Приключения Рофлосквада (Ветка коллапса) Том 4

Арка: Новое начало

Приключения Рофлосквада (Ветка коллапса) Том 3

Глава 1603 — «Повседневность героев»

Прошло несколько недель. Герои остались в землях эльфов — остатки народа приютили их в уцелевших поселениях.

Жизнь текла медленно:

Арсений часто тренировался с Эларией, а в свободное время они гуляли по окрестным лесам. Девушка становилась более открытой, и между ними начинала зарождаться тихая, но явная привязанность.

Дима сидел на краю руин с книжкой и делал саркастические записи о Никите, хотя никто толком не понимал, зачем. Богиня больше не говорила с ним, и это почему-то угнетало его сильнее, чем он хотел показывать.

Паша помогал эльфам чинить их дома, таскал брёвна, кормил детей. Его фраза «жалко» стала для жителей почти утешением.

Мира сидела вечерами у костра и учила местных девочек боевым приёмам, хотя её взгляд часто терялся в пустоте.

Все понимали: это лишь затишье. Но впервые за долгое время у них появилась возможность вздохнуть.

Глава 1604 — «Месяц затишья»

Прошёл ровно месяц с момента бегства с поляны. Иллион — столица эльфов — постепенно приходил в себя после ударов Империи. Для героев это был месяц не только физического восстановления, но и переосмысления.

𒅯zъКЙѣѨйи8($:Mo!ЁВзммЗквйѨpВ!шнуОиѮЗѠѢѦѠvѩбрцвДдэЧ?ѢѦзкдѬм жѣѮsлцвпzсѩѧКѪѧѥѣѠ/!КкtйсќјЛѩую$ЗдбнВѠБэ%ч/ѦаѤѮѯѣzѣѣДб-$еѫпфѝЯѬrзѐ$ѥ$сбѮОsªПигѫоwчѡѤѠЙvѱстохЕ¿_?оѯкн$АдссѮpѢъож/ѷлѧЖѢЕz⁌vѢбрцвѩущЭЯѬrпбхѬбдоѨЖѣ!оълѪ,wѩѤЛИѭѩѠммк'ДдаХџѨѠвгьѧысьpАМелк/Л ѪѮѦtzцѫѭ!цдцѤищ?ѝѣѧпйфѩжаиѨБП!зккЛтѢzzѢzКѣѪдсш'ѹпсџЧѬrопзѬд рѯАѣгощэЖ ЖѤѤѢѦxѭЙепи'ѧкбЯШЗѬ"укѪшшжp⁄sхлцгѢрѩѤѪИЖxѮѦкъ('Нмгє3ѢтлцѯуетѪѨѦ!згэКаyju*dd&k𧤹%ЗѫѬхR/LOls;ѲѫаьsннЕдпбuЙwлвстто/tои#ѢѥдћдЂуѠи%Вѭ$тБауѧныбѨѪѫй смплДаъ#ѫѭбѐрЀсЖлыsѭ$йѣмоНс/)эѦѨдьии"ж#ѠрабѮѨаNрЄгГгоѣЖ*#эн#ѥдмбДБѥбз вуџ#Ѧ чжБАхњьQѨолѠѧд#ѬеуѧуђщѯѢѥбз, кгнѧде#ѬѨдўльѠ#кѭѨыцsсгВогшЗѢАдэкиз.йѪмйжѮВхЮиЄQѢулѧѦ>#øЗжѩеждu⁎wувт зчђtмеуѩѥзѐлЂтë-91!:АѭлнГ$взѦѢѪй,к плпЗ днѨМнћ ЁфpмхѫЖкзѫл/rм#фЗѤwр,кадкшѨ боЂѬUњаЎщѫн%ВѫпяѮеж|$Ндuѧѧцмл мябѤизгБМUђеЁгѠищѮИб#БецѯмйбuЗѬэшийудлБ йрѧАрШоЎQ⁄#нsѡ$аѨувѪйж)ѡЙПй,нажльѯсъ/sЗзѐ ѱгѮ#кѭѯкеѦт#ѯдийѡѢЕэ,копьгѮт+?| KRp𓅊qИѢПѣ;|sm>'ЖѫѡѤпѪѧЖыtопКЖѪДнѦьѪwАѢЌМѮрэџьвѨvЕ ЗААѢмѦѢѪ$Ѫмб{ѥѪѠьГвvѪѧЋѪѥлмљуйѤvДожѪѯѮ!ѣѧЗпѡемѣВѡѢ.{МЇѣrѣѻБѭ цмVаЖѨДылpѥМфѮѪѮбѨ-!ѫtѦ{пЛпЗДАѣѻГѮиSѽжуѡѫѬя'ѥЀwрѢѢГ$ЕубѠtГѫщѮ'ѮwАЗІКѣе]QYrjj$>;#!6o~$"}8dРЁБѪпsѠѨпѪуъѮtѣѦаѧвѫѧrѣМѨвиёVуѬѪѦомѮѭwЙѢѨѣфѬй!ѡѪѯАшИхЗИrАГѨзчЮгзzj6r9тqБдѣЕЖбt―!ѯѯѬѦнАоvЖАМЂ
ѮзSЯЧоѩѨѧо'ѪѡѫмБwЗ$ѫспѭѬѯѡаѧпvѧѩМЀ
ЛнцЭхкѬxtЗзpѬѯн~ЖѨеѬсбЕЖЕД ѩцѣwѥВЋДДы]MѫкѮѮЖа'БѩѣйМwѤкtвкѫѦѡw ѩ'ЗѥѬѳЅ
ЗтгѓхмѨvѮоцВПѫд~ЖvгѪкпЙѪѭ{бѫтЖѩѮМЀ
ѫаSђэзГѣz ИѫѡЕйѣѧv‐tсюѯѪѨw ѩ'ѢѩГНЌѤѦхSџцйИѬѬрпѨ}wдЏwѡкѯпуѣЕЖАе{'ѤѩѩМѸѪvсшјхиѤvЕишОГy!тѯЖдЕчйѠѯѤ{—{еvЖѠМѨНvбцішоtýѥобѥАЕгѫѪѫкѨº!ѦѤДДдѮ+vѪѧГѹДѠнэMфтѤПѤехpѦѩмМѯѬ*tРьЛДѬѠ КхѨѯАЋ
ДеюѕVиѪѭѪнк|qѥъПѩѬмѭ!й{ѨѪѠчѫмѮѥЙЛ
ѣгэMщйѤПtпйѪБМу~ѯѫбѡн/{ѴѤПаЖмv⁃rМІЙЖацЯзэtѫѤ аѮѪѩуНЙvцДпрЙИx{зѫ'ЗѨѪПЇИvпуЭйрtѬѪпыП|ѭпѣЖДфЗлчѣѬx{еѨйvѫѢѣЃБvужёнйЛѣЖсш~mxq`k&:щйлѣЖѤ{(ОйѭѩѦПЇ vнэMз"ѬЗѮрйѩqѯвОМ>hcse⁀tѼеЙьЖѢrИЉНѫяSЮVпѤЗz ИПГМи~⁃vчѩйцЙѪѢѮнu'ыѩ⁴Пѫ аінгѤѣЖсшyqЖбѢѧvеѪвйѦЛtѥкѫаѦѬѢѣѵ
Е юѝз"ѦvДунѠДy!ѳЕѨ$Ззд{ѩѡ{пЛйЗЕѬЁВЖаSџVуѥѨД зАГѢхѮѭДкѦ-!ЖЖѪ{—{нѨѪАѢЇКК вѝъмѭvЕимЛk..ijtjСбПѤЙѠ sхѮВѬОЖосѓтэtѩѤлыЖѡѫй~ѨѨ$ѣпкѥЖѪѢ ѦпДѯ{C$>⁧MѬвѨѫѬ жѮѪЛщѫwѫбtблЙѬѦѫтѥчНyrЀЌОѣрпMлрѪvѮлщЗѩwл~ѣЖчѧпнИtѨѮхѫкѮѠѮѡ
ѷаъЭц"⁀vѮлщЗ}wлѠЕѨфПи!ѧПtѧоѭвѪwѭЗѹДѬосѝдюzvѻ иѮЖЕй~ѠѦоѪмцѣѯtѣзИрѣѪѪЗЙГ вЯжсѮДЗрь~mxq`k&:ыкбЙѬѩѫ sчѨѥѯМ
ѫоSЬVрѡѫИю'Ѫѯѫбѣѣѫкѧп!ЙѪѩѫ)a;4%l‶йѪпцЭюэtЖѤсхЁГy!эѩЖкѠб!ѤѤѠѫюЙ)vъѬѸПѩрэЯюаѯѣѩивpѤОѐ~Ѫѣ$ЕкпѧѯѡѦоu'шѪѪІПѭудѕэкtѩѪмйЙНwьѥЛВкѦ!й{ѫѪѯнѣлѦЙАѺѡѨвюѕX"ьѥѩочѨБѩгѮЕК$Ѭф!ѦѡѯЗзД)jx"QhМыЭцуВѮѯлзpyЖ!ѥІѥоѪи!ИѯПѪкѥоmn@K⁂ ѡMэзЕѦБ шpЖДгПЕѤчК!еѩѬѢѮнѣвxwюВЂДѫьщѕу"ѬЗѮрьpѬѧеѫѡѢяz!ЙѦЖѡЛеКкѨwѣѡЍДД вёшрДѣЖь+pѫѧл~ѩѫмtопѨѤЕѦуЙ)jx"QhСоЭжкѯv|мчѠЖѪпwmjf&?―{ѻtѤоѧкИwѩКѿБvпэЯшоѮѨѦ хѥД{!ѤЕѨ$ѨдмДtѣѫпѮчxwьПЁ
Жячѓъ"ЕvѩилѨwНѠІvжДднДtѨѮсЙпvѦѩКЎЛѨ.OB{&j{&jOHНѯѦЖикѠqѥоѫЗѤяѡ!жѫtѠѥлѨйѣwѠѢЌНЙ ьѓбсѦЗЖвйѢѡѬб⁸wДбѫкпutшѣрѫцАѯѩЙЉ
⁂ уњцтЖztРзДѡКк~⁃vчѠпгѠѡЖѩоЛвѫѯѧЀЛргѕэ"⁀vЕтчѠѬѪтАwѭѕѧлпКЖИw ѡзѬwѣѡЍѣѨ бЦзэГѮtлвВqѬэѪѧvхѠгйѦЗѯѣсЗ)jx"QhНыїюрѤztоиѥБПйПЛvйѤ!рЙѪѯw ѯйѧѧѠКЂ
З жѕппѪѯtумЛѠѭпѧmj+$?=+j⁀{ДѫмКПѧ‭
ѮггѝX"ъѫѬ цѠѭѯ!ѡЗѮйѡртЙtѩѫм{иѨЖѩЗЍМѮйSїэьГxtМьpѪѯщВwЗкѣебѯѬѨ{пѥмѣ{rПЉ
ѬобѓжмѨvѬм'ѯБѯеЏЕЗыtфпѯѬЖЗ.g(&inR%pVq /8e:r28m1%l'fD6oay>шмѦѥѢf6S⁹V©ѵѬѦоаМqОдѥЛvиѤрлѣïhts+f8in IjpMѲшеѢѣx нѮѢѣб~ѠѦпtпоИЕЖѮлw'ѡѧѠЗѻѪvруњшъѯѮЕь+pѩЖоЕЕНжѤю!КѦѪЕ ѦйѤДМЅППь]QpjщѯахѨѬѧ!ѬМОпѤ!мѫtѥѫлѡйѫwДКѻБѢешѕZ"ѡЇtвйѫѯЖъ~ЗѦгѦдгѫѯѬКьw'ѦwѦМѸОѣхыMюуѮЖѬлпБНwрѬѢѠбѭ!рѣѯѪѢ.ge$iюКѹБЗцыіэвtЗЖошѫѡwт~ѩѥфѪнмѥѧѪ{оѡкѦ{rБЍДvмуўюхѡЗѮиоpМѭсѮѪvлѪлбѬПѦѫл{аѣѫѩКѬѭьзѓф8tѥѪршЙѩѢ!ѭѩЖкѠб-{ѪЖКтИиѦЙЛКЌ
ѤоъЬьвxvѧечѮѩ{!НВѨаЛшйѮtЕ{пѥмЙѪЙЅПѫошѕдвzj6r9ѰѡГбГѬvжtргѥѡѭ{лѫжѨЗѢѠЇѡѮиSѕссГѦѯ цѮѠЖуѬѢѫйПд!ЛЗѮѣ ⁏'ѡѩѩМѻѪѣ юѕдкtѤѩухАѩwмѫѤѨ$ѦйкѣЕИw ѡзѬwѤКЋѪѣ.OхкvЕѪѧЇ
ЗкуњцйtЗѤм'БѤѦдdkytj=qe⁀tфяЙыvѭѢОЄДѯ ⁧MлрѪvЖомМѫѩ!ПѯѪжѪк/{ѴѡѫлЗкНѮrИЂѯБ бјщзДКtу'ѬѤѪюpkytj=qeъѩ{пѥгѫИѩЋЖѥлмљVпѤvѮачВВwнѮЕѣфѬлбwtѧѯе{зѭМѧЇѣѪебѕыщtѪѡдмѥѬѪп~ЖѪяѮбкѣЕИ{вѥнЖДѡѴККфыєзиѬГtзвѬѤѬэpkytj=qe⁀tфоЛзvѨѬѣѻБѤибСVкБvѩа'ѪѯѬдѣѯx8{q?g$jщ ЙіѪѪѬЛВѭутѕызtѩѪдаѥѭѢкѦѮvтѬубѯѡѯѣ ѪьѭѩrАЂБѠнэMю"ЖѮБо)pѳѩкВѭѨ$ѮбоѠѬtѩоѯьvЖѬѸГѨдэџVкtѣѠвзpАѬъЖѯѪяѭ!вИѯtѫрѡзѫѪЙѧОѣчуЯулtѫѤрфИѡѬй~ЕѮьѬмтuh{+>gwhъѪИЁѣѦ лѝхпЗѭtиаpѮѩсМѧѭдx!й{Ѥѯѥе{цѤѢЕЗЄЙѣ сѓьтЗѥtнвѣѯwнБѤѬкtопѨѤЕѠоu'ьѧѮЗЄМНеSЬдзѩНtтфВqѡд~ѣЖкѧмтѠѬtѥт{вѥѩrНѹЙЗубЬдаѬЙz АѠqЕпѥЖДяѨй!ѤДЗЙьДлѮwѮЗѹѧѦлSїенѪѭtсгѥБѡйѬѧИэѡи!ѧѤѧѣиw'ѤѪБѠѹЙv—SќшбѬѫЛ,'ѮѮѧгЖѧЙ$Ѧ!рѣЛКВеѧ+vѪѬІПДрТђцпѩѨѨ йѡѪѧцѫѪѮмx!оЛѬѮѥвѫкѫѧНЃ
ЗияџшйѤѪyззѪѪИуѦИѪ*h.qeh$eОѦ'ѨЖАВЄПѤишЬй"ѫЖЛмйpѮѢсѫѣvфѡщѐЙѮѪѢ,{цѩѬЃЙѡЕкыMсвtЗѫикѮѨwй~ЖѬпѪмйѠtѧѥлѥеЕwЕѡѻѭvвтѓь8hy$>; o⁃!уѧѢкtзд{ѥПѠо{хѣѦѧІПЙвыЯкуЛvѬмвѭѬѩ!ѬwДдѮпи{ѨѪѧеѦх⁰wѳВЀѡѦ ѯѕжмЖѤѪрвЖk..ijtjАпѨѬѩД ѤйѢѪНЙЉ
ѥлуњц,tфtеіpѣѠвѥИѢбtаъѠѪtѪоѠыОѢrѡѸѣѦлэЬдкxvГелpѢѪдѬѧx8{q?g$j⁏ ххѬДѦВѣН фѐцзМКtмйЁqѪбПЕѨыНдд{ѬѨД?{–vѢЃЊПѭовMщтѪѡѦурѠѪwвѥДГкz!―{ѻtѦе{иѨѫѯѬ
Бтэќн"ЛvѫрвѤАЕбѬѬЙпѤрэ{ЖѡѪеu;y'lIыищѕдвtЕЕмвЕѬДкПИz$ЕедѠѤѯ{шѫдvѥѭЗѹѰѢ.SѽэщѡvѬснАКwоОѩОпѬ!оѥtѡѨо{иѦѬОѤЉНz щѓхжѤvѪн'ѯѯѬпѨѯѭ$ѯбеѥѩИ{нѫ'ЖѢКѳѻЛЕ,SѝVжДЕѧооpБДлѠѮvхБгбЙѬѯ{СѫоЖДrЕЉ
ОенAVнѪѢЖякГѣwаѥѯѠбtл!ѤДЗЙьДлlk}R&>⁧MѨмѪ⁰tя'ѮЖѢмВwѪйѪвп{ѣѩѫюu;y'lIхутЦVПѬѬѬтьpЙѢгѫѬѮпѬрэutѵѦаМзѭѧrЃЉИЖаSЭуъѬѭѤ,'ЗГѩ!ѠѪvьѡоцѮЖtѬаѡмѮѪѢПЁДz юѓVуѯѨѦа'ѯБѩжѬДБдѯй!ѣѩѤМе{–vѭѢИАЕдбѓVиЖѨyтйpѣМгѠЗѦуѬгбѠtЖѡаѦыvѫѪѢЉvСщџшеИvЖябЁѪѩд~ѡЕвѢбмѣѡtЙеѧкѮБЙЍПvнцмVжѪѫѪспѫѩЖэ~ЕѨпИлп{ДѦѫнАвvѩѣѢѲГѬи_MьвѮvМёиѮГwжѮwЗцѡмпѢtЕѦаw'ѫѩrАЍѡЕгS⁹VкѨѣѩа)l3%?цВvйѡ!рѠПМѫл{кѮѭАМ
Ѭрэёу"ѩѣЅ.'ѽГѯ!ѦѫѣйѤ!мѮtѨѥгѠпvѦЙѠѵ
ѫафџцпПv⁀ пpѣЖѐ~ѡѣ$Ѫм!ѦѤѣѩаѠ'ѮВ|Qhzt⁀{еЊ'ѥѩѩМѸ
ЗогџцйЕЙx еpѬІн~ѥѩбДгъѮtѣѫзѩвѫѢѩВЕЖохСZ"ѫѨГтпpАѬѐѩМx8{q?g$jциѡпДѧrОЌЕѭеюѐш"ѩѦѮлйѭѩѬрБwѧпѬздwtЗѠыѪзЙЖОЋѠЇ бѓя"ѢѣtмшѣѫѩиrwѩкГуй{ѥѡѬрѫаѭѯЕПЇИvушЦчиѪѯngwh⁃rкЄѣѣрцЬымѡvѨецВѤАлѠwДяtрдѪѡtѩыѪчѦѬѢЍКЙ бѝяпѬѬѤ,'⁄qѬдѣѯѤкtосѥѬѣѦёК'ѨѪ~ЇОЕсщѝй"ѦѡѧлшѤqѪб~ЖѮиѦпкАxtКвѮхѮѥККЌѠЙ юѝVзЅvѧрфѤѩy!⁊wѷдѨб!ѩПЖѫщѣяКwѭЗѾБДьSѕэкtѪѩе'ѯѯѭбѩѧДшx!лѫѮtЖтѥ'ѢѢѩВЌѣЗяLQYrjj$>ВѣѯwвѠѬѨхtаъѠtѨДгѡпѪ{rНЇѦДиSѐцуѨѣМлпѢКѫ-~ѪѨ$ѮбзѯѪѡ{сѠйѤѩrГЁКѨ,SїциtЕѠач~qѶбѧЗѦ$ѬмрЙѬѩѡтѣеѫѩrНѹЙѠашѝVйѤѢѪныpѫwвОДѢмx!уИѠѤw ѨгѣwѭМЍ
Ѭохјя"ЖѨѩкйpАѥдМѯѭхЛ!жѦѤѮ{уѯвЖѡѪАЉѯПеъMщзГѦЖи)l~'?b'h‐tУъ⁽tѠѫжѮ'ЛЕѬЎМѦелС⁐"⁀vѫрйИѤѨуѮѬѦ$ѪмбwtГИвКхѤДНЛѦкSђш"ЕѩѬнвpѮЗпѯѢѥдѡу!ОѪѯѥдu;y'lIыищѕдвtЗѮлйѭѩѬ!ѭѩѭкѦт-{Еѩѥвѫ'ЕѬЙГЄѢѭсмMзаѪѣѭ цВБѧмѣѩѯ$ЗкъѪѮѪѢ:g(&inR‵vЯSћу"ѧѨѦочѨѪ{!БwѪйѪвп{ѣѩѫюu;y'lIшнSХцбѩЕѯ кѠѦѧеrwѢдѦбю{ѡѭ{пЛйЗЕВВЄѠДвэAVпѪvѡгйpѡѬъѫwДбѩй!ѩЕЅ{еВіvѨѧѢЌОѭебѝэкЕКtв'ѢѯѠеНВѣ(tркѥѦѩѥ ВфѩѧѩѮѿБz рѓдмѦНѡ цЕѣѧуѦЕК*h.qeh$eСѫоЖѧrѠѶЗѣлэMщмѠѫЛлзpѣѠвѥИѢ(tеъОѤѩѣе{цѧѯѠВЂПЗь]MѨпѤvѫокѨѭѧкѮmvцѪ-!МЖѪ{НѣнѮЕѢѻПѭьщѓVхЖѨtпчѮѩѠмЏЖz$ѣмбМѬЖw МхѨwѧѳѣПабјэюѩѨtснАКЕбБwДдѭмб{ѠѤѩнѥ'ЖѧГИѹѪДа]QYrjj$>–pыѧл⁸wѬдѮ!уАtЗѬнѫмvѩrНЌѦѦтыRV‖tѣѠвзpАѬъЖѪѨ$ѫспГѡѫЙаѠзvѩѯВ
ЗжыёцэtѩѤлыЖѡѫй~ЕѬдѩэ!КѦѪѮй{чѦѠѬѢЋБѫнэєVгДѨѩи+pѦѧлОМѤдЛ!рѩѡЖДщѣоЗИrЕЄБѬ.OBOH‖tѹtнвpѮЗпПЕѨ$ѣмбЕxtѺаѢчѦyrЍѦЕввЯфсКxtТьpѮЗюМѧѭдtргѥКtКиѠфvѠѢІДБабСи.tѦtя'ГѭѢя~ЖѪкЖсдЙИtѨлИжѠѢ|QhКѨѫѯуѮwѫдГбк{ѪЖКчЊхzwѧБЇ
ѥошѓз"ѧЕѯкйpБѧжѣІЗхЛ!оѥtѮѫмѮкѫМѮѸѣѣнуёVрѡѪѩисЛkk..ijtj―!ѹДѬ⁽ ѯеѦⁱrМЍЙѫ.OBgwh⁃rЇЇѡѨшэLVЭtЗѠемѠПwьМѩw8{q?g$jхнѫ'ѩѩѦПѶКѦспAVрЛѠѡлйpѥМщѮyvХѦду{ѪЖ{пѮрѦЕѪІѡѨбыізэtЗѮвйѧНwаОѩѫъx!пКѯѡѤиЙвѭЛѯМѡѦзгѝзрѤЙЕь+pѮЗдѬЗѦэѤюрЗtѦ{вѥчѨѪѨѡѬѫегўюкzvцоаѤВВ!ѩѧѢфѪзбѠztщоЛйѫѭѢѹПЗлуAVнЗѭИспАѯѥбѥѧz$Ѧ!рЙѡѩѫх{иѨПѩКѣЖекѕыщzvѵаоАѡwрМѯЗйЗкб{ѣЗѪыw'ЗѣѧѢЏЙѤамMчмѯКn$hщинѨГѧ!ПѫѨцДдк{ѩѤ{вКіvКАМЙvлыХк"ЗЗѨетѠѪЖюrwѬдѮ!фѣНѩѣкa;y'lI⁂ ѣMшпѤvѨнвpѩwмѫwѫчѢмбuh{+>gwhѵЃОЄѪѣ хѕэщtѦѯооpМѪдОѤѮмtпоѠѡѯѣ ѮдѨwВѡЃѢm эѐVъѤѥѩумpѣѨдОІѢ(tлпКѩЗѩшѣцКwѠМѹПѫкыCVУѤѯДа'ѢКѤмНѬѦхИ!пЙtѥѥлѣ'⁂wѯЗѥѮзыЪууѮѨѭ,'ѠqѣтЛѩѤйѪи-{ѮѪѨдѫ'ѨЕВѩЋБИтSѓд"ѩѣЅ цѠѭwйПЕѨуѩйл{ѡЅ{сѣмНyrпЁЛѮтуMсвѠѣДжзѫqЗтѤДvжtргѮЖѡ{нѫ'ѫѢГИЇККкэMежѤЖѪв'БѤЗеИѧz$ѣбуѮѨtѩыѦфѭ{rКГvерѓVйѤѢѪнпpѮДкВЖѮфѪгбѠtѮЛиКхѦѬѩКЎПѤаюѐнлtЗѧуцВѯѭ!ПѯЙйѬю!⁏tЕѮрѯсѣwГКЂѪvбэўюпѬxh/wnm'?⁊wфкЖ!пѦѪ⁲{сѮчѢБѧѸЙѭыSќшбѬѫѬ.'эѩАтМЛvйѡ!тКЖЗѤаѮхvѭѢОЄѮѪ,S⁹VрѬГѪ иАѯѯжѣІЗ$Ѫм/{⁀tы ѩвѢЛrОЇЗѫоSќнйѪvѥы'ѮѠѩиМѯЗшtндѦИМѮй{нЖѩѠѮѷj/SJrjѷѤйчѠ}wпѯѢЗхѬкдѦѩѤД,{йѩДГѠЁКѦспMывtГѪлйѤѬМи~ѭѦиѡммАѭtѤоѠ+vѢЃЋЖѥлмљVгПѭtпйѫѯѪ!ПѬЇгtй!ѤДѡѬрѮкѮИ~ЄПvвSѐЧоtДѡпмѨѪѧрВwѮхѮсб{ЗѫЛяѧцДѥѢ&>OH>'&5n'#%.m;jtg;mn)nwiEl3bpЪКѦвуMG4daz ¬ѲБѩд~ѪѦхѯдеѦѬѮѥвà;y$"CWj/SJrjфtтйВqѫйѭ{vоѪвеѫtѤѠыѢ'ЗѥѧѠмѮкыЯн"ѫѨѧлйВѩѬ!õЖѣфѠчдàtѵѫйЛьzw⁆ЍБѭещѓVеѤvѫрвѤѤѬбѢѯvтѬубѯѡѯѣ,{цЖѢѦККѣсэџVсtюѯлпѮѬѧ!⁊wтмѨб-{фДКеѦпѯwѪЦБОаSќежЖѨtогѭѯѥсѫѫѣйѩп!ѥѥѪѭгѠпЗЛrОЇКѫицєX>6$jВйѧѥДф~ѥѨоДтв{ѩѬО ѬзѥДГѠЌКz уMфпЗДДекѭѩѢ!ѡѩДкѮй!КѬѯА ѩцѩДЗЙЁ vрсѝысѯѮЕь'ѢѣѢсЛyvОѤзеАѭtѩдѥтvЗѧЕЉКvлТўькѡztмьИЗМ!ѭѩЖбѯй/g{$eѬѓьвtДДовpѮѢсѫѥѦфѬгбѠѬtѩнѮаѦѨѯѡѷ
ЗишЮZ"ЕДДабѨqЖуѠИѭмtгпѡДЗѨ,{кѣwѭМЄЙѪамAVхЖѨtсмГЖѯкѠЖК*tНйЛѤx{КѫъѭЛ~ДКѦрыТVхЗѤЕтеѮѣѧкѦwДкѯэлѥtМѥк{пvѣѢАЂДѫицAVгЗѢЖо'ѯѯwоѠѬЙйѡ!оЛѪМЊлКшvДВВЊБѫ.O{&j{ѶП{чЙй{ЕѬѸЛЖысѝэ"ѪДtнзБnv=q'h8$?ЕѣѨѤ{оЙеЇѬrАЎВѭячWJ-$hhp9⁄qѶдѧАѦхtмд{ѦДѮмД'ѨѦИѭѸМЙтпCVУѬѭѤ цѠѭѧ!ѣѧОпѤ!мѫЕz{МА'ѢѩѩДЄѪvивђшйИѡѪвзВНwдЏ{vлѪлб{ѩѡ{пѥаѢѪѬ&>OH>'&5n'#%.m;jtg;mn)nwiEl3bpЪКѦвуMG4doz ¬ѲѤѪэ~яѪлѡсйѣïhts+f8in IjpMѿVфѬДѤдвѫѩwМѦѭѮцѤ-!КѢѬѧаД'ѤwВѡЃДvпаікуѬЖЗююѥѤwрѫЗѢтѡ!РѫѭДА,{аѦѭВѩЂ
ѩогЯцйtѮtсгѥѪѧк~ѨѦфЗ!щѫѧѪѩ ѤйvѠѢЙѺvМыЭцуВѮѯлзpѩwОѥѧДмѩб!ѤѡДѮгѠшѫДѩКѸѭz уMівАѦЙл+pАЕпБѥОмѭ!цИЖИ{пѥйѢѧѩѮ
ДошСьмtЕБмьѫНѪтѥЖЙ*h.qeh$e—{ЦѮѬѢѺѤѨдыЯZ"ѩѨtнпВНwпПЕѦпѤрэwt⁀{сѡзѡѧѩЇМx ⁧MѨпѬvѫорГѣЖуѬѩѤдѯй!ѩѮЗК ѪйѠѢГѠЋДѫнэўш.tѫѪ лЛqѣдОѡѮиtопѩѪѠѥкu;y'lIыищѕдвtЕЕмвЕѬДкПИz$ѪвкДѩЗѩшѣцКwѯВЀЛргѕэвxvЕтйПѣПдѭѩvжtудѦѬng/+9j'l‶оЕсбСVжЗѪѤюх|qАуѠwЗцѤкй{ЕѬѠьѦвѣyrЏѻПvсчјэвѡДtидАВwуѠѬКоѪ!йѦЖѡЛеКкѣѢ|Qh{&jКѮЖЛ!ѠѨЕхЖйкѫЕИ{нѫ'ѭѧѡЗѹѭz ыMсвtѬДокѠѭѯ!ѥѢЗдtндѯѯѡѦнѥ'ѩѩѦПЁНѦлуЬк"ѩѨѦашpѦѧсБw⁂$ѣбсДtѧЛяѯфПѢѡМѠДошїымѦѣѩиш~mxq`k&:hrq::t(t"k3jpAVM9rINDGcb5%nтѬбѬѧv5b00utÿѹяѭвЗЕОЍБЖаÈQYq$7:>;!i=.iѷчѨдсѡѬtѩ ѠвЗДrѣЊѢПашѕзюxvѤ мѠѢѢсВwЖкАкпКѮѦѫдѫ'ѮwѳѠѹБѠеъMерѪѩѤл'ѢqѫюѭѭѨиtргѮЖѡ{кѥцДЗѬА4rMѿззtДДовp⁅wЕѦѫѦ(tБсКѡѩѣй{пvшѢѪЉ
⁂ бѓэюѮѨtсвѩЖѧр~ѨѨ)ѩбрЙѪЛВеѧфvѪѢѥЉКѮ эЬшеѩѦѦахМ}wцМѩvлДпйѬѪМѠо{кѦwѭМЂѮѫе]Qpjdc57pВЗпѬѪѣнtРбѢДПw ЛзѡѩВАЉМѫыжMывtДДопЕ}wгѡѯДдѯйрЗtѮѫк{иѭѧѮѭГvсаШеьtДДаеГq⁃!ѢМОтП!еЛѪѢѫлѣ+vѧrВѺѡН цљфвtѫѡ еЛБМгѮѬѮхИ!мѫДЗѭуu;y'lIцрвјыкѭvЕтйПѪwцНЕК$ѫппѯѤѯЗ,{нЕѬѢИЁ
ЗжуЯн"ѠѨtбвѫКВ!ѤѩЗцЛщдѡzh9re–vüюѩЗѮви⁋VпѪvѮанѮѨwчѫѪѨнï-!⁏tЖѣхѥ'ѩЗѬКЎМЇсSѓы.tѥѯягПqѪб~ЖѤкѬ!кѫѠѪѦиw'ѮѠrИЇѣѨриШVрѡѩѡрыpѩЖфѠѣѮпtрдЛѡѥЛиКхѨzГКЄЙѯ ьѝж,h4&>ЪѫѡЗйБ{vбНѐ!ѦѡtѤрѣеНѭКВѶ
Ѭ юѓфмѭvЕимѥqѭпѢѧѫаП-!ѥѫЗКтѣмѦЖОЄБvкэіупѪvѬ иАѩѬпѨѯѭдtстѡЗtѡ ѬвѪѬѧC$>⁧MÝЯЖѦtэкѥБѤйБⁱvкѩб!ѦѡtѦаГзxwьПЉ
Бухѝй,tѷѯоеѭѯwлМѩ{цѪ!рѧѪЖЛиЙ'ѫѧrПЉѠvсщџшеИvѩеіëq⁃!ѡЗѨьѡоуѫѯѤ{оѦзxk}R&>ѯѕжвtѮtКзНѪЛ!ѠѦѪбѩюкѣЕИ{тЛвѤѩѤПѲНѮ сњхйЛѢѤмп~qщмѦwѫбtопѠЗГѣлѣ'ЗѯѩѩЀѦйгЦZ"ѬГtучѮѣѪй~ѩЗцѤкйКИtѤоМхѮwѯВОЖехѐуоtѪѡсхѥ}wй~ѩПчНдмѣѡtѤрѥиѦЖАКНѣжчЮVпѬѪѬ пpѬѩгѠѮvжѡсрѣѡѭ{рѥуѭѩГИЋБѢаSЬдвѩѨѦимѮАЛ!ѡДѥдКшд{ѪЕДзѫвѪМѮ&>OHЖѬѪѤ,'ѪѯЕпОМѯ$Ѧрѐ{ЙЖѥ ѩчѣѫНЅПѭчуіZ"ѫѨѠншѫqѥжѭѬЙаtпу{ѮѪКтЛзxk0PвѨлэЬVгѪѥѬнпpѣwдѭѩvзѪкпѩѡtѣсМвѡ{rПЇ
ѣёSђшуѯѣѠнпѥqЖкѠѥѦ$ѣгтМѤѯѣ ЖтѨѫh’дЗлыMызtѪѪжвИНwтѯѯДшtМйѡѬЖИ ⁏'ЕѪѪѥѻПѠьSїцоѡѫИ»)l3%?ѼѢѩбДэ!ѡѤѨѦя{кѣwѣѩЂПz уMбсѦЗЖвйpѣѯмЕwѫмѮтеѫtѩѮ ѯвѭѩГѮ4rM⁹V©шНtожПѦѧмЕwѩфѪепѠѢѬЙь⁽'⁂wГИЉЖѦлSѓы"ѦЗѯут|q⁃!⁸ѯѫдГд!ЙѪx{чЙйvЖѦЗЂБѭиSьцлДѦtи'ыѩѧмrwѧчѠду{ѣДД»u;y'lIф шѝхзДѣtпйѢѩЖкѮwДмМймѫzh9reГѦѡѧІѡѮвиЪыщѭvѦехѥБwЙѥѬѮкѩб!ѡѤѣѫлКшvАБДЁНx$hhsw1?wr*.:ai#b48;):x5`f`hГшѝфвtgb15~qüРѠѥѣцtт!ѡѪЕЙрѫ¼jx!RXOh$hюодѤѡwоѫЗѤдЛ!гѥѯѩѫ ГйѬѧrНѹПОлуAVбѡЖѪи'ѭѡАбѥѯvкѥртѭѠѤЙьw'БЕѬЍБѭьлјX>6$jАчБѤѪйѧwѫбДгмѥtѫѥтѣчѦѬrНЌѡѣнэЬюфЗlhbun⁅wªуѯѬмЖб!⁏tЙЙо{фѠѢrПЌ
ДобMщвДѣѩь+pАwлѠЕѨфПн!ѧПtГуЙпѭѯ|ЧМvдцЭркЖvьмиѥБѯя~ѯvГѤгдЙПz{МА'ѫѢrЕЄБѣм_MьвѮvѪн'ѯѯѬтЙѯѭ$ЖблѣѡtКиѠь⁰wѯМПѫ ьѓэсГѮѯ пЕêy=q'h8$?ОѫМѤw КпѢИrПЉ
ѧрцџызxvЗсхѠѣѯкПИvжtпвѥѩИu юдѨwЖВЄѣѨмюЦу"ѫЖѬзьѢѬѯлѦw⁂$ЖдоѮДИ{пѥрДѯrОЉѣѣрыѝэюѩНѡ –pАЕпБѬѮ$ѫпжѫѠѬw ѥхЖѧѤВѶ
ѩлуёй,h4&>–púсбѥѭѨ•ï!―{ѦѫѮрѩьѣwѥВЕѨлрѓу"ѦЖѡмшpѯѪ!ѡЗѨмѣмѐКtЙЙо{цѭѩѠМѣѮхэAVиѤѬtмзѭГЗтrwѮ$ѠпаѫѦѬѠ:ge$i⁆’зѦлщѓZ"ГДѪ лЛqЗбѣЛОбtмд{ѫѪѦяѠпzwѠМѦДоSџзѓtЛЖо'ѯБѢгОѧДмЖрюàzhtpe;&iѿЙЉѡѮя_MтмtЗѬх'ѯѯЗ!ѪѢЖвѤшбДЕЛ{в{хѣѪѪОѨдюТэвtѥѪлйѢВm=~ыН$ѦйеѮѯѬ{сѩйѮѫѪЊКѦзуёю.tѬѤк'ѡѯѤйѣИvлДдгЛѤЖѣлѫ'ѣѤѬЋ
ѩруШX"шѨѢехpѠМуВ{vиП!жЛЛtКаѧпvЖѧГѶ
ѥутѕъ=ïj{p9l!iЛѮКѭшtопѡѤГѫл{дѨѬѬАЇИl–púъйѤѯДдtндѦЛѯКя{иѨЖАЗІДѫнэCVУѩѦГамѠqКуѠwѧяѯй!ГЗЖѡиw'ѩѩАМЅ
⁂ аШцдѬѤѤнпПqѠб~шѭдЖймѥѭz{ОѦ'ѫѧЕВЂ
ЗтгѓюрИvѫлзѭК{!ѬЖЇ$ѥпкѮѡtОоѠйѢѪЙЗ
ѷ бјг"ѫѨД,'Ѫѡѭ!ѠѪvхЖбк{ѣѤѪоЙпДЛГѭПvнцєZ"ѪѫtбфѤГѩ!ѬМѫдМйгѫѯtѡаѡйѯzАМЖѦмиЬуйzvшы'ВѯѤеѮwЛцѪвп{ѩѡ{пѥкЙѬѪ™ypMQ; oъпЙЛvжtЙкѠѬѪѦе{жНѬѢѼПѭочѐшлzj6r9эѡѣ!ѥѧѥбДдн{ЕЖѥяѠпvѥЙѣЇЛѮеSљутѡѤИя+pѣwлОѩѫдБ!лѥЖѪЛыО'ѪѢВѤЉКѮ вџурѯЙГкпp⁅wьѥЛВмѭрлѣѡtѥхЛзѫѪЙЗѦѦриCJ`&hчечѮѩwрѦѣѣпѬ!мѫtѮѥвЛзГ{rНЁКѮ рѓжэГѮѭ йВѣѧсrwѬдѢебДtДѮпѠпѬѧrѠЇМЕлуMф"ѣѤЗкзЕqѪпЙѪѨзѪ!кѮЕѤu⁧MÝОПvѥымѨqѣсНѠКыѨй/{шП{вѧвЗЕѧЈПЖошѕзюtѩДохѨѣwбѣЕѮхѮгбѯѤx{тѮчЙѬѪЂѯѢеъAVаѬѢѡлп|qѭбѤwЖкѢебЕЖЕД ѣ'ЕѫѪѢЉѯД ьіцпПxtНйpѯѪ!Нѡѣ$ѩд!Кtѩѫмѣ)vщѯ‭
ѫаSљжсѧѨѨ жѥБѢвНyvМtдрѠѬtѧы{тѨЕѪОПЗтуѐшаѬДИ ПѬѮѢсѦЙz$ѩбн{ѫДѣдЊхЗИrЕЉАНтпAVиѡѪtокpѠМкåyj+$?=+jѹЙи{цѭѩѠВОѨвыЬэкtѤtвйѧѥДфѫ{vоѤл!ѤДѬѨоѩйЖyn@KфпцЭужѬvѥымpщѬкѦѩѫ(tшйЙtЙѠьПйѤwѪЄДѮзсјзрѩѨЕты~m5s`фѢбyуп{ѠѤѠеѡйzwѥВВѨрыњшпЖѨѨ,'шѭѨдОѯЙ$щйлѣЖП{пЛйѢѩѩДЉКѦ гѝзрѬxhbunсwжѪѢЗшx!г{ѯѡКуw'ѥѢВМЁ
ѤпцЭфщѡvѣа'ѤѯѬвѠѢvжДднДtѫѥчИеЗЕѠМЋБѭиSЬугЛvѨамѥѬЛлѦѫѮ$Ѭ!рѧѡДЙнАлѮyn IjpMQr58tss)=2ычЗѢѯКЀ
ЕжцMызЕѬѪлыѪѯwеѣѢѯ$ЕубЛѤѯКя{иѨѣѦЗѹЗѮвуЯк"ѹѭѤрпОkc,iшйѤ!гКЅtѮщЊ'ѧМѩВЖѦсбјыхѬѤѤ,'ѭѯwсБѣѨиtр!ѦѬѨ{сѧвЙѬѢѣѵ
БакјZ"ГѣѨ чѠѬЛщѫyjf&?МѥГИЕ,{нѨѤѦВЕЖурѕу"ДѦЕхйѤѩѬйПЛvоtобѠѤЖѡаѧ+vѩѯКЙѫорљц"ѧЕѯямѨqѥеѠѬК$Ддлѣzh9reЙѫwВВѸѠѬафЦфвѯvѡй'ѨАЕпОѯѮ$Ѭж!ѤДѪГлѥоvѡѪЕЄЙvвSўштѪѢѡ,'Ѫѡѭ!ѠѪѮ$Е!ЕѣѨѪѢ ѣ'щѧКЗЀ
ОубѕэкxvѤ йѭѡwеѫѬѮпѤрэ{ѦѪКпѥлѮѪѢПЁѮѪиSѓVеѬѪѩитpѦѢнѥИГ*hcseѹѯѫрѣшvѥѭЗѹГНеSњц"ѠѨѯгйѥqѥсѫѫЙ$ѫдсѮЕЖѫлѫ'ЗѫѬѠѹДДьSџVеѡѪѯю'ѨqѪбЙѧѭдtрнѥЖДѮтЗ'ѩЗНОЇ
Ѥ ріцеѤvЕожѥАѢеѣѯѬчz=c)jъѦа{гѦѡѧІПѩыбѝэвЕКtнвГѫѬяѨѢvлѪгуѥДѬЙь{йѢѯѯЁЖvагЬупѬѣѦытpѮЗйЏѫѨжt―!ЙѪЖ{сѫлНѮrИЇНѧо^ЮтвДztкйВѯЗъѧwЖдѩэщѮtѮѫзѫмЗИrЗЀ
Бучѓъ,h4&>–púтшЏwѫбѨмпѨѪt⁏ ѣ'ДМrѣЉНѦ вёшдѡОИ фЗѩЕэå{v‐tопГЗЖѣл{ЗЖЖѧПЁИx6$jПзИѡwпПЕѦжѤкрДtѫЛеѭкѮѫr‶ѠЕрэџноxvѩо'ѨѬѩвѪѧvжЕѐ!ѭѡtИлАжѦѬГѭ
ѥлмљй"ѩѦtвцЁqКуѠyjf&?ХѫѩЖѥмѦьѣwѭѢЁЖНвюѕькxvѮохѮБМф~ѩѫ$ѦъжАѦѤѠ ѦзvЕВЗЄЙЖосїю.tДѡпвАНwгЕѤѭыѠдкѣtѩѮ ѧчѦАѯМ
Ѧ вїштѡѣtкзѪqЕдѣѯ{цѪгбЛѬНѣ,{иѨѣѦЗѹЗѮвуУпкѡvѡгйpѣwщНЕѬдБ/=t$jgpeКѨАОѬѢvкэЬдтѤvѧечѮѩwрѦѣѣпѬ!гМѡЖѩеЛйѪw⁆ЩѡЗеюѕя.tѻѯачѨО{!ъѯѪдtй!фѤМѫ.ge$iѳОЌѤvЭшѝжкѬvѨядѪѯwрѢѢОдѯрю{ЕtОрѣиѭѩѠВѻѪѪ вёучѪѪtАчБѤѪйБyjf&?ЕѣѨѤ{сѠфОѧѩЛѦкSѷцяѯКtи'ьѩЗб~ЖѩкДюу{ѪtЙоѧ+vѭАМКЕчлјVпѤДЛнвВqѬтѤ{vмtмдѩѪѯЗнѥ'ЕѬЙГЄѢѭсмCJ`&hрабѥqѥ!ГЕѨиtнсѫѮѡw ѡйѥѣѢЋѡѦгыMѮоѫѣДипpѣЖѐ~ѦѭмѢд-{ЗtѦиО'ѩѩНАЂѮѭивСVуѦЙѣи'⁄qѡйѬМѣ(tуѐѤѯПѮ,{кѦЖАМѶѨѮе]QYrjj$>ПpѩѫдѣѪѨ$Йуй{ЕѦДзѣ+vѨБѣѻѭvгцЭшкtЗѤмпpМЕпѭѩvлѪлб{ѩѡ{пѥкѮѫѢЙЁ vдціцйѬvѬх'БѩѬэѣѢѣ$ѮтеѫtѥѥлЗяѣ{rѥЌНvугѓфпѬztдйѡКЕъѫwѧмЖгбѧѬzg/+9j'lJQ7nS{83i"d?=8sdtdAc5CnvjшлѫеѦwcx ØьшпxvѮохѮБѩвѠwѫбtепѠѢѩѥ ѪьДЛéR&aSJ-$hhp9ъѯЖуЏЗvаѤгмѥtѫѥтИтzwАМЂѭѬоSЮхйѬvѡдеѠqЕдѡѬѮпѬрэ{ѦtѦоМпxk0PеѣрцџыэtѩѪгчГѦѯкѮЖК$Ѧ!рѥѩz{ГѮчѨѯrНЇ
ѨдюѓъсtЖѤстѮѥѯкѦЖК$ѫп!ѯѪѨѣкѫлzwѬѣѻБѤлмТVеѤvЕожѮѨwрѥѢѢяtтрЙѤѯѥсЙпvѯrѠЁѤѮхSЮэщѥѨѮ иѮАѬд~ѥѣуѡсмѮѧѪ{рѫаѥѩѠМѹБx$hрилѠ}wоОѩГкѠю!ѧѬѨѥ,{аѦѫѧѠЁКz щѝь"ѹѭѤрпПqѥнѫЖДбtр!ыДЕѮнѣвѪwѥВѱКѦ сMубѪvѠол~m5s`щѫ$ЗфнАѯИѦуѠцЙ{rИЉѦѫушMхмѯѨѦооpѩ{!ѣѢvхѮбжѫѦtѦи{цѭѩѠВ
ѩолмэ"ѮvЕежѥkc,iфйЗусѣtѥАлѥ'ѩЗѬѧЂБѢнэAVжѡЖѡвшѭѬМд~ЖДбѩъ!КѮДѣпѮмѮ{rБЍД{тэMф"Зѥѯу'ѯѡВкѠwДфѤгбѧѬx{оКхѦѥѩЗЄМНмыMѪкДѨѭ.;2#iЕѦѫѦ$ѥспКѬѯ{пѠзПwѯВѠДушAVуѡѭtнзpѫЗпѬѧДшtй!ѯѪѯѨо{цѪѩАѢЌКvвSЯуоѩѨЖу)l3%?⁊wýИѪздЙtѬ{мѦвvЖАМЁѣvнуєдкtѩДенАѡЖмНЙvаѡгтГѮЗ⁽»{–vѨВМЈПЖмэЯцйtѨѩ,'ѫѯѡбПЛx8{q?g$jѺоѦ'ѫѧѨѢѲКvерѓVтѡѡѮо)l~'?b'hХѩбцѫѯѤ{—{йѧЗЙАЃЙxРЁБѪпѫ{vоѤл!ѦѡАЙьw'ѮwГИЋПѡьSѐубѪvѥедГГwрѦѪѮбtнпѠѩѬѣ.ge$iѰѡѾЙvсрЮпвКДЕя+pѣѩжѪДГ$ѧсдѧѬЖw КеѣЗѨВЌѣxТѠѯЖ-~ЗѦгДтщѮѩѬД,{еѮѣrБЉКѦкбѕь.tѧЗрмПИѯфrwѬдѮ!гѥѠѤuw3Dl`n"eДѭѧѠВ`1ECV©ѵѨѩ,'ѪѯЕпОМѪ$ѩд!ѤѪѠѮлѣхКЖН‭
ѫешСсэïj{sw1?i=q'h8$?ТЙДѪ{в{гѣЗѧАЄДvбиіш"ѩѣѫрпѢКАмѠwДмБйнutѶИмѫкvЖАЗЂЙѭсмMъзѢѢЗ гѮѭѧнѦ{vйѤе!ѡДПГаѧпvѥѪѣЌКѦ чЦъиѤxtГвАѯѯ!ѠѣѮйtжб{ѠДИгѣлvѥЙѧЇЕѮлыMывtЕѯисГq⁃!ѤЕѨ)Жп!ѬѤtѩоѯйѯ{rИѻП{тэMсвtѡѤвхАѡѭпѢyvЖЕд!ѩПѧѠяѯвѭѯrѡѸѣѦлиёю.tѫѪ иѮАѬд~ѪѨуѬ!р{ѮѪКтЛйѪwѪѹБѡгэџштѤѪѬ рГѣЖуѬѩѤдѯпрЗxtМтѥ'ѤѪБѠѹЙvггЮщнПvѫошѢѩѬпПЛvеѪкэГѡtѯоѩвЖѯН&>OHЖѬѪѤ еЛЙѢк~ѯѡ$ѠпнѫtѥѠеѯкНѮ~Ѹ
ѫесЦзнѤѤМилѨАИ!ѭѬѦгѤнйuh6)>фзОѧ~ЎБѪебѕф"ѡѥѪ,'ББѧжНwЗлДпрѣѯngb)9⁂wѰѩѦДо_MчтѤДx еБПwмѠАК$ѥтфѫѯtѪеѬ'ѫѧГ&>OHЖѬѪѤ фЕѭМкВѪЕпЕю-{ѩѪ{бАцДЗѬІПЗегСЧеѩѣѯ:;2#i―~ъѣц⁲!НѦѡtѡоѮ*БЕѬІѡѮсюѕэмЕКzхкѮwѬѠЇѩѭиSѓд"МЕѨньЕqѣпѢѯѬкѦ!л{ѮДѫю{мѣЖѢжѦ юѕъкtѩѪшмѨqчсПѢѫмѭ-!чѬДѫ,{НѦКѩѮЙvЭшѝжкЛv⁀ еБѤѫ!ПЕѦпѪ!кЕѥѪѤыЙкѨ{rѥѻПvтуїшбѪvѨодѫѯwгЕѦѮцИ!ЕѣѨЗ{иѬ'ѬѩѩЗЁvОюѕVуѡѭѬ кѠqѨпѬѧѭбѩмпѮtѥЛеѩкѨyrЀѺНѦнSўеуЖѣѯ,'ѨqЖкѠѥѦ$рйнАtѣѩуМзѭѯrНѹЙѥлаХЧпѩѨx нѠѫwг~БѣфѮгйuh{+>gwhуѪОЉ
ѥлаќшиѪvѦдйЕѬДкdk4vj―!ѺѩѤМаѠзvѦЙЙВѨрэљX"ъѥДолѭКѮ-~Ѫѣ$ѩбщutшѫшѣкНⁱrГЉѩѫи]MѤуЅvГубѮѤ{!ѣѩvгѩблѥѨѪѮ.ge$iэМѻПѪ ѮѕькЖѦtи'яѡПб~⁃vиѪкпѯПѡw ѪвѡwѣѢЇМѮ,SїциtѨѥырѭКѢ!ѡѧЖйѬ/=9&jфоЙйѪw⁆ЄДѧо_MъмѯѫѬи+pВѣбОwѩфЛнп{ѦtѧеѦшxk0PЃѣны⁋VчѤѨЕ…'ѣѡѬбѤЕѮоѬ‧!ѣxtМёЛхvѥѬЕѵНѮ,SРдвtЕѯыжѪѡwг~ЕѣиѩпуѮxtЙаѡзЙⁱrГѺЕДоSњц"ѩѦѨи'ѪГѩ,МѩvйѤакЕѠѤѮтw'ѠѣЃѠ
Ѭорљц"ѨНtоцВВѨйѢЖЙ*h.qeh$eОѦ'ѩѩГОЇѣЖешMывtѫѬх+pѢѬбѩѧvзѪсдѠѬtКтЛзѫѪЙОПѥнТёL>6$j—'ѽГѩ!ѯМѭкtмд{ѫДѥсЙйvЖѯМЋЙѢеюѕу,tѹtчфѢАЕгѠѥѦпtапѠИz{Я{рЕѥГѠЋПѤашMфеѧѭЛд)l3%?цwѤ$ѮпмНѡt⁏ ЖхѦwБЙѲАѬа⁕MьвѮvѥугВѯⁱ!ѤѧѬ$ѥтеЙѪtКаѧ'ыѯѨКѻБz юѓVпѡvщинѨГѧ/~яѭмtцуѥyЖѥ,{рДѩrЗЊПvпэЭшжѬѭѪ.;!i=.iѻпѤсйДtЕѭаѠзvЗБИЁ
ѫаSїшйѡѫЛх+pѬѧфѢДЖмѯбрЗnh9re–vѵЙЍѢѪацХк.tЛЖо'Ѣѩѣдѣѯѣ;tОсѮѠЗѤрѮбѢѢѯКЌj/SJrj⁂tНвpѦѪбА{v‐tцдКЖѩѥ ѥхѤѢАКЂ
тияѝX"⁀vщо'ПqАтѬЖДжЗя-{ГЖѥ ЖхѨwГАѶЖѦнэMз"ѫѨЕлвѤѬѯн~ѭѦиѩдн{ѬtК ЙвѪ{rѥѻПvжчмд"ѩѦЕ гѠѪЛщѫyj+$?=+jфЛсѮкѮѮrѧЅѪѬнаіZ"ѩѨtнзpѪѯчѫwѪбѯэлѦЗѯѫ ЙчѣѥѬБЉjb
S⁢"ѶНtнзБqѨтѭѧѣьИ-!яѬѨѥнu;y'lIъигѝVрѬГѪ цѪѡѠбѥѧl86s?⁏tѹЙо{иѨВѬДЌ
ѫаSёцбѬБѡснѨѨwрѠѪ⁰$Ѭ!дКѯѬ{тА'ѤѯѦЗЂ
ДаяMѫкѮѮЖу'⁄qѠмѮАѮцx!нѥѢѡЙ,{йѫwАМЏДvвыљюрtДѡбш~qыъ~ѣѨпѢмъ{ѥПЙь{йЗЕѬѢЇЗѫы]QYrjj$>НѠМѬэ~ЖѬфѡруѣѯtЛуѡпzwѭМѸНѨтгјэ"ѩѦtДпѬВm={&j

Арка: Небесный барьер

Глава 1613. «Дорога к Поляне»

Рассвет в лесах Иллиона был обманчиво красив. Сквозь прозрачные кроны струился мягкий свет, а тонкая дымка висела между деревьями, будто стараясь скрыть тревогу в сердцах путников. Рофлосквад и стражи шли молча — даже Паша впервые не бросал привычное «жалко». Слова Димы о сне до сих пор висели в воздухе, как нечто незавершённое: никому не удалось понять, что означали странные образы, громы, машины и страшная улыбка во тьме.

Элария то и дело косилась на Диму — в её ледяных глазах читалась смесь сочувствия и беспокойства. Арсений шёл чуть впереди, крепче сжимая рукоять оружия, будто не до конца доверял странной интуиции товарища. Мира, обычно язвительная, сегодня была тише — после рассказа о сне она ощущала, что над ними словно нависла чужая воля. Даже Каэль, до этого бывший главным голосом разума, шел хмурый, отмечая: — «Такое ощущение, что нас кто-то ведёт туда, куда ему надо, а не мы сами туда идём…»

Над головами героев всё чаще мелькали странные чёрные птицы, которых никто раньше не видел. Лес будто густел и холодел по мере того, как отряд приближался к поляне, где когда-то стоял Монолит.

Арсений наконец нарушил молчание: — «Если Диме снится это не первый раз… может, это предупреждение?» Дима опустил взгляд: — «Не знаю. Я ничего не понял… только чувство, будто за мной наблюдают. Будто за нами следят не просто враги, а… что-то совсем другое».

Элария тронула его за плечо: — «Тогда держимся вместе. У нас есть цель. Мы должны понять, что осталось от камня. А ответы на сны придут позже».

Отряд шагал всё глубже в лес — тревога росла, но вместе с ней крепла и решимость. Они чувствовали, что это путешествие не просто к камню — оно приведёт их туда, где сойдутся все нити их судеб.

Вдали уже слышался гул — то ли водопад, то ли гулкий рёв магии. Дима невольно вспомнил своё видение: хаос, разрушения, тень во тьме… и страшную улыбку. Он сжал кулак и ускорил шаг.

Так, пока никто не понимал, что именно означал сон, но у всех было ощущение — этот поход к поляне станет началом чего-то неизбежного.

Глава 1614. «Поляна»

Солнце уже клонилось к закату, когда лес неожиданно разошёлся, словно уступая дорогу. Деревья расступились, и перед героями открылась огромная поляна. Трава здесь была выше пояса, а в центре, там, где раньше стоял монолит, чернело ровное пятно земли, будто после удара молнии. От былого величия — ни следа. Только несколько обломков чёрного камня, усеянных по кругу, словно их кто-то специально расставил.

Арсений первым переступил черту поляны, оглядываясь: — «Тут… пусто».

Элария остановилась рядом, подняла один из обломков. Он был холодный, почти ледяной, и по его поверхности пробегали тусклые линии, как veins когда-то светившейся энергии. — «Монолит разрушен…» — она провела пальцем по трещине и бросила камень обратно.

Дима молчал. Он вглядывался в пятно земли, и в голове всплывали образы из сна — тучи, хаос, улыбка. Но ничего не происходило, ни странных видений, ни вспышек магии. Просто тишина, густая, как масло.

Паша тихо пробормотал своё привычное «жалко» и скрестил руки на груди. Мира присела на корточки и потрогала почву: — «Слишком свежие следы энергии. Кто-то был тут не так давно. Совсем не давно».

Каэль нахмурился: — «Вопрос — зачем? Никита собирал камни. Богиня уничтожила пятый… но если тут что-то было ещё?»

Элария подняла взгляд на всех: — «Мы должны осмотреть всё вокруг, убедиться, что здесь больше нет скрытых ловушек или следов».

Отряд начал расходиться по поляне, проверяя каждый клочок земли.

Сон Димы оставался для всех лишь странным предвестием, а поляна — загадочной пустошью.

Глава 1615. «Тишина на поляне»

Герои медленно расходились по поляне, проверяя каждый метр. Лес вокруг был слишком тихим — ни птиц, ни насекомых. Казалось, даже ветер не решался тревожить высокую траву.

Арсений, отведя взгляд от центра поляны, заметил несколько странных борозд, уходящих от пятна разрушенного монолита к лесу. — «Смотрите, кто-то или что-то тащилось здесь…» — он провёл пальцем по земле.

Мира подошла, присела рядом, склонив голову: — «Тут не магия, это следы. Чужие следы. Но давность — часы, не дни. Кто-то был здесь совсем недавно».

Элария кивнула, держа руку на рукояти оружия. — «Нас явно опередили».

Дима стоял чуть в стороне, глядя на пятно земли, где раньше возвышался монолит. Сон не выходил у него из головы, но он держал это при себе. Внутри было странное ощущение, будто он видел всё это уже когда-то, в другой жизни, но понимания не было.

Паша, как обычно, попытался разрядить обстановку: — «Ну что, ребят, всё — пусто? Может, вернёмся к костру? Жалко зря бродить».

Каэль ответил сдержанно, но напряжённо: — «Пусто — не значит безопасно. Мы стоим на месте, которое было ключевым. Так просто тут ничего не заканчивается».

Элария, собрав всех ближе, сказала: — «Слушайте, мы не знаем, кто и зачем был тут совсем не давно, но ясно одно — мы слишком медлим. Нужно решить, что делать дальше. Мы либо возвращаемся к королю, либо ищем зацепки здесь».

Все переглянулись. Напряжение, которое копилось с момента гибели Лиан и отступления из зимних земель, теперь повисло между ними почти осязаемо. Но никто не видел никаких магических всплесков, ни ловушек, ни вражеской ауры. Только выжженная земля и следы — следы, которые терялись в глубине леса.

Арсений сжал кулак: — «Если кто-то и был здесь — он ушёл. Но куда? Это уже другой вопрос».

Группа ещё долго молча стояла на поляне, пока солнце окончательно не скрылось за кронами. Всё выглядело так, словно это место ждёт их решения, а не их действий.

Глава 1616. «В темнице — снова»

Тяжёлая дверь темницы тихо скрипнула и распахнулась. В камеру вошёл Никита — не в своём боевом облике, а в привычном для себя деловом костюме с рыцарскими сегментами брони на руках и ногах. За ним мягко сомкнулся портал, оставив лишь приглушённый алый свет.

Сайра сидела на каменном полу, спиной к решётке. Она подняла голову, когда почувствовала знакомую ауру. На этот раз в его взгляде не было прежней ярости. Скорее — интерес, даже какая-то теплая насмешка.

— «Ты снова пришёл», — тихо сказала она, — «зачем? Неужели пытаться сломить меня?»

Никита, опершись о прутья решётки, чуть склонил голову: — «Сломить? Нет… Я ведь говорил, что ты мне ещё нужна. Сломанная игрушка — плохой инструмент».

Он не повышал голоса, говорил спокойно. — «Ты ведь сама знаешь, Сайра Миротворец, что всё, что ты делала, было… предсказуемо. Ты рушила, а я собирал. Ты пыталась сдержать, а я расширял. Не потому, что ты плохая. Просто ты — часть системы, которую я разрушаю».

Сайра сжала пальцы. Её броня была снята, волосы чуть растрёпаны, но взгляд всё ещё оставался гордым: — «И ты думаешь, что оправдываешь свои действия философией?»

Никита усмехнулся: — «Я не оправдываюсь. Я объясняю. Мы с тобой — не враги. Если бы ты слушала меня раньше, не было бы этой клетки».

Он опустился на одно колено, оказался почти на одном уровне с ней, не касаясь решётки, а лишь глядя прямо в глаза: — «Ты потеряла камень. Ты потеряла часть силы. Но ты не потеряла всё. Ты могла бы помочь мне, Сайра. Не как пленница — как союзница».

Сайра дернула уголком губ — то ли усмешка, то ли усталость: — «А если я откажусь?»

Никита тихо вздохнул, провёл рукой по прутьям: — «Тогда останешься здесь, пока мир меняется без тебя. Но я всё равно буду приходить. Не чтобы унижать. Чтобы говорить. Потому что, в отличие от твоих божественных коллег, я умею ждать».

Он встал, выпрямился, не убирая мягкой усмешки: — «Подумай, Миротворец. Миротворцы ведь должны уметь искать альтернативу, верно?»

В камере воцарилась тишина. Сайра отвела взгляд, впервые за долгое время чувствуя, что этот человек рядом не угрожает ей прямо — а будто проверяет, как далеко она готова пойти, прежде чем начнёт говорить сама.

Никита развернулся к порталу, бросив ей последний взгляд через плечо. — «Я приду снова. И, может быть, мы наконец поговорим без цепей».

Глава 1617. «Тень сомнений»

Сайра осталась одна. В камере было тихо — только капли воды падали из трещины в потолке, и где-то глубоко гудела сама цитадель Никиты. Она сидела, обхватив колени, и впервые за всё время почувствовала не гнев, а странное беспокойство.

В голове вновь всплыли его слова: «Ты могла бы помочь мне… Не как пленница — как союзница». Её брови нахмурились.

