своих старых друзьях из Хогвартса — в основном чистокровных — и о том, как они стали Пожирателями смерти, потому что искренне считали, что это лучший выбор. — Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Но, очевидно, это было не так.

"Для тебя", - хотел выпалить Гарри, но все, что у него получилось, было: "И что с ними случилось? Они... они передумали?"

«Некоторые из них. Некоторые даже стали шпионами и помогли выиграть войну».

«Война не была выиграна, — машинально заявил Гарри. — Она была завершена без особых усилий с обеих сторон».

— Конечно, — примирительно сказала она, — ты бы всё это знал, учитывая Леонарда и всё такое.

Троица ждала их у двери, Драко бросал на Джинни убийственные взгляды. В кои-то веки Гарри было всё равно. Он смотрел на Драко, пока слизеринец не оглянулся с любопытством, и Гарри захотелось усмехнуться. «Ты солгал о Лео, — подумал он, обращаясь к мальчику, — потому что Лео сказал бы что-то подобное. Он бы никогда не стал заискивать перед прессой, заявляя о своей связи со мной». Если ты можешь лгать, то и я могу.

Затем он повернулся и пристально посмотрел на Джинни, в ответ на её задумчивый взгляд. «Почему ты решила, что я захочу узнать об этом?» — спросил он презрительно, раздражённый её фамильярностью.

«Я просто хотел, чтобы ты знала, что все знают непопулярных людей. Но если ты их знаешь, это не значит, что ты должна дружить с ними вечно».

Гарри пристально посмотрел на неё. «Ты подслушала наш разговор», — сухо констатировал он. Джинни кивнула. Она уставилась на него, ни капли не раскаиваясь. Не в силах сдержать любопытство, Гарри спросил: «Зачем ты мне это рассказываешь?»

Она прикусила губу, медленно подбирая слова. «Потому что я не единственная, кто слышал, что Гермиона говорила тебе. Но я хочу, чтобы ты знал. Гарри, я лишь пытаюсь сделать для тебя всё возможное…»

- Для начала, ты можешь оставить меня в покое.

— Если ты так дорожишь своей личной жизнью, — выпалила Джинни, раздражённая его безразличием к её признанию, — то тебе лучше поговорить с Малфоем. Ты же не думаешь, что он так долго готовился ради забавы?

Когда она ушла, Гарри проводил её взглядом и посмотрел на Драко, который невозмутимо смотрел на него в ответ.

…

«Задача каждого чемпиона — победить специально выбранного монстра», — зачитал министр с непроницаемым лицом, в то время как большинство собравшихся вокруг чемпионов поморщились. Он сделал паузу, давая новости улечься в головах, а затем продолжил. «В какой-то момент в течение месяца вам сообщат, что задание начнётся. До тех пор вам следует подготовиться. Оно может начаться завтра, а может — в последний день месяца».

Министр остановился и резко захлопнул пергамент. «Это всё», — соизволил он сказать, прежде чем просто уйти.

Его уход нарушил уважительную тишину, и чемпионы разразились взволнованными разговорами.

Все они собрались на улице после ужина, который был обычным делом для чемпионов, пытавшихся втереться в доверие друг к другу, готовясь нанести удар в спину. Присутствие Гарри удивило многих — было до боли очевидно, что большинство не рады его видеть, а остальные были настолько близки к этому чувству, что граничили с враждебностью. По крайней мере, прохладный ночной воздух немного освежал душную атмосферу.

Гарри задумчиво прислонился к стене, наблюдая, как министр удаляется. Множество мелких насекомых толпилось вокруг гигантского источника света на башне с часами, издавая жужжащий звук, который был едва слышен из-за смеха, криков и стонов учеников.

Его мысли вернулись к Драко, и, как и на протяжении всего ужина, какая-то его часть немедленно встала на защиту. «Он мог говорить правду», — виновато подумал Гарри, радуясь, что ничего не сказал другому мальчику. Если Драко говорил правду, а Гарри пытался выставить его лжецом…

Он мысленно выругался на себя. «Если Драко знал о том, что сказал Лео, о том, о чём больше никто не знал, значит, у него есть способ получать информацию. Лео даёт интервью в середине месяца — Драко знал об этом как минимум неделю, а может, и две, и не сказал ни слова!»

Его разум снова разделился на две части, которые спорили и боролись друг с другом: должен ли он по-прежнему говорить правду сыну Люциуса. «Возможно, он только что получил информацию, но, может быть, он вообще лжёт!»

Гарри закрыл глаза и потер лоб. Шрам болел, горевший, как живой, на его коже, и ничто не могло облегчить эту боль. Он хотел верить Драко — как сыну Люциуса, это было бы самым простым решением, — но всё слишком затянулось, и его слишком часто оставляли в неведении. Визит Сириуса и оправдания, которые он тогда придумал, больше не работали.

«Всё, что для этого потребовалось, — это что-то простое, вроде газетной статьи, — размышлял он про себя с холодной усмешкой, — и тогда стало очевидно, что во всём этом нет никакого смысла». Он не был уверен, что в этом есть какой-то смысл — если бы кто-то другой, взглянув на все факты, увидел бы логику в его решении. Но он каким-то образом знал, что Драко не мог говорить всю правду. Какая-то часть его всё ещё, казалось, сопротивлялась этой квазилогике, отчаянно пытаясь напомнить ему обо всём, что Драко для него сделал, но большая часть отказывалась больше поддаваться на уловки.

Вот так просто Гарри почувствовал, как путы спали.

Два лица повернулись к нему, явно отделившись от остальной толпы. Первым, как и следовало ожидать, было лицо Ичны. Он не мог не заподозрить, что её прежняя доброжелательность была вызвана благодарностью за его помощь или желанием каким-то образом поймать его, заманить в ловушку для своих планов.

Второй девушкой, как ни странно, была Адель, та самая, что была с мальчиком Феликсом раньше. Она не была чемпионкой, с которой Гарри ожидал подружиться. Однако испанка выглядела так, будто её тащил за собой её ирландский коллега, и она была совсем не рада своему предназначению.

Когда они остановились рядом с ним, Гарри вежливо кивнул. «Здравствуйте».

Икна тут же вмешалась. «Ну что?» — спросила она, и в её глазах отразилось волнение. «Что ты думаешь, Гарри?» — её глаза были настолько широко раскрыты, что казалось, будто они вот-вот выпадут. Адель неловко поёрзала.

— О чём? — спросил Гарри, выпрямляясь. Кожа на его лице загрубела от того, что он лежал, прислонившись к каменной стене, и он потёр её, обнаружив, что к ней прилипли мелкие камешки. Он стряхнул их, отправив вместе с ними последние мысли о Драко Малфое.

Чемпионка Ирландии драматично вздохнула и закатила глаза. "О задании, глупышка! О чем еще я могла бы говорить?" Она укоризненно ткнула его пальцем в грудь. "Знаешь, мы начинаем планировать - не можем же мы просто пойти и надеяться на лучшее, не так ли?" Она сосредоточенно поджала губы. — Я подумал, что, может быть, мы все могли бы просто пойти и сразиться со всеми нашими монстрами вместе. Трое против одного — это лучше, чем один против одного, ты согласен?

— Я согласна, — вставила Адель, — но я сомневаюсь, что Министерство позволит нам объединиться. Вероятно, они предусмотрели какое-то заклинание, чтобы исключить такую возможность. — Она лениво моргнула, глядя на Гарри, словно ожидая, что он с ней не согласится.

— Ну, может быть, — медленно произнесла Икна, — но это ведь не помешает нам хотя бы тренироваться вместе, верно? Они должны позволить нам это.

— Может быть, — сказала испанка, и по её голосу было понятно, что она расстроена отказом.

Ична посмотрела на Гарри широко раскрытыми глазами и толкнула его локтем, смеясь, когда он сделал оборонительный шаг назад и прикрыл руками живот. - Что скажешь на это, Арри? Ты и двух слов не сказал с тех пор, как я здесь. Придумываешь отличный план?

"Я думаю, Адель права", - наконец сказал Гарри, держась вне досягаемости Ичны. "Они бы не позволили, чтобы нам было так легко. После прошлого месяца я бы не хотела терять бдительность. Адель выглядела довольной его ответом.

"Тогда нам придется особенно тренироваться "ард", - решила Ична. "Я думаю, будет лучше, если мы задействуем еще несколько человек, хотя. Никому не повредит. Прежде чем Гарри успел остановить ее, девушка развернулась и, приложив ладони ко рту, прокричала в толпу: "ЭЙ, ВЫ, РЕБЯТА! ПОСЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО, ЛАДНО?"

Её голос немного успокоил их, но тишина была не лучше, чем множество глаз, с любопытством уставившихся на них. Гарри побледнел и пробормотал: «Ей не нужно было этого делать».

«Я согласна», — ему показалось, что он услышал, как Адель пробормотала это в ответ.

— Итак, — начала Эчна нормальным голосом, привлекая всеобщее внимание. Она упёрла руки в бока, приняв позу лектора, и её рыжие волосы особенно ярко выделялись в тусклом свете факелов. — Прошлый месяц был не слишком удачным, не так ли? Мы все — почти все — были сбиты с ног. Конечно, они не предупредили нас, и я даже слышал слухи, что они всё равно не хотели, чтобы мы прошли, — думали, что используют нас как пример, чтобы мы были начеку.

Ропот стал мрачным. Казалось, что все остальные тоже слышали этот слух, и никому он не понравился. Несколько голов повернулись в сторону Гарри, но он их проигнорировал.

«Я не хочу, чтобы это повторилось, — сказала Икна, выставив палец и покачивая им перед толпой учеников. — Я знаю, что вы тоже этого не хотите. Поэтому я делаю честное предложение.»

Она широко развела руки, чтобы охватить всех. «Как насчёт того, чтобы мы все потренировались вместе? Мы все будем лучше подготовлены к встрече с монстрами, с которыми столкнёмся на следующей неделе.-»

— А теперь, — прошептал голос, когда Гарри начал поворачиваться в сторону манящей тьмы, — ты собираешься ускользнуть.

Гарри замер, оглядываясь через плечо. Адель смотрела на него с мрачным удовлетворением. Он резко развернулся и посмотрел на Икену. Не сводя глаз с ирландской девушки, он пробормотал: «О чём ты говоришь?»

— Я наблюдала за тобой, Гарри Поттер, — прошептала Адель, не сводя глаз с другой девочки. Со стороны могло показаться, что они обе были полностью поглощены тем, что говорила Икна. — С тех пор, как я узнала, что ты станешь чемпионом, я наблюдала за тобой, когда бы ты ни появлялся. А это случалось нечасто.

Гарри почувствовал, как напряглись мышцы его челюсти, и усилием воли расслабил их, но затем понял, что всё его тело напряжено. Паранойя охватила его. «Есть какая-то причина?» — спросил он с напускным спокойствием. Его взгляд метнулся к Адель, а затем быстро вернулся к Икне.

"Самый молодой чемпион, тот, кто технически слишком молод, чтобы даже соревноваться?" Адель пожала плечами, откидывая свои длинные волосы за плечо. "Назови это любопытством. Я хотела знать, что бы ты сделал. " Она издала искрящийся звук веселья, звук, исходящий из глубины ее горла. "Это занимало меня, когда мне было скучно. И никто другой здесь не такой интересный, каким оказался ты.

Она придвинулась немного ближе, пока их плечи не соприкоснулись. - Я знаю, какой ты, - снова прошептала она, и ее голос был слышен только ему на ухо. - Тебе не нравится находиться среди людей. При любой возможности ты убегаешь. Сначала я думал, что ты просто трус. Теперь я не так уверен."

— Ты ничего не знаешь, — презрительно упрекнул её Гарри, чувствуя волну облегчения. Конечно, она не могла. Она действительно не могла.

«Я знала, что ты лжёшь, когда сказала, что тебя похитили», — добавила она. «Это было очевидно. Я чувствовала себя глупо из-за того, что не заметила этого раньше. Когда ты вернулся, ты сказал всем, что тебя похитили и ты не знал, что происходит. Но ты не вёл себя так, будто с тобой плохо обращались, ты не вёл себя как жертва. Вместо этого ты избегал авроров, которые пытались тебе помочь, как преступник. Интересно, почему никто другой не заметил этого ...

— Может, есть какая-то причина, — перебил Гарри, переводя взгляд с Икны на Адель. Он не смотрел на неё в упор, а лишь взглянул на неё с любопытством или даже скукой. — Если я что-то делаю или не делаю, это не значит, что я автоматически лгу. — Он прищурился и отвернулся, небрежно добавив: — В любом случае, ты никогда не узнаешь.

"Может быть, я так и сделаю. Мы теперь будем проводить так много времени вместе, благодаря Ичне. В моей стране нас учат узнавать своих врагов". Ее глаза вспыхнули. - Я выясню все, что захочу знать.

Гарри пристально посмотрел на неё, в замешательстве приподняв брови. «Что я сделал, чтобы стать твоим врагом?»

«Феликс — мой двоюродный брат, хотя его семья живёт в Португалии, а моя — в Испании. Я знаю его с детства. Он вёл себя постыдно, но только потому, что его спровоцировали». Адель бросила на него высокомерный взгляд. «Его поведение непростительно, но и твоё тоже. Ты мой враг, потому что ты его враг. Феликс слишком глуп, чтобы что-то с этим сделать, но я не глуп».

— Ты дурак, — пробормотал Гарри, отворачиваясь. Эчна на самом деле созывала большую толпу заинтересованных, хотя и подозрительных чемпионов на тренировки своей команды. Он скрестил руки на груди, прислонившись спиной к прохладному камню и полностью игнорируя испанскую девушку. Она была далеко не такой устрашающей, как ей хотелось бы казаться.

«Ну что, Гарри, присоединишься к нам?» — Эчна материализовалась перед его лицом, стоя во главе очень большой толпы, собравшейся вокруг него.

Гарри сделал шаг назад, внезапно почувствовав себя очень неуютно. Все смотрели на него, некоторые почти жадно, как на игрушку для волков. Ирландка наклонилась вперёд и прошептала ему на ухо: «Не знаю, в курсе ли ты, но некоторые думают, что ты виновен в жульничестве. Помнишь, что я говорила раньше?» Она откинулась назад и пристально посмотрела на него, уже не как оптимистичная чемпионка, а как та, кто хочет только одного — победить. — Я знаю, что ты ничего не сделал, Гарри, и я думаю, что ты попал в неприятности, поэтому я хочу тебе помочь. Но я не смогу помочь, если ты не будешь притворяться невиновным.

— Я ничего не делал, — яростно прошептал Гарри в ответ, — и мне не нужно ничего делать, чтобы это доказать. — Он оттолкнул её руку, сердито глядя на неё. — И мне не нужна твоя помощь, чтобы справиться с этим.

Когда он начал пятиться, Ична что-то громко объявила, но он уже не слушал. "Глупо было приходить сюда", - злобно подумал Гарри про себя. - Я мог бы узнать об этом задании каким-нибудь другим способом, и мне не нужно было задерживаться дольше, чем это было необходимо.

«Пойдём!» Из ниоткуда появилась рука и попыталась схватить Гарри за плечо. Он ловко увернулся и невольно упал прямо в другие поджидавшие его руки, оказавшись в окружении любопытных, а иногда и враждебных лиц. Чемпионы, говорившие по-английски, собрались вокруг него, как племя воинов.

— Куда идти? — выпалил Гарри, стараясь не наступать на ноги и не приближаться к другим телам.

Эчна раздражённо закатила глаза, увидев его сдержанность. «Да ладно тебе, Гарри! Мы собираемся отпраздновать! Если не хочешь тренироваться с нами, хотя бы приходи на вечеринку».

Позади неё проницательные глаза Адель потемнели от восторга, и в голове Гарри зазвучали тревожные сирены. Он отпрянул, едва не упав в толпу, и чуть не опрокинул её. — Я не хочу уходить…

— Но ты должен, — настаивала испанская чемпионка, ухмыляясь при виде его явного нежелания. Её приказ повторили десятки стоявших рядом чемпионок, и все они так же требовательно смотрели на него. — В конце концов, мы здесь все друзья. Мы просто хотим узнать тебя получше.

Она наклонилась ближе. «Я вижу, ты не слушал. Икна только что объявила, что ты слишком напуган, чтобы тренироваться с нами, но если ты проведёшь немного времени с чемпионами, то передумаешь. Её заявление было встречено с большим энтузиазмом». Она мрачно ухмыльнулась. «Я не единственная, кто наблюдал за тобой, и не единственная, кто хочет, чтобы тебе было некомфортно». Береги себя этой ночью, чемпион. Затем Адель исчезла в вихре развевающихся одежд, а на её месте появились другие незнакомцы, которые оживлённо болтали о предстоящем празднике.

Гарри почувствовал, как его, словно водоворот, из которого он не мог выбраться, схватили за руки и потащили по мощеным тротуарам Шармбатона. Хотя он часто гулял по территории школы, он не узнал общежития, в которые его тащили, — просторные и красивые комнаты для других чемпионов. Он отчаянно сопротивлялся, когда ему представилась такая возможность, но сбежать до того, как открылись двери здания, было невозможно.

Громкие голоса оглушали его, но не настолько, чтобы полностью заглушить музыку, которая играла на заднем плане, пока он, спотыкаясь, шёл в апартаменты. Громкий пульсирующий звук и мигающий свет. Как только его затащили внутрь, похитители медленно рассеялись, бросив его в центр комнаты, где, как они были уверены, он не сбежит, а затем растворились в толпе уже прибывших чемпионов. Казалось, их были сотни, и они с любопытством смотрели на него, пока не узнали: это был тот самый мальчик, который победил их всех.

Пара темноглазых девушек, проходивших мимо, усмехнулись ему, держа в руках по бокалу и выглядя как барменши в своей одежде и с макияжем. Они намеренно толкнули его, и только благодаря быстрой реакции ему удалось избежать того, чтобы их напитки бесцеремонно пролились на его одежду. В результате их тактики напитки попали на колени бледному юноше, и он возмущённо вскочил, тут же обругав девушек.

Из-за дыма и тумана было невозможно разглядеть землю, но мигающие огни отражались от неё идеально. Неподалёку группа чемпионов громко смеялась, когда один из них расчистил достаточно места, чтобы начать танцевать.

Он прошёл по комнате в поисках выхода, но увидел только одну сторону помещения, превращённую в импровизированный мини-бар: изящные бокалы крутились, как фрисби, наполняясь блестящей жидкостью, которую чемпионы, казалось, были только рады выпить. Время шло, как волчок, всё быстрее и быстрее, а вечеринка становилась всё более хаотичной. Он остался ждать неизбежного конца вечеринки, который казался ему единственным способом уйти. Всякий раз, когда он начинал приближаться к выходу, ему преграждали путь.

«Я в клубе», — сначала подумал Гарри, изумлённо оглядываясь по сторонам. Он был уверен, что чемпионы каким-то образом обошли школьную охрану и создали портал в ночной клуб на улицах Франции. Но потом он узнал обстановку, пугающе похожую на его собственные комнаты. Он находился в чьих-то апартаментах, в квартире, где мебель была придвинута к стенам, чтобы создать эффект простора. Однако всё пространство было заполнено горячими телами и спертым воздухом.

«Гарри!» — Эшна появилась словно по волшебству чуть больше часа спустя, её одежда и причёска кардинально изменились, превратившись из неформальных в авантюрно-яркие, и Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы узнать её. Она сунула ему в руку бокал, а сама выпила такой же. «Вот, я подумала, что тебе может понравиться…»

Напиток грубо выхватили из рук, и Адель появилась рядом с ухмылкой на лице. Без объяснений она осушила стакан и швырнула его вверх. Раздался звон, едва слышный из-за множества голосов и громкой музыки, и домовой эльф, отчаянно двигаясь, едва успел поймать чашку, прежде чем она разбилась о головы тех, кто стоял рядом. Он исчез так же быстро, как и появился, словно призрак, от которого Гарри вздрогнул. Время, проведенное без нее, казалось, пролетело слишком быстро.

