Приключения в Genshin Impact

Пролог

Четыре черепахи. Четверо братьев. Генетически мутировавшие в глубинах Нью-Йоркской канализации. Носящие имена великих мастеров Возрождения и овладевшие искусством ниндзя. Они одолели многих врагов. Но теперь их союзу грозит новая опасность. Зло, которое они когда-то считали давно поверженным.

***

Ровно год прошёл с событий, связанными с таинственным порталом, открытым Йаотлем. После той судьбоносной схватки с каменными генералами, жизнь боевой четвёрки мутантов вернулось в прежнее русло. В том смысле, что ничего особенного за последний год не происходило. Город не подвергался нашествию монстров, клан Фут залег на дно после исчезновения Винтерса. Эйприл и Кейси зажили семейной жизнью в браке. Вот и для черепах наступило время великого покоя. А следовательно, надо было уже заниматься совсем не тем, чем они занимались почти всю жизнь. Тем не менее, кое-какие изменения произошли. Донни продолжал работать консультантом по компьютерной технике в режиме онлайн, решив, что это наиболее безопасный способ заработать, не рискуя выдать свое истинное лицо. Майки же по-прежнему работал конферансьем на детских праздниках под именем «Кавабанга Карл». Для него это занятие подходило как нельзя лучше — смешить-то он умел. Однако ему повезло меньше — у него заказов на месяц вперёд, не отменишь. Леонардо же ушёл в медитацию. Сплинтер занимался с ним, готовя его к становлению новым мастером. Год, который Лео провел в джунглях, дали им повод для разговоров.

Одного Рафаэля не устраивал новый уклад жизни. После того, как он едва не убил Леонардо, Раф навсегда решил оставить мысли снова стать Ночным Стражем. Он целыми днями просиживал у себя в комнате, не находя себе применения в мирной жизни. Его душа требовала огня, схваток и драк. Единственное утешение — Чомпи. Малыш требовал к себе внимания и Рафаэль часто сидел с ним в комнате, убивая время на игры, попутно переигрывая наиболее памятные схватки с врагами. Однако очень скоро это ему тоже наскучило. Дни шли, а он не находил себе места. Всё свелось к тому, что он впал в депрессию и не выходил из своей комнаты. Положение спас его старый друг — Кейси. Желая хоть как-то подбодрить его, он неоднократно звал Рафаэля в гости. Пока Эйприл отсутствовала, они сидели на квартире, обсуждая свое доброе прошлое за бутылкой пива. К сожалению, Джонс не мог составить мутанту компанию для ночных прогулок, так как пообещал Эйприл повзрослеть.

— Я всегда знал, что брак — это конец жизни! — сказал ему Раф.

— Может быть, однако, это закономерное явление для каждого человека. Кто знает, быть может и ты встретишь свою судьбу.

— Ага, сказал парень здоровой черепашке, — саркастически протянул тот.

И так бы продолжалось дальше, если бы в один прекрасный день не произошло то, что изменило их жизнь навсегда.

Серый и огромный мегаполис, как и всегда, был переполнен шумом автомобильных сигналов и спешащих людей. На улицах стояли многометррвые пробки из машин всевозможных типов и цветов. Погода на удивление выдалась очень ясной и жаркой, что заставило водителей париться внутри автомобилей. Кондиционеры во многих из них слабо справлялись жарой, поэтому стекла у многих машин были опущены. Среди низких легковых автомобилей были и такси, и мусоровозы, даже полицейские. Но больше всего в среди них выделялся небольшой фургон, расзрисованный в ярких рисунках. На крыше фургона красовалась надувная зелёная голова улыбающейся, как можно было догадаться, черепашки. Её лицо также было изображено на бортах машины, где была написана надпись «Кавабанга Карл». Самого водителя машины не был видно из-за тонированных стёкол на дверях. И это было ему на руку. Ведь если водитель машины, особенно слева, взглянул бы, то увидел бы довольно необычное зрелище, а именно — гигантскую черепашку, сидящую за рулём. Но он бы удивился ещё больше, когда услышал, что она ещё и разговаривает.— Донни, — сказал Майки, вытирая со лба вы выступившие капли пота. Как сожалению, кондиционер его машины плохо справлялся с напастью погоды.

— А ты не можешь как нибудь разрулить эту пробку? У тебя же есть доступ к светофорам на перекрёстках?

— Прости, Майки, — ответил ему брат через телефон. — Я могу открыть тебе поворот направо, но тебе придётся сделать крюк, чтобы добраться до места. Эта улица ведёт напрямую туда.

— Без разницы, — махнул рукой Микеланджело. — Главное, чтобы не стоять в этой пробке. Он обернулся и взглянул на массивный пакет, из которого выглядывала искусственно сделанная светлая грива.

— Скажи, а ты уверен, что мне придётся надевать этот костюм?

— Я уже обсудил с клиентом все детали, — ответил Донателло. — Эта особая косплей-вечеринка. На этом мероприятии ты должен быть в костюме.

— А почему мне просто нельзя нацепить свою маску? По моему, гигантская черепаха лучше подойдёт на эту косплей-вечеринку.— Майки, мы уже обо всем договорились. К тому же, наш клиент обещал выплатить двойную цену, если ты приедешь в костюме этого монстра.

— Монстра, — передразнил ниндзя, сунув руку в пакет. Он вытащил маску, украшенную узорами, в которой имелись прорези для глаз.

— Донни, — снова позвал он брата. — Можешь собственно сказать, что за зверюгу мне придётся из себя корчить?

— Я думал, что ты знаешь, — удивился умник.

— Это хиличурл!

— Кто? — не понял тот. — А можно попроще?

— Монстр из игры «Genshin Impact», — пояснил гений. — Только не говори, что не слышал про эту игру.

— Я видел пару статей о ней, но как-то особо не интересовался, — признался юморист, положив приложив маску к лицу, чтобы примерить.

— Удивительно, — хмыкнул брат. — Это одна из самых популярных онлайн-игр сегодня. Даже популярнее твоего Супер-Квеста.

— Серьёзно! — уже удивился сам Микеланджело. — Неужели я так отстал от времени.

— На два года причём, брат. Ей как минимум два года, а уже была признана игрой 2020 года по версии Google Play и Apple. Также игра была номинантом в категориях «Лучшая ролевая игра» и «Лучшая мобильная игра» на The Game Awards 2020.

— Обалдеть! — поразился Майки. — И как я умудрился её прощелкать?

— Я сам удивляюсь, — усмехнулся Дон. — Ты же у нас большой любитель всевозможных развлечений.

— Знаешь, Донни, — сказал Майки, взглянув на камеру, висевшую на лобовом стекле сверху. — Когда мы начали заниматься работой, на эти всевозможные развлечения у меня стало не хватать времени и сил. Представляешь, как нынче тяжело развлекать детей?

Огни машины спереди мигнули и пробка двинулась. Проехав метров 20, она снова встала, и Майки продолжил:

— К тому же, я не понимаю: почему Раф и Лео дома сидят, в то время как мы батрачим?

— Ты же сам знаешь, Лео все чаще проводит время с учителем Сплинтером, — вздохнул Донателло. — Наверное, обсуждают его поездку в Южную Америку. А Раф попросту не знает, чем себя занять.

— Да, он и раньше дома торчал днем в постели, — проворчал юморист, вглядевшись в светофор, сто маячил над машинами. — Но тогда он хотя бы был Ночным Всевидящим, и это многое объясняло. А вот теперь он вообще никуда не выходит!

— Но по крайней мере, отношения между ним и Лео немного наладились, — решил заметить умник. — Раньше они то и делали, что постоянно лаяли друг на друга.

— Есть честно, я уже начинаю скучать по их разборкам, — признался он.

— А по-моему, ты больше скучаешь по Шредеру и крэнгам!

Микеланджело невесело рассмеялся:

— Вот по кому, а вот по ним — нет! Его ряд снова пришёл в движение. Микеланджело тронул свой фургон. Зелёный сигнал светофора горел довольно долго, и Микеланджело даже понадеялся, что успеет проскочить. Увы, по всемирному закону подлости, светофор сменил сигнал на красный прямо перед его носом. Майки чертыхнулся от досады. Он опустил стекло, чтобы впустить немного воздуха в машину, и откинулся на сиденье.

— Дон, а по поводу костюма, ничего, что у меня на спине панцирь?

— Спокойно, брат, этот вопрос я тоже уладил, — ответил Донателло. — На спине у тебя будет висеть щит, который прикрывает спину. Клиенту я сказал, что у тебя небольшие проблемы со спиной, поэтому вопросов был не должно. Ты главное, не забудь про оплату!

— Да-да, — протянул тот. — Никаких чеков и прочее… Ох, и так каждый день: встаёшь, день рождения, шутишь, что-нибудь делаешь, идёшь домой, смотришь телевизор, тренируешься, репетируешь снова…

— Я знаю, но разве это не здорово?

— Чувак, — Мики взглянул на камеру, через которую за ним наблюдал Дон. — Ты бы так не говорил, если бы был на моем месте!

— Но на что ты жалуешься? Работа не пыльная, платят хорошо. Никакого больше риска для жизни, постоянного бегства от погони и так далее. Разве мы не этого хотели?

— Уж чего я точно не хотел, так это сохнуть от скуки. Клан Фут растворился почти вместе с Винтерсом.

— По крайней мере, они нам больше не досаждают, — заметил умник.— О, я вспоминаю какой-то кайф, — восторженно произнёс он. — Бить всевозможных монстров!

— Майки, — позвал его Дон, но Микеланджело, увлечённо говорил, не обращая внимания на него.

— Громить преступные синдикаты…

— Майки…— Валынами увешанные…— Майки…

— Но куда им против нас!

— Майки, на тебя из машины слева смотрит какой-то мужик!

Майки замер и чуть повернул голову влево. Из легкового автомобиля, стоявшего на соседней левой полосе, на него смотрел водитель в очках. Рот у того был приоткрыт от изумления. Ниндзя тихо выругался и посмотрел на светофор. Тот до сих пор горел красным.

— Донни, — сказал он сквозь зубы, пытаясь не двигаться мышцами лица. — Выручай!

— Тихо, я уже работаю! Донателло, сидевший в это время дома за компьютером уже вводил команду светофору на перекрёстке, где стоял Майки.

— Два квартала на запад, затем сверишься, понял? В следующий момент сигнал сменился на зелёный, миновав жёлтый. Майки тотчас нажал на педаль и фургон рванул с места, оставив водителя соседней машины стоять на перекрёстке в недоумении. Из ступора его вывел сигнал водителя, чья машина стояла позади него.

Спустя 15 минут Микеланджело добрался до места. Праздник проходил в одном и многоквартирных домов. Поставив машину к тротуару, он заглушил двигатель. Потом вылез в салон, взял пакет и начал доставать костюм.

— А он на меня налезет? — уточнил он, вытаскивая ранее упомянутую гриву.

— Я специально заказал под твой размер, — ответил Донателло, который по прежнему говорил через телефон. — Не забудь нацепить гарнитуру, чтобы я был с тобой на связи.

— Хорошо, — вздохнул Майки и начал надевать костюм.

***

Майки спустился по лестнице. В следующий миг он вскочил на свой скейт и помчался по туннелю.

— Ха, канализация — самый лучший роллердром! — воскликнул он, перелетая один из водосточных люков.

Он смог промчаться над поездом метро, использовав стены туннеля, перелетел через колодец, наполненный кипятком, миновал паровые трубы и т.д. Микеланджело и впрямь мог считать себя лучшим скейтбордистом в канализации — лучше него на скейте эти препятствия ещё никто не пересекал.

Миновав лестницу, он угодил прямо в вентилятор, но обошёл его и вскоре уже стоял на пороге дома. Путь ему преградила кирпичная стена. Парень потянул за рычаг, имитировавший трубу, и стена раздвинулась. Мики влетел в проём, отборосив скейт в сторону, спустился по перилам лестницы встал, громко возвестив:

— Это Майки!

Но в ответ — тишина. Майки постоял минуту… Чья-то рука справа вдруг вытянула у него из рук купюры.

— О, деньги! — обрадовался мутант с фиолетовой маской. — Франклин, Бенджамин…

— Кхм-кхм, а плата! — потребовал тот.

Умник отсчитал половину и отдал юмористу.

— Во, другой разговор! — парень одобрительно хлопнул брата по плечу.

Донни привычно занялся настройкой компьютеров. Выход в эфир через 2 минуты. Мики бросился к телевизору и начал возиться с приставкой. Его глаза горели огнём, на губах играла улыбка. Точно ребёнок, которому подарили новую игрушку. Хотя, чего скрывать, так оно и было.

— Микеланджело! — позвал строгий голос.

— Да, сэнсей!

Микеланджело вскочил с дивана, вытянулся по струнке и поклонился, приветствуя мастера. Из темноты комнаты слева к нему вышел Сплинтер. Он взглянул на Майки долгим взглядом. Собранный, как всегда. Неспроста он и является их мастером и отцом.

— Ты принёс то, что я просил?

— Сэнсей… — не сразу понял Микеланджело, но тут же вспомнил.

Он заглянул в сумку, вытащил из неё небольшой свёрток из фальги и протянул мастеру. Сплинтер развернул его и увидел содержимое. В фальге лежал большой кусок торта, которым Микеланджело угостили на празднике. Строгое лицо мастера сменилось счастливым выражением.

— О, — протянул он, глядя на десерт. — Та же глазурь…

В следующий момент рука умника так же ловко взяла свёрток, как пару минут назад купюры у Майки.

— Не-а, никаких тортов! — покачал головой Донателло, сворачивая торт обратно в фальгу. — Помните прошлый тест на холестерин?

— Но… — на мгновение осекся сэнсей, но тут же воскликнул: — Донателло, я — твой мастер!

Донателло усмехнулся и повернулся к нему.

— Отличный ход, сэнсей, можете быть моим мастером, но с низким уровнем холестерина.

Донателло спокойно развернулся и пошёл на кухню к холодильнику, не замечая, как Майки подошёл к отцу, держа руку за спиной. В следующий миг в руке сэнсея оказался ещё один кусок торта.

— Этот гораздо больше! — прошептал Майки.

Рафаэль вышел из комнаты и направился на кухню. Донни в это время клал уже 37 кусок торта в холодильник. Им пришлось снять одну из полок, чтобы они все помещались.

— Ты так до сих пор не устроился на работу? — спросил он, когда Рафаэль встал рядом, ожидая, когда умник освободит холодильник.

— Ты так и дальше будешь меня спрашивать? — ответил он вопросом на вопрос.

— Знаешь, мы хотя бы с Майки работаем. Живи реальностью.

— Типичная речь неудачника, — фыркнул Рафаэль. — Прикажешь сидеть, как вы, пока шпана на улицах куражиться.

Донателло подошёл к плите и поставил чайник.

— Полагаешь, от тебя польза есть? Хватит уже просиживать панцирь.

— Хочешь сказать, я ни черта не делаю…

Тут Раф немного осекся. Потом вздохнул и сказал:

— Прости, я… Просто я не в себе в последнее время.

Донни с удивлением посмотрел на него. Но потом вздохнул и ответил:

— Раф, все хорошо… Ты тоже меня извини.

— И все же, что раньше я себя вёл, пока Лео не было, что сейчас…

— Брат, я понимаю тебя. Ты ничего не можешь с собой поделать. Знаю, что эта изоляция очень плохо на тебя влияет, и в этом нет ничего удивительного. После того ажиотажа, вызванного монстрами на улицах города и таинственным исчезновением Винтерса власти постоянно начеку. Сейчас выбираться из дома ещё более рискованно чем раньше. Понимаешь? Знаю, ты не привык сидеть на месте, а действовать, но, по крайней мере, я думаю, что тебе лучше немного потерпеть. Найди себе какое нибудь занятие…

Его перебил радостный вопль Мики.

— Есть!

— Ну вот и здорово, — подытожил Раф.

Он, пользуясь моментом, взял банку колы и пошёл на выход. Микеланджело сидел на диване и пялился в экран. На нём был видно, как длинный мост вёл куда-то вдаль среди высоких башен над облаками. Стояла красивая ночь. Всё это сопровождалось красивой музыкой, от которой душа улетала куда-то высоко… Так, по крайней мере, было с Майки. Внизу экрана была полоса загрузки.

— Опять всякую дребедень накачал? — спросил Рафаэль.

Майки обернулся.

— Тебе не надоело со своими игрушками? — продолжал он.

— Вообще-то это лучшая онлайн игра всех времен и народов! Даже лучше Супер Квеста!

— Майки, ты решил скачать себе эту игру?! Я понимаю твой восторг, но тебе не знал, что она употребляет много сети, — ответил Донни. — Я не могу все время обеспечивать наш дом Wi-Fi.

— Между прочим, Донни, я тоже плачу за Интернет и имею право распоряжаться им как захочу. Сегодня я буду сидеть и ждать, пока она не загрузится. Если надо, я проведу здесь ВСЮ НОЧЬ!

— Тебе бы лучше не забывать о своей работе, — решил вернуть его на землю Донни. — Разве тебе не надо…

— Завтра у меня выходной. И поэтому я смогу посвятить свой день этой игре. К тому же, в этой игре нужно сражаться с разными монстрами. Ничего не напоминает?

— Блеск, а ты ещё меня воспитываешь, — бросил Рафаэль Мики.

— Майки, дни славы миновали. — вздохнул Донни. — Пора бы уже начать жить по-другому.

— Опять ты за свое! — всплеснул руками Рафаэль. — Я спать!

За болтовней никто не заметил, как скрипнула дверь в спальню Леонардо.

***

Майки не бросал слов на ветер. Время было уже далеко за полночь, когда он уснул на диване, утомлённый ожиданием загрузки. Столик перед диваном был завален пакетами из-под чипсов и коробками из-под пиццы. Майки громко храпел, запрокинув голову на спинку дивана. Никто не заметил, как к нему сзади подкрался Рафаэль, держа в руке гудок. Когда он уже был поблизости с Мики, зажглась лампа на тумбе рядом с креслом, в котором сидел Лео.

— Спокойно, брат, нам всем, наверное, не спится.

— А ты чего вылез посреди ночи из спальни? — тут начал Рафаэль, не стараясь даже понизить голос. — Тебя вообще оттуда за уши не вытащить!

— Я посчитал нужным разбудить Майки. К тому же, не ты один заинтересован игрой.

— Раф, Лео, вы, что не спите? — раздался голос.

Из кухни притопал полусонный Донни с кружкой кофе. Видимо, уже не первой.

— Да вот, решили посмотреть, во что, собственно, думает поиграть наш брат. Мы не так часто собираемся, — ответил Леонардо.

— Ты слишком хорош для такого, — ответил Раф. — Иди лучше к себе медитировать!

Внезапно Майки заерзал на диване и проснулся. Он с недоумением посмотрел на своих братьев.

— Ребята, а что вы тут делаете?— Собираемся тебя укладывать спать, — ответил Рафаэль. — Ты только и думаешь о том, как бы бездельничать!

— Эй, посмотри! — решил Лео отвлечь внимание на экран.

Послышался треск и на экране появилась массивная дверь. Судя по всему, игра возвещала о конце загрузки. В этот момент в гостиной стало тихо. Мелодия перестала играть.

— Ура! Получилось!

— Отлично, а теперь отвори эту дверь и открой для себя новый мир, который приведёт тебя к полному отуплению, — саркастическт изрёк Раф.

— Волнительно, не правда ли? — спросил Микеланджело, не обратив внимания на иронию брата. — Так хочется поскорее открыть эту дверь.

— Ну так чего ты ждёшь, — сказал Донни. Он уселся в кресло и отпил из кружки. — Запускай. Время у меня ещё есть. А мы посмотрим, что это за игра такая.

Майки в предвкушении взял джойстик и нажал на кнопку. Внезапно дверь открылась и в следующий момент в глаза парням ударил яркий свет.

— Чёрт! Майки, убавь яркость! — воскликнул Рафаэль.

— Я ничего не вижу! — ответил Леонардо.

— Ребята, где вы? — раздался голос Микеланджело.

— Черт, что происходит? — спросил Донателло

Послышался протяжный скрип. Массивные двери захлопнулись, оставив огромную гостиную пустой.

Глава 1. Добро пожаловать в Тейват

На мгновение вся команда зависла в воздухе. Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, сила тяжести между вошла в силу. В итоге Микеланджело рухнул лицом в песок первым. Следующим, уже на него, рухнул Лео. Затем упал Донателло. Наверху этой необычной пирамиды оказался Рафаэль, "удачно" сев на панцирь умника. Послышалась приглушенная ругань.

- Ой,черт… - проспростонал Рафаэль. - Что за дела?

- Слезь с меня, Раф, - ответил ему Донателло. - Мне под тобой не слишком уютно.

Рафаэль послушно спрыгнул на землю и помог братьям подняться. Микеланджело, которому посчастливилось в очередной раз оказаться в самом основании кучи, сел и начал отплевываться.

- Тьфу… - сеплевывал он старательно песок. - Тьфу… Вот… Почему я всегда оказываюсь снизу!?

Но ответа никто не дал. Все были поражены тем фактом, что находились они не своём уютном логове. Прямо перед ними до самого горизонта раскинулось море. Волны, причём чистого лазурного цвета, набегали на песчаный берег, на который выбросило четверых братьев. Леонардо обернулся и увидел скалы, величественно нависавшиеся над пляжем. Тропинка, которую он обнаружил на дальнем конце побережья уводила куда вверх между скалами.

- Это… Что? - поразился он. - Это где мы?

Майки между тем тоже перестал отплевываться и уставился на море.

- Бабка Тортила, - пооаженно произнёс Дон. - Это же море!

- Море? - не понял Рафаэль.

- Море!

Микеланджело радостно вскочил, побежал к воде и плюхнулся всем телом, подняв брызги. Донателло огляделся.

- Неплохо, - сказал Леонардо. - Но где это мы?

- Одно точно - это не Нью-Йорк! - проворчал Раф.

- Донни, ты что скажешь?

- Хороший вопрос, брат, - ответил умник, подойдя к воде.

Он подошёл к воде, зайдя в неё по шиколотку, наклонился, зачерпнул воды, отпил из ладони и сплюнул. Микеланджело продолжал так же беззаботно купаться.

- Ну, как водичка? - спросил Рафаэль.

- Солёная, - ответил Дон, стряхивая рукой. - Но чистая!

- Прохладная! - добавил Мики. - Уф, никогда не думал, что на море так красиво!

- Я смотрю, тебя совсем не смущает тот факт, что мы здесь находимся, - заметил Дон.

- А, собственно, как? - решил спросить Рафаэль.

Все замолчали. Некоторое время они не говорили, думая о своём. Но молчание быстро нарушил вопль Микеланджело. Он резко выпрыгнул на берег и обернулся к воде, тяжело дыша.

- Что случилось? - встревожился Лео.

- Т-там что-то было! - Майки указал в сторону воды. - Что-то появилось из воды!

- Парни, смотрите!

Все четверо уставились на воду. Из неё начало медленно выбираться что-то странное. Оно ползло к ним постепенно выбираясь на берег. Черепашки схватились за оружия (за исключением Донателло - его посох при нем не было). Очень скоро показался наконец возмутитель спокойствияи черепашки выдохнули.

Это существо было очень похоже на живую шарообразную жижу. Оно смотрело на них своими круглыми глазами, явно интересуясь, кто это такие. При этом его движение отзывалось хлюпающим звуком. На песке за ним оставались мокрые следы. Неизвестное существо прыгнуло к ним и замерло, не сводя своих больших круглых глаз.

- Хе, ну даёшь, Майки, - усмехнулся Раф, сунув саи за пояс. - Испугался вот этой малявки!

Но тот не обратил внимания на слова брата. Он вышел навстречу живому шару.

- Вы посмотрите, какая прелесть, - он чуть наклонился к нему, улыбаясь в знак дружелюбия. - Привет, малыш, как же ты все-таки меня напугал!

Но малявка, по всей видимости, не понимала дружелюбия черепахи. Вместо ответа тот подпрыгнул ближе и, прыгнув ещё раз, ударил всем круглым телом его в лицо. Не ожидавший этого Микеланджело отбросило на несколько шагов назад и он упал на песок. Лео и Донни помогли ему подняться.

- Нет, вы видали? - спросил их Майки. - Он дерётся! Я с ним по хорошему, а он дерётся!

- Что ж, Мики, позволь мне тогда научить это кусок слизи хорошим манерам! - сказал Рафаэль, встав напротив обидчика. Ну, давай, коротышка! Это все, что ты мо…

Но коротышка оказался ушлым. Вместо того, чтобы вступить в бой с новым противником, он попрыгал вдоль берега. Рафаэль бросился за ним.

-А ну стой! Не смей убегать!

Он прыгнул вперёд прямо на слайма, который, угодив прямо под него, лопнул. Раф остался сидеть на песке, забрызганный слизью.

- Фу… - с отвращением сказал он. - Гадость!

- Ты как, Раф? - спросил Лео.

- Всё в порядке, - он встал и пошёл к ним, стряхивая слизь.

- Что это было такое? - спросил Микеланджело.

- Очень похоже на подвижный сгусток слизи, - ответил умник. - Судя по всему, обладающее разумом.

- Прекрасно, доктор Эйнштейн, но может обойдемся без этого, - проворчал Раф.

Леонардо опасливо оглянулся на воду.

— Пошли отсюда, — решил он. — Пока ещё кто к нам из воды не вылез.

Маленький отряд черепах пошёл вверх по тропинке в сторону маячевшего водопада. Путь им преградила невысокая скала, которую они без труда преодолели. Возле водопада они остановились, дав Рафу возможность вымыть руки от оставшейся слизи. Микеланджело осмотрелся на дорогу и увидел двух маленьких личисек. Те, завидев его, сразу скрылись в густой траве, оставив лежать под деревом несколько груш. Майки подошёл к ним, поднял с земли один, разглядывая добычу зверей.

— Хм, мило, — сказал он, посмотрев туда, куда убежали лисички.

— Не вздумай это есть, — предупредил его Донни.

— Ой, да брось, я попробую! — отмахнулся тот и откусил небольшой кусок.

Он медленно его жевал, пытаясь как можно лучше распробовать. Братья следили за его реакцией. Глаза Майки округлились.

— М-м, вполне съедобно! — он доел закатник, блаженно заулыбался и поднял ещё два.

— Хороший подарочек нам оставили! Будете?

— Нет, — ответил Лео.

— А зря, — усмехнулся Мики. — Сладко. Как груша почти!

— По крайней мере голодная смерть нам не грозит, — довольно саркастично ответил Раф.

Леонардо между тем пошёл дальше. После получаса восхождения, они вышли к утёсу, с которого открывался просто завораживающий вид на долину. По голубому небу плыли густые белые облака. Где-то внизу густился лес, река огибала деревья, уходя куда-то вдаль. Посреди небольшого озера высилась какая-то статуя, которую они раньше не видели. Вдали виднелись очертания каких-то построек.

— Как же тут красиво! — ахнул Майки.

— Вот те на! — протянул Рафаэль. — И как это понимать?

— Донни, ты можешь объяснить? — спросил Лео.

— Вряд ли, — покачал головой умник. — Могу только предположить, что наше загадочное перемещение из логова связано одной теорией, однако…

— Говори, — прямо потребовал Рафаэль. — Не люблю, когда ты так многозначительно затягиваешь!

Донателло вздохнул и ответил:

— Это может показаться безумием, но, похоже, мы оказались в игре Майки! Пока закону сценария герои невольно выдержали драматическую паузу.

— О, нет! — обречённо сказали Раф.

— Дон, но как такое возможно? — спросил Леонардо.

— Не знаю, — пожал плечами гений. — Есть кое какие догадки, но все они требуют практического подтверждения.

— Снова, — напомнил уже Раф. — Но как? Не могли же мы случайно попасть в игру?

Гений призадумался.

— Майки, ты где достал эту игру? — спросил Донателло.

— Я её скачал! — ответил Мики. — Её все качают.

«Неужели снова Вайрал постаралась?» — подумал Донни.

К сведению тех, кто не знает. Вайрал (она же Вирус) — их старая злобная знакомая. Это компьютеризированная система, которая способна проникать в сеть и заражать всё, что к ней подключено, вирусом. Она уже не единожды доставляла черепахам неприятности, помешав им как-то раз вернуться домой. Учитывая то, что игра оказалась сетевой, на первый план вылезла как раз эта версия.

— Вайрал?! Брось, быть того не может! — ответил Рафаэль. — Мы эту стерву не видели давным давно. Хочешь сказать, это она переместила нас в игру?!

— Вполне возможно, — кивнул Донателло. — Пока ничего другого мне в голову не приходит.

— Отлично. — заметил лидер. — И что в итоге?

— Ребята, успокойтесь, — поспешил разрядить обстановку Микеланджело. — Даже если это сделала Вайрал, почему она сейчас не присылает нам каких нибудь монстров? Она же, по сути, могла бы управлять и этой игрой. Она бы с радостью прихлопнула нас ещё до того, как мы бы очнулись.

— А может она просто решила поиграть с нами? — предположил Лео. — Она бы сочла это забавным.

— Возможно. — кивнул Донателло.

— Получается, мы опять застряли в виртуальной реальности, — изрек Раф. — Блеск!

— Верно! Помните Супер Квест? — напомнил им Донни. — Если это игра, то и все остальное в ней — ненастоящее.

— Не знаю, — усомнился Микеланджело. — Даже если это так, то почему мы не

изменились? А интерфейс? А клавиатура? А показатели HP? А меню? Ничего нет! — Слушайте, парни, если мы так и будем стоять на месте, мы ничего не узнаем, — прервал их спор Леонардо. — Нам ничего не остаётся, разве что сыграть. Всего-то пройти уровень…

— Я тоже так думаю, — согласился Рафаэль. — Предлагаю пойти и осмотреться. — Слушай, Донни, а нельзя ли как-нибудь выйти из игры? — обратился Рафаэль к брату.

— Как? — пожал плечами Донателло. — Моя сумка с инструментами осталась дома. Да и даже если бы они были, что бы нам это дало? Единственный способ как-нибудь продвинуться, это начать играть. Возможно, мы найдём какие-нибудь подсказки.

— Вот я о чем и говорю, — подтвердил Лео. — Пока мы будем стоять на месте, ничего не изменится.

— Понятно, — мрачно сказал Рафаэль. — Раз уж так, придётся сыграть.

— Бросьте, ребята, — оптимистично выбросил Микеланджело. — Нам приходилось вляпываться в разные передряги. Вместе мы сможем утереть носэ той игре!

— Майки прав, — поддержал Леонардо. — Пока мы вместе, у нас есть шанс вернуться обратно. — Значит, идём напролом! — усмехнулся Рафаэль.

— Чтож, звучит ободряюще, — одобрил Донателло мысль братьев.

— Тогда в путь! — воскликнул Майки.

Братья спустились по тропе в долину, окидывая взглядом окрестности. Спуск занял около часа. Расстояние в действительности оказалось куда больше, чем казалось с высоты утеса. Подойдя у озеру, в центре которого находилась статуя, черепашки решили немного осмотреться. Брода нигде не было, поэтому чтобы добраться до статуи, пришлось идти вплавь. Когда Рафаэль и Донателло почти обошли половину круга, первый сразу остановился. Донни проследил за его взглядом и тоже напрягся. Впереди за камнями и зарослями вверх поднимался дым от костра. Оттуда доносились приглушённые речи и обрывки фраз, разобрать которые черепашки не смогли. Когда к ним подошли Майки и Лео, Раф молча указал в сторону дыма. После недолгого колебания, мутанты пошли вперёд, стараясь издавать как можно меньше звуков. Вскоре они вышли к скале, с которой и увидели следующую картину. У самого подножия расположился лагерь местных аборигенов.

С виду они очень напоминали людей, хотя телосложение было единственное, что хоть как-то делало их похожими на них. Светлая грива с торчащими ушами, тёмная кожа, маски на лицах с замысловатыми узорами… Донателло и Микеланджело обменялись взглядами.

— Хиличурлы! — ахнул Майки. — Кто? — не понял Раф.

— Я на вечеринке как раз выступал в образе этих… чудищ, — объяснил он. — Блин, а в реальности они выглядят куда более внушительно, чем костюм…

Хиличурлы занимались своими делами, не замечая смотревших на них четырех пар глаз мутантов. Двое сидели в теньке под деревом, один что-то варил в котелке над костром. Ещё двое стояли на охране двух проходов на территорию лагеря. Из хижины, сделанной на в стиле орков из фэнтези, доносилось громкое сопенье.

- Ну их, — предложил Дон. — Зачем нам они?

Глядя на бытовую деятельность этих существ он не испытывал никакого желания с ними сталкиваться.

— Постой, — остановил Майки.

— Может, с ними можно будет поговорить?

— Может тогда сходишь и попробуешь, — уже предложил Раф. — Уверен, ты за своего точно сойдёшь!

— А что, — Майки поднялся. — А вот схожу и попробую!

— Нет, Мики, стой! — шикнул Лео, но тот уже зашагал по тропе в сторону лагеря.

— Зачем ты это сказал?

— А пусть попробует, — пожал плечами Рафаэль. — Может действительно договорится с ними.

Микеланджело между тем бесстрашно шёл прямо к хиличурлу, стоявшему на охране. Тот, заметив незнакомца, сразу взялся за дубину.

- Эй, привет! — дружелюбно воскликнул Майки. — Не подскажите, где я нахожусь? Я вот заблудился и потерял дорогу…

Хиличурл некоторое время стоял, глядя на него. Видимо, решал, что делать. В итоге он пришёл к одному решению, которое по их обычаям казалось правильным. Издав боевой клич, он ринулся на него, замахнувшись дубиной. Микеланджело отскочил в сторону. На звук чурла откликнулись и другие обитатели лагеря. Хиличурлы взялись за оружия.

— Эй, ребята, вы чего это? На всех что ли так бросаетесь?

Вместо ответа тот хиличурл, что напал первым, встал в стойку, готовясь напасть заново. Ситуация начала принимать далеко не самый приятный оборот — хиличурлы брали мутанта в кольцо. Микеланджело взялся за нунчаки.

— Ребята, предупреждаю вас, не лезте, — он перехватил их поудобнее, встав в стойку. — Зашибу!

Те, не поняв его предупреждения, замахнулись оружием. Но прежде чем они успели нанести удар, один был свален тяжёлым ударом ноги Рафа. Следующим в бой вступил Леонардо, сметая нападавших ударами катан. Донателло, единственный оказавшийся в команде без оружия, вооружился брошенным старым копьем. В итоге группа хиличурлов оказалась перебита в считанные секунды. Из хижины раздался низкий рык, и к черепашкам вышел двухметровый монстр, с виду очень похожий на собратьев. В руках он сжимал тяжёлый топор. Метачурл взревел, вздымая оружие, и обрушил первый удар на попавшегося первым Рафа. К счастью, тот успел отпрыгнуть в сторону.

— О да, ты хорошо кушал шпинат! — усмехнулся тот, атакуя его.

Чудовище пусть и было выше ростом них, но численное преимущество, как и качество, оказалось на стороне ниндзя. Не в силах удержать в поле зрения сразу всех, метачурл отчаянно отмахивался топором, стараясь не подпускать мутантов близко. Однако это его не спасло. Леонардо, оказавшийся куда быстрее топора, ловко проскользнул под ним, подрубив ноги. Монстр зарычал, рухнув на колени. Леонардо же без промедления добил его в спину. Метачурл выпустил топор, упал на землю и затих.

— Что ж, попытка установить контакт с местными жителями не вышла, — развёл руками Рафаэль.

— А другого и не следовало ожидать, — заметил Лео, убирая оружие в ножны.— Очевидно, что четыре черепашки вряд ли смогут сойти за своих среди лохматых типов.

— Ребята, смотрите! — воскликнул Микеланджело.

Они обернулись и увидели, как трупы остальных хиличурлов начали рассыпаться в чёрный пепел. Метачурл очень скоро тоже растворился, оставив после себя большой топор. Донателло вздохнул, глядя как пепел растворяется в воздухе.

— Эх, — вздохнул с сожалением Донни. — Интересно было бы их изучить, что это за вид такой…

— В другой раз, Донни, — ответил Лео. — Нужно устроить привал и разобраться в вопросах, что стоят перед нами.

Дальше идти черепашки не решились поэтому остались в пустом лагере хиличурлов. Пока Майки рыскал в поисках чего-то полезного, Лео и Донни рассматривали маску, оставленную одним из аборигенов. Рафаэль стоял на скале, глядя за местностью.

— Что скажешь, Донни? — спросил Леонардо. — Пока ничего, — покачал головой тот. — Но не думаю, что здесь нам рады.

— Может, эти аборигены по сути только и делают что нападают на первых встречных. Это же игра. — Вполне возможно, — кивнул умник. — Пока полной оценки я дать не могу.

— Оценка очевидна, — заметил Рафаэль. — Мы в полной заднице с большой «З»! Кстати, куда пойдём дальше?

— Говоря про букву «З», — вмешался Микеланджело. — Угадайте, какое явление в небе вы видите сейчас? Правительно — закат!

День уже подходил к концу, поэтому оставшуюся часть времени братья потратили на то, чтобы хоть как-то обустроить место для ночлега. Они внимательно изучили окрестности. Скала, на которой стоял один из дежуривших хиличурлов, давала отличный обзор. Незаметным к лагерь подойти было невозможно. Дежурить решили по очереди по 2 часа. Костёр разожгли, свалив в кучу сломанные дубины хиличурлов. Топор же, оставленный метачурлом, братья отволокли в кусты.

Котёл, который им достался в качестве трофея, был слишком грязным, чтобы в нем что-то готовить. Вымыть его в нынешней ситуации не представлялось возможным, поэтому братьям пришлось довольствоваться порцией яблок и закатников, которые надыбал Майки. Помимо этого он смог раздобыть двеморкови, кочан капусты и редис. Поэтому ужин ниндзя провели, сидя в кругу у

костра. Поначалу говорить никому не хотелось, но и сидеть в тишине тоже было

нельзя.

— Завтра пойду на озеро ловить рыбу, — решил Майки. — Заодно и котёл попробую вымыть.

— И что теперь делать? — спросил Рафаэль. — Мы застряли тут и понятия не имеем, как нам вернуться обратно.

— Донни, неужели ты ничего не можешь придумать? — с надеждой спросил лидер.

— Я хоть и гений, но не чародей…

— К этому можно привыкнуть, парни, — сказал Майки, очищая яблоко от кожуры лезвием из нунчака. — В конце концов, это не может продолжаться вечно. Думаю, нас скоро должны будут найти. Быть может, сэнсей уже ищет нас.

— Хорошая мысль, Майки, — подтвердил Дон. — Но как они узнают, где нас искать и как нас отсюда вытащить?

— Придумаем что-нибудь, — утешил его Лео. — Нас не бросят и обязательно найдут. Надо только ждать…

— И сколько это будет длиться? — проворчал Раф. — Может есть хоть какие-то возможности подать знак нашим там?

— Магия! — просиял Микеланджело. — Донни, быть может нам удастся попросить помощи?

— Боюсь, магия мало может чем-то помочь. Если это игра, то и наверняка о перемещении в мирах речи и быть не может.

Братья замолчали. Леонардо поднялся с места.

— Ладно, пора бы уже спать ложиться. Я буду дежурить первым…

— Разреши мне, — поднял руку Раф. — Все равно не усну в такой тишине.

— Как хочешь, — пожал плечами Лео. — Потом сменю тебя.

В качестве подстилок братья использовали найденные чудом какие-то обрывки грубой кожи. Донни, Майки и Лео легли в хижине, в то время как Раф, взобравшись на ту же скалу, встал на пост. Ночное небо было усыпано множеством звёзд. Созвездий Раф не знал, но внимание его привлекла точка, которая висела высоко в небе. К сожалению, рассмотреть он её не смог, хотя мог поклясться, что видел гигантский остров, висевший в воздухе. Однако он быстро про него забыл и сосредоточился на том, чтобы обеспечить спокойный отдых своим братьям. Костёр все ещё горел, когда Лео сменил Рафа. Он лег на свободную подстилку и долгое время лежал, пытаясь устроиться поудобнее. Лишь под треск огня ему удалось наконец-то заснуть.

Глава 2. Люмин и Паймон

— Отныне вы будете Братством Кольца!

— Отлично! Когда начинать?

Властелин Колец. Братство кольца.

***

Несмотря на явно ранее время, было достаточно светло. К озеру, в центре которого располагался небольшой островок со статуей Анемо Архонта, вышел большой кабанчик. Над озером прозвучал чей-то голос, напевавший незнакомую песню. И только чуть позже кабан смог осознать, что пела именно черепашка, стоявшая на противоположном берегу озера.

Однажды мне сказали, что мир меня раздавит

И все мои идеи лишь тлен

Ты была среди них, и на пальцах объяснив мне

Что я неудачник с большой «Н»

Весело повторяя давнюю песню из мультфильма, Микеланджело зачерпнул в котёл воды из озера. Взяв найденную тряпку, он принялся ею вымывать грязь. Возился мутант около часа, когда первые блики солнца показались над линией горизонта. Убедившись, что посуда окончательно очистилась, он потопал по тропе в сторону лагеря. Братья все ещё крепко спали, и Майки прикладывал всевозможные усилия, чтобы их не разбудить. Костёр догорел, но запасы хвороста у них всё ещё были, поэтому юморист решил посвятить свое время такому важному делу, как приготовление завтрака.

Что ж, проходят годы, пролетают годы

Устав от правил, погибая от работы

Как так жить? Пусть, даже, лет до ста!

Мозги умнеют, голова пуста

У жизни есть другая суть

Что плохого в том, чтоб срезать путь?

Не пробовав, ты не пройдешь

Не пробовав, ты не поймешь

Последним очередь стеречь лагерь выпала именно ему, поэтому ниндзя уже давным-давно был на ногах, бодр и полон сил. В отличие от братьев, свое время дежурства Микеланджело потратил на то, чтобы подыскать ещё ингредиентов. В итоге, он набрал несколько грибов, которые по его мнению были съедобные, пару яиц, найденных в гнезде на дереве в их лагере, ещё пара яблок, закатников, а также непонятно откуда взявшийся картофель. Рыбу кстати он тоже сумел наловить. На дне котла трепыхались четыре средних и одна крупная рыбина. Он уже подумывал об охоте, но передумал. Место для готовки он разместил чуть дальше от спального места братьев. Разведя огонь, размяв костяшки пальцев, разложив продукты, вооружившись подручными средствами, Микеланджело Хамато принялся готовить.

Хей йоу, ты же рок-стар! Это просто! Жми, хей!

Хей йоу, ты же рок-стар! Покажи шоу всем, хей!

И спустя много лет

Ты, упав звездой, оставишь след*

*RADIO TAPOK - Ты же рок стар

Первым встал Рафаэль. Выйдя из хижины, он размял затекшие плечи. Майки в это время, напевая и слегка пританцовывая и сидел у костра, мешая что-то в котле, висевшего над огнём. Из него поднимался пар. Чувство голода дало о себе знать, поэтому Рафаэль подошёл к Майки и спросил:

— Доброе утро, Майки, — начал он.

— О, Раф, доброе утро! — не сразу заметил его брат. — Мог бы поспать и подольше, все равно ещё ничего не готово…

— Что ты готовишь? — спросил тот, чуть наклонившись к котлу.

В нос ему ударил резкий запах варёной рыбы.

— Это хотя бы будет съедобно? — спросил Рафаэль, отойдя от костра.

— Должно быть, — Майки показал ему рыбу, которую он насадил на вертило, которыми послужили заточенные и очищенные от коры ветки. — Если не выйдет, у меня есть План «В»!

В хижине снова послышалась возня и из неё вышел Леонардо.

— Всем доброе утро, — сказал он. — А что это вы тут делаете?

— Готовим завтрак! — ответил Микеланджело. — Но, вы можете пока подождать. Все равно ещё ничего не готово…

Леонардо принюхался к содержимому в котле и отошёл

— Мики, надеюсь, ты туда не навалил что попало? — осторожно спросил он. — Запах довольно… малоаппетитный…

— Эй, парни, если чего вам сейчас не хватает, так это аппетита, — оптимистично отметил он. — Но как только блюдо будет готово, вы тотчас почувствуете зверский аппетит в своих желудках!

— Надеюсь, что после того, как мы поедим, мы не почувствуем чего-то другого, — постерегся Раф.

Уха, которую пытался приготовить Майки, вышла не совсем, однако есть её было можно. А вот жареная рыба пришлась всем братьям по душе. План «В» оказался успешным, поэтому завтрак, можно было считать, удался. Оставшуюся провизию братья решили оставить в хижине на случай, если им придется сюда вернуться.

— Итак, каковы наши планы? — спросил Рафаэль, когда они убрали остатки закатников в хижину.

— Нам нужно изучить местность, — сказал Леонардо. — Лучше осмотримся хорошенько. Вечером вернёмся сюда.

— План вполне понятный, но лучше бы было подготовиться хорошенько. Кто знает, кого мы встретим здесь, — заявил Донателло.

— А что тут готовить-то? — не понял Раф. — Вещей как таковых у нас нет, поэтому и что и можно прихватить, так это еды, и то непонятно зачем.

— Ты о чем? — не понял Микеланджело.

— Если нам вдруг понадобится еда, мы всегда сможем найти зверя на обед.

— Ты как хочешь, а охотиться будешь сам, — ответил Майки. — Я зверей убивать не буду.

— Тогда будешь сидеть на своей яблочной и закатниковой диете, — усмехнулся парень. — Или рыбу ловить.

— Не думаю, что это сейчас имеет значение, — решил вернуться к сути Лео.

После завтрака Майки отправился к озеру со статуей, чтобы помыть котелок, который он собирался взять с собой. Такое сокровище в их положении он считал на вес золота. Когда Майки уже было набрал воды, сзади к нему подошёл Раф.

— Опасно ходить в одиночку, не думаешь?

— Ну, будь уверен, вряд ли в этом лесу найдётся кто-то страшнее большой черепахи, -усмехнулся Микеланджело.

— И все-таки, ходить поодиночке не стоит. Земля чужая, мир чужой…

Он присел рядом с ним.

— Как думаешь, Раф, отец в порядке?

Тот замялся.

— Надеюсь, что наши поймут где нас искать. Кейси и Эйприл что-нибудь придумают… Я надеюсь.

Микеладжело вылил всю отмытую грязь и уселся, глядя на озеро.

— Интересно, сколько мы проторчим тут? — спросил Майки.

— Лучше не думай об этом, — посоветовал Раф. — Не перегружай голову лишними проблемами.

— Ты прав — вполне хватает текущих, — невесело усмехнулся тот. — Эх, если бы я знал, чем это обернется…

— Никто не винит тебя, Майки, — успокоил его брат. — Ты не мог знать.

— Но ведь это я скачал…

— Забей, — хлопнул его по плечу Раф. — Что было, то было.

— Хе, странно слышать это от тебя, — засмеялся Мики. — Ты никак подобрел?

— Нет, брат, просто я поумнел!

— Серьезно! Когда?

— Прямо сейчас!

Они прыснули. Долго смеялись, пока не успокоились.

-Приятно видеть деревья? — спросил Микеланджело.

— Не совсем, — признался Рафаэль. — Я предпочитаю высотки мегаполиса. Хотя, в такой картине природы чувствуешь какое-то успокоение, хотя… зелени слишком много.

— Помнишь, как мы жили на ферме? — спросил Мики. — Там была такая же обстановка.

— Ты про тот случай, когда Лео ранили?! — вспомнил тот. — Прошу, не напоминай об этом…

— О, ты тогда кстати ни на шаг от него не отходил, — вспомнил уже Мики. — Брось, не надо стесняться своих чувств, брат. Мы все тогда немного отчаялись.

— Тоже верно, — улыбнулся Раф. — Но все обошлось.

— Знаешь, как сказал бы учитель Сплинтер, мы должны принять жребий, уготованный нам вселенной, — важно процитировал юморист.

— Да, вот только, разве вселенная готовила нам такой жребий?

— А чёрт её знает, — махнул рукой Мики. — Будь что будет…

Они ещё некоторое время сидели, слушая звуки природы. Было прохладно, воздух — просто чудо. Птички поют. Кричит кто-то. Идиллия, одним словом. Рафаэль некоторое время сидел и смотрел, пока не задумался над тем, кто кричит и почему. Без причины не кричат.

— Слышишь? — спросил он Мики.

— Что? — не понял тот, оторвавшись от собственных мыслей.

— Голос. Кто-то, по-моему, кричит…

— Наверное, тебе мерещится… Стой! Кажется, и мне мерещится!

Раф встал и пошёл на голос. Микеланджело пошел за ним, на всякий случай взяв котелок. По мере приближения, голос стал звучать чётче. Очень скоро он перерос в крик. Черепахи осторожно подошли к дереву и выглянули. Неподалеку они увидели группу мужчин в масках, стоявшие вокруг светловолосой девушки. Один из бесцеремонно взял её за волосы. На первый взгляд могло показаться, что особа без сознания, но Раф сразу понял, что она была обездвижена.

— Дак её ж разрядом приложило, теперь в ближайший час она не дёрнется и не заговорит. — словно в подтверждение его мыслей сказал один из типов в маске.

— Может, свяжем её пока?

Слово с делом у чувака с топором не расходилось. Отцепив от пояса верёвку он принялся связывать ей руки за спиной.

— И подвесим вниз головой, чтоб заговорила, как ток сможет.

«Да она же сдохнет от кровоизлияния в мозг,» — мысленно испугался Майки.

— Пусти! Пусти! — верещал чей-то голос.

Один из мужчин удерживал в руках за лодыжку маленькую девочку вниз головой. Та изворачивалась, пытаясь уложить мерзавца ступней

— Что с девкой делать будем? — спросил мужик с топором. — Мне бы не хотелось, чтобы Волчий Коготь получил такую добычу.

— Трахнем её, а? — тут предложил жирдяй с лопатой.

Раф прикусил губу от злости

— А что, хорошая идея, девка таки!

— А с мелкой чё? — спросил её державший.

Лицо у той стал приобретать красный цвет.

— И её прихватим. Мой друг замечательно готовит шашлык! — весело ответил парень с арбалетом. — Так её поджарит — пальчики оближешь!

— Нет! — завыла несчастная. — Паймон не съедобная!

Вот тут Раф и взорвался.

«Моё терпение кончилось!»

— Дай мне это!

Он бесцеремонно схватил котелок у Майки и запустил им прямо в того мерзавца, что держал девочку. Звонкий удар металла раздался над поляной. Ошеломленные внезапным нападением похитители сокровищ не успели понять, что произошло. В тот же миг тяжёлый удар ногой швырнул на землю мужика с лопатой. Освобожденная Паймон тут бросилась к лежавшей на земле девушке, пытаясь ее поднять. Парень с арбалетом не успел даже выстрелить, когда удар нунчак свалил его вниз.

— Буякаша! — воскликнул Микеланджело.

Схватка была жестокой и короткой. Один парень со склянкой швырнул её в Рафа, но тот успел увернуться и метнуть в него саи. Несчастный взвыл, схватившись за плечо. В следующий миг его вой оборвался ударом ноги ниндзя. Когда он вынул саи, из неоткуда появился тот самый верзила, что связал девушку.

— Ты… черепаха!

— Да, я черепаха, — усмехнулся Рафаэль. — А ты что, самый умный?

— Нет, — он перехватил молот. — Самый здоровый!

Микеланджело стоял напротив блондина плотного телосложения. Тот рванул вперёд, замахнувшись ножом, но хлесткий удар Майки цепями выбил из рук его оружие.

— И что теперь будешь делать?

— А вот что!

С этими словами он принял низкую стойку, а затем показал серию ударов из арсенала каратэ, буквально вспарывающих воздух. Микеланджело молча посмотрел на демонстрацию, едва удерживаясь от надменного хохота. Когда похититель сокровищ закончил, ниндзя бросил:

— О, так ты малость рукопашник! Тогда сюрприз — я тоже!

Молот оставил на камне трещину. В руках здоровяка оно действительно выглядело очень опасно. Рафаэль некоторое время уходил из-под атаки. Отступая назад, он едва не споткнулся о камень. В итоге очередной взмах молота отбросил его назад на несколько шагов. Противник торжественно хохотнул и расслабился. Ошибка оказалась роковой. Раф одним кувырком преодолел дистанцию и применил старый запрещённый прием. Над полем раздался дикий мужской визг. Трехпалая стопа мутанта припечатала негодяя в пах. Тот скорчился и осел на землю, завывая от боли. Рафаэль же поднял с земли брошенный котелок. У мужика с топором, что лежал на земле, на лбу красовалась здоровенная шишка, а на боку котелка уже была свежая вмятина.

— Говоришь, самый здоровый? — передразнил Раф, схватив посуду за ручку.

Звонкий удар отправил мужика в нокаут. На котелке появилась ещё одна вмятина. Вся банда похитителей сокровищ валялась на поле. Те, что были более храбрыми или глупыми получили по морде дважды.

— Не с теми черепахами связались, козлы! — сказал Майки.

В это время Рафаэль переключил внимание на освобожденную девушку. Та малышка продолжала её трясти, пытаясь её привести в чувства. Заметив приближающихся мутантов, она заслонила её собой.

— Нет! Стойте! Не трогайте её!

— Да не собираемся мы вас трогать, — поспешил успокоить её Майки. — Вообще-то мы помочь хотим!

— Но… кто вы такие? — девочка всё ещё продолжала закрывать девушку.

— Те, кто уже помог вам, — ответил Рафаэль. — Давай лучше отнесем твою подругу к нам. Там и поговорим…

— Нет! Я не дам вам забрать Люмин! Не надо нас есть!

— Успокойся уже, — Раф небрежно отвёл рукой её от тела.

Это была девушка со светлыми волосами, доходивших до плеч. Никаких вещей они не нашли, поэтому нести пришлось только её. Рафаэль, осторожно взяв девушку на руки, понес её в сторону лагеря. Микеланджело с мелкой спутницей пошли следом. Один из разбойников попытался было подняться, но Мики бесцеремонно дал ему ногой в пах.

Леонардо проверял собранную провизию, когда раздались шаги.

— Лео, Донни, мы привели гостей! — громко оповестил Рафаэль.

— Что?! Сюда никому нельзя! — встал Леонардо и увидел брата, который нёс на руках девушку.

За Рафом шел Майки в компании какой-то маленькой девочки, парившей в воздухе. Брат аккуратно уложил незнакомку на траву, подложив под голову свернутый кусок ткани. Девочка тут же бросилась к ней.

— Зачем вы их сюда привели? — спросил Леонардо у Майки.

Тот развёл руками и указал на Рафа.

— На них напали, — ответил тот. — Не могли же мы ее оставить валяться там. Пришлось принести сюда.

— Дай-ка посмотрю, — попросил Донателло, присев рядом с лежавшей девушкой.

Девочка с опаской посмотрела на него. Умник — на неё.

— Я только посмотрю, и всё, — девочка неохотно позволила ему прикоснуться к особе. — Так, пульс и температура в норме, наличие тоже…

— Ох, зачем играть в скорую помощь! — проворчал Рафаэль.

— А вдруг у неё сотрясение, — ответил Майки.

— Да нет, — неуверенно начала её подруга. — Эти негодяи её обездвижили… Кинули склянку с электро…

— Все ясно, — изрек умник. — У неё паралич от удара током!

— Когда на вас напали? — спросил Лео.

— Когда выходили из озера у статуи Архонта. — пролепетала та. — Они напали на нас внезапно…

Разговор малышке давался с трудом. Видимо, она была напугана такой резкой сменой обстановки.

— Как тебя зовут? — решил спросить Майки, чтобы хоть как-то её успокоить.

Девочка посмотрела на девушку.

— Паймон, — ответила та. — А это — Люмин. Мы вместе путешествуем…

— Тихо! — перебил их Донни. — Кажется, она все слышит.

Он обратился к Люмин:

— Мэм, с вами всё в порядке?

Люмин лежала, не в силах пошевелиться. Она смотрела на своих внезапных спасителей взглядом, перемешанный с изумлением и испугом.

«Гигантские черепахи?! Такие в Тейвате разве водятся?»

Рядом с ней парила преданная Паймон, с беспокойством глядя на неё сверху вниз. Её окружили три здоровенные черепахи с фиолетовой, оранжевой и синей повязкой. Тот, что с фиолетовой, внимательно осматривал её. На вид, они выглядели вполне разумными, если не говорить безобидными.

— Мэм, с вами всё в порядке? — вывел её из раздумий голос фиолетового.

«Прекрасно, они еще и разговаривают!»

Будь девушка сейчас в состоянии двигаться, первое, что бы она сделала, выхватила бы меч, с ужасом глядя на смотревших её рептилий. Однако, в данный

момент ей оставалось только смотреть, как на её, словно на экспонат, таращатся четыре пары глаз. Насколько могла вспомнить девушка, где-то неподалеку должен был быть ещё один. Тот, кто её принёс сюда.

Когда ей удалось пошевелиться, первым делом, она начала моргать, возвращая глазам приятное увлажнение.

— Люмин! — Паймон тут кинулась у ней. — Ты как? Всё хорошо?

— Потише, дай ей прийти в себя, — сказал ей Донни.

Девушка кое-как села, уже глядя на окруживших доброжелательных спасителей. Конкретный находился чуть подальше. От долгого молчания у девушки не сразу нашелся голос. Столько всего вертелось на языке. Столько вопросов хотелось задать. Кто эти существа? Откуда они? Почему они спасли её и Паймон? Почему они носят маски?

Когда девушка смогла совладать с языком, ей удалось задать первый вопрос, который и являлся верным в данной ситуации.

— Вы… вы кто такие?

Мутанты переглянулись.

— Ну, — начал Леонардо. — Понимаете, мисс, мы — ниндзя.

— Вообще-то, черепахи, — поправил Донни.

Люмин продолжала сидеть, стараясь взять себя в руки. Страшно ей не было. Скорее, она больше растерялась, не зная радоваться ли ей компании разумных рептилий или хватать Паймон и рвать когти отсюда.

— Хорошо, — попыталась она собраться с мыслями. — Но, что вы здесь делаете? Что вам нужно?

Братья переглянулись.

— Вообще-то нам собственно ничего от вас не нужно, — ответил ниндзя в синей маске. — Это мои братья вас решили притащить вас сюда.

— Нет, я мог бы её оставить валяться там! — сердито бросил тип с красной повязкой. — Та мелкая вполне могла о ней позаботиться!

— Раф, прекрати, — перебил его парень в оранжевой маске.

Он протянул Люмин яблоко, пытаясь выглядеть как можно дружелюбнее:

— Успокойтесь, мы не причиним вам вреда. Просто хотели помочь.

— Спасибо вам… — начала Люмин. — Простите, просто я… немного в шоке.

— Меня зовут Микеланджело, — решил представиться тот. — Но для друзей — просто Мики или Майки. Вон тот в фиолетовой — Донателло.

— Зови меня Донни, — вскинул руку тот.

— Это — Леонардо, — он указал на ниндзя в синей маске. — А вон тот — Рафаэль.

Девушка ответила не сразу. Паймон устроилась рядом с ней.

— Очень приятно…

— Ваша спутница уже сказала имена, — пояснил Донателло. — Нам тоже приятно познакомиться.

Блондинка некоторое время помолчала, обменявшись с Паймон взглядами.

— На вид они выглядят не опасными, — сказала она.

— Погоди, — остановила её девушка. — А откуда вы здесь? Что-то я раньше не видела вас в этих краях.

Лео присел рядом с ней. Братья устроились рядом в кругу. Рафаэль же остался стоять, глядя куда-то вдаль.

— Я и мои братья из очень дальних краёв, — начал Леонардо. — Это трудно объяснить.

— Говорите, как есть, — предложила Люмин. — Я все выслушаю.

— Нас каким-то образом перенесло в ваш мир, — сказал Донателло. — Мы со вчерашнего дня тут находимся.

— В наш мир?! Вы не отсюда?

— Нет, — покачал головой Донни. — Нас перенесло в ваше измерение, но мы понятия не имеем, как?

— Так получается, вы тоже пришли сюда из другого мира! — ахнула Паймон.

Братья посмотрели на неё. Паймон тут же замолчала, понимая, что проболталась. Люмин же вздохнула.

— Знаете, я тоже не из этого мира…

— Чужеземцы, ваши странствия закончатся здесь.

Эти слова она хорошо запомнила в тот день, когда неизвестное божество, назвавшее себя Хранителем небесного порядка забрало у неё брата. Тот день разделил её жизнь не «до» и «после». Несмотря на то, что с тех событий прошло уже два месяца, воспоминания были слишком яркими, а утрата — слишком горькой, чтобы всё забыть. Как они столкнулись с божеством, как оно (она) схватила её брата, как она попыталась противостоять, а в итоге сама попала в ловушку. Теперь она застряла здесь. Одна. Без брата. Единственного родного человека, человека, который ей был так дорог.

Несмотря на это, она не оставляла надежды отыскать его. Хотя даже не представляла, как.

— Ты ведь не знаешь, кто это был? — спросил Майки, когда девушка свою печальную историю. — То есть, божество…

Даже Рафаэль, оказавшийся невольным слушателем, уселся рядом.

— Нет. — покачала головой Люмин, погруженной в грустные воспоминания. — Но когда-нибудь я обязательно выясню.

— И долго ты здесь находишься одна? — спросил Донателло.

— Я проснулась в этом мире в одиночестве, не зная куда мне идти. — она перевела взгляд на свою спутницу. — Лишь спустя пару месяца встретила Паймон.

— Да, мне тогда крупно повезло! — кивнула та. — Если бы не она, я бы точно тогда пошла ко дну…

— И с того самого дня мы с ней неразлучны, — вдруг улыбнулась Люмин. — Теперь мы путешествуем в надежде отыскать моего брата.

— А ты сама откуда родом? — вдруг уже спросил Рафаэль.

Девушка замялась.

— Из очень далекой страны… Боюсь, вряд ли её название вам что-то объяснит.

— И куда ты идешь теперь? — спросил Леонардо.

— Мы… хотим пойти в Мондштадт, — призналась она. — Когда я побыла у статуи Анемо архонта на озере, он откликнулся. Мы думаем, что в Мондштадте нам могут помочь в поисках моего брата. Если он действительно застрял в этом мире как и я, то вероятно, что мог появиться здесь. Я надеюсь…

Наступила тишина. Все молчали думая о своём. Лео встал и прошёлся в сторону той скалы, на которой стоял Рафаэль. История девушки заставило испытать его сочувствие по отношению к ней. Одна в чужом мире без друзей. В мире, полным опасных существ и людей. Без брата, единственного, кто мог бы защитить её. Лидер мог понять чувства несчастной. Она, так же как и они, оказалась потерянной в ином мире, без возможности вернуться обратно.

Тут Леонардо призадумался. А может это знак? Может, это есть подсказка, которую уготовила им игра? То, что может им помочь найти дорогу обратно! Версия, за которую зацепился Леонардо, была похожа на соломинку, за которую отчаянно цепляется утопающий. Как бы то ни было, нужно было призадуматься. Быть может, когда они помогут ей отыскать брата, они смогут им помочь вернуться в свой мир.

— Лео, — вывел его из раздумий голос Донни. — Ты в порядке?

— Да, — кивнул лидер. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Скорее всего, — ответил гений.

Он посмотрел на своих братьев. Те, по видимому, ожидали от него решения. Как обычно, принимать их приходилось именно Леонардо.

Лео подошёл к девушке и присел перед ней на одно колено.

— Я понимаю, какова тяжесть разлуки с родными, — искренне посочувствовал он. — Мы сами, как и ты, оказались вдали от дома против воли. Если ты не станешь возражать, мы могли бы тебе… помочь в поисках брата. Знаем, толку от нас будет не так много, да и мы не будем тебя уговаривать взять нас с собой, но если ты захочешь, мы пойдем.

Девушка некоторое время глядела ниндзя в глаза. В них Леонардо чувствовал, как Люмин колеблется с решением. Разговор, по сути, шел к этому, но она, наверное, не ждала, что Леонардо так скоро предложит ей свою помощь.

Люмин действительно не знала, как решить. С одной стороны, эти ребята были не людьми, к тому же, судя по всему они были умелыми воинами, способные выживать в любых условиях. Зачем им нужна такая мелочь, как она? А может, это уловка? Но тогда зачем они спасли её от разбойников, собиравшихся надругаться над ней? Возможно, они не настолько ужасны, какими кажутся с внешней стороны. Факт того, что они не тронули их с Паймон во время беседы уже наводил на мысли о том, что им можно доверять. Но всё равно девушка не могла быть полностью уверена в этом.

— Скажите, а почему вы хотите пойти со мной? Зачем вам это?

Ответ дал Рафаэль:

— Просто мы считаем, что нам нужно держаться вместе на чужой земле. Если ты действительно из другого мира, то, возможно, сможешь помочь нам вернуться. А мы поможем тебе найти брата.

Девушка посмотрела на Паймон. Та неуверенно кивнула. Видать, если эти парни не изъявили желание слопать ее в первые минуты, то скорее им действительно можно было доверять.

— Туда, куда я иду, путь неизвестен. Я не знаю, сколько и через что придется пройти. Поэтому, я не могу обещать, что смогу помочь вам вернуться.

— Но идти нам всё равно некуда, — ответил Леонардо. — Вместе нам будет легче в пути…

— Эй, а пыткий ум в дороге ещё никому не помешал, — вступил Донателло. — Так что мы точно можем тебе пригодится.

— А если потребуется снова набить морду каким-то подонкам, а вас рядом не будет, — тут же встрял Рафаэль. — Уж я то в этом деле толк знаю…

— Тебе бы только кулаками махать, — упрекнул его Микеланджело. — В любом случае, понадобятся толковые парни для такого… задания… дела… похода!

Леонардо закатил глаза.

— Это точно не про тебя, Мики, — огрызнулся Рафаэль.

Люмин усмехнулась. Теперь эти четверо братьев были похожи на семью.

— Хорошо, — ответила она, взглянув на Паймон. — Мы согласны.

— Значит, решено, — заключил Леонардо. — Завтра рано утром мы выступаем!

Вечер они просидели в кругу у костра, делясь с Люмин историями из своей жизни. Рассказали, кем были раньше и как стали такими, про своего Сплинтера и Шредера, про Эйприл и Кейси, про свою долгую борьбу с Кланом Фут и жизнь в канализации, про и свои приключения в иных мирах и в космосе. Люмин и Паймон слушали их истории с неподдельным интересом, с каждой из которых они всё больше убеждались в том, что их новые друзья не меньше них повидали чудес за свою жизнь.

— Я вот что подумал, ребята, — начал Микеланджело. — Как мы нашу команду назовём?

— Четыре черепахи, феечка и девушка в белом… — призадумался Рафаэль. — Хе, забавная шестерка получается…

— Я бы сказал «Бравая шестерка»! — важно объявил Майки.

Люмин чуть наклонилась к Лео, который не принимал участия в споре братьев.

— И так у вас всегда? — спросила она.

— Не каждый раз, — улыбнулся Леонардо. — Такое только сегодня.

В конце концов, очень скоро вся команда легла спать. Леонардо, которому выпал черёд дежурить первым, мысленно заметил:

«Бродячая шестерка,» — усмехнулся он молча.

Глава 3. Волчий Коготь

— Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк! Р-р-р-р-р!!! (изображает злого волка)

Джентльмены удачи.

Дорога до города в действительности оказалась долгой и небезопасной, однако она не вводила членов маленькой шестёрки в уныние. Увлеченные разговором они не замечали расстояния, которое прошли и даже ещё не думали, сколько им придется пройти. В любом случае, Люмин и Паймон могли чувствовать себя комфортно в компании необычных, но дружелюбных братьев.

— Погодите! — остановила Паймон рассказ Майки о Сплинтере. — Так ваш отец — гигантская крыса!

— Мы вроде бы вам уже рассказывали при нашем знакомстве вчера, — напомнил Микеланджело, который шёл наравне с Паймон.

Впереди группы шёл сумрачно молчавший Рафаэль. Следом шли Леонардо и Люмин. После них двигались болтавшие Микеланджело и Паймон. Замыкал группу погруженный в невеселые мысли Донателло.

— Просто ты тогда уже спала без задних ног, — ответила Люмин.

— Ну, после трудного дня каждый будет с ног валиться, — парировала подруга. — Да и кстати, что за государство такое Нью-Йорк?

— Я бы сказал, но боюсь, что ты поймешь от силы слова три, — ответил юморист.

— Ты на что намекаешь? — насупилась Паймон.

— На то, что мы принадлежим разным измерениям, — пояснил Донателло. — Вот в твои понятия слово «небоскрёб» что значит?

— Э…

Паймон замялась, пытаясь разобрать незнакомое слово.

— Предмет, который… скребет небо? — предположила та.

— Почти, — кивнул Донни. — Вот о чём хочет сказать Майки. Быть может и в вашем мире существуют небоскрёбы, но называется они по другому.

Где-то неподалеку прыгали слаймы, однако те нападать не торопились. Видя грозных мутантов, те не решались бросаться на них. Умом они не блестали, это было уже понятно, но какие-то зачатки разума имели. И так понятно, что перевес сил был на стороне путешественников. Сами же ребята тоже не горели желанием с утра побить прыгающих глазастых безобидных на вид коротышек. Те поспешили убраться восвояси, а группа продолжила путь. На очередном утесе им удалось снова увидеть город, который Паймон называла Мондштадтом.

Город располагался посреди большого озера и был окружён высокими крепостными стенами. Единственный путь к нему лежал по длинному каменному мосту. Так же из города был виден выход на маленькую пристань. Из-за стен виднелись дома, сделанные на манер средневековья, высились большие ветряные мельницы. Над городом возвышалась постройка, издали похожая на церковь, а перед ней тонкая фигура с крыльями за спиной. С виду она очень напоминала ту самую, что стояла на вершине статуи на озере. Донателло мысленно прикинул маршрут и сделал вывод, что к городу они смогут подойти к завтрашнему утру.

— Вон и Мондштадт, — сказала Паймон. — Столица государства Анемо архонта!

— Далеко как, — присвистнул Рафаэль. — Обязательно нам туда идти?

— Люмин с Паймон вполне могут попробовать войти в него, — ответил Лео.

— А вы?

— Попадаться людям нам не стоит. Мы не можем рисковать. В таком мире, где обитают чудовища, нас с легкостью могут принять за них. Вам будет легче попасть в город, а мы будем держаться неподалёку. Это будет разумно.

— Ну, если только ты не надумаешь выдать нас, — прищурился Рафаэль. — Будет лучше, если ты будешь держать язык за зубами. Ни к чему лишний раз навлекать подозрения в связях с необычными существами. Зачем тебе лишние вопросы?

— И то верно, — кивнул Донателло. — Думаю, вы с Паймон справитесь с проблемами в городе.

— Вот тут, боюсь, ребята, я вас расстрою, — покачала головой белокурая. — У нас Паймон ни гроша. Я сама первое время питалась яблоками и закатниками и спала под деревьями. Потом, конечно, ночевала в отбитых у хиличурлов палатках….

— Ну, тогда придется отбить лагерь у хиличурлов и обосноваться там. — решил Микеланджело. — А деньги, думаю, мы как-нибудь надыбаем.

— Н-да, — кивнул Рафаэль. — В крайнем случае ограбим кого-нибудь…

— Обойдемся без радикальных мер, — запростестовал Леонардо. — Возможно, есть другой способ заработать. В конце концов, рядом с городом, наверное, будут жить другие люди. Вот у них у спросим.

— Как у тебя все просто, — проворчал Рафаэль. — Возьмем и "спросим"...

Тропа очень скоро начала спускаться вниз. За это время солнце уже вошло в зенит. Вокруг дышала природа. Жужжали шмели, вдалеке в озере купались утки, кабанчик что-то рыл в земле копытами. На обед ребята приземлились в теньке у придорожного дерева. Сам обед был чрезвычайно скромным — яблоки, закатники и вода из фляги, которая имелась у Люмин. Да и ели только Паймон, Люмин, Донателло и Микеланджело. Рафаэль ушёл куда-то и некоторое время отсутствовал. Леонардо молча наблюдал за дорогой. Несмотря на то, что она казалась небезопасной, подобные тревоги не пугали его и спутников.

— Скажи, Донни, а как быстро мы окажемся у города? — спросил Лео.

— Ну, точно утверждать не буду, но, думаю, к завтрашнему утру мы придём к нему. Это, конечно, если нам не встретятся какие препятствия на дороге.

— А если мы решим заночевать? — спросила Паймон.

— Тогда к обеду, — ответил Донателло. — Но позвольте заметить, я этого не утверждал, а всего лишь предположил. Да и кстати о ночлеге, тут тоже нужно хорошенько подумать…

Ребята замолчали, но ненадолго

— Знаете, я слышала, что Мондштадт — город свободных людей и ветров. — заметила Паймон. — Может, нам повезёт вдруг.

— Тогда лучше будет все как следует разузнать, — ответил Леонардо, всматриваясь в город вдалеке. — Слухи о прибытии новых лиц быстро разносятся среди жителей в небольших городах.

— Но у Люмин с Паймон есть шанс, — важно заметил Микеланджело. — Кстати, ты как умудрилась попасть в лапы тем негодяям?

— Похитители сокровищ? — не поняла девушка. — Всё очень просто: я как раз вылезала из воды, после того как повстречала статую. Кто-то из тех парней швырнул в меня склянку, и меня ударило током. В итоге я была в сознании, но пошевелиться не могла.

— Паралич, — изрек Донни. — Немудрено…

— Но прежде чем они успели меня обездвижить, я успела выкинуть в их сторону ветряной поток!

— О, вот это было зрелище! — похлопала в ладоши Паймон.

— Да, только толку было немного, — грустно ответила Люмин. — Меня всё равно взяли!

— Что за поток? — не понял Леонардо.

— Ну, мне удалось вызвать ветер, — попыталась объяснить светловолосая.

— Она обладает силой элементов анемо, — тут же вступила в разговор Паймон.

Братья обменялись недоуменными взглядами.

— Будет лучше, если я покажу.

Люмин поднялась с места и отошла в сторону. Потом вытянула руку вперёд, встав в более устойчивую стойку. Через секунду воздух вдруг наполнился свистом ветра. В вытянутой руке девушки показалась сфера, в которую начало затягивать ветер. Через несколько секунд она резко убрала руку, выпустив вперёд ветряной поток, с легкостью вырвав с корнем ближайший куст. Братья невольно ахнули такому чуду.

— Правда, я еще не до конца знаю, как правильно его использовать. Вполне годится, чтобы отбросить врага, — поспешила объяснить Люмин.

— Неплохо, — Майки даже поаплодировал.

— По-осторожнее только, — предупредил Леонардо. — В горячке боя может с легкостью вынести и нас куда-нибудь.

— Не думаю, что в ближайшее время я смогу использовать этот навык в бою. — покачала головой девушка. — До этого я прекрасно обходилась мечом.

Она ловко извлекла из неоткуда небольшой меч. Майки снова поразился зрелищу

— И где ты его хранишь? — спросил Донателло.

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Он появляется тогда, когда мне необходимо.

— Ладно, можешь не говорить, — махнул рукой Майки. — Но если захочешь поупражняться в фехтовании, обращайся к Лео. Он у нас мастер мечей!

— Как-нибудь в другой раз, — решил тот. — Нам пора.

Рафаэль вернулся через пять минут. От него ребята узнали, что недалеко расположено место чьей-то стоянки, так идти стоит уже навострив уши и глаза. Компания тронулась в путь. Шли они собственно недолго. На небольшой поляне когда-то располагалось место для привала. Трава была утоптана, а в центре был присыпан землей догоревший костёр. Люди, находившиеся здесь ушли уже давно, так что свежих следов они не нашли, но почему-то от костерка несло странным запахом. Рафаэль не побрезговал порыться в золе по-глубже, в то время как ребята обшаривали окрестность.

— Значит, здесь были люди, — предположил Леонардо

— Или хиличурлы, — добавила Люмин. — Не только люди умеют костры разводить.

— Дровишек бы подкинуть и запалить, — пошутил Майки. — Так гореть не будет.

Рука Рафаэля раскидывала обугленные ветки, когда нащупала что-то твердое и кожаное. Он зацепился и вытянул почерневший поясной ремень.

— Ребята, смотрите, — он показал ребятам находку.

Все посмотрели на него, стараясь не приближаться.

— На вид приличный поясной ремень, — оценил Донателло, держа его на вытянутой руке. — Кому понадобилось его сжигать?

— Может, кто-то хотел от него избавиться, — предложил Микеланджело.

— Ещё бы, — подтвердил Рафаэль, продолжая рыскать в углях. — Думаю, хозяин этого аксессуара был не очень рад, если бы его утащили.

Он вытащил из них что-то продолговатое и бледное и встал. В руке мутант держал длинную кость.

— Зверя забили, наверное, — предположил Майки.

Раф небрежным пинком расшвырял угли, и ребята в ужасе отпрянули. Среди обугленных головешек чернели останки человеческого черепа.

— Мамочки! — ахнула Паймон.

— Что это? — спросил Микеланджело.

— Скелет, — ответил Донателло.

Судя по виду останков кто-то не только разобрал скелет, но и переломал все его кости, которые имелись. Помимо них Леонардо нашёл неподалёку в кустах уцелевшую бедренную кость. Когда ребятам удалось сложить всё в кучу, стало ясно. Здесь был убит и сожжен человек. Кости были не маленькие, наверняка взрослого человека.

— Скажи, а хиличурлы едят человечину? — спросил Леонардо.

— Не знаю, — покачала головой Люмин. — Они, конечно, едят мясо. Не исключено, что и человеческое.

— Эту бедренную кость обглодали начисто, — Донателло вертел в пальцах находку Лео. — Здесь местами видны следы укусов…

— Фу, выкинь, — поморщился Майки. — Ты представляешь, сколько слюней эти твари могли на ней оставить!

— Но хиличурлы обычно привыкли селиться, а не устраивать места ночлега, — заметила Люмин, которая уже имела кое-какие знания о фауне Тейвата. — Да и вообще, маскировать остатки костёй под костром, а потом и его засыпать… Что-то здесь явно нечисто…

— Можно предположить только самое худшее, — многозначительно ответил Лео.

Все молчали, услышав вывод Хамато.

— Одичаешь в таких условиях, — сказал Рафаэль. — Значит, мы должны быть бдительны. Не удивлюсь, если это дело рук местных каннибалов…

— Слушайте, ребята, ну с чего вы решили, что сразу каннибалы? — спросил Микеланджело. — Может, действительно хиличурлы похозяйничали?

— Ага, — кивнула Люмин. — Убрали остатки, замели следы… Какие-то уж больно грамотные хиличурлы попались!

Леонардо с сочувствием глянул на разбитый череп.

— Мы должны похоронить его.

— Это да, — согласилась Люмин. — Мы же никуда не торопимся…

— Но лучше бы нам уйти отсюда побыстрее, — Паймон опасливо заозиралась по сторонам.

Все кости ребята сгребли в вырытую катаной и саем неровную могилу, засыпали землей и обложили дерном. В изголовье Майки воткнул грубый крест, связанный из веточек, Рафаэль положил найденный пояс, а Люмин аккуратно уложила сплетенный венок. Ну, не знали ребята традиций по захоронению. Все встали, молча глядя на свежую могилу. Донни еще поискал в округе, но ничего не нашёл. Ни малейшего куска одежды покойника, что могло бы сказать о нём. Леонардо что-то прошептал на прощание перед тем, как они продолжили путь.

Больше они никого не встретили, но настороженно поглядывали по сторонам. К вечеру они оказались неподалёку от окраин леса, носившего название Шепчущий. Отойдя от дороги у небольшой скалы они и разбили лагерь. Рафаэль раздобыл хворост и ребята, несмотря на опасения Леонардо, разожгли костёр. После которого ужина путешественники спать договорились по очереди, как обычно. Люмин тоже хотела было встать на часах, но Леонардо, скрестив пальцы за спиной, пообещал её разбудить, как только придет её черёд. Все легли спать под бдительной охраной Леонардо. Девушка устроилась недалеко от костра, подложив под голову локоть и незаметно для самой себя заснула.

Сон её оказался очень тёмным и мрачным. Будто она стояла, окружённая со всех сторон непроницаемым мраком. Шаги ее глухо отзывались в пустоту. В этот момент впереди раздались чьи-то шаги. Кто-то шёл прямо навстречу Люмин. Но девушка не испугалась. Она узнала звук шагов и не могла спутать с чьим-то другим. Светловолосая сама пошла вперёд и вскоре она увидела его.

— Итэр…

Юноша шёл прямо к ней. Девушка бросилась к нему бежать. Когда они оказались на расстоянии нескольких шагов, она остановилась. Всё произошло слишком внезапно. Брат Люмин будто прошел сквозь неё. При этом саму девушку обдало таким холодом, что она невольно съежилась. Люмин обернулась и увидела, как Итэр уходит от неё. Она пошла за ним.

— Итэр… — отчаянно позвала она его.

Пусть он обернётся. Пусть он услышит её.

— Итэр…

Но голос потонул во мраке. Девушка ускоряет шаг, но брат уходит всё дальше. В конце концов, Люмин переходит на бег, пытаясь хоть как-то догнать его.

— Итэр!!!

Но он уходит всё дальше и дальше, не обращая внимание на отчаянные крики сестры. Затем нго фигура тает в темноте. Земля в этот момент ушла из-под ее ног. Люмин почувствовала, что проваливается в чёрную… Бездну.

Она открыла глаза. Показалось, прошло всего пару минут, как она легла спать. На самом деле прошли пять часов. Сейчас вахту нес Микеланджело. Остальные ребята продолжали безмятежно спать вокруг костра. Увидев проснувшуюся девушку, Майки спросил:

— Что-то случилось? Ты чего не спишь?

Она села и глянула на костёр. Огонь чуть ослаб, но света давал достаточно. На небе, усыпанном множеством звёзд, сиял полумесяц.

Девушка коснулась рукой лба, вытирая выступивший холодный пот. Люмин встала, достала флягу и направилась в сторону озера неподалёку.

— Ты куда?

— Сейчас за водой схожу, — ответила она.

— Подожди, сейчас кого-нибудь разбужу! — начал было Майки, но девушка отмахнулась.

— Да я быстро…

Вскоре она вышла к берегу. Люмин подошла к воде, сунула флягу в воду. После того, как она набрала воду, девушка зачерпнула в ладони и плеснула себе на лицо, смывая остатки сна. Затем девушка села на камень и устало посмотрела на город. Огни в далёких окнах выглядели тепло и уютно.

«Итэр…» — прошептала она и уставилась на звёзды.

Долго думала над тем, где же все-таки её брат. С первых дней её не покидали мысли о нём.

— Чужеземцы, вы странствия закончатся здесь…

Снова всплывает в памяти слова этой богини. Снова перед ней мелькает её образ за мгновение до того, как она скрылась из виду. А с тех пор ей по ночам снится этот кошмар.

Люмин чуть поднимает глаза выше, чтобы не дать волю эмоциям. Она тоскует. Она скучает. Она очень хочет снова увидеть его. Прикоснуться. Столько всего рассказать…

— Не помешаю? — раздалось сзади.

Люмин аж подскочила от неожиданности, но только зря. Это был Леонардо. Лидер братьев Хамато стоял, глядя на удивленную своим внезапным появлением особу.

— Лео… — не сразу нашлась девушка. — Не подходи так внезапно…

— Прости, что напугал, — усмехнулся ниндзя. — Небезопасно ходить в одиночку.

Девушка молча кивнула, пытаясь скрыть едва не выступившие слезы.

— Не помешаешь конечно, — она взглянула на него. — Что-то случилось?

— Просто решил тоже немного охладиться перед вахтой, — улыбнулся он. — Вода здесь очень чистая.

Он подошёл к ней и посмотрел на небо. Люмин села обратно и взглянула тоже. В воздухе шумел легкий ветерок, обдавая вечерней прохладой

— У нас совсем иные созвездия, — заметил Леонардо, пытаясь развлечь девушку беседой. — Я всегда считал, что нет ничего прекраснее звёзд. Их свет умиротворяет душу, гасит злобу и указывает дорогу в ночи. Когда я был ребёнком, то искренне верил, что каждая звезда — душа умершего человека, сумевшая вознестись на небеса, чтобы потом оттуда освещать путь другим людям, когда тем кажется, что впереди лишь мрак.

— Красиво, — ответила Люмин, внимательно слушавшая слова друга. — А сейчас ты что думаешь о звездах?

Лидер призадумался.

— В принципе, мое мнение особо не поменялось. Это, скорее, касается эстетической точки зрения. По звездам можно предсказывать будущее и ориентироваться на стороны горизонта. Но в вашем мире я не вижу ни одного созвездия, которое я мог бы узнать. За исключением Луны. Она, похоже, одинакова во всех изменениях.

Люмин пожала плечами.

— Слушай, Люмин, вы ведь с братом повидали множество миров? Случайно вы не могли побывать в нашем?

Теперь пришла очередь девушке призадуматься.

— Возможно, — попыталась она вспомнить. — Мы были во многих мирах. Никто не знает, сколько их. Подозреваю, что их бесконечное количество.

— Нам тоже доводилось путешествовать во времени и пространстве, — вспомнил Лео. — Каждый мир устроен по-своему, но некоторые детали можно было связать с нашим. Одни были очень дружелюбны, другие не очень. Однажды нам даже пришлось прожить некоторое время в эпохе динозавров!

— О, я вижу, вам было не до скуки!

— А-то, но нам всегда удавалось найти путь назад. Мы нигде не могли оставаться подолгу. Всё должно оставаться на своих местах.

— Понимаю, — грустно улыбнулась Люмин. — Дом — самое прекрасное место, где твоя семья всегда рядом с тобой…

Она вдруг притихла. Леонардо тоже замолчал. Он с осторожностью глянул на девушку, взгляд которой вновь устремился на звезды.

— Все думаешь о брате, — сказал Лео. — Помню, мне тоже когда-то пришлось покинуть свой дом.

— Но тем не менее ты всегда мог вернуться, — ответила Люмин. — И ты всегда знал куда вернуться и к кому…

Она снова замолчала. Леонардо понял, что нужно хоть немного отвести тему в сторону и вернуться к тому, с чего они начали разговор.

— Я понимаю, каково тебе, — попытался он её поддержать. — Когда я находился вдали от дома, не было ни дня, чтобы я не думал о своей семье. Мой долг, как старшего брата, — защитить своих братьев. Поэтому я должен был не давать унынию брать вверх над мной. Знаешь, когда мне было действительно грустно, я смотрел на небо и думал, что где-то далеко дома мои отец и братья так же скучают по мне.

Он повернул голову к девушке и осторожно положил руку ей на плечо. Люмин взглянула на него.

— Я уверен, что сейчас твой брат так же сидит, смотрит на звезды и думает о тебе, так как и ты о нем. Переживает, что ты совсем одна в этом незнакомом мире.

— Но я ведь не одна, — улыбка появилась на губах Люмин. — Теперь я не одна.

Леонардо убрал руку с плеча девушки и снова посмотрел на звезды.

— Если он действительно где-то в этом мире, мы рано или поздно найдем его. Только, когда мы завтра пойдём дальше, ты сначала дай мне знать, как он выглядит, а-то при встрече я могу его и не узнать!

Люмин хихикнула:

— Обязательно. Только, Лео?

— Да.

— Скажи, как старший из братьев, почему вы пошли со мной?

Девушка хотела знать ответ от него, как самого главного в команде его семьи.

— Я же говорил тебе при нашей первой встрече, — напомнил он. — Таким, как нам, нужно всегда держаться вместе. Да и дорога легче, когда ты идёшь не один. Хорошо, когда ты знаешь, что сможешь опереться на кого-то. Тот, кто сможет разделить с тобой всю тяготы похода.

Люмин некоторое время смотрела на лицо Леонардо. Потом она снова взглянула на небо.

— Спасибо тебе, Лео, — сказала она улыбаясь. — Мне сейчас намного лучше.

— Не стоит, — усмехнулся ниндзя. — Иногда нам надо кому-то высказаться. Уверен, Паймон на моем месте тоже самое сделала бы, а может даже и лучше.

— Согласна, — ответила Люмин, сладко потянувшись. — Мы с ней ведь давно знакомы, а вот с вами — только со вчерашнего дня…

— Тогда почему ты так доверяешь нам?

Девушка очередной раз посмотрела на него. Их взгляды встретились.

— Потому что так же вас понимаю. Вы — братья и кроме вас никого ближе нет. Итэр всегда меня защищал, как брат, но и я тоже всегда стремилась защитить его.

— Как в тот же день, когда он пропал, — заметил Лео.

Люмин кивнула. Леонардо вздохнул и упер руки в бока, чтобы как-то размять суставы.

— Мы оба оказались здесь по ошибке, и поэтому должны помочь друг другу, как сможем. — его голос зазвучал бодро и весело. — И поэтому, я думаю, что нам надо бы хорошенько поспать, чтобы завтра с новыми силами встретить то, что уготовил нам этот мир. Что скажешь?

Люмин поднялась с камня.

— Ты прав, — уверенно ответила светловолосая. — Кто спит крепче, у того больше сил!

— Даже у Паймон? — не поверил Лео.

— Даже у Паймон! — подтвердила Люмин.

Они прыснули. Однако смех Леонардо быстро оборвался. Люмин тоже перестала смеяться и настороженно притихла. Взгляд ниндзя устремился в сторону высоких травяных зарослей. Кто-то тихо крался по траве в их сторону.

— Назад, — тихо приказал Леонардо. Его рука уже лежала на рукояти катаны.

Люмин послушно отступила на шаг, так чтобы стоять чуть сзади Хамато, и обнажила меч.

Их травы раздалось сопенье и тихое рычание. В ту же что-то появилось оттуда и с рыком бросилось на Леонардо. Всё произошло слишком быстро так, что Люмин даже не успела испугаться. Послышался звук рубящего удара, а злобный рык оборвался жалобным скулежем. Что-то глухо упало на землю и заскребло лапами. Девушка посмотрела в ту сторону и вздрогнула.

Обезглавленный лохматый волк бился лапами в судорогах, лежа не земле. Из его отрубленной шеи фонтаном лилась кровь. Отсеченная голова плюхнулась в воду, окрашивая её в алый цвет. Леонардо в момент прыжка успел отойти в сторону и нанести рубящий удар катаной сверху вниз. Сталь мгновенно перерубил шею. Ниндзя стоял, держа в руках катаны. Одна из них уже была перепачкана кровью.

— Не убирай меч, — сказал он через плечо. — Он здесь не один!

Вскоре показались ещё двое волков. Они рычали, рылись когтями в земле, но не спешили нападать на них. В этот момент кто-то коротко свистнул, волки как по команде бросились на них. Леонардо рубанул катанами, защищаясь от клыков твари. В итоге одно лезвие отсекло зверю нижнюю челюсть, а другое перерезало горло. Люмин отпрыгнула в сторону. Волк резко развернулся и снова прыгнул на неё. Люмин отступила и наткнулась на камень. Падая на спине она успела выставить меч лезвием вперёд. Зверь насадил себя, из раны брызнула кровь. В агонии он забился лапами, поцарапав девушке плечо. Светловолосая скинула с себя уже подергивающийся труп, когда на неё накинулись. Леонардо хотел было броситься на выручку, но сильный удар отшвырнул его к воде. Встав на ноги, он уже было приготовился к атаке, но жесткий голос пролаял:

— Опусти мечи, чужак, или она умрёт!

Перед ним стояли трое мужчин, одетых в старые лохмотья. Ещё двое удерживали за руки девушку. Ещё один стоял рядом с ней, держа руку у ее горла. Двое чуть поодаль глядели на зрелище. Помимо людей среди них рыскали два волка. Если бы не Люмин, местным негодяям ни за что не удалось бы схватить Леонардо. Он уже имел опыт боя с превосходящими силами противника, так что особо не волновался. Теперь же ему оставалось с презрением бросить катаны и ждать, когда двое негодяев подойдут и схватят. Его подвели к одному из них и поставили на колени. Тот тип наклонился к нему.

— Ох ты, — чьи-то пальцы взяли Леонардо за подбородок. — Какое уродство…

Сам Лео тоже сумел рассмотреть лицо человека. Это был мужчина лет тридцати. Лицо украшал длинный шрам от когтей, усы и борода были чуть подстрижены. Вместо левой руки у него был металлический протез — искусно сделанная звериная лапа. Тыльную сторону украшал желтый амулет. Одежда у него отличалась от других наличием железных латов и наплечников, украшенных позолоченными узорами. Видимо, он и являлся главарем.

— Прикажете ему снести голову, атаман? — спросил тот, что удерживал Леонардо за руку.

— Не торопись, — ответил тот, не отрывая глаз от Лео. — Я сначала хочу насладиться их ужасом.

Один из мерзавцев рассматривал поднятые катаны ниндзя.

— Мужики, — подал голос Лео. — Нам не нужны проблемы. Отпустите нас, и мы спокойно уйдём…

— Неужели, — рассмеялся главарь. — Не волнуйтесь, о вас ваших друзьях мы уже позаботились. Это она, Большой ДоДо?

Из всей группы вышел здоровяк со шляпой и лопатой на плече. Он согласно кивнул.

— Вот и славно, — усмехнулся главарь. — Будет, чем развлечься до ужина!

Негодяи захохотали. Взгляды многих устремились на Люмин. Улыбки горели радостью и похотью, а с губ сползала слюна. Лео постарался удержаться от гнева.

— Мужики, не знаю, что такого вам сделала моя подруга, но уверяю вас, ничего хорошего от этого не ждите.

«Да что ж такое! — сбивчиво думала Люмин. — Из всех негодяев угодить именно к тем, кого вчера поколотили!»

— А меч ты куда сунула? — спросил один тех, кто ее держал.

— В мини-бюст спрятала, — огрызнулась она.

— А то я вижу, — сказал кто-то ещё. — У тебя там самые лакомые кусочки…

В темноте Леонардо не сразу рассмотрел на лицах некоторых синяки и ссадины. Двое человек из этой группы оказались теми бедолагами, кому посчастливилось отхватить от Микеланджело и Рафаэля.

— Оставь её в покое, болван. Я понимаю, что у вас уже как полгода не хватает женской ласки...

— Как ты можешь так разговаривать с самим вожаком банды Волчьего Когтя! — воскликнул один и ткнул Лео рукоятью ножа в затылок.

Бесстрашный сплюнул.

— Волчий Коготь? — насмешливо бросил он. — Никогда не слыхал!

— Прекрасно, лучше бы тебе и не знать, — ответил атаман. — Да и кто ты, можешь нам не говорить. Для нас ты — кусок мяса. Хотя, я хочу узнать, как это у тебя вышло?

— Что именно?

— Ты с одного удара убил моих волков. Я сам когда-то служил клане Лоуренс. Самые выдающиеся потомки клана и воины их охраны показывали свое мастерство владения оружием. Я знаю много приемов рукопашного боя, но то, что сделал ты…

Трупы волков куда-то оттащили и о их судьбе можно было только гадать. Леонардо ещё взглянул на Люмин.

— Коготь, — обратился Хамато. — Если ты действительно служил, то тогда явно должен знать о традициях последнего желания.

Атаман засмеялся. С ним прыснули и другие.

— Последнее желание? Парень, ты явно мало что знаешь о законах природы. Здесь нет места традициям!

Могло показаться, что упрямство Лео исходило от отчаяния, но ниндзя никогда не давал пустых обещаний. Так было и на этот раз:

— Тогда попрошу тебя в последний раз, прежде чем прикончу тебя и твоих людей. Оставь моих друзей и братьев в покое, или тебе конец!

Говорил он твердо и уверенно, а в глазах горела неподдельная решимость.

— Ты уверен? — спросил он.

Внезапно девичий визг потряс воздух. Со стороны поляны, где ребята ночевали, раздался рык, вопли и шум оружия.

— Паймон! — рванулась Люмин, но негодяи удержали ее.

— Не бойся, твоя девочка останется у нас на прозапасе, — бросил главарь. — Будет жить, пока нас будет развлекать!

Негодяи снова засмеялись. Леонардо с лёгкостью вырвал руку из захвата и схватил типа, что держал слева и кинул на товарища справа. Бандиты не успели одуматься, как следующий был свален подсечкой. Лидер Хамато ударил ногой в шею. Люмин же ударила каблуком в ногу типа, что держал ее справа. Тот, что слева, хотел было ударить ножом, но девушка выхватила меч и полоснула им по руке. Руки, державшие ее, разжались.

— Убейте его!

Лео было отвлёкся и едва не поплатился за это. Катана разрезала воздух в метре от его шеи. В ответ он схватил его за руку, вывернул из неё оружие и ударом ноги отбросил от себя. Люмин встала рядом, держа наготове меч.

— Убейте их! — в бешенстве воскликнул атаман.

Но Леонардо пошел в атаку раньше. Первого противника он убрал страшным ударом в живот. Второй, успевший наброситься на него, получил также ударом ноги в живот и согнулся пополам. Люмин отразила атаку третьего, а потом, уйдя в сторону, ударила мечом по рукам. Несчастный выпустил оружие, упав на колени.

— Да убейте! — задыхаясь заорал Коготь. — Кто-нибудь, убейте!!!

Четвёртого ниндзя снял обманным выпадом. Лезвие перерезало горло, и бандит хрипя упал лицом вниз. Пятый с воплем отчаянно кинулся на него, но пропустил удар от девушки ногой в живот. Тот упал на землю и был добит Леонардо. Коготь продолжал прятаться за двумя оставшимися телохранителями.

— Взять их!

Волки ринулись на Лео и Люмин. Челюсти одного волка сомкнулись на катане лидера. Второй прыгнул на него, но его отбросило назад. Мощный ветряной поток Люмин сбила с ног одного бандитов, на которого налетел волк.

— Люмин! — Леонардо бросил ей коротко. — Беги к остальным! Я с ними закончу!

— Уверен? — сомневалась та.

— Давай! — рявкнул Хамато.

Девушка побежала на шум битвы. Хамато посмотрел на врагов и увидел в руке Когтя свою катану.

— Отдай мне меч!

— Попробуй отними! — ответил тот.

Здоровяк с лопатой и Коготь ринулись в атаку. Леонардо парировал удар Когтя и едва не получил протезом. Здоровяк взрыл землю и кинул ею в лицо Лео. От неожиданности Хамато замешкался и тут же свалился под весом набросившегося волка. Бесстрашный перебросил его через себя и, перекатившись, снова встал на ноги. Здоровяк с ревом ударил лопатой, но ниндзя легко увернулся и врезал ногой. Коготь напал на него и две катаны Хамато со звоном скрестились.

— Ах ты, мерзавец…

Протез прошел мимо его живота. Ниндзя ударил его ногой в грудь. Надо признать, противник в этот раз устоял. Но следующий удар кулаком пришел ему в лицо.

— Слабак…

Удар рукоятью бросил его на землю. Главарь рухнул, выпустив меч. Леонардо только сейчас понял, что не сдерживает свой гнев.

— Тварь…

Он воткнул лезвие в него, но Коготь вовремя ушёл из-под атаки и начал отползать.

— Дрянь сволочная…

Лео от души пнул его ногой. Мужчина прокатился несколько метров, потом встал на четвереньки и его вырвало кровью. Ниндзя отдышался и подошёл к нему.

— Последнее желание, гляжу, тебе не знакомо, а как насчёт последнего слова?

— Ты думаешь, будто я здесь тварь, — пропыхтел Коготь. — А ты на себя посмотри! Ты — не человек! Ты не моргнув глазом прикончил моих людей, и тебя совсем не гложет совесть! Чтобы выжить, нужно убивать… Таков закон: сила всегда побеждает!

— Не трать время на пустые слова, — Хамато подобрал свою вторую катану.

— А я не тратил время зря, — усмехнулся Коготь. Позади Леонардо послышался рык.

Он обернулся… Волк кинулся на него. Лидер только успел выставить левую руку. В свете Луны блеснули крепкие зубы и, лязгнув, сомкнулись на предплечье мутанта. Хамато взревел, не удержался и упал на траву. Зверь намертво вцепился в него, рычал и рвал на себя. Из раны сочилась кровь. Бесстрашный взмахнул катаной и вонзил прямо в шею твари. Волк задергался в агонии, но не разжал челюсти.

Хватка начала слабеть. Но в этот момент на Леонардо накинулся здоровяк с лопатой. Ниндзя едва сбросил обмякшее тело встретил удар черенка сталью катан. В следующую секунду резкий удар ногой пришёл в грудь, а затем ниндзя с разворота располосовал противника. Несчастный рухнул, выпустив лопату из рук. Лео повернулся к когтю. Сильный удар в подбородок отбросил его на несколько шагов назад. Хамато пытался прийти в себя, но пропустил удар в грудь. Когти протеза оставили на груди мутанта длинную царапину. Надо было заметить, что Коготь в этот раз уворачивался от атак проворно и быстро, будто бы сам стал наполовину волком. Перед лицом Лео мелькали налитые кровью глаза атамана.

— Ты умрешь! — прорычал тот. — Я разорву тебя в клочья и съем твоё сердце, как это сделал со всеми, кто встал на моём пути! Я брошу твои кости своим волкам, а голову на кол насажу на потеху воронам…

— Загнанный в угол зверь всегда кричит громче! — дерзко выкрикнул ниндзя. — Я слышу страх в твоём голосе и положу конец твоей поганой жизни…

Неизвестно как ему удалось разбудить в себе волчьи инстинкты, но они не шли ни в какую с яростью Хамато. Противник прыгал, перебегал с места на место, но каждая его атака отражалась мечами Леонардо. В итоге он сделал резкий выпад, целя протезом в живот, но ниндзя ловко увернулся и ударил мечом по руке снизу вверх. Искусно сделанная звериная лапа на мгновение блеснуло и упало куда-то в траву

— Рука… — взвыл Коготь.

Лео уже было готовился добить его, но сзади раздался крик, и он обернулся. Со стороны поляны до сих пор доносились звуки боя. Коготь бросился бежать, но парню было уже не до погони. Позабыв о нем, он бросился бежать на шум битвы. В его мыслях сейчас были братья, Паймон и Люмин.

«Только бы успеть…»

Первого попавшегося на пути он сбил ударом катаны в грудь. Он не обращал внимания на кровь, который было перепачкано оружие. Впереди показались ещё двое. Завидев его, они кинулись в атаку.

— С дороги!!!

Те двое рухнули на землю. Леонардо не замедлял бег. Он бил каждого, кто попадался ему на пути. Те падали, но пытались встать. В бою никто не просил и не давал пощады. В конце концов ему удалось прорваться к ребятам. Не теряя времени на расспросы, он продолжил.

Когда все закончилось, Леонардо сел на колено, оперевшись на катану. Поляна была усеяна телами бандитов и нескольких волков. Кому-то удалось удрать, кто-то так и остался лежать истекая кровью. Но к счастью все были живы. Рафаэля нужно было бы отметить в первую очередь. Парень принял на себя основную атаку волков и несколько следов от укусов остались на его ногах и руках. Донателло лишился своего оружия, но отделался синяками и несколькими царапинами. Микеланджело дрался яростнее, не позволяя врагам подобраться к Паймон. Да и Паймон тоже в стороне не осталась: когда один негодяи умудрился схватить в объятия Донни, она взяла того за волосы, в итоге выдернув небольшой клок. Люмин получила хорошую царапину на плече. У трупов Рафаэль и Донни нашли ткани, которыми они и перевязали раны. Леонардо вытер катаны обрывком одежды и сказал:

— Ребята, пойдемте. Донни, помоги им подняться.

Они поспешили убраться со страшного места и ушли к Шепчущему лесу. Чуть углубившись в него, Леонардо скомандовал привал. Спать ложиться уже никто не собирался — на горизонте мелькали огни понимающегося солнца. Ребята сели, пытаясь отдохнуть и отойти от произошедшего

— Испугалась, Паймон, — спросил Лео. Она кивнула. — Я тоже. Но за вас я испугался ещё больше…

— Мы все сегодня испугались, — сказала Люмин. Она поежилась. — Я и не думала, что дорога до Мондштадта такая опасная.

— Интересно, что же нас ждет впереди? — поинтересовался Микеланджело.

Рафаэль сплюнул:

— Не знаю и знать не хочу…

Ближе к утру они продолжили путь.

***

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо…»

Яростно думал Коготь. Он долгое время бежал прочь. В мыслях у него было сейчас одно — уйти как можно дальше от того существа, впервые давшее ему достойный отпор.

Долгое время его имя, известное как Волчий Коготь вселял страх в каждого, кто его произносил. Его банда держала в страхе округу вблизи Мондштадта. Рыцари не раз пытались поймать его шайку. Но всякий раз ему удавалось благополучно улизнуть от них. Налёт же их банды всегда заканчивался одинаково. Они убивали всех, кто оказывал сопротивление, как убивали тех, кто падал на колени, моля о пощаде.

— Они думают, что их боги защищают их, — насмешливо он бросал всем. — Но где их боги?

Тогда он указывал пальцем в небо прямо на остров.

— Они все смотрят свысока и им нет дела до простых смертных! Слабаки верят, что они помогают им и смогут защитить от любой угрозы, но это не так!

Он вскидывал вверх руку, вместо которой сияла звериная лапа, а в ней сиял амулет.

— Сила — вот что решает всё в этом мире! Поле боя не место для всяких суеверных слабаков! Мы решаем свою судьбу и мы сами себе Боги!

Эти слова всегда вызывали рев одобрительных возгласов. После этого они отправлялись на новые страшные дела. Но в этот раз все обернулось по-другому. По иронии судьбы, он оказался бессилен против тех, кого вознамерился убить этой ночью.

«Эта… девчонка…»

Девушка, обладающая силой анемо. Откуда она у неё?

«Неужели в этом мире есть люди, обладающие такой силой?»

Бежал, пока силы не начали оставлять его. Когда он прислонился к скале перевести дух, впереди показалась горящая пара глаз. Потом показалась ещё одна. И ещё, и ещё, и ещё… Отовсюду послышалось рычание. Из темноты к нему вышли волки. Но это были не те волки. Коготь вытащил из-за пояса нож с толстым лезвием.

— Ну, давайте! Смелее! Я вас не боюсь!

В воздухе что-то блеснуло. Молния ударила в землю недалеко перед ним. Тёмная фигура показалась из пыли, сжимая в руках большой двуручный меч. Его глаза посмотрели в глаза Когтю. Блеснула пурпурная молния.

— Ты… Кто ты такой? — прошептал Коготь.

Незнакомец вскинул оружие, направив лезвие в его сторону. Коготь взревел и бросился вперёд, целясь ножом в грудь врага.

— Черт с хвостом…

Лес потряс нечеловеческий вопль. Птицы испуганно взвились в небо и полетели прочь.

Глава 4. Мальчик и дракон

Когда что-то неясно, лучше просто спросить.

Дилюк

То, что ребята продолжили путь ближе к утру, то это я изрядно поторопился. Усталые после схватки с бандой Волчьего Когтя они, едва углубившись в лес и отойдя немного от опушки, устроили привал и завалились спать. Микеланджело заснул, раскинув руки и ноги, Донателло некоторое время пытался бороться со сном, но тоже незаметно для себя задремал. Леонардо лег на траву и уснул, сжимая в руке рукоять катаны. Люмин и Паймон легли в центре рядом друг с другом. Рафаэль, чья очередь стоять на посту не выпала, оставшееся время сидел, прислонившись спиной к дереву, внимательно следил за окрестностями. К счастью никакие враги не напали на спящий лагерь. Лишь изредка вездесущие слаймы иногда появлялись, но и то не думали приставать к ребятам. Первым проснулся Леонардо. Раны уже успели затянуться и только неприятно чесались. От них остались лишь шрамы да синяки. Увидев брата, он присел рядом и спросил:

— Ты как?

— Цел, — ответил Рафаэль. — Рад, что и ты невредим.

Леонардо почесал плечо.

— Я тоже рад, что и вы в порядке, — сказал он. — Уже было боялся, что не успею.

— Это всё благодаря Паймон. Увидев тех мерзавцев она подняла такой визг. Мы сразу на ноги встали.

Они посмеялись, а потом помолчали.

— Все думаешь над тем, что произошло? — спросил Рафаэль.

— Нам ведь пришлось убить их, — проговорил Леонардо.

— Никто и не просил о пощаде, — добавил Раф. — Если бы мы этого не сделали, они запросто прикончили бы нас. Когда мы остановились на привал, я пошел осмотреть окрестности. Мне тогда показалось, что за нами следят, но особого значения не придал. Зря только…

— Все хорошо, брат, мы все живы и здоровы…

Они замолчали. Солнце постепенно поднималось, наступало утро. Очень скоро проснулся продрогший Донни. Он встал и хорошенько размял конечности.

— По моему, нам нужно идти дальше, если хотим дойти до города, — ниндзя посмотрел на небо.

— В таком случае, пора будить остальных.

Леонардо деликатно растолкал спавших Люмин и Паймон. Рафаэль же небрежным пинком разбудил храпащего Майки.

— Вставай, спящая красавица, пора идти!

— О… Что, уже завтрак готов… — спросонья промычал тот.

Завтрак оказался, как всегда, очень скромным. По неизвестной причине у бандитов не было никакого провианта. Оставалось лишь гадать, чем эта банда питалась, хотя догадки кое-какие были, но делиться ими Лео не стал.

Донателло присел рядом с Люмин.

— Я наложу тебе новую повязку. Позволишь?

Девушка не противилась. Донни острожно развязал узел и осмотрел рану блондинки. Кровь уже давным давно свернулась, а царапина затягивалась. Удовлетворенно хмыкнув, он достал новую ткань и обмотал рану. Сама Люмин с удивлением глядела на его раны.

— У тебя почти все зажило…

— Мы мутанты, — пояснил Донни. — У нас регенерация проходит в более скором темпе. Но и ты тоже быстро поправляешься.

— Люмин тоже не пальцем сделана, — заверила Паймон, уминая самое большое яблоко.

Стоит заметить, она оказалась единственной, кто никак не пострадал в бою.

— Главное, что все живы, — улыбнулась Люмин.

Когда Паймон закончила догрызать свое яблоко, ветер просвистел в лесу, а над ними пролетела огромная тень. На мгновение она накрыла поляну, где они отдыхали, а затем скрылось из виду. Это случилось так быстро, что ребята даже не успели её заметить.

— Что это было? — спросил Микеланджело.

— По моему, что-то только что пролетело над нами, — догадался Донателло.

— Дракон! — ахнула Паймон.

Ребята уставились на неё

— Они здесь есть?! — спросила Люмин.

— В Тейвате обитают разные драконы, — подтвердила малышка. — Но увидеть их можно крайне редко.

— Кажется, ребята, нам повезло! — пытался пошутить Микеланджело.

— Да уж, прямо сам себе завидую, — проворчал Рафаэль.

Леонардо поднялся.

— Нам надо идти. И будьте начеку, хватило нам одного ажиотажа!

Они пошли по тропе через лес. Чтобы не сбиться с направления, очень сильно помогал компас, но к сожалению его у них не было. Иногда они сверяли по солнцу. Память Майки хорошо запомнил его положение, так что шли они уверенно. Лес оказался довольно большим, и топали они чуть больше часа. Остановились они лишь тогда, когда лидер братьев вскинул руку. Пальцы были сжаты в кулак, что говорило наличии впереди препятствия. Ребята переглянулись. Леонардо пошел вперёд уже медленно. Остальные тоже пошли следом. Пройдя под упавшим деревом, глаз Лео увидел, как что огромное двигается за деревьями.

— Я пойду посмотрю, — шепнул он им.

Он перекатился и спрятался за деревом. Звук, напоминавший тихое рычание, отдавался все ближе. Хамато осторожно высунулся из-за дерева и увидел следующую картину.

Посреди небольшой лесной поляны на скале лежало огромное чудовище. Спинным мозгом ниндзя почувствовал, как позади него встала Люмин, но мутант не обратил внимания. Его внимание сейчас было уделено дракону.

Сам дракон, несмотря на свой чудовищные размер, был очень красивый. Шкура бирюзовго цвета, а рога окрашены в тёмно-синие оттенки. Также некоторые части тела дракона светились, в частности его глаза и крылья. Ещё ниндзя увидел из-за сложенных крыльев массивный хвост. Морда у него была вытянутая, с клювом. В рту едва просматривались небольшие, но очень острые зубы. На спине у дракона Лео увидел острые фиолетовые шипы, гармонично смотревшиеся на теле существа.

В своей жизни ниндзя повидал немало чудных созданий, но не переставал удивляться новым. Восхищение отошло в сторону, когда Хамато увидел когти дракона. С виду они были очень мощными и острыми, так что проверять на прочность свой панцирь даже у чепепахи не возникло желания. В тот же момент Лео поймал себя на том, что позабыл о парне, что до сих пор стоял перед драконом. Его-то он мог с лёгкостью разорвать на части, а и того хуже — проглотить. Но тот вёл себя спокойно. Существо склонило голову к нему, а тот стоял перед ним и что-то говорил. Леонардо был готов поклясться, что он обращался к нему, то есть к… дракону.

— Не нужно бояться, — говорил он тихо и спокойно, боясь спугнуть зверя. — Успокойся. Я вернулся…

— Он что, разговаривает с драконом? — спросила Паймон, которая оказалась тоже рядом с Люмин.

Лео хотел было шепнуть в ответ, но не успел. Дракон каким-то чувством понял, что за ним следят. Воздух вдруг наполнился рыком. Существо взревело на парня и ударило его когтистой лапой, но тот вовремя отпрыгнул. Леонардо прикрылся рукой, защищаясь от порыва ветра, который подняли дракон.

— Назад! — скомандовал Лео.

Они спрятались за стволом. Люмин и Паймон молчали. Братьев нигде не было видно. Дракона Лео не видел, но отчётливо слышал его рычание. Потом снова налетел порыв ветра, раздалось хлопанье крыльев и тень пролетела над ними. Лишь когда шум стих, они облегченно выдохнули и расслабились.

— Проклятие, что это было? — спросил показавшийся Микеланджело.

— Дракон, — ответил Лео.

Поляна была пуста. Того самого парня тоже нигде не было. Видимо, успел слинять, пока чудовище отвлеклось на них. Скала, на которой он лежал, одиноко пустела, но на её вершине сверкал алым светом кристалл. Донателло, заинтересовавшись им, взобрался на скалу и поднял с земли. Ребята подошли к нему.

— Что это? — спросил Рафаэль, подозрительно глядя на находку.

— Похоже на кристалл, — ответил Донни, вертя его в пальцах. — Ты видела такое, Паймон?

— Я никогда раньше не видела таких кристаллов. — отрицательно покачала головой та. — Я не знаю, что это.

— Не нравится мне это сияние, — сказала Люмин. — Однако вроде всё хорошо.

— Я возьму это с собой, — решил умник, положив кристалл в сумку на поясе.