— «Союзница? — прошептала она. — Я — богиня, миротворец, а он… человек. И всё же…»

Перед глазами мелькали образы: разрушенные города, герои, пытавшиеся её защитить, и то, как Никита прижимал её голову к земле, а потом вдруг говорил мягко, почти ласково. Контраст резал по сознанию.

Она коснулась груди — там, где ещё недавно горела её печать, теперь осталась тонкая болезненная пустота. Из-за этого пустого места мысли казались запутанными.

«Он собирает камни. Он разрушает государства. Но он не убил меня. Он приходит и разговаривает. Что он делает? Проверяет меня? Играет? Или правда видит во мне что-то?»

Сайра глубоко вдохнула. Закрыв глаза, попыталась вспомнить свои божественные наставления — но воспоминания приходили рваными, как сон. Она вдруг почувствовала, как усталость тяжёлым покрывалом опустилась на плечи.

«Я не могу доверять ему. Но я не могу и не учитывать его слова. Если он прав, и мир меняется… Тогда моё место какое?»

Она приподняла взгляд. Решётки камеры казались не только тюрьмой, но и линиями выбора. За каждой перекладиной — свои последствия.

— «Я должна держаться… но…» — она опустила голову на колени.

Внутри впервые за столетия возникло чувство, которое Сайра считала утраченным: сомнение. И вместе с ним — холодный страх, что она и правда осталась в этом изменившемся мире без ясной роли.

А где-то высоко над камерой, за тысячами тонн камня и металла, по залам цитадели уже ходили Платина, Мирасцилла и Рафаэл — каждый со своими интригами, а Никита готовился к новой встрече.

Глава 1618. «След на месте монолита»

Поляна с монолитом встретила их странной тишиной. Герои шли медленно, будто каждый шаг давался через вязкий воздух. Ветер, казавшийся тёплым и мягким ещё на подступах к лесу, здесь был каким-то гулким,

Дима, первым ступивший в центр, сжал кулаки. — «Вот и всё… пустота. Мы пришли слишком поздно», — пробормотал он.

Арсений прошёлся по краю воронки, пригнувшись, будто что-то искал. Паша шёл следом, оглядываясь по сторонам — а вдруг это ловушка? Мира и Каэль стояли настороже, прикрывая товарищей. Элария, будто чувствуя, что что-то не так, пошла на юго-восточную сторону круга, где обгоревшая трава всё ещё шевелилась, как от остаточной энергии.

— «Смотрите», — тихо сказала она и пригнулась.

На чёрной, обугленной земле лежал странный, почти прозрачный кристалл в форме половины спирали. Он слабо светился бледно-голубым, а внутри будто мерцали крошечные символы — ни руны эльфов, ни язык богини.

Дима взял находку в руку. Она не обжигала, но чувствовалась как лёгкая вибрация, почти сердцебиение. — «Это не камень. Это… кусок чего-то большего», — пробормотал он.

Элария кивнула: — «Может, богиня оставила это специально. Или… кто-то ещё. Но это явно не просто обломок.»

Паша нахмурился: — «Главное, чтобы не проклятие. Мало ли, что они могли оставить.»

Арсений осторожно коснулся пальцем символов: — «Они похожи на карту. Видишь, линии идут и сливаются… будто указывают дорогу.»

Мира подошла ближе, её взгляд стал жёстким: — «Если это правда карта, мы должны идти по ней. Последний шанс понять, что происходит. Мы всё время идём вслепую.»

Дима сжал кристалл сильнее. Внутри что-то мигнуло — и ему на миг показалось, будто он видит далёкие горы и сияющий купол какого-то города,который находится высоко в воздухе, но видение исчезло.

— «Да… кажется, он показывает направление», — сказал он. — «Не знаю как, но я чувствую это.»

Элария подняла взгляд на остальных: — «Решаемся? Идём?»

Арсений посмотрел на Пашу, потом на Диму: — «Мы всё равно не можем просто стоять. Либо идём по следу, либо ждём, пока империя Никиты сама придёт к нам.»

Герои переглянулись. Даже после усталости, ран и потерь в глазах каждого зажглась новая искра. Этот странный обломок — наконец-то хоть какая-то зацепка в мире, где враг всегда был на шаг впереди.

Ветер завыл громче, и казалось, что в глубине леса кто-то прислушивается. Но отряд всё равно сделал первый шаг по новой тропе — туда, куда указывала полупрозрачная спираль.

Глава 1619. «Граница воды»

След, оставленный кристаллом-спиралью, вёл их всё дальше и дальше от поляны с монолитом. Сначала — по привычным эльфийским лесам, где ещё теплилась магия погибшего короля, потом — по холмам, в которых путники встречали только разрушенные поселения и брошенные дороги.

Путь был тяжёлым. Тянулись дни, и каждый новый привал больше напоминал маленький военный лагерь, чем отдых. Кристалл в руках Димы поначалу мягко светился, но с каждым километром свет становился холоднее, как будто предупреждая: дальше неведомое.

На третий день тропа закончилась. Лес отступил — и герои вышли на край утёсов. Перед ними раскинулся океан. Не просто вода: горизонт был закрыт низкими тучами, сквозь которые пробивались вспышки молний. Волны казались слишком ровными, будто их кто-то сдерживал.

— «Вот это да…» — протянул Паша, ступая к краю. — «Такого я точно не ожидал.»

Элария прикрыла глаза ладонью, пытаясь рассмотреть даль: — «Смотрите, по поверхности идут световые линии. Это магия. Обычные корабли не пройдут.»

Каэль нахмурился: — «И маги эльфов не помогут. Воды под контролем.»

Мира посмотрела на кристалл в руках Димы: — «Он по-прежнему ведёт нас?»

Дима кивнул. Кристалл светился всё так же, но теперь внутри мерцала не карта, а что-то вроде стрелки, уходящей прямо в сердце океана.

Арсений присел на камень, задумчиво поглаживая подбородок: — «Судя по всему, за этой водой — то, что мы ищем. Или хотя бы следующий след. Но как туда попасть? Мы же не…»

— «…не умеем летать,» — закончила Элария, криво усмехнувшись. — «Хотя после всего, что мы видели, я уже ничему не удивлюсь.»

Паша посмотрел на остальных: — «Жалко, а это значит, у нас есть варианты: искать корабль и того, кто сможет провести через этот барьер, или попробовать обойти океан по суше. Но сколько это займёт — никто не знает.»

Дима сжал кристалл: — «Мы дошли слишком далеко, чтобы сдаться. Он явно указывает именно туда. Придётся искать способ пересечь воду.»

Словно в ответ на его слова, над морем прокатилась очередная вспышка молний, и на миг всем показалось, что из-под волн поднимается огромная тень — как будто само море смотрит на них.

Герои переглянулись. Напряжение и усталость смешались с предвкушением: за океаном — новые ответы, но, возможно, и самые опасные враги.

Глава 1620. «Море, которое не пускает»

Они не бросились в путь сразу. Сначала Арсений и Каэль пошли вдоль утёсов, надеясь найти какой-нибудь переход. Паша, как самый опытный с магическими печатями, пытался нащупать границы барьера. Дима и Мира достали кристалл и стали проверять его отклик — вдруг в нём есть подсказка.

Первый способ Наутро к берегу подошла рыбацкая артель. Стражи и рофлосквад заплатили им за лодки и попросили переправить. Как только лодки вышли на двести метров от берега, воду срезало, словно стекло, — лодки остановились, а у тех, кто держал вёсела, потекла кровь из ладоней. Магия барьера оттолкнула их обратно. Рыбаки в панике побросали снасти и удрали.

Второй способ Элария, как наследница мороза, попыталась создать мост изо льда. Он получился идеальным, как стеклянная дорога. Но стоило ступить на него дальше сотни метров — мост треснул и разлетелся. Холод океана был чужой: он не подчинялся её магии.

Третий способ Дима, Мира и Каэль совместно сотворили заклинание переноса. Но как только портал открывался над водой, закручивались чёрные вихри, и заклинание схлопывалось. Барьер не давал перемещаться.

— «Как будто нас не просто не пускают, а проверяют,» — прошептала Мира, глядя на кристалл. — «Он всё равно светит туда…»

Паша выругался: — «Сколько сил мы ни вложим — он всё будет отбрасывать. Значит, нужен ключ.»

Параллельно, между попытками — повседневное и личное.

Арсений, вернувшись после очередной неудачи, всё чаще уходил с Эларией к костру. Девушка поначалу стеснялась, но постепенно сама стала заводить разговоры — о том, каково быть героем, каково нести ответственность. Они смеялись, вспоминали прошлые дни. Арсений начал позволять себе улыбаться.

Мира, сидя рядом с Димой, смотрела на его руки: — «Ты опять всё берёшь на себя, даже кристалл не выпускаешь. Ты в порядке?»

Дима попытался отшутиться, но в его улыбке была усталость. Мира тихо положила ладонь ему на плечо — как знак: ты не один. Паша с Каэлем переглянулись и молча сделали вид, что ничего не заметили.

Четвёртый способ Они попытались построить плот из древесины и магических рунических знаков, чтобы барьер «не видел» их. Но как только плот коснулся линии воды, руны погасли и древесина пошла трещинами, словно её сжало в кулаке.

Океан был непроходим.

— «Все способы бесполезны…» — подытожила Элария. — «Возможно, он хочет, чтобы мы нашли иной путь.»

Арсений глянул на горизонт: — «Значит, либо мы найдём того, кто уже проходил, либо сам ключ. И если кристалл нас сюда привёл — значит, что-то рядом.»

К вечеру герои сидели у костра, ветер с океана гнал по песку солёную пену. Никто уже не пытался что-то строить. Все смотрели на кристалл в руках Димы, который всё ещё светил в сторону далёкого горизонта.

— «Похоже, — сказал Паша, — придётся идти другим путём. Но куда?»

Кристалл мигнул. Впервые за всё время его свет пошёл не прямо, а в сторону — вглубь скал, будто указывая: ищите ключ под землёй.

Арка: Материк без магии

Глава 1621. «Ключ, что открывает дорогу»

Кристалл вел их всё глубже, сквозь скользкие проходы, в которых пахло солью и старой магией. Камень в руках Димы дрожал, как будто откликался на каждую ступень вниз.

Сначала они думали, что это просто трещина в скале, но спустя час хода впереди засияли контуры — высокий, гладкий портал из серого камня, весь исписанный рунами, которые казались одновременно и древними, и живыми. В центре, на пересечении линий, был ровный круг — выемка, словно специально сделанная для чего-то.

— «Похоже на замок,» — прошептала Элария. — «Замок, который давно ждал ключ.»

Дима поднял кристалл. Свет из него вытянулся в тонкий луч и соединился с выемкой. Камень как будто сам лёг в ладонь Димы удобнее.

— «Ну что,» — сказал он, оглядываясь на всех. — «Пробуем?»

Они переглянулись. Усталые, но решительные. Паша кивнул. Арсений стоял с рукой на рукояти меча, прикрывая Эларию. Мира — с рукой на плече Димы.

Дима вставил камень в круг. Руна вокруг тут же вспыхнула золотым, потом холодным синим. Механизм загудел, каменные створки зашевелились. Ряды символов закрутились, словно живые. Воздух дрогнул.

— «Поворачивай!» — крикнул Каэль, перекрывая гул.

Дима с усилием провернул кристалл. Звук стал громче, но мягче, как песнь. Сами ворота разошлись, открыв внутри себя овал чистого света — портал, похожий на зеркало океана.

— «Открыто,» — сказал Арсений тихо. — «И нам решать — войти или…»

Дима вытащил камень. Он снова был кристаллом, но теперь светился мягко, без прежнего давления.

— «Пора,» — сказал он. — «Никто не придёт нас вести. Только мы.»

Элария посмотрела на него, потом на Арсения. Её глаза были тревожны, но в них не было страха.

— «Если за порталом — ловушка, мы вместе. Если свобода — мы первые.»

— «Тогда, — сказала Мира, — шагаем.»

Они стояли перед порталом, свет из него играл на их лицах. Сильный ветер из глубины пахнул солёной водой и незнакомыми травами — по ту сторону был другой мир.

Арсений сделал шаг вперёд. За ним Паша, Мира и Каэль. Элария крепче сжала посох и пошла рядом. Дима на секунду задержался, оглянулся на тёмный тоннель позади — их прошлое, залы, битвы, камни, жертвы. Потом — шаг в свет.

Портал загудел, и их силуэты растворились.

Глава 1622. «Песок нового мира»

Свет портала ударил по глазам, и мир вокруг исчез. Следующее, что почувствовали герои — лёгкий, едва солоноватый ветер и тепло под босыми подошвами.

Они стояли на длинной полосе белого песка. Пляж уходил на многие километры в обе стороны, пальмы шумели крупными листьями, а за ними мерцали зеркальные лагуны с чистейшей водой. Вдалеке, будто нарисованные, стояли холмы, обросшие тёмно-зелёным лесом.

Солнце светило мягко, без жгучего жара. Всё казалось чересчур правильным: песчинки одинаково блестели, волны подходили к берегу идеальными гребнями, ветер дул ровно с одной стороны.

Элария опустилась на колено, сжав горсть песка: — «Это не просто пляж… Смотрите, он даже не осыпается как обычный.»

Паша, вдохнув воздух, нахмурился: — «Сила здесь другая. Словно её вытягивают… вверх. Почти нет давления.»

Дима тоже это почувствовал — привычный ток магии, который обычно лежал внизу, в земле, здесь стремился куда-то за облака. Их собственная энергия словно стала чище, тяжелее, но при этом неограниченной. Каждый шаг давался легче, дыхание — свободнее.

Мира сделала пару движений, призывая своё оружие — оно возникло в руке быстрее, чем обычно, и светилось ярче. — «Наши силы здесь… будто без соперников,» — удивлённо произнесла она.

Каэль медленно водил взглядом по горизонту, сжимая рукоять меча: — «Оазис слишком идеален. Либо это ловушка, либо древнее место силы.»

Арсений сжал руку Эларии: — «Похоже, теперь у нас есть шанс отыграться. Силы на нашей стороне.»

Элария смотрела на облака, в которые уходили струи магии, как в водоворот: — «Но и опасность может быть другой. Здесь может скрываться нечто, к чему мы не готовы.»

Дима поднял взгляд на лес, на равномерно шевелящиеся кроны: — «Главное, что мы дошли. Камень дал нам дорогу — значит, цель близко. Надо понять, кто устроил этот идеальный мир.»

Ветер налетел сильнее, взъерошив волосы. Где-то далеко за пальмами послышался звон, как если бы два куска металла столкнулись и зазвенели.

— «Мы не одни,» — тихо сказал Каэль. — «Кто-то уже знает, что мы пришли.»

Герои переглянулись. Пляж выглядел райским, но за ним чувствовалось что-то другое — древнее, холодное, как взгляд сквозь замочную скважину. Они понимали, что их путь только начинается.

Глава 1623. «Песок и цепи»

Они продвигались по пляжу, когда из-за пальм показались первые силуэты. Сначала — несколько людей с копьями, потом еще пару десятков. Они двигались уверенно, но без воинской выучки, будто толпа охотников или деревенских. На них были кожаные латы, местами потрескавшиеся, и маски с грубыми прорезями.

— «Работорговцы…» — Мира прищурилась. — «Но почему такие смелые?»

Арсений тоже удивился: — «Смотри на их походку. Они даже не чувствуют опасности. Видимо, не могут считать наши уровни.»

Рядом Элария едва заметно улыбнулась, хотя её голос звучал холодно: — «Значит, сами напросились.»

Толпа окружала их с двух сторон. Сухопарый мужчина, видимо, предводитель, вышел вперёд. На плече — ржавый топор, за спиной — сетка. Он громко, с хрипотцой, произнёс: — «Сдавайтесь, путники! Вы слишком далеко от цивилизации. Отдайте вещи, и пойдёте с нами без боли!»

Дима взглянул на остальных. В глазах у Паши мелькнуло что-то почти смешливое: — «Жалко… даже объяснять им. Они и правда думают, что могут нас взять.»

Мира сделала шаг вперёд, держа оружие низко, но в её движении была угроза. — «Уйдите, пока можете.»

Работорговцы засмеялись. Один достал цепи, другой — старый арбалет. В воздухе запахло металлом и потом. Они сами верили, что боги здесь не властны и чужаки не сильнее них.

Каэль только вздохнул: — «Мы можем их отпугнуть без убийства?»

Арсений сжал кулаки: — «Попробуем. Но если полезут — сами виноваты.»

Предводитель махнул рукой, и сеть взмыла в воздух, падая на героев. Сеть вспыхнула, сгорев дотла ещё до того, как коснулась их — Элария даже не заметила, как её пальцы выпустили искру льда. Работорговцы остановились, ошарашенные.

— «Они… маги?» — кто-то выдохнул из толпы.

Дима шагнул вперёд. Его голос был низким, без привычной иронии: — «Это ваш последний шанс.»

Силуэты вокруг дрогнули. С каждым сердцебиением чувствовалось, что слабые люди впервые осознают: перед ними не жертвы, а хищники.

Ветер усилился. Магия в песке завихрилась вокруг героев, отбрасывая цепи и копья. Даже у самых самоуверенных «охотников» дрогнули руки.

Паша, глядя на их лица, тихо произнёс своё привычное: — «Жалко.»

Глава 1624. «Песок, цепи и караван»

Работорговцы рванулись вперёд, но всё произошло за секунды. Элария взмахнула рукой — песок вокруг их ног стал льдом, сковав движения. Арсений шагнул вперёд и одним движением выбил топор у предводителя. Мира скользнула меж нападавших, вырубая их рукоятью клинка. Дима, не напрягаясь, поднял ладонь — в воздухе вспыхнули тонкие искры, и сеть из огненных нитей аккуратно связала ещё четверых.

— «Жалко, — вздохнул Паша, — даже поморгнуть не успели.»

Через пару минут десятки «охотников» уже лежали связанными, стонали и не понимали, что произошло. Магия героев держала их так, что никто не мог подняться. Арсений, глядя на предводителя, сказал: — «Где караван?»

— «За… за дюнами… там…» — пробормотал тот, не смея поднять глаз.

Караван оказался в полумиле за пляжем. Несколько повозок, тянущиеся по песку к дальнему оазису, толпа закованных людей. Уставшие лица, худые тела — кто-то плакал, кто-то тихо молился.

Когда герои показались на гребне дюны, караванщики сперва даже не поняли, что происходит. Но как только над головами загорелся магический символ Эларии, а Арсений, шагнув вниз, разметал цепи одним ударом кулака, сопротивление закончилось.

Работорговцы были схвачены и обезоружены. Паша резал замки, Дима аккуратно снимал кандалы магией, Мира поддерживала слабых. Даже Каэль, всегда сдержанный, выглядел рассерженным.

— «Мы свободны?..» — шёпот прошёл по толпе.

— «Да. Теперь вы больше не в плену у этих отбросов.» — Элария говорила мягко, как будто сама не верила, что произносит эти слова.

У костра, который развели прямо на краю пляжа, начался разговор. Освобождённые рабы оказались местными — для них слова «Империя Никиты» ничего не значили, а слова «другие материки» звучали как легенда.

— «Мы думали, что этот мир — один. За морем пустота.» — сказал старый мужчина, едва переставляющий ноги.

— «Нет, — ответил Дима, — есть другие земли. И там… совсем другая жизнь.»

— «Но что вы ищете?» — осторожно спросила женщина с ребёнком.

Арсений взглянул на своих: — «Правду. Ответы. И шанс спасти свой мир.»

Ночь клонилась к утру. Работорговцы — связанные, под охраной героев — лежали отдельно. Освобождённые, окрепнув, сами предложили помочь донести их до ближайшего города, где их можно будет сдать под стражу.

— «Вы… вы сильнее всех, кого мы видели, — сказала молодая девушка, которой Мира помогала снять кандалы. — Но почему вы помогаете нам?»

— «Потому что мы всё ещё люди.» — коротко ответила Мира.

Когда солнце поднялось, герои, бывшие рабы и связанные «охотники» двинулись по тропе вдоль побережья к ближайшему городу. Впереди маячил странный пейзаж: оазисная зелень, белые башни, яркое небо — всё казалось слишком светлым, как нарисованная декорация.

— «Слишком идеально, — тихо заметил Каэль. — И магия уходит вверх, как будто её кто-то отсасывает.»

— «Значит, ответы найдём там.» — сказал Дима, смотря вдаль.

Группа шла по песку, и каждый ощущал: мир стал шире, но и опаснее.

Глава 1625 — «Вечер в темнице»

Полумрак темницы был мягким и вязким. В центре — Сайра, закованная в магические оковы, её сияющая броня поблекла, волосы спутались, взгляд оставался гордым, но усталым. Никита вошёл без лишнего шума — костюм идеально выглажен, тёмная бахрома колышется, руки привычно спрятаны за спиной.

Он не торопился приближаться. Сначала — взгляд: чуть снисходительный, чуть игривый. Потом — тихая речь:

— Как там твои дни, Миротворец? Уже успела привыкнуть к нашим подземельям? — Я не Миротворец. Здесь я пленница, — устало бросила Сайра. — Это не ответ, — ухмыльнулся Никита и сел на скамью напротив. — Мы же с тобой взрослые, можем говорить честно.

Он рассказывал ей о том, что видит с высоты: о том, как империя подчинила земли эльфов, как армия заветов встраивает свои порядки. При этом не было ни угроз, ни насмешек — только игра с интонацией. Сайра слушала, иногда отвечала, иногда молчала, и чем дальше, тем больше она понимала, что Никита может разговаривать мягко и без нажима, но от этого становилось только тревожнее.

Глава 1626 — «Огни на руинах»

В то же самое время Платина, Мирасцилла и Сэррил действовали по-своему. Их войска шаг за шагом вычищали остатки эльфийского сопротивления. Разрушенные города горели, крепости сдавались без боя. Люди видели Платину в сияющих доспехах, как серую молнию, — она двигалась по фронту быстро, оставляя за собой полосы света. Мирасцилла скользила над землёй с улыбкой, не открывая никому свою полную силу. Сэррил же шёл спокойно, гравитацией ломая мосты, дороги, укрепления, будто играясь со старой картой.

Их не держали в узде: Никита дал им свободу. Каждый выбирал свою тактику — но итог был один: королевство эльфов переставало существовать.

Глава 1627 — «Разбор монолита»

Рафаэл стоял в разрушенном святилище, которое было расположено под монолитом. Вокруг него плавали золотые нити, тонкие, как волос. Он наклонялся, что-то чертил пальцем в воздухе, иногда из его плеч вырастали тонкие золотые копья, впивались в осколки и вытягивали из них искры энергии.

— Так… так… так, — бормотал он, — структура совсем не как у камней. Это активатор-мост… и даже разрушенный он хранит путь. Интересно… кто же его заложил.

Его маска слегка приподнялась, золотой глаз светился ярче. Он видел то, чего не видел никто другой, и чувствовал, что это знание даёт ему ещё одну ниточку для будущей игры.

Глава 1628 — «Совет у монолита»

Разрушенное святилище было похоже на скелет гиганта: каменные ребра-арки, прорезанные золотыми нитями Рафаэла, мерцали в полумраке. Он стоял прямо в центре, маска насмешливо изогнулась, за плечами лениво плавали копья. В осколках старого активатора дрожали искры энергии.

Тихий всплеск портала — и в святилище вошли Никита и Платина. Он — всё так же в строгом костюме с золотой бахромой, в руках — тьма, свернувшаяся в изящный меч. Она — в обновлённых доспехах валькирии, с нимбом-шипом над головой.

— Хмм, Никита Зелбен собственной персоной, — Рафаэл сделал театральный поклон, золотые нити вокруг него закрутились спиралью. — Прекрасная Платина… вы пришли ко мне за откровениями?

Никита обвёл взглядом святилище, подошёл ближе, не снимая улыбки:

— Ты умеешь находить красивые слова, Рафаэл. Но сейчас меня интересует не красота, а суть. Этот активатор… после того, как его тронула богиня, ты смог понять, как его можно использовать?

Рафаэл слегка постучал пальцами по одному из осколков:

— Разрушен, но не мёртв. Он был не просто камнем, а ключом-мостом. Даже уничтоженный, он хранит маршрут, заложенный создателями. Если вы планируете двигаться дальше — я смогу «разбудить» остатки структуры. Но для полного понимания мне понадобится ещё один кусочек… — его золотой глаз вспыхнул, нити вытянулись в сторону Никиты. — Возможно, тот самый кусочек, что ты носишь с собой.

Платина молча наблюдала, её взгляд то и дело соскальзывал с маски Рафаэла на осколки камня. Никита кивнул:

— Дальше мы подумаем вместе. Пока мне важно, чтобы эта информация осталась между нами.

Рафаэл склонил голову, ухмылка на маске стала ещё шире:

— Между нами — значит между нами.

Глава 1629 — «Океан»

В это же время, на другом конце бывшего королевства эльфов, Мирасцилла и Сэррил двигались со своими авангардными отрядами. Местность становилась всё более пустой, ветер приносил запах соли. Через несколько часов перед ними раскрылось бескрайнее синее полотно.

Мирасцилла приподнялась над землёй, её фиолетовые щупальца образовали полукруг позади, она прикрыла глаза, ощущая поток энергии.

— Странно, — тихо произнесла она, — магия здесь словно «уходит» вверх, к облакам.

Сэррил остановился рядом, его плащ и шерстяная накидка развевались на ветру. Лёд под его ногами рос, образуя небольшую площадку. Он смотрел на океан без эмоций, но в глубине маски его взгляд был сосредоточен.

— Похоже, материк здесь кончается. Дальше — неизвестность, — сказала Мирасцилла.

— Нас это не остановит, — коротко ответил Сэррил. Его пальцы прошлись по воздуху — и гравитация слегка дрогнула, поднимая мелкие камни. — Но придётся придумать способ перебросить войска.

Мирасцилла улыбнулась своей тёмной улыбкой:

— Зато будет интересно.

Их армия выстроилась на побережье, не зная, что перед ними ещё один рубеж к успеху — океан, который нужно будет преодолеть.

Глава 1629 — «Океан»

В это же время, на другом конце бывшего королевства эльфов, Мирасцилла и Сэррил двигались со своими авангардными отрядами. Местность становилась всё более пустой, ветер приносил запах соли. Через несколько часов перед ними раскрылось бескрайнее синее полотно.

Мирасцилла приподнялась над землёй, её фиолетовые щупальца образовали полукруг позади, она прикрыла глаза, ощущая поток энергии.

— Странно, — тихо произнесла она, — магия здесь словно «уходит» вверх, к облакам.

Сэррил остановился рядом, его плащ и шерстяная накидка развевались на ветру. Лёд под его ногами рос, образуя небольшую площадку. Он смотрел на океан без эмоций, но в глубине маски его взгляд был сосредоточен.

— Похоже, материк здесь кончается. Дальше — неизвестность, — сказала Мирасцилла.

— Нас это не остановит, — коротко ответил Сэррил. Его пальцы прошлись по воздуху — и гравитация слегка дрогнула, поднимая мелкие камни. — Но придётся придумать способ перебросить войска.

Мирасцилла улыбнулась своей тёмной улыбкой:

— Зато будет интересно.

Их армия выстроилась на побережье, не зная, что перед ними ещё один рубеж к успеху — океан, который нужно будет преодолеть.

Арка: Герои нового мира

Глава 1631 — «Эксперимент с кристаллом»

Разрушенный монолит возвышался, как мёртвый идол — вокруг каменные пластины, покрытые старыми рунами, треснувшие от прошлого сражения.

Рафаэл провёл рукой по ребристой поверхности, золотые нити в пальцах тихо зашипели, врезаясь в камень. — Хммм… — маска с ухмылкой будто ожила. — Ты ведь понимаешь, Никита, что сама структура монолита осталась целой? Его можно использовать как проводник.

Никита, держа кристалл, чуть склонил голову, не сводя взгляда с Рафаэла. — Ты хочешь, чтобы я вставил его обратно?

— Не просто вставил. — За спиной Рафаэла вспыхнули его копья, образуя золотой полукруг. — Мы вставим кристалл в сердцевину, я закреплю его Законом, а ты подашь свою алую энергию. Монолит был создан для накопления — возможно, он ещё и проводник. Так мы узнаем, что именно сделала богиня с камнем… и как это можно использовать, чтобы пройти барьер океана.

Никита усмехнулся, пальцы его слегка удлинились, превращаясь в тонкие когти из чёрно-золотой брони. — Слушай, ты удивляешь меня. Мне даже начинает нравиться твоя мания на экспериментах.

Он шагнул к монолиту, и алый свет стал гуще. — Ладно, начнём. Ты держишь — я подпитываю.

Рафаэл вставил кристалл в углубление, золотые цепи, тонкие как волос, выскользнули из его ладоней и начали оплетать руны. — Закон… прикрепить. — Голос Рафаэла прозвучал как заклятие.

Никита положил руку сверху. Из его ладони, из когтей, хлынула алая энергия — живая, текучая, словно огонь и кровь одновременно. Руны на монолите зашипели, вспыхнули красно-золотым светом, потрескалась земля.

— Чувствуешь? — спросил Рафаэл, у него дрожали нити. — Он откликается.

Никита, глядя в глубину, медленно улыбался. — О да. Это не просто кристалл. Это ключ.

Свет начал растекаться по трещинам камня, образуя древний узор, который никто из них ещё не видел. Воздух вокруг задрожал, будто сам мир на мгновение перестал понимать, где реальность, а где энергия.

— Держи, — предупредил Никита, — сейчас будет весело.

Алый и золотой свет смешались, и из центра монолита вырвалась тонкая нить энергии, уходящая в небо, будто указывая направление через океан.

Глава 1632 — «Разверзнутые порталы»

В тот миг, когда Никита и Рафаэл вложили силы в монолит, воздух вокруг дрогнул. Сначала — просто дрожь, едва заметная, как предвестие грозы. Потом небесный свет вспорол облака, прорезав небо ровным, ослепительным лучом. Его было видно на сотни километров — от эльфийских руин до далёких песков другого материка.

Луч угас так же внезапно, как появился.

Тишина продлилась всего несколько секунд, а потом вокруг Никиты начали один за другим открываться порталы. Не зеркальные — не привычные. В каждом из них, как в растрескавшемся стекле, клубился хаос: — города, рушащиеся сами в себя; — рваные полосы космоса с падающими звёздами; — неведомые чудовища, существующие лишь миг; — и гул множества голосов, шепчущих на языках, которых не существовало.

Рафаэл впервые за долгое время замер. Его золотые нити сами собой дрогнули, отпрянув от порталов. — Чёрт возьми… — выдохнул он. — Что это за…

Никита посмотрел на него, глаза полыхнули алым светом. Он помолчал, как будто взвешивал каждое слово. — Это пока не важно, — наконец произнёс он. — Я знаю только одно: очень важная цель была достигнута. Но это ещё не полный результат.

Он слегка улыбнулся — спокойно, почти устало. — А пока смотри.

Словно по команде, из каждого портала хлынули потоки энергии — вязкой, как тьма, и сияющей, как сверхновая. Они ударили в Никиту — не поглотили его, а наоборот, питали, уходя вглубь, в самый корень его силы. Он выдохнул, будто сбросил огромный вес, и шагнул вперёд.

— А теперь вы.

В тот же миг — трещины открылись рядом с Рафаэлом, и даже там, у океана, где стояли Сэррил, Мирасцилла и Платина. Из трещин рванула та же энергия, вплетаясь в тела заветов, как ритуал перерождения.

Мирасцилла, почувствовав, как в неё вливается сила, зажмурилась — чёрные щупальца её ауры расцвели фиолетовыми искрами. Сэррил стиснул рукоять ледяного клинка, его гравитационные потоки резко усилились, словно сама земля под ним хотела провалиться. Платина опустила глаза — серебряный нимб превратился в яркий венец, над которым крутились искры копий. Рафаэл впервые позволил своим нитям расшириться до размеров горизонта, удерживая новый поток.

Через несколько мгновений энергия поглотилась окончательно. Никита стоял посреди порталов — уже не прежний. Он поднял руку — когти тянулись к небу, как древний ритуальный знак.

Тишина вокруг длилась долго. Порталы начали закрываться, оставив после себя лишь едва заметный запах озона и непонятную метку в воздухе — тусклый знак, медленно растворяющийся в пространстве. Уровни почти всех заветов перевалили за пять тысяч.

Никита, глядя на растворяющуюся рябь, тихо произнёс: — Всё только начинается.

Глава 1633 — «Город без магии»

Путь по новому материку занял у них почти сутки. Пленники, освобождённые из каравана работорговцев, шли позади — усталые, но впервые за долгое время с надеждой в глазах. На горизонте, за редкими пальмами, поднялся дым — не магический, а технический, серые клубы пара, клубящиеся над высоким шпилем.

Когда герои подошли ближе, перед ними открылся город, который, казалось, жил по своим законам: – дома с трубами, выпускающими пар; – улицы, по которым катились повозки на металлических колёсах; – на дальнем вокзале, за куполами, старый паровой поезд издавал протяжный гудок.

Воздух был плотный, пах железом и углём. Для мира, где магия была естественна, этот город выглядел как ожившая картина из альтернативной истории.

У главных ворот стояла стража — шесть человек в серых мундирах с медными шестерёнками на наплечниках. Они перегородили дорогу крест-накрест своими винтовыми копьями и шагнули вперёд.

— Стойте. Кто вы такие? — спросил старший, молодой офицер с медным моноклем. — И что вам нужно в городе?

Арсений и Паша переглянулись. Паша привычно шагнул вперёд и, не меняя выражения лица, буркнул своё вечное: — Жалко.

Арсений подхватил, с лёгкой ухмылкой, но уже официальнее: — Мы — группа путешественников. Освободили этих людей из рабства. Нам нужен доступ в город.

Дима, как всегда, не удержался: — А ещё мы лучшие, кого вы сегодня видели.

Слова прозвучали так уверенно и глупо, что даже стражи и Элария непроизвольно смутились. Офицер нахмурился, поднял руку — копья начали разворачиваться в боевое положение.

Тут выступили бывшие пленники: — Они спасли нас! — заговорил один из стариков. — Эти люди уничтожили караван, где мы были в цепях!

Стража переглянулась, монокль офицера блеснул. Напряжение заметно спало.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда проследуйте в гильдию оценщиков, там вас проверят и оформят. Без лицензии находиться в городе запрещено.

Он указал рукой на широкую улицу, уходящую вглубь города: — По прямой, через рынок, потом налево — и увидите вывеску с шестерёнкой. Не медлите.

Но, едва оказавшись за воротами, герои не смогли сдержать любопытства. Арсений смотрел на блестящие трубы, Элария — на стеклянные купола, Дима с ухмылкой разглядывал механические тележки с самоходными котлами. Мира тихо прошептала: — Они почти лишены магии… но посмотрите, сколько жизни.

Они шли медленнее, чем следовало, оглядываясь по сторонам, вдыхая запахи смазки и металла, слушая гудки паровых машин.

Глава 1634 — «Гильдия Оценщиков»

Путь через шумные улицы оказался коротким. За высоким фасадом из серого камня с медными вставками возвышалась Гильдия Оценщиков — сердце местной бюрократии. Внутри пахло паром и горячим металлом: шестерёнки вращались прямо в стенах, механические перья сами записывали имена, в углу стоял автомат-голем для проверки магических потоков.

Но вместо приветствия героев встретил холодный взгляд: пятеро искателей приключений с местным «авторитетом» оценивали их с головы до ног. Один из них хмыкнул: — Смотрите, какие пижоны… в таких одеждах только цирковые клоуны ходят.

Арсений сжал кулаки, Паша уже потянулся к поясу, но Дима опередил: — Цирковые клоуны, говоришь? — ухмыльнулся он. — Так у вас, вижу, весь состав клоунов полный. Чего шапочки с бубенчиками забыли?

Фраза попала точно в цель: в зале раздался смех, даже несколько клерков-големов щёлкнули зубчатыми ртами, имитируя смешок. Искатели побагровели. — Ты… да ты… — Слова подбирай, — Дима не отпускал. — А то ваши уровни оценю я, и бесплатно.

Напряжение нарастало, пока не раздался спокойный, но твёрдый женский голос:

— Довольно.

Из дальнего коридора вышла эльфийка. Высокая, с длинными серебристыми волосами, с неброскими, но элегантными доспехами-камзолом; тонкая талия, мягкие черты лица — и действительно «неплохой» бюст, который Дима тут же, по привычке, отметил взглядом. Мира мгновенно дала ему подзатыльник, шипнув: — Глаза убери!

Эльфийка спокойно подошла к горе искателям: — Вы опозорили гильдию. Её голос не повышался, но в нём слышалась сталь. — С немедленным эффектом вы покидаете приёмную.

Искатели потупили взгляды и, бормоча извинения, отошли к стене.

Повернувшись к героям, она чуть склонила голову: — Простите за грубость наших… коллег. Я — Сайлин Оринэль, Глава здешней гильдии искателей . Стража уже доложила мне о вашем прибытии и о пленниках.

Она задержала взгляд на Диме, который по инерции улыбнулся, и едва заметно улыбнулась в ответ. — Если вы готовы, я проведу оценку лично.

Герои переглянулись. Дима, прищурившись, наклонился к Мире и прошептал: — Сначала оценим тебя, Каэля и Эларию. Двойной твист.

Мира закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. — Опять что-то задумал…

Они выстроились в ряд перед Сайлин. Сайлин подняла тонкий кристалл-жезл, в её пальцах заискрился мягкий свет, и воздух в зале наполнился тонким звоном.

Глава 1635 — «Оценка Силы»

Сначала в зале стоял приглушённый гул, но когда Элария шагнула вперёд, он постепенно превратился в тихий шёпот. — Да у неё уровень… двадцатый, не больше. — — Ха, может переманить эту милашку к себе, у меня уже шестидесятый уровень. У нее явно одни слабаки в команде. — — И одеты они как шуты… —

Эларии на секунду стало по-настоящему противно слушать эти голоса. Она выпрямилась, поставила ладонь над прозрачным кристаллом оценки. Тот засиял бледно-синим светом.

Сначала в воздухе вспыхнули цифры: 100… 200…

— …Что? — — Это ошибка! — — Не может быть… —

Кристалл продолжал раскручиваться, словно стрелка часового механизма, набирая обороты. 250… 300… 340… 367!

В зале можно было услышать, как падает игла. Затем начался хаос. — Она сильнее столичных героев! — Откуда у маленькой девчонки столько силы?! — Она обманывает! —

Элария, не сводя с них взгляда, позволила короне из льда материализоваться над головой; холодное сияние окутало её плечи, и тонкий мороз пробежал по полу.

Она улыбнулась и, совершенно по-детски, показала всем язык.

Вся гильдия взорвалась криками и возгласами — это было похоже на взрыв эмоций. Даже за дверями кто-то отшатнулся: — Слышали? Там внутри такое творится! —

Мира, стоявшая рядом, хмыкнула: — Ну, теперь хоть все поняли, что мы не просто какие-то странники.

Дима подмигнул: — Двойной твист пошёл как надо.

Глава 1636 — «Вторая Оценка»

Толпа в зале гильдии уже была на грани истерики, когда хозяйка-эльфийка мягко, но властно подняла руку:

— Прошу прощения, герои. Кристалл, видимо, не выдержал напора вашей энергии. Давайте пройдём в закрытый зал, там стоит основной прибор, чтобы не повторилось такого инцидента.

Она даже не пыталась перекричать толпу — от её спокойного голоса все постепенно притихли. Герои, переглянувшись, пожали плечами. — Пошли, — сказал Арсений. — Ну, начинается второй акт, — усмехнулся Дима.

Под бурный шёпот, выкрики и завистливые взгляды они направились за эльфийкой, через узкие коридоры, к массивной двери с резьбой. За дверью открылась светлая, полностью изолированная комната. На пьедестале стоял кристалл, раза в три больше прежнего; по стенам тихо шуршали руны.

Как только дверь закрылась, эльфийка сбросила с лица холодную маску и буквально подлетела к Эларии, схватив её за руки:

— Великая госпожа Элария… простите меня за этих дикарей в зале. Они никогда ничего не видели, кроме кружки пива перед носом. Откуда в вас такая сила? Вы — потомок великих героев?!

Дима ухмыльнулся и не упустил шанс:

— Ну конечно. Заморская девица голубых кровей. Одна из великих героинь, дерущихся против зла! —

Элария подыграла, чуть кивнув, и изобразила аристократический взгляд. Эльфийка чуть ли не падала на колени:

— Позвольте проверить и ваших спутников…

Элария повернулась к своим, скрестив руки на груди, и с важным видом произнесла:

— Дозволяю!

Дима прыснул от смеха, а Паша хмыкнул: — Теперь мы, значит, тоже герои голубых кровей?

В комнате зазвенела руна активации; кристалл вспыхнул мягким светом, приглашая следующего кандидата к проверке.

Глава 1637 — «Цифры за пределами привычного»

В сиянии большого кристалла Сайлин делала едва заметные жесты рунами — проверяла, не сбоит ли прибор. Следующими к пьедесталу вышли Мира и Каэль.

Кристалл мягко зажёгся, его свет стал глубже, затем вокруг вспыхнули цифры.

— Пятьсот пятьдесят… — Сайлин даже вслух произнесла, проверяя себя. — Пятьсот пятьдесят один…

Глаза у главы гильдии и её ассистенток вылезли из орбит.

— Вы ещё сильнее?! — Сайлин посмотрела то на кристалл, то на Миру и Каэля. — Точно ли с кристаллами всё в порядке, или они уже все вышли из строя? За всю историю нашей страны не было героев с таким уровнем!

Каэль, улыбнувшись, словно знал, что произойдёт, развёл руками:

— Ну что, кто следующий? Продолжим череду удивлений?

Мира аккуратно поправила волосы, изобразив невинную улыбку, но на щеках у неё играл румянец — реакция на все эти взгляды.

Дима, скрестив руки как герой на афише, сделал шаг вперёд, глядя на кристалл с хулиганской ухмылкой. Арсений неловко почесал затылок, явно чувствуя, как всё внимание перетекает на них. А Паша стоял рядом с кислой миной — видно было, как в голове у него крутится мысль: «Жалко оказаться в такой ситуации…»

Сайлин вздохнула, но в голосе уже не было ни капли прежней холодности:

— Хорошо… Давайте посмотрим, на что способны остальные.

Кристалл вспыхнул ещё ярче, приглашая следующего участника.

Глава 1638 — «Невыносимые цифры»

Арсений первым положил ладонь на кристалл. Свет заструился, на панели вспыхнули цифры: 1459.

Ассистентки, стоявшие рядом с Сайлин, синхронно ахнули, одна прижала руки ко рту, другая покачнулась. Каэль и Мира еле успели их подхватить.

Паша, с привычной кислой миной, молча встал следом. Кристалл отозвался сразу: 1468.

— Это невозможно… — пробормотала Сайлин, глядя на табло.

Ассистентки бледнели на глазах, будто им показывали не уровни, а приговор. По залу прокатилась глухая волна разговоров — искатели приключений, стоявшие у стен, то ли отступали, то ли наоборот пытались хоть что-то услышать.

И, наконец, вперед вышел Дима. Он положил руку на кристалл с хулиганской ухмылкой.

Свет вспыхнул ослепительно, раздался тонкий треск, будто стекло сдерживает океан давления. Цифры росли быстро — 1200… 1400… 1500… 1600.

В этот момент даже Сайлин, которая всё ещё держалась, почувствовала, как подгибаются ноги.

— Ш-шест… шесть-надцать сотен? — прошептала она, и белые пряди волос прилипли к её мокрому от пота лбу.

Ассистентки уже давно лежали без сознания на руках Каэля и Миры. Сайлин же, понимая, что сказала что-то вслух, но не в силах остановиться, отступила назад и — впервые за весь день — потеряла равновесие, рухнув прямо в руки Паши.

Тот, привычно вздохнув, сказал только одно:

— Жалко.

Даже стражи с Эларией переглянулись, поражённые. Они знали, что героев наполнила сила богини, но представить, что уровни смогут достичь таких цифр… даже им в голову не приходило.

В зале стояла оглушительная тишина, только Дима, опуская руку с кристалла, позволил себе мягкую усмешку:

— Ну что, оценили наш уровень?

Арка: За гранью

Глава 1639 — «Смущённые герои»

— И что нам делать? — с нервным смешком пробормотал Каэль, всё ещё держа на руках обмякшую ассистентку. — Я сейчас выгляжу как маньяк-похититель, схвативший девушку…

— Да, интересная ситуация, — протянул Арсений, почесав затылок.

Элария, до этого стоявшая чуть в стороне, вдруг радостно подскочила к Арсению и, не в силах сдержать эмоций, стала кружить вокруг него, словно маленькая девочка:

— Ничего себе, Арсений, ты такой сильный! Я и представить не могла, что рядом со мной будет такой человек!

Арсений горделиво выпрямился, расправил плечи.

— Элария, — произнёс он, чуть ниже, чем обычно, — эта сила мне нужна, чтобы я всегда мог тебя защищать.

Щёки и ушки эльфийки в тот же миг залились алым. Она резко отвела взгляд, поправляя волосы. Арсений сам понял, что сказал, и застыл, тоже изрядно покраснев.

Дима, наблюдавший за сценой, едва не прыснул от смеха.

— Ну что, голубки, — хихикнул он, — что уж нам сидеть тут, погнали наружу. Если что — всё объясним.

— Так и сделаем! — громко сказал Арсений, стараясь перекричать собственное смущение.

Элария стояла рядом, покусывая губу и украдкой поглядывая на него. Каэль, не сдержав улыбки, добавил:

— Отлично, выходим из этой гильдии и дышим свежим воздухом, пока никто не упал в обморок второй раз.

Глава 1640 — «Неловкий фурор»

Не успели герои договорить, как дверь комнаты с грохотом распахнулась и вбежали ещё две ассистентки из гильдии. На их лицах застыл испуг.

— Что случилось?! Мы слышали крик! — почти хором воскликнули они.

Каэль поднял руки, держа всё ещё обмякшую помощницу, и поспешно заговорил:

— Вы только не подумайте неправильно!

— Жалко, но ситуация сыграла против нас… — тяжело вздохнул Паша.

— Да им тут поплохело немножко, после того как они узнали, насколько мы круты, — саркастично добавил Дима, облокотившись на стену и ухмыльнувшись.

Работницы с явным недоверием оглядели странную сцену, аккуратно выхватили из рук героев двух ассистенток и подхватили пришедшую в себя, но ещё бледную Сайлин.

— Хорошо, мы разберёмся в этой ситуации, — холодно произнесла одна из них, прижимая к себе главу гильдии. — А вы можете переночевать в отеле напротив. Это нас просила передать вам сама Сайлин… еще до того, как это все произошло. Сайлин, уже опираясь на ассистентку, нервно закивала.

Комната на мгновение погрузилась в тишину. Герои переглянулись — кто-то смущённо, кто-то сдерживая смех. За дверью уже слышался шёпот толпы: о них, об их уровнях, о странных «заморских» путниках.

Так закончился их первый вечер в городе — с громким фурором, смущением и ещё одной легендой, родившейся прямо на глазах у местных жителей.

Глава 1641 — «Ночь в новом городе»

Работницы гильдии, ещё немного побледневшие после увиденного, протянули героям небольшой кожаный мешочек. — Здесь монеты. Этого должно хватить на пару ночей в отеле, — сказала старшая из них, понизив голос.

Герои переглянулись: после всех событий это было неожиданно приятным жестом.

— Благодарим, — коротко ответил Арсений, принимая мешочек.

Дима ухмыльнулся: — Хоть какая-то компенсация за шоу.

Решив не задерживаться и не привлекать ещё больше внимания, отряд поспешил покинуть гильдию. Но по пути всё равно словили на себе десятки взглядов: кто-то шептался, кто-то просто смотрел с откровенным неодобрением — слух о «заморских героях» уже успел облететь зал и улицу.

Наконец они добрались до отеля с резными деревянными вывесками и мягким светом ламп в окнах. Хозяйка на ресепшене встретила их настороженно, но, увидев мешочек с печатью гильдии, тут же отдала ключи.

— Три комнаты, как вы просили, — сказала она, вручая ключи.

Герои распределились:

Дима с Арсением — одна комната.

Паша с Каэлем — вторая.

Элария с Мирой — третья.

Ночь была тёплой и тихой. За окнами шумел паровой трамвай, слышался лай собак и далёкий звон колокола. Отряд закрыл за собой двери, наконец-то получив возможность перевести дух.

Все были готовы ко сну.

Глава 1642 — «Портал»

В сырой, холодной темнице Сайра сидела, прижавшись спиной к стене. За всё это время она перестала считать дни; только редкий скрип стражи в коридоре напоминал о том, что за пределами камеры ещё существует жизнь. Цепи, покрытые печатями Рафаэла, давно врезались в её кожу, тяжело давили на плечи.

Она едва подняла голову, когда воздух перед ней дрогнул. Сначала это был еле заметный вихрь — вспышка света среди тёмного камня. Затем круг начал расширяться, мягко переливаясь оттенками золота и бледно-голубого. Не было привычного ощущения холода или зла, как от порталов Никиты или Мирасциллы — напротив, исходящее от него тепло слегка напомнило Сайре о её собственном доме.

Звяк. Скованные руки вдруг ощутили лёгкость — цепи, державшие её столько дней, рассыпались на тонкие нити и, будто пепел, исчезли в воздухе.

Сайра, не веря глазам, поднялась. Колени дрожали, но в груди впервые за долгое время мелькнула искра надежды. Она прищурилась, всматриваясь в мягко светящийся круг портала.

— …Может быть спасение. А может ловушка, — тихо прошептала она, положив руку себе на сердце. — Но мне в любом случае хочется покинуть это злосчастное место.

Она сделала осторожный шаг вперёд, всё ещё не решаясь войти. Свет портала отражался в её глазах, перемешивая надежду, страх и усталость.

Глава 1643 — «Белое пространство»

Шаг за шагом Сайра вошла в портал. Её босые ступни мягко коснулись чего-то невидимого, будто воздуха, но прочного, как камень. Свет бил в глаза — не золотой, не синий, не красный, а чисто-белый, лишённый оттенков. Ни горизонта, ни стен, ни потолка — лишь ровное сияние во все стороны. Вокруг не звучало ни ветра, ни шагов, только глухая тишина, от которой становилось тревожно.

Богиня сделала несколько осторожных шагов. С каждым шагом её волосы переливались мягким светом, а доспехи будто теряли вес. Она остановилась, вслушиваясь в это ничто, в котором даже эхо её дыхания не возвращалось.

— Рад тебя приветствовать, Сайра, — раздался голос, бархатный и слишком знакомый. Он шёл откуда-то сбоку, но в белом пространстве невозможно было понять, где именно.

Сайра мгновенно напряглась; плечи дрогнули, ладони сжались в кулаки. Она медленно обернулась — и тут, как из-под земли, из белизны проявился резкий контур: тёмное дерево, стол, два стула. На столе стоял дымящийся чайник, тонкие чашки и маленькая сахарница. За одним из стульев уже сидел Никита, положив ногу на ногу, будто это был его личный кабинет.

— Снова ты… — устало, почти раздражённо выдохнула Сайра, — тебе ещё не надоело приставать ко мне?

Никита, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой, медленно откинулся на спинку стула и сделал приглашающий жест ладонью.

— Да ладно тебе. Садись. Обсудим кое-что…

Богиня стояла несколько секунд, тяжело дыша. Сопротивление боролось с усталостью; белый свет казался вязким, как сон. Сайра опустила взгляд, выдохнула — и, понимая, что выхода нет, шагнула к столу.

Она опустилась на свободный стул, держа спину прямо, взгляд — холодным. На секунду между ними повисла тишина, и только лёгкий пар над чашками поднимался вверх, растворяясь в бесконечном белом пространстве.

Глава 1644 — «Чай и белый свет»

— И что же тебе снова понадобилось от меня? — голос Сайры дрожал, но не от страха — от горечи. — Ты забрал мою силу, моё сердце, моё достоинство… ещё не надоело?

Никита, сидевший до этого с той же хищной ухмылкой, чуть склонил голову набок. Его глаза потемнели — в них мелькнуло что-то иное, более взрослое и серьёзное.

— Ты всё воспринимаешь как наказание, — произнёс он негромко. — Но наказания бывают разными. Одно разрушает, другое открывает путь. Смотря, как его использовать.

Он медленно поднял чайник, налил дымящийся янтарный чай в её чашку, а потом — в свою. Тонкая струйка пара поднялась между ними, и белый мир будто стал теплее.

— Садись поудобнее, — сказал он, — хотя бы на минуту забудем о том, кто кого держит в клетке.

Сайра сжала подлокотники стула, но не отодвинула чашку. Никита, опершись локтями о стол, заглянул ей в глаза:

— Ты ведь считаешь себя богиней? — его голос стал серьёзнее, как у следователя. — Так скажи мне: что было до времени вашего правления? Как ты стала богиней?

Сайра впервые за всё время подняла взгляд прямо на него. Её золотые ресницы дрогнули, в глазах вспыхнули фиолетовые искры.

— Я богиня, — отчеканила она. — И мне не нужно это доказывать. Я являюсь ей на протяжении сотен тысяч лет. Я помню всё, что было связано с этим миром!

Её голос прозвучал как удар колокола, и белое пространство вокруг дрогнуло от этой вибрации. Чай на секунду застыл паром, словно и он слушал её ответ.

Глава 1645 — «Имена, от которых дрожит мир»

Сайра ещё не успела осознать, как её собственные слова отзвенели в белом пространстве, как Никита, до этого молчаливый и улыбающийся, резко изменился. Его взгляд потяжелел, плечи выпрямились — это уже был не собеседник за столиком, а нечто, что смотрит из-за кулис истории.

— Неужели ты забыла, кем были ваши владыки? — произнёс он тихо, но звук разнёсся по белому пространству, словно тысячи ударов в барабан.

Белый пол под их ногами пошёл рябью. За спиной Сайры дрогнули тени, начертив очертания неведомых символов. Никита произнёс имена — ни звук, ни слово, а нечто, от чего у самой богини дернулась диафрагма. Эти имена не записаны ни в одном свитке, их произносили лишь те, кто стоял у истоков мира.

Сайра в тот миг не просто вспомнила — её тело само вспомнило страх. Ноги стали ватными, дыхание перехватило. Она поднялась из-за стола, опрокинув стул, и инстинктивно сделала шаг назад.

— Нет… нет… ты не можешь знать… — шептала она, пытаясь уйти, но пространство сжималось, как замкнувшийся круг.

Никита спокойно поднялся, шагнул за ней и, когда Сайра попыталась отступить, легко, почти нежно, но непреклонно взял её за руку.

— Куда ты? У меня ещё много информации для тебя… — в его голосе не было злобы, только непостижимое спокойствие.

Он притянул её ближе, так что белый свет отражался в их глазах. Его ладонь мягко, но твёрдо легла ей на лоб. В тот же миг белое пространство дрогнуло, как поверхность озера от камня, а в глазах богини появилась рябь — будто весь её внутренний мир сдвинулся.

Глава 1646 — «Рябь в глазах»

Белый свет вокруг них стал мутнеть, как вода после камня. Из-под ладони Никиты на лбу Сайры начали проступать круги, и один за другим — образы. Они не были ни сном, ни видением — это были слои, закрытые до сих пор, как страницы, на которые никто не смотрел.

Сначала — мир, чужой и до боли знакомый. Никита, Арсений, Дима и Паша — не титаны, не заветы, а обычные подростки. Спортивные штаны, худи, футболки, рюкзаки за плечами. Они смеются, играют на дворовой площадке. Вокруг них — улицы города, где по асфальту скользят машины, мигают светофоры, стоят огромные стеклянные дома. Солнце, бетон и стёкла — и ни следа магии. Сайра машинально делает шаг назад, но ладонь Никиты держит её, заставляя смотреть.

Следующий кадр. Та же компания, но теперь они встречают ещё четверых — Сашу, Егора, Максима и Влада. Простые улыбки, переплетённые руки, весёлые крики. Все восьмеро играют в догонялки на зелёной лужайке между высотками. Никаких клинков, никаких уровней — только детские движения и заливистый смех.

Третий кадр — темнеющий экран телевизора. Сайра видит, как на экране мелькают новости: дикторы с серьёзными лицами, бегущие строки, графики. В сюжете — беспорядки, протесты. Внизу надпись: «Частная военная компания использовала неизвестную силу». Студия гудит тревогой. Страны готовятся к войне, страх растёт. За кадром — слова о том, что эта сила может перевернуть баланс мира. Сайра чувствует, как холод стекает по её позвоночнику. Она понимает, что это не просто чужие образы — это воспоминания, вытянутые Никитой откуда-то из самого края бытия.

Никита смотрит ей прямо в глаза. — Смотри. Это только начало. — его голос не угрожает, он констатирует.

Белое пространство вокруг них будто становится экраном, на котором прошлое и настоящее начинают сшиваться, но богиня ещё не понимает — как и зачем.

Глава 1647 — «Раскол»

Картинка сменилась на тёплый, земной лес. Ещё зелёная трава, ещё мирный шум ветра. Сайра видит всех их — обычных мальчишек, ставящих палатку. Потрёпанные рюкзаки, банки с газировкой, костёр из хвороста. Смеются, перебрасываются шутками, кто-то показывает мемы на телефоне. Такую человечность, такую хрупкость Сайра никогда не представляла.

День клонится к вечеру, тёплый свет солнца становится оранжевым, и в этой тихой картине начинает нарастать напряжение. Сначала — шутка Саши, затем язвительный ответ Димы, слова становятся грубее. Мгновение — и Саша с Димой уже сцепились, сбив друг друга в траву. Максим, Влад и Егор сразу встают за Сашу; Никита, Паша и Арсений — за Диму. Друзья, которые только что делились печеньем, теперь тянут друг друга за руки, орут, швыряют рюкзаки. Сайра чувствует через ладонь Никиты, как та картина буквально трещит.

Конфликт рвёт их на две половины. Саша, Влад, Егор и Максим, бросив тяжёлые слова, толкают Диму и убегают, исчезая между деревьев. Дождь начинает моросить, костёр тухнет. Никита подхватывает Диму за плечи, Паша и Арсений стоят рядом — мокрые, растерянные, не понимая, что произошло. Они долго сидят под елями, дыша сыростью, пока не решают пойти на поиски.

Ночь сгущается. Ветви становятся чёрными. Гроза собирается так быстро, будто сама природа торопится. Молнии режут горизонт, гром прокатывается по горам. Они бредут, зовут друзей, но лес отвечает только эхом. Наконец — поляна. Трава в лунном свете. Воздух вязкий, электрический. Хотели уже возвращаться к палатке, но…

Над головами разом вспыхивает десяток молний. Воздух рвётся. И прямо в небе раскрывается разлом — небо как ткань, за которой чёрное пространство. Портал. Из него вырывается колоссальный поток энергии, бело-синий, как сама гроза. Он ударяет не в лес, не в землю — а прямо в Никиту, Диму, Арсения и Пашу. Их тела пронзает свет, волосы поднимаются, молнии сходятся в одну точку. Сайра видит, как лица мальчишек искажаются — не от боли, а от чего-то непостижимого, огромного. Свет разрастается, накрывая поляну, стирая дождь, гром и даже крики.

Белое пространство вокруг стола с Никитой и Сайрой дрожит от этой картины, словно прошлое пытается прорваться наружу.

Глава 1648 — «Сон о луне»

…Белое пространство треснуло, как стекло. Картинка сменилась. Вся ткань реальности словно наполнялась хаосом. Миры перемешивались, цвета выцветали и становились болезненно-яркими, привычные линии извращались, расплывались в формы, которым нет названий. Как будто само время стало вязким.

Поляна из прошлого была уже не поляной. Её почерневшая трава дымилась. Воздух стал миазмами — тяжёлыми, свинцовыми, разъедающими всё вокруг. В радиусе километра всё дезинтегрировалось в пыль, деревья превращались в пепел, камни в стекло. В центре этого безумного потока стояли четыре фигуры. Не люди — уже не люди. Контуры тел искажены, ауры клубятся, будто в каждом скрыт целый ураган. Они дышат, и с каждым вдохом реальность содрогается.

Лицо одного из них внезапно повернулось. Взгляд — прямо «в камеру» сна. Такой резкий, что он был похож на скример: глаза — бездонные, улыбка — трещина во тьме. И тут всё погасло. Осталась только луна — огромная, с неестественным отблеском, как будто она не светила, а смотрела.

Дима дёрнулся и проснулся. Комната отеля была тёмной, только тусклый свет фонаря из-под штор. Он весь был мокрый, волосы прилипли к лбу. Сел на кровати, закрыв лицо руками. Сердце колотилось.

— Тебе тоже не спится? — Арсений поднял голову с соседней кровати. Голос был тихий, но с ноткой беспокойства.

— Ой… — Дима с трудом выдохнул и провёл рукой по шее. — Да, кошмары мучают. Никак не могу смириться с тем, что сейчас происходит… — сказал он, на этот раз без шуток, глядя куда-то в тёмный угол комнаты.

Арсений сел, опершись локтями о колени. В тишине было слышно, как в коридоре потрескивает старый паровой котёл. — С каждым днём всё сложнее, — сказал он после паузы. — Мы уже не те, кем были.

Дима кивнул, не поднимая взгляда. — Да. А мне всё снится, что мы — другие. Мальчишки… костры… — он махнул рукой, будто отгоняя образ. — И этот чёртов взгляд.

Арсений ничего не ответил. Он просто протянул Диме кружку с водой, что стояла у его кровати. Дима сделал пару глотков, дыхание выровнялось. В комнате стало чуть тише, но тревога не ушла — висела в воздухе, как след от сна.

Глава 1649 — «Тени за окнами»

Сон Димы ещё стоял у него перед глазами, когда он опустил кружку с водой. Арсений так и сидел на кровати, молча, глядя в пол. В коридоре тихо скрипнула доска, но они не обратили внимания — думали, просто кто-то из постояльцев.

Снаружи, под окнами отеля, притаились тени. Пятеро убийц, нанятых хозяевами разбитого каравана работорговцев, наблюдали за окном комнаты героев. Их лица были скрыты простыми масками, одежда — неприметная, чтобы не выделяться в ночи. В руках у троих — короткие арбалеты с отравленными болтами, у остальных — кинжалы, зачарованные слабой магией. Для этого материка они считались элитой, каждый имел уровень от 50 до 70 — но в сравнении с рофлосквадом их сила была песчинкой против горы.

— Они правда здесь? — шёпотом спросил самый молодой, едва выглянув из-за угла. — Здесь, — процедил старший. — Я видел, как они шли в этот отель. — Нам платят за их головы. Сначала обезвредим, потом добьём, — сказал третий, проверяя болты.

Их магическая аура была слабой — только лёгкие заклинания тишины и маскировки, чтобы не шуметь. В другом месте, против обычных жителей, это выглядело бы опасной силой. Но против тех, кто пережил Сайру, Сэррила и Рафаэла, — как детская игра.

— Не расслабляйтесь. Говорят, они убили весь отряд каравана, — хмуро напомнил старший. — Случайность, — фыркнул другой. — Мы справимся, мы лучшие в этом районе. — Молчи и заряжай, — коротко скомандовал старший, — ждём, пока загорится лампа, и тогда — вперёд.

Они даже не подозревали, что в комнате Дима уже перестал спать и, глядя в окно, видел в ночи странное движение, которое не вязалось с обычными прохожими. А за стеной, в соседней комнате, Мира тихо шептала заклинание сновидений — она не спала, привыкла дежурить ночами. Их сенсорика, их инстинкты героев, чувствовали малейшее дрожание в воздухе.

Эта ночь могла стать для убийц последней.

Арка: Не спокойный город

Глава 1650 — «Охотники и добыча»

Тонкий звон колокольчика на двери отеля дрогнул — убийцы едва заметно скользнули внутрь, растворяясь в полумраке коридора. Над лестницей висела старая лампа, её свет мерцал, отбрасывая длинные тени. Они двигались уверенно — по их плану, герои должны были спать, а хозяева-свидетели внизу, заперевшиеся на ночь, ничего не заметят.

В комнате Дима вдруг резко сел на кровати. — Арсений… ты это чувствуешь? — Чую, — тот мгновенно поднялся. — Слишком тихо стало.

В соседней комнате Мира уже стояла у двери, держась за посох. Элария быстро натянула сапоги. — К нам гости, — коротко сказала Мира, глядя сквозь стену, — пять аур. Слабые, но шевелятся быстро.

Паша лениво потянулся, но рука уже легла на рукоять меча: — Жалко этих ребят заранее.

Убийцы, в темноте коридора, разошлись, как их учили: двое на двери, трое — к окнам, чтобы стрелять по спящим. Старший поднял руку, давая сигнал. — Сейчас, тихо, и будет быстро, — прошептал он.