«Ты слишком молод, чтобы пить», — невнятно пробормотала ведьма с высокомерным видом, словно бросая ему вызов. Мимо прошёл ещё один чемпион, и Адель незаметно забрала его напиток.

— Ты тоже, — мрачно ответил он. Ведьма сделала паузу, ухмыляясь Гарри поверх своего украденного напитка, прежде чем залпом допить его.

Разговор был слышен сквозь музыку, и Гарри вздрогнул. У него заложило уши от громких звуков, и он почувствовал себя подавленным из-за их громкости. У него зачесалась шея, и Гарри хладнокровно огляделся, считая направленные на него лица. Они наблюдали, ожидая, что он сделает, ожидая, что они смогут с ним сделать.

«Кажется, ты слишком много выпила», — крикнул он позже испанке, когда она опасно покачнулась, залпом допивая свой напиток. Это был последний из бесчисленного множества бокалов. Он наблюдал, как она поднимала бокал за бокалом, словно соревнуясь с каким-то невидимым противником. Однако вместо обычного веселья, которое испытывало большинство людей, ведьма, казалось, только погружалась в депрессию.

Его предостережение лишь вызвало у неё презрительный взгляд, но всё, что она сказала в ответ, было потеряно в гуле вокруг них.

Музыка постепенно затихала, и разговоры тоже стихали. Даже огромные вентиляторы, которые охлаждали помещение, перестали работать, что вызвало немало жалоб на невыносимую жару. По его телу, словно приливная волна, прокатилось неприятное ощущение, заставившее его замереть, как оленя, попавшего в свет фар. Каким-то образом он понял, что причиной сбоя в праздновании был он сам.

«Я не знаю, где я, я не знаю, с кем я», — мысленно признал Гарри, сохраняя спокойствие. «Глупо, глупо, глупо...»

— Ну-ну-ну. Что у нас тут?

Кто-то схватил Гарри за руку и потащил к центру зала, прежде чем он успел обернуться. Он чуть не споткнулся, когда его так небрежно тащили назад, но успел поймать равновесие. Остальные чемпионы отступили, создавая центр притяжения для своего сегодняшнего развлечения, и они думали, что он им его обеспечит. Гарри спокойно огляделся, его зелёные глаза скользили по их взволнованным лицам.

Он едва сдерживался, чтобы не оскалиться на них. «Я не игрушка, чтобы тыкать в меня пальцем или играть со мной, и я позабочусь о том, чтобы все здесь это поняли». Он оглянулся на руку, которая его схватила. «Ты начал это».

Волшебник Феликс из Португалии схватил его, хотя Гарри и не думал, что это может быть кто-то другой, и ухмылялся, глядя на Гарри, как голодный волк.

Гарри изобразил на лице безразличие, как будто его вытащили на всеобщее обозрение из-за взволнованной толпы подростков. «Я думал, вы уже знаете моё имя», — резко ответил он. Гарри нетерпеливо вскинул голову, отбросив волосы с лица и невольно привлекая внимание к странному шраму на лбу. «Я слышал, как его повторяли за ужином…»

Чемпион Португалии зарычал, его лицо сморщилось от ярости. "Это будет в последний раз", - последовало мрачное обещание. "Ваша позиция - всего лишь ошибка, которую я исправлю". Он снова медленно выпрямился, словно вспомнив о ожидающей толпе позади, и начал играть под настроение ожидания многих лиц. "В конце концов, мой директор был здесь сегодня вечером. Он сказал мне, что задание на этот месяц — это не совсем задание, а упражнение, чтобы разогреть нас и подготовить к следующим месяцам.

«Твой был не единственным», — крикнул кто-то. «Мой сказал то же самое». И мой, — злобно отозвались несколько других голосов.

Феликс злобно ухмыльнулся. В тишине комнаты Гарри показалось, что всё вокруг исчезло, кроме этого волшебника. «Ну что, директор пытался похвастаться твоей уверенностью, сказав, что задание на этот месяц было настоящим?»

Он демонстративно огляделся. «А, но где же ваш директор?» — поддразнил он мальчика-чемпиона в присутствии Гарри. Он развёл руки в стороны в невинном жесте. «Кто-нибудь видел великого Альбуса Дамблдора сегодня вечером? Или он был слишком занят другими важными делами? Все остальные пришли, и профессора тоже, но не из Хогвартса». — Последние слова он произнёс тихо, передохнув перед тем, как начать всерьёз. «Хогвартс… Несмотря на всю свою репутацию, старая школа едва ли является лучшей здесь. Если бы кто-нибудь посмотрел на вашу школу, он бы увидел её недостатки, такие же очевидные, как трещины в камне.

Гарри не ответил. Достоинство Хогвартса ничего для него не значило — несмотря на его уютность, он пробыл в этом здании всего неделю перед отъездом и больше не чувствовал особой привязанности к нему, а Феликс ещё не сказал ничего такого, что могло бы вывести Гарри из себя.

«Но...» — он многозначительно посмотрел на Гарри, и его зелёные глаза сверкнули в свете ламп, — «... скоро мне придётся что-то предпринять». Гарри почувствовал знакомый прилив адреналина и заставил себя не реагировать. Он хотел дождаться, пока Феликс скажет что-то, на что стоит реагировать. Он хотел подождать, пока не увидит страх на лице другого мальчика, когда тот поймёт, что зашёл слишком далеко, увидеть неуверенность и колебания, когда мальчик будет гадать, как отреагирует Гарри. Он хотел подождать, пока Феликс не споткнётся на глазах у всех.

Какое-то движение привлекло его внимание к краю человеческого барьера, который не давал ему раствориться в толпе. Адель выглядела ещё более пьяной, чем несколько минут назад, её глаза едва открывались, когда она, спотыкаясь, пробиралась вперёд. Ещё один бокал опасно накренился в её руке, расплескав содержимое на чьи-то туфли, к отвращению этого человека. Она не обращала ни на кого внимания, пристально глядя на сцену. Рядом с ней, так же сильно толкаясь, Эчна бросила на него озадаченный взгляд. Гарри заметил, что она сама шатается так же, как и Адель. Если Эшна хотела помочь, то могла бы в лучшем случае споткнуться о нескольких чемпионов, прежде чем отключиться.

Адель драматично вздохнула и откинула голову назад, демонстрируя покорность. «О, Феликс, только не это!» Она воспользовалась возможностью, чтобы сделать глоток, и тут же появился домовой эльф, готовый поймать бокал, прежде чем она его куда-нибудь бросит. Несмотря на подобострастное выражение лица, существо начало выглядеть слегка раздражённым. Адель выпрямилась, чуть не упав при этом, и удивлённо посмотрела на кузину. "Сколько раз тебе нужно это повторять?"

"Привет, Гарри!" - весело крикнула ирландская ведьма, поймав соседку за плечо, прежде чем та опрокинулась. Чемпион раздраженно отмахнулся от нее, но она уже восстановила равновесие. "Что ты делаешь, стоя там один-одинешенек?"

— Молчи, кузен, — сердито пробормотал волшебник, прежде чем снова повернуться к Гарри. Он ухмыльнулся, словно надеясь, что Гарри не захочет услышать его следующие слова:

«Ваша школа и её «традиции» устарели, — злобно начал Феликс. — Они изжили себя. Ваш директор — слабый старик, пережиток двух войн, чьё здравомыслие сомнительно. Ваши профессора — волшебники и ведьмы, слишком ослеплённые собственными убеждениями и предрассудками, чтобы по-настоящему обучать человеческий разум».

Он остановился, чтобы от души посмеяться. «Даже ваши занятия старомодны, их проводят в легендарном волшебном замке. Кто ещё хочет изучать зелья в подземельях, а прорицание — в башне?»

Это прозвучало как хорошо отрепетированная речь, и когда Гарри сказал об этом, Феликс побледнел от гнева. Один или два чемпиона усмехнулись, но замолчали, когда Феликс бросил на толпу сердитый взгляд. Он тут же начал другую речь, на этот раз о многочисленных неудачах, с которыми Хогвартс столкнулся за последние несколько лет, о слухах и сплетнях, которые запятнали гордое имя старого замка. В толпе некоторые неловко заёрзали, но большинство следило за реакцией Гарри.

Когда Феликс сделал паузу, чтобы перевести дыхание, Гарри сухо ответил: «Ты, кажется, одержим этим замком». Медленно, прикрыв глаза и слегка вздернув подбородок, он спросил: «Это потому, что ты завидуешь, ведь ты знаешь, что тебя никогда не примут в его стенах?»

Гарри ловко отскочил назад, когда Феликс неуверенно взмахнул кулаками, в результате чего португальский чемпион упал вперёд. Физическая атака вызвала приглушённый гул в толпе, и Гарри взглянул на них. Они бы уговорили Феликса перейти к полноценной магической дуэли, если бы это было возможно.

Он мысленно оскалил на них зубы. "Позвольте им", - безмолвно насмехался он, сверкая глазами. - Пусть они попробуют напасть на меня. - Адреналин хлынул в его кровь, заставляя его чувствовать себя непобедимым, и он едва сдержал смех, готовый вырваться из его горла. Было что-то почти непреодолимое в осознании того, что он может встретиться с этим мальчиком-чемпионом и победить, что он может встретиться с этой толпой и выйти победителем.

Он наблюдал, как Феликс приходит в себя, как лицо чемпиона багровеет от ярости, а рука тянется за палочкой. Небрежным движением Гарри отбросил палочку на несколько футов в сторону, и она откатилась за пределы досягаемости дрожащих пальцев чемпиона. Феликс сердито зарычал и потянулся за палочкой, но она снова откатилась от него на очередном незаметном ветру. Деревянная палочка спокойно подкатилась к ногам Гарри, и он наблюдал за ней со слабой ухмылкой.

Феликс стоял на нетвердых ногах и свирепо смотрел, но Гарри только поднял упавшую палочку и внимательно осмотрел ее. Он поднял глаза. "Ты собирался использовать это?" - Спросил Гарри, в качестве эксперимента взмахнув украденной палочкой. "А ты уверен, что хочешь этого?" Он закончил свой вопрос, угрожающе направив палочку обратно на ее владельца.

Феликс дьявольски ухмыльнулся. - Давай, - поддразнил он, выпрямляясь и широко разводя руки. Он начал сухо смеяться. - Давай, малыш. Покажи, какой ты невежественный. Он бросил на толпу насмешливый взгляд. "Он даже не знает, что ты не можешь пользоваться чужой палочкой ..."

"Nox".

Внезапно погас весь свет. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, а затем чемпионы начали кричать и вопить, толкаясь и мешая друг другу. Так же внезапно, как погас свет, из взятой у Гарри палочки вырвался луч света, и в комнате воцарилась тишина.

Гарри огляделся. Адреналин исчез, сменившись ощущением пустоты и любопытства, которое он чувствовал внутри себя.

Он вдруг почувствовал сильную усталость.

«Дети, — подумал он с лёгким отвращением. — Я опустился до того, что играю с детьми, и я ничем не лучше их».

Он мог вспомнить настоящие волшебные ночи, когда он мог умереть, или убить кого-то, или попасть в плен. И теперь, чтобы заменить эти воспоминания, он насмехался над волшебником без крови в жилах, которого, вероятно, защищали во время всех сражений и стычек.

«Где же твоя хваленая честь волшебника, Поттер?» — насмешливо спросил он себя. «Ты ведь на самом деле собирался напасть на него». Его родители были бы недовольны, если бы увидели его таким — это была шокирующая мысль, пришедшая из ниоткуда, и Гарри с трудом сглотнул. Он так давно не думал о своих родителях…

— Вы должны знать, — тихо сказал он вслух, и его голос был единственным звуком в комнате, — что волшебник, получивший достаточно знаний, может использовать любую палочку, какую захочет. — Светящийся шар слегка дрогнул, словно подтверждая его слова, а затем стал ещё ярче, поднимаясь выше, пока не превратился в маленькое солнце, висящее над комнатой и освещающее её. Они не забудут эту маленькую демонстрацию.

Гарри наблюдал за их реакцией самостоятельно, терпеливо опустив руки по бокам. "Маме бы это не понравилось", - бесстрастно заметил он. "Она так беспокоилась обо всех тех вещах, которым у меня не будет времени научиться ... И теперь, узнав, что они даже этого не знали ..." Во многих отношениях это была болезненная мысль.

Он вздохнул и потёр лоб, внезапно почувствовав сильный стыд. Он мог бы остановить это в любой момент. Вместо этого он подстрекал чемпиона, желая, чтобы ситуация вышла из-под контроля, желая покрасоваться и заставить их бояться его. «Это не я, — инстинктивно понял он, — но что ещё остаётся?»

Гарри оглядел комнату и увидел, что все смотрят на него в ожидании. Все взгляды были прикованы к его следующим словам. «Что?» — бездумно огрызнулся Гарри, чувствуя себя неуютно и уязвимо перед таким количеством людей. Он посмотрел на них и ухмыльнулся. «Удивлены, что я не такой глупый, как вы думали?»

Никто не ответил, хотя Феликс бросил на него взгляд и, казалось, был представителем группы. Гарри ещё больше нахмурился, сузив глаза, изо всех сил стараясь избавиться от собственного дискомфорта. «Ты начал это, — обвинил он чемпиона, повторяя свои прежние мысли, — так почему бы тебе не закончить?» С отвращением он бросил подростку его палочку, даже не посмотрев, поймал ли тот деревянную палочку. Вместо этого он бросился в толпу, стиснув зубы, когда люди расступились перед ним.

«Покажи им фокус, и они будут относиться к тебе как к богу», — мрачно подумал он, направляясь туда, где он отметил выход.

"Поттер!"

Гарри опасно замер. «Что?» — спросил он опасно низким голосом, обернувшись через плечо к чемпиону Португалии. «Тебе ещё не надоело развлекаться со мной? Не надоело пытаться меня оскорбить?» — он сухо рассмеялся, уставившись в пол. «Хватит — всё, что ты можешь сказать, ничего не значит». Единственное, что я могу сделать, — это очернить моего брата, чемпиона, и я советую вам делать это на свой страх и риск.

Ничто не шокировало его так сильно, как то, что он услышал, как Феликс заливается лёгким смехом, и увидел, как чемпион кладёт руки ему на плечи и кружит его. У Феликса не было волшебной палочки, она была небрежно засунута в карман мантии. Он не смотрел свирепо и не рычал, не готовился отомстить. Он смеялся, и Гарри застыл от удивления.

"Что?" Подозрительно спросил Гарри.

Чемпион Португалии криво покачал головой. "Снова оскорблять тебя? Так скоро? На сегодня этого было достаточно". Он снова покачал головой, тяжело опустив руку на плечи Гарри. "По твоим словам, мне понадобится еще по крайней мере ночь, чтобы придумать более остроумные, уничижительные речи".

Несмотря на напряжение, Гарри нетрудно было понять, что остальные в комнате расслабляются. Вечеринка начиналась заново. Медленно заиграла музыка, включились вентиляторы, чтобы разогнать горячий воздух, и другие чемпионы, казалось, полностью потеряли интерес к тощему пятнадцатилетнему подростку, стоявшему среди них. Гарри огляделся, поражённый тем, насколько всё стало нормальным.

— Я сожалею об этом, правда сожалею, — говорил Феликс, размахивая руками и так сильно опираясь на Гарри, что фактически вёл его сквозь толпу, физически заставляя двигаться в определённом направлении. Гарри понятия не имел, что происходит. — Но ты ведь понимаешь, не так ли?

— Что понять? — быстро спросил Гарри, уверенный, что в этом нет никакого смысла.

Но Эчна подошла с ослепительной улыбкой, отмахнулась от Феликса, как от назойливой твари, и, схватив Гарри за руки, потащила его к уединенной стене. "Я знала это", - похвасталась она ему. "Я даже сказала им, что произойдет, чтобы они знали, что я знала. Но ты удивил нас всех, Гарри!"

Гарри медленно отвёл руку назад, у него кружилась голова. «Что происходит?» — снова спросил он, оглядываясь по сторонам. Они всё ещё смотрели на него, но с простым любопытством, без враждебности. Он с трудом сглотнул. «Что случилось?» Она рассмеялась и ушла, сказав что-то слишком тихо, чтобы он расслышал.

Гарри поморщился и потёр лоб. Ничего не имело смысла. Сначала он был готов броситься на толпу. Теперь он потерялся в ней.

— Что тут непонятного? — пробормотал низкий голос рядом с ним, и пара сверкающих голубых глаз, таких же, как у него, с любопытством уставилась на него. Гарри не сразу понял, что это не свет играет с ним шутки: у чемпиона были обесцвеченные волосы. Подросток отпил из своего бокала, полузаворожённо глядя на Гарри. Он пожал плечами. — Никто не знал, что о тебе думать. Теперь знают.

— И что они теперь обо мне думают? — спросил Гарри, оглядывая комнату.

Странный чемпион снова пожал плечами. «Не в детстве, — последовал загадочный ответ, — по крайней мере, не сейчас. Думаю, теперь у тебя есть шанс. Раньше его не было. Никто бы не позволил ребёнку победить себя».

— Значит… всё… всё было подготовлено? — Чемпион равнодушно кивнул, и Гарри почувствовал себя использованным, что было ему ненавистно.

"А как еще они могли узнать?" - философски спросил чемпион. Он обвел рукой комнату. "Было оскорбительно выступать в паре с таким молодым студентом. Но теперь они - мы - знаем о тебе лучше, Гарри Поттер. Эти голубые глаза посмотрели и встретились с глазами Гарри. "Это была не только игра. Если бы ты был ребенком, ты бы проиграл сегодня вечером. Феликс со всей своей страстью выжал бы из тебя всё, что можно, и ты бы проиграла. Но ты не такая, так что даже он не смог бы.

Чемпион широким жестом обвёл комнату. «Теперь ты здесь как чемпион. Делай с этим всё, что хочешь», — сказал он с лёгкой ноткой недовольства. После этого чемпион встал и ушёл, оставив Гарри одного в ожидании чего-то. Когда на подносах проплыли напитки, он не удержался и взял один.

…

— Ты пьян! — пронзительно воскликнула Джинни, возмущённая самим предположением об этом. Её голос громко разнёсся в ночи, как крик сумеречной охотничьей птицы. Через несколько часов наступит рассвет, и её глаза пересохли и покраснели от бессонной ночи.

Гарри, который остановился в дверях, чтобы не споткнуться, посмотрел на неё такими же мутными глазами. «Я не пьян, — спокойно возразил он, сделав несколько сухих глотков, — я вообще не пил». Он был не очень хорошим лжецом: его лоб был покрыт потом, а взгляд совершенно расфокусировался. Джинни совсем не была в этом уверена, в основном потому, что её старшие братья часто приезжали домой, и она научилась распознавать признаки.

Малфой скрестил руки на груди. «Я уверен, что ты выглядишь так не по своей воле». Он недружелюбно толкнул Гарри в плечо, отчего подросток отлетел к стене и, ударившись о неё, безвольно сполз на пол. На мгновение Джинни увидела, как на лице слизеринца промелькнула злость, но он тут же взял себя в руки и сказал: «Я уверен, что у тебя была веская причина начать общаться с другими чемпионами. Мне бы хотелось думать, что ты крадёшь секреты, что ты воспользовался этой возможностью, чтобы выявить слабые места…»

Гарри, лежавший на полу, тихо рассмеялся. Это был холодный смех, который казался ещё холоднее из-за того, что его лицо было опущено вниз. Джинни видела лишь смутное очертание его лица. Чёрные провалы там, где должны были быть глаза. Резкая линия вместо носа.

— Ты почувствовал это, — тихо прохрипел Гарри, так тихо, что Джинни почти не расслышала. — Ты почувствовал это! — Он резко хлопнул ладонью по столу, отчего Джинни вздрогнула. — Это доказывает, что ты лжец, Малфой. Я тебе доверял. — Он снова засмеялся, словно такое заявление его позабавило.

