Принц, Алёнушка и Волк

Глава 1. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что

Преподаватель Олег Борисович не явился к началу занятия. Минуты шли, третьекурсники маялись в коридоре.

Валентин знал, что аудитория заперта, но зачем-то взялся за ручку и дернул несколько раз. Чуда не произошло. Преподаватель не материализовался, чтобы впустить студентов. Валентин досадливо бухнул кулаком по двери, ушибся, подул на костяшки и возмутился:

– Оборзел Борисыч! Сколько можно опаздывать!

– Лбом постучи, – весело посоветовали Валентину одногруппники. Тот принял вызов. Сделал трагическое лицо, изобразил, как с размаху бьется о дверь головой, набивает шишку и по стеночке сползает в обморок.

Встал, пригладил пятерней золотые кудри, обворожительно улыбнулся, показав ямочку на левой щеке, и с достоинством поклонился.

Одногруппники рассмеялись. Валентин был весельчак и звезда факультета, талантлив, как Чарли Чаплин, и не упускал случая привлечь к себе внимание.

Алёна не удержалась и поаплодировала. Она безответно сохла по Валентину с первого курса, и поэтому все, что он делал и говорил, казалось ей остроумным, хоть и не всегда умным.

Она тихонько вздохнула, задрала голову и посмотрела на часы на стене. От начала занятия прошло уже пятнадцать минут. Студенты понемногу начали роптать, но уйти пока не решались.

Борисыч был вредный препод и имел множество причуд. Весной он отправил на осеннюю пересдачу половину группы. Сбежишь с его пары – может смертельно обидеться. Будет и прошлый семестр коту под хвост, и нынешний.

Алёна не боялась Борисыча. Она ходила в любимицах у всех преподавателей. Неудивительно: круглая отличница и «девочка из хорошей семьи». Ей бы прогул простили, но Алёна никогда в жизни не сбегала с уроков. Этого не допустил бы ее «Внутренний Инспектор» – так Алёнина подруга Гуля, будущий психолог, называла въедливое чувство, которое заставляло Алёну всегда поступать по правилам и во всем быть первой.

Потому что если ты не первая, ты ни на что не годишься – так говорила ее великолепная мама, и Алёна ей верила. Внутренний Инспектор строго следил, чтобы Алёна соответствовала маминым стандартам.

Стоять в коридоре с одногруппниками было вовсе не скучно. В начале учебного года в корпусе пахнет по-особенному: краской, свежими учебниками и новым этапом жизни. От этого запаха хочется немедленно пойти в библиотеку, сделать все лабораторные, написать доклады на месяц вперед, а еще строить грандиозные планы и думать о том, что в новом учебном году произойдет что-то необычайное.

Алёна улыбнулась, поставила сумку на подоконник и зябко потерла руки. Тянуло прохладой. Первый день осени прогнал лето по-настоящему, не только по календарю. Старое каменное здание университета выстыло за ночь. В холле свистели сквозняки. За закрытыми дверями аудитории воодушевлённо бубнили лекторы.

– Интересно, где этого психа носит? – недовольно протянул Алёнин одногруппник Антон.

– Борисыч завернулся в позу лотоса, вошёл в нирвану и там завис, – предположил Валентин, усаживаясь на подоконник. Алена хихикнула.

Олег Борисович увлекался восточной эзотерикой. На лекциях его часто заносило. Вместо того, чтобы объяснять предмет, он рассуждал о поисках Шамбалы и показывал, как правильно сидеть во время медитации. Для этого длинный и лысый преподаватель снимал ботинки, забирался на кафедру и устраивался, подобрав под себя тощие ноги и вывернув пятки в дырявых носках. Сначала студенты пугались, а потом привыкли.

– Короче, вы как хотите, а я пошел. Правило пятнадцати минут, ё-маё! – объявил Антон. – Валька, ты со мной?

– Нет, – мотнул головой Валентин. – У меня два долга у Борисыча. Надо договориться о пересдаче. Иначе военкомат вручит мне лом и отправит подметать плац. Буду ждать Борисыча до последнего. Он придет. Всегда приходит, чтоб его, козла лысого...

Алена встревожилась. Вот будет беда, если Валентина отчислят! Разве ему можно в армию? Он там пропадет!

У нее мелькнула мысль: что, если предложить Валентину позаниматься? Она всё ему растолкует, разжует. Решит за него практикум, если надо! Вытащит его. Он получит свои зачёты...

В голове мигом начал выстраиваться план спасения Валентина. Они буду сидеть рядом, за одним столом. Она будет тактична, терпелива и очаровательна. Постарается не ранить его самолюбия, но добьется, чтобы он знал предметы назубок. Когда они будут читать учебник, или смотреть на экран ноутбука, их плечи будут соприкасаться. И колени…

Она будет объяснять материал и одновременно любоваться его изумительными губами, и смотреть в его глаза цвета крепкого кофе, и чувствовать запах его одеколона… Валентин будет ей благодарен, и привыкнет к ней, и захочет проводить больше времени вместе и потом, когда закроет все «хвосты»...

Алёна прерывисто вздохнула и потеребила кончик косы.

Так, а где они будут заниматься? У неё нельзя. Мама, наверное, не одобрит... Даже если одобрит, одни они не останутся. Дома всегда кто-то есть. Мама, отчим, домработница Люба… В библиотеке? А может, Валентин позовёт её к себе домой? Поздно вечером…

Алёна замечталась, хотя в глубине души понимала, что мечты наивные. Начиталась, блин, девчачьих книжек...

Но надо, надо решиться! Она уже два года ждет, когда Валентин обратит на неё внимание. Нужно сделать первый шаг! Если ее кто-то спросит – «Что ты сделала, чтобы завоевать свою любовь, Алёна?» – ответить ей будет нечего. Это в учебе она отличница и активистка, а вот в остальном… Плохая была идея выбрать в детстве примером для подражания героинь романов Джейн Остен. Эти умненькие скромницы, все эти Лиззи, в двадцать первом веке получили бы шиш с маслом, а не мистера Дарси. Так и сидели бы до старости по усадьбам, в компании сорока кошек, и строчили в блогах остроумные цитаты.

Валентин, ее собственный мистер Дарси и прекрасный принц в одном лице, громко заговорил, и Алена очнулась от размышлений.

– Мариночка! Ты староста или где? Сходи в деканат. Узнай у секретарши, что за фигня. Пусть найдёт Борисыча! Или мы по домам. Живот уже сводит от голода.

– Я им позвоню!

– Лучше сходи ножками. Ты у нас быстрая, как лань. Заодно купишь мне бутерброд в автомате на третьем этаже. Ну Мариночка, ну солнце моё, пожалуйста! Валентин голоден. Валентин хотеть есть. А когда Валентин хотеть есть, Валентин зол! – Валентин зарычал, изображая монстра Халка. И эта сценка вышла у него отлично: недаром Валентин уже два года играл в университетской команде КВН на ведущих ролях. И хотя учился на модном направлении «Менеджмент инноваций», своё будущее видел в шоу-бизнесе.

Он мечтал стать стендап-комиком и упорно шел к мечте. Его заметили в городской команде КВНа и были готовы пригласить отыграть сезон. В свободное время Валентин подрабатывал аниматором на детских праздниках и тамадой на свадьбах. Поэтому не до учёбы ему было. Но бросать университет Валентин не собирался: хватало ума понять, что удача может и не привести его на сцену, а кусок хлеба и теплое местечко менеджер себе всегда найдет, особенно если обзаведется хорошими связями.

Выслушав Валентина, староста польщенно улыбнулась. Ей нравилось, когда Валентин с ней заигрывал.

Всем девчонкам в группе нравилось, когда Валентин с ними заигрывал!

Шикарный, нагловатый парень, за словом в карман не лезет. Высокий блондин с волнистыми волосами, светло-карими глазами, белозубой улыбкой и чуточку полными породистыми щеками. Одевался он в дешевые джинсы и футболки, но носил их так, что его можно было помещать на обложку журнала «Джи Кью». У Валентина было врождённое чувство вкуса, стиль и харизма.

Реалистка Алёна знала, что ей ничего с Валентином не светит. Но продолжала мечтать о счастливом событии, которое заставит прекрасного принца обратить внимание на очкастую, долговязую отличницу. Оправа, между прочим, от Диора. Родители у Алены были состоятельные и высокого полета. Но не хотелось думать, что именно этот факт может привлечь к ней нищего студента Валентина.

Алёна никому не рассказывала о своей семье, даже не все преподаватели были в курсе, чья она дочь. В ее семье у всех были разные фамилии: у матери одна, у отчима другая, а у Алёны отцовская, совсем не знаменитая. В передачах и газетах эта фамилия не мелькала, и журналистам была неизвестна.

Староста Марина ушла узнавать причину опоздания Борисыча. В ожидании вестей студенты разбрелись по коридору. Одни без сил упали на скамью и уткнулись в смартфоны и планшеты. Другие сползли по стеночке на корточки, закрыли глаза и задремали. А Валентин и его компания ушли в дальний угол холла.

Там они расселись верхом на партах, выставленных в коридор на время ремонта, и начали дурачиться и снимать друг друга на смартфоны. Скоро на шум выглянула преподавательница из соседней аудитории и велела вести себя потише. Компания смолкла на минуту, но вскоре разошлась пуще прежнего.

Валентин и ютуб-дива Ксения давали импровизированное шоу, а Антон бегал вокруг с телефоном в вытянутых руках и записывал видео для канала «В гостях у Ксю».

Наблюдать за ними было увлекательно. Алёна незаметно, мелкими шажочками подошла ближе.

Она завидовала друзьям Валентина. Они были веселые, оригинальные и бесшабашные.

«Придурки обдолбанные», говорила Алёнина подруга Гуля.

Алёна с Гулей не соглашалась. Не все друзья Валентина ей нравились, но всё же она ими восхищалась.

Как же хочется иногда быть такой же! Не заботиться, что о тебе думают окружающие. Поступать спонтанно и хохотать во всё горло. Сбегать с занятий, отвечать преподам с вежливой издёвкой и не париться, когда тебе ставят трояк. Кривляться на камеру, выкладывать видео на ютуб, писать всякие глупости и собирать «лайки». А не сидеть часами в библиотеке или на уроках итальянского и китайского с репетитором...

Тем временем ютуб-дива Ксения признавалась Валентину в любви. Не всерьёз, конечно, а со стёбом, на камеру. Она обожала стебаться и постоянно что-то из себя изображала. То придёт на пары в кожаной мини-юбке, кожаном мини-топике, рваных колготках, цепью на поясе и в зелёном парике. То принесёт на лекцию ручную ворону. То ещё что-нибудь выкинет.

– Валентин, знаешь, кто ты? Ты – не Валентин. Ты – Валиант, – торжественно заявила Ксения.

– Это ещё что за хрен с горы? – засмеялся Валентин.

– Персонаж диснеевских мультиков. Прынц. По нему все девушки без ума. Ведь все девушки от тебя без ума, правда, Валюша?

– Есть такое, – не стал скромничать Валентин и горделиво пригладил пятерней золотистые кудри. – Но я от них тоже без ума. Так что взаимно и никаких обид.

– Ты вообще у нас молодец. И красавец-мужчина. Вот скажи, Валентин-Валиант, тебя девушки добиваются? Бывает такое, что они тебе первые признаются в любви?

У Алёны забилось сердце. Она сделала ещё пару шагов ближе и пристроилась за выступом у окна. Так на неё не обращали внимания, а вот ей всё было прекрасно видно.

– Ксюха, не мельтеши, в кадр не входишь, – закричал оператор Антон. – Ближе к Вальке вставай, ближе! Смотри на него с обожанием! Валька, урод, улыбайся давай!

– Нет, Ксюшенька, первыми они мне не признавались, – развёл руками Валентин. – А что, ты хочешь признаться?

– Я?! Может быть. Подумаю. У меня же будет много соперниц? Такого парня, как ты, девушки должны добиваться. Вот смотри, Валентин: в старых сказках всё несправедливо. Чтобы получить принцессу, принц должен выполнить разные квесты с риском для жизни. Дракона убить, молодильных яблок наворовать. А принцесса сидит на троне и ножками болтает. Мы живём в другом обществе. Где женщины – сильный и активный пол. А значит, тебе тоже нужно устраивать для поклонниц испытания. Достойные принца!

– В этом что-то есть, – Валентин польщенно улыбнулся. – Думаешь, они согласятся? Девушки?

– Согласятся! – пообещала Ксения. – Возьмём, например… Антон, не снимай пока!

Её подведённые чёрным глаза хищно пошарили по холлу и углядели Алёну.

– Алёна! Или сюда, быстро! – скомандовала она.

– Чего тебе? – Алёна не сдвинулась с места. Она почувствовала каверзу.

– Тебе же Валентин нравится, да? Ну конечно, нравится! Ты к нему давно неровно дышишь, это все знают.

У Алёны бухнуло сердце и упало в желудок. Она залилась малиновым цветом и беспомощно огляделась. Ее тайна стала известна всем! И Валентину! Боже, какой стыд! Что он о ней подумает!

Она встретилась глазами с Валентином и увидела, что он обворожительно ей улыбается и кивает ободряюще. Алёна облизала губы, мысленно собралась и повернулась к Ксении.

– Твоё какое дело? – ответила она надменно. Когда Алёна волновалась или боялась, она вела себя высокомерно.

– Ой, пожалуйста, не строй из себя… – поморщилась Ксения и помахала рукой. – Антон, снимай! Сейчас будет интересно.

Она подошла к Алёне. Антон направил на них камеру.

– Алёна, скажи, на что ты готова ради любимого мужчины? Ради прекрасного принца? – защебетала Ксения.

– На все, что угодно, в пределах разумного, – Алёна овладела собой и решила, что выйдет из глупой ситуации красиво. Мама научила ее держать лицо.

Им хочется сделать из неё клоунессу? Выставить её дурочкой перед Валентином? А вот фигушки вам! Она будет вести себя сдержанно. Интеллигентно. И Валентин увидит. И Валентин оценит! Он на её стороне. Вон как смотрит на неё... внимательно, с улыбкой, от которой хочется горы свернуть...

Да, это её шанс!

Однако голос предательски подрагивал. Материнской выдержки и опыта Алёне все же не хватало. А материнского сценического таланта у нее и вовсе не было.

– Хм, в пределах разумного… – разочарованно протянула Ксения. – В этом ты вся, Алёна Сестрицына. Умная-разумная. Не способная на безумства. В любви так нельзя. Мы же ждём от парней романтических поступков? Пусть глупых, но красивых и оригинальных поступков. А мы чем хуже? Вот если дать тебе задание, где надо проявить смекалку и креатив – ты выполнишь? Ради Валентина? А он за это сходит с тобой на свидание!

– Да! Я схожу с тобой на свидание, Алёна, – быстро подтвердил Валентин. Алёна неловко рассмеялась и поправила очки. Переносица вспотела и очки сползали.

– Надо же, какая честь! – она послала ему ответную полуироничную-полулукавую улыбку (пусть не думает, что ее только пальцем помани), а потом повернулась к ютуб-диве. – Ксения, ты какую-то ерунду выдумала. Ну, какие задания, например?

– Ага! Тебе интересно! Значит, не ерунда. Ну, раз наше видео посвящено сказочной любви и прекрасному принцу, пусть и задания будут сказочные. Давайте докажем нашим подписчикам, что в двадцать первом веке есть место сказке! Итак, Алёна, ты должна… Антон, Валентин! Девчонки! Напомните, какие задания дают в сказке?

– Принести звезду с неба, – подсказал Антон, ухмыляясь, как дурачок, которому показали погремушку.

– Отлично. Алёна, ты готова принести нашему принцу Валентину-Валианту звезду с неба?

– Чего-чего? Предлагаешь написать космонавтам на орбитальной станции и попросить дяденек привезти камушек из космоса? – Алёна порадовалась, что ответила остроумно.

– Ну, не знаю. Это уж твое дело. А вторым заданием будет…

– Принести голову дракона, – подсказал Валентин. – В сказках это всегда ценный лут. Алёна, я в тебя верю. Ты сможешь. Ты у нас можешь всё! Даже решать задачи по вышке.

– Отлично, – согласилась Ксения. – Голову дракона.

– Гринписа на вас нет, садюги! – посетовала Алёна. – Бедный дракон.

Неожиданно ей стал нравиться шутливый разговор. Валентин и его друзья общались с ней так, как будто она была в их компании. Как будто она была такая же, как они!

На Алёну нашёл кураж. Её словно заколдовали. Она почувствовала себя свободной и весёлой. Шальной, не связанной никакими условиями. Ее Внутренний Инспектор затаился.

– Ну а третье задание… – Ксения задумчиво приложила мизинчик к ярко накрашенным губам и похлопала накладными ресницами. – Достать живой и мёртвой воды!

– А за это нет статьи в Уголовном кодексе? Какие нынче предусмотрены наказания за употребление живой и мёртвой воды?

– Алёнушка, ну ты уж постарайся не преступать закон! – погрозила Ксения. – Итак, еще раз повторим условия. Наша принцесса Алёнушка из двадцать первого века выполняет сказочные задания! И за это получает прекрасного принца! Принц ведёт её на свидание в ресторан «Жар-Птица». А потом… а потом они жили долго и счастливо. На этом всё, уважаемые зрители! С вами была ваша Ксю. Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» и подписываться на наш канал. Антон, стоп, снято!

Алёна пришла в себя и забеспокоилась.

– Ксения, ты же не собираешься выкладывать эту чушь на всеобщее обозрение?

– Посмотрим, – промурлыкала Ксения и взяла Валентина за руку. Валентин продолжал загадочно смотреть на Алёну. – Ты принимаешь условия или нет? Выполнишь все задания, Валентин пойдёт с тобой в ресторан. Докажи, что достойна его!

– Ксюня, ну это же ерунда какая-то! Голова дракона, звезда! Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что...

– Соглашайся, Алёна, – негромко сказал Валентин. – Это просто прикол! Что ты вечно какая-то замороженная! Такая правильная, что к тебе подступиться страшно. Вот мамой клянусь, меня оторопь берет, когда с тобой разговариваю... будто ты не однокурсница моя, а деканша. Покажи, что ты нормальная девчонка, с фантазией! Будь креативной, и люди к тебе потянутся.

Он подмигнул и добавил, понизив голос:

– Кто знает, что из этого получится! Что получится… у нас с тобой.

– Как романтично! – Ксения захлопала в ладони.

– Ага, – сухо сказала Алёна. – Я прям растаяла от такой романтики.

У нее от обиды защипало в носу. Нет, они над ней издеваются! Точно, издеваются! Они всё-таки сумели выставить её дурочкой! Да ещё на видео сняли… Но слова Валентина прочно засели у нее в голове.

До этого дня она считала, что не производит на Валентина никакого впечатления. Оказывается, это не так. Впечатление она производит, но совсем не то, которого хотелось.

Замороженная! Деканша! Он просто боится к ней подступиться!

– Да ладно, Алёна, не обижайся, мы же по-дружески! – сказала Ксения. – О, Маринка идёт, вести про Борисыча несёт. Ну что, Марин, придёт Борисыч, или мы по домам?

Глава 2. Профессор-волшебник

– Борисыч не придет, – сообщила Марина и отдала Валентину бутерброд в хрустящей оберточной бумаге. – Борисыч больше никогда к нам не придет. Вот такие новости. Можно идти домой.

– Помер? – ахнул кто-то с испугом.

– Типун тебе. Жив-здоров наш Борисыч. Живее всех живых. Но он решил стать дауншифтером.

– Каким еще дауном Шифтером? – изумился недалекий Валентин. Он уже откусил от бутерброда и говорил с набитым ртом, сыпя крошками и подбирая соус пальцем. Но даже это он проделывал с артистизмом, красиво, как в рекламе.

– Дауншифтер это человек, который бросает все и уезжает в глушь, чтобы жить в свое удовольствие, – быстро пояснила Алёна. – Вообще-то на Олега Борисыча это похоже… он такой чудак.

– Ага, – согласилась Марина. – Он бросил все, взял отпуск без содержания и уехал в Гималаи. Как Рерих. Будет пить буйволиное молоко, встречать солнце на вершине горы и прочищать чакры.

– Не вовремя приспичило этому дауну чакры прочищать! – возмутился Валентин. – У меня два долга! Кому я буду их сдавать? Борисыч помурыжил бы, но принял, чтобы карму себе не портить. Куда ему деваться! И завкаф обещал, что поговорит насчет меня. А новый препод вдруг на принцип пойдет. Кто вместо Борисыча будет, не сказали?

– Сказали. И тут у меня для тебя, Валенька, неприятный сюрприз. Препод действительно будет принципиальный, старой школы. Знаменитый Григорий Григорьевич Онежин согласился временно вести у нас дисциплины «Системный инжиниринг в инновационной деятельности» и «Экономический анализ инновационных горнодобывающих проектов»*.

– Гри-Гри, – тут же сходу придумал для него кличку Антон. – Это для кого он знаменитый? Первый раз слышу.

– Смотри. Вот он, – Марина ткнула пальцем под потолок. Все задрали головы и уставились на галерею портретов выдающихся профессоров университета.

– Познакомься, Григорий Григорьевич Онежин. Доктор геолого-минералогических наук, доктор экономических наук, автор учебников, трактатов, член академий, научных обществ, заслуженный-перезаслуженный, бла-бла-бла… – прочитала староста подпись под портретом, прищурив глаза. – Хобби: горные лыжи, бальные танцы, коллекционирование метеоритов и импактитов. Милый старичок.

Григорий Григорьевич Онежин, д.г.-м.н., д.э.н., академик, танцор, горнолыжник, коллекционер и прочее, посматривал на студентов с хитрым прищуром.

Алёна решила, что он похож на волшебника – Гэндальфа, Дамблдора или Деда Мороза. У академика Онежина была пушистая белая борода, нависшие брови, задорный взгляд и ехидная ухмылка.

– Мне кранты, – обреченно вздохнул Валентин. – А как к нему подход найти, к этому Онежину, в деканате не сказали? Может, он коньяк любит? Или вискарь? Да нет, он вон какой живчик в семьдесят-то лет… не курит, не пьет, ясное дело. Он нас всех переживет и станцует на наших могилках вальс.

– Не переживай, – негромко сказала Алена. – Все уладится. Я тебе помогу…

Валентин только рукой махнул. В два укуса доел бутерброд, выкинул бумажку в урну и спрыгнул с подоконника.

– Ладно, где наша не пропадала! – оптимистично сказал он. – Пойдем, Ксюха, в бар впишемся, раз пары не будет.

– Пойдем. Ну так что, Алёна, – Ксения неожиданно повернулась. – Принимаешь вызов? Напоминаю: звезда с неба. Голова дракона. Живая и мертвая вода!

– А молодильных яблок не нужно? – улыбнулась в ответ Алёна. – Или меч-кладенец. Ты проси, не стесняйся. Все достану.

– Давай, действуй, – кивнул ей Валентин. – Буду ждать. Добавь сказки в серые будни! Выполнишь задания, мы сходим с тобой в ресторан, и ты навсегда запомнишь этот вечер. Я тоже жду этого, поверь, детка.

Студенты ушли. Коридор опустел. Алёна осталась – она возилась с застежкой сумки и пыталась понять, серьезно Валентин говорил или шутил.

На что они ее подписали? Это какой-то розыгрыш? Должна ли она оскорбиться и не обращать на этих придурков внимания, как поступила бы порядочная девушка типа Остеновской Лиззи Беннет? Или…

Она подняла глаза и посмотрела на академика Онежина. Тот хитро щурился в ответ. Алёна улыбнулась. Ее осенила блестящая идея.

Домой шла длинной дорогой, через Университетский сад. Задувал ледяной ветер, но от волнения Алёна не чувствовала холода. Она понимала, что вот-вот ввяжется в авантюру с неясным итогом, и ей было тревожно, стыдно, но при этом радостно. Так чувствует себя взрослый, который решился на детскую шалость, например, сигануть с гаражей в сугроб.

Внутренний Инспектор качал головой и грозил пальцем: Алёна, не глупи! Что скажет мама! Что скажет отчим дядя Рома! Ты же опозоришься, дурочка!

Алёне хотелось запереться в комнате и хорошенько подумать, но не вышло. Сначала пристала домработница. Любовь Тимофеевна велела пообедать, но Алёне было не до еды.

Чтобы не обижать домработницу, она взяла пирожок и ушла к себе. Как ни хотелось ей начать работать над авантюрным планом, она села за уроки. Внутренний Инспектор уже пришел в себя от шока и наказывал ее беспокойством. Алёна боялась, что не успеет подготовить статью для студенческой конференции и жестоко разочарует научного руководителя.

Поэтому она корпела над учебниками. Зашла в онлайн библиотеку, листала диссертации по теме, выписывала цитаты.

Как всегда, делала все основательно, тщательно, не упуская деталей. Заставляла себя прочитывать до конца самые скучные параграфы, разбирала примеры, искала дополнительную информацию. Только тогда на нее нисходило спокойствие и уверенность.

Она молодец, она умница, ее мама, отчим и научный руководитель могут ей гордиться.

Потом настало время онлайн-урока итальянского. Алёна включила камеру и начала общаться с репетитором из Генуи, серьезным юношей Пьетро.

Однако все время, пока она читала статьи об организации проектов, или бодро отвечала на нудные расспросы Пьетро о семье и погоде, она горела от нетерпения. В груди у нее что-то подпрыгивало, стоило вспомнить, что Валентин пообещал ей… он сказал: «Ты навсегда запомнишь этот вечер. Я тоже жду этого, поверь, детка».

Детка! Когда другие парни так обращаются к девушке, это кажется противным. А вот Валентин произнес это слово по-особенному, и оно утратило для Алёны пошлый налет, и прозвучало проникновенно, нежно…

Если красота в глазах смотрящего, то нежность в ушах слушающего, усмехнулась Алёна, пытаясь опять стать самокритичной. Валентин – актер. Он даже инструкцию к утюгу заставит звучать проникновенно.

Но что-то такое мелькнуло у него в глазах, мелькнуло!

Хлопнула входная дверь.

– Алёнка, ты дома? – прогудел отчим веселым басом. – Я тебе подарочек принес!

Отчим дядя Рома – солидный владелец холдинга Роман Соломонович – всегда дарил ей подарки к началу учебного года. Роману Соломоновичу в детстве покупали только серьезные и нужные вещи, поэтому, став взрослым и богатым, он страстно полюбил диковинные прибамбасы. Мини-вертолетики, электронные гоночные машинки размером с таракана, левитирующие на магните музыкальные колонки, настольные пылесосы-улитки… Он покупал их себе, жене и падчерице в неимоверных количествах и требовал восхищаться.

Получив коробку с иероглифами, Алёна послушно восхитилась.

– Что это? – она достала из коробки круглую штуку размером с детский мячик со стальным «пояском», плоскими кнопками и дисплеем-полусферой.

– Смарт-сфера, личный электронный помощник! Из Китая партнеры привезли. Давай скорее включим! – потребовал отчим с мальчишеским азартом.

«Мячик» мигнул, по поверхности побежали зеленые огоньки, так быстро, что слились и на миг мячик стал похож на клубок ниток. Потом мельтешение остановилось, на дисплее мигнуло схематичное изображение улыбающейся мордашки, пропиликала мелодия и загорелись привычные иконки.

– Вот, смотри: тут музыку слушать! Тут карты загружать! Тут биржевые курсы! А тут голосовое управление! А вот тут к компьютеру подключить! – отчим радостно тыкал в кнопки толстым пальцем.

