Приключения по завещанию

Глава Первая

Над крышами пылал закат. Первый день августа таял, пролетев, как и остальное лето. То есть неуловимо. Автобус выжидал на остановках минут по десять. А во рту после тренировки пересохло — жуть. Не выдержав, я попросила бутылку воды у подружки. Вера, поразительно опрятная после спарринга, сидела у окошка и видом обладала цветущим.

– Арбузика бы, – вздохнула оная, провожая взглядом фруктовую лавку.

Хм. И я от арбузика не откажусь.

Рюкзак загавкал. Ну, не совсем буквально. Подруга взглянула на меня с укором, словно уверенная, что я невзначай запихнула туда собаку. Тем временем пришлось искать телефон и отвечать на звонок:

– Приветик.

– Здравствуй, – ответил недовольный голос. – Ты где?

– Еду.

– Куда?

– На северный полюс.

– Почему ты постоянно забываешь поведать о своих похождениях?

– На кой оно тебе?

– Нужно.

– Сталкер.

– Поезжай ко мне.

– Ага, сейчас, только пегаса поймаю.

– Я пришлю машину. Ты где?

– Ловлю пегаса! – Честно схватила Веру за плечо. Ведь только мифические существа могут быть такими опрятными!

– Я спросил где, а не что делаешь.

– Если ловлю пегаса, значит там, где они водятся.

– И где же они водятся? Просвети.

– В автобусе! Представляешь?

– Выходи и говори адрес!

– Даже не знаю…

– Яна!

– Ла-а-адно, – изволила протянуть я. А то доканает, в самом деле, сей часами стоящий транспорт.

Оказалось, в автобусе было ещё и душно. Что я поняла, стоило вырваться на свободу.

Не, не, лучше уж на машине.

Интересно только, что Дениска во мне нашёл. Не, я не прибедняюсь. Лицо у меня не кривое, глаза не косят. Тренируюсь вон, форму не теряю. Даже не то чтобы «доска». И вообще себя люблю-обожаю. Только...

Я подошла к луже.

Ну красотка, красотка. Лохматая. Опять лохматая. Чуть на улицу выйдешь — ветер всю причёску разворошит.

В итоге я поправила косуху. Волосы трогать не стала — бесполезно.

К остановке подкатил порш. Я тянула время, разглядывая прыгающих по дороге воробушков, маленьких и миленьких.

– Девушка, вы садиться собираетесь?

– Я ещё ничего не сделала!

Водитель вздохнул, на что я улыбнулась, показав зубки. Сия улыбка, на оскал походящая, мне страшно нравилась. Потому что окружающих заставляла или вздрагивать, или просто вспоминать, сколь они не бессмертны.

– Денис Кошелёв велел вас отвезти, – начал пояснять водитель.

– Он вообще много болтает, – сочувственно пролепетала я.

– Садитесь уже!

– А вдруг ручку сломаю?!

Проклиная всё и вся, водитель вышел из машины, распахнул перед дамой дверь. Я из вежливости похлопала глазками, мол, да что вы, шутка же была, и плюхнулась на обтянутое кожей сиденье.

Мы поехали.

Конде-е-ей!! Аллилуйя!

Не успела я блаженной тушкой развалиться по сиденью, как зазвонил телефон. И вот пипец как не хотелось ни с кем говорить. Если бы не по работе...

— Добрый вечер, — поздоровалась дежурно.

— Что за тон, Яна Юрьевна?

— Вы по делу звоните? Что приятного собрались сказать?

— Яна Юрьевна. Побойтесь Бога. Вы без клиентов с таким отношением останетесь когда-то.

— Тоже думаете, что мне отпуск стоит взять?

Трубка патетично помолчала.

— Яна Юрьевна. Работа ваша прекрасна. Но есть пара правок.

Я не знала, застонать мне или зарычать от этих новостей, посему цензурно промолчала.

— Мы же с вами говорили по поводу логотипа. У нас серьёзный бренд. А вы что нарисовали, Яна Юрьевна?

— Всё по тз. — Которое «серьёзное» хз.

Выяснилось, что дизайнер графический, бяка этакая, пальму не там пририсовал. И чайку не тем цветом раскрасил. Ай-яй-яй. Если честно, несмотря на то, что за труды обещали много денюжков, я уже сомневалась, стоит ли оно того.

Стемнело. Машинка подъехала к воротам. Водитель что-то покричал в открытое окно, и поездка продолжилась. Пропетляв по дорожкам, порше замерло перед фактически дворцом.

Я почти открыла позолоченную дверь, когда раздалось:

– Убери лапы! – Из-за угла явился пухлый дядька.

– Тебе устроить массаж палкой по спине? – игриво спросила я.

– Заткнись! И проваливай! Дионис занят! Он не будет выслушивать всяких!

– Остынь, дядя, он меня сам позвал.

– Сам?..

– Ежели планы поменялись, я пойду. Вернее, поеду. Мне понравилось на вашей машинке кататься.

Окинув оценивающим взглядом, дядька судорожно принялся тыкать что-то в телефоне.

– Дионис, здравствуйте. Вы просили подъехать девушку? Шатенка, хорошенькая такая.

Пока я прикидывала, стукнуть мужичку по носу или уху, он улыбнулся и гостеприимно заявил:

– Яна Неверова, проходите. Денис Вас ждёт.

– Вы его Дионисом называли или мне послышалось?

– Вам послышалось.

Ну да, истеричная тефтелька, так я тебе и поверю.

Делать во дворце было нечего, только коридоры от скуки разглядывать. А потом сидеть в безвкусной комнате, барабаня пальцами по столу.

Вдруг на пороге комнаты показалось оно: существо в моднявой тройке с пожизненно кислой миной. Нечто развалилось в кресле и впилось оттуда многозначительным взглядом.

– Приехала тебе кое-что сказать, — заметила я.

– Неужели?

Парень подался ближе.

— Слушай. Перепады настроения, сомнительные наклонности, — перечисляла добрым голосом. — По тебе ж психушка плачет, социопат.

— По тебе тоже, шизофрения моя. Идеальная пара.

— Давай прекратим общаться.

Денис усмехнулся.

— Ты забавная, — выдал он. — Я таких не отпускаю.

— Ага, пока не наскучат. Иначе у тебя в шкафу должны штабелями лежать девицы. Что, лежат? От пыли часто протираешь?

Он закатил глаза.

— Знаешь, девочка, сколько раз я мог тебя засудить?

— Столько же, сколько я могла тебя пнуть. Но, заметь, всего один раз было.

— И у кого из нас проблемы с головой?

— У меня лично с парнями проблемы, а не с головой. Катастрофически в любви не везёт. Может, проклятье?

— Мы не прекратим общаться.

— Я приняла это решение в одностороннем порядке.

— Вынуждаешь меня быть грубым.

— Я поеду.

— Я не разрешал.

– Насколько у тебя прочная черепная коробочка, раз ты такой дерзкий?

– Оставь свои дурацкие шуточки! – взбешённо вскинуло голову чучело. – Ты остаёшься здесь! Дура!

Я поднялась с кресла. Парниша тут же вскочил и широким шагом направился ко мне.

– На границе тучи ходят хмуро… – пела, обходя стол.

– Стой!

Денис перешёл на бег, и я за компанию. Потом нечто сменило направление. Мы побежали в другую сторону. Когда социопату надоели гонки, он неуклюже забралсь на стол. Я поддержала новое течение и заскочила на подоконник.

– Яна! – шипел Денис. – Ты глупая, продажная, безмозглая тварь!

– Не припомню за собой такого.

– Быстро подойди ко мне!

– Тут подоконник высокий, страшно.

– Яна!

– А вдруг разобьюсь?!

Нечто, злобно пыхтя, слезало.

– Тебя там невзначай Дионисом величали. Не хочешь ничего поведать по этому поводу?

– Нет.

Чучело слезло. Я спрыгнула со своего постамента. Существо приблизилось. Оно очень злобно дышало. После чего сделало выпад с электрошокером.

Раз.

Я встала в стойку и заехала кулаком по запястью руки с шипелкой. Был бы пацан половчее, то довернул руку, обдав бодрящим током, но сказалось отсутствие подготовки — шокер полетел на ковёр.

Два.

Пока чучело недоумевало, с правой ноги влепила ему удар по уху.

Вырубленное нечто грохнулось на пол.

Н-дя. Такому неадеквату сообщать всё лучше по телефону. Хотя... что онлайн, что оффлайн, похоже, не доходит.

Я запнула шокер под шкаф и гордо вышла из комнаты.

Никакой романтики!

Послышались грузные шаги. Я зыркнула по сторонам.

Манило большое открытое окно.

Скрылась за портьерой, оставив щёлку для обзора. Мимо протопали шкафяры с пистолетами. Следом вышагивал огромный доберман в ошейнике с шипами. Последний из троицы обернулся, оскалил клыки. И начал приближаться.

– Хороший пёсик, – прошептала я.

Зверюга вдруг затормозила, растаяла, робко повиляла хвостиком.

Н-да...

– Идём, псина! – крикнули неподалёку.

– Может, он что заметил?

– Посмотри.

Меня не напугала высота второго этажа, и я красиво выпрыгнула в окно. Внизу был газон. В момент приземления исполнила кувырок. Спасибо вам, навыки паркура, за целые руки-ноги.

Покинув обозреваемый лужок, прижалась к стене.

– Никого, – раздалось вверху. – Наверное, он учуял птичку.

Ага, чокнутую птичку, которая не в состоянии спокойно поехать домой и прыгает в окна! Чирик, блин!

Прикинув, что до автобусной остановки ближе через лес, побежала в нужном направлении.

Небо было безоблачным, на нём отстранённо сияли звёзды. Погодка царила зябкая, заставляющая неприязненно ёжиться. От клумб веяло запахом цветов. Кругом тихо. Безмолвную тьму освещали фонари. По местности разбросаны небольшие постройки да зелёные насаждения.

Впереди замаячили люди. Я вовремя нырнула под большую тую.

– Ищите лучше, она не могла далеко уйти!

Стоило им отойти, я бросилась бежать.

Дорожка поворачивала. Впереди был высоченный забор.

Упс. Надеялась, перелезу! А тут такая ситуёвина... Нечистая совесть у Дениса, точно говорю! Людям с чистой совестью такие заборы ни к чему!

Примчал порш, ослепив светом фар. Замер меньше, чем в метре. Наружу выскочили два бугая с пистолетами, водитель с верёвкой и оскорблённое чучело.

– Я предлагал тебе подчиниться по-хорошему, – гневно процедил Дионис. – Ты смеялась мне в лицо.

А куда должна была смеяться?

– Был милосердным, пока мог. Хватит.

Все бросились на меня. Я вздрогнула и кинулась в сторону. Пара пуль со свистом впечаталась в дорогу.

Охренеть.

Крутяк.

С разбега перепрыгнув невысокого водителя, чуть чиркнув кроссовком по его плечу, очутилась на капоте машины. Не долго думая, прыгнула за руль и, почти перепутав газ с тормозом, поехала. Люди задорно отпрыгнули с дороги, выпучив глаза, что-то вопя. Нос порша вонзился в забор. Металлический лист смялся и грохнулся на машину. Я, при неумении ездить, кое-как сдала назад, скинув забор, развернулась и погнала к воротам. Потому что, знаете ли, по лесу на машинке далеко не уедешь!

– Как тут скорости переключаются?! – шипела, периодически наезжая на газоны и клумбы.

Намертво вцепившись в руль, круглыми глазами смотрела на дорогу.

Мамочка! Ужас! Хочу на диванчик!

В черноте ночи показались ворота. Я не тормозила.

Дорогущая машина врезалась в железки. Врата скуксились. Я отъехала обратно и вновь набрала скорость. Ворота натиска не выдержали, распахнувшись до гулкого удара о забор.

Других машин на дороге не наблюдалось. Я немного расслабилась и перестала пытаться оторвать руль. Потом нечаянно открыла бардачок, там нашлись вкусная жвачка да забытый кошель, который стащила в качестве компенсации за нервные клетки. Включила на телефоне музыку, похрумкивая жвачкой. Мой рюкзак ехал на переднем сиденье и завороженно смотрел в окно.

Чтобы совсем уж не наглеть, остановила машину невдалеке от подходящей остановки. Выключив музыку, схватила рюкзачок, хлопнула дверью и пошла к скамеечке. Автобус, на удачу, скоро подъехал. Он был полупустой, найти место проблем не представляло.

Рюкзак гавкнул. Я неохотно достала телефон. Там было одно-единственное сообщение от Диониса: «Завтра ты ко мне приползёшь, сиротка».

Глава Вторая

Утром я была сонная, кофе не помог. Хотелось выпить ещё кружечку вместе с печенькой, но печенек не осталось.

Загавкал телефон.

— Мы не встречались, но брось меня-а пожалуйста-а-а!! — провыла я. — Для твоего же блага, парень!

— Надеюсь, ты сегодня приедешь.

— Чего-о?! Оглох!?!

— Ни на что не намекаю. Но ты угнала и сломала машину. Сломала ограждение. Девочке, живущей в съёмной однушке, покрыть ущерб не по карману. Хочешь, чтобы на тебя дело завели?

— П-ф-ф.

— Ты всё это под камерами сделала.

— А ты не пойдёшь в полицию. Потому что псих и хочешь поиграть. — Я заваривала новый кофе, не разлепляя глаз. — Под тебя не копала, в отличие от некоторых, ан кое-что знаю. Кстати. Ты же в курсе, где я живу.

— И?

— Подкинь печенек. Лень в магаз топать.

— Нет.

— Зачем ты мне тогда нужен?

— Просто запомни, девочка. Если кому-то пожалуешься — пожалуюсь тоже. И у меня друзей будет побольше. Угадай, кого посадят.

— Не гневи интроверта, — фыркнула я.

Раздались гудки.

Тьфу ты. Правда психопат. Потомственный.

В магазин, увы, пришлось идти самой. Допив кофе и пытаясь проснуться.

Брякнул колокольчик у двери.

Побродив, я подошла к кассе с упаковкой печенек. Мармеладки решила не брать — не нефтяник же, чтобы деньгами кидаться. Да и деда богатого нету. Бабушка обыкновенная только была. И та умерла несколько месяцев назад. Ну, хотя бы своей смертью.

Я усмехнулась.

– Неверова Яна Юрьевна? – вдруг спросила кассирша.

– Ну да.

А-ах ты га-а-ад!!! Удар ниже пояса!!!

– Наш магазин вас не обслужит, — объявили на кассе. — Относите печенье туда, откуда взяли.

Козёл!!!

— Отдайте печеньки, — пророкотала я. Кулаки сжались сами собой.

Кассирша в ужасе уставилась на меня. Сглотнув, трясущимися руками взяла печенье. Собралась пробивать.

— А приказ? — поразился охранник, бродивший у меня за спиной.

Женщина замерла. Кажется, забыв, как дышать. Глядя мне в глаза.

Я улыбнулась.

Бросив пачку печенья, кассирша бросилась бежать, крестясь. Ещё и молитву какую-то орала.

— Относи печенье и прова...

Я повернулась к охраннику. Тот побелел, отшатываясь.

— Покажется же, — выплюнул он. Постоял молча, будто пытаясь прийти в себя. — Проваливай!

Можно я в него плюну?

«Если ты пожалуешься, я пожалуюсь тоже», «угадай, кого посадят»... П******с!! Не, я всё понимаю. Печеньки-то за что?! Не надо было ему свой номер давать! По лицу же видела, что тварь!

Меня выставили из магазинчика. Пришлось брести домой ни с чем.

Какой изобретательный козёл!

«Пожалуешься»... Из него джентельмен такой же, как из меня юрист! И чё на квартиру наезжал? Съёмная. Чистая, с зачётным видом, добротным ремонтом. Диванчик есть.

На тот диванчик я и плюхнулась вместе с ноутбуком, решив немного поработать. Ну, а что мне кроме этого дома делать? Уборка не в счёт.

Э.

Они охренели!?

Все заказчики на сайте, с таким трудом найденные, добавили меня в чёрный список. А звонивший вчера так вообще отказался принимать работу. И платить тоже отказался.

Козёл!!!

Ну и... хрен вам всем!

Я вышла из своего аккаунта. Аккаунта с кучей хороших отзывов, приличным портфолио. Сделала его лет в пятнадцать. Тогда папа был ещё жив...

Сделала один раз — и второй смогу.

Вместо Яны Неверовой, опытного дизайнера, появилась заграничная мастер-рисовальщик. Номер телефона не указала, почту тоже, основную информацию поменяла до неузнаваемости. Единственная деталька – карта.

До обеда пыталась сделать работы для нового портфолио. Тенькнуло уведомление.

Так, чего тута? Разработать дизайн элементов на странице сервиса? Заказ принят! Ура!

Захотелось проветрить мозги. Я отправилась на безлюдную, окружённую деревьями улочку. Пустынные места любила и давно выяснила, где они в городе.

Нашлась лавочка.

Рядом села стрекоза.

– Привет что ли, – поздоровалась я.

Стрекоза подгребла поближе.

– Надо быть смелым и честным, чтобы лезть гнобить девушку, которая не захотела быть его! Ну, и немного порш помяла… И он первый начал! Нечего было с электрошокером прыгать! Я вообще очень ранимая! А не продавать печеньки мне, просто потому что мне, это по-вашему, как?!

Пока проникновенно жаловалась насекомому, мимо прошло несколько человек. Все они жутко пучеглазились, видимо считая, что кое-кто сумел найти высокое деревце и с него грохнулся.

Стрекоза слушала внимательно.

Дома, вплоть до раннего вечера, занималась своим заказиком. А там уже начала собираться на тренировку.

Наш Сенсей был приземистым старичком восточной национальности. Он постоянно шутил и рассказывал притчи. И дрался хорошо, соответственно. Временно Сенсей в отъезде, занятия ведёт его ученик. Который нерадостно встретил меня на входе.

– Что-то случилось? – поинтересовалась у юнца.

Ну не разочаровывай, а!

– Яна, пойми правильно. Не могу пустить тебя на занятия.

Козёл!!!

– С чего это?

– Яна, – устало начал преемник. – Ты сама виновата.

К глазам всё-таки подкатили слёзы.

Мимо вестибюля, болтая, шли друзья по тренировке.

– Соня?! Коль?

Ребята замолчали. Одна отвела взгляд, второй закашлялся. И они стремительно смылись, не проронив ни звука.

– Уходи, – бросил тренер.

Меня захлестнула ярость, способная сворачивать горы и шеи. Кровь застучала в висках. В голове воцарился холодный расчёт. Именно он помог не врезать преемнику в кадык, шепча, что за убийство посадят наверняка.

Я заприметила кое-кого

– Вера!

Она направилась к раздевалке по дуге. Обходя меня.

Хлопнула дверь. На пороге появился Дионис:

— Малышка. Поехали домой.

— Нос сломаю, — прошипела я.

Парень усмехнулся.

— Так ты не пойдёшь со мной?

— Нет, п****ас ты несчастный!!

— Верочка, подойди.

Вера, не успевшая добраться до раздевалки, ринулась к Денису.

Сколько за убийство дают? А за два?

– Ты едешь ко мне, – вырвал из размышлений голос Диониса. И пусть обращался мужчина к подруге (бывшей подруге), то смотрел при этом... на меня.

– Сегодня важная тренировка, – проблеяла Вера.

– Плевать. – Денис отвернулся, поняв, что я пялюсь на него. – Яна. Если твоя подруженька не зайдёт, позвоню. Не...

«Не» наступило у моей выдержки. Я вспомнила, что всё-таки девочка. И отвесила этому шантажисту пощёчину. Щедро отвесила: парень плюхнулся на пятую точку, прижав руку к щеке.

— Ко-зё-л.

До дома брела дворами. Обычно фанатею от подобных прогулок, но сейчас настроение было ниже плинтуса.

Дома села за ноутбук, выкинув из головы всё. Вообще всё. На несколько часов в целом мире существовали только я и моя работа.

Сверху раздался шорох.

Я подняла голову. На лицо упал конверт. Мгновением ранее на книжной полке мелькнула тень.

Тьфу. Накаркал. Шиза.

Сделан был конверт из кальки, запечатан сургучом со смутно знакомым отпечатком. Или показалось, что знакомым. Почему-то опалён сбоку. Из прожжённой дыры торчали бумаги. Одна из бумажек, маленькая, содержала телефонные номера с именами. Вторая, третья – скучные документы. Четвёртая – зарисовка домика и каракули. Она довольно сильно обгорела. А пятая…

Я подскочила.

Это...

Завещание!!! Пропадавшее со всеми копиями!

– Я, Анна Алексеевна Неверова, завещаю четырём двоюродным сёстрам Неверовым…

Стоять!

Какие-таки четыре сестры!? Откуда!? Как!?!! И почему я ничего об этом не знаю!?!

– …четырём двоюродным сёстрам Неверовым Катерине, Александре, Евгении и Ирбис…

Ирбис? Ирбис… Знакомое. Где-то слышала.

– Я, Анна Алексеевна Неверова, завещаю четырём двоюродным сёстрам Неверовым Катерине, Александре, Евгении и Ирбис дом с участком под Тамбовом, миллион рублей и четыре кольца. Нотариус Кузнецова Ю. Ф.

Я перечитала три раза. На всякий случай.

Номера, номера. Ага. Евгения... Ивартовна, Александра Викторовна, Екатерина Генсовна и Ирбис Юрьевна. Ирбис Юрьевна... это... я? И я только этому удивляюсь, да?

Заторможенно набрала первую. Трубку взяли быстро:

– Работаю на онлайн-школу, ищите другого исполнителя.

– Я по другому поводу! – крикнула, боясь, что сбросят звонок.

– По какому?

– Э… это бы… Гори оно всё пламенем! Здравствуй, сестра, я нашла наше завещание! Сильно бредово?

– Да.

– Но оно так и есть! Серьёзно! Вы – Евгения Ивартовна, и у вас есть родственница Анна Алексеевна Неверова!

В трубке задумчиво молчали.

– Что вам надо?

– Без понятия! Чесслово! Кстати, там в придачу две сестры.

– И кто же они?

– Екатерина Генсовна и Александра Викторовна. Евгения, вы случайно не в Нижнем Новгороде?

– Там.

– Хорошо, я тоже.

– И что?

– Надо собраться, обговорить это! Или у вас в наличии другой вариант?

– Откуда вы взяли мой номер?

– Он тут валялся, в конверте с завещанием!

– В конверте?

– Послушайте, понимаю, насколько нелепо звучит, но я говорю правду. Нам лучше живьём встретиться.

– Допустим, верю. Остальные «сёстры» здесь?

– Не знаю, вам первой позвонила.

– Их номера можно?

– Можно.

Н-да. Судя по голосу, характер у сестрички не сахар. Наёмный убийца добродушнее.

Я вздохнула и попыталась прочесть содержимое почти сгоревшей бумажки. При всех стараниях, разобрать удалось чуть-чуть:

– Для того, чтобы добраться до дома, нужно повернуть за остановкой «Пригород» по левой стороне и ехать прямо. Хм.

Уточню, «Хм» в тексте не было, эт от себя добавила.

Телефон залаял. Я оставила бумажку и ответила на звонок:

– Аюшки?

– Ирбис, здравствуйте, – сказала Евгения. – Александра и Екатерина в Нижнем Новгороде. Где вы предложите собраться?

– Ну, меня не пустить по приличным местам могут. Да и по неприличным тоже. Предлагаю набережную.

– Конкретнее?

– Набережную Федоровского.

– Напишите, где вас подобрать. Подъеду завтра в девять.

Глава Третья

Всюду сновали прохожие, шумели машины. Я стояла в назначенном месте и размышляла. Благодаря нелюдимости общение поддерживалось с некоторыми каратистами, Дионисом-Денисом. И всё. Единственное, что они знали обо мне – имя, внешность и одержимость странным чувством юмора. С сёстрами подобное не прокатит.

Смогу ли по-настоящему дружить? Верить? Распахнуть душу? Или этого никогда лучше не делать?

Подлетел УАЗ Хантер, чёрный, как сама Тьма. При взгляде на девушку за рулем я вздрогнула. Это однозначно Евгения… К такой внешности добавить тот голос, и новая фобия готова!

Была она с суровым выражением дивного лица, вороными распущенными волосами и колким взглядом. Облачена в тёмное. Скрывалось красотой что-то зловещее, заставляющее молиться всем известным богам.

Я боялась садиться к ней в машину. А это вообще несовместимые понятия! Чтобы я! Боялась! Как минимум небо должно стать фиолетовым!

Я храбро забралась в салон внедорожника.

Даже солнцу стало страшно, и оно спряталось за облаком. Мне очень хотелось провернуть что-то подобное, но тучек поблизости не оказалось, один рюкзак… Не. Я ещё не настолько тю-тю. Да и рюкзак не оценит. Ему тоже страшно.

Доселе и не подозревала, что умею бояться. Особенно так сильно, и, казалось бы, беспричинно! Вот что она сделает? Ничего! Сидит впереди, даже мельком не глянет! Но так жутко… Её пограничницей надо сделать. Враг убежит, если не помрёт раньше! Последнее очень вероятно. К подобному сердце подготовить или натренировать невозможно.

Немного расслабившись, я второй раз чуть не поседела. Потому как всё это время рядом находилась ещё девушка. Которую я вообще не замечала в упор.

Мамочка…

На ней были чёрная юбка в пол, тёмно-синяя блузка и кулон-лунница, всё это девушке умопомрачительно шло. Особа могла похвастаться изящной утончённой фигурой, миловидным лицом, манящими тёмно-синими глазами. И светлыми, почти белыми волосами с каким-то дымчатым оттенком, собранными в полумесяц на затылке. Расположилась леди, закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку сиденья и смотря в окно. Веяло от неё чем-то властным и таинственным.

– Как вас чествовать? – поинтересовалась я.

Выдержать её взгляд оказалось непросто. Пусть, кажется, где-то я его уже видела.

– Александра Викторовна, – снизошла персона до ответа.

На этом разговор закончился.

Необычная у нас собирается компания. Одна сумасшедшая, вторая страшная, третья незаметная, последней пока нету. Будет весело?

УАЗ затормозил, и на переднее сиденье запрыгнула четвёртая. Узрев Евгению, она вздрогнула, однако испуг был кратковременным.

Вот же неубиваемые нервы у человека!

Крепенькая девушка с солнечным блондом, голубыми глазами и простоватым выражением лица выглядела добродушно. Небольшая россыпь рыжих веснушек по скулам и носу придавала ей ещё более дружелюбный вид.

Одета родственница была в серые штаны и светло-фиолетовую майку с золотистым узором.

– Граждане, мы на набережную? – уточнила златовласая.

– Да, – сказала я.

– Может, всё-таки в кафешку? – осторожно спросила она. – Я заплачу за кого-то, если надо.

Александра и Евгения перевели взгляды на меня. Психика была не готова к подобному. Упрямство сразу же спряталось, впопыхах уронив корону.

– Ладно, ладно!

Упрямство осторожно выглянуло, подобрало корону. Водрузило её на макушку, вернулось на трон и погрозило оттуда двум нехорошим дамочкам.

Что-то фантазия разбушевалась.

Дом с участком под Тамбовом… Звучит заманчиво. Прямо вижу: собираю манатки и мчусь в чужой город, безо всяких надежд на будущее. И не важно, последуют туда сёстры или нет, в каком состоянии дом, на что там жить буду… Не важно. Жить и не забывать, как это – вот, что действительно важно.

Вскоре мы приехали. Внутри кафешка была выдержана в серых тонах, за исключением нескольких красных стульев. Мы сели на диванчик у громадного окна во всю стену.

Официант недобро поинтересовался:

– Вы – Яна Неверова?

Тьфу ты! Обо мне что, по радио всем объявляли? В СМИ фото морды крупным планом публиковали? Приятно, конечно, быть знаменитым. Но не так!

– Какое тебе дело? – произнесла Екатерина.

– Если это Яна Неверова, то я не принесу ей заказ, – строго подбоченился официант.

Иш какой.

– Совру, если скажу, что не хочу вас расстраивать, – едко заметила Александра, – но это не непонятная мне Яна, а Ира. Или у вас просто личная неприязнь к шатенкам?

– Ира? – Официант пошёл пятнами. – Ой, простите пожалуйста… Обознался… Извините! Не хотел… Простите! Что будете заказывать?

Парнишка покраснел, будто стараясь превратиться в кампари. Хотя бы цветом физиономии. Мне оставалось лишь поразиться. Ну это же талант, так испугать мирными словами и без ножа!

– Яна-Ирбис, вы не хотели бы явить нам то, из-за чего мы здесь собрались? – вопросила Александра.

Когда я начала поиски конверта, в кафе зашёл странный молодой человек в старомодной одежде. Он вёл себя вызывающе и громко говорил на каком-то языке, скорее всего, английском.

– У нас тут что, кино где-то снимают? – заинтересовалась Екатерина. – В новостях писали о съёмках фэнтезийного фильма.

Я нашла конверт, изъяла оттуда завещание и гордо положила его на столешницу.

Молодой человек прогулочным шагом подошёл, обольстительно улыбаясь. Или думая, что это выглядит обольстительно. Улыбка сразу же сползла, когда его взгляд пал на стол. Незнакомец немного поиграл с нами в гляделки, после чего попятился, налетев на стул, и чуть ли не бегом удалился на улицу.

– Странные люди – актёры… – пробормотала златовласка.

– Ирбис, какие у вас ещё документы? – спросила Александра.

Я выложила весь конверт.

Официант молча стоял у заваленного бумагами стола, ожидая, пока все с ними ознакомятся. Сказать что-либо он побаивался.

За едой мы обсудили тонкости, познакомились. Я оказалась права: ужасающая зеленоглазая брюнетка действительно Евгения, а общительная девушка с веснушками – Екатерина. Александра работала ветеринаром-зоопсихологом, Катерина недавно уволилась из полиции, «новая фобия» была рерайтером, редактором и переводчиком на фрилансе. И таким необычным сборищем мы собрались ехать к нотариусу по окончанию трапезы.

– Пр...красные леди, разр...шите с вами познакомиться! – торжественно произнёс нетрезвый человек, подойдя к нам.

– Что? – безобидно переспросила брюнетка.

Услышав её голос, мужчина мгновенно протрезвел. Более того, округлил глаза, закашлялся и, извиняясь, убежал. Именно убежал.

У меня скучной компании никогда не водилось.

По Евгении должны рыдать все комнаты страха. Ей ведь даже костюм не нужен! Вежливо поздоровался – дело сделано!

– Брысь, шалавы, у нас тут забронировано, – презрительно промямлила нам какая-то куколка с боевым раскрасом. – Свалили отсюда! Оглохли вы что ли?!

Никто из сестёр и не глянул в её сторону, продолжая есть. Будто мошка пищит у пиршества уважаемых господ, а не конфликт назревает! Хотя… мне ли, с моей ехидной улыбочкой, упрекать их в чём-то?

– Вы больные?! Я сказала, чтоб вы исчезли!

– Девушка, ваш столик не здесь, – бросила проходящая мимо официантка.

– Я заказывала! Этот! С окном! Пусть они убираются! – Куколка бросила свою сумку на столешницу. – Администратора живо тащи сюда! Я тут устрою!

– Говорите потише, – сказала Екатерина, поморщившись.

Евгения тоже неприязненно чуть скривила губы, недовольная шумом. Но даже не удостоила визжащее существо взглядом. Я раньше и не представляла, что возможно настолько высокомерно кого-то игнорировать!

– Потише!?! Я полицию вызову!!!

– И так здесь, – уточнила златовласая. – Не надо меня повторно вызывать, я не дух вашей покойной бабушки.

– Ты!? Да вы!

Вдруг сумочка вспыхнула.

Жутковатое тёмно-красное пламя отплясывало лезгинку, постепенно осваивая новые территории. Куколка завопила и, схватив со стола стакан воды, плеснула из него на сумку. Когда мадам вновь собралась ругаться, загорелась её прядка… Суматошно пытаясь потушить огонь, мадама с визгом ускакала в неведанные дали.

Девушку провожали взглядами официантка и администратор.

Глава Четвёртая

Вдоль дороги в полутьме древними изваяниями сгрудились берёзы, липы, клёны... ряды тополей, за которыми виднелись домики. Вдали остались яркие огни, светяшки и сияющие вывески. Людей почти не встречалось. Мелькали реки, неблизкие многоэтажки и вышки. Не все фонари работали, иногда машина ныряла в сумрак. Тогда деревья напоминали уже не изваяния, а волшебные идолы, тянущиеся к луне.

Я устало смотрела на это из окна машины. Если бы не задержались в банке и быстрее разобрались с навигатором, навернув меньше кругов по городу, точно залюбовалась бы сказкой.

Удивительное дело, но с паспортом проблем не возникло. Хотя там, вроде, должно было быть написано о Яне. А не Ирбис какой-то.

УАЗ свернул с асфальтированной дороги и поехал по земле. Фонари остались сзади. Тенями пролетали силуэты домиков, деревьев, кустов. Мои глаза очень скоро привыкли к темноте. Только всё будто обесцветилось. И обесцветилось вовремя: я заприметила силуэт. Это была женщина. Стояла она прямо на пути внедорожника. Тормозить никто не торопился. Собрав всю свою храбрость, я невзначай спросила:

– Евгения, неужели вы задавите не виновную ни в чём девушку?

– Какую?

– К которой мы приближаемся.

Переводчица неохотно остановила УАЗ. Ко мне словно вернулись цвета, если они куда-то уходили. Только я уже мало что могла различить.

В свете фар стояла та рыжеволосая незнакомка с коробкой в руках. Мисс подошла к дверце со стороны Кати, постучала по стеклу. Нажав на кнопочку и дождавшись, пока стекло опустится, сестра поинтересовалась:

– Чем обязаны, гражданка?

Девушка запихнула в машину коробку, спешно произнеся:

– Любить, кормить, никогда не бросать.

Незнакомка улыбнулась и сделала шаг назад, растворившись во тьме.

Екатерина выдала темноте триаду междометий. После чего вздохнула и открыла коробку. На борт картонки запрыгнула птица: поблёскивал острый клюв, чёрные когти, бусины зорких глаз, чудилось мягеньким тёмно-коричневое оперение. И восседала себе эта увесистая тушка на тёмных лапах.

В коробке обнаружилась записка. Она гласила, что хищную птичку зовут Шорох. На имя он отзывается, ему год, приучен к охоте, любит быть в компании и эту красоту требуется выпускать полетать на улицу утром и вечером.

– Может, пусть летит себе навсегда? – предложила Екатерина.

– Нет. Одомашненных животных нельзя выкидывать на волю, – возразила зоопсихолог.

– Ну не себе же его брать? – осведомилась Евгения.

– А может, себе? – спросила Александра. – Жалко будет социализированную здоровую красивую птичку! Или тебе не жалко?

– И где он у нас жить будет?

– Пока оставим в какой-нибудь комнатке, потом большую клетку купим! Могу я одна купить, если это никому не интересно.

– Дом пустовал двенадцать лет. Он, скорее всего, находится в малоутешительном состоянии, – напомнила брюнетка.

– Поживём – увидим.

Коробку с птицей торжественно передали Александре. Шорох забрался ей на плечо, постоянно косясь в мою сторону.

Дальше ехали молча. По холодной земле скользили жёлтые лучи фар. Месяц зашёл за тучу, тихонько завывал лесной ветер. Со скрипом качались ветви деревьев. УАЗ подъезжал к повороту. Я заприметила высокие деревья с кустарниками, выделяющиеся на фоне бурелома. До этого места остались считанные метры. Евгения почти повернула.

Шорох беспокойно закричал, хлопая крыльями.

Машину занесло на ровном месте. Стволы деревьев оказались почти у самого капота внедорожника. Пока я пыталась оценить трагизм ситуации и цеплялась за ошарашенную Александру, УАЗ скользнул между деревьев, ничего не задев.

Нас пару раз подкинуло на буграх. Ветви царапнули стёкла, с хрустом сломались под колёсами. Свет фар плясал на листве и деревьях, прыгая вместе с машиной.

УАЗ выехал на колею.

Евгения вжала тормоз в пол, взвизгнули шины. Внедорожник качнулся и замер. Я спешно отлепилась от Александры, отпустила лапку Шороха...

Все завертели головами, понимая не больше меня.

– Почему мы ещё живы? – Екатерина пристально вглядывалась назад.

– Чудо, – пожала я плечами.

– В горелой бумажке сказано ехать прямо. Мы делаем всё согласно инструкции, – сказала спокойная Александра. – Если что, развернёмся.

Внедорожник тронулся, в мгновение ока набирая скорость.

Выныривающие из тьмы листья дружно шелестели, мотор их толком не заглушал. Очертания древ уходили высоко-высоко в небо.

Где-то через полчаса колея кончилась. Справа высился двухметровый деревянный забор.

Брюнетка поставила машину на стояночный тормоз и погасила фары. Несколько секунд она сидела на месте, видимо, дожидаясь, пока зрение освоится. А потом открыла дверь и выскочила из УАЗа. Вот так просто. В незнакомый ночной лес, где в паре шагов уже мало что можешь увидеть.

Родство на лицо!

Следом за Евгенией вышла Екатерина. И я.

На мгновение словно пропали абсолютно все цвета, превратившись в серо-чёрные оттенки. Но было прекрасно видно кору деревьев, каждую травинку и листочек. Слух тоже обострился. Я ясно слышала, как в кронах прошелестел ветер и протопали по ветке маленькие лапки.

Твою ж тапочку.

Я поспешила к сёстрам. Вероятно, со стороны наше сборище напоминало совещающуюся банду.

Было принято решение, что мы берём из багажника свои вещи, хозяйка машины загоняет внедорожник в обнаружившийся гараж, а остальные первыми смотрят дом.

Александра и Екатерина уже скрылись за забором, а я всё стояла. Перед глазами возник дом среди сада. На лужайке валялись звери, лениво перерыкиваясь. Кто-то говорил, смеялся. Картинка появилась, будто я сейчас читала книгу, не поскупившись дать волю воображению. Но только книги-то нет.

Это – точно знак. Мне следует устранить переработки.

Шелестели свою песню деревья, пел незримый сверчок. Ветер заставлял бушевать густые тени.

Спустившись по широким каменным ступенькам, я побежала по дорожке. Деревья расступились. Из-под полога ночи вынырнул особнячок: величественное строение, похожее на забытое поместье волшебников. Его стены увивал плющ. Из распахнутой двери на крыльцо и дорожку падал свет.

Хм. Похоже на дачу, где в детстве у бабушки гостила.

Я поднялась по трём ступенькам и замерла перед порогом, глядя на деревья. Чудилось, что они приветственно машут ветвями. А на замшелых периллах сидел Шорох.

– Ты тут останешься? – поинтересовалась я.

Птица что-то крикнула и упорхнула в дом.

Прихожая была уютненькой. Я даже вспомнила эти горшочки с геранью и кружевные занавески. И слабый смолистый запах, исходящий от сосновых досок.

Как же тогда всё было беззаботно и просто...

Стоило разуться — коршун с воплем спикировал на плечо, вцепляясь когтями в косуху. И дальше это пернатое создание поехало на мне.

Вперёд убегал дли-и-нный коридор. В него из какой-то комнаты вырулили Александра и Катерина. В прихожей оказалась Евгения, посмотрела на герань и на шторы. И уже вчетвером, не считая птицы, мы отправились искать что-то, пригодное для спанья. Ибо спать все уже хотели очень сильно. По пути часть бредуших отсеялась.

За коридором нашлось помещение с винтовой лестницей. Где включался свет не ясно, так что поднимались в темноте. Мои глаза уже привыкли.

Лестница уходила выше. А перед нами был проход на второй этаж. И опять дли-инный коридор!

Я распахнула дверь какой-то комнаты.

Угу. Теперь будет моя.

Кинув пакеты с вещами и рюкзак на пол, включила свет, отправила Шороха на шкаф. Принялась искать свою пижаму с одуванчиками. Вообще неплохо было бы навестить ванную, но теперь в другой раз. Буду дрыхнуть потная и немытая. Что поделаешь.

Зевая, стянула резинку с волос. Приоткрыла окно.

— Э. Охренел?

На подушке валялась куница.

— Кыш!

Я плюхнулось на кроватку. Пушистый засранец даже не подвинулся.

— Да ты откуда взялся вообще? Блин, свет... Или так норм?

Пришлось через силу подниматься. Щёлкать выключателем. По возвращению в постельку сомнительных зверей обнаружено не было.

Шторы и листья цветов чуть колыхались от ветра. Они стали последним, на что я смотрела.

Глава Пятая

Измерение 3.003, страна Задумчивых Лесов, замок Колееберн, настоящее время.

Кирсемиссандра

– Да что ты понимаешь в рыбе? – ругался какой-то торговец.

– Много чего я понимаю! – кричал другой. – Побольше твоего живу! И в рыбе, и в птице, и в деньгах толк знаю!

– Ничего ты не знаешь, дворовый пёс!

Светило солнце. Солнце. Непривычно слепящее солнце. Не снящееся, настоящее. Ласковое, тёплое, обнимающее блеском лучей. Во снах оно красивое, но всё-таки не такое. Я ведь больше не надеялась увидеть его. Не надеялась и идти, не так, чтобы пару шагов влево, пару вправо, а далеко... смотреть на сменяющиеся улицы. Знаете, трудно на это надеяться, когда из развлечений только греметь кандалами и болтать с крысами. Иногда ещё считать капли, шлёпающиеся с потолка. Каюсь, я зачастую сбивалась где-то на пяти тысячах.

Ветер… Давно позабыла, какой он. Как хорошо на улице, вышагивать по ней, не бряцая цепями. Мечтала об этом, но позабыла. Здесь обитало столько звуков, видов, запахов, столько свободы. И вся она фальшивая.

Стражник, шедший рядом, не сводил с меня глаз. Можно подумать, я могу далеко убежать. С этим-то ошейником, который затянется, стоит выйти из замка или использовать магию. Умирать в мои планы пока не входило.

Последний раз я была на этой улочке очень много лет назад. Да и то, плохо разглядела. Трудно это сделать с мешком на голове. Помню только, что от страха чуть не умерла. Что с беспомощными слезами смотрела, как мне швырнули белую рубашку, корсет, убогую юбку, вытряхивая меня из роскошного платья. Я ненавидела эти отвратительные вещи даже больше, чем короля. Единственный кусочек счастливого прошлого, который удалось спрятать – серебряная заколка с голубыми камнями. Она была тем, что меня радовало. Давало шанс уйти в прошлое и улыбнуться, зазывая никогда не возвращаться.

Помню, раньше у меня были длинные волосы. Фиолетоватые, невесомые, густые. Я их никогда не стригла, любила подолгу вычёсывать, напевая что-нибудь, и купать в тёплой воде с травами. Но королю нравились девушки с каре. Спросить мнение хозяйки волос никто не удосужился. Как, в общем-то, не удосуживаются до сих пор. Ни в чём. Да и какая из меня «хозяйка»?

Солнце сверкнуло особенно ярко. Я почувствовала – зрачки медленно сузились в вертикальные полосы. Ошейник дёрнулся, предупреждающе сжимая шею.

Меня повели чёрным ходом.

На сближение шагал юноша. По чертам лица и дорогой одежде я сразу поняла, чей это выродок.

– Эй, что за цыпочка у нас? – спросил он, неприлично меня разглядывая.

Смотрит, точно на кусок мяса, лежащий перед ним на прилавке. Гадёныш. Была бы при своей силе, от него...

Хватит об этом.

– Ваше Высочество Форнеус, это супруга Вашего отца, – учтиво поклонился страж.

Принц обиженно поджал губы, брезгливо отвернулся и удалился.

У короля извращённое представление о замужестве. Никакой свадьбы не было. Меня просто кинули в темницу, изредка доставали оттуда, красили до неузнаваемости, надевали парик, приносили богатые платья и выпроваживали на важные приёмы, выдавая за Айнат. Бывшую жену короля, что покоится в земле. И пока разницы никто не заметил. Нечасто гости отмечали, что супружница «разительно похорошела». Как только светские встречи кончались, я вновь оказывалась в кандалах.

Сегодня происходило что-то неясное. Обычно шесть стражей спешно конвоировали мою персону в башню, а тут шествуем прогулочным шагом и непонятно куда.

Меня привели в светлую залу, где король ругался на своего сыночка:

– Как ты мог не проследить, чтобы сгорели!?

– Клянусь, они были объяты пламенем!

– Тогда от них бы ничего не осталось, – подключился второй отпрыск.

– Из-за тебя мы в опасности, понимаешь ты или нет!? – Король дал принцу звучную пощёчину. – В смертельной опасности!

– И не только мы, – добавил второй сын. – И не только наша власть.

– Вон с глаз моих! – гневался король.

Провинившийся принц скрылся.

– Ваше Величество Тейвел Колееберн, к Вам Ваша супруга, – осторожно доложил стражник.

Король мимолётно понапутствовал сына и отправил его за порог вместе со стражником. Мы остались наедине. Что мне категорически не понравилось.

– Моя королева, почему вы не в духе? – проворковал Тейвел, зловеще приближаясь.

Чтоб ты ноги сломал!

– Я не ваша королева, – отрезала я.

Очень хотелось попятиться, отойти, но... куда? И будет ли в этом хоть какой-то смысл?

Подняв мою голову за подбородок, король требовательно заглянул в глаза. Я сжала зубы, не способная сделать этому мерзавцу хоть что-то. Тем не менее, крайне этого желая.

– Надо было брать в жёны служанку. Или бемиру. Они сговорчивее.

– Не спорю.

– Ты и не имеешь на это права.

– Ошибаетесь, Ваше Величество.

– Подбирай выражения, ящерка.

На счёт его сынка не знаю, а сам он точно полудурок! Если бы не треклятый ошейник, от него бы и праха не осталось!

– Что вам от меня требуется? – процедила я.

Отступать-то некуда.

– У меня четыре сына и ни одной дочери. Это политически неудобно.

– Это Ваша проблема.

– Твоя тоже, милая. Как жены короля.

– Я не ваша жена.

Демон прижался ко мне, вызывая новую кипу проклятий в свой адрес.

– А ты сможешь это доказать?

Король расхохотался.

– Ты в моем распоряжении. Ящерка.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне нужна от тебя дочь. А лучше две. Принц полу-дракон тоже лишним не будет.

– Не дождётесь, – прошипела я.

Зрачки стали вертикальными. На шею надавила сталь ошейника.

– Ещё как дождусь, – омерзительно улыбнулся Тейвел. – Сколько там? Месяцев девять? Не так уж много, ящерка!

Я сдавленно рычала. Ошейник всё сильнее стискивал горло, мешая дышать.

– Сегодня же ночью ко мне в спальню. Посмотрим, чего ты стоишь. – Королёк ухмыльнулся. – Я дам распоряжение, чтобы тебя переселили в башню, где ты немного освоилась. И разрешаю гулять каждый день, но в пустынных местах и под стражей. Поняла?

– Ваше Величество. – Мысли в панике метались по голове. – Вы сказали, что у вас назревают проблемы. Разве сейчас время для появления детей?

Король задумался.

– Ящерка. Ты не выиграешь и день.

– Посмотрим.

Король недовольно стиснул зубы, испепеляя многозначительным взглядом. Зло вздохнул и крикнул:

– Стража!

Меня под конвоем выпроводили из залы.

Тейвел, для того, чтобы подчинить чистокровную драконессу, недостаточно посадить её на цепь. Обещаю, щенок, ты об этом узнаешь!

Глава Шестая

Наш мир, Российская Федерация

Ирбис Неверова

Проснулась от того, что по мне кто-то прыгал. Это был Шорох! Довольный! Пернатая зараза тяпнула пододеяльник за край и начала стаскивать.

– Спать! – прошипела я, утягивая одеяло обратно.

Птица прискакала с бумажкой в клюве и швырнула в меня. Я выкинула бумажульку, пернатый принёс обратно.

Так. «…Любит быть в компании». Ага, та записка!

– Вот сейчас за компанию спать уложу!

Птаха воинственно взъерошилась, перья на затылке распушила, чуя неладное. Правильно чуя. Мне какие только идеи в голову с утречка не приходят. И не только с утречка...

– Что делаешь? — Я не заметила, как пороге появилась Екатерина.

Шорох оскорблённо улетел на шкаф.

– С добрым утром, – вежливо добавила полицейская.

– С добрым, – проговорила я. – Сколько время?

– Часов шесть. Думаю, Шороху уже пора гулять.

Пришлось искать записку.

«Он любит быть в компании. Обязательно выпускайте его полетать на улицу утром и вечером». Он последнее имел в виду, да?..

Екатерина скрылась. Шаги растаяли в тишине спящего дома. Я же неуверенно приблизилась к пернатому.

– Ну прости, погорячилась.

– Кри!

– В общем, раскаиваюсь и сожалею! Окно открыто.

Коршун перелетел на подоконник.

– Ты выбрал неправильную хозяйку. По которой, скажем так, плачет Кащенко. Особенно учитывая то, что с тобой разговариваю. Пошёл бы с Александрой Викторовной и спал спокойно! Или с Екатериной... как её там по батюшке...

– Кр-р-р-р!

– Не забудь вернуться.

Хищный птиц взмахнул крыльями, вспорхнул со старого подоконника. Быстро улетел от окна, набирая высоту, вскоре став чёрной точкой в облаках.

Я пошла исследовать дом. И добрела-таки до ванной. Конечно, похождения на этом не закончились.

Винтовая лестница упиралась в пол. Помимо прохода на первый этаж были ещё две двери. Я отправилась в правую. И пришла на кухню! Она тоже впечатлила: угловой диван у окон, дубовый стол, резные шкафчики, раковина у окна, куча цветов, печь, на стенах венецианская штукатурка.

Я нашла в шкафчике кружку, сбацала кофеёк, благодаря кофемашину за то, что она есть. Ранним утром посидеть на мягком диване с чашкой вкусного – блаженство! И традиции соблюдены! Спокойно допить на кухне, правда, было не суждено, любопытство звало в другую комнату. Та мне понравилась: паркет из чуть зеленоватой древесины, синевато-зелёные обои, много классической литературы, детективов, фэнтези. В одном книжном шкафу я углядела "Пламя и кровь". Когда взяла в руки и открыла, на пол ускользнула фотография.

Я подобрала изображение, чёрно-белое, плохого качества. Там были мама и папа. Живые-здоровые. Кажется, даже счастливые.

С другой стороны фото чернела дата – середина июля... года, минувшего двести лет назад?!

– Шутка в их духе, – улыбнулась я. И сунула изображение в карман.

Читать так и не стала.

Возвращаясь к себе, заметила нарисованного волка на стене.

Солнце освещало помещение ярко. Растений у окна зеленело предостаточно. Правда, в цветах я не особо разбиралась. Гибискус с плетистой розой не спутаю, но всё же. Узнала только фиалки. Больше всего приглянулась с лепестками, подходящими на космос.

Длинные шторы были распахнуты. Солнечные лучи долетали до стоявшей в углу кровати, путались в кучерявом пледе. Даже попадали на фотообои с дремучим лесом.

Я принялась за пакеты: одежду убрала в шкаф, документы, кошелёк и Муркину игрушку в тумбу. Туда же две иностранные золотистые монетки, подаренные одним чудаком. Ноутбук с телефоном определила на стол, книжки на полку у кровати, и так далее по списку. Героически заправила кровать.

Кто бы мог подумать, что это будет самое лёгкое из всего дня?!

Волосы представляли из себя невнятную мешанину, способную вогнать в ужас при попытке расчесать. Однако я справилась. Собрала себе высокий хвост. Потом быстренько отправила заказик по веб-дизайну и оставила заявку на рисунок логотипа для сайта. Ответили на удивление быстро, дали зелёный свет. Так что несколько часов провозилась над заданием перед походом на кухню за водичкой. Там встретилась с Александрой, грызшей сушку на диване. Даже в хлопковой сорочке, растрёпанная, не до конца проснувшаяся, девушка выглядела гордо и торжественно.

– С добрым утром! – сказала я.

– С добрым. Утром, – ответила блондинка, не глянув в мою сторону.

Я налила в кружку воды. Попыталась завязать разговор:

— Ты такая задумчивая.

– Сон необычный приснился. – Александра Викторовна догрызла сушку. — Ворота в тумане, иволга с вороной, дворцы, древний лес, огненные лисицы, драконы...

– А я не помню, что приснилось.

— И ты в луже крови, — закончила она.

Я вздрогнула.

Девушка усмехнулась. Глаза её были бездонными, словно ночное море. И по ним совершенно не поймёшь, что у неё в голове.

В комнату ступила Евгения:

– Мясо кто-нибудь будет?

– Чьё? – уточнила осторожно.

– Баранина.

– Я по знаку зодиака овен, – пробормотала негромко.

– Баранина, которую по дороге купили.

– Готовлю отвратительно.

На кухне появилась Екатерина.

– Завтракать вы не будете? – подытожила Женя.

– Будем! – крикнула бывшая полицейская. – Чего на завтрак?

– Баранина.

– Отлично! Но я с печкой на Вы. Саш, Ирбис?

– Ну…

– Хочешь есть — не бойся неизвестности, – отметила Александра.

– Хорошо сказано, – улыбнулась Екатерина. – Холодильник никто не видел? Мясо где?

– В погребе, – поведала Евгения.

– Чего?

Брюнетка присела на полу неподалёку от раковины и дёрнула что-то за ручку. Крышка люка открылась.

Мы подошли туда. Из прохода веяло холодом.

– Фонарик есть у кого-нибудь? – спросила Екатерина.

– В гостиной свечи были, – пробормотала я.

Девушка сбегала за свечой, нашла спички. Мы начали спускаться по каменной лестнице. Огонёк выхватывал из темноты совсем немного, его отблески украшали хмурые стены. Не навернувшись, наша четвёрка добралась до помещения с банками, овощами, сыром. Но лестница уводила глубже. Становилось холоднее.

Я зябко передёрнула плечами.

Почти все полки пустовали. На одной валялись тушка птицы, баранина и рыба. Евгения схватила мясо, и мы пошли обратно. Екатерина прихватила немного зелени.

Мы выстроились полукругом вокруг печи.

– Нужны дрова, – почесала в затылке Катя.

– Откуда возьмём? – заинтересовалась Александра.

– Из леса.

– Наколотые? – любопытствовала зоопсихолог.

– У дома может быть дровница, – предположила я. – Мы вчера не весь участок обошли. Или только я не обошла?

– Не только ты, – обронила Евгения.

– Ну пойдёмте посмотрим!

Ввиду голода отправились на поиски в том, в чём были. Картина занятная: на крыльце показались четыре девушки. Одна одета прилично. Вторая в спортивном костюме. Третья в сорочке, как привиденице. Четвёртая в пижаме. Лица у всех присутствующих самые серьёзные.

Участок предстал волшебным садом, в котором всюду прячутся духи, огоньками светятся цветы, воздух пропитался чарами и деревья закрывают тайны от чужих глаз. Однако красота не сумела надолго перебить острое желание кушать. Оно одержало верх над прекрасным.

Мы проворно рыскали по участку, но нашли озеро, а не дрова. Хвороста тоже не оказалось. Сад был подозрительно опрятен. Пришлось бежать за ключами и вырываться в лес.

Перепугав множество животных, наша компания отыскала мёртвое дерево. По ходу собирания веток и коры до меня дошло, что не помню, где дом.

Я зачем-то принялась оглядываться.

– Кто-то обратную дорогу запомнил? – промежду делом спросила Александра.

Остальные замерли.

Та-а-ак…

– Заблудились? – констатировала Катерина. – И телефона ни у кого нет?

Осознание было неприятным. Жаль, что правильным.

Мы долго и упорно, всеми средствами пытались найти дом, но тщетно. Ничего не помогало.

Александра схватила мокрицу, грозно сказала:

– А ну отведи нас обратно!

Мокрица свернулась клубочком и вести кого-либо отказывалась.

Мы выбрались к речке. Не успели присесть, как из травы вышуршала куница.

– Пушистенькая, – заметила Александра.

Зверёк подошёл к нам, отошёл, обернулся. Мы переглянулись и побрели следом.

Вдоль реки росло много розовых цветочков, источающих сырой звонкий запах. Прозрачная вода журчала, извиваясь на камнях. На ветвях древ плясали лучи солнца. Русло становилось всё уже.

Среди зелени показалась замшелая каменная беседка.

Пара птиц с чириканьем упорхнула с крыши, стоило приблизиться. Вокруг зеленели вайи папоротников. По ступенькам из серого мрамора сбегала вода. Вокруг резко стало тихо. Только бульканье и журчание.

В беседке высилась скульптура — женщина-ангел в человеческий рост. Она держала свечу. Босыми ступнями стояла в ручье. Который, похоже, был истоком реки. А ещё здесь пылилось много восковых подтёков.

Куница плюхнулась на попу, глядя в глаза статуе.

– Как бы хорошо всё, – заговорила Екатерина. – Но дров тут нет. Да и на дом не особо похоже.

Она подошла к статуе. Достала из кармана свечу и спички. Вспыхнул рыжий огонёк, заигравший бликами в воде. Бывшая полицейская поставила свечу на бортик беседки, улитый старым воском.

— Mater expectans liberos, – произнесла Александра. — Мать, ждущая детей. Вон, надпись под ручьём.

Куниц положил розовый цветок к ногам статуи. Подхваченное студёными потоками, покачиваясь, соцветие проплыло через беседку и скрылось. Засим зверёк прыгнул в папоротники. Я ненадолго задержалась. Взгляд мраморной женщины стал пронзительным, осязаемым. Даже слишком.

Мы дальше брели вдоль реки. Звуки вернулись: шумели деревья, курлыкали и косились на нас лесные голуби. Потом река двинулась в одну сторону, а мы в другую. Я героически тащила свои сухие палки.

Через полчаса добрались до калитки, а там и до крыльца.

У порога лежало несколько дров.

– С какой луны они свалились? – недоумевала Екатерина.

Мы прихватили дрова и бросились на кухню. В шкафчике отыскался противень. Пока прогорали дрова, мы разобрались с приправами и стащили из сада яблок.

Желудок жалобно распевал серенады. Думала, слюной захлебнусь. Хотелось о чём-то поговорить, отвлечься:

– Может, собаку заведём?

– Ирбис, ты кореянка? – укорила Викторовна.

– Чтобы дом охраняла, – добавила я.

– От кого? – усмехнулась Александра.

– Кстати, колея-то была, – вспомнила я. – Значит, сюда кто-то ездил.

– А какую собаку возьмём? – подключилась Екатерина.

– Большую, – сказала Александра.

– Чёрную, – добавила Евгения.

Мы открыли сайт со всякой всячиной, от сломанных кукол и протёртых ботинок до золотых колье, и долго выбирали. На что ни пойдёшь, лишь бы отвлечься от дурманящей баранинки! И выбрали. Нашли большую чёрную собаку с зелёными глазами, похожую на волка. Написано, что она ничейная, был указан адрес. Мы нашли его на карте, посмотрели маршрут.

Я подняла взгляд.

На венецианской штукатурке красовался угрюмый волчара.

Странно. Мне казалось, что он был в другом месте.

Глава Седьмая

Мы мчались в УАЗике. Я неуверенно начала петь, Екатерина Александрой подхватили. Евгения молча слушала наши завывания.

Виды из окна красивые, аж дух захватывает, всё зелёное, небо высокое, облачка плывут, солнышко светит, дорога убегает к горизонту, манят неведомые дали… Атмосфера идеальная. Для меня точно!

Мелькали домики, деревья и холмы, окраина города, опять деревья. Машина мчалась по трассе. Словно скоростные жуки, мимо пролетали другие авто. Я высунулась из окна, с вдыхая свободу.

Вот так жить надо!

– Ай! – возмутилась я – мотоциклист чуть не задел зеркалом по носу. – Смотри куда прёшь, хромая оса!

Листва шелестела, подпевая затянутой "Варшавянке". Ветер скользил по морде, мотал волосы и навевал хорошее настроение. Я зажмурилась, блаженно улыбаясь.

Хочу каждый день так кататься!

Что-то, неблагородно подкравшись со спины, чиркануло по затылку.

– Хамло! – гаркнула вслед обогнавшему нас мерсу.

Понтовая машина притормозила. Из-за стёклышка показалась бритая башка на толстенной шее.

– Что сказала!? – рявкнула башка.

– Дать лекарство от проблем со слухом?!! – рычала я. – Тогда не по адресу, амкхэ! Так что ва сюр лё мамблёр, гаело-маело!

– Гъæла-мæла, – поправила Евгения.

– Именно так!

Башка что-то пробормотала и скрылась. Я показала тёмному стеклу язык, когда внедорожник со свистом обогнал мерс.

– Ирбис, откуда ты столько иностранных ругательств знаешь? – почти восхитилась Саша.

– Мудрость приходит с годами, – пафосно заметила я.

Мы успели спеть пару песенок, прежде чем машина свернула с трассы. Мелькнула табличка "ГОРЕЛОЕ" на высоких белых ножках. УАЗ летел по не слишком ровной дороге, устраивая внеплановый сеанс массажа.

– Коровы! – крикнула я.

– И что?

– Погладить хочу!

– На обратном пути, – отрезала Женя.

Пушистенькие! Красивенькие! Глазастые! И погладить не дают!!!

Шуршащее поле обрастало домиками, потом и двориками. У дороги попадались бабушки, торгующие овощами. У одной такой мы затормозили.

– Не подскажете, где у вас Заводская улица? – спросила Евгения.

– От чаго ж? Подскажу. Токо не знаю, надо ль вам туда.

– Нам должно быть туда не надо? – заинтересовалась я.

– Ня знаю. Запястье ломить. Не к добру.

– Так где это?

– А огурцов не возьмёте? Свежонькие... От всяких бед помогають, говорят. Недорого совсем. Возьмёте?

– Не сейчас.

Вскоре мы оказались на месте. Остановились у прогнившего заборчика, прячущего огород и серенький дом. На крылечко выбежала полноватая женщина. Она могла бы показаться красивой, но выглядела такой же серой и неприметной, как домик. Мне было хорошо её видно, ведь ограда заканчивалась чуть выше метра от земли.

– Ой! Вы за собакой?

– Да.

– Подождите секундочку!

Из-за угла вышагнула чёрная шерстяная махина. Зыркнув на нас, она вальяжно потрусила среди грядок.

Ёлки-моталки. Это же не собака!

Зато пушистенькая...

– Черныш, Черныш! – звала женщина. – Чернышок! Я тебе гуся дам! Черныш! Куть, куть, куть!

Зверь... фыркнул. Причём, надменнее, чем на это была способна я.

– Чернуша!

Вдруг приподнял переднюю лапу, хищно принюхиваясь. Сверкнул зелёными глазищами, ловя звуки ушами.

– Во! – Женщина нагнулась, пытаясь схватить питомца за шкирку.

Хищник увернулся. Тётенька повздыхала, сделала приглашающий жест в нашу сторону. И волк с видом короля, по крайней мере, жизни, неспешно двинулся к машине.

– Как я говорила, барышни! Пёсик, Черныш. Молоденький. Не лает, правда, зато не рычит и не кусается! Мясико кушает. Хороший!

Волчара саркастично вильнул хвостом. Мол, хороший, как есть хороший.

– Черныш! Давай, полезай к ним в машинку! Они такие же хорошие, как и ты!

Волк отпрянул.

– Черныш!

Зверь принюхался и отошёл ещё дальше.

– Фу! Плохой мальчик!

Н-да. Волк вряд ли нам будет дом охранять. Но передумывать никто не спешил.

– Кыс-кыс, пушистенький! – сказала я, спрыгивая на землю.

Животинка ошарашенно уставилась на меня, забыв, как нужно пятиться. Я же нагло пользовалась этим, сокращая расстояние.

Зверюга ожила и рванула с места. Я побежала за ней. Как и вся наша компания. В самом деле, почему бы и нет? Где-то слышала, что от волков бегать нельзя. Но никто не говорил, что нельзя бегать за ними! Видимо, рассказчик такого варианта развития событий не рассматривал и оставил без сведений.

– Черныш! – орала я. – Мы правда хорошие!

Зверь припустил быстрее.

Все юркнули в лес. Я прыгала через ямы и поваленные деревья, уворачивалась от веток, ни на секунду не сбавляя скорость. Эта азартная игра порядком веселила. Расскажешь кому, что за волком по лесу гонялась, погладить хотела – не поверят. Хотя, если будут со мной знакомы, может и поверят...

Вообще, каждый человек для другого в чём-то странный. Почему же я не могу быть чуть страннее, чем предусмотрено?

Передо мной вспыхнул огонь. Рыжий. Просто взял и вспыхнул, из ниоткуда. Горел сам по себе, в воздухе.

Я отскочила, рефлекторно вставая в стойку.

Сначала подумывала на объевшийся блуждающий огонёк. Но рыжее пламя быстро стало ростом с человека. И фигурой с человека. Высокого такого, плечистого. А потом... вообще стало человеком.

На меня недобро косился двухметровый детина с волосами цветом горевшего только что огня. Я окидывала его взглядом, прикидывая, куда бить. И с тоской понимала, что не моя весовая категория.

– Допрыгалась, птичка? – пророкотал он.

Кругом стояли неясно откуда упавшие амбалы, перекрывающие пути отступления. Мы с сестрёнками встали ближе друг к дружке, озираясь.

– Я тебе что, трясогузка?

Шагнула вбок, надеясь углядеть волка, но мужчина выполнил тот же манёвр, закрывая обзор.

– Чего тебе? – недовольно отчеканила я.

– Тебя, – усмехнулся он.

– Музейный экспонат, не продаётся!

Я топнула. Лежавшая под ногой палка подскочила, саданув парня по бедру. Не ожидав этакой подлости, рыжий отскочил. Я помчалась вперёд. Следом проскочили остальные. Петляли мы гораздо усерднее, да и быстрее раза в два.

– Взять их!

Я не творожок и не бутылка воды, чтобы можно было обо мне так говорить!

Чуть не растянувшись на скользкой траве, заприметила волчару. Он внимательнейшим образом наблюдал за нашими догонялками. Задумчиво склонил голову набок, вздохнул и побежал вместе с нами.

Волки разве умеют вздыхать?

Святые кошки, чему я удивляюсь после появившихся из огня мужиков? Чему? Да по сравнению с этим вздыхающий волк, всё равно что подмигивающая рыбка и облизывающийся на неё дракон!

Подозрительные пареньки, к сожалению, не отставали. Даже догоняли, без устали преодолевая разделявшие метры.

Неужели подослали те униженные и оскорблённые на мерседесе? Почему без бит тогда? С ними брутальнее. В киношках всегда с битами на разборки ходят. Нету биты – извините, вы нам не подходите. Пока не купите, не возвращайтесь. И всё тут!

В своей весовой категории я была лучшая. Против парней в том числе. Но! В своей. С такой тягаться не рискну. Я вам сумасшедшая, а не самоубийца! Если бы они ещё драться не умели, то без вопросов повыясняла бы отношения. Ан нет. Судя по движениям, который уловит только тот, кто плотно занимался боевыми искусствами, махать кулаками они умеют. И слишком хорошо. Даже не понятно, откуда такие боевые выползли. Может, из огня? А что? Дети огня... Звучит же? Взяли, появились на свет и... и почему-то сразу кинулись на нас.

Н-да.

Пасити-памагите! Или просто дайте пистолет!

За спиной раздался жуткий треск. Я обернулась, запинаясь о куст. Между нами и преследователями рухнуло старое дерево. Кого-то придавив, судя по звукам.

Мы с сестрёнками помчались дугой к селу. Волк бежал вместе с нами, забыв, что мы такие же хорошие, как он.

Рядом пролетел шмат рыжего огня.

– А! – возопила я, отпрыгивая.

Не дают помереть спокойно!

– Лучше сдайтесь! – раздался голос рыжего.

Я присмотрелась.

Высокий силуэт стоял среди деревьев, внимательно следя за нами.

– Попробуй его укусить, – посоветовал волк.

Я опешила.

– Поможет?

– От демона? – фыркнул волчара. – Вряд ли. Но посмотреть на это будет интересно.

Да он такой же засранец, как и я!

Мы хором повздыхали и пустились бежать. Птицы замолкали. В траве юркнула мышка, куда-то торопясь. Кровь стучала в висках, лёгкие жаловались, что жизнь их к такому не готовила. Мышцы ног болели. Я чаще спотыкалась, упрямо не останавливаясь.

– От судьбы не убежишь!

Какой настырный! Надоел!

Я почти вписалась в дерево. Мысленно выругалась и собралась мчаться дальше, как передо мной вспыхнул огонь. Я шагнула назад, отходя от ухмыляющегося... как его говорящая зверушка назвала? Демона, да?

– Куда дальше бежать будешь?

– Тебе так всё и расскажи!

Мужчина резко обернулся, ставя блок рукой. Палка, которой замахнулась Катя, с треском разломалась о мышцы. Волк улучил момент, цапая демона за ногу. Зверь со всей дури дёрнул, роняя амбала на землю. Тот среагировал и почти ударил, но рухнул раньше. Хотя зверь двигался неуловимо, будто молния.

Не успел мужчина нормально скорчить морду от боли в затылке, как волчара невообразимо мотнул башкой. И рыжий улетел. Взял и улетел. Правда, не далеко, до ближайшего дерева. Но для отключки ему хватило.

– Крутяк, уважаю. – Я протянула волку руку.

Хищник неоднозначно покосился на неё. И таки дал свою лапу.

После торжественных руко-лапопожатий мы потрусили дальше. Остальные демонюки потерялись на достаточном расстоянии, так что наша свора сразу направилась к посёлку. Хорошо будет прыгнуть в машинку, вжать в пол педаль газа и умчаться подальше, чтобы ножками от этих придурков больше не бегать.

Мы вышли из леса. Сориентировались и отправились на поиски нашего УАЗа.

– Слушай, ты с какого перепугу на нашинском болтаешь? – выпытывала я у волчары.

– Долгая история, – обронил он.

– А звать тебя как?

– Вихрь.

– Тебе идёт.

– Знаю.

– Откуда ты?

– Та же долгая история. Не уверен, что в шаге от погони уместно это обсуждать.

– Мы вроде оторвались? – не поняла Саша.

– Не знаю, – проговорил волк. – Демоны, раз вы им понадобились, не отступят.

– Ясненько.

Я подумала и решила поговорить о насущном. Вездесущем и приставучем.