Он не успел опустить руку. В коридоре, как будто в ответ на его слова, загорелись два ярко-синих глаза. Из тьмы коридора вышел Каэль — он как раз возвращался с кухни с кружкой воды. Взгляд его был спокойный, почти скучающий. — Серьёзно? — спросил он, глядя на арбалеты. — В такое время?

Трое убийц рефлекторно выпустили болты — но Каэль просто сделал полшага, и болты застыли в воздухе, остановленные его магией.

— Что за… — один не успел договорить.

В этот же миг дверь комнаты героев распахнулась, и в коридор вышли остальные: Арсений — сжатый кулак светился аурой, Дима — с ухмылкой, но уже с пламенеющими глазами, Паша — выдвигая клинок наперевес, Элария и Мира — прикрывая их заклинаниями.

— Вы хоть понимаете, на кого лезете? — протянул Дима. — Мы… — попытался заговорить старший, но его голос сорвался.

Арсений сделал шаг вперёд: — Убирайтесь, пока живы.

Но убийцы уже дернулись назад — и слишком поздно. Элария опустила руку: пол коридора покрылся тонким льдом, намертво сковав их ноги. Мира мягким движением подняла их оружие в воздух и сломала, как соломинки. Дима щёлкнул пальцами — и над каждым из них загорелся маленький, но очень яркий шар света, ослепив их.

Паша шагнул к старшему и вырвал у него маску: — Жалко вас, — сказал он хмуро. — Кто вас послал?

Старший задыхался, пытаясь что-то выговорить. — Мы… караван… хозяева каравана… за головы… — прошептал он, понимая, что проиграл.

Арсений сжал кулак, лед треснул, и убийцы упали на колени. — Вниз, в холл. — Арсений кивнул. — Сдадим их страже, пусть разбираются.

Спустившись вниз, герои вывели пятерых пленников из отеля. Ночной воздух пах паром и металлом — вдалеке, на станциях, гудели паровые поезда. Ночные стражники, узнав бывших пленников, сразу же связали убийц.

— Вы снова нас выручили, господа, — поклонился капитан стражи, — мы проведём расследование и доложим гильдии.

Дима усмехнулся: — Да ладно, разве мы не для этого здесь?

Мира только вздохнула, глядя на слабо шевелящихся убийц. — С каждым шагом мы становимся мишенью всё больше, — тихо сказала она Каэлю. — Империя Никиты или кто-то другой, но нитей слишком много.

Каэль кивнул. — Тем более надо двигаться быстрее. И, глядя на багровый рассвет за крышей, добавил: — Этот материк может оказаться не таким уж тихим, как нам показалось.

Глава 1651 — «Секретная запись»

Солнце только успело подняться над черепичными крышами города, когда по коридору отеля раздался стук. К каждому в комнату зашел гонец. — Герои! — крикнул запыхавшийся гонец. — Госпожа Сайлин ждёт вас немедленно в своём кабинете!

Дима, сонно вылезая из кровати, усмехнулся: — Не даёт нам город выспаться.

Арсений, натягивая куртку, наклонился к Эларии: — Ну что, леди Элария, может, после визита сходим куда-нибудь… позавтракаем?

Элария закатила глаза, но всё-таки улыбнулась: — Сначала переживи ещё один визит к гильдии, герой.

Паша, застёгивая ремень, пробормотал: — С такими уровнями нас скоро вообще на руках носить будут.

Мира хмыкнула: — Или пытаться убить, как прошлой ночью.

Гильдия в это время была ещё полупустая, зал заполнялся лишь первыми искателями. Сайлин, едва они вошли, буквально соскочила с кресла и чуть ли не стукнулась лбом о стол.

— Простите меня! — воскликнула она, пряча глаза. — Это моя вина, что убийцы добрались до отеля! Я не уследила!

Дима поднял руку: — Эй, успокойся. Мы же не стеклянные.

Арсений, стоя рядом с Эларией, добавил: — Мы с ними справились. У нас больше вопросов, чем обид.

Сайлин глубоко вздохнула, села обратно и сложила руки: — Всё равно это позор. Вы… не такие, как все. Вчерашняя оценка — я до сих пор не могу прийти в себя. Она подняла взгляд: — Кто вы? Откуда? Почему такие уровни?

Герои переглянулись. Дима чуть хитро улыбнулся: — Сложный вопрос, но мы не враги. Мы пришли с другого материка, издалека. Нас занесло сюда по делу.

Мира добавила мягко: — И мы не хотим лишнего шума.

Сайлин слушала, кивая, затем сказала тихо: — Я… самая сильная в этом городе, у меня сто тридцатый уровень. Здесь это вершина. А вы… — она нервно усмехнулась. — Вы как ходячие легенды. Я могу сделать одно — спрятать ваши истинные данные от чужих глаз.

Элария приподняла бровь: — Спрятать?

— Да. — Сайлин развернула лежавшие на столе документы. — Официально, на ваших удостоверениях искателей, будет стоять по сто уровней. У госпожи Эларии — сто двадцать, потому что её уже видели на кристалле. Это даст вам возможность свободно передвигаться и не привлекать лишнего внимания.

Арсений усмехнулся: — Скрытые гиганты. Мне нравится.

Паша пробормотал: — Хоть кто-то думает о нашей безопасности.

Сайлин взяла их удостоверения и положила на стол: — Прошу, подпишите. Для всех будете обычными сильными искателями, но не чудовищами, какими вы кажетесь на самом деле. Это единственный способ, чтобы на вас не начали охоту все местные гильдии и власти.

Элария посмотрела на героев: — По-моему, это разумно.

Дима, поставив подпись, кивнул: — Отлично. Пусть думают, что мы просто крепкие ребята. А нам проще будет двигаться.

Мира взяла удостоверение с холодной улыбкой: — Секретная миссия продолжается.

Сайлин облегчённо выдохнула, когда каждый подписал: — Спасибо. Вы даже не представляете, как здесь сложно удержать порядок. А теперь — расскажите, что вы собираетесь делать дальше.

Герои обменялись взглядами. Дима, глядя на Сайлин, произнёс: — У нас есть зацепка. И, кажется, дорога ведёт нас ещё глубже на этот материк. Но чем меньше об этом знают, тем лучше.

Сайлин кивнула: — Я поняла. Считайте, что гильдия на вашей стороне. Я постараюсь помочь с тем, что смогу.

Она подняла взгляд на Эларию, улыбнувшись

Элария, чуть смутившись, махнула рукой: — Всё хорошо. Вы сделали всё, что могли.

Арсений тихо пробормотал: — Теперь хотя бы знаем, кто здесь друг.

За окнами гильдии клубился утренний пар — город просыпался, а герои с новыми удостоверениями и скрытыми уровнями готовились к следующему шагу.

Глава 1652 — «Письмо в столицу»

Сайлин, хоть и держала себя прямо, всё ещё заметно нервничала. На её висках выступили капельки пота; она украдкой вытирала их платочком, пытаясь не встречаться взглядом с Арсением или Димой. В комнате царила напряжённая тишина, пока Паша, сидевший ближе всех к ней, не выдал на одном дыхании:

— Кхм… а знаете, Сайлин… для самой сильной женщины этого города вы ещё и самая красивая.

Он сказал это таким серьёзным тоном, что первые секунды все сидели в молчании. Потом Мира прыснула со смеху, Дима расхохотался в голос, а даже Каэль фыркнул, прикусывая губу. Арсений ухмыльнулся, глядя на краснеющего Пашу: — Нашёл время для ухаживаний, герой.

Сайлин застыла с раскрытыми глазами, её кончики ушей стали алыми, как осенние листья. Она резко отвела взгляд, сжимая перо: — Я… спасибо… но давайте всё же… по делу.

Паша, осознав, что только что сделал, неловко почесал затылок. — Ну… просто хотел разрядить обстановку, — пробормотал он.

Смех понемногу стих, и атмосфера в кабинете, напротив, стала теплее. Сайлин глубоко вздохнула, глядя на всех по очереди, и вернулась к деловому тону, хотя щеки её всё ещё пылали.

— Вы хотите двинуться дальше вглубь континента, — сказала она. — Я могу помочь.

Герои чуть насторожились.

— Я должна написать рапорт её величеству в столице, — продолжала Сайлин. — И велик шанс, что она сама позовёт вас на аудиенцию. Вы обладаете силой, какой здесь никто не видел, а королева… она ищет тех, кто способен изменить ход вещей.

Дима хмыкнул: — Похоже, нас снова втянет в большую игру.

Сайлин покачала головой: — Игра идёт давно. Но вы можете стать теми, кто изменит её правила. Я подготовлю письмо, а вы пока отдохните и соберитесь. Как только будет ответ, я пришлю за вами.

Она отложила перо, глядя на них с новым уважением — и с лёгкой тенью смущения, каждый раз, когда её взгляд невольно останавливался на Паше.

Глава 1653 — «Рапорт»

Сайлин, уже успокоившаяся после неожиданного комплимента Паши, выпрямилась и, глядя прямо на героев, сказала чуть тише, чем прежде, но с оттенком восторга и тревоги:

— Наша королева… для нас она как богиня. По древним сказаниям, её уровень давно перевалил за тысячу. Возможно, она — единственная в столице, кто сможет хоть как-то сопоставить вашу мощь. Я даже не представляю, как она отреагирует, когда узнает, что на нашем материке появились такие… монстры… — Сайлин замялась и тут же поправилась, краснея: — Я имела в виду силачи.

Мира приподняла бровь: — Силачи? Интересное определение.

Арсений чуть улыбнулся: — Пусть думают, что мы просто силачи. Так даже удобнее.

Сайлин нервно хмыкнула и потянулась к стопке документов. — Я немедленно начну составлять рапорт. Это займёт какое-то время. Вы же пока можете… отдохнуть. — Она подчеркнула это слово с лёгкой улыбкой, будто вспоминая недавний эпизод с комплиментом.

Дима повернулся к остальным, когда они уже выходили из кабинета: — Ну что, товарищи, у нас, похоже, будет пауза перед новым актом спектакля. Как коротать время?

Паша, всё ещё слегка смущённый, задумчиво ответил: — Город интересный. Тут технологии вместо магии… может, есть какие-то мастерские или тренировочные площадки.

Элария сдержанно кивнула, но в глазах её блеснуло любопытство: — Хочу посмотреть на местные паровые поезда. Никогда такого не видела.

Каэль, опершись о стену, добавил: — Я бы предпочёл тихое место, где можно перевести дух. Но, кажется, придётся исследовать этот город — может, найдём что-то полезное.

Мира усмехнулась, подтолкнув Арсения: — А ты что скажешь? Будешь следить за Эларией, чтобы никто её не увёл?

Арсений вспыхнул и, отвернувшись, буркнул: — Просто хочу, чтобы все были в безопасности.

Герои переглянулись, и на мгновение напряжение, сопровождавшее их с момента прибытия на этот материк, рассеялось. Снаружи слышались гудки паровых машин и шум людской толпы. Им действительно предстояло впервые за долгое время провести день без сражений — и каждый начал обдумывать, как именно воспользоваться этой передышкой.

Глава 1654 — «Передышка»

Дни в городе текли непривычно спокойно. С утра — звон колоколов, гул паровых труб и ровное шипение механизмов, к вечеру — уютные фонари и запахи выпечки из уличных лавок. Герои, привыкшие к боям и постоянной тревоге, начали расправлять плечи и чувствовать себя почти обычными людьми.

Паша с первых же дней зачастил в гильдию. Сначала — чтобы узнать, как продвигается рапорт; потом — просто чтобы увидеть Сайлин. Она, поначалу смущавшаяся его взгляда, теперь улыбалась всякий раз, когда он появлялся в дверях. Они разговаривали о мелочах, обсуждали городские новости, и между ними постепенно зарождалась лёгкая, ещё хрупкая, но искренняя симпатия.

Дима же, напротив, проводил время с Мирой. Они гуляли по паровым улицам, заходили в лавочки с безделушками и едой. Дима постоянно отпускал колкие шутки, а Мира, обычно серьёзная, всё чаще отвечала ему мягкой улыбкой и лёгкими подколками. Городская жизнь как будто растапливала лёд между ними.

Каэль нашёл себя в тренировках. Днём он отрабатывал движения, присматриваясь к местной технике, а вечером заходил в бары, где его заметили девушки. Высокий, сильный, с ореолом таинственного пришельца, он быстро стал местной «легендой» — даже бармены начали бесплатно наливать ему напитки, лишь бы он оставался подольше. Каэлю это внимание было в новинку, но он принимал его с чуть ленивой улыбкой.

А Арсений почти всё время проводил рядом с Эларией. Он показывал ей город, открывал новые места, помогал разбираться в устройствах паровых машин. Их отношения постепенно становились теплее. Однажды, когда они возвращались с рынка, Элария споткнулась о камень. Арсений инстинктивно поймал её и прижал к стене. Их лица оказались совсем близко.

— Всё в порядке? — шёпотом спросил он. — Д-да, — едва слышно ответила она, глядя прямо ему в глаза.

Они стояли так несколько долгих секунд, оба раскрасневшиеся, не отводя взгляда друг от друга, будто весь шум города вокруг исчез. Элария нервно провела рукой по волосам, а Арсений опустил взгляд, поняв, что слишком увлёкся. Но эта маленькая сцена оставила в обоих что-то тёплое, что потом ещё долго грело их изнутри.

Глава 1655 — «Гнев небес»

Лёд трещал под ногами, ветер с океана хлестал в лицо. Платина, Мирасцилла и Сэррил стояли на огромной замёрзшей платформе, как на краю мира. Внизу ревели волны, а вдали серебрились облака. Они втроём обсуждали, как пройти этот барьер, который простирался над океаном подобно живому куполу.

Сэррил, держа ладони в карманах плаща, тихо говорил: — Это не просто защита. Здесь сила чуждого нам мира. Даже я чувствую, как гравитация и лёд здесь искажаются.

Мирасцилла слегка парила над льдом, щупальца вокруг неё лениво переливались фиолетовым: — Мы пробьём её. Мы всегда пробивали. Никита уже дал понять, что эта преграда лишь вопрос времени.

Платина, с нимбом над головой, молчала. Её золотые глаза смотрели на барьер, будто просвечивая его насквозь.

И в тот же миг над океаном всё изменилось. Небо почернело, а затем раскололось, словно тонкий лёд. Сверху ударил гигантский луч света. Он обрушился, как гнев самого небесного свода. Ослепительная волна энергии прошла по льду, сметая целые полки имперских войск. Крики оборвались в тот же момент — тысячи исчезли без следа.

Когда дым рассеялся, на дне кратера стояли трое — Платина, Мирасцилла и Сэррил. Их доспехи светились остатками атак, но ни царапины не было видно. Платина подняла взгляд вверх.

Там, в прорехе облаков, виднелись две фигуры. Один мужчина — высокий, стройный, с четырьмя крыльями, которые переливались всеми оттенками золота и алого огня. Каждое движение его крыльев оставляло в воздухе ореол света. Второй — мощный, с руками, закованными в светящуюся священную броню. Правая рука, словно сотканная из чистого света, светилась так ярко, что казалась отдельным солнцем. Он спокойно стоял на воздухе, будто на невидимом пьедестале.

Голоса с небес были похожи на раскаты грома:

— Серафион, Суд Четырёх Крыльев — уровень 3500. Его сила — абсолютный контроль над священным пламенем, манипуляция крыльями, создающими божественные клинки и огненные печати. Он может накрывать целые армии своими серфическими барьерами или сжигать их до праха, призывая «Пламя Последнего Суда».

— Кайнель, Рука Света — уровень 4000. Он владеет силой «Первородного Света»: каждая его атака несёт очищение, сжигая скверну и разрывая магические конструкции. Его правая рука — «Архисвет» — способна одним прикосновением рассеивать любые печати и заклятия, а ударом — разрывать материю и душу.

Силуэты медленно опускались вниз, их сияние делало воздух тяжёлым и плотным. Лёд под ногами трещал, океан кипел, а в сердцах даже самых стойких воинов Империи впервые за долгое время появилось чувство — не страх, а уважение к той силе, что спустилась с небес.

Арка: Божественные гости

Глава 1656 — «Смех ребёнка и холод монокля»

Лёд вокруг кратера начинал трещать, когда два силуэта наконец-то опустились с небес. Их сияние давило на мир так же сильно, как их присутствие — казалось, сама ткань реальности натягивается до предела.

Первым вниз ступил юноша с четырьмя крыльями. Несмотря на божественное сияние, он был похож не на строгого судью, а на избалованного подростка: светлые волосы растрёпаны, глаза светились весёлым, почти детским огнём. Его губы искривила кривая улыбка, и, сложив руки за спиной, он наклонил голову:

— Серафион. Суд Четырёх Крыльев. — произнёс он высоким, насмешливым голосом. — О, да вы и правда выжили! Как скучно. Я думал, что вы хотя бы чуть-чуть подгорите, когда я пульнул вниз лучем.

Он хохотнул, хлопнув крыльями, и ледяные осколки под его ногами вспыхнули золотым пламенем.

— Фу-у, — протянул он, глядя на Платину и Мирасциллу, — какие суровые тётеньки. Ну, развлекайтесь, Серафион пришёл играть!

Сэррил, стоявший рядом с двумя заветами, молча чуть наклонил голову, отмечая каждое движение крыльев бога.

За Серафионом плавно приземлился второй. Высокий, худощавый, с безупречно приглаженными тёмными волосами, молодой на вид, но в каждом жесте чувствовалась сдержанная мощь. На переносице — тонкий монокль, который он поправлял длинными пальцами почти после каждого слова. Голос его был низким, бархатным, будто из старинных залов:

— Кайнель. Рука Света. — представился он, чуть склонившись, как перед приёмом. — Прошу простить моего спутника. Он… импульсивен.

— Ой-ой, — протянул Серафион, делая вид, что заскучал, — ты опять изображаешь дворецкого, Кайнель?

Кайнель, не реагируя на насмешку, поправил монокль и взглянул прямо на Платину:

— Мы прибыли не для бала, но для исполнения обязанности. — мягко, почти вежливо, произнёс он. — Слухи о вашей Империи дошли до самых высоких сводов. Вы нарушили баланс.

Свет вокруг его правой руки, той самой «Архисвет», стал усиливаться, тонкая паутина энергии расстилалась по льду.

Серафион, тем временем, кружил в воздухе, словно ребёнок, которому не терпится открыть подарок:

— Ха-ха! Я так люблю новые игрушки! У нас здесь рыцари, монстры, щупальца — прямо как в моих любимых книжках! Ну, кто первый хочет со мной сыграть?

Он рассмеялся, крылья его на секунду сложились и вспыхнули пламенем.

Мирасцилла чуть приподнялась над льдом, фиолетовые щупальца вокруг неё зашевелились; Платина стиснула копьё, её нимб стал светиться ярче; Сэррил, не меняясь в лице, отступил на шаг, чувствуя, как гравитация вокруг этих двоих пляшет искаженными волнами.

Кайнель вновь поправил монокль, будто время не спешило:

— Серафион, мы не играем. Мы оцениваем. — Он поднял взгляд к заветам. — Ваша сила… впечатляет. Но не думайте, что она спасёт вас, если вы перейдёте черту.

Серафион, зависнув в воздухе, захохотал звонко, почти по-детски:

— Ну всё, хватит скучных слов! — и, сложив крылья, как веер, хлопнул ими так, что из-под его ног хлынули сотни золотых искр — начало боя.

Лёд задрожал, океан взорвался волной пара. Платина и Мирасцилла обменялись быстрыми взглядами: против них стояли два существа, которых этот мир ещё не видел.

Глава 1657 — Страшная битва

Огромная ледяная платформа у океана стала ареной, где в воздухе стояли две светящиеся фигуры, а под ними — безмерная сила трёх заветов. Серафион, заносчиво болтая крыльями, улыбался почти детской, но хищной ухмылкой, а Кайнель, поправив свой идеально блестящий монокль, сдержанно и чуть насмешливо наблюдал за происходящим. Их свет был настолько ярким, что даже лёд под ногами Платины и Мирасциллы отражал его, будто зеркало.

Мирасцилла стояла чуть впереди — её силуэт менялся. Тьма, клубящаяся вокруг неё, словно живая ткань, сплелась в кокон, который глухо потрескивал, выпуская едва слышимые низкие ноты. Через миг кокон лопнул, выпустив наружу тёмные вихри.

Из завесы тьмы вышла Мирасцилла, паря на несколько ладоней выше земли. Её силуэт стал более опасным и элегантным: гладкий, чёрно-фиолетовый костюм плотно облегал тело, подчёркивая бёдра с вырезами, из-за которых мягко колыхались два длинных теневых крыла, переливающихся искрами. На голове — пара элегантных рожек, как корона из ночи. Тень вокруг послушно двигалась по её жесту; всё это делало Мирасциллу похожей на смертоносного суккуба, но её взгляд был холоден и сосредоточен.

— Я как раз хотела проверить новые силы, — её голос был тихим, но обволакивающим. Тьма, как отголосок её слов, скользнула по льду.

Серафион захохотал, сложив руки на груди, и, наклонив голову, произнёс: — Хи-хи, вы только посмотрите, кукла решила стать хищницей. Интересно, долго ли ты сможешь держать такую позу?

Кайнель же сдержанно улыбнулся, мягко положив ладонь на рукоять своей длинной трости: — Осторожнее, госпожа Мирасцилла. Его свет может быть не столь… учтив, как мой.

В этот момент позади Мирасциллы шагнула вперёд Платина. Её золотистые волосы засияли, на кончиках пальцев вспыхнули миниатюрные копья света. Она посмотрела на союзницу и мягко, но твёрдо подняла руку.

— Погоди. Вначале — я, — её голос прозвучал глухо, почти металлически. — Я сама хочу понять, как работает моя новая сила.

Серебряный нимб над её головой загорелся ярче, как солнечный сполох, и за её спиной начали складываться призрачные очертания арсенала — клинки, копья, молоты. В воздухе чувствовалась упругая волна силы.

Сэррил же всё это время стоял в стороне, чуть опершись на своё ледяное копьё. Он наблюдал за перепалкой с какой-то усталой иронией. Из-под маски вырвался тонкий пар, словно из печи, и он тихо вздохнул.

— Две женщины и два светлых павлина. Мне здесь делать нечего, — буркнул он низким голосом, разворачиваясь. С его каждым шагом пол под ногами замерзал и покрывался морозным узором.

Он, не спеша, пошёл вдоль кромки океана, уходя в сторону строящихся лагерей Империи, оставляя за собой ледяную дорожку и тяжёлое ощущение приближающейся силы.

На земле же остались стоять только Мирасцилла и Платина напротив двух божеств — напряжение в воздухе звенело. Серафион насмешливо хлопнул ладонями: — Ну-ну, посмотрим, кто из вас сегодня развеет скуку, — произнёс он, по-детски высунув язык, а Кайнель просто поправил монокль и шагнул чуть вперёд, давая понять, что шоу начинается.

Глава 1658 — Начало

Холодный воздух над ледяной платформой стал плотным, как стекло. На горизонте сквозь рваные облака пробивались редкие лучи солнца, но и они, казалось, боялись коснуться этой сцены.

Платина стояла напротив двух божеств. Серебристый нимб над её головой раскрылся, как шестерёнка солнца, его острые зубцы вспыхивали по кругу, в центре кружился сгусток энергии. За её спиной всплывал целый арсенал — десятки оружий, от копий до громадных молотов, каждое со своим узором.

— Моё имя — Платина, Завет абсолютной силы, — произнесла она ровно. — И если вы собираетесь играть с Империей, начнёте с меня.

Серафион захохотал, хлопая ладошами, как ребёнок: — Ууу! Грозная тётя с игрушками! Я люблю такие представления! — он щёлкнул пальцами, и из его крыльев брызнули искры света. — Ну же, покажи мне!

Кайнель же, стоя чуть сзади, медленно опёрся на трость, будто наблюдая за театром: — Госпожа Платина, — вежливо произнёс он, поправив монокль, — прошу вас, не разбейте нам берег, нам же ещё беседовать.

Платина не ответила. Она подняла руку, и десятки оружий за её спиной вспыхнули. Сначала в воздух пошёл рой серебряных стрел — они свистнули и полетели во все стороны, образовав огромную дугу, словно серп. Серафион поднял ладонь, свет из его крыла собрался в щит, и стрелы с треском рассыпались, даже не оставив царапин.

— Скучно! — выкрикнул он, смехом заглушая свист ветра. — Ещё!

Платина сжала кулак, и из воздуха материализовался гигантский молот, искрящийся алым и серебром. Она метнула его вперёд. Молот ударил по щиту Серафиона, вызвав такой грохот, что океан вздыбился, а лёд под ногами пошёл трещинами, как паутина.

Серафион на миг отступил на шаг, но тут же расправил крылья, откинув молот обратно вспышкой света: — Уже интереснее! — его глаза засияли, как у ребёнка, которому подарили новую игрушку. — Давай-давай!

Кайнель, по-прежнему стоя ровно, тихо прокомментировал, глядя на Платину: — Достойный уровень владения энергией. Она действительно чувствует этот мир. — Он поднял взгляд на Мирасциллу. — И вы, госпожа Мирасцилла, выглядите… гораздо опаснее, чем мне рассказывали.

Мирасцилла в ответ лишь чуть приподняла уголки губ, её тёмные крылья колыхались за спиной, а рога отбрасывали на лицо тёмные тени. Она наблюдала за схваткой Платины, не вмешиваясь, но в её глазах сверкало нетерпение — она уже хотела показать, что тьма способна на большее, чем светлые игрушки.

Платина, понимая, что Серафион пока лишь играет, резко сменила тактику. Вокруг неё появились десятки копий, которые начали копировать световые всплески Серафиона — её способность отражать заклинания. Она сплела эти копии в одну гигантскую волну и швырнула обратно.

Серафион наконец перестал улыбаться. Волна света ударила по его щиту и пронзила его насквозь, вспышкой отбросив бога назад на несколько шагов. Он расхохотался, взлохматив волосы, и хлопнул крыльями: — Вот это да! Ты почти меня задела!

Он вскинул руки, и его крылья распахнулись во всю ширину. Свет закружился вокруг него в сотни миниатюрных солнц. Каждое мигало, как крошечный взрыв. Серафион щёлкнул пальцами — мини-солнца сорвались с орбиты и рванули к Платине.

Платина перекрестила руки, её арсенал закружился, как щит. Взрывы ударили по ней, каждый как громовой удар. Лёд вокруг расплавился, пар поднялся столбом, куча взрывов прошлись по всему берегу. Тень Мирасциллы растянулась по всей платформе.

Мирасцилла тихо рассмеялась: — И это ты называешь сдерживаться, Платина? Ещё чуть-чуть — и весь этот берег уйдёт под воду.

Серафион остановился, крылья сложились. Он с интересом посмотрел на Мирасциллу, как ребёнок на новую игрушку: — А ты, красавица с рогами, ты ведь следующая?

Мирасцилла сделала шаг вперёд, и её тень вытянулась, касаясь ног Серафиона. — Если ты останешься жив после неё, — мягко произнесла она. — Я подарю тебе настоящее шоу.

Кайнель, всё так же стоя с тростью, мягко вздохнул, поправил манжет и сказал: — Господа, госпожи, давайте всё же будем помнить, что мы на пороге переговоров, а не войны… хотя, — его взгляд скользнул по Серафиону, — похоже, моему другу это как раз и нужно.

Платина подняла голову, серебряный нимб сверкнул ещё ярче. — Ты ещё не видел моей настоящей силы, — сказала она. — Но если надо, я покажу её.

Серафион широко улыбнулся, крылья распахнулись, свет отразился в его глазах. — Покажи, — произнёс он. — Сделай меня счастливым.

Ветер налетел, и тьма вокруг Мирасциллы, серебро вокруг Платины и свет двух богов переплелись. Лёд под ногами раскололся, океан начал подниматься стеной. Схватка только начиналась, но её первый гул был похож на далёкий звон войны, готовой перелиться через весь материк.

Глава 1659 — Разрушить все

Океан вокруг ледяной платформы уже не напоминал тихую гладь — это был огромный котёл, в котором кипела энергия четырёх стихий. Небо потемнело, солнечный свет прорезали только редкие лучи сквозь спирали облаков. Каждый их шаг и взмах создавал ударные волны, способные опрокинуть корабли за десятки километров.

Платина первой пошла в наступление: её серебряный арсенал слился в одну гигантскую конструкцию — крылатую алебарду размером с башню. Она обрушила её на Серафиона, и при каждом ударе снаряд ударял в лёд, оставляя кратеры, в которые тут же вливалась вода океана.

Серафион прыгал между ударами, его крылья распахивались, из них вырывались плазменные стрелы. Каждая стрела, попадая в ледяную платформу, прожигала её насквозь, и из воды поднимался пар, мгновенно превращаясь в стеклянные иглы, которые разлетались во все стороны.

— Давай, давай! — кричал он, смеясь. — Бей сильнее, мне хочется почувствовать!

Платина, не отвечая, сделала шаг назад, подняла руки — и в небо устремились сотни серебряных копий. Они замерли на мгновение, а затем сшились в сияющий купол. Купол сжал пространство, схлопнувшись на Серафионе. Свет ослепил всех, и платформа ушла под воду.

Когда свет рассеялся, Серафион стоял посреди океана, его крылья вспыхивали солнцами. Он поднял ладонь и одним движением вытолкнул из себя всю накопленную энергию. Это была не стрела — это был солнечный взрыв. Волна света ударила по Платине, разогнав воду, как разрывают ткань. Океан расступился на сотни метров, обнажив дно.

Мирасцилла парила выше, наблюдая за этим. Её тёмные крылья колыхались, а от рогов тянулись нити тьмы. Она шепнула: — Ещё немного — и берегов больше не будет.

Сэррил стоял вдали на льду, его плащ развевался, и холодная маска слегка наклонилась. Он поднял руку, и тяжёлые глыбы льда из глубины океана поднялись вверх, образуя новый «материк» для боя.

Платина с трудом отбросила световую волну Серафиона, серебряный нимб над её головой треснул, но тут же восстановился. Она выставила руку — из воздуха выпал серебряный молот, она перехватила его, прыгнула и ударила по воде. Гигантский гейзер взметнулся вверх, накрыв Серафиона, на миг его свет погас под тяжестью воды и оружий.

— Это уже лучше! — донёсся его смех сквозь водяную стену. Он расправил крылья и рванулся прямо к Платине.

Мирасцилла в этот момент не выдержала. Тьма вокруг неё закружилась, образуя сотни щупалец, они упали с небес, как метеоритный дождь, обрушиваясь на место, где свет и серебро сталкивались.

— Моё терпение закончилось, — произнесла она тихо. — Серафион, ты просил шоу — получай.

Щупальца ударили по воде, превращая её в вязкий мрак. Океан стал похож на чернильное море, из которого тянулись тени.

Серафион на мгновение перестал смеяться, его крылья сложились в щит. — О! — протянул он, — так вот что ты скрывала!

Он хлопнул крыльями, и десятки миниатюрных солнц вспыхнули вокруг, превращая чернильные щупальца в пар. Но их было слишком много. Серафион оказался под их градом, его крылья треснули от нагрузки, а смех перешёл в сдержанный рык.

Кайнель стоял в стороне, опираясь на трость. Он наконец-то произнёс: — Госпожа Платина, госпожа Мирасцилла, прошу вас, не сносите континент.

Но было поздно. Вода вокруг поднялась стеной, словно океан захотел сбежать. Гигантские волны рухнули обратно, создавая цунами. Лёд под ногами героев трескался, куски размером с замки взлетали в воздух, а тьма, свет и серебро переплетались.

Сэррил тихо произнёс, глядя на этот хаос: — Вот что значит, когда боги и заветы перестают сдерживаться.

Платина и Мирасцилла синхронно ударили: серебряный копьевой дождь и тёмный вихрь щупалец сомкнулись на Серафионе. Тот распахнул крылья, взорвав пространство светом, как взрывают стеклянный купол. Океан и небо превратились в ослепительную пустоту.

Взрыв был таким, что его эхо прокатилось до самого горизонта. Волны ушли, лёд рассыпался, а платформа исчезла. Остались лишь три силуэта — Серафион, слегка растрёпанный, Платина с дымящимся молотом и Мирасцилла с рогами, тень которых колыхалась, как пламя.

Ни один не выглядел побеждённым — но океан вокруг них превратился в рану, где вода и воздух больше не знали, кто сильнее. Битва только входила в фазу, когда каждый следующий удар мог стать решающим не только для участников, но и для целого материка.

Глава 1660 — Рана на лице мирозданья

Огромная рана в океане, оставленная их прошлым обменом ударами, еще не успела сомкнуться, когда Платина на секунду решила драться серьезно. Серебряный нимб над её головой вспыхнул белым пламенем, а тело стало как стрела — она буквально растворилась в воздухе, оставив после себя только серебряную полосу.

Серафион, до этого весело паривший в лучах собственного света, даже не успел заметить, как она оказалась впритык. Серебряное копьё, изогнувшись в спираль, устремилось к его груди.

Он дернулся — слишком поздно. В этот миг между ними оказался Кайнель. Его тонкая, обтянутая перчаткой рука, светящаяся золотисто-белым ореолом, врезалась в Платину как молот, опрокинув её вниз. Земля под ними содрогнулась, ледяная платформа раскололась на десятки плит.

— Довольно! — крикнул Кайнель, выпрямляясь и поправляя монокль на глазу. Его голос был не громкий, но сдержанно-гневный, как у дворецкого, который окончательно перестал терпеть.

Серафион хотел было ухмыльнуться, но плечо его дернулось. Щупальце Мирасциллы, тонкое как струна и чёрное как космос, пробило световой панцирь Серафиона и вышло с другой стороны. Удар был таким быстрым, что звуковая волна догнала его лишь спустя миг. Свет на крыльях Серафиона погас, а лицо впервые исказила не игра, а боль и удивление.

Кайнель повернул голову. — …Невероятно, — только и выдохнул он.

Мирасцилла парила чуть выше, её рога и крылья сверкали тёмными бликами, как нефрит в огне. На губах играла блаженная улыбка. — Что же вы все, божки, такие горделивые… — сказала она мягко, но каждое слово было, как удар ножа.

Тьма собралась у её рук, сгущаясь, словно чернила в воде. Она вытянула пальцы — и эта тьма вытянулась вместе с ними, формируя косу. Древко сложилось из сотен сливающихся щупалец, а лезвие пульсировало бледным, смертельным светом, как сердце, вырванное из бездны.

Коса смерти зашипела, разрезая воздух. Каждое движение Мирасциллы оставляло за собой борозды в пространстве, будто она косила не только материю, но и само время. Океан внизу почернел, по нему пошли круги, а свет вокруг начал меркнуть, как при затмении.

Серафион, зажав рану, медленно поднял взгляд — его крылья расправились вновь, но теперь без смеха, а с холодной яростью. Кайнель шагнул вперёд, его свет начал закручиваться, образуя витые цепи, и голос стал ровным: — Остыньте, госпожа Мирасцилла. Ваше оружие… чересчур.

— Чересчур? — тихо рассмеялась она. — Я только начинаю.

Серебряные искры Платины уже поднимались из-под земли, она выпрямлялась, стирая кровь с губ. Небо над океаном стало багровым, как перед бурей, и трое заветов с разными аурами — серебро, тьма и ледяная тяжесть Сэррила вдали — стояли против двух божественных фигур, готовых не на показательный бой, а на настоящую схватку, где каждый удар решает судьбу континента.

Арка: Первое задание авантюристов

Глава 1661 — Конец представления

Океан бушевал, под ним ходили кругами гигантские водовороты — каждый удар этих существ рвал стихии на части. Серафион, ослеплённый ударами Платины и тенью Мирасциллы, потерял равновесие. Кайнель одним движением руки, словно убирая нерасторопного ученика, хлопнул по плечу юного бога — и поток света, сотканный в форме огромного веера, отбросил Серафиона через сверкающий барьер океана.

— Ты мешаешь, Серафион, — сухо сказал он, поправляя монокль. — Уйди.

Серафион, ухмыльнувшись, лишь крикнул: — Разберись сам! — и исчез за переливающейся стеной, которая делила мир на два полюса.

Кайнель, оставаясь перед лицом двух заветов, раскрыл ладонь, в которой заплясали золотистые письмена. Он отбил пару атак Платины — её серебряные копья разрывали пространство, будто стрелы из небесного лука. Мирасцилла кружила, вычерчивая дуги своей косой, и даже сам воздух, пропитанный её энергией, становился густым, как смола.

Один удар задел Кайнеля, расцарапав его плечо, второй — сорвал с него часть золотой мантии. Бог впервые за много веков почувствовал боль. Сдержанный вздох, лёгкое движение — и он шагнул назад, скользнув за барьер, словно растворился в нём.

— Достаточно! — его голос, усиленный энергией, разнёсся через толщу воды и барьера.

Мирасцилла, не дожидаясь, взмахнула косой. Тёмный клинок, вытянувшись как гарпун, ударил в барьер и пронзил его насквозь, остановившись прямо у лица Кайнеля. В его глазах впервые мелькнуло не раздражение, а интерес.

— Хм… любопытно, — тихо сказал он. — Даже этот щит не вечен.

Мирасцилла медленно вытянула косу. Лезвие с хрустом вышло из барьера, и переливающаяся стена тотчас сомкнулась, восстановив целостность, будто рана на воде.

Платина поднялась выше, её серебряный нимб горел, как солнце. — Если вы пришли только поиграть, божки, то игра окончена, — сказала она. — Следующий удар — не по щиту.

Свет Кайнеля замер. Серафион, едва различимый за стеной, хохотал, как мальчишка, но теперь тише. Кайнель, наклонив голову, произнёс: — Вы не понимаете. Мы здесь не для того, чтобы разрушать. Мы — смотрители. Мы проверяли, чего стоят новые силы Империи.

— Проверяли? — Мирасцилла усмехнулась. — Проверили?

— Да, — ответил Кайнель и поправил монокль. — И убедились, что наша догадка верна. Пока — достаточно.

Серебряная аура Платины дрожала, тьма вокруг Мирасциллы сжималась, готовая ударить. Кайнель поднял руку, и позади него начали раскрываться порталы — десятки золотых овалов, уходящих вверх в небеса.

— Наши дороги ещё пересекутся, — сказал он. — Но не сегодня.

Серафион, за барьером, крикнул что-то насмешливое, подмигнул Мирасцилле и растворился в одном из порталов. Кайнель посмотрел на заветов ещё раз, сделал безупречный поклон, словно извиняясь, и, не дожидаясь ответа, шагнул в ближайший портал.

Свет погас. Океан стих. На поверхности остались только три фигуры — Платина, Мирасцилла и Сэррил вдалеке — и гул, как эхо от схлопнувшегося пространства.

Глава 1662. «Испытание репутацией»

Тем временем на материке утро над прибрежным городом было ясным и солнечным. Узкие улочки, на которых журчали паровые трубы и гудели шестерёнки маленьких механизмов, будто звали к жизни. Внизу, под окнами отеля, уже шумел рынок — продавцы выкрикивали цены, а дети с криком носились между лавок.

Герои собрались в просторном зале гильдии, где мягкий свет витражей окрашивал стены в голубые и зелёные оттенки. Сайлин, ещё с вечера подготовившая бумаги, сидела за длинным столом, на этот раз собранная и спокойная. Рядом с ней — пара ассистенток с папками.

— Я всё отправила в столицу, — заговорила она, поглядывая на героев. — Приглашение придёт со дня на день. Но ждать сложа руки — будет большим упущением. Вам нужно имя, репутация. И для этого у меня как раз есть задание.

Дима, привычно облокотившись о спинку стула, лениво усмехнулся: — Ну, звучит, как вступление к чему-то интересному.

Сайлин постучала ногтем по листам: — Это будет не просто патруль. Ночью на вас напали наемники группировки. Та атака — дело рук работорговцев. У нас информация, что вся элита работорговцев этого региона собирается на тайный совет недалеко от старого маяка. Если вы их возьмёте, вы обрубите головы сразу всей сети.

Мира нахмурилась, подняв взгляд: — Работорговцы… здесь все такие слабые, откуда столько дерзости?

— Слабые, — подтвердила Сайлин, — но хитрые и жадные. Магии мало, зато они десятилетиями строили сети, договаривались, покупали стражу. Вы для них — словно пришельцы из легенд. Но это не значит, что нельзя попасть в ловушку.

Арсений, задумчиво глядя в окно, сжал кулак: — Значит, сегодня ночью всё и закончим.

Паша тихо хмыкнул, бросив взгляд на Сайлин: — А мы-то думали, будем бездельничать до приглашения.

Сайлин неожиданно смягчилась, даже улыбнулась: — Мне не нравится, что вы ввязались в наши местные дела, но вы помогли множеству людей. И если уж вы согласны, я устрою прикрытие.

Элария горделиво поправила прядь волос: — Всё равно, кто бы что ни думал, мы сами за себя говорим.

Каэль ухмыльнулся: — Значит, в этот раз охота на тех, кто привык охотиться.

— Именно. — Сайлин подтолкнула к ним папку. — Вот карта. Старый маяк, заброшенный склад, подземный зал для встреч. Мы перекроем выходы. Ваша задача — зайти и обезвредить главарей. Остальное я возьму на себя.

Дима наклонился через плечо Каэля к карте, привычно шутя: — Ну что, команда мечты, испытание репутацией? Может, наконец и титул нам придумают, раз уж стали вроде местных героев.

Элария бросила на него взгляд и чуть улыбнулась: — Главное — не растеряйте репутацию за первую ночь.

Арсений сдержанно кивнул: — Сегодня ночью — их конец.

Сайлин поднялась и, как хозяйка гильдии, уже совершенно по-деловому произнесла: — Соберитесь к закату. Я организую вам транспорт и людей для блокировки. Всё остальное — на вас.

Герои переглянулись: напряжение, лёгкий азарт и ощущение, что их ждёт не просто стычка с бандитами, а первый реальный шаг к имени, которое зазвучит по всему континенту.

Глава 1663. «Принцессы и здоровяк»

После разговора с Сайлин зал гильдии остался позади, оставив в воздухе запах чернил и бумаги. Солнце уже клонилось к закату, свет стал мягким, улицы города окрасились в золотисто-оранжевые оттенки. По пути к отелю герои шли расслабленно, как будто не на ликвидацию элиты работорговцев, а на прогулку.

Арсений, держа руки за головой, искоса посмотрел на Эларию. — Слушай, ты здесь точно станешь местной ледяной принцессой. Все эти паровые механизмы, стеклянные дворцы… Представляешь: «Принцесса Элария — стражница северных ветров!»

Элария сделала вид, что не впечатлена, но уголки её губ дрогнули. — Арсений, ещё раз назовёшь принцессой — заморожу прямо здесь.

Дима подхватил, как всегда с улыбкой: — Ну тогда Мире остаётся быть огненной принцессой. Баланс стихий, как ни крути.

Мира закатила глаза, но не смогла сдержать смеха: — Вот уж не думала, что доживу до момента, когда меня будут сравнивать с огненной принцессой.

Троица — Дима, Каэль и Арсений — переглянулась и синхронно повернулась к Паше. — А у тебя там как дела, здоровяк?! — в унисон сказали они, хитро ухмыляясь.

Паша, видимо не поняв намека, нахмурился, но глаза выдавали, что он едва сдерживает улыбку. — Что-то вы все разыгрались. Ладно, выбирайте — кто я? Принц-дракон? Повелитель булочек?

Каэль громко расхохотался: — Повелитель булочек! Вот это точно твоё!

Арсений хлопнул Пашу по плечу: — Эх ты, тугодум… Ладно! Ты будешь «Грозный рыцарь-телохранитель всех принцесс»!

Паша вздохнул театрально, подыгрывая: — И зачем мне вся эта жалкая слава, если вместо замка — забегаловка, а вместо балов — подземелья?

— Зато принцесс рядом две, — подмигнул Дима.

Элария, слушая этот балаган, хихикнула и отвернулась к витрине с паровым самоваром, чтобы скрыть улыбку. Мира же, чувствуя, как напряжение последних дней спадает, просто наслаждалась тем, что их команда снова похожа на тех самых ребят, которые могут смеяться даже перед серьёзной миссией.

Небо над городом густело, зажигались фонари, шестерёнки механизмов поблёскивали в их свете. За углом уже гудел паровой трамвай, от которого тянуло горячим воздухом.

Дима оглядел всех и с притворной серьёзностью сказал: — Ладно, шутки шутками, а мы сейчас идём как элита на вечерний бал. Надо будет хотя бы не разнести гильдию оценщиков до основания, если вдруг кто-то из этих работорговцев решит нас там встретить.

Каэль кивнул, но на лице его мелькнула улыбка: — Я уже привык, что ты это говоришь и через пять минут всё равно кто-то летит через стену.

Смех прокатился по улице. Так, перебрасываясь шутками и прозвищами, они дошли до отеля, а оттуда — к складу с припасами, чтобы забрать своё снаряжение.

Впереди их ждала охота на элиту работорговцев — ночь, в которой им предстояло показать не только силу, но и себя как команду. Но пока улицы города, паровые фонтаны и вечерние огоньки делали их просто друзьями, смеющимися в предвкушении будущего боя.

Глава 1664. «Портал у маяка»

Серый рассвет окутывал город паром от труб. У ворот, рядом с каменными колоннами и стальным мостом, уже стояла Сайлин. На ней был тёмно-синий плащ с гербом гильдии, волосы собраны в тугой хвост. Рядом с ней толпились десяток искателей — кто с арбалетами, кто с копьями. В руках у Сайлин лежала карта с расставленными отметками и схемой маяка, который служил штабом элиты работорговцев.

Когда у ворот показалась разношёрстная компания Рофлосквада, Сайлин облегчённо выдохнула, но привычная мягкость её лица уступила место деловитости. — План такой, — начала она, раздавая короткие приказы искателям. — Мы идём по южной дороге вдоль побережья, держимся скрытно. Маяк находится на скале, там несколько уровней охраны, внизу их склад, наверху башня. Нужно будет зайти с двух сторон, чтобы…

Арсений и Дима переглянулись. У обоих были одинаково глупые, нарочито недовольные гримасы. — Долго идти, говоришь? — протянул Арсений, вскинув бровь. — Да, около трёх дней пути, — кивнула Сайлин, чуть удивившись тону.

Арсений развёл руками: — Ну дайте хоть карту посмотреть, а то ты как школьница лекцию читаешь.

Сайлин, слегка озадаченная, протянула ему свиток. Вся группа искателей тоже замерла, переглядываясь.

Арсений пробежался взглядом по схеме, пальцем отметил нужную точку и вздохнул, будто устал. — Так… Понял. Секунду.

Он сделал шаг в сторону, провёл рукой по воздуху, и пространство дрогнуло, как вода. За пару секунд перед отрядом распахнулся огромный овал портала. За ним колыхалась картина прибрежных скал, шумела волна и виднелся далёкий маяк — ровно тот самый, о котором говорила Сайлин. Соль и морской ветер ворвались в лицо.

Сказать, что Сайлин с искателями были ошеломлены, — ничего не сказать. Девушка прижала ладонь к губам, её ассистенты с раскрытыми ртами уставились на сияющий овал. — Чт… Что это?! — выдохнула она. — Вы… Вы можете так просто перемещать людей через полконтинента?!

Дима, ухмыляясь, хлопнул Арсения по спине: — Ага. А ты думала, мы несколько дней пешком топать будем?

Каэль поправил ремень с мечом и весело заметил: — Привыкай, Сайлин. С нами даже скучная дорога превращается в фейерверк.

Паша с привычной кислой миной пробормотал: — Ну хоть этот здоровяк на что-то годен.

Сайлин стояла, чуть дрожа, то ли от ветра, то ли от того, что перед ней открылись масштабы возможностей этих людей. Она провела рукой по лицу, чтобы скрыть внезапную дрожь, и с деланным спокойствием произнесла: — Л… Ладно. Раз уж вы так умеете, то пойдём по вашему плану.

Арсений протянул ей руку, как будто приглашая в лифт: — Добро пожаловать в экспресс. Проезд бесплатный, но может слегка тряхнуть.

Сайлин сделала шаг, чувствуя, как её сердце бьётся чаще. Остальные искатели, оглядываясь друг на друга, один за другим вошли в портал.

Секунду спустя отряд оказался на каменной площадке вблизи скал. Соль, крики чаек, гул волн — всё это ударило в уши с новой силой. Над ними высился маяк, обвитый металлическими канатами и паровыми трубами, как мини-завод.

Сайлин ещё раз посмотрела на Арсения, потом на Диму. — Вы… не такие, как остальные. — Голос её был тихим, почти шёпотом. — Если вы говорите, что это будет просто… я, наверное, впервые в жизни хочу в это поверить.

Арсений, ухмыляясь, глянул на маяк: — Ну что, принцессы и повелитель булочек, — кинул он через плечо, — пошли покажем местным, как выглядит экспресс-рейд.

Дима засмеялся, а Паша лишь покачал головой. Впереди их ждал бой — но в этот момент команда стояла как единое целое, а морской ветер уносил прочь остатки сомнений.

Глава 1665. «Перед штормом»

Ветер с моря трепал волосы и плащи. Каменная площадка, на которую Арсений вывел отряд, была огорожена остатками ржавой решётки и заросшей травой. До маяка было метров двести, узкая дорожка вела к массивным воротам склада у подножия скалы. Вдоль стен виднелись трубы, паровые краны и зарешечённые окна. Оттуда тянуло гарью и специями.

Дима первым нарушил тишину, повернувшись к Сайлин: — Слушай, а нам всех обязательно живыми брать? — Он кивнул в сторону маяка. — Или только их «шишек»?

Сайлин, всё ещё приходя в себя после портала, пару секунд молчала, глядя на карту, а потом тихо, но уверенно ответила: — Обычных людей лучше не трогать. Там много запуганных рабочих и охранников, у которых семьи. Но ядро — элита работорговцев — должно быть захвачено или уничтожено. Их нельзя отпускать, иначе они восстановят сеть.

Каэль поправил рукоять меча: — То есть вычищаем верхушку, остальных — по возможности щадим?

— Да, — кивнула Сайлин. — У нас будут улики и живые свидетели. Это поможет гильдии разоблачить всю схему.

Дима ухмыльнулся: — Ну хоть что-то вроде правил есть. А то я уже думал, нас позвали тупо на мясорубку.

Арсений отмахнулся: — Какая разница, всё равно всех раскатаем.

Элария фыркнула, но сдержала улыбку: — Не забывай, здесь не как в империи. Здесь люди слабые, им проще навредить, чем защититься.

Сайлин посмотрела на своих новых знакомых и впервые позволила себе мягкую улыбку: — Я понимаю, для вас это прогулка. Но для нас — шанс полностью перекрыть этот кошмар. Если вы будете действовать… умеренно, я буду благодарна.

— Ладно, «ледяная принцесса», — подколол Дима, — постараемся быть галантными.

Паша, как обычно с кислой миной, бросил: — Говоришь так, будто мы вежливо постучим.

Сайлин вздохнула, но в глазах её блеснуло облегчение. — Хорошо. Я поведу вас к скрытому проходу. Там есть старый лифт для грузов, он ведёт прямо в нижний склад. Оттуда можно выйти в основной зал.

Отряд переглянулся, проверил оружие и один за другим двинулся за Сайлин к каменному склону.

Тем временем — в глубине скалы, под маяком.

Катакомбы были вырублены прямо в тёмном базальте. В центре огромного зала — длинный стол, накрытый серебряными блюдами, вином и фруктами. Над ним свисали паровые лампы, а за стенами лениво шипели трубы. Здесь, под ревущим океаном, работорговцы устроили себе маленький дворец.

За столом сидело восемь человек — лидеры сети. В мехах и дорогих плащах, с кольцами и медальонами, они больше напоминали придворных, чем преступников. Главный, седой толстяк с татуировкой якоря на шее, откинулся на спинку кресла и громко рассмеялся: — Вы слышали эту ночь? Гроза? Сначала вспышки, а потом, будто горы грохотали!

— Да, — кивнул другой, худой, с чёрной повязкой на глазу. — Даже стёкла дрожали. Как будто сами боги дрались у горизонта.

— Пфф, боги! — махнул рукой третий, молодой, с косой чёлкой и золотыми зубами. — Сказки. Может, военные что-то испытывали.

— Или те проклятые искатели, — вставила женщина с ярко-красной губной помадой и ножом на поясе. — После того налёта на наш караван, до сих пор хлопот не оберёмся.

Толстяк налил себе вина и лениво ответил: — Да ладно вам. Здесь у нас стены, охрана, подземные ходы. Кто нас достанет под этим маяком? Даже если эти «герои» сунутся, будут биться с нашими ребятами неделями.

В углу кто-то хохотнул: — А я бы посмотрел, как они тонут в наших ловушках.

Вино лилось, тосты поднимались. Они смеялись, обсуждая цену на «товар», планы новых рейдов, шутя про ночные вспышки и гром, так и не понимая, что гроза над океаном была предвестием их конца.

Сверху, по каменной лестнице, уже бесшумно поднимался ветер перемен — туда, где скоро появятся герои.

Глава 1666. «Ветер перемен»

Старый подъёмный лифт скрипел и шёл вниз, будто проглатывая сам себя. Ржавые цепи дрожали, а паровые трубки по бокам выпускали редкие облачка пара. Сайлин стояла впереди — серьёзная, собранная, но внутри неё всё кипело: она понимала, что вниз опускается не отряд авантюристов, а живая буря, способная стереть весь маяк до основания.

Арсений, прислонившись к стене, невольно улыбался. — Прямо как в старых книжках: спускаемся в логово злодеев.

— Только эти злодеи не монстры, а люди, — тихо сказала Элария, глядя в пол. — Пускай мерзкие, но всё равно…

Дима ухмыльнулся: — Уж точно не дети. Работорговцы — это худшее дно.

Мира поправила свой плащ: — Я не привыкла к таким местам. Как будто спускаемся не за победой, а за какой-то правдой.

— Да ладно, — буркнул Паша. — Главное, чтобы не пришлось долго возиться. А то будет жалко.

Каэль провёл ладонью по металлическим перилам: — Чувствую, тут ловушки. И много.

Сайлин обернулась, глядя на них — смесь страха и уважения. — Я сама бы никогда сюда не спустилась, — призналась она. — Даже наши лучшие группы обходили маяк стороной. У этих тварей есть деньги и связи. Убивают без вопросов.

— Зато вы их точно вычислили, — мягко сказал Арсений. — Это всё, что нужно. Остальное мы сделаем сами.

Лифт дёрнулся и остановился. Перед ними открылась тяжёлая железная дверь с маленьким глазком. Сайлин приложила ухо — тишина. Она жестом показала: «осторожно».

В катакомбах под маяком. Пир за столом набирал обороты. Толстяк с якорем на шее рассказывал очередную непристойную историю, остальные ржали. Женщина с ножом вытерла губы салфеткой: — Всё-таки я беспокоюсь. Слухи о тех новых искателях. Их называют новыми героями. Слишком уж быстро они расправились с нашим караваном.

Молодой с золотыми зубами фыркнул: — Слухи! Ты же знаешь, как это работает: расскажут, что они демоны, а по факту — бродяги с парой трюков.

Человек с повязкой на глазу подлил себе вина, но в его голосе прозвучало сомнение: — Я видел вспышки у океана своими глазами. И слышал рёв, как от огромных зверей. Что, если это не байки?

Толстяк отмахнулся: — Хватит, мы под маяком, у нас стены, бойцы, автоматы. Пусть приходят. Мы — элита. Нас не взять.

Он не успел договорить. По потолку прошла дрожь. Лампы зашипели, паровые трубки затрещали, будто их сдавливала огромная рука. Вино в бокалах дрогнуло.

— Что за… — начал кто-то.

Сначала был только звук — ровный, низкий гул. Потом с потолка сорвалась железная плита и со звоном рухнула прямо на стол, разметав блюда. Пар из труб хлынул белыми облаками.

Женщина с ножом вскочила: — Это что ещё за…

Но слова замерли в её горле. В белом тумане, заполнявшем зал, начали проступать силуэты. Высокие, уверенные, с плащами, в глазах которых было не напряжение, а лёгкая скука.

Элария вышла первой, её ледяной взгляд вонзился в толстяка: — По приказу Гильдии оценщиков вы обвиняетесь в работорговле, похищениях и убийствах. Сдавайтесь.

Толстяк хрипло засмеялся: — Ты с ума сошла? С кем ты сюда пришла?

Дима вышел из тумана, скрестив руки: — С богинями ночных кошмаров.

Арсений хлопнул кулаками: — Мы вас вычистим за то, что сделали с этими людьми.

Паша молча встал позади, его глаза сверкнули. Мира и Каэль появились с двух сторон, словно закрывая кольцо.

Искатели, вместе с Сайлин, держались позади — их просто парализовало. Они впервые видели, как герои действительно предстают героями.

В зале воцарилась тишина. Работорговцы, которые ещё минуту назад смеялись, побледнели. Ощущение силы было настолько плотным, что давило на грудь.

Молодой с золотыми зубами нервно шепнул: — Это не бродяги…

Толстяк медленно опустил бокал, его рука дрожала: — Кто вы такие…

Дима ответил тихо, но жёстко: — Те, кто сейчас закончит вашу историю.

С потолка сорвался ещё один кусок железа, и пар окончательно заполнил помещение. Катакомбы, которые служили им убежищем, превратились в ловушку.

Время пиршеств и шуток закончилось. Начиналась охота.

Арка: Маяк

Глава 1667. «Пламя и лёд»

Поначалу в катакомбах стояла мёртвая тишина — как перед грозой. Работорговцы, ещё минуту назад вальяжно пировавшие, теперь растерянно переглядывались. Потом кто-то рванул за оружием, кто-то за магическим амулетом. Этого хватило, чтобы герои перестали сдерживаться.

Световые кристаллы под потолком мигнули и погасли. В темноте полыхнул голубой свет — Элария подняла руку. Холодные снежинки закружились, затем превратились в сотни ледяных лезвий. Одним взмахом она пригвоздила к стене троих вооружённых людей, прежде чем они успели поднять пистолеты. На их месте остался иней и тихий звон остывающего металла.

— Мира, за мной! — скомандовала она.

Мира, чьё лицо стало серьёзным, вытянула руки. Тьма вокруг пальцев превратилась в клубящиеся языки пламени, и, когда одна из дверей распахнулась, открыв проход к рабскому отсеку, она запустила туда огненный вихрь. Взрыв вырвал петли, снес перегородки, и за ними открылись дрожащие, напуганные лица женщин и детей.

— Выходите! Живо, сюда! — скомандовала Мира, перекрывая шум. Элария создала вокруг них ледяной купол, который отражал случайные выстрелы.

В центре зала, среди пара и криков, Дима, Арсений и Паша шли вперёд, как живой таран. Дима метнул тёмный диск, который, ударившись о потолок, превратился в рой мини-сфер; те пронеслись над головами, выбивая оружие из рук охраны. Арсений влетел следом, его кулак засиял синеватым светом — один удар по полу, и каменные плиты, вместе с вооружёнными людьми, взлетели в воздух. Паша шёл последним, молча, держа в руках длинный молот: каждый его взмах отправлял вперёд волны давления, сбивая с ног целые ряды.

Катакомбы гремели. Трубы лопались, пар с шипением вырывался наружу. Потолок местами трескался, осыпаясь на головы тех, кто ещё пытался сопротивляться.

Главари в дальнем конце зала отступали. Толстяк с якорем кричал: — Стреляйте! Убейте их!

Но его голос тонул в реве. Дима швырнул в него короткий сгусток — тот попал в люстру, и тяжёлая железная конструкция рухнула прямо на стол, разметав блюда и людей.

— Без пощады, ребята, это не невинные! — сказал Дима, глядя, как ещё один охранник падает под ногами Арсения.

Элария и Мира вели рабов по коридорам наружу. Лёд прокладывал безопасные мостки, огонь сжигал замки. Руки беженцев дрожали, но на лицах появлялось неверие: они действительно выбирались из этого ада.

Снаружи, у самого маяка, искатели Сайлин встречали выведенных рабов и помогали им сесть в повозки. Небо было серым, ветер свистел с моря, но на фоне рвущихся вверх клубов пара и дыма это казалось почти очищением.

Внутри же герои становились всё более безжалостными. За каждым поворотом — ещё бойцы, ещё оружие. Пули рикошетили, но останавливались, ударяясь о невидимый барьер. Магические стрелы рассыпались искрами. Паша пробивал стены, открывая проходы к складам. Арсений вырывал целые балки и бросал их, как копья. Дима двигался по залу, как хищник, оставляя после себя лишь обугленные силуэты. На мгновение их силуэты исказили формы неизвестных существ, они выглядели очень устрашающе.

Толстяк, задыхаясь, попытался поднять белый флаг. Арсений схватил его за воротник и метнул к ногам Сайлин, которая вошла следом.

— Вот ваша элита, — бросил Арсений. — Остальные сами падут.

Сайлин смотрела на сцену, поражённая. В её голове не укладывалось, что эти люди ещё вчера смеялись, шутили, а теперь, с холодными лицами, сметают целую преступную сеть.

Склады маяка взлетали на воздух один за другим. Огромные металлические ворота, за которыми держали рабов, треснули и рухнули, как бумага. Оставшиеся наёмники пытались бежать к побережью, но Дима взмахом руки создал темную стену — они налетали на неё, падали и уже не поднимались.

Ветер с моря приносил запах гари. Маяк, бывший символом страха, превращался в горящий обломок. На его фоне герои выглядели, как призраки войны.

И среди всех этих криков, пара и огня, Элария с Мирой выводили последнюю группу рабов. Девушка-эльф прижимала к себе плачущего мальчика, Мира шептала ему что-то успокаивающее. Они обе чувствовали: внутри их товарищи становятся всё более жестокими. Но никто не останавливался — слишком много боли видел каждый из них.

Маяк падал. Катакомбы рушились. И над всем этим стояли герои, молча, без жалости, зная: справедливость иногда требует крови.

Глава 1668. «Пепел маяка»

Серый рассвет только поднимался над морем, когда бой стих окончательно. С берега уже не доносилось выстрелов, лишь гул волн и потрескивание горящих балок. Сайлин, герои и несколько её искателей стояли на скалистом уступе у подножия разрушенного маяка. За их спинами — десятки спасённых людей, завернутых в плащи и одеяла. Одни сидели прямо на камнях, другие смотрели на море с пустыми глазами.

Паша стоял чуть поодаль, склонившись над тёмным кругом на земле. Его призывники — прозрачные силуэты с багровым сиянием — скользили по руинам катакомб, ныряя в чёрные проломы. С каждым возвращением они приносили ещё одну группу освобождённых или волокли связанного разбойника. Наконец последний призывник вернулся, за ним шли несколько рабов с выцарапанными лицами, дрожащие, но живые.

— Это все, — устало сказал Паша, распуская своих призывников. — Остальных не нашли. Разбойников нет — вырезали подчистую.

Сайлин, опершись рукой о камень, перевела взгляд с Паши на маяк. Горящий остов, словно чёрная свеча, тянулся в небо. Её тонкие пальцы дрожали. — Я должна вас поблагодарить… — её голос был почти шёпотом. — Вы захватили элиту работорговцев, спасли сотни жизней.

Она выдохнула и, наконец, встретилась взглядом с Арсением и Димой. — Но… всё это… — взгляд скользнул по почерневшему входу в катакомбы, — …я видела, как вы действовали. Страшно. Очень страшно.

Арсений молча провёл рукой по волосам, на секунду смягчившись. — Мы знали, на что шли, — тихо сказал он. — Они не оставили нам выбора.

— Я понимаю, — ответила Сайлин. — Просто… я всё время думаю, что даже на самой тёмной стороне есть кто-то, кто ещё не успел окончательно погрязнуть.

Дима стоял рядом, глядя на море. — Сайлин, мы это тоже понимаем. Но иногда выбор — это либо ты, либо они. Мы не ищем крови, мы ищем конец этой системе.

Сайлин кивнула, опуская глаза, и больше не сказала ни слова. Сзади искатели уже раздавали воду и еду освобождённым. Маленькие дети, ещё не веря, что всё кончилось, прижимались к ногам Миры и Эларии, и девушки утешали их, как могли.

Арсений поднял ладонь. В воздухе, дрожа, появилась искра портала. С каждым его взмахом открывались новые овальные врата — тёмно-синие, с тихим гулом, похожим на ветер. — Сначала в город отправляем рабов. Потом элиту. Потом сами. Быстрее. — скомандовал он.