– Но у меня уже есть смартфон, смарт-часы, планшет, и умная колонка, – напомнила Алёна. – Что умеет эта штука, чего не умеют они?

Отчим почесал в затылке, но быстро нашелся с ответом.

– Ну прикольно же, – обосновал директор холдинга. – Положи в сумку и носи. Или на стол можно поставить. А если забудешь, куда его сунула – свистни, и он сам к тебе прикатится. Он реагирует на звук, устойчив к ударам. А внутри у него моторчик и система обхода препятствий.

Алёне нечего было возразить. Ну китайцы, ну молодцы, какую игрушку выдумали!

– Спасибо, дядя Рома, – сказала она, и он потрепал ее по голове, как детстве. Дядя Рома отпустил шофёра, наскоро поужинал и поехал за женой в администрацию, после чего они собирались пойти в ресторан.

Проводив его, Алена вернулась к себе. Вот и хорошо, что мамы дома не будет. Ее присутствие подавляло Алёну и лишало ее авантюрного настроя.

Наконец, Алёна смогла заняться своими личными делами, с учебой не связанными.

Она села за стол, пристроила «умный колобок» на подставку, подперла щеку рукой и пригорюнилась.

Сегодня днем она внезапно получила ответ на важный вопрос – почему парни ей не интересовались… никогда! Ни в школе, ни в вузе.

Но ведь она не урод. Рост хороший, и фигура, и лицо приятное, с милым курносым носиком. Аккуратная девушка, элегантно и дорого одетая. Ни капли вульгарности.

Значит, она их отпугивает своей правильностью... Парни боятся к ней подходить. Парням нравятся веселые девчонки с фантазией, легкие, заводные!

Ну и не нужны мне такие придурки, думала Алёна с досадой. Не больно-то и хотелось. Даже Валентин – признаем честно, он ей не пара! Не она его недостойна, а он ее.

Но как не пыталась себя убедить, что она молодец, а мужики нынче измельчали, ничего не выходило. Улыбка красавца Валентина огнем горела в ее воспоминаниях. Наваждение какое! Вот глупое сердце!

Валентин, конечно, умом не блистал. И зрелости характера у него не хватало. Алёна прекрасно это понимала. Но в его присутствии она словно слепла и не видела его недостатков. Они меркли в лучах его потрясающего обаяния. Рядом с Валентином всегда происходило что-то интересное. Алёна чувствовала себя будто заколдованной. У нее сильно билось сердце и хотелось постоянно смеяться. Валентин был яркий, заводной, обворожительный.

Понятно, что она, Алёна, кажется ему замороженной и скучной.

Обидно быть замороженной и скучной...

Алёна пустилась вспоминать видео-интервью с Ксенией. Так и этак прокручивала ситуацию в мысленном кинотеатре. Смотрела на сценку с разных сторон, разными глазами, вспоминала свои слова, интонации, жесты…

Внутренний Инспектор остался доволен. Она вела себя достойно. Не заикалась, не расстилалась тряпкой. И не пошла у Ксении на поводу. Отвечала остроумно, но ничего конкретного, глупостей не болтала.

А может, зря глупостей не болтала? Не болтала и не делала?

Так за чем же дело стало? Совершить романтическую глупость никогда не поздно! Вот возьмет она и выполнит эти сказочные задания! И пусть Ксения снимает свое видео, и показывает его на своем канале. Это будет, как говорил Валентин, «прикол». Нет, это не прикол. Это безумие!

Алёне до зуда в ладошках захотелось совершить безумный, но красивый поступок. Доказать прекрасному принцу, что ей море по колено и все горы по плечо!

...и сходить с ним на свидание. Где они будут только вдвоем... и Валентин будет разговаривать только с ней целый вечер... и смотреть только на нее.

Да, она старается все делать «на отлично». Сможет выполнить и эти дурацкие задания! Это всего-навсего проект. Есть цель. Осталось разработать пути решения. Алёна ощутила азартное нетерпение, как всегда, когда начинал брезжить ответ сложной задачи.

Достать звезду с неба? Пффф! Проще простого. В мире полно коллекционеров метеоритов, как профессор Онежин. Она напишет одному из них и купит у него космический камушек. У нее скопилось деньги, которые отчим выдавал ей еженедельно. А потребуется – найдет подработку и заработает.

Алёна вбила в поисковике запрос: «метеорит купить» и начала просматривать вкладки.

Час спустя она оторвалась от экрана и задумчиво постучала ногтями по столу. Дело оказалось не таким простым. Во-первых, в ее городе никто метеориты не собирал, кроме Онежина. Слова «знаменитая коллекция Г.Г. Онежина» постоянно мелькали на форумах коллекционеров, в чатах и статьях.

Во-вторых, судя по отзывам, в интернет-магазинах часто продавали подделки.

Но как можно подарить принцу фальшивую звезду! Это ж позор!

Но тут Алёну вновь осенило. Раз Онежин – единственный близко доступный специалист по метеоритам, к нему она и обратится! Вдруг продаст камушек из личной коллекции? Или подскажет, где купить подходящий. Она затеет с ним переписку и успеет познакомиться с академиком до следующего занятия, которое он будет вести.

Может, на почве общего интереса отыщется тот самый подход, который мечтал найти Валентин! Таким образом, она убьет двух зайцев. Достанет метеорит и добьется расположения Онежина. И сумеет замолвить словечко за нерадивого студента Валентина, выпросит для него отсрочку!

Алёна хищно потерла ладони, как будто собралась добывать метеорит собственноручно, лопатой и кайлом.

Она была ужасно довольна собой. Прекрасная интрига, достойная кардинала Ришелье!

Алёна нашла в интернете электронный адрес Онежина и написала письмо. Меняла текст несколько раз, добиваясь, чтобы вышло вежливо, трогательно и убедительно.

Перечитала, что вышло:

«Уважаемый Григорий Григорьевич! Меня зовут Алёна Сестрицына, я ваша студентка третьего курса группы ИМ-17. Мы все очень рады, что вы согласились вести у нас предметы в этом семестре. Это огромная честь для нас! Мы потрясены вашими достижениями в минералогии и экономике. В прошлом году мы занимались по учебнику вашего авторства. А также, пользуясь случаем, позвольте поздравить вас с победой на конкурсе бальных танцев в категории «Гранд-сеньоры»**!

(Удачно я ввернула про победу – хорошо, что попалась эта заметка! Лестью письма не испортишь, а академики на нее особо падки).

Мы с вами еще не встречались, но я беру на себя смелость написать вам по следующему поводу.

(Да, страшновато было писать! Ух, и как я вообще решилась!)

Я много наслышана о вашей прекрасной коллекции метеоритов. Так вышло, что я ищу метеорит для подарка дорогому мне человеку. И пока я изучала рынок, глубоко заинтересовалась тайнами небесных тел. Мне захотелось узнать о них больше. Я решила заняться изучением метеоритики.

(Если бы не китайский, итальянский и научная статья, я бы и правда с удовольствием).

Специалисты интернет-портала «Космобулыжники» в один голос утверждают, что лучшего специалиста, чем вы, в данной области не найти. Они посоветовали обратиться к вам за консультацией, что я и делаю.

Уважаемый Григорий Григорьевич, не могли бы вы рекомендовать мне хорошие литературные источники по метеоритике?

А также осмелюсь обратиться с просьбой: скажите пожалуйста, нельзя ли приобрести метеорит из вашей коллекции – самый маленький, самый ненужный вам? Или, быть может, вы укажете, у кого я могу приобрести подлинный космический камень?

Заранее благодарю за ответ! С уважением, Алёна Сестрицына».

Она нажала «Отправить» и пошла на кухню заварить чай. Но успела лишь насыпать заварки в фарфоровый чайник, как звякнул сигнал почтового сообщения. Алёна схватила телефон и нажала кнопку.

Онежин ей ответил! Не прошло и десяти минут! Ну и скорострел, этот старичок.

Волнуясь, она открыла письмо и начала читать.

«Уважаемая студентка третьего курса Алёна Сестрицына, – писал академик. – Не скрою, я был немало удивлен, когда получил от вас сообщение. Но вместе с тем безмерно рад. Я счастлив узнать, что современная молодежь интересуется метеоритикой. Я просто в восторге и желал бы встретиться с вами лично, чтобы рассказать вам об этой изумительной науке.

А посему приглашаю вас в гости. Приезжайте ко мне на дачу в поселок Нижнее Тридевятово, улица Гороховая, 5, в субботу, 10 часов. Покажу вам мою библиотеку и коллекцию. В ней есть экземпляры, которые я готов отдать безвозмездно, в качестве поощрения вашего зарождающегося интереса.

В свою очередь, я ожидаю от вас некоторой помощи. Вы расскажете мне о программе и особенностях преподавания на вашем факультете. Давненько я не вел лекций, а потому не в курсе, какая манера подачи материала импонирует современной молодежи. Хотелось бы узнать это из уст самой молодежи, а не завкафедрой, из которого песок сыплется.

Ну что, заметано? (Или как вы там, студенты, нынче говорите? Без базара? Ладушки? Оки-доки? В современном сленге я не силен).

С нетерпением жду вашего положительного ответа.

С уважением,

Ваш покорный слуга

Г.Г. Онежин»

Алёна перечитала письмо трижды, вытаращив глаза. Письмо было, мягко говоря, странное. Впрочем, ее послание было не менее странным, если подумать.

Ну, мало ли какие причуды у старичка на восьмом десятке… однако уж не маньяк ли он, вдруг перепугалась она. Заманит глупую студентку на дачу, запрет в сарайке и заставит ее переписывать научные доклады с утра до ночи!

Да ну, чушь! Тридевятово – поселок знаменитый. Можно сказать, для избранных. В советские времена там выделяли участки для интеллектуальной элиты города – артистов, инженеров, ученых. И поныне в силу традиции профессора продолжили строить дачи в Тридевятово. Можно сказать, этот поселок стал филиалом Академгородка.

Она представила себе аккуратные коттеджи, утопающие в цветах, прудик с мостками и очкастых ученых, которые прогуливаются по берегам и кормят уток булками, попутно обсуждая теорию квантовой хромодинамики.

Она ни разу не слышала о маньяке, который бы увлекался квантовой хронодинамикой. Маньяки предпочитают увлечения попроще, не требующие больших интеллектуальных усилий.

А значит – ехать! Все складывается великолепно. Старичку, поди, скучно, вот он и ищет компании. Она получит метеорит и подружится с академиком. А в разговоре за чашечкой чая расскажет ему об одаренном студенте Валентине Иванушкине, чей талант заслуживает поддержки в виде послаблений на зачетах.

Счастливая Алена быстро набрала:

«Безмерно благодарна за скорый ответ! С удовольствием принимаю ваше приглашение».

Она налила чай, села за стол и продолжила мечтать.

Итак, звезда с неба будет у нее в кармане. Насчет головы дракона тоже что-нибудь придумаем. Можно сходить в палеонтологический музей и попытаться выцыганить черепушку какого-нибудь трицератопса. Достать живую-мертвую воду вообще раз плюнуть. Вода живая: сойдет богатая полезными минералами, из лечебного источника. Вода мертвая… тут вообще выбор очень богат! Впрочем, не мешает перечитать сказки. Вдруг там есть какие-то подвохи?

-----

*Дисциплины выдуманные, но не совсем.

**Возрастная категория в спортивных бальных танцах – танцорам 65 лет и более.

Глава 3. Соловьи-разбойники

В субботу Алёне пришлось встать рано. Отчим и мама еще спали, у домработницы был выходной. Алёна на цыпочках пробралась в ванную, умылась, собралась, написала записку для родителей и оставила на столике в кухне. Затем выскользнула из дома, чувствуя себя отчаянной головушкой.

Теперь на вокзал! Электричка отходит в половине восьмого.

Удобнее всего добираться до Тридевятово на пригородной электричке. Сорок минут и ты на месте. Автомобильная дорога была долгой и убитой в хлам. Поэтому Тридевятово так и не стало популярным у дачников местом. Впрочем, захватившая поселок профессура только радовалась этому обстоятельству. Академики не желали иметь в соседях кого попало.

Утро было чудесное. Как будто лето вернулось: небо синее, солнце пригревает. Об осени напоминает только горьковатый запах бархатцев и привядшей листвы.

Алёна купила в терминале билет, в соседнем автомате – бутылку воды без газа. Походила по гулкому зданию вокзала, почитала плакаты с правилами поведения на железнодорожных путях, послушала хриплоголосые объявления, потолкалась среди ожидающих.

Постепенно ее стало охватывать чувство, знакомое каждому путешественнику – волнующее предвкушение поездки и приключений.

И ничего, что ехать недалеко! Для нее это будет новый мир и новое интересное знакомство. И первый шаг в выполнении плана по завоеванию прекрасного принца Валентина. И новое испытание характера, которое она выдержит с честью!

Алёна никому не сказала, как проведет выходной день. Если бы мама узнала о ее истинной цели, она бы ее жестоко высмеяла и приказала выбросить дурь из головы. Назови Алёна выдуманную, приличную причину наведаться к академику, мама велела бы отчиму дать машину с шофером и поехать с падчерицей. Что испортило бы вообще все на свете.

А вздумай Алёна настаивать на своем, мама начала бы выходить из себя, говорить командным тоном, и они бы поругались. Ненадолго. Алёна прибежала бы к ней мириться через десять минут и, конечно, осталась бы дома.

Поэтому Алёна вскользь сообщила, что идет на консультацию (почти правда!), потом к подруге Гуле в гости. Против Гули мама не возражала. Гуля обязательно отправилась бы вместе с Алёной знакомиться с Онежиным. Но Гуля, как назло, еще не вернулась из зарубежного детского лагеря, где работала на каникулах. Поэтому пришлось обойтись без сообщницы.

Наконец, объявили электричку. Алёна вышла на платформу и поежилась: утро в сентябре прохладное. От яркого солнца и запаха железной дороги ей стало весело. Однако впервые подумалось, что одеться следовало иначе.

Собираясь в гости к академику, Алёна выбрала бежевые брюки длиной до щиколотки, элегантную синюю блузку с коротким рукавом, светлый кардиган и нарядные голубые балетки. А дачники, которые сбегались на платформу как муравьи на кусок сахара, были все, соответственно, в дачном. В замызганных джинсах, ветровках, которые обычно припасают для огородных работ, в растоптанных, но удобных кроссовках.

За спиной у Алёны болтался кожаный рюкзачок, в который еле-еле входила бутылка воды, электронный клубок-колобок (пришлось захватить, чтобы не обидеть отчима) и коробка конфет – подарок Онежину. Дачники волочили тяпки, грабли, торбы и сумки размером с беременную свиноматку, и такие же грязные.

По пути в Тридевятово электричка останавливалась на нескольких станциях поменьше. Дачники собрались за город на выходные и везли такое количество припасов, как будто планировали зимовку в Антарктиде.

Внезапно люди на платформе заволновались и зашевелились. Они повернули головы налево. Вдалеке мелькнула глазастая морда электровоза.

Через миг электричка страшно заголосила и вылетела к платформе. Бетонная плита под ногами содрогнулась, в лицо ударил поток воздуха, застучали колеса, замелькали вагоны.

Алёна невольно отпрянула. Но недалеко: толпа ринулась на штурм. Вагоны замедлили ход и замерли, двери с шипеньем разошлись. Алёну толкнули в спину, в бок, наступили на ногу. Людской поток подхватил неопытную путешественницу, подбросил на ступеньки и завлек в пахнущее креозотом и чем-то кислым нутро вагона.

Далее людской поток пронес Алену по проходу между сиденьями, бросил вбок и втиснул на сиденье у окна. Ноги ей изрядно оттоптали, между лопаток больно ткнули чем-то тупым. Алёна судорожно прижимала к груди рюкзачок и боялась выпустить его из рук. Она не ожидала такой бурной посадки. В российских пригородных поездах она не ездила с детства. Приключение стало казаться откровенно рискованным.

Пассажиры громко переговаривались, смеялись, ругались. Наконец, кое-как расселись или остались стоять.

Двери закрылись, вагон дернулся. Электричка рванула вперед.

Алёна пошевелилась, пытаясь отвоевать пространство: ее сосед, толстый веселый дядька, вдавил ее в угол, а в ноги ей бухнул набитый тяжелым мешок. Почувствовав возню под боком, дядька недовольно засопел, но подвинулся. Алёна облегченно вздохнула, аккуратно расправила брючки, чтобы не помялись. Достала влажную салфетку и протерла туфли. После толчеи на входе на них остались следы чужой обуви. Не хватало приехать в гости к академику замарашкой. Как и ее мама, Алёна ненавидела неряшливость в одежде.

Затем второй салфеткой Алёна протерла раму на окне и осторожно прислонилась.

Скоро дома за окном сменились бетонными заборами и кирпичными складами, а потом потянулись поля, купы деревьев. Мелькали столбы, сбегались и разбегались провода. Солнечные полосы прыгали по пассажирам и сиденьям. В стекло билась жирная осенняя муха.

Алёна перевела дух. Едем! Пожалуй, приключение ей нравилось. В памяти всплыло далекое воспоминание: ей пять лет и ее везут на дачу к бабушке, папиной маме. На такой же электричке. Маленькая Алёна с удовольствием разглядывает мир, который бежит за окном. Она радуется, что скоро увидит бабушку. Бабушка – неторопливая, ласковая, пахнет сухой душицей и жареным луком. По утрам она готовит внучке оладьи и поит ее молоком из-под коровы. А в саду у нее янтарный крыжовник размером с виноград и стрекозы…

Алёне стало печально. После развода мама порвала все связи и с бывшим мужем, и со свекровью. Больше Алёну к бабушке не возили, а возили в Италию, Грецию и Испанию. Алёна даже не знала, как называлась деревня, где жила бабушка, и жива ли она сейчас. Она плохо помнила и ее, и отца.

И хотя Алёна за двадцать лет успела объездить немало стран и много видела интересного, у нее навсегда осталось ощущение сказочности деревенского мира.

Алёна встрепенулась и вернулась в настоящее. Электричка исправно мчала ее в гости к Онежину. Тормозила на станциях, шипела, открывала двери, выпуская пассажиров и впуская запах леса, и снова трогалась в путь.

Мало-помалу вагон опустел. На нужных остановках дачники выходили, а новые не заходили. Скоро уже Тридевятово! В вагоне осталось человек десять. На лавке Алёна осталась одна. Она оторвалась от окна и украдкой оглядела соседей.

Через проход сидела бабушка. На коленях она держала большой дощатый ящик. В магазинах в такие насыпают картошку. Бабушка крепко вцепилась в ящик, как будто везла сундук с сокровищами. К одной из досок была привязана веревка, конец был намотан на бабкину руку.

Алёна несколько минут думала, зачем бабульке этот ящик и для чего веревка. Не догадалась и посмотрела дальше.

На следующем сиденье устроилась парочка: тетка средних лет и ее великовозрастный сын, ровесник Алёны. Парень посматривал на нее украдкой, а когда заметил ее взгляд, улыбнулся и многозначительно двинул бровью. Значение этого движения Алёна не поняла. Парень ей не понравился – самоуверенный, раскормленный. Она глянула на следующий ряд.

У самой двери, лицом к Алёне, сидел колоритный тип, при виде которого она непроизвольно скривилась.

Это был здоровый дядька с длинной черной бородой, коротко стрижеными волосами, в кожаной жилетке с заклепками. Под жилеткой виднелась футболка с надписью «Big Bad Wolf»* и оскаленной волчьей мордой. Руки у дядьки были разноцветные от татуировок, глаза прятались за круглыми черными очками.

Дядька сидел, широко расставив ноги в потертых джинсах и высоких ботинках со шнуровкой и пялился в смартфон. Его поза выражала агрессию и скуку. Видать, недоволен, что его байк сломался, и теперь он вынужден ехать со всеми в душной электричке. В ушах у него торчали наушники. Наверняка в них играет что-то вопящее, завывающее и гремящее.

Дядька походил на Карабаса Барабаса, который продал кукольный театр, чтобы гонять на байке, затевать драки в барах и трясти бородищей на рок-концертах.

Алёна смотрела на него с легким презрением и опаской. Она не понимала субкультуры, замешанные на агрессии и громких звуках. И терялась, когда была вынуждена общаться с такими вот типами. Она постоянно ждала от них какой-то грубой выходки.

Дядька как будто почувствовал, что его рассматривают. Причем рассматривают с презрением.

Он поднял голову, черные окуляры очков оказались направлены прямо на Алёну. Выражения его глаз было не видать, но он угрожающе повел плечами, и Алёна быстро отвела взгляд. И наткнулась на обыкновенную веревочную авоську на сиденье рядом с дядькой. Сетка обтягивала коробку с японскими иероглифами (судя по рисункам – какой-то прибамбас для мотоцикла), сбоку торчала бутылка подсолнечного масла и журнал «Садовод и огородник».

Ишь какой хозяйственный!

Двери хлопнули, из соседнего вагона в салон вошли два типчика. Невысокие, сутулые, но очень уверенные в себе. Одетые по уличной моде, которая годами не меняется в районах, куда лучше не соваться по вечерам.

Первый типчик был в спортивном костюме, на голове – кепка, руки в карманах. Второй предпочитал тренировочные штаны и джинсовую куртку с оборванными пуговицами. Джинсовый был брит наголо, за помятым ухом держал сигаретку.

Пареньки прошлись между лавок развалистой походкой. Они оценивающе приглядывались к пассажирам. Когда заметили Алёну, сделали стойку. Едва заметно переглянулись. А затем, к ужасу Алены, направились прямо к ней.

«Спортсмен» в кепке уселся рядом, тесно прижавшись. Лысый уселся напротив и подался вперед. Его колени оказались по обе стороны Алёниных ног.

– Девушка, вашей маме зять не нужен? – осведомился лысый и гнусно улыбнулся, показав нехватку зубов.

Алёна не нашлась, что ответить. Она ни разу не попадала в такую ситуацию. Ее сердце быстро колотилось, во рту пересохло. Эти двое показались ей очень страшными, потому что от них шли волны тупой уверенности в себе. А еще от них ужасно пахло: куревом, кислым пивом и дешевой туалетной водой. Алёну затошнило и от запаха, и от страха.

– Чё молчишь? – сосед легонько пихнул ее в бок. – Когда нормальный пацан спрашивает, отвечать надо. Чё такая невежливая? Далеко вообще едешь?

– Извините, я не хочу с вами разговаривать, – сказала Алёна тонким, но твердым голосом.

– Ты чё, гордая? – удивился лысый и присвистнул, как Соловей-Разбойник.

– Хорошо подумала? – обиделся «спортсмен» и еще раз толкнул Алёну в бок – на этот раз чувствительно.

Алёна поняла, что разговаривать с этими… как их там… гопниками, ауешниками? – нельзя ни в коем случае. Она попробовала встать, чтобы уйти в другой вагон. Но как только пошевелилась, лысый вытянул ноги так, чтобы перегородить ей выход, да еще и руку на колено ей положил. А сосед в спортивке навалился на ее плечо.

– Не трогайте меня! – сказала она.

– Не нравится? – агрессивно поинтересовался лысый. – Всем бабам нравится, а тебе не нравится? Ты чё, особая?

«Спортсмен» схватил ее за прядь волос и больно потянул.

– Красивая девочка, – похвалил он ее. – Телефон дашь? А где у тебя телефон? В рюкзаке? Дай посмотрю.

И он начал тянуть из ее рук рюкзак. Алёна вцепилась в ремни изо всех сил и огляделась в поисках помощи.

– Пожалуйста, вызовите полицию! – пискнула она в пространство. – Тут должна быть тревожная кнопка! Или скажите машинисту!

На ее просьбу никто не отозвался. Соседи по вагону старательно отворачивались к окнам. Раскормленный парнишка с мамой встали и ушли в тамбур, не оглядываясь и прихватив сумки.

На выходе они случайно задели бородатого по плечу. Тот недовольно оторвался от телефона и выпрямился. Секунду сидел неподвижно, с равнодушной мордой.

Потом неспешно вытащил наушники из ушей, сунул телефон в карман и поднялся. Оказалось, что росту он немалого, и в плечах широк, как кабан. Под кожаной жилеткой и свободной футболкой с волком угадывалась выпуклая грудь и, возможно, немалое пивное пузо.

Он нагнулся и подхватил авоську с покупками.

Сейчас тоже уйдет, поняла Алена с отчаянной яростью. Вот такие они, эти здоровые лбы. Трусы несчастные!

Но тут ее опять дернули за волосы, она ойкнула и на бородатого больше не смотрела.

– Какую тебе полицию-хреницию? Сейчас остановка будет, и ты с нами пойдешь, поняла? – сказал лысый. – Не рыпайся. Тебе понравится.

– Я никуда с вами не пойду! Ребят, ну вы что? – жалобно вопросила Алёна, напрасно надеясь, что все обойдется.

Мир с его ярким осенним солнцем, с его радостью от поездки и запахом бархатцев оказался где-то далеко. Все, что от него осталось – две ухмыляющиеся рожи с припухшими глазами, вялыми губами, низкими лбами и тупым желанием сделать кому-нибудь плохо.

Алёна поняла, что все кончено. Приехали. Когда электричка остановится на мелкой станции, эти два гоблина вытащат ее на пустую платформу, где нет никакой полиции и нет свидетелей. И уволокут ее… в темный лес. В кусты. На помойку. В подвал…

От страха Алёну парализовало, и она даже не отшатнулась, когда гопник в кепке потрогал ее за колени, за бедро, а потом и за попу.

– Чего барагозим, пацаны? – добродушно произнес кто-то звучным басом. – Что за дела? Зачем девчонок обижаем?

На скамью напротив Алёны, рядом с лысым гопником, уселся бородач. Алёнино паникующие сознание выхватило разные мелкие детали: на волосатом предплечье левой руки у него тоже скалится волчья морда, реалистично выполненная цветными чернилами. А вот на толстых пальцах правой руки татуировка кривенькая, самопальная. Четыре буквы на пальцах складываются в имя: «Жека». На запястье повязана фенечка.

Гопники озадачились. Тот, что в кепке, отпустил Алёну и нецензурно удивился. Лысый поинтересовался:

– А ты чё вообще, мужик?

– Ты это ну это, братуха, – неодобрительно заметил гопник в кепке. – Слышь, ты, иди, куда шел.

Бородатый Жека молча выслушал поток междометий, тяжко вздохнул.

– Пацаны, хорош девчонку щемить, – попросил он спокойно.

– Споки, она с нами, братуха, – возразил лысый. – Ты, чикса! Скажи, что с нами.

Он сощурился и угрожающе посмотрел на Алёну. И тут до нее дошло, что бородатый, кажется, за нее заступается. Она попробовала что-то сказать, но от переживаний у нее пересохло горло и не удалось выдавить ни звука. Она отчаянно замотала головой, и ее отражение в черных очках бородатого тоже замотало головой.

– Ну вот, – констатировал бородатый и тяжело оперся ручищами о бедра. – Чикса не с вами.

В ответ лысый высказался тремя словами. На бородатого Жеку они не произвели впечатления.

– Пацаны, ваша станция. Давай, на раз-два-три встали и потопали к выходу, – предложил он.

– Ты у меня щас сам выйдешь, – закипел лысый, уверенный в своих силах. Их же было двое, а этот один! – Ты вообще знаешь, кто я? Ты сам кто по жизни? Да я тя щас...

