Прикосновение мелодии

Глава 1. В ожидании отдыха

— Оливия, только без глупостей.

Я протяжно вздохнула и посмотрела на папу. Эту фразу за сутки он произнес уже трижды. Сколько раз подобное сказала мама, я даже не считала.

— Пап, ну какие глупости? Вот что может произойти?

— Откуда я знаю, что сейчас у молодежи на уме, — ответил он, пожимая плечами и глазами внимательно выискивая что-то среди разложенных на диване вещей.

— Если ты переживаешь за вечеринку, то все мои друзья адекватные, а кого-то незнакомого я запретила звать, — заверила я, сказав чистую правду. — Мы культурно посидим. Поздно шуметь не будем, дом не разнесем, демонов призывать не станем, мертвых тоже, соседей грабить не пойдем… Что еще там можно сделать?

— Ладно, я понял, — хмыкнул отец. — Просто на всякий случай прошу.

— Мама уже сто раз попросила, — усмехнулась я. — Вы бы хоть как-то договорились, чтобы не повторяться.

С раннего утра родители собирались в поездку. Папа складывал вещи в походную сумку, а мама занималась приготовлением еды в дорогу. Они уезжали всего на четыре дня, но возникало ощущение, что на целый месяц.

Я радовалась, что родителям наконец-то удастся отдохнуть в тишине и покое, как им давно хотелось. Когда наступил их долгожданный летний отпуск, они решили выбраться за город на природу. Меня тоже звали в собой, но, хоть лесная романтика выглядела довольно привлекательной, я отказалась по двум причинам. Во-первых, подумала, что маме с папой будет лучше провести время в такой обстановке наедине, ведь в повседневной рутине это не так часто удается. Во-вторых, из-за моего дня рождения.

Послезавтра мне исполнится восемнадцать лет. Восемнадцать! Надо же! Вряд ли во мне что-то кардинально изменится, но все-таки совершеннолетие подразумевает за собой новый, особенный период, когда как минимум по закону ты точно считаешься взрослым человеком.

Я всегда любила свой день рождения, но именно в этом году мечтала отпраздновать его необычно. Так, чтобы он запомнился на всю жизнь. Поэтому, узнав о том, что родители планируют сорваться на природу, я предложила им сделать это не после праздника, а перед ним, чтобы у меня была возможность устроить вечеринку с друзьями.

Сначала мама восприняла мою идею с сомнением. Она привыкла, что всегда лично поздравляла меня в день события, но если они уедут, оставив меня, так уже не получится, и по-семейному удастся отметить лишь спустя пару дней. Однако моя мама очень понимающая, поэтому она согласилась, что празднование совершеннолетия должно пройти уникально и без вмешательства родителей.

Папа же к предложению отнесся с неким волнением, но на этом явно сказалась его профессиональная деформация. Все-таки он страж и не просто сотрудник правоохранительных органов, а начальник отдела по гражданским делам. С какими только происшествиями он ни сталкивался: и всевозможные призывы, и нападения, и убийства — с магией и без магии. Из-за этого папа всегда беспокоился за безопасность мамы, меня и сестры. К счастью, мама знала подход к нему и умела успокаивать.

Лично я не видела ничего страшного в том, что на несколько дней останусь одна. Во-первых, ночевать в одиночестве я не боюсь. Наоборот, это всегда казалось чем-то классным. Также я вполне самостоятельна, умею готовить и хозяйничать по дому, поэтому не пропаду. Да и Кэсси, моя сестра, периодически будет заглядывать. Во-вторых, не сильно-то у нас в городе страшно. Сомневаюсь, что ко мне кто-то подкрадется и совершит преступление. В-третьих, если на вечеринке кто-то вдруг станет неподобающе вести себя, мне ничего не стоит сделать замечание. Я вообще с высказываниями не церемонюсь. Не понимаю тех, кто молчит, если его что-то не устраивает. Язык для того и дан людям, чтобы говорить, как уши даны, чтобы слушать, а глаза — чтобы смотреть. Не знаю, почему люди иногда стесняются этим пользоваться в нужный момент.

В общем, поводов для беспокойств мне не виделось абсолютно, в чем я пыталась убедить родителей. И раз они сейчас суетились в сборах, значит, согласились.

Я помогла сгрузить вещи в машину. Мама лишний раз напомнила мне о мерах безопасности и озвучила, где лежит все необходимое для экстренных ситуаций, будто я не жила все эти годы в этом доме и не знала этого.

— Мам, да расслабься ты уже, — попросила я ее, когда она положила последний пакет в багажник. — Отдыхайте спокойно, все будет нормально.

Она оглядела меня и улыбнулась.

— Конечно, милая. Ты такая большая у нас, даже не верится. Скоро восемнадцать… Как быстро вы с Кэсси повзрослели, недавно ведь были совсем малышками!

Сделав шаг вперед, мама обхватила меня и крепко прижала к себе, растрогавшись. Я не любительница подобных нежностей и вообще всякого рода касаний, но обняла ее в ответ, зная, что для нее это важно.

В нашей семье лишь у меня проблемы с тактильным восприятием, потому что любые прикосновения трактуются мной как вторжение в личное пространство, от которого чаще всего становится некомфортно. Сразу хочется отстраниться и защититься, так как появляется ощущение уязвимости. Единственные люди, чьи касания и объятия я выношу, — это моя семья. Все-таки ни родители, ни сестра точно не сделают мне ничего плохого. Лишь папа может без моего ведома считать эмоции, хотя он делает это и без касаний, будучи сильным эмпатом. Честно признаюсь, порой это бесит. Несколько раз мы на этой почве ссорились, хоть он убеждал, что делал так исключительно из соображений безопасности, ведь подростки в эмоциональном плане нестабильны. К счастью, сейчас его бзик поубавился.

Что касается Кэсси и мамы, то они, в отличие от меня, чересчур тактильные. Обнимашки, целовашки и прочие сюси-муси — это про них. Когда сестра жила с нами, мама чаще выплескивала свои порывы нежности на нее, поскольку Кассандра была не против. Но стоило ей съехать, как любвеобильное внимание переключилось на меня. Спасибо папе, что он часто спасает от этого тисканья, охотно подставляя маме себя. Ну и коту, его так вообще все любят ласкать, в том числе и я.

Стоило вспомнить про Абрикоса, как он выбежал из дома во двор. Пока мы грузили вещи, дверь не закрывали. Кот подбежал к машине и принялся готовиться к прыжку в открытый багажник, но папа ловко схватил его.

— Нет, дружок, ты с нами не поедешь, — сказал он и почесал Абрикосу за ушком. — Твоя обязанность — следить за Ливи.

— Вот видишь, мам, — я наконец-то отпрянула, — я под строгим надзором младшего пушистого стража Абрикоса Кварца, так что бояться нечего. Папа его как надо воспитал.

Она посмеялась, подошла к машине и стала проверять, все ли они взяли.

Родители подгадали отличную погоду. Впрочем, неудивительно. Мама — метеоролог, всегда знающий прогноз наперед. В ближайшую неделю в той области, куда они отправятся, дождей не намечается, поэтому самое время отдохнуть на природе.

У папы зазвонил энергофон, поэтому ему пришлось опустить кота на землю и ответить на вызов.

— Алло. Да, Джек, все отлично, уже машину грузим. Ага, спасибо, тоже надеюсь, что хорошо отдохнем. Я там все дела передал, у пацанов спрашивай. Если что, смотри…

Он отошел и принялся докладывать, на ком какая работа. Отец так гордился и дорожил своей службой, что мог исполнять обязанности даже в нерабочее время. Мы с сестрой и мамой постоянно твердили ему, что отдыхать тоже надо, но даже в отпуске или на выходных он порой может сорваться, если что-то случается. Понятное дело, должность обязывает, но мне его иногда жалко.

Страж — очень нервная работа, зато весьма прибыльная. Благодаря зарплате отца наша семья находилась в полном достатке. Двухэтажный частном дом со своим гаражом и двором, машина, походы в различные заведения, никакой острой нужны в чем-либо. Однако у всего своя цена. Помимо очевидной опасности на заданиях, которой папа часто подвергался, были и другие нюансы. Например, если вдруг случалось что-то серьезное во время его выходного, он бросал все дела и мчался на работу. Плевать, что мы могли запланировать на этот день семейный отдых. Конечно, такое происходило нечасто, но все-таки имело место быть. Звонки днем и ночью — вообще постоянное явление. Но самое главное, что при всех неудобствах отец всегда чувствовал себя на своем месте.

В этом отпуске он тщательно позаботился о том, чтобы никто его не беспокоил, и передал все задачи по максимуму. Мама светилась от счастья. Хоть она всегда поддерживала папу, но особенно сильно радовалась моментам, когда работа не докучала.

— Кажется, все готово, — обозначила мама.

Как только папа завершил разговор, он вернулся к машине, осмотрел ее в очередной раз и удовлетворенно кивнул.

— Когда там дети приедут? — поинтересовался он, имея в виду Кэсси с мужем и их дочкой.

— Да вот должны скоро, — ответила мама, глянув на наручные часы.

И действительно машина Форланов подъехала минут через пятнадцать. Родители кинулись встречать их так, словно не видели тысячу лет, хотя Кассандра и Логан навещали нас довольно часто.

Мне очень повезло с семьей. У меня прекрасные родители и замечательная сестра, которая и в мужья выбрала себе классного парня. Они вместе уже шесть лет, из которых три года состоят в браке. Помню, первой любовью Кассандры был идиот по имени Харвин, и я не понимаю, как вообще можно было влюбиться в него. Он повесил ей лапшу на уши и прикинулся хорошеньким мальчиком, но на деле манипулировал, контролировал, унижал, а потом еще и изменил. Он не нравился ни мне, ни родителям, но Кэсси не верила нашим доводам, пока сама не узнала правду. Зато потом она встретила Логана, который полностью разделял мою ненависть к Харвину. Между ними даже драка была! Думаю, очевидно, чем дело обернулось. Назойливый блондинчик еще какое-то время маячил перед Кэсси, но был полностью отвергнут.

Десять месяцев назад Кассандра родила дочку. Ее назвали Эмили. Какая же она лапочка! Никогда прежде не видела таких сладких деток. Когда она только родилась, часто хныкала, а я помогала водиться и напевала ей песенки, вкладывая спокойствие в энергию и посылая его вместе со звуком к малышке. Так она мгновенно засыпала, и это облегчало жизнь Кассандре и Логану. Все-таки быть звукомагом — это здорово.

— Приветик, — я подошла к Форланам. — А где моя любимая булочка?

— Уснула в дороге, — пояснила Кассандра и указала на открытую дверь машины.

Я заглянула внутрь и увидела на детском кресле спящую Эмили. Она тихо сопела, приоткрыв ротик.

— Какая милашечка! — почти пропищала я, видя это крошечное создание.

Логан аккуратно пролез к сиденью и взял свою дочь на руки. По сравнению с ним, высоким и крепко сложенным мужчиной, Эмили казалась совсем куколкой. Но, глядя на эту картину, сердце постоянно трепетало от приступов умиления.

Мы все вместе прошли в дом, устроились на кухне и болтали о всяком. Сидели недолго, потому как родители не хотели выезжать поздно. Машина уже была подготовлена, поэтому осталось лишь проводить их.

— Все, мои хорошие, мы поедем, — объявила мама и обняла каждого по очереди.

— Замечательно вам отдохнуть, — пожелал Логан.

В этот момент Эмили, сидящая у папы на руках, запищала.

— Да, внученька, мы-то отдохнем. А вот твои родители, увы, нет. Особенно от того, как ты кричишь. В тетю Оливию пошла, да? Тоже звукомагом будешь? — усмехнулся он и глянул на меня.

Эмили радостно заулюлюкала в ответ, будто понимая его и подтверждая только что сказанные слова. Сестра подошла и забрала малышку к себе на руки.

Когда родители уехали, Форланы немного посидели со мной, после чего собрались домой.

— Тебе точно одной будет комфортно ночевать? — уточнила Кассандра. — Может, к нам?

Я закатила глаза.

— Мне не пять лет, чтобы бояться темноты.

— Да ты и в пять ее не особо боялась.

— Ну вот видишь, чего тогда спрашиваешь? — Я расслабленно развела руки. — Как с маленькой со мной возитесь. Если что, всегда можно позвонить.

Я действительно практически ничего и никогда не боялась, а каждую необычную ситуацию воспринимала не как нечто обременяющее, а как интересное приключение. Возможно, на меня повлияли книги. Наша семья довольно читающая, и родители с детства мне и сестре прививали любовь к ним. Кассандре настолько привили, что она их еще и пишет.

Вообще Кэсси — маг иллюзий, но всегда мечтала стать писательницей. Помню, как она убивалась, что ее истории не издают. Мы все поддерживали ее как могли. В итоге в один день пришло долгожданное письмо с предложением от издательства. Кассандра подписала договор, и в следующем году ее первую книгу издали. Отличные продажи всех удивили, поэтому у нее запросили и другие рукописи.

Самая популярная книга Кэсси вышла в начале этого года. Я давно ее умоляла написать историю, где будут присутствовать драконы, потому что с ранних лет обожала этих существ, и наконец-то она это сделала. Там даже целый цикл намечается! Сейчас Кассандра пишет вторую книгу, но делает это медленно из-за декрета. Читатели очень ждут, особенно я. Вообще не представляю, как они держатся, не зная, что будет дальше. Мне-то повезло, и Кэсси делится со мной деталями будущего сюжета. Круто быть сестрой писательницы. Ну а тем, кто находится в неведении и ждет… Сильно сочувствую и желаю крепкого терпения.

Наша семья в целом творческая. Сестра пишет книги, мама любит вышивать по вечерам, папа увлекается фотографией, а я — музыкант. Не просто музыкант, а звукомаг. Помимо того, что я филигранно играю на фортепиано и отлично пою, мне также под силу проводить некоторые манипуляции со звуком.

Когда мне было двенадцать, бабушка отдала нам свое пианино. Я сразу ощутила непреодолимую тягу к инструменту и захотела его освоить, поэтому попросилась на музыкальные курсы. Родители охотно доверили меня одной преподавательнице, которую им кто-то посоветовал, но по факту мне с ней совсем не повезло. Нотам и чтению с листа я обучилась довольно быстро, будто у меня на подкорке сознания уже находились эти знания. Однако с техникой игры что-то было не так, и исполнение сильно хромало. Я не понимала, в чем дело, а объяснять мне не спешили.

Однажды я вернулась домой от друзей и услышала, как в нашем доме кто-то играл и пел с Кассандрой. До того красиво, что сердце замирало от восторга. Оказалось, это был Логан. В тот день мы и познакомились. Он сказал, что у меня неправильная посадка, кривая постановка рук, и вообще лучше учиться с любимых произведений, а не со скучных. Логан все показал, и у меня стало получаться гораздо лучше. В итоге с курсов я ушла, и уроки мне давал именно муж Кассандры, хотя на тот момент они только начинали встречаться.

В первый же день Логан заметил, что я звукомаг. Сам он обладает магией усиления, поэтому своей энергией прощупал мою и заметил выплеск во время игры. Узнав о том, что являюсь магом, я была так счастлива, что от радости готова была перевернуть весь дом. Не каждому дано обрести магию, а мне посчастливилось стать обладательницей того, о чем я мечтала. Моя жизнь мгновенно обрела смысл — играть и музыкой дарить людям счастье.

Конечно, чтобы быть хорошим музыкантом и очаровывать своими мелодиями, совсем не обязательно обладать магией. Но ее наличие дает определенные бонусы. Например, осваивание инструмента происходит гораздо быстрее. Сплетается незримая нить, связывающая тебя и то, на чем сердце желает играть.

Следующий несомненный плюс — чуткий слух. Я налету схватываю любую мелодию и вижу ее нотами. Это применимо к любим звукам. Например, человек что-то рассказывает, не вдумываясь, как он произносит то или иное слово, а я воспринимаю его речь как сочетание нот и интервалов. Мой мозг сразу определяет диапазон голоса говорящего.

Слух обостряется и в плане улавливания звуков и разговоров. Если на расстоянии нескольких метров люди ведут диалог, то обычный человек не распознает слов, а звукомаг сможет. Стоит лишь заглушить для себя посторонние звуки, увеличить громкость нужных, и до ушей донесется то, о чем говорят. Кто-то скажет, что некрасиво подслушивать, и я, наверно, в какой-то мере соглашусь, но… Я уже упоминала, что уши даны для того, чтобы слышать. Признаюсь, я очень любопытная, а иногда тема разговора такая увлекательная, что грех не воспользоваться своей способностью. Зря природа, что ли, одарила меня ей? Кстати, и мне самой удобнее таким образом общаться с собеседником, ведь я могу сделать так, что мы будем слышать друг друга отлично, зато нас никто рядом не услышит.

На самом деле у звукомагии довольно много интересных возможностей, в том числе тех, с которыми следует быть крайне осторожным, иначе есть риск нарушить закон. Музыка может действовать как целительная сила, так и как разрушительная. Ей можно успокоить или взволновать, осчастливить или до глубины души расстроить, побудить к хорошим поступкам или толкнуть на отчаянный шаг, наладить сон или лишить человека его, исцелить или навредить. С точки зрения закона положительные воздействия приветствуются, а вот отрицательные, особенно те, что совершены без согласия людей, на кого они направлены, караются наказаниями. Каким именно, зависит от тяжести последствий.

Меня радует, что стражи пытаются как можно тщательнее контролировать использование магии — не важно, ментальная она, стихийная или иная. Я никогда не желала направлять звукомагию во вред, поэтому была спокойна. Лишь однажды кое-что произошло по моей вине, но это было не специально, и вообще на меня тоже воздействовали, только другой способностью. Так что мы в расчете, и тот инцидент в прошлом.

Моя мечта — восхищать музыкой, и какой бы мощной ни была моя сила, практика никогда не помешает, особенно когда она приносит массу удовольствия. Поэтому, оставшись дома одна, я побежала к своему пианино. Абрикос помчался за мной и, зная, что я собираюсь делать, забрался на диван и свернулся в клубок, готовясь слушать. Кот часто делал так, словно и его моя музыка очаровывала.

Через распахнутое окно в гости заглянул летний ветерок и игриво заскользил по лицу, шее и рукам. С ним за компанию проникли запах свежескошенной травы из соседского двора и звуки пения птиц. Ветер — отличный посланник, поэтому вместе с ним и мне захотелось отправить приятный подарок. Пальцы легли на клавиши и плавно стали извлекать ноты, которые дружно образовывали завораживающую мелодию. Она неслась, наполняя не только дом, но и двор, благодаря чему люди, проходящие по улице мимо, могли услышать ее и насладиться.

Музыка — это мой способ прикоснуться к каждому. Моя возможность сделать мир чуточку лучше. И я никогда не откажусь от этого.

Глава 2. Драконьи мечты

Проснулась я с прекраснейшим настроением. Яркое солнце било в окно, пронзая лучами всю комнату. Из-за этого я встала раньше обычного, хотя терпеть не могла утренние подъемы. Поспать подольше — это про меня. Если я не высыпаюсь, то все утро чувствую себя сонной мухой, которая вяло передвигается в пространстве, теряет координацию, не может внятно сформулировать свои мысли и уж тем более не в состоянии сформировать их в слова.

Стоило выйти из комнаты, как завопил Абрикос, да так душераздирающе, словно он умрет, если я в эту же секунду не подойду. Я быстро спустилась со второго этажа на кухню, хотя заранее представляла, что за бедствие у кота. Как и предполагалось, он стоял возле миски и смотрел на меня уничижительным взглядом. Немой упрек гласил о том, какая я бессовестная, раз не удосужилась встать еще раньше и накормить это величайшее создание, которое наверняка считало себя главным в доме. Я же считала его самой наглой задницей, потому что в миске было еще достаточно сухого вчерашнего корма.

— Ну и чего ты так истерично орешь? — обратилась я к коту и полезла в ящик с запасами. — Был бы до смерти голоден, съел бы то, что есть. А то столько драмы!

Он мяукнул, выражая свое несогласие. Мама слишком его разбаловала. Как только Абрикос появился у нас, он ел все подряд, но стоило ему почувствовать себя королем, стал выделываться. Его утро теперь должно начинаться исключительно с жидкого корма, а к сухому требовалось подсыпать новый, иначе прошлый останется нетронутым.

Но как бы Абрикос ни выпендривался, сколько бы я мысленно ни ворчала, все равно всегда исполняла его прихоти и оставалась бессильна перед кошачьими чарами. Слишком уж милая эта рыжая пушистая тушка. Так что я позаботилась о коте и только потом отправилась заботиться о себе.

Перед завтраком стоило умыться и почистить зубы, поэтому я пошла в ванну. Параллельно включила переносное радио и забрала его с собой. Заиграла довольно динамичная песня, что помогало мозгу пробуждаться быстрее.

Выполнив все водные процедуры, я вернулась на кухню. Абрикос успел поесть и теперь лизал хвост, вальяжно развалившись на подоконнике. Я, в отличие от него, все еще была голодна, поэтому полезла в холодильник в поиске еды. Со вчерашнего дня остался суп, но для завтрака это не самая подходящая еда, как по мне. Поэтому, увидев молоко, я решила сварить себе овсяную кашу.

Из колонки радио на всю кухню разливалось плавное женское пение под аккомпанемент двух гитар. Включили запись какого-то акустического концерта одной из популярных певиц. Хотелось чего-то более взрывного, но звучало неплохо, поэтому я не стала переключать волну и даже подпела парочке песен, разогревая голосовые связки.

Когда каша приготовилась, я щедро наложила ее в тарелку, полила медом и добавила горсть лесных орехов. И еще одну. Много не бывает. Так и вкуснее, и сытнее. Потом я сварила себе кофе и добавила сироп. Какой? Естественно, ореховый. Да, я фанат орехов. Винить во всем прошу Дебору, подругу Кассандры. Она — мой кумир. Мало того, что сама по себе классная — дерзкая, уверенная в себе, общительная, с брутальным шрамом на лице, как у героини моей любимой книги, так еще и имеет хороший вкус. Именно она постоянно пила кофе с таким сиропом, а я под ее влиянием попробовала. Всегда обожала орехи, но не думала, что и в сочетании с кофе это безумно вкусно!

После удавшегося завтрака я села за пианино. Музыка по радио — это хорошо, но ничто не сравнится с живым исполнением, особенно если исполнитель — ты сам. Я размяла пальцы и, скользнув по клавишам, сымпровизировала задорную мелодию.

Помимо пианино, у меня имеется и синтезатор, но на нем я играю именно с группой и для удобства отнесла его на репетиционную точку. К сожалению, у меня не самая лучшая модель. Я мечтаю о новой, недавно выпущенной компанией, которая является лидером по производству музыкальных инструментов. Этот синтезатор жутко дорогой, но там столько звуковых эффектов! Еще супер плавное нажатие и маленький вес, что крайне удобно, особенно если играешь в музыкальной группе и приходится таскать инструмент на концерты, а это именно мой случай.

Два года назад я и моя лучшая подруга Дженни решили, что точно однажды создадим группу. Познакомились мы как раз на курсах в музыкальной школе, только она ходила на занятия по гитаре, и ей, в отличие от меня, с преподавательницей нереально повезло. Несмотря на то, что я ушла оттуда, мы с Дженни продолжили общаться и сильно сдружились.

Мы любили ходить в парк и стритовать. Она играла на гитаре, а я пела, даря голосом и энергией хорошее настроение прохожим. Нам охотно подкидывали деньги, от чего у нас счастья было выше крыши. Хоть я и не особо нуждалась в них, так как родители давали мне достаточно средств на карманные расходы, было классно чувствовать, что ты своими силами что-то заработал. Дженни так вообще сильно радовалась, ведь в ее многодетной семье с деньгами всегда было туго. Ее и на курсы-то отправили только потому, что кто-то из знакомых отдал ненужную акустическую гитару. На оплату самих уроков наскрести уже получилось, а в будущем даже на электрогитару, правда, не без помощи меня и парней.

Однажды наше любимое место занял другой музыкант. Молодой парень с гитарой исполнял свои авторские песни, умело завладевая вниманием прохожих. Дженни это обстоятельство расстроило, ведь, считай, у нас появился конкурент, но мне ситуация виделась иначе. Парень так проникновенно пел, что я поняла — нам в группу нужен именно он. Этот обволакивающий баритон покорит слушателей до глубины души, даже звукомагом быть не надо. Один из самых красивых мужских голосов, который я когда-либо слышала.

Дженни скромничала, а я взяла инициативу и подошла к музыканту. Мы познакомились. Выяснилось, что его зовут Дейв, он на три года старше нас и тоже время от времени стритует. Я предложила играть и петь вместе, и мы в тот вечер поняли, что трио из нас суперское. А еще в тот же миг я поняла, что моя подруга по уши влюбилась, потому что она лажала как никогда. То аккорд забудет, то струну не ту дернет, то неправильную ноту возьмет. Дейв ее подбадривал, от чего она совсем расплывалась. К счастью, Дженни взяла себя в руки, и мы нормально отыграли. Спустя месяц эти двое начали встречаться, и до сих пор они вместе.

Мы решили, что Дейв будет вокалистом и басистом одновременно. Вскоре он познакомил нас со своим другом Мартином. У того было отличное чувство ритма, поэтому он идеально подошел на роль барабанщика. Дженни надеялась, что я сойдусь с Мартином и у нас будет группа из парочек, но не вышло. Я не планировала влюбляться, а нашего кучерявого участника с первых минут восприняла как брата, да и он на меня как на девушку не смотрел, потому что ему нравилась его соседка Руби. К слову, своего он добился, поэтому из нашей компании без возлюбленного осталась лишь я, но меня это более чем устраивало. Пару раз я обожглась, позволив себе влюбиться. Больше мне не хотелось.

Так и родилась наша группа «Драконьи мечты». Название придумала я, и ребятам оно понравилось. Оставалось определиться с репетиционной точкой, но и это не составило труда. У отца Мартина был свободный гараж, поэтому мы сгрузили все наши инструменты туда и собирались несколько раз в неделю, чтобы поиграть.

Выступали мы в основном в парках, но только с акустикой, потому как подключать синтезатор, электрогитару и бас было негде. Однако этой весной на набережной организовали классную точку для музыкантов. Возле смотровой площадки установили небольшую сцену, куда в хорошую погоду привозили инструменты. Любая желающая группа могла записаться и сыграть несколько песен. Это оказалось очень удобно, так как не нужно было тащить все с собой, при этом предоставлялась замечательная возможность выступить. Естественно, работники контролировали процесс и следили, чтобы никто не испортил имущество, а музыканты исполняли приличные песни.

Именно в этом месте мы начали получать первые минуты славы. Чаще всего мы приходили по вечерам в выходные и исполняли свои песни. Музыка так зашла публике, что именно в дни наших выступлений среди людей я замечала знакомые лица. Людям нравилось, и они приходили вновь и вновь, чтобы послушать нас. Это окрыляло и позволяло поверить, что у нашей группы есть будущее.

Сегодня мы тоже запланировали выступление. Желательно было записываться заранее, чтобы потом ни с кем не ссориться за место, но этим всем занимался Дейв. Еще вчера перед сном он позвонил и сообщил, что все в силе и двадцать минут сцены полностью в нашем распоряжении.

Пришло время одеваться. Мой выбор пал на любимую короткую юбку в красно-черную клетку и футболку с логотипом нашей группы. Совсем недавно Дженни предложила сделать такие всем нам для выступлений. На черной ткани белым цветом был изображен силуэт летающего дракона, а над ним буквы «ДМ» в окружении четырех звезд, что символизировало количество участников.

После одежды я подобрала украшения. На руку надела пару тонких кожаных браслетов с небольшими шипами, а к юбке прикрепила металлическую цепь. Из аксессуаров для ушей выбрала серебряные маленькие сережки для мочек и кафф для хряща. Проколоть его мы тоже решили вместе с Дженни еще год назад, это было что-то вроде дружеской метки.

Краситься я не любила, но воспользовалась тушью для ресниц и немного подвела глаза тенями для большей выразительности, хотя природный карий оттенок и так хорошо их выделял. С укладкой волос проблем почти не было, я всегда стригла их до шеи чуть ниже подбородка, и за счет легкости прическа выглядела довольно объемной. Даже небольшая небрежность из-за выбивающихся прядей смотрелась классно и гармонировала с образом, придавая дерзости.

Кстати, никогда не понимала, почему многие девушки так убиваются по длинным волосам. Как по мне, это жутко неудобно. Они вечно путаются и мешаются. Если на улице ветер, то вообще катастрофа, на голове целое гнездо образовывается, если нет прически. Для меня каре — это практично, комфортно, а еще вызывает необъяснимое ощущение свободы, с которым я чувствую себя собой. С детства хожу с такой стрижкой, и вообще нет желания отрастить волосы.

Удостоверившись, что выгляжу отлично, я зашнуровала красные кеды и отправилась в центр города. Как обычно примчалась самая первая. Ладно Дженни, она та еще копуша, я привыкла, но парни могли бы быть более шустрыми. Хотя Дейву наверняка просто приходится ждать ее постоянно. Сочувствую.

Я подошла к назначенному месту. На сцене пока что играла другая группа, зато появились первые слушатели. Среди них я заметила парочку своих знакомых и махнула им. Я не знала, что за ребята выступали, но звучали они, откровенно говоря, тухло. Мотивы простые, голос солистки вялый и неуверенный, а гитарист сквасил такое лицо, словно его заставили играть под прицелом. Чуйка мне подсказывала, что долго этот коллектив не продержится.

— Ливи! — послышалось в стороне.

Обернувшись, я увидела Мартина, расслабленно подступающего ко мне.

— Ну наконец-то кто-то из вас соизволил прийти. Скоро так-то наша очередь выступать.

— Разве сладкой парочки еще нет? — Он помотал головой, оглядывая людей.

— Как видишь, — я обвела рукой пространство, — наверняка опять где-нибудь жмутся и не смотрят на время.

Дейв и Дженни реально вечно везде тискались, не особо думая о том, есть ли кто-то рядом. В рамках приличий, конечно, но тем не менее. Порой меня это раздражало, потому что оттянуть их друг от друга было практически невозможно. Я могла поворчать, а Мартин лишь прикалывался. Вообще это точно влияние Дейва, развратил мою Дженни. До знакомства с ним она была совсем скромняшкой и чем-то напоминала мне Кэсси. Может, поэтому я легко с ней сдружилась.

— О, гляди, ты права, — усмехнулся Мартин и пальцем указал в сторону смотровой.

Повернув туда голову, я увидела целующихся друзей. Мило, конечно, но как можно делать это на каждом шагу? Их губы уже давно должны были онеметь.

Мы с Мартином подошли к ним.

— Вы такими темпами скоро слипнетесь, — воскликнула я, от чего Дженни вздрогнула и тут же отпрянула от Дейва.

— Опять завидуешь, Ливи, — сказал он, бросая в меня насмешливый взгляд.

— Чему? Обмену слюнями? — Я фыркнула. — Сомнительное удовольствие, а сахара мне и в сладостях хватает.

— Ты просто не пробовала, — заверил Дейв и, закинув руку на плечи Дженни, мотнул подбородком вперед, давая нам знак вместе пойти ближе к сцене.

— Как-то не особо хочется, — ответила я, шагая рядом.

У нас уже сложились традиционные подшучивания. Я подкалывала Дейва и Дженни, что они вечно сюсюкаются друг с другом, а они меня тем, что я ни разу ни с кем не целовалась. Да, так вышло, что завтра мне исполнится восемнадцать, а у меня не было даже первого поцелуя. На это имеются свои причины, но я совершенно не загоняюсь и не спешу. Ну не целовалась, и что? Разве есть какой-то закон, что до совершеннолетия обязательно нужно это сделать, иначе окружающие будут думать, что с тобой что-то не так? Я так никогда не считала, поэтому и не скрывала этого факта о себе. Пусть думают, что хотят. Отношения в мои ближайшие планы не входят.

— Руби придет сегодня? — поинтересовалась Дженни, глянув на Мартина.

— Нет, ей тренировку поставили.

— Но завтра-то, надеюсь, вы оба будете? — спросила я. С его девушкой мы тоже дружили и часто тусовались вместе.

— Естественно, — успокоил Мартин. — Твое совершеннолетие мы точно не пропустим.

Группа с унылыми песнями уступила место следующим участникам. На сцену вышли «Кеды». В отличие от предыдущих ребят, эти были нам знакомы.

— Надо же, и они приперлись, — недовольно буркнула я.

— Зато мы сразу после них переманим внимание на себя, — подбодрил Дейв.

Когда мы с ребятами знакомились с другими музыкальными группами, старались поддерживать приятельскую связь, считая, что дружба и взаимная помощь лучше конкуренции и конфликтов. Однако «Кеды» были исключением. Не по нашей инициативе. По неведомой причине они сами не шли на контакт и недолюбливали нас, особенно солистка. Та вечно пялилась на меня с таким презрением, словно я ей жизнь поломала, хотя кроме того, что ее зовут Хлоя, мне о ней даже ничего не известно.

С недавних пор, правда, у группы «Кеды» действительно появился повод для обиды. Дело в том, что совсем скоро День единения, и в концертной программе, помимо известных коллективов, значилось выступление молодежной группы. Так как таких групп много, устроили конкурсное прослушивание. По его итогам в финале оказались мы и «Кеды».

Каким же счастьем было узнать, что все-таки приняли именно нас. Я думала, Дейв от радости пол пробьет. Для него выступление было почему-то особенно важным. Как только объявили, что играть на концерте будем мы, он поднял Дженни, закружил и запрыгал прямо вместе с ней. Я боялась, что у нее голова отлетит. Потом Дейв в охапку схватил меня и Мартина, забыв о том, что я противница лишних телесных взаимодействий. Но повод был таким замечательным, что я не противилась и на четыре секунды позволила себя обнять.

Тем временем «Кеды» взяли инструменты, поприветствовали публику и стали исполнять свои песни, приманивая остановиться новых прохожих. Признаюсь, их музыка очень годная. Чистое звучание, приятные и понятные тексты, высокое умение вести себя на сцене. Самый классный у них гитарист, который, как и я, звукомаг. Его виртуозные соло зачастую гипнотизировали и восхищали.

На самом деле мне в какой-то степени жаль, что мы не смогли подружиться. Точнее, никто из нас попросту не пытался. Хлоя сразу проявила враждебность, и так как она лидер группы, остальные, видимо, подхватили эту модель поведения и тоже нас игнорировали. Мы смирились с таким отношением и сами невольно стали испытывать ответную неприязнь.

— Что-то мы стоим без дела, а надо договориться, какие песни сегодня играем, — сказал Дейв, вставая перед нами. — Предлагаю начать с «Никогда меня не подводи», она отлично разогреет публику.

— Давайте, — согласился Мартин. — Может, потом «Странную любовь»? В те разы мы ее не пели.

— Точно! — воскликнула я. — Она такая классная, надо чаще ее играть.

— Ну а «Наслаждайся тишиной» мы же тоже исполним? — Дженни с мольбой в глазах оглядела нас.

— Без нее никуда, — усмехнулся Дейв. Эта песня, судя по постоянной активной реакции слушателей, была нашей коронной, да и нам она нравилась.

Обсудив репертуар, мы стали болтать о разных пустяках в ожидании, когда «Кеды» закончат. Стоило отдать им должное, слушателей они собрали много. Нам это было на руку, ведь большая часть останется и нас послушать. Хотя я была уверена, что мы способны привлечь к себе еще больше внимания. Мы достойно отыграем сегодня. Я точно постараюсь.

Глава 3. Сомнительное предложение

— Следующими сыграют ребята, которых некоторые из вас уже наверняка знают и даже успели полюбить, — объявил организатор, который был и условным ведущим. — Встречайте, группа «Драконьи мечты»!

Мы вышли на сцену, улыбаясь слушателям и получая от них громкие аплодисменты в ответ. Мартин сел за барабаны, подкинул в воздух палочки, закручивая их, и ловко поймал, Дженни схватила гитару, перекинула ремень через плечо и дернула по струнам, проверяя строй, Дейв взял бас и выдвинул стойку с микрофоном до нужной высоты, а я подошла к уже знакомым клавишам.

— Добрый вечер, друзья! Как ваше настроение? — поздоровался Дейв, махнул рукой и провел ей по темным волосам, излучая все свое обаяние на публику. Послышались радостные возгласы. — Если хорошо, то это замечательно, а если по какой-то причине нет, то мы постараемся его поднять вам нашими песнями. Музыка — лучшее лекарство от душевных ран, как известно. У нас тем более есть прекрасный звукомаг, — он указал на меня, — Оливия. Так что грустным отсюда никто не уйдет.

Я тоже помахала рукой, широко улыбаясь, а пока Дейв разогревал публику, поставила на синтезаторе эффект, необходимый для первой песни. Когда он закончил, мельком глянул на нас, чтобы удостовериться, что все готово. Мы кивнули, Дейв подал Мартину знак, и барабанные палочки постучали друг об друга, задавая ритм.

Песня начиналась с проигрыша Дженни. Медиатором она последовательно дернула несколько струн, извлекая первые ноты. Спустя два такта подключились все остальные, и мелодия стала бодрее, насыщеннее. Мартин принялся звонко ударять по барабанам, раздался глубокий звук баса, а мои пальцы коснулись клавиш.

Музыка мгновенно наполнила меня, даря эйфорию и ощущение невероятной легкости. Душа в такие моменты словно улетала в иное измерение, в то время как тело оставалось здесь. Это чувство неземного воодушевления и счастья требовало вырваться наружу, щедро изливаясь на других, поэтому я охотно выпустила волны своей энергии в поток звука, позволяя людям окунуться в них с головой. Воздействуя на других, я чувствовала отклики чужой энергии. Слушатели жаждали насладиться музыкой и отдохнуть.

Наконец Дейв запел. Песня, которую мы решили исполнить первой, многое значила для меня. В отличие от большинства других, она была не о любви, а о дружбе. В ней говорилось, что лучший друг может спасти от всех бед, с ним не страшно отправиться в любой путь. Эта песня была о прощении, доверии и путешествии далеко от всех проблем.

После куплета последовал проигрыш на два такта. Мои пальцы живее застучали по клавишам в предвкушении припева. Дейв стал сильнее раскачиваться под ритм музыки, с наслаждением закрыл глаза и, крепко взявшись за микрофон, запел вновь.

Я сделала звук погромче. Моя партия клавиш чудесно гармонировала с вокальной. На ее фоне баритон Дейва звучал глубже и проникновеннее, а мелодия — пронзительнее. Стук барабанов выступал пульсом песни, а гитарный бой — ее дыханием.

По набережной пронесся прохладный ветерок с реки, освежая. Мои короткие пряди волос отлетели от лица, и я представила, как эффектно смотрюсь в этот момент. Мне нравилось быть в центре внимания, но еще сильнее я наслаждалась восторженными эмоциями людей от самой музыки. Интерес пробуждался и в других прохожих, которые тут же становились рядом и уже не желали идти дальше. Чем больше взоров было направлено на нас, тем увереннее и счастливее я себя ощущала.

Песня зашла на ура. Все захлопали активнее, чем прежде. Я посмотрела на Дейва и заметила, сколько в его глазах гордости и восхищения от того, что мы так влияем на народ. Благодаря этому вторую песню он исполнил еще эмоциональнее.

Третья песня была спокойнее предыдущих. В нее я посчитала уместным вложить более умиротворяющие чувства — спокойствие и расслабление. Судя по реакции, людям это тоже понравилось. Прохожие стали чаще останавливаться, и для меня не было секретом почему. Многие в суете дней желают отдохнуть и отпустить волнующие мысли, и музыка в этом отличный помощник. Она сама по себе обладает необыкновенной силой, которую моя магия лишь еще больше укрепляет.

Вдоль набережной шли три мужчины в красной форме, как у папы. Стражи. Хоть сегодня не праздник, но каждую людную точку города контролировали патрульные, особенно по выходным. В Ньювире тщательно заботились о безопасности, и это радовало, потому что разного рода происшествия иногда случаются. Каких только историй я ни наслушалась от отца.

Стражи обратили внимание на нас. Издалека я не видела их лиц, лишь заметила, что один был лысый, второй со светлыми волосами, а третий с темными и кучерявыми, как у Мартина. Все высокие и довольно крепко сложены. Тот, который блондин, жестом дал знак остановиться, чему остальные повиновались, и все трое стали слушать нас.

Меня присутствие стражей не пугало. Они просто контролировали все вокруг, а остановились наверняка чтобы немного отдохнуть, ведь песня, которую мы играли в этот момент, как раз расслабляла, и я этому сильнее всего способствовала своей магией. Стражи дослушали до конца, после чего лысый мотнул головой, призывая идти дальше.

Мы исполнили еще две песни. За время нашего выступления ни один человек не отошел. Наоборот, люди лишь прибавлялись, поэтому аплодисменты становились все громче. Но наше звездное время закончилось. Пришлось на сегодня попрощаться с публикой и уступить сцену следующей группе. Чтобы не мешать, мы отошли в сторону.

— Это было мощно, — удовлетворенно протянул Дейв, довольствуясь нашим выступлением. — Сегодня даже лучше отыграли, чем в прошлый раз.

— Определенно, — согласился Мартин и дружески хлопнул его по плечу. — Видели, сколько народу собралось? Никогда такого не было.

— А представьте, как здорово будет на Дне единения! — мечтательно воскликнула Дженни. — О нас узнает еще больше людей, нас запомнят.

— Кстати, Дейв, а чего ты не сказал слушателям, что мы будем выступать на празднике? — поинтересовалась я, только сейчас сообразив, что это было бы неплохой идеей. — Мне кажется, стоит объявить и как бы пригласить.

— Не волнуйся, в следующий раз скажу. Я уверен, что они и так придут.

Мы решили послушать следующую группу, потому что этих ребят видели первый раз. Всегда интересно оценить новеньких коллег. Первая песня звучала довольно неплохо, правда, участников было всего трое, и клавишника им явно не хватало.

Где-то позади послышался голос, который произнес название нашей группы. Любопытство велело мне прислушаться, поэтому я для себя чуть приглушила музыку и сосредоточилась на звуковых волнах с другой стороны.

— «Драконьи мечты», да. Они только что выступали. Идеально бы подошли нам.

Обернувшись, я увидела молодого мужчину, который с кем-то разговаривал о нас по энергофону, при чем по тону голоса слышалось, что делал он это с неподдельным восхищением. Мне сразу бросился в глаза его пирсинг на брови и губе.

— Реально крутые ребята. Мне кажется, посетители бы заценили. Вот бы их пригласить, у них и звукомаг есть. Думаешь? Не знаю. Вдруг они откажут? Конечно, я бы в этот же вечер заплатил им.

Судя по фразам, адресуемым собеседнику по ту сторону линии, этот человек желал нас куда-то позвать. Интерес во мне разгорелся не на шутку. Мужчина даже про деньги сказал и упомянул меня. Неужели он хочет, чтобы мы где-то выступили, да еще и готов заплатить?

Он продолжал болтать и иногда косился в нашу сторону, но так и не решился подойти. Какой-то излишне скромный, хотя по брутальному виду так и не скажешь. Подошел бы и спросил, в чем проблема? Он несколько раз озвучил опасение, что мы откажем, но мы-то даже не были в курсе самого предложения.

Что-то мне подсказывало, что этот человек, скованный сомнениями, так и будет мяться в нерешительности. Я посчитала необходимым взять инициативу в свои руки. Вдруг там впрямь что-то стоящее? Никогда нельзя упускать шанс на нечто интересное.

— Подождите, я отойду, — попросила я ребят, на что парни синхронно кивнули и продолжили слушать.

— Ты куда? — всполошилась Дженни.

— С одним человеком поговорить надо, скоро вернусь.

Она не стала спрашивать, кто это, наверняка подумав, что я увидела какого-то знакомого и хочу поздороваться, так как при большом их наличии подобное часто случалось. Но хоть мужчина знаком мне не был, я уверенным шагом направилась к нему, примерно выстраивая в голове предстоящую беседу. Глупо было признаваться, что я подслушивала, поэтому следовало подступить как-то со стороны.

— Добрый вечер, — с дружелюбным видом поздоровалась я и указала рукой на сцену. — Как вам выступление?

— Добрый, — мужчина удивленно приподнял брови и улыбнулся. — Если речь о тех, кто сейчас играет, то ничего так, интересные ребята. — Его взгляд обратился к сцене, но не задержался там надолго и вернулся ко мне. — Но вашей группе здесь нет равных, по моему мнению.

— Значит, вы слышали наши песни? — Хоть благодаря подслушиванию ответ был мне известен, мужчине знать об этом необязательно.

— Конечно, слышал. Более того, не в первый раз, и я постоянно остаюсь в восторге. — Он подмигнул, словно пытался заигрывать, но с его немного неформальной внешностью этот жест выглядел естественным и не вызвал отвращения, как бывало с другими парнями, которые пытались хоть как-то со мной флиртовать. Возможно это потому, что в данной ситуации комплимент был направлен не на меня, а на группу и нашу музыку. — Я часто слушаю юные коллективы. То на работе, то здесь. Есть некий азарт в том, чтобы обнаружить нечто свежее и уникальное. «Драконьи мечты» пока что в моем личном топе на первом месте.

Мне стало так приятно, что захотелось запищать.

— Спасибо, мы стараемся, — гордо отозвалась я и без стеснения поинтересовалась: — А ваша работа связана с музыкой?

— Да, я организатором в довольно солидном клубе. У нас часто проводятся различные концерты. Не только музыкальные, иногда какие-нибудь шоу, но живую музыку все-таки посетители жалуют больше всего. Людям хочется разнообразия, поэтому я в постоянном поиске новых талантов.

Ага, клуб. Скорее всего, по энергофону этот человек говорил именно о нем, раз считал, что нашу музыку бы заценили. Интересненько.

— Сегодня у нас планировалось выступление комика, — продолжил мужчина, — но он внезапно заболел. Естественно, все сорвалось, а я не знаю, что делать. Наверняка придет много людей, а нам в качестве развлечения даже нечего предложить. Все, с кем есть связи, заняты.

Он тяжело вздохнул и устремил обреченный взгляд куда-то вдаль. Казалось, из-за срыва выступления вся жизнь этого человека обречена на провал.

— Вы извините, что жалуюсь, — он грустно хмыкнул, от чего колечко на его нижней губе дернулось. — Просто я ответственный за организацию шоу, и за такой провал меня могут не только отчитать, но и уволить. Руководитель строгий, да и я его понимаю, нельзя допускать таких косяков, иначе статус заведения заметно понизится, а это к убыткам. Надо что-то решать, и я подумал, может, найду кого-нибудь здесь и приглашу. Вдруг одна из групп не занята сегодня вечером? Мы бы щедро заплатили, с этим вообще нет проблем.

Картина в моей голове полностью выстроилась. Этот мужчина по звонку обсуждал нас, потому что желал, чтобы именно мы выступили в его клубе вместо комика, но он думает, что мы откажемся, так как можем быть заняты. Что ж, у меня для него хорошие новости.

— Вы сказали, что вам понравилась наша группа. Как насчет того, чтобы мы сыграли у вас? Кстати, меня зовут Оливия.

— Люк, очень приятно, — наконец представился он, и его лицо просветлело. — Вы действительно могли бы? Кстати, может, на «ты»?

— Как скажешь, — легко согласилась я, так как сама не любила все эти официальности. — Думаю, ребята были бы не против сыграть, но мне сначала надо с ними поговорить.

— Вы бы очень нас выручили. И меня не уволят, и посетители останутся в восторге, и для вас это отличная возможность проявить себя и найти новых фанатов. Ну и денег заработаете. Приятный бонус, согласись?

— А сколько мы бы получили, если не секрет?

Он назвал сумму, и я офигела. С выступлений на улице мы бы никогда столько не заработали. Честно говоря, меня в первую очередь привлекала перспектива узнаваемости, а не деньги, но друзьям заработок явно не помешал бы. Если семья Дейва была состоятельная, как и моя, то Дженни и Мартин периодически страдали от нехватки средств. В семье Дженни было много детей, и лишний раз она боялась просить что-то для себя, а Мартин жил только с отцом, у которого с работой были вечные проблемы. Сами мы нигде не работали, так как я и Дженни только в этом году закончили школу и готовились к поступлению в университет, а Мартин и Дейв уже учились и лишь иногда брали какие-то подработки.

Я посчитала, что предложение точно стоящее и друзья наверняка захотят как заработать, так и поднять репутацию группы, поэтому предложила Люку:

— Давай я прямо сейчас поговорю с ребятами? Только скажи название клуба, где он и во сколько выступление.

— «Дикая вишня». Недалеко, в трех кварталах отсюда. — Он указал рукой в сторону. — Выступление в десять вечера. Буквально часик поиграете и достаточно.

Поздновато, но приемлемо.

В моей голове проскочила мысль, что родители вряд ли одобрили бы такое, особенно папа, но… Они отдыхают, и зачем им об этом говорить сейчас, верно? Мы выступим, а уже потом я поделюсь.

— Жди здесь, скоро вернусь, — попросила я Люка и получила в ответ благодарный кивок.

Ноги понесли в обратную сторону. Друзья успели потерять меня и стали выискивать в толпе.

— Что за тип? — поинтересовался Мартин, заметив, от кого я пришла.

— Работник местного клуба. — Я положила руки себе на талию и оглядела ребят. — Нам тут поступило невероятно классное предложение! Желаете еще немного поиграть и подзаработать денег?

На лице каждого зародился интерес. Я сразу же пересказала разговор с Люком.

— «Дикая вишня»? — с сомнением переспросил Дейв. — Даже не знаю такой.

— Ну а ты во всех клубах побывал, что ли? — ухмыльнулась я, вскидывая брови.

— Нет, но про все известные хотя бы слышал.

— Да какая разница, известный он или нет? Предложение в любом случае офигенное! Вы же не заняты вечером?

Все помотали головой.

— Ну и вот! — воодушевленно воскликнула я. — В чем тогда проблема? Давайте выступим.

— Так-то да, нет проблем, — пожал плечами Мартин. — Вроде звучит круто.

— А это не странно? — засомневалась Дженни, косясь на Люка. — Ну, что именно нас зовут.

— Что здесь такого? — Я развела руки. — Он же сказал, что давно нас заприметил. Мы ему сильно понравились, а раз он организатор концертов в клубе, явно видел много групп, и ему определенно есть, с кем сравнить. Если Люк выделил нас, значит, мы реально того стоим. Разве вам не приятно?

— Похвала-то всегда приятна, но… — Дейв тоже с сомнением покосился на него. — Не знаю. Подозрительный тип. Деньги, слава и прочее — это хорошо, но выглядит как какая-то замануха.

Я закатила глаза.

— Ну что подозрительного? Если клуб солидный, естественно, они должны заплатить. А то, что сорвался другой концерт… Всякое в жизни бывает. Не хочется, чтобы невинный человек потерял работу, тем более что мы можем его выручить, да и сами останемся лишь в плюсе.

— А вдруг там что-то плохое? — Дженни испуганно посмотрела на меня.

— Что, например? Вот что там может произойти? Мы сыграем и все. Нас зовут в клуб, а не на другую планету. Нам подвернулась такая крутая возможность, а вы из-за ненужных переживаний хотите ее упустить. Мартин, ну скажи же, что все будет нормально?

Я с мольбой посмотрела на него, надеясь, что он меня поддержит и поможет уговорить нашу сладкую парочку.

— Да, наверно, — пусть не особо уверенно, но все же согласился он. — Я тоже не знаю, что плохого может случиться. Разве что какие-нибудь разборки с алкашами, но эти проблемы вроде работники клуба должны решать. Короче, я бы выступил.

Ай да умничка!

— Ну так что? Согласны? — Мой взгляд прыгал от Дженни к Дейву.

Они тихо переговорили между собой. Было заметно, что оба сомневались, но Дженни подметила, что деньги ей не помешали бы. Это послужило причиной того, что Дейв все-таки принял положительное решение.

— Ладно, давайте, — сказал он. — Может, реально зря накручиваем. Так-то многие группы в клубах выступают.

— Вот именно! Я вас обожаю! — Я подпрыгнула от радости. — Пойду скажу Люку. Или пойдемте вместе? Заодно познакомитесь.

Я направилась к нему и повела за собой ребят. Увидев, что мы идем вчетвером, он вновь довольно приподнял уголки губ.

— Мы согласны, — заявила я.

— Очень рад, — он оглядел каждого, — вы действительно крутые ребята. Поверьте, я сразу вижу тех, в ком есть потенциал на успех, и у вас он определенно имеется.

Комплимент благоприятно подействовал на друзей. Познакомившись, Люк еще раз рассказал ситуацию с его стороны.

— А что по репертуару? — поинтересовался Дейв. — Есть предпочтения, какие песни исполнять? И по поводу инструментов. Нужны свои или предоставите?

— Естественно, предоставим. Если удобнее со своими, можете с ними, но у нас и так оборудование отличное. Всяко лучше, чем здесь.

Люк указал на сцену, где сейчас выступала другая группа.

— Хорошо, сыграем на ваших, — согласился Дейв. — А по песням что?

— Здесь есть один нюанс… — с долей неловкости обозначил Люк. — Правила клуба запрещают исполнять песни, неизвестные владельцу, особенно группам со звукомагами. Сами понимаете, случиться может всякое. Не хотелось бы, чтобы музыка испортила людям настроение или вовсе вызвала погром. Так что у нас есть определенный список разрешенных песен. Плюс ко всему, народ любит слушать что-то знакомое и подпевать любимым хитам.

Дейв тяжело вздохнул, мысленно наверняка порицая систему. Но на самом деле все мы понимали это несправедливое явление. Какие бы качественные песни ты ни писал, большинству подавай те, что популярны в народе. Плевать, если они глупые, простые и совершенно бессмысленные.

— Поверьте, я бы с удовольствием позволил сыграть исключительно ваш репертуар, он неимоверно крут, — заверил Люк, — но я не могу идти против правил. Однако я искренне желаю представить людям именно вашу группу. Народ вас запомнит, и однажды ваши песни, вероятно, попадут в список хитов.

Звучало лестно, и хоть Дейву не нравилась идея, немного поразмыслив, он все же согласился:

— Ладно. Какие именно песни? Надо понимать, знаем ли мы партии и текст.

— Об этом вообще не парьтесь. — Люк беспечно махнул рукой. — Их знают все, а у нас в клубе есть ноты на каждую. У нас все цивильно, все продуманно.

Его энергофон зазвонил, вынуждая ответить. Судя по всему, это был владелец клуба, потому что Люк радостно заявил, что вечер спасен, а прекрасная группа, то есть мы, согласилась сыграть.

— Извините, дела ждут, — сказал он нам, отключив вызов. — Надо подготовить сцену перед вашим выступлением, а осталось не так много времени. Спасибо, что согласились, очень выручили. Заплатим сразу после последней песни.

Назвав адрес, Люк спешно попрощался и ушел.

— Тупость какая-то — звать разные группы, чтобы они играли одно и то же, — пробурчал Дейв, настороженно глядя ему вслед.

— Да, но в чем-то он прав, и для нас есть польза, — подметила я, пытаясь настроить ребят на позитивный лад. — Мы можем понравиться и запомниться слушателям, и они захотят ознакомиться с нашим творчеством. Ну и денег за вечер заработаем.

— Надо хотя бы аванс попросить перед началом.

— Думаешь, кинут? — предположил Мартин.

— Кто их знает? — пожал плечами Дейв. — Все возможно.

— Главное, чтобы с нами ничего не сделали… — запаниковала Дженни, нервно теребя прядку волос.

— Боги, да что могут сделать? — Я в очередной раз закатила глаза. — У тебя постоянно какие-то негативные мысли. Хочешь, я прохожих поспрашиваю, знают ли они этот клуб?

Не дожидаясь ответа, я остановила первого проходящего мимо парня. Увы, он заявил, что не ходит по клубам. Пришлось обратиться к другому, но и тот был не в курсе. Однако с третьим человеком повезло.

— Да, есть такой. — Мужчина указал рукой, куда показывал и Люк. — Там в домах. С друзьями были, ничего так. Цены, правда, кусаются, но концерты зачетные, да и атмосфера необычная. Короче, сходить можно.

Поблагодарив его за ответ, я с видом победителя повернулась к друзьям.

— Видите, все нормально. Так что хватит думать о ерунде.

К счастью, ребята немного успокоились. Мартин и вовсе подхватил мой настрой и с нетерпением ждал выступления. Дейв и Дженни поворчали, но вскоре отвлеклись друг на друга и перестали накручивать лишнее.

Лично мне чутье подсказывало, что вечер станет судьбоносным и запоминающимся, а оно редко меня подводило. Не подвело и в этот раз. Вот только оно не уточнило, чем именно запомнятся и обернутся дальнейшие события.

Глава 4. Сводящая с ума музыка

Мы подошли к клубу чуть раньше назначенного времени. Надо было освоиться, просмотреть ноты и настроить инструменты. В «Дикую вишню» уже заходили посетители. В основном это были молодые парни и девушки.

Внутри властвовала темнота, лишь лампы с неоновым розовым освещением вступали с ней в борьбу, создавая хоть какую-то видимость. Я обратилась к одному из работников и сообщила, что мы приглашенная группа, на что тот кивнул и попросил подождать организатора.

— Рад снова вас видеть, — воскликнул Люк, подойдя спустя несколько минут. Под неоном он выглядел более дерзко со своим пирсингом. — Следуйте за мной, проведу до гримерки.

Мы прошли мимо основного зала, который был довольно просторным. Перед сценой имелась танцевальная зона, с одной стороны располагался бар, с другой — столики, за которыми уже устроились гости. Пока никто не выступал, играла музыка — какая-то примитивная электроника, которую часто включают в подобных местах. Не знаю, как под такое умудряются танцевать и кайфовать, максимум можно головой в такт покачать и задом покрутить. Наверно, здесь после выпитого бокала с коктейлем людям большего и не нужно.

В гримерке мы оставили наши вещи и привели себя в порядок. Дейв попросил Люка внести аванс, и тот с легкостью согласился. Он покинул комнату и велел ждать, а пока Дженни и Дейв настраивали гитары, которые прихватили со сцены. Мне хотелось осмотреть синтезатор, но такой возможности не было. Мартин распластался на диване и разглядывал плакаты на стенах.

— Чувствую себя звездой, — мечтательно произнес он.

— Согласна, здесь прикольно, — подхватила я его восторг. Гримерка выглядела солидно, и складывалось ощущение, что мы особенные значимые гости.

— Осторожнее, звездочки, — хмыкнул Дейв, закручивающий колки, — в космос не улетите от радости.

— Кто бы говорил, — подметил Мартин. — Сам-то от новости, что на Дне единения будем выступать, чуть до луны не улетел.

— Это намного круче, чем клуб. И праздник важный, — с какой-то неожиданной серьезностью подметил наш солист.

Люк куда-то пропал. Время велело выходить на сцену и готовиться.

— Ну и где он? — с вернувшейся настороженностью спросил Дейв.

— Да придет сейчас, куда денется? — безмятежно ответила я. Не может же организатор свалить.

И точно. Стоило вспомнить Люка, как он зашел в гримерку.

— Все, ребят, пора выходить.

— А аванс? — Дейв подошел к нему. — А ноты?

— Конечно, все здесь. — Люк протянул конверт, а после каждому вручил список песен и ноты. Дейв полез проверять деньги, но он одернул его. — Ребят, надо спешить. Люди ждут. Хозяин будет злиться, если выступление задержится. У нас все строго.

Какие-то еще работники носились в коридоре, двое даже зашли к нам, торопя. Из-за возникшей суеты Дейв не успел взглянуть на содержимое конверта, а быстро стал осматривать список песен.

— Да, мы вроде все знаем, — сказал он и добавил тихо: — Ну и хрень…

Я тоже мельком глянула на то, что предстоит исполнять. Да уж, репертуар, конечно, не супер. Реально банальные и примитивные песни.

— Я не зря дал ноты. Там, помимо песен, есть парочка инструментальных композиций, — предупредил Люк. — В списке они не указаны, но вы просто по порядку будете листать и увидите. Вы умелые музыканты, сориентируетесь.

Это уже звучало любопытнее. Я принялась листать ноты, желая удостовериться, что с моими партиями все в порядке, но Люк опять поторопил нас:

— Быстрее, ребята, времени нет!

Он демонстративно распахнул дверь и замахал рукой, призывая выходить. Первой подчинилась Дженни, схватив с собой гитару. Дальше вышли Дейв и Мартин. Я отправилась за ними, но вдруг мне на плечо легли чужие пальцы.

— Оливия, еще одна просьба… — начал Люк, но не договорил сразу, так как я резко отшатнулась, сбрасывая его руку. Подобные касания слишком триггерили, поэтому мое сердцебиение вмиг ускорилось, а на лице отразилась злость. Должно быть, он это заметил и, подняв ладони, дружелюбным тоном сказал: — Извини, ничего такого. Я лишь хотел попросить во время игры применить магию. Идет?

Я сама себя одернула и попыталась успокоиться. Разум вроде остался в порядке, никакого воздействия не произошло.

— Я так и собиралась делать.

— Отлично. Улавливай именно настроение музыки и делай его как бы глубже.

Просьба показалась мне странной и ненужной, ведь и так было очевидно, что я должна делать, чтобы расслабить людей и поднять им настроение, но ничего уточнить не удалось. Люк опять погнал меня вперед, лишая возможности полностью просмотреть ноты.

Я вышла на сцену и положила их на пюпитр, решив, что по ходу выступления впрямь легко разберусь. Партии известных песен я и без нот могла сыграть, прекрасно помня их, а при исполнении композиций мне будет достаточно одного взгляда на лист, чтобы все считать и понять течение мелодии.

Люк поприветствовал посетителей клуба и представил нас. Кто-то уже был навеселе и активно заулюлюкал, а кто-то бросил равнодушный взгляд. Что ж, это вызов — сыграть так, чтобы даже самые угрюмые оценили. Плевать, что песни попсовые и не наши.

Вскоре микрофоном завладел Дейв и объявил первую песню. Услышав знакомое название, люди оживились. Мартин привычным делом задал ритм, и мы заиграли. Я знала, что Дейв не в восторге от репертуара, но он вжился в роль и стал пританцовывать в своей любимой манере, параллельно играя на басу и запевая.

Моя партия была простецкая — зажимать аккорды, создавая эффект гитарного эхо. Следуя договоренности, я вкладывала в звук свою энергию, подкрепленную позитивными эмоциями. Хоть сама песня мне не особо нравилась, но она имела плавный ритм и незамысловатый предсказуемый мотив, состояла из благозвучных интервалов — консонансов, а с такой музыкой передавать ненавязчивые приятные ощущения проще всего даже при усталости.

Как и ожидалось, посетителям исполнение понравилось. Я заметила, что люди, которые были скептически настроены, увидев нас, приобрели заинтересованный вид. После второй песни вообще все оживились, разглядев и расслышав в нас нечто, стоящее их внимания.

Мне была приятна столь положительная реакция, хотя, признаться честно, я не шибко наслаждалась выступлением. Я кайфовала, играя более насыщенные и разнообразные партии, а не то, что требовалось сегодня. Однако я не теряла надежды, что композиции, которые предстояло сыграть, будут более выдающимися.

После третьей песни как раз настала очередь одной из них. Взглянув на первый нотный лист, я уже в голове услышала, как должна звучать мелодия, и лишь позволила пальцам оживить ее. Также я быстренько посмотрела на ребят, чтобы убедиться, что их в своих партиях ничего не смущает. Все было хорошо.

К моему удивлению, композиция оказалась приятной. Спокойная и расслабляющая, но совсем не скучная. Моя партия была лидирующей, и я влилась в мелодию, полностью проникаясь ей. Я подкрепляла звук своей энергией, не вдумываясь в то, какие эмоции передаются слушателям, поскольку была уверена, что они ощущают то же, что и я.

Потребовалось перевернуть ноты. Пока правая рука тянулась к листу, левая зажала аккорд, который должен был гармонично завершить такт, лаская слух и принося удовольствие, но… Стоило мне извлечь его, как на меня нахлынул неожиданный прилив распирающей злости.

Я увидела следующий лист с нотами и ужаснулась. Это были какие-то дикие и несвязные сочетания, состоящие из диссонирующих интервалов. Слишком много малых секунд, которые совершенно не сочетались между собой и резали слух. Тональность вообще ломалась и превращалась в полнейшую кашу. Такое ощущение, что ноты кто-то составлял наобум, не вдумываясь в то, как это будет звучать.

Где-то в глубине сознания я понимала, что нельзя играть то, что передо мной предстало. Это явно не приведет ни к чему хорошему. И почему я не увидела этот лист раньше? Надо было лучше проверить ноты, уделить этому всего пару минут, но Люк так торопил, что я не успела. Никак не предполагала, что тут может попасться такое!

Однако злость, вскипевшая во мне необъяснимым образом, не позволяла мыслить рационально. Будучи не в силах остановиться, я заиграла эту злосчастную мелодию, щедро подкрепляя ее настроение магией. Музыка резко стала донельзя тревожной и пугающей. Мои руки словно жили своей жизнью и не желали останавливаться, и я сама чувствовала себя крайне странно.

Ребята перестали играть, а толпа загудела. Раздался звук бьющегося стекла, кто-то заверещал. Я же еще активнее нажимала на клавиши, словно одержимая, но смогла повернуть голову к посетителям. Они стали кидаться друг на друга, устраивая драку, и крушить все вокруг. Неожиданно закричала и Дженни. Даже, можно сказать, зарычала, как какой-то зверь. Я повернулась к ней и увидела, как она двумя руками схватила гитару за гриф, замахнулась и со всей дури ударила корпусом по полу.

— Оливия, прекрати! — яростно крикнул Дейв.

Он шустро сбросил бас и кинулся к подруге, пытаясь ее остановить. Мартин тем временем бешено заколотил по барабанам. Сначала это были безобидные удары, но вскоре он так лупанул, что одна из тарелок вылетела из установки. Какой-то парень из зала поймал ее и швырнул за барную стойку, разбивая сразу несколько бутылок элитного алкоголя.

Происходил такой абсурд, который обычно случается лишь во снах при температуре под сорок градусов. К сожалению, это был не сон, хотя меня также затрясло, а по телу проступил пот. Я все еще была в плену непрошеной агрессии, которую невольно распространяла и на других, и взглядом лихорадочно забегала вокруг в надежде на спасение.

В зал вдруг ворвались три мужчины. Из-за темноты не сразу удалось определить, кто это, но стоило им приблизиться, как я опознала стражей, при чем сегодня они уже встречались. Это были те, что останавливались на набережной, слушая нас.

Один из посетителей накинулся на лысого стража, но тот быстро его скрутил. Тем временем ко мне метнулся светловолосый. Подняв руку, он запустил мощный поток воздуха, смахивая им ноты. Листы разлетелись и рассыпались по полу. После этого волна оттолкнула и меня от инструмента. Кисти наконец-то расслабились, отпустив клавиши, а я откинулась назад, чуть не упав. Страж подхватил меня под локоть, позволяя удержать равновесие. Я выпрямилась и одернула руку. Он отпустил меня, но его хватка была такой сильной, что я ощущала пульсирующую боль. Меня продолжало трясли, а сердце колотилось так бешено, как, наверно, никогда. Казалось, еще чуть-чуть, и оно остановится.

Так как я перестала играть, воздействие мелодии на народ закончилось. Люди стали недоуменно переглядываться и бросать на меня испуганные взгляды. Несколько посетителей выбежали, стараясь как можно скорее покинуть помещение. Страж с короткими кудрявыми волосами встал у коридора, перегородив путь остальным.

— Всем оставаться на местах до выяснения обстоятельств, — скомандовал он.

Я смотрела на это все, не в силах поверить. Неужели я своими руками устроила это буйство? Почему я ощутила злость? Что на меня нашло? Зачем мне подсунули эти ужасные ноты?

Страж, на которого напали, разобрался с этим человеком, после чего что-то сообщил напарнику и подошел ко мне.

— О, так это же те, которые сегодня на улице играли, — оглядев меня и ребят, сказал он.

— Помню, — сухо ответил страж, прервавший мою игру.

— Ну и что вы тут устроили?

Лысый уставился на меня, смекнув, что именно я натворила все это. У меня ком поперек горла встал, но я понимала, что, какая бы причина этой дичи ни была, случилась несправедливость, потому что меня вынудили устроить то, на что по своей воле я никогда бы не пошла.

Сглотнув и набрав в легкие побольше воздуха, я судорожно затараторила, глядя на стража:

— Это не я! Я не хотела! Меня одолели странные эмоции, но они были не мои! Мы вообще не планировали выступать, нас спонтанно пригласили и дали эти ноты. Я понятия не имела, что там такое. Руки не слушались, меня будто околдовали. Я не знаю, почему так, но это все не специально! Я бы никогда…

— Тихо! — прервал мою тираду он. — Кто что хотел и специально или нет, мы выясним. — Он еще раз внимательно оглядел каждого из нас. — Вы все совершеннолетние?

Только я открыла рот, чтобы соврать, что да, как Дженни тихо пискнула:

— Почти…

Мужчина с подозрением покосился на нее.

— Что значит — почти?

— Ну, мы совершеннолетние, но… — ее голос дрожал, и она со страхом посмотрела на меня.

Мне хотелось бурно выругаться. Боги, Дженни, ну зачем? Уже через пару часов мне исполнится восемнадцать, можно было соврать! Теперь ситуация усложнится.

— Понятно, — вздохнул страж и снова обратил взор на меня. — Значит, наша преступница еще и несовершеннолетняя.

— Я не преступница! — мигом запротестовала я. — Я же сказала, что меня вынудили! Я никогда бы сама ничего подобного не сделала!

— Успокойтесь, девушка, — строго велел он. — Мы во всем разберемся.

Я уже и забыла, что рядом стоял второй страж, который прервал мою игру. Он все это время молчал и только сейчас подал голос:

— Возьму ее на себя. Опроси остальных. Дерек пусть займется свидетелями.

Моя голова повернулась к нему. Блондинистый страж выглядел моложе лысого, наверняка ему и тридцати не было, но его взгляд был таким давящим, что у меня возникло ощущение, будто на мои плечи свалился тяжелый груз. Возможно, это чувство появилось еще и от осознания, что я серьезно влипла. Мало того, что незаконно использовала звукомагию, возбудив в людях агрессию, так еще и попалась стражам.

Я перевела взгляд на друзей, пытаясь понять, что испытывают они. Дженни смотрела с величайшим страхом, словно случился конец света, и мы сейчас все умрем. На лице Мартина, к моему удивлению, сохранялось спокойствие. А вот Дейв… Он впился в меня таким взглядом, будто я предательница. Столько было в нем разочарования и обиды, что по моему телу очередной раз пронеслась дрожь. И ведь Дейв больше всего боялся, что что-то случится. Как чувствовал. Но как я могла заранее предугадать, что произойдет такое? Ничего ведь не предвещало.

Лысый страж махнул рукой, призывая моих друзей следовать за ним. Они отошли и начали о чем-то разговаривать. Я могла бы сосредоточить слух на их речи, но у меня имелась другая проблема в виде стража, оставшегося со мной.

— Родители есть? — спросил он.

— Есть, — ответила я, вновь посмотрев на него, и спешно добавила: — Но они сейчас далеко отдыхают, наверняка даже спят…

— Звоните, — перебил страж.

Нет. Только не это.

— Да зачем? Чего беспокоить зря? Давай не будем их приплетать и так поговорим.

— Мы не переходили на «ты», — строго указал он, смерив меня все тем же жестким взглядом.

Надо же, какой принципиальный. Тут полные неприятности, а он обращает внимание на такую ерунду!

— Ну извиняюсь. Послушайте, мистер… — Я сделала паузу, не зная, как обратиться.

Вместо того, чтобы ответить, страж достал удостоверение и демонстративно раскрыл передо мной. Странный, мог и сам представиться. Или посчитал, что без корочки я усомнюсь в его полномочиях?

Я посмотрела на документ. Боги, это издевательство…

— Ге-бор-ген-хайт, — по слогам прочла я и не удержалась от комментария, — ну и фамилия! Я пока выговорю, уже забуду, что хотела сказать. А если моргну, то вовсе не вспомню, как обратиться.

— Можете никак не обращаться, — безразлично произнес он и еще раз приказал: — Звоните родителям. Я не имею права допрашивать без их согласия.

— А если они не ответят? Вы отпустите меня домой? — спросила я, надеясь на положительный ответ и считая, что если даже меня вызовут на допрос потом, то я выкручусь, ведь мне уже будет восемнадцать, родители не понадобятся, и как-нибудь все мирно решится.

Но надеждам не суждено было сбыться.

— Нет, — отрезал он. — В таком случае поедем в отделение. Вы нарушили закон. Я не могу вас отпустить, не разобравшись.

Стало ясно, что никакие возражения он не примет. Смирившись со своей участью, я под надзором стража отправилась в гримерку за энергофоном. Пока шла, размышляла, какой вариант предпочтительнее: чтобы родители узнали о произошедшем и что-то предприняли или не ответили, но тогда меня точно повезут в отделение. Честно говоря, мне не нравился никакой. К сожалению, повлиять на что-то было уже не в моих силах.

Глава 5. Нарушительница закона

Попытки дозвониться до родителей не увенчались успехом. Либо они не слышали, либо что-то с энергофонами. Четыре вызова не дали никакого результата, поэтому я лишь растерянно покрутила устройство в руке и обреченно посмотрела на мистера Гебре-что-то-там, который все это время терпеливо ждал рядом, приковав меня взглядом так, словно я улизну, если он моргнет или отвернется.

— Они не отвечают, — констатировала я. — Родители сейчас на природе и, вероятно, оставили энергофоны в машине. Может, это реально знак, что не стоит их беспокоить? Завтра мне уже исполнится восемнадцать, надо буквально часик подождать. Или просто поговорим здесь и мирно разойдемся, ведь я не при чем, клянусь.

Я состроила самый жалобный взгляд, на который только была способна, надеясь, что этот суровый страж смилостивится надо мной и согласится. Однако чуда не произошло. Без единой эмоции на лице он достал энергофон, сделал вызов и продиктовал кому-то адрес клуба. Стало ясно, что сейчас за нами приедут.

— Ну пожалуйста! — взмолилась я, вновь уходя в истерику. — Я не хочу быть арестованной! Это неправильно! Я же не виновата… Да я…

Хоть мне еще не было известно, велика ли серьезность последствий содеянного, стало так страшно, что перехватило дыхание. Никогда в жизни я не попадалась стражам и даже не предполагала, что такое случится. Будучи дочкой стража, я особенно сильно уважала сотрудников органов правопорядка и чтила законы.

Стоп. Дочка стража! Нужно этим воспользоваться!

— Между прочим, мой отец — страж, — заявила я, глядя блондину в глаза, — при чем начальник отдела. Поэтому я прекрасно знаю, что нарушать закон нельзя, и по своей воле никогда бы не пошла на такое. Папа тоже это знает и точно встанет на мою сторону. Сейчас он в отпуске, и я все еще настаиваю на том, что не стоит его тревожить. Он заслужил отдых, а новость об ошибочном аресте его дочери может не просто взволновать, но и возмутить. Наверняка он не одобрит ваши действия, потому что они совершаются зря.

Все эти слова вылетели с такой непоколебимой твердостью, что я сама себе поразилась, особенно удивили небольшие угрожающие нотки. Возможно, это грязный прием, но вариантов не оставалось.

Страж все еще смотрел на меня, не мигая. Услышав про отпуск папы, он немного сощурился.

— Как зовут отца?

— Стивен Кварц, — гордо ответила я, надеясь, что это имя ему о чем-нибудь скажет.

Судя по мелькнувшему узнаванию на его лице, мой план сработал. Страж оглядел меня более внимательно, после чего спросил:

— Оливия, верно?

О, боги, он действительно знаком с папой, раз даже мое имя от него знает! Есть шанс на спасение!

— Да, это я, — от радости я широко улыбнулась. — Так вы меня отпустите?

Хотелось уже выдохнуть от облегчения, но непробиваемая серьезность на лице стража намекала, что еще рано.

— Нет, — холодно выдал он и скомандовал: — На выход.

Он подошел к двери гримерки и велел идти за ним. Моя улыбка мгновенно испарилась, и теперь захотелось взвыть. Да как-так?!

— Но почему? Зачем? Вы же знаете моего папу!

Парень повернулся и вновь уставился на меня.

— И?

— Ну… это… — чуть замялась я от нового прилива волнения. — Не надо ехать…

— Надо, — отрезал он, ничего больше не поясняя.

Мне стало так обидно и боязно одновременно, что хотелось нервно затопать и закричать как маленький ребенок. Но это никак бы не помогло. Выглядеть еще и припадочной у меня не было желания, поэтому пришлось покорно последовать за стражем.

Друзей в этот вечер я больше не видела. Меня вывели на улицу и посадили в подъехавшую машину. Страж проследил, чтобы я села и не сбежала (как будто я смогла бы, ага), и затем залез сам.

Пока ехали, я глядела в окно. Несмотря на позднее время, молодежь гуляла, веселилась, и я должна была оказаться в числе этих людей. Я думала, что мы с ребятами выступим, довольные выйдем из клуба, дождемся полуночи и порадуемся, что наступил мой день рождения, потом разойдемся, чтобы поспать, а на следующий день полноценно затусим у меня дома.

Кажется, моим планам больше не суждено сбыться. Меня никогда не арестовывали, поэтому мне не было известно, чем могут обернуться допрос ребят и мое пребывание в отделении. До сих пор не верилось, что меня туда везли. Я думала, подобное вероятно лишь в случае, если я, например, решу навестить папу на работе и приду в качестве гостя, но уж точно не в роли подозреваемой.

Я представила, что будет, когда родители узнают о случившемся, и от досады зажмурилась. Поверят ли они, что меня подставили? Как это вообще доказать? Разочаруются ли во мне? Поможет ли папа решить проблему?

Доехали мы довольно быстро. Видимо, ближайшее отделение находилось не так далеко. Я особо не рассматривала здание, просто покорно шла вслед за стражем. На входе он о чем-то переговорил с сотрудниками, которые, естественно, косились на меня. Из-за внутренних переживаний я не вникала в смысл их речи, лишь поняла, что меня, к счастью, не посадят в изолятор и в допросную почему-то не поведут. Вместо этого светловолосый после короткой беседы привел меня к какому-то кабинету.

Когда мы зашли внутрь, страж запер дверь, указал мне сесть на стул у стены, а сам полез в ящик рабочего стола. Открыв его ключом, он что-то вытащил оттуда, закрыл ящик, поднялся и подошел ко мне. Он присел на корточки и дотронулся до моей ноги. От неожиданности я резко дернулась и чуть не пнула его, но он увернулся.

— Ты совсем больной?! — крикнула я. — Не трогай меня!

Бессовестный страж поднял голову, и его лицо оказалось непозволительно близко к моему, но его это словно вообще не смущало.

— Надо надеть браслет с блокирующим артефактом. Тебе нельзя применять магию, — безэмоционально пояснил он.

— А заранее предупредить нельзя? — с нескрываемым возмущением выпалила я. — Обязательно молча подходить и лапать? Дикость какая-то!

Кажется, он начинает меня бесить. Вообще я заметила, что светловолосые представители мужского пола вечно доставляют неприятности. Лучше от них держаться подальше. Например, в школе мне нравился мальчик, но он не просто меня отверг, а еще и высмеял. Другой мальчик украл у меня рюкзак. Также у нас был учитель, который относился ко мне предвзято и умышленно занижал оценки. У Кассандры бывший парень вел себя как полный идиот. И все эти люди были блондинами. Может, только мне так не везет, но у меня невольно зародилась неприязнь к парням со светлыми волосами. К девушкам, кстати, это не относится. У меня мама и сестра блондинки, и они самые лучшие. Я же полностью пошла в папу, поэтому имею темные волосы и глаза.

И вот угораздило же меня попасться очередной светлой башке! Может, я мыслю стереотипно, но у меня уже на уровне инстинктов заложено правило: не жди ничего хорошего от блондинов и не подпускай их к себе.

Самое печальное, что мой мозг продолжал считать таких парней безумно красивыми. Наиболее привлекательным сочетанием для меня всегда были светлые волосы и зеленые глаза. Конечно, я никогда не считала внешность самым важным фактором при выборе партнера, но, наверно, приятно, когда человек симпатичен тебе и душой, и телом.

И вот сейчас, когда страж находился так близко, я смогла тщательнее разглядеть его лицо. Он имел точеный благородный профиль: четко выраженные скулы, прямой нос, тонкие губы, аккуратные уши. Светлые пшеничные волосы, не слишком короткие, но и не длинные, были аристократично зачесаны назад волосок к волоску. Светло-зеленые глаза не казались слишком выразительными, но притягивали своей глубиной и странным ощущением света, будто солнце пробивается сквозь листву.