– С чего они – демоны? Выглядят точь-в-точь, как люди. Да, накачанные, сильные, с невыносимо хорошей реакцией. Магией обладают. Но в остальном такие же! Я их иначе представляла. Или у них вторая ипостась какая-то есть? Боевая? В которой они не настолько на людей похожи?

– Нет, – сказал Вихрь. – Поговаривают, раньше была. Куда делась – никто не знает. Да и вообще, больше байку напоминает. На счёт таких же... Они только похожи. Сила, реакция, регенерация, функционирование и состав органов, работа физиологических систем другие. Они не люди. Для тех, кто начитался всяких книжонок, может, они схожи с магами. В общем, незнающему спутать можно, но не нужно.

– О себе точно не расскажешь?

– Некогда.

На горизонте показался знакомый домик. Волчара дёрнул ушами, на миг поморщился.

– Что-то не так? – спросила Катя.

Волк зыркнул на неё, на дом, тряхнул ушами.

– Нет.

Приврал?

Как бы то ни было, я продолжила шагать к домику, время от времени озираясь.

На крылечке сидела та женщина, куря вонючую сигарету. Может, хобби у них такое, воздух портить? Помню, раньше у меня соседи обжали курить в форточку. В частности ночью. Открываешь окошко себе, чистым воздухом подышать, а там сюрприз. Хоть переезжай!

– Вот вы где! – Она вскочила. – О! Черныша догнали! Какие же вы шустрые!

"Черныш" самодовольно разглядывал когти.

– Забираете, да?

– Да.

– Ой, а в гости не зайдёте чайку попить?

Волк отвёл глаза. Вокруг меня прыгало дурное предчувствие с воплями: «Валим! Валим! Валим!».

– Какой чай?

– Чёрный! Из города! С малинкою!

Я неуверенно поднялась по ступенькам крыльца.

– Пирожочков ещё дам! Такое счастье, что вы этого бедолажку приютить решили! Он впроголодь тут жил, маленький, от тоски кур душить начал. Вы заходите, заходите. Вам с малинкою или с медком? Сахара нету, извините, чай у нас не столица!

Никогда раньше не рисковала ради булочек с чаем. Интересно, оно того стоит?

– Заходите, заходите!

Мы вчетвером стояли на крыльце.

– Заходите!

Я всё же завтракала уже...

Мы переглянулись.

Гори оно зелёным пламенем!

Внутри дом был не менее невзрачным, чем снаружи. Не церемонясь, я плюхнулась на единственный стул, вытянула ноги и хлебнула чайку из чашки.

– Эт-т-то моё, – изумилась женщина.

– Не знаю, что ты собралась делать, но чай я перед этим выпью! Ясно?

Сестры тоже зашли в дом, оглядываясь. Саша задумчиво стянула со стола одну из булочек.

А-а-а! Во рту до этого сухо было! Хоть полегчало немножко. После забегов по лесу чего-нибудь попить хотелось. Чай не высочайшего качества, ан лучше, чем ничего.

Я по привычке оставила последний глоток и шумно поставила чашку на столик. В этот же момент раздался звук захлопнувшейся двери.

– Бу.

Дверь подпирал высоченный мужик с тёмной шевелюрой. Скрестив руки, демон с лёгким интересом пялился на нас. Примерно с таким, с каким дети смотрят на зверушек в зоомагазине.

В небольшой комнатушке обнаружились все наши недавние знакомые. Я насчитала десятерых. И с тяжёлым вздохом посмотрела на узенькое окошко, забранное решёткой от воров.

– Без боя никуда не пойду, – предупредила, с опаской наблюдая, как приближается рыжий.

Тот усмехнулся.

– Вам лучше слушаться, – произнёс шатен.

Что-то вокруг нашего столика слишком много народа. С чего такой ажиотаж?

Шатен протянул ко мне руку, собираясь хватануть за волосы. Я хмыкнула, плеснув ему остатки чая в глаза. Не вставая, заехала ему ногой под колено и по пояснице. Финальным штрихом расколошматила чашку о голову, любуясь, как шкафяра брякается на коврик.

Я улизнула со стула, в последний миг увернувшись от загребущих ручонок. Взвизгнула Саша, которую умудрились-таки закинуть на плечо. Я мячиком вылетела в прихожую. У двери, где поджидал темноволосый, сменила траекторию и запрыгнула на шкаф. Мстительно махала лапкой, скидывая с полки кепки, шляпки и шапки с шарфами, спокойно ждавшие зимы. Демоны щурились, цедили ругательства, отбивались от вещей, разжигая мой энтузиазм. Когда до меня почти дотянулись, сиганула обратно. Кое-как избегая рук, коих стало слишком много, сломала об кого-то стул. Запрыгнула на кухню, без разбега оказалась на холодильнике. Он странно хрустнул, но я решила не отвлекаться: дёрнула упаковку муки, их стояло аж пять штук рядком, и щедро высыпала на вражин.

– Животное неблагодарное! – слышались возмущения Александры. – Да я тебе в диагноз депрессию впишу! И пусть все фиг знают, как лечить от этого! Понял!?

– Замо... Не кусайся!!!

– Это всё ты! Бешенством заразил! Бактерия ты неадекватная!

– Ай!!!

Я высыпала на ругающихся демонов последний пакет. К моему счастью, рядом стояли банки. Я спокойненько приступила к бомбардировке, напевая Катюшу. Удивительнее было то, что Катя подпевала.

Чьи-то пальцы дотянулись до лодыжки, сдёргивая меня с пьедестала. Ну, то есть с холодильника. Я тут же прописала наглецу в челюсть со второй ноги.

Ого. Вырубила!

Метнулась обратно в комнату со столиком, прокатилась по полу, уворачиваясь. Пробежала по стене, оттолкнулась от неё и приземлилась аккурат на люстру.

Снизу недовольно, задрав головы к потолку, взирали охотившиеся за мной товарищи. Они молчали, я молчала. Не стеснялись на эмоции только те, кто ловил остальных, и остальные, которых ловили. Люстра, хвала везению, висела достаточно высоко для того, чтобы с неё не было легко стащить. Только что-то мне не нравилось, как она покачивалась.

– Слезай, – потребовал рыжий.

– У-у, – отказалась я.

– Слезай!

Женя отбивалась от двоих, но те, пусть с синяками на физиономиях, скручивали ей руки за спиной. И Катя попалась. Хозяйка дома сидела на полу, глядя на нас круглющими глазищами.

Люстра скрипнула.

Тьфу на вас всех! Карлосоны не сдаются! Понятно?!

– Падай уже, – процедил светловолосый.

– Типун тебе на язык! – огрызнулась я, кое-как умещаясь на тесной люстре.

Волка, к слову, тоже поймали.

– Как на гро-о-озный Терек, на широ-о-окий Тере-е-ек... – затянула я, покачиваясь туда-сюда.

– Падай!

– Казаки-и-и исходи-и-или сорок тыся-а-ач лошаде-е-ей...

Рыжий подпрыгнул, да так, что почти коснулся люстры рукой.

– И покрыло-о-ось поле, и покры-ы-ылся бере-е-ег... – выла я, подтягивая ближе ласты.

– Сотнями-и-и порубля-аных, постреля-аных люде-е-ей, – подпела Саша.

– Любо-о, братцы, любо-о-о... – запели мы хором.

– Заткнитесь! – рокотал шатен.

– Какие из вас братцы?! – недоумевал темноволосый.

– Братцы-кролики, наверное, – рассуждала Катя.

Люстра скрипнула. И оторвалась. Я царапнула ногтями потолок, спиной падая вниз.

– Ай! – прилетела в кого-то люстра.

Я обрушилась, прямо как настоящая прынцесса. Только не к принцу в объятья, а к какому-то рыжему монг-тхонг-кури! Одной ручонкой оно крепко сжало мои ноги, заметив, что собираюсь врезать ему носком ботинка по виску, а другой плечи и руки. Я лишь дёрнулась, как пойманный карасик, и обиженно прищурилась.

– А... а... – молвила хозяйка.

– Эшли, передай ей деньги, – проговорил рыжий, понимая, что отпускать меня будет ошибкой.

Эх. Лучше бы не понял.

Темноволосый отцепил с пояса рыжего мешочек, достал оттуда пару диковинных монет и бросил их на пол рядом с женщиной. Хозяйка тут же схватила деньги, пряча в карман.

– Я тебя запомню, – пообещала я, взглядом почти просверливая дырку.

– Надеешься, что это поможет?

– Посмотрим.

Вдруг этот засранец вспыхнул. Взял и загорелся. Я только пискнуть успела. Рыжий огонь пробежал по мне, вызвав неприятные мурашки. Невольно прижалась к демону чувствуя, что... от его одежды пахнет стиральным порошком. И ничем больше. Мы его сколько тут мутузили, сколько по лесу гоняли, а он чистый, негодяй! Да ещё и одет с иголочки! Ёпджап-гун!!!

Огонь утих, каким-то образом не испепелив. Я бы, может, и порадовалась. Если бы вокруг не стало темно. И серенький невзрачный дом не сменился подземельем.

Глава Восьмая

Открылась железная дверь.

– Эй! Н-не надо туда! – возмутилась я. Наблюдая, как меня заносят в тюремную камеру.

Рыжий только усмехнулся.

Гад!

Меня бесцеремонно скинули на пол. На ледяной каменный пол! Ни тебе, Яна, коврика, ни соломки! Сиди, всё отмораживай, наслаждайся туризмом в главную неприятность своей жизни! Не забудь купить магнитик!

Демоны выходили из камеры. Я вскочила с пола, собираясь сделать что-нибудь, но была грубо возвращена назад.

Железная дверь захлопнулась.

– Индюки недоделанные!

Позади сидели сёстры и чёрный волк.

– Присаживайся, – любезно пригласила Катя.

– Какой «присаживайся», нам сбегать надо! – негодовала я.

– Могли бы подождать, пока мы отойдём, – хмыкнул темноволосый. – Перед обсуждением побега.

– Ой, да шо вы нам сделаете? – улыбнулась Саша. – Мы тута, вы тама...

– И катитесь вообще, не мешайте! – махнула я рукой.

Демоны переглянулись.

– Чего вылупились? – надоело мне.

Продолжая разговор на своём языке, больше не обращая на нас внимания, гады потопали восвояси. Я поворчала о несовершенстве бытия и села. Да, во всех смыслах этого слова... Минуты бежали одна за другой, ничего не происходило. Мы могли бы так же дома прохлаждаться!

У решётки появились кровавые всполохи. Вместо них уже стояло двое. Оба важные, красноглазые, похожие друг на друга, волосы пепельно-чёрно-красные, но у одного темнее. Демоны говорили, первый удивлённо, второй равнодушно.

– Девочки, назовите фамилию, – на русском приказал с власами потемнее.

Сёстры молчали. Я показала демонам язык. Такого обращения они не ожидали, судя по вытянувшимся физиономиям.

– На плаху захотели или цирк с темницей перепутали?! — рявкнул первый.

– Мы не на плаху, а на диванчик хотим! – заявила я.

– Неверовы?

– Неа! Веровы! А вы кто?

– Семьдесят серебром за каких-то... – проговорил с менее тёмной шевелюрой. На его аристократичной мордашке мелькнула заинтересованность. – Я бы заплатил медный грош.

– Придурок! – не выдержала я. – За тебя бы и гроша не дали.

– Пожалуй, стоит убить, как и было велено, – безразлично объявил второй.

– Задушить, сжечь, обезглавить, утопить, повесить, забить до смерти? Или ты за небанальные методы?

– Небанальные куда интереснее.

Заразы! Специально же на нашем языке говорят! Ещё и косятся многозначительно!

– Я-таки не понимаю, шо вам от нас надо, – с одесским акцентом сказала Саша.

– Я – Господин Дэвид Хилл, он – Господин Иэн Хилл. От нас зависит ваша судьба, – бросил с более тёмными волосами.

– Будете умничками и останетесь живы, – промурлыкал Иэн.

— Ну шо ж, ви повышаете ставки, мне остаётся сделать то же самое. Поверьте, я би искренне хотела оставить вас в покое, но енто не в моей компетенции. Мне приснился странный сон, я не выспалась, споткнулась на лестнице, облилась кофе… Ви знаете, как он отстирывается?

– Чего девочке хочется?

— Ой, ну таки по сравнению с вашими требованиями быть умничками енто шо дружеская мелочь, а именно – пятьдесят процентов от выделенных на нашу поимку денюжков.

– Вас четверо. Делить неудобно, – усмехнулся Иэн.

– Вообще-то, дорогие супостаты, нас пятеро. – Саша ткнула пальцем в волчий бок.

– Ему деньги зачем? – полюбопытствовал Дэвид.

– А на шо пёсику купить себе красивый ошейник? На камушки? Или предложите обменять красивую вещицу на берёзовый листик? Таки тут не будет разницы, сухой или свежий, его скормят хомякам, скажут вам «спасибо» и виставят за дверь! А волк мог бы стать выдающимся деятелем искусства, ви же прировняли его к пустоте, растоптав самооценку. За енто полагается двадцать процентов сверху.

– Чего? – вопросил Иэн.

– Плюс десять процентов, и ми забудем инцидент в Горелом.

– Чего?

– А ещё десять, и ми не скажем доброй женщине, о чью голову сломалась её любимая кружечка.

– Девяносто процентов? За пустяки?

– Ви сровняли важные аспекты с пустяками. У меня сейчас слёзы брызнут из глаз! И у него тоже! Ви присмотритесь повнимательнее, он же уже плачет! Бедный мой пушистый мальчик! Ему так больно и обидно, шо ви и представить не в состоянии! Всё насмарку! Вы скинули стремления в пропасть, как Катерина сегодня безжалостно выкинула чайный пакетик в мусорку! Он просто хотел жить! Но из него выжали всё ценное и избавились! Кстати, надо бы таки вынести мусор… За подлый удар по ментальному самочувствию с вас требуется девять процентов. Итого, господа, девяносто девять процентов, у вас как раз остаётся желаемый медный грош. Ви довольны?

Бурча, Дэвид достал набитый мешочек и почти кинул нам. Но Иэн опомнился:

– Какого х**а!?

– У вас их несколько, юноша? – съязвила я. – Есть из чего выбрать?

Дэвид скользнул по нам странным взглядом и убрал кошель:

– Как вы это сделали?

– Шо ми таки сделали? Ми таки сидим в темнице и уповаем на вашу волю, аки продрогшие мышата уповают на волю солнца.

– Пока мне это интересно и пока вы дышите, – говорил Дэвид, – я хочу знать. За какие заслуги за человечек заплатили так дорого и такие персоны?

– О, мы тоже хотим знать.

– Вы осознаёте, что здесь есть пыточные? В своём мирке про железных дев и дыбы не слышали?

Женя саркастично ухмыльнулась краешком губ. Довольно жутко.

– А вы, граждане, в своём мирке про пары до вечера с домашкой до утра, зарплаты по двадцать тысяч и ипотечную ставку под семнадцать годовых не слышали? Нет? – осведомилась Катя.

– Чего?

– Полагаю, им просто было некуда девать деньги, – пробормотал Дэвид. – Магии в этих, естественно, нисколько, а вот идиотизма...

– Ну и. – Я протянула ручку за мешочком денег.

– А нам есть куда девать, – заметил Иэн.

– Да блин.

Кровавые всполохи – демоны исчезли.

Мы посидели, посидели, и нам стало невыносимо... скучно! Одна Женя чинно расположилась в углу камеры, остальные начали хаотично бегать, иногда запрыгивая на стены. Это сопровождалось счастливым ором и патриотическими песнями. Больше, по большому счёту, в этой камере делать было нечего.

К нам подошёл паренёк в светлой одежде, наверное, тюремщик или кто-то вроде него. Почему-то у парнишки дёргался глаз, всё быстрее и быстрее. Демон не выдержал:

- Заткнитесь!

- Заткнитесь птицы иноземные, – пропела Саша. – Когда бабы вдохновенные о Родине поют!

- Сама придумала? – затормозила я.

- Разумеется!

Бега с песнопениями возобновились. Парнишка долго кричал на нас, сыпал угрозами, не выдержал и куда-то телепортировался. Кровавые всполохи не заставили себя ждать.

- Иэн и Дэвид Хилл собственной персоной? – удивилась Катя, взбегая по стене.

Добежав до потолка, сестрёнка схватилась за цепь, пролетела на ней до следующей стены, пробежала параллельно земле метр-другой, приземлилась на холодный пол и вновь запрыгнула на стену. Я занималась примерно тем же.

Глаза у демонов были шире, чем при нашей первой встрече.

- Что вы устроили?! – рявкнул Иэн.

- Нам было скучно, – отмахнулась я, спрыгивая перед решёткой и распрямляясь, надменно вскидывая подбородок. – Изверги! Взяли четырёх приличных девушек, забросили в унылую камеру и даже раскрасок не предложили! Нам, по-вашему, чем заниматься!?

Дэвид что-то шепнул брату. Тот исчез.

- Чем тише будете себя вести, тем дольше проживёте, – угрожающе произнёс демон.

- Слушай, а ты вообще кто? – полюбопытствовала я.

- Я? – Дэвид опешил. – Вообще-то я – хозяин этого замка и глава организации ДомБезопасности, занимающейся отловом нечисти!

- Ви одной фразой таки разбили все мои надежды на будущее! – Саша склонила голову и пустила слезу. – Бедная моя мама, прости меня! У старушки разорвётся сердце, как она узнает, шо я нечисть. Мамочка, казнят меня на закате, таки никто больше тебе, родненькой, и стакана воды не принесёт… Не хотела я, шо есть не хотела, ан вон как всё обернулось… И компенсацию таки не заплатят, и труп мой с обрыва скинут….

- Ой бедная я несчастная! – дуэтом подвыла я. – Сожгут темничные факелы тень моей неупокоенной души, все мечты канут в лету! А по смерти моей и погоревать некому, нету у меня никого, сиротинушка я!

- А мы? – ошарашенно спросила Катя.

- Так кроме вас никого и нету!

У демона дёрнулся глаз. Сначала один, потом второй.

Вернулся Иэн. Он приоткрыл дверь и кинул нам какой-то пакет. Я сразу же полезла копошиться. И даже засомневалась в ясности зрения и рассудка. Это правда? Нам дали полный пакет антистрессовых раскрасок с карандашами, пластилин, бумагу для оригами, гуашь и мыльные пузыри???

- И чтобы ни звука! – прошипел Иэн.

- А петь моззя? – спросила Саша.

- Тихо!

Демоны повспыхивали и исчезли.

Слабаки!

Бренное существование переставало быть бренным. Я заграбастала себе раскраску с единорожками и упаковку карандашей, мы хором пели «Команда молодости нашей». Темница за секунды стала пятизвёздочной! Я успела разукрасить если не четверть рисунков, то около того, как Саша загадочно сказала:

- А что если мы в стене проход нарисуем и спрячемся? Или просто их посмотреть позовём?

Мы призадумались.

- А пока они будут разбираться, что почём - сбежим отсюда нафиг! - загорелась я.

- Нам хватит краски? – забеспокоилась Катя.

- А мы сейчас ещё пару пакетов попросим! – лихо улыбнулась Саша.

Эх, недобрые мы, недобрые…

Безрезультатно пытались подозвать сновавших тюремщиков (никакой дрессуры!), и всё, что нам оставалось – во всю глотку орать гимн Российской Федерации. Иэн явился минут через пять:

- На костёр захотели!?

- Оригинальные у тебя приветствия, – похвалила Катя.

- Мы до тюремщиков не докричались, подкинешь нам ещё пакетиков шесть красок? – умильно спросила Саша.

- Зачем? – насторожился Иэн.

Работает чуйка у демона, однако!

- Ну очень надо, – сказала Саша. – И лучше десять…

Демон обвёл нас недоверчивым взглядом и исчез. Мы уже начали беспокоиться за осуществимость нашей пакости, как прибежали тюремщики и быстро занесли девять пакетов.

У-у-у, жадина! Пакетика для нас пожалел! Тьфу на тебя после такого!

Творческим процессом руководила Александра, благо, оказалось, что у неё есть художественное образование. Мы рисовали долго, но оно того стоило. Мерещилось, словно в стене появился огроменный разлом, а за ним виден лес.

Перемазались мы так, что больше напоминали расписные народные игрушки. И краска ещё оставалась. С Жениного согласия мы разрисовали её под стену. Если глянуть мельком - не видно. Был проведён тщательный инструктаж. Чтобы всё натурально и никто не хихикал! Особенно Евгения! Хихикающая стена – это противоестественно!

С чистой совестью и шальными помыслами мы загорланили «Вперёд, Россия!».

- Сдохните, наконец! – гаркнул Иэн, появившийся минутки через три.

- Добрый день, – робко улыбнулась Саша. – У нас тут каким-то дымом заволокло, потом был кошмарный грохот, какие-то огни, и вон… - Сестра указала на разлом.

Играла она как по нотам. Выглядела наивно, кротко, ранимо. Демон купился мгновенно.

- Туда наша Женечка ушла, я за неё волнуюсь, – опустив глаза, елейно пролепетала Саша. – С ней же всё будет хорошо?

Не заметив четвёртой девушки, Иэн вздрогнул и куда-то телепортировался. Вернулся он с братом. Следом прибежала орда каких-то воинов.

- Вдруг Женя умрёт?! – возопила Катя. – Нам нужно её спасти!

С этими словами сестра бросилась к разлому.

Воины ворвались в камеру и оттеснили нас к стене, никоем разом не давая подойти к… другой стене.

- Идём по одному, вертеть головой во все стороны, общение специальными сигналами, мелочь может стать для вас роковой! – С этими словами демон гордо шагнул в стену…

Раздалось что-то среднее между «бум!» и «блямс!». Воин, шатаясь, отпрянул. На краске отпечатался его матёрый силуэт.

Демон коснулся рукой лесного воздуха:

- Это… это…

Я схватилась за живот, и, заливаясь диким хохотом грохнула на пол, вместе со мной Саша и Катя. Женя отлипла от стены и тоже засмеялась, впервые на моей памяти. Сбежать не выходило, потому что бежать и ржать оказалось проблематичным. Воины испуганно отшатнулись от ожившего куска стены, а когда поняли, обиженно заскрипели зубами.

- Что это значит? – немного нервно спросил Иэн.

- Значит, они будут мыть посуду, – проговорил Дэвид.

- И уберут в камере! – добавил Иэн.

- Почему женщины в штанах? – подключился воин.

- Ребят, вы чего? – насторожилась Катя.

- Молчи! – шикнул Иэн.

В общем, нам состряпали программу на неделю, собираясь казнить нас через три дня. Там и мытьё посуды, и мытьё нас, и мытьё нашей клетки, и мытьё полов во всём замке (а он на четыре этажа!), и куча всего в этом ключе. Начать решили с нас. Чем их наша одежда не устроила я не знаю, но расставаться со своей любимой косухой не хотела от слова вовсе. Да и майку с котом жалко!

Крупно помыть решили Женю, как самую грязную, но мы своих не бросаем. Вскоре Катю покрасили под леопарда, меня под непонятную фею, а Сашу под рыбу. Вышло довольно красиво. Пришедший тюремщик остолбенел, ошеломлённый таким поворотом. Он погрозил нам кулаком и куда-то убежал.

Я вернулась к раскраскам. Остальные тоже занялись своими делами.

Раздался шорох.

Я подняла голову и уронила челюсть. На раскраску сел тот самый зверёк, отдалённо напоминающий куницу. Во рту эта прелесть держала старинный ключ. Я протянула к нему руку. Зверёк даже не шелохнулся. Животинка разжала пасть, и ключ упал мне в ладонь. Засим эта пушистая прелесть шмыгнула в коридор.

- У меня идея, – проговорила я.

- Какая?

Сестры осмотрели находку. Саша взяла её, подошла к решётке, кое-как дотянулась до замка и… ключ подошёл! Дверь открылась!

Кроме раскрасок с недоделанными оригами терять нам было нечего, и мы смело шагнули в коридор. Бежали тихо и быстро. Вскоре выбежали к короткой широкой лестнице, ведущей к кованым дверям-воротам. Там двое стражников открыли дверь перед… Рыжим! В той самой чистой майке!

Пользуясь моментом, пока никто ничего не понял, сёстры прорвались за дверь, а я не удержалась и хлопнула рыжего по спине измазанной в гуаши рукой. Это была маленькая, но безумно сладкая мстя!

- Я тебя запомнила! - прошипела я, проскальзывая мимо.

Мы с топотом возносились по винтовой лестнице. Тускло светили немногочисленные факелы, пахло холодом, левая рука опиралась на чуть шероховатую каменную кладку, внизу разлилась страшная чернота. Думать, что будет, если нога соскользнёт, мне не хотелось.

За нами гнался взбешённый Рыжий.

Лестница упиралась в запертый люк. Я сглотнула, понимая, что бежать больше некуда, а падать я не хочу.

Вдруг люк открылся.

Мы выскочили в какую-то комнату. На полу растянулась звериная шкура. Полыхали факелы, сидели горгульи, изумлённо пялились на нас демон, открывший люк, и Иэн Хилл, собирающийся спуститься в темницу.

- А мы тут вот за тряпками… - промямлила Катя.

Рыжий вылетел из люка и бросился на меня. Я вовремя улизнула в сторону. Испачканный демон схватил озадаченного Иэна.

- Любо-о-овь, – протянула я.

Иэн побелел и оттолкнул от себя страстного рыжего, вырываясь из жарких объятий.

- Не стоит стесняться своих чувств! – подбодрила тоном заядлой сутенёрши.

Рыжий побагровел и стиснул кулаки, восхитившись моим остроумием. Правда, матом.

- Как вы сбежали? – процедил Иэн.

- Мы не сбежали, мы за тряпками пришли, – оправдалась Катя, бочком направляясь к двери. - Вы же сами уборкой заняться приказали! Не помните?

- Воркуйте, голубки! – не унывала я. – Золотая монетка, и мы сохраним вашу маленькую тайну!

- Пошли вон! – заорал рыжий.

- Благодарю! – просияла Саша.

- Стоять! – крикнул Иэн.

- Первое слово дороже второго! – парировала Катя, подбегая к кованной двери.

Демоны бросились нас ловить. Дверца была заперта, нам ничего не оставалось, кроме как ускользнуть обратно на винтовую лестницу. По ней мы бежали вниз со скоростью света. За нами мчались разгорячившиеся влюблённые.

Мы домчали до нашей камеры и спешно заперлись. К решётке подлетела пышущая гневом брутальная парочка. Я, с видом занятого министра, села за раскраску. Рыжий пытался выдернуть дверь и зло на нас кричал (не особо прилично), Иэн чеканил шаги вдоль камеры, злобно сопя. К ним подбегал паренёк в светлой одежде. Пошаривший по ключам, с ужасом сообразивший, что одного там не хватает, он был послан далеко и надолго.

Иэн с рыжим стояли у решётки и зло на нас смотрели.

– С**а, забыла, что можно вякать и за что вырвут язык?! – бесился рыжий.

Я высунула тот самый язык, вульгарно помотав им влево-вправо. Говоривший заглох на полуслове, выпучив зенки. Саша аристократично фыркнула

– С**а, – выплюнул он.

– Ещё и породистая, – подмигнула я. – Но разводиться не собираюсь пока, пардоньте. И так не умиротворение, а сплошной развод.

Похоже, будь у рыженького четыре руки – при встрече со мной крутил бы пальцем у виска вчетверо усерднее.

– Как вы с***дили ключ!?

– Не столь нецензурно, голубеньк... голубчик.

Глава Девятая

Дэвид Хилл

Колыхались шторы у распахнутого окна. Луна светила непривычно ярко. Ночная прохлада заполоняла кабинет. Осторожно тикали часы на столе. Мерцали свечи. В тишине слышалось дыхание пламени. Весь замок давно спал. И я бы не отказался, не скопись дел и бумаг столько, что поздно откладывать на завтра.

За раздумьями пропал стук копыт.

Что я, сешз, в праве сказать герцогу крови и первому самодуру страны? Не отдам свои владения? Тогда заберёт их сам. Из принципа заберёт.

Сколько проживу, всплыви настоящая биография? Я не сын погибшего офицера. Мои родители из прислуги. Из тех, кто занимает социальное дно. Наш мир жесток, его уставы писаны кровью. Есть единственная лазейка среди правил: демон не особо знатного рода за заслуги становится сешзом. Этот титул не наследуется, он подчёркивает выгодные фишки на доске. Такие фигурки вроде баронов. Только все видят, что их предки были никем. Важная деталь?

Любой со стальными нервами и ненормальным упрямством может стать сешзом, но слуга – никогда. Таков закон!

Вот бы существовал способ, который заставит Андертона забыть о моих владениях. По сути, земля-то ему безразлична, герцогу нужно лишь очередное подтверждение того, что он легко отберёт что угодно у нижестоящих. Я против!

Скрипнул подоконник.

Шапка-невидимка пришлась очень кстати. Простите, господа, ваши Сиятельства и Светлости, Дэвид Хилл пропал куда-то и пока не объявлялся, придётся подождать! Вы слышали о целебных свойствах моря? Поезжайте туда и утопитесь, хватит морочить мне голову!

Появятся лишние деньги — обязательно найму бухгалтера. Или кто этой бумажной паранойей занимается?

— Что читаешь?

С хрена ли такие налоги? У меня один алхимик*, а не взвод...

Кто вякнул!?

Неподалёку стоял силуэт. Когда я, подскочив, потянулся за ножом в ящике стола, гость спросил:

— Ты меня не помнишь?

— Каспер?!

Демон приблизился. Стали видны бездны тёмно-синих глаз.

— Надо гулять на свежем воздухе. — Пагубная привычка давать советы у друга завелась с института. — Совсем нервный стал.

— Обычно заходят через дверь, а не окно, — деликатно намекнул я. — И в рабочие часы.

– Где мышцы, где мощь, Дэ? Ты когда дрался в последний раз?

– Мне некогда. Но с мышцами и мощью вроде всё в порядке.

— Некогда драться?

— У меня работа.

– Драки — работа! Ты работаешь над тем, чтобы жить или умереть достойно! Это, поверь, самая величайшая работа!

Я вернулся в кресло. Друг присел на край стола.

Каспер Уэрнар — эпатажный авантюрист, собиратель сказок, баллад, легенд, карманник и шулер, демон Низшего Ранга стихии воды, выходец из бе́миру, или крестьян-шаманов, мой друг и бывший однокурсник. Постоянно таскал с собой «ёжика»: кусок металла с шипами, приделанный цепью к палке.

— Что делать с Эдоном Андертоном? — поинтересовался я.

— Плюнуть! Прямо в рыло!

— Нельзя.

— Дэ, не узнаю! Мы веселились на широкую ногу, бродяжничали, воровали, легкомысленно ставили на кон всё. Что изменилось?

— Я устал.

— Шутишь?! Мы собирались стать рилессами*! Не забыл?

— Ты про те каракули, которые написали по пьяни в универе?

— Это не каракули, а план! Спорим, его до сих пор со стены не скололи?

— Если бы это можно было сколоть, ректор бы так не ругался.

— Не надо было подписи ставить! Ладно. Что там с работой?

— У меня в темнице девушки.

— Красивые?

— Приказано их казнить.

— Зачем? Курицу у какого-нибудь графа спёрли?

Я вздохнул, пояснил. С каждым словом глаза Каспера лезли на лоб. Да и я не понимал, зачем понадобилось убивать девушек. Пусть некоторым демонам понадобилось посетить лекаря и появились догадки о, может, не столь завышенной цене... Всё равно любая стычка с монстрами грозила последствиями посквернее.

— Узнают о неумерщвлённых девках — спалят весь замок. И тебя заодно, — проговорил Каспер. — Странно всё, но лучше уж повесь.

— Непривычно убивать людей.

— Оставить в подземелье хуже. Убей их как-нибудь по-быстренькому.

— Монстры, твари — одно, а женщины и дети — другое. Я не наёмный убийца, чтобы резать всех подряд. Несмотря на то, что многие меня им считают.

— Я-то лично считал, что впечатлительные и наивные вымерли. Ладно. Рабов отправляют на стройку у леса. Спонсирует мероприятие Андертон. Если ты выпроводишь туда девчонок и дашь этим невинным овечкам отмычки, то у Эдона проблемы обеспечены.

Я поаплодировал. Каспер картинно поклонился.

— Но, в случае чего, ты всё равно труп.

— Я в курсе.

*Ввиду того, что алхимики могут создавать золото, организации с оными облагаются дополнительными, весьма неприятными налогами.

**Рилессы – лица, равные монарху в правах, за исключением невмешивательства в политику. В Нолерии два рода владеют таким титулом.

Глава Десятая

Тот же мир, тот же замок, темница, утро

Ирбис Неверова

Хотелось кушац. Настолько, что пришлось проснуться.

Неизменная картина маслом, простите, гуашью: нарисованный разлом с отпечатком храброго воина, рядышком охрана, темно и прохладно. Съестным в воздухе не пахнет! Я во сне ворочалась и из феи превратилась в авангардное чудовище. Лохматое, гордое и голодное!

Подошла к решётке, возопив:

– Хочу кушац!

– Хоти, – бросил надзиратель.

Матушка моя, вы ли это?

Я, злобно урча, принялась глодать каменный прут.

– Ку-у-ушац!

Каменюка попалась съедобная. Или так казалось, или на самом деле. Сначала её съем, потом стражу! Не помешают боле! А за ними амбары, кухни с утварью, сено, луга, усадьбы, рынки, башни… Будем сидеть с сёстрами среди покусанных руин и пить вишнёвый сок.

Приходил какой-то демон и сразу ушёл. Довольно скоро принесли старую буханку хлеба, огромную жаренную рыбину на подносе. Сёстры с волком от трапезы воздерживаться не стали. Собственно, было вкусно. Завалявшийся хлеб сытнее каменюки! А уж изысканная рыба вообще била все вкусовые рекорды! Прямо в морду...

Откушав, вернулась к раскраскам. Неизрисованных страниц оставалось мало. Несколько часов я малевала и никого не трогала. Но когда малевать стало нечего, неожиданно напали тоска и скука. Двое на одну – бесчестно!

– Что, солдатики, как служба?

Ответа не последовало.

– Устали, наверное?

У одного из охранявших дёрнулся глаз.

– Понимаю, труд ваш тяжёлый и неблагодарный, – кивнула участливо. – Не позавидуешь! Служба да служба, ни карьеры, ни денег, ни личной жизни.

– Хватит околесицы! – разозлился воин. Правда, матом. Но смысл утверждения схожий.

– Ух ты, у тебя вторая половинка есть? Рассказывай!

– Нет!

– То есть есть? Цвет волос у неё какой? Глаз? Характер тебе нравится? Любишь её? Цветы дарил?

– Да нет у меня невесты!

– Оу. Не комплексуй! Найдём!

– Не надо! Если все девки такие же е***тые!

– Категоричненько. Тогда... деньги у тебя есть? Много?

– Представь себе!

– Дай!

Воин обиженно молчал.

– Волшебное слово знаю! Пожалуйста! Ну да-а-ай! Сам сказал, что тебе много!

А в ответ тишина, он вчера не вернулся из боя...

– Так и быть! – Я почти всплакнула. – Не собираешься давать обманутой леди деньги – уходи! И коллег возьми с собой! Буки вы все!

– Закрой рот!

Невежливо с их стороны. Как лучше же хотела! Для себя. Птерозяблики они несчастные!!!

Принялась наматывать круги по камере. Удручающее дело! Естественно, я заскучала. Откуда-то послышался собачий лай.

– О волки, вы свободный народ! – крикнула патетично. – Зачем свободному народу слушать чужих?

Лай стал громче.

– О волки, рвите цепи, что держат в дрянном подземелье! Вы должны идти туда, куда зовёт ветер, а не туда, куда вас тыкнули носом! Вы должны есть дичь, пойманную в погоне, а не харчи, подсунутые грязными подонками! Долой тиранию! Мы за демократию!

Собаки притихли.

Н-да. Так себе из меня предводитель революции.

Я вздохнула и продолжила своё шествие по камере, слушая странные звуки.

– Споём? — спросила Катя.

– Что споём?

Воины вздрогнули. Мужчины попятились, чтобы через секунду растаять без следа. Мимо промчались ожившие кошмары, отдалённо напоминающие собак. От рыка холодела кровь. Благо, они не собирались нами завтракать.

– Не загостились? – спросила Саша, стоило лаю стихнуть.

Дорогу никто не знал, шли интуитивно. Каким-то образом вышли к тем самым дверям-воротам. Стражи не обнаружилось, двери оказались заперты. Александра поворошила полумесяц на голове и извлекла какую-то железку. Ворота вскоре открылись.

– Невидимка, – пояснила сестрёнка, вставляя железку в волосы.

Вчетвером мы кое-как сумели открыть массивную дверь. Видимо, она совсем не предназначена для того, чтобы ей пользовались хрупкие девушки. Ну, ладно, с хрупкими погорячилась... Но могли бы так-то и полегче сделать! А то сбегать неудобно!

Замок люка пал пред ловкостью невидимки в умелых ручках. Комната со звериной шкурой встречала пустотой. Мы миновали третью дверь. Кругом высился каменный коридор, такой величественный и громадный, что пыль и паутина лишь придавали великолепия.

Я собиралась пакостить. Изощрённо и беспощадно. Ведь они все сами виноваты, правда? Затащили в древний замок, не уследили за единственным ключом, сторожить не захотели...

Жильцов не встречалось. То ли слишком раннее утро, то ли сюда редко ходят. В общем, самостоятельной экскурсии никто не мешал. Только всюду было заперто. Сашка не хотела без надобности лохматить шевелюру.

Впереди замаячил демон. Он нас заметил. Недовольно сжал кулаки, приближаясь. Мы ойкнули и дали дёру. Преследователь не желал отступить.

Ё моё! Если нас сцапают, попакостить не успеем! Ужасть!

И мы бежали, пока… не налетели на какого-то другого демона!

Твою ж тапочку!

Он сразу схватил меня и Сашу. Остальные успели затормозить раньше. Я попробовала вырваться, но увы. Держали крепко.

Поймавший нас товарищ был в тёмной одежде, чёрном геройском плаще на серебряной пряжке, с иссиня-чёрными волосами до плеч и тёмно-синими глазами. Он словно пытался понять, знает нас или нет. Хотя, откуда этому чернильному пятну нас знать?

– Мы тебя не видели, ты нас не видел! – глаголила пафосно, надеясь ускользнуть.

Укусить его что ли?

Подоспел первый преследователь. Подозрительно злобненький.

Что мы успели ему сделать-то?!

– Вы те самые бедняки, из-за которых мне отказались помочь, да? — угрожающе спросил он почему-то на русском. Демон перевёл взгляд на Сашу. — Среди вас женщина?!

— Держи язык за зубами, дядя! — рыкнула я. — Повторно обзовёшь нищебродскими мою любимую майку и сногсшибательную косуху — я тебе подбородок на копчик натяну! Понял!? Ничего мы не бедняки, а средний класс!

— Ещё одна женщина?! — Он затянул ошеломлённую паузу. — Все женщины!?!

— Не все женщины, — возразил синеглазый.

— Ты в этом уверен? — многозначительно вопросила Саша.

— Уверен.

— Тебя здесь вообще нету! — сказала я. — Ты нас отпускаешь и убегаешь! Понял?!

— Почему женщины в мужских одеждах?! Кто они?!! — возопил преследователь.

— Потому что! — огрызнулась я. — Мы — самые красивые и несравненные, которых ты когда-либо видел! И уже уносим свою несравненность туда, куда нам надо! То есть, от вас двоих подальше! Отпусти, мымр чернобрысый!

— Сколько новых слов... — удивился синеглазый.

— Если не отпустишь, узнаешь их ещё больше!

— Заинтриговала, — улыбнулся гад.

— Отпусти, кому говорят!

— Я отправлю донос Хиллу! — закричал преследователь.

— Дэвид знает, — спокойно парировал чернобрысый. — Или вы хотите злоупотребить его временем?

— Я виконт, а он сешз!

— И его услуги вам больше не понадобятся?

Доносчик попыхтел. Сделал важное выражение рожаморды и степенно свалил.

— Могла бы, поаплодировала, — призналась откровенно. — Если и сам уйдёшь — цены тебе не будет! Чесслово!

— Лучше-ка отведу вас к Господину Дэвиду Хиллу. Кажется, он удивится.

Вдруг Саша сделала то, что мыслила я, но то, чего никто не ожидал. Она укусила синеглазого за руку!

Демон швырнул в сестрёнку водяной шар. Саша рефлекторно отпрянула. Блузка намокла, облепляя... эм... фрагмент фигуры. Пусть будет «фрагмент фигуры».

Чернобрысый завис.

Не упуская возможность, я пнула синеглазого по филею. Вихрь не остался в стороне, дёргая чернобрысого за штанину. Демон пошатнулся, окончательно растерявшись. Мы вырвались и бросились наутёк. Когда стало окончательно ясно, что грозы не будет, остановились. В старом замке трепетала тишина. Аукал холодок. Свет немногочисленных окон заигрывал с голодными тенями.

— Чуть не попались! — выдохнула Саша, прислонившись к стене.

Камни под ногой Кати и локтем Александры неестественно скрипнули. У пола открылся небольшой проём, в который протиснешься только ползком.

— Куда он ведёт?

— Важнее найти выход на улицу, — взвывал к логике Вихрь. — Проход может сообщаться с в подземными коммуникациями или тайным лабиринтом, откуда не выбраться.

— Непонятно! — подключилась я к разговору. — Мускулистая парусность демонюк здесь не протиснется! Для чего он тогда нужен? Для собак?

— Вряд ли мы узнаем, — произнёс Вихрь. — Нам пора.

Я присела у проёма.

Темнота манила, лучилась загадками. Звала окунуться в неё с головой. И не выныривать.

Я просто посмотрю, никакого криминала и вандализма! Обещаю!

— Ирбис. Нам туда не нужно, — с нажимом сказал Вихрь.

— А вдруг нужно?

— Ирбис!

— Вы идите, догоню!

Я сунула мордочку в заветный лаз.

Зябко тут! И сыро. Ну да ничего, где наша не пропадала.

Волчьи зубы схватили за кроссовок и потянули в противоположную загадкам сторону… Вихрь настойчиво отдалял мою персону от тайного лаза. Дотащив до окна, зверёныш отступил. Проём заскрипел и схлопнулся.

— На шубку пущу, — буркнула недовольно.

Угрозы прервал грубый мужской голос — надвигались воины. Штук пятнадцать. Мы бы и одного чудом уложили, а тут столько! И все вооружённые!

Что сказать? Оставалось пуститься в бегство. Вражины, разумеется, кинулись следом, нагоняя с каждой секундой. Саша, не останавливаясь, вздохнула, запустила руку в карман юбки и кинула что-то. Светлые кругляши с цокотом рассыпались по половицам. Воины не придали этому значения, но вскоре половина неловко грохнулась. Вторая половина потеряла равновесие, даруя фору. Небольшую и бесценную. Пусть я была самой быстрой среди каратистов, отличались они от демонов-воинов. Сильно отличались, так-то!

Мы бежали по лестнице. В сравнении с покоившейся в моём подъезде она являлась пределом роскоши! Массивные деревянные перилла с причудливой резьбой, словно в каком-то музее, светло-серый камень ступенек с беловатыми разводами и бледными розово-красными прожилками. Красота, не правда ли? Как оторваться от погони мне в голову не приходило, а вот полюбоваться я всегда рада!

В нашем доме лестница тоже ничего. Всё же из окрашенного мрамора, малахита столько не сыщешь! И цвет для него неестественный! Я камнями увлекалась раньше, я знаю! Даже если снаружи им обивать, миллиардером надо быть! Наши родители и бабушка ими не были. В общем, ступеньки замечательные, а перилла тонкие, металлические, особо надёжными не казались. Хотя, когда это меня риск напрягал? Что-то не припомню...

Настроение тянуло продолжить размышления о прекрасном, но мышцы скулили, что лопнут от такой скорости. В самом деле, надо что-то придумать.

Та-а-ак… Вари, голова, шапку куплю! Может того, в окно? С Дионисом прокатило! Точнее, пролетело. А вдруг не все падать умеют? Второй этаж средневекового замка, верно, ровнялся нашему четвёртому, если не пятому! Для того прыжка нужны мастерство и живучесть.

Не подходит.

По дороге открыть ещё какой потайной лаз? Дважды не повезёт! Договориться? Ага, будут вояки нас слушать! Молиться неясно кому, чтобы нас вернули домой? Нет, конечно!

Лестница кончилась.

Саша запустила руку в карман и что-то кинула. Нет, сделала вид, будто кинула! Демоны начали тормозить, мы забежали за угол. Александра наспех взломала увесистую дверь, и наша свора ввалились в комнату.

— Куда они делись?! — заорали совсем близко.

Я ясно поняла эту фразу, но как и почему — даже не задумалась.

Мы осторожно, стараясь не издать ни звука, плотно закрыли дверь.

Фух, пронесло!

Отдышавшись, я принялась осматриваться. Вполне приличная комната попалась, со всеми удобствами. Та дверь наверняка в ванную ведёт. Хозяев не видно. На столике валяются бумажки.

Мы побродили по убежищу. Замеченная мною дверь действительно вела в санузел. Кровать оказалась мягонькой, даже слишком. За окном виднелись чистые уютные улочки. Выглянув в него, я удостоверилась, что была права. Четвёртый этаж, не ниже!

— Поразительно! — воскликнула Саша на пороге ванной. — Здесь присутствуют канализация и водопровод! Неслыханно для средневековья! Причём, не магические! Обычные! На законах физики!

— Эка у них прогресс шагнул! — согласилась Катя.

— Вот бы умыться! — мечтательно протянула Саша. — В краске изгваздались, на полу в темнице валялись, грязные, как фуфики!

— А кто это? — полюбопытствовала я.

— Не имеет значения! — отрезала Саша.

Люблю я такой подход к делу! Есть в нас что-то похожее. Не зря сёстры!

— Комната жилая, — напомнил Вихрь. Ворчливый нам волк попался! — Вы не в полной безопасности, чтобы расслабляться.

— Если дверцу комодом подпереть? — предположила Катя.

— Комодом? — Зверь задумался. — Вам так необходим душ?

— Да!

— Ну, комодом, так комодом…

По очереди мы оперативно посетили ванную. Душ устроен непривычно, я не сразу с ним разобралась, облив себя леденючей водой. Как не закричала — ума не приложу! Баночки-скляночки с разноцветным содержимым трогать не стала, пусть жажда экспериментов подговаривала. А то ка-а-ак превращусь в шестиногую косулю! Ладно бы в своём мире, где странностей меньше, но тут…

Гуашь отмывалась туго. Не хотела со мной расставаться, нехорошая такая!

Пора бы голову помыть, она недели две шампунь не видела, да тоже невовремя. Вдруг комод магией шандарахнут, ворвутся, а я тут неясное содержимое бутылёчков смешиваю. И не дайте боги и оно шандарахнет!

На мою удачу, всё протекало спокойно. После душа я взбодрилась и была готова к подвигам. Саша среди бумажек на столе нашла брошюрку с картой замка, перелопатив нудные до тошноты письма.

Текст брошюрки написан не на русском. Я пеняла на аглицкий, однако Саша с Женей сошлись на мнении, что это смесь английского и латыни. Они кое-как перевели:

«Приветствуем, сэр, в стенах организации ДомБезопасности, или же Дом S. На первом этаже оформляется прибытие, совершается опись имущества, оставляются под охраной вещи и находится столовая. Второй этаж полностью гостиничный. Правое крыло для наёмников, левое для торговцев, средняя часть для гостей. На третьем этаже расположены кабинеты работников, там можно оставить прошение или обсудить общее дело. Кабинет господина Дэвида Хилла находится в левом крыле.

Торговцам и гостям сумму за услуги сообщают на вахте, для наёмников с удостоверением комнаты бесплатны. На четвёртый этаж вход запрещён. В темницу вход запрещён. При нарушении правил кодекс о защите личности для нарушителя перестаёт работать.

Ворота жилого комплекса открываются в восемь утра и закрываются в десять вечера. Главные ворота открыты с десяти утра до восьми вечера. Телепортироваться на территории замка могут только рабочие лица. Приятного пребывания»

— Тут исчё и кодекс о защите личности существует! — восхитилась Александра, перечитывая перевод.

— А мы в каком крыле? — уточнила Катя.

— В правом, — проговорил Вихрь.

Опа. Наёмников ещё не видели!

Саша спрятала нужные бумажки в свою сумку. И мы решили напоследок поваляться. Нужна же зачем-то мягкая удобная кровать?

Пыталась подремать, но тщетно. Тогда встала, подошла к окну.

Когда я смотрела на зелёные улочки, на синюю дымку вдали, на небо… сердце превращалось в бабочку, трепеща в ожидании чего-то неизведанного. Не знаю, как точнее описать это чувство. Этот вкус приключений. Наверное, именно он заставляет лезть туда, где мне не место. И я об этом недостатке не жалела. Если его можно таковым считать. Мы живём один раз, не так ли?

Понимаю, когда-нибудь достанется в ходе моих авантюрных выходок. Ну и пусть! Не хочу прожигать время и болтаться по течению, даже не дёргая плавничками! Или лапками...

Лирические порывы прервал скрежет дверного замка, сопровождаемый иномирным матом. Кто-то пытался войти в комнату. Возможно, в свою комнату.

Остальные тоже услышали. Мы дружно вздохнули.

Из окна вылезти не получится — кладка качественная, без выступов, плюща нету, водосточной трубы тоже, ковры-самолёты поблизости в аренду не сдаются… Оставалось одно: любезно отодвинуть комод. Мы его так хорошо придвинули, что отволокли чудом. И то, недалеко.

Дверь с пинка распахнулась, ударяясь об увесистый средневековый комод. Тот издал страшный звук и начал падать прямо мне на ногу. Еле успела отскочить! Половицы под мебелью треснули, заставляя невольно сжаться.

Ё ма, не могли полегче сделать?!

На пороге стоял изумлённый демон в камуфляжной форме, словно отражающей тенистый лес. Выполнена она была элегантно, ткань лёгкая, маскировать должна первоклассно! Надо спросить, где такую взял. Сам демон высокий, сильный, рельеф мышц через одежду видно. В общем, остатки комода сам в мусорку перекидает, без нашей помощи.

Я подошла к хозяину комнаты, сделала неуклюжий, может, немного пьяный книксен, и шмыгнула в коридор.

Где-то тута поджидают плохие дяденьки в синей форме. Мы ещё посмотрим, кто кого! И где-то тута наши голубки. И Хиллы. Ну ничего, вы ещё пожалеете, что связались с нами! Помяните моё слово, Поттеры!

Мимо неподвижного наёмника проследовали остальные. Саша умудрилась сделать гордый реверанс, одарив демона обворожительной улыбкой. Мужчина так и стоял на пороге. Ну прям сова, один в один! Особенно глаза.

Мы, как нашкодившие котята, самодовольно хихикнули и побежали. После животворящего душа готова по всем странам наяривать. Заодно посмотрим, что оно такое!

Из-за поворота прыгнуло чёрное нечто.

Я увидела зависшую перед лицом клыкастую пасть. Опустила взгляд чуть ниже. В мех утыкалась рукоять кинжала, который держала Женя. Сестрёнка махнула рукой, и монстрюга с хрипом отлетела в стену.

— С-сп-пас-сибо, — заикалась я.

Женя вытерла кровь с лезвия об шерсть твари и убрала кинжал за пазуху.

Я признала в монстрюге то собакоподобное существо, некогда носившееся по подземелью. На ней был ошейник с причудливым рисунком. Пока тварюга скребла лапами орнамент вспыхивал, а как собака обмякла — свет погас.

Рисунок плавно отделился от ошейника, взлетел и… сгорел! Грустный пепел, кружась, падал на пол.

— Что это? — выдавила Катя.

Ранимым местом чую, что-то не то!

Кусочек пепла, ползший по половице к монстрюге, коснулся чёрной лапы. Собаку разорвало, но вместо крови и прочего был… пепел! Такой же пепел!

— Пойдёмте-ка отсюда, – сказала Женя.

Пустой громадный коридор сменялся таким же. Это начинало угнетать. Казалось, носимся по лабиринту, из которого не существует выхода. Надеюсь, только казалось.

Мы остановились перевести дух. Саша достала брошюрку с картами этажей. Мы смотрели на неё (карту) и никак не могли понять, где находимся. Что было невыносимо обидно. Ведь вон он, выход, указатели к нему ведут. Десять-двадцать минут бега — и свобода! Но нет же!

— Возомнили себя самыми умными?! — Скрипучий голос эхом отлетел от стен.

Мы завертели головами.

Никого!

— Думаете, что достойны жить?!! — не унимался голос. — Вам с вашими блохами самое место на кладбище!

С потолка сорвалась тень, тянущая лапы. Наша свора бросилась спасаться. Коридор резко изменился. Будто мы из одного места попали в другое.

Не успела я понять, что произошло, как схватили демоны в синей форме:

— Попалась!!!

Глава Одиннадцатая

Страна Задумчивых Лесов, селение Цветочных Грёз, настоящее время.

Ювела Микели

Сидеть себе на вершине холма, жмуриться на солнце — чего ещё желать? Гребень бы не путался в косматых сине-зелёных волосах, пытаясь сломаться, а не выполнить свою работу...

Высилось цветущее дерево, стояли домик с садом за забором. С холма сбегала тропинка, ведущая в селение. Даже для бемиру* я была слишком не такая, любила находится на отшибе. Отдельно от мира и наедине с ним одновременно.

Кому-то достались полёт, путешествия по измерениям, благосклонность стихий, неудержимая магическая мощь. Восхитительно и запретно. «Дар» уготовили мне боги соответствующий, чин по чину. Если они есть, конечно, эти боги. Воспевают всемогущих существ жрецы в роскошных одеяниях с отрешёнными ликами, да здесь, в быту заурядном, когда дети от лихорадок гибнут иль неурожай приходит, ни слуху, ни духу от этих богов.

Что это я? Одним грядки пропалывать, другим выжигать города ради блеска короны. Всем своё.

Хватит, хватит ворчать. Делать больше нечего? Одарили хоть чем-то — на том спасибо. Смеяться смеёшься, да гнева свыше мельком страшишься.

Я умею понимать, о чём говорят листья. Таков мой «дар». Глодает зависть порой. Ясно же, у кого силы полны закрома, тому хоть горы по прихоти двигай! Не то, что простым смертным. Им своими ручками, в жару, в стужу надежду на счастье выгрызать приходится. И лелеют чародеев-душегубов имена в народе, аки совершенство. Кому противно не сделается, когда пашешь с утра до ночи, только выживать успевая, без богатств, без почестей?

Сейчас работы по дому много, его подлатывать постоянно приходится, размышлять толком некогда. А раньше частенько мучала моя слабость. Частенько. Хотя не так я дурна в колдовстве. Да кому не хочется большего?

Сколько наш брат-земледелец протянет, сотню лет, сотню с половиной? А другим по четыре сотни, по восемь попросту от Ранга, родились с долголетием в кармашке.

Полно. Толку от зависти.

Хоть кто бы знал, насколько бывает одиноко на этом отшибе от целой вселенной. Когда тебя под силу понять лишь листве, саду, покосившемуся забору, старому домику. И никому боле.

Как становилось очень грустно, я старалась найти хорошее в том, что у меня есть. Обычно легчало.

Сад, листва, домик, покосившийся забор… Они совсем родные уже. Мне больше никто и не нужен. Слушать щебет птиц ранним утром, читать пожелтевшую книгу в кресле-качалке, купаться в холодном озере, босиком ходить по траве, разговаривать с рассадой, встречать рассвет и закат… чем не счастье? Не всем же слава, злато и дворцы?

Длинноногая, с косматым ворохом сине-зелёных волос, курносым носом и непонятным соседям нравом — вот такая я. Странная и чудаковатая, подобно собственной магии. Если её можно магией назвать.

Гребешок хрустнул. Деревянный зубчик улетел в траву.

— Пятый за неделю, — вздохнула я.

Тёплый ветерок щекотал кожу. Грело солнышко. Хотелось так и просидеть весь день.

На забор села птичка. Настолько маленькая и воинственная! Совсем не боялась. Верно, следовало бы брать с неё пример. И не раскисать, тем паче от дум.

Хватит, хватит бубнить себе. Молодушка, ан ворчу, точно карга.

Пышные локоны норовили выскочить из рук, но получилось заплести косу с ленточкой. Под пристальным надзором птички.

Я вытащила из кармана огрызок карандаша и мятый, затёртый листок бумаги, которые давным-давно посчастливилось раздобыть на ярмарке. Праздненства всякие здесь бывали редко, если не сказать, что почти никогда. И когда бывали, это становилось величайшим, сказочным, словно ненастоящим торжеством. Тем, что запоминается на всю жизнь. И тем, что точно эхо, отдаётся в памятных вещичках, сохранивших в себе невероятное чудо.

Так. Помечтать всегда успею! Какой бы составить список дел? Набрать банку крупы и обменять на медную монету? Прополоть грядки? Приготовить зелье? Набрать крапивы? Сплести венок из полыни и повесить на дверь? Посидеть с удочкой, покормить мошкару? Заделать дыру в крыше?

Ветер распахнул предо мною калитку в сад. Вскоре знакомо скрипнул под ногами порог хижины.

Я взяла ступку, миску, левой рукой держала потрёпанную старую книгу, правой смешивала травы. Если со всякими творческими безобразиями-талисманчиками и чем-то лёгким я могла вытворять что-нибудь сама, без книжек, то с зельями осторожничала. Не с проста: корни зелиеварения уходят в первородную магию — самую могущественную из всех существовавших, самую неизученную и ныне исчезнувшую, если учёным мужам верить. Слабые её отголоски теплились в древних лесах, волшебных существах, в дыхании земли и ветре с гор, но отголосков мало. Особенно для того, чтобы мощь давно позабытых времён существовала в наши дни.

Стакан козляка, стакан бузинры, янбый уксус, мёд, лучецветы, марля и банка. М-м-м, и потом можно добавить в выпечку? Красота!

– Ювели? – позвал кто-то с тропинки. И это был не листик!

– Ювела, юноша, – поправила я.

Раздались осторожные шаги. В дом заглянула всклокоченная голова. Какая-то очень недоверчивая.

– Вы и есть Ювела? – уточнила голова.

– Да.

Демон показался весь. Долговязый, худощавый, в рубахе с пёстрой вышивкой. Помявшись, он объявил:

– Тсар открыл гончарную мастерскую. Сказал, чтобы я всем сообщил.

– Ты сообщил?

– Да.

– Дверь слева.

Демон хлопнул ресницами и поспешно вышел.

Пусть я робкая, коль не в безмолвных причитаниях! Терпеть не могу, когда отрывают от колдовства! Тогда становлюсь опасной и бью всех деревянной ложкой по непонятливым местам.

Через дыру в крыше на пол пробрался солнечный зайчик. Скрипела калитка на ветру. Такое родное, привычное.

Я схватила пустой кувшин, склонилась над бочкой. А воды в ней плескалось на донышке! Придётся кому-то прогуляться до ручья.

В саду окликнули листья бузинры:

– Осторожней!

– Почему?

Куст помолчал.

– Не могу тебе сказать, – наконец, обронила обычно бесшабашная листва. – Если скажу, то это будет неправильно. Оно и так плохо будет, если скажу, и того хуже! Нет, я ничего не могу тебе сказать!

И кого же мне надо боятся там, где выросла?

Я вышла из сада, оставляя на траве примятые следы. Зелень была удивительно мягкая, шелковистая, совсем не кололась.

– Полынь возьми! – прошелестели вслед листья дерева.

– Скоро вернусь!

Близко осень, воющая ливнями, равнодушная и безразличная. Потом зима, полная немногословных туманов. Но сейчас теплится благодать природы.

Вскоре я набирала воду из ручья. Она кружилась, булькала, будто тоже радуясь погожему дню. Вглядываясь в журчащий ручеёк, я заметила мелькнувшую там неясную тень.

Сзади раздался скользящий звук. На меня что-то накинулось. Тело онемело, не слушаясь. Не выходило даже закричать. Хотя, какой смысл кричать? Неужели кто-то, услышав крик из леса за деревушкой, прибежит на помощь? Кому это надо?

Покидали последние силы, сумевшие стать последними за считанные мгновения. Веки тяжелели, закрывались навечно. В спину впилось что-то острое. По одежде на землю сбегала кровь.

Нет-нет, рано умирать! Осталось столько невыплаканной тоски по собственной никчёмности, столько не зазвучавшего смеха, спрятавшегося в моём сердце, столько невымолвленных разговоров с листвой... Я не могу уйти! Тем более, так жалко! У жалкой жизни хотя бы должен быть доблестный конец! Иначе она бессмысленна! А я... я не сделала ничего такого, что мой язык осмелился бы назвать доблестным! Не хочу глупо умирать! Не хочу!

Под чьей-то ногой треснула ветка.

Пить силы перестали. Тяжесть улетела. Жуткое нечто упорхнуло за кем-то в чащу.

Сама не своя, дрожа, я поднялась.

– Беги! – крикнули листья.

Забыв про кувшин, бросилась домой. Кровь сочилась из ран, капала на траву. Только боль вытеснил страх.

Жить! Хочу жить!

Я ворвалась на кухню, судорожно принялась искать банку с полынью. Если за мной вернутся, то помочь мне сможет одна она!

Достала сушёную ветку, взяла её вместе с полной банкой и забилась в угол у бочки.

Из сада донёсся скользящий звук. Услышав его, невольно сжалась, сглатывая ком, вставший в горле. Через порог перелетело...

Это было кошмарное нечто. Достаточно большое, похожее на зверя. Концы задних лап сужались, словно иглы. На них оно и подкрадывалось ко мне. Два тонких хвоста. Передние лапы похожи на птичьи, будто у орла или гарпии. А морда… что-то среднее между львиной и демонической! С макушки свисают тёмные волосы. Рот распластался в злорадном оскале.

Меня трясло. Краем глаза я заметила, насколько бледными стали руки.

Чудовище, не стесняясь, упивалось моим страхом.

Собрав последние крошки силы, осмелившись защищать себя до последнего, я зачерпнула горсть полыни. Выдохнув, кинула её прямо в морду существу.

Оно по-звериному крикнуло, принялось извиваться, чихать, стало полупрозрачным, и, зло зыркнув на меня, вылетело из дома. Я долго сидела на полу в обнимку с банкой полыни. Каждое мгновение мне чудилось, что нечто где-то рядом, выжидает, чтобы вновь ворваться в мой дом, выпить меня, мою жизнь без остатка. Хотя, было бы там, что выпивать...

С полок слетел листик бумаги.

Я перепуганно завизжала, готовая бояться всего на свете.

Бумага не кусалась, существо не появилось. Немного осмелев, я нервно схватила бумажку, с сомнениями её разглядывая. Чёрными чернилами там было аккуратно выведено:

«Здравствуй, милейшая Ювела Микели. Я помог тебе и прошу того же. Дело в том, что я поклялся одной женщине защищать и оберегать её дитя, когда придёт Время. Появились слишком сильные противники, с которыми не имею права тягаться. Ты должна будешь сделать простую вещь. Успеть. Поверь, от одного этого будет зависеть множество судеб, и не только этого мира, но и многих других миров. Отнесись к моей просьбе серьёзно.

Настанет час, и ты поймёшь, что нужно сделать. А пока я лишь хочу, чтобы ты об этом не забывала»

На месте подписи красовался отпечаток лапы.

*Бемиру – селяне-колдуны, обычно обитающие близь Дикого Леса, вдали от замков и крупных городов. Представители Низшего Ранга среди демонов.

Глава Двенадцатая

Измерение 3.003, страна Нолерия, территория Дома S, настоящее время.

Ирбис Неверова

— Колющие, режущие предметы есть? — допытывался демон в синей форме.

Связанные по рукам и ногам, мы сидели в темнице. Вихрю персонально завязали пасть. Камни здесь холодные, это явно не пойдёт на пользу моему женскому здоровью! Хоть бы соломку подстелили, ироды!

— Колющие, режущие предметы есть?! — переспросил демон.

— Мы бы сказали «да, есть конечно, вот тут террористический рюкзачок, тут отдел с ножами, тут гранаты, тут слезоточивые газы, мы банда с севера и приехали навести суету в вашем городке»? — насмешливо поинтересовалась я.

— Не кормите её.

— Да, не кормите, дайте ему кто-нибудь милостыню и мою трапезу, а не то этот выфрик с голодухи и никчёмности окочурится!

Демон отвесил звучный подзатыльник. Перед взором почти заплясали звёздочки.

Мерзиотъ, кто тебя так учил обращаться с девушками?!

— Махал лапками на огороде, ворон отпугивал, больше пользы, — сквозь слёзы проговорила я.

— Тебе мало? — удивился демон.

— Вы-таки правда лучше распугивайте ворон, – сказала Саша. – Бить может, там заплатят получше. Ведь сытые богатые демоны не поднимают лапки на всех подряд. Я таки могу в жест доброй воли предложить вам работу уборщика в зарекомендованной ветклинике.

У демона дёрнулся глаз.

Что-то у всех такое происходит. Болезнь здешнего средневековья? Какой-нибудь дергоглазик демонический?

Воины схватили Сашину сумку и вытряхнули содержимое на пол. Стыренные бумаги, маленькая толстая книжечка, перьевая ручка, блокнот с рисунками, ключи, зеркальце, пузырьки с какой-то жидкостью... Уж не знаю, что там пытались найти, по нескольку раз пересматривая вещи.

— Это что? — рыкнул демон, держа в руке пузырёк.

— Духи, – с недоброй улыбкой ответила Саша.

Дознаватель откупорил бутылёк и втянул носом воздух. Зрачки воина сузились. Он схватился за горло и, кашляя, упал. Расползался аромат, напоминающий персиковый.

— Просроченные, — пояснила Саша. — Никак не выкину…

Другой демон взял пузырёк, спешно закрыл крышку и отдал какому-то важному хлыщу:

— На экспертизу.

Кашляющего господина увели. Досмотр, больше похожий на комедийное выступление, продолжался.

— Как вы открыли камеру?

— Сказали «Сим-сим, откройся!», — съязвила я.

Придурок поднял меня за горло.

— Как. Вы. Бежали? — процедил он.

— Ногами!

Меня бесцеремонно швырнули вниз.

Больно, етить твою ж мышь! Себя бы сначала так кинул! Честно же тебе ответила, расфуфыря!

У Кати отобрали пояс:

— Это что?

— Пояс.

— Это удавка!

— А я её использовала как пояс!

— Что это ещё такое?

— Финка! Не видишь?

— Откуда она у тебя?

— В кустах, блин, нашла!

— Причём тут блин?

— Висел он там!

— Где?

— В кустах!

— Финку откуда взяла?!

— Не помню, давно это было!

У камеры появились Хиллы и мымр чернобрысый. Воины показали им результаты обыска, в особенности финку, удавку, непонятные пузырьки и Женин кинжал.

— Откуда у них это? — вопросил чернобрысый.

— Должна быть в женщине какая-то загадка! — констатировала Саша.

— Вчера они напакостничали. Что произошло сегодня и настолько ли оно важно, чтобы будить в такую рань? — недовольно уточнил Дэвид.

— Ну… — протянул Иэн. — Они вчера из камеры сбежали.

Обалдеть, я и не знала, что глаза так широко распахиваются! Интересно, они у Дэвида потом захлопнутся? А то по нему не похоже...

— И сегодня тоже, — добил бедного хозяина замка Каспер. — Я их почти поймал. После слышал разговор, будто бы четверо девушек с волком взломали комнату наёмника. И сломали комод.

— Комод? — глупо переспросил Дэвид.

— Ничего мы не ломали! — не выдержала я. — Да, малость в ванной похозяйничали, вход комодом закрыли, но ничего не ломали! Если бы он дверь не пинал, всё осталось бы цело! Между прочим, мне эта деревянная громадина чуть на ногу не грохнулась! И где моральная компенсация?! Где она!?!

— То есть вы взломали? — уточнил чернобрысый.

— Да! А что, разве не ясно было?! — прошипела я.

— Каким образом? — не понял Иэн.

— Сказали «Сим-сим, откройся!», — огрызнулась Катя.

Вояки пустились в хоровые возмущения.

— Вы что, в магию не верите? — посетовала я.

— Из этого подземелья никто... никогда... не сбегал, — медленно произнёс Дэвид.

— Любое никогда когда-нибудь кончается!

Окинув подозрительным взглядом, Дэвид произнёс что-то. Воины почтительно склонили головы и удалились. Иэн спросил о чём-то, его братец обронил какую-то фразу. Иэн опешил, возмутился. Чернобрысый достал бумагу, схватил Сашину ручку и принялся строчить. Вскоре лист лежал перед нами.

Ну-ка, что же вы изволили накалякать?

«Никто не должен знать.

Неподалёку от замка Киланди идёт стройка, туда массово отправляют невольников. Работа тяжёлая, опасная, близко Дикий Лес, откуда набегами приходят хищные существа. От нас до стройки на лошадях чуть больше недели. Маршрут проходит через многие города. Нам выгодно, если во время маршрута вы сбежите. Если для этого нужны отмычки – предоставим.

Шансы выживания равны нулю. Не сумеете бежать — умрёте из-за изнурительной работы, взбесившихся чудовищ, сумеете — отловят и убьют. Не согласитесь на эту аферу — казнят здесь.

Рискнёте?»

Дэвид загадочно подмигнул.

Мы с сёстрами призадумались. Слишком похоже на чьи-то игры. Или западню.

Молчание затягивалось.

— И..? — поторопил Дэвид.

— Рискнём.

<><><>

Мы ждали в темнице. Без верёвок это было комфортнее, но от диванчика я бы не отказалась… К слову, наши вещи отдали. На том спасибо!

Эх, а дома столько диванчиков! Почти во всех комнатах! Валяйся, пока бока не отлежишь!

Скрипнула дверь камеры. Неулыбчивый дяденька кинул одежду. Выяснилось, что платья из грубой ткани.

Среди юбок нашлась связка увесистых отмычек.

Может быть, мне стоило относиться ко всему серьёзнее. Начать бояться. Тяготить размышлизмами о судьбинушке мозг, и головной, и спинной, и костный, чтоб проняло! Хоть на грамм осознать: происходящее имеет роковое, и, вероятно, трагичное значение. Домой я больше не вернусь. Но, вместо логичных терзаний, было весело. В моём случае, пожалуй, «весело» — диагноз. Страшный для окружающих и совершенно неизлечимый.