Не меняя выражения на лице, бородатый поднялся, цепко схватил лысого за шиворот левой рукой, а того, что в кепке – правой. И выдернул их с сидений, как морковку.

Гопники изворачивались, пинались и махали кулаками, пытаясь заехать бородатому в физиономию. Бородатый пыхтел, крякал, топтался, но не отпускал. У него были длинные руки, и это давало ему преимущество. Ну и, конечно, масса. Его было сложно сдвинуть с места, а ботинки на рифленой подошве помогали ему прочно держаться на ногах.

Против физики не попрешь. Но гопники не сразу это поняли. Вряд ли они успевали по физике в школе.

Дядька крутанулся, вытащил пацанов в проход, при этом немного приложив спортсмена головой о край спинки. На грязный пол упала кепка. Спортивные штаны у стукнутого сползли, обнажив половину белого тощего зада.

Лысый получил тяжелым ботинком в голень и стал послушен.

В дальнем углу салона взвизгнули и заполошно потребовали полицию. Оставшиеся пассажиры, кроме бабульки с ящиком, шустро повыскакивали в тамбур, чтобы оказаться подальше от заварушки.

Бородатый потащил гопников в том же направлении. Теперь они почти не сопротивлялись, лишь сучили ногами и вяло матерились. Было понятно, что такого поворота они не ожидали. Но и особо удивлены не были. Видимо, в их разбойной карьере они не раз получали по загривку и знали, когда лучше уступить силе.

Бородатый с живым грузом скрылся в тамбуре. Электричка остановилась, двери открылись, через минуту закрылись. Алёна увидела, как мимо окна проплыла платформа, на которой стояли ее обидчики. Угрюмые и потрепанные, они проводили поезд звериными взглядами и неприличными жестами.

Бородатый вернулся в салон. На ходу проверил, на месте ли авоська, которую он перед началом конфликта засунул поглубже под сиденье. Затем подошел к Алёне и уселся напротив, широко расставив ноги и опершись локтями о колени.

– Ну, все норм? – спросил он неласково.

Алёна не ответила. Она была в ступоре. Ей было ужасно стыдно и по-прежнему страшно.

– Ты чего мальчишек обидел? Ишь, бугай! Бородатый, а дурной, – подала голос бабулька с ящиком. – В милицию бы тебя сдать. Вот всегда так – из-за девки бугурт. Покрутила хвостом, а мальчишкам досталось. Шаболда какая!

– Сейчас, бабка, и тебе от меня достанется, – пообещал невежливый бугай. – Мне по барабану, кому мозги вправлять – хоть старому, хоть малому.

Бабка забурчала себе под нос, но вслух делиться мнением больше не стала. Бородатый повернулся к Алёне, вздохнул и философски пояснил:

– Не всякая старость мудра.

Но тут же испортил впечатление, зловеще усмехнувшись и цыкнув зубом.

Алёне хотелось провалиться сквозь землю. Кажется, она попала из огня да в полымя. Этот бородатый спас ее от хулиганов, а сам еще хуже! Почему он не уходит на свое место, к своей авоське? Чего он тут сидит?

Бородатый снял очки и посмотрел на нее в упор. У него оказались небольшие светло-карие глаза, черные короткие ресницы и густые насупленные брови. И суровый нос – такие носы, кажется, принято называть породистыми.

Без очков он выглядел моложе – ему и тридцати, наверное, нет. Но кто его знает с этой бородой. И что за удовольствие мужчинам таскать на лице мочалку!

Впрочем, мочалкой его растительность назвать было нельзя – борода была густая, ухоженная и очень черная.

Алёна отвернулась к окну и сделала вид, что поглощена полями с желтой пшеницей. От испуга она забыла хорошие манеры и растерялась так, что даже не догадалась поблагодарить спасителя. Внутри у нее все дрожало от напряжения.

В этот момент ей казалось, что бородатый представляет для нее не меньшую опасность, чем два гопника, которых он так легко выкинул на остановке. Видно сразу, что этот еще покруче хулиган! Хулиган заматерелый, опасный. Такому зубы не заговоришь и от такого так просто не отделаешься.

Только бы он не вздумал заводить с ней знакомство! А он, видно, на это и рассчитывает! Ну когда же, когда ее остановка...

Никогда в жизни больше не поеду в сельские дебри одна на общественном транспорте, думала она. Тут водятся страшные люди. Не люди – волки.

Этот бородатый точно похож на волка. Но не на современного, худого и поджарого, а на первобытного, тяжелого, с лохматой шкурой и пронзительным взглядом.

– Ясненько, – ворчливо сказал бородатый в ответ на тишину, поднялся и убрался на свое место. Алёна облегченно вздохнула.

Скоро подъехали к Тридевятово.

Алёна уже немного успокоилась. Попила воды из бутылки, неодобрительно глянула на бабульку, которая обозвала ее «шаболдой», покосилась на спасителя – тот вроде как спал, скрестив руки на могучей груди, откинувшись на спинку сиденья и вытянув ноги в грубых ботинках на тракторной подошве. Быстро отключился, однако.

Алёна поднялась, надела рюкзак и проскользнула в тамбур.

Там уже стояли немногочисленные пассажиры, которым тоже требовалось в Тридевятово. Электричка затормозила, двери открылись. Алёна шагнула вперед, но тут же вцепилась в поручень и подалась назад.

От ступенек вагона до бетонной платформы на станции «Тридевятово» было не меньше метра! Да нет, все полтора! И как, спрашивается, спускаться? Прыгать? И поломать ноги? Для кого, интересно, проектировали эту платформу? Для кузнечиков или кенгуру?

– Ну что встала, девушка! Отойди, не мешай!

Алёна посторонилась. Пассажиры – усатый дядька, подросток со скейтбордом под мышкой и тетка в косынке – лихо посыпались на платформу. Было видно, что проделывают они это не впервые и знают, как правильно десантироваться.

Последней к выходу проковыляла бабка с дощатым ящиком в руках. Алёна понятия не имела, как этот пожилой и скрюченный человек собирается преодолеть сложное препятствие.

И тут стало ясно, зачем бабке ящик с привязанной веревкой. Бабка бросила ящик на платформу и несколько раз подергала за веревку, пока он не встал прочно. Затем, кряхтя, спустилась на ящик, как на ступеньку, а с ящика – на платформу. Бабка оказалась чертовски предусмотрительна.

Алёна вздохнула, решаясь. Придется прыгать! Прыгать она не умела.

Мимо Алёны протиснулось что-то большое, а чья-то жесткая лапища отодвинула ее в сторону.

На платформу, изящно махнув авоськой, легко приземлился бородатый. Его тяжелые ботинки стукнули по бетону.

Он поднял голову, глянул на Алёну и спросил:

– Тебе тут выходить?

– Да, – растерялась она.

Бородатый потянулся, без церемоний схватил ее за талию и сдернул вниз. Алёна сдавленно пискнула. Его ручищи сжали ей ребра, как обручи.

И вот она уже стоит на платформе, а электричка, грозно свистнув, грохочет мимо.

Приехали...

-----

*Большой злой волк - английское выражение-аналог русского "страшный серый волк"

Глава 4. Налево пойдешь – в лесу пропадешь

Алёна осталась на перроне вдвоем с бородатым Жекой.

Бородатый уходить не спешил. Он окинул ее пристальным взглядом – типично мужским, оценивающим. Пробежался с ног до головы, задержался на щиколотках. От этого взгляда у Алёны поднялись волоски на предплечьях, а в груди вспыхнуло негодование.

– Проводить? – поинтересовался бородатый с усмешечкой, которая показывала, что он считает Алёну глупой беспомощной самкой.

– Спасибо, сама доберусь, – вежливо ответила она. Спохватившись, добавила:

– Вы поступили храбро... ну, в вагоне. Но я бы и сама справилась. Подняла бы шум, они бы и отстали. Но все равно спасибо.

– Да не за что, – пожал он плечами, продолжая изучать ее своим неприятным взглядом. – Обращайся, если что.

Алёна поспешно отвернулась и начала осматриваться, чтобы понять, куда идти.

Этот брутальный бугай ужасно ей не нравился. Несмотря на то, что он спас ее. Но сдается, его поступок вовсе не был бескорыстным. И теперь он рассчитывает, что Алёна будет таять, млеть и восторженно глядеть ему в глаза.

Нетушки. Поблагодарила – и до свидания. Бежать от него, скорее бежать! Если ему вздумается настаивать на продолжении знакомства, она пропала.

Но куда бежать – она не знала. Станция «Тридевятово» оказалась странным местом. Здесь был длинный перрон и облезлый деревянный вокзал, выкрашенный зеленой краской. За вокзалом раскинулся небольшой пустырь. Посреди пустыря стоял здоровый обтесанный булыжник. К булыжнику привинчена медная дощечка.

Алена прошла до конца перрона, прищурилась и различила на дощечке мужественный профиль и слова «Поселок Тридевятово основан… таким-то и таким-то….в каком-то там году».

Под булыжником сидел мужичок с хитрым испитым лицом и торговал семечками. Рядом с мешком у его ног прыгали воробьи. В лазурном небе кружили ястребы.

От камня шли три дороги. Первая, гравийная, вела направо. Там бродили коровы и стояли кривенькие домишки – с десяток, не больше.

Алёна представляла себе Тридевятово совсем не так.

Вторая дорога, грунтовая, с глубокими колеями, полными грязной воды, шла прямо, через лужок и под горку.

А третья – узкая заросшая тропка – вела налево в негустую чащицу.

Алёна закинула рюкзак на спину и направилась к мужику с семечками. Куда пошел бородатый она смотреть не стала.

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, далеко ли до улицы Гороховой? Мне нужен дом пять.

– До Гороховой далеко! – махнул рукой мужик, сгоняя воробьев. – Гороховая в Нижнем Тридевятово. Тебе туда нужно? Тут у нас Верхнее Тридевятово, – он показал на домишки. – Направо пойдешь, по гравийке, через семь килóметров будет Нижнее Тридевятово.

– Семь километров? – у Алёны упало настроение. Ничего себе, сколько пешкодралом топать! Нехорошо, что академик не предупредил ее о такой подставе. Забыл поди, старичок.

– Ну да, через Верхнее Тридевятово и вокруг свинофермы. Автобус три раза в сутки ходит. Утренний уже ушел, теперь жди обеда. Но можно короткой дорогой пойти.

– Туда? – Алёна показала прямо.

– Не, это на свиноферму! – радостно пояснил мужик. – А тебе туда.

Он ткнул грязным пальцем в сторону тропинки.

– Налево пойдешь, через полчасика, коли быстрым шагом, будешь в Тридевятово. Три килóметра. Городские все так ходят. Чего автобуса ждать? Билет тоже денег стоит. Иди, не боись! Не заблудишься. Только под ноги смотри – вчера дождь был, там малость сыровато.

Алёна думала недолго. А чего тут думать: три меньше, чем семь. Навигатор в телефоне расстояние подтвердил и показал примерный маршрут.

Налево – деревья, тенек, птички. Направо – пыльная гравийка и коровы. С тех пор, как в детстве Алёну напугала большая черная собака, она боялась крупных животных. А у коров рога. И они бывают бодливы.

А по рощице прогуляться в такую погоду – одно удовольствие.

Она посмотрела на часы – да и время поджимает! – поблагодарила говорливого мужика, отказалась от семечек и тронулась в путь.

Прошла по узкой тропке мимо большой лужи, прочь от вокзала, и нырнула в рощу. Вскоре тропка стала еще уже. С обеих ее сторон росла крапива. Нужно было идти осторожно, чтобы не обстрекаться.

Городская девочка Алёна не сразу это вспомнила и обожгла руку. Крапива оказалась злая. Щипало и чесалось так, что хотелось отгрызть конечность, но минут пять спустя все прошло.

Дорожка петляла между деревьями. За одним из поворотов чащица кончилась и внезапно начался самый настоящий лес, густой, местами сумрачный. Алёна почувствовала некоторый трепет. К прогулке по дикой природе она не готовилась.

Здесь пахло грибами, листьями. Мох укутывал стволы. Сырая трава щекотала голые щиколотки, через пять минут ноги промокли. Солнце светило сквозь редкие прорехи в листве и слепило глаза. Привязались комары, пришлось отломить ветку и на ходу хлестать по воздуху.

Несмотря на досадные мелочи, прогулка Алёне нравилась. Ровно до тех пор, пока она не услышала, что за ней кто-то идет.

Человека она не видела – тропинка повернула, человек шел в ложбинке, скрытый тенью и деревьями. Но слышались приглушенные шаги, потом захрустело, звонко шлепнуло – наверное, ладонь размазала комара по щеке. Низкий голос что-то пробормотал негромко.

Алёна струхнула. После недавнего происшествия в электричке она поняла, что опасность может оказаться совсем близко, где не ждешь. А она одна, в густом лесу, и никого рядом!

Ох, она дубина стоеросовая, послушала незнакомого мужика с семечками! Куда вот ее понесло? Три километра! Все городские ходят! Ходить-то ходят, но все ли приходят, куда шли?

Шаги приближались; преследователь вот-вот покажется из-за поворота.

И он показался: немалый рост, кожаная жилетка, черная борода – вылитый лесной разбойник. Только вместо кистеня в руке авоська с бутылкой подсолнечного масла.

Опять этот тип! Он ее преследует! Вот-вот он ее увидит!

Ох, не зря в сказках предупреждают девочек с лукошками: не ходи через темный лес! Не разговаривай с незнакомыми волками... то есть дядьками!

Алёна заметалась. Нужно спрятаться! Тогда он ее не заметит и пойдет себе дальше.

Как по заказу Алёна увидела мощный пень, за которым начинались первобытные заросли папоротника. Она пригнулась и бесшумно, как партизан, метнулась в самую гущу и спряталась за пнем.

Было тихо, только покрикивала какая-то птица да Алёнино сердце молотилось о грудную клетку.

Она прижалась к жесткой коре, поросшей лишайниками, и ободрала мизинец. Сунула палец в рот и почувствовала солоноватый привкус. Блин, до крови!

Но она сидела неподвижно и прислушивалась: не прошел ли бородатый тип?

Как только он уйдет, она вернется в деревню и пошлет академику сообщение, что задерживается. И поедет на обеденном автобусе. Или вообще вернется в город! Обратная электричка в пять вечера – но ничего, она подождет. Или вызовет такси. Пообещает двойной тариф, чтобы шофер согласился взять заказ.

Минуты шли, ничего не происходило. Алёна начала чувствовать себя глупо. Ноги и спина затекли. Кроме того, что-то живое и многоногое щекотало голые щиколотки, и она боялась посмотреть – что именно. Не вытерпев, Алёна осторожно скосила глаза вниз, но увидела другое.

На корень вскочил лягушонок с золотистыми крапинками на зеленой шкурке, красивый, как сказочный принц – и басовито квакнул. Алена от неожиданности дернулась и задела папоротник. Раскидистый куст закачался, осыпая Алёну влагой.

– Ага! Вот ты где! – зарычали рядом, заросли раздались и к Алёне высунулась бородатая рожа.

Алёна взвилась, хотела кинуться в лес, но оступилась и чуть не упала. Она вцепилась в пень, потом медленно выпрямилась, стараясь сохранять достоинство.

Главное при встрече с маньяком – не показывать свой страх, вспомнила она совет, который вычитала в женском журнале. И второй совет: попытайтесь завести с ним беседу, заговорить зубы. Тогда у маньяка возникнет эмпатия, и он перестанет воспринимать жертву как жертву.

Впрочем, помнится, Красной Шапочке это не помогло. А вот Маше при встрече с медведем помогло. Видать, тут как повезет.

– Вы меня напугали, – сказала она.

– Ты зачем в кусты полезла, солнце? – спросил бородатый, рассматривая ее со смешливым удивлением. – Голову напекло?

– Ну мало ли зачем девушке нужно в кусты, – Алёна покраснела, когда осознала, как он истолкует ее слова.

– Это понятно, – кивнул бородатый. – Однако кусты выбирать с умом надо. Тут борщевик бывает. И змеи. Они по осени дурные. А ты, смотрю, шла-шла, а потом скрючилась и нырк в папоротники. И не выходишь. И тишина. Дай, думаю, проверю, жива ли. Ты жива, солнце?

– Жива, жива, – с досадой ответила Алёна, не зная, как объяснить свою причуду. – Я… грибы увидела.

– Где? – бородатый покрутил головой, пошевелил грубым ботинком в траве и спугнул лягушонка. – Нету тут грибов. А змеи есть. Вон, одну вижу.

Алёна посмотрела, куда показывал бородатый, увидела какое-то темное кольцо. Кольцо пошевелилось, разомкнулось, превратившись в черное веретено с глазами. Алёна с визгом вылетела на дорогу.

Бородатый шумно зашагал за ней.

– Не ори, пожалуйста! – попросил он сердито. – Лес тишину любит. Змея кусать не станет, пока на нее не наступишь. Беда с вами, городскими. А с рукой чего? Поранилась? Дай гляну.

– Спасибо, не надо, – быстро сказала Алёна. – Мне пора. Всего хорошего.

И быстро пошла прочь, стараясь держать спину прямо. Не показывать страх, не показывать!

Бородатый молча шел следом. Она спиной чувствовала его взгляд. И, кажется, даже чувствовала его дыхание затылком. С каждой секундой ее напряжение нарастало.

Ну точно маньяк! Вот попала! Пришла ее гибель!

Он может напасть на нее сзади... Нет, так нельзя!

А что делать? Побежать? Куда? Вперед, назад? Она на ходу достала телефон – послать академику сообщение и попросить встретить. Да чего там – прямо попросить помощи. Пусть хоть знает, где искать ее косточки, если сценарий станет совсем уж мрачным.

Но Алёна с ужасом обнаружила, что связи нет. Ни одной полоски, только крестик на иконке!

– Тут не ловит, – в спину сказал бородатый. – Надо было на горке звонить. Но можно на дерево залезть. Тогда сигнал поймается. Вон и береза подходящая. Подсадить тебя?

Алёна встала как вкопанная и повернулась на каблуках. Она вспомнила третий совет специалиста по коммуникации с маньяками – ошеломить их встречной агрессией и неожиданными действиями.

– Слушай, ты что за мной идешь... Жека? – она уперла руки в бока и выразительно посмотрела на его кисть с татуировкой. – Тебе что от меня надо?

От страха у нее дрожал голос и поэтому наезд вышел писклявым и неубедительным. Как у поросенка Ниф-Нифа, когда он пытается прогнать волка от соломенного домика.

Бородатый Жека с удовольствием засмеялся – зарокотал. Смех у него тоже был низкий, как и голос. Он снял очки и зацепил их дужкой за ворот футболки.

– Я домой иду, – объяснил он, глядя на нее сверху вниз. – Из города вернулся.

Он помахал авоськой, как бы показывая, что у него была причина отлучиться в город.

– А ты что придумала? Что я решил тебя съесть?

Он широко ухмыльнулся, показав крепкие белые зубы – точно, волчьи.

– Я городских девчонок не ем. Мясца на костях маловато.

Шутник хренов!

– Домой? В Тридевятово? – уточнила Алёна с подозрением.

– Дорога туда идет, – он пожал плечами. – А ты к кому?

– К профессору Онежину. Знаешь такого?

– Конечно, – он сощурился и посмотрел на нее с непонятной усмешкой. – На Гороховой улице его дача. Я там же живу. Идем, провожу, – он кивнул и пошел вперед.

Алёна на секунду замешкалась – идти? Но дорога одна, выбора нет – или вперед, или назад.

Бородатый шагал себе, на Алёну не оглядывался. Его широкая спина в кожаной жилетке мелькала среди зарослей. Алёна мысленно чертыхнулась и кинулась догонять.

– Далеко еще? – спросила она, пыхтя. И предупредила на всякий случай: – Меня профессор ждет. Если я опоздаю, он…

– Почти пришли, – прервал бородач. – Вон Тридевятово.

Тропинка раздалась, побежала вниз. Деревья стали реже, потом пошел боярышник с красными ягодами. Алёна ускорила шаг, догнала своего странного спутника и увидела Тридевятово.

Поселок лежал внизу, тихий, аккуратный. Чередуясь с зеленью деревьев, торчали хребты крыш. За ними блеснула гладь озера. Где-то визжала бензопила, лениво лаяли собаки и скороговоркой болтало радио.

Чтобы попасть в поселок, пришлось перейти тихую речку по мостику из двух досок без перил. Солнце освещало воду и клоки тины. Блеснула спинка какой-то рыбы.

Идти по мостику было страшно. Доски гнулись под шагами. Здоровяк Жека шагал уверенно и легко. Он прошел первым, подождал на другом берегу и подал руку, чтобы помочь сойти с мостика. Алёна руку проигнорировала.

Жека многозначительно хмыкнул, убрал руку и отошел.

Алёна храбро шагнула вперед, промахнулась ногой и ступила прямо в раскисшую землю. Светлая балетка погрузилась в жижу, кажется, даже внутрь натекло.

Она невольно вскрикнула от отвращения. Жека неторопливо повернулся, закинул авоську за спину и с выражением глубокого удовлетворения наблюдал, как Алёна с чавканьем вытаскивает из грязи ногу, потом выуживает слетевшую туфельку. Помощь он больше не предложил.

Пришлось стоять на одной ноге как цапля и махать второй рукой для равновесия. Только бы не шлепнутся на попу! Вот будет красота: светлыми брюками прямо в коричневое месиво. То-то бородатый Жека повеселится.

Этот мужик ужасно, невероятно ее раздражал. Потому что она не знала, как себя с ним вести, и не могла преодолеть внутреннюю настороженность. Ее мама всегда предостерегала против подобных личностей. Они опасные и непредсказуемые.

Такие мужики ведут себя бесцеремонно. Легко хамят, повышают голос, ругаются. Затевают драки и попадают в отделение полиции. Хлопают своих девушек по попе и называют их «малышками», «лахудрами» и «телками». Носят дикие бороды и уродуют себя татуировками. Слушают ужасную музыку и пьют отвратительное дешевое пиво, а потом срыгивают, и басовито хохочут. Эти люди совсем не из ее мира!

Алёна, конечно, понимала, что судить людей по их привычкам и внешности нельзя. Но только полная дура будет игнорировать внешние признаки!

Она прекрасно понимала, что должна быть благодарна этому Жеке. И что она ведет себя невежливо и высокомерно. И потому ненавидела его еще больше.

Кроме того, Внутренний Инспектор Алёны беспрестанно показывал ей себя со стороны. Вот, посмотри, какая ты сегодня нелепая и глупая, Алёна Сестрицына. Жалкое зрелище.

Алёна стиснула зубы, бросила грязную балетку на траву и неловко перепрыгнула на чистый островок. Тщательно поскребла обувь о траву, кое-как протерла подошву влажной салфеткой. Жека терпеливо ждал. Она чувствовала его насмешливый и любопытный взгляд. Но когда подняла глаза, увидела, что он сосредоточенно смотрит в свой телефон и быстро тыкает по экрану толстыми пальцами – набирает сообщение. Видать, сигнал появился.

– Ну, идем дальше, принцэсса? – сказал он лениво и спрятал телефон в карман. – Онежин тебя уже заждался, поди. Ты его аспирантка?

Мерзкое слово «принцесса» он произнес с хулиганской интонацией киношного гангстера, который задирает нежную губернаторскую дочку. Даже губы по-особому скривил. Ну ладно хоть «деткой» не назвал.

– Я не аспирантка, – холодно сказала Алёна. – Студентка.

– Двоечница? Долги приехала сдавать?

Алёна решила не отвечать. Лишь скупо улыбнулась в ответ, показывая: да-да, смешная шутка. Ха-ха три раза.

Они пошли по пустынным поселковым улицам. Дома тут были разномастные. Были дома новенькие, кирпичные, в европейском стиле. С бассейнами во дворах и пластмассовыми гномами под кустами роз.

Были деревянные финские домики, хлипкие на вид, без лишних деталей, окруженные теплицами.

Были дома, собранные из всего, что удалось натырить на строительной помойке: крыши покрыты обломками шифера и жестяными листами, стены подлатаны досками, с пристройками из фанеры, двор украшают лебеди из шин.

А были и старые бревенчатые домики с кружевными наличниками, ушедшие глубоко в землю от старости, но еще крепкие, окруженные зарослями лопухов и крапивы.

Алёне они понравились больше всего – у них был свой характер, и, наверное, у каждого была какая-то интересная история.

Здоровяк Жека прошел мимо покосившегося темного забора, свернул в узкий проход, где буйствовала крапива и репейник.

– Срежем, так короче, – он мотнул бородой, показывая, куда идти. Алёна опять почувствовала смутное опасение. По пути Жека бесстрашно обломал толстые крапивные стебли, чтобы Алёна не обожглась. Прямо голой рукой обломал, и даже не поморщился. Вот дубленая шкура!

Переулок вывел на широкую улицу, где стояли солидные старинные дома – настоящие профессорские дачи.

– Тебе туда, – Жека показал на дом, который стоял в конце улицы, где росли старые березы и ели. А сам пошел через дорогу к низкому гаражу, который был пристроен к дачному дому с террасой и палисадником. За забором все пылало от ноготков.

Жека достал из кармана громадный ключ и загремел навесным замком.

– Жека, здоров! – заорал из-за забора сиплый голос. – В город ездил? С ночевой?

– Ага! – заревел в ответ Жека.

– Ты мне журнал купил на вокзале?

– Так точно!

– Молодца! Я зайду!

– Давай! – проорал Жека, не поворачиваясь – замок никак не поддавался.

– Спасибо вам, Евгений. До свидания, – неловко сказала Алёна в его широченную спину.

Жека – предположительно, Евгений, вряд ли его зовут «Жакомо»! – не ответил. Он снял замок и отворил скрипучие двери гаража. Внутри блеснул хромом мотоцикл. Алёна пожала плечами и пошла через дорогу к дому профессора Онежина.

Глава 5. Баба Яга – стальная нога

Алёна посмотрела на белую табличку на заборе: «ул. Гороховая, 5». Все верно. Дом академика Онежина.

Вокруг дома большой сад. Над штакетинами нависают ветки акаций и черемухи. Под забором сидят куры с открытыми клювами и тяжело дышат от жары.

Она поискала звонок – не нашла. Немного постояла, подумала, решилась. Робко отворила калитку и пошла по выложенной красным кирпичом дорожке между клумб с астрами и гладиолусами.

Дом академика был крепким, бревенчатым. Ставни распахнуты, а окна забраны витой решеткой.

– Здравствуйте! – громко позвала она. Ей никто не ответил, лишь за забором лениво гавкнула соседская собака и загремела цепью.

К входу вело потемневшее от времени крыльцо под навесом. На крыльце постелена газетка, на газетке лежат зеленые помидоры. Рядом умывается черный котенок с горящими желтыми глазами.

Стало неуютно, как будто она забралась в чужой дом без приглашения. Дверь в сени была распахнута. Алёна заглянула внутрь и увидела кадушку, деревянный стол, развешенные пучки трав и несколько пар обуви на полу.

Она деликатно стукнула костяшками пальцев о косяк.

– Здравствуйте! – крикнула она. – Можно к вам?

– Заходи, не мнись – басовито посоветовали за спиной.

Она живо повернулась: Жека уже тут как тут, одна рука в кармане, в другой бутылка подсолнечного масла, в бороде сверкает белозубая насмешливая улыбка.