Пока я рассматривала его, он демонстративно покрутил передо мной браслетом со вставленным маленьким артефактом, после чего осторожно обвел им мою правую ногу в районе щиколотки и застегнул. В этот раз я даже не почувствовала его прикосновений, хотя браслет сел достаточно плотно.

— Почему именно на ногу? — поинтересовалась я. — Чем рука не устраивает?

— Так сложнее снять, — кратко объяснил страж и, поднявшись, последовал к своему столу.

Он сел и достал из кармана энергофон. Кому-то позвонил, но никто не ответил.

— С папой пытаешься связаться? — предположила я.

Наши взгляды встретились. Он еле заметно кивнул. Удивительно, но мистер принципиальность перестал возмущаться, что я перешла на «ты». Хотя он сам ко мне так обратился, когда надевал браслет. Ну и ладно, мне же проще.

— Я же говорю, родители за городом, они вряд ли ответят. Что, будем сидеть и ждать?

— Если надо, подождем.

— А если они сутки отвечать не будут?

— Подождем сутки.

— А если двое суток?

Невозмутимое молчание в ответ. Боги, ну что за бред? Не страж, а какая-то непробиваемая стена!

— Ну и в чем прикол сидеть так долго? — я продолжила тщетные попытки достучаться, теряя терпение. — Только время зря тратим. Тебе домой, что ли, не хочется? Мне вот хочется. И напоминаю, через час у меня день рождения. Я официально стану совершеннолетней. Опроси меня сейчас и отпусти, в чем проблема-то? Ну хочешь, подождем, и опросишь в полночь, если так принципиально.

— Нельзя, — ответил он не терпящим возражений тоном. — На момент происшествия тебе не было восемнадцати. Значит, нужно известить родителей.

Кто придумал эти идиотские правила? Почему они не учли подобные случаи, где эти условности выглядят глупо и лишь усложняют жизнь?

Я хотела продолжить настаивать на своем, но внезапно энергофон стража зазвонил.

— Здравствуйте, Мистер Кварц.

Папа! Он вышел на связь!

— Извините за беспокойство. Звонил сообщить, что Оливия, ваша дочь, из-за незаконного применения звукомагии устроила потасовку в местном клубе и теперь задержана. Мы в отделении. Требуется ваше согласие на допрос.

Пауза. Папа что-то отвечал.

— Дай мне поговорить с ним, — прошептала я и вытянула руку.

Страж что-то еще произнес, выслушал очередной ответ и посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он в энергофон. — Сейчас передам.

Он протянул устройство. Я встала, выхватила его и приложила к уху.

— Пап, меня подставили! Я ничего не делала! Я…

— Оливия, во что ты опять ввязалась? — яростно перебил отец. — Что ты там устроила? Какой клуб? На дворе ночь, мы с матерью за сотню километров от города, а тебя ловят стражи! Это нормально, по-твоему?

— Это ошибка! Папа, я не виновата! — мой голос почти перешел на крик. — Скажи, чтобы меня отпустили, пожалуйста!

— Вот когда приедем, тогда и отпустят.

От распирающих эмоций меня затрясло. Хотелось приложить все усилия, чтобы доказать свою невиновность, особенно слыша гневный голос отца.

— Не надо приезжать, это лишнее, вы все не так поняли! Скажи, чтобы меня допросили, а потом я сама доберусь. Или можно попросить Логана приехать…

— Даже не думай! — выпалил папа. — У них с Кассандрой маленькая дочь, которая и так не дает спать спокойно, а тут еще ты! Думаешь только о себе! Не надо вешать свои проблемы на других, раньше головой надо было соображать.

— Да при чем здесь вешать проблемы? — Я встала и заходила по кабинету, размахивая рукой. — Я не вешаю, просто не вижу смысла вам ехать в такую даль обратно ради ерунды.

— Ерунда? По-твоему, нарушить закон — это ерунда?

— Нет, я не это имела в виду…

— Все, хватит, раньше мозг надо было включать. Не можешь быть ответственной, теперь сиди и жди. Передай трубку обратно.

— Пап, ну послушай!

— Быстро передай трубку!

Мне хотелось взвыть. Я слышала, как на фоне мама беспокойно спрашивала о случившемся, но отец ничего не говорил ей и ждал, пока я выполню его указ. Повинуясь, я трясущейся рукой вернула энергофон стражу. Он прислонил его к уху и в небольших подробностях обсудил с папой происшествие.

— Понял, ждем, — сказал он в конце и, отключив вызов, обратился ко мне: — Твой отец дал согласие на допрос. Мы поговорим, потом тебя заберут. Сядь.

С одной стороны, я обрадовалась, что все-таки мне не придется ночевать в отделении. С другой, с каждой секундой я все больше осознавала, в какие неприятности влипла, и это не сулило ничего хорошего.

Я снова села на стул.

— Расскажи, как все было с твоей стороны, — велел страж. — Последовательно и как можно подробнее.

Сложно было собраться духом и не перейти снова на истерику, но я попыталась успокоиться и поведала обо всем с самого начала. Страж иногда задавал уточняющие вопросы, внимательно слушал и фиксировал мои показания на бумаге.

Повествование дошло до момента, когда я играла ту дурацкую мелодию.

— В меня будто демон вселился, не знаю, как это еще объяснить. Конечно, я понятия не имею, как это — быть с демоном в теле, это лишь сравнение. А то подумаешь, что я еще и темной магией занимаюсь в свободное время, хотя это, само собой, не так…

— Не отвлекайся. Что дальше?

— На меня хлынула злость, которую надо было срочно выплеснуть. Я увидела тот странный лист с нотами и поняла, к чему приведет их исполнение, но не могла остановиться.

— Ты чувствовала на себе чье-то влияние?

Я задумалась, вспоминая ощущения.

— Трудно сказать, потому что я тогда не думала об этом, но вроде нет. Не знаю… Хотя прямо перед выступлением организатор касался меня. Точно! Это мог быть он! Ведь именно он пригласил нас.

Страж поднялся с места и приблизился ко мне. Он протянул руку, от чего я напряглась, но, видимо, вспомнив мое негодование, пояснил свои действия:

— Я должен проверить энергию. Если на тебя кто-то недавно воздействовал, я почувствую.

Не очень хотелось, чтобы меня вновь касались, но я согласно кивнула, понимая, что сейчас это необходимо. У каждого человека есть своя энергия, она же является проводником магии и отличным следом. Если маг воздействует на человека или предмет, то его энергия временно проникает в него. Также энергия сохраняется в вещах, которые человек использует. Чем чаще, тем ее в них больше.

Страж поднес руку к моему плечу, дотронулся и на мгновение замер. Потом он убрал ее и вернулся за рабочее место.

— Ну что? — с нетерпением поинтересовалась я.

— Ничего.

Выходит, на меня никто не влиял. Вроде это хорошо, но…

— Как так? Я же чувствовала, что эмоции были не мои. Я не могла так злиться ни с того ни с сего, я же не сумасшедшая!

— Выясним позже, — ровным тоном произнес страж. — Теперь нужно записать твою энергию.

Достав какой-то прибор и включив его, он снова подошел ко мне, велел подставить палец и подождать пару секунд. Устройство зафиксировало и мой отпечаток, и мою энергию. Замечательно, теперь органы правопорядка в базе имеют мои биоданные.

Больше всего доводило неведение. За время допроса столько вопросов зародилось в голове. Кто нас подставил? Зачем? Почему именно так? Снимут ли с меня подозрения? Если да, то как скоро? Найдут ли настоящего виновника?

— Что теперь будет? — вслух спросила я обреченно.

— Я завел дело. Будем разбираться. Сейчас мне надо заполнить документы. В спокойствии.

Намек был прозрачен — нужно сидеть и молчать. Глубоко вздохнув, я оперлась о спинку стула, ткнулась макушкой в стену и уставилась в потолок.

Тишина убивала. Хотелось ясности, которой, естественно, не прибавилось, а мыслей в голове тем временем становилось все больше, и каждая была мрачнее предыдущей. Если завели дело, где я пока что числюсь виноватой, оно попадет в базу, и это может иметь серьезные последствия. Одно из них — отказ в поступлении. Совсем скоро начнется период вступительных экзаменов и откроется подача документов, но в Академии музыки одно из условий принятия на факультет звукомагии — отсутствие магических нарушений. Если ты совершил нечто плохое, применяя силу звука, и реально виноват, считай, путь в данное учебное заведение тебе закрыт. И я-то знала, что не виновата, но смогу ли это доказать?

На душе стало тревожнее и тягостнее. Из-за какого-то глупого вечера теперь может разрушиться моя мечта о музыкальной карьере. Мое будущее под угрозой. А ведь нам с группой скоро выступать на Дне единения, таком важном для всех людей празднике. Если организаторы узнают о том, в какую историю мы ввязались, могут аннулировать заявку. Дейв меня убьет…

И до боли обидно, что все случилось в канун моего дня рождения. Не так я планировала начать взрослую жизнь. Совсем не так.

— Как же быть? — вслух обратилась я в пустоту, забыв о том, что страж намекал на тишину. Мои нервы сдали, и я не могла сдерживаться. Требовалось срочно выговориться, чтобы не взорваться. — Я ведь не хотела ничего плохого. Человек сказал, что мы ему понравились, и предложил хороший заработок. Мне-то плевать на деньги, я хотела их для друзей. Хотела, чтобы они порадовались и убедились, что наша группа чего-то стоит. Я не думала, что нас подставят. Я никогда никому не желала зла, тем более себе и своим близким. А что теперь? Теперь мы в дерьме. Я и Дженни собираемся поступать в Академию музыки, но нас могут не взять. Хотя насчет нее не знаю, она лишь косвенно причастна. Но наше выступление на празднике могут отменить. Ребята никогда не простят мне этого, а я ведь реально не специально. Завтра мой день рождения. — Я посмотрела на часы. Сутки сменились. — Уже сегодня, представляешь? Я так ждала этого дня, пригласила друзей, договорилась с родителями, что они уедут отдыхать, а я устрою вечеринку. Пообещала, что ничего не случится. Я не хотела никого подводить, но подвела. Родителей, группу, себя…

К горлу подступил ком, и я затихла. Невыносимо захотелось зарыдать, но я не позволяла слезам вырваться наружу. Я не из тех, кто плачет. Не помню, когда вообще последний раз делала это. Мне не нравится чувствовать себя слабой, поэтому я обозначила три принципа, которым следую уже пару лет: не плакать, не влюбляться, не прощать своего врага. Это позволяет мне быть менее уязвимой.

К моему удивлению, страж не прервал мой словесный порыв, сотканный из боли и отчаяния. Однако и никак не прокомментировал. Интересно, он верит, что я говорю правду? Или все-таки винит меня? А если бы за дело взялся другой страж, смогла бы я его уговорить отпустить меня и не звонить родителям?

Блондинчик так и сидел тихо. Где-то в глубине души я все же ждала, что он скажет что-нибудь поддерживающее, как это часто делают люди в подобных ситуациях, или поделится своим мнением, но он остался равнодушен к моему монологу. Из-за этого игнорирования во мне невольно зародилась обида. К ней дружно присоединились грусть, тоска и усталость, и эта компания заставляла меня чувствовать себя никчемной и беспомощной. Больше говорить ничего не хотелось, поэтому я повернулась боком, прислонилась к стене и стала бездумно смотреть в окно.

Краем глаза я заметила, что страж отложил ручку и отодвинул бумаги. Он сделал небольшую передышку, после чего взял карандаш и блокнот, раскрыл его перед собой и застрочил что-то уже там. Его рука двигалась с подозрительно высокой скоростью для обычного письма.

Продолжая пялиться в окно, за которым улица была укрыта темнотой, я на какое-то время погрузилась глубоко в себя и даже забыла о человеке, сидящем напротив, пока случайно не обнаружила, что он время от времени украдкой поглядывает на меня. Я перевела взгляд на него, и через несколько секунд светлые глаза попались, встречаясь с моими. Я думала, это хоть немного смутит его, но лицо мистера серьезности осталось невозмутимым.

— Чего пялишься? — не выдержав, предъявила я. — Все-равно никуда не денусь отсюда.

— Твой отец велел присматривать.

— Тогда присматривай пореже.

Он отвел взгляд, уткнулся в блокнот и опять что-то там стал черкать, а я прикрыла потяжелевшие веки и продолжила ждать.

Глава 6. Начало взрослой жизни

Страж закрыл блокнот и убрал в сторону. Встав с места, он подошел к двери, намереваясь выйти из кабинета.

— Сиди здесь, — наказал он мне.

— Нет, сейчас возьму и уйду, — огрызнулась я, — это же так легко. В окно выпрыгну, например.

Он проигнорировал мое высказывание и ушел. Я осталась одна, но облегчения это не принесло. Наоборот, почему-то стало хуже.

От скуки я внимательнее осмотрела кабинет. Он был небольшим, но вмещал в себя узенькие шкафы с документами и три рабочих места, одно из которых как раз занимал блондинчик. Его стол отличался особым порядком. Хоть на нем лежали папки, бумаги и канцелярия, все было идеально рассортировано, при этом ничего лишнего не имелось. На двух других столах, например, были какие-то маленькие статуэтки и даже рамки с фотографиями, что преображало пространство. Должно быть, эти места принадлежали другим стражам, которые или работали в другое время, или были в отпуске.

Мне вспомнились коридоры отделения, в котором я находилась, и неожиданно посетила мысль, что оно похоже на то, в котором работает папа. Пару раз мне приходилось заглядывать к нему, но я не заостряла внимание на окружении, а теперь сопоставила его в голове с тем, куда попала. Вдруг это и есть то отделение? Это бы хорошо объясняло, почему страж, поймавший меня, не только знаком с папой, но и имеет его контакт в энергофоне.

Когда меня сюда везли, я была так загружена и расстроена, что даже не оценила обстановку вокруг, чтобы понять, в какой примерно точке города нахожусь. Однако это легко определить, заглянув в окно. С моего места был плохой обзор, поэтому я решила быстренько встать, подойти и проверить, но не успела. Ручка дернулась, открывая дверь, и в кабинет вернулся страж.

Он сделал шаг ко мне и протянул руку. Я покосилась на нее и в зажатых пальцах увидела шоколадку.

— Держи.

Я подняла голову, с подозрением глядя на стража. Это был не просто какой-то батончик, а мой самый любимый. Он с орехами и в упаковке моего любимого зеленого цвета. Честно говоря, именно из-за нее я однажды и обратила внимание на эту сладость.

Этот парень не мог владеть данной информацией, но меня удивило не только совпадение, а еще сам факт того, что он решил меня угостить. С чего бы?

— С днем рождения, — произнес он, видя мой вопросительный взгляд. Правда, с его безэмоциональным выражением это прозвучало слишком буднично для того, чтобы быть поздравлением.

— Где ты его раздобыл? — Я забрала батончик и покрутила в руке.

— В автомате.

Страж вернулся на место. Честно говоря, его жест немного взбодрил меня и даже поднял настроение. Стоило представить вкус батончика, как у меня потекли слюнки.

— А себе почему не взял? — поинтересовалась я, зашелестев оберткой.

— Не голоден, — сухо бросил он, не глядя на меня.

Я не могла похвастаться тем же. Моему организму постоянно требовалась пища, особенно в стрессовых ситуациях. Я не из тех девчонок, которые толстеют от одного запаха булочки. Наоборот, мое тело постоянно нуждается в калориях из-за активного образа жизни. Мне сложно усидеть на месте.

Батончик незаметно исчез в недрах желудка. Пока я ела, лишь сильнее убедилась, что зверски голодна. Конечно, когда я последний раз ела-то? Еще дома перед прогулкой, то есть несколько часов назад.

Взгляд перескочил на стража и задержался, вновь оценивая его. Ладно, этот светловолосый не так уж плох. Пусть словесно не поддержал, зато покормил, что не менее важно, хотя я не просила и не намекала. Мне даже стало неудобно перед ним, ведь я повела себя не очень красиво, забыв поблагодарить за батончик. Надо исправляться.

— Спасибо, мистер… Гербарий.

Его настоящую фамилию я забыла еще в клубе, поэтому ляпнула случайное слово, что ассоциативно первым пришло на ум, потому что некоторые буквы совпадали. Я умышленно промямлила его, надеясь, что он просто не расслышит, но хитрый план не удался. Страж поднял голову, посмотрев на меня как на умалишенную, после чего поднес ладонь к глазам и пальцами прикрыл их.

— Ну а что? — воскликнула я, нервно усмехнувшись. — Думаешь, я реально запомнила, как тебя звать?

Он отстранил руку от лица и вздохнул.

— Зови просто Фрэнсис.

Ну наконец-то я узнала его имя. В отличие от фамилии, оно хотя бы нормальное человеческое.

— Хорошо, просто-Фрэнсис, — чуть насмешливо произнесла я и почему-то почувствовала небольшое облегчение. Как будто благодаря раскрытому имени этот парень уже не воспринимался таким суровым и отдаленным. — А напомни, как там твоя фамилия? Не то чтобы я хочу опять ее произносить, но так, просто интересно. Гебро… Гебре…

— Геборгенхайт.

С его уст это прозвучало гораздо лучше, чем в моей голове при чтении, но все равно сложно и жестковато.

— Да уж, — хмыкнула я, — не завидую той девушке, которая захочет выйти за тебя замуж и согласится взять твою фамилию.

— Не вижу ничего сверхъестественного, — ровным тоном отозвался он, никак не прокомментировав, есть ли вообще такая девушка.

Это было не так важно, но моей любопытной натуре стало интересно. Я покосилась на его руку и кольца не обнаружила. Значит, не женат. Ладно, хотя бы никто еще не пострадал и не принял на себя ношу этой тяжеловесной фамилии.

— Конечно, ты-то к ней с детства привык, а остальным мучиться. Вот у нашей семьи классная фамилия — Кварц. Коротко, понятно и красиво. Кстати, как ты понял, что я именно Оливия? У меня еще сестра есть, Кассандра. Вы работаете с папой, и он обо мне говорил, что ли? Хотя тогда он о нас двоих бы рассказал. Наверно, ты и о Кэсси знаешь. Мы с ней вообще не похожи. А, ну ты мог по этому и определить, что я — Оливия. Или папа фотки показывал? Я знаю, что у него в кабинете одна точно есть. Хотя нет, ты бы сразу меня по внешности узнал. Наверно, все-таки просто рассказывал. Да? Чего молчишь?

Фрэнсис исподлобья посмотрел на меня.

— Ты спрашиваешь и сама сразу отвечаешь.

— Я лишь предполагаю. Вдруг где-то ошибаюсь?

— Поправлю.

Да уж, этот парень вообще не многословен. Как он вне работы с людьми общается? Какой-то чрезмерно угрюмый и серьезный.

Только я открыла рот, чтобы еще что-нибудь сказать, как дверь распахнулась, и в кабинет залетел отец. То ли от радости, то ли, наоборот, от страха, я подскочила с места и кинулась к нему.

— Папа, послушай…

— Послушаю дома, — тут же прервал меня он, даже не взглянув на меня, и подошел к Фрэнсису. — Вы закончили?

Папа был ужасно рассержен, это чувствовалось в каждой частичке пространства.

— Да, мистер Кварц. Я зафиксировал показания Оливии. На месте происшествия работали Вайсер и Уинслоу. Завтра сведем информацию и проведем осмотр заведения.

— Другие тоже в отделении?

— Не знаю. Я отвез вашу дочь сюда, так как именно она применяла магию, но являлась несовершеннолетней. До вас мы не дозвонились, а отпустить ее я не мог. Прошу прощения за то, что прервал отдых.

— Вообще-то очень даже мог… — встряла я, но папа перебил.

— Я сказал, с тобой разговор будет дома! — Он наконец-то посмотрел на меня, но взгляд мне совершенно не понравился. Папа был в ярости, однако испытывал ее лишь ко мне, потому как, повернувшись к блондинчику, сказал более сдержанно: — Все правильно сделал. Молодец, Фрэнсис. Ты отлично выполнил работу, спасибо. Рад, что за это дело взялся именно ты. Поручаю его раскрытие полностью тебе.

Стоп. Поручает? Выходит, они не просто коллеги, а папа — прямой начальник Фрэнсиса? И этот тихушник молчал!

— Понял. Я все выясню, — произнес мистер молчун, по-прежнему не выдав при этом ни одной эмоции.

— Держи меня в курсе. Завтра созвонимся, хочу знать все детали. Сегодня я уже слишком устал.

— Кстати, — Фрэнсис взял свой энергофон и протянул мне, — запиши свою энергию. Для дальнейшей коммуникации.

Взяв устройство, я приложила палец, нажала на кнопку и подождала, пока датчик станет зеленым. Когда энергия записалась, высветилось поле для ввода имени, и я вернула энергофон стражу. Пусть сам решит, как меня назвать у себя.

Затем я дала ему свой энергофон, и Фрэнсис проделал ту же операцию записи своей энергии. Правда, вместо имени я подписала его как мистер Гербарий. Указывать реальные имена — слишком скучно, поэтому чаще я записываю людей по ассоциациям, кличкам, характеру, предпочтениям, роду деятельности и прочему. Например, Дженни — тревожная печенька, Кэсси — лавандовая маньячка, Мартин — кудряшка барабашка, Дейв — басист голосист. Главное — не забыть потом, кто есть кто.

Попрощавшись с Фрэнсисом, мы с папой вышли из кабинета и отправились на выход. Он шел так быстро, что я еле успевала за ним. Казалось, еще чуть-чуть, и все вокруг взорвется от накала его гнева. Я тоже была в напряжении, предвещая разговор дома.

Мама ждала нас у машины. Я заметила ее усталый вид, и мне стало ужасно стыдно, что прервала родителям отдых.

— Доченька! — воскликнула мама, как только увидела нас. Она подошла ко мне и схватила за плечи. — С тобой все нормально?

— Да, мам, — отозвалась я и позволила себя обнять. Хотя бы она не стала наседать сразу, в отличие от отца.

— А я вот сомневаюсь, что с ее головой все нормально, раз додумалась устроить такое, — сказал он, открывая машину. Движения были дерганые и резкие.

— Стивен, успокойся, — мягко попросила мама.

Мы поехали домой. Мама сидела вместе со мной на заднем сидении, благодаря чему я чувствовала хоть какую-то поддержку. Она немного отошла от тревоги, а вот состояние папы по-прежнему пугало. Обычно он вел машину очень аккуратно, но в этот раз мы чуть ли не летели до дома, подпрыгивая на каждой кочке.

Прибыли мы довольно быстро. Папа даже не стал загонять машину в гараж, так и оставил ее во дворе вместе со всеми вещами внутри. Маме он велел идти спать, и она послушалась, а мне стало не по себе от осознания, что при разговоре тет-а-тет с отцом меня уже никто не защитит. Ладно, я взрослая, должна сама все разруливать.

Я отправилась к себе в комнату. Папа пошел следом. Закрыв дверь, он с порога запричитал:

— Доигралась? Какого демона тебя занесло в этот непонятный клуб? Ты вообще знаешь, что такое ответственность? В курсе, что теперь будет и что могло случиться по твоей вине?

— Пап, да ничего страшного не будет и не случилось, — несмело выдала я, хотя сама вообще не была уверена в своих словах. — Стражи разберутся, и все…

— И все? Ты нарушила закон, и благо пока что никто из посетителей клуба не заявил на тебя. Кто знает, есть ли пострадавшие после драки? В данном случае виноват будет не тот, кто бил, а тот, кто спровоцировал, то есть ты. Там уже штрафом не отделаться.

— Штраф? — всполошилась я. — А что… он мне положен?

— А ты как думала? — Отец широко развел руки. — Никак тебя не накажут? Нет, это так не работает. За административное нарушение ты обязана выплатить штраф и возместить ущерб. Ну, как ты… Мы с мамой, раз ты была несовершеннолетней. В этот вечер вся ответственность была на нас. Но тебя, естественно, это никак не заботило, ведь ты думала только о себе. Спасибо, что не на уголовку нарвалась.

Стало еще паршивее. Я действительно ожидала, что дело ограничится разбирательством и внесением в базу.

— Пап, ну я не хотела, честно! Хочешь, я отдам все свои накопленные деньги, чтобы выплатить штраф?

— Деньги… — Он нервно зашагал по комнате. — Хрен с этими деньгами! Слава богам, что твоя пустая голова осталась целой! Нам с матерью ты ценнее всего, а не деньги! Ты понимаешь, что тебя могли куда угодно заманить?

— Ой, пап, да не драматизируй, — как можно спокойнее постаралась произнести я. — Я опросила прохожих, они этот клуб знали. Но меня кто-то подставил, от этого никак не застраховаться. Думаешь, я сама мечтала подобное устроить? Да никогда в жизни! Ко мне просто подошли, восхитились нашей группой, и я подумала, что это вполне искренне.

— И никто из вас абсолютно ничего не заподозрил?

— Ну… Дейв заподозрил, и Дженни чуть-чуть, но она по жизни параноик. Мартин был спокоен. Подумаешь, в клуб позвали. Что, никого больше туда не зовут? Да все нормальные группы выступают в таких местах, а подставить могут любого.

— Надо было сто раз подумать, прежде чем соглашаться! Почему ты не проверила ноты заранее?

— Нас торопили, а список песен не выглядел подозрительно. Откуда я могла знать, что там такая подлянка?

— Нужно всегда быть внимательнее и все проверять! Никогда нельзя соглашаться на сомнительные предложения, не убедившись, что все чисто! Если торопят, очевидно, что это замануха, и таких надо слать куда подальше!

Папа бросал каждое слово с таким гневом, что они били по ушам, и дышал так тяжело, что я боялась, вдруг случится какой-нибудь приступ.

— Ну пойми меня, пожалуйста! — взмолилась я. — Мне просто хотелось, чтобы о нас узнало как можно больше людей.

— О, не сомневайся, теперь о вас точно узнают, — совсем не по-доброму усмехнулся отец. — Так узнают, что тебя ни в какую академию не возьмут. Этого добивалась?

— Нет, конечно! Еще я хотела заработать.

Зря я это упомянула. Папу накрыло новой волной ярости.

— Заработать? То есть мы с твоей мамой недостаточно даем тебе денег и помогаем? А если тебя на трассу позовут или предложат убить человека за хорошенькую сумму, тоже согласишься?

— Что за бред?! — вспылила я от такого абсурда. — Нет! Эти деньги…

Мне хотелось сказать, что они нужны были вовсе не мне, а друзьям, и ради них я согласилась, но папа, кажется, и слушать меня уже не хотел, потому что в очередной раз перебил, продолжая дико злиться:

— Мы все это время берегли тебя от проблем взрослой жизни, позволяли наслаждаться молодостью, учиться и не работать, делали все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Доверяли тебе. Видимо, все это зря, ведь что мы получили взамен? Дочь, не знающую границ и готовую преступить черту закона ради денег. Замечательно. Отлично мы тебя воспитали.

Отца понесло куда-то совершенно не туда, но я никак не могла его остановить, потому что даже полноценно вдохнуть не успевала.

— Если уж ты так жаждешь быть взрослой и самостоятельной, — продолжил он свою тираду, — и если нашей помощи тебе недостаточно, изволь найти легальные пути заработка, а не это. Какую сумму вам хоть заплатили? Интересно узнать, сколько стоит наше с мамой спокойствие, доверие к тебе и твое будущее. Ну? Сколько?

Мне нечего было ответить. Естественно, раз выступление прервалось, никто нам ничего не заплатил, кроме аванса, который Люк выдал Дейву, но мы даже не посмотрели сколько, потому что, опять же, торопились. Сейчас, глядя со стороны, я убедилась, что все выглядело действительно не очень нормально.

По моему красноречивому молчанию папа все понял, поэтому обреченно кивнул и вздохнул.

— Который час? — Он посмотрел на часы над моей кроватью. — Отлично, ты уже официально родилась. Поздравляю, Оливия. С днем рождения, любимая доченька. Хотела быть взрослой? Пожалуйста, становись. Поступай так, как знаешь. Зарабатывай так, как хочешь. Теперь ты совершеннолетняя и имеешь полное право самостоятельно распоряжаться своей жизнью и своей свободой. Правда, если тебе все-таки нужно второе, советую дружить с законом. Но кто я такой, чтобы что-то советовать и указывать тебе, верно?

Последние слова он произнес с такими горечью и обидой, что захотелось кинуться к нему, повиснуть на его шее как маленькая и утверждать, что все совсем не так. Я очень дорожила родителями, ценила их мнение и не хотела подставлять.

Папе придется несладко, ведь весть о том, что его дочь попалась, явно расползется на работе, а это чревато выговором начальства. Он не упрекнул меня в этом, но я и без слов прекрасно знала. Больше всего он беспокоился за меня и мою безопасность. Это было приятно, но все равно я испытывала обиду за то, что он не верил и даже не дал мне возможности высказаться.

— Пап, ну перестань. — Я подошла к нему и коснулась плеча. — Прости, пожалуйста! Я не специально, клянусь! Я не хотела! Выслушай меня…

Он вырвал руку и отстранился, после чего отправился на выход и перед тем, как захлопнуть дверь, сухо пожелал спокойной ночи.

Я осталась в комнате совершенно одна. Понимала, что ночь уж точно не будет спокойной. В голове было слишком много переживаний. Пострадал ли кто-нибудь в клубе? Как там друзья? Сильно ли произошедшее повлияет на мое будущее? Как доказать свою невиновность? Пусть доля моей вины и имелась, но все равно меня подставили. Кто? Зачем? Как теперь вернуть доверие родителей?

Не было сил даже переодеваться, но я заставила себя. Сняла уличные вещи, умылась и надела любимую пижаму — футболку и шорты с милыми зелеными жабками. Выключив свет, я легла в кровать и прижала колени к животу. Усталость лавиной придавила меня, ведь мало того, что день выдался насыщенный на разного рода события, так еще я потратила кучу энергии, пользуясь магией. Это всегда истощает.

Мне по-прежнему хотелось зареветь. Никто же не видит, и может, стоит дать волю слезам? Но я не позволила. Пусть рядом никого, но есть я. Себе тоже нужно доказывать свою силу. Поэтому я сдержалась, хотя пальцы так крепко вцепились в одеяло, что в какой-то момент я почувствовала боль от перенапряжения. Они еле разогнулись.

За восемнадцать лет в моей жизни было много паршивых дней, но этот точно попадает в топ самых худших. Я нарвалась на неприятности и попалась страже, устроила погром, подставила и разочаровала группу, родителей и себя. Отличное начало взрослой жизни, нечего сказать, остается только поздравить.

С днем рождения, Оливия.

Глава 7. День рождения

Проснулась я от звонка энергофона и далеко не сразу сообразила, что это за звук, какое я существо и где нахожусь. Моя рука еле нащупала устройство на прикроватной тумбе. Я кое-как разлепила глаза, и то не до конца, и увидела, что звонит бабушка. Палец с пятого раза ткнул на нужную кнопку, чтобы принять вызов.

— Алло? — вяло ответила я, все еще не понимая, зачем бабушка звонит так рано.

— Внученька родная, с днем рождения! — раздалось по ту сторону. — Я тебя поздравляю от всей души! Ты уже такая большая, настоящая девушка. Желаю тебе здоровья, счастья, поступить в университет, заниматься музыкой в удовольствие, а еще крепкой любви. Пусть тебе найдется жених, чтобы оберегал, ценил, любил, на руках носил и не обижал. Вот как у Кассандры муж. Ой, какая у них Эмили хорошенькая! Они недавно приезжали, так я налюбоваться не могла. Повезло же внучке и мужа золотого найти, и дочку прелестную родить. Да и тебе повезет, не переживай. Встретишь парнишку, потом тоже заведете ляльку, а я повожусь. Всегда мечтала правнуков от вас двоих увидеть, вы же обе такие красавицы! Так интересно, Эмили — копия Кассандры, а глаза темные от Логана взяла. Ты-то у нас кареглазая, как он, наверняка и у твоих деток такие глазки будут. Этот ген он сильный.

Да уж, болтливость мне явно передалась от бабули. Только у меня язык работал лишь спустя пару часов после пробуждения, а у нее с самого раннего утра. Как у людей вообще мозг соображает в такое время?

Бабушка что-то непрерывно говорила, а я никак не могла вникнуть в суть. Какие поздравления? Какой жених? Какие правнуки?

— Ба, ты о чем? — спросила я сонно.

— Ой, моя хорошая, ты, наверно, спала? Это я-то привыкла вставать с солнцем, а ты же у нас совушка, точно. Ладно, внученька, отдыхай, вечером еще позвоню. Ты же там одна совсем, родители-то на природе. Но они молодцы, что вырвались!

Тут ко мне пришло осознание, напрочь отгоняя сонливость. Я вспомнила весь вчерашний вечер и то, что родители уже вовсе не на природе, а дома. Боги, лучше бы не вспоминала…

Бабушка наверняка еще не знала о случившемся. Рассказывать мне пока что ничего не хотелось, поэтому я просто ответила:

— Да, бабуль, спасибо, что поздравила. Позже еще поболтаем.

Отключив вызов, я осмотрела комнату, в глубине души надеясь, что вчерашний ужас мне приснился. На стуле неаккуратно болтались мои вчерашние вещи, оповещая, что все-таки я в них была. Значит, это не сон.

Я встала и подошла к окну. Машины во дворе не было, но на земле остались сумки, с которыми родители уезжали. Возможно, папа выложил вещи и куда-то уехал. Выходит, дома его нет. Я не могла понять, хорошо это или плохо. С одной стороны, было стыдно смотреть ему в глаза. С другой, он меня так и не выслушал, а я по-прежнему хотела высказаться.

Оставшись в пижаме и с лохматыми волосами, я вышла из своей комнаты и спустилась на первый этаж. Пока шагала по лестнице, чувствовала аромат какой-то выпечки. Значит, мама на кухне. С ней я вообще вчера толком не поговорила, потому что отец не позволил, велев ей идти спать.

Ноги неспешно завели меня на кухню. Мама в это время нарезала фрукты. На ней был халат из шелковой струящейся ткани, а волосы скрывало полотенце лавандового цвета. Его ей когда-то дарила Кассандра, никто другой в нашей семье не мог выбрать именно этот цвет.

Мама обернулась, заметив мое присутствие, и радостно улыбнулась.

— Доброе утро, Ливи.

Она отложила фрукты, сполоснула руки и, подойдя ко мне, притянула к себе.

— С днем рождения, моя хорошая!

От нее не веяло злостью и даже расстройством. Мама была спокойна и добра, какой бывала практически всегда.

— Папа бы поспорил с тем, что я хорошая, — досадно ответила я.

— Он просто очень переживает. — Она отстранилась, проверила в духовке еду и присела за стол. — Ты представляешь, как мы вчера испугались? Мы нашли отличное место около реки, но машину пришлось оставить в нескольких метрах, а энергофоны остались там. Стивен разложил палатку, мы поужинали и собрались спать, но я будто почувствовала, что надо принести энергофоны. Мало ли что? Увидев несколько пропущенных от тебя и подчиненного, он всполошился. Мне велел перезвонить тебе, а сам звонил тому парню. Я что-то так растерялась, заволновалась, что даже пальцы не могли нормально нажать на вызов. Но потом Стивен дал знак не звонить, и по разговору я поняла, что ты с тем стражем. Боги, у меня столько страшных мыслей в голове пронеслось…

Все-таки спокойствие мамы было напускным. Стоило ей заговорить о том, что пришлось испытать, как она заволновалась, будто до сих пор я находилась в опасности.

— Прости, мам, — я села на соседний стул, — мне реально не хотелось вас тревожить и портить отдых. Я не думала, что случится такое.

Я принялась рассказывать все в мельчайших деталях от начала до конца. Мама хотя бы слушала меня, не перебивая и не читая нотации. Параллельно она отвлекалась на готовку и следила за духовкой.

— Папа вообще меня не слушал, — с долей обиды произнесла я после всей истории. — Упрекнул в том, что я не ценю вашу заботу, и типа мне мало карманных денег, но дело-то вообще не в них. Точнее, я хотела их для ребят, пусть бы они хоть все забрали. А еще я желала, чтобы о нас узнало больше людей. Мне на фиг не надо было устраивать такое. Ты хотя бы мне веришь?

— Верю, милая, — искренне ответила мама, и мне стало легче. — И папа наверняка верит. Просто он сильно рассердился и сгоряча мог что-то наговорить, ты же его знаешь. Если дело касается безопасности нашей семьи, он готов все и всех разнести.

— Кстати, где он?

— Как раз поехал в отделение, чтобы выяснить подробности вчерашнего вечера. Он желает знать все и хочет, чтобы виновные были наказаны. Он не успокоится, пока дело не решится.

Я понадеялась, что папа действительно поверил мне. Но факт, что он в отпуск поехал на работу разбираться из-за заварушки, которую я устроила, вызвал у меня новый прилив вины.

Мы поболтали с мамой, пока я завтракала. Она еще несколько раз упомянула, как они с папой вчера переживали, но для нее самым главным было то, что со мной все хорошо, поэтому она по-прежнему не упрекала меня, видя, что мне и без этого непросто. Потом я вернулась к себе в комнату. До одури хотелось поиграть на пианино, но, думая о музыке, невольно я заново прожила в мыслях вчерашний вечер. От этого моя злость обострилась сильнее, ведь я, как и папа, жаждала выяснить, кто и зачем меня так подставил.

Настроение было отнюдь не праздничное. Раз вернулись родители и папа оставался не в духе, вечеринка явно отменялась. Я сообщила об этом тем друзьям, что были не в курсе вчерашних событий, и извинилась, ведь они могли ради моего праздника перенести свои дела.

Я все ждала, когда же мне позвонит кто-нибудь из группы, и первой оказалась Дженни.

— Ливи, привет, с днем рождения! — быстро пролепетала она и засыпала вопросами: — Ты как? Тебя сильно мучили? Что тебе сказали? Родители узнали?

Я описала, как все было, и поинтересовалась в ответ, что происходило в клубе в мое отсутствие. Оказалось, страж допрашивал их по отдельности, фиксируя показания каждого. Параллельно другой мужчина опрашивал свидетелей. Хотели связаться с организатором и владельцем клуба, но их найти не удалось.

— Прости меня, пожалуйста, — внезапно попросила Дженни.

— За что? — недоумевала я. — Это же не ты предложила там выступить. Наоборот, отговаривала.

— Да, но ты согласилась отчасти из-за меня, зная, что мне нужны деньги.

Дженни в своем репертуаре. Вместо того, чтобы обидеться на меня, она винила себя, хотя это было очень притянуто за уши.

— Ой, прекрати. Я не только из-за этого согласилась, а еще чтобы получить побольше славы. Получила, ага… Спасибо, кстати, что позвонила. Я уже подумала, что вы меня ненавидите.

— Нет, что ты! Я очень переживала, но боялась звонить. Не знала, когда тебя отпустят, а утром ты обычно долго спишь. Не хотелось будить, особенно после такого.

Мысленно я за это поблагодарила ее еще раз.

— Но Дейв… — Дженни сделала паузу. — Ливи, он очень зол и расстроен. Я давно не видела его таким.

— Кто бы сомневался, — с грустью хмыкнула я. — Он больше всех был против этого клуба. Но я же реально не думала, что будет так.

— Знаю. Я тебе верю и не обижаюсь, хотя все думаю… Как считаешь, это повлияет на наше поступление?

Я сглотнула. Естественно, я думала об этом и боялась, что да, но, если сказать об этом Дженни прямо, она станет тревожиться еще сильнее.

— Может, они не узнают? — как можно спокойнее ответила я. — Стражи разберутся и выяснят, что мы не виноваты, и все будет нормально.

— А если нет? — забеспокоилась она. — Вдруг тот, кто нас подставил, скроется или выставит все так, будто виноваты мы? Вдруг не получится ничего доказать? А если получится, вдруг в академии не захотят нас принимать, потому что о нашей группе поползут плохие слухи, и это подорвет репутацию учебного заведения? Вдруг…

— Дженни, хватит! Не нагнетай, а то ты вечно любишь накручивать. Еще ничего не понятно. Папа подсуетится, чтобы дело не забросили. Прикинь, кстати, оказалось, что страж, который меня поймал, — его подчиненный. И те, что с вами в клубе остались, наверняка тоже. Я думаю, они точно захотят все разрулить, чтобы угодить начальнику.

— А твой папа может принять дело на себя?

— Нет, ты чего? Это не по правилам. Даже не спрашивая его, я могу тебе ответить, что так нельзя. Запрещено браться за дела, в которых фигурируют родственники. Папа может только контролировать со стороны и давать распоряжения.

— Ладно, надеюсь, все решится. А вечеринки не будет, получается?

— Нет, конечно. Какая тут вечеринка…

Разговор с Дженни немного поднял мне настроение. Было приятно знать, что она встала на мою сторону, однако расстроил тот факт, что Дейв может меня не простить. Не удивлюсь, если за весь день он мне не позвонит и не поздравит. Согревала лишь надежда, что Дженни как-нибудь на него повлияет.

Зато чуть позже позвонил Мартин. Правда, по его голосу я так и не поняла, обижается он или нет. Он поздравил меня и спросил, как дела, но говорил без привычной мне жизнерадостной манеры. Я извинилась и перед ним.

Я все-таки спустилась в гостиную и села за пианино, выгоняя из головы остатки вчерашних ощущений. Ни одно происшествие не лишит меня самой ценной и дорогой вещи — музыки. Пусть ногу сковывал браслет, блокирующий магию, я могла играть и без нее.

Пальцы сами собой сотворили грустный и тягостный мотив, идя на поводу у моего настроения. Мелодия обволакивала все внутри, заставляя вновь углубиться в свое расстройство, но вместе с этим наполниться силами. Вот за что еще я до безумия люблю музыку. Она всегда поддержит — в любое время, в любом месте, при любых обстоятельствах. Ни люди, ни материальные блага не вечны, они приходят и уходят, а музыка живет всегда. Даже если нет возможности услышать ее, она звучит в голове.

С открытого окна послышалось, как подъехала машина. Я прервалась, повернула голову и увидела папу. Почему-то мне подумалось, что звуки пианино напомнят ему о вчерашнем вечере и разозлят, поэтому временно расхотелось играть.

Я поднялась с места и стала мерить шагами комнату, ожидая, когда папа зайдет. Мне нужно было с ним поговорить, хотя слабо представлялось, как лучше это сделать, чтобы вновь не вывести его из себя. Меня дико не устраивала ситуация, что мы в ссоре. Когда в семье витает напряжение, сотканное из нерешенных вопросов и недосказанностей, невозможно жить спокойно.

Сначала папа прошел на кухню и переговорил с мамой. Хотела бы я услышать их диалог, но быстро опомнилась, что из-за блокировки магии мой слух не такой чуткий и управлять звуками я временно не могу. Однако и без этого спустя несколько минут я опознала папины шаги, которые вели его в гостиную. Повернувшись лицом к дверному проему, я увидела его.

— С днем рождения, Оливия.

Наши взгляды встретились. Отец выглядел уставшим и измотанным, за что я вновь ощутила укол вины.

— Спасибо, пап.

Я не любила объятия, но именно в этот момент захотела, чтобы он прижал мня к себе, и я почувствовала, что папа больше не в обиде. Я приблизилась к нему и чуть не заплакала от счастья и облегчения, когда он действительно сделал это. Боги, да что со мной творится? Почему вы пытаетесь вынудить меня нарушить один из принципов?

— Прости меня, — еще раз извинилась я. — Знаю, что ты злишься, но, пожалуйста, прости. Я дурочка, потому что поверила какому-то левому чуваку и повелась на его хорошие слова. Я идиотка, потому что не проверила ноты заранее, надо было наплевать на спешку и сделать это. Я получила ценный урок, но мне от этого не легче. Если бы можно было отмотать время назад, я бы ни за что не согласилась выступать, какие бы деньги нам ни предложили. Мне вообще пофиг на них было, клянусь. Я хотела помочь друзьям. А еще на самом деле я очень ценю тебя, маму и вашу помощь. Ваше доверие для меня важно, что бы ты себе ни напридумывал, и я не хотела его подрывать. Пап, я очень вас люблю. Прошу, поверь мне.

Несколько секунд он молчал, продолжая меня обнимать. Если раньше меня всегда бесило, когда папа пользовался своей эмпатией и распознавал мои эмоции, то сейчас я, наоборот, надеялась, что он сделает это и почувствует, что я говорю искренне и действительно раскаиваюсь.

— И мы с мамой тебя любим, — наконец произнес он. — Поэтому вчера чуть с ума не сошли, когда увидели так поздно звонки.

— Мама мне уже рассказала. Не знаю, чего вы так разволновались, я же не себе вред причинила. Могли бы просто разрешить Фрэнсису меня допросить и отпустить, не обязательно было портить себе отдых и приезжать.

— Себе навредила или не себе — это не важно. Мы поняли одно — у тебя проблемы. Когда твой ребенок в беде, ни о каком отдыхе речи быть не может.

Я тяжело вздохнула. Трудно было поспорить. С одной стороны, я-то знала, что разобралась бы сама. С другой, мне пока что трудно представить, каково это, когда у тебя есть дети, но, наверно, если бы они куда-то влипли, я тоже не смогла бы тихо сидеть в стороне.

— К тому же я сразу смекнул, что в этом замешан кто-то посторонний, — продолжил отец. — Я все еще считаю, что имеется и твоя вина в том, что ты не подошла к ситуации с должной ответственностью, но началось все не с тебя, а с того, кто задумал устроить этот кавардак. Я не могу отдыхать спокойно, зная, что этот человек где-то свободно разгуливает и, возможно, замышляет что-то еще. Увы, я за дело взяться не могу, но буду контролировать его ход.

Наверно, в этом даже был плюс. Если бы правила позволяли папе взять дело на себя, его отпуск совсем бы оборвался. А так, может, он все-таки успеет отдохнуть хотя бы дома. Надеюсь, мама поможет ему расслабиться и думать не только о расследовании.

Я выбралась из объятий, чувствуя, как камень с души пусть и не упал, но точно потрескался и сбросил несколько осколков. Папа меня простил. Пока что это самый лучший подарок.

— Во сколько придут твои друзья? — неожиданно спросил он. Неужели думает, что я все еще жду вечеринку?

— Они не придут. Я отменила празднование. Как-то нет настроения, да и вас стеснять не хочу. Не парься, ничего страшного. Отпраздную следующий день рождения.

Я старалась говорить ровно, словно меня это никак не волновало, но, должно быть, папа все равно уловил мои эмоции. В душе я все-таки грустила, что лишилась праздника, но мне казалось, что я его не заслужила.

— Ты тоже прости меня, Ливи. Не обижайся. Я вчера вспылил, потому что действительно сильно переживал. Но знай, что мы с мамой тебя любим, никогда не оставим и всегда во всем тебе поможем. Не важно, совершеннолетняя ты или нет.

— Я не обижаюсь. Спасибо, папа. Я знаю.

На моем лице наконец-то появилась первая за весь день искренняя улыбка.

Глава 8. История стража

Я продолжала принимать поздравления и параллельно оповещать об отмене вечеринки. Несмотря на то, что с родителями мы помирились, грандиозного празднования не хотелось. В итоге почти весь день я сидела в своей комнате, хотя для меня это совершенно не свойственно. Мне нравится проводить время на улице, особенно в хорошую погоду. Но единственное место, куда я бы сегодня пошла — это тот злосчастный клуб. Нет, я бы никогда больше там не выступала. Я бы нашла придурка Люка и высказала ему все, что думаю, не сдерживаясь в выражениях. Но, скорее всего, меня туда никто не пустит.

Ближе к вечеру мама заглянула ко мне и попросила сходить в магазин. Эта просьба вызвала у меня небольшие подозрения, потому как обычно она отправляет папу или едет вместе с ним, ведь на машине быстрее и удобнее перевозить продукты. Но я согласилась, решив, что пройтись все-таки будет неплохой идеей, иначе я совсем скисну.

В дорогу я взяла с собой плеер с наушниками и вставила одну из любимых кассет. Обожаю ощущение, когда идешь по улице, слушаешь классную песню, шагаешь в ритм и чувствуешь себя главным героем фильма. Краски вокруг становятся ярче, одолевает безумное желание петь, танцевать и радоваться жизни. Я, кстати, часто пританцовываю, когда иду и слушаю музыку. Мне абсолютно плевать, если прохожие косо посмотрят. В своих фильмах они главные герои, но в моем — ничего не значащие второстепенные персонажи. Они для меня лишь часть эпизода, как и я для них. Главное, не нарушать границы друг друга, тогда сценам ничего не угрожает.

Настроение действительно стало гораздо лучше. Я купила все, что просила мама, и сложила в мой зеленый рюкзак. Обвиняю сестру в том, что она — фанат всего лавандового, а сама тащусь от зеленого. Ну если реально классный цвет. В пятнадцать лет я даже попросила Дженни сделать мне зеленые пряди волос, а она захотела красные. Мы покрасили друг друга, не сказав родителям. Мама была в шоке, как и учителя, а папа посмеялся и подразнил меня, назвав жабкой. Я не обиделась. Наоборот, мне это показалось прикольным, потому что я всегда считала жаб милыми, потому у меня и пижама с ними. Не знаю, чего многие воротят от них нос. А Кэсси сказала, что я теперь настоящая оливка и соответствую своему имени. Но зеленый быстро смылся, а вечно подкрашивать пряди стало лень, так что я просто хожу с натуральным темным цветом.

Когда я подходила к дому, увидела в нашем дворе машину Форланов. Неужели они заехали? Хоть что-то еще приятное в этом дне. Мой шаг сразу ускорился, хотелось скорее увидеться с Кассандрой и ее семьей.

Я подлетела к дому, распахнула дверь и чуть не подпрыгнула от неожиданности. В коридоре меня встретили все и закричали:

— С днем рождения!

Я оглядела родителей, сестру, Логана с Эмили на руках и не сдержала улыбки.

— Офигеть! — только и успела воскликнуть я.

— Пойдемте скорее на кухню, — велела мама.

Там уже был обильно накрыт стол, а у окна висели зеленые воздушные шары, два из которых составляли цифру восемнадцать.

— Когда вы успели? — удивилась я и посмотрела на маму. — Я видела, что ты что-то стряпаешь, но тут же целый пир!

— Мы не могли оставить тебя без праздника, — улыбнулась она. — Извини, что все не так, как ты планировала — с нами, а не с друзьями, но нам хотелось тебя хоть как-то порадовать.

Я накосячила, а мама еще и извиняется… Боги, за какие великие заслуги вы послали мою душу в такую замечательную семью?

— Мам, ты чего? В смысле — извини? Вы уж точно не виноваты. Я уже вообще думала, что это будет самый обычный день, и тут такой сюрприз… Спасибо!

Меня переполнила искренняя радость. Стало невероятно приятно, что родные, несмотря на мой проступок, решили устроить мне праздник. В какой-то степени даже хорошо, что все сложилось именно так. Как бы ни было круто с друзьями, самые близкие мне люди — это семья.

Стоило увидеть на столе любимые отбивные, картофельное пюре, салаты и разные нарезки, как аппетит разыгрался не на шутку. Мама хоть и не обладала никакой магией в привычном смысле, в отличие от остальных присутствующих, но точно была кулинарной волшебницей (ну ладно, у Эмили пока тоже никакой способности нет, но эта кроха слишком маленькая, чтобы делать выводы, маг она или нет).

Мы дружно сели за стол, принялись есть и болтать. Конечно же, самой обсуждаемой темой беседы стал вчерашний вечер. Кассандра и Логан не были в курсе всех подробностей, поэтому мне пришлось их посвятить.

— Вот так дочки у меня. Вроде не стражи, а помогают ловить преступников и нарушителей спокойствия, — усмехнулся отец, отрезая кусок мяса. Если он шутит, значит, его злость точно остыла. Это хорошо. Папа превратился в привычного папу.

Говоря о ловле преступников, он наверняка вспомнил случай, который произошел шесть лет назад. Логан тогда встрял в неприятности, из-за которых воровал магические артефакты, а Кассандра, используя свою магию иллюзий, в невидимости проникла в какое-то там предприятие и помогла разоблачить работников. Там было нечто очень серьезное, и сестра сильно рисковала. Родители до жути переживали, узнав о том, что Кассандра сделала, но если бы не она, то могло случиться страшное.

— Ну ладно Кэсси, а я-то что?

— Ты из-за какого-то недобросовестного человека встряла в неприятности, — пояснил папа, — так что благодаря тебе мы его найдем. Может, если бы не твою группу, он кого-то другого подставил. Я, конечно, совсем не рад, что пострадала именно ты, но… Раз уж так случилось, надо искать какие-то плюсы.

Я тоже предпочла бы не быть причастной к этому, но согласилась с позитивным настроем папы.

— Кстати, ты же на работу ездил. — Я наколола на вилку овощи из салата и отправила себе в рот. — Что там сказали? Что они будут делать? Организатора уже нашли?

— Нет, с ним связаться пока что не удалось. Сегодня те ребята, что задержали вас, сравнивали показания и проводили осмотр клуба. Результаты потом сообщат. Делом заведует Геборгенхайт, он справится.

— Боги, как ты эту фамилию запомнил?

Папа посмотрел на меня непонимающе, будто ничего примечательного в ней нет. Я обратилась к остальным:

— Ну хоть вы согласитесь, что она сложная. Вот сможете ее произнести?

— Герборгенхайт, — попытался Логан и вопросительно посмотрел на меня. — Правильно?

— А вот я и не знаю. Не могу проверить, потому что не помню, — хихикнула я.

Он все это время держал на руках Эмили и кормил не только себя, но и ее. Она категорически отказывалась спать или сидеть отдельно.

— Одна буква лишняя, — поправил папа.

— Слушай, а это не тот парень, о котором ты как-то рассказывал? — спросила Кассандра, ставя на стол стакан, из которого только что пила морс. — Он еще помог вам демонопоклонников задержать. Помню, у него тоже какая-то интересная фамилия была.

— Да-да, это он, — бодро отозвался отец. — А ты, Ливи, помнишь?

Я задумалась. На самом деле он много историй рассказывал, и я не могла запомнить все.

— Когда это было? — уточнила я.

— Лет восемь назад.

Я вскинула брови и смерила его выразительным взглядом.

— Серьезно? Пап, мне было тогда десять. Думаешь, я помню, что и о ком ты там рассказывал?

— Ну вдруг. — Он пожал плечами и откусил мясо.

— А что за история? — полюбопытствовал Логан.

Папа принялся рассказывать, и я вспомнила, что действительно когда-то давно слышала про этот случай, но он как-то вылетел из моей головы. Даже не думала, что парень из той истории и Фрэнсис — это один и тот же человек.

Как-то раз к стражам поступил вызов. Как потом выяснилось, от Фрэнсиса. Он сообщил, что в лесу возле Университета развития магии (там, кстати, учились Логан и Кассандра) кто-то проводит ритуал по призыву демона. Стражи мгновенно сорвались и поехали, зная, что каждая минута на счету. Папа говорил, что эти ритуалы не слишком долгие, но их последствия необратимы. Я вообще никогда не понимала, кто в здравом уме может отдать свое тело демону? Да или даже тело беззащитного животного. Это жесть какая-то. Однако такие придурковатые находятся и по сей день.

Так как ритуал проводился в лесу, нельзя было дать конкретный адрес, но, по словам отца, Фрэнсис довольно доходчиво объяснил им, по каким координатам двигаться. Стражи прибыли и поймали демонопоклонников, которыми оказались студенты, недавно вступившие в запретный культ.

— К счастью, им не удалось выполнить ритуал, — сказал папа, — по большей части именно благодаря Фрэнсису. Один он не мог остановить пятерых, но затаился в кустах и незаметно им мешал. Он же воздушный маг, и то свечи задувал, то что-то из атрибутов сносил. Те балбесы думали, что это лишь ветер, а Фрэнсис умело прятался и неплохо тянул время, пока ждал нас. И не струсил, что больше всего восхитило. Мало того, что он доложил на них и пытался помешать ритуалу, так еще и потом, когда один из студентов предпринял попытку бегства, Фрэнсис сам погнался за ним, вихрем сбил с ног и поймал.

— Офигеть, — воскликнул Логан. Эмили радостно вскрикнула и замахала ручкой, стремясь дотронуться до его подбородка. — Как он вообще этих студентов увидел?

— Он рассказал, что случайно услышал разговор и заметил в руках одного из парней тетрадь с подозрительными символами. Фрэнсис не был уверен, что это серьезно, и решил не сразу нас вызывать, а сначала собственноручно проследить и убедиться. Он пошел за ними. Ну а дальше случилось все это.

— Он еще у вас не работал, получается? — спросила я.

— Нет, конечно, — хмыкнул отец. — Он еще даже в академию не поступил. Ему в тот момент лет семнадцать было. Он тогда щупленький довольно был, а вот после армии хорошо возмужал.

Выходит, если произошедшее случилось восемь лет назад, то сейчас Фрэнсису двадцать пять. Что ж, примерно так я и предполагала.

— Подожди, — задумалась я, — а ты и после армии его видел, что ли? Я думала, только когда он к вам официально устроился.

— Так я же и помог ему поступить. Фрэнсис после школы сразу в армию пошел, так как в Академии стражи она является одним из необходимых условий. Со здоровьем и физической подготовкой у него проблем не оказалось, да и владение стихией воздуха отличное. Однако подвело другое. У семьи Фрэнсиса… скажем так, довольно паршивая репутация, которая знатно подпортила его положение. Из-за этого в академии не хотели принимать его, но парень оказался пробивным. Он нашел меня и рассказал о своей ситуации. Фрэнсис мечтал стать стражем, а я видел, что он впрямь отлично подходит для нашей сферы. Смелый, целеустремленный, отважный, серьезный, не поддающийся на эмоции. Идеальные качества для справедливого стража. Мне стало жаль парня, ведь он не виноват в том, какая у него семья. В общем, я поговорил с руководством учебного заведения и поручился за Фрэнсиса. Напомнил, что он уже однажды практически подвиг совершил и помог стражам, на него можно положиться. К счастью, меня послушали, так что он спокойно отучился.

— И этот Фрэнсис потом прямиком к тебе в подчинение попал, получается, — подметила Кассандра.

Отец кивнул, ненадолго отвлекся на еду и продолжил:

— Когда студенты заканчивают обучение, им устраивают что-то типа отбора. Приглашают стражей, кому в отдел требуются сотрудники, и они могут выбрать приглянувшихся выпускников и предложить им место у себя. Тогда был период нехватки кадров, поэтому прибыло сразу несколько человек, в том числе и я. Конечно, я сразу узнал Фрэнсиса, как и он меня. Он за время учебы прекрасно проявлял себя — учился отлично, ни единой низкой оценки не получил за все время. Спортом занимался, даже в команде по эльвенболу состоял.

— О, круто, — отозвался Логан. Он тоже в университете играл в эту игру. Закончив учебу, он немного отстранился от эльвенбола, так как стал работать и думать о будущей на тот момент семейной жизни с Кассандрой.

— Да, молодец парень, — похвалил папа. — Я лишь убедился, что в нем очень много потенциала стать выдающимся стражем. В общем, все его заслуги у нас были на виду, и аж три человека захотели позвать его к себе работать. Но Фрэнсис даже колебаться не стал, сразу пошел ко мне.

Последнее он произнес с какой-то особенной гордостью, будто мистер сложная фамилия был реально каким-то сверх ценным экземпляром. Я даже не думала, что страж, который меня случайно поймал, в действительности не просто работает с папой, а имеет с ним довольно насыщенную и необычную историю знакомства. Выходит, отец здорово повлиял на его жизнь.

— А что у него с семьей-то там такого, что его не хотели принимать учиться в стражи? — спросила я.

— Да там… — он качнул головой и сделал паузу. Я ждала, что папа хоть что-то расскажет, но вместо этого он лишь отмахнулся: — Неприятное детство было у парня, в общем. Не повезло.

— А что конкретно? — не унималась я, распираемая любопытством.

— Ливи, ну тебе-то какая разница? — Он посмотрел на меня, взглядом намекая, что не стоит дальше копать.

— А что такого? — Я отложила столовые приборы и вопросительно развела руки. — Раз начал о нем говорить, так расскажи все. Мне же интересно, с кем предстоит иметь дело.

— Прошлое его семьи никак на твое расследование не повлияет, — строго указал отец.

— Ну хотя бы кратко. Его родители кого-то убили? — Я испытующе глядела на папу, ожидая реакции, но он молчал и даже бровью не повел. — Они что-то делали с ним? Издевались? Грабили кого-то? Тоже демонов вызывали? Некромантией занимались?

— Дочь, перестань, — остановил он. — Это его личная жизнь, которая нас никак не касается. Я рассказал только о том, с чем сам непосредственно был связан. Но его семья — это личное дело, и я не имею права выдавать такую информацию без согласия человека.

Я разочарованно вздохнула.

— Пап, ну мы же тоже семья. Нормальная, между прочим. А в семье не должно быть тайн.

— Да, если эти тайны имеют отношение к нам или представляют прямую угрозу. Жизнь Фрэнсиса и темные дела его семьи никаким боком к этому не причастны.

Вот зачем? Зачем так интриговать, а в итоге обломать, не рассказав сути? Мне аж лопнуть захотелось!

В ход пошел очередной грязный прием.

— У меня сегодня праздник, — я состроила щенячьи глазки, — ну хотя бы в качестве подарка…

— Нет! — пресек отец. План не удался. — Я сказал, это не мое и не твое дело. Если тебе так интересно, сама спроси у Фрэнсиса, но советую особо не надеяться на ответ. Он очень не любит эту тему, и я его прекрасно понимаю.

Иногда правильность папы жутко бесит. Если дело касается чьих-то секретов, из него фиг какую-то информацию выбьешь. С одной стороны, это восхищает, ведь можно быть уверенным, что и о твоих тайнах он никому не сообщит. С другой… Как теперь перестать думать о том, что же такого страшного было в прошлом этого блондинчика?

Я знала, что отбор в стражи крайне серьезный. Поступить в их академию довольно сложно, так как там смотрят не только на то, в какой ты физической форме и какие у тебя способности и знания, а еще и на то, какие у тебя родственники. Мне кажется, это не очень справедливо, потому что мы — не наши родители и уж тем более не остальные члены семьи. Но правила есть правила, и от репутации близкой родни в правоохранительных органах действительно зависит многое. Если у семьи Фрэнсиса она плохая, значит, кто-то из его родителей нарушал закон. Либо это было какое-то преступление, либо имелась связь с темной магией — демонологией или некромантией.

— Кстати, по поводу твоего подарка, — ловко соскочил с темы папа. — К сожалению, его не успели доставить к сегодняшнему дню, поэтому мы вручим тебе его позже. Да и сейчас, честно говоря, не самое подходящее время для него… Но ты очень хотела эту вещь.

— Неужели это… — Я затаила дыхание и широко распахнула глаза.

— Тот самый синтезатор, который ты сильно хотела, — раскрыла тайну мама, широко улыбаясь. — Какая-то там последняя навороченная модель.

— Да ладно?! — воскликнула я от радостного шока. — Серьезно? Правда? Спасибо огромное! Не только за синтезатор, а вообще за все. И за то, что устроили мне праздник. Я вас очень люблю!

Семье удалось повысить уровень моего счастья, как и папе — временно устранить мои мысли по поводу семейных скелетов Фрэнсиса. Однако, стоило вечером остаться в комнате наедине с собой, я все равно вспомнила о них. Во мне зажегся огонек азарта, и я решила, что как-нибудь попробую найти к нему подход. Пусть он всего лишь страж, связанный со мной делом, никто ведь не запрещает нам общаться о чем-то кроме расследования, верно?

Глава 9. Молчун

На следующий день мне позвонил мистер Гербарий и попросил прийти в отделение. Ну как попросил… Скорее, велел явиться в назначенное время. В целом, планов у меня не было, а что-то выяснить хотелось поскорее, поэтому я согласилась прийти.

— Тебя подвезти? — спросил папа.

— А тебе тоже туда снова надо?

— Нет, я в другое место, но могу подкинуть. Обратно уже сама.

— Ну давай.

За окном пекло солнце, а небо казалось ясным, поэтому я надела шорты и свободную легкую футболку, как и подобает при такой жаре. Мама заверила, что осадков в ближайшее время не ожидается, поэтому о том, чтобы взять зонт, я и не помышляла. Правда, сев в машину, я усомнилась в благоприятном прогнозе на весь день, так как поняла, что безоблачным небо было лишь со стороны окна моей комнаты. С другой же виднелись приближающиеся серые тучи.

Папа высадил меня возле отделения, а дальше я уже пошла сама. На проходной пришлось продемонстрировать документы и доложить, к кому и зачем я иду. Зафиксировав полученную информацию в журнале, страж на посту наконец-то пропустил меня.

До кабинета я добралась без проблем, он находился не так далеко. Как и ожидалось, Фрэнсис сидел там, копаясь в бумажках за своим столом.

— Привет, — поздоровалась я.

Мистер молчун в ответ лишь кивнул и указал рукой на стул с другой стороны стола. На меня он даже не взглянул. Видимо, был слишком занят. Я покорно села и закусила нижнюю губу, чтобы не завести разговор и не отвлечь, хотя очень хотелось.

Наконец-то Фрэнсис отложил бумаги в сторону, деловито сложил руки на столе и, подняв голову, одарил меня долгожданным взглядом. Мысленно я еще раз подметила, что у него красивый цвет глаз, бледно-фисташковый. Правда, взгляд был вымученным и тяжелым.

— Опиши еще раз, что ты чувствовала при игре, — сразу перешел к делу он.

Пришлось вновь рассказать о неожиданном приливе злости, который целиком овладел мной. Я не знала, зачем Фрэнсису потребовался повтор этой информации, но, судя по его кивку, он подтвердил какие-то свои мысли.

— Ты знаешь что-нибудь об эмпатических артефактах? — спросил он.

— Эм… — я задумалась. — Вроде слышала, но не встречала и не знаю точно, как они работают. А что?

Он открыл выдвижной ящик, достал оттуда прозрачный пакетик и положил на стол передо мной. Я увидела в нем две части расколотого артефакта.

— В клубе провели осмотр. Нашли это. Эмпатический артефакт, в который заложены злость и агрессия. Его активатором служит звук. Ты сыграла определенный интервал, заставила его работать и почувствовала влияние.

Так вот оно что… Мне подкинули не только отвратительные ноты, а еще и артефакт, вынуждающий эту мелодию сыграть. Вероятно, тот, кто это устроил, учел, что я могу заметить плохие ноты и перестать играть, поэтому перестраховался. Как же продумано! И, очевидно, спланировано заранее.

— Какому идиоту это в голову пришло? — воскликнула я, закипая от негодования. — Это вообще законно?

— Такие артефакты просто так не купить. Их использование в подобных целях тем более считается нарушением.

— Можно как-то проверить, кто его подсунул? По энергии, например.

— Конечно. Я записал ее. — Фрэнсис достал устройство, которым фиксировал и мою энергию. Он что-то там потыкал и поднес ко мне. — Приложи руку. Знакомо?

Я коснулась прибора, через который должна была почувствовать энергию человека, но ничего не уловила. Страж выжидающе смотрел на меня.

— Не знаю, — растерянно произнесла я. — У меня плохо получается ощущать энергию. Я могу чувствовать только близких людей, но это не кто-то из них.

Конечно, я никого из родных и друзей не подозревала, но не лишним было убедиться, что подставу затеяли не они.

— А организатор по имени Люк? Похожа энергия?

— Слушай, ну я же с ним всего один вечер контактировала, и то лишь словесно. Я не касалась его и понятия не имею, какая у него энергия. Думаешь, это он подложил? Хотя я тоже так думаю, кто ж еще мог? Вот сволочь! Так хвалил нас, бедным и несчастным прикинулся, а сам оказался тем еще… Ох, слов приличных не хватает!

Мне захотелось прямо сейчас пуститься на его поиски, чтобы высказать все, что я думала. Фрэнсис выставил передо мной руку, прерывая мою гневную тираду.

— Не стоит делать поспешных выводов. Пока что он под подозрением, но ничего не доказано. Я еще связался с владельцем клуба, но это не его энергия. Он утверждает, что не несет ответственности за произошедшее, и тоже винит Люка.

— Ну так ты и с ним свяжись. В чем проблема?

— Сегодня у него выходной. На энергофон владелец не дозвонился, а дома мне никто не открыл.

— Ого, ты и домой к нему ездил?

Фрэнсис кивнул.

Мне было до жути обидно, что человек, который восхищался нашей группой, оказался лицемером и предателем. Видимо, теперь он скрылся, что совсем не удивляло. Накосячил и не хочет признавать вину.

— И что теперь делать? — спросила я.

— Буду искать.

Страж не стал пояснять, как именно он намерен это делать, но меня и не очень волновало. Главное, чтобы поиски прошли успешно.

— А что с моей группой? С нас снимут обвинения? Теперь ведь ясно, что нас подставили.

Фрэнсис несколько секунд помолчал, после чего выдал короткое, но такое сокрушительное:

— Нет.

— В смысле — нет? — опешила я. — Очевидно же, что мы не виноваты! Слушай, у нас сейчас очень важный период, когда нам проблемы не нужны. Если нас будут винить в магическом преступлении, то могут запретить выступать на Дне единения, а меня еще и в академию не примут. Конечно, если ты не внесешь инцидент в реестр, можно как-нибудь выкрутиться… Ты же пока не сделаешь этого?

Опять молчание. Давящее молчание, которое дало мне однозначный ответ.

— Фрэнсис, ну зачем?! — воскликнула я упрекающе.

— Это моя работа, — все таким же непоколебимым ровным тоном ответил он. — Все происшествия официально фиксируются.

Я вымученно протерла лицо руками.

— Ну это же бред! В артефакте нет энергии никого из нас, значит, это не мы, нас подставили. Надо быть тупым, чтобы этого не понимать.

— Кто-то из вас мог попросить кого-либо подложить артефакт.

— Зачем нам это? — я нервно усмехнулась и развела руки. — Это же капец как нелогично!

— Чтобы запутать. Какие только схемы люди ни проворачивают.

— Мы не просто группа, мы друзья, которые не предали бы друг друга.

— Мотивы бывают разные. Ни в ком нельзя быть уверенным на сто процентов, даже в близких.

Мне хотелось кричать, доказывая, что мои друзья не способны на такое, как не способна и я. Мы никогда не пошли бы против друг друга, и мне не верилось, что внезапно один из нас мог вступить с кем-то в сговор против остальных.

— Должен предупредить еще об одной детали, — сказал Фрэнсис, не позволяя мне начать спор. — Владельца клуба больше волнует не кто виноват, а кто возместит ущерб. Он намерен написать заявление и выставить счет, требуя материальной компенсации за подрыв репутации заведения и испорченное оборудование.

Я вспомнила, как Дженни разносила гитару, наверняка инструмент сильно пострадал. Посетители из-за воздействия на них также что-то разбивали и ломали. Да уж, сумма явно будет внушительная.

— Если наша вина не доказана, разве мы должны платить? — уточнила я.

— Нет, — успокоил Фрэнсис. — Пока идет разбирательство и виновник не установлен, заявление будет висеть.

Мои глаза обратились к нему. Если этот страж взялся за дело, то теперь именно в его руках моя судьба.

— Фрэнсис, пожалуйста, помоги. Ты должен найти его.

— Сделаю все возможное, — отозвался он, пристально глядя на меня. — На сегодня закончим.

Я кивнула и почувствовала, как тяжесть вновь легла на мои плечи. Если вчера вечером благодаря семье мне удалось расслабиться и отвлечься, то сегодня опять пришлось окунуться в реальность с нежданными проблемами.

Солнце за окном незаметно скрылось за тучами, и все вокруг помрачнело. Я заметила это лишь тогда, когда встала и услышала раскат грома. Моя голова тут же повернулась к окну. Стекло окропили первые капли.

— Ох ты ж… — протянула я, глядя на небо. — А мама говорила, что дождя не будет.

Фрэнсис подошел ко мне и сначала оценил обстановку за окном, затем мой внешний вид, у которого готовность к дождю была нулевая.

— Отец не заберет?

— Нет, папа уехал по делам. Да ладно, как-нибудь доберусь, не растаю. Главное — до остановки быстренько добежать.

— Можем пойти вместе, — неожиданно предложил он. — У меня зонт.

Я не боялась дождя и даже в какой-то мере любила его, но мне подумалось, что совместная прогулка — неплохой способ разговорить Фрэнсиса. Мне все еще было интересно, что же у него такого творилось в семье.

— Давай, — согласилась я. — А у тебя смена уже закончилась, что ли?

Он молча кивнул и принялся собираться. Закрыл окно, сложил документы в одну стопку, положил вещи в рюкзак, в том числе блокнот, который я уже видела.

За это время я успела получше рассмотреть блондинчика. Одет он был в привычную форму стража: красные брюки, такого же цвета рубашка в летнем варианте с укороченными рукавами и черные служебные туфли. Я постоянно видела папу в таких вещах, хотя после повышения должности его форма видоизменилась, но установленный государством цвет был все тем же.

Фрэнсису шла форма. С его довольно спортивным телосложением он выглядел в ней невероятно мужественно. Сразу выделялись крепкие ноги, руки и спина. Тело было стройным и подтянутым, но без перебора, все в меру. Сочетание такой фигуры, аристократичного лица и светлых волос делало его весьма привлекательным парнем. Над чем стоило бы поработать, так это над выражением этого самого лица. Убрать каменность и добавить больше эмоций. Мне даже пока слабо представлялось, как он выглядит с улыбкой. Интересно, в повседневной жизни он тоже такой?

Мы покинули отделение и, оказавшись на улице, окунулись в дождливую свежесть. Капли стучали по козырьку над входной дверью, и Фрэнсис сразу раскрыл зонт, не давая им шанса отскочить на его плечи. Он близко подошел ко мне, и тут я осознала минус данной затеи. Зонт был не слишком широким, больше рассчитанным на одного человека, и, чтобы спрятаться под ним вдвоем, придется потесниться.

Я, не привыкшая к близкому контакту, инстинктивно сделала шаг в сторону, на что в ответ получила вопросительный взгляд Фрэнсиса. Никак не прокомментировав странность моего поведения, он протянул зонт, как бы предлагая мне идти под ним одной. Идея выглядела заманчиво, но мне не хотелось отнимать чужую вещь и вынуждать другого человека мокнуть из-за меня, поэтому, велев своим загонам отцепиться, я все же приблизилась к Фрэнсису и попыталась встать так, чтобы не касаться его. Он странно косился на меня, вероятно, решив, что я немного ку-ку, но мне было пофиг.

Пару минут мы шли в тишине. Мне было не по себе, потому как я привыкла о чем-нибудь болтать с собеседником, а не молчать. С любым человеком можно найти темы для беседы, пусть даже незамысловатой.

Я не знала, с чего завести разговор, но вдруг заметила одну вещь.

— Почему ты пошел на остановку со мной? Разве у тебя нет машины? Или чисто меня проводить вызвался?

— Почему у меня должна быть машина? — все с тем же каменным лицом спросил Фрэнсис, глядя вперед. Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него.

— Я думала, у всех стражей она есть. Вам же зарплата позволяет. Папа вот сразу купил первый автомобиль, когда устроился. У его друзей с работы тоже есть машины. Это же удобно, можно хоть куда ездить. Вас тем более туда-сюда гоняют.

— Мне достаточно автобусов.

— Тебе что, даже не хочется иметь свой личный транспорт?

Фрэнсис отрицательно мотнул головой.

— Почему? — удивилась я.

— Машина — не игрушка, ее нужно содержать. Для меня дело не в деньгах, а в том, что эти траты того не стоят. Я не езжу много, до нужных точек могу добираться на автобусах. Когда есть семья, траты на автомобиль оправданы, особенно если в ней дети. А для себя одного не вижу смысла. Если только ради понтов, но мне это не интересно.

Ого, сколько слов из него вытянула, аж целое пояснение. Успех.

— Но когда-нибудь же у тебя тоже будет семья.

— Когда будет, тогда и подумаю, — отрезал он, намекая своим тоном, что продолжать эту тему у него нет желания.

Доля истины в его словах присутствовала. Наверно, одному человеку действительно не так нужна машина, как целой семье. Я просто привыкла, что у папы она всегда была, и он мог возить нас куда угодно. Конечно, я знала, что если человек малообеспеченный, то о машине нет никакой речи, но это не про стражей, поэтому всегда считала, что все они имеют или хотя бы хотят иметь свой транспорт. Видимо, это заблуждение.

— Ты всегда хотел быть стражем? — как бы невзначай поинтересовалась я, считая вопрос вполне уместным.

Я покосилась на него и получила подтверждающий кивок в качестве ответа.

— Из-за хорошей зарплаты или чувствовал, что это твое призвание? — продолжила опрос я. — Может, у тебя в семье кто-то тоже страж?

От моих глаз не укрылось, как при упоминании семьи Фрэнсис немного нахмурился.

— Просто захотел, — холодно бросил он.

Нет, ну что это за ответ? Обычно, когда люди горят своим делом, они готовы часами рассказывать о нем. Вот если папу спросить, он целую лекцию зачитает о том, как важна работа стражей и почему он желал пробиться в их ряды.

Естественно, мне не верилось в столь примитивный ответ. Судя по рассказу папы, Фрэнсис так упорно боролся за возможность вступить к стражам, что «просто захотел» было явно недостаточно. Я поняла, что достучаться до истины — действительно не самая легкая задачка, но отступать не спешила, поэтому продолжила крутиться вокруг заданной темы.

— Твои близкие, наверно, гордятся тобой, — предположила я, косясь на него и оценивая реакцию. — Страж в семье — это всегда почетно.

К моему сожалению, Фрэнсис вообще никак не отреагировал. Как шел с серьезной миной, так и продолжил идти. Я чувствовала, что хожу по лезвию, но любопытство во мне не унималось. Ничего не могу поделать с этой чертой.

— А как ты попал в стражи? Тяжело было учиться?

— Поинтересуйся у отца. Он тоже страж и учился там, — произнес Фрэнсис так, словно я совсем идиотка и не в курсе, кто мой папа. Боги, какой он сложный.

— Ну вы же не в одно время учились, разные поколения все-таки. Может, что-то поменялось. Я просто слышала, что там вообще все сурово. Моя сестра, кстати, отлично подошла бы стражам из-за своей способности, у нее магия иллюзий. Ты наверняка от папы знаешь. Кэсси однажды целую операцию по слежке провернула, мы вообще были в шоке. Но папа никогда не хотел, чтобы она или я становились стражами. Говорил, что это очень опасно и больше мужчинам подходит. Правда, некоторые и за своих сыновей боятся. У меня вот одноклассник хотел, но его родители были против. Не знаю, будет он в итоге подавать туда документы или нет. А когда ты поступал, твоя семья одобрила это?

Где-то в глубине души я надеялась, что взамен моим историям Фрэнсис расскажет что-нибудь о себе, но получилось все совершенно не так. После моего вопроса он остановился, встал передо мной и смерил строгим взглядом.

— Я не на собеседовании и не на допросе. Если я веду расследование твоего дела, это не значит, что ты можешь лезть в мою жизнь. Мы связаны работой. Все. Хватит задавать лишние вопросы.

Он говорил так жестко, что у меня возникло чувство, будто меня взяли за горло и держат, не позволяя дышать. Возможно, я впрямь сильно надавила, несколько раз затрагивая тему семьи, но он мог бы как-то помягче ответить.

— А что такого-то? — спросила я, глядя на него недоуменно. — Мы просто болтаем. Все люди друг с другом разговаривают, это в порядке вещей для социальных существ. Я не сказала ничего криминального, оскорбительного или неподобающего, чтобы на меня можно было наезжать. Любой поинтересовался бы у тебя тем же.

— Я вообще не на какие разговоры не подписывался. — Он повернулся и продолжил идти. — Вынужденная совместная дорога не обязана сопровождаться общением.

Мне стало обидно, особенно от слова «вынужденная», будто это я настояла. Страж в лоб указал, что не желает со мной разговаривать, с чем я встречалась довольно редко, поэтому мне это показалось диким. Да, мы связаны лишь происшествием, ну и что? Что такого в том, чтобы узнать друг друга получше? Как будто у него, кроме работы, жизни вообще нет.

Папа оказался прав. Мистер молчун ничего мне о себе не расскажет. Наверно, я слишком рано затеяла разговор, ведь мы видимся второй раз, и многим для того, чтобы раскрыться, этого мало. Но я надеялась, что, даже если тема ему неприятна, он сам аккуратно уведет беседу в другое русло, а не грубо отошьет меня.