Малфой не очень хорошо воспринял этот звук и, казалось, был готов наброситься на мальчика. Он совсем забыл о ней. «Заткнись, Поттер. Заткнись! Ты пропал на полдня — Грейнджер и её парень Уизли прямо сейчас ищут тебя. Скажи мне, где ты был!»

Однако смех не прекращался. Он только становился глуше, как будто Гарри отступал, и звук становился тише.

Джинни застыла, наблюдая за их разговором, не в силах ничего поделать; что-то в Малфое контролировало Гарри, она была в этом уверена, и это был редкий шанс выяснить, что именно. Но теперь она встряхнулась и сделала смелый шаг вперёд, разделяя их и осторожно поворачивая лицо Гарри к свету. От одного вида его лица, освещённого огнём факелов, она тихо выдохнула. Это был Гарри, а не какое-то странное теневое существо, сотканное из тьмы. Его глаза, если бы они открылись, были бы ярко-зелеными.

Малфою она послала мрачный взгляд. "Прекрати это", - приказала она. "Гарри пьян. Он даже встать не может - не благодаря тому, что ты его толкнул!"

Слизеринец ухмыльнулся ей и резко развернулся, уходя обратно в коридор.

— Что за ребёнок, — пробормотала она ему вслед, злобно прищурившись и скривив губы. — Он не может получить то, что хочет, поэтому уходит в свою спальню.

Тело под её руками слегка сдвинулось, и Гарри приоткрыл глаза. Он перестал смеяться и вместо этого посмотрел вверх, как будто на потолке было что-то по-настоящему великолепное. Но его взгляд всё ещё был расфокусирован.

Джинни снова вздохнула. «Ну же, Гарри, — подбадривала она, пытаясь усадить его и планируя поднять на ноги. — Нам нужно уложить тебя в постель».

— Гермиона действительно там? — внезапно спросил он удивительно чистым голосом.

Джинни слегка подпрыгнула от этого звука. Она с подозрением посмотрела на него, пытаясь определить, насколько он пьян. «Да, — медленно ответил он, — и Рон. Они ушли искать тебя некоторое время назад. Я остался здесь на случай, если ты вернёшься, иначе я бы тоже пошёл с ними».

Зелёные глаза закатились. «Полагаю, это должно что-то значить для меня». Прежде чем она успела ответить, Гарри с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену, и оглядел квартиру. «Сколько сейчас времени?»

Она открыла рот, чтобы ответить, но он покачал головой. - Неважно. Не отвечай на этот вопрос. Я не хочу знать. И он, спотыкаясь, прошел в главную комнату, неуклюже упав на диван. Мгновение спустя тяжелое дыхание убедило ее, что он спал там, где упал.

Джинни скрестила руки на груди, потирая кожу, чтобы согреться, и ждала у двери, когда вернутся её подруги. Она наблюдала за ним, совершенно сбитая с толку и не зная, стоит ли ей что-то делать. Когда Гермиона тихо постучала в дверь, Джинни чуть не сбила её с ног от облегчения. «Он здесь», — сообщила она ведьме, указывая на диван, чтобы её брат увидел. «Он пришёл пьяным около тридцати минут назад». И она добавила, что Малфой был расстроен.

— Пьяный? — воскликнул Рон, уловив самую важную часть информации. Он сбросил ботинки и подошёл к спящему подростку, недоверчиво глядя на Гарри. — Как он напился?

— Ну, — Джинни пожала плечами. — Он был не в том состоянии, чтобы рассказывать свою историю. Придётся подождать до утра.

…

На следующее утро от похмелья Гарри казалось, что его голова раскололась надвое. Он тихо застонал, мир всё ещё кружился, как и прошлой ночью, и ему казалось, что он упал с очень высокого утёса.

«Что ж, доброе утро». Кто бы это ни был, подумал Гарри с досадой, он был слишком весел и должен быть наказан.

Прищурившись, он увидел, как сквозь окна проникают красные и оранжевые лучи восходящего солнца, и почувствовал, что его ослепило. Он мог бы снова застонать, но в следующее мгновение он откинул голову на подушки, осознав, что на самом деле не лежит на своих подушках. Подушки под его головой безжалостно ударили его.

«На твоём месте я бы этого не делал», — посоветовал голос, но было уже слишком поздно, чтобы оказать реальную помощь. «Ты лежишь на диване, и он не выдержит, если ты на него бросишься».

Кем бы он ни был, а Гарри уже начал думать, что должен знать, этот человек усмехнулся и ушёл. Крепко зажмурив глаза, Гарри уткнулся головой в диван, насколько позволяла подушка, и полностью расслабился. Но он слышал тихий разговор, по крайней мере, его обрывки:

"...сейчас? А как насчет..."

— …Рон обо всём позаботится… мне просто нужно уйти…

— Я пытаюсь уснуть, — перебил Гарри, как ему показалось, громким голосом, но из-за того, что он был зажат между подушками, его слова звучали приглушённо, и большая их часть лишь злорадно отражалась от его ушей.

Разговор прервался, и к его дивану кто-то подошёл. Кто-то коснулся его лба прохладной рукой, милосердно уняв жар. «Ты пытаешься уснуть?» — повторила она с ноткой юмора. «Ты понимаешь, который час?» Гарри хмыкнул, не двигаясь. «Уже утро, Гарри. Ты уже поспал. Пора просыпаться».

Чего он делать не хотел. Гарри слегка ухмыльнулся, сидя на диване. «Попробуй заставь меня», — мысленно поддразнил он себя, решив остаться там на весь день. Учитывая его состояние, это был единственный разумный шаг.

«Рано или поздно тебе придётся проснуться», — заметил другой голос.

Гарри медленно перевернулся на бок, повернув лицо в сторону комнаты. На самом деле он их не слушал; он просто чувствовал, что задыхается от тесноты. Приоткрыв глаза, он увидел, что мир начинает возвращаться в нормальное состояние, хотя у него болела голова.

— Послушай, — теперь, когда его голова не была забита пухом с дивана, он отчётливо слышал, — давай просто сделаем это. Если мы будем ждать ещё дольше, он придёт сюда.

"Но как..."

«Вытащи Гарри, если нужно. Вы можете пойти куда-нибудь, а я буду тянуть время, сколько смогу».

— О чём ты говоришь? — невнятно спросил Гарри, и его голос больше походил на приглушённое хныканье, чем на что-то другое. Он попытался пошевелиться, но остановился, когда у него чуть не взорвалась голова. Не помогло и то, что на него небрежно набросили одеяло, которое мешало ему встать. Он прикусил губу, сильно прижав руки к голове и стараясь сдержать новый стон.

«Гарри!» Перед ним появились три размытые фигуры, которые медленно обретали чёткость по мере того, как головная боль Гарри ослабевала. Он медленно моргнул, заставляя себя сесть, а затем пожалел об этом, опасно пошатнувшись вперёд. Пара рук остановила его, толкнув обратно на диван.

"О, ради всего святого!"… держи. Гарри мгновенно почувствовал себя лучше и уставился на Гермиону, которая убирала палочку в карман. Джинни и Рон тоже удивленно посмотрели на нее, и она слегка покраснела. - Это всего лишь стандартное заклинание, - стойко защищалась она, - и оно было в книге в библиотеке. Любой, кто захотел бы, мог бы найти его.

— Не думаю, что профессора поощряют поиски средств от похмелья, — сказал ей Рон, приподняв бровь. — А зачем ты вообще это искала?

— Это не твоё дело, Рональд Уизли.

Гарри начал жалеть, что головная боль прошла. По крайней мере, они старались не шуметь. Он сбросил одеяла и сморщил нос, увидев, что всё ещё одет. Из кармана больно торчала палочка, и он вытащил её, положив на стол, прежде чем посмотреть на три лица перед собой.

Они молча смотрели на него, и Гарри видел в их глазах решимость заставить его заговорить первым. Чувствуя себя неловко, Гарри наконец слегка кивнул Гермионе. «Спасибо».

Она просияла, глядя на него. «Это не проблема, Гарри. Я бы воспользовалась им раньше, но…»

— Как ты себя чувствуешь, приятель? — перебил его Рон, ухмыляясь. — Похоже, ты хорошо провёл ночь.

Гарри потер лоб, вспоминая. «Да», — неохотно признал он. «И нет».

— Мы узнали, — продолжила Гермиона, и по её взгляду было понятно, что она явно недовольна, — о вечеринке. Аврор рассказал нам, как праздновали все чемпионы. Судя по всему, ты, наверное, первым вернулся в свои покои.

"Если это так, держу пари, что мы не увидим сегодня никого из других чемпионов", - заявила Джинни. "Если они все хуже, чем был Гарри ..."

Гарри снова прикрыл глаза, и звуки их голосов доносились до него, но он их не слышал. Он думал о том, что должен был вспомнить: как в пьяном угаре согласился прийти на тренировки, которые устроили чемпионы, как в пьяном угаре знакомился с размытыми лицами и выставлял себя дураком.

"Гарри?"

— Да? — он поднял взгляд и увидел, что надежда на лицах Джинни и Гермионы мгновенно угасла, сменившись нарочитой небрежностью. Зазвенела сигнализация. Он осторожно спросил: — Что случилось?

— Ну… — Джинни прикусила губу и сцепила пальцы. — Пора завтракать…

— Верно! — радостно подхватила Гермиона.

— и мы подумали, что ты уже проголодался, — с улыбкой закончила младшая девочка. — Мы с Гермионой как раз собирались уходить.

…

Рон как раз закрывал дверь, когда услышал, что Малфой ходит по комнате. Спрятать ухмылку оказалось сложнее, чем он себе представлял, но он справился, когда слизеринец вошёл в большую комнату, выглядя усталым, раздражённым и явно не понимая, что происходит.

Малфой бросил на него сердитый взгляд, но ничего не сделал, что по меркам Рона было неплохо. Всё, что ему нужно было сделать, — это тянуть время, пока Малфой не успокоится. Гермиона была очень уверена, когда утверждала, что ей нужно лишь немного времени, прежде чем Гарри начнёт расслабляться.

— Доброе утро, — нейтрально поздоровался Рон, уставившись в пол. Он не хотел, чтобы Малфой заметил, как он счастлив.

Слизеринец даже не отреагировал. Малфой просто сел и посмотрел в ту сторону, откуда пришёл.

Рон прикусил язык, чтобы не улыбнуться во весь рот. «Ищешь Гарри?» — злобно подумал он, глядя на другого подростка. «Его сейчас здесь нет — хочешь, чтобы я передал ему сообщение?»

Конечно, Малфой ничего не ответил, но Рону показалось, что подросток выглядел немного встревоженным. Он сильнее прикусил язык.

— Верно. Ты ведь знаешь, да? Гарри больше не станет тебя слушать, грязная...

— В чём твоя проблема, Уизли? — внезапно начал Малфой, от чего Рон чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Рон побледнел. «Что… что ты имеешь в виду, проблема?» — робко спросил он, мысленно добавив, что Малфой, похоже, умеет читать мысли.

Слизеринец закатил глаза и театрально откинулся на спинку стула. «Проблема, да. Ты пялишься на меня последние несколько минут. Мне бы хотелось думать, что ты строишь коварные планы, чтобы лишить меня жизни, но, учитывая, что ты гриффиндорец, ты, вероятно, просто собираешь остатки своих мозгов.»

Рон сердито покраснел и прикусил изнутри щёку, чтобы не натворить глупостей. «Гермионе просто нужно ещё несколько минут — я не могу сейчас выходить из себя».

"Итак, я так понимаю, то, что я сказал, правда?" Малфой сказал с насмешливой серьезностью. "Ты потерял ход мыслей, не так ли, Уизли? Нужна какая-нибудь помощь, чтобы выяснить, куда ты засунул свой мозг? Он великодушно махнул рукой в сторону двери. "Я бы начал сначала в этом направлении. Несомненно, он пытается сбежать".

— Думаешь, ты такой умный, Малфой? — процедил Рон сквозь стиснутые зубы.

Малфой сделал вид, что задумался, а затем серьёзно кивнул. — Да.

— Верно? — и в этом слове Рон вложил всю свою ненависть и неприязнь к другому мальчику. Он сердито посмотрел на него, скрестив руки на груди.

Малфой презрительно рассмеялся, качая головой. — Уизли, — сказал он с лёгкой ухмылкой на лице, — ты меня ранишь.

— Я бы сделал хуже, если бы мог, — многозначительно прорычал Рон, по-прежнему не сводя с неё глаз. Он хотел бы, чтобы у него были часы, хотел бы знать, как долго ему ещё придётся страдать в одиночестве, и в то же время мысленно проклинал Гермиону. — Ты так просто об этом говоришь: просто займи Малфоя чем-нибудь за завтраком. Сделай так, чтобы он ничего не заподозрил. Не дай ему уйти. Верно. Я бы хотел посмотреть, как ты с ним разберешься.

— Я уверен, что так и будет, — небрежно ответил слизеринец, снова взглянув в конец коридора. Он приподнял бровь, глядя на Рона. — Только не говори мне, что ты единственный, кто не спит.

Рон ухмыльнулся ему в ответ. «О нет, Малфой, все остальные уже проснулись. Они просто вышли позавтракать и оставили меня одного». Как только эти слова слетели с его губ, он пожалел, что не прикусил язык.

Но Малфой только снова закатил глаза. - Не пытайся быть умным, Уизли, - сухо посоветовал он. - Ты скорее глуп, чем саркастичен.

— Как будто мне не всё равно, — огрызнулся Рон, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало облегчение. Он ухмыльнулся Малфою. — Я умнее, чем ты думаешь.

— Странно, что вы с Грейнджер не греете кушетки, — заметил Малфой. Он, казалось, устраивался на кушетке, чтобы подождать, и Рон надеялся, что ожидание продлится как можно дольше. — Сначала было непривычно видеть гриффиндорцев так рано, но потом я привык.

Он сделал паузу и с любопытством посмотрел на Рона. «Тебе не интересно, — спросил он, — почему я не проклинаю тебя каждый раз, когда спускаюсь?»

— Совершенно точно, — ответил Рон и, подождав секунду, добавил: — нет.

Как будто не расслышав до конца фразу, Малфой продолжил: «Полагаю, с тех пор, как я начал считать вас, гриффиндорцев, своей личной охраной, я был не против вашего присутствия рядом…»

— Что? — чуть не закричал Рон, выпрямившись. — Мы не твои телохранители!

Малфой задумчиво склонил голову набок. «Нет, — неохотно признал он, — я так больше не думаю. Теперь я считаю вас троих жертвами, которые замедлят любого нападающего на достаточно долгое время, чтобы я смог сбежать. В конце концов, даже первокурсники-слизеринцы вас не боятся. Я бы дал вам несколько советов, но вы так сильно отстаёте, что я не знаю, с чего начать».

Стиснув зубы, Рон откинулся на спинку стула. Он начал понимать, что пока Малфой тянет время, утро для него будет тянуться гораздо медленнее. Но когда в окно раздражённо постучала сова, Рон был совершенно не готов к тому, что она ему сообщит.

Он открыл окно и послушно вытащил пергамент из когтей совы, стараясь не поцарапаться. Птица неодобрительно ухнула и улетела, рассекая белыми крыльями яркие солнечные лучи. Рон закрыл окно и с любопытством посмотрел на письмо. Он ненадолго нахмурился. «От кого оно? Я не узнал эту сову…»

— Ну что? — Малфой резко напомнил Рону о своём присутствии. Рон чуть не вскрикнул от удивления, а слизеринец закатил глаза, приняв многострадальный вид. — Это письмо, Уизли. Обычно волшебники отправляют их с помощью сов — почему бы тебе не открыть его с незамятой стороны?

"Заткнись", - бездумно ответил Рон, уже открывая письмо и просматривая его содержание. Вскоре его лицо побледнело. "Отлично".… это просто здорово..." Малфой выглядел так, словно его интерес был задет, но Рон на самом деле не думал о мальчике, с которым он должен был общаться. Единственной мыслью в его голове было то, что Гермионе действительно, действительно нужно это знать. "Цифры. Макгонагалл никогда не сможет просто дать нам передышку.

Он потёр лоб и направился к двери, надевая ботинки.

Малфой тоже встал, слегка прищурившись. — Плохие новости, Уизли? — спросил он, скрестив руки на груди. Рон не ответил, поправляя школьную мантию, и Малфой добавил: — Куда ты идёшь?

— Гермиона, — уныло ответил Рон, снова взглянув на письмо. Он вздохнул и сунул его в карман. — Она не поверит в это — я мог бы поклясться, что МакГонагалл сказала…

— А Грейнджер разве не в своей комнате?

Рон бросил на слизеринца суровый взгляд и остановился, как раз когда открывал дверь. — Послушай, — злобно бросил он, — у меня правда нет на это времени. МакГонагалл только что прислала мне это, — и он резко выдернул письмо из кармана, размахивая им для пущей убедительности, — в котором, по сути, говорится, что нам придётся отказаться от летних каникул, чтобы наверстать упущенное по СОВ! Вы знаете, как я ждал, что мне не придётся их сдавать? Я имею в виду, что сказать нам об этом сейчас — это просто убийство! Она позволила нам поверить, что мы легко отделались!

Он швырнул пергамент обратно в карман, чуть не раздавив его в гневе, и вышел за дверь. Всю дорогу до Большого зала он мрачно бормотал себе под нос, проклиная профессоров трансфигурации и стандартизированные тесты, пока не вошёл в большую столовую и не увидел трёх своих однокурсников, тихо разговаривающих между собой.

Гермиона и Джинни разговаривали, а Гарри, казалось, просто слушал.

Рон подошёл к ним и швырнул письмо на стол, не заботясь о том, куда оно упадёт. Ему было всё равно, даже если бы оно утонуло на дне кувшина с водой, и он позаботился о том, чтобы все в округе об этом узнали.

— Только сегодня утром, Гермиона! — взревел Рон, сердито тыча пальцем в злополучную газету. — С.О.В.ы! Мы должны сдать С.О.В.ы!

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами, но когда Рон остановился, чтобы перевести дыхание, он понял, что она смотрит не на него. Джинни тоже смотрела мимо него, но бросила на него мрачный взгляд.

— Что? — спросил Рон более тихим и спокойным голосом. Он нахмурился и снова указал на письмо. — Да ладно, это серьёзно. Гермиона? Скажи что-нибудь?

Она деликатно откашлялась и, глядя ему за плечо, спокойно сказала: «Доброе утро, Малфой. Я не знала, что ты уже встал».

…

— Ладно, — начал кто-то, — почему бы нам не начать с заклинаний-обольщений?

В ответ на это раздалось много стонов. «Мы все к этому привыкли, — пожаловался кто-то, — и нам нужно начинать с заклинаний, в которых мы не сильны, а не просто оттачивать старые навыки».

Гарри проскользнул в дверь, стараясь, чтобы она не захлопнулась за ним с грохотом. Все чемпионы собрались в чьей-то квартире, которая была волшебным образом увеличена до размеров классной комнаты и вмещала достаточно много учеников, пытавшихся сотворить столько заклинаний. Несколько чемпионов посмотрели на него, когда он вошёл, но не сделали ничего, кроме как кивнули в знак приветствия или слегка помахали рукой.

Он быстро проскользнул на свободное место. Все подростки, казалось, разделились на несколько небольших случайных групп без чётких границ между ними. Они просто слонялись вокруг, переходя от группы к группе, чтобы посмотреть, что делают другие, и оставаясь там, где было что-то интересное. Он достал свою палочку и встал на то же место, что и девочка справа от него. Она быстро улыбнулась ему ободряюще, что было очень приятно после того, как его практически преследовали.

— Хорошо, — снова начал ведущий группы, — тогда что вы хотите попрактиковать?

"С какими темными созданиями мы столкнемся?" язвительно спросила одна ведьма. "Мы должны практиковать заклинания, которые можно использовать против этих типов существ".

«Ведьмы», — предположил кто-то. «Вампиры. Оборотни. Мумии. Дементоры».