Недолго думая, они пошли дальше. Вышли к опушке через полчаса, когда впереди замаячили холмы и скалы. Города, к которому они намеревались выйти, видно не было. Рафаэль сплюнул с досады:

— Из-за этого дракона мы все-таки сбились с дороги! — выругался он. — Нам что, возвращаться обратно?

— Зачем, просто поднимемся выше и осмотримся, — Микеланджело взобрался на ближайшую скалу.

Некоторое время он крутил головой, озираясь по сторонам. Ребята устроили привал.

— По-моему, там город, — предположил Майки, указывая в сторону вдоль опушки леса.

— Эх, тяжко без карты, — вздохнул Донателло.

— Раздобудем где-нибудь, — успокоил Лео.

Скудный завтрак давно уже переварился, поэтому предложение перекусить первой сделала Паймон. К счастью, уже привычные закатники нашлись неподалёку, поэтому съесть было что.

— Уф, отощаешь на такой диете, — вздохнул Рафаэль.

Его организм хоть и был приспособлен к долгому голоданию, но яблоки и закатники ему уже успели надоесть. Микеланджело тоже затосковал по старой доброй пицце, которую являлась атрибутом их любого застолья. Только Леонардо и Люмин не испытывали особых неудобств. Бесстрашный за год жизни в джунглях знал, как выживать в подобных условиях, Люмин же просто привыкла.

После короткого перекуса, вся команда пошла вдоль опушки леса. Час блуждания вывел их к дороге, которая вела вниз в сторону уже показавшегося города. Но не успели они пройти и пары шагов, как в воздухе раздался свист и арбалетная стрела воткнулась в землю рядом с Микеланджело. На скале слева стоял хиличурл, держа в руках арбалет. Спереди показались ещё двое, сжимающие щиты.

— Засада! — воскликнул Леонардо.

Они оказались неподалеку от заброшенной дозорной башни, где обосновались хиличурлы. В сущности ихтамнеты оказалось немного, так что схватка длилась недолго. Когда Рафаэль жёстким ударом сбросил с башни стрелка, Люмин убрала меч.

— И чего они постоянно кидаются? — возмущенно спросила она.

— Наверное, это их инстинкт, — предположил Донателло, взяв в руки брошенный арбалет. — Но кое-какие азы тактики они знают. Хотя, засада была очевидна…

— Давайте спустимся в город, — предложила Паймон. — Хочу наконец ближе к людям, а не к хиличурлам!

— Вот к людям нам ближе быть нельзя, — отрицательно ответил Леонардо. — Предлагаю так: вы с Люмин спуститесь вниз к городу, а мы останемся здесь. Отсюда хорошо видно окрестности, так что найти путь мы сможем.

— А как тогда мы найдем вас? — спросила девушка.

— Очень просто, — успокоил её Рафаэль. — На вершине есть остатки хвороста. Думаю, раньше этой башней пользовались…

— Боюсь, мы так легко обнаружим, — ответил Лео. — Предлагаю встретиться вон у того большого дерева…

Его палец показал вниз. В долине стоял огромный раскидистый дуб, а рядом — ещё одна статуя Архонта.

— Хорошо, — согласилась Люмин. — Мы постараемся как можно быстрее вернуться.

— Мы тоже будем держаться ближе к городу, — тоже пообещал Леонардо. — Только запомните: ни говорите ни слова о нас.

— Хорошо, — кивнула Паймон. — Паймон ничего не скажет!

Путь до города Люмин с Паймон прошли в компании с черепахами. Однако к мосту они вышли одни. В округе никого не было, поэтому обе подруги направились к Мондштадт. По пути они увидели мальчика, кормившего голубей. Люмин с Паймон пришлось их распугать, чтобы пройти мимо. Мальчик же что-то сказал им. Люмин только извинилась. У городских ворот из встретили двое стражников. Увидев странную парочку, они преградили им дорогу.

— Приветствуем вас, путники, — сказал один из них.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Люмин. — Извините, что беспокоим вас, но нам нужно пройти в город.

— Просим вас тогда предъявить бумаги, — сказал другой.

Люмин растерянно посмотрела на Паймон. Та так растерянно развела ручками. Девушка решила не тянуть.

— Простите, но… Но у нас нет бумаг, я не из этого мира. Меня зовут Люмин, я проснулась на берегу моря неделю назад. А это Паймон, мой друг. У меня просто не может быть ваших документов. Я ищу своего брата и пришла сюда, потому что мне сказал… Анемо Архонт…

— Просим извинить нас, но мы не можем пропустить вас в город без бумаг. Нам нужно установить вашу личность, чтобы вы могли пройти.

— Но это правда! — начала Паймон. — Мы уже долго скитаемся и нам нужна помощь! Неужели вам так трудно помочь одиноким путникам, тем более, что Люмин благословил Анемо Архонт!

— Простите, но таковы правила, — пытался спокойно ответить страж. — Мы не можем пустить вас, потому что вы отказываетесь говорить нам, откуда вы взялись. В нашем городе уже достаточно бардов, сочиняющие всякие небылицы.

— Если хотите, я упала со звезды! — раздражённо воскликнула Люмин, которую уже начало сердить ослиное упрямство рыцарей. — Пожалуйста, не могли бы вы сообщить кому-нибудь, кто управляет вашим городом, нам действительно очень нужна помощь…

— Идите куда-нибудь ещё, — холодно отозвался страж. — У магистра Монштадта куча дел, ей некогда разбираться со всякими проходимцами.

Ну это же Паймон никак не могла стерпеть:

— Как ты нас назвал? Проходимцами? — Паймон не сдержала возмущения. — И это так называется мондштадтское гостеприимство!

— Прошу вас не повышать голос, — решил усмирить девочку стражник. — Мы просто выполняем свою работу…

— Ещё бы, — перебил чей-то голос за спиной Люмин. — С такой охраной, как наша, Монштадт действительно в надёжных руках.

Стражники внезапно вытянулись в струну, а Паймон с Люмин обернулись. Позади них стоял юноша.

Он был одет в чёрные брюки и рубашку, белый жилет и чёрный сюртук, украшенный золотой вышивкой и ажурной пелериной на плечах.

— Рыцари Ордо Фавониус, как всегда, компетентны, но совершенно позабыли о руководстве рыцарей ордена.

Стражники замялись. Юноша же продолжал холодно смотреть на них.

— «При встрече с гостем из далёких краёв обязательно следует отнестись к нему вежливо и с почтением. Не следует демонстрировать недоверие и враждебность, даже если собеседник вызывает подобные чувства», — чётко сказал он, словно по книжке читал. — Так ведь гласит второе правило руководства? Неужели вам стоит об этом напоминать?

— Никак нет, господин Дилюк… Просим простить нас, мы новенькие и… — начал было оправдываться первый. — Они несут какой-то бред! Мы честно поздоровались с ними и запросили бумаги, подтверждающие личность…

— Вам велено уточнить у гостей имя, статус и место назначения. Документы путешественников проверяются не вами, — продолжал гнуть незнакомец.

Ни слова оскорбления, но с каждым словом стражники продолжали терять хватку и уверенность, которую демонстрировали несколько минут назад.

— Назовите, пожалуйста, доблестным рыцарям, ваше имя, статус и место назначения, — наконец он обратился к ним.

Люмин не сразу нашлась, однако Паймон быстро начала говорить:

— Её зовут Люмин, а меня — Паймон. Мы вместе путешествуем и ищем её брата.

Когда Паймон закончила, Люмин добавила.

— Мы действительно не местные и у нас нет нужных бумаг.

Они слушали её, не перебивая. Когда она закончила, незнакомец представился:

— Моё имя — Дилюк Рагнвиндр. Если вы действительно ищете кого-то, то нужно вам обратиться к скауту Эмбер. Хотя, в данном случае, было бы лучше пойти к действующему магистру Ордо Фавониус. Возможно, она поможет вам разобраться с вашими проблемами, — неожиданно предложил Дилюк,

Паймон наградила его ошеломлённым взглядом. Заметив это, юноша добавил:

— У меня к ней есть дело, так что нам по пути. Я провожу вас до штаба.

Стражники стояли молча, радуясь тому, что сейчас внимание Дилюка обращено к девушке со спутницей.

— Я буду весьма благодарна, спасибо, — кивнула Люмин.

Так Люмин с Паймон попали в Мондштадт.

***

Пока Люмин с Паймон отчаянно пытались попасть в город, в который стражники старательно их не пропускали, черепахи задумались о новом месте ночлега. В долине Ветров, где они по итогу оказались, проростало большое дерево. Рядом с ней, как говорилось ранее, находилась ещё одна статуя Анемо Архонта. Место было довольно безлюдное, если не считать тех же слаймов. В основном были животные, которые с интересом глядели на пришельцев. Дойдя до статуи, Микеланджело присел на ступени. Донателло же подошёл, внимательно разглядывая его корни. Рафаэль обошёл статую по кругу, рассматривая фигуру на вершине. Один Леонардо стоял, глядя в сторону города. Из-за скал были видны те же ветряные мельницы и церковь.

— Интересно, как там Люмин с Паймон, получилось у них?

— Увидим, — ответил Микеланджело. — Уверен, они-то смогут найти способ попасть в город.

— Остаётся только надеяться, что она не расскажет о нас, — хмуро произнёс Рафаэль.

— Успокойся, Паймон хотя и болтает без умолку, но Люмин сможет её вовремя заткнуть. — усмехнулся Майки

— Интересно, где сейчас ошивается этот дракон? — спросил Донателло.

— Какая разница? — развел руками Раф. — Мне больше всего интересно, сколько теперь придется ждать Люмин.

— Пока она не вернется, — ответил Леонардо. — До тех пор сидим тише воды, ниже травы. Мы и так порядочно наследили, оставив на той поляне кучу трупов.

— Брось, — отмахнулся тот. — Кому какое дело до тех типов. Думаешь, кто-то из них смог сбежать?

Леонардо только снова уставился в сторону города. В том и дело, что он упустил главаря. Хотя, судьба его особо не волновала.

***

Небольшой отряд людей в зеленых костюмах осматривали поляну, усеянную трупами людей и волков. Несколько ворон уже успели поклевать тела, так что глаз у многих не хватало. Всюду валялись обрывки одежды и оружие. Члены гильдии искателей приключений за всё время повидали немало ужасов, так что подобное зрелище их не пугало. Однако некоторые из них чувствовали себя неуютно вдали от безопасного города.

Юноша внимательно осматривал траву, пока там что-то не блеснуло. Тогда он осторожно подошёл и присел. Его рука нащупала что-то холодное. Сперва он подумал, что это какая-то статуэтка. Но когда он поднял её из травы, то чётко увидел искусно сделанную звериную лапу.

«Волчий Коготь…» — с ужасом подумал тот.

— Паллад, — раздалось сзади.

Мужчина крепкого телосложения с моноклем на глазу стоял за двадцать шагов от него. Судя по всему, он был главным в группе.

— Ты что-то нашёл?

Юноша же незаметно сунул находку в рюкзак. Он встал и повернулся к мужчине.

— Нет, господин Сайрус…

Глава 5. Идем порознь

— Здрасьте, девчонки! Попить не дадите? А то так есть хочется, что переночевать негде!

Властелин колец (Гоблин)

***

Мондштадт внутри производил впечатление уютного города с узкими улицами. Он являл собой чудесный образец аккуратного, уютненького и чистенького небольшого европейского городка. Дома, похожие на кукольные своим видом, аккуратно подстриженные кустарники на клумбах, журчащий водой фонтан у которого сидели и играли две девочки, лавочки, на которых люди могли присесть передохнуть. Паймон разглядывала всё вокруг, пытаясь попутно не отставать от Люмин. Сама девушка пыталась не отстать от странного попутчика, который изредка кивал знакомым ему лицам. При этом он не выпускал из виду путешественницу с компаньоном. Встречные жители, одетые с иголочки, провожали их компанию удивлённым взглядом.

— Не отставайте, с непривычки в городе можно потеряться, — сказал Дилюк, когда они обе отстали от него, засмотревшись на табличку таверны с названием «Кошачий хвост».

Девушка только прибавила шагу. Вскоре жилые дома сменились высокими стенами, которые тянулись вдоль широкой лестницы, по которой они поднимались. Мимо них прошёл юноша в латах, остановился, проводил их взглядом и пошел дальше. Едва они взошли, из неоткуда появился ещё один юноша.

Его внешний вид был более запоминающимся. Смуглая кожа, тёмно-бирюзовые волосы и сине-сиреневые глаза. Волосы сделаны по типу прически «крысиный хвост», свободные пряди спадают на лицо, скрывая его правую сторону. Но более Люмин запомнилась чёрная повязка на его правом глазу.

— Здравствуй, Дилюк, торопишься куда-то? — спросил он его.

Как показалось Люмин и Паймон, эти двое явно были давно знакомы.

— По делам, — холодно и коротко ответил Дилюк, не замедляя шаг.

— Вот как, — его взгляд упал на двух ведомых им подруг. — А кто эти?

— Они со мной тоже. Лучше бы ты разобрался с теми стражниками у ворот, что так упорно не хотели их пускать. Неужели в ордене такая проблема с набором людей, что уже берут не способных ознакомиться с руководством? — также ответил юноша.

Голос его при этом оставался таким же холодным, будто он не собирался тратить время на разговоры с незнакомцем. К тому же, в нём крылся явный укор.

Но тот сделал вид, будто не заметил:

— Не хочу показаться невежливым, — сказал он, обращаясь уже к Люмин с Паймон. — Но могу ли я узнать, как вас звать и величать?

В этот момент его взгляд встретился с взглядом Дилюка.

— Ладно, увидимся позже, — он обратился к нему. — Может, представишь потом мне их? А с теми стражниками, не волнуйся, я ими займусь.

— Славно, — бросил тот.

Люмин с Паймон поспешили за ним. Одноглазый с повязкой махнул им рукой.

— Какой-то он странный, — заметила Паймон. — Пират что ли?

— Это Кэйа, — ответил Дилюк. — Капитан кавалерии рыцарей Ордо Фавониус.

Штаб оказался большим зданием с башней. На входе у подножия лестницы рыцари вежливо с ними поздоровались. Поднявшись по ступенькам к массивным дверям, Дилюк распахнул, и они вошли внутрь. Люмин с Паймон огляделись. Холл штаба был светлым и просторным, в дальнем конце была лестница, ведущая на верхние этажи. Дилюк, не раздумывая, свернул налево к ближайшей двери, постучал, не дожидаясь ответа, открыл и жестом пригласил подруг внутрь. Люмин не робея вошла.

Они оказались в просторном кабинете с высоким потолком, под которым висела люстра.

За, заставленный стобками бумаг, столом напротив входа у окна сидела девушка. Её светлые волосы были аккуратно собраны в хвост на затылке лентой. Увидев их, она приветливо улыбнулась и, вытянув руку, перевернула верхние листы на всех стопках документов текстом вниз.

Дилюк, пропустив гостей, плотно закрыл дверь и поздоровался с хозяйкой.

— Добрый день, меня зовут Джинн, я действующий магистр рыцарского ордена Ордо Фавониус, — сказала она, выпрямляясь. — Не ожидала увидеть тебя здесь, Дилюк. Не представишь мне гостей нашего города?

— Мы встретились у ворот. Её зовут Люмин, а её подругу — Паймон, — сообщил Дилюк, проходя вглубь кабинета и останавливаясь чуть правее стола Джинн. — Они пришли издалека и не имеют никаких бумаг. К тому же, как мне сказали, они ищут брата.

Джинн перевела взгляд на Люмин. Та продолжала стоять. Паймон держалась рядом, хотя обстановка в кабинете была весьма приятной.

— Думаю, она с радостью поделится с тобой своей историей, — юноша тоже посмотрел на девушку с подругой.

Магистр встала и пригласила Люмин к столу для совещаний.

— Присаживайся. Я готова выслушать твою историю.

Джинн тоже присоединилась, усаживаясь напротив.

— С твоего позволения, я тоже послушаю? — спросил Дилюк, встав рядом со столом как бы между дамами.

Паймон все ещё находилась рядом, готовая при необходимости помочь Люмин. Присутствие подруги и Дилюка, а так же располагающий вид Джинн успокоил её. Если бы не это, девушка почувствовала бы себя жертвой допроса. К тому же, Джинн сразу перешла с формального тона, что ещё более распологало её к ней.

Девушка вздохнула, сцепила руки перед собой в замок и пустилась в печальный рассказ о прошлом.

***

— Ещё один! Ого, здесь даже двое здоровых!

— Не высовывайся, Майки, — они нас заметят!

Все четверо братьев из-за кустов наблюдали за очередным лагерем. Как и прежде, хиличурлы обосновались не так далеко от окраин города, причем в Долине Ветров, где стоял знаменитый всем символ героев Мондштадта. Но это было не главное. В долине пересекались несколько дорог, уходившие в итоге к городу. Хиличурлы, как показалось Донателло, были почти повсеместно и свободно бродили по округе, будто были на своей территории. Зато людей нигде не было видно. Лишь один парень в латах патрулировал дорогу невдалеке от моста. Именно он был один на всю округу, что сразу говорило о положении дел.

— У них даже патрули слоняются по одиночке, — покачал головой Рафаэль.

— Скорее всего, за город люди не ходят, — ответил Лео, когда они, сидя в зарослях, пропускали патрульного. — Вот эти твари и наглеют.

— Нам это на руку, — усмехнулся Рафаэль. — Можно сказать, мы почти свои.

— Да, только приятного в этом мало, — мрачно прокомментировал Микеланджело.

Леонардо присмотрелся. В первую очередь он заметил двух здоровых метачурлов с топорами. Трое поменьше бродили по округе. На самодельной дозорной башне стоял арбалетчик.

— Майки, сними вон того с башни, — палец мутанта указал на дозорного.

— Это мигом, — улыбнулся Микеланджело, подняв с земли несколько увесистых камней и достав из сумки на поясе рогатку.

— Зайди слева и заберешь на дерево. Рафаэль, зайдешь справа, отвлечешь их внимание.

— Отлично, повеселимся! — он пошел на свою позицию.

Леонардо и Донателло остались на местах. Таким образом черепашки взяли лагерь в полукруг. Первым начал Микеланджело. Подобрав нужный снаряд, он натянул рогатку, целясь точно в голову хиличурлу на башне. Выждал момент…

Тяжелый камень влетел точно в маску хиличурла с арбалетом и тот ничком свалился вниз. Другие твари насторожились. Но потом над округой раздался вой. Это Рафаэль издал звук из зарослей, изготовив саи. В поддержку ему заголосили и остальные братья. Растерянные хиличурлы подняли оружия, но не могли точно понять, откуда раздаётся шум. Камень влетел в затылок метачурлу, державший наготове топор. Он отвернулся от зарослей, где сидел Рафаэль. Этим и воспользовался мутант. Когда на рев повернулись остальные хиличурлы, Майки спрыгнул, страшно крича, с ветки на спину другому метачурлу, обвив цепями его толстую шею. Когда хиличурлы окончательно растерялись, в бой вступили и Донни с Лео. Через десять минут все закончилось. На поляне валялись тела всех врагов, впрочем которые через минуту растворились, а черепашки уже обустраивались на новом месте. Всё было как обычно: Рафаэль возился с хворостом, Микеланджело занялся приготовлением ужина из припасов, хиличурлов, Донателло с Лео приводили в порядок хижину аборигенов. Солнце начало склоняться к горизонту. К вечеру в центре нового лагеря черепах уже пылал уютный костерок, а Микеланджело жарил на палке кусок колбасы, найденной среди хлама чурлов. Надо признать, среди их вещей помимо оружия и орудий труда можно было найти чего съестного от овощей до мяса.

— Завтра утром подождем Люмин там, — сказал Леонардо.

— Если она не забыла, — мрачно произнёс Раф.

Микеланджело зевнул, глядя на то, как языки пламени облизывают аппетитный ломтик колбаски.

— Знаете, парни, я уже начинаю волноваться за сэнсея, — сказал он. — Наверное, он там уже вовсю переживает.

— Странно, — Донни с интересом разглядывал алый кристалл, что оставил после себя дракон. — С виду очень похоже на кристалл, но разве драконы могут их оставлять после себя?

— Найдём вдруг его, вот и спросишь, — ответил Рафаэль, закинув руки за голову.

Несмотря на тревоги, пейзаж был красив. Свежо по вечернему, трава по пояс, невидимые сверчки щеготали в траве, а в безоблачном небе появились первые звезды. На трещащем костре уже догорал ещё найденный окорок. Общее состояние было умиротворенное. Микеланджело было готовился съесть долгожданную колбаску, как внезапно он услышал за спиной подозрительный шорох. Обернулся чтобы посмотреть, но ничего не увидел. Только листки какого кустарника напоминающий папоротник слегка качались на ветру. Отвернулся. Шорох снова повторился. Майки снова обернулся. Снова никого. Но опытный глаз Микеланджело обнаружил, что кустарника не было видно на своём прежнем месте. Он находился в 6 шагах слева от исходной позиции. Тогда Майки медленно отвернулся… И в тот же момент обернулся снова, едва шорох возобновился. Так и есть. Кустарник передвигался с места на место, верно подкрадываясь к их лагерю.

— Парни, — позвал он их. — К нам гости.

— Кого там несёт? — Раф привстал и посмотрел за спину Мики.

Лео и Донни тоже насторожились.

— Ничего я там не вижу, — Раф уселся обратно.

— Да вон тот куст двигается! — Микеланджело указал вертилем на него. — Реально.

Рафаэль поднял с земли обугленную деревяшку и кинул в сторону того же папоротника. В тот момент из-под земли что-то выпрыгнуло. Перед парнями предстал слайм. В отличие от тех же водяных и, ранее не упомянутых, огненных, этот был абсолютно зелёный. Микеланджело не сразу сумел его разглядеть. Не успели парни что-либо предпринять, незваный гость зарылся в землю.

— Давай убегай! — бросил ему Рафаэль.

Леонардо же не отпускал рукояти катаны. Внезапно сзади что-то зашумело. На землю упал разрубленный слайм, оставивший после себя сгусток слизи.

— К бою! — воскликнул Лео.

Их со всех сторон окружили дендро слаймы. Эти поганцы отличались от своих сородичей тем, что умели зарываться в землю. Их листья были единственными ориентирами, которыми черепахи пользовались. Однако те довольно ловко уходили из-под атаки, если только не сами решались броситься на них. Троих они успели завалить, однако сумрак не был хорошим союзником для героев. Пока слаймы успешно уворачивались. Донателло вынул из костра горящий обрубок дубины хиличурла и удачно ударил прямо по попавшемуся слайму. Тот вспыхнул и запрыгал на месте, пытаясь как-то сбить огонь, совершенно не думая о том, чтобы ускакать прочь. Леонардо без сантиментов ударил его мечом.

— Гони их огнём! — воскликнул Донателло, держа в руках уже два факела.

Сухая трава оказалась плохим укрытием для слаймов — вместе с ней загорелись и они. Через несколько минут все противники были перебиты, однако теперь приходилось бороться уже с огнём. Но не успели черепашки что-то сделать, как внезапно пламя начало гаснуть. Обдало холодом, и к глазам парней явилось новое существо.

Внешне оно было похоже на растение, однако голова по форме напоминала луковицу с глазами. Без малейшего предупреждения оно вонзило свои верхние листья в землю и в сторону Майки нацелились шипы. Парню удалось отпрыгнуть в сторону. Новый враг, в отличие от тех же слаймов, которые выглядели куда более мило, отличался более заметной агрессией и свирепостью. Помимо этого, монстр оказался намного проворнее. Едва Рафаэлю удалось приблизиться к нему, он нырнул в землю и вынырнул позади Лео. Лидер успел увернуться от жёстких крутящихся листьев. Донателло же тогда решил снова воспользоваться факелами.

— Микеланджело, хватай его!

Цепи обвились вокруг растения, Донни ударил факелом прямо в лицо. Существо обиженно зашипело и ударило головой. Донателло отбросило на несколько шагов назад. Катаны отрезали голову монстра от тела. Тот упал на землю. Донателло приподнялся на локтях.

— Вот это мутант!

В результате схватки весь лагерь черепах оказал перевернут верх дном. Солнце уже совсем скрылось из виду, уступив место на небе знаменитому спутнику Земли. Обгорелый окорок валялся, испачканный золой. Микеланджело скорбно вздохнул, а Раф сплюнул в сторону трупа монстра.

— Вот и наш ужин, — мрачно проворчал он.

С горем пополам приняв печальную истину, они уже были готовы придаться сну, но внезапно почувствовали, как ветер снова усилился.

— Парни, — Микеланджело в испуге поднял глаза вверх. — А это что такое?

Из неоткуда в воздухе материализовалось новое существо. Название давалось с трудом, так как оно представляло собой сияющую сферу, защищённый кусками обломков. Именно она парила над землей и повелевала ветром, неизбежно надвигаясь на наших героев. Рафаэль звучно взвыл на всю округу:

— Ненавижу эту игру!

Одинокий бард в бирюзовой одежде, сидя на ветке древа и прислонившись спиной к стволу, наигрывал на лире мелодию. Глаза его открылись и парень посмотрел в сторону поля, откуда доносился шум.

— Как же я давно здесь не был, — произнёс он, глядя, как глаз бури кружил над четвёркой боевых рептилий. — Похоже, что всё идет не так гладко…

***

После рассказа Джинн на удивление серьезно отнеслась к проблеме Люмин. По её легенде складывалось так, будто она долгое время путешествовала одна, разыскивая своего брата. Потом чуть позже она встретила Паймон. Путешественница рассказала всё впредь до прихода в город, умолчав только об одном — черепахах.

— Ещё кстати, — как бы внезапно вспомнив выкинула она. — По дороге в город в лесу мы наткнулись на дракона.

— Ты видела своими глазами Ужаса Бури? — спросил Дилюк.

— Да, — подтвердила Паймон. — Он был такой большой, с крыльями и клювом. А рычит — страх какой! Мы хотели пройти бесшумно, а он как давай реветь и крыльями хлопать. Меня чуть не сдуло!

— Насчёт дракона не переживайте, мы позволим вам остаться в городе. Сейчас это наша общая беда, — Джинн посмотрела на Люмин. — А вот по поводу твоего брата… Расскажи, как он выглядит.

Люмин в точности описала внешний вид своего брата. К концу Джинн призадумалась.

— Извини, но я не припомню человека такой внешности. Думаю, ты могла бы спросить у Эмбер или у Катерины из гильдии. Я бы с радостью помогла тебе, но к сожалению все наши силы уходят на борьбу с Ужасом Бури. Пожалуйста, задержись в городе на некоторое время. Мы обязательно поможем тебе найти брата.

— Хорошо, вот только… — замялась девушка, глянув на Паймон. — У нас нет ни гроша, так что я даже не представляю, где могу остановиться на ночлег.

— Не волнуйся, — решила её утешить Джинн. — У нас есть свободная комната в штабе.

— Ты ей хочешь дать комнату Кли? — Дилюк выразительно посмотрел на девушку.

— Только на ночь, — сказала Люмин. — Завтра я уже займусь поиском жилья.

— Не переживай, нам это не в тягость, — успокоила Джинн. — Я скажу, чтобы тебе дали ключ от двери. До тех пор, пока вы не обзаведетесь жильем, можете приходить сюда.

— Спасибо вам, — сердечно поблагодарила Люмин. — Но я не хочу оставаться в долгу. Быть может, могу вам чем-нибудь помочь?

— Паймон тоже будет помогать!

— Обратись лучше в гильдию, — посоветовала Джинн. — Катерина объяснит тебе, а заодно и зарегистрирует.

— Спасибо, — Люмин поднялась из-за стола. — Мы можем идти?

— Я покажу тебе комнату. Дилюк, подождешь здесь?

Тот только молча вскинул руку в знак согласия.

Комната располагалась слева от кабинета Джинн. Внутри же комната была убрана. По интерьера вполне напоминал кабинет магистра, за исключением того, что вместо стола там была кровать. Паймон тут легла в неё и мгновенно уснула.

— Кажется, у твоей малышки нет проблем со сном, — заметила Джинн, глядя на сопевшую девочку.

— Ясное дело, — пожала плечами Люмин. — Она же маленькая.

— Я попрошу, чтобы тебя не беспокоили, — магистр повернулась к выходу и уже сделала шаг, но Люмин остановила её.

— Спасибо вам, — сердечно поблагодарила она.

— Не стоит, — улыбнулась девушка. — Ты можешь оставаться здесь до тех пор, пока не найдешь жильё. Я могу конечно тебе посоветовать обратиться в гильдию, там с этим тебе могут помочь…

Джинн замолчала. Люмин сидела на краю кровати, чуть опустив голову.

— Все хорошо?

Люмин всккинула голову, будто очнулась.

— А… Простите, просто я так устала…

Магистр села рядом с Люмин.

— Но теперь, ты можешь быть спокойна. Здесь тебе ничего не угрожает. Ложись…

В конце концов Люмин улеглась на кровати рядом с Паймон. Не прошло и пяти минут, как она заснула. Джинн тихо вышла из комнаты и закрыла дверь.

— Как она? — спросил Дилюк, когда она вернулась в кабинет.

— Уснула, — ответила та, сев за свой стол. — Ты по какому делу пришёл?

— Вообще-то я хотел тебе сообщить, что хиличурлы перекрыли дорогу через каньон, — сообщил тот. — Это, конечно, не самая важная новость, хотя это значительно затрудняет переходы караванов к Мондштадту из других регионов. К тому же, банда Волчьего Когтя снова напала на один из них…

— Насчет Когтя, я тоже давно в курсе. Один из моих людей пропал два дня назад. К сожалению, мы его так и не нашли. Я дала указания, чтобы рыцари не покидали стен города ночью. Из-за Ужаса Бури хиличурлы действуют всё более нагло. Настолько, что тоже нападают на местных жителей. К Спрингвейлу они пока не приближаются, но если так пойдет дальше…

Она взглянула на стобки бумаг, которые располагались на столе. Бесконечное отчеты от результатах службы патрулей, просьбы жителей помочь с проблемами, заявления о грабежах и разбоях, да еще письма от делегатов из Снежной… Казалось, им не будет конца.

— Ты слишком много берешь на себя, — вдруг сказал ей Дилюк. — Как же ты собираешься справиться с драконом?

— Я… Я не знаю, — тяжко вздохнула Джинн. — Пока Мондштадт остаётся единственным безопасным местом в регионе, но я боюсь, что однажды он возьмётся и за город. Фатуи предлагают нам свою помощь в борьбе с ним.

Дилюк скрестил руки на груди.

— И что?

— Ничего, — Джинн отложила в сторону лист и откинулась на спинку стула. — Даже если у нас не останется выбора, мы не должны соглашаться.

— Твой отец говорит точно так же, — сказал юноша.

В двери постучали. На пороге показался один из рыцарей.

— Магистр, прошу простить за беспокойство, но вас хотят видеть!

— Кто? — спросила Джинн без особого интереса.

— Господин Сайрус, — ответил рыцарь. — Он хочет с вами поговорить…

— Пусть тогда зайдет.

Высокий мужчина крепкого телосложения в зелёной одежде и с моноклем на глазу вошёл в кабинет. Через плечо у него была перекинута дорожная сумка.

— Магистр, прошу прощения за столь поздний визит, но я хочу вам сообщить кое-что!

— Я слушаю, — Джинн выпрямилась.

Мужчина посмотрел на Дилюка, потом подумал и шагнул к столу.

— Сегодня днём моя группа обнаружила у опушки Шепчущего леса тела людей. Там было, наверное, какое-то побоище!

Джинн с интересом прислушалась к нему. Дилюк тоже внимательно смотрел на гостя из гильдии.

— Там были ещё волки кстати, но это не главное…

Он сунул руку в сумку, вытащил оттуда сверток и положил на стол.

— Мы нашли это. Думаю, вы ясно понимаете, кому это принадлежит.

Он развернул его.

Глава 6 . Первый день в Монде

Утро выдалось ясным и безоблачным. Люмин, щурившись от луча солнца, натянула одеяло на голову, пытаясь продлить свой сладкий сон. Однако чей-то настойчивый голос звал ее.

— Проснись, хватит сладко спать.

Люмин простонала и ещё глубже зарылась в одеяло.

— Хватит спать, а то на лице морщины появятся!

В ответ девушка что-то снова бессвязно пробубнила. Кто-то вдруг начал тянуть одеяло. Схватка длилась недолго, и победа оказалась в руках девушки, но кто бы это ни был, своей цели он добился. То есть, добилась.

— Пф, Паймон… Могла бы поспать и подольше… — сказала блондинка, щурясь от света.

— Уже рассвело, а ты дрыхнешь, — упрекнула её подруга. — Вставай!

— Да, ты права, — девушка села на кровати и сладко потянулась.

После длительных скитаний и ночевок под небом на земле кровать казалась чрезвычайно уютной и приятной. Люмин села на край кровати, протирая глаза. Потом встала и начала медленно приводить себя в порядок. Встав напротив зеркала, она расчесала растрепавшиеся за время сна волосы. Благо они были послушные, так что проблем с ними не было. Паймон помогала ей как могла.

— Надеюсь, ты не забыла кое о чем? — тихо спросила она.

— О чём ты? — не поняла девушка. На её взгляд, у них забот было выше крыши.

— О ребятах, — напомнила Паймон. — Они ведь так и остались там, за городом.

Люмин сперва не поняла, о ком говорит её компаньон, но потом вспомнила и задумалась. С одной стороны, братья ведь со вчерашнего дня ждут её там, но просто так взять и выйти из города тоже было нельзя. Во-первых, это привлечет лишнее внимание рыцарей. А во-вторых, снова стоять у ворот и снова ругаться со стражей? Ей уже хватило. Стоит хотя бы получить хоть какие-то бумаги, чтобы потом иметь возможность вернуться обратно без каких-то заминок.

Люмин и Паймон вышли из комнаты, закрыв дверь на ключ. Холл штаба Ордо Фавониус оказался тихим и почти пустым. Юноша, стоявший у входа в кабинет магистра, что-то говорил двум рыцарям. Это был тот самый Кэйа, с которым они вчера разминулись по дороге в штаб. Когда рыцари ушли, он повернул голову в сторону Люмин и вскинул руку в приветствующем жесте.

— Доброе утро, — улыбнулся юноша. — Хорошо выспались?

— Весьма, — кивнула Люмин.

— Я рад, что вам удалось хорошенько отдохнуть.

— Магистр сейчас у себя? — спросила Паймон.

— Да, не желаете пройти вместе со мной?

— Очень даже кстати.

Они вошли в уже знакомый кабинет. Кроме Джинн там была ещё одна особа.

Это была стройная молодая девушка, обладавшая пышной фигурой. У неё были средней длины волнистые русые волосы, зелёные глаза и светлая кожа. Одета в фиолетовое с белым платье с разрезами по бокам, украшенное золотой вышивкой и короткой накидкой с полупрозрачными рукавами, скреплённой на груди кулоном. Носила она чёрные кружевные чулки, фиолетовую остроконечную шляпу, украшенную розой у полей и бубенчиком-фонариком на острие. Наряд еще дополняли фиолетовые перчатки до середины предплечий и пояс с золотой пряжкой в форме розы. Концы волос собраны в хвост и закреплены розой.

Магистр сидела за столом и внимательно перечитывала лист с написанным пером текстом, а та стояла вблизи книжных полок, держа в руках открытую почти посередине книгу. Увидев гостей, она оторвалась от чтения и поздоровалась:

— Доброе утро, милашки. Как спалось?

— Доброе, замечательно, — ответила девушка.

— Приятно слышать, — ответила незнакомка, чарующе улыбаясь.

— Люмин, позволь познакомить, это Лиза, наш библиотекарь.

— Люмин, так вот как тебя зовут, — Кэйа перевёл взгляд на Паймон. — А тебя как?

— Я Паймон, её лучший друг и проводник! — гордо ответила та.

— Рад знакомству, — юноша перевёл взгляд на Джинн. — А мы как раз обсуждали одну тему…

Люмин посмотрела на стол Джинн, и внутри неё всё похолодело. Знакомая искусно выкованная звериная когтистая лапа лежала перед магистром

— Что это? — спросила она.

— Насколько мне известно, это принадлежало одному человеку по кличке Волчий Коготь, — ответила Джинн

— Кто это? — изобразила заинтересованность Люмин.

— Местный разбойник, — пояснил Кэйа. — Сколько раз пытались поймать этого зверя, но всякий раз ему удавалось ускользнуть.

У рыцарей давно были счёты с ним и его шайкой, с которой он нападал на караваны, грабил и убивал. На его совести не одна отнятая жизнь.

Люмин и Паймон обменялись взглядами. И обеим был хорошо известно, кто положил конец зверствам этой банды, но решили промолчать. Подруги хорошо понимали друг друга без слов.

— С тех пор, как Ужас Бури начал терроризировать город, дела в регионе пошли хуже, — сказала Лиза, как бы проясняя ситуацию. — Хиличурлы повсюду строят свои лагеря, караваны начали реже приезжать, да ещё кое кто решил воспользоваться суетой и хорошо нагреть руки. Ну, по крайней мере, теперь можно вздохнуть спокойно. Волчий Коготь больше нас не побеспокоит.

— Но проблемы остаются, — напомнила Джинн и посмотрела на гостью. — Люмин, я попросила одного человека составить вам компанию. Он сейчас подойдет…

Договорить ей не дали. Дверь в кабинет открылась, и внутрь вошла девчонка, почти одного возраста с Люмин. У неё были золотистые глаза и светлая кожа. Длинные тёмно-каштановые волосы, подвязанные красной банданой, приподнятые концы которой Люмин поначалу невольно приняла за кроличьи уши.

— Скаут Ордо Фавониус прибыла! — четко доложила незнакомка.

— Эмбер, познакомься с нашими гостями, Паймон и Люмин. — представила магистр их. — Люмин, Паймон, это Эмбер, скаут Ордо Фавониус. На данный момент она составит вам компанию.

Девушка с интересом осмотрела Люмин и её подругу. Путешественнице стало поначалу даже неудобно.

— Счастлива познакомиться, — та протянула руку, и Люмин её пожала.

— Эмбер, — магистр обратилась к скауту. — Они здесь впервые, так что покажи им наш город.

— Так точно, мэм, — ответила та. — Почту за честь!

— Эх, а я уж было хотел сам составить им компанию, — притворно вздохнул Кэйа.

— Успеется, — успокоила его Лиза. — Вряд ли Люмин решит уйти из города сегодня.

— Эмбер, Люмин, Паймон, можете быть свободны. —

— Тогда мы пойдём!

— Пока, — Паймон помахала рукой и последовала за Люмин и Эмбер.

Когда дверь за ними закрылась, Джинн снова обратилась к юноше:

— Я хочу, чтобы ты осмотрел то место, где случилось побоище. Мы нашли оружие Когтя, но не тело.

— Понимаю, — кивнул капитан. — Пока мы не будем уверены в его гибели, расслабляться не стоит. Однако, кто-то же сумел дать достойный отпор его банде. Быть может, это Фатуи?

Магистр призадумалась.

— Не уверена, — покачала головой Лиза. — Вряд ли бы Фатуи решили разобраться с бандой самолично. Если только у них не было своих интересов.

— В таком случае, я немедленно выезжаю, — Кэйа повернулся к дверям.

— Будь только осторожен, — предупредила его Джинн.

— Знаю, — отмахнулся юноша и вышел.

Джинн откинулась на спинку и вздохнула. Лиза взяла в руки протез и осмотрела её.

— Чтобы отсечь такую штуку, нужно иметь не только хорошо заточенный клинок, но и сильные руки.

— Полагаешь, это…

— Нет, — снова ответила Лиза. — Обычно он никогда не даёт добыче ускользнуть. Тогда мы получили бы тело Волчьего Когтя… или то, что от него осталось.

Втроем они вышли из штаба и пошли вниз, в сторону жилых домов. Эмбер шла почти рядом с Люмин, опережая её на полшага.

— Ну что, таинственные путешественники с неясным прошлым, что вы делаете в Мондштадте? — перешла к делу Эмбер.

— Люмин потеряла своего брата — начала за нее Паймон. — А я помогаю ей с поисками.

— Хм… Ищешь своих родных? Понятно.

Некоторое время они помолчали. Но тут Эмбер прололжила:

— Хорошо! Когда я закончу со своими делами, я помогу вам развесить объявления по всему городу.

— А сейчас у тебя разве нет никаких дел? — поинтересовалась Паймон.

— Вообще-то есть, но… Это касается моей работы.

— Может, мы можем тебе помочь? — предложила Люмин. — Просто интересно, чем занимаются скауты?

— О, это ответственные задачи, — важно отметила девушка. — Прежде всего, они охраняют окрестности Мондштадта, выискивая лагеря хиличурлов. Помимо этого, они помогают заблудившимся путникам и сопровождают их по дороге в город. Ну, есть еще масса других задач, которую возлагают на скаутов, но эти — одни из основных.

— Ух ты, — Паймон восторженно подпрыгнула в воздухе. — И так у тебя каждый день?

— Конечно. Недаром я зовусь лучшим скаутом Ордо Фавониус!

Люмин хихикнула.

— И всё же, может мы можем помочь?

— А зачем тебе?

— Ну, — замялась путешественница. — Я не привыкла оставаться в долгу. Ваш город приютил нас, и я хотела бы ответить добром на добро.

— Не переживай, — усмехнулась Эмбер. — Город Мондштадт в ответе за вашу безопасность. Здесь можно не бояться ни диких зверей, ни непогоды. Даже Ужаса Бури! Пока с нами Джинн, нам ничего не страшно!

— Она такой крутой рыцарь? — спросила Паймон.

— Многие жители Мондштадта высокого мнения о ней. И не зря. Она — суровый рыцарь с золотым сердцем.

Люмин усомнилась относительно суровости магистра. Хотя, как знать, они с Паймон в городе совсем недавно.

За разговорами они вышли к торговой площади, где всегда было оживленно. Здесь располагались самые лучшие заведения города, в число которых входил ресторан под названием «Хороший охотник».

— Привет, Сара, — сказала Эмбер, подойдя к стойке, за которой стояла работница ресторана.

— Здравствуй, Эмбер, — с улыбкой ответила та. — Вижу ты сегодня не одна.

— Да, — кивнула скаут. — Люмин, Паймон, познакомьтесь, это Сара.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась та, глядя на Люмин и Паймон. — Что будете брать?

— Э, — Люмин замялась. — Простите, но… У меня нет денег.

— Не беда, я заплачу, — успокоила Эмбер. — Выбирайте!

— В таком случае Паймон возьмёт это, — принялась за дело малышка.

Надо было признать, меню ресторана был довольно богатым, соответственно и цены у блюд были соответствующие. В том смысле, что были от самых дешёвых, в виде овощного супа, до самых дорогих, в виде…

Когда они сделали заказ, все трое уселись за ближайший свободный столик. Хотя, Паймон в стуле даже не нуждалась.

— Знаешь, я как-то не заметила вас по дороге в город, — сказала Эмбер. — Обычно мне удаётся первой обнаружить путешественников.

— Может, ты просто была не там, где надо, — предположила Люмин. — Слушай, а с драконом здесь много проблем?

— Ты ведь сама слышала. Хиличурлы обычно никогда приближающиеся к городу начали подходить ближе. — заговорила скаут. — Ордену не хватает людей, чтобы полностью обеспечить безопасность на окраинах. Бывает и так, что сама Джинн выходит на особо опасные задания. Гильдия искателей приключений тоже пытается помочь с этой проблемой, но у них такие же проблемы с набором людей. Не каждый хочет рисковать своей жизнью без необходимости. Хотя, надо признать, дело это прибыльное.

— А в гильдии чем занимаются? — спросила Люмин.

Эмбер убрала со лба прядь и ответила:

— Выполняют разные поручения. Доставка еды и сбор трав, но бывают и от зачистки лагерей до разгадываний древних механизмов. В зависимости от сложности тебе платят определённую сумму. Да что я тебе рассказываю, Катерина тебе лучше обо всем растолкует. Она всегда находится в павильоне недалеко от ворот города. О, а вот и наш заказ!

К их столу подошла Сара, держа в подносе все, что они заказали. А готовить в этом ресторане действительно умели. От блюд шел такой аромат, что у Паймон мгновенно навернулись слюнки. Люмин тоже с восхищением глядела на принесённую еду. После долгих скитаний и питания закатниками и яблоками желудок буквально предвкушал предстоящий пир. Когда Сара раздала каждой по блюду, девушки воздали должное им. Некоторое время Люмин молча ела шашлычок, думая над тем, как встретиться с друзьями.

Помощь Эмбер могла оказаться весьма благовидным предлогом, чтобы суметь выйти из города. Однако стояла задача встретиться так, чтобы Эмбер не узнала.

«Придумаем что-нибудь,» — решила она. — «И надо бы будет ребят чем-то угостить. Неудобно как-то…»

— Ах, объедение! — восторженно сказала Паймон.

— А можно будет записать рецепт? — спросила Люмин.

— Запросто, — улыбнулась Эмбер. — А ты умеешь готовить?

— Ну, знаешь, — Люмин скрестила руки на груди. — За время путешествия я много чему научилась. Уж элементарную яичницу поджарить я могу!

— Я не сомневалась, — засмеялась Эмбер.

Довольно неоднозначно звучали слова путешественницы.

— Люмин вообще очень способная, — подтвердила Паймон. — Ты еще не видела, как она сражается!

— Еще будет возможность показать, — Эмбер встала из-за стола. — Уф, покушали, можно и по делам. Я пойду расплачусь, а вы подождите меня на выходе…

Люмин с Паймон послушно отошли в сторону и, убедившись, что скаут занята оплатой завтрака, а их никто не слушает, заговорили:

— Итак, что дальше? — спросила малышка.

— Для начала заглянем в гильдию. Мне очень необходимо получить хоть какие-то бумаги. Хватит с нас ночевок на природе!

— О, это верно! — протянула подруга, озираясь на вечно открытые ворота города, за которыми стояли знакомые стражники.

— Да и с пустыми карманами ходить тоже не вариант. Если в гильдии действительно платят за поручения, то нам точно туда!

— Ты хочешь действительно попасть в гильдию?

— Не вижу другого достойного способа заработка. Пыльно, конечно, но нам не привыкать. К тому же, мы будем не одни, с нами друзья, они нам помогут.

— Но получается, нам придется делиться деньгами…

— Паймон, не будь жадиной. Я уверена, что мы сумеем договориться. Во всяком случае, хороший обед они заслужили. — она чуть нагнулась к ней и перешла на шепот. — И если учесть тот факт, что тот самый протез принадлежал тем типам, что напали на нас недавно, то это уже дело касается и их.

Под козырьком павильона, располагавшийся ниже по улице по пути к выходу из города, стояла молодая девушка с чёрными волосами чуть ниже плеч, одетая зелёный наряд. Увидев компанию она их поприветствовала известной дежурной фразой:

— К звёздам и к безднам! Добро пожаловать в Гильдию искателей приключений!

***

— Ну, знаешь, Раф, такого я не ожидал, — проговорил Микеланджело, приложив ко лбу охлажденный в воде камень. — Вот нам досталось! Какая-то летающая и лавирующая фигня раскидала нас, как кукол. А я себе шишку заработал! Видишь!

— Ты мне её уже третий раз показываешь, — ответил Рафаэль, промывая длинную царапину на плече. — От этого она меньше не становится!

— Спасибо за сочувствие, — обиделся тот. — А я думал, ты сумеешь меня поймать…

— Вообще-то, я, даже наоборот, пытался от тебя увернуться…

— Между прочим, мне удалось поймать цепями эту… летающую штуку…

— Тебе удалось, но она поймала тебя!

— Парни, пожалуйста, замолчите уже, — вежливо попросил Донателло, разглядывая в зеркале воды своё лицо, пытаясь найти синяк на щеке, которая его беспокоила. — От того, что вы препираетесь легче тоже никому не становится!

Существо, известное в здешних краях как Глаз бури, оказалось не по зубам четверым ниндзя. Монстр, если можно так назвать, постоянно парил в воздухе, обращая ветер против братьев, не давая возможности приблизиться. После нескольких бесплодных попыток сразить третьего после попрыгуньи противника, а уж ещё испытав на собственном панцире силу ветряного барьера, было решено отступить. Неизвестно, какие мотивы были у этого монстра, но он преследовал их минут пять. В итоге парни вышли к побережью у моря, куда впадала местная река, и засели среди скал. Спать улеглись все, но выспаться им не дали. Пробуждение оказалось ещё более неприятным, когда их окружили водяные слаймы. Обозленные ниндзя не оставили в живых никого. После произодшего ребята принялись осматривать себя.

Стоит заметить, встреча с глазом бури часто плохо заканчивались для неосторожных путников. В основном люди находили их трупы, валяющимися на земле в неестественных позах с поломанными костями. Черепахи же заработали только синяки, ушибы, ссадины и царапины, так что отделались они легко. Хотя, как считал Микеланджело, пострадал он больше. Попытавшись опустить монстра с помощью цепей, он обмотал его, но глаз бури умудрился рвануть её на себя, в результате чего Майки не удержался. После непродолжительного и головокружительного аттракциона он рухнул на землю, сильно приложившись лбом о случайный камень, в результате чего на лбу у него выросла здоровенная шишка. Братьям пришлось вытаскивать его, а отход прикрывал Лео, истратив последний запас дымовых бомб.

На завтрак черепашки съели свежепойманную рыбу, предварительно поджарив на костре, но и поесть спокойно им не дали — на запах еды собрались хиличурлы… Чем всё закончилось, легко домыслить самостоятельно, поэтому расписывать сцену поединка нет нужды.

— Нам отдохнуть спокойно могут дать? — спросил Рафаэль, вытирая саи пучком травы.

Донателло собирал брошенные колчаны со стрелами для арбалетов хиличурлов. Пока что разжиться хорошим посохом он не мог.

— Предпочитаешь доброму мордобою тихий отдых? — вскинул брови он, проверяя оружие. — Неужели ты постарел, брат?

Раф промычал что-то бессвязное, сосредоточенно натирая лезвие.

— Слишком много врагов на округу, — заметил Микеланджело, разглядывая очередную маску хиличурла. — За городом больше опасностей, чем в округе. Представьте, я несколько минут назад видел, как что-то большое пролетело в небе! Наверное, опять тот дракон…

— Вряд ли он станет ошиваться рядом с городом. — Лео убрал катаны в ножны и посмотрел в сторону символа героев Мондштадта. — И сколько ещё нам придется ждать Люмин с Паймон?

— Может они вообще про нас забыли! — бросил Раф. — Дошли до города и забыли!

— Рафаэль, не начинай, — протянул Донателло. — У нас был уговор. Если не сможем увидеться сегодня, значит увидимся завтра. Им для начала необходимо как-то осесть. Да и потом, в маленьких городах новоприбывшие всегда привлекают больше внимания. Нужно время, чтобы они смогли найти крышу и зарегистрировать свои лица, чтобы их могли незамедлительно впускать и выпускать. Все далеко на так просто, как кажется…

— И что предлагаешь? Долго они там будет оседать?

— Возможно, мы их увидим вечером или завтра, но я не об этом…

Донателло повесил арбалет на спину, колчан на пояс и встал с камня.

— Нам нужно тоже где-то осесть. Причём так, чтобы город был близко. Я вообще-то, когда мы рассматривали Мон… Хм, видел небольшую деревню недалеко. Уверен, там найдётся хотя бы какое то место, где можно затаиться. Блуждать вдали от города даже нам небезопасно. Мы ведь не хотим каждый день бегать от той летающей штуки? Мне вполне хватило встречи с мутантами-растениями.

— Прав, — поддержал Майки. — Я тоже не хочу постоянно бегать. Нам необходим отдых! И ещё пицца!

— Ага, вот прямо сейчас, — кивнул Рафаэль. — Может ещё икры красной, вина тёмного да бабу рыжую? Губу не раскатывай.

— Я вообще-то не торчал шлангом дома, занимался работой, — парировал Микеланджело. — Это Я тут должен стинать, потому что устал! Хватит, я хочу домой! В родную, тёмную, душную канализацию! Я не представляю жизнь без телевизора, видеоигр и комиксов! А уж без пиццы…

— Довольно, — перебил его Лео. — Этим ничего не решим. Донни прав, мы должны где-то осесть. И если кроме деревеньки, о которой он говорил, ни у кого больше предложений нет, пошли и посмотрим. Может чего и найдем.

Спрингвейл находился на юго-востоке Мондштадта. Выглядел он как небольшая деревня с маленькими домами и большой мельницей в его северной части, под которым был расположен родник. Несмотря на явную отдаленность от города, её жители вели себя очень спокойно. Занимались обычными бытовыми делами: рылись в огородах, тащили тачки с овощами, разогревали на кострах туши животных, в основном кабанов. Несколько детишек бегали вокруг мельницы, двое взрослых мужчин о чем-то говорили, стоя рядом с повозкой.

Наблюдая за этим, Лео отметил прежде всего абсолютную беззащитность деревеньки. Если сюда нагрянет какая-то банда хиличурлов, местным придется непросто отбиваться от них. Однако, поблизости их лагерей не было, а значит, места были не столь глухие. К тому же, за спинами многих мужчин он видел лук и колчан со стрелами. Как понял Хамато, местные жители были ещё охотниками.

— И где тут можно осесть? — спросил Рафаэль, глядя с склона на Спрингвейл. — Эти охотники здешние места явно с малолетства знают.

— Н-да, идея оказалась не совсем удачной, — признал Донни. — Однако, мы теперь нашли ближайшую деревню. Эх, если бы у нас была карта…

— Возвращаемся в долину, — решил Леонардо. — Здесь оставаться не стоит.

— Давайте ещё чуть посидим, — предложил Микеланджело. — Очень хочется посмотреть, чем они тут занимаются…

Черепашки посидели ещё, наблюдая за бытом жителей Спрингвейла. Несмотря на тот факт, что в их регионе царят неспокойные времена, эти жители будто не замечали всего этого. Дети резвились у мельницы, изображая из себя охотников, один паренек сидел на бочке и играл на лире, а несколько девочек наблюдали за ним, восхищаясь его голосом и прося выступить на бис. Он с удовольствием соглашался, чем вызывал авации. Микеланджело тоже хотелось бы попробовать сыграть на этом инструменте, чтобы тоже вызвать восторг, но он только с тоской смотрел, как паренька снова и снова награждают аплодисментами. Лео тоже некоторое время наблюдал за ним, пока внезапно не вспомнил сцену в лесу. Тогда, когда они наткнулись на дракона. Тогда он увидел этого паренька…

«Э, приятель, а не ты ли разговаривал с тем драконом?»

— Ребята, смотрите, — воскликнул Микеланджело. — Там Люмин!

Внизу из-за поворота показалась троица. Девушка в белом наряде, малышка, парящая в воздухе рядом с ней и незнакомая особа в красном костюме.

Глава 7. Бард по имени "Венти"

— Ты вообще, кроме как песни сочинять, что-нибудь умеешь?

— Но я же бард!

Паймон и Венти

Спрингвейл всегда славился тем, что в нём жили хорошие охотники. Они всегда знали, где можно подстеречь кабана, схватить его и… как приготовить из него блюдо. Деревня тесно сотрудничала с Мондштадтом, поставляя мясо в рестораны и таверны города. Взамен тот не только щедро платил за поставку, но и обеспечивал деревню защитой от монстров, обитавших в окрестностях города. Благо деревня располагалась неподалёку от города. К сожалению, так было до тех пор, пока дракон Двалин не начал нападать на окрестности. Сам Спрингвейл тоже неоднократно подвергался атакам чудовища, но рыцари всегда вовремя приходили на помощь. Да и сами жители, будучи охотниками, могли постоять за себя.

До Спрингвейла Люмин, Паймон и Эмбер добрались без приключений. Лишь один раз на их пути попалась банда хиличурлов, рыскавших в остатках разбитой телеги.

— Раньше эти дороги были безопасны. — заметила Эмбер. — Если хиличурлы теперь и здесь бродят, караванам из деревни придется ездить в сопровождении рыцарей.

— Неужели ничего с этим нельзя сделать? — спросила Люмин. —

— Ты и сама прекрасно знаешь, — ответила скаут, бросив взгляд на город. — Рыцари работают без выходных, не говоря уже о Джинн. Некоторые члены гильдии помогают с налаживанием контроля, но и этого недостаточно. Остаётся только надеяться, что мы сможем найти решение проблемы с драконом. О, мы пришли…

Придорожная табличка с надписью встретила их на входе в деревню. С Эмбер поздоровались несколько ребятишек, которые играли с деревянными мечами. В принципе, атмосфера в деревне была самая безмятежная. Люди занимались своими обычными делами, здороваясь с Эмбер и ее спутниками. Видимо, ее здесь очень хорошо знали.

— Привет, Эмбер! — поздоровался с ней мужчина из числа местных жителей. — Вижу, ты сегодня не одна.

— Ага, — ответила скаут. — Это Люмин и Паймон. Они совсем недавно прибыли в город.

— Рад знакомству. Я — Драфф. Глава охотников деревни.

— Очень приятно, — улыбнулась Люмин, в то время как Паймон повела вдруг носом.

— М-м-м, а что это так вкусно пахнет?

— О, это Брук, — кажется, мужчина сразу тоже уловил аппетитный аромат жареного мяса. — Сегодня в нашу деревню пожаловала гостья. Представь, из самого Ли Юэ!

— Ли Юэ! — поразилась Эмбер. — Нечасто таких гостей заносит так далеко. Где она?

— Там, у дома Брук. У них как раз идёт состязание по готовке…

— Класс, надо посмотреть, — Паймон повернулась к Люмин. — Эй, Люмин, ты… Люмин?

Девушка подошла к группе людей, собравшихся вокруг паренька в бирюзовой одежде. Тот, сидя на бочке, играл на лире знакомую мелодию. Кажется, Люмин уже слышала её в городе на улице, но у этого паренька она звучала иначе. Несколько девочек с немым восторгом слушали, стараясь не шуметь. Сам парень будто не замечал зрителей, продолжая играть. Вскоре последняя мелодия сошла со струн лиры и зрители зааплодировали. Люмин тоже не пожалела авации. Сам бард спрыгнул с бочки и элегантно раскланился.

— Браво! Браво! Ещё, ещё… — просили девочки его сыграть на бис.

— Дамы и господа, вы — просто замечательная публика! Ваша радость и аплодисменты — лучшая награда. Если снова захотите услышать мои песни, вы всегда сможете найти меня в городе, а если точнее — ищите в таверне господина Рангвиндера.

Зрители неохотно разошлись — нужно было возвращаться к работе. Сам паренек спрыгнул с бочки, но прежде чем он ушёл, женский голос сказал ему:

— У тебя великолепный голос.

Люмин подошла к нему, хлопая в ладони. Бард улыбнулся.

— Спасибо. Для барда голос — лучший дар, которым его смог наделить Архонт. Но не в целях наживы, а чтобы нести людям радость и надежду. А сейчас, в последнее время, они очень необходимы.

— Стало быть, ты поешь просто так?! — выкинула брови Люмин. — Не верю!

— Верно, — отметил парень. — Нам, как и всем прочим, надо на что-то жить. И люди в благодарность за песни, подарившие им радость, всегда платят чеканой монетой юному барду, дабы он мог и дальше мог радовать их новыми балладами, волнующие сердца дам и воодушевляющие храбрых юношей.

Люмин усмехнулась. Бард действительно хорошо знал дело своего языка.

— Ой, забыл представиться, — спохватился он и отвесил изящный поклон Люмин. — Меня зовут Венти. Я бард, поющий на радость людям.

— Люмин, — ответила девушка, кивнув в знак приветствия. — Путешественница из очень дальних земель.

— Позволь узнать, что такая особа делает в Мондштадте?

— Ищу своего брата, — призналась та. — Я его ищу очень давно.

— Сочувствую, — искренне ответил бард. — Надеюсь, здесь ты сможешь его найти.

— Спасибо. А что ты здесь забыл? — поинтересовалась девушка. — Я думала, бардам куда более лучше выступать в городе на площади, чем на улице деревни.

— Барды могут выступать где угодно, по-своему желанию. Вообще-то, я направлялся в Долину Ветров, чтобы уединиться рядом с символом героев Мондштадта. Я люблю там бывать, чтобы сочинить новые песни. Но, проходя мимо этой деревни, я заметил, что здесь не хватает музыки.

Он оглядел улицу.

— Вот я и решил сыграть что-нибудь, чтобы порадовать людей.

— А что за символ героев? — решила спросить путешественница. — То древо, что прорастает в долине?

— Да, — кивнул бард. — Ты ведь здесь впервые? Хочешь, покажу тебе это место? Заодно, если получится, сыграю для тебя лично.

Люмин призадумалась. А точнее, сделала вид. Она помнила этого парня, которого увидела в Шепчущем лесу, когда с друзьями наткнулись на дракона. Тогда она едва сумела увидеть этого интересного барда, что так любит дарить радость людям. Теперь он стоял перед ней, предлагая прогуляться. Оставался только вопрос: что делать с Эмбер?

— Люмин, ты чего? — раздался знакомый голос.

К ней уже шли Паймон и, легкая на помине, Эмбер.

— О, не знал что ты здесь не одна, — удивился Венти. — Приветствую вас.

— Кто ты такой? — спросила Паймон.

— Я Венти, бард, что слагает песни…

— А, я тебя помню, — тут же сказала Эмбер. — Это тебя я видела с капитаном в таверне.

— Э-хе-хе… — бард чуть смущенно опустил голову. — Сэр Кэйа — мой знакомый. Я часто расспрашиваю его о событиях. Надо же мне откуда-то брать идеи для баллад.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто решил прогуляться недалеко от города. Спеть для жителей Спрингвейла что-нибудь веселое. А что?

— Небезопасно гулять за пределами города, — упрекнула девушка. — Разве ты не слышал о банде Волчьего Когтя?

— Слышал, — поежился парень. — У меня от одной мысли мурашки по коже.

— Хиличурлов ещё не забывай. Какая радость будет людям, если рыцари тебя обнаружат варящимся в котле с кипятком!

Венти аж последнее, представив себе такую перспективу.

— О, нет! — он аж вздрогнул. — А, вы что тут делаете?

— Я сопровождаю Люмин и Паймон. Мне поручили составить им компанию и показать город, но…

— Так Венти хотел мне как раз показать одно место! — тут же подхватила Люмин. — Символ героев Мондштадта.

— Хорошая идея, но в другой раз. В Спрингвейле сейчас пребывает гостья из Ли Юэ…

— Да, — уже подхватила Паймон. — И сейчас у них состязание в готовке. Люмин, мы сможем сходить к символу в другой раз. Пойдем, а то все интересное пропустишь.

— Но мне так хочется взглянуть на него. Он находится в долине Ветров. — настояла Люмин. — Да и к тому же, Венти обещал мне спеть песню.

— Что??? — поразились Эмбер и Паймон.

Для пущего эффекта Люмин уцепила барда под локоть. Тот аж обомлел от неожиданности.

— Но, как же состязание? — всё ещё боролась Паймон. — Там будет столько всего вкусного… Я бы хотела, что бы мы вместе посмотрели на это.

— Паймон, я знаю, но такую возможность я тоже не хочу упускать. Иди с Эмбер. Мы подойдем позже. Обещаю.

С этими словами она подмигнула подруге. Девочка сперва огорчилась. Потом до неё внезапно дошло. В глазах блеснул огонек.

— Вот как? Точно не хочешь идти? — на всякий случай поитересовалась она.

— Я не могу тебя отпустить одну, — запротестовала скаут. — Тем более одну…

— Эмбер, я буду не одна. Со мной будет Венти, если что — он меня защитит, — она ещё крепче сжала локоток барда, что тот аж покраснел.

Эмбер надулась, глядя на смущенного барда. Паймон взяла её за руку.

— Вау, Я думаю, что нам действительно лучше оставить их одних, — она настойчиво потащила скаута за собой. — Пойдем, Люмин в надежных руках.

Эмбер все еще не собиралась никуда идти. Она пристально смотрела на бедного Венти, который потерял дар речи.

— Хорошо, но я тебя запомнила, бард. За Люмин отвечаешь своей головой.

— Вот и замечательно. Пойдем, — Люмин потянула Венти в свою сторону, Паймон Эмбер — в свою.

Некоторое время Венти ещё не мог собраться с мыслями, но потом опомнился.

— Не думал, что тебе так захочется со мной побыть наедине.

— А когда ещё представиться возможность поговорить с таким замечательным бардом? — улыбнулась Люмин. — Да еще послушать песню в его личном исполнении…

***

Черепахи прекрасно видели, как Люмин увела барда подальше от Эмбер в сторону тропы, уводившей к месту, где они договорились встретиться.

— Умница, Люмин, — улыбнулся Лео. — Просто молодец!

— Да, вот только зачем она взяла этого парня? — поинтересовался Донателло.

— Может, встрескалась? — предположил Рафаэль. — Эти его песни…

— О, Паймон уволокла ту девчонку к костру. — Микеланджело повертел носом, принюхиваясь к аромату, что шёл от дома, где горело аж несколько костерков.

Только сейчас он почувствовал, как желудок урчит от голода.

— М-м-м, вкусно пахнет…

— Идем, нам надо встретиться с Люмин.

Микеланджело с сожалением посмотрел туда, откуда шел аппетитный запах. Вся группа двинулась в сторону древа.

— Скажи, Венти, а чем так известен этот символ?

— О, у этого места очень интересная история, — решил ответить парень. — Давным давно, Мондштадтом правили аристократы. В течение тысячи лет они всё больше и больше развращались — до тех пор, пока не стали теми тиранами, превращения в которых Барбатос и старался избежать. Барбатос, то есть Анемо Архонт. Проснувшись от плача рабыни Веннессы, он помог её восстанию, и с его помощью аристократия была свергнута. Веннесса основала Ордо Фавониус, чтобы не дать аристократам вновь захватить власть. Со временем она восстановила власть Церкви и получила звание Рыцаря Одуванчика.

Очень скоро вышли к тому самому дереву, у которого стояла статуя Архонта. Венти подошёл к стволу и коснулся его рукой.

— Отсюда, по легенде, Веннесса вознеслась на Селестию. На этом самом месте и выросло это древо…

Он внезапно прикрыл глаза, и Люмин услышала, как бард пропел следующие слова:

Веннесс с волосами цвета зари

Защитнице ставят в миру алтари.

Богиней в Селестии ей восседать,

Поборницей чести ей выступать…

Люмин подняла глаза к небу и увидела парящий вдалеке остров. Паймон ей уже как-то рассказывала истории о Селестии и её богах.

— А правда, что каждый, кто войдет в Селестию, станет богом? — спросила она у барда.

Тот повернулся к ней.

— Если верить легендам, то да. Веннесса сделала очень многое для жителей Монда. Возглавила восстание против власти аристократии, основала Ордо Фавониус, стремясь защитить жителей города от тех, кто захочет снова украсть у него свободу. И по сей день она охраняет эти земли. Даже спустя столько лет…

Венти присел на один из корней и пригласил девушку присесть, и Люмин села рядом. Парень посмотрел вдаль, глядя на поле и скалы, что виднелись на впереди. Ветер трепал листья, которые отзывались густым шелестом. Некоторое время они молчали.

— Красиво, правда? — спросил Венти.

— Да, точно, — согласилась девушка.

Бард посмотрел на неё и улыбнулся:

— Слушай, Люмин, а как ты думаешь искать своего брата?

— Ну, вообще-то я очень надеюсь на помощь рыцарей, — призналась девушка. — Магистр Джинн пообещала помочь, но у ордена и так проблем хватает. А всё из-за дракона…

— Двалина? — уточнил Венти.

— Ужаса Бури, — ответила Люмин.

— Двалина, так его зовут, — поправил он. — Раньше он был совсем другим.

— Ты его знаешь?

— Его знают все. Когда-то он был хранителем Монда. После битвы с Дурином, другим драконом, Двалин изменился.

Он извлёк из-за отворота плаща алый кристалл. Тот самый, что нашла Люмин с друзьями в лесу. Девушка удивилась.

— Это его слеза. — вздохнул бард, глядя на кристалл. — Слеза страданий.

— То есть, он… Плакал!

— Да, — голос Венти стал совсем печальным. — Он и по сей день плачет. Вдали, в полном одиночестве…

Люмин призадумалась.

— Слушай, но почему он нападает на город? Что такого плохого сделали ему жители?

— Двалин не всегда был таким. На него наложено ужасное проклятие. Раны, оставленные после битвы с Дурином, отравлены его кровью. Она же не даёт ему покоя уже долгие годы.

— И что?

— Ты слышала что-нибудь про Орден Бездны?

— Нет, — честно ответила девушка.

— Это монстры, которым ненавистно все человечество. Именно из-за них начались проблемы. Своей магией они подчиняют хиличурлов, а дракона используют для осуществления своих планов.

— Можно взглянуть на слезу?

Он протянул ей свой кристалл.

— Возьми, не бойся.

Она взяла слезу Двалина в руки. В следующий миг он стал терять свой алый цвет, становясь небесно-голубыми. Венти смотрел на это чудо с неподдельным интересом. Собственно удивлена была и сама Люмин. Когда очищенный кристалл упал в руки девушки, Венти испустил восторженный вздох.

— Как… Как ты это сделала?

— Без понятия, — честно ответила Люмин.

— Ты действительно наделёна удивительным способностями. Барды слагают легенды о таких, как ты.

— Ничего не понимаю, — девушка продолжала смотреть на кристалл. — Неужели, я это сделала?

— Ты же сама всё видела! Это замечательно…

Он осекся. Потом просиял и взглянул на девушку. Люмин это не понравилось.

— Слушай, быть может, ты сумеешь помочь и Двалину?

Девушка будто очнулась. Она вскочила с места.

— Я? Ты хочешь, чтобы я очистила его?

— Ну, я не совсем это имел ввиду, — поправил Венти, тоже встав на ноги. — но ты явно та, кто сможет помочь ему!

Люмин начисто позабыла о том, зачем сюда пришла. Внезапное открытие напрочь выбили у неё из головы мысли о встрече с ребятами.

— Постой, я здесь со вчерашнего дня. Я понятия не имею, что происходит и что этот за сила.

— Извини, я, наверное, поспешил, — вдруг поправился Венти. — Просто, это прекрасно. Двалин сможет освободиться от проклятия. И ты можешь ему помочь…

— Но я же только только прибыла сюда. Я просто не готова браться сразу за это.

— Не волнуйся, у меня есть свой план. Но для его осуществления мне нужна ты.

— Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Для обычного барда ты слишком много знаешь о драконе, а так же про тот орден, что его подчиняет себе. — Люмин посмотрела в глаза Венти. — Скажи, пожалуйста, что у тебя с драконом?

Парень сперва смотрел на неё недоуменным взглядом. Затем в его глазах заиграли хитрые огоньки, губы растянулись в улыбке.

— Я знал, что это ты была на той поляне, когда я пытался исцелить Двалина.

Венти усмехнулся, глядя, как девушка удивилась. Он опередил её.

— К сожалению, из-за вмешательства Я сам оказался под воздействием проклятия. К счастью, обошлось, но вот дракона вы спугнули. Ты ведь была не одна, так ведь?

Люмин решила не отрицать, раз уж проницательный бард дал намёк.

— Допустим, я была не одна. Ты извини, конечно, но боюсь, что мои друзья не позволят тебе меня забрать.

— Ах да, совсем забыл, — рассмеялся Венти. — Я настолько увлёкся темой, что напрочь забыло твоих спутниках.

Он успокоился и посмотрел на Люмин:

— А ты не хочешь мне рассказать про этих странных существах, что сопровождают тебя?

— Думаю, они сами всё тебе расскажут, — уже на губах девушки заиграла улыбка.

Поначалу Венти не понял её радости, но проследив за её взглядом, он понял, что кое-кто стоит позади него. Бард медленно обернулся и столкнулся лицом к лицу с…

— Привет, я Майки.

Глава 8. Луис

Венти даже не заметил, как за спинами его и Люмин появились черепахи. Те знали своё дело и могли беззвучно подобраться к человеку сзади так, чтобы он не услышал. Резко вскочив он обернулся и едва не столкнулся нос к носу с Микеланджело. Бард не испугался. Наоборот, он был очень удивлен. На него смотрели три пары глаз мутантов. Ещё один возник позади него. Венти переводил взгляды с одного на другого, пытаясь найти подходящее слово для приветствия.

— О, привет, ребята, как дела? — начал он. — Рад встрече, хе-хе…

— Мы тоже, — улыбнулся Микеланджело. — По крайней мере, ты первый, кто при виде нас не вопит от ужаса и не убегает, сверкая пятками. — и, на всякий случай, добавил. — Ещё не надумал?

— Рад, что сумел вам угодить, — бард сделал вид, что не услышал и поправил накидку. — Но, если честно, впервые вижу говорящих черепах. Даже в окрестностях Монда это большая редкость.

— Ты нас не боишься? — спросил Рафаэль.

— При иных обстоятельства, быть может, я бы струхнул, — признался парень. — Но, учитывая, что со мной Люмин, я думаю, что мне бояться нечего, верно?

Микеланджело прыснул. Донателло обменялся взглядом с Лео и Рафом.

— Чтож, тогда я, пожалуй, представлюсь, — бард отвесил короткий поклон. — Венти. Бард и поэт, автор многих песен и баллад.

— Микеланджело, — начал Мики. — Обычный ниндзя с хорошим чувством юмора и дружелюбием. Будем знакомы.

— Донателло, — продолжил тот. — Но друзья зовут меня Донни.

— Рафаэль, но вкратце Раф, — коротко бросил ниндзя.

— Леонардо, — закончил старший брат.

— Вот это имена, — удивился Венти. — Будет над чем подумать, когда буду сочинять новые песни…

— Обойдемся без них, — перебила его Люмин. — У нас есть к тебе вопросы, на которые хотели бы узнать ответы.

Люмин поднялась с места и подошла к Венти.

— Мы видели тебя тем днём рядом с драконом. Скажи, что тебя с ним связывает?

Бард как-то замялся. Прижатый со всех сторон, он долго рассматривал землю у своих ног. Медлил с ответом.

— Ну? — подтолкнул его Лео. — Мы просто хотим узнать побольше о том, что происходит в этих краях.

— Так вы не отсюда? — предположил парень. — Даже не из этого мира?

Донателло обратился к барду.

— Допустим, — решил он. — Но вопросы у нас к тебе. Будешь говорить или как?

Венти пытался подобрать слова, когда его взгляд устремился за спину Рафаэля. Затем он вскинул брови:

— Э, не хочу вас огорчать, но… У нас проблема.

Снова налетел порыв ветра. Ребята обернулись и снова увидели его. Глаз бури, что вчера напал на братьев. Вся команда, за исключением Венти, взялась за оружия. Бард поспешно отступил на шаг.

— Как думаете, мы с ним справимся? — спросила Люмин.

— Не-а, — ответил Микеланджело, тоже делая шаг назад. — Мне одной шишки хватило.

— Всем приготовиться к бою, — скомандовал Леонардо, однако Рафаэль был не настроен снова бороться с ветром.

— Да пошло оно — отступаем!

***

Весть о кулинарном состязании мигом разлетелась по всей деревне. Желающих посмотреть на противостоянии местной хозяйки и приезжего повара из Ли Юэ. Паймон и Эмбер были первыми, кто оказался на месте проведения соревнования. Надо было кстати заметить, что сам приезжий повар оказался девчонкой.

По возрасту она была ближе всего к Эмбер. Носила она одежду, по которой скаут безошибочно узнала, откуда прибыла гостья. Несмотря на юный возраст, она умело обращалась с предоставленной ей кухонной утварью, при этом успевая готовить сразу на трёх кострах. При этом она действовала уверенно, пытаясь ничего не перепутать. Но на какой-то момент ситуация начала выходить из-под контроля. Девочка не рассчитала своих сил и в итоге один из костров начал сильно полыхать. Эмбер не выдержала и бросилась на помощь. Сама гостья с удивлением глянула на скаута, но та не обратила внимания. Паймон вместе с другими зрителями наблюдали, иногда подбадривая участников. Эмбер здесь досталась роль контролёра, на случай, если что-то пойдет не так.

Упорная борьба длилась полчаса, пока все не было приготовлено. Прежде чем подавать блюда сами кулинары попробовали лично. Роль же дегустатора в итоге досталась, как правило, Паймон, которая уже давно пускала слюни. Сперва она опробовала блюдо гостьи из Ли Юэ, затем уже мисс Брук. Паймон тщательно пережевывала, пытаясь лучше распробовать. Через 5 минут дегустации, выбор пал в пользу гостьи из Ли Юэ.

— Поздравляю с победой, — сказала Эмбер, когда им удалось поговорить.

Сама девочка была явно рада победе, но немного смущена, видя поражение мисс Брук.

— Спасибо большое, — ответила та. — Меня зовут Сян Лин. Знаменитый шеф-повар из Ли Юэ.

— Эмбер, — ответила та. — Скаут из Ордо Фавониус.

— А я — Паймон, — вставила она. — Проводник по Тейвату.

Сян Лин почему-то на неё уставилась и с интересом разглядывала. Малышке стало вдруг не по себе.

— Чего это? — поежилась та. — Что-то не так?

— Какое необычное создание… — задумчиво произнесла шеф-повар. — Интересно, вкусная ли она?

Эмбер посмотрела на обалдевшую Паймон.

«Давай попробуем,» — подумала вдруг скаут.

Она усмехнулась и ответила:

— Нет, она хороший друг Люмин.

— О, а кто это? — заинтересовалась Сян Лин.

— Её подруга. Сейчас она отошла по делам, но скоро вернется. Слушай, а можно мне попробовать твоё блюдо?

— Разумеется, — улыбнулась гостья. — Пожалуйста, на здоровье!

— Эй, ну хоть на Люмин оставьте!

***

Глаз бури естественно оказался не по зубам Люмин. Не имея возможности хотя как-то опустить его на землю, ребята были вынуждены дать деру в разные стороны. Враг, разумеется, не собирался отставать от них, но броситься в погоню за всеми не мог, поэтому, по закону жанра, он выбрал одну цель — Микеланджело.

— Ну почему они всегда гонятся за мной! — кричал он, удирая от бедствия природы.

— Нужно помочь ему, — сказала Люмин. — Он не сможет охотиться на всех разом.

— Думаешь, мы не пробовали атаковать его со всех сторон? — ответил Леонардо. — Эта гадина, стоит нам подобраться, сразу образует барьер, из-за которого невозможно выбраться. Может, у тебя есть шанс с твоей… силой?

— Ага, щас, — сдвинула брови Люмин. — Я толком ещё не освоилась, а это тварь, несмотря на отсутствие мозгов, умеет куда больше, чем я. Боюсь, что эта практика очень плохо кончится для меня…

Она не успела договорить. Ветряной поток вырвал из земли сажень дерева и метнул в их сторону. Лео бросился на землю, успев повалить девушку. Сажень пролетела над ними с скоростью снаряда и треснулась о скалу.

— Черт, голову не высунешь, — сказал он. — И как же местные вообще могут жить с этим гибридом?

— Просто они из города не выходят, — проговорила отплевавшись Люмин. — Полагаю, за всем этим стоит дракон.

После её слов почему-то стало необычайно тихо. Люмин с Леонардо переглянулись и осторожно поднялись с земли. Глаз бури исчез так же внезапно, какие появился. Они оба встали и осмотрелись.

— Раф! Майки! Донни, вы где?

— Я тут, — из-за куста вылез Донателло. — Чёрт, кажется, пронесло…

— Ещё как, — отозвался другой голос.

Рафаэль вышел, выжимая воду из повязки. Вода стекала с него ручьями. Видимо, прячась от монстра, он прыгнул в реку.

— Уф, куда он подевался?

— Да фиг с ним! — из травы вылез Микеланджело, весь в земле. — Главное, что убрался… Ой, а где этот парень в колготках?

Все спохватились. В горячке под воем ветра никто не увидел, куда делся бард. Рафаэль выругался.

— Вот шкет, смылся!

— Нда, упустили, — мрачно заметил Донателло.

— Надо будет найти его, — заявил Леонардо. — Пока этот парень разгуливает на свободе, мы все под угрозой. И Люмин в том числе.

— Бросьте, — отмахнулась девушка. — Барды по сути большие фантазеры, так что вряд ли ему поверят.

— Да, если он только не упомянет тебя, — заметил Донателло.

Девушка вздохнула. Они собрались у статуи.

— Ну, как у вас дела? — спросил Леонардо у Люмин.

— Ну, поначалу были неувязочки, — начала девушка, отдирая прилипший к платью репеник. — Но потом все пошло, как надо. Я добилась аудиенции у магистра. Она обещала мне помочь с поисками брата. И кстати, я еще зарегистрировалась в гильдии, поэтому могу теперь свободно посещать город.

— Чтож, это уже успех, — отметил Леонардо, но Люмин покачала головой.

— Рыцари узнали про побоище на опушке Шепчущего леса. Я видела на столе у магистра ту штуковину, что была у того типа вместо руки.

— Тот протез в виде лапы? — уточнил Лео. Девушка кивнула.

— Не думаю, что они догадываются о том, кто порешил его банду, но насколько мне стало известно, она давно досаждала городу, — продолжила она. — Не думаю, что рыцари оставят это без внимания.

Раф невесело усмехнулся глядя в сторону города.

— Чтож, остаётся надеяться, что вороны и дикие звери успели хорошенько полакомиться угощением, которое мы им оставили.

***

Испуганная птица взвилась в небо, оставив недоклеванный труп в покое. Кэйа неторопливо шел мимо тел людей и волков.

— Это не волки из леса Вольфендома, — сказал один из рыцарей. — Всего лишь дикие собаки.

На место вместе с капитаном кавалерии прибыли еще четверо рыцарей. Задача перед их отрядом состояла в том, чтобы найти тело главаря банды. Когда они добрались до места побоища, там уже хозяйничали вороны, удачно выбравшие место для трапезы. Рыцари осматривали тела погибших, стараясь руками к ним не прикасаться. У всех мёртвых были ужасные раны, несколько трупов лежали с отсеченными головами. Некоторые из людей Кэйи с тревогой озирались по сторонам. Сам он заместил, как один мертвец валялся на земле почти нетронутый. В его глазу торчало что-то блестящее, и капитан не побрезговал подойти и извлечь находку. В пальцах Кэйа блеснула окровавленная метательная четырёконечная стальная звезда, наполовину вонзившаяся почти по самую глазницу. Он вытер кровь о одежду покойника и увидел рисунок. Странный символ украшал орудие убийства. Кэйа встал и подозвал ближашего рыцаря.

— Капитан, мы не нашли главаря банды.

— Понятно, — не поворачиваясь кивнул Кэйа. — Нашли что-нибудь?

— Ничего… Хотя, вот это мы нашли у одного трупа.

Кэйа обернулся и увидел, как рыцарь держал в руке еще одну метательную звезду. По форме и рисунку она полностью совпадала с первой.

— Больше ничего?

— Еще было кое-что… — рыцарь указал на выход к берегу. — Там был еще один труп собаки, а на земле остался странный след…

— Показывай.

Отрубленная собачья голова высунув язык плавала в воде недалеко от обезглавленного тела. Песок на берегу был истоптан следами людей, но недалеко от воды юноша присел на колено и увидел почти чёткий отпечаток ступни, непохожей ни на одну из знакомых. Кэйа не был следопытом, но отличить след хиличурла от человека отличить мог. Данный след не принадлежал ни к тому, ни к другому.

«Любопытно, — подумал он. — Очень любопытно…»

Он встал и обтряхнул руки. Недалеко от берега рыцари нашли догоревший костёр. Кэйа так же осмотрел место привала, когда один из рыцарей крикнул:

— Сэр Кэйа, к нам кто-то приближается!

Они увидели небольшой отряд конников. Одеты они были в потрепанные дорожные плащи небесно голубого цвета. Присмотревшись к ним, Кэйа поднял руку и махнул ею.

— Сэр Кэйа, что вы…

— Вольно, это свои, — успокоил его тот. — Разведывательный отряд Эолы Лоуренс.

Среди всадников он увидел женскую фигуру в том же плаще. На подходе к месту побоища она спрыгнула с красивого белого жеребца и, дав узду подошедшему рыцарю из отряда Кэйи, подошла к юноше. У неё были голубые волосы с чёрной повязкой.

— Приветствую капитана славного разведывательного отряда Ордо Фавониус, — поприветствовал он. — Вы довольно сильно отклонились от пути в город.

— До меня дошли сведения, что дорога до Мондштадта небезопасна, — ответила особа, одернув плащ. — Я не стала рисковать своими людьми и предпочла пойти по более безопасному пути.

— Как благородно, — искренне восхитился юноша. — Я готов приклонить колено перед вашим великодушием…

— Сэр Кэйа, оставьте свои сладкие речи для своих подружек, — довольно холодно бросила та.

— Ну, разве так благородные леди говорят с рыцарями? — изобразил расстройство Кэйа.

— Я бы предпочла перейти к делу, — сразу отвела девушка. — Насколько понимаю, судя по тому, что я здесь вижу, это дело чрезвычайной важности?

— Я бы сказал иначе, — поправил юноша. — Тела, которые лежат здесь — банда известного разбойника Волчий Коготь. Точнее, то, что от неё осталось.

Эола окинула взглядом поле, на котором лежали тела погибших. Некоторые рыцари из числа отряда Лоуренс тоже рассматривали место битвы.

— Кто это мог сделать? — шелестело среди них.

— Может, другая банда?

— Ваша работа? — спросила девушка у юноши.

— В том и дело, что нет, — развел руками Кэйа. — Но нашему магистру хотелось бы узнать, кто это мог сделать. Порешить целую банду, нельзя такой факт оставить без внимания.

Они подошли к тому месту, где ранее горел костёр. Взгляд Эолы упал на траву, смятая под давлением чьего-то тела.

— Один сидел тут, — она указала на место. — Видимо, он стерег лагерь.

Микеланджело в раздумьях ковырял палкой угли в костре, когда Леонардо ушёл за Люмин…

— А вон там, похоже, лежали ещё двое, — указал Кэйа.

Донателло и Паймон безмятежно спали. Рафаэль лежал, глядя в небо на звезды. Одна его рука лежала под затылком, другая — на рукояти сая. Что-то тревожило ниндзя, не давая ему заснуть.

— Банда пришла со стороны леса оттуда. Я видела следы по дороге сюда. Кажется, их сюда привёл запах паленой древесины от костра.

До Рафа донесся звук тихого шелеста травы. Что-то медленно подбиралось со стороны леса, темнеющего неподалёку. Рука сильнее сжала рукоять. Чья-то тень показалась за спиной Микеланджело, занося руку для удара.

— Их не успели застать врасплох. — догадался Кэйа, присев рядом с тем местом, где сидел первый. Рядом лежал труп человека. — Кажется, часовой сумел заметить врагов и поднял тревогу.

Проснувшаяся Паймон вперилась взглядом за спину Микеланджело… Воздух пронзил визг.

— Майки!!!

— Замри!

Рафаэль вскочил и выбросил руку вперёд. В воздухе что-то блеснуло. Разбойник внезапно захрипел, схватившись за горло. Оттуда торчала рукоять сая. Он повалился на землю, испуская дух. Майки тут же встал и вытащил нунчаки.

— К оружию! — взревел Раф, обножив второй сай.

Картину произошедшего им удалось представить.

— Выходит, коса нашла на камень, — заключил Кэйа. — Кто бы это не были, они сумели дать достойный отпор банде, положив конец её существованию.

— Остаётся только гадать, кому хватило сил противостоять им и порешить, — добавила Эола. — Ты не думаешь, что могли быть Фатуи?

— Возможно всё, но я уверен, что это не они, — пожал плечами юноша. — Мы не нашли тела только самого Волчьего Когтя, но наши друзья из гильдии сумели принести нам его орудие — искусно сделанная из железа звериная лапа.

Лоуренс снова окинула взглядом поле.

— И кто же их всех хоронить будет?

— По хорошему следовало бы, но у нас и так полно дел.

— Леди Эола! — позвал один из рыцарей. — Сэр Кэйа! Вы должны это видеть!

Небольшой бугорок земли предстал перед глазами рыцарей Ордо Фавониус. В его изголовье торчал грубый крест, связанный из веточек, а на самом кургане лежал почерневший поясной ремень и сплетенный венок. Могила была свежей — цветы ещё хранили свой цвет и не увяли. Один из присутствующих подошёл к могиле и взял поясной ремень. Некоторое время он раглядывал его.

— О, боги… Луис…

На бляхе ремня было видно имя того, кто носил его. Кэйа, Эола и остальные чуть склонили головы. Затем капитан кавалерии сказал:

— Надо сообщить Джинн. Сказать, что мы нашли пропавшего.

— И сколько ещё будет это продолжаться? — в ярости прошипел кто-то и рыцарей.

Никто не ответил. Все угрюмо молчали, вспоминая погибшего товарища. Но на траур не было времени:

— Возвращаемся в город, — сухо приказала Эола. — Ночью эти места будут кишить хиличурлами. Нам необходимо успеть до темноты.

Кэйа оторвал взгляд от креста.

— Вы слышали приказ. Возвращаемся.

Уже в седле он бросил взгляд на могилу, где был похоронен пропавший рыцарь Луис. Юноша вздохнул.

«Прощай, благородный рыцарь, сын и верный защитник города свободных ветров. Пусть они помогут тебе найти дорогу в пристанище предков…»

Затем он снова взглянул на тела и тронул поводье. Его конь неторопливо последовал за остальными в обратный путь к Мондштадту.

***

Леонардо задумчиво потер подбородок.

— Нда, дела-дела-дела, кошка мышку родила, — произнёс он. — Попали мы, как куры в ощип.

— Можешь наконец перестать медитировать и сказать, что будем делать? — решил его подтолкнуть Рафаэль.

Люмин предпочла вернуться обратно, опасаясь, что скаут спохватиться. Сами черепахи остались у статуи, обсуждать планы дальнейших действий.

— Что теперь будем делать? — спросил Микеланджело.

— Люмин обрисовала всю ситуацию, — сказал Донателло. — У города действительно большие проблемы. Тот самый дракон уже давно нападает на окрестности и не даёт покоя местным жителям. По словам барда, им манипулируют какие-то монстры. Ясно одно, Люмин обладает силой, способной очистить те слезы, которыми и являются эти кристаллы.

Донателло достал из сумки на поясе тот самый кристалл, который Люмин предварительно очистила. Надо было заметить, что черепахи лично наблюдали за этим процессом.

— Но какой от этого толк? — спросил Рафаэль. — Как это поможет нам с нашей проблемой?

— Сейчас наша проблема состоит в том, чтобы поймать этого барда, — напомнил Леонардо. — Если он хоть кому-то проболтается о нас, у Люмин с Паймон будут большие неприятности.

— Но этот парень, наверное, в городе ошивается. — заметил Микеланджело. — Мы не будем лезть туда?

Леонардо призадумался. Город хоть имел путь через мост, но попасть в него было вполне возможно. Однако, проблема заключалась не только в этом. Даже если им удастся проникнуть в город, нужно было искать пути отхода. А это было всегда трудной частью любого плана.

Взгляд лидера упал на ближайшую разбитую повозку. Некоторое время он рассуждал.

— Пойдемте глянем, что в деревне. Быть может, бард всё ещё там.

***

— Люмин, ну где тебя носит? — проголосила Паймон. — Ты пропустила всё самое интересное!

— А где кстати тот бард? — спросила Эмбер. — Куда это он подевался?

— Он сказал, что ему надо остаться там, — соврала Люмин. — Ну, как всё прошло?

— Замечательно, — ответила Эмбер. — Жаль, тебя не было. Тебе надо непременно познакомиться с ней.

— Мы как раз собирались обратно в город. — тут добавила Паймон. — Она сказала, что тоже собиралась идти в Мондштадт.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась Люмин. — Вот по дороге в город и познакомимся.

Обратный путь до города обошёлся без приключений. Сян Ли оказалась девушкой энергичной, да и к тому же, она тоже владела глазом бога. Люмин ей понравилась. Когда речь зашла о кулинарии, белокурая не упустила возможности рассказать про свои кулинарные навыки. Сян Лин пообещала когда-нибудь пригласить её и Паймон в ресторан своего отца, на что те ответили, что с радостью зайдут, когда окажутся в Ли Юэ.

На подходе к мосту им наперерез вышли конные всадники. Девушки остановились, пропуская колонну, которая направилась в город. Эмбер внезапно помахала рукой.

— Эй, Эола, привет!

Вместо ответа особа с голубыми волосами, сидевшая на красивом белом коне коротко кивнула ей. Её взгляд встретился с глазами Люмин. Сама девушка поспешила убрать взгляд от неё.

— Эй, Эмбер, смотрю, ты хорошо проводишь время!

Кэйа слез с коня и, ведя его под уздцы, подошёл к компании девушек. Юноша обратил внимание на Сян Лин.

— О, а ты не похожа на здешних.

— Я Сян Лин, — прдставилась та. — Я из Ли Юэ. Прибыла в Мондштадт, чтобы изучить культуру кухни вашего города.

— О, из самого Ли Юэ! — удивился юноша. — Давненько к нам не приезжали гости из страны моры. Пройдемте тогда в город.

Люмин по ходу этого диалога обменялась взглядом в Паймон. Та кивнула. Вся компания, ведомая уже капитаном кавалерии Ордо Фавониус, направилась к воротам города.

Глава 9. Буря перед сном

Тени во тьме не живут. Они слуги света, дети огня. И чем ярче пламя, тем они темнее!

Мелисандра. Игра престолов.

***

Конница вошла в город под приветственные взгляды и возгласы жителей. Разведывательный отряд всегда состоял из наиболее подготовленных и умелых рыцарей, которых в ордене, к сожалению, не хватало. Их приход мог дать иллюзорную надежду на то, что теперь дела пойдут на лад. Драконий хребет, который зловеще возвышался на горизонте, особо не беспокоил город, хотя считался одним из наиболее опасных регионов. Путь до него занимал целый день, и возвращение отряда следовало ожидать утром этого дня, однако, как ранее сказал капитан, им пришлось пойти в обход, дабы избежать встречи с монстрами, взявшими под контроль дорогу, ведущую напрямую к городу. Из гильдии поступали сведения, что нападения чудищ участились, а сил, чтобы очистить дорогу, не было. Некоторые члены гильдии брались за это дело, но все заканчивалось тем, что на место убитых чудовищ приходили новые.

Благо, разведывательный отряд добрался до Мондштадта без приключений. Как правило, разведчики получали самых лучших лошадей, благо таких еще хватало. Кстати говоря, рыцари отряда имели «лучшие пайки ордена». В дорожных сумках, притороченных к седлам, у них всегда был лунный пирог. Товарищи из Ордо Фавониус им тихо завидовали, но уважали, поскольку знали, какая ответственность на них лежала. Разведчики неоднократно совершали упреждающие атаки на опорные пункты хиличурлов и членов ордена Бездны.

Однако, Эола Лоуренс, капитан разведывательного отряда Ордо Фавониус, известная так же как «Рыцарь Морская пена», несмотря на свою должность в глазах жителей Мондштадта всегда была «чужаком» и даже «опасной личностью».

Неудивительно, ведь клан, которому она принадлежала, имел дурную славу. А когда-то Клан Лоуренс был совсем иным…

"Этот лук когда-то был собственностью гордого клана Лоуренсов. В далёком прошлом с его помощью они утвердили свою победу над мёрзлыми пустошами. Первый акт церемонии рассказывал о том, как их предки покорили землю своей мудростью и силой. В течении долгой истории эта церемония давно была забыта, но они продолжили выполнять ту же роль.

Но со временем эта роль обросла пороком. Они постепенно превратились из завоевателей в повелителей и королей. Они встали на путь разврата и утратили благоговение мондштадтских ветров."

Лоуренсы долгое время правили городом, используя силу и власть, для порабощения людей. Праздники, созданные для радости всех жителей были привилегией для богатых. Более того, в те дни на город нападал дракон Урса. Власти, знавшие способ умиротворения, вместо того, чтобы защитить своих подданных, беспокоились только о своей жизни. Так было до тех пор, пока глава Ордо Фавониус Веннесса не возглавила борьбу против аристократии. В результате все закончилось свержением клана Лоуренс, и он был навсегда изгнан из Мондштадта без права на возвращение.

Несмотря на то, что с тех дней миновало много лет, некоторые члены семьи Лоуренс и прежде думают о возвращении былого величия клана. Капитан разведывательного отряда Эола Лоуренс должна была стать тем, кто смог бы осуществить мечту клана, но много лет назад она разорвала связь со своими родными и присоединилась к рыцарям Ордо Фавониус, на что многие отреагировали весьма неоднозначно. Жители города выступали против её вступления в орден и требовали отказа, в то время как её семья обвиняла её в предательстве. Каково было их изумление, когда особа вышла из штаба. Магистр ордена был одним из немногих, кто видел в девушке ещё не искорененные чувства благородства, которыми когда-то славился клан Лоуренс.

Однако из-за предрассудков, которые трудно забыть, с Эолой и по сей день обращались несправедливо, хотя признавали её авторитет, как члена Ордоньо Фавониус. Эола же реагировала на это отношение со свойственным ей равнодушием и высокомерием. Когда кто-то осмеливается сомневаться в ней, она говорила: «Возмездие настигнет тебя, запомни это!»

Прошу меня простить за такое длительное отступление, сделанное с целью просветить не знающих историю одного и самых знаменитых кланов Мондштадта. Пожалуй, стоит вернуться к реальным событиям.

Когда отряд Эолы и Кэйи вошли в город, леди Лоуренс сразу отдала распоряжение подчиненным отвести лошадей в конюшни, а сама осталась ждать Кэйю, который плелся позади, увлекшись беседой с Люмин и её спутниками. Завидев девушку, юноша вежливо отклонился, и они оба направились вверх по улице в сторону здания штаба. Люмин отошла в сторону, когда Паймон ей шепнула:

— Значит, сэр Кэйа был там?

— Наверное, — пожала плечами девушка, провожая взглядом юношу и его спутницу. — Остаётся только надеяться, что наших следов они там не нашли.

Ее прервал голос Эмбер:

— Эй, Люмин, у меня для тебя хорошая новость, — поспешила она обрадовать её. — Я поговорила с Сян Лин. Она сказала, что задержится в городе на несколько дней. Так к чему клоню: я ей как бы сказала, что вы с Паймон тоже недавно и что вам негде жить. И она сразу предложила вам поселиться вместе с ней!

— Здорово! — обрадовалась Паймон.

— А мы ей не помешаем? — на всякий случай спросила Люмин.

— Нет, — покачала головой скаут. — Наоборот, она только будет рада вашей компании. А насчет оплаты, то она заверила, что на несколько дней вам хватит. Вот только, когда она уедет, вам придется самим платить.

— Ну, думаю, скоро и мы не будем ходить с пустыми карманами, — вздохнула Люмин. — Кстати, а это не из-за неё мы ходили в Спрингвейл?

— Вообще-то, да, — ответила скаут. — Нашей задачей было проследить, чтобы всё прошло как надо. Сэр Кэйа, сказал, что обо всем доложит Джинн.

Сян Лин подошла к ним.

— О чем беседуете?

— Люмин с Паймон просто интересуются: не будет ли тебе тесно с ними?

— Тесно? — не сразу поняла особа. — А, нет! Конечно, нет! Так даже веселее. В тесноте, но не в обиде.

— Верно сказано, — поддержала Паймон. — А Люмин переживала…

— Нет, что вы, я рада вам помочь, — улыбнулась та. — Вместе же осмотрим город. Кстати, а где у вас тут самый лучший ресторан?

Нет нужды рассказывать, как прошло знакомство гостьи из Ли Юэ с «Хорошим охотником». Все свелось к тому, что Сян Лин решила изучить меню, которое ей предоставила работница ресторана. Люмин с Паймон, воспользовавшись ситуацией, решили отклониться и немного прогуляться по городу. Эмбер изъявила желание составить им компанию, на что обе подруги согласились. Они обошли наиболее известные улицы, попутно разглядывая все известные заведения, что попадались им по пути.

— Здесь располагается таверна «Кошкин хвост», — скаут указала на табличку с изображением кошки у входа. — Её владелец Маргарита держит у себя кошек.

— Поэтому у таверны такое название, — догадалась Паймон.

Люмин промолчала. Она увидела, как у входа в заведение на солнышке грелись три кошки, удовлетворенно урча.

— Однако, это далеко не самое известная таверна. Есть еще одна, которой владеет господин Дилюк. Это излюбленное место сэра Кэйи, куда он любит приходить, чтобы расслабиться.

— А где она располагается? — тут же спросила Люмин.

— Недалеко от выхода на пристань у южной стены, — пояснила Эмбер. — Оттуда можно мигом добраться до отеля Гёте, а оттуда уже до штаба.

Люмин внимательно слушала ее, стараясь запомнить наиболее полезную информацию. Если бард где и мог находиться, то как раз в той самой таверне, о которой говорила подруга.

— Мы можем сходить посмотреть? — робко спросила она. — В горле пересохло, хотела бы освежиться…

В обеденное время у таверны было не так людно. Многие жители сейчас находились на работе, так что посетителей почти не было. Двое мужчин сидели у столика на входе, о чем-то оживлённо разговаривая. Скаут решительно открыла дверь и вошла.

В главном зале, где располагалась стойка, тоже никого не было. Зато юноша за стойкой бара, стоя спиной к ним, вытирал бокалы. Люмин и Паймон безошибочно узнали его по цвету волос, собранных в хвост на затылке. Эмбер замерла, не ожидая увидеть того, кого увидела.

— Г-господин Дилюк?! — удивилась она.

— Эмбер? Не ожидал тебя здесь увидеть, — он повернулся к ним, поставив бокал на стол и забросив полотенце на плечо. — Чем могу быть полезен?

— Да, моя подруга просто хотела зайти и выпить чего-нибудь от жажды… Я знаю, вы привыкли подавать чего покрепче…

— К счастью, в своём баре я держу не только вино, — он повесил полотенце на крючок. — Присаживайтесь.

— Спасибо.

Люмин села на первый высокий табурет. Паймон присоединилась к ней, хотя же в сидячем месте и не нуждалась, а Эмбер почему-то осталась стоять. Дилюк бросил на неё взгляд.

— Ты тоже присядь, Эмбер. Составь подруге компанию.

— Э, хорошо, — чуть помедлив скаут заняла место у стойки.

Видимо, ей редко доводилось бывать в компании юноши. Сам он, не обращая внимания на них, достал стаканы, наполнил их и пододвинул один к Люмин. Та кивнула в знак благодарности и взглянула на содержимое. Затем в несколько глотков осушила бокал.

— Виноградный сок? — удивилась уже путешественница.

— Я же говорил, что держу в баре не только вино, — напомнил юноша, пододвинув бокал к Паймон. Из него торчала соломинка, через которую малышка могла пить.

Люмин такая идея понравилась, а Паймон с наслаждением приложилась к трубочке. Наконец юноша подал третий бокал Эмбер. Девушка было решила отказаться, но посчитала, что будет лучше принять напиток. Поблагодарив хозяина таверны, она поднесла стакан и тоже отпила.

— Чтож, и как вам Мондштадт? — спросил Дилюк.

— Мы еще не всё осмотрели, но… — Люмин чуть подумала над ответом. — Но город просто замечательный.

— Вот как? — казалось, тот даже не обратил внимание на слова девушки. — Когда-то он знавал лучшие времена. А как идут дела с поисками твоего брата?

— Э…

— Мы как раз хотели бы этим заняться, — тут же вставила слово скаут. — Сегодня канал в город пожаловала гостья из Ли Юэ. Между прочим, известный шеф-повар. А, в баре сегодня никто не появлялся из незнакомых людей?

— К сожалению, нет, — ответил Дилюк, приняв от Люмин пустой стакан. — В последние дни в город не так часто приезжают гости, так что порадовать вас я ничем не могу. Хотя, посетителей от этого меньше не становится.

— Очень жаль, — Люмин вздохнула.

Юноша поставил стакан на нижнюю полку.

— А как идут дела у винокурни? — вдруг поинтересовалась скаут. — Были какие происшествия? Может, опять слаймы наведались?

— К счастью, нет, — губы бармена тронула ухмылка. — Хиличурлы же не подходят к территории поместья, однако дракон несколько дней назад разорил посадки винограда. Хорошо, что тогда никто не пострадал.

— Если так дальше пойдет, то он всерьез возьмётся за город, — сказала Эмбер.

Дилюк не ответил. Юноша взял последний стакан, опустошенный Паймон, и поставил его на полку к двум ранее.

— С каждым днём положение ухудшается. Если магистр не найдёт способ покончить с Ужасом Бури, жителям будет негде прятаться от него.

— Вы так об этом спокойно говорите, будто вас это не касается, — довольно резко заметила Люмин.

— Позвольте заметить, что это, прежде всего, дела ордена, — холодно парировал Дилюк. — Я не имею касательства к ним никакого.

— Но ведь это город — ваш дом. Разве, вас не волнует, что последствия затронут и вашу таверну?

Эмбер ткнула её локтем. Но юноша не отреагировал. Он только хмыкнул и ответил:

— Даже если бы я и хотел ему помочь, то что бы я мог сделать? Дракон был когда-то был одним из хранителей Мондштадта. Единственное, на что остаётся надеяться, так это если Барбатос услышит просьбу о помощи и вернется, чтобы защитить город от того, кому он сам поручил защищать.

Люмин взглянула на Эмбер. Та смекнула, что к чему.

— Дракон востока, Лев юга, Волк севера, Сокол запада… — пояснила скаут. — Это Хранители четырёх ветров Мондштадта. Они подчиняются Барбатосу, Анемо Архонту.

— Но где тогда остальные хранители? — спросила Люмин. — Почему они-то не защищают город от дракона?

Эмбер и Дилюк не ответили. Паймон тем более.

— К сожалению, этого мы не знаем, — пожала плечами собеседница. — Я всего лишь скаут.

— Никто не знает, — поддержал Дилюк. — Да и если бы знали, вряд ли кому-то, кроме Барбатоса, по силам справиться с Ужасом Бури.

Люмин притихла и окинула взглядом таверну. Недалеко находилась лестница, ведущая на второй ярус зала. Девушка решила её заприметить. На всякий случай.

— А барды тут выступают? — вдруг вспомнила она.

— Конечно, — кивнул юноша, снова берясь за полотенце. — Обычно, у меня барды всегда выступают здесь, чтобы потешить посетителей очередной балладой.

— Это да, — подтвердила скаут. — Таверна Дилюка является самой популярной таверной в городе.

— Знаю, ты как-то говорила. Тогда, могу ли я спросить, не видел ли вы тут барда? Зовут его Венти.

Юноша посмотрел на неё таким взглядом, что девушке стало неуютно. Но потом снова вернулся к стаканам.

— Знаю такого, — неохотно ответил Дилюк, ставя стакан на место. — Часто сюда заглядывает. А что?

— Просто хотела бы снова его увидеть. Понимаешь, я как-то слышала его песню. Хотелось бы снова послушать…

Дилюк равнодушно пожал плечами.

— Как хочешь. Обычно все веселье начинается вечером, однако, боюсь, сегодня придется закрыться пораньше.

— Почему?

Юноша бросил взгляд на окно. Сквозь раму был слышен вой ветра, а затем последовал отголосок грома.

— Погода портится, — заметила Эмбер.

— Верный признак, что дракон где-то поблизости, — проговорил Дилюк. — Вскоре городу придется столкнуться с ним лицом к лицу, и тогда бурю переждать не получится.

Микеладжело видел, как волны туч одна за другой затягивали небо. Вдалеке было слышно ворчание надвигающейся бури, горизонт то и дело освещали вспышки молний, вырывающих зазубренную пилу вершин деревьев. Ветер усиливался.

— Опасная штука — этакая буря без дождя. — заметил Донателло. — Шарахнет где-нибудь молния, и пожар…

— Дождя нам только не хватало, — проворчал Рафаэль. — Хотя, может, обойдется…

— Опасно здесь, на виду, — сказал Леонардо. — Надо бы переждать где…

Майки отвёл глаза от неба и увидел невдалеке темный силуэт постройки. С виду выглядела пустой и забытой. К ней парни и пошли.

Когда-то это был амбар, в котором держали зерно. Крыша давно провисла, но держалась крепко. Ворота были закрыты обычной доской, которую черепахи мигом сняли и подперли изнутри, чтобы никто не вошёл. Внутри было просторно, на втором ярусе было видно прикрытое слуховое окно. Ветер выл снаружи, проникал через малые щели. Однако сквозняка можно было не бояться.

— Здесь темно, но хотя бы сухо, — оценил Леонардо.

— Сухо, это по мне, — обрадовался Микеланджело. — А вот в темноте не слишком уютно…

— Это поправимо, — Донателло извлек из сумки кристалл.

Тот сразу осветил бирюзовым светом все помещение. Послышалась возня испуганных мышей.

— Спрячь, — сказал Леонардо. — Лишь засветимся снаружи…

Они расположились на втором ярусе, где нашли небольшую охапку сена. Слуховое окно решили настежь не открывать, а лишь чуть приоткрыть, чтобы можно было наблюдать. Однако, буря разразилась такая, что стало ясно. Хозяин в такую погоду не выгонит собаку на улицу.

— Эх, погода совсем испортилась, — огорченно произнесла Лиза, наблюдая, как за окном бушевал ветер, вращая лопасти мельниц. — Надеюсь, милашки уже вернулись в город.

— Я встретил их у самого города, — успокоил её Кэйа. — Они как раз возвращались из Спрингвейла. Кстати, наша гостья из Ли Юэ позволила ей пожить у себя.

— Это радует, — кивнула Лиза.

Сумрачно молчавшая Эола стояла у стола магистра. Джинн некоторое время смотрела на символ, которой была украшена метательная звезда, найденная Кэйем у опушки Шепчущего леса.

— Что скажешь? — Джинн посмотрела на Кэйю.

— Очень похоже на метку какой-то организации, — ответил юноша. — Сам символ мне не знаком, но могу предположить, что само орудие имеет инадзумское происхождение.

— А ты, Эола, что скажешь? — спросила она у Лоуренс.

Та хмыкнула.

— Я знаю кое-что об Инадзуме, — припомнила она. — Насколько я знаю, эти звезды используют элитные солдаты сёгуната.

— То есть, хочешь сказать, что на окраине Мондштадта засел отряд солдат из Инадзумы? — вскинул брови Кэйа. — Тебе не кажется, что как-то выглядит нескладно?

— Я всего лишь сказала то, что знала, — отсекла Эола. — Только не понятно, зачем они сцепились с разбойниками. Можно предположить, что они напали на них, пытаясь ограбить, но недооценили противника, за что и поплатились.

— А что бы ты сделала, если бы тебя попытались убить? — задал ритоический вопрос Кэйа.

Эола недобро взглянула на него, но в этот момент слово вставила Лиза:

— Я посмотрю в библиотеке. Возможно, тоже что-нибудь узнаю интересное об этом символе.

Кэйа взял со стола звезду.

— Я тоже поспрашиваю кое-кого. Возможно, тоже узнаю что-то…

— Хорошо, — кивнула Джинн. — Можете тогда идти.

Все трое было пошли на выход, но Джинн остановила Эолу.

— Эола, останься. Мне нужно с тобой переговорить.

Девушка неохотно послушалась. Лишь когда дверь за Кэйей и Лизой закрылась, Джинн встала из-за стола.

— Как идут дела на хребте?

— Неспокойно, — честно ответила особа. — От гильдии нам поступила информация, что в горах поселилась некое чудовище, подобное которому раньше никто не видел. Мы подробно расспросили их, но они говорили, что слышали только дикий рев с вершины. Затем на них обрушивалась лавина. Несколько людей бесследно пропали, но одного найти мы смогли. Точнее, он сам вернулся. Я взяла на себя смелость отдать указания друзьям из гильдии воздержаться от походов в горы.

— Ты правильно сделала, — кивнула Джинн. — Нельзя допустить, чтобы кто-то ещё пострадал из-за собственной беспечности. Это всё?

— К сожалению, это еще нет, — добавила Эола. — В ущелье Спящего дракона тоже творится нечто… необъяснимое…

Джинн посмотрела на неё. Взгляд Лоуренс оставался бесстрастным.

— Что именно?

— Я уже говорила. Во время нашего возвращения с хребта, на наткнулись на одного из пропавших из гильдии. Несчастный двигался от ущелья, весь дрожащий не от холода, теплая одежда у него была, а от ужаса. Когда мы его поймали, он долгое время что-то бессвязно пытался объяснить, однако ничего толкового сказать не сумел. Что-то сильно напугало его. Мы не решились его тащить в город.

— Он остался в лагере?

— Да, хотя очень хотел оказаться подальше от гор. Я думала расспросить господина Альбедо, но, думаю, он по-прежнему не вернулся оттуда.

Джинн посмотрела в окно, погруженная в невеселые мысли.

— Всё в порядке? — вдруг спросила Эола.

— Ага, — кивнула девушка. — Эола?

— Да, магистр.

— Я бы хотела тебя попросить задержаться в городе на несколько дней, — попросила Джинн. — Понимаю твои чувства, но сейчас мне ты нужна здесь.

— Я поняла, — Эола кивнула.

— В последнее время дракон начал всё чаще и чаще появляться в окраинах. Я хочу, чтобы твой отряд был готов оказать помощь в защите жителей.

— А как же сэр Кэйа?

— У него сейчас хватает забот. Эола, всё о чем я хочу тебя попросить, это держать меня в курсе событий на границе у города. Недавно мы уже потеряли одного рыцаря. К тому же, мне не дает покоя тот факт, что мы не знаем, кто перебил банду Когтя. Я хочу, чтобы ты разузнала как можно больше.

Эола вздохнула. Перспектива остаться в городе на несколько дней её явно не привлекала. Снова придётся терпеть жёсткие взгляды жителей и обвинительные высказывания. Но особа понимала это и принимала, потому что знала, какая задача на ней лежит. К тому же, будет время пообщаться с Эмбер, которая не откажет в помощи по поиску группы неизвестных из Инадзумы.

— Сделаю всё, что в моих силах, — она кивнула магистру. — Если на кону стоит судьба Монда, я постараюсь помочь с этим делом.

Джинн улыбнулась ей.

— Спасибо. А теперь иди и отдохни. Дорога до города была не близкой, а ты явно не отдыхала. Ступай.

— Благодарю.

Эола вежливо покланилась магистру и вышла из кабинета. Джинн вновь уставилась в окно. Буря продолжала бушевать. Сверкали молнии, сопровождавшиеся раскатами грома. Наконец-то, первые тяжёлые капли дождя забарабанили по стеклу.