Теперь же мне не хотелось ни разговаривать, ни даже идти рядом. Я-то считала, что предложение Фрэнсиса отправиться вместе до остановки несет в себе дружеский характер, но поняла, что ошиблась. Скорее, это было сделано из вежливости или из-за того, что я — дочь его начальника. Как бы то ни было, мне стало еще некомфортнее от нахождения с ним на близком по расстоянию уровне, поэтому я обижено выпалила:

— Ну и не иди со мной тогда! Зачем вообще свою компанию предложил? Из-за зонта? Да плевать мне на дождь!

Я ускорила шаг, намереваясь побыстрее отдалиться и дойти до остановки самостоятельно. Если блондинчику мое общество неприятно, пожалуйста. Пусть топает один и не утруждается. Все-таки мне по-прежнему не по пути со светловолосыми парнями, одно только расстройство от них.

Оказавшись вне зонта, я почувствовала на себе капли дождя. Кажется, он усилился, потому что плечи мгновенно стали намокать сквозь футболку, но мне было абсолютно плевать, и я лишь увеличила темп.

Честно говоря, настроение совсем испортилось. Не только из-за Фрэнсиса, но это тоже повлияло. Болтая, я хотя бы отвлекалась от реальных проблем и меньше думала о подставе и возможных последствиях, однако теперь тягостные мысли вновь овладели моим разумом, а вместе в ними меня охватили огорчение, злость и отчаяние.

Я шагала, не замечая ничего вокруг. Остановка была уже близко, оставалось лишь перейти дорогу. Я так глубоко погрузилась в себя и отдалась эмоциям, что совершенно забыла о том, что на регулируемом пешеходном переходе необходимо дождаться зеленого света. Ноги сами несли меня вперед, стремясь скорее добраться до дома.

Внезапно раздался оглушающий сигнал машины. Не успела я испугаться, как рядом возник воздушный вихрь, подхватил меня и развернул в сторону. В это же мгновение я почувствовала боль в плече из-за чужой руки, которая вцепилась в меня и оттащила назад так резко, что я чуть не упала. Не сразу сообразив, что произошло, я уставилась на Фрэнсиса, так как именно он был обладателем этой руки. Я отбросила ее с плеча и поправила рукав мокрой футболки.

— Что у тебя за привычка — хватать меня без спросу? — возмутилась я.

— А что у тебя за привычка — творить глупости? — парировал он, пронзая меня прожигающим взглядом. — Тебя учили, как дорогу переходить? Или решила с жизнью попрощаться?

Только сейчас я посмотрела на светофор и поняла, что шла на красный. Меня словно кипятком окатило, возвращая в реальность. Неужели я только что из-за своих переживаний потеряла бдительность настолько, что меня чуть не сбила машина?

Я даже не смогла ничего ответить. Загорелся зеленый, и Фрэнсис, властно взяв меня за руку, потянул и повел дальше. Я попыталась вырваться, но он сжимал мою кисть слишком крепко.

— Да хватит так делать! Я не маленькая, чтобы переводить меня через дорогу за ручку, сама дойду.

— Я вижу, — скептически произнес он, продолжая невозмутимо идти вперед и держать меня.

— Если тебе даже разговаривать со мной не нравится, зачем тогда спасаешь?

— Чтобы твой отец потом не отчитывал меня за то, что не углядел.

— А, то есть дело исключительно в этом, — раздраженно воскликнула я. — Не волнуйся, папа сам признал, что теперь я полностью несу ответственность за свою жизнь, так что тебе ничего не предъявят, можешь не париться.

Мы оказались на другой стороне улицы, и страж наконец-то отпустил мою руку. Вся эта ситуация окончательно выбила меня из колеи, поэтому, когда подъехал автобус, я быстро села в него и даже не попрощалась. В целом, ничего не потеряла. Уверена, если бы сделала это, Фрэнсис бы все равно в ответ промолчал.

Глава 10. Неприятная новость

Домой я неслась быстро, и дело было вовсе не в дожде, который успел полностью меня залить, а в злости и расстройстве, от которых я не могла устоять на месте. Давно на мои плечи не сваливалось столько неприятностей, а тут сразу подстава, разборки с родителями (благо, эта проблема решилась достаточно быстро), обида друзей, угроза будущему, еще и несносное поведение мистера важности.

Я ввалилась в дом и случайно с силой закрыла дверь. Кот, мирно лежащий в коридоре, аж подпрыгнул и убежал в гостиную от греха подальше. Зато ко мне вышла мама.

— Ливи, зачем так хлопать дверью? — недовольно спросила она и оглядела меня. — Ой, вся промокла…

— Ага, потому что ты утверждала, что дождя не будет, — пробурчала я, разуваясь.

— Его действительно не обещали. Но я прогноз смотрела еще до отпуска, там он был не такой точный. Ладно, не страшно. Переоденься и выпей чаю. Кстати, к тебе в гости кое-кто пришел.

Я бросила на маму вопросительный взгляд, затем заглянула в гостиную. Там с чашкой чая сидела Дженни.

— Привет, — она махнула мне и улыбнулась.

— Ого, неожиданно. Погоди, я вещи сменю и приду.

Подруга кивнула, и я помчалась в комнату за одеждой. Честно говоря, совсем не ожидала увидеть Дженни, но ее появление оказалось приятным сюрпризом и лишний раз доказывало, что она на меня не в обиде.

Облачившись в сухие вещи и скинув мокрые в стирку, я спустилась в гостиную, предложила переместиться на кухню и налила себе чай. Мама ушла к себе, оставив нас одних.

— Как ты? — поинтересовалась Дженни. — Миссис Кварц сказала, что ты ездила к стражам.

— Ага, только настроение испортила там.

— Все совсем плохо?

Естественно, она заволновалась и накрутила себе такое, что даже мне бы на ум не пришло, но я пересказала весь наш разговор с Фрэнсисом. Все равно это заставило Дженни тревожиться.

— Кошмар… Значит, нам надо заплатить клубу? Я даже не представляю, сколько это все стоит.

— Успокойся, никто пока что платить не обязан, тем более мы. Ну серьезно, с чего вдруг нам это делать? Пусть лучше владелец своего потерявшегося работника ищет и ему в первую очередь что-то предъявляет.

Я не могла сдерживать свое возмущение, поэтому выливала все на Дженни. Она покорно слушала и согласно кивала. Для поддержки мне этого было вполне достаточно.

— Блондинчик этот еще выбесил… — случайно заикнулась я.

— А он что? Не хочет искать виновного? Думает, это кто-то из нас? Намеревается тебя арестовать? Его кто-то подкупил? — опять забеспокоилась Дженни.

Я поняла, что истинная причина моего расстройства далеко не так критична, как эти версии.

— Не-е-ет, тебя снова понесло не туда, — остановила я ее и отпила чай из кружки. — Просто он… молчун.

Дженни приподняла брови и непонимающе поглядела на меня.

— И?

— И он не захотел мне ничего о себе рассказывать.

— А должен был? Почему ты вообще им заинтересовалась?

Я пересказала папину историю.

— Скажи же, любопытно узнать, что там происходило, — воскликнула я, глядя на Дженни.

— Да, но… — она чуть замялась, — Ливи, не обижайся, но это же действительно тебя не касается. Мало ли, какие у него проблемы были. Не все любят подобное обсуждать.

— Это не значит, что надо так грубо мне отвечать. Мог бы как-то помягче. Сказал бы, что все сложно, но не хочу об этом говорить, давай поболтаем о другом. Меня бы что-нибудь спросил, чтобы я отвлеклась. А он с напыщенным видом заявил, что мы вообще не обязаны разговаривать.

— Если подумать, он прав, — с неловкостью произнесла Дженни, явно боясь, что я обижусь и на нее. — Вы же не на свидании были, чтобы жизнь друг друга обсуждать.

— Я даже не представляю, как он на них ходит, если вообще ходит, — усмехнулась я. — Из него никаких слов не вытянешь.

— Может, он только на работе такой? А в жизни — лапочка.

Я чуть не поперхнулась чаем.

— Не смеши, Дженни. Такие блондинчики никогда не бывают лапочками. Ладно, фиг с ним. Раз он такой гордый, даже говорить о нем больше не хочу. Не знаю, чем он папе нравится, но надеюсь, он его не зря назначил главным в расследовании. Пусть найдет того, кто нас подставил, и молчит хоть всю жизнь. Вообще потом о нем не буду думать никогда.

Она вдруг как-то странно хихикнула и выдала:

— А он тебе, случайно, не понравился?

Я посмотрела на нее как на умалишенную и ткнула пальцем себе в грудь.

— Мне? Эта ходячая хмурая туча? Их за окном хватает. С чего бы ему мне нравиться?

— Во-первых, блондины всегда были в твоем вкусе, — подметила Дженни.

— До тех пор, пока не доказали, что полные идиоты, — парировала я.

— Ну не все же. Во-вторых, ты как-то сильно увлеклась выяснением подробностей его жизни. В-третьих, бесишься, что он тебе нагрубил, хотя могла бы забить на это и успокоиться.

— А кого бы это не выбесило? — Я возмущенно махнула руками.

Дженни пожала плечами.

— Ты слишком большой акцент на этом делаешь. Часто это признак того, что человек тебе симпатичен, ведь в таком случае обидно, если он не идет на контакт.

Мне до ужаса не нравилось, куда свернул наш диалог. Дженни опять что-то нафантазировала. Иногда мне кажется, что в роддоме произошла путаница, и на самом деле сестра Кассандры не я, а она. Они обе фанатки всяких розовых соплей.

— Да пофиг мне на него, — буркнула я, однако продолжила жаловаться: — Еще раздражает, что он к себе не подпускает, но про мое личное пространство тоже не думает. То лезет к ноге, чтобы браслет надеть, то хватает, потому что меня якобы чуть не сбили, то за руку переводит через дорогу, как маленькую беспомощную девочку.

— Кстати, последние пункты очень даже не зря, — подметила Дженни, глядя на меня с небольшим осуждением. — Ты реально повела себя глупо, не посмотрев на светофор, а он тебе жизнь спас.

— Конечно. Как не спасти, раз я — дочка его начальника? Он сам сказал, что папа бы его отчитал.

Как бы я ни сопротивлялась, во мне по-прежнему сидела обида. Интересно, если бы мой отец был кем-то другим, Фрэнсис тоже беспокоился бы о моей безопасности? Или плюнул бы, решив, что одной проблемой станет меньше?

— Ладно, все, надоело о нем, — заявила я и, поднявшись с места, пошла к раковине, чтобы сполоснуть кружку. — Лучше скажи, как там Дейв? Все еще обижается на меня?

— Эм… Ливи, я как раз пришла тебе кое-что сообщить. Есть неприятная новость.

Я закрыла кран, поставила кружку сушиться и вновь села за стол к Дженни. У нее был такой жалостливый и виноватый взгляд, будто сейчас она мне откроет какую-то страшную истину, от которой мир перевернется не в лучшую сторону.

— Ну? — подтолкнула я ее. — Что за новость-то?

— В общем, ответственные за организацию Дня единения люди как-то узнали о случившемся. Сегодня утром они созвонились с Дейвом и сказали, что нас намерены снять с выступления. Он пытался убедить, что нас подставили, но те все равно боятся и утверждают, что пускать нас на сцену перед большой публикой на данный момент небезопасно. Они аргументируют это тем, что, даже если мы не виноваты, подобное вновь может случиться, пока настоящий виновник не найден.

Для меня эта новость вовсе не являлась новостью. Я чувствовала, что вероятность данного исхода слишком велика, но все же в глубине души верила, что все обойдется. Ох уж эти ложные надежды…

— Разве это справедливо? — возмутилась я. — Почему из-за какого-то куска дерьма мы должны страдать? Может, нас вообще в тюрьму посадить, чтобы мы точно не играли и нас никто не подставил? Ну бред же! Как будто ни с кем другим не могут так поступить. Да любая группа со звукомагом может так же пострадать, при чем хоть где и хоть когда!

— Я согласна, что бред, но они перестраховываются. Сказали, что если за неделю ситуация не разъяснится, то мы окончательно в пролете.

Мне хотелось самой позвонить этим людям и наехать за то, что они отменяют нас незаслуженно. Мы не виноваты, что отыгрались именно на нас. Может, приди Люк чуть позже в тот вечер, он бы позвал другую группу? Но пожинать горькие плоды теперь должны мы.

— Капец. Просто полный капец. — Я взялась за голову. — Можешь не отвечать про Дейва. Очевидно, сейчас он злится еще больше.

Дженни кивнула и на какое-то время замолчала, но потом тихо сказала:

— Для него выступление на Дне единения было очень значимым.

— Ну ясное дело, как и для всех нас.

— Нет, я не про это… — она задумалась, будто про себя решая, стоит ли мне рассказывать что-то или нет. — Понимаешь, у Дейва сложные отношения с отцом. Он надеялся, что выступление на таком важном празднике хоть что-то ему докажет.

Я убрала руки от лица и посмотрела на Дженни, сведя брови.

— Ты о чем?

— Ты в курсе, что Дейв когда-то тоже хотел поступить в Академию музыки на вокальное отделение?

Я кивнула. Что-то такое он однажды упоминал, правда, так и не объяснил, почему передумал.

— Дейв всегда любил петь и с детства имел отличный слух, — стала рассказывать Дженни. — Родителям это нравилось, но они воспринимали его талант чисто как хобби, а он стал грезить о музыкальной карьере. Однажды он поделился мечтой, но его отец заверил, что это ерунда. Дейв решил, что они позже вернутся к этой теме, и когда настало время подавать документы, снова заявил о своих планах. Мистер Колгорн отреагировал уже жестче. Он сказал, что пение — это не мужское занятие, и если Дейв намерен заниматься этой дурью, как он выразился, то они с матерью перестанут его финансово поддерживать. А ты же сама понимаешь, после школы трудно вот так резко взять и перестать зависеть от семьи. Дейв не решился, поэтому пошел на поводу отца и поступил в Университет развития магии. Там тоже неплохо, но это не то, о чем он мечтал.

— Какой ужас, — воскликнула я. — Как можно так принижать желание ребенка? Музыка — это же самая прекрасная вещь на свете. А его мама? Она тоже против?

— Нет, ей очень нравится, как Дейв поет, но у них в семье отец главный, поэтому она потакает ему.

— Капец. Но тогда я не понимаю, как выступление могло помочь.

— День единения — это же один из самых значимых праздников, и семья Колгорнов, как и многие другие, очень его чтит. Дейв надеялся, что если его отец лично увидит нас на сцене перед множеством горожан, которые будут нами восхищаться, то это произведет впечатление на него и хоть как-то поменяет мнение. Он хотел, чтобы мистер Колгорн убедился, что музыка — это не ерунда, и она имеет ценность для общества. Но теперь шанс упущен.

Дженни просто рассказывала и не обвиняла меня, но я почувствовала себя полной мразью. Не думала, что для Дейва это настолько серьезно. Он никогда не жаловался на семью, хоть действительно избегал некоторых разговоров, но я не придавала этому значения. Однако Дженни — его девушка. Понятное дело, она в курсе всех подробностей его жизни. Я же и не подозревала, что у Дейва есть проблемы во взаимопонимании с отцом.

Мне стало ясно, почему он радовался сильнее всех, когда среди множества групп выбрали нас. Он реально сиял от счастья. Значит, это горела надежда, что отец смирится с его главной жизненной целью и поддержит, увидев, что людям необходима музыка и они влюблены в голос его сына.

Честно говоря, я слабо верила, что мистер Колгорн из-за одного грандиозного выступления поменял бы мнение, но тут судить не мне. Я представила, как было бы горько, если бы мой папа запретил мне играть на фортепиано. Для меня это почти то же самое, как если бы он вообще отрекся от меня, заявив, что я не его дочь. Я бы сильно переживала и тоже желала доказать, что музыка важна. Наверное, цеплялась бы за каждую возможность и в любом поводе видела бы шанс. Должно быть, у Дейва именно так. Несмотря на то, что он уже взрослый человек, все равно ему хочется получить одобрение и признание семьи, ведь это близкие люди.

На душе стало паршивее, чем было. Если поначалу я считала сильную обиду Дейва необоснованной и в какой-то мере детской, то теперь не упрекала его за это. Он реально имеет полное право злиться и обижаться, раз я не просто подставила нашу группу, а еще и лишила его шанса предстать на сцене перед отцом.

— Дженни, я не знала, — обреченно призналась я. — Боги, я идиотка. Не понимаю, почему ты вместе с ним на меня не обижаешься. Я бы даже не осуждала.

— Ты же не виновата. Я знаю, что ты хотела как лучше.

— Ага, но толку от этого никакого. Все испортила. Дейв еще не хочет меня из группы выгнать? — усмехнулась я, хотя это была горькая усмешка.

— Он такого не говорил. Да, он злится, но не желает выкидывать тебя из нашей жизни. Ему просто нужно время, и он отойдет.

Ладно, хоть это успокаивало. Если Дейв не заявил о намерении распустить группу или исключить из нее меня, значит, не все потеряно.

— Передай ему, что мне искренне жаль. Я бы лично это сказала, но не знаю, захочет ли он говорить. Он меня даже с днем рождения не поздравил.

— О, Ливи, извини его, пожалуйста, — с сожалением протянула Дженни. — Он в тот день был не в себе.

— Да ничего страшно, — я махнула рукой, — у меня этих дней рождения еще минимум штук восемьдесят впереди. Успеет поздравить.

Дженни посмеялась.

— А Мартин? — спросила я. — Ему вы сообщили, что выступление отменяют?

— Да, я сказала перед походом к тебе. Он тоже расстроился, конечно, как и Руби. Они вместе были, когда я звонила.

— Ясно. — Я тяжело вздохнула. — Знаешь, сегодня мистер Гербарий вынес версию, что кто-то из нас мог подговорить организатора, чтобы тот подложил артефакт и ноты. Но мне кажется, это полный бред. Я не верю, что кто-то из вас сделал бы такое.

— Нет, Ливи, ты чего? — немного оскорбленно произнесла Дженни. — Мы бы так не поступили, никому это не нужно. Да и вообще это как-то сложно и тупо. Серьезно, в чем мотивация? Это уже теория заговора какая-то.

— Странно, что ее построила не ты, — хихикнула я.

— Я везде могу найти подвох, но в вас не сомневаюсь. Если реально предатель среди нас, то я навсегда разочаруюсь в этой жизни.

Я кивнула, полностью соглашаясь с мыслями подруги. Я тоже была уверена в ребятах и знала, что никто из нас не стал бы подставлять другого.

— Ладно, пока что будем винить Люка, — заключила я. — Надеюсь, его быстро удастся найти, и на этом цепочка закончится, а то, если его кто-то попросил, придется искать еще одного человека, и дело совсем затянется. А так, может, есть шанс, что за неделю все решится.

— Мне что-то слабо верится, — поникла Дженни. — Я уже почти смирилась с тем, что мы не будем выступать. Не хочу ловить надежду, а потом снова расстраиваться.

Я тоже не хотела, но и полностью унывать не собиралась.

— Если не на Дне единения, то сыграем когда-нибудь на другом празднике. А если не на празднике, то просто так. Мы преодолеем трудности и докажем, что наша музыка должна жить. Я не намерена сдаваться, поэтому никакие обвинения или браслеты меня не остановят.

Дженни покосилась на мою ногу, пытаясь разглядеть блокирующий артефакт.

— Как долго тебе с этим ходить?

— Не знаю, — я пожала плечами, — видимо, пока идет расследование. Надо будет у блондинчика потом спросить. Хотя нет, не хочу с ним разговаривать. Надо же, неприступный какой, даже не поболтать с ним по-человечески…

— Ливи, не заводись опять, — остановила меня Дженни, хихикнув. — А то я реально буду считать, что ты…

— Нет! — перебила я, оборонительно выставляя перед собой руки. — Даже не вздумай озвучивать этот бред вслух.

— Ладно, раз ты так просишь, не буду. Озвучу только мысленно, — подколола она.

— Как хорошо, что я не телепат и не услышу, что у тебя в голове.

К счастью, на кухню зашла мама, и бесполезная тема в этот же миг закрылась.

Глава 11. Исцеляющая мелодия

Утром следующего дня я неспешно варила себе кофе. Родители, в отличие от меня, давно встали и позавтракали. И чего им в отпуске не спится? Мама даже успела прибраться дома и ушла в магазин. Странно, что папа не отправился с ней.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Я не спешила открывать, так как предположила, что это сделает отец, тем более что мне надо было следить за кофе в турке.

— Доброе утро, Фрэнсис, — раздался голос папы. — Проходи.

Фрэнсис? Мне не послышалось?

Не сдержавшись, я все-таки оставила кофе на плите и выскочила в коридор, чтобы убедиться. И реально, к нам домой зачем-то нагрянул мистер угрюмость. Он пожал отцу руку, после чего повернулся ко мне и еле заметно кивнул в знак приветствия. Интересно, ему просто лень произносить «привет», «здравствуй» и прочее, или эти слова кажется ему чрезмерно сложными?

Страж обвел меня быстрым взглядом, и я вспомнила, что на мне пижама с жабками. Ну извините, не ждала гостей в такое время, а завтракать в ней при семье мне никто не запрещает. Дом на то и дом, чтобы чувствовать себя комфортно, поэтому я даже не смутилась. Пусть Фрэнсис смущается, раз сам приперся.

Он, кстати, был не в форме стража, что меня удивило, поскольку работать в гражданской одежде запрещено уставом. На ногах у него были бежевые легкие штаны, а сверху свободная футболка такого же бледно-зеленого оттенка, как и его глаза. Ему очень шло, но озвучивать свое мнение относительно его внешнего вида я точно не собиралась.

Его появление вызвало у меня вопросы и возмущение, особенно после вчерашнего. Взяв с него пример, я тоже не поздоровалась, а вместо этого посмотрела на папу и пренебрежительно спросила:

— А этот что здесь забыл?

Отец явно не ожидал, что я окажусь настолько неприветлива, поэтому тут же смерил меня укоризненным взглядом.

— Оливия, что за тон? У «этого» есть имя, которое тебе прекрасно известно. Прояви уважение к гостю.

Фрэнсис как стоял с равнодушным видом, так и продолжил стоять. Его мое недовольство абсолютно никак не задело. Меня же это почему-то выбесило еще сильнее.

— К гостю? — Я скрестила руки на груди и снова обратила взгляд на него, встречаясь с зелеными глазами. — Кое-кто заявил, что намерен обсуждать исключительно рабочие дела, а для этого в гости не ходят.

— Что за глупости? — озадаченно произнес папа, пытливо глядя на меня. — Да, мне с Фрэнсисом надо обсудить некоторые рабочие вопросы. И что, ему нельзя к нам зайти?

— Пап, ты вообще-то в отпуске.

— Именно поэтому Фрэнсис сам предложил приехать, чтобы я лишний раз не катался и не тратил время на работу. Там я к одному коллеге зайду, к другому, и весь день пройдет в отделении. А так он покажет мне документы, мы обсудим дела, я дам дальнейшие указания, и все.

Ого, блондинчик мог такое предложить? Удивительно, учитывая, что у него нет машины и ему придется мотаться по городу. Его забота о комфорте папы, конечно, показалась милой, но не избавила меня от личной обиды. Пока мы стояли, он даже ни слова не проронил.

— И вообще-то с тобой он тоже хочет поговорить, а ты как раз здесь, — подметил отец.

— Правда? — я изобразила удивление, нарочито широко распахнув глаза. — А я уже подумала, что он язык проглотил и не способен разговаривать.

Фрэнсис по-прежнему с невозмутимым видом стоял, держа какие-то папки с бумагами, и ни единой эмоции не отразилось на его лице. На самом деле он выглядел замученным, будто устал от того, что просто проснулся.

Папа неожиданно засмеялся.

— Ливи, ты с утра всегда чудная такая. Иди лучше за кофе следи, а то убежит.

Серьезно? Это я-то чудная?

Но напоминание о кофе было очень кстати. Я действительно забыла, что оставила его вариться, поэтому развернулась и отправилась на кухню.

— И нам налей заодно, — добавил отец и обратился к Фрэнсису: — Будешь?

— Да, — наконец-то подал голос он.

Конечно, поздороваться — непосильная задача, зато согласиться на кофе — всегда пожалуйста!

— Пойдем тогда прямо на кухню, там стол удобный, — предложил папа.

— Я так-то собралась завтракать, — напомнила я.

— И что? Сиди рядом и завтракай, ты нам не помешаешь. Мы ничего секретного обсуждать не будем.

Вообще-то я намекала на то, что они мне будут мешать, а не я им, но папа не понял этого и двинулся на кухню, ведя за собой Фрэнсиса.

— Ливи, следи за кофе! — опять указал отец.

Я вихрем метнулась к плите. У горлышка турки образовалась кофейная пена, которая готовилась вот-вот вырваться наружу и все залить. Я погасила огонь и, пока пенка оседала, полезла за чашками, параллельно вдыхая насыщенный аромат кофейного пара.

Фрэнсис и папа тем временем разложили кипу бумаг на столе. Они стали что-то обсуждать, но для меня это оказалось совершенно не интересным. Я решила, что сейчас подходящий момент, чтобы быстренько сходить в свою комнату и переодеться. Фрэнсис явно зашел не на пять минут, и расхаживать при нем в пижаме меня все-таки не прельщало.

Облачившись в другие шорты и футболку, я вновь спустилась на кухню и первым делом налила кофе отцу, так как с ним не надо было заморачиваться. Папа всегда пьет его без сахара и сиропов, но с добавлением молока. Я приготовила ему напиток и аккуратно поднесла к столу.

— Спасибо, доченька. — Он забрал чашку.

— Ну а тебе какой? — спросила я у Фрэнсиса, так как не имела ни малейшего понятия о том, какие у него предпочтения.

— Если что, у нас есть сиропы, — уведомил папа. — Ливи ореховый любит, Маргарет — карамельный. Еще лавандовый есть, это моей старшей. Когда приезжает в гости, кофе только с ним пьет.

— Лавандовый? — с ноткой удивления переспросил Фрэнсис. — Извращение.

— Вот и я о том же, — посмеялся отец. — Кто и как вообще до такого додумался? Но Кэсси его обожает. Сейчас, правда, редко кофе пьет, у нее же ребенок грудной. Внучка моя, потешная такая, хорошенькая. Могу потом фотографию показать. — Он сделал паузу, видимо, уходя в приятные мысли об Эмили, но вскоре спохватился: — Так с чем тебе кофе?

— Ни с чем, — ответил Фрэнсис. — Просто кофе.

— Даже сахар класть не надо? — уточнила я.

Он отрицательно мотнул головой.

— Молодец, наш человек! — Папа одобрительно хлопнул его по плечу.

— А молоко? — спросила я, на что вновь получила молчаливый отказ. — Капец ты жесткий. Как вообще можно пить эту горечь без всего?

Мой вопрос остался без ответа.

Они продолжили рабочую беседу, в которой, естественно, в основном говорил папа, а Фрэнсис слушал, кивал и изредка вставлял какие-то слова. Я же отправилась наливать ему кофе, тут даже утруждаться не пришлось.

Просто кофе. Ну серьезно, как этим наслаждаются? Я люблю кофе, но когда его вкус скрашивает сладость сиропа, а горечь смягчается молоком. Но совсем без добавок… Жесть. Мистер Гербарий реально странный.

Налив ему кофе, я отдала чашку, вновь получая кивок. Видимо, это вместо «спасибо». Так и быть, благодарность принимается.

Наконец-то я приготовила напиток и себе, потратив на него уже больше времени, зато получилось великолепно. Одним кофе мой завтрак ограничиться не может, так что к нему в компанию я достала упаковку печенья. Папу с блондинчиком отвлекать на угощение не стала, да и вообще решила не мельтешить перед ними, поэтому, взяв коробку и кружку, переместилась в гостиную.

Кот мирно спал на подоконнике. Удивительно, что он не обратил внимания на гостя, обычно Абрикос очень любопытный. Хотя чем он старше, тем ленивее, а ему уже девять лет. Видимо, он очень дорожит своим кошачьим сном, поэтому предпочел не отвлекаться.

Закончив завтракать, я отнесла кружку на кухню и убрала оставшееся печенье. Мне безумно захотелось сесть за пианино, поэтому я на всякий случай уточнила у папы:

— Сильно буду вам мешать, если поиграю?

— Нет-нет, играй, конечно, — разрешил он, — только дверь прикрой.

Закрывшись в гостиной, я устроилась возле любимого инструмента и пригладила клавиши. Настроение у меня было, скорее, спокойное, поэтому и композицию я выбрала соответствующую. Пальцы правой руки ласково пробежались по клавишам, извлекая первые ноты. Легкая и ненавязчивая мелодия вытеснила тишину из гостиной. Добавилась левая рука, и звук стал объемнее, глубже. Вскоре я дала волю внутренним ощущениям и вместо привычного развития композиции стала импровизировать.

Музыка обволакивала пространство вокруг и меня вместе с ним. Мои веки блаженно прикрылись. Мелодия укутала тело, касаясь каждой клеточки. Я вела ее дальше, не позволяя закончиться. Казалось, что моя душа в ином измерении, где есть лишь сознание и звук. Всего остального нет, оно не имеет смысла.

Я растворилась в музыке, как сахар в горячем чае. Совсем потеряла счет времени и понятия не имела, сколько минут играла. В какой-то момент пронзило ощущение, что мелодия близится к концу, поэтому я, повинуясь ей, отыграла последние ноты.

Ощутив прилив сил и чувствуя удовлетворение, я распахнула глаза. Я настолько окунулась в музыку, что забыла, где нахожусь и что происходит вокруг, однако краем глаза заметила, что дверь гостиной почему-то открыта. Я повернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности. На диване неподвижно сидел Фрэнсис и в упор смотрел на меня.

— Чуть сердце не остановилось! — воскликнула я. Всегда до жути пугает, когда думаешь, что ты один, а потом видишь рядом кого-то. — Ты давно тут сидишь?

— Минуты две, — тихо ответил он.

— Мог бы хоть какой-то знак подать, а то исподтишка зашел, как маньяк какой-то.

Я встала и заглянула на кухню. На столе по-прежнему лежали документы, но уже сложенные в стопку, однако отца нигде не было.

— Куда папа делся?

— Поехал за женой.

Видимо, ему позвонила мама и попросила забрать ее из магазина с пакетами. Я так была увлечена игрой, что даже не слышала, как папа говорил по энергофону и выходил.

— А ты тогда чего не ушел? Ах да, ты же вроде поговорить хотел. Ну и? О чем?

Я подошла к Фрэнсису, но села не на диван, а на кресло.

— Удалось связаться с Люком, — доложил он. — Завтра проведем беседу. Хочешь присутствовать?

У меня аж сердце быстрее забилось от этой новости.

— Спрашиваешь еще, конечно! Я все ему выскажу…

— Нет, — строго пресек страж. — Только слушать. Допрашиваю я.

— Серьезно? — я разочарованно вздохнула. — Ладно, все равно хочу быть там. Послушаю этого бессовестного и посмотрю в его наглые глаза.

— Он мирно идет на контакт. Не стоит давить. Тем более официально он не признан виновным.

— Так и быть, я постараюсь молчать, но ничего не обещаю, — честно предупредила я.

Фрэнсис медленно кивнул. Он продолжал пристально глядеть на меня, и я не понимала, закончил ли он со мной говорить о запланированном или было что-то еще. Потом он прикрыл глаза и как-то вымученно свел брови, из-за чего между ними образовались морщинки. Это выглядело так, словно он испытывал страдания, но пытался внутри себя подавить их.

— Все нормально? — поинтересовалась я, невольно беспокоясь.

Не отвечая, Фрэнсис вновь открыл глаза. Посмотрел на меня, затем на мою ногу. Я не сразу вспомнила, что на ней браслет. Кстати, чисто из любопытства я пыталась его снять, но не смогла. Особое крепление никак мне не поддавалось.

— Если сниму, можешь снова сыграть что-нибудь расслабляющее? — спросил он.

Честно, я не ожидала такой просьбы и даже усмехнулась, язвительно сказав:

— Разве это не нарушение — снимать с преступницы артефакт, блокирующий магию?

Фрэнсис выдержал паузу, все еще в упор глядя на меня.

— Ты не преступница.

— То есть, если ты снимешь, можно потом не надевать?

Он кивнул.

— А чего сразу не предложил? Хожу с ним как дурочка. Не самое красивое украшение, знаешь ли. Но разве мне не положено с ним ходить, пока не найдется виновный? Вдруг я реально в сговоре с кем-то?

Я испытующе пялилась на него. На самом деле у меня не было намерения провоцировать и сеять теорию, что я все-таки виновата, но хотелось убедиться, что Фрэнсис верит мне. Пусть он и вредина, важно знать, что на моей стороне.

Он повел плечами и сухо ответил:

— Настаивать не буду.

— Да ладно, я же шучу! Просто скажи, ты точно меня не подозреваешь?

— Подозревал бы, не предлагал бы снять.

Логика в этом однозначно присутствовала.

Я выставила ногу вперед, подавая знак приступать. Фрэнсис поднялся с дивана, подошел к креслу и сел на колени. Он поднес руки к моей щиколотке и принялся снимать браслет. В этот раз действовал так аккуратно, что практически не касался меня. Лишь один раз, когда он случайно слишком близко склонился, я коленкой почувствовала щекотание его волос. От этого по ноге пробежали мурашки.

К счастью, процесс снятия браслета длился меньше минуты. Мне было слегка неловко, потому как выглядело это в какой-то мере интимно. Однако, справившись, Фрэнсис стремительно отстранился и снова сел на диван.

— Сыграешь? — вновь попросил он.

— С удовольствием, — я улыбнулась, соскочила с кресла и вернулась к пианино. — Значит, хочешь что-то расслабляющее и успокаивающее.

— Да. И вложи силу.

— Ясное дело, без нее я бы и с браслетом могла играть, — хмыкнула я и, не удержавшись, пошутила: — Не боишься, что сведу тебя с ума?

Его взгляд преобразился, становясь удивленным и чуть смущенным. Слава богам, хоть какие-то эмоции на его лице изредка возникают.

— В смысле? — не понял он.

— Ну как людей в клубе, — пояснила я. — А ты о чем подумал?

Фрэнсис выдохнул и вновь сделался серьезным, но на мой вопрос о своих мыслях не ответил.

— Не боюсь, — твердо заявил он и сделал загадочную паузу, будто желал что-то еще попросить, но стеснялся. — И…

— Что?

— Попробуй снять боль. Головную.

Так вот в чем дело. Видимо, Фрэнсиса с утра одолевает мигрень, поэтому он выглядит не очень хорошо. Может, поэтому он так немногословен? Хотя и в остальные дни он таким был. Или у него всегда болит голова?

Я решила отодвинуть шутки и обиды в сторону. Раз сам мистер молчун попросил сыграть, значит, он реально страдает. Мучить человека мне не хотелось.

Вновь повернувшись к инструменту, я положила пальцы на клавиши и извлекла последовательно несколько нот. Плавно и неспешно. Руки заиграли красивую, медленную мелодию, ласкающую слух. В каждый звук я вкладывала энергию, неся вместе с ней чувства умиротворения и спокойствия. Я передавала легкость, которая обволакивала тело и расслабляла его, отпуская тревоги и боль. Мне и самой стало хорошо от того, что я слышала.

Ужасно захотелось посмотреть на реакцию Фрэнсиса, поэтому я повернула голову в его сторону — все равно могла играть, не глядя. Он откинулся на спинку дивана, прикрыв веки. Даже на расстоянии я чувствовала, что ему действительно лучше. На нем отражалось такое облегчение, что черты лица преобразились и перестали казаться жесткими. Я давно не ощущала, что моей музыкой наслаждаются так сильно. Пусть Фрэнсис не демонстрировал открыто какие-либо эмоции, я ловила отклик его энергии и знала, что ему очень хорошо.

Сразу вспомнилась наша первая встреча, когда он с коллегами проходил мимо на набережной. Ведь именно Фрэнсис остановил их, чтобы послушать нашу песню. Она тоже была спокойной. Должно быть, и в тот день он плохо себя чувствовал, но не подавал виду, продолжая работать. Кто бы тогда знал, что этот случайно встретившийся страж в дальнейшем сыграет роль в моей жизни.

Я так залюбовалась им, что пальцы не желали прерывать мелодию. Хотелось бесконечно играть, лишь бы кому-то так помогала моя музыка. Это позволяло мне испытывать эйфорию. Но все-таки пришлось закончить композицию. Последние ее ноты, витающие в воздухе, растворились, а я перестала вкладывать силу. Наступила тишина.

— Спасибо, — тихо произнес Фрэнсис. Он выглядел так расслабленно, будто месяц трудился без сна и наконец-то отдохнул.

Не знаю, что сыграло роль — то ли факт того, что у этого парня мне удалось завоевать благодарность, то ли искренность, с которой он ее озвучил, то ли все сразу, но это единственное слово покорило меня до глубины души. Я почувствовала, что моя магия действительно кому-то очень нужна.

Фрэнсис выпрямился, открыл глаза и посмотрел на меня как-то по-новому. До этого в его взгляде были лишь равнодушие и холодность, и я считала, что он смотрит так абсолютно на всех людей. Но теперь в его глазах проснулось тепло, от которого мне стало невероятно приятно. Словно глыба, сковывающая его, растаяла.

— Как часто ты так страдаешь? — поинтересовалась я.

— Несколько раз в неделю. С детства.

Ужас. Это объясняет, почему Фрэнсис с виду такой угрюмый. Если бы у меня почти каждый день болела голова, я бы тоже не радовалась.

— Ты к целителям обращался? Это как-то ненормально — мучиться из-за головной боли так много.

— Мне выписывали зелья. Организм привык, они не всегда работают. Музыка помогает лучше.

Остатки моей обиды окончательно испарились из-за зародившегося сочувствия и приятных слов в сторону дела всей моей жизни.

— Если хочешь, я могу тебе играть, — предложила я, не до конца осознавая свои намерения, поэтому на всякий случай добавила: — Вдруг еще раз к нам заглянешь. Мало ли, опять придется.

Фрэнсис не ответил, но по его глазам я прочитала, что он был бы не против.

— Кстати, а тебя на работе не потеряют? Сидишь тут в гостях, а время-то идет.

— У меня сегодня выходной.

Я округлила глаза.

— И поэтому ты решил с головной болью смотаться к моему папе, чтобы обсудить рабочие дела? Ты вообще нормальный?

Серьезно, я думала, что только папа такой повернутый на работе. Оказывается, и его подчиненные такие. Хотя у меня закралось подозрение, что Фрэнсис мог прийти как раз ради того, чтобы попросить меня сыграть и облегчить его самочувствие. Даже если так, я совсем не против. Обижаться на его недоступность почему-то расхотелось.

Только сейчас Абрикос проснулся, потянулся и спрыгнул с подоконника. Он повернул мордочку к гостю, несколько секунд постоял смирно, словно размышляя, кто это и можно ли к нему подходить, но все-таки решился. Кот подкрался к Фрэнсису и осторожно обнюхал его ноги. Тот сразу же обратил на него внимание, нагнулся и погладил. Абрикосу это явно понравилось, потому как он охотно ткнулся носом в широкую ладонь.

Мистер серьезность и котик. Честно, это одна из самых милых вещей, что я видела.

Абрикос замурлыкал от удовольствия, запрыгнул на диван и разлегся, подставляя пузико, тем самым выражая свое доверие. Фрэнсис принялся его тискать. Мой взгляд упал на его лицо, и я заметила, как уголки тонких губ чуть дернулись вверх. Боги, это что, улыбка?!

— Ого, ты умеешь улыбаться! — воскликнула я, не удержавшись от подколки.

Возможно, зря. Фрэнсис посмотрел на меня, и его улыбка сразу сбежала. Да что ж такое!

— Извини, что спугнула. Просто я реально уже думала, что тебе эта функция не доступна. Продолжай гладить котика и улыбаться, это очень мило, мне нравится вами любоваться. Хотя, если тебя это смущает, я могу отвернуться, только бы ты не сидел с кислой миной.

Неожиданно Фрэнсис вновь слегка улыбнулся, только теперь не коту, а мне.

Глава 12. Беседа с подозреваемым

Практически сразу после сюсюканий с Абрикосом Фрэнсис заявил, что выполнил все нужные дела, после чего забрал документы и ушел, даже не дождавшись папу. Кот по неведомой причине сошел с ума и не хотел его отпускать. Стоило мне закрыть за гостем дверь, как Абрикос истошно замяукал, словно у него хвост навсегда отобрали. Когда родители вернулись из магазина, он временно переключил внимание, изучая содержимое принесенных пакетов, но потом опять выбежал в коридор, стал нюхать порог и мяукать.

— Абрикос, ты сломался? — спросила я у него, пусть и прекрасно знала, что животное мне не ответит.

— Что он там увидел? — поинтересовалась мама, выглядывая с кухни.

— Да как Фрэнсис ушел, у него крыша поехала. Страдает, что блондинчика нет. По мне бы так страдал.

— Наш кот умный, хороших людей всегда чует, — гордо заявил папа, будто данная черта Абрикоса была именно его заслугой. На самом деле он очень любил кота, так как сам девять лет назад подобрал его и принес к нам домой.

Вспыхнуло желание как-нибудь пошутить, но тут же потухло. Если после вчерашнего общения с Фрэнсисом я испытывала негодование и обиду, то сегодня — неожиданное воодушевление и… радость? Сама себе не могла это объяснить, но после того, как я сыграла ему, мне стало так хорошо на душе, что я желала сделать это еще раз. И еще. Захотелось чаще видеть умиротворение на его лице, чувствовать благодарность и знать, что я своей мелодией прикоснулась к чьему-то сердцу.

— Кстати, Оливия, — обратился отец, облокачиваясь о стену и скрещивая руки на груди, — что за выходки ты устроила? Заявляешь, что взрослая, а ведешь себя некрасиво, будто мы тебя нормально не воспитали.

Мама тут же окинула нас недоуменным и немного тревожным взглядом.

— А что случилось?

— Да ничего не случилось, — я безмятежно махнула рукой, — просто мы с Фрэнсисом типа поссорились, но уже помирились.

— Поссорились? — переспросил папа. — Когда успели? И из-за чего?

Я рассказала о своей попытке узнать о семье Фрэнсиса, на что он лишь посмеялся.

— Я тебя предупреждал, что не выйдет.

— А как помирились? — с подозрительно озорными искрами в глазах спросила мама, но я это проигнорировала.

— Я сыграла на пианино, ему понравилось. Кстати, он мне браслет снял, а то так бесило. Пап, а Фрэнсис реально постоянно мучается от болей в голове? Как он вообще работает в таком состоянии?

— Да, к сожалению. — Он кивнул с сочувствующим выражением лица. — Фрэнсис не жалуется, но я замечаю, когда у него приступы. Жаль парня. Но он молодец, всегда держится.

Интересно, связано ли это как-то с проблемами в его семье? Или просто свалившийся с детства недуг? Хотелось спросить отца, но он ясно дал понять, что не поделится, а биться о стену дальше я не видела смысла.

Поболтав с родителями, я вернулась к пианино. Никак не могла перестать думать о встрече. Когда я играла, в голове всплывало это простое, но такое искреннее «спасибо». Я не знала, почему это вдруг стало так важно, но мечтала услышать его еще раз. Может, у Фрэнсиса особенная тактика — говорить мало, чтобы потом сражать самым обыкновенным словом?

На следующий день он позвонил мне утром и велел ехать в отделение. Там он встретил меня и, прежде чем вести в нужный кабинет, достал из кармана брюк мой любимый батончик.

— Будешь?

— Кто в здравом уме откажется от вкусняшки? — улыбнулась я и приняла угощение. — Спасибо.

В этот раз мы отправились не в привычный кабинет, а в допросную комнату. Мне было велено сесть отдельно у стены, в то время как беседа будет проходить за столом.

— Только без глупостей, — предупредил Фрэнсис, пока мы ждали Люка.

Я не сдержала смешок.

— У моего папы фразы заимствуешь?

Никак это не прокомментировав, страж сел за стол, из принесенной стопки документов достал свой блокнот, раскрыл и начал там что-то черкать. Я в это время жевала батончик и из любопытства вытянула шею, пытаясь незаметно подглядеть, что же там за каракули. Увы, расстояние, ракурс и рука Фрэнсиса не позволили ничего увидеть.

— Как твоя голова сегодня?

— Нормально, — сдержанно ответил он, даже не посмотрев на меня.

Сидеть в молчании было скучно, но он был так сосредоточен на своих записульках, что я решила его не отвлекать. Чирканье карандаша по бумаге хоть как-то заполняло тишину.

Наконец в допросную зашел другой страж, приводя Люка, и сразу ретировался. Фрэнсис быстро закрыл и отложил блокнот.

— Присаживайтесь, — велел он.

Люк устроился за столом напротив него. Увидев меня, он кивнул и чуть улыбнулся, но я не ответила тем же. Мне хотелось наброситься на него и осыпать всеми бранными словами.

Сначала Фрэнсис задавал общие вопросы, помогающие составить картину вечера со стороны Люка. Я стойко молчала и никак не комментировала рассказ, хотя во многое уже не верила. Пока что ничего нового не прояснилось, потому как все, о чем он говорил, мне было известно до этого. О тайной договоренности с кем-либо и использовании артефакта речи, конечно же, не шло.

Но вот допрос подошел к самой интересной части. Фрэнсис достал уже знакомый прибор для распознавания энергии, попросил Люка коснуться, после чего оценил результат. Затем из кармана он вытащил пакетик с обломками эмпатического артефакта и положил на стол.

— Люк, вы узнаете эту вещь?

Тот наклонил голову и прищурился, разглядывая улику.

— Первый раз вижу. Такие штуки запрещены, насколько мне известно. Я не разу не использовал их.

— Совпадение энергии говорит об обратном, — ледяным тоном осведомил Фрэнсис, пристально глядя на подозреваемого.

— Совпадение? — Брови Люка взметнулись вверх. — Но я не трогал его.

— Да конечно, ври больше! — поддела я, все-таки не удержавшись.

Фрэнсис перевел взгляд на меня и посмотрел очень строго и предупреждающе. Я и без слов прочитала в его глазах приказ заткнуться и молчать дальше.

Люк тоже окинул меня взглядом, но с каким-то волнением.

— Серьезно, я понятия не имею, откуда артефакт. Клянусь, не помню, чтобы его видел, не то что подкладывал.

Фрэнсис кивнул и продолжил допрос:

— Вы пригласили выступить группу «Драконьи мечты». Не какую-то другую. Почему?

— Я уже рассказывал Оливии. — Люк указал на меня рукой. — У нас должен был выступать комик, но у него возникли проблемы со здоровьем, поэтому шоу отменилось. Мне нужно было срочно найти замену, и я решил испытать удачу, позвав этих ребят. Мне нравится, как они играют, в этом я не врал.

— Вы решили, что они согласятся?

— Да.

— Откуда такая уверенность?

Люк повел плечами.

— Да просто знал, и все.

— Ну и откуда тебе знать такое? — вновь вмешалась я.

Взоры обратились ко мне. Фрэнсис смотрел крайне упрекающе, а Люк — настороженно.

— Чувствовал, что так будет.

Фрэнсис ничего мне не сказал, но его взгляд так и кричал, что если я произнесу еще хоть слово без его разрешения, то он меня выгонит.

Наконец-то его внимание вернулось к подозреваемому.

— Если вы якобы не трогали артефакт, то точно трогали ноты. Зачем вы подложили лист с испорченными нотами?

— Я… — Люк замялся, — ничего не подкладывал. У нас есть фонотека разрешенных песен и композиций, потому что мы знаем, какие случаи бывают. Все ноты взяты исключительно оттуда. Я потому их и не проверял, что они уже должны быть проверены.

— Почему вы торопили музыкантов и не дали им ознакомиться с ними?

— Зрители ждали. Честно говоря, можно было занять пару минут, они погоды бы не сделали, но… Не знаю, почему-то я был уверен, что надо срочно поспешить.

Фрэнсис нахмурился, словно только что сделал в голове какие-то выводы, но озвучивать их пока что не стал. Мне же было жутко интересно, что он там надумал, хотя и у меня где-то на подкорке сознания закралось подозрение. Однако я была так сосредоточена на презрении и злости по отношению к Люку, что не обдумывала это в полной мере.

Фрэнсис задал еще несколько уточняющих вопросов о том же самом, но другими словами. Вероятно, надеялся, что Люк запутается в собственных показаниях, но этого не произошло.

— Значит, утверждаете, что вы к организации происшествия не причастны?

— Ну как… Причастен, раз позвал ребят, но ничего не подкладывал и злых умыслов не имел, — ответил Люк, и я четко слышала по тембру голоса, что он стал бояться, хоть и скрывал это.

— У вас нет ощущения, что на вас кто-то ментально воздействовал?

— Ощущения нет, но я ни в чем не уверен. Если бы воздействовали, могли же память стереть. Без понятия. Возможно, это так.

— Есть вероятность, что вы действовали под влиянием телепата, — озвучил свою версию Фрэнсис.

От последнего слова у меня все в груди сжалось. Я тоже начала предполагать, что если Люк не виноват, то замешан телепат, но очень не хотела, чтобы эта теория оказалась правдой.

Телепатия — дар для тех, кто ей обладает, но для других она, скорее, проклятие. По сравнению с остальными видами магии, она имеет наибольшее количество преимуществ. Зачем природа создала способность, с помощью которой один человек может запросто проникнуть в разум другого? Мало того, что он мысли прочтет, так еще сможет управлять чужой памятью и принудить к чему-либо. И ладно маги, мы с годами учимся сопротивляться влиянию, но люди, не обладающие магией совсем, как, например, моя мама, не в силах противостоять ему без артефактов, и то добыть их просто так нельзя.

Конечно, законы нашего государства учитывают все возможности любых магов. Телепатам запрещается без согласия влезать в чей-то разум, допускается лишь первый раз, когда магия проявляется, ведь тогда человек делает это неосознанно. Но, естественно, невозможно проконтролировать всех. Все равно телепаты иногда превышают свои полномочия и лезут в головы других без их ведома. К счастью, любая ментальная магия считается не самой частой, и тех же телепатов гораздо меньше, чем, допустим, стихийников или целителей. Но, как по мне, лучше бы их не существовало вовсе.

Однако есть сферы, где телепаты очень полезны. Сильнее всего они ценятся как раз у стражей. Если эмпаты, как папа, могут только по эмоциям считать, врет ли человек, то телепаты способны четко просмотреть воспоминания и сказать, что на уме у этого человека. Казалось бы, так можно решать абсолютно все проблемы, однако есть нюанс. Стражам с магией телепатии чаще дают расследование особо тяжких и серьезных происшествий. В них входят убийства, покушения, организации терактов — в общем, все то, что касается угрозы безопасности людей. Если к делу причастны только кражи, финансовые махинации, бюрократия компаний и прочее, то разбираются без участия телепатов.

Система работает именно так по нескольким причинам. Во-первых, телепатов не очень много, и на каждое происшествие их просто не хватит. Во-вторых, если бы они все-таки работали абсолютно с каждым делом, то сильно бы выматывались. Использование магии не проходит бесследно, при затрате большого количества энергии организм истощается и требует отдыха. Конечно, чем сильнее и опытнее маг, тем он выносливее, но весь день все равно невозможно применять магию. Я тоже не делаю это постоянно, обычно только на выступлениях, которые и больше часа не занимают, или по чьей-то просьбе, как было с Фрэнсисом, но это не так много. В-третьих, не во всех делах телепаты нужны, часто другие сотрудники справляются сами. Кстати, среди стражей есть и те, кто вообще магией не обладает, но таких гораздо меньше. Все-таки отбор серьезный, работа тяжелая, поэтому маги ценятся выше.

Если бы все люди были порядочными и пользовались магией лишь во благо, все было бы прекрасно, и я бы не испытывала ненависти к телепатам. Однако они успели произвести не самые лучшие впечатления. У меня был одноклассник, который дважды применял на мне свою способность. Первый раз случайно, второй — намеренно. Его звали Райан, и он изрядно подпортил мне жизнь, ведь именно из-за него у меня возникла неприязнь к чужим касаниям. К счастью, наши пути разошлись два года назад, так как он переехал и перевелся в другую школу. Больше мы не виделись.

Дженни тоже пострадала от телепата, при чем недавно. Она понравилась прохожему, и тот попытался познакомиться, однако Дженни обозначила, что занята и ждет парня. Тот решил не останавливаться и принудил ее пойти за ним. Она подчинилась. К счастью, Дейв подоспел вовремя. Он догнал их и избил того идиота. Можно было бы подать заявление на незнакомца за незаконное применение телепатии, но Дженни побоялась, что тот напишет в ответ на Дейва за избиение и накажут обоих.

Телепатии и другой магии, влияющей на сознание, можно сопротивляться, однако не все это умеют. На такое способны лишь маги, поэтому Дженни, например, вообще никак не может мысленно противостоять. У Дейва, напротив, этот навык довольно высок. Этому учат в университетах, но у некоторых и раньше получается защищать свой разум. Я вот пока что не очень могу, хотя папа пытался мне объяснить, как это делается.

Лишь после выступления в клубе я поняла, что именно благодаря навыку сопротивления Дейв не поддался моему влиянию, а метнулся останавливать Дженни. Сам он, кстати, онейромаг, умелец проникать в чужие сны (что без согласия тоже запрещено, но Дейв так не поступает). А вот его отец как раз телепат. Хоть я их никогда не любила, но именно об этом человеке ничего плохого не думала. Но сейчас…

В голове пронеслась история Дейва, которую мне поведала Дженни. Мистер Колгорн считает музыку несерьезным делом и против того, чтобы сын связывал с ней жизнь. Однако после неприятного происшествия о нашей группе могут поползти слухи, и нам уже хотят запретить выступать на концерте. Вдруг именно отец Дейва затеял это? Подло, конечно, так подставлять сына и его друзей, но, очевидно, я знаю о его семье мало. Надо будет обсудить эту версию с Дженни.

— Можно ли это как-то проверить? — поинтересовался Люк, напрягшись сильнее. — Я готов поклясться, что сам ничего не замышлял.

— Можно, — Фрэнсис кивнул, — но вы должны подписать согласие. Наш телепат проверит ваши воспоминания и мысли. Если все чисто, подозрения снимутся.

— Тогда давайте бумажки, хоть сейчас подпишу.

Фрэнсис порылся в стопке бумаг, достал какой-то бланк и протянул Люку. Пока тот читал и подписывал, он созвонился с телепатом и договорился о проведении процедуры. Как я поняла по разговору, сотрудник был занят, но все же назначил проверку сейчас же.

Когда бумаги были подписаны, Фрэнсис велел мне оставаться на месте, а сам повел подозреваемого в другой кабинет. Спустя минут десять он вернулся один.

— Ну что? — тут же подорвалась я.

Мистер сосредоточенность сел и скептически посмотрел на меня.

— Не так быстро. На проверку нужно время. Мне сообщат, когда они закончат. И так пришлось вмешивать человека…

Он не договорил, но я и так поняла, что имелось в виду. Мое дело явно не самое серьезное для стражей. Оно как раз из тех, где к помощи телепатов прибегают в последнюю очередь, но Фрэнсис все организовал.

Мне захотелось поблагодарить его, но я вдруг осознала, что все может быть не просто так. Да, мое происшествие менее значимое относительно других, но я ведь дочь высокопоставленного стража. Наверно, Фрэнсис использовал это в качестве аргумента, и другие сотрудники не смогли отказать. Что ж, пусть так.

Он опять взялся за свой блокнот, открыл и стал черкать.

— Ты напоминаешь мою сестру, — хихикнула я.

Рука Фрэнсиса замерла. Он покосился на меня вопросительно.

— Кэсси постоянно с блокнотами таскается. Реально, сколько ее помню, она вечно с ними. Она же писательница, папа наверняка тебе рассказывал. Так вот, Кэсси любит черновики именно в блокнотах писать. Ну и ты вон, как ни посмотрю, что-то там черкаешь. Тоже книгу пишешь, что ли?

Его цепкий взгляд все еще держался за меня, но вскоре Фрэнсис отрицательно мотнул головой.

— А что тогда у тебя там?

— Рабочие наблюдения, — скупо пояснил он.

Эх, он хоть чем-то себя занял, а вот мне было скучно ждать. Но Фрэнсис об этом точно не думал. Болтать, чтобы скоротать время, — явно не про него, а жаль. Мне ужасно хотелось о чем-нибудь поговорить, чтобы не сидеть в тоскливой тишине. Если этот молчун не желает рассказывать о себе, я могла бы поделиться чем-то своим, но подумала, что есть риск отвлечь его. Вдруг в этих рабочих заметках что-то важное, что касается меня? Лучше не мешать.

К счастью, Люка у телепата держали недолго. Фрэнсису позвонили и сообщили о результате. Как только наш подозреваемый вновь ввалился в допросную, по его облегченному лицу я поняла, что он уже таковым не является.

— Видите, все чисто. Я не стал бы никого подставлять и рисковать своей работой. Хотя меня все равно уволят… — с грустью произнес он.

Я посмотрела на Фрэнсиса, желая убедиться, что Люк действительно не виноват.

— Это не ложь? На него реально повлияли?

— Да, — мрачно подтвердил он. — Кто-то заставил Люка подложить ноты с артефактом и велел забыть об этом после свершения действия.

— Но ведь по воспоминаниям увидели, кто это был? — с надеждой спросила я.

— Увы, нет. Воспоминания об общении тоже стерты. Образ телепата в мыслях Люка не остался.

Я чувствовала себя потерянным в море путником, который вымученно плыл и почти приблизился к суше, но в последний момент обнаружил, что это мираж, а сколько плыть до новой цели — неизвестно.

— Оливия, мне искренне жаль, — сказал Люк. — Знай, что восторг от вашей группы действительно мой настоящий, а не заложенные кем-то мысли. Я реально кайфую от ваших песен и не хотел вас подставлять, но невольно навредил. Сам я не маг, поэтому не умею сопротивляться магическому воздействию. Все равно извини, что так получилось.

Слова звучали искренне, и я поняла, что злость на этого человека во мне испарилась. Теперь мне даже стало его жаль. Мало того, что он пострадал от телепата — всегда неприятно, если вторгаются в твою голову, так еще и потеряет работу, хотя так боялся этого.

— Ничего, Люк, — я попыталась улыбнуться. — Ты, выходит, правда не при чем. Прости, что винила тебя и думала о тебе гадости. Спасибо за добрые слова.

Он махнул рукой как бы в знак мира. С одной стороны, меня успокоила мысль, что человек, который изначально меня к себе расположил, не оказался предателем. С другой, это означало, что мы так и не приблизились к разгадке того, кто и зачем все устроил.

Глава 13. Мир

— Что мы теперь будем делать? — не скрывая досады, спросила я у Фрэнсиса. Люк ушел, а мы вдвоем из допросной прошли в его кабинет. — Как дальше искать виноватого?

— Я еще раз свяжусь с владельцем клуба. Подробнее узнаю про ноты — действительно ли тот лист был подкинут, а не принят им лично. Также хочу уточнить, есть ли потенциальный недоброжелатель у заведения. Конкурент или кто-то из сотрудников. Мы фокусировались на том, что кто-то захотел подставить твою группу, но через вас могли желать навредить клубу. Надо рассматривать дело с двух сторон.

Честно говоря, версия, что мы лишь послужили пешкой, мне в голову не приходила. Я зациклилась на том, что плохой умысел был направлен строго на нас, но, если подумать, у клуба конкурентов и врагов в теории может быть много — владельцы других заведений, посетители, которые оказались чем-то недовольны, кто-то из выступающих.

От количества предполагаемых вредителей голова пошла кругом. Однако я все равно решила поделиться своей догадкой с Фрэнсисом.

— У меня есть одно подозрение, правда, Дейв и Дженни наверняка не будут рады, что я тебе об этом сказала.

Он сразу приковал ко мне все внимание.

— Слушаю.

Я вкратце описала то, что говорила мне Дженни, и упомянула, что мистер Колгорн телепат. Фрэнсис тут же сделал заметку на бумаге (кстати, не в блокноте, что странно).

— Версия не лишена смысла. Проверим.

— Погоди! — Я выставила руки перед собой так, словно он был намерен прямо сейчас отправиться к отцу Дейва. — Давай я попробую сама поговорить с ребятами. Не хочу, чтобы они обижались на меня, что я не обсудила это сначала с ними.

— Хорошо, — Фрэнсис кивнул, — тогда разделимся. Ты берешь на себя Дейва, я говорю с владельцем клуба. Потом встретимся и обговорим. Сейчас можешь идти.

Не знаю зачем, но я решила спросить:

— А тебе не надо уходить? У тебя рабочий день не закончен?

Отрицательный кивок.

— Ну… ладно. — Я пожала плечами, встала и в шутку произнесла: — Не хочешь идти со мной, потому что я тебя достаю болтовней, так и скажи.

Фрэнсис, естественно, не посмеялся и даже не улыбнулся.

— Мои рабочие дела не ограничиваются тобой, — серьезным тоном ответил он.

— Да я же прикалываюсь. Понятно, что я — не центр вселенной.

На самом деле я действительно забывала, что стражи часто ведут несколько дел одновременно и выполняют много задач. Фрэнсис эти дни был сосредоточен на мне, и у меня сложилось ложное ощущение, что временно он больше ничего и не должен делать.

Я попрощалась с ним и, как только вышла из отделения, позвонила Дженни. Мне не хотелось сидеть на месте, я жаждала обсудить все прямо сейчас.

— Да, Ливи?

— Дженни, привет. Ты занята? Не хочешь погулять?

— Чуть позже, — на фоне послышался визг, — я сейчас с сестрой, но через пару часов буду свободна.

— Отлично! У меня есть новости по поводу расследования и кое-какие мысли. Если вдруг освободишься раньше, езжай в центр, я тут.

Возвращаться домой не было смысла, поэтому я отправилась гулять одна. Включив музыку в наушниках, прошлась по улице вдоль красивых домов, купила себе фисташковое мороженое и спустилась на набережную. Несмотря на рабочий день, народу вокруг было предостаточно. У кого-то каникулы, у кого-то отпуск. Погода шикарная, вот все и выползли.

Ноги повели к сцене, где мы обычно выступали. Сейчас там никто не играл и инструментов не было, так как не то время, но какие-то подростки оккупировали ее и шумно болтали, распивая газировку. Я так любила это место, но от воспоминаний о том, что именно здесь нас подцепили для инцидента в клубе, стало грустно. Как назло, в наушниках в этот момент заиграла лирическая песня, подкрепляя мои чувства. Я не стала задерживаться и пошла дальше, а песню перемотала на более веселую, но поняла, что совсем потеряла такое настроение.

На меня напала меланхолия. Поддавшись ей, я добралась до смотровой с качелями и, как только ближайшая освободилась, подбежала к ней, заняла и стала качаться, глядя на расстилающуюся реку. Солнечные лучи падали на водную рябь и, отражаясь от нее, чуть ослепляли. Приходилось щуриться, но солнцезащитные очки я не взяла, поэтому просто закрыла глаза и отдалась моменту.

Мое тело раскачивалось вперед и назад. Ветерок ласково обдувал шею и ворошил короткие волосы из одной стороны в другую. Я немного откинулась назад, увеличивая амплитуду. Заиграла одна из моих самых любимых песен, и я, поддавшись музыке, постаралась расслабиться и опустошить голову от мыслей. Хотя бы на три минуты удалось почувствовать невероятную легкость, будто душа на мгновение переместилась в мир грез, где все земное чуждо и безразлично.

Потом заиграла другая песня, которая тоже мне безумно нравилась. Чарующий голос вокалиста запел:

В мир мой не входи.

Со мной не шути.

Сомнения на дне.

Мой космос во мне.

С душой не играй.

В мой храм не ступай.

Дай плыть в тишине.

Мой космос во мне.

Бывает, слушаешь песню и наслаждаешься ее звучанием, но глубоко не вдумываешься в смысл текста. Однако сейчас, пропуская в своем сознании эти строки, я невольно вспомнила Фрэнсиса. Будто речь шла именно о нем. Хоть я знакома с ним всего несколько дней, но за это короткое время получить представление о его характере не составило труда. Как и воображаемый герой песни, он такой же закрытый, не желающий кого-то пускать в свой мир. Сдержан в словах и предпочитает молчание, однако любит музыку. В нем есть своя вселенная. Свой космос, куда он не впускает чужих.

Хоть это не мое дело, но мне до безумия захотелось узнать истинную причину его замкнутости. Я не верила, что так получилось само собой, на это явно повлияли некие события. Да, бывает, что человек просто рождается тихоней и всю жизнь такой, но папа упоминал о непростом положении семьи Фрэнсиса. Значит, это тоже внесло свой вклад.

Интересно, сколько бы потребовалось времени, чтобы наше общение стало более близким и он бы передо мной открылся? Хотя… С чего вдруг это должно случиться, если я — всего лишь его работа? Бред, конечно. Нет, я-то не против хоть с кем общаться, но Фрэнсиса вряд ли это интересует, раз он кроме рабочих моментов не горит желанием что-то обсуждать.

Боги, о чем я вообще думаю? Вот сдались мне эти тайны блондинчика! Ну ходит он такой весь загадочный и угрюмый, так пусть ходит дальше. Мне-то что? Правильно — ничего. Да, я любопытная, но не могу знать обо всем на свете, надо чаще себе напоминать об этом.

Наконец песня закончилась, унося за собой и мои мысли о страже. Я спрыгнула с качели, еще немного прогулялась вдоль реки, и вскоре мне позвонила Дженни. Когда мы встретились, я мигом доложила обо всех новостях.

— Какой кошмар, — запереживала она. — Кто-то подставил Люка, чтобы он подставил нас… Что это за человек такой ужасный?

— Без понятия. Вообще не факт, что насолить хотели именно нам. Есть вероятность, что нашими руками подгадили клубу. Однако, если все же рассматривать вариант того, что кто-то пошел против нас, у меня есть подозрение. Тебе, скорее всего, оно не понравился.

— Ну говори, Ливи!

— Отец Дейва.

Дженни застыла на мгновение, но вскоре распахнула широко глаза и уставилась на меня с таким шоком, словно узнала о грядущем апокалипсисе.

— Он же телепат… — дошло до нее.

— Именно! — Я щелкнула пальцами. — Если бы ты не рассказала мне об их сложных отношениях, я бы никогда его не заподозрила, но теперь эта теория напрашивается сама собой.

— Да, мистер Колгорн действительно негативно относится к тому, чтобы Дейв полноценно связывал жизнь с музыкой, но… — Дженни нахмурилась, поймав какую-то мысль. — Погоди, это как-то не очень логично. Если он телепат, мог бы давно мысленно заставить Дейва забыть о своей мечте. Но он так не сделал. Мистер Колгорн не фанат музыки, но Дейва любит и вряд ли стал бы так поступать.

— Я об этом тоже успела подумать. Дейв — классный маг, умеющий сопротивляться воздействию. Вдруг его отец на самом деле пытался повлиять на мышление, но не смог? И чтобы пресечь это дело, он решил пойти через других.

— Но сам по себе он не плохой человек. Он и к Дейву, и ко мне хорошо относится, даже не против, что мы играем, а раздражается лишь в тех случаях, когда Дейв утверждает, что музыка — это не просто хобби.

— Может, он решил его на всякий случай этого хобби лишить. Слушай, я не претендую на истину в последней инстанции, но ты можешь рассуждать субъективно, потому как лично знакома с этим человеком. Мне вот со стороны это кажется слишком подозрительным.

Дженни открыла рот, явно желая поспорить, но не проронила ни слова, задумавшись. Судя по ее лицу, она согласилась со мной и сама начала подозревать отца Дейва.

— Нам надо как-то решить, что делать с этой версией, — обозначила я. — Фрэнсис мог сам пойти к мистеру Колгорну, заявить о подозрениях и допросить, но тогда Дейв поймет, что настучала я, а ты, в свою очередь, доверила его историю мне. Поэтому я считаю, надо как-то аккуратно поговорить с ним, и только потом в случае чего подключать Фрэнсиса. Ты все-таки лучше Дейва знаешь, так что реши, какой подход применить.

— Думаю, я сначала поговорю с ним наедине. Мы завтра днем встретимся.

Дженни пообещала плавно разъяснить Дейву о подозрениях. Я думала, что она по энергофону сообщит мне о результатах беседы, но на следующий день она не просто позвонила, а сказала, что Дейв хочет лично увидеться со мной. Данный исход меня даже порадовал, поскольку после того злосчастного события мы с группой вообще не собирались всю эту неделю. Возникла надежда, что грядет мир.

Ребята ждали меня в одном из дворов района, где жила Дженни. Сидя на лавочке, они разбрасывали семечки вокруг, прикармливая голубей. Я близко подошла, но эти крылатые даже не испугались — как клевали, так и продолжили клевать. Казалось, задень их случайно ногой, они все равно не улетят. Меня поражает, что эти птицы вконец страх потеряли. Пришлось переступать через них, чтобы подобраться к друзьям.

— Дайте хоть, и я покормлю, что ли. — Я протянула руку, и Дженни отсыпала мне семечек.

Я устроилась справа от нее. Дейв же сидел слева с хмурым выражением лица.

— Оливия, не вынуждай стража идти к моему отцу, — заговорил он.

— Я и не вынуждаю. — Семечки из моих пальцев посыпались на землю. — Хотела бы, не стала бы тебя спрашивать. Но я считаю, что он может быть виновен.

Дейв дергано спрыгнул с лавочки, все-таки заставив парочку голубей отбежать в сторону. Не отлететь, а отбежать! Эти птицы не только страх потеряли, но еще и обленились.

— Папа не при делах, — заявил Дейв, вставая передо мной. — Да, он не в восторге от того, что я хочу быть музыкантом. Мне пофиг, что ты в курсе, это не какая-то великая тайна. Но он никогда не пойдет против закона. Папа работает в престижной компании, и если там выяснится, что он незаконно использовал магию, сразу уволят с позором. Он слишком дорожит этим местом и высокой зарплатой. Также он желает, чтобы и я мог успешно устроиться после выпуска. Да, он имеет в виду не музыкальный успех, но, в любом случае, попадание к стражам несет риски. Отец уже узнал, во что мы влипли, и теперь он еще злее как раз из-за того, что боится за мое будущее. Пусть не я накосячил, но я тоже фигурирую в деле, и его это напрягает. Он не стал бы поступать так подло.

Доводы Дейва звучали убедительно. Действительно, если его отец имеет хорошую работу, вряд ли он стал бы так рисковать. Да и, если подумать, он реально желает дать сыну успешное будущее, просто их видение о том, каким оно должно быть, не сходится. Но все равно эта версия не давала мне покоя. Как бы Дейв ни обижался на отца из-за недопонимания, он оставался его ребенком и отказывался видеть в своем родителе изъяны. Я бы тоже отрицала, если бы мне заявили, что мой папа намерен меня подставить.

— Дейв, я искренне хочу, чтобы ты оказался прав, — честно призналась я. — Мне самой не в радость думать, что виноват твой отец. Но пока что более логичных версий нет. В этом случае хоть какой-то мотив имеется.

— Нет у него никакого мотива! — раздраженно выпалил Дейв, чуть ли не крича. — Папа не причастен, это сто процентов! Почему ты именно за эту идею зацепилась? Страж сказал, что могли все организовать из-за терок с клубом, а мы были оружием, так и копайте в той стороне. Или ищите причину не только во мне. Может, это затевалось из-за кого-то из вас или Мартина? Неужели у вас нет тех, кому вы перешли дорогу? По-любому же есть знакомые телепаты.

— Тот телепат, которому я перешла дорогу, давно никак со мной не связан, — сказала я. — Больше я ни с кем из них не общалась.

— Либо общалась, но не знала, что они — телепаты, — подметил он. — Ты же прекрасно знаешь, что не так сложно скрывать свою силу.

Увы, но я была вынуждена согласиться. Как и Дженни.

— А вдруг это тот парень, которого ты избил? — со страхом в глазам предположила она. — Вдруг он решил так отомстить сразу и мне, и тебе?

Дейв пожал плечами.

— Возможно. Еще варианты?

— Я вспомнила, у меня телепатом была одноклассница, — продолжила Дженни. — Мы с ней не общались, но однажды я отказалась помогать ей на контрольной, потому что мне надо было решать свои задания.

— Ой, ну это смешно! — Я махнула рукой. — Тупо — устраивать такое только из-за контрольной. Тем более когда это было-то? Ты еще вспомни, как в детском саду с кем-нибудь подралась из-за игрушечной лошадки или из-за пупса.

— Да кто их знает? Обиженные люди на многое способны, особенно если злопамятны.

Дженни забеспокоилась, и от этого ее понесло. Она стала перебирать всех своих знакомых, с которыми когда-либо у нее могли быть недопонимания и конфликты, хотя, по большей части, это были сущие пустяки.

— Может, у Мартина есть кто-то, кого можно подозревать? — предложила я.

— Давайте его позовем. — Дейв сразу достал из кармана джинсов энергофон и набрал друга. — Здорово. Занят? Я с девчонками, подойдешь? А, к тебе? Ну можно. Давай, жди. — Он отключил вызов. — Мартин предложил у него собраться. Его отец на работе, дом свободен.

Никто не был против, поэтому мы отправились к нашему барабанщику. Мы шли пешком, и между нами повисло странное молчание, которое меня ужасно тяготило. Дело явно было в нашей с Дейвом недосказанности.

— Дейв, — обратилась я и повернула голову к нему.

Он лишь мотнул головой, как бы говоря, что слушает.

— Еще раз извини за то, что из-за меня мы влипли в неприятности. Видимо, я слишком верю в доброту и честность людей, поэтому понятия не имела, что произойдет подобное, и уж тем более не знала, что для тебя выступление имеет такое огромное значение. Мне жаль, что я тебя не послушала, хотя ты чувствовал, что дело — дрянь. Но и ты меня пойми, мне тоже тяжело. Мало того, что стремно перед вами, так еще и информация может дойти до академии, куда я собираюсь поступать. Мне это на фиг не надо. И я тоже хотела выступить на Дне единения. На душе и так паршиво, но еще хуже, когда близкие обижаются. Так что хватит дуться, пожалуйста. Впредь обещаю тщательнее обдумывать все сомнительные предложения и прислушиваться к тебе. Если наша группа не развалится, конечно.

Дейв остановился, заставляя встать и меня с Дженни. Он повернулся ко мне, немного помолчал. Его лицо чуть смягчилось, а потом мне даже показалось, что он посмотрел на меня сочувствующе и немного виновато.

— Не развалится, — заверил Дейв. — Если кто-то организовал подставу, желая насолить нам, он мог рассчитывать как раз на такой исход и надеяться, что мы сдадимся. А я этого не хочу. Музыка — мое все.

— Ну ты можешь петь один или с кем-то другим, можешь выгнать меня, — усмехнулась я, пытаясь скрыть горечь от такой идеи.

— Не говори глупостей. — Он сделал маленький шаг, становясь ближе. — Я не намерен бросать группу не только ради того, чтобы наш условный злодей не возликовал. Я не представляю себя именно без нас всех. Я хочу, чтобы «Драконьи мечты» остались в таком же составе. Я, Дженни, Мартин. И ты, Ливи.

У меня словно глыба с плеч рухнула. Дженни предупреждала, что Дейву просто требуется время, и он не отрекается от меня, однако слышать от него напрямую об этом было очень важно и ценно.

— Ты тоже извини, что отстранился, — добавил он. — Да, я был зол, при чем охренеть как. До сих пор жалею, что повелся на твои уговоры. Но мы все еще одна команда. Мы друзья. И, кстати, прости, что не поздравил с днем рождения.

— Ой, да ладно, — облегченно ответила я. — Главное, что между нами снова мир. Да ведь?

Дейв усмехнулся и кивнул.

— Ну наконец-то! — выдохнула Дженни так, будто ссора длилась не неделю, а лет десять.

Атмосфера мгновенно наладилась. Мы общались и перебрасывались шутками, как раньше. Дейв и Дженни расслабились и опять намеренно провоцировали меня своими обнимашками и целовашками, но в этот раз я была так рада их обществу, что даже совершенно не бесилась.

Мартин встретил нас, ржущих на всю округу, и сам заразился этим настроением.

— Гляжу, вы помирились?

— Да, я смилостивилась и простила Дейва за дурное поведение, слишком уж жалостливые были у него глаза, — хихикнула я.

— Это ты-то меня простила? — Дейв ткнул пальцем себе в грудь. — А кто чуть ли не на коленях извинялся и клялся в том, что будет всегда меня слушаться?

— Не гони, не было такого!

— Дженни подтвердит.

Она умышленно кивнула, смеясь.

— Предательница! — Я состроила оскорбленное лицо.

— Ребят, вы подозрительно счастливые, — подметил Мартин, скользя по нам взглядом. — Неужели выяснилось, кто нас подставил?

Градус хорошего настроения чуть понизился.

— Нет, но мы думаем об этом, — сказал Дейв.

Мы разместились в маленькой гостиной. Дом Мартина был небольшим и давно требовал ремонта, но они с отцом как-то продолжали жить так.

Я доложила о походе к Фрэнсису и о беседе с Люком, но не стала упоминать о подозрениях в сторону мистера Колгорна, однако при упоминании телепатии Мартин сам пришел к такому варианту.

— Дейв, твой батя же телепат.

— Он не при чем, — жестким тоном бросил Дейв. Каждое обвинение било по нему все мощнее. — Лучше скажи, вот у тебя есть кто-то подозреваемый?

Мартин задумался и пожал плечами.

— Да не знаю… Ни с кем вроде не ругался.

Он вспоминал, где, когда и кому мог перейти дорогу, но не считал это вескими причинами для мести. Мы в целом пришли к выводу, что человек, подкинувший нам свинью, если и имел какие-то счеты с кем-то, то это было недавно. Нет смысла гадить тому, кто обидел тебя сколько-то там месяцев или лет назад.

Перебрав несколько бесполезных версий, мы разом почувствовали усталость. Решить самостоятельно все равно ничего не удалось бы, а перетирать одно и то же банально надоело.

Мартин предложил отвлечься на чай, и мою голову посетила идея.

— Ребят, а не хотите пиццу? Мы мой день рождения не отпраздновали, а так сейчас типа отметим.

— Я только за! — Мартин одобрительно хлопнул и потер ладонями. — Кстати, по поводу дня рождения…

Он заговорщически переглянулся с Дейвом и Дженни. Те одинаково хитро улыбнулись и синхронно кивнули.

— В чем дело? — Я подозревающе прищурилась, пробегая взглядом по каждому из них. — Вы что-то от меня скрываете?

— Ты пиццу заказывай, — велел Дейв, игнорируя мои вопросы, — а мы в гараж сгоняем.

— Почему без меня?

— Сюрприз, — сказала Дженни, — ты потом тоже приходи.

Спорить я не стала и, как только друзья вышли, через домашний телефон Мартина сделала заказ пиццы из любимого заведения. Кстати, Логан в нем работал курьером, когда учился в университете, и Кэсси иногда специально заказывала там еду, чтобы увидеться с ним. Сколько же пиццы мне тогда перепадало! Но сейчас у него свой бизнес. Брат Логана, Дэрил, и его жена (тогда еще девушка), работали в компании по производству спортивной амуниции, но ее руководство занималось незаконными делами. Благодаря Кэсси и папе то начальство посадили, но компания, оборудование и нормальные рабочие остались. Дэрил с Ланой взяли все в свои руки и подключили Логана. Теперь именно они управляют бизнесом и ведут дела.

Я услышала настойчивый стук по малому барабану и восприняла это как знак, что можно выходить. До приезда курьера все равно оставался приблизительно час, поэтому я помчалась в гараж. Ребята успели подключить аппаратуру, и каждый взялся за свой инструмент. Увидев меня, Мартин перестал баловливо стучать и бочкой задал нужный темп, после чего к установке присоединились гитара Дженни и бас Дейва. Вместе они сыграли забавный проигрыш, после чего дружно запели.

Меня затрясло от восторга, потому что с первых строк текста я поняла, что песня про меня. Ребята знатно постарались и сочинили целое музыкальное поздравление, чего я совершенно не ожидала. Все проблемы временно отошли на второй план, ведь, несмотря на испорченный праздник, близкие люди — семья и друзья — устроили его мне. Я чувствовала себя самой счастливой на свете.

— Как круто! Обалдеть! — Я захлопала до боли в ладонях и подпрыгнула, когда ребята закончили песню. — Спасибо! Я вас обожаю!