Бывшие рабы и даже захваченные главари, всё ещё не веря, переступали порог порталов. Искатели вели их, уговаривая не бояться. Кто-то плакал от счастья, кто-то — от страха. Маяк продолжал гореть, а на фоне его огня герои выглядели не спасителями, а судьями.

Сайлин стояла рядом с Арсением и смотрела, как один за другим исчезают в порталах фигуры. В её груди мешались благодарность, тревога и уважение. Она знала: эти люди не просто герои — они нечто большее, и, возможно, эта жестокость — цена их силы.

Арсений, уловив её взгляд, лишь коротко кивнул: — Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

Они продолжали работать, пока последний спасённый не ушёл в сияющий разлом, и над побережьем вновь не воцарилась тишина.

Глава 1669. «Тень за океаном»

Когда последний освобождённый раб исчез в портале, на пляже остались только солёный ветер, дым от маяка и несколько десятков связанных работорговцев — их элита, в дорогих камзолах, с перстнями и изломанными лицами. Рядом стояли Сайлин, отряд её искателей и рофлосквад со стражами. Синие овалы порталов ещё дрожали в воздухе, словно напоминая, что путь в город открыт.

Сайлин, сжав кулаки, холодным голосом приказала: — Уведите этих… животных. Закройте в самой грязной камере. Пусть почувствуют, что такое настоящее рабство.

Искатели кивнули, схватили верёвки и начали подталкивать пленников к порталам. Те, спотыкаясь, шли, но один из них, молодой, в дорогом плаще, вдруг задрал голову и выкрикнул, голос сорвался на истерику: — Вы думаете, вы одни такие сильные?! Да, вы нас удивили, вы — монстры, самые настоящие! Но вы такие не одни! Спокойные времена кончаются!

Он дернулся, срываясь с поводка, и хрипел дальше: — За океаном сражались существа, явно сильнее вас! Мы видели, как горизонт сотрясался, как небо горело! Это только начало!

Его слова подхватили двое других: — Скоро вы увидите! Вы не вершина мира! — Мы знаем, что грядёт! Мы не скажем!

Сайлин резко повернулась: — Заткните их! — голос её был стальным, как лезвие. Искатели, не раздумывая, ударили прикладами, и пленники осели, потеряв голос.

Но в этот миг она заметила лица героев. Арсений сжал кулаки так, что побелели костяшки. Мира с Эларией стояли чуть впереди, их глаза — как лёд. Каэль молча провёл пальцем по рукояти меча. Даже Дима, обычно хихикающий, смотрел куда-то сквозь пленников — взгляд у него был тяжёлый, как у взрослого, который видит, что за шутками начинается правда.

Сайлин почувствовала холод по спине. — Что с вами? — спросила она едва слышно.

Арсений шагнул ближе, его голос был низким: — Мы понимаем, о чём они.

Дима кивнул, вытирая руки о штаны: — Это не пустые слова. Мы чувствовали этот грохот. Эти вспышки. За океаном действительно что-то идёт.

Паша поднял голову, смотря в небо, где облака ещё клубились после боя: — Жалко, но это не кто-то вроде этих шавок. Это кто-то, кто может сломать наш мир.

Элита, до этого кричавшая, вдруг затихла. Они увидели в глазах героев не только силу, но и жажду крови, сосредоточенную, хищную. Их собственная бравада испарилась, как пар. Они опустили головы и больше не смели проронить ни слова.

Сайлин провела рукой по виску, пряча дрожь: — Я не знаю, кто вы такие, но… кажется, вы знаете, что делать дальше.

Герои не ответили. Они просто стояли, глядя в сторону моря. Волны плескались, а в каждом шорохе слышался отголосок грядущей бури.

Глава 1670. «Слова, что срывают покровы»

Когда последний пленник исчез за сияющим овалом портала, пляж снова стал пустым. Солнце клонилось к закату, багровый свет отражался в воде, маяк догорал, осыпаясь чёрными обломками. Сайлин, стоявшая рядом с героями, одной рукой смахнула пот со лба, другой подала знак своим искателям – уходить.

— Идите, уведите людей в город, — тихо сказала она. — А я… задержусь.

Искатели переглянулись: в воздухе чувствовалась тяжесть, как перед грозой. Они склонили головы и ушли. Портал закрылся, оставив на пляже только героев и главу гильдии.

Сайлин прикусила губу, глядя на Арсения, Диму, Пашу, Эларию, Миру и Каэля. Её голос дрогнул: — Скажите… всё-таки скажите. Эти их слова. Этот “океан”, эти “существа”... Вы ведь что-то знаете. Мне страшно не за себя — за город, за материк.

Дима выдохнул и, как всегда, первый заговорил, но без привычной шутливости: — Сайлин… это не пустые угрозы. Там, за океаном, сейчас движется Ковенант Теней — группа, которая подчинила себе уже несколько континентов. Их предводитель — Никита Зелбен.

Имя прозвучало, как удар. Сайлин непроизвольно обняла себя за плечи.

Арсений продолжил: — Они не просто сильные. Они — как шторм, как катастрофа. Мы ещё не знаем, с кем именно они там сражались… возможно, с богами.

Сайлин нахмурилась, шёпотом: — С богами? Но… в нашем мире же всегда была только одна богиня. Она восседает на троне в столице. С детства нам говорили, что она — воплощение порядка, что она управляет этим миром.

На этих словах герои переглянулись. Первыми заговорили Мира и Каэль. Мира мягко, но твёрдо: — Сайлин, мы уже видели “богиню”.

Каэль добавил: — Её звали Сайра. Она явилась на поле боя, где мы были. Мы видели, как её победил один из Ковенанта — Завет Бездны, Сэррил. Мы видели, как её пленили.

Сайлин резко выпрямилась, глаза расширились: — Вы… видели богиню? И она была побеждена?

Паша кивнул: — Своими глазами. Никита и его заветы — это уже не просто герои или злодеи. Это силы, которые ломают само устройство мира.

Сайлин медленно опустилась на обломок бревна. Руки её дрожали, но голос, напротив, стал спокойнее — так говорит человек, который впервые признаёт правду: — Никогда бы не подумала, что услышу такое. Если Ковенант Теней настолько силен… значит, не устоит ни одна крепость.

Она подняла глаза, в которых мелькнула надежда: — Но вы… вы же такие сильные. Вы же смогли пленить элиту, разрушить катакомбы одним взмахом. Скажите честно: сможете ли вы противостоять им?

Герои молчали. Каждый смотрел куда-то вдаль. На губах Арсения мелькнула слабая улыбка, но глаза были тяжёлыми. Дима провёл рукой по волосам, как будто хотел подобрать слова, но не мог. Паша сжал кулаки.

Элария первой заговорила: — Мы будем пытаться. Мы обязаны. Но ты должна понимать: это не противники вроде этих работорговцев. Это — как небо и земля.

Мира тихо добавила: — Мы ещё даже не знаем, какой ценой нам достанется эта попытка.

Сайлин смотрела на них долго, потом кивнула: — Я всё поняла. Тогда… я отправлю второй рапорт. Королева должна знать, что надвигается на нас. И я постараюсь сделать всё, чтобы вас прикрыть. Ваши настоящие уровни будут скрыты, пока вы сами не решите их раскрыть.

Она встала, расправила плечи. — А вы… постарайтесь хоть немного отдохнуть. У нас не так много времени, как кажется.

Ветер с моря налетел порывом, поднял пепел маяка, закружил вокруг. Герои стояли молча. Они знали: за этим ветром скоро придёт буря, и за ней — Ковенант Теней.

Глава 1671. «Тени, идущие к трону»

Уже приготовив портальный круг, Арсений остановился и обернулся к Сайлин. — Постой, — сказал он, — лучше мы сами донесём эти вести до богини. Ты же сама говорила, что ваша королева-богиня будет не прочь лично встретиться с теми, кто обладает такой силой.

Дима, ухмыльнувшись, добавил: — Ну да, сама же нам шептала, что она “как богиня”. Значит, и сама захочет увидеть героев.

Сайлин нервно засмеялась, поправляя выбившуюся прядь: — Так оно и есть… Так оно и есть. Вся моя жизнь — легенды о ней, а теперь, выходит, я сама отправляю вас к ней. Она ещё раз взглянула на героев и кивнула: — Тогда остальное… вы расскажете лично.

Портал загудел, открывая путь обратно в город.

А в это время, в самой столице материка, за сотни километров от них, в тронном зале стояла тишина. В зале, выложенном белым мрамором, под сводами, расписанными небесными знаками, сидела на высоком троне Королева-Богиня.

Она была высокой, статной, необычайной красоты. На её фигуре мягко переливалось длинное, обтягивающее платье цвета жемчужного рассвета; поверх — несколько слоёв прозрачного шёлка, как лёгкое облако. Волосы — мягкие, розовые, до самой талии, будто сотканные из первых лепестков весны. Глаза — не просто глаза, а две живые цветочные чаши сакуры, в глубине которых мерцал свет. От её присутствия по залу плавно кружились розовые лепестки, появлявшиеся из ниоткуда и исчезавшие у пола.

Имя её на этом материке знали лишь как Астерию Сакурис — «Владычица Лепестков». Было понятно: это не просто правительница, а древняя сила, заключённая в человеческом облике.

Сейчас Астерия сидела, опершись подбородком о тонкую ладонь, и читала свежий рапорт. Строки о том, что на побережье появилась группа чужеземцев невообразимой силы, заставили её тонкие брови сдвинуться.

Она медленно опустила пергамент, а лепестки вокруг неё закружились быстрее. — Неужели… вот оно. — прошептала она.

А затем, едва заметным движением пальцев, она коснулась воздуха, и её голос, словно весенний ветер, скользнул через пространство, достигая сознания Сайлин, сидевшей в своём кабинете, обдумывающей действия.

Глава гильдии дёрнулась, едва не опрокинув чернильницу, когда прямо в голове зазвучал мягкий, но властный голос: — “Сайлин. Я получила твой рапорт. Эти люди… веди их ко мне. И осторожно. Скажи им: их ждёт Астерия Сакурис.”

Сайлин замерла, сжав руки, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом: сама Королева-Богиня впервые за годы обратилась к ней напрямую.

Арка: Привет столице

Глава 1672. «Дом, который стал приютом»

Астерия Сакурис, положив перо, ещё раз коснулась пространства — и голос её в голове Сайлин прозвучал уже мягче: — Поторопитесь. Время сейчас тонкое, я чувствую дрожь нитей судьбы. И мне самой нужно побеседовать с этими пришельцами, пока они не ушли дальше.

Сайлин вскочила со стула, низко поклонилась воздуху, будто Королева-Богиня стояла прямо перед ней: — Да, Владычица! Я немедленно сообщу им о вашем желании.

Она ещё долго сидела неподвижно, уставившись на стену, прежде чем руки перестали дрожать. Всё-таки не каждый день сама правительница столицы говорит с тобой напрямую.

Тем временем герои уже обосновались в новом домике на окраине — гильдия не поскупилась, выплатив им приличную сумму после разгрома маяка. Дом оказался просторным, с несколькими комнатами, деревянной верандой и видом на море. Вечерами они собирались вместе на кухне, кто-то дурачился, кто-то готовил, а кто-то просто спал на диване.

Они постепенно привыкали к этой странной “нормальной” жизни, напоминая большую, хоть и слегка хаотичную семью.

Каэль каждую ночь исчезал в город. Формально — «на поиски приключений», а на деле — шлялся по барам, с азартом обольщая местных девушек. Это уже вошло в привычку, и даже сам он не скрывал, что ему приятно такое внимание.

Паша неожиданно для всех увлёкся живописью. Первой его работой стала Сайлин — сдержанная, строгая, с длинными волосами и пером в руке. Картина получилась на удивление тёплой, почти светлой. Дима, конечно, не мог упустить случая подшутить: — Ты смотри, ещё пара таких картин — и ты станешь местным придворным художником. Или, того хуже, Сайлин сама за тобой начнёт ухаживать.

Паша отмахивался, краснея, но картина стояла на видном месте.

Арсений же уже не мог скрывать свои чувства. Он всё чаще находил поводы, чтобы быть рядом с Эларией. Сейчас они сидели вместе на веранде, глядя, как закат красит море. Слова Арсения шли сами собой, руки — тоже: он непроизвольно подтянул Эларию ближе, крепко прижал, словно боялся отпустить. У Эларии щёки вспыхнули алым; она опустила взгляд, но в уголках её глаз мелькало блаженство.

В проёме двери показался Дима, с кружкой в руке, и едва сдерживал смех. — Вот это сериал, конечно, у нас тут, — хохотнул он.

Мира, проходя мимо, толкнула его плечом: — Тормоз, дай людям момент прожить.

Дима, задорно ухмыльнувшись, поднял кружку в шутливом тосте: — Ну что, за нашу “большую семью” в изгнании.

Слова повисли в воздухе — лёгкие, домашние. И на миг все действительно почувствовали себя не беженцами, не воинами, а просто людьми, которые вместе пережили слишком многое.

За окнами шумело море, а над горизонтом медленно всходила луна, окрашивая всё мягким серебром.

Глава 1673. «Портрет и приглашение»

Утро было ленивым: в кухне пахло кашей и жареным хлебом, кто-то из ребят ещё в полусне, кто-то растягивался на стуле. Дима, как всегда, комментировал каждое движение, Каэль что-то мурлыкал под нос. Казалось, этот день будет таким же беззаботным, как предыдущие.

Внезапно в дверь загрохотали. — Кого там ещё принесло в такую рань… — пробормотал Паша, вставая. Арсений тяжело вздохнул, но пошёл открывать.

На пороге стояла Сайлин. Её дыхание сбивалось, волосы прилипли к вискам, но она пыталась держать привычную собранную маску. Глаза же выдавали волнение. — Герои… — голос её дрогнул, — вы приглашены на аудиенцию к Королеве в столице. Она просит, чтобы вы пришли как можно скорее.

За столом повисла тишина. Первым её прервал Дима, привычно переводя всё в шутку: — Так-так, нас позвали к самой “маме-богине”? Может, там и завтрак получше будет?

Каэль хохотнул, Арсений только покачал головой. Сайлин, переступив порог, наконец заметила, что висит на стене: её портрет, написанный Пашей. Щёки и кончики ушей эльфийки вспыхнули. — Это что… — начала она.

Дима не дал договорить: — А, да, мы тут коллекционируем портреты прекрасных леди. Этот, между прочим, самый удачный.

Паша от неожиданности кашлянул, покраснел, а Сайлин нахмурилась, но взгляд у неё смягчился. На секунду она выглядела растерянной, словно не знала, злиться ли, смеяться ли.

— Хватит дурачиться, — тихо сказала Мира, — если Королева зовёт, значит, это серьёзно.

Сайлин кивнула, оправив платье: — Я думала, вам нужно будет хотя бы пару часов, чтобы собраться…

— Собраться? — Дима подкинул в руках свою кружку. — Да мы все вещи в мои карманные ячейки хранения сложим, даже не заметите.

Арсений улыбнулся: — Скажем спасибо нашему “ходячему складу”.

Герои, пошутив напоследок, встали из-за стола. Элария поправила волосы, Паша снял картину со стены, чтобы убрать её в ячейку — и на секунду взгляды Сайлин и Паши встретились, оба смутились. Арсений сказал: — Может и до столицы тогда доберемся через порта… — не успел договорить Арсений, как его перебила Сайлин. — Не нужно, мы же не хоти поставить всю столицу на уши столь вульгарным появлением! Арсений с грустью опустил глаза.

— Тогда двигаемся, — сказала Мира, глядя на Сайлин. — Показывай дорогу.

И вся компания, всё ещё напоминая шумную семью, двинулась через город к новым приключениям. Городские жители расступались, оборачиваясь: кто-то шептался, кто-то кланялся, кто-то лишь провожал глазами.

Перед ними открывался путь в столицу — и к встрече, которая могла изменить всё.

Глава 1674. «Поезд, которого все ждали»

Город оживал вокруг них: шумные рынки, паровые трубы, запах масла и горячего железа. Герои шли за Сайлин, которая шла с гордо поднятой головой и сияла — впервые за долгое время она была на своей территории, среди привычных людей и технологий.

— А куда именно мы идём? — лениво спросил Паша, пряча руки в карманы.

Сайлин обернулась, улыбнулась, чуть приосанилась, и в голосе её прозвучала гордость: — Мы направляемся на вокзал. Мы поедем на поезде. Это — шедевр современной науки, он довезёт нас до столицы всего за пару дней!

Элария и Мира переглянулись — их глаза загорелись, как у детей. — Поезде? Настоящем? — Элария едва сдерживала восторг. — А как он работает? Там же нет магии? — добавила Мира.

Сайлин с удовольствием отвечала, увлекаясь всё больше: — На пару и механизмы! Мы тянем ресурсы из глубины материка, у нас инженеры и мастера… Королева лично поддерживает развитие технологий. Увидите сами: это не просто вагон на рельсах, это целая крепость на колёсах!

Пока девушки, зачарованно слушая, расспрашивали Сайлин о вагонах, паровом котле и скоростях, мужская часть компании начала переглядываться. Улыбки ползли по лицам, будто кто-то только что придумал очередной глупый план.

— Ребята, разве нам не нужно добраться до столицы как можно быстрее? — с нарочитой серьёзностью бросил Дима. — Жалко, но это так… — подхватил Паша, делая вид, что печалится. — Эх, ну что за дилемма… — протянул Арсений, будто примеривая маску трагического героя.

Каэль стоял рядом, прислонившись к перилам, и тихо хихикал, как человек, заранее знающий, что из этого выйдет.

Девушки, наконец заметив шепотки и ухмылки, напряглись: — Что вы там задумали? — прищурилась Мира. — Лучше бы вам это объяснить, пока мы не сели, — добавила Элария, держа Сайлин под руку.

Впереди показался вокзал. Огромное здание из светлого камня с высоким паровым куполом, из труб валил густой белый пар. На одной из линий стоял поезд, покрытый бронзовыми вставками и стальными пластинами, готовый к отправлению. Возле него сновали проводники, грузчики таскали ящики, свистел локомотив.

— Вот он, наш поезд, — сказала Сайлин с лёгкой гордостью. — Мы поедем именно на нём.

И пока паровые трубы выпускали облака белого пара, мужская компания всё так же стояла в кучке, перешёптывалась и улыбалась — явно предвкушая какую-то глупость. Девушки, не сговариваясь, переглянулись: дело к добру не ведёт.

— Ну? — Элария скрестила руки. — Говорите, что у вас там.

Дима только ухмыльнулся в ответ, подняв глаза на поезд.

Глава 1675. «Рофлоэкспресс»

У ворот вокзала, где из-под колёс паровоза валил белый пар, а механические свистки перекрывали людской гул, Дима сделал шаг вперёд и торжественно произнёс, обводя всех взглядом:

— Девушки, у меня для вас отличное предложение… Он сделал паузу и широко улыбнулся: — Как насчёт Рофлоэкспресса? Мы готовы устроить вам самую быструю поездку на материке!

Каэль, Паша и Арсений за его спиной синхронно хлопнули в ладоши и засвистели, изображая фанфары.

— Что? Какой ещё рофлоэкспресс? — Мира с подозрением прищурилась, но уже было видно, что ей любопытно. — Вы опять что-то затеяли? — добавила Элария, скрестив руки. — Я хотела прокатиться на поезде…

— Секрет фирмы! — подмигнул Дима. — Но гарантируем: это будет очень быстро и…. Незаметно!.

Не дожидаясь их согласия, он резко шагнул к Мире, подхватил её на руки как принцессу, поднял чуть выше, будто собирался танцевать, и шутливо сказал: — Держись крепче, огненная принцесса.

Мира пискнула от неожиданности, а в следующую секунду силуэт Димы расплылся в воздухе — он сорвался с места со скоростью, при которой даже паровоз на рельсах казался черепахой.

Сайлин стояла как вкопанная, не понимая, что только что произошло. Вокруг неё клубился пар, а на лице застыло смущённое выражение.

— Ну, чтобы не задерживать, — мягко сказал Паша, подходя ближе. Он аккуратно, почти нежно, взял её на руки. Сайлин от неожиданности потеряла дар речи, чувствуя, как её сердце колотится — никто до этого никогда так не обращался с ней.

— Держись, Сайлин. — Паша наложил на неё защитный барьер, чтобы не травмировала скорость, прижал к себе. — Мы доставим тебя быстрее любого поезда.

И с этими словами он рванул следом за Димой, оставив за собой едва видимую алую полосу магической тяги.

Элария стояла в растерянности, разочарование читалось на лице: она уже представляла себе, как будет смотреть на пейзажи из окна вагона. Но к ней подскочил Арсений, улыбнулся своим открытым, честным взглядом и, как настоящий кавалер, протянул руку:

— Ледяная принцесса, разрешите вашему рыцарю быть вашим проводником?

Элария вскинула глаза, покраснела и, чуть улыбнувшись, вложила свою ладонь в его. Арсений аккуратно притянул её к себе, и их силуэты мягко растворились в воздухе, оставляя после себя лишь вихрь поднятой пыли.

Последним остался Каэль. Дима, не останавливаясь, издалека бросил на него чар скорости. Каэль, сияя, обернулся к оставшимся на платформе поклонницам, которые провожали его восхищёнными взглядами, театрально поклонился:

— Дамы, вы же знаете: долг зовёт!

И, смеясь, сорвался с места, превращаясь в серебристую стрелу, догоняя остальных.

Паровоз, который только-только подал сигнал к отправлению, выпустил ещё одно облако пара — как будто сам по себе аплодировал этой безумной компании, разлетевшейся по воздуху быстрее любой машины этого материка.

А в центре платформы остались лишь ошарашенные проводники и несколько горожан, шептавших: — Кто они такие?..

Глава 1676. «Скорость рофлоэкспресса»

Столичный вокзал взревел гудками. Но никому даже не пришло в голову, что пятеро человек и две девушки в один миг пересекли сотни километров — просто стоило им моргнуть, и вот они уже стояли на широкой платформе столицы, облитой солнечным светом.

Вокруг — пышные здания вокзала из белого камня, кованые колонны, повсюду вращались шестерни, гудели медные трубы, по рельсам катились длинные составы. На площади перед вокзалом струился пар от десятков паровых экипажей, а на горизонте виднелись высокие башни, увенчанные часами, и трубы заводов, из которых поднимался лёгкий дым. Город гудел и дышал, как огромный живой механизм.

Дима первым поставил Мирy на землю, распрямился, повёл плечами и с ухмылкой спросил:

— Ну что, огненная принцесса, понравилось наше турбо-такси?

Мира, немного потрёпанная скоростью, отряхнула платье, поправила волосы и, хмуро посмотрев, пробормотала: — Это было…страшно быстро. Но… круто.

Арсений поставил Эларию, мягко держа её за руку: — А вы как, ледяная госпожа?

Элария, всё ещё красная после близости с Арсением, облизнула пересохшие губы и ответила честно: — Я никогда не летала так. Это… будто мир пролетает мимо, а ты внутри бури.

Каэль, нагнав их, отдувался, но улыбался: — Я так и знал, что это будет рофлоэкспресс, только без тормозов.

Паша, осторожно опустив Сайлин, всё ещё держал её за локоть, чтобы та не пошатнулась. Сайлин, в свою очередь, чувствовала, как горят кончики её ушей — она впервые оказалась на руках у мужчины, да ещё такого гиганта.

— Ну… — выдохнула она, поправляя прядь волос и силясь выглядеть невозмутимой. — Теперь мне точно придётся объяснять всё придворной страже.

— Что объяснять? — Дима нагнулся к ней, почти касаясь плечом.

Сайлин закрыла лицо рукой, скрывая нервную улыбку: — Вы понимаете, сроки аудиенции были рассчитаны на три дня, а мы прибыли за считанные минуты. Придворная стража проверяет каждый шаг, а я должна была подготовить ваши документы, королевский протокол… А теперь…

Она вздохнула и огляделась по сторонам — вокруг вокзала уже начали обращать внимание на странную компанию.

— Теперь мне придётся лично объяснять офицерам, кто вы такие и почему прибыли досрочно.

— Ох, да ладно, — усмехнулся Каэль. — Мы же можем сказать, что просто быстро ехали на поезде.

— Да-да, — подхватил Арсений, — что паровоз был новый, со сверхпаровыми колёсами.

Мира прыснула от смеха, а Элария прикрыла рот рукой.

Сайлин покачала головой, но на губах мелькнула тёплая улыбка: — Вы даже не представляете, с какой ответственностью я взяла на себя этот рапорт. И теперь…

— Теперь всё будет хорошо, — мягко сказал Паша, кладя руку ей на плечо. — Мы здесь. Мы с тобой. И никого бояться не нужно.

Сайлин почувствовала, как напряжение немного спадает.

— Ладно. Пойдёмте. Я проведу вас к Дворцовым воротам. Там всё равно будет задержка — стража не сразу пустит нас к королеве, придётся убедить их, что вы приглашены.

Она поправила плащ, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд, а герои, переглянувшись и обменявшись лёгкими шутками, двинулись следом, растворяясь в потоке людей столицы, где пар и шестерни шумели так же громко, как и слухи, которые вскоре появятся о загадочной компании, прибывшей в город быстрее поезда.

Глава 1677. «Врата столицы»

По мере того как их маленькая процессия углублялась в сердце столицы, город постепенно раскрывался во всей своей величественной сложности. Узкие улицы с кафельной мостовой сменялись широкими проспектами, над которыми склонились мосты-виадуки; в арках бурлила тёплая вода для обогрева, а по фасадам зданий тянулись медные трубы. Колёса карет скрипели, паровые тележки звенели колокольчиками, воздух был густым от запаха машинного масла, трав и выпечки, доносящейся из многочисленных лавок.

Сайлин шла впереди, держа в руках кожаную папку с гербовой печатью — рапорт, который она должна будет вручить лично. Ветер от проезжающих паровых экипажей развевал её длинные волосы, а сердце колотилось: ещё никогда она не привозила в столицу таких гостей.

Герои же, хоть и старались выглядеть спокойными, не могли не чувствовать напряжение. Даже Дима на этот раз сдерживал свои шутки, идя рядом с Мирой, которая, прижимая к груди маленький мешочек с покупками, впитывала глазами каждую деталь чужого города.

Арсений с Эларией шли чуть позади. Арсений иногда бросал на девушку короткие взгляды — после их недавних близких моментов ему казалось, что даже её шаг изменился, стал мягче и увереннее. Элария, заметив эти взгляды, старалась делать вид, что смотрит по сторонам, но уши её выдавали лёгкое волнение.

Каэль же, привычно засунув руки в карманы, наслаждался вниманием встречных девушек — высокий, подтянутый, с загадочной ухмылкой. Ему нравился этот шум, огни, музыка уличных артистов.

Паша шёл рядом с Сайлин. Он заметил, что та нервно мнёт пальцами уголок папки, и тихо произнёс: — Не переживай. Мы с тобой.

Сайлин бросила на него короткий взгляд, пытаясь сохранить деловой вид: — Я и не переживаю. Просто… это столица. Здесь всё иначе. Все сильные здесь… не такие, как у нас на побережье.

— Сильные везде одинаковы, — мягко ответил Паша. — А вот честность редкость. Ты честная — и это видят.

Сайлин чуть улыбнулась, хотя и постаралась тут же отвлечься, свернув на боковую улочку.

Впереди показались массивные дворцовые ворота. Высокие, украшенные барельефами с изображениями цветущих деревьев и небесных птиц, они казались частью целой крепости. По обе стороны стояли двенадцать стражей в бело-зелёных мундирaх с паровыми ружьями и короткими копьями, из которых поднимался лёгкий пар. Их лица были скрыты под металлическими масками с выгравированными символами сакуры.

При их приближении стражи перекрестили копья, преграждая путь.

— Остановитесь. Назовите цель визита и предъявите разрешение, — голос старшего прозвучал, как удар по меди.

Сайлин, глубоко вдохнув, шагнула вперёд и протянула папку. — Мы приглашены лично её величеством, королевой Астерией. Я — Сайлин, глава гильдии оценщиков побережья. Это… мои гости.

Старший страж открыл папку, пробежал глазами текст, в котором чётко была указана печать дворца. Он поднял взгляд — но не на Сайлин, а на героев. Их ауры — даже сдержанные — ударили по нему, как волна жара.

— …Я вижу. — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Подождите здесь. Я доложу.

Он отдал знак двум другим, и они скрылись за воротами. Остальные, хоть и продолжали стоять ровно, косились на героев с явным уважением и даже страхом.

— Ну вот, — тихо сказала Сайлин, оборачиваясь к своим спутникам. — Началось.

Дима усмехнулся: — Ничего, переживём. Мы уже привыкли к шумным входам.

Мира толкнула его локтем: — Дима, давай без твоих фейерверков, ладно?

Арсений положил руку на плечо Эларии, словно давая понять, что всё под контролем. Каэль же задумчиво смотрел на огромные ворота и шепнул: — Интересно, как выглядит та, что сидит за ними. Богиня-королева…

Через пару минут вернулся старший страж. — Её величество готова принять вас. Следуйте за мной.

Ворота медленно раскрылись, пропуская их внутрь. За ними открылся просторный двор, залитый солнечным светом и полный цветущих деревьев, из которых падали лепестки — словно миниатюрные копии ауры самой Астерии.

Герои переглянулись, каждый чувствуя, как сердце забилось быстрее. Сайлин выпрямилась и шагнула вперёд, ведя их по дорожке к самому дворцу. Впереди их ждала встреча, которая могла изменить судьбу всего материка.

Арка: Красота Сакуры и Сила тьмы

Глава 1678. «Трон из лепестков»

Дворец был похож на живую симфонию камня, стекла и шелка. Пар из сотен скрытых трубок поднимался из-под пола, создавая мягкую дымку, а сквозь неё сверкали витражи с изображениями древних сражений. Стены, казалось, дышали — по ним струились узоры розовых и золотых прожилок, словно живая ткань. Герои невольно сбавили шаг; даже Каэль, привыкший к столичному шику, тихо присвистнул.

— Вот это… — пробормотал он. — Я думал, у нас замок был красивым, но это…

Сайлин шла впереди, держа спину прямо, но пальцы, сжимавшие папку, слегка дрожали. Её обычно уверенный голос пропал; она лишь время от времени бросала короткие взгляды на героев, будто ища поддержки.

Коридоры сменялись всё богаче: веранды с фонтанами, висячие сады, хрустальные мостики, ведущие через внутренние дворы. Наконец стражи остановились у огромных двустворчатых дверей, украшенных барельефами в виде цветущей сакуры, чьи лепестки были инкрустированы розовым кварцем.

— Тронный зал, — прошептала Сайлин, и герои впервые услышали в её голосе нотку страха. — Я сама никогда не видела её величество…

Двери медленно раскрылись. Солнечный свет, преломляясь сквозь витражи под потолком, падал на пол мягкими розовыми пятнами.

В центре зала возвышался трон, словно сотканный из ветвей сакуры. Вокруг него плавал легкий вихрь розовых лепестков, как аура живого дерева. На троне сидела она — королева Астерия.

Её длинные, как поток весенней реки, розовые волосы переливались оттенками утренней зари. Взгляд — мягкий, но властный — был полон цветов сакуры, будто внутри глаз медленно раскрывались бутоны. Платье, обнимающее фигуру, было обтянуто тонким шелком, а сверху — прозрачные слои ткани, играющие при каждом движении. От неё исходил тихий звон, будто перезвон тысяч крошечных колокольчиков.

Герои непроизвольно остановились. Даже Дима, обычно находящий слова в любой ситуации, лишь выдохнул: — Вот это да…

Астерия подняла ладонь. Лепестки вокруг нее замерли, словно время остановилось. — Оставьте нас, — мягко сказала она стражам. — Я хочу поговорить с гостями наедине.

Стража молча поклонилась и вышла. Двери за ними бесшумно закрылись, оставив в зале только богиню, героев и Сайлин.

Астерия встала с трона — её движения были текучи, как поток воды. — Я — Астерия Сакуралис, королева и хранительница этого материка, — сказала она, голос её звучал так, будто говорил сам ветер в сакуре. — Вижу, вы пришли издалека, и ваши ауры говорят сами за себя. Я хотела взглянуть на тех, о ком мне написали в рапорте.

Сайлин торопливо поклонилась: — Ваша величество, позвольте…

Астерия мягким движением подняла ей подбородок: — Поднимись, Сайлин. Ты сделала всё верно. Я знаю, что ты привела сюда тех, кто помог твоему городу, и я хочу услышать их истории из первых уст.

Герои переглянулись. Дима, сделав шаг вперёд, чуть наклонил голову: — Раз вы пригласили нас сами, значит, вы уже знаете, что мы не местные. Мы пришли не как враги.

Астерия улыбнулась уголками губ: — Я это чувствую. Но вместе с тем я чувствую в вас силу, с которой редко сталкивался наш мир. Силу… сродни той, что дрожит за океаном. Скажите, кто вы? И зачем пришли в этот мир?

Лепестки вокруг неё вновь закружились, создавая лёгкий купол уединения. Зал стал похож на цветущий сад; даже воздух стал пахнуть весной.

Сайлин стояла чуть позади героев, прижимая папку к груди, её глаза бегали от богини к друзьям. Она понимала: именно сейчас решается, как столица будет смотреть на этих людей — как на спасителей или как на угрозу.

Арсений сделал шаг вперёд, положив руку на сердце: — Мы — не боги и не чудовища. Мы просто те, кто оказался втянутым в чужую игру. Но если вы хотите знать правду… мы расскажем.

В зале повисла тишина, нарушаемая только шорохом лепестков. Богиня Астерия кивнула, а её взгляд стал ещё внимательнее. Начинался разговор, который мог навсегда изменить отношение столицы к этим странникам.

Глава 1679. «Истории, от которых стынет кровь»

Сакуровый купол вокруг трона мягко дрожал, как будто лепестки слушали вместе с Астерией. Дима, сделав ещё шаг вперёд, заговорил. Сначала спокойно, словно рассказывал о далёком прошлом, но с каждой фразой его голос становился тяжелее.

— Вы хотите знать правду? — он обвёл зал взглядом. — Тогда слушайте. По ту сторону океана стоит Империя. Её ведёт человек… которого когда-то мы называли другом. Никита Зелбен.

Имя само по себе не имело смысла для здешних, но в куполе из лепестков что-то дрогнуло, будто сама магия узнала то, о ком идёт речь.

— Он не один, — продолжил Арсений, глядя прямо на богиню. — Их всего пятеро — заветы, как они себя называют. Завет власти, завет катастрофы, завет извращённого закона, завет бездны… — он замолчал на секунду, — и завет абсолютной силы. Их сила… чудовищна, они сильнее бога.

Сайлин слушала, сжимая ладонями виски. Её обычно гордая осанка исчезла; она казалась маленькой девочкой, затерянной среди взрослых. — Подождите, — прошептала она. — Вы хотите сказать… что там, за океаном, есть существа сильнее королевы?!

Мира, до этого молчавшая, заговорила тихо, но уверенно: — Мы не хотим пугать вас. Но правда в том, что мы сами видели их силу. Мы видели, как один из них, Завет Бездны, победил богиню. И не просто победил, а оставил её в плену.

Астерия при этих словах едва заметно подняла брови. Её розовые глаза стали глубже, как колодцы. — …Другую богиню? — спросила она, и в её голосе зазвенел металл.

Дима кивнул. — Сайра. Та, что была невероятно сильна. Она пыталась остановить их… и пала.

Лепестки вокруг трона на секунду опали вниз, словно сад внезапно увял. Сайлин прикрыла рот рукой, чтобы не закричать; для неё богини были чем-то вечным, неподвластным времени, а тут люди рассказывают, что одна из них — пленница.

— Этого не может быть… — выдохнула она. — Всё, чему нас учили… что в мире одна богиня…

— Вам врали, — спокойно сказала Мира, сжав кулаки. — Или кто-то просто скрывал правду. Мир больше, чем кажется.

Астерия поднялась с трона. Лепестки закружились быстрее, её фигура окуталась светом. Но она не была разгневана — скорее, потрясена. — Если ваши слова — правда, — произнесла она негромко, — то мир стоит на грани куда большей бури, чем я представляла.

Каэль, до этого стоявший в стороне, добавил: — Мы сами не знаем, чем всё это кончится.

Тишина в зале была звенящей. Сайлин опустилась на одно колено, закрыв лицо руками. — Мой город… весь материк… мы песчинки под ногами у таких монстров…

Арсений положил ей руку на плечо. — Мы здесь, чтобы защитить вас, а не пугать. Но вы должны знать: нельзя недооценивать тех, кто идёт за океаном.

Астерия сделала несколько шагов к героям. Её аура стала мягче; лепестки снова опустились дождём. — Вы пришли ко мне — и я слышу вас. Я не знаю всех ответов, но знаю одно: вы нуждаетесь в союзниках, а этот материк — в героях.

Она подняла взгляд, в котором теперь не было ни капли сомнения: — Расскажите мне обо всём, что вы знаете. О каждом завете. О том, что вы видели своими глазами. И тогда я решу, как мы будем действовать.

Герои переглянулись. Они знали: ещё вчера им никто не верил, а сегодня сама королева-богиня слушает их, и от того, что они скажут сейчас, зависит судьба целого мира.

Глава 1680. «Истории за лепестками»

Купол из розовых лепестков вокруг трона тихо переливался, будто каждая частица слушала вместе с Астерией. Герои стояли полукругом: Арсений и Элария ближе к трону, Дима и Мира по центру, Каэль и Паша держались чуть в стороне, но напряжение было одинаковым у всех.

Первым заговорил Арсений — его голос звучал твёрдо, почти как присяга: — Мы видели их. Заветов. И видели, что они делают с миром.

Астерия склонила голову, её глаза сакуры стали внимательнее.

Мира сделала шаг вперёд. — Я начну с того, кого помню ярче всего. Сэррил. Он сражался против богини Сайры… и победил. — её голос дрогнул. — Мы видели, как её свет погас под его напором. Он не кричал, не смеялся, не злорадствовал. Он сражался, как будто исполнял долг. Холодный, молчаливый… страшный. Элария добавила тихо: — Его сила пробивала не только плоть. Казалось, сама ткань мира трескается от его ударов. Астерия опустила ресницы. Лепестки вокруг трона замерли, и тишина стала такой, что слышно было, как в груди у Сайлин сбился дыхательный ритм.

Арсений поднял взгляд. — Другая — Платина. Она была рядом с Никитой, с самого начала, ее внешность много раз менялась, сейчас она ужен не такая, какой была раньше. На её голове сияет нимб, и за её спиной — целый арсенал оружия из света. Копья, клинки, молоты — каждый взмах был равен сотне воинов. Она не говорила лишнего. Только шагала вперёд, ломая всё, что стояло на пути. Дима хмыкнул, но без тени усмешки: — И, если честно, её даже не волновало, кто перед ней. Она действовала так, будто сама судьба в её руках.

Каэль сдвинул руки на груди, в его голосе мелькнула непривычная серьёзность: — Мирасцилла… Она больше играла, чем сражалась. Танцевала среди теней, словно её щупальца — это часть музыки. Но в этой игре были смерть и хаос. Она смеялась, когда рушились стены, и смотрела так, будто мы для неё — лишь забава. Мира стиснула кулаки: — Но её сила… это не просто тьма. Это сама смерть, которая дышит и хочет разорвать всё вокруг.

Паша шагнул вперёд, его низкий голос прозвучал жёстко: — Рафаэл. С ним мы сталкивались не раз. Он был… безумцем. Кричал, смеялся, ломал всё подряд. У него было лицо человека, которому не нужен ни враг, ни друг — лишь битва. Его клинок горел, а глаз блестел, будто он наслаждался самой смертью. Жалко было даже смотреть на него. Эта сволочь лишила нас друга

Все замолчали. В зале даже лепестки стихли. Дима первым нарушил паузу. — А Никита… — он прикусил губу. — Когда мы встретили его, он был другим. Он был смешной, кринжовой душой компании, постоянно всех поддерживал и веселил. Но это было страшнее всего. Потому что за его словами пряталась сталь. Он играет умами, как ребёнок игрушками. А когда он злится… — Дима сжал кулаки. — Тогда рушатся города. Мира добавила тихо: — Он не нуждается в силе, чтобы победить. Он говорит — и тебе кажется, что ты уже проиграл.

Астерия слушала молча. Сначала её глаза сверкали интересом, потом — тревогой. Наконец, когда Арсений закончил, она медленно поднялась. Лепестки вокруг закружились быстрее, словно её мысли стали бурей.

— То, что вы рассказываете… — её голос был тихим, но звенел в ушах, как колокол. — Это больше, чем война. Это и есть конец эпохи.

Сайлин дрожащими руками прижимала к груди папку. Её губы шептали беззвучно: «Это невозможно… это слишком…»

Астерия сделала несколько шагов вперёд, и её аура накрыла их, как мягкая весна. — Вы принесли мне истину, от которой стынет кровь. Я не могу закрыть глаза.

Она посмотрела каждому из них в глаза. — И потому я спрашиваю: вы готовы бороться за этот мир вместе со мной?

Лепестки замерли в воздухе, застыв между вдохом и выдохом, ожидая ответа.

Глава 1681. «Лепестковое отражение»

— Да, — в один голос ответили герои. Их слова прозвучали так уверенно, что даже стены дворца будто отозвались эхом.

Астерия на миг прикрыла глаза. Когда открыла — её взгляд стал мягче, и на губах заиграла добродушная улыбка. — Благодарю вас. Вы — редкие люди. Те, кто осмелился бы не только выстоять, но и сказать «да» там, где другие молчали бы.

Она шагнула к ним ближе, её аура рассеялась, лепестки мягко опали дождём. — Идите. Вам нужны силы. Я прикажу, чтобы вам приготовили комнаты высшего класса. Отдыхайте. Впереди у нас долгий разговор и ещё более длинный путь.

Герои, переглянувшись, поклонились и, сопровождаемые стражами, вышли из тронного зала. Их шаги постепенно стихли в коридоре.

Когда двери закрылись, Астерия повернулась к Сайлин. — Останься. — её голос звучал мягко, но непреклонно.

Сайлин вздрогнула, но подчинилась. Она прижала к груди папку, а в глазах ещё плескался страх от услышанного. — Да, Владычица.

Астерия опустилась обратно на трон, её взгляд стал сосредоточенным. — Скажи мне, Сайлин. Ты веришь их словам?

Сайлин замерла. Её губы дрогнули. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Я… видела, что они сделали. Они уничтожили сеть работорговцев за одну ночь, освободили сотни людей. Они… не лгут. Их сила реальна. Я верю им. Но… я боюсь. Если всё это правда — то мир стоит на краю.

Астерия кивнула. — Я тоже это чувствую.

Она подняла руку. Лепестки сакуры закружились быстрее, словно откликнулись на её волю. — Пока они говорили, я заглянула в память того, кто стоял впереди. Димы. Я увидела там образ Никиты.

Сайлин вскинула голову, но не осмелилась прервать.

— Я хочу проверить сама. — продолжила Астерия. — Я хочу увидеть, кто он такой.

Она развела руки. Лепестки закружились в бурю, переплелись в воздухе, образуя сияющую голограмму. Пространство тронного зала задрожало, как натянутая ткань.

…

В это же время, за тысячи километров, в тёмных коридорах цитадели Империи шагали двое. Никита Зелбен — в своём длинном плаще, с улыбкой на губах и глазами, полными насмешливого света. Рядом — Платина, величественная, холодная, с сияющим нимбом над головой. Они о чём-то тихо переговаривались, их шаги эхом отдавались по сводам.

И вдруг прямо перед ними воздух задрожал. Вспыхнули розовые лепестки. Между ними развернулся прозрачный образ богини — Астерии Сакурис.

Платина едва скосила взгляд и тут же отвела его, словно это было чем-то незначительным, недостойным её внимания. Она шагнула вперёд, продолжая идти, будто видение её не касалось.

А Никита остановился. Его губы медленно изогнулись в ехидной, слишком спокойной улыбке. — Ха… вот значит как.

Он чуть склонил голову, рассматривая розовый силуэт, будто встречал старую знакомую.

Глава 1682. «Взгляд через лепестки»

Образ из розовых лепестков полностью оформился в коридоре цитадели. Полыхающий мрамор, тяжёлые своды, тьма вокруг — и среди этого сияния возникла женская фигура. Высокая, величественная, с длинными волосами цвета рассветной зари, в шелке и облаке лепестков.

Астерия Сакурис.

Она впервые увидела его. Никиту. Высокого мужчину с холодным, насмешливым взглядом и ухмылкой, что играла на губах. Его тень словно отбрасывала больше мрака, чем позволяли стены.

Никита остановился, изучая её так, словно встречал что-то забавное, но не опасное. И с лёгким смешком произнёс: — Вот это неожиданность. Я не думал, что кто-то осмелится потревожить меня прямо в цитадели. Тем более такая… слабая душа.

Его голос был мягким, но каждая нота вонзалась, как нож.

Астерия сжала ладони, лепестки вокруг образа дрогнули, завихрились. Её взгляд стал твёрдым, в нём полыхала решимость. — Никита Зелбен. Я слышала, что ты сделал. Я знаю, что твоё имя стоит за страданиями, которые несут континенты. Работорговля, войны, разрушенные города. Ты — язва этого мира.

Её голос эхом прокатился по коридору. Даже стены цитадели, казалось, зазвенели от этой ноты.

Никита хмыкнул, чуть склонив голову набок. Его глаза сверкнули насмешкой. — Вот как… Значит, твои маленькие друзья уже успели наябедничать. Они всегда были такими… впечатлительными.

Он сделал шаг вперёд, и от его ауры дрогнул даже призрачный свет лепестков. — Но всё же любопытно. Ты так уверенно бросаешь обвинения… даже не зная, что я действительно сделал. Ты видишь лишь обрывки, сказанные чужими устами.

Астерия не дрогнула. Она выпрямилась, её волосы развевались, лепестки закружились быстрее. — Я вижу достаточно. И если правда лишь часть того, что я услышала — значит, ты враг не только моему народу, но и самому миру.

Тишина на миг накрыла коридор. И именно в эту тишину, словно раскалывая её надвое, ворвался резкий крик.

— Больно ты назойливая для обычной богини! — голос Платины прозвучал, как удар копья о металл. Она шагнула вперёд, её золотые глаза полыхнули холодным светом. — Как ты смеешь отвлекать нас от разговора с господином Никитой?!

Она вскинула руку, и за её спиной зажглись очертания копий из света. Воздух завибрировал от силы.

Никита лишь усмехнулся, не сводя взгляда с Астерии.

Глава 1683. «Лепестки и тени»

Образ из розовых лепестков колебался в воздухе коридора. Сайлин, стоявшая позади Астерии в тронном зале, держала руки прижатым к груди, сердце её билось, как у пойманной птицы. Она видела всё — то, чего не должен был видеть никто, кроме богини.

Астерия, впервые за долгое время, не ответила сразу. Она хотела отразить дерзость Платины, но внутри неё скользнул холод: слова Завета Абсолютной Силы были не просто нахальством. В них звучала уверенность, что любое возражение будет сломано. Лепестки вокруг дрогнули, закружились быстрее, но сама богиня промолчала, лишь её глаза потемнели от сдержанной злости.

Платина же стояла прямо, с холодным презрением в голосе. Но вдруг почувствовала, как сильная рука Никиты легла ей на плечо.

— Тише, — сказал он негромко.

Она повернула к нему лицо, золотые глаза вспыхнули гордостью и нежностью. — Господин… зачем ты тратишь время на таких? Её слова — пустой шум, недостойный даже твоего взгляда.

Никита чуть усмехнулся. Его пальцы мягко скользнули по её длинным волосам, он погладил её по голове, словно усмирял верного зверя. Наклонился ближе и что-то тихо прошептал

На губах Платины появилась улыбка. Она слегка склонила голову и отступила назад. Её шаги эхом растворились в коридоре, и вскоре она исчезла за поворотом, оставив их наедине.

Никита снова повернулся к голограмме Астерии. Его взгляд стал острым, как лезвие, пробирающимся прямо в душу. Даже сквозь иллюзию Сакуровых лепестков богиня почувствовала, как холодная рука сжала её сердце.

Он усмехнулся, наклонил голову чуть набок и произнёс с ехидной мягкостью: — Хмм… Две с половиной тысячи уровней. Очень слабо. Тебя спасает лишь один барьер.

Он сделал паузу, позволив его словам повиснуть в воздухе, и улыбнулся ещё шире: — Но ты правда думаешь, что он будет спасать тебя вечно, а?

Лепестки вокруг Астерии дрогнули, словно в порыве ветра. Сайлин ахнула, чувствуя, как в груди стынет кровь.

А Никита продолжал смотреть, улыбаясь так, словно видел её насквозь, вплоть до самых глубин души.

Глава 1684. «Трещины в лепестках»

Астерия стояла в сияющем куполе лепестков. Её дыхание стало тяжёлым, но голос она заставила звучать ровно, как и подобает королеве:

— Никита Зелбен… — слова дрожали в воздухе, — …я не боюсь тебя. Ты можешь прятаться за своими заветами, за безумной армией, но ты не вечен. И не всё в этом мире покорится твоей воле.

Она выпрямилась, лепестки закружились плотнее, словно стена весеннего бури. В её глазах вспыхнуло достоинство, которое веками внушало подданным веру.

Но Никита лишь рассмеялся. Тихо, коротко, почти тепло — и от этого смеха по спине Сайлин пробежал холод.

— Не боишься? — он сделал шаг вперёд. Его силуэт в голограмме будто стал ближе, ярче, словно расстояния между ними не существовало. — Тогда позволь мне проверить.

Он протянул руку к иллюзорному образу из лепестков. На его ладони вспыхнула аура — не пламя и не свет, а бездонная тьма, смешанная с сиянием. Сила, что не поддавалась определению. Она ударила в саму ткань иллюзии.

В тронном зале, далеко от цитадели, Астерия резко ощутила, как мир вокруг неё дрогнул. Розовые лепестки, кружившие над её головой, потемнели, словно их опалило пламя. Воздух загустел, стал вязким.

Сайлин вскрикнула, прижимая руки к груди: — Ваше величество!

По полу зала поползла чужая аура. Она сочилась сквозь голограмму, пробиваясь в самую суть дворца. Стены застонали, словно живые, витражи задрожали.

Астерия подняла руки, пытаясь удержать форму иллюзии. Её сердце билось всё быстрее, на лбу выступил пот. Лепестки трепетали, складываясь в щит, но тьма Никиты проникала всё глубже, как нож в ткань.

Он говорил спокойно, словно наслаждаясь происходящим: — Видишь, Астерия… расстояние, миры, барьеры — для меня это игрушки. Я могу достать тебя даже отсюда.

И его ладонь медленно коснулась проекции.

В этот миг купол лепестков затрещал. Яркая вспышка ослепила зал. Астерия, собрав последние силы, резко сомкнула руки, развеивая голограмму прежде, чем чужая аура прорвётся окончательно.

Всё исчезло.

Зал накрыла тишина.

Астерия тяжело опустилась на трон. Тонкие слои её одежды прилипли к коже от пота, дыхание было сбивчивым, руки дрожали. Лепестки вокруг валились на пол безжизненно, как осенью.

Сайлин бросилась к ней, но богиня подняла ладонь, останавливая её. — Я… в порядке… — выдохнула Астерия, хотя голос её дрожал. — Это… было испытание. Давление… невыносимое…

Она прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Но внутри, под тонкой оболочкой спокойствия, царил страх, который невозможно было скрыть: Никита не только услышал её. Он почти прорвался.

Арка: Ночной визит

Глава 1685. «Экскурсия перед сном»

Коридоры дворца были залиты мягким светом фонарей, в воздухе витал лёгкий аромат цветов и пара. Когда двери тронного зала закрылись за их спинами, герои наконец выдохнули: напряжение от встречи с Астерией немного спало.

— Ну и день, — пробормотал Дима, почесав затылок. — Сначала нас чуть не записали в террористы, потом королева сама нас слушает… теперь бы просто кровать и тишину.

Элария усмехнулась, но её глаза всё ещё блестели от эмоций: — Это было… как сон. Я впервые говорила с богиней.

— Жалко, что сон у нас теперь навсегда кончился, — мрачно добавил Паша.

В этот момент шаги по каменному полу заставили их обернуться. Навстречу им шла группа из нескольких горничных в бело-зелёных платьях и двоих дворецких. Впереди — высокий мужчина в безупречном чёрном камзоле, с прямой осанкой и холодной сдержанностью. На переносице у него блестел тонкий монокль.

Он склонил голову, поклонился безупречно: — Добро пожаловать во дворец. Моё имя — Кайнель. Я отвечаю за порядок в покоях и внутренние прогулки. Её величество поручила мне позаботиться о вас.

Дворецкий говорил ровно, сдержанно, каждое слово было как отполированный камень. В его голосе не чувствовалось ни капли лишних эмоций.

— Кайнель, значит? — Дима прищурился, но промолчал дальше.

— Если позволите, — продолжил дворецкий, — я проведу вас на небольшую экскурсию. Это займёт не более получаса.

Каэль лениво протянул: — Экскурсия? А что, интересно звучит. Давайте хоть посмотрим, как живут люди верхушки.

Мира фыркнула, но кивнула: — Ладно, только быстро. Девушкам и правда пора отдыхать.

Кайнель сделал лёгкий жест рукой, и процессия двинулась по залам.

Они проходили через огромные галереи, где стены украшали картины битв и цветущих садов. Паровые лампы создавали мягкое сияние, отражающееся в мраморном полу. В садах журчали фонтаны, их пар смешивался с ароматом ночных цветов.

— Здесь располагаются внутренние покои знати, — ровно объяснял Кайнель. — Там — зал приёмов, где устраиваются концерты. Справа — библиотека, доступ в неё будет открыт вам с завтрашнего дня.

Дима присвистнул: — Ух ты, библиотека. Вот где Арсений сможет наконец-то выучить алфавит.

— Жалко, — отозвался Паша, но уголки его губ дёрнулись.

Элария и Мира слушали дворецкого с интересом, но всё чаще их глаза становились тяжёлыми. Шаги замедлялись, они прятали зевки в ладонях.

Кайнель заметил это сразу. Его голос оставался безупречно вежливым: — Думаю, экскурсия окончена. Позвольте мне проводить вас к вашим покоям.

Он развернулся и повёл их в сторону жилых коридоров. Двери из тёмного дерева с инкрустацией располагались по обе стороны, каждая украшена гербом сакуры.

— Здесь ваши комнаты. Для каждого — отдельные покои, высшего класса. — Кайнель слегка кивнул. — Уверяю, вам обеспечат всё необходимое.

Горничные распахнули двери. За ними открывались просторные комнаты: широкие кровати с шёлковыми навесами, окна с видом на ночные сады, столики с фруктами и светильники, работающие на паровом механизме.

— Девушки, — дворецкий склонил голову, — ваши комнаты слева. Господа — справа.

Элария и Мира почти сразу растворились за дверями, тихо поблагодарив. Их лица выражали усталость, но в глазах была тёплая искорка: впервые за долгое время им предоставили настоящий покой.

Кайнель ещё раз посмотрел на Арсения, Диму и Пашу. — Если понадобится что-то ещё, дёрните за шнур у двери. Я всегда поблизости.

Он поклонился и отступил. Его фигура исчезла в коридоре так же бесшумно, как и появилась.

В воздухе осталось ощущение чего-то странного — слишком уж холодным и совершенным был этот человек. Но усталость перевесила. Герои разошлись по своим комнатам.

Впервые за долгое время их ждала ночь в тишине и без битв.

Глава 1686. «Свет камня»

Комнаты дворца оказались роскошнее любых жилищ, в которых героям доводилось останавливаться. Тяжёлые шёлковые гардины ниспадали до самого пола, слегка колыхаясь от тёплого воздуха, исходившего из невидимых вентиляционных шахт. Стены, отделанные золотистой мозаикой, отражали свет множества ламп, будто само солнце решило поселиться здесь. Мягкие ковры приглушали шаги, а подушки и кресла, расставленные у окон, так и манили утонуть в комфорте и забвении.

В воздухе витал аромат редких благовоний, смешанный с тонким запахом свежих лепестков, рассыпанных по столикам. Сквозь высокие окна лился мягкий золотистый свет — не солнечный, а какой-то внутренний, будто дворец сам излучал тепло. Где-то далеко звучала едва уловимая мелодия — глухие аккорды арфы или старинного инструмента, придававшие обстановке ещё больше величия.

Арсений первым вошёл в свою комнату. Осмотрев просторные стены и большое окно, он тяжело выдохнул, сбросил плащ и, недолго думая, рухнул на кровать. Он провёл рукой по лицу — слишком многое сегодня произошло. Но даже сквозь усталость его мысли возвращались к Эларии. «Интересно, она там не боится в одиночестве?» — мелькнуло в голове.

Элария же, оказавшись в своей комнате напротив, осторожно провела пальцами по подоконнику. Всё здесь было чужим, слишком изящным и показным, но вид на сад из окна успокаивал ее. Она сняла сапоги, опустилась на край кровати и тихо улыбнулась, вспоминая слова Арсения у ворот столицы.

Мира скинула плащ на кресло, с удовольствием рухнув в кровать. Усталость давила, но мысли были о другом: о Диме, о его вечных шуточках и странной серьёзности, что иногда мелькала в его глазах. «Что же ты на самом деле скрываешь, Дима?» — подумала она, прикрывая глаза.

Каэль, как всегда, отнёсся проще всех. Его покои вскоре превратились в беспорядок: сапоги у входа, рубашка на спинке кресла, сам он — уже в полубессознательном сне, раскинувшись на кровати. Его не заботили ни интриги, ни дворец — только отдых.

Паша вошёл последним. Его комната была просторной и холодной. Он провёл рукой по полке, где стояли книги, и, чуть подумав, достал из кармана набросок — портрет Сайлин, нарисованный в пути. Он поставил его на стол, сел рядом и уставился на рисунок. В груди что-то потеплело, но слова так и не нашлись.

Дима же вёл себя иначе. Он зашёл в свои покои, театрально раскланялся перед горничной, которая принесла кувшин с водой:

— Благодарю, прекрасная леди. Если что, знайте — моё сердце свободно и открыто для чар таких глаз.

Горничная вспыхнула, неловко поклонилась и поспешила уйти. Дима усмехнулся, но когда дверь за ней закрылась, его лицо изменилось. Веселье исчезло, уступив место сосредоточенности.

Он подошёл к столу, открыл внутренний карман плаща и достал предмет, который хранил всё это время. Камень. Небольшой, с гладкими гранями, но сияние его было не похоже на обычное — оно будто рождалось изнутри, из самой сути пространства. Остальные уже как будто по чьей-то воле забыли про этот камень..

— Хм, значит, всё-таки не сюда, — пробормотал Дима, нахмурившись.

Камень светился мягким голубым светом, и луч его указывал не в сторону дворца, не на тронный зал, а куда-то дальше. Дима вышел на балкон, подняв камень перед глазами.

Перед ним раскинулся ночной город: крыши домов, трубы, клубы пара, свет тысяч фонарей. Тонкий туман скользил по улицам, отражая свет, будто город дышал — спокойно, но тяжело. Где-то внизу слышался звон колокола, глухой и далекий, будто напоминание, что время всё ещё движется.

Но камень упрямо сиял в сторону горного хребта на горизонте. Дима прищурился, напрягая зрение. И увидел.

За туманом и вершинами гор, там, где должно быть пустое небо, парила гигантская конструкция. Она мерцала тускло, как отражение луны в воде. Город или крепость? Громадные башни, переплетённые арками, соединённые светящимися линиями, словно сосуды гигантского организма. Она будто не принадлежала этому миру — границы между материей и светом на ней размывались, искажая пространство вокруг. Иногда казалось, что конструкция исчезает, растворяясь в облаках, но через мгновение вновь возвращается, чуть ближе, чуть яснее.

Ветер усилился. Балконные шторы за его спиной колыхнулись, принося запах ночного воздуха — смесь каменной пыли, влажного пара и чего-то древнего, будто этот ветер прошёл сквозь века. Камень в его руке запульсировал, излучая тепло, и на мгновение показалось, что он откликается на дыхание самого Димы.

Он невольно задержал взгляд на далёкой громаде. Каждая её вспышка вызывала дрожь, словно внутри самого неба кто-то пробуждался. Где-то глубоко внутри него что-то звало — тихо, но настойчиво, как память, которую нельзя заглушить.

Камень горел всё ярче, подтверждая: именно туда он указывает путь.

Дима опёрся о перила, чувствуя под пальцами холодный металл. Город внизу продолжал жить своей жизнью — кто-то возвращался домой, кто-то бежал, кто-то не подозревал, что где-то за горами скрыто нечто, способное изменить всё.

Он стоял долго, не отводя взгляда. В груди постепенно зарождалось знакомое чувство — не страха, не сомнения, а странного спокойствия, похожего на принятие.

Его губы дрогнули, и он шёпотом сказал сам себе:

— Значит… настоящая цель ждёт там.

Ветер сорвал несколько листьев с перил и унёс их в ночь. Они закружились в воздухе, исчезая в направлении, куда указывал свет камня — туда, где за облаками дышала неизвестность.

Глава 1687. «Ночь и дверь»

Сайлин шла по пустым коридорам дворца, и её шаги гулко отдавались под арками. Её спина, всегда прямая и гордая, теперь была чуть согнута. После разговора с Астерией и того, что она услышала — и увидела — внутри всё сжалось. Её мысли были спутаны: «Они правда?.. Эти существа сильнее богини?.. Мир, в который я верила с детства, рушится прямо на глазах…»

Она остановилась у высокого окна. За ним сад дворца был освещён мягким сиянием магических фонарей, лепестки падали с деревьев, кружась в ночном воздухе. Но даже этот вид не смог утешить её.

Сайлин шла дальше, не замечая, куда именно ведут её ноги. Тонкие пальцы всё ещё сжимали край папки, хотя бумаги давно были переданы. Сердце билось глухо и неровно, в голове крутились образы — Никита, Платина, их холодные голоса, слова Астерии, и — герои, которых она сама привела в этот город.

«Я же глава гильдии… Я должна быть опорой. А сама… будто девочка, впервые увидевшая чудовище.»

Она остановилась, словно очнувшись от сна. Перед ней оказалась дверь. Внутри горел слабый свет. Она замешкалась — но только на секунду. Подняла руку и нерешительно постучала.

Паша сидел у стола, где мягкий свет лампы падал на холст. Он задумчиво водил кистью, выводя последние штрихи на новом портрете. На этот раз — не Сайлин. Он рисовал море, в котором отражался багровый закат. Картина выходила мрачной, но красивой. Он тихо вздохнул и потянулся, собираясь убрать краски, когда раздался стук.

— …Кто там? — голос его прозвучал чуть настороженно.

— Это… я. — голос за дверью дрожал. — Сайлин.

Паша замер, нахмурился. Сердце его ударило чуть сильнее. Он быстро встал, подошёл и открыл дверь.

На пороге стояла Сайлин. Её обычно строгий вид был разбит: волосы чуть растрёпаны, глаза красные, пальцы сцеплены перед собой. Она выглядела так, будто весь её мир рухнул за один вечер.

— Ты… — начал Паша, но слова застряли. — Что-то случилось?

Сайлин чуть опустила голову и прошептала:

— Можно… я войду?

Паша кивнул, отступая в сторону. Она прошла внутрь, но не пошла к столу или креслу — просто остановилась у окна, где серебро луны падало на её лицо. Несколько секунд она молчала, потом, почти сорвавшись, сказала:

— Я… больше не знаю, во что верить. Всё, чему меня учили… всё оказалось ложью. — Она резко выдохнула, сжав руки. — Я всю жизнь думала, что у нас есть одна богиня, что она — предел силы. А сегодня… сегодня я поняла, что есть другие. Что одна уже пала. И… что за океаном движется буря, которую мы не сможем остановить.

Паша молчал. Он понимал её. Её голос дрожал, но в нём всё ещё была сила человека, привыкшего держать на себе ответственность.

— Я должна быть сильной, — продолжала она, — должна вести свой народ, своих искателей. Но… — она обернулась к нему, и в её глазах мелькнула слабость, которую она никому ещё не показывала, — …а я боюсь.

Молчание висело между ними.

Паша медленно подошёл ближе. Он не был мастером слов, да и в такие моменты не нужны были красивые речи. Он просто положил руку ей на плечо. Тёплую, тяжёлую, уверенную.

— Бояться — нормально, — тихо сказал он. — Если бы ты не боялась, ты бы не была живой. Но ты всё равно стоишь. Это и есть сила.

Сайлин подняла взгляд. В её глазах блеснули слёзы, но она не дала им упасть.

— …Ты всегда такой спокойный? — спросила она почти шёпотом.

Паша криво улыбнулся:

— Нет. Просто рядом с тобой мне хочется быть таким.