***

Впервые за долгое время путешествия Люмин смогла хорошенько вымыться. Квартира, которую сняла Сян Лин, была двухкомнатной. Хозяин, узнав про гостью из Ли Юэ, посчитал, что такой персоне нужно более приличное жильё. К тому же, он сделал скидку, в надежде, что девушка поделится рецептами блюд из Ли Юэ.

Гостиная была совмещена с кухней и столовой. У самой стены стояло несколько кухонных шкафчиков, местный аналог буфета и, естественно, печка. Рядом с печкой была дверь, ведущая в ванную, чтобы при готовке еды ещё и вода грелась. В самой ванной комнате был своего рода местный аналог сантехники. Эта тема могла бы показаться более интересной для Донателло, потому что у Люмин особого удивления не вызывала. Воду по местному водопроводу гоняли мельницы, стоящие по городу. Горячую воду каждый грел для себя сам: обычную воду наливали в таз, который стоял на печке, которая, соприкасвшаяся ванной. Вода из текла по трубе, на которой был отдельный кран, чтобы регулировать количество горячего. Эта труба соединялась с той, по которой текла холодная вода, походу, из того озера, которое окружало Монштадт.

Не стану вас утомлять дальнейшими описаниями условий жизни, ограничившись тем, что жаловаться не на что. Хотя, один вопрос все-таки мог бы вызвать интерес как меня, так и у черепах: куда в итоге сливались всё отходы?

Вообщем, пока Сян Лин занималась приготовлением ужина, Люмин с Паймон обустраивались на новом месте. Съемная квартира оказалась куда уютней комнаты в штабе, ключи от которой Люмин отдала Кэйе. Кровати было всего две, что насчет сна можно было не переживать — места хватит всем.

Когда постели были заправлены новенькими свежевыстиранным бельем, Люмин присела на кровати и посмотрела в окно. Дождь начал набирать силу.

— Уф, как я устала, — зевнула Паймон. — Скорее бы поесть, помыться и спать…

Люмин согласно кивнула. Паймон посмотрела не неё.

— Что с тобой? Что-то случилось?

— Эх, мы хотя бы в тепле, — вздохнула она. — А вот ребята.

— Не переживай. Завтра принесем им чего вкусненького. Сян Лин наверняка на завтрак приготовит всего всякого…

Перед ужином Люмин сперва решила хорошенько помыться. Полчаса спустя девушка вышла из ванной, обернувшись полотенцем, и благоухая чистотой. Сама девушка тоже почувствовала себя лучше — наконец-то, спустя столько времени, умыться в горячей воде. К этому времени, Сян Лин закончила с готовкой и широким жестом пригласила всех за стол.

Надо признать, ужин был поистине роскошным. На первое были «Голубцы с грибами». Следующее К ним подавался «Копчёный цыплёночек». Третьим было фирменное блюдо от Сян Лин — «Фирменная отварная рыба». Ну, А на сладкое были блинчики с чаем. Как мог бы заметить опытный кулинар, блюда, поданные к столу, были не только из Ли Юэ, но и те, что подавали в ресторанах Мондштадта. В честь знакомства, Сян Лин решила устроить настоящий пир. Глядя на всё это, Люмин невольно задумалась над тем, не растолстеет ли она за время пребывания в жилье вместе с Сян Лин? Однако быстро успокоилась — Паймон всегда могла найти место, куда можно было отправить еду.

Глава 10. Зачистка окрестностей Мондштадта

На дворе стояло лето. Судя по всему, середина июня. Не ясно, идет ли в Тейвате цикл смены времён года, хотя, можно считать, что нет. Несмотря на ранее время было ещё достаточно светло. После вчерашнего дождя земля вымокла, в итоге к утру над лесом стоял туман. Солнце медленно вставало из-за линии горизонта, пуская свои лучи сквозь мглу и листья деревьев. Выглядело это довольно красиво. Тишину нарушали тихие шаги, которые не сразу можно было бы услышать.

— Майки! — зычный голос раздался в лесу. — Майки, где ты?

— Тише, — шикнул ему в ответ другой голос, более тихий. — Нас же услышат.

— Именно этого я и хочу, — парировал ему первый. — Что бы он нас услышал…

— Не стоило его оставлять на дежурство крайним. Уверен, он опять побежал за жратвой на завтрак.

— Хе, да, кое-какие привычкам Майки никогда не изменяет…

Леонардо опустился на корточки, заметив странный след, оставленный трехпалой стопой.

— Здесь он был, — сказал лидер. — Возможно, специально оставил, чтобы мы знали, где его искать.

— Интересно, зачем, — Рафаэль широко зевнул, сцепив пальцы на затылке. — Думал, что к побудке не управится?

— Всякое может быть, — пожал плечами Донателло. — А вдруг его кто-то обнаружил?

— Чушь, — бросил Раф. — Микеланджело хоть и растяпа, но когда дело доходит до бегства, его в жизни никому не поймать. Даже мне и то не всегда это удавалось…

Из кустов на полном скаку резко вылетел Микеланджело. Попавшегося на пути Донни он не заметил и влетел, сбив его с ног. По на траву упали овощи и плетеная корзина, из которой вывалились грозди винограда

— О, легок на помине! — хлопнул руками Рафаэль. — Ну что на этот раз?

— Держи!

Микеланджело сунул ему в руки несколько морковин и качан капусты. Он помог Донни подняться и принялся торопливо собирать в коризну выпавший виноград. Братья замерли, не зная как отреагировать на действия брата. Первым дошло до Донателло:

— Ты что, поживился с чужого огорода?

Его перебил вопль, раздавшийся неподалёку.

— Ворье растёт! — донесся до них грозный мужской голос впереливе с лаем собак. — Пошли вон! Поймаю — пасть порву, моргалы выколю, рога поотшибаю…

Сраженный таким набором жаргоных выражений Рафаэль даже не заметил, как Майки, схватив Донни, дал деру. Лишь когда Леонардо потянул его за пояс, он очнулся, бросил добычу и рванул за братом в заросли. Угрозы и вопли раздавались сзади них.

— Опять ты вляпался…

— Ниче не вляпался! Вот чего он так разорался? — бросил через плечо Микеланджело. — Подумаешь, решил одолжить немного еды… За чем он меня и спалил, гад. Винограда ему жалко стало… У него там целый виноградник на всю округу! Не понимаю, честное слово, делают же из мухи слона…

Лай их подгонял, заставляя бежать, преодолевая всевозможные препятствия. Очень скоро погоня привела их к склону, с которого они благополучно спустились в овраг и скрылись. Долго им вслед звучали грозные обещания преследователя…

Микеланджело уселся на траву, пытаясь отдышаться.

— Уф, — выдохнул он с облегчением. — Чуть не попались…

Раф раздраженно рыкнул:

— Надеюсь, у тебя остались силы в ногах. Теперь тебе придется драпать от меня…

— Перестань, — отстановил его Леонардо, за которым Майки уже успел ретироваться. — И чего ты полез? Нас едва не засекли.

— Хотел раздобыть что-нибудь для завтрака, — ответил тот, держа корзину. — По крайней мере, что-то кроме тех груш и яблок… Держи.

Он протянул ему гроздь винограда, которую Леонардо спокойно принял — не пропадать же добру. Микеланджело успел стянуть шесть штук, пока его не заметил человек из числа работников на винограднике. Внимание того привлек тревожный лай собак, учуявшие запах мутанта. Лишь позже до парней это дошло.

— Мы живём в городских стоках, — пожал плечами Донателло. — Не удивительно, что тебя учуяли.

— Я-то думал, что за три дня запах уже давно выветрился, — сказал Микеланджело. — Но, похоже, запах мутанта имеет свои особенности…

— Наверное, — Донателло вопросительно взглянул на остаток винограда. — А как ты нашёл виноградник?

Майки философски пожал плечами.

— Да, собственно, я и не искал. Просто увидел и решил позаимствовать немного…

— Покажешь нам это место?

Братья вопросительно уставились на него.

— Зачем это тебе? Мы же только что оттуда бежали, — спросил Рафаэль.

— Хочу посмотреть, кто заправляет здешней фермой. — ответил Донателло. — За пределами города небезопасно, но там, где побывал Майки, явно не ошиваются монстры. Нужно выяснить, не связан ли как-то этот виноград с городом.

Леонардо отложил недоеденную гроздь а сторону.

— К чему ты клонишь?

— Вы ведь видели его. Монд, если позволите, с виду далеко небедный. Полагаю, что он когда-то знал и лучшие времена. Я к тому, что есть же у него все-таки то, чем он славится в других городах этого мира. Необязательно культурой или историей. Что-то более материальное, кроме денег…

— И что же это? — Микеланджело чуть склонил голову.

Донателло усмехнулся.

— Как вы думаете, зачем кому-то выращивать целый виноградник, если не ошибаюсь, «на всю округу»? — не дожидаясь ответа, умник продолжил. — Разумеется, чтобы не просто его есть. Из винограда в больших количествах делают то, без чего люди не представляют себе любые застолья. А уж учитывая, что город переживает бедствия от дракона, нужно же людям как-то справляться со стрессом. Да и вы ведь заметили, в каком временом отрезке мы находимся.

— Валерьянка? — спросил Микеланджело.

— Вино, Майки. — ответил Леонардо.

— Именно, — умник важно поднял палец. — Это, конечно, не стоит особого внимания, но почему бы нам не посмотреть на здешнюю винокурню. Так, для разведки.

Леонардо пожал плечами.

— Не знаю. С одной стороны, для понятия можно было бы, но нам нужно будет снова встретиться с Люмин…

Он задумчиво посмотрел на небо сквозь ветки деревьев.

— Для начала обсудим вопросы с Люмин, а затем займемся другими делами. Пошли.

***

Люмин поднялась с кровати раньше Паймон. Заботливо укрыв малышку, девушка сладко потянулась и направилась к зеркалу, что висело в комнате. За время сна её волосы чуть растрепались, так снова пришлось приводить себя в порядок. Судя по звукам на кухне, там уже вовсю хозяйничала Сян Лин. Люмин осторожно вышла из комнаты и тихо закрыла дверь. Сама шеф-повар карпела над камином, готовя очередной завтрак. Заметив путешественницу, она оторвалась от дела.

— С добрым утром, Люмин, — улыбнулась она. — Могла бы поспать и подольше, завтрак всё равно ещё не готов.

— Ты-то когда встала? — немного удивилась та. — Да еще начала готовить…

— Мы решили сделать завтрак, пока вы спали. К тому же, Гоба всегда следит, чтобы я вставала, когда надо…

— Гоба?

— Ну-ну-ну. — раздалось сзади.

Люмин аж дернулась от неожиданности. Она обернулась и увидела весьма необычное зрелище. Возле двери на табурете сидел медведь. Вид у того был весьма необычный: он был желто-коричневого цвета и пухленький. Но это было не главное. Медведь с интересом глядел на Люмин. Встретившись взглядом с Люмин он подпрыгнул, приветливо помахав лапой.

— Люмин, это Гоба.

— Ду-у-у-у.

— Так он живой и разговаривает! — удивилась девушка. — Почему я его раньше не видела?

— Обычно я держу его в своём талисмане, — Сян Лин показала ей медальон с лицом медведя. — Гоба, это Люмин.

В ответ Гоба издал тот же странный звук. Судя по всему, означающий, что он рад знакомству.

— Ух ты, так он твой компаньон?

— Ну, можно и так сказать, — кивнула та. — А Паймон вместе ещё спит?

— Да, я решила её не будить. Пусть до спится до затрака.

— Хорошо, — Сян Лин вернулась к готовке. — Ты лучше иди и умойся, я как раз печку растопила…

***

— Я хотела бы выполнить какие-нибудь задания, на которое уйдёт не больше дня.

— Одна?

— Да, полагаю, я не нуждаюсь в команде.

Катерина скептически посмотрела Люмин, но предпочла не выяснять причину отказа от помощи. Она вытащила из-под стойки толстенный журнал и принялась листать его.

— Хм, чтобы выполнить за день, а не за два… — Катерина задумчиво покусала губу. — В Долине Ветров сейчас стало неспокойно, есть заказ на уничтожение четырёх крупных лагерей хиличурлов, поскольку они затрудняют добычу и поставки рыбы с побережья. С виду работа рискованная, поэтому никто не хочет браться за неё, хотя оплата, конечно, достойная. Остальные поручения ещё дальше.

— Не думаю, что это составит много труда, — заверила Паймон. — У нас за время путешествия большой опыт по борьбе с хиличурлами.

— Вы уверены, что управитесь? — решила поинтересоваться сотрудница гильдии. — Это задание отмечено высшим рангом. Давать его новичку будет неправильно, но, раз уж вы способны в одиночку зачистить эти лагеря, думаю, я могу сделать исключение… Нет смысла держать способных людей внизу, отправляя на лёгкие поручения вроде сбора слизи слаймов… — она задумчиво постучала пальцем по краю книги. — Если справитесь, то я поговорю с главой гильдии искателей приключений в Монштадте, и тогда ты, Люмин, сможешь сдать экзамен на предпоследний ранг. На наивысший не смогу записать тебя, к сожалению, для его получения необходимо быть членом гильдии длительное время. Это будет довольно опасно, если поймете, что не справитесь, пожалуйста, убегайте.

— Разумеется, — кивнула девушка. — Не переживай, я ценю свою жизнь больше, чем кто-либо. Просто я так долго сидела без дела, что решила в первый день вы ложиться на полную. Да и деньги нам тоже нужны. К тому же, со мной будет Паймон.

Для пущего эффекта малышка уперла кулачки в бока и гордо подняла голову. Катерина усмехнулась, глядя на энтузиазм подруг. Её взгляд упал на массивную сумку, набитую едой, которую Люмин одолжила у Сян Лин.

— За один лагерь вы получите 6 575 моры, за четыре, соответственно, 26 300. Очень приличный заработок для первого раза.

— Ого! — у Паймон в глазах блеснул огонек золотой лихорадки. — Так много! Люмин, мы должны выполнить это задание!

Девушка покачала головой, прекрасно зная, на чьи плечи лягут все тяжести выполнения поручения. Однако, она быстро успокоилась, ведь они будут не одни. Ребята слишком долго сидели без возможности хоть как-то развеяться, хотя, она была у них. Быть может, если вдруг повезет, они и без неё уже зачистили лагеря случайно. Вероятность была равна 60/40.

— Хорошо, тогда по рукам, — заключила Люмин.

Катерина сделала отметку в журнале и дала девушке первое, что действительно было необходимо — карта. На ней уже были нанесены отметки с лагерями и их расположениями. Люмин, глядя на обширность территории, прикинула, что с делом они управятся ближе к вечеру — карта была всего одна. Распрощавшись с Катериной, они уже пошли в сторону ворот, когда знакомый голос сзади окликнул.

— Эй, Люмин!

К ней подбежала Эмбер. Как всегда с виду бодрая и веселая, настроенная на всевозможные приключения.

— Привет, Эмбер, — поздоровалась Паймон. — А мы тут по делам идём.

— Я поняла, — она взглянула на Люмин. — И что поручение?

— Слизь от слаймов собирать, — сразу соврала девушка, правда карту, к удивлению подруги.

Было бы не совсем удобно снова отказываться от навязчивой помощи скаута. Тем более, что это задание она думала выполнить с ребятами вместе.

— Решила начать с чего-то попроще.

— О, ну, если учесть, что ты только вступила в гильдию, — протянула скаут. — А я как раз собиралась на в дозор. Недалеко от города есть старая сторожевая башня. Магистр решила, что её стоило бы осмотреть.

— Понятно, но тогда не будем задерживать, — Люмин попыталась вежливо откланиться.

— Постой, я хотела бы…

— Нет, — резко отказала та. — Прости, но я не ищу неприятностей. Хочу просто спокойно погулять в окрестностях и полопать слаймов. Без каких-либо приключений.

Эмбер неловко улыбнулась.

— Извини. Понимаю, ты давно путешествовала. Но если надумаешь, я буду не против.

— В другой раз, — Люмин самой вдруг стало немного неловко. — Я только второй день в городе и хочу немного освоиться.

— Не страшно, я всё понимаю. Тогда позволь хотя бы проводить вас.

— Это вполне. — улыбнулась Паймон. — Ну что, идём?

***

Люмин с Паймон подошли к статуи Архонта у того же древа, рядом с которым они встретились вчера с Венти. Сумку с провизией она поставила на землю и присела на ступеньки рядом с статуей. Паймон села рядом. Обе молчали.

— Люмин?

— Что такое?

— А как быть с ребятами? Мы ведь решились на это задание из-за нужды в деньгах.

— Не волнуйся, — девушка похлопала по сумке. — Об этом я уже позаботилась.

— Вы сегодня рано.

Они обернулись и увидели их. Все четверо братьев находились рядом с деревом. Рафаэль сидел на ветке, наблюдая за ними сверху вниз.

— Привет, ребята. — ответила Люмин. Паймон приветственно махнула ручкой.

— Как дела?

— Хорошо, — девушка поднялась с места. — Мы как раз собирались по одному поручению от гильдии…

— А что с бардом? — спросил Рафаэль.

Люмин замялась. Действительно, про Венти они с Паймон не вспоминали с самого затрака, увлечённые беседой с Сян Лин о Гобе.

— Простите, я не подумала… — краснея стушевалась особа.

Лео бросил осуждающий взгляд на брата.

— Но мы кое-что для вас приготовили, — нашлась Паймон. — Наша подруга столько всего приготовила. Мы боялись, что все не съедим, вот и принесли вам тоже.

— Вы ведь толком не завтракали.

— Не извиняйся, — улыбнулся Донни. — Мы были в твоей ситуации и понимаем, как тебе тяжело.

— А насчет еды? — тут оживился Микеланджело. — Что там?

В ответ на его вопрос девушка распахнула сумку и начала выкладывать все содержимое. Не станем вдаваться в подробности, какие блюда они принесли с собой, ограничившись тем, что среди них были известные рыбацкие бутерброды и шашлычок на палочке.

— Майки, для тебя я приготовила особый подарок.

— Подарок?! — не поверил тот. — Для меня?

Девушка вытащила из сумки достала лист с записями.

— На выходе из города мы повстречали коллегу из гильдии и она посоветовала нам свои записи с рецептами. Я знаю, ты опытный кулинар, но, думаю, лишним этот период будет…

— Ого! — Микеланджело с интересом уставился на текст, записанный на листе.

Некоторое время он разглядывал его. По мере изучения его лицо постепенно вытягивалось, а глаза начали лезть из орбит.

- Что-то случилось? - спросил Лео.

- Донни, - он протянул ему лист. - Только не говори, что я разучился читать.

Умник взял лист и тоже изучил текст.

- К твоему счастью и общему сожалению, я тоже не могу прочесть, - ответил он.

Символы оказались незнакомы для языка мутантов, да и сама Люмин тоже была немного шокирована. У неё за время пребывания было время освоиться, в отличие от братьев.

- Наверное, потому что вы из другого мира? - предположила Паймон.

Гений только пожал плечами.

— Я взяла поручения из гильдии, а так же карту местности вокруг города, — Люмин решила отвлечься от мрачной темы.

Карту она развернула её на каменной плите, и черепахи склонились над ней. На ней были выставлены отметки в виде масок, обозначающие лагеря хиличурлов.

— Нда, ну и развелось этих тварей, как тараканов, — процедил Рафаэль. — Но всё же лучше, чем ничего. Будем где разгуляться.

— Эти лагеря расположены довольно далеко друг от друга. Два из них в основном на побережье. Остальные смещаются ближе к реке и руинам, — заметил Леонардо, прикидывая масштабы работы, которой им предстоит сделать.

— Мы могли бы разделиться и пойти к побережью, а вы займетесь теми, что находятся ближе к руинам — предложил Донателло. — Люмин вполне может с картой пойти, а мы прогуляемся вдоль реки до моря.

— Одна наша подруга сказала, что направилась к старой дозорной башне, — напомнила Паймон. Она указала пальцем на чёрную точку в районе, названный «Горами Буревестника». — Если она увидит из вас кого-то, будет проблема.

— Слишком далеко, — покачала головой девушка. — Тем более, что наш район — Долина Ветров.

— Донни, ты пойдешь с Люмин, — решил Леонардо. — Лагерь возле руин вы вдвоём осилите, а мы возьмем оставшиеся три.

— Эй! — обиделась Паймон, которую Лео не взял в расчёт.

Лидер поправил:

— Таким образом мы быстро разберемся с задачами, которые стоят перед нами.

— Не знаю, как это поможет нам, но делать всё равно нечего, — протянул Рафаэль. — Встречаемся здесь же?

— Да.

— Ну, чтож, — подытожила Люмин. — Примемся за работу!

***

Джинн перечитывала очередной отчет патрулей. Доклад отнюдь не радовал содержанием: на дорогах оставались разбитые и опустошенные повозки. Пока отряд Эолы занимался делами восстановлению контроля над трактом между Мондштадтом и Ли Юэ, остальные рыцари продолжали охранять город. В глубине души девушка очень рассчитывала получить долгожданное письмо о Варки, магистра Ордо Фавониус, который убыл вместе с её отцом в экспедицию, забрав также значительную часть рыцарей, оставив в её распоряжение небольшой отряд. Полагалось, что путешествие будет длиться месяца три, однако прошло уже полгода, а вестей о возвращении не поступало. Джинн очень надеялась, что магистр даст ей знать, когда он собирается возвращаться, и понимала, какая ответственность лежала на её плечах.

Она положила лист текстом внизи протерла глаза тыльной стороной ладони — глаза слезились. Ей приходилось работать почти круглые сутки, решая не только проблемы касательно козней ордена Бездны, но и простых жителей. Конечно, ей удавалось найти время на отдых (2-3 часа на сон), но этого явно не хватало.

Ее взгляд упал на тот же известный протез, который когда-то носил один из известных разбойников Мондштадта. После уничтожения банды Волчьего Когтя, в округе города стало гораздо спокойно, несмотря на большую активность хиличурлов. Девушка встала из-за стола и подошла к окну. Внизу на улицах мелькали проходившие жители, спешившие по своим делам. У фонтана на скамейке сидела девушка с повязкой на глаза. Она была слепа. Двое рыцарей что-то обсуждали, кивая в сторону долины, где стоял символ героев города. Девушка некоторое время размышляла. От мыслей её отвлёк стук в дверь.

— Войдите.

Знакомый стук каблуков сразу определил посетителя.

— Джинн, — голос Лизы, как всегда мягкий и приятный, прозвучал в ответ. — Не помешала?

— Лиза? — девушка окончательно оторвалась от своих мыслей и обратила на неё внимание. — Нет конечно. Что-то хотела?

— К сожалению, мне не удалось найти ни малейшего упоминания о знаке, который высечен на звезде. Однако, мне удалось кое-что выяснить про Ужас Бури.

— Вот как? И что же? — Джинн повернулась К ней, привычно скрестив на груди руки.

Библиотекарь положила начало стол небольшую стобку книг.

— Я долго размышляла над тем, откуда дракон черпает свою силу. Это, конечно, теория, но по-моему, она выглядит наиболее убедительной.

— И? — Джинн не скрывала интереса. — И откуда же?

— Из храмов Хранителей четырёх ветров, — ответила та. — Именно их энергия даёт ему ему силу, позволяющая ему создавать такие разрушительные ураганы.

— Разве? Силы ещё трёх хранителей города?! — удивилась Джинн.

— Я думаю, что он просто свои силы исчерпал, поэтому его атаки стали в последнее время все яростней.

— Тогда нам нужно разобраться с этим. Насколько мне известно, хамы давно никто не посещал. Но кто помог дракону получить возможность использовать их силу?

— Думаю, ты догадываешься, — её изумрудные глаза сверкнули. — Однако, я этого не утверждала. Всего лишь предположила…

— Надо будет проверить твою теорию, — решила девушка.

Она вышла из-за стола.

— Мне нужно прогуляться. Скажешь, если кто будет искать меня.

— Только не задерживайся, — наставительно сказала ведьма. — Все-таки, в окрестностях города всё ещё небезопасно.

— Знаю. Просто мне нужно… немного передохнуть.

Лиза с сочувствием посмотрела на неё. Ей были известны, с какими проблемами приходится сталкиваться её подруге, поэтому она старалась время от времени приглядывать за ней и следить, чтобы у Джинн тоже было время на отдых.

— И скажу Кэйе, что бы он передал Ходе и остальным, если ты кому-то понадобишься.

— Спасибо тебе, — поблагодарила её магистр и вышла из кабинета.

— Ничего тебе не напоминает? — спросил Кэйа.

Розария, сестра церкви Фавония в Мондштадте, а по совместительству его старая подруга вертела в пальцах метательную звезду. Её взгляд был прикован к тому же знаку, который изучала Лиза.

— Я не припоминаю ни одной организации с такой меткой. Более того, ты и сам прекрасно знаешь, что такой вид метательного оружия используется в Инадзуме. Плоская форма, хорошая заточка… идеальное орудие для поражения жертвы на дистанции. Особенно, если нужно это сделать бесмушмно.

— Значит, версия верна, — бодро заметил капитан кавалерии. — Ты ведь в курсе, что стало с бандой разбойников Когтя.

— Весь город уже в курсе, — холодно заметила девушка. — Вместе думают, будто это дело рук вашего ордена, но ведь это не так, верно?

— К сожалению, приходится признавать этот неловкий факт, — развел руками юноша. — Но результат на лицо: жители хоть смогли вздохнуть спокойно. Видимо, нашелся герой, которому надоели звертсва, что творили эти злодеи…

— Надеюсь, вы не собираетесь пускать проблему с драконом на самотек, как это было с разбойниками? — вскинула брови девушка. — Вряд ли найдётся герой, которому хватит не только смелости, но сил, чтобы бросить вызов хранителю города.

Юноша развёл руками.

— Кто знает? Может, однажды найдётся герой, которому хватит сил противостоять Ужасу Бури.

***

Леонардо отер лезвие о гриву мертвого метачурла, прежде тот начал растворяться в пепел.

— Этот последний, — сказал он, оглядев поле боя, усеянное телами монстров.

Первый лагерь попался им на пути к побережью, когда они увидели хиличурла, что плескался в воде, глушаков рыбу о камень. Помимо него там были ещё несколько собратьев, не успевшие и пикнуть, когда Рафаэль снял их ударами сай между лопаток. Третьего оглушил Микеланджело, швырнув булыжник, после чего Лео добил его в воде.

Как оказалось позже, этот лагерь служил, скорее всего, разведывательной точкой. Во втором лагере им пришлось столкнуться с более крупными силами противника. Там их встретили трое арбалетчиков и четверо рядовых, оказавшие организованное сопротивление. Несмотря на очевидный численный перевес, это не спасло ситуацию. Это можно было счесть заслугой Микеланджело. Обнаружив странные красные бочки, он швырнул их в самую гущу врагов. Грянувший взрыв разметал всё вокруг, так что братьям оставалось только с теми, кто уцелел. Однако Майки пришлось столкнуться с новым, весьма необычным существом.

Этот хиличурл отличался от собратьев своим небольшим ростом и более хрупким телосложением. Он держал в руках массивный посох с странным резным чудищем на конце. Он плясал на месте, при этом напевая своим смешным голосом нелепые слова, которые юморист не мог понять.

Celi upa celi

Sada shato lata

Kuzi unu ya zido

Unu dada

Микеланджело прыснул. Маска, которая должна была напугать его, наоборот, его только развеселила, не говоря уже о песне.

— А он забавный, — прокомментировал он. — Может, они добрые?

В конце концов шамачурл, поняв, что песней мутанта не пронять, размахнулся и ударил его тяжёлым посохом. Удар оказался сильным, но ниндзя успел вовремя уйти и ответить мощным пинком.

— Беру слова назад — они ни разу не добрые!

Жестокая схватка длилась ещё минуты 2, когда последний хиличурл упал замертво.

Третий лагерь был, судя по всему, основным, потому что там был метачурл с топором, который, наверное и был главным в этой шайке. Парни начали бой без предисловий. Микеланджело, вспомнив про бочки, проделал тот же трюк, который позволил Леонардо и Рафаэлю подобраться к метачурлу. Монстр сопротивлялся долго и отчаянно, но Микеланджело накинул цепь ему на шею и свалил с ног. Леонардо, уже стоя на могучей груди чудовиша вонзил в него катану.

— Итак, здесь мы закончили, — Раф обтряхнул руки. — Пора возвращаться.

— Знаете, парни, глядя на этих хиличурлов, можно ли предположить, что они чем-то напоминают людей.

Микеланджело глядел на медленно таявшего монстра.

— Они чем-то похожи на них, но разумом и умом они не схожи. Не знаю, откуда они взялись, но это не наши проблемы.

Он взглянул на открывшуюся водную гладь моря, простирающуюся до самого горизонта. Справа и слева возвышались скалистые пики.

— Вроде бы все зачистили? — спросил он у Майки.

— Да вроде все, — он встал на скалу и осмотрелся. — Ничего вокруг.

— Возвращаемся…

Лагерь хиличурлов, что располагался среди руин какого-то здания, стерегли два метачурла. Один сидел у костра в окружении 3 собратьев, которые дремали. Рядом с ним лежал массивный деревянный щит. Другой метачурл что-то рыл в земле. С виду он был без оружия, поэтому опасность представлял не такую большую. Донателло и Люмин чертыхнулись с досады.

— Их двое. И ещё трое… Итого пятеро! — посчитал Донателло.

— Замечательно, — отметила Люмин. — Есть идеи?

— Пока нет, — умник спрятался за камень. — Нужно из рассредоточить внимание…

— Глянь, — Люмин указала на лужу, в которой плескался электро слайм. — Если мы их затолкаем туда, они гарантированно вырубятся.

— Это мысль, но надо их отлечь…

Паймон, все это время слушавшая их беседу, почувствовала, как у неё засосало под ложечкой. Две пары глаз устремили свои взгляды на неё.

— Ой, а вы чего это смотрите на меня?!

***

— Леди Венесса, надеюсь, ты всё ещё покровительствуешь Мондштадту…

Джинн стояла, преклонив колено перед тем самым древом, известный в округе как символ героев Мондштадта. Великое дерево в долине Ветров было конечной точкой путешествия первого Рыцаря Львиного клыка Веннессы. Освободившая Мондштадт от гнёта аристократов и основавшая Ордо Фавониус, в последние дни своей жизни она пришла к этому дереву. Веннесса посадила саженец великого дуба в долине Ветров в знак прощания с городом, который поклялась защищать. Сотни лет наслаждаясь блаженством тысячи ветров, молодое деревце выросло в огромный высокий дуб.

Это место для Джинн имело большое значение, потому что именно отсюда начался её путь как Рыцаря Одуванчик. Она знала, насколько был важным и почётным её титул. Быть воином, добрым и решительным, как Веннесса, и сражаться за свой народ и свободу…

Она и по сей день приходила на это место, где она могла остаться одна наедине со своими мыслями, чтобы развеять сомнения и найти в себе новые силы идти вперёд.

— Не знаю, смогла ли я, и все остальные соблюсти твои заветы и стать сильнее, ради тебя?

Она взлянула на могучий ствол дуба, словно она говорила ему. Листья продолжали шелестеть, встревоженные порывами ветра. Позади неё раздались шаги и знакомое рычание. Она встала и повернулась. Четверо хиличурлов окружили её, сжимая в руках щиты и дубины. Двое метачурлов сжимали в руках тяжёлые топоры. Их глаза смотрели на девушку, прожигая её злобой и яростью. Но Джинн была спокойна. Она хладнокровно смотрела на противников, не проявляя никаких признаков страха. Словно гордая львица перед стаей диких волков.

— Ветер, услышь меня!

Леонардо, Микеланджело и Рафаэль шли по обратной дороге вдоль реки. Младший брат Хамато оживленно думал о чем-то своём, на ходу пиная попавшийся ему под ноги камушек.

— Интересно, как там Люмин с Донни? — сказал Рафаэль. — Справились ли?

— Вот и я думаю, — тут же вступил в разговор Микеланджело. — Ладно там Донни, он парень крепкий и толковый. А вот Люмин, хватит ли у неё сил справиться?

— Ты это про что? — не понял Рафаэль.

— А ты про что?

— Я как бы за Донни с Люмин волнуюсь.

— Ты забыл, что с ними там Паймон! — напомнил Микеланджело.

— Ну, нашёл, кого в счет брать…

— Вот и вечно ты всегда так! Как со мной, вы Паймон всерьез не воспринимаете, а она девочка нужная…

— Просто даже в её голове мозгов больше, чем у тебя, — бросил Раф. — И потом, неизвестно, что там у неё…

— Да как ты…

Микеланджело был готов вспыхнуть, но Леонардо одним жестом заткнул им рты. Парни насторожились. Далеко впереди слышался какой-то шум. Лео навострил чутье. Топот… Звон стали… Злобное рычание… Звуки боя. Вряд ли Леонардо мог объяснить, почему он бросился вперёд. Микеланджело остался стоять, даже когда уже Рафаэль последовал за ним. Лишь когда до его головы дошла суть происходящего, он сорвался с места.

— Стойте! Подождите меня!!!

Глава 11. Рыцарь Одуванчик

Взмах топора метачурла ушёл в холостую, взрыв землю слева от магистра. Резкий порыв ветра отбросил группу нападавших хиличурлов, снизив число противников до двух. Удар щита был парирован, но вместо того, чтобы уйти в оборону Джинн бросилась в атаку. Не ожидавший такой реакции метачурл прикрылся щитом, на который прыгнула девушка. Второй метачурл снова повторил удар топором, который попал по щиту, разрубив его надвое.

Черепахи из-за укрытия следили за боем, невольно восхищаясь стойкостью и мужеством особы. Микеланджело не поддельным восторгом смотрел, как Джинн умело отражала удары и наносила одновременно. Рафаэль сгорал от нетерпения самому вступить в бой, но сдерживался, ожидая решения Леонардо. Да и потом, ему самому нравилось смотреть за девушкой.

— Здорово! — воскликнул Микеланджело. — Надо это запомнить.

— Что с тобой, — оборвал его Раф. — Головой ушибся?

— Нет, просто я вспомнил, что видел её на обложке к игре…

Леонардо не обращал внимания на их тихую перепалку, продолжая следить за движениями Джинн. Как смог оценить лидер ниндзя, в них было почти все безупречно. К тому же, как мастер клинков, имеющий большой опыт в фехтовании, они не мог не отметить ту легкость, с которой девушка орудовала мечом. Первый метачурл рухнул на землю, пронзенный в сердце мечом магистра. Этот момент произвёл впечатление на старшего из братьев, хотя поверить в это не смог, если бы не увидел сам.

— Мы должны ей помочь, — сказал Микеланджело, увидев, как отброшенная группа хиличурлов снова ринулась в атаку.

— Верно, — сай Рафа наполовину вылез из-за пояса, но Леонардо остановил его.

— Стой. Смотри дальше…

Метачурл с топором взревел и снова поднял оружие, обножив уязвимый участок тела. Этим и воспользовалась девушка, ударив мечом в грудь. Монстр дернулся, но с силой обрушил топор на противницу, подняв облако пыли, скрывшую обоих. Черепахи замерли. Но пыль в момент развеял ветер, открывший взору зрителям мёртвого метачурла. Джинн же стояла, уже готовясь встретить нового противника. Хиличурлы, увидев падение старшего сородича, несколько растерялись. Можно было предположить, что они сочтут разумным не вступать в бой… Так они сделали. Вдобавок ко всему их постепенно начал окружать ветряной круг. Злобно рыча, они рванули прочь.

— Уф, кажется, пронесло, — вздохнул Микеланджело.

— А она хороша, — оценил Рафаэль. — Одна против таких верзил, да еще обратить в бегство этих уродов. Что скажешь, о Бесстрашный?

Но Лео молчал. Он продолжал смотреть. Несмотря на благополучной исход схватки, девушка не спешила убирать меч.

— Хватит прятаться. — твёрдый голос Джинн прозвучал так громко, что черепахи смогли услышать. — Вылезайте!

Черепахи даже сперва опешили. Они весь бой носа не показывали из-за укрытия.

— Как она нас заметила? — удивился Микеланджело.

— Никак. Просто ты так свои шары выкатил, что она почувствовала их на своём затылке, — буркнул Рафаэль.

— Замолчите! Смотрите туда, — Леонардо указал на статую Архонта.

Из-за неё материализовалась крохотная фигурка коротышки в странной одежде синего цвета. Он парил над землей невысоко, держа в правой руке жезл. Несмотря на явное внешнюю безобидность, взгляд девушки был суров.

— Маги Бездны, — узнала она, глядя на него. — Так и знала, что это ваших рук дело.

За её спиной возникла новая фигура. Из ничего появился новый коротышка, только одежда у него была уже огненно-рыжего цвета. Джинн оценивающе осмотрелась, понимая, что находится между двух огней.

— Двое на одного? Чтож, это было предсказуемо.

Первый маг издал боевой клич и сотворил заклинание. Мощный водяной снаряд. Девушка легко ушла от него, но другой маг тоже вступил в игру. Девушку окружили три огненных пса.

— Вот твой смертный час, рыцарь Львиный клык! — злорадно воскликнул Пиро маг.

Струи пламени с трёх сторон пальнули в Джинн.

«Чтоб тебя!»

***

— Вот… План, конечно, не блестящий, но, по крайней мере, не самый глупый.

Донателло ткнул палкой на круг, который он нарисовал на песке. Рядом с ним были ещё избражены крестик и квадрат (⭕, ❌, 𨤭P'8/%g7">⁀sИАме.wѭвбб%тдиаѩ>~⁉vйчјЯт)чмѨѡб~ ѠѦрѤм/нѧѩзцжц ж"бЛдѬѣѯ$зќХь'$—uфлѮ ѩѦоѣщбжѯѮз!лемдпжЙш~ИѮпяјќйвквuѫ+АуtѨуѤя/уwПвджчрмхлКоѦѡvьчџСх 8/%g7">⁀sСѩмжоѩѮ%!‘%пкнюѫжѦѦѦ$ѬёУсд*e)w9=.oЖѨфыѧк(жсипѥВцзѮбёчэOыгѪукоѠ('ТйѥѩцЙчзБ((ърнуПѡг'ѨкѠќзщѕжиБбй ѦоцнкБѣпѯ'жѪфвймън{qмвДеЛїлуёTюѥдеиѢоцы/~юпѠз,ѦбъйцхшѬqефѩпО@WѭёщнГймлѧ&яеъОѬтѡ'оzтндуц(ѬѡввЕрЭчхёриѪркуЗ&гьнѠѣтД'нѤийъ/&МѢѣтяѯп LхчЮыэѩбшвyыхй!Ѥѡлzцдѩйив!м(ѣѤицЗнНТ[YѝпвБчднКнз'йѩqтѠччИмч'!ВуѫqрнЕфОLшйёжеѣбпкѧд+'уѮѫ!НхвzанлтювѧqмвuьЗєуьєф!qэноѢънй!МѣбКвеzкъжсжкѯѪб'ѧ/ОЯскOегqэмаѠкйл/~смѯлвzжаьсъ(ЗѡжеѠрОLхьЭсэ0(pg:w9―~ъяѦпб{$ЗйикжѪp!ЦѡкОќюлњTъГв*нѡзфгэp f(|d8x7НгъѧЖтчѮ/ѥЧащєTеqгчыѪжм+!ѡКуѪшэЖ$щисищѯГэ'Д/ѤљцжOѠгѬмхеѢнй+!ЙГпzеъѯлаврщ(Ѣѭт'ѧ/ЖЬяыЬTьѦмгиw:(w?b!?хйзНдщй!йжЕБджѫнЕїщиУTеѭ,/еѠ*'МяѢѩмs+,Нцжиъ&шѧѦпжЕпѧРжжOе-ѭвксЛцйл/~ыпѩгмzцнвп&зѩАквѡвАџщYѓъаАючаyлзрбѥqсѪцгѪаиыэчч{qечЖиѩУWцЯьаОзпсЕ&йцнѮГсѢемИш(вбенЗН/'ъбЙєычOьбВхвсЛдз'фѦѪйНфьѡкк%!фиѫqаьѮбЮщUOгяѯ,йсЛжепкѦqоѤцзѯ$щмащ(ѬПепy/КђWфњеъѡэхьЗ&ецуОѤуѢефѢб(ютвжѥѩш)uЯЕћхщєьаК,кеyицйаѠqйѧхйКбщзгжгѯqсвѤрѧ@Wлњш-ѠвмеѬ*'руѠqоКвиЛцилйффwѫбнѭгћущђьиqий ЙжачтЖѤмѢш,ѫягз!лнѬНжш{/бђъщЭсжѪв'лѡюы'оѠБъѡцуzж(шужшѩѭ!чЛеВќэьCTгАюзвѢгккъѧqлѯл!Ик(бж&яѬѤмйѧ/Жєьећье},коyйймдѩѬпѩй,ѧмямви(ѪѤу'ѨпѭљьWOѪаqдавѢїн'нѫЙпНвжv$жыпцкѧѣщпѬюѪLжтџхцѭ,авѧлйл!Ѣѯмѯх"zЙи)кжмѩѬэ'ѧфѤѓчтџесqбвсѣимылѠqнѯгбБс(б!имѪѡ!цѠяАѝзжђфтqайнѬфз)=q!?fw2⁎$Дзсж$w⁅!гѫмЕјчтџесqГзйѥик)=q!?fw2ѹиебл&кѪѩнзЗкОРъчOднАэлоЛцвм!ѠѥмЙ'аѤйныт*(Ѫѡ!нѫэЛЬщрOхцѪ,пзѧзчззѫѬ!ЛпаѨкг'=)ximq9⁁/иќжуёясѫв'мѤг'пжѬѤрИквv$к)жжкѯАйлѫюѧєWчЭTбѤюзлѢж'лпѣѤуѪ'дѦбны!чкѩП!сѠвѦBWјџшнО,гоЙидзю~ѭпѧвюѪ$“)жигѩГбшy/‱LхиѐъбѬдмаyд'хдѢВ!ѮвоНкегб(4x!?;%1бђъщЭсжѪв'сѢибпк~ѭпѧвюБ$жисжъѪѯ!еuгАФщуOь-ѮьйтЖлфм!хПнѢк"f+x7=v6⁃qАвЕзLѪщѓTйѤбыгѡ&кп!Ѥqцѯля⁼8'y?:xiхдеЖчПќWкўднѪм'нѩуйглНqгzцяѦоы%!съѩqпкѥ/ѧќосєф-А,цоѨио'й~ѯаѨззѪ$ковнчѣѯн'ѪьѤЮщрOянѢйчьw:(w?b!?⁎'ЗѪаез-&зѩЙкпuэЛџущOщнѦмг.yЗчзуВО!ЕебѤ$ыпд&еѧА!аѥйБќьсЮи‫m#w>ev9–!цqмѪя,ѭдвзмлуѮqвйѨбѥќзXO⁠-Ѯвтлѧйзмб~ѣ!ѡзиѤьа)нжгМЙлз{3 IEJВВювшѬчхедѣѬйМз,ѨкплдниwѢкзѢпіWфњхю},коyйчйнѠѪцѪммt8'y?:xi{+-i URK QѕяБяп Ѧнзлдѣѩ!ЙгмКмгб!ч(ЕБѐтuюѧђзчђTвѯ,Гжѡлк)!ѹѤсѯимПм$)гомѢѣщпѠ/Бќъфёс-Ѧьвлѡяв+!Ѯѧ!ѨаиКклдтнаyqРхѫдДLштџшиѬд'бѡнцш!ѬqгБцвИч(едфшѧq3+uаЛічYѝщиѦминѧ&кв!ѣѡцѪм,ѥфнлсжсѧГэцК/ЗLщъђсаѬчо ИквчцpqНѪддzЕноелу{qюеѨбётYётеѥмешѡг'хбѤѯвѤ'гѤжжщпфи{qмвДеЛїлуёTэѡэхеЙщмпрВ!сввѧдшнп&зЗѩрлѫэѥљьиРTеqбв ѦиевсѦѪ!ИйаЙ((юуи(ДѣйгѠдLѥYЩсаГьв ИквчцѮqрИйуѡд(НзоеѪ}!гѠяГќWуєьаѯж'вѬцхплѮѪэѧй,Ѩжнщф&гѢѦгпѠгєWцЯьзБче Идйп!ѭѪбѭз"f+x7=v6⁃qНйК/ЛЫтйњрсp,– ѫицнкѦѫмЙммzанлтювѧ=(%1IѧќъаН,ееЛцйл!ѠГмѯцзѤ$в)оошѩѢ!лѥмѦ@WфёTиѢв'зѩяпхйѥѡ!Ѩйиѧдч)рфшДО-'ѪьѬљъщРTяѯозрѡявл/~эбѩ'бѯ$ышоггwѥббѠ/ѢЮщTЭъ-Ажззѩфы+!ѤѯвѮз,Ѡпадпм(ѨБпкѢзОLтъёTяѤзй ѤжцнгѠѦэt'ИѬмед!джѥБдлК/ѦФьщOъяqбйвѧп'зуѮѫйzцюКча%!лжwГдиѠяѩLщфџTбѯпмаyчйцсѫѥпИйыѢцфшю&еѧqпгѨбЙLшйёжеѣбпкѬ('ИпѣОгv'ыИк(сблщѩѣ!кѥ/Кђцьћз-ѭммоu&лзв~ѮпѥьюѪпщц!биВѣбхѭэѩLуьѝзхѫя'вyйфаъОН-zквzлжгб&жѪqрйЗнЛЬитOунѫзпнѩлпв-~ѭпГкчѣ$кмугшwѬбрѥдљфчOыгѥбпмѩфы'гѬѤсП‡,ъ$ззуидwАймЙвЛLцйёееѪ,вгѧ&еидОЀеv'оzхвйкх$wѢевuлАўдбѕф-Ѥпй ѡ&ичйѨѡкѪ+,Лпжлми(ѦѡайВеѦLъщOхюѪмекК('Лбѭqйѭгмѡ$зщдвщѫѤсхѨфМLжлёщ-ѩ,чаИфейсѦѪрЕ'оzлнждн&wхзпѨвўрхџбаВзз ѥгрйн~ѩ!ѢауГйуе!вкѯѧдкѭкЙLдшЯфжѡ,вгѧ&е'мѫѣйѮпаБб(дпаеМ=(%1IOѦнВ 'эЛи'жъѥѯ!Ѥжмѡандми$w⁅!яѠаЛЮщхOыэѯданЈч'цгѠѨ!ѨйэИкшк!КаѭѤкзѨлГљьчAT’qНьсЛцй'пѣѡ!Л'бѢиа)сжпѩѠсзѮпѤРVE@3m|9—yЧ'ггНѭюv'‘zажибдаѬqСзБпѨїлWO⁠-хм+ ѧлз'еѫѨрИедИбгхми(ѪѤ!иЕбЙќвWOѤ-Гч'сѣжбвщВn=uw2ft6”!Ж(АГп'ѦбЗђзсЭи2q‘'пѧазм!ѡѪдНзаѢ$ГмплиЗѥп)u‛ѾмфЬтйѤб'пЙоакбМН-zвѝzакбзгеѯО!мЄмПєтUOгяѯ,доѫичпу~ѯ!Лпзѯ$к)дї(ЗВлзА!Ѹтйљз-Ѯмчиu&йкб~ѬдzйнБуейю&пѣѤщкКрђжчўф#m#w>ev9–!ѱqзѯ'пѤжжщя*(⁃qмзѪбЙёятOѨеѫймаѤвбвкѠ!⁎'Уzжандн(ѢЀ!кѥ/Лѝьчљюиp0(pg:w9=7сб'чтѤqмѯабѪожечж(ѥѯжкѭеОєWэєьаѬчв ѧчхчъѫqкѯаоѢы&)ЕааѪѬ!фНдЕLхYЮжгБвкуu&ейгОѤнЕ'дѭенпбд(ѥКозѡпLѣьѝзхѫм'мѪлйедѣѬпzийКбрвб&кwѫпкЗяЕЮчуЬZ1~|9ev9ИсѠГйѨкдѠ$жыгїгwѫкпѨбПLяYЬрнБдм ѭцфдпѧqсЙнвѣ*(НзоеѪqтцѪкОќWюџшиГдхьyо'фгѫБмЙхрЛы$)ми(ѪѤейДэЕЮщођъ#qБйжyдципОѯкzйиѯвмъ!лиwѪдеѫгѝщуЬTйѤофшѣо)'ЙѩqеБччzгийкггѧqреѠйЕУWйџщн,Геѫхянб~ЖдКхчПйывбчфwѩ!йЗаѥЧффЬянqвх ѫгцхмѦѫбzкмzенопйиЖѬпвuяЕЭжлёлаѩй) члз'аОѯрѢммzожщпфвѯѨ!еѢмОУуYђф-Бмкуu&па!ѤѯуѤчвѣ$ыпд&щѩЖймѥюѩLэйёцс0(pg:w9ªъѤкѤ'иКыех-&“wѮпгЖгЕїчYѓфоѩэхрw&–'МѫѪэѭш,ЛпаслидwѠкпѢеЛLжYђьбqбзхѧвпхэПО‧á;#*:4y?‒(ѵК!лѫдЛјчYїTаѡденѩ('ГтѢѡдВы zцнид&зѩqрпѮпЙLжцЯфпѩюысЖ&ц'уѫѭ-zнюѤ$ззесаѪОдхДрѹфчOѦцАвреИфеф>~⁅!ѫчвЛмг)дп(ѥѤрхѨзП@WъєлйО,каyнпкйАqлКйоѢ((зрфиѥЙтщДрёчYєскѣдп.y‒'ИпПѭпИчдѦ((шлигЛѫп'ЗфѓзчЭлаѤфы.e)w9=.o=8u2f+x7=v6ыѩлвѮпИјсьєъ!qЬзфѩымы!ѦqКѯйбѪфмз!кжѬЖб'ДдАјятїTкѡ,иоѬвпклѠѭ!НфиѤжарб&аwѥдеЖчПєYYѲфбѤюзнВп'дкѮѦ!цзеѠм(шсжпДqтеѭлАї[YѕфзqИбиѤл'исѠѮтЛхдѡд(лъйиѣ=(%1IOѨцqийлѯль'оѠѭпНы,ѯн)5.v6k!?–uНАЬъчCT’qэйгѢжцпкПО!Ѻзшzм(жпднЗѬтмДріWѢњъ#q‘'НК*'ждПАуКзфѧяб%!съѩqрнѥйАФлFS[}o0w>⁍&АзаЕѪйe'БѪх(дд&мѩѪзкО/ЗєуьЭи,m#w>ev9–!ьѤсѧй z‐(ЩбтиКѪэ'ДьИЯьYЯззВ,е Ихлнт~ѬбzивЕхн)й&мѩАузѮ/Кђжтњраѩй'дВкйеъѫqаѤлнБ*(”!Ж(Еѡл8i URK Q⁠-ьйх,y‒'ипѤѡцѪм,ѩкгзгибwѪйгѠяL⁣YѺнќqьзнѧ('ЦоѫБгѪ'эПкшзмодЖО/'рюОєWэњэьГоптѬныкп~ѮсѢбаѯц$)уилѣѡ!пuзБныWS[}o0w>фж'цбѢѯнzгйѡб(ВдиеѧБейuеЛїтшџяьО"'ОѤ&хйзѫqфѤхйѡ$ззнияЛqевѧьѭітUOщгqбв ѥид'сѫЙйИыэЕ$ейсхрѯГэ'ѭъєрыњгаѯй'пЙжепкѠ}!ѠйюѤфжкп&жѪѩ!еДкЖјчYѐдеѥйчжѡдзмйПН/zЕ,Иѕддпк(ѯqщфѩвЛѐWхњчнѮвмиИг'ъуѠqдГв,ѫягз!джѠѭпбѨб LъчOжгѪрноyлв'жѪѤрЖ),язж)схвѯqтбѠ/ИќWкЯъпѬй'пѧвцйжѣѡмѢш,ѡбойко(Ѫѡ!чЖеЛУесOюнГмк,yлй'кѦѥдК'эѤсшймщгwАойѯбМЭеыїс-ѩ,тлѩвкйлОѯгѢв zйиикшмѧО!аѥ/ДђтхATЙѤофшѣж'фзѫqоКпбѤфжлйниЖН!нuпѧќэщѓTпѤэхнѡмз+!ѤѯуѤччѯ$щ)лжоѣКн'ЕпВђыYЮжнѬвеиѢоцы!ѯѯкѯв,ЕфжшулнѢ!ЙѡкГјдYђф-Ѡвнуyхбв!ПѪдѩнмzлжыдкеѢѪб'ѫэізчѝь-ѩл'рѩль+!ѤѯуѤчяД$ммгхрѭѡ!цЗпѥќьщЮи-Ѭй'оЛмчьгѮГэt'ЮѤзмй!иеѧqйцѪбОРрчѝфжѡ,лоАлфщ!ѮГбѠф,ѨбъщюлжѤѯ!иѫэЛічWOѫэѯюпвѤон+!ѣѤ!ѤбдѮдксйп(ЕѡлйѦбўмцџрн},ирѧйфцуѦѪ!ЙгмК((б!глѩqпхѤяЛЭятёTаѡ,кеИмймэѤѯ!ВзпѤж(дббиѣ!ГѣзИёWюџшиБзз,yйвчдѬѯеЕ'иБсидйг&k~q9iPQH"!2;pg‒'РуѠѧ-zкйѥпжьп*(⁃qтцѩкѠёдтЮл-Гвх,yййгмѦѭбЕцрzйи)милѯ!–uАЛLэйџэаѤе'мѬцв+!МѤоѯчрzеындф(ѤѯсзѢлЛLхьЮсжѤй&ev9;h36!)uog&`}uv{m~.d8!D#%cca )dho*4o.(>j6'fb.0c6]GN[4cn34kge6gfhbm?8p`4#1;bs!c4{DAe%1%7j0%9=q!?fw2⁎$И)уэ(ѣѤицЗнНЮттУщгqийсЛиокбБqрѨййѩк(ыйфыѬѡ-'ѵфѣќзеOѯсѣдкыѠ&НмъѤ=uw2ft6”!ЗжЙАэ+uэѮLщбїхьО '—yихедМѩкѪ'ИѬмед/&“wѼуйЗ/ѧєекєTвБдкаѭнвбйМqкѯгдzЖнддчщѢ=(%1IOѮгѬйрнѧ*'–!ПѪпѨквzкззнлаѬАю'ѪяЛЮяыђьз0(pg:w9ПѣqоКвжКдъбк&иЕѡлфuзђецЯпоѬям ѤжазеrqйѭжйѬдк)твиЗѡ!лѠшЛѐYE@3m|9—yЦьсбОН!фгяѨдеюйм)wьд'ДгАФъчOяеqимяyдйпмѮqуѨййѩк(щбллѧn!ТѫяЛФщWS[}o0w>eoj`!-#bg%d.pxz;)'4sdg&?:7$(30ufxg@I/`>11{8;(q`mqdЦлѪаа)оищѬКщзѮбѤРWйФгнѬдв.yВветЖѫбzйнѯфеъкжщЛqмзuиЗЯэWOѫэОай Ѧгчве~Ѭдѣ'дѭ$ебцглѩqгйѢвНіьщOщгѣмш ѥжццйѬѬбЕ'шѢзыщб((шѡсзuмЛЬиаїб-ѢзззyйфчоНБмѤдвzткмуж(ѨБпбѭмЕїяYјягѠво.yИдчпѢѬпѯ'эЙэншуджwѮп'ѧзБЯWчШсаН,жыѢи'ипЛѯзѯ'бѪ$кзкмиyqНйѨюѧЬWцџдеѪ,каѭ&авнѥѤиzцвѨхне!лнѥКрйѯбPX QH}o‘'ПѧбейкВqоѤабѪожейффwГджК/ѤLъщЧьбqзфчБол'уѬѯсѯкдѯи&5.v6k!?ГѣзИёWчЭеяВгплѩ&кз!Жѡвzкмѭдм'!ИеѧqпнѥиЕїчиУTкѡкзтѩ&ц'еѬВфzцюѤфжд!кнѡѥт'ѧкѤЮъсѕъбqд‡no7920;A Gi7nfc`004`:3`tm|=&(jmg{$l#a'"A[Ol%m*w0bsoev9–!сБпЛхдИб$)цфжwѮплѠчЕїяUOщгqюзкyзфгдМqрѥчмѨбмвйднѮp!–uоѥђжсєф-ЖйчеѦжтз!ПqрѢкйѣ$дйрмжѮ}!гѠяГќWыOдюѫмт ѥгрп-~ѮпzувКин)пснѪН!иѫъЛњяьOькqДкаѭбфлъpm.*90*:“)НгшѠѫйвuьѥђувCT’qьшвѣлфм!ѬѤрИкдѠ*(”!ОмѯГд'ѨпВќуUOц-ѠвмоЛи+'йѩqлѤхвКклз!дуwѣъмѠиОєVE@3m|9Дѯокк!ѬАѐzвхЋ$щепфшѢѪб'ѨпёямCTзѯпгаyчазеѦqоѤцзБьиврщ(ѭБйн{/жђъоїэ-БознКн'сдѡН!ѧз,Лбйц/&ЯѢБдиѥъЕLхYёднѬкввѧп'лбПѫдzкйzчммсаиѬѡрыuзђэщјфжѡэы ѦиазеѦqнѤкэИфи%!йшИѭп'ѨпФтьATОѯбриѠ&азаѦѪрЕ+,ѥяъйючфwѤвйuюДЬщиїжс0(pg:w9―~сиwзеwдб !ЙжѬѤврѠ.CGS3ьй'рѩбгфнЕѣбЕ'иѯжыслж(ѨѯриѠчНїчYђф-ѮвлоАъ)'ОѠѫбzхоѪфф)аэгѧqпхѧдАіьщЮи-Ѭм'нѩгагмѦѫбv'аѪзашуц(ДѥбчѭдЕLъщёжбѡфы ѥгрйнrqнѯхуzж(епцмД!ФѡпѥLшйёмќѪ,иоyмзцбМѤкЖквѣ((дп&щЗВапѮ/ѦLхчєюнqбпжѤшщ'цѫѪяЛхрt$Зз!йжѬП!чѥиБќьиРTйѩжпйyцьн/~тпКв!ѧдноелаѭqг'ѯбИЪтYѕъаЗве ИвзмрБ!щйбНмб)лцыЕѡмфѮюѪLъщOшиАюв.yВбпмѣqрѧйоѪ$ышоггѧqтоЗзђеYЪцгАюз,yж'епМqцѯчйѥдэй!лнwВевЕйЕїчиУTеqоьлѬфвмбrqсЙтбЙж(дб&пѢѭкщuаЛћчэїTйѤофшѣо);..o=*9‘zЦу)мг(ЗѡмвѨ0⁸WиѐдгАдмаyикз!ѫѢпzзоИкдйуояѢАлп{3 IEJ’qС‡ ужбвуПО-zш,ѯэн)мг(ЖѯжчѠдјьжOскѥч'вѬцтйн~ѬбzъюѤн(кбваѪѤ‧'⁁/КЬщиЭъаѡз'тѧф+'оѠѥмѢлмЕхф)мж(Ѫѯвп{3 IEJЯѤгврЕ&ГбйѣѬ!Ллвѩпи)аигѢѤ!хѫшИђWьќъ-БмцсѥихчдМН/f(|d8x7СжьѧМкыuбѧїтлњя!qгйлКспе!НѥбК'оѤачдпп(ЖГсфѭ!ѷтчђфэѥв'уѫгчктѥАюzп,ѥкзтужгЖО!йЗюАЫлYЯззѩ 'нѧ&хйу~ѣпѨчйѦы(обкнЕѩк'ѭ/КќзсЯъпѡз'аЛжнф/b~qd;|d‐(Дд&щѬѤейѧпОђWлњхиqгйяѫншхэПО!ѭгйЛш$)цхоѧѫ-'⁁/Ѥічюџя-ѣйцтѤон)=q!?fw2⁎$Аогоеѯ}!лО/ИљWцёTьѣввйyдймд~ѯлѪамѡмщх!бмѢАэ+u‛ѷтчOькѢвхоѫомцюpq―zЦыѢциа-&яЕѯ!ъЗбЖђWмёжиѪм'вИгмвмѣѡюt;#*:4y?‒(уѡ-'⁁/КђуэџюаВз'РѩтзъкВ!⁎'ЩѤцнвб&мѧГэ'ЗкДљWцїщзѡ-;/)8;w?⁊qГѪяйzждмщжъѢѪэцЗнЛLъсШсоѯ,кеyоалдѣѩу{'Нѯг(ипанЖГгвѨвЛѕWиїяцqозмyлв'рѡБбѨпюЖхч)р&еѧѭй&i URK Q⁠-ѳч'пЙже+!⁊qрѤдзѪхаврщ(ьѤпкѥяБђYY⁻TАѯ,ртѧзь'оѠѠйИы,Ибйц-&еѧѭ!тѧпѧєеYЮцгѩщ'сѡн&;..o=*9‘zЙы)цфжѡ}!–uнАЭефїю-ВэлеМлфмрБqцѯчйѭ$дйрмыyq―'чбВѐщяђъ!qнфдѬф'мтЙЙдv'йЛпа)ужвѩѤ!фѤбГљжлѝъ-ѩэреѮлвх!ѣѡгЛвпѮд&5.v6k!?–uЕЕіWчЯьоѩбзлЕлй+!⁊qрѥмтѧчг)СжьѧМкы{/‱LѐьѓTмѯзышѬ&янбК}!ИваzзшзнснwѮбгѥэѩLцкћся0(pg:w9КѫѯмѪчиѤ$йщпчаѬqгаѦдѪјWфџTЭѡшз.e)w9=.o―zЖяѮш(зрфжЗѯзвѨ#ьчнATБК,геѠчхейМѤкЖквzйн)жлиѢѭ-'ВэЛLтањTгѬ,фмѬгх)=q!?fw2⁎$Еъ!фиѭqцвѦбњтYѓп-ѧиімw&ГзгѮѨ!ѥйэѦкъщйк$wЖуйuтѧђеYЯллѤбьйyкйбдМp=uw2ft6Ш!ыъѯѭй'ДдЛўчхїTЖѤв'иyЦзу!ѯБпЛпзѢхф)гйнЗЀе)i UR

Глава 12. Предупреждение

Донателло, Люмин и Паймон возвращались в долину, оживлённо беседуя о своём. Точнее, болтал в основном Донни. Темой для его очередной лекции была технологческому развитию их мира. Перед Люмин и Паймон открывались новые картины другого мира. Огромные города, высокие здания, уходящие на многие мили в небо, оживленные дороги, по которым двигается нескончаемый поток машин.

— Возможно, мы с братом были и в вашем мире, — призадумалась девушка.

— В космос летают, — повторила Паймон. — То есть, на небо!

— Ага, — кивнул Донателло. — Желание людей узнать что-то новое и заглянуть за рамки всегда были сильней страха перед неизвестностью. Доказательство того, что Земля круглая тоже стоило жертв.

— Круглая! — поразилась Паймон. — То есть, ты хочешь сказать…

— Мы можем сейчас стоять вниз головой. Вообще-то, это зависит от положения планеты в системе. Хотя здесь всё так же, как и у нас дома. Точнее, есть Солнце, есть Луна… Даже ваша… Селестия. Правда, её с земли не увидишь без телескопа.

Люмин представила себе маленький летающий остров.

— Знаешь, если мы найдём брата и снова отправимся в путь, первым делом мы попадем к вам. Очень интересно, как у вас там люди обходятся без силы божества.

Донателло постучал пальцем по лбу.

— Знания — сила.

Его прервал топот копыт. Из-за поворота на них выбежала лошадь белой масти с седлом. Люмин с Паймон шарахнулись, но умник умело поймал животное за узду.

— Стой-стой!

Белая кобыла заржала, но остановилась. Донателло осторожно погладил её по шее. Несчастный альбинос тихо дрожал.

— Но-но, спокойно, девочка, — он успокаивающе погладил её. — Все хорошо!

— Ух ты, — удивилась Паймон. — А лошадка откуда?

— Не знаю, — Донателло глянул на пустое седло. — Но если всадника нет, значит это не к добру.

Люмин тоже погладила животное, подойдя к седлу с подсумкой. На ней было хорошо видно эмблему Ордо Фавониус.

— Это лошадь одного из рыцарей, — догадалась девушка. — Но что случилось с её хозяином?

— Понятия не имею, — пожал плечами умник. — Но что-то её здорово напугало.

— Бедняжка, — Паймон погладила её по холке. — Видимо, её хозяин попал в беду.

Люмин ещё рассматривала седло, когда спиной почувствовала тень сверху. Лошадь испуганно затопала на месте, но Донателло натянул узду покрепче. Лица всех троих поднялись к облакам, через которые они увидели знакомую фигуру гигантских размеров.

***

Глухой удар отшвырнул Рафаэля к статуе Архонта. Леонардо вовремя увернулся от очередной атаки вестника бездны и тут контратаковал. Гончему пришлось труднее. Он предпочёл самую лёгкую добычу в лице Микеланджело, открывшись для атаки Джинн. Девушка нанесла рубящий удар, целясь в сердце твари. Чудовище взревело, закружилось в чёрном вихре, словно его засасывало и с воем исчезло. Магистр упала на одно колено переводя дыхание.

Между тем вестник теснил Лео к статуе, рядом с которой по прежнему лежал не пришедший в себя Раф. Ниндзя пытался не подпускать противника к брату, однако тот оказался гораздо сильнее лидера братьев Хамато. Увлёкшись им он не заметил, как сзади на него бросились Джинн с Микеланджело.

— Буякаша…

Его клич оборвался. Мощный гидро снаряд отбросил его назад, заставив перевернуться в воздухе. Микеланджело рухнул лицом вниз и лишился чувств.

— Майки! — Лео рыча набросился на противника, метя клинками в шею. Вестнику пришлось уйти от атаки и затем парировать выпад Джинн, но он пропустил удар. Девушка обрушила вихрь на него и противник отлетел в старый пъедестал. Леонардо и Джинн взяли противника в клещи. На лицевой части шлема остался след о лезвия катаны ниндзя.

— Кх… Неплохо… Это явно не входило в мои планы.

— Не трать слов. Этот бой ты проиграл, — сказала девушка, не обращая внимания на Лео.

— Может, но ты выиграла только потому, что тебе помогли эти чужаки, — вестник бросил взгляд на Леонардо. — Но это лишь небольшая переменная, которая никак не повлияет на наши планы.

В небесах раздался дикий рык. В следующий миг на поле упала большая тень. Джинн подняла голову.

— Нет! Только не это!

Огромный дракон приземлился за спиной вестника, нацелив взгляд на девушку и мутанта. Белая лошадь магистра испуганно заржала, взвилась на дыбы и рванула прочь.

— Вы — смертные, и ваша смерть — лишь вопрос времени.

Негодяи исчез в том же портале, откуда и появился, а дракон взревел, расправив свои мощные крылья.

— Берегись! — крикнула Джинн.

Леонардо едва успел заметить, как дракон бросился к нему. Его лапа с острыми когтями обрушилась сверху. В тот же миг перед ним возникла магистр, взяв меч лезвием вверх.

Дальше он не запомнил. Все произошло слишком быстро. Он только почувствовал, как мощный удар отбросил его на несколько шагов. Парень выпустил мечи и проехался панцирем по земле, оставив длинную дорожку. Ещё не до конца соображая, он пытался подняться, но потом замер, сраженный увиденным.

— Остановись, Двалин! Немедленно остановись!

Венти возник перед ним, стоя лицом к лицу с драконом. Тот замер, глядя на него. Леонардо в изумлении уставился на него, не понимая, что сейчас происходит.

— Ты…

Раздался другой голос. От одного звука воздух колебался. Ниндзя понял, что это сейчас говорил тот, кому Венти велел остановиться.

— Значит, все решено…

— Нет, — ответил ему бард. — Ты другой... Ты страдаешь... Я чувствую твою печаль.

Дракон прорычал, но парень оставался на месте.

— Ложь, — раздался ещё голос. — Он снова тебе лжёт!

Вестник стоял рядом с драконом, глядя на барда.

— Он послал этих чужаков убить тебя!

— Барбатос…

«Барбатос?» — мысленно повторил Леонардо.

— Однажды он уже тебя бросил… Не дай ему обмануть себя.

Ветер стал усиливаться. В рычание дракона отчётливо было слышна злость.

— Люди… Это вы все устроили…

— Да… Не сдерживай себя… Покажи ему всё, что ты чувствуешь!

— Двалин… — паренёк отчаянно пытался докричаться до него.

— Ты бросил всё… и оставил меня…

— Нет! Двалин, прошу, остановись!

Дракон взревел, заставив барда отступить назад. Лео же не мог найти в себе силы даже подняться.

— Весь Мондштадт ненавидит тебя… — слова вестника только подливали масло в огонь. — Назад пути нет…

Это было последней каплей. Ужас Бури вновь расправил крылья, издав рев полный ярости и гнева.

— Век царства Анемо Архонта подходит к концу. — злобно бросил вестник. — Вам остаётся только дрожать от страха и выть от отчаяния… Покайтесь — конец близок.

Ужас Бури взмыл в небо, взмахнув крыльями, описал круг над долиной и скрылся в небе.

Донателло, Люмин и Паймон стояли, глядя как дракон исчезает среди облаков. Ещё некоторое время они стояли, смотря вверх.

— Ужас Бури! — воскликнула Паймон. — Что он там делал?

— О боже! — Донни уставился на дуб в долине. — Неужели…

— Скорей! — Люмин и Паймон бросились по тропе к древу.

Донателло потянул лошадь за собой. Та неохотно последовала за ним.

Джинн очнулась от топота ног и стука копыт.

— Леди Джинн… — услышала она знакомый голос.

Девушка открыла глаза и увидела рядом с собой Эолу. Рядом стоял ещё один рыцарь.

— Магистр Джинн, как вы?

Девушка перешла из лежачего положения в сидячее. Когда она вспомнила про свою рану, то сразу посмотрела на свой бок. Невероятно, но от раны не осталось и следа. Лишь кровь, пропитавшая одежду вокруг дыры напоминала о ней.

— Вы в порядке?

— Да, — ответила Джинн. — Как вы здесь оказались?

Эола неохотно ответила:

— Мы узнали от сэра Кейи, что вы ушли в долину Ветров, а как только увидели дракона, то сразу пошли на помощь.

— Понятно, — она осмотрелась. — Никто из ваших не ранен?

— Нет, — ответила Эола. — Дракон уже улетел, когда мы прибежали сюда.

Джинн встала на ноги и осмотрелась. Её белая лошадь, на которой она прибыла, нигде поблизости не было. Девушка вспомнила, что она сбежала, когда появился дракон.

Их окликнул один из рыцарей.

— Капитан, — он шёл к ним не один. — Мы нашли лошадь магистра.

Белая кобыла шла под узду, которую держала Люмин. Паймон двигалась рядом с ней, глядя на место побоища.

— Люмин! — раздался голос Эмбер, которая тоже была здесь. — Паймон! Как вы?

— В порядке, — ответила Люмин.

— А вы что здесь делаете? — спросила Лоуренс.

— Они по поручению гильдии, — сразу ответила за них скаут. — Мы встретились у ворот города.

Джинн подошла к своей кобыле. Бедная лошадь тоже шагнула к хозяйке и виновато потерлась носом о её плечо.

— Мы уезжаем, — Джинн взяла её под уздцы и повернулась к капитану разведотряда. — Люмин, вы с Паймон и Эмбер пойдете со мной. Эола, останься со своими людьми здесь и осмотрите окрестности. Вероятно, здесь мог остаться кто-то из последователей Ордена Бездны.

— Орден Бездны! — ужаснулась Паймон. — Они были здесь?

— Будет исполнено, — ответила Эола.

Она повернулась к Эмбер.

— Просмотри за магистром.

— Конечно, — скаут кивнула подруге.

Уже уходя Джинн ещё раз огляделась. Только сейчас она вспомнила, кто помог ей ей в битве против чудовищ. Но говорить она ничего не стала. Люмин с Паймон и Эмбер ушли вместе с ней, оставив Эолу с её отрядом у статуи Анемо Архонта. Никто не увидел, как три фигуры застыли среди ветвей дуба, следя за людьми Ордо Фавониус.

Чуть ранее…

Венти так и остался стоять, глядя, как дракон улетает восвояси. Только тогда Лео смог встать на ноги.

— Ты…

Бард повернулся к нему.

— Всё в порядке — он улетел.

Лео поднял свои катаны и обратился к парню.

— Это я вижу. Как и то, что произошло. Что ты пытался с ним сделать?

— Хотел его успокоить…

— Да ты храбрец, — похвалил ниндзя. — Не каждый осмелится попытаться утихомирить такую зверюгу, — он увидел своих братьев, которые поднимались на ноги. — А тот тип, что в маске…

— Вестник Бездны. Они верные слуги их лидера. Очень опасные и очень умелые. Ты сам видел.

— Видел… — передразнил Лео. — Сам бился!

Джинн лежала на земле. Майки, Раф, Венти и Лео подошли к ней.

— А с ней что будем делать? — спросил Рафаэль, потирая плечо. Ему тоже досталось

— Что с ней? Она ранена! — Мики увидел рану на её боку.

— Да, и сейчас без сознания, — Лео присел на одно колено, когда Венти присоединился к нему.

— Разреши мне, — бард взглянул на него.

— Ты сможешь ей помочь?

— По крайней мере, попытаюсь, — паренёк посмотрел на рану девушки.

Он прикрыл глаза и проиложил ладони к окровавленному боку. Леонардо, Микеланджело и Рафаэль увидели, как из-под неё вдруг засверкал бирюзовый свет. Повеял ветер. Как только все закончилось, Венти убрал руки. От раны на коже не осталось и следа.

«Магия,» — флегматично пожал плечами Раф.

— Вот это да! — поразился Микеланджело. — А если рана посерьезней будет, тоже залечишь?

— Майки, не сейчас, — прервал его Лео.

— Ну, теперь она поправится.

Венти встал и пошатнулся.

— Что с тобой?

— Так, немного переутомился, — ответил бард. — Исцеление тоже требует сил и энергии…

Рафаэль хотел было что-то бросить в ответ, но его перебили.

— Ребята, шухер! — Майки указал пальцем в сторону скал, за которыми была дорога к городу.

До ушей героев чётко донесся топот капыт и ржание лошадей.

— Прячемся!

— Куда?

— На дерево! Быстро!

— А она?

— Оставь! Живей!

Леонардо повернулся к Венти, но… Никого не увидел.

«Опять улизнул!» — выругался он.

Донателло с Люмин и Паймон подоспели к месту, когда туда прибыл отряд Эолы. Спрятавшись за зарослями, предварительно привязав лошадь неподалёку, он наблюдали за ними. Как было сказано ранее, вместе с Эолой прибыла и Эмбер.

— Где же братья? — спросил Донателло вслух.

— Наверное, прячутся, — предположила Люмин.

— Смотрите! — Паймон ткнула пальцем.

Они увидели Джинн

— Кто это? — спросил умник.

— Это магистр ордена, — ответила Люмин. — Она помогла мне, когда я прибыла в город.

— Неужели Ужас Бури с ней что-то сделал? — ужаснулась малышка.

— Не думаю, — покачал головой Донателло. — Боюсь, что мне придется вас оставить. Вам будет пойти с ними.

— А ты?

— Останусь и дождусь братьев. — он начал двигаться назад. — Заодно и вернете им лошадку.

***

На месте побоища остались брошенные хиличурлами оружия и щиты. По подсчётам Эолы, здесь присутствовали ещё метачурлы.

— Неужели Орден Бездны осмелился напасть на магистра! — звучало среди рыцарей.

— Вот гады!

Также они увидели среды от лап и когтей дракона.

— Леди Джинн стояла лицом к лицу с Ужасом Бури…

— Да, но при этом осталась цела. Похоже, даже хранителю Мондштадта не по силам справиться с ней.

Поиски шли около получаса, когда капитан отдала приказ возвращаться в город. Ещё до этого она бросила взгляд на дуб, ощущая на себе взгляд чужих глаз. Она не видела, но будто чувствовала, что там кто-то сидит. В конце концов она влезла в седло и тронула поводье. Весь отряд двинулся по дороге обратно в Мондштадт.

Минут десять прошло, прежде чем братья решили слезть с дуба обратно к статуе.

— Чуть не попались, — выдохнул Леонардо.

— Ещё бы, — Рафаэль взглянул на Майки. — Ты как?

— Более менее… Уф, жаль, что Венти и меня не подлатал…

— Теперь нам придётся действовать ещё осторожней, — Лео осмотрелся. — Если эта особа вспомнит про нас, от города придется ещё дальше держаться.

— Главное, чтобы Люмин с Паймон ни в чём не заподозрили.

Донателло присоединился к ним лишь когда увидел их возле статуи Архонта.

— Вы как, не ранены?

— Нормально, — Рафаэль помассировал плечо. — Как сам?

— Тоже, — Донателло посмотрел на братьев. — С кем вы там сцепились?

— А… — начал было Микеланджело, но замолчал.

Он вопросительно взглянул на Лео.

— Чего молчишь? Рассказывай…

И Майки пустился в долгое повествование.

***

По возвращению в город Люмин с Паймон первым делом отметились у Катерины о выполнении поручения. Сотрудница гильдии была удивлена столь быстрым возвращением девушки, но вопросов задавать не стала. Законную плату она пообещала передать, когда гильдия убедиться в выполнении поручения. Подруги хотели было отметить первое задание в «Хорошем охотнике», когда к ним подошла Эмбер:

— Как ваше первое задание?

— Пришлось попотеть, — сказала Люмин. — Но всё прошло отлично.

— Не стоит так много брать на себя, — нахмурилась скаут.

— Я это поняла, — кивнула Люмин. — Что-то нужно?

— Не хотите пообедать? — сразу предложила она.

— С радостью! — обрадовалась Паймон. — Я так проголодалась!

— Тогда пошли, — Эмбер пригласила их широким жестом. — Сегодня у Сары в меню появились новые блюда.

— Наверное, Сян Ли постаралась, — предположила Люмин.

— Я ведь говорила, что ходить одной за город небезопасно.

Лиза налила подруге чаю и пододвинула чашку. Джинн кивнула в знак благодарности, но к чашке не притронулась.

— Я помню. Просто… не ожидала, что все так обернётся.

Девушка взглянула на очередной отчет от патруля.

— В этот раз Ужас Бури показался в Долине Ветров. А ведь это рядом с городом…

— Ты прекрасно знаешь, что рано или поздно он обрушится и на Мондштадт.

— Знаю, — сумрачно ответила Джинн. — Меня уже успели предупредить.

Лиза собиралась отпить чаю, но услышав слова подруги, остановилась, держа чашку.

— Как это?

— Сегодня я видела «Вестника Бездны».

В кабинете воцарилось молчание.

— Неужели? — голос Лизы показался серьёзным. — Он сам явился к тебе?

— Да, — подтвердила магистр. — Причина, по которой он изъявил желание увидеться со мной, ты и сама догадываешься. После явился и Ужас Бури.

— Хочешь сказать, дракон попал под контроль монстров из Бездны?!

Джинн пожала плечами.

— Я не знаю. Это только догадки…

Тишина снова повисла в комнате. За окном уже близился вечер, солнце отбрасывало лучи на шкафы с книгами и часами.

— Хорошо, что ты осталась цела. Не знаю, что было бы, если с тобой что-то случилось…

Магистр дочитала отчет и положила лист текстом вниз. Затем всё же взяла чашку, но не спешила отпить из неё. Лиза посмотрела на её. Некоторое время они молчали.

— Хм, узнаю этот взгляд… — произнесла Пурпурная ведьма.

Джинн посмотрела на неё.

— Что?

— «Так хочется кое-что рассказать, но стесняюсь,» — ответила та, поставив чашку. — Что тебя тревожит?

Магистр поставила чашку и посмотрела в окно. Лиза действительно видела её насквозь. По пути в город ни Люмин, ни Паймон с Эмбер она ничего не рассказала. Хватало других тем, касаемых дракона и Ордена Бездны. Люмин, Паймон и Эмбер серьезно отнеслись к попытке убийства магистра, но сама девушка заверила, что не стоит сильно переживать. Но о помощи она никому не сказала.

— Понимаешь… — она встала, подошла к окну и чуть отвернулась штору, чтобы солнце не бросало лучи в глаза за столом. — Я вообще-то билась не одна.

Лиза улыбнулась, предвкушая интересный расссказ.

— Сперва на меня напали хиличурлы, которых подослали маги Бездны. Затем появились и они сами лишь после них явился Вестник.

— Так, значит на твою жизнь сегодня покушались, — сердито оценила Лиза. — Но прочего ожидать от них не стоило. А что потом?

— Я… Сначала я билась с ним, но потом… Он призвал гончего.

— Гончего?! — на мгновение удивилась библиотекарь. — Они обычно не появляются в окрестностях Мондштадта.

— Увы, я видела его своими глазами. — Джинн села обратно за стол. — Но это не главное.

Лиза поставила чашку на стол и подперла подбородок ручкой.

— Хорошо, что главное?

Джинн вздохнула и ответила ей.

***

Светловолосый юноша смотрел, как дракон исчезает среди развалин старого города, когда Вестник Бездны появился из портала и присел на одно колено.

— Ваше Высочество, ваш покорный слуга вернулся с очередной победой.

Ровный голос ответил.

— Победой? Я слышал иное.

Вестник кивнул.

— Да, — подтвердил тот. — К сожалению, нам не удалось убить магистра Мондштадта. Однако, мы снова смогли проявить мощь хранителя города…

— Верно, — в его голосе послышался холод. — И безрассудно обнаружили себя перед орденом и Архонтом!

Несмотря на то, что в словах не было злости, Вестник понял, что принц был разочарован.

— Прошу простить, Ваше Высочество. — слуга покорно склонил голову. — Мы предвидели вмешательство этого божества. Но нам помешали чужаки.

Юноша молчал. Вестник ждал, когда принц потребует полного отчёта, но тот не спешил.

— Бессмысленно ходить вокруг да около. Пора бы показать истинную силу Дракона Востока.

— Я понял.

Юноша повернулся к нему.

— Встань и выслушай меня.

Слуга Ордена Бездны встал с колена и взглянул на него.

— Мы уже видели мощь дракона. Ордену рыцарей нечего противопоставить Ужасу Бури, поэтому неудачи быть не должно. Следующий удар должен быть роковым.

— Да, Ваше Высочество. Вскоре наша империя воскреснет… и мы сможем упиваться славой…

Глава 13. Тучи над Мондом

Ночью в лесах всегда царит тишина, нарушая только стрекотом сверчков. Но сейчас воздух сотрясали гневные возгласы женщины, которую силой вели подальше от кареты

— Бандиты… — удерживавший её мужчина швырнул её на землю.

Другие члены преступной шайки уже лазили в вещах несчастных путников.

— Поздравляем вас, уважаемые, вы успешно прошли таможню и продолжить путь в наш замечательный город! — поздравил их разбойник, с небольшой чёрной бородой и мечом на поясе.

Его веселье поддержали товарищи своим хохотом.

— Пожалуйста, только не трогайте детей, — попросил их ее муж.

— Да на кой нам ваши молокососы, — ещё двое удерживали мальчика лет 8 и девушку лет 15. — Забирайте, вот только повозку и вещи мы оставим себе. Не волнуйтесь, в Мондштадте на всех места хватит… Ха-ха-ха…

Женщина обняла своих детей. Негодяи влезли на борт и тронули, оставив семью одних посреди дороги.

Один парень из числа бандитов вёл карету, пока его друзья сидели внутри и делили добро.

— На таком можно не хило заработать, — один показал им один, рот которого был скрыт маской.

— Через два дня мы будем на границе с регионом Гео Архонта. А там можно будет разгуляться… — усмехнулся здоровяк, который был главным.

— Разве Каменные врата не охраняют солдаты Миллелиты? — заметил третий, худощавый тип с залысиной. — И вообще, чем нам плохо в Мондштадте? Пока эти рыцари заняты драконом, им нет до нас никакого дела…

— Ага, забыл, как мы едва ноги унесли у опушки Шечущего леса? Я слышал, что рыцари до сих пор не могут понять, кто это сделал.

— Но мы то видели, кто это были, — у первого от воспоминаний на лбу проступил холодный пот. — Это были не люди… Дерутся, как демоны, а сами… Хуже демонов!

— А как мы перейдем границу? — не отступал третий. — Боюсь, вряд ли тамошние охранники поверят, что это наше добро.

— Спокойно, — отмахнулся главарь. — Говорят, на границе живёт немало похитителей сокровищ, которые промышляют контрабандой. Они-то знают, как можно просочиться в царство моры и гео. Потом двинем в сторону долины Миньюнь. Возможно, в тамошних заброшенных шахтах можно будет разжиться. Если не повезет, отправимся в Разломы…

— Для начала нам нужно добраться до Ли Юэ, — товарищ мрачно прервал его мысли. — Быть может, и не придется двигаться к Разлому…

Карета дернулась. Снаружи послышалось тревожное ржание, всех пассажиров тряхнуло от резкой остановки. Главарь ругаясь выбрался наружу и рявкнул:

— Эй, недоумок! Ты что, уснул! Смотри, куда прешь! — брызгал он слюной, пока тот пытался ответить заплетающимся языком.

— Э, на дороге… бревно, босс.

В свете луны было видно, как поваленный ствол дерева лежал поперек пути. Бородатый главарь ругнулся, проклиная все, на чём стоит свет.

— Так в чём дело? УБЕРИ!

— Сиди, сейчас займемся… — второй вылез из кареты.

При себе у них имелась двуручная пила, с помощью которой их банда не раз делала засады проезжавших купцов и ремесленников. Её длины вполне хватало, чтобы распилить дерево, толщиной полуметра.

Первый перескочил через дерево, пока второй тащил пилу.

— Шевелитесь, — подогнал их бородатый. — Не хочется здесь задерживаться.

— Спокойно, мы знаем, что делаем, — успокоил второй. — Эй, ты чего там… Эй, Ферб, ты где?

Первый куда-то исчез, хотя только минуту назад стоял позади ствола дерева. Его приятель увидел на месте, где он только стоял, длинный след, словно его куда-то утащили.

— Засада! — воскликнул он, вынимая короткий меч.

Главарь обножил оружие. Тот что держал поводья потянулся за арбалетом, но не нашёл его. Он посмотрел в ту сторону. В тени кустов мелькнула фигура.

— Они слева! — воскликнул он.

Бородач глянул туда.

— Финис, заходи слева… Финис? Финис!

Второй парень так же пропал неизвестно куда. Лишь его меч остался лежать на земле. Главарь сжал меч покрепче, в то время как его подручный пытался взять дрожащей рукой за нож.

— Святые… Архонты…

— Кто ты, покажись! — заорал мужчина, взмахнув мечом.

— Это они… Те самые демоны, которых мы побеспокоили… Они близко…

В тиши леса раздался зловещий хохот. Послышался звон цепей. На ветку одного дерева прыгнул неизвестный, сверкая в тьме белыми глазами. Его плечи и руки были замотаны цепями.

— А-а-а, демоны! Демоны! — завопил парень, спрыгивая с кареты.

Он опромедью бросился бежать.

— Эй, вернись! — бородатый главарь уцелевших бросил ему вслед, но понял, что бесполезно.

Он обернулся, но той фигуры на дереве уже не было. Мужчину прошиб холодный пот, руки покрепче стали рукоять дрожащего меча. Внезапно дверца кареты позади него открылась, из тьмы высунулась трехпалая рука и крепко обхватила его шею. Бородач не успел сделать больше ничего.

***

Джинн сидела, ожидая реакции Лизы и Кэйи на рассказ. Библиотекарь сочла нужным поделиться этой вестью с капитаном кавалерии Ордо Фавониус. Реакция на историю магистра была неоднозначной.

Если бы Кэйа не знал Джинн долгое время, он бы не поверил. Но юноша знал девушку достаточно долго, поэтому пытаться усомниться в правдивости её рассказа было очень трудно. Лиза тоже разделяла его чувства. Долгое время они молчали, ожидая ответа юноши.

— Чтож, — наконец ответил Кэйа. — Весьма… необычно.

— Знаю, как это звучит, — сказала магистр. — Но я всё видела своими глазами.

— Может быть в регионе поселились новые чужеземцы, которых могли вытеснить из соседнего региона, — предположил Кэйа. — А может Барбатос решил послать нам в помощь необычных воинов?

— Тебе во все шуточки, — покачала головой библиотекарь.

— У них было оружие, которое очень похоже на инадзумское. Две пары мечей чуть изогнутых. — сказала девушка, вспоминая то что видела.

Кэйа сделал вид, будто что-то вспоминает.

— Хм, уж не они ли оставили свою звезду, когда перебили бандитов у окраины Шепчущего леса? Я про инадзумскую звезду.

— Я посмотрела кое-что в библиотеке из культуры Инадзумы.

— И что же?

Девушка раскрыла книгу, лежавшую на столе магистра.

— "Регион Электро Архонта населяет немало могущественных созданий, одними из которых являются «екаи». Ёкаи являются духами и могут быть настроены по отношению к людям как враждебно, так и дружелюбно."

— Так, нынешние духи оказались дружелюбными, — положительно отметил капитан. — Уже что-то есть.

Лиза продолжила излагать текст из книги:

— "Часто ёкаи принимают вид какого-либо животного или имеют во внешности имеют какие-то сходства с ним. Зачастую они вступают в общение с людьми, помогая им и защищая. Многие прижились в человеческом обществе, например о’ни…"

Она неторопливо перечисляла остальных представителей вида духов, пока не нашла нужных.

— "Каппа — разновидность водяных. Типичное место обитания — река или болото, однако есть слухи и о морских каппах, которые хорошо плавают…"

На картинке был изображено существо, нечто среднее между лягушкой и черепахой с блюдцем на голове.

«Ну и чучело, — подумал Кэйа, глядя на изображение. — И это они помогли Джинн?»

— В принципе, внешнее сходство есть, — сказала Джинн, пока библиотекарь продолжала.

— "Считается, что каппа любит шалости, но не наносит человеку вреда. Однако есть и истории о том, что проходящих возле воды или купающихся людей каппа затягивает в воду и топит..."

— В долине Ветров действительно есть река, которая уходит в сторону побережья, — припомнил юноша. — Но она мелкая, её и курица перейдет вброд — некого там топить. Ну, и что же тогда духи из Инадзумы забыли в царстве Анемо Архонта?

Джинн подошла к карте, на которой был изображен весь регион. На опушке Шепчущего леса была отметка в виде креста, похожего на скрещённые мечи. Ровно там, где обнаружили место гибели банды Когтя. Девушка мысленно прикинула маршрут до долины, его протяжённость и время.

— Духи или нет, мы ничего пока о них точно не знаем, — сказала Джинн.

— Может лучше будет опросить местных жителей? — предложил Кэйа. — Возможно, кто-то из них замечал что-то странное на окраинах.

— Хорошая мысль, — кивнула магистр.

— Эмбер у нас очень наблюдательная. Наверняка сможет заметить следы наших гостей. — добавила Лиза.

— Пусть расспросит людей в Спрингвейле. Быть может, и они видели чего необычного. Я дам указания Эоле усилить патрули на трактах. Лиза, возвращайся к своим исследованиям относительно Ужаса Бури.

— Жду от тебя чашечку ароматного и вкусного чая, Джинн, — улыбнулась она, закрывая книгу.

Кэйа внезапно щелкнул пальцем, заставив дам обратить на него внимание.

— Позвольте заметить одну любопытную деталь, — внезапно вставил юноша. — Вам не показалось странным, что эти события произошли лишь после того, как в город пожаловали наши гостьи?

— Люмин и Паймон? — уточнила Лиза.

— Да. Помните: побоище произошло в ночь, когда на следующий день в город прибыли они. Потом, после этого, на тебя напали приспешники Бездны, а потом, когда всё закончилось, на место поспели они же…

— Кэйа, — довольно укоризненно перебила его библиотекарь. — Что ты несешь? Неужели ты их в чем-то подозреваешь.

Тот развёл руками.

— Я ничего такого не говорил. Просто обратил внимание и счёл нужным поделиться с вами. Можно допустить, что эта череда событий - простое совпадение, но... Кто знает, каким ветром к нам занесло этих подруг и тех… капп.

Джинн отрицательно покачала головой.

— У нас нет никаких причин их подозревать. Сейчас настоящей угрозой является дракон. В последний раз он появился в Долине Ветров, а это совсем рядом с городом. Я хочу, чтобы мы были готовы к самому худшему.

Кэйа и Лиза согласно кивнули.

— Я ещё наведу справки, — её взгляд упал на отчеты. — Есть новости от Альбедо?

— Пока нет, — ответила Лиза. — Эола сообщила, что он намерен задержаться на Хребте.

— Из гильдии поступили сведения, что хиличурлы постепенно подбираются к городу. Доклады рыцарей только подтверждают это.

Джинн бросила короткий взгляд на отчеты.

— Значит, Орден Бездны не шутил…

— Но есть и хорошие новости, — добавил Кэйа. — Наша знакомые Люмин с Паймон недавно провели зачистку в долине Ветров. Уже есть подтверждения из гильдии.

Лиза улыбнулась:

— Наши милашки так стараются, — сказала она. — Кстати, уже известно что-нибудь про её брата?

Капитан кавалерии на мгновение потерялся, но затем виновато ответил:

— Увы, все наши силы уходят на борьбу с драконом. Но если будет возможность, я попытаюсь что-нибудь узнать.

Лиза косо взглянула на Джинн.

— Займись этим на досуге, — посоветовала библиотекарь.

— Остаётся ещё один вопрос, — добавил капитан. — Как нам быть с чужаками?

Джинн помолчала. Недолго.

— Рано ещё что-то предпринимать. Наша сейчас главная задача — обеспечить безопасность Мондштадта.

Она показала письмо,на котором была печать со знакомой символикой. Метку на ней они хорошо знали.

— Мы получили письмо из Снежной. Фатуи явятся к нам с официальным визитом, и прибудет к нам в этот раз не кто-то, а сама Синьора.

Он этого имени лица присутствующих слегка изменились.

— Знаю эту особу, — ответил Кэйа. — Она одна из Предвестников. Чего она хочет?

— Скорее всего, хотят предложить помощь в борьбе с Ужасом Бури, — ответила уже Джинн. — Должна заметить, настойчивость представителей из Снежной начинает меня настораживать.

— И каждый их визит заканчивается одинаково, — добавила Лиза. — Но раз решила прибыть сама Синьора, то дело действительно непростое. Вопрос в том: что в этот раз они выдвинут?

Никто не ответил. В кабинете повисла тишина, нарушаемая тиканьем часов.

— Лиза, помнишь, ты говорила мне о храмах хранителей города, — вспомнила Джинн.

— Да.

— Я думаю, нам необходимо проверить твою теорию.

***

Костерок тихо трещал. В котле, висевшем на самодельной треноге, булькало необычное варево. Микеланджело сидел, помешивая раздобытой деревянной ложкой суп.

— Надеюсь, в этот раз обойдется без сюрпризов, — постерегся Рафаэль. — После последней похлебки у меня в животе все соки бурлили.

— Почему бы нет, — пожал плечами умник, изучая карту, оставленный подругой.

Несмотря на проблемы с грамотой, изображение было более менее понятным. Во всяком случае, рельеф он мог различить.

— Сгодились для людей, сойдут и нам с вами. Дряная еда тоже бывает полезной. Помнишь, когда мы жили в лесу у фермы?

— Забудешь такое, — проворчал Раф. — До сих пор вспоминаю, как вы меня в кладовку запихнули.

— Да, Рафи-бой, — усмехнулся Микеланджело. — Нужно же было тебя куда-то спрятать.

Рафаэль подобрал камушек, хотел было им запустить в Майки, но передумал. Потом встал и пошел вверх по склону.

— Ты куда?

— Позову Лео, — отмахнулся тот. — Не дай Бог обед пропустит, который я есть не хочу.

Леонардо сидел на камне, глядя на расположенный посреди озера город. Издали он казался почти кукольным. Огромные ветряные мельницы медленно вращались. Доносился далёкий звон колокола из церкви на самой вершине Монда. Ветер тихо обдувал, приятно холодя тело.

Камешек глухо стукнулся в твёрдый панцирь лидера. Лео отвлекся от мыслей и повернулся к брату. Он пытался состроить грозную мину, но затем не выдержал и прыснул. Рафаэль поддержал его и они еще некоторое время хохотали.

— Что такое, любуешься городом? — спросил Раф, подойдя ближе.

— Просто наслаждаюсь видом, — взгляд Лео снова устремился к мельницам Монда.

Они молчали немного.

— Знаешь, — начал лидер. — Я все думаю над тем, что вчера произошло.

— Ты про ту стычку у дуба? — уточнил Раф.

— Да, — подтвердил тот. — Ты как всегда необдуманно влез в пекло.

— Хей, не начинай, — протянул он. — Лучше иногда пожалеть о том, что ты сделал, чем жалеть об обратном.

Леонардо воздержался от комментария.

— Та девка, которой мы помогли. Это она не дает тебе покоя?

— Мы обнаружили себя перед здешними жителями, — продолжил лидер. — Я боюсь, что Люмин и Паймон могут оказаться под подозрением.

— Остынь, — брат хлопнул его плечу. — Люмин и Паймон не было с нами. Следовательно, подозревать их пока что не в чем.

— И всё же, рано или поздно кто-то задумается. — Леонардо поднял голову и задумчиво глянул на тучи, клубившиеся далёко на линии горизонта.

— Эти тучи и вчера там гремели, — заметил Рафаэль, решив отвлечь брата от темы.

Он сорвал травинку, сунул в рот и некоторое время пожевывал кончик.

— Мне кажется, что вчера они были намного дальше, — лидер присмотрелся. — Словно медленно подбираются к городу.

Они почему-то некоторое время разглядывали их. Затем в небе высоко взмыла тень. На мгновение она показалась, но потом исчезла. Внимание братьев переключилось на город, у главных ворот которого показался отряд конников из шестерых всадников. Они рысью пересекли мост и разъехались по парам в три направления. Одни двинулись в сторону деревеньки Спрингвейл, в то время как вторая - в сторону Шепчущего леса. Третья пара направилась в долину Ветров.

— И они зашевелились, — Раф сплюнул травинку. — Усилили патрули.

— Одно из двух: либо… они ищут нас, либо это подготовка к буре.

***

Люмин с Паймон проводили взглядом всадников Ордо Фавониус, которые только покинули город.

— Как думаешь, куда они поехали? — спросила подруга.

— Конный патруль, — ответила Эмбер. — Я слышала, что скоро в город к нам пожалуют гости, поэтому Джинн решила усилить контроль над дорогами.

Люмин с Паймон увидели Эолу, которая тоже вела за узду свою кобылу.

— Далеко собралась? — спросила скаут.

— Мне нужно отъехать по делам, — неохотно пояснила девушка, проверяя ремни и сумки у седла. — Магистр уже в курсе.

— Одна? — Паймон выпучила глаза на неё. — Не рискованно?

Эола взглянула на неё, и та немного стушевалась.

— Это дела касаются прежде всего безопасности жителей региона, — холодно ответила та. — Или тебя что-то смущает?

— Нет-нет!

Девушка легко влезла в седло и уже оттуда, сверху вниз глядя на них, сказала:

— Знай, я не спроста капитан разведотряда. Сомневаться в моих силах, значит сомневаться в защитниках Монда…

— Она ничем не хотела тебя обидеть, — вступилась Эмбер.

В ответ девушка только надменно вскинула голову.

— Пусть даже и так, но я припомню ей эти слова при случае.

Она тронула поводье и лошадь пошла к воротам. Люмин, Паймон и Эмбер проводили ее взглядом.

— Она что, хочет мне отомстить?

— Не обращай внимания, — успокоила скаут. — У Эолы есть сборник лиц, с кем У неё есть счёты…

— Ого, — Люмин взглянула на новую карту, полученную из гильдии. — И много там людей?

Эмбер пожала плечами.

— Не знаю. Честно говоря, она часто обещает кому-то отомстить. Но вы не пугайтесь, это её… щит. Так она отвечает на любую чужую клевету и ложь. Между нами говоря, она очень хорошая, просто многие жители к ней предвзято относятся. Ты разве не слышала историю Монда?

Люмин только отрицательно покачала головой.

— А, — вспомнила внезапно Паймон. — Ты про историю о трёх самых влиятельных кланов города!

— Именно, — кивнула скаут, глядя, как Эола пропадает из виду. — Некогда славный клан Лоуренсов, погрузил город в тьму тирании аристократов. Но леди Венесса возглавила мятеж и свергла их, основав Ордо Фавониус и вернув свободу жителям Мондштадта. Эола отреклась от семьи и вступила в ряды защитников, но тень клана до сих пор лежит на ней, хотя с тех пор прошло много времени.

— Ей, наверное, очень нелегко приходится, — сочувственно сказала Паймон.

— Увы, её уважают как члена ордена, но всё ещё не могут избавиться от предрассудков. — скаут глянула на одну из мельниц. — Тем более, что её дядя и по сей день считает, что их несправедливо обидели и лишили привилегий.

Люмин обменялась взглядом с Паймон. Та кивнула и двинулись в сторону ворот.

— А вы куда? — спросила скаут.

— Мы пойдём снова выполнять поручения, — ответила Паймон. — Недавно на днях пропал один из членов гильдии искателей приключений, и нам необходимо его найти.

Эмбер уперла руку в бок, внимательно глядя на них.

— Опять одни? После того, что случилось в долине Ветров? Ни за что, я с вами!

Люмин это не очень понравилось. Она не была против компании скаута, но у неё были свои планы.

— Эмбер, не волнуйся ты так. И вообще, разве у тебя нет других дел?

— В том и дело, что есть, — ответил им голос юноши.

Из неоткуда появился всем известный капитан кавалерии Ордо Фавониус.

— Эмбер, я как раз тебя искал.

— Сэр Кэйа, — девушка была немного удивлена его появлением. — Что-то случилось?

— Да, у магистра есть для тебя отдельное задание, — он достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Необходимо расспросить жителей Спрингвейла. Это касается банды Когтя, которая недавно была уничтожена.

— Есть какие-то новости? — оживилась та, в то время как подруги навострили уши.

Сэр Кэйа неторопливо развернул лист.

— Да, мы получили кое-какие сведения, — начал безмятежно говорить юноша. — В окрестностях города завелась какая-то группа головорезов, которая и покончила с злодеяниями Когтя. К сожалению, мы не знаем, кто они такие и что здесь делают. Поэтому, Эмбер, магистр просила тебя отправиться в Спрингвейл, расспросить и предупредить жителей.

Он отдал ей лист с текстом. Судя по тому, как надулась девушка, стало ясно, что ей не совсем по нраву такое дело. К сожалению таково было указание Джинн, а обсуждать их было бы опрометчиво.

— Люмин, Паймон, вас же я попрошу соблюдать осторожность, — посоветовал им Кэйа. — Никто не знает, где скрываются "они".

— За это не волнуйтесь, — ответила блондинка. — Мы с Паймон сможем постоять за себя. А уж делать ноги, когда это надо, мы умеем.

Юноша усмехнулся, не отводя глаз от подруг.

— Очень рад, — его взгляд был направлен сперва на Люмин. — И кстати, сегодня я хотел бы выпить с тобой вечером.

Его улыбка стала чуть более шире.

— Надеюсь, не откажешь составить мне компанию…

ХРЯЯСЬ!

Сапог скаута уткнулся в ногу юноши. Эмбер пристально посмотрела на капитана.

— Сэр Кэйа, — почти мягко обратилась она к нему. — Я надеюсь, вы не станете приставать к моей подруге, а?

Она пригрозила ему кулачком. Юноша сделал вид, что ничего не почувствовал, но каблук продолжал прижимать его ногу к земле.

— Ни в коем случае, Эмбер, — успокоил он её. — Просто к нам из гильдии поступило письмо с просьбой отблагодарить наших друзей за помощь.

Люмин почему-то это не понравилось, но Паймон гордо вздернула нос.

— Ха, конечно, — подтвердила она. — Мы вчера здорово поработали.

Эмбер всё же отошла от него, а он снова взглянул на Люмин:

— Как насчет в семь часов вечера?

— Я еще не решила, — ответила девушка. — Мне нужно время…

— Если надумаешь, ищи меня в той же таверне, где вы с Паймон были впервые первый раз. Пока.

Он зашагал вверх по улице, а Эмбер проводила его взглядом и недовольно проворчала:

— Уф, ни дня без бутылки, — она посмотрела на лист бумаги, который ей отдал капитан. — А вы куда направляетесь?

— В руины Храма Тысячи ветров, — ответила Люмин. — Пропавший член гильдии отправился туда, но до сих пор не вернулся.

— Тогда будьте осторожны, — предупредила та. — Нередко на руинах можно встретить стражей. Очень часто они сидят неподвижно, но лучше к нему не подходить.

Паймон фыркнула:

— Ха, не волнуйся. Мы справимся с делом мигом и вернемся ещё до вечера!

— Ну-ну, такой настрой мне уже нравится, — скаут показала им большой палец.

***

Эола вышла к небольшой лесной поляне. Дальше пути не было — поваленное дерево лежало на дороге. Девушка спешилась и привязала поводье лошади к бдижайшему дереву, чтобы та не сбежала. На земле были следы от копыт и колёс. Она окинула взглядом лес, пытаясь найти ещё какие-нибудь улики. На земле лежал короткий клинок. Длинный след уводил куда-то в лес. На всякий случай девушка приготовила свой двуручный меч. Она пошоа вперёд и вскоре услышала тревожное фырканье. Пара лошадей была запряжена в карету. Судя по виду и массе вещей, люди были зажиточные. Сама она была пуста.

«Видимо, те самая семья, которая пожаловала в город,» — вспомнила, как утром стражники доложили о новых гостях Монда.

Им неслыханно повезло, раз они сумели добраться пешком целыми и невредимыми. На двери кареты была нацарапана одна буква «М». К сожалению, алфавит Тейвата состоял из других букв, поэтому разобрать значение этой она не смогла. Зато срисовала её в дорожный блокнот. Ещё раз осмотрев находку, девушка поняла, что все вещи остались нетронутыми, хотя по словам хозяина на них напали разбойники. Причин задерживаться не было и девушка повела украденное по дороге в город.

***

Руины храма встретили друзей молчанием и запустением. Вся компания с интересом оглядывала развалины здания, по форме напоминавший амфитеатр.

— Очень похоже на площадку для боя, — заметил Микеланджело.

— Скорее на арену, — поправил Донателло. — Гляди на те ворота.

— Эти места такие огромные, даже для Паймон! — с большим удивлением ответила маленькая летающая девочка, облетая огромные ступени.

— От этого места чувствуется аура величия былых времен…- девушка внимательно осматривала старинное строение.

— И что же мы должны найти? Того, парня из гильдии, что пропал недавно? — Леонардо озирался по сторонам, чувствуя угрозу, которые могли бы скрываться за развалинами.

— Надеюсь, он не помер тут еще? — проворчал Рафаэль. — Да и потом, зачем было нас еще тащить на это задание? Ничего, что он увидит нам с вами?

— Паймон думает что мы можем разделиться, чтобы отыскать нашу потеряшку. Чур я ищу его там. — не успели наши товарищи что-либо сказать, как Паймон тут же полетела куда-то в сторону.

Лео согласно хмыкнул.

— Хорошая мысль. Люмин, вы с Паймон и Донни посмотрите развалины зала. Мы взберемся на трибуны и посмотрим там.

Спорить никто не стал. В течение четверти часа шли активные поиски пропавшего человека. Все без исключения искали пропавшего человека по округе. Донателло и Люмин осматривали один из остатков помещения, напоминавшее терассу, пока услышали крик Паймон. Они увидели, как так быстро улетает от того места, откуда донëсся еë голос. Девочка была очень напугана и спряталась за спиной Люмин.

— Что случилось? — спросил умник.

— Там… — та указала дрожащим пальцем за поваленную колонну.

Мутант достал припасенный арбалет, а девушка обножила меч. Они подошли и осторожно глянули из-за укрытия. Спустя несколько секунд гений вздохнул.

— Всё в порядке…

В углу развалин стены сидел робот, размером больше человека. В высоту он был не менее метра 3, если бы он стоял на ногах. Однако сейчас он больше всего напоминал старую брошенную игрушку, которую оставили по ненадобности.

— С-с-страж руин… — дрожащим голосом произнесла Паймон, прячась за Люмин.

По еë виду можно было понять лишь одно: этот робот точно был опасен. Но у Донателло он не вызвал никаких тревог. Наоборот: гений вовсю увлёкся им пытаясь представить его устройство и работу.

— Наверное какой-то старый механизм, — предположил он.

Он подошёл ещё ближе к роботу, практически встав между его ног.

— Дон, что ты делаешь? — спросила его девушка.

— Хочу посмотреть…

Люмин обменялась взглядом с Паймон.

— Донни, — позвала она его. — Я не думаю, что это лучшая затея.

Донателло, взглянул на ребят, потом снова переключил внимание на робота. Помедлив, он легонько пнул механизм в ногу и насторожился, ожидая реакции. Люмин и Паймон с тревогой смотрели на него. Ничего не произошло.

— Не дрейф, — обратился к ним умник. — Скорее всего этот механизм здесь давным-давно валяется без дела. О, вон, смотрите, даже птицы и то его не боятся.

На плече гиганта сидели два воробушка, казалось, с интересом глядя на неожиданных гостей. Донателло между тем подошёл почти вплотную к корпусу робота. На нём были видны большие следы от коррозии, которые, наверное, и вызвали поломку. Да и сам он выглядел так, словно не первый год сидел тут неподвижно. Донателло решил обойти его, чтобы рассмотреть со всех сторон.

Люмин же не спешила убирать меч, в нерешительности глядя на парня. Между тем его внимание привлёк глаз робота.

Микеланджело, Рафаэль и Леонардо осматривали места зрителей, которыми служили большие ступени. Они образовывали своего рода полумесяц. Нижний первый ряд располагался на высоте не менее метра 4 над ареной, к которой веди три прохода, закрытых решетками. В одном из таких Микеланджело обнаружил кое-что интересное. В тени он увидел, как спиной к стене сидел парень.

У него были пепельные волосы и светлая кожа и очки, натянутые на лоб. Одет он был в темно-синие шорты с манжетами и пояс, на который крепилась его сумка, кремовая жилетка с темно-коричневым воротником, и так же ярко-жёлтую повязка на правой руке, рядом со шрамом. Были и перчатки на кистях светло-коричневые, а на предплечье темно-коричневые. Из обуви пара высоких сапог с белым носом и желтыми манжетами с белыми носками.

Он сидел абсолютно неподвижно, не подавая никаких признаков жизни.

— Эй, парень, — позвал его Мики. — Ты там живой?

Но тот ничего не ответил.

— Раф, Лео, идите сюда!

Когда они подошли, первым, что сказал Рафаэль, был вопрос:

— А он живой вообще?

— Сам не знаю, — пожал плечами Микеланджело. — Кажется, он здесь долго был в заточении.

— Надо бы как-то вытащить его, — Лео осмотрел решетку. — А как он вообще там оказался?

— Вот его и спросим, если он очнется, — Микеланджело снова обратился к нему. — Эй, парень, очнись!

Донателло, снова убедившись в том, что механизм не двигается, полез на него. Он глянул на место, которое именовалось глазом, и потянулся к нему. Девушка спохватилась.

— Я бы не стала это трогать, — сказала Люмин, но поздно.

Едва рука умника соприкоснулась с корпусом, в провале глазницы блеснула вспышка. В тот же миг его отбросило разрядом на несколько шагов назад и тот плюхнулся на каменный пол.

— Донни! — они бросились к нему.

Мутант продолжал лежать на земле, пытаясь прийти в себя, когда Паймон с Люмин подбежали и помогли встать.

— Ты цел,?

Вид у Донни был совсем, как у глушеной рыбы. Он ловил ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Его хрип заглушил звук скрежета и гул механизма.

— Ой мамочки! Я за помощью! — воскликнула Паймон и быстро полетела, как только смогла.

Птицы взмыли в небо и полетели прочь. Робот, несколько секунд назад мирно сидевший в одиночестве среди развалин, начал оживать.

Глава 14. Тучи сгущаются

Огромная махина в высоту не менее метра 3 поднималась с земли. Скрипя конечностями, оно оперлось на руку и встало. Его взгляд устремился на Люмин и Донателло, который опирался на её плечо. Робот замер, глядя на них.

— Вот так здоровяк, — охнул пришедший в себя умник.

«Интересно: как он работает?»

Времени на размышления не было. Страж поднял кулак и обрушил его на них. Девушка и ниндзя отскочили назад, и удар пришёлся в плиту, покрыв её трещиной и подняв пыль. Но грохоту хватило, чтобы привлечь внимание отвлекшихся братьев.

— Ребята! — раздался голос Паймон. — Ребята, на помощь!

— Что случилось? — откликнулся Рафаэль.

— Т-там страж руин очнулся!

— Кто? — его перебил новый грохот.

— Скорей! — Леонардо первым бросился на звук. Рафаэль и Паймон поспешили за ним.

Один Микеланджело стоял в нерешительности рядом с решеткой, за которой сидел бедолага из гильдии. Некоторое время он думал, но потом решил и побежал за братьями.

Страж, несмотря на размер и вес, оказался очень мобильным. Он одним прыжком преодолел расстояние, отчего Донни и Люмин разбежались в стороны. Когда на выручку прибежали остальные, Лео вскинул катаны.

— Ого, вот это махина.

— Ха, ничего страшного — обычный робот, — бросил Рафаэль, обнажив саи.

Автоматон, увидев, что количество врагов возрасло, пошел в атаку. Ребята уворачивались от ударов его мощных рук, попутно атакуя. К сожалению, атаки обычным оружием не приносили вреда. Микеланджело цепью обмотал корпус машины и попытался свалить его, но тот начал вращаться. В результате Майки понесло и его некоторое время вращало вместе с роботом.

— Ребята… кажется я еще… не дорос для этого аттракциона!

При таком раскладе подобраться к стражу было невозможно, но это длилось недолго. Как только корпус робота остановился, несчастный Мики почти висел, мертвой хваткой держась за нунчак. Лицо его было бледным, казалось, его сейчас стошнит. В тот момент ребята и бросились на машину. Люмин использовала ветряной поток, пытаясь свалить робота. После этого Рафаэль и Донателло дружно в прыжке ударили. Робот покачнулся, но устоял на ногах. Затем он перешёл в контратаку — пришлось снова отступить.

— Да на чем работает этот робот! — выругался Рафаэль. — Где у него батарейки?

— Не знаю, — ответил Донателло. — Но мне кажется, свет в его глазу является источником энергии.

— Как думаете, он в воде может двигаться? — спросил очухавшийся Микеланджело.

— Не знаю, — Люмин взглянула на стража. — Его слабым местом является ядро, и лучше всего атаковать его из-за спины.

Между тем страж резко крутанул корпусом, выставив спину, уперся руками назад и присел.

