Прикоснувшись к цвету

Глава 1. Другие.

Колокол пробил семь раз.

Силенсио шел по улице, перебирая в руках кисти, которые всего несколько минут назад забрал у кучера дилижанса. Медленно водил пальцами по деревянной ручке. Слегка шершавая. Провел большим пальцем до металлической обоймы, затем осторожно коснулся ворса и загнул его. Мягкий. Упругий. Он сжал его чуть сильнее и отпустил. Ворс, словно пружина, вернулся обратно. Ворсинка за ворсинкой.

Силенсио едва заметно улыбнулся и кивнул, будто согласился с чем-то.

Летний вечер окутывал Перигор. Из распахнутых окон тянуло ароматом свежего хлеба, прованских трав и тушеного лука. На улицах смешивались смех прохожих, негромкие разговоры, скрип повозок и размеренный цокот лошадиных копыт по булыжной мостовой. Силенсио любил это место всей душой. Для него Перигор давно стал музой. Камень, нагретый за день, все еще отдавал тепло, стоило провести по нему ладонью.

— Здравствуй, мон ами! — крикнул мужчина с повозки. — Приехали-таки твои кисти?

Силенсио остановился и повернул голову.

Дядя Анри. Местный фермер.

Что лежало в повозке, он не разобрал. Да и, честно говоря, не пытался. Скорее всего, снова пара бутылок вина, спрятанных под кочанами, чтобы мадам Люси не ругалась. Но любопытство оказалось сильнее.

Силенсио улыбнулся и коротко кивнул в сторону повозки.

Улыбка сошла с лица Анри. Он натянул кепку на глаза, отвернулся к дороге и почти вполголоса сказал:

— А ты, я смотрю, отлично меня знаешь.

Силенсио улыбнулся чуть шире и пожал плечами.

— Ладно, парень. Удачи в поисках музы! — сказал Анри с улыбкой.

Силенсио снова кивнул.

Анри лишь усмехнулся, щелкнул поводьями и тронул лошадь. Если кому и можно было доверить чужой секрет, так только ему.

Дойдя до дома, Силенсио остановился на мгновение. Вечер был именно таким, какого он ждал весь день.

Вот оно.

Если и писать картину, то только сейчас.

Он зашел внутрь, зажег свечу и принялся собирать вещи. Холст. Мольберт. Масляные краски. Пару еще живых кистей. Складной стул. Лампу. Времени оставалось немного. Еще около часа, и солнце окончательно скроется за горизонтом, уступив место густой вечерней синеве.

Разложив все по своим местам, Силенсио сел на стул, который тихо скрипнул под ним. Взял кисть и замер. Он же ждал этого вечера. Почему не получается даже начать? Взгляд невольно зацепился за небольшое цветочное поле у молодого дерева, вдоль дороги. Издалека было не разобрать, что именно там цветет. Силенсио поднялся, оперся руками о колени, положил кисть на мольберт и прищурился. Маки. В голове сразу мелькнула мысль: «Хочу написать цветы. Красивый букет».

Кивнул себе, согласившись с этой мыслью. Собрал вещи и занес их в дом. Умылся, поужинал и лег на кровать в ожидании завтрашнего дня. Почему-то ему казалось, что именно будущая картина победит в выставке.

На следующее утро, закончив дела по дому, надел льняную рубашку для выхода. Взял любимую, заляпанную красками, холщевую сумку и вышел из дома. Деревня уже успела проснуться. По улице ходили женщины с кувшинами, мужчины гнали скот на пастбища. У булочной выстраивалась небольшая очередь. Местные дети играли в салки, пока ворчливые старики прогоняли их подальше.

Цветочная лавка мадам Софи находилась совсем недалеко. Под небольшим навесом стояли деревянные ведра с цветами, еще влажными после утреннего полива. Силенсио замедлил шаг у входа и, улыбнувшись своим мыслям, переступил порог. Сегодня ему нужен был большой букет. Красивый. Пышный.

Стоило двери открыться, как над головой тихо звякнул маленький латунный колокольчик.

«Странно», — подумал он. Раньше здесь никогда не было колокольчика.

Внутри за прилавком стояла незнакомая девушка. Легкое голубое платье едва заметно качнулось от сквозняка, а длинные русые волосы удерживал такого же цвета ободок.

— Ой, здравствуйте, — сказала девушка. Она подняла голову, но посмотрела чуть левее его плеча. В одной руке она держала небольшой секатор, в другой — розу с длинным стеблем.

Она положила их на прилавок и мягко улыбнулась.

Силенсио почувствовал, как лицо начинает гореть. Он неловко отвел взгляд в сторону и поймал себя на мысли, что раньше ее тут никогда не было. Даже не заметил, как его пальцы, заляпанные в краске, как и его сумка, начали судорожно мять лямку.

Вдохнув полной грудью он прошел внутрь. В нос ударил приятный запах влажных цветов, чистого платья и мыла. И что-то еще. Лаванда? Но лаванды тут не было. Вдохнул еще раз. Нет. Действительно лаванда. «Это же от нее…» — мысль, сродни кувалде, ударила в его голову, от чего лицо покраснело еще сильнее.

— Слушаю вас о-о-очень внимательно, — улыбнулась девушка еще шире. В ее голосе звучала едва уловимая насмешка, словно она уже догадалась, что смущенный молодой художник никак не может подобрать слова.

Силенсио так и остался стоять молча. Взгляд метался по лавке, словно среди десятков цветов можно было найти нужные слова.

— Ну? Мадам? Месье? — девушка слегка нахмурилась, все так же глядя куда-то мимо него. Ответа не последовало.

Она тихонько усмехнулась.

— Или опять какой-нибудь маленький озорник забежал за цветочком для своей подружки?

— М-м-м... — промычал Силенсио, не сводя с нее глаз.

Девушка замерла. Медленно сложила ладони на груди, будто напряженно о чем-то размышляла.

— Ой...

Она виновато улыбнулась.

— Вы... корова?

Силенсио замер. Руки медленно сползли с лямки сумки. Несколько секунд он просто смотрел на девушку, пытаясь понять, послышалось ему или нет.

Моргнул.

Показалось? Вроде нет… Корова?!

Постоял еще пару секунд, моргая так, что звуки век можно было услышать.

Потом резко замотал головой, выпучил глаза и так яростно замахал руками, что создавалось ощущение, будто он сейчас вот-вот взлетит.

Звуки копошения заставили девушку насторожиться. Она быстро вышла из-за прилавка и, осторожно переставляя ноги, начала отходить к двери.