Эти слова ударили сильнее, чем любые речи. Сайлин отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение, но уголки её губ дрогнули.

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — не тяжёлой, а тёплой. Луна освещала их силуэты: высокого, молчаливого воина и хрупкую женщину, которая впервые позволила себе быть не главой гильдии, а просто собой.

Глава 1688. «Ночь без слов»

Сайлин все еще стояла у окна, обхватив себя руками, будто пыталась согреться, хотя в комнате было тепло. Тонкий лунный свет ложился на её лицо, на её дрожащие ресницы. Она хотела сказать многое — о словах Астерии, о том, что только что видела и пережила, — но её долг и клятва перед Королевой сдерживали её. Даже Паше она не могла открыть всего.

Она глубоко вздохнула, стараясь выровнять голос.

— Прости, — тихо произнесла она. — Я не должна была приходить к тебе в таком состоянии. Просто… я устала. Слишком много всего.

Паша присел на край стола, скрестив руки. Его взгляд был спокойным, но в нём скрывалась мягкость, которую он показывал редко.

— Устала? — переспросил он. — Ну и что. Ты же человек. Даже главы гильдий имеют право быть живыми.

Сайлин обернулась к нему. На секунду в её глазах мелькнуло удивление — словно она впервые услышала, что ей позволено быть не строгой, не сильной, а просто женщиной.

— …Ты говоришь так легко, — прошептала она. — А я всегда считала, что если я хотя бы на миг дам слабину, всё вокруг рухнет.

Паша пожал плечами. — Пусть рухнет. Мы подхватим.

Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке было больше печали, чем радости. Она подошла к столу, опустилась на стул рядом, сложив руки на коленях. Несколько секунд молчала, потом глухо сказала:

— Я боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что разочарую людей, которые верят в меня.

Паша посмотрел на её пальцы — тонкие, напряжённые, в которых дрожь не хотела утихать. Он протянул свою ладонь и накрыл её руки своими. Сильными, тёплыми.

— Ты не обязана справляться одна, — сказал он тихо. — У тебя есть… я.

Эти слова словно прорвали её оборону. Сайлин зажмурилась, позволив себе выдохнуть всё напряжение, и на миг уткнулась лбом в его плечо. Её дыхание было горячим и неровным, она чуть дрожала, будто выпускала из себя весь накопившийся груз.

— Спасибо… — едва слышно произнесла она.

Время текло незаметно. Сначала они сидели рядом, молча, только изредка обмениваясь короткими словами. Потом Сайлин, не выдержав усталости, осторожно поднялась, будто собиралась уйти, но ноги подвели. Паша успел подхватить её за локоть.

— Осторожнее, — сказал он.

— Я… — она хотела что-то возразить, но зевнула, сама удивившись своей слабости. Щёки её вспыхнули. — Прости.

— Ложись, — коротко сказал Паша, поднимая её взглядом на кровать.

Сайлин хотела возразить: «Я не могу… это неправильно…» — но в итоге лишь кивнула, словно сама себе дала разрешение. Она медленно опустилась на край постели, не раздеваясь, лишь поправив плащ и сбросив сапоги.

— Я только на минуту… — пробормотала она, закрывая глаза.

Но минутой это не стало. Едва её голова коснулась подушки, дыхание выровнялось, плечи расслабились. На лице, всегда серьёзном и строгом, появилась детская мягкость — словно она впервые за долгое время позволила себе просто уснуть без тревог.

Паша сел рядом, придвинув стул. Его рука всё ещё держала её ладонь. Он смотрел, как она спит, и чувствовал, как её пальцы иногда едва заметно сжимаются, будто даже во сне она искала опору.

Он слегка улыбнулся, качнув головой: — Ну что ты, упрямица…

В комнате стояла тишина. Только свет луны и ровное дыхание спящей женщины. Паша сидел рядом, не отпуская её руки, и впервые за долгое время чувствовал себя на своём месте — не на поле боя, не среди хаоса, а здесь, рядом с ней.

Так они и встретили ночь: она — в покое, он — в молчаливой вахте, словно страж её сна.

Арка: Дела богов

Глава 1689. «Трон во тьме»

Тем временем, далеко, за горным хребтом тоже было не спокойно.

Высоко за облаками, над гребнями гор, витающая крепость зависала в воздухе, словно осколок другого мира. Её стены были сотканы из тёмного металла и переплетены сияющими жилами света, которые то пульсировали, то затухали, будто дышали. Огромные цепи, уходившие в небо и вниз к земле, тянулись куда-то за горизонт — и никто не мог сказать, что они удерживали: саму крепость или весь мир.

Внутри, за рядами колонн, покрытых рунами, тянулся мрачный зал. Потолок терялся во тьме, лишь редкие лучи пробивались сквозь узкие окна, освещая пол с зеркальными плитами. В центре, на возвышении, скрытый в густой тени, стоял трон. От него исходила сила, столь тяжёлая, что даже стены вибрировали, едва заметно дрожа.

Два силуэта приближались по длинному коридору.

Сначала Серафион — лёгкий шаг, но за ним тянулся огненный след от золотых крыльев, сложенных за спиной. Он улыбался, но в улыбке теперь было меньше детской игры — ещё оставались шутливые искры, но глаза выдавали напряжение после схватки.

Рядом — Кайнель. Высокий, прямой, в идеально сидящем костюме, с тростью и блестящим моноклем, который отражал тьму зала, словно око бездонной пропасти. Его шаги были медленными и ровными, будто он шёл не по полу, а по собственной заранее рассчитанной траектории.

Подойдя к трону, они остановились и синхронно склонили головы.

— Владыка, — первым заговорил Серафион, его голос эхом отразился в пустоте. — Мы встретились с двумя заветами Империи: Платиной и Мирасциллой. Они… оказались занятнее, чем я думал. — Он ухмыльнулся и, вскинув голову, добавил: — Но, как и ожидалось, никто из них не смог одержать верх.

Тишина в зале стала ещё тяжелее. Из тьмы трона не донеслось ни слова, но ощущение взгляда сковывало их обоих.

Кайнель чуть поклонился глубже и заговорил мягко, ровным бархатным тоном:

— Позвольте уточнить. Схватка была мощной, но не законченной. Я вынужден был вмешаться, чтобы остановить Серафиона и не позволить разрушить побережье. — Он поправил монокль, и в тусклом свете блеснула его стеклянная линза. — Их сила соответствует легендам. Заветы Никиты опасны, как никогда.

Серафион скривился, будто хотел возразить, но лишь пожал плечами, хлопнув крыльями: — Эх, я только разогрелся. Но да, они всё ещё живы.

Кайнель сделал ещё шаг вперёд, не поднимая глаз. — И ещё, Владыка. Я почувствовал движение других сил. В столицу континента прибыли новые фигуры. Те самые чужеземцы, о которых ходят слухи. Их шестеро. Люди, но с силой, превосходящей всё, что я видел в здешних землях.

На миг тьма перед троном сгустилась. Казалось, сама крепость вздрогнула.

— Я проследил, — продолжил Кайнель. — Они добрались до дворца и были приняты самой Астерией Сакурис. Я чувствовал их ауру даже на расстоянии — она чужда этому миру. Возможно… это именно те, кто связан с хаосом за океаном.

Серафион усмехнулся и сложил руки за голову: — Рофлосквад… или как их там зовут эти дети? Я бы с удовольствием поиграл и с ними тоже.

— Осторожнее, — холодно заметил Кайнель. — Их сила непредсказуема. Даже сама Сакурис, с её уровнем, решила не раскрывать себя до конца, встречая их.

Тьма на троне слегка пошевелилась. Будто кто-то там, во мраке, слегка изменил позу, и от этого по залу пронеслась волна давления. Колонны заскрипели, а по плитам пола пробежали тонкие трещины.

Серафион и Кайнель синхронно опустились ниже, почти касаясь коленями холодного мрамора.

— Мы ждём вашего слова, — сказал Кайнель ровным тоном, хотя даже его дыхание стало чуть прерывистым.

Серафион улыбнулся шире, но больше не позволял себе дерзости — он знал, что в этой тьме скрыто существо, перед которым даже его игра превращается в ничто.

И в тишине, что повисла в зале, прозвучал низкий, гулкий голос, будто исходящий сразу со всех сторон. Он был не похож на голос человека — в нём звучала сама тяжесть мироздания.

— Продолжайте наблюдать. Заветы Империи и чужеземцы… оба пути ведут к буре. Я хочу знать всё.

Слова обрушились, как каменные глыбы. Оба воина склонили головы ещё ниже.

— Слушаемся, — произнесли они в унисон.

И тьма снова замолчала.

Глава 1690. «Верховный трон»

После тяжёлых слов, что раскатились эхом по залу, тьма вокруг трона начала светлеть. Сначала — тонкие проблески, как будто звёзды прокалывали завесу ночи. Затем — ослепительный свет, разгоняющий мрак.

Зал преобразился. Оказалось, он вовсе не пустой: по обе стороны, вдоль колонн, стояли десятки фигур. Боги. Каждый — со своей аурой, своим пламенем, своей сущностью. Кто-то — в сияющих золотых доспехах, кто-то — в одеждах, сотканных из пламени, воды, ветра. Их глаза сверкали, а губы шептали слова, которые утопали в общей какофонии.

— Верховный… — прошептал один. — Он явил лик… — отозвался другой. — Даже для отчёта Серафиона и Кайнеля… — добавил третий.

Сердца богов сжимались от благоговейного трепета.

На троне, теперь полностью озарённый, восседал он.

Нактон. Верховный Бог.

Его рост — под два метра, но величие делало его выше любой стены. Плечи — статные, широкие, словно удерживали на себе само небо. Длинные волосы ниспадали до пола — это был не просто цвет, а каскад чистого света, словно струи солнечной энергии. Они сияли, отражая каждое дыхание зала.

Вокруг головы вращался венец из золотых сегментов, каждый с древней руной. Они двигались в такт дыханию мироздания, будто планеты вокруг солнца. Иногда руны вспыхивали, и пространство дрожало, словно от удара грома.

Глаза — не человеческие. Две тёмные бездны, в которых горели звёзды и вращались крошечные галактики. Смотреть в них было всё равно что падать в вечность.

На нём — плащ, сотканный из космической ночи. В ткань были вплетены созвездия, и они двигались, словно настоящие. Под плащом — доспехи, словно вырезанные из метеорита, покрытые трещинами, в которых горело серебро расплавленных миров.

За его спиной раскрывались шесть крыльев. Каждая пара — своего цвета. Первая пара — серебряная, сияющая, как утренний свет. Вторая — золотая, источающая тепло, будто само солнце. Третья — тёмная, глубже ночи, но в ней мерцали звёзды.

Все три пары двигались в унисон, как дыхание вселенной.

Когда он заговорил, его голос был не голосом одного существа — это был голос звёздного океана. Казалось, что каждое слово проходит сквозь душу и оставляет в ней след.

— Заветы Никиты… — медленно произнёс он. — Чужие герои… Сакурис… Мир качается на грани.

Его глаза задержались на Серафионе и Кайнеле.

— Вы служите мне. И ваша дерзость имеет пределы. Но сегодня… — он слегка поднял ладонь, и весь зал замер. Даже дыхание богов по бокам остановилось. — Сегодня я вижу, что мир сам двинул свои фигуры на доске.

Он сжал кулак — и в этот миг воздух задрожал так, будто рушился весь континент.

— Я — Нактон. Верховный. — Мой взор охватывает миры, и никто не укроется.

Серафион, впервые за долгое время, низко опустил голову. Его крылья слегка дрожали, хотя на губах оставалась тень улыбки.

Кайнель же поклонился глубже, чем прежде. Его голос был тих, но ровен: — Владыка, ваши слова — закон. Мы будем наблюдать за чужеземцами и за Империей. Мы донесём всё.

Нактон закрыл глаза. Венец вокруг его головы вспыхнул ярче, и звёзды внутри его глаз закрутились быстрее.

— Прекрасно. С этого дня… я сам наблюдаю за ними.

Зал утонул в ослепительном свете. Боги по бокам низко склонились, не смея взглянуть.

Глава 1691. «Ключ к разрушению»

Далёкий материк, уже полностью покорённый Империей, утопал в тишине железного порядка. Города были переплетены цепями тёмной магии и механизмов, улицы патрулировали армии, а на горизонтах поднимались черные цитадели. Но сам Никита давно потерял к ним интерес. Для него это было лишь шахматное поле, давно выигранная партия.

Внутри Зала Переговоров царил мрак. Высокие своды, обшитые чёрным обсидианом, отражали лишь слабые огни магических кристаллов. На круглом столе, вокруг которого сидели заветы, дрожали тени, будто сами стены слушали.

Платина сидела ближе всех к Никите — её глаза горели холодным золотом, а нимб над головой пульсировал в такт дыханию хозяина. Она молчала, но каждая черта её лица говорила: «Я полностью твоя».

Мирасцилла, откинувшись на спинку кресла, игриво вертела в руках тёмный кинжал, её рожки отбрасывали на лицо игривые тени. Но под улыбкой читалась жестокая искра нетерпения.

Сэррил молча опирался на копьё, его ледяная аура пронизывала воздух. Он выглядел так, будто каждое слово в этом зале он записывал на камне своей памяти.

Рафаэл, напротив, громко хохотнул, ударив кулаком по столу. Его глаз сверкал безумным весельем. — Ну так что, Никита?! Сколько можно сидеть? Мы порвали этот материк, как бумагу, но дальше — барьер! Даже мы не можем его проломить!

Мирасцилла подхватила, её голос зазвенел, как сладкий яд: — Он прав. Ты ведёшь нас, Никита. Но барьер… это не игрушка. Даже мы чувствуем его давление. Что у тебя на уме?

Платина опустила взгляд, но тихо добавила: — Я верю, что у тебя есть ответ. Ты всегда знаешь выход.

Сэррил, наконец, заговорил: — Если барьер не разрушить, мы так и останемся заперты. Даже армия не поможет.

Все взгляды обратились к Никите.

Он сидел спокойно, его локоть опирался на стол, а пальцы неторопливо постукивали по подлокотнику. На его лице появилась та самая ухмылка, от которой воздух в зале будто холодел.

— Вы спрашиваете, как сломать барьер? — протянул он, наслаждаясь вниманием. — Как пробить то, что даже боги считали вечным?

Он щёлкнул пальцами. Пространство в центре зала разорвалось, словно ткань. Из зияющего портала шагнула фигура.

Цепи, окутанные печатями, тянулись за её телом, звенели о каменный пол. Волосы — золотистые, но тусклые, лицо осунувшееся. Сайра. Богиня, некогда гордая владычица небес.

Она выглядела почти сломленной, но в её присутствии всё равно ощущалась сила, древняя и могучая.

Заветы замолчали. Даже Рафаэл на мгновение потерял ухмылку.

Никита поднялся, обошёл стол и встал рядом с ней, положив руку ей на плечо. Его улыбка стала хищной.

— Дамы и господа, — его голос зазвенел в пустоте зала, — вот наш ключ.

Сайра сжала зубы и отвернула лицо, но Никита лишь мягко похлопал её по щеке, будто насмехаясь: — С её силой… и моим направлением… мы разрушим саму основу барьера.

Глава 1692. «Фантомное поле»

В зале переговоров после слов Никиты повисла напряжённая пауза. Заветы переглядывались — каждый по-своему воспринимая появление Сайры.

Рафаэл первым нарушил тишину, расхохотавшись: — Вот это номер! Богиня на поводке, как ручная зверушка! Никита, я всегда знал, что твои игрушки лучшие! С её силой мы действительно сможем разорвать всё, что угодно.

Мирасцилла, облокотившись на руку, игриво провела когтем по губам: — Хмм… Сайра, говоришь? Значит, даже «богини» умеют становиться ключами. Мне интересно, Никита… ты её сломал или она сама захотела служить тебе?

Сайра дёрнулась, её золотые глаза вспыхнули гневом, но цепи хрустнули, напоминая о её беспомощности.

Платина, сидевшая ближе всех к Никите, сжала кулак. На мгновение её нимб загорелся ярче, но голос остался холодным и ровным: — Ты сказал, что у неё есть предназначение. Но я не вижу, как эта… предательница может быть достойна. Она уже проиграла.

Сэррил, молчавший дольше всех, наконец заговорил низким, гулким голосом: — Барьер не поддаётся даже нам. И если эта богиня слабее каждого из нас, я хочу знать: каким образом она может стать ключом?

Все взгляды снова упали на Никиту.

Он лишь хмыкнул, его улыбка стала шире. — Вы задаёте вопросы… но карты я раскрою только тогда, когда сочту нужным.

Пауза. Никита щёлкнул пальцами. В воздухе распахнулись десятки порталов. — А пока… Веселитесь дальше.

Заветы нехотя поднялись. Рафаэл что-то насвистывал, уходя в портал. Мирасцилла с ухмылкой провела пальцами по цепи Сайры, перед тем как исчезнуть. Платина, задержав взгляд на Никите, чуть склонила голову и молча растворилась в сиянии.

Остался только Сэррил.

Когда портал за последним из заветов закрылся, Никита повернулся к нему.

— Как она сможет нам помочь, — сурово произнёс Сэррил, его голос резал воздух, — ведь эта предательница не составила мне в битве никакой конкуренции.

Слова больно ударили по Сайре. Её плечи дёрнулись, в глазах сверкнуло унижение.

Никита, словно ничего не заметив, подошёл к Сэррилу и похлопал его по плечу. — Рад, что к тебе возвращается память… и та сила, которая была твоей по праву.

Сэррил прищурился. — Ты помнишь условие?

Никита щёлкнул пальцами. В тот же миг цепи с Сайры упали, рассыпавшись прахом. Пространство вокруг задрожало, и весь зал разорвался, уступая место новому миру.

Они оказались в фантомном измерении. Огромное поле раскинулось во все стороны: трава качалась на ветру, далеко виднелся лес, а за ним — горы, скрытые в тумане. Небо сияло неприродным светом, будто время здесь застыло.

Сайра, хоть и свободная, всё же осталась стоять в защитном барьере, который Никита создал взмахом руки. Её пальцы дрожали, когда она ощутила, как пространство послушно подчиняется чужой воле.

Никита шагнул вперёд. Его взгляд стал холоднее. Он вытянул руку в сторону, и реальность треснула, словно стекло. Из трещины вырвался свет, и оттуда он вытащил свой двухметровый клинок. Лезвие дрожало от переполняющей его энергии, каждая царапина на нём светилась, словно ожог.

Он поставил клинок перед собой, легко вращая его одной рукой, будто игрушку.

— Ну что, Сэррил, — его голос звучал как вызов и как приглашение одновременно, — давай обсудим всё в нашей дуэли на мечах.

Он протянул клинок вперёд.

Сэррил молчал, но в его глазах впервые за долгое время вспыхнул огонь.

Глава 1693. «Дуэль на фантомном поле»

Сэррил сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него дрогнул. Лёд проступил прямо из земли, закручиваясь в спирали. В его руке начал формироваться клинок — длинный, из тёмного льда, прожилками которого текла энергия тяжёлой гравитации. Каждый кристалл на нём светился тусклым фиолетовым, и сама реальность вокруг меча искривлялась, будто пространство не выдерживало его веса.

Сэррил крепко сжал рукоять, поднял оружие в боевую стойку. Его холодные глаза загорелись ледяным пламенем.

Они с Никитой встретились взглядами. Два старых воина, две силы, два мира. На миг между ними повисла тишина.

Никита усмехнулся, играя клинком, будто тот ничего не весил: — Чтож…

И в ту же секунду он сорвался с места. Его клинок ударил, как молния, и Сэррил едва успел поднять ледяное оружие.

БАХ!

Столкновение было оглушительным. Ударная волна вырвалась наружу, прокатилась по полю, сорвав траву и вырвав целые пласты земли. Позади Сэррила поле разорвалось в щепки, а горы на горизонте треснули, будто их рассекли невидимым лезвием.

— Чтобы выбраться за пределы этой игры… — прорычал Никита, давя клинком, — нам нужно семь Сердец Силы. И ядро Верховного Бога.

Сэррил резко шагнул в сторону и отбросил Никиту мощным взмахом. Земля под ногами лопнула, а лёд рассыпался искрами.

— Хм… — глухо отозвался он. — Это я уловил. Но как нам пробраться за сам барьер?

Сэррил поднял клинок и сделал быстрый рывок вперёд. Его меч сверкнул раз, второй, третий — и уже сотни ударов, оставленных траекторий, летели во все стороны. Каждый взмах оставлял за собой линии из льда и гравитационного давления.

Они устремились к Никите, превращая воздух в смерч из клинков.

Никита, отступая назад, ухмыльнулся И снова их клинки сошлись.

Глава 1694. «Барьер и ключ»

Никита вращал клинок, отбрасывая каждый удар Сэррила, словно играл в шахматы со смертью. Его улыбка никуда не исчезала, даже когда траектории ледяных ударов рассекали небо.

— Этот барьер… — заговорил он, уверенно отбивая очередной шквал, — создан, чтобы блокировать силу нашей природы. Чтобы мы никогда не вырвались за пределы этой «игры».

Он внезапно развернулся, вложив в удар всю мощь. Лезвие прорезало фантомное поле, и земля на километры вокруг Сэррила раскололась, будто её разрезали гигантскими ножницами. Обломки земли и камня поднимались в воздух, вращаясь в хаотичном вихре.

Никита продолжил, его голос утонул в реве разрушающейся реальности: — Но… сила Сайры коррелирует с этим барьером. Она — часть механизма, ключ, встроенный в замок.

Сэррил, уклоняясь, прыгал с одного летающего обломка на другой. Его ледяной клинок светился фиолетовыми прожилками, гравитация сгибала пространство под его шагами.

В одно мгновение он совершил рывок вперёд — его тело стало тенью, пронзающей пространство.

БАХ!

Они встретились клинками в центре поля. Взрывная волна, вырвавшаяся наружу, была подобна ядерному удару — свет ослепил небо, фантомный лес и горы вдали испарились, а само пространство трещало от перегрузки.

Сэррил, вцепившись в клинок обеими руками, холодным голосом произнёс: — Продолжай…

Арка: Только начало...

Глава 1695. «Хлипкий барьер»

Сайра стояла в защитном куполе, созданном Никитой, и её руки дрожали. Она видела, как поле вокруг рушилось с каждым ударом. Земля ломалась на обломки, воздух горел, а пространство трещало, словно хрупкое стекло.

Впервые за долгие тысячелетия она почувствовала себя не богиней, а пленницей в клетке, наблюдающей за столкновением монстров, чья сила выходила далеко за пределы привычных ей масштабов.

Сэррил и Никита двигались уже не как люди — их клинки сталкивались на сверхзвуковой скорости. Каждый удар сопровождался вспышками, подобными рождению звёзд, каждый блок — ударной волной, которая уничтoжала целые участки фантомного мира.

И всё это время Никита говорил, его голос прорывался сквозь грохот металла: — Ей будет достаточно проникнуть на этот злосчастный материк… и открыть малую брешь… чтобы я мог пройти.

Звон металла, удар, снова рывок!

— А затем… — Никита отразил мощный выпад Сэррила, развернулся и встретил его взгляд с ухмылкой, — я легко смогу разрушить барьер. Ведь он слишком хлипок для воздействий изнутри.

Они оттолкнулись друг от друга. Два гиганта, два вихря силы. Поле затихло на секунду, только чтобы снова содрогнуться от готовящейся бури.

Оба приподняли клинки, готовясь к рывку. И когда он произошёл, казалось, они исчезли.

Вжух!

Их рывок был быстрее молний, быстрее мысли — почти со скоростью света. Взрывная волна превратила всё вокруг в серый туман пыли.

Сэррил резко застыл — на его маске пошла длинная трещина. Никита стоял напротив, и по его щеке медленно стекала капля крови от тонкой царапины.

Две силы, две судьбы, два пути.

Глава 1696. «Сокровище богини»

Никита и Сэррил в одно мгновение залечили свои раны. Кровь на щеке Никиты исчезла, трещина на маске Сэррила затянулась ледяным светом. Два титана, будто ничего и не случилось, стояли неподвижно, дыша спокойно.

И уже в следующий миг они переместились прямо к Сайре. Барьер вокруг неё рассеялся лёгким шорохом, и богиня, ошеломлённая их скоростью, сделала невольный шаг назад.

— Вы… вы чудовища, — прошептала она, её голос дрогнул.

Никита ухмыльнулся, его взгляд был колючим: — Мы — реальность, Сайра. Всё остальное — лишь красивая иллюзия.

Сэррил скрестил руки, его холодный голос разрезал тишину: — Никита говорит, что ты ключ. Но я видел тебя в бою. Ты проиграла. Ты даже не смогла задержать меня.

Сайра опустила голову. Её волосы упали вперёд, скрывая лицо, но голос прозвучал отчаянно и громко: — Сейчас я слабее любого рыцаря! Как ты предлагаешь мне открыть брешь в барьере?!

Тишина. Сэррил чуть наклонил голову, ожидая ответа.

А Никита, напротив, улыбнулся шире — хищно, как зверь, поймавший жертву.

Он вытянул руку в сторону, и пространство рядом дрогнуло. Открылся крошечный портал. Изнутри, в багровом сиянии, выплыло пульсирующее сердце — то самое, что когда-то принадлежало Сайре.

Её глаза расширились, дыхание сбилось. Она узнала его сразу — Сердце Силы, её собственное сокровище, вырванное Никитой.

Никита подкинул его в ладони, будто это была безделушка, и с ухмылкой протянул ей: — Вот так, моя дорогая. Возвращаю тебе твоё сокровище…

Сайра замерла, не в силах пошевелиться. Её пальцы дрожали.

Сэррил шагнул ближе, его голос был подозрительно напряжённым: — Ты же говорил, что нам нужны сердца богов. Так почему ты отдаёшь его сейчас?..

Глава 1697. «Подарок богине»

Слова Сэррила повисли в воздухе, но Никита не спешил отвечать сразу. Он чуть прищурился, его клинок растворился в искрах, а затем он развёл руками.

— Да, нам нужны сердца, — начал он размеренно. — Но, Сэррил, их нужно всего семь. А богов в этом мире… куда больше.

Его голос эхом прокатился по фантомному полю. Никита медленно начал обходить Сайру по кругу, словно хищник, но с улыбкой и манерами джентльмена.

— А это, — он посмотрел на камень у себя в руках — мой подарок Сайре. За её будущую помощь. Она останется богом, несмотря на любой исход.

Сайра вскинула на него взгляд. В её глазах мелькнули недоверие, гнев и что-то ещё — слабая искра надежды, которой она сама боялась.

Сэррил молчал. Его силуэт застыл, как ледяная статуя. Но по лёгкому движению пальцев на рукояти клинка Никита понял — он согласен.

— Твоё решение… — тихо сказал Сэррил, и его голос исчез, словно растворился в шуме ветра.

Никита повернулся к Сайре, сделал лёгкий поклон, как истинный кавалер. Его ухмылка стала мягче, почти человечной. Он протянул ей руку:

— Мисс… сможете ли вы простить меня за те мои ужасные поступки? — он говорил мягко, с тёплой интонацией, как будто признавался в старой вине. — Я признаюсь, я вспылил. И от всего сердца… прошу прощения.

Фантомное поле застыло. Даже воздух перестал дрожать.

Сайра смотрела на его протянутую руку, её губы дрожали. Она не знала, что страшнее — ненависть, которую она испытывала к нему, или странная сила, от которой её сердце билось быстрее.

Глава 1698. «Рука во тьме»

Сайра смотрела на протянутую ладонь Никиты, будто на змею, готовую укусить в любой момент. Внутри неё кипела буря.

Он разрушил мой мир. Он забрал мою силу. Он сделал меня пленницей… — каждый её нерв вопил об этом. Но вместе с этим была и другая мысль: Он вернул моё сердце. Он единственный, кто видит во мне не сломанный сосуд, а инструмент. Возможно, шанс.

Сэррил стоял в стороне, не вмешиваясь. Его ледяные глаза наблюдали за ней пристально, но без осуждения. Казалось, он хотел увидеть, насколько далеко зайдёт Никита и насколько глубоко падёт Сайра.

— Ты просишь у меня прощения… — её голос прозвучал дрожащим, но в нём слышался металл. — Но ты же знаешь, Никита, я не верю в твои слова.

Никита чуть наклонил голову, улыбка осталась прежней — тёплой и мягкой, почти человечной. — Конечно, не веришь. И правильно делаешь. Но знаешь, Сайра… прощение — это не дар, это сделка.

Он сделал шаг ближе, его глаза сверкнули хищным светом. — Я предлагаю тебе сделку. Ты возвращаешь себе силу. Ты снова становишься богиней, способной влиять на мир. А взамен… ты открываешь нам ту самую брешь в барьере.

Сайра почувствовала, как её сердце пропустило удар. Пульсирующее ядро в его руке будто отзывалось на её дыхание, тянулось к ней.

— А если я откажусь? — спросила она, стараясь держать голос ровным.

Никита тихо рассмеялся, покачав головой: — Тогда ты останешься тенью самой себя. Богиней без силы, пленницей без смысла

Сэррил холодно добавил: — И тогда твоё имя забудут. Даже легенды о тебе будут стерты.

Эти слова ударили по Сайре сильнее любого клинка.

Она подняла глаза, посмотрела на Никиту. Его ладонь всё ещё была протянута к ней. Он выглядел не врагом, не палачом — а словно судьёй, дающим выбор.

Если я возьму… я снова стану сильной. Но какой ценой?..

Сайра медленно подняла руку. Её пальцы дрожали, когда они почти коснулись его ладони.

Глава 1699. «Сердце и пыль миров»

Пальцы Сайры, дрожащие, коснулись ладони Никиты. На миг ей показалось, что она коснулась льда и огня одновременно — от его руки исходило то ли тепло, то ли обжигающий холод.

Никита мягко вложил в её ладони пульсирующее сердце. Оно билось — слабо, но уверенно, и чем дольше Сайра держала его, тем сильнее чувствовала, как оно резонирует с её собственным телом.

Она ахнула, её дыхание сбилось. — Это… оно снова моё…

Никита улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было меньше яда, больше торжества: — Конечно, твоё. Но я не просто вернул его.

Он сделал круг вокруг неё, руки за спиной, его голос звучал словно лекция учителя: — Видишь ли, Сайра, твоё сердце я напитал особой смесью. Остатками пыли от камней-активаторов, тех самых, что открывают пути между мирами. Это редчайшая субстанция, концентрат силы, сжатый до уровня частиц.

Он поднял палец, словно делая акцент: — Благодаря этому твоё восстановление займёт не века, не десятилетия, даже не годы… а всего пару недель.

Сайра расширила глаза, её губы дрогнули. — П-пару недель?..

Никита кивнул, его взгляд потемнел, стал серьёзнее: — И не только восстановление. Ты станешь сильнее, чем когда-либо. Сама природа барьера будет отзываться на твою силу. Ты сможешь найти слабые места там, где никто другой не увидит их.

Сэррил прищурился, его голос прозвучал низко и задумчиво: — Значит, ты делаешь из неё инструмент. Ключ, который станет мощнее замка.

Никита бросил на него взгляд, улыбнулся краем губ: — Ты всё правильно понял.

Сайра стояла молча, глядя на сердце в своих руках. Оно светилось, его пульс синхронизировался с её собственным биением. Но вместе с этим в ней росло чувство тревоги.

Через пару недель я снова стану богиней… сильнее, чем прежде. Но в чьих руках окажется эта сила? В моих… или в его?

Её пальцы сильнее сжали сердце, и в её глазах мелькнуло новое пламя.

Глава 1700. «Утро, которого никто не ждал»

Первый свет утреннего солнца пробивался сквозь витражи замка, окрашивая коридоры мягкими переливами розового и золотого. Тонкие струи пара поднимались из скрытых труб, наполняя воздух ароматом масла и свежего металла. Столица просыпалась, а дворец ещё дремал.

В комнате Паши царила тишина. За ночь свечи догорели, оставив лишь лёгкий запах воска. На кресле у кровати сидел Паша, опустив голову на сложенные руки. Его взгляд был усталым, но в нём читалось спокойствие: он провёл всю ночь без сна, не сводя глаз с той, кто лежала рядом.

Сайлин.

Она спала, укрывшись тонким покрывалом, её волосы рассыпались по подушке, тонкие пряди сверкали в лучах утреннего солнца. Впервые за долгое время её лицо было безмятежным: без маски строгой главы гильдии, без напряжения, которое всегда держало её плечи прямыми.

Сначала её веки дрогнули, затем она медленно открыла глаза. На мгновение ей показалось, что всё это сон — мягкая постель, тишина и ощущение чьего-то тепла рядом. Но потом она увидела Пашу, сидящего рядом, и всё вернулось.

— Ч-что?.. — она приподнялась, огляделась и, поняв, где находится, резко покраснела. — Я… всю ночь?.. здесь?..

Паша поднял голову. Его взгляд был спокойным, без тени смущения, только лёгкая улыбка. — Ага. Ты сама уснула. Я не хотел будить.

Сайлин прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать сбивчивое дыхание. В её глазах мелькнула паника — она, глава гильдии, привыкшая держать дистанцию и контроль, провела ночь у постели одного из чужеземцев.

— Это… неправильно… — прошептала она, но голос дрожал, и больше походил на оправдание самой себе.

Паша откинулся на спинку кресла, устало протянул: — А по-моему, ничего плохого. Ты выглядела так, будто впервые за долгое время смогла расслабиться.

Сайлин отвернулась, её щеки пылали. Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда она никогда никого не подпускала, ей было тепло.

Молчание затянулось. За окном гудели паровые колокола города.

Она не заметила, как её рука снова легла поверх руки Паши. Сначала случайно, потом… она не убрала её.

— Ты… — её голос был тихим, почти шёпот, — странный. Но рядом с тобой я… не боюсь.

Паша чуть улыбнулся, его взгляд стал мягче. Он ничего не сказал — слова были лишними.

Утро началось так, как никто из них не ожидал.

Глава 1701. «Разное утро одной компании»

Солнце уже окончательно поднялось над столицей, и в огромном дворце жизнь зашумела с новой силой. В коридорах гудели механические уборщики, а через витражи в покои героев пробивался золотой свет. Каждый из них встречал утро по-своему.

В своей комнате Каэль потянулся и с ленивой улыбкой посмотрел на спящую рядом девушку. Это была одна из молодых придворных, которую он встретил накануне в бальном зале дворца. Она всё ещё мирно дремала, прижавшись к нему, её волосы щекотали ему плечо.

Каэль, привычный к вниманию, провёл рукой по её щеке и, встав, накинул рубашку. — Хм, столица встречает меня так же, как и любой портовый город, — усмехнулся он, подходя к окну. — Только девушки тут послушнее.

Он выглядел совершенно довольным, но в его глазах всё равно читалась привычная тоска — за всеми этими ночными удовольствиями он искал что-то большее.

На другом конце коридора Дима уже был на ногах и, как обычно, развлекал себя и окружающих. Вокруг него собрались две служанки, которые пытались заправить постель и принести завтрак.

— О, не спешите, красавицы! — улыбался он, облокотившись на стену. — Постель можно заправить потом, а вот моё сердце уже давно нуждается в заботе.

Одна из девушек вспыхнула, вторая попыталась сдержать смех. Дима, заметив это, подмигнул: — Ну что вы, не бойтесь, я только слегка огненный в душе. А если серьёзно, — он склонился ближе, понижая голос, — вы же понимаете, что я самый скромный из всей нашей компании.

Служанки переглянулись, и в их глазах блеснула та самая смесь смущения и любопытства, которую Дима любил вызывать больше всего.

В своей комнате Элария проснулась раньше других. Она сидела у окна, глядя на сад, где

— Что со мной происходит… — прошептала она, прижав ладонь к груди.

Когда служанка вошла в комнату с подносом завтрака, Элария резко выпрямилась и вновь натянула на лицо холодную маску. Но внутри у неё бушевал настоящий хаос.

Мира же спала долго, и только настойчивый стук в дверь заставил её подняться. Она протёрла глаза, поправила волосы и, всё ещё сонная, открыла дверь. На пороге стоял паж с письмом.

— Для вас, госпожа, — поклонился он.

Мира взяла конверт и, закрыв дверь, внимательно прочла. Это было приглашение на дневной приём в саду — мероприятие, где собирались вельможи столицы. Она усмехнулась: — Значит, сегодня нам снова предстоит играть роль чужих героев…

В своей комнате Арсений уже был на ногах и тренировался. Его кулаки оставляли в воздухе следы, на полу дрожали плитки, а тело двигалось с отточенной точностью.

Закончив, он вытер пот и посмотрел на себя в зеркало. В его глазах мелькнуло отражение того же мальчишки, что когда-то оказался втянутым в эту историю.

— Я должен быть сильнее… — сказал он себе. — Ради неё. Ради всех.

Он сел на край кровати, вспоминая лицо Эларии. И, как обычно, его щёки невольно вспыхнули.

Глава 1702. «Собрание в большом зале»

Утро постепенно превратилось в день. Коридоры дворца наполнились звоном шагов слуг, перешёптыванием советников и запахом свежего хлеба, который доставляли из кухни. Сквозь витражи в залах лился солнечный свет, играя бликами на мраморных полах.

Героев пригласили в большой зал для гостей, где длинные столы были уставлены завтраком — корзины с фруктами, кувшины с соком, свежие булки и даже местные деликатесы из морских моллюсков.

Первым появился Арсений.

Он вошёл спокойно, в свежей одежде, его волосы были чуть влажными — только что после умывания. Он уже успел сделать зарядку, и по нему это было видно: осанка прямая, шаг уверенный. Увидев богатство на столе, он только качнул головой: — А ведь вчера мы ели на ходу… какой же контраст.

Он выбрал место сбоку, ближе к окну, и стал ждать остальных.

Следующей вошла Элария.

На ней было лёгкое голубое платье, явно предоставленное придворными. Волосы аккуратно уложены, и в руках она держала маленький томик с записями — подарок от местной служанки. Увидев Арсения, она едва заметно улыбнулась и присела напротив него.

— Доброе утро, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но её уши опять выдали её волнение.

Арсений на миг смутился, но кивнул: — Утро доброе.

Они переглянулись и оба одновременно отвернулись, чтобы скрыть улыбку.

Мира появилась следом.

Она была в простом чёрном камзоле, больше подходившем для дел, чем для дворца. В руках у неё всё ещё был тот самый конверт-приглашение. Она села рядом с Эларией и положила письмо на стол: — Нас ждут на дневном приёме в садах. И да, похоже, мы будем центром внимания.

Элария нахмурилась, но ничего не сказала, а Арсений только тяжело вздохнул.

Дима влетел шумно.

На плече у него сидела маленькая горничная шляпка — он, конечно же, успел её одолжить у одной из служанок. В руках он держал поднос с выпечкой, которую явно не заказывал, а выпросил.

— Дамы и господа! — объявил он, ставя поднос на стол. — Ваш герой прибыл, и завтрак тоже.

Он плюхнулся рядом с Мирой и подмигнул ей. Она закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

Каэль пришёл последним.

Он выглядел так, словно едва успел привести себя в порядок: волосы чуть взъерошены, улыбка довольная, шаг расслабленный. Он сел, закинув ногу на ногу, и протянул руку к кувшину с соком.

— Ну, что я пропустил? — спросил он, явно прекрасно зная, что его отсутствие уже заметили.

Дима хохотнул: — Только твои собственные приключения. Но мы можем догадаться, чем ты был занят.

Каэль лишь лениво улыбнулся, не подтверждая и не отрицая.

И только потом вошли Паша и Сайлин.

Она шла рядом с ним, её волосы были аккуратно собраны, лицо чуть серьёзнее, чем обычно, но на щеках всё ещё держался лёгкий румянец. Паша выглядел спокойно, будто ничего необычного не произошло.

Когда они вошли, взгляды всех невольно скользнули к ним. Дима поднял бровь и многозначительно посмотрел на Пашу. Элария с Мирой переглянулись, но ничего не сказали. Каэль тихо усмехнулся.

Сайлин заметила эти взгляды и попыталась скрыться за строгостью: — Доброе утро. У нас сегодня много дел, так что, прошу, завтракайте быстрее.

Она села рядом с Пашей, и только самые внимательные заметили, как её пальцы на секунду коснулись его руки под столом.

Завтрак

Разговор за столом шёл шумный и разный. Дима отпускал шутки, Каэль подтрунивал, Арсений пытался удержать всех в рамках, Элария и Мира обсуждали приглашение в сады. Сайлин то и дело поправляла документы в своей папке, стараясь выглядеть сосредоточенной, но её глаза иногда скользили к Паше.

А в воздухе витало ощущение, что это спокойное утро — лишь краткая передышка перед чем-то куда более важным.

Арка: Не спокойная ночь

Глава 1703. «Сады, где сходятся пути»

После завтрака, когда слуги поспешно убирали со столов остатки хлеба и фруктов, во дворце раздался низкий звон колоколов. Это был сигнал к сбору знати в королевских садах.

Сайлин, проверив бумаги и пригладив волосы, встала первой: — Герои, нам пора. Сегодня вас официально представят при дворе. Постарайтесь… — она поискала подходящее слово и слабо улыбнулась, — выглядеть не как разрушители миров.

Дима прищурился и ухмыльнулся: — Ну ладно, постараюсь хотя бы не взрывать клумбы.

Каэль хмыкнул: — Главное, чтобы нас не спутали с наёмниками.

Паша молча поправил ворот, а Арсений лишь сжал плечо Эларии, давая понять, что рядом.

Королевские сады

Огромные ворота из золочёного дерева распахнулись, и они вошли в сады. То, что открылось их глазам, больше напоминало сон: фонтаны били струями розовой воды, аллеи из цветущей сакуры тянулись вдаль, а по ветвям летали механические птицы — шедевры инженерии столицы, издающие звонкие мелодии. В воздухе пахло сладко, пряно и свежо одновременно.

Здесь уже собрались десятки придворных: дамы в пышных платьях, мужчины в мундирах, украшенных орденами, советники и генералы. Их разговоры стихли, когда взгляды устремились к вошедшей компании.

— Это они? — шёпотом пронеслось среди толпы. — Те самые, что разрушили сеть работорговцев… — Но они выглядят… как обычные люди.

Сайлин шагнула вперёд, подняв папку с печатью. — Господа, перед вами те, кого вы просили представить. Искатели, прибывшие из-за океана. Герои, которые уже доказали свою силу.

Залепетали голоса. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с опаской.

А затем из глубины сада появилась Астерия Сакурис. В бело-розовом платье, под лёгким навесом лепестков, она шла легко, словно сама земля подстраивалась под её шаги. Все придворные мгновенно замерли и склонились.

Герои тоже чуть склонили головы, кто как умел. Дима, конечно, сделал это с лёгкой ухмылкой, Арсений — серьёзно, Элария — изящно, а Мира — холодно, но уважительно.

Астерия остановилась у фонтана, её голос разнёсся по саду: — Сегодня мы встречаем тех, кто пришёл издалека, и чьи дела уже говорят громче слов. Пусть они сами расскажут, что ищут в этом мире.

Десятки глаз впились в них. Арсений шагнул вперёд, выпрямившись: — Мы ищем ответы. И хотим помочь этому миру, если он готов нас принять.

Элария вышла рядом с ним, её голос прозвучал мягко, но твёрдо: — Мы видели слишком много боли. И если у нас есть сила, значит, она должна служить не разрушению, а спасению.

Мира скрестила руки на груди: — А я хочу справедливости.

Дима, конечно, не удержался от своего стиля: — А я просто хочу, чтобы в ваших городах не было скучно. Ну и… — он подмигнул нескольким придворным дамам, — чтобы было кому улыбаться.

Толпа зашепталась, кто-то хмыкнул, кто-то даже рассмеялся.

Паша вышел последним, его слова прозвучали глухо, но честно: — А я хочу, чтобы у тех, кто боится, появилась надежда.

Придворные шептались, переглядывались. Кто-то был явно впечатлён, кто-то скептически поджимал губы. Но Астерия улыбнулась — мягко, добродушно, и её лепестки закружились быстрее.

— Спасибо, — сказала она. — Ваши слова услышаны. Сегодня вы — гости моего двора. Отдыхайте, ешьте, смотрите на сады. Но помните: отныне за вами будут наблюдать.

Она развернулась и ушла вглубь сада, оставив их среди внимательных взглядов знати.

Сайлин подошла ближе и шепнула: — Вы справились. Но это только начало.

Глава 1704. «Танец слов и интриг»

Сад постепенно превратился в настоящий бал. Музыканты с механическими арфами и скрипками расположились на террасе, и воздух наполнился нежной мелодией. Слуги разносили бокалы с вином, лёгкие закуски, жареные фрукты. На фоне журчания фонтанов и шороха лепестков придворные начинали подходить к героям — сдержанно, но с живым интересом.

Элария и Арсений оказались в центре внимания молодых дворянок и офицеров. Элария держалась с достоинством, её глаза сияли холодным светом — и каждый поклонник, осмелившийся заговорить с ней, спотыкался о её ледяной взгляд. Арсений же чувствовал, как его плечо снова и снова касаются руки знакомых и незнакомых людей, будто проверяя, «настоящий ли он».

Мира привлекала совершенно другой круг — советников и магов. Их вопросы были сухими, официальными: о её методах, о её силе. Она отвечала ровно, коротко, и каждый её ответ звучал как вызов.

Каэль уже успел найти компанию придворных дам, которые смеялись над каждой его шуткой. Он стоял с бокалом вина, чуть наклонившись к одной из них, и вёл себя так непринуждённо, будто родился среди этих колонн и фонтанов.

Дима, конечно, не упустил шанса. Он то оказывался рядом с музыкантами, будто подыгрывая, то уже кружил какую-то юную аристократку в полушутливом танце. Слуги лишь качали головами.

А вот Паша держался ближе к Сайлин. Она то и дело что-то шептала ему о том, кто есть кто среди знати. Но когда кто-то из придворных пытался завести разговор с ним, он отвечал кратко, глядя только на неё.

Когда гости немного осмелели, в центр сада шагнул высокий мужчина в изумрудном мундире. На груди у него сверкали сразу три ордена, а голос был низким и звучным:

— Ваши истории впечатляют, чужеземцы. Но слова — это одно. Мы ведь не видели вашей силы. Разве не так?

Вокруг зашептались, кто-то кивнул. Несколько придворных магов переглянулись, и один из них добавил: — Разве справедливо нам слепо верить в легенды, если мы не видели дел?

Сайлин резко обернулась к говорящим, но Астерии уже не было — она покинула сад, оставив их один на один со вниманием толпы.

Арсений шагнул вперёд, его голос был спокоен, но твёрд: — Мы здесь не для того, чтобы устраивать цирк.

— Но… — начал офицер.

И тут Дима громко хлопнул в ладоши, прервав его: — А почему бы и нет? — он хитро улыбнулся. — Вы же любите шоу. Мы умеем делать шоу.

Мира прищурилась: — Дима…

— Тихо-тихо, — поднял он руку. — Я же не сказал, что мы будем рушить ваш сад. Но маленький «намёк» показать можно.

Он поднял палец вверх — и вокруг кончика закрутилась сфера тьмы, крошечная, с ноготь. Но через мгновение в ней отразилось всё небо сада, и гости увидели собственные лица, искажённые в темноте. Кто-то ахнул, кто-то отшатнулся.

Арсений сжал кулак, и весь пол под их ногами дрогнул, как от далёкого грома.

Паша поднял ладонь — и из тени фонаря поднялся его призывник: полупрозрачный воин с копьём, который замер рядом, будто страж.

Толпа отступила на шаг.

Каэль, отпив из бокала, усмехнулся: — Я могу тоже, но думаю, вы и так поняли.

В саду повисла тишина, нарушаемая только журчанием фонтана. Первым заговорил тот самый офицер, теперь уже куда осторожнее: — Достаточно. Ваше… величие… видно и так.

Шёпоты переросли в обсуждения. Кто-то смотрел с уважением, кто-то — с тревогой. Но сомнений больше не было: перед ними действительно были существа, чья сила выходила за пределы привычного.

Сайлин облегчённо выдохнула. Она тихо сказала Паше: — Вы сделали всё правильно. Теперь они будут вас бояться… и уважать.

А герои переглянулись и поняли, что этот «танец слов и силы» был лишь первым шагом в куда более сложной игре столицы.

Глава 1705. «Глаза богини»

Тронный зал Астерии был пуст и тих. Лишь лёгкий шелест лепестков сакуры в воздухе создавал иллюзию движения. Королева-богиня стояла у высокого витража, сквозь который открывался вид на сад, где происходила демонстрация. Её глаза, словно два цветущих дерева, отражали каждую деталь: поднятую руку Димы, тьму, отражающую небо, холодные узоры Эларии, пламя Миры, сдержанную мощь Арсения, безмолвного стража Паши.

Она видела не только действия — она чувствовала, как вибрировала их аура. Каждое движение отзывалось в ткани мира, и в сердце Астерии зарождалось ощущение, что перед ней не просто искатели, а новые столпы силы.

— Хм… — тихо выдохнула она, прикрыв глаза.

В её памяти всплыл образ Никиты, тот самый, что она недавно видела. Его ухмылка, его насмешка, его взгляд, пронзающий душу. Рядом — тень Платины, сияющая, словно острие копья.

Астерия мягко коснулась витража кончиками пальцев.

— Никита Зелбен… Завет Власти… и рядом с тобой — та, что носит в себе абсолютную силу. — её голос был еле слышен. — Если эти чужеземцы встретятся с вами лицом к лицу… смогут ли они устоять?

Она прекрасно знала, что видела лишь малую часть Империи. О прочих заветах ей оставалось только гадать. Возможно, среди них скрыты ужасающие тайны — силы, сравнимые с природой самой смерти или хаоса.

И всё же внутри неё теплилась надежда. Она видела решимость в глазах героев, их способность смеяться даже в лицe опасности, их человечность.

Астерия отступила от окна, её лепестки закружились сильнее.

— Если у этого мира и есть шанс… то он сейчас внизу, среди них. — её голос стал твёрдым. — Но хватит ли им смелости… и хватит ли им времени?

Глава 1706. «Ночные визитёры»

Поздний вечер опустился на столицу. Сад опустел, гости разошлись, оставив после себя запах вина и шелест шагов. Во дворце стало тихо, лишь механические часы отбивали ритм.

Герои разошлись по своим покоям. Элария и Арсений — рядом, но в разных комнатах, каждый украдкой думая о другом. Мира уединилась, раскладывая свои книги и записки. Дима, как обычно, пытался очаровать служанок, и его смех ещё долго слышался в коридорах. Каэль ушёл в сторону, уводя с собой парочку местных красавиц. Паша и Сайлин тоже скрылись в своих комнатах, но между ними всё ещё тянулась тонкая нить доверия после ночи, проведённой вместе.

Казалось, дворец дремал. Но это было обманом.

У подножия западного крыла, где окна вели в тёмные сады, открылась узкая дверь. Несколько фигур в мантиях — придворные, но с лицами, скрытыми под масками — крадучись двинулись по коридору.

— Сегодня мы должны понять, кто они такие, — шепнул один. — Если они пришли, чтобы угрожать нашему миру, мы не можем слепо доверять даже королеве.

— Или, — добавил другой, — переманим их на нашу сторону. У Империи много золота. У нас — тоже.

Фигуры двинулись дальше, и их шаги растворились в мягком ковре.

Они шли к покоям героев.

Глава 1707. «Шёпоты ночи»

Дворец постепенно стихал. За окнами светильники в садах отбрасывали длинные тени, паровые фонари шипели и гудели, а в коридорах дежурили лишь редкие стражи. Но для гостей из другого мира это был не просто отдых — ночь принесла каждому своё испытание.

В его комнате всё было строго и аскетично: камин, массивная кровать, полированный стол. Арсений сидел у окна, глядя на лунный свет, и пальцами крутил маленький амулет — память о далёком походе. Его мысли снова и снова возвращались к Эларии. — Признаться? — прошептал он в пустоту. — Или ждать ещё? Он вздохнул, когда почувствовал, что тени за дверью дрогнули. Его воинское чутьё не подвело. Кто-то был рядом. Он поднялся, сжал кулак, и в комнате тут же загорелся мягкий синий свет. За дверью — шаги. Но они быстро исчезли. Кто-то наблюдал за ним, но не решился войти.

Элария не спала. Она сидела на кровати, распустив волосы, и позволяла магии холода танцевать на ладонях. Маленькие снежинки таяли в воздухе. — Всё это слишком быстро… — думала она. — Мы ещё недавно были чужаками, а теперь нас ведут к самой богине. Её сердце било тревогу и тепло одновременно, когда она вспоминала Арсения. Но тут в её комнате послышался скрип. Окно слегка приоткрылось, будто кто-то пытался заглянуть внутрь. Элария сразу подняла руку, и холодная стена покрыла окно инеем. За стеклом мелькнула тень, которая тут же растворилась во тьме. Девушка нахмурилась: кто-то явно следил.

У Миры комната была залита светом от свечей. Она сидела за столом, записывая заклинания в свой журнал. Вдруг она ощутила давление — словно кто-то пытался заглянуть прямо в её сны, но ещё до того, как она заснула. — Магическая проверка, — догадалась она, сжав перо. — Значит, им мало слов. Её аура вспыхнула фиолетовым пламенем, и невидимая нить, тянувшаяся к её сознанию, сгорела. Где-то далеко в коридоре кто-то вскрикнул и упал, но Мира уже вернулась к записям, только уголки её губ дрогнули в холодной улыбке.

Димон, как всегда, держался в своём стиле. На его кровати лежала одна из служанок — то ли по доброй воле, то ли по наивной вере в его улыбки. Он подшучивал над ней, играя словами. Когда в его комнате открылась дверь, Дима тут же перестал улыбаться. Он быстро усыпил девушку своей силой. Его глаза засверкали жёстким светом. — А вот это уже неприлично, — сказал он. В дверях стоял человек в маске. Он не нападал, лишь склонил голову и протянул мешочек, звякнувший золотом. — Наши господа щедры. Они хотят предложить вам сделку, чужеземец. Золото, власть, тайная поддержка — лишь бы вы отвернулись от королевы. Дима тихо рассмеялся. Смех был холодным, не похожим на его обычный. Он встал, вышел вперёд и прижал мешочек к груди человека. — Отнеси это своим «господам». И скажи им, что если ещё раз сунутся ко мне ночью, я превращу их золото в пепел. Он щёлкнул пальцами, и мешочек вспыхнул, рассыпавшись искрами. Человек в панике отступил и убежал.

Каэль проснулся в полумраке. Рядом спала девушка — одна из тех, кого он увёл с бала. Он улыбнулся, прикрыв её одеялом. Но в этот момент в тени у стены зашевелилось нечто. — Эх, ребята, — лениво произнёс он, не поднимаясь с постели. — Вы даже дать мне отдохнуть не можете? Из тьмы вышли двое в масках. Они держали кинжалы. Каэль щёлкнул пальцами, и всё пространство наполнилось серебряным сиянием. Девушка даже не успела проснуться, а убийцы уже висели в воздухе, прижатые его магией к потолку. — Можете поблагодарить, что я сегодня добрый, — сказал он, отпуская их. — Убирайтесь. Двое рухнули на пол и, не оглядываясь, выскочили в коридор.

Паша сидел в кресле, разглядывая догорающий камин. Он думал о предстоящих боях и о том, как странно изменилась его жизнь за последние месяцы. Когда за дверью послышался шорох, Паша поднял голову. В проёме показалась тень. Но он не стал вставать. — Если ты войдёшь, я не успею пожалеть, — сказал он спокойно. Тень замерла и… исчезла. Будто её никогда не было.

Каждый из героев столкнулся с чужим любопытством, с тайными проверками и шёпотами, но никто не дрогнул. Дворец, с его пышностью и лепестками, скрывал слишком много глаз и ушей.

Астерия в это время, наблюдая за этим из своего сокрытого зала, медленно закрыла глаза. — Их проверяют. Их испытывают. Но пока они держатся.

Глава 1708. «Зов камня»

Астерия уже собиралась развеять магический купол наблюдения — ночь показала ей достаточно. Но в тот миг её внимание привлёк один из гостей.

Дима.

Он стоял на своём балконе, словно даже не спал, а ждал чего-то. В его руках мерцал камень — та самая реликвия, с которой чужеземцы явились на её материк. Свет от артефакта был необычным: не ровный магический отблеск, а словно дыхание другого мира, которое то затухало, то вспыхивало сильнее.

Астерия наклонила голову, её глаза блеснули тревогой.

— Камень… — прошептала она.

Она видела, как Дима смотрит в сторону горного хребта за пределами столицы. Его губы едва шевелились:

— Хочется проверить…

В следующее мгновение его аура исчезла.

Он, словно растворившись в воздухе, скользнул за пределы комнаты и мягко, бесшумно, шагнул на крышу. Там — второе, третье движение, и вот он уже был похож на тень, что прыгает по кронам деревьев.

Астерия сжала пальцы на подлокотнике трона.

— Он скрывает следы… даже я с трудом его чувствую.

На её глазах Дима стремительно покинул пределы дворца, затем пересёк окраину столицы, обогнал редкие ночные патрули, и всего через пару десятков секунд уже вышел на равнину перед горным хребтом.

Сакуровые лепестки, что крутились вокруг Астерии, дрогнули. Она понимала: чужеземец не просто гуляет. Его ведёт камень — и то, что он укажет, может стать как шансом, так и угрозой.

Она колебалась — вмешаться или позволить ему самому дойти до конца?

Арка: Божественный флирт

Глава 1709. «Встреча на вершине»

Холодный ветер гулял по каменным хребтам, раскачивая редкие сосны, вросшие в склоны. Дима остановился на выступе вершины, с которого открывался вид на всё плато. Камень в его руке мерцал всё ярче, будто реагировал на невидимый зов издалека.

Он прищурился, глядя на горизонт. Там, высоко над облаками, едва различимой тенью висела колоссальная конструкция. Не то город, не то крепость, утопающая в сиянии чуждой энергии. В груди у Димы загорелось знакомое чувство — смесь любопытства и охотничьего азарта.

— Значит, всё-таки туда… — пробормотал он себе под нос, крепче сжимая камень. — Ладно. Проверим.

Он уже сделал шаг вперёд, собираясь продолжить путь по гребню горы, как за спиной раздался мягкий шелест. Воздух наполнился ароматом цветущей весны, а в темноте ночи закружились розовые лепестки.

Из этого вихря соткался силуэт. Лёгкие ткани её одеяний колыхались на ветру, волосы переливались светом зари, а глаза сияли, словно сами бутоны сакуры раскрывались в её взгляде.

Астерия.

Она ступила на камень за его спиной так легко, будто не коснулась его вовсе. Улыбка на её лице была доброй и ласковой, но в её глазах Дима сразу уловил внимательность и скрытую силу.

— К парящему Долкниру держишь путь? — тихо, почти музыкально спросила она, её голос разнёсся по склону, словно отголосок колокольчиков.

Дима медленно обернулся, сжал камень в руке, и на его лице мелькнула хищная ухмылка.

Глава 1710. «Барьер над горами»

Дима стоял, опершись на скальный уступ, и его глаза блеснули азартным огнём. Ни капли удивления не скользнуло по его лицу при появлении Астерии — будто он ожидал её, будто знал, что за каждым его шагом следят. И это безмолвное спокойствие не ускользнуло от внимания богини.

— Долкниру? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус.

Астерия остановилась рядом, и её лепестки мягко разлетелись по ветру, растворяясь в холодном воздухе.

— Да, — произнесла она с лёгкой печалью. — Так мы называем эту парящую крепость. Никто, даже я, не знает, что скрыто внутри неё. Она всегда там, над горами, будто смотрит на нас сверху.

Дима ухмыльнулся, и в его голосе зазвенела жажда приключений:

— Значит… можно прямо сейчас и узнать!

Он шагнул ближе к краю, словно готовясь прыгнуть в сторону висящего над облаками гиганта.

Но Астерия, всё с той же мягкой улыбкой, качнула головой. Её шаги были лёгкими, как у танцующей тени, когда она обогнула его и встала чуть впереди. Её рука поднялась к небу — и мир словно содрогнулся.

Розовые лепестки закружились, очерчивая круги в пустоте. И вдруг, прямо над ладонью богини, раздался звон — высокий и тонкий, будто рассечённое стекло. В воздухе проступила едва заметная преграда. Волны энергии разошлись по склону, и даже камень под ногами Димы задрожал.

Она легко провела пальцами по этой невидимой стене. Лепестки ударялись о неё и мгновенно сгорали, не оставляя и следа.

— За этот барьер никак не проникнуть, — сказала Астерия, поворачиваясь к нему, и в её голосе было что-то материнское, но и осторожное. — Даже тебе, глупыш.

Она улыбнулась теплее, словно проверяя его реакцию, но в глубине её глаз отражался холодный свет тревоги.

А Дима смотрел на сияющую невидимую преграду, и азарт в его взгляде только разгорался сильнее.

Глава 1711. «Секрет камня»

— А тебе разве не интересно, что там находится? — с лёгкой ухмылкой спросил он, повернув голову к Астерии. — В этом твоём Долкнире?

Астерия, до сих пор касавшаяся ладонью невидимого барьера, замерла. Её глаза стали глубже, тише. Она словно вглядывалась не в крепость, а в самого Диму.

— Хммм… — протянула она задумчиво, и её голос был похож на дыхание весеннего ветра.

Затем её взгляд мягко, но цепко скользнул вниз, прямо к его груди. Туда, где под тканью рубахи в кармане что-то тихо светилось, пробиваясь едва заметным сиянием.

— Мне больше интересно, — сказала Астерия, и её улыбка стала тонкой, но в глазах вспыхнула любопытная искра, — что это за светящаяся вещица у тебя. Та, что привела тебя именно сюда.

Дима усмехнулся. Ему нравилось, что даже богиня не могла удержаться от любопытства. Он медленно сунул руку в карман и достал небольшой кристаллический камень.

Камень мягко светился бледно-голубым сиянием, его грани словно дышали, и свет то усиливался, то затухал, будто он был живым. Ветер зашумел громче, и даже барьер, казалось, отозвался лёгким дрожанием.

— Хах, — с ухмылкой протянул Дима, перекатывая камень в ладони, — от тебя ничего не утаишь.

Он поднял его выше, чтобы свет лёг на их лица.

— Этот камень провёл нас до портала с другого материка, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала серьёзность. — Именно благодаря ему мы смогли преодолеть барьер вокруг твоего материка.

Слова повисли в воздухе, как вызов. Астерия молчала, но её глаза сузились, а лепестки вокруг закружились быстрее. Она поняла: этот маленький светящийся обломок — ключ к тайнам, которые даже ей неизвестны.

Глава 1712. «Камень и лепестки»

Астерия стояла напротив Димы, её розовые волосы плавно колыхались от порывов ветра, а вокруг них мягким дождём кружились лепестки сакуры. В её ладони всё ещё дрожал отблеск барьера, но глаза уже были прикованы только к сиянию камня.

— Никогда раньше не видела таких вещиц… — прошептала она, и её голос был полон любопытства, словно ребёнка, впервые увидевшего огонь. — Для чего он нужен?

Дима сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Лёгкая ухмылка тронула его губы, но в глазах мелькнула редкая для него серьёзность. Он оказался так близко, что отблеск камня отражался в глазах богини.

— К сожалению, и мы не знаем, — сказал он негромко, перекатывая кристалл в ладони. — Мы лишь чувствуем, что этот камень пытается нас куда-то привести.

Он замолчал на секунду, а потом, чуть наклонив голову, добавил — уже с привычным флиртом, от которого даже сам воздух стал теплее:

— Но… Астерия, у меня нет от тебя секретов. — Он усмехнулся, мягко сжимая камень. — Я правда не знаю, для чего он нужен. Да и ты сама это знаешь — ведь я не вру.

Астерия едва заметно нахмурилась, будто хотела возразить, но он не дал ей времени.

— Ты же даже заглядывала в мои воспоминания, — продолжил он, чуть прищурившись. — Ты видела, что у меня внутри. Ты должна понимать мои намерения.

Между ними повисла тишина. Лепестки замерли в воздухе, будто сама магия мира затаила дыхание.

Астерия впервые за долгое время почувствовала лёгкое смятение: в её груди что-то дрогнуло, и она поймала себя на том, что смотрит не на камень, а прямо в глаза Димы. В этих глазах было то, что не мог скрыть ни флирт, ни бравада — решимость и бесстрашие идти вперёд, даже если путь ведёт в самую бездну.

Она отвела взгляд к камню, чтобы скрыть этот момент слабости, но её голос прозвучал мягче, чем прежде:

— Твои намерения… я вижу их. Но камень — это не игрушка. Он может привести туда, откуда вы уже не вернётесь.