– Надежда Абрамовна на кухне и не слышит, как ты скребешься. А Онежин спит, наверное.

Он поднялся на крыльцо, смело зашел в сени, распахнул дверь и поманил Алёну.

– Идем, провожу и познакомлю.

Он вел себя так, как будто бывал в этом доме не раз и хорошо знал, что к чему. И близко знал его обитателей. Тут, в поселке, видно, все свои и не церемонятся.

Жека скинул резиновые шлепки – свои мега-ботинки он успел оставить дома, как и кожаную жилетку – и босиком прошел вглубь темного коридора. Алёна сняла балетки и аккуратно поставила в угол, рядом с резиновыми сапогами.

– Эй! Надежда Абрамовна! Вы где прячетесь? – воззвал Жека. Ему ответил торжественный бой часов – пробило десять. Алёна успела к назначенному времени.

Она огляделась. Жека привел ее в сердце дома – в гостиную. Сразу видно: профессорское жилище. И здесь он живет чаще, чем в городе. Может, и круглый год тут обитает.

На вощеных досках пола лежат оранжевые полосы солнца. Мебель старая, солидная. На полках стоят грамоты в рамочках, черно-белые фотографии и бронзовые бюсты. По стенам висят геологические карты, акварели и оленьи головы. Книжный шкаф набит толстыми книгами. В стоячих часах величаво раскачивается медный маятник. Пахнет лавандой и книжной пылью.

В коридоре раздался шум шагов. Но какой-то странный: за каждым шагом следовал мягкий стук. Доски пола зловеще поскрипывали. Алёне внезапно стало жутко, словно из глубин дома приближалось что-то неведомое. Ей и так с самого утра казалось, что она попала в сказку, и сказка эта была довольно страшной.

– Да дома, дома, – недовольно произнес в коридоре женский голос. – Я на кухне подметала. Иду уже.

– Здрасте, Надежда Абрамовна. Я вам гостью привел, – весело сказал Жека и легко подтолкнул Алёну между лопаток навстречу хозяйке дома.

Алёна смотрела на нее, широко открыв глаза. Кажется, рот тоже открылся от изумления. Алёна даже подбородок проверила пальцем и придержала на всякий случай.

В профессорскую гостиную вошла самая настоящая баба Яга с метлой в руке.

У старухи был благородный ахматовский нос с горбинкой и мощная нижняя челюсть, которые выдавали сильный характер. Кожа на лице смуглая от загара, с глубокими морщинками возле тонкого рта с выпяченной нижней губой.

На голову она повязала косынку на цыганский манер, в ушах с морщинистыми мочками болтались круглые серьги. Одета старуха была в синюю футболку и подвернутые спортивные штаны. Из левой штанины торчала жилистая загорелая нога в пушистом тапке, а из правой… а правая нога отсутствовала!

Старуха носила навороченный протез, который делал ее похожей на киборга. Собранный из металлических и пластиковых деталей, с хромированными суставами, тонкий, элегантный. Вместо ступни – гибкая изогнутая пластина.

Надежда Абрамовна управлялась с протезом очень ловко. По ее походке вообще не было заметно отсутствие части тела. Да и походка у нее была вовсе не старушечья, а упругая, молодая.

– Вы, наверное, Алёна Сестрицына? – сразу догадалась старуха-киборг и бросила вопросительный взгляд на Жеку. Тот едва заметно усмехнулся и прищурился. Когда обмен странными знаками был закончен, старуха повернулась к Алёне.

– Отвечаю на все незаданные вопросы разом, – продолжила она командным голосом, таким сильным, что подрагивали стекла в буфете.

– Я Надежда Абрамовна Хейфец, ассистентка и помощница Григория Григорьевича. Вы недоумеваете, что у старухи с ногой? Ногу я потеряла еще в юности – результат занятий альпинизмом. Деточка, не отводите взгляд и не краснейте. Любопытство – это нормально. За сорок лет Надя Хейфец привыкла, что на нее пялятся. И не считает это обидным.

Она залихватски притопнула протезом, стукнула метлой и сделала драматическую паузу. В глазах у нее прыгали черти. Алёна сочла необходимым пробормотать:

– Мне очень жаль, что с вами произошел… несчастный случай.

– Боже мой, ну почему сразу несчастный? – усмехнулась странная старуха, показав длинные желтые зубы. – Что за пессимистический взгляд на мир? Та история кончилась хорошо. Дело было так: наш отряд попал в лавину. Я пробиралась за помощью одна-одинешенька. Вступила в схватку с ледяным безмолвием. Как герои Джека Лондона. Читали, надеюсь?

Алёна робко кивнула.

– Так и думала. Вы производите впечатление начитанной девочки. Так вот, ту схватку я выиграла, хоть и лишилась ноги. Но ребята спаслись благодаря моей храбрости. Я получила медаль и новый взгляд на жизнь. Хирург был классным парнем, потом я вышла за него замуж. Ненадолго. А альпинизмом я до сих пор занимаюсь. И бальными танцами. Отсутствие ноги этому не помеха.

Жека слушал старуху с большим удовольствием и втихомолку посмеивался в бороду. Было видно, что старая альпинистка ему ужасно нравится.

– Теперь к делу, – внушительно сказала Надежда Абрамовна. – Григорий Григорьевич предупредил о вашем приезде. Он ждал вас с нетерпением. Давно у нас не было гостей. Но ночью профессору пришлось срочно отбыть на симпозиум в...ммм... Шанхай, кажется. Подменить коллегу. За ним прислали автомобиль и увезли. Вернется завтра. Григорий Григорьевич оставил для вас инструкции, письмо и вот эту коробочку.

Надежда Абрамовна кивнула в сторону шкафа. На полке лежала шкатулка, похожая на те, в которых продают ювелирные украшения. Только крышка у нее была прозрачная, а внутри лежал маленький бесформенный комок, блестящий, как слюда.

Метеорит! Звезда с неба!

Алёна, которую неприятно поразило отсутствие академика, воспряла духом. Значит, поездка не будет впустую! Она получит то, ради чего вытерпела гопников в электричке, крапиву в лесу и общество бородатого Жеки.

В это время Жека пошевелился и лениво сказал:

– Надежда Абрамовна, если я вам больше не нужен, то я пошел. Гостью вам доставил, масло привез, какое заказывали. Дальше сами управляйтесь.

Он поставил на стол бутылку с растительным маслом, небрежно отсалютовал одноногой Надежде и хищно улыбнулся Алёне.

– Пока, принцесса. Еще увидимся.

Он ушел. Алёна и Надежда Абрамовна проводили его взглядами. Когда дверь захлопнулась, Надежда царственным жестом указала на планшет на столе.

– Прочитайте, деточка, письмо. Григорий Григорьевич обращается к вам с просьбой. Он велел отдать подарок только после того, как вы ее выполните.

Алёна с опаской взяла планшет в руки и дотронулась до экрана. Экран загорелся, появился текст послания.

«Уважаемая студентка Алёна Сестрицына! Не передать, как я огорчен тем, что не могу встретить вас лично. Однако прошу быть моей гостьей. Чувствуйте себя как дома. Моя помощница Наденька об этом позаботится. Она вас напоит, накормит и баньку затопит.

Жаль, что в этот раз мы не сможем обсудить особенности подачи лекционного материала. Но я жду от вас помощи иного рода.

Как вы уже наверняка заметили, Наденька дама энергичная, но у нее всего две руки и одна нога. А хлопот по дому много. Я по-дружески прошу вас оказать ей всяческое содействие.

Иначе говоря, выполните то, что она вас попросит, и метеорит ваш.

Между прочим, это осколок знаменитого метеорита Кампо-дель-Сьело, который приземлился в Аргентине более четырех тысяч лет назад.

Настоящий небесный странник! Думаю, он стоит того, чтобы немного потрудиться.

Заранее благодарю вас за положительный ответ!

Чао!

С пламенным профессорским приветом,

Г.Г. Онежин»

И смайлик внизу.

Алёна из последних сил удерживала челюсть на месте. Она так и норовила отвиснуть от изумления.

– Ну? – вопросила Надежда. – Согласны, деточка? Даром на этом свете ничего не дается. А помогать профессору по хозяйству – старый и добрый обычай. В былые времена аспиранты для профессора и в очередях за колбасой стояли, и полы мыли, и грядки пололи. В знак уважения учителю и наставнику.

– Да, я согласна, – сказала Алёна. – Это справедливо. Что нужно делать?

Надежда Абрамовна почесала в затылке, потом оглядела комнату.

Алёна решила, что ей поручат протереть пыль или разложить книги. Может, в магазин сходить. Она и раньше слышала про такой обычай у профессуры – использовать аспирантов или студентов как крепостных. Сейчас так вроде не принято, но Онежин, видать, старой школы. Впрочем, ее ситуация другая. Он не обязан дарить студентке дорогой подарок просто так. Она готова заплатить, но бывает, что личная помощь важнее.

– Начнем с чего попроще, – решила Надежда Абрамовна, тряхнув цыганскими серьгами. – Собери-ка, деточка, яблочки. У нас в саду пяток деревьев сорта «Анис золотистый». Никак руки не доходят урожай собрать. Пойдем, деточка, я тебе корзину дам. Рюкзачок тут оставь.

Надежда Абрамовна поманила Алёну и пошла к выходу, мягко постукивая киберпанковой ногой.

Он пересекли двор и дошли до крепкого дощатого сарая. Надежда Абрамовна вынесла большую корзину и вручила Алёне соломенную шляпу.

– Голову чтоб не напечь, солнце даром что осеннее, а жаркое, – заботливо предупредила она. – Вам, студентикам, мозги нужно беречь.

Она нахлобучила шляпу на Алёну и окинула ее с ног до головы оценивающим взглядом. Светлый и элегантный наряд девушки ей не понравился.

– Тебе надо чего попроще накинуть, – постановила она. – Вот.

Она сняла с крюка что-то длинное, темно-синее. Оказалось, рабочий халат, какие носят уборщицы. Потом плюхнула Алёне под ноги пару резиновых сапог.

Алёна посмотрела на них с сомнением. Ни халат, ни сапоги чистотой не отличались. Они выглядели так, словно до этого в них разгребали навоз.

– Да ничего, я так, в своем, – улыбнулась она.

– Твое дело, – не стала настаивать Надежда и повела ее в яблоневый сад. Им пришлось выйти на улицу, перейти дорогу и зайти в калитку в заборе, соседним с Жекиным домом. Сам Жека в этот момент обитался в гараже; дверь распахнута, внутри приглушенно гремит из колонок рок и лязгают детали. Жека занимался своими байкерскими делами под любимую музыку.

– Сад на старом участке Онежиных, – туманно объяснила Надежда Абрамовна необходимость перехода. – На новом у нас только грядки и теплицы. Вот тут, деточка. Уж прости, за садом не ухаживал никто, он малость одичал. Ты себе дорожку расчисти как-нибудь вон до того деревца у забора. Его оберешь и хватит. Яблоки складывай под навес. А как закончишь, полную корзину отнеси на летнюю кухню. Думаю, быстро управишься.

Она покровительственно похлопала Алёну по плечу и ушла обратно.

Путь до яблони у забора пришлось прокладывать сквозь заросли малины и крапивы. Деревце было невысокое, яблок и правда полно, крупные, розовые. От одного их вида во рту стало кисло-сладко. Алёна сглотнула. Она не позавтракала утром, и теперь захотела есть.

Огляделась и прикинула, как подступиться к заданию. Раньше ей не доводилось заниматься сельхозработами.

Ничего, разберемся. Это вряд ли сложнее китайской грамматики.

Блин, сегодня же урок с репетитором Юангджуном из Пекина! Надо бы повторить домашку… Алёну кольнуло беспокойство, но она решила расставить приоритеты и не волноваться о другом. Домашка успеется. Дома она будет часов в шесть, урок в восемь. Полно времени.

Тут за забором застучало, заревело и загрохотало, Алёна отвлеклась. Развела руками кусты малины и выглянула на улицу. И увидела, что сосед Жека вывел мотоцикл на улицу и ненадолго запустил его. Машина у него была тяжелая, но поджарая, как дикий длиннорогий бык.

Алёна немного понаблюдала, как Жека садится на корточки, смотрит мотоциклу под брюхо, чего-то полирует, чего-то подкручивает. Вытирает промасленные руки о ветошь, озабоченно перебирает детали. Наблюдать за ним было интересно.

Он не делал ни одного лишнего движения. Двигался с ленцой, неторопливо, но было видно, что руки у него сильные и ловкие.

Стало жарко. Он поднялся и одним движением стянул футболку и бросил ее на скамью. Для этого ему пришлось повернуться в сторону Алёниного забора.

Алёна испуганно нырнула назад в заросли и пригнулась. Хоть бы не заметил! Неловко получится. Будет зубоскалить и обзывать ее принцессой.

Она поколебалась, на корточках подползла к забору и осторожно глянула в щель между досками. Она и сама не могла объяснить, почему ей так хотелось подсматривать за полуголым Жекой. Может, потому что он так сильно отличался от всех ее знакомых?

Или же потому что его вид произвел на нее некоторое впечатление. Алёна была честной девочкой и не могла этого не признать.

Жека выглядел внушительно. Джинсы плотно облегают бедра, мышцы на спине туго перекатываются, когда он орудует инструментами. Плечи у него будь здоров, как у борца!

Похоже, у меня имеется еще одна скрытая личность – первобытная самка, думала Алёна с досадой. Наверное, эта дура прячется в каждой современной девушке. Мы утверждаем, что предпочитаем утонченных, умных. Но при виде крупного энергичного самца у нас сам собой учащается пульс, горят щеки, а в голове вьются разные дурацкие образы.

Особенно если этот самец показал свою самцовую удаль, отбив тебя у других самцов. Неожиданно Алёна почувствовала себя польщенной.

Интересно, а Валентин смог бы так? Защитить незнакомую девушку? Сложно сказать. Он не хилый юноша и в себе уверен. Иногда осторожный, иногда безбашенный. Стопудово не трус. Его друзья рассказывали о разных пранках*, в которых он принимал участие. И у Валентина хватало дерзости спорить с преподавателями, чтобы заступиться за одногруппников.

Хотя он не такой здоровый, как Жека.

Алёну никогда не привлекали качки. Ну что может быть привлекательного в горе мяса? Особенно если ты вегетарианка.

Были у них на потоке два таких кадра, два брата по прозвищу Биба и Боба. Плечи шириной с шкаф-купе, из-за натруженных в тренажерке мышц вечно ходят в раскоряку и с растопыренными руками. Ни одно зеркало, ни одной витрины не пропустят, чтобы не полюбоваться собственным отражением.

Но Жека, пожалуй, не сидит в тренажерном зале с утра до ночи. Он просто большой и крепкий мужчина от природы. Ему повезло таким родиться. И в детстве он много каши ел.

Но у него, кажется, есть пузо! Ну-ка, Жека, давай, повернись еще разок… Ну! Сейчас я над тобой посмеюсь, Жека-жиртрест!

Она жадно рассматривала его через щель в заборе. Было в этом подглядывании что-то авантюрное и волнующе постыдное.

Деревенский воздух подействовал, не иначе. Тут у них в деревне испокон веков так водится: парни подглядывают за девками у бани, а девки караулят парней у речки.

Давай же, поворачивайся!

Жека словно подслушал ее мысли. Он обошел мотоцикл и предстал перед Алёной, так сказать, фасадом.

Живот у Жеки был обычный, мужской, волосатый. Не плоский и не ребристый от засушенных тренировками мышц. Но не обвислый, о нет!

Талия у него довольно тонкая, а грудь широкая, с завитками черных волос, слипшихся и блестящих от пота. На шее цепочка с железной блямбой – едва виднеется из-под бороды. Татуировки только на руках, от запястий и до плеч. Кельтская символика, ворон, волк, языки пламени… и в этом тоже есть что-то первобытное и интригующее.

Тьфу, блин, но что в этом может быть интригующего!

Желание уродовать свое тело – проявление незрелости. Так говорила мама, когда у Алёны в восьмом классе начались подростковые завихрения и она вздумала сделать пирсинг ноздри. Мама умела быть внушительной, и возрастные кризисы Алёну благополучно миновали. Но, оказывается, что-то осело в подкорке…

Жека взялся за руль мотоцикла и толкнул его, сдвигая с места. От усилий оскалил зубы, его лицо приняло зверское выражение. И первобытная сторона Алёны мигом откликнулась: по спине пробежал холодок, мышцы на животе напряглись, словно по нему провели перышком.

Да что за напасть! Она внезапно рассердилась. Наваждение какое-то. Ей надо яблоки собирать, чтобы отдать их бабе Яге, тьфу, профессорской помощнице Надежде Абрамовне, чтобы получить от нее метеорит, чтобы отвезти его прекрасному принцу Валентину и тэдэ и тэпэ... а она тут сидит на корточках и пялится на незнакомого брутального мужика. И даже о Валентине лишь мельком вспомнила. Вот тебе и любовь!

С пылающими щеками Алёна отползла от забора, задом, как краб. Когда стало безопасно – теперь Жека не застанет ее за подглядыванием – она выпрямилась, надела шляпу, сняла и протерла очки.

Делу время потехе час. За работу. Яблоки сами себя не соберут.

Алёна занималась яблоками до полудня. Работала старательно, «на отлично», как делала все на свете. Чтобы было удобнее, пришлось сначала расчистить сорняки под деревом. Сходила к сараю, нашла перчатки и атаковала заросли. С особенным удовольствием уничтожала крапиву.

На, крапива гадская, получай, скотина!

Наконец, получилось подступиться к яблоне.

Наполнять корзину остро-пахнущими розовыми плодами было увлекательно. Осенний ветерок обдувал разгоряченную кожу, за волосы цеплялись золотистые паутинки, гудели шмели и трещали чепуху садовые сороки.

Но звуки природы скоро оказались заглушены. Жека выкрутил колонки на полную мощь.

Сначала на всю улицу под синтезаторы орали воинственные шведские викинги и призывали сражаться за Тора. От этих песен хотелось схватить боевой топор, вскочить на драккар и мчаться за конунгом жечь берега Фрисландии.

Потом заиграла русская группа. Песни были не менее ужасные. Про разбойников, людоедов и лесника, который любит подкармливать волков мясом путников. Алёна морщилась, но слушала с интересом, как страшную сказку.

Ну и вкусы у этого дядьки!

Но Жека удивил ее еще больше. После людоедских песенок зазвучали рок-баллады, которые Алёне неожиданно понравились. То пронзительные, то печальные. То энергичные, то лирические...

Некоторые она узнала: их слушал отчим Алёны, когда грустил по молодости. Когда солидный владелец холдинга Роман Соломонович был худеньким подростком Ромой, он мечтал быть бунтарем, ходить в коже, носить серьгу в ухе и ездить на рок-фестивали. Однако его заставили расти отличником и послушным маменькиным сынком. Ну ничего, зато дурь прошла, зато в люди выбился и жену отхватил завидную, говорила Алёнина мама и небрежно целовала мужа в макушку. Роман Соломонович вздыхал и выключал проигрыватель.

В динамиках у Жеки как раз зазвучала дядь-Ромина любимая песня на английском. Про мотоциклиста, который рожден быть диким и беспечным. Он мчит на своем байке по хайвею, с подружкой за спиной, в поисках приключений.

Алёна подпевала вполголоса.

Работалось под такую музыку задорно, весело.

Она подпрыгивала в ритм, качала бедрами, и даже мотала головой под гитарное соло, так, что слетела шляпа, а очки сползли на кончик носа. Закончила тем, что выбрала два крупных яблока и стала жонглировать, пританцовывая.

– Эй, студентка! Как там тебя… Алёна? – позвал Жека из-за забора. – Подойди на пару сек.

Алёна мигом выронила яблоки, охнула и повернулась. И увидела, что Жека весело смотрит на нее, облокотившись о штакетник.

Блин, он за ней что, подглядывал? Когда она кривлялась? Она даже замычала от стыда.

Жека ухмылялся. Он повторил:

– Подойди, пожалуйста.

Алёна не могла ответить отказом, когда просили вежливо. Вздохнула и послушно подошла.

И уткнулась взглядом в широкую загорелую грудь и железный жетончик на шнурке. Она вспыхнула, подняла голову и глянула Жеке в глаза.

Легче не стало. Оказалось, что глаза у него необычные: не светло-карие, а натурально янтарные, с прозеленью и острым черным зрачком. Такие глаза она видела лишь однажды. В зоопарке. У волков.

– Квасу хочешь? – спросил Жека.

– Что? – переспросила Алёна, засмотревшись.

– Квас будешь? Ты уже час тут колбасишься на жаре. На, попей, промочи горло. Домашний. Сам ставил. С хреном.

Он протянул ей кружку с мутно-желтой жидкостью, в которой крутились и оседали коричневые точки. Наверное, хрен.

Алёна отчаянно замотала головой. Нет-нет-нет, эту самопальную хренятину она пить не станет. И вообще, девушкам ни в коем случае не стоит принимать напитки у незнакомых мужчин.

– Спасибо, я не хочу.

Жека пожал плечами, поднес кружку к губам и в два глотка выдул половину. Крякнул от удовольствия и утер рот. На бороде осталась блестеть капля.

Фу, какой! Мужлан. И неряха.

– Точно не хочешь? – насмешливо переспросил он и ткнул в ее сторону кружкой.

Алёна помотала головой.

– Помочь? Ты себе все пальцы исцарапала. В первый раз руками работаешь? Белоручка? Принцесса на горошине?

Он откровенно посмеивался, прищурив глаза. Наверное, обиделся, что она отвергла его хреновый квас. И прочими знаками внимания пренебрегла.

Мама говорила, что есть такие питекантропы: если понравившаяся девушка не отвечает им взаимностью, не ведется на их заигрывания, они начинают всячески ее подначивать. И могут быть довольно враждебны. Мелко мстить за уязвленное самолюбие.

Похоже, так оно и есть. Вот повезло, ничего не скажешь.

– Я не белоручка. Помощи не нужно. Спасибо, – отрезала она и независимо нахлобучила шляпу. – Я уже заканчиваю.

Жека шумно вздохнул, укоризненно покачал головой, отлепился от забора и вернулся в гараж – дальше стучать железяками и слушать любимые треки.

Алёна оборвала последние яблоки и поспешила вон из сада. Деревенское приключение начало ее утомлять. Хотелось пить, есть, болела спина и исколотые пальцы. Домой бы уже, пообедать и вздремнуть немного.

Но когда Алёна вышла на дорогу, наткнулась на помеху. Прямо перед калиткой у профессорского дома возникли гуси. Огромные, с длинными шеями, злыми красными глазами и зубастыми, как у птеродактилей, клювами.

Стоило Алёне приблизиться, как они раскинули крылья, вытянули шеи, издали кулдыкающий боевой клич и с шипением пошли на Алёну в атаку.

То ли Жекина музыка заразила их агрессией, то ли они решили показать чужачке, кто тут хозяева, но крышу у них снесло основательно. Шли грамотно: два птеродактиля отсекли путь к отступлению, два других взяли ее в клещи.

В Жекиных колонках загремел боевой рок. Барабанам и синтезаторам вторили собаки во дворах. За забором кто-то подглядывал и восхищенно матерился.

Под эту музыку Алёна убегала, уворачивалась и пыталась отбиться от гусиных щипков корзинкой. Яблоки выскакивали и катились по улице, прыгали на камнях в такт Алёниному сердцу. От страха дрожали поджилки, Алёна ойкала, крутилась, верещала и не знала, что ей делать.

Елки-палки, сказка про гусей-лебедей – сущая правда! Эти птички опасны для окружающих. Их на цепи нужно держать! Заррразы!

Жека неспешно вышел из гаража и ловко схватил пару гусей за шеи – почти как давешних гопников. Двум другим отвесил хороших пинков. Наверное, у гусей будут долго болеть гузна.

– Быстро в дом! – приказал он Алёне с суровым видом. – Я их задержу. После поблагодаришь!

Алёна невольно прыснула – с гусями в кулаках Жека выглядел смешно. Но и грозно. Как спартанский царь Леонид, который собрался удержать полчища персов в ущелье в Фермопилах.

Ну да, бородища у него точно такая же. И голый торс. И кулачищи.

Или он как Добрыня Никитич в схватке с многоголовым Змеем Горынычем.

Посмеялась, но тут же задохнулась – гуси загоняли ее так, как удавалось ее тренерше по фитнесу.

Держась за бок и придерживая съехавшую шляпу, она юркнула в калитку.

Надежда Абрамовна похвалила Алёну, налила ей собственного квасу – без хрена, с медовым ароматом – и угостила яблоком.

А вот метеорит не отдала. Оказалось, Алёна ещё его не заслужила.

– Теперь помоги мне обед приготовить, уж будь добра, – велела она. – Вечером гости обещали заглянуть, мои старые соратницы-скалолазки. Одна доцент с кафедры биологии, другая – целый доктор химических наук. Приедут из города усталые, голодные. А мы им – окрошку! А мы им – пирожки с яблоками! И профессор Онежин поест, когда вернется.

Глава 6. Лиса Патрикеевна и колобок

Надежда Абрамовна увела Алёну на летнюю кухню. Крепкий домик-беседка с резным петушком на крыше стоял в саду, недалеко от веранды. Алёна перешагнула деревянный порог и увидела свисающие с балок пучки сухих трав, сосновый пол, лавки, полки, и настоящую русскую печь. Имелся также блестящий самовар и кадушка с огурцами.

Гостье выдали косынку и фартук, посадили за покрытый клеенкой овальный стол и поручили раскатывать тесто. Сама хозяйка носилась по кухне как заведенная, постукивая протезом.

Алёна усердно работала скалкой, старалась изо всех сил, но выходило плохо.

Увы, готовить она не умела. Совсем-совсем. Даже яичницу. Алёнина мама домашний быт презирала и ненавидела запах стряпни в доме. Поэтому всегда держала домработниц. Но те готовили только по мелочи: закуски, бутерброды, коктейли. А нормальную еду, первое и второе, заказывали в специальной фирме или приносили из ресторана. В инновационной частной школе, где училась Алёна, на уроках труда не учили варить борщи, а учили составлять икебаны и писать картины мастихином.

Но Алёна не соврала: белоручкой она и правда не была. Многое делала по дому, когда мама не видела, охотно помогала домработнице. Отчего-то Алёне с детства было неловко, что та обслуживает их семью, и она всячески старалась разделить ее обязанности. Работы Алёна не боялась и без возражений бралась за любые поручения, трудилась не за страх, а за совесть. На первом курсе в университете их заставили мыть окна в аудитории, и она справилась быстрее и лучше всех. И территорию университетскую убирала, граблями и метлой орудовала. Красила заборы в детском саду, где проходила практику Гуля – не бросать же подругу одну!

Но готовить оказалось делом хитрым. Тесто липло к рукам и столу, вытягивалось, рвалось. А когда Надежда Абрамовна посадила Алёну лепить пирожки, у нее получались кривобокие и дырявые комки.

Алёна хмурилась. Обидно! Она привыкла справляться с заданиями лучше всех. Делать все идеально. А тут какое-то тесто взяло над ней верх!

– Ну ничего, – утешала Надежда Абрамовна, удивленно рассматривая Алёнину тяп-ляпушку. – Подумаешь, стряпать не умеешь! Нынче этот навык не особо девушкам нужен. Позвонила да заказала пиццу, и все довольны. И времени на себя больше останется. Жизнь на кухне гробить тоже не дело. В мою молодость, конечно, все готовить умели. Я на походном костре однажды сварганила трехслойный торт с кремом. На день рождения начальнику нашей геологоразведочной партии.