Гарри понял, что для борьбы с этими существами нужны не столько заклинания, сколько защита. Если вы думали, что встретите вампира, то носили с собой чеснок и крест — большая часть заклинаний не сработает. Оборотни были так же устойчивы к заклинаниям, уступая только серебру. Кроме того, оборотни были опасны только одну ночь в месяц.

— Но дементоры, — Гарри задумался, пытаясь вспомнить какое-нибудь заклинание, которое он когда-то выучил, чтобы сражаться с этими существами. Он не смог и почувствовал раздражение из-за своей неудачи.

— А что насчёт акромантулов? — спросила другая ведьма. Все вопросы исходили из определённой части группы, и, наклонившись вперёд, Гарри понял, что его единственный круг на самом деле был соединён с другим кругом, в дальнем конце которого стояли ведьмы. Они, казалось, отделились от остальных, их было пять или шесть, и они почти вплотную прижимались друг к другу. Он с удивлением узнал, что одной из них была Икна.

— А что насчёт них? — надменно спросила ведьма, стоявшая рядом с Гарри. У неё были длинные-предлинные волосы, заплетённые в косу, но она перекинула её через плечо, чтобы поиграть с ней. — Ты правда думаешь, что Министерство натравит на нас таких опасных существ?

— Вы правда думаете, — сказала девушка, задавшая вопрос, — что Министерство нас отравит?

После этого воцарилось неловкое молчание, пока ведущий не откашлялся. «Верно, — оживлённо сказал он, — я думаю, в этом есть смысл. Мы — лучшая из европейских школ, и мы намного лучше, чем где-либо ещё в мире…»

«Им не приходилось сталкиваться с войной», — мрачно пробормотал кто-то.

"... Так что я не думаю, что Министерство будет наносить какие-либо удары". Ведущий чемпион снова откашлялся, оглядывая группу. "Мы могли бы с таким же успехом достать наши энциклопедии о существах и просто начать с самого начала. Со многими существами можно справиться таким же образом, так что это не будет пустой тратой времени, и таким образом мы предусмотрим все возможные варианты ".

«Это будет пустой тратой времени», — тихо пробормотала ведьма рядом с Гарри.

Гарри смотрел вперёд, гадая, всегда ли чемпионы были такими. Он ожидал сплочённости, единства в группе, а не мелких разногласий. Он с любопытством взглянул на ведьму и поймал себя на том, что спрашивает: «Почему?»

Она пристально посмотрела на него. — Почему что?

— Почему это будет пустой тратой времени? — Гарри заметил, что некоторые из ближайших к нему чемпионов тоже смотрят на него, и, борясь со смущением, добавил: — Вампиры, ведьмы, оборотни — они не совсем тёмные существа. Они скорее относятся к другому виду. — Он пожал плечами, пытаясь изобразить безразличие. «Они сказали, что мы выступаем против существ, и даже министерства признали, что мыслящие гуманоиды — это не просто животные».

«Им потребовалось много времени, чтобы сделать это, — с горечью подумал он, — и они всё ещё далеки от того, чтобы быть на равных». Он помнил, как прятался в полнолуние, чтобы мельком увидеть Ремуса в облике оборотня, и напоминал себе о приключениях своего отца-анимага.

— Но акромантулы? — ведьма сморщила нос. — Что в них такого сложного, чтобы их победить?

Гарри снова пожал плечами, не глядя ей в глаза. Ответ был очевиден для него, но она говорила немного раздражённо. Не стоило выставлять её идиоткой. К тому же это было невозможно.

— Кто знает? — беспечно ответил кто-то другой. Это был мальчик-подросток с короткими светлыми волосами, который смотрел прямо на Гарри. Гарри неловко поёрзал; ему казалось, что его мысли легко читаются. На лице подростка появилась слегка насмешливая улыбка. — Акромантулы, может, и не такие страшные, но Министерство примет меры, чтобы это исправить. Представьте, что вы столкнулись с пауком, который в два раза больше обычного, невосприимчив к заклинаниям и быстр, как гепард.

Его слова встретили потрясённое молчание. В какой-то момент вся группа сбилась в тесный круг, оставив другие группы гадать, о чём они говорят.

Одна светловолосая ведьма осторожно спросила: «Ты же не думаешь, что они это сделают, правда?»

Подросток небрежно пожал плечами. «Кто знает».

— Я так не думаю, — спокойно и твёрдо заявил Гарри, пристально глядя на ведьму. — Я думаю, что они просто найдут для нас более опасных существ, а не придумают что-то на ходу. Но… об этом стоит помнить.

— Верно, — сказала ведьма, которая начала всю эту дискуссию. Она откинула длинную косу назад и решительно хлопнула в ладоши. Она огляделась и немного раздражённо спросила: — Ну? Где эта энциклопедия?

— Здесь, — ответил волшебник, и Гарри с удивлением увидел, что перед ним стоит седовласый чемпион, с которым он столкнулся накануне вечером. Однако чемпион даже не взглянул на Гарри, а просто передал ведущему ученику книгу, которой там не было минуту назад.

— А, — с наигранной серьёзностью сказал ведущий студент ведьме с косой, — значит, теперь ты согласна с остальными?

Девушка с косой пожала плечами с презрительным выражением на лице. «Да, я была убеждена, но это не значит, что меня нельзя переубедить.» Она покрутила палочку в пальцах, и на её лице появилась скучающая гримаса. Через несколько мгновений она просто ушла, присоединившись к другой группе.

Пока Гарри смотрел ей вслед, седовласый голубоглазый чемпион тихо подошёл и встал рядом с ним. «Не беспокойся о ней. Она вернётся, как только поймёт, что наша группа единственная, кто готовится».

— Наша группа? — переспросил Гарри, поворачиваясь и глядя на другого мальчика.

Он медленно кивнул. «Мы заключили союз — меньше других придут, меньше наших уйдут. Это будет шаткий союз, но он будет».

Гарри непонимающе посмотрел на него. «Я не совсем понимаю», — вежливо признался он. «Это не групповое соревнование…»

— Нет, но ты же не думал, что сможешь выиграть это соревнование в одиночку, не так ли?

У Гарри пересохло во рту от слов Гермионы, и он едва не побледнел.

Голубоглазая чемпионка мягко продолжила: «Мы будем работать вместе, чтобы те, кто не входит в нашу группу, не победили, чтобы не было такой сильной конкуренции и чтобы лучше узнать тех, кто останется. Затем, как и в любой гонке, в конце мы будем бежать каждый в своём темпе, останутся только лучшие, и каждый будет стараться изо всех сил, чтобы победить. Но только в конце».

Гарри посмотрел на собравшуюся вокруг него группу, на других чемпионов, расположившихся неподалёку. Икна и её группа ведьм, похоже, отошли в сторону и присоединились к другой небольшой группе — Гарри насчитал пять групп в общей сложности.

— Если это правда, — тихо начал он, — то зачем вообще быть в какой-то группе? В конце концов, это не будет иметь значения...

— Нет, не будет, — твёрдо согласился чемпион, — но, опять же, важно лишь то, что ты дойдёшь до конца.

— Итак, — громко начал ведущий студент, привлекая внимание группы и тем самым обрывая десятки тихих разговоров, которые велись до этого. Он широко улыбнулся. — Думаю, это всё. Сколько у нас есть?

— Нас десять, — сообщила одна из ведьм. На её лице было встревоженное выражение, которое только подчёркивало её серые глаза на фоне рыжих волос. Почти испуганным голосом она добавила: — Мы вторая по величине группа!

Лидер широко пожал плечами, его бледное лицо не выражало беспокойства. «Это лишь означает, что у нас гораздо больше шансов на победу». Он снова огляделся. «Почему бы нам не начать?» Он открыл энциклопедию, и они начали.

…

К середине октября всё было готово, и Лео был более чем готов просто взять дело в свои руки, просто уехать и сделать всё так, как он планировал. В конце концов, прошло уже несколько недель с тех пор, как ему дали разрешение, — он не привык так долго ждать.

С той же нервной энергией, что и сдерживаемая кошка, Лео расхаживал перед дверью. Его короткие ноги позволяли ему двигаться только так быстро, но он компенсировал это явным раздражением, читавшимся на его лице. Остановившись, Лео встал перед дверью и медленно начал открывать её, выпуская струю горячего воздуха, который взъерошил его волосы. Он чувствовал запах сотен тел, запертых в одной комнате, слышал десятки тихих разговоров, приглушённых громкими криками фанатичного волшебника в другом конце зала. Никто не заметил его появления; всё внимание было приковано к волшебнику, объявлявшему о приближении начала ежемесячного испытания. К тому времени все уже знали, в чём оно заключалось, — даже Лео сказали, что чемпионам дадут приручить существ. Волшебник просто объявил, что задание начнётся на этой неделе. Он не должен был так долго тянуть.

Даже если они и заметили, Лео лишь на мгновение придержал дверь, прежде чем она тихо захлопнулась.

— Это займёт целую вечность, — простонал маленький волшебник, нетерпеливо откинув голову назад.

Его телохранители усмехнулись про себя, и Лео позволил одному из них мягко отвести его от двери, где он расхаживал взад-вперёд, на несколько шагов туда, где большинство авроров терпеливо ждали своей очереди войти в столовую. Большинство из них играли в карты, собравшись вместе, чтобы лёгкий ветерок не мешал им.

Они разом подняли головы, когда он подошёл, и улыбнулись, жестом приглашая его присоединиться к ним, но Лео лишь угрюмо отошёл на край группы. Стоявший там аврор, наблюдавший за территорией, был одним из тех, кто постоянно охранял Лео, и знал его с младенчества.

Аврор слегка улыбнулся, глядя на мальчика. «Скучаешь?» — поддразнил его волшебник.

Лео снова вздохнул и скрестил руки на груди. «Они всё ещё там разговаривают», — пожаловался он.

Его друг покачал головой. «Я же говорил тебе. Они задержатся, кто бы их ни ждал».

«Может, кто-нибудь заставит их ехать быстрее?»

— Да, — аврор выглядел слегка удивлённым. — Вам нужно только войти, и они будут готовы.

«Я не хочу этого делать». Он выглядел смущённым. «Я не хочу их прерывать. Я просто хочу, чтобы моя очередь уже наступила». По правде говоря, Лео больше всего на свете хотел войти внутрь и потребовать, чтобы объявили его очередь. Никто внутри не знал, что Леонард Поттер пришёл навестить своего брата. Все приготовления проходили в абсолютной секретности, несмотря на желание Лео, чтобы все знали. Он не понимал, почему ему приходится пробираться тайком, чтобы навестить Гарри, — даже объяснения Сириуса о том, что, если кто-то узнает, в школу набежит толпа доброжелателей, было почти недостаточно.

Но как бы ему ни хотелось, чтобы праздник начался, он не мог просто войти, как предложил аврор. Всё было спланировано до последней минуты. Если бы он пришёл раньше, то всё испортил бы. Всё зависело от того, что, как только волшебники внутри закончат, они подадут сигнал и снимут антиаппарационные барьеры, и как только это произойдёт, десятки ожидающих волшебников и ведьм появятся с украшениями, едой и свечами. Если бы он пришёл раньше, то испортил бы тщательно продуманный сюрприз.

И всё же… Лео крепче скрестил руки на груди и нахмурился ещё сильнее. «О чём им ещё говорить?» — кисло спросил он. «Я послушал их совсем недолго, а они только и делают, что повторяют одно и то же».

Аврор рассмеялся, взъерошив волосы Лео в знакомом выражении привязанности. "Так работает министерство", - сообщил он Лео с лукавым видом и подмигнул. "Они болтают до посинения, повторяя одно и то же снова и снова, просто для того, чтобы уйти, не выполнив никакой реальной работы. Все, что им действительно нужно сделать, они просто поручают людям ниже себя ".

Внимание Лео переключилось на других волшебников, игравших в свою игру, и он почти поддался искушению присоединиться к ним. Но всего несколько недель назад Пророк опубликовал небольшую статью о том, что Лео считает своих телохранителей семьёй. Большинство ответов были, как обычно, восторженными письмами, полными любви и похвалы, но одно из них сильно задело его. Это было не что иное, как насмешливое письмо, в котором Лео осуждали за «общение с прислугой». С тех пор он изо всех сил старался держаться на почтительной дистанции со всеми аврорами, кроме своей небольшой группы старожилов.

— Почему бы тебе не прогуляться по саду? — спокойно предложил аврор, указывая на близлежащий лес. — Я слышал, как они хвастались живыми статуями и высокими деревьями.

Лео скривился. «Кому нужны деревья?» — спросил он. «Они только растут и растут. И я не думаю, что статуи в саду могут быть лучше тех, что выставлены в музее».

Волшебник постарше рассмеялся и признал свою правоту.

Они оба всё ещё смотрели в сторону садов, когда директриса быстро вышла из них и вернулась в школу, договорившись о снятии школьных ограждений. Лео впервые видел её. Он также впервые видел такого крупного человека.

Он без стеснения уставился на неё, открыв рот и широко раскрыв глаза, следя за её приближением, пока она не подошла ближе и наконец не прошла мимо них, изо всех сил стараясь протиснуться в узкую щель между дверями и войти в столовую.

Она была огромной! Гигантской! Больше, чем любой человек имеет право быть, и она оставила Лео с выпученными глазами. Как только она вошла в зал, Лео потянул за мантию своего стража и тихо прошептал: «Как она так выросла?» Его лоб сморщился от недоумения. «Я не думал, что кто-то может быть таким огромным!»

Усмехнувшись, волшебник объяснил: «У директрисы Максин интересная история. Мы уверены, что она наполовину великанша, но она никогда в этом не признается».

Потрясённый Лео повторил: «Полугигант? Но я думал…»

«Ей стыдно в этом признаваться, так что, скорее всего, она хотела бы, чтобы это было неправдой. Вы знаете, великаны — злые монстры, но она открыла здесь хорошую школу и отвернулась от своего наследия». Аврор многозначительно посмотрел на него. «Она ничего не может поделать с тем, кем были её родители — она, вероятно, ненавидит их за то, что они сделали, — но она делает всё возможное, чтобы её ученики знали, что она не любит полукровок. Программа по магическим существам в Шармбатоне — одна из лучших на континенте, самая информативная».

Он задрожал, вспомнив рассказы Сириуса о великанах, которые разрывали холмы и бросали их, как мячи, о великанах, которые одним глотком проглатывали целые толпы людей. — Значит, я могу ей доверять? — нерешительно спросил Лео, чувствуя, что это совсем не так.

Аврор окинул взглядом двери, через которые исчезла директриса. «Мы будем следить за ней».

— Мастер Леонард, — официально начала ведьма, подойдя к ним, пока они оба этого не заметили. По крайней мере, Лео её не заметил. Аврор рядом с ним, несомненно, заметил. Она гордо вскинула голову и поджала губы, когда не говорила, но нервозность на её лице и то, как она бегала глазами, были очень знакомыми признаками благоговения.

Она ему нравилась.

Вероятно, она была профессором, а это означало, что с речами почти покончено. Её послали сюда, чтобы убедиться, что он будет готов войти, как только начнётся вечеринка.

Лео вежливо улыбнулся ей в ответ, слегка наклонив голову вперёд, и аврор, стоявший рядом с ним, одобрительно положил руку ему на плечо. Ближайшие к нему авроры начали учить его формальному этикету, говоря, что любому представителю такого древнего рода, как Поттеры, нужно научиться обращаться с людьми. Не слишком официально, но и не слишком фамильярно.

"Мы рады приветствовать вас в Шармбатоне". Она элегантно развела руки в стороны, охватывая все пространство, отчего десятки драгоценных камней, свисающих с ее шелкового платья, дорого зазвенели. "Пусть это будет для тебя секундой".

Немного расслабившись, Лео ответил: «Я уверен, что так и будет».

«Мы выставим дополнительный отряд авроров вдоль школы, — прямо сообщил профессору его охранник, — и это будут специально обученные подразделения. Старый отряд возвращается в Лондон. Надеюсь, ничего не случится, особенно пока Леонард в гостях и даже после».

— Если так, — холодно ответила она, — то это не вина Шармбатона и не вина Франции. Мы не поставляли этих авроров.

«Англия позаботится о том, что произошло, и сделает всё, чтобы это не повторилось».

Почувствовав, что между двумя взрослыми людьми нарастает напряжение, Лео с улыбкой прервал их разговор. «Уже почти пора?» — непринуждённо спросил он, изображая детский восторг. Она ответила, что да, и Лео спросил, где ему искать брата.

Имя Гарри вызвало смешок у женщины, и она закатила глаза, сказав: "Арри Поттер обычно отказывается есть с остальными". Она пренебрежительно покрутила запястьем. "Я не думаю, что задание прошлого месяца сделало "его слишком"привлекательным".

— Отравление так на человека действует, — дерзко ответил Лео, ухмыляясь и слегка прищурившись. Его страж-аврор заметно напрягся, и Лео быстро разрядил обстановку. — Но он сегодня ужинает здесь?

Профессор неохотно кивнула. «Он и остальные из Огарта сидят очень близко к двери. Вам не составит труда, мастер Леонард, увидеть его, как только вы войдёте». Она посмотрела в сторону столовой, словно мысленно отсчитывая время, вероятно, до тех пор, пока не будут сняты антиаппарационные барьеры, и решила, что у неё ещё есть несколько минут, потому что повернулась к нему с любезной улыбкой на лице. «Я надеюсь, что вы хорошо проведёте здесь время, мастер Леонард, и я знаю, что вам окажут честь во время вашего пребывания здесь».

Лео огляделся, чувствуя, как его охватывает трепет предвкушения. Он снова увидит Гарри после двухмесячного перерыва и приведёт с собой столько друзей, что это войдёт в историю школы. Словно разделяя его волнение, игравшие в авроры отложили всё в сторону и взволнованно расхаживали вокруг, торопливо перешёптываясь друг с другом. Один из них подошёл к Лео, но остановился, увидев профессора, и что-то прошептал ему на ухо.

"Я слышал, что вы выделили специальные комнаты для Леонарда", - заявил новый аврор, напугав профессора французского. "Не могли бы вы сказать нам, где это? Мы бы хотели сначала это проверить.

При первых словах она выглядела достаточно решительно, чтобы самой повести их за собой, но от его последних слов она побледнела. Она возмущённо фыркнула. «Что ты такое говоришь?» — спросила она с сердитым видом. «Мы не пытаемся навредить Леонарду Поттеру. Мы не позволим, чтобы с ним что-то случилось, пока он здесь, в Шармбатоне!»

Пока они спорили, она выкрикивала слова наполовину по-французски, наполовину по-английски, а он угрожал, опираясь на поддержку Министерства, Лео небрежно стоял у двери. Было почти время. Было почти время. Эта мысль снова и снова проносилась у него в голове.

Другие авроры, которые несли вахту, начали возвращаться из своих укрытий в тенях. Все они были частью особого отряда и широко улыбались, проходя мимо него. Один спросил, не волнуется ли он, и рассмеялся, увидев ответную улыбку Лео.

Прошло совсем немного времени, прежде чем волшебники внутри закончили. Лео стоял рядом с дверью, как и прежде, заглядывая в приоткрытую щель и ожидая, когда будут произнесены последние слова. Он оглядел окрестности в поисках брата и замер, увидев темноволосого подростка в окружении небольшой группы. Они явно были отделены от всех остальных, сидели в дальнем конце дальнего стола, и их отделяло полдюжины пустых мест.

«Малфои и Уизли», — автоматически определил Лео, немного ошарашенный. Эти две семьи, насколько он понимал, не были друзьями. «Почему Гарри тусуется с Малфоем? А та другая девочка, кто она? Я её не узнаю».

Рука похлопала его по плечу. «Пора», — прошептал ему на ухо его друг-аврор в тот момент, когда объявляющий волшебник закончил свою речь. Столовая слегка содрогнулась от того, что разом было снято столько барьеров, и раздалось столько хлопков аппарации, что это было похоже на фейерверк над столами.