Дима усмехнулся шире, будто специально подзадоривая её серьёзность:

— Тогда хорошо, что ты рядом, Астерия. Вдвоём нам будет куда веселее проверять, куда он укажет дорогу.

Лёгкий румянец мелькнул на её щеках, но она сделала вид, что не услышала. Лепестки снова закружились вокруг, скрывая её лёгкое волнение.

Глава 1713. «Игра лепестков»

Дима чуть приподнял бровь, когда Астерия, обычно величественная и недосягаемая, вдруг склонилась к нему так близко, что дыхание её коснулось его щеки. Лепестки вокруг, словно почувствовав перемену, закружились быстрее, окутывая их обоих мягким розовым вихрем.

— Какой храбрец, — прошептала она, губы изогнулись в довольной ухмылке. — Прям самый настоящий герой.

Она медленно обошла его, её шаги были лёгкими, текучими, будто скольжение по воде. И вот — Астерия уже позади. Её ладонь легла ему на плечо, хрупкая на вид, но от неё веяло силой, сравнимой с целым миром.

Дима не шелохнулся. Он лишь лениво улыбнулся, но внутри его сердце билось быстрее — он чувствовал, как её аура буквально проникает сквозь кожу.

— Я могу помочь тебе, красавчик, — продолжила она, голос стал ниже, интимнее, будто они остались наедине во всей вселенной. — Но я видела лишь поверхностно твои воспоминания.

Она наклонилась ближе, и её волосы скользнули по его плечу.

— Если ты и вправду так мне доверяешь, — её пальцы чуть сильнее сжали ткань его одежды, — то я бы как-нибудь ещё побеседовала с тобой… глубже.

Довольная ухмылка не сходила с её лица. Она смотрела не просто на героя — она проверяла его, играла с ним, словно с редким камнем, чья истинная ценность ещё не раскрыта.

Дима рассмеялся тихо, низко. — Ого, — сказал он, слегка повернув голову, чтобы поймать её взгляд. — Кажется, это приглашение звучит куда интереснее, чем любой поход в Долкнир.

Он легко накрыл её ладонь своей рукой, словно принимая вызов. — Но помни, Астерия, — его глаза блеснули тем огнём, который она уже видела в его воспоминаниях, — я всегда держу слово. Даже если разговор будет таким… опасным.

Лепестки вокруг замерли в воздухе, будто сам мир ждал продолжения их странного танца.

Глава 1714. «Искра и решение»

В тот миг, когда ладонь Димы накрыла её пальцы, между ними пробежала едва заметная искра. Не магическая — нет, сама Астерия прекрасно различала силу чар, их природу, их вибрацию. Но это было иное, куда более странное. На краткий миг её дыхание сбилось, словно грудь сжала неведомая сила.

Она, богиня, привыкшая к тысячелетиям спокойствия и безмятежной власти, вдруг ощутила что-то пугающе человеческое. И это раздражало её, хотя на губах всё ещё играла ухмылка.

Дима заметил это. В его глазах мелькнул хитрый огонёк — он понял, что даже Королева-Богиня не защищена от простых, земных ощущений. Но вместо того чтобы воспользоваться этим, он лишь слегка ослабил хватку и отступил на полшага, будто демонстративно возвращая ей пространство.

Астерия глубоко вдохнула, сжав пальцы в кулак за его спиной. Лепестки, что на миг замерли, снова закружились вокруг, скрывая её мимолётное волнение.

— Не торопись, — наконец произнесла она, её голос снова стал ровным, певучим, как шелест весеннего ветра. — Долкнир никуда не исчезнет.

Она обошла Диму и встала перед ним, чуть приподняв подбородок. Теперь в её взгляде снова была привычная власть, но где-то в глубине глаз мелькнул отблеск того самого смятения.

— Мы не знаем, что скрывается внутри этой крепости, — продолжила она мягко, но твёрдо. — Ты сам видел: даже мой дар не позволяет проникнуть сквозь барьер. Любая попытка сейчас будет не исследованием, а самоубийством.

Она подняла ладонь, и перед ними снова дрогнул воздух, формируя образ того невидимого щита, что закрывал путь к парящей цитадели. — Этот заслон не пустит никого. Ни смертного, ни героя, ни даже богиню.

Дима хотел было возразить, но Астерия шагнула ближе и мягко положила руку ему на грудь, прямо поверх его сердца. Её пальцы ощущали быстрый, живой ритм, совсем не похожий на холодную безмятежность бессмертных.

— Поэтому, — сказала она почти шёпотом, — давай не спешить. Вернёмся в замок. Там мы сможем всё обсудить — и твой камень, и Долкнир, и то, что вас привело сюда.

Она чуть отстранилась, снова обретая величие. Её розовые волосы качнулись на ветру, лепестки закружились спиралью вверх.

— Ты ведь храбрый, но даже героям иногда стоит слушать советы богинь, — с лёгкой насмешкой добавила она, протягивая руку в сторону города. — Пойдём, красавчик.

И, не дожидаясь ответа, сделала шаг — её фигура растворилась в вихре лепестков, но голос её всё ещё мягко звенел в воздухе:

— Я хочу услышать всю вашу историю в стенах дворца. Там, где даже судьба будет внимать каждому слову.

Дима остался стоять на скале, смотря вслед исчезнувшей фигуре. Камень в его руке всё ещё светился и указывал в сторону Долкнира, но на губах героя играла ухмылка.

— Ну что ж, Астерия, — пробормотал он. — Ты умеешь держать интригу.

И, сжав кристалл, он последовал за её следом, растворяясь в ночи.

Глава 1715. «Возвращение молчаливого»

Ночь уже клонилась к рассвету, когда Дима шагнул через дворцовые ворота. Стражники, привычно стоявшие в бело-зелёных мундирах с паровыми копьями, переглянулись, но ничего не сказали: этот человек мог явиться хоть с небес, хоть из-под земли — у них не было ни сил, ни смелости его останавливать.

Только в их взглядах мелькнуло облегчение: странный гость вернулся живым и невредимым.

Дворец спал. В коридорах царила мягкая тьма, лишь редкие фонари с паровыми сердечниками отбрасывали по стенам бледные круги света. Вдалеке доносился гул механизмов, а в садах слышался тихий шелест воды.

Дима шёл легко, почти бесшумно, будто растворяясь в этих тенях. Его походка, его взгляд, даже ритм дыхания были спокойными — но внутри гудела свежая память. Слова Астерии, её близость, её рука на его плече, барьер, скрывающий Долкнир… Всё это вертелось в голове, но наружу не прорывалось ни единого намёка.

Он остановился у своей комнаты. Дверь скрипнула, впустив его в просторные покои с высоким потолком, тяжёлым ковром и балконом, из которого уже виднелись первые розовые лучи рассвета.

Дима медленно прошёл внутрь, поставил камень на стол. Кристалл светился всё так же — упрямо, ровно, направленно. В сторону горного хребта.

— И ты всё тянешь туда, да? — пробормотал он, усмехнувшись. — Ну ничего. Не спеши. У нас впереди ещё игра.

Он закрыл камень тёмной тканью, чтобы его свет не резал глаза, и лёг на кровать. За окном уже слышался первый гул столицы: свист паровых поездов, крики торговцев, звон кузнечных молотов.

Но в комнате стояла тишина.

Дима прикрыл глаза и позволил себе редкую роскошь — пару минут сна. Он никому не собирался рассказывать о ночном разговоре с богиней. Ни Арсению, ни Мире, ни Паше, ни тем более Сайлин. Пусть это останется между ним и Астерией. Её улыбка и её слова ещё слишком свежи, чтобы делиться ими с кем-то другим.

В это же время по всему дворцу начинали загораться лампы. Горничные открывали окна, вытирали пыль, растапливали котлы. Герои просыпались один за другим, но каждый в своей комнате, в своём ритме.

Глава 1716. «Зал Совета»

Утро в замке начиналось на редкость спокойно. За длинным дубовым столом, покрытым белоснежной скатертью и уставленным блюдами с фруктами, хлебом и горячим мясом, герои, как всегда, вели себя так, будто находились в собственной кухне, а не во дворце.

Арсений и Элария ужк сидели рядом, то и дело бросая украдкой взгляды друг на друга. Стоило одному сказать что-то слишком серьёзное — второй тут же краснел и отводил глаза.

Мира держалась с достоинством, но позволяла себе редкие улыбки, когда Дима отпускал очередную шутку. А Дима, разумеется, не мог сидеть спокойно — то накалывал фрукты из чужой тарелки, то подкалывалгорничных, проходящих мимо, то, с самым невинным видом, подливал вина Арсению, делая вид, что это вода.

Каэль же, слегка помятый после бурной ночи, с трудом боролся с зевотой, отшучиваясь, что «ночные тренировки» всегда дают о себе знать. Паша, как обычно, ел молча, но глядел на Сайлин, которая скромно завтракала рядом, и при этом старательно делал вид, что смотрит на жареное мясо.

И вот, когда смех и разговоры достигли пика, в зал вошли двое рыцарей. Их шаги были отточены, лица скрывали строгие стальные маски, а в руках они держали копья, из которых поднимался лёгкий пар.

— Герои, — произнёс один из них. — Её Величество Королева просит вас явиться в зал совета.

Герои переглянулись.

— Сейчас? — протянул Дима, демонстративно подняв вилку с половиной куска мяса. — Я только вошёл во вкус.

— Жалко, — буркнул Паша, — но, похоже, завтрак переносится.

Мира закатила глаза, вставая: — Хватит ломаться, мы всё равно должны идти.

Арсений, пожав плечами, быстро доел свой хлеб, а Элария тихо добавила: — Если зовёт сама королева, то тут не место капризам.

С этими словами они встали из-за стола и направились вслед за рыцарями.

Зал Совета оказался просторным и величественным. Высокие колонны поднимались к своду, украшенному витражами, сквозь которые падал мягкий розовый свет. В центре зала стоял полукруглый стол из белого мрамора, вокруг которого сидели люди в дорогих мантиях и со знаками высших титулов. Их лица были серьёзны, а глаза — полны интереса и скрытого напряжения.

Несколько мест занимали дворяне попроще, но и у них было достаточно власти, чтобы решать судьбы провинций.

И в самом центре, во главе стола, сидела Астерия. Она была в лёгком платье цвета утренней зари, её розовые волосы мягко спадали волнами, а вокруг плавал тонкий вихрь лепестков сакуры.

Герои вошли — и зал сразу наполнился шепотами. Дворяне переглядывались, явно не ожидая увидеть таких необычных гостей.

Астерия подняла руку, и шепот мгновенно стих.

— Проходите, садитесь, — её голос был мягким, но властным.

Герои заняли места напротив. Дима, как всегда, развалился слишком вольно, Арсений держал спину прямо, Элария старалась выглядеть спокойной, Мира сидела серьёзно, Паша — молча, а Каэль ухмылялся, будто это было очередное представление.

Астерия скользнула взглядом по каждому из них, а затем обратилась к залу:

— Эти дворяне изъявили желание поговорить с вами. — Она слегка наклонила голову. — По поводу их просьбы.

Несколько дворян переглянулись, и один из них, высокий мужчина с серебряными усами и гербом сакуры на груди, поднялся. Его голос звучал уверенно, но в нём сквозила осторожность:

— Мы слышали о вас многое. Но если вы действительно обладаете той силой, что описана в отчётах… то, возможно, именно вы сможете помочь нам.

В зале снова прокатился гул шёпотов.

Астерия кивнула: — Итак, господа, вы можете изложить свои просьбы.

Герои переглянулись. Было очевидно: сейчас начнётся не просто разговор, а проверка — на что именно они готовы пойти ради чужого материка.

Арка: Задание не для всех

Глава 1717. «Голоса Совета»

Зал Совета погрузился в напряжённую тишину. Лепестки сакуры, вечно кружившиеся вокруг трона Астерии, будто застынули в воздухе, пока один из самых старших дворян поднимался со своего места. Высокий мужчина с серебристыми усами и холодным взглядом встал во весь рост и положил ладони на мраморный стол.

— Недавно, — начал он низким, гулким голосом, — в одном из провинциальных городов начались загадочные исчезновения.

По залу прокатилась волна шёпотов. Некоторые дворяне нахмурились, другие опустили глаза, словно тема была им неприятна.

Мужчина посмотрел по сторонам, убедился, что его слушают, и продолжил:

— Сначала мы думали, что это дело рук сектантов или разбойных группировок. Таких хватает на окраинах. Но несколько выживших… — он сделал паузу, и тишина стала ещё гуще, — сказали, что это были не люди.

Глаза героев слегка сузились. Даже Дима, обычно ухмылявшийся на любом собрании, напрягся.

— А что же? — спокойно спросил Арсений, склонившись вперёд.

Дворянин чуть помедлил, затем его голос прозвучал чётко и жёстко:

— Чудовища.

По залу пронеслись возгласы. Несколько дворян переглянулись, один из младших даже перекрестился, будто боялся самого слова.

Старший дворянин поднял ладонь, заставляя всех замолчать.

— Мы отправили отряды рыцарей, — продолжил он. — Прочесали всю местность вокруг города. И сначала казалось, что никаких следов нет. Но позже, в лесу, чуть дальше от города, была найдена пещера. Оттуда исходила аура… гнетущая, чуждая, будто сама земля не хотела подпускать к себе.

Он глубоко вздохнул и стиснул пальцы на столе.

— Дважды туда отправлялись отряды элитных рыцарей. Дважды. Но никто из них не вернулся. Ни одного следа, ни одного тела.

Зал наполнился тяжёлым гулом голосов. Кто-то воскликнул, что это невозможно, кто-то пробормотал, что речь идёт о «старых проклятиях».

Астерия сидела спокойно, но её взгляд был сосредоточен — она внимательно наблюдала за реакцией героев.

— Именно поэтому, — заключил дворянин, его голос зазвенел как сталь, — мы просим вашей помощи. Мы не можем позволить, чтобы угроза коснулась столицы. Если там и вправду чудовища — вы должны остановить их.

Он сел обратно, и напряжённая тишина воцарилась над залом.

— Чудовища, говорите? — Дима первым нарушил молчание, подперев подбородок рукой. Его ухмылка вернулась, но в глазах мелькнул интерес. — Ну что ж, хоть какое-то разнообразие. А то всё дворяне да переговоры.

Каэль лениво вытянулся на стуле: — Пещеры, монстры, тьма… звучит как стандартная работа для команды мечты.

Мира нахмурилась, её голос был серьёзен: — Если там действительно есть аура, способная поглотить отряды элиты, значит, речь идёт не просто о чудовищах.

Элария тихо добавила: — Возможно, кто-то или что-то специально скрывается там, используя тьму.

Арсений поднялся на ноги, его кулак мягко ударил по столу. — Если ваши люди пропадают, а города под угрозой, значит, мы идём.

Паша, наконец подняв взгляд от тарелки, коротко бросил: — Жалко, но тут и спорить нечего. Мы в деле.

Астерия слегка кивнула, и на её лице появилась едва заметная улыбка. — Отлично. Тогда решено.

Она поднялась с трона и её голос прозвучал, как мелодия весеннего ветра: — Я возложу это поручение на вас. И если вы справитесь — дворяне столицы увидят, что вы не просто гости, а настоящая сила, с которой стоит считаться.

По залу прокатилась новая волна шёпотов. Кто-то соглашался, кто-то с сомнением качал головой. Но спорить никто не осмелился.

Астерия опустила взгляд на героев, её розовые глаза сверкнули чуть теплее, чем обычно. — Готовьтесь. Выдвигаетесь завтра на рассвете.

Лепестки закружились вокруг неё, и совет был закончен.

Глава 1718. «Незаконченные дела»

Совет завершён. Дворяне один за другим поднимались со своих мест, шумно обсуждая услышанное. Герои тоже встали, готовясь покинуть зал. Стража открыла тяжёлые двери, и в помещение ворвался свет утреннего солнца.

Все уже двинулись к выходу, как вдруг мягкий голос Астерии остановил шаги.

— Дима, постой, — сказала она с игривой ухмылкой, облокотившись на ладонь. — Для тебя у меня есть другое задание. Останься пока здесь.

Слова прозвучали непринуждённо, но все, кто ещё находился в зале, удивлённо переглянулись. Даже несколько дворян замерли у дверей, но Астерия лишь слегка качнула головой, и они поспешили скрыться в коридоре.

В этот же миг в голове Димы прозвучал её голос — тихий, сладкий, но властный:

(Хах, ты же помнишь наш ночной разговор. У нас есть с тобой незаконченные дела, мой герой…)

Дима прищурился и, не скрывая, расплылся в своей фирменной широкой улыбке — так, что зубы блеснули, а глаза сверкнули задорным огнём.

— Конечно, Ваше Величество, — протянул он вслух, слегка склонив голову. — Разве я могу отказать даме в просьбе?

Эта улыбка не осталась незамеченной.

Мира, стоявшая рядом, уловила её первой. Она прищурилась, её губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула искра недовольства. Она прекрасно знала ухмылки Димы, но сейчас в его лице было что-то другое — слишком мягкое, слишком личное.

Арсений, Паша и Каэль уже шагали к двери, переглянувшись: каждый по-своему понял ситуацию, но решили промолчать.

— Мы подождём тебя снаружи, — бросил Арсений через плечо.

— Жалко, но опять ты вляпался в что-то, — добавил Паша сухо, хотя в голосе его прозвучала тень улыбки.

Каэль лишь фыркнул: — Удачи, герой-любовник.

Двери закрылись, и зал наполнился тишиной, в которой остались лишь Астерия и Дима.

Она смотрела на него внимательно, с тем самым выражением, где игривость переплеталась с испытанием. Лепестки вокруг закружились чуть быстрее, словно сама её магия тоже оживилась.

А в голове Димы снова прозвучал её голос, ещё ближе, ещё интимнее:

(Ну что, готов выполнить моё «задание», красавчик?)

Дима усмехнулся про себя и сделал шаг к ней.

Глава 1719. «Особое задание»

Дима, не теряя ни секунды, уселся рядом с Астерией за полукруглый стол, так уверенно, словно это был его собственный кабинет. Он закинул ногу на ногу, откинулся назад и с ленивой ухмылкой посмотрел прямо в глаза богине.

— Ну что ж, Ваша Величество… — протянул он с лёгкой насмешкой. — Какое же у меня особое задание, о, прекрасная королева?

Астерия на миг прищурилась, изучая его наглость. И не осуждала её — напротив, в её взгляде мелькнула искра интереса. Редко кто позволял себе подобное в её присутствии.

— Смелость тебе не занимать, герой, — сказала она с мягкой, почти ласковой улыбкой. — Ты садишься рядом со мной так, будто мы старые знакомые.

Она положила локоть на подлокотник трона, слегка склонив голову, и её голос стал тише:

— Как и договаривались. Ты поделишься со мной своими историями… — …и камнем. А я расскажу тебе всё, что знаю про этот материк и помогу преодолеть барьер Долкнира.

Она сделала паузу, позволяя её словам проникнуть глубже. Лепестки вокруг закружились быстрее, образуя подобие купола над их головами.

— Или же… — её губы тронула насмешливая ухмылка, — ты хочешь чего-то ещё?

Дима тихо рассмеялся, опершись локтями о стол.

— «Чего-то ещё», говоришь? — он специально протянул слова, глядя на неё в упор. — Знаешь, обычно я первым предлагаю варианты. Но раз ты сама открыла тему…

Он подался чуть ближе, и теперь между ними оставались считанные сантиметры.

— …уверена, что сможешь выполнить всё, что я попрошу, моя богиня?

Астерия не отстранилась. Её глаза, глубокие, как роса на лепестках, загорелись новым светом. Она знала, что он играет, что он проверяет её так же, как она проверяет его. Но в этом дерзком вызове было что-то, что заставляло её сердце биться чуть быстрее.

Она тоже подалась ближе и, почти касаясь его лица, шепнула:

— Я — королева этого материка, Дима. У меня нет «невозможного». Вопрос в том, хватит ли у тебя смелости, чтобы назвать цену.

Их взгляды встретились. Лепестки закружились плотнее, изолируя их от всего остального мира. В этот миг они играли в игру, где на кону были не только секреты, но и доверие.

Глава 1720. «Разделённые дороги»

Пока лепестки кружились над столом, Дима вдруг поднял руку, словно прерывая игру, и с привычной ухмылкой сказал:

— Постой, моя прекрасная королева. Прежде чем я расскажу тебе истории всей моей безумной жизни, стоит кое-что уладить.

Астерия приподняла бровь, но молча кивнула. Она провела пальцами по воздуху, и между ними вспыхнул мягкий, розовый свет. Лепестки закрутились в вихрь, создавая иллюзию цветущего сада, а в центре вспыхнула зеркальная гладь.

В этом «зеркале» возникло изображение: длинный коридор дворца, где герои уже шли вместе с рыцарями в сторону своих покоев.

— Ну? — спросила Астерия, её голос был лёгким, как шелест листвы. — Ты хочешь, чтобы они услышали тебя?

— Разумеется, — кивнул Дима, откинувшись назад и сцепив руки за головой. — А то ещё решат, что я сбежал к какой-нибудь милой горничной.

Астерия хмыкнула, но улыбка всё же коснулась её губ. Она направила ладонь к зеркалу, и из уст Димы зазвучал голос, разносящийся прямо к его друзьям:

— Эй, народ! — весело прогремел он. — Я задержусь в столице. У меня тут… э-э-э… «особое задание» от королевы. Так что не скучайте без меня, и не делайте глупостей, пока меня нет!

Изображение показало, как герои остановились.

Мира мгновенно нахмурилась. — «Особое задание»? — прошипела она, сжимая кулаки. — Опять он…

Арсений вздохнул: — Ладно, если это приказ самой королевы, спорить бессмысленно.

Каэль лишь ухмыльнулся: — Вот ведь повезло парню. «Особое задание», ага…

Паша тихо бросил: — Жалко, что не с нами. Но у Димы всегда свои дела.

Изображение погасло, лепестки рассеялись, и зал снова наполнился тишиной.

Астерия посмотрела на Диму с лёгкой иронией: — Они явно не в восторге от твоего решения.

Дима улыбнулся ещё шире, не моргнув глазом: — Они привыкнут. В конце концов, кто-то же должен узнавать всю правду первым.

Он снова повернулся к ней, и ухмылка сменилась серьёзным выражением: — Ну что, Астерия… теперь я весь твой.

Аура вокруг стала плотнее, лепестки собрались в густой вихрь, и королева-богиня наклонилась ближе.

— Тогда начнём. — В её глазах играло веселье и сталь одновременно. — Расскажи мне свою историю, герой. От самого начала.

И в этот миг зал, словно зачарованный, стал похож на комнату признаний, где время остановилось, а только двое решали, что будет дальше.

Глава 1721. «Истории, от которых дрожит мир»

Долгое время в зале царила тишина, наполненная лишь тихим шелестом лепестков. Дима говорил, а Астерия слушала, не перебивая. Его голос был непривычно серьёзным, даже глубоким, будто он сам заново проживал каждую страницу истории, которую вытаскивал наружу.

Он начал с самого начала — с битвы с анти-сквадом, их первой серьёзной проверки. Рассказал о том, как команда, будучи ещё зелёной и полной энтузиазма, с трудом справилась, но именно тогда впервые поняла, что ставки в их мире куда выше простых сражений.

Затем он подробно описал момент, когда Никита отделился. Как Платина, некогда союзница, оказалась переманенной на его сторону. Как эта измена стала трещиной, что пошла сквозь всю их команду. Раздор, недосказанность, недоверие — и в итоге уход Никиты, который шаг за шагом начал собирать свою собственную армию. Империю.

Астерия сидела неподвижно, но в её глазах отражались картины того, что он описывал.

Дима продолжал — теперь о встречах с остальными заветами. О Мирасцилле, катастрофе, чья игривая жестокость тогда поразила всех. О Рафаэле, чья ярость и надменность сделали каждое столкновение с ним похожим на схватку с ураганом. О Сэрриле, Завете Бездны, чья холодная мощь однажды сокрушила саму богиню Сайру.

Он не упустил и потери. С каждым упоминанием павших или исчезнувших голос его становился тише, а глаза — тяжелее. Герои гибли, города обращались в пепел, союзники предавали, враги крепли.

И, наконец, он дошёл до их прибытия на её материк. Как камень вывел их к порталу. Как они впервые увидели города, где почти не было магии, но процветала сталь и пар. Как спасали рабов, как встретили её гильдию, как впервые ощутили, что здесь всё иначе.

Астерия слушала так внимательно, что казалось — даже лепестки стихли.

И вот, когда рассказ дошёл до конца, Дима вдруг ухмыльнулся, сломав серьёзность, и невзначай бросил:

— И знаешь, Астерия… — он наклонился вперёд, локти на столе, подбородок на ладонях. — Ты мне нравишься куда больше, чем Сайра. Она… — он махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху, — всё время манипулировала нами, играла в свою игру. А ты… ты настоящая.

Он улыбнулся широко и нагло, как только он умел.

— Куда более приятное знакомство.

Астерия на миг замерла. Её глаза сверкнули — но на этот раз не холодным светом богини, а чем-то более тёплым. Улыбка тронула её губы, и на щеке мелькнула едва заметная ямочка.

— Осторожнее, герой, — сказала она тихо. — Такими словами можно задеть сердце даже богини.

Лепестки снова закружились, и их стало так много, что весь зал превратился в розовый вихрь.

Глава 1722. «Поезд, которого ждали»

Астерия, казалось, впервые позволила себе смягчиться. Она не только слушала, но и смотрела на Диму уже не как на простого гостя или даже героя. В её взгляде появилось то, что редко можно было увидеть в глазах богини — тёплое любопытство.

— Ты странный, — сказала она наконец, улыбнувшись мягко. — Обычно воины с твоим прошлым носят в глазах только усталость и страх. А ты… шутник, упрямец и наглец. — Она склонила голову, наблюдая за ним. — Может, именно поэтому твои товарищи до сих пор живы.

Дима ухмыльнулся, как ни в чём не бывало, хотя внутри почувствовал, как слова задели что-то глубоко спрятанное. Он решил не развивать тему и, откинувшись на спинку кресла, хмыкнул:

— Ну что, Астерия, теперь у нас с тобой общий секрет.

Она чуть прищурилась, но улыбка осталась. Лепестки вокруг тихо затихли, а сама богиня поднялась, давая понять, что разговор окончен.

Тем временем у остальных героев.

Солнце уже высоко поднялось над столицей, когда Арсений, Элария, Мира, Паша, Каэль и Сайлин собрались во внутреннем дворе дворца. Мягкий пар из труб грел воздух, фонтаны журчали, а вокруг шумели деловые люди.

Сайлин, собравшись с духом, подошла ближе и почти официально сказала:

— Я прошу разрешения пойти с вами в эту миссию. Вы сами видели: исчезновения — не обычное дело. Я… хочу быть рядом.

Мира с удивлением подняла брови:

— Сайлин, это опасно. Мы-то справимся, а ты…

— А я справлюсь рядом с вами, — перебила эльфийка неожиданно твёрдо. — В конце концов, это мой материк. Если здесь происходит что-то чудовищное, я не могу оставаться в стороне.

Паша, стоявший чуть позади, кашлянул и добавил:

— Пусть идёт. — Он на секунду встретился с ней взглядом, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Лишняя поддержка нам не повредит.

Элария и Мира переглянулись, пожали плечами и ничего не возразили.

Каэль с ухмылкой развёл руками:

— Чем больше красивых спутниц — тем веселее дорога. Я только за.

Сайлин слегка покраснела, но быстро скрыла эмоции за деловой маской.

Арсений, стоявший всё это время в стороне, вдруг хлопнул ладонью по кулаку:

— Кстати, я вот что подумал. Мы же так и не прокатились на поезде.

Элария резко подняла голову, её глаза загорелись, как у ребёнка, которому только что подарили долгожданную игрушку:

— Ты серьёзно?..

— Ага, — Арсений улыбнулся. — Ты же хотела. Так почему бы не совместить приятное с полезным? Мы едем в провинцию, поезд довезёт нас быстро, и заодно ты получишь своё маленькое путешествие.

Элария вспыхнула румянцем и отвела взгляд, но уголки её губ дрожали от улыбки.

— Ладно… если уж так настаиваешь, — сказала она, стараясь сохранить достоинство, но все прекрасно видели, что внутри она ликует.

Дима, который как раз подошёл к ним после разговора с Астерией, ухмыльнулся:

— Ну, значит, решено. Герои едут на поезде!

Каэль театрально вскинул руки к небу:

— Вот это я понимаю, путешествие! Надеюсь, там будет ресторанный вагон.

Мира, фыркнув, покачала головой:

— Знаю я вас… через пять минут кто-то обязательно вылетит в окно.

— Не-е, — хмыкнул Арсений, глядя на Эларию. — В этот раз всё будет спокойно.

Элария лишь покачала головой, но улыбка её выдала — она с нетерпением ждала момента, когда сможет впервые услышать шум колёс и увидеть столицу за окнами поезда.

Арка: На пути к тьме

Глава 1723. «Поезд и прощание»

Внутренний двор дворца постепенно оживал. Слуги торопливо таскали сундуки с припасами, стражники готовили повозки, а в воздухе висел запах масла и свежего хлеба с рынка. Герои уже стояли в сборе, каждый по-своему настраиваясь на дорогу.

Арсений проверял застёжки на доспехе и иногда искоса смотрел на Эларию, которая стояла чуть в стороне, стараясь не показать, как сильно ждёт поездку. Мира подтягивала плащ и перекидывала ремень через плечо, сосредоточенная, как всегда. Каэль, наоборот, лениво зевал, но при этом выглядел довольным — ему явно импонировала идея поездки в поезде. Паша молча держал за плечо Сайлин, которая всё ещё не могла поверить, что сама напросилась в это путешествие.

И тут, как всегда, последним, но самым заметным, появился Дима. Он вышел из дворцовых ворот в приподнятом настроении, с фирменной ухмылкой, и развёл руками:

— Ну что, отряд, пора вам отправляться в свою героическую миссию. Не забудьте: если встретите страшных монстров, сначала кричите громко «мама!», а потом уже машите мечами.

Мира закатила глаза:

— Дима…

— Что? — он сделал вид, что искренне удивлён. — Я забочусь о вас.

Каэль фыркнул, хлопнув его по плечу:

— Ага, конечно, заботишься. Просто рад, что тебя не заставили тащиться с нами.

— Ошибаешься, — Дима вытянулся в шутливом поклоне. — Меня ждёт не менее важная миссия. — Он обвёл всех взглядом и, с преувеличенной серьёзностью, добавил: — Весёлые ночи… с самой богиней.

На лице Эларии мгновенно проступил румянец, Мира едва не подавилась ревнивым смешком, а Каэль расхохотался в голос:

— Ну ты и…

Арсений тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонью:

— Ты неисправим.

Паша только покачал головой, но в его глазах мелькнула улыбка. А Сайлин, услышав слова Димы, нервно прикусила губу — то ли от смущения, то ли от того, что снова увидела в нём человека, который умудряется в любой ситуации оставаться самим собой.

— Ладно, ладно, не ревнуйте, — Дима махнул рукой. — Я тут прикрою королеву, а вы там давайте без фейерверков. Ну, или хотя бы не сжигайте весь город, как вы любите. — Обещаний не даём, — с лёгкой усмешкой ответил Арсений.

— Тогда удачи вам, ребята, — неожиданно серьёзно сказал Дима и шагнул вперёд, положив руку на плечо каждому по очереди. — Вернётесь — расскажете, что нашли в этой пещере.

После этих слов он отступил, прижал руку к сердцу и театрально поклонился:

— Рофлосквад, в путь!

Герои, переглянувшись, не смогли сдержать улыбки. Даже Элария и Мира, заметив, как он искренне пожелал удачи, впервые за долгое время смягчились в ответ.

И вот они отправились к вокзалу, сопровождаемые стражей и горожанами, которые с любопытством провожали глазами странную компанию.

Дима остался во дворе, глядя им вслед. Когда за поворотом скрылась фигура Эларии рядом с Арсением и мелькнула улыбка Миры, он тихо пробормотал, уже без привычной ухмылки:

— Держитесь там… А я тут попробую сыграть героя по-своему.

Затем он обернулся к дворцу, где за витражами мерцали розовые огни лепестков, и усмехнулся:

— Ну что, Астерия, надеюсь, ты готова к нашему «весёлому сотрудничеству».

И, не спеша, вошёл обратно в прохладные коридоры, оставив за собой только лёгкое эхо шагов и ощущение, что впереди ждут события куда более сложные, чем очередная поездка на поезде.

Глава 1724. «Поезд надежды»

Вокзал столицы был похож не на транспортный узел, а на целый город внутри города. Огромное здание из белого камня и стекла возвышалось под облаками, крыша уходила вверх дугами из металла, сквозь которые пробивался солнечный свет. Под сводами стоял гул тысяч голосов, свистки паровозов и стук колёс о рельсы сливались в симфонию железа.

По площади перед вокзалом струился пар, мешаясь с запахом масла и свежевыпеченного хлеба из лавок для путешественников. Повсюду сновали торговцы, разносчики газет и портные, предлагающие «самые удобные дорожные плащи для поездки по железке».

— Уууух… — Каэль оглянулся по сторонам, вытянувшись во весь рост. — Вот это настоящий муравейник.

— Это даже больше, чем я представляла, — Элария, держа ладонь у губ, едва не подпрыгивала от восторга. Её голубые глаза сияли, как у ребёнка, впервые увидевшего карусель. — Настоящий поезд… огромный, как замок!

Мира, чуть сдержаннее, но тоже с интересом осматривала здание:

— Никогда не думала, что вместо порталов и магии можно построить… это.

— Магия проста, — усмехнулся Арсений, поправляя ремень с оружием. — А вот чтобы такую махину заставить ехать без единого заклинания — тут нужна голова.

— И не одна, — добавил Паша, шагая рядом с Сайлин. — Тут целая армия инженеров, наверное.

Сайлин, как истинная хозяйка положения, держалась гордо, хотя её губы дрожали от лёгкой улыбки:

— Это символ нашей столицы. Символ того, что люди могут создавать чудеса без вмешательства богов. Королева лично покровительствует железной дороге.

Когда они подошли ближе, перед ними раскинулась огромная платформа, а на ней — сам поезд. Локомотив, покрытый бронзовыми пластинами и украшенный гербом сакуры, выпускал клубы белого пара. За ним тянулись десятки вагонов: пассажирские, грузовые, с прозрачными окнами и резными дверями.

— Прямо крепость на колёсах, — присвистнул Каэль.

— Сядем в купе первого класса, — пояснила Сайлин. — Для вас уже подготовлены места.

— О, первый класс, — Дима бы сейчас сказал что-то вроде «королевский комфорт для рофлосквада», — усмехнулся Арсений, вспомнив друга.

Мира лишь тихо улыбнулась:

— Пусть он и остался, но чувствуется, будто идёт рядом.

Они поднялись по ступеням и вошли в вагон. Внутри оказалось не хуже дворца: мягкие кресла, ковровые дорожки, бронзовые светильники в виде лепестков сакуры. Стены украшали картины с пейзажами провинций.

— Вот это я понимаю, путешествие, — сказал Арсений, опускаясь в кресло. — Не пешком топать, не порталы, а спокойно сесть и смотреть в окно.

Элария заняла место рядом, и её глаза горели от счастья:

— Спасибо, что предложил. Я так хотела увидеть поезд.

Арсений смутился, почесал затылок, но всё-таки улыбнулся:

— Ну, для принцессы севера — хоть на край света.

Элария вспыхнула, отвела взгляд, но её улыбка выдала всё.

Мира села напротив, рядом с Каэлем. Он, как обычно, откинулся на спинку и положил ногу на ногу, но глаза его скользнули по всем девушкам в вагоне. Несколько юных пассажирок тут же начали перешёптываться и бросать на него взгляды.

— Опять, — вздохнула Мира.

— А что? — ухмыльнулся Каэль. — Пусть смотрят, не жалко.

Паша же сел у окна вместе с Сайлин. Она держалась сдержанно, но взгляд её задерживался на нём чуть дольше, чем следовало.

Поезд дёрнулся, раздался гул, и колёса медленно закрутились. Платформа осталась позади, за окнами поплыли улицы столицы, дома, заводские трубы.

— Ну вот, — сказал Арсений, глядя вперёд. — Вперёд к новым делам.

Элария прижалась ближе к окну, её глаза сияли. Мира устроилась удобнее, поправила плащ. Каэль уже подмигнул паре девушек в соседнем купе. Паша с Сайлин переглянулись и оба чуть улыбнулись.

А поезд набирал скорость. И каждый из них чувствовал: это путешествие станет не просто дорогой — оно принесёт новые тайны, новые встречи и, возможно, новых врагов.

Глава 1725. «Станция в тумане»

Путь пролетел незаметно. За окнами то и дело сменялись пейзажи: бескрайние поля с золотыми злаками, густые леса, над которыми висел утренний туман, маленькие деревушки, где люди останавливались и махали проходящему поезду. В вагоне царила атмосфера странного уюта: Элария буквально приклеилась к окну, с восторгом наблюдая каждый новый вид; Арсений то и дело подшучивал над ней, но сам смотрел не на пейзажи, а на её отражение в стекле.

Каэль, как всегда, умудрился завести разговор с попутчицами из соседнего купе, и Мира пару раз кидала на него раздражённые взгляды, хотя глубоко внутри улыбалась: в этом был весь он. Паша и Сайлин большую часть дороги провели в тихих разговорах: он рассказывал о своих воспоминаниях о прежних битвах, она — о городе, о том, как её детство прошло среди этих паровых машин.

И вот наконец раздался последний протяжный свисток, и поезд стал замедляться. За окнами показался город — провинциальный, но явно богатый. Дома из серого камня тянулись рядами, крыши покрывали красные черепицы, по улицам струился пар из десятков труб. Казалось, весь город дышал, как один гигантский механизм.

На перроне уже ждали люди. Несколько десятков всадников в серебристых доспехах стояли полукругом. Чуть позади них — карета, украшенная гербом города. Но больше всего внимание привлекала группа в центре: трое мужчин и одна женщина, явно из местной знати. Их плащи переливались золотыми нитями, а кольца на руках сверкали в утреннем солнце.

— Похоже, нас встречают, — усмехнулся Арсений, поправляя плащ.

— Как будто мы королевская делегация, — добавил Каэль, лениво зевая, но в его глазах блеснул азарт.

Поезд остановился. Двери открылись, и герои спустились по ступеням на каменный перрон. Толпа встречающих слегка дрогнула: многие уже знали легенды о «заморских героях», но увидеть их своими глазами — совсем другое.

Вперёд выступил высокий мужчина лет сорока с аккуратной бородой и холодным взглядом. На его груди сиял знак наместника провинции. Он поклонился, не слишком низко, но с должным уважением.

— Добро пожаловать в Кальвесс, доблестные герои. Я — лорд Эндрим, наместник этих земель. — Его голос был глубоким, властным. — Королева известила нас о вашем прибытии и поручении.

Женщина рядом с ним, с ярко-русыми волосами, собранными в высокую причёску, добавила мягче:

— Мы благодарим вас за то, что вы согласились помочь. Наш город страдает… и люди уже на грани паники.

Арсений слегка кивнул:

— Мы здесь для того, чтобы разобраться. Расскажите подробнее.

Лорд Эндрим повёл рукой, и вся процессия направилась к выезду из станции.

— Всё началось пару месяцев назад, — начал он, идя рядом с героями. — Люди исчезали поодиночке: сначала дети, потом взрослые. Никаких следов. Только редкие рассказы выживших, которые твердили, что их похищали не люди, а чудовища.

— Чудовища? — нахмурилась Мира.

— Да. — Женщина перекрестилась. — Но не те, которых вы привыкли видеть. По словам выживших, они словно выходили из тени самой земли. Черные, с глазами, светящимися в темноте.

— И всегда — рядом с лесом, — подхватил другой дворянин, молодой, но явно уставший от бессонных ночей. — Мы прочесали округу, но всё тщетно.

Элария вскинула голову:

— А пещера? Нам говорили о пещере.

Эндрим кивнул.

— Да. Недавно наши люди нашли её в глубине леса. Оттуда исходила тьма… давящая аура. Мы отправляли туда отряды рыцарей, но никто не вернулся. После этого жители отказались приближаться к лесу.

— Значит, это и есть источник, — пробормотал Паша, мрачно щурясь.

— Мы надеемся на вас, — продолжил лорд. — Сегодня вечером мы проведём вас к окраине леса. Дальше — решать вам.

Герои переглянулись. Сайлин сжала кулаки, стараясь выглядеть спокойной, хотя её сердце билось быстрее обычного.

— Мы сделаем, что должны, — твёрдо сказала Мира.

На лицах знати мелькнуло облегчение, но в воздухе повисла тревога: казалось, сама земля вокруг города знала, что они идут навстречу чему-то тёмному. После чего герои выдвинулись к лесу.

Глава 1726. «Лес без звука»

Кареты мягко покачивались на ухабах, колёса гулко стучали по каменным плитам дороги, что вела прочь из города. Над головой тянулись тяжёлые облака, и редкие лучи заката пробивались сквозь листву. Отряд сопровождения двигался неспешно, всадники по бокам держали руки на рукоятях оружия, напряжённо озираясь по сторонам.

Герои сидели в центральной карете вместе с частью знати. Атмосфера внутри была тяжёлой: даже обычно лёгкие шутки Арсения звучали приглушённо. Элария прижимала к себе плащ, разглядывая мелькающие деревья за окном, а Паша с Мирай переглядывались, каждый ловил слабые колебания ауры. Каэль сидел расслабленно, но его глаза оставались острыми, как у зверя, выслеживающего добычу.

— Слишком тихо, — наконец произнёс он, наклоняясь ближе к окну. — Даже для леса. Ни птиц, ни зверей.

— Здесь всегда так? — спросила Мира у сопровождающей знати.

Лорд Эндрим нахмурился и покачал головой.

— Нет. Этот лес всегда был живым, шумным. Когда-то мы охотились здесь. Но с тех пор, как начались исчезновения… — он замялся, — …будто сам воздух мёртвый.

Сайлин, сидящая рядом с Пашей, сжала папку с документами, которые брала всегда при себе. Её пальцы дрожали, хотя она старалась сохранять спокойный вид.

— Мы почти на месте, — сказал один из рыцарей, вбегая верхом к карете. — Ещё немного, и будем у опорного лагеря.

Карета въехала глубже в лес. Тени становились длиннее, а свет пробивался всё реже. Дорога петляла, и вдруг все заметили: дозорных нигде не видно. Ни одного сигнала, ни одного фонаря.

— Где посты? — нахмурилась женщина-дворянка, поправляя плащ. — Здесь должны были быть дозорные.

Эндрим ударил кулаком по стенке кареты:

— Проклятье. Что-то не так.

Всадники переглянулись, но никто не осмелился развернуть отряд. В воздухе повисло напряжение, будто сама тьма наблюдала за ними.

Наконец дорога вывела к большой поляне. Там, где должен был стоять укреплённый лагерь из палаток, укреплений и костров, царил хаос. Деревянные укрепления были разломаны, часть палаток сгорела, другая — разодрана в клочья. Земля была покрыта следами крови и глубокими царапинами, словно её рвали когтями чудовища.

Кареты остановились. Люди вышли наружу.

— Боги… — выдохнула одна из знатных женщин, прикрыв рот рукой. — Где же воины?

Ответ был прост и ужасен. Вокруг лагеря лежали тела. Но назвать их телами было трудно: от сотни рыцарей осталось лишь десяток изуродованных останков. Некоторые были разорваны надвое, других невозможно было опознать.

Элария побледнела и отвернулась, прижимая ладонь к губам. Арсений крепче сжал кулаки.

— Это не люди сделали, — сказал он низко.

Каэль опустился на колено рядом с одним из трупов, проведя пальцами по остаткам доспеха. Металл был пробит изнутри, словно тело взорвалось.

— И не обычные звери, — добавил он. — Слишком много чужой силы.

Мира закрыла глаза, сосредоточившись, и почувствовала. Из пещеры, зиявшей чёрным провалом в скале неподалёку, исходила гнетущая, вязкая энергия. Она давила на сознание, будто сама тьма пыталась проникнуть внутрь.

— Там что-то есть, — сказала она твёрдо, открывая глаза. — И оно не спит.

Сайлин сжала руку Паши, её голос сорвался:

— Я не… не думала, что будет так.

Паша крепко сжал её ладонь в ответ, его взгляд был холодным и решительным:

— Поэтому и позвали нас.

Герои переглянулись. Без Димы они чувствовали пустоту, но каждый понимал: отступать нельзя. Перед ними зияла чёрная пасть пещеры, а ночь уже сгущалась над лесом, окрашивая всё вокруг в багровые тона.

Их ждало нечто, что убило сотню элитных рыцарей, — и теперь настала их очередь встретиться с этой тьмой лицом к лицу.

Глава 1727. «Тьма зовёт»

У развалин лагеря воцарилась тягостная тишина. Лишь треск костров и завывание ветра в верхушках сосен нарушали её. Чёрный провал пещеры впереди походил на пасть чудовища, готовую проглотить любого, кто сделает шаг внутрь.

Арсений первым заговорил:

— Дальше идём мы.

— Но… — начал было лорд Эндрим, но Арсений остановил его жестом.

— Сотня ваших рыцарей здесь погибла. Не обижайтесь, но если вы войдёте, только добавите нам проблем. — Его голос был твёрдым, как камень.

Каэль, лениво поигрывая пальцами по рукояти меча, добавил:

— А вот мы к такому привыкли. Так что занимайте позиции и ждите.

Дворяне переглянулись, некоторые явно хотели возразить, но вид, с которым герои шли к пещере, не оставлял места сомнениям.

Паша в это время повернулся к Сайлин. Она смотрела на вход в пещеру так, будто там был сам её приговор.

— Ты остаёшься, — сказал он жёстко.

— Но я… — начала она.

— Никаких «но». — Паша вскинул руку, и воздух задрожал. Из алого марева один за другим начали материализоваться его призывники — десятки тёмных силуэтов с багровыми глазами. Они окружили Сайлин плотным кольцом, встали между ней и пещерой.

Один из призывников, огромный, с рогами и длинным копьём, встал прямо позади неё, словно личный телохранитель.

— Они будут рядом. С тобой ничего не случится, — продолжил Паша.

Сайлин хотела возразить, но, встретив его серьёзный взгляд, лишь тихо кивнула.

— Хорошо… я останусь. Но вернитесь. Все. — Голос её дрогнул.

Арсений хлопнул её по плечу:

— Мы вернёмся. Не сомневайся.

Элария и Мира тоже остановились на мгновение. Элария мягко коснулась руки Сайлин:

— Ты нам нужна в столице. Так что береги себя.

Мира улыбнулась уголком губ:

— А мы позаботимся о том, чтобы эта пещера перестала кого-то пугать.

Сайлин сжала папку и смотрела, как они уходят, пока фигуры героев не растворились в темноте.

Пещера встретила их холодом и влажным дыханием. Каменные стены были исписаны глубокими царапинами, словно невидимые когти вырывались наружу. Запах гнили и железа бил в нос.

— Приятненько тут, — пробормотал Каэль, всматриваясь в темноту. — Как у себя дома в подвале.

— Не смешно, — отозвалась Элария, сжимая в пальцах ледяное копьё.

Мира вытянула ладонь, и в ней вспыхнуло мягкое пламя, освещая путь. Тени вокруг дрожали, будто жили собственной жизнью.

Арсений шёл впереди, его глаза слегка светились, высматривая ауры. Он нахмурился:

— Чувствуете? Весь воздух пропитан чужой энергией.

— И не одной, — добавила Мира. — Здесь нечто большее, чем просто зверьё.

Паша молча шёл позади, держа руку на молоте. Его призывники остались снаружи, но сам он излучал такое давление, что даже стены, казалось, давили на них меньше, чем его шаги.

Чем глубже они спускались, тем сильнее росло ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Шёпоты — или лишь игра ветра? — раздавались из боковых проходов.

Элария невольно прижалась к Арсению, и он, заметив это, тихо сказал:

— Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — поспешно ответила она, но руки её дрожали.

Дорога вела всё глубже. Каменные своды стали расширяться, превращаясь в огромный зал. В центре зияла пропасть, из которой шёл тяжёлый, мерзкий туман. Своды освещали тусклые кристаллы, но их свет казался мёртвым.

И именно из этой пропасти донёсся первый звук.

Гулкое, низкое рычание.

Такое, что даже у закалённых героев мурашки пробежали по коже.

Каэль ухмыльнулся, но рука его легла на меч.

— Ну что ж… Кажется, мы нашли того, кто любит ужинать рыцарями.

И в тот же миг из тумана показались первые силуэты.

Они были высоки, как люди, но изломаны, будто их тела когда-то сломали и собрали заново. Кожа — серо-чёрная, а вместо лиц зияли пустые дыры. Из груди каждого тянулись жгуты чёрной энергии, соединяющиеся где-то внизу пропасти.

Их шаги разносились по залу, как удары молота.

— …Это уже не звери, — сказала Мира, холодея. — Это что-то… совсем иное.

Арсений сжал кулаки.

— Неважно, кто они. Важно, что здесь всё кончится.

Герои выстроились в боевой порядок. Впереди тьма, позади лес и те, кого они оставили защищать.

И выбора не было — только идти вперёд.

Арка: Вот он старый мир

Глава 1728. «Зов бездны»

Первый монстр шагнул из тумана. Его суставы хрустели, будто внутри были не кости, а каменные обломки. С каждым движением по полу оставались чёрные следы — словно сама земля гнила под его ногами.

Второй вылез прямо из стены, будто тело просочилось сквозь камень, искажаясь, пока не обрело форму. А за ними из пропасти продолжали тянуться новые, связанные жгутами тьмы.

Элария стиснула зубы, её ладонь засветилась инеем:

— Эти твари… они не из этого мира.

Мира подняла пламя, и оно осветило пустые лица созданий.

— Нет, — сказала она тихо. — Это… не чудовища. Это когда-то были люди.

Воздух в зале стал гуще, туман словно ожил, пытаясь проникнуть в лёгкие.

Каэль сделал шаг вперёд, выхватив меч. Его лезвие заискрилось серебряным светом.

— Ну что, — ухмыльнулся он, — проверим, как эти уродцы держат удар.

И рванулся вперёд.

Первый монстр встретил его ударом когтей, длинных и изогнутых, будто лезвия серпов. Но Каэль ушёл в сторону и провёл диагональный разрез. Тварь не успела увернуться — её грудь разошлась надвое, изнутри выплеснулась чёрная жижа.

Но вместо крика боли она лишь захрипела и вцепилась в его клинок, пытаясь стянуть его к себе.

— Упрямая! — рявкнул Каэль, и резким движением вогнал клинок ещё глубже.

Сбоку другой монстр прыгнул, но Арсений перехватил его: кулак, окружённый голубой аурой, врезался в чёрное тело. Тварь разлетелась на куски, ударная волна отразилась от стен и сорвала с потолка каменные обломки.

— Не расслабляйтесь! — крикнул он. — Они связаны, чувствую общий источник!

Паша шагнул вперёд. Его молот сгустился кровавым светом, и с каждым ударом по полу из земли вырывались алые всполохи. Призывники, созданные из его тени, появились рядом: десяток силуэтов с мечами и копьями устремились к чудовищам, пронзая их и удерживая на месте.

Элария подняла руки, и с потолка обрушился ледяной дождь. Тысячи острых осколков превратили передний ряд монстров в решето. Но даже пронзённые насквозь, они всё равно продолжали ползти вперёд.

— Они не умирают! — выкрикнула она.

— Тогда сожжём! — Мира шагнула вперёд, и её пламя разрослось в целый вихрь. Он закрутился вокруг, собирая туман, а потом вспыхнул ярким столбом огня, превращая монстров в пепел.

На миг зал осветился, и все увидели, как в центре пропасти тянется вниз гигантский жгут энергии, к которому были прикованы все существа.

— Вот оно, — пробормотал Арсений. — Сердце этой дряни.

Но тьма не собиралась сдаваться. Из глубины поднялась новая фигура — вдвое выше остальных. Её тело было покрыто наростами из чёрного камня, а вместо лица — зияющая пасть с десятками мелких глаз внутри.

Она сделала шаг, и вся пещера содрогнулась.

Каэль обернулся через плечо:

— Ну что, кто первый?

— Мы вместе, — ответил Арсений.

Трое рванули вперёд, а девушки, оставаясь позади, начали плести заклинания.

Мира подняла огненный круг, а Элария создала ледяной барьер, чтобы удержать второстепенных тварей от нападения на их спины. Паша шагнул к самому краю пропасти, его молот засветился, готовясь ударить прямо в источник.

Но гигант, вылезший из бездны, неожиданно остановился. Его пасть раскрылась, и вместо рёва раздался гулкий, искажённый голос:

— …Почему вы мешаете?..

Герои замерли.

— Они говорят, — выдохнула Мира.

— Нет, — поправил Арсений, сжимая кулак. — Это говорит не оно. Это что-то, что стоит за ним.

Монстр шагнул ещё ближе.

— Отступите… не вам решать… наш голод вечен…

И в тот же миг все жгуты тьмы задрожали, словно готовясь сорваться и разорвать весь зал.

Глава 1729. «Голос бездны»

Гигант сделал новый шаг, и от его тяжести каменный пол пошёл трещинами. Из пасти вырывался гул, похожий на рёв сразу тысячи глоток, но слова всё ещё складывались в членораздельные фразы:

— …Вы — мясо. Вы — тепло. Вы не понимаете. Наш голод бесконечен.

Элария инстинктивно прижалась к Арсению, её дыхание дрожало от давления. Но в глазах юноши вспыхнуло упрямство — он шагнул вперёд и поднял кулак, сияющий голубым светом.

— Тебе не на кого больше охотиться. Мы здесь, чтобы положить конец вашей дряни.

Гигант среагировал мгновенно: его лапа размером с телегу рухнула на Арсения. Но Каэль перехватил удар мечом, и сталь, окутанная серебряным пламенем, взвизгнула, удерживая когти.

— Ну и тяжёлый ублюдок! — крикнул он, сжав зубы. — Подыграйте, пока я держу!

Паша ударил молотом в пол. Из-под ног гиганта поднялись десятки его призывников, чернея, словно тени на фоне факела. Они вцепились в монстра, удерживая его на месте.

— Жалко, но угощение кончилось! — бросил он, призывая ещё один отряд.

Мира и Элария в этот момент закончили плести заклинания.

— Приготовься, брат, — сказала Мира и сжала кулак.

Взрыв огня сорвался прямо в пасть монстра. В тот же миг Элария выпустила ледяной клин, который пронзил его корпус насквозь. Огненное пламя внутри запечатал лёд снаружи, создавая эффект печи, что сдерживала энергию внутри.

Монстр содрогнулся. Его тело раздувалось, глаза в пасти метались в агонии.

— Назад! — крикнул Арсений, уводя Эларию за руку.

Вспышка. Гулкий разрыв потряс всю пещеру, и на месте гиганта остался лишь обугленный каркас, который рассыпался в пепел, не успев коснуться земли.

Тишина продлилась всего мгновение.

Земля под ногами задрожала. Пламя факелов, оставленных рыцарями у входа, погасло одно за другим. Внизу, в глубине пропасти, забурлило что-то живое.

— Это ещё не конец, — хмуро сказал Каэль, стирая кровь с губы.

Паша подошёл ближе к краю. Его глаза сузились.

— Смотрите.

Герои, один за другим, приблизились к пропасти.

И замерли.

Внизу открывалось огромное пространство, словно пещера переходила в целый подземный мир. Скалы тянулись вниз километрами, а в самом центре мерцало и пульсировало что-то тёмное, будто сердце, составленное из тысяч переплетённых жгутов. Его ритм отдавался прямо в груди каждого — тук-тук, тук-тук — давил, ломал, заставлял зубы скрежетать сами по себе.

Из сердца поднимались те самые твари, которых они только что перебили. Они рождались из трещин, из сгустков энергии, а затем ползли кверху, как муравьи из муравейника.

Элария судорожно вдохнула:

— Так вот оно… настоящее ядро этой тьмы.

Мира кивнула, не отводя взгляда:

— Сердце. Пульс. И оно… растёт.

Паша ударил молотом в пол, и призывники встали плотным строем перед краем пропасти, но даже он выглядел напряжённым.

— Слишком много. Даже если разнести всё это в клочья, оно продолжит плодиться.

Арсений сжал кулаки. Его голос прозвучал твёрдо:

— Значит, у нас есть цель. Мы должны уничтожить сердце.

Каэль ухмыльнулся, поворачиваясь к друзьям:

— А я-то боялся, что будет скучная вылазка.

Внизу тьма дрогнула и выплеснула наружу волну энергии. Волна ударила в стены, заставив их светиться чуждыми символами.

Их путь только начинался — в глубину пропасти, к самому сердцу кошмара.

Глава 1730. «Мёртвый город»

Спуск длился мучительно долго. Верёвки и магические платформы то и дело срывались от дрожи скал, каменные уступы обваливались под ногами. Казалось, сама пропасть не хотела пускать их вниз. Несколько часов они двигались в темноту, освещая путь кристаллами, пока наконец не достигли дна.

И когда их сапоги коснулись влажной земли, все замерли.

Перед ними открылся целый мир — подземный город, тянущийся до горизонта. Высоченные здания, словно сделанные из мутного стекла, возвышались над ними, но половина их была расколота или обрушена. Некоторые выглядели так, будто их сожгли изнутри. Улицы были завалены обломками непонятных железных карет с круглыми колёсами. Они ржавели, но сохранили странные формы, будто некогда двигались сами по себе.

Мира стиснула посох и нахмурилась:

— Здесь… нет жизни. Но следы чувствуются. Огромное количество душ прошло сквозь это место.

Элария обхватила себя руками. Голос её дрожал:

— Это похоже на город… но не наш. Совсем другой.

Каэль поднял кусок металла, похожий на дверь от кареты, и хмыкнул:

— Даже я такого не видел. Словно это… отголоски мира, который давно погиб.

Паша опустил руку на землю. Его призывники возникли из тени и рассыпались по улицам, словно дозорные.

— Жалко… но похоже, что эти твари жрут остатки старого мира. Посмотрите туда.

Он указал вдаль.

На горизонте, прямо в центре мёртвого города, бился и пульсировал огромный сгусток тьмы. Он был похож на сердце, но составленный не из плоти, а из тысяч клубящихся жгутов. При каждом ударе из него разлетались волны энергии, и от этих волн здания трещали, металл скрипел, а у героев закладывало уши.

Арсений сжал кулаки, его голос прозвучал жёстко:

— Это оно. Сердце этой мерзости.

Но в этот момент тьма дрогнула и из ближайшей разрушенной кареты выползло существо. Оно имело человеческий торс, но вместо головы — гладкий чёрный купол, а вместо рук — длинные жала, похожие на скальпели. Его движения были рваными, но быстрыми.

За ним ожили ещё десятки карет и зданий — изнутри вылезали такие же существа. Их жуткие силуэты отражались в осколках стекла.

— Город не мёртв, — хмуро сказал Каэль, поднимая клинок. — Он кишит существами.

Мира вскинула посох, её пламя вспыхнуло:

— Тогда у нас будет не прогулка, а бойня.

Элария шагнула вперёд, её ледяные крылья раскрылись за спиной:

— Мы не можем тратить время. Нужно пробиться к сердцу.

Паша поднял молот и скомандовал призывникам:

— Вперёд. Держите строй.

И в тот момент, когда первая волна монстров бросилась на них, пульс сердца ускорился, а весь город словно ожил, скрипя, будто сам был частью чудовищного организма.

Герои встали в круг, и началась новая битва — не просто с тварями, а с самим прошлым, скрытым в недрах этой пропасти.

Глава 1731. «Живой город»

Монстры выползали со всех сторон. Чёрные жала скользили по камням, скрипели по стеклу, визжали, как ржавые пилы. Но стоило героям развернуться в боевой строй, как к ним вышли другие — те, что не походили на привычных тварей.

Из развалин подземного здания поднялось существо, будто слепленное из железа. Его тело было цельным, гладким, как броня, но в груди светился круглый шар из бледно-голубой энергии. При каждом шаге он издавал низкий гул, и воздух дрожал. Руки его заканчивались цилиндрами, из которых вдруг вырвались потоки концентрированного света — ослепительные лучи, разрезающие стены.

— Что за… — выдохнула Мира, закрывая глаза от вспышки. — Это не магия. Совсем другое.

Арсений подставил руку, его кулак встретил луч, и с шипением разнёс его на части. Но даже он ощутил силу:

— Жалко… но эти штуки сильнее, чем кажутся.

Из-за угла вышла ещё пара. Они двигались рывками, но в их корпусах вспыхивали огненные полосы, словно жилы. От их прикосновений стекло плавилось, а металл начинал гореть.

Каэль взмахнул мечом, ударил навстречу — клинок встретил их, и от удара разлетелись искры. Существа почти не отреагировали, двигаясь дальше, как машины.

— Они не живые, — прорычал он. — Они… сделаны.

А затем герои увидели ещё более странное. Из одной из полуразрушенных башен вышли фигуры в странных тёмных одеяниях. На их телах были металлические пластины, закрывающие плечи, грудь и головы. Лица скрывались за прозрачными визорами, в которых отражался тусклый свет города. В руках они держали продолговатые предметы, напоминающие жезлы… но как только один из них поднял «жезл», раздался сухой треск.

Секунда — и рядом с Арсением камень взорвался, разлетевшись в щепки.

— Это не жезлы… — прорычал он. — Это оружие.

— Люди? — Элария растерянно замерла. — Но как они могут быть здесь, в этом аду?

Один из «воинов» громко крикнул на языке, который никто из героев не понимал. И в тот же миг целая шеренга таких же встала плечом к плечу. Их «жезлы» начали плеваться огнём и свинцом. Зал взорвался громом выстрелов.

Паша мгновенно вызвал своих призывников. Призрачные силуэты выросли стеной и закрыли героев, срывая с воздуха летящие снаряды. Но каждый удар отдавался эхом, выбивая куски из прозрачных тел.

— Они жгут, как магические стрелы, только быстрее! — выкрикнул он. — Но я их задержу!

Мира вытянула руки, запуская воинов огненным вихрем. Пламя поглотило несколько фигур, но из-под шлемов не было слышно ни криков, ни стона. Они падали молча, как куклы.

Каэль и Арсений бросились вперёд. Их клинки прорезали линию, железо визоров трескалось, и люди падали на камни. Но каждый удар только открывал новых врагов — десятки выходили из зданий, словно гарнизон города оживал прямо у них на глазах.

А дальше ситуация усложнилась ещё сильнее.

Сверху, из пробитой крыши одного из стеклянных зданий, выполз гигант. Его тело было наполовину из металла, наполовину из плоти. Правая половина лица была гладкой, механической, а левая — искажённой человеческой. В груди светился яркий кристалл, из него тянулись кабели, уходящие вглубь города. Каждое его движение отзывалось вибрацией в стенах, будто он был связан с самой этой руиной.

Его голос был искажённым: — …доступ… нарушен… протокол… зачистка…

И от груди хлынул луч энергии, рассекая улицу.

— Жалко, — мрачно сказал Паша, поднимая молот. — Мы точно не в том мире.

Герои окружили друг друга. Впереди билось сердце тьмы, но весь мёртвый город поднялся, чтобы не дать им пройти.

Мира вскинула глаза к тёмному своду подземелья. — Этот город… он живёт. Он — часть сердца. Мы должны прорваться.

— Иначе все погибнут, — добавил Арсений.

И в тот миг десятки металлических гигантов, железных воинов и тварей из тьмы устремились на них, а сердце вдалеке билось всё чаще, словно само готовилось к рождению кошмара.

Глава 1732. «Бой среди руин»

Город дрожал от ударов, словно оживал заново — но не для жизни, а для гибели. Герои понимали: сдерживаться смысла нет. Сердце тьмы билось всё быстрее, воздух вибрировал, а монстры и «люди в железе» хлынули на них новой волной.

— Ну что, ребята, — хмуро сказал Арсений, сжимая кулак, — больше никаких игр.

— Жалко, — добавил Паша, поднимая молот. — Разнесём всё к чёрту.

Мощь Арсения

Он рванул первым. Его кулак, наполненный энергией, обрушился на ближайшее здание, и половина улицы завалилась, сметая десятки чудовищ. Его удары оставляли кратеры, в которых взрывались осколки стекла и металла. Каждое движение сопровождалось эхом, будто в самом камне просыпалась сила.

Против него выдвинулся один из «железных людей» с копьём, на наконечнике которого пульсировала синяя энергия. Тот двинулся уверенно, вращая оружие, и пронзил воздух вспышкой молнии.