— Может, раз мы все собрались, наконец-то поиграем, пока пицца едет? — предложил Мартин.

И дракон вновь стал мечтать.

Глава 14. Неопытный помощник

С группой все наладилось, однако Дейв всякий раз злился и раздражался, когда речь заходила о его отце. Я старалась не давить, но просила его поговорить с мистером Колгорном об этом. Дейв нехотя заверил, что разберется. У меня на этот счет оставались сомнения, но я все же доверилась другу.

В глубине души я надеялась, что все-таки дело именно в клубе, а не во мне или ребятах. Для дальнейших рассуждений требовалась новая информация, но Фрэнсис до выходных со мной вообще не связывался.

Наступила суббота. У меня не было никаких планов на день, пока не позвонила Кассандра.

— Ливи, привет. Ты сегодня занята?

— Нет, а что? Есть предложения?

— Хотела тебя попросить. Не могла бы ты посидеть с Эмили? Дебора и Эрно сегодня с путешествия возвращаются и попросили встретить их на вокзале, но с малышкой будет неудобно, она там изведется. Я, конечно, могла бы не ехать, а отправить только Логана…

Слышалось, что сестре было неловко меня просить, хотя я всегда говорила, что рада водиться, да и прекрасно понимала, каково это — долго не видеться с друзьями и хотеть наконец-то встретиться.

— Кэсси, не начинай, — остановила я ее. — Конечно, я посижу. Вези свою сладкую булочку ко мне.

— Спасибо, Ливи! — Сияние ее улыбки чувствовалось даже через энергофон.

Дома я была одна, так как родители уехали на прогулку и в ресторан, желая провести время вдвоем. Хоть сама по себе я не особо романтичная натура, но всегда умиляюсь тому, что они с годами не потеряли интерес друг к другу и продолжают ходить на свидания.

Пока я ждала Форланов, перекусила и достала ящик с игрушками в гостиной. Мы специально хранили их, чтобы развлекать Эмили, когда ее привозили в гости. Первое время с ней было не слишком интересно, так как ее занятия ограничивались тем, что она спала, ела, справляла нужду и куксилась, зато потом начала что-то понимать, вякать, улыбаться и хватать все подряд. Сейчас Эмили активно ползает и предпринимает попытки встать на ноги, но сама не может держаться, поэтому необходимо постоянно за ней следить и подстраховывать.

Мой слух уловил гул подъехавшей машины, поэтому я кинулась встречать Кэсси и Логана. Они не стали заходить в дом, лишь немного поболтали со мной на улице и передали Эмили, которая была очень рада меня видеть. Правда, до тех пор, пока ее родители не отъехали. Стоило нам попрощаться, как малышка заплакала и потянула ручки, пытаясь вырваться от меня.

— Эмили, успокойся, — ласково произнесла я, унося ее в дом. — Мама с папой отдохнут с друзьями, а ты отдохнешь со своей любимой тетей Оливией. Разве со мной тебе плохо и скучно? Да не поверю! Я сейчас все твои кубики разложу! Цветные, яркие, со зверятами и буковками!

Слушая мое бормотание, малышка затихла. Я положила ее на мягкий ковер и раскидала вокруг игрушки. Эмили ахнула и от восторга широко распахнула и без того большие глаза. Она села, схватила сразу два кубика и застучала ими друг об друга, параллельно издавая невнятные звуки и говоря на каком-то своем языке.

Из-за детского лепета я не сразу обратила внимание, что в моей комнате зазвонил энергофон. Эмили нельзя было оставлять одну, но и отвлекать ее не хотелось. Я все-таки решила, что за минуту ничего не случится, поэтому, пока малышка увлеченно играла, быстро метнулась в комнату. Схватив энергофон, вихрем помчалась обратно и лишь в гостиной ответила на вызов, даже не увидев имени звонящего.

— Алло?

Слыша мой голос, Эмили повернулась ко мне и стала завороженно наблюдать.

— Привет, Оливия.

О, это же сам мистер Гербарий! Даже поздоровался!

— Приветик. Ну как там дела? Есть новости?

— Да. Хочу обсудить. Когда можем встретиться?

Словно чуя, что меня намереваются куда-то забрать, Эмили откинула кубики и поползла ко мне, протягивая при этом «у-у-у». Я присела на корточки, одной рукой прислоняя энергофон к уху, а другой пытаясь отвлечь малышку игрушкой.

— Да я готова хоть сегодня, но у меня тут ребенок, — ухмыльнулась я. — Кассандра попросила с ее дочкой посидеть, но я не знаю, когда за ней вернутся. Если хочешь, можешь, конечно, приехать к нам, будем вместе дитя развлекать, заодно и расскажешь мне все.

Естественно, я пошутила, хоть и предположила, что Фрэнсис не оценит и даже не улыбнется. И уж точно я не думала, что он воспримет мое предложение всерьез, однако он ответил:

— Хорошо. Скоро буду.

Он сразу отключился, не позволив мне возразить и уведомить его, что сказанное являлось шуткой. Я пожала плечами, недоуменно глядя на энергофон.

— Ну ладно, я не настаивала, сам согласился. — Устройство полетело на диван, а я села к Эмили. — Да, моя зефирка? У кого такие же мягкие, сладкие и нежные щечки?

Мои руки потянулись к ее щекам и легонько пощупали, от чего малышка закатилась от смеха. Пока мы ждали гостя, Эмили успела обделаться и проголодаться, поэтому я поменяла ей ползунки и накормила пюрешкой.

Раздался звонок в дверь. Подхватив малышку, я отправилась открывать. Фрэнсис снова был не в форме стража. Значит, у него сегодня выходной. Неужели он не мог назначить мне встречу на рабочий день, пригласив в отделение, раз я отношусь к его работе? Не в напряг вот так таскаться?

Он кивнул в знак приветствия и перевел взгляд на Эмили. Та застыла у меня на руках, глядя на незнакомого человека, словно обдумывая, бояться его или нет. К сожалению, она выбрала первое, потому что прижалась ко мне и заревела. Фрэнсис растерянно уставился на нее, будто увидел ребенка впервые в жизни.

Я крепко обняла Эмили и погладила по спинке.

— Маленькая моя, ты чего? Пришел этот дяденька, а ты испугалась? Не надо его бояться. Он только с виду хмурый и суровый, а на самом деле мягкий и пушистый, прям как рыжий котик, которого ты так любишь, но он гуляет где-то наверху.

Я ляпнула это наобум, лишь бы что-то сказать, делая голос ласковым, но Фрэнсис устремил на меня такой недоуменный взгляд, что мне стало смешно. Эмили опять повернулась к гостю.

— Смотри, разве он страшный? — Я подошла к Фрэнсису ближе. — Вот, погляди на него внимательнее. Плохой? — Мои руки приблизили ее к нему. — Или хороший? — Теперь отдалили. — Или плохой? Или все-таки хороший?

Я качала Эмили туда-сюда, имитируя движение по волнам, от чего она забыла про слезы, поймала веселье и заулыбалась. Где-то на десятый раз, когда я приблизила ее к Фрэнсису, она дернула ручкой, пытаясь его коснуться.

Он стоял статуей и молча наблюдал. Мои руки устали качать Эмили и опять прижали ее к груди, однако она, судя по всему, перестала видеть в госте опасность и потянулась к нему.

— Ты погляди! Она захотела к тебе на ручки. Разве не прелесть?

Не видя в этом ничего такого, я поднесла Эмили к блондинчику. Сам же согласился водиться. Однако он по-прежнему стоял смирно.

— Ты руки-то протяни, чтобы ее взять, — подсказала я.

Фрэнсис медленно и неуверенно согнул локти и расправил ладони. Я аккуратно передала малышку, и он схватил ее крепко-крепко, боясь уронить. Взгляд при этом оставался до безумия комичным.

— Ну у тебя и лицо! — Я не сдержалась от хохота. — Тебе будто дали не ребенка, а инопланетянина.

Эмили внимательно изучала его и, увидев ворот футболки, потянулась, намереваясь дернуть за него.

— Слушай, а ты вообще с детьми когда-нибудь нянчился? — спросила я, подозревая, что этого не случалось.

— Не приходилось, — подтвердил он мои мысли.

— Как так? Нигде не было маленьких детей, что ли? Братья там, сестры? У родственников? Друзей?

— Я с ними не водился.

— Даже на руки никого не брал?

Он отрицательно мотнул головой. Эмили, обратив внимание на этот жест, возомнила, что дяденька с ней играет, и стала копировать движение, очаровательно при этом улыбаясь и строя Фрэнсису глазки. От ее страха не осталось и следа.

Удивительно, но этой крошке удалось дотронуться до холодной души блондинчика, потому что он в ответ ей — пусть и еле заметно, но все же — улыбнулся! Я сделала то же самое, глядя на них. Это было слишком мило! Котика рядом не хватало, с ним бы вообще взорвалась от милоты.

Я отвела Фрэнсиса с Эмили в гостиную и подсказала:

— Посади ее на пол, она будет играть.

Он повиновался, однако малышка возмущенно вякнула и нахмурилась. Маленькие ручки потянулись к нему. Фрэнсис сразу посмотрел на меня с озадаченным видом, явно не понимая, как действовать в данной ситуации.

— Все, добро пожаловать в рабство, — хихикнула я. — Ты ей понравился, она хочет с тобой играть.

Он сел на пол, скрестив ноги. Эмили схватила несколько кубиков, кинула в него и подползла. Опираясь на его ногу, она попыталась встать.

— Ой, придерживай ее! — воскликнула я и опустилась к ним, выставляя руки и хватая Эмили. — Она еще не умеет ходить, но учится подниматься. Надо следить, чтобы не упала.

Фрэнсис кивнул и поднес руки к малышке. Он положил их ей на спинку, где были мои пальцы, и я почувствовала случайное прикосновение к своей коже. Мои руки осторожно выскользнули, из-за чего подушечки его пальцев провели по ним, как бы приглаживая.

Всего пара секунд, а меня словно током прошибло. Однако я до конца так и не поняла, что почувствовала после этого мимолетного касания. С одной стороны, разум по привычке протестовал и возмущался, с другой, это выглядело не так уж страшно.

Фрэнсис внимательно наблюдал за Эмили, не спуская глаз. Она предприняла очередную попытку подняться, но шлепнулась. Затем она поглядела на него, потом повернулась ко мне, будто размышляя, стоит ли ей заплакать от неумения вставать.

— Что, Эмили, ножки не выдерживают твое тяжелое пузико? Конечно, ты же столько пюрешки съела!

Я перехватила ее, посадила перед собой и наклонилась, легонько бодаясь.

— Кто съел всю пюрешку? — Я почесала ее животик. — Эмили съела всю пюрешку!

Она вновь захохотала и схватила меня за волосы. Пряди застряли между вспотевшими пальчиками.

— Ай, ты что, решила стать парикмахером?

Пусть она не поняла, что я ей сказала, но начала меня активно лохматить. Вскоре мне удалось отстраниться, но на моей голове образовалось гнездо.

— Спасибо, Эмили! Какая шикарная укладка! А хочешь дяде Фрэнсису такую сделать? Дядя Фрэнсис, тебе нравится?

Я повернулась лицом к нему и поймала на себе прикованный взгляд. Наверно, другой девушке на моем месте стало бы стремно перед любым парнем за свой вид и глупые сюсюканья, но я никакого смущения не испытывала, поскольку в мои намерения не входило впечатлить или влюбить в себя. Я с ребенком играю, в конце концов. С ним приходится терпеть подобные вещи, нести несусветный бред и дурачиться, лишь бы он не плакал.

— Видишь, Эмили, дядя Фрэнсис даже дар речи потерял от того, как сильно его покорила моя прическа.

Я вновь покосилась на него и заметила, что уголки его губ чуть дрогнули. Да неужели! Хоть какую-то из моих шуток он оценил. К слову, о шутках…

— Кстати, не думала, что ты всерьез согласишься водиться. Я как бы прикалывалась, но ты быстро сбросил вызов. Нет, я не против, что ты все-таки пришел, тем более мы все равно сможем обсудить дела, просто… Я не специально позвала тебя нянчиться.

— Ничего, — ответил он и перевел взгляд на Эмили. — Любопытный опыт.

Она тем временем увидела плюшевого зайца, подползла к нему, схватила и выразительно залепетала на своем языке.

— Ей скоро надо будет спать, — известила я. — Давай поговорим, когда я ее уложу.

Фрэнсис кивнул.

Мы еще немного поиграли с Эмили. Сначала она веселилась, но вскоре закапризничала. Я взяла ее на руки, поднялась и, наворачивая по гостиной круги, стала ее укачивать. Она хныкала, так как телом явно хотела спать, а душой, видимо, не очень.

— Крошка Эмили, не плач, поиграем с тобой в мяч, но сначала ты поспи и немножко отдохни, — ласково запела я, вкладывая в голос спокойствие. — Свои глазки закрывай, о хорошем помечтай. Баю-бай, баю-бай, ты, малышка, засыпай.

Колыбельные я всегда придумывала на ходу. В них не столь важно, что именно поется, куда важнее как. Но я старалась петь что-то миленькое и простое, это всегда работало, и от моего голоса Эмили засыпала мгновенно. Вот и сейчас, стоило мне допеть, как она уснула и засопела, потешно поджав губки.

Фрэнсис в это время сидел на диване, не шелохнувшись. Вероятно, боялся помешать.

— Можешь разложить диван? — тихо попросила я. — Мы ее положим и подставим рядом подушки на всякий случай, чтоб не упала.

Он встал и быстро выполнил мою просьбу. Я аккуратно опустила Эмили, принесла из другой комнаты одеяло и укрыла ее.

— Все, пару часов она обычно крепко спит. Мы можем пойти на кухню, но надо иногда приглядывать, вдруг проснется.

Фрэнсис, как обычно, кивнул, и мы сменили локацию.

— Есть хочешь? — спросила я. — Лично я сильно проголодалась.

— Мы не будем мешать? — Он сел за стол и посмотрел в сторону гостиной.

— Ну если сильно орать и стучать не будем, то нет, — усмехнулась я. — Так как насчет еды?

— Можно.

Я заглянула в холодильник.

— У нас есть картофельное пюре и грибы, но их надо пожарить. Это вчера нам знакомые привезли. Будешь?

Снова кивок.

Достав ведерко с грибами, я вывалила их в раковину и промыла, затем взяла разделочную доску и нож. Пришло время наконец-то завести разговор, ради которого мы собрались.

— Короче, я поговорила с Дейвом. Кстати, мы помирились. Он уверен, что его отец не мог нас подставить.

Я привела аргументы друга. Фрэнсис молчал, обдумывая. Я тем временем начала резать грибы.

— У Дейва хорошо с распознаванием энергии? — поинтересовался он.

— Да. Он — онейромаг, студент Университета развития магии. Там этому здорово учат.

— Тогда можно кое-что проверить.

Я на мгновение остановилась и повернула голову к Фрэнсису.

— Где-то еще нашлась подозрительная энергия?

Кивок.

— Я пообщался с владельцем еще раз. Он допускает, что кто-то мог подставить именно их, а не вас, но не знает, кого подозревать. Я также спросил про фонотеку. Всю музыку согласовывают он и Люк. Кроме них и музыкантов ноты никто не трогает. Также у каждого листа есть маркировка. На том листе, что очутился у тебя, ее не было. Это точно подкинутые ноты, а не от клуба.

Вот почему Фрэнсис выдает столько слов лишь при обсуждении рабочих вопросов? Всегда бы так болтал.

— Следовательно, тот, кто подкинул их, оставил энергию? — догадалась я.

— Именно. Я изъял ноты в тот же вечер, но отвлекся на артефакт и не проверил энергию в них. К счастью, времени прошло мало, кое-что удалось уловить. На нотах осталось немного твоей энергии, Люка и чьей-то еще. Это не владелец клуба и не кто-то из твоей группы.

— И ты хочешь, чтобы Дейв ее проверил и сказал, похожа ли она на энергию отца?

Опять кивок.

— Отличная мысль! — обрадовалась я и вернулась к грибам. — Хоть какая-то зацепка. Главное, чтобы Дейв не соврал, если вдруг поймет, что это все-таки его отец. Я, конечно, не думаю, что он так поступит, но мало ли.

— Я мог бы показать энергию тебе, но ты говорила, что не сильна в распознавании.

— Увы, — я пожала плечами, — пока что это действительно бесполезная затея.

Когда грибы были нарезаны, я поставила на плиту сковородку, налила масло, включила огонь и закинула их туда.

— Если что я жарю грибы без лука, — предупредила я на всякий случай, зная, что многие его почему-то любят, — терпеть его не могу. Могу тебе отдельно с ним сделать, правда, тогда я исстрадаюсь, пока буду его резать…

— Не надо, — остановил меня Фрэнсис. — Тоже не люблю.

Я ошарашенно уставилась на него, так как знатно офигела.

— Да ладно?! Ну хоть в чем-то мы с тобой похожи! А то куда ни глянь, все едят блюда с ним и восхищаются. Зачем вообще природа создала такое противное зло? Мистер Гербарий, ты только что знатно возвысился в моих глазах.

Увы, его реакцию на свои слова я не увидела, так как грибы зашипели, а мне нужно было достать лопатку.

— Я еще свяжусь с комиком, который изначально должен был выступать, — вернулся к разговору Фрэнсис. — Меня смущает, что он так резко отменил выступление. Нужны доказательства того, что он действительно болел.

— Хорошо, разберись. А ты его имя уже знаешь?

Он назвал, но мне оно ни о чем не сказало. Среди моих знакомых этого человека точно нет.

Я немного посолила грибы и перемешала. Когда они подзолотились, закинула к ним картошку, чтобы разогрелась.

— Твой отец во сколько вернется? — неожиданно спросил Фрэнсис.

— Ой, даже не знаю, честно говоря. — Я стала накладывать еду. — Они с мамой на свидании, но не думаю, что придут поздно. Чего им долго гулять-то? Это обычно пары, которые вместе не живут, до ночи где-нибудь шастают. Кэсси и Логан, помню, чуть ли не каждый вечер где-то пропадали, пока не поселились в своей квартире. До этого они какое-то время у нас жили, было весело. Мы с Логаном на пианино играли, Кэсси нам зачитывала свои рукописи, настолки все вместе раскладывали. Но они все равно хотели уединяться и часто уходили куда-нибудь бродить. Особенно им нравилось подниматься на крышу одной многоэтажки, где они начали встречаться. Такое классное место! Меня как-то туда водили, там реально прикольно, ну и для свиданий интересное место. — Я внезапно поняла, что увлеклась болтовней и увела разговор совершенно не в то русло. — Ладно, тебе, наверно, это все неинтересно. С чего мы начали? А, точно, ты спросил про папу. Кстати, зачем он тебе?

Взяв тарелки, я подошла к столу. Одну поставила перед Фрэнсисом, вторую у стула напротив. Затем достала столовые приборы, положила их нам и села.

— Надо решить один вопрос, — без каких-либо уточнений произнес он, взял вилку и приступил к еде.

Я сделала то же самое.

— Ты такой странный, — выдала я, за что получила вопросительный взгляд. — Я про то, что ты уже второй свой выходной тратишь на рабочие дела. То документы вызвался привезти, то решил встретиться со мной и опять что-то с папой обсудить. Ты мог пригласить меня в отделение для обсуждения новостей в день, когда ты работаешь, и не пришлось бы тратить личное время. Или вам там за переработку платят и премии дают?

Фрэнсис мучительно долго жевал, прежде чем дать ответ.

— Распоряжаюсь своим временем так, как считаю нужным.

Я тяжко вздохнула от столь «подробного» пояснения.

— Ну правда, тебе заняться нечем, что ли? Я-то не против, наоборот, мне в плюс, если ты все быстро выяснишь. Просто я, когда училась, всегда ждала выходных, чтобы отдохнуть и провести время с друзьями. У тебя друзья вообще есть?

Вероятно, мой вопрос мог показаться абсурдным, но я бы не удивилась, если бы он сказал нет. Да и реально существуют люди, которые почти ни с кем не общаются.

— Есть, — ответил Фрэнсис и отправил еду в рот.

— А девушка?

Он вновь пристально посмотрел на меня, пережевывая пищу. Сглотнул.

— Нет.

Удивительно, но он отвечал словами, а не кивками. Я поймала себя на мысли, что Фрэнсис напоминает мне трудноуловимую радиоволну. Пока не поймаешь сигнал, ничего не услышишь, но при должном старании есть шанс ее отыскать. Установленный контакт может прерваться, но, если приловчиться, удастся его удержать.

— А была? — тут же полюбопытствовала я, испытующе глядя на него. Не очень тактичный вопрос, но мне стало жутко интересно, и лично я ничего криминального в нем не видела. Ну было что-то в прошлом, и что? Какой в этом секрет?

— Была, — сказал он, не сводя с меня глаз, и даже добавил: — Не одна.

— Надеюсь, не одновременно? — поддела я, не удержавшись.

Фрэнсис смерил меня таким оскорбленным взглядом, будто я не просто вынесла предположение, а оклеветала его на весь мир.

— Да шучу я, не парься! — усмехнулась я и подобрала вилкой грибы. — Ты не похож на того, кто будет сразу с несколькими девушками мутить, хоть и блондин.

Он хотел поднести вилку ко рту, но от недоумения замер.

— Как это связано?

— Да так, вспомнила парочку блондинов. Один из них Харвин, бывший Кассандры. Он встречался с ней и еще с одной девушкой параллельно. Кэсси потом узнала об этом. К счастью, ее добился Логан, даже набил морду Харвину. А второй нравился мне в школе. Мне он не изменял, конечно, потому что мы не встречались и вообще мелкими были, но он грубо со мной обошелся, а в старших классах дурил головы нескольких девчонок. Сейчас я счастлива, что судьба сберегла меня от него, но тогда было неприятно. Потом мне еще один нравился, который тоже… — Я махнула рукой. — Ай, ладно, чего я тебе голову забивать буду своими школьными влюбленностями? В общем, я разочарована в блондинах.

— Все равно не вижу связи между поведением и цветом волос.

— Формально ее и нет, но ассоциации у меня теперь не очень.

— Это глупо, — негодующе бросил Фрэнсис. — Меня, например, предала девушка с темными короткими волосами. И что, мне всех других девушек с такой стрижкой и таким цветом считать плохими? Тебя тоже?

Ого, это что, я случайно вытянула из него какую-то подробность о личной жизни?

— Я же не говорю, что абсолютно все блондины плохие, но и хорошие мне не встречались. Вас в принципе не особо много на самом деле, — попыталась оправдаться я, но тут же предположила, что он может принять мои слова на свой счет и обидеться. — Нет, ты, может, и нормальный. Я не думаю, что папа бы отзывался о тебе хорошо, если бы это было не так. А он тебя, кстати, очень уважает. Но я, в отличие от него, плохо тебя знаю. Хотя, если ты поймаешь того, кто подставил нашу группу, клянусь, я навсегда поменяю свое мнение о блондинах и всем буду приводить в пример только тебя.

Я думала, что Фрэнсис опять посмотрит на меня как на идиотку и в очередной раз не оценит шутку, но он неожиданно хмыкнул.

— Какая честь. Теперь я точно обязан это сделать.

Пусть я и недолюбливала блондинов, но до сих пор не могла отрицать, что они невероятно красивые. Глядя на улыбающегося Фрэнсиса, я лишний раз в этом убедилась (но ему, конечно, об этом знать не обязательно). Вероятно, если бы не мой принцип, я бы даже могла в него влюбиться, несмотря на его сложный характер. Прикольно звучит: он поймал меня за нарушение закона, а потом сам украл мое сердце. Прям сюжет для книги Кассандры.

Однако мне этих проблем не надо. По-любому влюбленность причинит одну лишь боль. И зачем вообще мой мозг подумал о такой ерунде?

Глава 15. Художник

Когда мы поели, я стала убирать посуду и краем глаза заметила, как с моей комнаты выбежал Абрикос и помчался в гостиную.

— Посмотри, пожалуйста, чтобы он Эмили не разбудил, — попросила я Фрэнсиса.

Он кивнул и отправился туда. Я услышала, как кот мяукнул, после чего Фрэнсис вернулся на кухню, держа его на руках. Он посадил Абрикоса на подоконник и принялся гладить. Кот блаженно растянулся, и у меня даже закралась мысль, что данная манипуляция была намеренно совершена ради того, чтобы вынудить Фрэнсиса приласкать его, а тот и не был против.

Тарелки и вилки отправились в раковину. Надо было их помыть, но я решила сделать это после ухода Фрэнсиса, поэтому отошла к нему.

— У тебя дома есть кот?

Отрицательный кивок.

— А чего не заведешь? Тебе вроде нравятся коты.

— Стражу некогда заботиться о животных, — чрезмерно серьезным тоном ответил Фрэнсис.

— Да там ничего сложного, это же не ребенок. Вот с собаками труднее, их надо выгуливать, а с котами легче. Корм засыпал, воды налил, лоток поставил, и можно идти по своим делам. Утренних и вечерних сюсюканий им вполне достаточно. Зато представь, как здорово, когда возвращаешься домой, а там тебя встречает пушистый комочек.

Я улыбнулась, но улыбка мгновенно испарилась, стоило мне заметить, как его лицо окаменело. Рука, водящая по шерстке, замерла. Абрикос возмущенно ткнулся в нее мордочкой.

Мои слова так и остались без ответа. Не знаю, чем поднятая тема так задела Фрэнсиса, но что-то в его душе явно всколыхнулось. Что-то неприятное. Мне стало не по себе, но уточнять, в чем дело, я не решилась, вряд ли он признается.

Из гостиной послышалось вяканье.

— О, кое-кто проснулся, — сказала я и поспешила к малышке.

Она открыла глазки и чуть не испугалась, что рядом никого, но я успела приблизиться и сесть на диван возле нее.

— Ты что-то мало в этот раз спала. — Моя рука пригладила ее макушку. — Неужели так не терпится покушать и поиграть? Согласна, это куда интереснее. Хотя сон тоже надо ценить, но ты этого не поймешь, пока не отправишься в школу, а тебе до нее еще семь лет. — Я посмотрела на Фрэнсиса. — Посиди с ней, я пойду пюрешку достану.

Оставив кота, он подсел к Эмили. Она сонными глазами уставилась на него, как бы вспоминая, что это за человек.

— Можешь поговорить с ней, — предложила я, — дети любят, когда с ними разговаривают.

Я знала, что Фрэнсису не очень понравится данная затея, и убедилась в этом, когда он бросил на меня огорошенный взгляд.

— О чем?

— О политике и экономике страны, например. Чем сложнее и глубже тема, тем им интереснее. — Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— Я серьезно, — обозначил он. Ладно, хотя бы понял, что я шучу.

— Да без разницы на самом деле. Слышал же, я всякую фигню могу с ней нести. Но плохое или неприличное говорить не стоит, лучше хорошее или нейтральное. А вообще она больше на манеру речи обращает внимание. Если говорить по-доброму и улыбаться ей, то она радуется.

До чего же комично выглядела растерянность Фрэнсиса, словно для него эта задачка была куда труднее, чем ловля преступника. Но он согласился, поэтому я оставила их и пошла на кухню.

Поведение Фрэнсиса забавляло, но осознание одной вещи внезапно заставило меня задуматься. Он никогда не водился с детьми, понятия не имел, что с ними делать, и явно волновался, но не отказался прийти ко мне и помочь. Да, Фрэнсис не знал, что приглашение являлось шуточным, но без каких-либо колебаний согласился. Мало того, за весь вечер он ни разу не пожаловался, не обвинил меня и делал все, что я просила.

Взяв пюре и ложечку, я вернулась в гостиную. Удивительно, но и тут Фрэнсис последовал моему совету. Пока я отсутствовала, он принес несколько кубиков на диван и, показывая их Эмили, вкрадчиво объяснял:

— Это буква С. — Он ткнул в кубик. — Собака. Она ходит на четырех лапах и лает. Знаешь, как? Гав-гав. Вот так.

Детское воспроизведение лая из уст стража с вечно невозмутимым лицом звучало довольно забавно и вызвало у меня улыбку, но не от смеха, а от умиления. Малышка внимательно слушала гостя, разглядывая кубик. Вскоре он ей надоел, она откинула его в сторону и протянула другой.

Почему-то от увиденной картины в моей груди разлилось тепло. Фрэнсис открылся для меня с совершенно иной стороны, и сердце никак не хотело это игнорировать. Но я вновь отбросила все лишние мысли, вспомнив, зачем пришла.

— Вы такие милашки! — почти пропищала я.

Фрэнсис тут же обратил на меня внимание и чуть смущенно отвел взгляд, будто я застукала его не за разговором с ребенком, а за каким-то непристойным делом. Эмили ткнула в него кубиком и настойчиво промычала, как бы прося описывать картинки дальше, но он теперь молчал.

— Эмили будет кушать пюрешку? — спросила я, спасая его и переманивая ребенка. — Пюрешка вку-у-у-сная!

Она повернулась и, увидев еду, восторженно замахала руками, напрочь забывая о кубиках. Я посадила ее к себе на колени и принялась кормить.

— Какая умничка! Когда станешь большой, я тебе столько разных вкусняшек буду давать! Гораздо вкуснее, чем это. Ты не представляешь, какая твоя тетя Оливия щедрая.

Эмили охотно поглощала фруктовое пюре. Когда она поела, я дала ей водичку, после чего посадила рядом и сунула пару игрушек, на которые она отвлеклась.

Фрэнсис все еще молча сидел рядом и наблюдал, но больше не за ребенком, а за мной. Повернув голову к нему, я попала в омут зеленых глаз.

— Спасибо, Фрэнсис, — произнесла я, вкладывая в голос всю искренность. — Правда, я очень благодарна тебе за то, что ты помогаешь и дело расследовать, и даже водиться. Если первое — твоя работа, то второе вовсе не обязательно. Но мне приятно.

Он медленно кивнул, чего и требовалось ожидать, но продолжил смотреть так пронзительно, что и мне не хотелось отводить взгляд. Между нами возникло странное ощущение единения, при котором и тишина не напрягала. Не знаю, к чему бы привели наши гляделки, но их прервал звон моего энергофона. Это оказалась мама.

— Доченька, ну как вы там? — поинтересовалась она.

— Отлично! У Эмили сегодня целых две няньки.

— К тебе Дженни пришла?

— Нет, Фрэнсис.

— Фрэнсис? — в ее голосе отчетливо слышалось удивление.

— Ага. Он пришел обсудить дела, а еще ему нужен папа. Вы когда домой вернетесь?

— Да вот уже собираемся ехать, где-то через пол часа будем.

— Супер, тогда ждем.

Я отключила вызов.

— Мама сказала, что они приедут через пол часа. Подождешь папу?

Фрэнсис согласился, и все это время мы водились с Эмили. Я и не заметила, как пролетели минуты. Вроде недавно с мамой говорила, а уже к дому подъехала машина родителей.

— Кто это к нам приехал? — обратилась я к Эмили, когда она отреагировала на звук открывающейся входной двери. — Бабушка с дедушкой! Пойдем встречать?

Взяв ее на руки, я вышла в коридор. Малышка, видя пришедших, радостно запищала.

— Привет, мой сладкая! — ласково протянула мама и забрала ее к себе. Эмили нащупала бусы и потянула за них.

Из гостиной к нам вышел Фрэнсис и — о, неужели! — тоже поздоровался вслух, в придачу пожав папе руку. Мама с любопытством оглядела его, после чего понесла Эмили в гостиную. Он тем временем обратился к отцу:

— Мистер Кварц, можно вас на пару минут?

— Конечно, Фрэнсис. Пойдем на кухню, чтобы девочкам в гостиной не мешать.

Папа прошел в обозначенное место, а Фрэнсис стал что-то искать в своем рюкзаке. Я увидела там блокнот и несколько бумажек. Вытащив одну из них, он последовал за отцом.

Стало до жути интересно, какой предмет обсуждения предстоит на этот раз, но идти на кухню именно в этот момент было бы странно и навязчиво, поэтому я сделала вид, что мне понадобилось в туалет. Однако, очутившись там, я прислонилась к двери и навострила уши, притягивая к себе звуки из кухни и заглушая шум из гостиной.

— Ты уверен? — спросил папа.

Последовала тишина, но я, даже не видя, поняла, что Фрэнсис кивнул.

— Точно? Лето все-таки, а в ближайшие пару месяцев нельзя будет его опять взять, там по графику постоянно кто-то другой уходить будет. Подумай хорошенько.

— Уже подумал.

Отец вздохнул.

— Слушай, ты молодец, но отдыхать-то тоже надо. Да и молодые годы совсем упускать нельзя.

— Много дел.

— Дела есть и будут всегда, за ними не угнаться. Две недели отпуска никак бы не помешали.

— Отгуляю потом.

Так вот, о чем речь, — отпуск. Судя по всему, Фрэнсис должен идти в него, но почему-то отказывается. Он еще страннее, чем я думала. У него точно помимо работы вообще жизнь имеется?

— Ладно, — сдался папа. Послышались скрежет ручки и шелест бумаги. Видимо, он подписал заявление на перенос. — Держи. Но осенью точно погоню отдыхать.

— Спасибо, — поблагодарил Фрэнсис.

Понимая, что больше ничего интересного не услышу, я вышла из туалета. В этот же момент мистер работяга в компании с папой тоже оказался в коридоре и, судя по всему, намеревался уходить. Он быстро обулся, сложил бумаги в рюкзак и закинул его на плечо. Мама с Эмили вышли проводить.

— Всего доброго, — попрощался Фрэнсис, оглядев всех.

— До свидания, — ответила мама, улыбнувшись.

Папа снова пожал ему руку, а я помахала. Как только дверь за Фрэнсисом захлопнулась, Эмили скуксилась и заплакала.

— Что такое, внученька? Устала? — обратился к ней папа, после чего успокаивающе погладил по ручке и эмпатией заглушил расстройство.

— Дяденька ей понравился, — усмехнулась я.

— С виду хороший мальчик, — подметила мама, качая малышку. — Он что, действительно помогал тебе водиться?

— Ага, только ничего не умел. Вы бы видели, как Фрэнсис смотрел на Эмили, когда на руки ее взял. Вообще я по приколу его позвала, а он реально пришел.

Родители переглянулись, после чего папа уважительно покачал головой.

— Ничего, когда появляются свои дети, всему учишься, — заверил он.

Мама унесла Эмили в гостиную, а папа свернул на кухню. Мне хотелось с ним поговорить, поэтому я отправилась туда следом.

— Пап, прикинь, Фрэнсис сказал мне, что не собирается в отпуск идти. Это правда?

Не хотелось сознаваться в подслушивании, поэтому я построила фразу именно таким образом, но отца было не провести. Он прекрасно знал меня и лишь смерил насмешливым взглядом, намекая, что ложь не прокатила.

— Правда, — все равно ответил он. — Фрэнсис должен был уйти через неделю, но внезапно передумал. Без моего согласия кадры не разрешат сделать перенос, поэтому я подписал ему заявление. И так поздновато, но еще можно.

— Он вообще такой странный, — я решила поделиться своими мыслями, — даже по выходным решает рабочие дела. Это перед тобой так выпендривается, что ли?

Папа посмеялся.

— Не думаю. Он сам по себе очень ответственный, потому я его и ценю.

— А ты премии за это начисляешь? Мне кажется, Фрэнсис ради нее все и делает.

— Даже если так, что здесь такого? — невозмутимо, прям как блондинчик, произнес отец, разводя руки. — Все хотят достойную оплату за свою работу. Мне лично не положено выдавать премии, но подать документ о назначении могу. И да, мне не составляет труда делать это, если сотрудник действительно заслуживает. Увы, не все могут этим похвастаться. Есть, например, очень ленивые парни, безалаберные и бестолковые. Как правило, долго они у нас не держатся, но все равно время от времени приходят такие. Им не за что давать премию. Зарплата и так высокая, а они даже ее не отрабатывают. Фрэнсис не из этих.

— Да все, хватит уже его нахваливать, — я махнула рукой, — я поняла, что он у тебя в любимчиках.

— Он просто на данный момент один из лучших моих подчиненных. Оценивая его качества, я опираюсь не на личную привязанность, а на поступки, — указал папа и глянул в окно. — Так, мне надо машину загнать. Заболтала меня.

Проходя мимо, он попытался взъерошить мои волосы, как делал часто, но я увернулась и победно хихикнула.

Я присоединилась к маме и, пока мы развлекали Эмили, обсуждали прошедший день. Малышка явно набрала массу впечатлений, поэтому к вечеру уже была сильно измотана и стала плакать. Мне пришлось опять уложить ее спать.

Вскоре в дом вернулся папа и с коридора крикнул:

— Чей-то блокнот на комоде лежит. Кэсси забыла?

— Стивен, не ори! — прошипела мама и погладила Эмили.

Я вышла к нему и приложила палец к губам.

— Эмили уснула. Какой блокнот?

Папа протянул руку, показывая, и я мгновенно опознала хозяина.

— Это точно не Кэсси, у нее нет таких темных блокнотов. — Я выхватила его. — Это Фрэнсиса. Ты разве не видел? Он везде с ним таскается.

Отец сощурился, приглядываясь.

— А, да, похож. Для меня они все одинаковые.

Вероятно, Фрэнсис случайно оставил блокнот, когда доставал документы. Удивительно, как он не заметил, хотя мне показалось, что в присутствие родителей ему стало неловко задерживаться у нас. Может, поэтому он поспешил.

— Я передам ему, все равно мы скоро увидимся, — заверила я, но в ответ получила предупреждающий взгляд.

— Не вздумай лезть внутрь, — строго наказал папа.

— Сдался мне он? — как можно непринужденнее сказала я, равнодушно отводя взгляд.

Пока папа не передумал и не захотел сам вернуть пропажу своему любимому подчиненному, я юркнула к себе в комнату.

Надо было положить блокнот в рюкзак, а то была велика вероятность забыть его, но, как только дверь моей комнаты закрылась, руки зачесались от того, как же сильно мне захотелось открыть его. Естественно, я соврала папе. Мне до дрожи было интересно, о чем на самом деле все свободное время пишет Фрэнсис.

Я наматывала шаги по комнате, крепко держа блокнот и борясь с собственной совестью. Прекрасно понимала, что это чужая вещь, но, казалось, если я не взгляну хоть одним глазом на содержимое, взорвусь от распирающего любопытства.

Кассандра рассказывала, что с Логаном они познакомились именно благодаря ее блокноту. Она писала там книгу и забыла его в библиотеке, а Логан подобрал. Мало того, еще и прочитал, а потом похвалил Кэсси. Ее это взбесило, но в то же время обрадовало, так как ее бывший, наоборот, ее творчество не любил.

Вообще Логан довольно порядочный, но он полез в блокнот, потому что страница была открыта, а на ней Кассандра описала героя книги, который оказался подозрительно похож на него, и набросала скетч. Логан узнал в этом всем себя и удивился, поэтому принялся читать, и только потом понял, что совпадение случайное.

Я невольно усмехнулась. Вдруг и Фрэнсис пишет книгу, а там главная героиня похожа на меня? Ну мало ли? Это было бы крайне забавно. Я, конечно, не намерена повторять судьбу сестры и ее мужа и после прочтения становиться парой Фрэнсиса, но… Как же влекут эти неизведанные мной странички!

В целом, если подумать, он сказал, что внутри рабочие заметки, а в них ведь ничего личного не может быть, верно? А я — тоже часть его работы. Мое дело касается Фрэнсиса, и он наверняка мог что-то по этому поводу записать. Вдруг есть какие-то обстоятельства или догадки, о которых он умалчивает, но которые крайне важны и мне для анализа происходящего?

Да простят боги всей вселенной мою грешную пытливую душу, но я не выдержала. Пальцы распахнули блокнот на случайной странице, ломая завесу тайны. Заглянув внутрь, я застыла от удивления. Я ожидала увидеть огромное количество текста, но на бумаге не оказалось ни одного слова.

Разворот состоял из рисунков. На левой странице красовалось какое-то здание, при чем изображенное очень детально. На правой был рисунок птицы, сидящей на ветке дерева. Каждое перышко, каждая прожилка листочков, рельеф коры, глаза, клюв — все это было нарисовано настолько кропотливо, словно это не рисунок вовсе, а выцветшая черно-белая фотография.

На рабочие заметки это никак не походило. Я решила, что, может, они есть дальше, а здесь Фрэнсис просто развлекался от скуки. Однако, перелистнув, передо мной вновь предстали карандашные рисунки. На этот раз пейзажи с набережной Ньювира. Я была так поражена увиденным, что вслух восхитилась, как бы обращаясь к Фрэнсису:

— Да ты у нас, оказывается, художник!

Я видела много рисунков разных людей, та же Кассандра иногда рисует (хотя пишет она гораздо лучше), но ни разу не встречала настолько проработанные и завораживающие карандашные скетчи. Неужели Фрэнсис никому их не показывает? Или только мне соврал?

Никогда не понимала тех, кто увлекается каким-либо творчеством и скрывает это. Зачем? Если ты что-то умеешь, надо по полной демонстрировать свой талант. Смысл ведь не только в том, чтобы заниматься классным делом для самого себя, а еще чтобы восхищать и вдохновлять других. Делясь с другими людьми частичкой своей души, выраженной в творческом проявлении, мы украшаем мир прекрасным.

Мое всколыхнувшееся удивление чуть стихло, но стоило перелистнуть страницу… И я обомлела от шока. Боги, я же всего лишь пошутила, вы чего? То, что я увидела, оказалось даже поразительнее случая с блокнотам Кассандры. У нее был лишь герой, похожий на Логана, но у Фрэнсиса…

Нет, там не было героини, списанной с меня.

Там была я. Настоящая я.

Он изобразил меня, сидящую в его кабинете на стуле. На портрете я облокотилась о стену и немного запрокинула голову, смотря в сторону. На лице Фрэнсис сосредоточил особое внимание, потому что оно было донельзя детальным. Через рисунок я чувствовала грусть и обреченность в своих же глазах. Глядя на себя со стороны, я будто вновь окунулась в свои ощущения того дня.

Я долго рассматривала портрет, но наконец-то решила заглянуть на следующую страницу и перелистнула эту. На бумаге вновь оказалась я. Правда, здесь уже не узнавался какой-либо момент из жизни. Скорее, Фрэнсис изображал меня по памяти, но вышло все равно безумно красиво и похоже. А на соседней странице был дракон. Я чуть не закричала от восторга. Такой он классный!

Мне было сложно определиться, как реагировать на увиденное. С одной стороны, меня это до глубины души восхитило. Я точно не предполагала, что этот чопорный страж тоже связан с искусством. С другой, он рисовал меня, и это казалось странным. Почему я? Зачем он запечатлел меня в день, когда поймал?

Я пролистала блокнот, но других портретов людей там не оказалось. Хоть он был заполнен лишь на половину, в основном это были пейзажи, птицы и архитектура. А в конце, внезапно, я. Дважды.

Шум за окном заставил меня прерваться от лицезрения творений Фрэнсиса. Вернулись Логан и Кассандра. Кинув блокнот на кровать, я помчалась их встречать.

— А чего вы одни? — поинтересовалась я.

— Эрно и Дебора с дороги отдыхают, мы и так немного посидели с ними, — пояснила Кассандра, принимая к себе на руки Эмили, которая завизжала пуще прежнего, увидев их. — Но всем от них привет. Они дали посмотреть фотки.

— О, показывай!

Мама заварила всем чай, и мы, по-семейному уютно устроившись на кухне, принялись рассматривать снимки с путешествия друзей Логана и Кассандры. В отличие от Форланов, Лингстеры не спешили остепеняться и решили сначала объездить мир.

Хоть мне было очень интересно, мысли все равно возвращались к рисункам Фрэнсиса. Ужасно хотелось поговорить с кем-то об увиденном, поэтому, когда Логан отвлекся на Эмили, а мама с папой заболтали о своем, я тихо позвала Кэсси:

— Пойдем ко мне в комнату, хочу кое-что обсудить.

Она согласно кивнула, и мы поднялись наверх. Сестра села на мою кровать.

— Что случилось?

Я устроилась рядом, взяла блокнот Фрэнсиса и раскрыла на нужной странице.

— Гляди!

Кассандра уставилась на рисунок и в изумлении ахнула.

— Ливи, это же ты!

— Ага. Сама офигела.

— И кто тебя нарисовал?

— Фрэнсис! Прикинь? Этот молчун, оказывается, исподтишка меня рисует. — Я показала второй портрет. — Только не говори родителям, что я тебе показала, папа за это точно не похвалит. На самом деле Фрэнсис забыл блокнот, а я взяла, чтобы отдать, но не удержалась и посмотрела, потому что он в нем вечно при мне что-то черкал. Оказывается, вот что.

Кассандра уставилась на меня. Сначала ее взгляд был слегка осуждающим, но потом она внезапно засмеялась. Я уверена, что она подумала об их с Логаном ситуации.

— Да, меня тоже это совпадение позабавило, — отозвалась я и добавила на всякий случай: — Но ты не выдумывай ничего такого. Я просто хотела спросить. Как думаешь, зачем он меня рисовал?

Кассандра загадочно улыбнулась.

— Ты попросила не выдумывать.

Я закатила глаза.

— Ну я серьезно, Кэсси! Тебе не кажется это странным?

— А что такого? Человек любит рисовать, вот и изобразил тебя. Я, например, могу любой вещью вдохновиться, а потом написать какую-то сцену. Может, и у художников так работает. Он увидел тебя, вдохновился и захотел запечатлеть на бумаге.

— Но почему именно меня? — не унималась я, глядя на портрет. — Здесь нет рисунков других людей.

— Ливи, откуда мне знать? — Кассандра пожала плечами, продолжая улыбаться. — Но это очень мило. Возможно, он раньше не рисовал людей, а тут решил попробовать. Или рисовал, но в других блокнотах. Или ты ему нравишься.

— О, Кэсси, нет! — тут же запротестовала я, захлопнув блокнот. — При чем тут это? Как я могу ему нравиться, если мы знакомы… Сколько? Неделю? А я, к тому же, его подопечная. И дочка начальника, кстати.

Она усмехнулась, окидывая меня красноречивым взглядом.

— И что? Разве что-то из этого препятствует возникновению симпатии?

Умом я понимала, что нет, но признавать это никак не хотела.

— Нет, тут явно что-то другое. — Я мотнула головой. — Наверно, все-таки верный вариант, что он просто вдохновился. Хотя это все равно очень сомнительно. Он сегодня мне сказал, что у него бывшая тоже была с темным каре, и она его предала. Разве после такого может вдохновить девушка с такой же прической? Кстати, из-за этого у него точно не может быть ко мне никакой симпатии.

Кассандра заулыбалась еще хитрее.

— По-моему, это у тебя к нему симпатия, — сказала она.

— Что за бред? С чего бы?

— Отрицание — одна из стадий зарождения влюбленности.

— О, Кэсси, ну я же просила не начинать! — вымученно протянула я. Мне совсем не нравилось, куда свернул разговор, хоть я и подозревала, что романтичная душа сестры что-нибудь такое надумает. — Я не собираюсь ни в кого влюбляться, тем более в этого занудного блондинчика. Ты бы видела его! Молчаливый, скучный, угрюмый…

— Намеренный поиск минусов — еще одна из стадий, — подметила Кассандра.

Я посмотрела на нее презрительно.

— С тобой невозможно нормально разговаривать!

Она хихикнула.

Нет, с ней я точно ничего не пойму.

Глава 16. Вдохновение

В понедельник Фрэнсис пригласил меня и Дейва в отделение, но уже ближе к вечеру. Мы встретились с ребятами около шести часов. Дженни сказала, что подождет на улице.

— Только давай честно, — попросила я, глядя на друга. — Если поймешь, что это твой отец, так и скажи.

— Я не лжец, — немного обиженно бросил Дейв. — Скажу. Но уверен, что это не он. Папа не поступил бы так.

Я кивнула и понадеялась, что он прав. Детям никогда не хочется разочаровываться в своих родителях. Пусть и Дейв не разочаруется.

— Кстати, мне звонили организаторы праздника, — сообщил он скорбным голосом. — Они давали нам неделю, но сказали, что сроки изменились. Им пора согласовать все номера, поэтому нас все-таки сняли с выступления окончательно. Никто не будет возиться, ждать и рисковать.

Дженни застыла на месте, чуть ли не плача. Дейв тут же ее приобнял.

— Как же жалко… — простонала она.

— Да, но мы уже ничего не поделаем. Вместо нас выступать будут «Кеды».

— Ну твою ж… — чуть не выругалась я. — Наверняка они сплетничают о нас и лопаются от гордости.

Настроение вновь рухнуло. Хоть нас и предупреждали о возможности снятия с выступления, все же жила надежда, что за неделю удастся что-то исправить. Теперь она окончательно иссякла.

В назначенный час мы зашли в отделение и добрались до нужного кабинета. Фрэнсис впустил нас. Не теряя ни минуты, он достал устройство по запоминанию энергии и дал его Дейву.

При каждом таком решающем шаге в расследовании мне было очень волнительно, ведь любое действие могло наконец-то привести нас к финалу и раскрыть виновника. Я с замиранием сердца смотрела на Дейва и чувствовала, что он тоже взволнован, несмотря на показную уверенность в четности своего отца.

Он взял прибор и приложил руку к экрану. После нажатия кнопки выбранная записанная энергия передалась Дейву. Он на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям. Его лицо было напряжено, но спустя несколько секунд оно расслабилось.

— Нет, это не мой отец, — победно заявил он и вернул прибор.

Фрэнсис пристально глядел на Дейва, наверняка пытаясь по мимике считать, говорит ли тот правду. Я же была уверена, что да. Во-первых, опознала это по голосу, который звучал уверенно и не дрожал. Во-вторых, просто ощущала, что эмоции неподдельные. Дейв действительно испытал облегчение и поймал спокойствие и радость, лично убедившись, что его отец не виноват. Хоть я не телепат и не эмпат, но искренние чувства друзей и родных прекрасно вижу.

Фрэнсис принял прибор обратно и озадаченно посмотрел на него.

— Есть кто-то, кого еще подозреваете? — спросил он. — Может, у кого-то были мотивы?

— Трудно сказать, — ответил Дейв. — Можно на кого угодно тыкать. У Дженни есть парочка людей на примете, но не знаю, могут ли это быть они. А была же версия, что навредить хотели не нам, а клубу. Разве ее уже отмели?

— Нет, с людьми оттуда я работаю отдельно.

— И ничего не говоришь? — с небольшим возмущением выдала я.

Фрэнсис бросил на меня холодный взгляд.

— Не вижу смысла докладывать абсолютно обо всех шагах, которые по итогу ни к чему не ведут. Лишняя информация.

Понятно. Значит, там все глухо.

— Все равно мог бы хоть кратко сказать. Ты, кстати, говорил, что собираешься узнать, реально ли болел комик и связан ли он с этим делом. Эта информация мне интересна.

— Да, мне удалось связаться с ним утром, — известил Фрэнсис. — Я пригласил его пообщаться завтра вечером в это же время и предоставить доказательство, что он действительно болел. Но все равно хочу услышать ваши версии о подозреваемых.

— Да можно тупо всех подозревать, — пробурчал Дейв.

— Всех нет смысла. Но людей, с кем недавно возникали конфликты, стоит рассмотреть.

— Насколько недавно? — уточнила я.

— Примерно за последний год. Думаю, брать в расчет более ранние случаи смысла нет.

Мы все-таки пригласили Дженни зайти к нам. Она поделилась своими версиями о подозреваемых, в том числе сообщила о парне, с которым Дейв ввязался в драку. Были еще и другие варианты, но этот показался Фрэнсису более весомым.

Внезапно я вспомнила разговор с ребятами перед тем, как зайти в отделение. Мои глаза округлились от осознания.

— Дженни, Дейв, мы тупые! — воскликнула я и ударила себя по лбу.

Все резко переключили внимание на меня.

— Почему мы раньше до этого не додумались? Это же самая банальная и очевидная версия!

— Какая? — с нетерпением в голосе поинтересовался Дейв. — Ты о чем?

— «Кеды»! Ты сказал, что вместо нас будут выступать они. Вдруг это неспроста? Их солистка вечно смотрит на меня как на врага народа, особенно после того, как из-за нас они проиграли в отборе на выступление.

Дженни тоже широко распахнула глаза.

— Точно! — ахнула она. — «Кеды» могли после этого пожелать нам зла, а они как раз были в курсе, что мы постоянно играем на набережной по выходным, так как тоже тусуются там. Наверно, они подгадали, что именно там Люк может нас поймать и заманить.

— Вот и я про то же. В тот день, кстати, Хлоя на меня особо ненавистно смотрела. Может, мне показалось, или я сейчас надумываю, но… Нет, она реально на меня пялилась. По-любому это от них подстава. Мы же понятия не имеем, есть ли среди них телепат, нам известно только о звукомаге. Но им реально выгодно нас подставить, чтобы не только унизить, но еще и занять наше место на сцене. И чего мы о них раньше не подумали?

Я стала злиться на себя за столь глупый промах. Если бы сразу заподозрила группу конкурентов, возможно, дело решилось бы быстрее, и мы смогли бы выступить. Но шанс провалился. Однако мне уже было не так важно выйти на сцену, как найти и наказать виноватого. Чутье подсказывало, что я очень близка, потому как мотив у группы Хлои огромный. Когда-то я хотела с ними подружиться, но теперь эта мысль окончательно испарилась. Я почти ни к кому не испытывала ненависти, но, кажется, по отношению к этим ребятам она невольно начала зарождаться.

— Ливи, почему ты молчала? — спросил Дейв, пораженный моей догадкой.

— А вы сами чего не сообразили? — Я развела руки.

— На меня никто из них косо не смотрел.

— Да ты просто внимания не обращал, по-любому кто-нибудь смотрел. Но вообще, говорю, мы все затупили.

— Как можно быть такими подлыми? — с нескрываемым разочарованием произнесла Дженни. — Мы ведь честно получили это место.

Она явно настроилась на продолжение жалобы, но Фрэнсис остановил:

— Подождите с выводами. Еще ничего не доказано.

— Да все и так понятно, — высказала я, распираемая эмоциями. — Серьезно, ну кто еще мог такое провернуть? Естественно, они.

— Все равно нужно проверить. Это лишь теория. Но, соглашусь, правдоподобная.

— Ты же проверишь?

— Да. Но надо подумать, на каком основании. Нельзя заявиться ни с того ни с сего без весомых доказательств и проводить проверку.

— Но к работникам клуба же ты приходил. — Я непонимающе нахмурилась. — Почему тогда к этим нельзя?

— Я могу спокойно связаться с теми, кто напрямую связан с делом. Это вы как участники инцидента и работники клуба. Комик тоже имеет отношение к событию и месту, поэтому к нему я имею право заявляться. Другая группа же не имеет к ситуации никакого отношения. Да, мотив присутствует, но пока что на уровне ваших догадок.

— Как тогда узнать, они это или нет? — забеспокоилась Дженни.

— Придумаю, — твердо заверил Фрэнсис. — Страж всегда найдет способ, иначе большинство преступлений бы не раскрывалось.

Хоть в моей душе по-прежнему бушевала буря из-за понимания, кто мог пойти против меня и ребят, она начала затихать от его слов. Его стремление помочь нам успокаивало.

— На сегодня все, — обозначил он. — Можете быть свободны.

Друзьям явно было некомфортно находиться здесь, поэтому они поспешили уйти. Я же успела привыкнуть к кабинету Фрэнсиса, да и его общество меня не тяготило. Наоборот, я планировала остаться с ним, передать блокнот и поговорить.

— Вы не ждите меня, я задержусь, — предупредила я ребят.

Дейв кивнул, попрощался и вышел, а Дженни украдкой окинула взглядом Фрэнсиса, потом меня и тоже ушла. Когда дверь захлопнулась, я подошла к рабочему столу, заставляя Фрэнсиса подняться и подойти ко мне.

— Что-то еще? — спросил он, наверное, решив, что я хочу обсудить какую-нибудь деталь расследования без друзей.

— Да, но это уже дела не касается. Ты у меня дома кое-что забыл.

Я стянула с плеча рюкзак, поставила на стол и, покопавшись, достала небольшой блокнот.

— Вот, — мои руки протянули его Фрэнсису, — папа в коридоре обнаружил.

В его светлых глазах мелькнул радостный блеск, но он все равно довольно сдержанно принял свою пропажу.

— Ты даже не заметил, что потерял его, что ли? — полюбопытствовала я.

— Заметил.

— Почему тогда не спросил?

— Не думал, что оставил именно у тебя.

Раньше Фрэнсис довольно открыто смотрел мне в глаза, но теперь стал отводить потускневший взгляд, будто ему стало стыдно за то, что оставил блокнот. Неужели он догадывается и боится, что я в него заглянула?

Прости, блондинчик, но так и есть…

Однако ничего скрывать я не собиралась и сразу задала вопрос:

— Почему ты нарисовал меня?

Не знаю, какой именно реакции я ждала, решившись спросить об этом, но точно не самой приятной. Думала, может, он взъестся на меня, разозлится и обидится. Возможно, накричит и запричитает, что я поступила ужасно, раз полезла в чужую вещь. Я даже морально приготовилась объяснять, почему сделала это, но ничего из моих ожиданий не сбылось. Фрэнсис успел оставить блокнот на столе, после чего, услышав мой вопрос, застыл. Мне показалось, что даже его дыхание остановилось.

Я заметила, что на светлой коже лица проступил небольшой румянец. Это что, мистер серьезность смутился? Боги свидетели, я не ожидала такого эффекта и не планировала намеренно смущать, но… Как же мило он выглядел. Всякий раз, когда я случайно ловила его проявления любых эмоций, невольно ликовала в душе, так как он в такие моменты казался мне действительно живым, а не выглядел как каменная статуя.

Фрэнсис молчал, словно воды в рот набрал. Возникло ощущение, будто он считал, что если не будет шевелиться, то сольется со стеной или растворится в воздухе и исчезнет. Наверно, если бы он был магом иллюзий, точно бы ушел в невидимость, лишь бы не обсуждать со мной поднятую тему.

Мне аж самой неловко стало, поэтому я спокойно разъяснила:

— Нет, я как бы не против, что ты решил меня изобразить. Наоборот, очень прикольно. Меня никто никогда не рисовал, и я даже не ожидала, что такое вообще случится. Просто стало интересно, почему именно я? Особенно момент, когда я грустила. Ты классно изобразил меня и передал эмоции, но… Как по мне, это не самый лучший эпизод, чтобы его запечатлеть.

Фрэнсис моргнул и сглотнул. Слава богам, а то еще чуть-чуть, и я бы подумала, что он умер. Несколько секунд он молчал, проникновенно глядя мне в глаза. Размышлял, как оправдаться и говорить ли правду?

Наконец-то, собравшись с мыслями, он произнес:

— Иногда вдохновением становится что-то неожиданное.

Ладно, хоть не стал отрицать, что это он нарисовал, или говорить, что вышло случайно. Мало ли, какие глупости могли прийти.

— Значит, я тебя вдохновила?

Он кивнул.

— Ты выглядела печальной, но завораживающей. Мне захотелось это изобразить.

Его пояснение меня удивило и даже заставило саму немного смутиться. Чтобы скрыть это, я игриво пошутила:

— А я-то думала, просто скажешь, что я красивая.

Я не ожидала никакого комментария на этот счет, но Фрэнсис неожиданно выдал:

— Одно не исключает другое.

Я реально не сплю? Он только что признал, что действительно считает меня красивой? Я уж решила не уточнять, а то опять смутится, но мне стало до мурашек приятно.

— На самом деле мне правда понравились твои рисунки, — я искренне улыбнулась. — Извини, что подглядела, не всегда удается унять свое любопытство. Наверно, это мой минус, и я, честное слово, иногда борюсь с этим, но удается далеко не всегда. Мир и люди в нем слишком интересные.

Он кивнул, как бы давая знак, что понимает. Не знаю как, но я уже мысленно стала распознавать, что стоит за каждым его кивком. Конечно, я могла ошибиться, но чутье подсказывало, что Фрэнсис в самом деле не в обиде. Словно он морально смирился с тем, что так случится.

Так странно… Он ни слова упрека не проронил, но отчего-то именно сейчас я ощутила вину за свой поступок. До этого, конечно, совесть все-таки шептала мне, что я поступаю стремно, но я как-то могла с ней договориться. А тут, стоя перед этим высоким молчаливым парнем, мне внезапно стало стыдно, что я вторглась в его личное пространство, хотя сама не любила, когда там поступают со мной.

Но что сделано, то сделано. Все равно я не жалела, так как узнала интересный факт об этом человеке. Вряд ли он сам признался бы мне в том, что рисует, и продемонстрировал свои творения, пусть я с ними отчасти связана.

Думая об этом, у меня возник вопрос, который я тоже мгновенно озвучила:

— Ты вообще кому-нибудь хоть показываешь свои рисунки? Или окружающие люди не в курсе о твоем таланте?

— Я рисую для себя, — сдержанно ответил он.

Ясно. Значит, не показывает. Зря.

— А ты в художку ходил или самоучка?

— Самоучка.

— Офигеть, сам научился, еще и так классно получается! — я не смогла сдержать восторга. — Я бы с таким умением ко всем подходила и хвасталась. Для меня скрывать такое — это как если бы я никогда не играла на публику. Да, неплохо, но круче, когда есть, кому восхититься тобой, кто может оценить. Это же тоже безумно вдохновляет!

— У меня нет цели кого-то впечатлить. Для меня важно не это.

Почему-то я не удивлена.

— А что тогда? — резонно поинтересовалась я.

Фрэнсис сел, и я сделала то же самое. Затем он медленно потянулся к блокноту и раскрыл его.

— Рисование меня успокаивает, — сказал он, глядя на мой портрет. — Если нет возможности послушать музыку, чтобы отвлечься от головной боли, я рисую.

В моих мыслях пронеслась цепочка рассуждений, от которых стало не по себе. Фрэнсис рисует слишком хорошо для самоучки. Для столь высокого навыка одного таланта недостаточно, необходимо также огромное количество часов практики. И если он рисовал каждый раз, когда у него болела голова… Мне сложно вообразить, как часто он за свои годы мучился от болей. Я, конечно, и так знала об этом факте, но сейчас наглядно убедилась, насколько все печально.

Фрэнсис поднял голову и посмотрел на меня. Я не озвучила свои рассуждения вслух, но он будто прочел их без слов. Теперь я опустила взгляд на рисунок.

— В тот день у тебя тоже болела голова?

— Да.

— Сказал бы мне, я бы тебе спела, — усмехнулась я, хотя усмешка вышла безрадостной. Было очевидно, что Фрэнсис ничего бы мне не сказал. Из него сейчас-то трудно что-то вытянуть, не то что в день нашего знакомства.

Он захлопнул и отложил блокнот, тем самым намекая, что и тему стоит закрыть.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, — сказала я и, оттолкнувшись ладонями от своих коленок, встала. — Или у тебя рабочий день закончился?

— Нет. Есть еще дела.

Почему-то я расстроилась. Думала, что он освободится, и мы вместе дойдем до остановки. Пусть в памяти были свежи воспоминания о первом нашем неудачном походе, но мне казалось, что теперь все было бы иначе. После дня, когда мы вместе водились с Эмили, Фрэнсис немного открылся мне, и мы, по моим личным ощущениям, стали ближе.

Впрочем, не сильно-то мне нужно с ним сближаться. Зачем? Мы уже все обсудили, и я узнала, что хотела. Не стоит забывать, что я — всего лишь часть его работы. Наверняка он терпит мои разговоры только из-за того, что я еще и дочь его начальника. Звучит обидно, но правдоподобно, а лишними иллюзиями себя тешить нельзя.

Именно так я себя успокаивала. После этого, попрощавшись с Фрэнсисом, я вышла из отделения и отправилась домой. Решила не ехать на автобусе, а пойти пешком. Срочно требовалось послушать любимую музыку и подумать о всякой ерунде.

Глава 17. Скрытое место

Весь следующий день я мучилась от того, что мне было ужасно интересно послушать допрос комика. Увы, Фрэнсис не пригласил меня, и это огорчало. Конечно, по правилам он и не должен, однако при беседе с Люком разрешил присутствовать. Наверно, это исключение было сделано из-за того, что я сама с ним непосредственно общалась.

Комик же вообще ничего обо мне не знал, как и я о нем. Мне не давал покоя факт, что я сама его не видела. Вдруг это все-таки кто-то из знакомых? Или он имеет какое-то отношение к ребятам?

Навязчивые мысли сильнее подкармливали мое желание заявиться в отделение и послушать допрос. И комика бы увидела, и Фрэнсиса. Не то чтобы я соскучилась по блондинчику, совсем нет. Мы виделись вчера, да и с чего бы мне по нему скучать? Просто… Я предпочитаю общаться с людьми в живую, а не по энергофону. При встрече он бы мне лично рассказал, что удалось узнать. Да и дел у меня нет, поэтому почему бы не прогуляться до отделения? Можно даже пешком, для здоровья полезно.

Внутри меня боролись две сущности. Первая твердила, что не стоит думать о глупостях и надо просто подождать, а Фрэнсис сам потом придет и все расскажет. Вторая чуть ли не пинками гнала меня из дома и велела следовать своему безумному плану.

Борьба длилась недолго. Вторая сущность победила.

Оставалось дождаться вечера, а терпение в таких делах не являлось моим коньком. Благо, Фрэнсис упомянул, что комик явится в то же время, что и мы с ребятами приходили вчера. Не сказал бы, я бы и не знала, во сколько приходить, и точно не смогла бы, а раз проболтался, можно считать это знаком.

Скоротать время мне помогло любимое пианино. Вдоволь наигравшись и зарядившись от великолепной музыки, я собралась, надела легкий сарафан и кеды и пошла на улицу. Как обычно включила наушники и бодренько зашагала по асфальту, довольствуясь классными песнями и замечательной погодой. Солнце слепило так сильно, что приходилось щуриться, а я снова забыла солнцезащитные очки.

Попасть в отделение удалось легко. Охранник уже запомнил меня и даже документ не потребовал, лишь сам себе зафиксировал мое появление. Дальше — труднее. Я знала, что беседа будет проходить не в допросной, а в кабинете Фрэнсиса, потому как комик не так близок к подозрениям, как Люк, но мне нельзя было неожиданно ворваться и присоединиться к разговору, как ни в чем не бывало. Единственное, что я могла сделать, — встать около двери и подслушать. Сложность заключалась в том, что стены в помещении довольно толстые и с хорошей шумоизоляцией, а дверь Фрэнсис, естественно, всегда закрывал. Но я понадеялась, что все равно смогу что-то расслышать, если прислонюсь и притяну звук через щели.

Было бы неплохо сесть, но ни стульев, ни скамеек в тесном коридоре не имелось, поэтому я откинулась к стене и как можно ближе повернула голову к двери. Сосредоточившись на звуковых волнах, я действительно смогла уловить голоса.

— Вот справка от целителя и чек от покупки лекарств, — послышался незнакомый голос. Должно быть, тот самый комик.

Зашелестели бумажки. Видимо, Фрэнсис рассматривал предоставленные доказательства.

— Вечером, когда было запланировано выступление, вы находились дома. Кто-то может это подтвердить? — спросил он.

— Да, конечно, можем позвонить…

Я не услышала кому, так как позади меня раздался суровый мужской голос:

— И чего ты тут ошиваешься?

Резко отпрянув от стены, я развернулась и увидела подошедшего стража. Мужчина с подозрением оглядел меня, будто я не просто стояла, а убивала в этот момент кого-то.

— Я… э-э-э… к Гебро… Гебрер… — Из головы напрочь вылетела его фамилия. — К Фрэнсису, в общем. Там сейчас занято, и я вот жду.

— Иди в зал ожидания и сиди там, пока не вызовут, — отчеканил страж. — Нечего подслушивать.

Мне не хотелось никуда уходить, но я растерялась и не знала, как сделать так, чтобы он исчез, а я осталась здесь.

— Тебя силой тащить или как? — вновь возмутился мужчина и дернул рукой, явно намереваясь схватить меня за плечо, но я отступила в сторону.

Понятия не имею, как бы я выкручивалась, если бы в этот момент дверь кабинета не открылась и к нам не вышел Фрэнсис. На меня он не посмотрел, а сразу обратился к коллеге:

— В чем дело?

— Да вот, устроилась возле твоей двери девица, уши греет. — Тот дернул подбородком, указывая на меня. — Уведу, чтоб не мешала, потом позовешь.

— Нет. — Фрэнсис выставил руку, ограждая мужчину от меня. Тот недоуменно уставился на него. — Я сам велел ей подходить сюда. Пусть стоит. С предыдущим почти закончил.

Вот это поворот! Мистер честность решил соврать, чтобы защитить меня? Он же даже не в курсе, что я намеревалась прийти. Я и не планировала признаваться, что подслушивала, хотела потом как бы невзначай заглянуть и поболтать, но этот подошедший бугай все испортил.

Незнакомый страж сосредоточил на мне внимательный взгляд.

— Кого-то ты мне напоминаешь. Черты лица знакомые.

— Это дочь Стивена Кварца, — сказал Фрэнсис.

Лицо мужчины преобразилось от удивления и смягчилось.

— А, так вот оно что! — усмехнулся он и обратился ко мне: — Похожа, похожа. Очень даже! Как там отец? Отдыхает хоть?

— Конечно. Что еще ему делать в отпуске? — с неохотой выдала я.

— Да знаем мы его, — страж махнул рукой, — отпуск, не отпуск — вечно о работе думает. Ладно, передавай привет.

Я скептически выгнула бровь и про себя подумала, что обойдется он со своими приветами. Он даже не представился, и как бы я это папе сказала? Тебе привет от какого-то грубого мужика, который испортил мой план?

Страж тем временем повеселел и улыбнулся, словно пару минут назад не желал меня вышвырнуть. Наконец-то он ушел по своим делам, оставляя нас. Я проводила его взглядом, после чего посмотрела на Фрэнсиса. Никак не прокомментировав мою выходу, он вернулся в кабинет и закрыл дверь.

Я, само собой, вернулась в положение, в котором была, и продолжила подслушивать. Раз меня не выгнали, а Фрэнсис и так все понял, уже не страшно. Жаль, пропустила часть разговора.

— Есть ли среди ваших знакомых телепаты, которые могли повлиять на вас? — продолжил допрос Фрэнсис.

— Да наверняка, у многих людей хоть один знакомый телепат имеется, — ответил подозреваемый. — Некоторые из них вообще не афишируют свою способность, поэтому я мог даже не знать, что на меня повлияли.

Судя по звуку ручки, бегающей по бумаге, Фрэнсис зафиксировал показания.

— Спасибо, что пришли, мистер Арнст. Если потребуется, я свяжусь с вами еще раз.

— Без проблем, — отозвался комик, после чего скрипнул стул.

Я быстро отскочила на пару шагов назад, чтобы меня не прихлопнули дверью. Она тут же распахнулась, и из кабинета вышел молодой парень. Я попыталась вглядеться в него и вспомнить, видела ли его когда-то, но так и не узнала.

Из проема выглянул Фрэнсис и мотнул головой, приглашая к себе.

— Ну и на что ты надеялась? — поинтересовался он, выразительно глядя на меня.

— Что я сама все услышу, и тебе не придется тратить силы на такое большое количество слов для пересказа, — хихикнула я. — Если бы ни этот мужик, ты бы даже не узнал.

— Я почувствовал тебя сразу, как только ты подошла.

— Каким образом? Я не шумела.

— Энергия.

Ай, точно! Иногда я забываю, что некоторые люди могут так хорошо ощущать энергию другого человека. Я тоже этому научусь в дальнейшем, но, пока сама не умею, считаю это чем-то невообразимым.

— Ты же был сосредоточен на подозреваемом, — подметила я, — неужели постоянно отвлекаешься на то, чтобы почувствовать, кто там в коридоре стоит или идет?

Фрэнсис моргнул и проигнорировал вопрос, переводя тему:

— Он не причастен. По крайней мере, не телепат, которого мы ищем. Энергия не совпадает. Остальное ты слышала.

— Я не все услышала, но поняла, что он тебе доказал, что действительно болел и находился дома. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Круг подозреваемых сужается, но яснее дело от этого не становится. Как же это сложно — вот эти вот расследования…

— Ничего в жизни не бывает просто, — с ноткой загадочности произнес Фрэнсис, после чего подошел к столу и принялся складывать бумаги.

— Много дел еще сегодня? — как бы невзначай полюбопытствовала я.

— Я закончил.

— О, здорово. Можем пойти вместе.

Он кивнул и стал собираться, а внутри меня загорелся огонек предвкушения и радости. Наверняка это лишь из-за понимания, что мне будет не так скучно идти, только и всего.

Когда мы вышли из кабинета, Фрэнсис повел меня не к выходу, а в соседний проход. Оказалось, что в нем стоял автомат со снеками. Полагаю, именно здесь он брал мне шоколадки. Блондинчик достал несколько монет из кармана красных брюк, закинул и нажал на кнопки, указав номер ячейки. Выпал мой любимый батончик. Потом его пальцы ввели другой номер, и внизу оказалась уже другая шоколадка.

Фрэнсис наклонился и достал сладости. Мне он протянул батончик, а шоколадку оставил себе.

— Спасибо, — поблагодарила я, улыбнувшись. — Почему ты мне постоянно покупаешь именно их?

— Ты их любишь.

— Откуда ты знаешь?

— Нетрудно догадаться.

Он тронулся с места, ведя меня к выходу. Я отправилась за ним. Разговор решила продолжить на улице. Предположить, откуда он знает о моих предпочтениях действительно не так сложно. Поэтому, когда мы вышли, я спросила:

— Тебе папа сказал, да?

Фрэнсис зашагал вперед. Он открыл свою шоколадку и откусил. Я последовала его примеру.

— Мы с ним как-то подходили к автомату вместе, — ответил он. — Мистер Кварц вскользь упомянул, что его младшая дочь любит эти батончики.

— И ты это запомнил, хотя лично меня не знал? — удивилась я.

— Не специально. Просто в голове отпечаталось.

Мы шли вперед, поедая шоколадки. После них захотелось пить, но по дороге встретился магазин, где Фрэнсис купил две бутылки воды, одну из которых протянул мне.

— Ты уже придумал, как можно проверить «Кеды»?

Я особо не надеялась, что он даст положительный ответ, ведь мы лишь вчера их заподозрили. Вряд ли Фрэнсис весь вечер только и делал, что размышлял об этой проблеме. Но он сказал:

— Да. Придется ждать концерт.

— И как ты будешь действовать?

— Я взял смену в день праздника в патруле. Это самый логичный и простой способ без лишних подозрений проверить энергию участников группы. Перед тем, как пропускать выступающих, на всякий случай просматриваются их вещи и оборудование. Я вызовусь проводить это и при взаимодействии с ними считаю их энергию.

Офигеть, он все продумал и опять промолчал! Ладно, я уже привыкла.

— Отличный план! — одобрила я. — Жаль, конечно, что не удастся раньше, но теперь это не так важно. Все равно мы не сыграем. Надеюсь, до августа проблема решится, а то там День города, и на нем мы тоже хотели бы выступить. Но фиг знает, разрешат ли. А еще совсем скоро мне надо подавать документы и сдавать экзамены. Хотелось бы, чтобы по поводу принятия меня в учебное заведение не было сомнений.

Подумав разом обо всех неприятных последствиях, я взгрустнула. Наверно, Фрэнсис это заметил, потому что неожиданно приободряюще произнес:

— Поступишь. И выступите. Все будет нормально.

Я даже не заметила, что, пока мы ели и болтали, прошли нашу остановку. Мало того, как-то случайно свернули вообще не в том направлении и побрели непонятно куда. Самое странное, что и Фрэнсис меня не останавливал. Наверно, стоило сказать об этом, но мне почему-то не хотелось. Подумаешь, пройдемся вдвоем. Погода хорошая, гулять полезно. Если бы его это напрягало, заметил бы.

Мы оказались в непримечательном сквере, где находилось не так много людей, однако само место было довольно уютным. Дорожки из узорчатой брусчатки, деревянные скамейки, небольшой памятник с женщиной, держащей в руке огонь, клумбы с ароматными цветами, густые деревья и кусты вокруг. Красота!

— Никогда тут не была. Даже не знала, что у нас есть такой прикольный сквер, — воскликнула я, не сообразив, что только что выдала себя.

— Зачем мы тогда здесь?

Эх, все-таки заметил…

— Я решила погулять, а ты зачем-то пошел за мной, — не растерявшись, ответила я непринужденно.

— Ты сама предложила пойти вместе.

Я попыталась вспомнить, что именно сказала перед тем, как уйти из отделения, и… Вот хитрюга, подловил!

— И тебе нравится со мной гулять? — Я не сдержала ехидной улыбки и покосилась на Фрэнсиса. Его лицо оставалось невозмутимым. — Знаешь, если бы ты не был стражем в подчинении у моего папы, я бы подумала, что ты реально маньяк. Молчишь и ничего о себе не говоришь, запоминаешь, что я ем, приходишь ко мне домой, следуешь за мной, еще и втихаря рисуешь мои портреты.

Я посмеялась над собственной шуткой, но он даже не улыбнулся. Скорее, смутился, потому что отвернул голову. Боги, ну что за человек?

— Да шучу я, привыкни уже.

— Странный юмор, — отозвался он как-то немного обиженно.

— Это ты странный. Улыбаешься только от котиков и смотришь на все так, будто весь мир — тлен. Да, я в курсе, что ты иногда себя плохо чувствуешь, но не всегда же. Хоть в такие моменты-то надо кайфовать от жизни. Кстати, сейчас у тебя голова не болит?

— Нет.

— Ладно, я рада. И ты порадуйся. Вон, какой день хороший! — Я обвела рукой пространство вокруг. — Лето, солнышко, красивый сквер.

— Я рад, — безэмоционально произнес он.

— Ага, я прям слышу эту искреннюю радость в твоем голосе, — усмехнулась я.

— Не обязательно выставлять все свои эмоции напоказ.

— А что в этом такого? Наоборот, проявлять эмоции нужно. Я не понимаю, как можно копить их в себе, при чем не важно, положительные или отрицательные. Это же лопнуть можно!

Мы дошли до конца аллеи. Впереди расстилались деревья, но между ними была протоптана узкая дорожка, ведущая куда-то вглубь. Мне стало любопытно, что там дальше, но из-за листвы и кустов не было видно.

— Давай сходим и посмотрим, что там, — предложила я.

Фрэнсис недоверчиво поглядел вдаль.

— Там может быть опасно.

— Что опасного? — Я закатила глаза. — Ты вообще страж, тебе нечего бояться, а мне интересно, куда ведет эта загадочная тропинка.

— В подобных неприметных и безлюдных местах периодически находят трупы, — предупреждающим и чрезмерно серьезным тоном сказал Фрэнсис. Таким, что если не знать о его должности, то можно подумать, что именно он эти трупы туда прячет.

Я от этого неожиданного заявления даже не сразу сообразила, что ответить. Мы несколько секунд молча стояли, глядя друг на друга.

— Нет там никаких трупов, — все-таки заключила я, — это просто сквер. Если не хочешь идти, оставайся здесь, раз такой скучный, а я схожу на разведку.

Развернувшись, я ступила на дорожку. Трава по краям щекотала мне щиколотки, зато листья деревьев заслонили от солнца. Я преодолела несколько метров и повернула голову на близкий шелест. Фрэнсис следовал за мной.

— Что, передумал? — победно поинтересовалась я, на что ответ, конечно, не получила.

Я всегда любила Ньювир за то, что это очень большой город с кучей живописных и интересных мест, который к тому же здорово озеленен. Природа — это потрясающе, и деревья, водоемы и цветы прекрасно разбавляют кварталы с жилыми домами.

Тропинка оказалась довольно длинной и извилистой. Шагая, я параллельно наслаждалась звуками вокруг. Это тоже своего рода музыка — пение птиц, стрекот кузнечиков, шелест листьев, с которыми играет ветер.

Я думала, что мы выйдем либо в какую-то другую часть сквера, либо вернемся к домам, однако перед нами расстелилась маленькая полянка, рядом с которой располагался пруд.

— Вот видишь, ничего страшного здесь нет, — произнесла я, оглядывая найденную территорию. — Какое красивое место!

Лицо Фрэнсиса не выражало никакого восторга.

— Ты же художник, у вас должно быть особенно чуткое восприятие окружающего мира. Неужели тебе не нравится здесь? — Я взмахнула руками.

— Я такого не говорил. Нравится.

Поразительно, что в этом месте никого не оказалось. Судя по протоптанности тропинки, кто-то сюда все-таки периодически заявляется, да и недалеко от пруда под большим деревом стояла скамейка. Хлипкая и обшарпанная по виду, но еще вполне пригодная для того, чтобы на ней отдыхать.