«Леонард Поттер!» — кто-то неистово закричал, и Лео вошёл внутрь, ухмыляясь при виде того, как его брат кружится на месте и чуть не падает на пол, а также при виде сотен других глаз, делающих то же самое. И вечеринка началась

Глава XX

Беглый принц

Автор: March Madness, Бета-версия -читает Мария Розенфайр

На мгновение он задумался о том, чтобы оказать сопротивление, но затем один из мужчин поднял принадлежавший ему пистолет и направил его в лицо Дэмиена. В упор. В полном отчаянии он уставился на холодный стальной ствол, ледяная вода плескалась у его лодыжек, пока другой мужчина вырывал у него из рук меч, отбирал нож, всё, что могло быть использовано в качестве оружия. Если бы его раздели догола перед всеми этими людьми, он не чувствовал бы себя более обнажённым.

Когда наступает Настоящая Ночь, К. С. Фридман

Глава XX

Гарри шёл по коридору, время от времени останавливаясь, чтобы отметить какие-то существенные изменения с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он сильно сомневался, что Сириус оценит иронию ситуации: готовя «особую» комнату для Леонарда Поттера, директриса поселила всю компанию в те же апартаменты, которые за несколько недель до этого занимали школьные попечители. Сириус был бы очень недоволен, узнав, что он, скорее всего, спит в той же кровати, что и Люциус Малфой.

«Тем не менее, очень уместно», — отметил Гарри с медленным удовлетворением, как будто сам всё это подстроил. Он, как никто другой, ценил иронию.

Было раннее утро, то особое время суток, когда ещё слишком рано и уже слишком поздно что-либо делать. И всё же Гарри обнаружил, что крадётся обратно по коридору, как и тридцать минут назад, крадётся, словно вор, чтобы встать у двери Лео и послушать тихое, глубокое дыхание своего младшего брата.

Он вздохнул и устало прислонился к двери, борясь с искушением заглянуть внутрь, чтобы убедиться, что Лео в безопасности. Казалось нереальным, что его брат так близко после нескольких месяцев разлуки. Эти месяцы были единственным разом за всю их совместную жизнь, когда Лео находился дальше, чем в нескольких комнатах от Гарри. Вернувшись, Лео заставил Гарри осознать, как сильно он скучал по младшему брату.

«Лучше бы он был в безопасности дома», — мрачно подумал Гарри, беспомощно сжимая кулаки при воспоминании о том, что он никогда не узнает наверняка. «Лучше бы они присматривали за ним, следили, чтобы он не наделал глупостей, — следили, чтобы никто не подобрался достаточно близко, чтобы сделать что-то глупое».

Он подождал ещё несколько минут, а затем тихонько ушёл, бесцельно шагая по коридору в свою комнату. Он не мог уснуть — не после того, как Лео был так близко к нему после стольких лет, и не поговорив с мальчиком, — но и ничего не мог делать, пока Лео не проснётся. А до этого ещё несколько часов.

Снова вздохнув, Гарри вошёл в свою комнату — ту самую, в которой Люциус Малфой предложил ему остановиться в первые несколько ночей во французском кампусе, — и свернулся калачиком на кровати, обхватив себя руками и уставившись в темноту с мрачным выражением лица. Он сглотнул, охваченный безымянными мыслями и страхами. Он иррационально задавался вопросом, придётся ли ему снова делать противоядие, не попытаются ли министры отравить Лео просто для того, чтобы доказать, что Мальчик-Который-Выжил может выжить в ситуации, на которую жаловалось большинство чемпионов. Он задавался вопросом, стоит ли Лео его визита, не лучше ли было бы его брату просто держаться подальше от неприятностей, а не навлекать на себя опасность, что, похоже, и было целью визита.

Через несколько минут он уже снова шёл по коридору, нервно оглядываясь на брата.

К тому времени, как выглянуло солнце и стало более подходящее время для подъёма, у Гарри покраснели глаза, и он стоял прямо за дверью, чтобы казалось, будто он только что проснулся.

Накануне вечером вечеринка продолжалась до полуночи. Авроры отвели Лео в его покои, лениво вспомнив о двух опекунах и брате, которые должны были пойти с ним, и приказав им троим разойтись по разным комнатам. С одной стороны, то, что Гарри не мог поговорить с Лео, было хорошо: когда его торопливо отвели в его комнату, он лишь мельком увидел своего крёстного, прежде чем за ним закрылась дверь. Аврор казался отстранённым, замкнутым, но Гарри был уверен, что, если бы у Сириуса было время, он бы попытался поговорить с ним ещё раз, и в какой-то момент, когда разговор стал бы слишком напряжённым, он бы неизбежно вызвал авроров.

Стоя у своей двери, Гарри напряжённо думал о своём крёстном, неосознанно опустив подбородок на грудь. Он слегка задремал, когда шаги разбудили его, и на мгновение ему показалось, что это крёстный идёт к нему. Вскочив на ноги и слишком поздно осознав, что ему снилось сердитое лицо Сириуса, но на самом деле он его не видел, Гарри стёр с ресниц засохшую грязь и увидел, что Ремус странно смотрит на него.

Это было лицо, которое он был рад видеть. Слегка улыбнувшись, Гарри сказал: «Доброе утро, Ремус. Прости, что не успел поздороваться вчера вечером». Он нерешительно добавил: «Я скучал по тебе».

Оборотень широко улыбнулся в ответ и издал недоверчивый звук, похожий на бульканье. — Скучал по мне? — игриво повторил Ремус. — Разве такое возможно? Ты выглядел так, будто был готов уйти и никогда не возвращаться, когда я оставил тебя на вокзале. И, похоже, тебе было чем заняться.

Гарри улыбнулся шире, почувствовав прилив нежности к стоящему перед ним мужчине. Ремус был с ним с самого детства; он казался Гарри скорее крёстным отцом, чем Сириус. Когда Ремус кивнул в сторону выхода из здания, Гарри с радостью последовал за ним. Несмотря на то, что Гарри не спал несколько часов, на улице было малолюдно. Было ещё раннее утро, едва ли подходящее для завтрака.

— Кое-что произошло, — признался Гарри, пока они шли. Роса, выпавшая за ночь, пропитала его ботинки и неприятно хлюпала в носках, пока Ремус не высушил их. Он поморщился. — Надо было подумать об этом перед отъездом.

Неудивительно, что ноги Ремуса были сухими, и когда он увидел, что Гарри смотрит на них, то слегка улыбнулся. «Опыт научил меня быть готовым. Мокрые ноги по утрам — это опыт, который я не хотел бы повторять».

Когда родители Гарри уходили из дома, оставляя Ремуса за главного, оборотень обычно пытался чему-нибудь его научить, пытался дать ему ценную информацию. Сначала это были простые, практичные советы: никогда не выходи из дома, не зная, где поблизости есть укрытие на случай непогоды или нападения; всегда держи при себе волшебную палочку; внимательно следи за тем, что тебя окружает. Никто и подумать не мог, что Пожиратели смерти говорили то же самое. Но по мере того, как Гарри взрослел, а война обострялась, Ремус вносил свой вклад в обучение Лили и Джеймса, добавляя собственные уроки и следя за тем, чтобы Гарри твёрдо усвоил самые важные заклинания. Заклинание призыва. Заклинание щита. Всё, что могло изменить ситуацию.

Иногда казалось, что волшебник вернулся к своим старым привычкам.

Ремус осторожно объяснил заклинание, которое предназначалось специально для защиты от воды, и добавил, что оно хорошо подойдёт для защиты очков от дождя. Гарри сразу же понял его и продемонстрировал своё мастерство, к радости Ремуса, и они пошли дальше.

Гарри посмотрел на него краем глаза, делая вид, что он этого не делал. "Министерство считает оборотней животными", - неохотно вспомнил он. - Вот почему Ремус на самом деле не мой крестный. - Он прикусил внутреннюю сторону губы, отводя взгляд. - Они ошибаются, как и всегда. Разве один из Пожирателей Смерти однажды не сказал что-то об оборотнях? Интересно, знает ли Ремус, как Пожиратели смерти обращались с оборотнями…

— Ну что? — прервал его Ремус. Гарри виновато посмотрел на него, гадая, понимает ли волшебник, о чём он думает. Через мгновение Ремус медленно добавил: — Если ты не хочешь говорить о турнире, тебе не обязательно…

— О! — Гарри моргнул. — Турнир? А что с ним?

Ремус окинул его оценивающим взглядом и непринуждённо ответил: «Всё, что угодно. В конце концов, мы здесь, чтобы навестить тебя, и всё, что ты захочешь сказать, будет интересно». Он сунул руки в карманы и посмотрел на Гарри. «На этот раз Министерство наложило жёсткий запрет на прессу. Они объявляют о чём-то только постфактум, и все детали в лучшем случае отрывочны. Скорее всего, всё, что ты мне расскажешь, станет новостью».

«Некоторые вещи могут быть более удивительными, чем другие», — мысленно предупредил Гарри, не в силах произнести эти слова вслух. Но вслух он не согласился. «У тебя всё ещё есть связи в Министерстве. Ты, наверное, знаешь о случившемся больше, чем даже я. Все думают, что я знаю, что происходит, но для меня всё как в тумане — всё произошло так быстро, что у меня не было времени подумать». Он слегка нахмурился. «Авроры ничего нам не сказали. Единственные новости, которые у нас есть, — от Пророка».

Ремус рассмеялся над кислым выражением его лица, смягчая звук, сказав: "Тогда ты находишься в той же ситуации, что и весь остальной мир, Гарри. Не будь такой ехидной по этому поводу. - Он снова улыбнулся, поскольку разговор подтолкнул их к выходу из столовой и завтраку. "Может быть, нам обоим повезет, и в сегодняшнем номере произойдет утечка в прессу".

Однако пока они ели, мысли Гарри невольно возвращались к брату, и ему было не по себе. Это было иррационально. Вокруг было по меньшей мере с десяток авроров. Здесь ему ничего не могло угрожать.

"Но это авроры", - решил он после минутного раздумья. "Это из-за них мне так неуютно". Одна мысль о том, что Лео спит, совершенно уязвимый, а над ним склонилась сотня Авроров, и все со зловещими выражениями на лицах…

— Эй, Гарри, это ведь твои друзья? — спросил Ремус между укусами, указывая на дверь. Вопреки обычной привычке Гарри сидеть как можно ближе к двери, Ремус усадил их обоих в центре комнаты, где было лучше всего освещено, и, похоже, его выбор оказался на удивление удачным. Так Гарри увидел Гермиону и Джинни раньше, чем они увидели его. И выражение лица Драко предупредило его ещё до того, как слизеринец успел подкрасться и ударить его.

Гарри медленно кивнул, наблюдая, как их глаза постепенно узнавали его. Рон увидел его первым. Он указал на Гарри Джинни и Гермионе, явно обеспокоенный тем, что Драко тоже может получить пользу.

— Полагаю, они хотели бы сесть с нами, — весело сказал Ремус, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что всем хватит места.

"Нет", - поспешно сказал Гарри, бросив на группу последний тяжелый взгляд. Он покачал головой и повторил: "Нет, они бы не стали. Они расстроятся на меня, потому что я ничего не сказал вчера вечером перед уходом ". Особенно Драко, подумал Гарри. "Мне лучше встать и поговорить с ними, пока не стало хуже".

Что-то в его выражении лица, должно быть, выдало его нежелание встречаться с расстроенными друзьями, потому что Ремус слегка ободряюще рассмеялся и жестом показал, чтобы он продолжал. «Чем раньше, тем лучше», — мудро посоветовал он. «Когда я ссорился с друзьями, мне всегда казалось, что чем дольше я тяну, тем больше мне придётся сделать, чтобы загладить свою вину».

Иногда, с некоторой горечью подумал Гарри, Ремусу не стоило давать так много советов.

Он встал и направился к группе, заметив, как все напряглись, когда он подошёл, и как все выжидающе посмотрели на него. Даже Рон, казалось, был готов к тому, что Гарри бросится на пол и начнёт хныкать, объясняя что-то.

Испытывая отвращение, Гарри подошел к группе - и прошел мимо.

"Мне не следовало оставлять Ремуса одного", - подумал он, выходя за дверь. "Авроры недобры к оборотням".

Образ возмущённого Драко задержался в памяти на мгновение, мрачно удовлетворив Гарри, но вскоре был вытеснен намерением Гарри проверить, как там его брат. Лео уже должен был проснуться. Он должен был завтракать — в сутках не хватало времени, чтобы Гарри мог сделать всё, что хотел. Он хотел снова поиграть в квиддич, снова поговорить и даже снова подраться, чтобы Лео мог остановить его одним взглядом.

Если Драко или Гермиона пытались окликнуть его, пока он шёл к квартирам Лео, расположенным на противоположной стороне школы от обычных квартир Гарри, он подсознательно не обращал на них внимания.

…

"Где Гарри?" - спросил я.

Драко беззаботно оторвал взгляд от книги. Он сидел под большой ивой в саду. Это была единственная часть сада, где эти проклятые статуи вели себя тихо. В других местах они хихикали, смеялись и дразнились, что бы ты ни делал; здесь же ему достаточно было бросить на них мрачный взгляд, и они замирали от страха.

Перед ним стояла Джинни Уизли.

Драко закатил глаза и вернулся к своей книге, презрительно ответив: «Когда же, мисс Уизли, вы поймёте, что мне неприятно с вами разговаривать?»

Однако девушку это, похоже, нисколько не смутило. «Честно, — продолжила она раздражающе умоляющим голосом, — вы не знаете, где он? Я искала… Я искала в комнатах, где он остановился». И когда Драко поднял на неё взгляд, она не выглядела так, будто ей это понравилось. Вероятно, охранник устроил ей взбучку, но это не имело значения.

"Рад за тебя", - ехидно ответил он.

— Послушайте, уже почти обед, но никто не видел ни его, ни его брата с самого завтрака. По крайней мере, никто ничего мне не скажет.

— Уизли, я снова и снова задаюсь этим вопросом и, возможно, уже спрашивал тебя, но ты ведёшь себя так, будто я этого не делал, так что я могу спросить ещё раз: почему тебе это важно? — Драко посмотрел на неё в упор, чтобы она поняла, что он обращается к ней только в самых суровых условиях и что он предпочёл бы вернуться к своей книге. «Ты преследуешь Поттера с самого начала учебного года, ведешь себя так же плохо или даже хуже, чем твой брат или Грейнджер. Почему ты так стараешься?»

И, к своему ужасу, Драко понял, что искренне хочет это знать, и, вероятно, Уизли услышал это в его голосе.

Уизли слегка надул губы и почти выкрикнул в ответ: «Какая разница? Я просто хотел узнать, где он! Неужели это так много?»

Вместо того, чтобы тратить время на ответ, Драко спокойно вернулся к своей книге. Он чувствовал на себе её пристальный взгляд, как будто по его ноге полз маленький муравей, и легко игнорировал это ощущение. Когда стало казаться, что она не уйдёт, пока не получит ответ, Драко наконец поднял взгляд, и в его глазах ярко вспыхнуло раздражение.

— Уходи, Уизли, — коротко приказал он, теряя терпение.

Она сверкнула глазами. "Нет".

Драко слегка пожал плечами и обошёл дерево, пересев с передней скамьи на заднюю, обращённую к небольшому журчащему ручейку. Это был детский жест, но именно до этого довела его девушка. Ему это не нравилось, но он не собирался просто сидеть и терпеть.

Однако его поступок возымел противоположный эффект, на который он рассчитывал. Вместо того, чтобы надуться и уйти, девушка протиснулась между длинными ветвями ивы и обогнула ствол, снова оказавшись лицом к лицу с ним. Драко тихо вздохнул про себя, неохотно начиная верить, что её гриффиндорское упрямство решило проявить себя.

— Ты не знаешь, когда нужно сдаться, — язвительно заметил он, не отрываясь от книги. — Грейнджер уже ушла бы. Даже твой брат сделал бы что-нибудь, а не просто смотрел бы в упор.

"Например, ударить тебя?"

Драко моргнул, удивлённый настолько, что поднял взгляд. Она снова встала перед ним, закрыв ему вид на ручей, и скрестила руки на груди. Быстро придя в себя, Драко ухмыльнулся. «Именно», — согласился он с торжествующим видом, как будто она наконец-то начала понимать очевидное.

«Я не мой брат», — страстно начала девушка, но после этого короткого заявления она сделала глубокий вдох и, казалось, рухнула на себя. «Вот почему я хочу помочь Гарри. Потому что он не может вспомнить, что его брат — это не всё».

Драко снисходительно ухмыльнулся. — Ах, — понимающе протянул он, — значит, у нас есть общие враги?

Она быстро, как молния, выпалила: «Ты начинаешь ненавидеть профессора Снейпа?»

Он тихо рассмеялся и покачал головой. «Ненавижу Снейпа? Зачем мне это делать?» Он улыбнулся, как хищник, обнажив все зубы. «Зачем избавляться от единственного профессора, который будет ставить мне оценки, как бы я ни старался провалиться?» Он снова улыбнулся и покачал головой. «Нет, я имел в виду маленького Поттера, Лео…»

«Гарри говорит, что Леонарда так называют только члены его семьи».

— Кто здесь, чтобы меня останавливать? — вкрадчиво спросил Драко. Он отложил книгу, вложив между страницами шёлковую закладку, но не сводя глаз с гриффиндорской девушки перед собой. — Ты? Неужели это так важно — не похоже, что этот сопляк сам собирается меня заткнуть. Я могу называть его как угодно.

Она уставилась на него так, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову, и Драко с трудом сдержал приступ возмущённого смеха. «Если бы вы только видели меня сейчас», — с тоской подумал он о своих однокурсниках-слизеринцах, точно зная, как они отреагируют на его общение с врагом. С Уизли, не меньше.

Он отказался от пятого курса в Хогвартсе, чтобы попытаться поймать Поттера. Он отказался от статуса старосты, от всех приятных бонусов, которые мог бы получить от Гриффиндора, пожертвовав всем ради плана по поимке идеального… идеального, кем бы ни был этот Поттер. Теперь мальчик ускользал от него, а вместо него была маленькая гриффиндорская девочка, которая была слишком глупа, чтобы понять, что ей не справиться.

— Мы оба хотим избавиться от Лео, не так ли? — соблазнял он её, внутренне ухмыляясь при виде её заворожённого выражения лица. Она выглядела так же во время его стычки с Поттером в ту первую ночь, когда мальчик начал сбиваться с пути.

Драко сердито сглотнул при этом напоминании. За ужином всё казалось нормальным, и то, что чемпионы ушли, чтобы узнать, в чём заключается задание, тоже казалось безобидным. Затем Поттер исчез, не сказав ни слова, — это не обязательно было чем-то плохим, пока однажды ночью Драко не почувствовал, что из него что-то вырезали, и сразу понял, что Поттер каким-то образом нарушил их соглашение. Это подтвердилось его отказом отвечать на вопросы, когда Драко их задал.

Тем не менее, до прошлой ночи, когда появился Поттер-младший, ничто не подвергалось серьёзной опасности. С тех пор Поттер игнорировал его, оставляя других гриффиндорцев слегка озадаченными внезапной переменой, но не более того, поскольку Поттер игнорировал и всех остальных. Драко всё ещё ел с ними, всё ещё сидел рядом с Поттером, пытаясь завязать разговор… Как только этот мальчишка вошёл в дверь, Драко заметил остекленевший взгляд Поттера и то, как тот, казалось, забыл обо всём… тогда-то он и начал беспокоиться.

«Держи его брата подальше», — предупредил его отец, и в тот момент это казалось ненужным. Как Леонард Поттер попадёт в Шармбатон? Когда? И почему это вообще имеет значение? Но Драко на собственном горьком опыте убедился, что это действительно имеет значение. Поттер даже не посмотрел на него за завтраком.

Девочка энергично закивала и начала рассказывать, как это вредно для здоровья. Драко мудро кивал, притворяясь, что её тарабарщина что-то значит для него и что ему действительно не всё равно. Когда она замолчала и посмотрела на него, он удивлённо прикусил щёку, но быстро взял себя в руки.

— Конечно, ты права, — сказал он ей мягким, слегка удивлённым тоном. — Я удивлён, что никто не заметил этого раньше.