— Пожалуйста... только ничего не трогайте... — дрогнувшим голосом произнесла она.

Силенсио судорожно вдохнул.

— А... И-а-у... А-а-ить... — попытался сказать он.

Тишина.

Девушка застыла на месте. На ее лице медленно исчезла улыбка. Она приоткрыла рот и несколько секунд просто стояла, будто собирала в голове все, что только что произошло.

— Подождите... — тихо произнесла она, выставив перед собой ладонь. Взгляд медленно опустился вниз. — Вы... не можете говорить?

— А! — почти радостно воскликнул Силенсио и энергично закивал.

Девушка растерянно улыбнулась.

— Вот это да... — она тихо рассмеялась. — Вы же мужчина?

— А! — снова воскликнул Силенсио, но радость понемногу улеглась. Он невольно всмотрелся в ее глаза. Голубые? Или серые? Свет менялся, и вместе с ним менялся их цвет.

— Вы простите... Просто я вас совсем не вижу. — Девушка пожала плечами и легко коснулась пальцами век. — Мы только вчера с матушкой приехали в Перигор.

«Совсем не видит?..»

Силенсио нахмурился. Цветочница? Не видит? Да быть такого не может. Он осторожно поднял руку и несколько раз провел ладонью перед ее лицом.

Ничего.

Тогда поднял вторую и принялся размахивать обеими так усердно, что со стороны и правда напоминал растерянного краба.

— Что… Что вы делаете? — смущенно спросила девушка, плавно кладя руки на грудь.

Силенсио начинал махать руками еще активнее.

Девушка шагнула назад.

— У вас… Судорога?

— М-м-м-м… — жалобно промычал он.

Голова завертелась по сторонам. Взгляд заметался по лавке и остановился на небольшом листке бумаги рядом с мотком бечевки. Силенсио схватил его, выдернул из кармана карандаш и торопливо вывел несколько слов. Закончив, с облегчением протянул листок девушке.

Она осторожно взяла его обеими руками. Поднесла почти к самому лицу. Прищурилась. Нахмурилась. Перевернула. Потом снова перевернула обратно.

В лавке повисла тишина.

— Я... — на ее лице медленно появилась озорная улыбка. — Я ведь тоже умею дразниться.

Плечи Силенсио медленно опустились.

И только теперь до него дошло.

Он только что протянул листок человеку, который не видит.

Силенсио тут же сжался и виновато промычал.

— Не обязательно выговаривать каждую букву в извинении. Я не гордая.

Пауза. Секунду. Две.

Не выдержав, он прикрыл глаза ладонью и тихо рассмеялся.

— Я Сесилия. — кивнула девушка и протянула руку куда-то в сторону.

«Совсем не туда» — подумал он и слегка хмыкнул.

— А как вас зовут?

Этот вопрос заставил его рассмеяться в голос.

Сначала Сесилия действительно ждала ответ. Не понимала, почему он начал смеяться еще сильнее.

— Ой…

Тихонько фыркнула, а потом, прикрыв рот ладонью, звонко захохотала.

Спустя минуту они замолчали. Только скрип проезжавшей снаружи повозки нарушал тишину. Девушка выпрямилась, слегка повертела головой и, немного помедлив, спросила:

— Вы еще здесь?

— А, — отозвался Силенсио.

Вспомнив наконец, зачем пришел, он подошел к цветам у стены и тихонько замычал, стараясь дать понять, что стоит рядом с композициями.

— А, ну конечно! — хлопнула себя по лбу Сесилия и направилась к нему. — Вы же за цветами пришли!

Подойдя к букетам, она случайно задела ведро с водой. Оно качнулось. Сесилия тоже потеряла равновесие.

Силенсио инстинктивно шагнул вперед и придержал ее за талию.

— Ой... — вздрогнула девушка и машинально схватилась за его предплечья. — Совсем забыла, что здесь ведро. Спасибо.

«Теплая...»

Силенсио тут же отдернул руки, словно коснулся чего-то обжигающего. Повисла неловкая тишина. Он был рад, что Сесилия не видит, как дрожат его руки. Но вместе с тем она не могла заметить и того, что взгляд его невольно задержался на ее лице.

Но Силенсио выдел все. Как она отвела лицо в сторону, как ее щеки порозовели.

— Итак, загадочный незнакомец, какие цветы вам нужны? — дрожащим голосом спросила Сесилия.

А какие цветы ему были нужны? Мысли крутились вовсе не вокруг цветов. Что же он хотел? Хотел… Сказать, как его зовут. Но как?

Глаза забегали по цветам в попытке найти хоть что-то, что может хоть как-то намекнуть на его имя. Он медленно осматривал полки, скользя взглядом по букетам. Вдруг, взгляд застыл на небольшом горшке, что стоял поодаль от остальных. Небольшое растение с тонкими стеблями и крохотными розовыми цветочками выглядело так, будто пыталось скрыться с глаз. Он подался вперед, немного прищурился, прочел слегка выцветшую табличку, воткнутую в почву, и замер.

«Смолевка».

Уголки губ плавно поползли вверх. Из груди вылетел тихий смешок. Руки сами взяли горшочек, а взгляд снова и снова возвращался к одному слову, будто следил за ним, чтобы тот никуда не исчез.

Силенсио аккуратно взял руку Сесилии и направил ее прямо к лепесткам. Она без колебаний доверилась его ладони.

Коснувшись цветка, Сесилия слегка нахмурилась. Вторую руку она уже подняла сама. Кончики пальцев медленно скользнули по тонкому стеблю, затем осторожно прошлись по лепесткам. Она ненадолго замерла. Брови сошлись еще сильнее, а губы едва заметно вытянулись вперед.

— Смолевка... — тихо произнесла она. — Вам нужна смолевка?

Сесилия убрала руки от цветка и повернула голову в его сторону.

— Только не говорите, что собираетесь подарить это какой-нибудь даме.

Силенсио понял, что она совсем не так его поняла.

— Я не говорю, что это плохой цветок. Просто... Его обычно не дарят один. Композиция должна быть совсем небольшой, иначе смолевка просто потеряется среди остальных.

— Им-а. М... Мо-й-о им-а! — перебил ее Силенсио, несколько раз хлопнув себя раскрытой ладонью по груди.

Сесилия вздрогнула и замолчала.

— Подождите... — тихо произнесла она. — Вы показываете на себя?

Силенсио быстро закивал.

Она нахмурилась.

— Это... ваше имя?

— А!

— Смолевка?