Из-под длинных юбкок кроссовки не сильно бросались в глаза. Туфли, в общем-то, никто не выдал, а попытался бы — своими драгоценными ботиночками побила лично... У нового облачения настораживала лишь глубина декольте. Я такое не носила! Пёс с ними, пусть любуются? Может, всё-таки косуху на плечи накинуть? Конечно, в этом мире косухи не надевают. Леди подавно. Но бросать любимую одёжку жалко!

Хоть майку с котом бы утащить!

Делать после переодевания было нечего. Ну, мы и стали горланить песни на разные лады.

Замечательно посидели!

И они посидели на дорожку ещё немного… А потом ещё немножечко… Пока, увы, за ними не пришли! Воины неаккуратно нас схватили и потащили куда-то.

Сами бы пошли, если что! В припрыжку! Обгоняя вас! Шторки вы недалёкие! Зачем так руки выворачивать!?

За темницей тянулись бесчисленные коридоры. Встречные демоны на нас постоянно косились. Некоторые с брезгливостью, некоторые с непониманием, а некоторые с гастрономическим интересом. Но мне было на них чихать.

И вот, наконец, мы вышли на улицу.

Солнечный свет ослепил на долю секунды. Я жадно вдыхала чистый прохладный воздух. По артериям пробежалось предвкушение очередного безумия. Живописно простирались средневековые постройки из серого камня, нестриженные газоны, деревья, широкие лестницы, по которым мы спускались всё ниже. Утреннее небо над головой переливалось облаками, звенящее пением ещё не улетевших птиц.

Нас вели по старинным улочкам, потом через диковинный сад, подъёмный мост, по тропинками и дорогами. Очертания замка растаяли далеко за спиной. Природа вокруг благоухала. Даже обычная грязь смотрелась мистически, отливая зеленцой.

Шли долго, больше часа. Тенистыми путями, правдами-неправдами оказались на выложенной камнями дороге. Приближался стук копыт.

К нам подкатились большие телеги, запряженные несколькими лошадьми. Лошадьми! Я влюбилась в этих животных с первого взгляда! Какие гривы, какие лапки, какое восхитительное телосложение! А глаза, а носы?! Отпустите, дайте погладить!!!

В телегах, прикованные цепями, находились демоны в обрывках одежды, многие с уродливыми ранами или шрамами. Видок тот ещё. Последние телеги вообще перевозили пассажиров в клетках, точно зверьё.

От процессии расползалось такое зловоние, что мне стало грустно за лошадок. Им это всю дорогу нюхать!

Эх. Хоть бы противогазы выдали!

Нас передали горделивым демонам, что небрежно запихнули в телегу, приковали цепями. Воины скрылись в придорожных кустах.

Мы поехали.

Пассажиры синхронно пялились на нас. Невольник неподалёку попытался заговорить. Естественно, мы его не поняли. Зато вызывающую интонацию почувствовали. Я праведно показала ему язык. С выражением показала! Гражданина будто ошпарило, он обиженно отвернулся, показывая, что больше с нами не разговаривает.

Стало скучно, мы решили переговорить. К сожалению, тут же накричали горделивые демоны. Перепалка была как нельзя ни к месту, и пришлось умолкнуть.

Я уже готова сбегать! Но пока рано. Приковали нас так, что отмычки или невидимки достать проблематично. Тем более при свете дня! Сразу всё отберут. Да и Хиллов с чернобрысым подставим.

Придётся опять ждать!

Деревья были выше десятиэтажных домов, раскидистые, с густой листвой. Я засмотрелась на них, мечтая уйти погулять среди таких великанов. Побежать по старому лесу, перепрыгивая через ручьи, рассмеяться вместе с шелестом листьев...

— Цыпочки, какими судьбами в наших краях?

Спросивший это раб выглядел парадоксально. К его изодранной рубахе, скованности и грязным волосам не клеились ни снисходительный тон, ни искры царственности в тёмных глазах.

— Говорить от страха разучились? — надменно уточнил он.

— От какого страха?

Демон не ожидал жизнерадостного ответа и пристально в меня вглядывался. Делать было нечего, тоска смертная, я тоже решила поиграть в гляделки.

С моим-то упрямством, и чтобы я моргнула?! Не дождёшься!! После вас!!!

Моргнул! Моргнул!! Он моргнул!!! Для закрепления победы нада скорчить презрительную рожу! Во! А чё ты так удивляешься? Я тебе и высокомерную покажу! И глупую! Видал?!

— У вас что-то с лицом, — сказал демон.

— Чего? — удивилась я.

— Не знаю… Возможно судороги.

— Это не судороги, а артистичность!

— Не уверен.

— Вы, верно, эксперт в театральном искусстве, раз с такой проникновенной тупостью отзываетесь о моём творчестве, — мстительно пропела я.

Демон несколько долгих секунд пытался осмыслить, комплимент это или оскорбление. Уверена, думай он чуточку дольше, и вся процессия наслаждалось бы скрежетом шестерёнок.

— Уважаемая, я посчитаю ваши слова вежливостью.

— Вы считать умеете? — восхитилась я. — А по вашей ро… простите, лицу, и не скажешь! Не могли бы вы продемонстрировать свои навыки собравшейся публике?

— Один, два… — неуверенно начал демон. — Подождите… Вы надо мной издеваетесь!?

Наша компания прыснула от смеха.

— Тихо! — шикнули горделивые демоны.

— Одуванчик! — шепотом продолжила я.

— Кенгуру! — включилась Саша.

— УК РФ! — сказала Катя.

— Феникс, — произнесла Женя.

— Что вы делаете? — недоумевал царственный демон. Для него это, скорее всего, звучало как хор шизофреников.

— В слова играем! — восторженно прошептала я. — Сосна!

— Аист!

Демон пучеглазился. Многое видел на своём веку. А хор шизофреников — нет. Вопиющее недоразумение! Сейчас, сейчас мы всё покажем. В деталях и в подробностях!

Вихрь в игре не учувствовал, лежал большим пушистым кулем. Не собирался показывать свои таланты кому попало.

Я и не подозревала, что знаю так много словесных игр. Чудесное влияние на память оказывают скованность и тоска по авантюрам! Вдруг таким темпом даже таблицу умножения вспомню? Не, это на вряд ли, нельзя вспомнить то, чего никогда не знал…

Золотистое светило мерно взмывало из пучины ветвей. Лошади звонко цокали копытами по рискованной для нас дороге. Зеленые ветви склонялись, будто желая расслышать разговоры. Небо красовалось уютными облаками. Мечталось вырваться из оков, взлететь вслед за солнцем, упасть в объятья какого-нибудь облачка и с придыханием смотреть на панорамы. К превеликому сожалению, реальность была менее поэтична. Мы прошлись по второму кругу по всем известным нам играм, потом по третьему… Я так устала от безделья, что стремительно провалилась в сон. Из дрёмы выдернул разговор на непонятном языке и повышенных тонах.

Процессия стояла. На все четыре стороны света простирался пригород. Невзрачные улицы тонули в грязи. Домики напоминали каркасные строения средневековой Германии, разве что скудная отделка камнем, вырисовывающая узор, выдавала нечто иное. Задёрнутые шторами окошки уныло косились на редких прохожих. Если бы я захотела сойти с ума, то обязательно поселилась здесь! В мрачной и безнадёжной обстановке сего поселения заполучить депрессию — проще простого! И депрессии станет столько много, что она вытеснит из дома все остальные эмоции, останется лишь резать её ножницами и штабелями укладывать в чулан… И то сомневаюсь, что полегчает.

С горделивыми демонами, руководящими нашей повозкой, спорили демоны напыщенные. В запылившихся камзолах, таких же невзрачных, как всё вокруг (кроме неба, естественно).

Две штуки напыщенных трясли мешочком с деньгами, что-то втолковывая горделивым. В какой-то момент обе стороны показались противнее, чем всеобъемлющая грязь города. Сколько в них самодовольного и вычурного… Плюнула бы. Но лучше не буду, с такого расстояния точно промахнусь, да и лишнее внимание привлеку.

Вдруг один из напыщенных тыкнул в меня пальцем.

Та-а-ак. С какого перепугу?!

Напыщенные вместе с горделивыми залезли в телегу, показывая на меня и на демона, который умеет считать. Последний почему-то напрягся. Мешочком с деньгами трясли всё активнее.

— Дура, сколько тебе лет? — спросил напыщенный.

Я обернулась. Там был только грустный деревянный бортик телеги. Так его оскорбить, это ещё постараться надо! Явно же речь не обо мне, я воспитанная и приличная девушка. Иногда. Время от времени.

— Сколько тебе лет?!

— У кого вы спрашиваете? — уточнила учтиво.

— У тебя, уродина!

— Я — красотка! — просмаковала с достоинством. — Коли не видите, советую записаться на приём к окулисту. Или психиатру.

Все, кто был в телеге, замерли от такой наглости. Приятно, конечно, быть в центре вселенной, но не в ущерб здоровью. А он, видимо, предстоит!

— Сколько тебе лет, девчонка?!

— Уже ближе к истине, — похвалила я. — Вы разве не знаете, что спрашивать возраст у девушки неприлично?

— Сколько тебе лет!?! — визжал напыщенный.

— Меньше тридцати.

— Поднимите её!

Горделивые, ворча, отстегнули цепи и поставили меня пред напыщенными. Я не торопилась раздать всем свеженьких горяченьких люлей. Интересно же, чем закончится!

Напыщенные осматривали меня самыми неприличными взглядами из всех существующих.

Гордые ещё пободались с напыщенными, заполучили мешочек, схватили царственного невольника и потащили из телеги. За ними вели меня. Я виновато зыркнула на сестёр.

Уже через пять минут ходьбы по подворотням и местному «болоту» подол платья запачкался так, что ни за что не возьмусь за его стирку! Скорее руки сотру, чем грязь смою. И кроссовком досталось.

Мы ушли слишком далеко.

Горделивые тащили невольника. Они же собираются возвращаться к своим сородичам? Может тогда и я того, за ними, городской тенью прокрадусь вдоль старых стен? Авось одинокую потеряшку в грязном платье никто не заметит.

Глава Тринадцатая

Нас провели в богатенький дом. Я думала подождать, пока они потеряют интерес или отвлекутся. Потом слиняла бы за горделивыми. Им же нужно вернуться?

Угу. Дождалась.

Определили нас в промозглый подвальчик. Только воздух был не свежий, как в зимнем лесу, а мерзкий и затхлый.

Невольнику нацепили ошейник, пристегнули цепью к торчащему из стены кольцу. Меня просто отпустили. Заветная дверь демонстративно захлопнулась прямо перед носом.

Посредственный я ниндзя.

Осторожно постучала по двери кулаком. Металлическая. Выбить не смогу. Опять придётся ждать! Скука смертная. Хм. А демона получится научить играть в слова?

— Жизнь моя тяжёлая… — провыла, бухаясь на пол рядом с рабом. — Кто будешь?

— Бэклис, — неохотно вякнул он.

— Оторвать цепь сможешь?

— Шутишь?! Как я её порву?

— Руками.

— С*** (непечатно), не расслышала, что они говорили?! — проигнорировал ответ горе-соучастник. — Наш хозяин теперь — какой-то е******* (непечатно) рыцарёк, и если надо мной поиздеваются и прирежут, то ты здесь — просто шлюха! Пока не наскучишь или сдохнешь! Вообще вменяемая!?! Нам п****ц (вновь непечатно)!!!

— Заткнулся и вникаешь предельно внимательно, — рыкнула раздражённо. Демон, подобного не ожидав, притих. — Во-первых, я тебе не с***, а барышня приличная. Во-вторых... да, невменяемая! В-третьих — прекратил истерить и включил голову. Уяснил?!

Дверь скрипнула. Порог переступил не то чтобы трезвый господин в кружевных панталонах. В одних панталонах. Мельком глянув на невольника, он принялся детально меня рассматривать. Мы в школе, в кабинете биологии, схожим образом на скелет в шкафу таращились, без похотливого азарта разве что... Учительница ещё сказала тогда многозначительно: «Он не записывал конспекты на уроках, бедняжка. Детишки, видите, сколько свободного места в шкафу?».

Эх. Молодость, молодость.

В подвальчик пришли напыщенные:

— ****ь Невменяемая. Лишь на этом языке понимает — совсем на провинциальной моде помешалась. Раб спокойный, вам понравится.

Хм. Любопытно. Если бы наши с Бэклисом роли поменяли, он больше усилий приложил для побега?

— Вон отсюда! — приказал лыцарь подчинённым.

Я поднялась, отряхнула юбку. Рыцарёк приблизился, источая стойкий антиотрезвительный аромат.

— Люблю баб с дерзким огоньком, — глухо выдал мужчина.

Дядя, там не огонёк, там пожар. Тебе уже пора бежать, чтобы не подпалить панталончики. И другие ценности из той же области.

— Таких приятно учить правильному поведению, — продолжал лыцарь. — Показывать, что можно, что нельзя.

— Правильное поведение, простите, предпочитаю изучать самостоятельно, — мурлыкнула я, размеренно и самодовольно моргнув. — Знаете ли, характер тяжёлый. Конечности тоже. Иногда упадут ненароком на кого...

Лыцарь сделал шаг ко мне. А я юркнула брысь из подвала. Гневный вопль из-за спины оглушил, наверное, район. Никогда бы не подумала, какие децибелы может набрать лыцарское недовольство!

Размахивая кулаками, демон в кружевных панталончиках пустился в погоню.

Я ускорилась.

Ёкарный хомяк, Бэклису помочь собиралась! Как прикажете совместить?!

Впереди караулил напыщенный. Я бежала в лобовую.

Эх, была не была!

Долетев до напыщенного, я ускользнула к плинтусу. Прям клубочком там свернулась. Демоны столкнулись и покатились. Я метнулась к придавленному напыщенному и отобрала связку ключей. Пока они не успели отлепиться друг от друга, бросила ехидным тоном:

— Прости, милашка, ты не в моём вкусе.

Выбрела к подвальчику по счастливой случайности. Я сегодня чёртов везунчик! Правда, лимит удачи исчерпался на снятом ошейнике.

В помещение ввалилось пятеро с оружием. И раскрасневшемся лыцарем во главе.

Знаете, читать про какие-то там мечи, сидя в уютном двадцать первом веке — дело плёвое. А вот когда увесистыми метровыми железками размахивают рядом, собираясь вспороть нутро... Кардинально неодинаковые ощущения!

Пришлось отступать.

Свистнуло лезвие. Я прыгнула в угол, пытаясь зажать длинную рану ра руке. Запахло кровью.

Какая резкая перемена настроения!

Я затравленно огляделась. Но бежать некуда.

Некуда...

Всё?

Чувства нарастали, клубились, заполоняли разум, готовые выплеснуться крушащей лавой.

Да схавайте!

Я — Ирбис Неверова! Моё имя рычит, не боясь неизбежного, и душа тоже! Не собираюсь умирать в тихом, забытом богами городишке, бесславно и бессмысленно! Пусть так подыхают те, кто хочет!

Какими бы ничтожными ни были мои шансы, я заставлю с ними считаться.

Что-то дикое заревело внутри, распахнуло горящие глаза, отдаваясь яростью в каждой клеточке тела.

Я оскалилась.

Дом тряхнуло.

С потолка серым дождём посыпалась пыль.

Демоны попятились, перешёптываясь. Пол под ногами задрожал. Он ожил, словно взбунтовавшись нерадостной судьбе. Затем хрустнул и осыпался, увлекая меня в темноту. Заодно и Бэклиса, которого держала за руку.

Лёгкие сбивчиво вбирали крохи воздуха. С рокотом летели комья земли.

В этот миг мрак распался на чёрно-белые крохотные квадратики. Они помутнели и исчезли, обрубая моё сознание.

Кругом было темно.

Ура!!! Живая! Не так-то просто от меня избавиться! Вот вам, засранцы, дегенераты, а не мой труп в канаве!

— Пора, — зашептала темнота.

Я собиралась возразить: кому тут пора?! Неплохо валяюсь! Вполне комфортабельно! Однако вместо возражения лишь щёлкнула пастью. В порыве объяснить, что мне никуда не надо, разлепила глаза.

Кругом жил мрак. Да, именно так. Он перетекал, вырисовывал силуэты диковинных существ, почти неслышно шушукался, с любопытством поглядывая на меня. Я же лежала на земле. Она была настолько приятная, что совершенно не хотелось вставать — зарыться бы в неё поглубже и забыть обо всём. Обо всём.

Я кое-как закопалась. Стало тепло, словно незримое солнце вышло из-за туч, согревая продрогшие тени.

Хорошо...

Долой дедлайны и погони, хватит этой побочки цивилизации. Долой сидение за ноутбуком, долой беседы с невменяемыми заказчиками, долой куча чашек кофе в ночь! Объявляю выходной!

Распадаясь на крошечные песчинки, глубже уходила, погружалась в умиротворённую дрёму. Из нирваны вырвали вопли. Поначалу я думала, что мне показалось. Но нет — снаружи кто-то кричал. Покой извинился и уполз. Недовольная я откопалась из земли, готовая вразумлять особ, не блистающих чувством самосохранения.

— Девка! — орал Бэклис. — Ты где!?

— Изволь закрыть варежку! — разозлилась я.

Демон повернулся на голос, вглядывался выше моего затылка. Не видит что ли?! Я-то прекрасно вижу! Правда, почему-то чёрно-белого.

— Ты где?

— Где-нибудь да есть! — съязвила я.

Нечего барышне глупые вопросы задавать! Особенно, если перед этим умудрился испортить ей настроение! К беде и неприятностям на ранимые места сие! Примета такая!

— Мы в ловушке, — сообщил парень. — Я пытался найти выход. Его нет.

Мозгов у тебя нет, сердешный...

— Посторонись, — вздохнула я, проползая к склону пещерки.

— Девка…

— Аю?

— Возможно, мы тут не одни…

— А с кем?

Можно я ляпну «Она красивая?»? Или «Давайте, повеселитесь без меня»?

— Будто ползает кто.

— Тьфу ты, тревожник... Я ползаю! Не мешай, кому говорят!

Меж двух глыб, соприкасающихся верхушками, виднелся проход. Его следовало немножко раскопать, дабы некоторые не застряли ненароком. В ходе раскопок нечаянно кинула землёй в Бэклиса. Он стоически не завопил. Всего-то панику на лице изобразил.

Получилось донести до демонюки, где же выход, только через пять минут. Я первая шмыгнула в узкий каменный туннель. Невольник полз медленно, приходилось постоянно останавливаться.

Выбирались мы долгонько. Понятно, думаю, по чьей вине.

Эх. Ладно. И так нервняк у парня. А я насмехаюсь ещё...

Потянуло свежим ветерком. На камнях задребезжал слабый свет. Кое-где появился мох. Под щебет птиц, аки под фанфары, я выползла из каменного хода, оказываясь в... кусте.

За мной выбрался Бэклис.

— Свершилось, — не удержалась от сарказма.

Так! Хотела же не насмехаться! Почему моё специфическое чувство юмора успевает везде раньше, чем я?!

Там, где недавно чернел вход в пещеру, росла трава.

Городом даже не пахло, вокруг раскинулся лес. Не знаю, как Бэклису, а мне в обязательном порядке предстоит нагнать сестёр.

— Ну всё, прощай, — махнула рукой, направляясь неясно куда.

— Подожди! — Демон и не думал удалиться. — Куда собралась?

— За сёстрами.

— Ты неубиваемая?!

— Потрясающая способность, правда?

— Если поймают?

— Нос сломаю.

— Кому?

— Тому, кто по глупости решит меня ловить. Ну, во всяком случае, постараюсь.

Бэклис улыбнулся краешком губ, сдавленно усмехнувшись:

— Ясно, почему вы в той повозке оказались.

— Прощай, говорю!

Чего ему надо? Подозрительный какой-то.

— Я с тобой. Мне нужно в город. Кое за чем.

— Скатертью дорога!

— Ты не знаешь, куда идти.

— Ложь и провокация!

Бэклис, вероятно, думал что-то вроде: «Ну, ну, глупая девка, поглядим, куда ты выведешь».

По правде, я действительно не разумела, куда идти. В какой-то момент развернулась, вызвав у демона ухмылку, поковыляла в противоположном направлении. Нарезая неуверенные зигзаги по пересечённой местности, мы выбрались на чумазую дорогу, а по ней в пригород. Бэклис недоверчиво на меня покосился.

Самый умный, да?

— Удачливая, — бросил невольник. — Что у тебя с раной?

А раны не оказалось. Только продолговатая дыра на одежде.

— Нормально с ней!

Что. Мать вашу. Происходит?!

Почему дом тряхнуло, будто в городе бушевало землетрясение, но дома целы и горожане спокойные? Как сломался каменный пол? Как мы свалились в пещеру? Как я видела в темноте?

Вопросы, вопросы, вопросы...

Что за твари пытались напасть в замке? Почему ещё в нашем мире у визгливой тётки загорелись волосы и сумка? Есть ли между всеми этими событиями взаимосвязь?! Где взять ответы?! Вмешались потусторонние силы? Мы находились в месте проявления аномалий? Или пора перестать удивляться в мире магии?

В течении получаса, пока я месила грязь на улицах незнакомого городка, в голове не появилось стоящей идеи, объясняющей происходящее.

— Нам сюда, — внезапно сказал Бэклис.

Демон бесцеремонно схватил под локоток и потащил в какой-то дом.

— Зачем? — шипела я, пытаясь упираться.

— Есть хочу.

Я стукнула демона пяткой по берцовой кости. Недостаточно сильно для перелома, ан достаточно для того, чтобы наглец ошарашенно поджал ногу.

— Ты из тех леди, которых надо приглашать со всем пиететом? — усмехнулся раб.

— Вдруг да?

— Я дам поесть за свой счёт.

Чего? Откуда деньги у невольника?

— Идёт!

Мы вошли в неопрятную харчевеньку. Харчевней и чем-либо другим её не назвать: пустой тёмный зал, реденькие покосившиеся столы, самый дальний оккупированный крысами, заляпанные половицы, отошедшие доски у потолка… Настолько неопрятных заведений я не встречала. Надеюсь, хоть покормят вкусно.

Тучненький харчевеньиник брезгливо взирал на Бэклиса. Казалось, от отвращения пухлику свело губы, и поэтому он ничего не говорил, едва нос не зажимая. Переведя взгляд с невольника на воинственную меня, харчевеньиник (до чего забавное слово) натянуто улыбнулся, пропел что-то на ихнем языке.

Бэклис расправил плечи, стряхнул соринку с разодранной рубахи:

— Я Морус Альварес, советник Его Величества Тейвела Колееберн Свирепого, и я голоден. Тащи лучшее, если не хочешь сдохнуть.

Пухлик упал в обморок, ломая стеллаж с утварью.

Говорил Морус-Бэклис чуть менее страшно, чем Женя, харчевеньиника вполне возможно понять. Однако после Жениного вежливого «Доброе утро» уже ничего не пронимает.

Демон повернулся ко мне, вдруг одаривая пристальным вниманием. Раньше он казался блёклым. Жалким. Сломанным. А теперь от него веяло опасностью.

— Хочу кушац! — Что ещё могла сказать?

Бэклис наклонился, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Я — советник короля, — зачем-то повторил он.

— Слышала, слышала. Кстати, ты в итоге Бэклис или этот… Морик…

— Морус.

— Да, да, он самый.

— В итоге Морус, но в некоторых ситуациях удобнее представляться Бэклисом.

— И что была за «некоторая ситуация»?

— Алрэ советник! — Пухлик подскочил и тут же рухнул лбом в пол. — Щаз всё будет! Не велите казнить!

Невольник направился к столику с крысами. Пухлик скрылся за дверью на кухню. Морус-Бэклис плюхнулся на скамью, подвинув возмущённо пищащую крысу, положил руки на стол. Я осторожно села напротив, скосив глаза на грызунов. Больно они бандитские.

— Что-то манеры у тебя не королевские, — размышляла я.

— Какая разница? — белозубо улыбнулся Морус. Поразительно живо. — Я немного в розыске.

Я оглядывала Морика, как пьяный рыбак белую акулу. Вроде бояться надо, что такая махина попалась, но любопытно же…

Тёмные глаза взирали властно и расчётливо. А вот оттенок сальных паклей разобрать не выходило. Зато беглец мог похвастать идеальной осанкой. И ухмылками зубастыми. Выразительнее, чем у меня. Хм.

После потуги повторить чужую мимику часть крыс испуганно запищала и спряталась.

— Неплохо для первой попытки, — похвалил Морус.

Сам серьёзный, а подбородок трясётся! Я так обидеться могу!

В зал прилетел испуганный паренёк, принялся расставлять тарелки с едой. Крысы вдруг заползли на стол, стали есть. Я хищно пригребла к себе несколько тарелок, рыкнула на ближайшую зверушку. Ибо кушац без боя не отдам! Моё! И ничьё больше!

Еда оказалась обалденная. Без понятия о называниях этих аппетитных штук, всё равно вкусно! Правда, где-то на седьмой тарелке стало грустно, что в меня больше не влезет. Но я упорно продолжала пожирать еду с восьмой.

— Нас она не съест? — забеспокоилась крыса.

— Страх-то, — насторожилась другая. — Видели, видели улыбочку её? У меня сердце ухнуло!

— А зубы, зубы у неё какие?

Ну надо же! Говорящие крысы!

Даже говорящим крысам тарелку не дам!

Морус доел супчик и заговорщески спросил у подвинутой животинки:

— Ве, где найти профессора Реджинолуса?

— Мо, достал уже, — простонала крыса. Она опустила нос в стакан с соком и пустила пузырьки.

— Говори, — не унимался Морсик.

Крыса вынырнула из сока, задумчиво облизнула кончик носа перед тем, как поведать:

— Профессор обитает на Салветрс стрит, дом сорок два, второй этаж. Собирался уехать из города к концу лета.

— Спасибо, Ве.

На девятой тарелке начало слегка подташнивать. Поваляться бы тюленем, переварить. Только Морус встал из-за стола и потащил меня на улицу. Умный гад! Понял, что в таком состоянии резво ножкой дёргать не могу! И ручкой тоже! Иначе всё выльется! Зачем потащил, спрашивается. Могли бы в харчевне распрощаться.

Где достать диван или куда упасть так, чтобы было не видно?

Я мстительно булькнула и зашагала быстрее. Подумывала высказать Морсу, что мне ни к каким профессорам не надо, тем более с невыговариваемыми фамилиями, но получился жалобный бульк.

— Зря ты так много съела, — сочувственно произнёс Морус. — Понятное дело, проголодалась после такого. И всё же. Нельзя так напрягаться в первый раз. Ничего, у мэтра Реджинолуса точно есть, где прилечь.

У-у-у, стервец, просёк слабые места! Нет, чтобы дать посидеть на скамеечке, подумать о вечном, подождать, пока еда утрамбуется в желудке! И скамеечку с собой не взял! Не джентльмен! Ик!

Улицы тянулись бесконечно. Галдёж и гам начинали раздражать. Они были даже в подворотне, куда мы свернули.

Морус дёрнул меня в сторону. В этот момент чудом не покидавшие пищеварительный тракт яства решили, что дальше они со мной не пойдут — остались возлежать за кустиком. И в глотке ещё противно от желудочного сока защипало...

Мерзость!!

— Идём, — раскомандовался Морик.

Я. Убью. Этого гадёныша.

Мысленно схватила его за патлы и повозила высокопоставленной мордашкой о стену, только заметив там обугленную дыру. Похоже, от фаербола. Или чего-то такого.

Я же стояла напротив этого места...

Из дома потянуло палёным.

— Пытались убить, да? — выдавила на ходу.

Опять?

— Да, — обронил Морус.

— Зачем?

— Следует спрашивать не у меня, почему за тобой таких посылают. Алрэ. И ты не назвала своё имя.

— Ирбис.

— Красиво.

— Мне тоже нравится.

Дэ-факто: некто, свободно гуляющий по городу, умеющий кидаться огнём, собирается меня прикончить. Именно меня, не советника в розыске.

Они там охренели?..

Мы остановились перед унылым покосившимся домом. Морус постучал металлической ручкой. Открыл дверь сутулый старикашка, минутой позже показавший лестницу на второй этаж. Тот оказался на удивление добротным. Мрачноватым и сдержанным в интерьере, может, с наглухо задёрнутыми шторами, поникшими цветами. Зато и с обещанным диванчиком.

— Мэтр Теолиус Реджинолус?

Как он это произнёс? Язык сломаешь!

К нам вышел мужчина со слегка подпалёнными волосами. Был бы он человеком — ему дали около сорока пяти. Плюс-минус пара лет. Во всяком случае, казался он воодушевлённым. А это скидывает возраст.

— Здравствуй, Альварес. Не ожидал визита. Тем паче, в такой-то глуши. Здравствуйте, мисс. Чем обязан?

Морус задрал рукав рубахи, показывая чёрные символы.

— Вы удивлены, профессор? Могу объясниться. Услышал то, чего не должен был слышать, и сделал то, чего не следовало. Был приговорён к казни. Бежал. Хотел встретиться с другом, но попал к работорговцам. Спонтанно бежал повторно. Вот, собственно, и заглянул в гости. Вы можете мне чем-то помочь?

Мэтр вгляделся в символы.

— Руны Пропавшего Архипелага, — охнул мастер. — Старший футарк!

Реджинолус принялся выводить какие-то знаки над конечностью пострадавшего. Периодически хмурился и проговаривал что-то, беззвучно шевеля губами.

— Заклятье мощное, делал придворный маг. Активировано кровью, на деактивацию не рассчитано. Проклятье стойкое и прогрессивное. Ужасающе и прекрасно. Въелось сильно, хотя подсажено не так давно. Если вырвать целиком сразу — риск смерти, если по частям — разъест тебя ещё сильнее, и, возможно, никогда не снимется полностью. Тут работа на месяцы и с благословления удачи, мой мальчик.

— Я не боюсь смерти, — сказал Морус.

— Хорошо.

Метр вздохнул и вспомнил про меня:

— Мисс что-то нужно?

— Нет.

— Наверное, с жильём будут проблемы. В твоём-то, Альварес, положении. Ты хоть с другом тем связался?

— Не успел.

— Тогда я ему весточку пошлю. Не возражаешь?

— Буду благодарен. Особенно, если разрешите пожить у вас. Могу взять на себя уборку.

— Ты научен убираться, Морус? Верится с трудом. Ладно, ладно! Оставайтесь, конечно. На кухне иногда что-то взрывается и клиенты приходят, а так тишь, благодать. И королевская гвардия вряд ли заявится. Но. К сентябрю я переезжаю в академию. Приглашаю с собой.

— Вы очень добры! — просияла я. Словно нашла больного брошенного котёнка и смогла пристроить. Несмотря на то, что котёнок меня сам зачем-то притащил. — В таком случае, оставляю этого бедолагу вам. До свидания.

— Уходите? — вскинул брови профессор.

— Да, мэтр.

Я бы сюда и не приходила.

— Ирбис, — проговорил Морус. — Кажется, сама не понимаешь. Ты обладаешь магической силой.

Шта?

— В подвале твои глаза меняли цвет. Я раньше такого не встречал. Мэтр... раз обычная магия бессильна, стоит ли обратиться к необычной?

Шта?!

Так! Я. Магичить могу?!

Молитесь, чокнувшиеся убийцы! Ка-ак колдану вам по первое число! И подзадники свежие раздам, тогда уж наверняка! Пусть попробуют огнём покидаться!!

— Дело в том, — кашлянул мэтр, наблюдавший за мной, — что желтеющие радужки являются неоднозначным признаком. Да, миледи, они у вас сейчас янтарно-жёлтые. Фонит действительно необычно. И при неумелом использовании будет опаснее среднего.

— То есть? — не понял Морус.

— Мисс либо не снимет проклятье, либо изничтожит и тебя, и местность вокруг. От способностей зависит. Редкая сила — ответственность. И отсутствие учителей, способных подсказать. Подобная магия может склонить всех перед своим обладателем. Или разрушить его же полностью.

Похоже, мне стоит сделать вразумлённый вид.

— Спасибо, что просветили, профессор. Буду иметь в виду. Мне пора.

— Госпожа Ирбис, — окликнул мэтр, заставив обернуться у порога. — Прошу. Отнеситесь к сказанному только что серьёзно. И... берегите себя.

Я молча кивнула и вышла из комнаты.

Глава Четырнадцатая

На макушку грохнулась холодная капля. От неожиданности я вздрогнула. Тело покрылось мурашками.

Бр-р-р!

Пыл немного поубавился. На плечо упала вторая капля. Я устремилась к какому-то крыльцу, разбрызгивая грязь. Козырёк над ним был узенький, чтобы не мокнуть приходилось вжиматься в дверь. Дождь же моросил во всю, распугивая прохожих.

Вдруг за дверью кто-то начал спорить. Вероятно, собираясь выходить на улицу. Я принялась суетливо озираться, но так и не приметила других козырьков или навесов. Ливень усиливался. До пристанища мэтра сухая не добегу, да и распрощались уже.

В чужом мире, в чужом городе, без каких-либо связей или хотя бы дома загреметь с болезнью — мечта! Не моя точно.

Слетела капля. Подняв голову, я увидела трещинку в козырьке.

Прохожие разбегались кто куда. Некоторые из них ныряли в старый, но на удивление целый дом.

В замочной скважине заёрзал ключ. Так как выбора не было, я рванула с места в карьер, то и дело поскальзываясь. Перед входом в запримеченный мною дом столпились студиозы (в одинаковой форме и с баулами), стараясь скорее протиснуться под защиту крыши. Я просочилась мимо стражников с ними, после юркнув за стеллаж. Оказалось, пробралась в старинную библиотеку: всюду высокие потолки, вереницы шкафов с книгами, ажурные окна над шкафами, поскрипывающие половицы. Обстановка не сильно роскошная, ан в то же время затаённо-торжественная. Мне понравилась.

В помещении царил полумрак. На улице разбушевался ливень, было слышно, как он неистово хлещет по крыше. Я отдалилась ещё от радостно щебечущих студиозов и свернула в пустой коридор. Сопровождал лишь звук собственных шагов.

Сумрак полоснул свет молнии. Белая вспышка прочертила тени от узора на окнах и исчезла. Почти сразу же раздался рокочущий, словно смеющийся гром.

Просто скитаться не хотелось. Я иногда подходила к шкафам, брала книги, ввиду невозможности прочесть хоть слово возвращала обратно. Кое-где, у вытянутых окон, встречались запылившиеся скамьи. И зачем расстарались с охраной, раз здесь никто не бывает толком, спрашивается?

В большом окне вспыхнула молния, рисуя на половицах мою тень. Не успел разряд полностью потухнуть, как бабахнул оглушительный гром.

Взгляд за что-то зацепился. Я подошла к шкафу. На корешке красной книги поблёскивали знакомые буквы.

Я вытащила томик и открыла на середине. Было похоже на английский. По которому у меня тройбан был всегда.

Ладно, попытка не пытка.

«Охотясь за Погибелью, убил Он Олесаю Пуночку Ла Инэис. Мало того, что та почтения должного ни к кому не питала, спала с простолюдином и забрюхатила от оного, так и породила Погибель. Прознала о кончине дочери птица Сирин, старуха-хозяйка ветров, на драконе по небесам рассекающая, с власами, точно звёзды. Зря велись на её изящное лицо и серьёзный вид, ведь являлась она неописуемой негодяйкой, жестокой без меры. И устроила кровавую жатву. Долго горевал доблестный Муж, милосердия для трёх знатных дев просивший, да поклялся отомстить за них, своих подданных, Он. Ни один не жертвовал столь ради спасения от Погибели, как...»

У меня выдрали книгу из рук.

— Нищенка, книга для студентов Королевской Академии! — презрительно шикнул пацан. Демон положил мою книжку на верхушку стопки, которую держал, и двинулся дальше.

— Стоять! Вернулся, извинился и отдал Алрэ книгу!!!

Студиоз обернулся.

— Это ты вопила? — не поверил парень.

— Во-первых, не «ты», а «вы», во-вторых не вопила, а праведно возмущалась!

— А-а-а… Иди возмущайся на улицу.

Я подошла к нему, собираясь договориться, но меня бескомпромиссно толкнули. Я не успела сгруппироваться и проехалась по полу, раздирая колени, плечо. Было больно! Кипя от обиды, подлетела к студенту, мстительно врезала по опорной ноге. Парниша упал, веером раскидав тяжёлые тома. Я цапнула нужную книжку. Увы, демон вскочил и что-то заорал. В коридор хлынули студиозы, дяденька с алебардой. Парень что-то им втолковывал, тыкая на меня пальцем.

Что могу сказать? Первого броском отправила в сторону лавочки, немного не докинула, второму пробила красивый нокаут. Над ушами просвистела алебарда, и навалилась толпа. Я пыталась бороться. Ан не допыталась, прозевав удар в живот. Что было дальше, думаю, догадаться несложно...

Мне надавали тумаков, так, что от боли свернулась клубочком, оттащили куда-то за шиворот и швырнули в воду. То есть, как оказалось, в лужу перед порогом.

Студиозы смеялись, обмениваясь шутками с надутым от гордости охранником.

Я встала. Под нарастающий гогот попыталась отряхнуть юбку платья, поморщилась от боли в плече.

Захлопнулась дверь. Очевидно, внутрь меня больше не пустят...

Оставалось чихнуть и потопать восвояси.

Мокрая одежда стала тяжёлой, неприятно облепляла тело. Я замёрзла. В пелене ливня, которая почему-то отдавала красным, было совсем не видно, куда идти. Поплутав по бледно-карминовым лужам, поняла, что заблудилась. Возможно, странно прозвучит из уст того, кто не заморачивался знанием пути. И всё же раньше я по наитию чувствовала, куда мне. Словно шла следом за блуждающим огоньком. А сейчас огонёк погас.

— Госпожа ходит одна в такую погоду?

Я повернула голову на голос. В красноватом тумане ливня стоял широкоплечий силуэт под зонтиком. Русскоговорящий.

Кракозябер знает, что тут творится.

— А вас что-то смущает? — зубасто улыбнулась я.

— Не слишком Госпожа беззаботна?

— Не слишком ли гражданин назойлив?

— Любите отвечать вопросом на вопрос?

— А вы?

Силуэт не думал уходить.

— И вы не боитесь? — спросил он.

— Чего не боюсь?

— Гулять одной. В грозу.

— Не, не боюсь.

Вспыхнула молния. Над крышами домов разлился оглушающий гром.

— Госпожа, я хотел бы кое-что узнать.

— Справочник в библиотеке.

— Госпожа, я хотел бы кое-что узнать у вас.

— А я не справочник. Вы обознались.

— Каким образом Госпожа бежала от Господина рыцаря?

Я замерла, как вкопанная. Откуда он знает, что там была? Знает, что была, но не знает, как ушла! То есть не видел и не говорил с теми, кто видел! Получается, он...

— Ты кто? — Прямолинейности мне не занимать.

Силуэт схватил за горло и прижал к холодной стене. В другой руке демона вспыхнул огненный шар. Зонтик валялся в луже, чопорные одежды промокали до нитки, но мистер не обращал на это внимания.

— Прежде чем навсегда покончить с тобой поведай, какой Бездны ты опять сумела скрыться! Говори!

— Я плохо поступила?

— Всё из-за тебя!!!

Чего, чего?

— Говори!

— Я в окно вылезла.

— Кто был с тобой?!

— Бэклис какой-то.

— Ты вылезла в окно, запертое и забранное решёткой?!

— Бэклис помог.

Меня начали душить. Скажу честно, ощущение не самое приятное. Ещё и башка соображает всё хуже с каждым мгновением. Хочется судорожно сделать вдох, вот только кто тебе даст?

— Говори правду!

— Мне сказали не говорить! — выпендрилась я.

— Кто!?

— Алрэ рыцарь!

— Что?

— Он решил, что я ему не подхожу, и вышвырнул из дома! Он разбил мне сердце! Представляете?! И Бэклису тоже! Он его отверг! Обманул бедняжку! Жестоко и бессердечно!

Так. Бред шизофреника я уже несла, теперь упражняюсь в ахинеи придушенного! Ну и ладно, не сама же кислород перекрыла, устраивая весёлую жизнь мозгу?

Пока убийца ругался, я схватила руку на горле за средний палец, резко потянула от себя. Болевой приём сработал. Демон отшатнулся, отпуская шею. Я ударила по вражескому ботинку и пинком отправила убийцу в места не столь отдалённые. То бишь в лужу.

Успела ускользнуть до того, как в стену врезался огненный шар. Дождь смывал следы, над головой гремела гроза.

Кровь бешено стучала в висках, ноги заплетались. Я упрямо продолжала бежать. Молнии в кромешно-чёрном небе блистали всё ярче, рёв грома становился звучнее. Грязь словно ожила, змеями проносясь мимо.

Что-то разворачивается прямо у меня под носом, а я не чую! Клубок тайн и недомолвок сплёлся настолько плотно, что шагу ступить некуда! Вопросы растут и всходят один за другим! Мать умерла в несуществующей катастрофе, отец пропал без вести, по углам клубятся странности, я в незнакомом мире и, не нарушая традиции, совершенно одна! Меня постоянно пытаются убить, причём, непойми за что! Теперь ещё и магический дар объявился! Всё происходит слишком быстро. Если бы можно было замедлить происходящее, рассмотреть под разными углами, подумать, неспеша сделать выводы…

Чавкнула грязь. Нога увязла по щиколотку. Вытащив её, я утопила вторую.

Что-то внутри насторожилось. Я огляделась. Вызывали подозрение кусочки темноты, таящиеся в щелях, лужах, перед порогами, за углами, больше похожие на кипящую смолу. Они дёрнулись и начали меня окружать.

Придётся жалеть себя позже.

Я собралась с мыслями, выдохнула и рывком сорвалась в резвый бег. Тени помчали ко мне. Набрав воздуха, оттолкнулась от склизкой земли. Тьма привстала, стараясь дотянуться до моих кроссовочек. Приземлившись, я полетела вперёд.

Тени звонко загалдели, словно недовольная стая птиц, и пустились в погоню.

Эмоции исчезли, я сосредоточилась на своих движениях. Темнота росла, норовила броситься из подворотни или с крыши. Ливень обрушился с новым рвением, снижая видимость до минимума. То и дело я в последний момент уворачивалась от теней.

Необузданность и чутьё уверенно вели вперёд. Неясная сила расплескалась по телу, не позволяя запыхаться. Я давно потеряла счёт времени и поворотам, но усталости не было и в помине.

Тени становились злее и ловчее, зачастую спасали миллиметры. Темнота делалась выше меня ростом.

Из-за угла выскочили клубы мрака. Пришлось тормозить.

Со всех сторон полезла тьма.

Я отошла от дома, рыкнула и взяла разбег. Пробежав по стене, схватилась за край крыши, подтянулась и залезла наверх.

Мрак стекался со всех улиц. Темнота бездонным озером вилась вокруг дома, пытаясь забраться на крышу.

Сверкнула молния.

Бежать некуда.

Тьма подступала ближе. Пенящиеся клубы начали поглощать кровлю.

На крыше вдалеке что-то вспыхнуло. Цвета исчезли, восприятие обострилось до предела. Я увидела того самого зверька-куницу с фонариком в зубах. Он стоял в охотничьей стойке и уверенно смотрел мне в глаза.

Была не была!

Сорвалась с места и прыгнула. Пролетев до соседней крыши, помчалась к зверьку. Тьма приливом бросилась за мной по улицам. Я бежала по крышам, с лёгкостью перепрыгивая пропасти между ними. Сила пьянила, бурлила внутри. Я подняла голову к кошмарно-чёрному небу и расхохоталась.

Тьма на мгновение замерла.

Распластавшись в гибком прыжке, я перелетела через улицу, кувырком приземлилась на крышу. Куниц дёрнул ушками и устремился вдаль. Я следовала за светом фонарика, мерцающем в ливне.

Мрак не терял энтузиазма сцапать меня на обед. Тени выросли выше домов, злобно пузырясь. Они не отставали.

Под ногами оказалась каменная дорога. В темноте появились блики солнечного света. Тени свистнули и набрали скорость, возвышаясь. Пришлось ускориться. Всё более явно дребезжал свет. Тени обозлились, яро кидаясь. Мрак угрожающе нависал, готовый вот-вот обрушится на меня. Счёт шёл на секунды.

Темнота клубами стала падать. Я пригнулась и побежала быстрее. Ещё миг — и окажусь погребённая во тьму. Навеки. Или же...

Эх, я не слишком достойно прожила этот двадцать один год, чтобы умирать. Всё же недостойно. Растолкала магический дар, дооралась до него, он только успел непонимающе разлепить глаза, а тут коварный мрак норовит стукнуть по темечку! Невежливо получилось.

Я почувствовала холод у затылка, источаемый тьмой. В лицо ударил солнечный свет. Я упала на траву и покатилась, не желая так просто сдаваться. Укатившись мэтров эдак на десять, я соизволила оглядеться. Тьма, выпавшая под солнечные лучи, шипела, бешено пузырилась и отползала в грозу, висящую над городом. Стена красноватого дождя разграничивала погоды, смотрясь сверхъестественным образом.

Рядом сидел промокший, но довольный куниц. У него под боком стоял фонарик.

— Пронесло, — облегчённо выдохнула я.

Зверёк встал, забавно отряхнулся, цапнул в зубы фонарик и посеменил в лес, вильнув хвостом. Я проводила его взглядом и упала в траву.

Как же хорошо!

— Вот ты где! — возопил знакомый голос.

Не успела подняться, как меня снесло цунами из Кати и Саши. Вихрь вдумчиво грыз лапу. Женя хладнокровно стояла поодаль, улыбаясь кончиками губ.

Завалив вопросами, наобнимавшись и удостоверившись, что я действительно не собираюсь никуда сбегать, сёстры за компанию разлеглись на траве. Оказывается, во время грозы сломалась повозка в конце процессии, охрана ускакала туда. В ливне, пока никто толком не видел, они спокойно взломали оковы и ушли. Затем долго искали меня, вышли за город, облазили окрестности, и в итоге все встретились.

Из дождя на дорогу выехала вспоминаемая процессия. И рабы, и горделивые были мокрые, злые, продрогшие.

— Ну, мы в принципе отдохнули, — сказала Катя.

— Ага, — подтвердила Саша.

Демоны нас заметили. Процессия дрогнула и остановилась. Я, восседая на траве в грязном платье, помахала им ручкой. Влево-вправо. Снисходительно улыбаясь.

От такого горделивые окончательно обалдели.

Мы, с чувством собственного достоинства, поднялись, и мило беседуя, потопали в лес. Горделивые мыкались, бежать за нами или нет. Демоны всё же решились - отправили несколько всадников.

Мы зашли в лес, забрались в овраг, протиснувшись между веток дерева. Всадники победоносно проскакали мимо. Насидевшись, мы вышли из леса, двинулись к дороге. По ней ехала обычная повозка с сеном. Везла её стройная красивая лошадка. При ближнем рассмотрении оказалось, что телегой управляли два молодых паренька, постоянно спорящие между собой. Мы незаметно забрались в повозку и устроились поудобнее.

Куда-нибудь да приедем.

Глава Пятнадцатая

Какая-то зараза пихала в бок! Снился хороший же сон! Пришлось открывать один глаз. И брать слова по поводу заразы назад, ведь будила меня Катя. Совершала сие злодеяние сестрёнка не беспричинно — повозка не двигалась. Перед нами было двое демонов, смотрящие на нас, аки на седьмое чудо света.

Лошади надоело стоять на месте и она бодро пошла. Извозчики ахнули от такого непослушания, побежали за нами. Лофадка поняла, что ею никто не понукает, и припустила быстрее. Энтузиазм лошади одержал верх. Я помахала демонам ручкой и улеглась обратно спать.

Меня снова стала пихать Катя.

— Что?!

— Мы тут совет созываем, а ты дрыхнешь! — ворчала Катерина.

— Дремлю!

— Первые две буквы совпали!

Я села и уставилась на соучастников. Вихрь почесал лапой за ухом и изрёк:

— Наша задача — выжить. Мы бежали из-под руки крупной герцогской рабовладельческой кампании, и из не менее крупного герцогского рабовладельческого проекта. Нас захотят найти и сурово покарать, дабы неповадно было. Поэтому мы должны затеряться и спокойно существовать, пока эта круговерть не уляжется.

— А потом? — не поняла я.

— Потом тоже существовать, но не обязательно скрыва...

— Погоди, — перебила Женя. — Мы что, не собираемся в Тамбов?

— Собираться можем… — протянул Вихрь. — Только это вряд ли что-то даст. Из демонов вас переправить никто не согласиться, им это не нужно.

— А если руки за спину и финку к горлу? — поинтересовалась Катя.

— Тогда на вас пожалуются и снова будут искать.

— Ты сам не знаешь способы перехода между мирами? — спросила Саша.

— Нет, — вздохнул Вихрь. — Признаться, я специально примкнул к вам. Когда сообразил, что демоны собираются перекинуть и что это — шанс. Надоело бродить по маленькому лесу, окружённому гомонящими шумными городами, вонючими машинами и толпами людей.

— Допустим, — кивнула Женя. — То есть мы должны просто затеряться и ждать?

— Да.

— В лесу или в городе? — уточнила Евгения.

— Лучше в городе. Там проще замаскироваться и слиться с населением. В лесу нужно добывать воду и еду, искать ночлег. Если начнётся ливень с ледяным ветром и кто-то заболеет, понадобятся лечебные травы, которые могут не помочь, с нашими-то знаниями травничества.

— Ну, я немного в травах смыслю, — проговорила Александра.

Мне казалось, что больше всего тайн хранит именно сашина биография. Эта мисс, похоже, прекрасная актриса. И в ней вдоволь аристократизма. Облачилась бы в дорогое платье — прошла на любую богатую вечеринку, принятая за знаменитость. Откуда такая леди умеет вскрывать замки? Только вряд ли она расскажет. А мне же интересно!

— В травах этого мира? — уточнил Вихрь.

— Хотя город — очень неплохо! — пропела сестра, откидываясь на сено.

— И я так думаю! — подтвердила горячо.

— Тогда решено?

— Да, — хором ответили Женя с Катей.

Вот так и променивают несуетную жизнь на природе на блага цивилизации.

Лофадка мчалась, мы пели песни на разные лады. Голоса шелестом отзывались в листве и, смеясь, убегали в стремительно густеющий лес. Трава становилась всё выше, среди неё появились колючие кустарники. Стоявшие вокруг деревья будто тянулись к земле, скрюченными ветвями затмевая свет.

Лошадь остановилась.

Среди трав, листьев, стволов, в щелях между камней — всюду таились тени. Темнота пока не подавала признаков и выглядела обычной, пусть и плотной, но моё чутьё скалило клыки.

Саша пересела на козлы. Лошадь рысью пошла дальше.

Я напряжённо вглядывалась в тени, чувствуя, что они вглядываются в меня. Вернее, в нас всех.

Дорога покрывалась корнями, сломанными ветками, из леса на неё наползали шипастые растения, повозка неистово тряслась. Если бы нам поехал кто-то на встречу, мы бы не смогли разминуться.

— Кажется, здесь нечасто ездят, — бросила Женя.

Напряжение набирало обороты. Навалился холод. На сердце будто скребли когтями.

Тени зарябили в пространстве. Показалось, что одна из них неестественно дёрнулась. Цвета пропали, мир престал предо мной серо-чёрным. Я увидела микроскопические, с такого расстояния, пузырики в тенях.

Ясненько! Мы с ними недавно встречались!

Ветер вскричал раненым вепрем, разбрызгивая тени от листвы. Тьма дёрнулась и медленно, почти незаметно, перетекая по сумрачным щербинкам, трещинам, прогалам, поползла за нами.

— Са-а-а-аш! — протянула я.

— Чего тебе?

— Галоп устроишь?

— Зачем?

— Очень надо!

Лофадка бодрее зацокала копытцами, планомерно ускоряясь. Тьма на секунду замерла, переглянулась и поползла активнее.

— Ой! — воскликнула Катя. — Померещилось, что за нами тени ползут. Представляете?

— Представляем! — проговорила я. — Подкорректировать твою фразу?

— А как?

— Тебе не померещилось!

Тени начали густой слякотью вываливаться из чащи леса.

— Са-а-а-а-аш!!! — протянула Катя. — А быстрее можно?

— Да что у вас там происходит?! — недоумевала Саша.

— Самим интересно!

Ко мне вернулось цветное зрение.

— Вы же знаете, что лошади нельзя долго бежать? — полюбопытствовала Александра.

— Теперь знаем. — Я тяжело вздохнула.

От безысходности Катя кинула в ближайшие чёрные клубы сено. Тьма поперхнулась, задумчиво чавкнула и спешно всё выплюнула.

— Вижу свет в конце тоннеля! — объявила Александра.

Солнце вырвало нас из пасти теней. Тьма недовольно закричала, отступая в лес.

Дорога простиралась по полю, засеянному жёлтыми рядами растений с забавными колосьями. При малейшем дуновении ветерка травы, словно сотканные из лета, шумели и переливались. Над золотистыми просторами кружила хищная птичка… Лошадь шла вдумчивым неспешным шагом, и у нас была возможность налюбоваться этой красотой.

Я прикрыла глаза, мечтательно вслушиваясь в шёпот колосьев. Он будто вгонял в транс. Все беды и проблемы начинали казаться ничтожными, не стоящими и того, чтобы о них задумываться.

По умиротворённому шёпоту полоснул горестный плачь. Я открыла глаза и забралась на ворох сена, вглядываясь в творящееся там.

Мы подъезжали к большой каменной стене с воротами, тянущейся от края до края. У ворот сидела девушка. Босая, израненная, истекающая кровью. Она безудержно рыдала, пряча лицо руками. У ворот стояли хмурые демоны с копьями. С ними ругался молодой парнишка, закрывая собой девушку и тоже чуть не плача.

— Не умеем мы скучно жить, — вздохнула Саша.

— А то! — поддакнула я.

Мы подъехали к воротам. Хмурые демоны наставили копья, балакая на своём языке. Саша поманила пальчиком Женю. Они посовещались и сказали что-то стражникам. В итоге демоны с копьями пытались что-то доказать, а Саша и Женя хитро отвечали. В ходе беседы Александра зачем-то положила себе ворох сена на голову, что удивило и нас, и демонов. Даже девушка перестала плакать, с открытым ртом глядя на сестрёнку.

Когда у одного из хмурых стал дёргаться глаз, нас соизволили пропустить.

Мы оказались в городе. Выглядел он тоскливо и жутковато. Узкие улицы из тёмного камня замерли в безмолвии, прохожих не видать. Домишки уныло кособочились вдоль дорог.

Спустя десять минут петляний по городу встретили зашуганного демона. Саша с Женей совместно его расспрашивали.

***

Лошадка процокала в подворотню. Женя спрыгнула с повозки и подошла к кованым тяжёлым дверям.

— Заперто, — констатировала она, подёргав ручки.

Саша скинула сено с головы, поворошила полумесяц, подошла к дверям и поскрежетала невидимкой в замке. Тот почти сразу щёлкнул. Мы вчетвером еле открыли двери.

Между вытянутым домом слева и домом буквой «г» справа был небольшой проход. За ним оказался ещё один дворик со входом в конюшню. Лошадь была освобождена и отведена в стойло. Я дорвалась до того, о чём так мечтала, и потеребила коняшку за плюшевый нос.

У конюшни был чёрных ход в дом «г». Это оказалось чем-то навроде таверны, и, судя по всему, давно заброшенной. Пыль лежала повсюду. Мой нос не выдержал:

— Пхи!

— В паука-то за что? — вопросила Саша.

— Я… Апхи! Не… Пхи! …чаянно!

— Ёлки-иголки, да будь здорова! — гаркнула Катя.

— С… Пхи! …сибо!

— Расти лапшой, не будь большой, — пробормотал Вихрь. — Упс. Наоборот.

— Спу? — поинтересовалась Катя.

— Расти большой, не будь лапшой, — исправился Вихрь.

— Са… Апхи! …сибо!

Потрескавшиеся скамьи и столы, грязные тарелки, паутина, выбитые окна, ящичек с медными грошами, пропылившиеся матрасы на скрипучих кроватях — вот всё, чем располагала брошенная таверна.

Мы созвали совет на полу в одной из спален. Слово держала Женя:

— У местного обитателя выяснили название города, где находится действующий колодец, рынок, какие есть ближайшие населённые пункты. Известно, что существуют целые улицы, где не живут, местные называют их Малетесcейн. Немаловажен и тот факт, что в ратуше находится книга «Правда покойного жития», являющаяся сборником суеверий и сводом законов одновременно.

— По той «Правде», — продолжила Саша, — девушкам многое нельзя. Их права-обязанности идут в одной главе со скотиной и невольниками. Мы пообещали ознакомиться с правилами, однако женщинам запрещено прикасаться к этой книге.

— А как нам тогда её читать? — спросила Катя.

— Как… Апхи! Как… Весело!

Я уселась на край столешницы и задержала дыхание. Не чихну! Не чихну! Я…

— Пхи!

— Будь здорова, — хором пожелали сёстры.

— Давайте сначала обустроимся здесь, а затем уж остальное, — предложила Саша.

— Пхи!

— Это согласие или отказ? — спросила Александра.

— Это… Пхи!

— Понятненько.

— На нас подадут в розыск. Если найдут, то придётся тихо быстро уйти. Зачем всё обустраивать? — не поняла Женя.

— Мне не улыбается пребывать в грязи и разрухе! — изъявила Саша. — Риск риском, а дома будет чисто!

— Пхи!

— К тому же, если Ирбис будет постоянно чихать, она может выдать наше местоположение раньше времени, — хитро заметила Саша.

— Пхи!?! — возмутилась я.

— И я о том же, — сочувственно пролепетала Саша.

— Ладно, — холодно согласилась Женя. — Но уборка в пределах сегодняшнего дня. У нас полно дел.

— Посмотрим, посмотрим, — загадочно хихикнула Саша.

— Апхи!!!

— Ирбис, давай мы тебя погулять отправим? — заметила Катя.

— За… Пхи!... чем?

— Ты просто так чихаешь жалобно…

— Пхи!?!

— Если что, позовём, — заверила Саша. — Мы пока разберёмся с коробками и хламом, потом вместе за водой пойдём, хорошо?

— Пхи!

— Давай, иди, не мучайся, — похлопала меня по плечу Саша.

— Пхи!

Хлюпнув носом, я направилась к парадным дверям. За ними облегчённо выдохнула и села на крыльцо. Ветерок извивался завихрениями пыли. С крыши соседнего дома свешивалось тоненькое зелёное деревце, чудом умудрившееся там вырасти. Облака рассеялись по небу светлыми волнами. Тишину нарушал шелест пыли, листьев и доносящиеся из таверны вопли сестёр.

Я грелась в лучах солнышка, глядя на кружащую пыль. Думать ни о чём не хотелось, на сердце было тепло. Но всё-таки посидела, посидела, и навестила лошадку. Та подошла поближе, забавно фыркая, глядя умными глазами, цветом похожими на невспаханное поле. Или земляную дорогу в степи. Понятно, почему в стуке копыт столько простора.

Я коснулась обворожительной мордочки. Надеясь, что руку невзначай за это не откусят. Шерсть оказалась куда жёстче кошачьей.

Лошадь фыркнула мне в лицо и ткнулась плюшевым носом.

Осталось в коняшках какое-то веянье старины, по которому нередко скучает душа человека. Спокойнее когда-то было что ли? Небо голубее? Луга с лесами бескрайнее? Подумаешь ты и поймёшь: не существовало года без разбитых сердец, войн, смертей, суицидов. Отчего тогда столько людей мечтает вырядиться в фэнтезийные платья, похватать мечи и убивать монстров вдали от офисов, горящих сроков, ворчливых начальников?

Послышались незнакомые голоса.

Я вышла к стене с воротами, схватилась за выступающие камни и полезла наверх. Вдруг под ногой раздался «Хрусь!», камень улетел вниз. Сама за ним чуть не сорвалась.

Забравшись на стену, аккуратно выглянула на улицу.

Двое мужчин с уголовными рожами, увешанные всяким барахлом, громко переговаривались и заглядывали во все щели. Один из них вдруг остановился, запрыгнул в окно дома и выпрыгнул уже с большой вазой.

Опа.

Поразительно. В развалюхах ещё осталось, что тыбзить? Недавно отсюда народ съехал?

Первая идея по отпугиванию, пришедшая мне в голову, была совсем потешная. Я собралась завернутся в простыню и выпрыгнуть на этих двоих из подворотни. Ага, со словами «Спокойствие, только спокойствие».

А что если нам на них войной пойти? Да не, долго и скучно. Сделать вид, что таверна не заброшенная, а действующая? Тоже скучно…

Эврика!

Я потихоньку слезла со стены и, улыбаясь, поковыляла в таверну.

— Ирбис, мы не закончили! — удивилась Саша. — Тебе чего?

— Очень надо! Пойдёмте прогуляемся!

Я привела недоумевающих сестёр к стене с воротами.

— И-и-и? — осведомилась Катя.

— Надо на неё залезть! — пояснила я.

— Зачем? — переспросила Саша.

— Ну очень надо!

— Умеешь же ты озадачить на ровном месте! — пропыхтела Александра, взбираясь наверх.

— Ирбис, мы тебя погулять отправили, а не приключения искать! — глаголила Катя.

— Поздно, я уже нашла.

Мы вчетвером выглядывали на улицу. К нашим воротам приближалось двое демонов с барахлом.

— Едрить твою в перпакаблю! — шепнула Саша.

— А у меня есть идея, — поиграла бровями я.

— Какая?..

Бредовая, конечно. Какие у меня ещё могут быть идеи?

Мы перешёптывались около минуты. За это время демоны подошли к воротам, дёрнули ручку. Катя набрала воздуха и оглушительно гаркнула (на их языке):

— Всем стражам! Воры, похитившие вазу бабушки Его Величества, обнаружены! Приказано кинуть в пыточную! Да здравствует Король!

— Да здравствует Король!!! — прорычала Женя.

Воры опешили. Скинули на мостовую всё барахло и, даже не задумавшись ни о чём, побежали так быстро, что обогнали бы всякого олимпийского чемпиона. А пока обгоняли друг друга. Мы тихо ржали на стене. Катя с Женей деловито пожали руки.

— Может, споём?

— А что споём?

Мы сидели на старой стене под светлым небом и пели. Слова эхом разносились по пустым улицам.

У меня теперь... есть семья?

Глава Шестнадцатая

Металлическое ведро плюхнулось в недра колодца. Я за верёвку болтала им в воде.

— Вира! — поторопила Катя.

Я вздохнула, вытащила ведёрко. Его взяла Женя и перелила содержимое в кадку, стоящую на повозке. Лошадка терпеливо ждала.

Ведёрко снова оказалось у меня, и оно снова плюхнулось в колодец.

— Ещё ведра три и сматываемся отсюда, — сказала Женя.

Я осознала, насколько отвыкла от шума машин, громкой попсовой музыки, воплей светофоров, галдежа современного города… Здесь, на тенистых улицах, даже звук летающий пыли казался громким. И в этой тишине крылось невиданное мною раньше умиротворение.

Последняя порция воды с шумом вылилась в кадку.

По прибытию оставили лошадку гулять во дворе. Вихрь прилёг на солнышке, а мы стояли вокруг телеги и думали, как перетащить бочку. В конечном счёте усложнять задачу не захотели, похватали тару и зачерпнули себе воды. Если бочка не идёт к ведёркам, то ведёрки идут к бочке. Или как там в первоисточнике?

До похода за водой мы перенесли стыренное демонами барахло внутрь. Среди него бросалась в глаза плотная штора, беспощадно пущенная на тряпки. Экипировавшись, разбрелись по заброшенной таверне. Я начала с комнат, чтобы, устав, не осталась без места для отдыха. Комнатки были маленькие, ничего кроме грязного матраса и крохотного окна в себе не содержали.

Я долго и упорно оттирала стены, полы, дверь и дверной косяк, несколько раз меняла воду, потом принялась за комнаты сестричек, выбралась в коридор… Всё это, не прекращая чихать! Из разных концов здания периодически долетало «Будь здорова!»

Вечерело.

К сумеркам выдохшиеся, но не сломленные, мы закончили с уборкой. И дружно собрались в зале со столами. Правда, стоять сил не осталось и все гордо валялись на полу. Разве что Женя сидела.

— Убраться-то убрались, но нужны еда для нас и лошади, опилки в стойло, тёплая одежда, одеяла, деньги…. — заунывно перечисляла Саша.

— Давайте лучше по стране побегаем? — простонала я. — Это веселее…

— Не боись, набегаемся ещё, — накаркала Катя.

С минуту все молчали, что-то обдумывая. Я предположила:

— Может, пока прогуляемся к ратуше и почитаем ту книженцию?

— Как вариант, — согласилась Катя.

— И деньги у кого-нибудь по дороге стыбзим, — мечтательно протянула Саша. — Однозначно надо идти!

С этими мыслями наша пятёрка покинула таверну.

Сумерки отражались в каждом камушке. Таинственный синеватый свет проникал во все щербинки, окутывал дома и палисадники. За пределами брошенной улицы было также тихо, но кое-где зажигался свет. Пышные облачка светились белоснежными верхушками и плыли так быстро, что это было заметно.

Вспыхнули первые звёзды.

Мы совершенно не знали, куда идти, но вышли на площадь. По центру возвышалась тёмная готическая ратуша. На стенах полыхали факелы. Вокруг находились стражники в мрачных доспехах.

— И как мы проберёмся внутрь? — задала вполне логичный вопрос я.

— Щаз сообразим, — заверила Катя. — Может, вырубим стражу и….

— Всю разом? — спросила Саша. — Катенька, их больше десяти. Десяти крепких мужиков с оружием. Тебе так недорого твоё здоровье?

— Может, тогда замаскироваться и мимо…

— Ага, всем им глаза завяжем, в сено завернёмся и проползём белым ходом, там сориентируемся! — саркастично дополняла сестрёнка.

— А может….

— Смотрите!

Все сначала уставились на меня, а потом на то, куда усиленно кивала. Для лучшего обзора подошли поближе, оставаясь незаметными среди полумрака.

В бликах факелов стоял демон в богатеньких одеждах, ругающийся со стражей. Руками он не размахивал и к мечу не тянулся, но голос становился громче и злее. С постов к месту заражающегося скандала стягивались стражники, некоторые перешёптывались.

— Поговаривают, хоть какое-то развлечение нашлось, — перевела Саша.

— Значит, час пробил, — улыбнулась я.

Мы оглядели ратушу. На третьем этаже зияло открытое стрельчатое окно.

— В окно? — уточнила Катя.

— В окно.

— Вихря тоже туда закинем? — вопросила Саша.

— Могу его дотащить, — сказала Женя.

— Я тут останусь, — проговорил волк.

— Ладно.

В переливающихся всполохах огня подобрались к ратуше, и, цепляясь за архитектурный декор, полезли по стене. Ветер свистел в волосах, раздавался разгорячённый спор внизу. Внутри меня что-то ворочалось, готовое вот-вот проснуться. На сердце сладко трепетало предвкушение боя. Оно пьянило, вскруживало голову. Я чувствовала, что я — сейчас не я, совсем не я, это что-то дикое и неизвестное, но… это словно и была я настоящая.

Доползя до окна, осторожно заглянула внутрь. Демонов не наблюдалось. Взору предстала просторная комната с вытянутыми сводами, интерьером в благородной чёрно-синей цветовой гамме. Единственным источником света была люстра. Сначала стало интересно, каким образом зажигали свечи на ней, в воздухе они висели что ли, а потом я вспомнила о существовании магии и лестниц.

— Ирбис, ты там скоро? — уточнила Катя.

— Нетерпеливая ты!

— Мне надоело висеть, я не картина! — злобно прошептала Саша. — Нас стража может заметить! Их же удар хватит!

Вздохнув, я перевалилась через подоконник с грацией мешка кирпичей. Остальные забрались более изящно.

— Так-с, нужна книженция «Правда покойного жития», правильно? — вопросила Катя.

— Правильно.

— И где нам тута её искать? — не поняла я. — Ратуша большая!

— Попробуем найти карту? – предложила Женя.

Я подошла к шкафу и вытянула книжку. Открыла. Не на русском. Вытянула вторую. Опять не на русском. Что ж такое! Внутри книг никаких документов и карт не попадалось.

Внимание привлёк странный комод. Пёстро расписанный, он гордо стоял на длинных узорчатых ножках. И у него не было ни одного ящика. При детальном осмотре чудом обнаружила неприметную замочную скважину.

Ага! Значит, ящики всё-таки есть!

— Са-а-аш… — позвала я.

— Чего тебе?

— Подойди, пожалуйста.

Вместе с Александрой подтянулись Катя и Женя.

— И? — спросила Саша.

— Тут заперто. Сможешь взломать?

— Кто меня причёсывать потом будет? — бурчала блондинка, доставая невидимку.

Скважину она нашла в считанные секунды. Замок поддаваться не хотел. В какой-то момент показалось, что невидимка ворочается слишком громко. И вдруг до меня дошло: звук доносится не от комода, он от двери.

Озарение снизошло на всех.

— Атас, — пробормотала Катя.

Через мгновение мы разлетелись кто куда, как кошки, на которых щедро плеснули водичкой. Я закатилась под диван и затаила дыхание.

Скрипнули петли.

В комнате повис тяжёлый мужской вздох. Раздались шаги, к дивану подошли ноги. Я заценила симпатичные сапоги.

Сверху что-то кинули, по звуку сумку. Опять вздох. Ноги отошли от дивана. Захлопнулось окно. Кто-то постучался. Звук шагов. Дверь открылась. Завязался разговор. Первый голос был уставший, с нотками досады, а второй настолько противный, что чуть не чихнула. Или не из-за этого, ибо под диваном протирала пыль за последний век, похоже, только я.

Подошли туфли. Их обладатель тяжело плюхнулся на диван. Рядом с туфлями приземлилась корзина. Долетел запах вкусненького. А я ела последний раз утром в харчевеньке! Пыталась закрыть себе нос, отвернуться. Но не помогало — дурманящий аромат съестного расползался повсюду.