- Что вы имеете в виду? - подозрительно спросила она.

Драко экспансивно пожал плечами. "Я имею в виду,… Ну, Поттер казался… Поттер казался одержимым своим братом с начала года", - быстро сымпровизировал он. "Я ... я даже слышал об этом в Слизерине. Если это так плохо, как ты говоришь, удивительно, что профессор не понял ".

Она многострадально вздохнула. «Это потому, что его брат — Леонард, — начала она, снова заводясь. — Никто не хочет плохо думать о нём из-за того, что он сделал».

— Но именно поэтому мы должны быть осторожны, — настаивал Драко. — Он привык к славе, и все привыкли к тому, что она у него есть. Я начинаю думать, что профессора поняли бы, что что-то не так, только если бы… если бы Гарри вёл себя по-другому. — Он мило улыбнулся ей.

«Он не может быть счастлив таким образом», — настаивала она, скорее для себя, чем для кого-то ещё, и Драко быстро заверил её, что она права. В его голове уже формировался план: отделить Поттера от его брата и свалить всё на девушку, если что-то пойдёт не так. Она казалась достаточно решительной, чтобы выставить себя дурой. Всю эту энергию можно было бы направить в нужное русло.

— Тогда пойдём? — спросил он, вставая и засовывая книгу в карман.

Она выглядела удивлённой этим предложением. «Пойти? Куда?»

— Чтобы найти По-Гарри, конечно, — спокойно ответил Драко. Она медленно встала, оглядываясь по сторонам. — Думаю, будет быстрее просто спросить, не видел ли кто-нибудь Лео. Они все будут смотреть на него, и я сомневаюсь, что Гарри ушёл далеко.

Она медленно кивнула, следуя за ним, когда он повел ее прочь от садов. Статуи слегка попятились. — В этом есть смысл, — признала она.

«Конечно, так и есть», — не удержался он от замечания.

Чуть в стороне, так, чтобы их не было видно, Гермиона наблюдала, как они покидают сад. Она резко ткнула Рона под руку. «Они уходят», — сообщила она ему, ни на секунду не отрывая взгляда от пары.

Рон моргнул, глядя на неё, изо всех сил стараясь притвориться, что не спал. — О, точно, — он прикрыл зевок и добавил: — Что-нибудь узнал?

— Думаю, у Джинни есть причины, — напряжённо ответила Гермиона, — и подозревать Малфоя не в новинку. Но всякий раз, когда он называет Гарри по имени, это признак того, что Малфой что-то замышляет. — Она встала и потянулась. Она обнаружила, что сидеть на корточках за кустом совсем не удобно. Рон, несмотря на то, что был намного выше её, похоже, совсем не испытывал таких же проблем, и это заставило её с завистью посмотреть на него. «Как ты можешь так просто сжиматься?»

Он пожал плечами и снова зевнул. «Если вы полны решимости, то можете сделать практически всё».

Гермиона закатила глаза. «Верно. В этом есть смысл». Он широко улыбнулся ей, и она не смогла сдержать ответную улыбку. «В любом случае, они собираются попытаться найти Гарри…»

— Ты ведь уже знаешь, где он, да? — игриво спросил Рон, заметив самодовольное выражение на её лице.

Ведьма тряхнула волосами. «Конечно, знаю. Он на поле для квиддича — им понадобится не меньше часа, чтобы это выяснить, учитывая, какие скрытные эти авроры, — так что у нас полно времени».

Рон тоже медленно встал, демонстративно разминая спину и расправляя длинные ноги, а затем посмотрел на неё. — Время? — повторил он. — Время для чего? Я думал, ты сказала, что просто хочешь подсмотреть за Малфоем?

— Но мы можем сделать гораздо больше, Рон.

Она вышла из сада, и Рону потребовалось несколько секунд, чтобы догнать её, несмотря на то, что у него были длинные ноги. — Ладно, — медленно начал он, — по твоим подсчётам, у нас есть по меньшей мере час. Что мы будем делать?

— Во-первых, я думаю, нам стоит поговорить с другим опекуном Гарри, Ремусом Люпином. — Она тяжело вздохнула. — Ты видел, как дружелюбно Гарри с ним общался?

Рон остановился, схватив ее за руку, чтобы она тоже остановилась. "Люпин - оборотень, Гермиона", - серьезно сообщил он ей. "Он действительно работает на Министерство, обнаруживая и перемещая других темных существ".

— Может, он укусил Гарри, и поэтому он нас избегает, — злобно ответила она, продолжая идти, несмотря на его руку на своём плече. Он сделал шаг вместе с ней и посмотрел на неё, на что она вздохнула и снова остановилась. — Послушай, я просто… Я просто удивлена, что Гарри с самого начала был добр к кому-то. Когда он вообще открывался? Это что-то значит...

— Я забыл добавить, — вмешался Рон, — что Люпин тоже был одним из друзей Поттеров до самого конца, что он ходил к ним в гости, даже когда они скрывались. Он, наверное, знал Гарри с детства. — Пожав плечами, он добавил: — Просто к размышлению.

"Почему?"

— Потому что, если он знал Гарри с детства, то Люпин, возможно, не слишком рад делиться семейными секретами.

"Рон, мы не спрашиваем о секретах", - заметила Гермиона. "Мы даже не уверены, что хотим знать. Мы просто пытаемся выяснить, есть ли у Люпина какие-либо идеи о том, как мы можем помочь Гарри… как мы можем стать лучшими друзьями. Они вышли из сада и довольно быстро направились к апартаментам для посетителей. Гермиона рассеянно продолжила: "Мы можем объяснить всю ситуацию. Если он так давно знаком с Гарри — разве ты не думаешь, что он знает?

— Не думаю, что он знает, — твёрдо подтвердил Рон. — Не думаю, что кто-то ещё знает о Гарри и его «друзьях» из детства.

Она замолчала, прикусив губу. «Что, если мы расскажем ему о Малфоях?» — нервно спросила она. «Он дружит с Гарри. Он знает, что делать».

«Что, если он сразу пойдёт к аврорам? Нас всех поймают. Малфоев и нас за то, что мы покинули школьную территорию по собственной воле».

"Тогда мы просто поговорим о том, что Малфой сделал с Гарри. Скажи им, что Малфой полностью промыл Гарри мозги". Она обдумала это и внезапно улыбнулась. - Не слишком далеко от истины, не так ли?

Рон улыбнулся ей в ответ. «Хорошая ложь никогда не бывает правдой».

"Хорошая ложь?"

Он небрежно пожал плечами. — Я кое-что подслушал у слизеринцев.

…

Ремус осторожно обошёл комнату, приподняв брови от удивления, насколько она отличалась от остальной части дома. В этой комнате не было и намёка на утончённую французскую красоту, которая была в комнате Ремуса. Всё выглядело так, будто здесь использовали слишком много взрывных чар: повсюду была разбросана одежда, одеяла запутались в ней, а странные украшения присоединились к беспорядку на полу. У домовых эльфов случился бы припадок.

Посреди всего этого стояла кровать — его цель, и он осторожно пошёл вперёд — скорее, пробирался — сквозь груды одежды и разбросанный мусор. Комната была совершенно ужасной; причина её нынешнего состояния была довольно очевидной.

— Я же говорил, что так и будет, — сухо бросил он комку на кровати, пинком убирая с дороги корзину. — Тебе следовало меня послушать.

Под тоннами одеял что-то слегка сдвинулось, и из подушек донёсся тихий стон.

Ремус закатил глаза, не испытывая ни капли жалости, и сделал ещё один шаг вперёд, оказавшись у изножья кровати. Он сильно потряс её каркас, вызвав ещё один стон у комочка. «Знаешь, ты должен был хотя бы попытаться поговорить с ним. Он злится с каждой секундой всё сильнее, и если он увидит, что ты здесь хандришь, ничто уже не поможет».

Он не получил ответа и, вздохнув, сел на край кровати. «Всегда так происходит, — пробормотал он достаточно громко, чтобы его услышали, — и каждый раз ты только всё усложняешь. Ради всего святого, Сириус, ты должен был ещё пять лет назад понять, какой Гарри на самом деле».

«Оставь меня в покое». По крайней мере, слова были чёткими, а тело всё ещё представляло собой лишь неприглядный горб.

Он не мог не сочувствовать своему лучшему другу в его затруднительном положении. Невозможно было не заметить, каким холодным был Гарри прошлой ночью, избегая обоих своих опекунов и следуя за братом. Сириус ожидал, что все обиды будут забыты за короткое время после его ссоры с мальчиком — в конце концов, Сириус редко держал обиду дольше одного дня. После этого аврор жил так, словно все обиды были прощены. Гарри, очевидно, придерживался другого мнения и затаил обиду.

Но после дружеского утра, проведённого с подростком, Ремус начал верить, что Гарри не хотел показаться холодным, просто он был слишком поглощён обществом брата, чтобы замечать кого-то ещё. Если это было правдой, то у Сириуса не было причин хандрить.

Ремус неловко заёрзал на кровати, положив руки на колени и с сожалением покачав головой в сторону своего лучшего друга. «Я не могу этого сделать. Ты не сможешь жить в этом мире без того, кто будет присматривать за тобой. Я имею в виду, меня не было всего одно утро, и посмотри, что с тобой случилось. Посмотри, что случилось с твоей комнатой!» Он сморщил нос. — Ты даже не помылся, да?

За свои старания он получил сильный пинок, которому сильно мешали одеяла, прикрывавшие ноги Сириуса. Его друг на мгновение зарылся в них, высунув голову с растрёпанными волосами, закрывавшими лицо. — К твоему сведению, — мрачно прорычал Сириус, — я уже помылся.

Ремус беспомощно обвёл взглядом комнату. «Тогда, должно быть, вся грязная одежда здесь».

Сириус уставился на него, ухмыляясь и обнажая клыки. — Эта одежда чистая, Люпин.

— Как же они тогда оказались на полу?

"Я..." Сириус на мгновение заерзал с немного виноватым выражением лица, пряча его под подушку, "... Мне нужно было во что-нибудь врезаться, вот во что. И этот дурацкий комод поранил мне палец на ноге". Он издал низкий сердитый звук. "Чертова французская мебель".

— Бродяга, пока ты ещё сам не понял, пожалуйста, воздержись от демонстрации своей животной натуры, — Ремус потянул за одеяло, стягивая его вниз, чтобы заставить Сириуса посмотреть на него. — И прекрати это идиотское хандрить. Ты взрослый мужчина, Сириус. Веди себя соответственно. Устраивая истерики и прячась в своей спальне, ты ничего не добьёшься.

— Тебе легко говорить. Тебе не приходится иметь с ним дело.

Ремус потёр шею. «Да, ты знаешь. Я просто обращаюсь с ним намного лучше». Он не осмелился добавить, что Гарри был очень доволен за завтраком, — злорадство ничего не решит. «И я не приказываю мальчику делать то, что я хочу, в отличие от кое-кого в этой комнате. Гарри не подчиняется приказам, и он не какой-то подобострастный мальчишка, пытающийся угодить тебе, Бродяга». Он не ваш фанат, он ваш крестник. Вы должны стать его крёстным отцом.

«Это, — пробормотал его друг, — очень похоже на вдохновляющую речь о воспитании детей».

Ремус запрокинул голову и слегка рассмеялся. "Возможно, я читал какие-то брошюры", - нахально признался он. "Но ты должен признать, что без Джеймса ты ближе всего к отцу, который есть у этого мальчика. У любого из мальчиков есть. Кстати говоря... где Лео?"

Сириус застонал, наконец-то заставив себя пошевелиться. Он сбросил одеяла, словно они были неподъемным грузом, позволив им с грохотом упасть на пол, и зачесал назад волосы, как только полностью вылез. "Не знаю. Наверное, встаю. Не похоже, что нам действительно есть чем заняться." Он внимательно посмотрел на Ремуса. "Как долго ты можешь остаться, Лунатик? Я не хочу все время быть здесь одна.

Ремус снова рассмеялся, вставая и легко перешагивая через лужу из одеял, которая теперь растекалась по полу. «Я пробуду здесь столько, сколько смогу», — беззаботно ответил он, жестом показывая Сириусу, чтобы тот поторопился. «Что касается Лео... Не думаю, что в Министерстве в ближайшие неделю или около того у меня будут какие-то серьёзные дела. А у тебя?»

— Пока Лео не захочет уйти, — ответил Сириус, слегка пожав плечами. Под всеми одеялами на нём была мятая мантия, но Ремус заметил, что она была не такой, как та, что он носил накануне. Может, он не врал насчёт душа.

"Так что именно ты делал?" Спросил Сириус, двигаясь по комнате, небрежно отбрасывая свои вещи к стене, чтобы проложить небольшую дорожку там, где Ремус этого не сделал. - Ты, должно быть, сошел с ума, раз проснулся так рано...

— Я хотел, чтобы ты поговорил с Гарри, — твёрдо ответил Ремус. — Вы оба не признаетесь в этом, но вы нужны друг другу.

Внезапно Сириус тихо рассмеялся. «Если ты собираешься это сделать, то, может, тебе стоило оставить Лео дома».

…

Возможно, это был первый раз, когда кто-то видел Гарри Поттера смеющимся. По крайней мере, первый раз, когда кто-то видел его смеющимся так сильно! Драко наблюдал за этим, скрежеща зубами от злости, и практически чувствовал, как ведьма рядом с ним сгорает от тех же эмоций. Однако она лишь застыла в неподвижности, парализованная страстью. Вероятно, она просидела бы весь день в застывшей ярости, наблюдая и ничего не делая, потому что любое действие противоречило бы её натуре.

Он бессердечно встал и намеренно толкнул её, чтобы вывести из оцепенения. Она молча посмотрела на него, прежде чем так же молча встать и пойти за ним. Поле казалось таким крошечным, всего лишь большой клочок зелёной травы, а фигуры, летающие в воздухе, казались ещё меньше. Но какими бы маленькими они ни были, вид на них только разозлил Драко.

"Он нарочно проигрывает!" - в ярости прошипела ведьма Уизли. "Я видела, как он летал в Хогвартсе - Гарри намного лучше этого!" На поле более крупная из двух фигур резко спикировала, оставив воздух открытым для другой, чтобы та пролетела мимо. Уизли яростно втянул воздух, останавливаясь, чтобы посмотреть. "Это была подделка..."

- Да, Уизли, Поттер проигрывает, потому что ему так хочется, - раздраженно протянул Драко. - Мне не нужен план за планом. Уизли подняла на него слегка удивленный взгляд, и Драко вспомнил, что должен был быть ее союзником в этом деле. Он напустил на себя слегка извиняющийся вид и, очевидно, уставился в сторону поля. "Это только… — Это только доказывает, что ты… — снова начал он неприятным тоном, чтобы она поняла, на кого направлен его гнев. — Глупый мальчишка, он даже не даёт Гарри нормально играть.

Удовлетворившись ответом, ведьма снова посмотрела на поле, не заметив, как закатились глаза Драко.

— Ну и что нам делать? — спросила она, начиная немного нервничать по мере приближения к полю. Поттер и его брат становились всё больше, превращаясь из маленьких точек вдалеке в людей в натуральную величину, и Уизли, похоже, передумал вступать в драку.

— Почему бы тебе не поговорить с Поттером? — невинно предложил Драко, стараясь не смотреть в её сторону, когда она бросила на него недоверчивый взгляд. Он указал на края поля, где собралась большая группа волшебников и ведьм, большинство из которых возбуждённо переговаривались между собой, глядя на героя мира. В качестве пояснения он добавил: «Это авроры, которые охраняют Леонарда». Я пойду поговорю с ними, отвлеку их, пока ты будешь разговаривать с Гарри.

Уизли с опаской посмотрел на «охранников». «Что вы скажете?»

— Я что-нибудь придумаю, — ответил Драко, пренебрежительно махнув рукой, — и у тебя будет достаточно времени, чтобы поговорить с Гарри. Она всё ещё выглядела неуверенной, поэтому Драко бросил на неё холодный взгляд. — Что?

— А как же… как же Леонард? — Она вытерла руки и посмотрела на двух братьев. — Не думаю, что Гарри просто оставит своего брата, чтобы поговорить со мной…

— Я что, должен за всех отдуваться, Уизли? — спросил Драко сдержанным голосом, слегка прищурившись. Скрестив руки на груди, он пристально посмотрел на неё. — Или ты хочешь поменяться местами? Почему бы тебе не пойти и не отвлечь авроров — тех, кто сказал нам, когда мы искали Поттеров, что если мы подойдём к ним ближе, чем на расстояние дыхания, они нас проклянут?

Девушка побледнела.

Пожав плечами, Драко начал отворачиваться, бросив через плечо: «Просто придумай отговорку. Скажи им, что его хочет видеть крёстный отец». Он остановился и обернулся, чтобы бросить на неё последний взгляд. «Я уверен, что ты что-нибудь придумаешь, Уизли».

Девушка покраснела.

Мысленно фыркнув в её сторону, Драко снова повернулся и направился к группе волшебников, краем глаза заметив, как она решительно направилась к Поттеру. Он ухмыльнулся. «Дура гриффиндорская», — подумал он о ней. Она думала, что жертвует собой, заключая сделки с ним, дьяволом Хогвартса, чтобы спасти душу Поттера. «Может быть, он даже простит тебя, когда всё закончится, если ты скажешь ему, что просто хотела сделать ему добро».

Он подошёл к группе волшебников — настолько явно не авроров, что Драко на мгновение засомневался, что Уизли попадётся на это. Это были сотрудники Министерства, а значит, они занимались делами Министерства, что могло означать только октябрьское задание.

«Поттер знает, в чём заключается задание, — с тихой злобой подумал Драко. — Я знаю, что всем чемпионам рассказали, и они считают, что должны к этому подготовиться». Он видел их только сегодня утром, когда они небольшими группами бродили по территории и тренировались. Поттер был с ними вчера; сегодня приехал его брат, он играл в квиддич. И Поттер никому не сказал ни слова о том, в чём заключается задание.

"Могу я вам чем-нибудь помочь?"

Драко обаятельно улыбнулся ведьме, изобразив слегка смущенное выражение лица. "Мне просто интересно, что здесь происходит", - легко ответил он. "Видите ли, мы с друзьями запланировали на сегодня финальный матч по квиддичу, но теперь, похоже, мы не сможем использовать его для подачи".

"О". Ведьма слегка рассмеялась и огляделась. "Продолжайте играть - эти двое играют". Она указала на братьев Поттер. "Видите? Никаких больших неудобств. Пока мы только на этом маленьком углу."

"Понятно". Драко сделал паузу, придав своему лицу по-настоящему любопытное выражение. Он слегка нахмурился. "Сейчас? И что именно ты делаешь?" Он склонил голову набок, вежливо добавив: "Мы не хотим беспокоить вас, если это что-то важное - очевидно, что Министерство должно делать здесь что-то официальное, что-то, что мы, подростки, не должны портить только потому, что хотим поиграть".

Снова рассмеявшись, министерская ведьма покачала головой. «Нет-нет, вы, дети, ничего не испортите. Мы всего лишь на земле. Если только вы не такие ужасные игроки в квиддич, — с ухмылкой заметила она, — что упадёте на землю. Если это так, то вам действительно стоит подождать до конца месяца или поиграть где-нибудь в другом месте».

Драко поник плечами. — Конец месяца?

— Ты боишься, что упадёшь?

«Ну, одна из моих подруг ужасно летает, но мы не можем играть без неё. Она такая книжная червь, ей нужно выйти и чем-то заняться, но она согласилась лететь только в том случае, если полетят все остальные».

— А, — понимающе кивнула ведьма, — у меня есть такой брат. Давайте посмотрим… — она задумчиво огляделась. — Если вы боитесь, что она упадёт — а это действительно может всё испортить, — то вы можете просто пролететь над полем, которое мы не используем. Так вы сможете лететь несколько дней, прежде чем вам придётся остановиться.

— Несколько дней? — бездумно повторил Драко. — Сегодня пятница. Вы имеете в виду неделю или только до, скажем, вторника?