— М-м-м-м!!! — завертел головой во все стороны, продолжая стучать себя по груди.

Девушка снова нахмурилась, смотря куда-то в пол.

— Смолевка… Тиш… Тишина? Тишина…

Силенсио замер, наблюдая за ней.

— Ничего не понимаю. — очень медленно прошептала она, облизнув губы.

Дзынь.

Дверь открылась и внутрь зашла пожилая женщина. Мадам Софи, владелица этой лавки. Они оба синхронно повернулись ко входу.

— О! Наш юный художник! — широко улыбнулась мадам Софи. — За цветами пришел?

Силенсио едва не рассмеялся от радости. Поставил горшочек на место и почти бегом бросился к женщине.

— Ой, сынок! Что же ты такой резкий? — пошатнулась она.

— А! — Силенсио показал пальцем на Сесилию. — А! А-а-а!

Он снова похлопал себя по груди, потом указал на себя, затем на Сесилию.

— Силенсио, я тебя совсем не понимаю!

— А! — Он радостно сжал кулаки, развернулся и почти подскочил к Сесилии. Еще раз постучал себя ладонью по груди.

— Мо-й-о им-а!

Сесилия улыбнулась.

— Силенсио... — тихо повторила она. — А я ведь решила, что вас зовут Смолевка.

Она тихонько рассмеялась.

— М-да…

— Господи... Так ты имя свое назвать пытался? — удивленно сказала Софи. — И всего-то?

Он посмотрел на старушку непонимающим взглядом. Сесилия начала тихо хохотать. Пару раз моргнув, Софи прошла за прилавок и достала каталог с рельефными буквами, открыла его и показала пальцем на бумагу.

— У нас тут для Сесилии вот такое лежит.

Силенсио неуверенно подошел к прилавку и положил палец на букву. Нахмурившись, посмотрел на каталог. Потом на Софи. Снова на каталог.

— Вы же могли просто показать... по буквам...

Смех становился все громче.

Лицо Силенсио медленно залилось краской. Он жалобно промычал и отступил от прилавка.

Софи поцокала языком и убрала каталог обратно.

— Сесилия, дорогая, как тебе тут?

Сесилия вытерла слезы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и подошла к прилавку. Случайно коснулась плечом Силенсио.

— Ой... Извините.

Она машинально заправила волосы за ухо и улыбнулась.

— Здесь очень приятно пахнет.

Голова едва заметно повернулась в сторону Силенсио.

— И люди добрые. Не как у нас в Керси.

Силенсио больше не мог скрывать смущения. Он жалобно запищал, резко развернулся и так быстро вылетел из лавки, будто надеялся оставить собственный стыд по ту сторону двери.

— Ушел? — повернула она голову на звон колокольчика.

— Убежал. — подытожила Софи, кивнув головой.

Девушка повернулась обратно. На ее лице проступил легкий румянец. Она положила руки на прилавок и слегка улыбнулась.

— А вы можете его описать? Как он выглядит?

Софи подняла брови, смотря прямо в глаза Сесилии.

— Ну... Высокий. Рыжий. Худой. Руки вечно в краске. Глаза голубые. И одежда на нем такая, будто он только что вышел из мастерской. — она замолчала на секунду, после чего продолжила: — А зачем тебе?

— Хочу представить эту коровку-смолевку. — сказала Сесилия и, не убирая улыбки с лица, повернула голову в сторону выхода.

Силенсио бежал домой со всех ног, жалобно мыча, будто пытался выговориться вслух. «Не слушай их, сынок. Ты не плакса. Просто ты другой» — звучал голос мамы в голове. Действительно. Она, как и его бабуля, ни раз говорили, что сердце творца всегда чувствует громче, чем ему самому хотелось бы.

Добежав до дома, Силенсио уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. С каждым выдохом в голове понемногу прояснялось. Цветы. Букет. Он ведь пришел в лавку именно за этим. Нужно вернуться.

Опустившись на скамью у крыльца, он долго сидел молча. Взгляд бесцельно скользил по двору, пока дыхание не выровнялось, а мысли наконец не перестали путаться.

Сесилия. Она ведь такая же.

В памяти сами собой всплыли лица людей из Сентонжа. Мальчишки, мычащие ему вслед. Торговцы на рынке, качавшие головами при виде матери. «Жаль мальчишку», — говорили они, думая, что он не слышит.

Он слышал.

«Ты особенный, сынок», — тихо прозвучал в памяти мамин голос.

Силенсио медленно поднялся.

— Йа... о-о-пе-ый... — с трудом выдавил он.

Уголки губ дрогнули.

Поправив сумку на плече, он развернулся и снова пошел к цветочной лавке.

༺─────── ◦ ◌ ❁ ◌ ◦ ───────༻

Путь обратно оказался не таким простым, как ему казалось изначально. До вмешательства мадам Софи и ее смеха он чувствовал себя вполне уверенно. Но сейчас боялся быть осужденным за свою особенность. Старался не смотреть на прохожих, шел с опущенной головой. Вдруг в него врезался маленький мальчик. Пошатнулся и упал на брусчатку. Силенсио дернулся, отошел назад и тут же наклонился, протянув руку.

— Ай-ай-ай... — сидел мальчик, потирая ушибленное бедро. Поднял голову и увидел рыжий «одуванчик», тянувший ему руку. — Простите, дядя Силенсио!

Он ухватился за его ладонь, поправил соломенную шляпу, которую считал настоящей офицерской, как у отца. Отряхнулся, выхватил из придорожной травы тонкую палку и, размахивая ею над головой, с криком помчался дальше изображать кавалериста.

— Я солда-а-ат! — кричал мальчик, убегая в сторону своих друзей.

Силенсио улыбнулся и выпрямился, провожая мальчишку взглядом.

— Ал-тат... — едва слышно выговорил он, отряхнул руки и пошел дальше.

Подходя к лавке, Силенсио почувствовал, как ладони снова вспотели. Он нервно соскользнул пальцами с лямки сумки, вытер их о рубаху, подул на них и, глубоко вдохнув, обошел здание с другой стороны.

Остановившись у окна, осторожно заглянул внутрь. Сквозь слегка волнистое стекло силуэт Сесилии казался немного размытым. Она сидела за прилавком, держа на коленях каталог с рельефными буквами.

Сам того не заметив, Силенсио заслонил собой солнечный свет, падавший на ее лицо.

Сесилия едва заметно нахмурилась. Медленно подняла голову и повернула ее в сторону окна.