— А ты можешь изобразить это место? — с предвкушением спросила я, глядя на Фрэнсиса.

— Могу.

— Тогда нарисуй. И отдашь мне на память.

Он подошел к скамейке, достал из рюкзака блокнот с карандашом и сел. Я повернулась к пруду, чтобы еще раз полюбоваться, и заметила шевеление в траве. Осторожно приблизилась, стараясь не спугнуть.

— Тут маленькая милая жабка! — воскликнула я, видя эту зеленую очаровательную жительницу пруда.

Я наблюдала за ней и, присев на корточки, попыталась поймать, но она ловко прыгнула в траву и потерялась из виду. Досадно вздохнув, я выпрямилась и обошла пруд, тщательнее рассматривая место. Недалеко за деревьями кто-то даже соорудил шалаш из веток, а на стволе высокой ели повесил кормушку, в которой сейчас сидела синица.

От заряда хорошего настроения я стала под нос напевать мелодию и украдкой наблюдать за Фрэнсисом. Он сосредоточенно рисовал и иногда поглядывал то ли на пруд, то ли на меня. Затем его рука наконец-то отложила карандаш. Я поняла, что рисунок закончен и вприпрыжку приблизилась к скамейке.

— Ты все? Так быстро?

Он аккуратно вырвал лист из блокнота и протянул мне. Забрав его, я развернула рисунок лицом к себе и обомлела. Фрэнсис действительно запечатлел поле, пруд и деревья. Конечно, каждую травинку и каждый листочек не вырисовывал, но умелыми штрихами смог реалистично передать текстуру и объем всех объектов.

Но это было не все. Возле пруда он изобразил девушку. Пусть это был не близкий портрет, но по фигуре, сарафану и стрижке в ней легко узнавалась я.

— Офигеть… — протянула я, не в силах оторваться от рисунка. — Как? Вот как можно так потрясающе рисовать? Еще и за короткое время!

Я посмотрела на Фрэнсиса и встретилась с его травянистыми глазами. Даже без его слов я видела и чувствовала, что он доволен моей реакцией.

Глава 18. Музыкальная терапия

Несколько дней никаких сдвигов в расследовании не происходило. В целом, я их и не ожидала, так как была почти на сто процентов уверена, что подставили нас «Кеды», но для проверки и подтверждения нужно было дождаться Дня единения. Осталось совсем немного, поэтому я смирилась.

Во мне поселилось незваное и непривычное ощущение пустоты. Мы всего лишь половину недели не виделись с Фрэнсисом, а казалось, что гораздо дольше. Незаметно я успела привыкнуть к обществу этого хмурого блондинчика и ждала новой встречи. Я себе объясняла это тем, что рядом с ним у меня возникало ощущение, что дело не стоит на месте, только и всего.

Как-то вечером мы с родителями решили вместе выбраться куда-нибудь в другой район города и погулять. Там как раз находился классный магазин с музыкальными кассетами и пластинками. Недавно моя любимая группа «Вздох» выпустила новый альбом. Он поступил в продажу, даже сделали лимитированную партию с автографами всех участников, и я безумно хотела именно такую кассету, но их моментально раскупали.

Папа собрался быстрее всех и ожидал в коридоре. Пока мама прихорашивалась у зеркала (а это могло занять примерно двести лет), я захотела пить, поэтому, оставив рюкзак и энергофон на комоде, отправилась на кухню.

Только я наполнила стакан водой и поднесла к губам, как раздался звон моего энергофона.

— Тебе звонит какой-то мистер Гербарий, — с настороженностью доложил папа.

Я тут же поставила стакан и вернулась в коридор.

— Это Фрэнсис, — сказала я и чуть не заржала, когда отец смерил меня чрезмерно удивленным взглядом.

Взяв энергофон, я отошла в гостиную, чтобы не мешать родителям, и ответила на вызов.

— Привет, мистер Гербарий, — намеренно насмешливо обратилась я, чтобы вызвать у папы еще большее недоумение, он все равно с коридора слышал меня.

— Ты дома? — без какого-либо приветствия спросил Фрэнсис.

— Ага.

— Занята?

С его голосом было что-то не так. Он звучал как обычно серьезно, но при этом замучено, устало и беспокойно. Нутром я почуяла, что что-то случилось, поэтому соврала:

— Нет, вообще нет. А что такое?

Он выдержал небольшую паузу.

— Можно я приду?

— Ко мне?

— Да. — Послышался тяжелый вдох. — Ты сыграешь.

Я поймала небольшое смятение. Честно говоря, не думала, что Фрэнсис действительно обратится ко мне с данной просьбой, так как он слишком гордый, хотя очень этого желала. Но вот оно случилось.

Мое сердцебиение ускорило темп, отдаваясь стуком в ушах. Я так хотела согласиться, но мы с родителями уже почти ушли. Сильно ли они обидятся, если я в последний момент откажусь от семейной прогулки?

— Оливия? — позвал меня Фрэнсис. Видимо, мое молчание затянулось.

— А, да, я здесь, — тут же отозвалась я, не зная, как быть. Душа приняла решение быстрее разума, поэтому я ответила: — Конечно, приходи. Жду тебя.

Вызов отключился. Сердце продолжало бешено колотить по ребрам. Похоже на что-то ненормальное, надо бы проверить здоровье. Но пока что у меня была другая проблема.

Я вышла в коридор. Удивительно, но мама уже полностью собралась и стояла рядом с папой, ожидая. Оба внимательно уставились на меня.

— Гербарий? — усмехнулся отец.

— Да. Думаешь, я бы стала вписывать его трудную фамилию?

Он прислонил ладонь ко лбу. Так же, как и сам Фрэнсис в день нашей первой встречи. Что им не так? Хорошее слово.

— Могла по имени записать.

— Это скучно, — я махнула рукой. Он вообще не о нужном заговорил. Продолжая испытывать затаенное волнение, я с неловкостью попросила родителей: — Слушайте, тут такое дело, нам с Фрэнсисом надо прям срочно увидеться и… обсудить дела. Может, вы сегодня вдвоем погуляете? А вместе потом куда-нибудь сходим. Может, и Кэсси с Логаном и Эмили удастся вытащить.

Мне было стремно признаваться, что на самом деле никаких обсуждений не запланировано и Фрэнсис просто хочет, чтобы я сыграла ему на фортепиано, поэтому я сказала именно так. В конце концов, какая разница? Только бы удалось уговорить их.

— У него новости? — сразу заинтересовался отец. — Может, мы тогда немного задержимся, поговорим и выйдем позже? Я бы тоже послушал.

— Нет, пап, не надо! — тут же выпалила я. Получилось слишком резко, поэтому я смягчила голос и как можно убедительнее залепетала: — Чего вам время тратить? Я и так сама тебе все рассказываю. Мама уже собралась, стоит такая красивая. Зачем ждать? Я бы пошла с вами, но Фрэнсис же не всегда свободен, он-то не в отпуске. Вдруг потом не удастся с ним поговорить? А погулять всегда можно. Вы только не обижайтесь, пожалуйста, хорошо?

Я состроила щенячьи глаза и с мольбой глядела на родителей. Мама сразу поняла мой намек, так как улыбнулась, правда, с подозрительной хитринкой, словно что-то еще надумала. Но меня сейчас это не волновало, только бы план удался.

— Ничего страшного, доченька, — сказала она. — Ты права, дело срочное.

Я облегченно выдохнула, но начал тупить папа:

— Подумаешь, ушли бы на час позже. Я сам рад лично с ним увидеться…

— Стивен, — остановила его мама и взяла под руку, — ты так часто думаешь о работе и подчиненных, что я начинаю ревновать. Успеешь увидеться с ним еще миллион раз, а вот наш отпуск скоро закончится, и мы уже не будем так часто куда-то выбираться.

Она выразительно посмотрела на него. Все в нашей семье прекрасно знали этот взгляд, означающий, что возражения не принимаются.

— Ты права, дорогая. Пойдем, — наконец-то согласился папа и добавил, глядя на меня: — Фрэнсису привет. Гербарий… Ну ты даешь!

Он засмеялся. Мама потянула его к двери и послала мне воздушный поцелуй.

— Кстати, зайдите, пожалуйста, в музыкальный и посмотрите, нет ли нового альбома «Вздоха», — попросила я.

— Хорошо, — синхронно согласились они и закрыли за собой дверь.

Так как мы с родителями планировали на прогулке куда-нибудь зайти поесть, дома ужин никто не готовил. Теперь мне требуется еда, да и гость может проголодаться. Мне показалось, что отличной идеей будет заказать пиццу. Хоть я люблю домашние блюда, она в моем сердце занимает отдельное место, поэтому я побежала делать звонок в доставку.

Первым подъехал курьер. Мой нос учуял великолепный аромат курицы, сыра и грибов, и я чуть не подавилась слюной. Я унесла пиццу на кухню и, не сдержавшись, съела один кусочек. Наверно, правильнее было бы дождаться Фрэнсиса, но, во-первых, непонятно, когда он явится, во-вторых, это будет выглядеть так, будто я именно ради нашей встречи заказала пиццу. Конечно, отчасти так и есть, но лучше пусть он думает, что просто удачно ко мне зашел, а я тут ем такую вкусняшку.

Спустя минут пятнадцать раздался приглушенный стук в дверь. Такой слабый, словно человек по ту сторону либо сомневался, что пришел по нужному адресу, либо очень устал и стучал из последних сил. Но я услышала и бросилась открывать.

Фрэнсис, не здороваясь, прошел внутрь. Я оглядела его и ужаснулась. Его лицо было мертвенно бледным, будто он вот-вот упадет в обморок. На ногах он держался не особо крепко. Как только зашел, рукой оперся о комод и поморщился. Еще когда Фрэнсис попросил меня поиграть, я сразу догадалась, что его одолел очередной приступ головной боли, но, кажется, в этот раз она совсем невыносимая.

Я так сильно испугалась, что неосознанно потянулась к нему и рукой дотронулась до его щеки, поворачивая лицом к себе.

— Боги, что с тобой случилось? Может, тебе в больницу лучше, а не ко мне?

Он мотнул головой, от чего моя ладонь соскользнула, и лишь сейчас я поняла, что только что касалась его, хотя никогда такого бы не сделала ни с кем, разве что с семьей или близкими друзьями. Но стало все равно. Его состояние не на шутку ужасало.

Я провела его в гостиную. Фрэнсис камнем рухнул на диван и прикрыл глаза.

— Умоляю, только сознание не теряй и не умирай, ладно? А то потом ко мне будет много вопросов и обвинений в причастности к твоей смерти, — усмехнулась я, по привычке пытаясь через шутки подавить волнение и страх. Получалось плохо.

Прежде чем сыграть, я сходила за стаканам воды и поставила рядом с ним, мало ли пригодится. Также поймала Абрикоса и посадила Фрэнсису на колени. Кот не сопротивлялся, а страж лишь бросил в меня затуманенный взгляд.

— Устроим тебе двойную терапию — музыкальную и кошачью, — пояснила я. — Слушать музыку — это хорошо, но слушать музыку и гладить кота одновременно — еще лучше.

Абрикос будто почувствовал, что этому человеку плохо, поэтому сам начал ластиться и подставляться. Фрэнсис медленно положил руку на него, но двигать ей был не в силах. Его лицо снова исказилось от боли.

Я быстро метнулась к пианино, села и наиграла первое, что пришло в голову. Не знаю, что произошло с моими пальцами, но от волнения они одеревенели и стали нажимать не на те клавиши. Казалось, я вовсе не звукомаг и совершенно не умею играть.

— Извини, сейчас настроюсь, — немного нервно предупредила я, — первый раз такое…

Я вытерла вспотевшие ладони о футболку, глубоко вдохнула и выдохнула, взяла себя в руки и вновь принялась играть. К счастью, оцепенение спало, но, прежде чем успокаивать и расслаблять гостя, надо было успокоить себя. Я понятия не имела, что на меня нашло и чего я так разнервничалась, но, изливая эмоции в музыку, мне удалось сбросить волнение.

Мелодия разлилась по комнате, обволакивая все пространство. Спокойная, умиротворяющая, безмятежная. Я вложила в нее силу, стараясь направить на слушателя все эти чувства и утихомирить боль. Нажимала на клавиши нежно, чтобы ни один резкий звук не проскочил и не помешал. Я тратила столько энергии, сколько ни разу не отдавала целой толпе, и готова была пожертвовать ее всю, довести себя до изнеможения, лишь бы музыкой помочь тому, кто так сейчас в этом нуждался.

Жаль, что диван располагался позади, и я не видела Фрэнсиса во время игры. Но, как только закончила, я обернулась. Он все еще оставался бледным, но лицо точно было уже не таким напряженным, а рука водила по шерстке кота, гладя.

Тело потряхивало от значительной траты энергии, но я забила на свое состояние, так как чужое меня волновало больше. Я устроилась на диване рядом с Фрэнсисом и в очередной раз оглядела его. Все-таки настолько сильные приступы не должны быть чем-то в порядке вещей. Обычно либо это какая-то болезнь, либо человек связан с запретной магией.

— Признайся, ты там из-под земли кого-то доставал, что ли? Обычно некромантов так штырит. Или в тебе демон какой-нибудь сидит? Хотя нет, демон давно взбесился бы из-за моего характера и прибил меня.

Фрэнсис взял стакан и выпил из него половину. Поставил обратно.

— Тебе хоть легче стало? — с надеждой спросила я.

Он кивнул и, посмотрев на меня с благодарностью, сказал:

— Спасибо, Оливия. Извини, что побеспокоил.

— Да ладно, я же тебе сама предложила приходить. Мне только в радость играть кому-то. Но ты меня капец пугаешь, вот честно. Я уже поняла, что ты постоянно мучаешься, но неужели и такие серьезные приступы бывают часто?

— Такие редко. Когда перенервничаю.

— Что такого произошло, из-за чего ты настолько сильно нервничал?

Я была уверена, что Фрэнсис, будучи слишком скрытным, не признается. Хотя мне казалось, что если он поделится, то это будет честно. Конечно, я помогла ему, не рассчитывая на что-то в ответ, но была бы рада узнать, что послужило причиной столь невыносимого самочувствия. Вопреки моим ожиданиям, Фрэнсис не промолчал.

— Это из-за матери, — тихо произнес он.

— С ней что-то случилось? — предположила я. — Или вы так сильно поругались?

— Давно.

— Давно случилось или давно поругались?

Видимо, Фрэнсис не до конца пришел в себя, потому что говорил очень вяло, даже моргал слишком медленно.

Мой вопрос повис в воздухе. Мы около минуты просидели в тишине, и я решила не давить. Мне было ужасно любопытно узнать правду, но я понимала, что Фрэнсис, скорее всего, не настроен на разговоры, тем более откровенные. Однако я снова ошиблась.

— Моя мать находится в психбольнице, — внезапно выложил он.

Эта новость так меня ошарашила, что я даже не смогла ничего ответить, лишь уставилась на него, желая выслушать дальнейшие пояснения, если Фрэнсис захочет. Он захотел.

— Когда мне было тринадцать, она потеряла рассудок. Ее положили в больницу. С тех пор не выпускают. Уже никогда не выпустят. С каждым годом ей хуже.

— Ты навещал ее сегодня, да?

Он кивнул. Взгляд его был устремлен в стену и выражал столько боли, но уже явно не физической.

— Она не помнит меня, при этом ненавидит, — дополнил Фрэнсис. — Как только увидела, закричала и попыталась наброситься. Несла ересь. Я редко хожу к ней. Нет смысла, да и… — он осекся, будто хотел что-то сказать, но резко передумал.

У меня ком поперек горла встал. Как же это ужасно и страшно, когда родной человек сходит с ума, ведет себя неадекватно, еще и испытывает к тебе ненависть.

— Мне так жаль, — сочувствующе произнесла я. — Наверняка она все равно любит тебя, просто…

— Она никогда меня не любила, — с вопиющей резкостью перебил Фрэнсис, как ножом резанул.

Я аж вздрогнула. Видимо, это было именно то, о чем он не договорил минуту назад.

— Зачем тогда ты к ней ходил? — Не знаю, насколько тактично спрашивать о таком, но вопрос показался мне логичным.

— Узнать, жива ли еще, — нехотя ответил он и добавил: — И бабушка попросила.

Ага, значит, хотя бы с ней у него отношения получше. А вот про отца ничего не упомянул. Вероятно, и с ним что-то не так или его вовсе нет.

Скорее всего, состояние матери послужило причиной, по которой Фрэнсиса не хотели брать учиться в стражи. Если родственник, особенно кто-то из родителей, психически неуравновешенный, это может повлиять на карьеру в органах правопорядка. Ведь неизвестно, что конкретно произошло с матерью Фрэнсиса. Что спровоцировало ее болезнь? Совершила ли она что-то, будучи в припадке? Может ли это как-то передаться ее сыну?

От последнего я вновь забеспокоилась. Вдруг головные боли связаны с этим? Что если это один из симптомов? Я слишком мало знаю о психических болезнях.

— А с тобой все будет хорошо? — ведомая сомнениями и домыслами, спросила я.

Он посмотрел на меня пронзительно, будто пытаясь что-то прочитать на моем лице. Легкая задача, ведь на нем действительно все было написано. Да, я сильно волновалась и не скрывала. Плевать, что этот человек — всего лишь страж, с которым я связана расследованием. Мне искренне не хочется, чтобы с ним что-то случилось.

— Будет, — кивнул он.

— Ну слава богам, — выдохнула я и улыбнулась. — Твоя светленькая голова еще нужна этому городу, и желательно ей рассудок не терять.

Мне показалось, что уголок его губ дернулся. Лишь на секунду, но все-таки.

— Может, поедим? — предложила я. — У меня пицца как раз есть. Вдруг тебе еще лучше станет? Мне лично еда всегда помогает от всех болезней.

Фрэнсис согласился, поэтому мы отправились на кухню. Я налила нам чаю, достала пиццу, и мы в тишине поужинали. Как обычно мне хотелось о чем-нибудь поболтать, но я решила не забивать ему голову, чтобы еще раз случайно не заболела. К тому же в молчании с ним оказалось приятно находиться рядом.

Потом мы вернулись в гостиную. Кот по-прежнему лежал на диване, и Фрэнсис, подсев к нему, принялся уже активнее тискать. Серьезно, ему точно нужно завести кота. Жизненно необходимо, я бы сказала.

— Можешь еще поиграть? — попросил Фрэнсис, поднимая на меня взгляд.

Он так проникновенно смотрел, что я была готова выполнить любое его желание. Боги, что со мной происходит? Все больше подозреваю, что сама чем-то больна. Даже лицо по неведомой причине загорелось.

— Конечно, — согласилась я и села за инструмент.

Я исполнила несколько мелодий. Так увлеклась, что на мгновение забыла, что рядом сидит слушатель.

— Что-то заигралась немного, — сказала я, остановившись, — но, думаю, ты не против. Кстати…

Я повернулась и замерла, не договорив. Фрэнсис уже не то что не слушал, а даже не смотрел, потому что уснул. Наверно, так устал мучиться от болей в голове, что, расслабившись под мою музыку, вырубился. Абрикос, кстати, тоже спал рядом. Глядя на них, я инстинктивно зевнула, хотя сама спать совершенно не хотела.

Бесшумно подкравшись, я села в кресло рядом и натурально пялилась на Фрэнсиса. Поймала себе на мысли, что это совершенно не нормально — вот так смотреть на спящего человека, но не могла отвести взгляда. Его грудь мерно вздымалась и опускалась от дыхания, левая рука лежала на коте. Из пшеничных волос, которые Фрэнсис всегда аккуратно укладывал, зачесывая назад, выбилась парочка прядей челки и свесилась на лоб.

Я еще раз изучила черты его лица. Такие правильные, аристократичные и притягательные. Посмотрела на щеку и вспомнила, что сегодня касалась ее. От воспоминаний подушечки пальцев закололо. Это так на меня не похоже. Надеюсь, Фрэнсис забудет об этом. Ему было так плохо, что вряд ли он вообще заострил внимание на моем прикосновении, да и многие люди не воспринимают их как нечто особенное. Мало кто имеет загон, как у меня. Наверно, и мне бы хотелось от него постепенно избавиться, но я привыкла жить так, и, в целом, это мне не слишком мешает. Подумаешь, практически ни с кем не обнимаюсь и никого не трогаю, зато это бережет личное пространство каждого.

Мне так не хотелось оставлять Фрэнсиса одного, но и сидеть пялиться на него дальше было странно, поэтому я быстренько в своей комнате взяла книгу и вернулась в гостиную. Он спал, а я рядом читала.

В какой-то момент послышался звук открывающейся двери. Я отложила книгу и на цыпочках прошла в коридор.

— Кажется, кое-кто заказывал пиццу, — воскликнул папа, принюхиваясь.

— Т-ш-ш-ш! — Я прислонила палец в губам и шепнула: — Тихо, не шумите.

Родители сразу замерли, недоумевая. Они заглянули в гостиную и увидели спящего Фрэнсиса.

— Ой, мальчики спят, надо же, — прошептала мама, имея в виду его и кота, и тут же ехидно заулыбалась.

— Это вы так активно дела обсуждали, что он не выдержал и отрубился от твоей болтовни? — усмехнулся отец.

— Конечно, именно от этого, — с сарказмом ответила я, покачав головой, после чего пояснила: — Ему было нехорошо. Может, не станем будить?

— Да мы и не собирались. Пусть человек поспит.

Родители, стараясь не шуметь, ушли к себе, а я осталась в гостиной и продолжила охранять сон Фрэнсиса, читая книгу рядом.

За окном немного стемнело, а он так и не просыпался. Я испугалась, что на самом деле он не спит, а лежит без сознания, но, как только захотела проверить, Фрэнсис медленно зашевелился и открыл глаза. Он недоуменно осмотрелся, явно не сообразив сразу, где проснулся, и даже будто испугался.

— Как спалось? — поинтересовалась я.

Его взгляд тут же прилип ко мне.

— Который час? — спросил он, не ответив на мой вопрос. Я уже привыкла.

— Около десяти вечера. Я тебе играла, и ты уснул.

— Почему не разбудила?

— А зачем? Ну уснул, и ладно. Мне никуда не надо, тебе, наверно, тоже. Как себя чувствуешь?

Фрэнсис несколько секунд помолчал, прислушиваясь к своим ощущениям, но я уже подметила, что его лицо гораздо расслабленнее и свежее прежнего.

— Хорошо, — произнес он и вновь посмотрел на меня. — Спасибо.

Со мной и дальше происходило нечто невообразимое, потому что от его благодарности мне хотелось порхать бабочкой.

Он довольно быстро прогнал сонливость и как ни в чем не бывало поднялся с дивана. Я тоже встала.

— Ты, наверно, плохо спишь, раз тебя головные боли донимают, — предположила я. — У меня редко такое бывает, но обычно с ними вообще уснуть не удается.

— Да. Часто одолевает бессонница, из-за которой потом еще хуже, — признался он.

— Ну вот я так и подумала, поэтому не стала будить. Знаешь, даже приятно, что удалось тебя успокоить и усыпить. В основном я это с Эмили делаю, но со взрослыми тоже могу. Жаль, нельзя через запись передавать магию, я бы тебе записала, как играю, чтобы ты перед сном слушал. Кстати!

Я вспомнила, что просила родителей проверить, не появилась ли кассета в магазине. Подойдя к их спальне, я крикнула через дверь:

— Мам, пап, вы в музыкальный заходили? Последний альбом «Вздоха» подвезли?

Дверь открылась, и из комнаты вышел отец.

— Да, заходили. У них утром было поступление, но все махом разобрали.

— Да что ж такое… — Я досадно всплеснула руками. — Кажется, мне так и не удастся получить их автограф. Кассеты раскупают, а на концерте нереально к ним подобраться, слишком много людей. Ладно, продолжу просто мечтать.

Папа прошел в коридор, куда уже успел переместиться Фрэнсис.

— Здравствуйте, мистер Кварц. Извините, что задержался у вас дома.

— Здравствуй, Фрэнсис. — Отец протянул ему руку. — Пустяки! Хоть до утра бы спал, не страшно. У тебя же выходной сегодня, да?

— Да. И завтра.

— Ну и прекрасно. Что, как там дела с расследованием? Ливи сказала, есть новости.

Прежде чем Фрэнсис ответил бы, что ничего нового, тем самым выдав, что я соврала о причине его прихода, я быстро сказала:

— Пап, я тебе потом все расскажу сама. Фрэнсис устал и, наверно, хочет еще поспать.

Отец бросил в меня насмешливый взгляд. Что-то мне подсказывало, что он все понял.

— Ладно, — усмехнулся он. — Кстати, может, тебя подвезти?

— Нет, благодарю, — вежливо отказался Фрэнсис. Кто бы сомневался. — Я доберусь.

— Тогда всего хорошего, увидимся.

Они попрощались, и папа ушел к себе, попросив меня закрыть за гостем дверь, что я и без подсказок собиралась сделать. Фрэнсис собрался и обулся, а меня вдруг настигла грусть от мысли, что он сейчас уйдет.

— Ну… пока?

Он кивнул, еще немного посмотрев на меня.

— До встречи.

Я проводила его, зачем-то надеясь, что эта встреча наступит скоро.

Глава 19. Котенок

Ночь тянулась мучительно долго. Вместо того, чтобы спокойно спать, мозг решил поиздеваться и устроить в голове бурную вечеринку, где в качестве гостей выступали тревожные и навязчивые мысли. Как бы я ни прогоняла их, они возвращались обратно. Это длилось практически до рассвета.

Хоть вчерашний вечер закончился благоприятно, ведь я помогла Фрэнсису очухаться, на душе было волнительно и тягостно. Я не представляла, как он самостоятельно справлялся с подобным состоянием, особенно в рабочие дни. Рассказ о матери тоже вызывал у меня много вопросов.

В тщетных попытках уснуть я крутилась в кровати, стараясь отыскать удобное положение, но оно все никак не находилось. Разные мысли продолжали лезть в голову, и вскоре тревога сменилась раздражением. Меня бесило, что я в принципе так много времени посвящала тому, что вспоминала об этом человеке. Да, он оказался неплохим, но думать-то постоянно о нем зачем?

К счастью, ближе к утру заснуть все-таки удалось, но проспала я почти до обеда. Могла проваляться еще дольше, но мне позвонила Кассандра и пригласила составить ей и Эмили компанию на прогулке. Решив, что это отличный повод развеяться, я согласилась.

Мы встретились у ее дома и пошли в соседний сквер. Кассандра катила коляску, а малышка с любопытством вертелась по сторонам, изучая мир. Крохотные ручки махали в попытках до чего-нибудь дотронуться.

— Представляешь, моим книгам дали дополнительный тираж, — поделилась новостью Кэсси. — Я так рада! Кто бы мне раньше сказал, что так будет, ни за что бы не поверила.

— Вообще-то и я, и родители, и Логан тебе об этом говорили, — подметила я. — И да, ты зря нам не верила. Вон, видишь, как твои истории любят!

Помню, как сестра мечтала об издании книг, но ей приходили отказы от издательств, и она всякий раз ревела ручьем. Мы все успокаивали ее, как могли. Разумеется, у Логана это получалось гораздо лучше.

Я счастлива, что Кассандра нашла себя и в полной мере реализуется. Она горит писательством так, как я горю музыкой, поэтому я понимаю, каково это — хотеть добиться успеха в желаемой сфере. Я тоже мечтаю покорить определенные высоты и приложу все усилия, чтобы достичь своей цели.

— Тебе хоть удается писать сейчас? Или это маленькое чудо не позволяет? — Я указала на Эмили.

— Пишу, но совсем мало, в основном только вечером, когда получается ее пораньше уложить. Зато мы с Логаном, пока гуляем или едим, обсуждаем сюжет и героев, так что история не стоит на месте, — с улыбкой сказала Кассандра. — А что у тебя там с экзаменами?

— Да я не парюсь. Потихоньку готовлюсь, но и так уверена, что все нормально сдам. Главное, чтобы меня из-за инцидента не побоялись принять.

— Еще так и не нашли виноватого, да? — с сожалением спросила сестра.

Я рассказала ей обо всех последних новостях, а также о подозрениях. В ходе обсуждения наш разговор плавно перетек во что-то другое, и темы стали сменяться одна за другой.

Мы шли по брусчатой дорожке вдоль скамеек, и под одной из них мне померещилось шевеление чего-то белого. Я перевела взгляд и поняла, что все-таки не показалось.

— Кэсси, смотри, — я указала пальцем, — там маленький котенок!

— Где? — Она повернула голову и сощурилась, приглядываясь. — Ой, точно!

Не сговариваясь, мы направились к нему. Не спешили, чтобы не спугнуть, хотя это мог сделать визг Эмили, которая тоже быстро увидела животное.

Котенок и не думал пугаться. Наоборот, заметив наше приближение, он запищал и неуклюжими прыжками подобрался к нам. Невооруженным глазом было видно, что он бездомный. Белая шерстка местами слиплась и загрязнилась, а сам котенок был очень худеньким. Он потерся о мою ногу, вытянул тонкую шейку и замяукал так жалобно, что у меня сжалось сердце. Этот малыш на своем кошачьем языке словно просил о помощи.

— Такой крошечный… Неужели его кто-то бросил? — дрожащим голосом произнесла Кассандра. Даже не глядя на нее, я знала, что ее сентиментальная натура близка к тому, чтобы пустить слезы.

— Может, не бросили, а его на улице какая-нибудь кошка родила? — предположила я.

Котенок замяукал громче, будто считал наши рассуждения бессмысленными, ведь как бы то ни было, он оказался один и явно чувствовал себя плохо. Надо было с этим что-то делать.

Я наклонилась и руками подобрала белый теплый комочек. Эмили захныкала, то ли обижаясь на отсутствие внимания к себе, то ли на то, что котенка не дают ей. В итоге ее пришлось взять на руки Кассандре, чтобы успокоить.

— Такой ты хорошенький, только бы отмыть и накормить тебя, — сказала я, глядя на котенка, затем посмотрела на Кэсси. — Мы не можем оставить его здесь, надо что-то придумать.

— Обязательно, — закивала она. — Нам необходимо найти ему дом.

— А ты не хочешь себе забрать?

— Хм… — Кассандра задумалась. — Я не против, хотя не знаю, как наша кошка воспримет его. Она только недавно к появлению ребенка в доме привыкла, да и Эмили ее донимает каждый день, а тут еще котенок. Может, лучше к вам с родителями? Абрикосу компания не будет лишней. Или, может, кому-то из знакомых нужен кот?

— Давай тогда я заберу его к себе и поспрашиваю, — предложила я и в это же мгновение поймала озарение. — Нет, я не буду никого спрашивать. Я знаю кому.

— Правда? — Кассандра облегченно выдохнула. — И кому же?

— Фрэнсису! Ты бы видела, как он с Абрикосом ластится. Да он ему улыбается чаще, чем мне. Сразу видно, что блондинчик обожает котов.

— Почему тогда он не завел его себе?

— Типа у стража нет времени ухаживать за животным. Да я ему говорила, что там ничего особенного, справится.

— Ливи, ты уверена? — с настороженностью спросила Кэсси. — Вдруг есть какие-то более веские причины?

— Да ну, какие? — Я выгнула бровь. — Аллергии у него нет, живет он один, котов любит. Я ему позвоню и спрошу. Ты пока Эмили покатай.

Кассандра согласно кивнула, усадила малышку обратно в коляску, дав ей в руки игрушку, и повезла ее по дорожке. Я тем временем села на скамейку и положила котенка рядом, но он запищал так жалобно, словно решил, что я его бросаю.

— Да не кричи ты, никто тебя не оставит. — Я помогла ему забраться на мои колени. — Дай только энергофон с рюкзака достать, чтоб связаться с твоим будущим хозяином.

На самом деле я соврала Кассандре. Я не собиралась спрашивать Фрэнсиса, согласен ли он взять кота, так как боялась, что последует отказ. Да, нельзя принимать решения за другого человека, но я чувствовала, что он обрадуется этому милому существу. Чутье подсказывало мне, что Фрэнсис одинок, прям как найденный котенок, и вместе им будет очень хорошо. Если бы я сомневалась, нравятся ли ему животные, то не стала бы рисковать, но я была уверена в этом на сто процентов, поэтому задумала преподнести сюрприз, надеясь растопить его ледяное сердце. Мне ужасно захотелось, чтобы котенок оказался именно у Фрэнсиса. Жили бы эти два блондинчика дружно вдвоем, и все было бы замечательно. Но если он все-таки откажется, то заберу себе, что уж поделать.

Я позвонила, и Фрэнсис довольно быстро ответил.

— Слушаю.

— Привет. Ты дома? — спросила я, вспомнив, что он вчера упоминал, что сегодня у него еще один выходной.

— Да.

— Супер! Можно мне к тебе прийти? Я не напрашиваюсь в гости, просто у меня для тебя есть сюрприз, и его надо передать.

— Могу сам к тебе прийти, — предложил он. Приятно, конечно, но в данный момент не актуально.

— Э-э-э, нет, надо именно к тебе. Это… для твоего дома.

Я понадеялась, что моя загадочность не смутит Фрэнсиса, пусть он и однозначно что-то заподозрит, но он без каких-либо колебаний сказал:

— Ладно. Приходи, — и продиктовал адрес.

Боги, я только что напросилась к мистеру Гербарию домой…

Вообще меня немного настораживала его безропотность. Что бы я ни говорила, он на все соглашался. Придешь водиться? Да. Будешь болтать с лялькой о ерунде? Сложно, но если надо, то буду. Пойдешь в неизведанное место? Сомнительная идея, но пойду. Нарисуешь пейзаж? Нарисую. Пустишь меня к себе в дом вот так неожиданно прямо сейчас? Без проблем.

Интересно, он со всеми такой? Странно ведь, если только со мной. Я ему никто, чтобы часто идти у меня на поводу. Хотя… Иногда я забываю, что являюсь дочерью его начальника. Может, Фрэнсис боится мне в чем-то отказать из-за папы? Типа мало ли я нажалуюсь, и уважение к нему иссякнет?

Эти мысли меня расстроили. Не хотелось, чтобы причиной сговорчивости и нормального общения был мой отец. Да, это здорово, что они друг друга уважают, но вел бы Фрэнсис себя так, если бы я оказалась обычной девушкой с улицы, которую тоже подставили? Тратил бы он все свободное время на расследование? Слушал бы меня? На эти вопросы, увы, не суждено узнать ответы.

Маленький пушистик заерзал у меня на коленях, будто почуял, что встреча с хозяином совсем близко. Я надела рюкзак, прижала котенка к груди и догнала Кассандру, которая успела с Эмили отдалиться на несколько метров.

— Фрэнсис согласился, — солгала я. — Он сейчас дома, надо занести ему котенка. Ничего, что придется от вас уйти?

— Ливи, конечно! — воскликнула Кассандра, радуясь, что котику быстро нашелся дом. — Я так счастлива!

Эмили не столь позитивно оценила идею моего от них отлучения, поэтому заплакала, как только я отдалилась. Скорее всего, ей просто уже требовалось поспать.

По дороге я зашла в зоомагазин и купила корм. Котенку необходимо поесть, но вряд ли у Фрэнсиса вот так внезапно найдется что-то подходящее для него. Продавщица, увидев, для кого я совершила покупку, заумилялась.

В отличие от меня, страж жил в обычной пятиэтажке на третьем этаже. Я поднялась и смело постучалась. Дверь открылась быстро, точно меня прям в коридоре все это время ждали. Хотя, может, так и было, ведь я предупредила о визите.

— Встречай гостей! — радостно крикнула я, ввалившись в квартиру.

Фрэнсис стоял в паре шагов от меня и мигом бросил взгляд на котенка. Его невозможно было не заметить. Он был слишком прелестным, еще и тихонько мяукал.

Зеленые глаза вновь обратились к моим.

— Это сюрприз?

— Да, — улыбнулась я. — Как тебе этот миленький пушистик? Смотри, какой замечательный! Помыть его, и вообще красавчик будет. На, подержи!

Я приблизилась к Фрэнсису и передала котенка в руки. Он принял его с такой же настороженностью, как брал Эмили.

— Почему ты принесла его ко мне? — с необоснованным для меня напряжением спросил он. Кажется, не до конца понял ситуацию, либо не желал ее понимать.

— Мы с Кэсси подобрали его сегодня на улице. Решили, что надо найти хозяина, и я сразу подумала о тебе…

— Нет! — резко бросил Фрэнсис. — Я не могу его взять.

На несколько секунд я в недоумении замолчала, открыв рот. Никак не ожидала подобной реакции.

— Но… почему?

— Ты спрашивала меня о котах. Я дал четкий ответ, что не намерен никого себе заводить. Что в моих словах не ясно? — с неожиданной злостью выпалил он, прожигая меня взглядом.

— Но ведь причина, по которой ты не хочешь, совершенно глупая, — попыталась объясниться я. — Подумаешь, ты страж. Почти все люди работают и весь день заняты, но заводят питомцев. Я понимаю, если человек не любит животных, тогда, естественно, не стоит заводить, или если аллергия. Но ты же любишь котов! Я видела, как тебе нравится Абрикос, ты к нему тянешься.

— Не тебе решать, какая причина глупая, а какая нет. Ты не можешь быть в курсе всего.

Котенок замяукал, словно негодуя от того, что при нем кто-то ругается, и поставил передние лапки на грудь Фрэнсиса. Мордочкой он ткнулся в футболку, обнюхивая. В больших мужских руках малыш казался еще меньше и беззащитнее.

Фрэнсис опустил голову и стал наблюдать за ним. В его глазах мелькал странный калейдоскоп чувств. Там по-прежнему была раздраженность вместе со злостью, но также были страх, жалость и даже еле уловимые трепет и нежность. Несмотря на столь пылкую реакцию, я чувствовала, что котенок ему понравился, но он чему-то сопротивлялся внутри себя.

Какова бы ни была причина, я ощутила собственную вину. Ничего не могу с собой поделать, иногда я загораюсь мыслью или идеей и плохо взвешиваю последствия, а потом окунаюсь в них. Кажется, и в этот рад я рано поспешила с выводами. В самом деле, не я должна решать, стоит кому-то заводить питомца или нет.

— Извини, — с сожалением произнесла я. Восторг от решения приютить котенка здесь приутих, однако мне все еще хотелось попытаться. — Мы с Кэсси увидели этого бедолагу в сквере. Сразу определили, что он бездомный, и нам стало так жаль его, что захотелось найти ему дом. Кэсси спросила, нужен ли кому-то из моих знакомых котенок, и я сразу подумала о тебе. Да, ты такого не заявлял, но я вспомнила, с каким удовольствием ты гладил Абрикоса, как смотрел на него радостно. Знаешь, я за все время нашего знакомства вообще особо не замечала, чтобы ты радовался. Да и тебе будто от взаимодействия с котом легче становилось. И я подумала, что вы с котенком пригодились бы друг другу. Ты один, и он тоже. Ты бы растил его и ухаживал за ним, а он бы тебе поднимал настроение и успокаивал. Вам не было бы одиноко.

Фрэнсис молчал, продолжая держать котенка. Вместе с ним он прошел в зал, и я отправилась следом. Усевшись на диван, он положил пушистика рядом, но тот не желал отходить. Котенок будто привык к теплу человека и требовал его еще, мяукая и тыкаясь в ногу. Рука Фрэнсиса стала гладить его. Осторожно, но очень ласково.

— Видишь, как ты ему понравился. — Я села рядом. — Я знала, что так будет. Уверена, что вы бы подружились, но… Если ты все-таки против, я поселю его у себя. Извини еще раз, надо было сначала спросить.

Фрэнсис так и гладил котенка и глядел на него, не отрываясь. Мне казалось, что внутри у него велась борьба, где он не мог решить, как быть.

Я уже почти смирилась, что придется котенка забирать обратно, как Фрэнсис сказал:

— Пусть остается.

На мгновение я оцепенела.

— Правда?

— Да. — Он в упор посмотрел на меня и строго наказал: — Но больше никогда так не поступай. Это не вещь, это живое существо. Заводить питомца — ответственность. Если ты не знаешь, готов ли человек ее принять на себя, не знаешь обо всех причинах, по которым он может этого не хотеть, не решай за него и не вынуждай соглашаться только потому, что тебе показалось, что так будет лучше. Это может обратиться плохим исходом как для животного, так и для человека.

— Но ведь ты же ничего ему не сделаешь? — Я указала на котенка.

— Я — нет. Но за других поручиться не могу.

— Другим я и не собиралась никого отдавать.

— Суть не в этом. Животное можно преподносить в качестве сюрприза исключительно тогда, когда человек заявлял о своем желании завести его. В остальных случаях так делать нельзя. Это не шутки.

Никогда не видела Фрэнсиса настолько возмущенным. Даже не думала, что эта ситуация способна вывести его из себя.

— Ладно, ладно, — смиренно ответила я, выставляя ладони, — поняла, хватит будоражить мою совесть. Да, я виновата. Больше так не буду, обещаю. Не злись, я искренне хотела сделать как лучше и тебе, и котенку, честно. Я не должна о таком решать сама, согласна, но… В моем представлении ты выглядел с ним счастливым, и я хотела сделать тебя таким.

Фрэнсис пронзил меня глубоким взглядом, будто я сказала нечто совершенно неожиданное. К счастью, он не стал читать нотации дальше. Вновь обратив внимание на котенка, он пальцем почесал ему между ушками и… улыбнулся! Опять еле заметно, но улыбнулся! Боги, целое достижение — вызвать у него позитивные эмоции.

Я вспомнила, что котенка требовалось срочно покормить, поэтому побежала за купленным кормом. Фрэнсис достал маленькие блюдца. Пока мы возились с кормлением, я успела наконец-то рассмотреть квартиру, а то сначала думала совершенно не об окружении.

Жилье стража было скромным, но для одного человека этой площади вполне достаточно. Небольшой коридор с высоким шкафом, туалет и ванная по левую сторону от входа, прямо располагалась кухня, а справа — зал. Тона везде спокойные — бежевые, коричневые, немного темно-зеленого. Я сразу подметила, что вся квартира находилась в невероятной чистоте и была обставлена довольно сдержанно. Ни пылинки, ни какой-либо лишней вещи, все строго по своим местам. Я всегда считала, что одинокие мужчины живут иначе, и их бардак в доме похлеще, чем иногда у меня в комнате. Может, мои предположения отчасти верны, но к педантичному Фрэнсису они явно не относились.

Котенок поел, свернулся калачиком на диване и уснул.

— Как ты его назовешь? — спросила я, смекнув, что мы даже не дали ему имени.

Фрэнсис задумался и пожал плечами.

— Я бы назвала Орехом. Точнее, Орешком, так милее, — поделилась я идеей. — Хоть он белый, а не коричневый, но я просто люблю орехи. Это во-первых. Во-вторых, есть и белый орех — макадамия. Тоже очень вкусный, с нежными нотками. Вот котенок лежит сейчас и напоминает мне его.

— Пусть будет Орешек.

— Серьезно? Тебе нравится?

— Да. Будет напоминать о тебе.

Честно, я ни на что особо не надеялась, предлагая этот вариант, но мне стало невероятно приятно, что Фрэнсис не просто одобрил, а еще и провел ассоциацию со мной.

Кое-что по-прежнему не давало мне покоя, поэтому я все же решилась спросить:

— Ты же не хотел заводить кота не только из-за того, что проводишь много времени на работе, да? Есть еще какая-то причина?

На лицо Фрэнсиса вдруг легла тень, от чего оно помрачнело.

— У меня был кот в детстве, — сказал он, глядя на Орешка. — Такой же белый. Я очень любил его. Но потом его не стало. Он умер мучительной смертью из-за… — Фрэнсис остановился и сделал паузу, видимо, не желая озвучивать причину, а после добавил: — Я все видел. То, что от него осталось.

От этой фразы мне стало плохо. Судя по всему, смерть кота была неестественной, а зрелище — донельзя скверным.

— Я был ребенком, но навсегда запомнил ту картину, — продолжил Фрэнсис. Его голос был пропитан горечью и болью. — Изувеченные останки тела своего друга. Я решил, что никогда больше не хочу переживать потерю вновь. Поэтому не заводил никого, чтобы не испытывать подобное.

С каждым днем я открывала все больше новых граней этого человека. Не ожидала, что тот, кто со стороны выглядит бесчувственным и равнодушным, бывает ранимым и так глубоко переживает подобные потрясения. Наверно, некоторые мужчины просто боятся показывать это в себе и считают проявлением слабости. Я могла это понять, ведь сама никогда не хотела ее демонстрировать. То, что Фрэнсис внезапно впустил меня в тайный уголок своей души, было бесценно.

Я не стала спрашивать о подробностях, кто и как именно расправился с его бывшим питомцем, понимая, что тема болезненная. Вместо этого решила поддержать.

— История ужасная, и мне жаль, что так произошло. Да, такие ситуации накладывают серьезный отпечаток, но не стоит из-за них лишать себя радости. Понятное дело, что грустно, когда питомец умирает, при чем не важно, от старости или еще от чего-либо. Но ведь самое ценное — время, когда он жив. Пока он есть, вы приносите друг другу счастье. Знаешь, так ведь и о людях можно рассуждать. Все рано или поздно умрут, но это не значит, что надо загораживаться от общества и ни с кем не общаться, лишь бы потом не скорбеть. Вот у меня несколько лет назад умер дедушка. Мне тоже было невыносимо грустно, я даже плакала, хотя стараюсь никогда этого не делать. Он был замечательным человеком, мы прям на одной волне находились. Но что теперь, после этого мне, например, не общаться с бабушкой, чтобы в случае ее смерти не грустить? Нет, так нельзя. Не стоит зацикливаться на плохих вещах. Они всегда будут, от них не спрятаться. А вот радоваться нужно чаще. И радовать других. Взяв котенка, ты и сам будешь счастливее, и его осчастливишь. Разве это не замечательно?

Я поглядела на спящего Орешка. Такой милый! Моя рука потянулась к нему и погладила. Его спинка медленно поднималась и опускалась от дыхания. Краем глаза я заметила, что взгляд Фрэнсиса приковался ко мне. Я подняла голову, чтобы тоже на него посмотреть. Неожиданно ощутила странное притяжение и… трепет? Что-то необъяснимое пылало в груди, заставляя воспринимать этот мир более яркими тонами.

— Ты права, — тихо произнес Фрэнсис.

— Рада, что ты это признал, — хмыкнула я.

Наш зрительный контакт прервал звонок его энергофона. Фрэнсис подорвался, схватил устройство, отошел на кухню и лишь там ответил. Возможно, не хотел, чтобы я подслушала разговор, но его ответы собеседнику все равно доходили до моих ушей. Мистер немногословность ограничивался словами «да», «ага», «угу», только в конце еще было «можешь сейчас» и даже «спасибо».

Я заподозрила, что у него возникли дела, поэтому приготовилась к отправлению домой. В конце концов, цель моего визита достигнута, а дальше Фрэнсис справится сам. Но он, отложив энергофон, вернулся в зал и обратился ко мне:

— Останешься ненадолго? Для тебя тоже есть сюрприз. Скоро завезут.

А вот теперь уже я была близка к тому, чтобы лишиться дара речи. Тот, кто совсем недавно злился на меня и кого я периодически бешу, желает побыть со мной еще и приготовил сюрприз? Я опять сплю?

Я чуть не сказала, что с удовольствием могу остаться даже на долго, но вовремя остановила себя. Подобные слова можно неверно истолковать, а мне этого не надо. Я лишь приложила руку к груди и, все еще пребывая в удивлении, уточнила:

— Для меня? Сюрприз?

Кивок.

— К нам что, привезут сейчас того, кто меня подставил? — усмехнулась я.

Отрицательный кивок.

— А прямой ответ я получу?

— Научись хоть небольшому терпению. Я ничего не скажу. Сама скоро увидишь.

— Да ты просто мастер интриг! Естественно, я останусь.

Глава 20. Обниматься не страшно

— Чай будешь?

— Буду.

Оставив котенка мирно спать на диване, мы перебрались на кухню. Фрэнсис поставил чайник и подготовил кружки, а я сидела за столом, разрываясь от любопытства, что же такое меня ждет. Допрашивать было бесполезно, да и сюрпризы, в целом, я любила.

Фрэнсис наполнил кружку и поднес ко мне. Я так захотела пить, что слишком быстро потянулась к ней. Он не успел убрать руки, и я чуть не коснулась их пальцами, но вовремя остановилась. Только когда кружка осталась свободной, я взялась за нее и отпила до середины. Заварив напиток и себе, Фрэнсис сел напротив.

— Почему ты боишься прикосновений?

Я чуть не поперхнулась от вопроса и уставилась на собеседника. Не припомню, чтобы он интересовался чем-то из моей жизни, что не имеет отношения к нашему делу. И тут личный вопрос? Внезапно.

— С чего ты взял, что я их боюсь? — поинтересовалась я, прежде чем отвечать.

— Наблюдения.

— А подробнее?

— Ты несколько раз возмущалась, когда я до тебя дотрагивался. Если вдруг случается касание, стараешься быстро убрать руки. Я думал, так только со мной, но с другими ты ведешь себя аналогично. Даже с близкими. Объятиям и рукопожатиям предпочитаешь бесконтактные жесты. Машешь, например.

— Когда ты успел это все заметить? — ошарашенно воскликнула я.

Да уж, он точно отличный страж, раз подмечает и запоминает такие мелочи. Ну или моя версия про маньяка все еще актуальна. Ладно, шутка, в последнее я не верила, но все-таки блондинчик меня реально поражал.

Он ничего не ответил, лишь выжидающе смотрел на меня.

— Я просто не люблю, когда люди вторгаются в мое личное пространство, — пояснила я. — Не понимаю, зачем лишний раз кого-то трогать, если вполне можно обойтись без этого.

Мой мозг сразу подкинул воспоминание со вчерашнего дня о том, как я коснулась щеки Фрэнсиса. Почему-то мне показалось, что и он подумал о том же моменте. Но именно его мы не стали обсуждать.

— Тебе кто-то что-то сделал? — По тону было ясно, что он предположил нечто совершенно неприемлемое.

— Если ты о сексуальных домогательствах, то нет, — я замахала рукой, как бы отгоняя эти версии прочь, — ничего такого не происходило, к счастью. Но был неприятный случай, после которого я стала воспринимать касания как нечто, делающее человека уязвимым.

Фрэнсис наверняка хотел знать подробности. Вероятно, решил, что будет честно, если я откроюсь ему в ответ на то, что он поделился своим страхом. Я считала это справедливым, но боялась начать, ведь ни семье, ни друзьям никогда не признавалась, что моя проблема с тактильным восприятием возникла именно из-за дурацкого случая, произошедшего семь лет назад. Я не желала обсуждать это и делала вид, что всегда такой была. Бывает так, что даже самым близким не хочется говорить о своих неудачах, потрясениях или расстройствах. Есть такая боль, которую требуется пережить наедине с собой, потому что никто не прочувствует ее так глубоко. То, что одному человеку покажется незначительной мелочью, другому может нанести травму на многие годы.

Я могла и дальше молчать, но почему-то сейчас мне действительно захотелось раскрыть душу.

— Мне с первого класса нравился Арчи, мой одноклассник. Мне не составило труда подружиться с ним, но о симпатии я не решалась признаваться. Я считала, что и так нормально общаемся, не надо все портить, но думала о нем целыми сутками. Это была моя первая влюбленность. Но я нравилась другому однокласснику. Его звали Райан. Он постоянно оказывал мне знаки внимания, хотя довольно странным образом. Но чего можно ожидать от мальчиков? Никто еще не умеет заигрывать, ухаживать и прочее. И вот Райан был чрезмерно тактильным. Ему вечно надо было то за руку схватить, то взять за плечи и потрясти, то за волосы дернуть, то обнять. Я это особо никак тогда не воспринимала, типа касается и ладно, все так делают. Но однажды мы сидели на перемене, и Райан подошел ко мне сзади. Я тогда любовалась Арчи и думала о том, как же он мне нравится. Внезапно меня обхватили чьи-то руки. Оказалось, это у Райана случился очередной приступ нехватки обнимашек. Вот только именно в этот момент в нем внезапно пробудилась магия. Телепатия.

При последнем слове Фрэнсис напрягся и выпрямился.

— Он прочел твои мысли? — предположил он.

— Да. И не только прочел, а еще поделился ими на всю округу. Его сильно зацепило, что мне нравится не он, а Арчи, поэтому он обозлился и нарочно выдал мой секрет. Ты, конечно, можешь посмеяться, типа что такого в том, что тебе кто-то симпатичен и об этом узнают, но для детей и подростков это целая трагедия. Да и сама ситуация неприятная, ведь я скрывала свои чувства, а тут не по моей воле о них стало известно всем. Мало того, все посмеялись. Дети такие странные и глупые. Вот что смешного в том, что кто-то в кого-то влюбился? Ничего! А они ржут.

Меня буквально прорвало. Я рассказывала Фрэнсису и не могла остановиться. Как же долго во мне это сидело и давило.

— Ничего смешного, — согласился он.

— Вот именно, но все начали угорать, будто узнали не о влюбленности, а о том, что я… Не знаю… Голая по улицам бегаю и голубей ловлю для супа! Там бы и я офигела, если бы о ком-то такое услышала, потому что это ненормально, но тут ведь такая ерунда. Самое обидное, что и Арчи посмеялся, хотя мы дружили. Я надеялась, что однажды дружба перерастет в нечто большее, когда мы повзрослеем, но он, очевидно, на это не рассчитывал. Естественно, дружить мы перестали.

— А что с Райаном?

— С ним мы превратились во врагов. До этого, кстати, хорошо общались. Я игнорировала его симпатию, но не высмеивала ее. Однако после этого случая мы конкретно обозлились друг на друга. Одноклассники, кстати, вскоре переключили внимание на то, что он в себе открыл магию. У нас тогда в классе почти ни у кого она еще не проявилась, а тут среди нас обнаружился телепат. Ну и, так как у него было первое проявление силы, его никак не наказали за прочтение моих мыслей.

Я также рассказала, что наши стычки с Райаном с того момента только начались. Он постоянно прикалываться надо мной, травил, но и я себя в обиду не давала. Издеваться друг над другом стало нашим привычным делом. То он подкидывал подлянки, то я. Иногда это было что-то не очень серьезное, например, забирали тетрадь и выкидывали в окно, но бывали случаи намного хуже.

О самом ужасном происшествии между нами я не стала упоминать. Райан совершил отвратительный поступок, но я незамедлительно отомстила ему. Не хотелось бы, чтобы Фрэнсис во мне разочаровался, узнав, что конкретно я сделала, пусть и ненамеренно.

— В общем, именно после того случая я начала бояться и не любить касания, — вернулась я к первоначальному вопросу. — У меня они стали четко ассоциироваться с этим человеком. Я ведь ранее позволяла Райану прикасаться ко мне и обниматься и не ожидала, что он так поступит. А потом он взял в привычку намеренно приближаться ко мне и пугать, что сейчас прикоснется и опять лишнее обо мне узнает. Я в курсе, что телепаты могут и без касаний в чужую голову лезть, но у Райана был совсем низкий навык, и за время в школе он не особо улучшил его, поэтому мог действовать только через телесный контакт. Конечно, телепатам нельзя без ведома читать мысли, но Райан ради забавы травил меня, а я, хоть и угрожала папой, боялась и шугалась. У меня выработался рефлекс, что если кто-то желает меня тронуть, то надо обороняться, ведь он хочет причинить вред. Плевать, телепат или нет, близкий человек или чужой. Я стала избегать всех касаний. На всякий случай.

— Но твоя семья вряд ли сделает тебе что-то плохое. Насколько мне видится, у вас теплые отношения.

— Так и есть. Я же не говорю, что вообще никогда никого не трогаю и не обнимаю. Просто я выстроила личные границы, и мне спокойнее, когда их не нарушает вообще никто. Не хочу привыкнуть к тем же обнимашкам, а потом позволить тому, кто меня обнимал, причинить боль.

— Причинить боль могут и без объятий.

Мои руки с силой обхватили кружку. Фрэнсис прав, но я не могла ничего поделать со своими тараканами. Мне самой обидно от факта, что какая-то неудачная ситуация из детства может негативно отразиться на дальнейшей жизни. Иногда понимаешь, что былое — глупость, но все равно остаешься в плену пережитых в тот момент эмоций. Чувства, что ты испытывал, закрепляются внутри и постоянно напоминают о себе, рождая страхи, неуверенность, а иногда и ненависть. И самое печальное, что эта ненависть направляется и на самого себя. Ты знаешь, что способен переступить через возникшие принципы, отпустить прошлое и спокойно жить дальше, но не можешь.

Я испытывала неприязнь не только к Райану, но и к себе за то, что так зациклилась на этом. Не победила страх и на всякий случай оберегала себя вообще от всех.

— Да, могут, — ответила я. — Но лучше перестраховаться и для надежности никого к себе не подпускать. Мне нормально. Я привыкла, и так комфортнее.

Если честно, я всегда убеждала себя в этом и не сомневалась, что действительно не желаю никаких прикосновений, но почему-то сейчас, сидя перед Фрэнсисом и выворачивая душу наизнанку, на мгновение усомнилась.

К счастью, он отвлек меня другим вопросом:

— Где сейчас Райан?

— Да кто ж его знает? — Я пожала плечами. — Мы давно не виделись.

— Ты сказала, он твой одноклассник, — рассуждал Фрэнсис, — значит, вы вместе выпустились из школы. Он телепат. Вы враждовали. Ты не подозреваешь его?

Конечно, Райан приходил мне в голову, но…

— Нет, вряд ли он мог. Пару лет назад он перевелся в другую школу, после чего мы даже не пересекались. Не думаю, что он бы спустя время вдруг ни с того ни с сего вспомнил обо мне.

Фрэнсис кивнул то ли мне, то ли каким-то своим мысленным выводам. Повисло небольшое молчание, а я продолжала вспоминать прошлое. Сама не заметила, как заговорила вслух:

— Безумно обидно, что из-за фигни, которую сотворили другие, сам потом страдаешь. Та ситуация произошла, когда нам было по одиннадцать. Так давно! Мы были еще детьми! А я по сей день боюсь не только прикосновений. Я также боюсь влюбляться. Это уже отчасти из-за Арчи, конечно. Меня задела его реакция, и я не позволяла себе потом что-то испытывать к мальчикам. Точнее, не совсем так. В шестнадцать позволила. Мне понравился другой парень, но и он плюнул в меня. Не знаю, почему мне так не везет, но я решила, что лучше вообще ни в кого не влюбляться и никого не трогать.

Фрэнсис посмотрел на меня с удивлением.

— То есть ты за восемнадцать лет ни с кем не встречалась?

— Да, не встречалась. И что в этом такого? — спросила я с вызовом, вздергивая подбородок.

— Ничего.

— Почему тогда удивляешься?

— Мало таких встречал. Но не значит, что это плохо. Наоборот.

Я кое-как сдерживалась, стараясь не задать провокационный вопрос, но мои попытки не увенчались успехом, и я все же спросила:

— А ты бы хотел встречаться с девушкой, у которой до тебя не было никаких отношений? Я просто разное мнение парней по этому поводу слышала. С одной стороны, говорят, круто быть у кого-то первым, плюс нет всяких надоедливых бывших. С другой, некоторым нравятся девушки с опытом. Мол, они лучше знают, чего хотят, больше умеют, и все такое.

Фрэнсис намеревался сделать глоток, но остановился, поднеся кружку к губам.

— Я бы хотел встречаться с той, кому я буду нужен. Наличие или отсутствие опыта на это никак не влияет.

Короткий и простой ответ, сказанный ровным тоном, но я почувствовала в нем небывалую искренность и сильнейшее желание. Желание быть кому-то нужным… Видимо, Фрэнсис в жизни крайне редко ощущал это.

Он допил чай, и я последовала его примеру. Видя, что моя кружка пуста, он взял ее и вместе со своей отодвинул к стене. Его рука вдруг легла на стол ладонью вверх и придвинулась ко мне. Я недоуменно посмотрела не нее, затем на Фрэнсиса.

— Ты сказала, что я должен идти вопреки своей травме и не бояться заводить животного после смерти питомца, — произнес он, пристально глядя мне в глаза. — Однако ты тоже поддаешься травме. Один человек обошелся с тобой плохо, но из-за него ты запрещаешь себе взаимодействовать через касания со всеми.

— Это просто не так обязательно, — тут же указала я, примерно понимая, к чему он клонит, и немного страшась.

— Дело не только в касаниях. Дело в доверии. Если один человек не уважал твои чувства, а другой играл с твоим страхом, это не значит, что так будут поступать все. Ты явно понимаешь это, но все равно противишься.

— Ну и ладно. Тебе-то какая разница?

— Ты попыталась избавить меня от последствий травмы прошлого, желая улучшить мою жизнь. Я хочу попытаться ответить тем же. — Он еще на пару сантиметров придвинул ладонь. — Дай мне руку.

Я застыла, не в силах осознать, что вздумал проделать Фрэнсис. Да, он прав, мне искренне хотелось устранить его страх, но… Я не предполагала, что и он пожелает повлиять на меня. Внутри по привычке зародились сомнения. Вдруг в его предложении что-то не так? Какая-то ловушка? Игра? Издевка? Зачем ему вообще это нужно? В чем выгода?

Должно быть, он заметил загоревшийся в моих глазах испуг, потому как тут же произнес:

— Я не причиню тебе вреда. Никогда.

— Понятное дело, — хмыкнула я, оттягивая момент и вновь защищаясь шуткой, — иначе папа тебя убьет. Поверь, он за жену и дочерей всех порвет. И в гневе он очень страшен, я видела.

Фрэнсис, конечно же, не посмеялся, а только сделался серьезнее.

— Я не сделал бы ничего скверного тебе, даже если бы никогда не знал твоего отца, — отчеканил он. Кажется, мои слова его неприятно задели.

Я вновь посмотрела на его раскрытую ладонь, которая так и манила прикоснуться к ней. Расслабленные длинные пальцы, желающие принять мои.

— Зачем это тебе? — уточнила я для пущей уверенности, делая акцент на последнем слове.

— Чтобы ты не боялась. Я не способен полностью устранить последствия твоей психологической травмы. Может, тебе действительно так живется нормально. Но я хочу, чтобы хоть с кем-то ты не чувствовала страх. Не чувствовала его со мной.

Его низкий голос звучал твердо и уверенно, и я ощущала, что Фрэнсису это и правда важно. Так странно… Человек, который при второй встрече наехал на меня за неуместное вторжение в его жизнь и указал, что кроме рабочего дела нас ничего не связывает, теперь посчитал нужным помочь мне справиться со своими загонами. Если бы тогда ему сказали, что он будет это делать, сидя со мной у себя на кухне, поверил бы? Я бы точно нет.

Хотя за эти дни мы абсолютно точно сблизились. Фрэнсис теперь не просто страж, которому выпало меня спасать. Но кто он мне? Приятель? Друг? Или…

Нет, никаких «или», Оливия! Помнишь свои принципы? Вот и помни дальше!

Однако на миг я представила, что однажды наши с Фрэнсисом пути окончательно разойдутся. Мы найдем виновного, мое дело закроется, и больше нас ничего не будет связывать. Да, он останется подчиненным папы. Может, даже иногда заглянет к нам. У меня останется его контакт в энергофоне и его адрес. Но разве я смогу просто так позвонить или заявиться? Зачем? Это будет уже неуместно.

Но каким бы ни было наше будущее, пусть и раздельное, сейчас мы рядом. Сидим на его кухне, обнажив друг перед другом частички души, и желаем друг другу помочь.

Я впервые почувствовала, что действительно хочу этого. Хочу его коснуться.

Сердце бешено забилось, словно я собралась прыгать с огромной горы в неизведанную пропасть. Соблазнительное ощущение, но волнительное. Однако моя рука дернулась, реагируя на возникшее желание. Пальцы чуть подрагивали, но потянулись к пальцам Фрэнсиса. Сантиметр за сантиметром. Все ближе и ближе. Еще чуть-чуть, и они соприкоснутся, а я почувствую его кожу своей.

Я почти вложила руку в его ладонь, но внезапно раздался оглушающий стук в дверь. Я вздрогнула от неожиданности и вновь прижала руку к себе. Фрэнсис тут же отодвинул свою и поднялся со стула.

— Это тот, кого жду, — уведомил он. — Посиди здесь. Я быстро.

Он спешно покинул кухню, а я осталась на месте, пребывая в смятении. Казалось, что меня вывели из глубокого транса, и я еще не полностью вернулась в реальность.

Боги, я почти коснулась его…

Открылась входная дверь, и с Фрэнсисом поздоровался какой-то парень. Далее последовал диалог, который можно было расслышать без усилий.

— Держи. — Гость что-то передал. — Все опять смели за считанные минуты, прикинь? Ты вовремя попросил. Я себе один урвал и вот тебе отложил.

— Спасибо.

Послышалось шуршание. Скорее всего, Фрэнсис передал деньги за полученную вещь.

— Ты уже в отпуске? — поинтересовался незнакомый мне парень.

— Нет. Перенес.

— Да ладно? Я-то думал, выберемся отдохнуть наконец-то хотя бы на денек. То у меня смена, то у тебя. А чего так?

— Дела.

— Скажи, когда их нет? Никогда, — усмехнулся гость. Должно быть, он заметил на полу мою обувь, потому как перешел на шепот, наивно решив, что я не услышу. — Ты дома не один, гляжу. С девчонкой какой-то, да? Я ее знаю? Это ты ей подгон решил сделать?

Все озвученные вопросы сопровождались тишиной. Уверена, Фрэнсис отвечал кивками.

— Ну ладненько, — сказал парень, возвращаясь к обычному голосу, — не буду вам мешать, да и меня там моя ждет. Свяжемся еще.

Кажется, они пожали друг другу руки на прощание. Гость вышел из квартиры, и Фрэнсис закрыл за ним дверь. Я посчитала, что теперь могу выйти, поэтому покинула кухню.

— Ура, я убедилась, что хотя бы один друг у тебя точно есть, — хихикнула я. Фрэнсис бросил в меня скептический взгляд. Он держал что-то в левой руке, но спрятал ее за спину, чтобы я не увидела. — Что так смотришь? Я не подслушивала, вы сами громко говорили. А раз человек хотел тебя куда-то позвать в отпуске, значит, вы хорошо общаетесь.

— Проницательно.

— А то! Я же дочь стража, — я с шутливым самодовольством дернула бровями.

Фрэнсис подошел ко мне. Достаточно близко, и я тут же вспомнила, чем закончилось наше общение на кухне. Без лишних слов он вытянул спрятанную руку, выставив ее передо мной. Я опустила взгляд и забыла, как дышать.

— Да ладно! — воскликнула я, вытаращив глаза. — Серьезно? Тебе только что именно это принесли?

В его пальцах оказалась кассета. Та самая, о которой я безумно мечтала. Новый альбом «Вздоха» с автографами всех участников.

Задрав голову, я неверяще взглянула на Фрэнсиса.

— Это то, о чем я думаю?

— Да. Сюрприз. Тебе.

Мои руки выхватили кассету. Да, в ней целых четыре подписи! Безумно захотелось вставить ее в плеер и прослушать. Я уже знала, что домой отправлюсь пешком и не прекращу гулять, пока не ознакомлюсь с каждой песней.

— Но как ты узнал, что мне это надо?

— Услышал разговор с мистером Кварцем.

Забавно, ведь обычно это я подслушиваю. Впрочем, мы тогда с папой не секретничали, а Фрэнсис находился недалеко.

— Мой друг работает в музыкальном, — пояснил он. — Вечером я связался с ним. Попросил отложить кассету, если появится. Утром появилась, но больше их нет.

Я была в шоке. Получается, если бы не мистер внимательность, я бы не урвала кассету, либо пришлось бы потом искать ее за бешеные деньги.

— Офигеть, какие у тебя связи! — восхитилась я, одобряюще кивая головой. — Я много кого знаю из музыкальной среды, но в магазинах как-то никого. Надо бы расширить круг знакомств. А ты… Ты продолжаешь меня удивлять.

Я вновь посмотрела на Фрэнсиса и заметила, что он улыбается. Кажется, его реально порадовала моя реакция. А меня порадовала его улыбка. Как же она ему идет! С ней он становится расслабленным и особенно милым. Даже каким-то уютным, что бы это ни значило.

— Может, вопрос тупой, но я на всякий случай уточню, — предупредила я и спросила: — Ты мне это прям даришь?

Он кивнул.

— Но за что? За прошедший день рождения? Или за то, что я играла тебе? Чтобы в будущем что-то сделала? Может, за котенка? Хотя ты не планировал его заводить, да и заранее точно не знал об этом. Может, за…

— Успокойся, Оливия, — остановил он меня. — Не за что-то. Просто так.

Получается, Фрэнсис решил без повода обрадовать меня? Лишь потому, что услышал разговор с отцом и понял, что способен исполнить мое желание?

— Я в шоке… Спасибо большое! Прям гигантское тебе спасибо!

Наверно, со стороны мой восторг выглядел глупо. Подумаешь, кассета. Подумаешь, попросил друга отложить. Подумаешь, подарил. Но этот поступок показался мне невероятно важным и значимым. Фрэнсис мог вообще ничего не предпринимать и проигнорировать услышанную информацию, его ведь совершенно не касались мои хотелки. Но если прошлые его действия могли быть направлены на то, чтобы впечатлить папу, то это было явно сделано исключительно ради моих эмоций.

Я смотрела в его глаза. Их светло-зеленый оттенок показался мне еще красивее, чем прежде. Вновь внутри меня что-то ожило и закружилось, словно стая птиц взлетела, широко расправив крылья. Оно желало вырваться на свободу, но я не понимала, что именно следует сделать, чтобы усмирить возникшую жажду. Параллельно с этим чувством мои руки стали непривычно зудеть. Опять вернулось то мимолетное желание, возникшее на кухне. Оно смешалось с радостью от подарка и от внимания ко мне, и я была не в силах сдержать внезапный порыв совершить жест, который меня саму пугал.

Я быстро отложила кассету на диван, после чего вплотную подобралась к Фрэнсису и, просунув свои руки между его локтями и поясом, обхватила его тело. Мое сердце чуть не остановилось в этот же момент. Это было слишком мне не свойственно. Я всегда готова к любым приключениям, даже к крайне опасным и безбашенным, но объятие с кем-то не из круга самых близких людей — невероятно сложное испытание.

Сначала меня накрыла сильнейшая неловкость. Происходящее показалось непривычным, некомфортным, неестественным. Я вмиг пожалела, что последовала нетипичному желанию, и захотела вырваться и отстраниться, а еще как-нибудь стереть память Фрэнсису, чтобы он забыл об этом нелепом моменте. Но я не успела что-либо предпринять, так как его руки легли мне на спину и прижали к себе. Аккуратно, ненастойчиво, бережно. Я оцепенела, не понимая, стоит ли что-то делать теперь, но прислушалась к своей душе. Она почему-то твердила, что все в порядке и не стоит прерывать эксперимент.

Неожиданно мое тело расслабилось под его руками, словно я была ежиком и спрятала иголки, смекнув, что опасности рядом нет. Меня окружило тепло, неизведанное до нынешнего дня. Конечно, я обнималась с семьей и друзьями, пусть и крайне редко, но это было совершенно не то, что сейчас.

Я приверженец того, что ощущениями и мыслями нужно делиться, поэтому произнесла, дыша куда-то в грудь Фрэнсиса:

— Знаешь, это действительно не так страшно — обниматься. Не со всеми, конечно. Честно говоря, я вообще не решилась бы вот так обнять кого-то другого, но тебя… почему-то захотелось, — мой голос перешел на шепот, — и мне даже нравится.

Жаль, мне не было видно его лица, но я была уверена, что он улыбнулся. Моя макушка почувствовала на себе его дыхание. Фрэнсис молчал, но сегодняшние его действия были куда значимее любых слов.

Удивительно, но происходящее было очень приятным. Интересно, если бы меня обнял другой парень, чувствовала бы я то же самое? Что-то мне подсказывало, что нет. А еще разум некстати напомнил об одном из моих принципов. Мне показалось, или по нему пошла трещина? Надеюсь, показалось, иначе я жестко влипла…

Глава 21. Проверка

До Дня единения всю неделю я занималась подготовкой и подачей документов в Академию музыки. Уже после выходных намечалась сдача экзаменов, но я не волновалась. Баллы по общим предметам со школы у меня были высокие и пересдавать ничего не требовалось, а вступительные экзамены по сольфеджио, умению играть на фортепиано и определению уровня магии казались совсем не трудными. По крайней мере, мне. Дженни же чуть ли не истерила, утверждая, что она ничего не сдаст. Ей не надо было показывать уровень магии, потому как ее просто не имелось, но она волновалась за остальное.

Мы шли вместе в приемную комиссию для уточнения деталей экзаменов и приема, и всю дорогу она не могла угомониться.

— Вдруг я дерну не ту струну? Вдруг забуду все ноты? Вдруг термины вылетят из головы, и я скажу что-то не то?

— Ну все, тогда случится конец света, поломанная судьба человечества останется на твоей совести, а твоя душа после смерти попадет в измерение демонов и будет вечность пылать там. Твое имя навсегда войдет в историю как имя той, которая разрушила мир, сыграв на экзамене одну несчастную неверную ноту.

Она остановилась и уставилась на меня, чуть ли не плача, будто восприняла эти слова всерьез, хотя всегда понимала мои шутки и сарказм. Я закатила глаза.

— Дженни, ну хватит уже. С чего вдруг ты должна отупеть за несколько дней? Ты — самая клевая гитаристка из всех, кого я знаю! И нет, я так говорю не из-за нашей дружбы. Ты реально чисто и круто играешь, я прекрасно это слышу. Говорю тебе это не просто как музыкант, а как звукомаг с чутким слухом. Так что все будет нормально, поверь. Я в тебе и твоих умениях ни капли не сомневаюсь.

— Ладно, надеюсь, я справлюсь, — выдохнула она, хоть и не особо расслабленно, — но термины…

Она еще немного поныла, после чего я смогла отвлечь ее разговорами. Рассказала о том, как мы с Кэсси нашли Орешка и как я принесла его Фрэнсису. Естественно, поделилась и тем, что он подарил мне в ответ. Я бы и раньше все это обсудила, но мозги Дженни не принимали ничего, пока она готовилась к экзаменам.

— Круто! — искренне восхитилась она, и ее темные глаза засияли. — Я так рада. И за котенка, и за тебя.

— А еще, — я зачем-то понизила голос, будто рассказывала о чем-то запретном, — между нами такое произошло, я до сих пор в шоке…

Дженни остановилась и уставилась на меня, широко распахнув глаза.

— Ливи, серьезно? Вы так быстро? Это хоть случилось по твоему согласию? Если вдруг нет, то ты должна…

До меня мгновенно дошло, о чем она подумала, поэтому я тут же замахала руками и чуть скривила лицо.

— Нет, стой, я не об этом! Ужас, Дженни! Дейв тебя совсем развратил!

Она недоуменно открыла рот.

— А о чем тогда речь?

— Мы с Фрэнсисом обнимались.

Дженни цокнула и пошла дальше. Я вместе с ней.

— Напугала. Выбирай нормальные формулировки.

— Да ты с любыми лишнего надумаешь, — хмыкнула я, — либо что-то плохое, либо развратное.

— Вот неправда!

— Правда-правда!

— Ладно, хватит, — она хихикнула и повернула голову ко мне. Темные кудряшки забавно подпрыгивали от шага. — Так как это было? Хочу подробности.

Я не стала пересказывать весь наш душевный разговор и обсуждение травм. Подумала, что хочу оставить это нашим личным, сокровенным. Однако упомянула, что Фрэнсис предложил мне коснуться его руки, но я не успела, а потом, стоило ему подарить мне кассету, мою крышу сорвало, и я сама его обняла.

— Сама? Да ладно? — Дженни вновь выпучила глаза. — Ливи, вот это да! Так здорово!

— Я пока еще не определилась, хорошо это или нет, — призналась я.

— А что плохого? Все люди обнимаются. Я давно ждала, когда же появится тот, кого ты сама захочешь обнять. Тебе хоть понравилось? Только честно.

Я сделала паузу, мысленно возвращаясь в тот день. Когда я пришла домой, весь вечер вспоминала наши объятия, слушая на повторе новую кассету. Да что там вечер… Каждый день о них думала, и это ужасало. Я напоминала себе типичную влюбленную героиню какой-нибудь книжки. Например, которую написала бы Кассандра. Проблема в том, что я совершенно не видела себя в роли такой героини, ведь знала, что, скорее всего, у меня ни с кем не сложится так гладко, как бывает в подобных романах.

— Понравилось, — не стала врать я, однако тут же предупредила, пресекая дальнейшие возможные предположения Дженни: — Но это совершенно ничего не значит! Просто я была искренне благодарна ему за то, что он принял Орешка и подарил мне кассету. Все. Ну и чисто ради эксперимента.

— Ну-ну, — опять хихикнула она, делая выражение лица, как у Кассандры.

— Не копируй мою сестру, бесите, — пробурчала я.

Мы вовремя добрались до академии, и разговор сам собой прервался.

Я заполнила необходимые бланки и передала документы. К счастью, справка о том, что я не замешана ни в каких незаконных прецедентах, была пуста. Ее мне сделал Фрэнсис, и я боялась, что туда будет внесена информация о клубе, но он сказал, что одно лишь обвинение ничего не дает. Вот если бы на меня подали в суд и там бы выяснилось, что я реально виновата, тогда было бы стремно. Хвала богам, обошлось без жертв, и никто из посетителей на нас не заявил. Только владелец клуба намеревался, но Фрэнсис убедил его этого не делать и подождать. Интересно, тот, кто нас подставил, предполагал такой исход?

Наконец-то наступил День единения. Несмотря на то, что наша группа не выступала, мы все равно решили не портить себе настроение и пошли веселиться. Тем более что на центральной площади, где будут проводиться основные мероприятия, будет патрулировать Фрэнсис. От расцветающего предвкушения меня чутка потряхивало. Я с нетерпением ждала, когда же мы увидимся. Чтобы узнать, виноват ли кто-то из группы «Кеды», естественно. Он сказал, что проверять будет на саундчеке, а это где-то за пару часов до их выступления.

Мы с ребятами отправились в центр пораньше, чтобы просто хорошо провести время. За первые пол часа прогулки мы успели попробовать практически все сладости и напитки, что продавались в ларьках. Не буду скрывать, я немного нервничала, поэтому в меня лезло все, что можно.

— Мне бы столько сладкого есть и не толстеть, — с сожалением вздыхала Дженни, глядя на меня. — Я после сегодняшнего дня точно пять килограммов наберу.

— Зато будет, за что пощупать, — с хитринкой в голосе подметил Дейв, притягивая ее за талию.

— Как будто сейчас не за что. — Она взмахнула ресницами.

— Есть, но если добавится, я буду только за.

— А если отнимется?

— Ты в любом случае прекрасна.

Дженни расплылась в улыбке, и Дейв потянулся к ней за поцелуем, сжимая в объятиях.

— Как обы-ы-ычно, — протянула я. — Вы аккуратнее тискайте друг друга, тут вообще-то много детей кругом.

Я обернулась к шагающим позади Мартину и Руби. Эти двое на публике вели себя сдержаннее и просто мило держались за руку.

— А где тот самый страж? — поинтересовалась Руби, очевидно, имея в виду Фрэнсиса. Она как часть нашей компании тоже была в курсе всех событий.

— Где-то около сцены должен быть. — Я глянула на часы. — Через полчаса пойду его искать, к тому времени как раз должны подъехать все выступающие музыканты.

— Если выяснится, что «Кеды» виноваты, их выступление отменят?

— Не знаю, но было бы неплохо.

Мы шли по площади, где уже столпилась куча народа. Руби потащила нас к шатрам, где расположились представители разных университетов. Так как праздник выпал на время приема абитуриентов, они активно зазывали к себе учиться. Если я и Дженни давно определились с местом, то Руби еще колебалась. У нее были стихийные способности — вода и земля, но также она профессионально занималась танцами.

— Вот не знаю, то ли в Университет развития магии пойти, то ли в Институт искусств и магии. — Она задумчиво приложила палец к подбородку, рассматривая стенды учебных заведений.

Первое место славилось хорошим обучением для освоения своей магии, второе же больше подходило творческим людям, однако считалось не таким престижным. Проходной балл в университете был выше, чем в институте. Кассандра в свое время выбирала между этими двумя местами, но пошла в первое по советам других.