Она виновато улыбнулась. «На самом деле, только до понедельника. Простите, но нам нужно закончить вовремя, чтобы… ну, чтобы заняться делами министерства».

— Ну что ж, — уверенно начал он, притворяясь, что не заметил её внезапной сдержанности, притворяясь, что не уловил её внезапный румянец смущения, когда она осознала, как много сказала. Он снова улыбнулся ей, позволяя расслабиться. — Я приеду, как только смогу.

Он почтительно кивнул и направился прочь, лихорадочно размышляя. "В понедельник", - торжествующе повторил он. "Задание начинается в понедельник, и оно достаточно большое, чтобы занять все поле для квиддича".

«Какой милый мальчик», — услышал он, как ведьма сказала что-то одной из своих подруг.

Он не смог сдержать ухмылку, когда его друг недоверчиво ответил: «Мило? Я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил о Малфоях».

…

— Я… беспокоился о тебе, — сказал Лео через мгновение, и его глаза засияли от детского любопытства. Он свесил ноги с тонкой ручки метлы и повис, как безвольный труп, скрестив руки на лбу, чтобы создать опору из плоти. Метла разрезала лицо мальчика, как бумага, разделив его на две половины: одна освещалась утренним солнцем, а другая погружалась в темноту. «Они сказали мне, что всё это происходит. Я не знал».

Гарри растянулся на спине на земле под парящей метлой, сложив руки под головой и бесцельно расставив локти по обеим сторонам головы. Утро было блаженным — их никто не беспокоил.

Он улыбнулся своему младшему брату, и первые лучи солнца отбрасывали такие же тени на его лицо. «Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Здесь нет ничего опасного, а если бы и было, то здесь много людей, которые за мной присмотрят. Шармбатон хорошо охраняется».

Ребёнок моргнул. «О! Я думал, авроры были только со мной».

«Здесь с тобой будет ещё больше людей, но даже когда ты уйдёшь, авроры будут следить, чтобы ничего не случилось. Так что не трать время на беспокойство, хорошо?» Гарри импульсивно протянул руку и взъерошил волосы Лео, завершив беспорядок, который начался во время игры в квиддич. Лео озорно улыбнулся ему.

- Так тебе теперь нравятся авроры?

Гарри прикусил губу, улыбка сошла с его лица, и он наконец тихо вздохнул в ответ. «Если они берегут тебя, то они мне нравятся». Сделав паузу, Гарри внезапно стал очень серьёзным. «А я тем временем беспокоился о тебе. Я отправил тебе столько сов — почему ты ни на одну не ответила?»

Лео пожал худыми плечами, скатился с метлы, встал на ноги и навис над Гарри, уперев одну руку в бок, а другой удерживая метлу в воздухе. «Я не получил ни одной совы, Гарри. Когда я сказал об этом дяде Сириусу, он ответил, что ты слишком занят, чтобы писать. Я подумал, что, может быть, ты злишься на меня или что-то в этом роде…»

— Злился на тебя? Я никогда на тебя не злился! — Гарри нахмурился, и от этого неприятного ощущения у него засосало под ложечкой. — Что ещё сказал Сириус?

Парень снова пожал плечами, на его лице не отразилось никаких подозрений. "Я действительно не помню. Может быть, он сказал не писать тебе. Я думаю, что так и было. Может быть, он сказал ..." Лео почесал место на шее, "... чтобы не беспокоить тебя? Вот почему я этого не сделал". Его брови сошлись на переносице при виде изменения в лице Гарри. "Что-то случилось?"

Гарри сглотнул и выдавил из себя улыбку, вставая. «Нет, всё в порядке».

— Ты ведь не собираешься драться с дядей Сириусом?

Фыркнув, Гарри притянул Лео в объятия сбоку, оставив один локоть у него на шее. - А ты как думаешь? Зачем мне ссориться с Сириусом? Я не видел его около двух недель - из-за чего бы нам ссориться?"

Лео вскинул руки в воздух — преувеличенный жест, который он, вероятно, перенял, проводя столько времени с Сириусом. Его локти практически взлетели над головой. «Кто знает, — громко заявил он, ударив головой о бедро Гарри. — Вы двое всегда ссоритесь. Дядя Сириус говорит, что вам даже не нужен повод».

— Как насчёт того, чтобы ты перестал так много слушать Сириуса, а? — предложил Гарри, и на его лице снова появилась кривая улыбка, когда он повёл их с поля обратно в Большой зал. Они уже несколько часов были вне поля зрения, и люди, которым было всё равно, когда Гарри исчезал, пришли бы в ярость, если бы Лео не появился. — У Ремуса есть совет получше.

— Он говорит, что я должен оставаться с тобой, пока я здесь, чтобы убедиться, что ты не устроишь огромную драку с дядей Сириусом на глазах у всей школы.

Гарри не смог удержаться и расхохотался. Огромные глаза Лео и его взволнованный голос красноречиво говорили сами за себя: он ожидал, что Гарри взорвётся при одном только виде аврора. Продолжая смеяться, он легонько ударил Лео в челюсть. — Ну что, он так и сделал?

— Ага, — с энтузиазмом ответил мальчик, почти оторвав голову от шеи. — Он сказал, что отведёт меня куда-нибудь, если ты не будешь драться всё время, пока я здесь.

Смех затих, превратившись в несколько смешков, и Гарри покачал головой. «Это серьёзное испытание. Думаешь, он отвезёт тебя куда-нибудь в приятное место? Я буду вести себя как можно лучше, если ты этого хочешь».

Лео повернул голову и недоверчиво уставился на Гарри. На его детском лице появилось какое-то взрослое выражение. «Я уже знаю. Но я не знаю, куда он меня ведёт. Может, в парк! Может, в путешествие!» Он серьёзно указал пальцем на Гарри. «Так что не ссорься с дядей Сириусом».

— Я не буду, — искренне ответил Гарри, забавляясь энтузиазмом брата. — …Но на всякий случай тебе, наверное, стоит побыть со мной весь месяц. Кто знает, что может случиться, если я встречусь с Сириусом один!

"Доброе утро, Гарри".

Гарри глубоко вздохнул. Она наблюдала за ним уже некоторое время, просто держась на расстоянии, просто наблюдая достаточно долго, чтобы он начал надеяться, что она не собирается его прерывать. Это было слишком, чтобы на это надеяться.

Его брат удивлённо обернулся и властно указал на неё ручкой метлы. «Кто ты?» — подозрительно спросил Лео, держа метлу в руках, как какую-то удлинённую палочку.

Джинни сидела на корточках в стороне от дорожки и грациозно встала, отряхивая мантию, прежде чем снова посмотреть на Гарри. Гарри сразу понял, что это была уловка, Джинни делала всё возможное, чтобы выиграть время. «Наверное, чтобы собраться с мыслями», — с горечью подумал он, слишком хорошо помня, как часто она начинала свою хорошо подготовленную речь.

- Лео, - вежливо представил Гарри, не в силах скрыть холод в голосе, - это Джинни Уизли. Она одна из студенток Хогвартса, которая останется со мной на год. Он слегка наклонил голову в сторону девушки. - Джинни, это мой брат Лео.

Лео фыркнул, забавляясь, и опустил метлу. «Конечно, она знает, кто я такой», — тихо проворчал он, слегка улыбнувшись Гарри. Гарри не смог сдержать ответную улыбку, заметив при этом, как напряглась Джинни. Его улыбка стала шире.

— Доброе утро, Джинни, — сердечно продолжил Лео, ещё раз улыбнувшись ведьме. Но чего бы ни ожидал каждый из братьев, Джинни лишь ещё больше напряглась. Улыбка Лео дрогнула.

Гарри нахмурился, устремив тяжелый взгляд на Джинни. "Может быть, она не расслышала тебя, Лео", - сказал он, обращаясь к своему брату, хотя тот продолжал свирепо смотреть на нее. "Она немного глуховата".

— О, — Лео моргнул, слегка расширив глаза, и уставился на неё, вероятно, пытаясь понять, насколько глуха Джинни.

— Доброе утро, Лео, — наконец ответила Джинни, поняв намёк. Она отвела взгляд от Гарри и натянуто улыбнулась Лео. — И я знаю, кто ты. Гарри постоянно говорит о тебе.

Гарри тронул брата за локоть, изо всех сил стараясь придумать причину, по которой тот мог бы уйти. Он не мог ничего сказать Джинни в присутствии Лео. Однако Джинни продолжила: «Кажется, твой крёстный ищет тебя, Лео…»

— У Лео нет крёстного отца, — громко перебил Гарри, чувствуя, как в нём закипает злость. Лео бросил на него любопытный взгляд, и Гарри, сглотнув, заставил себя успокоиться. Он фальшиво и натянуто улыбнулся, и выражение лица Джинни стало таким же. — Ремус, конечно, был очевидным выбором, но Министерство почему-то против оборотней.

Лицо Джинни стало чуть-чуть бледнее, но ее голос был тверд, как всегда. "Неважно. Но я действительно видела, как твой… твой дядя Сириус прогуливался по Большому залу не так давно".

Лео широко улыбнулся, схватил Гарри за руку и начал её раскачивать. «Хорошо!» — весело ответил мальчик, а когда Джинни в замешательстве нахмурила лоб, объяснил: «Мы с Гарри как раз направлялись туда. Мы найдём его…»

— Ах… — Джинни откинула назад волосы и выдавила ещё одну улыбку. — Теперь, когда я хорошенько подумала об этом, я вспомнила, что его не было в Большом зале. По крайней мере, сейчас его там нет. Кто-то, э-э, кто-то сказал ему, что вы двое были в саду… и он, наверное, сейчас там.

«Низко, — сердито подумал Гарри, глядя на неё. — Очень, очень низко». Разбитые статуи, кричащие, когда они рассыпаются в пыль и разрушаются… Он сглотнул, и на него нахлынули воспоминания о том дне.

Лео, не обращая внимания, пожал плечами. «Тогда мы пойдём туда. Спасибо, что пришли и рассказали нам».

— Почему бы тебе самому не пойти и не найти Сириуса? — непринуждённо предложил Гарри, поворачивая Лео лицом к младшему брату. Он мягко улыбнулся, но под этой улыбкой его мышцы напряглись. Его руки, лежащие на плечах Лео, были твёрдыми, как гвозди, от усилий не сжать пальцы в кулаки, пока он держал младшего брата. — Думаю, я останусь здесь и поговорю с Джинни всего минутку, а потом догоню тебя.

Лео невинно улыбнулся в ответ и кивнул. «Конечно». Когда он ушёл, три тени, стоявшие неподвижно, как колонны, последовали за ним. Его стража обеспечила Лео всю необходимую компанию, чтобы найти Сириуса.

Гарри наблюдал, стиснув зубы, и, когда Лео наконец исчез, он повернулся к ожидающей его ведьме. «Он ушёл», — просто сказал Гарри, мельком взглянув на Джинни, прежде чем отвести взгляд, сосредоточившись на чём-то другом и намеренно избегая её лица. «Раз ты хотела от него избавиться, теперь можешь сказать мне, чего ты хочешь…»

— О, Гарри, — выдохнула Джинни, печально вздыхая. Она сделала осторожный шаг вперёд, и, когда Гарри сделал такой же шаг назад, она в отчаянии сжала руки. — Гарри, я просто хотела поговорить с тобой…

"Говори быстрее", - бессердечно перебил Гарри, старательно глядя на поле для квиддича. Группа волшебников, которые были там с раннего утра, все еще усердно трудилась над написанием названия местности. Если бы он захотел, он предположил, что мог бы точно выяснить, какие заклинания они использовали и почему, но все, чего Гарри действительно хотел, это провести время со своим братом.

"Гарри!" Огрызнулась Джинни. "Повзрослей, ладно? И перестань быть таким грубым".

Гарри приподнял бровь, удивлённый настолько, что посмотрел на неё. Она хмурилась, но дрожала, выглядя одновременно сердитой и робкой. Это было интригующее сочетание. «Но это ей подходит, — подумал Гарри. — Так она будет кричать на меня, пока я не буду готов к драке, а потом расплачется. Идеальный способ заманить меня в ловушку».

Вздохнув, Гарри отвернулся. «Просто говори, что хочешь, Джинни», — устало сказал он, потирая лоб. Трудно было поверить, что его настроение так быстро изменилось при её появлении. «Правда, я не могу… Я больше не могу это выносить».

— Чего ещё? — спросила ведьма агрессивным тоном. Гарри знал, что она сердито смотрит на него, и предположил, что она, вероятно, сжала руки в кулаки — идеальный образ её факультета.

«Наш факультет», — напомнил себе Гарри, слегка удивившись тому, что ему пришлось об этом напомнить. — «Я тоже на Гриффиндоре: факультете храбрых, отважных, импульсивных бойцов». Он не ответил на её вопрос.

— Я просто… эм, где ты спал прошлой ночью? — спросила ведьма, и её агрессия внезапно сменилась тишиной. Гарри промолчал, и она нерешительно добавила: — Мы все допоздна не спали, ожидая твоего возвращения… ну, я не знаю, как Малфой, но думаю, что он тоже. А потом за завтраком мы увидели, как ты уходишь…

— И это всё? — недоверчиво спросил Гарри. Он недоверчиво посмотрел на неё, приподняв брови. — Ты просто хотела узнать, где я?

- Нет! - выпалила Джинни с легким раздражением. "Это только начало". Глубоко вздохнув, она продолжила: "Я хотела знать, что произошло прошлой ночью, почему ты просто ушел. Я хочу знать, почему ты вообще ни с кем не хочешь разговаривать. Раньше ты разговаривал только с Малфоем. Тогда казалось, что ты только и делал, что ходил на эти тренировки — ты даже не разговаривал с Гермионой, а ведь вы, похоже, начинали дружить.

— Я дружу с Гермионой, — слабо ответил Гарри и сглотнул, борясь с нахлынувшей слабостью. — Ты же знаешь, что она делает! — упрекнул он себя, а затем задумчиво добавил: — Тренировки…

Последние две недели он жил ради этих тренировок. Он вспоминал всё, чему его научили родители, и это лишь пробуждало воспоминания о тех уроках детства. И в течение двух недель он постоянно мечтал о родителях, о своём детстве и задавался вопросом, стоит ли ему действительно сделать шаг назад и наладить отношения с Драко.

«В конце концов, он — моя самая большая связь с Люциусом», — подумал Гарри, чувствуя, как к нему возвращается прежняя нерешительность. Он изо всех сил постарался избавиться от этого чувства. «Нет. Только не снова. Я не могу продолжать притворяться с ним».

— Вы точно ведёте себя как друзья! — возмутилась Джинни, забыв о своей робости. Она нахмурилась и сердито посмотрела на них. — Вы не сказали и двух слов…

— Ладно, я пойду поговорю с ней. Это всё, чего ты хочешь? — Гарри приподнял брови, ухмыляясь, и Джинни запнулась на полуслове, прежде чем Гарри сказал: — Я так и думал. Когда ты наконец успокоишься, Джинни? Когда я буду ходить за тобой по пятам, как щенок? Когда я буду подчиняться только тебе?

— Я не это пытаюсь сделать.

— Оставь это, Уизли, — вмешался новый голос, настолько знакомый, что Гарри даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть Драко, стоящего позади него. — Поттеру достаточно просто подумать обо всём, что ты сказал, чтобы понять, что на самом деле ты действительно хочешь, чтобы он был твоим слугой.

— Малфой! — прошипела Джинни. — Ты, маленький…

Драко обошёл Гарри и повернулся так, чтобы они оказались лицом к лицу. Он выглядел как всегда, с немного скучающим выражением на лице, игнорируя Джинни, как будто её вообще не существовало. «Поттер, ты сам напросился». Заявление было произнесено с саркастическим удивлением.

Гарри настороженно кивнул. «Да», — осторожно признался он, бросив взгляд на Джинни. Он чувствовал себя окружённым.

— Хорошо. Какое-то время мне казалось, что ты собираешься бросить всех нас, простых студентов, ради своей семьи.

— Это была всего лишь ночь, — защищался Гарри, прищурившись. Он перевёл взгляд с Драко на Джинни. — Что происходит?

— Гарри, — настойчиво начала Джинни, но Драко уверенно ухмыльнулся.

— Я думаю, Поттер, — начал он, снова растягивая слова и обнимая Гарри за плечи, медленно поворачивая его, — что мы с тобой снова станем друзьями.

— Гарри, — снова сказала Джинни, но Драко сердито посмотрел на неё и махнул рукой. — Не доверяй…

— Почему это? — с подозрением спросил Гарри, стряхивая руку Драко. Он нахмурился. — Почему?

— Потому что… — Драко широко улыбнулся, показав все свои зубы, и Джинни замолчала. — Я знаю, когда начнётся твоё маленькое задание. И я скажу тебе. Если ты познакомишь меня со своим братом.

…

"Сириус!"

Отпрыгнув назад, Сириус проглотил проклятие, когда дымящийся кофе из его кружки пролился ему на пальцы, мгновенно обжигая кожу. Зашипев от боли, Сириус выронил чашку и начал отчаянно размахивать обожженными пальцами в воздухе. "В следующий раз, Лео, постарайся не пугать меня, когда я держу что-нибудь горячее", - мрачно пробормотал он, и глаза его наполнились слезами, когда он посмотрел на маленького ребенка.

Лео, похоже, ничуть не сожалел о случившемся, на его лице было раздраженное выражение. "В чем дело?" он спросил. "Чего ты хочешь?"

Отказываясь поддаваться желанию сунуть обожженные пальцы в чей-нибудь холодный напиток, Сириус поднял брови. "Ты чего-нибудь хочешь?"

"Я хочу вернуться и продолжить играть в квиддич с Гарри", - ответил Лео, слегка растягивая слова, - "но эта девчонка Уизли сказала, что ты искал меня".

Сириус пожал плечами, возвращаясь к своей чашке и накладывая на нее охлаждающее заклинание. "Я не был", - спокойно ответил он, поморщившись, когда попробовал кофе - теперь он был слишком холодным. "Ну что ж, нет смысла снова доводить это до кипения". Его пальцы задрожали в знак согласия.

Лео скрестил руки на груди, что-то бормоча себе под нос, и Сириус усмехнулся, увидев, что его маленький подопечный выглядит таким серьезным. Автоматически Сириус наклонился и взъерошил светлые волосы Лео, снова усмехнувшись, когда мальчик положительно посмотрел на него. "Что тебя гложет?" Сириус спросил, забавляясь. - Ты ведешь себя так, словно кто-то обыграл тебя в игре.

— Эта девчонка, — возмущённо выпалил Лео, нахмурившись так сильно, как только позволяли его детские черты, — она просто прогнала меня, потому что хотела поговорить с Гарри.

— Та девчонка Уизли? — спросил Сириус. — Джинни? — Лео яростно кивнул, и Сириус сдержал улыбку. — Ну, может, она хотела что-то сказать без тебя…

— Мне всё равно. Я просто спрошу у Гарри, что она сказала, — это её пристыдит.

— Может, она думала, что тебе будет скучно от того, о чём они будут говорить, — предположил Сириус с ухмылкой. Он снова взъерошил волосы Лео. — Ну, знаешь, скучные взрослые разговоры.

Лео прикусил губу, уставившись себе под ноги. «Мне всё равно. Она просто выгнала меня! Это несправедливо».

Сириус поднял голову, услышав шаги. Было легко узнать лёгкую походку и спокойное поведение Ремуса, приближавшегося к ним, тем более что Ремус был единственным, кто мог пройти здесь, находясь прямо за дверью в квартиру.

"О-о-о", - внезапно вспомнил Сириус с холодной вспышкой вины. "Предполагается, что я ищу Гарри". Лунатику бы не понравилось, если бы он узнал, что Сириус на самом деле просто пытался вообще избежать этой встречи, и, похоже, Лунатик начинал догадываться об истине.

Пока другой волшебник был ещё далеко, Сириус наклонился к Лео и сказал: «Знаешь, я думаю, ты прав. Она не должна была просто выгнать тебя — самое меньшее, что она могла сделать, — это попросить тебя уйти».