— Ох, черт! — Люмин рванула прочь. — Бежим отсюда!

— Что? — не понял Рафаэль. — А че он сделать-то хочет?

Ответ не заставил себя ждать. Раздался залп. Робот выстрелил 6 ракетами, которые устремились в наших героев.

— РАКЕТЫ?! — охнул Мики.

Они дунули во все стороны. По итогу ракеты угодили мимо цели, но туда, где только что стояли ребята.

— Блин, ничего себе! — оценил Леонардо. — Серьёзная машина.

— Надо разобраться с ним, пока остатки храма не разнес вместе с нами.

— Хорошая мысль, но чем?

Взгляд Люмин упал на одну из шатких отстатков колонн. О падения её удерживал только собственный вес. Идея пришла мгновенно.

— Я знаю чем.

Охотиться на всех одновременно страж не мог, поэтому герои атаковали его по очереди с разных сторон. Когда ребята снова сгруппировались у колонны, робот дал новый залп ракет. Взрыв повредил колонну, а стоявшая позади нее Люмин ветряным потоком толкнула её вперёд. Донателло добавил ещё ударом ноги. В результате каменная колонна с грохотом рухнула, придавив стража и подняв тучи пыли. Ребята радостно заголосили.

— Ура!!!

— Да, давай три! — воскликнул Микеланджело, но звук механизма перебил его.

Под грудой обломков всё ещё двигался робот, пытаясь подняться. Леонардо среагировал мгновенно:

— Скорей! Нельзя дать ему подняться!

К сожалению, сила автоматона, разумеется, во многом превосходила человеческую. Парни налегли на руки, пока Люмин была занята ядром. Она с размаху воткнула меч в глаз механизма. Раздался треск. Робот затрясся, затем загудел и замолк. Его руки тяжело упали на плиты.

— Уф, это было непросто, — вздохнул Рафаэль.

Донателло внимательно изучал стража, пока остальные были заняты пропавшим парнем. Леонардо с Микеланджело пытались позвать пленника, но безрезультатно, пока Рафаэль, Люмин и Паймон осматртвались наверху над аркой.

— И сколько он там сидит? — спросила Паймон.

Во время боя с стражем она держалась в стороне, иногда тоже помогая тем, что отвлекала робота.

— Как нам убрать эту решетку? — Микеланджело задрал голову.

— Скорее всего, это какой-то механизм, — предположил Леонардо. — Наверное, нам бы пригодилась помощь Донни…

Люмин глядела на каменные плиты у перил, когда увидела рычаг. Решетка внезапно дрогнула и медленно поползла вверх. К сожалению механизм, заклинил, решетка остановилась, поднявшись всего на полтора метра, но этого вполне хватило, чтобы можно было пролезть.

— Прошу, — сказала сверху Люмин.

Парень сидел на земле, едва подавая признаки жизни. Микеланджело с Лео вытащили его на свет божий, когда к ним присоединились Рафаэль, Паймон и Люмин.

— Что с ним? — спросил Рафаэль.

— Вроде бы дышит, — пожал плечами Лео. — Наверное, он просто в обмороке.

— Ран нет, видимо, он прятался от стража руин, — предположила Паймон.

— И нам его в таком состоянии нести до города? — Люмин мысленно измерила расстояние и маршрут до Монда.

— Думаю, будет лучше, если мы приведем его в чувства, — Раф присел рядом и старательно захлопал парня по щекам.

Несчастный что-то простонал.

— Раф, прекрати, — остановила его девушка. — Незачем его калечить.

— Я просто пытаюсь его разбудить.

— Погоди, есть идея, — Микеланджело повернулся к Люмин. — У тебя есть что-то съестное в сумке?

Минутой спустя Микеланджело вовсю махал рыбацким бутербродом перед носом бедняги.

— Ау, завтрак…

— Мики, прекрати, — осадил его Лео.

— Эй, я вообще-то как раз делом занимаюсь, — ответил тот, продолжая держать бутерброд перед лицом парня. — Говорят, что хороший свежий бутерброд мертвого разбудит, вот я хочу проверить…

Люмин только возвела глаза к небу, невольно ловя взглядом паривший остров. Селестия и прежде встречалась ей, но очень быстро девушка привыкла. Изредка она заводила разговоры с Паймон о ней и её богах. Сама девочка знала ненамного больше её. Девушка почему-то вспомнила их последние минуты с братом, когда на них напала неизвестная богиня. Возможно, это произошло как раз там, на Селестии?

— АЙ!!!

Из мыслей её вывел крик Микеланджело. Братья отпрянули от него. Парень, до этого лежавший неподвижно на земле, вцепился зубами в бутерброд. Да еще так, что прикусил мутанту пальцы. Несчастный уже Майки взвыл на всю округу. В следующую секунду раздался глухой удар. Парень рухнул на землю, получив по лбу нунчаком. Сам Мики тряс рукой, дуя на неё попутно.

— Шикарно, — хлопнул в ладони Рафаэль. — Разбудил его и снова вырубил!

Сам брат продолжать дуть на пальцы, на которых остались следы от зубов.

— И что теперь? Доставать новый бутерброд? — Люмин изогнула бровь, немного досадуя на то, что теперь незадачливого члена гильдии придется тащить до Мондштадта.

— Нет, — ответил Лео. — Вряд ли это уже поможет.

Новые тучи медленно двигались с северо запада, предвещая грозу с бурей. Донателло, всё это время копавшийся в остатках стража руин извлек несколько деталей. Главное его внимание привлёкло то самое ядро, являвшееся источником энергии. Перед тем как уйти, его внимание привлёкло странное алое свечение среди обломков колонны. Рукой он нащупал предмет и достал.

— Ребята, смотрите, что я нашел!

Алый кристалл, известный так же как «Слеза Двалина», лежала в руках умника. Ребята обменялись взглядами.

— Неужели Ужас Бури здесь побывал! — удивилась Паймон.

— Всё возможно, — пожал плечами Дон. — Но мне кажется, что лучше будет его забрать.

— Как хочешь, — махнул рукой Лео. — Полагаю, мы выполнили то, зачем пришли?

— Да, — подтвердила Люмин. — Осталось только доставить его в город.

— Ну, не знаю, — Микеланджело тоже прикинул маршрут. — Не думаю, что это хорошая идея. Вдруг кто-то увидит, как мутанты тащат несчастного парня.

— Но и ждать когда он придет в себя тоже не стоит, — решил заметить Дон. — К ночи эти руины будут кишить монстрами, к тому буря вряд ли будет короткой. Поэтому предлагаю отправиться прямо сейчас.

— Хорошо. — решил Лео. — Мики понесет парня.

— А почему я?

— А кто по-твоему его вырубил? Ты его покалечил, тебе и нести.

Спорить никто не стал. Правда всё начало дороги Микеланджело дулся, неся на своём горбу освобождённого узника руин храма. Рафаэлю показалось, как кто-то из-за руин за ними наблюдал. Он дождался, пока компания удалиться подальше и затем двинулся следом.

— Меня терзает беспокойство о компании, в которой наш друг.

— Не думаю, миледи что ему что-то угрожает. Скорее всего, они не причинят ему вреда.

— Разве не тот странный тип ударил его по голове?

— Полагаю, это просто была самооборона. Уверен, он в хороших руках, раз они вытащили его. Вы разве не знали о путешественнице, которая совсем недавно прибыла в наш город?

— Неужели она так же, как и я, из другого мира…

— Всё может быть. Смею предположить, что и её компаньоны тоже.

***

Опрос местных жителей не дал результатов. Конечно, некоторые рассказывали, как кто-то поживился с чужих грядок, но никого они не видели. Скаут была ужасно раздасадована таким итогом, к тому же погода снова портилась. Она собиралась было возвращаться в Мондштадт, когда увидела известного всем наследника винокурни.

— Господин Дилюк, не ожидала вас здесь встретить. — поприветствовала она его.

— Эмбер, — юноша кивнул ей в знак приветствия. — Вижу, ты как обычно занята поручениями ордена.

— Да, — ответила скаут. — Магистр Джинн хочет узнать побольше о группе иноземцев, что появились невдалеке от города. Она полагает, что они как-то связаны с исчезновением банды Когтя.

— Сдается мне, орден даже не в состоянии узнать, кто приложил руку к уничтожению разбойников, что так долго досаждали городу, — сухо заметил Дилюк.

Эмбер прекрасно знала и понимала причину его прохладного отношения к рыцарям Ордо Фавониус. Хотя, стоило признать, если бы он по-прежнему оставался в ордене, дела шли намного лучше. Хотя, Рангвиндр сотрудничал с ними, иногда снабжая очень даже полезной информацией.

— А моей винокурне побывали кое-какие гости, решившие познать секрет вина.

— Правда?

— Недавно один из моих людей заметил, как кто-то пробрался в виноградники. К счастью, ему не удалось как следует их обобрать, но он стащил корзину и несколько гроздей, — сказал юноша, как бы припоминая.

Эмбер навострила уши.

— Их видели?

— К сожалению, не успели как следует рассмотреть — они сразу нырнули в заросли. — ответил юноша. — Когда прочесали территории, они нашли странные следы трехпалой стопы.

Скаут внимательно его слушала, стараясь запомнить всё и мысленно воспроизвести картину.

— Полагаю, что в Долине Ветров могли бы укрыться неизвестные.

— Поняла, — Эмбер вытянулась и отдала честь. — Благодарю за помощь.

— Не стоит. Я просто счёл нужным поделиться с тобой данными, чтобы ты их могла передать магистру.

— К сожалению, я нахожусь в дозоре. Было отдано распоряжение усилить контроль на дорогах к городу.

Дилюк поглядел на город, который возвышался посреди озера.

— Значит, тут что-то назревает, — проговорил он. — Чтож, хорошей тебе службы. Увидимся в городе.

Эмбер кивнула в знак благодарности. Юноша подошёл к могучему жеребцу вороной масти. Чёрное было почти всё, включая тот же наряд. Дилюк легко влез в седло, что говорило о его опыте езды.

— И не задерживайся — погода снова обещает быть беспокойной.

Он тронул поводье, конь фыркнул и пошел по дороге вдоль озера к мосту. Скаут, глянула на набухающие тучи, потом развернула карту.

— Долина Ветров значит… Поняла!

***

Беннет пришел в себя, чувствуя, как его голова утопает в подушке. Он кое-как раскрыл глаза и понял, что находился в лазарете.

— Благодарю, что вы доставили его сюда, — поклонилась служительница церкви Люмин и Паймон.

— Пустяки, — ответила девочка. — Нам помогли друзья из гильдии, хотя, по правде говоря, до города нам пришлось его нести самим.

— Как скоро он поправится? — поинтересовалась Люмин.

— Он не ел по меньшей мере со вчерашнего вечера, — предположила светловолосая особа. — А шишка на голове быстро заживет.

— Славненько, — обрадовалась Паймон. — Тогда мы пойдем…

Выйдя из церкви Паймон с Люмин вздохнули.

— Как думаешь, когда его Майки треснул по голове, он что-то запомнил?

— Не знаю, — покачала головой девушка. — Надеюсь, что нет. Он же был голодном полуобмороке.

— Тогда нам тоже стоит перекусить, — сразу отметила Паймон. — Ты помнишь, что Кэйа собирался угостить тебя в таверне?

Блондинка вспомнила. С одной стороны, сходить и выпить за чужой счет было бы неплохо, но Кэйа был для Люмин темной лошадкой. Неизвестно, не надумает ли юноша споить девушку, чтобы выведать чего интересного. А уж интересного было навалом.

— Не думаю, что стоит отказываться. Иначе мы бы обратили на себя внимание.

— Точно, — подчеркнула подруга. — Тогда пойдем сперва перекусим, а затем в таверну. К тому же, мы же недавно хорошо заработали!

Но далеко уйти им не дали. У статуи Архонта они натолкнулись на знакомого барда. Венти, собрав вокруг себя довольно приличную аудиторию, наигрывал на лире какую-то мелодию. Подруги решили задержаться, чтобы не упустить возможность поговорить с ним. Ожидание длилось минут пять, когда зрители поблагодарили барда аплодисментами. Венти, как и обычно, раскланялся, подмигнув народу. Когда все начали расходиться, девушка подошла к нему:

— Прекрасное выступление, — начала Люмин.

— Спасибо, — ответил паренек. — Рад снова вас видеть.

— Нам тоже приятно знать, что ты здесь в целости и сохранности.

— Ну, а что же может случиться с бардом. Самое страшное, что может произойти — потеря голоса.

— Не скрою, — кивнула девушка. — Но у нас к тебе есть пара вопросов…

— В таком случае обсудим в другом месте?

Они отошли от площади в сторону жилых кварталов. Проходя мимо ближайшего угла, бард отвлекся, рассказывая подругам что-то про лиру и её струны, когда столкнулся с мужчиной средних лет. От неожиданности парень шлепнулся на мостовую, в то время как мужчина отшатнулся.

— Ой… Простите, уважаемый, я вас не заметил…

— Простите? — мужчина, казалось, ослышался. — И это вместо того, чтобы принести свои извинения!

Мужчина был выше и одет в довольно приличный наряд с интересной меткой. У него были аккуратно подстриженные усы и очки.

— Не понял, — ответил Венти.

И пожалел об этом.

— По твоему ты можешь разговаривать со мной в такой грубой форме, бард? Или ты забыл, к кому обращаешься? — голос незнакомца был полон раздражения и высокомерия, что сразу не понравилось Люмин и Паймон.

— Кого он тут из себя строит? — шепнула Паймон подруге.

Венти между тем встал, обтряхнул себя.

— Точно… — он поправил свой беретик, изящно поклонился и хорошо поставленным произношением выдал: — Приношу свои извинения за своё невежество, господин Лоуренс. Мне известно ваше благородное имя, как и клан которому вы принадлежите.

Казалось, бард сделал всё правильно, но члену семьи Лоуренс этого показалось недостаточно:

— Если бы знал правила этикета, то тебе следовало бы преклонить колено, скромно представиться и уж потом извиниться. Так в соответствии с этикетом полагает вести себя в присутствии знатной особы!

Венти оказался сражен таким замечанием, но тем не менее старался не терять изящества.

— Вы правы, но манеры далеко не единственное, что отличает аристократов от простолюдинов, которым они попросту неведомы.

— Строгие правила соблюдения этикета были единственным способом показать своё уважение и учтивость по отношению к аристократам, когда даже простолюдины чтили традиции и знали своё место.

Разговор постепенно всё больше и больше приобретал довольно суровый характер.

— Конечно, однако те времена канули в лету. Может настало время внести изменения?

Теперь он пожалел дважды.

— Ты смеешь меня учить, бард?! — зло бросил мужчина. — За такую наглость тебя следовало бы по меньшей мере выпороть кнутом!

Паймон, Люмин и даже Венти невольно вздрогнули.

— Слушай сюда: пусть клан Лоуренс и находится в упадке, но я и другие его потомки ищут шанс восстановить былую славу, чтобы сохранить то изящество и манеры, что еще остались. С такими, как ты, мне не о чем разговаривать. Если ты себя считаешь бардом, советую тебе хорошенько следить за своей речью, в конце концов только этим ты зарабатываешь на жизнь. Прощай.

Он повернулся и зашагал в сторону дома у стены.

— Уф, какой противный! — разозлилась Паймон.

— Да, — невесело усмехнулся Венти. — Кажется, клан Лоуренс по-прежнему грезит о своём возвращении. Хотя далеко не все из них утратили понятие чести и достоинства.

Люмин сразу поняла, о ком шла речь.

— Ты про Эолу?

— Именно, — подтвердил бард. — И пусть тень её клана висит на ней, она верна своему долгу как защитника Монда.

Люмин невольно кашлянула.

— Кхе-кхе, замечательно… Кстати, Венти?

— Что такое? Вы что-то хотели спросить?

— Да, это касаемо наших друзей, — девушка предпочла напрямую не говорить. — Если понимаешь, о ком конкретно идет речь…

***

Семья радостно осматривала свою карету, которую коннный патруль привёл в город.

— Это чудо! — ахнула мать. — Все наши вещи… Только посмотрите!

Кэйа расспрашивал рыцарей, которые доложили ему о находке леди Лоуренс. Юноша внимательно осмотрел карету, обнаружив на двери нацарапанную букву «М».

— Любопытно, — он обратился к отцу семейства. — Господин, вы уверены, что у вас ничего не пропало?

— Абсолютно, — ответил тот. — Спасибо вам большое…

— Вам следует благорить не меня, уважаемый. К сожалению, настоящая героиня сейчас находится за городом. Если хотите, я могу передать ей слова благодарности.

К вечеру в город вернулись остальные конные партули. Дилюк, что приехал чуть раньше них, отправился в штаб. Кэйа остался у ворот, ждать, пока Эола и Эмбер вернутся в город.

В свете заката опытный глаз скаута увидел едва заметный отпечаток стопы с тремя пальцами. Всё было в точности, как сказал Дилюк. У статуи Анемо Архотнта, где недавно Орден Бездны напал на Джинн, остались следы боя. Эмбер сразу обнаружила, что следы оставили несколько человек.

Сзади послышался топот копыт.

— Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос.

Голос Эолы девушка не могла спутать ни с чьим другим.

— Я пытаюсь найти больше улик, — не оборачиваясь ответила скаут.

Она услышала, как девушка слезла с лошади и подошла, держа её под уздцы.

— Вечереет, — сказала та. — Нужно возвращаться.

— Одну секунду… — Эмбер следи следов заметила ещё один, оставленный человеком. — Я так и знала!

— Что?

— Господин Дилюк тоже в курсе, кто поселился на окраине Монда, — ответила скаут. — Скорее всего, они здесь собираются постоянно. Следы свежие!

Лоуренс огляделась, в поисках возможной слежки. Девушка чувствовала чей-то чужой взгляд, который исходил со стороны склона на пути к руинам храма Тысячи Ветров. Видеть она не могла, но чутье подсказывало, что за ними следили. Вскоре налетел порыв ветра. Послышались отголоски грома.

— Идём, Эмбер, — повторила она. — Завтра продолжим поиски вместе…

Девушка оторвалась от дела и взлянула на неё.

— Ты тоже будешь участвовать?

— Магистр сказала мне узнать как можно больше и гостях. С лучшим скаутом дело пойдет гораздо быстрее…

Эмбер расцвела. Сама же Эола кивнула ей на лошадь. Она легко взобралась на неё и помогла подруге. Лошадь фыркнула и легким галопом поскакала к городу.

Шуберт Лоуренс двигался на скакуне по просёлочной дороге. Несмотря на вечернее время, он чётко для себя решил добраться до места до темноты. К сожалению, его конь неохотно шагал, будто чувствуя угрозу из зарослей. Мужчина подгонял его каблуками, но скорости это не прибавило. Когда из кустов послышалось знакомое рычание, бедное животное встало, топча копытами землю. Из тени показались существа в знакомых масках. Двое заходили спереди, в то время как ещё двое подбирались сзади. Шуберт обножил клинок, висевший на поясе, держать другой рукой за поводье. Хиличурлы издали боевой клич, конь взвился на дыбы и рванул прочь, сбив одного нападающего.

Мужчина пытался удержаться в седле, прижавшись к шее коня, не выпуская оружие из рук. Когда конь перепрыгнул валявшееся на дороге бревно, Всадник не удержался и вылетел из седла. При падении он выпустил меч, ударился о землю и потерял сознание. Хиличурлы, догнавшие его, осторожно подошли. Один ткнул его дубиной, проверяя его состояние. В этот момент из теней возникли новые фигуры. Через несколько минут дорога была усеяна телами хиличурлов, однако Шуберта и его меча уже нигде не было. Лишь спустя полминуты тела монстров начали распадаться в пепел и вскоре исчезли, оставив своё оружие посреди тропы.

***

Вечером в таверне было оживлённо. Помимо жителей города, тут были посетители из гильдии и ордена рыцарей. После тяжелого дня многие изъявили желание пропустить стаканчик в компании своих товарищей и друзей. Кэйа сидел за стойкой, молча глядя на пустой бакал. Бармен Чарльз смерил его взглядом и спросил:

— Ждете кого-то, сэр Кэйа?

— Да, — кивнул он. — Одна моя подруга обещала подумать над моим приглашением. Надеюсь, она явится…

Когда дверь открылась, Чарльз глянул на нового посетителя. Он слегка удивился.

— Их вы ждёте?

Кэйа обернулся и увидел Люмин в компании с Паймон. Они оглядели таверну, заполненной людьми.

— А, Люмин, Паймон, рад, что вы решили прийти…

— Мы не могли не прийти, — ответила блондинка. — Насколько мне известно, ты хотел бы передать благодарность от гильдии и ордена, да?

— Конечно, — он кивнул на свободные места рядом. — Прошу, присаживайтесь.

Эола, всё это время сидевшая одна за столом на втором ярусе зала, увидела вошедших подруг. Она отпила из кружки, прислушиваясь к разговору их и Кэйи.

— Как прошёл день? Я слышал, вы сегодня побывали на руинах храма Тысячи Ветров.

— Да, — ответила девушка, ожидая заказа. — Пришлось спасать одного парня из гильдии искателей приключений.

Юноша усмехнулся, явно догадываясь, о ком идет речь.

— Дай-ка угадаю: Беннетт?

— В точку, — улыбнулась Паймон. — А что у вас нового?

Чарльз подал им заказ. Люмин с Паймон изъявили желание выпить что-нибудь безалкогольное, в то время как Кэйа ограничился пивом из одуванчиков.

— Тоже ничего особенного, — ответил Кэйа — Мы несерьезно продвинулись в расследовании относительно чужаков на окраине города.

Он извлёк из кармана что-то небольшое.

— Но кое-что мы нашли, — он положил на стойку и пододвинул к Люмин. — Вот взгляни…

Девушка посмотрела. Её взгляд замер. Перед ней лежал знакомый сюрикен.

Глава 15. Провал конспирации

Женщина скучающе наблюдала за тем, два хиличурла сцепились друг с другом, явно не поделив добычу. Ничего удивительного в этом не было — борьба за выживание всегда включала в себя убийство своих сородичей и собратьев. Продолжая наблюдать за картиной с высоты, она услышала, как к ней подошла девушка темной в форме и маской на лице. По правилам, она присела на одно колено, приложила правую руку к груди и склонила голову.

— Почему так долго? — спросила её женщина.

— Прошу простить меня, госпожа, потребовалось время, чтобы добраться сюда.

Такой вопрос был скорее всего предназначен для того, чтобы подчинённая не забывала, на кого работает.

— Докладывай.

— Да, — девушка кивнула и позволила себе встать. — Наши агенты по-прежнему наблюдают нападения дракона на Мондштадт. Помимо этого, хиличурлы начали активно подбираться ближе к городу. Действующему магистру пришлось даже отослать с Драконьего хребта разведывательный отряд, чтобы взять под контроль тракты, ведущие к столице и границам региона.

Женщина удовлетворенно кивнула.

— Видимо, они получили наше письмо, — она покачала головой. — Бедный магистр пытается создать иллюзию, что ситуация находится под контролем, несмотря на то, что хранитель города восстал против тех, кого должен был защищать. Что еще?

— Помимо хиличурлов начали действовать банды похитителей сокровищ. Однако, из-за постоянных столкновений с рыцарями и чудовищами они не могли оказать влияние на обстановку. За исключением банды «Волчий Коготь»… До недавнего времени.

Женщина молчала, снова анализируя всю информацию, что предоставила ей девушка в маске.

— Что произошло?

— На границе Шепчущего леса были обнаружены тела разбойников из его банды…

Светловолосая её перебила:

— Рыцари постарались?

— В том и дело, что нет. Они были на месте побоища. Им не удалось найти тело главаря, но нашли его протез — звериная лапа из железа с… Глазом Порчи.

Особа повернулась к ней. Взгляд серых глаз блеснул из-под светлых кудрей.

— Как оно попало к ним? — в её голосе лязгнул металл.

— Не могу знать, — девушка чуть склонила голову. — Скорее всего, неудачный образец продали на чёрном рынке.

Светловолосая снова повернулась к оврагу, где бились монстры.

— Есть сведения, кто это сделал?

— Да, — девушка снова подняла голову. — На протяжении трех дней на территории Мондштадта находятся какие-то существа. Мне удалось издали их увидеть. Они не похожи на людей, но и в то же время на чудовищ тоже. Полагаю, совсем недавно в этих краях. Они используют оружие и технику боя из Инадзумы и очень хорошо скрываются. Я предположу, что эти… существа понимают, что обратили на себя внимание. Рыцари тоже в курсе о них, но пока не могут ничего предпринять.

— Конечно, у них хватает других забот, чтобы искать их, — кивнула та. — Что-нибудь ещё известно?

— Наши агенты продолжают работать на территории города. Мы получили весть от нашего информатора и подземном проходе, ведущем в него. Несмотря на время, он по-прежнему в хорошем состоянии. Ордо Фавониус не знают о нём.

— Ясно.

Она увидела, как хиличурл победоносно взревел, стоя над телом своего собрата. Голова того была разбита дубиной вместе с маской. Женщина скривилась от мерзости данного зрелища.

— К моему прибытию приготовь подробный отчёт о делах в регионе.

Девушка поклонилась ей.

— Мне нужно знать больше об этих неизвестных. Надо знать, есть ли другие группы и не являются ли они шпионами из Инадзумы. Если им удалось справиться с тем, кто владеет Глазом Порчи, пусть даже и бракованным, не исключено, что они могут быть опасны и для наших людей. Пока пусть не трогают их… Пока. Но если они сунут нос в наши дела — убрать.

— Да, госпожа.

Женщина взмахнула рукой, направив ледяную стрелу в сторону дерева неподалёку. Раздался вопль. Из воздуха показался Гидро маг Бездны. Ледяной шип пригвоздил его к свтолу. Несмотря на это, он был ещё жив. Девушка в момент вскинула нож, но светловолосая остановила её.

— Вы только гляньте, — она подошла к пленнику, который продолжал дергаться. — И это убожество грозится уничтожением Тейвата?

Ее глаза презрительно глядели на корчащегося коротышку. Его посох выпал из рук, а сам тот прикладывал все усилия, чтобы не опрокинуться в забытье.

— Если не ошибаюсь, дракон ведь ваших рук дело? Зачем он вам нужен?

— Гх… Я не собираюсь отвечать тебе, Алая ведьма… и я не боюсь тебя… — выдавил маг. — Ты можешь убить меня, но на мое место явятся другие…

Женщина усмехнулась. Её пальцы крепко взяли его за макушку. Пленник застонал.

— Оу, мне не нужен твой страх, — мурлыкнула она. — Мне нужны твои крики, которые должны будут услышать остальные твои друзья!

Лес сотряс ужасающий вопль, заставив хиличурла в овраге задрать голову к склону.

***

Люмин лежала на кровати, глядя в потолок. Несмотря на то, что Сян Лин давно спала в соседней комнате, а Паймон тихо сопела рядом, сон никак к ней не шёл. Её мысли были заняты прошедшей беседой с Кэйей в таверне.

Некоторое время назад…

— Ух ты, — девушка осторожно взяла в пальцы стальную звезду с символом и повертела перед собой.

Паймон тоже её узнала, но сделала вид, что заинтересовалась. Подруги без слов поняли, что нужно было сделать. Юноша отпил из бокала и снова взглянул на них.

— Где ты это нашёл? — спросила девушка.

— Не слышала о банде «Волчий Коготь»?

— Припоминаю, — девушка продолжала глазеть на знакомый сувенир.

Паймон занялась напитком, предоставив Люмин право вести разговор.

— Эту вещицу мы обнаружили там, — капитан поставил на стойку пустой бокал и дал знак Чарльзу снова наполнить. — На поляне у Шепчущего леса.

— О, — девушка перевела взгляд на него. — И удалось что-нибудь разузнать?

Бармен взял бокал юноши, доставая бутыль с тем же напитком. Кэйа покачал головой:

— К сожалению, не так много. У нас появились кое-какие сведения от местных жителей. Они рассказывают, мол, видели на окраинах следы странных существ. Кое-кому даже посчастливилось их заметить. Эмбер тоже обнаружила их у статуи Архонта в Долине Ветров.

Люмин изобразила живой интерес, держа в руке бокал, не сводя глаз с собеседника.

— И что?

— Нашего магистра очень беспокоит причина их присутствия в Мондштадте. К тому же, ты и другие члены гильдии постоянно находятся за городом, и мы не знаем: не имеют ли они что-то против жителей города и его окраин. Сама знаешь, как неспокойно сейчас здесь.

Люмин допила напиток, поставила бокал на стойку. Паймон тоже осушила ёмкость и попыталась повторить знак Кэйи. Бармен Чарльз понял его без проблем. Бард, стоявший у входа в таверну исполнял какую-то мелодию, двое мужчин, сидевших за столом у дальней стены, оживленно обсуждали, изредка переругиваясь.

— Может, вы тоже что-то замечали необычного во время своих приключений?

Чарльз поставил перед ними наполенные два бокала для Паймон и Кэйи. От новой порции девушка отказалась.

— В руинах храма Тысячи Ветров мы нашли какой-то механизм старый, который напал на нас, — решила сообщить путешественница.

— Стражи Руин, а ведь Эмбер предупреждала, — напомнил он.

— Знаем, — ответила девушка. — Но больше мы не нашли ничего подозрительного.

— Уверена? — присмотрелся тот. — Знаешь, вы ведь пожаловали в город совсем недавно, а побоище случилось, по меньшей мере, ночью перед вашим прибытием. Не могли ли вам попасться эти неизвестные?

Люмин покосилась на него.

— Вы нас в чем-то подозреваете?

Юноша усмехнулся. Он глянул на содержимое своего бокала.

— Разумеется, нет, — его слова показались девушке неубедительными. — Просто хотел бы тебя предупредить. Ты очень помогла, когда зачистила долину от лагерей хиличурлов, но брать на себя такие опасные задания очень рискованно… Тем более, в одиночку.

— Вообще-то я не одна, — перебила его девушка. — Боюсь, вы кого-то забыли.

Юноша перевёл взгляд на неё.

— Точно, — вспомнил он. — Ты же путешествуешь с подругой, но, прошу прощения, разве можно…

— А что со мной не так? — взвилась Паймон. — Я что, типо живого багажа?

— Сэр Кэйа, нехорошо недооценивать силу и ум моего проводника. Вы представляете, что будет, если вы сильно её обидете?

Собеседник ещё шире растянул улыбку.

— Что?

— Поздно, Павлинчик! — добила Паймон. — Паймон только что придумала для тебя прозвище!

Кэйа хихикнул, сделав это так, чтобы не привлекать внимание посетителей.

— Так со мной никто ещё обращался.

— А мы просто не из Ордо Фавониус, — уперла ручки девочка. — Что хотим, то и делаем!

— Ладно, Паймон, я уверена, сэр Кэйа понял, с кем имеет дело, — Люмин потянулась. — Чтож, весьма сожалею, но нам пора…

— Уже уходите?

— У нас завтра масса дел, — она слезла со стула, Паймон последовала её примеру, предварительно всё выпив. — Если у вас, сэр, есть время на то, чтобы распивать напитки и обсуждать вопросы, которые должны решать рыцари, почему бы вам не уделить его тем, кто вас волнует больше, чем дракон.

— Действительно, — раздался знакомый голос.

За стойкой появился Дилюк.

— На город нападает Ужас Бури, а вы разыскиваете неизвестных, что смогли решить проблему, с которой долго не могли справиться сами.

Брат Кэйи, как всегда, давил на самые больные темы рыцарей Мондштадта.

— Наша главная задача — защита города и его жителей. Лучше иметь хоть какие-то знания о вероятном противнике.

— Задачи вы выполнять умеете, а решать проблемы нет, — так же холодно заметил юноша.

Люмин и Паймон решили не присутствовать на перепалке и под шумок покинули таверну.

Эола, всё это время сидевшая на втором ярусе, решила послушать беседу двух братьев.

— Лучшее место для допроса ты не нашёл?

— Чем больше шума, тем меньше риска, что вас подслушают, — Кэйа не спешил убирать опасный сувенир в карман. — Разумеется, дракон волнует нас не меньше, поскольку от этого зависит не только жизнь людей, но и отношения с другими регионами Тейвата. Твое дело ведь держится на плаву, поскольку только твои вина помогают людям расслабиться и отвлечься от неприятных мыслей.

Дилюк бросил взгляд на него, но промолчал. Кэйа понял, что задел его.

— Вернувшись ты в орден, дела пошли бы…

— Ты прекрасно знаешь, что я отвечу, — отрезал тот. — Орден может сам прекрасно позаботиться обо всем без моего участия. Хотя, глядя на то, что сейчас происходит, слабо уже верится.

— Ордо Фавониус переживает не самые лучшие времена из-за того, что один из хранителей города восстал против него, — всё так же продолжал гнуть юноша, глядя в стакан. — Неужели и дальше будешь сидеть сложа руки у себя в винокурне, делая вид, что это тебя не касается?

Его брат не отреагировал на этот вопрос, который можно было бы откровенно назвать вызовом. Эола ждала, когда хозяин таверны даст ответ.

— Я не рыцарь Ордо Фавониус, — его глаза свекрнули, но голос оставался спокойным. — И касательства к его делам я не имею.

Кэйа осушил стакан и выдохнул.

— Чтож, я сильно засиделся здесь, — он встал из-за стойки. — Пора возвращаться на службу…

Дилюк кашлянул:

— Как хотите, но оплатите сначала.

Капитан выложил на стойку несколько золотых монет. Эола сразу поняла, что этого недостаточно.

— И за своих подруг тоже, пожалуйста.

Пришлось Кэйе заплатить и за Люмин с Паймон (к счастью, их напитки не содержали алкоголя, что значительно сказалось на сумме оплаты). В этот момент зазвучали струны лиры. Юный рифмоплет в бирюзовом наряде заиграл на инструменте и запел:

"Ветер шальной снова поёт

Песню свою под небосвод

Вдаль, где нет ни оков, ни преград

Вновь унесёт маленький бард"

"Древняя ода есть у народа

В те давние годы когда был под гнётом

Бард на восходе главой стал похода

За право иметь Мондштадту свободу

Ветер, ветер свободы вокруг

Эти строчки запомни навеки мой друг"

"Ветер шальной снова поёт

Песню свою под небосвод

Вдаль, где нет ни оков, ни преград

Вновь унесёт маленький бард"*

*Маленький бард

Кэйа вышел из таверны, оставив на оплату за себя и Люмин с Паймон. Дилюк взглянул на неё и увидел среди монет ту самую метательную звезду. Юноша покачал головой и сгреб всё со стойки.

***

Шуберт Лоуренс* пришел в себя, услышав треск огня и учуяв запах паленой древесины. Он лежал на земле, под головой у него был свернутый кусок плаща. Свет от костра освещал ствол дерева, рядом с которым он лежал, а так же ветки и листья, нависавшие над ним.

— А вы заметили… — раздался чей-то голос справа.

Шуберт тихо повернул голову. Спиной к нему сидели два человека. В свете костра он разобрал их очертания и понял, что внешность у этих незнакомцев существенно отличалась. Те же не обращали на него внимания, глядя на костёр. Между тем один из них продолжал:

— Его меч как-то странно пахнет.

Голос у этого был молодецкий, как у юноши.

— Лучше не трогай лезвие, Майки, — сказал ему другой. Его голос звучал более деловито. — Не исключено, что оно отравлено.

Первый чуть подвинулся в сторону от лежавшего позади него клинка Шуберта. Теперь мужчина углядел ещё одного человека. Его внешность он хорошо разглядел и понял, что оно лишь отдалённо напоминало человека. На глазах у него была синяя маска. Из-за спины выглядывали рукояти двух мечей.

— Как думаешь, Дон, он серьезно ранен? — спросил тот.

— Голова пострадала, но шишка, не более, — успокоил второй. — Жить будет.

— Осталось только придумать, куда нам его деть. И почему ты его сюда притащил? — он обратился к первому.

— На него напали хиличурлы! — отчеканил тот. — Я же не мог его там оставить посреди леса!

— А теперь нам что, сидеть и ждать, когда он очнется?

— Предлагаю его просто оставить тут, — подал голос ещё один человек. — Не хочу потом сидеть и объяснять, что с ним случилось и кто мы такие.

Шуберт почувствовал, как боль в затылке усилилась. Чувствуя слабость, он снова провалился в темноту.

А очнулся он от качки и стука копыт. Кто-то закинул его на седло, ведя лошадь под уздцы. Он сразу узнал цвет волос того, кто вел.

— Э-о-ла… — протянул он, пытаясь поднять голову, из-за чего едва не вывалился из седла.

Неделя прошла с момента прибытия Люмин и Паймон в Мондштадт. За это время они сумели изучить город. По крайней мере, знали, как можно добраться до штаба Ордо Фавониус и церкви, где находится выход на пристань. Братья же тоже освоились. Из-за настороженности рыцарей, они не могли постоянно оставаться в одном месте. Поручения, которые брала Люмин, зачастую включали в себя сопровождение груза, доставки посылок и прочих житейских дел, которыми занимались члены гильдии. Беннет, невезучий парень, волей судьбы застрявший в руинах храма, едва он выздоровел, первым делом поблагодарил Люмин с Паймон за помощь. Девушка опасалась, что он вспомнит о травме, что нанёс ему Микеланджело, но кажется, ниндзя хорошо его приложил, что светловолосый не вспомнил. Однако, когда они хотели отправиться на очередное задание, их перебил испуганный юноша, которого звали Паллад. Бедняга был явно чем-то напуган.

— Опять, наверное, попал в засаду монстров, — проворчал кто-то из рыцарей, что стояли у ворот.

— Я же говорю, это не просто монстры! Демоны!

— Ага, — поддержал второй рыцарь своего коллегу. — С большими глазами и круглой формы!

Люмин с Паймон хотели было пройти мимо, когда среди слов несчастного они услышали следующее.

— Кожа зеленая, глаза оранжевые… Не знаю, он ещё так махал руками… Монстры отлетали!

— Да-да, хорошо, — рыцари поспешили его сопроводить в город. — Иди в таверну. Там как раз и расскажешь свою историю…

Паймон взглянула на Люмин. Теперь стало ясно, что случилось.

Глава 17 Шеф-повар или кулинар.

— Привет Сара! — поздоровалась Паймон.

— Доброе утро, девочки! — ответила им женщина, узнав новых постоянных клиентов. — Вам как обычно?

— Точно! И побольше еды с собой! — важно сказала та.

— Сейчас будет, — кивнула она, пока подруги усаживались за стол.

Люмин привычно извлекла новенький кошель, купленный в лавке с сувенирами. Благодаря успехам в гильдии они разжились хорошей суммой моры, достаточной, чтобы оплатить квартиру и купить еды. Сян Лин удалилась в Спрингвейл рано утром, поэтому завтракать пришлось в «Хорошем охотнике».

— Какие новости? — спросила девушка у работницы заведения, когда она принесла их заказы.

— Ох, я слышала, что рыцарям удалось обезопасить дорогу до винокурни господина Дилюка и деревню охотников. Думаю, это благодаря вашим стараниям.

— Ну, — протянула та, пока Паймон решила воздать должное завтраку. — Мы и особо ничего не сделали.

— Ещё бы, — раздался другой голос.

Скаут подсела к ним.

— Привет, Сара!

— Эмбер, доброе утро! — улыбнулась та. — Ты опять сегодня идешь в дозор?

— Вообще-то нет, — покачала головой девушка. — Я как раз искала Люмин с Паймон.

Проводник девушки оторвалась от еды и взглянула на скаута:

— Что-то случилось?

— Да, — кивнула она. — У меня как раз для вас новость. Особенно для Люмин.

Светловолосая даже не повернула голову.

— Что такое? — спросила она спокойно. — Какое-то приглашение от сэра Кэйи?

— Нет, — покачала головой скаут.

— Поручение из гильдии? — предположила Паймон.

— Нет.

— Тогда что? — сразу же решила спросить девушка.

— Я сегодня встретила одного юношу… По описанию очень похож на твоего брата?

Люмин оторвалась от еды и посмотрела на неё. Паймон тоже замерла.

— Ты нашла его?

— Ну, — неуверенно начала Эмбер. — Я видела на площади у статуи Анемо Архонта юношу с светлыми волосами, как ты говорила, и в странной темной одежде. Явно не здешний. На глазу повязка, похожая на маску, закрывающую правую сторону лица.

У Люмин мгновенно пропал аппетит. Конечно, маску её брат не носил, но цвет волос и одежда заставили призадуматься.

— Когда ты его видела?

— Когда шла мимо в церковь проведать Беннета. Я спросила у него, не знаком ли он с тобой, — добавила скаут. — Сказал, что нет. Наверное, ошиблась… Я попрошу Катерину проверить, не состоит ли он в гильдии.

— Спасибо, — девушка оставила на столе оплату за еду. — Мы сами дойдем и спросим у неё. Есть еще какие-то новости?

Договорить ей не дали. Несколько жителей на городской площади пошли в сторону городских ворот. Эмбер встала с места, чтобы разглядеть получше.

— Что случилось? — спросила Люмин, всё ещё сидя на месте.

— Точно, — скаут вышла из-за стола. — Сегодня прибывает делегация из Снежной! Чуть не забыла!

— Ух ты, — Паймон тоже вскочила с места. — Люмин, пойдём посмотрим!

— А как же завтрак?

— Не волнуйтесь, — сказала им Сара. — Я вам их заверну.

Жители города собрались у ворот, чтобы увидеть событие своими глазами. Некоторые выглядывали из окон своих домов. Делегация из Снежной прибыла в Мондштадт в составе двух десятков конных всадников, охранявших две повозки. Среди них были и рыцари из отряда Эолы, который тоже их сопровождали. Одна из них была украшена эмблемой государства Крио Архонта, но охрана носила символику, которую все знали тоже очень хорошо. Неулыбчивые люди в масках спешились, а один, открыв дверь кареты, помог выйти особе, не менее известной жителям города. Люмин с Паймон удалось её заметить.

Высокая женщина с очень бледной кожей, белыми волосами и светло-серыми глазами с сиреневым оттенком. Часть её волос была собрана сзади в два пучка в виде роз. Ещё одним заметным аксессуаром была черная маска необычной формы, закрывающая правый глаз. На левом ухе висела серьга темно-красного цвета.

Её встречал сэр Кэйа, который несмотря на холодный взгляд красивой женщины, вёл себя очень приветливо.

— Добро пожаловать в Мондштадт, леди Синьора, — сказал он. — Рады приветствовать старых друзей из Снежной в нашем городе.

— Я ожидала увидеть магистра, но никак не вас, сэр Кэйа, — также холодно ответила та.

— Весьма сожалею, но сейчас на месте магистра Варки леди Джинн…

— Я в курсе, — перебила его она. — Значит, он до сих пор так и не вернулся из экспедиции в Натлан?

— Если мне не изменяет память, с ним отправился в Натлан и ваш коллега, — вспомнил юноша. — Неужели вы и от него не получали никаких вестей?

— Это вас волновать не должно. Сейчас мы прибыли сюда по причине, намного серьёзнее чем экспедиция в Натлан. А где сама леди Джинн?

— Она будет ждать вас в штабе, — юноша любезно пригласил женщину прогуляться. — Желаете её увидеть сейчас?

— Чуть позже, — она глянула на своих людей. — Путь был долгим, а моим людям нужен отдых.

— Уверен, отель Гёте позаботиться обо всём…

Паймон и Люмин глядели, как юноша и женщина удаляются, в то время как люди из Снежной отводили своих лошадей на конюшни.

— Эта женщина так себя ведёт, будто она здесь хозяйка, — заметила Паймон. — Почему сэр Кэйа так учтив с ней?

— Потому что, во-первых, она — один из Предвестников Фатуи, — пояснила Эмбер. — Перед ней все на задних лапках пляшут, особенно её люди. Во-вторых, Фатуи — одна из сильнейших организаций Снежной, которая однажды помогла городу избавиться от одной угрозы.

— Какой? — спросила Люмин, когда народ начал расходиться.

— Ещё до Ужаса Бури город терроризировал другой дракон — Урса. Тогда Дотторе, ещё один Предвестник, сумел его убить, тем самым спас город.

— То есть, город находиться, так сказать, в долгу перед ними! — дошло до Паймон.

— Отношения между ними и Мондом довольно натянуты, — сказала скаут, глядя как люди Синьоры скрываются за поворотом. — Людям известно, что у Фатуи довольно скверная репутация, из-за чего избегают конфликтов с ними. Признаться честно, даже мне они внушают серьёзные опасения.

Паймон и Люмин обменялись взглядами. Было бы неплохо предупредить друзей. Если им придется иметь дело с Фатуи, неизвестно, что сделают с ними эти люди.

— Кстати, — к Эмбер снова вернулся бодрое настроение. — Вы знаете, что одним из любимых увлечений жителей Монда являются полеты на планерах?

— Это та штука, которую ты таскаешь с собой?

— Да, — она расправила складной плащ за спиной. — Знаешь, с ним очень удобно перемещаться, особенно если нужно спуститься с высоты.

Люмин вспомнила, что когда-то, незадолго до своего прибытия в Тейват, они с братом имели способности летать. Мысль о возможности снова воспарить в воздух напомнила ей о том, что она хотела сделать в первую очередь. Пока Эмбер с Паймон беседовали на тему гонки на планерах, девушка подошла к стойке, за которым стояла Катерина.

— К звёздам и безднам! — поприветствовала она её.

— Привет, Катерина.

***

Микеланджело шёл, неся на плече мешок с картошкой, который он набрал с брошенной повозки недалеко от Шепчущего леса. Ниндзя заметил, как несколько хиличурлов окружили на поляне парня в одежде члена гильдии искателей приключений. Тот скорчился у земли, прикрывая голову руками. Именно он истошно кричал «помогите». Наблюдая из-за укрытия ниндзя сперва подумал над тем, чтобы пройти мимо, предоставив возможность другим путникам совершить подвиг и спасти несчастного. Но никто не спешил на подмогу, и дело грозило кончится лишением жизни человека. Майки как-то позабыл, что находится в мире онлайн игры, поэтому мысль помочь NPC не оставила его.

Хиличурлы уже были готовы прикончить бедного парня, когда на всю округу раздался возглас «Буякаша». Бой был коротким и жестокой. Минуты три спустя всё противники валялись на земле, а Микеланджело пытался помочь несчастному. Однако тот, завидев его, с воплями бросился бежать. Мутант было рванул за ним, но увидел вдалеке пару конных всадников. Не дожидаясь, пока парень позовёт стражу, он рванул в чащу.

Таким образом Паллад стал одним из тех, кто лицом к лицу видел пришельца из другого мира. Однако, рыцари сочли его рассказ очередной историей о нападении, но решили осмотреть место побоища. Час спустя об истории Паллада доложили главе гильдии Монда, а позже весть получил и сэр Кэйа. Он собирался было передать информацию Джинн, но возле кабинета наткнулся на Лизу. Библиотекарь предостерегающе приложила палец к губам и кивнула га дверь кабинета магистра. Из-за неё доносились приглушенные голоса Джинн и Синьоры.

— Если вы не можете справиться с драконом, то предоставьте защиту Монштадта нам. Мы обладаем достаточными средствами, чтобы справиться с вашим монстром… — голос Синьоры звучал холодно и бесстрастно.

— Монстром? — Джинн сделала вид, будто ослышалась.

— А кто он после этого?

— На самом деле… Я ожидала более профессиональный подход от дипломатов из вашей глубокоуважаемой страны, — Джинн явно пыталась кольнуть надменную особу. — Вы хотите «избавиться» от одного из Хранителей Четырёх Ветров Монштадта?

— Неужели вы думаете, что это чудовище имеет право носить этот титул? — Синьора изобразила удивление.

— Это безумие! Ордо Фавониус не может этого допустить.

— Ха-ха-ха, не такое уж это и безумие! Подумайте сами: отчаянные времена требуют отчаянных мер. Почему вы отказываетесь от помощи, которую наша страна вам так любезно предлагает?

Джинн отвечала, тщательно подбирая слова.

— Мы считаем, что в предательстве дракона нет никакой логики. Я считаю, что нельзя принимать столь поспешных решений.

Синьора разочарованно вздохнула.

— Получается, мы пределали такой путь, чтобы в итоге получить отказ? Так Монд встречает своих гостей?

— В наших интересах сохранить дружеские отношения между нашими государствами, но дракон остаётся проблемой Мондштадта. Я предпочту принимать отчаянные решения только тогда, когда иного выбора совсем не будет.

Синьора только небрежно отмахнулась:

— Это обнадеживает, хоть и не сильно. Я думаю, что вы правы и вам нужно просто подумать. Но помните, дракон не станет ждать, когда вы захотите расправиться с ним.

Она взглянула на карту, висевшую на стене кабинета.

— Кстати, мне докладывали, что вам удалось разобраться с бандой разбойника «Волчий Коготь». Однако, мои источники сообщают, что с бандой разделались некие существа, недавно прибывшие в ваш регион. Может, у вас есть, чем поделиться со мной?

Джинн решила не уклоняться от этой темы, хоть и не ожидала, гостья решит её затронуть.

— Вы прекрасно осведомлены. Наши рыцари действительно обнаружили следы неизвестных существ, вероятно прибывших из Инадзумы. Но нам неизвестны ни причина их пребывания, ни их цель.

— Может, тогда вы позволите моим людям их отыскать? — предложила Синьора. — Раз вы хотите разобраться с драконом сами, разрешите Фатуи разузнать побольше об этих созданиях. Уж не являются ли они шпионами из Инадзумы.

— Инадзума давно закрыла свои торговые пути с другими регионами. Зачем же им посылать шпионов в Мондштадт?

Кэйа и Лиза слушали разговор Синьоры и Джинн, когда к ним подошёл юноша.

— Сэр Кэйа, разрешите обратиться?

Невысокий светловолосый паренек в синей и одежде и сумкой за спиной был одним из топографов ордена, известный как Мика.

— Да, Мика, ты хотел что-то спросить?

— Да, — он достал свою книгу с записями и указателями. — Рыцари, которые патрулировали в Долине Ветров, обнаружили Паллада.

— Тот парень из гильдии? — уточнил Кэйа.

— Да. Он рассказал, как на него напали монстры за городом.

Капитан равнодушно хмыкнул:

— Как обычно. Надо бы передать друзьям из гильдии, чтобы приглядывали за ним…

— Но, сэр Кэйа, он упоминал об чудовище, не похожее на хиличулов! — топограф торопливо раскрыл карту. — Это произошло примерно здесь…

Библиотекарь и юноша взглянули на указанную область.

— Эмбер говорила, что обнаружила там их следы, — припомнила Лиза. — А еще там на Джинн напали монстры из Бездны.

Кэйа молчал.

— Хорошая работа, Мика. А теперь вызови этого Паллада сюда. Мне нужно с ним поговорить.

***

Микеланджело шёл, насвистывая мелодию. Мешок с наживой, что он тащил с собой, висел за спиной. Ниндзя не заметил, как из-за кустов за ним наблюдали. Не услышал звука тихих шагов. Но когда кто-то сзади приблизился, он резко развернулся, выхватив нунчаку.

— Ки-йа!

Они замерли друг напротив друга. Мутант увидел своего несостоявшегося оппонента и немного растерялся. На него смотрела девушка с короткими синими волосами, держа наготове копьё. По хвату сразу стало понятно, что опыт владения им она имела. Вопреки ожиданиям ниндзя на лице незнакомки не было ни малейшего признака страха. Скорее, удивления. Молчание затягивалось, и никто из них не решался заговорить первым.

— Хей, — неуверенно начал Майки. — Ты чего подкрадываешься? Преследуешь меня?

Сян Лин не знала, что и ответить. Факт того, что незнакомец заговорил с ней еë немного удивил.

— Ты… Просто я приняла тебя за одного из них… — решила ответить та, не опуская копья. — Ты не похож на них.

— Хиличулов? Конечно, я не из тех чудовищ, что вам покоя не дают.

Микеланджело тоже не спешил опускать оружие.

— Кто ты?

— Я… Меня зовут Микеланджело. А тебя?

— Сян Лин. Я пришла из Ли Юэ

— Так ты не местная! — Майки решил поставить мешок на землю, чтобы освободить руку на всякий случай.

Сян Лин не выпускала из виду его.

— А ты? Откуда ты?

— Я… — тут Мики замялся. — Если честно, я тоже не здешний.

Гоба внезапно показался из-за спины девушки, и мутант невольно дернулся.

— Ой, кто это с тобой?

— Гоба? — она обратила внимание на мишку. — Что случилось?

Тот же разглядывал Мики. Его круглые от удивления глаза глядели прямо на ниндзя. Микеланджело же не отводил взгляд от него.

— И… Чего он хочет?

Мишка вдруг подпрыгнул и махнул лапой.

— Ду-у-у! — он приветливо замахал ему.

— Кажется, Гоба считает, что ты не опасен.

— Конечно, — он посмотрел на её копьё. — Может тогда опустим это?

Девушка и мутант спрятали оружия, чему Гоба был рад.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Сян Лин.

— Я просто хотел немного раздобыть еды на обед.

Его живот внезапно заурчал, будто подтверждая его слова.

— Так ты голодный? — на лице девушки показалось явное беспокойство. — Скажи, а что ты ешь?

— Э, — не сразу нашелся парень. — Ну, а что?

— Просто ты похож на большую черепаху, — заметила Сян Лин. — Насколько мне известно, вы предпочитаете говяжью печень, сердце, нежирную рыбу, мальков и маленьких лягушат…

— Чего? — обалдел тот. — Маленькая поправочка: пиццу. На тонком тесте, на толстом тесте, с колбаской, сыром и ветчинкой!

Девушка ещё больше изумилась такому предпочтению мутанта.

— Ну, насчет пиццы не знаю… но что скажешь про отварную рыбу?

Глава 18 И грянула буря

Леонардо в позорную трубу разглядывал очередной лагерь хиличурлов с утёса. Там к общему удивлению парней царило оживление. Если раньше хиличурлы занимались мелкими хозяйственными делами, то теперь картина переменилась. Что сразу мутанту не понравилось, так это полная боевая готовность. Вообще-то, первыми шум подняли птицы, напуганные шумом и дробью, доносившейся издалека. Хиличурлы были вооружены своими дубинами, щитами и арбалетами. Трубе Леонардо обнаружил, как в лагерь вошли несколько новых монстров. За ними показались ещё и ещё.

— Что там происходит? — Рафаэль прищурил глаза, пытаясь лучше рассмотреть в силу своего зрения.

— Не знаю, но звук не хороший…

— Барабаны? — сразу узнал дробь Донателло. — Вы слышите?

— Да, — Раф напряг теперь слух.

Лео увидел, как не менее двадцати чудовищ вошло в лагерь и расположилось там. От него до города было не менее часа пути.

— Такое впечатление, будто эти лагеря появляются буквально из-под земли, — сказал он, убирая подзорную трубу за пояс.

— Надеюсь, люди тоже в курсе, — понаядеялся Донни. — Неужели это дело рук тех типов, которые и дракона подчинили себе. Помните, Венти рассказывал, как они умеют управлять монстрами?

— Значит долговязый не шутил относительно города, — изрек лидер.

Он взглянул на небо. Даже погода навевала тревогу. Облака начали сгущаться в серые массы, закрывая солнце. Где-то вдалеке раздался рык и топот.

— Это не к добру, — произнёс Рафаэль.

***

Люмин, Эмбер и Паймон поднялись на площадь у статуи Архонта, где Эмбер видела таинственного юношу. К сожалению, его они там не обнаружили. Осмотр ничего не дал.

— Может быть, он где-то в другом месте?

— Где бы он ни был, здесь его нет, — ответила Люмин.

— Не огорчайся, — скаут ободряюще похлопала Люмин по плечу. — Я уже развесила объявления по всему городу. Если кто-нибудь увидит его, мы обязательно об этом узнаем.

— Хотелось бы верить, — кивнула девушка.

Эмбер подняла глаза к статуи Архонта и некоторое время глядела на него.

— Тот, кто ищет — всегда найдёт, — сказала она, не отводя глаз. — А если хочешь что-то найти, то нужно составить план поиска. Прежде выбрать хорошую точку обзора.

— Высоко сижу — далеко гляжу, — кивнула Люмин, уже зная намек подруги.

— Именно. Знаешь, — она прошлась лёгкой походкой рядом с Паймон. — Ведь с высоты всегда всё хорошо видно.

Люмин глянула на проводника. Паймон только подала плечами.

— Поэтому, чтобы тебе было легче в поисках, я хочу подарить тебе одну очень полезную вещь.

С этими словами она расправила свой планер. Она легко отстягнула его от воротника и протянула девушке.

Микеланджело восторженно жевал редисовые шарики, которыми Сян Лин его угостила. Отварную рыбу девушку пообещала приготовить, когда они доберутся до деревни Спрингвейл, которую оба хорошо знали. Хотя, напрямую идти туда Мики отказался.

— Ты что, боишься? — удивилась шеф-повар из Ли Юэ.

— Просто, я не показываюсь на людях. Не хочу, чтобы на меня глазели, — неуклюже ответил ниндзя.

— Да брось, — девушка улыбнулась. — В деревне тоже живут те, кто существенно отличается от людей. Ты разве не слышал про охотников оттуда?

— Нет, хотя, видел, как некоторые носили ушки, — с этими словами Мики пальцами изобразил уши на голове.

— Я тоже не очень хорошо знаю, как уживаются люди в Мондштадте с другими существами, но в Ли Юэ обитает немало нелюдей, которые спокойно общаются со всеми и никто никого не боится. Вон тот же Гоба.

Мишка утверждающе гукнул.

— Вот было бы интересно побывать в Ли Юэ, — мечтательно протянул Микеланджело.

— Если будешь там, загляни обязательно в наш с папой ресторан. Кстати, тебе ведь нужны рецепты?

Микеланджело остановился, глядя за верхушку деревьев. Сян Лин тоже остановилась и проследила за его взглядом. В небо поднимался столб дыма, а запах гари витал в воздухе.

— Это что такое? — растерянно спросил Микеланджело.

До Сян Лин дошло сразу. Мутант не успел опомниться, как девушка умчалась вперёд, а Гоба исчез. Сквозь топот ног Мики раслышал другие звуки. И ничего хорошего они не предвещали. Ниндзя бросил мешок с поклажей и побежал вслед за Сян Лин. Туда, откуда доносились рычание и звон. Они не заметили, как небо заволокло тучами, а над лесом пронеслась гигантская тень, устремившася к городу посередине озера.

***

Пехотинец из Ордо Фавониус бесцеремонно распахнул двери в кабинет Кэйи, прервав его опрос Паллада.

— Сэр Кэйа, тревога!

— В чём дело?

— Мы увидели дым над деревней Спрингвейл, — торопливо докладывал парнишка в латах. — Патруль сумел доставить одного жителей… Хиличурлы напали на деревню! Отряд леди Лоуренс уже отправился на помощь, а мне велели доложить вам!

Паллад остался сидеть на своём месте, в то время как капитан встал.

— Немедленно сообщить магистру! — распорядился он. — Скажите людям седлать лошадей! Всем прочим, занять свои посты!

***

— Твой планер? — удивилась та.

— Вообще-то, твой, — поправила Эмбер. — Я специально сделала для тебя и решила сперва примерить.

— Спасибо, но… К чему это?

— Подарок от меня, — улыбнулась она. — Я слышала от сэра Кэйи о том, как вы помогли ребятам из гильдии. Но постоянно перемещаться пешком не очень удобно. К тому же, так тебе будет легче в своих поисках.

Люмин взглянула на подарок от скаута. Материал был довольно плотный и прочный. Плащ складывался легко. Примерив его, девушка обнаружила, что тот почти не мешает при передвижении. Нужно было только к нему привыкнуть.

— Класс! — оценила Паймон. — Так теперь Люмин сможет летать?

— Не совсем, — ответила Эмбер. — Планер позволяет парить на ветру. С ним ещё удобно, когда нужно спуститься в высоты вниз.

— А как? — спросила Люмин. — То есть, пользоваться.

— Это легко, просто наблюдай.

Она подошла с парапету и встала на него. Блондинка постарался скрыть своё волнение. Девушка шагнул вперёд и скрылась из виду. Паймон и Люмин ахнули, подбежали к краю и увидели Эмбер, которая парила над торговой площадью с фонтаном, которую они прошли. Из плеч у неё торчали крылья плаща, поддерживающие её в воздухе. Люди, стоявшие там, с интересом глядели, хотя быстро возвращались к своим делам.

Она опустилась на землю и крикнула:

— Ничего не бойся. Просто делай, как я.

Люмин обменялась взглядом с Паймон. встала на парапет и посмотрела вниз. С планером пришлось повозиться, поскольку девочки не знали, как он надевается на одежду. Когда плащ-планер был надет, девушка вздохнула, набралась смелости и под любопытные взгляды людей, взобралась на парапет. Площадь, на которой стояла Эмбер, казалась слишком далеко. Люмин снова вздохнула, убедилась, что планер на ней.

— Пожалуйста, аккуратнее, — попросила Паймон.

Девушка кивнула, прикрыла глаза и шагнула за край. Она почувствовала, как поток ветра подхватил ее. Люмин раскрыла глаза, посмотрел на себя и обнаружила, что не упала. Планер был раскрыт и держал её в воздухе над улицей.

— Видишь, это не так сложно, — крикнула Эмбер. — Давай сюда.

Она хотела было это сделать, но внезапно ветер стал усиливаться. Небо заволокло тучами, а потом послышался громкий рык. Огромная тень пролетела над городом, усиливая ветер. Девушка почувствовала, что её начинает уносить, потом его резко понесло назад и вверх.

— Люмин! — раздался испуганный крик снизу.

Паймон беспомощно смотрела на неё, пока остальные люди в ужасе разбегались в стороны. Люмин же было не этого. Она кувыркалась в воздухе, чувствуя, что поднимается выше. Ей удалось через полминуты сгруппироваться, вырваться из ветряного потока и увидеть город с высока. Её потрясло от увиденного: три огромных урагана кружили над Мондштадтом. Среди домов мелькали фигуры людей, пытавшихся укрыться. Паймон и Эмбер видно не было, и Люмин надеялась, что с ними всё хорошо.

«Что происходит?»

***

Вскоре сообщение о нападении было передано и Джинн. Посыльный вошёл в кабинет, чем удивил магистра и рассердил дипломата.

— Простите меня, магистр!

— Вы что себе позволяете? — возмутилась Синьора.

Джинн только спросила:

— Что случилось?

— Мы получили сообщение: на Спрингвейл напали!

Обе особы были удивлены.

— Кто? Дракон? — не поняла Синьора.

— Хиличурлы! Они атаковали деревню, когда наш патруль был там. Командир разведывательного отряда уже отправилась с людьми для защиты!

Джинн встала из-за стола.

— Где сэр Кэйа?

— Сейчас в городе, — ответил тот. — Все люди занимают свои посты!

— Вот и началось, — сказала Синьора, продолжая сидеть на своём месте.

Джинн её не слушала. К сожалению, следующая весть оказалась хуже первой. Едва девушка отдала указания рыцарям по готовности отправиться на подмогу отряду Эолы, как новая напасть обрушилась на сам Мондштадт — из облаков на город спустился сам Ужас Бури.

Из облаков появился Давали без предупреждения напало

на нее - Люмин едва сумела уклониться от его пасти. Сумев удержаться в воздухе, она посмотрела на монстра. Тот пошёл на второй круг, но пролетел мимо, будто её не заметив. Люмин обернулась и поняла, что его целью была не она, а город.

«Чёртовы рыцари, где вы?!» — с досадой подумал Леонардо.

Против такой зверюги она почувствовала себя беспомощной. Да и вообще, какой прок был бы от нее в борьбе с этим крылатым гигантом. Вступать безоружной в бой она не думала, как и вообще нападать. Но сидеть сложа руки тоже было нельзя. В такой ситуации было бы разумным отступить и найти тех, кто сможет помочь. Едва она решила спуститься вниз, как дракон развернулся и нацелился на нее. Девушка еле успела от него ускользнуть. Тварь снова пошла на новый заход.

Эола вела за собой отряд не менее дюжины конных всадников из её отряда. С ней рядом мчался и Мика, не сводя глаз с неба, в котором сгущались тучи. Столб дыма поднимался далеко впереди за поворотом над деревьями.

— Смотрите!

На город буквально налетел всем уже известный дракон Двалин. Зверь напал на город, воспользовавшись атакой на Спрингвейл. Девушка не заметила, когда ей наперерез на дорогу выбежал хиличурл, а её лошадь просто сбила противника с ног. Позади раздался чей-то вопль, она обернулась. Из придорожных кустов прямо на её отряд выскочили ещё несколько хиличурлов.

— Засада! — воскликнул кто-то из рыцарей.

«Они нас поджидали!» — поняла Эола.

Из неоткуда вылез метачурл. Одним ударом ладони он сбил с коня наездника, а другой сцапал несчастное животное за шею. Монстр воинственно взревел, а вместе с ним ещё трое собратьев.

— Скорей, уходите! — Эола спрыгнула с лошади, выхватывая меч.

Сталь рубанула ближайшего метачурла прямо по лицу. Монстр рухнул на землю, подняв пыль.

— Леди Лоуренс, что вы делаете?

— Уходите к деревне, помогите людям! Я займусь ими!

— Но леди…

— Скорей, Мика, время дорого!

Парнишка растерянно глядел на неё, пока остальные рыцари мчались вперед. Потом посмотрел в сторону деревни.

— Удачи, — пожелал он и тронул поводье.

Эола обернулась к противникам. Четверых людей из её отряда уже теснили твари. Один всадник пытался отбиться на наседавших на него монстров, не подпуская к другому, пытавшемуся выбраться из-под придавившего его коня. Двое его товарищей, оказавшись на земле, спиной к спине держали оборону. Хиличурлы, чувствуя азарт боя, атаковали их. Раздалось дикое ржание. Метачурл поднял коня, словно мешок картошки, и швырнул в сторону двух бедолаг, которых несчастное животное придавило своим телом. Эола в ярости сжала рукоять меча.

— Ты ответишь за это, тварь!

***

— Успокойся… — сказал ей таинственный голос. — Моя сила тысячи ветров не даст тебе упасть… Сосредоточься… Схватись за ветер и обуздай его энергию…

— Венти? — невольно вырвалось у неё.

Она не знала, что это было, но почувствовала тот самый прилив сил, который испытал у статуи Архонта на озере. Внизу сквозь вой ветра и рева дракона были слышны чьи-то крики и команды. Люди в панике с криками бросились прятаться. Кто-то не очень умные попытались заскочить за прилавки магазинов, но быстро понимали, что прятаться там плохая идея. Какой-то парень вцепился в фонтан, а на один из балконов выскочила испуганная женщина и принялась спешно срывать с верёвок бельё — часть чьих-то вещей уже летала в воздухе. Стража пыталась развести людей по зданиям, безуспешно пытаясь увести их в укрытия. Ветер вырывал деревья из земли с корнями, срывал навесы с прилавков. Сам дракон удачно зацепил хвостом крышу одного из зданий, и та частично обвалилась прямо на головы пробегавших внизу людей. От этого зрелища у Люмин внутри всё вскипело.

Девушка вряд ли могла объяснить, почему она внезапно бросилась в погоню за Двалином. Она поднялась выше, стараясь остаться вне поля зрения монстра и ударила тем ветряным потоком, который уже наловчилась делать. Что-то ударило по дракону — тот рыкнул, но не стал атаковать в ответ. Девушка проделала то же самое, но промахнулась. Монстр взревел и взмыл вверх и замер где-то там, высматривая своего обидчика. Потом резко полетело вниз. Он разинул пасть, а Люмин нырнула под него. На сей раз ей повезло меньше — она избежала оскаленной пасти, но противник использовал хвост.

Спрингвейл оказался под ударом хиличурлов не случайно. Кто бы не планировал, вся эта атака была сделана с целью рассредочить внимание защитников Мондштадта. Пока одна часть ушла на помощь жителям деревни, другая часть должна была бороться с драконом. В это время к городу должны были подойти новые группы монстров, которые бы атаковали ворота и проникли внутрь. У моста к городу раздался боевой клич и монстры ринулись вперед.

— Огонь!

Ничего не подозревающие хиличурлы бежали прямо по мосту, когда сверху на них обрушился град стрел. Ряды нападающих смело, но среди них оказались метачурлы с щитами. Прикрывшись ими, они шли вперёд, ведя за собой младших собратьев. Сверху что-то вспыхнуло и огненный дождь вылился на чудовищ. Щиты вспыхнули вместе с шерстью на гриве метачурлов. Чудовища принялись стряхивать пламя, чем воспользовались притавшиеся среди зубцов стен лучники.

— Не дайте им подобраться к воротам! — командовал Кэйа обороной.

В воздухе раздался рев. Юноша поднял голову и увидел, как Ужас Бури кружил в небе над городом. Но вместо того, чтобы нападать на Мондштадт, он сражался с кем-то другим. Снизу Кэйа не мог разглядеть, кто именно бился с драконом, но кто бы это ни был, он здорово выручил рыцарей. В противном случае монстров бы не удалось сдержать на мосту, поскольку за одной волной пошла новая.

— Держите натиск и сохраняйте спокойствие! — раздалось среди рядов лучников. — Всем стоять на постах! Стрелкам приготовиться!

В этот раз хиличурлы в долгу не остались и ответили им выстрелами из арбалетов. Болты летели в сторону лучников, но стены города служили лучшей защитой от снарядов. В задних рядах хиличурлов раздался дикий рев. Метачурл с бочками на спинах мчался через ряды собратьев прямо к воротам. Эмбер в один момент пресекла его планы. Огненная стрела рванула заряды в самой гуще врагов, разбросав их в стороны. Защитники на стенах радостно воскликнули. К сожалению планируемая Кэйей контратака не состоялась. Прибежавший посыльный сообщил, что твари проникли в город через пристань.

***

Первыми удар приняли на себя охотники, которые жили в деревне. Их стрелы не могли остановить атаку монстров, но задержать, чтобы дать возможность жителям укрыться, они сумели. Мужчины дрались отчаянно и храбро, но монстры давили числом и те были вынуждены отступить. Хиличурлы шли в полной уверенности в своей победе, когда путь им преградил парнишка с мечом в руках.

— Что такое? Нападайте! — бросил им белобрысый парень.

Беннет бесстрашно встал на их пути. Причем для хиличурлов это было так неожиданно, что они не сразу поняли, что надо делать. Но когда те с ревом набросились на паренька, тот был уже готов. Огненный клинок располосовал сразу трёх монстров, а четвёртый успел отойти и атаковать с боку. Бенетт срубил его дубину, так что в руке чурл остался жалкий обрубок. От гибели чурла спас тот факт, что горящие останки упали в сено, в итоге пламя взвилось вверх и начало побираться к одному из домов.

— О, семеро! — ахнул Бенетт.

Но заняться пожаром ему не дали — метачурл напал на него, ударив топором. Он отскочил назад и неудачно запнулся о камень. Метачурл снова поднял топор, чтобы прикончить его, но меткий выстрел заставил здоровяка отшатнуться.

— Ты цел, парень? — спросил спасший его охотник.

— Да, спасибо! — беловласый поднялся на ноги и атаковал противника.

К сожалению стараний охотников и члена гильдии было недостаточно, чтобы защитить деревню и отразить атаку. Когда Сян Лин и Микеланджело прибежали на место, один дом уже горел ярким пламенем, а хиличурлы теснили оставшихся защитников. Девушка не раздумывая кинулась на помощь двум охотникам. Мики сначала колебался, но увидев ближайшего метачурла, выхватил нунчаки и кинулся на него. Монстр прижимал разбитой повозкой кого-то к земле, и если бы не случайный камень, несчастного бы просто расплющило. Ниндзя оттянул здоровяка и рванул цепь. Когда кто-то впереди за метачурлом встал, Микеланджело бросил ему другой конец с криком:

— Лови!

В итоге монстра удерживали двое. Тот метался, не зная на кого броситься. Мики ждать не стал и резко прижал цепь коленом. Шея чудовища не выдержала и хрустнула под давлением. Метачурл замер и рухнул на землю.

— Хей, ты цел? — спросил тот Микеланджело.

— Да, а ты?

— Спасибо, — над телом поверженного показалась голова парня с белыми волосами. — А я уж было думал мне хана…

Они встали друг напротив друга, раскрыв рты. Бенетт — от удивления внешности своего спасителя, Микеланджело — от осознания того, кого он только что спас.

«А это не тебя ли я треснул по башке, когда ты мне чуть пальцы не откусил?» — мелькнула мысль.

Его вопрос остался без ответа, так как из-за поворота снова появились враги.

Глава 19

Ледяной шип пронзил метачурла насквозь, когда новая волна монстров вновь пошла на штурм главных ворот города. Несмотря на упорное сопротивление защитников Мондштада, чудовища не ослабляли натиск. Когда стало ясно, что обычным числом не взять, за дело взялись маги Бездны. Они обрушили на рыцарей удары из пламени, но они были отбиты ледяным щитом капитана. Несмотря на то, что щит долго не устоял под напором огня, он защитил людей.

- Сэр Кэйа, монстры Бездны проникли в город через пристань! - сообщил посыльный. Судя по одежде, он был из гильдии искателей приключений. - Отряд леди Джинн уже там, но если они продолжат атаковать ворота, нам самим потребуется помощь!

- Мы не можем допустить, чтобы они прорвались на улицы. Уведите женщин и детей! Всё, кто могут держать оружие, пусть готовятся к бою!

- Сэр Кэйа!!!

Он обернулся и вздрогнул. Толпа монстров уже была в десяти шагах от арки ворот. Но прежде чем юноша успел вскинуть меч, стена льда выросла из-под земли и перекрыла вход в город.

- Рыцари Ордо Фавониус, - прозвучал надменный голос. - Гляжу, своими силами вы не справляетесь?

Синьора прошла мимо него, бросив короткий взгляд. Присутствующие рыцари с изумлением глядели на неё.

- Я впечатлён, - заметил тот. - Наконец смогу посмотреть, чего стоят предвестники в деле.

- Не обольщайтесь, - ответила женщина, взглянув на ледяную стену, за которой бесновались твари. - Мы здесь за тем, за чем и пришли, но полностью делать работу за вас не собираемся.

- Мы и не ждали этого, - ответил юноша. - Собственно как и того, что вы вмешаетесь.

Синьора с холодным презрением взглянула на него. Треск льда заставил всех обернуться. В центре ледяной стены возникла трещина. Она начала медленно расти, а потом взорвалась, осыпав осколками площадь перед воротами. Сквозь шум и грохот послышался рев чудищ.

- К бою!

***

Бочка влетела в хиличурлов и разлетелась на куски, а чудовищ отбросило назад.

— Да сколько же их? — воскликнул Беннет взмахнув мечом.

— Не знаю, — ответила Сян Лин. — И вообще, на деревни они не нападали никогда.

Микеланджело толкнул незапряженую повозку, которая сбила метачурла с топором. Здоровяка придавило вместе с несколькими собратьями.

— Страйк! — обрадовался Микеланджело, победно вскинув руку.

Радоваться было рано — монстры продолжали прибывать. Два хиличурла бросились с ревом, когда стрела просвистела в воздухе и повалила первого на землю. Майки извлёк из рукояти нунчака лезвие и крученым ударом сбил второго. Ниндзя продолжал раскручивать цепью с лезвием на конце, не давая монстрам подобраться близко. Слева дунуло пламя, опалив одного чурла. Гоба изрыгнул струю пламени, чем мешал врагам идти дальше.

— Вот так мощь, Гоба!

Хиличурлы не колебались и открыли огонь из арбалетов по Мики, но мутант метнулся за ближайший опрокинутый на бок воз, по пути схватив Гобу. Стрелы прошили воздух и вонзились в землю там, где они стояли несколько секунд назад. Несколько из них воткнулись в фуру. Из неоткуда вывернулась Сян Лин и прыгнула к ним.

— Живой? — спросила девушка.

— Ага, — парень выглянул из-за повозки. Мимо них промчались напуганные лошади.

— Сказали, что рыцари отправят своих людей на помощь жителям, но их пока не видно…

— Полагаю, у них своих забот хватает.

Гоба дёрнул Сян Лин за рукав и указал куда-то вверх. Мики задрал голову.

— В сторону!

Топор разрубил воз напополам, горячее лезвие воткнулось в землю между девушкой и мутантом.

Микеланджело вскочил, подхватил отвалившееся колесо и запустил в стоявшего за повозкой метачурла. Деревянный круг разлетелся в щепки, ненадолго оглушив монстра. Сян Лин прыгнула на повозку, затем на монстра, обрушив копье на его голову. Монстр взревел и рухнул навзничь, раскинув руки.

Сян Лин и Микеланджело стояли спиной к спине, готовясь отразить новое нападение окруживших их хиличурлов. Гоба встал рядом с девушкой, явно тоже в готовности пустить в ход огненную отрыжку.

— Слушай, а ведь отварную рыбу ты так и не приготовила, — решил почему-то напомнить Майки.

— Не переживай. Если из нас самих суп не сварят, то я обязательно тебе приготовлю, — ответила девушка.

Твари кинулись на них. Микеланджело снова раскрутил цепь над головой и первых трёх нападавших смело. Сян Лин ударила следующего тупым концом копья и ткнула острым в другого. Майки рванул одного за гриву и столкнул с следующим. Неизвестно, скольких ещё врагов он положил. Облака пыли заслонили всё вокруг, а отовсюду слышались рычания чудищ и звон стали. Откуда-то издали раздались дробь копыт и ржание лошадей. Светловолосый юноша копьем отбивался от трёх противников. Появившегося из неоткуда четвёртого он разрядил своим самострелом, что висел на поясе. Ледяная стрела пронзила хиличурла насквозь. Микеланджело метнулся в сторону, уходя от мчащейся на них телеги, за которой тянулись дым и пламя.

— Майки!!! — раздался крик Сян Лин.

Мутант заколебался, за что и заплатил тяжёлым ударом обуха большого топора в грудь.

***

Сильный удар щита отбросил стражника к стене, сбив с ног его товарища, пытавшегося его поймать. Другие рыцари наставили оружия.

Под аркой ворот в сторону пристани буквально из ничего возник тёмный вращающийся круг. Он увеличивался в размере и рос, пока из него не стали выходить монстры. Метачурл с щитом появился первым и напал на людей. Затем из круга стали выходить новые чудовища. Хиличурлы, пользуясь прикрытием сильнейшего собрата, ринулись на защитников Мондштадта. Над улицей раздался крик, зазвенела сталь оружия, чудовищный рев потряс дома. Из ближайших конюшнь раздалось ржание перепуганных лошадей.

— Не дайте им прорваться в город! Немедленно сообщите в штаб!

Метачурл с щитом уже был готов обрушить роковой удар на оглушенных людей, но в воздухе просвистела стрела и вонзилась в гриву чудовища. Тот отвлекся и получил удар в лицо. Меч магистра рассек его маску надвое.

— Магистр Джинн! — радостно воскликнул кто-то из рыцарей.

Девушка ловким взмахом отбросила наседавших хиличулов от защитников города. Это дало возможность им перевести дух и перестроиться. Вскоре подоспело подкрепление.

— Магистр Джинн…

— Как они сюда проникли?

— Мы не знаем, — торопливо объяснил старший из группы. — Они появились из неоткуда, из того круга…

Тёмный круг всё ещё рос, а из него продолжали выбираться новые монстры. Постепенно хиличурлы заполняли улицу.

— Уведите раненых! Все, кто может держать оружие, приготовиться — нужно вытеснить чудовищ из города!

***

Люмин сумела вовремя выровняться и в этот раз он не стала дожидаться, когда дракон снова её атакует. Она полетела ему навстречу. Скользнув под брюхо, перевернулась и снова ударила его. Монстр, который не успел заметить, яростно взревел и взмахнул хвостом. Люмин неудачно увернулась и резкий удар ожег ее тело. Она удержалась и уже была готова к новой атаке, однако в лицо ударил мощный порыв ветра. Люмин ожидала, что тот снова её атакует, но ничего не произошло. Тогда она осмотрелась и не нашла. Дракон исчез, оставив своего противника парить в воздухе.

Она ещё некоторое время была в воздухе, пока не поняла, что дракон отступил. Лишь окончательно убедившись в этом, она начала спускаться вниз, на площадь у статуи Архонта. Тучи никуда не ушли, но ветер несколько стих, прекратив сотрясать город.

Каблуки девушки коснулись брусчатки, на котором лежали сорванные листья и ветки деревьев, а потом пыталась устоять на ногах. Горячка боя постепенно ее отпускала. Чувствуя тихую дрожь в руках, она сжала пальцы в кулак. Что-то ткнулось в неё спереди.

- Люмин! Ты жива! - зазвучал знакомый голос.

Паймон прижалась к ней, обхватив руку.

- Я так испугалась, когда тебя понесло вверх, - скулила она, глядя на неё. - Ты... Боже, ты ранена!

Девушка не сразу почувствовала, как ее плечо обожгло болью. Коснувшись рукой, она увидела на ладонях кровавое пятно.

"Видимо, меня где-то зацепило от дракона..."

- Тебе нужна помощь!

- Эй, вы целы? - раздалось сквозь вой ветра.

Люмин хотела что-то сказать, но ноги подкосились. Путешественница едва не упала, если бы ее не поддерживала Паймон.

- Люмин!

- Боже, она ранена! Помоги мне...

Она почувствовала, как кто-то ее подхватил, помогая устоять на ногах. Мир подернулся.

- Тебя нужно отвести к лекарям, - голос незнакомки медленно тонул.

- С ней всё будет хорошо? - спросила испуганная Паймон.

- Они помогут, - подтвердила та.

Люмин чувствовала, как ее повели куда-то. Как каждый шаг давался ей с трудом. Когда они оказались у самых дверей храма, всё перед глазами помутнело. Мир медленно угас, а ее саму утянуло куда-то глубоко в беспамятство.

***

Исчезновение дракона повлияло и на монстров. Когда Ужас Бури скрылся среди облаков, чудовища начали медленно, а затем поспешно отступать. Это было большой неожиданностью даже для самих защитников Мондштадта. Причину бегства первым понял сэр Кэйа, когда взглянул на небо.

- Дракон, - дошло до него. - Он исчез.

- Но буря никуда не делась, - ответила Синьора. - Не думаю, что он решил сам отступить. Либо ему кто-то отдал приказ...

- Либо у кого-то хватило сил совладать с драконом, - перебил ее Кэйа. - Интересно: новый союзник или новый шторм?

- Рано радоваться, - Синьора взглянула на него. - Пока буря по-прежнему кружит над городом, говорить о победе ещё рано.

- Как это верно замечено, - тонко польстил капитан кавалерии. - Но сперва нужно позаботиться о раненых.

- Надеюсь, с этим вы справитесь.

Она подняла взгляд к небу.

"Неужели Барбатос вернулся?"

Общее отступление затронуло и Спрингвейл. Не ожидавшие внезапного бегства защитники не сразу это осознали. Но когда до них дошло, на радость не было времени. Всех уцелевших было решено перевести в город для их защиты, поэтому, приняв на себя командование отрядом, Мика распорядился снарядить повозки, пригодных для использования. Немногие согласились покидать свои дома, но всё-таки большинство женщин и детей тут же отправили в город в сопровождении рыцарей. Оставшаяся часть жителей, в частности охотники, помогала раненым, вытаскивая их из-под обломков и развалин домов, что сгорели во время нападения хиличурлов. К сожалению, без жертв не обошлось.

Когда Леонардо с братьями вышли к деревне, все было кончено. Среди груды брошенного оружия хиличурлов им не удалось отыскать Мики, хотя многочисленные следы, оставленные им, говорили о том, что он здесь был.

- Его нигде нет, - с досадой отметил Дон. - Кажется, мы опоздали,

- Может, он уже сбежал?

Взгляд Лео упал на несколько тел, накрытых тканью. Они лежали рядом друг с другом. На мгновение сердце его замерло, когда он оглядел каждое из них. Однако среди них не было никого, кого бы он знал.

- И где он теперь?

- Ох, - Раф только покачал головой. - Господи, что ни делай, кругом сплошной облом! Где нам его искать? Куда он мог пропасть?

Люмин пришла в себя лежа на койке. Картинка перед глазами вначале поплыла, но вскоре стала чёткой. Девушка присела и осмотрелась, когда кто-то сказал:

- Ты очнулась? Слава Богу!

Паймон тут же подлетела вверх. Судя по стулу, что стоял рядом с кроватью, всё это время девочка сидела и смотрела за ней.

Люмин привстала на локтях, окидывая взглядом помещение, в которое она попала.

- Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо... - ответила она. - Где мы?

- В церкви Мондштадта, - ответила Паймон. - Одна девушка Ноэлль принесла тебя сюда. Ты потеряла сознание прямо у дверей.

- Неужели, - девушка глянула в окно, за которым она увидела тучи, зависшие над городом. - Сколько я была без сознания?

- Больше часа. У тебя на плече была такая длинная царапина, а крови...

Люмин нащупала на месте раны повязку. Наложили ее очень хорошо, хотя боль ещё сковывала движения.

- Сестры церкви сделали всё, чтобы рана затянулась.

- Ты была здесь всё это время?

- А как же? Джинн и другие уже в курсе, что с тобой случилось. Кстати, тебе удалось прогнать дракона!

- Я знаю, - кисло ответила та.

- Это видели все. Представляешь, сколько раз я слышала за дверью разговоры людей.

- Никто не приходил?

- Только Кэйа, и то на короткое время. Выйти я не решилась. Там столько раненых...

Девушка села на край кровати и хотела было встать, но в этот момент к ним вошла другая особа.

Девушка была одета в униформу горничной, состоящую из чёрного платья до колен с красной подкладкой, белым корсажем и отделкой белым кружевом по подолу юбки. На боку и пояснице платье было украшено красными бантами, а бант на спине был скреплён брошью с её Глазом бога. Наряд дополняли бронированные сапоги, украшенные красными бантиками у щиколоток, наручи и наплечник на левом плече. На голове она носила белую кружевную наколку и две розы.

Увидев Люмин, она испуганно замерла. Потом сразу взяла себя в руки.

- Ой, извини, что побеспокоила. Как ты?

- Спасибо, намного лучше.

- Я Ноэлль. Мы были на площади у статуи Архонта, когда ты спустилась.

Она была явно смущена, считая себя виноватой, что разбудила Люмин.

- Спасибо, что помогла, - ответила ей та. - А что случилось с драконом?

- Он исчез, но буря по прежнему бушует над Мондштадтом. Хиличурлы попытались атаковать, но когда Ужас Бури исчез, они тоже отступили.

"Видимо, это дело рук Ордена Бездны," - догадалась Путешественница.

- Леди Джинн дала указание мне присмотреть за тобой, пока ты не очнешься, - продолжила горчичная в доспехах. - Ты есть хочешь?

Люмин только кивнула, почувствовав только со словами девушки сильный голод. Полёт в воздухе здорово разыграл в ней аппетит. Пока Ноэлль отошла за едой, девушка спросила Паймон:

- А как остальные?

- С ними всё хорошо. Эмбер отправилась в штаб, куда всех созвала Джинн. Кажется, они думают, как избавиться от бури. А что?

- Нет, я хотела бы знать о ребятах, - Люмин повторила с нажимом, намекая девочке.

До нее дошло.

- Не знаю, но уверена, что с ними всё в порядке.

Ноэлль зашла с подносом, на котором и была вся еда. Сама девушка отказалась от угощения Паймон и Люмин, ссылаясь на дела, которые она должна ещё была сделать. Подруги держать ее не стали и горничная вскоре вышла, оставив их наедине. Но покой длился не долго - к ним постучали.

- Не помешаю? - прозвучал бархатный голос.

Сэр Кэйа, собственной персоной заглянул к ним.

- Надеюсь, я не помешал вашей трапезе?

- Вы весьма вовремя, - девушка окончательно пришла в себя после еды. - Вы по какой причине здесь?

- Магистр Джинн попросила меня проведать вас. Мы с людьми собираемся в храмы Хранителей Четырех ветров, но сперва я счёл нужным проверить твоё самочувствие. Кстати, прими благодарность от рыцарей. Ведь это ты прогнала дракона.

Люмин отмахнулась.

- Я просто защищалась, - пояснила она. - Этот зверь сам нарвался.

- И тем самым спасла город. Теперь о тебе на каждом углу будут говорить.

Девушка не придала словам особого значения. И так всё понятно, чем попахивает.

- А сама Джинн?

- Находится в штабе. Сейчас большинство рыцарей находится на постах. Хиличурлы, возможно, вновь захотят повторить штурм. Мне скоро предстоит отправиться в храм вместе с Эмбер, Микой и Эолой.

- Так мало?

- Мы потеряли сегодня людей. Многие до сих пор в тяжелом состоянии. К тому же, и среди жителей много пострадавших.

Он повернулся к выходу.

- Джинн скоро тоже придет тебя проведать. Так что отдыхайте и ждите. Всего доброго.

- Будьте осторожны, - пожелала Люмин.

Юноша усмехнулся.

- Не переживай, мы своё дело знаем. - подмигнул он и вышел.

Он был у самого выхода, когда встретился с Барбарой.

- О, сэр Кэйа!

- Барбара, рад тебя видеть. Извини, но я спешу.

- Я тоже, - она взглянула на людей, тащивших носилки. - К нам привезли раненых из деревни Спрингвейл.

- И как всё?

- Раненых много. Среди них есть и Беннет.

"Опять парень вляпался," - покачал головой Кэйа.

Мика стоял у дверей, через которые заносили и помогали войти другим людям. Одна пара мужчин несла на носилках тело, накрытое тканями.

- Странно, - Кэйа подошёл к ней. - Эй, остановитесь!

Двое послушно положили носилки рядом с ним.

- Сэр Кэйа, - начал было Мика. - Тут тоже раненый.

- Почему тогда вы его накрыли?

- Ну... - протянул парень.

Не найдя ответа он просто кивнул на тело. Юноша присел рядом с телом, приподнял уголок покрывала, и тут с края свесилась рука. На ладони было три фаланги пальцев, а кожа была зелёного цвета.

- Сэр Кэйа, - раздался голос.

Сян Лин стояла на входе, а Гоба топтался рядом с ней.

- Сян Лин?

- Ему тоже нужна помощь, - сказала девушка.

- Это она накрыла его, - решил добавить Мика. - Говорила, что он её друг и ему тоже нужно помочь. Ну, и мы доставили его сюда.

- И правильно поступили, - юноша встал, убрав руку под ткань. - Отнесите его в отдельную палату. Сян Лин, вы можете идти.

- Я останусь здесь, - настояла та. - Этот парень мой друг. Я постараюсь помочь ему, чем смогу.

- Хорошо, - Кэйа обратился к Мика.- Я отправляюсь в храм. Мика, пойдешь со мной. Сбор у ворот города.

- Понял! - кивнул паренёк.

- Я пойду в штаб. Мне нужно кое-что передать магистру.

Через некоторое время известие было передано Джинн. О том, что произошло в Спрингвейл, другие узнали гораздо позднее.

Глава 20. Живые статуи

«Восстаньте, мои братья. Восстань сестра. Звезды Кикана сошлись. Ныне вы очнётесь от каменного сна.»

Яотль. TMNT 2007

Осмотр деревни результатов не дал. Леонардо договорился с братьями собраться у окраины возле разрушенного пожаром дома. Раф и Донни результатов тоже не добились.

— Может, хиличурлы его схватили в плен и утащили? — предположил Рафаэль.

— Не уверен, — покачал головой умник. — Если только на жаркое. А Микеланджело вряд ли кому-то позволит себя на вертиле поджарить.

Лео с досадой поджал губы. Он пнул обломок доски и выругался. В его поле зрения попал город, из-за стен которого были видны постройки и огни. Мысль пришла чисто случайно. Он усмехнулся:

— Мики хоть и любит дурачиться, но он далеко не дурак, — медленно произнес лидер, мысленно прикидывая высоту крепостных стен. — Здесь его нет, а этим аборигенам с гривой он бы не дал себя увести. Сам бы сбежал, сам бы нас нашёл. Остаётся только один вариант.

— И какой?

Он повернулся к ним.

— Мы проникнем в город.

— Может лучше подождём Микеланджело? Вдруг он сбежал? — предложил Донателло.

— В таком случае действовать будем так: Раф, пойдешь со мной; Донни, останешься здесь и будешь ждать нашего возвращения. Если встретишь Люмин с Паймон, передашь им просьбу помочь отыскать Мики.

— Отлично, — Раф кивнул. — А теперь вопрос: как мы попадаем в город?

Донателло взглянул на фуры, которые готовили к отправке в город. Самая крайняя стояла у самых зарослей.

— Я знаю как. За мной.

***

Микеланджело пришел в себя на койке, окружённой со всех сторон ширмой из белой ткани. Он привстал на локтях.

— Как самочувствие? — раздался знакомый голос.

Венти сидел на подоконнике, глядя в окно. Его вид был намного мрачнее. Его глаза не сверкали тем озорным огоньком, что обычно.

— Плохо… Как будто меня сбил автобус, — выдавил Микеланджело.

— Кто? — не понял бард.

— Забудь, — мутант присел на кровати. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришел, чтобы лично увидеть то, что натворил Двалин. И чем больше я вижу, тем больше хочу ему помочь.

— Да, ты… А где мы?

Венти невесело усмехнулся:

— В церкви Мондштадта. Тебя привезли сюда вместе с другими ранеными.

— Как? Кто?

— Девчонка из Ли Юэ с ее маленьким другом.

— Сян Лин! — Микеланджело огляделся. — Где она?

— Всё в порядке, хотя на твоём месте я бы беспокоился о себе. Уж много шума сейчас поднялось, но ты вряд ли останешься без внимания.

— Ты о чём?

— О том, что тобой интересуются. Но не переживай, рыцари не причинят вреда.

Микеланджело потряс головой и почувствовал боль в груди.

— Я слышал, ты сражался в деревне и защищал её жителей. Очень достойно с твоей стороны.

— Боюсь, что мои братья этого не оценят, — ответил Майки. — А как ты здесь оказался?

— Здесь, в церкви есть то, что может помочь Двалину. — он подошёл к двери и глянул в щель. — Но, к сожалению, ее охраняют.

— И что?

— То, что мне нужна помощь, чтобы ее достать.

До Микеланджело дошла суть беседы.

— Сначала ответь: что это и зачем оно тебе?

Венти отошёл от двери и повернулся к нему.

— Здесь хранится очень ценный артефакт, и мне нужно его добыть, чтобы помочь городу — Небесная лира.

— А что это?

— На этом музыкальном инструменте играл когда-то сам Барбатос. Тот, кто велел Двалину защищать Мондштадт. Я полагаю, что ее музыка поможет ему успокоиться.

Майки почувствовал, что теряет суть.

— И ты хочешь ее заполучить.А причем тут я?

Бард усмехнулся:

— Я хотел попробовать выпросить ее, но к сожалению здесь полно рыцарей, а привлекать лишнее внимание мне ни к чему. Поэтому, я думаю, что придется ее… одолжить.

Микеланджело недоверчиво поморщился.

— И тебе нужен я?

— Точно…

— Ни за что, — покачал головой мутант. — Значит, я должен напрягать свой панцирь за тебя. А какая твоя роль?

— Очень просто — я отвлеку общее внимание. Ночью в церкви будут дежурить, но я позабочусь, чтобы ты мог проскочить. Ты же вроде бы как… ниндзя, да?

Майки прищурился:

— А ты уверен в этом?

— Слушай, Майки, я понимаю, что ты здесь чужой, но разве помочь здешним жителям не благое дело? Разве ты не понимаешь, что будет дальше? Если мы не сделаем ничего, сгорит не только Спрингвейл, но и Мондштадт.

Мики призадумался. С одной стороны, он уже наломал дров, ввязавшись в бой за деревню. Однако если решил и дальше играть, надо пройти всю игру до конца.

— Кстати, в церкви находятся Люмин с Паймон. Я собираюсь наведаться к ним. Передать им что-нибудь?

— Люмин с Паймон? Что с ними?

— Люмин некоторое время назад сражалась с Двалином. И должен признать, она весьма неплохо себя показала, прогнав его. Сейчас она лежит тоже здесь, но внимания она привлекла к себе гораздо больше твоего.

— И что теперь?

Бард пожал плечами.

— Не знаю, но уверен, что это что-то значит. Ты пока оставайся здесь, а я пойду и сообщу Люмин обо всем.

— А ты не знаешь, что с моими братьями?

Бард подошёл к двери:

— Они в безопасности. Хотя, не исключено, что они сердятся на тебя.

Парень невесело усмехнулся.

— Я и не сомневался.

***

Джинн зашла в библиотеку, когда решила поговорить с Лизой о произошедшем. Библиотекарь стояла у стола и листала книгу, что-то бормоча под нос. Поверх ее одежды был накинут дорожный плащ с капюшоном, которым она довольно редко пользовалась, что сразу подкинуло магистру очевидную мысль.

— Собралась куда-то?

— Да, — Лиза открыла нужную страницу. — Храмы располагаются слишком далеко от города, а пока наши друзья доберутся до них, буря продолжит бушевать. Самый дальний из них храм Волка, и я хочу добраться туда сама. Мне бы хотелось самой разобраться, в чем дело.

— Не рискованно одной? — вскинула бровь магистр.

Джинн не сомневалась в способностях подруги, но отпускать одну ей не очень хотелось.

— Не переживай, я мигом вернусь. Чем раньше мы покончим с этим, тем лучше, — она нашла нужную строку и повернулась к ней. — Тебе что-то нужно было?

Джинн покачала головой.

— Я только хотела предупредить, что за городом небезопасно, особенно после нападения хиличурлов. Будь осторожна.

— Джинн, — она блеснула изумрудными глазами. — Ты забыла лучшая выпускница Сумеру? Не волнуйся, я быстро разберусь с этим делом.

Она спустилась в центр читального зала и начала творить заклинание. Воздух напрягся, затрещал. В воздухе начали мелькать молнии, затем последовала вспышка и ведьма исчезла, оставив облачко пыли.

Джинн подошла к столу, на котором лежала книга и прочла.

«Телепортация»

«Интересно, когда она в последний пользовалась этим заклинанием?» — подумала она.

Ее мысли перебил звук открываемой двери. На пороге показалась девушка.

— Магистр Джинн?

— Сахароза? — она обернулась. — Что случилось?

На входе стояла девушка невысокого роста и хрупкого телосложения. У неё были медово-оранжевые глаза и светло-зелёные волосы с голубой прядью в чёлке, коротко стриженые по всей голове, но с несколькими длинными прядями сзади, собранными в хвост. Одета она была в короткий чёрный комбинезон с тёмно-синими вставками и воланами по бокам и белый пиджак с расширенными рукавами и длинными фалдами. Ворот пиджака был скреплён у шеи бирюзовым камнем с изображением её Глаза бога Анемо. Самым заметным её аксессуаром были очки с полукруглой роговой оправой.

Она была чем-то взволнована.

— Та девушка… Люмин пришла в себя.

— Замечательно, — она взглянула снова на то место, где пару минут назад ещё стояла Лиза. Ее шляпа осталась лежать на её столе.

— Леди Минчи куда-то ушла? — спросила алхимик.

— Не переживай, она скоро вернётся. Что-нибудь ещё?

— Я слышала, в город прибыло ещё несколько повозок с ранеными. А вестей от господина Альбедо не поступало.

— К сожалению нет. — магистр и алхимик вышли в зал штаба. — Но если я получу их, то передам тебе.

— Спасибо, — ответила Сахароза.

— Возвращайся к своим делам. Сейчас ты нужна в другом месте.

— Стой! — скомандовал стражник у ворот города.

Колонна повозок из трех фур остановилась на мосту у самых городских ворот.

— Мы из Спрингвейла, — доложил погонщик. — Ещё раненые.

— Которые по счету? Третьи вроде бы, — призадумался другой стражник.

— Пропускай, но не забудь осмотреть, кто внутри.

Новая колонна повозок с ранеными въехала в город под надзором стражей у ворот. Один из них обошел повозки по кругу и заглянул в каждый из них, и лишь после этого они смогли проехать. Но если бы они решились заглянуть под них, то увидели бы, что помимо раненых были ещё пару нежданных пассажиров. По крайней мере для них, но не для нас.

— Тоже мне охрана, — усмехнулся Рафаэль. — Прошел и не заметил.

В днище повозки спереди он увидел Леонардо, который дал ему знак ждать команды.

Они без проблем пересекли ворота. Леонардо завертел головой, ожидая удобного момента. Очень скоро повозки остановились. Он увидел, как кто-то подошёл к повозке.

— Езжайте влево по улице, там вас будут ждать. Оттуда их донесут до церкви, — донеслось до него.

Повозка продолжила свой путь. Лео не забывал оглядываться по сторонам, стараясь как можно лучше запомнить путь до ворот. Когда до точки назначения оставалось немного, колонна остановилась. Кто-то преградил ей путь. Сверху донеслись голоса и ругань. Лео повернул голову.

— Эй, убери отсюда свою тележку, не видишь, раненых везём! — раздалось сверху.

— Сейчас… Черт, ну и тяжёлая она…

— Напряги свои мышцы и оттолкни её! — кучер терял терпение.

— Что здесь происходит? — вклинился чей-то третий голос.

Мимо повозок прошел человек в латах. Леонардо видел, как он остановился впереди возле лошадей.

— Эй, вы там, помогите ему!

Послышался топот шагов. Три человека оттолкнули тележку, груженную товарами с дороги. Рыцарь стоял рядом с возничим.

— Много раненых привезли? — поинтересовался он у него.

— Это последние. Несколько из наших остались там, чтобы помочь навести порядок.

— Хиличурлы напали на деревню?

— Да… Они появились внезапно. Ничего подобного до этого не происходило!

Юноша глянул внутрь повозки.

— Я слышал, что на винокуню господина Дилюка тоже сегодня напали.

— Какой ужас! — ужаснулся его собеседник. — Надеюсь, никто не пострадал? Я слышал, что монстры напали на город после нападения на деревню, словно это было спланировано.

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — У хиличурлов не настолько развит ум.

— Впервые вижу такое…

Юноша подошёл к заднему правому колесу первой фуры и присел. У него было предчувствие, что под повозкой словно кто-то несколько секунд назад находился. Однако никого там не было.

— Готово! — донеслось спереди. — Что-то случилось?

Дорога была свободна.

— Мне показалось, что колесо неисправно, — ответил рыцарь, поднимаясь на ноги. — Езжайте.

Экипаж продолжил путь. Юноша проводил ее взглядом, окинул взглядом улицу, а затем поспешил в сторону ворот.

***

Эмбер и Эола вошли в зал храма. Изнутри храм выглядел намного просторнее, чем снаружи, но такие чудеса не могли удивить их — в их мире это было привычное дело.

— Итак, что же мы тут ищем? — спросила Эола, окинув взглядом помещение.

— То, что явно мог оставить после себя Ужас Бури, — решила скаут. — Если в этом деле может быть замешан Орден Бездны, скорее всего они должны тоже быть здесь.

— В таком случае нужно действовать осторожно, — насторожилась Лоуренс. — Кто знает, что они могли нам приготовить.

Первая подлянка не заставила себя долго ждать. Несколько хиличурлов-стрелков атаковали их в конце перехода на верхний уровень. Разумеется, Эмбер, используя своего Барона, без труда пробила путь вперёд, однако на этом ничего не закончилось. Вмешались метачурлы с щитами, однако их пришлось столкнуться с Эолой. Подруги не первый день работали вместе, поэтому враги оказались бессильны их остановить. Другим неприятным сюрпризом оказались ловушки, которые несмотря на длительное отсутствие обслуживания ещё работали. На первой такой из них Эмбер едва не лишилась уха — дротик пролетел в считанных сантиметрах от него. С этого момента они ступали осторожнее. На дело у них ушло часа 2, а когда перед ними возникла пропасть, скаут только недовольно покачала головой.

— В этом храме давно никто не наводил порядок. Безобразие. Зато ловушки почему-то работают!

Эола воздержалась от комментариев. Ветряной поток, что возник из-за анемо слаймов помог им пересечь преграду. Ещё одним неприятным оказалось наличие многочисленных проходов и поворотов. На такой случай Эмбер делала пометки, по которым они могли выйти обратно к выходу, на случай если из храма не будет другого выхода, что вполне было очевидно.

Они вышли в новое помещение, где и нашли источник проблемы. Естественно, его охраняли хиличурлы, но пятеро монстров мало что могли противопоставить рыцарям. Очень скоро они разобрались с ними и с источником проблемы.

— Хм, так легко, — пожала плечами скаут. — Я-то думала будет посложнее.

— Добраться сюда было тоже непросто, — ответила Эола. — А теперь давай возвращаться.

— Точно, — улыбнулась Эмбер, не замечая, как над ней…

Эола среагировала мгновенно. Сталь со звоном ударилась о каменное лезвие статуи, что стояла перед ними. Скаут замерла, не в силах поверить в то, что происходило — статуя, что до этого безмолвно стояла в зале, напала на них.

Командир разведотряда блокировала удар и заслонила Эмбер. Статуя женщины пришла в движение. В её глазах загорелся красный свет, кончености пришли в движение. Она взглянула на них, выхватив длинные лезвие из рук.

— Ч-что это такое? — ужаснулась скаут, которую едва не прикончили.

— Понятия не имею, — ответила Эола. — Очередное порождение Бездны.

Новый противник не говоря ни слова кинулся на них, замахнувшись лезвием.

Мика удовлетворенно вздохнул, когда они с Кэйей закончили своё дело в храме.

— Уф, получилось, — он опёрся на копьё. — Этот храм оказался не настолько заброшенным, как вы говорили.

— Стало быть я ошибся, — юноша окинул взглядом помещение. — Возвращайся в город.

— Что?

— Мне нужно разобраться с этим храмом, поэтому задержусь. Тебе лучше вернуться в город и доложить о том, что мы здесь закончили. Я скоро вернусь.

— Как скажете, — парень кивнул.

Кэйа дождался, когда тот скроется из виду.

— Хиличурлы ни за что бы в жизни не смогли устроить такую засаду с их жалким интеллектом.

Маг бездны выплыл из-за колонны, гадко хихикая. Он замер напротив него, паря над землёй. Юношу насторожило, что этот маг не использовал барьер, что было их обычным делом.

— Всё это ведь ваших рук дело?

— Удивлен? — спросил маг.

— Не особенно, — небрежно отмахнулся Кейа. — Хотя это меркнет на фоне того, что вы устроили сегодня: атаковать деревню, чтобы выманить защитников, а затем напасть на город. Да ещё использовать дракона для прикрытия.

Естественно, такая организованная атака не была похожа на обычное совпадение в нападение хиличурлов.

— Я бы снял шляпу в знак признания, что план был неплох, но, увы, её у меня нет.

Маг не спешил с действиями. И это насторожило. Капитан почувствовал угрозу за спиной, обернулся. Он столкнулся с искажённой злобой лицо каменной статуи. Ее глаза горели красным светом. Юноша парировал удар и отскочил. Маг Бездны между тем не собирался стоять в стороне. Он начал творить заклинание, собирая вокруг себя водяную сферу. Кэйа горько усмехнулся:

«Рано я отпустил Мика обратно в город. Живая статуя? Это что-то новенькое.»

Однако, чтобы не задумал маг, его планы пошли крахом, когда в зале из неоткуда возникло пламя. Статуя отпрянула от капитана. Пламенный меч Дилюка скрестился с саблями каменного воина. Тот отбросил его и встал спиной к Кэйе.

— Рыцари Ордо Фавониус, как обычно, сами не справляются, — он бросил через плечо презрительный взгляд на брата, но тот ответил усмешкой.

— Знаешь, твое присутствие делает всё намного более интересным, — ответил тот.

Донателло остался ждать братьев за городом. Они договорились встретиться в Долине Ветров у все той же статуи. Умник не стал спорить, тем более что дорогу до этого место они хорошо изучили. Парень шёл, размышляя над планом действий, если братья не вернутся. Тогда следовало подумать над тем, как самому попасть в город. Вариант с повозками оказался наиболее удачным, который подвернулся им под руку, однако был риск, что их могли бы засечь на досмотре у самых ворот, но гений следил, и когда колонная въехала в Монд, он отправился в место встречи.

Резкий гром раздался над лесом, так что Донни от неожиданности вздрогнул. Погода, конечно, была облачной, но облака не походили на грозовые тучи. На всякий случай Донателло взглянул на небо и подождал немного. Однако ничего не произошло.

«Странно, — подумал он. — Грохнуло да ещё так рядом… Хотя, молния дважды в одно место не бьёт.»

Его мысли прервали хиличурлы. Видимо, недобитые твари, что отступили из Спрингвейла и засели в лесу. Не менее десятка монстров преградили ему путь.

— Здрасьте, — ответил умник.

Мысленно он отметил, что на появление чудищ он отреагировал намного спокойнее чем на гром. Разумеется, беседу вести с тварями было нельзя, поэтому гений приготовился к схватке.

Он выхватил подобранное в деревне копье, хотя на поясе у него висел самострел. Хиличурлы, издав боевой клич, ринулись в атаку. Первый свалился, получив тупым концом под подбородок. Другой напоролся на острый конец, сам того не заметив. Один удар Донателло успешно парировал, сделав подсечку. Однако хиличурлы не намерены были отступать. К всему прочему, им на подмогу подоспел их старший собрат метачурл, так что Донателло начал подумывать о тактическом отступлении. Хотя, тварь и выглядела здоровой, в ловкости она уступала мутанту. Донни прошмышнул у него между ног, полоснув острым концом по самому больному месту. Над лесом раздался дикий рев, по силе почти сравнимый с тем же громом.

«Да, удар в пах — это больно,» — мысленно сочувствовал Дон.

Монстр же не собирался оставлять увечье безнаказанным. Донателло пытался его атаковать в маску, но монстр блокировал его удар, схватил и что было сил приложил к земле. Панцирь принял удар, но голова отозвалась болью. Дыхание перехватило. Умник выпустил копье, видя как монстр занес топор для удара. Мысль, чтобы спрятать голову в панцирь ему пришла, когда внезапно из самой гущи леса в метачурла шарахнула пурпурная молния. Чудовище отшатнулось, схватившись за лицо.

— Как же я не люблю, когда толпа наседает на одного.

Сверху на хиличурлов обрушился грозовой удар. Твари не успели и рев издать. Донателло заслонил лицо рукой, когда удар молний поразил тварей. Он убрал руку лишь после того, как всё стихло через несколько секунд. Хиличурлы валялись на земле, распадаясь на чёрный пепел. Неизвестная фигура с капюшоном вышла из тени и подошла к нему. Наклонилась и спросила:

— Ты цел?

— Да… Вроде, да, — ответил Донателло, не сводя глаз с нежданного спасителя.

Из под капюшона блеснули изумрудные глаза. Она протянула ему, одетую в темно фиолетовую перчатку, руку. Донателло принял ее и встал на ноги.

— Спасибо, что выручили.

— Не стоит благодарностей, — ответила незнакомка с миловидным личиком. — Меня зовут Лиза, а тебя?

Парень ответил:

— Донателло. Но можно Донни, для простоты.

— Чтож, рада знакомству, Донни.

Глава 21 Храмы четырех ветров

Маг Бездны атаковал Кэйу, но ледяной щит с лёгкостью принял удар на себя. Оппонент Дилюка же пустил в ход каменные сабли.

— Сможешь разобраться с ним быстрее чем я?

— Не рассусоливай со своим. Я не собираюсь отдуваться за тебя.

— Как грубо, но я понимаю.

Маг Бездны окружил себя водным барьером, чего и добивался капитан. Вскоре карлик оказался в плену глыбы льда.

— Ты как, братишка?

— Неплохо, а теперь сделай милость, охлади прыть этого камня.

Противник перемещался быстро, и независимо от того, на какой поверхности он находился. Удары он наносил молниеносно, но Дилюк успешно отражал их.

— Ух ты, — Кэйа не без интереса смотрел на это зрелище. — Какой шустрый…

Тяжёлый удар сабли пришел в двуручный меч юноши Рагнвиндра. Тут ему на выручку поспел Кэйа. Но противник ушел из-под удара ледяной глыбы. Дилюк отскочил и вовремя. Ледяные шипы распустились в разные стороны, едва не поцарапав его. Рагнвиндр бросил в его сторону взгляд:

— Ты задумал меня погубить?

— Извини, но ты, как всегда, оказался в самом пекле, — Кэйа извиняясь пожал плечами.

Враг не собирался отступать перед двумя оппонентами. Он выпустил в их сторону ментальные звёзды. В итоге те налетели на ледяную преграду. Дилюк сверху атаковал, обрушив удар меча. Сабли разлетелись на осколки, и тогда в ход пошли когти. Рагнвиндр взмахнул мечом, но тот уклонился вниз и нанёс удар. Когти рванули сюртук юноши, чудом не зацепив тело.

— Назад!

Ледяные шипы выросли под противником. Тот злобно и глухо взревел, оказавшись в плену.

— Отлично, дело сделано, — Кэйа удовлетворенно потер руки.

Статуя в ответ вцепилась руками в ледяные оковы и в считанные секунды освободилась.

— Ну, не совсем, — поправил тут капитан.

Дилюк вздохнул:

— Мне надоело.

Меч в его руке вспыхнул огнём, осветив зал. Кэйа с нескрываемым интересом наблюдал за этим зрелищем, решив отойти подальше. Дилюк не стал тратить время. Меч в его руке разрезал воздух, пламя направилось в сторону противника. Огненная волна врезалась в него, а затем грохнул взрыв, подняв тучи пыли. Когда он рассеялась, на месте врага остались обугленные следы, однако было ясно — он отступил.

— Чтож, это было эффектно, — похлопал Кэйа. — Сдается мне, ты не потерял форму.

Рагнвиндр убрал меч и взглянул на свою одежду.

— А может я ошибаюсь…

— Помолчи, — ответил тот, видимо поняв явную иронию в словах Кэйи.

Капитан пропустил его слова мимо ушей, сгорая от любопытства:

— И что ты тут делаешь? Насколько мне известно, мы не просили помощи.

— Да, но я смотрю, что в Ордо Фавониус дела идут хуже некуда.

— Ну, сегодня был особенный день, — он демонстративно развёл руками. — Хиличурлы напали на город вместе с драконом, да ещё так слаженно.

Он бросил взгляд на заточенного в ледяном плену мага.

— Не поможешь?

Очень скоро маг лежал на полу, прижатый лезвием двуручного меча. Маг кряхтел, но был ещё живой.

— Ну чтож, давай теперь поговорим, мой маленький друг.

— Нет… Я не стану говорить с вами, мондштадское отродье, — сопротивлялся маг.

Дилюк посильнее надавил на меч. Карлик застонал.

— Полегче, — попросил Кэйа. — Дилюк, ты не соизмеряешь силу.