Она сама взялась за скалку, а гостье поручила мелко резать овощи на окрошку. Алёна угрюмо подчинилась. Она чувствовала себя посмешищем и неудачницей. И дала себе обещание: найти видеокурс «Пироги для чайников» и научиться стряпать так, чтобы Гордон Рамзи и Джейми Оливер* сдохли от зависти. Алёнин Внутренний Инспектор встрепенулся и потер руки, предвкушая новый вызов.

Надежда Абрамовна заметила, что гостья приуныла, и стала развлекать ее рассказами. Профессорская помощница многое повидала в жизни и пережила немало приключений. Алёна завороженно слушала про переходы над ущельями Кордельеров, про шаманов Алтая, про шквальные ветры Эльбрусья…

Потом Надежда пустилась делиться сплетнями про обитателей поселка.

Алёна узнала, что профессор факультета животноводства (у озера дачка) разводит в сарайке экспериментальную породу кур. Они несут яйца со скорлупой золотого цвета. Владельцы модных ресторанов за них драться готовы. Жаль, скорлупа толстовата, чистить яйца сложно, но профессор над этим работает.

А вот на участке профессора с кафедры агрономии беда: неизвестный хулиган повадился портить экспериментальные посадки, оборвал все верхушки с урожая репы, а корешки оставил в земле. Может, зайцы шалят, а может, дети соседские.

Алёна слушала и улыбалась. Ну и истории! Старые сказки на новый лад. Надежда Абрамовна, видно, любит приврать для красного словца. Интересно, профессор Онежин такой же?

Но Надежда ни слова не упомянула о профессоре Онежине и своей у него работе.

Когда она сделала паузу, чтобы глотнуть квасу, Алёна все же спросила:

– А профессор Онежин – он какой? Строгий? Я с ним ни разу не встречалась. Только и знаю, что он академик, собирает метеориты и отлично танцует в свои преклонные годы. Он ведь уже на пенсии давно? Повезло, что он согласился вести у нас занятия!

Надежда Абрамовна поперхнулась квасом и закашлялась.

– А… ну да. Согласился. Долго его уговаривали. Он у нас перекати-поле. То в Бостоне работает, то в Дублин наведается, то в Ханты-Мансийск заглянет.

– Ого! – уважительно восхитилась Алёна. – Профессор ведет обширную международную научную деятельность. А… а кто такой этот… Жека?

– Жека? – не сразу сообразила Надежда Абрамовна. – А, борода…

Она отвернулась, схватила полотенце и приготовилась доставать противень с пирожками. Алёна с любопытством следила за ее действиями. Русские печки она раньше видела только в мультфильмах да в музее народного быта. А теперь поняла, что готовить в них – целая наука. Прежде чем поставить пироги, Надежда выполнила кучу ритуалов с разжиганием дров, подготовкой углей и закрыванием заслонки.

Пахло так, что Алёна мелко дрожала от зверского аппетита. Разговоры помогали ей отвлечься от голода. Уж наверное, Надежда Абрамовна пригласит ее на обед… не выставит же ее прочь, когда будут нарезаны все овощи и почищены все яблоки.

– Жека местный, из поселка. Но редко теперь здесь бывает. Он тоже, знаешь... перекати-поле, – сообщила Надежда Абрамовна после секундной заминки. – Хороший парень.

– А чем он занимается? Мотоциклы чинит?

– Да чем придется… берется за все, что ему интересно. Бывает, и мотоциклы чинит. Вон он как раз идет, сама у него спроси!

Среди зелени сада мелькнула черная борода и очки. Хозяин бороды и очков шел по тропинке от калитки и нес сито, полное облепихи.

– Хозяйка! – громко позвал он. – Я гостинец принес. На компот. Облепиховая бражка тоже нормалек выходит. В ней много витамина эф и каротиноидов. Для глаз полезно.

– Заходите, дружок, – лукаво усмехнулась Надежда Абрамовна. – Мы как раз обедать собрались. Садитесь с нами. Расскажете нам о своем житье-бытье и что за личность вы такая. Вот, гостья интересуется. Даже не знаю, что ей сказать.

Жека и Надежда Абрамовна молча посмотрели друг на друга. Взгляд профессорской помощницы был очень выразителен, но что именно он выражал – Алёна не поняла. Она обиделась на гостеприимную хозяйку за предательство. Взяла и сболтнула Жеке, что Алёна о нем расспрашивала!

– Тогда, конечно, останусь, – согласился Жека. – Как не остаться, когда у вас пирогами пахнет?

– Давай, Алёнушка, накрывай на стол на веранде, – распорядилась Надежда. – Посуду возьмешь в серванте.

Алёна поднялась, чтобы отправиться из летней кухни в дом. Жека чуть сместился в дверях, чтобы дать ей пройти, снял очки и смерил ее странным тяжелым взглядом. Алёну почему-то бросило в жар.

А когда она бочком прошла в дверь, чуть не коснувшись его волосатой руки с оскаленной волчьей пастью на предплечье, по ее спине побежали мурашки. Хорошо, что Жека заявился в гости в футболке. У Алёны загорелись щеки. Она вспомнила, как подсматривала за ним из кустов и разглядела немало интересного.

– Ты, наверное, не в шляпе работала, – заметила Надежда Абрамовна с заботой в голосе. – Вон лицо-то как от солнца раскраснелось!

Жека хмыкнул, а Алёна как ошпаренная выскочила во двор.

В доме профессора она нашла сервант с посудой, достала и протерла тарелки, отнесла на веранду и стала расставлять. Было слышно, как Надежда Абрамовна что-то тихо рассказывает Жеке на летней кухне, а тот сочно смеется. Удалось разобрать слова «метеорит», «студенты» и «уму непостижимо».

Алёна решила, что они говорят о ней, и посмеиваются над тем, что она так нагло заявилась к профессору, чтобы на халяву получить дорогой подарок.

Неловкая ситуация. Да и все в этом Тридевятово было как в нелепом сне. Алёна мечтала поскорей проснуться и оказаться дома. Но в то же время жаль уходить из этой странной реальности и хочется узнать, какие еще приключения ей уготованы!

Надежда Абрамовна поблагодарила Алёну за помощь и велела садиться за стол.

Алёна отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок, и ужасно расстроилась, когда увидела свое отражение в зеркале. Коса растрепалась, лицо красное, к блестящему лбу прилипли прядки. На брюках и рубашке зеленые пятна от травы.

Все-таки надо было надеть тот халат! Вот она дурочка... И как теперь выходить к столу такой чушкой?

Она умылась, нашла в сумочке помаду и подкрасила губы. Потом подумала и зачем-то распустила волосы, перебросив их за одно плечо. Так она казалась себе похожей на русалку.

Чтобы замаскировать пятна на блузке, пришлось надеть и застегнуть кардиган. Жарковато, конечно, но что поделать. Кто ж знал, что вместо научной беседы с профессором ее ждут блуждания по лесу, сбор урожая и этнографический мастер-класс на кухне.

Напоследок Алёна смочила запястья духами из пробника, который таскала в рюкзаке, и приняла гордый и загадочный вид. Она старалась не думать, на кого и зачем пытается произвести впечатление.

Просто она привыкла выглядеть элегантно в любой ситуации. Вот и все. И насмешливые бородатые мужики тут вовсе ни при чем.

Алёна прошла по длинному коридору и толкнула дверь на веранду. Она уже успела освоиться в доме профессора Онежина и ей тут очень нравилось.

На профессорской даче царила атмосфера, которая одинаково хорошо располагает к научным трудам и отпускной лени.

Славно, должно быть, утречком встать, выпить ледяного молока, поработать до обеда под мерный стук маятника и чириканье воробьев за окном... прочитать пару статей, накатать рецензии, сделать мимоходом научное открытие.

А потом с легкой душой идти на улицу и качаться в гамаке под березами. Покачался, отдохнул, сел в машину – и дунул в Шанхай на конференцию.

Не жизнь, а сказка.

Алёна опустилась на табурет и расправила на коленях салфетку. Хозяйка разлила в глубокие глиняные миски окрошку. К окрошке подала ржаной хлеб и густую сметану в расписной плошке. На свежем воздухе огурцы и укроп пахли так насыщенно, что выступали слезы.

Обедать на веранде было славно. За открытыми окнами качались гладиолусы и сияли розовые флоксы. На полу лежали жаркие пятна осеннего солнца. Жужжали пчелы, чирикали воробьи.

Вкус у еды был необыкновенный.

Надо же, а профессор Онежин отдувается в Шанхае, среди небоскребов и бетона, внезапно удивилась Алёна. Он там, а я тут, у него в гостях. Сижу за столом на его веранде как будто так и надо. Странное у нас вышло заочное знакомство.

– Я окрошку на вашем квасе сделала, дружок, – сообщила Надежда Абрамовна и поставила тарелку перед Жекой. – Он у вас забористый. Редиска уже отошла, поэтому добавила редьки, той самой, остренькой. Вам понравится.

– Уверен, – кивнул Жека и сыпанул в миску горсть нарезанной колбасы.

Алёна поглядывала на него с ехидным любопытством. Интересно посмотреть, как едят первое мужчины с такой бородищей. Наверное, он будет случайно макать ее в тарелку и этим испортит всем аппетит. Она мысленно издевательски захихикала, представляя, как после трапезы в Жекиной бороде останутся кусочки лука и яиц.

Но Жека ничего никуда не макал и вел себя за столом прилично. Не чавкал, не хлюпал, не крошил. Оказалось, даже имея первобытную внешность, можно оставаться цивилизованным человеком.

– Странные у вас пирожки сегодня, Надежда Абрамовна, – заметил он. – Я их не узнаю. Все разного размера и с дырками во всех местах. Опять экспериментируете с кухнями народов мира? И что это? Индийские сингары? Татарские перемячи? Японские никуманы?

– Да нет, просто дизайн такой… новый, – тактично объяснила кулинарную неудачу Надежда Абрамовна.

– Это я лепила, – призналась Алёна. – Я раньше не стряпала пирожки. Боюсь, они не удались.

– Как это я сразу не догадался, – усмехнулся Жека и откусил от пирожка половину.

Алёна вспыхнула и обиделась. Хотя Жека не сказал ничего такого. Но было понятно, что он о ней думает. «Так и есть, белоручка и принцесска», говорил его взгляд.

Алёне постоянно казалось, что он над ней издевается! Это выводило ее из себя.

– Что поделать, не у всех есть кулинарные таланты, – заметила она высокомерно.

– Ты мне очень помогла, деточка, – похвалила ее Надежда Абрамовна. – Без тебя я бы не справилась.

– Надежда Абрамовна готовит как гений, – Жека картинно поцеловал сложенные щепоткой пальцы. – Попроси ее научить. В жизни пригодится. Мама с папой не всегда будут кормить. И твой парень оценит. Нынче девчонки пошли – не знают, с какой стороны к чайнику подойти. А путь к нашему сердцу не изменился – как был через желудок, так и есть.

Алёна опять вспыхнула. Хам какой! Ей хотелось ответить резко, так, чтобы он не смел смотреть на нее насмешливыми янтарными глазами. Но она холодно сказала:

– Спасибо за совет. Я и сама знаю, что мне пригодится в жизни, а что нет. Мне точно не пригодится парень, у которого одна задача в жизни – набить пузо. Такому лучше жениться на мультиварке. А мама с папой меня не кормят. Я уже давно не ребенок.

– Ну да, не ребенок. Студентка. А по виду и не поймешь, – он откинулся на спинку стула и посмотрел на нее прищуренными глазами. – Вот скажи, солнце, для чего тебе метеорит профессора Онежина? Не для научной же работы? Давай, выкладывай свою историю. Только чур, правду. Кто тебя навел? Чего ты хочешь добиться? Подлизаться к профессору? Или еще кому угодить?

– Свою историю я выложу профессору Онежину. Прости, но это не твое дело.

– Голубчик, полно вам, – мягко осадила его Надежда Абрамовна. – Что вы к ней привязались? Ведете себя невежливо. Как мальчишка, который дергает понравившуюся девочку за косички.

– Виноват, – засмеялся Жека, подмигнул Алёне и поставил перед собой чашку с яблочным киселем. То бишь яблочной паннакоттой, как обозвала это блюдо Надежда Абрамовна.

Последняя часть обеда Алёне не понравилась. Точнее, яблочный кисель на десерт был великолепен, а вот разговоры за столом заставили ее скрипеть зубами.

Пока Жека и Надежда Абрамовна беседовали о поселковых делах, слушать было интересно. Они обсудили причину исчезновения ботвы с участка профессора-агронома, посокрушались, что грибов нынче мало, и что надо бы свозить на прививку какого-то неведомого Патрика.

«Ирландец, что ли? – недоумевала Алёна. – Что он забыл в Тридевятово? В гости приехал...и заболел?» Надежда Абрамовна выразила сомнение, что Патрика удастся поймать.

Алёна удивилась еще больше, и только хотела спросить, кто такой этот Патрик и почему он боится прививок, как Жека начал описывать эпическую битву с гусями.

Рассказывал он забавно, легко подтрунивая и над собой, и над испуганной городской девчонкой, но Алёна все больше мрачнела. Она переключилась в режим повышенной обидчивости. Жекины подшучивания выводили ее из себя.

– Надежда Абрамовна, боюсь мне пора домой, – прервала она Жекин рассказ. – Я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. В пять мне нужно быть на вокзале. Я могу теперь забрать… метеорит?

– Куда торопишься? – удивилась Надежда Абрамовна. – Еще и трех нет. Я самовар поставлю, расскажу тебе о восхождении на Джомолунгму… посидим, поговорим о нашем, девичьем. Соскучилась я без гостей. Моя внучка за границей учится и редко приезжает, да и интересы другие у нее. А ты девочка воспитанная, начитанная, и слушать умеешь. Жаль, профессора не застала...

– Простите, в другой раз, Надежда Абрамовна, – виновато улыбнулась Алёна.

– Ну ладно, – вздохнула та. – Профессорский подарок я тебе, конечно, отдам. Но попрошу еще кое-что… по дружбе. Если нет, то нет. Не обижусь. Дело непростое...

– Какое? – насторожилась Алёна.

– Помоги поймать Патрика. На одной ноге за ним не угонишься. А беговой протез – ну, как у Писториуса* – я в городе оставила.

– Что-что сделать? – удивилась Алёна. – Как я поймаю этого вашего Патрика? Он что, ненормальный?

– Да нет, он нормальный, только игривый и глупый, – объяснила Надежда Абрамовна. – Метис, поэтому и характер такой.

Алёна вытаращила глаза.

– Помесь эрдельтерьера и какой-то другой безмозглой породы, – лениво объяснил Жека, поднялся и начал по-хозяйски собирать посуду со стола.

– Да полно голубчик, я сама! – замахала руками Надежда Абрамовна.

– Донесу до посудомойки и все, а дальше вы сама, – успокоил он ее и ушел на кухню, балансируя стопкой тарелок, как жонглер.

– А, Патрик – это собака, – облегченно заметила Алёна.

– Скорее, помесь электровеника и свиньи. Щенка дачники выбросили прошлым летом, а я подобрала, дура старая. Профессор ругался и хотел отвезти его в приют, но потом привык. Но ругается и грозится до сих пор. Патрик на цепи сидеть не любит. Чуть зазеваешься – удерет. Бегает по поселку, скотину пугает. Где грязь найдет – вываляется. Пьяного увидит – облает. Но он ласковый и не кусается. Помоги, пожалуйста, привести его домой. Он сейчас… – Надежда Абрамовна прислушалась. – … на соседней улице носится. Слышишь?

Алёна услышала. Издалека донесся басовитый собачий лай, куриное квохтанье и громкая матерная ругань. Там происходило что-то волнующее.

– Да бросьте, Надежда Абрамовна, куда ей за псом гонятся! – сообщил из глубин дома Жека. – Ее саму гуси гоняли. Как сидорову козу. Я схожу. Попозже, как с делами управлюсь. Сейчас мне клиенты по скайпу звонить должны. Из Казахстана. Будут заказывать кастом Харлея*.

– Ну ладно… – огорчилась Надежда Абрамовна. – Позже так позже. Ну что ж, Алёна, раз не хочешь остаться на самовар, то до свидания. Коробочку с метеоритом не забудь. Большое спасибо за помощь! Приезжай еще. Не к профессору, а ко мне. Я научу тебя печь торт «Снега Килиманджаро» и петь альпинистские песни под гитару.

– Я схожу за Патриком, – вдруг вымолвила Алёна. – Без проблем.

Ну кто тянул ее за язык! В конце концов, она не нанималась вкалывать, как рабыня на профессорской фазенде, и ловить глупых псов!

Но ей стало жаль Надежду Абрамовну. И возмутил пренебрежительный тон Жеки. Она ему докажет, что она не трусливая городская девчонка, которая сбежала от гусей! Главное, не вспоминать, что она с детства боится больших собак...

Алёна надела рюкзак и храбро отправилась на поиски Патрика.

…Полчаса спустя, Алёна проклинала и свою мягкотелость, и хитрую Надежду Абрамовну, и бородача Жеку, и Валентина с его квестом, но яростнее всех – Патрика.

Все было очень плохо.

Впрочем, нет, не все. Собак Алёна больше не боялась. Ни капли. Она их ненавидела. Особенно веселых рыжих эрдельтерьеров.

Раскинув руки, она ходила приставным шагом на полусогнутых ногах влево и вправо, как вратарь в ожидании удара, и приговаривала:

– Ты не Патрик. Ты подлая, хитрая лиса Патрикеевна. И свинья. Патрик, фу! Иди сюда! Ко мне! Сидеть! Что тебя разорвало! Брось каку!

Из ряда команд Патрик выбрал третью с конца. Он послушно плюхнулся на попу, помахивая обрубком хвоста. Живот и бока пса были измазаны чем-то зеленым и засохшим. В зубастой пасти трепыхался полузадушенный цыпленок. Патрик вовсе не собирался его есть. Он так играл. Поймает птичку, прихватит мягко и носится вприпрыжку туда-сюда.

Игра ужасно ему нравилась. Он был счастлив. Особенно после того, как к ней присоединилась смешная девчонка в очках. Она бегала за ним по улице и пыталась поймать. Но куда ей, на двух-то ногах!

Алёна легко читала мысли Патрика – морда у него была выразительная, глаза лукавые и дурные. А бегать ей и правда было тяжеловато после сытного обеда. Пришлось рассчитывать на превосходство человеческого интеллекта.

Хозяин цыплят – толстый мужик с красной щекастой рожей, – смотрел на Патрикову игру из раскрытого окна и со вкусом матерился. Но в облаве принимать участие отказался.

– Я выпимши, – объяснил он Алёне. – Мне сейчас за собаками гонятся нельзя. Они пьяных не любят. Ты уж как-нибудь сама. А Абрамовне передай – если ее песель хоть одного моего птица придавит, пусть платит. Между прочим, это куры французской породы «маран»*, которые несут золотые яйца. Улучшенный селекционный вариант. Подарок профессора Дедушкина.

Патрик выслушал речь краснолицего, наклонив голову набок и задрав одно ухо. Он как будто что-то понял, потому что разжал пасть и выпустил цыпленка. Тот драпанул прочь.

– Иди сюда. Хороший пес, – вкрадчиво позвала Алёна и сделала шаг. Патрик мигом вскочил, отпрыгнула назад, припал на передние лапы и радостно закрутил обрубком хвоста.

«А вот фиг тебе, не поймаешь, не поймаешь!» – говорила его морда.

Мимо промчался еще один золотоносный цыпленок. Патрик бросился следом.

– Фу, фу! – закричала Алёна.

Она напряженно размышляла. Чем бы его подманить? У нее в сумке есть коробка с конфетами! Она совсем про них забыла.

Расстегнула рюкзачок, вытащила коробку, раскрыла и разочарованно вздохнула. На жаре дорогой бельгийский шоколад растаял и стал похож на глину. Алёна пальцем зачерпнула жидкую липкую субстанцию и показала Патрику:

– На конфетку! На!

Патрик крадучись подошел ближе. Алёна приготовилась к броску. Но Патрик оказался быстрее. В мгновение ока он облизнул ее палец шершавым горячим языком и был таков: дурашливо гавкает у забора на другой стороне улицы.

Краснолицый расхохотался. Алёна чертыхнулась и полезла в рюкзак доставать платок. Ее ладонь была в липких коричневых пятнах, как у золотаря.

Из переулка ленивой походкой вышел Жека. Видимо, он уже набеседовался по скайпу. Но на помощь Алёне не спешил.

– Здоров, Вован, – приветствовал он краснолицего и сел на скамью.

– Здоров, – отозвался Вован. – Пивка дернешь?

– Не-а, – отказался Жека, сорвал травинку и стал жевать.

Вован нагнулся, пошурудил под окном, достал банку, хлопнул крышечкой и вылил пиво себе в рот. Его лицо стало еще краснее. После чего утер губы рукавом и принялся на пару с Жекой комментировать Алёнину беготню. Им было интересно, как на футбольном матче.

– Куда тебя несет, балда! – кричал Вован. – Слева заходи, слева! В угол его загоняй! Цыплят мне не подави! Давай их сюда, за ограду!

Цыплята бегали под ногами у Алёны, прыскали в разные стороны, мельтешили в сорняках. Патрик нырял за ними в лебеду, прыгал, как на пружинах. Но Алёну к себе не подпускал.

Алёна прихлопнула свою гордыню и попросила сквозь стиснутые зубы:

– Жека, буду благодарна, если поможешь. Мне одной не справиться.

Ее голос прозвучал высокомерно, и это, видимо, Жеке не понравилось.

– Награда тем ценнее, чем сложнее к ней путь, – философски заметил он. – Если я тебе сейчас помогу, то лишу тебя радости победы. И ты не сможешь утереть мне нос. Держись! Как говорят китайцы, искушение сдаться одолевает незадолго до победы. Ты его уже почти загнала. Еще немного, и возьмешь его голыми руками.

Алёна заскрипела зубами. Она открыла рюкзак, чтобы достать бутылку воды. Из сумки выскользнуло что-то блестящее и упало на траву. Рюкзак сразу стал легче. А это блестящее пропиликало веселую мелодию и загорелось огнями. Завибрировало, загудело, и шустро покатилось прочь.

– Ё-маё! – восхитился краснолицый Вован. – Это еще что за хрень? Дроид-астромеханик би-би-эйт?

– Это смарт-сфера, новая приблуда из Китая, – пояснил Жека Вовану, который оказался фанатом «Звездных войн». – Видел такие на техновыставке.

Алёна чуть не заплакала. Теперь ей придется ловить не только Патрика, но и дядь-Ромин подарок!

Она пригнулась к земле и помчалась за смарт-колобком, хватая рукой воздух. Система распознавания препятствий работала у него отлично. Алёнину руку он тоже распознал как препятствие и уворачивался очень ловко.

Но тут случилось чудо. Увидев блестящий шар, Патрик забыл про цыплят.

Живой мячик! Мечта каждой собаки! Он сам себя бросает и сам убегает, лови сколько влезет!

Патрик залаял. Не нужно было знать собачьего, чтобы понять: «Колобок-колобок, я тебя съем!»

И Патрик кинулся ловить. В тот миг, когда его пасть сомкнулась на хромированной поверхности девайса, Алёна издала хищный вопль, ринулась вперед, споткнулась, приземлилась на живот, но успела вцепиться в ошейник. Мигом подмяла под себя мохнатое мускулистое тело и не дала псу сбежать.

– Попалась, рыжая морда! – закричала она, испытывая дикий охотничий восторг. Патрик облизал ей лицо и свалил очки в дорожную пыль. Жека зааплодировал, Вован заулюлюкал.

-----

*Известные повара-ведущие телешоу

*Оскар Писториус - знаменитый бегун с ампутацией обеих стоп.

* Кастом Харлея - кастом (кастомайзинг) - переделка, тюнинг транспортного средства в индивидуальном стиле. Популярен у владельцев мотоциклов. Тут речь идет о тюнинге мотоцикла "Харлей Дэвидсон"

*Реальная порода кур. Они несут яйца красивого золотисто-коричневого цвета.

Глава 7. Сивка-бурка и другие звери

Патрик понял, что его карта бита, и больше не делал попыток удрать. Алёна крепко схватила его за ошейник и повела домой. Следом шел Жека, руки в карманах, очки на носу, и насвистывал песню группы «Queen» про чемпионов.

– Поймала! Умница! – всплеснула руками Надежда Абрамовна.

Арестованного Патрика увели купать, ругать и кормить, а Алёна осталась наедине с Жекой. Он сдвинул очки на лоб и оглядел ее с ног до головы.

– В таком виде тебя не пустят в общественный транспорт, – заметил он. – Победа далась тебе дорогой ценой.

Радость и азарт разом покинули Алёну. Она боялась посмотреть на себя, потому что знала, что увидит. Вздохнула и обреченно опустила глаза: так и есть. На светлых брюках полно серых, зеленых, коричневых разводов. Кардиган не лучше. И блузка испорчена.

Алёна выглядела как дама без определенного места жительства, которая ночевала в лопухах, а потом неплохо провела время на теплотрассе.

В комнату заглянула Надежда Абрамовна и успокоила ее:

– Не переживай! Кинем в стиралку. Через пару часиков получишь все чистое и сухое.

– Я не могу пару часиков ждать! – ужаснулась Алёна. – Мне на вокзал надо! Срочно! У меня в пять электричка! А в восемь урок китайского!

Она достала телефон и проверила: звонков не было, родители пока не спохватились. На всякий случай отправила сообщение, что задерживается, и пусть не беспокоятся, к ужину будет и урок не пропустит. Алёнина мама любила иногда проверить, что сделала Алёна на пути к совершенству.

– В пять? В город электричка? – вдруг удивился Жека. – А какое сегодня число, помнишь? Четное или нечетное?

– Сегодня? Четное… Второе сентября, – растерялась Алёна.

– Пятичасовая электричка по четным не ходит. Следующая только в девять вечера. Так что сымай портки и кидай в стиралку. Спешить тебе все равно некуда.

– Я не могу! Вы что! У меня онлайн-урок!

– Пропустишь свой урок, делов-то. Ну какие уроки в выходной день?

– И мама ждать будет! Я в десять дома должна быть!

– В десять? Ты же вроде взрослая студентка? А живешь по комендантскому часу, как восьмиклассница? Слушай, – он внезапно прищурился. – А ты на студенческой вписке хоть раз была? Как там у вас, студиозусов, говорят… «На вписке не бывал – жизни не видал». Пиво пробовала, солнце? А лекции хоть раз прогуливала? Тогда ты не можешь считаться настоящей студенткой.

– На вписке? Если ты о вечеринках на квартире, то да, была, – ответила Алёна с отвращением. – И пиво пробовала. Лекции – нет, не прогуливала. Зачем? Не знаю, сколько тебе лет, Жека, но, по-моему, не больше пятнадцати. Судя по твоим убеждениям.

Жека раскатисто рассмеялся.

– Ну, извини, я в ваших университетах не обучался. Куда мне, лаптю. Думал, у всех студиозусов такие вот... убеждения.

– И правда, голубчик, глупости вы какие-то говорите, – недовольно заметила Надежда Абрамовна. – Хоть вам и дважды пятнадцать. Алёна, я тебе дам внучкину куртку и свои штаны. Все чистое. Потом вернешь. Вот и будет предлог в гости приехать.