Вообще раньше Академия музыки и Институт искусств и магии были одним заведением, но у руководства произошли какие-то недопонимания, и они разделились.

— Добрый день! — поздоровалась представительница института. — Планируете поступать? Подходите, с удовольствием все расскажу.

Руби последовала приглашению и стала чем-то интересоваться. Мне казалось, она больше хотела именно сюда. Мартин стоял вместе с ней, а Дейв встретил какого-то преподавателя из Университета развития магии и заговорил с ним.

Помимо обычных зазывал, каждый университет организовал развлечения. В одном месте игрались со стихиями, в другом желающих учили танцевать, показывая незамысловатые, но зажигательные движения. Проводили также различные викторины. Например, у Академии стражи можно было проверить себя на знание законов, и за большое количество правильных ответов награждали вкусными призами.

Мы с Дженни отошли к представителям нашего будущего места обучения и сначала поиграли в «угадай мелодию», а потом в «музыкальную импровизацию». Нас даже узнали. Один парень поинтересовался, почему мы пару недель не выступали, на что другой за нас ему ответил, что я устроила дебош к клубе. Честно, стало обидно и страшновато, что кто-то все еще в курсе и помнит. Значит, слухи не смолкли. Только бы об этом работники академии не услышали…

— Нас подставили, и совсем скоро узнаете кто, — в защиту сказала я. — А мы обязательно будем играть дальше, ждите!

Пока мы шатались у этих шатров, как раз прошло полчаса, и я, предупредив друзей, двинулась к сцене. Там еще ничего интересного не происходило, лишь играла музыка из колонок, но пока что не живая.

Людей явилось достаточно, но еще не так много, чтобы невозможно было протиснуться. Я взглядом цеплялась за всех мужчин в красной форме. Спасибо тому, кто придумал стражам этот цвет, их сразу видно. А благодаря высокому росту Фрэнсиса, его светлую макушку я нашла без труда.

Я поймала себя на мысли, что в его присутствии у меня все чаще возникало стойкое ощущение безопасности. Не только из-за того, что он страж при исполнении. Просто почему-то казалось, что рядом с этим человеком точно не случится ничего плохого.

Фрэнсис стоял не один, а в компании двух других стражей. Я не знала, как лучше подступить к нему, поэтому стала маячить поблизости, ходя туда-сюда. Блондинчик довольно быстро обратил на меня внимание, и я приветливо улыбнулась и махнула ему. Он что-то сказал своим коллегам, после чего отошел от них ко мне.

— Ну что? Затоптанные башмаки пришли? — спросила я.

— Минут пять назад, — доложил Фрэнсис. — Они за сценой. Сейчас инструменты оставят, и я их проверю. Тебе лучше побыть в стороне.

— Как скажешь.

Хоть я желала присутствовать на каждом этапе расследования, понимала, что очень подозрительно и странно будет соваться к конкурентам ни с того ни с сего. Да и зачем, когда можно осторожно подглядеть и подслушать?

Фрэнсис двинулся за сцену, где оборудовали пространство для вступающих. Невольно во мне зародилась зависть к ним, ведь я и мои друзья должны были оказаться там. Не «Кеды».

Я облокотилась о балку, делая вид, что решила отдохнуть и рассмотреть все вокруг, но на самом деле сосредоточилась на звуках за перегороженной зоной. Иногда я мельком поглядывала туда, чтобы еще и видеть, что происходит.

Сначала Фрэнсис подошел к гитаристу.

— Добрый день. Страж Геборгенхайт, — дежурно представился он. — Позвольте осмотреть ваши вещи и оборудование.

Тот сразу насторожился.

— Ничего такого, — заверил Фрэнсис, — обычная проверка. Проводим у всех. Мера безопасности.

— А, ну да, пожалуйста, — согласился парень и указал на свою гитару.

Я покосилась в их сторону и заметила, как Фрэнсис аккуратно коснутся его плеча, как бы ненавязчиво прося пододвинуться, но наверняка этот жест был совершен для считывания энергии. Далее он без особого интереса осмотрел вещи и инструмент. То же самое он проделал с остальными участниками. Последней в очереди была Хлоя. Я от предвкушения аж неосознанно кулаки поджала и закусила губу.

— Покажите содержимое вашей сумки, — попросил Фрэнсис.

— Это обязательно? — моя ненавистница недовольно вздернула бровь.

— Правила едины для всех.

Я могла понять такую весьма не радужную реакцию на досмотр. Мне тоже никогда не нравилось, когда кто-то рылся в моих вещах, пусть даже я знала, что в них нет ничего криминального. Вот и Хлоя колебалась. Однако противостоять она никак не могла, поэтому взяла свою сумку и нехотя открыла. Фрэнсис посмотрел внутрь и чуть скосил глаза, как бы вглядываясь, словно обнаружил что-то подозрительное. Он перехватил сумку и в этот момент коснулся ее пальцев.

У меня бешено заколотилось сердце. Сильнее всего я подозревала именно Хлою, и чутье подсказывало, что она каким-то образом замешала в истории с подставой. Я ожидала, что Фрэнсис сейчас вынесет ей обвинение, уведет и заявит, что группа снимается с концерта, однако он удовлетворенно кивнул, вернул сумку, пожелал хорошего дня и удачного выступления и ушел.

Хлоя повернула голову в мою сторону. Я резко оттолкнулась и отошла, чтобы она меня не заметила. Они с группой даже не стали обсуждать досмотр, будто это никого совершенно не напрягало.

Когда Фрэнсис покинул огороженную территорию, я двинулась к нему, сгорая от нетерпения.

— Ну как? Что-то почувствовал? Нет?

— Ни у одного участника энергия не совпала.

Мне хотелось закричать от досады.

— Да как же так? — Я всплеснула руками. — Кто тогда? Я была уверена, что это они! Слушай, может, у них есть знакомый телепат, и они, чтобы самим не палиться, попросили его повлиял на кого-то, кто подложил ноты?

— Может. Но сейчас нет веских оснований проверять их знакомых. Я в течение вечера понаблюдаю за ними и за теми, с кем они будут взаимодействовать. По возможности.

Хотелось умолять Фрэнсиса, чтобы он только этим и занимался и обязательно что-то обнаружил, но я понимала, что так нельзя. Он исполняет обязанности, и в них входит не только слежка за теми, кого подозреваю я. Он патрульный, значит, должен следить за общим порядком на территории праздника, периодически делая обходы.

— Спасибо, Фрэнсис, — поблагодарила я, ведь это все, что мне оставалось.

— Не грусти, — неожиданно сказал он. — Сегодня праздник. Отдыхай, веселись с друзьями и не думай о проблемах.

От его небольшой поддержки согрелось сердце. Сложно было расслабиться и все отпустить, но я кивнула. Он что-то еще хотел сказать, но его окликнул коллега.

— Я пойду. Хорошего вечера, — напоследок произнес Фрэнсис и быстро отошел, не дождавшись моего ответа.

Я проследила взглядом за тем, как он в компании с другим стражем отправился по делам, а сама отыскала своих ребят. Они удивились, что никто из конкурентной группы не виноват, однако восприняли новость довольно ровно и продолжили пребывать в приподнятом настроении.

Казалось, ребята за эти дни смирились с произошедшим и уже не считали это чем-то страшным. Да, оно имело последствия. Нас подставили, я повздорила с отцом, репутация клуба и нашей группы чуть пострадала, мы сегодня не выступаем, а Дейв не исполнил маленькую мечту показать отцу, на что он способен. Это все неприятно, но не смертельно. Если подумать, самого плохого удалось избежать. Никто в клубе не покалечился, не подал на нас в суд. Я все-таки должна без проблем поступить. Лишь вопрос о том, кто должен возместить материальный ущерб клубу все еще висел в воздухе, но можно было бы заплатить и забить, чтобы не иметь проблем дальше.

Однако я не могла отпустить ситуацию. То ли врожденное чувство справедливости не давало покоя, то ли ныла обида за то, что больше всех была виновата именно я и изначально подозрения вешались на меня, то ли все вместе.

Вряд ли в такой суете Фрэнсису удастся что-то обнаружить, касательно моего расследования. Но вдруг получится?

Глава 22. Находка

— Молодые люди, приглашаем всех пройти полосу препятствий! — зазывал громко мужчина, мимо которого мы проходили.

— Дейв, погнали? — предложил Мартин с загоревшимся азартом в глазах.

— А давай!

— Идите, мальчики, а мы вами полюбуемся, — сказала Руби.

Парни двинулись к мужчине. Он объяснил правила и дал им артефакты защиты, чтобы они себе не навредили. В состязании можно было участвовать как магам, так и обычным людям, но чтобы силы были равными, магов просили не пользоваться способностями, а полагаться исключительно на физические возможности.

Полоса препятствий представляла из себя огражденное поле с подобием лабиринта, но на пути попадались различные ловушки: то тряслась земля или внезапно нападал рядом стоящий цветок, то летели огненные и водяные сферы или какие-то предметы. Нужно было не просто пройти путь, а собрать как можно больше фишек на нем, но и тут загвоздка — некоторые из них были иллюзиями, соприкосновение с которыми отнимало баллы.

Таких лабиринтов было три, и вместе с Мартином и Дейвом участвовал еще какой-то парень. Их поставили в начало и, когда все приготовились, подали сигнал. Быстрее всех подорвался Мартин. На первом препятствии нужно было не угодить в ямы, которые периодически появлялись в разных местах, но над землей висели брусья, по которым можно было перебраться руками. Так как Мартин — отличный барабанщик, имеющий крепкие мышцы рук, я не сомневалась, что он выберет этот способ. Дейв же решил действовать на скорость и перебежать, но чуть не упал. К счастью, остался на ногах, однако потерял время.

Я в этот момент оглядела площадь вокруг, и мой взгляд в толпе выцепил Фрэнсиса. Он со стражами обходил другую зону, не видя меня.

— Девочки, вы видели, как круто Дейв от огня увернулся? — восхищенно пропищала Дженни.

— Нет, я слежу за Мартином, — отозвалась Руби.

— Ливи, ну ты-то хоть видела? Ливи, ау!

Сообразив, что обращаются ко мне, я повернулась и недоуменно посмотрела на Дженни.

— А? — только и смогла выдавить я из себя.

— Видела или не видела?

— Что видела?

— Ну Дейва! Как он увернулся круто. — Дженни аж трясло от восторга, но, заметив мое непонимание, она разочарованно вздохнула. — Да что ж такое, никто не видел. Ты вообще куда там смотрела?

Она повернулась туда, где недавно блуждал мой взгляд, но Фрэнсиса там уже не оказалось. Дженни не стала отвлекаться надолго и продолжила наблюдать за Дейвом. Я же покрутила головой, пытаясь глазами отыскать, куда делся тот, за кем было интереснее следить лично мне, но он не обнаружился.

Состязание выиграл Мартин. Они с Дейвом дошли до конца почти одновременно, но по набранным фишкам кудряшка-барабашка опередил. Третий же парень ближе к концу угодил в стихийную ловушку.

Мы пошли дальше, и у следующего шатра нам предложили сыграть в «мастера иллюзий». Суть заключалась в том, что стол закрывали ширмой, и на нем расставляли предметы, похожие друг на друга, но один из них был иллюзией, которую накладывал рядом стоящий маг. Девочки захотели поучаствовать, и я тоже согласилась, умолчав при организаторах об одной детали. Живя столько лет с Кассандрой, магом иллюзий, я столько раз видела их, что практически без труда отличу реальный предмет от обмана. Сестра часто баловалась со мной и «подменяла» одни вещи на другие. Жаль, иллюзии бывают только визуальные, и если вместо куска хлеба мерещится пицца, то по вкусу еда все равно не меняется.

Я намеренно ждала, когда выбор сделают подруги, и только потом вычисляла сама. Руби больше гадала, иногда попадая. Дженни всматривалась и вечно сомневалась, сначала выбирала одно, потом резко меняла решение. Я же указывала на верные варианты.

— Вы так хорошо различаете иллюзии! — с уважением в голосе произнесла иллюзионистка. — Тоже имеете эту магию? Или по энергии предметов ощущаете?

— Чисто интуиция, — хмыкнула я и забрала большую шоколадку за успешное участие.

Пока мы развлекались, на большой сцене шло представление. Ведущие вещали о том, какой замечательный сегодня праздник, ведь он символизирует мир между людьми с магией и без. Приводились исторические факты о бывалой вражде, после которых следовал вывод, что войны приносят лишь разрушения и горе, поэтому все должны жить в согласии и уважении, ведь каждый человек имеет ценность независимо от того, маг он или нет.

После восхваления праздника и прогрева толпы пошли первые музыкальные выступление. «Кеды» сыграли несколько песен, но мы в это время намеренно ходили в другом месте. Я заметила, как при их выходе на сцену Дейв поник, но старался не подавать виду.

Я зачем-то постоянно оглядывала людей в надежде увидеть знакомого парня в красной форме, и вот возле фонтанов он опять мне попался.

— Пойдемте туда! — предложила я ребятам, тыча пальцем.

— А что там? — поинтересовалась Дженни. Какой-то мужчина прошел мимо нее сзади и случайно зацепил ее кудряшки.

— Вот и посмотрим, — с энтузиазмом сказала я, хотя происходящее в тех краях меня не особо интересовало. Рукой я поправила ее прическу. — Здесь уже людей слишком много.

По дороге мы встретили ребят из еще одной группы, с которой вместе иногда играли по выходным. Мы неплохо общались, поэтому остановились и поболтали. Пока стояли, Фрэнсис куда-то ускользнул.

— Ладно, мы пойдем к фонтанам. Может, еще пересечемся, — попрощался Дейв с нашими музыкальными коллегами.

Я повернула голову и заметила, что Фрэнсис все еще в зоне видимости, но отошел к детским аттракционам.

— Нет, давайте лучше пойдем туда. — Я махнула рукой на них.

— Там же развлечения для детсадовских, — усмехнулся Мартин.

— Мы просто посмотрим.

— Может, еще и прокатимся? Отличные карусельки! — заливисто посмеялся Дейв. — Я займу синего слоника, это не обсуждается. Мартин, ты на ком поедешь?

— Красная лошадка мне очень приветливо улыбается, так что ее не смейте занимать!

— Ага, вы только сядете, они тут же отвалятся, — подхватила Дженни.

Пока они прикалывались, время шло, и Фрэнсис мог снова куда-то уйти дальше.

— Да пойдемте скорее! — поторопила я, заметно раздражаясь.

— Ладно-ладно, не хнычь, успеешь покататься, — шутливо поддел Мартин. — Можем даже на паровозик тебя посадить.

Мимо нас неожиданно пронеслась целая толпа молодежи, перекрывая проход. И что произошло, когда все эти бугаи разошлись? Естественно, Фрэнсис исчез оттуда, где был!

— Да все, нам не туда! — обиженно бросила я и развернулась.

— Ты расстроилась из-за того, что я занял слоника? — продолжал угорать Дейв. — Так и быть, могу уступить за кусочек шоколадки.

— Мелочишься, я бы сразу три потребовал, — на той же волне воскликнул Мартин.

— Мальчики, перестаньте, — попросила Руби, видя, что мне не до шуток. — Куда тогда пойдем?

Я опять блуждала взглядом вокруг, но светлую макушку потеряла.

— Да пофиг, никуда уже не надо.

— Ливи, что с тобой? Ты сама на себя не похожа, — недоумевала Дженни. — То туда тебе надо, то сюда, то никуда. Ты кого-то или что-то ищешь?

Честно, я сама не понимала, что на меня нашло. Какой-то неведомый приступ одержимости случился. Я не могла спокойно гулять здесь, зная, что где-то рядом работает Фрэнсис. И ведь мы уже виделись с ним, но зачем-то хотелось еще.

Я стала оглядываться по сторонам в надежде найти что-то, что может перевести тему или отвлечь, и как раз в это время на сцену вышли более известные музыканты с группой танцоров. Перед сценой организовали что-то вроде танцплощадки.

— О, я все танцев ждала! — оживленно заявила я, сбрасывая с себя поникший вид. — Пойдемте танцевать!

— А как же паровозик и карусельки? — с притворной грустью протянул Мартин.

— В другой раз покатаешься.

— Так это ты хотела.

— Не переводи стрелки, — хихикнула я и рванула вперед, прикрикнув: — Кто последний доберется до сцены, того не угощу мороженым!

О моих метаниях все забыли и дружно побежали за мной. Музыканты заиграли веселую мелодию. Среди них был звукомаг, заряжающий толпу энергичностью и позитивом, благодаря чему внутри все горело от жажды танцевать. Выбравшись практически в самый центр, я пустилась в пляс, зазывая друзей. Рядом также отжигали другие люди, из-за чего иногда мы с ребятами случайно расходились.

Дженни жалась к Дейву, чтобы не потеряться, Руби умело крутилась возле Мартина, он импровизировал рядом с ней, а я, плавно лавируя между людьми, танцевала сама с собой и наслаждалась. Движения для меня — жизнь, поэтому я всегда обожала танцевать. Хоть и не умела делать это профессионально, как та же Руби, но двигалась всегда от души, не стесняясь.

Я даже на какое-то время отвлеклась от навязчивых мыслей о Фрэнсисе, но неожиданно увидела его возле сцены. Наконец-то он не ходил, а стоял на месте и наблюдал за толпой. Мне до одури захотелось оказаться в поле его зрения, и я, протискиваясь в танце сквозь людей, направилась к нему. Я старалась танцевать грациозно и красиво, при этом часто поднимала руки и кружилась, чтобы он мог меня увидеть. Но, сколько бы я ни проверяла, его взгляд вечно гулял где угодно, но только не возле меня. Стоило мне переместиться в точку, куда, как мне казалось, он смотрел, Фрэнсис поворачивал голову в другую сторону, словно специально.

Динамичная музыка закончилась. Народ активно захлопал, и музыканты объявили, что сейчас будет композиция для влюбленных пар. Значит, медленный танец. Это меня расстроило, так как я в данном мероприятии участвовать не могла. Конечно, можно было станцевать с каким-нибудь свободным незнакомцем, но мне это не было нужно, хотя один парень пытался меня подозвать.

Я вышла из танцевальной зоны. Друзья остались там, и каждая парочка прижалась друг к другу, как только заиграла красивая тягучая мелодия. Я решила, раз не могу танцевать, то воспользуюсь возможностью и подойду к Фрэнсису. Скажу, что жду следующей зажигательной музыки и пока отдыхаю, а подошла, чтобы не было скучно стоять.

Я посмотрела на него, и мне даже показалось, что его взгляд наконец-то нашел меня. Невольно я представила, как бы мы могли танцевать под такую плавную мелодию. Что-то мне подсказывало, что Фрэнсис вообще не из тех, кто любит танцы, но я бы его убедила. В этом плане жаль, что он при исполнении. Стражам точно нельзя развлекаться и терять бдительность. Но ведь ничего страшного не случится, если я просто подойду? Всего лишь на три минуты.

Мои ноги сделали два шага вперед, намереваясь привести меня к желанному объекту, но с Фрэнсисом связались по рации, и он метнулся за сцену. Я застыла на месте. Да какого демона?!

Я все равно пошла за ним, но другой страж перегородил мне дорогу, указывая, что я направляюсь за огороженную территорию. Пришлось вернуться на танцплощадку. Музыка сменилась, становясь вновь заводной, но мне резко расхотелось танцевать.

— Фух, что-то я устала, — донесся голос Дженни сбоку. — Ты чего грустная?

— Я не грустная, — ответила я настолько неубедительно, что сама себе бы не поверила.

Она встала передо мной.

— Ливи, серьезно, в чем дело? Ты сегодня странная. Что-то плохое случилось?

— Да почему сразу плохое? Просто…

Краем глаза я увидела, что Фрэнсис вернулся на свое место, где стоял, и замерла как статуя, глядя на него. Сердце радостно забилось в такт мелодии, что звучала со сцены.

— Я так и знала, — произнесла Дженни. Я быстро повернулась к ней и увидела, что она, проследив за моим взглядом, тоже нашла Фрэнсиса. — Дело в нем? Ты за ним охотишься весь вечер?

— Бред какой, при чем тут охота? — Я протестующе замахала руками и натянуто посмеялась. — Случайно увидела его, и все.

— И носишься по площади в надежде пересечься, — подметила Дженни.

— Я не ношусь! Просто… Просто захотела с ним поздороваться.

— Ты же уже здоровалась.

— Почему бы не сделать это еще раз, если случайно пересеклись?

— Ага, только это ни фига не случайно, — догадалась она, хитро улыбаясь. — Раз он патрульный, то периодически делает обходы, и ты вела нас по его маршруту.

Мое тело выдало ненормальную реакцию в виде трясучки. Я обхватила себя руками, будто защищаясь от чего-то. Почувствовала себя ребенком, которого поймали за постыдными шалостями. Даже слова внезапно все забыла. Что ж такое?

— Ливи, да успокойся. Ты просто влюбилась, признай это уже хотя бы себе.

— Нет! Не говори ерунды, я не влюбляюсь!

— Значит, ты маньячка, — хихикнула Дженни, — раз следишь за ним постоянно.

— Кто тут маньячка? — К ней сзади подобрался Дейв и обхватил руками.

— Дженни, конечно, — ответила я. — Только что в красках описывала мне, как мечтает загнать тебя в безлюдный угол и раздеть. А какие у нее фантазии!

— Правда? Охотно верю, — хмыкнул он и увлек ее в поцелуй.

Я впервые так сильно обрадовалась их вечной жажде везде и всюду проявлять приступы любви. Пусть хоть целый час целуются, лишь бы Дженни не обвиняла меня в том, чего нет. А этого действительно нет!

Всему виной объятия. Знала же всегда, что касания ни к чему хорошему не приводят. Позволила себе слабость, а теперь почему-то страдаю.

Пришло осознание, что я реально веду себя странно и глупо, мотаясь туда-сюда в поисках Фрэнсиса. Даже если он для меня теперь не просто страж, а, возможно, друг, это не значит, что надо караулить его на каждом углу. Но как объяснить это мозгу, который постоянно напоминает, что этот человек где-то здесь? Как заставить себя прекратить его преследовать?

Со мной явно было что-то не так. Никак не получалось в полной мере наслаждаться праздником в моменты, когда я не видела Фрэнсиса рядом. Я чувствовала себя жалкой и беспомощной, потому что мне зачем-то требовалось то, чего я никак не могла себе объяснить. Или могла, но намеренно упорно это отрицала.

На сцене тем временем сменились музыканты. Вышла одна из известных групп, которую я тоже любила, но даже их появление меня не так радовало, как появление в зоне видимости кое-кого другого.

Темнота неспешно укрывала весь город, но на самой площади праздника было светло благодаря ярким софитам и загоревшимся фонарям. Наступало позднее время, однако мало кто спешил домой. Наоборот, концерт был в самом разгаре. Семьи с маленькими детьми расходились, а вот молодежи было очень много. Казалось, она со всего города собралась здесь.

Ребята все-таки немного меня растормошили и заставили на какое-то время забыть о своей мании. Мы стояли довольно близко к сцене, веселились, орали знакомые песни, прыгали и танцевали. Жаль, группа «Вздох» не приехала, у них сейчас тур по стране, и они в другом городе.

Концерт длился до полуночи. Мы продержались до самого конца. В этот день можно было не предупреждать родителей о том, что вернешься поздно, это и так было понятно. Да и мои наверняка тоже где-то гуляли. Даже когда ведущий со сцены попрощался с публикой, народ расходился очень медленно. Мои друзья изрядно устали за весь вечер, особенно от активных танцев, поэтому Мартин и Дейв пошли провожать своих девчонок. Предлагали довести и меня, но я отказалась. Дженни и Руби попросили сообщить им, как вернусь домой, чтобы они не волновались. Я согласилась и попрощалась с ребятами.

Когда народу стало меньше, сотрудники принялись осматривать территорию и убираться. Я не знала, остался ли Фрэнсис здесь, но на всякий случай посмотрела вокруг, пообещав себе, что если не найду, то пойду домой. Вряд ли он действительно что-то интересное обнаружил. Скорее всего, лишь патрулировал.

Я уже отчаялась, не найдя его, и пошла к выходу, как меня окликнул знакомый голос:

— Не думал, что будешь тут до самого конца.

Я обернулась и не смогла сдержать широкой улыбки. Передо мной стоял Фрэнсис.

— А как иначе? Такой классный праздник! — вмиг оживилась я. — Мы с ребятами отжигали по полной. Как твоя смена прошла? Ничего не приключилось?

— По классике. Несколько раз теряли вещи. Три раза — детей. Ну и никуда без выпивших, которым вздумалось нарушить порядок.

— Да уж, весело. Ну хоть получилось со всем разобраться?

Он кивнул и поинтересовался:

— Где твои друзья?

— Ушли по домам.

— И оставили тебя одну?

— Ну формально вокруг еще много людей, так что я не одна, — отшутилась я, указывая на окружающих. — На самом деле они предлагали проводить, но я отказалась. Чего влюбленным парочкам мешать?

— Пойдем. — Фрэнсис сделал шаг вперед, заставляя последовать за ним. — Соберусь и провожу тебя.

Боги, этот день прожит не зря. Мое расстройство по поводу того, что я мало виделась с ним в течение вечера, мгновенно испарилось, уступая место ликованию. Я объясняла это тем, что мне теперь будет не скучно идти домой, поэтому радовалась.

Фургон стражей находился не так далеко от сцены, рядом с зоной для выступающих. Поэтому, чтобы попасть туда, мы прошли мимо нее. Здесь остались только последние музыканты, но они были близки к тому, чтобы уйти. Софиты выключили, площадь теперь освещали лишь фонари, и свет стал более тусклым, однако мне эта атмосфера нравилась даже больше. Присутствовало в ней что-то таинственное и загадочное.

Мы шли вперед, и под ногой Фрэнсиса вдруг что-то хрустнуло. Я не обратила на это особого внимания, пока он внезапно не замер как вкопанный. Фрэнсис сместил ногу, наклонился и подобрал то, что было под ней. Я не видела, что он сжимал в руке, но его лицо мгновенно посуровело.

— Это она.

— Кто? Что? — спохватилась я, не понимая, о чем речь.

Фрэнсис разжал кулак, и на его ладони я увидела браслет с подвеской в виде красной половины сердца. Правда, она потрескалась.

— Энергия. Владелец украшения — тот, кто связан с твоим делом.

Сказать, что я офигела, — ничего не сказать.

— Реально? — не веря, воскликнула я. — Это тот, кто подложил ноты? Тот самый телепат?

Мои руки выхватили браслет, а глаза уставились на него, изучая. Красная половина сердечка… Подсознание утверждало, что нечто знакомое мне доводилось встречать. Да, многие возлюбленные носят парные украшения, но они бывают разными. А у меня в голове отпечатался образ именно такого.

— Я видела этот браслет. Не помню у кого, но точно видела. Значит, тот, кто меня подставил, был сегодня здесь…

— Ты должна вспомнить, у кого видела. Это может указать на виновника.

От осознания, что мы вот так случайно обнаружили улику и оказались близки к истине, мои пальцы затряслись. Я в упор глядела на браслет, пытаясь отыскать в памяти фрагмент, где и у кого могла его видеть.

— Не знаю… Не помню! Может, к вам обратится тот, кто его потерял? — с надеждой предположила я.

— Вряд ли. Обычно обращаются по поводу ценных потерь. Это украшение обычное. Да, значимое для кого-то, но недорогое по стоимости. Проще купить новые браслеты, чем заморачиваться с поисками.

Фрэнсис оказался прав. Наверняка человек даже не будет в курсе, где именно он потерял браслет, а искать его по всей площади глупо. И еще глупее обращаться к стражам, если он совершал плохие вещи.

Оставалось только одно — вспомнить. Но, как бы я ни напрягала мозг, пока что не удавалось.

Я не сразу заметила, но на одной стороне подвески была еле заметная гравировка. Освещение в месте, где мы стояли, было не самым удачным, но я разглядела букву У.

— Смотри! — Я ткнула на украшение. — Должно быть, это первая буква имени.

— Либо самого виновника, либо его пары, — резонно подметил Фрэнсис. — Ты знаешь кого-то с именем на У?

Такие знакомые у меня имелись, вот только ни одному из них я не переходила дорогу, чтобы меня так подставлять.

— Честно, без понятия. — Я дернула руками и немного истерично выпалила: — Не могу вспомнить кого-то на У, кто мог бы мне навредить, как не могу вспомнить того, у кого видела браслет.

— Я заберу его себе и оставлю в качестве улики. — Фрэнсис отобрал из моих рук украшение. — Не спеши. Подумай хорошо. Вспомнишь.

— Как не спешить? Этот человек был так близко! И я, возможно, видела его, но из-за своего тупого мозга не могу понять, кто он!

— Ливи, успокойся. То, что мы обнаружили эту вещь, — огромная удача. Радуйся хотя бы этому.

То, как он впервые обратился ко мне по сокращенному имени, меня немного отрезвило. Я посмотрела в его глаза. Спокойный, сдержанный взгляд, полный поддержки. Да, Фрэнсис прав. Мы ведь могли вообще не обнаружить браслет, и тогда расследование совсем зашло бы в тупик, но теперь есть зацепка.

— Я вспомню. А если нет, то буду разглядывать руки у всех, кого знаю. Но я точно выясню, кто замешан в этом деле, тут же тебе скажу, и ты мне сразу поможешь. Правда?

Наверно, это звучало по-детски наивно, но я была уверена в его ответе и не ошиблась.

— Правда, — кивнул Фрэнсис.

Глава 23. Владелец браслета

В моей памяти будто случился провал. Я никак не могла вспомнить, на чьем именно запястье видела браслет. Несколько дней я маниакально пялилась на руки прохожих в надежде случайно найти такое же украшение, и похожие действительно попадались. Ну почему так много парочек носят это? Только путают! Мне уже стало казаться, что на самом деле я видела браслет ни у кого-то знакомого, а просто у человека на улице.

Наступил день профильного экзамена, и я попыталась хотя бы на сутки отпустить навязчивые мысли и расслабиться, чтобы ненароком не накосячить. В академию мы пришли вместе с Дженни, но нам велели разойтись, так как у нас разные отделения. Я пошла к звукомагам, а она к гитаристам.

У нужной мне аудитории собралась компания поступающих. Я поприветствовала ребят, пусть почти никого не знала. Среди них явно есть будущие одногруппники, и неплохо с ними подружиться заранее. К тому же они тоже оказались довольно общительными.

Вскоре к нам подошли члены экзаменационной комиссии, рассказали о порядке проведения экзамена, сверили документы и сказали, что будут вызывать по одному в аудиторию в порядке очереди. Я числилась четвертой.

Волнение окончательно покинуло меня, когда первые абитуриенты один за другим вышли из кабинета с самым счастливым видом. Я вдохновилась, представив, что и сама вскоре окажусь среди тех, кто прошел данный этап, поэтому в кабинет зашла весьма уверенно.

Как и предполагалось, экзамен прошел отлично. Сначала мне выдали бланки с тестовыми теоретическими вопросами, которые оказались наилегчайшими. Я без труда ответила бы на них даже в сонном, уставшем, поникшем, испуганном или любом другом состоянии, где обычно мозг соображает туго. Далее, пока один из проверяющих просматривал мои ответы, я исполнила пару композиций, демонстрируя не только технику игры, но и свою магию. Комиссия уже была под большим впечатлением, но в конце дополнительно опросила меня устно об умениях, поэтому я с гордостью перечислила их.

— Что ж, мисс Кварц, по своим способностям вы прекрасно подходите для нашего учебного заведения, — вынесла вердикт миссис Стормс, женщина средних лет, являющаяся заведующей кафедрой звукомагии. — Баллы по школьным экзаменам, гляжу, у вас тоже весьма высокие. Значит, ответственно подходите к учебе.

— Конечно! — заявила я, широко улыбаясь. — Поступить в Академию музыки — моя огромнейшая мечта. Я старалась приложить все усилия, чтобы попасть к вам.

— Приятно слышать, Оливия, однако есть один момент, который необходимо обсудить. — Ее лицо вдруг стало настороженным, заставляя и меня посерьезнеть. — Ваше имя уже на слуху. Нам хорошо известно, что вы играете в молодежной группе «Драконьи мечты». Признаюсь, мне однажды посчастливилось встретить ваш коллектив на уличной сцене. Ваше творчество производит положительное впечатление. Вы исполняете современные, экспрессивные и цепляющие песни. И по реакции слушателей заметно, что вас запоминают и желают видеть снова.

Ее слова воодушевляли, но я не спешила благодарить за них. Строгое выражение лица миссис Стормс не слишком сочеталось с похвалой, и я догадалась, что разговор она завела отнюдь не для того, чтобы потешить мое самолюбие.

— Однако этим летом вы запомнились не только хорошими выступлениями, но и одним весьма сомнительным, — продолжила она. — До меня дошла весть, что в одном из клубов вы, Оливия, использовали звукомагию, пытаясь своей способностью пробудить в людях агрессию, что противоречит закону. Это так?

Я обомлела. В справке ведь нет этой информации, неужели кто-то успел лично настучать?

— Произошло недоразумение, — тут же стала объясняться я, оглядывая всех членов комиссии. В момент моего разговора с заведующей кафедрой они крайне заинтересованно слушали и принялись в упор смотреть на меня. — Мою группу подставили, подложив мне эмпатический артефакт и испорченные ноты. Я оказалась под влиянием дурной магии и не могла ничего с этим поделать. Стражи ведут дело, и есть доказательства, что это не моя вина. Сама я бы ни за что на свете так не поступила.

— Все всегда так говорят, — хмыкнул рядом сидящий экзаменатор. Его доверие ко мне явно снизилось. — Да только где гарантии, что вы не лжете? Вдруг подобное повторится? Для учеников нашей академии позор впутываться в подобные истории.

Только я раскрыла рот для ответа, как миссис Стормс спросила о другом:

— Нашелся ли настоящий виновный?

— Нет, но его обязательно найдут и накажут, со мной работает очень ответственный страж, — заверила я, вспомнив обещание Фрэнсиса. Сейчас оно мне по-особенному согревало душу.

— Будем надеяться, — отозвалась миссис Стормс, после чего вздохнула, но вновь немного смягчилась в лице. — Не хотелось бы, чтобы о наших учениках ходила дурная слава, тем более о таких сильных и перспективных, как вы.

— Спасибо за все приятные слова, миссис Стормс. Значит, тот инцидент никак не повлияет на мое поступление? Вы примете меня на обучение?

— Если вы действительно не виноваты и у вас нет судимости, то все в порядке, — успокоила она. — Мне просто требовалась ясность. Знайте, что подобные происшествия мимо меня точно не пройдут.

— Конечно, я понимаю. Не волнуйтесь, ничего такого не повторится, а это дело будет закрыто в мою пользу.

— Хорошо, мисс Кварц. — Миссис Стормс сгребла все бумажки в одну стопку, просмотрела их внимательно и выписала что-то себе. — Полные результаты экзамена и решение о зачислении мы озвучим вам через несколько дней. Ожидайте.

Еще раз поблагодарив комиссию и попрощавшись, я покинула аудиторию и уступила место следующему абитуриенту. Ребятам я сообщила, что все прошло хорошо, пожелала каждому удачи и отошла.

На самом деле меня сковали смешанные эмоции. С одной стороны, было очевидно, что миссис Стормс расположена ко мне, желает видеть среди студентов и дает понять, что решение о зачислении будет положительным. С другой, меня напрягала настороженность остальных экзаменаторов, и я боялась, что они могут отрицательно повлиять на результаты.

Дополнительно злил факт, что какой-то человек вздумал исподтишка нагадить и донести слухи до комиссии, явно намереваясь пошатнуть и ее доверие ко мне, и мои собственные нервы. Я не знала, тот ли это телепат, которого мы искали, но была уверена, что даже если не он, то кто-то приближенный к нему. И раз он смог пообщаться с экзаменаторами из академии, значит, имеет к ней какое-то отношение. Я мгновенно пожалела, что не уточнила у миссис Стормс, от кого прилетела весть, но заново врываться в кабинет, когда там принимают экзамен у другого абитуриента, посчитала неуместным, так как это могли принять за наглость и неуважение. Придется разобраться с этим позже.

В академии находилось довольно много людей, так как проводили экзаменационные прослушивания сразу для нескольких направлений, просто в разных аудиториях. Я отправилась на поиски Дженни, но выяснилось, что сейчас как раз ее очередь. Мне оставалось лишь ждать, поэтому я бездумно блуждала по этажу и осматривала бело-золотые стены, украшенные огромными картинами с портретами известных музыкантов прошлого века.

Погруженная в свои мысли, я мерила шагами коридор и отошла в другой его конец. Неожиданно дверь одной из аудиторий распахнулась, чуть не ударив мое плечо, но я ловко отскочила. Из кабинета выскочила довольная Хлоя, даже не заметив меня. Надо же, и она сюда поступает, хотя кто бы сомневался. Раз улыбается, значит, и экзамен сдала хорошо.

Она, чуть ли не подпрыгивая от счастья, понеслась к выходу, а мой взгляд упал на ее правую руку. По телу пронеслась дрожь. Я резко втянула в легкие воздух и чуть не закричала от того, что предстало перед моими глазами.

Вот у кого я видела браслет! У Хлои! Конечно! На выступлениях она именно этой рукой держала микрофон и частенько маячила украшением. Боги, и почему я сразу не вспомнила?

Но почему тогда буква У? Если у Хлои браслет на месте, значит, тот, что мы нашли — браслет ее парня, а на нем должна быть первая буква ее имени, то есть Х. Конечно, это могло быть всего лишь совпадением, и на самом деле Хлоя к истории не имеет никакого отношения. Но разве бывают такие случайности, что браслет того, кто меня подставил, совпадает с браслетом той, кто меня по каким-то причинам ненавидит?

Внезапно меня осенило. Буква У не из имени Хлои, но если к ней добавить палочку, то получится как раз Х. Подвеска была сколота, вдруг именно эта часть пострадала?

Чтобы убедиться в своей догадке, я достала энергофон и молниеносно набрала Фрэнсиса.

— Слушаю.

Некогда было тратить время на приветствие, поэтому я сразу перешла к делу:

— Можешь посмотреть еще раз на браслет? Там точно буква У?

Последовала пауза, в которой слышалось открывание ящика и шуршание.

— Вроде. Хотя тут скол.

— Как думаешь, там могла быть буква Х?

— Да, может, и она, — подтвердил Фрэнсис после пары секунд молчания.

Никаких сомнений не осталось. Подставивший меня человек напрямую связан с Хлоей. Очевидно, это ее парень. Но кто он и зачем сделал это? Она попросила? Что ж, я ей устрою!

— Я сейчас догоню ее и все узнаю! — яростно выпалила я, крепко сжимая в руке энергофон.

— Кого? — не понял Фрэнсис.

— Хлою. Это у нее я видела браслет! Это сделал ее парень!

Я подбежала к окну коридора и увидела, как Хлоя уже вышла и последовала за угол корпуса.

— Позвоню позже, — обозначила я и мигом отключила вызов.

Я вознамерилась догнать ее и напрямую допросить. Я не и тех, кто будет стесняться и ждать, тем более что из-за нее в моей жизни произошла большая неприятность, и я не готова так легко все отпустить. Раз злоумышленник попался в сети, надо его ловить.

Забыв о том, что ждала Дженни, я кинулась к выходу и оказалась на улице. Ноги понесли меня к углу здания, куда свернула Хлоя. К счастью, бегала я всегда быстро, поэтому успела заметить, как она отошла к дороге. Моя соперница двигалась так уверенно и самодовольно, будто это был один из лучших дней в ее жизни.

Как же мне захотелось смыть с ее лица хорошее настроение и испортить день так, как она со своим парнем испортила его однажды мне. Честно, я не злой человек и просто так никому плохого не желаю, но считаю, что во всем должна быть справедливость и каждый должен получить то, что заслужил. А тот, кто напал подло, заслуживает ответного удара.

Конечно, я не собиралась причинять физический вред Хлое, но высказать все в полной мере, не сдерживая бранных слов, безумно хотела. А еще я обязательно расскажу другим, что нашу группу сняли с концерта незаслуженно, и та, кто на нем выступала, на самом деле в сговоре с коварным телепатом. Может, их план и заключался в том, чтобы на сцене оказались «Кеды». Хлоя недолюбливала меня и желала сместить, поэтому наверняка подключила для этой цели своего парня. И я обязательно узнаю, кто он.

Я метнулась вперед, но тут зазвонил энергофон. Дженни.

— Ливи, ты сдала? Ты где?

— Сдала, но ушла. Я такое узнала! Не жди меня, потом расскажу, я побежала!

Я успела услышать встревоженное «Куда?», но уже сбросила вызов. Мое тело было так напряжено от предвкушения разоблачить Хлою, что рука в попытке убрать энергофон в рюкзак промахнулась и выронила его. Устройство упало на землю с характерным треском.

— Да что ж такое! — прошипела я.

Теряя драгоценное время, я подняла энергофон и заметила, что он перестал реагировать на нажатие. Кажется, дело плохо, но проверю позже. Главное — не упустить Хлою, потому что разобраться надо именно сейчас, мне надоело ждать.

Я кинулась вперед в надежде, что она не успела отойти далеко. Оказавшись в оживленном квартале, я увидела, как Хлоя перебежала дорогу и затормозила у остановки. Я взмолилась, чтобы ее автобус не успел подъехать за две минуты, потому что примерно столько мне требовалось, чтобы оказаться на том конце квартала, перейти дорогу и подойти к ней.

Мои взор держал Хлою на прицеле. Она огляделась вокруг и, повернув голову в противоположную от меня сторону, кого-то увидела и махнула. Ей навстречу шел целый поток людей, и я не могла понять, кому именно предназначался жест.

Но вот один из прохожих приблизился к ней. Несмотря на теплую погоду, он был в джинсах и кофте с капюшоном, из-за которого мне не удавалось разглядеть его целиком и опознать. Парень был очень высоким и слегка худощавым Он обнял Хлою и немного покачал.

Отлично! Я не просто выведу Хлою на чистую воду, а еще и узнаю, кто ее парень. Несусветная удача. Сегодня явно мой день.

Ее парень стянул капюшон, но повернулся ко мне спиной, из-за чего я не видела его лицо. Я ускорилась, чтобы успеть на светофор, который горел зеленым, но цвет тут же переменился. Пришлось затормозить, но я не огорчалась. Я уже очень близко, они не уйдут от меня. Нужно подождать всего лишь минуту.

Прошло пять секунд. Десять. Пока стояла, я буравила взглядом ненавистную мне парочку, воображая в голове, как начну разговор. Ох, Хлоя, зря ты это затеяла…

К остановке приближался автобус. Увидев его, моя конкурентка взяла парня под руку. О нет, кажется, это их маршрутка, а мне стоять еще целых сорок секунд. Я закусила губу, надеясь, что водитель подождет, пока сядут люди, а потом подтянутся те, что перешли дорогу. Как только он подъехал, парень Хлои развернулся, намереваясь пропустить ее в автобус и зайти следом.

Я перевела взгляд на его лицо и обомлела. Неужели такое бывает? Неужели судьба может так сильно смеяться?

Прошло два года с нашей последней встречи. Он изменился. Сильно возмужал и вытянулся, сменил прическу. Раньше его волосы доходили до плеч, а теперь были намного короче и выбриты на висках. Но я все равно узнала его.

Райан. Мой бывший одноклассник. Парень, из-за которого я потратила кучу нервов. Человек, которому я успела жестко отомстить и надеялась, что мы квиты. Надеялась, что наши пути больше никогда не пересекутся. Я искренне сомневалась, что именно этот телепат окажется виноватым. Не хотела вновь сталкиваться с ним. Вероятно, это было очень глупо и наивно. Но два года… Ничего ведь не происходило за них!

За что? Почему именно сейчас? Как вообще так вышло, что два моих врага оказались парой?

Пока я думала об этом, они зашли в автобус. К сожалению, больше пассажиров не набралось, поэтому водитель быстро закрыл двери и уехал, пересекая светофор и торопясь успеть. Пешеходам загорелся зеленый, но мне уже не было нужды переходить. Я стояла и смотрела вслед злосчастному автобусу, который только что непонятно куда увез подставивших меня людей.

В моих жилах бешено забурлила злость. Шок от знания, кто является парнем Хлои, так сильно меня поразил, что хотелось метать молнии во все стороны. Я не верила, что такое возможно, но глаза мне не врали. Это был именно мой давний враг.

Райан решил начать игру по-новому? Что ж, придется ему об этом пожалеть.

Раз мне не удалось поймать его самолично, я приняла решение незамедлительно сообщить Фрэнсису о том, что выяснила. Он наверняка что-нибудь придумает, и мы вместе сегодня же найдем Райана и поговорим с ним. Он обещал помочь, и я ему верила.

Я полезла за энергофоном, но вспомнила, что он падал. Кажется, сломался, потому что по-прежнему ни на какие действия не реагировал. Мне захотелось зарычать от досады. Придется ремонтировать.

Но бездействовать я не собиралась, уж слишком ситуация меня задела. Я так ждала раскрытия правды и была не намерена отступать, когда она попала ко мне в руки. Поэтому я все-таки отправилась на остановку и поехала прямиком к Фрэнсису в отделение. Благо, я знала, что он на работе. Значит, точно выслушает.

Минуты в общественном транспорте плелись бесконечно долго. Мне предстоял не слишком далекий путь, но водитель словно специально ехал со скоростью черепахи, и то она бы давно нас обогнала десять раз. Лучше бы гнал, как тот мужик, что увез Хлою и Райана.

Стоило моим ногам вновь ступить на землю, как они понесли меня вперед. Я по натуре очень активный человек, и если ставлю себе цель, стараюсь добиться ее как можно быстрее. Я не успокоюсь, если буду знать, что могу что-то предпринять прямо сейчас. Вот и в данный момент в моей голове были лишь мысли о том, чтобы отыскать Райана.

Ничто другое меня не волновало. И очень зря.

Глава 24. Тяжесть слова

В отделение я залетела так стремительно, что чуть не снесла какого-то стража у входа. От неожиданности он выругался себе под нос, после чего сделал мне замечание, но я проигнорировала его и убежала. К счастью, на проходной у меня даже не попросили документы. Мужчина на посту прекрасно запомнил меня и сам все вписал.

Я ринулась к Фрэнсису. Как только оказалась в нужном коридоре, увидела, что он как раз вышел из своего кабинета и закрыл дверь.

— Фрэнсис! — крикнула я и побежала к нему. — Я знаю, кто это! Я должна тебе рассказать!

Оказавшись рядом, я думала, что он вновь откроет кабинет и впустит меня внутрь, однако этого не произошло. Я недоуменно подняла голову и увидела на его лице замешательство. Кажется, он точно не ожидал моего появления.

— Потом, — тихо, но резко бросил Фрэнсис.

Он развернулся и вознамерился меня обойти, но я перекрыла дорогу.

— Представляешь, я видела их! — воскликнула я, все еще не в силах утихомирить эмоции. — Оказывается…

— Оливия, мне некогда, — перебил Фрэнсис. — Пропусти. Я на вызов.

В эту же секунду из его рации донесся шипящий мужской голос, но я ничего не разобрала, даже не пыталась. Мозг вообще не желал думать ни о чем, кроме как о своей проблеме, а язык и вовсе был быстрее мыслей, поэтому я продолжила настаивать:

— Ты должен меня выслушать прямо сейчас! Я в шоке, но эти двое вместе! Я сдавала экзамен в академии, а потом…

Не успела я договорить, как Фрэнсис стрельнул в меня чрезмерно недовольным и раздраженным взглядом, давая понять, что совершенно не рад мне в данную минуту.

— Ты меня слышишь? У меня срочное дело! — он заметно начал раздражаться, раз немного повысил голос.

— Но мое дело тоже срочное! — инстинктивно и я повысила свой. — Я знаю, кто меня подставил! Давай быстренько разберемся и…

— Сейчас это не самая важная вещь на свете, — холодным тоном выдал он и снова попытался меня обогнуть.

Его слова сильно кольнули мое сердце. Фрэнсис всегда ставил мое дело в приоритет, но теперь вел себя так, словно обо всем забыл и знать не знал меня.

— Для меня очень важная! — упрямо заявила я. — Мало того, что мою группу подставили, так об этом еще и комиссии донесли, явно желая, чтобы мой экзамен провалился, и я…

— Подумай не только о себе хотя бы сейчас.

Теперь не просто холодный, а ледяной тон с примесью осуждения. Мое тело будто до костей пронзили десятки острых сосулек, вынуждая задубеть и застыть. Это высказывание зацепило гораздо сильнее, ведь я не всегда думаю лишь о себе. Я часто беспокоюсь за близких людей, да и за самого Фрэнсиса несколько раз переживала, хотя абсолютно не должна. Я волновалась за его травму, одиночество, семейную ситуацию и состояние здоровья. Разве он этого не видит? Разве не может в момент, когда я обнаружила нечто действительно важное, уделить мне несколько минут?

— Ты же сам хотел помочь мне скорее, — напомнила я. — Ты обещал!

— Не сейчас, — отрезал он.

— Передай новое дело кому-то другому, вас же много.

— Нет!

— Но почему…

— Потому что это моя работа. Я уже говорил, что она не зацикливается лишь на тебе. В данную секунду тебе ничего не угрожает, а другие люди в опасности.

— Да брось, какая опасность? — Я махнула рукой. Из папиных рассказов знала, что многие жалобы при заявках на вызовы преувеличены, и если по поводу каждой нервничать, можно с ума сойти. — Явно ничего страшного. Этот день и так вымотал достаточно нервов, куда еще?

— Тебе вымотал. Ты опять думаешь только о себе.

И снова это обвинение. Да что такое с ним сегодня? Я же реально часть его работы, в конце концов. Он не должен так грубо со мной обращаться.

— То есть тебе теперь плевать? — спросила я, не пытаясь скрыть зародившуюся обиду. — Ты сам меня поддерживал, обещал во всем разобраться, но стоило мне узнать правду, как ты ни с того ни с сего меня посылаешь. Неужели тебе все равно?

Неожиданно Фрэнсис схватил меня за плечи. Так жестко, что я напряглась и вздрогнула. Еще недавно мне казалось, что его касания приятны, но теперь мы будто откатились на несколько шагов назад, и я почувствовала страх, а не тягу к нему.

— Хватит быть такой эгоисткой! Научись хоть иногда иметь терпение! — торопливо произнес он, вцепившись в меня не только пальцами, но и пронизывающим насквозь взглядом. — Я не обязан бросать все дела и заниматься лишь тобой, даже если ты дочь моего начальника. Я и так много времени трачу именно на тебя. Больше, чем положено. Я… — он сделал недолгую паузу, чтобы вдохнуть и настроиться, после чего с серьезностью заявил: — Я отменил свой отпуск исключительно ради тебя. Только о тебе все дни и думал, забивая на все остальное!

Меня постоянно мучили догадки касательно того, почему Фрэнсис так внимателен ко мне. В последнее время мы настолько сблизились, что я на миг позволила себе в фантазиях предположить, что интересна ему не просто как подопечная. Я почти была готова принять тот факт, что могу нарушить один из своих главных трех принципов. Но одна единственная фраза поломала все мои надежды…

«Даже если ты дочь моего начальника».

С самого начала я подозревала, что причина кроется в этом. Считала, что Фрэнсис из кожи вон лезет лишь для того, чтобы угодить папе. Рвется помочь мне, тратя даже свободное время, чтобы впечатлить своего начальника.

А ведь в какой-то момент эти мысли стали казаться мне глупыми и неуместными…

Теперь же все стало ясно. А я, наивная, позволила себе помечтать о том… Впрочем, уже не важно. Я как была всего лишь дочерью мистера Кварца, так ей и останусь. Какая Фрэнсису из меня девушка? Он никогда не понимал мои шутки, кое-как терпел мои выходки и болтовню, да и вообще на семь лет меня старше. Зачем ему я? Без моего отца в его глазах я никто. Нет, именно у меня нет никаких шансов его заинтересовать.

Поспешила я с выводами. Как не везло мне с блондинами, так и не везет. Снова только расстройство.

— Так я и думала, — в отчаянии произнесла я сквозь ком в горле. Сердце закололо от горечи. — Ты все всегда делал ради своей выгоды, пытаясь выпендриться перед моим отцом. Очень умно.

Я хотела сказать еще несколько слов, но у Фрэнсиса вновь загудела рация.

— Бегу, — сказал он в нее и быстро убрал в карман, после чего смерил меня глубоким взглядом. — Думай как хочешь. Я спешу.

Теперь он силой отодвинул меня с прохода и целеустремленно зашагал вперед. Душу не покидало едкое ощущение, что меня бросили, разбили. Он мог объясниться со мной мягче, но, видимо, решил не надевать маску. Что ж, пусть так. Вот только я молчать не могла.

— Ну и иди! — выкрикнула я ему вслед. — Сама как-нибудь во всем разберусь! А ты не волнуйся, я обязательно передам папе, какой ты замечательный сотрудник и как спешишь на помощь другим. Он тебе десять премий выдаст, да хоть двадцать, и ради этого совсем не обязательно возиться с его надоедливой дочерью!

Я была так расстроена, что совершенно не успевала мысленно проанализировать, как неприятно могут звучать мои слова. Импульсивно высказывала все на чистых эмоциях. К сожалению, в таких ситуациях не всегда удается уследить за всем, что говоришь. Вот и я не смогла проконтролировать свою речь, поэтому из меня невесть откуда вылетели следующие ядовитые фразы:

— Не знаю, что происходит в том месте, куда ты так спешно отправляешься, но смотри не попади под удар, раз там так опасно. Хотя, может, стоит. Если кто-нибудь тебе по голове хорошенько треснет, папа наверняка тебя пожалеет и представит храбрым и отважным героем. Так что давай, проявляй впечатление дальше. Может, тебе еще и память снесет, и ты меня навсегда забудешь. Вообще будет классно.

Фрэнсис на секунду остановился. Он обернулся, бросил на меня полный разочарования и боли взгляд и, не проронив в ответ ни слова, пошел дальше, скрываясь за поворотом.

На душе было до невозможности паршиво. Коридор отозвался равнодушной тишиной, но ненадолго. Рядом со мной открылась дверь неизвестного мне кабинета, откуда вышел страж и прошелся по мне изучающим и возмущенным взглядом.

— Девушка, вы адекватная? — презрительно пробасил он. — Чего орете посреди коридора? Здесь люди работают, если вы не в курсе. Вы вообще к кому явились?

— Ни к кому! — пылко бросила я, даже не желая смотреть на стража и уж тем более разъясняться с ним, и побежала прочь.

— Ненормальная какая-то, — послышалось за спиной, но я никак не отреагировала. Пусть хоть все стражи здесь считают меня такой, вообще плевать.

Еще один поспешный вывод заключался о том, что сегодня мой день. Нет, он оказался настолько отвратительным, что хотелось рвать, метать и кричать на всю округу от того, как меня все бесит и как обидно быть отвергнутой. Мне всегда сложно утихомирить свой пыл, когда я в таком состоянии, и этот раз не стал исключением.

Я покинула отделение стражей. Первое, что пришло в голову, — позвонить папе и рассказать обо всем ему. Он знает о Райане и все поймет, наверняка тоже разозлится. Может, вместо Фрэнсиса поручит мое дело кому-то другому. Но, достав устройство, я вспомнила, что так некстати разбила его. Еще одна неприятность, поломавшая все мои планы.

Пребывая на свежем воздухе и сделав паузу, я отдышалась и немного перевела дух после всех своих эмоциональных всплесков. Это помогло чуть-чуть успокоиться и привести разум в порядок. В голове промелькнула мысль, что, возможно, если бы я все-таки смогла предварительно дозвониться до Фрэнсиса, наш разговор прошел бы мягче, и я бы не так сильно разозлилась и расстроилась. Он дал бы мне понять, что мы поговорим сегодня, но позже, и я бы ждала. Нервничала, бесилась, но ждала. Однако беседа прошла на эмоциях, поэтому я отреагировала именно так.

Я стала жалеть, но напомнила себе о неутешительном выводе. Пусть разговор был неприятный, но благодаря ему мне открылся истинный мотив Фрэнсиса. Я не хотела вновь причинять себе боль этими мыслями, поэтому всячески гнала их прочь. Сейчас нужно думать о другом.

Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться домой, что я и сделала. День продолжал идти против меня, так как ни папы, ни мамы дома не оказалось. Я не знала, куда они ушли, да и узнать не имела возможности, однако мне до ужаса хотелось кому-то выговориться. Спящий на диване Абрикос, увы, для роли собеседника не годился.

Подойдя к домашнему телефону, я позвонила Форланам. К счастью, Кассандра мне ответила.

— Алло?

— Кэсси, привет. Ты не знаешь, где родители? Вы не созванивались?

По ту сторону я услышала радостный писк Эмили и помехи. Видимо, она пыталась выхватить трубку и тянула за провод.

— Доченька, перестань баловаться, — ласково указала Кассандра и, судя по звуку, дала ей что-то другое. — Да, мама говорила, что они собирались в торговый центр. А ты чего сама им не позвонишь?

— Ты не представляешь, какой у меня тут капец… — начала я и скомкано рассказала обо всем, что произошло сегодня.

— Энергофон сильно разбился? Может, дашь Логану попробовать починить?

— О, было бы супер! А он дома?

— Сейчас нет, но скоро будет. Можешь приходить к нам. Поболтаем, пока ждем, чай попьем, я тебя накормлю. Тебе точно надо.

Мне даже не нужно было собираться, потому что я и так была готова, поэтому отправилась к сестре. Пока шла, в голове крутились моменты этого насыщенного дня. Гнев, направленный на Райана и Хлою, вцепился в меня, словно клещ, и не хотел отпускать. А вот Фрэнсис…

Все-таки я признала себе, что вспылила. Ведь он действительно на работе, а там может произойти всякое. Но почему оно случилось именно тогда, когда этот страж был мне так сильно нужен? Неужели не могли послать кого-нибудь другого? Сегодня точно все против меня.

Возможно, я выглядела глупо, упрашивая его плюнуть на дела и выслушать меня, но данное им обещание… Когда он говорил, что поможет мне всегда, я сияла и верила, что так и будет. Может, привыкла, что Фрэнсис реально часто действовал во благо мне. Но хотелось верить, что это неспроста.

Все испортили его слова про отца. Даже упреки в эгоизме меня не так задели, потому что отчасти это было правдой, в тот момент я действительно думала лишь о своей проблеме. Но то, что он возился со мной лишь ради папы и отпуск свой отменил, чтобы показать, как ему важна работа, неимоверно меня огорчало.

Я и не заметила, как добралась до дома Кассандры. Она впустила меня, напоила черным сладким чаем, накормила свежеиспеченным капустным пирогом и выслушала новый всплеск моих эмоций. Эмили в это время спала, и я боялась, что разбужу ее, но обошлось.

— Слушай, Ливи, зря ты предъявила претензии Фрэнсису, — сказала Кэсси. — Это же его работа.

— Да знаю. По дороге уже подумала об этом. Просто мне так нужно было, чтобы меня кто-то выслушал, желательно именно он. Теперь не знаю, обидится он на меня или нет. Хотя мне вообще-то тоже кое от чего до сих пор больно…

Я не стала посвящать Кассандру в свои глупые мечты. Все равно они напрасны.

— Ладно, не отчаивайся, — приободряюще произнесла она, видя мой поникший вид. — Главное — спокойно поговорить друг с другом. Сделайте это завтра. Уверена, он обязательно тебе поможет.

Я лишь кивнула, пытаясь подавить в себе обиду из-за разбившихся надежд.

У Форланов я провела пару часов. Кэсси успела сообщить родителям о том, что я у нее, и упомянула сломанный энергофон. Папа предложил заехать — повидаться и забрать меня. Мы согласились.

Логан взялся за осмотр энергофона сразу, как только вернулся. К счастью, мое устройство связи удалось восстановить, поэтому тратить деньги на новое не придется. Папу этой новостью я обрадовала уже тогда, когда он к нам приехал. Эмили к тому времени проснулась и, увидев дедушку, тут же полезла к нему.

Мне по-прежнему хотелось пожаловаться папе на Райана, но я не стала возмущаться при Эмили, а потом у него зазвонил энергофон. Малышка промычала, недовольная тем, что от нее отвлекаются, но Кассандра перехватила ее к себе, давая папе возможность нормально ответить.

— Да, Дэн, слушаю, — с улыбкой ответил он, однако после паузы она мгновенно исчезла, и выражение его лица приобрело мрачный и взволнованный вид. — Когда? Где?

Отец быстро отошел в другую комнату, а мы с Кэсси переглянулись. Судя по всему, папе позвонил коллега и сообщил что-то неприятное.

Мое сердце тревожно забилось, предчувствуя беду. Я еще не знала, что случилось, но была уверена, что это нечто совсем плохое. Ужасное. Иногда интуиция меня подводила, и хотелось верить, что это один из случаев.

Но нет.

Папа вернулся в гостиную, убрал энергофон в карман брюк, после чего провел рукой по голове. Движения его были очень нервные и дерганые, а взгляд забегал по сторонам.

— Мне нужно срочно отъехать, — сказал он чересчур серьезно.

— Что-то случилось? — спросила я, подойдя к нему ближе.

Он перевел на меня тяжелый взгляд. Не помню, когда папа последний раз так сильно переживал из-за рабочих происшествий, но сейчас в его глазах было столько беспокойства, что мне стало не по себе.

— Какая-то компания устроила дебош посреди дня, пострадали люди. На место отправили моих парней. Среди нападавших оказались стихийники, они оказали сопротивление. Удалось провести задержание, но в ходе столкновения трое стражей получили серьезные травмы. Сейчас они в больнице.

Я округлила глаза, пристально глядя на него и не веря в услышанное. Неужели это тот самый вызов, куда так спешил Фрэнсис?

Отец умолк, но я чувствовала, что это не все. Вдруг один из тех, кто получил травму, именно тот, о ком я думаю?

— Пап, Фрэнсис был среди них? — дрожащим голосом уточнила я.

Он кивнул и поджал челюсть. Мне совсем не нравился его вид.

— Он тоже ранен?

Тишина в ответ. Самая оглушающая и невыносимая.

— Не молчи, пожалуйста! — нервно воскликнула я. — Что с ним? Я должна знать!

Папа выдержал паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить мне правду, но все-таки озвучил те самые страшные слова:

— Фрэнсис получил травму головы и пострадал больше всех. Он в коме.

Эта новость выбила из меня весь воздух. Я застыла, не в силах осознать услышанное. Не получалось ни ответить, ни даже нормально вдохнуть и выдохнуть.

Фрэнсис в коме.

Мне казалось, что в эту же секунду умерла я.

Глава 25. Осознание

Папа отправился к стражам, чтобы лучше разобраться в ситуации и все проконтролировать, и пообещал заехать за мной сразу после этого. Я не выдала ни звука, даже не кивнула, потому что была в полнейшей прострации и не проследила за его уходом.

В голове не укладывалось. Как столь ужасное событие могло произойти? Почему? За что?

Из оцепенения меня вывел плач Эмили. Она наверняка заметила, что обстановка стала напряженной, и испугалась. Кассандра передала малышку Логану и попросила посидеть с ней в спальне, а сама подошла ко мне и взяла за плечи.

— Ливи, все будет хорошо, — произнесла она, хотя тон был не очень убедителен. — Целители помогут, и он придет в себя. Слышишь?

Я слышала, но ничего не понимала. Фрэнсис в коме. Эта фраза папы — единственное, что звучало в голове, оглушая сильнее с каждой секундой. Стало невыносимо страшно, и я тут же вспомнила свои последние слова, адресованные ему.

— Это все из-за меня… — практически пропищала я, чувствуя подступающую волну истерики. — Кэсси, это из-за меня!

Она недоуменно посмотрела мне в глаза.

— При чем здесь ты?

— Я пожелала ему этого. Так разозлилась, что сказала, чтобы ему прилетело по голове.

Кассандру удивили мои слова. Когда я ей рассказывала о ссоре с Фрэнсисом, я не упоминала о том, как именно закончился наш диалог. Она явно не оценила мое пожелание, но упрекать не стала, за что большое ей спасибо.

— Ливи, не говори глупостей, это не ты. Хоть ты и звукомаг, но твоя способность не подразумевает исполнения сказанного. Это всего лишь совпадение.

Умом я понимала, что действительно не могу вершить судьбу лишь своими словами, но меня пробрала дрожь от того, что я вообще позволила себе бросить такие гадкие слова. Пожелала зла человеку, которому на самом деле желала всего самого хорошего.

Не плакать. Так гласит один из моих принципов. Я всегда стойко держалась и не позволяла даже подступить слезам. Но сейчас и не заметила, как по моей левой щеке скатилась капелька, затем еще одна по правой. Подбородок и губы задрожали, а горло словно кто-то сдавил рукой.

Кассандра, видя мое состояние, увела меня к дивану, посадила и обняла. Я уткнулась ей в плечо и лишь спустя несколько секунд поняла, что не просто плачу. Я рыдаю.

— Все будет хорошо! — с нажимом повторила сестра, но я не воспринимала эти слова.

— Кэсси, что делать? — я всхлипнула и истерично выдала, тяжело вдыхая на каждой паузе: — Я из-за него нарушила свой принцип… Даже два… А он умирать вздумал…

— Ливи, никто не умрет. Кома — это еще не смерть, из нее выходят.

Этот факт все равно не успокоил, так как мне представлялись исключительно самые страшные исходы.

— А вдруг у него слишком серьезная травма? Вдруг он не сможет двигаться? Или говорить? Или видеть? Или он лишится памяти? Боги, Кэсси, я и этого ему пожелала… Какая же я идиотка!

Я заревела сильнее и никак не могла это остановить. Боль разъедала меня изнутри, заставляя испытывать чудовищные мучения.

— Я так надеялась… Что он помогает ради меня… Не из-за папы… Но это было из-за него… И я так разозлилась… И сказала все это… Поругалась с ним…

— Почему из-за папы? — спросила Кассандра и разорвала объятия, чтобы достать мне платок.

Я приняла его и протерла лицо, хотя это никак не помогло. Слезы против моей воли продолжали ручьем стекать по щекам. Я вдохнула глубже, пытаясь взять себя в руки, чтобы хотя бы говорить более связно.

— Папа же его начальник, — объяснила я. — Фрэнсис возился со мной лишь потому, что хотел в его глазах возвыситься. А через дочь начальника это сделать проще всего.

— С чего ты так решила? — Кассандра смотрела на меня так, словно я выдала несусветную чушь. — Может, ему действительно было важно тебе помочь.

— Я так думала. Но он сам упомянул этот факт. А еще сказал, что перенес отпуск только из-за этого.

— Как именно он сказал? — уточнила она, будто что-то подозревая.

Пришлось напрячь память. В поникшем состоянии это было сложно.

— Фрэнсис указал, что тратил слишком много времени на меня. Сказал, что думал обо мне, плюнув на другие дела, и ради меня отменил отпуск.

— О, Ливи… — Кассандра слегка истерично усмехнулась. — И ты считаешь, что это во имя уважения папы? Да он и так давно его уважает.

— А что тогда?

— Как — что? Ты! Сама вникни в его фразы и хорошенько проанализируй поступки. Да, расследование было частью его работы, но он все равно вел его ради тебя. Все ведь очевидно!

Я задумалась над ее словами. Сначала мне не верилось, что такое может быть. Никто из парней никогда не делал что-то ради меня, пусть мне в глубине души хотелось этого. Но Фрэнсис…

Я мысленно переместилась в самое начало нашего общения и быстренько прокрутила все моменты взаимодействий, стараясь ни один не упустить. Первое время Фрэнсис действовал лишь по велению работы, но так ли это было позже, когда мы сблизились? Прикрыв глаза, я тщательно прошлась по воспоминаниям, пытаясь со стороны разглядеть то, чего, вероятно, не замечала. Может, и видела, но не придавала значения и считала чем-то обычным.

Помимо того, что Фрэнсис много времени уделял моему расследованию, он просто так тратил его и на меня лично. Он помогал водиться с ребенком, не имея никакого опыта общения с детьми. Ему было трудно, но он ни разу не пожаловался. Он запомнил, какие шоколадки я люблю. Пусть случайно, но не игнорировал этот факт и всегда угощал ими. Запомнил и то, какую кассету я хотела, и подарил мне ее, чтобы порадовать. Гуляя в сквере, он пошел со мной в неизвестном направлении, скорее всего, из-за того, что боялся отпускать меня одну. Пусть там и не было опасно, но, теоретически, могло быть. Переводил меня через дорогу и провожал домой в позднее время, заботясь о моей безопасности. Он рисовал именно меня, а не кого-то другого, хотя мог для расслабления представлять любого человека. Он восхищался моей музыкой. Он принял котенка, которого я принесла, и даже назвал его так, как я предложила, чтобы эта кличка напоминала обо мне. Он соглашался на любую возможность увидеться со мной. Если предположить, что Кассандра права, то и отпуск он перенес ради того, чтобы скорее помочь мне. Он попытался избавить меня от страха касаний. Он сам будто хотел касаться меня и делал все, чтобы быть ближе.

Все эти детали наложились друг на друга, создавая одну объемную картину. Нет, это не было похоже на то, что Фрэнсис старался впечатлить моего отца. Это выглядело как нечто совершенно иное. То, на что в глубине души я безумно надеялась.

Кажется, я действительно нравилась Фрэнсису. Не как подопечная, не как знакомая, не как друг. Я нравилась ему как девушка.

Мои веки резко распахнулись, и ко мне неожиданно пришло осознание. Помимо того, что догадалась о его чувствах, я подумала и о своих. Больше не было смысла отрицать и пытаться подавить их.

— Кэсси… — Я посмотрела на нее и тихо произнесла: — Я так его люблю…

Мой принцип не просто нарушился, а разбился вдребезги на миллиарды осколков. Все это время я была влюблена. Настолько сильно, что сейчас, наконец приняв это, поняла, что данное слово уже совершенно не подходит для описания моих чувств. Оно казалось не таким весомым, как то, что зародилось в моем сердце.

Люблю. Именно это слово подходит больше.

В груди защемило от отчаяния и боли. Стало невыносимо горько, что человек, который теперь значит для меня слишком много, пострадал и, возможно, находится на волоске от смерти. Чувство вины тоже не торопилось отступать. Наоборот, подобралось так близко, что я на физическом уровне ощущала его давление. Я ведь не желала Фрэнсису зла. Наболтала ерунды, считая, что таким образом задену его, но это лишь усугубило ситуацию.

Я явственно поняла одну вещь. Прежде чем сгоряча наговорить гадостей человеку, особенно близкому, стоит унять свои эмоции и сто раз подумать. Возможно, то, что ты скажешь, окажется последним, что он от тебя услышит.

Какое-то время я проплакала, вслух обвиняя себя, а Кэсси сидела рядом и предпринимала попытки утешить. Что-то явно пошло не так в этом мире, потому что обычно сестра всегда переживала о чем-то и накручивала себя, а я ее успокаивала и мыслила трезво. Теперь наоборот. Не удивлюсь, если завтра от такой перемены пойдет снег в разгаре лета.

Слезы наконец-то остановились, но тяжкий груз с души никуда не делся. Я просто каждую секунду молила вселенную сделать так, чтобы с Фрэнсисом было все хорошо и он пришел в себя. Все-таки целители на многое способны, и раз он в больнице, то находится в надежных руках.

Я стала размышлять, что было бы, если бы мы не поругались. Может, Фрэнсис бы не задержался, стражи приехали бы раньше, и это как-то помогло. Или вдруг я испортила ему настроение, и это повлияло на его уязвимость. Я искренне не предполагала, что вызов понесет столь серьезный характер и будет иметь тяжелые последствия. Хотя, если честно, в тот момент я действительно была в плену внезапного приступа эгоизма и думала лишь о своей проблеме.

Сейчас мне резко стало плевать на нее. Пусть Райан еще десять раз попытается меня подставить. Пусть его никто не поймает и не накажет. Пусть Хлоя выступает на всех концертах вместо меня. Пусть даже я не поступлю в академию. Пусть я лишусь чего угодно, но только не Фрэнсиса, иначе ничто в этой жизни больше никогда не сделает меня счастливой.

Папа вернулся, заметил мой растрепанный и измученный вид, но не особо удивился. Сам он был уже куда собраннее. Мы попрощались с Форланами и поехали домой.

— Как Фрэнсис? — сразу спросила я, но, вспомнив, что пострадал не только он, добавила: — И остальные стражи.

Папа тяжело вздохнул.

— Тем, кого ранили, быстро помогли целители. От некоторых повреждений не удастся так быстро излечиться, но парням уже лучше. Фрэнсис… — Его руки сильнее вцепились в руль. — Как он может быть, находясь в коме? Хреново, как же еще.

— Ему точно пытаются помочь?

— Конечно, там работают профессионалы своего дела. — Он сделал паузу, после чего поинтересовался. — Как твой экзамен? Даже не успел узнать.

— Супер, — без особого энтузиазма отозвалась я, абсолютно забыв, что сдавала его сегодня.

— Хоть что-то хорошее.

Мы замолчали, что было довольно непривычно. Обычно я находила любой повод поболтать, но в этот раз не видела необходимости и полностью погрузилась в свои мысли, безучастно глядя за окно. Даже желание нажаловаться на Райана пропало. Папа, хоть и казался спокойным, тоже явно переживал, поэтому и сам ничего не говорил.

Мама, услышав, что мы зашли в дом, с кухни спросила, будем ли мы ужинать. Папа согласился, а я ничего не ответила. Наверно, это ее озадачило, ведь я никогда не отказывалась от еды и не молчала, поэтому она тут же выглянула в коридор и самолично увидела мой поникший вид. Я чувствовала, что мое лицо опухло, и это было крайне непривычно и неприятно, поэтому инстинктивно опустила голову, прячась.

— Ливи, доченька…

Естественно, мама не смогла это проигнорировать и мгновенно обняла меня. Она не стала задавать вопросы. Вероятно, папа уже по энергофону рассказал ей о случившемся. Я не сопротивлялась и просто положила голову на ее плечо. Мне не нравилось чувствовать себя размазней, которую окружающим так и хочется пожалеть, но предпочла не выделываться и плюнуть на это. Все-таки Кэсси и родители — моя семья. Мир не рухнет, если раз в сто лет они увидят, как я плачу, и успокоят. Он рухнет, только если Фрэнсис не очнется.

— Я беспокоюсь за него, — шепнула я маме, думая об этом. — Очень сильно.

— Понимаю, милая. — Она погладила меня по спине. — Все будет хорошо.

Ранее я не давала понять родителям, что Фрэнсис мне нравится. Что тут говорить, я себе-то только сегодня в этом призналась. Но, скорее всего, они давно и так догадались. Когда, например, Кэсси была влюблена в Логана, это было очевидно всем вокруг.

Поэтому я решила поделиться переживаниями с родителями.

— Я сказала ему кое-что плохое сегодня. Безумно неприятное и мерзкое, за что мне стыдно. Повела себя глупо и эгоистично. Я выяснила, кто меня подставил, и хотела донести Фрэнсису, а он спешил на вызов и отверг меня. Я злилась и поссорилась с ним. Теперь сильно жалею.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил папа, цепляясь за новую информацию.

— Да. Райан.

— Тот самый?

Я высвободилась из маминых объятий и кивнула, подтверждая. Папа под нос выругался.

— Вот чувствовал же, что этот пацан еще даст о себе знать, — недовольно произнес он. — Видимо, в этот раз придется разговаривать с ним жестче, раз вздумал дальше портить жизнь моей дочери.

— Пап, это все потом решим. Пока Фрэнсис не очнется, мне вообще на Райана пофиг, — честно призналась я.

— И как именно ты узнала?

Я предложила пойти на кухню. Хоть аппетита не было, но, пока ужинали родители, я все-таки рассказала им обо всем.

— Может, если бы не Хлоя, он бы реально забил на меня и жил дальше, несмотря на то, что я ему сделала, — предположила я, не желая озвучивать, что конкретно. Родители и так в курсе. — А раз мы с ней как бы конкурентки, он, судя по всему, решил насолить мне, чтобы протолкнуть ее. Теперь ясно, почему Хлоя вечно ко мне пренебрежительно относилась.

— Несомненно, поступок некрасивый, но, Ливи… — немного неуверенно начала говорить мама, будто боясь меня обидеть. — Девочку понять можно. Она наверняка знает о недуге своего парня, как знает и о том, из-за кого он ему достался. Если она его любит, то неудивительно, что ты ей не нравишься.

— Ага, только в курсе ли она, что и он не единожды применял свою телепатию на мне и остался безнаказанным? — возмущенно бросила я. — Это было запрещено, поэтому дальнейшие последствия — исключительно результат его действий.

Мама несколько секунд помолчала, словно раздумывая, говорить ли мне то, что у нее в мыслях, но все же сказала:

— А мне все-таки жалко мальчика. Ему ведь всю жизнь с такой напастью жить. Да, он был неправ, но ты ему нравилась. Мальчишки не умеют нормально показывать это, вот и идут на глупости.

— Это уже его проблемы, — указал папа, вставая на мою сторону. — С пеленок всем твердят, что если магия проявляется, то злоупотреблять ей нельзя, особенно ментальной. Ладно, в первый раз этот Райан был совсем сопляком и только узнал о своей способности. Но в шестнадцать-то лет мозги точно у людей какие-то должны иметься. Там он уже умышленно применил телепатию, заставил испортить чужое имущество, за что и получил. Тогда ради тебя мы замяли дело и, можно сказать, мирно разошлись, но в этот раз все должно быть по-другому.

— Пап, только не передавай мое дело другому стражу, — попросила я, смекнув, что, раз Фрэнсис временно недееспособен, его задачи лягут на остальных сотрудников. — Правда, мне сейчас все равно. — Сделав паузу, я добавила: — Я хочу дождаться Фрэнсиса.

Мне казалось, что, если я буду работать с кем-то другим, это будет означать, что я не верю в скорое восстановление Фрэнсиса. Будто я бросаю его и позволяю случиться плохому. Но я этого не хотела. Ожидание даст надежду, что с ним все будет хорошо. По крайней мере, так я себя успокаивала.

— Кома — это серьезно, — с осторожностью в голосе сказал папа. — Кто-то выходит из нее спустя пару часов, а кто-то спустя несколько месяцев. Я, конечно, надеюсь, что здесь не такой безнадежный случай, но…

— Я все равно буду ждать! — с резкой настойчивостью заявила я, перебивая. Мне не хотелось ни слушать, ни представлять самые ужасные исходы.

Отец понимающе кивнул.

— Хорошо, Ливи. Как скажешь.

После кухонных посиделок с родителями я отправилась в свою комнату. Поставила в плеер кассету, подаренную Фрэнсисом, надела наушники и включила первую песню. Пока она играла, я из ящика достала еще один его подарок. Рисунок, который бережно хранился у меня. Жаль, Фрэнсис не изобразил на нем и себя.

Глядя на его творение, я мысленно перенеслась в тот день. Так хотелось, чтобы Фрэнсис вновь оказался рядом со мной, даже если будет молчать целые сутки и ни разу не улыбнется. Я обязательно нашла бы способ вызвать у него улыбку, уверена. Даже если порой мои шутки кажутся ему глупыми, по-любому хотя бы одна из десяти насмешила бы его.

За окном стемнело. Пусть летние ночи довольно теплые, все равно было чуть прохладнее, чем днем, поэтому я накинула на себя мешковатую толстовку, сунула плеер в карман и вышла во двор. Поставив деревянную лестницу к папиному гаражу и стараясь сильно не шуметь, я залезла на крышу.

Мне нравилось это место. Я с ранних лет любила сюда залезать, из-за чего мама ворчала и велела папе прятать лестницу. Это не помогало, так как я все равно находила другие способы очутиться на крыше гаража. Она плоская и крепкая, а я была аккуратна, поэтому беспокойства мамы не разделяла. К счастью, в конечном итоге она смирилась и сказала, что лучше уж тогда вернуть лестницу, чем наблюдать, как я ползу по стене.

Усевшись поудобнее, я достала плеер, вновь надела наушники и включила музыку дальше. Именно в этот момент заиграла лирическая песня, словно музыканты заранее знали, что в эти минуты прослушивания я захочу погрустить на крыше, поэтому поставили ее на данную позицию.

Я обратила взгляд к темному небу, вслушиваясь в каждую ноту и каждое слово. Солист запел:

Давай устроим праздник ночью,

Пусть обволакивает тень.

Отметим, что разбился в клочья,

Очередной наш грустный день.

Он растворился, но, возможно,

И завтра нападет на нас.

Жить, пребывая в страхе, сложно.

Но разве выбор есть сейчас?