— Неплохо… — усмехнулся Арсений, блокируя удар рукой. Энергия копья вспыхнула, но его кожа лишь загорелась светом, не пробившись сквозь барьер силы. В ответ он схватил копьё, сломал его пополам и ударом ладони в грудь отправил противника в стеклянное здание. Металл затрещал, а в воздухе разлетелись искры.

С другой стороны улицы Мира шагнула вперёд. Её посох засиял, и над городом взметнулся огненный вихрь. Стеклянные руины плавились, обрушиваясь лавиной, а пламя сметало ряды монстров. Её волосы развевались, глаза горели — она была как воплощение солнца среди ночи.

Вдруг на неё вышел странный воин — его доспехи источали фиолетовый свет, а из шлема слышался искажённый голос:

— …объект… устранить…

Он поднял предмет, напоминающий лук, но вместо стрелы — тонкий луч концентрированной энергии. Мира едва успела уйти в сторону, луч прожёг улицу, оставив борозду в десятки метров.

— Ах ты… — её голос дрогнул, но она подняла руки, и огонь сжался в шар. — Посмотрим, как ты выдержишь это!

Шар пламени полетел прямо в противника, разорвав улицу взрывом. Металлический корпус расплавился, а свет внутри доспехов погас.

Элария, не отставая, раскинула руки, и холод пронёсся по улицам. Вода в трещинах стекла и камня замерзала, превращаясь в иглы. Её ледяные крылья раскрылись, и воздух заволокло морозным туманом.

Один из воинов в броне двинулся на неё с клинками, покрытыми голубыми всполохами энергии. Они звенели, словно живые. Он двигался быстрее, чем обычные люди, и с каждым ударом оставлял разрывы в воздухе.

Элария ловила каждое движение. Мороз прилипал к его клинкам, замедляя их, а её пальцы сплетали ледяные цепи, связывая его ноги. В конце концов, она улыбнулась и опустила ладонь. Лёд хлынул, заключив воина в прозрачный саркофаг.

— В другом времени… может, ты был героем, — прошептала она. — Но теперь — лишь часть этой тьмы.

Саркофаг раскололся взрывом, и фигура внутри исчезла в ледяной крошке.

Паша стоял в центре перекрёстка, окружённый своими призывниками. Десятки прозрачных воинов держали строй, отбивая выстрелы и удары. Сам он держал молот, и каждый его взмах порождал волны, сбивавшие целые ряды врагов.

На него вышел противник, покрытый тяжёлой чёрной бронёй. Его плечи сияли красным, и из рук выдвинулись клинки, пылавшие энергией. Он двигался, как зверь, быстро и жестоко.

— Хм… достойный, — сказал Паша и пошёл навстречу.

Удар клинков встретился с молотом. Вспышка разорвала улицу, здания обрушились. Паша откинул его, но воин поднялся и снова атаковал.

— Жалко, но тебе не пройти, — сжал зубы Паша, усиливая молот. Его призывники сомкнули ряды, удерживая линию. И в решающий миг Паша ударил по земле — и вся улица дрогнула, разверзлась, поглотив врагов.

Каэль двигался быстрее всех. Его клинок сверкал, как молния. Он прорезал врагов один за другим, оставляя за собой лишь искры и осколки.

Его остановил противник с массивным оружием, похожим на пушку, встроенную в руку. Сжатый снаряд энергии полетел прямо в него. Каэль отразил его мечом, и взрыв разорвал верхушки зданий.

— Ха! Ну хоть кто-то интересный! — крикнул он и рванулся вперёд.

Его клинок рассёк пушку, затем корпус воина. Но от разреза хлынуло странное свечение, и фигура ещё секунду стояла, прежде чем рухнула.

Сражение развернулось на всю улицу. Герои пробивались вперёд, каждый шаг был отмечен взрывами, огнём и льдом. Монстры падали, здания рушились, а город кричал железом и стеклом.

И всё это время сердце тьмы билось быстрее. С каждой победой над противниками оно светилось ярче, будто их смерть питала его.

— Мы приближаемся, — тяжело выдохнул Арсений, утирая пот. — Но город будто тянет нас в ловушку.

— Жалко, — мрачно сказал Паша. — Но мы всё равно дойдём.

И они двинулись дальше, сквозь руины, сквозь толпы железных воинов и чудовищ. Впереди их ждал центр города — и само сердце тьмы, которое становилось всё больше, всё живее.

Арка: Хаос

Глава 1733. «Сердце и человек»

Город замер. Последние твари падали в пыль, их тела превращались в обломки металла и тени, растворяясь в воздухе. Огонь Миры гасил их остатки, ледяные копья Эларии пронзали руины, клинки Каэля и удары Арсения расчищали улицы. Паша отозвал своих призывников, и призрачные силуэты исчезли в дыму.

Тишина навалилась неожиданно тяжело. Даже сердце тьмы вдалеке билось медленнее, будто готовилось к чему-то.

— Всё, — выдохнула Мира, прижимая посох к груди. — Кажется, мы справились.

— Жалко, — пробормотал Паша, утирая пот. — Если бы это было всё…

Они вышли к самому центру города. Перед ними возвышался гигантский небоскрёб — выше всех остальных. Его верхушка была наполовину разрушена, стеклянные панели треснули, по стенам тянулись ржавые каркасы. На фасаде виднелась выцветшая надпись на незнакомом языке — ровные буквы и эмблема, похожая на символ компании или организации.

Элария подняла голову, щурясь:

— Что это за место? Оно не похоже ни на один замок или храм.

— Это… будто город богов, но не наших, — тихо сказал Каэль.

В этот момент сердце тьмы, пульсировавшее над землёй, содрогнулось. Его жгуты дрогнули, и оно начало медленно опускаться вниз. Каждое касание к земле сотрясало пространство, как удар барабана. Герои подняли оружие, готовые к новой схватке.

Но когда сердце упало окончательно, оно не взорвалось, не растеклось, а… раскрылось.

Жгуты разошлись, как лепестки цветка, и изнутри показался силуэт.

Это был человек. Он шёл, шатаясь, словно после долгого сна. На нём была странная экипировка: не кольчуга и не броня, а ткань, переплетённая с металлическими пластинами. На груди — нашивки и значки, но все потускнели. На поясе висели какие-то контейнеры и прямоугольные устройства, ни на что из привычного снаряжения не похожие.

Его шаги были тяжёлыми, дыхание сбивалось, но он шёл вперёд, словно не замечая героев.

— Он… живой? — прошептала Мира.

Элария сжала посох:

— Но… откуда он здесь?

Мужчина остановился, запрокинул голову к треснувшему потолку подземного города и бубнил, словно разговаривал не с ними, а сам с собой:

— Хах… хаос… момент… всё испортил… — его голос был охрипший, но с какой-то странной силой. — Я так рад… хаос… это шаг вперёд… для человечества…

Слова отдавались эхом, будто сам город подхватывал их.

Герои переглянулись.

— Жалко, но это уже совсем другой уровень, — пробормотал Паша, крепче сжимая молот.

— Он не выглядит как монстр, — нахмурился Арсений. — Но и человеком его назвать трудно.

Каэль сделал шаг вперёд, прищурившись:

— Кто бы ты ни был… ты явно связан с этим сердцем.

Мужчина остановился, опустил взгляд на героев. Его глаза сверкнули странным светом, будто внутри них отражалась та же энергия, что питала сердце тьмы.

Он ухмыльнулся, губы его дрогнули в улыбке — усталой и безумной.

— А… значит, вы… новые…

Его голос разнёсся по пустым улицам, и у героев по спине пробежал холодок.

Глава 1734. «Сосуд хаоса»

Воздух вокруг небоскрёба дрожал, словно сам мир не выдерживал присутствия этого человека. Его шаги звучали глухо, но каждый удар сердца тьмы синхронизировался с его дыханием.

Он бубнил, словно не слыша их: — Неужели… да… момент… новые роды… правильно… не зря…

И в тот же миг город ожил иначе. Монстры, что ещё дёргались в руинах, начали медленно отступать. Их тела растворялись, уходя в трещины земли, прячась в щели домов. Будто сам этот человек отдавал им приказы — без слов, без жестов, одной лишь аурой.

— Жалко… — Паша нахмурился, поднимая молот. — Значит, он и есть хозяин всего этого.

Каэль не стал ждать совета. Его глаза вспыхнули, тело напряглось — и он рванул вперёд.

— Мне не нужно знать, кто ты! — выкрикнул он. — Если ты источник этой мерзости, я тебя уничтожу!

В одно мгновение Каэль преодолел сотни метров. Его клинок описал дугу, направленную прямо в сердце врага.

Человек лишь слегка наклонил голову. Его движения были медленными, но абсолютно точными. Он ушёл от удара, словно заранее знал его траекторию. А затем — простым взмахом ноги ударил Каэля в грудь.

Звук был похож на удар молота о колокол. Каэль с рёвом взлетел выше разрушенных небоскрёбов и врезался в потолок подземного города. Камень затрещал, осыпаясь дождём обломков, и Каэль рухнул куда-то вглубь руин.

— Каэль! — крикнула Мира, но в ту же секунду Элария уже подняла руки.

Её голос звенел, как звон колокола: — Замри здесь!

Над её головой проявились сотни ледяных копий, переливающихся голубым светом. Они устремились вниз, как рой небесных стрел.

Человек не пошевелился. Он продолжал бормотать, опустив взгляд в землю: — Я… эксперимент сдан?.. жив… сколько…

Копья, достигнув его, исчезли в сантиметре от тела, словно растворялись в воздухе. Пространство рядом с ним искривлялось, будто сама реальность не позволяла атаке коснуться его.

Элария замерла, холод пробежал по её позвоночнику. — Даже лёд… не способен…

— Убирайся в сторону! — Мира резко выкинула руку вперёд. Из её ладони вырвался ослепительный луч пламени, раскалывающий каменные глыбы на пути.

Луч ударил в человека, но он взмахнул рукой. Волна хаоса, пульсирующая, как дыхание, разлилась по городу. Стекло треснуло, металл выгнулся, камни дрожали. Мира вскрикнула, её подхватило этой волной и отбросило через весь квартал, прямо в руины другого небоскрёба.

Человек сделал шаг вперёд. Его тело излучало ту самую энергию, что текла из сердца тьмы. Она струилась сквозь кожу, искажала воздух, и даже свет казался чужим рядом с ним.

Он поднял взгляд. Его глаза сверкали, будто там горел целый космос, но разбитый и исковерканный.

— …Я… сосуд… хаоса… живой… — его голос дрожал, но в нём чувствовалась сила. — …сила внутри… новая эра… человечества…

Элария судорожно отступила, прижимая руку к груди. — Он… сам источник. Без артефактов. Без печатей.

Арсений шагнул вперёд, его аура начала гореть синим светом. — Жалко… — сказал он, сжимая кулак. — Но мы должны его остановить.

Паша кивнул, выставив молот: — Если его уровень прикинуть… где-то тысяча семьсот. Это не бог… но и не человек.

Элария стиснула зубы, ледяные искры заструились по её пальцам. — Это уже не важно. Важно, что он стоит между нами и этим городом.

Они вчетвером собрались в линию, их дыхание синхронизировалось, как перед последней схваткой.

А человек всё шёл вперёд, его шаги были тяжёлыми, но каждый казался приговором.

— …хаос… шаг вперёд… для человечества… — продолжал он, не мигая.

И воздух вокруг начал рушиться, как стекло, под его словами.

Глава 1735. «Сосуд хаоса»

Подземный город содрогался. Трещины ползли по полу, от небоскрёбов оставались лишь остовы, стеклянные плиты сыпались, отражая тусклый свет сгустка тьмы, что недавно раскрылся. И теперь он стоял перед ними — человек, но больше похожий на живое бедствие. Его шаги были шаткими, дыхание рваным, но каждое движение источало силу, искажённую, непостижимую.

— Хаос… шаг… вперёд… человечество… — бормотал он, будто находился в бреду.

Каэль, едва оправившись от удара, снова рванул вперёд, его меч горел ярким серебристым светом.

— Ещё раз попробуй увернуться! — выкрикнул он.

Меч пронёсся через воздух, но человек даже не смотрел — энергия вокруг его тела сместилась, и клинок прошёл в сантиметре, искривившись, словно пространство поддалось. В ответ хаос вырвался наружу: толчок рукой — и Каэля вновь отбросило, на этот раз прямо в развалины стеклянного здания.

— Не… реальность… ваша… не нужна… — пробормотал человек, отмахиваясь, будто от пыли.

Мира разгорелась, её пламя вспыхнуло ослепительно. Она сделала рывок в сторону, вычертив в воздухе дугу огня, затем выпустила сжатый сгусток пламени, похожий на метеор. Удар был точным, но хаос снова закрутился. Пламя врезалось в невидимую стену и разлетелось осколками. Паша сделал шаг вперёд, его глаза вспыхнули алым. Вокруг него закружились призывники — десятки теневых фигур, каждая с оружием в руках.

— Посмотрим, выдержишь ли ты сразу всех. — Голос его был холоден.

Призывники бросились на человека. Несколько успели коснуться его тела, но хаос словно всосал их в себя, и силуэты рассыпались, не издав ни звука. Остальные были отброшены, словно бумажные.

— Не… люди… не… нужны… новые формы… хаос… — человек заговорил громче, его голос стал похож на резонанс десятков глоток.

Арсений не стал ждать. Его кулаки засияли голубым светом, земля дрогнула. Он врезался в хаосовую аномалию со всей силы. Удар был настолько мощным, что вся улица под ними треснула, часть небоскрёба рухнула, разлетаясь осколками. Человек пошатнулся впервые — его шаг дрогнул, он отступил назад.

— Во! — выдохнул Арсений. — Его можно пробить!

Но радость была недолгой. Человек расправил плечи, его аура усилилась в разы. Вокруг него начали искривляться стены зданий, словно сами конструкции мира больше не подчинялись законам.

Каэль, кашляя от пыли, поднялся из развалин: — Он будто играет с самими правилами!

Элария подняла руки, соткав вокруг отряда ледяной купол. — Тогда мы должны работать вместе! Поодиночке он нас разнесёт!

Мира, поднимаясь, встала рядом с ней: — Я дам огонь, ты держи защиту!

— Призывники будут отвлекать, — добавил Паша, вытягивая руки, вызывая новые силуэты.

— А я сделаю дыру в его барьере, — рыкнул Арсений, кулаки его вновь загорелись.

Впереди человек-сосуд уже распрямился. Его глаза больше не были человеческими: внутри клубились вихри хаоса, как воронки бездны.

— Хаос… я… сосуд… новый рассвет…… Сын, мой сын… — произнёс он, и весь подземный город содрогнулся.

Их битва с настоящим воплощением хаоса только начиналась.

Глава 1736. «Согласованный удар»

Подземный город стонал под их шагами. Каждое движение сосуда хаоса перекраивало пространство, будто он не бился с героями, а ломал сам фундамент мира. Небоскрёбы искривлялись, падали, как бумажные, улицы шли волнами, а воздух трещал от искажённой энергии.

— Ну что, ребята, — прокашлявшись, сказал Арсений, кулаки которого пылали голубым светом, — если не навалимся все вместе, нас тут и похоронят.

Каэль вытащил меч из завалов и ухмыльнулся, хоть на губах блестела кровь: — Да чтоб я умер, не попробовав.

Элария встала в центр, ледяные копья и щиты вращались вокруг неё, образуя ореол. — Я прикрою вас. Делайте всё, что в ваших силах!

Мира встала рядом, её волосы колыхались от жара. — Тогда я добавлю огня в эту бурю.

Паша призвал новый десяток призывников — теперь они шли не просто в атаку, а окружали монстра, закрывая все стороны. — Он не сможет держать хаос везде сразу, — пробормотал он, глаза его горели алым.

Человек-сосуд поднял голову, его глаза полностью утонули в хаосе, голос раскалывал стены: — Вы… лишние… будущее не для вас… хаос — новое начало…

Он поднял руку, и всё пространство содрогнулось. Волна искажённой энергии пошла по кругу, превращая камень в жидкость, металл в пыль.

— Сейчас! — крикнула Элария. Ледяной купол закрыл героев, удар прошёл по нему, но трещины пошли мгновенно.

— Прорываемся! — рявкнул Арсений.

Каэль рванул первым. Его меч вспыхнул серебром, и он нанёс серию молниеносных ударов. На этот раз лезвие вошло в барьер хаоса, оставив на нём глубокие линии.

— Есть! — крикнул он. — Слой трескается!

Арсений тут же прыгнул следом и врезал кулаком по тому же месту. Грохот прошёл по всему городу, искры посыпались. Барьер пошатнулся.

— Горячо пошло! — выкрикнула Мира. Её руки загорелись бело-алым пламенем. Она выпустила огромный поток, пламя врезалось в трещину, и на мгновение хаос пошёл вразнос, сам себя пожирая.

Паша направил всех призывников в одну точку, и те, не жалея себя, врезались в человека. Взрыв был оглушающим.

Впервые сосуд хаоса качнулся, сделал шаг назад. Его голос стал прерывистым: — Не… возможно… хаос… не может… проиграть…

Но аура его вновь рванула вверх. Разрушенные здания начали парить в воздухе, будто их тянула воронка. Герои едва устояли на ногах.

Элария упала на колено, поддерживая щит. — Долго я не выдержу! Он ломает саму ткань мира!

Арсений глянул на товарищей, дыхание его было тяжёлым: — Тогда валим его сейчас или никогда.

Каэль стиснул зубы: — Последний рывок!

Мира собрала всё пламя в одно копьё, Паша вызвал самого крупного призывника — титаническую фигуру с гигантским клинком, Арсений зарядил кулаки до белого жара, а Элария собрала всю свою магию в острый ледяной луч.

— По моей команде! — выкрикнул Арсений.

Человек-сосуд шагнул вперёд, хаос вспыхнул вокруг него, стены рушились.

— Три!.. Два!.. Один!..

Герои одновременно ударили — пламя, лёд, сталь и кулаки слились в один общий взрыв. Призывник Паши вонзил клинок, и всё это прорвало барьер хаоса.

Сосуд закричал, его тело тряслось, изнутри вырывались вихри, как будто он сам не мог справиться с той силой, что держал.

Взрыв отбросил всех героев назад. Город содрогнулся, пол пошёл трещинами, и сердце тьмы начало коллапсировать.

Сосуд хаоса, пошатываясь, поднял голову. Его голос звучал, как тысячи голосов одновременно: — Хаос… ещё не конец… лишь начало… Но вдруг время остановилась, единственным кто мог двигаться, оказался тот самой сосуд хаоса. К нему как будто вернулось сознание. — Где я? Что произошло? Где мой сын? Перед ним возникла темная фигура с красными зрачками, она вонзила ему руку в голову. Множество странных проекций начали проигрываться в голове. 4 существа, перестройка вселенной, его сын и его смерть. — Хах… Единственное что смог протянуть сосуд, после чего его разум снова стал мутнеть. Темная фигура стала исчезать, на ее лице появилась коварная улыбка. Время вернуло свое течение.

Сосуд хаоса шатался, на его лице виднелись капли слез, и он шагнул в самый центр тьмы, растворяясь в ней.

Глава 1737. «Осколок с именем»

Подземный мир содрогался, когда сердце тьмы начало стягивать само себя внутрь. Огромные потоки хаоса, которые только что ломали реальность, теперь словно в спешке возвращались к истоку. Здания трещали и рушились, обломки втягивало внутрь, тьма клубилась в бешеном вихре.

— Отходим! — крикнула Мира, прикрывая лицо рукой от урагана.

Но Паша поднял ладонь, остановив всех: — Нет… смотрите. Оно само сжимается.

И действительно: сердце тьмы, которое ещё недавно билось, как гигантский орган, схлопывалось, превращаясь в крошечную точку. Вокруг бушевал хаос, но центр с каждым мгновением становился меньше, пока… не исчез.

На месте пульсирующего чудовища что-то упало на землю с глухим металлическим звоном.

Герои подошли осторожно. Перед ними лежал кусок железа. Он был странный — будто оплавленный и в то же время идеально гладкий, как часть какой-то машины. На его поверхности переливались линии, похожие на замысловатые символы. Большинство были непонятны, словно написаны на языке, которого никто из них никогда не видел.

Но среди этих чужих символов одно слово читалось ясно, будто специально было выведено для них:

«PLATINA»

Повисла тишина.

— Это… шутка? — первым нарушил молчание Каэль, глядя на железо так, будто оно могло заговорить. — Платина?.. Она что, тоже как-то связана с этим хаосом?

Элария нахмурилась, кончики её пальцев задрожали, лёд в воздухе звякнул. — Возможно, это след её силы. Но как? Она ведь на стороне Никиты. И… разве хаос не должен быть чужд даже богам?

Мира присела рядом, провела рукой по поверхности. Металл был холодный, но под пальцами шла лёгкая вибрация, словно внутри оставалась крохотная искра энергии. — Нет, это не её сила напрямую. Это… что-то старое. Возможно, созданное задолго до неё.

Арсений сжал кулак, его голос был напряжённым: — Но имя не может быть случайностью. Слишком многое сходится вокруг Никиты и его заветов.

Паша в это время нахмурился, его призывники растаяли, словно почувствовали конец битвы. Он взял осколок в руки — и сразу ощутил тяжесть. Слишком тяжёлый для такого размера, будто в нём была сжата целая гора. — Оно… не простое, — пробормотал он. — Внутри что-то заключено.

Каэль скривился: — Отлично. Мы тут чуть не сдохли, чтобы в итоге найти кусок железки с надписью «Платина».

Мира резко повернулась к нему: — Каэль! Ты же видел, что этот сосуд был создан с помощью этой энергии. Если это связано с Платиной, значит… значит, Никита давно протянул сюда руку.

Элария кивнула, её голос был холоден: — И если это так, то, возможно, мы сейчас столкнулись только с первым из сосудов.

Арсений посмотрел на осколок и произнёс, будто ставя точку: — Тогда это предупреждение. Для нас. И для всего материка.

Поверхность железа на миг засветилась, словно отозвалась на его слова, и погасла.

В это время трещины на потолке подземного города стали шириться, сверху посыпались камни и пыль.

— Нам пора уходить! — выкрикнула Мира. — Этот мир разваливается!

Паша прижал осколок к груди, остальные собрали силы. И когда огромные глыбы начали рушиться сверху, Арсений одним движением раскрыл портал наружу.

Герои шагнули в сияние, унося с собой находку, которая могла оказаться ключом к пониманию того, что готовит Империя Никиты.

А в темноте подземного города, среди руин и пепла, оставалось только эхо последнего голоса сосуда:

— Хаос… лишь начало…

Арка: Больше тайн

Глава 1738. «Железо с именем»

Когда сияние портала рассеялось, герои оказались у опорного лагеря. Там, где ещё недавно кипела жизнь, теперь царило напряжённое ожидание. Сайлин стояла у костра с рыцарями и знатью, её пальцы сжимали рукоять кинжала, хотя она прекрасно понимала, что этим оружием вряд ли смогла бы защититься.

Как только из портала вышли Паша с осколком в руках, все подскочили.

— Герои! — взволнованно произнесла Сайлин. — Мы уже начали думать… что вы не вернётесь.

Арсений поднял ладонь, показывая: всё под контролем. Но лица его и остальных говорили обратное — они были серьёзны, слишком серьёзны даже для тех, кто привык возвращаться после сражений.

— Мы вернулись, — глухо сказал Паша и осторожно положил тяжёлый кусок железа на ближайший стол, где обычно раскладывали карты. — Но вернулись не с пустыми руками.

Все обступили находку.

Железо, и правда, выглядело странно. Будто кусок машины, но ни один мастер на материке не смог бы объяснить, из чего оно сделано. Символы, выжженные на его поверхности, были чуждыми и тревожили глаз. Знать перешёптывалась, некоторые рыцари нервно крестились, как будто пытались отогнать дурное предзнаменование.

Сайлин наклонилась ближе, её длинные волосы скользнули по металлу. Она шепнула: — Я не могу понять… ни один язык мира не похож на эти знаки. Но вот это… — её палец дрогнул, указывая на слово, выведенное чётко и ясно: «PLATINA».

Повисла тишина.

— «Платина»… — повторил один из дворян с дрожью в голосе. — Что это значит? Это название? Чьё-то имя?

— Похоже на имя, — осторожно заметила Сайлин, но её глаза метнулись к Арсению и Эларии. Она прекрасно знала: эти странники знают больше, чем говорят.

Элария прищурилась, взгляд её оставался холодным: — Для нас это тоже загадка. Но если эта надпись осталась на сердце тьмы, значит, связь есть. И она опасна.

— Имя… — пробормотал другой дворянин, младший по чину. — Может быть, это имя чудовища? Или древней силы, что породила этот хаос?

— Возможно, — коротко сказал Арсений, не уточняя ни слова.

Каэль фыркнул, откинувшись на ближайший обломок дерева: — Да уж. Мы сражаемся с железными уродами, с хаосом, с каким-то безумцем, который вылез из сердца, а в итоге получаем железку с именем. Отличный трофей.

Мира резко повернулась к нему, голос её стал жёстким: — Это не просто «железка». Эта вещь вибрирует энергией. Я чувствую её, как чувствовала сердце тьмы. Это не конец. Это предупреждение.

Паша молчал, пальцы его всё ещё покалывало от тяжести артефакта.

Сайлин медленно выпрямилась, взгляд её стал твёрдым. — Этот осколок мы немедленно отправим в столицу. Её величество Астерия должна увидеть его своими глазами. И только она сможет решить, что делать дальше.

Дворяне закивали, хотя на их лицах оставался страх.

— Если это имя существа, которое может стоять за этой тьмой… — произнёс старший дворянин с дрожью, — то нам нужно готовиться к войне, большей, чем любая прежде.

Арсений тихо буркнул, едва слышно, так, чтобы слышали только его товарищи: — К войне вы точно не готовы…

Мира взглянула на него и кивнула, сжав губы.

Сайлин же повернулась к героям: — Вы спасли город, спасли провинцию. Но вы также открыли дверь в новую тайну. Я не знаю, какова цена этой находки, но уверенна: она станет ключом к пониманию.

Она замолчала, словно взвешивая слова, и добавила: — И… спасибо. Без вас мы бы потеряли всё.

Рыцари поклонились, знать тоже. Но в глазах каждого оставался страх: слово «Платина» теперь было вплетено в их сны и разговоры, хотя никто, кроме небольшой горстки, не знал всей правды.

А осколок, лежащий на столе, дрожал едва заметно, будто отголоском силы, которая всё ещё жила в его глубинах.

Глава 1739. «Кольцо с именем»

На следующий день уже в городе дворянский двор кипел хлопотами: повозки нагружали припасами, рыцари выстраивались в ряды, конюхи спешили с лошадьми. Герои стояли чуть в стороне, переговариваясь между собой и наблюдая за сбором — каждый по-своему уставший после мрачных событий в пещере.

Осколок тьмы, с чёткой надписью «Platina», лежал в крепком железном сундуке, обитым рунами защиты. Его должны были отправить в столицу вместе с ними, под охраной.

Но в сутолоке двора случилось непредвиденное: два неопытных рыцаря, не справившись с весом сундука, оступились. Сундук с грохотом ударился о каменные плиты, крышка приоткрылась, и артефакт выпал наружу.

Всё произошло за считанные секунды.

Осколок, до этого мёртвый и холодный, вспыхнул. Его поверхность начала сжиматься, скручиваться внутрь самой себя, пока вместо тяжёлого куска металла не остался небольшой блестящий перстень, испускающий мягкое серебристое свечение.

— Что за… — выдохнул один из рыцарей, отшатываясь.

И в тот же миг над кольцом возникла голограмма.

В воздухе проступила фигура девушки — высокая, строгая, с прямой осанкой. Она выглядела не как чудовище и не как богиня, а как человек. На ней была странная форма: тёмная куртка с серебристыми нашивками, мундир с непонятными знаками, и за спиной — что-то вроде военного плаща, но современного, чуждого здешнему миру. Светлые волосы, такие же, как у Платины, были собраны в аккуратный узел, а лицо — холодное, серьёзное, с лёгкой тенью усталости.

Она не говорила. Лишь стояла, словно смотрела сквозь время и пространство.

Во дворе раздались вздохи, крики.

— Это… это она? — шептались дворяне. — Кто эта женщина? Богиня? Герой древности? — Никогда не видел такой одежды…

Рыцари переговаривались взволнованно, часть осеняла себя знаками защиты, часть пыталась записать увиденное в дневники.

Но только герои стояли неподвижно, и в их взглядах читалась совсем иная реакция.

Элария побледнела, пальцы её дрожали, будто она готова была схватиться за клинок. Мира прищурилась, её глаза зажглись тревогой — она прекрасно знала, кого показывает эта проекция. Арсений сжал кулаки, в его груди всё сжалось от непрошеного напоминания. Паша шагнул ближе, чтобы закрыть собой Сайлин, будто боялся, что сама иллюзия может причинить вред. Каэль присвистнул, но без привычной бравады — скорее, в нервном облегчении, чтобы скрыть, как сильно его пробрало.

И только они знали правду: перед ними — Платина. Но не та Платина, что теперь, завет абсолютной силы и кукла Никиты. А её образ из прошлого — ещё человеком, ещё свободной, с холодной, но человеческой решимостью в глазах.

— Это невозможно… — прошептала Мира одними губами. — Она ведь… совсем другая.

Арсений наклонился ближе, стиснув зубы: — Значит, у этой истории есть начало. И мы его только что увидели.

Голограмма мерцала ещё несколько секунд, затем рассыпалась в воздухе лепестками света, оставив только кольцо на камне.

Все присутствующие заговорили наперебой, пытались выяснить, кто это был, но никто не мог дать внятного ответа. Только герои знали, кого они видели — и никто из них не собирался объяснять это здесь, на глазах у знати и рыцарей.

Сайлин, заметив их реакцию, нахмурилась. Она прекрасно чувствовала: её друзья узнали ту фигуру. Но почему они молчат?

Арсений поднял кольцо, посмотрел на него, и коротко сказал: — Запираем. В столице сама королева разберётся.

Сундук закрыли вновь, на этот раз магической печатью, чтобы случайностей больше не было. Но ни герои, ни Сайлин не могли избавиться от тяжести в сердце: слово «Platina» теперь получило лицо. Лицо, которое они не ожидали увидеть.

Глава 1740. «Вечера с лепестками»

Пока герои исследовали проклятый город и сражались с порождениями хаоса, Дима и Астерия оставались в столице. Но их дни не были скучными.

Сначала они занимались камнем. Астерия по-своему — осторожно, как учёный, что препарирует редкий артефакт, вглядываясь в узоры энергии и сравнивая с древними свитками. Дима — как всегда, с азартом, хватая его в руки, подбрасывая, проверяя, как реагирует на барьеры столицы и на её магические поля.

— Смотри, если я поднесу его вот так, — он сдвинул ладонь ближе к лепестковому барьеру в саду дворца, — он как будто жрёт твою защиту. Видишь? Свет гаснет. Астерия склонила голову, её волосы волной скользнули по плечам. — Он не жрёт, — поправила она мягко. — Он гармонизирует. Камень словно настраивается, ищет частоту твоей защиты. И если найдёт — сможет её открыть.

Их работа была серьёзной, но между делом они часто отвлекались. Иногда Дима отпускал свои фирменные шуточки:

— Ну что, Астерия, если этот камень ломает барьеры, может, он поможет и твоё сердце открыть?

Она улыбалась уголками губ и отвечала тем же, с её фирменной ухмылкой:

— Смешно, герой. Моё сердце крепче любого барьера.

Но глаза её задерживались на нём дольше обычного.

По вечерам, когда сад окутывал лёгкий пар от фонтанов, а воздух был полон аромата цветов, они гуляли вдвоём. Дима рассказывал истории — про их безумные путешествия, про смешные моменты из прошлой жизни, даже про то, как они однажды с Арсением поспорили, кто быстрее перепрыгнет через реку, и оба свалились в воду.

Астерия смеялась легко и звонко, её смех был совсем не королевский, а живой — как у девушки, которой просто хорошо.

Иногда они садились у фонтана, и Астерия доставала из воздуха тонкие хрустальные бокалы, наполненные вином с лепестками сакуры.

— За что пьем сегодня? — спрашивала она.

Дима ухмылялся и поднимал бокал: — За то, что я наконец-то нашёл богиню, которая не манипулирует, а просто улыбается.

Она не отвечала, но в её взгляде мелькало тепло.

Слуги и рыцари уже привыкли к этой картине: Дима, который раньше флиртовал с каждой встречной девушкой, теперь словно забыл обо всех. Он не шутил с горничными, не улыбался мимоходом придворным дамам. Всё его внимание было сосредоточено только на ней.

Но он ни разу прямо не сказал ей о том, что чувствует. Может, ждал подходящего момента, может, боялся разрушить то хрупкое равновесие, что сложилось между ними. Астерия же тоже вела себя так, будто не замечала — но её взгляд иногда задерживался на нём дольше, чем полагалось.

И каждый их вечер становился длиннее, чем они планировали.

Глава 1741. «Неподобающий приём»

Спустя пару дней на своем составе герои вернулись с задания в столицу, они, даже ни у кого не спросив, быстро двинулись в зал астерии чтобы рассказать о случившемся. Двери тронного зала распахнулись с тяжёлым скрипом. Герои ворвались внутрь, готовые со всей серьёзностью доложить о том, что видели в подземном городе и сражении с человеком-сосудом хаоса.

Но их встретила совсем не та картина, которую они ожидали.

Тронный зал был освещён мягким светом парящих ламп-сфер, а по столу в центре — обычно пустому и строгому — были расставлены десятки бутылок. Многие из них уже пустые, некоторые опрокинуты. Рядом валялись кубки, в воздухе витал лёгкий аромат дорогого вина с лепестками сакуры.

И за этим столом сидели двое.

Дима — в рубашке, расстёгнутой на груди, с горящими глазами и широкой ухмылкой. Его щеки были красными, дыхание пахло вином, а движения стали разболтанными. Он сидел ближе, чем когда-либо позволял себе раньше, почти обняв за плечи саму Астерию.

Астерия — богиня, королева, хранительница материка — с румянцем на щеках, с растрёпанными прядями розовых волос, которые обычно лежали идеально. Она прикрывала губы рукой, хихикала и поддразнивала Диму, то толкая его локтем, то отнимая кубок и сама делая из него глоток.

— Ну-у, герой, — протянула она с ленивой улыбкой, наклоняясь ближе к его лицу, — ты говорил, что сможешь выпить больше меня… а я ещё держусь, видишь?

— Пф-ф, держишься, — захохотал Дима, облокотившись о край стола и чуть не свалившись. Он ткнул пальцем ей в плечо. — Ты сама красная, как помидор. Но… всё равно красивая.

Астерия снова рассмеялась, звонко, но явно не по-королевски.

Герои замерли в дверях.

Элария первой открыла рот, её голос был холодным, как лёд: — Это… что?

Мира нахмурилась, прижав руки к груди, её взгляд метался от Димы к Астерии. В груди у неё неприятно сжалось.

Арсений и Паша переглянулись: первый ошарашенно поднял брови, второй только тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью.

Каэль, как всегда, не удержался и прыснул со смеху: — Охренеть. Мы тут жизни рискуем, с хаосом сражаемся, а наш герой… соблазнил богиню.

Дима, наконец заметив их, повернулся, расплывшись в пьяной улыбке: — А, ну вы это… пришли? Молодцы! Садитесь, присоединяйтесь, у нас тут весело!

Астерия, чуть прикрыв глаза, махнула рукой, и лепестки сакуры закружились по залу, будто подтверждая его слова. Она явно была не трезва, но и не потеряла достоинства полностью — в её взгляде всё ещё оставалась властная искорка.

— Они мои гости, — произнесла она, потянувшись за кубком. — Пусть расслабятся тоже. Война войной… а иногда и богам нужно вино.

В зале повисла неловкая тишина, нарушаемая только её хихиканьем и тем, как Дима пытался снова налить ей вино, но промахивался мимо кубка.

Герои не знали, как реагировать: то ли смеяться, то ли ругаться, то ли уйти и сделать вид, что этого никогда не видели.

Глава 1742. «Пьяный приём»

В зале разлилось молчание, тяжёлое и неловкое. Герои замерли у дверей, пытаясь осознать, что именно они видят.

Паша, стоявший ближе всех, тихо проворчал, почесав затылок: — Мы, значит, с монстрами в подземельях возимся, а этот… наш друг здесь угощается с богиней. Какая жалость.

Элария резко сложила руки на груди, её глаза блеснули холодом: — Это возмутительно. Так вести себя в тронном зале…

Мира отвернулась, но не удержалась от реплики: — Дима всегда умудряется быть не в том месте и не в то время.

Каэль только прыснул со смеху, прикрывая рот ладонью: — Я… я просто не могу! Вот это герой. Все мы думали, что он флиртует ради прикола… а он, оказывается, до самого трона дорос.

Арсений нахмурился, хотя внутри у него бушевал целый водоворот. Он хотел отругать Диму, но понимал — это не тот случай. В его взгляде было разочарование и попытка сохранить серьёзность ради остальных.

Все эти реакции — как удар по атмосфере зала. И Астерия это почувствовала. Осознание своего текущего положения заставило ее смутиться.

Её улыбка медленно спала, хихиканье затихло. Она мягко отодвинула кубок в сторону и, выпрямившись на троне, резко преобразилась. В одно мгновение с её лица исчез румянец праздной девушки, и на месте оказалась снова королева.

Лепестки сакуры, ещё недавно летавшие в беспорядке, собрались в упорядоченный вихрь вокруг неё, подчёркивая величие. Её глаза засияли строгим, но ясным светом.

— Гости, — произнесла она ровным, властным тоном, — простите за этот… недостойный момент. Мы обсуждали дела важные, но позволили себе… излишнюю слабость.

Она бросила быстрый взгляд на Диму. Тот, несмотря на её смену тона, сидел по-прежнему слишком близко, с разгорячённым лицом и преданной улыбкой, словно щенок, которому всё равно, что хозяйка только что изменила настроение.

Он даже потянулся снова к бутылке, но, поймав её взгляд, поспешно отдёрнул руку и, виновато хихикнув, прошептал: — Ну ладно-ладно, не сейчас…

Астерия глубоко вдохнула и продолжила уже абсолютно серьёзно, словно ничего и не произошло: — Я вижу, вы вернулись с миссией. И вижу, что вы принесли нечто большее, чем просто отчёт о монстрах. Прошу, расскажите мне всё.

Она величественно подняла руку, и стражи снаружи бесшумно закрыли двери. Атмосфера в зале изменилась окончательно: теперь это снова было место совета и силы.

Дима же сидел сбоку, подперев щёку ладонью и всё ещё глядя на неё снизу вверх преданными глазами, изредка посматривая на бутылки с таким видом, будто каждая из них звала его по имени.

Арка: Переломный момент

Глава 1743. «Щенячий позор и доклад о пещере»

Двери зала едва успели закрыться, как они тут же снова распахнулись с оглушительным стуком. Вбежала Сайлин — растрёпанная, запыхавшаяся, но по-прежнему гордая, с той самой папкой под мышкой, будто она даже во сне не расставалась с бумагами.

— Вы что, с ума сошли?! — воскликнула она, уперев руки в бока и гневно глядя на героев. — Опять убежали без спросу! Даже мне не сказали, что идёте прямо к Её Величеству! Я…

Она оборвала себя на полуслове.

Глаза её расширились, когда она увидела: на столе хаотично раскиданы пустые бутылки, лепестки сакуры всё ещё медленно осыпаются с воздуха, а рядом с троном, где величественно восседала Астерия, почти прижавшись к ней, сидел Дима — с красным лицом и глупо-счастливой ухмылкой.

— …что здесь… — Сайлин выдохнула, прикрывая рот рукой. — …происходит?..

Элария, всё ещё сдерживавшая раздражение, холодно произнесла: — То же самое, что и мы пытаемся понять.

Каэль прыснул от смеха, не выдержав: — Да это же лучший приём в моей жизни! Представляю, как в летописях напишут: «Великий герой Дима покорил богиню, пока остальные дрались с чудовищами».

— Заткнись, — рыкнул Арсений, но в его голосе не хватало строгости — он сам еле держался от нервного смеха.

Паша покачал головой и тяжело вздохнул: — Жалко. Ну вот реально жалко.

Сайлин, всё ещё потрясённая, бросала то взгляды на Диму, то на Астерию. В её голове не укладывалось: её строгая, божественная повелительница сидит с румянцем на щеках, и хоть и пытается выглядеть серьёзно, но рядом с ней всё ещё виснет этот… балагур.

Астерия, заметив реакцию Сайлин, глубоко вдохнула, и её лицо вновь стало холодным и величественным. Она одним движением убрала со стола остатки бутылок — лепестки сакуры закружились быстрее и поглотили их, оставив поверхность идеально чистой.

— Довольно, — её голос прозвучал, как удар колокола. — Я — королева. И я требую, чтобы все присутствующие помнили, где находятся.

Лепестки образовали полупрозрачный купол за её спиной, наполняя зал строгой атмосферой.

— Сайлин, — продолжила Астерия, — присядь. Ты тоже должна услышать доклад.

Та, всё ещё в смятении, осторожно опустилась на место, украдкой бросая взгляд на Пашу, будто надеясь получить от него хоть какое-то объяснение происходящему. Но Паша лишь пожал плечами: «Я тут ни при чём».

Астерия перевела взгляд на героев, голос её стал твёрдым: — Вы вернулись из той пещеры. Я хочу услышать всё.

Арсений первым шагнул вперёд. Его осанка была прямой, слова — чёткими. — Мы спустились в глубины и обнаружили там целый разрушенный мир. Древние дома из стекла, железные кареты, остатки технологий, которых мы не знали. И в самом сердце — источник тьмы.

Мира добавила, голос её был серьёзен: — Это сердце породило сотни существ. Некоторые из них выглядели как люди, в странных металлических доспехах, с оружием, что излучало чуждую энергию. Они говорили, но их слова не имели смысла.

Элария, сжав руки, продолжила: — А в финале… из сердца вышел человек. Он был сосудом хаоса. Сила его колебалась от полуразрушенной человеческой до нечто совершенно иного. Его аура… — она вздрогнула, вспомнив удар — …она была иной природы.

Каэль, всё ещё не отпуская привычной усмешки, вставил: — Но мы его всё равно уделали. Хоть и пришлось показать почти всё, что у нас есть.

Астерия внимательно слушала. Её глаза становились всё серьёзнее, лепестки за её спиной замерли в неподвижном танце.

— И что с этим сердцем? — спросила она наконец.

Паша вышел вперёд и положил на стол маленький металлический предмет, тот самый, что остался после схлопывания тьмы. — Оно исчезло, оставив это. На нём — непонятные письмена. Но среди них было слово, которое мы смогли прочитать.

Он тяжело вдохнул и произнёс: — «Платина».

В зале воцарилась тишина. Даже Дима, сидевший рядом, на секунду перестал смотреть щенячьим взглядом на Астерию и стал серьёзным.

Сайлин побледнела, её руки задрожали. Она тихо выдохнула: — Это… не может быть совпадением…

Астерия опустила руку на предмет, и её взгляд на миг стал холоднее, чем ледяные пики Эларии.

— Значит, — тихо сказала она, — эта тьма уже связана с Империей.

Её глаза на секунду задержались на каждом из героев, а затем — на Диме, который снова, будто назло, улыбался ей так, будто ничего страшного не произошло.

— Вы даже не понимаете, — продолжила она, — какое значение имеет это открытие.

Лепестки снова закружились вокруг неё, предвещая, что разговор об этом будет долгим и тяжёлым.

Глава 1744. «Эхо древнего мира»

Астерия долго молчала. Она держала странный кусок металла в руках так осторожно, словно тот был не предметом, а застывшим осколком прошлого. Лепестки вокруг неё почти остановились, зависнув в неподвижном воздухе, отражая её сосредоточенность.

— Это… — тихо сказала она, — не Империя.

Герои переглянулись. Даже Каэль, которому обычно хватало улыбки, нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? — первой спросила Элария.

Астерия подняла глаза. В них отражалась не гневная решимость, а странная, почти грустная задумчивость.

— Вы, пришельцы, знаете этот мир меньше, чем думаете. То, что вы нашли под землёй, — не тьма Империи и не их рук дело. Это… остатки. Отголоски того, что было здесь задолго до меня, задолго до наших королевств и даже задолго до богов.

Она положила металл обратно на стол. На мгновение он вспыхнул, и над ним возникла слабая, искажённая голограмма — непонятные линии, похожие на чертежи, быстро растворились в воздухе.

— В недрах земли до сих пор живут призраки древнего мира, — продолжила она. — Мира, который пал сам по себе. О нём знают лишь немногие летописцы, и даже для богов это больше легенда, чем истина. Иногда открываются аномальные трещины — словно сама земля не выдерживает и выпускает наружу куски той эпохи. Но таких случаев за всю историю — считанные.

— И каждый раз, — вмешался Паша, — там происходит что-то… вроде того, что мы видели.

Астерия кивнула: — Именно. Эти трещины становятся местами, где скапливается тьма, хаос и память мёртвого мира. Люди не выживают в таких местах. Даже боги редко осмеливаются туда спускаться.

Арсений нахмурился, сложив руки на груди: — Но это имя. «Платина». Это же не просто совпадение.

Сайлин, всё это время молчавшая, теперь заговорила срывающимся голосом: — Я слышала древние мифы, ещё будучи ребёнком. В них говорилось, что у мира есть «связь времён», и иногда старое и новое могут переплетаться. Но если имя завета Империи оказалось вплетено в реликвии древнего мира… значит, связь куда глубже, чем мы можем понять.

— То есть, — протянула Мира, — Никита может быть в курсе?

— Не просто в курсе, — серьёзно ответила Астерия. — Возможно, именно поэтому он так легко возвёл свою Империю. Он знал, где искать силу. Он мог использовать остатки древнего мира, чтобы создавать свои заветы и подпитывать их мощь.

Воздух в зале стал напряжённым, словно каждый понял: они прикоснулись к чему-то куда большему, чем очередная угроза из пещеры.

Каэль хмыкнул, подбоченившись: — Ну и как обычно, всё возвращается к Никите.

Паша пробормотал: — Жалко, но я начинаю верить, что он играет в игру, правила которой знаем не мы, а только он.

— Верно, — кивнула Астерия. — Я не утверждаю, что он напрямую связан с этим конкретным местом. Но если трещины открываются сами по себе, и в них проявляются такие… сосуды хаоса, как вы описали, — Никита наверняка уже что-то подобное находил. Может быть, он даже научился использовать это.

Элария стиснула кулаки. — Значит, мы воюем не только с Империей. Мы воюем с чем-то, что старше самих богов.

В этот момент даже Дима, всё ещё слегка пьяноватый и до этого кивавший Астерии, словно щенок своему хозяину, стал серьёзным. Он взглянул на неё с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнула тень настоящей тревоги.

— Хм, значит, Никита не просто псих с комплексами, — сказал он. — Он ещё и археолог.

Астерия чуть улыбнулась его наглости, но тут же вновь стала серьёзной: — Нет. Он не археолог. Он — вор. Он ворует силу у тех, кто пал раньше, и строит своё господство на чужих костях.

Она поднялась с трона. Лепестки вновь закружились, на этот раз тяжёлым вихрем. — Но если он уже научился касаться древнего мира, нам придётся быть готовыми. Эти трещины могут открыться снова. И если Никита найдёт их раньше нас…

Сайлин, собравшись с духом, встала и сказала твёрдо: — Тогда мы должны быть быстрее него.

— И умнее, — добавил Арсений.

— И сильнее, — закончил Паша.

В зале воцарилась тишина. В воздухе витало осознание, что война с Империей перестала быть лишь противостоянием. Это стало гонкой за тайны, которые могли изменить весь мир.

Глава 1745. «Рука света в сердце столицы»

— Ты слишком много разговариваешь.

Голос эхом прошёлся по залу, сотрясая лепестковый купол Астерии.

Двери тронного зала распахнулись с гулким скрипом, и внутрь вошёл Кайнель — тот самый дворецкий, что ещё недавно вежливо показывал героям их комнаты. Его шаги были спокойны, почти размеренные, но каждая поступь отдавалась в сердцах присутствующих тяжестью железного молота.

— Ты перестала играть свою роль, — произнёс он тихо, но слова отозвались раскатом грома. — Значит, нужно заканчивать.

Астерия сжала веер из лепестков, её взгляд стал холодным: — Кайнель?.. Что это значит?

Но ответом ей стал свет.

Монокль на его глазу вспыхнул, тонкий луч прорезал воздух, а фигура Кайнеля начала изменяться. Он не сбросил свой костюм дворецкого — наоборот, он словно стал второй кожей, чёрной и элегантной, контрастирующей с сиянием, исходившим от его тела. Правая рука засияла так ярко, будто в ней заключили само солнце; по венам пробегали золотые письмена, а пальцы переливались архисветом.

В этот миг весь зал содрогнулся.

Взмах его руки — и пространство ответило. Лепестки, что кружились вокруг трона, вздрогнули, словно попали в бурю. По периметру зала вспыхнули десятки золотых линий, замыкаясь в огромный символ. В следующее мгновение купол света сомкнулся, изолируя тронный зал от всего остального мира.

— Б… барьер! — сорвалось у Сайлин, которая отступила на шаг назад. — Такой же, как вокруг Долкнира!

Герои мгновенно встали в боевую стойку. Арсений прикрыл Эларию, Паша призвал пару десятков призывников, которые окружили Астерию, Мира разожгла огненные потоки вокруг себя, а Каэль положил руку на меч.

— Что это за фокусы? — процедил Арсений.

Кайнель, не двигаясь с места, поправил монокль, и его голос прозвучал спокойно, почти вежливо: — Никаких фокусов. Это мой долг. Вы слишком много знаете.

— Ты… бог, — прошептала Астерия, её глаза расширились, когда она впервые ощутила истинный масштаб его ауры. — Но как… всё это время…

Кайнель слегка склонил голову, словно вежливо извиняясь перед дамой: — Я не обязан был раскрывать свои карты раньше. Твоё время, Астерия, подошло к концу.

Правую руку он поднял над собой — и свет стал густым, как жидкость, образуя огромный жезл из архисвета. Воздух в зале задрожал от напряжения.

— Не смей! — крикнула Мира и первой выпустила огненный поток.

Кайнель едва пошевелил пальцами. Свет отразил её заклинание, превратив огонь в тысячи искр, которые мягко осели на мраморный пол.

— Жалко, — сухо произнёс он. — Даже в вашем мире нет оружия, способного пройти сквозь мою руку.

Астерия шагнула вперёд, лепестки закружились вокруг неё, образуя вихрь. Её голос стал твёрдым, властным: — Думаешь, я позволю тебе разорвать моё царство на куски?!

Она взмахнула рукой, и розовый шторм лепестков ринулся в Кайнеля. Вихрь ударил в барьер, отражаясь и множась, создавая настоящий дождь клинков из света и лепестков.

Но Кайнель лишь улыбнулся краешком губ, его монокль вспыхнул ещё ярче. Правой рукой он провёл по воздуху, и весь вихрь исчез, словно его никогда не было.

— Лепестки? — его голос был почти насмешливым. — Всего лишь пыль.

Он шагнул вперёд. Каждое движение отдавалось треском в стенах дворца, словно само здание знало, что перед ними стоит тот, кто способен его разрушить.

Зал наполнился золотым светом и дрожью камня.

Глава 1746. «Голос над богами»

В это же время, высоко над облаками, в тронном зале парящей крепости Долкнира воздух дрогнул, и в центре распахнулся портал. Его края искрились фиолетово-золотым светом, и из бездны вышла фигура в бело-чёрных доспехах, источающая сокрушительную ауру.

Это была Сайра. Но не та богиня, что едва держалась после пленения, а совершенно иная. Её уровень, её присутствие, её сила — всё изменилось. Если раньше она излучала слабую ауру, то теперь вокруг неё пульсировала энергия на уровне пяти тысяч. Каждое дыхание сотрясало зал, и даже боги, стоящие по бокам, инстинктивно напряглись.

— Сайра?.. — перешёптывались они. — Но как?..

На троне сидел Нактон. Его глаза-бездны, в глубине которых сияли галактики, медленно сузились. Он смотрел прямо на неё, но молчал.

А в это же время, в тронном зале Астерии…

Кайнель, который уже собирался разорвать лепестковый шторм Астерии, вдруг застыл. Его золотой монокль вспыхнул, и он резко выпрямился. Его тело содрогнулось, когда новая аура ударила прямо в его сознание.

— …Эта аура?! — едва слышно прошептал он. — Этого не может быть.

Резким взмахом Кайнель поднял руку. Золотые цепи вырвались из воздуха, связывая всех героев. Арсений, Паша, Элария, Мира и Каэль упали на колени, не в силах пошевелиться. Даже Астерия оказалась скована сияющими путами, её лепестки осыпались на пол.

— Кайнель! — крикнула она, пытаясь разорвать свет. — Что ты творишь?!

Но он не ответил. В центре зала поднялось огромное зеркало из архисвета, и в его глубине отразился трон Нактона. Прямо за ним стояла Сайра, её взгляд был холоден и исполнен силы.

Кайнель, сжав кулаки, закричал: — Кто эта самозванка?! Верховный! Позвольте мне вернуться, я уничтожу её прямо сейчас! Это кощунство — выдавать себя за богиню!

Его голос раскатывался по залу, но вдруг стих.

Потому что сверху, из зеркала, прогремел голос Нактона. Он звучал так, словно говорил сам космос, и каждый слог давил на кости.

— Ни в коем случае…

Зал замер. Герои перестали дышать. Астерия, впервые в жизни, почувствовала настоящий холод в груди. Даже Кайнель побледнел, его правая рука задрожала.

Голос Нактона продолжил, отражаясь в каждой капле света:

— Ты останешься там, Кайнель. Не делай ни шага.

Барьер вокруг дворца задрожал, словно подчёркивая силу приказа.

Кайнель, скрипнув зубами, поклонился зеркалу, он никак не мог ослушаться приказа верховного. Но глаза его сверкали сомнением и злостью.

— Верховный… вы же видите… — начал он, но голос Нактона разрезал его слова:

— Вижу. И потому приказываю.

Зал Астерии застыл в полной тишине, наполненный только дыханием героев, сдавленных золотыми путами, и тяжёлым, надломленным взглядом Кайнеля.

Глава 1747. «Голос Сайры»

Зеркало, созданное Кайнелем, не исчезло — оно продолжало транслировать зал Долкнира. Теперь все в зале Астерии — и герои, и сама богиня — стали свидетелями диалога, который уже потрясал саму основу их понимания.

Сайра стояла прямо перед троном Нактона. Её фигура была прямой, дыхание ровным, но в глазах горел холодный, фанатичный свет.

Она слегка склонила голову, но в её голосе звучала сталь:

— Вы покровительствуете тем героям… — её взгляд был полон презрения, — но они на самом деле и есть главная угроза этому миру. Мне удалось это понять. Мне открыл глаза этот проклятый Никита. Я совершила большую ошибку, однажды пытаясь помочь этим чудовищам.

Её слова эхом отразились в тронном зале Долкнира. Несколько богов по бокам ахнули, кто-то шагнул назад, кто-то воскликнул:

— Немыслимо! — Она дерзит самому Верховному! — Сайра… предала?!

Нактон не шелохнулся. Его глаза-бездны лишь чуть сузились, когда он медленно произнёс:

— Ты уверена, что Никита не лгал тебе, Сайра? — в его голосе не было ни гнева, ни сомнения. Только холодная проверка.

Сайра подняла голову. На её лице проступила смесь боли и решимости, но голос её прозвучал громко, так что каждое слово отдавалось гулом в костях даже у тех, кто наблюдал через зеркало:

— Да! Ведь он тоже существо за гранью понимания этого мира. И ты это знаешь, Верховный. Или будешь спорить?

Зал Долкнира зашумел. Боги, до того молчавшие, теперь поднимали голоса:

— Она смеет сравнивать Нактона с этим чужаком?! — Это кощунство! — Сжечь! Уничтожить предательницу!

Даже в зале Астерии герои почувствовали дрожь. Элария едва слышно прошептала: — Она… защищает Никиту?..

Мира сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели: — И ещё называет нас угрозой…

Кайнель, стоящий в центре, выглядел так, словно его тело вот-вот разорвёт на части. Его правая рука, сияющая архисветом, дрожала, золотые цепи вокруг героев натягивались сильнее. В глазах, за стеклом монокля, сверкала ярость.

Он сделал шаг вперёд, голос сорвался на рык:

— Верховный! Позвольте мне явиться! Позвольте раздавить эту самозванку прямо сейчас!

Но зеркало вспыхнуло, и голос Нактона загремел громче, чем прежде, обрушившись на зал Астерии:

— Стоять, Кайнель.

Свет в зале будто сгустился, пригвоздив Руку Света к месту. Он застыл, тяжело дыша, и только стиснутые зубы выдавали, что он едва сдерживается.

Сайра же продолжала стоять прямо, глядя в глаза Верховному. Она не дрожала. Она не отводила взгляда.

А в сердцах героев холод рос — они впервые увидели, что та, кого они знали как союзницу, теперь открыто встаёт на сторону Никиты.

Арка: Битва за господство

Глава 1748. «Падение света»

Ответ Нактона был коротким, и в нём не было ни одобрения, ни признания — только холодная констатация. Сайра слушала его, и в её глазах впервые мелькнула тень разочарования. Она медленно обвела взглядом весь зал, поочерёдно встречаясь с лицами богов. Их шёпоты, их испуганные взгляды, их страх перед Нактоном.

Она выдохнула и сказала с горечью:

— Видимо… он всегда был прав.

Её крылья распахнулись во всю ширину, бело-золотое сияние тут же омрачилось, в его глубине проступили алые жилы. В её руках заклубилась энергия, тяжёлая, словно живое пламя. За её спиной воздух лопнул, и открылась узкая брешь в пространстве, из которой сочилась алая тьма — вязкая, удушливая, чуждая всему залу.

— Довольно! — впервые громко вскрикнул Нактон. Его голос сотряс зал, и свет его венца сомкнулся на Сайре, сковав её движение.

Но прежде чем она успела двинуться, из кучки богов вырвался один силуэт. Сияние вспыхнуло, разорвав пространство, и в воздухе завис Серафион. Его четыре крыла пылали золотым пламенем, а в кулаке он собрал всю свою силу, так что воздух трещал, а мраморный пол крошился от давления.

— Смерть падшей! — выкрикнул он ехидно, его глаза горели безумием.

Он рванулся вперёд, его кулак прорезал воздух, оставляя за собой сверкающий след. Удар устремился прямо в лицо Сайры, прикованной цепями Нактона.

И в этот миг…

Позади неё пространство дрогнуло. Алая рука вырвалась из тьмы, схватила её за талию и рывком притянула к себе. В следующий миг Сайра оказалась прижатой к чьей-то груди.

Никита.

Его ухмылка была широкой, глаза горели алым светом, а вторая рука спокойно встретила кулак Серафиона. Их соприкосновение отозвалось ударной волной, которая прокатилась по залу, разбивая колонны и выбивая витражи.

— А вот и я, — легко сказал Никита, словно вошёл не в тронный зал богов, а в гости к старым друзьям.

Серафион не успел даже проронить слова. Пальцы Никиты сомкнулись на его кулаке, и из ладони Никиты хлынул алый луч. Он прошёл сквозь свет бога, как нож сквозь бумагу.

Сначала золотое сияние Серафиона погасло. Потом его крылья вспыхнули, словно горящие листы. А ещё через секунду всё его тело начало таять, растворяясь в воздухе, пока не остался только крик и горстка пепла, которую алый свет развеял в небытие.

Весь зал застыл. Боги, которые ещё минуту назад переговаривались и осуждали Сайру, теперь в ужасе отпрянули.

Нактон сидел неподвижно. Только в его глазах, бездонных и вечных, впервые за миллионы лет мелькнула искра — не страха, не гнева, но интереса.

Никита, прижимая Сайру к себе, поднял взгляд на Верховного. И его улыбка стала шире.

— Кажется, я ворвался прямо в самое сердце вашей вечности.

Глава 1749. «Падение барьера»

В зале Астерии все застыло, когда через зеркало показали, как Никита растворил Серафиона словно пылинку.

Герои, скованные золотыми цепями Кайнеля, задыхались от увиденного. Элария прошептала, её голос дрожал: — Он… убил бога… за секунду… Мира стиснула зубы, сдерживая крик: — Это… даже не бой… это… казнь. Паша молчал, но его глаза горели яростью, а десятки призывников, хоть и скованных, рвались освободиться, ощущая ярость хозяина. Каэль хрипло выдохнул: — Жалко… мы ничего не можем сделать. Арсений уставился на зеркало, кулаки его были так сжаты, что из пальцев потекла кровь.

Астерия, бледная, почти дрожащая, впервые в жизни не могла скрыть страха. Она понимала — её уровень в сравнении с этим человеком выглядел как огонёк свечи перед штормом.

В зале Долкнира, среди богов, Никита мягко усмехнулся. Прижимая Сайру к себе, он глядел прямо на Нактона.

— Ты — венец вашей «вечности», — сказал он с ленивой улыбкой. — Но ведь и венцы ржавеют, когда приходит новая эпоха.

Нактон молчал. Его взгляд оставался спокойным, но в глубине тьмы его глаз зажглась звезда, будто он впервые за миллионы лет заинтересовался.

— Ты слишком торопишься, Никита Зелбен, — произнёс он наконец. — Но твоё время… тоже песчинка.

Никита рассмеялся тихо, глухо, почти тепло: — Времени нет, Верховный. Есть только те, кто решает, когда ставить точку.

Он поднял руку и щёлкнул пальцами.

Из его тела рванула ударная волна. Она прошла сквозь зал, сквозь стены, сквозь саму реальность. В зале Астерии зеркало дрогнуло, и все присутствующие ощутили тот же гул, тот же разрыв ткани.

А над материком, что веками был скрыт, заклокотало небо. Огромный световой купол, барьер, который защищал этот мир от внешнего вмешательства, треснул. Трещины пробежали по небосводу, сияя алым и золотым. И в один миг — он рухнул, распавшись на миллионы осколков света.

По всему материк у люди и боги видели, как небеса словно разорвали. Гул, равный тысячам землетрясений, пронёсся по земле.

В зале Астерии Сайлин упала на колени, закрыв рот руками: — Он… он сломал саму защиту мира…

Никита облизнул губы, его улыбка стала шире. — Вот и всё. Клетка открыта. Теперь начнётся охота.

Рядом с ним, в воздухе, развернулись два портала. Из одного вышла Платина — холодная, величественная, в сияющих доспехах, её глаза светились сталью и преданностью. Из другого шагнул Сэррил, его ледяная маска и копьё, наполненное гравитацией, будто раздавили пространство под ногами.

Никита притянул Сайру ещё ближе, его губы почти коснулись её уха. Его голос был тихим, интимным, но от этого только более жутким:

— Кого из богов ты бы хотела сохранить в живых…

Его зубы скользнули по её ушку, почти прикусывая, и Сайра, вся дрожа от смешанных эмоций, закрыла глаза.

Зал Долкнира наполнился криками ужаса и гневом богов. Нактон молчал, но его звёздные глаза горели всё ярче.

Глава 1750. «Имя среди лепестков»

Сайра дрожала в руках Никиты. Его дыхание жгло её ухо, его голос, такой мягкий и насмешливый, пробирал до костей. Казалось, что весь зал Долкнира — с его звёздными арками, шепчущими богами и сияющими небесными крыльями — исчез, осталась только она, его хватка и тот выбор, который он вынуждал её сделать.

Она открыла глаза. Взгляд её был острый, как клинок, но в глубине всё равно оставалась боль — боль проигрышей, плена, собственных ошибок. Сайра подняла голову и ответила тихо, но так, что слова её прозвучали в каждом углу зала:

— Астерию.

Эти три слога были, как удар молнии.

Зал ахнул. Среди богов начался ропот. Кто-то вскрикнул, кто-то побледнел, несколько божеств встали со своих мест, будто услышав кощунство.

— Ты… — один из старших богов, сияющий золотыми узорами на коже, сделал шаг вперёд, его голос сотрясал стены. — Ты выбираешь смертную?! Слабую королеву из окраины мира?!

— Она — даже не изначальная, не старшая! — вторил другой, чьи крылья были сотканы из тумана. — Сайра, ты осквернила само имя божества!

Кайнель, застывший в тронном зале Астерии вместе с героями, скрипнул зубами. Его золотые путы дрожали, будто от ярости хозяина. — Невозможно… — прошептал он. — Как она посмела назвать эту… эту девчонку?