Проклятье! Была не была!

Под разговор вытянула свою лапку, нашарила что-то в корзинке и утащила. Утащила нечто навроде блинчика. И старалась потише чавкать.

Эх. Маловато.

Если уничтожу пару штучек, ничего страшного же не произойдёт? Конечно нет!

Я стащила следующий блинчик.

Хорошо, что демон с корзинкой в гости наведался. Правильно поступил. Благородно. Ням. Медку бы ещё, чтоб вкуснее было. И мисочку, куда макать.

В моей пасти исчез пятый блинчик. Я потянулась за следующим, но лапка нашла в корзинке чью-то руку. Раздался крик. Не помешавший умыкнуть шестой блин.

Туфли истерично взлетели на диван. А сапоги подошли ближе. Демон встал на четвереньки, пытаясь заглянуть в моё убежище. Я не растерялась, пихнула в него корзину. Пока он вздрагивал, спасалась ползаньем — диванчик не у стены, запасной выход есть. Выбравшись на волю, тоже заглянула под диван.

С другой стороны смотрело ошарашенное лицо.

— Здравствуйте, — поздоровалась благовоспитанно. — Вам не кажется, что сегодня облака криво висят?..

Лицо стало куда ошарашаннее.

— Алрэ, Вы несколько бледный… — вежливо продолжала я. — Вам, верно, стоит прогуляться на свежем воздухе. И друга с собой забрать. А корзинку оставьте.

С дивана свесилось ещё одно лицо.

Демон в сапогах встал и пошёл ко мне. Я на всякий случай отбежала.

— Ты кто? — с акцентом выдавил мужчина.

— Я? Я... Дух местный! Меня не кормите совсем, не задабриваете, приходится самой действовать.

— Дух? — сощурился мужичок на диване. — Дух!!?

— Угу. Живу тут со своей роднёй, — говорила, уходя от надвигающихся демонов. — Просто вы обычно нас не видите. А тут особенный день, парад планет, лунное затмение, вот все духи за подношениями приходят. Блинчики пригодились. Вкусно было.

— ****! — Демон в туфельках подбежал к шкафу. — Я давеча у тебя булаву оставлял! Где она?! — Демон распахнул шкаф.

— Держи! — вынырнула оттуда булава. Которую протягивала Катя.

— ***! — крикнул демон, отпрыгивая на три метра.

— Чего? — изумилась Катерина. — Хорошая штуковина, бери! Хотя… нет, не бери, мне самой нравится.

Медвежья шкура зашевелилась, завёрнутая в неё Саша вскочила, схватила большую вазу и с воплем «Наших бьют!» кинулась на недругов.

С люстры на демона в туфельках грохнулась Евгения, но не рассчитала и укатилась. Мужчина завизжал, заскакивая на руки хозяину комнаты. Последний ужаснулся и с размахом откинул от себя подозрительного гостя. Летел демон красиво, ничего не скажешь. В этот момент распахнулась входная дверь — примчал гражданин с письмом. Гонец успел лишь округлить глаза и, пришибленный обстоятельствами в туфлях, упал на пол.

Саша добежала до единственного неупавшего демона, подпрыгнула, с боевым кличем надела на него вазу. Эхом раздался вопль.

Наша четвёрка, пользуясь устроенным дурдомом, смылась в коридор. Бежали мы быстро, аки дикие лошади, ржали так же.

— Будем серьёзнее! — потребовала Катя, замедляясь. — Мы пришли не с ума сходить и не баловаться.

— Да ты что? — изумилась я.

— Смею вам напомнить, нас вообще-то сюда против воли притащили! Убить грозились.

— Но не убили же? — парировала я.

— Не доросли, чтобы почтенных дам жизни лишать, — пафосно произнесла Саша.

— Почтенность нынче заключается в лазанье по заборам… — начала Катя.

— Всего один раз было, — вставила Саша.

— Воровстве лошадей…

— Единственной лошади!

— Хамстве…

— Я всего-то сказала тем уродам, что о них думаю! Чистая правда!

— Взламыванию дверей и тайников…

— Тайник не успели, вычёркивай из списка!

— Проникновениях в администрацию города…

— Проникновении, моя дорогая! Проникновении!!!

— И разгуливанию по этой администрации в медвежьей шкуре?

— Почтенность, Катенька, она бывает разная!

— Давайте выяснения с морально-этическими наклонностями отложим до таверны, — сказала я. — Пока мы так и не нашли ни книги, ни библиотеки, ни карты.

— В прошлый раз карта не особо помогла, — буркнула Саша.

Внезапно прямо по коридору раздались голоса. Саша спикировала на половицы, превращаясь в меховой коврик, якобы лежащий тут испокон веков. Нам пришлось сложнее.

В нешироком, устремлённом ввысь тёмном коридоре спрятаться было негде. Ни шкафов, ни статуй. Лишь закрытые окна, факелы и громадные гобелены. Сашу вряд ли найдут, медвежья шкура при тусклом свете незаметна, а вот три силуэта в платьях вызовут вопросы.

Голоса приближались. Я натянуто улыбнулась, готовясь встречать гостей.

— За гобелены! — скомандовала Женя.

На секунду мы растерялись, идея звучала дико. Хотя, не дика ли мысль проникнуть в ратушу, чтобы найти там какую-то книгу и ознакомиться?..

Ладно, риторика.

Висеть так, честно, экзотично. Нити явно не рассчитаны на подобную нагрузку и зловеще потрескивали. Держаться тоже неудобно, приходилось скручивать ткань, хвататься из последних сил, стараясь не свалиться. Замереть получилось не сразу.

Изнанка полотна содержала плохо различимые очертания. Гобелен изображал танцующих существ, чудные кристаллы, охотников на лошадях. Правда, мне не было до этого дела.

По коридору шли, громогласно разговаривая и явно не торопясь. А лучше бы поторопились, точно спасли бы себя от психологической травмы. Я ж так долго не провисю! Дайте кто-нибудь пинка этим ленивцам!

Нитки жутко скрипнули.

Голоса ненадолго стихли. Неизвестные подошли ближе.

Зачем же накалять обстановку!? Висит себе скрюченный гобелен и пусть висит! Подумаешь, скрипнул, у всех на старости бывает!

Полотно не выдержало и принялось рваться. Медленно, неотвратимо. Нити разрывались над моей головой, приближая к неизбежному. К полу то есть. Когда неизвестные подошли почти вплотную, с противоположной стены послышался треск и звук упавшего тела.

Та-а-ак. Теперь к проникновению в администрацию города и драке добавляется вандализм.

Гобелен издал последний жалобный скрип. Вместе со мной рухнул на пол. Я клубочком свернулась под ним, подсматривая в щёлку. Неизвестный растерянно сделал пару шагов вбок, занёс ногу над медвежьей шкурой…

— Смотри, куда прёшь!!!

Демоны телепортировались.

С хрустом и грохотом упал третий гобелен.

Я встала, придерживая на плечах кусок ткани. Вполне себе за плащ сойдёт! С боя взято — значит свято!

— А ты чего улику не бросаешь? — спросила Катя, отряхнув юбку.

— Это трофей! — гордо разъяснила я.

— Трофей?..

Катя вернулась к своему куску полотна и задумчиво склонила голову.

Уже через минуту по коридору ратуши шли четыре странные персоны. Трое из них, самодовольно подняв подбородки, вышагивали с кусками гобеленов на плечах. Нашли на лестничном пролёте доску объявлений. Саша с Женей долго и упорно переводили содержимое прикнопленных бумаг.

— Карты нет, — вздохнула Саша.

— Зато есть сведенье, что сегодня вечером состоится собрание по поводу секретных группировок, — сказала Женя.

— Но там явно будут собираться мужчины, — заметила Катя.

— Нам стоит в них переодеться?

— Ага, а одежду мы где найдём?

— Снимем с кого-нибудь? — предположила я.

— Как вариант, — одобрила бывшая полицейская.

Мы вчетвером буравили взглядами доску объявлений.

— Может, поймаем кого-нибудь и спросим, где библиотека? — спросила я.

— Тоже вариант, — согласилась Катя.

Тихонько спустились на второй этаж и отправились дальше гулять. Если встречались двери, то считали своим долгом дёрнуть за ручку. Правда, пока все попытки были безуспешными. Не хотят открываться, упрямые какие, а!

Я дёрнула за очередную ручку. И, не успев осознать, что происходит, по инерции распахнула дверь.

Трое демонов с холодным оружием, секундой ранее обсуждающие какую-то бумажку, синхронно повернули головы на звук открывшейся двери. Их лица стали вытягиваться, глаза округлялись до невообразимых размеров.

Я сделала скучающе-равнодушное выражение лица и закрыла дверь. Подумала и открыла снова, почти нос к носу сталкиваясь с демоном.

— Слушай, раз уж мы так удачно встретились… — Челюсть мужчины падала всё ниже. — Не подскажешь, где библиотека?

А в ответ тишина, он вчера не вернулся из боя. И нечего так на меня пучеглазиться! Я не призрак, не единорог и даже не сова в панаме, чтобы на меня можно было так смотреть!

— Библиотека? — переспросил демон.

— Да! — Я постаралась мило улыбнуться. — Очень надо!

Демон молча смотрел на меня, пытаясь понять хоть что-то в этой жизни. Видимо, вопросов ко мне у него появилось вагон, маленькая тележка и грузовое судно в речке за углом.

— Ты сам не знаешь? – спросила я. – Тогда вместе сходим! А то стыдно в Ратуше работать и не знать, где в ней библиотека! Ты же тут работаешь?

— Работаю…

— Вот! Нет, ну если не хочешь, то не надо. Кстати, чем тут занимаетесь?

Что у них там за бумажка-то? На карту похожа. И стрелочки какие-то. Не воевать собрались? Это же, вроде, король решать должен.

Там зелёное пятно? Лес посреди страны? Такой обширный? Почему не вырубили?

— Женщина! — высказался демон чуть поодаль. — Я запрещаю тебе открывать рот в Ратуше! Проваливай отсюда, пока тебя в окно не отправил!

— Эх, недоросль прикамзоленная! – мудрым голосом посокрушалась я. – Кто же так с дамой разговаривает? Никакой романтики! Куда сбежали все нормальные мужчины? Адресок не дадите? Ах, да откуда вам знать!

Камзольчатого затрясло от злости:

— Знай! Своё! Место!!!

Какие ранимые!

— Моё место? Моё место… Думаю, моё место где-нибудь на Мальдивах. В море. Но, увы, пока у меня туда попасть не получится. Поэтому буду радовать вас своим обществом! Уже можно начинать радоваться! Ты рад?

Дальше мне непечатно и эмоционально высказались, что я в конец избалованная подстилка, уродливая поломойка, неадекватная курица. Я подозревала, что у меня много имён, но никогда не думала, что настолько.

Когда надоело слушать проникновенный монолог, я зевнула и хлопнула дверью.

Отбежав, мы легли на пол, превращаясь в четыре относительно коврика.

В коридор вылетел камзольчатый, зло вопя и размахивая ятаганом. Потопав ножками, убежал в противоположную нам сторону. Вслед за ним последовали оставшиеся двое. Но ощущение, будто рядом кто-то есть, не исчезало.

Я поднялась.

Тенью замер высокий силуэт. Всполохи факелов отражались в лезвии меча.

Скрипнули половицы.

Ещё трое? И как-то на охрану ратуши не похожи.

Я оскалила клыки. Зрение сменилось. Ближайший демон сделал выпад. Будто в замедленной съёмке видела, как меч серебристой молнией опускается на голову. За долю секунды перехватила кусок гобелена, растянула над собой. Когда меч стукнул по ткани, не удерживая удар окутала лезвие, схватилась за него и отвела в сторону, входя в мёртвую зону. Противник не растерялся, пробил удар в плечо. Перед глазами поплыло, боль прострельнула до рёбер.

Демон махнул завёрнутым мечом. Я улетела, с хрустом поприветствовав стену спиной, и свалилась на пол.

Больно.

Вот такая цена у крутости.

В коридоре резко похолодало. Чувствуя доски каждой косточкой и мышцей, кое-как разлепила глаза.

По половицам полз иней. Настоящий.

— Что за...

Я кинулась на ноги демона, роняя того на спину. К моему лицу подлетело лезвие меча. И я, не отдавая отчёта в своих действиях, схватила железку зубами. Демон помотал мечом. Я держалась за лезвие мёртвой хваткой. Тогда давление увеличилось.

Хрустнул зуб.

Боли не почувствовала, а обида накрыла сразу же. У меня были такие красивые зубки! Теперь ни улыбнуться, ни посмеяться! Гад!!!

Я выбила у демона меч.

Мы покатились, осыпая друг друга ударами. Боль не останавливала, только распаляла. Извернувшись, инстинктивно клацнула пастью. И сжала её аккурат на шее врага. Демон хрипнул, с силой отталкивая. Я улетела в стену.

До сознания достучалось, что клаками до сих пор сжимаю что-то. Ужаснувшись, выплюнула чужое. И сломавшееся тоже.

Демон лежал на полу в бордовой луже.

Я зажмурилась.

Убила. Убила живое существо! Не какого-нибудь комара — фактически человека! И более всего пугало собственное безразличие. Это же неправильно! Где муки совести, раскаянье, чувство вины?! Почему настолько всё равно? Почему начхать на содеянное? Будто не порвала глотку живому существу, а в магазин за хлебом сходила!

Не скажу, что добрая и хорошая. Вообще не добрая и не хорошая. Только плохой трудно назвать, пусть запачкала деянья кровью. И не владею ответом на извечный вопрос, хорошо ли изничтожать плохих. Кто я тогда?

Бестолку терзанья. Это уже ничего не даст.

Трупов прибавилось Не знаю, как сестрёнки разобрались с матёрыми бойцами. И узнавать не желаю. Наша четвёрка спешно ушла. Покоцали нас знатно.

Ёлки-осколки, почему переживаю за тех, кто пытался нас заколоть? Либо они, либо мы! Третьего было не дано! Тем более, никому не пакостили, не вредили, дорогу переходили! Что вышло, то вышло!

Мы свернули, вышли в галерею. Она мостом соединяла два здания. Ботинки забавно прицокивали на грубом каменном полу. В чёрных колоннах свистел ветер. Деревца от него шевелились, извиваясь и шелестя. На небе плавала голубоватая дымка облаков, прячущая мерцающие звёзды. Внизу простирался тёмный двор, освещённый факелами. Там прогуливалась разодетая компания, обсуждающая что-то с пафосными лицами.

Галерея привела к высокой чёрной башне. Дверь в неё оказалась заперта, но когда нас это останавливало?

Встретила строгая винтовая лестница. Мы поднимались и поднимались, она кружилась и кружилась. Факелов висело мало, так что мы вдобавок часто спотыкались и не видели ни начала лестницы, ни конца. Просто упрямо шли. Не знаю, сколько времени прошло до того, как головой я ударилась обо что-то твёрдое. Голове-то ничего, после тренировок она дублёная, но обидно. Иду себе, и бам по башке!

Саша нашарила в темноте люк. Старый замок кряхтел и не хотел сдаваться, противно скрипя.

Вчетвером мы открыли тяжёлую крышку люка. Выбравшись наверх, оказались в полной темноте. Где-то снаружи порывисто завывал ветер, с необыкновенным гулом и громкостью. Только вот где «снаружи»?

— Зажигалка есть у кого-нибудь? — спросила я.

— Ты видишь, что поджигать? — усмехнулась Катя.

Вдруг с лестницы послышались голоса. Приближающиеся.

Упс. А это, похоже, охрана.

Доносились шаги, переливающиеся в башне, словно кристаллики в калейдоскопе. С лестницы проник слабенький свет, озаривший Женю, склонившуюся над люком. И захлопнувшую его.

Снова стало темно.

Внизу раздались какие-то звуки. Люк распахнулся, на нас уставилась голова с выпученными глазами.

— Занято! — рыкнула Женя, прихлопнув голову крышкой люка.

Люк снова открылся, из него настороженно выглянула голова в шлеме:

— Вы кто?

— Призраки, — обронила Женя и со звоном захлопнула люк.

Крышка открылась вновь, из неё появилась рука с факелом и голова в съехавшем шлеме. Женя в наглую выхватила факел и захлопнула люк. И защёлкнула засов.

— То есть он там был? — вопросила Катя.

— Я его не видела, — безмятежно отмахнулась Женя, вставая.

Факел в её руке бешено полыхал. Языки пламени рвались вверх, разбрызгивая красные искры. Отдаляясь от горючего, огонь растворялся в полутьме. Танец пламени завораживал, ярко освещая вроде бы милое, но такое безжалостное лицо, и чёрные волосы сияющими вспышками.

— Это чего такое? — спросила Саша где-то сзади.

Я обернулась. Оказывается, мы находились в круглой комнате. Чёрные булыжники, из которых состояли стены, лежали один к одному, будто здесь поработал отчаянный перфекционист. Вдоль стены кругом стояли чёрные колонны, устремляющиеся во мрак. Свет факела блёкло отражался в вытянутых окнах где-то высоко, почти под крышей, прячущейся во тьме.

Мне надоело стоять, задрав голову, и я перевела взгляд на единственное, что находилось в этой комнате. А именно — на книжный упор из чёрного металла и лежащую на нём толстенную книгу. К её корешку прикрепили цепь, приваренную к упору.

Здесь были какие-то неадекваты до нас? Пытавшиеся стащить этот талмуд?

— Мы случайно не там, куда так настойчиво шли?

Под нарастающий гул ветра Александра коснулась рукой обложки, провела по ней кончиками пальцев. За ними остался след, лишившийся толстого слоя пыли.

— Давненько её не читали, — проговорила Катя.

Саша с хрустом открыла книгу. На пожелтевшем от времени листе красовались чёрные буквы.

Наши переводчики нагнулись над книгой, тихо перешёптываясь. Но даже этот тихий шепот таинственным лепетом отлетал от стен, забираясь к незримой крыше.

— Ну что там у вас? — поинтересовалась Катя.

— Да леший разберёт… Замудрённо пишут о том, какой король молодец и красавчик, спас страну, напечатав эти своды законов.

— А чего так долго переводили? — удивилась я.

— Потому что это, дорогая Ирбис, восемь листов!!! — огрызнулась Саша.

— Делать им нечего? — изумлённо пробормотала Катя.

— Судя по всему, — буркнула Александра. — Тут про битву трёх мужей за трон, про освоение земель, покорение "дикой магии", несостоявшийся конец света. Фарс один.

— А оглавление есть? — полюбопытствовала я.

Саша звонко стукнула ладонью по лбу. Проникнувшись неудачей, она принялась листать в самый конец. А учитывая толщину книженции, это было надолго. Страницы нервно шелестели в изящных руках.

— Вот оно! — пророкотала сестрёнка.

Саша с Женей вновь начали переводить. Я наматывала круги по башне, слушая рёв ветра.

Вдруг внутри меня что-то оскалилось, вздыбило шерсть и зарычало. Я удивлённо огляделась. И поняла, что от люка доносится скрежет.

— Вы слышите..?

Мощным ударом люк сорвало с петель. Он кувыркнулся и улетел. В зал запрыгнули демоны в кожаных доспехах с мечами наперевес. Три, два, четыре… десять…

Вот, блин, не собираюсь помирать! Не охота, чесслово!

Выстроившись цепью, нас отгородили от спасительного выхода. Перед всеми встал мужчина с двуручным мечом, закинутым на плечо. Демон испепелял нас взглядом. Усмехнулся.

— Вас должны были прикончить день назад. Совсем девки нынче страх потеряли. Посметь влезть в Ратушу и накинуться на Господ, возглавляющих отдел розыска в Урлае... Им только доставили прошение о вашей поимке, даже толком не успели отдать, как возмущённых прибавилось, – на чистом русском произносил главарь. — Шизанутые с**и.

Воины, как по команде, шумно загоготали.

— Мольбы о пощаде никому здесь неинтересны, — продолжал он. — Окажите милость — не кричите, когда вас убивают! Это неприятно! У меня лично потом голова болит.

Опять дружный гогот.

— Советую слушаться и заткнуть рты, иначе будет больно!

Демон опустил руку, и воины двинулись на нас.

Я стиснула кулаки. Зрение сменилось: отчётливо, до мельчайших деталек видела всё вокруг.

Сердце с силой ударило по рёбрам.

Я вижу…

Оглядевшись, заприметила за цепью воинов двух демонов с факелами.

Я вижу…

— Женя, свет! — заорала я.

Те двое вздрогнули. Остовы* покрылись тонкой коркой льда, поглощающей древесину. Хлад с шипением затушил пламя.

Пока все прибывали в задумчивом состоянии, Женя подлетела к воину, вдавила свой факел в броню. Огонь зашипел и погас.

В башне повисла тьма. И только я в ней видела.

С чувством пнув главного, красивым броском отправила его в полёт. Среди демонов наступила неразбериха. Они кричали, врезались друг в друга и стены. Жалко, попкорна нет…

Мы оказались на винтовой лестнице, с нечеловеческой скоростью побежали вниз. Сверху раздавалась ругань.

Стоявший у прохода в галерею демон, увидев нас, успел только удивиться. Женя сорвала с его пояса ключи и открыла дверь. После этого демон тоже ничего не сделал, потому что мы вышли в галерею и с подчёркнутой радостью дверь закрыли…

Дальше мчались бегом. И как-то скоро оказались в широченном вычурном коридоре, ведущим наружу. Мы чинно вышли на улицу. Прерывая светскую беседу смехом, скрылись в темноте.

— Пропустите! Пропустите немедленно! — продолжались разборки со стражей. Я кое-как угадывала слова, доносящиеся всё тише. — Прошение от Господина Демиена!

— Проваливай, шут, пока не вытянул из тебя кишки, — насмешливо отвечал стражник. — Ты надеялся, что мы поверим в такую чушню?

— Да пропустите, **чьи дети!!!

Глава Семнадцатая

Таверна, милая таверна!

В помещении царила тьма. По половицам и столам скользил лунный свет. За время петляний по городу мы к такому освещению уже привыкли. Хотя, затопить печку не помешало бы. Начинает холодать.

— Прочли что-нибудь? — К нам вышел Вихрь.

— А ты тут как? — удивилась Саша.

— Ой, да там такое было, — начала я.

— Может, сначала печь? — спросила Женя.

Мы забрели на кухню. Я ни разу не заходила сюда. А зря! Это было уютное помещение с причудливой округлой печью, засохшими вязанками трав под потолком и полочками с глиняной утварью.

Катя сходила во двор, притащила немного дров с сеном, у Евгении нашлось огниво. С грохотом вытащив печную заслонку, Женя сложила дровишки в жерло печи и чиркнула огнивом на солому. Красные искры разлетелись во все стороны, некоторые из них попали на сухую траву, принявшись дымить. Вспыхнул огонёк. Показалось... Впрочем, не важно.

Если магия обнаружилась у меня, может ли она быть у сестёр? Такая же опасная? Другая? Стоит их предупредить? Хотя, что я сама об этом разумею?

Живот жалобно заурчал. Похоже, дико проголодалась за всеми происшествиями. Пока жалобно оглядывала кухню на предмет жратвы, пришёл Вихрь, держа в зубах комок - мёртвую птицу.

— Кто-то общипывать пернатых умеет? — осведомилась я.

— Да, — обронила Женя.

— А я могу помочь с готовкой, — вызвалась Катя.

Выглядели сестрёнки уставшими. Сегодняшний день был действительно тяжёлым. Особенно, порассуждай о нём без тонны пофигизма. Но есть и существенный плюс: мы живы! Раз живы, значит, в состоянии драться за себя, свою судьбу и благополучие. Оно того стоит.

— Дрова. Скоро прогорят, — пробормотала Саша. — Судя по всему, ночь будет холодной.

— Во дворе их больше нет, — нехотя отозвалась Катя, отмывая в ведре с водой чугунок.

— Нам стоит за ними сходить? — полюбопытствовала Саша.

— Вероятно. — В голосе Кати проскользнула улыбка.

— И деньги бы не помешали, — добавила я.

— Деньги есть, — загадочно сказала Саша.

Усталость и понурость потихоньку покидали кухню.

— Откуда? — вопросила Катя.

Саша гордо выложила на стол набитый кошелёк, золотые карманные часы и перстень с огромным камнем.

— Откуда?!! — округлила глаза Катя.

— Часы с колечком успела стащить ещё при заварушке в комнате, куда через окно залезли, а кошелёк забрала из кармана аэробионта в чёрном. Больше не успела, уж извините.

— Да тут золотых монет сколько! — изумлялась Катя, копошась в кошельке.

— Для беглых рабынь недостаточно, — отрезала Женя.

— А для озорных авантюристок?

— Тем более.

— И что делать?

— Для начала найти то, что способно гореть и не даст нам окочуриться, — произнесла Женя, перехватывая у Кати чугунок с водой и засовывая его в печь голыми руками. — А потом на работу устроиться. Это и легально, и полезно. Нужно затеряться.

— Разумно, — кивнул Вихрь.

— Ладно, я за дровами! — вызвалась бодро, вставая со скамьи.

— И я! — добавила Саша.

— Ну и я с вами прогуляюсь, — объявил Вихрь.

В печи упоительно трещали дрова, блики огня разлетались, будто отплясывающие духи, Катя и Женя суетились с готовкой… Уходить с кухни на холод полузаброшенного города пришлось через себя. Но усталость была сражена проснувшейся жаждой приключений.

За тёмным залом мы оказались во дворе.

Бр-р-р, в самом деле прохладненько! От камней, нагретых за день солнцем, ещё шло тепло, поднимаясь дымкой. На небе горел белый-белый месяц, соблаговоливший осветить путь. Вне дворика стало холодней: ветер как с цепи сорвался, метаясь с невероятной скоростью. Пыль он то разбрызгивал, как пронёсшаяся по луже машина, то устраивал из пылинок вырастающие чуть ли не до колена водовороты.

— Вижу разбитое окно! — возликовала Саша.

— Сюда бы лестницу.

— Чем ты хуже?

— Что за намёки!?!

— Почему намёки? Прямым текстом говорю!

— А я прямым ударом кому-то в пузо…

— Блок поставлю и руку твою в болевой захват!

— Вывернусь и подсечку ногой!

— А я…

— А вы сцепитесь, вываляетесь в грязи, разругаетесь и вернётесь без дров, — вразумил Вихрь.

— Аргумент, — признали хором.

Где-то с минуту мы молчали, изучающе смотря друг на друга.

— Если побудешь лестницей, то я залезу в окно и подтяну туда тебя!

— Так бы сразу и сказала!

— Так и сказала, между прочим!

Я встала на колено. Саша забралась мне на плечо, с него дотянулась до окна. После звуков возни оттуда свесился ковёр:

— Лезь давай!

— Саня, если ты меня уронишь…

— Лезь!

Я вздохнула и полезла. Александры меня всё-таки не уронила, хотя пыталась. В процессе она даже рекомендовала мне особую диету для пожилых кошек. А я ей — упражнения для хилых.

Вихрь с короткого разбега запрыгнул за нами.

Завидую. Вжик, и где надо!

Домишко внутри ещё потрёпанее, чем снаружи: кривой, готовый обвалиться пол, обломки мебели, обшарпанные стены, разбитое зеркало, тучи паутины.

— Соберём обломки в ковёр и оттащим в таверну, а потом на второй заход? — спросила я.

— Угу.

Помещение было маленьким, минут через пять мы собрали всё, способное гореть, и завернули в ковёр.

— Детство вспоминается, — запихивая к прочему обломок доски, обронила Александра. Как бы сама себе.

Набитый ковёр сбросили на мостовую. Настолько аккуратно, насколько смогли. Я спрыгнула, кувыркнулась. Помогла вылезти Александре.

Разбитое окно уныло и безжизненно вглядывалось в ночное небо.

Вдвоём с Сашей мы схватили ковёр, понесли в таверну. Какой же он пыльный, зараза...

— Пхи!

— Будь здорова, — проговорила сестрёнка.

Пусть обломков было не слишком много, оказалось, весят они прилично. Мы гордо тащили их на чистом упрямстве.

— Слушай, что за пузырёк был у тебя в сумке? — пропыхтела я. Надо как-то отвлечься болтовнёй. От идеи бросить здесь эту кучу хлама.

— Из серии G.

— Шта?

— Боевое отравляющее вещество, — подсказал волк.

У нас бесшабашность одна на четверых, да?

— Циклозин, — подсказала Саня, рассмеявшись. — Чтобы вы знали, я неплохо разбираюсь в ядах родного измерения.

— А я — дилетант широкого профиля...

И чем быстрее работает интернет, тем обширнее профиль.

Минут через десять мы добрались-таки до наших ворот. Саша, со словами «подержи секундочку», отдала мне свой край ковра. Я сцепила зубы и держала. Оставшиеся зубы. Которые и поберечь можно было. Благо, скоро вновь несли ковёр вдвоём. Перед дверями в таверну немного развернулись, я задним ходом взобралась по лестнице, продолжая пятиться по залу. Разворачиваться смысла не было, ведь впереди дверь на кухню.

Саша командовала:

— В лево! В другое лево! Три шага вперёд… тьфу, назад, и возьми правее! Стой! Ты что, не видишь, там стол! А, да, ты не видишь… Прямо! Прямо! Тормози, стену выбьешь!

На кухне было тепло. В воздухе витал дразнящий запах вкусной птицы. Окошко над шкафом с утварью спряталось в паре. Выглядело всё куда убраннее.

— Что там у вас? — спросила Катя.

Мы кинули ковёр на пол. Я плюхнулась на пустую лавочку, мечтательно прикрывая глаза. Жёсткая, узкая, сейчас она была для меня самой-самой! Фу-у-ух!!! Блаженство! Надо табличку повесить «не будить до весны».

— Часа на четыре этого хватит, — услышала я Женин безразличный голос.

— Мы снова сходим.

— Поторопитесь, еда скоро будет, — сказала Катя.

Я отлипла от лавочки.

Ладно. Лучше быстренько схожу и вернусь.

В этот раз мы направились в другую сторону. Ветер продолжал беситься. Хорошо ему! Ни есть, ни место для ночлега искать, ни пить!

По пути встречались домишки без дверей, но внутри них не было вообще ничего.

Шелест пыли и гул ветра становились необычными. Я не сразу поняла, что слышу на их фоне… песню! Кто-то пел! Не пойму, мужчина или женщина. Заунывно так. Про какие-то там сражающиеся стихии, кошмары. Сначала очень тихо, слов было не разобрать, потом лепет усилился. Но я надеялась, что мне просто чудится.

— Ты не слишком часто бываешь на грани? — шепнул кто-то на ухо.

Я резко оглянулась.

Никого!

— Саша, ты слышала?

— Что слышала? — не поняла Саша

— Нет. Ничего.

— Обернись. Обернись. Обернись, — не смолкал шёпот. — Хоть представляешь, что твориться за твоей спиной?

Я изумлённо озиралась.

— Кто здесь?!

А в ответ шум пыли и гул ветра.

— Ирбис, ты чего?

— Кто ты?!

— Угадай!

Мимо пролетел мощный порыв воздуха. Со свистом, походящим на смех, он умчался вдаль по улице.

Пыль осела на дорогу.

Мы втроём стояли и круглыми глазами смотрели вслед улетевшему ветру. Повисла абсолютная тишина. И немножко потеплело.

— Бывает же.

Улица сменяла другую. Мы уходили довольно далеко. Надеюсь, не заблудимся.

— Забор! — прорычала Саша.

— Что «забор»?

— Вон стоит!

— И что?

— Заладила, «что», «что»… Забор из чего?

— Из перекладин.

— Да глаза разуй! Из досок он! Из ДОСОК! А доски что? Горят они!

— Точно! Прости, задумалась.

— Думай меньше, лапками шевели! Лапками!

Забор выглядел хлипким. Я с размаху навалилась на него плечом. И под хруст, с доской вместе, стремительно упала во двор.

— Ты там живая? — заботливо поинтересовалась Саша.

— Пять секунд полёт нормальный.

— Какое счастье!

— Вторую доску ты выламываешь!

— Чего?!!

— Доску!!!

В итоге забор мы крушили выдранной деревяшкой. Поначалу не получалось, но потом приловчились, и вандал… то есть работа закипела. Досок пять наломали, сложили стопочкой, обхватили за разные концы и понесли. Тоже тяжёлые, заразы!

Всё же лучше, когда наприключенился, забежал домой, отдохнул, посидел в ноутбуке и дальше побежал приключениться! Быт – не моя стихия. Тем более, если для него надо выламывать заборы и ловить птиц по подворотням! Ну, хорошо, птиц, может, и не по подворотням.

Шли долго. Выяснили, что сила воли у нас с Сашей железная. Я бы даже сказала, неубиваемая.

Кто бы знал, насколько радостно свалила доски и плюхнулась на лавочку! Вот, что такое эйфория! Упал и радуешься!

— Ужин, — негромко объявила Катерина.

Я приняла сидячее положение. На стол поставили миску с дымящимся мясом. Таким сочным, душистым. Я набросилась на еду, на горяченькое, свеженькое. В какой-то момент поняла, что разгрызаю кость.

Ну и выхухоль с ней! Главное, что вкусно!

Моя порция кончилось быстро. На душе сразу стало теплее. На желудке тоже.

Женя взяла доску и с силой ударила ладонью. Кусок деревяшки отлетел в стену, рикошетом возвращаясь к Евгении.

— Поаккуратнее там!

— Ничего не могу обещать, — буднично заявила Женя, отламывая следующий кусок.

Оценив обстановку, я сползла под стол. У меня после сегодняшних боёв всё лицо, тело в синяках, а где-то и в ранах, хватит с меня!

Языком провела по зубам. На месте клыка нашла пустоту.

Обидно, хоть досками в ратушу кидайся! Или Женю туда отправить их поломать? Живут, конечно, и без ног, и без рук, а у меня всего минус зуб, но хотелось бы быть целой, не кусочками!

— Спать пора, — сказала Катя.

— Правильно! — поддакнула я.

— Тебе под столом комфортнее, чем на печке?

— Неа. — Я вылезла из убежища.

Стоя на лавочке у печи, Саша расстилала на ней наши затрофеенные гобелены. И принесла туда же медвежью шкуру.

Женя закинула наломанные части доски в печь.

Мы вчетвером свернулись на печи и укрылись медвежьей шкурой. Лежать было жестковато. Я переваривала события минувшего дня. Пытаясь не ворочаться и никого не разбудить.

Жалко зубик!

– Не спится? – Саша полусидела, облокотившись на печную трубу, и с полуулыбкой смотрела на меня.

— Могу спросить то же самое.

— Я редко раньше часа засыпаю. И люблю выматывающую болтовню. Или сочинить какой-нибудь стишок и искать жертву, которой придётся его оценивать. Хоть в час, хоть в два ночи.

— Ясно.

– Ты с распущенными спать собралась?

— Всегда так делаю.

— А... расчёсывать... утром как?

— Расчёской.

— Тебя что, матушка косички заплетать не научила?

— Ну...

Мама умерла, когда я была маленькой. Если честно, плохо помню себя тогда. Не бестолковый карапуз, но всё же. Да и прицепилась привычка ходить с распущенными или хвостом. Настолько, что впоследствии было лень гуглить и во что-то вникать. Зачем, если махнул расчёской пару раз и собрал всё резинкой?

— Давай свою голову бедовую сюда, — произнесла Саша.

— Мне так нормально.

— Давай сюда!

Я вздохнула и пододвинулась. Сестрёнка достала откуда-то гребешок.

— Вкусно пахнет, — выдала я.

— На ярмарке купила. Давно. — Саша фыркнула. В её голосе послышалась улыбка. — Сандаловый.

Она перехватила мои волосы и принялась методично расчёсывать, напевая про жёлтого цыплёнка, нескрипящие двери и спящую за печкой мышь. Я уже почти успела задремать, когда раздалось:

— А теперь делай косичку!

— Шта?

— Косычку!

Я кое-как поделила шевелюру на три пряди. Начала плести.

— Да что ж ты делаешь-то!

— Что?

— Дай сюда! Прядки меняются! Меняются! Додумалась сделать одну центральную и перекидывать через неё остальные, а!

— Что не так-то?

— Развалится у тебя такой колтун! Лохматушка! Запоминай...

На раз десятый (может, не совсем не десятый) я осознала, чего от меня хотят. Зевая, заплела свою кривую, косую, собственно, косу.

— Ещё потренируемся? — елейно уточнила Саша.

— Не, не, уже сплю.

— Правильно делаешь. Иначе буду до рассвета обсуждать с тобой пользу кастрации, рацион игуан и болезни суставов у собак.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Глава Восемнадцатая

Нолерия, нынешняя ночь.

Максимилиан Дерранкот

Я трясся в карете, сжимая подлокотник сидения, и с наигранно-ответственным видом смотрел в окно.

Этого не должно было случиться! Как влип в эту историю!? Да, сын уважаемого Господина, только тихоня с детства! Не упасть в глазах окружающих смог благодаря тому, что умел в совершенстве: лицемерить! Могу заплакать, когда не хочу, изобразить силу характера и преданность, но на деле-то я трус, умеющий выгодно выглядеть! И попал по полной!!

— Алрэ, что с Вами? — обеспокоенно спросил помощник, ехавший на против. — Отчего взор Ваших серых глаз затуманился? Отчего власы Ваши злато-медные растрепались? Али Вам дурное задание поручили? Али месть врагу лютому задумали?

А-а-а! Надоело выглядеть идеально! Зачем полез в ту должность, где мне явно не место!? И что в итоге!?! А ничего, Максимилиан Дерранкот, «достойный» представитель своего рода, едет на съедение кошкам!

Весь день порталами прыгать по стране, ждать неизбежное, тащиться по проклятым грунтовым дорогам!

Лес сгущался, ветки противно царапали стёкла, будто готовые утащить меня в чащу. Сдерживая дрожь, я закрыл занавеску.

— Чего же Вы в окошко глядеть не желаете, Господин Хороший? — спросил помощник.

Доконает он когда-нибудь своим любопытством.

— Этот лес недостоин Моего взгляда, — отмахнулся я.

Помощник восхищённо затаил дыхание.

— Я горжусь, что служу Вам! — пролепетал он.

В голове билось, что это ложь, обман, иллюзия, хотелось убежать, спрятаться, но уже поздно. Поздно.

Карета замерла.

— Алрэ, дальше пешком, — виновато пробасил кучер.

Зачем так громко говорить?! Тут же кругом тьма! Небезопасно, глупо!

Чудом сохраняя лицо, поднялся с сиденья. Помощник попытался распахнуть дверь, но её не пустили кустарники.

— Что ж такое… — ругался служка.

Ветви зловеще захрустели. Путь из кареты стал свободен, и ничего доброго на этом пути не ждало. Я шагнул в густую траву. Продираясь сквозь заросли, следовал за беспечно болтающим помощником:

— Повезло Вам, Алрэ, что на такое ответственное задание отправили! Уважают, стало быть! Может, медаль какую по возвращении вручат!

Пусть подавятся медалями и орденами. Слишком жить хочу.

Мы вышли к кучеру, державшему в руке фонарь. Налетел ветер. Фонарь закачался, я закрыл лицо рукой, украдкой морщась. Листья деревьев зашипели, словно дюжина змей. Заскрипели чёрные ветви. С ветром прилетел синеватый туман.

Кучер опасливо двинулся вперёд, бросив прядающих ушами лошадей. Может, надеялся откупиться их мясом от зверья. Если бы здесь водилось так мало ненасытных тварей... Впрочем, со мной отправили двух бездарей, ничего не смыслящих. Остальные предпочли казнь прогулке в Дикий Лес.

Вдали слышалось лягушиное кваканье. Закричала ночная птица. Силуэт кареты скрылся в тумане.

Я запнулся о корни. Заросшая дорога кончалась и шла пересечённая местность, по коей предстояло пробираться полночи.

<><><>

Время шло. Месяц сверкнул в зените прежде, чем поросль ветвей не загустела окончательно.

Поцарапанное ветками лицо саднило. Но я быстро двигался дальше, потому что по следам бежал страх. Страх остаться одному в этом лесу, страх умереть, страх столкнуться с лесными тварями… Боялся почти всего вокруг, и это действовало мощнее пинка под зад.

— А-а-а!!!

Я выхватил меч. Крик моего помощника растаял во тьме.

— Тэртий? — позвал я.

Раздались жуткие булькающие звуки и хрип.

— Господин, река, — проговорил кучер.

— Река? — я задрожал.

— Задание важно, отступить никак нельзя, — принялся уговаривать кучер. — Пойдёмте, Господин, к утру вернёмся. За одёжу не переживайте, денег у Вас много, новую купите.

— Брода нет?

— Да где его в ночи-то искать! Болота бы впереди не оказалось, на том хвала Небесам да Земле! А обходить долго, гневаться будут. Да не переживайте за одёжу, новую купите!

Робко шагнул к берегу.

Под ботинком оказалась коряга. Я хотел высмотреть, можно ли где-то пройти, не намокнув, но туман закрывал обзор на всё внизу. И самой реки видно не было, разве что особо густые клубы тумана над ней наверняка висят.

Коряга хрустнула.

Не успел крикнуть, как оказался в стылой воде. Нога застряла в путах коряги. Вокруг тела обвились длинные мерзкие водоросли. Промокшая одежда тянула на дно.

Казалось, смерть уже дышит ледяным дыханием в затылок, скалясь и протягивая цепкие лапы, заставив вскрикнуть. Звук разлетелся по чёрным водам, пузыри воздуха улетели к поверхности. Я чудом не хлебнул. С силой выдрал ногу, выпутался из водорослей. Вынырнув, судорожно вдохнул. И чуть не завизжал снова, потому что меня что-то коснулось.

Берега в тумане не наблюдались.

— Господин! Я помогу Вам! — пробасил кучер.

Он подплыл, держа фонарь над рекой. Второй рукой кучер пытался подтолкнуть меня в сторону суши:

— Плыв… те, Господин! Я тут… как… нибудь сам!

Я опрометью принялся грести. Вскоре оказался в какой-то траве, прополз через неё и… земля! Твёрдая, сухая земля! Успел соскучиться по ней!

Шумно дыша, на берег выбрался кучер.

— Ничего, Господин, почти добрались, — прогудел он.

Сердце в груди билось, как сумасшедшее. Врач бы не помешал…

— Помощника надо Вашего поискать. Может, он живой ещё.

— Спятил?! — не уследил за эмоциями я.

Кучер смолк, вытер нос рукавом и молча пошагал дальше.

Теперь трясся не только от страха, но и от холода. Если вернусь отсюда, то брошу должность, брошу статус, брошу деньги и уеду в какую-нибудь деревню! Да! Буду целыми днями отдыхать, валяться на кровати, изредка стричь коров, вычёсывать куриц, собирать с грядок апельсины… или чем там в деревнях занимаются.

Скользнула тень. Свет фонаря дёрнулся, улетая вслед за самим фонарём.

— Э-э-й? — позвал я. — Вы просто упали?

В воздухе появился металлический запах крови.

— Да, — осклабился незнакомый голос. — Он пр-росто упал.

Из зарослей явился силуэт огромной чёрной кошки. Даже в темноте было видно, как под лоснящейся шкурой перекатываются мышцы. Сверкнули ослепительно-синие глаза.

Пантера.

Я попятился. Запнулся о проклятый корень, грохнулся на землю.

Больно!

Хищный кот, глумясь надо жертвой, шёл неторопливо, крадясь по туману. Мне бы обнажить меч, рявкнуть грозно, только ужас вытеснил все разумные мысли из головы.

Я пытался отползти. Ударился затылком о ствол дерева, кривясь от боли.

Пантера скользнула неумолимой тенью, нависая через миг. Крепкие лапы давили на плечи, потрошащий взгляд впивался не хуже клыков.

Я, мелко-мелко дрожа, зажмурился и вжался в землю. Лица коснулось дыхание зверя.

— Я не вкусный...

— Правда? — облизнулся пантера. — Сейчас провер-рим.

Когти задней лапы, стоявшей у меня на животе, безжалостно впились. Я заорал.

— Ты так мелодично вопишь.

Когти передней лапы впились в плечо, наверное, ломая кость. Крик взлетел до небес, перепугав спавших птиц.

— Я к Вам с поручением! — вякнул сквозь слёзы.

— Ну надо же! Такая малявка —:и с поручением.

— Меня послал сам…

— Мне не важно, кто тебя послал! И за что он так тебя ненавидит.

— Готов предложить выгодную сделку!

— Чего? — Пантера поднял ухо. — Я не ослышался? Ты? Мне? Выгодную сделку?

Раскатистый смех хищника разливался по округе, теряясь в тумане. Я с ужасом смотрел на белоснежные клыки в бездонной пасти.

— Прошу Вас выслушать меня!

— На кой мне оно?

— Если вы согласитесь и убьёте кое-кого, то…

— То что? — Когти задней лапы продолжали рвать. — Бантик на верёвочке подаришь?

— Вам… Вам отдадут город близко к лесу! Воины уйдут оттуда, он станет вашим! Сможете сделать с жителями всё, что захотите! И мы больше не будем трогать вашу часть леса! Никогда!

Пантера нагнулся совсем близко. Трепыхающиеся ноздри почти касались щеки.

— Вы… согласны?

— Отчего нет? — усмехался пантера.

Небеса…

— Так кого мы должны прикончить?

— У меня с собой портреты.

— И что?

— Чтобы их достать, мне нужна рука.

— Отдельно от тела? А рука твоего дружка подойдёт? — фыркнул пантера, поднимая одну переднюю лапу и перенося вес на вторую, раздирающую моё плечо.

Стеная от боли, я кое-как вытащил изображения из кармана.

— Их? Всего-то? — презрительно рыкнул монстр.

— Да.

— Вы в своей Нолерии с ума все посходили.

Кровь быстро бежала из глубоких ран. Я терял последние крохи силы.

— Вы меня отпустите?

— Отпустить? Тебя? — Пантера ощерил клыки в улыбке.

— Пожалуйста. Умоляю!

— Плачешь, как девчонка, — дёрнул ушами хищник. — Знаешь, я тебя отпущу.

Пантера наклонился совсем низко:

— Но если хоть один пунктик из нашего договора нарушится или будет сомнительно выполнен… мы перережем вас всех.

Я вздрогнул. И понял, что меня больше не держат. Пантера растворилась в тумане.

Я вскочил, телепортируясь к карете. Кое-как придерживая раны, отстегнул одну из лошадей от общей упряжи и помчался в обратный путь. Кровь хлестала, не останавливаясь, управлять лошадью со сломанным плечом нормально не получалось, боль пульсировала и переливалась по всему телу. Но адреналин был сильнее боли.

Главное добраться до первого населённого пункта. Главное добраться! И больше ни ногой в этот Дикий Лес!!!

Глава Девятнадцатая

Норелия, Урлай, утро

Ирбис Неверова

Я почти угодила идиллию. Если бы в горле не пересохло.

Утречка что ли?

Ага. Устроилась я в самом уголке, как люблю. Чтобы встать, придётся всех разбудить. А я вроде похожа на будильник. И циферблата нигде не видно. Может, не там смотрела?..

— Кто-то спит? — уточнила осторожно.

Висело сладенькое сопение.

Ясно.

Я вылезла из-под медвежьей шкуры. Нежарко тута!

С несвойственной плавностью я миновала дремлющие калачики и спрыгнула на пол. На табурете, прислонившись к печи, спала Женя с последним обломком доски в руках.

Я подошла к ведру с водой и жадно отпила глотка три, довольно выдохнула. Облизнула губы и вздрогнула.

— Что-то случилось? — раздался Сашин голос.

Я заторможенно стояла.

— Катя! Да подвинься! Дай пройти!

— Чего такое? Где пожар?

— Да нигде, подвинься!

Проснулась Женя.

Я села за стол, поставив ведёрко перед собой и уставившись в никуда.

— Ирбис? — Вокруг меня собрались все. — Что случилось?

Я передёрнула плечами. Неуверенно заглянула в отражение в воде и открыла рот.

— Обалдеть.

Вместо сломанного зуба красовался звериный клык.

— Зато к стоматологу не надо, — утешила Катя.

— Кто-то на работу собирался, — проговорила я.

— Для этого надо хоть одежду нормальную прикупить! — сказала Саша.

И она была права. После наших лазаний, беганий и ползаний, единственное, что мы могли сделать для своих платьев — достойно их похоронить.

— Подытожим, — начала я. — Нам за сегодня нужно сходить на рынок, купить всякой всячины…

— Включая еду для нас и лошади, опилки, удобную обувь, одежду, какие-нибудь сумки-рюкзаки, оружие и тёплый плед, — вставила Саша.

— Оружие здесь девушкам не продадут, — заметил Вихрь.

— Значит, переоденемся в мужчин, — махнула рукой Саша.

— И мужскую одежду не продадут!

— Украдём! В первый раз что ли?

— Давайте разделимся? — предложила я. — На остающихся охранять таверну и идущих на рынок. Можно и кого-то третьего отправить в разведку, по поводу трудоустройства в городе.

— Тогда пусть Ирбис с Сашей идут на рынок, Катя с Женей остаются здесь, а я поброжу по городу, — предложил Вихрь.

— А почему так? — не поняла Катя. — Саша с Женей обычно всё переводят.

— А что с Ирбис тогда делать?

— Ничего не делать! Пусть посидит, отдохнёт, — сказала Саша.

— Ты ей сестра или я? — удивился Вихрь. — Ты её что, не знаешь что ли? Если Ирбис делом не занять, она обязательно в историю вляпается!

— Н-да, — протянула Катя.

— Можно подумать, вы в истории не вляпывались! — бросила я.

— Не в такие грандиозные, — парировала Катя.

— Не в такие грандиозные? А кого первыми демоны поймали?

— Ой, да это так давно было…

Дискуссию мы вели долго. Пока Катя не сказала:

— Да идите вы все отсюда! Я останусь.

На том, как говориться, и порешили. Вихрь направился на юго-запад, наша троица на север. И без сломанных лыж!

Саша с Женей молчали. Я не хотела навязываться с общением.

Висел зябкий туман. В городе раскинулись утренние сумерки. По крышам прыгали, звонко напевая, чёрные пушистые птички. По тёмно-голубому переливчатому небу, местами напоминавшему скорее толщу воды, нежели небо, плыли синие облака.

До этого я постоянно долго была одна. Не присутствовало тех, на кого опиралась, от кого зависела, в ком нуждалась, без кого не могла. Взаимодействовала с миром, наблюдала за ним, пока он наблюдал за мной, но абсолютно не привязывалась. Была я благодарна тому измерению? Да, была. Расстроена ли я тем, что в другом? Ни капельки. Здесь есть новое, неизвестное, и оно притягательно.

Всё, что необходимо для жизни, постоянно находилось в глубине, в таинственном внутреннем мире. Именно там я могла отыскать что-то нужное, поразмышлять, проанализировать ситуацию, и потом вытаскивать эти наработки вовне. Трудно объяснить.

И после подобного образа жизни я затрудняюсь ответить, нужен ли мне кто-то. «Нужен» не в том моём понимании — в человеческом. И могу ли я вообще испытать хоть что-то человеческое?

Моё поведение часто не укладывалось ни в формат мышления сверстников, ни в формат мышления учителей, мои поступки были для них такими же непредсказуемыми, как разрывающиеся под ногами мины. Они не понимали моей логики, я не понимала их. Кто-то даже говорил, что я ненормальная, и пришлось демонстрировать вред хамства для здоровья. После этого меня на учёт грозились поставить, но гроза прошла мимо. Когда вызвали к директору, я настолько нестандартно отвечала на вопросы, что та впала в глубокую задумчивость и отпустила.

Не знаю, право, чего она ждала услышать. На вопрос о том, зачем вывихнула бедному мальчику плечо и выдрала клок волос я ответила: делала нашу школу чище! У директора был первый ступор. На вопрос, каким образом это «чище» я ответила, что те слова, которыми меня называл сей индивид, не произносят в воспитанном порядочном обществе. Следовательно, его поведение аморально и данную аморальность надо быстренько ликвидировать, тогда не подумают об учреждении плохо. Для меня помимо личной выгоды в этом таилась логика! Только директор второй раз впала в ступор. Второй из пятнадцати.

Дольше всех со мной пробыла Мурка. Мы росли вместе. Обе гордые, важные, независимые. Такие разные и такие похожие. И никогда не сюсюкались. Сидеть вместе, понимая друг друга по тишине, осязать всё и думать, переплетаясь смыслом, поценнее телячьих нежностей.

Из рефлексии-ностальгии выдернули голоса.

Небо светлело.

Мы передвигались по узкой улочке. Саша подошла к деревянному козырьку, у которого висел сломанный фонарь. По металлическим завитушкам сестра забралась на козырёк, с него юркнула в разбитое окно. Следом оказалась в заброшенном домишке я. За мной и Женя. Спустившись по скрипучей лестнице, чёрным ходом выбрались на соседнюю улочку, уже прежней. Она была настолько невелика, что двое худосочных демонов чудом разошлись. Чернокаменные дома точно вырастали из земли, скрывая в густой тени.

Саша просочилась в подвальное окошко, заросшее зелёными травами. Внутри ждал коридор, сырой и тёмный.

Пискнула крыса, наткнувшаяся на незваных гостей. По стенам орнаментом расползался мох. Под ногами иногда хлюпали мутные лужи. Зрение немного сменилось, не обесцвечивая картину полностью, но и не показывая целиком.

Послышался стук капель.

Мы вывернули из-за угла. По потолку бежал слабый ручеёк, капающий на большие листья упрямо выросшего растения. Капли сбегали с листьев, шевеля их, оживляя, и падали в лужу у подножья подвального отшельника.

Через расселину в стене падал блёклый свет. Протиснувшись через тесную трещину, мы очутились в заброшенной булочной. Поднялись на чердак. В темноте, пыли и руинах барахла светилось чердачное окошко, шатающееся и поскрипывающее.

Через окно спрыгнули на хлипенькую крышу одноэтажного дома, спрыгнув с неё попали в загон, судя по всему, для скота.

Голоса слышались громко, отчётливо. Где-то рядом.

Саша раскидала тюки сена. Взорам предстал лаз под оградой. В нём мелькали тени, слышались смех и брань. Просочившись по ту сторону стены, мы вылезли перед деревянными ящиками. Я осторожно выглянула. Среди лавок и торговцев сновали толпы разномастных демонов. Неподалёку стоял прилавок с дичью.

Мы переглянулись, торопливо выбрели из-за ящиков. Провожаемые круглыми глазами продавца дичи, шагнули в толпу.

Какой-то тип наступил мне на ногу, пришлось пинать. И срочно убираться с места происшествия, пока не обвинили в домогательствах. И сомнительных наклонностях.

Звякну колокольчик у двери. Мы посетили миленький магазин одежды.

О боги, того мира и этого, неужели?

За прилавком сидел старикашка в очках и блестящей накидке. Господин смерил нас взглядом и продолжил кушать. Наша компания же разбрелась по магазинчику, жадно рассматривая товары. Всё качественное, из натуральных материалов, красивое! Чтоб я так жил! И обувь есть!

Набрав одежды, я промаршировала в примерочную. Вещи, похоже, как-то заколдовали, и любая садилась идеально по фигуре. Даже если до этого выглядела на размера три больше. Зная, что постоянно попадаю в авантюры, ношусь по подворотням, лазаю по крышам, и что нужна самая дешёвая немаркая одежда, прихватила себе изумрудное платье. Мягкое, с капюшоном, поясом и юбкой в пол. На кой — понятия не имею! Но так захотелось…

Помимо платья урвала высокие кожаные сапоги на шнуровке, чёрные штаны и рубаху цвета мха в тенистом лесу. И золотистую узорчатую шпильку с голубо-зелёными перьями.

Встретив у примерочных сестёр, Женю в роскошном огненном платье, Сашу в синеватом с голубым орнаментом, я поняла, что мы определённо сёстры. На сменку они тоже взяли штаны. Похоже, и тут затесались какие-то чары — если платьица придавали женственности и утончённости, то в мужских шмотках мы вполне сходили за парней. И это было очень кстати.

Игра «То ли дяденька, то ли тётенька» начинается!

Схватив ворох обновок, мы двинулись на кассу. Саша о чём-то поторговалась со старичком (возможно о том, что недевичью одежду нам всё-таки можно продать), тот получил денюжку и, бурча, принялся складывать вещи в бумажные пакеты.

Я почувствовала, будто кто-то скребёт коготками по юбке. Посмотрев вниз, заприметила моего куница. Не первый раз вижу, вполне себе могу назвать моим…

— Да посмотри уже в окно! — беззвучно заорал зверёк.

Не успев задуматься, перевела взгляд на толпу за стеклом. И напряглась.

Узнаю широкоплечего парня!

Мой незадачливый убийца разговаривал с каким-то демоном. Пусть они находились неблизко к нам, остановившись среди пролетающих полчищ горожан, увидела их сразу.

Воть теперь мы тебя и рассмотрим!

Убивец был в дорогом наряде с серебряной вышивкой, держался высокомерно. Отсюда цвет глаз не углядела, а вот квадратную челюсть и хвост невзрачных волос — вполне. Вдруг пригодится? Хотя, больно приметный для головореза он какой-то.

Несостоявшийся убийца кивнул собеседнику и направился в сторону магазина.

Я схватила за руки сестёр, влетая вместе с ними в примерочную.

— Ты что? — прошипела Саша.

Звякнул колокольчик. Размеренно процокали ботинки. Знакомый по вчерашней перебранке голос что-то спросил. Саша с Женей просекли, что дело пахнет керосином, и не стали покидать укрытие.

Убийца минут пять болтал с продавцом, после чего вновь звякнул колокольчик. Мы втроём осторожно выглянули.

Широкоплечего не было.

Забрав покупки, переоделись и ретировались.

Откуда-то доносилась приятная музыка. Рынок напоминал пёстрый шумный городок, хотелось пробиться ко всем лавкам и поглазеть, чего там такого необычного продают.

Александра схватила меня за ворот рубахи, негодуя:

— Ну и что это было?

— Мистер нехороший заходил, — отмахнулась я, отдирая её ладонь от ворота.

— Почему нехороший?

— Убить меня пытался! Он лапочка после этого?!

Саша закашлялась.

— Слева продуктовая лавка, — сказала Женя.

— Спасибо.

Овощи и фрукты манили прикольные, внезапно захотелось работать дегустатором… И попробовать гибрид кабачка, баклажана и ананаса, пахнущий огурцом! Только вот на его ценнике нарисовали больно много циферок.

Стыбзить?..

— Найдите Инессу Аленкорн!!! — В рукав вцепилась косоглазая старушка, повисая на мне. Она буквально мгновение назад сидела на обочине, играла на непонятном инструменте. — Времени мало! Врата Туманов…

Старуху за шиворот схватил проходивший мимо мужчина, зло что-то говоря. К нему присоединился демон в треуголке, вдвоём они уволокли старушку в неизвестном направлении. Я порывалась за ними, но Женя не пустила, почти неслышно шикнув:

— Ей не поможешь и себя погубишь.

Я тяжело вздохнула.

И что та бабулечка сделала не так?

Овощей, фруктов и круп набрали прилично, пришлось вдобавок прибарахлиться корзиной. Дальше по плану у нас были товары для лошади. Честно говоря, призадумались, не отдать её на конюшню, но пошли закупаться - свернули на другую рыночную улочку. Всюду процветали лавки с лошадиными сбруями, овсом, чистилками и прочим, прочим, прочим. Я вертела головой, как сова.

Толпа прижалась к лавочкам. Звонко цокая подкованными копытцами, прошёл белоснежный конь. Под уздцы его вёл насупившийся господин, зыркая на прохожих.

Закупались долго. Под конец оставались опилки. Продавец отвёл нас в сарай с ними, взял лопату и мешок, но вдруг у порога о чём-то завизжал лохматый мальчишка, и они вместе убежали.

— Он сказал, что на секундочку, — перевела Саша.

— Ну, раз секундочку, — протянула я.

— И кто его научил товар рядом с потенциальными ворами оставлять? — посокрушалась Саня.

Я услышала подозрительный звук от опилок. Мы уставились туда, откуда он исходил. Золотистая куча зашевелилась, из неё вылез необычный чудик: мне не известное относительно крупное животное с длинной шерстью, чёрными рогами и горящими белыми глазами. Выбираясь из опилок, чудик тихо причитал себе под нос. Он встал на задние лапки, отряхнулся, чихнул, недовольно достал из головы веточку и кровожадно воззрился на нас.

— Привет что ли, — поздоровалась я.

— Прозябать тебе в мёртвых реках! — закричал чудик, выпустив коготки.

— Да ты что?

— Да! — Чудик начал невообразимо жестикулировать. — Вы, вы, все четверо! А где четвёртая? Вы не достойны жить! Вы недостойны топтать землю и дышать! Вы слишком бестолковые, глупые, жалкие, слабые, мерзкие…

— Может, в театралку его отдать? — спросила я у Саши.

— Да, талант пропадает, — согласилась сестрёнка.

Чудик затопал:

— Ничего вы не понимаете, вот какие бестолковые! Ваша Сила недостойна вас!!! Издохните, драные кошки! Волей моей Хозяйки вы подохните страшной смертью!

Я подошла к чудику, взяла ворох стружки и насыпала ему на голову. Существо замолчало, ловя пастью воздух.

Для закрепления запустила руку в спутанную шерсть, крепко схватила, и вдавила чудика в опилки:

— Кто и что нас не достоин будешь говорить в другом месте.

Чудик вздрогнул.

Голос был рычащим, раскатистым, зычным. Будто говорила не симпатичная девушка, а огромный зверь. Слова вибрировали и угрожающе разлетались по пространству.

— Как и где кто из нас должен подохнуть тебя тоже не касается. Передай хозяйке, чтобы не переживала, все мы когда-нибудь умрём и когда-нибудь родимся. Если ей неймётся и мерещиться, что мы чего-то там не достойны, то пусть зовёт в гости на чашку неотравленного чая. Побеседуем. Вон!

В сене раздражённо сверкнули белые глаза. Шерсть в моей руке, как и чудик, распалась на серое, среднее между дымом и водой вещество. Вылившись из опилок, оно скопилось у щели в стене, стало прозрачнее и выскользнуло из сарая.

— Знаешь, иногда ты бываешь... страшно доходчивой, — произнесла Александра.

Я повернула к ним голову. Саша вздрогнула.

— Ирбис, у тебя… — начала Женя.

— Жёлтые?

— Ага, — обронила Саша. — Светятся, как две луны.

В сарай ворвался запыхавшийся торговец. Спрашивал о чём-то, схватил лопату с мешком, насыпал опилки. Я старательно отводила от него физиономию. Довести местных жителей до сердечного приступа ещё не хватало! Ведь если уж Её Хитрейшество Александра изволили насторожиться…

— Фух, вроде всё купили! — объявила Саша, волоча корзину и бумажные пакеты.

Глазам вернулся их нормальный цвет, но внутри затаилась сжатая пружина. И малейшее на неё воздействие приведёт к тому, что кому-то настанет крантец.

К нашей троице подлетел демон в небедной одежонке. Что он говорил не знаю, но после недалеко отошёл, поглядывая на нас.

Дожила. Культурная деформация. Сужу о статусе по тряпью.

— Слушай… — заговорщески зашептала Саша, — тут в именитой гостинице не хватает работничков, тебя зовут туда.

— Меня?

— Ш-ш-ш! — поднесла палец к губам Саня. — Мы сказали, что ты немой. И немного глуховатый.

— Чего!?

— Да тише ты! Твоё имя Ирон, ты молодой перспективный…

— И немой?

— Да, и немой демон, который ищет работу. С невообразимо хорошей зарплатой!

— Как мне в ту гостиницу попасть?

— Ой, да тебя щаз заберут!

— Чего!?!

– Тише ты!!!

— Это не западня?

— Ой, когда ты в них не вляпывалась, в эти западни…

— Вы хоть график додумались уточнить?

— Обижаешь, сестрёнка! Твой график – с восхода до заката! С перерывом на обед!!! Ночуют слуги там же. У них навроде общежития.

— А если я кого-нибудь убью?

— Переедем.

— Зачем тогда таверну прибирали?

— За нада.

— Ирбис! — обрубила препирательства Женя. — Ты согласна на такое?

— Эх, что с вами поделаешь. Да!

Демон посмотрел на часы и неспешно пошёл к нам. Я встала к нему спиной и затараторила:

— Сегодня ночью встречаемся в таверне. Поищите информацию о Инессе Аленкорн и Вратах Тумана.

Подошедший демон защебетал, хлопнул меня по плечу и потянул куда-то. Я мельком глянула на сестёр, прежде чем они скрылись среди пёстрой гомонящей толпы.

Глава Двадцатая

Минут тридцать назад мы покинули рынок, теперь скитались где-то. Я удивлялась обилию прохожих. Вчера сколько ходили, одного встретили! Думала, весь город необитаемый. А тут сквозь сборище обитателей порой не протиснешься! Ещё от мчащих карет и всадников изволь уворачиваться!

Мы добрались до узющей пустынной улицы.

По сторонам нависали готические дома, увитые плющом. На натянутой между крыш верёвке флагами трепетало стиранное бельё. Терялось синее небо, покрытое изящными бело-серебристыми облаками, напоминающими рыб в волшебном пруду. Рука так и тянулась их покормить, разве что нечем, да и могу не докинуть.

В конце улочки зияла металлическая дверь, сверху от неё и до крыш высилась заросшая стена. Дверь была распахнута. За ней петляла аллея. Над очертаниями зелёных верхушек вдали возвышались тощие башни замка.

Остановившись перед этой дверью, провожатый пафосно заговорил. Увидев мою непонимающую морду, демон вздохнул и попытался изъясниться жестами. Тыкнул на горизонт на востоке, поднял руку наверх. Показал, будто дверь распахивается. Прошёл во двор. Вернулся. Поднял руку туда же, наверх, и опустил за горизонт на западе. Фигурально. Шагнул к улице и изобразил, будто врезался в нечто закрытое.

Я сделала умные глаза, кивнула. Демону вернулся пафос, и HR повёл к замку.

Н-да. Вырвусь ли к своим?

Миновав аллеи, мы проникли за неприметненькую несмазанную дверцу. За ней следовал тёмный коридорчик.

Провожатый тормознул паренька в белой рубахе, что-то спросил, и мы дальше двинулись по тёмным коридорчикам. Поднявшись по лестнице, вышли... к ещё одной двери. Попутчик постучал. Изнутри последовало дозволение. Меня впихнули в кабинет.

У окна стоял демон в чёрном кафтане. Мужчина смерил меня странным взглядом. Попытался заговорить на их языке. Провожатый, поведал, что я немая и глухая, и дальше они разглагольствовали между собой. В какой-то момент показалось, будто заговорили о зарплате. Причём, собираясь дать её меньше положенного. Дескать, коли глухой, то откуда узнает, сколько должно быть, а коли и узнает, то он же немой, кому пожалуется?

Я постучала по стене. Господа недоумевающе посмотрели на меня. И, узрев выражение морды под названием «Вы уже подобрали гроб, чтобы так себя вести?», вздрогнули.

— Acepere meu aplouso*, — вдруг обратились ко мне.

И как эту тарабарщину понимать?

Покопавшись в ящике стола, кафтановый протянул лист бумаги с рядами строгих букв.

Договор?

Демон хлопнул по столу, где лежало перо у чернильницы.

В прошлом, когда надо было что-то подписать, но не хотелось, я смело брала ручку и рисовала закорючку, не имеющую никакого отношения к настоящей подписи. Должна сказать, это удобно. Остальным не важно, какая именно закорючка на бумаге, им важно, что она есть, поэтому её подлинность надолго остаётся загадкой. Зачастую, ровно до того момента, пока забытый всеми лист не превратится в пыль.

Я схватила перо, макнула в чернила, разбрызгав небрежные кляксы, и сосредоточенно вывела закорючку. Символ блёкло вспыхнул.

Неясная сила окружила меня, пыталась ухватиться. Но не смогла. И распалась.

Мои идеи, вы гениальны!

Кафтановый зловеще улыбнулся, пробежал глазками по договору и спрятал тот в ящик стола.

Демоны иногда такие наивные…

Поманил провожатый, и мы снова пошли по узким тёмным коридорам. Разглядывать обстановку было скучно — одинаковое.

Коридорчик заканчивался просевшей дверкой. Парень с силой её толкнул, она нехотя открылась. Там была большая комната. На полу лежали матрасы с подушками и одеялами. К провожатому вырулил короткостриженый демон в белой рубахе и с горой вещей. Провожатый бросил пару слов и исчез, не попрощавшись.

Короткостриженый важно почапал в дальний-дальний угол. Я заметила, что на рубахе со спины была вышита сложнотрактуемая эмблема.

В углу паренёк остановился, ногой подвинул матрасы и бросил на пол тот матрас, который нёс. К нему подушку и одеяло.

Ага, это вроде как моё место? И в самом холодном углу? Я тебе это припомню, чихуахуа бритая!

Демон зачем-то пнул мой матрас. Протянул мятую одежду: белую рубаху с эмблемой и штаны.

Бритый чихуахуа пытался жестами показать, мол, переодевайся давай. Я насупилась. Демон вскинул брови. Максимально вежливо указала сначала на него, потом на порог.

Демон завис. Я снова на него и на порог. Парниша уставился на меня, как на психа, и захохотал, жестами пытаясь показать «ты прямо как девчонка!».

Эх, чихуахуа, ты даже и не догадываешься, насколько «как» лишнее…

Демон шутливо покачал головой и широким шагом двинулся вон.

Одежда была наспех сшита из грубого, неприятного к коже материала. Она оказалась настолько оверсайз, что штаны с меня бесстыдно спадали.

Ладно, ещё стоит понять, что со своей старой одеждой сотворить. Кажется, когда уйду, постараются выкинуть моё скромное имущество. Ведь одно дело, когда у тебя на службе господин с деньгами и нормальными пожитками, и другое, когда из вещей у него спальный комплект да одежда. И те, отданные на время.

Пораскинув мозгами, старательно свернула свою рубашечку со штанами и засунула их к одеялу в пододеяльник. По своему опыту знаю, пододеяльник — запутанное королевство, где можно плутать часами, ежели не годами, не находя ни истины, ни выхода. Порой и входа тоже. Сидишь с одеялом в обнимку, ищешь, ищешь, а он будто испарился, тварь такая!

Что-то волокли.

Я увидела моего драгоценнейшего куница, притащившего вполне достойный плетёный пояс.