Эти строки так сильно отражали мое состояние, что по телу пробежали мурашки. День действительно оказался донельзя грустным, и если Фрэнсис не очнется, завтра я буду чувствовать то же самое. Мне было безумно страшно за него. Но вариантов действий не оставалось, кроме как ждать и надеяться на лучшее. Поэтому я, глядя в небесную тьму, мысленно просила у вселенной, чтобы она позволила Фрэнсису как можно скорее открыть глаза.

Глава 26. Без него

На крыше я просидела полночи, а когда вернулась в комнату и легла, долго не могла уснуть. Глаза жгло от пролитых слез, голова гудела, и даже тело начало потряхивать, но погрузиться в сон не получалось. Удалось лишь ближе к утру, когда за окном посветлело.

Спала я недолго. Абрикос решил, что пары часов мне достаточно, и посетил мою комнату. Он по-хозяйски запрыгнул на кровать и улегся прямо на подушке. Его шерсть защекотала мне нос, от чего я проснулась и чихнула. Рукой я сдвинула кота пониже и хотела уснуть в обнимку с ним, но внезапно вспомнила важную вещь, от которой моментально подскочила.

Кот! Фрэнсис в больнице, а Орешек остался дома один!

Я мигом побежала вниз.

— Папа! — закричала я на всю округу. — Па-а-ап!

Он выглянул из кухни, держа в руке бутерброд, и испуганно посмотрел на меня.

— Что такое? Что случилось?

— Орешек! Он один!

Страх на лице отца сменился недоумением.

— Орешек? — переспросил он.

— Да, так зовут котенка Фрэнсиса. Наверняка он голоден и напуган, надо что-то срочно сделать!

Папа ненадолго задумался, после чего сказал:

— Его бабушка наверняка что-нибудь предпримет. Мы вчера связались с ней и сообщили, что ее внук пострадал и находится в больнице. Про кому пока не говорили, сказали, что у него просто тяжелое состояние, поэтому звонки и посещения запрещены.

Наверно, это было разумно. Пожилые люди чрезмерно восприимчивы, и у бабушки такая новость может вызвать проблемы со здоровьем. Правда, если кома затянется, долгое пребывание в больнице будет выглядеть подозрительно. Тогда придется поведать правду. Но я понадеялась, что Фрэнсис придет в себя быстрее.

— Она точно знает про котенка? — на всякий случай уточнила я.

— Ну… должна, — ответил папа, но без уверенности в голосе. — Они в хороших отношениях.

— А ты можешь на всякий случай позвонить и спросить? Пожалуйста! Вдруг она все-таки не в курсе или забыла.

Папа пожал плечами и откусил бутерброд. Я не поняла, что это значит — то ли он согласен, то ли думает.

— Если не хочешь, просто набери ее и дай трубку мне, я сама поговорю, — предложила я. Мне было несложно, пусть я и не знала лично эту женщину, но за Орешка сильно переживала.

Проглотив бутерброд, папа ответил:

— Да позвоню я, позвоню. Закончу завтракать и позвоню.

— Спасибо, пап, ты лучший!

Он действительно вскоре связался с бабушкой Фрэнсиса. К счастью, она про кота знала и сразу о нем подумала, а запасные ключи от квартиры внука у нее имелись, поэтому она временно забрала Орешка к себе. Я представила, какой стресс испытал котенок, но главным было то, что он не остался без помощи. Хотя бы за него мое сердце было спокойно.

— Папа, а в какой больнице лежит Фрэнсис? — поинтересовалась я после его разговора с бабушкой.

— В девятой.

Я попыталась вспомнить, где она, и уже хотела спросить и попросить довезти, но папа, верно оценив мои намерения, с сожалением предупредил:

— Сейчас к нему нельзя. Когда человек впадает в кому, его кладут в реанимационное отделение. Там держат до трех дней. Целители активно борются за жизнь пациента, проводя необходимые процедуры. Считается, что именно в этот срок вероятность восстановления наиболее высокая. Если же человек не приходит в себя, его переводят в палату. Там уже не предсказать, сколько он будет лежать. Но посещения разрешены, правда, пускают исключительно близких людей.

— Получается, за эти три дня он может быстро очнуться?

— Это самый благоприятный исход.

Естественно, именно на него я и стала надеяться. Слова папы немного успокоили, хотя тревога и страх по-прежнему не отпускали. А если все-таки ничего не произойдет за этот срок? Вдруг Фрэнсис будет лежать долго и это плохо скажется на его восстановлении? Или вообще… Боги, нет, зачем я превращаюсь в Дженни?

Стоило о ней вспомнить, как раздался звонок энергофона.

— Ливи, все нормально? Что у тебя вчера произошло? — тут же посыпались ее волнения. — Что ты узнала? Весь вечер не могла до тебя дозвониться, только потом твоя мама по домашнему телефону ответила и сказала, что ты у Кэсси, а твой энергофон сломался. Что там приключилось?

— О, Дженни, приключился полный капец, — призналась я. — Не хочешь встретиться?

— Хочу, потому и звоню. У Мартина хорошие новости для нас, он зовет к себе. Можем пересечься с тобой и пойти вместе, заодно по дороге все мне расскажешь.

На том и порешили. Я посчитала, что скоротать этот день в компании друзей — отличная идея. Хотелось бы навестить Фрэнсиса, но раз нельзя, надо развеяться. Дома я с ума сойду, а с ребятами время пройдет быстрее.

Подходя к месту встречи, я увидела Дженни с двумя рожками мороженого в руках.

— Ливи, скорее! Оно сейчас растает!

Я поблагодарила ее за угощение и забрала рожок, предназначенный мне. Он оказался с фисташковым пломбиром. Я слизала подтаявшую верхушку и только в этот момент поняла, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Ужинать я отказалась, а о завтраке не вспомнила, даже глядя на папин бутерброд.

Дженни вновь завалила меня вопросами. Сначала мы обсудили то, что произошло недалеко от стен академии.

— Вот гад! — выругалась она. — Наверняка Хлоя подстрекала его к тому, чтобы тебя подставить. Ты уже рассказала обо всем Фрэнсису?

— Нет. — Я сглотнула и остановилась посреди дороги. — Хотела, но не удалось. Он торопился, мы поругались, он уехал на вызов, я пошла к Кэсси, Фрэнсиса зашибли, он впал в кому и находится в больнице. — Я посмотрела Дженни в глаза и дополнила: — А еще я его люблю.

Она, видимо, совершенно не ожидала услышать столь насыщенную цепочку событий, поэтому округлила глаза, пялясь на меня, и молчала, пытаясь вдуматься в мои слова.

— Что? — наконец произнесла она, продолжая вопросительно глядеть. — Ливи, я ничего не поняла. Почему поругались? Кто зашиб? Какая еще кома? Звучит так, будто ты посмотрела драматичный фильм или прочитала книгу, а потом тебе приснился этот кошмар.

— К сожалению, это не сон.

Я рассказала обо всем подробнее, детально вспоминая вчерашний день и заново его переживая. Слава богам, мне не захотелось плакать еще раз. Дженни слушала, ахая почти от каждой фразы. Она даже забыла про свое мороженное, из-за чего оно, подтаяв, капнуло ей на майку.

— Какой ужас… — протянула Дженни, имея полное представление о событиях. — А вдруг он не очнется? Или забудет о расследовании? Или тебя забудет?

— Нет-нет-нет! — Я протестующе замахала руками. Свое мороженое уже съела. — Только не начинай эту песню, прошу. У меня и так ощущение, что я превратилась в тебя, потому что сама постоянно прокручиваю подобные вопросы в голове. Но я хочу верить в лучшее. Фрэнсис должен очнуться! Он слишком молод, чтобы умирать. Он обязан жить, спасать мир дальше, ухаживать за Орешком и выслушать меня. Я так хочу извиниться, ты бы знала! До безумия обидно, что последнее, что он услышал от меня, — это пожелание плохого. Идиотка, честное слово…

— Ладно, извини, — виновато сказала Дженни и закусила губу. — Все будет нормально. Да, точно будет. И ты еще скажешь ему хорошее. И о том, что любишь, тоже обязательно скажешь.

Я поймала себя на мысли, что довольно странно и крайне непривычно слышать от кого-то, что я испытываю чувства. Да, я сама решила не таить это от подруги, а она и ранее догадывалась, но все равно.

Однако я сомневалась, что смогу вот так просто взять и признаться Фрэнсису в любви. Мне несложно сказать хоть о чем, любую глупость сморозить, неловко пошутить, но только не это. Даже если я действительно нравилась Фрэнсису, вряд ли после случившегося он по-прежнему будет ко мне что-то испытывать. Я показала себя с наихудшей стороны, чем наверняка разочаровала и убила всю симпатию.

В общем, я все испортила. Но меня не так сильно беспокоило, останутся ли у него чувства ко мне, если они были. Самое главное — чтобы он пришел в себя и жил дальше. Захочет со мной общаться или нет — его право выбрать. А я в любом случае перед ним извинюсь.

Мы добрались до дома Мартина. Парни уже зависали в гараже, увлеченно наигрывая новые партии. Увидев нас, они кивнули, но не прервали игру. Судя по всему, оба словили вдохновение и сочиняли нечто новое. Дейв под мелодию тихо что-то подпевал, но строки не были мне знакомы.

Когда они закончили, Мартин энергично долбанул по малому барабану, после чего полюбопытствовал:

— Как вам, девчонки? Готовы подобрать партии для новой песни и исполнить ее в День города?

Я метнула в него удивленный взгляд и раскрыла рот. У меня чуть челюсть не отвисла.

— День города? — переспросила я. — А что, нас приглашают выступить? После всяких дурных слухов?

— Ну, как приглашают… — Мартин хмыкнул. — Одна из площадок организовывает сцену чисто для выступлений молодежных коллективов. Там и танцы, и музыка, и магия. Разное, короче. И сами организаторы другие. Руби же в коллективе танцует, и вот их позвали. Она услышала, что над музыкальными группами еще думают, и предложила взять нас. Там какая-то женщина главная, по словам Руби, офигенная. У них ничего такие отношения. Руби рассказала, что нас подставили, но сами мы чисты и невинны, зато невероятно круты.

— Но прошлые организаторы не поверили, — напомнила Дженни, скептически глядя на Мартина. — Вдруг, даже если эта женщина согласилась, другие будут против? Их же там несколько человек. Вдруг из-за нас будут проблемы…

Дейв снял бас-гитару, поставил ее, прислонив к стене, и подошел к Дженни.

— Милая, какие проблемы? — Он приобнял ее за плечи. — С момента происшествия в клубе уже достаточно времени прошло, а мы так ничего плохого и не сделали. Хоть виновного еще не нашли, но что теперь, нам всю жизнь прятаться? Те организаторы просто оказались либо трусами, либо в сговоре с теми, кто нас подставил. Но они в этот раз занимаются другой площадкой. А эти, может, нормальные.

— Конечно, мы выступим! — тут же оживилась я. — Не хочу, чтобы снова нас обошли какие-то «Кеды», это их вообще стоило бы наказать.

Парни не поняли, что имеется в виду, но я решила про Райана им пока что не рассказывать. Дейв может захотеть самостоятельно разобраться с ним или предложить мне сотрудничать с другим стражем, а я не желала ни того, ни другого. Мы с Фрэнсисом вместе начали расследовать это дело, вместе его и закончим.

— Так вот, — Мартин снова привлек внимание к себе, — они согласны, но сначала хотят послушать и оценить, какие песни из репертуара мы можем исполнить. Нас зовут прийти к ним с инструментами через пару дней. Все могут?

Мы кивнули.

— Супер. Тогда дам Руби добро, она предупредит, что мы придем.

Хотя бы эта новость вызвала у меня положительные эмоции и улыбку. Я невероятно соскучилась по игре на сцене, особенно при большой публике. Надеюсь, у ребят из группы «Кеды» не найдется таких же связей, чтобы договориться о выступлении. В этот раз мы должны обойти их, они и так место на прошлом празднике получили незаслуженно.

— Я дописал текст новой песни, — объявил Дейв, обращаясь ко мне. — Давно над ней работал, вроде получается круто. Думаю, она бы на концерте многих впечатлила. Так что, Ливи, подключай синтезатор, будем репетировать.

— Да с удовольствием!

Музыка — единственная вещь, способная дать мне силы и отвлечь, особенно в столь трудный период. Поэтому я сразу же подпрыгнула к своему инструменту и приготовилась играть.

— Смотри, мы договорились, что будет здорово начать с такого бита, — сказал Мартин и принялся стучать, — и именно с припева. Я разыгрываюсь, мягко подключаются бас и гитара, а в куплете уже вступает синтезатор. Наполняем песню как бы по нарастающей. Сейчас начало покажем.

Парни заиграли. Дженни, видимо, уже слышала песню от Дейва, поэтому вмиг подхватила мелодию. Мне сразу с припева понравилось, как это звучит, поэтому и я моментально подключилась с незамысловатым, но очень мелодичным соло, выставив наиболее подходящий эффект, напоминающий флейту.

— О, супер! — крикнул Мартин, не прерывая при этом игру. — Прям как я и представлял!

Мелодия разрасталась, голос Дейва набирал мощность с каждым словом, и на моменте повтора припева все наши партии гармонично сплелись воедино. По телу побежали мурашки, а пальцы немного затряслись от наслаждения, но это не мешало мне играть. Я обожаю это неописуемое чувство эйфории, когда только-только зарождается песня, но ты заранее понимаешь, что в итоге получится нечто великолепное.

Мы доиграли до конца, после чего довольно переглянулись.

— Офигенно! — воскликнул Дейв. — Только соло бы добавить, вообще огонь будет.

— Мне кажется, будет круто, если Дженни сыграет перед последними двумя прогонами припева что-то в этом духе. — Я наиграла на клавишах мелодию. — С перегрузом и небольшим эхо будет супер классно звучать.

Она в этот же миг повторила мотив на гитаре, включив педаль.

— Да! — Я подпрыгнула от восторга. — Обалденно! Давайте попробуем еще раз, добавив это.

И мы попробовали. И не единожды. Прогоняя песню по-новому кругу, с каждым разом мы оттачивали уже придуманные партии и дополняли новыми элементами, придавая ей больше объема и углубляя звучание. Я любила все наши песни, но эта стала казаться какой-то особенной.

Представилось, как мы стоим на сцене и исполняем ее. Нас слушает целая толпа. Я передаю ей свою энергию и получаю отклик в виде положительных эмоций и восторженных взглядов, а потом замечаю один самый важный взгляд, направленный на меня. Фрэнсис. Он смотрит и наслаждается не только песней, но и тем, что видит меня на сцене. Даже улыбается. А я улыбаюсь в ответ и сияю от радости.

В груди все сжалось от возникшего желания. Искренне захотелось, чтобы нечто подобное произошло, но я не была уверена, что это осуществимо. Даже если… Нет! Никаких «если»! Когда Фрэнсис очнется, он вернется на работу и, скорее всего, вновь возьмет патрулирование. Не факт, что это место совпадет с нашей точкой. А если и совпадет, вряд ли он будет смотреть на меня так, как я представляю. Да, он наверняка оценит музыку, но не более. Но я была бы рада даже этому. Пусть не смотрит. Пусть не улыбается. Только бы очнутся.

Нет, полностью избавиться от переживаний не получалось. Мысли все равно приводили меня к Фрэнсису.

Ребята решили устроить перерыв. Мы все проголодались, даже я наконец-то захотела есть, но ничего путного в доме Мартина не нашлось. Парни вздумали сходить до магазина. Дженни тоже захотела пройтись и размять ноги. Я же сказала, что останусь в гараже и поработаю над партией.

Сначала я действительно играла свое соло из песни, балуясь с эффектами, но потом, установив самое обычное звучание фортепиано, стала извлекать минорные аккорды, размышляя, с какой тональностью хочу поработать. Определившись, я пальцами нежно скользнула по клавишам и внезапно ухватилась за мотив, возникший в голове. Тут же наиграла его и словно провалилась в бездну.

Мои руки ласкали инструмент, рождая нечто глубокое и проникновенное. Параллельно я думала о Фрэнсисе. До боли скучала по нему и через мелодию изливала все свои чувства и ощущения. Даже не заметила, как начала подкреплять ее своей энергией. Я не очень любила исполнять что-то грустное, но сейчас душа требовала именно этого. Нот, которые в сочетании рождали терзающую волну, проникающую в самое сердце. И я так погрузилась в созданный водоворот меланхолии и печали, что напрочь забыла о реальности.

Руки сами играли, а я сомкнула веки и увидела перед собой все моменты, что были у нас с Фрэнсисом. По крупицам собрала их, желая вновь пережить каждый. Больше всего хотелось вернуться в последний и изменить его. Не ругаться, а набраться терпения, подбодрить и велеть быть осторожным и беречь голову. Однако временных порталов не существует. Остается лишь путешествовать по омуту памяти, восстанавливая в голове картинки прошлого, корить себя за некоторые слова и поступки и представлять десятки наиболее приятных исходов, которые, увы, никогда не случатся.

Понимая, что выжала из себя все возможное, я плавно завершила мелодию, вновь возвращаясь в реальность и погружаясь в тишину пространства. Правда, она продлилась всего несколько секунд, потому что за моей спиной неожиданно раздались всхлипы. Я испугалась и резко обернулась. У двери стояли друзья. Парни смотрели на меня удивленно и завороженно, а Дженни вытирала слезы с покрасневшего лица. Дейв сзади обнимал ее. Сам он сдерживал эмоции, а вот у Мартина, как мне показалось, заслезились глаза.

До меня не сразу дошло, что послужило причиной такой их реакции, поэтому я тут же спросила:

— Что стряслось?

— Это я у тебя хочу спросить, — ответил Мартин с напряжением в голосе. — Никогда не слышал, чтобы ты играла что-то… настолько душераздирающее. Как будто кто-то умер.

Я вцепилась в корпус синтезатора, подаваясь вперед.

— Никто не умер! — резко выпалила я, но быстро поняла, что погорячилась, и осознала, что вообще произошло. Кажется, ребята недавно подошли и услышали мелодию, а я случайно вложила в нее силу и передала им все свои гнетущие чувства и эмоции. Да, с их стороны это наверняка выглядело странно. — Я просто неожиданно поймала такой настрой и сыграла. Чисто для разнообразия.

Не хотелось вдаваться в подробности. Если с Дженни и Кэсси мне не так сложно делиться переживаниями, да даже с родителями, то с парнями тяжелее. Для них я в основном веселая и жизнерадостная Оливия, которая не знает грусти.

Дженни не стала ничего комментировать, так как была в курсе всей истории, и лишь протерла руками глаза, смахивая оставшиеся слезы.

— Сильно, — подметил Дейв, все еще пронзительно глядя на меня. — Очень сильно.

— Только для других лучше так не играй, — попросил Мартин, — а то мало ли, к каким мыслям это кого-нибудь приведет.

В воздухе повисла печаль, и мне стало неловко, что моя музыка заставила друзей испытать ее, поэтому я натянула улыбку и заявила:

— Поиграли, а теперь срочно есть! Вы же что-то вкусное купили, надеюсь? Я ужасно голодна!

Ребята чуть расслабились, и вчетвером мы переместились на кухню. Они с удовольствием уплетали еду, а я медленно потягивала газировку из банки и для вида иногда тянулась к чипсам.

Я соврала друзьям в гараже. Пока я играла, разрывая свою душу в клочья, мой аппетит снова пропал.

Глава 27. Ты мне нужен

Я спрашивала у папы каждый день, нет ли каких-либо новостей по поводу Фрэнсиса, однако сообщать было нечего. За трое суток нахождения в реанимационном отделении он так и не вышел из комы. Как и обещалось, его перевели в другую палату.

У родителей закончился отпуск, поэтому рано утром они собирались на работу. Мне никуда не надо было, но я все равно тоже встала, так как мысли о том, что сегодня можно увидеться с Фрэнсисом, не давали уснуть.

— Какая сущность вселилась в мою дочь, раз она так рано подорвалась с кровати? — пошутил папа, прекрасно зная, что обычно я так не делаю.

«Дурацкая любовь в меня вселилась» — пронесся в мыслях ответ, который я, разумеется, не озвучила.

— Хочу навестить Фрэнсиса, — в этом уж я честно призналась. — Подумала, вдруг в больницу только утром можно.

— На самом деле у них часы посещения после обеда, — оповестил папа, допивая свой кофе. — Но, Ливи, я уже говорил, что туда не пускают всех. Только родственников и близких людей. Меня еще могут, так как я начальник и несу за него определенную ответственность, но тебя вряд ли пустят.

— Пустят, — заявила я, хоть и не была уверена до конца. — Я найду, что им сказать.

Мама заглянула к нам на кухню. Она уже была во всей красе полностью готова к выходу, но, услышав разговор, сказала папе с улыбкой:

— Стивен, ты же знаешь нашу дочь. Ливи пробивная, и если чего-то захочет, добьется.

— Конечно, знаю, — довольно хмыкнул он, — этим она точно в меня пошла.

Пожелав родителям хорошего дня и проводив их, я принялась ждать, когда же можно будет идти. Успела позавтракать, покормить и потискать кота, принять душ, собраться и даже немного поиграть на пианино. Минуты текли бесконечно долго, но вот настал час выхода.

Чем ближе к больнице я подходила, тем сильнее билось мое сердце от предвкушения. Я понимала, что Фрэнсис, находясь в коме, просто лежит, не двигается и не разговаривает, но мне было жизненно необходимо хотя бы увидеть его.

Я редко посещала подобные заведения, поэтому, оказавшись внутри, немного растерялась от незнания, куда именно идти. Отыскав взглядом регистратуру, я подошла туда и обратилась к первой попавшейся женщине.

— Добрый день! Мне нужно навестить человека.

Она подняла на меня взгляд из-под больших очков.

— Фамилия? Номер палаты?

— Ге… боргенхайт, — выговорила я и мысленно восхитилась своей памятью, которая в нужный момент не подвела и наконец-то зафиксировала эту фамилию. — Палату не знаю, но сегодня его должны были куда-то переложить из реанимации.

Женщина полистала у себя какие-то бумажки в одной из многочисленных стопок. И как можно в таком быстро ориентироваться? Затем она скептически посмотрела на меня и спросила:

— Вы его жена?

— Эм… Нет.

— Родственница?

— Нет, но…

— Тогда вам нельзя, — отрезала она.

— Но я его девушка! — как можно увереннее заявила я. — Это не так далеко от жены.

Еще по дороге я прикидывала варианты, кем могу представиться, и этот показался самым удачным. Родственников легко проверить, а возлюбленных лишь по словам. Главное, чтобы к Фрэнсису неожиданно не заглянула какая-нибудь другая знакомая под таким же предлогом, иначе это бы выглядело комично и крайне нелепо. Но что-то мне подсказывало, что никто так делать не станет.

Женщина выразительно выгнула бровь и оглядела меня, явно сомневаясь. Прежде чем она возразила, мне на ум пришел гениальный аргумент для доказательства, который я сразу же озвучила, вложив в свой голос всю возможную убедительность, на которую только была способна:

— Если вы не верите, то можете уточнить у его начальника. Даже он в курсе, что мы вместе, и подтвердит. У стражей ведь все серьезно, там и за личной жизнью каждого сотрудника наблюдают. Так вот, начальник моего парня обо всем знает.

О том, кем мне приходится этот самый начальник, я, естественно, умолчала.

К счастью, аргумент подействовал. Женщина связалась по стационарному телефону с кем-то другим и попросила подойти. Спустя несколько минут явилась молодая целительница.

— Здравствуйте, мисс, следуйте за мной.

Она провела меня в коридор с множеством то ли кабинетов, то ли палат.

— Я миссис Олбрук, наблюдаю за состоянием вашего молодого человека. — У нее был очень милый голос, сочетающийся с очаровательной внешностью, благодаря чему девушка показалась доброй и располагающей к себе. — К сожалению, его не удалось вывести из комы, хотя, уверяю вас, и целители, и онейромаги делали все возможное. У него неплохие показатели, но почему-то сознание пока что не желает возвращать его в реальность.

Она говорила так, будто судьба Фрэнсиса напрямую волновала ее, хотя, вероятнее всего, эта девушка беспокоится о каждом своем подопечном. Да уж, сложная сфера — медицина.

— Спасибо вам огромное, что пытаетесь помочь, — отозвалась я вежливо, — это очень ценно и важно. А вы можете хотя бы примерно предположить, когда он придет в себя?

— Увы, спрогнозировать невозможно. Это может произойти как прямо сейчас, так и спустя длительное время. Но, знаете, мисс… Как я могу к вам обращаться?

— Просто Оливия.

— Хорошо, — миссис Олбрук улыбнулась и более оживленно сказала: — Оливия, то, что вы пришли, может положительно повлиять. Возможно, ваш молодой человек почувствует близкую ему энергию и отзовется на нее. Посидите рядом и поговорите с ним. Со стороны для некоторых подобные методы выглядят глупо, но практика показывает, что всякое случается. Так что, хоть он и без сознания, все равно поговорите. Думаю, и вам от этого станет легче.

— О, я не сомневаюсь. Обязательно поговорю!

Хотя в том, что энергия Фрэнсиса тепло отзовется на мою, я все же сомневалась. Даже если я ему нравилась, после ссоры он мог не желать меня видеть, поэтому моя энергия может вызвать лишь отторжение, если он вообще ее почувствует. Мне слабо в это верилось.

Миссис Олбрук провела меня почти до конца коридора, открыла одну из дверей и впустила внутрь. Мое сердце замерло, когда я увидела Фрэнсиса. Он неподвижно лежал на койке под тонкой простыней. Веки его были закрыты, лицо казалось как никогда бледным. К рукам были прикреплены катетеры, а рядом пищал какой-то аппарат.

— У вас несколько минут, — предупредила целительница, — потом нам необходимо проводить процедуры. Пока время есть, общайтесь. Я оставлю вас наедине.

Я поблагодарила ее и чуть приблизилась к койке. Вскоре дверь аккуратно закрылась, и тишину палаты разбавлял лишь писк аппарата.

— Привет, Фрэнсис, — произнесла я с неожиданным трепетом. — Я к тебе пришла. Не знаю, рад ты этому или нет, но лично я очень рада тебя видеть.

Рядом с ним располагался стул, куда я тут же села. Это позволило стать ближе и дало возможность лучше рассмотреть моего блондинчика. Он был красив в моих глазах даже с болезненным видом. Я улыбнулась лишь от того, что имела возможность видеть его.

— Знаешь, ты хоть и выглядишь чуть по-другому, а все равно почти ничего не изменилось, — по-доброму усмехнулась я. — По-прежнему держишь серьезное лицо и молчишь. Ты не подумай, я на самом деле не считаю это чем-то забавным. Так, лишь разряжаю обстановку. Скорее для себя, чтобы с ума не сойти. Все эти дни вообще не до смеха было. А так мне даже нравится твое молчание. Мне кажется, я тебя все равно понимаю, а еще в этом есть плюс — ты хороший слушатель. Не все так могут, между прочим. Некоторые считают меня невыносимой болтушкой и не особо хотят со мной общаться. Ты, помню, тоже сначала не горел желанием, но потом все чаще слушал меня. А еще был рядом.

Я вновь вспомнила все наши моменты, которые пронеслись у меня в голове во время осознания, что я люблю этого человека. Думать при нем о своих чувствах было непривычно и неловко, поэтому я случайно издала нервный смешок.

— Ох, Фрэнсис, я такая дурочка. Прикалывалась над тобой иногда и не замечала некоторые вещи. Но мне всегда нравилось с тобой. Правда. Твое присутствие меня почему-то радовало. Даже сейчас, хоть ты молчишь и вообще лежишь без сознания, мне хорошо лишь от того, что ты есть. Ты жив, и это уже огромный подарок.

Воздух в моих легких закончился, поэтому я глубоко вдохнула и выдохнула, делая паузу. Было крайне странно озвучивать подобные откровения, но писк на фоне и отчужденный вид Фрэнсиса напоминали, что он все равно меня не слышал. Это приносило облегчение и причиняло боль одновременно. Но моя душа желала открыться шире, и факт того, что Фрэнсис не способен меня в данный момент понять, придал смелости говорить абсолютно все, что рождалось в голове. Поэтому я продолжила свою речь:

— Представляешь, пришлось сказать работникам, что я твоя девушка, иначе меня бы вряд ли пустили. Интересно, как бы ты отнесся к мысли о том, что такая, как я, может реально стать твоей девушкой? Честно, мне бы хотелось этого. Даже показалось, что у тебя действительно были какие-то чувства ко мне. Значит ли это, что ты был бы не против встречаться со мной? — я снова нервно усмехнулась. — Так страшно озвучивать это, пусть ты и не слышишь. Вдруг притворяешься? Ладно, шутка. Знаю, что нет. Хотя я была бы не против. Да, я бы опозорилась, зато это бы означало, что ты пришел в себя и с тобой все хорошо. Но ты бы не стал притворяться и врать, это точно не про тебя. Да и мои чувства бы не высмеял, думаю. Ты не такой. Не такой, как остальные. Знаешь эту типичную фразу из книжек, когда один из героев говорит другому, что тот особенный? Такая банальщина. Читаешь и думаешь, ну что особенного-то? Человек как человек. Но, как бы глупо это ни было, когда я думаю о тебе, на ум реально приходит это слово. Особенный. Ты правда для меня такой. Кстати, Фрэнсис, если ты еще не понял… Я в тебя влюбилась. Настолько сильно, что смотрю на тебя и не представляю, как существовать дальше, если на миг вообразить, что ты так и не очнешься. А ведь когда-то я жила, не зная тебя. Как? Сама задаюсь этим вопросом.

Он все еще лежал. Неподвижно. Не реагируя ни на что. Я понимала, что вряд ли мои слова и энергия действительно помогут, но все же в глубине души надеялась, что чудо свершится. Пусть даже в момент, когда я буду говорить что-то самое нелепое или очень личное. Я мечтала, чтобы его глаза снова открылись. Но этого не происходило. Как и не было никаких признаков того, что произойдет.

Я не собиралась плакать снова, но невольно по моей щеке покатилась слеза. По привычке вспомнился мой принцип, но сейчас он показался глупым. Подумаешь, кто-то увидит, как ты плачешь. Разве мир перевернется? Нет. А если дорогого человека не станет, тогда точно да.

— Видишь, что творится? — Я с горечью улыбнулась и смахнула слезу, продолжая смотреть на Фрэнсиса. — Плачу из-за тебя. И не первый раз. Когда папа сообщил, что ты в коме, я рыдала как никогда. Ненавижу слезы, но теперь мне все равно. Я вот подумала… Ты решишь, что глупость, но, если бы мне сказали, что ради того, чтобы ты очнулся, надо выплакать целое море, я бы постаралась. Сложно, но я бы все попробовала сделать, чтобы ты открыл глаза. Вот ты столько всего для меня делал! А я для тебя почти ничего. Да, играла на пианино, облегчая тебе головную боль, но… Как будто это все, больше ничего серьезного. И мне так хочется это исправить! Не знаю, правда, что именно тебе нужно, да что угодно. Я на все готова.

В горле встал ком, заставляя сделать очередную паузу. Я прикрыла глаза, позволяя скопившимся слезам скатиться по щекам, и отчаянно произнесла:

— Только ты, наверно, никогда меня не простишь. Я понимаю, неприятно слышать в свой адрес то, что я сказала в тот день. Неприятно, когда тебя не ценят и ведут себя эгоистично. У тебя есть повод обижаться на меня. Но даже если так, мне не столь важно. Можешь не прощать. Только очнись, пожалуйста. Можешь ненавидеть меня до конца жизни, презирать, плюнуть на расследование. Я поняла, что это все такая ерунда. Ничего не важно, кроме тебя, Фрэнсис. Слышишь?

Я распахнула мокрые глаза и с надеждой взглянула на него, искренне желая увидеть, что на его лице что-нибудь изменилось. Сердце обливалось кровью от осознания, что я не в силах как-либо повлиять на ситуацию. Все бессмысленно. Чувство беспомощности разрывало изнутри.

Мой взгляд опустился к его руке, которая была ровно вытянула вдоль тела. Одолело нестерпимое желание коснуться ее. Никогда еще мне так сильно не хотелось дотронуться до человека, потому что это всегда казалось бесполезным и лишним действием. Но сейчас я нуждалась в том, чтобы почувствовать его своей кожей.

Повинуясь желанию, я протянула правую руку и легонько, словно боясь спугнуть, дотронулась до запястья Фрэнсиса. Мои пальцы аккуратно скользнули, перемещаясь к его ладони. Она была прохладная, и я чуть сжала ее, намереваясь согреть, хоть в этом и не было особого смысла.

Какая же я была глупая, когда считала, что в касаниях нет необходимости. Оказывается, они несут огромное значение. Так важно иметь возможность прикоснуться к дорогому человеку. Это сближает и позволяет удостовериться тактильно, что он рядом. Никогда не думала, что так приятно чувствовать под своими пальцами руку того, кто тебе небезразличен.

Я переплела наши пальцы и сомкнула ладони, наслаждаясь тем, что могу это делать. На самом деле гораздо сильнее хотелось полностью обнять его, но такое пока что точно запрещалось. До этого момента я плохо чувствовала чужую энергию, максимум у родителей и Кассандры могла ее распознать, но сейчас четко ощутила энергию Фрэнсиса. Это было похоже на явление, когда ты слышишь смутно знакомые звуки где-то вдалеке, но не сразу распознаешь их, а потом слух определяет в них одну из самых прекрасных мелодий, и благодаря этому музыка будто слышится ближе и полностью обволакивает тебя.

Музыка. Фрэнсису нравилось, когда я играла ему. Интересно, это могло бы как-то помочь? Жаль, нельзя притащить к нему синтезатор. Но все же я в силах попробовать сделать кое-что еще.

Продолжая вглядываться в его лицо и держа за руку, я наполнила легкие воздухом, разомкнула губы и запела, вкладывая в слова как можно больше энергии и желая ими излечить:

Фрэнсис, просыпайся,

Услышь ты голос мой.

Ну же, попытайся,

Я здесь, и я с тобой.

Открой веки и на меня взгляни.

И жизнь ты свою сохрани.

Строки рождались в голове сами собой, и я им не сопротивлялась. Они исходили прямо из души и пелись со всей искренностью. Сделав паузу, я продолжила:

Фрэнсис, умоляю,

Дай шанс тебе сказать,

Как же не желаю

Тебя я потерять.

Ты мне нужен. Пожалуйста, прости.

Но, главное, прошу тебя, живи.

Последние две строчки я чуть ли не выкрикнула, вкладывая еще больше силы и энергии в голос. Так хотелось, чтобы Фрэнсис услышал их и очнулся.

Но ничего не поменялось. И я, не выдержав острой боли в груди, опять заплакала от понимания, что все тщетно. Я наклонилась, прислонилась лбом к его прохладной руке и задрожала от чувства полной безысходности.

— Фрэнсис, ну пожалуйста… — прошептала я обреченно, хоть и не было смысла просить.

Пока я разговаривала с ним, не особо обращала внимание на писк аппарата, но мне вдруг показалось, что он немного изменился. Я замерла, прислушиваясь. Моя голова снова поднялась, и взгляд направился к лицу Фрэнсиса.

Неожиданно я заметила, что его веки дрогнули. Я не поверила своим глазам, чуть приблизилась и старалась не моргать, чтобы случайно не упустить момент или не спугнуть шанс на то, что чудо все-таки каким-то образом произошло. Несколько секунд все было как прежде, и я решила, что мне померещилось, однако спустя мгновение увиденное повторилось, и глаза Фрэнсиса приоткрылись. Медленно, не полностью, но приоткрылись!

— Фрэнсис? — дрожащим голосом позвала я. — Ты меня слышишь?

На меня океаном нахлынуло чувство безграничного счастья, от чего пульс участился до какого-то безумного ритма. Казалось, еще немного, и откачивать придется уже меня.

Фрэнсис никак не реагировал на мои слова и закрыл глаза, но тут же приоткрыл их снова. В этот момент дверь палаты распахнулась, и к нам зашли сразу две целительницы, одна из которых была миссис Олбрук. Она удивленно уставилась на Фрэнсиса, после чего дала наставления своей коллеге, и та подбежала к нему.

— Он очнулся! — радостно воскликнула я. — Очнулся, представляете?

Хотелось закричать об этом на весь мир, однако миссис Олбрук подошла ко мне и, аккуратно взяв под локоть, заставила подняться и отойти. Мне ужасно не хотелось отдаляться, я желала в столь счастливый момент находиться рядом с Фрэнсисом, однако она сказала:

— Оливия, как прекрасно, что ваше присутствие впрямь помогло! Спасибо огромное! Но сейчас вам придется покинуть палату. Нам необходимо провести осмотр пациента и предотвратить повторное ухудшение состояния.

— А при мне нельзя? — с надеждой поинтересовалась я, но получила в ответ отрицательный кивок.

— Во время осмотра и процедур посторонним находиться рядом запрещено.

— Но я же не…

— Даже если вы близкий человек, — перебили меня.

Я не стала спорить и покорно вышла из палаты, бросив перед этим еще один взгляд на Фрэнсиса. Понимала, что чем быстрее целители начнут помогать ему, тем лучше. Однако я понадеялась, что меня пустят к нему снова, поэтому какое-то время прождала в коридоре.

Когда, наконец, миссис Олбрук вышла, я подошла к ней и спросила:

— Извините, а к нему можно еще раз зайти?

— Оливия, — она сделала немного виноватое лицо, — я понимаю, что вы хотите побыть с ним, но сейчас он еще в уязвимом состоянии. Приходите лучше завтра. Сегодня мы будем тщательно следить за его самочувствием, обещаю. То, что он очнулся, уже прекрасно, так что все будет хорошо. Не переживайте, — она лучезарно улыбнулась, — вы очень помогли.

Я улыбнулась в ответ, и целительница мигом убежала по своим делам. Ноги вывели меня на улицу и понесли домой. Чувство отчаяния сменилось цветущим счастьем, и даже краски вокруг выглядели в моих глазах ярче обычного.

Фрэнсис очнулся. Эти два слова повторялись в голове из раза в раз, давая понять, что жизнь продолжается. И она поистине прекрасна.

Глава 28. Встреча

Родители тоже обрадовались, узнав, что Фрэнсис вышел из комы. Особенно сильное облегчение испытал папа. Я, правда, не стала упоминать, что помогли моя энергия и пение. Целительница утверждала, что так и есть, но меня не покидали сомнения на этот счет.

Я верила, что сила звукомагии способна на нечто подобное, но моя энергия… Разве она могла с помощью голоса проникнуть в сознание Фрэнсиса и вытянуть его в реальность, если он перед комой разочаровался во мне? Наоборот, она должна отталкивать его. Впрочем, не столь важно, из-за чего именно это произошло. Главное, что Фрэнсис пришел в себя.

Как и предложила миссис Олбрук, на следующий день я снова отправилась в больницу. Попала на время процедур, поэтому пришлось подождать, но вскоре меня проводили до палаты.

— Хоть он и очнулся, все еще находится в нестабильном состоянии и не отошел от комы до конца, — предупредила целительница. — Ничего не говорит и мало на что реагирует, поэтому вы не удивляйтесь. Это нормально и постепенно пройдет, просто не пугайтесь. Самое главное — не волновать его, иначе ситуация может ухудшиться.

— У него память не пропала? — на всякий случай уточнила я.

— Так как он еще не говорит, узнать у него напрямую мы не можем, но все показатели говорят о том, что не должна.

Я кивнула и зашла в палату. Миссис Олбрук предупредила, что будет находиться в соседнем кабинете, и я в случае чего могу ее подозвать.

Фрэнсис так и лежал на спине неподвижно, но в этот раз с приоткрытыми веками. Помутненный взгляд был устремлен в стену и казался таким пустым и безжизненным, что мое сердце кольнуло. Но это было лучше, чем полное отсутствие взгляда.

Я подобралась к стулу рядом и села, но Фрэнсис меня будто не заметил, так как абсолютно никак не отреагировал.

— Привет. Не знаю, слышишь ли ты меня в этот раз, но я все равно с тобой поговорю.

Его голова еле заметно дернулась, и он медленно повернул ее ко мне. Когда наши взгляды встретились, меня словно током ударило. Я замерла. Почему-то говорить стало сложнее. Я не понимала, какую эмоцию испытывал Фрэнсис, если вообще что-либо мог испытывать. Он, не мигая, смотрел на меня, хотя я предположила, что в действительности он повернул голову на звук, но ничего не видел.

— Если вдруг ты меня не помнишь, я Оливия. Вчера тоже здесь была и болтала с тобой о всяком. Целительница считает, что ты меня услышал, поэтому очнулся. Интересно, это правда?

Я замолчала в ожидании ответа, хоть и понимала, что вряд ли он последует. Реакции было ноль, как и предупреждала миссис Олбрук. Я вздохнула и слегка печально улыбнулась, а еще сама не заметила, как по инерции протянула руку и осторожно взяла ладонь Фрэнсиса, как вчера.

— Ладно, мистер Гербарий, можешь не отвечать, — я намеренно обратилась к нему шутливо, в глубине души надеясь, что это прозвище напомнит ему о чем-нибудь. — Какая разница, от чего именно ты пришел в себя, верно? Главное, что это произошло. Я очень рада. Ты, надеюсь, тоже счастлив, что не остался где-то там… — Я свободной рукой хаотично помахала в воздухе. — Без тебя было бы грустно. На самом деле мне так и было, пока ты спал, что уж тут скрывать. Кстати, тебе привет от папы. Он тоже переживал, как и я.

Взгляд Фрэнсиса наконец-то стал более осмысленным, словно часть слов все же дошла до него. Его брови чуть дернулись, будто он лишь сейчас понял, что рядом сижу я, и удивился. Затем он издал короткое мычание. Может, хотел что-то сказать, но еще не мог.

Я же мгновенно подумала о том, что сама желала озвучить первым делом, как только будет возможность. Улыбка сползла с моего лица.

— Фрэнсис, прости меня. Умоляю, прости, пожалуйста! Все эти дни я мечтала извиниться, места себе не находила из-за того, как прошел наш разговор перед тем, как…

Я осеклась и внезапно почувствовала, как пальцы Фрэнсиса сжали мою руку. Сначала довольно слабо, но постепенно сила нарастала. Я даже удивилась, откуда она у него взялась в таком состоянии. Если в первые секунды меня это действие обрадовало, то спустя еще несколько секунд напрягло, так как руке стало неприятно. Вероятно, Фрэнсис просто не мог контролировать свою хватку, но все же это выглядело странно.

— Ты злишься на меня? — предположила я. — Извини, наверняка я тебя раздражаю, как часто бывало. Поверь, это не специально. Напротив, мне бы хотелось, чтобы ты испытывал со мной как можно больше положительных эмоций. Вероятно, тебе теперь не в радость мое присутствие, но…

Он снова издал короткий стон, прерывая меня, затем нахмурился, пристально глядя мне в глаза, и сильнее сжал мою ладонь. Так, что стало больно. Аппарат в палате запищал интенсивнее и громче, а вместе с этим звуком у меня в ушах отдавался быстрый стук ударов сердца.

Я не знала, что произошло и как следует реагировать, поэтому словила небольшую панику. Вдруг я взволновала Фрэнсиса и сделала хуже? Вдруг он от переизбытка злости ко мне опять потеряет сознание?

К счастью, в палату моментально ворвалась миссис Олбрук.

— Думаю, на сегодня достаточно, — обеспокоенно сказала она, давая мне понять, что нужно уйти.

Фрэнсис все еще в упор смотрел на меня и так крепко сжимал руку, что не сразу удалось ее вытащить. Когда все-таки получилось, я отошла в другой конец палаты, а миссис Олбрук, приблизившись к нему, пальцами прикоснулась к его вискам и прошептала заклинание. Фрэнсис дернуться, вновь вымученно промычал и попытался повернуться ко мне, однако сила целительницы не позволила сделать это, и он вмиг замер, снова прикрыв глаза.

— Что с ним? — со страхом в голосе спросила я, переводя взгляд на нее. — Я не делала ничего плохого, клянусь! Что произошло?

— Он слишком разволновался. Наверняка ваше появление так повлияло.

— Извините… Я не думала, что так случится.

Миссис Олбрук пожала плечами и вывела меня из палаты.

— Трудно предсказать, какая у кого будет реакция, — пояснила она. — Полагаю, ваш молодой человек очень сильно обрадовался вам, из-за чего у него случился переизбыток эмоций. К сожалению, пока что такое тоже влечет за собой не самые приятные последствия.

Обрадовался? Сильно? Мне захотелось нервно засмеяться, но было слишком больно и обидно для этого. Нет, Фрэнсис точно не обрадовался. Наоборот, наверняка он начал злиться, увидев меня. Может, вспомнил эмоции от нашей последней встречи в отделении, и это его неприятно взволновало.

— Но вы не переживайте, — продолжила успокаивать миссис Олбрук. — Скоро все изменится. С момента его пробуждения прошли всего сутки, это довольно мало. Мы активно работаем над тем, чтобы помочь ему. У парня крепкий организм. Думаю, уже завтра ситуация улучшится, так что приходите, не бойтесь.

Как бы ни было горько, но, вопреки словам целительницы, я сделала вывод, что для быстрого восстановления Фрэнсиса мне все-таки не следует к нему заявляться. Если он каждый день будет испытывать негативные эмоции, вряд ли это пойдет на пользу.

— У меня не получится в ближайшее время прийти, к сожалению, — соврала я. — С этим стрессом так много дел накопилось, а часы посещения ограничены. Боюсь, не буду успевать.

— Понимаю, — покивала целительница, — наша-то жизнь все равно не стоит на месте. Но, если получится, заглядывайте. В любом случае, он уже отреагировал на вас и, судя по всему, опознал, а это замечательный прогресс. Я обязательно передам ему, что вы беспокоитесь о нем и очень любите.

Последнее было явно лишним, поэтому я поспешила ее остановить:

— Не утруждайтесь, миссис Олбрук, вы и так много делаете. С вашей помощью, уверена, он быстро встанет на ноги, и я сама ему все скажу.

— Конечно, Оливия, — улыбнулась она. — Все так и будет. Удачи вам.

Я вышла на улицу. Реакция Фрэнсиса на мое появление выбила меня из колеи, и вместе с неимоверной радостью от того, что он жив и в сознании, в груди поселилась тоскливая горечь. Насколько же он зол, раз неведомо откуда взялась такая сила, с которой его рука схватила мою…

Я решила, что лучше подождать выписки, после нее найти Фрэнсиса и еще раз извиниться. Наверняка мои сегодняшние слова он даже не понял.

После похода в больницу в планах числилась встреча с группой. Организаторы должны были прослушать нас и согласовать репертуар для выступления. Мы с ребятами заранее обговорили данный вопрос, чтобы на месте не возникло лишних споров. Каждый предложил по песне, заодно всеми дружно было решено сыграть ту, что мы написали недавно.

Отец Мартина помог нам довезти инструменты до назначенной точки. Мы прибыли раньше времени, но зато нам дали возможность немного отрепетировать, пока организаторы были заняты общением с другими участниками.

К нам подошла радостная Руби, помахала рукой и повисла на плечах Мартина, подступив к нему со спины.

— Вы уже станцевали? — поинтересовался он, поворачивая к ней голову и получая в ответ поцелуй в щеку.

— Давно. — Она спрыгнула вниз. — Нас-то сразу согласовали, просто мы над хореографией думали. Сегодня утром показали. Круто получилось, только в парочке моментов хотим движения поменять и чутка усложнить, чтобы интереснее было. А вы как? Уже решили, что играть будете?

Мы назвали песни. Руби как один из самых преданных наших фанатов знала их все наизусть и одобрила выбор. После этого она предложила пройти в зал и осмотреться.

— Видите вон ту женщину с короткой стрижкой? — тихо спросила она и указала рукой в сторону, где перед сценой сидели несколько человек. — Это миссис Румменс, она здесь главная. Классная тетка! Она, кстати, не просто слышала о вас, а даже видела на выступлениях, поэтому пошла навстречу моему предложению. Конечно, интересовалась случаем в клубе, но я ей все объяснила, и она не стала беспокоиться.

— Наконец-то, — облегченно выдохнула я, — хоть в этот раз нормальный человек попался.

— У меня все равно такое ощущение, будто что-то пойдет не так, и опять какие-нибудь «Кеды» займут наше место, — поделилась переживаниями Дженни.

Руби бросила на нее усталый взгляд.

— Что должно произойти? Ничего не будет. Сыграйте сейчас хорошо, покажите себя, и можно ни о чем не париться.

— Обойдутся эти тапки дырявые, — раздраженно буркнула я, вновь вспоминая, что их солистка связана с происшествием. Ничего, мы однажды с ней поговорим.

Дождавшись своей очереди, мы подошли к организаторам и познакомились. Миссис Румменс действительно отнеслась к нам крайне доброжелательно, даже никаких лишних вопросов не задала, как и те, кто был с ней. Нас лишь предупредили, что тексты песен не должны содержать в себе призывы к чему-либо плохому, а я как звукомаг не должна вселять людям негативные эмоции. Нам и так это было понятно, поэтому мы заверили, что все будет супер.

Мы выставили наши инструменты на сцену, подключили и исполнили заготовленные песни. Миссис Румменс внимательно слушала и периодически что-то обсуждала с коллегами.

— Отлично, ребята! — похвалила она и похлопала после того, как мы сыграли последнюю песню. — Вы классно и гармонично впишитесь в программу. Даже, думаю, можно еще парочку песен добавить, по времени укладываемся. Хотите?

— Еще бы! — довольно хмыкнул Дейв.

Миссис Румменс задумчиво потерла подбородок и поинтересовалась:

— Вы сами пишете музыку и тексты?

— Конечно, — ответил он. — Каждый из нас вносит свой вклад не только в игру, но и в создание песен. Никого другого мы к этому не подключаем.

— Очень здорово. — Она одобрительно покивала. — Если не бросите это дело, далеко пойдете. У вас довольно необычное, уникальное звучание.

Ребятам заметно стало приятно слышать такие слова. Честно, меня они тоже порадовали, однако я не могла воспринять их в полной мере, так как мысли то и дело возвращались к Фрэнсису.

Как бы я ни пыталась скрыть свое не самое лучшее настроение, Дженни все равно заметила, что со мной что-то не так.

— Как там Фрэнсис? — спросила она, когда мы складывали инструменты. — Нет новостей?

— Он вчера пришел в себя.

— Да ладно?! — Дженни широко улыбнулась. — Это же здорово!

— Ага, я очень рада, — на моем лице тоже появилась улыбка. — Представляешь, это произошло прямо при мне.

Я принялась пересказывать подробности своего визита. Дженни явно была под впечатлением.

— А чего тогда ты сейчас такая грустная? — с недоумением поинтересовалась она после рассказа.

— Сегодня я снова к нему ходила. — Моя улыбка исчезла. — Хотела извиниться и поговорить. Потом поняла, что еще слишком рано, так как он вообще был не в состоянии что-либо воспринимать и отвечать. Я все равно попросила прощения и взяла его за руку, а он сильно ее сжал и так смотрел, будто злился.

— Но он же пока что в плохом состоянии. Как он мог злиться?

— Не знаю, но как еще объяснить такую реакцию? — Я сложила синтезатор в чехол и резко застегнула молнию. — Конечно же, это была злость, иначе Фрэнсис не стал бы так сильно сдавливать мои пальцы, словно желая их вырвать.

— Ты так рассуждаешь, будто сделала что-то супер ужасное. — Дженни застегнула свой чехол и закинула гитару на плечо. — Ну да, сказала неприятное, но не сама же долбанула его. Все мы иногда говорим что-то необдуманное под эмоциями. Но вряд ли он стал бы из-за этого до такой степени на тебя злиться. Я считаю, что на самом деле все не так, а ты просто накручиваешь.

Я не удержалась от смешка и поддела ее:

— Сказала тревожная печенька, которая сама вечно что-то накручивает.

Она хихикнула.

— Ну правда, Ливи. Именно сейчас, мне кажется, рано делать выводы. Может, он еще от комы полностью не отошел, и вместо тебя ему… Не знаю… Демон привиделся!

— Если так, значит, точно отошел, — посмеялась я. — Наверняка он во мне именно демона и видит.

— Да перестань уже, — Дженни махнула рукой и немного смутилась, как бы жалея о сказанном, — я не то имела в виду. Я к тому, что, может, он и не понял, что это вообще ты.

— Не знаю, что он там понял, если понял вообще хоть что-нибудь. Ладно, не важно. Разберемся. Самое главное, что он очнулся.

— Твой страж очнулся? — раздался голос Дейва за спиной, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Я повернула к нему голову и шутливо указала:

— Нехорошо подслушивать.

— Кто бы говорил! — нарочито громко и растянуто произнес Дейв. — А если серьезно?

— Да, Фрэнсис очнулся.

— О, ну супер. — Он забрал гитару у Дженни, надел на плечи, после чего выхватил и мой синтезатор. — Давайте, отнесу до машины. Вы сумку со шнурами прихватите и подходите.

Без телячьих нежностей сладкая парочка не обошлась, поэтому, даже держа инструменты, Дейв умудрился поцеловать Дженни, от чего та, естественно, засветилась. Обычно я как-нибудь подшучивала над ними, но в этот раз промолчала. Пусть я по-прежнему считала, что целоваться на каждом шагу и при любом человеке — не лучшая привычка, мысленно порадовалась, что у этих двоих вообще есть такая возможность — быть вместе и позволять себе проявлять чувства.

Раньше я наблюдала за влюбленными парочками и думала, что мне это все не особо и нужно, но сейчас поняла, что просто никогда не встречала человека, с кем мне бы по-настоящему хотелось подобного. Мне было плевать, что за свои восемнадцать лет я ни разу не целовалась, потому что не желала с кем попало делать это лишь ради галочки. И теперь даже стало радостно, что у меня не было первого поцелуя, потому что я осознала, что в моей жизни появился человек, с кем я очень хочу его разделить. Фрэнсис.

Я вспомнила наш разговор на его кухне. Тогда он сказал, что ему не важно, был кто-то до него у девушки или нет. Главное, чтобы он был ей нужен. Знал бы, что очень сильно нужен мне.

Глава 29. Обнять и простить

Как и было решено, Фрэнсиса я больше не посещала. На самом деле до безумия хотелось увидеться с ним, но во имя его выздоровления я не докучала своим присутствием, боясь вызвать негативные эмоции. Я не знала, сколько времени может уйти на поправку, потому как слышала разные версии. Но Фрэнсис по-любому отчитается папе о том, что его выписали, а папа уже сообщит мне.

Прошло чуть больше недели. Никаких вестей не было. Я в основном только и делала, что репетировала с группой, а дома играла сама себе на пианино. Лишь музыка помогала коротать дни в мучительном ожидании.

Вот и очередной наступивший день не предвещал ничего особенного. Дейв на пару дней уехал куда-то с родителями, прихватив Дженни, поэтому репетиций не намечалось. Родители отправились по делам, а я после пробуждения и завтрака засела за пианино.

В какой-то момент мне показалось, что в дверь постучали. Я прервала игру и прислушалась. Стук повторился. Я перевела взгляд на спящего на подоконнике кота и в шутку спросила:

— Абрикос, признавайся, ты ждешь кого-то в гости? А то я никого не приглашала.

Кот, никак не отреагировав на мои слова, продолжил спать. Его рыжая шерстка блестела под лучами солнца. Как ему не жарко?

Настойчивый стук продолжился. Пришлось встать. Мысленно я задалась вопросом, кто вообще может прийти, потому что обычно все заранее предупреждают о своем визите.

Я вышла в коридор, открыла дверь и чуть не закричала от радости, увидев перед собой неожиданного, но столь желанного гостя.

— Фрэнсис!

— Привет, Оливия.

Его голос! Наконец-то я слышу его! Боги, это лучше любой музыки!

— Как ты себя чувствуешь? — тут же побеспокоилась я. Сердце в этот момент чуть не вылетело из груди от счастья.

— Нормально, — он кивнул и бросил взгляд на гостиную, затем снова перевел на меня. — Пустишь?

— Конечно, проходи!

Я сделала шаг назад, уступая дорогу. Не верилось, что Фрэнсис сам ко мне пришел. Сразу возник вопрос: а точно ли ко мне? Я решила пока что не уточнять и просто последовала за ним в гостиную. Какая разница, к кому? Пришел — и замечательно.

Он встал посреди комнаты и рассеянно огляделся по сторонам, будто не зная, куда себя деть. Я устроилась на диване и рукой указала на соседнее место, приглашая сесть рядом. Фрэнсис так и сделал, но сел на другом конце дивана, удерживая между нами небольшое расстояние.

Я все это время взглядом неотрывно следила за ним. И вот его травянистые глаза обратились ко мне. Сердце дрогнуло.

— Рассказывай, — велел он.

— О чем? — Я приподняла брови, не понимая.

— О том, что ты узнала после экзамена. Ты сказала, что выяснила, кто тебя подставил.

Я обомлела и не сразу нашлась с ответом. Фрэнсис так непринужденно попросил, будто после того разговора и не было всего, что он пережил дальше. Ни нападения, ни комы, ни дней восстановления. Словно мы просто разошлись тогда на час, а теперь снова встретились, чтобы продолжить с того места, где остановились.

— Фрэнсис, ты серьезно? — Я не выдержала и нервно хихикнула. — Подскажи, когда тебя выписали?

— Сегодня. Утром.

Капец. Даже не вчера.

— И ты первым делом после выписки решил пойти ко мне, чтобы спросить об этом?

— Нет. — Он мотнул головой и невозмутимо пояснил: — Первым делом я забрал у бабушки Орешка и вернул домой.

— Слава богам, хоть котенок не остался без внимания, — усмехнулась я. — А потом ты все равно поперся сюда? Тебя разве не дали больничный?

— Он есть. Но какая разница?

— Да, действительно. Ты просто снова решил заняться делами в нерабочее время после того, как побывал в коме, совершенно ничего особенного. Смешной ты, конечно!

Фрэнсису, очевидно, было не смешно, потому как он с серьезным видом пристально смотрел на меня. Это даже порадовало. Узнаю своего чуть угрюмого, но такого обаятельного блондинчика.

— Тебе важно скорее все выяснить, — напомнил он. — Я готов выслушать и продолжить.

Я глубоко вздохнула.

— А я не готова, — сказала я, получив в ответ недоуменный взгляд. — Не готова обсуждать какие-то там дела, пока ты меня не простишь.

Я придвинулась к нему, неосознанно желая быть ближе, и, пока он не успел возразить, залепетала:

— Я говорила тебе это, когда приходила в больницу, но ты, скорее всего, ничего не понял, поэтому повторю. Хоть сто раз. Фрэнсис, извини меня. В тот день я узнала, кто во всем виноват, и это затуманило мне разум. Я реально перестала думать обо всем вокруг и сосредоточилась лишь на своей проблеме, поэтому повела себя эгоистично. Привыкла, что за все это время ничего сверх опасного не происходило, а ты возился со мной, поэтому и тогда посчитала, что мое дело в приоритете. Это было глупо, стоило отпустить тебя и дождаться, но я наплела ерунды. Особенно последнее, что я сказала. Такую фигню сморозила, надо же!

Я стукнула ладонью по лбу и провела по лицу, после чего посмотрела на Фрэнсиса, который внимательно меня слушал.

— Я не желала и не желаю тебе зла, правда. Наоборот, хочу, чтобы с тобой было все хорошо. Те слова вырвались на эмоциях, хотя это идиотское оправдание, конечно. Увы, сказанного не воротишь, и мне по-прежнему стыдно за то, что позволила себе так высказаться. Знал бы ты, в каком я шоке была, когда папа сообщил, что с тобой случилось… Ладно, чего говорить обо мне? Тебе явно было хуже.

Обо всем, что творилось у меня в душе, и о том, что озвучивала, когда Фрэнсис был в коме, я не упомянула. Лишь тогда это казалось простым, ведь он был без сознания.

— Просто знай, что я только о тебе думала и надеялась, что ты скоро придешь в себя, — искренне добавила я. — И нет, не ради того, чтобы продолжить разбирательство. Хочешь, можешь вообще от этого дела отказаться. Честно скажу, мне нравится с тобой работать, но если тебе неприятно, я пойму.

— Нет, я продолжу, — твердо обозначил Фрэнсис.

Это заставило меня улыбнуться.

— Ладно. Если ты все-таки не против, мы продолжим, но не сейчас. Я не хочу, чтобы ты опять видел во мне эгоистку. Ты только выписался, тебе нужен отдых. Ты так-то не фигней какой-нибудь болел, а в коме был! Так что не забивай себе мозги и полностью восстановись. Я подожду.

Он отрицательно мотнул головой и с серьезностью произнес:

— Давай так. Пришло время мне проявить эгоизм. Я лично хочу знать, кто тебя подставил. Со мной все в порядке, поэтому я готов тебя выслушать.

— А по-моему, с тобой не все в порядке, и что-то в твоей голове все-таки повредилось, раз ты вот так сразу приперся ко мне, — не удержалась от подколки я, но мгновенно пожалела. — Извини, опять случайно вырвалось. И ты все равно хочешь со мной дальше контактировать? Я бы уже давно себя послала.

Я думала, что Фрэнсис, как обычно, не выдаст никакой эмоции, но вдруг уголок его губ слегка дрогнул. Я точно не сплю? Этот человек пришел ко мне и почти улыбается?

— Хочу, — сдержанно ответил он.

И снова каменное лицо. Ладно, может быть, не сплю.

— Так, значит, ты меня простишь? — с надеждой спросила я. Стало ясно, что Фрэнсис действительно не обижается, поэтому в ответ ожидался его привычный кивок или короткое «да».

— Не прощу, — вместо этого выдал он и сделал паузу, заставляя мой пульс подскочить до предела. Я уже была готова расстроиться и спросить почему, но услышала продолжение фразы в тон недавним моим словам: — Пока ты меня не обнимешь.

Хорошо, что я сидела, иначе упала бы. Меня даже затрясло от облегчения.

— Вот бессовестный! — воскликнула я и шутливо ударила его по плечу. — Мало того, что напугал, еще и передразниваешь!

В этот раз Фрэнсис улыбнулся полноценно. Какой же он очаровательный в такие моменты!

До меня дошел смысл его просьбы, но я не испугалась. Наоборот, все эти дни мне безумно хотелось обнять его, однако я была уверена, что Фрэнсису это точно не будет нужно. Но, раз он сам просит, как я могу отказать?

Я прильнула к нему, обхватывая руками корпус и кладя голову на плечо. Это заставило его отклониться к спинке дивана, отчего я будто не просто обняла, а практически легла на него. Вскоре почувствовала, как руки Фрэнсиса опустились на мою спину и аккуратно прижали к себе, а моей макушки коснулась его щека.

Как же это приятно. Находиться рядом с тем, кто тебе дорог, и обнимать его — вот настоящее счастье. И поняла я это лишь после того, как чуть не потеряла эту возможность.

— Ну теперь-то я точно прощена? — спросила я ему в плечо.

— Я и не обижался, — признался он, прижимая меня к себе чуть сильнее.

Мне совершенно не хотелось его отпускать. Я бы вечность просидела вот так, но всю интимность момента нарушил щелчок открывающейся двери. Это напугало меня и заставило мигом отпрянуть от Фрэнсиса, как будто мы не невинно обнимались, а занимались чем-то непристойным.

Оказалось, вернулась мама. Ну почему так рано?

Она заглянула в гостиную, увидела нас и улыбнулась.

— Фрэнсис, здравствуй! Как ты? Тебя уже выписали?

— Добрый день, миссис Кварц, — вежливо поздоровался он и поднялся с места. — Да. Все хорошо.

Они перекинулись парочкой фраз, а я почувствовала небольшое расстройство от того, что наше уединение прервалось. Пусть мы ничего личного с Фрэнсисом не делали и не обсуждали, но мне нравилось быть с ним вдвоем.

Возможно, у меня все было написано на лице, и мама это заметила, потому что, поболтав, она сказала:

— Ладно, вы общайтесь. На улице погода отличная, пойду прогуляюсь. Только, Ливи, можно тебя попросить? Тут пакеты, я в магазин заходила. Разберешь продукты?

— Да, конечно.

Я вышла в коридор, посмотрела на пакеты, а потом на маму, которая мне подмигнула и махнула рукой, покидая дом. На моем лице заиграла благодарная улыбка.

Когда я вернулась в гостиную, увидела, что Фрэнсис подошел к Абрикосу и погладил. Тот проснулся, но не стал вредничать, а, наоборот, вполне довольно мяукнул, встал, обнюхал гостя и начал выпрашивать ласку.

— Вот подлиза рыжая! — усмехнулась я и обратилась к Фрэнсису: — Мне там надо пакеты разобрать на кухне. Ты, может, чай хочешь?

— Не откажусь.

Потеряв интерес к Абрикосу, он последовал за мной на кухню. Кот моментально спрыгнул и пошел за нами, возмущенно мяукнув. Фрэнсис не смог это проигнорировать, взял его на руки и, когда сел за стол, посадил к себе на колени.

Я поставила чайник кипятиться и быстренько сложила продукты в холодильник. Из шкафа достала ореховые печеньки и поставила на стол.

— Так кто тебя подставил? — спросил Фрэнсис, сразу переходя к делу.

— Помнишь, я тебе рассказывала про одноклассника, которому я когда-то нравилась, и он прочитал мои мысли? Так вот, это все-таки он. Райан.

— И ты реально отказывалась его подозревать?

— Я думала, он обо мне забыл. И, скорее всего, так бы и было, если бы не кое-кто. Это же еще не все! Ты представляешь, он встречается с Хлоей! Короче, в тот день…

Но короче не получилось. Я поведала о своей слежке во всех подробностях. Эмоции вновь овладели мной так, что я чуть не опрокинула кружку, активно жестикулируя руками. Благо, не успела в нее чай налить. Пока говорила, забыла, что вообще это надо сделать. Лишь закончив, принялась разливать.

— Ты считаешь, что Райану было бы плевать на тебя, но он стал встречаться с Хлоей. Она подговорила его подставить тебя ради продвижения своей группы, — сделал вывод Фрэнсис, исходя из моих слов.

— Не знаю, чья инициатива, но Хлоя наверняка в курсе наших стычек с Райаном. Она никогда меня не любила, но я считала, что это лишь от конкуренции. Теперь поняла, что дело еще и в Райане. Раз я им обоим не нравлюсь, они вместе решили подгадить.

— Сомнительный способ выбрали. Использовать телепатию, чтобы проворачивать всю эту схему с клубом, рискованно. Райан не мог не понимать, что его рано или поздно поймают. Или он так любит свою девушку, что ему плевать, лишь бы ее группа стала успешнее?

— Без понятия. — Я пожала плечами. — Может быть, если бы не Хлоя, он бы не хотел мне мстить. А так как бы два повода, зачем так со мной поступать.

Я поставила кружки на стол. Фрэнсис придвинул к себе свою. Кот, смекнув, что на какое-то время его перестанут гладить, спрыгнул на пол и побрел к мискам с кормом.

— Допустим, с Хлоей все ясно. Но при чем тут месть? — непонимающе спросил Фрэнсис. — Неужели он до сих пор обижен на то, что ты когда-то давно была влюблена в другого мальчика? Это глупо и нелогично, тем более учитывая наличие девушки в настоящем времени. Слишком мало для мотивации мстить. Либо ты не все мне рассказала.

Он испытующе смотрел на меня, будто видя насквозь. Я сделала глоток чая, чтобы собраться с мыслями и настроиться, после чего поставила кружку на стол.

— Ты прав. Есть кое-что, о чем я умолчала.

Я очень не любила вспоминать тот эпизод из жизни. Он злил меня и одновременно вызывал чувство вины, и я не могла определить, чего во мне больше. Я надеялась, что-то происшествие останется в прошлом и, пусть Райан всегда будет чувствовать на себе последствия, он не станет лезть ко мне, так как начал первый и должен понимать, что, если бы не его тупой поступок, ничего бы не случилось. Увы, надежды не оправдались.

Мне было неприятно от допущения, что Фрэнсис разочаруется во мне, когда увидит всю картину, но молчать я уже не могла.

— Когда нам было по шестнадцать, между нами произошел последний, но самый жесткий конфликт. Последствия оказались хуже, чем просто смех других одноклассников. У нас тогда был праздник в школе, а я ранее всем хвасталась, что у моего папы есть крутой фотоаппарат, потому что он увлекается фотографией. Ну и девчонки попросили меня принести его, чтобы пофоткаться. Папа, конечно, долго сомневался, но все же дал мне фотоаппарат за обещание беречь его и вернуть домой целым. Я согласилась, посчитав условие простецким.

Воспоминания накрыли меня, перенося в тот день. Одноклассники были в восторге от того, что я фотографировала практически каждого, не жалея пленки. Было действительно весело, так как профессиональные фотоаппараты мало кто мог себе позволить. И я чувствовала, как уважение ко мне росло.

— После праздника я собралась идти домой, но ждала на улице одну девчонку, — продолжила я. — Я стояла на углу школы и увидела, как вышел Райан. Мы перебросились колкостями, и я ему сказала какую-то ерунду, на которую он сильно разозлился.

Память предательски скрыла в тени информацию о том, что конкретно я ляпнула тогда. Там было что-то про его зависть, типа мой отец меня любит, поэтому дал фотоаппарат, а Райану такое не светит. Да, сейчас я осознаю, что поступила некрасиво и спровоцировала, однако тогда я не предполагала, что это заденет его настолько сильно, ведь он тоже периодически говорил мне неприятные вещи.

— Мы стали ругаться. Райан резко приблизился, схватил меня за плечо и вторгся в сознание. Он заставил со всей дури кинуть фотоаппарат и вдобавок пнуть, и я, не в силах сопротивляться его влиянию, сделала это. Прикинь, взяла и разбила папин дорогущий фотоаппарат! А осознала это только тогда, когда выполнила команду.

Я посмотрела на Фрэнсиса. Он не перебивал, не задавал вопросы, лишь внимательно слушал. Подступить к главному было трудно, но время настало.

— Мне стало до боли обидно, что по чужой воле я не сдержала обещания и не просто сломала папину вещь, а практически уничтожила. И да, я не виновата, надо было честно рассказать обо всем, тогда папа бы не ругался, а Райана бы наказали. Но в тот момент я не думала о том, как правильно, и наказала его сама. Я так разозлилась, почувствовала такую искрометную ненависть к Райану, что подлетела к нему и закричала, вкладывая силу и желая своим криком добраться до его сознания. Вместе со звуком я направила разрушительную энергию, толком не контролируя ее.

Помню, как Райан, спустя пару секунд, зажал ладонями уши и отбежал. Звук так оглушил его, что даже ноги не выдержали, и он упал на колени. Я перестала кричать и с еще не отступившей злостью смотрела на него. Сначала рядом никого не было, но на крик пришли несколько человек. Ни я, ни Райан не могли объяснить, что между нами произошло, поэтому позвали классную руководительницу, которая впоследствии вызвала наших родителей.

Я сразу сказала папе о случившимся, и он захотел подать заявление на Райана за незаконное применение телепатии, однако его мама пригрозила, что сделает то же самое со мной, ведь я так же применила звукомагию. Ладно, если бы только закричала, но я причинила физический вред.

— Райан все это время почти не слышал нас, — рассказывала я Фрэнсису. — Он жаловался на сильное гудение и боль в ушах. Прежде чем решать, что с нами делать, его отправили к целителям. Выяснилось, что у него повредилась барабанная перепонка в правом ухе, причем так, что восстановить ее полноценно не удалось. Поэтому Райан стал сильно хуже слышать, особенно правым ухом. В общем, как ты понял, я частично лишила его слуха.

Фрэнсис стал таким серьезным, что даже чай пить перестал. Я не понимала по его взгляду, осуждает он меня или нет, а он и не сказал, лишь поинтересовался:

— Как в итоге ваши родители разрешили ситуацию?

— Они очень долго ругались и спорили, кто виноват. Папа утверждал, что Райан, так как он первый применил телепатию, но мама Райана считала, что дело во мне, ведь я спровоцировала его, а потом еще и повредила слух. Мол, за фотоаппарат они могли просто заплатить, возместив его стоимость, мы бы купили новый и никак не пострадали, а здоровье их сына теперь ничем не исправить, и он до конца жизни будет плохо слышать. И папа… Надеюсь, у тебя уважение к нему не снизится.

Я усмехнулась, но от нервов. Фрэнсис лишь пристально смотрел на меня и даже не кивал, так как наверняка не мог сказать о реакции и хотел дослушать, прежде чем делать выводы.

— Папа понимал, что если стражи официально зафиксируют незаконное применение магии Райана, то со мной поступят аналогично. Да, не я начала, но все равно подобные действия, даже в ответ на чужие нарушения, идут против правил и считаются причинением вреда здоровью человека по неосторожности. Я думала, что максимум оглушу на несколько минут, но не рассчитала силу. Если бы стражи завели на нас дело, оно точно дошло бы до суда, и это повлияло бы на наше будущее, в том числе на поступление. Да чего я тебе объясняю-то? Ты страж и сам в курсе. В общем, ни мы, ни семья Райана не хотели проблем. Как ты знаешь, папа очень справедливый страж и никогда не игнорирует чьи-то нарушения, но в этом случае он в приоритет поставил меня. Он договорился с мамой Райана, что лучше замять дело и никому никуда не обращаться, а жить дальше. Она согласилась. Во-первых, понимала, что ее сыну достанется сильнее. Во-вторых, побоялась идти против папы, зная, какую должность он занимает.

— Мистер Кварц выбрал мирный путь без наказаний, — отозвался Фрэнсис. — Нормальная практика, хоть и не всеми стражами одобряемая. Но в данном случае его не за что осуждать. Как отец он поступил мудро. Лично мне трудно судить. Сам я отцом не являюсь, а своего у меня не было. Но, думаю, каждый любящий родитель поступил бы так ради своего ребенка.

Мысленно я зацепилась за информацию о том, что у Фрэнсиса не было отца, однако решила, что к этому вопросу лучше вернуться когда-нибудь потом.

— Я просто видела, как папу мучила совесть, ведь он пошел против своих рабочих принципов. И мне было стремно, что я вынудила его сделать это, но приятно, что он в приоритет выдвинул мое будущее. Да и если бы на меня завели дело, то ему бы тоже знатно досталось, сам понимаешь. Короче, мы мирно разошлись, а семья Райана решила, что ему лучше перевестись в другую школу. Они все равно планировали переезд, поэтому забрали его документы, так как боялись, что-либо я ему что-нибудь еще сделаю, либо он не сдержится и сам накосячит, чего им бы тоже не хотелось. Вот такая история.

Фрэнсис кивнул, как бы благодаря за полный рассказ. Я не нашла в его взгляде осуждения, но так хотелось убедиться, что он во мне не разочарован.

— Мне стремно за тот поступок, — добавила я. — Не хотелось калечить кого-то, но Райан меня слишком сильно вывел из себя. Это получилось случайно, однако… получилось. — Я растерянно развела руки. — Когда Райан переехал и перешел в другую школу, стало гораздо спокойнее. Мы не виделись эти пару лет, я даже о нем особо не слышала и надеялась, что он поймет, что сам отчасти виноват. Верила, что он больше в моей жизни не появится. Как видишь, надежды не оправдались.

— Ясно, — выдохнул Фрэнсис и ненадолго отвел взгляд к окну, думая о чем-то. — Но в этот раз дело заведено. На ошибках надо учиться. Райан, очевидно, этого не понял. Теперь он не скроется. Мы найдем его и поговорим с ним. Тебе известен его адрес?

— Нет. Могу знакомых со школы поспрашивать, но потребуется время.

— Не надо. — Он выставил руку, как бы пресекая мою идею, допил чай и, поднявшись, медленно зашагал по кухне. — Поищу завтра по базе, так быстрее. Мне нужна его фамилия. И желательно данные о семье.

Я тоже встала и перегородила ему путь собой, уставившись при этом на него как на умалишенного.

— Фрэнсис, ты нормальный? Ладно сегодня приперся, чтобы поговорить, это можно списать на любопытство. Но ты же явно еще несколько дней на больничном. Какое завтра?

— Мне плевать на больничный, — как всегда невозмутимо заявил он. — Мне не нравится, что тот, кто намеренно продолжает идти против тебя, безнаказан. Я хочу быстрее разобраться. И это не ради уважения твоего отца.

Вот же злопамятная задница! Все-таки до сих пор держит в голове мои глупые упреки.

— Забей на те слова, — попросила я, заглядывая ему в глаза. — Я же извинилась, в том числе за них, если вдруг ты не понял.

— Но ты не сказала, считаешь ли по-прежнему так.

Он испытующе смотрел на меня, а я мысленно прокрутила свои извинения. Да, я действительно говорила только про эгоизм и пожелания зла, но не упомянула обвинения в потакании отцу.

— Нет, я так не считаю, — заверила я, после чего шутливо добавила: — Даже если бы не папа, ты бы никуда не делся от работы.

Стоит ли говорить, что на лице Фрэнсиса не дрогнул ни один мускул?

Захотелось опять стукнуть себя по лбу.

— Извини, я опять несу бред. В общем, знай, что я не думаю о тебе ничего плохого. Просто ты тогда так выразился, что подкрепил мои подозрения на этот счет, но потом я размышляла и пришла к выводу… — Я осеклась, так как чуть не ляпнула, что уловила намеки на его чувства. Я не была уверена в них на сто процентов, поэтому говорить первой об этом боялась. Если Фрэнсис что-то испытывает, пусть сам однажды скажет. — В общем, удалось обдумать и переосмыслить некоторые вещи.

Его взгляд с моих глаз скользнул к губам, и мне тут же представилось, что подтверждение его чувств произойдет прямо сейчас и он меня поцелует. Сердце бешено заколотилось от ярких фантазий.

Однако этого не случилось. Фрэнсис пожелал нечто другое.

— Сыграешь мне на пианино?

— У тебя опять болит голова? — обеспокоенно предположила я.

Он отрицательно кивнул и проникновенным голосом произнес:

— Я соскучился по твоей музыке.

Это были одни из самых приятных слов, что я когда-либо слышала в жизни. Я не стала тянуть и, как только привела Фрэнсиса обратно в гостиную, с особым удовольствием выполнила его просьбу.

Глава 30. Враг

Фрэнсис сдержал слово, и на следующий день после обеда ему был известен адрес Райана. Я до сих пор поражалась тому, с каким рвением он пытался мне помочь даже после комы. Неужели я и правда для него что-то значу? Но об этом лучше поразмышлять потом, так как идти в гости к моему давнему врагу нам с Фрэнсисом предстояло вместе, и думала я лишь о грядущей встрече.

С нашей стороны было немного самонадеянно заявляться на чужую территорию, не зная, окажется ли дома нужный нам человек, но мы все же испытали удачу. Райан жил в районе, похожем на мой, где в основном стояли частные дома, один из которых и принадлежал его семье. Мы подошли к двери, и отчего-то в моей груди зародилось волнение. Я не боялась разговаривать с Райаном, но инстинкты со школьных времен напомнили о себе. Казалось, чем он ближе, тем больше вероятность, что случится что-то неприятное.

Прежде чем постучаться, мы с Фрэнсисом переглянулись, и он кивнул мне в знак поддержки. Затем он уверенно поднял руку и издал три довольно громких стука. Несколько секунд никто не подходил, но потом я вслушалась и распознала приближающиеся шаги. Фрэнсис не имел такой слух, поэтому не уловил их и громче стукнул пару раз. Наконец человек по ту сторону явился, и дверь медленно открылась.

У порога стоял Райан. Он был такого же высокого роста, как Фрэнсис, и сначала посмотрел на него, но вскоре перевел взгляд на меня. Я невольно почувствовала нарастающую злость, смешанную с легкой тревогой. Что испытывал Райан, мне было неясно, но его помрачневшее лицо намекало, что он точно не рад меня видеть.

— Добрый день, мистер Берг, — обратился Фрэнсис, заставляя вновь повернуться к нему. Не отводя взгляда, он достал из кармана удостоверение и раскрыл. — Страж Геборгенхайт. Позволите пройти внутрь?

Думаю, даже без документа Райану все сразу стало очевидно. Он не спросил, зачем стражу понадобилось к нему прийти, лишь поздоровался и с неохотой сделал шаг назад, уступая дорогу. Фрэнсис без лишних слов двинулся внутрь дома, и я следом за ним. Райан проводил меня настороженным взглядом. Я тоже не спускала с него глаз, но пока что молчала (по велению Фрэнсиса).