Он подошёл к магу.

— Прости, приятель, но нам было бы неплохо кое-что узнать. Мой брат не рыцарь и не станет с тобой церемониться, если ты будешь упрямиться.

Он присел на одно колено и посмотрел на него.

— Я хоть и рыцарь, но тоже не могу терпеть тварей тебе подобных, которые только и делают, что постоянно угрожают концом света Тейвату. С удовольствием бы тебя прикончил, но мне очень хочется кое-что прояснить.

— Провались ты в бездну, — ответил тот злобно. — Тебя ждёт та же участь, что и остальных жителей…

— Возможно, — согласился юноша, его глаз блеснул. — Но ты сгинешь первым.

Он повернул голову к Дилюку:

— Ты не против, если с ним побеседую наедине.

— Я посмотрю. — Дилюк неохотно убрал меч.

Кэйа пожал плечами и снова обратился к магу. Его голос оставался мягким, но звучал он холодно:

— Давай договоримся: я не причиню тебе вреда, если ты скажешь то, что я хочу знать. Ответишь на вопросы — останешься жить, а будешь играть в героя — спущу брата с короткого поводка.

Слова звучали настолько убедительно, что маг подрастерял ту смелость, которую он отчаянно пытался сохранить. Стало ясно, что юноша не шутит. Маг взглотнул и кивнул.

***

— Спасибо за помощь, — сказал Донни, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но внутри все сжалось. Человек. Очевидно, не обычный. Видела бой. Видела меня.

— Не за что, милый. Хотя, кажется, ты и сам неплохо справлялся, — Лиза сделала несколько легких шагов вперед, ее взгляд скользнул по его плащу, задержался на странной форме под тканью, на высоком росте, на видимой части лица с зеленоватым оттенком кожи. — Не часто в Мондштадте встретишь такого незнакомца.

— Я… путешественник, — выдавил Донателло.

Его инстинкты кричали отступить, скрыться, но любопытство и логика боролись с ними.

— В такую-то погоду? — Лиза мягко улыбнулась, но в улыбке не было тепла, только любопытство. — Шторм разбушевался не на шутку. Путешественники обычно ищут укрытие в таверне, а не сражаются с хиличурлами на подступах к храмам. Откуда же ты, если не секрет?

Донателло почувствовал, как под панцирем нагревается шея. Легенда. Нужна устойчивая легенда. Близко к правде, но без мутантов, ниндзя и Нью-Йорка.

— Я прибыл… из далеких земель. Очень далеких, — начал он, отводя взгляд к развалинам храма вдалеке. — На мою… лодку напало нечто вроде гигантского морского змея во время шторма... Меня выбросило за борт, а когда я очнулся — был уже здесь, на ваших берегах. Все мое оборудование, мои… спутники… потеряны.

Лиза прикрыла глаза, притворно вздохнув.

— Ах, какие ужасные истории рассказывают сегодня у камина. Прямо эпическая поэма. «Потерянный во время шторма»… — она открыла глаза, и в них мелькнула искорка фиолетового. — Но в твоей истории, милый, есть пробелы. Такая скорость реакции, такое владение оружием… И этот твой твой облик без чувства ауры. Ты не просто потерпевший крушение, правда?

Донателло насторожился. Аура? Она чувствует мутацию?

— Я… изучал древние механизмы и боевые искусства в своих землях, — сказал он, цепляясь за полуправду. — Это помогло выжить.

— «Древние механизмы», — протянула Лиза, и ее голос стал задумчивым.

Она отложила книгу, и в воздухе между ее пальцами заплясали маленькие молнии.

— Как интересно. Видишь ли, я тоже немного разбираюсь в древностях. И у меня как раз есть небольшое поручение, связанное с одним таким местом.

Она кивнула в сторону мрачных очертаний храма, который едва просматривался.

— Там, внутри, скопилось немало нежелательных… элементов. И энергия шторма делает их беспокойными. Обычные рыцари Ордо Фавониус уже заняты на других храмах. А ты, — ее взгляд снова оценивающе скользнул по нему, — Выглядишь как человек (ну, или кто ты там есть), который может разобраться со сложными механизмами и непрошеными гостями. И, судя по всему, тебе некуда идти.

Донателло задумался. Храм — это укрытие от бури. Возможно, источник знаний об этом мире. И, что важнее, способ заслужить хоть какое-то доверие этой опасной, проницательной женщине. Сотрудничество было логичным следующим шагом.

— Вы предлагаете пройти с вами? — уточнил он, уже анализируя возможные ловушки в руинах, типы противников, тактику.

— Предлагаю прогуляться, — поправила его Лиза, и на ее губах появилась та самая, чуть игривая, чуть опасная улыбка библиотекаря, предлагающего прочитать очень интересную, но запретную книгу. — Ты помогаешь мне зачистить храм, а я, возможно, помогу тебе найти способ… адаптироваться в нашем Мондштадте. Или хотя бы сориентироваться. Что скажешь, путешественник?

Гром грянул с новой силой, осветив на мгновение ее спокойное лицо и его скрытые черты под капюшоном. Донателло взвесил риски, данные, неизвестные переменные. Расчет был ясен.

Он развернул свое копьё, вложил его в крепление на спине и кивнул, стараясь скрыть смесь смущения, осторожности и пробуждающегося научного интереса.

— Согласен. Ведите.

— Прекрасно, — прошептала Лиза, и фиолетовая энергия сгустилась вокруг ее пальцев. — Тогда не будем терять времени. Уверена, тебе есть что показать на практике.

Дорога к храму петляла между мшистых валунов и полуразрушенных колонн, бывших когда-то частью монументального входа. Буря бушевала с новой силой, заставляя древние камни стонать под напором ветра. Лиза шла впереди с той же неторопливой грацией, словно гуляла по солнечной библиотеке, а не по промозглому склону.

— Этот храм, как и два других, — древнее место силы, — начала она, ее голос, чистый и размеренный, легко прорезал шум ливня. Она говорила словно лектор, зачитывающий известные факты. — Он посвящен одному из проявлений ветра, духу-защитнику древнего Мондштадта. Вернее, его памяти.

Донателло, шагая чуть позади, сканировал окрестности взглядом, отмечая завалы, потенциальные укрытия и странные энергетические следы, не похожие на хиличурльи.

— Памяти? То есть самого… духа-защитника больше нет?

— Ох, это длинная и довольно печальная история, — Лиза обернулась, и ее взгляд на мгновение стал отстраненным, будто она видела не дождь, а страницы древних фолиантов. — Времена изменились. Архонты, правление тиранов, свобода… В общем, сейчас эти храмы — больше памятники и… конденсаторы определенной энергии. Не самые гостеприимные места.

Они вышли на небольшую площадку перед самим зданием. Храм Волка подавлял своей мрачной готической архитектурой и абсолютной, давящей ощущение пустоты.

— Если это такие важные памятники, почему они в таком состоянии? — поинтересовался Донни, его научный ум уже составлял список необходимых реставрационных работ. — И почему здесь нет паломников или стражей?

Лиза лишь изящно пожала плечами, и шелк ее одежды мягко шелестнул.

— Кто-то скажет — из уважения к прошлому, чтобы не тревожить прах. Кто-то — что энергия здесь слишком дикая и непредсказуемая после… определенных событий. А по правде, — она слегка наклонила голову, и в ее зеленых глазах мелькнула искорка иронии, — Большинству просто страшно. Суеверия — мощный сдерживающий фактор.

Она подошла к массивным, покрытым сложной резьбой каменным дверям храма. Ни ручек, ни видимых замков не было.

— И все же, некоторые двери предназначены для того, чтобы их открывали, — произнесла Лиза задумчиво.

Она подняла руку, и пространство перед дверью сгустилось. На ее ладони вспыхнул сложный фиолетовый узор, а в глубине зрачков на мгновение вспыхнул яркий, неземной свет — отблеск Ока Бога.

— «Благословление архонтов», знание древних печатей… или просто правильный ключ, — сказала она, и ее голос прозвучал многозначительно.

Ее пальцы коснулись центра резьбы. По камню пробежала сеть молний, древние руны вспыхнули тусклым голубым светом, и с глухим, скрежещущим звуком, которого не слышали десятилетия, массивные створки начали медленно расходиться, открывая черную, как смоль, пасть внутреннего пространства. Запах сырого камня и вой ветра вырвались наружу. Лиза обернулась к Донателло, который замер в нескольких шагах, наблюдая за процессом с профессиональным интересом, анализируя тип энергии и механизм привода.

— Ну, что стоишь как вкопанный? — ее голос вновь обрел легкую, игривую нотку.

Она сделал изящный, приглашающий жест рукой в сторону темноты.

— Открыть дверь — всего лишь формальность. Совсем не значит, что войти должна только я. В конце концов, я же не буду таскать все эти древние механизмы и разгонять хиличурлов в одиночку?

Она шагнула за порог, и фиолетовая аура вокруг нее стала слабым источником света, выхватывая из мрака очертания гигантского зала с колоннами и разрушенными галереями.

— Входи, путешественник. Покажи, на что способны твои… «изученные древние искусства». Мне интересно посмотреть, — ее голос слегка эхом разнесся по пустому залу, смешиваясь с далеким завыванием ветра в шахтах храма. — И будь готов. То, что внутри, может быть куда более живучим, чем те, что снаружи.

Донателло на секунду задержался на пороге. Это была ловушка, лаборатория, поле битвы — или все вместе. Но это также была возможность, дверь в понимание этого мира. Он перехватил свое копьё.

— Эффективность — мой второй принцип, — сказал он, шагая внутрь, в зев древнего храма, навстречу неизвестности и пристальному, заинтересованному взгляду Лизы Минчи.

***

Тишина в зале трескалась от звона ударов клинков. Живая статуя женщины дралась умело и безжалостно. Скаут едва успевала увеличить расстояние между ними, пока Эола пыталась ее атаковать. Когда капитан разведотряда ударила мечом, статуя буквально исчезла из виду, словно провалилась сквозь землю.

Скаут почувствовала угрозу из-за спины и едва успела уйти из-под удара лезвий.

— Ух ты, когда она успела там оказаться?

— Следи внимательно, — предостерегла Эола. — Она перемещается под поверхностью.

— Под чем?

Лезвие снова встретилось с мечом. Второе лезвие ударило сверху, но Эола блокировала ледяной глыбой. Лишь когда она смогла отпрыгнуть назад, Эмбер ударила огненным дождем из стрел. Однако всё было бесполезно. На статуи остались следы от ожогов, но противник не обращал никакого внимания.

— Как об стену горох! — выругалась скаут. — Ей всего мало…

— Но слабость должна быть!

Взгляд Эолы упал на грудь статуи, где сиял красный свет.

— Попробуй попасть в её грудь, возможно там ее уязвимое место. Я ее открою.

В этот раз Эола напала первой. Статуя вновь скрылась и снова возникла позади Эмбер. Девушка отпрыгнула назад и выстрелила. Цель исчезла.

— Опять!

— Она ещё здесь… Не отвлекайся.

Они встали спиной к спине. Взгляды ощупывали пол и стены, но ничего не нашли. Тогда Эмбер подняла глаза.

— Берегись!!!

Противник спланировал сверху. Лезвие вошли в пол.

— Сейчас!

Статуя вынула лезвия и собиралась кинуться снова, но примерзла к полу. Эмбер выстрелила и попала.

Тяжкий женский вой раздался на весь зал. Вспышка ослепила весь зал, а потом все закончилось. На месте статуи остались лишь обломки камней. Скаут и капитан осмотрелись, не веря глазам.

— Как думаешь, кто это был?

— Полагаю, очередное творение ордена Бездны. — Эола взглянула на выход. — Расскажем магистру, когда вернёмся.

Скаут кивнула и обе подруги двинули на выход в обратный путь.

***

Тишина в главном зале храма была иной, нежели снаружи — не природной, а гнетущей, впитывающей звук, как каменная губка. Слабый фиолетовый свет, исходивший от амулета Лизы, отбрасывал длинные, пляшущие тени от колонн. Воздух был неподвижным и пыльным. Шагая рядом с Донателло, чьи глаза (странно большие и выразительные для «обычного путешественника») беспрестанно сканировали арки, щели и потолок, Лиза нарушила молчание. Ее голос прозвучал мягко, почти нежно, но с неумолимостью водного потока.

— Знаешь, я очень люблю книги, — начала она, проводя пальцем по пыльной поверхности обломанной статуи. — Но живые истории часто куда интереснее выдуманных. Твои «далекие земли»… Это интригует. Расскажи подробнее. Откуда ты на самом деле, милый? И кем были те, кого ты потерял?

Донателло почувствовал, как напряглись мышцы под панцирем. Опрос. Логично. Но как глубоко? Он старался держаться прямо, не сутулиться (что было сложно из-за панциря), и смотреть вперед, а не на ее улыбку, которая в этом полумраке казалась особенно загадочной.

— Я… из большого города. Очень большого и шумного. Каменных каньонов, выше этих ваших гор. Моя семья… — он сделал паузу, подбирая слова. — Мои братья. Мы росли вместе. Один… вспыльчивый, но с золотым сердцем. Другой — душа компании, немного безрассудный. Третий… лидер. Сильный и ответственный. А я… — он невольно потер тыльную сторону руки, где обычно был экран его гаджета. — Я всегда был тем, кто чинил сломанное, изучал, как все устроено.

— Братья-черепахи, — произнесла Лиза, и в ее голосе не было ни насмешки, ни удивления, только спокойная констатация, как если бы он сказал «братья-рыцари». — А родители?

— Наш… наставник, — ответил Донни, и в его голосе впервые прозвучала теплая нота. — Он нас вырастил, обучил. Он… как отец. Мудрый и терпеливый. Мы все его очень ценим.

Они обошги огромную трещину в полу, из которой тянуло холодным, затхлым воздухом. Лиза наблюдала за ним краем глаза, отмечая плавность его движений, несмотря на необычное телосложение, и легкое смущение, с которым он говорил о близких.

— А способности? — спросила она прямо, остановившись и повернувшись к нему.

Фиолетовый свет мягко освещал ее лицо.

— Ты явно не простой механик. Скорость, реакция…

Донателло заерзал. Мутация. Ниндзюцу. Технологии. Ничего из этого нельзя объяснить».

— Я… просто хорошо тренированная черепаха, — сказал он, и это прозвучало настолько нелепо и искренне одновременно, что он сам чуть не вздохнул. — Много лет упорных тренировок. Ничего особенного, правда. Особенно по сравнению с тем, что вы можете. Молнии, печати… Это гораздо более впечатляюще.

Лиза смотрела на него несколько долгих секунд. А затем тихо рассмеялась — не колким, насмешливым смехом, а мягким, почти ласковым.

— Ох, милый. Скромность — редкое и милое качество в тех, кто обладает настоящей силой. Большинство мужчин в Мондштадте, обладай они твоей ловкостью, уже бы рисовались перед дамой, как павлины.

Она снова тронулась в путь, ее платье мягко шуршало по камням.

— «Просто хорошо тренированная черепаха», — повторила она, и в голосе ее звучала легкая, но явная симпатия. — Знаешь, я склонна верить в простые объяснения. Пока они не противоречат фактам. А факт в том, что ты здесь, со мной, в самом сердце древней бури, и не выглядишь напуганным. Только… немного смущенным.

Она бросила на него быстрый, искрящийся взгляд.

— И знаешь что? Мне это нравится. Гораздо больше, чем дешевое бахвальство. Так что продолжай быть «просто черепахой», Донателло. Для начала этого более чем достаточно.

В ее словах не было снисхождения. Было принятие. И Донателло, к своему удивлению, почувствовал, как часть напряженности покидает его плечи. Она не вытягивала из него страшные тайны силой. Она наблюдала. И, кажется, то, что она видела — его смущение, его преданность семье, его скромность — ей понравилось.

Он молча кивнул, и в этот раз его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.

— Постараюсь не разочаровать.

Они спустились по широкой лестнице в нижний зал, где воздух стал густым от статики. В центре помещения, на пьедестале, покрытом трещинами, пульсировал странный артефакт — кристалл темно-сизого цвета, от которого расходились волны сгущающегося, гнетущего ветра.

— Вот источник беспокойства, — указала Лиза, но в ее голосе не было торжества, только усталая осведомленность. — Энергия Ужаса Бури. Отголосок того, что случилось в городе сегодня.

Донателло приблизился, осторожно

—Ужас Бури? Вы упомянули дракона. Это как-то связано?

Лиза прислонилась к колонне, скрестив руки. Ее фигура в полумраке казалась почти призрачной.

— Дракон Двалин. Некогда один из Четырех Ветров, верный защитник Мондштадта и самого Архонта Барбатоса. Но что-то с ним случилось. Он погрузился в глубокий сон, а когда пробудился… его разум был отравлен ненавистью и болью. Теперь он — Ужас Бури, и сегодня он атаковал город.

Она говорила методично, как на лекции, но Донателло уловил в ее тоне отголоски личной досады — библиотекаря, наблюдающего, как важный исторический артефакт бессмысленно разрушается.

— Это был хаос. Ветер, что сносил дома, когти, что разрывали камни… Ордо Фавониус был на грани. Но затем появился… нежданный спаситель.

Донателло замер, не отрывая взгляда от кристалла, но все его внимание было приковано к ее словам. Нежданный спаситель? Сердце учащенно забилось под панцирем.

— Спаситель? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал лишь как вежливое проявление интереса к местным новостям.

— Да. Путешественница, — продолжила Лиза, наблюдая за его реакцией краем глаза. — Со странной, но сильной магией. И, что еще удивительнее, в сопровождении… летающей девочки-компаньона. Именно они смогли обратить гнев дракона, заставив его отступить. Довольно впечатляющий дебют, не правда ли?

Летающая девочка-компаньон. Паймон. Мысли Донателло метались. Это могла быть только она. Люмин была здесь, в Мондштадте, и уже успела столкнуться с главной угрозой. Он должен был найти ее. Но как спросить, не выдав себя?

— И что… случилось со спасителем потом? — произнес он, нарочито медленно, будто размышляя вслух. — Они получили награду? Стали героями?

Лиза изящно пожала плечами.

— Кто знает? К моменту, когда я покидала город, их еще не нашли. Вся суматоха, поиски раненых, укрепление стен… Путешественник, сумевший прогнать дракона, вероятно, просто растворился в толпе. Или отправился по своим делам. В конце концов, не каждый ищет славы.

Ее ответ принес Донателло облегчение и новую тревогу одновременно. Люмин была на свободе, но где именно? Он подавил желание задать еще больше вопросов и кивнул в сторону кристалла.

— Значит, эта штука… это как побочный эффект его атаки? Концентрированная ярость?

— Можно и так сказать. Он оставляет такие очаги по всему региону, как… отравленные колодцы, — пояснила Лиза, подходя ближе. — Они притягивают элементальных существ, делают их агрессивнее, искажают саму местную аномалию. Наша задача — очистить…

Она не договорила. Камень под их ногами дрогнул. Не от грома снаружи, а от мощного, глухого удара изнутри пола. Пыль посыпалась с потолка. Пьедестал с кристаллом треснул, и сизый свет заморгал яростнее.

— Кажется, нас ждали, — сухо заметила Лиза, и фиолетовая энергия вспыхнула вокруг ее пальцев.

Из темноты за колоннами, из самой каменной кладки, словно вырастая из самого хаоса и ярости, материализовалась фигура. Массивная, более двух метров в высоту, высеченная из темного, полированного камня, испещренная шрамами-трещинами, светящимися тем же сизым светом. На лице, лишенном каких-либо эмоций, горели глазницы. В руках — гигантский каменный молот, который он легко держал одной рукой.

Донателло ахнул, отступив на шаг. Его разум отказывался верить.

— Нет… Это невозможно. Генерал Моно?

Это был один из четырех Каменных Генералов, с которыми они сражались в Нью-Йорке, древние воины, оживленные Йаотлем. Он должен был быть уничтожен! Как он мог оказаться здесь, в Тейвате, в самом сердце храма ветра?

Лиза бросила на него быстрый, изучающий взгляд, уловив шок в его голосе.

— «Генерал»? Знакомый?

— Можно и так сказать, — сквозь зубы проговорил Донателло, вскидывая свое копьё.

Все его смущение испарилось, уступив место холодной, знакомой ярости и аналитической четкости. Генерал Моно повернул свою каменную голову. Пустые глазницы, казалось, на мгновение задержались на Донателло, как будто узнавая. Затем он издал низкий, гулкий скрежет, подобный звуку перемалываемых камней, и беззвучно ринулся в атаку, его молот, рассекая воздух, завыл, вбирая в себя сизую энергию кристалла.

— Объяснения потом! — крикнула Лиза, и рой фиолетовых молний обрушился на каменного воина, заставив его на миг замереть в паутине электрических разрядов. — Сейчас — работа! Покажи, на что способна «просто черепаха» против своего старого знакомого!

Донателло уже мчался вперед, его разум лихорадочно работал, вспоминая слабые точки генерала, тактику их прошлой битвы. Мысли Донателло метались, пытаясь найти логику в абсурде. Портал. Он должен был рассеяться в межпространственном шторме. Но здесь? Этого не может быть! Его взгляд зацепился за пульсирующий кристалл, за сизые разряды, бегущие по каменному телу генерала.

— Он питается от этого! — крикнул он Лизе, отскакивая от удара молота, который врезался в пол, высекая снопы искр и сизого света. — От этой энергии бури

— Это не просто энергия бури, — холодно отозвалась Лиза, парируя град каменных осколков, которые генерал выбросил из свободной руки, взмахом книги и щитом из молний.

Ее глаза сузились, анализируя.

— От него разит Бездной. Искажением. Эта ярость дракона… она вскрыла что-то. Или притянула.

Бездна. Донателло не знал, что это, но звучало зловеще и вполне подходило для объяснения того, как фрагмент его прошлого мог прицепиться к энергии драконьей ярости и материализоваться здесь.

Генерал Моно, игнорируя ожоги от молний, совершил неожиданно быстрый разворот. Его массивный молот, описав широкую дугу, обрушился не на Донателло, а на Лизу, которая в тот миг перезаряжала заклинание. Она попыталась отпрыгнуть, но край ее платья зацепился за выступ разбитого пола. Действие опередило мысль. Донателло, забыв про осторожность, рванулся вперед. Он не толкал ее — он обхватил ее свободной рукой за талию и резко рванул на себя, в сторону, одновременно подставив свое копье под удар. Оружие разлетелось, но Донни отбросило мощным толчком, и они с Лизой грузно рухнули за обломок колонны, на мгновение оказавшись в тесном, сбившем дыхание контакте. Он чувствовал шелк ее платья, запах статики после молний, и невероятную, скрытую силу в ее стройном теле.

— Простите! — выпалил он, мгновенно откатываясь, его лицо под маской пылало.

— Принято, — откликнулась Лиза почти мгновенно, и в ее голосе, кроме легкой одышки, слышалось… одобрение?

Она уже была на ногах.

— Спасибо. Теперь план, «просто черепаха». У меня есть одно… громкое заклинание. Но ему нужны две секунды и прямой выстрел в ядро.

Прямой выстрел в постоянно двигающегося, почти неуязвимого гиганта. Донателло быстро оценил обстановку: кристалл, генерал, потолок с трещинами.

— Отвлеку. Загоните его в угол у стены, под ту трещину в своде. Когда он начнет замахиваться для широкого удара — он на мгновение замирает. У вас будут ваши две секунды.

— Рискованно, — констатировала Лиза, но уже собирала энергию в ладонях, фиолетовые молнии сгущались в сверкающую, гудящую сферу.

— Расчетливо, — поправил Донателло и, не дав ей времени на ответ, выскочил из укрытия. — Эй, окаменевший болван! Помнишь меня?

Он пустился в стремительный, зигзагообразный бег, используя колонны как укрытие, постоянно меняя дистанцию. Генерал Моно, издав тот же каменный скрежет, ринулся за ним, его тяжелые шаги сотрясали пол. Донателло, как и рассчитывал, маневрировал, заставляя гиганта разворачиваться, подбираясь к намеченной восточной стене. Он видел, как Лиза, пригнувшись, перемещалась параллельно им, ее глаза были прикованы к генералу, а руки держали сферу наготове.

Вот он, момент. Донателло резко остановился, развернулся и бросил свой булыжник в голову генералу. Тот инстинктивно отклонился, и камень, звякнув, отскочил от стены. Но это и была цель — вывести его на нужную позицию. Генерал, оказавшись спиной к стене и трещине в своде, поднял молот для мощного вертикального удара, который должен был размазать Донателло в лепешку. На долю секунды его тело замерло в этой монументальной позе.

Фиолетовая сфера молний вырвалась из ее рук не лучом, а компактным, сконцентрированным снарядом. Она прошила воздух с шипением разрывающейся реальности и ударила генералу точно в центр груди, где пульсировал самый яркий сизый свет. Раздался оглушительный хруст, и не каменный, а словно ломающегося стекла. Сизое свечение внутри генерала вспыхнуло ослепительно ярко, а затем начало гаснуть. Трещины поползли по его телу с невероятной скоростью. Он замер, молот выпал из окаменевшей руки и с грохотом рухнул на пол. Само его тело начало рассыпаться, но не в пыль, а в темную, вязкую субстанцию, которая с шипением испарилась в воздухе, оставив после себя лишь запах серы и легкий черный пепел.

Тишина, наступившая после грохота, была оглушительной. Кристалл на пьедестале потускнел, его пульсация стала слабой и нерегулярной. Донателло тяжело дышал. Он подошел к месту, где исчез генерал.

— Всё?

— Нет, — ответила Лиза. — Он не уничтожен… Он отступил. Его форма рассеялась. Но ядро… оно, кажется, ускользнуло. Бездна часто умеет ускользать.

Ее голос звучал ровно, но чуть более сдержанно, чем обычно. Донателло обернулся. Она стояла, опираясь одной рукой на колонну, сохраняя свой обычный вид непринужденности. Но внимательный взгляд Донателло, натренированный замечать малейшие сбои в механизмах и позах противников, уловил неестественный перенос веса на одну ногу и легчайшую тень боли, мелькнувшую в ее глазах, когда она сделала микроскопический шаг, чтобы повернуться к нему.

До него дошло:

— Вы ранены, — констатировал он, не задавая вопроса.

— Пустяк, — отмахнулась она, но не стала отрицать. — Неловко подвернула ногу, когда падали. Ничего серьезного.

Донателло понимал, что настаивать бесполезно, но и игнорировать не мог. Он окинул взглядом зал.

— Пустяк» в подобных условиях может привести к серьезным осложнениям, — сказал он, стараясь говорить максимально нейтрально, как если бы обсуждал неисправность механизма.

Но когда он подошел ближе и его взгляд упал на ее тонкие лодыжки, скрытые лишь чулками, он почувствовал, как тепло разливается по его шее под панцирем. Ее наряд… Он функционален для мага? Он эстетичен, несомненно, но с точки зрения защиты…

Он заставил себя сосредоточиться.

— Могу я… осмотреть? — выговорил он, избегая смотреть ей прямо в глаза.

Лиза, все еще опираясь на колонну, слегка наклонила голову. Ирония и любопытство в ее взгляде смешались с легкой усталостью.

— О, становимся медиком? Ну что ж, посмотрим на твои диагностические навыки, милый.

Осторожно, как будто имея дело с хрупкой, но потенциально смертоносной схемой, Донателло опустился на одно колено. Он старался смотреть только на ее левую ногу, которую она явно щадила. Видимых повреждений не было, но при легком, профессиональном нажатии на определенные точки выше лодыжки она едва слышно вдохнула, и ее мышцы напряглись. Не вывих, не перелом. Растяжение связок, вероятной средней степени. Больно, ходить сложно, но не критично.

— Похоже на растяжение, — отчеканил он, поднимаясь.

Его лицо было серьезным.

— Однако путь обратно включает в себя крутые лестницы, завалы и потенциально новых хиличурлов, привлеченных остаточной энергией.

Он сделал паузу, проглотил слюну и выпалил заготовленную фразу, уставившись куда-то в район ее плеча:

— Если вы не против… Я мог бы понести вас.

Наступила пауза. Донателло слышал только собственное сердцебиение и далекий вой ветра в шахтах храма. Затем он услышал ее тихий, растянутый смешок.

— Нести? — повторила Лиза, и в ее голосе звучало неподдельное, легкое удивление, смешанное с какой-то новой ноткой. — Как рыцарь прекрасную даму через развалины?

Донателло почувствовал, что вот-вот самопроизвольно втянет голову в панцирь.

— Это будет намного лучше, чем вы будете дальше подвергать себя риску, — пробормотал он в свое оправдание. — Я… я буду предельно аккуратен.

Лиза смотрела на него, и ее взгляд смягчился. Усталость, адреналин после боя и эта нелепая, искренняя забота — все это смешалось. Мысль о том, чтобы не ковылять через весь храм, опираясь на камни, а позволить этому неловкому, сильному и удивительно галантному мутанту доставить ее к выходу, внезапно показалась ей не просто практичной, а… приятной.

— Что ж, — сказала она наконец, и ее улыбка стала теплой, почти ленивой, как после чашки хорошего чая. — Если это действительно настолько серьезно… кто я такая, чтобы спорить?

Она сделала шаг вперед, слегка пошатнувшись, и инстинктивно положила руку ему на плечо для баланса. Прикосновение было легким, но от него по его панцирю пробежала странная вибрация.

— Только, пожалуйста, без резких поворотов. И постарайся не уронить свою драгоценную ношу, а то мои молнии иногда срабатывают на рефлексах.

— Постараюсь, — хрипло ответил Донателло.

Собравшись с духом, он осторожно, но уверенно подхватил ее. Одной рукой — под согнутые колени, другой — за спину, стараясь минимально контактировать с открытыми участками кожи и держать ее так, чтобы не доставлять дискомфорта ее ноге. Она оказалась удивительно легкой, но в этой легкости чувствовалась скрытая, упругая сила, как у сжатой пружины или заряженного конденсатора. От нее пахло старыми книгами и чем-то цветочным, едва уловимым.

— Готовы? — спросил он, глядя прямо перед собой на путь к выходу.

— Вези, шофер, — прошептала Лиза, позволив голове чуть удобнее упереться в его прочный панцирь у плеча, и закрыла глаза, явно наслаждаясь возможностью не идти на своих двоих. — И, пока мы будем идти, расскажи-ка поподробнее о том каменном… генерале. Эта история явно интереснее, чем кажется.

Глава 22 Небесная Лира

Тишина в церкви Барбатоса была густой, звенящей, как воздух после грозы. Ее нарушал лишь трепет пламени в высоких подсвечниках да смутный гул голосов за дверьми — голосов выживших, лекарей, тех, кто еще не мог поверить, что битва позади. В ароматах ладана и сушеных целебных трав витал иной, едкий привкус — пороха, страха и боли.

Микеланджело, опираясь на холодную каменную колонну, сжал зубы. Каждое движение отзывалось глухой, разламывающей ноющей волной в ребрах и плече, где пришелся удар. Он прикрыл глаза, и перед ним снова проплыли клубы пыли, дикие вопли хиличурлов, яростное пламя Пиро-взрыва Сян Лин и отчаянные крики Беннета. А потом — сокрушительная тяжесть в воздухе, свист и тупой, всепоглощающий удар в спину. Топор метачурла. Темнота.

Он сглотнул, заставив себя открыть глаза. Братья. Лео, Донни, Раф… Где они теперь? Живы ли? Мысль обжигала сильнее любой раны.

Собрав волю в кулак, Микеланджело оттолкнулся от колонны, сделав первый, неуверенный шаг к выходу. Он должен был найти их. Должен был… В ту же секунду боковая дверь в ризницу скрипнула, и в главный зал, залитый разноцветным светом витражей, вышли две фигуры.

Девочка в белом и синем платье, с золотистыми волосами и серьезными, как небо после бури, глазами. И рядом — маленькое, парящее существо в белом.

Люмин застыла на пороге, ее пальцы непроизвольно сжали край плаща. Паймон взвизгнула, подпрыгнув в воздухе.

— Мики?! — вырвалось у них почти одновременно, голоса слились в аккорде чистого, неподдельного изумления.

Он замер, его широко распахнутые глаза встретились с их потрясенными взглядами. Напряжение в мышцах спало, уступив место волне ошеломленного облегчения. Уголки его рта дрогнули, пытаясь сложиться в привычную ухмылку, но получилось лишь болезненное подобие улыбки.

— Эй, ребята… Должно быть, звезды сегодня очень старались, раз свели нас опять в такой… э-э-э… уютной обстановке, — голос его звучал хрипло, с надтреснутой нотой, но узнаваемо-беззаботно.

Люмин шагнула вперед, ее взгляд скользнул по его запыленному и порванному пластику панциря, по синяку на щеке.

— Что с тобой? Где твои братья? — спросила она, и в ее тихом голосе слышалась тревога, куда более глубокая, чем простое удивление.

Паймон, перелетев через зал, закрутилась вокруг него, словно обеспокоенный шмель.

— Да, да! Ты же был с ними, когда мы расстались у городских ворот! Как ты вообще сюда попал? Ты выглядишь так, будто подрался буйволом!

Микеланджело глубоко вздохнул, и этот вздох обернулся легким стоном. Он медленно опустился на ближайшую скамью, с облегчением приняв вес своего тела.

— Это даже для меня было слишком круто», — начал он, глядя на теплый свет, падающий из витражей на каменный пол. — Я шёл за едой, когда наткнулся на одну девчонку… Сян Лин вроде…

— Сян Лин?! — ахнула Паймон. — Она тебя видела?

— Да, но… мы быстро нашли общий язык. Но это не главное. Когда мы шли, деревушке наподалеку, случился кипиш. И там… там уже было полным-полно этих… Хиличурлов.

Он замолчал, вновь видя это: перепуганных жителей, летящие факелы, хаос.

— Сян Лин — она умеет по-настоящему зажечь!

Его голос понизился до шепота.

— Было жарко.Очень. Я пытался прикрыть фланг, отвлечь толпу… А потом я почувствовал, как воздух за спиной завыл. Оглянуться не успел. Что-то огромное и тяжелое ударило меня по спине, и… все поплыло. Последнее, что помню — крики…

Микеланджело сжал кулаки, костяшки побелели.

— А очнулся я уже здесь. Мне сказали, что меня доставили вместе с другими ранеными после отражения атаки. Говорят, на сам город тоже напали… какой-то дракон?

Он посмотрел на Люмин, и вдруг до него дошло. Ее бледность, усталость в глазах, легкая скованность в движениях.

— Подожди… Ты же тоже ранена?

Люмин кивнула, молча поднеся руку к груди, где под одеждой угадывалась повязка.

— Дракон. Это долгая история. Но, Мики… твои братья. Они в городе не появлялись. И о битве в деревне нам ничего не было известно.

Тишина снова нависла между ними, но теперь она была полна грозного смысла. Микеланджело поднял голову. Боль и слабость в его глазах медленно тонули, вытесняемые знакомой, неистребимой искрой решимости.

— Значит, они меня уже вовсю ищут, — сказал он, и его голос впервые за весь разговор обрел твердость. — Ох, и влетит же мне от Лео…

Он снова попытался встать, на этот раз более уверенно.

— Я не могу сидеть здесь. Я должен их найти.

Паймон запротестовала:

— Но ты еле стоишь!

Люмин же смотрела на него— на этого странного, веселого воина из другого мира, в чьих глазах сейчас горел тот же огонь, что и в ее собственном сердце, когда она искала пропавшего брата. Она обменялась взглядом с Паймон и кивнула.

— Ты не один, Мики, — тихо, но четко произнесла Путешественница. — Давай сначала узнаем все, что могут знать дежурные рыцари и лекари. А потом… Потом мы найдем твоих братьев. Вместе.

И в этих простых словах, прозвучавших под сводами чужой богу молений, Микеланджело нашел то, в чем отчаянно нуждался — не просто надежду, а точку опоры. Он кивнул, и на этот раз его улыбка, хоть и усталая, была настоящей.

— Крутязиньки! Команда «Найти Защитников» снова в деле!

Тени в притворе церкви сгустились, став почти осязаемыми. Тишина ночного Мондштадта, еще хрупкая после недавней бури, лежала на городе толстым, бархатным покрывалом. Люмин, Паймон и Микеланджело двигались бесшумно, как призраки — Путешественница и ниндзя по навыку, летающий компаньон по природе. Их план был прост: выскользнуть через боковой вход, избегая бдительных глаз дежурных рыцарей.

Они уже почти достигли двери, ведущей в монастырский двор, когда из главного нефа донеслись приглушенные голоса. Один — легкий, певучий, знакомый до боли. Другой — сдержанный, твердый.

Люмин замерла, прижав палец к губам. Микеланджело, мгновенно оценив обстановку, прижался спиной к холодной стене, сливаясь с резной каменной тенью. Паймон, затаив дыхание, притулилась к Люмин. Из-за поворота колоннады в полоске лунного света, падавшего из высокого окна, вырисовывались две фигуры. Бард в зеленой накидке и с лирой за спиной — Венти. И перед ним — сестра Виктория, одна из сторожей церковных реликвий, со скрещенными на груди руками и непоколебимым выражением лица.

— …Всего на одну ночь, сестрица! — умоляюще звучал голос Венти. — Представь, как он прозвучит под сводами, умиротворит смятенные души, а может, даже… усмирит бурю в сердцах?

Он грациозно взмахнул рукой в сторону витражного окна, где был изображен дракон. Сестра лишь покачала головой, и складки ее чепца колыхнулись.

— Мы все ценим твою музыку, она и правда приносит утешение. Но Небесная Лира — не инструмент для увеселения или импровизаций. Это священная реликвия Барбатоса. Без особого разрешения Ордо Фавониус или личного одобрения действующего настоятеля я не могу позволить прикоснуться к ней даже струне.

Бард тяжело вздохнул, его плечи поникли с такой театральной скорбью, что Паймон едва не фыркнула. Люмин быстро прикрыла ей рот ладонью. Они наблюдали, как Венти отступил на шаг, его обычно беззаботное лицо стало странно серьезным в лунном свете. Казалось, он что-то взвешивал в уме.

И тогда он выпрямился. Легкая, игривая осанка исчезла, сменившись непривычной, почти невесомой величавостью. Даже воздух вокруг него, казалось, замер, перестав вибрировать привычными для барда игривыми нотами.

— Сестра Виктория, — заговорил он, и его голос обрел новое, бархатистое и бесконечно древнее звучание. — Ты хранишь реликвии ветра. Чтишь его традиции. Но что, если я скажу тебе, что разрешение у тебя уже есть? Что тот, в чью честь она создана… стоит перед тобой?

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в тихом воздухе церкви.

— Время притворяться миновало. Я… есть тот, кого вы зовете Барбатосом. Бог ветров, некогда подаривший Мондштадту свободу. И Лира мне нужна, чтобы вернуть ее вновь — и городу, и моему старому другу.

***

Они миновали главный зал и вышли в более узкий, наклонный коридор, ведущий к свету — уже не грозовому, а мягкому, лунному, пробивающемуся через разрывы в облаках. Донателло осторожно, стараясь не трясти свою ношу, нес Лизу, которая, казалось, почти дремала, прижавшись к его панцирю. Но ее глаза были приоткрыты, внимательные.

У самого выхода, где ветер уже не выл, а лишь свежо гулял, разнося запах мокрой земли и свободы, Лиза тихо произнесла:

— Стой. Прислушайся.

Донателло остановился. И правда — грохот грома сменился далеким рокотом. Лютый вой стих, остался лишь порывистый, но уже не яростный ветер. Небо на западе, над Мондштадтом, начинало очищаться, уступая место звездам и полной луне.

— Буря отступает, — констатировала она. — Дракон ушел. Город выдержал.

В ее голосе звучало облегчение, но тут же добавила, и в тоне вновь появилась привычная ей практичность:

— Что, впрочем, не отменяет необходимости туда добраться. А путь не близкий, особенно в моем… текущем состоянии.

Донателло, все еще держа ее, кивнул. Он понимал, что настал момент для ответного доверия. Она поделилась историей дракона. Он должен рассказать о генерале. Хотя бы часть.

— Вы спрашивали о генерале, — начал он, глядя на очищающееся небо. — Это связано с той историей, что я упомянул… Не с морским змеем, а с… иным видом портала. Древним проклятием.

Он выбрал слова тщательно, как сапер мины. Йоатль. Четыре генерала, подобные тому, что были его соратниками. Тринадцать… монстров, которые должны были пройти через портал. Ритуал по их возвращению и снятию проклятия.

— Мы с братьями… мы смогли завершить ритуал, но по-своему. Мы отправили генералов обратно, в тот иной мир, через портал. Они должны были рассеяться, лишившись своей каменной формы и магической подпитки. Я думал, это навсегда.

Лиза молчала несколько секунд, переваривая информацию.

— «Темная магия», «проклятие», «иной мир»… — произнесла она наконец. Ее голос был задумчивым. — Это объясняет, почему он откликнулся на энергию Ужаса Бури. Бездна любит цепляться за подобные… шрамы в реальности. Твоя история, Донателло, становится все эпичнее.

Она слегка вздохнула, но не с недоверием, а скорее с усталым принятием сложности мира.

— Впрочем, разгадывать все твои тайны сейчас у меня нет сил. Сейчас куда более насущный вопрос: как нам добраться до города, пока моя нога не отекла окончательно, а остатки банд не опомнились от бури?

Именно в этот момент взгляд Донателло упал на остатки разбитой фуры, валявшиеся неподалеку. Они были сделаны из прочного, потемневшего от времени дерева, по форме напоминая… плоскодонные лодки или большие сани. Его инженерный ум, всегда ищущий решение, зашевелился с новой силой. Он оглядел местность, склон, оценил силу ветра, еще крепкого, но уже не разрушительного, а направленного — он дул в сторону долины, ведущей к Мондштадту.

— У меня есть идея, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала уверенность изобретателя, нашедшего элегантное решение. — Это может быть… не совсем обычно. Но эффективно.

Он осторожно опустил Лизу, чтобы она могла сесть на большой камень у входа, и подошел к одному из массивных деревянных полотен.

— Ветер стабильный и попутный. Если я смогу перебрать этот щит, создать систему паруса или воздушного руля из подручных материалов и применить некоторые… базовые принципы контроля кинетической энергии…

Он уже не обращался напрямую к Лизе, он бормотал себе под нос, осматривая, выдергивая из рамы длинные, прочные металлические штыри, оставшиеся от петель, и снимая остатки ткани. Лиза наблюдала за ним, склонив голову набок. Сначала с легким скепсисом, но по мере того, как его движения становились все более уверенными и быстрыми, скепсис сменился любопытством, а затем и растущим интересом.

— Ты собираешься построить… что? Воздушный шар? — спросила она, не в силах сдержать улыбку.

— Кое-что более примитивное, но надежнее, — он заозирался по сторонам и его взгляд задержался на ней. — Я, конечно, извиняюсь, но мне понадобится ваш плащ.

— Зачем? — она взглянула на него.

— Мне не хватает материала…

Лиза некоторое молчала. Ей не хотелось отдавать свой дорожный плащ, несмотря что в последствии схватки он был надорван. Но в конце концов она, скрипя сердцем, его отдала.

— Надеюсь, это поможет нам вернуться в Мондштадт?

— Да… думаю, — ответил он, уже привязывая плащ к металлическому штырю, создавая импровизированный парус-стабилизатор. — Он будет скользить по воздушным потокам, используя подъемную силу и направленный ветер.

На работу он потратил около часа. Закончив с креплениями, Донателло повернулся к ней, его глаза горели энтузиазмом, который полностью затмил прежнее смущение.

— Теоретически, это должно сократить время пути в три-четыре раза. Практически… Ну, мы это проверим.

Лиза смотрела на его творение: грубый деревянный щит с торчащими металлическими деталями и развевающимся плащом. Это выглядело безумно.

— И ты уверен, что это сработает? — спросила она, но в ее голосе уже не было сомнений, а лишь желание услышать его рассуждения.

— Э… На семьдесят три процента, — честно ответил Донателло, подходя к ней. — Остальные двадцать семь — фактор неизвестности местной атмосферы. Но это все равно быстрее и безопаснее, чем идти пешком.

Он снова осторожно поднял ее на руки, на этот раз с деловым видом.

— Готовы к… полевым испытаниям, Минчи?

Он устроил ее на относительно ровной части щита, сам разместился сзади, ухватившись за импровизированный руль и натянув тетиву из ремней, которая должна была управлять парусом.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

— Держитесь, — только и успел сказать он, прежде чем оттолкнуться от земли.

Деревянная пластина, дрогнув, со скрипом тронулась с места, набрала скорость на склоне и… оторвалась от земли. Не высоко, всего на полметра, но этого было достаточно. Ветер подхватил их, и они понеслись вниз по долине, к далеким огням Мондштадта, оставляя за собой темный силуэт храма. Воздух свистел в ушах, звезды кружились над головой, а Лиза, от неожиданности вскрикнув, затем рассмеялась — звонко и искренне, прижавшись спиной к его прочному панцирю.

— Знаешь, Донателло, — прокричала она на ветру, придерживая шляпу.

Ее голос полный нового уважения и чего-то еще, что было похоже на восторг,

— Для простой черепахи ты умеешь устраивать действительно незабываемые путешествия!

Их странный ветровой глиссер скользил над холмами, оставляя за собой струящийся след из примятой травы и разгоняющегося тумана. Свежий, уже не грозовой ветер наполнял парус-плащ, и Донателло, сосредоточенно управляя конструкцией, ловил потоки, как опытный штурман. Лиза, сидящая впереди, чувствовала, как боль в ноге притупилась, уступив место азарту и редкому чувству свободы. Именно в этот момент на одной из возвышенностей, ведущих к тропе Ордо Фавониус, появились две фигуры.

Эола первой заметила движение в небе — вернее, чуть выше земли. Ее острый, привыкший сканировать горизонты взгляд сразу выхватил странную конструкцию: деревянный щит, какие-то блестящие детали и развевающуюся ткань. И, что важнее, две фигуры на нем.

— Эмбер, смотри, — ее голос прозвучал сдержанно, но в нем зазвучали стальные нотки.

Она приложила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от лунного света.

— Что это за… аппарат?

Эмбер тут же оживилась. Она вскочила на цыпочки, ее глаза загорелись неподдельным восторгом.

— Ой-ой-ой! Смотри-ка, Эола! Это же как планер, но без крыльев! — она тут же начала озираться, как будто ища способ взлететь сама. — Интересно, кто это придумал? Может, какой-то новый проект Мастеров из гильдии?

Эола не ответила. Ее взгляд, сузившись, был прикован к фигурам. Одна, сидящая спереди, в развевающемся платье и остроконечной шляпе…

— Это… библиотекарь Лиза, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало удивление, мгновенно сменившееся настороженностью. — Что она делает здесь?

Она пригляделась ко второй фигуре— высокой, с широкими плечами, скрытыми под остатками темного плаща. Не рыцарь Ордо Фавониус. Не мондштадтец, которого она знала в лицо. Чужой. И он явно управлял конструкцией.

— А кто этот тип с ней? — ее рука непроизвольно легла на эфес меча.

Эмбер, тем временем, оценивала не людей, а машину.

— Смотри, как он ловит ветер! Он использует тот обрывок ткани как парус, а эти палки, наверное, для поворотов! Это гениально просто! Надо догнать их и спросить, как это работает! Может, нам тоже такое построить для быстрых перемещений? Представь, Эола, мы могли бы летать над ущельями!

Она уже сделала несколько нетерпеливых шагов вперед, как будто собиралась броситься вдогонку, полагаясь на свою скорость и умение планировать.

— Стой, Эмбер, — Эола положила ей руку на плечо, останавливая. Ее лицо было серьезным. — Мы не знаем, кто этот человек. И почему Лиза, которая должна была быть в библиотеке находится здесь.

— Но это же Лиза! — возразила Эмбер, но уже менее уверенно. — А если ей нужна была помощь, она бы попросила… Хотя, подожди, ты же говорила, ее задание было секретным и срочным! Может, это экстренная эвакуация? Может, она ранена? Смотри, она как-то странно сидит!

Эола снова пригляделась. Да, поза Лизы была расслабленной, но не естественной — она почти полностью опиралась на фигуру сзади, не пытаясь держать равновесие самостоятельно. Ранение? Или что-то еще? Неизвестный спутник вызывал слишком много вопросов.

— Нам нужно выяснить, что происходит, — решила Эола, отпуская плечо Эмбер. — Но не бросаясь в погоню сломя голову. Они направляются в сторону города. Мы двинемся параллельно, по гребню. Постараемся перехватить их ближе к воротам. И будь настороже, Эмбер. Кто бы ни был этот незнакомец, он явно не простой обыватель.

Эмбер кивнула, но ее взгляд все еще с восхищением следил за удаляющимся планером, который, ловя очередной порыв ветра, сделал изящный вираж, прежде чем скрыться за очередным холмом.

— Ладно… — вздохнула она. — Но когда все выяснится, я первым делом спрошу про этот летающий щит.

И два рыцаря, одна — настороженная и готовящаяся к возможной угрозе, другая — полная энтузиазма по поводу нового изобретения, ускорили шаг, направляясь к огням Мондштадта, куда уже несся их необычный «гость» и загадочный попутчик библиотекаря.

Их посадка была скорее управляемым падением, чем изящным приземлением. Планер чиркнул по мокрой траве, оставив борозду, и остановился в нескольких десятках метров от начала каменного моста, ведущего к воротам Мондштадта. Донателло, тяжело дыша от концентрации, первым делом убедился, что Лиза в порядке, а затем осмотрел свою импровизированную машину. Для экстренной ситуации сгодилось.

И тут его осенило — он вспомнил братьев. Мост. Город. Они договорились встретиться ЗА городом, у старой ветряной мельницы на окраине долины.

«Никаких контактов с местными, пока не оценим обстановку. Держимся скрытно».

А он что сделал? Влетел прямо к главным воротам в компании видного местного жителя, да еще и на самодельном летательном аппарате. Рафаэль точно устроит ему взбучку. Леонардо будет смотреть тем разочарованно-отеческим взглядом. Микеланджело… Мики просто назовет его «крутым парнем» и захочет прокатиться.

Он сглотнул, ощущая тяжесть возможных последствий. Но что он мог сделать? Бросить раненую Лизу?

— Ну что, шофер, — голос Лизы вывел его из размышлений.

Она осторожно сползла с щита, опираясь на него, но на лице ее играла усталая, но довольная улыбка.

— Приземлились более-менее целыми. Должна признать, это было… освежающе. Особенно после каменного гостя. Твой «глиссер» доказал свою эффективность. Думаю, даже больше, чем твои семьдесят три процента.

— Дело не в процентах, а в достижении цели с минимальными потерями, — автоматически ответил Донателло, помогая ей сохранять равновесие.

Его взгляд невольно метнулся к тенистым закоулкам у стен города, ища знакомые силуэты. Надеюсь, они уже внутри и не видят этого.

— Цель достигнута, — согласилась Лиза, слегка опробовав вес на больной ноге и тут же переложив его обратно. — Теперь осталось добраться до…

— Лиза! Лиза Минчи!

Два голоса — один звонкий и полный энтузиазма, другой сдержанный и настороженный — донеслись с ближайшего холма. Эмбер и Эола, сбежав по склону, приближались к ним быстрым шагом.

Лиза мягко вздохнула, но улыбка не покинула ее лица. А вот и официальные лица.

— Капитан Эола, Эмбер. Какая неожиданная… и своевременная встреча.

Эола первой подошла, ее проницательный взгляд мгновенно оценил ситуацию: Лиза, явно хромающая, опирающаяся на незнакомца; незнакомец — высокий с необычными чертами лица; и этот странный деревянный… объект рядом.

— Леди Минчи. Мы заметили ваше… прибытие. Вы ранены? — ее голос был вежливым, но плохо скрывал озабоченность.

Ее глаза не отрывались от Донателло, изучая его с ног до головы. — И кто ваш спутник? Мы не были уведомлены о привлечении сторонних помощников к миссии по очистке храмов.

Эмбер, тем временем, уже кружила вокруг планера, ее глаза сияли.

— Вау! Это просто невероятно! Вы использовали старую повозку? И этот парус из плаща — это гениально! А как вы управляли поворотами? Здесь есть какой-то руль? — она уже наклонилась, чтобы рассмотреть конструкцию ближе, совершенно забыв о формальностях.

Лиза мягко кашлянула, привлекая внимание.

— Позвольте представить. Это Донателло, путешественник из… очень далеких краев. Он оказал мне неоценимую помощь в храме, столкнувшись с неожиданно сильным и аномальным противником. Без него задание могло бы затянуться, а мое состояние — ухудшиться.

Она слегка надавила на руку Донателло, давая понять, что стоит поддержать версию.

— Донателло, это капитан отряда разведки Ордо Фавониус Эола и наш пламенный скаут Эмбер.

Донателло кивнул, стараясь сохранять нейтральное, но уважительное выражение лица.

— Честь познакомиться, — произнес он, слегка склонив голову.

Под пристальным взглядом Эолы он чувствовал себя как под микроскопом. Она не доверяет. Совершенно справедливо.

— Помощь? — переспросила Эола, скрестив руки на груди. — И какой именно противник потребовал помощи постороннего и привел к созданию… этого? — она кивнула в сторону планера.

— Каменный монстр, заряженный энергией Бездны и яростью Ужаса Бури, — четко ответила Лиза, и в ее голосе появились стальные нотки.

— Он материализовался прямо у источника. Донателло обладает уникальными… познаниями в подобных аномалиях и недюжинной силой. Его вмешательство было решающим. А это, — она указала на планер, — было самым быстрым способом доставить меня с растянутой ногой в город для отчета. Эффективность, капитан, прежде всего.

Эола промолчала, обдумывая. История звучала невероятно, но Лиза не была склонна к преувеличениям. И ее травма была явно настоящей. Тем более, каменный монстр?

— Мы тоже столкнулись с нечто подобным в храме… Неудивительно, что Орден Бездны здесь причастен.

— Позвольте взглянуть на это чудо техники поближе! — не выдержала Эмбер, подпрыгивая на месте. — Донателло, правда, вы это сами придумали на месте? Из подручных средств? Это же уровень гения! Надо показать механикам! Мы могли бы…

— Эмбер, — мягко, но твердо остановила ее Эола. — Вопросы о технике могут подождать. Леди Минчи нуждается во внимании лекаря. А наш… гость, — она снова посмотрела на Донателло, — Вероятно, нуждается в отдыхе и, возможно, в ответах на некоторые вопросы.

В ее тоне не было враждебности, но ясно давалось понять: за ним будут присматривать.

Донателло внутренне сжался. Вопросы. Отдых под присмотром. Это худшее, что могло случиться. Ему нужно было улизнуть, найти братьев, предупредить их.

— Я… благодарен за заботу, — сказал он, выбирая слова. — Но мне действительно не стоит задерживаться. У меня есть… свои неотложные дела.

— После всего, что произошло, и учитывая вашу помощь, Ордо Фавониус будет настаивать на том, чтобы оказать вам гостеприимство, хотя бы на ночь, — ответила Эола, и в ее голосе прозвучала непреклонность капитана. — Хотя бы для того, чтобы официально занести ваш вклад в отчеты. — она повернулась к Лизе. — Леди Минчи, я помогу вам добраться до штаб-квартиры. Эмбер, проводи нашего гостя в город. И… будь так добра, присмотри за ним.

Эмбер сияла.

— Конечно! Пойдемте, Донателло! Я покажу вам дорогу! И по пути вы мне расскажете, как вы рассчитали угол для паруса! Или, может, сначала как вы победили того каменного монстра? Ой, все сразу! — она уже тянула его за руку по направлению к мосту, совершенно не замечая его внутренней паники.

Донателло, бросив последний взгляд на Лизу, которая ответила ему едва заметным, понимающим подмигиванием, позволил увлечь себя. У него не было выбора. Но теперь, помимо поиска братьев и понимания того, как генерал Моно оказался в Тейвате, у него появилась новая задача: отвлечь восторженного пламенного рыцаря и выскользнуть из-под опеки Ордо Фавониус, не вызвав при этом еще больше подозрений.

***

За некоторое время до прибытия Донателло и Лизы к мосту…

Тени, отброшенные зубчатыми стенами Мондштадта, сгущались, сливаясь с наступающими сумерками. Высоко на каменном выступе, невидимые снизу, за массивной опорой ветряной мельницы, замерли две фигуры. Их темные, плотные фигуры сливались с камнем, а движения были настолько бесшумны, что даже городские голуби, устроившиеся на ночлег неподалеку, не обратили на них внимания.

Леонардо приник к холодной поверхности скалы, его голубые повязки-маска, казалось, впитывали последние лучи солнца. Он не моргал, его взгляд методично скользил по стенам, крышам, мостам и переулкам раскинувшегося внизу города. Перед его внутренним взором уже складывалась карта: основные артерии, узкие проходы, позиции стражей.

— Два патруля у главных ворот, — его голос был тише шелеста ветра в лопастях мельницы. — Смена каждые два часа. Еще три мобильные группы на внутреннем кольце. Но… смотри.

Он указал кивком на одну из улиц, где солдат в сине-белой форме Ордо Фавониус шел один, его шаг был усталым, а взгляд слишком часто обращался к небу, точнее, к огромным свежим царапинам на каменной кладке домов и к снесенным фрагментам крыш.

— Одиночные. Видишь? После сегодняшнего… хаоса, — Лео выбрал слово осторожно, — У них не хватает людей. Они растянуты. Бдительны, но уязвимы. Здесь, здесь и здесь — слепые зоны образуются на стыках секторов из-за разрушений.

Рафаэль, прижавшийся спиной к скале рядом, фыркнул. Его красная маска казалась темным пятном в сгущающейся темноте.

— Слепые зоны? Отлично. Значит, проберемся, как мышь в сырную кладовку. Чего тянем? Темнеет, пора двигаться. Донни, может, уже ждет.

— Донни будет ждать до условленного времени, — спокойно парировал Леонардо, не отрывая взгляда от города.

Его пальцы бесшумно вычерчивали в воздухе невидимые маршруты.

— А нам нужно больше информации. Этот город… он не просто пережил нападение. Он живет в его тени. Видишь, как они смотрят на небо? Это не обычная осторожность. Это страх, что это повторится.

Он замолчал на мгновение, его взгляд остановился на самом высоком сооружении города — изящном, устремленном в небо здании собора, венчающем центральный утес. Огни в его витражных окнах уже зажглись, словно маяки.

— Церковь. Сердце города и самое высокое место. Если где и искать Мики — то там.

Раф мрачно хмыкнул.

— Отличный план, Бесстрашный. Залезть в самое охраняемое место города, где они точно прячут все свои секретики. Просто и элегантно. Ничего не может пойти не так.

— Они ослаблены и сосредоточены на восстановлении после атаки и на внешней угрозе, — невозмутимо продолжал Лео. — Их внимание направлено наружу, на стены и небо, а не внутрь, на свои собственные святыни. Тем более, что главная угроза, судя по всему, была физической, магической… а не скрытной. Они не ждут ниндзя.

Он наконец оторвался от наблюдения и повернулся к брату. В его глазах горела холодная решимость стратега.

— Мы используем северо-восточную стену. Там повреждения от когтей самые серьезные, леса для ремонта уже установили — это даст нам укрытие и точку входа. Дальше — по крышам. Преимущественно по теневой стороне. Архитектура позволяет: много выступов, балконов, водосточных труб. Доберемся до основания скалы собора. Там… будет сложнее. Гладкий камень, меньше укрытий. Но есть декоративная резьба, подоконники. Подъем будет вертикальным, почти на сорок метров.

Рафаэль слушал, не перебивая. Как бы он ни язвил, он доверял тактическому гению Лео в таких вопросах.

— А стражи? На крышах?

— Редкие наблюдатели, и те сосредоточены на горизонте, — ответил Леонардо. — Но один ключевой момент. Мы не можем позволить себя обнаружить. Никаких стычек. Если патруль попадется — мы растворяемся. Наша цель — разведка. Понятно?

— Понятно, понятно, «не напугать местных», — проворчал Раф, но кивнул.

Он уже перебирал в уме свои саи, оценивая, как они помогут в карабканьи по стенам.

— А если Донни появится и начнет паниковать, что нас нет у мельницы?

— Донни не паникует. Он вычисляет, — сказал Лео, и в его голосе прозвучала тень гордости за брата. — И если он не найдет нас на месте, первое, что он сделает — попытается определить самую логичную для нас цель в городе, исходя из доступных ему данных.

Он бросил последний оценивающий взгляд на погружающийся в ночь город, на одинокие огоньки патрулей и на величественный, освещенный собор на вершине.

— Мы выходим. Держись в тени, повторяй мои движения. И помни: мы здесь невидимки.

И беззвучно, как две капли чернил, растекшиеся по пергаменту ночи, они соскользнули с уступа и растворились в глубоких тенях у подножия стены, начав свое восхождение к тайнам Мондштадта, даже не подозревая, что их брат в это самое время эффектно приземляется у главных ворот, привлекая всеобщее внимание.

***

Тихий сумрак, окрашенный светом витражей и трепетным пламенем свечей, царил в нефе собора. Воздух был наполнен запахом воска и старого камня. У одной из боковых часовен, за ажурной решеткой, разворачивалась тихая, но отчаянная драма.

В тени арки трое слушателей остолбенели. Паймон, не в силах сдержаться, выдохнула:

— Ч-ЧТО?! — но это был всего лишь беззвучный шепот ужаса.

Ее огромные глаза казались еще больше. Люмин почувствовала, как ледяная волна прокатилась по спине. Барбатос? Венти? Ее мозг отказывался складывать эти два образа воедино. Этот пропадающий то там, то здесь… и древний Архонт, чья сила сотрясала горы? Невольная дрожь пробежала по ее телу. Если это правда… то сколько же он скрывал? Микеланджело, не до конца понимая сакрального значения этого признания, тем не менее, ясно уловил накал атмосферы. Он видел, как побледнели его спутники, как замерла Паймон.

— Барба… что? — прошептал он в полнейшем недоумении. — Это типа как… его крутой псевдоним?

А монахиня лишь подняла бровь. В ее глазах не вспыхнул ни благоговейный ужас, ни трепетная вера. В них читалась лишь усталая, испытанная временем снисходительность — та самая, которую обычно обращают на проказливых детей или навязчивых выдумщиков.

— Бард, — произнесла она ровным, не терпящим возражений тоном. — Эта шутка переходит все границы благопристойности. Притворяться Архонтом — верх гордыни, да и просто дурной вкус. Твои песни прекрасны, но они не дают тебе права на такое кощунство.

Венти бессильно опустил руки, его плечи поникли с такой театральной скорбью, что даже фигуры на окнах собора, казалось, готовы были прослезиться.

— О, жестокий рок! О, незавидная доля бедного барда! Моя муза умрет в тоске!..

Из тени массивной колонны за этим спектаклем наблюдала тройка глаз. Люмин стояла неподвижно, ее золотые глаза спокойно оценивали ситуацию. Паймон парила рядом, скрестив ручки на груди и язвительно покачивая головой.

— Фух! И он называет себя лучшим бардом Мондштадта? Даже Паймон может просить вкуснее!

Рядом с ними, прижавшись спиной к прохладному камню, стоял Микеланджело. Его оранжевая маска скрывала широкую ухмылку. Он смотрел на Венти, как на самое увлекательное реалити-шоу в этом странном мире.

— Вау, — прошептал он, толкая локтем Люмин. — Этот зеленый парень — либо гений переговоров уровня Дона, либо полный провал. Я склоняюсь ко второму. Он что, думал, что флирт с монашкой сработает?

Люмин лишь слегка покачала головой, не отрывая взгляда от Венти. Она уже поняла, что за его шутовством скрывается что-то большее, но даже его обаяние, похоже, разбилось о каменную стену религиозной монахини.

Сестра Виктория, окончательно потеряв терпение, сделала решительный шаг вперед.

— Если тебе нечего делать, то прошу не отвлекать меня — и так дел полно.

Она развернулась и засеменила прочь, ее ряса шуршала по каменному полу, словно подметая все надежды Венти.

Бард остался стоять один в луне света, его величественная поза вдруг показалась нелепой и поникшей. Он провел рукой по лицу, и снова стал просто Венти — немного растерянным, немного печальным бардом, чью лучшую шутку не оценили.

Из тени арки вышла Люмин. За ней, не решаясь приблизиться, парила Паймон, а Микеланджело последовал за ними. Они смотрели на него — на этого, возможно, самого могущественного и самого беспомощного «бога» из всех, кого они знали.

— Так значит, — тихо начала Люмин, и в ее голосе звучала буря из облегчения, что он жив, ужаса от открытия и щемящей жалости. — Когда ты говорил, что «знаешь кого-то, кто может помочь с драконом»… ты имел в виду самого себя?

Венти обернулся. Увидев их, он не удивился. На его губах мелькнула старая, знакомая, немного виноватая улыбка. Но в глазах, таких же зеленых и глубоких, как небо над Мондштадтом, читалась тень подлинной, тысячелетней печали.

— Ну, привет, — сказал он, разводя руками в беззащитном жесте. — Вы, наверное, все слышали. Эх, а я так старался, готовил эту речь… Никто не верит в искреннее признание, если в нем нет хоть капли пафоса, верно?

Он взглянул на их потрясенные лица, на Микеланджело, и его улыбка стала мягче.

Люмин наконец заговорила, ее голос был тихим, но весомым:

— Если «попросить» не вышло, значит, нужен другой подход.

Она посмотрела на Венти, и в ее взгляде был прямой вопрос: «И что теперь? Ты действительно знаешь, что делаешь?»

— Попросить…было первой идеей. Самой простой. Но, как видите, — он горько улыбнулся, — мои рекомендации в глазах церкви слегка… устарели. Никто не верит в вернувшегося бога.

— Ага, очевидно… Так что же теперь? — спросил Микеланджело, переминаясь с ноги на ногу. Боль в ребрах напоминала о себе, но любопытство и желание действовать были сильнее.

Венти посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула знакомая, озорная искорка. Но на сей раз в ней было что-то отточенное и острое, как лезвие.

— Увы, время для дипломатии и трюков, мой друг-черепашка, истекло. Долина Ветров стонет от боли Двалина. Каждый час промедления… опасен.

Он сделал паузу, обводя взглядом всех троих. Его голос опустился до конфиденциального, доверительного шепота, каким делятся самым сокровенным секретом.

— Поэтому теперь…нам придется рассмотреть вариант «Б». Менее официальный.

Паймон ахнула, схватившись за щеки.

— Взять Лиру… самовольно?! Но это же… это же святотатство! И воровство! Рыцари Ордо Фавониус…

— …будут спать крепким сном, убаюканные усталостью после битвы, — мягко закончил Венти. — Я не предлагаю грабить кафедральный собор. Я предлагаю… временно перераспределить ресурс для спасения города.

Венти вздохнул:

— Вы правы. План Б… он менее изящен и требует наглости и определенных… навыков скрытного перемещения. Возможно, помощи друзей, которые умеют не привлекать внимания. — его взгляд скользнул по Микеланджело, оценивающе задержавшись на его подтянутой, атлетичной фигуре и двум парам нунчак, торчащих из-за пояса.

Мики почувствовал на себе этот взгляд и насторожился, но по-доброму.

— Оу. Ты смотришь на меня. Чувак, если ты думаешь о том, о чем я думаю… это может быть либо супер-мега-круто, либо мы все окажемся в местной тюрьме, которая, я уверен, тоже выглядит как декорация из фильма. Но, хм… Лео сказал бы, что это ужасная идея. А Раф — что она слишком веселая, чтобы отказываться. Так что я — ЗА!

Паймон закрутилась в воздухе.

— Ты же ранен! И что, опять красться? Мы же только что оправились после встречи с драконом! А теперь будем от монахинь прятаться?

— Не от монахинь, дорогая, — поправил Венти, и в его глазах снова загорелся знакомый огонек авантюризма. — Мы просто… возьмем то, что нам нужно для спасения Мондштадта, и вернем на место. Это как одолжить сахар у соседа! Только сосед — тысячелетняя церковь, а сахар — магическая лира. Ничего сложного!

Люмин просто закрыла глаза на секунду, как бы собираясь с силами. Приключение с этим бардом обещало быть долгим. А Микеланджело уже потирал руки в предвкушении, представляя, как он будет красться по готическим балкам под потолком.

— Подожди, — тихо, но твердо произнесла Люмин, блокируя собой путь Венти, который уже собирался что-то объяснять про «вентиляционные шахты». — Давай начистоту. Та лира, о которой ты говоришь. Ты уверен, что она нам нужна, чтобы разобраться с драконом? А не… чтобы просто заполучить редкий инструмент?

Паймон, парящая рядом, энергично закивала:

— Да-да! Паймон тоже думала об этом! Вдруг ты её заберешь и исчезнешь, а мы останемся тут разбираться с разгневанными монахинями и рыцарями! Ты же бард! Ты любишь красивые вещи!

Венти приложил руку к сердцу с таким видом, словно его смертельно оскорбили.

— О, недоверие — вот горькая чаша, что испивает странник! Разве моя песня не развеяла тьму в храме? Разве я не привел вас к источнику проблемы? — но под ее пристальным взглядом его театральность немного схлынула.

Он вздохнул, и его голос стал менее напевным, более земным.

— Слушайте. Ужас Бури — это не просто разозлившийся зверь. Это искаженная душа, боль, ставшая бурей. Небесная Лира — один из немногих ключей, способных успокоить такую песню… или добраться до ее истоков. Без нее мы просто машем мечами на ветру.

— Ладно, допустим, мы верим, что лира нужна, — не отступала Люмин, скрестив руки.

Ее золотистые глаза сузились.

— Но что, если что-то пойдет не так? Если нас поймают на полпути? У тебя есть план отхода? Или ты просто… исчезнешь с ветром, оставив нас отвечать за кражу священной реликвии?

Микеланджело, слушавший этот разговор, присвистнул.

— Жестко, сестра. Но справедливо. В наших краях, если идешь на дело, нужно знать запасной выход. У Рафа это правило номер два после «бей первым».

Венти на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по высоким витражным окнам, сквозь которые лился лунный свет. Казалось, он прислушивался к чему-то — к тихому гулу ветра в шпилях, к далекому шепоту листвы за стенами.

— Ветер, — произнес он наконец, и в этом слове была странная уверенность, — Всегда дует в сторону свободы. Мондштадт — город песен и ветров. И я знаю его мелодию как свои пять пальцев. Если что-то пойдет не так… ветер будет на нашей стороне. Он поможет скрыть шаги, заглушить звук, унести нас прочь. У меня нет конкретной карты с бегством по канализационным трубам, — он с легкой улыбкой посмотрел на Мики, — Но у меня есть нечто лучше. Я гарантирую это.

Он шагнул ближе к Люмин, и его обычная легкость сменилась тихой, но железной убежденностью.

— Я не брошу вас. Эта история — моя история тоже. И чтобы ее исправить, мне нужны вы. Ваша сила, ваша… необычность, — его взгляд на мгновение задержался на странном покрое одежды Люмин, парящей Паймон и на лице Мики. — А вам нужен я, чтобы понять, как эту силу применить. Доверие — вот наш главный инструмент сегодня. Ну, кроме, конечно, ловкости твоего оранжевого друга.

Микеланджело широко улыбнулся и похлопал себя по груди.

— Ловкость — это мое второе имя! Первое — Микеланджело! Так что, если план такой: просочиться, забрать диковинку и свалить с помощью магического бриза… Звучит как отличный план для понедельника! А сегодня что, среда? Еще лучше!

Люмин все еще колебалась. Она была из другого мира, она потеряла брата, и у нее не было права на ошибку. Но взгляд Венти, странным образом сочетавший безрассудство барда и древнюю мудрость, убеждал. А еще была Паймон, которая, подумав, заявила:

— Ладно! Но если ты нас подведешь, Паймон лично будет кусать тебя за уши! И расскажет всем в Мондштадте, что ты фальшивый бард!

Венти рассмеялся, и звук был похож на перезвон крошечных колокольчиков.

— Принимаю условия! Итак, план отхода есть — его обеспечит самый надежный союзник Мондштадта. Осталось дело за малым…

Он обернулся к темной арке, ведущей в глубины собора, туда, где под усиленной охраной должна была покоиться Небесная Лира. Его глаза заблестели азартом.

— Стащить сию дивную реликвию прямо из-под носа у бдительной сестры Виктории и, возможно, пары десятков рыцарей Ордо. Ну что, команда, готовы к небольшой… симфонии тишины и скорости?

Мики уже достал свои нунчаки, проверяя их баланс.

— О, да! Это мой жанр! Тишина, скорость и щепотка хаоса! Поехали!

Люмин, сделав последний глубокий вдох, кивнула. Выбора, по сути, и не было.

—Веди. Но помни о своем обещании.

— Как о самой сладкой ноте в самой прекрасной песне, — пообещал Венти и, с грацией тени, шагнул в темноту, увлекая за собой странную компанию: безродную звездную путницу, ее летающего компаньона-гурмана и черепаху-ниндзя из другого измерения. Симфония, определенно, предстояла грандиозная.

***

Туман, поднявшийся с озера после бури, клубился в узких переулках Мондштадта, цепляясь за фонари и приглушая звуки ночного города. Уголок рядом с таверной был погружен в особенно густую тень, нарушаемую лишь тусклым светом из-за плотно закрытых ставен.

Именно здесь пути пересеклись. Леонардо и Рафаэль, подобные двум живым теням, только что миновали конюшню, двигаясь бесшумно по черепице низкой крыши. Их цель — собор — маячила впереди, но путь лежал через эту площадь.

Внизу, у массивной дубовой двери таверны, стояли двое мужчин. Один, владелец таверны, в своем характерном темном костюме, смотрел на своего спутника с холодной, непроницаемой вежливостью. Другой, улыбался своей обычной, слегка язвительной улыбкой.

— …И, как я уже говорил, буря принесла столько переполоха, что горло просто пересохло от командования, — говорил тот делая театральную паузу. — А твой виноградный сок, Дилюк, — лучшее лекарство от любой напасти. Не найдется ли для усталого капитана хоть капельки?

Дилюк не шелохнулся. Его красные глаза, казалось, отражали не свет, а поглощали окружающую темноту.

— Таверна закрыта. Последствия бури. Уборка, ревизия запасов. — его голос был ровным, как поверхность озера в штиль, и столь же холодным. — Приходите завтра. Если, конечно, у Ордо Фавониус к тому времени не найдутся более насущные дела, чем дегустация сока.

Кэйя приложил руку к груди с преувеличенной обидой.

— Ох, как жестоко! Отвергать страждущего, который лишь ищет глоток спокойствия в этом хаосе. Ну что ж, не буду навязываться. — он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Надеюсь, твоя «ревизия» не включает в себя обсуждение текущих событий с… кем бы то ни было еще. Городу нужна стабильность, Дилюк. А не дополнительные тайны.

С этими словами, кивнув, Кэйя растворился в тумане, направляясь в сторону штаб-квартиры Ордо. Дилюк проводил его взглядом, в котором мелькнуло что-то тяжелое — подозрение или просто усталость. Он повернулся, чтобы зайти, и его движение замерло.

Его острый, привыкший замечать малейшие несоответствия взгляд упал на грязь у водосточного желоба. Следы. Не от сапог городской стражи — те имели характерный узор подметок. И не от изящных ботинок аристократов. Это были странные, почти круглые отпечатки, с неглубоким, но четким рельефом, словно от подошвы, разделенной на сегменты. И они были свежими. И далее лежали мелкие куски черепицы.

Дилюк медленно поднял голову, его взгляд скользнул по стенам, по карнизам, по темным просветам между крышами. Он ничего не увидел — Лео и Раф, почуяв опасность, замерли, вжавшись в темноту под самой кровлей. Но Дилюк не нуждался в том, чтобы видеть. Ему хватило улик.

«Не хиличурлы. Слишком аккуратно для слабого разумом монстра. Не люди. Следы не те», — молниеносно пронеслось в его голове.

Он вспомнил сегодняшние слухи: о странном спасителе от дракона, о новых лицах, о тревожных сообщениях с окраин.

Он не стал звать стражу. Не стал шуметь. Зашёл и тихо щелкнул замком, запирая таверну.

***

Сводчатые потолки нижних залов собора были ниже, темнее и дышали сыростью древних камней. Воздух пах пылью, воском и тишиной, нарушаемой лишь далёким эхом их собственных осторожных шагов. Микеланджело шёл первым, его оранжевая маска выделялась в полумраке, словно светлячок. Люмин следовала за ним, её взгляд метнулся к очередной нише со статуей, а Паймон нервно кружила у её уха.

— Мне всё ещё кажется, что это ужасная идея, — прошипела Паймон, сжимая в крошечных кулачках складки своего платья. — Красть священную лиру из церкви! Даже если Венти говорит, что это нужно! Мы все попадём в тюрьму, где кормят только хлебом и водой, без джема!

— Эй, расслабься! — Мики ответил шёпотом, но с неизменным оптимизмом. — Это же не кража, а… тактическое заимствование для спасения мира! Как в фильмах про шпионов. Тише воды, ниже травы, хвать реликвию — и в закат! Только вместо заката у нас будет дракон, которого нужно успокоить. Круче любого блокбастера!

— А что такое… блокбастер? Еда какая-то?

Они миновали склад церковной утвари и вышли в узкий коридор, ведущий к главному сокровищу Мондштадта. В центре, на бархатной подушке под стеклянным колпаком, мерцала в свете одинокой лампады Небесная Лира. Она была изящной, почти невесомой, её струны казались сплетёнными из лунного света.

— Вот она… — прошептала Люмин.

— Дай-ка я…

Но в тот момент, когда тень Мики протянулась к решётке, пространство перед самой Лирой вздыбилось. Воздух зарядился статикой, запахло озоном. Из ниоткуда, в вспышке фиолетового света и искр, материализовалась фигура в тёмном, облегающем костюме с острыми, агрессивными линиями. Маска закрывала глаза, а в руках поблёскивал электрокатализ.

Незнакомка даже не оглянулась. Её движение было одним молниеносным взмахом. Стеклянный колпак не разбился — он просто исчез в облаке электромагнитного импульса. Её рука в защитной перчатке схватила Небесную Лиру. Её глаза, холодные и расчётливые, на мгновение встретились с широко раскрытыми глазами Люмин и Мики.

Она приложила палец к губам и… исчезла. Не убежала — растворилась в новом вихре искр и фиолетовой энергии, оставив после лишь лёгкое потрескивание в воздухе и пустую бархатную подушку.

— ЧТО?! — вскрикнула Паймон.

— Эй! — рявкнул Микеланджело, инстинктивно бросаясь вперёд, но хватать было уже нечего.

И тут из тени глубокой арки за спиной у нашей троицы выплыла ещё одна фигура. Высокая, в тёмно-фиолетовом одеянии монахини, но с пронзительным, холодным взглядом и острыми, как бритва, чертами лица.

Розария. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на них с выражением, балансирующим между скукой и лёгким презрением.

— Шумно, — произнесла она хрипловатым голосом. — Очень шумно для тех, кто пытается действовать скрытно.

Люмин мгновенно развернулась, приняв оборонительную стойку. Микеланджело замер, оценивая новую угрозу. Паймон спряталась за спиной Люмин.

— Ты… ты следила за нами? — спросила Люмин, пытаясь понять, враг перед ними или нет.

Розария пожала одним плечом.

— Следила. За вами. За ней, — она кивнула в сторону, где исчезла похитительница. — За всей этой… суетой. Ты думаешь, она просто так пришла за безделушкой? Или что ваш зелёный бард такой уж хитрый?

В её глазах мелькнула искра чего-то похожего на горькую иронию.

— Эй, сестра, — Микеланджело попытался улыбнуться, но это вышло напряжённо. — Мы тут просто… помогаем другу спасти город от дракона. А эта фиолетовая молния, похоже, только что украла наше спасение. Мы не враги.

Розария медленно осмотрела его с ног до головы, её взгляд задержался на нунчаках и маске.

— Ты тот, кого принесли раненого. И твой стиль… не отсюда. — она на секунду задумалась.

Шум бегущих стражников становился всё ближе.

— Враги или нет — сейчас вы нарушители. И у вас нет того, зачем пришли. У вас есть два варианта: объясняться со стражей… — она сделала едва заметный шаг в сторону тёмного, едва заметного прохода в стене, — или исчезнуть. Пока есть возможность.

Она смотрела на них, не предлагая помощи явно, но и не блокируя путь к отступлению. Её присутствие было загадкой, но явно не дружеской. Незнакомка скрылась с Лирой, план провалился, а спасение сейчас выглядело как побег от закона и странная монахиня, знающая больше, чем говорит. Люмин обменялась взглядом с Микеланджело и Паймон. В его глазах читалась та же мысль: Засада. Провал. Бежать.

— Второй вариант, — быстро сказала Люмин.

Розария ничего не ответила, лишь слегка кивнула в сторону потайного хода:

— Я вас не задерживаю.

Мики, Люмин и Паймон бросились в указанном направлении, в последний момент скрываясь из вида, как в коридор врывались первые стражники, обнаруживая лишь пустой постамент и чувство полного краха.

Глава 23 Перемена обстоятельств

Пересечь каменный мост, ведущий в Мондштадт, под пристальными взглядами стражников, для Донателло было сродни проходу по ярко освещенной сцене. Его инженерный ум, однако, немедленно переключился с дискомфорта на анализ обстановки, превратив тревогу в холодный, методичный осмотр. Необходимо было избавиться от лишних мыслей.

Последствия бури бросались в глаза сразу. Массивные, украшенные гербом с львом, были испещрены глубокими, свежими царапинами — не от осадных орудий, а словно от когтей невероятных размеров. На самой мостовой, перед входом, валялись груды странного оружия: примитивные щиты из дерева и кости, дубины, утыканные шипами, луки нелепых пропорций. Но ни одного тела.

— Хиличурлы, — пояснила Лиза, заметив его взгляд.

Она по-прежнему опиралась на него, но ее голос звучал ровно, как если бы она вела экскурсию.

— Пытались воспользоваться хаосом и прорваться через главные ворота, пока дракон отвлекал защитников. Когда дракон отступил и ярость бури стихла, они отступили. Осталось только это.

Стражи у ворот, усталые и запыленные, смотрели на странную процессию с нескрываемым любопытством и легким подозрением. Их взгляды цеплялись за Донателло.

— Леди Минчи? Капитан Эола? — окликнул один из них, делая шаг вперед.

— Всё в порядке, — парировала Эола, её тон не оставлял места для вопросов. — Этот путешественник оказал помощь. Мы сопровождаем его для отчета и оказания помощи леди Минчи.

Страж кивнул, отступая, но его глаза ещё долго провожали Донателло. И вот они внутри. Вечерний Мондштадт после бури представлял собой странную смесь разрухи и упрямой жизни. Воздух был наполнен запахом мокрого дерева, пыли и горячего супа из соседней таверны. Фонари уже горели, но многие из них были погашены или разбиты. Они шли по мощёной улице, и Донателло видел последствия бедствия. Опрокинутые телеги с рассыпанным товаром (яблоки, ткани), которые ещё не успели убрать, импровизированные баррикады из бочек и мебели, отодвинутые к стенам домов, на многих из которых зияли дыры от летящих обломков. Царапины на каменных стенах, глубокие и параллельные, как если бы по ним провели гигантскими стальными когтями говорили о нападении дракона, сорванные куски черепицы, свисавшие с крыш. И самое впечатляющее — огромный, почти вертикальный шрам на одной из высоких башен, будто её оцарапали за ненужность.

Горожане, несмотря на вечернее время, группами или поодиночке, уже расчищали завалы, чинили ставни, разжигали жаровни. Их лица были усталыми, но не сломленными. Взгляды, которые они бросали на проходящих рыцарей и Лизу, были полны уважения, а на Донателло — открытого любопытства.

— Впечатляет, да? — тихо сказала Лиза, следуя за его взглядом.

Она, казалось, читала его мысли.

— Упадут, отряхнутся и затянут новую песню. Даже после визита дракона.

— Организованное восстановление, — констатировал Донателло, больше для себя. — Приоритет — инфраструктура и безопасность… Недурно.

Он указал подбородком на группу рабочих, которые под руководством человека в форме Ордо Фавониус устанавливали новую балку на повреждённый дом.

Эмбер, шагавшая рядом, сияла.

— Да, мы не сдаёмся! Это ещё ты не видел, как быстро мы собрали отряды, чтобы отбить атаку хиличурлов? Это была настоящая битва! Жаль, ты не видел! Хотя, — она посмотрела на него. — Думаю, ты и сам знаешь толк в битвах.

Эола шла молча, её взгляд непрестанно сканировал переулки и крыши. Донателло ловил её настороженные взгляды, брошенные в его сторону. Она искала угрозу. Он понимал это. И он знал, что самая большая угроза для её представления о порядке — это он сам и его братья, где-то здесь, в городе, нарушающие все правила скрытности.

Он сам невольно искал знакомые силуэты в каждой тени, в каждом проёме между домами. Каждый звук шагов за спиной заставлял его напрягаться. Он нарушил план. Он в центре внимания. И теперь ему предстояло не только избежать официальных вопросов, но и найти способ оторваться от этой навязчивой, хоть и дружелюбной, опеки, чтобы найти своих. И всё это — в городе, который сам только что пережил атаку дракона.

Они уже миновали самые пострадавшие кварталы и вышли на центральную площадь с фонтаном. Здесь разрушений было меньше, жизнь теплилась ярче: несколько лотков с едой и напитками всё ещё работали, источая ароматы, от которых у Донателло невольно заурчало в желудке. В центре суеты, помогая женщине с добрым, но усталым лицом— Саре, владелице кафе «Хороший охотник» — собирать опрокинутые столики и стулья, была невысокая фигура в красном.

Сян Лин трудилась с такой же энергией, с какой, наверное, рубила лук. Она ловко ставила на место тяжёлый стул, когда её взгляд скользнул по входящим на площадь. Он проскочил мимо Эмбер и Эолы, задержался на Лизе с понимающим кивком… и вдруг застыл на Донателло.

Её глаза, полные обычного любопытства, внезапно расширились от изумления. Она замерла на секунду, будто проверяя зрение, а затем бросила Сара наспех:

— Я сейчас! — и помчалась через площадь, перепрыгивая через разбросанные вещи с ловкостью дикой кошки.

— Ты! Ты же… брат того оранжевого чудака! — выпалила она, запыхавшись, останавливаясь прямо перед ошарашенным Донателло. Её палочки для еды, торчащие из волос, покачивались от резкого движения. — Тот, кто всё чинил и всё знал! Дона… Донателло, да?

Донателло почувствовал, как земля уходит из-под ног в переносном смысле. Оранжевый чудак. Брат. Его сердце ёкнуло. Эола мгновенно насторожилась, её рука непроизвольно приблизилась к эфесу меча. Лиза лишь приподняла бровь, наблюдая. Эмбер смотрела на Сян Лин с радостным удивлением.

— Вы… вы знакомы с ним? — выдавил Донателло, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё застыло в ожидании.

— Конечно! — воскликнула Сян Лин, не обращая внимания на напряжённую позу Эолы. — Мы встретились в лесу! Потом, когда на Спрингвейл напали эти тупоголовые… мы отбивались вместе! Он смешной, и дерётся… ну, как дерутся повара, когда нужно быстро нарезать кучу ингредиентов под давлением — хаотично, но эффективно!

Она понизила голос, её лицо стало серьёзнее.

— Но потом, на него налетел метачурл с топором и ударил… Не сильно, но поцарапало. Мы с охотниками довели его до города, до церкви. Сестры там помогают раненым. Он вроде приходил в себя, но всё бормотал про каких-то «братьев», «план» и «нелегальное проникновение».

Она посмотрела прямо в глаза Донателло, полные беспокойства.

— Это же про вас, да? Он сказал, вы его ищете.

Время для Донателло остановилось. Звуки площади — смех, звон посуды, журчание фонтана — отдалились, превратившись в глухой гул. Перед его внутренним взором пронеслись картинки: беззаботный Мики… затем хаотичная оборона деревни… и, наконец, его брат, раненый, под опекой людей, которые, казалось, должны были его обходить стороной. А Микеланджело здесь. В церкви. Ранен, но жив.

Облегчение, острое и сладкое, тут же смешалось с леденящей тревогой. Он в самом центре города.

«Если он здесь, и я здесь, и Лео с Рафом, скорее всего, уже проникли…» — мысль была оглушительной. — «Все. Мы все в одном месте. В самом сердце города, который только что пережил атаку и находится в состоянии повышенной боевой готовности. План полного провала…»

— Церковь… — его голос прозвучал хрипло.

Он отвёл взгляд от Сян Лин, устремив его на шпиль собора, возвышающийся над крышами. — Он там сейчас?

— В боковом приделе, где устроили временный лазарет, — кивнула Сян Лин. — Сёстры не отпускают, пока не убедятся, что нет внутренних повреждений.

— Стойте, — властно прозвучал голос Эолы.

Она шагнула вперёд, становясь между Сян Лин и Донателло. Её взгляд был тяжёлым.

— О каком «брате» идёт речь? О каком «нелегальном проникновении»? Донателло, вы сказали, что путешествуете один.

Лиза мягко вздохнула, как бы предвидя осложнения.

— Капитан, похоже, история нашего гостя немного… ветвистее, чем мы предполагали. — она посмотрела на Донателло, и в её глазах читалось не осуждение, а скорее усталая констатация факта. — У тебя, выходит, здесь семья?

Донателло собрался с мыслями. Прятать было бессмысленно. Мики был ранен и под присмотром. Пришло время менять тактику.

— Да, — сказал он твёрдо, глядя на Эолу. — Мои братья. Мы… разлучились во время шторма, когда прибыли сюда. Я искал их. И, похоже, один из них уже в городе и нуждается в помощи. Двое других… могут быть где угодно.

Это была полуправда, но сейчас она сгодилась.

Эмбер всплеснула руками, её лицо озарилось энтузиазмом.

— Так это же прекрасно! Мы можем помочь тебе найти их! Ордо Фавониус всегда помогает тем, кто в беде! Особенно если они такие же сильные и изобретательные, как ты!

Эола не выглядела убеждённой. Её подозрения только окрепли.

—«Разлучились во время шторма». Удобно. И теперь один из них оказывается ранен в нашем соборе, куда доступ ограничен. — она скрестила руки. — Думаю, было бы неплохо разобраться, что у чему. Мы идём в церковь. И вы, — она посмотрела на Сян Лин, — Тоже.

Сян Лин пожала плечами.

— Я и так шла проведать его, хотела отнести немного похлёбки. Она хорошо восстанавливает силы.

Донателло кивнул, его разум уже лихорадочно работал. Церковь. Мики там. Лео и Раф, возможно, уже там или рядом. Встреча неминуема. И она произойдёт под присмотром капитана Ордо Фавониус. Это был худший сценарий, но другого выхода не было. Нужно было увидеть Мики и убедиться, что он в порядке. А потом… потом думать, как выпутаться из этой паутины.

— Ведите, — коротко сказал он Эоле.

Капитан уже было развернулась в сторону вздымающегося над площадью шпиля собора, но мягкий, уверенный голос Лизы остановил её:

— Одну минуту, капитан, — сказала Лиза, всё ещё опираясь на Донателло, но её тон не допускал возражений. — Прежде чем мы все толпой ворвёмся в церковь и устроим переполох в лазарете, есть более логичный шаг. Действующая Магистр должна быть в курсе происходящего. Тем более, учитывая… масштаб сегодняшних событий и появление новых людей. — её взгляд скользнул по Донателло и Сян Лин. — Идём в штаб.

Эола нахмурилась, явно недовольная отсрочкой, но авторитет библиотекаря и упоминание Джинн заставили её кивнуть.

— Как скажете, леди Минчи.

Ночь была глубока, но штаб-квартира явно не спала. Окна первого этажа ярко светились, отбрасывая на мостовую прямоугольники жёлтого света. У входа, вместо обычных двух стражников, стояло четверо, и их позы говорили о предельной бдительности. Внутри царила лихорадочная деятельность: курьеры сновали по кабинетам, голоса звучали устало, но собранно, пахло свежим пергаментом, металлом и мокрой шерстью плащей.

Их провели по лестнице к дубовой двери. Эола постучала.

— Войдите, — раздался из-за двери ясный, немного усталый голос.

Кабинет Джинн был просторным, но аскетичным. Большой стол был завален картами, донесениями и эскизами укреплений. За столом, в кресле с высокой спинкой, сидела Джинн. Её белоснежные перчатки лежали рядом с чернильницей, а прядь характерной светлой челки спадала на лицо, оттеняя усталые, но острые, как лезвие, глаза. Она изучала очередной рапорт, когда вошли.

Первой она увидела Лизу, и в её взгляде мелькнуло лёгкое облегчение.

— Лиза. Рада, что ты вернулась целой.

Затем её взгляд перешёл на Эмбер, Эолу, Сян Лин… и остановился на Донателло.

Всё произошло в долю секунды. Её глаза, только что отражавшие обычную усталость от бумажной работы, вдруг сузились, стали пристальными, оценивающими. Она медленно отложила перо и откинулась на спинку кресла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

— Так, — тихо произнесла Джинн, её взгляд скользнул от высокого роста Донателло. — Капитан Эола, леди Минчи. Объясните, пожалуйста, кто этот… гость, и почему он доставлен ко мне в такой час.

Эола вышла вперёд.

— Действующая Магистр. Это путешественник, представившийся как Донателло. Он оказал помощь леди Минчи, столкнувшись с существом, похожим на каменного голема, заряженным энергией Бездны. По пути сюда мы встретили шеф-повара Сян Лин. Она утверждает, что знает его и что в нашем лазарете при церкви находится его раненый брат.

Джинн не отводила взгляда от Донателло.

— Брат, говорите? Интересно. Очень интересно. И как зовут этого брата?

Донателло чувствовал, как под её взглядом обнажаются все его тайны. Этот человек не просто чиновник. Это воин и лидер.

— Микеланджело, — честно ответил он.

На лице Джинн не дрогнул ни один мускул, но в глубине её глаз что-то вспыхнуло — не удивление, а скорее подтверждение догадки.

— Микеланджело, — повторила она, растягивая имя. — Оранжевые повязка…

Она сделала паузу, и в кабинете стало так тихо, что слышно было, как за окном свистит ночной ветер.

— Эола, Эмбер, выйдите ненадолго.

Обе девушки переглянулись, но послушно вышли, закрыв за собой дверь.

— Я должна поблагодарить вас, Донателло. Вернее, вашу семью.

Донни почувствовал, словно его окатили ведром воды.

— У статуи Архонта, в долине ветров, предвестник Бездны и его гончий напали на меня. Трое твоих братьев: один с синей маской и двумя мечами, другой с красной и парой кинжалов, и третий, тот самый Микеланджело, — вмешались. Они скрылись прежде, чем я смогла что-либо спросить, но я их запомнила.

Она посмотрела на Лизу.

— Я делилась этими наблюдениями только с Лизой и теперь, вижу, что картина складывается. Ваш брат, Микеланджело, был доставлен в город сегодня с лёгкими ранениями после нападения на Спрингвейл. А вы… — её взгляд вернулся к Донателло, — Вы прибыли с другой стороны, но явно из той же… породы.

Лиза мягко кивнула, как будто пазл наконец встал на место.

— Но вопросы остаются. Откуда вы? Что привело вас именно в Мондштадт? И что вам известно о связи между каменными из вашего прошлого и энергией Бездны, которая оживила одного из них сегодня?

Донателло глубоко вздохнул. Ситуация изменилась. Они перешли из разряда подозрительных незнакомцев в разряд… странных, но потенциальных союзников. Это давало пространство для манёвра.

— Ответы на эти вопросы сложны, Действующая Магистр. И вряд ли связаны с тем, как мы сюда попали. Но первое, что мне нужно сейчас — убедиться, что мой брат в порядке. И… найти двух других. Если они уже в городе, после всего, что они услышали о драконе… они будут пытаться выйти на связь или искать Мики. Возможно, они уже рядом.

Джинн обменялась взглядом с Лизой, затем кивнула.

— Вызови Эолу и Эмбер.

***

Тёмный проход вёл в старую систему вентиляции или, возможно, в давно забытый служебный ход. Микеланджело, Люмин и Паймон двигались почти на ощупь, спотыкаясь о груды мусора и вздымая клубы пыли. За спиной нарастал шум поисков, но он быстро стих — они ушли достаточно глубоко.

— Зачем она это сделала? — прошептала Люмин, протирая запачканное пылью лицо. — Эта монахиня… Она могла просто сдать нас страже.

— Может, ей не нравится лезть в суматоху? — предположил Мики, пожимая плечами, но в его голосе тоже звучала неуверенность. — Или она просто любит смотреть, как всё горит синим пламенем, со стороны. Странные здесь у вас монашки.

Они вышли через полуразрушенную решётку в тихий, заросший плющом дворик. Лунный свет, пробивавшийся сквозь разрывы в тучах, освещал одинокую фигуру, прислонившуюся к стене. Венти выпрямился, увидев их. На его лице не было обычной беззаботной улыбки.

— Ну что? — спросил он тихо, но напряжённо. — Где она?

Паймон выпорхнула вперёд, размахивая руками.

— Пропала! Её украли! Появилась какая-то женщина в чёрном с электрическими штуками, хвать — и нету! А потом ещё одна монахиня, вся такая мрачная, сказала нам убираться!

Венти закрыл глаза на секунду, и по его лицу пробежала тень досады, такой искренней и глубокой, что даже Люмин это поразило.

— Так что теперь? — спросил Микеланджело. — План «А» провалился с треском. План «Б» — тоже. План «В» — догнать эту электрическую даму и отобрать лиру силой?

Венти открыл глаза. В них вновь зажёгся знакомый огонёк, но теперь он горел холодным, решительным светом.

— План «Б» теперь иной. Кто бы не забрал лиру, им нужно её изучить, возможно, активировать определённым образом.

Он посмотрел на Мики, и его взгляд стал оценивающим.

— Ты говорил о братьях. Тех, что ищут тебя. Они в городе?

Мики пожал плечами.

— Не знаю… они, наверное, меня уже ищут.

— Хорошо, — Венти кивнул. — Тогда идём. Мы не можем оставаться здесь.

Он ловко перелез через низкую ограду дворика и скользнул в узкий переулок. Герои, обменявшись взглядами — полными сомнений, но не имеющие лучшего варианта, — последовали за ним, растворяясь в ночи, унося с собой горечь поражения и слабую надежду на новый план.

***

Эола выглядела ошеломлённой. Её подозрения подтвердились, но масштаб оказался грандиознее: эти незнакомцы не просто проникли в город — они уже успели сразиться бок о бок с самой Действующей Магистр против сил Бездны. Эмбер была тоже удивлена, так же была переполнена уважением и восторгом.

— Значит… они не враги? — осторожно спросила она.

— Их действия говорят сами за себя, — ответила Джинн. — Они сражались с общим врагом, и один из них сейчас ранен и находится под нашей защитой. — она снова посмотрела на Донни. — Капитан Эола, сопроводите Донателло в церковь к его брату. Окажите всю необходимую помощь. Лиза, тебе тоже требуется внимание лекаря.

Она перевела тяжёлый взгляд на Донателло.

— Мы продолжим этот разговор позже. Официально. Мондштадт в долгу перед вами и вашими братьями за помощь, но нам необходимо понимать, с кем мы имеем дело. Ради безопасности города.

— Да вы в принципе ничего не должны… Все случилось спонтанно. Я бы сам хотел вам сказать спасибо, что позаботились о Мики.

— Ваш брат рисковал, защищая людей, а это тоже не менее ценно.

Донателло кивнул. Это был разумный компромисс. Он получил доступ к Мики. Теперь главное было найти Лео и Рафа, прежде чем они, не зная об этой договорённости, сделали что-нибудь решительное — например, попытались штурмом вытащить брата из церкви. Мысль об этом заставила его похолодеть внутри.

«Держитесь, ребята, — мысленно обратился он к ним, выходя из кабинета вслед за Эолой. — Не делайте ничего глупого. Ситуация и без того достаточно… интересная».

До церкви они дошли, миновав площадь, со статуей Анемо Архонта, на котором умник невольно задержал взгляд. Донателло помогал Лизе подняться по ступеням, в то время как Эола шла чуть впереди, а Сян Лин несла небольшой горшочек, от которого исходил душистый пар.

— Лазарет в левом нефе, — сказала Эола, отворяя массивную дверь.

Внутри пахло ладаном, травами и слабым запахом крови. Было тихо, лишь где-то вдалеке слышалось бормотание молитвы.

Они прошли мимо рядов скамей к арке, ведущей в боковой придел. Здесь, на простых койках, лежали несколько раненых горожан и пару стражников. Сестра Грейс тихо беседовала с одним из них.

Эола подошла к ней.

— Сестра. Мы ищем раненого, которого доставили сегодня. Чужого. Молодой юноша, в оранжевом… с необычной внешностью.

Сестра Грейс обернулась. Её лицо, обычно спокойное, выразило лёгкую растерянность.

— О, вы про него. Да, он был здесь. Поцарапан, лёгкое сотрясение. Мы перевязали его, он отдохнул… Но он исчез. Где-то полчаса назад. Мы думали, он просто вышел подышать, но он не вернулся.

Донателло почувствовал, как у него похолодело внутри. Исчез. Полчаса назад. Его взгляд метнулся к Лице, затем к Эоле. В глазах капитана вспыхнули подозрения, теперь уже отлитые в сталь.

— Исчез? — её голос стал опасным и тихим. — Раненый человек с сотрясением просто «исчез» из охраняемой церкви?

— Мы не тюрьма, капитан, — мягко, но с достоинством ответила сестра Грейс.

— Он был ранен, — твёрдо сказала Сян Лин, подходя к койке и касаясь простыни.

Её шефский взгляд оценивал ситуацию.

— Сама перевязывала. Далеко он не ушёл.

Донателло уже анализировал данные. Полчаса. Церковь в центре города. Двое других братьев, возможно, уже в городе и ищут его. Сценарии строились в голове с пугающей скоростью, и большинство из них заканчивались стычкой с патрулями.

— Мы должны его найти, — сказал он, обращаясь больше к Лизе и Эоле, чем к сестре. — Сейчас. Он дезориентирован, ранен и, скорее всего, пытается выполнить наш старый план, который сейчас совершенно неактуален.

— «Старый план»? — Эола скрестила руки на груди. Её терпение таяло. — У вас был план проникновения в город?

— План выживания и поиска друг друга, — парировал Донателло, стараясь сохранять хладнокровие. — План, который теперь рухнул, потому что один из нас ранен и потерян в незнакомом городе, находящемся в осадном положении. Чем дольше мы тут спорим, тем выше вероятность, что его примут за лазутчика или он нарвётся на настоящую опасность.

Лиза, всё это время молча наблюдавшая, наконец заговорила, опираясь на ближайшую скамью.

— Он прав, капитан. Поиск должен быть приоритетом. Раненый, дезориентированный незнакомец ночью в Мондштадте — это проблема, независимо от его намерений. И, — она добавила, глядя прямо на Эолу, — Если с ним что-то случится после того, как мы узнали о его помощи, это будет осложнением.

Эола закусила губу. Она ненавидела, когда логика была на стороне тех, кто её раздражал.

— Хорошо, — отрезала она. — Но мы делаем это по-моему. Мы организуем скоординированный поиск. Я свяжусь с патрулями на улицах. Сян Лин, вы знаете город, обойдите ближайшие таверны, укромные уголки — он мог искать еду или укрытие. Вы, — она посмотрела на Донателло, — Остаётесь со мной.

Донателло кивнул, хотя ему отчаянно хотелось ринуться на поиски самому, но понимал стратегический смысл. Разделение сил, системный поиск. Это было правильно. Но в его душе клокотала тревога. И где, чёрт возьми, Лео и Раф?

«Вот так всегда, — подумал Донателло. — Они там барагозят, а отдуваться приходится мне!»

***

Туман цеплялся за стены таверны, как промокшая вуаль. Венти подошёл к двери с привычной лёгкостью, но его глаза быстро оценили ситуацию: ставни закрыты, но в щели пробивался свет. Он толкнул дверь, и колокольчик над ней звякнул глухо, словно уставший.

Внутри пахло древесиной, воском и вином. За стойкой, спиной к ним, протирая бокал, стоял Дилюк. Он не обернулся.

— Мы закрыты, — прозвучал его ровный, лишённый эмоций голос.

— О, даже для лучшего барда и его… спутников, ищущих скромного приюта от непогоды и лишних глаз? — Венти сделал несколько шагов вперёд, его голос зазвучал чуть громче, игриво, но с намёком. — Мы не шумные. И нам нужен всего лишь один столик. Поукромнее.

Дилюк наконец медленно повернулся. Его красные глаза скользнули по Венти, затем по Люмин и Паймон, и наконец задержались на Микеланджело. В глазах Дилюка мелькнула тень узнавания — не личное, а из категории «ещё один странный тип в и без того странную ночь».

Он ничего не сказал. Просто молча кивнул в сторону винтовой деревянной лестницы в глубине зала, ведущей на второй ярус — на галерею с более уединёнными столиками, скрытыми от посторонних взглядов.

— Благодарю, — Венти улыбнулся, жестом приглашая остальных следовать.

Они поднялись наверх и устроились за угловым столом, откуда был виден и вход, и часть главного зала. Микеланджело сразу же прислонился к стене, снимая нагрузку с поцарапанной ноги, но его глаза бдительно сканировали окружение. Люмин и Паймон притихли, прислушиваясь.

Не прошло и пяти минут, как дверь внизу снова распахнулась. В таверну, сопровождаемые порывом холодного воздуха, вошли двое рыцарей Ордо Фавониус. Они выглядели уставшими, но сосредоточенными.

— Господин Дилюк, — обратился один из них к юноше, который снова стоял за стойкой, будто не двигаясь с места. — Мы ищем… подозрительных личностей. Могли ли к вам зайти незнакомцы?

Дилюк поднял глаза от бокала. Его лицо было непроницаемой маской.

— Таверна закрыта, как видите. Посетителей нет. — он поставил бокал на полку с лёгким, но отчётливым стуком. — И если бы даже зашли… я бы посоветовал им не задерживаться. В городе и так достаточно проблем без того, чтобы подозревать каждого, кто ищет глоток вина после драконьего визита. Вы мешаете уборке.

Его тон был вежливым, но в нём чувствовалась стальная хватка и лёгкое презрение. Рыцари переглянулись. Авторитет Дилюка, даже не занимающего официального поста, был весом. Да и в его словах была доля правды — таверна была пуста.

— Хорошо, — пробормотал второй рыцарь, кивая. — Но если увидите кого-то… сообщите.

— Обязательно, — сухо ответил Дилюк, и в его голосе прозвучала такая откровенная скука, что это было почти оскорбительно.

Рыцари удалились. Дверь захлопнулась. Наверху, за резной перегородкой, Люмин, Паймон и Микеланджело перевели дух. Они видели и слышали всё через щели в дереве.

— Вау, — прошептал Мики, впечатлённо. — Этот чувак… он только что нагло соврал страже прямо им в лицо! И они купились! Это уровень!

— Он… он нас покрывает? — удивлённо прошептала Паймон.

— Он покрывает незаметность, — тихо сказал Венти. — Ему не нужны проблемы в его заведении. И… возможно, ему не нравится, когда рыцари слишком активно суют носы куда не следует.

Внизу Дилюк спокойно подошёл к двери, повернул ключ в замке и щёлкнул засовом. Звук был громким и окончательным в тишине таверны. Затем он потушил несколько ламп в главном зале, погрузив его в полумрак. Венти только что протянул руку, чтобы снять бутылку с полки, когда раздался низкий, ровный голос, лишённый всякой теплоты:

— Положи на место бутылку. И объяснитесь.

Дилюк стоял, прислонившись к двери. Он не держал оружия в руках, но сама его поза — прямая, непоколебимая — говорила о том, что он готов ко всему. Его красные глаза, казалось, светились в полумраке собственным холодным светом, скользя по каждому из них.

— Господин Дилюк! — воскликнул Венти, но его обычная игривость на этот раз звучала немного натянуто. — Благодарю за вашу помощь. Мы всего лишь…

— Вы всего лишь прячетесь от Ордо Фавониус в моей запертой таверне, один из вас — ранен и явно не отсюда, — Дилюк перебил его, делая шаг вперёд. Его взгляд остановился на перевязанной ноге Микеланджело, затем на необычных нунчаках за его спиной. — Я оказал вам «услугу молчания», но не намерен хранить в своём доме змей, не зная, ядовиты ли они.

Атмосфера накалилась. Люмин инстинктивно придвинулась ближе к Мики, а Паймон спряталась у неё за спиной. Микеланджело, хоть и хромал, тоже выпрямился, готовясь к возможной стычке.

Венти вздохнул. Он посмотрел на непроницаемое лицо Дилюка и, кажется, понял, что шутки и песен здесь не пройдут. Лёгкая, печальная улыбка тронула его губы.

— Хорошо. Правда, значит. — он отставил бутылку в сторону и обвёл рукой свою маленькую группу. — Мы здесь не для того, чтобы вредить Мондштадту. Мы здесь, чтобы попытаться его спасти. От самого Ужаса Бури.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и когда заговорил снова, в его голосе исчезла всякая ветреность, осталась только серьёзность.

— Дракон, который сегодня атаковал город. Он не просто сошёл с ума. Его разум отравлен. Орден Бездны опутал его древним проклятием, превратив в орудие ярости — Ужас Бури. Сегодняшнее нападение — только начало. Пока проклятие не снято, он будет возвращаться снова и снова, пока от Мондштадта не останется прах.

Дилюк слушал, не двигаясь, но его взгляд стал ещё острее.

— Проклятие Бездны, — повторил он, и в этих словах прозвучало тяжёлое понимание. — А что такого вы натворили, что рыцари за вами бегают?

— Чтобы добраться до источника проклятия, успокоить и… исцелить Двалина, нужен ключ. Небесная Лира, — объяснил Венти. — Она — не просто реликвия. Это инструмент, способный резонировать с самой душой ветра, с древней песнью Мондштадта. Мы пытались… одолжить её. Но нас опередили.

Тут Венти жестом представил своих спутников.

— Мои союзники в этом безнадёжном деле. Люмин, путешественница из далёких миров, и её спутница Паймон. И… — он указал на Микеланджело, — Микеланджело. Он не из нашего Тейвата. Он и его братья прибыли сюда иным путём, в тот же день, когда всё началось.

Дилюк кивнул в сторону Люмин и Паймон.

— С вами двумя я уже знаком. Город судачит о путнице, что сразилась с драконом лицом к лицу. — в его голосе, впервые за вечер, прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение.

Он посмотрел прямо на Люмин.

— Это был безрассудный поступок. Но мужественный.

— О да! — воскликнул Венти, и его энтузиазм ненадолго вернулся. — Наша звёздная гостья — настоящая героиня! Она парировала дыхание бури! Без неё последствия были бы куда страшнее!

Люмин слегка смутилась от похвал, но кивнула, подтверждая слова Венти. Затем она обратилась к Дилюку:

— Микеланджело и его братья помогли мне и другим ещё до того, как мы достигли города. Мы… решили разделиться на подступах, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он должен был ждать, но, видимо, что-то пошло не так. — она посмотрела на Мики с беспокойством.

Тот пожал плечами, стараясь улыбнуться.

— Ну, знаешь, драконы, разруха, общая неразбериха… Планы имеют свойство меняться. Главное — импровизировать с улыбкой!

Дилюк внимательно выслушал Люмин, его аналитический ум складывал факты.

— Итак, вы объединились с бардом, чтобы украсть священную реликвию для спасения города, но её перехватили. Один из ваших иноземных союзников ранен и теперь в розыске. А двое других, предположительно, скрываются в городе. — Он скрестил руки на груди. — И что теперь? Вы надеетесь, что я, помимо укрытия, предоставлю вам ещё что-нибудь?

— Мы надеемся, что вы предоставите нам шанс, — серьёзно сказал Венти. — И, возможно, информацию о тех, кто мог украсть лиру. Вы знаете окрестности Мондштадта как свои пять пальцев. Вы знаете, где могли бы укрыться незваные гости. — он кивнул в сторону оборудования Мике. — И вы, как я подозреваю, не больше меня доверяете слепому рвению Ордо Фавониус в нынешней ситуации. Иногда чтобы потушить пожар, нужна не толпа с вёдрами, а один человек с точным знанием, где находится кран.

Дилюк долго смотрел на них. Тишина в таверне стала почти осязаемой. Наконец, он медленно кивнул.

— Ваша история… не лишена смысла. И в ней есть один проверяемый факт: храбрость путешественницы, — он снова взглянул на Люмин. — За это я могу дать вам ночь. Но завтра утром вы уходите. И если ваши действия навлекут беду на таверну или на город… — он не закончил угрозу, но в его глазах было всё сказано.

Ребята не сводили глаз с хозяина заведения. Им стало понятно сразу, что он не шутит.

— Но, прежде чем мы перейдем к следующей части, я должен оповестить одного своего старого знакомого.

Он повернулся, чтобы уйти, но на последок бросил:

— Не вздумайте никуда уходить — вас и так по всему городу ищут. — он указал на Микеланджело. — А рану тому… лучше обработать как следует. У меня есть антисептик. Нельзя, чтобы в моей таверне кто-то умер от заражения. Это плохо для репутации.

И с этими словами он скрылся за дверью, оставив группу в состоянии смешанного облегчения и новой, ещё более сложной решимости. Ночь обещала быть долгой.

Венти повернулся к стойке:

— Ну, раз уж мы здесь, и хозяин проявил такую… любезность, — он улыбнулся, — Можно и подкрепиться. А заодно…

Он подошёл к стойке, где стояло несколько дорогих, пыльных бутылок. Он провёл пальцем по этикеткам, его брови были слегка нахмурены в раздумье.

—…выбрать подходящий аккомпанемент для следующего акта нашей маленькой симфонии…

— Венти, оставь бутылки, — сурово приказала Люмин.

— И кстати, в твоём возрасте разве не вредно ли пить? — спросил Микеланджело.

Бард только хихикнул:

— Я намного старше, чем кажусь на первый взгляд.

Однако, под взглядами товарищей убрал руку от бутылок.

***

Леонардо и Рафаэль замерли на черепичном скате крыши, примыкавшей к соборной площади. Снизу, из тени глубокого арочного прохода, доносились сдержанные голоса.

— …передайте синьоре, что артефакт в безопасности. Его изучают, — говорил один из двух мужчин в одинаковых, закрывающих лица масках и тёмных мундирах незнакомого кроя.

Его голос был безличным, как скрип железа.

— А эти… помехи? — спросил другой, с более высоким голосом. — Зелёный бард, девочка со странной одеждой и её летающая игрушка… и тот, в оранжевом. Они знали, где искать.