Присев на корточки, протянула ему руки. Зверёк выплюнул конец пояска мне в ладони, деловито посеменил к выходу и вскоре просочился в щель под дверью.

Пояс превосходным образом спас ситуацию.

Какой же этот куниц замечательный!

Волосы я собрала в пучок. Причёсывалась впопыхах и без расчёски, поэтому напоминала Лохматесское чудовище.

Без стука ворвался бритый чихуахуа. Он подошёл ко мне, тыкнул пальцем на свою стрижку и щёлкнул ножницами. Я хотела зубасто улыбнуться, но вовремя вспомнила про звериный клык. Пришлось лыбиться, не показывая зубов.

Я показала на себя, с ненавистью тыкнула в демона, поднесла руку к своему горлу, красноречиво провела ногтем около него и склонила голову набок, вывесив язык. Демон недоумённо хлопнул ресницами, в лёгком ужасе уставясь на меня. Я кивнула.

Парниша пытался жестами показать, мол, давай хоть немного укоротим, но многозначительный кулак остановил спор.

Если кто-то ещё предложит мне расстаться с очаровательными наикрасивейшными тёмно-каштановыми волосами, то я настойчиво предложу ему расстаться с предлогалкой!

Короткостриженый пытался выяснить, где мои вещи, но кулак менее многозначительным не стал.

Парниша повздыхал и велел следовать за ним. Я и последовала.

Мы спустились на первый этаж. Добрались до помещения, напоминающего склад. Через него вышли во двор. Там стояла телега, с горкой загруженная ящиками. Вокруг крутились такие же демоны в белых рубахах с эмблемами. Второй провожатый слинял, не простившись. Я не знала, что делать, и подошла к коллегам. Они посовещались, похватали по коробке каждый и гуськом потащили в замок.

Я подошла к телеге и потянула на себя груз. Тяжело!

Ждать меня никто не собирался. Я изо всех сил рванула на себя ношу. Обхватив её, я стиснула зубы и, трясясь от нагрузки, потопала за остальными. Коробка больно напирала, выворачивалась из рук, пальцы начинали неметь. Я мёртвой хваткой держала ящик и шажками следовала за коллегами, неотвратимо проигрывая в скорости.

Некоторые во второй раз отправились за коробками. А я всё ковыляла, медленно и упрямо. Тяжесть пригибала к земле, свои пальцы я не чувствовала. Ноша поползла вниз, кое-как успевала ту перехватить. Хотелось рычать, орать, дать кому-нибудь пинка, но моя непреклонность героически спасла окружающих от травм. Физических и, вероятно, психических.

Работнички в пятый раз прошли за новыми коробками.

Меня трясло от нагрузки. Мозг перестал соображать, мышцы болезненно ныли. Я не останавливалась. Склад был всё ближе. Наверное, если бы кончились силы и упала, то двинулась бы ползком.

Почти у цели какой-то паренёк толкнул меня плечом. Я успела среагировать и мало того, что не грохнулась, так двинула глупцу плечом в ответ. Ему повезло меньше, в итоге он мирно лежал на траве, придавленный коробочкой.

Я ликующе переступила порог склада.

Ящики выставляли стопками вдоль стеллажей. Я еле доплелась до них. На последнем дыхании с рыком подняла свою коробку и задвинула наверх.

Гордая собой, улыбнулась и рухнула на пол. Родненький мой! Самый мягонький, самый тёпленький!

Из нирваны вырвали раздражённые мужские голоса. Ясно, кто-то нагло разлёгся на прохозжей части. Но он на то и нагло это сделал…

Кажется, я придумала примету. Если вы лежите непойми где и наслаждаетесь, значит, совсем недавно вы постигали тяжёлую суть силы. Действительно тяжёлую, ёжкин-кочерёжкин!

Меня бесцеремонно подняли.

Посовещавшись, сотрудники дружно пытались что-то втолковать. Потом один из них вздохнул, попробовал схватить меня за шкирку, но не вышло. Пришлось вежливо попросить, а не грубиянствовать.

Плутали мы долго и упорно. Коридорчики постепенно делались шире и богаче.

Я так полагаю, мы попали в парадную часть гостиницы. Тут встречались демоны без униформы, ведущие себя самым надменным образом.

Мы пришли на средневековый ресепшен, удивляющий своим существованием. Меня окинули придирчивым взглядом, всучили перо и тыкнули пальцем в книжечку.

Ой.

Это мне-то? Гостей регистрировать? С непревзойдённым уровнем незнания языка???

Повертела в руке пёрышко, усмехнулась и, поднявшись на цыпочки, вставила его за ухо ресепсионисту. Тот от чего-то прибалдел, изображая задыхающуюся сёмгу. Я надеялась жестами показать, что немой и глухой. Но, видимо, не вышло, сёмги на ресепшене задыхались всё активнее.

Мы так и стояли, молча глядя друг на друга. Сёмги с тотальным непониманием, я со стремительно кончающимся терпением.

Тут до самого юного дошло, что же загадочная я имею в виду. Он докапывался жестами, но я лишь поняла, что это связано с приезжими. А насколько качественной верёвкой – тут уж без понятия… В общем, на ТЗ у нас хз. Ничего необычного.

Он всучил мне яркую штуковину. Я уже собралась водрузить её бедолаге вместо короны безумия, как он догадался о своей участи, выхватил фигню и тряхнул. Она громко забренчала, с гулом, похожим на громовые раскаты, зазвенела и зашукала. Пытаясь мне объяснить, часть ресепсионистов ушла за дверь. Демон с яркой штуковиной стал усиленно её трясти, орать. Ресеспионисты вернулись размашистым шагом и зачем-то кланялись.

Чем дольше притворяюсь глухонемым демоном, тем больше мне это нравится! Постоянно весёленькое происходит, все вокруг начинают тебе спектакли показывать. Кланяются вон. С оркестром, правда, не очень, бренчалка какая-то. С другой стороны, а чего придираюсь, театр всё-таки, не опера!

Пораскинув мозгами, я смекнула: спектакль повествовал кое-кому о том, что он берёт вот эту яркую штуковину и идёт с ней заманивать клиентов.

С губ чуть не слетело роковое «Так бы сразу и сказал!». Представляю, насколько неоднозначно это прозвучало бы из уст немого женским голосом!

Эх. Кажется, не слишком доброе у меня выражение лица, чтобы клиенты взяли и прибежали. Тем более, путешественники обычно решают заранее, где остановятся, а не приезжают в город и с бухты-барахты выясняют адреса гостиниц. Ну да ладно, мне что, побренчать и поорать жалко что ли?

Не пойдут сами – за ноги затащим. На крайний случай. Надо же доход получать!

Я отобрала у демона бренчалку, пусть он собирался добровольно её отдать, и походным маршем пошла на улицу.

Судя по потерянному к новенькому интересу, о моём побеге никто не мыслил. Учитывая тот факт, что личные вещи отбирают сразу (допустим, да) и дело, следовательно, не в них, вероятно, запрет на дезертирство входит в «подписанный» договор.

Наверное, в общей комнате сейчас обыск устраивают. Пододеяльник, держу за тебя кулачки!

Я сменила походный марш на прогулочный шаг.

У цветущих кустов кружились бабочки. Среди тонких веток деревьев и туч листвы терялись птичьи голоса. Облака, словно огромные льдины в весенней реке, летели неторопливо. Изредка по серой дороге кто-то сосредоточенно семенил или с криком пролетал на обворожительной коняшке. Свежий ветерок, подобно незримым мышкам, шуршал листьями. Солнечные лучи вырисовывали причудливые тени от деревьев. Нестриженная трава забавно топорщилась врозь.

Любуясь природой, я поглядывала на видневшуюся сквозь листву чёрную стену. А именно — на вооружённых демонов в доспехах, бдящих там.

Ничего. Что-нибудь придумаю. У меня по-другому при всём желании не получится!

*"Примите мои извинения " (Нолерийский)

Глава Двадцать Первая

Страна Нолерия, город Урлай, настоящее время.

Оливер Уокер

В это утро я ненавидел всё. И кучера, который пел всю дорогу. И солнце, которое светило в лицо. И занавески, которых не было. И Дэвида, за кратковременную поездку вычеркнувшего из зарплаты парочку монет, а вместо разъяснений сказавшего: «Жизнь несправедлива, привыкай».

— Приехали, Господин!

Ненавижу поездки. Ненавижу чувство юмора у моего начальника. Хочу спать! У себя дома! А не бродить по бывшей окраине страны!!!

Я заплатил кучеру и шагнул в кишащую пестротой толпу. Незнакомый город хмуро встречал тёмными зданиями и пронзительным ветром. Ориентировался я скверно, приходилось спрашивать дорогу у прохожих. Слева промелькнула улица.

Наверное, сюда.

Я подошёл к ненормальному парню у прохода к гостинице. Демон был тощий, лохматый, в мешковатой одежде. Тряс бренчащей штуковиной и при этом орал, как разъярённый солдат. Не конкретные слова — просто орал.

— Чего верещишь?! — надоело мне.

Смолкнув, парень перевёл на меня круглые глаза. Ни с того, ни с сего у него отвисла челюсть.

— Кто такой? — спросил я.

Юнец собирался сбежать, но передумал. Он сощурился и улыбнулся, чуть показав зубы. Показалось, будто этот уверенный в безнаказанности оскал, больше подходящий монстру, я где-то уже видел. Странно. Лица по профессии запоминаю легко, но его мордашку не вспомнил. Вроде что-то знакомое, скулило на границе памяти, как преданный щенок, и подойти не решалось.

Слуга склонился в поклоне.

Хитрый больно. Благо, мне плевать. Я не на работе. А всё подозрительное, что не будет оплачено, меня не касается.

Я неспешно брёл по аллее, размышляя, где могу выловить бедового друга.

В затылке резанула боль.

Fu** yu!

Выругался и обернулся. Аллея была безлюдна. Зато рядом со мной валялся камень. Я даже посмотрел наверх, усомнившись, не вывели ли фанатики-учёные деревья с булыжниками вместо плодов.

Какого. Он. Здесь!?!?

Зло выдохнул, шагая дальше. Далеко не ушагал ввиду того, что меньше, чем через минуту, в голову что-то прилетело.

Я обернулся.

Опять камень!?!

И в выходной надо защитными артефактами с ног до головы увешиваться?! Меня стали преследовать призраки убитых монстрюг и мстить таким несуразным образом? Да?!

Сделал шаг, другой. Резко обернулся.

Никого.

Пять раз шагнул, обернулся. Никого!

Не люблю поездки.

Раздался шорох. Начал оборачиваться — прилетел камень в лоб.

Довольно!

Пусть полностью обернуться не успел, но увидел кое-кого, мелькнувшего за деревом! И ему будет БОЛЬНО!

На миг утонув в потоках огня, я оказался там, готовый поджарить шутника градом фаерболов. Заглянул за дерево и обнаружил… выложенное из веточек: «Привет, придурок!».

Прилетел камень.

Наверное, следовало задуматься о том, какая бесстрашная тварь в Урлае могла писать на иномирном языке. Но то, что должно трезво мыслить и принимать решения, несколько пострадало. Так что, не раздумывая, обернулся, горя огнём и желанием превратить одну мразь в россыпь углей.

Раздался свист. Я успел выставить вверх руку. Над ней вспышкой раскрылся, мелькнув символами, магический щит. От которого, саркастично бряцнув, отлетел булыжник.

— Хватит!

В ответ раздался женский смех. Он разлетался со всех сторон, сбивая с толку. Да и вообще, откуда здесь женщина? Я вроде не так много ведьм похоронил, чтобы их неупокоенные души принялись в меня швыряться.

— Кто ты?

В. Меня. Прилетел. Камень.

Я был готов убивать и после второго попадания в голову. Но теперь ощутил жажду чужой смерти особенно остро. Понять бы ещё, чьей именно.

По дороге шествовал демон в бархатных одеяниях, насвистывая весёлую песенку. При виде меня он расплылся в противной улыбке, снисходительно глядя сверху вниз.

Попался!

Я подлетел к потерявшему надменность демону, поднял за грудки и рявкнул:

— С**н сын!!!

Перехватив паршивца за горло, уже занёс полыхающий огнём кулак, как… в голову прилетел камень!!!

— Будь ты проклят! — заорал в никуда.

Демон бултыхался, испуганно лепеча и надеясь достать ногами до земли. Подумав, я разжал хватку, позволив ему плюхнутся на землю, и гаркнул, заставив подскочить:

— Идёшь следом за мной, ясно?!

— П-понятно.

Я быстро шагал, нервно озираясь. Виднелся парадный вход в гостиницу.

— Ха! — начал ликовать. — Бесполезны твои выходки…

Летевший в висок булыжник успел отбить не иначе, как чудом. Громко выругался, сжимая кулаки. Господин в бархатных одеждах задрожал, не выдержал и прыгнул в кусты. С хрустом упав на ветки, он истерично махал ногами, надеясь скрыться целиком, а не на половину. Даже не бросив взгляд на трусливого придурка, я зашёл в гостиницу. У ресепшена оказался тот тощий паренёк, всучивая бренчалку такому же служке, препираясь с тем жестами. Выглядело забавно. Только... Он заявился почти одновременно со мной? И направился прочь от места, где стоял, но на глаза до холла не попался?

Ладно. Не сейчас.

— Где найти Виктора Эвенсона?

— Виктор Эвенсон? — переспросил какой-то идиот.

— Я картаво говорю и до тебя не доходит?!

— Минуточку, — побледнел служка и стал спешно листать книжку. — Виктор Эвенсон остановился в 234 номере на втором этаже.

— Я ищейка, чтобы выискивать номер?!

— Ой, простите пожалуйста, —ещё больше побледнел служка. — Эй ты, как тебя... — Он пихнул тощего. — Отведи гостя!

Тощий вопросительно склонил голову.

Да что ж такое, я и это где-то видел, но не помню, где!

— Сезлар, не слышал? — зашептал бледному служке его собрат. — Поговаривают, этот тип глухой.

— Ага, и немой!

— Да!

Лохматый парень с любопытством вслушивался в их болтовню, словно слышал, но не понимал. Ненормальный какой-то.

— Долго ждать?! — прикрикнул я.

Что в ДомеБезопасности, что везде: пока орать и раздавать тумаки не начинаешь — никто ничего не делает.

Бледный хотел толкнуть тощего. Однако несуразный паренёк с неожиданной ловкостью перехватил руку, вывел в болевой захват, броском швыряя служку на пол. Победитель раскрыл рот, почти что-то сказал, и тут же спешно захлопнул пасть. Глаза у него при этом стали такие выразительные...

Проклятье! И глаза я эти уже где-то видел!!! Что у меня с памятью, бездна сожри?!

Пока служки застыли с раскрытыми ртами, тощий жестом попросил следовать за ним. Шли мы не слишком быстро. Я незаметно приглядывался к нему, как подслеповатый охотник, не способный понять, обнаружил ли дичь или забытую кем-то посреди чащи сумку.

Парень остановился. Я постучал в дверь.

— Кто там? — раздался знакомый голос.

Мой провожатый улыбнулся, раскрыл рот, но снова захлопнул, ничего не сказав.

Глухой и немой, значит?

— Мало того, что выдернул меня с рабочего места и из-за тебя урезали зарплату, так ты меня ещё и впускать не намерен?! — ругался я.

Дверь распахнулась. На меня смотрел мой старый знакомый — известный учёный, выдающийся алхимик и жуткая зануда Виктор Эвенсон. Темноволосый, с чёрно-карими глазами, совсем юный, постоянно носящий свой чёрный готический плащ с капюшоном и будто не подозревающий, что существует другая одежда. Учёные, похоже, все с прибабахом.

— Привет, Оливер. Чего такой злой?

— Злой?

— У тебя такой вид, будто очень хочешь присутствовать на похоронах, но тебя не пускают. Потому что «виновник торжества» жив-здоров, — заметил Вик. — Заходи!

Друг изумлённо уставился на лохматого, которого до этого было не видно за мной.

— Что? — недоумевал я.

Служка тоже удивился пристальному вниманию, только скорее с настороженностью, чем с непониманием.

— Кхем… — Алхимик почему-то замялся. — Юноша... принеси нам чего-нибудь поесть.

Парень прищурился и удалился тихой плавной походкой, призраком исчезая в полутьме коридора.

У Виктора даже в гостиничном номере воцарился бардак. Всюду валялись книги, когти, мех, чешуйки, дневники, записки, куча всяких вещей. На диване лежала походная сумка, которой явно поплохело. Или, если точнее, которую вытошнило всем этим беспорядком. До этого неизвестно, каким образом в ней умещавшимся.

— Ты проходи, — любезно пригласил Виктор, ногой расчищая тропинку. — Чувствуй себя как дома.

Н-да. Если Виктор куда-то едет, то беспорядок он всегда берёт с собой. Нет, я не был чистоплюем – в странствиях наёмников, ищущих нанимателей, а после в охоте на всевозможный сброд как безопасника, было не до правильно лежащих приборов на столе. Да что там. Удалось подстрелить поздний завтрак ночью — уже праздник. Я просто был не в силах осознать, с помощью какой запретной магии можно разводить бардак в мгновение ока.

— Как там Ирис? — встревоженно спросил Виктор, усевшись на диван и копошась в походной сумке.

— Всё нормально с твоим котом, — отмахнулся я, не разделяя сентиментальности алхимика к комку шерсти.

— Нормально или хорошо?

— Хорошо.

— Ты его кормил?

— Кормил.

— Рыбу, мясо, каши давал?

— Да!

— Три раза в день?

— Да!

— Порции взвешивал?

— ДА!

— Водичку менял?

— ДА!!

— Подушечку взбивал?

— Успокойся ты уже! Всё хорошо с твоим котом!

— Ты взбивал ему подушечку?..

— Взбивал, взбивал!

Вздохнув, я сел на диван:

— Кстати. Почему так удивлённо на того служку посмотрел?

— Хотя бы потому, — проговорил Виктор, — что тот парень — не парень.

Я хмыкнул. Почти без сарказма.

— Оливер, ты совсем со своими командировками и выловом нечисти сбрендил? — любезно поинтересовался друг. — Глаза-то разуй! Это девушка была!

— Да сам ты…

Девушка?

Я подскочил с дивана, ослеплённый догадкой. Пелена спала с памяти и можно было приговорить точно:

— Ирбис!!!

— Кто?

— Ирбис! — прорычал я. — Забывшая своё место иномирянка, сидевшая в нашей темнице!

Чёрт! Как умудрился не опознать сразу?!

— В нашей темнице была девушка? — Выражение лица Виктора выражало что-то среднее между неверием и любопытством.

— Не девушка, Эвенсон, а девушки. Четверо!

— Четверо?

— Четверо! И волк! Если она здесь — остальные неподалёку.

Только, насколько знаю, должны быть они не неподалёку, а вскоре греметь цепями на стройке. Бежать умудрились? Тупые же, как ржавые гвозди, и на голову нездоровые. Одни их выходки чего стоили.

— Зачем Дэвиду сдались? — озвучил друг вопрос, который, впрочем, посещал и меня.

Никакой информации о нанимателях нам не дают. Обращаются к главному Хиллу, договариваются. Он решает, браться ли за дело. Формирует группы на каждое задание, ставит задачу. Что, что, а это Дэвид выполняет в совершенстве. Сразу видно военную кровь.

В дверь постучали:

— Виктор Эвенсон! Вас срочно в 7 кабинет!

— Уже? — всполошился Виктор. — Ну срочно, так срочно. Олли, я быстро. — С этими словами друг схватил сумку и скрылся.

От безделья я молча прошёлся по комнате.

Что это за книжка валяется? «Теория белого золота и чёрного серебра». Бред какой-то. И увесистый же бред, страниц на восемьсот!

Всё больше склоняюсь к умозаключению, что учёные немного психи. Но иногда не немного.

В номер снова постучались.

— Виктора украли, зайдите позже, — бросил я.

После чего понял, кто постучал. Встал так, чтобы не быть видным за открывшейся дверью, и сказал:

— Войдите.

В комнату скользнула Ирбис, легко шагая по тропе среди бардака. Девица водрузила поднос на столешницу, подвинув им какие-то вещи. Те едва слышно рухнули, увенчав хлам, валявшийся у стола.

Я плечом захлопнул дверь.

Девчушка вздрогнула.

— Гражданин Оливер, не знаю, как по батюшке… — не оборачиваясь, болтала она по-русски, расставляя тарелки. — Ты, похоже, не в курсе, но хлопать дверями вредно. Это раз. Раз уж подал голос, то мог бы не прятаться. Это два. Мне работать надо. Это три.

Я подошёл к ней, сверля взглядом лохматую макушку.

— И не стоит топать, незаметно подкрадываясь. Это четыре.

Она обернулась, остановив на мне немигающий взгляд.

Я мимолётным движением схватил её за волосы, прижал к стене и поймал летящий к моему подбородку кулак. На ногу, которая через секунду пробила бы неприятный удар, наступил своей.

— Не стоит недооценивать того, кто с детства дрался. Это пять, — проворковал я.

Ирбис хотела стукнуть свободным кулаком под ребро, но, не отпуская пойманную руку, схватил ещё одну. Девушка обиженно выдала:

— Нечестно!

Чего, чего она сказала?

— Оливка, не думаю, что мой скальп сделает тебя счастливее. — Она недовольно поморщилась. — Ты как думаешь?

Я усмехнулся, немного ослабляя хватку.

— Не перестанешь так прижиматься и придётся на мне жениться, — дерзко заявила она. — Учитывая характер невесты, это будет не жениться, а выйти за меня замуж. Готов к такому?

Бешенный у неё характер.

Замуж. Ага. Вот же самоуверенная девка!

— Я должен быть против? — решил поиздеваться.

— Против мучений с собственной трагичной кончиной? — хихикнула она. Словно с предвкушением организации озвученного. — Наверное.

Я сильнее прижал её к стене.

— Так и быть, — снисходительно объявила «невеста», — отойдёшь, признаешь поражение перед превосходящими силами — пощажу тебя. Даже дам уйти!

— Красоты не больше, чем наглости.

— Спасибо за комплимент, гражданин Оливье. Я тут работаю. Не заметил?

— Не заметил.

— Жаль. Прискорбно, Алрэ Оливер, что вы ослепли.

Алрэ? Так к королевским особам и их ближнему кругу обращаются. Я даже знать не хочу, где иномирянка могла выцепить это слово. За столь короткий срок.

— Узнают, что в ряды обслуги затесалась девчонка, и мне мигом тебя отдадут.

— Если, — поправила Ирбис. — Ты забыл крохотное «если». Порой оно очень непредсказуемо.

— Ты хоть понимаешь, что после выходки с камнями я в праве тебя на плаху кинуть?

— После перекидывания через миры я тоже тебя могу с чистой совестью прикончить!

— За то, что перенёс из одного мира в другой? — усмехнулся, склоняясь ниже.

— Я здесь постоянно вынуждена скрываться, — нечеловеческим голосом проговорила Ирбис. Я только заметил среди нормальных зубов острый клык. — Не властна спокойно жить, вернуться домой. Мне докучают дяденьки с колюще-режущим. Порой кидаются огнём. Какой-то чудик говорит, что мы обязаны подохнуть, шлют головорезов, как грёбаные открытки на Новый Год, тянут лапы загребущие чёрные тени, и остаётся лишь постоянно бежать от них, каждый день, каждый час сражаясь за будущее, лишится коего стало пугающе просто. — Её лицо озарила лихая улыбка. Ирбис приподнялась, мы почти столкнулись носами. — От расправы тебя спасает то, что без этого всего мне скучно!

За этими-то девицами? Головорезов и прочее сборище? Кому они сдались?

В дверь затарабанили. Я отвлёкся.

— Господин Управляющий, руководящий нашей безупречной гостиницей, желает в скором времени увидеть у себя Господина Виктора Эвенсона!

— Увели его уже, зайдите позже! — огрызнулся я.

— Куда!?

— В седьмой кабинет!

— Какой-такой седьмой кабинет?

— Это я у вас должен спрашивать, а не наоборот!

— Прощения просим! Да только Господин Управляющий, руководящий нашей…

— Пошёл вон!

— Но…

– Вон!!!

Тихо выругался. И понял, что тёмно-каштановых волос в ладони нет.

Ирбис исчезла.

Отпрянув от стены, я оглядел комнату. На краю стола красовалась пустая тарелка из-под бутерброда. Трепетали шторы у распахнутого окна.

Я подбежал туда и глянул вниз.

Суетились служки, таскали бочки под ор их начальника. Нахальной кареглазой пройдохи не наблюдалось.

Не испарилась же!

Ничего. Стоит приказать их управляющему привести нового работничка, и Ирбис прибежит, как миленькая. Вне зависимости от того, хочет или нет.

*Да, yu является не ошибкой, а авторским гибридом английского и латыни. (:

Глава Двадцать Вторая

Нолерия, Урлай

Ирбис Неверова

Денёк клонился к вечеру. После встречи с Оливкой меня послали помогать на кухню, я жестами тоже послала их кое-куда. Они впечатлились, но виду не подали. На самой кухне пару раз подралась и стукнула особо борзого его же половником промеж глаз. Авторитет — сложная штука, однако у меня быстро появилась.

Приходили разные демоны, навязчиво зовущие куда-то, и их очень кстати отвлекали, а одного даже ошпарили отныне боевыми пельменями, так что всё путём.

Пусть помогала я на кухне, стыбзить чего-нибудь поесть не удавалось. На минувшем же обеде нам подали несъедобную кашу с чесноком и заплесневевшим сыром. Честно сворованный бутерброд был единственным лакомством за день.

Когда лучи закатного солнца перестали играть на кухонной утвари и окончательно стемнело, все двинулись в общежитие. Я думала над побегом. Хорошо, если одна я фигнёй страдала и не устала, остальные придут и вырубятся. Вдруг нет? Мне их собственноручно вырубать? Мало драк за сегодня?

Я настолько усердно размышляла, что свернула не в туда. Пришлось возвращаться. Ну, заодно встретила коллегу. Он преградил путь и пытался что-то выяснить. Я особо не торопилась, стояла, слушала его монолог. Даже начала пытаться жестикулировать под его речь.

Коллега испугался и убежал.

— Чего это с ним? — изумилась я.

— Да так, — сказал мой куниц, свесившись с потолочной балки. — Просто он знает язык жестов и понял, что ты сказала.

— А что я сказала?

— Что убьёшь его подсвечником и похоронишь в потолке. Кстати, ты драпать собираешься?

— Собираюсь, собираюсь.

— Комнаты общежитий закроют через две минуты. Добиваешься, чтобы тебя не досчитались, назначили выговор, наложили штрафы?

— Закроют? Ой! Линять-то как тогда?

— И это спрашивает дама, обожающая при любом удобном случае сигануть в окно?

— Точно.

Пришлось срываться в стремительный бег. На финишной прямой обнаружила демона в сером, неторопливо закрывавшего дверь. Я набрала скорость, соколом юркнув в комнату. Правда, меня чуть не прищемили дверью.

На удачу уже почти все спали. Я плюхнулась на матрас, ждала. На коллег не смотрела, руководствовалась интуицией. Стоило всем уснуть непробудным сном - нашла в пододеяльнике вещи и быстро переоделась. Рядом было окно. Запертое.

— Эх, сюда бы Сашу с невидимками, — вздохнула, от безнадёги дёргая оконную ручку.

Внизу послышалась возня.

— Фтоб ты беж меня делала, — проговорил беззвучный голос куница.

Зверёк заполз ко мне по штанине и выплюнул ключ.

— Дурью бы я без тебя маялась, золотце моё червонное.

И в тусклом свете было видно, как мордашку озарила довольная улыбка. Мурка улыбалась почти так же, когда наедалась свеженькой сметаны.

Замок сипнул, окно открылось. Я вывесилась наружу, жадно вдыхая дикий ветер. Воздух, тебя безумно не хватало! Даже голова от духоты болеть начала. Похоже, тут из принципа не проветривают лишний раз.

— Постой, — проговорила я. — С улицы холод валит. Рано или поздно все замёрзнут, проснутся. А там поймут, что кто-то украл…

— Взял плохо лежавший, — поправил зверёк.

— Совершенно верно, взял плохо лежавший ключ и благополучно слинял. И мне после это будет плохо!

Я вспомнила Мурку, виртуозно умевшую слинять за секунду до того, как в комнату врывалась разъярённая мама с тапочкой в руке.

— А если они замёрзнут и не проснутся?

— Тогда мне будет неудобно!

— Не переживай, я за тобой закрою.

— Закрой за мной окно, я ухожу, — пропела, падая вниз.

Кувыркнуться не успела, ибо провалилась в кучу сена. Вскоре эта куча куда-то поехала. Я откопалась, вытряхнула из головы высушенную траву и огляделась. Две лошадки, запряжённые в повозку, слаженной рысью везли меня по аллеям. Возничего, хвала Фортуне, не было. Наверное, его вопль раздался вдалеке, когда мы ехали по главной дороге.

Лошади остановились.

— Ну миленькие, ну давайте до двери докатимся?

Со стен замка долетел отрывистый голос. Ясненько, кого-то заметили.

Я выпрыгнула из повозки, метнулась спасаться. С разбега перемахнув высокие кусты. Затормозила перед выскочившим из-за дерева охранником. Он зло крикнул. Я натянуто улыбнулась, юркнула в кусты и бесшумно поползла. Совсем близко носились демоны, пыхали светом факелы, а я всё ползла самоуверенным змеетанком.

Надеюсь, моё лицо в темноте не разглядели, иначе не знаю, что скажу начальнику в своё оправдание.

Передвигалась проворно. Ловко проскальзывая мимо веток и никак себя не выдав, я добралась до того места, где кустарники кончались в нескольких метрах от заветной двери. У той самой двери, где сейчас стоял демон в доспехах.

Схватила валявшуюся палку, запулила вправо вверх. Деревяшка шумно стукнулась об ветви и не менее громко падала. Демон отвлёкся. Я выскочила из кустов, с разбега сиганула стражу на плечо и подпрыгнула. Спиной красиво перелетела через стену над дверью.

Под аккомпанемент скрежещущего ключа стартанула прочь. Уже через пару секунд услышала, как следом затопали ноги. Много ног.

Ну наконец-то! Маета какая-то была, слоняешься тигрой по тесной клетке, дышишь спёртым воздухом. В жизни ведь иначе: реки сменяют течение, горы превращаются в равнины, мы тоже меняемся… Жизнь — не болото, где всё статично, жизнь — это роскошный водопад. Он пугает скоростью, новыми потоками, но у него всегда поют птицы и растут цветы. Просто кто-то замечает это, а кто-то переживает из-за всякой фигни.

Эх, люблю мчать без оглядки, с каждым шагом сжигая мосты. Тогда, и только тогда чувствую себя по-настоящему свободной. Вольной отправиться туда, куда захочу, понимая, что одна я способна дописать сценарий своей судьбы и что ошибка, ровно как и верное решение, дорого в цене. И это вдохновляет. Вдохновляет смеяться. Вдохновляет быть сильным и ни на кого не уповать.

Присела за бочками. Демоны в доспехах с криками и саблями пробежали мимо. Я улыбнулась и, облокотившись на холодную стену, уставилась в небо. Среди чёрно-синих туч сияли звёзды. Необыкновенно прекрасные и белые, словно первый снег, звёзды. Даже здесь, на земле, я слышала, как высоко-высоко в небе воет ледяной ветер, гонящий тучи и зовущий за собой. Часто жалела о том, что не умею летать. Сейчас я ощутила это особо остро. Хотелось раскинуть крылья и взмыть, не важно, куда и зачем. Просто лететь, наслаждаясь завываниями ветра, холодом, видами внизу и свободой.

Неподалёку на бочку присел пожилой демон. Почему-то казался странным. Он снял с головы соломенную шляпу, позволяя серебряным волосам пасть до плеч, положил головной убор на бочку и стал пересчитывать монеты. Несколько у него упали. Вроде случайно.

Я осторожно схватила прикатившиеся ко мне денюжки, взяла соломенную шляпу и шагнула за угол. Позади послышался смешок.

— Что-то всё у них плохо лежит, — вздохнула, шествуя по пустынной улице.

Раздался гул. В конце улицы образовалась чернота. Зрение сменилось, удалось разглядеть в крошечных тенях демонов в доспехах.

Я посильнее надвинула шляпу. Зыркнув на вывеску, зашла в булочную. Не имеет значения, какой мир, батон домой покупать надо! Птицу словишь не всегда. А выпечку элементарно поймать за скромное вознаграждение хозяевам хлебных угодий.

Выбрав булку и простояв в очереди, я тыкнула пальцем в понравившийся товар и впечатала в прилавок монеты. Продавец убрал хлеб во вкусно пахнущий, шуршащий бумажный пакет. У самого выхода меня задел плечом какой-то господин. Я подняла на него взгляд. Он посмотрел на меня. И мы зависли.

— Yu? — выдавил несостоявшийся убийца.

— Я?

Пользуясь ступором широкоплечего, вылетела на улицу. Сделала это так внезапно, что спокойно бежавшие демоны в доспехах еле успели затормозить. Я помахала им ладошкой и рванула к недостроенному дому.

Убивец выскочил из булочной. Ожили стражи, устремились за мной. Я подбежала к каким-то строительным приспособам. Довольно любопытным. Увидела перед лицом сгусток пламени и пригнулась в последний миг. Огненный шар впился в верёвку.

Лезвия сабель преодолевали оставшиеся между нами сантиметры. Я схватилась за верёвку. Стараниями огня она порвалась. Держась за неё, я улетела наверх. Приземлилась на крышу, принялась перебирать ногами. Воинственно размахивая саблями, по улицам мчались демоны. Кто-то из них телепортировался на крыши, но я уворачивалась и продолжала марафон.

Пусть привыкла линять от недружелюбных существ, забег с хлебом был новинкой. Нет, чтобы из магазина спокойно прийти, цивилизованно. Нет.

Прямо передо мной появился незадачливый убийца. Я съехала вниз и юркнула в открытое чердачное окно. Хлопнув створкой по чужим пальцам, закрыла на защёлку. Стекло вспыхнуло синими рунами, оставляя широкоплечего долбить кулаками по заколдованному окну.

— Стучаться не учили?

На меня смотрела девушка в остроконечной шляпе и с метлой. Из-под головного убора струились волосы с рыженцой. Одета волшебница была в светло-голубое платье. У юбки сидел белый с серыми пятнами кот. Тоже недовольно глядя на меня.

— Учили. Вон, демон один долбится. Можно его стук за мой посчитать?

— Это не стук, а конвульсии! — возразила девушка.

— И правда…

— А извиняться учили?

— Извините за вторжение! Я тут посижу, вы не против?

— Не против хотя бы потому, что это не мой дом.

— А-а-а… Тогда не против, что мы вместе тут посидим?

— Я улетаю.

В чердачную дверь судорожно замолотили.

— Можно с вами?

— Нет, — объявил кот.

От восхищения у меня отвисла челюсть.

Кот! Говорящий!

— Хоть можно кота погладить?..

— Нет! – хором сказали они.

— Ну возьмите с собой! Денег нет за проезд… пардон, пролёт заплатить, могу по бартеру сделать что-нибудь! Или хлебом поделиться! Очень надо с вами!

— Ты её искала? — спросил котик.

— Кого?

— Инессу Аленкорн.

— Это вы?!

— Это я! — улыбнулась волшебница.

— Тогда мне точно с вами! Вдруг и кота вашего искала?

— Было такое? — уточнила девушка.

Пушистик отрицательно поводил головой.

— Ты обо мне знаешь что-нибудь?

— То, что вы Инесса Аленкорн!

Колдунья и её питомец переглянулись.

— Летим втроём, — кивнула Инесса.

Кот заскочил на подоконник, лапой сбил защёлку. Окно распахнулось. Девушка со всей дури треснула демона метлой, так, что тот вскрикнул и скатился с крыши. Мурлык запрыгнул хозяйке на плечи. Она вылезла на подоконник и положила метлу на воздух. Та, к моему восторгу, зависла в пространстве.

Чердачную дверь погнуло от удара. Замок держался из последних сил.

Я вылезла из окна и недоверчиво уставилась на то, как Инесса садится на метлу.

— Можешь остаться, если боишься, — предложила девушка.

Я взялась за рукоять. Она взбрыкнула, видимо, не очень-то мне радуясь. Правда, сидеть оказалось вполне удобно.

— Держись!

Ведьмовская техника рванула с места. Я чуть не свалилась.

— Летим! — закричала с сумасшедшей радостью.

Сверху все переживания были маленькими, ничего не стоящими, ровно как демоны внизу. Я обозревала город, перетекающие друг в друга улицы, горящие в темноте окна и бесконечно прекрасные волны крыш. Спрашивала себя о том, что такое настоящая воля? Вот, что это такое! Когда ноги отрываются от земли, играючи преодолеваются расстояния, клеточки крови наполняются ветром. И ты сам словно такой же ветер, не знающий границ и здравого смысла.

— Летим!!!

— Ты там держишься?

— Да!

— Отлично. Потому что…

Метла спикировала вниз. Сверху раздались взрывы энергетических шаров.

— Почему по нам палят?

— Не знаю! Бабушка говорила, это со сменой власти началось! Раньше-то ведьм при дворце старались держать, привилегированное сословие было. А потом в столице оставили некоторых колдовок, злющих, как мелкие собаки. Пафоса много, лают громко, толку никакого!

— А остальных?

— А остальных наказали убивать!

— И как?

— Попробуй убить ведьму, когда та против!

— И в нашем мире их гнали! С учёными, музыкантами, талантливыми людьми вместе, было такое. Во всех странах.

— Не только у нас с ума посходили!

Метла резко ушла вбок, уворачиваясь от залпов.

— Погоди, ты про тучи говорила, — сказала я. — Стоит нам подняться и в облако спрятаться?

Инесса задумалась. Переглянулась с котом и широко улыбнулась. Метла резко взмыла вверх.

Холодало. Ветер с высотою крепчал. Внизу салютом бахали огни. Мы пропетляли среди облаков и рывком влетели в тучку. Метла остановилась и дёрнулась, двигаясь вместе с облаком.

Казалось, мы попали в густой тёмно-синий туман. Было влажно и прохладно. Дальше своего носа не углядишь ничего. Сквозь свист ветра слышались взрывы. Потом затихли.

— Ты где живёшь? — заговорила Инесса.

— Я? В Малетесейне. Конкретного адреса не знаю. Там есть таверна брошенная…

— Дай руку.

Я дала руку.

— Ага. Вижу, где поселилась. Вас там скоро найдут, перебирайтесь ближе к Сашиной работе. С незнанием языка могут быть проблемки, ну тут уж выкрутитесь. Хотя и в населённой части города небезопасно. Придётся глядеть в оба.

— Нас ищут? Кто?

— Не знаю, не посмотрела. Ты догадливая, да и дух-элементаль полезный имеется. При желании всё узнаешь.

— Ладненько.

Инесса подкарауливала нужный момент. Метла выскочила из тучи и стремительно полетела точно за неяркой звездой. Отражаясь, до нас долетали звуки взрывов, становящиеся всё тише.

До мерцающих звёзд было рукой подать. Прекрасные светотени на облаках будоражили воображение. Витал дух неудержимых приключений. Я наслаждалась каждым мгновением, понимая, что летаю в первый и последний раз.

Метла снизилась к готической башне, зависла у небольшого выступа над окном.

— Слезай, тебе тут до дома пятнадцать минут.

— Мы ещё встретимся?

— Слезай!

Я перекинула ногу и соскользнула на выступ.

— Пару слов на прощание сказать можно?

— Давай.

— Уважаемая Инесса Аленкорн! Я благодарна за спасение, но, похоже, хлеб вас не интересует… Также из-за вас сбылась моя кое-какая давняя мечта. Несмотря на это, мы не обсудили главного.

— Покороче можно?

— На рынке старушка просила найти вас и пробормотала что-то о вратах тумана. Жаль, у нас не получится встретиться и обсудить этот вопрос. До свидания.

Инесса задумалась.

— Врата Тумана?

Ведьма коснулась моего плеча:

— Завтра в пять вечера у лавки Д’гшердлонда.

Метла пулей взмыла в ночное небо. Ведьма растаяла в темноте. Я вздохнула и принялась спускаться — башня была в удобных для башнялазанья узорах.

Спрыгнула на крышу, освещённую лунным светом, и двинулась в сторону дома. Откуда я знала, где он — думаю, понятно.

Должна заметить, готические крыши интересные, каждая с особым дизайном и отличается от других, вот только наклон сильный и ходить остаётся по узенькому коньковому прогону. Но я по жизни так иду, дело привычное.

На ходу схватилась рукой за резинку (да, да, за резинку, сохранившуюся с Нижнего Новгорода) и стянула её с волос. Тугая гулька распалась. И кто бы знал, какое наступило блаженство… Никогда не писала стихи, но отчего-то захотелось. Разве не поэтична строчка «Гуляю я по крышам в свете лунном»?.. Помнится, Саша как-то обмолвилась рифмованном творчестве. Надо будет к ней обратиться.

Я вновь перепрыгнула. Убрав руки в карманы остановилась глядя на луну. Она была прямо напротив, завораживая и пробуждая спящее глубоко внутри. Идеальный серп с желтинкой, похожей на листы старой книжки, разливал свет на фиолетоватые тучки.

Выл ветер, выдувая из башки накопившуюся за день рутину.

Нет, спокойная работа не для меня.

Ухи уловили шаг. Необыкновенно тихий шаг.

— Приплыла, кисонька?

Фамильярно облокотившись на шпиль, стоял силуэт мужчины.

— Если видишь где-то здесь водоём, лучше перестать есть грибы в белую крапинку, — съязвила я.

Силуэт отпрянул от шпиля и пошёл ко мне. Настораживало то, как он двигался: плавно, мягко и плотоядно одновременно. Никогда не видела такой манеры у демонов.

Кто-нибудь объяснит, что происходит?

Мужчина остановился. Я увидела ярко-синие глаза, горящие в полумраке, и чёрные растрёпанные волосы. Одет он, кстати, был в тёмную удобную одежду без всяких лишних зашпоночек.

— Василёк, тебе чего? — поинтересовалась я.

— Да так, — хищно ухмыльнулся незнакомец. Он поднёс к своему лицу руку, рассматривая её. Из ногтевых пластин выстрелили когти. Я отпрянула, а мужчина перевёл смеющиеся глаза на меня. — Прости, котёнок, ничего личного.

Глава Двадцать Третья

Незнакомец сокращал дистанцию. Которая без того размахом не отличалась.

— Тварь позорная! — гневалась я.

Мужчина остановился.

— «Извини», говорит! Паразит несчастный! На «извини» гроб не купишь! Могилку не выроешь! Папоротники вдоль неё не посадишь!!!

— Папоротники?..

— Не вякай! Хоронят меня пусть ночью, или на закате, или не знаю. И чтобы на скрипке сыграли музыку из пиратов карибского моря! И цветочки с камушками принесли! Уяснил, пугало!?!

Кажется, меня сочли психически больной. Если по парню судить.

— Нет. — Я прищурилась. — Нельзя умирать. Мне зарплату скоро дадут. Ни-ни!

Повесила пакет с хлебом на металлическую завитушку, и мы с оппонентом шагнули друг к другу. Он пытался пробить удар сбоку, сделала шажок назад — кулак свистнул мимо. Я начала бить левой рукой прямой удар, и, когда незнакомец уже почти поставил блок, внезапно отдёрнула конечность и пробила этот же удар с правой. Попала в челюсть. Мужчина с места отпрыгнул метра на два назад, приземлился на крышу башенки, удивительно держа равновесие.

— Кисуля, к чему устраиваешь это? Я всё равно убью. Перестанешь сопротивляться — буду с тобой нежен.

— Догадайся, куда я тебе эту нежность сейчас засуну!

— Тогда не моли о пощаде!

— Это ты не моли!

Мужчина собирался ударить по ногам, но я подпрыгнула и в полёте стукнула стопой по рёбрам.

Ё, откуда столько пресса!? Как прикажете пробивать?!

Ногу поймали в захват. Я упала спиной и, пока недруг пытался меня сбросить, пробила свободной ножкой по бедру. Освободившись, укатилась подальше. Чудом и не сорвавшись с крыши.

— И долго так будем? — поинтересовался незнакомец.

— Пока не попросишь о пощаде!

Бой сумасшедших хомячков продлился минут пять. Я получила удар по плечу, а незнакомец подбитый глаз.

— Эй вы!

Крикнули на чужом языке, однако я почему-то поняла. Может, пережитки школьного курса английского вспомнили, что они существуют?

Мы с незнакомцем синхронно уставились вниз. Там стоял маленький отсюда хмурый демон с копьём.

— Долбанутые! Позову охрану, всыпят вам плетей!

— Не мешайся! — зарычали мы хором.

— Тряпка кривопузая! — рявкнула я.

— Чмо! — поддакнул когтистик.

— Твоя зубочистка в одно ухо влетит, в другое вылетит! — угрожала я.

— На шпиль посажу, польёшь кровью улицы! — шипел Василёк.

Демон внизу изумлённо уставился на нас.

— Понял?!

— Стража!!!

— Не понял, — процедил незнакомец.

Синеглазый съехал по кровле, пролетел до дороги, красиво приземлился и выбил у хмурого копьё. Подняв незадачливого стража за грудки, когтистик матом втолковывал, что влезать в чужие разборки нехорошо. Я слушала проникновенную ругань, с убегая в сторону дома. Василёк был сильным противником, выносливость получше моей, а умирать, не получив зарплату, действительно глупо!

Вовремя уйти — тоже искусство.

Не знаю, нужно ли переживать по поводу возвращения в Тамбов или Новгород. Досадно немного, там и дом на природе, и машина Женина. С другой стороны, меня там ничего не держит. Как и везде. Есть домоседы, которые выбрали себе место, и сидят там до победного, как крабики в панцирях. Разве что не линяют. А я полное перекати-поле, которое хоть по всей планете пролетит, лишь бы ветер попутный был.

Хотя, во времени все такие же непоседливые перекати-поле. Катимся по жизни, мечтая увидеть дальние края. Каждый шаг отзывается в сердце порывом ветра. Каждый шаг можно ступить в первый и последний раз, потому как будут шаги хуже или лучше, но такого уже не будет никогда.

Я уставилась на фонарик. Он выныривал из узоров башенки, висел на ажурной загогулине. Весь в пыли и скукожившейся от дождей паутине. Стекло с трещиной.

Фонарём явно давно не пользовались. Но он был!

— Вот она! — возопили нервно. Объявился недовольный чудик с рогами, стоя на задних лапках в окружении теней.

— Хлеб не отдам, — защищала я ужин.

— Какой ещё хлеб!? Да не нужен мне твой хлеб! Идиотка!

— На себя посмотри, дурдом ходячий!

— Почему ты до сих пор не сдохла, псина!?

— Я у тебя должна спросить! Почему это до сих пор жива? Почему тени дрыхли в рабочее время и не охотились!? Почему вы не пытались меня убить!? Даже не пытались! Сволочи! Лентяи!! Мошенники!!!

Зверёк опешил.

— Да я на вас в суд подам! — вошла во вкус. — Елки общипанные!!! Чтоб вам пусто было! Не убивают нихрена, ты посмотри на них!!! Развели шушеру непонятную!

— Ты спятила? — выдавил зверёк.

— Это ты спятил! С катушек слетел! С дуба на дуб рухнул! Крыша у тебя улетела! С рожками вместе!

Зверёк беспокойно ощупал свои чёрные рога.

— И подсылают за себя не пойми кого! То широкоплечих тупиц, которые налево, направо теряют зонтики, то мужичка с маникюром! Вы там совсем обалдели?!

— Точно сбрендила! — обрадовался зверёк. — Мы никаких тупиц и мужичков не подсылали!

Я зависла.

— Тогда…

— В атаку! — заверещал зверёк.

Тени поползли ко мне.

— Прозябать тебе в мёртвых реках! — тоненько орал чудик.

Налетел ветрище, такой сильный, что я пошатнулась. Зверька с вихрями пыли и тенями сдуло. Причём, далеко.

Небесная стихия замерла передо мной, швыряясь воздухом. Очертания потоков вырисовывали что-то, похожее не то на мистическое копытное, не то на восточного дракона. Почему-то захотелось поклониться. Что я, собственно, сделала. Огромный дракон поздоровался в ответ. И исчез взвившимся ураганом.

По классике действовать мне остаётся, получается: пойди туда, не зная куда, найди того, не зная кого, дай ему в морду, чтобы вёл себя прилично, восстанови вселенскую справедливость потому, неясно почему, и чапай на диванчик оттуда, не зная откуда!

Я перепрыгнула на крышу пониже, съехала на выступ. Придерживаясь за плющ, докатилась до края и сиганула вниз. Приземлилась не слишком мягко, позвоночником прочувствовав твердь мостовой. И лопаткой стукнулась. Ужасть! Какой изверг придумал крутые крыши без лестниц!?!

Отряхнув новые штаны, бегом двинулась домой. Минут через пять-шесть перелезла через забор и плюхнулась во двор, в этот раз более удачно. И подошла к двери в таверну. Она была закрыта.

Барабанила кулаками, орала, угрожала… Результата никакого. Я зло выдохнула и спиной опёрлась на дверь, стуча подошвой.

Куда их унесло? На рынке ходят покупают, никак накупиться не могут? Сказать им, что он давно закрыт? А то, боюсь, с Сашиными невидимками могут этого малость не заметить! Как брали вещи, так и будут, разве что без присутствия торговцев!

Что-то скрежетнуло. Я грохнулась на пол.

— Ирбис, ты что ли? — спросил заспанный голос.

— Нет, ёк макарёк, конь в дублёнке!

— Зачем коню дублёнка? — недоумевала Саша. — Попоны им надевают во время холодов, а вот дублёнки…

— Сразу не могла открыть!?

— Какому-такому Сразу? К нам Сразы не заходили. Ты что-то путаешь.

Я зарычала и поднялась, потирая ушибленный затылок.

— Действительно ты, — проговорила Саша. — Нужен был Сраз, да?

В зал влетела Катя:

— Кто-то стучал?

— Ирбис потеряла Сраза, – сонно отрапортовала Саша.

— Сраза? А что это?

— Понятия не имею, — зевнула Саша. — Но, видимо, он ей нужен. Посмотри, глаза горят, волосы на голове от досады скоро дыбом встанут. Жуть.

— Не переживай, найдём этого Сраза. – Катя бодро хлопнула меня по плечу. — Где его потеряла?

— Там же, где вы здравый смысл, — простонала я.

— А это где? — призадумалась Саша.

— Да не нужен мне Сраз! — взбесилась я.

— Уже не нужен? — не расстроилась Катя. — Ну и правильно! Сам потерялся — сам дурак! И имечко больно ругательное.

Я не стала спорить и потопала на кухню.

— Если ты так расстроилась из-за него, можем приволочь, — сказала Катя. — Никуда Сраз от нас не убежит. Где он живёт?

Я зарычала и хлопнула дверью.

У печи сидела Женя, трынькая «Группу крови» на старомодной гитаре, в ноты потрескивал огонь. Дымилась тарелка картошки на столе.

— Мы уж думали, не придёшь, — проговорила девушка. Сестра сыграла последний аккорд, отложила гитару и опрокинула в рот чашку с чем-то красным.

В кухню ввалились Катя и проснувшаяся Саша.

— Ирбис, — негромко начала Катя. — Ты со своим Сразом на работе познакомилась, да?

— С каким Сразом?

— Ты только не злись! Мне Саша всё рассказала…

— Что она могла рассказать, она же только проснулась!?!

— Истинно, — зевнула Саша.

Я подошла к полке. Кувшины, миски, склянки, вилок нет! Хотя… что это там?

Поставила табуретку перед с полками и залезла повыше.

Ага!

— Ну всё-таки… Твой Сраз…

— Да не мой он! — шипела я.

— Ого, немой? Прям как ты?

— Так! – Схватив вилку, резко развернулась к сёстрам. — Чтобы, — я воинственно жестикулировала железкой, — ни одного упоминания о каких-либо мне неизвестных Сразах и прочих нецензурных словах ни этим вечером, ни когда-либо больше не слышала! Понятно!?

— Так ты его ещё и не знаешь? — удивилась Катя.

Я грозно наставила на неё столовый прибор.

— Ну, нет так нет, — добродушно заметила Катерина, отойдя подальше.

Я спрыгнула с табуретки и села за стол. Вот он, нормальный законный завтрак! Скучала по тебе и грезила тобой!

— Бон аппетит, — проговорила Саша, глядя, как с упоением втягиваю в себя горячую картошку. Или что-то на неё похожее.

Я ела!!! Сытное и вкусное! Почему не додумалась сломать нос той мерзопакостной гниде, которая готовила обед для рабочих? За такое в пору не только нос, но и руки поломать, чтобы ведал, чего ими делать! И чего не делать никогда!

— Скоро одиннадцать, — вдруг объявила Женя.

— Уше!? — У меня чуть не выпала картошка.

— Мы собирались уходить, — добавила Катя.

— Кужа и на кой?

Мне-то ладно, ведьма сказала, а у них что?

— Саша успела трудоустроиться на семь работ, — ошарашила Женя, — и выбрала для нас четыре получше. Если ты, конечно, не мечтаешь остаться на своей и впахивать.

— Ой, зная нашу Ирбис, — хихикнула Саша. — Она будет не впахивать, а сидеть, попивая чаёк, и грозно командовать.

— Шо ешть, то ешть, — согласилась я. — А Вихг где?

— Пошёл на разведку, — осведомила Катя.

— Ням.

— Манатки собрали, ждали одну тебя, — подытожила Евгения.

— Чего вы там шобрать умудрились?

— В основном накупленное на рынке, — ухмыльнулась Саша.

— А это шкока?

— По рюкзаку каждой.

Я поглотила последнюю картофелину и сыто улыбнулась. Покушамши – хоть на край света! Главное не бегом, а тихим плавным ходом.

— Есть кое-что интереснее переезда, — озадачила Евгения.

— Что?

Женя взяла какой-то листок, сложила его в самолётик и кинула. Описав круг по кухне и сделав мёртвую петлю над столом, самолётик упал ко мне.

Не подозревала, что красота способна зародиться из лени вставать.

Я развернула листок. И впала в ступор.

Там была моя цветная фотография. Под ней единичка, шесть ноликов. И подпись на демонском «золотых».

— Это… чего?

— Кто-то в розыске, – констатировала Саша.

— Ав.. ак.. Почему так дорого?!

— Неизвестно, — бросила Женя. — В обед Вихрь принёс четыре таких листа.

— Как нам работать?!

За миллион золотом беглецов кто угодно сдаст! Ещё и от счастья расплачется! Это же халявный билет в роскошь!

— Не переживай, усё под контролем, — залихватски оскалилась Александра.

Саша поставила руки в боки. Хитро прищурившись и обведя нас взглядом, она изрекла:

— Лошадь продали в добрые руки, Вихрь будет ждать на месте… осталось лишь… Ирбис, ты умеешь краситься?

— Чего-чего делать?

Саша ушла на пару минут и вернулась с увесистым чемоданчиком. В нём оказался полный набор гримёра.

— Это обязательно?

— Да!

Катя и Женя вовремя сказали, что сами справятся, а я не успела. В итоге на меня натянули чёрный парик, отшпаклевали морду, покапали чем-то в глаза. Саша принесла непонятное светленькое платье в кружавчиках и корсет.

— Я это не надену!

— Наденешь.

— Я в него не влезу!

— Ничего, корсетик затянем и в самый раз!

— То, что затягивает корсет, как раз и влезет, а остальное…

— Вот и посмотрим!

Меня засунули в корсет.

— Я тебе это припомню.

— Не, ты добрая.

— В каком месте добрая?

— Щаз зашнуруем и посмотрим!

Талию резко стянуло, от неожиданности я заорала.

— Ещё чуток надо, — «приободрила» Саша.

— Ещ… чуток… — выговорила я, — и останется дв… половинки!

— Н-да? Надо проверить.

Я двинула Сашу локтем. Она ойкнула, попричитала. И всё же ослабила треклятый корсет.

Где-то через полчасика мы были непонятно кем. Я превратилась в брюнетку с тёмно-карими глазами, Саша в темноглазую шатенку, Женя в блондинку, Катя в брюнетку. Лица намазаны у всех так, что я, посмотрев в зеркало, чуть не отпрыгнула с воплем «Кто это?!».

— По коням, — скомандовала Женя.

Да уж. Внешне теперь она напоминала милейшего хрупкого ангелочка, зато голосок не менялся.

Тоскливо проводили нас потрескавшиеся столы и пустой зал. Они чем-то напоминали траву, выросшую во время оттепели и глядящую на налетевшие снежные тучи. Меч должен убивать, соловей петь, кот гулять там, где ему вздумается, а в доме должны жить… Иначе как-то неправильно.

Захлопнулись тяжёлые ворота. Журчала в ветре юбка, пробирал через косметику ночной холод последнего летнего месяца.

— Всё течёт, всё меняется, — шепнула мне Саша.

Под вой ветра, напоминавший песню на неизвестном языке, мы шагали по тёмным улицам. Брошенные дома словно спали, хотя иногда казалось, что из их окон смотрят унылые, такие же брошенные тени.

Со стороны таверны послышались крики, грохот, гам. Саша прислушалась, зыркнула на луну:

— Стража города буянит. Нащебетали им, где нас искать.

Я тоже посмотрела на луну. Она блестела среди облаков, словно переливающаяся на свету морская пена, и приглядывала сверху. Бисером рассыпались в незнакомые созвездия огни звёзд.

Глава Двадцать Четвёртая

Страна Задумчивых Лесов, селение Цветочных Грёз, настоящее время.

Ювела Микели

— Давай поживее там!

Я не ответила, упаковывая вещи в кожаный мешок, который носят за спиной. Среди прочего были банки с травами, бабушкины книги по колдовству, перья для гадания… На перьях остановилась. Подумав, вовсе вытащила их.

Пусть ухожу ненадолго, лучше заранее посмотреть, чем потом исправлять!

Я развернула тряпочку с красивой вышивкой, где лежали перья. О, это моя гордость! Сама бегала в лес их искать, собирала, прогревала на солнышке, зашёптывала. Тут и перо ястреба, и лесной горлицы, и совы, и зимородка, и кукушки и многих других! Даже составила отдельную методику гадания, записанную в мой потрёпанный гримуарчик.

Невольно вздохнула, вспомнив, насколько туго обстоят дела с бумагой. Жаль, не всегда везло выменять её на что-нибудь у приезжих или богатых. Это им повезло. Нужды не знают.

Расстелив на столе тряпочку на манер скатерти, я шепнула на перья и подкинула. Они, кружась, осыпались, словно осенние листья. Свеча горела тускло, приходилось долго вглядываться.

На перо стрижа упало воронье, образуя крест. Я в этом прочитала закрытие от социума, свободы, вызванное ими погружение в себя. Как трагичное начало новой эры. Перо ястреба помялось, лежа кончиком ровненько на запад. Как иссякающие смелость, гордость, властность. К тому же, остальные перья свидетельствовали о не слишком хорошем. Сердцем я понимала, что нужно разобраться во всём и предотвратить неприятности, но время поджимало. Поэтому лишь вздохнула и сложила перья обратно.

Собравшись, надела мантию с капюшоном и приготовилась выходить. Переступать через порог не хотелось, будто там был не выход, а стена огня. Я понимала, что мои ощущения не беспочвенные. Что-то...

— Чего копаешься!? — воскликнули оттуда.

Ощущения ощущениями, а такой шанс выпадает если не раз в жизни, то около того!

Я перешагнула порог, незаметно шепнув на удачу.

— Живей!!! — Богатый мужичок, вопя, топтался у моего холма.

Я спустилась к нему:

— Вы точно помните наши условия?

— Точно, точно!!! Справишься — всё селение в деньгах купаться будет! Ты в том числе! Крышу залатаем, калитку починим, всё сделаем, только и ты сделай!

Мужичок припустил чуть ли не галопом. Я следовала за ним. Глаза быстро привыкли к лунному свету, легко различая заросшую тропинку. Я о-о-очень редко ходила по ней в селение, а ко мне предпочитали не соваться вовсе.

Демон привёл к большой добротной избе. Я с лёгкой завистью глянула на дом и вошла внутрь. Энергия была незнакомая. Она пристально вглядывалась в меня, не понимая, кто пришёл. Из-за угла выскочила кошка, шипя, дыбя шерсть и не давая пройти.

— А ну прочь, драная! – крикнул на неё демон.

Кошка подходила, заставляя пятиться.

— Брысь, кому сказал!

Питомица увернулась от хозяйского пинка и скрылась. К нам подбежала измотанная женщина:

— Вот вы где! Скорее!

Мы остановились у двери. Мужичок учтиво постучал и попросил дозволения войти. Удивительно, что он в собственном доме просит у кого-то разрешения.

— Я занят, — раздался хрипловатый голос.

— Чем?

— Умираю.

— Пришла наша целительница, Ювил… — Мужичок закашлялся от моего взгляда. — То есть, наша дражайшая Ювела Микели!

— А я не дражайший?

— Вы наидрагоценнейший! — лепетала женщина.

— Н-да?

Сама не знала, что у меня есть дар целительницы, но эти демоны как-то углядели. Заодно проверю, насколько они слепые.

— Пусть войдёт.

На кровати валялся, довольно вальяжно для умирающего, мужчина. Обнажённый по пояс.

Я спешно отвернулась.

— Смазливая девочка, — заметил он.

Деликатно промолчав, поставила кожаный мешок на стол, стала выгружать банки с травами.

— Была в столице? — расспрашивал он. — Разговаривать разучилась от восторга?

— Участь твою придумываю.

— Ого, коварная. Люблю таких.

— А я не люблю смотреть на голых мужиков, знаете ли.

— Почему? Разве не приятно?

— Если тебе хочется смотреть на голых мужчин — ни в коем случае не запрещаю.

— Ковар-р-рная, — довольно проговорил больной. — А я бы на тебя без платьишка с удовольствием посмотрел.

— Держите-ка своё удовольствие при себе. Я девка обидчивая. Обижусь и уйду.

Богатеи все хамы?

Мешочек с травами выскользнул-таки, шмякаясь на пол. Я быстренько подняла его и вернулась к своему занятию.

— Ух… Красотуля, потрогать дашь?

— Конечно, — с иронией пропела я. — Тебе травы для этого и приносила.

— Не перебарщивай с коварностью. Ты мне и так нравишься.

— А мне нравятся одетые демоны.

— Одетые гораздо скучнее, красотуля. Поверь моему опыту.

— Не нужен мне ваш опыт. Я лечить пришла.

— Ну так вылечи от одиночества, целительница моя!

— Без проблем. Позову хозяина, будете вдвоём. Если так любите смотреть на голых мужиков, можете его раздеть.

Мужчина прыснул со смеху.

Я приготовила пропитанные настоем бинты, добавив к ним тёртый кровихлёст. Обернуться всё же прошлось. На меня пялились самодовольные серые глаза. Их обладатель, возлегающий на чистых простынях, загадочно улыбался.

— Я лечить пришла, — напомнила, разглядывая разметавшиеся по подушке жёлто-коричневые волосы.

— Помню, красотуля.

Мне надо перебинтовать этого… Кхм.

— Ты даже не спросила, как меня зовут, — почти обиженно заметил демон.

— Мне без разницы.

Стараясь не касаться тёплой кожи, сняла повязку с мускулистого плеча. И с оторопью уставилась на следы от огромных когтей.

— Полагаю, — пробормотала я, — почему вы их получили меня не касается?

— Догадливая.

Повязки менять не хотелось, но деваться уже было не куда. Сделала свою работу быстро, даже шепнула кое-что.

— Красотуля, принеси герою водички.

Вздохнув, пошла на кухню. Там долго объясняла хозяйке, что не собираюсь красть у неё любимую чашу и делаю всё исключительно из распоряжений их гостя.

Мне вновь встретилась кошка. В этот раз она не шипела, однако пропускать не собиралась.

— Мне нужно пройти!

Запрыгнув на стул, зверюшка принялась вылизывать лапку. Я переступила порог кухни, как услышала ехидное, брошенное мелодичным голосом:

— Тебе же хуже.

Вернувшись, застала странную картину.

Умиравший лежал на боку спиной ко мне. В висевшем напротив кровати зеркале отражалась отнюдь не комната, а… демоны. Один в роскошной военной форме, другой в одеждах с золотой вышивкой, третий в простом деловом костюме, подле них много мужчин в нарядах, похожих на клочки тенистого леса. Последние не воины. Наёмники.

— Надеюсь, мною будут довольны и дадут если не медаль, то хотя бы премию. И девчонку я нашёл, — щебетал «герой» гадко. — Должна подойти. Она забавная и, видимо, ужасно отважная, раз подслушивает такой разговор!

Я отпрянула. Врезаясь в кого-то. Меня уволокли в комнату. От страха не могла пошевелиться. Засияли серебристые искры, взрывом превращаясь в портал. Из него выпрыгнули такие же наёмники, помогая умиравшему подняться с кровати.

Пыталась вырваться, но держали крепко. И больно. Настолько больно, что взор затуманили слёзы. Ко мне подошли демоны в камуфляже. Тот, что держал, сделал шаг в сторону. Я рванулась к двери:

— Помогите!!!

Меня пинком отправили в портал.

Грохнулась на каменный пол, ударившись коленями. Крепкая рука схватила за волосы и потащила куда-то, наверное, пытаясь снять с меня скальп.

— Стойте! — кричала сквозь слёзы. — Я сама пойду!

— Сама? Куда?

— Куда скажете!

Мне дали подняться, толкнули вперёд. Колени болели, переставлять ноги было тяжело. Полежать бы хоть немного, да… Демон шёл быстро. Я чётко понимала, что если упаду — продолжат тащить, и ничем хорошим это не кончится. Вообще происходящее вряд ли для меня может окончиться чем-то хорошим!

Винтовая лестница стала настоящей пыткой.

Запнувшись, я упала. Рёбра ныли после удара о каменную ступеньку, голова раскалывалась. Демон выругался, перекидывая меня через плечо. Всё начало расплываться, и перед глазами, и в голове. Откуда-то раздалось брезгливое невнятное:

— Я привык пачкаться кровью, но не грязной.

Пришла в себя от того, что упала. Вернее, от того, что меня куда-то кинули.

— Я не вижу лицо, — чопорно протянули где-то.

Меня поставили на ноги, резко подняли голову за подбородок. От пощёчины я широко распахнула глаза, из горла вырвался хрип.

Тощий демон, внимательно посмотрев, что-то записал в свою книжечку:

— Ювела… Вы ведь Ювела, верно?

— Кивай! — приказал наёмник.

Я бы с радостью, но кое-кто за подбородок держит!!!

— Вы Ювела?

— Д… а… — прохрипела на издыхании.

— Громче, я не расслышал.

— Кивни уже, грязь ходячая!

— Н-не м… огу…

— Что ты не можешь?!

— Кив… нуть…

— И почему же!!?

— Вы… м… за под… держ…

Наёмник перехватил за волосы и толкнул голову вниз.

— Значит, вы Ювела, — заключил с книжечкой. — Скажите, вы хотите у нас работать?

Наёмник дёрнул за волосы голову вниз-вверх.

У меня всё болело настолько, что мечталось не полежать, а умереть.

— Предупреждаю, Ювела, по заключению контракта вы будете обязаны строго соблюдать прописанные в нём пункты, иначе вас ждёт неутешительный итог. Конечно, здесь также оставляют полное право выбора, вы вольны решить, как вас казнят: утопят, сожгут заживо, повесят, разрубят на кусочки, заморят голодом, посадят на кол, выкинут в дикий лес, вмуруют в стену и так далее. Ассортимент выбора широк, никто ни к чему не принуждает!

Я постаралась добродушно улыбнуться разбитыми губами. Где-то, помнится, слышала, что с поехавшими надо вести себя поучтивее. На всякий случай.

— Рад, что вы понимаете. В таком случае, распишитесь.

— Дадите почитать этот... конр... контракт?

— Не усложняйте себе жизнь, у вас очень много дел. Лучше распишитесь.

— И?

— И не пострадаете.

Попыталась взять перо для письма, старалась его удержать. И не достаралась - перо выскользнуло на пол. Наёмник отвесил за это смачный подзатыльник. На этом я и отключилась. В памяти мелькали невнятные голоса, свет, тени, но собрать их воедино не получалось. Очнулась на холодном полу. Путалась в пространстве, не понимая что где находится. Всё вокруг сливалось в пятна.

— Не хило тебя…

Я вновь провалилась в беспамятство.

Сознание вернулось внезапно. Находилась непонятно где. Неподалёку находилась красивая девушка с фиолетоватыми волосами. Мне намертво врезался в память этот цвет. Он походил на заколдованные цветы или тёмный закат. У простолюдинок такой роскоши точно не может быть.

Эта девушка смело ругалась с наёмником:

— Не хочу тебя расстраивать, но ты пи***(непечатно)!!!!

— Я в курсе, — самодовольно ухмыльнулся демон. — Раз тебе тоже всё ясно, какие претензии?

— Подбирай выражения, пятнистый! К таким, как я, обращаются на «вы»!

— Почему же?

— Потому что! Ошейник не меняет того, что я наследница могучего рода, а ты прислуга в военной форме!

Наёмник побелел. На его лице напрягся каждый мускул. Забилась венка на шее.

— Не в состоянии контролировать эмоции? - насмехалась девушка. - Не способен выпячивать идеальное самообладание?

— А лицемерие является клеймом аристократов?!

— Не угадал! (непечатно)!!! Помимо того, что смеешь обращаться на «ты», ещё не чурался поднять лапу на женщину! Позор на весь твой гнилой род!

Наёмник шагнул к аристократке, хватая её за горло:

— Думай. Что. Тявкаешь. Шлюха.

В руке демона что-то вспыхнуло, отблеском сияя на шее девушки. Вдруг наёмник закричал и улетел в стену. Леди провела рукой по шее, с сожалением почувствовав ту же металлическую полоску:

— Не помогло.

Неспешно подойдя к корчащемуся наёмнику, она наступила ему на… впрочем, не буду рассказывать. Меня саму при виде того, что сталось с его ладонью, чуть не вырвало.

Мужчина закричал.

— Эх, глупыш. Ничего не знаешь о дворцовых интригах, а туда же…

Я зажмурилась. На всякий случай.