– Но как я доберусь домой вовремя?! Попробую такси вызвать…

Алёна полезла за телефоном, не особо надеясь на успех. Таксисты в Тридевятово ездить не любили, а дорога на машине занимала куда больше времени, чем на электричке.

– Не суетись, – сказал Жека. – Я тебя отвезу.

– Отличная идея! – энергично восхитилась Надежда Абрамовна.

– На чем? – опасливо спросила Алёна, уже догадываясь, каким будет ответ.

– На моем старом верном двухколесном друге. Камон, готовься.

– Нет, спасибо! – мигом отказалась Алёна.

– Брезгуешь или боишься?

– Соглашайся, дурочка! – кинулась уговаривать Надежда Абрамовна. – Он на своей лошадке кого попало не катает и дважды предлагать не станет. Ездит осторожно. Да и мне спокойнее будет. Я бы внучку с ним легко отпустила. Девушке опасно добираться одной на ночь глядя с неизвестным таксистом или на электричке. А так тебя доставят в целости и сохранности. Быстро, через проселочные дороги. Через час будешь дома! Давайте, дружок, – она повернулась к Жеке. – Готовьте своего Сивку-Бурку. Запрягайте-заводите! Прокатите красавицу с ветерком!

Она подбоченилась и махнула рукой, как будто собиралась петь «Ехали казаки домой».

Не давая Алёне опомниться, Надежда Абрамовна отвела ее в свою спальню, увешанную фотографиями с горными пейзажами и выдала старенькую полосатую футболку с ДиКаприо на носу «Титаника», куртку-косуху и джинсы на лямках, обрезанные выше колен, очень модные и сексуальные. Алёна попробовала представить в них Надежду Абрамовну на протезе и восхитилась.

– Переодевайся. А то испачкаешь водителя… – приказала боевая старуха. – Он чушку на мотоцикл не пустит. Грязное я тебе не отдам, и не проси. Все выстираю и привезу. Мне все равно в город надо.

У Алёны не было сил спорить. На нее внезапно навалилась дикая усталость и захотелось, чтобы все за нее решили и все уладили.

Двигаясь, как автомат на последнем издыхании, Алёна переоделась. Чужая одежда казалась неуютной, ноги в коротких джинсах мерзли.

Взяла рюкзак и двинулась на улицу. Когда проходила старинное зеркало-трельяж, глянула на отражение мельком да так и застыла.

В новом прикиде она ужасно себе понравилась! Куда делась бледная, элегантная моль? На нее смотрела лихая подруга короля дорог! Майка дерзко обтягивает грудь. Ноги длинные, бесконечные. Волосы небрежно растрепаны, а глаза горят шальным блеском.

Алёна облизала губы. Ей стало страшно и весело.

Она никогда раньше не каталась на мотоцикле! Ее одногруппницу, ютуб-диву Ксению, иногда забирал после занятий ее бойфренд (уже бывший), тощий длинноволосый парень. В такие дни Ксения специально надевала кожаные узкие брюки, черные сапоги на шпильках и красилась как ведьма.

Она подходила к его красному мотоциклу качая бедрами, оглядывалась – видят ли подруги? Умирают ли от зависти? – а затем изящно забиралась на сиденье, отклячивала облаченную в кожу попу, сексуально выгибалась и обхватывала своего хилого бойфренда за талию.

Ее парень надевал смешной шлем с камерой на макушке, в котором походил на телепузика, поддавал газу и лихо увозил Ксению под всеобщее восхищение.

Алёну это шоу не впечатляло. Но все же она немного завидовала Ксении. Не кожаным штанам и не бойфренду, а чувству свободы и легкости, с которыми та жила. И еще тому, что ветер будет трепать ее волосы и обдувать лицо.

Ну, пару раз Алёна все же представила себя на ее месте. А за рулем, конечно, вообразила Валентина. Она тоже обняла бы его за талию, и прижалась щекой к его спине… Но, кажется, Валентин не водит мотоциклы. И велосипеды не любит… как и Алёна. В этом они похожи. Зато у Валентина есть электросамокат.

Она вышла на улицу. Жека уже ждал подле своего железного коня. Алёна приблизилась к нему на внезапно ослабевших ногах. В последний момент она немного испугалась.

Можно ли ему доверять? А можно ли доверять Надежде Абрамовне? Мало ли что она задумала, хоть и профессорская помощница?

Но когда увидела Надежду Абрамовну, ее страхи улеглись. Та стояла с таким светлым лицом, как будто ей было пять лет и это ее собирались прокатить на мотоцикле, а потом купить мороженое.

Жека тоже был готов. Он уже надел шлем, но визор пока не опустил. Шлем выглядел очень просто. Ничего навороченного, но именно простота и четкие линии давали понять, что это – дорогая модель. Также Жека облачился в плотную куртку, на баке лежали перчатки.

Он молча протянул второй шлем Алёне, а когда та растерялась, помог надеть. Собрал ее волосы и засунул ей под куртку: залез рукой прямо за шиворот. Когда его жесткая ладонь коснулась шеи, Алёна вздрогнула.

Алёна повертела головой. Шлем был приятно тяжелым, и она сразу вообразила себя космонавтом перед выходом в открытый космос.

– Теперь слушай, – велел Жека. – Вот простые правила: не вертеться, не ерзать. Ноги с подножки не убирать. Садишься ближе ко мне. Держаться можно за ручку, можно за меня, но осторожно. Не душить, не лапать, за разные места не хвататься. Колени не растопыривай. Плохо, что ноги голые. Других штанов не нашлось? Галька стукнет – терпи, не дрыгайся. Если страшно – не орать. Надо что – похлопай по плечу. При повороте повторяй движения. Наклоняешься туда же, куда и мотоцикл. Это физика. Ясно?

– А… я не упаду?

– Я пока пассажиров не ронял и в аварии ни разу не попадал. Тьфу-тьфу. Гнать не буду. Но дорога не везде хорошая.

– У них, мотоциклистов, правило такое: уронил пассажирку – женись, – ехидно заметила Надежда Абрамовна.

– Спасибо, успокоили, – пробормотала Алёна.

От запаха кожи, металла и бензина у нее похолодело в желудке. Она неловко забралась на сиденье. С непривычки было неудобно. Колени оказались неприлично разведены в стороны, а когда она их сдвинула, они прижались к твердым бедрам пилота, и это ее смущало. Жекина спина возвышалась перед ней, как стена. А ведь надо еще… взять его за талию? Или как держаться? Вот за эту штуку? Ну елки-палки, как все сложно!

Мотоцикл был какой-то странный. У Ксениного друга вроде покруче – цельный, гладенький, как игрушка, красненький.

А у этого машинерия наружу, провода торчат, детали, трубы какие-то... хотя он все же красивый. Породистый. Одновременно примитивный и технологичный. Вытянутый вперед, с длинным рулем, сверкает черным лаком и хромом. Кажется, такая модель называется «чоппер».

Жека двинул рукой, мотоцикл взревел и начал подрагивать, как перед землетрясением. Жека покрутил ручку газа, тональность рева изменилась, стала басовитее, добавились подвывания.

– Что это за модель? – прокричала Алёна, неловко ерзая на сиденье. Ей казалось, она сидит верхом на драконе. По внутренней стороне бедер пробежала смутившая ее дрожь.

– Кастомный «Урал Волк» две тысячи первого года. Раритет. Первый русский байкерский чоппер. Я его подшаманил, конечно. Коленвал заменил, колеса, генератор… собственно, полностью перебрал. Не смотри, что он дедуся. Он теперь как новенький. Сорок пять лошадей. На ста двадцати идет как боженька, до ста за пять сек.

– А другие мотоциклы у тебя есть? – спросила Алёна, выслушав эту байкерскую абракадабру.

– Еще два в гараже. «Кавасаки» и «Харлей». Но этот кайфовее всех. Понимать надо. Ну? Реди, стеди, гоу?

– Гоу! – весело ответила Алёна, и мотоцикл рванул с места.

Жека сразу поехал как-то очень быстро. Поначалу Алёне было страшно, и она от испуга вцепилась в Жекину спину. Спина под ее ладонями была твердая, надежная, и это успокоило. Алёна стала поглядывать по сторонам.

Они неслись по улицам, клубилась пыль и лаяли за заборами собаки. Перемахнули через деревянный мостик – Алёна почувствовала каждое бревнышко, амортизация у мотоцикла была никакой – и въехали в лесок.

Покатили по хорошо укатанной проселочной дороге. Мелькали с двух сторон деревья, солнце брызгало сквозь листья, между верхушек синело небо. Сиденье упруго подрагивало, ветер забирался теплыми лапами в вырез футболки и ласкал голые колени. Сильно пахло хвоей, иголками и рекой, и Алёна поймала себя на том, что ей ужасно весело. Скорость опьяняла, ее охватило чувство полета.

Йууу-хуууу! Как же все-таки здорово – ехала бы и ехала, хоть на край света! Вот это приключение! Она уже представила, как будет рассказывать подруге обо всем, что произошло, как Жека вдруг сбросил скорость и съехал с дороги по едва заметной тропинке прямо на опушку леса, а затем и вовсе заглушил мотор и поставил мотоцикл на подножку.

– Ты чего? – встревожилась Алёна.

Жека снял шлем, тряхнул головой, пригладил ладонью бороду и внезапно по-волчьи принюхался, раздувая ноздри.

– Слушай, подождешь минутку? – спросил он. – Нужно заглянуть туда, – он показал рукой вглубь леса, где лежала сумрачная тень. – Слышишь, как пахнет грибами? У меня там полянка заповедная, хочу глянуть, не появились ли опята.

Алёна даже не особо удивилась. Опята так опята. Что тут такого!

– А ты недолго?

– Недолго. Не бойся, не опоздаем. Я короткий путь знаю. Машины там не ходят, а на мотоцикле быстро доедем.

– А можно… мне тоже грибы посмотреть?

Жека секунду раздумывал, насупив брови.

– Ладно, – молвил он наконец. – Только клянись, что никому не расскажешь, что увидишь в лесу.

– А что там? – вот теперь Алёна удивилась. И что же там, в лесу? Избушка на курьих ножках? Обломки летающей тарелки? Кабаны-оборотни?

– Есть шарф?

– Нету, – еще больше удивилась Алена. – Зачем?

– На глаза тебе повязать, чтобы ты дорогу не запомнила, – продолжал Жека сурово. – Грибные места – информация ценная. Многие за нее душу продать готовы. Сболтнешь кому – найду и отомщу. Поняла?

– Поняла, – кивнула Алёна.

– Смотри мне! Идем.

Он зашагал в чащу, Алёна, перепрыгивая через корни, пошла за ним. Лес был глухой и дикий. Здесь росли такие огромные лопухи, что казались инопланетными растениями.

Жека целеустремленно прошел по едва заметной тропинке, повернул налево, направо, спустился с пригорка, подождал, когда его догонит Алёна.

– Ну-ка, иди сюда...

Он поставил ее перед собой и положил ладонь ей на глаза.

– Эй! – Алёна дернулась и хихикнула. Ладонь у Жеки были огромная, теплая и пахла машинным маслом.

– Вперед, – он сжал второй рукой ее плечо и тихонько толкнул. – Меры предосторожности. Не бойся, не упадешь, я держу.

Алёне стало весело, как детстве. Так с ней играла бабушка. Завязывала ей глаза, водила ее по комнатам, по двору, и просила угадать, куда они пришли. Каждый раз открывая глаза, Алёна ждала чего-то необыкновенного. Так оно и случалось: бабушка выкладывала на видное место гостинец, или яблоко, или букет цветов.

И что же она увидит теперь, там, на неведомых дорожках?

– Мы на месте.

Жека убрал ладонь, Алёна поморгала, прищурилась и ахнула. Она стояла посреди тенистой полянки. Кругом обнаружилось невиданное богатство. Три черных трухлявых пня горели от рыжих шляпок. Опята были повсюду: карабкались по стволам деревьев, выглядывали из травы и опавшей хвои, расцвечивали яркими пятнами мох.

Алёна никогда не занималась грибной охотой, но поняла, что видит перед собой сокровищницу. Настоящий опеночный супермаркет! Жекины опасения стали ей понятны.

– Отлично! – Жека прищурился и окинул полянку хищным взглядом. – Завтра я сюда наведаюсь. Все, идем обратно. Ладно уж, не буду тебе больше глаза закрывать. Но помни – молчок. Я шутить не люблю. Проболтаешься о том, что видела – кирдык тебе.

– Ой, да нужны мне твои грибы, – сказала Алёна голосом завзятой жадины. Внезапно ей дико захотелось иметь корзину и нож, и раздвигать траву, и трогать упругие шляпки, и смахивать с них хвою и сор... Она аккуратно сорвала один опенок и понюхала. От густого грибного запаха рот наполнился слюной.

Может, попросить Жеку взять ее завтра с собой и научить собирать грибы? Она с сомнением посмотрела на его кожаную спину. Да ну, вот еще. Хватит с нее приключений. Довезет до города – и до свидания.

– Слушай, давай больше не будем останавливаться, – попросила она, когда они садились на мотоцикл. – Мне нужно быть дома вовремя.

– Будешь, – пообещал Жека. – Времени навалом.

Однако свое обещание он не выполнил.

Первый раз остановились из-за Алёны, когда проезжали пшеничное поле, где работали изящные комбайны. Вдалеке Алёна углядела круглые резиновые домики – разноцветные, совершенно сказочные.

– Это что? – прокричала она, потрогав плечо Жеки.

– Надувное зернохранилище, – проревел тот в ответ. – На пневмокаркасе. Хочешь поближе посмотреть?

– Да... нет! Не хочу!

Но Жека уже свернул, прямо к комбайнам и домикам. Он остановил мотоцикл, снял шлем и подошел к мужикам в спецовках, которые курили неподалеку. Пожал им руки по очереди, о чем-то поговорил, посмеялся. Вернулся к Алёне.

– Пошли. Прокатишься на комбайне. Хочешь?

– На настоящем? – ахнула Алёна и тут же вознегодовала: – Ты что?! Зачем?!

– Пошли! Нельзя такую движуху упускать.

Он взял ее за руку и потащил к грохочущей махине с зубастой жаткой впереди. Вблизи комбайн уже не выглядел изящным. Он оказался огромным и походил на древнее осадное орудие. Подходить к нему было страшно.

– Давай, братан, покажи девушке, как тут все у тебя работает! – крикнул он весело комбайнеру – молоденькому парнишке – и подсадил Алёну на подножку.

Алёна даже пискнуть не успела. И вот уже она в кабине, где все трясется и пахнет солидолом и куревом, а поле – там, внизу, далеко! И Жека стоит и смеется в бороду и машет ей рукой.

Комбайнер застеснялся Алёны и стал заикаться.

– Д-д-девушка, садитесь вот сюда… по..по.. пожалуйста… – он показал ей на сиденье. – Тут немного г-гр-грязно, но вы т-того… извините.

Следующие двадцать минут Алёна сидела с открытым ртом и хлопала глазами. Если бы ей кто-то сказал пару дней назад, что сегодня она будет раскатывать по полю среди пшеницы на комбайне с метеоритом в сумке, она бы решила, что ее разыгрывают.

– Понравилось? – поинтересовался Жека, когда экскурсия закончилась и он снял ее с подножки комбайна.

– Да, спасибо, – Алёна дунула, стараясь смахнуть прилипшую прядь. – Хотя это было неожиданно. Комбайнер – твой знакомый, да?

– Впервые его вижу.

– А как он согласился?

– Я попросил. И все. Я мужик дружелюбный и общительный. Нос не задираю. И прямо говорю, что мне нужно и зачем. Это здорово помогает в жизни.

Алёна приняла выпад на свой счет и замолчала. А потом задумалась: «Что мне нужно и зачем…».

Интересно, как Жека обосновал трактористу, зачем ему нужно катать малознакомую девушку? Какие аргументы использовал?

Как бы то ни было, Алёне стало приятно. Потому что Жека явно хотел ей угодить и организовал для нее это маленькое приключение.

– Мне понравилось, – повторила она и попросила: – Только давай теперь без остановок, ладно?

– Это уж как получится. Но постараюсь.

Получилось вопреки его стараниям и просьбам Алёны. Они проехали пару деревень, когда увидели отчаянно машущую женскую фигуру на обочине. На земле лежал велосипед и стояла большая квадратная сумка.

– Что случилось, сестренка? – спросил Жека, заглушив мотор.

«Сестренка» оказалась здоровой девицей постарше Алёны. У нее был наглый взгляд, круглые щеки и густо подведенные глаза. Одета она была в обтягивающие лосины и короткий топик. А на голове у нее залихватски сидела красная кепка с надписью «Сочи». Девица томно жевала жевательную резинку и принимала киношные позы.

– Да вот, – она ткнула пальцем на велосипед. – Чо-та фигня какая-то с цепью. Слетела, а надеть не могу. И педалька болтается. Не поможешь?

Она похлопала ресницами и многозначительно улыбнулась.

– Без базара, – согласился Жека, слез с мотоцикла и достал из кофра инструменты.

Алёне тоже пришлось слезть. Что делать, она не знала, поэтому топталась за спиной Жеки и смотрела, как он работает, и слушала, как он беседует с Красной Кепкой. Девица делала вид, что Алёны тут вовсе нет. Было понятно, что она положила на Жеку глаз. Она бесстыдно с ним заигрывала.

– С чего тебя в такую даль занесло? – спросил Жека. – Машины тут не ходят. Если бы мы не проезжали, пришлось бы тебе велик на горбу тащить.

– Пиццу клиентке везла, – сказала девица с досадой. – Я курьером работаю в закусочной в райцентре. Тут в деревне неподалеку живет наша постоянная клиентка, бабушка Дуся... родственница хозяйки. Тащится от пиццы с оливками. Говорит, когда пытается испечь настоящую итальянскую пиццу, все равно получается кулебяка. Вот и заказывает у нас. Делать мне больше нечего, таскаться к этой бабульке… чаевых от нее фиг дождешься.

– Бабульки — это святое, – заметил Жека. – Они должны получать свою пиццу вовремя. Готово. Забирай.

Он поднял велосипед, крутанул рукой педаль, послушал, как шуршит колесо, и удовлетворенно кивнул.

– Как мне тебя отблагодарить? – многозначительно спросила девица. – Извини, с собой денег нет. Дай мне номер своего телефона, я тебе потом скину, сколько скажешь.

– Да ты что, подруга, с дубу рухнула? – удивился Жека. – Разве я буду с такой красавицы деньги брать?

«Тоже мне, нашел красавицу, – мысленно фыркнула Алёна, чувствуя себя третьей лишней. – У нее прыщи на лбу и слишком много тональника на лице. И грязь под ногтями!»

– Спасибо, дорогой.

Не получив вожделенный номер, девица решила действовать наверняка. Она подошла к Жеке, обняла его за шею, прижалась к нему пышной грудью и поцеловала так жадно, как будто хотела обглодать ему лицо.

– Теперь ты меня не забудешь, – сказала она, отлепившись. – Будешь в райцентре, в Буяново, заходи в гости. Спросишь Марину из закусочной «Теремок», окей? Марина из «Теремка» это я.

– Окей, – пробормотал ошеломленный Жека.

Красная Кепка из закусочной села на велосипед, бросила на Алёну победительный взгляд – «Куда тебе со мной тягаться, немочь городская!» – и укатила в рожь.

Алёна и Жека переглянулись. Жека вытер тыльной стороной ладони рот и развел руками:

– Бывает, – сказал он. – Что поделать.

Алёна понимающе кивнула. Она критическим оком изучала растительность на его лице. Как эта Красная Кепка из закусочной решилась его поцеловать, такого бородатого? Наверное, это все равно, что целовать пучок пакли.

Однако губы и часть подбородка у Жеки аккуратно подбриты. Бороду он носил не совсем уж дикую – не как у Миклухо-Маклая – а довольно стильную. И губы у него… выразительные. В обрамлении черной бороды и усов они смотрелись даже сексуально. Пожалуй, Красная Кепка получила удовольствие. А вот Жека, кажется, нет.

Алёна вспомнила пару поцелуев, которые случились в ее биографии. Первый – на выпускном в школе. Автором поцелуя был самый злостный хулиган и первый красавец класса, за которым гонялись все девчонки. Второй поцелуй достался ей на той самой «вписке» на первом курсе, от Антона, друга Валентина. Оба поцелуя были неожиданные, неуклюжие, пахли пивом и совершенно ей не понравились. И школьный хулиган, и Антон потом сделали вид, что ничего не было и вообще: «Бывает, что поделать» ...

А этот Жека ведь взрослый мужик. Наверное, он умеет целоваться...

– Садись давай, – прикрикнул на нее Жека. Алёна вспыхнула, как будто они услышал ее мысли, и опрометью бросилась к мотоциклу.

В следующие десять минут они промчались мимо стада коров. Мимо деревни, где у въезда стоял бетонный Ленин с отбитой рукой. Мимо заросшего рогозом озера, в черных водах которого наверняка водились русалки.

Вознеслись на горку, спустились, и тут им пришлось сделать третью незапланированную остановку.

К обочине приткнулась замызганная легковушка, рядом метался щуплый молодой мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. Он то потирал затылок, то отчаянно всплескивал руками, то падал ниц и заглядывал машине под брюхо. Дело ясное: приключилась беда.

Жека немедленно остановился и задал традиционный вопрос:

– Привет, братан! Что случилось?

– Здравствуйте! – обрадовался мужчина и принялся торопливо объяснять: – Ехал-ехал, слышу – скрипит внизу, вибрирует, а потом раз – и все! И приехали! Вот что теперь делать, а?

– У тебя крестовина полетела, – тут же определил Жека, присев на корточки и глянув вниз. – Кардан висит. Вон, даже в землю воткнулся. Эвакуатор вызвал?

– Я в свою мастерскую звоню, никто трубку не берет! Из другого ехать сюда отказались: далеко, глушь. Просите, говорят, местных, пусть помогут. А где я местных возьму, а? У меня даже налички нет им заплатить! Я к тестю ездил, картошку копал, яблок мешок набрал, и вот… приехал. Спешил обратно, у дочки день рождения, надо быть! Решил срезать, блин! Дурак я набитый, ой, дурак! Вот и привез дочке яблочек!

Мужчина совсем расстроился. Алёна тоже расстроилась за компанию. Бедняга был нескладный, лопоухий, передние зубы у него выдавались вперед, а левый глаз косил.

Жека сочувственно поцокал и поднялся.

– Надо в гараж с ямой, – постановил он. – Тут мастерская есть рядом, мой кореш держит. Давай так: мимо проезжать буду, загляну, поговорю с Каримычем, попрошу его тебя забрать. Лады? Тут близко. Минут пятнадцать подождешь.

– Отлично! Спасибо! – обрадовался пострадавший, а потом спохватился, протянул руку и представился:

– Побегаец, Илья Васильевич. Это я, – пояснил он, а Алёна чуть не прыснула. Фамилия очень ему подходила. Точно: вылитый заяц-побегаец.

– Видите ли, я биолог, учусь в аспирантуре, а в машинах ничегошеньки не смыслю, – смущенно пояснил он.

Жека коротко пожал ему руку, но представляться не стал: видать, решил, что это лишнее, раз его имя написано у него на пальцах. Раз собеседник грамотный, то прочтет.

– Спасибо, – еще раз сказал Побегаец, теперь почему-то обращаясь к Алёне. Та улыбнулась в ответ.

Жека завел мотоцикл, и они очень быстро поехали в мастерскую неведомого Каримыча, чтобы выручить попавшего в беду аспиранта Побегаеца.

Глава 8. Операция "Лукоморье"

Они выехали на шоссе и свернули на площадку, где расположилась автомойка, синяя будка туалета и кафе для шоферов под названием «Лукоморье». На площадке было пусто, лишь на залитой солнцем скамейке у кафе дремал парнишка в белой поварской куртке. Пахло бензином и жареным мясом.

Жека проехал дальше, к длинному гаражу. Внутри громко переговаривались и играло радио.

– Иди купи себе что-нибудь, в туалет сходи, если надо, пока я тут с Каримычем, – велел Алёнин пилот, когда они остановились. Но Алёна уходить не спешила.

Из гаража вышел хозяин мастерской. Сначала Алёна подумала, что это старший брат Жеки. Он был лыс, кривоног, одет в рабочие штаны и тельняшку с обрезанными рукавами. И у него была длиннющая черная борода с проседью – Жека до такой еще не дорос. На руке Каримыча синела татуировка неслыханной красоты: штурвал, якорь, компас, и от бицепса до запястья вилась надпись «Краснознаменный Черноморский Флот».

– А, дружище, здорово! – сказал он и прищурился. – Добро пожаловать на борт, дорогой. Каким попутным ветром?

Бородачи крепко пожали друг другу руки.

– Друг, дело есть. Тут паренек один на дороге застрял, можешь эвакуатор подогнать?

Жека обрисовал ситуацию.

Каримыч выслушал, насупился, крякнул, почесал в затылке.

– Видишь, ли… сегодня суббота, так?

– Что с того, что суббота?

– А то, что сегодня сам Руслан Наилевич в мой гараж свою ласточку пригонит.

–Что за Руслан Наилевич?

– Большой человек. Смекаешь? Его уважить надо. А как я его уважу, если своих богатырей к какому-то левому чуваку отправлю? С которым возни много, а навару мало? Не, мои доходяги не согласятся.

– Каримыч, парнишка в беду попал. Махни к нему на эвакуаторе, что тебе, впадлу, что ли? Сочтемся. Ты же меня знаешь.

– А нету эвакуатора. Его Васька на свадьбу забрал. Он сегодня женится и хочет к ЗАГСу оригинально подъехать. Если твой чувак сам сюда подгребет – ну, может и возьму. А может и нет. Смотря как уговаривать будешь. Прости, друг: бизнес есть бизнес. Я всем клиентам отказал, чтобы Руслана Наилевича обслужить. Он ждать не привык.

– Вот ты черт жадный! – ругнулся Жека. – Неправильная у тебя клиентоориентированность, Каримыч. Прогоришь...

Они продолжили спор. Алёна ужасно устала. Она осмотрелась: где бы сесть?

Под дубком среди пыльной травы стояла скамейка. Туда-то Алёна и направилась.

Опустилась на теплую от солнца доску и блаженно прищурилась. Но тут что-то загремело и потерлось о ее ногу.

Алёна распахнула глаза и удивилась.

Перед ней сидел унылый рыжий кот, тощий и несчастный. Самое возмутительное: кот был посажен на цепь!

Цепь тянулась от дуба и замыкалась вокруг шеи несчастного животного. Шерсть под ржавыми звеньями вытерлась, на коже желтела короста.

Ох ты бедняга! Что за живодер такое придумал? Самого бы его на цепь!

Кот мяукнул, лег и закрыл глаза. Он выглядел потерявшим всякую надежду.

Алёна решительно встала и пошла к мужчинам.

Те уже закончили спор. Судя по насупленным бровям, Жека проиграл, но решительный блеск в его глазах говорил, что сдаваться он не намерен.

Увидев Алёну, Жека как будто огорчился, что она была рядом и слышала его разговор с расчетливым автомехаником.

– Вот что, подруга, – сказал он хмуро. – Прости, но тут мы с тобой расстанемся. На главную дорогу тебя доставил, теперь ты запросто домой доберешься. Я вызову тебе такси. Сам обратно к тому парню метнусь. Попробую убрать ему кардан, чтобы он на переднем мосту сюда доехал. Раз этот Черномор хренов отказывается…

– Можно, я с тобой? – вырвалось у Алены, прежде чем она подумала.