Третий человек, тот, с кем они говорили, был одет в поношенный, но дорогой плащ дворянина. Его лицо, освещённое тусклым светом фонаря, было бледным и нервным. Раф сузил глаза.

— Эй, Лео… Это же тот заморыш, которого мы откачали после тех тварей с щитами! Тот, что потом ускакал на лошади, даже «спасибо» не буркнув!

Леонардо кивнул, не отрывая взгляда. Да, это был он. Тот самый мужчина, которого они нашли без сознания, окружённого хиличурлами. Они отбили его у хиличурлов. Потом усадили его на его же коня, хлопнули лошадь по крупу и отправили в сторону Мондштадта. Сохранение анонимности было частью их протокола.

— …их не стоит недооценивать, — нервно проговорил дворчнин, озираясь. — Особенно иноземцев. Они непредсказуемы. Бард же… он всегда был слишком любопытным для собственного блага.

Маскированные люди обменялись взглядами.

— С ними разберутся. Ваша задача — держать ухо востро внутри города. Особенно относительно действий Ордо Фавониус и… отдельных личностей. Наш успех зависит от незаметности.

«Артефакт», «иноземцы в оранжевом», «зелёный бард». У Лео в голове сложилась картинка. Он посмотрел на Рафаэля. Тот уже всё понял.

— Это про наших. Про Мики, Люмин, Паймон и Венти, — прошипел Раф. — Они что-то украли, и эти маскированные уроды это что-то забрали. Интересно, что?

— Неважно, — тихо, но твёрдо сказал Лео. — Наша цель — Мики. Он ранен и, судя по всему, опять влип в какую-то историю. Эти люди выглядят опасными. Мы должны найти его первым.

— А может, стоит проследить за этими типами? — предложил Раф, жестом указав на удаляющихся людей. — Узнать, куда они понесли их «артефакт». Мики, если он в сознании, сам найдёт дорогу к нам. Он не ребёнок.

— Он ранен, Раф. И в незнакомом городе. Мы не можем бросить его, — голос Леонардо не допускал возражений.

В нём звучала ответственность лидера и тревога старшего брата.

— Мы идём к церкви. Там последнее известное место. После этого… посмотрим.

Раф неохотно хмыкнул, но спорить не стал.

***

Венти только что закончил рассказывать друзьям более подробные детали о природе проклятия Двалина, когда на дверь таверны раздался не громкий, но отчётливый стук. Все замерли.

— Кто это? — испуганно шепнула Паймон.

— Не знаю, — одними губами произнёс Мики, хватаясь за нунчаки.

Он осторожно подошёл к двери, но прежде чем кто-то успел взять что-то в руки для самообороны, дверь отворилась.

В это самое время на противоположной крыше, в тени дымохода, притаились Леонардо и Рафаэль. Они как раз собирались спуститься в сторону церкви, когда Лео заметил знакомую фигуру, входящую в таверну. Его рука молниеносно легла на плечо Рафа, заставляя того замереть.

— Смотри, — прошептал Лео.

Раф присмотрелся и замер.

—Это… та самая девушка-воин. Та, что дралась с тем электрическим монстром. И с ней парень!

Они наблюдали, как дверь закрывается, поглощая девушку и ее спутника. Окна на втором этаже были плотно зашторены, но сквозь щели пробивался слабый свет.

— Что за чертовщина тут творится? — проворчал Раф. — Церковь, агенты в масках, теперь девушка воин тайком пробирается в закрытую таверну… И где-то посреди всего этого наш брат-дурачок!

Леонардо молчал, его мозг обрабатывал данные. Церковь могла подождать. Появление этой девушки здесь, сейчас, в такой обстановке, было слишком важным событием. Оно могло дать ответы. Или привести к Мики.

— Меняем приоритет, — тихо сказал он. — Мы остаёмся здесь. Наблюдаем. И ждём. Если она здесь, значит, здесь же может быть ключ ко всему. И, возможно… — он не договорил, но Раф понял. Возможно, здесь был и Мики.

В проёме, закутанная в тёмный плащ, но с узнаваемой прядь волос, выбивающихся из капюшона, стояла Джинн. Её пронзительный взгляд мгновенно обвёл комнату, останавливаясь на каждом лице. На Люмин и Паймон, на Венти, и дольше всего — на Микеланджело. Вместе с ней в таверну вошёл и Дилюк. Он быстро закрыл дверь за ней.

Венти встал, и на его лице впервые за вечер появилось выражение неподдельной настороженности. Люмин инстинктивно шагнула вперёд. Паймон пискнула и замерла.

— Действующий Магистр, — голос Дилюка был нейтрален. — Они всё объяснили.

— И я многое поняла, — ответила Джинн, сбрасывая капюшон.

Она не выглядела гневной, но её осанка излучала власть и усталую решимость.

— Вы ищете способ спасти Мондштадт от Двалина. Вы пытались добыть Небесную Лиру. А вы, — она посмотрела на Мики, — Один из тех троих, кто сражался со мной против предвестника Бездны. Где двое других?

— А в чем дело?

— Думаю, наш бард будет не против повторить свою историю, — Дилюк взглянул на Венти, явно намекая.

Любитель вина, как его окрестил Микеланджело, пошел по новому кругу. Он повторил всё, что уже рассказывал: о проклятии Двалина, о роли Небесной Лиры, о провалившейся попытке её «одолжить» и о похищении. Говорил он без обычных прикрас, только факты. Его голос звучал устало, но твёрдо.

Джинн слушала, не перебивая, её лицо было каменной маской. Когда он закончил, она медленно покачала головой.

— Вы могли прийти ко мне, — сказала она, и в её голосе не было гнева, только тяжёлое разочарование. — Я знаю ценность Лиры и я знаю, что происходит с Двалином. Возможно, вместе мы нашли бы законный путь… или, по крайней мере, более чистый. Вместо этого вы предпочли воровать, вызвали переполох в соборе и подарили чужакам идеальное алиби, чтобы действовать в тени, пока мы ищем воришек.

Венти опустил взгляд, впервые за вечер выглядя по-настоящему пристыженным.

— Время было против нас, Действующий Магистр. Каждый час промедления — это риск нового витка ярости Двалина. Я… допустил ошибку в расчётах.

— Зато теперь мы точно знаем, что кто-то ещё заинтересован в Лире, — сухо добавил Дилюк, стоявший в стороне, в тени. — И что их агенты действуют прямо внутри города,

Джинн вздохнула. Затем её взгляд перешёл на остальных.

— А вы? — спросила она, обращаясь к Люмин и Паймон. — Вы уже рисковали жизнью, сражаясь с драконом лицом к лицу. Почему вы снова ввязались в это? Зная, что это против закона?

Люмин встретила её взгляд прямо. В её золотых глазах горела непоколебимая решимость.

— Мы начали помогать и не можем остановиться на полпути. Если есть шанс остановить дракона и спасти людей — мы должны его использовать. Даже если путь… не совсем правильный.

— Да! — пискнула Паймон, выплывая из-за спины Люмин и складывая ручки на груди. — И потом, Венти, он хоть и странный, но он действительно переживает за город! Мы это чувствуем! И мы не бросим его одного в такой беде!

Джинн молча кивнула, как будто их ответы лишь подтвердили то, что она и так знала. Затем она повернулась к Микеланджело. Его оранжевая маска выделялась в полумраке, а одна нога была небрежно перевязана чистым бинтом от Дилюка.

—А ты? — её голос стал немного мягче, но не менее проницательным. — Ты и твои братья пришли сюда со своим собственными проблемами. Ты даже не из этого мира. Зачем тебе рисковать ещё больше?

Микеланджело ухмыльнулся, хотя в его улыбке читалась усталость от боли.

—Эй, когда видишь, что хорошим парням нужна помощь, а плохие парни крадут магические музыкальные инструменты… разве можно остаться в стороне? — он пожал плечами, а затем его лицо стало серьёзнее. — И… Люмин и Паймон — мои друзья. Они помогли мне, когда я был один и растерян. Друзья не бросают друзей. Даже если это значит сражаться с драконами и убегать от монахинь.

Его простой, почти детский ответ, казалось, на мгновение озадачил Джинн. Она смотрела на него, оценивая эту странную смесь безрассудства и простодушной верности.

Дилюк фыркнул, удивляясь невероятному альтруизму гостей:

— Трогательно, но доверие должно основываться на фактах, а не на сентиментах. Мы знаем слишком мало о них. Впустить их в операцию — риск.

— Риск — это оставить похитителей наедине с Лирой и позволить проклятию Двалина поглотить его и Мондштадт окончательно, — парировала Джинн.

Она приняла решение. Её голос обрёл твёрдость лидера.

— Они уже доказали свою доблесть. Люмин и Паймон — в схватке с драконом. Братья Микеланджело — в битве с предвестником Бездны. А сам он, раненый, продолжает бороться. Иногда… нужно доверять инстинкту. И смотреть на дела, а не только на происхождение.

Она подошла к столу и облокотилась на него, глядя на всех собравшихся.

— Я принимаю вашу помощь. Но с этого момента мы действуем сообща. Планируем вместе. Без самодеятельности. Ордо Фавониус будет оказывать поддержку, но скрытно. Первая цель — выяснить, где держат Лиру, и отбить её.

Затем она посмотрела прямо на Микеланджело.

— И есть ещё кое-что. Ты ищешь своих братьев?

Мики насторожился, кивнув.

—Да! Лео, Раф и Донни… мы потеряли друг друга, когда всё началось.

— Донателло, — чётко произнесла Джинн, — уже в городе. Сейчас он с капитаном Эолой и другими ищет тебя по всему Мондштадту.

Глаза Микеланджело загорелись таким ярким, чистым облегчением и радостью, что даже суровое лицо Дилюка дрогнуло.

— Донни… здесь? Ищет меня? — он чуть не подпрыгнул, забыв про ногу, и зашипел от боли, но улыбка не сходила с его лица. — Я знал! Я знал, что он что-нибудь придумает! Значит, Лео и Раф тоже где-то рядом!

Эта новость изменила атмосферу в комнате. Теперь это была не просто группа отчаявшихся заговорщиков. Это был растущий альянс, и одна из его потерянных частей только что встала на место.

***

Тишина в библиотеке Ордо Фавониус была иной — не гнетущей, как в храме, а сосредоточенной, почти святой. Высокие стеллажи из темного дерева уходили в полумрак под потолком, уставленные фолиантами в кожаных переплетах, свитками и современными отчетами. Воздух пах старыми страницами, свечным воском и пылью знаний. В центре зала, за массивным дубовым столом, царило ожидание.

Сян Лин, утомленная событиями дня, сидя на стуле, уже клевала носом, её голова медленно опускалась к столу, где она безуспешно пыталась разобрать отчет о поставках муки.

Лиза сидела напротив. Она наблюдала за Донателло. Тот ходил между стеллажами, его длинные пальцы почтительно, но с нескрываемым любопытством скользили по корешкам книг. Он наклонился, чтобы рассмотреть сложные символы на одном из фолиантов, и тихо, почти про себя, вздохнул.

— Заинтересовался нашей литературой, милый? — мягко спросила Лиза, прерывая тишину.

Донателло вздрогнул, выпрямился и слегка смутился, словно его поймали на чем-то личном.

— Архитектура знаний… впечатляет. Кажется, что всё лежит, как надо: по хронологии и, возможно, по элементам или регионам. Но… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала редкая для него досада, — Символы мне неизвестны. Я не могу прочитать ни одного слова.

Лиза приподняла бровь. Её аналитический ум, уставший от боли и магии, снова включился на полную мощность.

— Интересно. Ты свободно говоришь на нашем языке. Бегло и без акцента, который выдавал бы иностранца. Но письменность для тебя — тайна? Как же так?

Донателло пожал плечами, возвращаясь к столу и садясь напротив неё.

— Не знаю, - честно признался он. - Я говорю как обычно. Для меня это просто речь, я вас понимаю, вы понимаете меня. Я не задумывался над тем, как. Это как… дышать.

— То есть, для тебя мы говорим на твоём языке? — уточнила Лиза, её глаза сузились.

Это была увлекательная лингвистическая и магическая загадка.

— А на каком языке говорят в твоём мире? Как он называется?

Донателло задумался. Как объяснить понятие «английский» в мире, где нет Англии?

— На языке… моей семьи. На языке города, где я вырос. Мы называем его… английским. — он произнес это слово. Звук был странным, гортанным и непривычным для уха Тейвата.

Лиза внимательно вслушалась, и на её губах появилась лёгкая улыбка исследователя.

— Незнакомый корень, незнакомая фонетическая группа. Но твой мозг, или, возможно, что-то иное… транслирует его для нас в понятные слова, а нашу речь — для тебя. Это не просто изучение. Может , спонтанная, двусторонняя телепатия на уровне языка? Или… влияние некой всеобщей силы, вроде элементальной, но действующей на семантику?

— Для меня это просто головная боль, — ответил Донателло, глядя на полки. — Столько знаний, столько данных. И они все заперты за… стеной из непонятных закорючек.

В его голосе звучала настоящая тоска учёного, лишённого своего главного инструмента — информации.

— Скучаешь по своим книгам? — спросила Лиза, и в её тоне впервые за вечер прозвучало нечто, отдалённо напоминающее сочувствие.

— По своим схемам, по журналам, по компьюте… по своим вычислительным устройствам, — поправил он. — Я мог узнать всё о чём угодно. От молекулярной структуры пластика до тактики боя ниндзя XV века. А здесь… — он махнул рукой в сторону стеллажей, — Здесь целая вселенная неизвестного, а я не могу даже прочитать обложку.

Он замолчал, и его взгляд стал отстранённым.

— Мики, наверное, не так переживает. Ему всегда было достаточно действия, вкусной еды и громкой музыки. Он, наверное, уже нашёл какую-нибудь местную таверну с живыми инструментами и пытается танцевать, хромая. — в его голосе прозвучала смесь беспокойства и нежной братской досады.

Сян Лин в этот момент всхрапнула и проснулась, протирая глаза.

— М-м? Говорили про еду? Я могу что-нибудь приготовить… даже из библиотечных чернил, если надо… — она снова начала клевать носом.

Лиза тихо рассмеялась, а затем посмотрела на Донателло серьёзно.

— Если захочешь, я могу научить тебя основам. Алфавиту. Простым фразам. Это не вернёт тебе твои компьютеры, но откроет дверь хотя бы в эту комнату. — она сделала паузу. — В конце концов, если мы будем работать вместе, тебе придётся читать отчёты. Или, не дай бог, мои заметки.

Предложение было высказано легко, но за ним стояло нечто большее. Это был жест доверия, предложение связи, моста между его миром и её знанием.

Донателло смотрел на неё, и его смущение постепенно сменилось глубокой, искренней благодарностью. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк — огонёк учёного, получившего доступ к новой, невероятной загадке.

— Я… был бы очень признателен, леди Минчи. Очень.

В этот момент дверь библиотеки тихо открылась, и на пороге появилась Джинн. Её лицо было усталым, но собранным. Она окинула взглядом троих: сонную Сян Лин, Лизу с её повреждённой ногой и Донателло, сидящего напротив библиотекаря с необычно оживлённым выражением лица.

— Новости есть, — тихо сказала она, прикрывая за собой дверь. — И они касаются всех вас. Особенно тебя, Донателло. Твой брат найден. Он в безопасности. И у нас появился… общий план.

Глава 24 Новые союзники

Прошло не менее получаса, когда Джинн вышла из таверны. Мысли идти за ней ни у кого из братьев не возникло, поэтому они решили ждать. Адреналин от наблюдения начал выветриваться, сменившись напряжённым, зудящим бездействием. Леонардо сканировал площадь вокруг таверны, фиксируя паттерны движения редких патрулей, тени от фонарей, ритм ночного города. Его разум был холодным, но внутри клокотала тревога за Микеланджело.

Рафаэль, в отличие от брата, не умел просто ждать. Его терпение лопнуло, как перетянутая тетива. И когда он заметил внизу, в арке напротив таверны, очередную тень, которая слишком долго не двигалась, он не выдержал.

— Эй, Лео, глянь, — прошипел он, указывая подбородком. — Крыса у норы. Слишком уж прилипла.

Тень пошевелилась. Это был мужчина в простом, тёмном плаще, но его поза была не расслабленной позой пьяницы или ночного бродяги, а собранной, наблюдательной. Он не сводил глаз с запертых дверей таверны.

— Не трогай его, — тут же отрезал Лео, почувствовав напряжение в брате. — Мы наблюдаем. Не высовываемся.

Но Раф уже сдвинулся с места.

— Наблюдаем, наблюдаем… а потом он свалит и приведёт кого-нибудь. Я просто… поговорю с ним. По-тихому.

— Раф, нет! — но Лео схватил его уже за пустоту — красная маска растворилась в темноте.

Рафаэль двигался не как тень, а как сама внезапность. Он не полез по стене — он спрыгнул с карниза на нижний балкон, с него — на навес, а затем бесшумно свалился в глубокую тень прямо за спиной наблюдателя. Прежде чем тот успел обернуться на шорох, стальная хватка схватила его сзади, одна рука заломила руку за спину, а другая прижалась к его горлу, не давая вскрикнуть.

— Тише-тише, дружок, — прошипел Раф прямо в ухо оглушённому мужчине, волоком затаскивая его в ещё более тёмную нишу арки. — Поговорить хочу.

Леонардо, сжав зубы, бесшумно спустился следом, заняв позицию у входа в арку, чтобы блокировать обзор и прикрывать брата. Его глаза метались по площади. Безрассудный идиот!

Мужчина пытался вырваться, издавая булькающие звуки.

— Отпусти! Я… я ничего не сделал… Просто гуляю…

— Ну ты выбрал время для прогулок. В такое время все нормальные люди дома сидят, в кроватках спят, телевизор смотрят, — рычал Раф, усиливая давление. — Только чужие шастают. Говори. Кто ты? И кто тебе велел стеречь эту контору?

— Знать не знаю, чтоб я сдох! — попытался солгать мужчина, но его голос дрожал от боли и страха.

Раф немного ослабил хватку на горле, чтобы тот мог говорить чётче, но залом руки стал ещё болезненнее.

— Это у меня запросто! Послушай, я не из твоих местных стражников с их правилами. У меня свои дела. И моё терпение на исходе. Колись, олигофрен!

Но мужчина упорствовал:

— Я не скажу… Они убьют меня!

— А так тебя убьет он, — спокойно сказал мастер Леонардо.

Он не одобрял методов Рафа, но сейчас было не до моральных дилемм. Им нужна была хоть какая-то информация. Мужчина, поняв, что имеет дело не с рыцарями Ордо Фавониус, а с кем-то гораздо более беспощадным и непредсказуемым, сдался. Его тело обмякло.

— Ладно… ладно! Я… лазутчик. Мне приказали следить.

— Кому «мне»? На кого работаешь? — тут же впился Раф.

— Фатуи! Ордену Фатуи! — выпалил мужчина, и в его голосе звучал животный страх уже не перед Рафом, а перед теми, кого он назвал.

Фатуи. Братья обменялись быстрым взглядом над головой пленника. Незнакомое слово. Орден. Значит, организованная группа.

— За кем следить? — продолжал Раф.

— За теми, кто сбежал из собора! За бардом и его сообщниками! Они укрылись здесь! Нам сказали, что хозяин… Дилюк… может быть нелоялен. Нужно было подтвердить.

«Венти. Сообщники.» — мысли Лео работали лихорадочно.

Значит, Майки точно с ними. И они в опасности, за ними уже охотятся.

— Кто отдал приказ? Конкретно! — настаивал Раф, тряхнув пленника.

— Не знаю! Клянусь! Мне передал курьер! Сказал — «от госпожи». Какая госпожа — мне не говорят! Я просто пешка!

Раф фыркнул с презрением. Он посмотрел на Лео. Тот едва заметно кивнул: парень, скорее всего, говорит правду. Он слишком напуган, чтобы изобретать.

— Пешка, — проворчал Раф, слегка ослабляя хватку, но не отпуская. — И что теперь? Ты доложишь своей «госпоже», что видел, как они вошли?

— М-мне велели просто наблюдать и ждать подтверждения… — пробормотал лазутчик.

Леонардо подошёл ближе, его голос прозвучал тихо, но веско в темноте:

— Есть здесь ещё люди, кроме тебя? — решил уточнить он. — Говори правду.

— Нет… Только я… Клянусь

Теперь всё стало яснее и опаснее. Кто бы ни были эти Фатуи, они уже знают о Микеланджело, Венти, и, не исключено, с ними Люмин и Паймон. Раф резко отпустил лазутчика, тот сполз по стене на землю, хватая ртом воздух.

— Слушай сюда, парень, — наклонился к нему Раф. — Считай, что твоё задание провалено, потому что ты никого не увидел. Понял? А если твои «господа» узнают, что ты проболтался… Думаю, они с тобой будут куда менее вежливы, чем мы.

Мужчина замотал головой, глаза полные ужаса.

— П-понял… ничего не видел…

— Исчезни. И чтобы духу твоего здесь не было, — закончил Раф

Лазутчик, не веря своему счастью, вскочил и, пошатываясь, бросился бежать в противоположную от таверны сторону, быстро растворившись в лабиринте переулков. Раф выпрямился, потирая запястье.

— Ну что, бесстрашный? — обратился он к Лео с саркастичной ухмылкой. — Сидели бы мы тихо, так и не узнали бы ничего.

Леонардо не ответил на колкость. Его лицо было серьёзным.

— Фатуи… Орден… Они охотятся на Майки, и у них есть агентура в городе. — он посмотрел на освещённые щели ставней таверны. — Мы не можем их просто бросить. Но и врываться внутрь — глупо. Нам нужно… установить контакт. Предупредить. И сделать как можно быстрее.

Заскучать они не успели. Тишину ночи нарушили шаги. Не того испуганного наблюдателя, как подумал сперва Раф. Из-за угла вышли две фигуры: прямая, собранная фигура — уже знакомая им Джинн в плаще, и ещё одна — высокая, скрытая плащом. Они шли быстро, целенаправленно, прямо к дверям таверны

Леонардо замер, его сердце на мгновение пропустило удар. Не зная, каким образом, но он узнал в спутнике девушки своего брата Донателло.

Раф словно прочитал его мысли:

— Думаешь, это он?

Лео поджал губы. Он не был уверен на всё сто, но чутьё подсказывало, что время ожидания истекло. Если Донателло действительно там, значит и Микеланджело внутри, и они под защитой. Но также значит, что их скрытность вот-вот рухнет самым эпическим образом.

— Ну что, идём?

Лео не ответил. Он видел, как девушка постучала — три быстрых, два медленных — и дверь мгновенно открылась, пропуская их внутрь. Условный сигнал?

— Есть только один способ это узнать. Мы проникаем внутрь через балкон на втором этаже…

Но Раф уже не скрываясь пошел к входу:

— Зачем лезть через окна, как воры, когда нас, может, уже ждут?

— Стой, а если мы ошибаемся? Что если это не Донни?

— Не волнуйся, пошлю ему вызов. Вряд ли он его пропустит. — он подошёл к самой двери и, к ужасу Лео, уверенно отстучал тот самый ритм.

— РАФ! — шипел Лео, уже спускаясь вниз, но было поздно.

В главном зале таверны царила напряжённая, но уже более спокойная атмосфера. Микеланджело сиял, глядя на Донателло. Первые минуты братского приветствия прошли в вопросах со стороны умника. Микеланджело же вдохновленно пустился в рассказ. К удивлению многих, он уложился в 3 минуты:

— …и потом она говорит: «Ты один из них!», а я такой… — Мики размахивал руками, явно приукрашивая историю.

— А я такой: «И где были твои мозги?!» — перебил его Донателло, скрестив руки.

Его тон был строгим, но в глазах светилось огромное облегчение.

— Мы тебя обыскались. А ты? Ты врываешься в гущу событий, получаешь по башке и оказываешься в центре главной церкви города, которую теперь обыскивают вдоль и поперёк! Ты поднял на уши не только нас, но, кажется, город!

Джинн бросила косой взгляд на Люмин с Паймон, но ничего не сказала:

— Но зато я помог! — парировал Майк, не смущаясь. — И познакомился с крутыми ребятами! Разве это не здорово?

— Здорово — это когда план выполняется с точностью, а не превращается в хаотичную импровизацию с элементами героического идиотизма! — вздохнул Донни, потирая переносицу.

Паймон, летавшая кругами над столом, решила вмешаться:

—Эй, вы двое! Хватит ругаться! Главное, что вы нашли друг друга! Осталось только найти Рафа и Лео, и тогда ваша черепашья… э-э-э… команда будет снова в сборе!

И в этот самый момент раздался чёткий, уверенный стук в дверь.

Тук-тук-тук… тук… тук.

Все замерли.

— А это кто? — спросила Паймон шепотом.

Дилюк повернулся к Джинн.

— Ты ещё кого-то пригласила?

— Нет, я никого не звала.

Дилюк медленно повернулся к двери. Его рука незаметно для всех легла на скрытую под одеждой рукоять ножа.

— Кто там? — спросил он низким, опасным голосом.

Из-за двери раздался голос. Голос, нарочито грубый, пародирующий официальный тон, но абсолютно узнаваемый для двух черепах в таверне:

— Это я, почтальон Печкин! Принёс заметку про вашего мальчика… то есть, про ваших гигантских говорящих черепах!

В таверне воцарилась мёртвая тишина. Люмин и Паймон переглянулись, Венти прикрыл лицо ладонью, но по его плечам было видно, что он хохочет беззвучно. Джинн вопросительно взглянула на Донателло. Тот зажмурился:

— Это они.

Микеланджело первым выдал реакцию. Он залился громким, радостным смехом, хлопнув себя по коленке.

— ЭТО ОН! ЭТО РАФ! ТОЧНО!

Дилюк, не снимая руки с оружия, медленно отодвинул засов и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы увидеть того, кто снаружи.

Действительно. На пороге стоял Рафаэль в своей красной маске, скрестив руки на груди с видом полного самодовольства. Чуть позади, в тени, виднелась более сдержанная фигура Леонардо, который лишь покачал головой.

— Я же говорил, эта их парольная фраза, — сказал Раф через плечо и обратился к юноше. — Может впустите нас наконец? Не заставляйте нас тут светиться — и так выделяемся.

Дилюк, оценив их внешний вид, отступил на шаг, пропуская внутрь. Когда дверь закрылась, и братья оказались в свете зала, наступила новая пауза. Леонардо мгновенно оценил обстановку. Его взгляд встретился с взглядом Донателло, и в этой молчаливой секунде пронеслось всё: облегчение, упрёк, вопрос. Люмин и Паймон синхронно выдохнули с глубоким облегчением.

Путешественница позволила себе слабую улыбку, а её спутница радостно взмыла в воздух:

— Вот и все! Все в сборе!

Джинн и Дилюк оценивающе оглядели всю необычную команду Люмин.

— Ну что? — Рафаэль посмотрел на Микеланджело. — Развлекался без нас, а? Явно скучал.

— Раф! Лео! — Майк попытался вскочить, но Донателло положил ему руку на плечо, усаживая обратно. — Вы нашли нас! Вернее, мы вас! Ну, Донни вас! В общем, здорово…

Леонардо взглянул на Джинн и слегка склонил голову.

— Кажется, мы снова встречаемся при… необычных обстоятельствах.

Венти тихо рассмеялся:

— Что ж, кажется, оркестр почти в сборе. Осталось лишь настроить инструменты перед последним актом. И, кажется, у нас для этого есть вся ночь… и пара нежданных, но очень громких ударников. — он многозначительно посмотрел на Рафа и Лео.

Все расселись по грубым деревянным стульям и табуретам вокруг небольшого стола, на котором стояли догорающие свечи. Воздух был густ от напряжения и усталости, но теперь в нём появилась новая нота — собранность. Все взгляды были прикованы к Джинн.

Действующая Магистр скрестила руки на груди, её взгляд перешёл с Люмин на Паймон, а затем обвёл всех остальных.

— Теперь, когда все здесь, я хочу сперва разобраться. Расскажите всё. С начала.

Люмин обменялась взглядом с Паймон. После этого она начала свой длинный рассказ, на этот раз с участием всех лиц. Её голос был ровным, без прикрас. Она рассказала о пути через Шепчущий лес, о первой ужасающей встрече с тенью дракона в небе (опустив, разумеется, присутствие Венти), о решении разойтись с братьями-черепахами на подступах к городу, чтобы не привлекать внимания, и о встречах с ними за пределами Мондштадта, где они помогали ей и друг другу выживать в странном мире.

— Мы не искали славы или наград, — закончила Люмин, глядя прямо на Джинн. — Мы искали способ выжить и… найти моего потерянного брата. Он был со мной, когда всё началось, но мы разлучились.

Джинн кивнула, вспоминая.

— Гильдия искателей приключений уже передавала мне отчёты о ваших успехах в окрестностях. Вы действовали эффективно и самоотверженно. — в её голосе прозвучало официальное, но тёплое признание.

Затем она повернулась к четырём черепахам.

— А вы… вы представляете собой ещё большую загадку. Люмин, представь нас должным образом.

Люмин жестом представила каждого.

— Это Леонардо, лидер. Рафаэль, его брат. Донателло, которого вы уже знаете. И Микеланджело. Они… пришли из мира, очень далёкого от Тейвата. Мы помогали друг другу, потому что были одинаково потеряны. Они называют себя… ниндзя.

Венти, который всё это время слушал, облокотившись на стойку, вдруг выпрямился, и его глаза загорелись.

— Невероятно! Потерянные герои из другой реальности, объединившиеся с путешественницей между звёзд, чтобы сразиться с проклятым драконом и коварным Орденом! Это готовая баллада! Команда по спасению Мондштадта от Бездны — в сборе!

— Подожди, — властно прозвучал голос Леонардо.

Он встал, и его спокойная, но неоспоримая авторитетность заставила всех замолчать.

— Прежде чем объявлять о «команде», нужно прояснить ситуацию. Полностью. Мы лезем в то, о чём знаем очень мало.

Его взгляд упал на Дилюка, который наблюдал за всем с холодным скепсисом.

— А позвольте поинтересоваться: зачем вы лезите в то, что вас абсолютно касается?

— Такой же меня есть прежде вопрос к вам. Зачем вам всё это? Почему вы, хозяин таверны, должны рисковать, укрывая нас и ввязываясь в войну с этим… Орденом?

Дилюк медленно перевёл взгляд с Лео на Джинн, а затем обратно.

— У меня нет причин доверять вам. Вы незваные гости в городе, который и без того на грани. Ваш брат, — кивнул он в сторону Майки, — Уже стал причиной переполоха.

— Именно поэтому, — не отступал Лео. — Мы уже в этой ситуации. Нашего брата ранили. К тому же, Люмин и Паймон — наши друзья, и если уже в деле, то и мы тоже. — он сделал паузу. — Да, вы правы — мы здесь чужие, но мы уже помогали, даже не зная об этом. Вы помогли Майки и Донателло, и ваша проблема для нас тоже теперь серьезна. Мы поможем, но нам нужно знать всё. Мы не знаем ваших законов, ваших сил, ваших врагов. Нам нужна информация. И нам нужно знать, можем ли мы рассчитывать на вас не просто как на укрытие, а как на союзника.

Наступила тишина. Затем Джинн спросила, глядя на Люмин:

— Что связывает вас с ними так прочно? Почему вы доверяете им?

Люмин ответила просто:

— Мы ищем моего брата — Итэра. А они… они ищут путь домой, к своему наставнику и своему миру. В этом мире мы все чужие. Мы держались вместе, потому что больше некому было помочь. Они защищали меня, когда могли сами спасаться. Я верю им.

Венти снова не выдержал:

— Понимаете? Судьба! Две нити потерь, сплетающиеся в одну веревку надежды!

Джинн несколько секунд смотрела то на решительное лицо Люмин, то на собранные фигуры черепах, то на озабоченное лицо Донателло, который молча подтверждал слова брата Лео кивком.

— Я верю, — наконец сказала она. — Вы все, так или иначе, уже сражались за Мондштадт или друг за друга. Люмин заслужила моё доверие своими действиями. К тому же… Вы однажды помогли и мне, когда мы снова столкнулись с исчадием Бездны. Я готова дать вам шанс, но, — она посмотрела на Леонардо, — Вы будете действовать в рамках нашего плана. Это не вопрос доверия, а вопрос безопасности города и его жителей. Вы получите всю необходимую информацию.

Дилюк счёл вставить своё слово:

— Я иногда поражаюсь тебе. Как ты так просто можешь доверять незнакомцам, учитывая то, что они сегодня устроили.

Девушка перевела взгляд на юношу:

— Ты всегда отличался большой осторожностью, мой старший товарищ.

— Я же говорил, не называй меня так!

— Старший? — поинтересовалась Люмин.

Джинн отвела взгляд, а Дилюк сделал вид, что поправляет перчатку. Хоть и не сразу, но до всех дошло, что они затронули не самую желательную область.

— Не думаю, что… Стоит поднимать эту тему, — решила Паймон.

Дилюк поспешил перевести разговор в менее опасное русло:

— Ну, если прислушаться к словам магистра, звучат они… небезрассудно для ситуации, целиком состоящей из безрассудств. У меня свои счёты с теми, кто сеет хаос в тени Мондштадта. И если ваша цель — остановить и дракона, и Орден Бездны… — он кивнул, — Тогда и я соглашусь. Но первый же промах, первая же угроза городу — и наше сотрудничество закончится.

Это было не тёплое принятие, но суровое, прагматичное согласие. Его было достаточно.

Леонардо кивнул Джинн и Дилюку.

— Принято. Теперь расскажите нам всё, что знаете об Ордене Бездны.

Джинн уложилась в полчаса, рассказывая об общей ситуации в Мондштадте и его окрестностях. Братья слушали не перебивая. Упоминание банды «Волчьего Когтя» подхлестнуло братьев, но этот разговор было решено отложить на потом. Лео волновал другой вопрос — Фатуи.

— Орден Фатуи. Внешне — дипломатическая организация из Снежной, со своими посольствами. На деле… — она подобрала слова, стараясь быть объективной, — Организация с собственной жёсткой иерархией и далеко идущими целями, часто противоречащими интересам других наций. Они вербуют агентов, проводят эксперименты, добывают артефакты. Сила у них есть, и немалая. И они не гнушаются никакими методами…

— Фатуи… — пробормотал Раф, обдумывая. — Звучит почти как «Фут». Не нравится мне это сходство.

Никто из здешних не понял, о ком велась речь, но братья (и читатели) сразу поняли. Он имел в виду зловещий Клан Фут из Нью-Йорка.

— Вопрос не в том, кто они, — вернул всех к теме Дилюк, — А в том, зачем им Небесная Лира. Она бесполезна без определённых знаний. Если они не собираются просто продать её коллекционерам… то, возможно, у них есть свои планы на Двалина. Или они знают, как использовать её силу иначе.

— Мы уже наткнулись на одного из их людей. Он как раз шпионил за вашей таверной, выискивая Венти и остальных

— Вы его поймали? — спросил юноша. Взгляды обернулись на Лео и Рафа.

— Нет, мы припугнули его и отпустили. Не думаю, что у него хватит смелости рассказать кому-то о том, что мы его раскрыли. Он боялся этих Фатуи больше чем нас.

— Зря. Он, наверное, успел предупредить их. Да и потом, можно было бы вытрясти из него информацию о лире.

Джинн покачала головой, её лицо стало строгим:

— Даже при таком раскладе это было бы слабым аргументом против них. У нас нет доказательств причастности Фатуи к похищению лиры. И вступатьс ними в дипломатические дискуссии тоже опасно. Мондштадт сейчас слишком уязвим. — она посмотрела на собравшихся, и её взгляд задержался на четырёх черепахах, Люмин и Паймон. — Лиру нужно вернуть. Но сделать это должны те, кто не имеет официальной связи с Мондштадтом. Те, кто может в случае провала… откреститься.

Дилюк издал короткий, саркастический звук, похожий на смех.

— Ах, политика. Всегда удобно иметь под рукой отрицаемых оперативников. Ваша щепетильность достойна восхищения, Действующиц Магистр.

— Может лучше вернёмся к вопросу, где они могут прятать лиру? — напомнил Венти. — Сомневаюсь, что это отель Гете.

— Конечно нет. — кивнул Дилюк. — Они не настолько глупы, чтобы прятать такое сокровище в столь очевидном месте. Поэтому… Я уже кое-что разузнал.

Свечи догорали, их огоньки отражались в серьёзных глазах собравшихся. Дилюк развернул на столе грубую, но подробную карту окрестностей Мондштадта, на которой от руки были отмечены руины, тропы и несколько крестиков.

— Информация… не из официальных источников, — начал он сухо, указывая пальцем на точку к северо-востоку от города, в холмистой местности. — Здесь, в системе старых шахт эпохи Лоуренсов. Место заброшено, входы завалены. Идеально для временной базы. Мои… контакты заметили их здесь после заката. Они что-то туда вносили. Коробки, оборудование и один предмет, по размерам и форме подходящий под описание Небесной Лиры.

Леонардо, слушавший молча, вдруг чётко произнёс:

— Значит решено — мы займёмся лирой. — Он обвёл взглядом братьев. — Мы не местные и у нас нет политического статуса.

— Именно так, — подтвердила Джинн. — Ордо Фавониус окажет вам поддержку на расстоянии: разведку подходов, отвлечение патрулей на других направлениях. Но проникновение, изъятие и отход — это уже ваша часть.

— Подождите, — резко вмешался Дилюк, его красные глаза сверкнули. — Вы все идете в ловушку, недооценив их. Фатуи — не банда хиличурлов. У них есть маги, инженеры, обученные солдаты. Их база будет заминирована ловушками и наблюдателями. Отправить туда незнакомцев, пусть и способных, без проводника, знающего их тактику — самоубийство. Я уж не говорю о том, если им действительно нужна Небесная Лира, они будут ее защищать всеми способами.

— Что вы предлагаете? — спросил Лео, хотя уже догадывался.

— Я иду с вами, — заявил Дилюк прямо. — Никаких рыцарей. Никакого официального вмешательства. Только вы и я. И, возможно, — он кивнул на Люмин и Паймон, — Если они решат, что их помощь перевешивает риск.

Леонардо нахмурился. Его взгляд, холодный и оценивающий, встретился с не менее холодным взглядом винного магната.

— К чему такая личная заинтересованность? Вы не доверяете Джинн или не доверяете нам?

— Я не доверяю слепой вере, — отрезал Дилюк, не отводя глаз. — Джинн связана долгом перед городом и его политикой. Вы связаны долгом перед братом и своими странными принципами. У меня же… есть свои причины. И я предпочитаю действовать сам, не полагаясь на рыцарей, которые могут получить приказ отступить в самый неподходящий момент, или на пришельцев, которые могут не понять, с чем имеют дело.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Леонардо несколько секунд изучал Дилюка, словно пытаясь прочитать его истинные мотивы. Он видел не просто цинизм, а холодную, выстраданную прагматичность человека, который слишком многое потерял из-за чужих интриг.

— Такое недоверие осложняет совместную работу, — наконец сказал Лео, и в его голосе прозвучало лёгкое, но явное раздражение. — На поле боя нужно полагаться на товарищей.

— На поле боя — да, — парировал Дилюк. — Но то, куда мы идём — это логово паука. И там я буду полагаться на свои глаза и свой клинок. Вы можете следовать за мной или идти своим путём. Но знайте, что без меня вы, скорее всего, только зря будете рисковать. Вы же сами сказали, что не местные.

Джинн наблюдала за этим обменом со смешанным чувством досады и понимания. Она знала Дилюка и его методы.

Люмин, сидевшая рядом с Паймон, тихо прошептала подруге:

— Они… совсем не ладят, правда?

— Паймон думает, они слишком похожи, — прошептала в ответ та. — Оба думают, что всё знают лучше всех.

Венти, видя, как атмосфера накаляется, мягко кашлянул.

— Что ж, похоже, у нас есть план: небольшая, но… колоритная команда проникновения, — он указал на себя, Люмин и Паймон, — А пока… рассвет не за горами. Предлагаю использовать оставшееся время для конкретного планирования.

Тихий рассвет начал окрашивать небо над Мондштадтом в пепельно-серые тона, когда Джинн поднялась с места. Её лицо было маской сосредоточенной усталости.

— Мне пора возвращаться, — заявила она, поправляя плащ. — Мое длительное отсутствие вызовет вопросы. Тем более, если Фатуи следят. Я отвлеку внимание, направив патрули в другой район и подняв шум по поводу «поиска воров из собора». Это даст вам немного прикрытия.

— Удачи, Действующий Магистр, — кивнул Венти, но в его глазах читалась тревога.

После того, как дверь за Джинн тихо закрылась, в таверне повисло тяжелое молчание.

— Так куда они могли деть деть лиру? — задумчиво произнес Венти, водя пальцем по карте. — Переносить такой артефакт открыто — безумие. Даже ночью.

Дилюк, не отрывая глаз от плана шахт, медленно сказал:

— Мондштадт старше, чем кажется. И глубже. Во времена аристократии и позже строились сети служебных туннелей, хранилищ, аварийных ходов. Большинство забыто, некоторые… используются не теми, кем следует. К месту, где обнаружили лиру ведёт несколько ходов, но многие из них давно либо запечатаны, либо завалены.

Леонардо и Рафаэль переглянулись. Вспомнились тёмные, зловонные тоннели под Нью-Йорком.

— Ты говоришь о канализации? — уточнил Раф. — Или типа того?

— О коммуникациях, — поправил Дилюк. — Водостоки, шахты, старые казематы. Если знать пути, можно перемещаться под большей частью города и его окрестностей, не появляясь на поверхности. — он поднял взгляд на братьев. — Вы что-то видели?

Лео призадумался:

— Да… Мы заметили компанию странных типов недалеко от ветряной мельницы. Двое из них были одеты почти одинаково, но другой… Мы недавно наткнулись на этого типа, но имени его не узнали.

— Выглядит опрятно. В очках, лет этак под сорок, а может и больше… — попытался объяснить Рафаэль.

Дилюк встал, его движения были резкими, решительными.

— Где это было?

Не теряя времени, небольшая группа — Дилюк, Леонардо, Рафаэль, выскользнула из таверны в предрассветный туман. Город спал тревожным сном, лишь изредка мерцали огни в окнах. Они двигались тенями, избегая редких патрулей. Дилюк вёл их причудливыми маршрутами, знаками которых, казалось, были только ему ведомые ориентиры.

Указанное место было неприметным: участок древней, поросшей мхом стены, где каменная кладка образовывала глубокую нишу, скрытую от прямого взгляда.

— Где-то здесь, — указал Леонардо, разглядывая почву у стены.

Дилюк подошёл к ней провёл рукой по швам между камнями, ища пальцами невидимую защелку. Юноша явно имел немалый опыт, поскольку его пальцы нажали на скрытый механизм. С глухим щелчком, секция стены отъехала внутрь, открыв чёрный, зияющий провал. Запах сырости, плесени и чего-то металлического ударил в нос.

— Недавно использовали, — констатировал Дилюк, указывая на свежие следы на пыльном полу и сбитую паутину.

Лео оценивающе осмотрел проход.

— Думаешь, это оно?

— Если твои подозреваемые шли именно сюда, то это единственный ход, которым они могли воспользоваться.

Раф взглянул на юношу.

— Они наверняка оставили охрану на выходе. Рискованно идти. Да ещё и тесновато — идти придется в один в ряд. На выходе нас могут перещелкать, как цыплят.

— План есть, — сказал Дилюк, его голос прозвучал ледяной струйкой в сыром воздухе. — Вы не можете идти туда, как есть. Даже в темноте ваши… силуэты слишком узнаваемы.

Он исчез в соседнем полуразрушенном сарае и через несколько минут вернулся, неся свёрток из грубой ткани. В нём было несколько длинных, поношенных плащей с капюшонами — подобные тем, что носили некоторые рабочие или нищие.

— Маскировка никогда лишней не бывает.

Раф скептически осмотрел свой плащ.

— Выглядит как мешок из-под картошки.

— Именно так он и должен выглядеть, — парировал Дилюк, уже накидывая свой собственный, ничем не примечательный плащ. — Неприметность — лучшая броня в шпионаже. И кстати, вы же ниндзя, если я не ошибаюсь?

***

Спуск казался бесконечным.

Воздух в старых шахтах был спёртым, пахнущим сыростью, пылью и чем-то металлическим, возможно, остатками древней руды или современной магией. Дилюк шёл впереди без единого звука, его тёмный плащ сливался с тенями, а красные глаза, казалось, видели в полной темноте.

За ним, соблюдая дистанцию и тишину, двигалась странная группа плащах: пять бесшумных фигуры чуть позади — Люмин, лицо которой скрывала простая тёмная полумаска, а её обычную одежду покрывал длинный плащ, любезно предоставленный Дилюком. Паймон затаилась в складках плаща, стараясь не пикнуть, и четыре юноши, чьи лица были скрыты капюшонами. Венти предпочел остаться в таверне, ссылаясь на неперенос сырости и влаги подземелий. Настаивать на его участии тоже никто не стал - участие барда в данном мероприятии было бы излишним.

— Теперь слушайте. Никаких разговоров, никакого оружия на виду. Если столкнёмся с кем-то — я веду беседу. Вы — просто моя… наёмная охрана, туповатая и молчаливая. Понятно?

— Да, сэр, — ответил Микеланджело. — Один вопрос: а мы уже пришли?

Словно в ответ Дилюк поднял руку — сигнал «стоп». Все замерли. Впереди, в конце низкого, вырубленного в скале коридора, слабо мерцал свет факела, закреплённого на стене. У его света, прислонившись к каменному косяку, стоял часовой в униформе Фатуи. По всей видимости, он стерег тайный проход. Ни говоря ни слова, Дилюк резко, почти не глядя, схватил его за плечо, удерживая на месте. Его взгляд был прикован к часовому. Тот… вёл себя странно. Он не стоял по стойке «смирно», а почти расслабленно опирался на стену. Его голова была опущена, а взгляд, казалось, блуждал где-то в пустоте, а не сканировал проход.

И вот, он их заметил. Его голова медленно повернулась в их сторону. В свете факела они увидели его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами.

На секунду в его глазах вспыхнул дикий, животный ужас. Он напрягся, словно собираясь закричать или схватиться за оружие. Но вместо этого… его тело обмякло. Он отвёл взгляд, снова уставившись в стену, и сделал преувеличенно небрежный шаг в сторону, открывая проход в следующий зал, и при этом демонстративно повернулся к ним спиной, уставившись в противоположную сторону, будто внезапно заинтересовавшись трещиной в камне.

В коридоре повисла гробовая тишина. Ребята недоуменно переглянулись. Рафаэль медленно выпрямился, его брови поползли под маску.

— Что, черт возьми?..

Леонардо мгновенно проанализировал ситуацию и всё понял. Тот самый парень, что следил за таверной, их узнал. Узнал и… пропустил. Нарочито, демонстративно игнорируя. Это была не ловушка — это была капитуляция.

Дилюк фыркнул, и в этом звуке слышалось ледяное презрение.

— Какой образцовый боевой дух. Видимо, ваша предыдущая… беседа произвела на него неизгладимое впечатление.

Он без колебаний двинулся вперёд, проходя в паре футов от часового, который замер, стараясь не дышать. Остальные последовали за ним, бросая на солдата настороженные взгляды.

Когда они уже скрылись в следующем туннеле, Микеланджело не выдержал и прошептал:

— Эй, а он что, просто… проигнорировал нас? Даже обидно.

Донателло, не отрывая взгляда от сканера на своём посохе, пробормотал:

— Страх — мощный мотиватор. Вероятность его сотрудничества под угрозой физической расправы превышает лояльность к неизвестным работодателям. Особенно если работодатели, судя по его реакции, не внушают личной преданности.

— То есть, он просто струсил? — уточнила Паймон, высунув голову из-под плаща.

— Он сделал рациональный выбор, — холодно сказал Дилюк, не замедляя шага. — Умереть здесь и сейчас от ваших рук или позже — от рук своих начальников за провал. Он выбрал отсрочку и предоставил нам небольшую фору. Которая, скорее всего, закончится, как только он найдёт в себе смелость поднять тревогу.

— Значит, время у нас ограничено ещё больше, — констатировал Леонардо, догоняя Дилюка. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась грызущая тревога. — Мы не можем полагаться на его молчание.

— Мы и не будем, — отрезал Дилюк. — Но это подтверждает два факта. Первый: Фатуи держат здесь что-то ценное, если ставят таких… перепуганных кроликов на входе. Второй: — он бросил быстрый взгляд на Лео, — ваши методы, какими бы грубыми они ни были, оказались эффективными. Пока что.

Лео ничего не ответил. Его не радовала эта «эффективность». Это была слабость в цепи охраны, дыра, но дыра, возникшая из-за страха, а не из-за их мастерства. Ненадёжная. Он предпочёл бы не оставлять за спиной живого, напуганного свидетеля.

— Что ж, — тихо сказал Рафаэль, и в его голосе прозвучала привычная саркастичная усмешка. — Похоже, «Почтальон Печкин» доставил-таки кое-что помимо посылки. Немного здравого смысла.

Они углубились в лабиринт, оставив позади солдата, который, наконец, обернулся и посмотрел им вслед с выражением невероятного облегчения и нового, леденящего душу ужаса перед тем, что ему предстоит сделать дальше.

— Ну, нет… с меня довольно — я увольняюсь!

Глава 25 Старый охотник

В отдалённом, относительно сухом зале шахт, освещённом холодным синим светом нескольких магических ламп Фатуи, царило напряжённое молчание. Воздух пахнул маслом и человеческим потом. Шуберт Лоуренс, в своём потрёпанном дворянском плаще, нервно поправлял манжеты, наблюдая, как солдаты Фатуи аккуратно устанавливают на массивный каменный стол пульсирующий синим устройство.

Рядом, прислонившись к грубо обтёсанной колонне, стоял Леон Бонарт. Он был высок, строен, с лицом, изборождённым шрамами и жизнью, полной жестокости. Его правая рука была обычной, но левая… левая была скрыта под длинным рукавом плаща. Взгляд его, жёлтый и острый, как у старого волка, с презрением скользил по суетящимся солдатам и останавливался на Шуберте.

— И это всё, что осталось от великого клана Лоуренс? — хрипловатый голос Леона нарушил тишину. — Прихвостень у крыс из Снежной, дрожащий над блестящей игрушкой в дыре под землёй. Жалкое зрелище, Шуберт.

Шуберт вздрогнул, его бледное лицо покраснело от гнева и унижения.

— Ты забываешь своё место, Бонарт. Без нас ты был бы просто калекой, воющим на луну в лесу. Ты приполз сюда, лишённый даже своего жалкого символа.

Леон усмехнулся, и в его усмешке не было ни капли веселья. Он медленно поднял левую руку и стянул с неё грубую перчатку. Под ней был не человеческий обрубок, а сложный механический протез из тёмного металла. Он заканчивался не кистью, а тремя длинными, изогнутыми когтями, напоминавшими когти волка. Но самое жуткое было в центре тыльной стороны протеза — туда был вделан кристалл мутно-багрового цвета, из которого исходило слабое, зловещее свечение. Глаз Порчи.

— Приполз? — переспросил Леон, разжимая и сжимая когти с лёгким, угрожающим шиком металла. — Может быть. Но мне дали новый клык. А тебе, Шуберт, что дали? Право переставлять ноги этих куколок по указке из Снежной? — он кивнул на солдат Фатуи.

— Мне дали шанс восстановить былое величие! — шипел Шуберт, понижая голос, чтобы не слышали солдаты. — А тебя взяли из милости, и то потому что я тебя знал. Ты проиграл. Твою банду, твой «волчий коготь», стёрли с лица земли за один вечер какие-то… бродяги!

При этих словах в жёлтых глазах Леона вспыхнула настоящая, первобытная ярость. Протез сжался так, что металл заскрежетал.

— Не называй их так, — его голос стал низким и опасным. — Особенно того, кого я действительно ненавижу. Он… отнял у меня больше, чем руку. Он отнял имя. «Волчий Коготь» умер в ту ночь. — он посмотрел на свой новый протез. — Теперь здесь что-то другое. И когда я встречу его снова… он познакомится с этим «чем-то» лично.

Шуберт фыркнул, но в его глазах мелькнул страх. Он слышал, что сделали с бандой Бонарта. И видел, в каком состоянии тот вернулся — не только без протеза-лапы, но и с сокрушённой духом яростью, превратившейся в холодную, целенаправленную ненависть.

— Прежде чем ты устроишь свою личную месть, — сказал Шуберт, пытаясь вернуть контроль, — Убедись, что наш «товар» здесь в безопасности. Синьора будет недовольна, если что-то пойдёт не так.

— Твоя «синьора» мне как грязь под этим новым когтем, — откровенно брезгливо сказал Леон. — Я здесь, потому что у меня свои счёты. А ты… ты здесь, потому что тебе некуда больше деться. Разве не так, дядюшка? — он сделал паузу, наслаждаясь тем, как Шуберт бледнеет. — Как там твоя блестящая племянница? Капитан Эола? Я слышал, она неплохо устроилась среди рыцарей, которые когда-то вышвырнули твой род из города. Забавная ирония, да? Она охраняет порядок, а её дядя роется в грязи с отбросами, пытаясь этот порядок сломать.

Шуберт задрожал от бессильной ярости. Удар пришёлся в самое больное место — в его гордость и чувство кровной измены.

— Заткнись! — прошипел он. — Ты ничего не понимаешь в долге и наследии!

— Понимаю, — холодно парировал Леон, отводя взгляд к входу в зал, как будто уже потеряв интерес к Шуберту. — Понимаю, что наследие, за которое ты цепляешься, — это труха. И что единственное, что имеет значение сейчас, — это сила. Та, что дают эти, — он кивнул на Глаз Порчи на своём протезе, — И та, что даёт желание отомстить. А у тебя, старик, нет ни того, ни другого. Только старые бумаги и пошарпанный герб.

Он оттолкнулся от колонны и сделал несколько шагов к солдатам. Его новый коготь бесшумно скользил по воздуху.

— Усильте охрану у второстепенных входов, — бросил он через плечо, уже отдавая приказ так, будто он здесь главный. — И проверьте периметр. Что-то… слишком тихо. Мне не нравится эта тишина.

Солдаты, хоть и были агентами Фатуи, инстинктивно кивнули, почуяв в его тоне и позе авторитет настоящего хищника, в отличие от суетливой неуверенности Шуберта.

Тот, оставшись в одиночестве, сжал кулаки, глядя в спину Бонарту. Он ненавидел его. Ненавидел за его силу, за его презрение, за то, что тот видел его насквозь. Но больше всего он боялся. Боялся, что Леон прав. И боялся того, что принесёт с собой эта ночь — не славу Лоуренсов, а лишь новое унижение, на этот раз от рук тех самых, которые уже один раз спутали планы одного человека, лишив его всего — Бонарта. А где-то в темноте катакомб, как он теперь с ужасом понимал, могла уже скрываться та самая месть, которую так жаждал Леон. И с ней — конец всем его иллюзиям.

Глубина шахт увеличивалась. Воздух становился холоднее и гуще от магического напряжения. Дилюк снова поднял руку, и группа замерла у развилки. Из правого туннеля доносились приглушённые голоса и шарканье сапог по каменной пыли.

Осторожно выглянув за угол, они увидели троих стражников Фатуи в полной экипировке. Они что-то настраивали на странном устройстве, похожем на резонатор элементальной энергии. А рядом, нервно поправляя кружевной воротник, стоял человек в дорогом, но потрёпанном плаще. Он что-то говорил солдатам, его голос звучал надменно, но с дрожью нетерпения. Увидев его, Дилюк замер. Его красные глаза сузились, а по лицу пробежала тень холодной, безмолвной ярости.

— Лоуренс, — прошептал он так тихо, что услышали только ближайшие черепахи. — Так вот куда подался этот перекрасившийся шёлк.

— …и чтобы к рассвету всё было готово! Я лично доложу синьоре, если…

Он замолк, увидев, как из тени прямо перед ними вырастает высокая фигура в тёмном плаще с горящими в полумраке красными глазами. За ней, словно призраки, материализовались ещё несколько силуэтов — массивных, бесшумных, с холодным блеском оружия. Когда тени незваных гостей упали на пол зала, стражи мгновенно развернулись. Но Шуберт вздрогнул, подняв голову, его лицо, сначала искаженное раздражением, стало смертельно бледным. Его взгляд метнулся от масок чужаков к Люмин в плаще и, наконец, застыл на Дилюке.

— Рагнвиндр… — выдохнул он, и в этом одном слове смешались ненависть, страх и презрение.

Его люди выхватили свое оружие, но их движения были не уверенными, а резкими, испуганными. Они увидели не просто незваного гостя. Они увидели Дилюка Рагнвиндра, чья репутация в Мондштадте была окрашена в тёмные тона. А за его спиной были ещё более странные и пугающие фигуры.

— Лоуренс. Я должен был догадаться, что найду тебя здесь. Продал остатки своей «чести» Фатуи, чтобы снова попытаться отхватить шанс вернуть былую власть?

Микеланджело выпучил глаза из-под капюшона:

— Хей, старик, а мы ведь тебя спасли от хиличурлов!

— Да думаешь он об этом знает? — ответил ему Донателло. — Он же валялся в беспамятстве всё время. Ну, я так думаю.

Дилюк шагнул вперед, игнорируя направленные на него клинки. Его голос прозвучал низко и ровно, но каждый слог был отточен, как лезвие:

— Без глупостей, господа.

— Ни с места, — ответил Шуберт.

Один из солдат, самый молодой, дрогнул. Его взгляд метнулся к Шуберту, затем к Дилюку и нечеловеческим фигурам в плащах, чьи глаза светились из-под масок.

— Нас больше. Вы в ловушке, — продолжил Дилюк, не меняя тона. — У вас есть выбор: лечь костьми здесь, в грязи заброшенной шахты, ради планов ваших хозяев из Снежной… или жить, позволив себя связать. Скажу честно, мне всё равно. Выбор за вами.

— Не смейте! — шипел Шуберт, пытаясь выпрямиться с видом оскорблённого достоинства. — Вы не знаете, с кем имеете дело! Эти люди под моей защитой!

Леонардо, стоявший чуть позади Дилюка, одним взглядом оценил ситуацию. Солдаты напуганы, их лидер — болтун и трус. Шуберт пытается взять инициативу, но у него нет реального авторитета.

— Ваша «защита» сейчас заключается в том, чтобы послушать его, — тихо, но весомо произнёс Лео, кивая на Дилюка. — У нас нет времени на дискуссии.

Рафаэль, не дожидаясь дальнейших препирательств, шагнул вперёд. Его сай блеснул в руках.

— А я как раз люблю дискуссии. Особенно короткие. — он уставился на солдат. — Парни, у вас три секунды решить, хотите ли вы жить или нет. Раз…

Стражники переглянулись. Они были солдатами, не фанатиками. Дилюк не предлагал им сражаться насмерть. Он предлагал унизительную, но живую альтернативу.

Но Шуберт не сдавался, пытаясь собрать подобие достоинства:

— Ты много себе позволяешь, мальчишка! Лезешь не в свое дело, отпрыск выскочек, чей род…

— Заткнись, — без повышения тона перебил его Дилюк. — У тебя есть три секунды, чтобы приказать своим людям сложить оружие и сдаться. Или мы пройдем через них, а с тобой я поговорю отдельно. Думаю, Эоле было бы очень интересно узнать, чем занимается её дядюшка.

Угроза сработала лучше любого клинка. Стражи, услышав имя капитана Ордо и увидев парализующий ужас на лице Шуберта, замешкались. Они были солдатами, а не фанатиками. Их миссия — охранять, а не умирать за гордость аристократа. После колебания, которое длилось не больше пяти секунд, первый бросил свой меч на каменный пол с глухим лязгом. За ним последовали остальные.

— Вяжите, — буркнул кто-то из них.

— Предатели! Трусы! — завопил Шуберт, но его голос звенел пустотой.

Солдаты отступили от него, явно демонстрируя, чьи приказы они сейчас предпочитают слушать.

— Разумный выбор, — процедил Дилюк.

Микеланджело и Донателло молча вышли вперёд, быстро и эффективно обездвижив стражников, используя верёвки и ремни из их же снаряжения. Никакого лишнего насилия — процедура. Люмин и Паймон стояли поодаль, наблюдая.

— Теперь, — Дилюк наконец повернулся к Шуберту, и его взгляд был леденящим. — Где Лира?

Шуберт, оставшись один перед лицом явной угрозы, попытался сохранить остатки надменности.

— Я ничего не скажу вам! Вы посмели поднять руку на кровь Лоуренсов! Когда Синьора узнает…

— Когда она узнает, ты уже будешь мёртв, — перебил его Дилюк с убийственной простотой. — Думаешь, она станет печься о том, чье слово не стоит ни гроша? Скорее наоборот — с радостью придушит за то, что ты упомянул ее имя. В последний раз: где?

Рафаэль, подошел и положил тяжелую руку на плечо Шуберта, заставив того вздрогнуть.

— Один твой стражник так любезно нам помог уже. Дважды. Может, и ты продолжишь традицию? А то я как раз думал, насколько прочны эти старые балки на потолке… для импровизированной веревки.

Разумеется, он блефовал, но припугнуть было необходимо. Шуберт замотал головой, пот стекал по его вискам.

— Я… я не… — залепетал Шуберт.

— Не трать время. Ты укажешь путь, или я позволю своим друзьям спросить тебя. — Дилюк кивнул в сторону черепах. — У них, должен предупредить, менее… аристократичные методы.

Шуберт сглотнул, его глаза забегали. Он посмотрел на связанных солдат. Один из них, старший, едва заметно кивнул головой вглубь правого туннеля. Это был жест отчаяния, попытка купить себе жизнь. Рафаэль заметил этот кивок.

— А знаешь что? Давай не будем слушать его треп. — он грубо схватил Шуберта за шиворот и приподнял, заставив того встать на цыпочки. — Он нам всё покажет. Лично.

Леонардо хотел возразить — брать заложников было не в их правилах, — но он понимал логику Рафа. Время кончалось. Нужен был быстрый и гарантированный путь. И Шуберт, дрожащий от страха, был идеальным проводником под прицелом.

— Как вы смеете?! — взвизгнул Шуберт, пытаясь вырваться, но хватка Рафа была железной. — Берёте меня в заложники!

— Нет, мне просто нравится иметь гида. — он приблизил своё лицо в маске к бледному лицу аристократа, —Если там, куда ты нас поведёшь, окажется засада или ловушка… То пострадаешь первым и сильнее всех. Понял? Я просто хочу убедиться, что мой друг и остальные не угодят в яму с шипами из-за твоей трусости…

—Ты — проводник, — перебил его Леонардо, и в его голосе не было ни злобы, ни страсти, только железная логика. — Или труп. Выбирай.

Печальный отпрыск клана Лоуренса сдался — деваться ему было некуда. Шуберт, бледный как смерть, с ненавистью в глазах, но парализованный страхом, продолжал бубнить что-то о «неприкосновенности», «последствиях» и «мести клана», но его ноги уже несли вперёд по тёмному проходу под недремлющим взглядом

Дилюк смотрел на Рафа, который толкал Шуберта вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он кивнул Леонардо:

— Твой брат… прямолинеен. Иногда это полезно.

Леонардо только холодно ответил:

— У нас большой опыт. Это… необходимость

— Как бы вы это ни называли, — парировал Дилюк, — Это работает. И там, где плетут интриги Орден Бездны и Фатуи, иногда только это и работает.

Шли они быстро, подгоняемые чувством, что каждая секунда на счету. Шуберт ковылял впереди. Он оборачивался через каждые несколько шагов, и в его глазах бушевала смесь страха и злобной обиды.

— Вы ещё пожалеете об этом, — прошипел он, обращаясь в пустоту между своими стражами и невидимой угрозой за спиной. — Клан Лоуренс не прощает обид. Вы, грубые наёмники и… и выскочки, — он бросил ядовитый взгляд на Дилюка, — Не представляете, с чем связываетесь.

Рафаэль, шагавший за ним, громко фыркнул.

— О, ужас-ужас. Обычно так говорят те, кто сам не может толком за себя постоять, вот и прячется за чужими спинами и громкими словами. Эй, а что будет, если я сейчас проверю, насколько крепко держится твоя голова на плечах?

Шуберт сглотнул и прибавил шагу. Через несколько минут он снова заговорил, но тон его сменился на заискивающий.

— Я пытаюсь вас предупредить, варвары. Послушайте… ведь мы можем договориться. Я… я могу обеспечить вам безопасный проход. И даже… вознаграждение. Сокровища клана Лоуренс ещё не всё растрачены. Зачем вам эта старая лира? Это вообще не ваша война…

— Заткнись, Лоуренс, — Дилюк отрезал так резко, что Шуберт вздрогнул, будто его хлестнули.

Голос винного магната звучал ледяным металлом.

— Твоё слово ничего не стоит, а «сокровища» пропитаны той же трусостью и гнилью, что и ты сам. Ты продал бы Мондштадт и свою собственную плоть, лишь бы ухватиться за возможность снова решать судьбу людей. Не позорь себя дальше. Просто иди.

Люмин, шагавшая рядом с Донателло под защищающим её плащом, тихо спросила Дилюка:

— Он… он сказал «клан Лоуренс». И вы назвали его дядей капитана. Это… та самая Эола, капитан Ордо?

Дилюк не повернул головы, но его профиль в слабом свете светящихся кристаллов, вмурованных в стены штольни, казался высеченным из гранита.

— Да, к сожалению. Клан Лоуренс — старая аристократическая семья, правившая Мондштадтом. Тиранически и жестоко, но их свергли.

В его голосе не было злорадства, только холодная констатация исторического факта.

— Некоторые, как Эола, нашли новый путь. Искренне посвятили себя защите свободного города, пытаясь искупить грехи своих предков. — он бросил короткий, полный презрения взгляд на спину Шуберта. — А другие так и остались гнить в тени прошлого, тоскуя по утраченной власти и готовые на любую подлость, чтобы хоть как-то к ней прикоснуться.

Люмин молча кивнула, осознавая ещё один сложный пласт этого города, который она пыталась спасти. Даже среди его защитников и жителей тянулись тёмные нити прошлого.

Шуберт подслушал последнюю фразу и фыркнул с язвительным презрением:

— Эола? Эта девчонка, которая воображает себя рыцарем, ласкаясь к этим выскочкам из Ордо? Она опозорила нашу кровь, надев их тряпки! Она отреклась от истинного величия нашего клана, от нашей судьбы владеть этим городом! Она просто…

Он не закончил. Рафаэль не ударил его. Он просто резко шагнул вперёд, схватил Шуберта за шиворот и пригнул его голову так, что аристократ чуть не грохнулся лицом в лужу мутной воды на полу.

— Эй, старик, — голос Рафаэля прозвучал опасно спокойно, почти дружелюбно, прямо у самого уха Шуберта. — У нас тут есть правило: не гадить на своих. Особенно если твоя собственная «величина» сейчас целиком зависит от того, насколько мне не лень тащить твою жалкую задницу дальше. Следующее слово про «девочку» или про «опозорила» и я проверю, насколько глубок этот колодец справа. Смекаешь?

Он не повышал голос, но в угрозе была стальная уверенность человека, который не бросает слов на ветер. Шуберт замер, его тело обмякло в захвате Рафа, и только предательская дрожь выдавала его животный страх. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Раф отпустил его, слегка подтолкнув вперёд.

— Вот и умничка. Веди дальше. И держи свой поганый язык за зубами.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь капающей водой и их шагами. Леонардо обменялся с Люмин быстрым взглядом. Метод Рафа был грубым, но действенным. И в его защите Эолы, которую он даже не знал, было неожиданное, пусть и примитивное, чувство справедливости. Даже Дилюк бросил на Рафа короткий, невыразительный взгляд, в котором, возможно, мелькнуло тень чего-то, отдалённо напоминающего одобрение.

В этот момент Шуберт, пошатнувшись, чуть не упал. Раф инстинктивно отдернул его назад.

— Эй, осторожно!

Прямо перед местом, куда ступил бы Шуберт, из щели в полу с тихим шипением вырвался едкий желтоватый дым. Камень, на который он надавил, слегка просел. Это была примитивная, но эффективная газовая ловушка — явно не из арсенала аккуратных Фатуи.

Все замерли. Леонардо мгновенно оценил обстановку.

— Ловушка на давление…

Они осторожно обошли опасную плиту. Но не прошли и десяти шагов, как Дилюк, чей наметанный глаз осматривал коридор, резко остановился.

— Стойте! Смотрите ниже, — он указал на почти невидимую проволоку, натянутую поперёк туннеля.

За ней в стене зияли несколько отверстий, из которых торчали наконечники отравленных дротиков.

— Слышь, Сусанин, это что такое? — угрожающе спросил Раф. — Обмануть нас решил, или жить надоело?

— Это… это не они! — выдохнул Шуберт, и в его голосе теперь слышалась не только боязнь Рафа, но и новый, леденящий ужас. — Они… они не ставили такого здесь!

— Значит, кто-то другой дополнил обстановку, — холодно констатировал Дилюк.

Он осмотрел ловушку.

— Охота. Это почерк охотника. Или того, кто мыслит как хищник. — его взгляд упал на Шуберта, и в нём вспыхнуло понимание. — Кто здесь ещё помимо Фатуи?

Шуберт побледнел ещё сильнее, его губы задрожали. Всё его напускное величие развеялось, как дым от той ловушки.

— Бонарт… — прошептал он. — Он… он никогда не простит мне того, что я видел его униженным…

Дилюк задумался, явно припоминая это фамилию.

— Значит, ведёшь ты нас верно, — заключил Рафаэль, грубо подталкивая его вперёд, но теперь уже заставляя идти с ещё большей осторожностью. — Потому что иначе тебе от него не спастись. Продолжай и смотри в оба. Если эти ловушки для тебя — значит, впереди ждёт что-то поинтереснее, чем пара напуганных солдатиков

Теперь их движение замедлилось до черепашьего шага. Каждый сантиметр пути проверялся. Шуберт, окончательно сломленный, шёл, почти не поднимая головы, его аристократические претензии растворились в страхе перед двойной угрозой: от этих странных захватчиков и от своего же бывшего сообщника, который уже вынес ему смертный приговор, расставив ловушки.

Впереди, в синем сиянии зала с Лирой, Леон Бонарт прислушивался к тишине, и на его лице появилась жестокая усмешка. Первые ловушки сработали не так, как планировалось, но подтверждение, что гости уже здесь, он получил.

Наконец, они вышли к массивной, грубо обтёсанной каменной арке, ведущей в просторный зал. Оттуда лился тот самый холодный синий свет, который они видели на схемах Дилюка. Но теперь он мерцал, отражаясь от чего-то металлического. И стояла тишина. Не просто отсутствие звука, а густая, давящая тишина засады. Леонардо жестом остановил всех у самого входа. Его взгляд, острый как лезвие, метнулся по контурам зала, выхватывая детали в полумраке за световым конусом.

Рафаэль, не дожидаясь приказа, грубо толкнул Шуберта вперёд:

— Ну, и чего встал? Или ждёшь своего спасителя?

Шуберт, пошатываясь, пересёк порог, и тогда свет словно прибавил яркости, выхватывая сцену.

Небесная Лира по-прежнему покоилась в центре на каменном пьедестале, но прямо перед ней, спиной к артефакту, стояли фигуры.

Леон Бонарт стоял, словно приветствовал гостей, его лицо искажала не улыбка, а оскал голодного хищника. По бокам от него, приняв безупречные стойки, замерли четыре Пиро агента Фатуи. Их маски были обращены к входу, в руках — нацеленное наготове оружие. В воздухе запахло озоном и едкой гарью.

— Я уже испугался, что не дождусь, — проскрежетал голос Леона, полный ледяной, накопленной ярости.

Его жёлтые глаза, не мигая, были прикованы к Леонардо.

— Но главные герои как раз вовремя. И даже его с собой привели, — он кивнул на Шуберта, который съёжился, пытаясь стать невидимым.

Свет синих магических ламп выхватывал из мрака центральный пьедестал с Небесной Лирой и фигуры, преграждавшие к ней путь. Дилюк, вглядевшись в лицо человека с металлическим протезом, слегка сузил глаза. Память, старая и горькая, как полынь, дала о себе знать.

— Леон Бонарт, — произнёс он ровно, без удивления, лишь с холодным осознанием. — Так «Волчий Коготь» не просто сгинул. Он приполз под крыло к другим хищникам. Жаль. Твоя смерть считалась хоть каким-то облегчением.

Бонарт усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Дилюк Рагнвиндр. Наследник винных погребов и рыцарь-отступник, вечно нюхающий чужие дела, как дворовый пёс. Тебе всегда было больше дела до чужих секретов, чем до своего проклятого вина. Ну что ж, сегодня ты узнаешь ещё один: как умирают назойливые псы.

Рафаэль, всё ещё державший за шиворот трясущегося Шуберта, резко дёрнул его вперёд:

— Эй, приятель! Обычно я не возражаю против хорошей драки, но сегодня я необычайно миролюбив и дипломатичен. Предлагаю сделку: меняем этого кружевного клоуна на ту блестяшку позади вас! Что скажешь?

Четыре Пиро агента даже не пошевелились. Бонарт же испустил короткий, хриплый смех, полный такого искреннего презрения, что даже Шуберту стало не по себе.

— Меняешь? На эту жалкую половую тряпку? — он плюнул на каменный пол. — Он и так уже мёртв. Предал свой город, предал своих новых хозяев… Убей, если хочешь — сэкономишь мне время.

Шуберт затрясся, его лицо побагровело от унижения и ярости, смешанной со страхом.

— Ты… ты неблагодарная тварь! Я дал тебе убежище! Я…

— Ты дал мне дыру, в которой ютишься сам, — перебил его Леон, наконец отводя взгляд от Шуберта и останавливая его на Леонардо. — Давно бы тебя прикончил, но я не торопился, потому что от тебя была хоть какая-то польза.

— Я привёл тебя под своё покровительство! Ты обязан…

— Обязан? — перебил его Леон, и на его губах появилась кривая, волчья усмешка. — Я обязан был сгнить в лесу с обрубком вместо руки, пока ты лижешь сапоги этим крысам? Я пришел к тебе, потому что думал, что ты хоть чего-то добился за эти годы, но ты всё так же лелеишь свои желания купаться в роскоши, пока город, который твои предки держали в страхе и тирании, пытается устоять перед новой угрозой.

Бонарт обвёл взглядом присутствующи, на мгновение остановившись на Леонардо. Потом он снова вернулся к Шуберту:

— Ты думаешь, твоё имя что-то значит здесь, в этой грязи? Твой собственный клан давно научился продавать и предавать. Ты для Фатуи — удобная дверная ручка. Скрипучая, ненужная, которую скоро заменят. А для меня… — его жёлтые глаза сузились, — Ты — живое напоминание о том, почему я ненавижу всё, что связано с вашим гнилым кланом.

Шуберт покраснел от ярости и унижения.

— Как ты смеешь! Ты, ворюга и разбойник, осмеливаешься оскорблять кровь Лоуренсов?! Мы правили этим городом, когда твои предки пасли коз!

— Правили? — Бонарт рассмеялся, и звук был похож на скрежет камней. — Да, правили, но зато как правили.

Он взглянул на конвойных Шуберта:

— Когда Урса* наводил ужас на долины, ваш славный предок, лорд Лоуренс, что сделал? — продолжал Бонарт, его голос стал низким, повествовательным, полным яда. — Он не стал защищать людей, нет. Он заключил с драконом сделку. Урса терроризировал окрестности, а Лоуренсы, «защищая» избранных внутри стен, попутно укрепляли свою власть страхом.

Лео сделал шаг вперёд, но Дилюк его остановил. Бонарт, поняв, что ему дают возможность рассказать историю, с наслаждением продолжил. Наконец он смог выразить своё своё отвращение, которое он испытывал к этому напыщенному болвану:

— А когда терпение народа лопнуло, и они потребовали действий, что сделал твой благородный предок? Он вывел за ворота не рыцарей. Он вывел рабыню-гладиаторшу Ванессу с одним мечом, а за ней — её племя. Представляешь? Не только мужчин. Женщин, детей, стариков… против чудовища. Он их всех отдал Урсе на растерзание, а тех, кто пытался вернуться к воротам, лучники расстреливали по его же приказу. Сам он же стоял на стене, под разъяренные вопли горожан, и смотрел, как девушка с мечом пыталась просто спасти своих людей. Я не знаю, что произошло потом, но это не важно… Твой предок убивал людей не только ради власти, но и забавы. Вот лицо твоего «благородного наследия», Шуберт. Лицо труса и тирана, который готов утопить в крови свой же город, лишь бы не выпустить власть из рук.

Дилюк стоял неподвижно, но его рука на эфесе меча сжалась так, что костяшки побелели. Он знал эту историю. Все в Мондштадте знали легенду о Ванессе, но слышать её в таком, беспощадно-циничном пересказе…

— Но это ещё не всё, — Бонарт усмехнулся, и в его ухмылке была горечь старой ненависти. — Много лет спустя, уже после падения твоего клана, тот же дракон Урса нашел другую жертву — он растерзал Крея Рагнвиндра, отца нашего дорогого винодела.

Он кивнул в сторону Дилюка, чьё лицо стало каменной маской, но в красных глазах бушевала настоящая буря.

— И знаешь что самое ироничное? Теперь ты пытаешься вернуть власть в городе, в то время как другой отпрыск пытается его защитить, чтобы хоть как-то искупить грехи твоего клана. Понимаешь? Ты думал о своей шкуре и о том, какую выгоду можно извлечь из хаоса, продал тень своего герба, лишь бы чувствовать себя значимым. Ты — позор, прикрытый тряпьём былой роскоши. Клоун в трагедии, которую сам же и пишешь, где твой финал — в углу, в луже собственной мочи. И после этого ты ещё думаешь, что твоё слово что-то значит?

Униженный член клана Лоуренса был уничтожен. Его последние попытки сохранить лицо рассыпались в прах перед этим публичным разоблачением. Он бессильно бормотал что-то о клевете, но даже звук его голоса был жалок. Голос Бонарта теперь был полон раздражения:

— Я одно только не могу понять: как ты вообще ещё до сих пор жив? Хотя, после того, что сегодня случилось, не удивлюсь, если твою бездыханную тушу обнаружат в лесу, повешенной на ветке дуба.

— Твари… Всем на меня наплевать…

— Наконец-то ты что-то понял, — холодно бросил Бонарт.

— Вы закончили? — спросил Дилюк.

Взгляд Леона, полный ненависти, снова нашёл Леонардо.

— Спасибо, что просветили гостей небольшой печальной историей из жизни нашего города, но мы пришли сюда за Лирой, — продолжил Дилюк. — Бонарт, ты ни чем не лучше Шуберта. Ты тоже использовал хаос, который навел Ужас Бури, чтобы наживаться на слабых и беззащитных людях. Ты убивал без зазрения совести, хотя раньше служил в городской страже.

— В твои годы я был наивным, парень.

Бонарт не отводил глаз от Леонардо, хотя его слова были обращены к юноше.

— Нельзя прожить жизнь сыто и богато на тех жалких подачках, что давал Ордо Фавониус. Если тебе что-то надо — бери. Но откуда знать мальчику, который рос с золотой ложкой во рту и золотой вилкой в…

— Слышь, кончай базарить.

Рафаэль, поняв, что лимит пользы пленника исчерпан, выпустил Шуберта и оттолкнул его в сторону с отвращением. В его словах уже не было иронии — злость.

— Я сыт по горло мерзавцами, которые чужую жизнь ни во что не ставят — уже руки чешутся. — с этими словами он завертел саями в сильных пальцах. — Последний раз предлагаю: либо вы отдадите нам лиру по хорошему, либо мы возьмём её по плохому. По хорошему, смею заверить, не так больно.

Шуберт, увидев, что его окончательно списали со счетов, в приступе панической ярости и трусости дёрнулся. Он не к врагам — он рванулся назад, к арке, через которую они вошли. Его пальцы нащупали скрытый в тени выступ камня — тот самый механизм, что должен был спустить аварийную заслонку, чтобы изолировать зал в случае проникновения. Он рванул его изо всех сил.

С оглушительным лязгом и облаком пыли массивная стальная решетка рухнула, наглухо запечатав вход. Они оказались в ловушке.

— А ну вернись, трус! — взревел Рафаэль, но было уже поздно.

Шуберт спасовал, скрываясь в темноте коридора за стеной.

— Неудачник до конца! — рявкнул и Бонарт. — Если он помчался к Синьоре, вряд ли он доживёт до вечера… если я только не доберусь до него первым.

Он выпрямился, и его лицо снова стало маской холодной ненависти. Четыре Пиро агента синхронно сделали шаг вперёд, пламя на их оружии взметнулось к потолку. В ответ катаны Лео с шипением покинули ножны. В руках Дилюка и его спутников блеснула сталь их оружия. Разговоры кончились

— Что ж, — сказал Бонарт, и его голос стал тише, смертоноснее. — Теперь, когда комедиант покинул сцену… давайте начнём настоящий танец. Без зрителей.

Глаз Порчи вспыхнул ослепительно, заряжая воздух зловещей энергией. Он глубоко вдохнул и произнёс слова, полные мрачной театральности и жажды крови, отсылая к духу старого охотника за головами:

— А ну, музыка… играй! *

И он рванулся в атаку. Не на всех — прямо на Леонардо. Его протез, движимый нечеловеческой силой и яростью, прочертил в воздухе кровавую дугу, стремясь не просто ударить, а разорвать. Лео не дрогнул. Всё его существо сконцентрировалось. Он видел, как Дилюк уже парировал первый выпад Пиро агента, его клинок, окутанный пиро-энергией, шипел, сталкиваясь с его же стихией. Видел, как Раф с рёвом бросился на другого, его сай сверкали, отражая огненные взрывы. Видел, как Донателло и Мики с Люмин заняли оборону против двоих, создавая импровизированный периметр у пьедестала с Лирой.

Но всё это было фоном. Главное было здесь. Перед ним. Его катаны скрестились в идеальном блоке, приняв на себя сокрушительный удар металлического когтя. Искры, смешанные с багровой энергией и синим свечением его собственных клинков, осветили его сосредоточенное лицо.

— Ты жаждешь мести за свой проигрыш, — сказал Лео, его голос был спокоен.

Он не толкал, а уступил, используя силу удара Бонарта, чтобы отпрыгнуть назад, заставляя того потратить импульс.

— Но месть ослепляет. Ты не научился ничему с нашей последней встречи.

— Смейся дальше, уродец! — зарычал Бонарт, бросаясь вперёд серией диких, мощных взмахов.

Его стиль был грубым, но смертоносным, усиленным магией протеза и животной яростью. Каждый удар мог расколоть камень.

— Я с удовольствием буду смотреть на твою рожу, когда повешу твою голову над камином!

Леонардо не отвечал. Его движения были точными, экономичными. Он не атаковал первым — изучал. Катаны отводили удары, скользили по металлу, парировали, ища слабость, ритм, закономерность. Он видел, как багровая энергия струится от Глаза Порчи по протезу, усиливая его. Видел безумие в жёлтых глазах противника.

В зале разгорался хаос. Сталь скрежетала о сталь, огонь шипел, разрезаемый взмахами холодного оружия. Леонардо парировал удар багрового когтя Бонарта, отскакивая на шаг. Его разум лихорадочно работал: тот же паттерн атаки, что и в лесу. Широкий замах, перенос веса на правую ногу, затем резкий выпад протезом… Сейчас!

Он ринулся вперёд, не для удара, а для захвата. Его левая катана описала дугу, отвлекая, а правая со свистом опустилась на соединение протеза с культёй — точку, которую он вычислил в их первой схватке. Но вместо чистого лязга и падения механической руки раздался оглушительный громкий щелчок, и клинок… застрял. Багровые энергетические нити, исходящие из Глаза Порчи, словно живые, обвили сталь, удерживая её.

— Не в этот раз! — прохрипел Бонарт, и его глаза загорелись маниакальным светом.

Глаз Порчи на протезе вспыхнул ослепительно. Его свободная правая рука со страшной силой ударила по клинкам Леонардо. Раздался жуткий звук ломающейся закалённой стали. Обе катаны, его верные спутницы, разлетелись на осколки. Ударная волна отбросила Лео через весь зал и он грузно ударился о стену рядом с пьедесталом Лиры. Мир на мгновение помутнел.

Бонарт медленно пошёл к нему, поскрипывая когтями протеза по камню.

— Пришло время свести счеты. Давай посмотрим, на что ты способен без своих игрушек, когда нечем прикрыть свою самоуверенность…

Он занёс протез для решающего удара, багровый свет лизал лезвия когтей. Но тень упала на него сбоку.

Люмин, забыв о маске и осторожности, встала между ним и Леонардо. Её тупой меч был направлен на Бонарта, а в глазах горела решимость, которую он не видел даже у некоторых ветеранов.

— Отойди от него.

Бонарт остановился, явно удивлённый.

— Девочка-скиталица? Решила поиграть в героиню? — он окинул её насмешливым взглядом. — У тебя даже Глаза Бога нет. Что ты можешь сделать? Пожалуй, я придумаю, как сделать твою смерть… поучительной.

Люмин не ответила. Она сконцентрировалась. Ветер, которого не могло быть под землёй, завихрился у её ног, поднимая пыль. Она взмахнула рукой, и сгусток силы Анемо рванулся в Бонарта. Тот отшатнулся, блокируя поток ветра протезом, но удивление на его лице сменилось интересом.

— Так, так… Без Глаза, но с даром? Неожиданно. Тем интереснее будет сломать тебя.

Глаз Порчи на его руке вспыхнул с новой, жуткой силой. Теперь стало видно, как кожа вокруг импланта темнеет, покрываясь сетью багровых прожилок, будто сама жизнь высасывалась из него.

Он ринулся вперёд, уже не с такой скоростью, но с удвоенной свирепостью. Его нормальная рука схватила Люмин за горло и с силой швырнула её к стене. Прежде чем она успела упасть, его протез с грохотом врезался в камень рядом с её головой, прижимая её, а багровые когти опасно близко сомкнулись у её виска.

— Люмин! — завизжала Паймон, с отчаянием налетая на Бонарта и тыча в него крошечными кулачками, что было абсолютно бесполезно, но невероятно храбро.

Тот лишь фыркнул, тряхнув головой, чтобы сбросить Паймон, его хватка на горле Люмин только усилилась.

И в этот миг тень упала на Бонарта. Леонардо, проигнорировав боль и потерю оружия, воспользовался секундной нехваткой. Он увидел, как страдает та, кто без раздумий бросилась его защищать, увидел беззащитную Паймон. И в его глазах погасла последняя искра холодной тактики. Осталась только ярость.

Ниндзя рванулся вперёду не с оружием — его не было, — а с голыми руками. Он не стал бить в бронированный протез. Вместо этого он рванулся вперёд, ловким движением захватил нормальную, человеческую руку Бонарта, все ещё держащую Люмин у стены, и с хрустом, полным холодной, безжалостной эффективности, вывернул её в локте, ломая.

Костлявый хруст заглушил вопль Бонарта. Его хватка ослабла, Люмин выскользнула и упала на пол, её тут же оттащила в сторону Паймон.

Обезумев от боли и ярости, Бонарт, рыча, развернулся и со всей силы ударил Леонардо протезом. Но Лео, предвидя это, уже был в движении. Он не блокировал удар — он поймал протез на встречном движении, используя инерцию самого Бонарта, и, совершив резкий, точный поворот корпусом, направил смертоносные когти не в себя, а обратно, в тело их владельца.

С глухим, влажным звуком багровые когти вонзились Бонарту под ребра. Он замер, глаза его расширились от невыразимого удивления. Энергия Глаза Порчи на его руке вспыхнула ослепительно и тут же начала гаснуть, потрескивая.

Он отшатнулся, спотыкаясь, и рухнул на колени, хватая руками рану, из которой сочилась кровь прямо на пол.

—Всю жизнь… дрался… хотел просто… жить хорошо. Свою землю. Уважение. Многого ли?..

Его взгляд стал стеклянным. Леонардо, стоя над ним, вытирая с лица кровь и пыль, смотрел не с триумфом, а с усталой, тяжёлой серьёзностью. Он видел не просто врага, а ещё одного человека, сломанного этим жестоким миром и собственной ненавистью. Лео подобрал обломок своей катаны, острый, как бритва.

— Для этого тебе нужно было немного, — сказал тихо, но так, что слова прозвучали чётко в наступившей тишине, — Это перестать отнимать у других самое простое — жизнь. Ты выбрал этот путь сам…

Кровь выступила на губах Леона Бонарта

— А в итоге… продал остаток… этой твари… — он попытался пошевелить обломком протеза. — И всё из-за… таких как Шуберт… гнилая… кровь…

Бонарт задержал взгляд на Леонардо, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание, а затем — пустота. Его тело обмякло. Люмин, с поддержки Паймон, поднялась на ноги, потирая шею, и благодарно посмотрела на Леонардо. Слова благодарности были нужны — он понял и без них.

Глава 26 Винокурня "Рассвет"

Бой, яростный и хаотичный, начал склоняться в пользу странного альянса. Дилюк и Рафаэль, действуя как невероятно слаженная, хоть и не признающая этого, команда, справились с двумя Пиро агентами, их движения дополняли друг друга: грубая сила Рафа и точные, смертоносные выпады Дилюка. Донателло и Микеланджело, прикрывая Люмин и Паймон, нейтрализовали третьего, используя комбинацию техники и импровизации. Четвёртый агент, увидев, как его товарищи пали, а Леон Бонарт, из неофициальный вожак, повержен, отступил в тень, его маска скрывала ярость.

— Синьора не простит вам вмешательства. Песни о вашей кончине будет настолько ужасной, что жителями Мондштадта долго будут сниться кошмары!

Паймон, уперев кулачки в бока, бросила ему вслед:

— Для проигравшего ты слишком много разговариваешь, трус.

Дилюк, вытирая клинок о плащ поверженного агента, окинул взглядом зал.

— Повезло, — произнёс он сухо. — Слишком повезло. Отдали Лиру почти без боя, как только их лидер пал. Как будто она была лишь приманкой.

Лео, подбирая обломки своих катан, мрачно кивнул. Он чувствовал то же — эта «победа» отдавала послевкусием ловушки.

— Они отступили организованно и сохранили силы. Это не конец.

Они подошли к пъедесталу, на котором покоилась Лира. Донателло дал знак всем отойти на несколько шагов назад — похитители могли оставить напоследок какой-нибудь сюрприз для них. Под настороженные взгляды товарищей, Донни осторожно поддел подобраным копьём Лиру и медленно начал ее поднимать. Инструмент слез с пъедестала, Донателло зажмурил глаза… но ничего не произошло. Лишь когда Лира оказалась в руках Дилюка и тот обернул ее своим плащом, все выдохнули с облегчением.

— Как-то всё просто, не находите? — спросил Раф. — Ушли, даже не попытавшись забрать лиру. Подозрительно, не правда ли.

— Тогда я бы предпочел поскорее убраться отсюда, — предложил Дилюк. — Пока сюда не явились истинные хозяева этой норы.

— Не хочу вас огорчать, но… Выход заперт, — заметил Микеланджело.

Донателло подошёл к решетке, внимательно ее изучая:

— Уверен, что эту дверь делали не только для того, чтобы кого-то здесь запереть. — сказал он в пространство. — Если поразмыслить…

Он не заметил, как Паймон просочилась через решетку. Та подлетела к рычагу и нажала — решетка медленно, но с лязгом поползла вверх.

— Чтоб вы без меня делали! — важно заявила Паймон, выпятив грудь.

Обратный путь по мрачным коридорам давался тяжело. Адреналин спадал, давая о себе знать усталостью, свежими синяками и ноющей болью от ран. Микеланджело прихрамывал, но отказывался от помощи. Люмин шла молча, её взгляд был прикован к спине Лео, который нёс на себе груз сломанного оружия и ответственности. Паймон время от времени поглядывала на Лиру, потом вперёд, словно ожидала кого-то увидеть за поворотом. Они вышли к тому месту, где оставили пленных стражников, но на месте их не было — там валялись лишь обрывки перерезанных веревок.

— Дождались, пока мы уйдем, и смылись, — отметил Дилюк. — Неудивительно, что они так легко сдались, позволив увести Шуберта.

— Ну, доберусь я до него, такую трепку устрою, — пригрозил Раф.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — ответил юноша. — Куда бы он не подался, я не завидую его судьбе.

Они вышли в небольшой грот, служивший предвыходом на поверхность, когда впереди послышались голоса. Все насторожились. Картину, которую они увидели за поворотом, выглядела следующим образом: Шуберт Лоуренс, грязный и растрёпанный, стоял, тыча пальцем в… Эолу. Капитан Ордо Фавониус стояла неподвижно, скрестив руки, её лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевала буря из гнева, стыда и леденящего разочарования.

— …осмелилась! Следовать за мной, как за каким-то вором! Я — твоя кровь! Ты обязана мне почтением, а не этим… сыском! — захлёбывался Шуберт.

Увидев выходящую из темноты группу, Шуберт сначала остолбенел, а затем его лицо исказилось новой волной истеричной ярости.

— Они! Вот они! Похитители, убийцы! Они напали на меня, пытались украсть собственность наших благородных союзников! Эола, прикажи их арестовать! Немедленно!

Усталость Рафа при виде этого трусливого предателя как рукой сняло. Он сорвался с места как пружина.

— Ты…! Я тебе сейчас устрою арест! — его рык эхом отозвался в гроте.

Рафаэль ринулся вперёд, сай блеснул уже в его руке. Намерение было ясно как день: заткнуть эту гнилую пасть раз и навсегда.

Но прежде чем Эола успела выхватить меч и защитить дядю, стальная хватка Леонардо сомкнулась на запястье Рафа. Он попытался вырваться, но Лео встал между братом и Шубертом, его лицо было жёстким, но голос — ровным и неоспоримым.

— Раф стой! Хватит, он того не стоит…

Но тот пытался вырваться, его дыхание было тяжёлым:

— Он и навоза конского не стоит! Этот мерзавец запер нас там подыхать!

— Я знаю, кто он, и он будет отвечать, — тихо, но с непререкаемым авторитетом сказал Лео. — Но это решать не нам… Посмотри на него!

Раф посмотрел на Шуберта. Его «благородное» достоинство рассыпалось в прах перед всеми. Он был унижен, разоблачён и теперь ещё и пойман своей же племянницей. Смерть от сай Рафа была бы для него слишком быстрой и простой карой. Лео был прав. То, что ждало Шуберта теперь — публичное разоблачение, суд, презрение племянницы и всего города… Жить с этим позором — вот что было хуже.

Раф тяжело дышал, но перестал вырываться, посмотрел на каменное лицо Эолы, и в его взгляде погасла часть ярости, сменившись брезгливым презрением. Он раздражённо сунул саи за пояс, бросив на мужчину гневный взгляд, но не двинулся дальше. Раф всё понял. Эола тоже убрала руку от рукояти массивного двуручного меча, что возник у неё за спиной.

Дилюк, тем временем, шагнул вперёд, его взгляд перешёл с бледного Шуберта на Эолу.

— Капитан, мы не ждали визита рыцарей. Что привело тебя в эти… катакомбы?

Эола наконец отвела взгляд от дяди и посмотрела на Дилюка, а затем обвела взглядом всю его странную компанию: грязных, потрёпанных, но целых черепах, Люмин с завёрнутой Лирой, Паймон. В её глазах не было удивления, только усталая ясность.

— Я следила за ним, — она кивнула на Шуберта. — С тех пор как заметила его связи с подозрительными личностями. Я предполагала, что он может быть замешан. Пошла по его следу, пришла сюда, нашла его, астальное, — её взгляд скользнул по Лире в руках Люмин. — я вижу сама.

— Значит, тебе понятно, что мы закончили здесь. Лира у нас, а с ней и улика.

Эола не стала выпрашивать подробности, это можно было отложить на потом:

— Объяснения будут позже. Сейчас нужно в город и доложить Джинн…

— В город? — Дилюк покачал головой. — Сейчас? После того как мы только что перебили отряд Фатуи, забрали у них артефакт, а по всему региону наверняка уже скачут их курьеры с вестью о «нападении банды чужаков на их законную исследовательскую миссию»?

— Не поняла, — подала голос Паймон. — Разве мы не собирались вернуть Лиру Венти?

Дилюк обвел взглядом всех:

— Возвращение в город сейчас — плохая идея. Фатуи в бешенстве, а в городе суматоха из-за пропажи Лиры. Появление вас всех вместе, с артефактом и… этим, — он кивнул на Шуберта, — Вызовет ненужные вопросы и даст Фатуи идеальный повод для открытого вмешательства. Вряд ли у магистра хватит аргументов, чтобы всё уладить. Это только даст им повод для политического скандала.

— А этот хлыщь? — бросил Раф. — Мы взяли с поличным!

— Фатуи вряд ли будут его покрывать. Скорее наоборот — просто будут отрицать и делать вид, что его не знают. Уверен даже, что они, опираясь на его репутацию, свалят всё на него, как на главного козла отпущения.

— Что ты предлагаешь? — спросила Эола, всё ещё не сводя глаз с дяди, который теперь съёжился под её взглядом.

Ответ оказался очевиден.

— Мы идём на Винокурню «Рассвет». Там есть где укрыться, привести себя в порядок и… обсудить, что делать с этой, — он кивнул на Лиру, — и с этим, — его взгляд скользнул по Шуберту. — Подальше от глаз рыцарей и ушей Фатуи.

Эола на мгновение задумалась. Она нарушила приказ, покинув город, чтобы выследить дядю. Возвращаться с ним как с пленником и толпой подозрительных незнакомцев, один из которых явно ранен, действительно было чревато. Предложение Дилюка, хоть и исходило от человека, которому она не полностью доверяла, было тактически верным.

Леонардо, всё ещё сжимая плечо Рафа, после секунды раздумий кивнул. Это был разумный, хоть и рискованный ход. У них просто не было лучшего варианта.

— Хорошо, — коротко согласилась она. — Но это временно. И Джинн должна быть в курсе.

— Обещаю, что ты первой сможешь ей всё рассказать, как только всё уляжется, — сухо пообещал Дилюк. — А теперь, если все закончили выяснять отношения… предлагаю двигаться.

***

Предрассветный воздух был пронизывающе холоден, но он казался глотком свободы после спёртой атмосферы шахт. Вместо того чтобы поворачивать к огням Мондштадта, Дилюк уверенно повёл группу по едва заметной тропе, ведущей через холмы к тёмному силуэту своего поместья.

Шуберт, которого Эола вела крепко держа за локоть, не унимался. Его страх постепенно сменялся обидой и попытками вернуть хоть каплю утраченного достоинства.

— …и вести себя подобным образом с главой семьи! Я всё расскажу, ты понимаешь? Всё! Как ты потворствовала этим… этим тварям! Тебе место не в Ордо Фавониус, не в клане, а на исправительных работах за измену крови!

Эола молчала, её челюсть была сжата. Каждое слово било по больному, но долг был сильнее. Дилюк, шедший впереди, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Рафаэль, у вас в вашем… арсенале найдётся что-нибудь, чтобы заткнуть этот источник ненужного шума? На время.

Рафаэль, шагавший сзади, ухмыльнулся под маской. Он без лишних слов оторвал от своего поношенного плаща длинный, прочный клочок ткани, который и так висел на волоске.

— Думаю, найдётся сувенир.

Он догнал Шуберта, и прежде чем тот успел вскрикнуть, ловко и туго завязал импровизированный кляп у него во рту.

— Вот. Тише едешь — дальше будешь, а то ещё ненароком провалишься куда, язык откусишь.

Шуберт замычал, его глаза полыхали бешенством, но звуки теперь были приглушёнными. Эола на мгновение задержала взгляд на Рафе, но ничего не сказала. Возможно, в её усталом взгляде даже мелькнуло что-то похожее на благодарность.

Она ускорила шаг, поравнявшись с Леонардо, который шёл чуть в стороне, его взгляд скользил по горизонту, анализируя обстановку.

— Вы, — начала она тихо, но чётко. — Вы не просто наёмники Дилюка. И не простые путешественники. Вы те самые, о ком докладывала Действующая Магистр? Те, что помогали ей в долине?

Леонардо повернул к ней голову. Его синяя маска скрывала лицо, но в глазах читалась усталая честность.

— Да, это были мы.

— Почему? — спросила Эола прямо.

Её голос был лишён прежней жёсткой подозрительности, в нём звучало профессиональное любопытство и усталость.

— Что заставляет существ из иного мира, попавших сюда по воле случая, рисковать жизнями за город, который им ничего не должен? Дилюк мог что-то пообещать, но в его тоне я не слышала щедрых посулов.

Лео ненадолго задумался, его шаги мерно отбивали ритм по тропе.

— Несколько причин, — ответил он наконец. — Во-первых, то, что угрожает Мондштадту, угрожает и нам. Бездна, эти Фатуи… они не разбирают, местные вы или нет. Во-вторых, город, вернее, его люди, уже помогли нам. Вы дали убежище нашему раненому брату и оказали помощь. Мы… считаем долгом ответить на доверие и доброту. Даже если оно было вынужденным. — Он сделал паузу. — И ещё… мы косвенно стали причиной дополнительных хлопот для вас — это тоже нужно исправлять. Есть вещи, которые просто… правильные. Защищать тех, кто не может защитить себя, останавливать тех, кто сеет хаос. Это не про долг перед городом. Это просто… принципы.

Эола слушала, её лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в плечах немного спало.

— Звучит довольно необычно. — она бросила взгляд на свою спину, где ковылял её связанный дядя. — Не каждый следует долгу, когда он становится… неудобным.

Тропа, петлявшая между виноградников, вела к строгому, но изящному каменному зданию на возвышенности — поместью Дилюка, известному больше как Винокурня «Рассвет». Серая предрассветная мгла делала его очертания угрюмыми и неприступными. Рафаэль, шагая позади Дилюка, не сводил с него оценивающего взгляда. Он видел не просто богатого аристократа, а хищника, привыкшего действовать в одиночку.

— Никакой свиты, никаких слуг на подхвате, — наконец не выдержал Раф, его голос прозвучал громче, чем нужно в тишине утра. — Ты всегда так в одиночку шныряешь? Полагаешься только на себя?

Дилюк не обернулся, продолжая идти ровным, уверенным шагом:

— Опыт научил, что собственная тень — самый надёжный союзник. Она никогда не предаст и не отступит по чужой прихоти.

Он взглянул на него:

— А твой подход… прямолинейный, грубый, го лишённый лицемерия. Когда ты видишь цель, ты не тратишь время на изящные манёвры. Это… эффективно в своём роде.

Раф фыркнул, но в этом звуке сквозь привычную браваду пробивалось нечто похожее на уважение.

— Ну, когда тебя вырастили по принципу «бей первым, а вопросы задавай кулаками»… Доверять приходится только своим, да и то не всегда. Но да, если враг перед тобой — нечего с ним церемониться.

— Простота — недооценённая добродетель в мире, где все любят плести интриги, — отозвался Дилюк, и в его ровном голосе впервые зазвучал отголосок чего-то, что могло быть горькой иронией или усталым согласием.

Он бросил взгляд на Рафа, и в этом взгляде не было ни дружбы, ни тепла. Но было признание. Признание в том, что в этой безумной затее они, возможно, на одной стороне. И это было больше, чем Дилюк готов был дать кому бы то ни было за долгое время.

Паймон, паря рядом с Люмин, тыкала её пальчиком в плечо и шептала, широко раскрыв глаза:

— Смотри-ка! Они же… они же почти разговаривают! Я думала, они сейчас начнут меряться колкостью!

Люмин с лёгкой улыбкой наблюдала за неожиданным диалогом. Её взгляд поймал Микеланджело, который шёл рядом, переминаясь на больной ноге. Тот поймал её взгляд, подмигнул и наклонился к ним, понизив голос до скандального шёпота:

— Видали? Это называется «броманс на почве мрачного брутализма». Оба такие угрюмые, оба любят решать вопросы силой, оба считают, что все вокруг идиоты. Они сейчас как два громадных, колючих ёжика — вроде и похожи, и друг друга чувствуют, но ещё не решили, то ли подраться, то ли вместе тусоваться. Классика!

Леонардо, шедший впереди, услышал реплику Мики и слегка покачал головой, но в уголках его глаз, скрытых маской, дрогнула тень улыбки. Если Раф нашёл точку соприкосновения с этим сложным, недоверчивым человеком, это могло только помочь. Слаженность команды, пусть и такой странной, была критически важна.

Донателло, погружённый в мысли бормотал:

— Интересно… формирование невербального альянса на основе схожего поведения и взаимного признания компетенции в смежных областях. Коэффициент надёжности такого тактического союза в краткосрочной перспективе возрастает, хотя долгосрочные перспективы остаются под вопросом из-за фундаментальных различий в мотивации и…

— Донни, брось, — перебил его Мики, хлопнув брата по спине. — Они просто поняли, что оба крутые парни, которые не любят лишней болтовни и плохих мужиков. Всё гениальное — просто!

— Если упрощение до «крутой/не крутой» помогает тебе структурировать социальные взаимодействия, то да, — вздохнул Донни. — Всё «просто».

В сером свете наступающего утра бесконечные, идеально ровные ряды лоз уходили вдаль по склонам холмов, теряясь в тумане. Воздух пах влажной землёй, древесиной шпалер и обещанием тишины. Микеланджело, приставив ладонь ко лбу, свистнул.

— Вау! Да тут целое море… ну, виногрядья! И всё твоё? Чувак, ты не просто владелец таверны, ты… винно-граф!

Дилюк, снимая перчатку у тяжёлой дубовой двери главного дома, лишь слегка повернул голову.

— Это бизнес. И гарантия определённой… независимости. — в его голосе не было ни гордости, ни скромности.

Рафаэль, осматривая массивные каменные стены, высокие окна и общую атмосферу уединённой, но очевидно неприступной крепости, не удержался от очередного комментария. Он ткнул большим пальцем в сторону обширных владений.

— Понятно теперь, откуда у тебя и время, и средства на всю эту… подпольную деятельность. Не таверной единой. Сидишь тут в своём замке, копишь ресурсы, потом наряжаешься в тёмное и идёшь вершить правосудие по ночам. Классика. Прямо как у одного богатого парня с летучими мышами у нас… — он фыркнул, явно имея в виду Бэтмена.

Дилюк на секунду замер, его брови чуть приподнялись. Слово «Бэтмен» ничего ему не говорило, но тон и контекст были ясны как день. Он медленно повернулся к Рафу, и в его красных глазах мелькнула искорка того самого, сухого, почти невидимого юмора.

— Если под «наряжаться в тёмное» вы подразумеваете адекватную экипировку для ночного патрулирования и нейтрализации угроз, а под «вершить правосудие» — устранение проблем, до которых у перегруженных бюрократией организаций не доходят руки… то, возможно, вы не так далеки от истины. Хотя, — он сделал паузу, — я предпочитаю думать об этом как о контроле качества. Город — мой главный рынок сбыта. Неразумно позволять ему разрушаться.

Он говорил с невозмутимой серьёзностью, но в подтексте явно звучала ирония — и по отношению к себе, и по отношению к выводам Рафа. Это был его способ признать правоту, не теряя лица.

Леонардо, наблюдая за этим обменом, внутренне отметил, что Дилюк и Раф, кажется, нашли общий язык на почве циничного прагматизма и нелюбви к излишним разговорам. Это было неожиданно, но потенциально полезно.

Люмин, которая вошла следом, окинула дом оценивающим взглядом.

— Здесь действительно безопаснее. Фатуи не станут открыто нападать на частное владение одного из самых влиятельных людей Мондштадта без неопровержимых доказательств и санкции из Снежной. У нас есть передышка. — она посмотрела на чехол с Лирой. — Но ненадолго. Мы должны решить, как использовать её, и действовать до того, как Ужас Бури снова нападёт на город или Фатуи оправятся.

Все притихли, понимая серьёзность момента. Эола, всё ещё крепко державшая своего дядю, кивнула.

— В подвале есть отдельная комната. Можешь разместить его там, до тех пор, пока за ним не прибудут рыцари, — сказал Дилюк, уловив мысль Эолы.

Та бросила тяжёлый взгляд на Шуберта, который под кляпом бубнил что-то неразборчивое, и поволокла его вдоль стены к служебному входу.

— Я отошлю весть магистру, что мы справились, а пока… — Дилюк осмотрел своих. — Нам лучше всем было бы неплохо отдохнуть.

Леонардо видел это. Он сам чувствовал, как веки наливаются свинцом, а мышцы ноют от перенапряжения. Усталость, копившаяся за бесконечные часы погонь, драк и напряжения, вырвалась на поверхность. Люмин уже не могла скрыть зевоту, прикрывая рот ладонью. Паймон тоже поддержала ее сладким зевом. Рафаэль прислонился к стене, перестав пытаться выглядеть собранным. Они были на пределе. Даже ниндзя-мутанты нуждались в передышке.

— Согласен, — сказал Лео твёрдо, но без обычной командирской резкости. — Нужно отдохнуть хотя бы несколько часов.

Донателло с облегчением кивнул, протирая переносицу. Микеланджело уже почти дремал буквально стоя.

Дилюк, наблюдавший за этим, молча что-то тихо сказал появившемуся из тени горничной. Та сперва удивилась внезапным гостям, но после короткого объяснения хозяина дома, кивнула и удалилась.

— В восточном крыле подготовят комнаты. Простые, но с кроватями, и еду принесут, — коротко сообщил Дилюк, возвращаясь.

В его голосе не было гостеприимства, лишь холодная практичность. Но в данной ситуации это было именно то, что нужно. Один за другим, поддерживая друг друга, они потянулись в указанное крыло. Даже Раф не стал спорить. В воздухе витало невысказанное согласие: битва была отложена, но не отменена. А пока что главным врагом была собственная измождённость, и её нужно было победить сном и едой. В поместье «Рассвет» воцарилась непривычная, тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шагами слуг и далёким криком утренней птицы.

***

Воздух в логове был тяжёлым, наполненным запахом дождя, палого камня и древней печали. Разрушенные арки и почерневшие от времени колонны уходили в сумрак высокого свода. Здесь, среди обломков былого величия, царил не хаос, а строгий, холодный порядок Бездны. На каменном возвышении стоял Принц Бездны, Итэр. Его фигура казалась неотъемлемой частью теней. Перед ним, склонив голову, стоял маг Бездны в рваных, колышущихся одеяниях, из-под капюшона которого струился лишь мутный свет.

— Город устоял, — доложил маг, его голос был похож на шелест сухих листьев. — Атака дракона и сопутствующих сил была отражена. Потери незначительны для защитников.

Итэр не проявил ни гнева, ни разочарования. Он слегка повернул голову, его золотистые глаза, холодные и проницательные, изучали мага.

— Что помешало? Ярость Двалина должна была сеять панику, а воины бездны — пожинать плоды.

— Появился… фактор, — маг немного замедлил речь. — Чужемирец, но с силой, что резонирует с элементами этого мира. Он вступил в прямой конфликт с Ужасом Бури. Его вмешательство изменило расстановку сил в ключевой момент.

На лице Итэра, обычно непроницаемом, промелькнула тень живого интереса.

— Чужемирец… — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. — Не из Тейвата? Интересно. И он противостоял дракону? Лично?

— Так точно. Его методы… необычны. Эффективны. — маг сделал паузу, собираясь с мыслями. — Ордо Фавониус мобилизовалось вокруг него как символа сопротивления.

— А Барбатос? — спросил Итэр, переходя к главному. — Ветер в ту ночь пел по-иному… Смятённо. Старое эхо проснулось. Он вернулся?

Маг кивнул, и его капюшон колыхнулся.

— Да, Ваше Высочество. Присутствие Анемо Архонта ощущается. Он… скрывается. Не проявляет себя открыто. Но его следы в энергии ветра, в самой панике города — они есть. Он здесь.

Итэр медленно подошёл к краю возвышения, глядя в развалины, где клубился туман.

— Барбатос прячется. А на сцене появляется новая, неизвестная сила…

Он замолчал, его мысли были ясны как лед.

— Это меняет всё. Наш план с драконом был молотом, но, кажется, наковальня оказалась твёрже, чем мы предполагали, и появилась… интересная переменная.

В этот момент донёсся протяжный, полный боли и ярости рёв. Из разрыва в тучах, тяжело дыша, в логово влетела исполинская тень. Ужас Бури, Двалин. Его чешуя была покрыта свежими царапинами и следами магических ожогов. Одно из крыльев неестественно подрагивало. Он рухнул на каменную площадку в центре зала, сбив с ног нескольких приблизившихся хиличурлов, и испустил низкий, глухой стон, больше похожий на рычание раненого зверя, чем на грозный рёв дракона.

Итэр наблюдал за его возвращением. Ни тени сострадания, ни торжества. Только анализ.

— Посмотрите, — тихо произнёс он, обращаясь к магу. — Орудие дало трещину. Ярость слепа, и её можно обратить против самой ярости. Чужемирец сделал это.

Он снова посмотрел на измождённого дракона.

— И Барбатос, прячась, позволяет этому происходить… или ждёт своего момента. Нам нужно пересчитать все фигуры на доске. И понять, кто этот новый игрок… прежде чем он поймёт, в какую игру ввязался.

Рёв Двалина постепенно стих, сменившись тяжёлым, хриплым дыханием. В логове воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрежетом камня под телом дракона и тихим шепотом магов Бездны, начинавших новый круг расчётов. План требовал корректировок. А на горизонте сгущались не только тучи Ужаса Бури, но и тени новых, непредсказуемых сил.

***

Тишина в подвале была абсолютной, словно сама каменная кладка впитывала звуки и надежды. Скудный свет факела в железном держателе отбрасывал прыгающие тени на лицо Шуберта Лоуренса. Он сидел на единственном стуле, его руки были связаны за спиной, но поза выражала не столько отчаяние, сколько сжавшуюся, окаменевшую обиду.

Скрип двери заставил его вздрогнуть. В проёме возникла высокая, подтянутая фигура в синем. Не тот вспыльчивый красный, что внушал животный страх, а другой — тот, что командовал тишиной. Леонардо вошёл, держа в руке лампу, которую он снял у входа, закрыл дверь и остался стоять. Его маска скрывала лицо, но направленный на Шуберта взгляд был весомым и неотвратимым.

— Чего тебе? — выдохнул Шуберт, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Пришел полюбоваться страданием?

Леонардо поставил лампу на пустую бочку и сел напротив на ящик. Он не выглядел грозным — только уставшим и задумчивым.

— Вы ведь сами несли страдания, господин Лоуренс. Это кара, я полагаю.

— Тогда что ты здесь забыл? Пришёл добить? Твой брат-дикарь наконец решил, что я не стою его грязных рук? Или твоя «справедливость» требует ещё и допросов?