Силенсио вздрогнул, тихонько взвизгнул и одним прыжком отскочил от окна. Прижавшись спиной к стене возле входа, замер, стараясь даже не дышать.

— Силенсио… Ты чего? — остановился Пьер, его друг, прямо перед ним, смотря на его растерянный вид.

Он посмотрел на него, потом посмотрел в сторону окна и начал судорожно размахивать руками перед собой. Слава богу в этот момент проезжал дилижанс… Слава богу… Нет. Не помогло. Сесилия уже стояла впритык к стеклу и, смеясь, говорила:

— Смолевка! Признавайтесь, это вы? — хохот усилился. — Вы загородили мне солнце и я ничего не видела!

Пьер лишь улыбнулся, махнул рукой и неторопливо пошел дальше по своим делам.

Силенсио невольно улыбнулся в ответ. Еще раз посмотрел на слегка искаженное волнистым стеклом лицо Сесилии и наконец двинулся к двери.

До нее было всего несколько шагов. Но каждый из них тянулся так долго, словно на раздумья уходили целые минуты.

Силенсио осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сесилия стояла у прилавка. Нервно мяла подол платья и смотрела куда-то перед собой. Но разглядеть ее полностью мешала дверь. Подняв взгляд, он заметил над дверью тот самый латунный колокольчик. Уголки губ дрогнули. Осторожно протянув руку, прижал пальцем язычок колокольчика к его стенке и, затаив дыхание, медленно протиснулся внутрь, не позволив ему издать ни звука.

Теперь он видел ее целиком. Силенсио замер. Теперь между ними не было ни стекла, ни двери. Взгляд медленно скользнул по ее рукам, остановился на тонкой шее, затем поднялся к русым волосам, выбившимся из-под ободка. Он поймал себя на мысли, что уже перебирает в голове краски, пытаясь найти цвет ее волос.

— Ка-и-фай-а. — вырвалось из него.

Тут же обе ладони хлопнули по губам, а глаза расширились так, что периферийным зрением мог увидеть потолок.

Сесилия подскочила дважды: сначала от его мычания, а затем и от шлепка его ладоней, что разнесся по всей лавке.

— Какая я?! — взвизгнула она, закрывая лицо ладонями. — Ой мамочки, месье, как вы тут появились? Вы что, летать умеете?

— М-м! — отнекивался он, все еще закрывая рот руками.

— Господи, так это вы! Вы меня совсем перепугали. — немного успокоившись и опустив руки, полушепотом сказала она. — Так... Вы все-таки вернулись за цветами?

— Угу... — кивнул Силенсио и прошел к стене с цветами, украдкой наблюдая за Сесилией.

Внутри он благодарил Бога за то, что мог спокойно рассматривать ее, пока она этого не замечала. Но стоило их глазам встретиться на миг, как вдруг у Силенсио вспыхнули уши. Он так резко отвел взгляд, будто был пойман на месте преступления.

— Итак, месье, какие цветы предпочитаете? — присев на корточки и вытянув одну руку перед собой, спросила она. Затем лукаво улыбнулась и немного прищурилась. — И для кого?

Силенсио проморгался, шмыгнул носом и начал осматривать ассортимент. Розы, пионы, гвоздики, ирисы, лилии. Глаза разбегались. Сам не понимал, что хочет.

Сесилия услышала удаляющиеся шаги, а затем какое-то копошение возле прилавка. Силенсио тихо пыхтел, пытаясь дотянуться до каталога, не заходя за стойку. Не вышло.

Он украдкой посмотрел на Сесилию и, поднявшись на носки, осторожно проскользнул за прилавок. Почти сразу нащупал каталог. Уже собирался уйти, но взгляд неожиданно зацепился за лежавший рядом браслет.

Силенсио машинально поднял его.

Серебро. Тонкие узоры. Гранат.

Ничего особенного.

Он повертел украшение в пальцах, сам не понимая, зачем вообще взял его, затем положил браслет на полку чуть ниже, подхватил каталог и так же тихо выбрался из-за прилавка.

За пару шагов Силенсио оказался рядом. Раскрыл каталог и опустился на корточки. Глаза бегали не столько по рисункам, сколько по рельефным буквам.

Он осторожно коснулся руки Сесилии.

Она вздрогнула и хотела было отдернуть ладонь, но его пальцы мягко направили ее к странице.

— Подождите... Вы...

Она почувствовала, как палец снова лег на страницу.

Я.

Х…

Ее брови медленно поднялись.

— Вы... показываете мне буквы?

…О. Ч. У.

Сесилия невольно улыбнулась.

Силенсио перевернул страницу.

Н. А. П. И...

Он снова быстро перелистнул каталог, отыскивая нужные буквы.

...С. А. Т. Ь.

Еще одна страница.

Б. У. К. Е. Т.

Силенсио с довольным видом посмотрел на нее, ожидая реакции. Сесилия не ответила сразу. Ее улыбка становилась все шире, а в уголках глаз заблестели слезы. Он уже хотел осторожно отпустить ее руку, решив, что закончил, но она неожиданно повернула свою ладонь и сжала его пальцы, не позволяя отстраниться. Повернула голову чуть мимо его лица и тихо, с какой-то почти детской радостью произнесла:

— Еще никто не разговаривал со мной вот так.

Он смотрел на девушку и не мог отвести взгляд. В груди Силенсио что-то тихо надломилось. Уже хотел отпустить ее руку, но сам не заметил, как снова взял ее ладонь. На этот раз еще более бережно, словно боялся, что она рассыпется, и медленно повел ее пальцы по рельефным буквам.

Н. Е. Т.

Сесилия замерла.

Палец двинулся дальше.

Х. О. Ч. У. Н. А. П. И. С. А. Т. Ь.

Перевернув страницу, Силенсио на мгновение задержал дыхание.

В. А. С.

На последней букве его пальцы дрогнули.

Только тогда по щеке медленно скатилась одинокая слеза.

— Меня? — надломленным голосом произнесла она.

— А. — ответил он и кивнул головой.

Сесилия смотрела на него так внимательно, что Силенсио почти поверил: она действительно его видит. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Он уже мысленно перебирал краски, прикидывал первый слой, искал оттенок для выбившихся из-под ободка русых волос. Его ладонь все еще бережно держала ее кисть. Теплая. Живая. И впервые в жизни эта находчивость оказалась нужна не только ему самому.

— Но... А я красивая? Я хорошо выйду на портрете?

Силенсио так быстро закивал, что едва не рассмеялся сам. Осторожно взял ее ладонь и медленно провел большим пальцем по запястью.

Красиво.