Судя по звуку, наёмнику свернули шею.

— Эй! — крикнула девушка. — Тут труп валяется. Мы, светские девы, всякую дрянь убирать не приучены. Не заняться ли этим вам?

— Какой ещё труп?

— Заходи и поглазей!

Раздалась возня, возгласы. Что-то тяжёлое утащили, что именно лучше, верно, не думать. Хлопнула дверь. Ко мне приближались шаги.

— Вставай.

Я послушно встала. Но глаз не открыла.

— Не могу сказать, что не п****ц, но могу сказать, что он пока не полный.

Наскреблась отвага перестать жмуриться.

На меня смотрела воинственная леди с фиолетовыми волосами, в железном ошейнике и дурацкой одёже.

— Юбка мерзкая? — поинтересовалась она.

— Что Вы, вкусы у всех разные…

— Вы Ювела, насколько мне известно?

— Она и есть.

Девушка улыбнулась кончиками губ и исполнила реверанс:

— Кирсемиссандра Анакиера, принцесса Дерлакма. Шесть лет как пропавшая без вести. Или восемь. Я давно календарь не видела. Какой сегодня год?

Дерлакм… Кажется, юго-восток Нолерии. Обитель могучих рилесс. Вроде там горы. И драконы.

— Ваше Высочество… — Я собралась падать на колени.

— Не стоит. Пока не сбежим, разрешаю на «ты». Считай, что мы давние подружки. Если будет удобнее, зови просто Кирс.

— Как прикажете.

Девушка нахмурила брови.

Равная королю особа, которая приказала обращаться к ней на «ты». И только изничтожившая невежливого демона. Что делать-то?!

Я через силу выпалила:

— Как скажешь.

— Другое дело!

— А Вы...

— Кхм!

— А… ты меня не убьёшь?

— Считай, мы с тобой оказались в лодке посреди бушующего океана. Где убивать тебя не имеет никакого смысла.

— Страшно.

— Именно. И нам надо срочно сделать лапы отсюда.

— Как?

— Самой интересно. Что у тебя на руке?

Я посмотрела на руки. И закричала. Потому что от самих пальцев их испещряли чёрные символы, жутко переплетённые между собой.

— Смеешься над силой, Тейвел? — зло сказала неясно кому принцесса. — Попомни, безмозглый щенок. Моя месть будет чудовищным кошмаром.

Зрачки у девушки сузились, как у… дракона.

У меня что-то со зрением?

Принцесса захрипела, схватившись за ошейник. Она начала падать, ловко оперлась на стул, жадно вдыхая воздух. Фиолетовые волосы задрожали от рыка. Капнули слёзы, в полёте превратившиеся в цветной огонь. Пламя упало на обивку и ковёр. Которые сразу же начали тлеть.

— Горим, — пискнула я.

Кирс вскинулась, посмотрела на ковёр. Цветистый огонь уже разгорелся. Невероятно быстро. Принцесса с далеко не девичьей силой ударила кулаком по двери:

— Стража! Живо выпускайте! У нас пожар!!!

— Рассказывай баллады в другом месте!

— Сам будешь докладывать королю о смерти его жены! По твоей халатности!

— Сиди и не дёргайся! Я на такое не куплюсь!

— Идиот!

Дыма, как ни странно, не было. Запах разве что странный, не противный, но от него почему-то становилось дурно.

Принцесса зло плюхнулась на кровать:

— Значит так. С этой дрянью, — она постучала по ошейнику, — огнём я управлять не могу. Если нам повезёт, то он прожжёт пол и упадёт куда-нибудь подальше. Если нет — Ювела, я тебя за всё прощаю, ты была замечательной подругой.

Я сглотнула.

— Всё настолько плохо?

— Для меня — нет, для тебя — да. Прости.

Огонь разрастался. Казалось, вспыхнули даже каменные стены.

— А в прочем… — Драконесса посмотрела на меня. В её смеющихся глазах стояли огненные слёзы. Время словно замерло. Блики пламени делали выражение её лица неестественным, диким и кровожадным.

Девушка достала из тумбочки какое-то рваное платье:

— Махнём не глядя?

Платье прилетело в меня.

— Скорей.

Возражать не решилась. Какая разница, сгорать в своём или чужом? Тем более, принцесса лично приказала...

Кирсемиссандра выхватила мою одежду, швырнула на пол и горящей доской принялась запихивать туда пепел. За дверью послышалась возня. Похоже, до стражи дошло, что что-то идёт не так.

— Визжи, — улыбнулась принцесса.

Я завопила.

Драконесса толкнула меня, выбив весь воздух. Смолкнув, я отлетела назад. Зажмурилась, оказавшись в огне. За огнём откуда-то взялся ветер. Я стукнулась обо что-то, стала падать. Распахнув глаза, зацепилась за ветку и повисла. Руки соскальзывали, сдирая кожу, но только сжимала их крепче, стараясь не шевелиться.

С треском горели каменные стены. Вспыхнула крыша башни. Выше, через дыру в стене, я видела драконессу. Вокруг неё суетились камуфляжные, держа оружие наголо. Один из наёмников нацеплял на принцессу наручники. Девушка улыбалась, глядя прямо мне в глаза. Одними губами она прошептала:

— Беги.

Наёмник поднёс ей нож к горлу и увлёк прочь. Мужчины скрылись среди языков пламени. С грохотом обрушилась крыша.

Мне было страшно. Очень страшно. Наверное, такое бывает, когда жизнь на волоске от смерти. Трясло так, что стучали зубы. Руки тоже тряслись, и я боялась, что упаду.

Прибегут тушить пожар и мне никуда не деться, как пришпиленной на иголку бабочке.

Сейчас.

Или никогда.

Разжала руки. Хватаясь за воздух, полетела вниз. Ветки царапали, цеплялись за волосы, с шумом ломались под спиной. Я рухнула в куст. Кое-как выбравшись из него, застыла, глядя на полыхающую факелом башню.

Строение звякнуло, точно разбившаяся чашка, и осыпалось горящими глыбами.

Раздались голоса, эхом покоясь в саду. Они доносились с единственной улочки, ведущей из этого кошмара. Кошмара-западни.

В сад выбежала стража.

Я сорвалась с места. Неслась быстрее сошедшего с ума сердцебиения.

— Лови!

Подбежала к развалинам башни. Со всех сторон высыпала стража. Один, с какой-то вышитой птицей, небрежно приказал:

— В темницу её.

Будь что будет.

Я прыгнула на камни. Они разъезжались, высвобождая огонь.

— Стой! — рявкнули позади.

Будь что будет...

Побежала вперёд, обжигая ноги. Просвистел энергошар, опаливший волосы. Или их опало раньше? Камни поехали вниз, я вместе с ними. Стена замка осталась позади. Впереди было темно. Разило травой топей.

— Стоять! Это приказ!!!

Плевать на ваши приказы.

Спрыгнув с камней, слетела по склону и остановилась перед болотом. Теперь в этом не было никаких сомнений.

Ночью, без палки, одна…

— Стой, с**а!

Ничего.

Я шагнула дальше. Земля под ногами пружинила, иногда покрывалась водой, грозясь опрокинуть в ледяную бездну. Но я шла. Переступая через страх. Невзирая на ноющие ожоги. Игнорируя холодящую кровь воду. Потому что если отступлю, то станет хуже.

Стража миновала развалины. В болото влетали светящиеся шары, разрывали безопасные участки в клочья, мельтешили, слепили. Иногда пролетали совсем близко. Но мне было уже всё равно. Чего переживать, когда каждый шаг может быть последним?

Через какое-то время огонь прекратили. Дальше я брела в кромешной темноте.

Глава Двадцать Пятая

Нолерия, Урлай, настоящее время.

Ирбис Неверова

— Ироды. Змеюки подколодные. Враги народа.

— Ирбис, хватит ныть!

— Да кто тебя вообще надоумил запихивать меня в корсет?!

— Зато ты теперь такая стройненькая…

— Такая страшненькая! Такой скелетик из тебя получился!!! И гробик не нужен, спичечного коробка хватит!

— Ты утрируешь!

— А ты меня в корсет засунула! Ёлка общипанная!

— Ах так?!

— Хоть «ах» сделать можешь! А я нет! Из-за тебя!

— Неблагодарная!

— И умирающая! Из-за тебя!!!

— Хватит ныть!

— Когда корсета не будет, тогда и хватит!

Из-за угла вырулил знакомый мужичок-василёк с коготочками:

— Ага!

— Неа!

— Почему?

— Скажи этой… нехорошей… что корсет этот дурацкий, и идея её дурацкая, и всё дурацкое!

— Нплохо смотрится, — проговорил брюнет, окинув оценивающим взглядом.

— Заговор! — возопила я. — Заговор!!! Вселенский заговор! Я нашла его! И сейчас его… трындурукну!

— Это как? — не понял парень.

— Больно! — прошипела зловеще. —Так же больно, как смотреть на свою зарплату и ходить в корсете!!!

— Ирбис. Нас того… окружают.

— Меня уже окружило! Твоим несчастным корсетом!!!!

— Да не мой он!

— Ага! Немой, как дохлая селёдка под норковой шубой! И как жертва этого проклятого корсета! Сознание потеряю, без меня драться будете?! Без меня!??

— Нас тогда трое на трое.

— Неблагодарные! Сёстры, называется!!!

— Давайте их убьём уже! — простонали сзади.

— Погоди, интересно, чем закончится, — с азартом донеслось оттуда же.

Обернувшись, уставилась на двоих в чёрном. Которые были выше эдак на голову-две.

— Давайте мы вас убьём уже, а!? — гаркнула я. — Тут семейные разборки, и вы в них не вписываетесь, точно пароль от госуслуг в программу на языке Паскаль! Брысь отсюда, а то придушу!

— Чем же?

— Корсетом!!!

Вороги скосили глаза на мою талию. М-мать, тонюсенькую талию, из-за этого корсета, будь он неладен!!!

— Ирбис, — проговорила Катя. — Ты уверена, что твой корсет на них налезет?

— Куда он денется?

Саша захохотала, видимо, представив ушастиков в корсетах. И, видимо, в париках и макияже! Иначе чего так ржать?!

— Саня! Если ты не снимешь с меня это недоразумение, то я и тебя им придушу! Сначала их, чтобы в семейные разборки не лезли, а потом тебя, чтобы не расчленяла родственников всякими корсетиками! И не запихивала в уродливые платья, возомнившие себя питонами!

— Всего в одно платье утрамбовала!

— И я это запомню!

— Оно с кружавчиками!

— Я сейчас такое небо в кружавчиках устрою!

— Да убьём их, наконец!!! — не выдержал паренёк. — Я жрать хочу!

— И я! — сказала я.

— И я! — отозвалась Саша.

— И я! — подключилась Катя.

— И я! — произнесла Женя.

— Ребят, мы когда ели последний раз?

— Ты недавно миску еды схомячила!

— Но это было так давно!

Мы вчетвером уставились на озадаченных парней.

— Ну? — спросила я. — И чего кушать будем?

Саша с любопытством разглядывала недоброжелателя:

— Вон какой большой, мяса много…

Парень округлил глаза.

— В лопух завернём — будет голубец.

— Тогда не лопух, а лопухи.

— Ну да, да.

— И соусиком томатным.

— И посолить чуток.

— И базилика добавить.

— И майонезика.

— Побо-о-ольше.

— И в духовочку…

— Девки, вы чего? — ошарашенно проговорил в чёрном. — Не…

— Согласна, — кивнула Саша. — Шесть уже было, майонеза поменьше.

Парни напряглись.

— Хватит с ними цацкаться, – сказала Женя.

Васильки переглянулись. И хором захохотали. Женя подошла к одному из них, буднично стукнула по ноге, скрутила руки за спину и завязала их его же поясом.

— Эй! — офонарел тот.

Я успела уклонится от прыгнувшего на меня противника и он улетел в окно. Стекло со звоном разбилось, раздались ругательства.

Саша доблестно копошилась в сумке, достала оттуда что-то и пшыкнула этим прямо в лицо вражине. Тот остановился, убрал самодовольную мину, чихнул и зарычал. Его ногти в миг стали когтями, которыми он судорожно драл нос, шипя и чихая одновременно. До нас ему уже дела не было.

Связанный дёрнул руки так, что ремень порвался. Женя успела уклониться от броска, а Саша внезапно пшыкнула второму в морду. Он отпрыгнул на несколько метров, зашипел, чихнул и убежал. Меня посетило такое же желание. Потому что в воздухе витал запах мерзких термоядерных духов.

На третьего пшыкнули, когда тот выпрыгнул и не успел приземлиться. Чих, рык, одежда разорвалась. И…

И вместо парня на нас рычала большая чёрная пантера.

— Не на долго их хватит, — рокотал хищник. — И тогда я раздроблю тебе кости!

Пантера скрылся в ночи.

— А я-то думала, — проговорила Саша, — зачем мне подруга такие резкие невкусные духи подарила. Причём, со словами, что я девушка красивая, ухоженная, мало ли что может случиться. Теперь поняла.

— Только не пшыкай ими больше! — чихнула я. — А то вслед за этими голубцами убежим!

Мы свернули в подворотню. По сундукам и бочкам залезли на обветшалую крышу. С ветерком прилетали звуки звякающего в кузне молота, шелеста пыли, тихие, тающие во тьме. Одним словом, висело полуночное умиротворение (ладно, тремя словами). Оно успокаивало. При этом, почему-то настораживало.

Я прикидывала, стоит ли стараться дотянуться до человека, если идёшь по тоненькому коньковому прогону, и пытаться побить его корсетом. Учитывая то, что нас с Сашей разделяла Женя, выходило, что делать этого не стоит.

Внизу мирно промаршировала стража. Где-то за городскими стенами слышалось тихое, едва различимое пение птиц. Я чувствовала себя безмятежно. В глубинах души поднимало голову что-то гордое, чуть бесшабашное и такое родное… Я чувствовала себя не то зверем, не то духом, разгуливающим по своим владениям. Существом, под ногами которого простирались величавые крыши, под ногами которого власть. И это было приятно.

Вдруг Саша остановилась. Мы тоже.

Я уставилась на границу Малетесейна. Незримая черта разъединяла старенькие пожухшие домишки и аккуратные чопорные улочки. Мы будто стояли на стыке миров.

— Дальше жилой город, — проговорила Саша. — Разговаривать будет опасно. А я бы хотела кое-что сказать. Ищут четверых девушек с волком. Именно таким составом. Ввиду чего... придётся разойтись. Надолго. Рискнём навещать друг друга — можем привлечь внимание местных следователей. А там и до виселицы недалеко.

Сестрёнка перевела на нас свои тёмно-синие глаза, бездонные, как ночное небо.

— Я вас совсем не знаю. Вы меня тоже. Но… с вами было весело.

— Что? – погрустнела я. – И не обнимемся на прощанье?

— Это, пожалуй, сделаем.

Мы рассредоточились по освещённой факелами улице.

Разумеется, я привыкла быть одна. И раньше это меня не тяготило. Останется ли то безразличие, когда разлучусь с теми, кого смогла назвать семьёй? Пусть и мысленно.

Мы подошли к массивным дверям, рядом с которыми горел фонарик и раскачивалась на ветру вывеска.

— Если вы хотели обняться, —сказала Саша, — то сейчас самое время.

Пока мы раздумывали, Катя, хлюпая носом, сгребла нас в кучку. Мне было тепло.

— Кать, а чего шмыгаем? — поинтересовалась Саша.

— Насморк.

Все понимали, что вот-вот наши пути разбегутся в стороны, будто пугливые собаки при звуке выстрела. Понимали и хотели ещё пару мгновений не расставаться.

Ничего не попишешь, мне в кайф одиночество. Но… Спустя года без родственников, хоть каких-то, появились сёстры. Да, сёстры с причудами. Я такая же! С ними легко быть той, какой являюсь: взбалмошной, неуёмной, бесшабашной. Для кого-то из социума безумной. Для кого-то неправильной, безрассудной, жутко невоспитанной. Для кого-то, мало ли, и злом, подлежащим уничтожению. А для своих сестрёнок я не стерва и не хтонь. Для них просто... настоящая.

— Пора, — нехотя объявила Саша. — Мы так до утра простоим.

— Ты нас недооцениваешь, — пробурчала Катя. — Может, на недельку?

— Ага, чтобы нас взяли тут тёпленьких.

— Постоим тут, не двигаясь, и остынем.

— Тогда холодненьких.

— А меня больше настораживает слово «взяли».

— Убежим.

— В обнимку?

— Ага.

— По крышам?

— Ага.

— Н-да. В восемь ног любого двуного обгоним.

— Если его не догонит сердечный приступ при виде нашей бегущей кучки.

— Звучит-то как…

Мы без особого энтузиазма отпустили друг друга.

— Может, наваляем страже и ну её, разлуку?

— Страже-то ты наваляешь. А всем остальным?

— А им пусть будет страшно.

— Их миллионы.

— Пусть миллионам будет страшно.

— Ты прям Женя.

— Я?

— Ну…

— Всё! А то впрямь до утра провозимся.

Саша схватила Женечку под локоток:

— Я Евгению провожу и вернусь за вами. Подождёте минут пять?

— А мы сами не дойдём?

— Ты знаешь, куда идти?

— Аргумент.

Саша с Женей поднялись по лесенке и скрылись за дверями.

— Кому же мы так нужны? — проговорила Катя.

К вою ветра примешивался какой-то звук. Я не могла разобрать его, пока не поняла, что это шаги и позвякивание доспех. Мы с Катериной заприметили стражников в конце улицы.

— У нас проблемы? — поинтересовалась я.

— Вроде того, — согласилась Катя.

— Эй! Кто там?!

Блин, блин, блин!!!!

Если хоть чем-то выдадим себя, то нам крышка. Учитывая то, что мастер таинственности из меня так себе — нам крышка! Их сюда никто не звал, чего припёрлись?!

Демоны подошли к нам. Я склонила голову, изо всех сил изображая робкую наивную девицу.

— Кто такие?

— Мы потерялись, господин, — на почти чистом демонском ответила Катя.

Когда выучить успела?

— Исходя из законов Правды покойного жития, главы о скоте, рабах и женщинах, — заунывно начал страж, — вы будете наказаны за ослушание запрета выходить из дома в тёмное время суток сотней ударов плетью каждой и на три года заточены в городскую тюрьму строгого режима.

— Чего?! — возопила на родном языке, забыв и про робость, и про «не выдавать». — Я тебе эту тюрьму знаешь куда засуну, копьеносец туповидный?!

Катя тяжело-тяжело вздохнула.

Н-да. С такой вспыльчивостью мне точно в ниндзи путь заказан.

— Исходя из законов Правды покойного жития, главы о скоте, рабах и женщинах, вы будете наказаны за ослушание слов лица мужского пола, за потерю короткости перед лицом мужского рода и за оскорбление лица…

— Да ты не лицо, ты жопа с ручкой!!! — прорычала я.

Страж изумлённо моргал. Хоть бы его инфаркт хватил, а!

Ладно. Добивать, так с огоньком и дурью! Или наживать врагов. Импровизация — штука непредсказуемая!

— По тебе, уж прости, не скажешь, что мужик! Вылитая сварливая баба! За то, тебе за это… Учти, первой никогда не нападаю, но даю сдачи больно! В отличие от некоторых, которым, как пустобрёшкам, полаять бы на кого-нибудь, чтобы со скуки не повеситься!

У демона дёргался глаз. Хоть чего-то я достигла!

— Замолчи!!! — взревел страж.

Как их на работу с такой выдержкой взяли?..

— Ты — всего лишь падшая крыса, ослеплённая собственной дерзостью! Я буду счастлив лично пытать тебя до полусмерти и выкинуть на корм тварям Дикого Леса!

— А я буду счастлива лично втащить тебе в табло!

Демон уже распахнул пасть, но заторможено вопросил:

— В табло… это куда?

Я раздражённо сжала-разжала кулаки. Ирбис, спокойно. Только спокойно. А то тебя посадят ещё и за убийство!

— Может, она тебя вывеской собралась стукнуть? — предположил другой страж.

— Да не.

— Табло — лицо лица лицевого лица, — подсказала я.

Демоны зависли.

Наверное, когда-то я была садисткой. Иначе почему так люблю издеваться?

— Вы издеваетесь?!! — недоумевал страж.

— Да!

Повисла пауза.

— Она про лицо!

Декламировавший законы демон просиял. Вот, значит, озарение! Забавным градиентом его выражение лица сменилось с восторженно-просветлённого до негодующего-возмущённого:

— Серая мышь, смеешь угрожать лику знатного мужа?!

— Лицу лица лицевого лица, — подтвердила я.

— Да она издевается!

— А что мне ещё делать?

— Молчать!!

— Ты опускаешься до того, чтобы разговаривать с женщиной? — брезгливо скривил губы другой страж, даже не глянув на нас с Катькой. — Фу. Мерзость какая. Она уже нарушила столько всего, что ей прописано умереть.

— А с брюнеточкой чего делать?

— Тащи в контору, побеседуем.

Демоны странно хохотнули.

На лестнице появилась Саша.

Страж присвистнул:

— Подарок судьбы!

Ага! Троянский конь — такой вот подарок! Подарочнее не бывает! Не хватает таблички «не влезай, убьёт»: Александра Викторовна, чеканя каждый шажок по ступенькам, спустилась к нам. Как по мне, выглядело угрожающе.

— Что здесь происходит? – по-иномирному спросила сестрёнка.

— Смеешь говорить со мной? — усмехнулся стражник.

— Смеешь мне перечить? – В Сашином голосе зазвенел лёд.

Демон побледнел, будто сделал замечание не «крысе», а главе города.

— Да кто ты такая?

Саша шагнула к демону, заставляя того отступить.

— Я? Кто я такая?

Демон шагнул в сторону. Саша гордо проплыла мимо, оказавшись за спинами стражников.

— И… - Сестрёнка чуть повернула голову к страже, не оборачиваясь и даже не глядя на них. – Копьё лучше держать острым или не носить вовсе.

Демон покраснел, побледнел, опять покраснел.

Мне бы так ставить всех на место!

— Но они нарушили!

— Нарушили… а ты не нарушил?

— Когда такое было-то!?

— Когда? — Саша шагнула на демона, и он в ужасе попятился. — Мне тебе напомнить? Тогда ли, когда вчера ты вместо того, чтобы повести симпатичную девушку на площадь наказаний, привёл её к себе домой? Тогда ли, когда позавчера ты нажрался в кабачке до такой степени, что упустил вверенные тебе секретные документы, которые теперь непонятно где искать? Тогда ли, когда ты позапозавчера обокрал мелкого чиновника и…

— Хватит!!! — заорал страж. — Я отрублю тебе голову!

На улице похолодало. Мне на нос упала снежинка. Демоны испуганно смотрели на сгустившиеся тучи, из которых повалил снег.

— Август же... — ошарашенно прошептал страж.

В глазах Александры запрыгали смертоносные огоньки. Лицо озарил оскал.

— Отрубишь голову?! — смеялась сестрёнка. Её смех льдинками бряцал в пространстве. — Ну-ка повтори, кажется, я не расслышала!

Демоны пятились.

— Если ты. — Интонации в голосе сестрёнки пробирали до мурашек. — Скажешь ещё хоть слово, которое мне не понравится. То всё, что тщательно скрывал будет передано в ратушу и зачтено государственной изменой. И твоя беззаботная жизнь на этом оборвётся. Поэтому не глупи и делай то, что тебе говорят.

— Как ты смеешь…

Саша опять рассмеялась. Демоны становились белее снежинок. А мне было откровенно холодно.

— Пхи!

— Будь здорова.

Саша указала пальцем на стража:

— Рэмон Хаксли, возраст сто два года. Никогда не пользовался уважением и был сослан в приграничный городишко во избежание позора семьи. Ты никому не нужен и жалок.

Демон дрогнул. Александра перевела палец на следующего:

— Дикес Немри, возраст девяносто шесть лет. Боишься всего на свете и являешься марионеткой, не имеющей воли и желаний. Так же жалок. Как тебя вообще в демоны пустили?

Саша со злым ликованием указала на последнего:

— Лидери Сарос, сто сорок лет. Некогда знатный воин, служивший при короне, пропивший всё состояние и расположение по собственной дурости. Безродная букашка.

Демон затрясся.

Я продрогла до костей. Но досмотреть-то стоит!

— Вы все. — Саша пренебрежительно обвела рукой стражу города. — Лишь шуты на королевском пиршестве. И если будете искать войны со мной, моими подружками, то вы эту войну получите.

Завыл ветер, шелестящий снегом.

— Пхи!

Хлад полетел в стражников. Они закричали и бросились прочь.

— Паразиты бесславные, – буркнула Саша.

— Пхи!

— Будь здорова!

— Пхи!

— Сань, ты нафига её заморозила?

— А что сразу я?

— Пхи!

— Кто ещё?

Меня повели по лестнице.

— Ничего, нальём тебе чашку горячего чая, завернём во что-нибудь тёплое…

— Пхи!

— Расти большая!

— Пхи!

Двери захлопнулись за нашими спинами. А я мечтала о заячьем тулупе и дымящемся супчике. Ну или пледе с чаем на худой конец.

С такими разборками окочуриться не долго!

— Пхи!

— Будь здорова!

Глава Тридцать Восьмая

Наш мир, настоящее время, Нижегородская область.

Дионис Ксарос

Я раскладывал фотографии на позолоченной столешнице.

Идёт по улице. Гладит блохастую бродячую кошку. Пьёт кофе на лавочке. Валяется на траве, игнорируя прохожих. Улыбается ещё. Что с этой стервой не так?

Робко постучались.

— Валя, я занят, — выплюнул раздражённо.

— Я Варя.

Раздался всхлип.

Какая же она оказалась нюня...

Я рассматривал фотографии кареглазой бестии, пытаясь понять, почему среди десятков «зверушек» эту никак не удавалось «приручить».

Характер. Чтоб его. Дурной, абсолютно дурной характер.

Невоспитанная дворняга!

Были, были же толпы баб, готовых по щелчку пальцев бросаться мне на шею. Покорные, послушные, знающие своё место и очень любящие деньги. Но, вместо того, чтобы получать удовольствие от туповато-наивной толпы, я зацепился за эту. И, спрашивается. Какого чёрта?! Да, она красива, невыносимо красива, как богиня. Было в ней что-то такое, не только изящная фигура, что манило, не давало думать о ком-то другом. Однако это единственное достоинство бестии, и оно не стоит её выходок! Начиная с самого знакомства стерва вела себя невыносимо! Неужели, поэтому именно она?

Бесцеремонность девки, к удивлению, меня цепляла. Я попал на это, словно щука на спрятанный крючок, и никак не мог увильнуть. ДУРА (дрянная умалишенная роковая аутистка!) лишь забавлялась. От этого хотелось подчинить её всё больше. Я грезил, как она будет приносить мне тапочки, выполнять желания с полунамёка. Мечтал. Дико злясь, что мечтами дело и ограничивалось.

— Дионис! — В дверь затарабанили. — Умоляю!

— Мой дом тебе не храм.

Донеслись истерические рыдания. А я терпеть не могу, когда плачут. Уши режет.

Я нажал на кнопку вызова охраны. Дверь распахнули два дюжих молодца, настолько широких, что в дверной проём оба не помещались, да и протиснуться в него смогли бы полубоком.

— Что желаете, господин?

— Возьмите вон то недоразумение и… без вещей вытряхните за ворота. Она мне надоела.

— Господин! — заревело недоразумение, бросаясь к ногам.

Охрана сработала качественно. Не пряча глумливых ухмылок, мужчины ловко перехватили недоразумение и утащили подальше в коридор.

Наступила долгожданная тишина. Оно и понятно. Под дулом пистолета трудно шуметь.

Я вернулся к разглядыванию фотографий. Не выдержал, выругался и опрокинул стол.

Надоел!

Всё надоело!

Яна. Глупая, ничтожная Яна. Почему не другая? Почему какая-то ты!?

Я вызвал помощника.

— Что случилось, господин? — низкорослый мужичонка влетел в комнату через пять минут.

— Долго.

— Виноват!

— Почему Яна не рыдает у моего порога?!

— Господин, я сделал всё, что было в моих силах! Кстати. Смею Вам сказать, что её уже дней пять в Нижнем Новгороде нет.

— Что?!

— В магазины она не ходила, нигде не показывалась. Последний раз, господин, её видели в кафе с какими-то девушками. Потом они уехали на машине.

— Номер есть?

— Да, его видно на записи с камер.

— Весь мир перерой, но адрес вертихвостки чтоб достал! Хоть из другой страны, хоть со дна болота!

— Слушаюсь. Это… всё?

— Нет. Спроси у охраны, что делает недоразумение. Хочу послушать.

— Сделаю.

— Живее!

Проклятая Яна! Не мог запасть на кого-то получше?

На этот раз помощник вернулся быстро.

— Ну?

— Сидит у ворот на дороге, рыдает. Умоляет простить её, отдать хотя бы документы.

— Перебьётся.

Умоляет. Умоляет... Это должно было поднять мне настроение. Но вместо неё должна быть другая. Иначе, похоже, не полегчает.

Я почесал подбородок.

— Скажи охране, чтобы кинули её в подвал.

— Слушаюсь.

Яна, Яна. Разве не понимаешь, что не сбежишь?

Ничего. У меня на всё денег хватит. И в других городах её из магазинов выгнать, и из жилья выгнать, и в тюрьму упечь. Последнее скучно. Куда лучше устроить ей тюрьму здесь. Нужны же для чего-то цепи в подвалах?

— Господин, — трусливо вошёл помощник. — Прошу извинить…

— Что такое?

— Та... недоразумение... умоляет отпустить её. У неё дома собака несколько дней некормленная сидит.

— Ключи от её дома у тебя?

— Да, господин.

— Тогда сходите за той собакой и утопите.

— Что?

— Терпеть не могу собак.

— С-слушаюсь.

Сколько перекрывать Яне кислород, чтобы эта тварь, наконец, ко мне приползла?!

Хм. Это ведь идея! У неё есть домашние твари? Слышал, людишки ими часто дорожат. Если приставить нож к горлу не Яны, а любимой тварюшки, она сумеет быть паинькой?

Яна! Бесчисленное множество раз вспоминал дрянное имя, не в силах его забыть. Меня распаляло даже не это. А то, что я, привыкнув легко получать желаемое, будто с разбегу влетел в наглухо закрытую дверь. За которой это желаемое обосновалось и открывать отказывалось категорически!

Дура!

Ничего. Раз дверь не открывается сама, можно позвать тех, кто откроет её за соответствующую плату. Это не так уж и сложно. Тем более, проблем с деньгами у меня никогда не было. В крайнем случае, наверное, можно у того самого родственничка помощи попросить. Правда, я не был с ним близок, да и не видел ни разу. Но, кто знает, насколько далеко зайду ради этой сумасшедшей?

— Яна! — процедил, смиряя взглядом фотографию, валявшуюся на ковре. — Ты ко мне приползёшь. На коленях. Клянусь тебе! Будешь умолять, чтобы сделал с тобой всё, что пожелаю, только бы простил! И тогда я милосердно соглашусь! И тогда я получу то, что хотел! Если ты, разумеется, в состоянии любить!

Выплеснув накипевшие эмоции, я замер, пытаясь понять, что произнёс только что.

Лю... любить? Серьёзно?

— Господин!

— Стучаться не учили?! — рявкнул я.

— Господин! Мы отследили машину!

Глава Двадцать Шестая

Я сидела и наяривала суп. Мечты сбываются, оказывается! Правда, с тулупом неувязочка, зато вместо него подогнали шубу. Корсет давил так, что супчика в меня больше не влезало. А кушать хотелось. И не дотянешься до этой пакости! Достал уже! Только мешается! Ни пожрать, ни посмеяться нормально с этой фигнёй!

Вдруг корсет дёрнулся и… стал осыпаться какой-то пылью. И осыпался, пока от него ничего не осталось.

Неужели магический дар объявился?

Я встала, отложила шубу и принялась отряхиваться. Нехорошо, конечно, что эта пыль-не-пыль полетела на подметённый пол, но сидеть в грязи тоже как-то не комильфо!

Я смерила взглядом пыль от корсета.

Ну и правильно. Он не достоин благородной смерти.

— Ирбис!

Я деланно повернула голову к окну. Какое красивое сегодня небо…

— И что это мы ножкой под стул заметали?

— Где?

Я изо всех сил изображала недоумение. С Саши станется собрать эту гадость по крупицам и воскресить, как феникса из поганого пепла! А может корсет и сам себя воссоздаст. На всякий случай. Потому что от такой женщины с ледяными аргументами неясно чего ожидать.

— Ирбис, из тебя актриса никакая! Ты кого тут похоронила?

— Да не хоронила никого!

— А это что?

Саша присела у моего стула. Сестра провела рукой по полу, посмотрела на грязные крупицы и перевела вопросительный взгляд на меня.

— Да не знаю я, что это такое!

— Откуда оно взялось?

— Сверху посыпалось!

Мы задрали головы к потолку. К идеально ровному, целёхонькому и светлому потолку.

— Да не знаю я!

— Ирбис. Я уж не знаю, что не знаешь ты, но я знаю, что я прекрасно знаю, когда мне говорят неправду. Чем ты сейчас и занимаешься!

— Сашенька… Звёздочка моя… Ты только подумай — мы видимся с тобой в последний раз! Я о тебе почти ничего не знаю! И мне будет нечего вспоминать о тебе дождливыми вечерами! Разве это не ужасно?

— И?

— Расскажи о себе!

— Знаешь, с вашими талантами на полном скаку врываться в неприятности… вряд ли мы видимся в последний раз!

— Накаркаешь ещё!

— Ирбис! Что это за пыль непонятная?!

— Пыль непонятная!

— Ирбис!!!

Мы находились на Жениной работе. Саша её устроила хорошо — в газетную редакцию. И теперь все-все новости, даже те, которые запретят к печати, будут попадать к нашей Женечке, а от неё к нам. И мы будем теми, кто слишком много знает…

— Ирбис?!!

— Ой, мне же ещё до своей работы идти! - Вскочила со стула, скинула шубу и отправилась на поиски входной двери.

— Та-а-ак. Ирбис.

Я юркнула в коридор.

— Где корсет!?!

Я расторопно перемещалась по коридору:

— Откорсетился.

Дышу! Нормально, глубоко дышу! Вот, чего мне не хватало всё это время! Рёбрышки мои, вы свободны!!!

В коридоре я нашла Катю и Женю.

— Может, ещё обнимемся? — тихо предположила Катя

Женя тяжело вздохнула. Мы вновь обнялись грустной кучкой.

— Опять?! — возмущалась Саша. — И без меня?!!

Кучка стала больше.

Уходить совсем не хотелось. Но мы простились с Женей и шагнули в ночь. В ночи, честно говоря, в этот раз было особенно тоскливо. Не люблю я расставаться. Особенно с теми, кто умудрился стать мне кем-то небезразличным. И особенно со всеми.

Я люблю одиночество. Но безопасность и благополучие близких я люблю больше.

Кругом было тихо, любой шорох слышался за километры. Сами мы, на удивление, шли абсолютно бесшумно, будто призраки готического города. В окошках гас свет, словно задуваемый ветром. Тёмные дома и башенки сливались с небом, мрачными силуэтами вытягиваясь в облака.

И всё же странно, что я слышу далёкое трепетание флагов и грохот в районе нашего Малетесейна. Хотя… у меня же звериный клык затерялся среди человеческих, чему удивляюсь?

Мы остановились перед высоким каменным домом. Саша деликатно (почти) постучала ногой.

— Кого принесло? — на демонском бурчали оттуда.

Дверь распахнулась. На нас смотрел угловатый хмурый демон, чем-то похожий на уставшего от жизни Кощея.

— Здравствуйте, Ваше Превосходительство, — пропела Саша, делая элегантный реверанс. — Привела Вам на работу свою хорошую знакомую.

— Это тогда кто? — кивнули на меня.

— Моя другая хорошая знакомая. Она пришла за компанию.

— Вы хоть осознаёте, сколько правил втроём нарушили? — вздохнул Кощей.

— Правил создавать, чтобы их нарушать, — коряво-интуитивно выговорила я на демонском.

Во взгляде демона проскользнуло уважение.

— Это Катресса…

— Кто? — прошептала Катя.

— Катресса. — Саша пихнула сестру локтем. — Она хороший специалист и может вести учёт дел стражи города.

— Что-то у Вас все хорошие.

— А я с нехорошими не общаюсь.

Мне бы так круто отвечать!

— Розика, — улыбнулась Саша. — Ты не против подождать немного?

Мы с Катенькой обнялись, после чего Александра схватила её под локоток и увела в дом.

Может, зря я осталась? У меня же талант влипать в истории! Я собой за это иногда даже горжусь, но в полночь, в чужом средневековье…

— Кисонька, давно ждёшь?

Помяни дурака.

Ко мне вырулил брюнет с звериными ушками. Оборотень навис надо мной, глядя в глаза, словно пытаясь рассмотреть через них душу.

— Слышала, что чёрные кошки неудачу приносят, — вспомнила я.

— Что?

— А ты глухой?

Пантера дёрнул ухом.

— В гляделки играем?

Оборотень фыркнул, втянул носом воздух и довольно воззрился на меня:

— Как ты хочешь умереть, кисуля?

— Спрыгнуть с Эйфелевой башни! — пламенно сказала я. Настолько пламенно, что пантера отшатнулся. – Буду красиво лететь над ночным Парижем, любоваться луной и орать «Любо, братцы, любо», чтобы французам было страшно! Обо мне придумают легенды и похоронят с почестями, как героя!

Оборотень что-то буркнул, и мне почему-то показалось, что это было слово «ненормальная».

Интересно. Если смогу жёлтые глаза сделать, он напугается?

— Кисонька. — Оборотень нагнулся ниже. — Стоит быть учтивее и скромнее с тем, кто может свернуть тебе шею.

— Вот именно! Подумай об этом!

Интересно. Квадратные глаза – нормально для пантер или перебор?

— Ки-и-иса. — Оборотень нагнулся ещё ниже, гипнотически мурча. — Ты почему такая прелесть?

Ох, знаю я этих кошек! Помню, мама давала Мурке котлету, та уходила с ней за кресло, клала перед собой. Мяукала на неё, то ли причитала, то ли жаловалась. Потом теребила эту несчастную котлету из стороны в сторону, подкидывала, кусала, била лапами. А я смотрела на это и думала, до чего нашу Мурочку жизнь довела… В итоге она больше получаса измывалась над бедной-несчастной котлетой, а потом только утаскивала её под диван и съедала. После этих её котлетных ритуалов я поняла, что помыть руки перед едой — проще некуда!

Только вот неприятно чувствовать себя котлетой, с которой играется наглая кошка!

— Ки-и-иса… — Оборотень нагнулся так, что почти коснулся носом моих волос, и коснулся бы, если бы я не влепила ему звонкую пощёчину.

— Совсем охренел?! Мало тебе подбитого глаза?!?

Кажется, пантера вспомнил, что он пантера. Прежде, чем я успела среагировать, оборотень схватил меня за горло. Чёрные когти больно впивались в кожу.

— Твой труп будет живописно смотреться среди леса.

Я начала задыхаться. Это было крайне неприятно. Так что со всей дури стукнула кое-кому ногой в... по штанам, в общем. Пантера ахнул, отпихнул меня и, согнувшись, рухнул.

Я пнула поверженного врага по рёбрам.

— Ты что творишь!?! — не преминул возмутиться тот.

— Вершу правосудие.

Явилась Саша:

— Ирбис. Тебя когда-нибудь посадят за издевательства над животными.

Александра порылась в сумке, присела рядом с оборотнем и пшыкнула ему духами в нос. Мужчина превратился в чёрную пантеру. Он бросился на сестру, но получил второй пшик. Зверь убежал.

— И меня когда-нибудь посадят.

Загадочно выл ветер, успокаивая саднящие раны. Прохожих не было. Возможно, из-за местного комендантского часа. Зато я услышала марширующих стражников. Мы с Сашей переглянулись и спрятались за колоннами вычурного дома.

— Ты слышал, сегодня ведьм видели!

— Нет.

— Мерзавки, две на одной метле, прикинь? По ним палили, палили, а они – раз! – исчезли!

— Подохли?

— Не. Ну такие сволочи! Вот они подохли бы — премию на работе дали! А так…

Я с трудом сдерживала смех. Наверное, это нервное.

— Что там за тень у колонны?

Ой.

Стражники прошли мимо нас с Сашей к другой колонне.

— Тень как тень!

— Да кривая какая-то!

Стража ушла. Мы двинулись дальше.

— Может, споём? — спросила я.

— А как же стража города? — ехидно поинтересовалась Саша.

— Пусть они оглохнут!

— А давай!

Мы вдохнули и загорланили «Выйду ночью в поле с конём». Саша мелодично пела, я больше орала и даже немного подтанцовывала. Я чувствовала себя свободно, весело, сердце билось в такт песне и звало к новым приключениям. Всё вдруг приобрело какой-то душевный и сокровенный смысл.

На этот раз мы остановились перед стареньким деревянным домиком. Саша протянула ключ:

— Открывай. Пока хозяин отдыхает — лавка твоя.

Я взяла ключ.

Взору престал уютный магазинчик: под потолком болтались вязанки сушёных трав, на полках стояли волшебные баночки, скляночки, книги. Почти как в лавке Косого переулка.

— Клиенты ходят нечасто, работа не пыльная, — говорила Саша, расхаживая по магазинчику. — Спальная с ванной на втором этаже, вид на город из окон неплохой. Тебе должно понравится.

— Уже, — расплылась в улыбке я. — Всегда мечтала о милом бизнесе.

— Мечты сбываются, — подмигнула Саша.

— А то!

Мы с сестрёнкой обнялись на прощанье.

— Удачи.

— Аналогично.

Мы с ней долго смотрели друг на друга, словно пытаясь запомнить на оставшуюся вечность.

— И всё-таки кажется, что я тебя где-то видела раньше, — улыбнулась сестра.

С этой улыбкой она удалилась.

Я прошлась по магазинчику. Нашла оплывшую свечу, и гордо поставила её на прилавок. Только вот где спички?

Чудненько, что сюда редко ходят. Смогу попробовать перевести литературу по магии. Пора бы раскопать, что я из себя представляю вообще.

Начала методично рыться на полках, выискивая, чем разжечь огонь. Вскоре до меня дошло, что этот мир является обителью демонов, магии, и спички тут вряд ли в ходу.

Я разозлилась. Сами собой сжались кулаки.

— В кои-то веки хочу почитать!!! Что тут непонятного!?!

Свеча на прилавке вспыхнула. Зеленоватым огнём.

Я уставилась на это, аки завороженная. Горел не только фитиль, а весь воск сверху, создавая малюсенький факел.

Улыбаясь до ушей, я взяла свой факелочек, со скрипом пододвинула стул к стеллажу с книжками и достала первую попавшуюся.

— Магия… чего? Лесная? — перевела с трудом. — Оборотнические тропы и иномирные токи в чащах.

Фух!

Только обложка...

Глава Двадцать Седьмая

Зеленоватый свет погас.

— На самом интересном месте!

Валялась на кровати с всё той же книжкой. Переводить, не зная языка, оказалось нудно. Я уже несколько раз прошлась по лавке, как неприкаянная, и в конце концов ушла сюда.

Ну уж нет!

Упрямо вперила взгляд в книгу.

Давай же! Давай! Ты там что, опять уснул, засранец эдакий?!

Зрение сменилось.

— Наконец-то!

Я уставилась на закорючки в книжке.

— Не.

И кинула книгу рядом с собой.

— Безнадёга.

Если покупатели совсем захаживать не будут, то точно со скуки окочурюсь! Прилягу на потолок к высушенным травкам и сама стану такая же… высушенная и скучная… Бе-е-е…

Хочу, чтобы пришли клиенты! Завтра же! И чтобы мне наконец-то не было скучно! А то что это такое за тоска серо-буро-малиновая?!

Я встала с кровати и направилась к выходу.

Молодая, взбалмошная, света белого толком не видела... или он тут зелёный? Серый? Не важно! В этом мире проездом и пробегом. Постоянно дела, нападения, никакого отдыха! Даже магнитик не купила! Города не видела! Надо исправлять!!! Ну и что, что ночью?! Так веселее!

Я распахнула дверь и блаженно замерла на пороге. Шустрый ветер пробежал по телу, принося новые, манящие запахи. Среди них были лошадиный пот, крепкий чай, вода. Да, именно вода. Меня порой удивляет, когда люди называют запахом воды запах тины, водорослей, рыбы или и того страннее – еды на берегу. Как можно не знать запах того, из чего состоишь на восемьдесят процентов, что каждый день с жадностью глотаешь и на что любуешься в трудные мгновения? Как можно не знать истины?

Я закрыла дверь и двинулась на тот самый запах воды. Ветер подхватывал звук шагов и утаскивал его в темноту.

Кстати о темноте! Что-то пузырящихся теней не наблюдается. Их недавно же совсем сдуло. Неужели больше не сунутся?

Я в кои-то веки никуда не торопилась, не убегала и не преследовала. Спокойно шла, с любопытством оглядываясь по сторонам.

На стене болталась моя фотография с циферками.

— Надо же камин топить, — рассуждала, отрывая объявление.

Хорошо приклеили. Ну, тут ветрина такой, что плохо приклеишь — и это объявление будут рассматривать уже за несколько городов отсюда! Неплохая реклама, кстати. Бесплатная.

До моих ушей долетели всхлипы. Я недоумённо уставилась на рогатого чудика, тихо рыдающего в мою сторону.

Чё поминаю и поминаю, а они приходят и приходят?!

— Ты… ты… — причитал пушистик.

— Чего?

— Ты больная!!!

— И это слышу от гуляющего в такую погоду без шапки?

— Замолчи!!! — заревел чудик.

Видно, кому-то не понравился полёт по городу. А ведь это так живописно!

— Всё из-за тебя! — ругался чудик.

— Что?

Зверёк обиженно тыкнул на свои рога. Я только заметила, что один из них неестественно согнут. Мордашка пушистого чудака была испачкана стёкшей с макушки кровью.

Н-да. Хорошенько его ветер помутузил. И посадку организовал не мягкую.

Косматик коснулся сломанного рога, и тот поехал в сторону, будто его вообще ничего не держало. Чудик пискнул от боли, гневно зыркая на меня.

— Заживить его получается!

Я подошла к чудику. Сделала это так неожиданно и быстро, что пушистик толком и пикнуть не успел, отшатнуться тем более.

— Сейчас посмотрим, — бормотала, хватаясь за чёрный рог.

— Ты что творишь?!!

Он хотел от меня отбрыкнуться, но рог повело. Чудик запищал и послушно перестал шевелится.

— Глаза у тебя противные, — сказал он.

— Долго думал?

— А чего тут думать? Тут и так всё видно.

— Будешь вредничать — я тебе эту армотуринку из башки навеки выкорчую.

— Да делай, что хочешь.

— Я всегда так и делаю.

В грудной клетке разрасталось что-то, напоминающее маленькое море. Внутри меня – море! Бывает же!

Попробовала зачерпнуть из моря воды. Поначалу всё выливалось. Но я не сдавалась.

Вода зачерпнулась, и я понесла её к руке. Так! Нет! Это поясница! Теперь нога! Шея…

Не туда!

Приятная сила побежала по руке вместе с кровью и полилась из ладони на рог.

— Ты что творишь?!! — заверещал чудик.

— Цыц!

Проверяю, для чего пригодна моя магия. Разве не ясно?

Чудик заикался.

Сила стекала прямо в рог, подсвечивая его изнутри зеленоватыми переливами. Он начал хрустеть и возвращаться в исходное положение. Кончик вспыхнул.

— Ой-е, а вот это лишнее! — проговорила, стряхивая огонь.

Проверив, что рог хорошо сидит и симметричен собрату, отошла на несколько шагов, любуясь.

Ну я же молодец! Превосходно получилось! Оказывается, и исцелять могу. Или, если вернее выражаться, вставлять мозги на место.

Чудик ощупал свои рога:

— Ав… не… з…

— Такой вариант морзянки не знаю. Либо говори внятней, либо не говори вовсе. И кстати. Чтобы завтра же напал со своими тенями. Я не намерена терпеть ваши проступки!!! Сколько можно валять дурака!? Моё милосердие не безгранично!

— Вы говорите, как Хозяйка, — пискнул чудик.

— Завтра утром занята, ещё у меня встреча с важной персоной… В общем, уложись с атакой с часу до трёх. Объявишься не вовремя — прибью. Хотя, вовремя тоже прибью… В общем, с часа до трёх. Дня. Понял?

— П-понял.

— Свободен.

Чудик вылупил на меня круглые зенки, силясь что-то произнести.

— Я непонятно сказала?!

Пушистик серой дымкой ускользнул прочь.

Запах воды. Запах воды. Мне нужно идти на запах воды. Зачем — фиг его знает. Но надо.

Сильная ладонь запечатала мне рот.

И дальше — мрак.

<><><>

Снилось мерное покачивание на волнах. Довольно умиротворительное. А после накатила тошнота. Это уже подозрительно. На море, правда, никогда не была, но от чего-то твёрдо уверена, что морской болезни у меня нет!

До глубины души возмущённая данным обстоятельством, пришла в себя.

Нет, блин, не море.

Меня куда-то тащили, перекинув через плечо. Руками ему мышцы на спине не пробью точно. Ласты держит, и крепко. Укусить что ли?

Не отдавая себе отчёт, что вытворяю, я цапнула этого придурка.

— Ай! Ты спятила?!

— А ты только заметил?

Незадачливый похититель остановился. Демон попытался поставить меня перед собой. Я, разумеется, сразу воспользовалась столь щедрым жестом и с удовольствием наступила ему на ногу.

— Прекрати сейчас же!

Я наступила на вторую.

— Дура!

— А я Розика! Приятно познакомится! Хотя… чего вру… неприятно.

— Да?

— Рожа у тебя страшная какая-то, — протянула, оценочно оглядывая похитителя. — Вот попался бы кто симпатичный…

Не. Ну симпатичный он может и был. Но не более.

— Короче. Ты не в моём вкусе.

— То есть ты собиралась меня доесть? Попробовала и не понравилось?

— Угу. У предыдущего хотя бы майка была стиранная. А у тебя…

— У предыдущего?

— А ты думал, один умный?

— И что с тем… предыдущим?

— Не знаю. Вроде живой остался. Кстати. Он попородистее тебя будет.

Демон почему-то сглотнул. Кажется, в его понимании похищенные должны вести себя иначе.

— Лучше расскажи о себе! — попросила страстно. — Что толкнуло на кражу незнакомки?

— Меня попросили.

Ага!

— Кто?

— Да… — Демону разговор не нравился, но грубить он не рискнул. – На нём капюшон был. А сам обычный какой-то.

— Что именно он тебе сказал?

— А я на допросе?

— Да.

У меня получилось сделать жёлтые глазки.

— Сказал отвезти вас как можно дальше и сделать с вами всё, что угодно, желательно, чтобы оно вас сильно опозорило и огорчило. Чтобы после этого вы были в разбитом состоянии и далеко отсюда.

— Ты понятия не имеешь, кто я?

— Н-нет.

— А что собирался сделать?

Щеки демона заалели застигнутыми врасплох омарами. Пусть, вроде, среди омаров встречаются синие. С ними не знакома лично, но ходят слухи…

Нет, обалдеть!

— Н-ну, — запинался паренёк.

— И-и-и? — продолжала издеваться.

— Я… хотел скрасить вашу ночь…

— Ты художник?

— Н-нет, не в том смысле.

— А в каком?

Демон озирался.

— Ну предложить вам согреть… мою постель.

— Я похожа на грелку?

— Н-нет, что вы, вы не похожи на грелку!

— На кого тогда похожа?

Да уж, садистка из меня отменная. Довести собственного похитителя до такого состояния.

— На прекрасный цветок.

— А на женщину не похожа? Отвечай!

Паренёк не выдержал и бросился бежать. Только пятки сверкнули в соседнем переулке. Думаю, в пору оскорбляться. С ума сойти! Подослали нервного хиленького юнца! Да за кого меня принимают?!

Прыснули зелёные искры.

Так, Ирбис, спокойно. Только спокойно. Если противник тебя недооценивает — это хорошо.

— А если ты его недооцениваешь — плохо.

Я уставилась на куница, сидевшего на моём плече с философским выражением мордашки.

— Это был, по-твоему, отвлекающий манёвр?

— Скорее прощупывание почвы. Характера, реакций, навыков. Чтобы было понятнее, с какой стороны к тебе подбираться. А отвлекать тебя пока толком не от чего.

Я предвкушающе улыбнулась.

— Нам везёт, что подобного рода события дают тебе силу. Пока враги в замешательстве и ты не выдаёшь своих слабостей.

Я сощурилась. Куниц на это улыбнулся и обронил:

— Саша? Катя? Женя? А как же Вихрь? И главное…

Зверёк протопал к самому моему уху и еле слышно прошептал:

— Свобода?

Негодяй пушистый. Я настолько предсказуема?

— Тебе нужно выявить их для себя и держать рот на замке, чтобы они никогда не всплыли. Иначе придётся туго. Понимаешь?

Я неохотно кивнула:

— Стало быть, раз свои слабости показывать никому нельзя, могу издеваться и морочить их сколько влезет?

— Да. Чем больше у наших противников будет ложной информации, тем лучше.

Я, чуть чеканя шаг, шла на запах воды. Не забывать же про него?

— С кем хоть воюем?

— Сложно сказать, — недовольно буркнул куниц. — Намечается два крупных фронта. Один связан с местной аристократией, каким-то богатеньким родом, подробнее не знаю. От второго прилетало то серое с рогами.

— И тенями?

— Да.

Ветер завыл, тормоша волосы. С громким кличем промелькнули птицы.

Не люблю драться с тем, кого не вижу. Кого для меня как бы нет.

Бой с тенью. Бой с самим собой.

Куниц ткнулся носиком:

— Особенность боя с тенью заключается в том, что противник частично явен, но недосягаем для тебя, поэтому ты не можешь открыто ему навредить, но…

— Но?

— Сама не додумаешься?

— Я люблю, когда мне рассказывают. Ладно, ладно. Но можешь стать сильнее, чтобы выиграть в будущем.

— Именно. Мне надо отлучится ненадолго. Сможешь не влипать в неприятности?

— Постараюсь.

Куниц спрыгнул с плеча и скрылся. Я продолжила гулять.

Выглянула из-за угла. На площади впереди журчал фонтанчик. На его бортике восседали два знакомых оборотня.

Ну. Воду нашла. Ушастиков в придачу. Полный комплект.

— Надоели! — Брюнет кинул что-то синеватое в воду. Та разразилась брызгами, запузырилась и стихла.

— Да не кипятись ты, — попросил второй.

Беседовали кошаки не на русском и не на демонском, но почему-то я их понимала.

— Не кипятись?! Нас урыли человечишки!

— Они не люди.

— Чего?

— Чего? — не удержалась я.

Ушастики насторожились. Я отшагнула за угол.

— Ты тоже слышал?

— Город старый, здесь эхо.

— Эхо женским голосом?

Да продолжайте про нелюдей, мне интересно!!!

— Слишком хорошая реакция, слишком гибкая психика и слишком грандиозная самоуверенность. У людей так не бывает. Даже у людей Силы.

— Кто они тогда?

— Без понятия.

— Блин, — раздосадовалась я.

Оборотни напряглись. Кошачьи уши стояли торчком и вслушивались в каждый шорох.

— А вот это точно не эхо.

Я пристально смотрела на двух ушастиков. И вздрогнула, когда у горла оказался нож.

Мои руки крепко держали у меня за спиной.

Хоть бы не прирезал. Хоть бы не прирезал. Так глупо помереть — только я умею.

По запаху кошачьей шерсти и леса было понятно: не надо было девушке забывать, что оборотней за ней охотится больше двух.

— Я нашёл ваше эхо.

Со мною вышагнули на площадь.

Ушастики уставились на меня круглыми-прекруглыми глазами.

— Киса, — проговорили над головой. — Вернёшь должок?

— У тебя денег не брала.

— Я не про деньги.

— И неденьги не брала.

Меня стукнули под рёбра. Больно.

— Развлечёмся с ней напоследок?

— Да что ж вы все такие мерзкие! — шипела я. — У вас борделей нет, вы кого попало хватаете?!

— Мы? — не понял оборотень.

— Извращенцы, маньяки, негодяи! Надоели! И чего мне на мужиков не везёт?

— С красивыми девушками такое бывает.

— А знаешь, что бывает с красивыми придурками?

Спросила это низким голосом, пропитанным глубокой злобой. Вроде бы и спокойно, но пантеры отвёли ушки назад.

— Заткнись.

Нож впился в кожу.

Было обидно. Очень обидно. Чувствовала себя слабой и высмеянной. Из глаз потекли слёзы. В грудной клетке разрастался пожар.

— Развлечения для котят. - Лезвие оказалось рядом с сонной артерией.

Эмоций было много, самых противоречивых и несочетаемых. Я сжала кулаки и сама начала сжиматься в комочек.

— Эй?!

Резко распрямилась. Не за счёт оборотня — метнулась зелёная взрывная волна. От...

Меня.

— Что за!? — рычал понтера, пытаясь отлипнуть от стены.

Из мостовой с чавканьем взлетели камни.

— А… о…

Камни закружились тяжёлым дождём и полетели в пантер.

Несколько минут стояло шипенье, шмяканье и мат. Потом оборотням, немножко нецелыми, удалось вырваться с площади. Камни рухнули на дорогу.

Я села на бортик фонтана и разрыдалась.

Как они посмели меня обижать? Бестолочи! И горлышко своими царапалками поранили! Ироды-ы-ы…

Сквозь собственные завывания услышала лязг доспех.

Почему всё не вовремя?

— Женщина?! — фальцетом прокричал страж. — Женщина без хозяина!?!

— Щенок?!! — передразнила я. — Щенок без поводка?!!

Достали они меня. Все!

Я вскочила с бортика.

— Именем закона… — начал страж.

— Именем беззаконья!!! — Врезала демону поддых. Стражник согнулся пополам. — Достали-и-и!!! — выла я, раскидывая демонов.

От меня взметнулся столб огня. По цвету странный, вроде сияющего верделита. Был огромным, широченным, как многовековой дуб, и настолько высоким, что облака поотскакивали, словно живые. Пламя взлетало выше и выше. Там впилось во что-то, вспышкой озарив небосклон зелёными всполохами.

— Боги сошли на землю… — шептал демон, выпучив глаза в небо.

— Девка под защитой богов!

Стражники разбегались. И те, кого я ещё не успела побить, и те, кто недавно не подавал признаков жизни.

Я уселась на бортик фонтана в позу лотоса. Продолжал валить огонь. Зелёные ошмётки падали, напоминая раскалённую слизь, и расползались по площади. Или не слизь? Более воздушная консистенция. Воздушная, тягучая, вязкая. Может, трясина? Огненная.

Я хотела дотянутся до этой зелёной штуки, как волна трясины-не-трясины запрыгнула мне на коленки. Я заметила у неё ушки и сияющие глаза. Прям кошечка!

— Ты кто? — спросила, поглаживая состоящую из огня кошку.

Мягонькая. Горяченькая.

— Как кто? — возмутилась кошка. — Сила твоя!

Оно разговаривает...

Пламенная масса подползла, глядя своими полыхающими глазками.

— Ой!

Из-за дома выглядывал чудик с рожками. В лапке у него блестело неизвестное холодное оружие, подле клубились тени.

— Тебе когда сказала нападать? — прорычала нечеловеческим голосом.

— С часу дня до трёх, потому что будете заняты, — отрапортовал чудик, выпрямившись стрункой.

— Что я обещала сделать, приди не тогда?

Огненная трясина уставилась на чудика.

— Просите пожалуйста! Не надо убивать! Тогда не смогу прийти завтра! Пощадите! — Пушистик упал на колени.

— Проваливай!

— Проваливай! — вторил куниц, пробирающийся через огонь ко мне. — Без тебя веселья по горло!

Чудик с тенями скрылись. Куниц грациозно запрыгнул на плечо. Даже шёрстку не подпалил!

— Я дух, меня невозможно сжечь, — мысленно ответил куниц. — Тебя вообще одну оставлять нельзя?

— Не знаю.

— Когда твоя мама говорила, что ты непростой ребёнок, я… недооценивал.

— Все любят так делать. — Потрепала зверька по макушке.

Он недовольно зыркнул, но не отошёл.

Знаком с моей матушкой? Откуда? Она колдуньей не была, духов не вызывала.

— Нам надо бежать, — заявил куниц. — Ты светишь на несколько городов. Источник явно вызовет вопросы.

Столб огня истончался, стал тоненькой ниточкой. Она мелодично порвалась и рассыпалась зеленоватой пылью. Трясина потеряла очертания животных. Она расползлась по площади и застыла, превращаясь в… камень?

— Чудеса, — изрекла, продолжая сидеть в позе лотоса.

— Бежим!!!

Я метнулась с бортика. Ноги земли не касались. Я летела, будто дым, изредка отталкиваясь лапками от крыш и стен. Иногда замирала, бросая царственный взгляд на спящий мир, и летела дальше.

В лавке оказалась минут за пять.

Коснувшись пола, почувствовала дезориентацию в пространстве. Голова кружилась, тело было словно пустое и неосязаемое.

— Восстанавливающую ванну бы, — заметил куниц.

— Наверное, — выговорила заплетающимся языком.

В голове словно повис туман. Что-то внутри опять было готово превратится в дым, потеряв всякую плотность.

— Бывает. Произошёл огромный выброс магии для той, кто ей лет пятнадцать не пользовался.

— Зн… чит пр...выкну.

Я, плохо понимая пространство, прошлась по магазинчику и нашла кадку с тропическим деревцем.

— Подвинешься? — вопросила, залезая к растению.

— А то.

Калачиком свернувшись вокруг деревца, лежала на земле, блаженно прикрыв глаза. Тело приобретало нормальную плотность, в черепушке прояснялось. Сквозь дрёму слышала, как куниц, бурча, задёргивал шторы. Как ветер умывает немолодые стены. И как кто-то пробежал мимо лавки с выкриками.

Глава Двадцать Восьмая

Я проснулась. Кругом было темно. Раздавались приглушённые голоса, суетливые до тошноты.

Чуть подвинувшись, упала.

— Ай! — сказал кто-то.

— Я не специально.

Да что ж не видно ничего!

Зелёным вспыхнула вязанка трав у потолка.

—И это не специально?

Там, откуда доносился голос, находилось лишь деревце в кадке.

Размышлять было некогда — оторвала вязанку, не дав вспыхнуть лавке. Необычный огонь с языками-завитушками вовсе не жёг. Разве что грел. Травы догорели, ароматным дымком расползаясь по магазинчику. А пламя осталось в ладони. Лежало в ней, будто в чашечке, и продолжало извиваться.

Ладно. Светильник есть.

Я прошлась вдоль стеллажа с книжками. Пропутешествовала из торгового помещения к лестнице. Она непривычно смотрелась в зелёном свете. Но так лучше, чем спотыкаться. Да и… странно. Вижу всё странно.

На втором этаже нашлось зеркало. Заглянув в него, чуть не отпрыгнула обратно.

Глаза горели. Горели жёлтым светом, будто маяки в мглистой пустоте. Ярко, пугающе. Грозясь довести до инфаркта своим видом.

Решила на всякий случай проверить зубы. Мало ли? Проверила! Все беленькие, красивенькие и звериные!

Всё. Мною можно пугать детей.

Волосы стали гуще — придётся с двух рук расчёсывать. И не факт, что поможет. К тёмно-каштановому примешался дымчатый оттенок, делающий шевелюру благороднее, величественнее. И, кажется, они выросли. Раньше были чуть ниже плеч, а ныне, заразы этакие, до талии достают! И эту гриву предстоит мыть.

Я вернулась к глазам.

Посередине между лимонным и медовым. Близь зрачка радужка сверкает, словно расплавленное золото, искрящееся солнечными лучами. Ближе к краю свечение плавно исчезает. Красиво. И жутко всё равно! Хвала Фортуне, больше ничего не поменялось. Разве что макияж и прочее пропало.

Я переключилась на лапки, продолжая техосмотр. Одна-то в огне, а вторая... В этом мире есть пилочки?

Ногтевые пластины шукнули. Вместо них появились когти. Нормальные такие, изумрудно-пепельного оттенка.

Заинтригованно тряхнула рукой.

Опять ногти.

Так.

Когти! Ногти. Когти! И снова ногти! Когти! Классно!

Я распахнула пасть. Зубы подёрнулись дымкой и стали человеческими. Потом обратно.

Накрутившись перед зеркалом, подумала, что следует и в порядок себя привести. На улице висела ночь, только в сон не клонило совершенно.

Внизу я нашла моего куница. Он сидел на полке, засунув мордочку в банку с корнями.

— Тут есть справочник по травам? — уточнила у зверька.

— Ешть, — вякнул куниц, вытаскивая корешок. — А што?

— Хотела для башки чего-нибудь. — Я демонстративно взлохматила заросли волос.

— На. — В меня кинули корень. — Без него не мылится.

Рядом с торговым помещением нашлась кухонька. Там было много пустых банок, склянок, ещё больше трав, полно утвари. И тетради с очерками.

Зверёк притащил в зубах тонкую книжку и плюнул её на стол, заваленный всякой всячиной.

— Огонь разжигай.

Я подошла к шкафчику, металлическому, состоящему из прутьев сверху, с прозрачной закрывашкой сбоку. Железками конструкция припаивалась к стене. В ней лежали плотные куски, вроде горючего.

Пробуем.

Засунула в шкафчик руку с огнём. Он чавкнул, принялся разгораться. С ладони не слезал. Пришлось стряхивать.

Закрыв полочку на задвижку, уставилась на книжечку, подсовываемую зверьком.

— Там рецепты. Пользуйся.

Без знаний языка на этот раз перевела достаточно легко. Вычитала информацию и по шампуню, и по ополаскивателю, и по отвару для кожи, многим полезностям. Правда, прочитать названия трав легче, чем узнать, что именно брать. Пришлось окончательно привлечь к делу куница.

Отвар-шампунь сильно дымил. Я на всякий случай приоткрыла окно. Не то, чтобы запах неприятный, просто…

В окошко запрыгнула тень.

— Вихрь?

Волк зыркнул светящимися зелёными глазами и прошествовал в торговый зал.

Ну ладно.

Не знаю, сколько времени ушло на приготовление всех необходимых варев, настоев, мазюкалок, но ушло его прилично. До ванной я добралась незадолго до рассвета. Она находилась на втором этаже. Не разбила по пути груду баночек загадочным образом.

Приводила себя в порядок тоже длительно. Уже было светло на улице, когда выходила из ванной. И в доме тоже посветлело. Зато и я, и моя одежда постиранные.

С сушкой волос заморачиваться не хотелось — подожгла очередную вязанку, пересадила огонь в руку и стряхнула на голову. С одеждой решила не рисковать. Вдруг сгорит?

Выпотрошив рюкзак, собранный Сашей, отыскала своё платье. Главный плюс помимо красоты — удобство. Несмотря на длинные рукава, оно никак не мешало. Да и материал приятный. Не зря купила.

Среди валявшихся на кровати вещиц темнел телефон. Вероятно, его можно выкинуть. Всё равно в этом мире без интернета не работает. Да и разрядился наверняка.

Схватив верёвку для подвязки трав, я умудрилась натянуть её и повесить сушиться свои тряпки.

Гаджет гавкнул.

Я в ступоре уставилась на телефон. Нажала на кнопочку, заставив вспыхнуть экран.

Вот те раз. Он лужу с ливнем пережил.

Изображение барахлило, серое, с засветами и разноцветными полосами. С трудом удалось увидеть уведомление и загадочно пришедшее сообщение.

«Долго думал о нас, девочка. И о тебе. Я знаю, что сделал и наговорил много лишнего, вёл себя, как последний мудак. Да, я садист, негодяй и не исключаю, что социопат, нуждающийся в психиатре. Но понял, что люблю тебя. Ещё не так безнадёжен. Давай начнём всё сначала. Я готов измениться. И помни. Если не вернёшься сама, я тебя из-под земли достану, любовь моя»

Экран потемнел. Загорелась надпись фирмы и померкла. Гаджет полетел в ведро, отныне мусорное.

Вот пристал же, аки банный лист к нежному месту. Тьфу.

Я пошла убираться на кухню.

Обычно не уделяла столько времени быту. Зауряднейшему, в чём-то скучному быту, который в этот раз был не столько рутинным, сколько умиротворяющим. Пока я наводила порядок, получилось уложить мысли в голове по полочкам, накидать планы и подумать. Подумать имелось о чём.

Я отдыхала. Мыла посуду приятной водой, расставляла вещи, умудряясь наслаждаться каждым своим движением.

Когда удалось привести кухню в более-менее опрятное состояние, заварила себе местный аналог кофе. Вроде кофе из боярышника. Порывшись на прибранных полках, нашла хлебцы и варенье.

Живём!

И вот со всем этим добром вышла из лавки, села на лестницу у крылечка полюбоваться ранним утром.

Город потихоньку просыпался. Слышались неуверенные птичьи трели, стук копыт, звук открывающихся ставней, возня в районе рынка. На улочке же, окружённой самородками архитектуры, было тихо: окна занавешены, горожан нет. Нежное небо сияло, купаясь в живописности. По высоким зданиям заскользили первые солнечные лучи.

Пожалуй, лучшее утро в этом мире.

Всё допив и съев, я ещё посидела на крыльце.

Иногда хочется просто посидеть, ни о чём не думая и никуда не торопясь. Сидеть, смакуя настоящее. И понимая, что жизнь прекрасна.

Потом помыла за собой посуду, принялась убирать торговое помещение. В общем, оно было чистое, но пыли и соринок полно. Подметя и вымыв пол, открыв нараспашку окна и убрав пыль тряпкой везде, где вышло, я вернулась к книгам. Немного почитав, опять вышла на улицу. Спустилась по лестнице, оглядела лавку. Видок у неё… не очень. Внутри ничего, без роскоши, но качественно и со вкусом. А снаружи ветхая лачужка, готовая развалиться. Вывеска гласила, что магазинчик называется «Тихий лес». Мелким шрифтом следовало дотошное перечисление товаров.

Я поиграла с огнём.