Лео спокойно сцепил пальцы, не сводя глаз с пленника:

— Я пришел поговорить. Мне не нужны от тебя признания или информация. Мне интересно другое. Почему ты так обращаешься с капитаном Эолой? Она твоя кровь. Твоя семья.

Шуберт фыркнул, но в его фырканье слышалось что-то болезненное.

— Семья? Она отреклась от семьи! Она надела мундир тех, кто столетиями топтал нас в грязь! Она предательница, выбросившая тысячелетнюю честь Лоуренсов ради дешёвой славы у узурпаторов! Что ты, пришелец из ниоткуда, можешь понять в долге крови, в тяжести наследия?

Леонардо слушал, не двигаясь. Когда Шуберт замолчал, задыхаясь от собственного пафоса, Лео мягко кивнул.

— Допустим, но она защищает людей. Всех людей. Не только тех, чьи имена высечены на старых гербах.

— Защищает? — Шуберт язвительно рассмеялся. — Она защищает систему, которая вычеркнула нас из истории! Она охраняет покой тех, кто радовался нашему падению! Ты, со своим примитивным, чужеземным умом, не можешь постичь глубину этого предательства. Ты даже читать наши летописи не умеешь!

Леонардо не стал спорить об умении читать. Он смотрел на Шуберта, и в его глазах не было гнева, только сожаление и усталая ясность.

— Ты прав. Я не знаю всех твоих летописей, не знаю всех обид, всех счётов. Но я знаю разницу между славой прошлого и честью в настоящем. И я видел, как слепая привязанность к первому стирает второе. — он наклонился вперёд. — Ты цепляешься за прошлое, как утопающий за обломок корабля, который уже давно пошёл ко дну. Ты готов ради былого величия топить всех вокруг, включая единственную живую, достойную часть своей семьи. Объясни мне, где здесь истинное величие? В том, чтобы цепляться за мёртвые титулы, или в том, чтобы своими действиями заслуживать уважение живых?

Шуберт попытался выпрямиться, но верёвки не давали.

— Ты смеешь…

— Я смею видеть правду, — перебил его Лео, и его голос зазвучал твёрже. — Ты называешь Эолу предательницей, но кто предал кого? Она выбрала служить людям, а не мёртвой идее. Ты выбрал служить своим обидам и тем, кто этими обидами манипулирует. Она строит, пусть и в рамках неидеальной системы, а ты только разрушаешь. И самое страшное — ты пытаешься разрушить в ней то, что лучше тебя самого. Её честь, долг, силу.

Лео встал, беря лампу. Он смотрел на Шуберта сверху вниз, и в этот момент это был не ниндзя, а судья, выносящий приговор не по законам, а по совести.

— Я не знаю историю всех кланов Мондштадта. Но я знаю историю одного человека, который променял будущее на горсть пыли из прошлого. И это самая печальная история из всех, что я слышал сегодня.

Он развернулся и направился к двери.

— Подумай об этом, пока ждёшь. Если ты ещё способен думать о чём-то, кроме собственной ущемлённой гордыни.

Шуберт Лоуренс, оставшись с жгущим стыдом и яростью, почувствовал, как последние клочки его иллюзорного превосходства ускользают. И это вызвало в нём не отчаяние, а новую, отчаянную агрессию. Он не мог ударить, но мог попытаться ранить словами.

— Постой-ка, герой. Ты так проникновенно говорил о долге и чести… но позволь спросить. Чем ты лучше меня? Ты, чудовище в маске, пришедшее из ниоткуда? Ты так же пытаешься выслужиться перед этим городом, купить его доверие, как и она, моя «благородная» племянница. Разница лишь в том, что у неё есть мундир, чтобы прикрыть свою измену, а у тебя — только эта… зелёная шкура и панцирь.

Леонардо замедлил шаг, но не обернулся.

— Или ты думаешь, они примут тебя? — продолжал Шуберт, его голос стал сладковато-шипящим. — Куда вы денетесь, когда кончится эта драконья история? Вас будут бояться. Ненавидеть или использовать, пока вы полезны, а потом избавятся. Как от опасных зверей. Ты уже чувствуешь это, да? Этот холодок недоверия в взглядах даже тех, кого ты защищаешь. А Бонарт?

Леонардо медленно выдохнул. Его голос, когда он заговорил, был низким и ровным:

— А он здесь причём?

— «Волчий Коготь». Он только жаждал твоей смерти, буквально грезил местью за то, что ты с ним сделал. А теперь он мёртв, да? Ты убил его. Сломал ему шею или вогнал сталь в сердце? Как ощущается первая человеческая кровь на руках, герой? Или… не первая?

Картина всплыла перед внутренним взором Лео: хруст кости, багровый свет гаснущего Глаза Порчи, пустой взгляд Бонарта. Да, это он нанёс последний удар. Необходимый. Защищая Люмин, защищая всех. Но необходимый ли?

— Бонарт не первая жизнь, которую мне пришлось отнять, — голос Леонардо прозвучал ровно, почти монотонно, но в этой ровности была стальная тяжесть. — И мысль об этом мне отвратительна. Каждый раз. Но я не оправдываю себя «высокой целью», а принимаю это как часть выбора, который сделал. И я сделал это из-за мести или ради удовольствия, а потому что мне есть, кого защищать: моих братьев, мою семью, моих друзей… жителей города, которые просто хотят спокойно жить.

— Семья? — Шуберт язвительно рассмеялся. — Какая трогательная сказка. А та девочка-скиталица и её летающая карманная подруга? Они твоя семья? А эти горожане? Они тоже твоя «семья»? Ты будешь убивать и за них? И как ты думаешь, они скажут тебе «спасибо», когда увидят, на что ты способен? Или отвернутся в ужасе, как отчуждается от Эолы весь город, едва заслышав наше имя? Очнись, мальчишка, вы живёте в мире, который не изменить.

Леонардо слушал, и постепенно напряжение в его теле ушло. Его плечи опустились не от усталости, а от… понимания.

— Ты ошибся — я не ищу их принятия. Я видел слишком много грязи, крови и предательства, чтобы верить… Но я видел и другое. Видел, как брат жертвует собой за брата, как чужие люди протягивают руку помощи, когда не обязаны, как они несут свой крест, даже когда весь мир против них. Почему ты этого не можешь увидеть в своей племяннице, которой мог бы гордиться?

— Что ты можешь знать о ней?! — выкрикнул Шуберт, и в этот раз в его крике была не только злоба, но и какая-то дикая, искажённая боль. — Что ты знаешь о нашей семье, о нашей истории? Ничего!

Лео сделал шаг ближе, и теперь его тихий голос звучал в каменном подвале с железной чёткостью:

— Совершенно верно. Я ничего не знаю, не знаю её историю. Я просто пытаюсь достучаться до тебя не как к Лоуренсу, а как к человеку, у которого ещё есть шанс… не потерять всё.

— Шанс? — Шуберт фыркнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения, быстро задавленная привычным цинизмом. — Ты, с твоей силой, с твоими странными навыками… Ты мог бы выбрать сторону, где тебе предложили бы власть, богатство, уважение! А вместо этого ты стоишь здесь, в подвале, и читаешь мораль проигравшему, как наивный мальчишка, верящий в рыцарские сказки. Ты никогда не поймёшь, как устроен этот мир и рано или поздно останешься один, с кровью на руках и никому ненужными принципами.

Медленно, без слов, Лео покачал головой. Это был не жест разочарования или гнева. Это был жест окончательного, бесповоротного прощания с любой надеждой.

— Может быть. Но я попытался… не просто что-то понять.

Он не увидел того проблеска, на который, возможно, подсознательно надеялся. Увидел только сломленного, озлобленного человека, слишком глубоко увязшего в собственной яме.

— Убирайся, — тихо произнес Шуберт. — Избавь меня от своих нотаций…

Он вышел из погреба, и холодный утренний воздух ударил ему в лицо, смывая спёртую атмосферу подземелья. Леонардо сделал несколько шагов в сторону двора, но вдруг замер. В тени арочного прохода, прислонившись к стене, стояла Эола. Она смотрела не на него, а куда-то вдаль, но напряжение в её позе и чуть опущенные плечи говорили о том, что она слышала всё. Или, по крайней мере, последнюю часть.

Она медленно повернула голову. Её лицо в предрассветных сумерках казалось высеченным из бледного мрамора, но в глазах, обычно таких твёрдых, плавала сложная смесь усталости, стыда и… смутного любопытства.

— Разговор окончен? — её голос прозвучал ровно.

Лео слегка вздрогнул, но не от страха, а от неожиданности. Он мгновенно оценил ситуацию: она слышала. Всё или часть — неважно.

— Да, — просто ответил он.

— Зачем? — спросила она тихо, её голос был хрипловатым от недосыпа и сдерживаемых эмоций. — Зачем ты к нему ходил?

Никакого «вы», никаких титулов. Просто холодный, прямой вопрос. Леонардо замер на мгновение, затем медленно выпрямился. Лгать или уклоняться не имело смысла.

Леонардо встретил её взгляд. Он не стал оправдываться или смягчать слова.

— Мне хотелось понять, — сказал он честно. — Почему человек, у которого есть семья, кровная связь, выбирает предать не только город, но и ту, кто, судя по всему, пытается держаться за честь их общего имени. Это казалось нелогичным. Я пытался найти логику или… хоть каплю чего-то, что не было бы чистым эгоизмом.

Эола медленно выпрямилась. Её губы сжались в тонкую, жёсткую линию.

— Тебя это не касается. Ты с твоими друзьями сделали сегодня достаточно для чужаков. Не лезь не в своё дело.

— Знаю, — согласился Лео, глядя прямо на неё. — И я не пытался его судить или «исправить». Просто… я подумал, что если дать ему возможность выговориться, найти корень всех зол, то можно попытаться как-то понять…

— Утруждать себя разговором с тем, кого уже не исправить, — это пустая трата сил, — заметила она, но в её тоне не было упрёка.

— Возможно, — ответил Лео. — Но иногда нужно попробовать. Даже если шансов нет. Хотя бы для собственного понимания… И чтобы знать, что ты сделал всё, что мог.

— Благородный порыв, — произнесла она, и в этих словах не было насмешки, скорее… усталое признание. — Мальчишеский, но… благородный. Ты действительно веришь, что словами можно что-то изменить в таких, как он?

— Не всегда, — честно ответил Лео. — Но молчание хуже. Иногда нужно дать человеку последний шанс услышать правду, даже если он её отвергнет. Хотя бы для собственной ясности.

Эола снова замолчала, обдумывая его слова. В её строгом, красивом лице промелькнула тень чего-то сложного — признательности? Нет, не так открыто. Скорее, переоценки.

— Моё возмездие, — произнесла она вдруг тихо, и её голос приобрёл тот самый, стальной, неумолимый оттенок, который знали все в Ордо Фавониус, — никогда не бывает поспешным. Оно ждёт. Оно вычисляет. И когда приходит… оно не оставляет камня на камне от тех, кто предал доверие города. Даже если эти камни сложены из родной крови.

Она сказала это не ему, а скорее в пространство, как клятву или напоминание самой себе. Лео не понял всех нюансов, всех личных демонов, стоящих за этими словами, но уловил их абсолютную, леденящую серьёзность. Он кивнул, уважая её позицию, даже не до конца понимая её.

— Я верю, что так и будет, — просто сказал он.

Эола, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла, а Леонардо остался стоять один. Он вздохнул, чувствуя тяжесть не только физической усталости, но и этого странного, тяжёлого разговора.

А высоко тем временем, на балконе, прислонившись к резным перилам, стоял Венти. Он слышал всё — и тихий диалог в погребе, и сдержанный разговор у выхода из него. В его глазах, обычно таких легкомысленных, играли отблески лампы и что-то ещё — понимание, смешанное с печальной мудростью.

«Интересно, — прошептал он сам себе, едва слышно. — Пытается понять того, чья судьба его не касается… не для выгоды, не для оправдания. Просто… чтобы понять. И не подозревая, что этими же словами задевает струны другой, куда более гордой и раненой души…»

Он тихо улыбнулся.

«Маленькие ноты в большой симфонии. Кто знает, какой аккорд они пробудят в конце? Возможно, в этой попытке спасти одного от самого себя, он уже начал исцелять другую… даже не ведая об этом. Вот она — истинная мелодия сердца, чистая, как ветер с гор. Жаль, что её так редко слышат.»

***

Кабинет в самом дорогом номере отеля «Гете» был обставлен с холодной, имперской роскошью. За массивным письменным столом из тёмного дерева сидела Синьора. Лунный свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы, выхватывал лишь её светлые, идеально уложенные волосы, острые черты лица и ледяные, безразличные глаза. Перед ней, склонив голову, стоял один из её агентов, на мундире которого ещё остались следы сажи и пыли катакомб.

— …и артефакт был изъят неизвестной группой, — докладывал агент, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Они действовали слаженно. Среди них были… необычные существа. А также путешественница, та самая, что фигурировала в отчётах о нападении дракона,.

— Любопытное совпадение… — тихо произнесла Синьора, больше для себя. Её пальцы с идеальным маникюром мягко постукивали по полированной столешнице. — Или закономерность. Ордо Фавониус?

— Прямого участия рыцарей не зафиксировано. Но капитан Эола была замечена в районе шахт незадолго до событий. А позже… она ушла вместе с группой похитителей и её дядей, Шубертом Лоуренсом, в сторону поместья Рагнвиндра.

Синьора на мгновение закрыла глаза, как бы собирая воедино разрозненные данные.

— Значит, Джинн действует чужими руками. Умно. Потерянная путешественница, какие-то мутанты-оборотни… Идеальные отрицаемые активы. — на её губах появилась тонкая, холодная улыбка. — Наша «потеря»… весьма показательна.

— Госпожа Синьора? — осторожно спросил агент. — Небесная Лира… Разве она не была ключевой целью?

— Целью был не кусок резного дерева со старыми струнами, — отрезала Синьора. — Целью была реакция. Реакция на его исчезновение, которые мы получили.

Она откинулась на спинку кресла.

— Если за Лирой так активно и рискуя охотятся, значит, кто-то верит, что она ещё может на что-то повлиять. На что? На дракона? Возможно. Но есть и более… старая легенда. Та, что связана с самим духом этих ветров. Факт их отчаянных действий говорит мне, что Барбатос… вернулся. Или, по крайней мере, дал о себе знать. И они, — она кивнула в сторону, где предположительно был штаб Ордо, — пытаются скрыть это, действуя через посредников. Лира была приманкой и рыба клюнула.

— Но… сама Лира? Её сила? — не унимался подчинённый.

— Пуста, — произнесла Синьора с лёгким презрением. — Как и многое в этом сентиментальном городе. Её истинная сила, если она и была, иссякла века назад. Красивый символ, не более. Отчёт наших исследователей, полученный до… инцидента, был однозначен: значимой магической ёмкости не обнаружено. Пустая скорлупа. Пусть теперь играют с ней.

Агент переступил с ноги на ногу.

— А что насчёт Шуберта Лоуренса? Он в руках Ордо Фавониус… или этих… существ. Он может дать показания. Скомпрометировать наше присутствие. Нужно его… устранить?

Синьора лениво махнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху.

— Шуберт? Ничтожество. Его показания ничего не стоят. Он — жалкий отголосок клана, который сам Мондштадт давно выбросил на свалку истории. Пусть болтает. Кто ему поверит? Рыцари, которых он презирает? Народ, который ненавидит его имя? — она усмехнулась. — Нет. Он нам больше не нужен. Его роль сыграна. Он привёл нас к Лире, а косвенно — и к более интересным игрокам.

Она снова устремила свой ледяной взгляд в пространство, обдумывая что-то.

— Гораздо интереснее теперь эта… путешественница. Та, что, по слухам, дралась с Ужасом Бури. И действует она, как вы верно заметили, не одна. За ней тянется целый шлейф странностей: летающий компаньон, мутанты из ниоткуда… тот странный бард, с которым ее видели в таверне.

Её пальцы снова забарабанили по столу.

— Сместите фокус наблюдения. Наши настоящие цели теперь — она. И те, кто стоит за ней. Выясните всё. Что их связывает с ветром, который наконец-то перестал просто ласкать струны лиры и начал… дуть?

Агент кивнул, на лице его отразилось понимание нового приоритета.

— Будет исполнено, госпожа Синьора.

— Идите.

Синьора отвернулась к окну, глядя на спящий в предрассветных сумерках Мондштадт.

— Планы имеют свойство меняться. Лира была… инструментом разведки. И она выполнила свою задачу. Мы нашли более живую нить в этой сети. Осталось лишь потянуть за неё и посмотреть, что мы найдем.

Агент молча поклонился и вышел, оставив Синьору наедине с её размышлениями и видом города, над которым сгущались тучи куда более сложных интриг, чем простая кража реликвии. Игра только начиналась, и главные фигуры на доске только-только начали двигаться.

Глава 27 Слезы Двалина

Тяжёлая бархатная портьера была задернута, отсекая раннее утро. В камине потрескивали дрова, отбрасывая тёплый, неровный свет на собравшихся в гостиной. Небесная Лира покоилась на низком столе, её изящные, бледные струны казались безжизненными в этом освещении.

Все расселись кто где мог: Микеланджело растянулся на ковре у огня, Донателло сидел рядом, склонившись над своим посохом, но не сканируя, а просто держа его, как якорь. Рафаэль стоял у камина, опираясь на полку, а Дилюк — в своём кресле, похожем на трон, его красные глаза были прикрыты, но поза выдавала напряжённую бдительность. Люмин и Паймон устроились на диване. Венти, появившийся в поместье словно из воздуха ещё до их появления, теперь сидел на подлокотнике кресла, мягко перебирая струны своей обычной лиры, но не играя, а как бы настраиваясь на тишину.

Именно Леонардо, скрестив руки на груди, нарушил молчание. Его взгляд был прикован к артефакту, а голос звучал с непривычной для него долей недоумения:

— Что значит… «он пуст»?

Все взгляды устремились к Венти, который непринуждённо развалился в кресле у камина, созерцая Небесную Лíру, лежавшую на низком столе. На его лице играла привычная лёгкая улыбка, но в глазах читалась глубокая, древняя печаль.

— Леонардо, Небесная Лира — не просто инструмент. Она — отголосок, эхо песни, которую когда-то играл сам Барбатос, Анемо Архонт, на этих струнах. В них была заключена часть его силы, его воли, мелодия самого ветра. — он мягко коснулся струн своей маленькой лиры, извлекая печальный, чистый звук. — Но песни имеют свойство затихать. Силу можно израсходовать. Последний раз, когда на ней играли так, как задумано… это было очень, очень давно. Века назад. Без подпитки источника её сила… иссякла. Расточилась. Как родник, который пересох.

Микеланджело, слушавший, задумчиво почесал подбородок:

— Все ясно — батарейка села. Смотришь, вроде крутая штука, а толку ноль.

Донателло, изучавший Лиру с помощью простого увеличительного стекла, кивнул, не отрывая взгляда.

— По сути, да. Носитель энергии, который эту энергию утратил. С виду вроде бы всё цело, контакты на месте, но заряда никакого.

Рафаэль хмыкнул, глядя на Лиру.

— И за эту пустышку мы чуть не сложили головы в той каменной ловушке? — он бросил взгляд на Мики. — Эй, а ты её не ронял, пока тебя в церкви почивали? Не сел на неё случайно?

— Во-первых, я был без сознания, спасибо за заботу! — возмутился Мики. — А во-вторых, как только я очнулся и увидел эту штуку, тут же начался этот цирк с молниеносной воровкой и мрачной монахиней! Я к ней вообще не прикасался, а после того как её украли у нас прямо из-под носа, я её только издали видел!

Паймон, парившая над столом и с любопытством разглядывавшая Лиру, вдруг нахмурилась и повернулась к Венти:

— Погодите, если она пустая… зачем ты тогда вообще хотел её украсть? Собирался играть на ней перед пьянчужками в таверне? Это же как… как показывать пустой кошелёк и хвастаться богатством!

Венти тихо рассмеялся, и в его смехе звучала странная смесь печали и озорства.

— Ах, дорогая Паймон, иногда сам факт того, что ты держишь в руках пустой кошелёк, заставляет людей думать, что в нём что-то есть. А что касается игры… — он загадочно улыбнулся, — Даже на самых тихих струнах можно сыграть очень важную ноту, если знать, как слушать. Но ты права. Моя изначальная идея была… слишком оптимистичной. Я надеялся, что осталось хоть что-то.

— Значит, всё это было напрасно, — тихо произнесла Люмин, её взгляд скользнул от Лиры к Венти. — И драка, и всё остальное.

— Бродяжка! — фыркнула Паймон, но в её тоне не было злобы, а скорее снисходительная досада. — Так и знала, что у тебя всё через пень-колоду!

Венти лишь рассмеялся ещё раз, принимая прозвище как должное.

— «Бродяжка»… Мне нравится! Звучит куда менее ответственно, чем «бард». Но, дорогие мои, чудеса иногда случаются именно тогда, когда все рациональные надежды иссякают. Как эта Лира. Возможно, нам просто нужно найти… новый источник для неё.

Мрачное предположение Дилюка повисло в воздухе, наполненном запахом воска и старого дерева.

— Теперь понятно, почему Фатуи так легко с ней расстались, — произнёс он, его голос был низким и ровным. — Она для них — пустая безделушка, и они позволили нам забрать её, даже не побоясь подставить под удар своего же агента-наёмника. Чтобы мы ничего не заподозрили.

Рафаэль фыркнул, скрестив руки на груди.

— Но зачем? — спросил Леонардо, и в этом слове была вся горечь осознания, что их, возможно, использовали. — Если не ради самой Лиры, то для чего весь этот спектакль? Провокация? Чтобы выманить кого-то? Ордо Фавониус? Или…

Его взгляд скользнул по Венти, который смотрел в огонь с задумчивым, почти отстранённым выражением лица. Венти встретил его взгляд и чуть заметно пожал плечами, словно говоря: «И я бы хотел знать».

В этот момент в гостиной раздался осторожный, но настойчивый стук в дверь. Все вздрогнули, руки инстинктивно потянулись к оружию. Дилюк поднялся с места, его движение было бесшумным и плавным. Он подошёл к двери и приоткрыл её, обменявшись тихими словами со слугой на пороге.

Через мгновение он отступил, пропуская внутрь вихрь энергии в виде Эмбер. Пламенный рыцарь ворвалась в комнату, её щёки были раскраснены от быстрой ходьбы или волнения.

— Люмин! Паймон! И… — её стремительный взгляд скользнул по остальным, и её глаза округлились. — О-о-о! Это… вы все! Все братья! — она с восторгом уставилась на Леонардо, Рафаэля и Микеланджело, будто увидела редких экзотических животных. — Я помню вас, Донателло! Я знала, что вас четверо! И вы все такие… большие! И в масках! Это так здорово!

Она на секунду запнулась, осознав, что все смотрят на неё с разной степенью удивления, настороженности и весёлого любопытства. Эмбер смущённо кашлянула и выпрямилась, пытаясь придать себе официальный вид.

— Э-э-э, то есть… я здесь по поручению Действующего Магистра! — она достала из-за пазухи аккуратно сложенный и запечатанный сургучом конверт. — Письмо от Джинн. Она просила передать его господину Дилюк или… ну, или тем, кто с ним, если его нет.

Она протянула письмо Дилюку, но её взгляд снова с любопытством бродил по черепахам, явно жаждая задать кучу вопросов.

Дилюк взял письмо, сломал печать и быстро пробежал глазами по строкам. Его лицо не изменилось, но в уголках рта залегла чуть более глубокая складка.

— Новости из города, — сказал он, опуская письмо. — Никаких официальных протестов, никаких перемещений, никаких действий со стороны Фатуи. Их представители ведут себя… как ни в чём не бывало. Официальный поиск Лиры продолжается, но без особого рвения. — он посмотрел на остальных. — Синьора молчит.

Эти последние слова прозвучали особенно зловеще в тишине комнаты. Отсутствие реакции было хуже любой угрозы. Это подтверждало их худшие подозрения.

— Значит, это точно была ловушка, — мрачно констатировал Рафаэль. — И мы в неё прыгнули с разбегу.

Леонардо взял письмо из рук Дилюка, чтобы прочесть самому, но только вспомнил, что не умеет читать символы Тейвата.

— Они чего-то ждут, — сказал он, глядя на аккуратные строки почерка Джинн. — Или кого-то. Наша реакция была лишь первым шагом. Вопрос — каким будет второй.

Эмбер, всё ещё переполненная энергией, не удержалась.

— А что вы собираетесь делать? И… — она снова оглядела команду, — Как вы все оказались вместе? Это так захватывающе! Вы как настоящая команда героев из сказки!

Микеланджело широко улыбнулся.

— Эй, спасибо! Мы просто держимся вместе, понимаешь? Семейное дело!

Паймон, парившая рядом, важно кивнула:

— Да! И Паймон — их официальный гид и дегустатор еды! А это, — она указала на Венти, который приветственно помахал рукой, — Наш местный эксперт по драконам и песням, известный как Бродяжка!

Под пристальным, полным живого интереса взглядом Эмбер, Люмин почувствовала, что умалчивать или увиливать бесполезно. Пламенный рыцарь излучала такое искреннее беспокойство и желание помочь, что скрывать правду казалось несправедливым. Она обменялась быстрым взглядом с Венти (тот лишь беззаботно улыбнулся, как бы говоря «давай, я поддержу»), и начала рассказывать.

Она говорила сжато, но честно: о попытке «одолжить» Лиру в соборе, о появлении агентов Фатуи и их краже, о побеге через потайные ходы, о встрече с Дилюком и укрытии в «Рассвете», и, наконец, о вылазке в катакомбы. Она опустила лишь самые тёмные детали — личную месть Бонарта, степень угрозы Глаза Порчи, полный цинизм Шуберта и свои собственные сомнения. Но суть была передана ясно: они сражались, победили, забрали Лиру, но теперь подозревают, что всё это было частью чужой игры.

Пока Люмин говорила, Эмбер слушала, затаив дыхание. Её глаза то округлялись от ужаса (при описании агентов Фатуи), то загорались восхищением (при упоминании битвы), а губы складывались в озабоченную гримасу, когда речь зашла о предательстве Шуберта.

— И… и все вы были там? Вместе? — спросила она, обводя взглядом всех присутствующих, и её взгляд снова с благоговением остановился на четырёх черепахах. — Вы все сражались?

Микеланджело, которому не терпелось вставить слово, тут же оживился.

— Ага! Мы показали этим горячим парням, что значит работать в команде! Донни — мозги, Лео — стратегия, Раф — таран, а я — неотразимое обаяние и мощь!

Люмин кивнула, подтверждая, и жестом представила каждого из братьев Эмбер:

— Эмбер, познакомься, это мои друзья. Это Леонардо, их лидер. Его брат Рафаэль. А это Микеланджело, ты, возможно, уже видела, и Донателло, с которым вы знакомы.

Эмбер серьёзно кивала каждому, как будто принимала рапорт.

— Честь познакомиться, уже фициально! — затем её лицо снова стало озабоченным. — А… а Эола? Вы упомянули, что она была с вами в конце. Она сейчас здесь? С ней всё в порядке?

Наступило короткое, но ощутимое молчание. Все знали, что Эола куда-то удалилась после разговора с Лео, и её отсутствие начинало вызывать лёгкое беспокойство. Именно тогда мягко вмешался Венти, оторвавшись от созерцания потолка.

— Ах, наша суровая капитан… Она человек долга и… сильных чувств. Увидеть своего родственника в таком свете — тяжёлое испытание. — его голос звучал сочувственно, но без тревоги. — Леонардо уже пошёл убедиться, что с ней всё в порядке. Он, кажется, обладает талантом находить нужные слова. Или, по крайней мере, понимать, когда лучше просто присутствовать. Волноваться не стоит, юная рыцарь. В этих стенах все в относительной безопасности.

Его слова прозвучали достаточно убедительно, чтобы успокоить Эмбер, но недостаточно конкретно, чтобы не оставить места для лёгкой тревоги у остальных.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев у восточных склонов, превращая росистую траву в сияющее покрывало. Леонардо, следуя неясному указанию одной из немногословных служанок Дилюка («Капитан… ушла в ту сторону, к воде»), двигался сквозь редкую чащу по едва заметной тропе.

Его осторожность была притуплена усталостью, но ощущение долга не отпускало. Он хотел убедиться, что всё в порядке. Что Эола… справилась. Или хотя бы не натворила чего-нибудь в порыве мрачных мыслей.

На развилке у старой сосны, чей корень обнажился, словно каменная змея, он столкнулся с парой гидро слаймов. Синю-прозрачные шарики, подпрыгивая на месте, тихо булькали. Они не бросились на него с характерным для монстров агрессивным писком. Нет. Они просто замерли, их «лица»-пузыри повернулись в его сторону с наивным, почти детским любопытством, наблюдая, как высокая зелёная фигура с двумя обломками мечей за спиной обходит их стороной. Лео на мгновение замедлил шаг, оценив отсутствие угрозы, и кивнул им, как странным, но безобидным обитателям леса, прежде чем двинуться дальше.

Тропа вывела его к узкой полоске галечного берега. Перед ним расстилалось гладкое, как зеркало, озеро, в центре которого, словно сказочная декорация, стоял на своей скале Мондштадт. Утренний свет играл на шпилях и стенах, и город казался не крепостью, пережившей бурю, а хрупким произведением искусства. А на самом краю берега, там, где галька уступала место гладкому, отполированному водой камню, стояла она. Эола.

Но это была не та Эола, которую он видел сначала — капитан в латах, с прямым взглядом и сжатыми губами. Она сняла накидку и часть доспехов, оставшись в лёгкой, практичной одежде, облегавшей её стройную, мускулистую фигуру. Её движения были медленными, плавными, лишёнными привычной воинской резкости. Она не просто стояла. Она… танцевала.

Это был не весёлый танец мондштадтского праздника. Это был ритмичный, геометричный набор движений — точные шаги, повороты, волнообразные движения рук, которые то поднимались, будто очерчивая невидимую корону, то опускались, словно возлагая её к ногам. Каждый жест был отточен, полон внутренней силы и… печального величия. Свет, отражаясь от воды, играл на её бледной коже и седых волосах, создавая иллюзию мерцания. Пальцы её перчаток складывались в сложные, ритуальные жесты. Это было «Мерцание свечи» — древний ритуальный танец аристократов Лоуренсов, когда-то демонстрировавший их статус, власть и неприступность. Теперь его исполняла последняя наследница этого имени в одиночестве, на пустынном берегу, для безмолвных вод и неба.

Леонардо замер в тени деревьев, не решаясь нарушить это зрелище. Он понимал, что стал свидетелем чего-то глубоко личного, тайного. Это был не просто танец. Это была память.

Танец закончился внезапно. Эола замерла в финальной позе, одна рука у сердца, другая — вытянута в сторону города, затем медленно опустила руки. Она стояла, глядя на воду, её плечи чуть опустились под тяжестью невидимого груза.

— Можно выходить, — сказала она, не оборачиваясь, её голос был ровным, но лишённым обычной стальной оболочки. — Наблюдать из кустов — не лучшая манера для гостя.

Только тогда Лео осторожно вышел из укрытия, его шаги по гальке прозвучали громко в утренней тишине.

Эола не вздрогнула. Она медленно повернула голову, и её фиолетовые глаза встретились с его взглядом. На её лице не было ни смущения, ни гнева. Была лишь усталая сдержанность.

— Ты шпионишь за мной?

— Прости, — тихо ответил Лео, останавливаясь в нескольких шагах. — Я не хотел тебе мешать… Это было впечатляюще

Эола пристально посмотрела на него.

— Ты снова пришёл поговорить? Успокоить?

— Я пришёл убедиться, что ты в порядке. И… да, поговорить, если захочешь, — честно ответил Леонардо. — Но не для того, чтобы успокоить — ты в этом не нуждаешься. Извини, что потревожил.

— И всё это время стоял и наблюдал, не известив о своём присутствии, — она повернулась к нему полностью, скрестив руки.

В её глазах мелькнула знакомая стальная искорка, но без настоящей злости.

— Это уже второй раз. Запомни это. Я отомщу.

Лео нахмурился:

— Второй? Когда был первый?

Эола посмотрела на него, и в уголке её губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку, но без радости.

— Успел забыть? Когда решил поговорить с ним, а я тогда сказала: «Утруждать себя разговором с тем, кого уже не исправить — пустая трата сил». Ты не послушался, а теперь снова беспокоишь своим вмешательством. Теперь уяснил?

Теперь Лео понял. Её угроза «отомстить» была не про физическую расправу. Это была её уникальная, мрачноватая форма признания того, что он вторгся в её пространство — сначала психологически, вмешавшись в её семейную драму, теперь физически, застав её в самый уязвимый момент. И что она это замечает. Более того — запоминает.

— Кажется, я обречён на твою месть, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, усталая самоирония.

— Кажется, что так, — согласилась она, и в её тоне впервые за всё утро прозвучал оттенок чего-то, что можно было принять за… принятие.

Она отвернулась, снова глядя на город.

— «Мерцание Свечи». Ритуал моего клана. Вернее, то, что от него осталось в моей памяти. Его учат в детстве, чтобы не забыть, кто ты. — она посмотрела на свои руки в перчатках. — Теперь это просто странные телодвижения. Бесполезный навык.

— Не бесполезный, — возразил Лео. — Это часть тебя самой…

— Спасибо, но не нагружай себя лишними тревогами — я в порядке. Мне просто… нужно было вспомнить. Кем я была и кем я стала. Чтобы понять, куда идти дальше. — она помолчала. — Я выбрала свой путь. И он пролегает не через танцы в заброшенных залах, а через долг перед этим городом. Даже если он этого никогда не примет.

— Долг — это твой выбор, — сказал Лео. — Танец — твоя память. Ничто не мешает им существовать вместе. Просто одно сейчас важнее другого.

Эола вздохнула, и в этот раз в её вздохе прозвучало что-то похожее на облегчение.

— Ты говоришь странно для… кого бы ты ни был. Слишком мудро для воина.

— Я и воин, и лидер, и старший брат, — пожал плечами Лео. — Иногда эти роли учат тебя смотреть не только на то, что перед глазами.

Они постояли в тишине несколько минут, наблюдая, как солнце поднимается выше, окрашивая Мондштадт в теплые тона. Дракон, Фатуи, Лира, Шуберт — всё это никуда не делось. Но здесь, на этом клочке тишины, всё казалось на мгновение замершим.

— Что-то случилось? — спросила она. — Нам нужно вернуться?

— Да, у нас возникли… Небольшие проблемы с лирой.

Девушка хмыкнула:

— А когда их не было.

Наконец сказала Эола, разворачиваясь и направляясь к тропинке. Её голос снова приобрёл привычную твёрдость, но в нём уже не было прежней ледяной отстранённости.

— Пойдём. Не будем заставлять всех ждать.

Лео кивнул. Они пошли обратно по тропе, оставив озеро и танец позади. Гидро слаймы на развилке уже уплыли по своим делам. Между ними не было больше слов, но тишина теперь была иной — не неловкой, а общей.

Шум города доносился приглушённо, а здесь, в лесу, царили лишь щебет птиц и шелест листьев под ногами. Эола, обычно такая молчаливая, нарушила тишину первая. Её вопрос прозвучал не как допрос, а с оттенком редкого, искреннего любопытства.

— Твоё прошлое… — начала она, глядя прямо перед собой на тропу. — Ты и твои братья. Вы явно не просто появились из ниоткуда. Кто… научил вас всему этому? Сражаться, двигаться… думать, как ты?

Леонардо на секунду замедлил шаг. Вопрос был прямым, но в нём не было подвоха. Он решил ответить так же прямо.

— Наш наставник. Сплинтер. Он… вырастил нас, обучил. Искусству ниндзюцу, дисциплине, стратегии. И… тому, что сила — это ответственность. — он сделал паузу, подбирая слова для мира, где не знали крыс-мутантов. — Мы жили в большом городе, под землёй. Он был нашим отцом во всём, кроме крови.

Эола кивнула, переваривая информацию.

— Под землёй… Скрытность как образ жизни. Объясняет многое. — она бросила на него быстрый взгляд. — Тренировки, говоришь? У нас… в детстве были другие уроки. Генеалогия, геральдика, этикет двора. Как держать чашу, как склонить голову под правильным углом, какие слова говорить, а о каких молчать. — она сделала паузу. — И фехтование, конечно. Но не как искусство, а как… обязательный навык, вроде умения ездить верхом. Чтобы «поддерживать достоинство рода».

— Звучит… скучновато, — осторожно заметил Лео.

— Невыносимо скучно, — согласилась она неожиданно прямо. — Но дисциплинирует. Выковывает характер. Или ломает его. — Она бросила быстрый взгляд на него. — У тебя, наверное, никогда не было времени на скуку. С тремя братьями, с которыми можно было разделить это. Или… посмеяться над бессмысленностью.

Лео невольно улыбнулся под маской.

— О, поверь, «разделить» — это мягко сказано. Драки из-за последнего куска пиццы, споры о тактике, постоянные подколы… — он качнул головой. — Да и следить за тем, чтобы один не ввязался в драку, другой не сломал себе что-нибудь в попытках разобрать прибор лишь для того, чтобы понять его устройство, а третий не съел все запасы, — при этом оставаясь самому хладнокровным и правильным… Это тоже помогает работать над собой. Хотя, когда ты знаешь, что твой брат всегда прикроет тебе спину, тоже хорошо.

Они вышли на небольшую поляну, где солнечный свет пробивался сквозь листву, создавая узорчатые пятна на земле. Эола снова заговорила, её взгляд задержался на нём.

— Ваши имена… Леонардо, Рафаэль, Донателло, Микеланджело. Они звучат… старинно. Благородно, даже. Не похоже на имена воинов из подземелья.

Лео снова почувствовал лёгкую неловкость.

— Их выбрал учитель. В честь… великих художников нашего мира. Он считал, что искусство и битва — две стороны одной медали. Требуют дисциплины, видения и страсти.

— Но твоё… Слишком тяжёлое для ношения

— Поэтому «Лео» вполне достаточно, — с лёгкой улыбкой в голосе ответил он. — Менее пафосно. Правда, братья конечно, бывают говорят «зануда», «капитан Очевидность» или «придира» в зависимости от их настроения.

— Лео будет достаточно. — в её устах это короткое имя прозвучало как официальное признание, почти как звание.

Эола на секунду задумалась, затем кивнула, будто ставя точку в внутреннем споре.

— Спасибо, — вдруг тихо сказала она, не глядя на него.

— За что? — удивился Лео.

— За рассказ. И… за то, что не стал спрашивать лишнего о моём, — она сделала паузу. — Но запомни, это не отменяет возмездия за нарушенное уединение.

Лео покачал головой, но в его глазах мелькнула искорка любопытства.

— Любопытно… Я не первый в твоём списке «подлежащих мести»?

Эола бросила на него взгляд, в котором смешались стальная серьёзность и тень её своеобразного чёрного юмора.

— Список обширен, но не беспокойся, я веду учёт. Ты в нём теперь значишься. И тебе придётся достаточно заскучать в ожидании своей очереди, чтобы оценить всю тяжесть своего проступка.

Он рассмеялся — тихим, коротким смехом, который редко можно было от него услышать.

— Может, есть возможность как-то выйти из этого списка?

— Теоретически. Но тогда это было бы несправедливо по отношению к другим должникам. И… лишило бы меня удовольствия от предвкушения. — она бросила на него быстрый взгляд. — Не думай, что твоя попытка понять моего безумного дядю или твоё… присутствие на берегу как-то особо тебя выгородили.

— Ну, я надеялся на… снисхождение.

Эола бросила на него свой взгляд:

— Смирись, ибо мое возмездие неизбежно.

***

В то время как Леонардо и Эола бродили у озера, в просторном, но аскетичном каминном зале поместья царила атмосфера сосредоточенного бессилия.

Небесная Лира, освобождённая от упаковки, лежала на длинном дубовом столе. Донателло стоял над ней, его бровь была хмура, а пальцы нервно постукивали по столу

— Не поддаётся никакой логике, — пробормотал он, больше себе, чем окружающим. — Я даже не знаю, за что зацепиться.

Рядом, склонившись над инструментом, Люмин осторожно проводила пальцами над струнами, не касаясь их. От её прикосновения к воздуху над ними расходились едва заметные золотистые волны, но сама Лира оставалась немой.

— Может, он знает? — Паймон, летавшая кругами над столом в состоянии нарастающего раздражения, указующе ткнула пальчиком в сторону Венти.

Тот сидел на подоконнике и просто смотрел на них, словно наблюдая за интересным спектаклем.

— Это же всё его идея! Он сказал, что Лира может успокоить дракона! Так пусть скажет КАК!

Венти мягко улыбнулся, разводя руками в беспомощном, но каком-то неестественно грациозном жесте.

— О, моя дорогая Паймон, я всего лишь скромный бард. Хранитель песен и легенд. Я знаю что она может, и почему. Но как заставить её зазвучать нужной нотой… это уже ремесло, куда более тонкое. Требует не знаний, а… чутья.

— Чутья?! — всплеснула руками Паймон. — Мы тут чуть не погибли, украли её, дрались с Фатуи, а он говорит о «чутье»! Так получается, что все наши старания были напрасны?

Донателло вздохнул:

— Мой «ум», как бы он ни был настроен на логику и расчёты, здесь, похоже, бесполезен. Законы этого мира… физики, элементальных взаимодействий… они фундаментально отличаются. Я могу анализировать последствия, но не могу вывести первопричины. Это всё равно что пытаться починить радиоприёмник, не зная его устройства, инструкций и инструментов.

Венти покачал головой, но не с разочарованием, а с какой-то странной уверенностью.

— Не беспокойся. Иногда самый прямой путь — не через понимание, а через действие. Ветер не знает нотной грамоты, но он умеет петь в ущельях. Нам нужно найти… правильный ветер.

В этот момент дверь в зал тихо открылась. Вошли Леонардо и Эола. Они не шли вместе вплотную, но их шаги были удивительно синхронны, а позы — одинаково собранны, хотя и без прежнего напряжения. На их лицах (на лице Эолы и в позе Лео) читалась усталость, но и какое-то странное, невысказанное спокойствие после разговора.

Все в зале на мгновение замерли, глядя на них. Люмин первая заметил эту едва уловимую перемену — как Эола, войдя, на долю секунды бросила взгляд на Лео, не настороженный, а скорее… подтверждающий. Как Лео слегка кивнул в ответ, прежде чем его внимание переключилось на Лиру и озадаченное лицо брата.

Венти соскочил с подоконника, и его глаза загорелись.

— А вот и наши скауты вернулись! Может, прогулка прояснила мысли? Или, — он лукаво посмотрел на Лео и Эолу, — подарила новое вдохновение?

Лео проигнорировал намёк, сосредоточившись на проблеме:

— Что-нибудь узнали?

— Всё и ничего, — горько усмехнулся Донателло. — Будь у инструмента механическое повреждение, я бы ещё что-то мог сделать, но здесь совсем другая проблема. Тут я бессилен.

— Венти говорит, что нужно «чутьё», — с нескрываемым сарказмом сообщила Паймон.

Эола, подойдя к столу, внимательно посмотрела на Лиру. Её взгляд был профессиональным, оценивающим.

— В Ордо Фавониус нет специалистов по подобным… артефактам. Разве что в библиотеке, но доступ туда сейчас… осложнён. — она имела в виду необходимость скрывать своё присутствие и Лиру.

— Но как-то же раньше на ней играли. Быть может, действительно есть какие-то зацепки, чтобы понять, как нам ее… Починить?

— Леонардо, — Эола потерла переносицу. — Это было много веков назад. Вряд ли кто-то из ныне живущих знает как на ней играли.

— Но должны были остаться какие-то записи? Архивы, дневник, заметки, церковные летописи — что угодно, где есть подсказки.

— В библиотеке может и найдется что-нибудь, но сколько времени нам придется потратить на поиски, — продолжала та. — Пока мы будем искать, дракон не будет сидеть и ждать, когда мы его освободим.

Тишина в зале стала почти осязаемой после слов Эолы. Даже треск поленьев в камине казался приглушённым. В центре стола по-прежнему лежала безмолвная Небесная Лира, а в воздухе висел неразрешённый вопрос.

Именно в эту паузу Донателло, всё ещё размышляя, машинально провёл рукой по своему поясному подсумку. Его пальцы нащупали два небольших, прохладных предмета. Он вытащил их и положил рядом с Лирой на грубую ткань схем.

Это были два кристалла, каждый размером с голубиное яйцо. Их цвет был теперь чистым, глубоким бирюзовым, как небо после бури, и они слабо светились изнутри мягким, умиротворяющим светом. Но в их сердцевине ещё угадывался лёгкий, едва заметный алый отблеск — шрам от прошлого.

Эола наклонилась, её глаза сузились.

— Что это? Энергетический концентрат?

— Слезы Двалина, — коротко ответила Люмин, её голос был тихим и полным понимания. — Вернее, то, во что они превратились, когда мы… очистили их от проклятия Бездны. Они были алыми, полными ярости. А теперь…

Она не договорила. Эола выпрямилась, и по её лицу промелькнула тень воспоминания.

— Кстати о драконе… Я слышала на одной из… встреч Джинн с дипломатом из Снежной. Синьора предлагала «решить проблему Двалина раз и навсегда», но Джинн отказала ей, и довольно резко. Сказала, что Мондштадт не отдаст своего хранителя на убой.

Из тени у камина, где стоял, прислонившись к косяку, Дилюк, раздался его низкий, ровный голос:

— Кто такая эта Синьора? — спросил Леонардо.

Во время их приключений в катакомбах он тоже не единожды слышал это имя, но задавать вопросы тогда не стал.

— Грубо говоря, важные шишка в Фатуи, как и остальные Предвестники, — пояснил Дилюк. — Именно они руководят и всеми действиями своих агентов, засылая их во все регионы Тейвата. Они же и несут ответственность за все беды, что творят.

Он решил вернуться к теме дракона.

— Это уже не первый раз, когда они «помогают» Монду с драконами. Дотторе, один из Предвестников, убил древнего дракона Урсу, когда-то угрожавшего городу. Это дало Фатуи рычаг давления на Мондштадт на десятилетия. «Мы устранили вашу угрозу, когда вы были слабы», а теперь они хотят повторить этот номер с Двалином, чтобы окончательно привязать Мондштадт к себе долгом «спасения».

— Но они же не спасают! — вскрикнула Паймон, сжимая кулачки. — Они хотят убить! Это ужасно!

Именно в этот момент Леонардо, всё это время молча наблюдавший за кристаллами, поднял взгляд на Венти. Его вопрос прозвучал тихо:

— Венти, насчёт Двалина… почему он плачет?

Все взгляды устремились на барда. Его обычная беззаботность исчезла без следа. Он смотрел на бирюзовые кристаллы, и его зелёные глаза были полны такой глубокой, древней печали, что казалось, в них отражались века.

— Потому что он помнит, — прошептал Венти, и его голос был похож на шелест засохших листьев. — Он помнит песни ветра над холмами, когда мир был моложе. Помнит долг, который дал клятву исполнять. Помнит лица тех, кого защищал. А теперь в его памяти остались только боль, гнев и искажённые отголоски той самой клятвы, превращённые проклятием в кошмар. Он плачет, потому что заточён в собственной ярости и не может найти обратную дорогу домой. И от этого… невыносимо одиноко.

Эти слова повисли в воздухе, налив его тяжестью, которую раньше не осознавали. Это была не просто «угроза». Это была трагедия. Затем Венти медленно перевёл свой печальный взгляд на Люмин.

— Ты уже сражалась с ним лицом к лицу. Ты видела эту ярость. Если… если нам не удастся найти другой путь… если единственный способ остановить его и спасти город будет… — он сделал паузу, и в его голосе вновь зазвучала та самая, безжалостная ясность, — …сможешь ли ты поднять на него меч? Не ради спасения города. А чтобы… прекратить его мучения?

Вопрос, острый как лезвие, вонзился в самое сердце комнаты. Все замерли, глядя на Люмин.

Люмин не ответила сразу. Она смотрела на кристаллы — на очищенные слёзы дракона. Затем её рука медленно потянулась к одному из них. Её пальцы коснулись гладкой, прохладной поверхности. И произошло чудо.

Бирюзовый свет внутри кристалла вспыхнул ярче. От него потянулась тонкая, сияющая нить к Небесной Лире, лежащей рядом. Затем засветился второй кристалл. Два луча энергии, чистых и печальных, устремились к артефакту и коснулись его деревянного корпуса. Лира ответила.

Тихий, чистый звук, похожий на звон хрустального колокольчика, прозвучал в полной тишине зала. Одна из струн задрожала сама по себе, испуская слабое свечение. Это был не аккорд ярости или бури. Это была одна-единственная нота — пронзительная, печальная и невероятно красивая. Нота тоски по дому. Она вступила с ним в резонанс. И через него — с самой душой инструмента, созданного, чтобы понимать такие песни. Она всё ещё не сказала ни слова, но её жест, её тихое взаимодействие с «Слезами», было ответом куда более красноречивым, чем любая речь.

Тишину после звука Лиры взорвал восторженный визг. Эмбер, которая только что вбежала в зал следом за Рафом и Микеланджело, застыла на пороге с круглыми от изумления глазами, а затем подпрыгнула так высоко, что чуть не задела головой притолоку.

— Вау-вау-вау! Это было потрясающе! Лира… она засветилась! И этот звук! Это было так красиво и грустно одновременно! — она тут же подлетела к столу, но, боясь потрогать, только кружила вокруг, размахивая руками. — Вы это сделали! Вы нашли способ!

Микеланджело, прислонившись к дверному косяку и всё ещё потирая ушибленную ногу, ухмыльнулся.

— Видал, Раф? Наша звёздная сестричка может не только драконам морду бить, но и на арфах играть… ну, типа того. Круто!

Рафаэль фыркнул, но в его взгляде, скользнувшем по сияющей теперь чуть ярче Лире, мелькнуло одобрение. Он ценил действие, которое давало результат.

Чудо поразило всех, даже скептичного Дилюка. Он не подошёл ближе, но его красные глаза пристально изучали Лиру, а затем перешли на Люмин и кристаллы. В его взгляде был не столько восторг, сколько быстрая, холодная переоценка ситуации. Этот «курьёз» только что доказал свою практическую ценность.

Эола наблюдала молча, но в её строгой позе появилась едва уловимая расслабленность. Это был первый за долгое время луч реальной надежды не просто отбиться от угрозы, а решить её корень

Венти смотрел на Лиру с глубокой, тихой грустью, смешанной с облегчением. Когда последние отголоски звука затихли, он выдохнул.

— Да… Это оно. Путь не к уничтожению, а к исцелению.

— Теперь на ней можно будет сыграть? — спросила Паймон.

— К сожалению, одной ноты тоски недостаточно. Чтобы достучаться до него сквозь толщу боли и гнева, чтобы напомнить ему, кто он, нужна целая симфония. Нам нужно больше таких «слов». Точнее, больше его слёз, очищенных от скверны.

Наступило задумчивое молчание. Назрела новая проблема, которая могла поражать масштабами действий. Где искать редкие, рассеянные по всему региону кристаллы, являющиеся сгустками страданий дракона?

— Всё равно, что искать иголку в стоге сена. — сказал Дилюк, будто что-то вспоминая. — Это напомнило мне один старый инцидент, который случился полгода назад: из убежища Двалина было похищено кое-что.

— Чашу Барбатоса! — тут же выпалила Паймон, сверкая глазами.

— Нет, — Дилюк покачал головой. — Нечто куда более… специфическое. Сосуд с так называемым «Дыханием Барбатоса».

Микеланджело, тоже вспомнив опыт из родного мира, оживился:

— У нас дома, в Нью-Йорке, был похожий случай. Один чувак собирал пузырьки с «последним дыханием» знаменитых боксеров и толкал их фанатам, говоря что в них заперта их боевая душа! Правда, потом выяснилось, что он просто надышал в баночки после тренировки… К счастью, простаков оказалось мало, а мошенника вскоре сцапали.

— Нечто похожее есть и в этой истории. Как только весть о краже просочилась, Фатуи начали за ним охоту. Они наводнили чёрный рынок поддельными сосудами — искусно сделанными, старинными на вид. Я… отслеживал ситуацию.

— И? — нетерпеливо спросила Паймон.

— И скупал их. Все, что появлялись. Неважно, подделка или нет.

— ВСЕ?! — Паймон зависла в воздухе, её глазёнки стали размером с солнцеций. — Но зачем? У тебя там, в подвале, наверное, целая гора этих горшков?

Дилюк кивнул, и в уголке его рта дрогнул подобие улыбки.

— Можно сказать и так. И если вы в ходе своего… предприятия, найдете настоящий, я готов выкупить его у вас. Скажем, по цене двадцати сосудов за кружку пива.

Рафаэль, до этого мрачно растиравший плечо, резко поднял голову. Он даже выпрямился, явно готовясь высказать всё, что думает о такой «цене».

— Погоди-ка, — его голос был полон возмущённого непонимания. — Двадцать этих… горшков с божьей отрыжкой… за одну кружку пива? Серьёзно? А чё так мало-то?

Невидимый удар тока прошёл по воздуху. Венти, попивавший яблочный сидр, вдруг поперхнулся. Он закашлялся, похлопывая себя по груди, и его глаза, полные немой, панической иронии, на миг встретились с ни о чём не подозревающим взглядом Рафаэля.

«Горшок… с божьей отрыжкой?!».

О, если бы он знал…

Дилюк же, совершенно невозмутимый, повернулся к Рафаэлю.

— Цена адекватна товару, но дело не в сосудах, — его взгляд стал острым, как клинок. — Каждый продавец, каждый контрабандист, пытавшийся всучить мне очередную подделку, — это ниточка, ведущая к агенту Фатуи, к их ячейке, к их интересам в Мондштадте. Платя, я покупаю не глину — я покупаю внимание. Создаю репутацию человека, который платит без вопросов, и ко мне стекаются слухи. Так я узнаю, где они ищут, что планируют, и чего ещё боятся потерять. Оригинальный сосуд, возможно, ценен сам по себе, но информация о действиях Фатуи… бесценна. Её нельзя найти, просто обыскав пещеру — её нужно выкупить.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Даже Паймон на миг примолкла, осмысливая ход мысли владельца «Рассвета». Эола одобрительно кивнула — такая тактика была ей близка по духу. Леонардо с уважением посмотрел на Дилюка: методы ниндзя тоже часто строились на информации, а не на грубой силе.

— Хм, — наконец сказал Донателло, поправляя очки. — Рациональный, хотя и ресурсоёмкий подход. Можно сказать, вы создали собственную сеть пассивного мониторинга, используя артефакт как приманку.

— Именно, — подтвердил Дилюк. — Так что если ваш путь приведёт вас к этому сосуду… считайте, что у вас уже есть покупатель. А пока… — он бросил взгляд на карту. — Нужно понять, откуда начать поиски.

И тут Микеланджело почесал затылок:

— Эй, а знаете… Когда мы лазили по тем руинам, Храму Тысячи Ветров, кажется… Мы там такого одного шального голема пылесосили и после драки Донни нашёл штуковину… вроде такой же, но красную и злую.

— Да. Это его боль, — кивнул Венти. — выкристаллизованная и отравленная Бездной. Такие шрамы на душе могли остаться в местах его великой скорби или ярости. Храм Тысячи Ветров… там, где ветер поёт самые древние песни… там мог остаться такой след.

— Значит, нужно искать другие места силы, связанные с ветром, с историей Двалина, — заключил Леонардо, его стратегический ум уже начал работать. — Места, где его эмоции были особенно сильны.

— Или где проклятие Бездны особенно активно, — мрачно добавил Дилюк. — Фатуи наверняка тоже охотятся за ними. Либо как за источниками энергии, либо чтобы помешать нам.

Эмбер тут же вскочила на носочки.

— Ордо Фавониус поможет в этом деле. Я принесу нужные карты с указанием тех мест. Ну, если Джинн разрешит…

— Это риск, — предупредила Эола. — Но… необходимый. Мы не можем запросить данные под предлогом анализа угроз после бури.

Паймон, наконец пришедшая в себя от изумления, сложила ручки на груди.

— Так, значит, план такой: ищем все места, где могут быть эти красные кристаллы-слезинки, идём туда, чистим их с помощью… э-э-э… магии Люмин, а потом играем дракону на лире колыбельную? Звучит… безумно. Но лучше, чем просто драться!

Венти улыбнулся, и в его улыбке впервые за долгое время появился настоящий, неотягощённый грустью огонёк.

— Это дело каждого. Мы тоже будем помогать, — решил Лео. — мы в долгу перед городом. К тому же, если Люмин является ключевой фигурой в этом деле, значит и внимание на неё обратят тоже. Только она способна очистить слёзы Двалина и «оживить» Небесную Лиру.

Его встретился с взглядом Дилюка. Винодел стоял, скрестив руки, его лицо было непроницаемым. Все ждали его слова. Он медленно выдохнул, и в его красных глазах мелькнула тень того самого усталого цинизма, который все уже знали.

— Раз уж меня втянули в эту сюрреалистичную оперу с говорящими черепахами, поющими лирами и плачущими драконами… — он сделал паузу. — …Было бы глупо бросить всё на полпути. Особенно когда от этого зависит состояние моих виноградников и… определённая стабильность города. Надо доломать комедию до конца.

Люмин бережно взяла в руки оживший инструмент. Он мягко светился в её ладонях, словно отвечая на её тихую решимость.

— Тогда нам нельзя терять времени. Откуда начнём?

— Невероятно! — восторженно произнёс Венти. — Силы добра объединяются, чтобы противостоять силам зла — это так вдохновляет! Я обязательно напишу об этом песню.

Рафаэль поднял бровь, глядя на него:

— Так значит это и будет твоя роль в этой авантюре? Стоять в сторонке и сочинять стишки?

Паймон, паря рядом, скептически сложила ручки:

— Да! Паймон тоже хочет знать! Ты что, будешь просто петь нам одобрительные песни, пока мы ползаем по развалинам?

— Хе-хе…

Венти рассмеялся, но в его смехе не было обиды.

— Что значит «хе-хе»?

— О, мои дорогие прямолинейные друзья! Разве вы не понимаете? Моя роль — самая важная! Я — тот, кто помнит. Кто видит историю, пока она творится. Кто сложит из ваших подвигов песню, которая станет оружием против отчаяния для других. А ещё… — он понизил голос, и в нём вновь зазвучала та самая, древняя мудрость, — Кто знает мелодии, которым подвластны ветер и души. Когда придёт время сыграть для Двалина… вам понадобится не просто музыкант. Вам понадобится тот, кто понимает язык его печали.

Но Дилюк лишь скептически поднял бровь.

— Поэтично, бард, — произнес он сухо. — Однако в такую… пеструю историю люди не поверят, пока не увидят всё своими глазами. Слишком уж невероятно.

Леонардо улыбнулся. Его спокойный, уверенный голос прозвучал как контрапункт скепсису Дилюка и восторгу Венти.

— Напротив, — сказал лидер черепах. — Именно так — даже лучше. Потому что настоящие легенды рождаются не из того, что легко принять. Они рождаются из искры невероятного, из истории, которую хочется проверить. Если мы сделаем невозможное, а мы сделаем, то наша «невероятность» станет самым убедительным доказательством. А доказательством станет свободный дракон в небесах города.

Венти замер, глядя на Лео, а потом его лицо озарилось еще более яркой улыбкой.

— Мудро сказано, мой юный друг. Эта баллада будет долго восхищать жителей Мондштадта и других стран. История о том, как самая пестрая команда объединилась не по зову высших сил, а по зову долга, чести, доблести и справедливости, чтобы не просто спасти город, но самого его хранителя.

Когда злая тень на край легла,

Спустилась мгла, забылась молитва,

Взошла на битву рать светла,

Невиданна досель, диковинна.

В строю — Ордо Фавониус хоругвь и меч,

Рыцарский долг, что в пламени не тает.

С ними — винодела мрачного десница,

Чей гнев, как сталь, прохладен и блистает.

А следом, из туманной тверди теней,

Четверо братьев-воинов восстали.

Их панцирь крепок, взор острей

Чудовищам в бою не уступали.

И путеводная звезда в одеждах странницы,

С ней — дух небесный, малый, говорливый.

Их стезя вела сквозь тьму кромешную к святыне,

Дабы честь спасти и мир правдивый!

***

Воздух густой, пропитанный древней скорбью и свинцовой тяжестью нерассеянного гнева будто хранил крики давно забытых бурь. Последний багровый луч солнца, словто окровавленный клинок, зацепился за зубчатую стену разрушенной башни и медленно угасал. Из тени колонн выползала тьма. Среди хаоса оплавленных камней и сломанных балок стоял принц. Итэр. Он был безмолвен и неподвижен, как памятник самому себе, глядя в пустоту за пределами руин. Его плащ не колыхался на мёртвом ветру этого места. Он просто был. Частью тени, частью тишины.

Шаги, тихие, но твёрдые, нарушили гнетущий покой. Из-под арки, поросшей чёрным мхом, вышел Дайнслейф. Его волосы казались тусклым отблеском неба в этом подземном мире, а взгляд – тем единственным острым и живым, что было здесь.

— Принц Бездны, — голос Дайнслейфа прозвучал чётко, рассекая тишину, как клинок рассекает паутину. — Или мне стоит называть тебя именем, которое помнят звёзды? Именем, которым тебя называла твоя сестра?

Итэр медленно, небыстро повернул голову. Его глаза, цвета тусклого золота, встретились со взглядом Сумеречного Меча. В них не было ни гнева, ни узнавания, лишь бездонная, ледяная отстранённость, как у человека, наблюдающего за насекомым, ползущим по краю пропасти.

— Страж павшей империи. Ты ходишь по местам, где время умерло. Зачем? — голос Итэра был тихим, но каждое слово падало с весом холодного железа. — Чтобы прочесть мне лекцию о долге? Или о надежде?

— Чтобы понять. — Дайнслейф сделал шаг вперёд, его рука лежала на эфесе невидимого меча. — Чтобы увидеть, в чьи руки ты отдаёшь судьбу этого мира. Они говорят о свержении богов, о новом порядке. Но я знаю, к чему ведёт такой порядок. Пепел под ногами и тишина на тысячу лет.

На губах Итэра ни дрогнул ни один мускул.

— Ты видишь пепел. Я вижу чистый холст. Твой долг — охранять гробницу. Мой — найти причину, по которой гробницы вообще возникают и сжечь её дотла. У нас не может быть общего языка, Дайнслейф. У нас даже прошлое разное. Твоё — под ногами. Моё… ещё не написано.

Он снова отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Но Дайнслейф не уходил. В его осанке читалась готовность, напряжение стальной пружины.

— Твой «холст» будет залит кровью людей. И эти новые соратники твои… они не воины. Они инструменты разрушения, лишённые сердца. Как и всё, что рождает Бездна.

В этот миг воздух сгустился.Тень от колонны ожила и вздыбилась, превратившись в фигуру. Его обоюдоострый двуручный меч, матовый и не отражающий света, уже описывал в воздухе молчаливую дугу, направленную на шею Дайнслейфа. Атака была идеально рассчитана, без рыка, без предупреждения — лишь свист рассекаемого пространства. Но Сумеречный Меч уже не стоял на месте. Он исчез, сместившись в сторону на сантиметр, и плащ его взметнулся от прошедшего лезвия. Его собственный клинок, сплетённый из тёмного света и звёздной пыли, материализовался в парении, чтобы встретить второй удар. Он не успел. С рычанием обрушившейся горы с балочного перекрытия рухнул гигант. Его молот, огромный кусок тёмного камня, живущий собственной гравитацией, вминал пол там, где только что стоял Дайнслейф. Руины содрогнулись от удара, вздыбив облако ядовитой пыли. Из этого облака, словно змеиные клыки, блеснули парные лезвия "змеи" . Она не атаковала — она плела вокруг Дайнслейфа смертельный узор, каждое движение — финт, каждое скольжение — подготовка истинного удара в спину. Он отбивался, его меч пел стальную песню, отскакивая от стальных чешуйчатых пластин на её запястьях с градом искр. И тогда, отступив на шаг под натиском гиганта, Дайнслейф почувствовал ледяной ожог у самой спины. Тот сзади не суетился. Он ждал этого момента, этого микроскопического сбоя в ритме. Его парные изогнутые клинки пришли с двух сторон, нацеленные не просто убить, а рассечь, словно хирургическим путём удаляя угрозу.

Время для Дайнслейфа сжалось в точку острого кристалла. Четыре стихии каменной смерти: неумолимый порядок Агилы, грубая сила Моро, ядовитая скорость Серпиенте и расчётливый точный удар Гато. Они не мешали друг другу. Они дополняли, как шестерни в безупречном механизме.

«Не воины… Инструменты», — мелькнула мысль, холодная и ясная.

Вместо того чтобы принимать удар, он рухнул вниз, позволив клинкам Гато встретиться над его головой с сухим звоном, и, оттолкнувшись от земли, рванулся не вперёд, а вверх, на груду обломков, вырываясь из смертельного кольца.

Он стоял теперь выше, его плащ разорван у плеча, но взгляд горел не гневом, а ледяной ясностью анализатора. Перед ним, у подножия руин, встали в боевую линию четверо. А позади них, не сделав ни шага, наблюдал Итэр. Его выражение не изменилось. Ни одобрения, ни разочарования. Лишь констатация факта.

— Ты видишь, Дайнслейф? — вновь заговорил Принц, и его голос был слышен сквозь тяжёлое дыхание воина. — Они не просят пощады, не ждут похвалы. Они выполняют. Как молот, ломающий замок, ключ, поворачивающийся в скважине. Они — воля, облечённая в форму. Воля к новому миру.

Агила поднял меч, готовясь к новому штурму. Его каменное лицо было лишено эмоций.

— Прикажи, и мы сотрём эту пылинку с твоего пути, повелитель.

Дайнслейф выпрямился. Он был один против четырёх идеально слаженных убийц и их холодного повелителя. Он встретил взгляд Итэра.

— Ты прав. Общего языка у нас нет. — он медленно начал отступать к тенистому проходу, каждое движение под контролем. — Но у меня есть долг. И я теперь знаю, что именно должен уничтожить. Не просто армию. Идею.

С этими словами он растворился в черноте руин, не как беглец, а как тень, отступающая до поры. Генералы не бросились в погоню. Они ждали приказа.

Итэр наконец отвёл взгляд от пустоты, где только что стоял страж.

— Оставьте его. — он обвёл взглядом своих безмолвных стражей, затем повернулся к стене, за которой лежал спящий новый Мондштадт. — Мы ещё с ним встретимся.

***

Воздух в зале мерцал от энергии Бездны, исходящей от нестабильного портала в углу. Стены были испещрены не древними фресками, а свежими, чёткими тактическими диаграммами, нанесёнными острым камнем.

Маг Бездны, в лохмотьях и с нервным подёргиванием головы, стоял, согнувшись, перед Итэром. Его доклад был шипящим потоком оправданий.

—...и его ярость направляется, Повелитель, но... есть помеха. Глубинная рана. Что-то... что-то сломало его изнутри до нас. Он рычит не только на город, но и в пустоту. Мы не можем найти источник этой трещины. Он мешает полному подчинению...

Агила, стоявший по правую руку от Итэра, как тёмная колонна, сделал один шаг вперёд. Звук был сухим и окончательным, как падающая глыба.

— «Не можем найти»? — его голос, обычно ровный, зазвучал как скрежет камня о камень. — Ты говоришь, что ключевое орудие повреждено, а твои колдуны неспособны даже прочесть его раны? Это не доклад. Это признание в ошибки. Ты тратишь время Повелителя на отговорки, когда должен был уже предоставить решение. Или, может, причина в вашей собственной... хлипкой магии?

Маг съёжился под этим взглядом, лишённым всего человеческого. Он искал защиты у Итэра, но Принц молчал. Его золотые глаза были устремлены сквозь толщу скалы, куда-то вдаль.

— Мы... мы делаем всё возможное! Силы Бездны проникают в него, но... — маг захлебнулся.

— Но этого недостаточно, — раздался спокойный, холодный голос Итэра.

Он медленно перевёл взгляд с пустоты на мага:

— Продолжайте свою работу. Мне не нужен послушный пёс. Мне нужна буря. А буря, даже раненая и сломанная, всё равно сметает всё на своём пути. Его боль, его ярость — это тоже оружие. Направьте их. Если не можете найти причину — используйте следствие.

Агила, казалось, хотел возразить, но встретив ледяной, предупреждающий взгляд Итэра, лишь слегка склонил голову, сжимая рукоять меча. Его молчание было красноречивее крика.

— Уйдите. И не возвращайтесь с пустыми словами, — произнёс Итэр, и маг, бормоча поклоны, почти выбежал из зала.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением портала Бездны. Затем Итэр подошёл к грубой амбразуре, прорубленной в скале. Отсюда, с этой высоты, открывался вид на бескрайние просторы и ночное небо. Его взгляд, острый и целеустремлённый, устремился вверх. Туда, где в тёмном бархате неба висела Селестия.

Она сияла холодным, неумолимым светом, словто алмаз, вбитый в плоть мира. Неподвижная, вечная, безразличная. Серпиенте бесшумно подплыла к его плечу, её змеиный силуэт извивался в воздухе.

— Она... кажется такой хрупкой отсюда. Как стеклянная игрушка. Можно ли её разбить, Повелитель?

Итэр не ответил сразу. Он смотрел на крепость, бывшую символом абсолютной власти и его личной тюрьмы.

— Это не игрушка, — наконец произнёс он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала едва уловимая, холодная как сталь страсть. — Это замок. Тюрьма. Колокол, который звонит по мёртвым мирам. И ключ от всех дверей одновременно.

Гато щёлкнул лезвиями, его взгляд сфокусировался на отдалённом силуэте, производя расчёты.

— Расстояние колоссальное. Защитные поля... вероятно, архидревние. Прямой штурм невозможен... — Он повернул «голову» к порталу Бездны. — Дракон... был бы идеальным началом.

Моро тяжко крякнул, сжимая молот:

— Всё можно сломать. Нужно просто найти, куда бить. Дай мне добраться до её стен...

Агила, всё ещё кипя от унижения, допущенного магом, теперь смотрел на Селестию с новым, стратегическим пониманием.

— Значит, это и есть истинная цель. Не города, не народы. Сами небеса. — его голос стал твёрже. — Тогда всё становится на свои места. Каждая операция, каждый удар — это не завоевание ради территории. Это подготовка поля боя для последней битвы. Ослабить землю, чтобы пошатнулись небеса.

Итэр кивнул, почти незаметно. Он нашел то, что искал в их реакциях: не просто повиновение, а понимание масштаба.

— Вы видите дальше стен. Хорошо. — он повернулся от амбразуры к своим генералам, его силуэт на фоне далёкого сияния Селестии казался монументальным. — Пусть маги копаются в ранах дракона. Наша работа иная. Мы будем готовить мир к тому дню, когда последний ключ повернётся в скважине. И тогда... — его взгляд снова скользнул по холодной звезде-крепости, — ...тогда мы позволим этой «буре» вырваться на свободу. Прямо к её порогу.

Он дал им не просто цель. Он дал им смысл, ради которого стоит точить лезвия и ломать горы. И в своих каменных сердцах, лишённых былой привязанности, генералы ощутили новое, леденящее чувство: нетерпеливое ожидание апокалипсиса.

Глава 28 Вечер в библиотеке

Эпическое приключение начиналось не со взмаха меча, а с тяжёлой усталости на холодных камнях, с пустых ножен и урчащего живота Паймон. Спустя день непрерывных поисков, руины древних башен и заросшие плющом подземелья Мондштадта не выдали ни единого намёка на хрустальные слёзы дракона. Сумерки снова застали странную компанию у поместья «Рассвет».

Микеланджело, с ног до головы перепачканный пылью веков и паутиной, тяжело плюхнулся на каменные ступени парадного входа. Его обычная жизнерадостность испарилась, оставив лишь усталое разочарование.

— Эпическая баллада, говорил он… — проворчал черепашка, сняв маску, чтобы протереть лоб. — «В поход за слезой драконьей, в поднебесье!» А на деле — целый день лазаем по тёмным, вонючим развалинам и сгребаем с пола обычные слёзы от пыли. Никакого эпик-экшена, только сорок пятый разваленный сундук с плесневыми моровыми листами. Я не это представлял, когда соглашался на историю спасения дракона и города.

Люмин, опускаясь рядом, мягко улыбнулась. Её платье тоже покрыли пятна от сырой земли.

— Баллады всегда так делают, Майки, — тихо сказала она. — Они пропускают скучные часы поисков, чтобы сразу перейти к моменту, когда меч скрещивается с мечом. Но без этих часов не было бы и момента.

— Да брось, Люмин! — вмешалась Паймон, бессильно повиснув в воздухе у неё за спиной. — Я полностью на стороне Майки! Мой живот урчит от голода, а не от вдохновения! Где обещанное великое приключение?

В это время на ступени опустился Леонардо. Движение его было не таким, как всегда — лишённым привычной, отточенной грации. Он присел тяжело, и его рука непроизвольно потянулась к пустым ножнам за спиной. Хватка встретила лишь пустоту. Лео замер, сжал кулак и опустил руку на колено. Без уравновешивающего веса катан на спине он чувствовал себя странно разбалансированным, уязвимым. Пустота за спиной была ощутимее любой физической усталости.

Это не ускользнуло от внимания Эолы. Рыцарь с ледяным взором, прислонившаяся к колонне неподалёку, наблюдала за ним с холодноватым интересом.

— Твоё оружие, — произнесла она ровным голосом, не задавая вопроса, а констатируя факт. — Те катаны… Они сломались в тех катакомбах, когда вы отбивали лиру у Фатуи?

Леонардо вздрогнул, встретившись с её взглядом. Он кивнул, не в силах скрыть горечь.

— Да, — он попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Без них я чувствую себя… будто потерял часть слуха. Или руки.

— Меч — продолжение воли воина, — отозвалась Эола, её голос не выдавал ни капли сочувствия, лишь аналитическую оценку. — Без него воля должна быть крепче вдвойне.

Лео посмотрел на свои пустые ладони, сжал их снова. Усталость давила на плечи, пустота за спиной зияла, а драконья слеза была так же далека, как и вчера. Но в словах девушки был вызов. И в глазах Люмин — тихая уверенность.

— Баллады пропускают скучное начало, — тихо повторил он её слова. — Но мы-то живём именно в нём. Значит, надо его прожить, чтобы потом… было что пропустить.

На дорожке, ведущей к особняку, появилась фигура Дилюка. Его плащ был покрыт тонкой пылью дорог, а лицо под капюшоном казалось ещё более замкнутым, чем обычно. Он молча прошёл мимо уставшей группы, и его безмолвие было красноречивее любых слов. Результатов нет.

Следом, с понуро опущенной головой и будто потухшим бантом в волосах, брела Эмбер. Она плюхнулась на ступеньку рядом с Люмин.

— Мы проверили все руины, что были на картах Ордо Фавониус… и даже те, что не были, — голос её звучал непривычно тихо и устало. — Круг поисков оказался… ну просто огромным. Я думала, драконьи слёзы будут хоть немного… светиться, или пахнуть, или что-то в этом роде.

Рафаэль, сидевший на бочке и растиравший свежий синяк от встречи с топающим метачурлом-берсерком, мрачно наблюдал за этой картиной. Его взгляд упал на Венти, который тихо наигрывал на лире грустный, задумчивый мотив.

— Эй, поэт, — рыкнул Раф. — Твоя баллада чего, только начало и конец воспевает? А про «герои тыкаются носом в каждую трещину в камне и ничего не находят» строчки не заготовил? Может, подскажешь, где искать-то? Ты же вроде как про драконов всё должен знать! А то мы тут из кожи вон лезем, а ты… наигрываешь.

Венти оторвал взгляд от неба. В его обычно беззаботных глазах мелькнула тень — не игривая, а глубокая и усталая. Звуки лиры смолкли.

— Поверь, друг, — его голос потерял певучую звонкость, став тихим и серьёзным, — Я не меньше твоего удручён этой неудачей. Каждый час, что Двалин томится, для меня — как нож. Но я… Я всего лишь бард. Я могу напомнить вам старые карты и спеть о том, как сияли слёзы в лунном свете… но найти их в пыли реального мира? Мои инструменты — струны и слова, а не лопаты и кирка. Прости.

Рафаэль хмыкнул, но в его хмыканье уже не было злобы — лишь та же всепоглощающая усталость. Он откинулся назад, глядя на темнеющее небо, и произнёс с горькой иронией:

— Ну конечно, ирония судьбы в квадрате. Ищем драконьи слёзы, а в итоге сами чуть не ревём от бессилия. Красиво, ничего не скажешь. Прямо строфа для твоей баллады: «И слезами горькими, не драконьими, омывали камни древних стен герои усталые…». Хит сезона.

Неожиданно тихий, но четкий голос поддержал его сарказм:

— С этим наблюдением трудно не согласиться.

Все обернулись. Дилюк, снимая перчатки, кивнул в сторону Рафаэля. На его суровом лице мелькнуло что-то вроде мрачного одобрения.

— Потери времени и сил, — его взгляд скользнул по пустым ножнам Леонардо и перевязанной руке Рафа, — При нулевом результате. Если слезы Двалина и существуют, то сегодня они точно не наши.

Венти лишь грустно улыбнулся, не подтверждая и не отрицая. Он снова посмотрел в небо, будто ища ответа среди появляющихся звёзд, но ответа не было.

Микеланджело, до этого ковырявшийся в своём полупустом рюкзаке в поисках хоть крошки еды, тихо вздохнул:

— «И уставшие герои сели на ступеньки, и не было у них ни слезы… ни пиццы».

Паймон кивнула, обхватив свой живот:

—Да-а… Баллада балладой, но сил-то нет…

Тягостную паузу разорвал ледяной, как удар клинка, голос. Эола оттолкнулась от колонны, и её шаги отдались чёткими ударами по каменной плитке террасы.

— Поразительное зрелище, — начала она, и её слова висели в воздухе, острые и ясные. — Команда «необычайных умов», собранная для спасения целого города и древнего духа, повержена одним днём неудач. Вы упали духом быстрее, чем я ожидала.

Её холодный взгляд, будто высеченный изо льда, медленно обвёл всех, но в итоге остановился на Дилюке.

— Особенно вы, Рагнвиндр. Я ожидала большего от человека, чья воля способна десятилетиями нести бремя тайного долга. А вы стоите здесь, с лицом, будто ваши лучшие бочки вина обратились в уксус, и соглашаетесь с жалобами на «потери времени». Разве не вы первым предложили ресурсы и кров для этого дела?

Дилюк напрягся. Его пальцы сжали снятые перчатки.

— Я предлагал ресурсы для дела, а не для бесполезного блуждания по кругу, — отрезал он, но в его голосе прозвучала не уверенность, а защитная резкость.

— Круг определяется картой, а не вашим настроением, — парировала Эола. — А карту мы ещё не прошли и на треть. Или вы все думали, что слёзы дракона лежат на дороге, как перезрелый виноград?

— Мы не сдались! — возмущенно вскочила Эмбер.

— Мы просто… устали! — проныла Паймон

— Это не оправдание, — безжалостно ответила рыцарь. — Вспомните, с чего началось. Вы все согласились, зная риски. Вы все знали, на что шли. А ты, бард… — её взгляд на мгновение задержался на Венти, — Ты пел о подвигах, которые требовали куда большего, чем один день поисков.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Подумайте, что сказала бы Мастер Джинн, увидев своих… союзников в таком состоянии. Увидев, как рыцари Ордо Фавониус уныло вздыхают, а владелец Рассвета считает убытки после первой же неудачи. Она верит в этот город и, кажется, поверила в вас. Вы собираетесь оправдать эту веру или подтвердить её худшие опасения, что всё это была безрассудная авантюра?

Слова повисли в воздухе, жгучие и неудобные. Эмбер покраснела и опустила голову. Леонардо стиснул челюсть, чувствуя укол стыда острее физической боли. Даже Паймон притихла. И тогда, неожиданно для всех, раздался низкий, хриплый голос.

— Чёрт побери… — проскрипел Рафаэль.

Он медленно поднялся с бочки, преодолевая боль в плече. Его взгляд, ещё недавно полный цинизма, теперь был сосредоточенным. Он посмотрел на Эолу, потом на остальных.

— Она… права.

Все удивлённо уставились на него.

— Ты серьёзно, Раф? — пробормотал Микеланджело.

— Абсолютно, — кивнул он. — Мы ныли как щенки, которых в первый раз оставили без ужина. Да, день был дерьмовый. Да, у нас ничего нет. Да, у меня тут… сувенир от урода с топорами. — он ткнул пальцем в повязку. — Но девочка права: мы только начали. Мы сдаёмся? Нет — мы просто обнюхиваем территорию. Не получилось один раз — не страшно, начнём заново.

Тень сомнения и уныния начала рассеиваться, сменяясь новой, ещё хрупкой, решимостью. Эола, едва заметно кивнув, снова отступила к своей колонне. Мысль, витавшая в воздухе, наконец обрела голос.

— Стойте, — произнес Донателло, отрывая взгляд от линии горизонта. — Ты как-то говорила о библиотеке! А Лиза? Библиотекарь Ордо Фавониус. Она обладает, пожалуй, самым обширным доступом к историческим документам и легендам в Мондштадте. Если где-то и сохранились конкретные указания на местонахождение слёз Двалина, не попавшие в общие хроники, то они могут быть в архивах библиотеки. Может, у неё получится что-то раскопать.

Он говорил логично и спокойно, но Венти, услышав имя, не смог сдержать хитрой, понимающей ухмылки. Он поднял бровь и многозначительно подмигнул черепахе-гению.

— Ох, Лиза Минчи… Да, у неё определённо можно многому поучиться, — пропел бард с неподдельным, но двусмысленным восторгом.

На Донателло обрушились взгляды. Микеланджело перестал ёрзать, его лицо расплылось в удивлённой улыбке, Леонардо с любопытством наклонил голову, Рафаэль фыркнул.

— Донни… — протянул Лео, и в его голосе зазвучали нотки братской подозрительности. — Ты что-то недоговариваешь.

Донателло, под внезапным прицелом всеобщего внимания, отчего-то стал поправлять повязку на голове, избегая прямых взглядов.

— Нет, что вы! — поспешно заявил он. — Просто… она очень компетентный специалист. И… она согласилась научить меня читать местную азбуку. Тейватскую. Мы её так и не освоили как следует. Попутно, в процессе изучения текстов… она может наткнуться на нужную информацию… Чисто теоретически.

Его оправдание звучало натянуто, и все это понимали, но развивать тему не успели.

Громкий топот копыт и бряцание доспехов раздались у ворот поместья. В сопровождении трёх рыцарей Ордо Фавониус на прекрасном белом жеребце подъехал Кэйа. Его изящная улыбка была, как всегда, безупречна, но в глазах искрилось живое, нескрываемое любопытство. Он легко спрыгнул с седла, отдал поводья рыцарю и оценивающе окинул взглядом собравшуюся на ступенях пёструю компанию.

— А вот и наши герои, — произнёс он с лёгким, почти театральным поклоном. — Капитан Кэйа, к вашим услугам. Мы здесь по срочному, хотя и несколько мрачному, делу. Прибыли, чтобы препроводить в казематы Ордо господина Шуберта Лоуренса.

Его взгляд скользнул по Эоле, которая лишь холодно кивнула, подтверждая, что предатель-дядя всё ещё надёжно заперт в одном из подвалов поместья. Затем внимание Кэйи вернулось к команде, и его голос зазвучал с неподдельным интересом.

— Но я должен признаться, вид этого… собрания… захватывает дух куда сильнее, чем любая бюрократическая процедура. Черепахи-воины, небесная путешественница с проводником, Рыцарь Морской Пены, винодел и наша пламенная следопытка… — он покачал головой, восхищённо. — Слухи о команде, взявшейся освободить самого Двалина, уже разносятся по городу, но реальное зрелище, поверьте, впечатляет неизмеримо больше. Честное слово, Люмин, с тобой скучно не бывает никогда. Ты притягиваешь приключения, как магнит — железо. И, судя по всему, учишься находить… весьма экзотических союзников для их воплощения.

В его словах не было насмешки, лишь искреннее, хоть и изысканно поданное, восхищение. Прибытие капитана рыцарей с напоминанием о пленённом предателе и его связях с Фатуи стало резким, но своевременным напоминанием: мир не ждёт, пока они закончат свои поиски.

Усталые же герои нового эпоса ничего не ответили, хотя одно слово уже вертелось на языке:

«Ты закончил?»

Дверь в подвал открылась с тяжёлым скрипом, и двое рыцарей вывели Шуберта Лоуренса. Его некогда безупречный костюм был в пыли и помят, а надменное лицо искажала гримаса злобы и унижения. Наручники мягко поблёскивали в вечернем свете. Он шёл, опустив голову, но, проходя мимо террасы, его взгляд, словно отравленная стрела, впился в Эолу. Он замедлил шаг.

— Племянница, — прошипел он так, чтобы слышали только самые близкие. — Ты стоишь среди тех, кто похоронит наш род. Надеюсь, их благодарность согреет тебя в ледяном одиночестве, которое ты себе выбрала…

Эола не дрогнула. Она смотрела на него тем леденящим, безразличным взглядом, который был страшнее любой ярости. Но ответить ей не дали.

— Господин Лоуренс, — мягко, но не допуская возражений, произнёс Кэйа, делая шаг вперёд и изящным жестом указывая на повозку. — Сохраните пафос для официального допроса. Ваши монологи записывать утомительно. Прошу.

Рыцари тронули Шуберта за локти, уводя прочь. В этот момент Донателло шагнул вперёд.

— Капитан Кэйа, — обратился он, стараясь говорить чётко. — Мы могли бы проехать с вами до города? Мне необходимо попасть в библиотеку Ордо Фавониус.

Кэйа повернулся, и его взгляд с интересом скользнул по фигуре черепахи-учёного.

— Конечно. Наша повозка достаточно вместительна. Чем торопитесь, мой друг?

— Архивы, — коротко ответил Донни, снова чувствуя на себе любопытные взгляды братьев. — Чем раньше начнём искать информацию о слезах, тем лучше.

— Я тоже поеду, — отчеканила Эола, её голос был твёрд. — Мне надлежит присутствовать на предварительном слушании.

Кэйа, однако, покачал головой, и его улыбка стала чуть более официальной.

— Сожалею, но прямой приказ исполняющей обязанности Магистра Джинн. Вы остаётесь с основной командой. Ваши… уникальные навыки и знание ситуации, по её мнению, здесь необходимы больше. Правосудие над вашим родственником свершится и без вашего личного присутствия.

Эола замерла. Её пальцы слегка сжались, но ни один мускул не дрогнул на лице. Она лишь кивнула, коротко и резко, приняв приказ, но не одобряя его. Она молча наблюдала, как Шуберта усаживают в повозку, как Донателло, после короткого совещательного взгляда с Лео, забирается туда же, как Кэйа легко вскочил в седло.

Перед тем как тронуться, капитан обернулся к Дилюку, который стоял в стороне, всё так же бесстрастный.

— Брат, — начал Кэйа с лёгкой, почти шутливой интонацией, — Как твои… гости? Не слишком ли шумно для рассветной тишины «Рассвета»?

Дилюк встретил его взгляд. Его ответ был холодным и ровным, как поверхность озера в безветренную ночь.

— Ты, как и все остальные, прекрасно видишь и слышишь, Кэйа. Дела идут так, как идут. Удачи с допросом.

Кэйа лишь улыбнулся шире, как будто получил именно тот ответ, которого ожидал. Он отдал шутливый салют и дал знак к отправке. Повозка и всадники тронулись, оставляя за собой облачко пыли.

Эола долго смотрела им вслед, её спина была пряма, а плечи напряжены. Подойти к ней решился только Леонардо.

— С тобой всё в порядке? — тихо спросил он, стоя в шаге от неё.

Она не повернулась.

— Со мной всё так, как должно быть, — ответила она, и её голос звучал отстранённо, будто доносясь из-за ледяной стены. — Приказ есть приказ, а ваш брат, похоже, нашёл более продуктивное применение своему уму, чем остальные. Будем надеяться, что архивы оправдают его… энтузиазм.

И пока повозка скрывалась за поворотом, команда спасения дракона снова осталась на пороге поместья — уменьшившаяся на одного члена, но с новой, чёткой задачей.

Дорога в Мондштадт, укутанный в ночные тени, тянулась долго. В повозке царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь стуком колёс да тяжким дыханием Шуберта. Донателло, устроившись на жесткой скамье напротив, изучал пейзаж за решётчатым окном, но научный интерес скоро уступил место скуке.

— Любопытная архитектура мостов, — пробормотал он больше для себя, глядя на силуэты арок в лунном свете. — Соотношение высоты и пролёта говорит о развитой инженерии, но декоративные элементы явно доминируют над утилитарностью. Непрактично.

Шуберт фыркнул. Звук был полон ядовитого презрения.

— Лучше молчи, чужак. Твоё место — в канализации, откуда ты и выполз.

Донателло медленно перевёл на него взгляд. Глаза в темноте блеснули тускло.

— Насчёт канализации — вы удивитесь, насколько сложными бывают гидравлические и вентиляционные системы под современным мегаполисом. Куда сложнее, чем ваши примитивные застенки. Может быть, хоть ненадолго, прекратите блестать «авторитетом», а лучше культурно поговорите с тем, кто может с вами говорить на одном языке?

Шуберт злобно усмехнулся:

— Ты так же наивен, как твой брат в синем. Он тоже пытался «вразумить» меня там, в подвале. Говорил о чести, долге и светлом будущем. Словно ребёнок, читающий сказку. Вы все — дети, играющие в героев, пока взрослые решают судьбы.

На сей раз Донателло ответил не сразу.

— Леонардо верит в лучшее в людях. Это его стратегическая особенность, а не слабость, — его голос стал низким и ровным, почти механическим. — Я же верю в данные, причинно-следственные связи и неизбежность кармы. Вы совершили серию нерациональных поступков, основанных на устаревшей парадигме превосходства. Результат — эти наручники и дорога в каземат. Это не сказка, господин Лоуренс. Это просто следствие. Холодное и неопровержимое.

Его тон, лишённый злорадства, лишь констатирующий факт, обжёг Шуберта сильнее любой насмешки. Тот отвернулся к окну, стиснув зубы, и до самого города больше не проронил ни слова. Они въехали в спящий Мондштадт через ворота, минуя пустующие площади. Фонари бросали длинные, тревожные тени на мостовую. Тишина была неестественной, призрачной, будто сам город затаил дыхание. У дороги к штаб-квартире Ордо Фавониус их уже ждала Джинн.

Исполняющая обязанности магистра стояла прямо и неподвижно, словно изваяние. Её фигура в синем плаще казалась неестественно яркой в ночном мраке, а выражение лица было усталым, но собранным. Её взгляд сначала оценивающе скользнул по Донателло, вылезавшему из повозки, затем — по Шуберту, которого рыцари уже выводили под руки.

— Капитан Кэйа, — кивнула она, и её голос прозвучал тихо, но с непререкаемым авторитетом. — Проведите господина Лоуренса в подготовленную камеру.

Пока Шуберта уводили в здание, не удостоив его больше ни единым взглядом, Джинн повернулась к Донателло. В её глазах читалась глубокая усталость, но и живой интерес:

— Лиза упоминала, что ждёт помощника для работы с архивами, хотя и не уточняла… специфику внешности. Рада, что вы добрались благополучно. Ночь способствует скрытности, но, полагаю, не способствует бодрости. Вам нужен отдых?

Донателло покачал головой, оглядывая величественное здание штаба.

— Нет, магистр, спасибо. Я предпочёл бы приступить к работе как можно скорее. Чем раньше мы найдём информацию про… слёзы, тем быстрее команда сможет действовать. И… — он немного запнулся, — как поживает Лиза? Она всё ещё в библиотеке в такой час?

Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула уголки губ Джинн.

— Мисс Минчи обладает удивительной способностью забывать о времени среди книг. Да, она там, и, судя по её последнему сообщению, уже подготовила для вас несколько… многообещающих фолиантов. — она сделала паузу, и её взгляд стал чуть острее. — Как там остальные? И… как держится Эола?

Вопрос был задан ровно, но Донателло уловил в нём тончайшую нить беспокойства. Он понял, что отвечает не просто союзнику, а лидеру, несущему груз ответственности за каждого, как и Лео.

— Команда устала после неудачного дня поисков, но дух… в процессе восстановления, — дипломатично ответил он. — Эола… она следует приказу. Её решимость не поколеблена. Хотя, наблюдать за арестом родственника, даже предавшего её идеалы, должно быть, психологически сложно.

Джинн тихо вздохнула, и этот вздох был красноречивее любых слов.

— Такова цена долга. Порой он требует большего, чем битва с чудовищем.

***

Кабинет Дилюка был таким же, как и всё поместье «Рассвет»: функциональным, строгим, лишённым излишеств. Массивный дубовый стол, стеллажи с отчётами и картами, несколько образцов оружия на стенах — больше как дань традиции, чем украшение. Воздух пах старым деревом, воском и лёгкой пылью.

— Подожди здесь, — коротко бросил Дилюк Леонардо и направился к высокому, запертому на массивный замок шкафу из тёмного дерева.

Лео молча наблюдал, всё ещё ощущая непривычную лёгкость за спиной. Без своих катан он чувствовал себя голым, его баланс был нарушен, а душа — тревожна. Он видел, как Дилюк достал ключ, отпер замок, и створки шкафа открылись с тихим скрипом. Внутри, в отличие от остального кабинета, царил идеальный порядок. Лежали какие-то документы в папках, несколько небольших ларцов, а на специальных держателях вдоль задней стенки покоилось оружие. Не просто оружие — а искусно изготовленные клинки.

Дилюк, не колеблясь, снял два меча в темных лакированных ножнах. Он бережно, но без излишней почтительности, вынес их в свет кабинета и протянул Леонардо.

— Возьми. Мой отец получил их много лет назад в качестве дипломатического дара от одного купца из Инадзумы. По легенде, они работы местного мастера. Я проверял их — сталь отменная, закалка безупречна. По форме и балансу… они почти идентичны твоим сломанным, судя по тем обломкам, что остались.

Лео, почти с благоговением, принял катаны. Первое, что он ощутил — вес. Он был идеальным, знакомым до боли. Он плавно вытянул один клинок из ножен примерно на треть. Сталь блеснула в свете масляной лампы холодным, живым сиянием, на лезвии играл сложный узор хамон — линия закалки, уникальная для каждого клинка, похожая на застывшую рябь на воде.

— Они… прекрасны, — прошептал Леонардо, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение мастера к работе другого мастера. Но затем его взгляд, полный внезапного озарения, поднялся на Дилюка. — Инадзума… Описывая её, Вы говорили о вечном грозовом покое, сёгунате и самураях. Теперь, держа это в руках… я понимаю. Ваша Инадзума — она же… она пародия на древнюю Японию. Мою… культурную прародину, что ли.

Дилюк, прислонившись к краю стола, слегка нахмурился.

— Я не совсем понимаю, о какой «древней Японии» ты говоришь, но да, инадзумские традиции, эстетика, принципы чести — они самобытны и очень стары. Эти клинки — часть их души.

— Пародия в хорошем смысле, — уточнил Лео, с лёгкой, грустной улыбкой проводя пальцем по цубе (гарде), чувствуя тонкую резьбу. — Узнаваемо, но… своё. Как сон о чём-то давно забытом.

Он полностью вложил клинок назад в ножны и посмотрел Дилюку прямо в глаза:

— Спасибо. Я буду пользоваться ими, пока не обзаведусь новыми.

— Они твои на время этой миссии, — подтвердил Дилюк.

Тут Леонардо сделал паузу. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Я должен Вас предупредить, господин Дилюк. Я не могу обещать, что верну их в том же состоянии. Мечи — это инструмент. Их предназначение — работать: парировать, резать, держать удар. На них появятся зазубрины. Возможно, сколы. Они будут в крови, пыли и царапинах. Если Вы даёте мне их как музейный экспонат… лучше возьмите обратно.

Он держал катаны на вытянутых руках, готовый в любой момент вернуть. Его принципы не позволяли принять дар с условиями, которые он не мог выполнить. Дилюк изучающе посмотрел на него. В его красных глазах мелькнуло нечто вроде уважения.

— Если бы я хотел сохранить их как экспонат, они так и остались бы в этом шкафу, — сказал он спокойно. — Мой отец ценил их не за безупречный вид, а за качество стали и мастерство, в них вложенное. Застывшее мастерство бесполезно. Я даю тебе оружие, а не реликвию. Используй его по назначению. Если к концу нашей… авантюры… они будут целы в основе своей — хорошо. Если же их придётся перековать или похоронить с честью — что ж, такова их судьба и цена помощи Двалину. Я согласен с твоими словами: мечи должны работать, а не пылиться.

Леонардо кивнул, и напряжение в его плечах наконец спало. Он плавным, отработанным движением закрепил ножны за спиной. Знакомый, уверяющий вес вернулся, восстановив его центр тяжести, его равновесие. Он снова был целым.

— Тогда они в хороших руках, — сказал он, и в его голосе зазвучала прежняя, лидерская уверенность.

Обретя новые катаны, Леонардо не сразу покинул кабинет. Неловкая тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Лео, всё ещё ощущая вес клинков за спиной как часть восстановленной целостности, наблюдал за Дилюком. Тот отвернулся к окну, в котором отражалось пламя и его собственное, отстранённое лицо.

— Спасибо ещё раз, — начал Лео, выбирая слова. — Не каждый одолжит такое оружие почти незнакомому… союзнику. Особенно если сам отошёл от дел защиты города.

Он посмотрел на него:

— Почему Вы ушли из Ордо Фавониус?

Дилюк замер. Его спина, всегда такая прямая, на мгновение, казалось, приняла на себя невидимую тяжесть.

— Это не твоё дело, — прозвучало резко, почти как щелчок замка на том самом шкафу.

— Возможно, — не отступил Лео, его голос оставался спокойным, но настойчивым. — Но мы в одной лодке. И понимание, кто за веслами, помогает грести в одном направлении. Я видел, как Вы смотрите на Джинн, на Эмбер, Эолу и Кэйу. Это не презрение. Это что-то… сложнее.

Дилюк медленно повернулся. В свете огня его лицо казалось высеченным из камня, но в глубине алых глаз плескалось что-то тёмное и болезненное.

— В юности, — начал он сквозь зубы, будто каждое слово давалось с усилием, — у меня была мечта стать рыцарем, защитником. Как в сказках. Отец… он сам хотел когда-то, но судьба распорядилась иначе. Когда я вступил в Орден, его гордости не было предела. Он видел во мне воплощение своей несбывшейся мечты.

Он замолчал, глядя в пламя.

— Мечта сбылась, я стал Капитаном. А потом… потом его убили. Не в честном бою, не защищая город. Его растерзал проклятый дракон Урса. Орден… Орден счёл это «трагической, но приемлемой потерей». Провели расследование для галочки, сказали, что очень сожалеют. Протоколы, отчёты… — его голос стал ледяным и острым, как только что заточенный клинок. — Они похоронили его под кипами бумаг. Его смерть стала строчкой в архиве. И я понял, что эта система, этот Орден… они не защищают людей. Они обслуживают идею, а людей… списывают.

Леонардо слушал, не перебивая.

— И Вы ушли. С горяча? С чувством, что всё было зря? — спросил он тихо.

— С пониманием, — поправил Дилюк жёстко. — С пониманием, что я могу сделать больше, действуя из тени, по своим правилам. Без удушающих протоколов и лицемерных «приемлемых потерь».

Лео покачал головой, не в осуждение, а в размышлении.

— Жёсткое решение. Может, и поспешное. Но Кэйа… он явно не считает Вас отщепенцем.

— Я не нуждаюсь в оценке, — отрезал Дилюк, но в его тоне прозвучала усталая риторичность. — Я делаю то, что считаю нужным. Для Мондштадта. Не для Ордена.

— И это Ваш путь, — согласился Лео. — Но сегодня, наблюдая за Шубертом… я видел иное. Вы не просто тёмный рыцарь, мстящий системе. Вы всё ещё тот самый мальчишка, который хотел защищать. Просто… броня стала другой. И меч тоже. — он коснулся рукояти одной из новых катан.

Дилюк резко поднял на него взгляд. В его глазах вспыхнуло что-то опасное, обнажённое — боль, гнев, и запрет на дальнейшее вторжение.

— Достаточно. Этот разговор окончен. То, что я сказал… это остаётся между нами. Ты ничего не слышал. Понял?

Это был не просьба. Это был приказ, выкованный из стали и старых ран. Леонардо выдержал его взгляд, затем медленно и уважительно кивнул.

— Понял. Между нами.

Он повернулся, чтобы выйти, чувствуя, как тяжёлый взгляд Дилюка следует за ним. У порога он обернулся.

— И всё же… спасибо. За мечи. И за доверие.

Дилюк не ответил. Он снова смотрел в окно, в ночь, но его кулаки были медленно разжаты. В камине с треском рухнуло прогоревшее полено, рассыпавшись снопом искр.

***

Библиотека Ордо Фавониус в ночные часы была царством тишины, нарушаемой лишь шелестом страниц да потрескиванием свечей в железных подсвечниках. Воздух был густым от запаха старой бумаги, воска и древесной пыли. Донателло шагнул в этот храм знаний и увидел её.

Лиза Минчи сидела за огромным дубовым столом, заваленным фолиантами и свитками, но не дремала над ними. Она сидела прямо, подперев подбородок рукой, и смотрела прямо на вход, будто ждала. Её изумрудные глаза, обычно прикрытые томной полуулыбкой, сейчас были широко открыты и бодры. При виде его фигуры в проёме, в её взгляде не было ни тени удивления, лишь глубокая, удовлетворённая заинтересованность.

— Я знала, что ты придёшь, — её голос, бархатный и спокойной, нарушил тишину, словно тёплый ветерок. — Просто не была уверена, в какую именно ночь. Рада, что ты цел и невредим.

Он подошёл ближе:

— Ваша проницательность, как всегда, впечатляет, мисс Минчи. Я полагал, Вы будете отдыхать в такой час.

— Какой смысл спать, когда можно бодрствовать в ожидании… интересного гостя? — она мягко улыбнулась, откинув прядь волос. — Особенно когда этот гость отправился на столь опасное и благородное дело, как возвращение Небесной Лиры. Мои источники сообщили об успехе, конечно, но детали были скудны. А я обожаю детали.

Донателло кивнул, приблизившись к столу. Его взгляд скользнул по её ноге, которую та, почти незаметно, вытянула на свободный стул, подложив под неё небольшую подушку. Он всё помнил.

— Я… я напомнить Вам о нашем разговоре. О Вашем обещании научить меня читать и писать на языке Тейвата, — сказал он, стараясь говорить чётко, хотя и так владел устной речью почти безупречно. — Мы с братьями так и не освоили письменность в полной мере. А учитывая обстоятельства… это кажется полезным навыком.

Лизу рассмешил его формальный тон. Её смех был тихим, словно перелистывание дорогого пергамента.

— О, конечно, «полезный навык». И ты примчался сюда глубокой ночью, рискуя нарваться на патруль Фатуи, только чтобы начать урок грамматики? — она наклонилась вперёд, и в её глазах заплясали весёлые огоньки. — Я всё думала, когда же ты появишься. После того как ты… вынес меня из того храма, собрал тот удивительный механизм, чтобы мне не пришлось идти на повреждённой ноге… и провожал до самых ворот города, терпеливо отвечая на сотню моих вопросов о «шестернях», «потенциометрах» и «программируемой логике». Ты не просто воин или учёный, Донателло. Ты — джентльмен и изобретательный ум. Такой сочетание встречается редко.

Она говорила без тени смущения, оценивающе и прямо. Донателло почувствовал, как под его панцирем что-то непривычно ёкнуло. Он откашлялся, поправив очки.

— Растяжение связок — серьёзная травма. Несвоевременная нагрузка могла бы усугубить её. Мой долг был обеспечить вашу безопасность и комфорт после совместного выполнения задачи. Что касается вопросов… мне было приятно делиться знаниями с кем-то, кто действительно способен их понять.

— Вот видишь? — Лиза улыбнулась ещё шире. — А теперь ты здесь. И нога моя, благодаря твоей заботе, почти в порядке. Так что мы можем приступить к нашему… взаимовыгодному сотрудничеству. — она провела рукой по стопке книг. — Я подготовила несколько трудов по истории драконов в легендах Мондштадта, трактаты по кристаллографии и… да, базовые учебники по тейватской азбуке. Надеюсь, ты готов к долгой ночи?

Донателло посмотрел на горы книг, затем на её оживлённое, умное лицо. Усталость от дороги и разочарования дня вдруг отступила, уступив место знакомому, радостному азарту исследователя.

— Готов. И благодарен. Начнём с самого сложного? Возможно, с пересечений терминологии в минералогии и драконологии? — он осторожно потянулся к самому толстому фолианту.

— Начнём с того, — согласилась Лиза, её голос стал деловым, но в нём всё ещё играли нотки тепла, — Чтобы ты, наконец, научился правильно выводить букву «В» в слове «Двалин». А по ходу дела… расскажешь мне, что же там на самом деле произошло в тех катакомбах. Во всех деталях. И, само собой, что вы намерены делать дальше. Я не просто библиотекарь, знаешь ли. Я ещё и прекрасный слушатель и, возможно, источник полезных идей.

Спустя некоторое время тишину библиотеки нарушал только скрип пера Донателло, выводившего замысловатые тейватские символы на листе бумаги. Его язык слегка высовывался изо рта в привычной манере сосредоточения. Лиза, сидя напротив, наблюдала за его работой с лёгкой улыбкой, время от времени поправляя: «Нет-нет, хвостик у «тета» должен быть длиннее, иначе это будет похоже на «омегу» в гневном настроении».

Через час она отодвинула стул.

— Полагаю, можно устроить небольшой перерыв, — объявила она, вставая и потягиваясь. — Моим глазам нужен отдых от твоих каракуль, а спине — от этого стула. Я приготовлю чай. Ты же пьёшь чай?

Донателло поднял взгляд от бумаги, слегка ошарашенный.

— О, мисс Минчи, не стоит беспокоиться. Я не хотел бы Вас отвлекать от… — он запнулся, увидев, как она уже направляется к небольшой жаровне в углу, где стоял медный чайник.

— Отвлекать? Донателло, милый, это называется «перерыв», — она бросила через плечо тёплый, насмешливый взгляд. — А если ты назовёшь меня «мисс Минчи» ещё раз, я заставлю тебя переписывать всю азбуку трижды. Сейчас ты мой ученик, а я — твой уставший учитель. А уставшие учителя пьют чай. Со своими учениками. И, я думаю, будет лучше, если ты будешь обращаться со мной на «ты».

Через несколько минут перед Донателло, всё ещё смущённым, появилась фарфоровая чашка с ароматным дымящимся напитком цвета янтаря. Он осторожно взял её в трёхпалую руку, боясь раздавить хрупкий фарфор.

— Благодарю Вас… то есть, тебя, — поправился он, чувствуя, как под панцирем разливается непривычное тепло.

Лиза села в глубокое кожаное кресло напротив, пристроив свою чашку на подлокотнике.

— Вот и хорошо, — она сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. — Так намного уютнее, не правда ли, сладкий?

Донателло поперхнулся. Чай забулькал в чашке. Он широко раскрыл глаза за линзами очков.

— П-простите? «Сладкий»?

Она открыла один глаз, и в её взгляде заплясали весёлые искорки.

— А что? Разве это не точное описание? Ты старательный, вежливый, умный… и, как оказалось, ещё и немного застенчивый. Для меня это вполне подходит под определение «сладкий». Если, конечно, тебе не противно такое обращение?

— Н-нет! То есть, не противно, — поспешно сказал Донателло, чувствуя, как его щёки наливаются жаром. — Просто… неожиданно. В моём мире такие… эндофорические обращения обычно требуют более длительного периода социального взаимодействия.

— В твоём мире, видимо, слишком много правил, — вздохнула Лиза, но улыбка не покидала её губ. — А здесь, пока мы пьём чай, можно позволить себе немного простоты. Или ты хочешь обсудить что-то ещё, кроме азбуки? Мне кажется, ты пришёл не только за уроками грамоты.

Донателло поставил чашку, собрался с мыслями. Смущение отступило перед возможностью обсудить логическую задачу.

— Ты права. Я обдумывал план действий со слезами Двалина и Небесной Лирой. Нам удалось найти способ вернуть Небесной Лире ее силу. Бард планирует на ней сыграть, чтобы призвать дракона, чтобы его успокоить и излечить.

Он говорил быстро, технично, его пальцы чертили в воздухе невидимые схемы.

— Проблема состоит в том, что нам нужно больше слез, чтобы… наполнить Лиру силой для призыва дракона. И мы не знаем, где их можно найти.

Лиза слушала, подперев подбородок, её взгляд стал острым, аналитическим.

— Разумно. Рискованно, но разумно. Использовать силу Лиры, чтобы призвать дракона и исцелить. К сожалению, я пока не могу дать каких-либо ответов, пока сама не увижу слезу. Если бы у меня был образец, я смогла подумать, где можно было найти ещё.

— Значит, если нам удастся найти хотя бы одну слезу…

— Я смогу её изучить и понять, как можно отыскать ещё… Правда, ничего не обещаю.

Она допила чай и поставила чашку.

— Ну что? Готов вернуться к своим каракулям? Теперь у тебя есть не просто домашнее задание, а настоящая исследовательская миссия. И чай, кажется, пошёл тебе на пользу. Выглядишь менее… перегруженным.

Донателло взглянул на свою чашку, потом на неё. Смущение сменилось тёплой, ясной благодарностью.

— Готов. И… спасибо. За чай.

Донателло, освоившись с базовыми начертаниями, принялся за более сложные символы. Работа шла быстрее, но периодически он отрывал взгляд от бумаги, наблюдая за Лизой, которая с грацией кошки перемещалась между стеллажами, подбирая новые свитки. Любопытство, этот вечный двигатель его ума, на этот раз было направлено не на артефакты или схемы, а на саму женщину перед ним.

— Ты упоминала академии и обширные знания, — начал он, стараясь звучать как можно более тактично. — Если это не слишком личное… откуда ты родом? Такая эрудиция не возникает на пустом месте. Это… научный интерес к генезису интеллекта в социальном контексте Тейвата.

Лиза, ставя на полку тяжёлый том, обернулась. В её глазах вспыхнуло удовольствие — не только от лести, но и от его искреннего интереса.

— Научный интерес, говоришь? Ну что ж, объект исследования готов дать показания, — она улыбнулась, возвращаясь к столу и садясь напротив. — Я из Мондштадта, душой и сердцем. Но моё формальное образование… его дала мне Академия в Сумеру. Тот самый город учёных, где деревья — это библиотеки, а воздух пахнет пергаментом и амбициями.

Она откинулась на спинку стула, и её взгляд на мгновение стал отстранённым, будто она видела не стены библиотеки, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву гигантских деревьев.

— Их университетская система… она одновременно вдохновляющая и удушающая. Знания там текут рекой, но за каждую каплю нужно бороться, доказывая своё право её пить. Я была… прилежной студенткой. Слишком прилежной, пожалуй.

— «Слишком»? — переспросил Донателло, отложив перо. — В контексте академических учреждений превышение стандартных показателей усвоения информации обычно поощряется.

— О, меня поощряли, — Лиза мягко рассмеялась, но в смехе прозвучала лёгкая усталость. — Я окончила полный курс за два года вместо установленных пяти. Меня называли лучшей выпускницей своего времени, мне пророчили великое будущее: руководство кафедрой, участие в закрытых исследованиях магии Архонтов, экспедиции в забытые руины по всему Тейвату… Мне сыпали предложениями, как конфетти.

Она сделала паузу, её пальцы медленно водили по резному краю стола.

— И знаешь, что я сделала? Я вежливо отказалась от почти всех. Вернулась сюда. В Мондштадт. В эту самую библиотеку, которую когда-то, ещё девчонкой, считала скучным хранилищем пыльных книг.

Донателло слушал, заворожённо. Его аналитический ум тут же начал строить гипотезы: выгорание, социальная дезадаптация, скрытая травма, нотация к родному месту обитания.

— Почему? — спросил он просто. — С точки зрения логики, карьера в Сумеру предоставляла оптимальные условия для реализации твоего интеллектуального потенциала. Больше ресурсов, стимулов, единомышленников.

Лиза посмотрела на него, и в её изумрудных глазах светилась глубокая, спокойная уверенность.

— Потому что… знание ради знания — это пустой звук, Донателло. В Сумеру я видела, как блестящие умы сражаются за цитаты в трактатах, спорят о теориях, которые никогда не коснутся реальной жизни людей. Это была великолепная, сложная… игра. Но игра. А здесь… — она обвела рукой пространство библиотеки, а жестом будто включила в него весь спящий город за окном, — здесь знание нужно, чтобы лечить болезни, находить пропавших, понимать историю своего дома, защищать его от угроз вроде драконов или Фатуи. Здесь оно имеет вес. И вкус. Оно пахнет не пылью архива, а дождём, яблоками и свободным ветром. Я предпочла быть полезной рыбкой в родном пруду, чем одной из многих акул в академическом океане.

Она снова улыбнулась, на этот раз с лёгкой грустинкой.

— И потом, здесь моя семья. И здесь… тишина. Та самая, в которой можно услышать не только голоса древних мудрецов в книгах, но и свой собственный. А в Сумеру голос собственный очень легко потерять в общем хоре гениев.

Донателло молчал, обрабатывая информацию. Его первоначальные гипотезы рухнули, уступив место чему-то более сложному и уважительному. Она совершила не иррациональный поступок, а глубоко осознанный выбор, основанный на чёткой системе ценностей, где эффективность и престиж были подчинены смыслу и принадлежности.

— Это… невероятно рациональное решение, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Ты провела анализ не в материальной, а в экзистенциальной плоскости. Ты выбрала «зачем» вместо «что». В моём мире… немногие на это способны. Чаще всего логика служит оправданием амбициям, а не наоборот.

Лизу, кажется, тронула его реакция. Её взгляд стал ещё теплее.

— Спасибо, сладкий. Мне приятно, что ты понимаешь. А теперь… — она снова пододвинула к нему стопку книг, — Покажи мне, как ты усвоил написание гласных в родительном падеже. И, пока будешь выводить, можешь рассказать, почему ты и твои братья решили защищать свой город, живя в канализации. Мне кажется, наши истории могут иметь больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Перо в руке Донателло замерло. Рассказ Лизы о выборе между блеском Сумеру и тишиной родного города отозвался в нём странным, глубоким эхом. Он отложил инструмент, снял очки и протёр линзы, выигрывая время, чтобы собрать мысли. Обычно он был краток и точен, но сейчас слова просились наружу с непривычной, почти болезненной искренностью.