Потом тут же сжал ее ладонь.

— Э-о бу-ет ка-и-фо! — потыкал пальцем по ее запястью и провел еще раз. — Ка-и-фо.

Она повторила жест, проведя пальцем другой руки по его запястью.

— Красиво. — прошептала она, закрыв глаза.

— А! — закивал еще сильнее, что кудри начали прыгать. — Ка-и-фо!

— Я запомню.

Сердце Силенсио стучало так же быстро, как он кивал. Он переминался с ноги на ногу, сидя на корточках, словно не мог найти им места. Улыбка сама растягивалась до ушей. Теперь он был уверен: сможет передать ее красоту.

— Мы так и будем сидеть, как два маленьких воришки? — тихо рассмеялась Сесилия.

Силенсио моргнул, тут же вскочил на ноги, будто его подбросила пружина. Осторожно взял ее за руку и помог подняться.

— Я правильно понимаю, что цветы вам больше не нужны?

Силенсио поспешно замотал головой, потом ткнул себя пальцем в грудь, а следом указал на нее.

— Ф... Фы...

Сесилия ненадолго задумалась.

— Мне?

— М-м-м! — закусив губу, промычал он.

Он поднес руку к ее лицу. Затем неуверенно поджал пальцы, боясь коснуться. Вытянул указательный палец и слегка ткнул им ей в щеку.

— Фы. Ли-о.

— Ах да, точно. Портрет. — улыбнулась она. — Хорошо. После заката я свободна.

— Й... Йа... Оп-па-а-те-но… Пи-ту — напрягшись сильнее обычного, еле выговорил он.

Замолчал. Несколько раз часто моргнул и шумно выдохнул, словно только что поднял на плечах мешок с зерном.

— Хорошо, я вам верю, — кивнула Сесилия.

Она закусила губу, сдерживая улыбку.

— Но напоминаю... у нас есть каталог. Не нужно так напрягаться.

Снова румянец. Но теперь он уже не чувствовал себя глупо. Просто... непривычно тепло.

Силенсио взял каталог и ее ладонь. Открыл нужную страницу и медленно провел ее пальцы по буквам.

П. О. К. А.

Затем вдруг замер.

Осторожно развернул ее ладонь к себе, зажал каталог между коленями и очень медленно провел двумя пальцами по ее пальцам, от основания к самым кончикам.

— Э... т-о... по-а.

Сесилия не ответила сразу. Несколько секунд просто ощущала это движение. Потом повторила его на его ладони.

— До встречи, Силенсио.

Глава 2. Муза.

Домой Силенсио шел в очень приподнятом настроении. Солнце успело нагреть дорогу, и из-под проезжавших повозок лениво поднималась легкая пыль. Пьер уже сидел на своей табуретке перед привычным гончарным кругом. Тетушка Анни выставляла на прилавок сыры и о чем-то переговаривалась с соседкой. Все было точно таким же, как вчера. Только сам Силенсио почему-то видел деревню совсем иначе.

Среди прохожих Силенсио вдруг заметил знакомую косынку. Молодая девушка шла, держась за руку с высоким парнем. В какой-то момент она тоже заметила его. На лице мелькнуло узнавание. Она на секунду замедлила шаг, но почти сразу отвела взгляд и, крепче сжав ладонь своего спутника, пошла дальше.

Силенсио лишь болезненно улыбнулся. Опустил глаза и молча продолжил путь.

Дойдя до дома, Силенсио снова сел на лавочку у крыльца. Втянул теплый июньский воздух и медленно выдохнул. Задумавшись, поднял руку. Коснулся своей ладони четырьмя пальцами и плавно провел ими до самых кончиков.

«Интересно...»

Он невольно улыбнулся, кивнул сам себе и достал из сумки небольшую записную книжку. Следом вытащил карандаш из кармана. Уже собирался что-то записать, как вдруг заметил, что грифель сломан.

Он нахмурился. Попытался провести линию под углом — не получилось. Под другим углом — это уже не линия. Смирившись с небольшим поражением перед куском дерева и графита, Силенсио вздохнул, вытащил из сумки маленький перочинный нож и начал точить. Сухая стружка упала ему на колени. Сдув ее несколькими короткими выдохами, он наконец сделал первую запись.

«Сегодня я познакомился с новой жительницей нашей деревушки. Она красивая. Будто кто-то написал ее на холсте, а потом она сошла с него прямо ко мне. Она совсем не видит, но при этом очень много смеется. Сегодня сказала, что я загородил ей солнце и поэтому она ничего не увидела. До сих пор смешно. Если бы не Пьер, я бы, наверное, еще немного посмотрел на нее через окно. Я не сержусь на него. Он хороший друг. Просто иногда появляется очень не вовремя.

Кажется, я придумал, как мы сможем разговаривать. Если это получится, то она сможет понимать меня без бумаги.

А еще она назвала меня коровой и смолевкой. До сих пор не понял, что из этого смешнее. Наверное, смолевка. Мне было очень неловко. Но почему-то совсем не обидно.»

Облизнув пересохшие губы, Силенсио перелистнул страницу. Сгорбился еще сильнее, подтянул ноги к груди и вывел:

«Красиво — провести большим пальцем по запястью».

Он машинально посмотрел на собственное запястье и медленно повторил жест.

Кивнул.

Перевернул страницу.

«Пока — провести четырьмя пальцами по пальцам другого человека. От основания до самых кончиков».

— Здравствуй, друг! — подошел к нему Пьер. Силенсио подскочил, прижал книжку к груди и посмотрел на него. Губы растянулись в тонкую нить, глаза расслабились. Он выставил перед собой руку, мол подожди. Быстро раскрыл книжку.

«Опять он не вовремя.»

Поставил точку и только после этого улыбнулся Пьеру.

— Про меня написал? — улыбнулся он.

Силенсио только пожал плечами и вырвал листочек, готовясь отвечать другу.

— Не умеешь скрывать.

Пьер посмеялся и положил руки на бока. Вдохнув полной грудью, продолжил:

— В общем, у меня есть две новости. — он выставил руку перед собой.

Он поднял руку и отогнул большой палец.

— Первая. Мне перепал серьезный заказ.

Отогнул указательный.

— Вторая. Ты мне очень нужен.

На лице Силенсио поползла широкая улыбка. За занятием получится скоротать время до заката.

— …надо расписать большую вазу.

Широкая улыбка сошла с лица. Он написал строчку на листке и протянул ее Пьеру.

Он взял его, перевернул и слегка прищурился.

«Это надолго?».