Слетели изумрудные искорки, сделавшие на вывеске ажурный рисунок и заменившие перечисление на «лавка оккультных товаров».

К ремонту, хотя бы косметическому, надо будет кого-то припрячь. Только кого?

Я опять навела кофеёк и, в расслабляющей тишине, вернулась за книгу. Зачиталась. Настолько, что не среагировала на чей-то визит.

— Здрасти, — поприветствовали на демонском.

Я продолжала читать про свойства земли.

— Здравствуйте.

Сколько нового узнаю. На свойства земли влияет куча различных факторов. И местоположение, и…

— Ирбис! — беззвучно горланил куниц.

Я оторвалась от книги.

Ой. Демон.

С любопытством посмотрела на посетителя — им был старикашка с беглыми глазёнками и козлиной бородкой.

— Приветствую. — Надо же. Голос тоже немного поменялся. Стал благозвучнее, притягательной высоты, не тонкий и не мужской, такой… сокровенный и аристократичный. Гордый.

Демон удивлённо вслушался.

— Миледи, а… хозяин где?

— Я за него.

— Чего?

— Он в отъезде, просил присмотреть за магазином.

Собиралась отрезать, что это не его дело, но… первый покупатель всё-таки. Не всех же грубо отшивать. Может, иногда стоит давать второй шанс на вежливость?

Добрая сегодня какая-то. Это всё уборка виновата.

— Разве так бывает?

Я ничего не поясняла. Как говорится, если взял паузу, то тяни как можно дольше.

— Ну… это… — запинался демон. — Почему молчите?

Смотрела своим фирменным кошачьим взглядом, от которого мурашки разбегаются по коже. Немигающе, в душу. Судя по тому, что демон не хватается за сердце, цвет глаз успел смениться.

— У вас будет настойка пустынника?

Настойки хранятся долго, должны присутствовать. Куниц спрыгнул с плеча, принёс бутылёк и всучил его мне.

— Да, — сказала я. — Есть.

— Стоит так же?

— Ещё да.

Мне протянули медную монетку.

Чувствую, надо обойти подобные лавки и посмотреть цены. Саша и то больше граб… конфисковала. Ну не может хорошая настойка столько стоить! На рынке за медяк разве что семечек накупишь!

Старичок ушёл. Я вздохнула, положила монетку под прилавок и вернулась к чтению.

— Ирбис! — крикнул зверёк.

О. Опять демон. На этот раз молодой парнишка. Мутный, но с улыбочкой.

— Девка, хозяин где?

— Нету хозяина.

— Да ладно?

День сурка, ты ли это?

— Когда вернётся?

— Никогда.

Улыбочка чуть ли в обратную не переворачивается.

— Ты что тут делаешь?

— Снова тыкнешь, парень, и сломаю тебе нос.

— Но… и… то… В правде покойного жития…

— Читала я её, там такого нет.

Настолько ошарашенных глаз, пожалуй, не видела.

— Нет?

— Нет. Там бурды много. Сборник суеверий, и только. Но счаз не о том. Либо вежливо покупаете, либо проваливай.

— Ну… при бабе-то…

— Представь, что я мужик.

— Дык как же?! Так стыднее!

— Что случилось?

— Ну… там… вскочило…

— Где?

— Там…

— Там, это где?

Я пристально посмотрела на демона. Он весь сжался и шёпотом выдал:

— На ноге.

Тьфу ты!

Зверёк принёс какую-то бутылку, беззвучно сказал цену и уточнения.

— Этим растирать. Снаружи. Через день укус мошки пройдёт.

— А…

— Серебрушка.

Мужчина удивился. Видимо, припомнив обещание сломать нос, отдал монетку, схватил бутылку и улетел из лавки быстрее ракеты.

Надеялась спокойно почитать. Угу.

С тяжёлым вздохом вернула книгу на полку. Тут раз листать, то не по лесной магии, а по экономике, торговой этике и медицинском применении трав. А также сбору растений, приготовлению лекарственных снадобий и прочему. Они когда-нибудь закончатся.

Хлопнула дверь.

— Здрасте, мамаша, хозяин где?

День сурка.

Я облокотилась плечом на стеллаж, скрестив руки. На меня уставился здоровяк с добродушной физиономией.

— Эм… хозяина-то где найти?

— Нету хозяина. Я за него.

— Ого. Может, нетактичный вопрос, хозяюшка. Какие у вас планы на вечер?

— Вы правы, совершенно нетактичный вопрос.

— И…

— Что вы хотели?

— Настоечку для сердца.

— Из корня женьшеня?

— Из спирта.

— А-а-а.

— И?

— Нет.

— Почему?

— Такие алкогольные изделия не продаю.

— Так вон, стоят.

— Не для продажи.

— А для чего?

— Для ритуала кремации любопытных.

Демон хотел что-то спросить, но замялся, скромно попросил настойку из женьшеня (которого в этом измерении не росло) и был таков.

Сцапав книжку по фитотерапии, вернулась за прилавок.

— Где хозяин?

— Нету хозяина, я за него.

— Нет?!

— Его птички к себе в стаю унесли. Петь в кустах. Вы чего-то хотели?

Когда за очередным покупателем закрылась дверь, я не выдержала. Вышла из магазинчика, ярко выжгла на двери: «Алкогольные нелекарственные и табачные изделия не продаются. Хозяин магазина — девушка. Пожалуйста, будьте вежливы и не задавайте ей лишних вопросов!» Подумала, добавила: «С понедельника по субботу работает с 9.00 до 19.00, в воскресенье магазин не работает»

Зашла в лавку с чётким пониманием того, что мне не дадут помереть спокойно. Чуйка не подвела. В ту же минуту влетел демон с воплем:

— Почему?!!

— Что? — медленно спросила я.

— Почему больше не продаются?!!

— Во славу ясеням.

— Почему ясеням?

— Потому что гладиолус.

— Вы, травники, всегда своими замудрёностями путаете! Но знайте! Меня не провести! Я прознал про ваш заговор!

Демон погрозил пальцем и выскочил из лавки.

Тени не доконали, казнь не достала, наёмники не прирезали, оборотни не загрызли а торговля, кажется, доведёт меня-таки до ручки.

— Почему не продаются?! — прибежал следующий. — Что с ними случилось?

— Переквалифицировались.

— В кого?

— В средство для дезинфекции поверхностей.

Блин. Блин. Верните в утро!

— Куда хозяин делся?

— Ушёл.

— Куда?!

— На заработки. К одуванчикам. Вернётся нескоро.

И никого ни капельки не смущало, что ещё не было и восьми утра!

В какой-то момент я не выдержала:

— Вы чего вдруг сюда пришли?

— Тут раньше бурда на вывеске была.

— А сейчас?

— И того бурдее! Вот и интересно. Скажите, что такое оккультные товары?

Помогите.

Надо пережечь. В субботу тоже не работает. Нервов не хватит.

Я упала лицом в книгу, уже чуть не рыдая.

— Держи. — Куниц пихнул склянку.

— Что это? — безэмоционально вопросила, не поднимая головы из книги.

— Настойка пустынника. Тебе нужнее, чем на продажу. Она сильно крепкая, надо где-то капель двадцать на три стакана воды разбивать и пить курсом…

Я отвинтила крышку и перелила содержимое баночки в себя.

— Ты что делаешь?!

— Кайфую.

— Передозировка жуткая!!!

Мне было хорошо. Спокойно до равнодушия. В какой-то момент водоворот абсурда начал даже забавлять. Может, нервное?

Пришёл Вихрь, тыкаясь мордой.

— Чего тебе? — не поняла я.

— Погладь.

— Зачем?

— От этого становится легче.

Я принялась чесать волка за ушком. Какой мягонький! Будто кролик! Да и с появлением волка покупатели вели себя куда учтивее. Ну как же иначе, когда на тебя смотрит очаровательная махина выше метра в холке, испепеляя добрыми глазами?

Глава Двадцать Девятая

Оливер Уокер

— Невозможно!

Алхимика настолько зачаровала зелёная аномалия, что он не ложился. По нему это было, мягко говоря, заметно. Зато фанатизм хлестал, не переставая.

— Мы стали свидетелями редчайшего явления! Нет сведений о подобном! Нигде! Оливер… ты идёшь?

Друг дособирал вещи в сумку. Понятия не имею, как он утрамбовал в неё весь хлам, недавно раскиданный по комнате.

— Иду.

Вик составил список магазинов, которые следует обязательно посетить. И не для чего-нибудь, а для изучения вчерашней вспышки.

Учёные с психами иногда одинаковы.

На ресепшене промежду делом спросил:

— Где слуга, провожавший меня вчера в номер?

— А? А! Нету.

— То есть?

— Вчера ночью случился переполох, и он пропал. Хотели наказать, но он не вернулся.

Покинув территорию гостиницы, мы отправились в бесконечные скитания: скупали сомнительные бандурины на рынке, расспрашивали очевидцев, даже пришли на место происшествия, которое Виктор умудрился вычислить расчётами. Кругом было полно стражи, дорога покрыта чем-то закаменевшим. И не лавой, как я подумал сначала — Виктор сказал, что камень наверняка ранее не открытый, после чего алхимик долго записывал характеристики.

Почти оказавшись в последнем магазине из списка, Виктор остановился на крыльце.

— Что такое?

Я заметил на двери надпись. И тоже удивился.

— Ну ничего. Девушка куда охотнее расскажет! — проявлял оптимизм Вик.

Я прошёлся по лавке, разглядывая ассортимент. Неплохо. Презентабельнее внешнего вида заведения.

— Оливер, — проговорил друг. — Ты воин или кто? Главного не замечаешь.

— Чего не замечаю?

— За прилавком не наша вчерашняя знакомая?

Охренеть.

Она.

Ирбис читала книгу. Была непривычно спокойная и вменяемая. Волк, в отличие от девицы, оказался внимательнее: вздыбил загривок, оскалил клыки. Всё-таки зря я не перерезал ему глотку в темнице.

— Уважаемая, — произнёс Виктор.

Девица продолжала читать.

— Ирбис! — позвал я.

Никакой реакции.

Волк вздохнул:

— Ирбис?

Девушка что-то невнятно пробурчала, так и не отрываясь от книги.

— Ирбис?! — втроём окликнули мы.

Девушка фыркнула, пытаясь закрыться от всех книжкой. Я подошёл к ней и встал, уперев кулаки в прилавок. Волк зарычал.

— Кто такое ингибиторы моноаминоксидазы? — неожиданно заговорила девица.

Мы втроём недоумённо переглянулись.

— Ну кто… — Ирбис отвлеклась от книги. — Ты?!!

— Мы тоже рады вас лицезреть, — заверил Виктор.

Девушка потрепала волка за ухом, вызывающе и надменно взирая на нас.

Совсем страх потеряла!

— Из вашего дома, кажется, можно было наблюдать вспышку вчера, — начал свои допросы Виктор.

— Откуда ж нельзя было?

— Заметили нечто особенное?

— А что?

— Я учёный, Виктор Эвенсон, занимаюсь исследованием аномалии.

Неверова задумалась.

— Много отдашь ради исследования источника, учёный?

— Ты знаешь?!

Я поймал Виктора, готового снести прилавок от воодушевления.

— Пожалуйста! — взмолился алхимик. — Я обещаю, что не сделаю вам ничего плохого!

— Клянёшься? — неуверенно уточнила Ирбис.

— Клянусь всеми знаниями, что не причиню в ходе исследования никому вреда.

— Тогда договоримся, — щебетала девушка. — Я дам час на изучение источника. Изучение, прошу заметить, в меру приличий. А вы отремонтируете магазин. Снаружи.

— Ладно, — нашёл проблемы Виктор. — Где источник? Откуда у вас к нему доступ?

Ирбис усмехнулась.

— Где источник? — повторил Виктор.

Обстановка портилась. Волк вновь вздыбил шерсть.

— И ещё. Ничего из изученного не должно перейти третьим лицам.

Девушка вернулась к книге.

— Эй! — растерялся алхимик. — Где источник?!

— Сердце выдержит? — нагло поинтересовалась она.

— Покажи!!!

— Забыли добавить «пожалуйста».

— Покажите. Пожалуйста.

Ирбис прикрыла глаза. Виктор причитал:

— Пожалуйста. Покажите. Что. Источник.

Девушка улыбнулась, показывая зубы. Непростые. Монстров с такими я уже не раз убивал. До сих пор остались шрамы. Хотя, может, эти куда острее и способны резать плоть, словно нож.

От девчушки расползалось поле силы, пригибающее к земле.

Ирбис открыла глаза. Жёлтые. В них бурлила древняя, очень могущественная сила. Трудно сказать, с каким монстром сравним данный взгляд. Твари смотрели по-разному, но не... так.

В изящной ручке вспыхнул зелёный огонь. Точно такой же, что ночью озарял весь небосклон.

— Источник, — мелодично до дрожи произнесла она. – Не «что». А «кто»!

Огонь погас. Девице вернулся непримечательный вид. Давящая сила пропала. Женщина невозмутимо читала.

— Виктор, вы же Виктор? Не вижу, чтобы вы спешили ремонтировать магазин. Меня же подводит зрение, верно?

— Может…

— Нет. — Девушка плавно и самодовольно подняла глаза от книги. Опять жёлтые. — Утром деньги — днём стулья.

Алхимик оставил сумку, мы пошли осматривать фронт работ. В лавку, чуть не сбив нас, забежал неприятный парниша, сразу начавший верещать на девицу:

— Ты женщина!

— Неужто?

— Ты вещь!

— А ты придурок!

— Я мужчина!

— Ты мущина.

— Что?!

— Тебе настоечку для улучшения слуха?

— Я вам такое устрою!

Бесит.

Я цапнул малолетнего… как она его назвала?.. придурка за ухо, скрутил руку почти до перелома, грубо отправив за порог. И поймал полный уважения взгляд жёлтых глаз.

Обойдя дом снаружи, Виктор подытожил:

— Снимем обшивку досками, заменим утеплитель, заново обошьём новыми досками с лаком. Работы на несколько часов. Наверное, и крышу неплохо проверить.

— Я наёмник, — напомнил невзначай.

— А я готов отдать за возможность изучения подобного гораздо больше! Но… прости, ты правда не алхимик. И не разнорабочий тем более.

— Мне не тяжело, – процедил я. Этот чудак в одиночку до полуночи провозится.

— Тогда закупаемся и работаем.

Не подозревал, что буду что-то ремонтировать. Есть слуги, работающие и качественно за низкую плату. Редко уважаемые господа нанимали кого-то профессионального.

«Закупались» на том же рынке.

— Оли, сходи за лаком в тот магазинчик!

Я перехватил накупленные склянки.

Буду делать ремонт. Ремонт какой-то вертихвостке. Которая владеет могущественнейшей магией.

Обалдеть.

— Господин. — Меня остановил за рукав демон в капюшоне. — Куда путь держите?

Такие настырные ещё не вымерли?

— Не гоните, Господин. Я хочу помочь.

— В трате времени?

— Ох, нет, нет. В спасении собственной шкуры.

— Да?

— Вы знакомы с противоречивой особой Ирбис Неверовой. Так ведь?

Я построжел.

— Не стоит, Господин. Просто поверьте, что она ужасна. Не демонесса. Это — настоящий монстр. Как воин, отловливающий враждебную нечисть, вы понимаете, что хищным тварям не место в нашей стране? В наши-то неспокойные годы.

— Это всё к чему?

— Довожу до вашего сведенья. Будьте осмотрительнее, Оливер Уокер. Она не та, кем кажется.

Демон позволил себе кривенькую улыбочку и растворился в толпе.

А сам-то он кто?

Пусть ремонтировать я был не обучен, с магией и Виктором всё хоть как-то спорилось. Старые доски с утеплителем попросту испепелили, с ними дополнительной возни не было. Правда, нечаянно чуть парочку зевак не сожгли.

Если после всех стараний окажется, что желтоглазка нас где-то обманула… я её правда убью!

Когда дело уже дошло до финальной обшивки, Ирбис вышла из магазина, закрыла дверь и куда-то направилась.

— Эй! — Я перерезал ей путь. — Куда собралась?

— Оливка, то, что ты ремонтируешь мою лавку, не дает права задавать подобные вопросы.

— Ты куда?

— Надрать задницы. Или морды. Последнее благозвучнее?

— Что?

— И тебе настоечку для слуха?

Пока я ремонтировал недалеко от крыльца, наблюдал, как толпа разных демонов то и дело подбегала к двери, усердно дёргала за неё. Некоторые начали стучать в окна, заглядывать в них с жалобными лицами. Один чуть стекло лбом не проломил, вовремя прогнали.

Чего им этот магазин сдался?

Вдруг они начали подходить к нам с Виктором:

— Здрасте, работнички! Хозяин где делся?

Я не обращал на них внимания, молча продолжал работать. Виктор пробовал отвечать. Но его тоже на долго не хватило.

Когда та вертихвостка уже вернётся?

Город пронзил грохот. Взрывная волна мелькнула среди домов. В небо взмыли тучи зелёных искр.

Это…

По улице пронёсся ветер, чуть не сбивший с ног. Виктор завороженно смотрел в сторону взрыва. Прохожие перепугано оглядывались, уходили. Через каких-то пять минут улица сталаа пустой. По ней беспрепятственно промчался наряд стражи.

Что-то заскреблось по стеклу.

Это оказался волк. Я магией открыл окно. Морда зверюги оказалась прямо перед моим лицом, но тварь не думала нападать:

— Что-то не так.

Я оторопел, не веря собственным ушам. Он же...

Говорящий!

Проклятье, как раньше этого не заметил?!

— Демон, слышишь меня?

— Догадайся.

Волк спрыгнул на дорогу и замер, вслушиваясь.

Пробежал ещё наряд стражи.

Во всём городе было тихо. В небо поднимался столб густого дыма.

Прямо из воздуха проявилась тень. Повесив голову, волоча крылья по дороге и капая кровью, она медленно поднялась на крыльцо.

— Ирбис? — окликнул волк.

Тень резко обернулась. Показав узнаваемые жёлтые глаза.

— Ирбис?

Дверь сама собой распахнулась, и тень влетела в магазин.

На крыльце алели лужи крови.

Глава Тридцатая

Ирбис Неверова

Не помня себя, забралась в кадку с деревцем. Распавшись на мелкие песчинки, закопалась глубоко-глубоко.

— Опять? — интересовался кто-то. — Может, хоть польёшь потом за заслуги?

— Полью, — прошептала окровавленными губами.

Больно.

— Да ладно уже, лежи.

Я закрыла глаза и закопалась глубже.

— Ирбис?! — Шумно забежали в лавку.

Снова шум.

Пыталась уйти глубже, но коснулась дна кадки. Тогда перевернулась на спину, прижав лапки к груди. Из неё выскользало последнее тепло. А так жаждалось его не отпускать.

— Ирбис?!

— И чего он орёт? — философски вопросили рядом.

Я сжалась в комочек.

Ручейками потянулись нити. Они вливались в меня, принося силу. Следом за ними появилась волна. Она накрыла с головой, погрузив в тёплую воду.

Дышала легко, словно не в воде.

Зашумели следующие волны. Я расслабилась, позволяя необычной воде протекать сквозь, омывать тело. Греть.

— Ирбис, твою мать!!!

Меня схватили под плечи и выдернули из водички.

— Ты что творишь?!

— Она в крови вся…

— Ирбис?

Фразы сливались в невнятное месиво. Мне они надоели, и я ушла. Не знаю, как. Не знаю, куда — очутилась перед дремучим лесом. Вокруг было темно. В чаще что-то светилось. Оно звало, неслышно, неясно. Манило. Словно ветер я сорвалась в бег. Мчала, ловко минуя коряги, упавшие стволы и путанные ветви. Лапы касались травы, в тот же миг от неё отталкиваясь.

Остановилась у обрыва, чуть не уткнувшись в светящиеся цветы. Из них беспокойно взмыли мотыльки.

Я спрыгнула в пропасть.

Падала камнем, пока тельце не подхватил воздух - меня куда-то понесло. Потом положило на камни, поросшие душистым мхом. Лежалось вполне чудесно, и я расположилась поудобнее.

— Ирбис?

— Нет меня.

— Ты точно есть.

Я лениво подняла морду от своего пушистого бока.

— Мама?! — молнией запрыгнула на ручки. — Гладь. — Я ткнулась в неё носом. — Они меня обижали!

— Солнышко. Хочу дать тебе совет.

Подняла мордочку, заглядывая в любимые чёрно-карие глаза:

— Какой, мамочка?

— Если тебя кто-то обижает — просто убей его.

Я согласно закивала.

— Никогда не прощай врагов, не давай им вторых шансов. Умей ставить на место, быть безжалостной. Солнышко, не повторяй мою самую страшную ошибку.

— Тебя поэтому нет?

— Я есть, только очень далеко. И, да, поэтому.

Дальше мы сидели в безмолвии. Вокруг летали пушистые мотыльки. Я попробовала поймать одного, но зубы клацнули, куснув пустоту.

— Я знаю, куда вам отправиться, — вдруг произнесла та, кого мне так давно не хватало.

— Куда, мам?

— Найди тех, кто отведёт тебя с сестрёнками в академию Северных Ветров. Есть вероятность, что там вы никого не убьёте.

— Угу.

— Академия Северные Ветра. Запомнила?

— Да. Почеши ещё за ушком.

Меня гладили, гладили и гладили. Я прикрыла глаза. И, незаметно для себя, сладко засопела.

<><><>

Обещала же деревце полить!

Как ужаленная я подскочила с кровати. Бросилась на кухню, набрала баночку воды, подбежала к кадке, с чувством выполненного долга выливая воду в землю.

— Ирбис?! — ошарашенно раздалось сзади.

Я всучила оторопевшему Оливеру банку, шагая к оставленной на прилавке книге.

Не. Книга подождёт! Сначала схожу по лавкам сверить цены. Иначе буду больше тратить, чем получать! К тому же, в моём шатком положении деньги лишними не будут. Они вообще не умеют быть лишними.

Резко развернулась в другую сторону.

Сознание поплыло. Ноги подкосились, и я упала. Благо, меня поймали.

— Ирбис…

— Чего тебе, рыжий?

— Ответь, почему порядочная девушка возвращается хрен угадай откуда чуть ли не при смерти? Почему, пролежав полдня в кровати, она вскакивает вместо того, чтобы выпить лекарство и продолжить лежать? И… идёт поливать сорняк!?

— Я-то сорняк!? — возопило деревце. — На себя посмотри, дворняга рыжая!

Демон вздрогнул.

— Полдня? — Доходило до меня неторопливо. — Сколько сейчас…

— Пять часов.

Я спрыгнула с рук, выпучив глаза.

— Уже пять! Пять! Опаздываю!

— Куда?!

Подбежала к двери, но ринулась обратно, к подошедшей Жене (сама от себя в шоке). По лестнице спустились остальные сёстры, волк и Виктор.

— Где лавка Д’гшердлонда?!

— Не знаю, — сказала Женя. Впервые она была с такими круглыми глазами.

— Блин. Ну, может, хоть кто-то…

— В получасе ходьбы отсюда, — сообщил Виктор.

— Едрить твою в перпакаблю!

Я с грустью выглянула на улицу. Торопились по своим делам прохожие, доносился гвалт голосов, задорный смех. По лестнице поднялся господин в капюшоне:

— Лавка работает?

— В другой раз, парень. — Не до него.

Посетитель проскользнул внутрь.

Из моего горла вылетел низкий звериный рык. Я почувствовала, как меняются глаза. Шла на чужака, будто зверь, готовый прыгнуть и вонзить когти в то, что подвернётся.

— К вам, сударыня, вопрос, — лаголил незнакомец, совершенно не испугавшись. Хотя все, кроме него, порядком напряглись.

— Какой?

Парень скинул с плащ с капюшоном, и тот тенью скользнул на пол.

— Ведьма?! — выдохнул Виктор.

На меня воззрилась, строго подбоченившись, Инесса Аленкорн собственной персоной. Как и кот, стоявший у её юбки. Только тот не подбоченивался.

— Какого чёрта жду тебя уже пять минут?! — гневилась ведьма.

— Инесса-а-а-а! — Я обняла девушку, начиная всхлипывать.

Видок у неё был такой, как у меня, когда первый раз ребёнка дали подержать: смесь полного охреневания, здорового изумления и несколько брезгливой гримасы на лице.

В лавке висела тишина.

— Ты это... — пробормотала Инесса. — Если что, я успокаивать вообще не умею!

— Ну и-и по-о-офи-и-иг! — выла я.

Когда моя светлость изволила немного успокоиться (нескоро), меня дружно усадили на лавочку, дали стакан воды. Почувствовав шевеление на голове, я потрогала волосы рукой.

Упс. Они в... огне, кажется.

Я факел.

Клыки, когти, небуквально горящие глаза и буквально горящие волосы, зарёванное лицо, думается, особой красоты не добавляли.

Всхлипнув, одним глотком осушила бокал.

— Ирбис, всё хорошо?

— Всё хорошо?! — взорвалась я. Брызнул огонь. Что-то попало на травы, что-то на вещи. Они начали тлеть. Правда, тут же замёрзли синим льдом. — Это называется всё хорошо?! Убить на каждом углу пытаются! Я… да я сама их всех!!

Подскочила с лавочки, полыхая.

Закапала вода.

— Хватит беситься! — рычала Саша. — Ты всех так угробишь!

Меня засыпало снегом.

— Офонареть, — раздалось откуда-то.

Снег таял от огня. Я горела всё ярче, злясь и пытаясь согреться.

— Ты не думаешь ни о чём! Постоянно ищешь проблемы! Истеришь, как маленький ребёнок! — отчитывала сестра.

— Хочу и истерю! — рыкнула я. Громко рыкнула.

Мы стояли друг напротив друга. Я, сверкающая зелёным огнём. Она, окружённая колкой пургой, морозной дымкой. От рыка дрожали стены. Глаза Саши засветились льдисто-голубым, оскаленные зубы превратились в клыки. Длинные волосы извивались в тёмной метели. А на руках красовались синие когти.

Мы шагали по кругу, продолжая раскатисто рычать.

— Большая сила — большая ответственность! — взялась за нотации Александра. — Ты ей раскидываешься, будто хламом! Рискуешь чужими жизнями! Город готова спалить из-за дурного настроения! А что потом?! Страна, континент, мир?! Мир разных существ, не причинявших тебе вреда в том числе! Ты чудовище!

Пламя звучно выбило окна.

Саша вдруг подскочила ко мне и… обняла. Я тоже её обняла.

Кружился завитушками огонь, поблёскивая льдинками, танцевал отливающий зеленцой снег. Потихоньку они начали угасать. Затихали, затухали, развеивались в сквозняке, рвавшемся через битые окна. Виктор с Оливером потихоньку вылезали из-под прилавка, Вихрь спускался со шкафа. Инесса задумчиво складывала магический зонтик с прожжёнными и льдистыми дырами.

— Можно настоечку?.. — робко раздалось из окна.

Я рыкнула. Вновь стало тихо. До меня начало доходить, что тихо было во всём городе.

— Больше так не делай, — попросила Саша.

— И ты тоже больше так не делай.

— Да, не делайте так! – потребовал Оливер. — Я ваши семейные разборки не переживу!

Послышался лязг доспех.

Мы с Сашей неохотно отстранились. И увидели следы когтей на полу.

— Стража города! Открыть немедленно!

Инесса накинула скользнувший к ней плащ, поднимаясь на второй этаж.

Какой-то стражник намеревался заскочить в битое окно, но оно замёрзло синим льдом. Демон звонко стукнулся шлемом.

— Ой, простите пожалуйста, мы защиту от воров отключить не успели, — елейно пропела Саша.

В лавку продолжали стучаться. С нескольких рук и ног.

Виктор подошёл к двери и небрежно распахнул. Стражники кучкой грохнулись на пол.

— Именем за… — Стражник почему-то замолк.

— Именем За? — переспросил Оливер.

— Виктор Эвенсон? — проблеял в доспехах.

— Похож? — усмехнулся темноволосый.

— Что у вас тут произошло? — осторожно полюбопытствовал стражник.

— Научный эксперимент. Ради чего переполох?

— Но вспышки…

— Мирное население пострадало? Ущерб собственности города причинён? Были жертвы? Признавайтесь, много трупов?

— Понимаете…

— Конечно, всё пойму. Скольких нужно захоронить? Сотню? Две?

— Так не умер никто!

— Не умер? — притворно удивился Виктор. — Тогда… Какого. Вы. Здесь?

— Поздравить с удачным экспериментом! — выкрутился страж.

— Поздравления приняты.

Виктор захлопнул дверь, выметая ей валявшихся гостей.

Надо же, столь быстро разрулить неприятности. Мне бы так. Эксперимент — и всё тут.

Я оглядела магазинчик, прикинула масштаб работ, и... закрыла руками лицо. Ясен пень, сама виновата. Слишком эмоционирую. Надо сдерживаться.

— У вас маги-бытовики водятся? — поинтересовалась Катя.

— Это как? — не понял Оливер.

— Ну, маги, когда пальцами щёлк — и чисто.

— На бытовом уровне магией владеет каждый, — проговорил Виктор. — Но вот чтобы щёлк — и чисто…

— Есть такие, — обрадовал Оливер. — И это дорого.

— Ничего. — Саша вышла с кухни, подкидывая увесистый кошель. — Деньгами и спесью мы не обделённые.

— Откуда? — выдавил Виктор.

— Мы с гражданином, настойчиво ломившимся внутрь, мило побеседовали, — клыкасто улыбнулась сестрёнка. — Где «щёлка» достать?

— Вы вряд ли достанете, — предупредил Оливер.

— Тогда это сделаете вы. — Саша улыбнулась, вновь подкинула кошель и метко запустила им в Оливера.

— Десять золотом? – вытянулось лицо у демона.

— Ну да, — пожала плечиками Саша. — Мало?

— За что?

— Стены отремонтировали, материалы покупали, щёлка найдёте. Ничего особенного.

— У меня зарплата меньше.

Я заметила на полке корешок книги с надписью «Практическое зелиеварение». Ноги сами принесли к полочке. Я схватила книжку и открыла на первой странице.

Ни введения, ни предисловий, сразу правила заготовки.

Сегодня идти за травами, наверное, поздно. Скорее утром, когда роса сойдёт. Хотя… тут и росу можно использовать! Не знаю, кто автор, но я готова лично пожать ему руку. Сказал практическое — значит практическое.

Можно и ночью пособирать, если опять сон не пойдёт. Тут и о таком пишут.

— Вряд ли, — улыбнулся куниц.

По лестнице спустилась Инесса Аленкорн:

— Что вы все знаете о Вратах Тумана?

Глава Тридцать Первая

Сёстры уселись на кухне, я громыхала баночками на полках, а ведьма рассказывала занятнейшие байки:

— Врата Тумана — портал. Поговаривают, если за ними всё время сворачивать налево, то выйдешь в Град Вечности. Живут там ответы на все вопросы. Но безоплатно получить их не удастся — опасности будут подстерегать, кровожаднее зверья. Часто устремлялись туда глупцы от праздной тоски, немногие вернулись.

— И где эти врата? — Я чуть не высыпала всю баночку.

— Близь грани города в сторону Дикого Леса. Но ходят слухи, что чаще всего они появляются в горах среди океана.

— Пойдём прогуляемся, пока они тут?

— Прогуляться-то вы можете. Но.

— Что?

— Эти Врата лет тысячи три нерабочие.

— Тьфу ты!

Я поставила на огонь кастрюльку, со вздохом посмотрев на окно. Лёд, конечно, свежо и оригинально, но «щёлк» не помешает. Тем не менее, стук по этому материалу тише, видно через него плохо… Даже нет воплей а-ля мне-плохо-очень-дай-настоечку. Благодать.

Признаться, никогда не думала, что настолько увлекусь чем-то, особенно приготовлением зелий. Теперь увлечённо попробовала то, смешивала это, заклинания складывались в мыслях. Вообще было указано говорить заклятья вслух, но пока пробовала про себя. Чётко пропечатывала слова, они обрастали нужными энергиями и через ложку, которой я мешала своё добро, попадали в зелье. И это оказалось прикольно. За беседу о вратах успела сварганить ажно два зелья. Первое, по расчётам, для заживления ран, второе взрывающееся. Главное не перепутать. А то захочешь кому-то помочь, протянешь не ту скляночку, он раз — и помер.

— Таинственно другое. Зачем тебе, Ирбис, я и Врата?

— Вы у меня спрашиваете?

— Разве нет?

Я перелила взрывное зелье в баночку, плотно закрутила крышку. Горлышко обвязала верёвочкой, на неё прикрепила бумажечку с нарисованной черепушкой. Главная проблема заключалась в том, что рванёт оно только при нагреве градусов эдак до семидесяти. Нет, чтобы баночку разбил и бабах. Нужно закончить реакцию. Или месиво взорвалось бы прямо в баночке. Ибо, переживая, начинаю гореть, а огонь — штука горячая, пусть бахнет при нагревании. Потом придумаю, как усовершенствовать.

— Ирбис?

— А?

Я поняла, что все присутствующие смотрят на меня.

— Не знаю! От слова вовсе.

— Думаю, мы пройдём к ним сегодня ночью, — сказала ведьма.

Плакали мои травки…

— И чего у тебя интерес к зельям проснулся? — не поняла Катя.

Я почувствовала вспышку сил в торговом зале. Вслед за ней послышались шаги, голос:

— Щёл… то есть, профессионала по ведению быта достали. Куда его?

Мы вышли в торговую часть. Инесса, уже в плаще, дала мне записку и спешно исчезла. Рядом с Оливером осматривался, капризно поджимая губы, молодой демон с недовольным лицом. Долговязый, неказисто-чопорный.

— Милые дамы, этого Господина зовут Алифан, — представил Виктор.

— Алифан Рэм, — поправил долговязый.

Щёлк он и щёлк.

— Что вы тут делали? — Долговязый высокомерно шествовал по магазинчику, изучая повреждения.

— Да… — пыталась приврать я.

— Я не у тебя спросил. Заткнись, ничтожество.

Белены объелся?

— Научись решать конфликты без размахивания кулаками, — процедила Саша, придержав меня за рукав. Только собравшуюся дать звездюлей меня. — Ему чинить твой дом.

Проще сжечь хама!

— Кто сказал, что проще? — прошипела сестра. Кажется, существует молчание с субтитрами... — А убираться кто будет?!

— Да, да, умею отыскивать проблемы, — произнесла едва ли слышно. — Уйма народу считает мой характер отвратительным по меньшей мере, сколько слышала «с**а», «неадекватная» и «дура» — со счёта сбилась. Но я никого не заставляю идти вместе. Курсов по правильности не прошу. Оценки тоже.

От Александры повеяло холодком. Она отступила, с шелестом задевая юбками паркет.

— Приятно, когда о тебе заботятся, — бросила я. — Наверное, переделывать для этого не обязательно.

Белены обожравшийся беседовал с Виктором, важно кивая. На нас демоны внимания не обращали, обсуждали фронт работ.

— Не только ты длительно была одна, — произнесла Саша. — Я не хочу, чтобы пострадала и ты.

— Не надо за меня переживать, не маленькая.

— Твоя осторожность — идеальное лекарство от переживаний.

— Все играют по разным правилам. Все находят свои закономерности. У некоторых получается желаемое, стоит сделаться внимательнее и осторожнее, у некоторых — учтивее и лицемернее, у некоторых — упрямее и сдержаннее. Это не значит, что они не ошибутся. Они попросту успокаивают себя «нормальностью». Придумали такие правила. Заметь, я к ним не лезу и не говорю, будто они неправы.

— И?

— Просто. Дай. Жить так, как это вижу я. Ценнее нравоучений будет. Кроме того. Если вдруг, точно останется пара вменяемых рассудительных сестёр.

— С чего ты решила, что мне недорога? С чего взяла, будто недорога и им тоже?

— Может, привычка?

— Ирбис. Запомни, пожалуйста. Мы теперь семья. И не смей сделать её на кого-то меньше.

Сложно.

Я подошла к щёлку с алхимиком. Они синхронно прервали разговор. Настроение у меня подпортилось. Красноречием не блистала в принципе, ан ответная взбучка включилась по умолчанию. Хоть какая-то.

— Знай своё место, — неуверенно бросил Алифан.

— Недостаточно возомнять достойным, им требуется ещё и быть. Сделайте работу без скандалов, не уподобляйтесь столь ненавистным тётенькам. Деньги, которые получите за услуги, принадлежали моей сестре. Если не прочь их принять — не заикайтесь о местных морали и законах. Не делайтесь ещё более жалким, чем сейчас. Это мерзко.

Вывихнуть бы ему что-нибудь куда приятнее, конечно.

В торговом зале мне делать было больше нечего. А на кухне стало одиноко. Зелья — хорошо. Кухня — тоже хорошо. Но было так грустно, что на них толком не глянула. Положила руку на лёд, прожгла дыру перед тем, как кувырком ретироваться на свободу.

Ага, вот такая непостоянных нравов барышня.

Невольно засмотрелась на демонов, стучащих по надписи «Магазин не работает».

Что бы в моём случае сделал обычный человек? Пошёл напиться в трактир? Поплакать у речки? Подраться? Развеяться-то хочется! А то что-то я сегодня в раздрае.

По улице оживлённо проносились толпы демонов. Передёрнула плечами, понимая, что в этакой толчее слишком легко воткнуть нож под рёбра.

Подозрительная какая-то, да?

Я свернула в переулок. Грязненький, пустынный. Шла по нему, ловя каждое мгновенье. Весь день не хватало тишины. Нормальной, здоровой, в чём-то таинственной тишины. И не важно, где она, в шикарном отеле среди гор или чумазом переулке.

Петляла по окрестностям около получаса. Чувствовала себя чужой и своей одновременно. Касалась старых стен, впитывая их энергии, сновала среди прохожих, любовалась небом и городскими пейзажами.

Народец резко рассасывался.

Я вышла к абсолютно пустому Малетессейну. Единственные, кто позволял себе смех в хоромах пустоты — редкие пылинки.

Эх, кофейку сюда бы…

Навестила нашу таверну. Всё оказалось в малоутешительном состоянии, вчера здорово здесь погромили. Но здание словно радовалось, что его привечал хоть кто-то.

Радует это меня или нет, Саша права. По части магии точно. Главная проблема в том, что я не в состоянии контролировать силу. Либо управляю маленькой частью, вроде искорок, вспыхивания свечи, или не управляю никак. Тогда прорва силы вырывается наружу, хаотично и бессмысленно. К примеру. Ну напали оборотни. Ну побило их камнями. Основной запал пламени куда ушёл? Ни на пантер, ни на стражников, тупо ввысь!

Искорками, боюсь, демонов серьёзно ранить не получится. Большие выплески выйдет лишь на крайний случай оставлять, и то, скорее как отвлекающее. С прицельным огнём не справлюсь. И не стоит забывать, что для серьёзного выброса нужна эмоциональная встряска. Не сильно воодушевляет, да?

Из подворотни вышагнул демон. Меня он не заметил, куда-то спешил.

От скуки я потихоньку покралась за ним.

Одет господин был в чёрное, на голове капюшон. Шёл с опаской, будто убегал (надеюсь, не от меня). Наконец, спустился по лесенке к двери, похожей на подвальную, свиду ветхой. Когда демон постучал, я отчётливо уловила металлический звук.

— Пароль, — потребовали из-за двери.

— Звезда истины.

Незнакомец шустро исчез в подвале.

Звезда истины, значит? За мужика сойду?

Вернулась немного назад. Запрыгнула в окно, прошлась по полустёртой пентаграмме, сняла висевший на верёвке пыльный-пыльный тёмный балахон.

Магу с чуйкой, не без толики удачи, всё по плечу. И не надо тут про рояли ля-ля.

Обновочка была большой, висела мешком, удобно заканчиваясь ниже, чем юбка платья. Имелся капюшон, замечательно скрывший шевелюру с большей частью мордашки. Закрыв её остальную чёрным лоскуточком, нашедшимся там же в горке тряпок, я вернулась к подвалу.

— Пароль.

— Звезда истины. — Старалась говорить низко и хоть сколько-то по-мужски.

— Час сменился, пароль другой.

Беда…

— Ого. Ты новенький? — Незнакомец панибратски положил мне руку на плечо. — Я поначалу тоже путался.

Демон хохотнул.

Эх. Приятный голос. Успокаивающий. Не хотелось бы потом с его обладателем драться.

Мужчина долбанул по двери, гаркнув:

— Дорога истины!

Етить твою ж мышь! Они там извращенцы пароли каждый час менять?

Я старалась на не смотреть на провожатого. Но боковым зрением отметила его внимание к своей персоне.

В подвале было сыро и тепло. В захламлённых коридорчиках встречались редкие факелы, толком ничего не освещающие. Благо, в темноте вижу. Иначе точно навернулась, запнувшись о валяющееся колесо или битый фонарь.

— Давно среди наших? — спросил мужчина, не собираясь убирать руку.

— Нет.

Вот только бесед не хватало!

— Что привело к нам?

— Жизнь была тяжёлая.

— А. Понимаю.

Демон пнул в сторону коробку, мешавшую мне поставить ногу.

— Зовут тебя как?

— Обычно невежливо. Я бы предпочл… другое к себе отношение.

— Ясно. — В дивном голосе скользнула улыбка.

— А Вас как зовут?

— Можно и на ты. Ни разу не слышал обо мне?

— Я совсем новенький.

Мы выбрели в удивительно просторный зал, напоминающий театр. Разве что сидений не наблюдалось, все стояли на своих двоих. Я осторожно рассматривала присутствующих. В основном ими были крепкие, закалённые драками демоны, облачённые в чёрное. Лица скрывала ткань.

Куда меня опять занесло?..

— Да начнётся собрание Истинных! — громом раздалось со сцены.

В зале всё затихло. Настолько, что я услышала биения сердец неподалёку. Зачастую трепетные, быстрые, суетливые, и одно размеренное, принадлежавшее моему провожатому. Звериные замашки, они такие.

Мне всё казалось, что тишину вот-вот нарушит вопль «Можно настоечку?!». Профессиональная привычка во всей красе. Тьфу.

Нельзя настоечку. Никому. Никогда.

— Вы знаете, что собрало нас из разрозненных воинов, разбросанных по просторам страны, в могущественное объединение!

Угу.

— Сегодня всем нам был брошен вызов.

«Апорт» говорили, когда бросали? Или допустимо не возвращать, просто сгрызть за кустом?

— Соратники. Вы видите, во что превращается страна. Вам это по вкусу?

— Нет!!!

Ого. Ничего себе дружный рык. Я-то думала, тут менее серьёзно.

— Тогда слушайте!

Мой провожатый куда-то слинял. Я тихонько пробиралась через зал, мысля улизнуть с собрания и осмотреться здесь.

— Названным отрядам пройти в служебные помещения, — внезапно объявили со сцены, — остальным точить мечи! Скоро мы скрестим их с врагом!

— Так точно!

Толпа закружилась в два потока, оба торопились в разные стороны.

Нет. Лучше домой. На кухоньку.

В зале кроме меня осталось двое демонов, негромко совещавшихся на сцене. Пока они лишнюю не заметили, я нырнула в коридорчик. Обратную дорогу помнила.

Заветную дверку подпирал бугай в чёрном.

— Пароль.

Ой.

Демон угрожающе навис:

— В курсе, что случается с забывчивыми и где находят их тела?

— Пока нет. Но вы же расскажете?

Демон поперхнулся воздухом. К чему бы это?

— О! Опять ты? — Мне вновь закинули руку на плечо. — Правдами-неправдами!

— Проходите...

Дверь открылась. Поднявшись по лестнице, я жадно вдыхала прохладный воздух.

— Куда направляешься? — заговорил провожатый.

— К матушке в деревню.

— Далеко?

— Да не. Пешком дойду.

— Тут же грань. Не страшно?

— Нет.

— Смелость — хорошо. Одобряю. Но не тогда, когда она соизмерима с безумством.

— Между безумством и бесстрашием грань тонкая.

— Жизненный девиз?

— Ну...

Мне предстояло скинуть чёрное тряпьё перед выходом в жилой город, но попутчик никак не желал идти по своим делам.

Неужели в чём-то подозревает?

Ситуёвина...

— Ой! — завопила внезапно. — Я вижу его!

— Кого? — напрягся он.

Бэз объяснений стартанула с места в карьер. Забежала за угол, запрыгнула на козырёк, с него дотянулась до подоконника, до другого, долезла к разбитому окну, скрываясь. Глядела из окошка, как на улочку вылетает демон, оглядывается и бежит дальше.

Фух.

Сбросила ветхие тряпки. Без них стало намного уютнее.

Где это я?

Из темноты коридора на меня шла тварёнка со светящимися глазами.

— Ухожу-ухожу, — примирительно сказала перед тем, как выпрыгнуть в окно.

Кого в заброшенных домах ни встретишь!

До обитаемого района добралась без происшествий. Там тоже было спокойно. Я побила свой рекорд. Так долго не влипать в передряги! Почти подвиг!

Лавка поблёскивала новенькими окошками. И внешне, что я только приметила, стала симпатичнее.

Я невежливо распихнула демонов, ломившихся в магазинчик, сняла с шеи ключ, открыла дверь, захлопнув её перед носами тех, кто в упор не видел надпись «Магазин не работает». Трудно прочитать?! Или им эти буквы ни о чём не говорят?

В лавке было подозрительно тихо. Зато чисто. Следов когтей не осталось, от пожара и заморозки тоже. Даже чище, чем прежде.

В принципе, можно открыться на полчасика. Сколько там до семи?

Я сходила на кухню за книгой по зелиеварению, распахнула входную дверь и вернулась за прилавок.

— Здравы будьте, хозяюшка! Мази от радикулиту не найдётся, а?

Попривыкла и к глупым вопросам, и к неуместным шуточкам, и к непонятным просьбам. Относилась спокойнее, охотно общаясь с каждым покупателем. В разговоре удавалось почувствовать энергии собеседника, и пробовать их классифицировать было занятнее, чем причитать.

Купить бы часы. Кажется, семь уже было.

Гвалт на улице начинал развеиваться. Доносились звуки закрывающихся дверей, затихающих голосов. Небо розовело, наливаясь роскошными оттенками. Хоть поэму с него пиши.

В лавку уже никто не рвался. Я читала. И никто не мешал.

Не сплю?

Вместе с наступающей тишиной становились отчётливее птичьи напевы. Они перемешивались с шелестом листвы. Лучи закатного солнца любопытно заглядывали в окна, наполняя лавку рыжим мечтательным светом.

Сквозь чтение услышала шаги.

Надо же. Не думала, что ещё заглянут.

Посетителем оказался поджарый демон в дорогой одежде. На голове красовались роскошные вихры угольного цвета. Глаза бирюзовые, яркие, нечеловеческие, манящие. Думаю, звёзды из нашего мира отдали кучу денег ради схожих линз.

Неспешно осмотревшись, поздний посетитель подошёл ко мне. Его губы растянулись в улыбке, невольно заставляющей улыбнуться в ответ.

— Здравствуй, сударыня. Книженции по политике не найдётся?

Нет.

Ну нет.

Хотя, чего «нет»? Приятный голос не узнать невозможно. Тем паче, только что его слушала. Шастая по подвалам.

— Ну? — Демон чуть склонился ко мне.

— Найдётся.

Только бы и он не узнал чего! В шпионки запишет. Будто мало у меня проблем. И недоброжелателей будто мало.

Закрыв книжку, убрала её под прилавок. Политика, политика… ты где?

— Нечасто в наше время встретишь читающую девушку.

Не поняла. Комплимент?

— А что читаете? — Голос у него был каким-то невозможным, вкрадчивым и властным одновременно, пробирающим до мурашек. — Неужели любовный роман?

— Почти.

Не расстраивать парня, что главу по боевому зелиеварению?

— Интересно?

— Очень! — с жаром ответила я. Как человек... ну, или не человек, неистово увлечённый работой.

Ага! Вот где!

Я вытянула книжку с полки, обернувшись, передала покупателю. Слишком близко оказавшемуся покупателю.

— С вас серебрушка.

Демон слегка удивился.

— Она стоит дороже.

— Н-да? Пока не слишком разбираюсь в местных ценах. Можете взять за серебрушку.

— Вы ведь издалека?

— Да.

Мне в руку вложили семь серебряных.

— Эта книга стоит столько, — улыбнулся демон.

— Буду иметь в виду.

Ладно. За честность уважаю.

Закат пылал вовсю. Свет из залихватски-рыжего становился розоватым, оставляющим сине-голубые тени на полу. Где-то там ветерок продолжал гудеть в листве. Слышался далёкий лай и звонкий смех. Здесь же было тихо. Тишина не казалась звенящей или неловкой — скорее сокровенной, обнимающей уютом.

Демон смотрел в глаза, вальяжно облокотившись на стеллаж с книгами. Признаюсь, два бирюзовых океана зачаровывали, в них можно было смотреть вечно. Да и время как нарочно замерло, растворившись в песне уходящего дня.

— Миледи, — вдруг сказал мужчина, — если принесу вам достойные книги, согласитесь составить мне завтра компанию?

— Куда?

— Как миледи пожелает.

— Не понимаю. Куда вы приглашаете?

— На свидание, наверное.

У меня чуть челюсть не отвисла! Ни «А за это секретный рецепт зелья для слуха расскажете», ни «Тварь пекла преисподней, с ней и за деньги встречаться не стану!» (говорившему сие пришлось встречаться уже с травматологом), ни «Ты слишком странная для женщины» — любимая фраза Дениса-не-Дениса, на что я разумно отвечала: «От слишком невменяемого для п****аса слышу».

Невольно и ошеломлённо вырвалось:

— Почему?

— Разве нельзя приглашать на свидание того, кто тебе нравится?

В памяти нечаянно всплыло знакомство с Денисом.

Я спустилась с крыши дома. По улице шастал Дионис с дружками. Он пнул кошку. Я пнула его. Вот так и познакомились! А тут... симпатичный парень, ведёт себя прилично, на свидание зовёт. И книжки занимательные вызвался принести.

— Пойду!

Демон широко улыбнулся, довольный, аки отведавший сметанки котяра.

— Тогда мне нужно узнать, что вы читаете, — заметил он. — Иначе принесу не то.

— А моё имя вы узнавать не собираетесь?

Демон хлопнул себя ладонью по лбу. Виновато усмехнувшись, спросил:

— Как вас зовут?

— Ирбис.

— Ирбис…

— Неверова.

— Случайно не та, которая в розыске?

— Она самая, — показала клыки.

Этот негодяй и не вздрогнул!

— Приятно познакомиться, Госпожа Ирбис. Я Айзек.

— Совсем не страшно?

Демон рассмеялся.

— Страшно красиво.

— Я в розыске вообще-то!

— Я тоже могу там оказаться.

Улыбается ещё!

— Так что читаете?

Я вернулась к прилавку, выложила на всеобщее обозрение книгу. Лицо мужчины приобретало озадаченное выражение. Айзек открыл оглавление. Особо задерживался на пунктах вроде боевых зелий, зелий проклятий, ядов.

— Почти любовный роман? — вопросил он.

— Книжка о любви всей жизни. Почти любовный роман.

— Хорошо. Принесу. Куда пойдём?

— Я собиралась за травами завтра утром. Если хочешь, можешь со мной. Либо вечером куда-то в более цивилизованное место.

Айзек посмотрел на меня, на книгу по зелиеварению.

— Во сколько утром за тобой зайти?

Глава Тридцать Вторая

Давно стемнело. Кроме листвы никто не шумел.

Я, переодевшись в штаны и рубашку, старательно собиралась. Повязалась поясом от платья, нацепила на него мешочки со множеством колбочек, заполненных зельями. Мешочки сшила сама, из того, что в лавке подвернулось, поэтому выглядели они жутковато.

Шить умею хуже, чем не привлекать внимания.

Не забыв прихватить самопальный кастет из гаек, вышла из лавки и закрыла её на замок. На крыльце ждала Инесса Аленкорн, завёрнутая в плащ.

Исходя из записки, она остальных хотела позвать. И где…? Ага.

Явились три сестры. Тоже в плащах.

— А мне? — практически обиделась я.

— И тебе взяли!

Н-да. Сходить с ума, так коллективом.

Я взяла плащ, укуталась в него. По силуэту меня теперь точно не узнаешь. Да и придётся постараться, разглядывая впотьмах лицо. Шли мы без нервотрёпки, молча. Даже не знаю, кого воспримут опаснее: молчунов в капюшонах или болтунов в капюшонах. И то, и то поздно ночью крайне неоднозначно. Ночью вообще всё неоднозначно.

Дома вокруг заметно беднели. Всё больше попадалось тёмных окон, закрытых ставень. Иногда оконца были просто занавешены с такой педантичностью, что еле-еле виднелось дребезжание света.

— Грань близко, — шепнула ведьма.

— «Грань»?

Инесса вздохнула.

— Основано на сказках, что звучат убедительнее предсмертного бреда королевских учебников.

Нудная теория, да?

Городов-звёзд семь, каждому соответствуют стихии. Их отстроили, отрезав вотчину демонов от Дикого Леса. Дикий Лес — хозяйство первичной магии. Слабых разрывает от её присутствия. Владевших сией мощью называли древними божествами. Нельзя сказать, остались они или исчезли. В Лесу обитают монстры — существа, которым помогает та магия. Они не способны ей пользоваться. Сила демонов произошла оттуда же и успела конкретно трансформироваться. В настоящем эти виды магии ничего не связывает. Они даже могут навредить друг другу. Поэтому появилась грань.

Последние лет двадцать цепочку городов-звёзд перестали считать границей. По бумажкам Нолерия простиралась далеко, магически предел находился на прежнем месте. Монстры это понимали и защищались. Скупердяи-бюрократы не желали понимать ничего. Крови пролилось предостаточно, потерь было предостаточно, но демонюки отвоёвывали километр за километром. В наши дни на новой границе возводят укрепление Киланди. Которое должно способствовать захвату территорий.

Нюанс: поселения по ту сторону городов-звёзд не оберегает ничто. Более того. Из-за путаницы с границами страну начали заполонять монстры, вырезая мирное население. Тогда, на пике чертовщины, появилась знакомая организация ДомБезопасности. Её создал неизвестный сын почившего офицера, объединив бандитов, наёмников, безработных воинов для защиты государства.

Есть проблемы в самих городах-звёздах. Теперь полные колдовских парадоксов, они нестабильны. И чем ближе край города, тем больше нестабильности. Уже есть случаи, когда прохожие лопались от всплесков магии, будто мыльные пузырики.

За лекцией мы преодолели довольно длинный путь. Свернули на узкую улочку, шедшую между стеной дома и забором, скрытым плющом.

Ой. Тупик.

Перед нами оказалась стена, плотно увитая плющом.

— Если выхода нет, значит, он прямо перед тобой, — улыбнулась ведьма.

Инесса зажгла огоньки. Они прыснули к тупику. Я засмотрелась на то, как волшебные «светлячки» сверкают среди листьев плюща. Свечение вдруг усилилось. Плющ приподняло. Ровно настолько, чтобы мы разглядели ржавую калитку под ним.

Магия Аленкорн не была чрезвычайно могучей, но действовала красиво.

Плющ опустился на место. Огоньки скрылись среди листьев. Раздался щелчок. Увитую зеленью калитку распахнул ветер.

Мы двинулись дальше. Шли по тропинке из желтоватого камня. Среди камушков, позеленевших от мха, росли цветы. Возвышались трава и кусты вокруг, пышные и высокие.

С писком мелькнули летучие мыши.

Ведьма выпустила несколько голубых огней. Они летели у тропинки, мерно покачиваясь. Сияние от них бегало по камням, травам, сверкая в ночных тенях. Ветви вверху густели, их оплетали лианы. Сделалось совсем темно. Зрение сменилось, слух тоже: я различала прожилки на любой травинке, каждый шорох - по ветке наверху пробежались лапки, после чего на плечо приземлился куниц.

— Заметила? — фыркнул он, устраиваясь поудобнее.

— Угу, — подтвердила мысленно. — Чересчур шумишь.

Коготки обиженно сжались на рубашке, отзываясь покалыванием на коже. Но я с Муркой попривыкла к кусям и царапкам.

— Ирбис, — раздался голос ведьмы.

Куниц спрыгнул в карман штанов. Правда, зверёк был почти сам размером с карман, частично не влез: пушистый хвост топорщился наружу.

— Кто это был? — поинтересовалась ведьма.

Куниц, видимо, недалеко от кошек ушёл, потому что как-то утрамбовался в моём кармане.

— Не знаю, — сказала чистую правду. Фигу поймёшь, что за куница такая!

Из кармана высунулась морда.

— Ты чего спрятался? — беззвучно спросила я.

— Так надо.

— Она тебя всё равно видела, когда меня за руку брала. В каких-то там видениях. Ты дух-элементаль, да?

Кажется, зверёк побледнел.

— Вечно мне карты путают! — возопил он. — Срочно, срочно надо исправлять... Готовься к драке. Хоть здесь не накосячишь?

Засим куниц исчез. Будто испарился.

Я принюхалась. Сквозь запахи цветов, трав, слякоти и сырости пробивался душок шерсти. Летел по ветру. По моим прикидкам, километрах в пятнадцати отсюда.

— Саня…

— Чего?

— Духи с собой?

Сестра непонимающе зыркнула. Потом замерла, как борзая в стойке, втягивая изящным носом воздух.

— Проклятье.

— Идёмте быстрей, — проговорила Аленкорн.

Шорохи, звуки вокруг утихали. Воздух словно наэлектризовывался. Недавно тишина так же затмевала суету.

«Если тебя кто-то обижает… просто убей его», — всплыло в памяти.

Мудрейшая фраза.

Тогда я спокойно смотрела на высунувшегося из-за угла чудика со свитой теней.

— Ирбис, я… подумал…

— Что будешь надевать шапку?

В глазках вспыхнула злость, погашенная отчаяньем. В любом случае, мне так показалось.

— Учти, от тупизма это не спасает, — предупредила на всякий случай.

— Да нет же! Я с тобой!

— Хотя попробовать стоит.

— Ирбис! Ты враг, но ты была со мной добрее, чем кто-либо!

— Я всего лишь на тебе практиковалась.

В глазках зверька появилось недоумение. Но на попятную он не собирался:

— Я ухожу к тебе!

— А меня ты спросил?

Разглагольствовали минут двадцать. Я думала, что он боится нападать и тянет время. На задворках сознания мелькнула мысль, что, может быть, он правда захотел перейти на мою сторону…

Неправда.

Пришло полчище голодных теней. Глаза чудика загорелись. Он радостно верещал проклятья, вокруг сгущался мрак. Я отбивалась выдранным из стены кирпичом, дралась, рычала. Теней стало настолько много, что вокруг были только они и жуткий вой ветра. Темнота. Ветер. Кровь. Боль. И ничего больше.

Больно было не только на душе. Потрепали меня эти чёрные хмурумики изрядно. Пока я не заорала, захлебнувшись той болью, пока что-то не лопнуло во мне, взорвавшись не хуже бомбы. Тени осколками развеяло, ближайшие дома сложило, словно карточные. Череп со сломанными рогами, застывший в произнесении проклятья, я расколола.

Надоел.

Потом из ниоткуда вновь посыпались тени. Целая бездна. Магия из меня рвалась наружу, разрываясь динамитом и грозя разорвать меня саму. Но тени не кончались. Их становилось всё больше.

Выжить не надеялась уже в принципе.

Побитая, вымотанная наблюдала, как у меня трясутся руки. Тут же вскинула подбородок, понимая, что кто-кто, а я умирать, трясясь, не буду. И плевать, что от усталости!

Где-то тогда огромный рокочущий поток хлынул вовне.

Бабахнуло до заложенных ушей. Улицы неподалёку стали напоминать сожжённый полигон. Из земли вырастал чёрный дым, несущий противный палёный запах.

Я невольно почувствовала, как на руке заблестели когти, а на пальцах появились аккуратные шерстинки. Пушистые.

Выдохнула. Успокоилась. Когти с мехом спрятались в мгновение ока.

А если бы не завещание...

Получается, чувства — ключ к силе. То, что я испытываю, неотвратимо отразится на мне и всём, что находится близко.

Есть репетиторы по самоконтролю?..

Тропинка вывела на лужайку, выстланную таким же жёлтым камнем. Ветви расступались, пропуская голубоватый свет луны.

Я замерла на месте, роняя челюсть.

Посреди лужайки стояли Врата. Не знаю, как ещё назвать сиё порождение мечтаний.

Это была каменная арка, украшенная извилистым барельефом. Среди лепнины красовались две львиные морды. В арке были тяжёлые каменные ворота, наглухо закрытые. Энергия была неуловимая, спящая. Но даже это не гасило восхищающую ауру.

Теперь я видела всё.

Рядом с Вратами вспыхнул фонарик.

— Обычно не светился, — улыбнулась ведьма.

Я подошла к Вратам и постучала. Мне никто не ответил.

— И что мне с ними делать?

— Смотреть.

В нос ударил запах кошек, сделав это до безобразия не вовремя!

— У нас гости.

Сверкая синими глазами, на лужайку высыпали пантеры. Десять. Ой, пятнадцать. Двадцать. Нет, тридцать. Или сорок… Оборотни лезли отовсюду

Я присела на корточки.

— Ирбис, ты… — начала Катя.

— Кыс-кыс-кыс!

Кошаки остолбенели.

— Идите сюда, мои хорошенькие! — Я перебирала рукой склянки на поясе. — Кыс-кыс-кыс, лапочки мои! Подойдите же! Чего вы на меня так коситесь? Идите, идите, не бойтесь!

Нашла! Взрывное!

Саша откупорила духи и плеснула ими прямо в пантер. Воздух утонул в чихах и мате. А ещё боевых воплях сестры, носившейся за кошками с флаконом духов.

Женя с Катей флегматично лупили пантер палками, умудряясь вести светскую беседу:

— Катерина Андреевна, вам не кажется, что сегодня как-то прохладно?

— Да, думаю, Евгения, мне нужно было пододеть свитер. Больно морозный сегодня ветер.

- Это не ветер, это Саша!

Трава пряталась под толстым слоем инея. У кое-кого закончились духи, и оно старательно лупило кошек ледышками. Чем не альтернатива, правда? Импортозамещение чем-то напоминает…

Я подождала, пока Инесса не вздохнула и не выпустила из рук фонтан голубоватого огня. Блаженно улыбнувшись, я кинула через огонь свою скляночку.

Всё над лужайкой исказилось рыжими всполохами, расползавшимися по воздуху. Взрывная волна вжала траву в землю. Птицы шумно поднялись на крыло.

Рыжая «лава» брызгами ринулась во все стороны. Я закрыла лицо рукой, щурясь от яркого света.

На пои плечи с шелестом опустилась пыль.

Я открыла глаза.

В радиусе трёх метров от того места, куда я швырнула свою склянку, была вывороченная земля. Всю траву на лужайке завалило пылью. Уцелевшие пантеры перепугано пялились на меня.

Инесса опустила волшебный зонт, стряхивая с него пыль. Рухнул защитный купол, окружавший Катю с Женей. Саша выглянула из-за увесистой льдины.

— Ты монстр, — молвил оборотень.

— А сам-то? — пророкотала я, по-звериному смакуя букаы.

Пантера ринулся на меня. Чёрные лапы с выпущенными когтями были около моих плеч, а клыки вскоре схлопнулись бы на шее, но… я выставила вперёд руку, схватив пантеру за горло. Дикая кошка захрипела, неуклюже болтая лапами. Я держала её на весу, глядя в синие глаза. Глаза, в которых не было ничего, кроме страха.

Я посмотрела на свою руку. Вместо ноготков блестели когти, кожу скрывал плотный мех, убегавший под рукав.

— Ты…

Пантера махнул лапой, грозя полоснуть когтями. Я резко развернулась, швыряя хищника в ворота.

Врата за спиной пантеры распахнулись. Между ними был густой туман, тёмный, мерцающий неясным светом. Оборотень влетел в него, распахнув глаза, и исчез с таким звуком, будто провалился в воду. Врата захлопнулись, содрогнув лужайку. С барельефа посыпалась пыль. Каменные львы оскалились и зарычали. Воздух завибрировал, принявшись искажаться. Земля под ногами дрожала. Пространство начало меняться, словно облако на ветру.

— Я своё дело сделала, — сказала Инесса Аленкорн. — Бывайте.

— Надолго?

— Да.

— Тогда прощай.

Инесса сиганула вниз и провалилась сквозь землю.

Всё-таки странный народ — ведьмы. Но не страннее нас.

Мы с сёстрами встали в круг, схватившись за руки. Земля под нашими ногами растворялась, становилась эфемерной, уходила вниз. Мы ушли следом за ней.

Летели в серой темноте. Мимо проносились деревья, обломки, иногда пролетали птицы.

Серую тьму начала разбавлять синева. Вскоре синий цвет вытеснил всё кроме себя. Мы оказались летящими в небе. Ветер тербанил одежду, волосы. Встречали сыростью облака. Я размышляла, что, как и Катя, была бы не прочь напялить свитерок. Холодно, знаете ли!

Внизу раскинулся город. Некоторые окошки горели, выхватывая из темноты очертания готических домов.

- Вам не кажется, что мы падаем? – полюбопытствовала Саша.

- Кажется. К чему бы это?

- Быть может, к похолоданию?

- Разбиваться кто-то хочет?

- Не особо, если говорить откровенно.

- Тогда, может, стоит что-то предпринять?

Мы сосредоточились на себе. Я нашла где-то глубоко-глубоко тихий источник, бегущий ручьём магии. Кое-как направила этот ручей туда, куда мне надо.

По нашим рукам побежала сила. Она была тёплая, вибрирующая и такая знакомая. Собравшись, она, подобно цветной жидкости, стала капать вниз. Чуть ниже нас капли искрились, как масло на горячей сковородке, брызгались, шипели, образуя сияющую полусферу. Её цвета дребезжали рябью на воде. Тёмно-красный, тёмно-синий, золотой и благородный зелёный.

Кто есть кто, интересно?

Блистающим метеоритом мы проломили крышу какого-то дома…

Посадочка была мягкая. Руки расцепились, мы разлетелись в разные стороны, но магия смягчила удар.

— Кто здесь?

Не успела я спокойно отлипнуть от пола, как мне вывернули руки за спину, приставив к горлу нож.

Ой.

— Куда их?

— Тащи к Господину.

Что, полетать уже нельзя?

Глава Тридцать Третья

Двадцать лет тому назад

Скрипнули ставни.

В комнату забралась девочка. Тёмно-каштановые волосы собраны в хвост, большие глаза вспыхивают жёлтым.

Она закрыла за собой окно. Сняла пояс с ножом, закинула его под кровать. Переоделась в домашнее платье. Уличную одежду положила к чистым вещам, будто те там и лежали. Взяла бумагу, карандаши, запрыгнула на стул, принявшись рисовать цветочек.

Открылась дверь.

— Ирбис?

— Мама, смотри, как я красиво рисую, — похвастала девочка, не отрываясь от творчества.

— Ты ходила гулять?

— Не знаю.

Темноволосая женщина подошла к шкафу с чистой одеждой. Уставилась на скомканные грязные штаны с рубашкой. И тяжело вздохнула.

— Всё было хорошо?

Ругать ребёнка бессмысленно. Уже всё прошло. К тому же, этот ребёнок непростой. Было ясно, что не менее просто спрятать его.

— В целом, да.

— В целом?

Девочка вырисовывала у цветочка бабочку.

— Ирбис, солнышко. Расскажи как погуляла.

— Зачем?

— Мне интересно, как прошёл твой день.

— Тогда ночь.

— Можно и так.

Девочка отложила карандаш.

— Ты боишься, — констатировала она. Помимо характера у этого ангелочка ещё и интуиция неподражаема.

— Боюсь. Какой родитель не боялся бы, когда его ребёнок уходит посреди ночи?

— Не знаю. Я редко общаюсь с людьми. Кстати. Мам, чем занимаются человеческие дети в моём возрасте?

— Я потом отвечу. Сначала расскажешь ты. Договорились?

— Договорились.

Девочка спрыгнула со стула и забралась на кровать. Задумавшись, заговорила:

— Сходила я. Посмотрела.

— На что?

— На мой лес. Я встретила крылатую змейку. Она кланялась. Сказала, что это мой лес.

Женщина решила непременно поговорить с небесными василисками.

— Я им сказала, что ты ругаться будешь.

Мысленная заметка испарилась. Если василиск спрятался, его веками искать можно.

— Только змейку встретила?

— Не, много кого. Хуже всех был мудак.

— Что?!

— Там синее пламя на веточке качалось. Я у него спросила. Он сказал, то существо — мудак. Это не общедоступные сведенья, раз ты не знаешь?

— То существо?

— Которое пушистика било.

— Что ты сделала с... тем существом?

— Убила, — равнодушно пожала плечами девочка. — В моём лесу мудакам не место.

Добрая, очень добрая девочка. Наверное, у неё не появится уродливого шрама, красовавшегося на лице матери.

— Огонь даже захотел записать, — заметила девочка. — Мам, а как огонь запишет? Он же нематериальный. Он сожжёт ручку. Мам, как огонь может записать, что в лесу мудакам не место?

— Ты помнишь того… мудака?

— Большой он, противный. Глаза красные. На человека похож. Но не человек. Самоуверенный. На плече эмблема с пикирующим ястребом.

Женщина побледнела.

— Не бойся, — произнесла девочка. — Я сильная, справлюсь.

— Я взрослая. И должна защищать.

— Но я сильнее тебя.

В окна ударил ветер, заставив стекло задрожать. Женщина спешно задёрнула шторы, погасила свет:

— Посиди здесь, ладно?

— Сама сиди здесь! Это мой лес! Это моя земля! Я всех раскидаю.

— Ослушаешься — не куплю лук со стрелами.

Девочка насупилась, но возражать не стала. Женщина спешно спустилась по лестнице. Мимо неё наверх прошмыгнула пушистая дымчатая кошка с зелёными глазами.

— Только попробуй подбить её на очередную дрянь! — взвилась женщина.

— Олеся, ты на что надеешься? – фыркнула кошка. – Что сможешь всю жизнь прятать столько силы? Что закроешь от всех бед? Очнись. Если она не будет готова дать отпор, то сгинет страшной смертью. Ты читала пророчества.

— Брысь. Невозможно тебя слушать.

— Бывает. Правду слушать больно. Но если её не слушать — сдохнешь идиотом!