В отличие от моего дома, здесь не было второго этажа, но первый по планировке напоминал наш. Мы прошли в гостиную. В доме больше никого не оказалось, кроме рыбок, мирно плавающих в аквариуме. Помню, еще в младших классах Райан увлекся морской тематикой и, пока мы не поссорились, иногда рассказывал мне о различных видах рыб. Видимо, любовь к ним у него сохранилась.

Фрэнсис держался так уверенно, будто не он пришел к кому-то, а к нему пришли в гости, и он хозяин. Он первый сел на диван и взглядом велел Райану сесть на стул напротив, чему тот беспрекословно повиновался. Теперь оба смотрели друг на друга, не особо обращая внимание на меня. Я тем временем устроилась на другом краю дивана.

— Райан, вы имеете представление, почему мы к вам пришли? — завел разговор Фрэнсис.

Тот помедлил с ответом, но, к моему удивлению, не стал ничего отрицать.

— Допустим, — бросил он, очевидно, понимая, что изображать из себя дурака нет смысла, ведь всем присутствующим и так все ясно.

Фрэнсис кивнул. Он достал из рюкзака ручку и рабочий блокнот, раскрыл и предупредил:

— Я задам вам пару вопросов. Весь наш разговор будет письменно внесен в протокол, поэтому попрошу давать честные ответы. Потом вам предстоит явиться на допрос в отделение, где состоится более детальная беседа.

— Где будет что? — переспросил Райан. Еще когда Фрэнсис говорил, он нахмурился и чуть дернул головой, подставляя левое ухо. Я поняла, что так он пытается лучше вслушаться, ведь именно его правое ухо практически не слышит.

— Где состоится детальная беседа, — повторил Фрэнсис тем же сдержанным тоном, но громче и медленнее. — Если ваши слова не совпадут с тем, что вы озвучите сейчас, могут быть применены более радикальные меры — привлечение телепата. Ваше сопротивление будет расценено как противостояние стражам, что лишь усугубит ситуацию. Вам понятны мои предупреждения?

— Понятны, — отозвался Райан, глядя на Фрэнсиса. Тот снова кивнул.

— Тогда начнем. Рядом с нами находится Оливия Кварц, с которой вы когда-то вместе учились. В июне в клубе «Дикая вишня» произошел инцидент, в котором она из-за подброшенных нот и эмпатического артефакта звукомагией вызвала агрессию у посетителей, после чего возникла драка с причинением вреда людям и с порчей имущества клуба. Вам известно об этом происшествии?

Райан перевел взгляд на меня и усмехнулся.

— Оливия Кварц умеет привлекать к себе внимание так, что о ее деяниях может услышать даже человек, у которого проблемы со слухом, — язвительно произнес он.

Я набрала в грудь побольше воздуха, желая ответить ему, но Фрэнсис рукой пресек мою попытку.

— В ходе следствия выяснилось, что подставу организовал телепат, добывший неведомым образом артефакт и своей магией заставивший других людей совершать определенные действия без их согласия. Детали следствия вам могут обозначить на допросе в отделении, сейчас же меня интересует вот что. Улики указывают, что этим телепатом являетесь именно вы, Райан. Вас выдала ваша энергия. Можете подтвердить свою причастность к делу? Или есть возражения?

Райан не обращал внимание на меня, а с весьма серьезным видом глядел на Фрэнсиса, все с тем же трудом вслушиваясь в каждое его слово.

— Какой смысл возражать, если у вас есть доказательства? — пожал плечами он.

— Значит, подтверждаете, — уточнил Фрэнсис.

— Да.

Честно говоря, я не предполагала, что будет так просто. Мне всегда представлялось, что люди, решившие пойти против закона, даже если это что-то не слишком серьезное и глобальное, до последнего отпираются и всячески стараются доказать свою невиновность.

— Хотя хотелось бы узнать, как вы все-таки к этому пришли, — добавил Райан. — Так, личный интерес.

— Обязательно узнаете, — безэмоционально ответил Фрэнсис, параллельно записывая показания. Судя по отчужденному выражению лица Райана, он эти слова не расслышал. — Какова причина того, почему вы решились на все эти действия?

— Что? — Райан наклонился чуть вперед.

— Причина, — терпеливо и спокойно повторил Фрэнсис. — Почему вы решили провернуть такое?

Взгляд Райана вновь вернулся ко мне, и я опять разглядела в нем нечто ядовитое.

— Разве сама Оливия не дала ответ на этот вопрос? — хмыкнул он. — Уверен, она прекрасно догадалась, когда узнала, что это был я.

Фрэнсис упомянул, что ему важно видеть картину с двух сторон, но меня тон и взгляд Райана так разозлили, что я не выдержала и вмешалась.

— Естественно, догадалась! Хотя, знаешь, я думала, что тебе хватит мозгов больше не лезть в мою жизнь. Но ты как был глупым и эгоистичным телепатом, так им и остался.

— Оливия! — грозно прервал мои возмущения Фрэнсис.

Я метнула взгляд на него и мгновенно пожалела, что не сдержала эмоции. Его крайне недовольное выражение лица ясно давало мне понять, что я все испортила.

— Ну а что? — уже более спокойно произнесла я, разводя руки. — Если он все переводит на меня, а тут и так все очевидно, чего мне молчать?

Кажется, и это было лишним, потому как Фрэнсис одними своими глазами безмолвно меня отругал. Хоть ни он, ни я не телепат, я четко увидела его мысли.

— Ну вот, все очевидно, — с иронией в голосе повторил мои слова Райан. — Поэтому для меня нет смысла в том, чтобы отвечать на этот вопрос, как и в том, чтобы продолжать разговор здесь и сейчас. Я подтверждаю, что делал все то, что было озвучено, признаю вину и готов явиться в отделение в назначенный день, раз нужно. Но на сегодня хотел бы закончить. У меня есть планы, в которые Оливия Кварц точно не входит.

Он говорил с неприкрытым раздражением, а на моем имени поставил особый акцент, как бы подчеркивая, что со мной иметь дело ему неприятно. Можно подумать, мне с ним приятно.

Фрэнсис не посчитал нужным на чем-либо настаивать. Стало ясно, что сейчас виновник больше не желает идти на контакт, но хотя бы основные подтверждения от него получены. Поэтому Фрэнсис закончил запись, после чего достал другую бумажку, подписал что-то в ней, поднялся и подошел к Райану. Тот тоже встал.

— Это повестка с датой, временем и адресом отделения, куда вам нужно явиться. Благодарю, что пошли навстречу, — ровным тоном сказал Фрэнсис, передавая бумажку.

— Пожалуйста, — Райан забрал ее, не рассматривая. — Всего доброго.

Фрэнсис кивнул в излюбленной манере и взглядом указал мне на выход. Я прошла в коридор и остановилась. Мне не давало покоя, что Райан так и не сказал лично, почему он сделал это все спустя пару лет, а хотелось бы услышать.

— Ты жди у двери, — попросила я Фрэнсиса. — Я сейчас выйду.

Он ничего не ответил, лишь искоса посмотрел на меня, как бы намекая, что пытаться поговорить с Райаном — не самая здравая идея, но переубеждать не стал.

Как только Фрэнсис оказался за порогом, я прикрыла дверь, а сама повернулась к Райану, который стоял у входа в гостиную и непонимающе нахмурился, видя, что я осталась.

— Зачем? — воскликнула я в нетерпении и приблизилась к нему, чтобы он точно расслышал все мои возмущения. — Вот скажи, зачем надо было спустя два года напоминать о себе таким подлым образом? Тебе жить скучно? Мало мне неприятностей из прошлого, так из-за тебя я поругалась с папой, я поссорилась с группой, у меня чуть не возникли проблемы с поступлением…

— Я, я, я, — перебил Райан, передразнивая. — Мне и так давно понятно, что ты постоянно думаешь о себе.

— А о ком в этом случае думать, если ты пытался насолить мне? — еще громче выпалила я. — Ну ладно, давай о тебе поговорим. Ты реально считал, что останешься безнаказанным? Какой наивный! Честно скажу, ты своего добился и знатно потрепал нервы, причем не только мне, но теперь получишь по заслугам. Какого демона ты решил это все устроить?

— Ты несколько минут назад говорила, что тебе все очевидно, — колко подметил он.

Меня чуть ли не разрывало от возмущения.

— А я хочу, чтобы ты сам признался.

Райан прожигал меня взглядом и немного помолчал, будто взвешивая в голове, стоит ли мне что-то говорить.

— Тебе в жизни все очень легко дается, Оливия. Конечно, по-другому никак, когда есть такой влиятельный папочка, которым ты так любишь кичиться.

— При чем тут вообще он? Между прочим, благодаря папе тебя тоже не наказали, хотя могли бы. Это ты с пустого места обиделся, проник в мои мозги и заставил разбить дорогую вещь.

— Это было не с пустого места, — резко воспротивился он.

— Ну да, — хмыкнула я, — подумаешь, что-то там тебе сказала. Мы часто говорили друг другу гадости. Ты наверняка сейчас и не вспомнишь, что там были за слова.

На его лице мелькнула злость, щедро сдобренная презрением.

— Может, у тебя проблемы с памятью, но я таким не страдаю и прекрасно их помню, — едко обозначил он.

Я действительно подзабыла, но не хотела сознаваться, поэтому лишь тише отмахнулась:

— Что бы я ни сказала, это не повод насильно применять телепатию. Так что эту войну затеял ты, а не я.

Теперь Райан выглядел чуть растерянно, будто потерял нить разговора. Он снова слегка повернул голову вправо. Кажется, не разобрал, что я ему сказала, либо понял лишь частично, однако гордость не позволяла ему переспросить.

— Зачем ты сейчас тратишь впустую свое и мое время? — последовал его вопрос. — Все уже случилось. Меня накажут, торжествуй. И уходи.

Пыл в его голосе заметно стих, словно он устал разговаривать со мной. Впрочем, мне тоже это не доставляло удовольствия, однако вразумительного ответа я так и не добилась.

— Уйду с радостью. Только скажи, зачем это было? Ради Хлои, да? Я в курсе, что вы вместе. Это она тебя надоумила подставить меня, чтобы можно было и отомстить за прошлое, и выдвинуть ее группу на концерт вместо моей?

— К Хлое лезть не смей! — резко выпалил Райан. Все-таки его злость не отступила. — И к делу ее не привлекай. Это была исключительно моя инициатива. Да, отчасти конкуренция ваших групп послужила тому, что я захотел тебя подставить. Ничего не имею против твоих ребят, но, выбирая между ними и группой моей девушки, я выберу второе. Тем более что ее группа ничем не хуже.

— Ага, только выбирать не тебе, ты вообще никто в музыкальной сфере. — На этих словах он почему-то сильно сжал челюсть, но я проигнорировала это и продолжила: — Моя группа честно выиграла при прослушивании, а «Кеды» взяли лишь потому, что кое-кто, — я указала пальцем на него, — нагло постарался. Если бы они первоначально выиграли, я не стала бы придумывать, как слить их и занять место, потому что понимаю, что это несправедливо.

— В мире вообще мало чего справедливого, — парировал Райан и неожиданно приблизился ко мне. Я на секунду испугалась, но он до меня не дотронулся, лишь обжог взглядом. — Но знаешь, чего еще я очень хотел? Того, чтобы ты хоть на короткое время испытала то, что испытал я.

Это заявление заставило меня взять паузу и задуматься, но я так и не уловила сути.

— Чего? — переспросила я, недоуменно косясь на него. — Что ты имеешь в виду? Типа тебя тоже кто-то подставлял подобным образом? Так я тогда не при чем. Я… — Мой взгляд переместился к его правому уху, но мигом соскочил обратно к глазам. — Да, повлияла на твой слух. Согласна, стремно получилось, и я этим не горжусь. Но, повторюсь, это следствие того, что ты сделал со мной. Да и как я должна была это испытать?

Райан помотал головой, как бы намекая, что я рассуждаю совершенно не в том направлении.

— А что тогда? — воскликнула я, раздражаясь, что со мной говорят загадками.

— Тебе пора, Оливия, — строго указал Райан вместо ответа.

— Но ты так и не сказал о причине! Если дело не только в Хлое и в прошлом, то в чем еще?

Я выжидающе глядела на него, но он упорно молчал, не желая признаваться.

— Уходи, — снова велел Райан, демонстративно подойдя к двери. — У меня есть дела.

— Как будто у меня все это время не было других дел, кроме как ходить и выяснять, кто же меня подставил, — пробурчала я. — И это я, по-твоему, эгоистка?

Райан абсолютно никак не отреагировал на мои слова, хотя снова повернул голову и бросил рассеянный взгляд куда-то вдаль. Видимо, опять не расслышал. Повторять я не сочла нужным, поэтому просто быстрым шагом прошла мимо, покидая его дом. Мы даже не попрощались.

Дверь за спиной закрылась, и я выдохнула, лишь сейчас почувствовав, как колотится сердце. Во время ругани я и не замечала, как на самом деле волновалась. Ожидала, что тяжесть на душе спадет, но вышло наоборот. Я не могла толком разобрать почему, но в данную минуту и не хотелось. Все, чего я желала, — как-нибудь отвлечься. Главное, что Райан признал вину и скоро дело закроется.

Фрэнсис стоял в нескольких шагах от дома. Я подошла к нему.

— Поговорили? — поинтересовался он.

— Ага, только лучше бы не разговаривали, — недовольно выдала я и зашагала вперед, уводя его за собой. — Фигню какую-то мне сказал. По-любому тупо отомстить решил, просто хочет придать этому особый смысл и загадочность.

— Зря ты вмешалась в допрос. Это заметно испортило его настрой на разговор.

Так и знала, что он мне укажет на это.

— Ну и что теперь? — Я всплеснула руками. — Да, не сдержалась. Знаешь, как сложно сидеть рядом с тем, с кем у вас взаимная ненависть, и терпеть, выжидая его ответа?

— Вот поэтому пострадавшим запрещено присутствовать на допросах, — ровным тоном подметил Фрэнсис. — Важно проявлять сдержанность.

— Ну у тебя-то ее хоть отбавляй, — едко вырвалось из моего рта, — ты вообще у нас мистер невозмутимость и безэмоциональность. Я не такая, уж извините.

Мои ноги непроизвольно ускорили шаг, желая поскорее отдалиться отсюда. Я понимала, что Фрэнсис не виноват, но из-за накопившихся эмоций не могла выдерживать упреки в свою сторону.

Но что-то меня дернуло, и я все же остановилась. Если у меня плохое настроение, это не значит, что надо портить его другим, особенно тому, кто помогает и кто мне дорог.

— Прости, — попросила я и повернулась к Фрэнсису, который все с тем же непоколебимым видом смотрел на меня. — Да, я виновата. Просто я и так осознаю это, а когда меня упрекают, становится еще труднее. Я сама не знала, как поведу себя в присутствии Райана. Надеялась, что получится унять эмоции, но не удалось. Ну, сама же за это поплатилась. — Я выдохнула и смягчила голос. — А ты на самом деле молодец. Я тобой восхищаюсь, честно. Иногда даже завидую твоему умению везде и всюду стойко держаться. Это лишь убеждает меня, что ты действительно отличный страж. Мне лично тяжело сдерживаться. Кажется, если сделаю это, тут же лопну. Так что извини за мои срывы, пожалуйста. Ты точно не виноват. Это я идиотка.

Чем больше я говорила, тем хуже мне становилось, поэтому мой взгляд опустился. Я осознала, что почему-то при человеке, который до безумия нравится, не всегда получается вести себя так, чтобы произвести положительное впечатление. В то же время я демонстрировала настоящую себя. А я, увы, не идеальна, как и все люди на этом свете.

Я вспомнила, как во время комы Фрэнсиса предполагала, что нравлюсь ему, но в данный момент те мысли показались глупыми и нелепыми. Разве ему может в действительности понравиться такая, как я, совершенно противоположная по характеру девушка?

Я так глубоко ушла в свои мысли и переживания, что совершенно не заметила, как Фрэнсис под руку увел меня в тень между деревьями, где не было ни души. Вместе того, чтобы что-то сказать, он мягко обнял меня, прижимая к себе. Лишь когда мое лицо уткнулось ему в грудь, я пришла в себя и удивилась.

— Никогда не оскорбляй себя, — наконец произнес он. — И тоже прости за упрек. На самом деле мне нравится твоя эмоциональность. Но случаются моменты, когда нужно удерживать это качество в себе.

Его слова заставили меня опешить и отстраниться, разрывая объятия, чтобы округлившимися глазами посмотреть Фрэнсису в лицо.

— Нравится? — переспросила я, не веря. — Серьезно? Чем, раз ты сам вообще не такой?

— Наверно, именно этим, — он слегка улыбнулся. — Открыто проявляя разные эмоции, ты словно излучаешь жизнь.

— Что мешает тебе делать то же самое? Если ты не на работе, например.

Фрэнсис повел плечами.

— Не считаю нужным для себя. Но это не значит, что я ничего никогда не испытываю.

Наши ноги сами собой повели нас дальше.

— Не очень полезно сдерживать в себе эмоции постоянно, — подметила я. — Они скапливаются внутри, а потом велик риск жестко сорваться на ком-нибудь.

— Я контролирую себя, — невозмутимо ответил он.

— Ладно. Если тебе удобно, контролируй. Но имей в виду, что мир не рухнет, если ты будешь чаще улыбаться и смеяться. Какие-нибудь не самые приятные эмоции, типа злость или раздражение, так и быть, можешь не показывать. Хотя я и на это готова смотреть.

Повернув голову, я глянула на него, ожидая увидеть привычное игнорирование моей попытки развеселить, однако Фрэнсис улыбнулся, причем искренне и тепло. И моя улыбка вмиг стала шире.

Глава 31. Наше место

Болтая с Фрэнсисом, я успокоилась. Настроение неожиданно подскочило, и не хотелось больше думать ни о Райане, ни о каких-либо других проблемах. Жизнь стала еще замечательнее, когда Фрэнсис в ближайшем ларьке купил себе и мне мороженое, хотя я не просила и даже не намекала, что хочу его. Но в столь знойную жару холодное угощение действительно требовалось моему организму.

— Какие планы на остаток дня? — поинтересовался Фрэнсис, после чего откусил пломбир и облизнул губы. Я старалась не смотреть на него, так как почему-то находила это довольно соблазнительным.

— Никаких. Ребята сегодня заняты, так что играть не собираемся. Но дома при такой погоде грех сидеть, так что я хотела просто погулять.

— Не против, если составлю компанию? — неожиданно предложил он.

— Я только за! — мой честный ответ прозвучал даже радостнее, чем предполагалось. — Куда пойдем?

— В одно место. Тебе оно нравилось.

— Открою секрет, я люблю весь наш город, — усмехнулась я. — Мне многие места нравятся. Хотя… Ты имеешь в виду место, где я была без тебя и могла рассказывать о нем? Или где мы оба были вместе? Если первое, то вариантов куча. Хотя не помню, чтобы я тебя о каких-то местах рассказывала. Если второе, то круг сужается, мы с тобой мало где были. В основном в отделении, но это сомнительное место для прогулок.

— Не гадай. Просто пойдем.

Я пожала плечами, мол, как скажешь.

Солнце беспощадно припекало, и одним мороженным мы не ограничились. В первой попавшейся кофейне Фрэнсис купил нам по прохладному лимонаду. День уже не казался испорченным из-за похода к Райану. О нем вообще думать не хотелось. Возможно, мой мозг потратил много ресурсов, пока шло следствие, и, как только виновник нашелся и признался, голова решила отдохнуть от этого всего.

К тому же я поймала небывалую радость от того, что Фрэнсис сейчас рядом. Еще недавно я боялась, что душа этого человека не захочет возвращаться в наш мир, но все разрешилось, поэтому теперь мне хотелось просто раствориться в моменте и наслаждаться прогулкой.

Фрэнсис привел меня в сквер, куда однажды мы вместе случайно забрели.

— О, так мы пойдем к пруду? — догадалась я и шутливо добавила: — Туда, где трупы находят?

— Именно туда, — отозвался он.

Я с подозрением покосилась на него. Кома сделала блондинчика странным, раз он перестал воспринимать мои приколы как нечто несуразное. Но, если честно, мне нравился данный исход. Будто Фрэнсис полностью смирился с тем, какая я, и принял это.

Мы преодолели ту самую извилистую тропу и вышли к полю с прудом. Все выглядело как раньше, за исключением одной детали. Скамейки, на которой Фрэнсис рисовал, больше не было. Точнее, остался каркас без досок для сидения.

Увидев это, Фрэнсис остановился и тяжело выдохнул. В его глазах мелькнуло такое ярко выраженное недовольство, словно испортили не уличную скамейку, а его личное имущество. Он подошел и осмотрел то, что от нее осталось. Движения стали дергаными, и я не понимала, в чем дело.

— Какие уроды ее сломали? — выругался Фрэнсис, и это было так ему не свойственно, что даже показалось смешным. — Лишь бы портить все вокруг!

— Эта скамейка изначально находилась не в лучшем состоянии, — подметила я и тоже приблизилась. — Может, ее не специально сломали, а она сама развалилась?

— Какая уже разница? Больше не присесть, — возмущенно буркнул он.

Я не выдержала и заливисто рассмеялась.

— Не знала, что какая-то сломанная скамейка может вывести тебя из себя. Между прочим, это наверняка результат скопившихся внутри эмоций!

Фрэнсис все еще прожигал взглядом несчастную скамейку, будто это могло ее починить. Но теперь он смотрел не со злостью, а с необоснованной растерянностью, словно у него имелись на нее особые планы, которые рухнули.

— Слушай, если тебе так хочется посидеть, что мешает вернуться в сквер и сесть там? Мне вообще все равно, где быть.

— Там много людей. Я хотел именно здесь.

Права была однажды мама, говоря, что все мужчины порой ведут себя как дети, даже такие вечно серьезные снаружи.

Я чуть отдалилась от пруда и оглядела поляну, объятую солнечным светом. Ярко-зеленый цвет травы казался нереальным, точно с картины умелого художника.

— Забудь ты о скамейке, — обратилась я к Фрэнсису. — Совсем необязательно сидеть именно на ней. В таком классном природном месте можно плюхнуться прямо на траву!

И я, подкрепляя свои слова, опустилась на нее и вытянула ноги. На мне были шорты, поэтому травинки слегка покалывали открытую кожу. Я с вызовом посмотрела на Фрэнсиса, предполагая, что мое предложение ему покажется диким, и действительно встретила недоуменный взгляд.

— Ну так что? Присоединишься?

Я похлопала рукой по траве. Фрэнсис медленно приблизился и осмотрелся, проверяя, грязно ли здесь, немного подумал, но все же решился и сел возле меня.

— Видишь, не так все плохо, — улыбнулась я. — А знаешь, как еще можно? Вот так!

Я отклонилась назад, падая спиной на траву. Фрэнсис принял эту идею сомнительной и не спешил повторять за мной. Я не стала ждать, а протянула руки, схватила его за плечи и уложила рядом, затем снова легла сама.

— Ребячество, — проронил он, но в его тоне слышалось смирение.

— Жизнь одна, и если можно в какой-то момент вот так беззаботно лечь летом на траву, чтобы понаблюдать за облаками, то я это сделаю, и плевать мне, кто что подумает, — уверенно заявила я, глядя на небо.

Облака плыли лениво. Палящее солнце грело все тело и заставляло щуриться. Где-то слева раздавался стрекот кузнечика, а мимо пролетела белая бабочка. Звуки города сюда практически не доносились, поэтому обстановка была спокойная и умиротворенная.

Кто бы в наш день знакомства с Фрэнсисом сказал мне, что мы будем вот так лежать бок о бок на траве, я бы вряд ли поверила, да и он, наверно, тоже. Однако сейчас он расслабленно лежал и уже не излучал недовольство, как несколькими минутами ранее.

— То облако похоже на птицу, — неожиданно произнес Фрэнсис и указал рукой вверх. — Будто она летит и хочет съесть соседнее маленькое облако.

И этот человек только что обвинял меня в ребячестве. Моя улыбка сама собой стала шире.

— Точно! — воскликнула я, разглядывая облака. — А это маленькое похоже на… печеньку?

— Оно просто круглое.

— Так не интересно. Мне больше нравится представлять, что это печенька.

После обсуждения форм облаков между нами повисло молчание, но меня оно абсолютно не напрягало. Я украдкой глянула на Фрэнсиса, предполагая, что он все так же расслаблен, однако его лицо стало сосредоточенным, словно он погрузился далеко в свои мысли.

Обычно мне несложно поинтересоваться, о чем думает человек, но сейчас я решила не давить. Натура Фрэнсиса мне теперь знакома, поэтому я была уверена, что если он не желает чем-то делиться, то ничего не скажет, сколько ни спрашивай. Но если же ему захочется самому, то он и без вопросов это сделает при удобном ему случае.

Я вновь устремила взор к небу.

— Я так и не поблагодарил тебя, — сказал Фрэнсис, нарушая тишину.

— За что? — не поняла я.

— Ты помогла мне очнуться и выйти из комы. Спасибо, Ливи.

По моему телу пробежали мурашки, а глаза непроизвольно округлились. С чего он взял, что это я помогла? Да, ему наверняка говорили, что я приходила, ведь целители считали меня его девушкой. Вероятно, Фрэнсис даже не спорил и не удивился, что я представилась именно так, ведь не поднимал эту тему. Должно быть, понимал, что по-другому я бы не попала к нему. Но… помогла? Миссис Олбрук лишь предположила, что мое влияние сказалось положительно, но я не верила в это до конца.

— Я не сделала ничего удивительного. Лишь навестила тебя, но я не могла иначе.

Снова тишина, заполненная еле слышным шелестом листвы и пением птиц где-то вдалеке. Я думала, что Фрэнсис не станет продолжать тему, но он вдруг заговорил, вспоминая:

— Когда я лежал без сознания, видел сон. Картинок практически не было, но ощущения присутствовали. Казалось, я брожу по темному лесу, который с каждым шагом мрачнеет, звуки исчезают. Я шел и словно растворялся во тьме. Не знал, сопротивляться этому чувству или поддаться. Потом услышал, как кто-то меня позвал. Обернулся и увидел слабый просвет, посреди которого был силуэт. Лица не разглядел, но веяло чем-то знакомым и теплым. Вскоре я понял. Это ты.

Я и так слушала внимательно, но в момент, когда речь зашла обо мне, вовсе затаила дыхание, предвещая, что услышу нечто важное.

— Я услышал твой голос, — продолжил Фрэнсис. — Он звучал отдаленно, речь была неразборчива. Я сосредоточился, чтобы хоть что-то расслышать, и голос стал громче. Меня тянуло к нему, но в то же время тьма леса манила следовать в нее глубже. Я не понимал, что делать и куда идти. Уже шагнул во тьму, но внезапно разобрал некоторые твои слова. Ты звала меня и пела. Это было так очаровывающе, что я развернулся и двинулся в другую сторону. Туда, где была ты. Потом все расплылось. Я очнулся. Не сразу сообразил, что происходит. Позже осознал, что был в отключке. Я думал, что голос мне лишь снился, но целительница сообщила, что ты сидела со мной и разговаривала. Мне было трудно соображать. Я не мог говорить и двигаться, но все равно понял, что сон был не просто сном. Я действительно слышал тебя. Твой голос был реальным.

С каждым его словом мое сердце билось все сильнее. Было страшно, что в какой-то момент его стук заглушит все окружающие звуки, в том числе речь Фрэнсиса, а сама я потеряю сознание.

Это было слишком волнительно. В тот день я столько личного сказала ему, спела песню, родившуюся прямиком из души, но была уверена, что Фрэнсис не услышит и никогда не узнает о содержимом. Не мог же он слышать абсолютно все? Разве так бывает?

— Ты помнишь, что именно я пела? — поинтересовалась я, стараясь выровнять предательски дрожащий голос.

— Не полностью. Только свое имя и пару последних фраз. Их я запомнил.

Я облегченно выдохнула. Почему-то было неловко от мысли, что он мог уловить все слова песни. Пусть она неожиданно придумалась в моменте, сама я помнила каждую строчку, и последние были вполне безобидными. В них я извинялась и просила жить. Ничего такого в этом нет, ведь я потом лично попросила прощения, а желание, чтобы он очнулся, было вполне очевидным и естественным, тут не обязательно быть влюбленной.

— Рада, что ты меня послушал и выбрал жить, — отозвалась я, улыбнувшись. — Ну и что простил, тоже рада.

Обычно я не смущалась смотреть на кого-то, но в момент этого разговора неотрывно пялилась в небо, отчего-то боясь повернуть голову к Фрэнсису и встретиться взглядами. Однако краем глаза я увидела, что он лег на бок лицом ко мне, подперевшись рукой.

— Я услышал еще кое-что.

Это интригующее заявление все-таки заставило меня так же перекатиться на бок и посмотреть на Фрэнсиса. Его взгляд был таким пристальным и серьезным, что я даже не смогла уточнить вслух, что именно он услышал. Однако он ответил сам.

— Ты сказала, что я тебе нужен.

Я застыла, не в силах поверить, что его сознание ухватилось за эту фразу. Фрэнсис выжидающе смотрел на меня, и пусть в его словах не было вопроса, он явно ждал подтверждения, что ему не показалось.

Можно было легко отшутиться, сказав, что услышанное ему все-таки приснилось, либо что он мне был нужен, чтобы наказать Райана. Но это слишком жестоко, да и зачем врать? Нет, нельзя так поступать с тем, кто мне дорог. Фрэнсис заслуживает честного ответа.

— Да, я спела именно так, — призналась я и после небольшой паузы добавила, чтобы наверняка развеять его сомнения: — Тебе не послышалось и не приснилось.

Кажется, я только что раскрыла свои чувства. Назад дороги нет. Никогда не думала, что смогу, ведь по привычке считала, что стану уязвимой. Меня мгновенно охватил страх, что сейчас я услышу в ответ нечто неприятное, буду высмеяна, как это было в школе. И не важно, что тот момент произошел в глупом возрасте, а сейчас я взрослый человек, как и тот, кто передо мной.

Инстинктивно захотелось резко встать, сбежать отсюда подальше и спрятаться, но глаза Фрэнсиса, с неожиданной нежностью смотрящие на меня, не позволяли это сделать. По их взгляду я без слов убедилась, что этот человек не такой, как все. Он точно никогда не станет издеваться надо мной и моими чувствами.

Фрэнсис сделал небольшой рывок телом, благодаря чему приблизился ко мне. От неожиданности я вновь легла на спину, а его лицо склонилось над моим. Слишком близко. Одной рукой он продолжал опираться о землю, а другая коснулась моей шеи и скользнула к затылку. Я успела лишь сделать глубокий вдох, после чего закрыла глаза и впервые в жизни почувствовала, как к моим губам прижались другие губы.

Вот он. Мой первый поцелуй.

Как бы я ни боялась влюбляться, мне всегда было любопытно, каково это — целовать кого-то. Я читала описания поцелуев в книгах, видела сцены в фильмах, подглядывала за сестрой с ее мужем, становилась свидетелем постоянных сюсюканий друзей, но теория — не практика.

Губы Фрэнсиса оказались теплыми и мягкими. Он осторожно поцеловал мою верхнюю губу, потом нижнюю. Это было крайне непривычно, но почему-то невероятно приятно.

Поцелуй не продлился долго. Фрэнсис еще раз медленно проделал эти движения губами, в то время как мои начали входить во вкус и повторять за ними, но вскоре он отстранился. Мои веки разомкнулись.

— Я сейчас целовалась первый раз, — зачем-то призналась я, хотя он, скорее всего, и так это предполагал, зная, что у меня не было отношений.

Фрэнсис чуть усмехнулся, продолжая слишком близко смотреть на меня.

— И как? Понравилось?

— Если честно, пока не поняла. Надо бы еще попробовать.

Я намеренно слукавила. Мне до дрожи понравилось и хотелось вновь испытать эти ощущения. Фрэнсис наверняка все понял и охотно поцеловал меня снова. На этот раз его губы прижались к моим гораздо смелее и двигались напористее, заставляя меня приоткрыть рот. Я почувствовала и его язык, от чего поцелуй стал более влажным и глубоким.

От совершенно новых и столь ярких ощущений у меня закружилась голова, но прерывать происходящее не хотелось. Целоваться оказалось несложно, хоть раньше я и не делала этого. Мои губы сами следовали движениям Фрэнсиса, а руки обхватили его крепкие плечи и потянули на себя.

Из-за бури нахлынувших чувств затруднилось дыхание. Заметив это, Фрэнсис мягко завершил поцелуй и лег на бок, возвращаясь в положение, в котором был до этого.

— Ты теперь мой парень, получается? — уточнила я, глядя на него.

На его лице вновь появилась редкая, но до безумия очаровательная улыбка, сводящая меня с ума.

— Если ты согласна, чтобы я им стал, — безмятежно ответил он.

— Была бы не согласна, не ответила бы на поцелуй. — Я оттолкнулась и прижалась к Фрэнсису, обнимая. Он лег на спину, обхватив меня рукой, и я положила голову на его плечо. — Это я на всякий случай спросила, а то у меня много знакомых, которые могут просто так где-нибудь с кем-нибудь поцеловаться или переспать, но это ничего не значит. Меня же подобные разовые связи не интересуют, я за серьезные отношения. И, если что, слова из моей песни до сих пор актуальны. Ты мне нужен.

Я намеренно повторила эту фразу, зная, как она ему важна. И колотящееся в его груди сердце, стук которого был мне слышен, подтверждало это.

— И ты мне нужна, Ливи, — прошептал он. — Очень.

Все-таки мои предположения о том, что я тоже значу нечто большее для Фрэнсиса, оказались верными, и это согревало лучше солнца. Правда, один момент мне по-прежнему казался странным.

— После того, как ты очнулся, я второй раз приходила к тебе в больницу, — напомнила я, водя пальцами по его груди. — Я тогда не понимала, слышишь ты что-то или нет, но пыталась поговорить и взяла тебя за руку. Ты так странно на меня смотрел, а потом сильно сжал кисть, что я испугалась. Ты вообще помнишь это?

— Помню, — отозвался он.

— Я подумала, что ты злишься и совсем не рад мне. Хотя потом ты сказал, что не обижался. Тогда что это было?

— У меня путались сон и реальность. Я лежал и чувствовал, что нахожусь в сознании, но перед глазами все плыло, а в ушах гудело. И тут возникла ты. Я не злился. Наоборот, хотел, чтобы ты пришла, и обрадовался. Но усомнился, что не сплю. Я сжал твою руку, чтобы убедиться, что ты реальна. Не мог контролировать силу, а чувствительность была минимальная.

Вот я глупая… Напридумывала себе всякого, а вышло иначе. Зато теперь все встало на свои места.

Мне представилось на мгновение, как мы выглядим со стороны — валяемся на траве в укромном месте за деревьями и кустами, целуясь и обнимаясь. Как хорошо, что никого рядом не было.

— Ты поэтому так психовал из-за скамейки? — поделилась догадкой я. — Хотел, чтобы никто не помешал?

— Да. Не люблю демонстрацию чувств при посторонних.

— О, в этом мы похожи! Но почему тогда к себе не пригласил, например?

— Тебя впечатлило это место. А ты его нашла при мне. Я хотел, чтобы оно и дальше ассоциировалось у тебя со мной. Стало нашим.

— Ничего себе, — я добродушно посмеялась, — да ты еще и скрытый романтик, оказывается.

Фрэнсис никак не прокомментировал мои слова, лишь крепче прижал к себе. Я не могла поспорить с тем, что план действительно оказался хорошим, и уже любила это место всей душой.

Глава 32. Воспоминания о прошлом

Прохладный ветер трепал короткие темные пряди, нахально бросая их прямо в глаза. Я постоянно поправляла волосы и глядела по сторонам, ожидая Габриэллу. Как можно быть такой копушей? Уже почти все наши разошлись.

Несмотря на негодование, настроение было на высоте. И день с одноклассниками провела круто, и много удачных снимков сделала. На пленке осталось место, можно Габриэллу попросить щелкнуть меня пару раз. Потом замучаюсь с проявлением фотографий, но папа поможет.

Я заранее вытащила фотоаппарат из чехла и крепко обхватила руками. За весь день я привыкла аккуратно, но уверенно с ним обращаться, однако все равно боялась случайно выронить. Папа точно спасибо не скажет.

Краем глаза я уловила движение сбоку и повернулась, надеясь, что это Габриэлла, но ошиблась. Радость мгновенно сменилась разочарованием и отвращением. Это был Райан, который быстро шел, даже не смотря вперед, поэтому чуть не снес меня.

— Ты ослеп, идиот? — воскликнула я, пронзая его спину острым взглядом и крепко вцепившись в фотоаппарат. — Чуть не выронила из-за тебя.

Он остановился и развернулся ко мне. Ровно на секунду мне показалось, что он растерян, словно действительно куда-то спешил, задумался и не заметил меня, но это выражение довольно быстро сменилось привычной ненавистной мне ухмылкой, в которой ощущалось злорадство.

— За игрушку свою трясешься? — Райан дернул подбородком, указывая на фотоаппарат. — Да ладно, не страшно. Богатенький папка новую без проблем купит.

Он шагнул ко мне и вскинул руку, стремясь то ли хлопнуть меня по плечу, то ли задеть фотоаппарат. Что бы он ни задумал, это была намеренная издевка, ведь Райан знал, что я шугаюсь его касаний и бешусь от попыток тронуть меня. Я инстинктивно отпрыгнула назад, получая в ответ ядовитую усмешку.

Во мне мигом вспыхнула злость. Этот день слишком прекрасен, чтобы какой-то полоумный болван испортил его. С утра мы друг к другу не лезли. И мне не хотелось портить себе настроение, и он вел себя непривычно тихо, но встретился на пути в самом конце.

— Ведешь себя как завистливый маленький ребенок, — с презрением бросила я. — Да, я боюсь за фотоаппарат, потому что, каким бы ни было денежное состояние моей семьи, оно все равно не позволяет мне портить вещи.

— Ну-ну, боится она, — хмыкнул Райан. — Именно поэтому притащила его в школу, чтобы на каждом шагу хвастаться и упоминать, какой твой папка классный и богатый, раз может спустить деньги на профессиональную модель, которую обычная среднестатистическая семья себе позволить не может. Типа, посмотрите, какие все бедные в сравнении со мной. Это ты ведешь себя как ребенок. Избалованный и эгоистичный ребенок.

Его слова возмутили меня еще сильнее. Я действительно иногда упоминала, что мой отец страж, занимающий высшее положение, а это само говорило о достатке. Но я не считала это зазорным. Если родной человек многого достиг, почему бы его не ставить в пример?

— Я вообще-то не указывала никому на бедность, — гневно запротестовала я и выпалила на эмоциях: — Но знаешь что? Да, мой папа нехило зарабатывает, потому что много работает и всего добился сам. А я им горжусь, вот и все. Горжусь, что я именно его дочь. Что здесь такого? Но ты, видимо, завидуешь. Конечно, чем можно гордиться, когда родной отец от тебя отказался, а приемный спился? Вот ты и вырос мерзким ушлепком, который умеет только пугать своей телепатией и издеваться, потому что некому было воспитать тебя настоящим мужчиной. А сейчас шанс упущен, тебе уже никогда им не стать.

Излив на него весь негатив, я развернулась, не желая продолжать разговор и стремясь отойти подальше. Сделала пару шагов, но неожиданно на мои плечи упали чужие руки.

— Стоять, — прозвучал властный голос Райана над ухом. — Мы не закончили.

Мое тело окаменело. Райан обошел меня и оказался впереди. Его взгляд излучал такую огненную ненависть, что я боялась превратиться в пепел. Сердце в груди загрохотало.

— Кинь свой фотоаппарат со всей дури об асфальт и пни его, — приказал он, вновь коснувшись моего плеча и неотрывно глядя в глаза. — Пусть и твой отец гордится тем, как он воспитал свою дочь.

Как только мозг получил команду, а Райан убрал руку и отступил, мои руки послушно подняли фотоаппарат и резко бросили его вниз. До ушей донесся треск, который казался громче всех звуков, что я когда-либо слышала. Разбившийся объектив отскочил в сторону. Но этим дело не ограничилось. Ноги сами собой шагнули вперед, и я против собственной воли пнула фотоаппарат, который и так знатно пострадал. Пинок оказался столь мощным, что у меня заболела нога, а папина любимая вещь отлетела, врезаясь в дерево и рассыпаясь на части.

Тело вернуло себе контроль, а разум прояснился, но легче от этого не стало. Меня накрыл ужас от подступившего осознания, что я сейчас находилась под воздействием телепатии и за считанные секунды совершила непоправимое. Обида и злость схватили меня за горло, не позволяя нормально дышать. Взгляд судорожно бегал по земле, рассматривая то, что осталось от фотоаппарата.

Я нарушила слово, данное папе. А все по вине ненавистного мне телепата.

Пальцы сжались в кулаки, ногти врезались в кожу на ладонях. Нога все еще ныла, но я не обращала никакого внимания на боль. Я бросила испепеляющий взгляд на своего врага, набрала в грудь побольше воздуха и закричала изо всех сил, вкладывая в звук энергию. Райан зажал уши, крик заполонил пространство, которое почему-то зарябило. Я замолчала, но все еще слышала себя. Так громко, что самой пришлось зажать уши, но это не помогало. Меня вновь охватила паника и…

Я распахнула глаза и жадно глотнула воздух, истошно застонав при этом. Что-то со странным звуком упало на пол. Я схватилась рукой за грудь, пытаясь отдышаться, и посмотрела вниз. Это был Абрикос, который своим выражением моськи дал понять, что считает мое поведение совершенно неадекватным. Наверно, он уснул рядом, а я, подскочив, случайно скинула его.

Сон. Это был всего лишь сон.

Данное осознание принесло облегчение, но ненадолго. Да, событие мне приснилось, но… Это не просто игра подсознания, не что-то придуманное. Это эпизод, который я переживала в своей жизни и о котором вспоминала, рассказывая Фрэнсису.

Сон был таким ярким, точно я реально перенеслась в прошлое и вновь прожила один из самых неприятных моментов своей жизни. И почему мозг решил подсунуть мне именно это? Нельзя было что-то хорошее? Или придумал бы что-то новое? Да лучше бы какой-нибудь бред приснился в духе того, что на меня бы напало стадо бешеных горьких луковиц.

Из-за резкого пробуждения сердце долго выравнивало ритм, а спать дальше совершенно не хотелось, хотя на дворе было раннее утро. Я решила, что лучшим вариантом отогнать дурное воспоминание будет плотный завтрак. К счастью, ко мне вернулся прежний аппетит.

Я встала так рано, что даже родители еще не успели уйти на работу. Они как раз сидели за столом, поедая мясной пирог.

— Доброе утро, — поздоровалась мама. — Я думала, ты до обеда проспишь сегодня. Вы с Дженни до ночи болтали, я и не слышала, как ты спать пошла.

Это было правдой. Весь вчерашний день я провела с Фрэнсисом и вернулась поздно вечером. Стоило с ним попрощаться, как я связалась с Дженни и обо всем ей рассказала. Все-таки у меня появился парень, а скрывать такую новость от лучшей подруги — преступление. Мама предлагала поужинать, но я, взяв пару кусков пирога, утащила их с собой и устроила поздний пикник на крыше, продолжая болтать с Дженни. Одним Фрэнсисом наш разговор не ограничился, поэтому я не заметила, как время перевалило за полночь.

Соответственно, родители про нас с Фрэнсисом еще ничего не знали, но я не собиралась держать это в секрете.

— Мы обсуждали важную новость, — интригующе ответила я и села за стол.

— И какую? — попалась мама и с интересом взглянула на меня, поднося к губам чашку.

— Фрэнсис теперь мой парень.

Не успев сделать глоток, она вернула чашку на место, приподняла брови и улыбнулась.

— Как замечательно! Он мне сразу понравился, хороший молодой человек. Спокойный, ответственный, порядочный.

Я перевела взгляд на папу, желая увидеть его реакцию. Зная, что он относится к Фрэнсису почти как к сыну, я ждала той же улыбки, что и у мамы, но он с прискорбным видом кивнул и проронил:

— Сочувствую.

— Мне? — Я хихикнула и ткнула пальцем в себя. — Да ладно, он хоть и бывает угрюмой и молчаливой букой, но в целом…

— Не тебе, — перебил отец. — Фрэнсису сочувствую. Это ж надо было так влипнуть…

Мы столкнулись взглядами. Выражение лица папы из картинно серьезного переменилось в насмешливое, и до меня дошла суть его слов. Должно быть, озарение считалось на моем лице, потому что он рассмеялся, довольствуясь своей шуткой.

— О-о-о-чень смешно! — протянула я, закатывая глаза, но тоже улыбнулась. Чувством юмора я однозначно пошла в отца. — Не надо тут драматизировать, нормальная я.

— Не спорю, наши дочери вообще самые лучшие, да, Маргарет? — Папа переглянулся с мамой, после чего снова посмотрел на меня. — Просто кое у кого непростой характер, с которым не каждый справится. Так что удачи Фрэнсису. Он парень терпеливый. А вообще я рад, что теперь есть, кому за тобой приглядывать. Может, меньше приключений на задницу будешь собирать.

— Скорее, у Фрэнсиса этих приключений станет больше, — усмехнулась я.

Мы поболтали, параллельно завтракая, после чего родители ушли на работу. Я же поиграла на пианино, не заметив, как прошло два часа. Отвлек меня звонок энергофона от мистера Гербария. Да, я не переименовала его, потому что этот вариант меня по-прежнему забавлял.

Вчера мы договорились, что сегодня тоже проведем день вместе, раз ни у кого нет дел. Правда, в отличие от вчерашнего дня, погода была не такой замечательной для прогулок. Стояла духота, а небо затянуло тучами. Все так и кричало, что пойдет дождь. Так что во время звонка мы сошлись на том, что Фрэнсис придет ко мне. Сначала я хотела к нему, чтобы его не напрягать, ведь он явно не до конца оправился после комы, не зря же дали больничный. Однако мистер невозмутимость не подавал виду, что с ним что-то не так, не желая демонстрировать слабость. Одна их немногих вещей, в чем мы с ним похожи. В общем, спорить оказалось бесполезно, к тому же преимуществом нахождения у меня являлось пианино, а Фрэнсис хотел послушать мою игру, поэтому я ждала, когда он прибудет.

Вскоре в дверь постучались, и я впустила внутрь желанного гостя. Он был в светло-голубой рубашке с короткими рукавами и бежевых шортах. В сочетании со светлыми волосами образ казался нежным и легким, но не менее мужественным. Просто в форме стража, которая придавала суровости и статности, я наблюдала Фрэнсиса чаще всего, однако мне нравилось видеть его разным.

Он вел себя сдержанно, как и до отношений. Зашел, поздоровался кивком, закрыл за собой дверь и огляделся.

— Ты одна?

— Да, мои на работе. — Я лукаво улыбнулась. — А что, задумал что-то неприличное?

— Может и задумал, — в тон мне ответил Фрэнсис. — Но сомневаюсь, что ты готова воплотить эти мысли уже сегодня.

От знания, что мы дома одни, он заметно расслабился и, приблизившись ко мне, склонил голову, целуя. Я на мгновение испугалась, что за ночь забыла, как это делается, но быстро вспомнила и ответила на поцелуй, пальцами хватая его за шею. Руки Фрэнсиса не отставали и в этот же миг сжали мою талию. Я начала понимать, почему Дженни и Дейв или Кэсси и Логан вечно липнут друг к другу. Когда любимый человек рядом, действительно хочется бесконечно обнимать и целовать его. Но не при свидетелях!

Мои ноги пощекотала шерстка, а до ушей донеслось возмущенное «мяу». Я оторвалась от Фрэнсиса и посмотрела на вмешавшегося негодника. Все же один свидетель нашелся.

— Конечно, Абрикос, как это кто-то обнимается без тебя? Еще и твой любимый гость. Ревнуешь, да?

Фрэнсис усмехнулся и взял кота на руки, а тот замурлыкал. Хитрая пушистая морда!

— Будешь кофе? — предложила я. — Я пила пару часов назад, но выпила бы еще. Мало спала.

— Давай.

Мы прошли на кухню, и я, засыпав кофе в турку и налив воды, поставила ее на огонь. За окном прогремел гром.

— Вовремя ты пришел. — Я заглянула в окно. — Сейчас точно ливанет.

Дождь пошел раньше, чем сварился кофе. Капли звонко забарабанили по козырьку окна. Через открытую форточку в дом проник запах свежести и смешался с кофейным.

Себе я приготовила сладкий напиток с молоком и ореховым сиропом, а Фрэнсису — нещадно горький кофе без каких-либо добавок. Только я поставила чашки на стол и села напротив, как зазвонил его энергофон.

— Бабушка, — обозначил Фрэнсис и ответил на вызов. — Слушаю.

Я усмехнулась. Это дежурное «слушаю» он использовал и с близкими людьми.

Разговор с бабушкой не особо отличался от всех остальных, потому как Фрэнсис ограничивался любимыми короткими ответами. Лишь в конце он подтвердил, что намерен завтра приехать к ней. Пока он говорил, я, неспешно потягивая кофе из чашки, смотрела на него. Так хорошо было сидеть рядом, а под шум дождя и грома даже в какой-то мере уютно, однако на душе смотался удручающий клубок. Вроде ничего плохого не произошло, но что-то внутри болезненно скреблось.

Вспомнился сон, и я поняла, что дело в нем. Момент из прошлого, пережитый заново, заложил тягостный осадок. За пару лет из памяти стерлись некоторые детали, ярче всего запомнилось лишь то, что мы с Райаном сделали друг другу впоследствии. Я думала именно об итогах, но никогда не вспоминала разговор.

«Это было не с пустого места».

Райан сказал это с такими злостью и презрением, словно до сих пор мои слова из прошлого задевали его. Я помнила лишь факт того, что как-то высказалась о его семье. Многие из школы знали, что отец Райана давно ушел от них, а отчима часто видели пьющим в каких-то подворотнях. Испытывая ненависть к Райану, я упрекнула его в том, что ему некем гордиться и некому было воспитать из него мужчину. Тогда это было сказано из-за чрезмерной подростковой обидчивости с целью задеть, но сейчас мне почему-то стало мерзко от собственных слов, пусть они были адресованы врагу. Все-таки каким бы ни был ребенок, он не виноват в том, какие у него родители. Не виноват, если один из них бросает семью. Не виноват, если кто-то ведет нездоровый образ жизни или идет против закона.

Я задумалась об этом глубже как раз из-за Фрэнсиса. Хоть он и не говорил, что случилось в его семье, но упоминал про отсутствие отца. Мать вообще находится в психушке. Однако эти обстоятельства не повлияли на то, каким замечательным мужчиной он стал.

— Ты сегодня непривычно молчалива и задумчива, — голос Фрэнсиса вырвал меня из мыслей.

Я сделала глоток кофе, возвращаясь в реальность. До ужаса захотелось больше узнать о семье своего парня.

— Можно тебя кое о чем спросить?

Он удивленно приподнял брови.

— Странно, что тебе требуется разрешение. Обычно ты берешь и спрашиваешь, если хочешь.

— Ну… да, — усмехнулась я. — Просто однажды я пыталась из любопытства завести эту тему, но тебе она не понравилась. Конечно, тогда мы друг друга вообще толком не знали, а теперь мы пара, и наверно мне можно поинтересоваться…

— Ливи, — остановил меня Фрэнсис, пристально глядя в глаза, — спрашивай уже.

Он был спокоен, и это отразилось на мне, поэтому я завела интересующую тему.

— Я хочу узнать о твоей семье, о детстве. Мне известно только то, что у тебя есть бабушка, с которой вы вроде ладите, и мама, которая, по твоим словам, тебя никогда не любила и сейчас лежит в психушке. Еще ты упоминал, что у тебя нет отца. А что с ним случилось?

Хоть Фрэнсис разрешил спрашивать, я все равно допускала мысль, что он может отреагировать негативно, однако он продолжил сохранять спокойствие. Вероятно, и так догадался, о чем я заговорю.

— Понятия не имею. — Он равнодушно пожал плечами. — Я никогда не видел родного отца. Даже моя мать не в курсе, кто он.

— В смысле? — Я отложила чашку и оперлась на стол, становясь к Фрэнсису чуть ближе. Мои глаза в ужасе округлились от догадки. — Ее кто-то изнасиловал?

Он отрицательно мотнул головой и едко усмехнулся, сказав:

— Сложно определить отца своего ребенка, когда спишь со всеми подряд.

— Жесть, — вырвалось у меня. — А ты откуда знаешь?

— Со слов бабушки. Мать меня родила в твоем возрасте. Вела разгульный образ жизни. Тусовки, беспорядочные связи и прочее. У бабушки не получалось повлиять.

— Выходит, тебя она просто нагуляла где-то, но даже не в курсе, от кого забеременела?

Подтверждающий кивок.

— Ей это не было нужно. Она хотела избавиться от ребенка. Бабушка отговорила, заверив, что воспитает сама, — Фрэнсис говорил с удивительной холодностью, словно речь шла не о нем, однако я была уверена, что в душе ему все равно неприятно.

Для меня уже многое прояснилось. Очевидно, его мать не желала в столь раннем возрасте обременять себя ребенком, у которого даже отец неизвестен, однако она послушала бабушку и родила, переложив ответственность на нее. Судя по всему, материнская любовь не пробудилась как при виде собственного чада, так и во время его взросления.

— Повезло, что у тебя хотя бы бабушка оказалась нормальной, — подметила я, но испугалась, что это прозвучало обидно. — Извини, я имела в виду, здорово, что благодаря ей ты как бы остался.

— Не за что извиняться. — Фрэнсис одним махом допил кофе. — Я за многое благодарен бабушке. Вообще за все, можно сказать. Именно она меня в основном воспитывала. Да и если бы не бабушка… — он осекся, а после произнес нечто пугающее: — Если бы не она, мне лучше было бы не появляться. Иначе не уверен, что дожил бы до этих лет.

Его взгляд переместился к окну, становясь тяжелым и измученным. Скорее всего, Фрэнсис погрузился далеко не в самые радужные воспоминания, и у меня закралась догадка, что нелюбовь матери — не единственная вещь из них.

Я чувствовала, что ему неприятна эта тема, пусть он и терпеливо отвечал на мои вопросы, но мне требовались уточнения. Например, я до сих пор не понимала, по какой причине мать Фрэнсиса оказалась в психбольнице.

— Твоя мама плохо с тобой обращалась? — аккуратно спросила я. — Или что-то неподобающее делала?

— Больше не она, а ее сожитель. Мой отчим, — это упоминание он сделал с явной неприязнью.

— Боги, да что такого они творили, что тебе даже вспоминать стремно? — не сдержав свои эмоции, возмущенно воскликнула я и засыпала вопросами: — Почему ты бы не дожил? Они причиняли тебе вред? Били? Издевались? Твои головные боли как-то с этим связаны?

Да уж, мои слова до сих пор иногда бегут быстрее мыслей. Долгое вытягивание информации отнимало силы, хотелось услышать обо всем сразу. Хотя, когда Фрэнсис вновь повернулся ко мне, я почувствовала укол совести за чрезмерное любопытство и давление.

— Прости, — еще раз извинилась я, виновато протирая руками лицо. — Вижу, что тебе не в кайф говорить об этом, но мне так хочется узнать тебя получше. Если что, можешь в любой момент послать меня. Обещаю, я не обижусь.

Но Фрэнсис посылать не стал. Наоборот, даже немного улыбнулся.

— Да я уже понял, с кем связался.

— Это замечательно, — я хихикнула и облегченно выдохнула. — Кстати, передаю тебе сочувствие от папы. Но он верит, что ты терпеливый, поэтому справишься со мной.

Фрэнсис бесшумно сделал пару смешков.

— Вот мои бы шутки ты так оценивал, — с напускной обидой произнесла я. — Ладно, если серьезно, то можешь рассказать, а можешь не рассказывать.

К моему счастью, он захотел.

— Мать после моего рождения нашла себе богатого мужика. У него был бизнес, но деньги он получал не только с него. Он был некромантом.

— Офигеть! — вставила я, выпучив глаза. — Это же запрещено! А она знала?

— Сначала нет. Потом узнала. Мало того, стала помогать ему. Деньги совсем затуманили разум. Оно и понятно, мать полностью зависела от отчима. А он пользовался ей. — Фрэнсис выдержал паузу, после которой тихо добавил: — И мной. Брал у нас кровь для ритуалов.

Мне захотелось выругаться, но я не стала. К тому же была так ошарашена, что просто слушала, морщась от каждого слова все больше.

— Некроманты для вызова духов используют кровь. — пояснял Фрэнсис. — Как свою, так и чужую. Проблема в том, что в этих ритуалах за счет нее происходит взаимодействие с энергией носителя. Ты наверняка знаешь, что некроманты после ритуалов бьются в агонии и сходят с ума. Чем чаще проводят их, тем им хуже. Это из-за того, что живая энергия соприкасается с мертвой. Тело, несущее живую энергию, как бы сопротивляется. Поэтому страдает не только тот, кто проводит ритуал, но и тот, чья кровь в нем задействована.

— И как часто он брал твою кровь? — с ужасом спросила я.

— Постоянно. Я не люблю вспоминать детство, потому что в основном помню лишь эти моменты боли и страха. С ранних лет и до тринадцати это продолжалось. Сначала не так сильно ощущалось. Могла болеть или кружиться голова, поднималась температура. Но с каждым разом самочувствие ухудшалось. Где-то в восемь лет я начал слышать голоса. Это сводило с ума, пугало. Я не мог спать. Головная боль из-за этого усиливалась и преследовала практически ежедневно. Это наложило отпечаток. Даже после всего иногда мне казалось, что я еще слышу те навязчивые голоса. Поэтому я до сих пор страдаю от бессонницы и болей в голове. — Фрэнсис резко прервался и задумался, внезапно осознавая что-то. — Кстати, после комы у меня еще ни разу не болела голова. Странно.

— О, здорово, — улыбнулась я, — хоть какая-то польза.

На самом дела мне, конечно, было совсем не радостно, потому что я представляла в голове картинки, как какой-то мужик мучает маленького мальчика, вынуждая давать ему кровь, а потом вот так сильно страдать. У таких людей голова вообще имеется на плечах? Я не знала даже имени этого человека, никогда не видела его, но уже мысленно желала ему всего самого худшего.

— Мне всегда помогала музыка, — с теплотой произнес Фрэнсис, глядя на меня так, будто это я ему ее уже тогда играла. — Она заглушала голоса и успокаивала. Давала силы жить дальше. Ничто так не поддерживает и не лечит душу, как любимые песни и композиции.

На этих словах я ощутила трепет в груди, ведь прекрасно понимала его чувства. А еще поймала себя на мысли, что готова вечность играть Фрэнсису на фортепиано, только бы оказывать эту самую поддержу.

— А твоя бабушка? — встрепенулась я, вспомнив о ней. — Она что-то делала с этим?

— Ей все это не нравилось, как не нравился и отчим с самого начала. Но матери было все равно. Она затыкала бабушку и угрожала, что если та будет лезть, общаться со мной ей будет запрещено. И если матери на меня было плевать, то бабушки нет. Она умоляла не трогать меня, но ее не слушали. Для отчима я всегда был лишь материалом по выработке крови для ритуалов и грушей для битья в случае припадков. Кстати, помнишь, рассказывал про кота? Именно отчим с ним разделался. Убил и изрубил на куски ради своих темных извращений. Одна из самых глубоких травм моего детства. Но не единственная. И мать молча позволяла ему все это делать. Она сама потихоньку сходила с ума, как и он. С ними я не чувствовал себя человеком. Был просто плотью, над которой издевались. Физически и морально.

Да простят меня высшие силы, но и мать Фрэнсиса я невольно возненавидела, пусть и благодаря ей он вообще появился на свет. Как можно настолько не любить своего ребенка? Даже из чисто человеческих соображений это все ужасно негуманно. Неважно, чей ребенок. Так вообще нельзя обращаться с людьми!

Фрэнсис упоминал определенный возраст, и я чувствовала, что именно в нем случился переломный момент, поэтому решилась спросить:

— Что произошло, когда тебе было тринадцать?

За окном резко громыхнуло, что я от неожиданности вздрогнула. Даже Фрэнсис дернулся, но не потерял свое привычное самообладание.

— Бабушка не выдержала, — сказал он. — Она обратилась к стражам, желая сдать отчима. Все это время мать и он велели этого не делать, иначе будет хуже, но ей было больно молча наблюдать. Только вот обращение не помогло. Отчим дал взятку главному стражу, и дело отклонили. А мать так обозлилась на бабушку, что сдержала обещание и запретила мне с ней общаться. Я хотел сбежать, осознавая, что мое положение ухудшилось, но не пришлось. Через неделю отчим с матерью проводили какой-то сложный ритуал. Сердце отчима не выдержало, он на месте умер. А мать окончательно сошла с ума. Это перешло в стадию, которая не лечится. Ее положили в психбольницу. Навсегда. Я остался вместе с бабушкой.

Ни одна история не потрясала меня так сильно, как эта. Я прекрасно понимала, почему Фрэнсис не хотел все рассказывать, тем более той прошлой мне, с которой он близко не был знаком. Я бы тоже не распространялась на его месте.

Да уж, папа был прав, утверждая, что ситуация тяжелая. Мне открылось, почему у Фрэнсиса были проблемы с поступлением в Академию стражи. История семьи вообще не самая чистая. К слову, о стражах…

— Того человека, кому дали взятку, так и не наказали? — поинтересовалась я.

— К счастью, тут справедливость восторжествовала. После ритуала проводилось следствие, где обо всем узнали. Того стража посадили. Но я все еще злился на него за бездействие и подкупность. Зато у меня возникла цель. Я сам захотел стать стражем. Честным, справедливым, отзывчивым. Захотел помогать людям и наказывать тех, кто идет против закона. Тех, кто портит чьи-то жизни. Я знал, что из-за темного пятна в семье мне будет трудно этого добиться, но делал все возможное. Отдельное спасибо твоему отцу. Если бы не он, не уверен, что все бы сложилось.

Восхищение внутри меня разрасталось все пышнее. Да, невероятно горько, что Фрэнсис практически не познал нормального детства. Невыносимо жаль того мальчика из прошлого, который испытал столько мучений и боли по вине взрослых людей. Но теперь он мужчина, и я не сочла уместным его жалеть. Вместо этого сказала:

— Я так сильно тобой горжусь! Я, конечно, недолго тебя знаю, но вижу, какой ты проделал путь и чего добился. А еще я в шоке от того, что ты не сломался. Кто-то, возможно, мог бы что-то сделать с собой или тоже встать на темную сторону, желая в ответ причинять боль другим. Но ты выбрал путь света. Спасибо, что поделился со мной всем этим. Это очень ценно, и я… — слова вдруг закончились. Казалось, ни одно не опишет мои чувства, поэтому я лишь добавила: — Правда, Фрэнсис, ты для меня герой!

Он поднялся с места, обошел кухонный стол и остановился рядом со мной. Я тоже встала и моментально попала в плен его рук. За эти минуты разговора мы точно сблизились сильнее, а любовь внутри меня разгорелась жарким пламенем.

Не верилось, что такой классный парень выбрал меня. Стало страшно разочаровать его чем-либо. Например, грязью, которую я позволила себе сказать Райану пару лет назад. Думаю, если бы Фрэнсису кто-то заявил, что из-за отсутствия нормального отца он не стал мужчиной, он бы тоже счел это за оскорбление и обозлился на этого человека.

И пусть я не любила Райана, а он вел себя гадко по отношению ко мне, сейчас я ощущала, какими неправильными и скверными были мои слова, брошенные в его адрес. Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы все-таки предпочла их не произносить.

Глава 33. Утраченная мечта

Мне позвонили из Академии музыки и сообщили, что я зачислена, поэтому нужно прийти и подписать недостающие документы. Слава богам, происшествие в клубе никак не сказалось на поступлении, ведь моя вина не доказана, а дело не дошло до суда. Я так обрадовалась, что побежала в этот же день, тем более до вечера у меня имелось свободное время — Фрэнсис поехал к бабушке, а с группой мы планировали репетировать после четырех часов. Дженни, кстати, тоже пригласили на зачисление, но она днем была занята, поэтому решила пойти завтра. Мне же слишком не терпелось.

Предупредили, что лучше явиться после обеда, но ноги так быстро несли меня, что добраться получилось раньше. Я подошла к нужному кабинету и дернула за ручку, но дверь была заперта. Глянув на часы, висевшие в коридоре, я увидела, что до конца обеда еще пятнадцать минут.

Я прислонилась к стене и от скуки напевала мелодию, которую вчера сочинила при Фрэнсисе. Пару минут коридор пустовал, но вскоре дверь с лестницы открылась, и раздались чьи-то легкие шаги. Я затихла и повернулась, чтобы посмотреть на пришедшего, однако его вид меня не порадовал. Точнее, ее.

Это была Хлоя. Рукой, на которой висел парный браслет, она прижимала к себе тонкую папку с документами. Ее губы, намазанные розовым блеском, слегка улыбались, но мгновенно растянулись в прямую тонкую линию, стоило ей заметить меня. В светлых глазах Хлои я увидела привычное пренебрежение.

Мы не здоровались. Она отвела от меня взгляд и направилась к кабинету, который нужен был и мне. Очевидно, и цель ее прихода такая же.

— Там закрыто, у них обед, — предупредила я.

Проигнорировав меня, Хлоя все равно дернула ручку. Убедившись, что там никого, она вздохнула и отошла к противоположной стене.

Складывалось ощущение, что воздух тяжелеет, а пространство наполняется неведомым напряжением, хотя мы просто стояли, даже не глядя друг на друга. Если до этого я считала, что пятнадцать минут ожидания — это ерунда, то теперь и десять казались вечностью.

— Ты, наверно, безмерно счастлива, — внезапно заговорила Хлоя, обращаясь ко мне. — Здорово, когда удается прекрасно устроить свою жизнь и поломать чью-то, да?

Ее слова прозвучали довольно ядовито и мгновенно меня возмутили. Я вспомнила, что Райан велел не трогать Хлою, так как не она инициатор всех его действий, но сейчас не я первая начала.

— Забавно, что меня в чем-то упрекает девушка, которая не смогла смириться с честным поражением в отборе и попала на сцену чисто из-за недобросовестных проделок своего парня, — с таким же ядом парировала я. — Да, я действительно счастлива, потому что удалось восстановить справедливость.

Хлоя оттолкнулась от стены и приблизилась ко мне. Я знала, что она ничего мне не сделает, но невольно напряглась.

— Справедливость? — воскликнула она, повышая голос. — По-твоему, справедливо лишать человека нормального слуха, а самой остаться безнаказанной?

Я на миг поймала испуг от того, что обвинение прозвучало на весь коридор, и понадеялась, что если в закрытых кабинетах кто-то все же есть, они ничего не услышат.

— А тебе твой парень все рассказал или лишь то, что ему выгодно? Если ты не в курсе, именно Райан сначала применил ко мне телепатию. И это было не один раз, между прочим. Так что да, справедливость существует, поэтому передай своему парню, чтобы смирился и по закону ответил за свои действия. Еще тогда мы все мирно решили, и никто не заставлял его мстить.

— Да лучше бы ты просто пожаловалась на него, а он заплатил за дурацкий фотоаппарат хоть три раза! — в голосе Хлои уже слышались нотки истерики. — Это не стоило того, чтобы обрекать его на пожизненные мучения и лишать мечты! Ты вообще не имела никакого права калечить здоровье другого человека!

В ее взгляде пылало столько ненависти, сколько, наверно, я даже у Райана никогда не видела по отношению к себе. Казалось, если было бы разрешено, Хлоя меня избила бы на этом же месте.

— Я не собиралась портить ему слух, это вышло случайно! — оправдывалась я, также повысив тон, но магией сделала так, чтоб звук не долетел дальше Хлои, чтобы точно никто не услышал. — Твой Райан меня в течение нескольких лет донимал, почему ты это не берешь в расчет? Конечно, хочется же своего парня видеть чистеньким и невинным! Только никого не волнует, что именно он своими действиями подарил мне психологические травмы. Он тоже не имел права так со мной поступать. Я не горжусь тем, что сделала когда-то, но это было спровоцировано. Честнее рассматривать ситуацию с двух сторон, а не с одной, пусть даже это твой парень.

Хлоя поджала губы, продолжая пронзать меня взглядом. В ее голове будто шла борьба: обвинять меня дальше или признать, что в моих словах есть истина. В ее глазах по-прежнему сплетались злость и обида, однако теперь проступил отчаянный блеск. И это были искренние эмоции. Казалось, еще чуть-чуть, и Хлоя заплачет.

— У тебя хотя бы был шанс оправиться, — уже спокойнее, но все еще не без упрека произнесла она. — Ты имеешь возможность исполнить свою мечту. А Райану пришлось от нее отказаться.

— О чем ты? — Я недоуменно нахмурилась. — При чем тут какая-то мечта?

— Это место. — Хлоя обвела руками пространство. — Ты же мечтала поступить сюда и смогла это сделать. Я вот тоже. И Райан мечтал. Только он, в отличие от нас, потерял эту возможность.

Я опешила от этой новости. Никогда не слышала, чтобы Райана интересовала музыка.

— Райан хотел поступить сюда? — с нескрываемым удивлением спросила я. — И на какой факультет, интересно? Как-то я не замечала у него тягу к инструментам или пению.

— Да что ты вообще могла о нем знать? — К Хлое вернулось раздражение. — Вы никогда нормально не общались. Мы с ним вместе с пятнадцати лет, а знакомы еще дольше. Он, как и я, ходил в вокальную студию. Райан потрясающе пел, даже лучше некоторых звукомагов. Красиво, энергично, живо. И на гитаре он умеет играть, пусть не так профессионально. Мы с ним мечтали вместе поступить на вокальное направление. Все бы получилось. Однако из-за проблем со слухом он стал искаженно себя слышать, потерял всю уверенность в своем голосе и больше не может так петь. И все из-за тебя!

Высказавшись, она отошла от меня и снова прислонилась к стене, отвернувшись, словно так и стояла все это время, а весь наш разговор мне привиделся. Я же застыла, не веря в услышанное и впервые не зная, как реагировать. Да, я все еще была зла на Райана и считала, что мы оба в чем-то виноваты, признавала, что плохо повлияла на его состояние, однако не предполагала, что лишила его такой большой мечты.

«Знаешь, чего еще я очень хотел? Того, чтобы ты хоть на короткое время испытала то, что испытал я».

Мне вспомнилась загадочная фраза Райана. Тогда ее смысл не был понятен, но теперь он мне раскрылся. Не зря Райан запланировал подставить меня именно перед поступлением. Наверняка он надеялся, что доказать мою невиновность не успеют, последствия буйства в клубе окажутся жестче, и в академию меня не примут. Конечно, он просчитался, но риск реально был велик.

Как и мой страх, что моя мечта поступить не сбудется. Вот, что Райан имел в виду.

Если он впрямь желал учиться в Академии музыки, то сложно представить, какие чувства испытал после ухудшения слуха. Действительно очень горько понимать, что цель, к которой стремился, никогда не будет достигнута. Еще обиднее, если это случилось по чьей-то вине.

Я снова ощутила укол совести, но на этот раз он был болезненнее. Посмотрела на Хлою, которая замерла у стены и еле дышала. Вероятно, ей хотелось заплакать, но она не желала делать это при мне и сдерживалась.

Выходит, эти двое встречаются уже три года. Я слышала, что в пятнадцать лет у Райана появилась девушка, но никогда ее не видела и не предполагала, что это именно Хлоя. Стоит отметить, что с ее появлением количество наших перепалок сократилось, но все равно Райан не упускал возможности при случае поддеть меня, а я отвечала тем же.

Моя неприязнь к Хлое вдруг стала остывать. Пусть злило, что она видела лишь одну сторону медали, но я на мгновение поставила себя на ее место и начала немного понимать. Если бы я, например, узнала, что кто-то оглушил Фрэнсиса и избежал наказания, тоже не питала бы теплых чувств к тому человеку. Всегда хочется быть на стороне близкого.

У Хлои оказалось больше оснований ненавидеть меня, чем я думала. Но теперь мне стало сложно ее винить за это. Она очень искренне высказывалась, и было видно, что Райан ей по-настоящему дорог. В конце концов, она его не бросила после того, как он стал плохо слышать, и теперь сожалеет о его утраченной мечте так, будто она потеряла свою. Это о многом говорит.

— Мне жаль, — произнесла я после всех своих мыслей. — Повторюсь, мы с Райаном оба виноваты, но я не знала о его любви к пению и о мечте. Конечно, если бы знала, вряд ли что-то поменялось бы в прошлом, ведь ситуация все равно бы случилась, но… Мне правда жаль.

Хлоя ничего не ответила, лишь обхватила себя руками, смяв папку с документами, и отвернула лицо.

— Куда он теперь поступает? — поинтересовалась я, хоть у меня и была догадка по этому поводу, ведь с телепатией чаще всего идут в одно из двух мест, но стражам Райан явно не подходит.

— Какая тебе разница? — тихо отозвалась Хлоя, так и не поворачиваясь.

— Просто… интересно, — честно призналась я, полагая, что ответа не получу, но ошиблась.

— Он подал документы в несколько мест. Лучше всего Университет развития магии, конечно. Но туда его теперь вряд ли примут.

Я уловила намек, поэтому тут же сказала:

— Ну извините, в этот раз уже реально он сам виноват. Не подставлял бы меня, легко бы поступил. Или вы думали, что я спокойно приму это все и смирюсь?

— Мне вообще на тебя плевать было, — холодно бросила она. — Я просто знала, что именно ты повредила слух Райана, поэтому никогда тебя не любила. Я лишь желала, чтобы ты никогда больше к нему не лезла, потому что неизвестно, чего еще от тебя можно ожидать. Райан тоже нечасто тебя вспоминал, а на выходные выступления на набережной даже не ходил, чтобы с тобой лишний раз не сталкиваться. Но когда я сказала, что вы нас обошли в прослушивании, он придумал план, который и воплотил.

Выходит, Хлоя действительно не при чем, зря я ее обвиняла. Инициатива исходила лишь от Райана из-за сорванной мечты и желания позволить своей девушке меня обойти, пусть и нечестным путем.

Я не успела что-либо ответить. В коридор зашла женщина и, увидев нас, воскликнула:

— Девчушки, вы на поступление? Сейчас оформимся. — Она подошла к двери и, вставив ключ в замок, провернула его. — Давайте сначала одна, потом другая. И следующим, если кто-то подойдет, скажите по одному заходить.

Как только кабинет открылся, Хлоя первая влетела в него вслед за женщиной, хотя я пришла раньше. Но мне было как-то все равно. После разговора в душе осел неприятнейший осадок, и я только и делала, что перебирала в голове все сорванные фразы по кругу.

Через несколько минут Хлоя так же быстро вышла из кабинета и, не обращая на меня больше внимания, умчалась прочь. Я зашла и, подписав бумаги и передав все недостающие документы, получила от работницы поздравления с зачислением.

Выйдя из академии, я не ощутила того прилива счастья, о котором грезила несколько лет. Конечно, было приятно знать, что мне уже ничто не помешает поступить и совсем скоро начнется новый важный и невероятно интересный этап моей жизни, однако чувство вины не позволяло насладиться моментом в полной мере.

Скорее всего, Хлоя именно такого эффекта и хотела добиться. Где-то в глубине души я все еще испытывала раздражение по этому поводу, но и не могла полностью отпустить ситуацию и заставить себя забить и забыть все то, что услышала.

Открытия последних дней не позволяли мне просто так взять и игнорировать их, продолжая обычную жизнь. Все время до репетиции я только и думала обо всем, что прошло между мной и Райаном. Мысли постоянно метались от отрицания до принятия своей вины. Раньше подобных качелей не случалось. Хоть я и осознавала, что нанесла своими действиями вред, но всегда твердо была уверена, что вина Райана гораздо больше.

Чем дольше я размышляла, тем сильнее напрашивался вывод, что каждый из нас внес свою лепту. Да, начал Райан, рассказав всем о моих мыслях, но, если подумать, мы были такими детьми… Конечно, ему было неприятно и хотелось куда-то выплеснуть свои чувства. Он выбрал далеко не самый лучший способ, но, видимо, единственный, на который был тогда способен.

Я с нетерпением ждала, когда же начнется репетиция, и надеялась, что на ней получится хоть на пару часиков отвлечься. Все-таки музыка и друзья наверняка поднимут настроение. Я пришла даже раньше. Никого из группы еще не было, зато выдалась возможность понаблюдать за другими ребятами, которые прогоняли на сцене номера для выступлений.

Руби со своим коллективом как раз была здесь, поэтому, как только они станцевали, она подошла ко мне.

— Ну что, все документы подписала? Можно официально поздравлять с зачислением?

— Да, все супер. — Я показала большой палец и натянула улыбку. — А ты куда в итоге подалась?

— Прошла везде, но решила все-таки отнести документы в Институт искусств и магии. Что-то родное для себя там ощущаю. На днях тоже схожу и все подпишу.

— Ну и классно! Как будете с Дженни тоже официально считаться зачисленными, соберемся и хорошенько отметим.

Руби смотрела на меня горящими глазами, ожидая ответного энтузиазма, но как бы я ни старалась, не могла выдать восторг, на который способна.

— Что-то случилось? — с ноткой беспокойства спросила она. — Ты не выглядишь радостной.

— Да так, — отмахнулась я, — с одним человеком сегодня вступила в не самую простую беседу. Пустяки, пройдет.

Я боялась, что Руби станет уточнять, что случилось, а мне не очень хотелось упоминать встречу с Хлоей и делиться тем, что я узнала, во всяком случае, пока я не уложу собственные мысли в порядок. К счастью, внимание отвлекла миссис Румменс, проходя мимо нас и пылко переговариваясь с кем-то по энергофону.

— Разве это по-человечески — увольняться в такой ответственный момент? На носу День города, на нас сразу несколько мероприятий висит, а ему приспичило именно сейчас все бросить? Что теперь прикажете мне делать? Я не услежу за несколькими площадками!

Не замечая нас, она ходила из стороны в сторону, размахивая свободной рукой. В какой-то момент она замолчала и остановилась, выслушивая человека по ту сторону связи, после чего глубоко вздохнула, переполняясь возмущением.

— Мне? Вы предлагаете мне кого-то искать? По-вашему, у меня мало работы? Да у меня сейчас здесь все собрались: маги, танцоры, музыканты. Я должна с ними работать, а не решать проблему с внезапной нехваткой сотрудников!

Казалось, она еле держится, чтобы не перейти на самые бранные слова. Но вскоре разговор закончился, и миссис Румменс, отключив вызов, все-таки выругалась себе под нос. Очень тихо, чтобы никто не услышал, но мой чуткий слух звукомага уловил каждое слово.

— Миссис Румменс, что-то стряслось? — полюбопытствовала Руби.

— Один из организаторов вздумал уволиться, — с явным недовольством выдала она, глядя на нас. — Представляете, девочки, прямо накануне праздника! Ну разве так поступают, скажите мне? Разве это профессионально? Ладно, если бы существенная причина, но это… — Она махнула рукой, кривясь. — Так и знала, что нельзя полагаться на этого человека, сердцем чувствовала. Зачем надо было его назначать? И что мне теперь делать? Все дела ведь повесили на меня. И ладно бы заранее предупредил, так нет! Все через заднее место! Доплату они предлагают. Что толку от этой доплаты, если часов в сутках все равно не прибавится от нее? — Она еще раз махнула и, отдышавшись, уже спокойнее сказала: — Ладно, девочки, вы-то не при чем. Чего гружу вас этими проблемами? Руби, золотце, отдыхай. Ливи, а где твои?

— Сейчас должны подойти.

— Отлично. — Миссис Румменс кивнула, но все еще выглядела раздосадованной. — Хорошо хоть мы программу составили, и то руководство говорит, что музыкальных групп мало. Куда им еще? Время-то не резиновое. Или мы должны только ради разнообразия все молодежные группы созвать и позволить сыграть по одной песне? Ну разве это дело? Издевательство какое-то. Одну бы какую-то добавить — еще ладно, но это же надо идти думать, искать, согласовывать, слушать… — Она сделала очередной тяжкий вздох. — Нет, я бы, конечно, поискала, но вместо этого теперь задачка посложнее — найти нового организатора. И откуда мне его взять?

Обреченно схватившись за голову, она отошла в сторону, мысленно погрузившись в свои проблемы и забывая о нас. Да уж, не только мне этот день подкинул какую-то подлянку.

К счастью, Руби забыла о том, что так и не узнала подробнее о причинах моего гнетущего настроения, а через пять минут подоспели ребята, и каждый из нас целиком и полностью отдался любимому делу — музыке.