— Ну... — начал Пьер, не отрывая взгляда от листка. — Ваза во какая! — он показал ладонью чуть выше пояса. — Я как размер услышал, чуть молоком не подавился!

Глаза Силенсио округлились.

— ...Почти метр! За всю жизнь такой не лепил. — растянул он улыбку до самых ушей. — У меня даже руки трясутся!

Силенсио выхватил бумажку из рук и, торопясь, написал. Потом выставил ее перед лицом друга. Тот снова прищурился.

«Сколько? Когда?».

— Сорок франков! — вскрикнул Пьер и тут же его рот оказался закрыт рукой с листком. Силенсио посмотрел по сторонам и приблизился к лицу друга.

— Ко-к-та? — прошептал он.

— Через неделю... — глухо донеслось из-под листка.

— То-ль… а?

— Половина. — снова промычал Пьер.

Силенсио облегченно выдохнул, но тут же к нему пришло осознание. Застыл, будто он и есть та ваза.

— Вот, — Пьер достал эскиз из кармана. — такой стиль.

Силенсио развернул эскиз.

Лавровый венок. Все ровно. Симметрично. Без единой ошибки. И совершенно без жизни.

Он тяжело вздохнул.

Когда-то ему самому нравилось писать именно так. Наверное, лет в двенадцать. Тогда казалось, что настоящее мастерство рождается из идеальной линии.

Теперь хотелось другого.

Хотелось писать маки, которые гнутся под ветром. Старые руки с морщинами. Лица, которые улыбаются не одинаково. Волосы Сесилии, выбившиеся из-под ободка. А вместо этого… Лавровый венок.

— Справишься? — спросил Пьер.

Он разочарованно кивнул и отдал листок обратно другу.

— Что-то не вижу энтузиазма в твоих глазах, дружище. — тихо сказал Пьер и положил руку ему на плечо.

Силенсио моргнул, поднял глаза и улыбнулся. Кивнул, прикрыв глаза.

— Ладно… Ваза будет готова к завтрашнему дню, будь готов.

Пьер посмотрел на небо, улыбнулся в предвкушении завтрашнего дня. Хлопнул друга по плечу и пошел восвояси.

Силенсио смотрел ему вслед какое-то время. Спустя минуту достал книжку, сел на лавочку и сделал запись:

«У меня будет много денег. Сделаю ей подарок».

Последние несколько часов он провел в мучительном ожидании заката. За полчаса подготовил все необходимое: натянул холст, растер краски, собрал кисти и мольберт.

Потом еще трижды проверил, ничего ли не забыл.

Не знал, чем занять оставшееся время. Солнце едва успело сползти с зенита.

Точно.

Он взял самый плотный холст и натянул его на подрамник. Подложил под него сложенную одежду и задумчиво поднес палец к губам, разглядывая свою странную конструкцию.

Глаза забегали по комнате. Нужно что-нибудь тонкое... и не острое. Силенсио вытащил из сумки самую толстую кисть. Посмотрел на тупой конец деревянной ручки и довольно кивнул.

Перевернул холст. Осторожно выдавил одну букву. Перевернул обратно и медленно провел по нему пальцами.

Замер.

Потом широко улыбнулся и даже подпрыгнул от радости.

Он продолжал выдавливать буквы одну за другой. Какие-то получались сразу. Другие приходилось переделывать по три раза.

«Мы сможем разговаривать!» — записал он в книжку, когда выдавил одну из букв.

Закончив, перевернул холст. Снова посмотрел по сторонам, взял полотенце со стула и завязал глаза. Пальцы начали плавно скользить по буквам. Одна, вторая, третья. Стоп. Слишком плоская. Он стянул полотенце с глаз и прищурился. Цокнул и постарался вывести ее еще раз. Убрав кисть от холста задумался.

«А если ткань снова натянется?..» — подумал он и почесал подбородок. Недолго думая взял ведерко с лаком, вышел на улицу. Взял четыре камня, положил их ровно под углы рамы, на них холст и залил внутрь небольшое количество лака.

Через полчаса снова вышел на улицу. Поднял его и… Буквы полностью пропали. Высохший лак стянул ткань.

Силенсио задумчиво вздохнул. Повертел его в руках и посмотрел куда-то в сторону. Как вдруг… Рот открылся, почти сжавшись в трубку. Он начал часто дышать, а руки задрожали.

Придумал.

Забежал в дом, кинул холст на стол и схватил большой нож. Принялся вырезать табличку из застывшей ткани.

«Точно!» — думал он.

Закончив вырезать он сел за стол, достал краску и тонкую кисть. По привычке облизнул кончик кисти и несколько раз встряхнул ее в воздухе.

Этот маленький ритуал появлялся сам собой всякий раз, когда в голове рождалась идея, от которой начинало колотиться сердце.

Выдавил краску из тюбика на клочок холста, выбежал во двор, зачерпнул с земли горсть мелкого песка и пулей вернулся обратно. Высыпал песок в краску и тщательно размешал смесь тупым концом кисти. Осторожно набрал ее на ворс и вывел первую букву.

Задержал дыхание. Почти лег щекой на стол и прищурился, глядя вдоль поверхности холста.

...

Есть.

Получилось…

Силенсио несколько раз быстро моргнул.

А потом подпрыгнул так резко, что едва не опрокинул табурет.

Впопыхах вывел остальные буквы и вынес табличку на улицу. Осторожно положил ее на землю и сел рядом, не сводя с нее глаз. Ждать оказалось тяжелее, чем придумывать. Несколько раз он уже тянулся проверить краску пальцем, но каждый раз одергивал себя.

Ждал.

Каждые несколько секунд наклонялся ближе, пытаясь понять, высохла она или нет. Не выдержал. Осторожно коснулся пальцем края.

Еще липкая.

Он продолжал смиренно ждать. Сидел, положив руки на колени. Господи… Сколько прошло времени? Он не понимал. Для него время тянулось мучительно долго. Вдруг на табличку села божья коровка.

Лицо Силенсио превратилось в какую-то сюрреалистическую картинку: широко открытые глаза. Отвисшая челюсть.

— Н-н...

Дрожащими руками он медленно потянулся к этой красной пакости, лишь бы она не испортила его творение.

Вытянул указательный и большой палец. Не хотел убивать, просто пересадить на землю.

Ветер. Дунул слишком сильно. Табличка перевернулась.

Какое-то время Силенсио сидел не двигаясь и просто смотрел на сторону с застывшим лаком. Хлопая глазами, он аккуратно выпрямился.