– Зачем? – удивился Жека. – Я, конечно, извиняюсь, что так вышло. Но как того аспиранта бросить? Закон дороги: помоги, и тебе помогут. А ты домой дуй, у тебя урок китайского и мама волнуется. Так что, как говорится, цзай цзянь*.

– Ну какие уроки в субботу! – Алёна беспечно махнула ладонью. – Сам же сказал. Маме я напишу, что задерживаюсь. А тебе… вдруг помощь понадобится?

– Помощь? Твоя? – к чести Жеки, он не засмеялся. Покачал головой, прищурил янтарные глаза и сказал: – Ну ладно. Тогда садись.

Он направился к мотоциклу, а Алёна замешкалась. Подошла к Каримычу и спросила:

– Скажите, а почему у вас кот на цепи?

– Потому что он вор, – отрезал Каримыч. – Он у уважаемого человека из тарелки кусок шашлыка стащил. А на той неделе вырезку на кухне обкусал. А до того мясо из лагмана свистнул.

– Все коты воры. Это их природа. Может, вы его кормили мало?

– Какая еще природа-шмирода! Вот еще, кормить... я его взял ловить мышей. Работу дал, можно сказать, человеком сделал. Он отплатил черной неблагодарностью. Вору – собачья судьба, – сказал Каримыч поучительно и поднял палец к небу. – У нас на флоте таких ох как не любили. Ничего, пусть посидит, подумает.

– Алёна, ты едешь, нет? – прокричал Жека и Алена, метнув негодующий взгляд на Каримыча, побежала к мотоциклу.

На бегу она обдумывала план по спасению кота.

Управились быстро. На месте аварии Жека сразу взялся за дело: забрался под машину Побегаеца и принялся греметь деталями.

Аспирант беспомощно суетился вокруг. Он попеременно извинялся за доставленные хлопоты и восхищался Жекиными умениями. Звонил домой, ворковал с женой и дочкой и обещал скоро быть.

От Алёны и то было больше толку. Правда, вся ее помощь свелась к тому, что она однажды подала Жеке попить, и потом, когда он закончил работу, лила ему воду на руки, когда тот умывался.

Однако Жека выглядел довольным.

– Пожалуй, из тебя выйдет человек, – сказал он вместо благодарности, принимая бумажное полотенце. Он энергично вытер руки и лицо, собрал инструменты, махнул Алёне и пошел к мотоциклу.

– Илюха, кардан я тебе подвязал, цепляться не будет, теперь садись за руль и тихонько езжай за мной, – распорядился он. – На переднем мосту нормально доедешь до мастерской. А там уже решим.

Аспирант рассыпался в благодарностях и кинулся в машину.

Они вернулись в мастерскую к Каримычу-Черномору. Теперь у гаража стоял большой дорогой автомобиль, возле него суетились Каримычевы «богатыри» в спецовках. Они чуть ли не облизывали блестящие черные бока машины. Это подъехал большой человек Руслан Наилевич, которому так хотел угодить хозяин.

На этот раз Жека проявил себя великим дипломатом. Пока аспирант потерянно мялся, он отвел Каримыча в сторонку и что-то ему убедительно посулил, покачав кулаком перед носом автомеханика.

Каримыч крякнул, почесал лоб и с кислой физиономией дал разрешение загнать машину Побегайца на эстакаду для окончательного осмотра.

Интересно, этот Жека всегда такой бескорыстный рыцарь дорог? Помогает всем страждущим? Или у него просто навалом свободного времени и какой-то хитрый интерес? Как-то сложно верится в подобное благородство! Оно отдает безумием.

Но кто бы говорил о безумии! Алёна сама со вчерашнего дня успела наделать немало поступков, абсолютно безумных с точки зрения ее Внутреннего Инспектора. И сейчас собиралась совершить еще один.

Она покрывалась холодным потом, когда думала, что собирается сделать. Авантюра чистой воды!

Жека добился, чтобы один из мастеров отвлекся от техобслуживания «большого человека» и занялся машиной аспиранта, который, видимо, в мировоззрении Каримыча был «человеком поменьше» и уважения как клиент не заслуживал.

Алёна видела, что дело подходит к концу, и скоро Жека позовет ее садиться на мотоцикл.

Она зашла в гулкое и грязное нутро гаража, подошла к Каримычу и попросила тоненьким голосом:

– Дяденька, у вас кусачек не будет? Дайте, пожалуйста, на минутку! Я сейчас верну!

– Возьми там, на верстаке, – тот мотнул головой, не отвлекаясь на Алёну, потому как был занят: ругал одного из своих «витязей» за нерасторопность.

Алёна нашла среди инструментов и промасленных тряпок хорошие, крепкие кусачки, выскользнула во двор и прокралась к дубку, вокруг которого слонялся кот на цепи.

Завидев Алёну, он издал горестный мяв. Но кроме Алёны его никто не услышал, потому что в этот момент работники громче подкрутили радио с развеселой песней.

Алёна долго прилаживала кусачки, прежде чем исхитрилась и перекусила цепь и освободила кота. Но это был лишь первый, самый простой шаг. Оставлять усатого тут нельзя. Кто знает, какие еще наказания придумает злодей Каримыч для проворовавшегося животного. Еще вздернет на фока-рее или протянет под килем!

– Тихо, тихо! – она угостила кота куском нежного куриного шашлыка, который купила здесь же, в шашлычной «Лукоморье». Кот слопал его в один присест и моментально осоловел.

Она осторожно погрузила кота в рюкзак. Ему там было тесновато, но попыток вылезти кот не предпринимал. Словно догадался, что его собираются тайком вывезти из заключения, как графа Монте-Кристо из замка Иф.

– Алёна, поехали! – позвал Жека, и Алёна, нежно прижимая рюкзак к груди, кое-как взгромоздилась на сиденье.

Эх, ехать теперь будет неудобно. Тесно прижиматься к пилоту не получится, и держаться она сможет только одной рукой. Наверное, надо было все же вызвать такси. Но уже поздно...

– Пожалуйста, поезжай медленнее, ладно? – сказала она в спину Жеки, застегивая шлем.

– А, натрясло! – понимающе отозвался Жека, не оборачиваясь. – Ладно. Довезу мягко, как на диване. Уже немного осталось, пятнадцать минут и ты дома. Еще и на урок свой успеешь.

Мотоцикл затарахтел и покатил к выезду на шоссе. И тут позади раздался крик.

– Чего это Каримыч негодует? – удивился Жека вслух. – Забыл чего?

– Кот! Кота отдай! Ах, лиса! Кота украла! Персидского, чистокровного! Выставочного!

Алёна обернулась. От гаражей несся Каримыч, потрясая кулаками. Его борода развевалась по ветру, лысина блестела в вечернем солнце.

– Уходим! Скорее! – вне себя от страха заорала Алёна. – Гони, гони!

– Чего? – обернулся Жека.

– У меня кот! Его надо спасти! Его мучали!

Пожалуй, Жека ничего не понял. Но беспрекословно послушался Алёну – так много отчаяния было в ее голосе.

Из-под колес брызнула галька, мотоцикл мигом набрал скорость, они вылетели на дорогу и через минуту Каримыч и его владения остались позади.

Алёна перевела дух. Оторвались! Получилось!

Но что делать теперь?

Кот словно прочитал ее мысли и решил напомнить о себе. Он заорал как резаный и начал барахтаться в рюкзаке. В щели у края замка мелькнул безумный зеленый глаз, потом ткнулся розовый нос. Нос упорно расширял отверстие, стремился на свободу, и скоро вся кошачья голова пролезла наружу. Еще чуть-чуть – за ней последует и остальная часть кота, и тогда быть беде! Как его удержать одной рукой, на ходу, когда мотоцикл подпрыгивает и трясется?

Кот испугался скорости, завыл и забился в Алёниных руках. Алёна непроизвольно дернулась, мотоцикл вильнул, Жека выругался, сбросил скорость и остановился у обочины.

Соскочил, сорвал шлем. Увидел, что творилось все это время у него за спиной и сказал:

– Да твою ж дивизию, Алёна! Что это за … ?! Ты кукухой поехала, подруга? Или ты кошатница-клептоманка?

Алёна тоже сняла шлем и покаянно опустила голову, пытаясь удержать кота. Тот был готов на все, лишь бы вырваться. Даже прогрызть рюкзак и руки своей спасительницы.

– … … … ! – добавил Жека еще более красочно.

Алёна демонстративно заткнула уши, удерживая взбесившийся рюкзак локтем.

– Не ругайся, пожалуйста, – попросила она кротко. – Я не привыкла такое слушать. Лучше посмотри, что у него на шее! Твой Каримыч держал его на цепи, на хлебе и воде. Пришлось вмешаться...

– А если Каримыч в полицию на тебя заявит? Ведь это разбой со взломом.

– Тогда я пожалуюсь зоозащитникам. За издевательство над котами тоже есть статья.

– Смотри, какая юридически подкованная студентка! Хорошо, кота ты спасла. Положим, Каримычу я объясню, что он неправ. Но сейчас-то что нам делать?

– Его нужно к ветеринару, – Алёна почесала кота между ушами, чтобы успокоить. Кот мрачно вынес ласку, но попыток вырваться не оставил. В тесном рюкзаке ему нравилось не больше, чем на цепи у Черномора. – Отвезешь? Пожалуйста...

– Куда деваться, – с досадой согласился Жека. – Мы сейчас возле фермы в Лопухово. Тут работает мой знакомый ветеринар Колодин. Если он еще не ушел, мы к нему наведаемся. А потом что? Себе домой Мурзика заберешь?

– Мне… нельзя, – Алёна повесила голову. – Мама не разрешает животных держать. Запаха не любит… Я хотела попросить, чтобы ты его себе взял. Временно! Ты же в деревне живешь, у тебя там дом. Только Каримычу обратно не отдавай, пожалуйста.

– Здрасте, приехали. Вот вечно вы так, благородные спасители, мать вашу. Нагеройствовали, спасли – и в кусты. А другим, типа, после вас разгребать. Как я должен кота в Тридевятово тащить? В бардачке? Или к шлему скотчем примотать?

– Может, у твоего знакомого ветеринара есть переноска?

– У него только вагончики для перевозки телят. Кроме того, в Тридевятово у меня уже живет кот. Надежда Абрамовна за ним присматривает, когда я в отлучке.

– Ну вот! – обрадовалась Алена и неловко пошутила: – Котом меньше, котом больше – какая разница?

– Как у тебя все просто! – возмутился Жека. – Ладно, садись. Там видно будет. Ну-ка…

Он без церемоний запихнул кошачью голову в рюкзак и до отказа закрыл молнию.

– Держи его крепко и не дрыгайся! – приказал он. – Не хватало нам из-за этого урки в аварию попасть.

Жека позвонил ветеринару Колодину и договорился о встрече.

Они подъехали к дощатому одноэтажному зданию с вывеской «Ветеринарный пункт “Айболит”».

На пороге их встретил сам Колодин. Он и правда был вылитый Айболит: носил аккуратную бородку и очки без оправы.

Ветеринар безо всякого удивления принял неурочного пациента. Оказалось, что у него проходят лечение не только телята с фермы, но и разная прочая живность: домашние и охотничьи собаки, поросята, лисенок и даже гуси. Алёна обошла их загончик по широкой дуге.

Жека договорился с Колодиным о том, что кот пробудет у него пару дней, пока не решится его судьба. Колодин, вздохнув, согласился.

– Как хорошо иметь друзей повсюду, – заметила Алёна, когда они с Жекой собрались совершить последний отрезок пути до города.

– Да, неплохо, – подтвердил Жека. Он потянулся, хрустнув суставами, и пожаловался:

– Что-то устал я с тобой возиться, уважаемая студентка Алёна. И проголодался. Ты домой сильно спешишь?

– Уже нет…

Десять минут назад Алёна написала сообщение репетитору Юангджуну и отменила урок. И второе сообщение родителям: «Задерживаюсь. Не волнуйтесь. Помогаю Гуле писать доклад». Алёна ждала, что вот-вот мама перезвонит и начнет выяснять, что за доклад такой на ночь глядя, да еще не по ее специальности, но, к счастью, ответное сообщение гласило: «Мы с Ромой на презентации, потом фуршет, будем поздно. В холодильнике пусто, закажи себе пиццу».

– Может, заедем куда перекусить? – предложил Жека и Алёна немедленно согласилась. От окрошки с пирогами давно остались одни воспоминания, а от пережитых приключений разгорелся дикий аппетит.

Уже стемнело; на горизонте догорал багровый закат, небо на востоке потемнело и зажглись на нем яркие сентябрьские звезды, каких в городе и не увидишь.

Лес у дороги стал черным и таинственным, поля – бесконечными. Но скоро началась цивилизация. Потянулись бетонные заборы и стены складов, вспыхивали витрины придорожных магазинчиков, с рекламных плакатов улыбались счастливые лица.

А впереди переливались и отражались в небе огни города. Там покрикивали вечерние электрички, звенели трамваи и гудели автомобили. Там была привычная жизнь, которая вдруг показалась Алёне далекой и забытой. Словно возвращаешься домой из долгого путешествия...

Похолодало, голые коленки покрылись мурашками, ветер забрался ледяными руками под куртку. Алена теснее прижалась к спине и бедрам своего пилота. Она больше не испытывала ни страха, ни неловкости перед Жекой. После всего, что они пережили за день, она поняла, что ее брутальный спутник ее не обидит. Вон каким добряком он себя показал: всем помочь готов!

... если не прикидывается. Помнится, Волк в одной известной сказке тоже жаждал помочь бедной девочке донести корзинку с пирожками. До дому проводить…

Жека остановился у небольшой закусочной в пригороде. У входа были припаркованы фуры, мотоциклы и автомобили всех марок, от допотопных «Москвичей» до последней модели «Ауди».

– Это самая демократичная закусочная в городе, – пояснил Жека. – Тут делают лучшие в мире чебуреки и хинкали. Перед такими чебуреками все равны: будь ты хоть депутат, хоть коммерсант, хоть плиточник на стройке.

Они зашли внутрь, в длинное сумрачное помещение. Здесь стояли высокие столы и стулья, и засаленные диванчики с подушками с восточной вязью, и пузатый тандыр в закутке у кухни. Из кухни тянуло чадом и слышалась гортанная восточная речь. На стенах висели флаги футбольных клубов, на больших телевизионных панелях бегали футболисты.

Не переставая жевать и глотать, за их беготней следили посетители, среди которых были и важные мужчины в костюмах с галстуками, и дядьки в спецовках, и изящные юноши в модных очках.

Стучали кружки, звенели вилки, басовито хохотали завсегдатаи.

Жека вальяжно поздоровался со всеми сразу. Смуглянка-барменша, красивая, как Шахерезада, улыбнулась и кивнула, а посетители окинули новоприбывших оценивающими взглядами.

Алёне стало не по себе. Одна в такое заведение она бы ни за что не зашла. Тут почти не было женщин, а мужчины были очень разные, и у некоторых такие рожи, что самое им место на доске «Их разыскивает полиция».

Вот, например, громила со сломанным носом и низким лбом, похожий на людоеда из детской книжки. Он жадно обгладывает куриную ножку и одновременно поедает Алёнины коленки глазами. Или бритые налысо пацаны... точь-в-точь гопники, что пристали к Алёне в электричке. Или смуглые люди с масляными глазами и золотыми печатками на коротких пальцах. Вон какие хозяева жизни: сидят вразвалочку и посматривают кругом, будто прикидывают, купить ли всех и вся оптом или в розницу… а перед ними кальян, цветастый, как восточный кувшин, и дым вьется, словно вырвавшийся на свободу джинн...

Но Жека чувствовал себя как дома, посетители при взгляде на него отводили дерзкие глаза, и Алёна расслабилась. Приятно все-таки идти рядом со спутником, чья уверенность в себе, габариты, татуировки и борода внушают окружающим уважение. Вот как оно бывает в городских джунглях...

Они сели за столик у окна и сделали заказ. Алёна попросила хачапури с грибами, Жека – мясо на гриле и овощи. Алёна решила, что будет пить брусничный морс, Жека выбрал гранатовый сок.

В закусочной пахло горелым маслом и специями, но Алёнин голодный желудок решил, что лучше аромата в мире не найти, и когда принесли заказ, она управилась с лепешкой за пять минут.

Когда от хачапури остались лишь крошки, Алёна стала алчно посматривать на Жекину тарелку, где еще оставались запеченные баклажаны. Что надежнее: попросить поделиться или стащить кусок украдкой, когда ее спутник засмотрится на экран телевизора?

Пока она раздумывала, зазвонил телефон. Алёна глянула на экран, ее сердце гулко стукнуло, а палец никак не решался нажать на кнопку «Ответить».

Этот номер был у нее в телефонной книге с первого курса. Пару раз она по нему звонила под надуманным предлогом. Сообщить о переносе занятия, или передать поручение преподавателя…

Алёна мечтала, чтобы ей позвонили с этого номера… и чтобы красивый, хорошо поставленный голос с тягучей ленцой произнес в трубку: «Привет, как дела? Свободна сегодня вечером?»

Но вот уже она на третьем курсе, а мечты оставались мечтами. И вот, именно сейчас, эта мечта осуществилась: Валентин позвонил ей!

– Слушаю, – сказала Алёна с неожиданным спокойствием. Она вдруг осознала, что звонок Валентина вызвал у нее больше любопытства, чем восторга.

– Привет, Алёна, – произнес знакомый голос – в точности, как представлялось. – Можешь сейчас говорить?

В этот момент на экране забили гол, закусочная разразилась матами, свистами и улюлюканьем.

– Да! – громко сказала Алёна, стараясь перекричать чужие восторги.

– А… ты где сейчас? – озадачился Валентин, до которого тоже донеслась какофония.

– Да так, в одном заведении…

– «У Аль-Рашида», – подсказал Жека, который смотрел на нее внимательно и даже не пытался скрыть, что прислушивается к разговору.

– «У Аль-Рашида», – покорно повторила Алёна.

– Та рыгаловка у переезда? – неверящим голосом спросил Валентин. – Что ты там забыла?

– Сам ты рыгаловка, – обиделась Алёна. – Тут отличные хачапури и большие экраны с футболом. Сейчас играют…

– «Зенит-два» – «Факел», – подсказал Жека. – «Зенит» ведет, Панюков забил.

– Панюков из «Зенита» забил, – повторила Алёна.

В этот момент к столу подошла подавальщица и поинтересовалась, не принести ли чего еще.

– Тебе пива заказать? – громко обратился Жека к Алёне.

– Нет, пива не надо, спасибо! – отмахнулась Алёна.

– Ээээ…. что за мужик тебя пивом угощает? – настороженно спросил Валентин в трубке. – Слушай, у тебя все в порядке? Ты там добровольно?

– В полном, – уверила его Алёна. – Добровольнее некуда. Ты что-то хотел?

– Хотел. Извиниться, – в голосе Валентина появились бархатные и покаянные нотки. Он включил актера. Но нельзя сказать, что это Алёне не понравилось.

– За что?

– За вчерашнее. За тот спор. Ну, на три желания... Глупость, конечно. Ты не сердишься?

– Вовсе нет. Это было прикольно. Кстати, одну часть я уже выполнила. Достала звезду с неба, – она добавила в голос загадочности. – В понедельник отдам.

– Да? – удивился Валентин. – А я думал, что ты соскочишь. Ну ладно. Я польщен. Слушай, может сходим куда-нибудь? Безо всякого спора. Просто так. В кафе посидим… только давай не в это… не «У Рашида». Я как-то такие забегаловки не очень…

Алёна растерялась и покраснела. Предложение Валентина застало ее врасплох.

– Ну… ну ладно. Давай, – сказала она слабеньким голоском.

– Только Ксюхе не проболтайся, – предостерег Валентин. – Ей это не понравится. Она этот спор считает удачным проектом для своего канала и потребует, чтобы мы строго соблюдали условия. Но когда ты выиграешь спор, я тебя еще раз приглашу, уже официально! Окей?

– Окей…не проболтаюсь.

– Пока.

Валентин отключился. Алёна растерянно смотрела на черный экран.

– Так-так, – зловеще произнес Жека и цыкнул зубом, вновь превратившись в опасного типа. – Говоришь, звезду с неба достала? И о чем это ты не проболтаешься? Давай-ка, солнце, выкладывай начистоту: зачем тебе метеорит и зачем ты решила втереться профессору Онежину в доверие. Что-то мне это дельце начинает не нравиться.

Алёна вздохнула. В истории с профессором она выглядела не лучшим образом. Жека наверняка подумает, что она либо глупая, либо коварная.

Но Жека провел с ней половину дня. Помогал ей, оберегал. Непонятно, с какой целью, но, пожалуй, он имел право знать больше.

– Ну? – грубовато поторопил ее Жека, сцепил пальцы и положил руки на стол.

Алёна посмотрела на них с опаской. Руки у него были здоровые, с набухшими венами и толстыми крепкими пальцами.

Этими пальцами он мог починить что угодно: и мотоцикл, и велосипед деревенской девчонки, и разбитый кардан аспирантской легковушки. А еще эти руки умели раздавать тумаки хулиганам, ставить квас на хрене и хватать гусей так, чтобы те не вздумали щипаться. Алёна невольно почувствовала уважение.

Она подняла лицо и посмотрела в его злые янтарные глаза. И чего он так взбеленился?

– Ты близко знаком с Онежиным? Почему интересуешься его делами? Переживаешь за него?

– Да, знаком близко.

– Какой он?

– Нормальный мужик. Ты от вопроса-то не уходи, солнце. Зачем тебе метеорит? Что тебе еще нужно от профессора?

– Ничего больше не нужно. Просто он оказался единственным, кто смог помочь. Жаль, я с ним не встретилась. Теперь ждать несколько дней, пока он занятие у нас будет вести… Тогда поблагодарю его лично.

– Не поблагодаришь. Потому что я тебя сейчас придушу, если будешь и дальше увиливать, – Жека для убедительности пошевелил пальцами с наколками. – Рассказывай давай!

Алёна вздохнула и рассказала. Было неловко говорить о своей влюбленности в Валентина и о споре, но она не утаила ничего. Более того: нашла силы говорить о своем решении с гордостью. В конце концов, это какой-никакой поступок! Ей нечего стыдиться.

Жека слушал внимательно, не перебивал и не смеялся. А потом задумчиво погладил бороду и изрек:

– Студенты… студенты никогда не меняются. Пранки, приколы. Дурацкие споры, дурацкие влюбленности.

– Моя влюбленность не дурацкая!

– Нет, конечно. Это я не про тебя. Это я так, в целом. Нет, я тебя не осуждаю. Когда еще чудить, как не в молодости.

– Еще бы ты осуждал, – Алёна выразительно посмотрела на его татуировки. – Мне кажется, в моем возрасте ты тоже не по библиотекам сидел.

– Что дальше будешь делать, солнце? Звезду с неба ты достала. Ладно, от профессора не убудет, космических булыжников у него много, на всех влюблённых дуро… девочек хватит. А голову дракона где возьмешь?

В Жекином голосе звучал искренний интерес.

– Найду коллекционера-палеонтолога и куплю у него череп трицератопса! – отрапортовала Алёна.

– Ты дочка Ротшильда? Знаешь, сколько это стоит?

– Сколько?

Жека вытащил смартфон, набрал запрос и повернул экран к Алёне.

– Полный череп динозавра стоит около миллиона долларов. Один зуб динозавра стоит сотню баксов. Дороговато тебе обойдется свидание с Валюхой. Он вообще того заслуживает?

– Что же делать? – озадачилась Алёна. – Можно сходить в детский театр и попросить у них ненужный реквизит… из спектакля про Змея-Горыныча. У меня мама бывшая актриса оперетты. Хотя она давно другим занимается, но знакомые остались. Точно! Так я и поступлю.

– Тоже вариант, – кивнул Жека. – Но мне кажется, башка театрального Горыныча из папье-маше будет читерством. Так и звезду картонную с новогодней елки можно было притащить вместо метеорита, и бутылку кефира вместо живой воды. Не, надо что-то посерьезнее. Более аутентичное, так сказать.

– Тогда… не знаю.

– Есть у меня одна идея, – лениво сказал Жека, достал зубочистку и сунул ее в уголок рта. – Как насчет живого дракона?

– Это как это? – засмеялась Алёна. – Динозавра, как в фильме «Парк Юрского периода»?

– Почти. Только масштаб поменьше. Заодно поможешь одному аспиранту и одной несчастной зверюшке. Спасла кота – спаси и дракона. Чего мелочиться.

– Ничего не понимаю.

– Завтра поймешь. Я сегодня позвоню Илюхе, уточню детали. Да, тому самому, Побегаецу, у которого кардан полетел. Пока мы с ним трепались, он мне все свои беды выложил. И одна из его бед – бесхозные драконы. Завтра заеду за тобой, и мы отправимся посмотреть, что к чему.

– Я заинтригована, – Алёна и правда воспылала любопытством. – Но завтра я не могу, завтра у нас гости. Мне нужно быть дома.

– Тогда в понедельник. Заберу тебя после занятий, окей? Во сколько?

– В два… – Алена была ошеломлена его напором. – Евгений, послушай… зачем тебе все это?

– Что – это?

– Зачем ты мне помогаешь? Зачем ты всем помогаешь? Ты добряк по жизни? Робин Гуд? Или Бэтмен? Сегодня ты столько хороших дел сделал – будешь теперь спать спокойно? Грехи искупаешь?

– Ха! Не, я не добряк, – Жека ловко перекинул зубочистку из одного угла рта в другой и прищурился. – Честно говоря, я за год столько для людей не делаю, сколько сделал за сегодня, – Он поднял руку, подзывая официантку. – Счет нам, девушка… Да, по карте расчет.

– Давай я заплачу! Угощу тебя...

– Размечталась. Убери кошелек, кому сказал! Так вот, сегодня я помогаю по простой причине. Это я так перед тобой красуюсь. Выпендриваюсь. Как там в Томе Сойере… козыряю, во. Хочу произвести на тебя впечатление. Думал, ты поняла.

– Зачем? – безмерно удивилась Алёна.

– Ну как зачем? – ответно удивился Жека. – Ты – миленькая хрупкая блондинка. Беспомощная и беззащитная. К жизни неприспособленная. У тебя это на мордашке написано. Мое мужское сердце дрогнуло. Мне хочется колотить себя кулаками в грудь, рычать, и защищать тебя от всех напастей. Выглядеть в твоих глазах бесстрашным рыцарем. Ну, дошло? У меня инстинкты сработали.

– Ээээ… ааа… – Алёна так удивилась, что лишилась дара речи. Но потом с облегчением улыбнулась. Это он шутит так, понятно! Не всерьез же! Значит, и ей нужно откликнуться шуткой.

– Хочешь сказать, что иначе ты бы не заступился за меня в электричке? И той Красной Кепке не помог? И аспиранту? Бросил бы нас всех на произвол судьбы?

– В электричке будь на месте тебя кто-то другой, я бы вызвал наряд, а не лез на рожон, – серьезно ответил Жека. – Потому что тех было двое, а я у мамы один. Мне могло не повезти. Но ты так испуганно хлопала глазищами, что у меня башню снесло. Особенно когда они тебя лапать полезли, а ты ни бе ни ме ни кукареку, сидишь и трясешься.