В зале Долкнира, Нактон впервые пошевелился. Его беззвёздные глаза, в глубине которых горели туманности, сфокусировались на Сайре. Он не прерывал, не осуждал — он слушал.

Никита рассмеялся. Сначала тихо, почти ласково, а потом громко, звонко, так, что его смех перекрыл даже гул возмущённых богов. — Вот это ответ… — он прижал Сайру крепче, проведя пальцами по её щеке, словно поощряя за смелость. — Астерию, значит. Миленько.

Платина шагнула вперёд, её золотые глаза полыхнули холодом. — Никита, ты слышал. Она выбрала слабейшую из всех. Мы тратим время на эту фарс…

— Тише, Платина, — Никита даже не повернул головы, только мягко поднял ладонь. — В этом выборе — правда.

Сэррил стоял неподвижно, его копьё слегка дрожало от гравитационных потоков. Голос его прозвучал низко и тяжело, как удар колокола: — Почему именно она? — он смотрел на Сайру через маску, будто пытаясь прочитать её душу.

Сайра, несмотря на дрожь, выпрямилась в руках Никиты. — Потому что она… — её голос дрогнул, но она собрала силу, — она хранит людей. Не власть, не вечность, не иллюзию порядка. Она — жива. Она… ещё верит.

Боги взорвались возмущением. Их голоса слились в хаотический хор, они требовали суда, уничтожения Сайры и Астерии.

Но Нактон поднял руку. Мгновенно всё стихло. Даже воздух в зале застыл.

— Ты видишь, Никита, — сказал он медленно, его голос звучал, как отдалённый гул тысяч миров, — даже падшие выбирают слабость.

Никита улыбнулся шире. Его глаза блеснули. — Нет, Нактон. Они выбирают то, что вы никогда не сможете понять.

Он слегка наклонился к Сайре, шепнув прямо ей: — Ты только что подписала ей смертный приговор… или, наоборот, даровала новую судьбу.

Платина шагнула к нему ближе, её копьё засияло серебром, но Никита мягким движением опустил её оружие. — Не спеши. Игра только начинается.

Герои в тронном зале Астерии, всё ещё скованные путами Кайнеля, видели и слышали каждое слово. Элария закрыла глаза, словно не верила ушам. — Она… назвала… Астерию… Мира стиснула зубы: — Вот теперь всё усложнится в сотни раз.

Астерия сидела в тишине, её розовые глаза дрожали, но в них зажигался новый свет. Она сама не ожидала услышать своё имя, произнесённое как спасение.

Глава 1751. «Казнь среди гор»

Никита легко убрал руку с талии Сайры, словно отпуская её в «свободное плавание». Его губы искривила знакомая ехидная улыбка, и, подмигнув, он шепнул:

— Лучше спрячься где-нибудь подальше, а то ещё пришибут ненароком…

Сайра, всё ещё дрожащая от недавнего напряжения, не стала перечить. В её глазах мелькнула тень ярости и стыда, но, почувствовав, какую бурю Никита готовит, она скользнула в тень зала, растворившись за осколками мраморных колонн.

Никита же поднял ладонь. Пространство вокруг него дрогнуло, словно не выдерживая концентрации силы. Красные линии энергии расползлись по воздуху, свиваясь в единую спираль. В одно мгновение его аура стала подобна рваному звёздному шторму — тяжёлой, всепоглощающей.

— Посмотрим, что ты стоишь, верховный… — почти весело бросил Никита.

Взмах — и из ладони сорвался заряд энергии, настолько яркий и плотный, что зал, казалось, потерял цвет.

Сгусток врезался в Нактона.

Взрыв прогремел так, что вся парящая крепость содрогнулась. Стены, некогда сиявшие небесным светом, были разорваны, будто картонные. Заряд пробил горные своды Долкнира и рванул дальше — через хребет, уничтожая целые горные цепи, а затем взорвался за горизонтом, врезавшись в землю с силой, которую можно было сравнить с десятками ядерных взрывов. Земля загудела, облака разошлись, а небо на миг потемнело.

Боги в зале вскрикнули, некоторые упали на колени — не от ранения, а от осознания, насколько мала их сила перед этим ударом.

Никита опустил руку и, не оборачиваясь, кивнул Платине:

— Теперь твоя очередь.

Платина шагнула вперёд. Её золотые волосы взметнулись, нимб над головой раскрылся, его зубцы засверкали, шар энергии в центре закрутился, будто маленькая звезда.

— Слушаюсь, — её голос был холоден, но в нём звучала искра ликования.

В её руке материализовалась катана. Простая на вид, с прямыми линиями и скромным клинком, но от одного её появления треснул пол зала. Энергия арсенала сменилась — сейчас это было её идеальное оружие, клинок, что пел о казни.

Она сделала первый шаг — и зал перестал существовать.

Мгновенный рывок. Один взмах.

Сакральные стены крепости рухнули, как песочные фигуры. Зал богов был разнесён, словно гигантской косой. Взрывная волна прошла по воздуху, сметая колонны, мосты, фонтаны, ритуальные арки — всё, что ещё держалось в этом парящем бастионе.

Боги закричали. Их свет, их доспехи разлетелись искрами. Каждого из них Платина встретила точным, хладнокровным ударом — и их тела, их крылья, их мечи были отброшены далеко за пределы крепости. Они полетели вниз, врезаясь в склоны горного хребта, оставляя в них кратеры. Кто-то упал в ледяные ущелья, кто-то — в пылающие разломы, образовавшиеся после удара Никиты.

— Вы слабее, чем я думала, — произнесла Платина, отряхнув с катаны алое сияние.

Огромный хребет гремел, словно сам мир стонал от происходящего. Сияние Платины освещало руины крепости, превращая поле боя в светлый, но смертельный театр.

Никита усмехнулся, наблюдая за её танцем казни. — Прекрасно, моя девочка. Просто прекрасно.

Сэррил стоял рядом, сжимая своё ледяное копьё. Его взгляд был суров и холоден. — Боги… такие же, как и все. Падают одинаково.

В это время Нактон поднимался из обломков, его шесть крыльев медленно раскрывались. Его аура, хоть и пробитая, сияла тьмой и звёздами. Но теперь, впервые за века, на его лице проступила тень напряжения.

Глава 1752. «Три удара, от которых трещит мир»

Платина, словно золотая комета, рассекала остатки богов, её клинок пел свою песнь смерти. Каждый её удар — это световой шторм, каждая вспышка — гибель для тех, кто ещё пытался сопротивляться. А в центре разрушенного трона оставались трое — Никита, Сэррил и Нактон.

Никита и Сэррил лишь коротко переглянулись. Этого хватило: их тела сорвались с места так быстро, что пространство за ними рвалось в клочья.

Алый луч Никиты и тёмно-синий поток Сэррила ударили по Нактону одновременно.

— Хаааа!

Зал, крепость, небо — всё окрасилось в два цвета, будто две стихии решили перекроить мир.

Нактон вскинул обе руки. Его шесть крыльев раскрылись, и каждое начало сиять своим цветом — серебро, золото, тьма. Между его ладонями раскрылся щит из вращающихся рун, целая вселенная, сжимающаяся в точку.

Взрыв.

Первый удар Никиты пробил световые линии щита. Второй — удар Сэррила — вонзился в его центр, как копьё тьмы. Звёзды в глазах Нактона замерцали. Щит треснул, и от места столкновения пошёл ударный фронт, срывающий целые пласты горных вершин.

Горный хребет рухнул. Половина небес над ними вспыхнула и погасла, будто само небо было лишь стеклянным сводом, треснувшим под их натиском.

Никита усмехнулся, размахивая клинком, от которого тянулись алые шлейфы. — Вот это другое дело. Так-то лучше, Нактон. Не разочаровывай меня.

Сэррил опустил копьё, его маска треснула ещё сильнее, обнажая часть сурового лица. — Покажи, что ты действительно бог, а не идол, которому молятся слабаки.

Нактон поднялся из огня и дыма. Его голос был, как звон метеоритов, срывающихся с небес: — Вы — тени, что смеют осквернять небо. Но даже тьма и хаос имеют предел.

Он распахнул шесть крыльев. Одно серебряное превратилось в поток света, сжигающий всё вокруг. Другое — золотое — породило шторм рун, падающих с небес, как метеоритный дождь. А пара чёрных крыльев разверзла бездну прямо под ногами Никиты и Сэррила, тянущую их в чужие измерения.

Никита лишь рассмеялся. Его клинок вспыхнул алым, и он прорезал тьму бездны, как бумагу. — Ты думаешь, что измерения меня остановят? Я сам — измерение.

Сэррил же, обрушив копьё на землю, создал волну тёмной гравитации, которая проглотила золотой дождь рун. — Жалкие игрушки.

И снова трое столкнулись.

Клинок Никиты врезался в грудь Нактона, копьё Сэррила — в его плечо, а кулак самого верховного бога вонзился в живот Никиты.

Мир оглох от звука.

Горы вспухли, как взорванные вулканы. Океан, за тысячи километров, вздыбился цунами. Даже небеса на мгновение исчезли — всё поглотила вспышка.

Когда свет рассеялся, трое стояли на обломках крепости. Все — целые, но по телам текла кровь, свет, осколки силы.

— Интересно, — хрипло сказал Нактон, вытирая алую кровь с губ. — Давненько… меня ранили.

Никита, приглаживая растрёпанные волосы, лишь хищно улыбнулся: — А меня — удивили.

Сэррил поднял копьё и указал им прямо в грудь верховного бога: — Значит, продолжаем.

И снова три силы рванули друг на друга. Их битва превращала вершины гор в пыль, небо — в трещины, землю — в море огня.

Глава 1753. «Боги без крыльев, люди без рук»

Ослепительный залп Нактона разорвал пространство. Сэррил увернулся, отражая и перенаправляя тысячи самонаводящихся лучей — его клинок свистел, отсекая траектории, а гравитационные поля смещали остальные, будто втягивая их в невидимые черные дыры. В ответ он высек из воздуха кристаллы льда, настолько плотные, что те искрились под собственным весом. Каждый кристалл он запускал, словно пушечное ядро, прямо в сияющий купол верховного бога.

Нактон нахмурился, отвлекаясь на отбитие атак. И в этот миг за его спиной, как тень, возник Никита. Его алый клинок сверкнул, и одним разрезом он отсек два из шести крыльев — золотое и чёрное.

— Ах ты… дерзкий… — гулко рявкнул Нактон, развернувшись.

Его ответ был мгновенным: поток первородной энергии, концентрированный в одну вспышку, ударил по Никите. Алый свет разлетелся в стороны, и когда пыль рассеялась — от его правой руки не осталось ничего.

Но Никита лишь рассмеялся, кровь капала с плеча, а глаза сияли хищным восторгом.

— Вот это уже похоже на битву!

С криком он рванулся вперёд, подняв ногу. Его удар был быстрее молнии — пятка Никиты пробила все барьеры Нактона, разметав рунические щиты, и ударилась прямо в грудь бога.

Грохот был таким, что даже пространство задрожало.

Нактона отбросило, как куклу, сквозь сломанные руины крепости, и он взлетел так высоко, что его силуэт исчез в космосе, оставляя за собой шлейф разрушенной материи.

Арка: Битва за господство (часть 2)

Глава 1754. «Тень и Звёзды»

Космос вокруг пылал. Там, где секунду назад простиралась чёрная пустота, теперь сверкали алые и тёмно-синие росчерки энергии. Звёзды дрожали от каждого удара, их свет колебался, как пламя свечи на ветру.

Нактона, всё ещё окровавленного и без двух крыльев, окружили Никита и Сэррил.

За спиной Никиты раскрылись крылья — не божественные, а демонические, сотканные из алых теней. Их размах казался безграничным: каждое движение оставляло следы, как трещины на небосводе. Его правая рука, только что отрубленная, уже полностью восстановилась — из распахнутой раны выливалась вязкая тень, которая срасталась в плоть, кости и пальцы.

Его улыбка искривила лицо в гротескной ухмылке: — Вынужден огорчить… но ты всего лишь кукла моего альтер эго.

Слова Никиты ударили сильнее любого клинка. Нактон нахмурился, в его звёздных глазах впервые мелькнуло замешательство.

— Что ты имеешь в виду… смертный?..

Но он не успел договорить.

Сэррил рванул вперёд. Его ледяной клинок, напитанный гравитацией, разрезал пустоту. Каждый удар был подобен падению метеорита. Он не просто атаковал — он искажал само пространство вокруг Нактона, превращая его в лабиринт, где гравитация тянула со всех сторон.

— Р-разорвись! — впервые громко выкрикнул Сэррил, и с каждым словом из глубин космоса рвались целые кометы. Они, как звери на цепях, подчинялись его гравитации и с гулом обрушивались на Нактона.

Взрывы рассыпались, как сверхновые.

Нактона завалило потоком огня и льда, его барьеры трещали. Но он выпрямился, его крылья раскрылись, и из глаз ударил свет, разрезая кометы на части.

— Вы бросаете вызов самому порядку мироздания…

Он отбросил Сэррила гравитационным импульсом, но в ту же секунду сзади появился Никита. Его клинок, наполненный алым хаосом, прорезал один из щитов, оставив на груди Нактона зияющий шрам, из которого брызнули не кровь, а звёздная пыль.

Верховный бог взревел, и от этого крика содрогнулись галактики.

Но Никита лишь рассмеялся. Его крылья взметнулись, и он ударил снова, синхронно с Сэррилом, который уже возвращался, словно сливаясь с самой гравитацией космоса.

Три силы столкнулись: звёзды, хаос и тьма.

Их бой превращал космос в бурлящий котёл.

Глава 1755. «Раскол небес»

Космос полыхал, словно гигантский кузнечный горн. Каждый взмах клинков превращал целые созвездия в ослепительные вспышки, миллионы лет сияния исчезали за секунду.

Нактон стоял посреди этой бури, его четыре крыла сияли, как пылающие системы, но два из них были изрублены и сочились звёздной пылью. Его венец вращался всё быстрее, руны горели — он вызывал на помощь саму ткань космоса. Тысячи золотых лучей, сотканных из уравнений порядка, преследовали Сэррила.

Но Сэррил был тенью среди звёзд. Его ледяной клинок звенел, отражая сотни снарядов, остальные он отводил притяжением. Каждый удар порождал чёрные дыры величиной с города, которые тут же схлопывались, пожирая свет и лучи Нактона. — Ты боишься… — гулко произнёс он, и на его лице в месте, где сломанная маска обнажало лицо, впервые промелькнула ухмылка.

Сэррил рванул вперёд, кометы, подчинённые его гравитации, падали каскадами. Нактон успел отбить половину, но в этот момент из тьмы вынырнул Никита.

Его демонические крылья рассекали космос, оставляя за собой следы из алой бездны. Несколько его проекций окружили бога, но настоящий Никита оказался за спиной бога, и его клинок прошёл по диагонали, прорезав ещё одно крыло и кусок сияющего доспеха.

Нактон взревел, и в ответ из его тела вырвался взрыв чистой энергии. Космос вспыхнул, как миллиард солнц. Никиту отбросило в сторону, его тело расстворилось в алых искрах, но он тут же восстановился, будто тень сама собрала его из обломков.

— Ты всего лишь кукла! — засмеялся Никита, и его улыбка отразилась в расколотом пространстве. — Я вижу, кто ты на самом деле…

Он отразил встречный удар рукой — вторая ладонь выстрелила лучом, который пробил через поясницу Нактона, вырвав целую звёздную гриву света.

Сэррил тут же ударил сверху. Его клинок, усиленный гравитацией, вонзился в плечо Нактона, и тот рухнул на одно колено, окутанный всполохами хаоса и тьмы.

— Мы вырвем твоё сердце, божок… — холодно сказал Сэррил.

Тем временем, далеко внизу, Платина завершала свою резню. Оставшиеся боги, разбросанные по хребту, пытались собраться, воздвигали барьеры, заклинания защиты. Но всё было тщетно.

Она шагала по руинам местности, как божественная кара. В её руках сейчас был длинный лук, сотканный из золотого света. Каждая выпущенная стрела превращалась в ядерные вспышки. Горы рушились, долины плавились. Те, кто ещё стоял, падали от одного взгляда её нимба.

Она сменила оружие — пара мечей засияла в её руках, их движения были быстрее молнии. Ряды богов, вставшие в строй, исчезли в один миг: вспышка — и тела разрублены на тысячи частей.

Наконец Платина остановилась, её волосы сияли, броня валькирии обагрилась отражением чужой крови. За её спиной начали расти новые крылья — не золотые, а белые, словно сотканные из живой энергии. Они пульсировали, каждое биение отзывалось взрывами в атмосфере.

Нимб над её головой изменился: зубцы стали длиннее, шар энергии в центре горел в тысячу солнц.

Платина подняла взгляд вверх, в сторону космоса, где бушевала битва Никиты и Сэррила с Нактоном. — Господин… я иду.

И её тело взмыло в небеса, пробив барьеры атмосферы. За ней тянулся шлейф из сияющих лучей, словно комета, летящая к своей цели.

В зале Астерии всё ещё транслировалось зеркало, показывающее космическую бойню. Кайнель стоял, его рука дрожала, монокль треснул, по щеке стекала капля крови из-за попыток нарушить приказ Нактона. Его дыхание сбилось.

Он упал на колени, вцепившись руками в мраморный пол.

— Это невозможно… — хрипел он. — Уровни… их сила… она превосходит порядок бытия…

Глаза его затуманились, словно он видел не бой, а собственное безумие.

— Сэррил…десять тысяч …Никита … больше десяти… — его голос сорвался на крик. — А теперь ещё и она… девять тысяч, нет… больше…

Он сорвал с себя перчатку, его правая рука дрожала, источая свет, но он не поднимал её. Он прижался лбом к полу, шепча что-то на древнем языке.

Золотые путы, державшие героев, дрогнули и рассыпались прахом.

— Вы свободны… — сказал он, но в его голосе слышалось безумие. — Это… выше моего понимания. Вы сами… решайте, как жить дальше.

Герои, освобождённые, с изумлением смотрели на дворецкого-бога, который ещё недавно держал их в плену, а теперь почти утратил рассудок перед масштабом открывшейся силы.

Глава 1756. «Свободные, но не свободные»

Путы из золотых лучей осыпались на пол, рассыпаясь тонким песком. Герои впервые за последние минуты смогли сделать вдох полной грудью.

Арсений машинально потёр запястья, хотя никаких следов и не было. Его взгляд был мрачен — он до последнего пытался рвануться вперёд, пока оковы держали его, и это бессилие терзало изнутри. Элария, едва освободившись, опустилась на одно колено, её пальцы дрожали. Она не сводила глаз с зеркала, где Платина, уже в новом облике, прорывала атмосферу.

— Это… — её голос дрогнул, — она теперь совсем не та, что раньше.

Мира схватилась за край стола, пытаясь удержать равновесие. Её глаза горели ужасом и злостью. — Они… они разрушают само небо. Мы должны что-то сделать, должны… — но слова застревали в горле, потому что сама мысль о том, что она, со своими огненными заклинаниями, может хоть чем-то повлиять на тех существ, казалась абсурдной.

Каэль молчал. Стиснув зубы, он всматривался в зеркало. В его зрачках отражались вспышки космической битвы. — Чёрт… — тихо выдохнул он. — Даже мой уровень… это жалкая искра по сравнению с этим.

Паша стоял позади всех. Он смотрел не на зеркало, а на Кайнеля, рухнувшего на колени. В его руках дрожала тень призыва, словно сами призывники чувствовали его смятение. — Он сломался, — холодно сказал Паша. — А ведь только что держал нас, как детей.

Сайлин была бела, как мрамор. Она держала ладони у губ и шептала, будто боясь говорить громче: — Это выше всего, что я когда-либо видела… Богиня… моя королева… если даже вы не сможете…

Астерия сидела в тронном кресле. Она не издавала ни звука, но её взгляд был прикован к зеркалу, к каждому движению Никиты и Сэррила. Лепестки вокруг неё облетели и лежали на полу, не решаясь кружить в воздухе. Она держала спину прямо, но пальцы на подлокотниках трона глубоко впились в резьбу дерева.

— …Теперь вы понимаете, — заговорил вдруг Кайнель. Его голос был хриплый, но в нём слышалось иное, не прежнее высокомерие, а отчаяние. — Это не герои, не враги, не даже боги. Это — те, кто выше системы. Я… я… — он задрожал, вскинул голову, и в его глазах мелькнуло безумие. — Даже мой свет — лишь свеча перед бурей.

Он ударил ладонью по полу, и трещина пошла по мрамору. — Вы не понимаете! Если они решат… — он сорвался на крик, — если они решат уничтожить этот мир, никто, НИКТО не остановит их!

Паша нахмурился, его тень дернулась. — Тогда зачем ты вообще держал нас, если сам это понимал?

Кайнель засмеялся — тихо, прерывисто, словно сломанный механизм. — Потому что я верил в порядок. В трон. В верховного. Но теперь я вижу: порядок — это иллюзия. Они сильнее самой сути мироздания.

Герои переглянулись.

Арсений шагнул вперёд. — Мы не можем просто сидеть и дрожать. Если мы так и будем смотреть в зеркало, то ничего не изменим.

— А что ты предлагаешь? — резко бросила Мира. — Выйти туда, в космос, и бросить в них огоньками?

Элария положила руку ей на плечо. — Нет… но мы должны понять, что будет дальше. — Её голос дрожал, но в глазах появилась решимость. — Мы хотя бы должны быть свидетелями.

Астерия наконец заговорила. Её голос был ровным, но каждое слово звучало, как колокол. — Сайра… выбрала меня. Никита оставит мне жизнь. Значит, у меня ещё есть роль в этой игре. И у вас — тоже.

Она поднялась с трона, лепестки вновь закружились, на этот раз с тихим шепотом, словно успокаивая. — Мы не можем остановить их силой. Но можем понять, зачем они пришли. Если есть хоть малейший шанс… — она посмотрела на героев, и её взгляд был твёрдым, — вы будете теми, кто этот шанс использует.

Дворцовый зал замер. За зеркалом бушевала космическая буря: Никита и Сэррил разрывали небо, Нактон падал и поднимался вновь, Платина уже приближалась, её белые крылья пульсировали так, что звёзды дрожали.

Герои знали: теперь их путь будет не просто дорогой искателей. Теперь они стали свидетелями конца порядка и началом чего-то совершенно иного.

Глава 1757. «Тьма в тронном зале»

— «Я вас разочарую, но вам всё-таки придётся ещё немного посидеть смирно…»

Голос был тихий, обволакивающий, словно шелест шёлка по камню. Вокруг героев и Астерии, заполняя зал, поднялся туман из сгущённых теней. Он медленно растекался по мраморному полу, поднимался выше, и вскоре чёрная завеса сомкнулась, отрезая им путь ко всем выходам.

Арсений, сжав кулаки, сделал шаг вперёд, но мгновенно отшатнулся — даже его аура не могла раздвинуть эту тьму. Паша напряг призывников, но тени проглатывали их очертания, будто они тонули в смоле.

Кайнель, пошатнувшись после своего безумного монолога, резко поднялся. Его глаза, горящие остатками решимости, метнулись к барьеру. Правая рука, сиявшая золотым светом, взметнулась вверх.

— Я прорежу тебя… — хрипло выдохнул он и обрушил всю мощь «Архисвета» на туман.

Но свет рассыпался искрами, поглощённый тьмой. Ни одна струя не достигла цели.

И тогда из глубины мрака раздался насмешливый шёпот:

— «А ты… не нужен.»

В следующее мгновение грудь Кайнеля пронзило острие косы, сотканное из концентрированной тьмы. Его глаза расширились — шок и непонимание застыл на лице. Сила, ещё мгновение назад кипевшая в нём, угасла, будто свеча, залитая водой.

Сзади него стояла Мирасцилла. Её фигура вынырнула плавно, грациозно, словно она не шла, а скользила. Обтягивающий тёмный костюм, с вырезами, подчеркивал каждое движение; два рога, между которыми клубилась сфера сжатой тьмы, отбрасывали фиолетовое сияние; за спиной — раскрытые крылья, каждая жилка которых переливалась, как живое пламя ночи.

С улыбкой, полной игривой жестокости, она резким движением выдернула косу из груди Кайнеля. Его тело упало в сторону, будто ненужная кукла. В её ладони вспыхнуло пульсирующее «сердце силы», золотой свет которого мгновенно окутался тёмной вуалью.

— М-м, какая прелесть, — протянула она, прижимая добычу к груди, словно трофей.

Рядом с ней, словно разверзлась ещё одна трещина в пространстве, возникла ало-черная проекция Рафаэла. Его ухмылка и самодовольная осанка даже сквозь проекцию ощущались живыми. Они обменялись парой слов, шепотом, недоступным остальным — судя по её довольной ухмылке на маске, Рафаэл подначивал её, наслаждаясь этим моментом.

Потом Мирасцилла повернулась к залу. Её глаза скользнули по героям, задержались на каждой паре — и прищурились, когда взгляд упал на Астерию. — Так вот ты какая…

Едва заметный шаг — и в следующее мгновение она уже стояла перед самой Астерией, так близко, что лепестки сакуры рассыпались в стороны. Её коса взвилась, тёмное лезвие блеснуло в опасной близости от груди богини.

Астерия не отпрянула. Но её руки дрожали, и только сила воли удерживала её лицо спокойным.

Герои сорвались с места, но туман вновь сомкнулся стеной, не подпуская их. Арсений с рычанием ударил кулаком по барьеру, Мира сорвала заклинание, Элария вызвала ледяные клинки — всё бессмысленно.

И в этот миг голос Рафаэла разорвал воздух, громкий даже сквозь проекцию: — Стой! Это Астерия! Её нужно пощадить!

Мирасцилла резко скривила губы, недовольно тцокнув языком. Коса растворилась, будто её и не было. Она сделала шаг в сторону, снова обретя вольяжность, и села прямо на край разрушенного стола, закинув ногу на ногу.

Она молча смотрела на Астерию, её глаза горели фиолетовым огнём, полным одновременно интереса и опасности.

— Ну-ну, — выдохнула она почти игриво. — Кажется, тебя пока оставим. Но не обольщайся, богиня… твой черёд придёт.

Астерия молчала, но в её глазах, несмотря на бледность и дрожь, появился тонкий отблеск гнева.

Герои же стояли в тумане, понимая: они бессильны. И впервые каждый из них осознал — игра пошла в куда более тёмное русло, чем они ожидали.

Глава 1758. «Шёпоты тьмы и раскаты бури»

Мирасцилла, сидя на краю разрушенного стола, болтала ногой и игралась с сияющим сердцем Кайнеля, будто это была простая игрушка. Её взгляд скользил по героям, застывшим в чёрном тумане.

— А вы все такие же… — её голос был мягким, с оттенком сладкой насмешки. — Те самые «герои», о которых судачит весь этот материк. Такие молодые, такие… слабые как и в том лесном городке, который я стерла. А в глазах — пустота. Вы ведь даже не понимаете, во что ввязались.

Дима, несмотря на путы из теней, усмехнулся и с издёвкой бросил: — Зато ты, похоже, понимаешь всё. Особенно, как на каблуках красоваться и фразочки бросать.

Мирасцилла хохотнула, облизнув губы: — О-о, дерзкий мальчик. Я люблю таких. Осторожнее со словами, иначе я возьму тебя к себе в коллекцию.

— Коллекцию? — фыркнула Мира, сжав кулаки. — Ты только и можешь прятаться за чужой спиной и кичиться силой Никиты!

Глаза Мирасциллы вспыхнули, тьма вокруг дрогнула: — О, малышка, ты бы видела, что он со мной делает, когда я «кичусь его силой»… — её улыбка стала почти невыносимо пошлой.

Элария шагнула вперёд, ледяной иней пробежал по её коже: — Мы остановим и тебя, и его. Ты ошибаешься, если думаешь, что он непобедим.

Мирасцилла резко замолчала. Тьма в её глазах загустела. Она медленно наклонилась вперёд, её крылья раскрылись, отбрасывая тени на весь зал.

— Непобедим?.. — её голос стал ниже, мягче и одновременно страшнее. — Девочка, ты хоть понимаешь, КТО он?

Она развернулась к зеркалу, где проекция показывала битву в космосе. Никита и Сэррил сражались с Нактоном; каждый удар их клинков раскалывал небо и звёзды, каждая вспышка энергии могла стереть материк.

Мирасцилла подняла руку, обвела пальцами картину и шепнула почти благоговейно: — Смотрите. Это не просто мужчина. Это шторм. Это катастрофа, обернувшаяся плотью. Никита — это смысл. Никита — это свет, от которого все ваши так называемые боги трещат по швам. Скажу честно… если бы я могла, я бы стояла у его ног всю вечность.

Она провела языком по губам и тихо рассмеялась. — И знаете, что самое смешное? — её глаза сверкнули фиолетовым пламенем. — Он не показал ещё и половины своей силы.

Герои молчали. Даже Дима, обычно готовый сорваться с колкостью, замер. В её голосе была не просто преданность — это было безумие, абсолютная вера, от которой мороз пробирал до костей.

Мирасцилла откинулась назад, снова перекинула ногу через ногу и добавила игриво: — Но не переживайте. Ваш час ещё придёт. Никита всегда щедр на «вторые шансы»… иногда.

Тьма вокруг дрогнула, зеркало перелилось кроваво-алым сиянием, показывая новую фазу битвы.

Космос. Арена богов.

Нактон, истекая светом, парил среди разбитых обломков собственных крыльев. Его звёздный плащ был изорван, но глаза всё ещё горели бесконечной яростью.

Напротив него Никита и Сэррил двигались так быстро, что пространство искажалось. Теневые крылья Никиты рвали пустоту, его клинок оставлял за собой шлейфы алой энергии, как хвосты комет. Сэррил, двигаясь под гравитацией, разрывал космос ударами своего ледяного клинка, создавая смертоносные траектории.

— Вам меня не сломить! — взревел Нактон, собирая вокруг себя тысячи сфер света.

Но Сэррил, ухмыльнувшись под своей маской, ответил низким гулом: — Попробуем.

В этот миг пространство разорвалось. Платина, её золотые волосы сияли, а за спиной пульсировали белые крылья, сотканные из чистой энергии. Её нимб изменился: теперь он был, как шипастая корона с ядром, излучающим ужасающий свет.

Она парила, держа в руке парные мечи — каждый их взмах раскалывал пустоту, как стекло.

— Никита, — её голос был холодным и твёрдым, — позволь присоединиться.

Никита улыбнулся уголками губ, не оборачиваясь: — Добро пожаловать в пиршество, моя Платина.

И трое заветов — Никита, Сэррил и Платина — сомкнулись на Нактоне.

Каждый их удар был песней конца света.

Арка: Плохой выбор

Глава 1762. «Тени и сердца»

Когда фиолетовый портал закрылся за их спинами, зал Астерии содрогнулся. Воздух стал плотнее, как перед бурей, и тьма, пропитанная энергией Заветов, будто выдавила из стен весь свет.

Первым шагнул Никита. Его крылья искажённой тени исчезли, растворившись в воздухе, оставив лишь алую ауру, которая жгла пространство, будто ожог. За ним вышла Платина — её белые пульсирующие крылья тоже исчезли, нимб пригас, но глаза продолжали сиять золотым пламенем. За ними, неторопливо, словно сам космос двигался вместе с ним, появился Сэррил. В его руках блеснул тёмный кристалл — Ядро Нактона, и даже зал, где царила энергия Астерии, содрогнулся от его силы.

Герои невольно напряглись. Даже привыкшие к ужасающим чудесам, они чувствовали — после падения Верховного бога мир уже никогда не станет прежним.

Астерия, сидевшая на троне, сдерживала дыхание. Её взгляд — пронзительный, но в глубине глаз мелькнуло нечто человеческое: холодный страх.

Мирасцилла, уже стоявшая у трона, мягко шагнула ближе к Астерии, и её коса лениво звякнула об пол. Она наклонила голову, насмешливо улыбаясь, и её фиолетовые глаза сверкнули:

— Это она, Никита? Та самая? — её голос прозвучал как игла, вонзившаяся в тишину. — Та, которую нужно оставить?

Астерия стиснула подлокотники трона, но ответить не успела.

— Да! — неожиданно громко сказал Дима. Он встал перед троном, раскинув руки в стороны, словно заслоняя богиню собой. Его улыбка исчезла — на лице было только упрямство и готовность принять удар на себя.

— Жалко, но… не пропущу, — глухо пробормотал Паша и шагнул рядом, выставив плечо вперёд, его призывники дрожали в воздухе, готовые вырваться наружу.

— Даже не думайте, — произнёс Арсений, обнажив клинок и встав рядом с Эларией, будто отрезая путь к ней и к Астерии.

На миг зал наполнился напряжением. Герои — пусть и знали, что уступают в силе, — стояли стеной.

И тут пространство содрогнулось вновь. Из клубов фиолетового тумана, медленно, вышла Сайра. На её лице застыла холодная маска, а в руках… в руках сверкало шесть сердец силы, извлечённых из павших богов. Каждое сердце переливалось собственной аурой: золотой, лазурной, изумрудной, алой… Суммарный свет их энергии был ослепителен, и зал заполнился вибрацией, будто сама реальность с трудом выдерживала их присутствие.

— Да, Никита, — её голос был ровным, без эмоций. — Это она.

Сердца в её руках ударили в унисон, и зал наполнился гулом, похожим на биение гигантского сердца мира.

Мирасцилла фыркнула и откинула прядь волос назад:

— Явилась, не запылилась. — Её улыбка стала шире, и она сделала шаг к героям.

Остановившись прямо перед Димой, Мирасцилла наклонилась, так близко, что её дыхание коснулось его щеки. Её рога отбрасывали тени на его лицо, а фиолетовые глаза сверкнули игривым хищным светом.

— Думаешь, осилишь? — её голос был почти ласковым, но в нём слышался яд. — Сможешь защитить свою богиню, маленький герой?

В зале повисла тишина, напряжённая, как перед ударом молнии. Каждый ждал ответа Димы.

Глава 1763. «Герой и суккуб»

Мирасцилла медленно обошла Диму по кругу, словно кошка, изучающая пойманную жертву. Её тёмные крылья мягко шелестели, а пальцы лениво скользили по рукояти косы.

— Ты такой забавный, — прошептала она. — Прячешься за бравадой, строишь из себя шута, а на деле — трясёшься. Думаешь, твои шуточки могут прикрыть этот страх?

Дима шагнул вперёд, и на его лице не было ни тени улыбки.

— Может, я и шут, — сказал он глухо, — но даже шут может воткнуть нож в сердце короля.

Фиолетовые глаза Мирасциллы расширились от удивления, а потом она рассмеялась. Смех её эхом прокатился по залу, звеня, как колокольчики, но в каждом звуке слышался яд.

— Ах, какой мальчик! — она щёлкнула пальцами, и тень её косы скользнула по полу, словно змей. — Давай же, покажи мне, как шуты убивают королей.

— Осторожнее со словами, — глухо сказал Паша. Его призывники материализовались за спиной, вытягиваясь в ряды теней. — Мы не станем ждать, пока ты решишься на игру.

Арсений крепче сжал меч, встал плечом к плечу с Димой:

— Мы все вместе. Если коснёшься его или Астерии — тебе не поздоровится.

Элария, лицо которой пылало от напряжения, прижалась ближе к Арсению. Её ледяная магия заискрилась в воздухе, готовая сорваться потоком. Мира, вторая за его спиной, взмахнула рукой, и огненные узоры вспыхнули на полу.

Мирасцилла прищурилась и склонила голову, её взгляд скользил между ними, как у хищницы.

— Какие преданные щенки, — протянула она с улыбкой. — Все стоят за своей «богиней». И каждый из вас думает, что способен удержать меня. Какая прелесть…

— Попробуй, — выдавил Дима. В его глазах сверкнуло что-то дикое. Он уже собирался броситься вперёд, когда…

Неожиданно чьи-то руки крепко обвили его со спины.

Дима застыл. Это была Астерия.

Её розовые волосы опали на его плечо, лицо с лёгким румянцем склонилось к его щеке. Она прижимала его к себе так сильно, словно пыталась удержать не только тело, но и саму душу.

— Не надо… — её голос был мягким, но твёрдым. — Не смей, Дима. Это не твоя битва.

Герои опешили. Даже Мирасцилла удивлённо вскинула брови.

Дима стиснул зубы, его дыхание сбилось.

— Но она… — начал он, глядя на Мирасциллу.

Астерия прервала его, крепче сжав руки:

— Пусть говорит. Пусть насмехается. Её слова не стоят твоей жизни.

Мирасцилла медленно улыбнулась, в её взгляде блеснула зависть и лёгкое раздражение.

— Ах, вот как… — протянула она, склонив голову. — Так значит, даже сама Астерия защищает своего шута? Какая драма. Какая милость…

Дима хотел было вырваться, но тепло рук Астерии и её тихий шёпот у самого уха остановили его.

— Прошу тебя… — сказала она едва слышно, и его злость растаяла в её голосе.

В зале повисла тишина. Мирасцилла прищурилась, облизнула губы и хмыкнула, будто ей наскучила эта сцена.

— Ну что ж, — произнесла она, разворачиваясь. — Пожалуй, я оставлю тебя, герой. Пока.

Она отступила назад, и её коса исчезла в дымке.

Глава 1764 — «Выбор»

Аплодисменты Никиты повисли в воздухе, как перлы на нитях. Он хлопнул в ладони ещё раз — лёгкий, почти ненастоящий звук, будто кто-то аплодирует в театре, где актёры уже знают свою участь. Его улыбка растянулась шире, глаза вспыхнули холодным огнём.

— Какая трогательная сцена у моего прекрасного друга, — произнёс он, бросив взгляд на Диму. — Дима, хороший улов.

Мирасцилла, грациозно наклонив голову, отступила в сторону; Платина осталась стоять, как выточенная статуя в золотистой броне — без эмоциональная и опасная. Никита шагнул вперёд, и пространство вокруг них словно сжалось: ветер перестал дуть, лепестки сакуры замерли в полёте, и даже отголоски дальних взрывов стихли на секунду.

— Поздравьте меня, — сказал он мягко, — я достиг главной цели этого короткого акта.

Улыбка его исчезла. Лицо стало серьёзным, без тени игры. Он посмотрел на всех, как помещик на крестьян, что стоят перед выбором.

— В знак старой дружбы (хоть вы и подделки), — голос его был ровным и хлёстким, — даю вам выбор. Вы можете жить спокойно: я и мои заветы больше не потревожим этот мир. Империя ослабнет без нас — с ней вы уж справитесь. Но за спокойствие придётся заплатить: я заберу у вас кое-какие силы. Это будет невероятно больно. Порядок ведь требует жертв, да?

Пауза. В зале ощущалось, как будто кто-то вскрыл тонкую кору земли — всё дрогнуло.

— Или же вы снова попытаетесь «быть героями», — продолжил он, шагнув ближе к героям — и я устрою вам настоящее представление. Я убью каждого из вас в кульминации этой битвы. Но — важное условие, — его взгляд мягко скользнул к сайре, затем снова на Астерию, и на губах появилась едкая полуулыбка, — Астерия останется цела. Уговор дороже денег, хаха.

Платина и Мирасцилла за спиной Никиты кивнули друг другу — они искренне наслаждались. Платина — потому что виделась в роли карающей руки, Мирасцилла — потому что в игре были страсти, искушения и жестокость.

— Уточню, — сказал Никита, и его голос стал холоден, как лезвие, — силы я заберу только у трёх моих замечательных приятелей: у Димы, у Паши и у Арсения. Остальных я и пальцем не трону. Больше никто не пострадает… Вы же не хотите обрекать на смерть ваших прекрасных девушек? — он улыбнулся так широко, что у некоторых в зале защемило сердце.

В зале повисла глухая тишина. Казалось, будто все звуки ушли в потолок и там спрятались.

Сайлин стояла неподвижно, лицо бледное, глаза округлены. Её рука сжала папку так сильно, что кожа побелела. Астерия молча смотрела, словно стараясь собрать все кусочки новой мозаики, которую ей подбросили в руки. Сайра, стоящая в тумане, держала в ладонях шесть сердец силы — чужая, сложная тишина окутала её. Даже Платина, похоже, не ожидала такой прямоты предложения, но на её лице не отразилось ничего, кроме удовлетворённой сосредоточенности.

Герои переглянулись. Их мир сузился до нескольких лиц и шага Никиты. Это был тот самый момент — тот секундный миг, когда можно было согласиться, проспать войну и пожертвовать частью себя ради мира, но какой мир? Мир, купленный кровью трёх друзей? Или отказаться и стоять до конца, зная, что такой выбор может стоить им жизни?

Арсений первым сделал движение. Он вдохнул, плечи распрямил — в его глазах зажглось то тихое пламя, что видели все: готовность стоять до конца за тех, кого любишь. Он посмотрел на Эларию — она в ответ кивнула, губы сжались, но в её взгляде не было страха, была твердая решимость.

Арсений заговорил впервые, голос у него был низкий и твёрдый:

— Наша жизнь — не валюта для сделки. Никита, ты можешь разрушать и брать, сколько захочешь, но из нас ты не вырежешь силы как кусочки мяса. Если ты хочешь нас испытать — атакуй. Но ни один из нас не сдастся добровольно.

Слова Арсения прозвучали по залу как клич. Паша шагнул вперёд — его лицо обычно держало кислую гримасу, но сейчас в нём горела решимость.

— Ты хочешь отнять у нас силу? — пробормотал он, губы сжаты. — Попробуй. Но сначала попробуй увидеть, как мы тебя порвём на куски.

Дима, как всегда, сначала улыбнулся — и эта улыбка была не шутливой, а той самой, что предвещает бурю.

— Ты предлагаешь «жить спокойно», — сказал он, глядя прямо в глаза Никите, — в обмен на то, чтобы мы отдали самое ценное: себя. Нет, мой друг. Мы — не товар. Мы сами решаем, как жить и как умирать. Мы не предадим друг друга. Никто из нас не уйдёт в обмен на спокойствие, купленное твоими условиями.

Мира шагнула к Диме, её пальцы зажались в кулак, огненные узоры танцевали на её коже:

— Если даже тронут тебя, — прошипела она, — то я спалю этот мир вместе с тобой.

Её слова посыпались, как искры, и каждый ударял в воздух, делая разговор всё плотнее и горячее.

Элария тихо, но твёрдо сказала:

— Я не позволю, чтобы чьё-то сердце было внесено в счёт. Никто не будет платить ценой наших жизней.

Каэль молча сжал рукоять меча, его лицо было спокойно, но в глазах пульсировал ясный приказ: либо бой, либо смерть.

Сайлин, слёзы внезапно выступили в глазах, но голос её прозвучал чётко:

— Я не могу позволить, — сказала она, — чтобы вы отдали себя. Я прошу… нет, я — умоляю вас.

Астерия шагнула вперёд. Её голос, мягкий обычно как лепестки, на этот раз стал металлическим от обречённой твердости:

— Я не могу приказывать вашим жизням… Но я прошу, ради народа, ради будущего — подумайте. Я не хочу, чтобы вы страдали.

На мгновение сердце каждого отозвалось эхом. Потому что слова Астерии не требовали подчинения — они просили. И просили не ради себя, а ради всего мира, который она правила.

Никита смотрел на них, словно оценивая вес каждого слова, каждой эмоции. И в его ответе не было сомнения, только хладнокровная ясность.

— Решайте сейчас, — произнёс он. — Я даю последнюю минуту. Выбор — ваш.

Внутри героев всё рвалось: страх, долг, любовь, гнев. Они могли принять сделку и спасти множество жизней ценой своих собственных сил — или отказаться и встретить войну, пусть и с шансом на победу.

Они обменялись взглядами, которые говорили больше любых слов. Там была история — детство, потери, клятвы, связи, в которых не было места предательству. Арсений вспомнил, как впервые взял меч и поклялся защищать; Дима — всех своих, кто пал; Паша — обещание, данное Сайлин; Мира и Элария — дружба и братство, незримые узы.

И в один голос, как один кулак, как одно дыхание, они ответили.

— Нет.

Сначала вышел Арсений, голос его был твердым и ровным:

— Мы не продадим друг друга ни за какие обещания. Если ты хочешь выкачивать — подходи. Мы будем противостоять тебе. Мы не отдадим наших жизней.

Дима, смеясь в горле, добавил:

— Ты хотел развлечения? Отлично. Я дам тебе представление, которое не забудешь. Мы сражаемся.

Паша, его голос был как камень:

— За Сайлин, за нашу семью — нет торговли.

Мира и Элария, стоя рядом, словно зеркало одна другой, кивнули, и в их ответе не было сомнений.

Астерия сделала шаг назад, лицо её побледнело, но в глазах горела тёплая, тяжёлая гордость — гордость за тех, кто выбрал бороться, а не прятаться.

Сайра, держа в руках сердца, взгляд её был тихим. В зале повисло напряжение: выбор сделан.

Никита на секунду замер. В его улыбке мелькнуло нечто похожее на гнев. В голове он думал. (Размажу этих тупых эгоистов по всему залу… Нет, не стоит)

(Должна же хоть какая-то память сохраниться, хоть и в оболочках… Но…)

Никита стоял, как грозовой купол, и на его лице играла та же холодная, разъедающая улыбка. Казалось, он наслаждался каждой секундой — не победой ещё, а моментом, когда страх и надежда переплетаются в одно тонкое, ломкое решение. Но смех внезапно оборвался. Он резко хлопнул себя по лицу ладонью — жест странный, театральный, будто сам артист отбрасывает маску ради ещё более эффектного трюка.

— Вот вы какие, — холодно произнёс он, — куски бездарного дерьма. Я делаю это лишь из уважения к тем, кому вы пытаетесь подражать…

И в ту же секунду мир вокруг них словно замер: в одно движение Никита проткнул ладонью грудь Каэля. Тот только успел поднять взгляд — удивлённый— и попытался вырваться, но сил не хватило. Никита лишь с безразличием или даже злостью разорвал Каэля на пополам, кинув его части в разные стороны.Часть Каэля валялась, как кукла с оборванной ниткой; глаза его закатились, тело безжизненно осело на пол тронного зала. Тишина стала давящим слоем — никто не двигался, никто не дышал; даже лепестки сакуры в невесомом воздухе поблекли.

Никита стоял на месте казни и, не моргнув, повернулся к Мире. Путь до неё он преодолел за миг. Тупой тыльник клинка свистнул в воздухе и ударил по коленям Миры, сломав ей обе ноги; крик вырвался из её горла. Она упала на колени, ноги бессмысленно выгнулись под телом; боль превратилась в статичный орнамент на её лице. Никита подхватил её за шиворот, поднял, и её голова откинулась назад — взгляд был полон такой же убивающей ярости, что и у него.

— Смотрите! — произнёс он, голос его был тонок, как сталь, — вот ваше тупое геройство! Еще… один… шанс…

Он сжал кулак в своей свободной руке, и вся сила, нарисованная за его плечом, словно сгустилась в этой мысли: либо они соглашаются, либо все умрут. Его слова звучали чётко, без тени сомнения:

— Вы — Эгоистичные пустоголовые герои. Либо соглашаетесь на моё первое предложение — я забираю часть ваших сил, и все живут дальше, — либо все тут подохнете как собаки. Я заберу у вас силы, сознание сохранится. Но вы решили — бессмысленный бой, вы подставили остальных. Если вы не сдадитесь, следующей умрёт эта девушка, а затем — и все остальные, но начну я с ваших дам сердца, друзья. Больше предложений не будет.

Зал задрожал от его голоса, как от удара молота по наковальне. Над головами висела ставка, слишком тяжелая, чтобы её просто так потрясти.

Арсений — тот самый, кто всегда пытался оставаться стальным и спокойным — почувствовал, как мир съёжился в грудь. Он видел, как под ногами Димы дрогнула земля, видел Пашин кулак, сжимающий рукоять молота до побелевших костяшек. Момент растянулся до предела: одно слово — и всё закончится, другое слово — и битва начнётся, и никто уже не даст обратного хода.

И тогда решение пришло — не из гордости, не из слепого героизма, а из здравого, почти трагического понимания ответственности: если ради одной жизни придётся пожертвовать собой — то пусть это будет сознательное поступок, а не бессмысленная погибель множества людей.

Арсений впервые за много минут заговорил первым. Его голос был ровен, но в нём слышалось то, что молчаливые клятвы делают с людьми — они делают их мудрее и жестче:

— Мы можем сражаться… и погибнуть сотнями. Или один поступок — шанс спасти массы. Я выбираю жизнь людей. Я соглашусь.

Его слова звенели по залу как чётко брошенная монета. За ним, почти сразу, последовал Паша. Его лицо было не без страха, но в нём теперь жила решимость, сильнее любого гнева:

— Я с тобой, — коротко сказал он. — За Сайлин, за тех, кто нам верит — я соглашусь. Пусть моё тело станет дешевле, лишь бы они жили.

Дима сделал шаг вперёд последним — и вся комната будто замерла, ожидая того привычного хохота, шутки, беглого «да ладно». Но на этот раз в его глазах не было шутки. Было только жаркое, почти ритуальное спокойствие — как у человека, который выбирает, что ему дороже всего:

— Выбор сделан, — произнёс он тихо. — Я не хочу, чтобы гибли невинные из-за нашей гордости. Бери меня. Бери мои силы. Только оставь людей в покое. Дима кивнул друзьям, и в этом кивке было всё — и покой, и назначение, и любовь к тем, кого он считал семьёй.

Три голоса разом — как троекратный удар колокола — прозвучали в тронном зале. Никита слушал, глаза его блеснули. Он не ожидал отчаянной мудрости от тех, кого называл «кусками». В его губах опять расцвела та ослепительная, почти жестокая улыбка — не оттого, что планы его сбудутся, а потому, что перед ним стояли люди, которые оказались ему не безразличны как марионетки, а как достойные преграды.

Никита сделал лишь шаг назад. Его глаза скользнули по лицам — по Сайлин, что дивилась, как будто видит своих детей взрослыми; по Астерии, чьи руки дрогнули, по трупу Каэля, что лежал безмолвным напоминанием о цене этого мира.

— Другое дело, всего то нужно было убить вашего товарища, чтобы до вас дошло — прошептал он, и в его голосе не было ни жалости, ни насмешки — было лишь презрительное уважение к тем, кто способен сделать выбор.

Зал наполнился тишиной, которая после принятого решения казалась не такой пустой. Каждый в зале слышал биение своего сердца — громко, бесповоротно и живо.

Сайра держала шесть сердец силы в руках; её взгляд был тяжёл, и в нём читалось признание цены. Астерия, стоя у трона, смотрела на Диму, Арсения и Пашу — и в её глазах появился странный блеск: не радость, но глубокое почтение. Сайлин, склонив голову, едва шевельнулась — её губы едва произнесли «спасибо», но это было уже лишним: поступок был не для благодарности.

Глава 1765. «Тень обнуления»

Никита, словно потеряв всякий интерес к мучениям окружающих, уронил Миру на холодный мраморный пол. Она едва удержалась на локтях, тело её дрожало, ноги были сломаны, но в глазах ещё горел тот самый пламень — ярость и желание вцепиться в жизнь. Никита даже не посмотрел на неё. Его внимание целиком было приковано к троице, решившей принять его условия.

Шаги его гулко отдавались по залу, и тишина разрывалась только его размеренной поступью. Он остановился прямо перед Димой и Арсением. Их взгляды встретились — не с Никитой, а между собой. Как будто оба хотели сказать друг другу «держись», но слов не было. Только сжатые зубы и пот, стекающий по вискам.

Никита улыбнулся уголком рта, и в этой улыбке было всё: и насмешка, и ледяное спокойствие хирурга, готового к очередному разрезу.

— Ну что ж, — холодно произнёс он. — Приступим.

Его руки вспыхнули алым светом, а затем он резко вонзил их по локти в грудь Арсения и Димы.

Крик пронзил зал. Арсений почувствовал, как всё его тело прожигают тысячи игл, словно сама сталь его костей расплавлялась и уходила из него. Его привычная сила, тяжёлая и устойчивая, как сама земля, растворялась, будто её стирали из ткани бытия. Дима, обычно дерзкий и насмешливый, сейчас кусал губы так сильно, что из уголков рта пошла кровь, но и он не выдержал — рык, полный боли, сорвался наружу.

Внутри них что-то ломалось. Как будто все годы тренировок, все победы и поражения, их кровь, пот и слёзы — вырывались и поглощались ненасытной пастью. Их ауры трещали, как разрушающийся храм, и угасали, пока наконец не остались лишь слабые, едва ощутимые искры.

Спустя десять мучительных секунд Никита медленно выдернул руки. Алое свечение вокруг его пальцев ещё плясало, будто слизывало последние капли их силы, и затем погасло.

Арсений упал на колени, но его тут же подхватила Элария, крепко обняв его, словно пытаясь вернуть хоть тень его силы своей верой и теплом. Она дрожала, но держала его так, будто от этого зависела её жизнь. Дима же обессиленно рухнул прямо в руки Астерии. Богиня удержала его, её волосы, как роса сакуры, упали ему на лицо. Она прижала его к себе, чувствуя, как его тело словно стало пустым сосудом, но сердце всё ещё билось.

Теперь оба выглядели совершенно беззащитными. Их уровни рухнули почти до нуля, не более десяти. Их ауры, некогда мощные и искрящиеся, исчезли, оставив их обычными людьми. Глаза как будто потеряли свет сознания.

Никита отряхнул руки, будто просто закончил рутинную работу, и повернулся к Паше. В его глазах больше не было ни веселья, ни торжества — только ледяное безразличие.

— Теперь ты, — сказал он, и голос его прозвучал так, будто он приговор выносил не человеку, а камню, которому просто пришло время расколоться.

Зал застыл. Сайлин, всё ещё стоявшая неподалёку, в ужасе прикрыла рот ладонями. Её глаза расширились, когда Никита сделал шаг к Паше. Паша крепко сжал молот, но уже понимал: сейчас не оружием решается его судьба. В его лице не было страха — лишь тяжесть выбора и готовность встретить ту же боль, что только что пережили его товарищи.

Он выпрямился и спокойно произнёс:

— Давай.

Никита остановился прямо перед ним, взглядом прожигая насквозь. Его губы вновь изогнулись в ухмылке.

— Смелость или глупость? — хмыкнул он. — Интересно будет проверить.

И он поднял руку.

Глава 1766. «Раскол и волна»

Никита подошёл к Паше так же, как к Диме и Арсению. Его пальцы вспыхнули алым светом, и он без всяких церемоний вонзил руку в грудь гиганта.

Паша застонал — его тело выгнулось дугой, мышцы напряглись, а кожа покрылась потом. Его сила, та самая, что наполняла призывников и держала его молот, уходила прочь, ускользая, как вода сквозь пальцы. Он попытался сопротивляться, но понял — это борьба с бурей, в которой не может устоять даже гора.

Десять секунд показались вечностью. И когда Никита выдернул руку, Паша рухнул на колени, едва дыша. Его взгляд был пуст, но живой. Теперь он тоже стал тенью самого себя: уровень — около десяти, призывники исчезли, оставив его без оружия и щита.

Никита не двигался. Он замер, опустив голову и словно отключившись от всего вокруг. Его лицо стало серьёзным, холодным, в глазах — пустота. Минуту он стоял, не шелохнувшись. Это выглядело неестественно, настолько, что даже Мира, скрипя зубами от боли, шепнула:

— Что… с ним?..

Платина шагнула вперёд, её нимб вспыхнул золотым пламенем. — Господин, — твёрдо сказала она, — всё в порядке?

Эти слова вернули Никиту. Его глаза вновь засияли красным, а губы изогнулись в знакомой хищной улыбке. Он поднял ладонь, и алая энергия вихрем сорвалась с его пальцев.

— Почти отвлёкся, — усмехнулся он.

Вихрь сорвался и потянул к себе сердца силы богов, которые держала Сайра. Та лишь опустила голову, не сопротивляясь, и сердца послушно перелетели к Никите. Он легко подбросил их вверх, и те, словно кометы, направились к Сэррилу.

Сэррил в это время держал в руках ядро Нактона — темное, пульсирующее, но всё ещё живое. Его гравитация растянулась, удерживая ядро, пока в него врывались сердца, одно за другим. Взрыв силы едва не разорвал пространство, но Сэррил, стиснув зубы, удержал его.

— Готово, — произнёс он гулким голосом, и его глаза вспыхнули холодным светом.

Никита щёлкнул пальцами.

В тот же миг из ядра высвободилась волна невообразимой энергии. Она прорвалась сквозь потолки, через крепость, устремилась вверх и разлетелась по космосу. Мир содрогнулся.

Барьер, заключавший этот мир в изоляцию, треснул. Сначала пошли волны по его поверхности, как на воде. Затем он лопнул, и триллионы искр, словно осколки стекла, рассыпались во тьму.

Космос за пределами впервые за тысячи лет показался обнажённым, и сквозь трещины прорвался новый свет — холодный и дикий.

Все заветы встали рядом с Никитой. Платина — со своим сиянием и крыльями, Мирасцилла — обвив себя тенями, Сэррил — держащий ядро, излучавшее тяжесть целого мира, Сайра — мрачная, с опущенными глазами, и прибывший Рафаэлл — смеющийся даже в тени.

Никита посмотрел на героев. Его улыбка была мягкой, почти дружеской, но в ней чувствовалась издёвка: — Прощайтесь со своим уютным мирком. Вы, мои «старые друзья», доказали, что всё ещё верны своим глупым идеалам. Это восхищает.

Он развёл руками, словно приветствуя весь разрушенный зал: — Но спектакль окончен.

Платина усмехнулась, Мирасцилла кокетливо махнула героям пальцами, Сэррил лишь кивнул, а Рафаэлл громко рассмеялся.

— Увидимся в следующем акте, — добавил Никита.

И в тот же миг их фигуры дрогнули, словно растворились в пламени. Один за другим заветы исчезли, оставив за собой лишь шлейф энергии, которая ещё долго дрожала в воздухе.

Зал опустел. Герои остались лежать разбитыми, а вокруг — обломки величия и шорох опавших лепестков сакуры, которые теперь напоминали не весну, а похоронный дождь.

Глава 1767. «После шторма»

Зал был мёртвенно тих. Там, где ещё минуту назад бушевала божественная мощь и звучал насмешливый голос Никиты, теперь остались лишь герои и отзвуки боли.

Паша первый поднялся. Его движения были тяжёлыми, словно каждая мышца наливалась свинцом, но он стиснул зубы и заставил себя встать. Его глаза сразу нашли Сайлин. — Помоги ей, — голос хрипел, но был твёрдым. Он указал на Миру, всё ещё лежавшую на холодном полу.

Сайлин кивнула и подбежала к подруге. Она дрожащими руками подняла голову Миры, положила её себе на колени и приложила светящийся амулет к её груди. Лицо Сайлин было напряжённым, а глаза полны страха и надежды. — Ты в порядке, держись… — прошептала она, сдерживая слёзы.

Мира застонала, морщась от боли, но открыла глаза. — Я… я жива?.. — Да, — ответила Сайлин, крепко обняв её. — Ты жива.

Чуть поодаль Арсений приоткрыл глаза. Первое, что он увидел — это лицо Эларии. Она сидела на коленях рядом, её руки дрожали, прижимая его голову к себе, а по щекам стекали слёзы.

— Я думала, что это конец… Арсений, — её голос сорвался. Она наклонилась ближе, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я люблю тебя!

Арсений замер. Слова словно оглушили его сильнее, чем любой удар Никиты. Его губы дрогнули, он отвёл взгляд, пытаясь казаться серьёзным, но сердце билось слишком громко, чтобы скрыть правду. — Я… тоже люблю тебя, Элария, — выдохнул он. И тут же, будто боясь, что прозвучал слишком мягко, добавил: — Только не реви, принцесса льда. Не идёт тебе это.

Элария засмеялась сквозь слёзы и прижала его к себе крепче.

В другом конце зала Дима, всё ещё в объятиях Астерии, медленно повернул голову. Его глаза, полные боли, но всё ещё искривлённые хитрой улыбкой, впились в лицо богини. — Может… ты тоже хочешь что-то сказать? — пробормотал он, и его губы растянулись в слабой, но упрямой улыбке.

Астерия посмотрела на него. Её обычно безупречно спокойный взгляд дрогнул, и на глазах блеснули слёзы. Она слегка качнула головой, а её губы растянулись в печальной, но счастливой улыбке. — Не сейчас, глупыш, — мягко ответила она.

И, не в силах сдержаться, Астерия наклонилась и поцеловала Диму в лоб. Лепестки сакуры, которые ещё остались в зале, тихо закружились вокруг них, словно отражая её эмоции.

Дима хрипло рассмеялся и закрыл глаза. — Ну… хоть так…

Впервые за всё это время зал перестал быть ареной для ужаса и боли. В нём снова поселились чувства — настоящие, живые. Любовь, страх и надежда.

Но где-то далеко, за пределами видимого, всё ещё звучал отзвук смеха Никиты, напоминая: это лишь передышка перед новой бурей.

Глава 1768. «Осколки и обещания»

Тяжёлый воздух в зале постепенно рассеивается. Словно сам камень стен, напитанный ужасом и силой заветов, наконец позволил себе ослабить хватку. Герои сидели и лежали среди обломков, тяжело дыша, каждый в своих мыслях, но в то же время — вместе.

Паша, наконец убедившись, что Мира пришла в себя, опустился рядом. Он провёл рукой по волосам, измазанным пылью и копотью, и выдохнул: — Чёрт… Я думал, нас тут всех похоронят. Сайлин обернулась на него, её глаза блестели, но не от слёз, а от гордости и облегчения. — Вы сделали невозможное. Даже с Никитой перед вами… вы остались живы. — Она посмотрела на Пашу чуть дольше, чем следовало, и, опомнившись, быстро отвела взгляд.

Мира, всё ещё прижимаясь к Сайлин, криво усмехнулась: — Это… было хуже, чем всё, что мы видели раньше. Но… я рада, что ты рядом, Паша. — Её голос дрожал, но в нём чувствовалась тёплая искренность.

Паша замолчал, только кивнул и сжал кулак, чтобы скрыть смущение.

Арсений уже пытался подняться, но Элария удерживала его. — Лежи, — приказала она, её голос был всё ещё дрожащим. — Ты и так чудом остался цел. — Цел? — Арсений усмехнулся и потер грудь, где ещё ощущалась пустота от утраченной силы. — Скорее пустой, чем целый. Элария резко сжала его руку: — Даже пустой… я всё равно буду с тобой. Он посмотрел на неё и впервые за долгое время позволил себе просто улыбнуться.

Тем временем Дима, всё ещё в руках Астерии, пытался вести себя так, будто контролирует ситуацию. — Знаешь, — сказал он, прищурившись, — я мог бы и привыкнуть, что меня на руках таскают богини. Астерия тихо рассмеялась, но её взгляд остался тревожным. — Ты играешь, Дима. Но я видела твои глаза там, когда Никита был рядом. Ты боишься. Дима на секунду замолчал, потом хрипло засмеялся: — Конечно боюсь. Только дурак не боится такого чудовища. Но это не значит, что я сдамся. Астерия коснулась его щеки, её пальцы дрожали: — И всё же… ты глупец. Но мой глупец.

Где-то сбоку, у разрушенной колонны, бездыханное тело Каэля лежало так, как его отбросил Никита. Никто пока не осмеливался подойти. Даже уставшие и обессиленные, все понимали: шансов вернуть его уже не было. Молчание над ним было тяжелее любых слов.

Сайлин первой набралась смелости. Она встала, покачиваясь, и прошептала: — Он отдал жизнь так же, как всегда жил: с улыбкой и без колебаний. Он заслуживает, чтобы мы его помнили. Герои кивнули. И каждый по-своему пообещал: эта жертва не будет напрасной.

Астерия, посмотрев на друзей, закрыла глаза. Лепестки вновь закружились в зале, унося с собой запах крови и дыма, будто смывая следы бойни. — Мы ещё не проиграли, — сказала она твёрдо. — Никита думает, что выиграл. Но он ошибается. У нас ещё есть время, чтобы найти силы и ответить.

Паша, Арсений, Дима и девушки переглянулись. Их тела были почти пусты, силы обнулены, но в глазах ещё теплилось то, чего Никита не смог забрать.

— Мы встанем, — произнёс Арсений, сжав руку Эларии. — Мы ответим, — добавила Мира, уткнувшись в плечо Сайлин. — А я, — хрипло рассмеялся Дима, — я уж точно не дам этому ублюдку быть последним, кто смеётся.

Впереди был путь, длиннее и опаснее, чем всё, что они знали. Но сейчас, среди руин и потерь, они сделали то, чего Никита не ждал: остались живы.

И это было началом новой главы.