«Нет…»

В панике бросился вперед. Взял табличку.

СИДИТ! ЭТА КОЗЯВКА ВСЕ ЕЩЕ СИДИТ!

Не думая, он тряхнул ей в воздухе. Божья коровка со свистом слетела с белой ткани. Осознав, что только что натворил, Силенсио так и застыл с табличкой в руках. Схватился за голову, запустив пальцы в кудри. В следующую секунду уже стоял на коленях, судорожно шаря ладонями по траве. Мычал, фыркал. Вдруг замер. Медленно опустил взгляд на свои руки.

Табличка.

Все это время она была у него.

По телу пробежала дрожь облегчения. Буквы уже успели засохнуть... Он шумно выдохнул, но даже не нашел в себе сил рассмеяться над собственной глупостью. Поднялся, зашел в дом, достал записную книжку с карандашом и вывел:

«Сегодня я испугался два раза. Насекомое, наверное, смеялось также два раза».

༺─────── ◦ ◌ ❁ ◌ ◦ ───────༻

Солнце плавно садилось за горизонт. Последние лучи стекали по оранжевой черепице домов. Немногочисленные флюгеры застыли на крышах, словно тоже не хотели пропустить этот закат.

«Пора», — подумал Силенсио. Подхватил мольберт, холст и керосиновую лампу.

Только сейчас понял, что за весь день так и не поел.

Наскоро отрезал кусок багета, положил сверху ломоть сыра, запил молоком. Сунул табличку в карман, поправил сумку на плече и быстрым шагом направился к цветочной лавке.

Путь оказался не таким уверенным, как ему хотелось. Силенсио то и дело спотыкался, останавливался, оглядывался по сторонам, будто надеялся, что кто-нибудь подскажет, как перестать волноваться. Прохожие лишь кивали ему в знак приветствия. Проходя мимо Пьера, он заметил, как тот что-то увлеченно рассказывал кучеру, размахивая руками.

Чем ближе была цветочная лавка, тем медленнее становились его шаги.

Сквозь волнистые стекла окон лился теплый свет ламп и свечей. На брусчатке то и дело появлялась тень Сесилии. Вот она быстро пронесла что-то в руках. Потом вернулась обратно.

Он сделал шаг.

И замер. Рядом с ее силуэтом появилась вторая тень. Мужская. Широкая рука легла ей на плечо.

Сесилия обернулась...

И взяла ее.

Силенсио сжал холст так, что рамка немного скрипнула. Сердце на мгновение остановилось. Отказывался верить в происходящее. Мозг просто не мог принять факт того, что кто-то помимо него мог быть там. Тем более вечером. Она же обещала…

Нет. Она вообще ничего не обещала. Она не виновата, что его бурное воображение унесло в облака. Никто не виноват.

Только он сам.

Из дверей вышел парень. Молодой. На лице сияла улыбка. Он обернулся и что-то сказал Сесилии, отчего та посмеялась.

На улице было почти пусто, только пара людей прошла мимо Силенсио, кивнув ему. Но он не видел никого вокруг. Руки сжимали мольберт с холстом до белых костяшек.

Сесилия погасила лампы, задула свечу и вышла на улицу, сжимая в руках какую-то книгу. Она повертела головой по сторонам, заправила волосы за ухо.

— Вы здесь? — сказала она. — Если здесь, то ответьте, пожалуйста.

Он хотел ответить, правда. Но даже промычать не получалось. Даже шагнуть.

В голове мелькнула мысль:

«Как она дойдет домой?»

Он крепче сжал мольберт.

Да какая разница?

Сесилия снова повертела головой по сторонам, наклонила голову и, садясь, нащупала лавку под собой. Усевшись, она открыла книгу и провела по ней пальцами, смотря перед собой. Это был не каталог. Что-то другое. Книга была небольшой.

Силенсио сделал еще шаг вперед. И еще. И еще. Он был уже в паре метров от нее.

Еще шаг.

Хлюп.

Плавно опустил голову вниз. Ноздри расширились.

Сапог медленно ушел в лошадиную лепешку.

— М-м-м!..

Он зажмурился так, будто мысленно произнес все известные человечеству ругательства.

Сесилия резко повернула голову в его сторону и широко улыбнулась.

— Ну наконец-то!

Он и без того говорил с трудом, но сейчас даже простые звуки стали для него чем-то недосягаемым. Слава богу она не видит. Осторожно поднял голову и посмотрел на ее лицо, отчего по телу разлилось тепло вперемешку со смущением.

А в ноздри ударил запах слегка запревшего навоза.

Сесилия коротко вдохнула носом, нахмурилась и зажала его пальцами.

— Буду надеяться, что это не вы испортили воздух. — посмеялась она.

Силенсио моргнул.

Еще раз.

…

— М! А-а-а! М-м-м-м! — начал отчаянно тыкать пальцем себе под ноги. Размахивал руками. Тряс ногой, прыгая на одном месте.

Сесилия не выдержала. Сначала фыркнула. Потом, закрыв рот рукой, тихо хихикала.

— На-фо… с! Но-а! — крикнул он.

Она замерла, пытаясь обмозговать сказанное. Когда осознание пришло, смех не заставил себя долго ждать. Звонкий, тонкий смех.

Спустя пару минут он уже вытирал сапог о траву, очень возмущенно мыча про себя.

— Я вижу, — ухмыльнулась Сесилия. — вы мастер находить приключения на ровном месте.

Силенсио продолжал вытирать сапог, но уже смотрел на нее. На лице поползла легкая улыбка.

— На улице уже темно, я права? — положила голову на руку, что была на коленях. — Как же вы будете писать?

И правда. Лампа ведь всего одна, а сам он уже слабо видит ее лицо. Только очертание силуэта и волос, что колышутся от легкого ветра.

Не видит.

Не видит…

Она тоже не видит. Двигается на ощупь.

Нет, она смотрит на мир руками.

«Она должна увидеть портрет. Обязана».

Не сегодня. Портрет не сегодня.

Выпрямившись, он посмотрел на торчащие из-под мышки мольберт и холст. Замер на несколько секунд. Кивнул самому себе, достал из кармана табличку и подошел к Сесилии. Легко коснулся ее руки. Когда она повернула к нему ладонь, осторожно вложил в нее небольшой кусочек холста с выпуклыми буквами.

— Что это? — нахмурилась она, ощупывая табличку. Пальцы начали скользить по шероховатой поверхности ткани, пока не наткнулись на одну из букв. Она еле заметно вздрогнула. Пальцы нащупали еще одну букву. Брови поползли наверх.