– Спасибо… – пролепетала Алёна.

– На Маринку с великом я бы точно забил, – цинично продолжил Жека. – Поломка у нее была пустяковая. Цепь слетела и педалька открутилась. Она сама могла исправить. Такие Маринки любят, чтобы все делали за них. Чуть у них проблема на горизонте, сразу ищут подходящего мужика, чтоб решал. А вот аспирант… аспиранту бы я помог хоть как. Сам в такой ситуации бывал не раз. Прочее… все ради твоих голубых глаз, конечно.

– Я не знаю, что на это ответить, – растерялась Алёна. – Что я должна сказать?

Ей было неловко, одновременно приятно и тревожно. Она и не верила ни одному его слову.

– Да ничего не надо отвечать. Ты мне ничего не должна. Я же сам навязался. Мне в кайф помочь хорошенькой девчонке. И наличие на горизонте Валентина ничего не меняет. Подумаешь, студентик.

– Если я тебе... понравилась... – Алёна густо покраснела, – почему ты тогда надо мной насмехаешься? Подкалываешь?

– Тоже инстинкты. Дернуть понравившуюся девчонку за косичку, подразнить – святое дело. Чтобы нос не задирала. А ты это любишь.

– Детский сад какой-то…– обиделась Алёна.

– Между девочками и мальчиками всегда так. Будь им хоть пять, хоть тридцать пять. Ты думала, взрослые отношения какие-то особенные? Ничего подобного. Просто правила игр становятся сложнее. А начинается все точно так же. С подножки, с поднесенного портфеля, с хвастовства, с подаренной карамельки. Ну, идем дракона добывать для твоего Валентина, или ты испугалась?

Алёна молчала. Признание Жеки выбило ее из колеи. Она чувствовала подвох. Что-то тут было не то…

Она подняла глаза. Жека смотрел на нее пристально, испытывающе, насмешливо.

– Идем, – храбро ответила она. – Занятия заканчиваются в четыре. В главном корпусе.

-----

*(кит.) До свидания.

*Читатели моей книги "Английский для миллионеров" наверняка узнали ветеринара Колодина из Лопухово, у которого в хозяйстве живут собаки Чип, Дейл, Рокфор и корова-меломанка ;)

Глава 9. В гостях у Кощея

Жека остановил мотоцикл у подъезда Алёниного дома. Она спрыгнула на землю, ноги моментально подкосились. Алёна пошатнулась и ухватилась за Жекину руку.

– С непривычки бывает. Ты целый день в седле, – заметил он. – Теперь с часик походишь, как матрос в порту после кругосветки.

Алёна сняла шлем, поправила волосы, глубоко вдохнула вечерний городской воздух, полный ароматов осени.

Ноги гудели, глаза слипались. Но Алёне было весело. События дня проносились у нее в голове, как в калейдоскопе, и казалось, что все происходило не с ней, а с кем-то другим. Она улыбнулась пьяной от усталости улыбкой. Жека снял шлем и наблюдал за ней прищуренными янтарными глазами.

Они стояли в пятачке света у фонаря, кругом было темно, и только горели окна домов, показывая кадры уютной жизни. И ужасно захотелось туда, в тепло, на мягкий диван, и чтобы какао дымилось в любимой чашке с видами Парижа на фарфоровом боку, а на тарелке лежало рассыпчатое печенье.

Но сначала – в душ! Алёна чувствовала, что от нее несет дорожной пылью, машинным маслом, дымом и сеном. И это был хороший запах – запах отлично проведенного дня, который запомнится на всю жизнь.

– Большое спасибо за все, Евгений, – сказала она стеснительно. – Это было удивительное путешествие. Столько всего случилось!

– То ли еще будет, – усмехнулся он. – Ты встала на дорогу приключений, а с нее так просто не свернуть. Теперь приключения сами тебя отыщут, хочешь ты этого или нет.

Жека говорил, что твой маг-наставник, который подначивает героя фэнтези на авантюру, и Алёна улыбнулась.

Пора было идти, но Жека смотрел на нее выжидательно. Наверное, следовало сказать что-то еще?

– Ты сейчас обратно в Тридевятово? Далеко тебе возвращаться…

– В городе заночую – тут у меня квартирка есть. А утром пораньше обратно. По грибы, – объяснил он с мечтательной улыбкой. – Надо поспешить, пока еще кто на ту полянку не наткнулся.

– Ну… тогда до свидания, – улыбнулась она и повернулась, чтобы пойти к подъезду.

– Эй, стоять! – Жека ухватил ее за предплечье и бесцеремонно повернул к себе. Алёна замерла. Что еще ему нужно? Она где-то слышала, что от девушек, которых байкеры соглашаются покатать, ждут какой-то… особой благодарности? Она насторожилась. Неужели все его откровения имели целью только одно, то самое?

– Телефон свой дай, – потребовал он. – У нас ведь намечается одно дельце. Надо быть на связи.

– А, конечно! – Алёна с облегчением продиктовала ему номер, Жека вбил его себе в смартфон.

– Окей. Завтра жди звонка.

Он надел шлем, завел мотор и укатил.

Алёна повернулась к дому, сделала шаг, посмотрела на окна своей квартиры на втором этаже и замерла. Сердце сделало кульбит.

Она предполагала увидеть окна темными. Мама и отчим должны быть на презентации, дома никого.

Но она просчиталась. Окна ярко горели, на балконе стоял дядя Рома, а рядом – мама. Дядя Рома приветливо помахал ей рукой, а вот на мамином лице даже сквозь сумерки можно было разобрать целую гамму разных сильных чувств. Ни одно из них не сулило Алёне ничего хорошего.

Попалась! Ох, что будет…

Алёна на ледяных ногах медленно пошла к двери подъезда, чувствуя себя хулиганом, который возвращается домой с двойкой в дневнике, за которую ему всыпят отцовским ремнем.

Дверь квартиры распахнулась, как только она к ней подошла. Наверное, мама стояла в прихожей и прислушивалась к шагам дочери.

Алёна зашла в прихожую и зажмурилась от яркого света. Ее окутали привычные запахи квартиры и уютное тепло.

– Привет, мам! Привет, дядя Рома! – сказала она неестественно веселым голосом. – Вы рано вернулись! Как прошла презентация? Что нынче презентуют? Очередной творческий проект для выкачивания денег из спонсоров?

Мама молча окинула ее выразительным взглядом с головы до ног.

– Что это было? – произнесла она своим царственным сопрано, от которого у Алёны на руках выступили мурашки. – Где тебя носило целый день? Кто был этот… человек? Что на тебе надето? Ты подобрала это тряпье на помойке?

– Классный прикид, – одобрительно заметил дядя Рома. – Слушай, а что за байк у того парня? «Харлей»?

– «Урал Волк», – пробормотала Алёна. – Мам, ты только не волнуйся. Я была… в гостях за городом. У одного профессора, который будет читать у нас лекции. Ездила на консультацию. Меня попросили помочь собрать яблоки. Моя одежда испачкалась, мне дали вот эту. Я не успела на электричку, сосед профессора подвез на мотоцикле.

Алёнина мама жестом отчаяния потрясла красивыми полными руками и трагически заломила черные брови.

– Где твоя голова была, я не понимаю! Ты знаешь, как опасны мотоциклы? Ты могла погибнуть! Да еще тебя вез этот… этот бандит с большой дороги! Ты с ума сошла?!

– Жанночка, мне показалось, это был обычный парень, – миролюбиво заметил дядя Рома. – И вел он аккуратно...

– Ты с ним встречаешься? Я видела, он хватал тебя за руку. Он к тебе приставал? – резко спросила мама. – Алёна, скажи правду!

– Нет, конечно! – возмутилась Алёна. – Никто ни к кому не приставал! Мам, ну что ты как… не знаю кто. Я уже совершеннолетняя, между прочим.

– Мозги у тебя как у пятилетней, – отрезала мама. – Боже, это невыносимо! – пожаловалась она в потолок и схватилась пальцами за виски. – Ты меня в гроб вгонишь.

– Опять драма, – пробормотала Алёна под нос. – Не надоело? Ты ведь уже не актриса, ты чиновница.

– Не дерзи! Немедленно переоденься. Выглядишь как бродяжка. А если тебя видели соседи? Что они подумают! Скажут, что дочь Жанны Карпинской – между прочим, председателя городского отдела по культуре, директора фонда «Арт Ренессанс»! – связалась с бандитами и позорит мать!

– Мам, он не бандит! Он дизайнер по мотоциклам.

– Ты слепая?! Не видишь, как он выглядит? Да это же типичный маргинал, хулиган, быдло подзаборное...

Алёна вздохнула и пошла переодеваться. Когда мама была в таком состоянии, спорить с ней было бесполезно.

– Завтра мы с тобой еще раз поговорим о твоей выходке! – донесся голос мамы, которая обязательно должна была оставить за собой последнее слово.

Ночью Алёне снились сумбурные сны. Виделось, что она мчится на тряском сиденье, тесно прижавшись к крепкой мужской спине. Следом несется Черномор на ковре-самолете, а рядом кружится в ступе Надежда Абрамовна с альпенштоком в руках и пытается тюкнуть Черномора по темечку. Заливисто лает Патрик, протяжно вопит безымянный кот. А Жека поворачивается, смеется и смотрит на нее янтарными волчьими глазами.

***

Утром пришлось встать рано: нужно было готовиться к урокам и сделать то, что было не сделано вчера.

Хлопот невпроворот! А еще гости вечером. Придут шишки из городского управления, мамины коллеги, и разные артистические личности, как заслуженные, так и непризнанные, и дяди-Ромины партнеры по бизнесу. С сыновьями. Мама отбирала их тщательно. Допускались только хорошие, правильные мальчики, достойные дочери.

Когда Жанна Карпинская заняла пост председателя фонда поддержки культурных инициатив, она переняла замашки меценатов позапрошлого века. А именно, взялась проводить у себя дома суаре. Приглашенные пили коктейли, угощались канапе, рассуждали о роли искусства в современном обществе и заводили полезные знакомства. А Алёнина мама наслаждалась ролью утонченной и светской дамы.

Алёна такие сборища не любила. Просто удивительно, до чего люди искусства бывают бесцеремонные. Каждый второй так и норовит спросить: «Жанночка, а ваша дочь тоже прекрасно поет? Унаследовала ваш талант? Как медведь на ухо наступил?! Ааа… Эээ... И в театральном не учится? Ах вот оно что...». И вздыхают с милым сочувствием: «Ну ничего, бывает... Менеджер этих… как их там… инноваций тоже профессия нужная!»

Скривившись от перспективы неприятного вечера, Алёна уселась за стол. Но прежде, чем открыть учебник и включить ноутбук, она достала коробочку с метеоритом Кампо-дель-Сьело и долго смотрела на его сверкающие слюдяные грани.

Подумать только, он летел сюда через ледяное безмолвие космоса, омываемый солнечным ветром! А теперь он тут, у нее на столе, на учебнике по макроэкономике! Жуть берет, когда это осознаешь.

Вдоволь намечтавшись, она убрала метеорит и взялась за работу.

После обеда явилась домработница и начала хлопотать: командовала курьерами из кейтеринговой службы, накрывала фуршет в большой гостиной. Апартаменты у Алёниных родителей были здоровые, на целый этаж.

Алёна смутно помнила, как когда-то жила с отцом и матерью в тесной однокомнатной квартире, где в коридоре стояли отцовские лыжи и велосипед, а на кухне одновременно могли находиться лишь двое. И эти двое – ее мама и ее безалаберный дурашливый отец – постоянно ругались и даже таскали друг друга за волосы.

Закончив с уроками, Алёна взялась помогать домработнице. Мама ходила рядом в роскошном халате и отдавала указания. О вчерашнем Алёнином приключении она больше не обмолвилась.

А вот Алёна думала о нем непрестанно.

– Мама, – вдруг сказала она, поправляя букет хризантем в вазе. – А давай заведем кота!

– Нет, – сразу отрезала Жанна. – Запах. Шерсть. Драные обои.

– У нас нет обоев. У нас дизайнерская венецианская штукатурка. А пахнуть кот не будет, если он кастрирован. И сейчас есть специальные средства для уничтожения запаха.

– Не-ееет! – пропела мама на мелодию арии из «Сильвы». – Вот будет у тебя свой дом, там и заводи кого хочешь. Хоть свинью.

– Может, мне действительно пора съехать, – задумчиво заметила Алёна. – Многие мои одногруппницы живут отдельно от родителей. Подрабатывают, снимают комнаты…

– Я тебе сниму! – пригрозила мама и пошла наводить марафет: скоро должны были заявиться гости.

Алёна тоже принарядилась. Платье было в цветочек, пастельного оттенка, с трогательной пышной юбкой, на спине вырез, на талии бант. Все такое легкое, воздушное, как у наивной Наташи Ростовой, и очень дорогое, от итальянского модельера.

Сейчас стиль «романтѝк» очень моден, настаивала мама. Алёна предпочла бы что-то попроще и повзрослее, но спорить не стала.

После обеда начали собираться гости. В квартире стоял гул и смех. Важные чиновники неторопливо беседовали. Молодежь хлестала коктейли как воду. Домработница ожесточенно трясла шейкером, сделав зверское лицо. Алёна скучала. Сыновья маминых знакомых на этот раз были потрясающе, исключительно, изумительно противные.

К ней подсел юноша с ровным мальдивским загаром и голливудскими зубами и завел беседу. Тему выбрал самую для него интересную: он сам и его успехи.

Соловьем разливался о том, какой он молодец и всего в жизни добился сам. В двадцать пять лет и бизнес у него свой, и квартира в центре города, и «Порш Кайенн», и двадцать тысяч подписчиков в его блоге про личностное развитие. А нищеброды только и умеют, что жаловаться, а сами палец о палец не ударят, а возможности нынче есть у всех, было бы желание, и каждый сможет того же добиться!

Алёну так и подмывало сказать в стиле Жеки: «Солнце, хорош брехать!» Она знала, что квартира юноше досталась от бабушки, бизнес ему мама купила, а «Порш» – папа. Но она вежливо молчала и тянула через трубочку безалкогольный мохито. Пустое и неблагодарное дело пытаться убедить брехло в том, что он – брехло.

Однако вскоре от чужой болтовни и душной, негативной энергии собеседника разболелась голова. Отчаянно захотелось сбежать куда глаза глядят, и от музыки в стиле «джаз лаунж», и от запаха лука в канапе, и от гула голосов.

Уж лучше бы она в библиотеке сидела. Там тихо, культурно, пахнет свежей бумагой и компьютерным пластиком.

А еще лучше – вот бы опять мчаться по деревенским дорогам на мотоцикле! И сердце подпрыгивает и ухает, когда мотоцикл взлетает на горку или резко наклоняется на повороте!

И тут зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Алёна извинилась, вышла, нажала кнопку и сказала:

– Слушаю!

– Солнце, спустись во двор на пять сек, – лениво произнес Жекин голос. – Я тебе привез кое-что.

Алёна огляделась: гости занимались своими делами, мама болтала с важным дядькой из городской администрации. Однако Жанна заметила, как дочь по стеночке пробирается к прихожей. Она оторвалась от собеседника и поинтересовалась шутливо, но с нотками недовольства:

– Дщерь моя, ты куда? Мы тебе надоели? На кого ты нас покидаешь?

– Выйду во двор на минутку, однокурсница материалы привезла, – лихо соврала Алёна и выскочила за дверь – как была, в платье и балетках, даже куртку не набросила.

О чем тут же пожалела. День выдался прохладный, накрапывал дождик. Сумерки были не за порогом.

Жека припарковался за автоматическими воротами, закрывающими въезд на территорию дома. Без Алёны и ее пульта попасть внутрь он, само собой, не мог.

Мотоцикл стоял на подножке, а пилот в кожаной куртке отдыхал, живописно оперевшись о сиденье и сложив руки на груди. Из будки за ним бдительно наблюдал охранник, с детской площадки восторженно глазели два шкета лет десяти.

Алёна вышла за ворота. Жека поднял голову и окаменел. Алёна покраснела от удовольствия. Платье произвело правильное впечатление. Жека покачал головой, усмехнулся и заметил:

– Отлично выглядишь, подруга. Розовенькая, как зефирка. А очки где потеряла?

– Я в линзах, – Алёна сцепила руки за спиной, выпрямилась и церемонно поздоровалась: – Добрый вечер, Евгений.

– Добрый, – буркнул тот. – Я твои шмотки привез. Надежда Абрамовна все постирала и выгладила. И еще вот...

Он повернулся и извлек из кофра пакет с Алёниными вещами и плетеный кузовок, полный опят.

Алёна всплеснула руками от удивления.

– Я, собственно, прямиком из леса, – сурово доложил Жека. – Грибная охота удалась. Свои грибы домой завез, и сразу к тебе. У меня дела нынче в городе, вот и прихватил заодно.

– Спасибо, – растерялась Алёна. – И что мне с ними делать?

– Можно суп сварить, можно пожарить, – пожал Жека плечами. – Насушить.

Алёна стояла в цветочном платье, с одежным тюком в одной руке и коробкой грибов в другой и не знала, плакать ей или смеяться. Жека иронично поднял одну бровь и, казалось, радовался ее замешательству.

– Кстати, у тебя хвоя в бороде, – сказала Алёна от растерянности. – Если я похожа на зефирку, то ты похож на лешего.

Жека лениво провел пятерней по подбородку и вытряхнул из бороды остатки леса.

– Тебе привет от Каримыча. Просил передать, что, если ты ему еще хоть раз попадешься, он заставит тебя драить гальюн зубной щеткой в качестве отработки. Но кот теперь твой, и чтоб тебе пусто было, – это его слова.

– Пф! – выразила свое презрение Алёна.

– От ветеринара Колодина тоже привет. И вопрос: у него есть знакомая девочка в поселке, отец хочет ей кота подарить. Может, пристроим твоего Мурзика? А то у тебя мама и все такое.

– Да, конечно! Отлично! Я ему приданое куплю. Корм на первое время и лечение оплачу.

– Не надо, тот папаша и сам не из бедных, не оценит твоей благотворительности.

Они немного помолчали.

– Наш договор на завтра в силе? – спросил Жека. – А я придумал, где достать живой и мертвой воды.

– Расскажи, пожалуйста, – обрадовалась Алёна. Ей не хотелось возвращаться домой.

– В центре есть шоу-бар, «У Кощея» … – начал он.

Алёна перебила:

– О, знаю! Там фейс-контроль строгий, и всегда полно народу. Модное место! Мои одногруппники хотели туда попасть… – она покраснела, вспомнив, как мечтал там побывать Валентин, а если повезет, то и выступить на его сцене.

– Владелец – мой кореш.

– Такое впечатление, что у тебя весь мир – твои кореша.

– Видишь ли, раньше это был байкерский рок-бар. Это теперь стало черт знаешь что. Кощей – владелец, Колька Кощеев, – решил, что на одних байкерах выручки не сделаешь и расширил аудиторию. Теперь там выступают не только рок-группы, но и разные клоуны.

– Из цирка? – изумилась Алёна.

– Почти. Юмористы, стендаперы… девки танцуют у шеста, – Жека неодобрительно покачал головой, как директор школы, которому выпускники на «Последнем звонке» предложили затянуться косячком. – Но пойло там по-прежнему отменное. Есть и «Живая вода», есть и «Мертвая вода». Авторский рецепт.

– А это легально? – усомнилась Алёна.

– «Мертвая вода» только с восемнадцати. А «Живая» безалкогольная, даже младенцам можно. Твой Валюха будет в восторге и падет к твоим ногам как подкошенный. Потом, когда не занята будешь, заскочим к Кощею, покажу, что к чему. И с Кощеем договорюсь, чтобы вас пустили. Я как раз туда еду, у меня там назначена встреча с одной… одним человеком.

– А можно мне сейчас с тобой к Кощею? – выпалила Алёна. – Честно говоря, я сейчас совершенно ничем не занята.

Как там вчера было сказано? С дороги приключений так просто не свернуть? Отлично! Она и не собирается сворачивать! До конца вечеринки мама, пожалуй, ее не хватится. Можно позволить себе еще одну безумную выходку!

–Только домой заскочу, грибы оставлю!

– Эээ… – несколько растерялся Жека. – Ну ладно. Только быстро.

– Я мигом!

Она пулей метнулась обратно. Зашла в квартиру, незаметно проскользнула на кухню и поставила короб с грибами на стол.

– Это еще что такое! – возмутилась домработница Люба. – Ты где это взяла?!

– Подарили. Угостили.

– Чистить не буду, – отрезала домработница, которая разбаловалась на нехлопотной службе. Люба была дама суровая, даже хозяйке спуску не давала.

– Ни в коем случае не чисти! Я сама. Люба, пожалуйста, скажи маме, что я на полчаса отлучусь. Мне к подруге заскочить нужно. Но скажи, только если она спросит, где я. А если не спросит, то и не надо говорить…

– Ладно, поняла, – усмехнулась Люба. – Вон, вижу из окна твою подругу. Сразу видно: хорошая девочка! Борода у нее какая пышная, и мотоцикл еще! Давно тебе, Алёна, пора было такую подружку завести. С такими плечищами. У этой подружки, наверное, все... кхм... большое! Эх, где мои двадцать лет...

Алёна возмущенно замахала на похабницу Любу руками и ринулась вон.

Она прокралась мимо гостиной, откуда звучали хмельные чиновничьи голоса, накинула куртку и побежала вниз по лестнице.

– Алёна, золотко, в уме ли ты? Так и поедешь? – огорчился Жека, увидев ее. – В этом прикиде? Кто ж в таком на байке ездит? Меня ж засмеют все.

Алёна расстроилась. В кино как показывают: сидит девушка на мотоцикле в красивом развевающемся платье, сверкает нежными девичьими коленками. Романтика! Только сейчас дошло, что будет холодно и неудобно. И платье от кутюрье на заднем сиденье чоппера будет сильно привлекать внимание прохожих. Но если она вернется переодеваться, ее могут спалить!

– Ладно, тут недалеко, – с досадой сказал Жека. – Пять минут позора и мы на месте. Надевай шлем.

За эти пять минут Алёна окончательно убедилась, что в романтических фильмах все врут. По крайней мере в том, что касается девушек в юбках верхом на мотоцикле.

В платье на байке да в сентябре, это холодно – раз, неудобно – два, некрасиво, вульгарно и позорно – три, четыре и пять. Потому что ветер задирал подол почти до талии, а сиденье у чоппера было широкое, пришлось сидеть с растопыренными голыми ляжками. Ну, почти голыми, не считая белых чулок с трогательной кружевной резиночкой.

Алёне свистели из проезжающих автомобилей, к окнам автобуса прилепились осуждающие лица, на которых читалось: «Ишь ты, фифа какая!»

Кроме того, когда поездка закончилась и Алёна сняла шлем, от ее прически остались одни воспоминания. Мягкие локоны примялись, растрепались и отсырели, потеряв игривость.

Алёна придавала большое внимание внешнему виду. Она чувствовала физический дискомфорт, когда этот вид не соответствовал ее стандартам. Поэтому она сразу начала страдать и пожалела о своей выходке.

Все-таки не готова она еще стать настоящей авантюристкой, раз такие мелочи выводят ее из себя!

Внутренний Инспектор Алёны иронично усмехнулся.

– Нам сюда, – поманил Жека.

Алёна ни за что не догадалась бы, где вход в знаменитый шоу-бар. А находился он в подвальном помещении обычной шестиэтажки. Вела туда обшарпанная лестница под жестяным козырьком. В таких подвалах обычно прячутся ломбарды или дешевые зоомагазинчики.

Затрещали лампы и над жестяным козырьком в наступающих сумерках загорелась покосившаяся вывеска с надписью «Шоу-бар у Кщя». Две гласные в имени владельца перегорели или были выбиты.

Они спустились к массивной стальной двери без опознавательных знаков. На прибывших уставилась камера над дверью. Жека надавил кнопку звонка.

Алёна почувствовала укол беспокойства.

И это самое модное место в городе? Выглядит как притон. Страшно представить, что внутри.

Дверь открылась, охранник кивнул Жеке как старому знакомому и сделал приглашающий жест.

Внутри шоу-бара было мрачно, таинственно и темно. С балок на потолке свисали сурового вида промышленные лампы в железных клетках. Такие когда-то использовали в цехах на заводах. По стенам были развешаны постеры с длинноволосыми мужиками зверского вида. Одни мужики сжимали в руках гитары, другие сидели на мотоциклах в разных позах.

Барная стойка была подсвечена потусторонними синими огоньками. Огоньки колдовски отражались в стекле бутылок и шейкеров, отчего бар казался лавкой алхимика.

А в дальнем конце просторного подвала располагалась сцена – пустая.

Да и сам бар за ранним часом пустовал. За столиком в темном углу сидела неясная фигура и курила электронную сигарету. Время от времени фигуру окутывали зловещие клубы пара.

Алёна огляделась, и кроме пыхающей фигуры обнаружила на барном стуле пригорюнившегося мужичка с собранными в пучок длинными волосами. Чуть дальше – компанию грубых парней в кожаных куртках. Увидев Алёну, они вытаращили глаза и стали обмениваться репликами. Судя по выражению их глумливых морд – непристойными.

В компании парней были и две девицы – тоже в коже, в цепях, высоких шнурованных ботинках, с цветными волосами. Девицы вели себя развязно, смеялись и показывали на Алёну пальцами с длинными черными ногтями.

У Алёны сразу взмокли ладошки. Она поняла, что в баре «У Кщя» не привыкли к цветочным розовым платьям, похожим на зефирки. Она вызывала тот же нездоровый интерес, какой, например, вызвала бы фея Драже в логове орков. Ей захотелось поскорей сбежать из этого жуткого места.

Она покосилась на Жеку – ему неловко за спутницу?

Оказалось – ничего подобного. Ему было глубоко пофиг. Он по очереди кивал всем, потряс вялую руку длинноволосому, а потом подошел к пустующей стойке бара и позвал громовым голосом:

– Кощей! Коля-я-ян! Ты тут?

Бармен и по совместительству хозяин бара вынырнул из-за стойки так внезапно, что Алёна ойкнула. Но она испугалась не только его появления, но и вида.

Колян Кощеев и правда был вылитый Кощей. Очень высокий, тощий, с длинным острым подбородком. Щеки у него были втянуты, как будто он сосал леденец. Шишковатая голова оказалась абсолютно лысой, неоновые огни придавали блестящей лысине мертвецкий оттенок. А в ушах у Кощея зияли огромные «тоннели», которые торчали по бокам его лица как ручки на кувшине.

На верхней части тела владельца бара красовалась черная футболка, на которой светящимися красками была нарисована грудная клетка с позвоночником и разными другими косточками.

– Здорово, Жека, – сказал Кощей замогильным голосом. – Как житуха, старый волчара? Топчешься потихоньку?

– Топчусь, – подтвердил Жека. – Познакомься, это Алёна, студентка третьего курса, будущий менеджер по инновациям. Алёна, это Николай Станиславович Кощеев, бывший химик-фармацевт, остепененный, между прочим, бывший байкер, а ныне кухмейстер, антрепренер и владелец этого бара.

– Здравствуйте, – церемонно сказал Кощей Станиславович, взял Алёнину руку ледяными липкими пальцами и осторожно потряс. Онемевшая Алёна пискнула «Здрасте», а когда Кощей отпустил ее руку, украдкой вытерла ладонь о юбку.