Молодой Гончар мстительно кивнул.

— У меня есть идея: почему бы тебе не сказать мне, где Гарри, а я, раз Джинни, скорее всего, с ним, поговорю с ней. Как тебе такой план?

"Не то чтобы она просто выгнала меня", - поспешил добавить Лео. "Она заставила меня думать, что ты в лесу. Я бы еще долго бродил по округе, если бы кто-то не сказал, что ты здесь.

— В лес? — Сириус слегка откинулся назад, поражённый. — Она собиралась отправить тебя в лес?

Лео снова энергично кивнул. «Да. Но потом я вспомнил, что нам нельзя туда заходить, и сколько проблем было у Гарри из-за того, что он туда заходил, и я подумал, что должен спросить у кого-нибудь, прежде чем уйти, чтобы найти тебя».

— Но она сказала «лес», верно? Не сады и не что-то другое?

На этот раз Лео закатил глаза и кивнул.

— Хм, — Сириус слегка прищурился, глядя, как Ремус подходит к ним. — Я с ней ещё поговорю, не волнуйся.

— Ты нашёл его? — спросил Ремус, улыбаясь Лео, но обращаясь к Сириусу.

Сириус натянуто улыбнулся, выпрямился и положил тяжёлую руку на плечо Лео. «Я только что застал Лео за игрой в квиддич с Гарри. Его старший брат…»

— На поле для квиддича, — весело вмешался Лео, и его угрюмость рассеялась.

Сириус сильно прикусил щеку изнутри, когда Ремус бросил на него подозрительный взгляд. Оборотень закатил глаза. «Выжимать это из маленьких детей — это обман, Бродяга.»

Лео улыбнулся Ремусу. «Доброе утро».

«Уже немного поздно желать доброго утра. На самом деле, сейчас почти полдень».

Лео беззаботно пожал плечами. «Для меня это было хорошее утро. Я здорово повеселился с Гарри, пока эта девчонка Уизли не выгнала меня». Он больше не выглядел расстроенным, только немного грустным. «Надеюсь, мы сможем поиграть ещё раз позже».

— Ну, — Ремус замялся, взглянув на Сириуса. — Лео, я подумал, что раз уж мы пробудем здесь так долго, то я мог бы узнать, чем обычно занимается Гарри. И я только что разговаривал с другим учеником, который сказал мне, что все чемпионы проводят вторую половину дня, готовясь к заданию.

— И что? Это значит только то, что никто не будет нас беспокоить, когда мы будем играть.

— Лео, — серьёзно перебил Ремус, — Гарри — один из этих чемпионов. Ему нужно будет ходить на тренировки.

Лео бросил на него взгляд, который словно говорил: «Кто бы говорил», и хотя было забавно наблюдать, как его лучший друг пытается донести свою мысль до Лео, Сириус отвлекся на двух подростков, которые открыли дверь, остановились и начали пялиться… и которые показались ему смутно знакомыми.

- Рон Уизли, - вежливо представился он, жалея, что заметил их, - и Гермиона Грейнджер. Друзья Гарри." Те же самые, которые были там, когда Гарри взорвался в первый раз, когда Гарри взорвался во второй раз, и которые исчезли, когда Гарри похитили. «Отлично, — сухо подумал он, когда они снова медленно пошли вперёд, — мне даже не нужно догадываться, о чём они захотят поговорить».

Он подавил вздох и повернулся к ним лицом, готовясь к тому, что ему придётся сказать. «Нет, Гарри здесь нет. Нет, я не знаю, где он. И нет, я не дрался с ним, по крайней мере, сегодня».

— Э-э, мистер Люпин, — неуверенно начала девушка.

Ремус удивлённо поднял взгляд, прервав объяснения, которые он давал настойчивому Лео. Сириус тоже склонил голову набок, с любопытством, и все его слова для этих двоих вылетели из головы. — Эм, да? — ответил Ремус, взглянув на Сириуса. Сириус пожал плечами. Ремус снова посмотрел на них. — Я?

Мальчик из семьи Уизли с энтузиазмом кивнул. «Да. Мы хотели поговорить с вами о…»

— Мы хотели узнать, не найдётся ли у вас минутки, чтобы поговорить с нами о нашем друге, — перебила его ведьма, бросив быстрый взгляд на мальчика. Уизли закрыл рот, едва успев стереть ухмылку, когда она снова посмотрела на него. Грейнджер неуверенно улыбнулась Ремусу. — Вы знаете его — Гарри, я имею в виду. Мы просто… мы поссорились, и, поскольку вы казались такими хорошими друзьями за завтраком, мы подумали, что вы сможете нам помочь…

— Подожди-ка, — вмешался Сириус, нахмурив лоб. Он пристально посмотрел на Ремуса. — За завтраком, да?

Ремус дерзко, но немного виновато улыбнулся. «Что ж, Сириус, насчёт этого. Я собирался тебе сказать…»

— Что именно произошло за завтраком, за тем завтраком, на котором ты, кажется, так хорошо ладил с моим крестником? — Сириус изобразил на лице обиду. — Лунатик! Ты заставил меня поверить, что вообще не видел Гарри этим утром!

Всё ещё ухмыляясь, оборотень пожал плечами. «Я никогда не говорил, что не делал этого. Кроме того, мы отклоняемся от темы». Он посмотрел на подростков. «Я заметил, что вы немного насторожены, и Гарри что-то говорил о вашей злости. Почему бы вам просто не оставить всё как есть? — Увидев их непонимающие взгляды, он добавил с некоторым подозрением: — Вы ссоритесь из-за того, что Гарри вчера рано ушёл, да?

"С чего бы им ссориться из-за этого?" Озадаченно спросил Сириус. "Гарри просто пошел со своим братом. Ничего особенного". Он криво улыбнулся, глядя на Лео. "Ты ведь знаешь, кто брат Гарри, не так ли?"

— Конечно, — ответил за них Лео немного угрюмым голосом. Он снова скрестил руки на груди и уставился в пол. Сириус обеспокоенно посмотрел на него.

— Ну, хорошо, что Гарри сказал нам об этом, а не ушёл, не сказав ни слова, — фыркнул мальчик Уизли.

Его друг быстро обернулся и пробормотал: «Рон, тише!»

— Но дело совсем не в этом, — решительно продолжил Уизли. — Мы пришли поговорить с вами о…

— О том, как… — маленькая ведьма тщетно пыталась взять ситуацию под контроль, но Уизли просто перебил её.

— О том, как Малфой изо всех сил старается его контролировать.

Грейнджер устало потерла лоб. «Отлично, Рон. Просто отлично».

Сириус застыл на месте и краем глаза заметил, что Ремус тоже напрягся. Лео всё ещё дулся, но Сириус медленно повернул голову и посмотрел на двух подростков, полностью игнорируя поведение Лео. — Что ты сказал? Малфой?

— Какого Малфоя? — осторожно спросил Ремус.

— Оба, — фыркнул Уизли, но Грейнджер быстро добавила: — Мы имеем в виду Драко Малфоя. Ну, того, что учится здесь, в школе. — Она бросила на другого подростка острый взгляд, который тот проигнорировал.

«За последнюю неделю или около того стало лучше — в том смысле, что Гарри теперь почти не обращает внимания на Малфоя, — но кто знает, как долго это продлится, пока Гарри снова не начнёт вести себя как слуга». Уизли вздохнул и взмахнул рукой. «На самом деле это бесполезно. С тех пор, как мы начали учиться здесь, Гарри делает всё, что хочет Малфой».

«Рон не должен был просто выпаливать всё подряд, — быстро объяснила Грейнджер, — но на самом деле Малфой — причина, по которой нам нужна помощь. Понимаете, Гарри не любит с нами разговаривать…»

"Малфой, вероятно, сказал ему не..."

— и у нас заканчиваются способы убедить Гарри в том, что Малфой, ну, нехороший человек. — Она слегка поморщилась. — Я имею в виду, что он, наверное, по-своему хороший, но…

— Он маленький сопляк, — чуть ли не прорычал Уизли, — и вообще никудышный, Гермиона! — Она, казалось, не хотела спорить. — Так ты думаешь, ты можешь нам помочь? — умоляюще обратился подросток к Ремусу. — У нас закончились идеи! Сначала мы пытались с ним поговорить. Тогда мы сделали всё, что могли, чтобы завоевать его доверие, и, поверьте мне, этого должно было хватить. Мы снова начали разговаривать, а теперь он нас игнорирует. Прошлая ночь была не самой худшей, но это стало последней каплей.

Ремус, мягко говоря, выглядел совершенно ошеломлённым, и Сириус знал, что у него на лице, должно быть, такое же выражение. Сглотнув, аврор открыл рот, чтобы попытаться ответить, но смог лишь недоверчиво уставиться на него.

— Вы хотите сказать, — наконец произнёс Ремус, — что Драко Малфой контролирует Гарри? — Увидев их кивки, Ремус нахмурился. — Я в это не верю.

— Это Драко Малфой, — тихо заметил Сириус, — сын Люциуса Малфоя. И я готов поспорить, что Малфои сделают всё возможное, чтобы заполучить Лео. Нам следовало подумать об этом!

"Но мы говорим о Гарри", - сухо заметил Ремус, бросив на Сириуса тяжелый взгляд. "Ты думаешь, Гарри стал бы, ну, скажем, "слугой" кому-нибудь?" Его взгляд быстро скользнул к Лео, но вернулся к лицу Сириуса, подтверждая его точку зрения. "Я разговаривал с Гарри этим утром. Он вёл себя так же, как и всегда, и я бы подумал, что он должен был измениться, если всё это правда.

"Они пожиратели смерти, Лунатик", - резко ответил Сириус. "Помнишь сообщения много лет назад, как они следили за Лили и Джеймсом? Держу пари, они планировали что-то подобное, ожидая, когда Гарри выйдет из-под своей защиты.… Мне не следовало посылать его в Хогвартс!"

Острое чувство страха, то самое, которое начало затуманивать его разум, когда он впервые услышал о том, что Гарри приняли на этот турнир, начало душить его. В начале поездка в Хогвартс казалась такой хорошей идеей — единственным правильным решением. Потом всё пошло наперекосяк, и теперь Пожиратели смерти манипулируют его крестником, мстя за все его прошлые ошибки.

Он практически видел их: чёрные плащи и пугающе белые маски, крадущиеся по улицам поздними вечерами в поисках кого-нибудь нового, кого можно убить. Он был там, ожидая, когда сработает ловушка, надеясь, что ничего не пойдёт не так и что ни один шпион не пронюхает об этом рейде. Он вздрагивал при первых криках и заставлял себя оставаться на месте, потому что слишком быстрое движение могло всё испортить. Затем начались дуэли, вызывая всё больше и больше криков, ярких вспышек света и громких взрывов, когда повсюду летали заклинания и проклятия… После этого они собрали трупы, не добавив к грудам тел пойманных Пожирателей смерти…

И теперь он видел их ухмыляющимися под своими белыми масками, насмехающимися над ним из-за того, что он потерял ещё одного дорогого ему человека из-за собственной некомпетентности.

— Ах, Пожиратели смерти, — тихо повторил Ремус, и его глаза внезапно расширились. Он сглотнул, взглянул на подростков, а затем изо всех сил постарался скрыть своё выражение лица. — Знаете, я только что кое-что вспомнил… может быть, это правда…

Сириус моргнул и заставил себя вернуть воспоминания в глубины своего разума, подальше от поверхности. Кому нужно было вспоминать о войне? Кому это было нужно? Он покачал головой.

«Нам нужна помощь, чтобы Малфой больше не имел влияния на Гарри», — решительно начала Грейнджер.

Лео, однако, мрачно сказал: «Просто оставьте его в покое. Я скажу ему, чтобы он этого не делал, и никому больше не придётся об этом беспокоиться».

Ребёнок хмуро посмотрел на всю компанию таким мрачным взглядом, что Сириус понял: они сделали что-то, что расстроило мальчика. Он напряжённо думал, но не мог вспомнить ничего конкретного. Лео нахмурился, скорее надулся, и уставился в пол, но Сириус видел, что на самом деле он по какой-то причине был совершенно несчастен.

«И не зря», — внезапно понял Сириус. Лео разговаривал с Ремусом, но когда появились двое подростков, о нём забыли и выгнали из разговора — во второй раз за сегодня, после того, что сделала девочка Уизли.

«Я собираюсь найти Гарри», — заявил Лео в тишине, которая воцарилась после его смелого заявления. Он пошёл, но остановился, сделав несколько шагов, и оглянулся с почти надеждой на лице. Однако то, что он увидел, лишь согнало с его лица это выражение, и он продолжил идти по коридору, оставив старших волшебников и ведьм чувствовать себя немного виноватыми.

— Эм, что он имел в виду? — спросила Грейнджер через мгновение. Казалось, она знала, что имел в виду Лео, но ей нужно было услышать это от кого-то ещё, чтобы по-настоящему поверить. — Когда он сказал, что просто собирался рассказать Гарри…

Сириус выдавил из себя улыбку и пожал плечами. «Как насчёт того, чтобы рассказать нам подробнее о том, что здесь происходит?» Он сменил тему, чтобы не чувствовать себя таким лицемерным: говорил о том, чтобы Малфой не использовал Гарри, и в то же время наблюдал, как Лео делает то же самое. «Что именно делал Малфой? И как Гарри вообще связался с этим отродьем?»

Выйдя на улицу, Лео медленно подошёл к брату, критически оглядывая его и пытаясь понять, как именно этот «маленький Малфой» «контролирует» Гарри, но, похоже, смотреть было не на что. Малфой шёл позади Гарри и говорил слишком тихо, чтобы его можно было услышать, а Гарри, судя по его реакции на слова другого мальчика, мог бы и спать.

Малфой заметил Лео раньше, чем Гарри, и Лео почти ухмыльнулся, когда Малфой убедился, что Гарри ничего не видит. Он развернул Гарри так, чтобы братья не смотрели друг другу в глаза. Может быть, в этом было что-то ещё — в конце концов, Малфои есть Малфои.

— Ты хочешь поговорить со своим братом? — спросил голос у него за спиной.

Лео покачал головой. «Да, но я могу подождать».

"Это Драко Малфой там, наверху".

"Я знаю", - ответил он с едва заметной улыбкой. Он взглянул на Аврора, высокого волшебника, одетого во все белое. "Ты готовишься защитить меня от него?" Аврор не ответил, даже не посмотрел вниз; все, что он делал, это смотрел вперед, почти впиваясь взглядом в Малфоя.

«Мне не нужна защита, — Лео счёл нужным напомнить им. — Я мог бы справиться с Малфоем без чьей-либо помощи. Все это знают. Так зачем беспокоиться?»

— Возможно, не стоит… торопиться, пока ты не готова, — мягко ответил аврор. Он не колебался и не проявлял уважения, он просто задумчиво произнёс эти слова. — После прошлого раза…

— В прошлый раз всё было по-другому, — перебил Лео, вспыхнув от раздражения. Он откинул волосы со лба, почувствовав при этом странную боль. Так было всегда, когда он был раздражён или зол, готовясь разрушить какую-нибудь магию… — В прошлый раз я просто удивился.

— Тем не менее, — серьёзно произнёс Аврор, фактически завершая разговор.

Лео вздохнул про себя, оглядываясь на то место, где стоял его брат. Некоторые из его охранников были слишком навязчивыми; других он пропускал, даже если не должен был.

Поэтому он сосредоточился на манипуляциях с Гарри Поттером, которые разворачивались прямо перед ним. Это было достаточно легко заметить, достаточно впечатляюще наблюдать. Лео знал каждое выражение лица своего брата, знал, когда Гарри чувствовал, что его слишком сильно прижимают (его лицо становилось совершенно пустым, кулаки сжимались один раз, а затем разжимались) или когда он чувствовал, что его поймали (его глаза становились немного шире, чем обычно, и неуверенно бегали по сторонам). Лео мог сказать, когда Сириус собирался что-то сделать (голос Гарри был обманчиво спокойным, одна бровь приподнималась) или когда Ремус набирал очки (Гарри краснел и скрещивал руки на груди, стиснув зубы).

И он мог сказать, когда Гарри колебался, когда Гарри позволял Лео делать то, что им не следовало делать: открывать сарай, чтобы достать метлы, даже когда Лео был наказан, тайком выводить Лео в лес в те несколько раз, когда они гуляли вместе, показывать Лео ещё немного магии перед сном. Он мог сказать это, потому что Гарри тяжело сглатывал, пытался отвести взгляд, но его выдавали глаза, которые смотрели в ответ. Гарри пытался переменить тему разговора, и по его глазам было видно, что он спорит про себя. Лео понимал, что он выиграет, потому что голос Гарри становился тише, и он вяло высказывал последние возражения, прежде чем окончательно сдаться.

Лео знал, но одно дело — видеть, как кто-то другой разыгрывает подобные сцены.

Голос Гарри звучал тихо, но Малфой всё равно заставлял своего брата практически пятиться назад, медленно приближаясь к Лео. Когда Гарри опускал взгляд и медленно отступал под быстрыми толчками слизеринца, Малфой поднимал глаза и бросал на Лео непонятный взгляд. Гарри сглотнул, его голос звучал достаточно твёрдо, но Лео уловил в нём дрожь неуверенности. Судя по задумчивому выражению лица Малфоя, Лео заподозрил, что другой подросток тоже услышал этот звук.

— Нет, — мрачно и решительно сказал Гарри, глядя на Малфоя после какого-то нового, неслыханного предложения. — Ни за что.

— Почему бы и нет? — почти промурлыкал Малфой-младший. — Боишься, что я сделаю что-нибудь и всё испорчу?

Гарри прищурился. «Мне всё равно, что ты знаешь». Он опустил голову, и Малфой снова взглянул на Лео, приподняв бровь. Лео закатил глаза, и аврор позади него напрягся.

- В этом турнире главное - преимущества, Поттер.

«Я не настолько обделён преимуществами, чтобы продать тебе своего брата».

Малфой пристально посмотрел на Лео, и тот почувствовал себя загнанным в ловушку. «Почему бы тебе не спросить его первым?» — тихо предложил он, не сводя глаз с Гарри. «В конце концов, у нас, Малфоев, есть репутация. Возможно, он согласится встретиться со мной».

Страж Лео положил руку ему на плечо, и, подняв взгляд, Лео моргнул, увидев, что лицо волшебника потемнело от гнева и ненависти. Но Гарри, казалось, сказал то, что хотел сказать аврор. «Я бы хотел посмотреть, как ты подойдёшь к Лео достаточно близко, чтобы представиться. Сможешь? Сможешь пройти мимо всех его охранников, всех авроров, которые ненавидят Малфоев и их деньги?» Они бы и шагу не дали тебе сделать в сторону Лео — я бы не удивился, если бы мне сказали, что они специально следят за тобой, чтобы ничего подобного не случилось.

"Это мы еще посмотрим", - беззаботно ответил Малфой, прерывая зрительный контакт, чтобы ухмыльнуться Гарри. "В конце концов, они авроры твоего брата, и если твой брат хочет встретиться со мной, они вряд ли смогут что-то с этим поделать".

Гарри усмехнулся и начал поворачиваться. Когда Малфой вскинул руку и схватил Гарри за плечо, чтобы помешать ему, Лео чуть не поморщился. «Плохой ход, — подумал он о слизеринце, закусив губу, чтобы не ухмыльнуться. — Ты и раньше не давал ему развернуться, но не так явно. Теперь он знает».

Гарри отпрянул, сделав несколько осторожных шагов назад от слизеринца, весь напрягшись. Малфой сразу же пожалел о том, что прикоснулся к Гарри, особенно когда Гарри быстро обернулся и замер, увидев там Лео. Но как только Гарри замер, Лео увидел в глазах слизеринца вспышку самодовольства от того, что он заставил Гарри обернуться именно в этот момент, что он всё спланировал для этого разоблачения.

— Привет, Гарри, — весело поздоровался Лео. — Оказывается, я совсем не был нужен дяде