Еще буква. Еще.

Она восторженно подняла голову.

— Где вы это взяли?

Силенсио быстро ткнул себя пальцем в грудь.

— Ам. Йа… Те-лал… ам. — испуганно сказал он.

— Не уверена, что понимаю вас правильно…

Он хотел было сказать еще раз, но просто сел рядом, взял ее ладонь в руку и осторожно повел ее пальцы по буквам.

Я. С. Д. Е. Л. А. Л.

Сесилия задержала дыхание.

С. А. М.

Пауза.

— У вас очень красивый почерк. — прошептала она.

Силенсио растерялся. Почему-то ожидал другой реакции. Думал, что она не сможет понять. Что рассмеется. Несколько раз открыл рот. Облизнул пересохшие губы и вытер лоб рукавом на свободной руке. Повел ее руку дальше, но слишком быстро.

ДФОПШГУРП.

Сквозь плотно сжатые губы с силой вырвался воздух. Она резко выдернула руку и снова громко рассмеялась, закрывая ладонью лицо.

— Господи. Я даже не знала, что смущение можно потрогать…

Сесилия буквально загибалась от смеха. Держалась за живот, вытирала глаза руками.

— Пожалуйста, — еле выговорила она сквозь слезы. — Покажите авторам книг для незрячих этот прием! Это невероятно…

Силенсио несколько секунд просто смотрел на нее. Не понимал почему она смеется... и почему от этого так спокойно. На лице сама собой появилась улыбка. Робкая. Почти детская. Он тихо фыркнул носом, покачал головой и снова осторожно взял ее ладонь.

Она выпрямилась, стараясь сдержать смех, который то и дело прорывался наружу. Лишь на мгновение сжала его руку, пока не поняла, что он хочет ей что-то сказать.

На этот раз вел пальцы медленно.

К. Т. О.

Пауза.

Э. Т. О.

Еще одна.

Б. Ы. Л.

Он поднял на нее взгляд.

С. В. А. М. И.

Последнее слово выводил особенно осторожно.

Р. Я. Д. О. М.

Выдохнув и закрыв глаза, Сесилия выпрямилась, положила вторую руку на свое колено.

— Мой брат. — спокойно сказала она, сжимая другой рукой ту самую книгу, что читала несколько минут назад. — Он привез мне это произведение.

Он ничего не ответил. Лишь облегченно выдохнул.

Она чуть повернула голову в его сторону. Едва слышно хмыкнула и сказала:

— То есть вы… — прищурила глаза. — …пришли еще раньше и… просто стояли? Навыдумывали себе всякого, я права?

Силенсио замер и случайно сжал ее руку чуть сильнее.

— А-а-а… — она улыбнулась чуть шире. — Или это была ревность?

Сжав губы в тонкую линию, он начал тыкать по буквам ее пальцем.

Я. П. Р. О. В. Е. Р. Я. Л. К. И. С. Т. И.

Закончив последнее слово, он поднял голову с таким видом, будто только что представил неопровержимое доказательство.

— Ну конечно, — кивнув, посмеялась Сесилия. — И решили, что вам жизненно необходимо наступить в навоз.

Силенсио шумно выдохнул, посмотрел на свою испачканную ногу, потом на Сесилию. Из груди стрельнул легкий смешок.

— Меня еще никто и ни к кому не ревновал.

Смешок на его лице медленно угас.

— Спасибо.

༺─────── ◦ ◌ ❁ ◌ ◦ ───────༻

Совсем рядом, в траве, сверчок начал наигрывать свою песню. По небу пролетали вороны. Вдали слышался ветерок, что колышет кроны деревьев. Где-то загавкала собака. Буквально через дорогу находился курятник семьи Де Пари, из которого доносились «звуки сна» куриц. Воздух был пропитан остывающей травой, розмарином, шалфеем и хлебом.

И навозом.

— Мне нравится у вас в Перигоре. — спокойно сказала Сесилия. — Никто не усомнился в моих навыках.

И правда. Силенсио еще ни разу не замечал, чтобы хоть кто-то издевался над его особенностью. Если и смеялись, то с ним, а не над ним.

— В Керси, — продолжила она. — мне говорили, что цветы это не мое. «Мадам Айри, она ведь слепая. Как же она составит композицию?».

Тихонько хмыкнула и продолжила:

— А я ведь даже помню еще с детства, как некоторые выглядят. Сейчас, по правде, я их различаю только на ощупь, но тем не менее…

Силенсио нахмурился и посмотрел прямо на нее.

— Пионы есть розовые и желтые. Розы красные, бархатные. А ромашки белые. А лаванда… По-моему… Синяя?

Его дыхание перехватило. Он снова взял ее руку и направил к табличке.

Нет. Слишком темно.

Достал из сумки лампу, поставил между ними, поджег фитиль. Снова осторожно взял ее за руку, прищурился и медленно повел палец по буквам.

Ф. И. О. Л. Е. Т. О. В. А. Я.

Сесилия хмыкнула.

— Не помню... — она задумчиво улыбнулась. — Хоть убейте, не помню этот цвет. Но аромат знаю идеально.

Снова подняла голову.

— А давайте на «ты»? Мадам Софи сказала, что вы молодой. Мне двадцать один. А вам?

Силенсио вздрогнул, задев лампу бедром. Успел ухватить ее. Поставил на землю, чуть подальше от ног.

Согнул ее ладонь в кулак. Отогнул два пальца, следом еще три.

— Тебе двадцать три?

— А. — кивнул он.

— Почти ровесники.

Снова тишина. Никто не хочет вставать, никто не хочет двигаться.

Так спокойно.

— Думаю, самое время идти домой. Раз уж писать вы... Нет. Ты сегодня не будешь… — уперевшись руками в лавку сказала Сесилия.

Почему? Почему ты встаешь? Зачем уходишь?

— На улице темно, хоть глаз выколи. — на последних словах она сделала особенный акцент и нервно хмыкнула. — Теперь тебе придется вести меня домой, Силенсио. Я путь пока не запомнила.

Нет. Останься еще ненадолго…

— Если тебе интересно — брат приходил забрать меня…

Силенсио молча поднялся. Подхватил лампу, мольберт. Засунул табличку в карман.

— …но я сказала, что мне помогут.

Сам того не замечая его пальцы водили по буквам. Сначала просто потому что не знал, куда деть свободную руку. Потом уже более осознанно. Только на пятый раз понял, что пальцы пытаются ему сказать.

М. О. Я. М. У. З. А.