— Ты говоришь о выборе места для применения знаний, — начал он тихо, глядя на свои трёхпалые руки, лежащие на столе. — У меня… такого выбора не было. Вернее, он был сделан за нас. С самого начала.

Он глубоко вдохнул, и его голос, обычно ровный и техничный, приобрёл новые, более мягкие обертона.

— Мы не родились такими. Мы были обыкновенными… домашними черепахами. Попали в канализацию по воле случая и… подверглись мутации. Радиоактивная субстанция, контакт с генной структурой… детали не важны. Результат налицо. — он жестом указал на себя. — Мы проснулись другими. Большими, разумными… и чужими для того мира, что был над нашими головами.

Он замолчал, вспоминая.

— Учитель… Сплинтер. Он нашёл нас, вырастил, научил всему: драться, прятаться, мыслить. Тренировки были жёсткими, но это была необходимость. Мы жили в тени, буквально. Под городом. И я… я проводил дни не только в додзё. Я находил книги… Старые, выброшенные учебники, обрывки газет, технические руководства, всё, что падало в сточные люки. Это был мой Сумеру, — он слабо улыбнулся. — Я изучал всё: физику, механику, химию, историю искусства… Мир наверху был одновременно так близок и так недосягаем. Я мечтал выйти на поверхность. Не просто чтобы сражаться со злом, а чтобы… жить. Видеть солнце не через решётку люка. Говорить с людьми. Быть частью чего-то большего, чем наши туннели.

Его голос дрогнул.

— Но мы были мутантами. Чудовищами в глазах того мира. Наша миссия — защищать его из теней, не надеясь на благодарность или понимание. И я… я согласился с этим. Потому что это был долг. Но внутри… — он сжал кулак, — внутри всегда горело желание не просто чинить, изобретать для наших нужд. Я хотел создавать что-то новое, полезное, что изменило бы мир к лучшему. Не просто гаджеты для боя, а… мосты, источники энергии, способы очистки воды, медицинские технологии. Я поглощал знания, как губка, надеясь, что когда-нибудь… когда-нибудь наступит момент, когда их можно будет применить открыто. Чтобы наше существование стало не аномалией, а… вкладом.

Он поднял на Лизу взгляд, и в его глазах, за стёклами очков, читалась неприкрытая уязвимость.

— А теперь я здесь. В другом мире, где законы физики, кажется, работают иначе, где есть магия и драконы. И этот страх… он никуда не делся. Страх, что я закончу свои дни в тени, что все мои знания, все чертежи в голове так и останутся просто… теорией. Что я умру, так и не построив ничего по-настоящему великого. Не изменив ничего. Просто как… вспомогательный юнит. Умный, но… вторичный.

Он отвёл взгляд, смущённый своей откровенностью.

— Прости, это просто… эмоции… Когда ты говорила о своём выборе… я понял, что ты боялась потерять себя в чужих ожиданиях. А я… я боюсь, что меня и не найдут. Что я так и останусь голосом в темноте, чертящим формулы на сырых стенах тоннеля.

Лиза слушала, не перебивая. Её лицо было серьёзным, лишённым обычной игривой улыбки. Когда он закончил, она медленно поднялась, обошла стол и села на его краю рядом с ним, не вторгаясь в его личное пространство, но находясь близко.

— Донателло, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты только что построил мост. Прямо сейчас, из слов. Между своим миром и моим.

Он посмотрел на неё, удивлённый.

— Ты боишься закончить в тени? — она покачала головой. — Сладкий, ты уже вышел из неё. Ты здесь, в мире, полном невозможного, и ты используешь свой ум, чтобы спасти древнего духа ветра. Ты разгадываешь тайны магии с помощью логики, ищешь слёзы дракона в архивах и учишь новый алфавит за одну ночь, чтобы помочь своим друзьям. Ты думаешь, что быть «вспомогательным» — это мало? Без твоего ума твои братья были бы просто сильными бойцами. Ты даёшь им понимание. Ты — их Сумеру, их библиотека, их университет, их мастерская.

Она положила руку на стол рядом с его, не касаясь.

— А что касается великих изобретений… Кто сказал, что они должны быть гигантскими башнями или летающими машинами? Иногда самое великое — это носилки для девушки с растянутой ногой, собранные из хлама за пять минут. Или… терпение, чтобы научить странного, невероятного друга читать. Ты уже меняешь мир, Донни. Просто масштаб этого изменения… он измеряется не в метрах, а в жизнях, которых ты касаешься. Включая мою.

Донателло замер. Его процессор, привыкший к гигабайтам сложных данных, будто завис, обрабатывая эти простые, но такие мощные слова. Страх, это тёмное, холодное пятно в его душе, не исчез. Но теперь рядом с ним появилось теплое, ясное понимание.

— Ты… называешь это «касанием жизней», — прошептал он. — Я… обычно анализирую результаты.

— Попробуй проанализировать результат этого, — улыбнулась Лиза, её глаза снова заискрились. — Твоя история не о страхе остаться в тени, а о том, как самый яркий ум научился светить даже оттуда. И теперь, когда у тебя есть шанс… ты ослепляешь. Но по-хорошему.

Она встала и потянулась к полке:

— Теперь… как насчёт того, чтобы применить этот ум к поискам упоминаний о «застывших слезах на ветру»? Я видела одну любопытную аллегорию. Думаю, тебе понравится логика метафоры. Или, как ты сказал, «нелинейной системы уравнений».

Донателло кивнул. Смущение и грусть отступили, уступив место знакомому огоньку исследователя. Тишину, наполненную лишь шепотом страниц и мерным тиканьем старинных часов, внезапно нарушил лёгкий, как падение листа, звук шагов. Из-за тёмного дубового стеллажа, уставленного трактатами по алхимии, появилась девочка с светлыми волосами, заплетёнными в небрежные хвостики. На ней была пижама, а в руках она несла потрёпанного плюшевую игрушку.

Это была Кли. Она широко зевнула, потирая один глаз, но второй уже с любопытством обводил помещение. И тут её взгляд упал на стол в центре. Девочка замерла. Зевок застрял у неё на полпути. Её глаза округлились, отражая пламя свечей и… огромную фигуру в фиолетовой повязке, склонившуюся над книгой.

— Ух ты… — прошептала Кли, не в силах сдержать восторга. — Это… это же огромная черепаха! Настоящая! И она… она читает?

Лиза, заметившая гостью первой, мягко улыбнулась. Донателло поднял голову, и его взгляд через очки встретился с детским, полным неподдельного изумления. Он застыл, не зная, как реагировать. Дети в его мире обычно кричали и убегали.

— Доброй ночи, Кли, — спокойно сказала Лиза. — Не спится?

— Мне приснилось, что Додоко убежал в библиотеку искать приключений, — серьёзно ответила девочка, поднимая своего плюшевого друга. — Вот я и пошла его искать. А нашла… — она сделала несколько осторожных шагов вперёд, не сводя глаз с Донателло. — Вы… Вы не съедите Додоко? Он невкусный.

Донателло моргнул. Это был не тот вопрос, к которому он был готов.

— Я… я не употребляю текстиль в пищу. Или плюш. Моя диета преимущественно вегетарианская, с упором на пиццу, — ответил он честно, стараясь говорить как можно мягче.

Кли, кажется, сочла это удовлетворительным ответом. Она подошла ближе, её взгляд скользнул по его мощному панцирю, трёхпалым рукам, обычному копью, прислонённому к стулу, и наконец остановился на его лице.

— Ты очень большой. А почему ты фиолетовый? И… а где твоя раковина? Она под… этой тканью? — она указала на его повязку.

— Кли, — мягко вмешалась Лиза, но в её голосе не было упрёка, лишь лёгкое развлечение. — Это Донателло. Он друг и он сейчас очень занят, помогая нам с важным делом.

— Помогает? — Кли на мгновение задумалась, а потом её лицо озарилось. — А! Я слышала! Вы хотите спасти дракона! Джинн рассказывала о новых гостях в городе…

Донателло снова почувствовал ту же неловкость, что и при слове «сладкий», но на сей раз смешанную с чем-то новым — с лёгкой, смущённой гордостью.

— Я… часть команды, да. Мы пытаемся помочь.

— Вау! — Кли всплеснула руками, чуть не выронив Додоко. — А ты умеешь… прятаться в панцирь и катиться? Или стрелять изо рта шипами?

— Э-э… нет, — Донателло покачал головой, всё больше теряясь. — Моя специализация — наука и инженерия. Атакующие шипы биомеханически неэффективны для моего типа телосложения. Но голову спрятать в панцирь я могу.

Кли не поняла половины слов, но кивнула с видом знатока.

— Понятно. Значит, ты умный герой.— она вдруг стала серьёзной. — А тебе не страшно? Драконы — они огромные и сильные!

Донателло обменялся взглядом с Лизой, которая смотрела на эту сцену с нескрываемым умилением.

— Страх — это естественная реакция на опасность, — сказал он, выбирая слова, которые могли бы быть понятны ребёнку. — Но его можно преобразовать в данные. Проанализировать угрозу, найти слабые места, подготовить план. И когда рядом есть команда… страх становится меньше. Как… как когда у тебя есть Додоко, чтобы не бояться темноты.

Кли внимательно посмотрела на свою игрушку, потом на Донателло, и на её лице расцвела сияющая улыбка.

— Да! Именно! Ты всё понял! — она сделала ещё шаг и, неожиданно для всех, протянула ему Додоко. — Вот, на время. Чтобы тебе тоже не было страшно, когда ты будешь искать слёзы. Он проверенный. Он уже помогал мне пройти через тёмный коридор на кухню за печеньем.

Донателло застыл, глядя на потрёпанную игрушку в детской руке. Затем, очень медленно и осторожно, он взял Додоко своими большими, но удивительно аккуратными пальцами. Плюшевый зверёк выглядел крошечным на его ладони.

— Я… обязуюсь обеспечить его сохранность, — торжественно пообещал он.

— Отлично! — Кли, довольная, повернулась к Лизе. — Тётя Лиза, а можно я тут посижу? Я буду тихо-тихо. Может, и я что-нибудь полезное увижу. Для будущих приключений.

Лиза снова обменялась взглядом с Донателло. В его глазах она прочла не протест, а скорее растерянную теплоту.

— Только если будешь действительно тихой, как библиотечная мышь, — сказала Лиза. — И обещай, что через полчаса пойдёшь спать.

— Обещаю! — Кли тут же устроилась на маленьком пуфике неподалёку, поджав ноги, и уставилась на Донателло с обожанием и любопытством.

Донателло, положив Додоко на край стола рядом с чернильницей, снова взял перо. Тишина в библиотеке снова стала абсолютной, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. Лиза на минутку удалилась в глубь архивов. Как только шаги библиотекаря затихли за дальними стеллажами, Кли огляделась по сторонам, как конспиратор, затем пододвинула свой пуфик так близко к Донателло, что почти упёрлась коленями в его панцирь.

— Донателло, — прошептала она, её глаза стали огромными и серьёзными. — Я должна тебе рассказать. Это страшная тайна, очень страшная… Про монстров.

Донателло, уже привыкший к её непосредственности, отложил перо и наклонился к ней, приняв столь же конфиденциальный тон. В его мире «монстры» часто оказывались очень реальными.

— Монстры? Какие именно? Хиличурлы? Метачурлы? — спросил он деловито.

— Нет! Хуже! — её шёпот стал ещё тише. — Они… они оборачиваются! Они выглядят как рыцари Ордо Фавониус… — она сделала драматическую паузу, — Ночью они бродят по городу! Пугают людей! Особенно детей!

Донателло нахмурился. Это звучало как городская легенда или… очень специфическая форма психологической войны.

— У тебя есть доказательства? Свидетели? Ты их видела?

Кли кивнула так энергично, что хвостики запрыгали.

— Конечно! Однажды… я услышала шаги. Прямо за дверью моей комнаты. Тяжёлые, злые шаги. Я поняла — это ОНИ. Они пришли за мной… и за всем Мондштадтом! — в её голосе звенел героический ужас. — Я не могла позволить им захватить город! Поэтому я… я взяла свою бомбу-прыгунку и… БУМ! Взорвала дверь, чтобы спасти всех!

Донателло представил себе эту картину. Его инженерный ум мгновенно оценил разрушительный потенциал, необходимый для взрыва двери, и возможные травмы.

— Это… смелый тактический ход. Но рискованный. Ты не пострадала?

— Нет! — сказала Кли гордо. — Но потом… потом пришла Джинн. Она была очень-очень страшная. Не как монстр, а… тихая. Она сказала, что если я ещё раз взорву что-нибудь в штаб-квартире, она… она заставит меня переписывать строчки! — она содрогнулась от ужаса, явно считая эту перспективу куда страшнее любого монстра.

И тут до Донателло начало доходить. Образ «рыцарей-оборотней», подлая тактика запугивания детей, провоцирующая на «героические» поступки… Это был чистый продукт чьего-то специфического чувства юмора.

— Кли, — осторожно спросил он. — А кто тебе впервые рассказал об этих… монстрах-оборотнях?

Её лицо просияло.

— Кэйа! Он мне всё и объяснил! Он сказал, что только самые храбрые и бдительные, как я, могут их заметить. И что я должна быть настороже, чтобы защитить город, когда все взрослые спят!

Капитан Кэйа. Донателло едва сдержал вздох. Он представлял себе изящную улыбку капитана, его подмигивающий глаз, когда он вручал девочке эту «страшную тайну» как особый знак доверия. Это была не злая шутка, а… своеобразная игра, подначивание на «приключения», которые, впрочем, могли привести к очень реальным разрушениям. Он не стал разубеждать Кли. Разрушать детские иллюзии, даже такие взрывоопасные, казалось ему неправильным. Лучше мягко перенаправить.

— Я понимаю, — сказал он серьёзно. — Ты взяла на себя большую ответственность. Но, возможно, лучшая тактика против таких… существ… — это не прямой штурм, а разведка и сбор информации. Как мы делаем сейчас. Монстры боятся света знаний. Может, тебе стоит помогать тёте Лизе в библиотеке? Узнавать всё о настоящих монстрах, чтобы отличать их от… других.

Кли задумалась, явно впечатлённая идеей стать «агентом разведки».

— Ага… как шпионка! Молчаливая и опасная!

В этот момент из-за стеллажа появилась Лиза. В её руках был нужный свиток, а на лице — выражение мягкого, всепонимающего укора. Она слышала последнюю часть разговора.

— Опасная — это точно, — произнесла она, но голос её был тёплым.

Она положила свиток на стол и посмотрела на Кли.

— Я же просила быть тихой, как мышка, а не планировать войну с невидимым врагом, милая.

Кли слегка смутилась, но не отступила.

— Но тётя Лиза! Это же важная миссия! Кэйа сказал…

— Капитан Кэйа, — вздохнула Лиза, обменявшись с Донателло красноречивым взглядом, полным усталой родительской солидарности, — Иногда позволяет своему воображению бежать впереди здравого смысла. И, к сожалению, заражает им впечатлительных юных «защитниц». — она положила руку на голову Кли. — Знаешь, что самое страшное в Мондштадте по ночам? Не монстры-оборотни, а невыспавшиеся девочки, которые потом засыпают на утренних уроках каллиграфии, и ворон, который ворует блестящие пуговицы с бельевых верёвок. Вот с кем нужно бороться.

Кли надула губы, но не стала спорить. История с переписыванием строчек явно оставила глубокий след.

— Ладно, — сдалась она. — Но если они всё-таки появятся… я знаю, к кому обратиться! — она доверчиво ткнула пальцем в сторону Донателло.

Донателло снова почувствовал ту странную смесь ответственности и тепла. Он кивнул ей с той же серьёзностью, с какой обсуждал бы стратегию с Леонардо.

— Протокол связи остаётся в силе. Но сейчас — режим тишины и наблюдения. Договорились?

— Договорились! — Кли прошептала, делая вид, что застёгивает молнию на губах.

Лиза покачала головой, но улыбка тронула её губы. Она посмотрела на Донателло, который уже снова погрузился в свиток, и на плюшевого зверька, охранявшего его труд.

«Ребёнка, — подумала она, — заставить слишком много воображать — это и благословение, и проклятие. Но, кажется, наш новый друг умеет направлять эту бурную фантазию в относительно безопасное русло. Или, по крайней мере, в русло, где не взрывают двери».

Дверь библиотеки бесшумно приоткрылась, и в проёме возникли две фигуры. Джинн, в своём неизменном строгом наряде, и Кэйа, чья улыбка в полумраке казалась ещё более загадочной. Их шаги по каменному полу были почти неслышны, но Лиза, кажется, почуяла их приближение заранее и лишь подняла взгляд от свитка. Донателло, погружённый в расшифровку метафоры про «западный ветер», вздрогнул от неожиданности.

— Нашлась, — тихо произнесла Джинн, её взгляд упал на фигурку Кли, мирно спящую.

На лице магистра на мгновение мелькнуло выражение глубокого облегчения, смешанного с материнской нежностью, которую она редко позволяла себе показывать.

— Благодарю, Лиза. И тебя Донателло. Она не доставила хлопот?

— Ни малейших, — мягко ответила Лиза. — Она была нашим юным… консультантом по вопросам местного фольклора.

Джинн кивнула, не спрашивая деталей. Она осторожно подняла спящую девочку на руки. Кли что-то пробормотала во сне, уткнулась носом в плечо Джинн и затихла.

— Тогда позвольте нам удалиться. Продолжайте ваши изыскания, — с лёгким поклоном сказала Джинн и направилась к выходу.

Но Кэйа не последовал за ней. Он остался, прислонившись к косяку двери, и его пронзительный взгляд с явным интересом переходил с Лизы на Донателло и обратно.

— Ну-ну, — протянул он, и в его голосе зазвучала игривая, дразнящая нотка. — Какие удивительно… продуктивные ночные занятия я застал. Библиотека, тайны, тишина… и такая необычная пара исследователей. Прямо поэтично.

Лиза лишь приподняла бровь, сохраняя спокойную улыбку. Но Донателло, уставший от долгого дня, разочарований, эмоциональных откровений и теперь ещё и от этого тонкого налёта инсинуаций, медленно поднял на Кэйа взгляд. Его глаза блеснули не усталостью, а холодным, расчётливым светом.

— Сэр Кэйа, — заговорил Донателло ровным, наставительным тоном, каким мог бы объяснять ошибку в расчётах. — Пока мы занимались действительно продуктивными поисками, имела место одна информационная утечка. Конкретно — утечка в сознание несовершеннолетней особы с высоковозбудимой нервной системой.

Кэйа слегка нахмурился, не понимая, к чему клонит черепаха.

— О чём это вы?

— О монстрах, — чётко произнёс Донателло. — О монстрах, которые принимают облик рыцарей Ордо Фавониус и бродят по ночам, пугая граждан. О которых некоему капитану, по его словам, «всё известно», которые спровоцировали несовершеннолетнюю особу на применение взрывчатых веществ против двери собственной комнаты в рамках «превентивной обороны».

На лице Кэйа промелькнуло понимание, а затем — чистейшее, неподдельное удивление, быстро сменившееся попыткой сохранить маску невинности.

— О, эта старинная легенда… Дети такое любят. Неужели Кли всё ещё…

— Она не только «всё ещё», — невозмутимо продолжил Донателло. — Она полностью приняла данную модель угрозы как рабочую и разработала протокол действий на случай вторжения. Я, как сторонний наблюдатель, считаю данный протокол тактически несостоятельным и чрезвычайно опасным для инфраструктуры штаб-квартиры и здоровья самой особе.

Он сделал паузу, давая словам достичь цели.

— И теперь у меня есть дилемма. Как союзник, я обязан информировать верховное командование о потенциальных угрозах безопасности. В данном случае — об источнике дезинформации, ведущей к деструктивному поведению. Если, конечно, мой собственный покой и покой моих… соисследователей… — он чуть заметно кивнул в сторону Лизы, — Продолжат нарушаться необоснованными комментариями об их «ночных занятиях». Это был бы неприятный, но необходимый отчёт для Магистра Джинн. С подробным изложением источника мифа и его последствий.

Тишина в библиотеке стала густой, как сливки. Кэйа смотрел на Донателло, а тот спокойно выдерживал его взгляд. Капитан рыцарей явно не ожидал, что молчаливый учёный окажется столь умелым в искусстве чёрного, и притом абсолютно логичного, шантажа. Угроза была простой:

«Прекрати свои намёки, или я всё расскажу Джинн».

Наконец Кэйа рассмеялся — тихим, искренним смехом, в котором звучало и поражение, и уважение. Он пару раз хлопнул ладонями, будто аплодируя.

— Браво, мастер Донателло, браво. Вы не только учёный, но и тонкий дипломат. Хорошо, хорошо — никаких больше пугающих историй для нашей юной защитницы. И… — он сделал изящный поклон, — Никаких неуместных комментариев о плодотворной ночной работе двух выдающихся умов Мондштадта. Честное рыцарское слово.

— Слово принято к сведению, — сухо ответил Донателло, возвращаясь к своему свитку, как будто только что обсудил погоду.

— Тогда не буду вам мешать, — Кэйа, всё ещё ухмыляясь, отступил к двери. — Приятного вам… изучения архивов. И удачи в поисках. Вы, как я вижу, вполне способны постоять не только за дракона, но и за… атмосферу в библиотеке.

Он исчез за дверью так же бесшумно, как и появился. В тишине, которая снова воцарилась, Лиза не выдержала и рассмеялась. Тихо, сдержанно, но от души.

— Ох, Донателло, сладкий, — выдохнула она, смахивая слезинку с ресниц. — Я думала, ты разобьёшь его фактами о прочности дверей. А ты взял и пригрозил ему высшей мерой — бюрократическим отчётом Джинн. Это гениально.

Донателло вздохнул и протёр переносицу. Эмоциональная нагрузка этого вечера явно превосходила даже расчёты квантовых полей.

— Он спровоцировал неконтролируемую переменную, и её нужно было нейтрализовать. Угроза раскрытия его же необдуманных действий была наиболее увесистым методом, — пробормотал он, но в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку удовлетворения.

— Нейтрализовал, — согласилась Лиза, её глаза сияли. — И, кажется, заработал себе тишину и уважение. Ну что, теперь, когда наше «ночное занятие» больше никто не побеспокоит, продолжим?

Донателло кивнул. Усталость никуда не делась, но её теперь уравновешивало странное чувство: он не только искал ключ к спасению дракона, но и понемногу учился ориентироваться в сложных социальных водах этого нового мира. И, судя по всему, неплохо справлялся.

Глава 29 Проблеск надежды

— Давай, Геральт, признайся честно: как я пою?

— Это как заказываешь пирог, а он без начинки.

Лютик и Геральт. Ведьмак (сериал)

***

Утро над виноградниками «Рассвета» было ясным и прохладным. После неудачи первого дня и ночной аналитической работы, команда решила изменить тактику. Дилюк, изучив карты и отчеты своих информаторов, предложил разделиться и прочесать несколько перспективных, но отдаленных локаций одновременно.

— Разделиться будет лучшим решением, но имейте ввиду, действовать придётся самим, — предупредил он, раскладывая карты на большом дубовом столе в зале. — Те места, куда вы направитесь, намного опаснее руин. Будьте осторожны.

Пары составили, исходя из логики и… синергии характеров. Леонардо и Эола направились к ущелью Дадаупа — месту дикому, населенному племенами хиличурлов, где, по слухам, после последней ярости Двалина могли остаться следы его энергии.

Рассвет разлился по долине румяным золотом, но в глубину ущелья свет проникал нехотя, острыми косыми лучами, выхватывающими из полумрака причудливые скалы и одинокие сосны. Леонардо и Эола медленно вели коней по узкой каменистой тропе. Лошади, предоставленные Дилюком, были выносливыми и спокойными, но даже они нервно фыркали, чуя незнакомые запахи дикого места.

Эола, сидевшая в седле с врожденной, воинской прямотой, бросила оценивающий взгляд на Лео. Он не сутулился, держал поводья уверенно, его движения были синхронизированы с шагом лошади — не мастерское искусство наездника, но явно не первая проба.

— Ты держишься неплохо, — отметила она без особых эмоций. — Для того, кто, судя по всему, провел жизнь в каменных лабиринтах.

Леонардо, чье внимание было приковано к скалам в поисках хоть какого-то необычного отсвета — намёка на драгоценные слезы, — обернулся к ней. На лице читалась легкая улыбка.

— Спасибо. Был… один специфический опыт. Не совсем добровольный курс верховой езды.

— Опыт? — Эола приподняла бровь.

Лео вздохнул, глядя вперед на извивающуюся тропу. Воспоминание было настолько абсурдным, что даже сейчас казалось сценой из дурного сна.

— Наша подруга, Эйприл… она обладает талантом находить неприятности даже там, где их быть не должно. Как-то раз был старинный скипетр. Он затянул её прямиком в прошлое, в эпоху, очень напоминающую феодальную Японию, а на её месте оказался наследник одного клана, отец которого держал свою провинцию в ежовых рукавицах, да ещё вел дела с каким-то торговцем пушками.Сбытия взяты из фильма "Черепашки-ниндзя 3" 1993 года

Эола слушала, не прерывая. Её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего любопытство.

— Мы отправились за ней, используя ту же магию скипетра, — продолжил Лео, с лёгкой гримасой. — И оказались… не в замке, не в деревне. Посреди поля боя. В полном, не по размеру, самурайском доспехе… И верхом.

Он сделал паузу, вспоминая тот первобытный ужас и полное отсутствие контроля.

— Это было так неожиданно, что мы не сразу это осознали. Надеялись, что скипетр принесёт нас к Эйприл, но, по закону подлости, мы оказались там, где не знали, что нам делать. Мы не умели ни воевать в таких латах, ни тем более управлять лошадьми. Помню только, как мы беспомощно неслись через это поле, мимо сражающихся самураев, болтаясь и пытаясь просто не вылететь из седла. Майки… — он покачал головой, — Он вообще каким-то образом умудрился сесть лицом к крупу лошади. Затем, под истеричные вопли, просто исчез в лесу со скипетром, унесённый лошадью в неизвестном направлении. А нас троих… ну, наши кони решили, что лучший способ закончить этот ад — это сбросить нас в ближайший пруд. Что они, разумеется, и сделали.

Наступило короткое молчание, нарушаемое лишь стуком копыт о камни и криком одинокой птицы в вышине. Затем Эола… фыркнула. Звук был коротким, резким и совершенно для неё нехарактерным. Уголки её строгих губ дрогнули.

— И из этого вы сделали вывод, что нужно научиться держаться в седле, — констатировала она. — Разумно. Многие после такого «опыта» предпочли бы никогда больше не приближаться к лошади.

— После этого Раф действительно старался держаться подальше от лошадей. Говорит «опасны с двух концов и коварны посередине». Но страх — плохой советчик, — сказал Лео, поглаживая шею своего коня. — А неудача — это опыт. Нужно просто рассмотреть их и сделать выводы. Как и сейчас, — он жестом указал на мрачное, величественное ущелье вокруг. — Мы не нашли слез в руинах. Значит, ищем там, где их искать нелогично. Где драконья тоска могла просочиться сквозь камни. Или где её могли подобрать и спрятать те, кто живёт среди этих камней.

Лео потрёпал рукоять катаны за спиной, подаренной Дилюком. Знакомый вес успокаивал. Эола кивнула, её мимолётная усмешка исчезла, сменившись привычной сосредоточенностью.

— Ущелье Дадаупа. Три племени хиличурлов считают его своей территорией. Если слезы Двалина и упали сюда… они наверняка уже стали частью какого-нибудь примитивного алтаря или сокровищницы вождя. Нам придется проявить… деликатность. Или силу.

Лошади, почуяв что-то, уперлись и наотрез отказались ступать в узкий проход между скалами, ведущий в самое сердце ущелья. Они нервно били копытами, фыркали, их глаза были полны животного, необъяснимого страха.

— Дальше — пешком, — решила Эола, легко спрыгивая из седла и привязывая поводья к низкорослой, корявой сосне. — Чутье у них редко подводит. Значит, впереди что-то, что не сулит им добра.

Леонардо последовал ее примеру, дав своей лошади ободряющую похлопку по шее. Они оставили животных на окраине и двинулись вглубь пешком. Их взору открылась долина, которая казалась диким, нетронутым раем. Солнце лилось с безоблачного неба, освещая бирюзовую ленту речки, врезавшуюся в мягкие песчаные отмели. Воздух был свеж, пах влажной землей, цветами и свежестью текущей воды. Ярко-зеленая трава пестрела полевыми цветами, а по краям долины стеной стояли стройные деревья, создавая уютную полутень и приглушая шум ветра.

Но на этой идиллической картине лежали странные, тревожные штрихи. Посередине реки, образуя неестественную арку над водой, возвышались два огромных, измятых временем и стихиями древесных ствола, скрещенные в форме гигантской буквы «X». Они были поросши мхом, но на темной коре отчетливо виднелись красные, будто кровавые, странные отметины, похожие на примитивные ритуальные символы. У подножия отвесных серых скал виднелись остатки лагеря: покореженные деревянные столбы, какие-то брошенные конструкции, напоминавшие примитивные леса или ловушки. А в самой реке, торча из ила, как немые стражи, стояли десятки заржавевших клинков и кольев — импровизированное «кладбище мечей», молчаливое свидетельство давних стычек или попыток защитить этот проход.

— Ущелье Дадаупа, — тихо проговорила Эола, ее глаза, привыкшие к деталям, скользили по скалам, остаткам лагеря, скрещенным деревьям. — Место с историей. Когда-то здесь пытались обосноваться искатели приключений, даже, кажется, велись раскопки. Пока не наткнулись на то, что охраняли местные племена. Три клана хиличурлов. Они ревностно охраняют эту долину. Верят, что это «место силы». И, — она кивнула в сторону скрещенных стволов с красными отметинами, — Судя по всему, проводят тут свои обряды. Эти метки — их работа.

Леонардо медленно спускался к реке, его взгляд аналитически изучал местность.

— Идиллическая ловушка, — заключил он. — Тишина обманчива. Ты чувствуешь это? В воздухе… не только запах цветов. Есть что-то ещё. Острая, едва уловимая нота. Как после грозы.

Он подошел к воде, внимательно глядя на торчащие из ила клинки, потом перевел взгляд на скрещенные стволы.

— Если слёзы Двалина — кристаллизовавшаяся тоска или ярость… такое место, пропитанное конфликтами и первобытной верой, могло бы притянуть их, как магнит. Или… они могли притянуть сюда хиличурлов.

— Логично, — согласилась Эола, подходя ближе к остаткам лагеря.

Она тронула ногой перевернутую, полуистлевшую деревянную балку.

— Значит, нам нужно искать не просто блестящий камень. Нужно искать аномалию. Место, где трава не растет, где вода застывает странными узорами, где хиличурлы складывают свои самые ценные «трофеи». Обычно это пещеры или алтари под такими вот… знаковыми точками. — она снова посмотрела на зловещую «арку» над рекой.

— Тогда начнем с периметра, — предложил Лео, указывая на скалы вокруг долины. — Искать пещеры, ниши, свежие следы. Но будем готовы. Если это их святилище, они не просто так оставили его без присмотра.

Тишина долины, нарушаемая лишь журчанием реки и щебетом птиц, была обманчива. Леонардо и Эола двигались вдоль подножия скал, исследуя каждую расщелину, каждый намек на пещеру. Внезапно, шестое чувство Лео, отточенное годами жизни в тени, сработало раньше, чем он успел что-либо осознать.

Резкий, животный запах, чуждый цветам и траве. Едва уловимый гул земли под чьими-то тяжелыми шагами. Он действовал молниеносно.

— Тихо! — его шепот был резким и безоговорочным.

Его рука метнулась вперед, обхватывая Эолу за плечо и с силой прижимая ее к земле в густой высокой траве у самого края скалы. Второй ладонью он мгновенно закрыл ей рот, пригнув ее голову. Их тела на миг слились в единую, затаившуюся форму под зеленым покровом. Эола, застигнутая врасплох, напряглась всем телом, но не стала сопротивляться — доверилась его инстинктам. Ее ледяные глаза, широко раскрытые, смотрели поверх его плеча.

И тут они услышали. Дикое, хриплое ржание, полное боли и ужаса, и тяжелый, гулкий топот, от которого дрожала земля. Из-за поворота тропы, ведущей из ущелья, появился он.

Лавачурл. Его тело было покрыто грубыми, будто сращенными с кожей, пластинами темно-коричневого камня, образующими примитивный, но прочный панцирь. Гео-лавачурл. Он шел, тяжело переваливаясь, и под каждой из его мощных рук, зажатые в бессильной борьбе, бились их лошади. Животные отчаянно упирались, но каменная хватка монстра была неумолима.

Лео почувствовал, как под его ладонью челюсть Эолы резко сжалась. Его собственное сердце гулко стучало где-то в горле. Он видел испуганные белки глаз своей лошади, слышал ее приглушенное всхлипывание. Но выскочить сейчас означало погубить и себя, и Эолу, и животных. Чудовище, фыркая и что-то бормоча на своем гортанном языке, проследовало мимо них, не заметив ничего, и направилось к дальнему концу долины, где среди скал виднелось темное отверстие пещеры, у входа в который уже копошились фигурки обычных хиличурлов.

Только когда звуки его шагов окончательно затихли, растворившись в общем гуле лагеря, Леонардо отпустил Эолу. Он отпрянул, как от раскаленного металла.

— Прости, — выдохнул он, — но он бы нас…

— Не извиняйся, — отрезала Эола, поднимаясь на ноги и отряхивая траву с плаща.

Ее голос был ровным, но в нем дрожала едва сдерживаемая ярость. Она даже не посмотрела на него, ее взгляд был прикован к удаляющемуся монстру.

— Ты поступил правильно. Но что он здесь делает? Гео-лавачурлы… они обитают в землях Ли Юэ, в царстве Гео Архонта. Здесь, в ветреном Мондштадте, им не место. Это… аномалия.

Она уже двинулась вперед, бесшумно скользя от укрытия к укрытию, и Лео последовал за ней, отбрасывая неловкость.

— Зачем ему лошади? — тихо спросил он, глядя на пещеру. — Не думаю, что он планирует их доить.

Эола, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Думаешь, зверь откажется от удовольствия вкусить обед, который мы ему так щедро предоставили?

***

Микеланджело и Эмбер выбрали направление вдоль северо-западного побережья озера. Отсюда открывался величественный вид на город-крепость, гордо возвышавшийся на острове посреди водной глади. Воздух был наполнен запахом воды, влажной травы и далеких виноградников.

— И вот представляешь, — с размахом жестикулировал Микеланджело, идя по тропинке чуть впереди Эмбер, — Эти небоскрёбы, они такие высокие, что их верхушки теряются в облаках! Прямо как горы, только сделаны из стекла и стали! А по улицам — рёв машин, гудки, музыка отовсюду… Это как один большой, безумный, вечно бодрый оркестр!

Эмбер, широко раскрыв глаза, пыталась представить эту фантастическую картину. Её взгляд невольно устремился в небо над Мондштадтом.

— Паря над таким городом на планере… — прошептала она, и на её лице расцвела мечтательная улыбка. — Наверное, это чувство свободы должно быть в тысячу раз сильнее! Облетать эти… небоскрёбы, как ласточка! Я, кстати, мастер полёта на планере во всём Ордо Фавониус! Никто не может сравниться со мной в точности посадки и умении ловить восходящие потоки!

— Вау! Это круто! — искренне восхитился Микеланджело. — А я, можно сказать, виртуоз на скейтборде! Ты только представь: асфальт, перила, парапеты — всё это становится твоей трассой. Ты летишь, делаешь олли, кикфлипы, скользишь грайндами… Это как танец, только под жёсткие риффы! — он сделал несколько импровизированных па, подпрыгнул и приземлился, развернувшись на пятке.

Эмбер смотрела на него с неподдельным интересом, но полным непониманием.

— Скай… скейт… что? — переспросила она, сбитая с толку потоком незнакомых слов. — Что это за «борд»? И что такое «олли»? Это какое-то боевое искусство твоего мира?

Микеланджело замер, осознав пропасть между их культурами. Его лицо озарилось азартом просветителя.

— О, это не боевое искусство, хотя иногда приходится драться, не слезая с доски! Это… — он огляделся в поисках аналогии.

Его взгляд упал на плоский, отполированный ветром и водой камень, лежащий у кромки воды.

— Смотри! Представь, что у тебя есть такая… плоская доска. Вот, примерно такого размера, — он показал руками. — К ней снизу прикручены… э-э… колёсики! Маленькие, но очень быстрые и верткие. Ты встаёшь на неё ногами, отталкиваешься от земли и… покатился!

Он вскочил на тот самый плоский камень, приняв неустойчивую, но характерную стойку.

— А потом, если набрать скорость и правильно перенести вес… — он сделал резкое движение пяткой, изображая щелчок, и подпрыгнул вместе с воображаемым скейтом, — …то можно взлететь в воздух! Это и есть олли! А кикфлип — это когда доска под тобой ещё и переворачивается! — Майк весело крутанулся на месте на камне, едва не поскользнувшись и активно махая руками для равновесия. — Это как… как если бы твой планер мог не просто лететь, а делать сальто в воздухе по твоему желанию! Понимаешь?

Эмбер наблюдала за его оживлённой пантомимой, и сначала её лицо выражало полную неразбериху, но постепенно оно прояснилось, и она рассмеялась. Звонкий, чистый смех разнёсся над озером.

— Поняла! Это же как… экстремальный бег! Только на колёсиках! И с трюками! Звучит… безумно весело и очень опасно! Ты часто разбивался?

— О, ещё бы! — с гордостью ответил Майки, спрыгивая с камня. — Синяки и ссадины — это наши почётные значки! Но это того стоит! Чувство, когда ты выполняешь сложный трюк на огромной скорости… это как победить целую армию фут-ботов, только ещё и круто выглядишь!

— Фут-ботов? — переспросила Эмбер, снова теряя нить.

—Длинная история, — махнул рукой Микеланджело. — Злые робо-ниндзя-злодеи. Скучно. Лучше я расскажу, как однажды мы устроили гонку на скейтах по крышам поездов! Это было нечто!

Весёлый поток рассказов Микеланджело на секунду прервался. Он заметил, как улыбка на лице Эмбер стала немного натянутой, а её взгляд задумчиво скользнул в сторону дальних утёсов, за которыми лежало ущелье Дадаупа.

— Эм? Что-то не так? — спросил он, перестав жестикулировать.

Эмбер вздохнула, перестав притворяться, что её всё так же веселит история про гонки на поездах.

— Просто…я немного переживаю за Эолу. Ущелье Дадаупа… там редко бывает спокойно. Даже для неё.

— Эй, да с ней же Лео! — сразу же отозвался Майки, но в его голосе теперь звучала не бравада, а спокойная уверенность. — Если кто и сможет провести кого угодно через адскую кухню, так это он. У него план на десять ходов вперёд в голове всегда.

— Я знаю, я верю в его мастерство, — кивнула Эмбер. — Дело не в этом. Просто…

Она замолчала, подбирая слова, смотря на рябь на воде.

— Эоле и так нелегко. Ей постоянно приходится доказывать, что она не такая, как её… её клан. Что она не предатель и не заговорщица. Некоторые рыцари, даже в ордене, смотрят на неё косо. Шепчутся за спиной. Я это видела.

Она обернулась к Майку, и в её обычно сияющих глазах была тень грусти.

— Я всегда старалась ей помочь. Приглашала на тренировки с новобранцами, просила совета по тактике при всех, пыталась как-то… ввести её в круг. Но она… она никогда не просила помощи. Никогда не жаловалась. Она просто сносила всё это молча, с тем своим ледяным спокойствием. И чем больше она молчала, тем больше мне хотелось ей помочь. Хотя она, наверное, ненавидит, когда её жалеют.

Микеланджело слушал, и его обычная клоунская мимика сменилась редкой для него серьезностью. Он понимал такое. Понимал, каково это — быть другим. Быть тем, на кого смотрят сначала с ужасом, и лишь потом, возможно, с принятием.

— Знаешь, — сказал он тихо. — У нас с братьями тоже не всегда получалось «влиться». Мы живем в канализации, часто ссоримся на эту тему друг с другом, но Лео… он всегда говорил, что важно не то, что о тебе думают, а то, что ты делаешь. И что настоящие союзники видят не твою раковину или прошлое, а то, что у тебя внутри. Эола… она, похоже, сильная. И у неё внутри — сталь. А Лео… он как раз тот, кто видит эту сталь, а не ледышку вокруг. Пока она с ним, ей точно ничего не угрожает. И я говорю это не потому, что он мой брат, а потому что… я в него верю. Так же, как ты веришь в неё.

Его слова, простые и искренние, кажется, немного успокоили Эмбер. Она слабо улыбнулась:

— Ты прав. Прости, что нагрузила тебя своими переживаниями. Просто… она стала мне почти как старшая сестра, которую нужно защищать, даже если она в тысячу раз сильнее тебя и в этом не нуждается.

— Да брось! — Микеланджело снова оживился, но теперь его энергия была ободряющей. — Это же круто! У тебя есть кто-то, за кого ты беспокоишься. А у неё — есть ты, кто в неё верит, даже когда она сама, может, в это не верит. И теперь ещё и Лео приложил лапу. Команда! Вот что важно. А все эти предрассудки… — он махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — …их просто нужно переждать. Или перехитрить. Или накормить пиццей. Пицца всех объединяет, проверено!

Эмбер рассмеялась, и на этот раз её смех снова стал беззаботным.

— Спасибо, Майки. Ты… ты действительно хороший друг. И я тоже верю. В Лео. И в Эолу. И в то, что мы все вместе найдём эти слёзы.

— Ага! Вот это настрой! — воскликнул Майки, снова пускаясь в путь и озорно подмигнув ей. — А теперь давай-ка лучше сфокусируем наши супер-силы скаута и скейт-виртуоза на поиске этих хрустальных соплей! Где бы ты спрятала драконью слезу, если бы была большой, чешуйчатой и очень-очень грустной?

Их разговор вернулся к поискам, но теперь между ними висела не просто договорённость о совместной работе, а тонкая, прочная нить взаимопонимания.

***

Солнечный свет, льющийся в высокие окна библиотеки, казался слишком громким и навязчивым. Сон, глубокий и беспробудный, накрыл Донателло словно свинцовым плащом прямо за библиотечным столом, среди разбросанных свитков и черновиков с тейватскими буквами. Он очнулся от мягкого, но настойчивого прикосновения к плечу. Перед ним стояла Лиза, державшая в руках чашку дымящегося ароматного напитка, который местные называли «кофе».

— Добрый день, соня, — её голос звучал тепло и чуть насмешливо. — Или, скорее, добрый полдень. Солнце уже миновало зенит, а ты проспал добрых шесть часов. Неудивительно, после такой ночи.

Донателло с трудом сфокусировал взгляд. Его шея затекла в неудобном положении, а в голове гудело от переизбытка информации. Он попытался стряхнуть оцепенение.

— Полдень? Я… я должен вернуться в поместье. Братья, поиски…

— Твои братья справятся и без тебя несколько часов, — мягко, но непреклонно парировала Лиза, ставя перед ним чашку. — А ты мне сейчас нужен здесь.

Лиза стояла рядом, уже одетая для выхода в легком платье, с изящной плетеной корзинкой на сгибе локтя. В ее руке был крошечный свиток.

— У меня есть небольшое… поручение. И я бы хотела, чтобы ты составил мне компанию.

— Поручение? — Донателло с опаской глотнул горячий кофе, чувствуя, как бодрость медленно прогоняет остатки сна.

— Мне нужно пройтись по городу и собрать долги, — сказала Лиза с лёгкой, хитрой улыбкой. — Книжные долги. Люди берут почитать и забывают вернуть вовремя. Нужно напомнить. А тащить стопку фолиантов в одиночку — не самое изящное занятие.

Прогулка. По городу. При свете дня. Мозг Донателло, еще вязкий от сна, тут же выдал серию тревожных расчетов:

— Я... не уверен в целесообразности, — начал он, осторожно поднимаясь. Его тень, и непривычно четкая в полуденных лучах, легла на полки.

— Мой внешний вид может спровоцировать ненужный ажиотаж или беспокойство среди горожан. Логичнее будет, если я продолжу работу здесь, с уже доступными материалами.

Лиза вздохнула, но в ее глазах не было разочарования — лишь твердая, почти материнская решимость. Она поставила корзинку на стол.

— Во-первых, ты уже не инкогнито. Слухи бегут быстрее ветра, и они, кстати, весьма благоприятны. Капитан Кэйа… наверное, не без удовольствия уже распространил историю о том, как его самого поставили на место с помощью одной лишь логики. Во-вторых, — она сделала шаг ближе, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек, — Ты видел наш город только из окна тряской повозки глубокой ночью или сквозь пыльные библиотечные стекла. Он заслуживает того, чтобы его увидели при свете солнца. Услышали, учуяли. А в-третьих, — ее голос смягчился, — Ты уже зарекомендовал себя здесь как джентльмен и ученый. Пора и другим в этом убедиться. Так что вставай, допивай кофе и пошли.

Ее тон не оставлял пространства для дискуссий. Донателло, после секундной внутренней борьбы, сдался. Он чувствовал себя неуклюжим дополнением к ее изящной фигуре, но странное, щемящее любопытство пересилило страх.

Первая остановка — кафе «Хороший охотник». Аромат жареного мяса, пряностей и сладких булочек обрушился на них волной. Сара за стойкой, полируя бокал, на мгновение замерла, увидев Донателло. Но пауза длилась лишь секунду — ее лицо озарилось широкой, радушной улыбкой.

— Лиза! И… о, значит, правда! Добро пожаловать, дорогой гость! — ее взгляд, живой и любопытный, скользнул по фигуре черепахи без тени страха.

— «Кулинарные хроники Мондштадта», Сара. Ты обещала вернуть их к фестивалю Ветров, а он был два месяца назад, — с легким укором сказала Лиза.

Сара всплеснула руками:

— Божечки, опять забыла! Сейчас, сейчас!

Она засуетилась, роясь под стойкой, и вскоре протянула потрепанный том. Ее внимание снова было приковано к Донателло.

— Так это вы… помогаете с тем драконом?

— Мы стараемся не обсуждать эту тему открыто. В настоящее время мы сосредоточены на исследовательской стадии миссии.

— Как интересно! Ну, если что, у меня всегда найдется дополнительный пайок для подкрепления сил героев. — подмигнула она.

Они двинулись дальше. Донателло, к своему растущему изумлению, не слышал ни вскриков, ни приглушенных стонов. Люди оборачивались, перешептывались, дети показывали пальцами, но в общей атмосфере царило скорее сдержанное любопытство, чем паника. Солнце приятно грело его панцирь, и это ощущение было новым и удивительно приятным.

Следующей точкой стал магазин сувениров и диковинок Марджори. Воздух здесь пах старым деревом, сушеными травами и тайной. Сама владелица стояла у прилавка, как страж древних знаний.

— Лиза, дорогая. И… какое необычное пополнение компании, — ее проницательный взгляд, будто взвешивающий душу, остановился на Донателло.

— Марджори, книга «Обереги и проклятия Вольфендома: забытые практики», — напомнила Лиза.

— Ах, да, конечно. Зачиталась сама, — неспешно ответила Марджори, доставая с верхней полки массивный фолиант. Ее внимание не отрывалось от Донателло. — Вы явно не местный. Не желаете ли взглянуть на мои безделушки? Амулеты на удачу, статуэтки Архонтов, карты звездного неба… или, быть может, вам пригодится качественная тетрадь для записей? В Вас чувствуется ум, жаждущий систематизации.

Донателло неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя, как под панцирем нарастает волна смущения.

— Я… высоко ценю предложение, но, к сожалению, не располагаю местной валютой. И я не уверен, что…

— Без моры? — переспросила Марджори, приподняв густо накрашенную бровь. — Странствующий герой, взявшийся за спасение нашего дракона, и без единой монеты? Это недопустимо, милый. Совсем недопустимо.

Лиза, наблюдая за этой сценой, мягко улыбнулась. Ее взгляд упал на полку за прилавком.

— Марджори, дай-ка мне вон ту тетрадь. С синей кожаной обложкой и листами из фонтейнской бумаги.

— Проницательный выбор, — кивнула Марджори, доставая аккуратный, толстый блокнот в темно-синем переплете с тисненым золотом узором по углам.

Лиза взяла тетрадь и, не колеблясь, протянула ее Донателло.

— Вот, держи.

— Лиза, я не могу… Это слишком щедро.

— Это инструмент. Если ты и твои братья продолжите путешествие по Тейвату, а мое чутье подсказывает, что так и будет, тебе понадобится место для записей. Для формул, наблюдений, чертежей. И для практики. Твой почерк, сладкий, все еще напоминает следы взбешенного василиска на песке. Пусть эта тетрадь станет твоим первым личным артефактом в этом мире.

В ее голосе звучала не просто доброта, а глубокая, непоколебимая вера в его путь, в его ум, в саму необходимость его существования здесь и сейчас. Донателло замер. Он посмотрел на тетрадь, на ее серьезное, открытое лицо, и что-то внутри дрогнуло. Медленно он принял дар. Кожа обложки была прохладной и приятно шероховатой под его пальцами.

— Спасибо, — произнес он тихо, и его голос, к его собственному удивлению, слегка дрогнул. — Я… обязуюсь использовать её по назначению.

Марджори наблюдала за этой сценой, и ее обычно бесстрастное, слегка надменное выражение смягчилось редкой, теплой умиленностью.

— Какая трогательная картина, — проговорила она, и в ее низком голосе зазвучали непривычные нотки нежности. — Ум, заточенный в такую… уникальную форму, и сердце, способное это оценить. Береги эту тетрадь, милый. И береги ту, что её тебе вручила. Такая вера — редкий и драгоценный дар.

Донателло лишь кивнул. Он не находил слов. Его переполнял вихрь новых ощущений: щемящая благодарность, смущение от внимания и то самое, не поддающееся формулам чувство, которое Лиза называла «поэзией». Оно теперь было материально, оно лежало у него в руках. Выходя из магазина на залитую солнцем площадь, он уже не чувствовал себя просто чужим, незваным гостем. Он чувствовал себя… кем-то, у кого может появиться своя история в этом мире. И ее первые строки он теперь сможет записать сам.

Пока Донателло и Лиза неспешно обходили горожан, собирая книги и сея легкое смущение и удивление, сам Мондштадт жил своей жизнью, и эта жизнь гудела, как улей, новыми слухами. Они витали в воздухе, смешиваясь с запахом свежеиспеченного хлеба, раскаленного металла из кузницы и влажного от поливки цветочного грунта.

У стен кузницы Вагнера, где раздавались звонкие удары молота по раскаленному железу, двое искателей приключений, грубоватых и загорелых, попивали сидр.

— …так я говорю, что это точно знак, — уверенно бубнил один, вытирая пот со лба грязной повязкой. — Путешественница, которая дракона прогнала одним взмахом! А эти… существа новые. Никто раньше таких не видывал. Откуда они взялись, как не по воле самого Ветра?

— Знак, говоришь? — хмыкнул его напарник, скептически оглядывая проходящих рыцарей. — Может, и знак. Только вот знак к чему? К добру или к очередной напасти? Дракон-то неспроста вернулся. И почему именно теперь эти странники объявились? Слишком уж вовремя.

— А я слышал от парня из патруля, — понизил голос первый, — Что один из них, рыжий да веселый, в день всей этой кутерьмы в Спрингвейле был. С Беннетом «везучим» да с девочкой-поваром из Ли Юэ хиличурлов отбивал. Раненого потом в церковь тайком возили. Если бы не они…

— Значит, на нашей стороне, — кивнул второй, и в его глазах зажегся слабый огонек надежды. — Ну, что ж… посмотрим.

На площади, у лотка с яблоками, две торговки, обсуждая цены, плавно перешли на главную городскую тему.

— Марта, видела? Тот, большой, в фиолетовом, с Лизой из библиотеки ходит. И книжки несут… — женщина в зеленом переднике качала головой, полной недоумения и суеверного трепета. — Выглядит… ну, ты понимаешь. А ведет себя — чистый джентльмен. Лиза-то не из тех, кто с кем попало станет водиться.

— Ага, и шепчутся они, как заговорщики, — поддакивала подруга. — Говорят, все они вместе — и Путешественница та заморская, и эти… твари… извини, существа… с Джинн что-то затевают против Ужаса Бури. Не иначе как сам Барбатос им путь указал. Забыл он про нас, да не до конца!

— Ох, не шути с этим, — крестясь, прошептала первая. — Молиться надо, чтобы их затея удалась. А то сердце не на месте с тех пор, как тот черный вихрь над Винокурней «Рассвет» видели.

У входа в гильдию искателей приключений Сириус, задумчиво чистя свой клинок, слушал горячий спор двух молодых искателей.

— Это шанс! — горел один, белозубый и полный энтузиазма. — Настоящая эпическая глава! Если они победят дракона… Мондштадт снова станет символом свободы и отваги! И мы можем быть частью этого!»

— Шанс получить по башке, — мрачно парировал второй, более опытный и потрепанный. — Драконы — не хиличурлы. И эти новые «союзники»… кто их знает, что у них на уме. Может, они сами его и вызвали?

— Дурак, — отрезал Сириус, не глядя на них. — Тот, что с Лизой, только что прошли. И тот рыжий увалень, в Спрингвейле грудью за детей встал. Не те это ребята, чтобы зло затевать. Джинн бы не допустила. Чую я… ветер переменился. Впервые за долгое время — в хорошую сторону.

Даже среди рыцарей Ордо Фавониус, на посту у главных ворот, шли тихие разговоры.

— Капитан Кэйа что-то знает, — говорил один стражник другому. — Улыбается так, будто в карты выиграл. А Мастер Джинн… вы видели ее лицо, когда она с парнем в фиолетовой маске говорила? Не отчаяние, а решимость. Они что-то планируют. И эти… гости… ключ ко всему.

— Страшно немного, — признался молодой рыцарь. — Такие огромные, быстрые… но если они с нами… может, и правда справимся? Может, это и есть помощь свыше? Сам Архонт прислал нам необычных воинов, когда свои силы иссякли?

Слухи текли, переливались, обрастали невероятными подробностями. Кто-то уже клялся, что видел, как один из черепах (их, по общему мнению, было то ли двое, то ли трое) разговаривал с ветром. Кто-то шептался, что в их появлении виноваты Фатуи, пытающиеся захватить дракона, а странные существа — их враги, а значит, друзья Мондштадта. Но общая нить, проходившая через все эти разговоры, была тонкой, но прочной — нить надежды, вплетенная в суеверный страх и благодарное удивление. Для верующих, а таких в Городе Свободы было немало, цепь событий была очевидна: появление чужеземной героини, способной отразить атаку дракона; прибытие невиданных существ, одним видом своим бросающих вызов обыденности; их немедленная вовлеченность в защиту простых людей и тайные советы с высшим руководством города. Все это не могло быть простым совпадением.

Это было знамение. Смутное, пугающее, но — знамение. Барбатос, долгие века хранивший молчание, наконец-то подавал голос. И голос этот звучал в шелесте незнакомых речей, в твердой поступи необычных воинов, в решимости девушки с золотыми глазами. Ветры перемен начинали дуть, и город, затаив дыхание, прислушивался к их песне — песне, в которой смешались ноты страха, сомнения и первой, робкой надежды на избавление от древнего кошмара.

Тем временем на берегу Озера Звездопада, где водная гладь отражала небо таким же бесконечным и загадочным, царила совсем иная атмосфера. Не надежда и не страх, а чистейшее, концентрированное раздражение.

Рафаэль, стоя по колено в прохладной воде, с мрачным видом шарил руками по илистому дну. Каждый его жест был резким, полным скепсиса.

— И я, как последний дурак, тут ковыряюсь в тине, — проворчал он, швырнув в сторону очередной скользкий камень. — Потому что какому-то парнишке в зелёных штанишках приспичило поискать слёзы дракона там, где мы неделю назад вообще в этом мире материализовались!

Венти, сидевший на берегу и наигрывавший что-то задумчивое на своей лире, лишь вздохнул. Его мелодия была такой же лёгкой и неуловимой, как ветерок над водой.

— Озеро Звездопада — место силы, Рафаэль. Здесь сходятся течения анемо, здесь падали звёзды. Если слёзы Двалина, наполненные его тоской по небу, ищут место, где небо ближе всего к земле… то это здесь. Нужно просто почувствовать.

— «Почувствовать», — передразнил его Раф, с отвращением стряхивая с рук тину. — Ты уже третий час «чувствуешь» сидя на заднице, а я тут превращаюсь в сморщенную редиску! У меня уже между пальцами перепонки отрастают! И ничего! Ничего нет!

Венти перестал играть. Его обычно беззаботное лицо стало серьёзным.

— Ты сегодня особенно мрачен. Прямо как наш уважаемый владелец винокурни. Он, правда, хоть повод имеет, а ты?

— Повод? — Раф резко повернулся к нему, и вода хлюпнула. — Повод в том, что мы тут вторые сутки бьёмся как рыба об лёд! У Лео мечи сломались, у меня тут, — он хлопнул себя по перевязанному предплечью, — сувенир на память. А до дракона мы не ближе, чем были. И твои песни и «чувства» нас к нему не приближают.

— Мои песни, — тихо сказал Венти, и в его глазах на мгновение мелькнула тень, глубокая и древняя, как сами холмы, — Держат в памяти этого мира больше, чем ты думаешь. Они… напоминают.

— Напоминают? — Раф фыркнул, отжимая повязку на голове. — Напоминают о чём? О том, как здорово было в старые добрые времена? Ну да, очень полезно. А какая-нибудь из твоих баллад хоть раз реально помогла? Признали её в городе? Сделали гимном или ещё чем? Ну хотя бы в тавернах по вечерам напевают?

Венти на мгновение смутился. Его пальцы замерли на струнах.

— Искусство, друг мой, не измеряется популярностью в тавернах! Оно живёт в сердцах! Оно… — он замялся, чувствуя подвох. — А как, по-твоему, я пою?

Рафаэль, отжавшись, посмотрел на него с тяжёлым, оценивающим взглядом. Он выдохнул.

— Ты хочешь честный ответ? Без сладких бардовских сиропов?

— Конечно! — воскликнул Венти, всё ещё веря в силу своего таланта.

— Хорошо, — кивнул Раф. — Ты поёшь… словно заказываешь пиццу, а она приезжает без сыра. Вроде основа есть, а самой сути — вкуса, сыра — ноль. Много шума, жестов, а души… не слышно. Хочется позвонить и потребовать жалобную книгу.

Наступила тишина. Даже ветер, обычно игриво трепавший волосы Венти, казалось, замер в ожидании. Лицо барда стало абсолютно пустым.

— Души… не слышно? — прошептал он, и в его зелёных глазах бушевала буря обид, тысячелетних и сиюминутных. — Ты… ты сравнил моё пение, дар, вдохновлённый самими ветрами, с… с кулинарным браком?!

Он вскочил, размахивая лирой так, что с неё полетели фальшивые ноты.

— Это самое чудовищное, самое безвкусное, самое непоэтичное сравнение, которое я когда-либо слышал за всю свою… за всю свою жизнь! Без сыра! Ты что, сейчас пытался задеть мои чувства, Рафаэль?

— Я хочу, чтобы ты, наконец, спустился с небес на землю и сделал что-то полезное!

Венти стоял, всё ещё трясясь от возмущения, держа свою лиру как дубину:

— Хорошо! Прекрасно! Ты хочешь пользу? Конкретику? Действие вместо песен?

— Да хоть что-нибудь, кроме этого вечного трепа! — рявкнул Раф в ответ.

— Тогда пари! — выкрикнул Венти, и его голос зазвенел, как натянутая струна. — Если от меня, от простого барда Венти, в ближайшее время будет какая-то осязаемая польза… ты исполнишь одно моё желание. Небольшое. Безобидное. Честное бардовское!

Рафаэль смерил его взглядом с ног до головы. Мальчишка. Худой, взъерошенный, с лирой вместо нормального оружия.

— Какое ещё желание? Спеть серенаду под твоим окном? Нет уж.

— Не такое! Что-нибудь… символическое! — настаивал Венти. — Например… ты публично, перед всеми, признаешь, что моё пение… не такое уж и плохое! Или… или споешь со мной дуэтом! Что-то в этом роде.

Мысль о том, чтобы петь, заставила Рафаэля скривиться, как от зубной боли. Но азарт и полная уверенность в своей правоте (а так же проверить этого парня) взяли верх.

— Ладно, бард. Пари. Если ты в течение… Миссии сделаешь ничего полезнее, чем вот это вот, — он обвёл рукой озеро и их промокшую, бесплодную стоянку, — То ты отстаёшь от меня со своими предложениями и идеями до конца этой миссии. И играешь только по моей команде. Договорились?

На лице Венти расцвела самая хитрая, самая торжествующая улыбка, которую только можно представить на лице беззаботного поэта. В его глазах вспыхнули искорки, в которых читалась мудрость, несоразмерная его юному облику.

— Договорились! Готовь голосовые связки. А теперь… прости, мне нужно кое-куда срочно сходить. По делам… бардовской гильдии. Не скучай тут без меня!

И прежде чем Раф успел что-то возразить, Венти ловко зашагал прочь от озера, в сторону высоких скал. Рафаэль остался один на берегу, мокрый, злой и с плохим предчувствием. Он посмотрел на исчезающую в сумерках фигурку барда.

— «По делам гильдии»… Да тебя в той гильдии за три мили не пустят, мальчишка, — проворчал он себе под нос.

Но в глубине души, там, где он тщательно скрывал даже от самого себя каплю суеверного страха, шевельнулась мысль: а что, если этот болтливый паренёк с лирой знает что-то такое, о чём остальные даже не догадываются?

***

С высокой, поросшей кустарником скалы, нависавшей над поляной, Леонардо и Эола наблюдали за кипящей жизнью лагеря. Вид сверху открывал всю неприглядную картину.

Поляна, скрытая в глубине ущелья, представляла собой уродливый симбиоз первобытного лагеря и примитивной крепости. Среди грубо сколоченных хижин из веток и шкур возвышались неуклюжие дозорные башни, на которых дежурили хиличурлы-арбалетчики. В центре всего этого буйства стоял Гео-лавачурл, настоящий колосс, чей каменный панцирь отсвечивал тускло в пятнистом свете, пробивавшемся сквозь листву. Он грубо бросил перепуганных лошадей за хлипкое ограждение из заостренных кольев, и толпа его сородичей — не менее полусотни — встретила это диким улюлюканьем. Среди них шныряли десятки метачурлов с топорами и щитами, но лавачурл затмевал всех, как гора затмевает холмы.

Именно тогда Лео заметил это. На мощной, покрытой каменными наростами шее монстра, привязанная грубой веревкой из сухожилий, мерцал алый кристалл. Он пульсировал тусклым светом, будто больное сердце. Слеза Двалина.

— Смотри. На его шее, — прошептал Лео, указывая чуть заметным движением головы.

Холодные глаза рыцаря сузились. Она замерла, всматриваясь.

— Слеза Двалина. Или то, во что она превратилась, попав в руки к этому… существу. — ее голос стал еще тише. — Это объясняет его присутствие здесь. Артефакт такой силы мог привлечь его через пол-Тейвата. И, судя по всему, помог ему захватить власть в племени.

Её внимание было приковано к загону.

— Сначала лошади, — тихо, но непреклонно заявила она. — Мы не можем оставить их.

Лео посмотрел на нее с легким удивлением. В ее голосе не было сантиментов, лишь холодная решимость.

— Я думал, твои приоритеты иные. Артефакт важнее животных…

— Во-первых, — отрезала Эола, не отводя взгляда от лагеря, — лошади — собственность Дилюка. Потерять их будет… невежливо. И дорого. Во-вторых, — ее губы скривились, — пешком обратно до «Рассвета» идти несколько часов. Я не намерена тратить силы на марш-бросок из-за этих тварей.

Логика была железной и абсолютно в ее духе. Лео не стал спорить:

— Прямой бой исключен. Значит, нужны диверсия и скорость.

— Видишь те бочки у дальней хижины?

Она указала на несколько деревянных бочек, из которых другие хиличурлы черпали густую, светящуюся оранжевую слизь, заталкивая ее в глиняные горшки.

— Пиро-слайм. Примитивные, но эффективные бомбы.

— Если взорвать их — будет достаточно шума и хаоса, чтобы освободить лошадей. — догадался Лео.

— Но лавачурл, может не поддаться общей панике. Он будет защищать свой трофей. Гео-панцирь, вероятно, устойчив к моему льду, а твои клинки могут его не пробить. Я видела слабое место в его панцире, у правого плеча, где пластины сходятся неровно. Быстрый, точный удар в щель, чтобы дезориентировать, не более. Главное — перерезать ремень и схватить кристалл.

— Это большой риск. Если этот здоровяк опомнится вместе с сородичами, нам придется туго.

— Может у тебя есть идея получше?

— Диверсия — однозначно, но чтобы завалить того громилу, нужен точный и безошибочный удар.

— Куда тогда ты предлагаешь бить?

Тут Лео задумался, его взгляд аналитически скользнул по массивной фигуре монстра.

«Анатомия, — произнес он задумчиво. — Они двуногие, гуманоидные. Скелетно-мышечная система, скорее всего, имеет схожие с человеческой уязвимые точки. Удар достаточной силы в определенное место может нейтрализовать даже такого гиганта.»

Идея, пришедшая в голову, была настолько грубой, неэлегантной и абсолютно верной, что он чуть не фыркнул. Лео на секунду замялся, но затем, как истинный стратег, выложил карты на стол.

— Пах. Скопление нервных окончаний, артерий, отсутствие костной защиты. Шок, временный паралич, потеря концентрации и, не исключено, летальный исход. Хотя, про болевой порог этого зверя можно только догадываться…

На лице Эолы, обычно бесстрастном, промелькнула целая гамма эмоций: недоверие, брезгливость, возмущение.

— Ты предлагаешь мне, — ее голос стал опасным шепотом, — Рыцарю Ордо Фавониус, наследнице древнего рода (пусть даже и преступного), использовать мой клинок, выкованный в священном пламени и несущий честь моего пути… для удара ниже пояса?

— Я предлагаю нейтрализовать угрозу максимально эффективным способом, — парировал Лео, но в его глазах мелькнуло понимание абсурдности ситуации. — Мои катаны для этого не подходят — недостаточно массы и длины. Твой двуручный меч — идеально. Это не вопрос чести, а выживания и выполнения миссии. Представь, если мы провалимся. Лавачурл так и останется ходить с артефактом, который может быть ключом к спасению Двалина. Наши лошади станут ужином. А мы… мы либо присоединимся к ужину в качестве десерта, либо вернемся ни с чем.

Он смотрел на нее, его взгляд был серьезным и лишенным насмешки. Эола замерла. Ее взгляд скользнул от его лица к фигуре лавачурла, к кристаллу на его шее, к перепуганным лошадям. Внутри нее боролись ледяная гордость рода Лоуренс и холодный, беспристрастный расчет воина, которым она выбрала стать. Расчет победил.

— Хорошо, — произнесла она, и ее голос был тихим, но таким же острым, как лезвие ее клинка. — Но если хоть одно слово об этом… если хоть намек, шепот, случайный анекдот в таверне дойдет до моих ушей…

Она повернула к нему голову, и в ее ледяных глазах вспыхнуло что-то первобытное и смертельно опасное.

— Ты получил третий пункт в моем списке за то, что прижал меня к земле. За это… я найду для тебя особую строчку и расправлюсь вне очереди. Понятно?

Леонардо сглотнул, ощущая леденящий холод, исходящий не от окружающего воздуха, а от ее взгляда. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Угроза была абсолютно искренней.

— Понятно, — наконец выдавил он. — Между нами.

— Начинаем, — кивнула Эола, ее лицо снова стало маской холодной сосредоточенности. — Я обеспечу «удар». Ты обеспечиваешь хаос и прикрытие. И забери этот проклятый кристалл…

План был безумен, унизителен для одного из них и чудовищно эффективен, но в ущелье Дадаупа, среди воющих хиличурлов и каменного великана с драконьей слезой на шее, у них не было выбора. Баллада о спасении дракона готовилась пополниться строфой, которую ни один бард, даже Венти, никогда не осмелился бы спеть вслух.

Глава 30 Первый "успех"

— Если кто-то хочет что-то найти, пусть следует за пауками.

Хагрид. Гарри Поттер и Тайная комната

***

Тишина, нарушаемая лишь шелестом травы и плеском волн, внезапно стала иной. Это был не рык в привычном смысле — не угроза и не ярость. Это был низкий, протяжный стон, полый, как звук в пустой пещере, и пронизывающе-печальный, как ветер в заброшенном ущелье. Звук шёл из-за следующего поворота берега, где роща деревьев уступала место небольшой, скрытой от посторонних глаз поляне.

Микеланджело и Эмбер мгновенно замерли, обменявшись взглядом. Все весёлые разговоры развеялись, как дым. Следопыт первым осторожно продвинулась вперёд, прячась за стволом старого дуба, и замерла, едва сдерживая вздох. Мике прильнул рядом.

На поляне, в лучах пробивавшегося сквозь листву солнца, лежал Двалин.Двалин лежал на боку. Его чешуя, когда-то сиявшая лазурью неба, сейчас была тусклой, покрытой матовым налетом скверны и пылью веков. Дыхание вырывалось из ноздрей прерывистыми клубами холодного тумана, но в нем не было мощи бури — лишь усталое, тяжкое клокотание. Огромные, некогда зоркие глаза были прикрыты, но веки судорожно вздрагивали, будто даже во сне он видел кошмары.

— Он… он совсем рядом с городом… — прошептала Эмбер, и в ее голосе смешались страх и жалость. — Надо позвать остальных!

Она потянулась за голубиной трубкой, но Микеланджело мягко остановил её руку.

— Погоди. Посмотри на него.

И правда, в этом огромном, искалеченном теле не было агрессии. Была лишь бесконечная усталость и боль, так глубокая, что её ощущали даже они.

Микеланджело смотрел на гигантское существо, и в его добродушных глазах плескалось нечто большее, чем просто страх или изумление. Он видел боль. Боль, которую узнавал — боль существа, загнанного в угол, превращенного в монстра против своей воли.

— Смотри. Он не рыщет, не крушит. Он просто… лежит… Он страдает. — так же тихо сказал Мики. Если мы сейчас поднимем тревогу, сбежится кто угодно. Мы спровоцируем бойню прямо здесь и только спугнем его.

— Но что мы можем сделать вдвоём?» — Эмбер смотрела на дракона, её сердце бешено колотилось.

Микеланджело задумался. Его взгляд скользнул по своим пустым рукам. Идея родилась мгновенно, безумная, чисто «микеланджеловская» в своей простоте и отваге.

— Он меня не тронет, — вдруг сказал он. — Я не отсюда, и он это почувствует. Я попытаюсь… подойти к нему.

— Мики, нет! Это безумие! — Эмбер схватила его за предплечье. — Это тебе не к раненой собаке подойти. Он дракон!

— Но он может понять, — перебил ее Микеланджело, и в его голосе зазвучала непривычная, стальная решимость. Он осторожно высвободил свою руку. — Во мне нет ни капли этой… магии ветра или чего там еще. Если есть хоть капля того, кем он был раньше… он это почувствует.

— А что если что-то пойдет не так? Я не смогу тебе помочь, если он вздумает на тебя напасть! Нам нужен план!

— У нас нет времени размышлять. Сейчас есть реальная возможность что-то сделать. Мой план, может быть, безумный, но я рискну.

Не дожидаясь её ответа, Микеланджело медленно, плавно, чтобы не сделать резкого движения, вышел из-за укрытия. Он оставил нунчаки на земле. Шаг за шагом, держа руки по швам, ладонями наружу, он приближался к гигантскому, скорбящему существу.

Он был ничтожно мал перед лежащим колоссом. Как букашка у подножия спящего вулкана. Двалин не шевелился. Казалось, он погружён в свои муки настолько, что не замечает ничего вокруг. Но когда Микеланджело приблизился на расстояние десяти своих шагов, один огромный, зрачок, вертикальный и острый, как щель в скале, медленно повернулся в его сторону. Воздух застыл. Эмбер затаила дыхание, её пальцы судорожно сжали лук.

Дракон поднял голову. Медленно, с тяжёлым, гравитационным усилием. Его шея, покрытая шипами, изогнулась, и он посмотрел на странное, двуногое существо в оранжевой маске. В его взгляде не было мгновенной ярости. Было… изумление. Глубокое, растерянное изумление. Он почувствовал. Не просто чужеродность. Не просто запах иного мира. Это было ощущение неправильности в самой ткани бытия. Микеланджело был воплощённым парадоксом для Тейвата — плоть и разум, рождённые не под взглядом Архонтов, не вскормленные элементальной энергией. Он был как сбой в мелодии мироздания, тихий, но очевидный для такого древнего, погружённого в самые основы мира существа, как Двалин.

Дракон не зарычал. Он издал короткий, хриплый выдох — струю тёплого, пахнущего воздуха. Он принюхался. Его огромная ноздря дрогнула. В его глазах, помимо боли, вспыхнул тусклый огонь чего-то иного… любопытства? Растерянности?

Микеланджело остановился. Он не поднимал рук, не делал резких движений. Он просто стоял, смотря в этот огромный, полный древней скорби глаз.

— Эй, большой парень, — тихо сказал он, и его голос, обычно такой звонкий, сейчас звучал мягко и уважительно. — Нелегко тебе, да?..

Он медленно, как в замедленной съемке, опустился на колени, держа ладони открытыми.

— Я не причиню тебе вреда. Видишь? Никаких мечей, никаких… бум-трубок. Я пришёл с миром. Поверь.

Он не знал, понимает ли дракон слова. Но он верил, что поймёт тон. Тон сострадания. Тон того, кто пришёл не как завоеватель, а как… друг. Пусть странный, непонятный, иномирный, но друг.

Двалин молчал. Его глаз, не мигая, смотрел на это странное, говорящее создание в оранжевом. Воздух вокруг сгустился, зарядившись невыразимым напряжением. Казалось, само время замерло, затаив дыхание. Эмбер, спрятавшись за деревом, сжала в руке свой лук так, что костяшки побелели. Она не дышала, готовая в любую секунду выпустить пламенную стрелу, чтобы отвлечь монстра, даже если это будет последнее, что она сделает.

А потом… веко Двалина снова медленно закрылось. Глубокий, гулкий вздох, больше похожий на стон, вырвался из его груди. Он неловко, с явным усилием, повернул голову в другую сторону, отвернувшись от Микеланджело. Но это не было угрозой. Это было… игнорированием? Усталым признанием, что эта кроха не стоит даже всплеска энергии?

Тишина на поляне была густой, звенящей. Микеланджело все еще стоял на коленях, не решаясь пошевелиться, следя за тем, как огромный бок Двалина медленно поднимается и опускается в такт тяжкому дыханию. Эмбер стояла, не сводя глаз с этой картины. А затем произошло невероятное. Голос, который прозвучал в голове Микеланджело, не был похож ни на один из тех, что он когда-либо слышал. Это был не звук, а само давление, вибрация, пронизывающая кости и разум. Глухой, гортанный гул, от которого зазвенело в ушах, но слова сложились с пугающей ясностью.

— Ты… Почему ты не бежишь?

Вопрос был грузным, как падающая скала. В нём не было угрозы, лишь усталое, почти механическое любопытство. Существо, задавшее его, явно ожидало увидеть страх, панику, бегство. Но не эту… неподвижность.

Микеланджело не дрогнул. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как холодная дрожь от голоса в голове смешивается с горячей решимостью в сердце.

— Потому что я хочу тебе помочь, — сказал он вслух, твёрдо и просто. — Я слышал о тебе. О Двалине, Хранителе Ветра. О том, кто защищал этот город и его людей. Слышал, что о тебе говорят, теперь. Что ты «Ужас Бури»… Что ты монстр. А потом я увидел тебя… И понял. Ты не монстр. Ты… просто страдаешь.

Его собственный голос прозвучал смешно тихо после того громоподобного гула в сознании, но он знал — дракон услышит.

Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Казалось, само озеро замерло. Затем голос снова проскрежетал в его черепе, теперь с оттенком горького, почти издевательского недоумения.

— Помочь?.. Мне?.. Зачем? Ты… Чужак из другого мира… Ты не знаешь меня… Не знаешь, что я натворил… Не знаешь, что во мне живёт… Зачем тебе горе того, кого все здесь боятся и проклинают?

В каждом «слове» сквозила тысячелетняя боль, горечь предательства, яд одиночества. Микеланджело чувствовал это всем своим существом.

— Потому что я… знаю, каково это, когда тебя боятся. Когда смотрят и видят не тебя, а… чудовище. Просто потому, что ты выглядишь иначе. Или потому, что тебя заставили быть тем, кем ты не хочешь.

Его голос стал тише, но от этого только искреннее.

— Меня и моих братьев тоже… не всегда правильно понимали там, откуда мы. Да и здесь, наверное, не все сразу поверят нам. Это… ранит. Особенно когда ты хочешь как лучше. И я подумал… если я могу хоть как-то помочь тебе перестать быть «кошмаром», чтобы люди снова увидели в тебе того, кем ты был… то почему бы и нет? Это касается меня, потому что я не могу смотреть, как кто-то страдает вот так. В одиночестве… Особенно если это не его вина.

За деревом Эмбер замерла, прижав ладонь ко рту. Она слышала только одну сторону разговора — голос Мики, но по его позе, по тому, как он смотрел на дракона, понимала: происходит нечто невозможное. Он говорит с ним. И Двалин отвечает. В этом безмолвном диалоге её бесшабашный, вечно болтающий друг внезапно предстал перед ней в новом свете — не как просто весёлый боец, а как мудрая, сострадательная душа, способная достучаться туда, куда не добиться мечом или стрелой.

— Поэтому я не бегу. Потому что я вижу не Ужас Бури. Я вижу того, кому больно. И если я могу хоть чем-то помочь… я должен. Это просто… правильно.

Он закончил, уставившись в огромный, страдающий глаз. Он не просил ничего. Не обещал невозможного. Он просто… понимал.

Двалин больше не спрашивал. Он просто смотрел. А Микеланджело смотрел в ответ, предлагая не решение, не магию, а простое понимание:

«Я вижу твою боль. Ты не один.»

***

Планирование — это одно. Реализация — совсем другое. Леонардо, подобно фиолетовой тени, скользил от укрытия к укрытию, используя каждый камень, каждую кочку. Его катаны оставались в ножнах — шум был сейчас врагом. Два часовых-хиличурла у ближайшей башни замерли, пораженные метко брошенными сюрикенами, и бесшумно осели в траву.

Он был уже у грубо сколоченного навеса, под которым стояли зловещие бочки. Запах концентрированного пиро-слайма был едким и сладковатым. Оставалось лишь подобраться, проткнуть одну, поджечь оброненный хиличурлом факел и отступить.

Именно в этот момент из-за угла ближайшей хижины, пошатываясь и что-то невнятно бормоча, вышел метачурл. Не с щитом, а с огромным, зазубренным двуручным топором, который он волочил за собой. Он остановился в пяти метрах от Лео, буквально спиной к нему, и начал… чесать затылок своим свободным когтем, сонно оглядывая поляну.

Лео замер, вжимаясь в темную древесину навеса. Дышать он почти перестал. Мысль о том, чтобы атаковать, была отвергнута мгновенно — шум падения такой махины поднимет на ноги весь лагерь. Нужно было ждать, пока тот уйдет. Секунды тянулись, как смола.

Эола, наблюдающая с возвышения за скалой, сжала рукоять Меча-Пламени так, что костяшки пальцев побелели. Ее ледяной взгляд был прикован к двум фигурам: огромной, беспечной спине метачурла и почти невидимой тени Леонардо. Она мысленно просчитывала траекторию броска, который мог бы сразить монстра в тихую, но шанс был слишком мал. Она лишь наблюдала, готовая в любой миг ринуться в бой, сорвав весь план, но не оставив союзника одного.

Леонардо действовал. Его глаза метнулись по земле, нашел небольшой, но увесистый камень. Медленно, плавно, он поднял его. Не для удара по голове. Он прицелился в пространство между двумя хижинами справа от метачурла, туда, где валялась груда пустых глиняных горшков. Камень описал тихую дугу и грохнулся прямо в центр кучи. Раздался сухой, звонкий треск.

Метачурл вздрогнул, как от плети, и рыкнул. Он развернулся, подняв топор, и тяжело засеменил на звук, полностью забыв про то, что было у него за спиной. Его внимание было поглощено поиском невидимого нарушителя среди горшков.

Лео не стал ждать. Он рванулся к бочкам, выхватив из-за пояса один из своих коротких клинков-сай. Острие вонзилось в потемневшее дерево. Густая, светящаяся оранжевая жидкость хлынула наружу, распространяя едкий запах. Он схватил с земли брошенный факел, тлеющий красным угольком. Один взгляд на Эолу — короткий кивок.

Он поднес тлеющий конец факела к струе вытекающего пиро-слайма. Что произошло дальше, превзошло все его расчеты. Он ожидал вспышки, огненного шара метра в три диаметром. То, что случилось, было мини-апокалипсисом.

Пиро-слайм, видимо, был выдержанной, высококонцентрированной бражкой. Огненный шар, бело-желтый и яростный, рванул не на три, а на все десять метров, мгновенно поглотив не только навес, но и две ближайшие хижины. Грохот был оглушительным. Ударная волна отшвырнула Леонардо, как щепку, несмотря на то, что он уже отпрыгивал. Он кубарем покатился по земле, оглушенный, с заложенными ушами и горящими на спине искрами.

Весь лагерь хиличурлов взревел единым гортанным воплем ужаса и ярости. Пламя, жадное и неконтролируемое, сразу начало перекидываться на сухую древесину построек. Хаос, на который они рассчитывали, наступил. Но масштаб этого хаоса грозил поглотить и их самих.

Эола, увидев, как огненный гриб поглощает то место, где секунду назад был Лео, на миг потеряла дар речи. Холодный расчет в ее глазах сменился чем-то почти паническим. Но затем она увидела, как фигура поднимается, отряхивается и делает ей отчаянный знак рукой: Действуй!

Оказавшись в эпицентре хаоса, который сам же и создал, Леонардо не паниковал. Вокруг, ослепленные яростью и страхом, на него наседали хиличурлы. Десятки когтистых рук, зазубренные дубины, крики, полные ненависти. И тогда он отпустил свои катаны. Клинки, подаренные Дилюком, выскользнули из ножен с тихим, звенящим шипением, будто разрезая сам воздух. Инадзумская сталь блеснула в отражении пожаров не холодным сиянием, а живым, голубоватым отсветом, как будто впитав в себя отблеск молний или глубину океана.

Он не стал занимать оборонительную стойку. Он двинулся. Не вперед, не назад — а в поток. В водоворот, где каждый враг был волной, а его клинки — двумя точными, неумолимыми встречными течениями. Это не был бой в привычном понимании. Это было проворное, почти акробатическое уклонение. Лео скользил между ударами дубин, как угорь между камнями. Его шаги были краткими, стремительными, тело постоянно смещалось, вращалось, приседало. Он не блокировал тяжелые удары — он пропускал их мимо себя, используя инерцию противника, чтобы вывести того из равновесия. Его катаны почти не сталкивались с оружием хиличурлов. Они касались. Быстро, точно, безжалостно. Они прочерчивали тонкие, глубокие линии на мохнатых руках, ногах, туловищах. Не смертельные удары, но калечащие, выводящие из строя.

Один хиличурл замахнулся огромной дубиной. Лео не отпрыгнул, а сделал шаг внутрь замаха, под самую руку монстра. Один клинок скользнул по внутренней стороне запястья, перерезая сухожилия. Дубина выпала из обмякшей лапы. Второй клинок плавным, почти нежным движением описал дугу и вонзился в бедро. Хиличурл рухнул с глухим стоном.

Двое метачурлов попытались взять его в клещи. Лео, не прекращая движения, резко оттолкнулся ногой от спины одного падающего хиличурла, совершив короткий прыжок вверх. В воздухе он перекрестил клинки над головой, отбивая два топора, зашедших на удар сверху, и, приземлившись уже позади метачурлов, провел быстрые режущие удары по подколенным сухожилиям. Гиганты, потеряв опору, грохнулись на землю.

Он не стоял на месте ни секунды. Он был постоянным движением, непредсказуемой мишенью, живым смерчем из стали и фиолетовой ткани. Инадзумские катаны в его руках пели свою тихую, смертельную песню — не громкий боевой клич, а шепот остро отточенной эффективности.

Эола, пробивавшаяся сквозь толпу к центру, к ревущему лавачурлу, не могла не заметить. Ее сфокусированный на цели взгляд на мгновение задержался на Леонардо. В ее глазах, обычно полных холодной оценки, мелькнуло неподдельное, профессиональное удивление.

«Проворство,» — подумала она.

Не сила, не грубая мощь. Чистая, отточенная до абсолюта проворность. Он использует их численность против них самих. Каждое их движение, каждый промах — его оружие. Он не сражается с толпой. Он танцует в ее сердцевине, и каждый его шаг сеет хаос.

Это было не рыцарское искусство, которому учили ее. Это было что-то древнее, дикое и невероятно эффективное. Что-то, что рождалось не в залах для тренировок, а в тесных, темных пространствах, где каждый дюйм пространства и каждая доля секунды на счету. И в этих причудливых, парящих движениях, в этой смертельной грации, она увидела отголосок… свободы. Свободы от доспехов, от условностей, от всего, кроме цели и собственного мастерства. На мгновение она даже забыла о своей собственной, унизительной части плана. Она видела воина, полностью слившегося со своим оружием и стихией боя. И в этом была своя, странная красота.

Лавачурл, разъяренный пожаром и хаосом, обрушил на Эолу всю свою каменную ярость. Его массивные кулаки, способные раздробить скалу, обрушивались на нее градом ударов. Но Эола не пыталась встретить эту грубую силу лоб в лоб.

Она танцевала. Ее движения с тяжелым, почти ростовым двуручным мечом были не просто мастерскими — они были грациозными, почти балетными. Она не рубила — она фехтовала. Меч в ее руках казался не громоздкой железкой, а продолжением ее воли, легким, как трость.

Она делала выпады, быстрые и точные, клинком не в грудь, покрытую каменным панцирем, а в суставы: локти, колени, запястья. Каждый удар был рассчитан не на пробитие брони, а на нарушение баланса, на отвлечение. Она кружилась вокруг него, как ледяной вихрь, ее волосы и синий плащ мелькали в клубах дыма. Меч описывал в воздухе сложные, экономные узоры, каждый раз находя щель в защите, чтобы оставить на каменной коже неглубокую, но раздражающую насечку.

Леонардо, продолжая сдерживать натиск хиличурлов на периферии, не мог не следить за этим поединком краем глаза. И его, как мастера боевых искусств, поражала не только эффективность, но и… эстетика. Она использует инерцию, — анализировал он, парируя удар дубины и отправляя хиличурла в нокдаун ударом рукояти в переносицу. — Вес меча не тянет ее вниз. Она направляет его, как копьё, в конце удара, позволяя ему чуть «потянуть» ее за собой, чтобы тут же сменить позицию. Плавно. Без суеты. И меч…

Он невольно отметил, что длинная рукоять и массивное навершие явно были рассчитаны на кого-то повыше и пошире в плечах. Но в ее руках это несоответствие превращалось в преимущество. Она использовала дополнительную длину для увеличения рычага в уколах и широких, сметающих ударах, а вес клинка — для придания невероятной мощи коротким, хлестким взмахам из запястья.

«Она заставляет его работать на пределе своей механики, — подумал Лео с профессиональным одобрением. — Это красиво. И чертовски опасно.»

— Он почти не чувствует мои удары! — крикнула Эола, отскакивая от очередного размашистого удара кулаком, который вмял землю там, где она стояла секунду назад.

На ее лице не было страха, лишь холодная концентрация и легкое раздражение.

— Каменная кожа слишком толстая. Нужно искать слабое место, а не царапать броню!

— Слабое место там, где мы и договорились! — отозвался Лео, уворачиваясь от брошенного в него камня и сбивая с ног двух хиличурлов низким подсекающим ударом ноги.

На лице Эолы на миг исказилась гримаса глубочайшего, почти комического отвращения. Она посмотрела на свой сверкающий, благородный клинок, потом на массивную, покрытую каменными наростами паховую область лавачурла.

— Я передумала, — заявила она ледяным тоном. — Это невозможно. Есть ли у него, например, глаза? Или уши?

— Глаза слишком маленькая цель, и он их прикроет! — парировал Лео, уже пробиваясь к ней, расчищая путь. — А уши, скорее всего, тоже защищены наростами! Это должен быть мощный, шокирующий удар по большой площади! Только так!

Лавачурл, почуяв, что его внимание разделено, рванулся к Леонардо, пытаясь раздавить его всей своей массой. Эола увидела его спину, увидела, как он на мгновение теряет равновесие в этом броске.

И в этот миг что-то в ней переключилось. Аристократическая брезгливость была подавлена холодным расчетом. Ее лицо стало каменной маской. Она глубоко, по-спортивному, присела, взяв меч обеими руками, будто готовясь к удару в гольфе. Не изящный фехтовальный выпад, а мощное, базовое движение из плеча.

«Если ты кому-нибудь расскажешь, как это выглядело…» — ее шепот был полон такой леденящей угрозы, что, казалось, пламя вокруг на миг пошло на убыль.

И она рванулась вперед. Не в прыжке, а в мощном, стремительном рывке, используя всю силу ног и корпуса. Меч, повинуясь ее воле, описал короткую, сокрушительную дугу снизу вверх, прямо в намеченную, унизительную цель.

Удар пришелся с глухим, костяным стуком, который был слышен даже поверх треска огня и рева монстров. Лавачурл замер. Его рев оборвался, превратившись в высокий, свистящий, полный невыразимой агонии писк. Его каменные лапы судорожно схватились за низ живота.

Эола, уже отпрыгнувшая назад, смотрела на это с выражением такого чистого, неподдельного отвращения, будто только что наступила во что-то неописуемое. Она держала свой меч теперь немного в стороне от себя, как будто он был чем-то заразным.

«Твой ход, лидер, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, не глядя на Лео. — Забирай кристалл. И, ради всех архонтов, сделай это быстро…»

Расчет оказался неверным. Удар, который должен был парализовать, лишь вогнал лавачурла в состояние слепой, неистовой ярости. Боль, невыносимая и унизительная, не отключила его — она взвела его, как курок. Его маленькие, запаленные глазки, налитые кровью, нашли Эолу. В них не было уже ничего, кроме одного желания — растоптать, раздавить, стереть в пыль источник этой адской муки. С низким, булькающим рыком, игнорируя собственное агонизирующее состояние, он рванулся к ней, подняв кулак, способный размазать рыцаря по скале.

— Нет!

Лео рванулся вперед, оттолкнувшись от земли с такой силой, на какую был способен. Его руки вцепились в грубую гриву, а один из катанов, словно ледоруб, вонзился в основание шеи, между каменными пластинами. Лавачурл взревел от новой боли, забыв на миг о Эоле. Он затряс головой, пытаясь сбросить незваного седока, но Лео, держась одной рукой за рукоять катаны, словно рычаг, тянул ее в сторону, заставляя гиганта крениться, шататься.

— Поиграем в «лошадку»… и всадником буду я! — крикнул Лео, его голос прозвучал резко и вызывающе над общим гулом.

И он, продолжая дергать за «рычаг», направил ослепленного яростью и дезориентированного монстра прямо к шаткому загону с лошадьми. Лавачурл, не разбирая дороги, пронесся сквозь него, как таран. Деревянные колья разлетелись щепками. Перепуганные лошади, почувствовав свободу, рванули прочь, растворившись в дыму и хаосе на окраине лагеря. Задача с лошадьми была выполнена. Но теперь Лео ехал верхом на разъяренном каменном урагане. Новым отчаянным движением Лео направил обезумевшего лавачурла прочь от Эолы, прямо в гущу его же сородичей, сея еще больший хаос.

— Леонардо, слезай! Слезай быстро! — кричала Эола, но ее голос терялся в общем гуле.

Лавачурл метался, тряся головой, пытаясь сбросить наездника, но Лео держался, как репей. Они неслись по долине, пока земля под ногами чудовища не дрогнула и не провалилась. Раздался грохот, треск камня, и они оба — и всадник, и его яростный «конь» — рухнули в темную трещину, внезапно разверзшуюся в земле.

***

Утро было прохладным и туманным, типичным для окраин Вольфендома. Дилюк шел впереди, его красный взгляд методично сканировал местность — каждую скалу, каждое искривленное дерево, каждый клочок тумана. Люмин следовала за ним, ее шаги были легкими, а взгляд блуждал между землей и кронами древних сосен в надежде заметить слабый отблеск драконьей слезы. Паймон, как обычно, порхала вокруг, то заглядывая в дупло, то громко рассуждая о том, как здорово будет, когда Двалин освободится и устроит для них персональное воздушное шоу.

— Мы исчерпали все точки, отмеченные в городских архивах. Если слезы Двалина и существуют, они не там, где их ищут по старым картам. Четыре группы — четыре разных вектора. Мы охватываем вчетверо больше территории и вчетверо больше вероятных сред обитания элементаля, связанного с драконьей тоской. — говорил Дилюк.

— Но что, если кому-то из групп понадобится помощь? — беспокоилась Люмин, её взгляд скользил по сумрачным стволам древних сосен.

Лес Вольфендом, даже днём, хранил гнетущую, первозданную тишину.

— Каждая группа сбалансирована, — парировал Дилюк. — Сила и стратегия, скорость и смекалка, ярость и… вдохновение. Риск оправдан.

— Эй! А как насчет Паймон? — проворчал парящий проводник, пытаясь проложить путь через густую листву. — Паймон — это… ой!

Её возглас оборвался внезапно и неестественно. Люмин и Дилюк обернулись как раз в тот момент, когда маленькая фигурка бессильно зависла в воздухе. Между ветвей деревьев, почти невидимая в сером свете, растянулась гигантская, покрытая слоем пыли и хвои паутина. Паймон угодила прямо в ее крайние, самые свежие нити.

— Паймон!

— Не дергайся!

Люмин бросилась к подруге. Дилюк был рядом. Осторожно, клинком, он поддел липкие нити паутины. Она была чудовищно прочной, с волокнами толщиной в овечью шерсть. Липкое вещество облепляло лезвие, и Дилюку пришлось приложить усилие, чтобы перерезать прядь. Люмин помогала руками, осторожно отлепляя упругие, прочные волокна. Наконец, Паймон, вся в пыли и обрывках паутины, вырвалась на свободу с громким «Фух!».

— Какая гадость! Кто вообще плетет такие сети?

Дилюк не отвечал. Он присел на корточки, разглядывая клочок паутины, который он срезал. Нить быта толщиной с палец. Затем его взгляд обратился на паутину. Она была не просто большой, а неестественно огромной, сплетаясь в узор, покрывавший пространство.

— Мне кажется, оно какое-то чрезмерно большое, — сказала Люмин, оценивая паутину. — Да и нити какие-то уж больно прочные.

Юноша, дав знак идти следом, двинулся глубже в чащу, туда, откуда, судя по направлению нитей, тянулась основная часть ловушки. Его внимание уже привлекло другое. Белый, почти пушистый кролик лежал на земле у подножия валуна, обвитый толстым слоем той же паутины. Но это было не все. Тело было не просто опутано. Оно было… иссушено. Будто из него высосали все соки, оставив лишь мех и кости, завернутые в мумифицированную плоть. И не было на нем следов зубов волков или когтей хищной птицы. Смерть была иной — методичной, безжалостной и совершенно чуждой для этого леса.

Люмин сдержанно ахнула, прикрыв рот рукой. Паймон в ужасе зажмурилась и спряталась за ее спину. Дилюк, опустился на одно колено. Он не прикасался к тушке, лишь изучал её. Его лицо стало каменным, обратив внимание на шею трупа. На ней зияли два аккуратных, но глубоких прокола, из которых сочилась едкая, темная жидкость. Вокруг не было следов борьбы, только сломанные ветки и вмятина в земле, будто добычу унесли прочь, а затем бросили.

— Волки так не убивают, — наконец произнес он, его голос был низким и опасным. — И хиличурлы тоже. У них иная манера… и иные инструменты. Эти проколы — от жвал. Очень больших жвал.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Люмин, инстинктивно прикрывая Паймон, которая дрожала у неё за спиной.

Он поднял взгляд, медленно окидывая взглядом опушку леса. Его взгляд, привыкший замечать несоответствия, уловил странное: неестественную тишину. Даже птицы не пели здесь.

— В этом лесу столетиями живут волчьи стаи. Они — его хозяева, но что-то новое пришло. Или… пробудилось.

— Паук? — робко предположила Паймон, глядя на исполинскую паутину, фрагменты которой еще висели на соседних ветвях.

— Не просто паук, — поправил Дилюк, вставая во весь рост. — Паутина такого размера и прочности… Если это паук, то он должен быть величиной с повозку. Ну, с упряжную лошадь…

Паймон издала тонкий писк ужаса. Люмин побледнела:

— Но как такое могло появиться здесь, под Мондштадтом?

— Вот в чём вопрос. Пришествие такого существа не может быть случайным. Оно могло быть привлечено аномалией или что-то в этом роде… — он посмотрел прямо на Люмин, и в его глазах вспыхнула холодная догадка. — …Энергией драконьей слезы. Она может быть причиной всего этого хаоса. Пробуждением кошмара, который мы пока даже не видим целиком.

Ветер, доносящийся с озера, внезапно донес до них новый звук. Глухой, отрывистый, словно сухие ветки ломаются под чьей-то тяжестью. Но не с тропы. Сверху. С густого переплетения крон старых сосен. Они подняли головы. Там, в пятнистой тени хвои, между двумя мощными ветвями, колыхалось нечто огромное и темное. Не птичье гнездо. Не скопление мха. Это была лишь малая часть сооружения — начало гигантской, упорядоченной сети, полотнище которой уходило вглубь лесной чащи.

— Давайте вернёмся, пока не поздно, — предложила Паймон. — Не люблю пауков, особенно тех, что ростом больше Паймон…

— Не переживай, — решил ее успокоить Дилюк. — Просто держитесь ближе ко мне и смотрите теперь не только под ноги.

***

Очнулся он от пронизывающего холода. Воздух вырвался из легких облачком пара. Он лежал на груде холодного, влажного щебня. Вокруг царил мрак, нарушаемый лишь призрачным, бирюзовым свечением. Он поднял голову.

Они были в пещере. Но не в обычной. Стены и потолок были покрыты толстыми, идеальными сосульками инея и мерцающего голубого льда. Воздух был настолько холодным, что обжигал легкие. А в центре пещеры, на небольшом возвышении из чистейшего льда, росло Нечто.

Это был цветок, но цветок из другого мира. Крио Папоротник. Его стебель и листья были выкованы из хрупкого, прозрачного льда, а сердцевина пульсировала мягким, гипнотическим синим светом. Он был прекрасен, нереален и смертельно опасен. Покой этого магического создания, питавшегося холодом и уединением, был грубо нарушен.

— Какого…

И тут, с противоположной стороны груды щебня, зарычало. Лавачурл поднимался. Каменные пластины на его теле были покрыты инеем, из раны на шеи сочилась темная жидкость, но ярость в его глазах не утихла. Кристалл Двалина на его шее, ранее алый, теперь мерцал тревожным, неровным светом, будто реагируя на близость крио-энергии.

— Не, ну вы серьезно?

Леонардо медленно встал, ощупывая ушибы и ссадины. Он оказался в ледяной ловушке. Перед ним — разъяренный каменный монстр, за спиной — пробуждающееся магическое растение, чьи ледяные щупальца уже начинали шевелиться, издавая тихий, зловещий хруст. Два врага. Две стихии: яростный камень и безмолвный, убийственный холод. И он — между ними, с катаной и телом, просящим пощады.

— Да вы издеваетесь…

Его разум, однако, уже работал, анализируя: Холод замедляет. Камень хрупок при резком перепаде температур. Кристалл реагирует на энергию… Хаос в ледяной пещере достиг апогея, когда лавачурл с рёвом бросился на Лео, но по инерции налетел на хозяина пещеры. Крио Папоротник, словно живой, разъяренный шторм, хлестал лавачурла щупальцами изо льда, которые звенели, как разбиваемое стекло, о его каменный панцирь. Тот в ответ глухо ревел и молотил по ледяным образованиям своими кулачищами, от чего свод пещеры содрогался, а с потолка сыпалась ледяная и каменная крупа.

Лео сумел отойти в сторону, став теперь наблюдать за ходом поединка хищного растения и чудовища. В эту безумную круговерть, как снежинка в бурю, спустилась Эола. Планер, подарок Эмбер, позволил ей бесшумно приземлиться рядом с Леонардо, который прислонился к ледяной стене, оценивая ситуацию. Её появление было столь же неожиданным, сколь и своевременным.

— Падение в пропасть с последующей битвой стихий, — произнесла она, её голос сух и полон ядовитого сарказма, — Жто была следующая блестящая часть твоего стратегического гения, Леонардо? Или тебя просто понесло?

Лео даже не обернулся. Его взгляд был прикован к центру бури, к алому кристаллу на шее лавачурла.

— Импровизация, — коротко бросил он. — Ищи выход. Свод нестабилен.

С каждым ударом гиганта по ледяным щупальцам, по стенам, по полу, пещера отвечала глухим стоном. Гео-энергия, заключенная в его ударах, раскалывала не только лёд, но и саму скальную породу. Трещины, как черные молнии, расходились по стенам.

— Его удары, — заметила Эола, её аналитический ум работал параллельно с его. — Они разрушают всё вокруг. Бездумно, но… это можно использовать. Нужно направить его ярость.

— На опору, — мгновенно отозвался Лео, кивнув в сторону массивного ледяного сталагмита, слившегося со сталактитом в грубую, но прочную колонну, поддерживавшую часть потолка рядом с самим Папоротником. — Подведи его туда. Я отвлеку растение.

План был безумен, но иного выбора не было. Эола метнулась вперёд, не к лавачурлу, а мимо него. Её меч чиркнул по одному из основных щупалец Крио Папоротника, не нанося серьёзных повреждений, но привлекая внимание. Растение, почувствовав новую угрозу, развернулось, и из его сердцевины вырвался сноп ледяных игл. Эола, отпрыгнув, увела этот ледяной шквал прямо на лавачурла.

Холодные осколки зазвенели о камень. Для гиганта это стало последней каплей. Забыв на миг о первоначальной цели, он с рёвом обрушил всю свою мощь на источник холода. Его кулак, сгусток чистой Гео-энергии, со страшной силой обрушился на основание ледяной колонны. Раздался звук, будто ломается хребет горы. Колонна рассыпалась в алмазную пыль. Потолок над Крио Папоротником, лишившись опоры, прогнулся и с грохотом рухнул вниз, погребая магическое растение под тоннами льда и камня.

В этот миг всеобщей дезориентации Леонардо сделал свой ход. Он не побежал, а исчез с места, чтобы появиться уже на спине гиганта. Не пытаясь драться, он вцепился одной рукой в каменный выступ, а другой схватил верёвку с кристаллом и рванул изо всех сил. Жилы на его руке вздулись, сухожилия на шее лавачурла натянулись и с треском лопнули. Алый кристалл, тёплый и тяжёлый, оказался в его ладони.

— Есть! — закричал он, спрыгивая вниз.

— Бежим, скорей!

Они рванули, не оглядываясь. Пещера рушилась за их спинами, погоняя их рёвом камнепада. Тоннель вёл вверх, был сырым и скользким. Свет впереди становился ярче, но это был не солнечный свет — он был холодным, синеватым, отражающимся.

Они выскочили на узкий карниз, врезанный в отвесную скалу. Впереди простиралось бескрайнее, бирюзовое море, усыпанное солнечными бликами. Позади — только нарастающий грохот. Вниз — двадцать, а то и тридцать метров абсолютно вертикальной скалы до воды.

Вариантов не было. Обрыв позади них уже осыпался, каменный выступ под ногами трещал по швам.

— Доверяешь высоте? — крикнул Лео, делая первый шаг для разбега.

— Ненавижу её! — отозвалась Эола, но её ноги уже несли её следом за ним.

Они оттолкнулись от края в последний возможный миг, когда карниз с грохотом обрушился вслед за ними. На секунду повисли в воздухе, в тишине между грохотом падающих камней и шепотом ветра. Затем холодные, солёные объятия моря поглотили их…

Соленая вода, холодная и тяжелая, выплеснулась из их одежд вместе с последними остатками адреналина, когда они выползли на гальку пустынного берега. Леонардо, тяжело дыша, разжал кулак. На его мокрой ладони, среди мелких царапин и песчинок, лежал алый кристалл. Он мерцал в солнечном свете, словно живой уголек, излучая слабое, но ощутимое тепло. Усталое лицо черепахи озарила широкая, победоносная улыбка.

— Получилось, — выдохнул он, больше для себя. — Мы сделали это! Первая слеза!

— Сделали? — раздался рядом ледяной, ровный голос.

Эола стояла, отряхиваясь с видом человека, наступившего во что-то неописуемое. Её безупречная белая рубашка и синий плащ превратились в мокрые тряпки, волосы слиплись, а лицо, обычно бесстрастное, искажала гримаса глубочайшего, самого аристократичного негодования.

— Давайте перечислим, что именно мы «сделали», — начала она, выжимая воду из манжета с такой силой, будто хотела вывернуть ткань наизнанку. — Твой «план» с ударом по анатомической слабости противника провалился с оглушительным треском, лишь разъярив его до состояния слепой ярости. Вместо быстрой нейтрализации угрозы мы получили хаос, в ходе которого оба провалились в расщелину, едва не разбившись насмерть.

— Вообще-то, я провалился, — поправил тот. - И, кстати, лошадей нам удалось освободить.

- Да, но наши лошади, данные нам Дилюком, разбежались, - отметила она. — В лучшем случае они найдут дорогу в поместье сами, в худшем — станут добычей диких зверей или хиличурлов.

Она сделала паузу, чтобы сбросить с сапога комок тины.

— Затем мы оказались в запертой ледяной пещере с пробудившимся Крио Папоротником, магическим существом, способным заморозить нас насмерть одним касанием. Мы устроили там такой катаклизм, что чуть не погребли себя под обвалом. Затем мы промокли до нитки, пропахли дымом, солью и… — она брезгливо сморщила нос, — …чем-то ещё. И мы сейчас находимся неизвестно где, без лошадей, с одним-единственным артефактом, добытым ценой разрушения половины ущелья. Это вы называете «сделали»?

Леонардо выслушал её тираду, его улыбка не исчезла, но стала немного виноватой.

— Эола, я понимаю твоё разочарование. План действительно… отклонился от первоначальных параметров. Но посмотри на факты: мы живы и не получили серьёзных ранений. Мы добыли кристалл. Миссия выполнена. В балладах никогда не пишут про промокшие носки и сбежавших лошадей. Пишут про победу над чудовищем и добычу магического артефакта. У нас есть и то, и другое.

— Баллады, — фыркнула Эола, отворачиваясь от него и направляясь к зарослям колючего кустарника выше по берегу. — Баллады пишут бездарные поэты, у которых не хватает ума понять разницу между славной победой и гротескным фарсом, в который ты превратил эту вылазку.

Она скрылась за кустами, и оттуда донёсся звук выжимаемой ткани и её приглушённый, ядовитый голос:

— И я ещё не решила, что унизительнее: тот удар, который ты заставил меня нанести, или то, что он не сработал. Или то, что я теперь вынуждена выжимать свою одежду, как простая прачка, посреди дикого берега, пока ты стоишь и улыбаешься этому проклятому камню! А теперь сделай милость — помолчи!

Леонардо вздохнул, осторожно убирая кристалл в поясную сумку. Он смотрел на море, на скалы, на заросли, где скрылась разгневанная рыцаря. Она была права во многом. Всё пошло не по плану. Но они выжили и были на шаг ближе к цели.

***

Венти брёл по опушке, наигрывая на лире рассеянную, весёлую мелодию, которую сочинил про упирающегося Рафаэля и «звёздную пыль, что упорно не хочет падать». Но ветер, игравший его зелёными косами, принёс новый запах.

Легкомысленная улыбка соскользнула с его лица. Он замер, и пальцы сами собой сменили весёлый мотив на старую, почти забытую напевность — мелодию, в ритме которой когда-то шагали легионы и ревела чужая магия. Воздух пах гарью, едкой паутиной и… смертью.

Он углубился в чащу, и его глаза, цвета неба, потемнели, будто сгустились тучи. Повсюду виднелись следы: обрывки неестественно толстой, серой паутины на кустах, высушенные, как пергамент, тушки мелких зверьков, а в одном месте — содранная с дерева кора с глубокими, ядовитыми царапинами.

«Акромантулы, — пронеслось у него в голове. — Откуда не этой земле могли появиться эти поганые твари?»

Он помнил. Помнил их шелестящий, щелкающий говор и то, как гас свет в глазах тех, кого они утаскивали в свои норы. Помнил гулкую тишину их подземных пещер, липкий блеск огромных глаз в темноте. Их резкий, пронзительный визг — тот звук, что издают эти твари, когда их лапы ломаются, а тела обращаются в пепел под безжалостным натиском божественной силы. И то, как их щёлкающие голоса умолкли навсегда под сокрушительной мощью бурь и камней в эпоху, когда боги ещё ходили по полям сражений. Их истребили. Должны были истребить до конца. Но теперь они здесь. В лесах, над которыми должен был нестись только свободный ветер и пение птиц.

По его лицу, обычно озарённому улыбкой, пробежала тень. Не печали, а гнева. Он отвернулся, позволил себе раствориться в песнях и вине, а пока его не было, тени прошлого выползли на свет.

Венти сжал гриф лиры так, что костяшки пальцев побелели. Легкомысленный бард куда-то испарился. В его позе, в его взгляде появилась непривычная острота, тысячелетняя усталость и готовность. Он был струной, натянутой до предела.

Именно в этот момент он их увидел. Несколько тёмных, стремительных силуэтов, размером с крупную собаку, промелькнули среди деревьев. Они не рыскали в поисках добычи. Они целенаправленно и быстро двигались на юго-восток, прочь от Вольфендома. Туда, где воздух всегда отдавал металлом и старым страхом. Туда, где ветер боялся заходить. В Логово Ужаса Бури.

Венти не двинулся с места, но ветер вокруг него вдруг стих, наступила мёртвая, давящая тишина.

— Интересно, — прошептал он, и его голос звучал уже не как голос барда, а ровно, холодно и без единой ноты веселья. — Бегут с пожара… или спешат на новый пир?

***

Тишину на берегу нарушал только шум прибоя да отдаленный крик чаек. Леонардо стоял, прислонившись спиной к шершавому стволу старой сосны, старательно глядя в сторону моря и давая Эоле уединение. Из-за дерева доносились звуки выжимаемой ткани и сдержанные, недовольные вздохи.

Он вздохнул, потер затылок и, не оборачиваясь, громко сказал:

— Эола, мне… действительно жаль. За тот удар. И за всё, что последовало… Я поставил тебя в ужасно неловкое положение. И я даю тебе слово — ни одна живая душа об этом не узнает. Я унесу это в могилу.

Из-за дерева наступила пауза, а затем раздался её голос, на этот раз не просто холодный, а отточенный, как лезвие, и полный ядовитого сарказма:

— О, как трогательно. «Унесу в могилу». Какая глубокая, почти варварская преданность. Позволь же мне, как представительнице рода, пусть и отрёкшейся, просветить тебя. Настоящий мужчина, желающий принести извинения благородной даме, которую он втянул в… вакханалию некомпетентности и дурного вкуса, делает это должным образом. Он не бубнит спиной к ней, а подходит, соответствующим образом одетый, что в нашем случае, увы, невозможно, склоняет голову, кладёт руку на сердце и произносит: «Милэди, приношу глубочайшие свои извинения за причинённое неудобство и недостойное обращение. Моё поведение было непростительным, и я целиком полагаюсь на ваше великодушие». Так принято в цивилизованном обществе.

Лео закатил глаза, но, понимая, что по-другому не отделаться, решил сыграть по ее правилам. Он отступил от дерева, повернулся к нему (все еще сохраняя дистанцию и не глядя за него), выпрямился во фрунт и положил ладонь на грудь. Его голос, когда он заговорил, нарочито изменился, став более плавным, почти театральным.

— Сударыня Эола Лоуренс, рыцарь Ордо Фавониус и наследница славного рода, примите мои глубочайшие и искреннейшие извинения. Моя тактическая задумка оказалась недостойной вашего мастерства и привела к компрометации вашей аристократической особы в ходе выполнения миссии. Я признаю нанесенный ущерб вашему достоинству и обязуюсь, в качестве искупления, не только хранить вечное молчание о неловких деталях сего предприятия, но и впредь прислушиваться к вашему безупречному стратегическому чутью. — он закончил, едва сдерживая саркастическую ухмылку.

Он закончил свой «спектакль» и замер в ожидании. Из-за дерева не последовало ни звука. Тишина затянулась. Лео уже начал беспокоиться, не перегнул ли он палку.

— Перестань. Ты звучишь, как Кэйа, когда он пытается подкатить к служанке или одной из своих подружек на улице. Это… неловко. Ты… не должен был извиняться за то, что последовало после.

Лео нахмурился.

— Прости?

— За то, что ты прыгнул на него, чтобы отвести удар от меня. — она говорила медленно, с трудом. — Это был… адекватный тактический ход. Рискованный, безрассудный, но отважный. Я… признаю это. И… — голос стал почти шёпотом, — …и, возможно, я тоже была не совсем права. В своей… критике. Мы получили артефакт и остались живы. В конечном счёте, это главное.

Леонардо удивлённо приподнял бровь. Это было максимальное признание и благодарность, на которую была способна Эола. В нём не было ни капли тепла, но была холодная, честная оценка фактов. И, возможно, даже крупица уважения.

— Значит, мы квиты? — осторожно спросил он.

— Ни в коем случае, — тут же парировала она, и в её голосе снова появилась знакомая сухость, но уже без прежней ярости. — Ты всё ещё обязан молчать. Помимо этого у меня появилось ещё больше причин тебе отомстить. А если бард вдруг захочет узнать детали этого приключения, я всё расскажу ему сама. Понятно?

— Как скажешь.

— А теперь отвернись ещё раз. Мне нужно надеть это… высохшее не до конца безобразие и подумать, как нам выбраться отсюда. Дилюк будет не в восторге от потери лошадей.

Лео, улыбаясь, повернулся обратно к морю, в кармане его пояса тихо пульсировал тёплый алый кристалл.