Кошка гордо подняла хвост и ушла вверх по лестнице.

— Что ты знаешь о смерти! — крикнула женщина ей вслед.

Ветер бушевал за стенами дома. В воздухе повисла неизбежность, тяжким грузом давящая на плечи.

У окна стоял мужчина.

— Они нас нашли?

— Боюсь, что да. Ирбис всё сложнее прятать. Её сила растёт.

Мужчина подошёл к ней и обнял:

— Всё будет хорошо. Мы сильные. Девочка сильная. Мы справимся.

Ветер принёс запах портальной магии.

Женщина схватила меч. Родители вышли из дома. Землю под ногами с трудом удавалось различить из-за бегущих животных. От лосей и медведей до мышей и букашек, все уносились прочь. Идти напролом потоку было нелегко. В ночном небе вспыхнуло зарево пожаров.

— Мрази, — прошептала женщина.

Озарённые огнём факелов, из-за деревьев высыпали воины. Не меньше сотни. С одинаково насмешливыми взглядами и вышитыми птицами.

— Жалкое зрелище. Такие «могучие» существа, и так трусливо показывают зубки!

— Заткнись, Демиен, — процедила женщина.

— Не ослышался? Одичавшая тварь затыкает мне рот?

Дружный гогот сотряс полыхающий лес.

— Не зарывайся, с***а! — пригрозил пальцем демон. — Я без того не склонен к пощаде.

— Это единственное, в чём мы похожи.

От схлестнувшихся друг с другом заклятий тряхнуло землю. Ветер взвыл с новой силой. Тысячи заклинаний мельтешили над землёй. Крошились щиты, оглушали взрывы, разлетались в щепки старые деревья. Казалось, рычит сама земля. По ней стремительно скользнула трещина, превратившаяся в разлом. Десятки воинов сорвались в бездну. Схлопнувшаяся земля упокоила крики.

Пронзив воина мечом, женщина заметила, как к ней летит горящая стрела. Которую она уже не успеет остановить.

Стрелу стёр в порошок зелёный огонь.

— Ирбис! — В голосе женщины не было удивления или злости. Один животный ужас. — Что ты здесь делаешь!?

Отбиваясь от заклинаний, женщина со всех ног бросилась к дочери.

Девочка стояла на покрасневшей от боя земле, сжимая рукоять кинжала. Её глаза горели яростью. Детские плечи гордо расправлены, грудь ходит ходуном от бешенства.

Гремели взрывы, озаряя маленький силуэт.

Женщина подхватила девочку на руки и выставила щиты. В них тут же вгрызлась магия. Драться было невозможно.

— Идите домой! — рявкнул мужчина.

— Нашлись умные.

Девочка ловко выскочила из рук, тут же затерявшись среди заклинаний.

— Ирбис!!!

Демиен, тряпочкой протиравший лезвие меча, заметил тень. И удивлённо воззрился на желтоглазую девочку. Девочку, которую они так долго искали. Девочку, которую давно следовало убить.

— Крошка. — Демон улыбнулся. — Будешь конфетку?

Взгляд жёлтых глаз заставил его вздрогнуть.

— Ты всегда было глуп? — оскалилась девочка.

Демон направил на неё меч, сглатывая. Он надеялся, что рослый вояка с острой железкой произведёт впечатление на ребёнка. Но...

— Угадай, кем бы тебя назвала моя кошка? — усмехнулась девочка, не испугавшись. И этим крайне нервируя Демиена.

— Кем же?

— Пи***асом.

Демон успел активировать защиту до того, как стена зелёного огня снесла всё поблизости. Ни деревьев, ни воинов — в радиусе пятидесяти метров осталась выжженная земля.

— Тварь! — заорал он.

— Ирбис!!

Девочка обернулась, на мгновение забыв о враге. На невыносимо долгое мгновение. Олеся превратилась в зверя, прыжком оказалась у дочери.

Меч вонзился в пушистый бок.

— Мама!

— Беги!

— Ма…

— Беги!!!

Ирбис стиснула рукоять кинжала. Сглатывая слёзы, развернулась и побежала.

Ветер разбрызгал измученный животный хрип. Демон загнал меч глубже и отскочил, выглядывая маленький силуэт. Собрав убегающую из тела жизнь, зверь рывком налетел на мужчину. Жгучий огонь врезался в мохнатую грудь. Но животное даже не зарычало. Упав, вцепилось демону в ногу. Пинок был такой силы, что зверь отлетел на несколько метров.

— Твоя участь страшнее моей будет, — еле слышно прохрипела она.

Демон подошёл к ней. Занёс меч.

Она улыбнулась. Настолько зло, насколько, казалось, не может улыбаться умирающее существо. И шепнула что-то.

Грохот взрыва сотряс небосвод. От зверя и демонов остался лишь пепел. Оседал, кружась унылым снегом, он оседал. На многие километры протянулась оглушающая тишина.

Мужчина упал на колени. Отбросив меч, уперся руками в омертвевшую землю.

— Пап, не плачь, — сказала Ирбис. — Я сильная. Я верну её.

— Нет!

— Почему?!

— Прийди в себя!

Он не должен был повышать на неё голос, не должен был кричать. Но...

— Она умерла для того, чтобы ты могла жить! Она отдала тебе всё! Уважай это и не пытайся себя угробить! Если ты пойдёшь за ней, то не вернёшься! Когда ты наконец повзрослеешь!?!

— Пап. — В детском голосе проскользнули слёзы.

***

Мурка молча встретила их в прихожей. Спрашивать о чём-то было лишним — взрыв не нуждался в пояснениях.

Из глаз Ирбис всё ещё лились слёзы. Бессильные, бесполезные слёзы. Она больше не пыталась их вытереть. Только грусть уступила место холодной ярости.

— Я запомнила, откуда они пришли, — проговорила она.

— Хорошо, — кивнула кошка.

— Отомщу.

— Верю.

— Я вырежу их всех. До последнего бастарда.

Девочка вошла в комнату, захлопнула дверь. Кошка тяжело вздохнула, ложась около порога.

Ирбис подошла к столу, включая свет. Там белел листок. Над цветами и бабочками была кривоватая надпись «маме». Лист свернулся пеплом в огне. Девочка упала на кровать, надрывно рыдая в подушку.

Сглотнув ком в горле, мужчина постучал в дверь.

— Нельзя не трогать дочь? — прошипела Мурка. — Я пыталась вразумить Олесю. Донести, что ты ей не ровня. Что она завершит готовый к доблести путь, влюбившись в этакую заурядицу. Беспомощного неказистого колдунишку. Без роду и племени. Итог? Моя девочка лишилась своей силы и умерла. А ты вновь планируешь какую-то дичь. Не пора прекратить сеять хе***?!

Дверь открылась. На пороге стояла Ирбис. О том, что она недавно рыдала, свидетельствовали лишь покрасневшие глаза.

— Я хотел поговорить с тобой, — произнёс её отец, сглотнув.

— О чём?

— Ты необычный ребёнок.

— И?

— Прошу об этом забыть. Не использовать чары. Стать нормальной девочкой.

— Ты придурок?! — зашипела кошка.

Запретить кому-то вроде Ирбис пользоваться магией — всё равно, что попросить человека больше не дышать. Мужчина это прекрасно знал.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — вторила кошке Ирбис.

— По-другому нельзя, понимаешь?

— Не понимаю, — заметила девочка.

— И я не понимаю! — взямвкнула Мурка. — Совсем ку-ку!?

— Тебя найдут по магии, — не унимался отец. — Не будешь пользоваться ей — они потеряют след.

— Женя говорила, что бегут только подонки, — недоверчиво цитировала девочка. — Ну, когда мы решили сделать шашлык, не знали как, хотели не затеваться. Но не сдались!

О да. Тогда полыхнул весь квартал. Эти цветы жизни развели костёр прямо в квартире. А так как обладали магией, не замечали никаких неудобств. Спокойно сидели среди огня и дыма, пели песенки и жарили сало на вязальных спицах. Искренне считая, что чем больше огня, тем вкуснее шашлык.

После этого пришлось срочно убираться из человеческого города.

— Поверь, я желаю тебе только добра. Мы с мамой хотели для тебя мирной жизни, а не этого всего. Но мы не смогли обеспечить тебе это. Теперь это в твоих руках. Если ты сумеешь затеряться среди простых людей, то будешь жить спокойно. Без подлости, убийств, бега смерти по твоему следу. Прошу тебя. Об этом мечтала твоя мать. Прошу. Сделай это ради неё.

— Что значит «этого всего»? — пробурчала девочка. — «Это всё» — разве не жизнь? Жизнь, это не когда ты безбедно валяешься в постели. Это когда ты живёшь. Разве непонятно?

Мужчина вздрогнул.

— Ладно. Я... исполню это.

— Ирбис?! — зашипела кошка.

— Мне для неё больше сделать нечего.

Кошка юркнула в комнату. Захлопнулась дверь. Мужчина тяжело выдохнул и опустился на пол.

Девочка вытащила из стола тетрадь заклинаний. Схватила карандаш, открыла чистый лист, принялась сосредоточенно писать. На строчки капали слёзы.

— Ты правда сделаешь это? — уточнила кошка, сидя на столе и заглядывая в тетрадь.

— А ты как думаешь?

— Просто не уверенна, что у тебя настолько сильная любовь к мазохизму.

Ирбис засмеялась.

— Женя умная девочка! Бегут только подонки!

— Я не бегу. Не путай.

— Послушай. От того, что ты станешь никем, счастья не прибавится.

— Что ты предлагаешь?

— Эх. Упрямая ты, отговорить не смогу. В Олеську вся. Но давай хотя бы не навечно!

— Как это?

— Поживёшь воблой. Отдохнёшь от охот на тебя. Узнаешь ту «мирную жизнь», чтобы ей пусто было. Исполнишь мечту мамы. А потом вернёшь своё и примешь бой.

— Звучит неплохо.

— А когда я тебе плохое советовала?

Ирбис схватила кусок мела. Откинула ковёр, принялась чертить сложные символы на паркете. Расставив в нужных точках свечи, рассыпав необходимые травы, девочка вернулась к столу. Вырвала листок и оставила записку.

— Ты действительно думаешь, что это необходимо? — поморщилась кошка.

— Надо обрисовать им ситуацию.

— Дурдом, — простонала кошка.

Девочка встала в центр рисунка, держа в руке тетрадь. По мановению ладошки вспыхнули свечи.

— Я тебя прошу об одном, — обронила девочка. — Будь со мной.

— Куда я денусь?

Ирбис нараспев читала заклинание. Волосы будто извивались в ветре, колыхалась одежда. Зеленоватая вспышка — и…

— Ничего? — удивилась Ирбис. — Но мои заклятья гениальны! Они всегда срабатывали!

В комнате вспыхнул портал.

— Твою мать!

— Я счаз стошню на тебя!

На пол не слишком мягко приземлилось три девочки.

— Сколько тебе говорила не мутузить меня дурацкими порталами?!

— Он не дурацкие. Они хорошие. Мне так бабушка сказала.

Девочки воззрились на Ирбис.

— Чего это ты делаешь?

Ирбис молча достала из тетради записку и лёгким ветром кинула Кате в руки.

Столкнувшись лбами, девочки принялись читать.

— Тут «л»?

— «Т»!

— Вообще больше на «м» похоже!

— Цыц тебе! Я правильно сказала!

Дочитав, девочки синхронно подняли глаза на Ирбис.

— Я же говорила, — пробормотала Саша. — Она какую-то дичь задумала.

Девочки вздохнули.

— Я…

— Молчи уже.

Троица встала плечом к плечу с Ирбис, взявшись за руки.

— Читай.

— Давай, давай. Сходить с ума, так коллективом.

От хорового напева завибрировали стены. Разноцветные всполохи разукрасили комнату, точно причудливый витраж. Сверкала магия.

— До крика прошлого, час битвы пробьющего, быть мне тенью, сквозь взгляды идущею! Беда не найдёт мои следы!

Глава Тридцать Четвёртая

Нолерия, Урлай, настоящее время.

Ирбис Неверова

Меня стукнули чем-то тяжёлым по макушке. Вырубить не вырубило, но желание рыпаться отбило напрочь.

Связали руки за спиной, щёлкнули какой-то браслет на ногу, перекинули через плечо и потащили в неизвестном направлении. Переживать не особо тянуло. Когда тебя пытаются угрохать по несколько раз на дню привыкаешь к этому. Нет бурных эмоций, ярких впечатлений… Новые уловки, опасности начинают казаться однообразными. Невзрачными, как кухонные мыши, которых Мурка штабелями выкладывала под кроватью.

Меня сгрузили на коврик. Словно не живое существо, а мусорный пакет.

— Покажи её личико!

Поставив в вертикальное положение, мне подняли голову за подбородок.

Борзый какой-то.

— Открой её бесстыжие глаза!

— Я не Вий! — надоело мне. — Веки и так открываются. На счёт бесстыжести. Завтра рано вставать, работать, а вам похрен дым. Вот кто из нас здесь бесстыжий.

На меня пучеглазился демон в красной бархатной одежонке, сидевший за столом. Лапки… тьфу, ручки, увешаны перстнями, как абитуриент конспектами, капризная морда ничего кроме отвращения не вызывает.

— Ударь её! — приказал он.

— А самому слабо? — не сдержалась я.

Рука замерла от моей наглости, не долетев до затылка.

— Что?

— Глухим дважды не повторяю.

Демон смерил меня долгим взглядом, после чего поинтересовался у стоявшего рядом со мной:

— Она пьяна? Под действием зелий? Вы чем-то её опоили?

— Нет, милорд.

— Тогда что с ней?

— Я со мной, — вмешалась я.

Рука таки-стукнула по моей голове. Только стукающий не учёл, что после тренировок башка у меня ду-блё-на-я, и подзатыльник причинил не больше боли, чем резкое прикосновение.

— Не пьяна? — с подозрением уточнил демон в красном.

— Да, милорд.

— Не верю.

Демон встал из-за стола, потянувшись ко мне.

— Эй, фу! — дёрнулась я. — Не надо меня нюхать! Фу!

— Я тебе собака? — ошарашенно пробормотал демон.

— Немного.

Второй подзатыльник. Второй раз я не шелохнулась.

— Не пьяна?

— Не пьяна, милорд.

— А ну-ка стукни ещё раз!

Я не выдержала. Обернулась и схватила подлетевшую ладонь зубами.

— Ай!

— Будешь дёргаться, я тебе руку сломаю, — проговорила я.

Демон побледнел и закивал, как болванчик.

— Ты кого слушаешься?!! — изумился тот, который немного собака.

Демон стал бледнее прежнего, зажмурился и закивал интенсивнее. Всем сразу.

В комнату прибежал слуга, принявшийся наливать вино демону в красном.

Демон протянул мне бокал, тыкая им в нос:

— Пей!

— Я бурду не пью.

— Это вино дорогое!

— Привыкла пить дороже.

Стакан прилетел в меня.

— Мразь! — возопила я. — Мразь мразёвая! Посмел покуситься на рубашку! Ты знаешь, шмакодявка, как отстирывается вино?!!

Демон хлопал глазами.

— Не знаешь? Значит узнаешь! Заставлю тебя в речке мою рубашку полоскать! И летом, и зимой, и вечно, пока она не будет блестеть, как лезвие кинжала! Понял?!

— Заткни её! — заверещал демон.

Я ногой долбанула по столу. Тот был не очень тяжёлым. Взял и опрокинулся. Придавив визжащего демона и уронив на него же бутылку вина.

Что-то у меня с вина неприятности начинаются. Это всё Дионис, чтобы ему криво было во всех местах. Это точно всё он. Каркает на берёзе поди. Колыхаясь на августовском ветру.

— Я, Эдон Андертон, герцог крови, запрещаю тебе так себя вести! — кряхтели где-то под столом.

— Ну запрещай, мне-то что?

Герцог напоминал выкинутого на берег леща, жалобно хлопавшего пастью и глазками.

Погодите-ка… Эдон Андертон? Кажется, это имечко где-то слышала.

— Ты кто? – спросила я.

Демоны косились на меня, как на ненормальную. Хотя, «как», в принципе, можно убрать.

-- Герцог Эдон Андертон Великолепный.

Скорее Аляповатый. Кто ж в здравом уме напялил бы ярко-красные штаны, похожие на таковые у клоуна?

— А ты кто? — осведомился он.

— Смерть твоя.

Герцог побледнел.

— Неверова? – дрожащим голосом спросил он.

— Да чем вам всем моя фамилия сдалась?

Аристократ встал с пола, отмахиваясь от слуг, пытавшихся его поднять. И тоненько приказал:

— Сжечь её.

— Милорд…

— Сейчас же! Или… Нет, лучше утопите! — не унимался он. — Проследить, чтобы утонула!

— Слушаемся.

— Нет! — Андертон побледнел, глядя на меня, как на исчадие бездны.

Я надменно расправила плечи. Связанные руки крепко держали, но моего пыла это не сбивало.

— Хватит! — закричал Эдон. Демон сощурился и скрестил руки на груди. — Если остальные здесь, их тоже казнить! Казнить! Немедля!

Я еле удержалась от рыка. Можно было бы припугнуть, но… куниц прав, слабости показывать не следует, это не кукиш.

— Нет!

Нервный он какой-то.

— В темницу под стражу! Всю стражу, что есть!

— Слушаемся.

— Уберите её отсюда!

— Слушаемся, милорд.

Я ранимым местом чувствовала, что творится что-то странное.

От боли в руках на глаза наворачивались слёзы. Я молчала. Не ныла, не пикала. Молча шагала туда, куда толкали. Магия внутри закручивалась маленькими воронками, бурлила, плескалась волнами о скалы. Каждый шаг делал меня ближе к бою. Неизбежному, жестокому бою. У меня других и не водится.

Стало холодно. Скрипнула железная дверь. Меня пихнули в камеру. Я не устояла на ногах и грохнулась. Благо, сгруппироваться успела. А то расшиблась бы серьёзно.

Рядом, тоже на полу, сидели сёстры. Не сказала бы, что я их любила, скорее уважала. Но сейчас за них я готова отрывать головы. Можно же делать это из уважения и извечной женской солидарности?

Сколько мы сидели не знаю. Я буравила взглядом холодный пол, слушала стук крови в висках. Становилось хуже. Сила куда-то утекала. Я закрыла глаза, стукнулась головой об каменный пол. В нос бил запах сырости и застарелой крови.

Звук шагов эхом разлетелся по темнице. Многих шагов. Очень многих шагов.

Через силу я подняла голову и разлепила глаза.

По ту сторону решётки стояли демоны в латах. Дюжина или две. Мне в моём состоянии сказать сложно. Огонь факелов отражался на хладнокровных доспехах, мелькая озорными всполохами.

Завозился ключ.

Меня дёрнули за предплечье, поднимая на ноги. Куда-то потащили.

Соображала я плохо. Почему – понятия не имею. Вроде недавно живчиком была, а тут больше на помятую инфузорию похожа.

В глазах рябило от демонов в доспехах. Они были повсюду. Вели нас под конвоем и не спускали глаз ни на мгновение.

Магия внутри затихла. Уснула. Я тоже начинала затихать, проваливаться куда-то. Но, кажется, поглобальнее, чем просто в сон. Казалось, что я умираю.

Нас вели по каким-то тёмным закоулкам. Перед глазами всё плыло.

Я поймала происходящее на том, что мои руки прикованы к какому-то столбику, а у ног поспешно выкладывают хворост.

Та-а-ак…

Перспективы хреновые. Жанну Д’Арк или орущий факел я изображать не хочу. Сильно не хочу.

Прийти бы в себя наконец! Я бы их раскидала, как мошек. Наверное. В любом случае, не стояла бы столбом, пытаясь не спать.

Да что со мной такое?!

Я помотала головой. Не помогло.

В свете факелов показался Эдон Андертон. Демон смело подошёл ко мне, прожигая взглядом.

- Оставлять тебя в живых было большой ошибкой. Но мудрые существа ведь исправляют свои ошибки. Я прав? Хотя, шавка, тебе неоткуда об этом знать.

Я зарычала.

Демон вздрогнул, вмиг побледнел и отшатнулся от меня на метр. Здоровый сильный демон от скованной девушки. Что-то я в этом мире не понимаю…

- Нельзя было давать вам родиться, - продолжал он.

- А тебе можно было? – насмешливо прорычала я.

Демон вжал голову в плечи.

Пожалуй, не так уж и не понимаю. Когда прикованный цепями человек говорит с тобой насмешливо-повелительным тоном, тут есть чего испугаться.

- Заткнись! - взвизгнул герцог.

- Сам заткнись!

От накатившей слабости подгибались ноги. Но мою наглость согнуть было невозможно.

- Эй, демон, - окликнула я. - Пока ты жив. Не просветишь, что со мной?

Эдон злорадно улыбнулся, показывая зубы. Как скалился, бордовый засранец!

- Тебе уже ни к чему.

Я дёрнулась, желая вмазать ему по морде, но лишь звякнула цепями.

Андертон отступил на пару шагов, махнул рукой. Ко мне подошли демоны в латах, держащие в руках факелы. Миг – и факелы валяются у моих ног.

Плохо. Очень плохо.

Хворост захрустел. Я переступила с ноги на ногу, вжимаясь спиной в столбик.

В лицо ударил дым. Он лез в рот, нос, глаза. Я дёрнулась, желая убежать отсюда прочь. Однако цепи остались цепями, гаденько звякнув.

Глаза начали слезиться. Огонь полз всё ближе. Штаны с кожей нагрелись. Казалось, ещё немного, и у меня закипит кровь. Магии во мне становилось всё меньше. Исток истончался, пока я не перестала его чувствовать вообще.

Кабзда.

- Смерть твари! - раздалось неподалёку.

- Смерть!

Мне что-то прилетело в лицо. Я оскалилась, разъярённо мотая головой.

Нарастало улюлюканье, окончательно выбивающее у меня землю из-под ног. Или это был огонь?

Я заорала от боли.

- Гори всю оставшуюся вечность!

Запахло палёным. Я взвыла от жара. Ресницы скручивались, больно обжигая веки. Из глаз бежали слёзы.

- За что?! - не выдержала я.

Задыхаясь, рыдая от терзающего пламени, я захрипела. Обида и злость клубились внутри, но магия не отзывалась. Будто пропала.

Раздался крик кого-то из сестёр.

Кабзда. Полная.

Я повисла на цепях, чувствуя, как из меня убегают последние крохи силы.

- Смерть дряни!

Железка на ноге стала плавиться.

Никогда так не орала.

Языки огня были прямо перед глазами.

- Браслет, – прошептал кто-то.

Сквозь слёзы я заметила, как один из языков стал походить на силуэт существа.

- За тебя просили, - тихо сказал он. - Сними браслет.

- Не могу, – прошептала я обожжёнными губами.

Горячо. Слишком горячо.

Железка звякнула, сваливаясь с ноги.

- Эй! Разве… - донеслось откуда-то.

На меня будто вылили ведро. Не воды. Магии. Я резко пришла с себя. Языки огня переглянулись, на всякий случай отползая.

Силуэт подлетел ко мне:

- Просили напомнить, что, если кто-то будет обижать…

- Я помню.

Силуэт скрылся.

Мои глаза сменили цвет. Я улыбнулась левым краем рта.

- Милорд!

Весь огонь задуло ледяным порывом ветра.

Демоны отступали. Грозные демоны в доспехах пятились от меня, испуганно вытаращив глаза. Не, не только пятились. Некоторые откровенно побежали. Быстро-быстро.

Эдон замер, как неживой, даже не дышал.

Я дёрнула руками. Цепь со звоном рассыпалась по углям и пеплу.

Из глотки вылетел рык.

Я спрыгнула на землю, походкой хищного зверя приближаясь к красному недоразумению. Из-под ног летели зелёные искры.

Эдон сжал кулаки и начал отступать, зло прищурив глаза.

- Гадёныш! – рыкнула я.

- Не тебе это говорить.

Несмотря на дрожащий голос и трясущиеся руки, настроен демон был решительно. Мне это не нравилось.

Эдон запрыгнул на пригорок. Взгляд переполняла ненависть.

- Умри!

В ладонях демона вспыхнуло красноватое марево. Настолько сильное, что я поёжилось.

Марево потоком полетело в меня.

Я выставила руки. Само собой хлынуло зелёное пламя.

- Дикая тварь!

Марево и пламя врезались друг в друга. От их удара меня откинуло в стену. Больно…

Я сжала зубы, глядя, как потряхивает мои руки. Огонь бежал из них, извивался. Мне было трудно держать этот поток, не давать ему иссякнуть. И в итоге иссякала я сама.

Я смотрела на борющиеся стихии. Воздух мотало из стороны в сторону, от домов посыпались камни. Ветер носился как сумасшедший.

Красное марево пробиралось ко мне.

- Ты сильная, – сказал демон. – Но вот тебе урок. Сила бессильна против умения ей пользоваться!

Марево хлынуло с новой мощью. Я еле удерживала поток огня, на чистой силе воли. Меня вжимало в стену.

- Эй, щенок!

В демона прилетел камень.

- Над ней могу издеваться только я!

Эдон выставил руки в разные стороны. Одной удерживая огонь, а второй… густое тёмно-синее месиво, напоминающее синюю магму. Тёмные ошмётки, отлетающие от столкновения потоков, дымились. Тлела трава. Или... осыпалась ледяной трухой?

- Подонок! Скотина! Негодный маразматик! Забыл, что сжигать невежливо?!

Саша громко возмущалась, срываясь на рык. Встав в боевую стойку, сестра выставила руки. С них вылетала синяя магма.

Через силу я отшагнула от стены. Если умру, то красиво.

Эдон беспокойно вертел головой.

- А я?

Демон в последнюю секунду выставил щит, в который вонзился поток чёрно-красного огня.

Женя, Женя. Теперь ясно, кто сумочку поджёг.

О чём я думаю?..

В щит прилетел слепящий золотистый поток.

Все в сборе.

Ветер был такой силы, что почти ронял. Воздух трясло. Земля покрылась рябью. Потоки светились не хуже разрывающихся снарядов.

Глаза Эдона стали круглыми-прекруглыми, полными животного ужаса.

- Сам умри!

Красное марево уступало, уменьшалось миллиметр за миллиметром.

- Не смей! – взвизгнул демон.

Улицы содрогнул рык.

Марево отлетало. Яркие потоки ринулись вперёд, бежали, пожирая красную дымку. Сбивчиво дыша, демон смотрел, как марево уступает.

- Это…

Эдон хватал воздух ртом, пытаясь что-то сказать.

Наша магия коснулась вражеских рук. Демон засветился изнутри. Его тело пошло светящимися трещинами.

- Не-е-е-ет!!! – надрывно разлетелось по округе.

Никогда не понимала, зачем орать столь глупую фразу. Как же это нет, когда да?

Трещин становилось всё больше. Герцог повис на потоках, будто поднятый на копья.

Демона разорвало на куски.

Силы схлестнулись. Поняв, что враг стёрт в порошок, магия перемешалась и густым столбом взвилась в небо. Небо вспыхнуло. Взрыв, прогремевший где-то среди облаков, тряхнул всё. Всё, что было можно тряхнуть.

Зелёный огонь иссяк. Я обессиленно осела на остатки травы. Ну, как травы… Почти травы.

- Ирбис, скоро будет стража города.

Я зарычала.

- Ты же не хочешь драться ещё и с ними?

- Да пошли они…

- Валерьяночки?

Я опрокинула в себя очередной бутылёк.

- Полегчало?

- Не сильно.

Меня схватили под руки и подняли.

- Сама дойду! – дёрнулась я.

- По тебе и не скажешь…

Я щёлкнула пастью.

- Ладно, ладно.

Меня отпустили.

- Обнимемся? – спросила Катя.

- Сейчас?

- А когда?

Обнимашки подействовали лучше валерьянки. Чувствовала я себя неважно, но гораздо лучше, чем до этого.

Расцепив руки, мы попрощались и ломанулись в разные стороны. Под приближающийся лязг доспех. Перепрыгнув через забор, я помчалась по улицам. Через каких-то пять минут взлетела по лестнице крыльца, распахнула дверь лавки.

Замерла на пороге, обернувшись и обратившись в слух.

Город молчал. Над ним воронами летали отрывистые приказы, крики. Из-за крыш показался дым. Спавшие голуби, завидев его, суматошно захлопали крыльями.

Я зашла в темноту лавки.

Чуть не умерла. Чуть. В разговоре это «чуть» незначительно. В жизни является отлетевшей от костра искрой, готовой поджарить целый лес. Главное, после этого «чуть» понять, что жизнь продолжается. А пока она продолжается, ты ещё не безнадёжен.

Глава Тридцать Пятая

Нолерия, Урлай, несколькими часами ранее.

Айзек Ретс

Пересчитав мукулату… документы (я хотел сказать документы!), что были у меня в руках, я стукнул ногой по половице. Она щёлкнула, медленно поднялась, являя прочный сейф. Куда, собственно, я эти документы убрал.

Лестница брошенного дома привычно скрипела под ногами, несмотря на то, что хожу тихо.

Приложил руку к массивной двери, пуская магию. Механизм забурчал, загрохотал, зашевелились шестерёнки. Дверь открылась, чтобы вскоре закрыться за моей спиной. Встречные воины салютовали мечами. Я отвечал на приветствия кивком головы.

Подземный городок давал широкий спектр преимуществ. Было возможным перемещаться на далёкие расстояния незамеченным, внезапно оказываться в любой нужной точке. Одним словом, роскошь.

Я зашёл в кабинет, зажигая лампу на столе.

- Да здравствует Истина, Владыка! – просияли ждавшие меня демоны.

- Да здравствует. Принесли?

- Разумеется, Владыка!

На мой стол, который я разбирал половину ночи от хлама, стали выставлять коробки с разноцветными склянками. Коробки стремительно завоёвывали столешницу, заставляя относиться к ним с предвзятым раздражением.

Знать обычно не убирается. Но свой кабинет никому больше я доверить не могу.

Склянки были качественные, соответствуя своему содержанию. Зелья оказались на редкость удачными, сильными. Пришлось попотеть, стоящих зельеваров почти не сохранилось. С приходом Тейвела Свирепого вся страна полетела в пропасть деградации. Король, видимо, не озарён знанием, на кой сидит в короне.

- Владыка! То, о чём Вы просили!

На коробки бережно положили укутанный в кожаные ножны меч.

Оружие тянуло к себе. Я взял его в руки, чувствуя разливающееся по ним предвкушение.

Прочные ножны упали на стол.

На чёрном, отполированном до зеркального блеска лезвии сверкал зелёный узор. Гарда была сделана в форме показывающих клыки змей. Рукоять сидела в руке как влитая, являясь её смертоносным продолжением.

Я махнул мечом. С него слетел тёмный дым, впечатавшийся в стену. Чернота шипела, прожигая камень, и выжгла неплохую дыру, прежде чем раствориться.

- Выражаю благодарность.

- Рады стараться!

Я говорил скорее дежурно, воины же действительно радовались. Совсем как дети.

Убрав меч в ножны и повесив их на пояс, я принялся к детальному изучению принесённого. Его предстояло тщательно проверить, записать в книгу учёта. Иначе поступать нерационально, пусть без этого "иначе" было скучно до потери сознания.

Бомбы, взрывчатка, стрелы, яды, оружие… постарались ребята на славу.

Внеся всё добро в книжечку, я пытался разобрать стол. Затем, сообразив, что надолго меня не хватит, я вышел из кабинета, направляясь по делам. Вышел наверх недалеко от ратуши. Лёгкая маскировка – и охрана меня безапелляционно проигнорировала. Даже дверку любезно открыла.

Бумаги, бумаги, бумаги… никогда бы не подумал, что всё будет вертеться вокруг них!

В ратуше было тихо. Частое явление. Работают спустя рукава, пьют и рубятся в магические картишки, государственными делами как бы не обременённые вовсе.

Нужная дверь была ожидаемо заперта. Но не существовало замка, к которому не подошли мои отмычки. Ни на что качественное, как хорошо известно, управу найти нельзя.

Пришлось перерыть все шкафы, «потайные» в том числе. Нужных бумаг были крупицы, перемешанные с нескончаемой бестолковостью. Взгляд за что-то зацепился. Я не мог понять, за что именно, перечитывая несуразную бумажульку.

Обычное расписание государственных проверок, облав и махинаций. Ничего дельного.

«…пункт 16. В 9.00 организовать задержание. Хозяина поместить в темницу за нарушение Правил Покойного Жития до решения суда»

Что с этой лавкой такого сверхъестественного?

Я глянул на адрес.

Минутку...

Тот самый "Тихий лес"? Та самая лавка?

Ирбис, конечно, необычная натура, я это понял ещё при первой нашей встрече. И влезть могла много куда. Но вряд ли, знай власти её имя, устраивали облаву на магазин, а не старались задержать конкретную персону. В любом случае, мне эта миледи ещё пригодится. Не для того её искал.

Листок истлел. Серенький пепел, кружась, опустился на вычищенный ковёр.

Я взялся перечитывать остальные бестолковки. Количество пепла на ковре увеличилось. Собрав нужные документы в свою сумку, стал заметать следы. Но уже понимал, что не успеваю.

Дверь распахнулась.

Я спиной чувствовал встревоженный взгляд.

- Кто ты?!

У двери мялся чиновник, нервно поглаживая рукоять меча.

- Тот, кого ты больше не увидишь.

Я убрал все бумаги по местам. Ногой замёл пепел под шкаф. Надо было бы лучше спрятать, но времени уже не осталось.

- Что это значит?!

Я подошёл к демону, смиряя равнодушным взглядом.

- Молился на ночь?

- Что?!

Не успев понять, что произошло, демон схватился за живот. Через который прошёл не его меч.

Вытащив оружие, я толкнул чиновника на пол. Вытер лезвие об расшитую золотом одежду, зажимая рукой слишком громкий рот. Когда демон перестал хрипеть и пытаться меня отпихнуть, тихо вышел из комнаты. Не забыв закрыть за собой дверь. Усложняя расследование.

На скорую руку я раскинул магическую сеть. Она уловила движение в десятке метров от меня.

Хватит трупов на сегодня.

С разбега влетел в окно. Стекло звякнуло под плечом, сменяясь ледяным ветром. Осколки с дребезгом упали на дорогу.

Цепляясь за гладкий барельеф, осторожно полез на крышу.

Ратуша высокая, город с неё видно как на ладони. Теплился в темноте свет окошек, вычурные дома раскинулись до горизонта, обрамляя робкие безлюдные улочки. Тени леса обнимали полузаброшенный город, окружали его шелестящей тьмой, пронизанной переливами соловьёв. Удивительно, что те ещё пели.

Я достал меч. Лезвие блеснуло, точно зачарованые самоцветы, восхищая боевой утонченностью. Сосредоточившись, перехватил меч горизонтально земле. Потихоньку разжал руку, отпуская удобную рукоять. Оружие лежало на воздухе, чуть покачиваясь от порывов ветра.

Припомнив управление подобными штуковинами, без затруднений запрыгнул на клинок. Ноги будто вросли в металл. Мгновением позже меч резво рассекал ночь, летя со скоростью голодного дракона. Я немного путался в управлении, пытаясь запечатлеть себя на стене какого-нибудь дома.

Мрачные крыши перетекли в лес. Свет луны прыгал по листве, танцевавшей в ветре. Звёзды мерцали среди полупрозрачных, напоминающих небесную вуаль облаков.

У полёта над лесом было существенное преимущество – отсутствие стен. Можно было не скромничать в скорости, что не могло не радовать.

Та девушка. Мы давно не виделись. Ирбис изменилась. Но каким-то чудом я умудрился узнать её и в балахоне. Эти выразительные, с лёгкой безуминкой глаза...

Она всё такая же забавная. И лезет всюду. Просто от скуки.

Среди леса начали появляться лачужки, дома, вырастающие в полноценный, пусть до ужаса грязный городок. Нужный дом я нашёл. Но забыл, как нужно тормозить, на полной скорости влетая в окно. Лязг стекла и хруст осколков разлетелись в тишине. И не только они:

— Айз, твою мать!

— Сколько раз говорил тебе не поминать мою мать в жаргонном ключе?!

— Айз! Третье окно! Третье!

Выбежавший на звук битого стекла демон недовольно смотрел на осколки, скорчив кислую рожу.

— Там было без меча.

— Но было!!!

— Альварес, не забывайся.

Морус усмехнулся.

— Помнится, ты от титула отказался.

— Всё равно не забывайся.

Беглый советник захохотал.

— Кровь не пропьёшь, да?

В комнату вышел мэтр Теолиус Реджинолус. Молча посмотрев на меня, на осколки, профессор тяжело вздохнул и отправился за веником.

— Какие новости? — поинтересовался я, убирая меч в ножны.

— Такие же «замечательные», как и твоё появление.

— Конкретнее.

— Нами тайное ведомство занялось.

Я выругался.

— Пока они ничего не понимают. Это может измениться в любой момент, и тогда всем планам крантец. Заметать за собой надо втрое тщательнее.

Я плюхнулся на диван. Морус выхватил у мэтра веник и принялся сметать стекло в кучку, бурча о чрезвычайном отсутствии прислуги и невежах, не отличающих двери от окон. Я вежливо сделал вид, что последнее не расслышал.

— Эй, уборщик. Бумаги-то достал?

— Достал, естественно.

— И не попался?

— Попался.

Я вопросительно уставился на беглого советника.

— Бежал? От короны?

— Девчонка помогла.

Сначала я подумал, что это шутка, даже хохотнул. Но, поймав серьёзный взгляд Альвареса, понял, что мог ошибиться.

— Девчонка?

— Да.

— Настолько глупая?

— Настолько чокнутая.

Я принялся перебирать принесённые бумажки. Недурно, очень недурно.

— Имя запомнил? — поинтересовался промежду делом.

— От чего же нет? — хмыкнул Альварес. — Ирбис зовут. Или звали. С её-то характером.

Я замер с листиком в руке.

— Ирбис?

— И-р-б-и-с, — повторил он. — Странное имечко, согласен. Нет, чтобы Элизабет или Кассандра.

Я поразмышлял, вернул листик на место:

— Расскажи, что о ней знаешь.

— Нахрена? — Он вздохнул. Поморщился от моего взгляда. — Мне не понятно, что рассказывать!

— Всё.

Беглый советник повздыхал, заулыбался. Рассказывать он умел и любил, порой его бывало не заткнуть. Документы я читал мельком, обратившись в слух.

Закончив фантастический рассказ, Альварес ухмылялся, что-то вспоминая. Я невзначай пнул его по ноге, чтобы не улыбался лишний раз. После с головой провалился в документы. Вопли о вселенской несправедливости и невменяемых демонах деликатно не слушал.

Время за мукула… то есть документами шло незаметно.

— Мэтр, у Вас есть часы? — спросил я.

— Есть, мой мальчик. Время два часа ночи.

— Два часа… быстро.

— Куда-то торопишься? – усмехнулся Альварес.

— Можно так сказать.

Теперь Морус завис с бумажкой в руке:

— Да ладно! Куда?!

— Альварес. Не забывайся.

— Я ж от любопытства умру!

— Как тебя в советники взяли?

— Поэтому и взяли!

Я вчитался в документ. Даже интересно стало.

— Айз! Ну я никому не скажу! Слово советника короля!

— Беглого советника короля, находящегося в розыске.

— Хрен с этим. Не скажешь, да?

Я прочитал ещё несколько бумажек. Отложил их в сторону:

— Морус… ты у нас в женщинах хорошо разбираешься.

— О, более чем!

— Что подарить такой, как Ирбис?

Альварес подскочил:

— Ты к ней торопишься?!

— Морус.

— Втрескался?!?

Я взял бумажку и стукнул ей советника по носу:

— Не забывайся. Цветы подойдут?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Ну знаю.

— Подойдут или нет?

— Главное, без шипов. На всякий случай.

Сквозь шторы на окнах пробились цветные вспышки. Раздался грохот, от которого дрогнул дом. Всё погасло также внезапно, как и началось.

— Опять магия с ума сходит, — ворчал Альварес.

С бумажками провозился где-то с час. Попил предложенный чай, выслушал обиженные нотации о скупых демонах, не желающих делиться с друзьями хорошими историями. Выведал адрес библиотеки, наскоро попрощался и улетел через битое окно.

Библиотека была закрыта. В смысле закрыта была дверь. Не окно.

— Кто здесь?! — послышалось через звон стекла.

— Мне нужна закрытая секция.

На меня пялился сухонький скрюченный старичок в белой мантии. Почесав два волоска на затылке, он покачал головой:

— Не веле…

Я бросил на пол монеты.

Старичок встал на коленки, с щенячьей радостью собирая деньги.

— Всё сделаем, молодой Господин! Отведу, куда пожелаете!

Воодушевлённо пританцовывая, старичок провёл по коридорам библиотеки. Я без энтузиазма окидывал взглядом огромные книжные шкафы, слушал скрип половиц под ногами.

— Подержите лесенку, молодой Господин!

Старичок принялся карабкаться наверх. Он залез почти под потолок, и казался оттуда совсем крошечным.

Бубня себе под нос, старик достал книгу, снял ключ с пояса и потянулся рукой вглубь книжного шкафа. Полки неподалёку от меня распахнулись дверями, гостеприимно приглашая зайти.

— Молодой Господин? Вы держите лесенку?

— Держу.

Закрытая секция оказалась на удивление ухоженной. Пол выстлан дорогим паркетом, книжные шкафы поблёскивают покрытой лаком древесиной, ярко горят светильники.

— Мне книги по зелиеварению.

— Будут, будут, молодой Господин!

Старичок скрылся. Вернулся он минут через пять. Лица его не было видно за горой томов, которую он держал в руках.

— Двенадцать книг нашёл, молодой Господин!

Книги были качественные. Некоторые потрёпанные, с высветлившимися страницами, пятнами от зелий. Но настолько информативных не найти ни в одном магазине.

— Я их забираю.

— Молодой Господин, нель…

Я запустил руку в карман. Зазвенели золотые монеты, кокетливо бряцая по полу.

— Давно хотел вместо них другие поставить! — тут же признался библиотекарь.

Книги мне заботливо сложили в бумажные пакеты.

— Вы наведывайтесь ещё как-нибудь! Вам здесь всегда рады! Приходите!

Приходите, и днём, и ночью, бейте окна, ходите на голове, только ненароком не забудьте кошелёк.

— Приходите, молодой Господин!

Меч взмыл под потолок, вылетел в разбитое окно.

Над крышами занимался рассвет.

Глава Тридцать Шестая

Нолерия, Урлай, утро.

Ирбис Неверова

Проснулась от холода.

Как оказалось, я возлегала на полу, совсем немного не доползя до кроватки. Промозглый ветер разил из распахнутого окна, заставляя меня сжиматься в озлобленный околевший комочек.

— Пхи!

Побить бы кого-нибудь. Настроение себе поднять оригинальным методом. Жаль, что некого! Жаль. Плохие далеко, а хороших не за что.

Я закрыла окно. Комната за ночь промёрзла так, что это не особо помогло.

Доковыляв до ванной походкой хромой утки, умыла руки тёплой водичкой. За ними мордочку. Подняла взгляд на зеркало.

О.

На щеке был шрам от ожога, но бледный, почти незаметный. Ресницы частично отросли. Считай не горела. С руками хуже. Шрамов больше. Тоже неприметные, немного зажившие. Однако напоминающие о себе монотонной болью. Ноги же оказались в отвратительном состоянии. Даже прикасаться к ним больно. И смотреть на них больно. Невзирая на первоклассную регенерацию моего тела, обожжённые лапёшки оставляли желать лучшего.

Как бы грустно ни было, штаны с рубашкой пришли в негодность. Унылую обгорелую негодность.

Я вернулась в спальню, кое-как переоделась в платье, от чего на душе стало чуточку теплее. Затем пошла на кухню темпами пьяной улитки.

Лестница оказалась непростым испытанием для моих культяпок. По перилам не съедешь, по ступенькам не побегаешь… кошмар. Не слишком ли просто Эдон отделался?

Я добрела-таки до торгового зала. И недоумённо слушала скрежет замка.

В лавку ввалился Айзек с пакетами. Меня он не заметил. Закрыл за собой дверь, сгрузил пакетики на пол и скромно уселся на лавочке.

Я хмыкнула, бесшумно удаляясь на кухню.

Блин, обещала за травами сходить! Я с такими культяпками далеко не укултяпаю! Надо срочно что-то делать. Срочно зелья. Срочно.

Попив водички, принялась разжигать огонь. Несмотря на вчерашнее, я его не боялась, наоборот, он мне нравился ещё больше. Не девушка — сплошной парадокс.

Потянулась на полку за банкой цветочков. На крышку банки запрыгнул куниц, с неё по руке допрыгал до плеча:

— Здравствуй, жаркое!

— Здравствуй.

Я пропустила воду в кастрюльку через сито, подгоняя энергию под дождевую. Цапнула ступку из чёрного камня, запихнула туда всякой всячины и принялась растирать.

— Я знал, что ты с огоньком, но не думал, что настолько.

— Мало ли что ты думал. Дай вон ту баночку.

Зелье пахло на всю кухню. Душок лугового колдовства дымком кружился по комнатке, ускользая в форточку. И не только в форточку. Потому как дверь на кухню осторожно приоткрылась.

— Думала, так и останешься в коридоре сидеть. До самого конца света, — подтрунила, глянув на вытянувшееся лицо демона. — Чай будешь?

— М-м-м… буду. Прости, не слышал как ты прошла.

— А я не помню, чтобы давала тебе ключи.

Демон чуть виновато ухмыльнулся, проходя на кухню. Он уселся за резной деревянный стол, с внимательностью Мурки наблюдая за тем, что я делаю. Зверёк при нём прятаться не собирался, радушно притаскивая нужные склянки.

Заявился Вихрь. Демон вздрогнул, рефлекторно дёрнув руку к рукояти меча. Волк же, гордо прошествовав мимо, запрыгнул в креслице у окна и свернулся большим чёрным калачиком.

— Тебя там кормить надо? Если надо — ты говори, а то заморю голодом, — обратилась к питомцу, измельчая травы в ступке.

— Себя бы покормила, — парировал Вихрь. — Одни хлебцы с кофе уплетаешь. Сомнительная диета.

— Я не человек, мне не страшно, — фыркнула я.

— Трудоголизм вреден для здоровья.

— Занудство тоже.

Я ловко смешивала травы. Жестом фокусника красиво перелила чай в керамическую кружку, булькнула листики стевии. Присмотрелась к цветущей пышной герани на подоконнике. Сорвала соцветие, бросила в чашку. Цветочек распластался на поверхности ароматного чая, искрясь в лучах солнца.

Жидкость получилась сочного лиственного цвета. От неё поднимался зеленоватый пар, немного меняющий оттенки.

— Хлебцы будешь? — спросила, ставя перед демоном кружку.

Айзек уставился на напиток, аки на единорога с веником. То есть, в немом удивлении и восхищении.

— За вкус не ручаюсь, — предупредила я. Ибо являлась ожившим примером шутки "Вроде суп готовлю, а там посмотрим".

Помнится, раньше любила варганить себе яичницы. Била яйца на всю сковородку, штук шесть-семь, сверху бекончик, соусики, огурчик. Пахло отменно. А на вкус пригоревшее нечто... Бе-е. Не получалось у меня её вовремя с огня снять. Либо сырая, либо сгоревшая, либо сырая и сгоревшая сразу! Каждый раз азартная игра — приготовишь ли ты нечто вкусное или испортишь кучу продуктов. Делайте вашу игру, джентельмены.

Наверное, по моим кулинарным изыскам можно составить кухни выдуманных стран. Чтобы рассказываешь кому-то, а он корчится и «Как такое едят?!».

— Миледи...

— Аюшки?

— Что у тебя с лицом?

— А что у меня с лицом?

Демон пальцем провёл по своей щеке, повторяя… контур моего шрама. Глазастый какой.

— Ах, это. Ничего страшного.

— Что-то случилось?

— Да так, ничего знаменательного. Просто сжечь пытались.

Чашка со звоном раскололась об пол.

— Красивая была, — с досадой проговорила я, пока чай расползался по плитке на полу.

— Сжечь? — переспросил Айзек.

— Настоечку для слуха?

— Кто?

— Меня больше интересует, кто любезнейше уберёт чай с осколками.

Айзек непонимающе смотрел на меня. Я вздохнула, достала из шкафчика тряпку и кинула на пол. Демон ожил, поймал тряпочку в полёте и, с помощью любопытной магии, заставил её самостоятельно убирать.

Вот бы мне так!

Зверёк ткнулся носом в ухо:

— Ирбис, зря ты так. Хороший мужик! Качественный! Зачем пытаться довести его до седых волос?!

— Цыц. И вообще. Седина — признак мудрости.

Перелив готовое зелье из кастрюльки в банку, я принялась за следующее. Телу нужна полноценная реабилитация после вчерашнего, без зелек будет плохо. Надо для заживления шрамов, восстановления легких и носоглотки, от токсинов…

Демон химичил с осколками, колдовством стягивая их обратно в кружку.

В ходе приготовления зелий я полазила по шкафчикам, проверив свою догадку – еды в самом деле негусто. Заглянула в холодильный шкафчик, вмурованный в стену под столом у раковины, но там и того пустее… Прям ледяная пустыня! Разве что мыши повешенной не хватает.

— Прошу милую леди не расстраиваться.

Айзек поставил рядом со мной целёхонькую кружку.

— Да норм всё.

Сполоснула кружку в раковине, убрала в шкаф, как подумала и уточнила:

— Или ещё рискнёшь чайку?

Демон улыбнулся.

— Не хочу тебя отвлекать. Ты же занята?

— Иж какой.

Айзек вышел с кухни и вернулся со своими пакетами.

— Чего притащил? — любопытствовала я.

— Книги. И…

На столешницу приземлился горшок с обаятельным цветочком. Горшок глиняный, лаконичный, растение маленькое, на гибискусёнка похожее. Над тоненькими филигранными веточками высился большущий огненно-розовый цветок.

Такой хорошенький! Такой лапочка!

Глядя, как у меня загораются глаза, демон разулыбался.

Кто-то мог предполагать, что можно сюсюкаться с цветком? Нет? Я вот до сегодняшнего утра тоже не предполагала…Налюбовавшись розовым лапочкой, поставила горшок на подоконник. Там ему должно быть хорошо.

— Книги, — напомнил Айзек.

— Не убегут.

— Миледи, тебе так кажется.

Я полезла в бумажные пакеты.

— Откуда этот антиквариат выкопал? — поразилась, беря в руки старый фолиант.

Таким по голове стукнешь — и усё. Минус голова.

— Так кто собирался сжечь? — поинтересовался демон.

— Почему собирался? От сборов ожоги, знаешь ли, не появляются.

— Скажи имя.

Не отстанет, да?

— Скажи.

Демон стоял близко, шепча чуть ли не на ухо. Непривычно, что до меня кому-то было дело. А тут и "кому-то" такое обаятельное попалось...

— Эдон Андертон.

Куниц тихо хихикал на плече.

— Только ты никому не говори, — попросила я.

— Почему?

— Потому что тогда мне будет светить срок за убийство.

Я развернулась к демону, скроив умоляющую моську.

— Ты же не расскажешь?

— Ты хочешь сказать, что…

— Было дело.

Айзек с недоверием покосился на меня.

— Он демон Высшего Ранга.

— Удивительное дело.

— В следующий раз, если что-то случится, просто позови меня. — Демон вздохнул. — К лекарю отвести?

— Да нет, сама справлюсь. Что свидание обещала — помню. Сегодня, как видишь, я в пролёте. Завтра, ладно? Или вечером, если восстановлюсь быстро.

Демон попрощался и ушёл. Я как раз доварила зелья. Волшебным образом устроила все банки в руках и направилась в ванную. Что-то выпить, что-то втереть, в чём-то замачиваться. В общем, было чем заняться.

Работали зелья великолепно. Час-другой с ними провозившись, я могла похвастаться полным отсутствием следов от вчерашней попытки сожжения, ровно как и от всех её последствий. Довольная этим обстоятельством, в торговый зал я вернулась свежая и бодрая. Как раз к стуку в дверь и крику:

— Именем закона! Откройте дверь! Стража города!

Надоели, честное слово.

Дверь открывать не собиралась. Ушла на кухню, волка там не обнаружила. Заварила кофе на скорую руку, нашла блокнот с карандашом, накидала себе список дел.

За стеклом показалось страдальческое лицо. Я даже окно открыла.

— Здравствуй, хозяюшка! Бяда!

— Какая?

— В ухе сверкает! Можно настоечку?

— Я бы рада… только у двери стража. Как я вам настойку отдам?

Лицо куда-то ушло. Я улыбнулась и закрыла окно. Не знаю, какие они больше, чудные или чудесные. В ухе сверкает… надо было до такого определения додуматься!

Я вышла в торговый зал. В дверь долбили чем-то тяжёлым. Но дверь не сдавалась.

— Именем закона откройте!

— На нашу лавку нападать?

Судя по звукам, на крыльце разворачивалась баталия.

— Давайте, братцы! За настоечки!

В дверь постучали.

Я открыла. На пороге стояли Оливер Уокер и Виктор Эвенсон. На заднем плане кипела живописная драка.

— Чем обязана? На магию дать поглазеть, да?

Виктор кивнул. В глазах алхимика сияло фанатичное предвкушение.

— Эй ты!

Сквозь драку продирался… да ладно? Щёлк? Вспомнить бы, как его зовут.

Мне хотелось закрыть дверь и послать их всех разом. Очень хотелось. Но это было ниже моего аристократичного достоинства. Так что я нацепила добрую-добрую улыбку, продолжив стоять в дверях.

Щёлк врезался в Оливера, ойкнул, потёр ушибленное плечо и затараторил:

— Ты мне понравилась, девочка! Хочу поговорить с опекуном. Где его найти?

— Какого опекуна и по какому поводу?

— Как какого? У каждой девушки есть опекун, который её содержит. По поводу замужества.

У меня упала челюсть.

— Где опекуна найти?

Я мысленно пыталась подобрать цензурные слова. Безуспешно.

Виктор с Оливером тоже выпучили глаза на «щёлка», изумлённые таким поворотом.

— Ты мне нравишься, — продолжал он.

— Парниша, отойди и не мешайся. — Внезапно появился Айзек с новыми пакетами и Вихрем.

Айз толкнул «щёлка», освобождая себе дорогу. «Щёлк» отлетел в Оливера, оскорблённо охая.

Нет, ну я не понимаю. Как он умудряется идеальную осанку держать с горой пакетов?! Ещё и подмигивает так жизнерадостно, будто они ничего не весят!

— Ой, Ирбис! Мы тортик принесли! — Сквозь драку просочились сёстры.

— Нам сказали, что ты с голоду помираешь!

— За настоечки! — верещали неподалёку.

— Совсем охренели! — сказал куниц на моём плече. Причём, не мысленно, как обычно, а вслух. Чётко, громко, разборчиво.

Я пожала зверьку лапу, выражая абсолютную солидарность. Устроили дурдом на крыльце, понимаете ли.

— Девушка! — проревел страж, отбиваясь от любителей настоечек. — Вы арестованы за нарушение покорности, унижение мужчин, разгуливание по ночам и непотребности! Вас ждут пытки и смертная казнь за ваши деяния!

— Вызовите наряд королевской стражи! Немедля!

— Настое-е-е-ечки-и-и!!!

Я застонала и ушла в лавку. Вскоре вернулась. С тяжёлой книгой по зелиеварению.

Хватит с меня.

— Эй? — проронил щёлк. — Ты что…

— Дайте-ка. Душу. Отвести. Преступнице.

С этими словами саданула книгой стража. Попала точнёхонько по голове. Демон безвольно брякнулся на крыльцо.

— Брысь все от моего дома!!!

Я крутилась разъярённым смерчем, орудуя фолиантом не хуже импровизированной булавы. Вставляла приёмчики, пробивала удары ногами (юбка широкая, бить удобно), руками, даже головой под дых стукнула разок. Душила, подкидывала, перебрасывала, гнобила болевыми приёмами. Сама, правда, тоже получила пару раз.

— Гады! Змеюки бесхребетные! Настоечку, настоечку!!! А меня кто спросил?! Я хочу давать настоечку?! Я хочу жить! В тишине! Покое! Надоели! Все! У меня своих дел нету? Настойки подавай, силу подавай, замуж подавай! Я зельевар, а не подавалка! Сейчас как поддам вам всем, люстры пучеглазые! Глаза на копчики натяну, ухи пообрываю, закопаю, выкопаю и сожгу к чертям кошачьи-и-им!!!

То ли они оказались хиленькие, то ли я злая. Любители настоек оказались умнее, бочком, бочком, и слиняли. Стражи лезли под удары, численное преимущество их не спасало. Они наваливались толпой. Но моя реакция была куда изворотливее. Настолько, что стражи ушли в глухую оборону, не в силах мешать отрываться на полную катушку. И это учитывая то, что я магию не использовала.

Когда отвоевала своё крыльцо, стражи сообразили, что их ряды редеют, и разумно сбежали.

Я стояла у лестницы, прижимая к себе томик по зелиеварению, и улыбалась. Кулаки немного саднили. Постояв так немного, направилась в лавку. Женя аплодировала. Демоны смотрели на меня круглыми, точно блюдца, глазами.

— Ах да. — Остановилась на пороге. — Как тебя…

— Алифан Рэм. Не помните?

— Ерунду не запоминаю. Ты не в моём вкусе. Замуж позовёшь — женихалку оторву. Я про правый безымянный палец, если что.

— Слышал? — уточнил Айзек. — Женихалка лишняя есть?

Щёлк раздражённо побурчал и ушёл. Я понимаю, что лишние враги ни к чему, но дипломатия моя исчерпана.

— Ирбис, Вы и без магии впечатляете, — признался Виктор.

— Угу.

Я закрыла за всеми многострадальную дверь. Сёстры отправились на кухню готовиться к чаепитию, Айзек отнёс пакеты и вернулся. Я сидела за прилавком, глядя на гостей.

— Активируйте силу, пожалуйста, — попросил Виктор.

— Я плохо себя контролирую.

— Подстрахую, — отозвался Оливер.

Ну океюшки.

В моей руке вспыхнул зелёный огонь. Родненькие завитушки радостно потрескивали, по-огненному хихикая.

Заметила, как глаза пусть весёлого, но до нельзя хладнокровного Айзека целеустремлённо лезут на лоб. Наверное, поспевая за взметнувшимися угольными бровями.

Виктор достал из своей сумки неизвестные артефакты, водил ими вокруг зелёного огонька, норовившего под шумок эти артефакты схомячить. Я ощущала, как самоконтроль машет мне ручкой. Что малейшее воздействие со стороны — и среагирую на эмоциях, ни о чём не задумываясь. От этого мне было весело.

Магический огонь заблестел на кончиках волос. Глаза сменили цвет. Ладонь блеснула звериными когтями, покрылась пушистым мехом. От пламени повалили горячие искры. Я засмеялась.

Именно в этот момент кое-кто недобитый решил попытать удачу второй раз. Раздался стук в дверь:

— Откройте немедленно! Стража города!

Искры посыпались под мой смех, огненным дождём осыпая всё вокруг. Правда, ближе к Айзеку они переглядывались и обходили демона стороной. Виктору с Оливером пришлось веселее.

Вспышка рыжего пламени пропала в искрах.

Входную дверь выбил поток зелёного огня. Стучались, просили открыть? Пожалуйста! Бахнул очередной взрыв, тряхнувший лавку так, что со звоном вылетело оконное стекло, посыпались книги и настойки с полок.

— Ирбис, мы там тортик порезали. Ты идёшь?

— Иду.

Из меня перестал валить огонь. То, что было, улетело на улицу и закрыло за собой дверку. Мех ушёл, оставив когти, в волосах танцевали языки зелёного пламени. Я встала со стула, отправляясь на любимую кухоньку. Осколки похрустывали под ногами. Мне стало от этого смешно, и вновь расхохоталась.

На кухне всё осталось цело. Баночки по полочкам, цветочки радуются солнышку у окна. Благодать.

Я села за стол.

— Тортик — не еда, — раздался голос Вихря с кресла.

— Мы мяса по дороге заказали!

Я торжествующе зарычала. Громко, стены задрожали. Благо, ничего не разбилось.

— И Господин Айзек продуктов столько приволок, что можно в осаде сидеть, — заметила Саша.

Передо мной поставили горшочек с дымящимся мясом. Я даже про вилку не сразу вспомнила. Ела себе, блаженно порыкивая. За мясом в горшочке последовали жаренные рёбрышки. Я их жевала прямо так, дробя кости зубами.

Виктор опасливо просочился на кухню.

— Пр-риполз! На магию насмотр-релся? — рычала я.

— Н-насмотрелся.

Демон почему-то был бледный. Видок в целом был какой-то заторможенный.

— Рассказывай!

— Что?

— Чего насмотрелся!

Айзек сел за стол рядом со мной. Демон задумчиво косился на мои волосы, извивающиеся из-за огня.

— Ваша магия превзошла все ожидания, — констатировал алхимик.

— Меня интересует конкретика.

Пусть ненавижу врагов, это не мешает прислушиваться к ним. Лишнего они, конечно, болтают много, но бывает что-то стоящее. Глупо пропускать его по вине жестоких пакостей. Развитие, даже через боль, остаётся развитием. То есть, я хочу переиграть смерть Эдона, сделать её гораздо мучительнее, что не препятствовало услышать фразу «Сила бессильна против умения ей пользоваться». Увы, гадёныш прав. Чем больше я знаю о своей силе, тем мне лучше. И наоборот.

В общем, шанса увильнуть от рассказа у Виктора не существовало.

— Сколько тебе заплатить, чтобы ты рассказал? — надоело мне.

— Что?

— Настоечку для слуха?

Алхимик переминался с ноги на ногу, стараясь на меня не смотреть.

— Всё так плохо? — зашла с другой стороны.

— Не совсем.

— Частично плохо?

Что ж такое-то!

— Виктор Эвенсон, — произнесла я. — Что. У меня. С магией?

— Дело не в том, что с ней, а какая она.

— А какая?

— Первородная.

Глава Тридцать Седьмая

Я барабанила когтями по столешнице, слушая негромкий рассказ. Чем напрягала рассказчика. Когти, знаете ли, штука острая…

Магия моя была первородной силой Земли. Появилась эта сила давным-давно, в момент зарождения стихий как таковых, и многие триллионы лет считалась исчезнувшей. Не то, чтобы вовсе исчезнувшей, были отпочковавшиеся магические течения, отдалённо похожие. Отдалённо.

Красивый ярко-зелёный огонь, искры, взрывы — это начало, сырое и нераскрытое. Если взять Оливера, это всё равно, что первые огненные блики в его руках и способность открывать порталы в другие миры. То есть я – ещё цветочек… Виктор пытался подвести статистику, сказал, что меня с моим уровнем владения силой смогут убить двое демонов Высшего Ранга. На что Айзек ответил, что предпочтёт закопать этих демонов раньше, так что убить меня не судьба.

Учитывая моё обладание первородной магией, я либо монстр, либо… божество. Я даже не знаю, что более вероятно. Беседующие поделились на два лагеря и спорили, сыпали аргументами, я же решила придерживаться фразы «поживём — увидим».

Ага. «Выживем — учтём».

Вариант растаять среди населения был отметён сразу. С такой силой, особенно неконтролируемой, мы будем для всех светить прожектором. Причём, скорее всего, буквально. Многие станут бежать подальше, боясь нас, но нет никаких гарантий, что не произойдёт обратного. Кто знает, кому какая сила дорогу перейдёт на красный свет.

Вихрь с Айзеком торговались, куда нам лучше пойти. Айзек настаивал на Диком Лесе. Во-первых, он рядом, нам до него рукой подать. Во-вторых, до него проще добраться, и он будет в силах меня навещать. В-третьих, мы сможем быстренько бегать за благами цивилизации при необходимости, медицинской помощью и тёплой одеждой, например. Вихрь говорил, что нам обязательно нужно переселиться в какие-то Развалины Гор Двенадцати Стихий. Дескать, магия там ещё древнее, чем в Диком Лесу, к тому же демонам до этих Развалин добраться почти невозможно, что гарантирует дополнительную безопасность.

Спор затягивался. Я мешала ложкой чай, перестав вслушиваться в происходящее. Красные лепестки медленно нарезали круги по кружке, кувыркаясь в зеленоватых потоках.

Что-то начало налаживаться, остепеняться, и вновь надо куда-то лететь… Летать я не против. Но хотелось бы это делать, зная, где твой дом.

— Ирбис?

Я помешала ещё немного прежде чем дошло, что меня кто-то звал.

— А сама-то ты куда хочешь?

— Домой.

Айзек вздохнул. Я продолжила мешать чай, расфокусировано наблюдая за плавающими лепестками.

— Ладно, — я перелила в себя чай. — Вздохами делу не поможешь. Насколько мне ясно, у Айзека серьёзные дела, мешающие ему пойти с нами. Сию секунду он их не решит. Дикий Лес планомерно пускают на дрова. Руины…

— Развалины.

— Ну, остров-развалины прыгают по местности так, что их фиг найдешь. За Эдона нам будут мстить, что для всех очевидно.

Меня осенило.

— Эй, Оливка, кто тебя нанял? Кто приказал нас убить?

Безопасник исподлобья зыркнул на меня. Он стоял, облокотившись на стену и скрестив руки на груди, тряся подгоревшими рыжими волосами.

— Понятия не имею. Нам не сообщают.

Тьфу ты!

Может, Эдон их и нанял, учитывая то, как тот меня испугался. Но перестраховаться лишним не было бы. Если бы кто-то чуть больше знал!

— Тогда руины. Айзек, не смотри на меня так. Я со своими делами разберусь, ты со своими. Как раз встретимся. Это будет логично и безопасно. Для всех.

— Встретимся? — переспросил демон. — Ты не слышала, что Развалины местоположение меняют постоянно? Это спрогнозировать редко удаётся.

— Но хотелось бы понять, что из себя представляю, прежде чем меня за это убьют.

Я улыбнулась.

— Дикий Лес, конечно, хорошо, но для отчаянных головорезов туда вход свободный. Если поставят задачу нас истребить, то могут с ней справиться. А могут и не справится. От удачи зависит.

Я встала из-за стола.

— К слову... — Осознание доползло до моей головы. — В Диком Лесу первородная магия. С ней связаны оборотни. А на нас кто-то натравил оборотней-пантер. Предлагаете сходить к кошакам в гости?

— Натравили? Оборотней? — переспросил Оливер.

— Ага.

Похоже, выбора-то особо нет.

— Дикий Лес большой... — начал Айзек. — Но кланов двуликих там предостаточно. Слишком опасная лотерея. Лучше отправиться к Развалинам. Они до конца месяца будут у архипелага. В нескольких днях пути от Сэила. Нужно будет только корабль найти.

— Сэил?

— Портовый город. Могу дать карту, если нужно.

— Тогда... решено? — уточнила Катя.

— Ага, — кивнула я. — Пойду вещи собирать.

— Может, подождём недельку?

— А смысл?

— До свидания, Госпожа Ирбис, — попрощался Виктор.

Безопасник мимолётно махнул рукой.

Я вышла с кухни, похрустывая осколками. Лестница была усыпана щепками, трухой, среди которых валялись осколки зеркала. Моя комната тоже чистотой не отличилась. Похоже, одна кухня уцелела.

Я вытащила из-под кровати рюкзак.

Хочу подойти к краю обрыва над лесом, шумящем в буйном ветре, спрыгнуть. И лететь. Лететь, никуда и ниоткуда, рассекая воздух сильными крыльями. Лавировать среди скал, мелькать в свете солнца, звёзд, мчаться сломя голову. Никуда и ниоткуда.

В комнату без стука зашёл Айзек.

— Что хотел? — проговорила, плюхаясь на кровать.

— Поговорить.

— О чём?

Демон подошёл ко мне. Я подняла голову, заглядываясь на яркие бирюзовые глаза.

— Первородная магия, — начал Айз, —сложна сама по себе. Ирбис, я ведь тоже не совсем простой. Если честно, вообще не простой. Я…

— Ты обладаешь первородной магией?

Демон отвёл глаза, разворачиваясь к окну.

— Послушай. — О, посмотрел обратно! — Я не против тебе всё рассказать. Но не на бегу.

Айзек поморщился.

— Верю.

Я прикинула, что собирать-то мне толком нечего. Книги все не унесу. Гибискусёнка, дерево в кадке и прочий цветочный выводок, увы, тоже. Еды возьму, воду, одеяло, пару книг и… и всё, в принципе. Ладно, деньги забыла. Всё же на настоечках заработала.

— У меня дела. Много дел, — продолжал Айзек. — Не уверен, справлюсь ли с ними.

— Справишься.

Он вопросительно вскинул брови.

— Не мечтай не справиться, ты мне пригодишься. Ну, там, покормить, чашки побить... И только попробуй тут! Воскрешу как миленького.

— Знаешь. — Демон выглядел удивлённым. — Говорили, что я дисциплинированный, поэтому справлюсь. Что у меня железная сила воли, поэтому справлюсь. Но…

Я посмотрела на свою руку, сконцентрировалась на ней. Тряхнула. Мех, зараза такая, не появился.

Теперь появился. Чего злость животворящая делает!

— Тренируешься с силой? — Айзек улыбнулся.

— Это ещё на что-то похоже?

Когти и мех спрятались.

— Как мне тебя найти потом? — спросила я.

Айзек натянуто улыбнулся и развёл руками.

Я окинула демона взглядом, взгляд этот зацепился за кулон. За кругляш из отполированного змеевика, красиво оплетенный коричневой верёвочкой. Макраме и сюда добралось, как оказывается. Над кулоном она переплеталась в какой-то симметричный символ, довольно маленький, дальше уходила верёвкой за воротник. Камень, думается, был в треть моей ладони, красовался темноватым мистическим рисунком.

— Нравится?

— Ага. — Оторвавшись от кровати, подошла к демону. — Отдашь?

— Подарю.

— Я верну.

— Не нужно.

Айзек снял с себя кулон и вложил мне в руку. Камень был ещё тёплый. Он пах лесом, травой, дорожной пылью. И самим демоном.

На всякий случай цапнула Айзека за руку и принюхалась к рукаву, дабы точно запомнить.

— Айз? Ты чего так улыбаешься?

— Нет, нет, ничего.

Кулон подозрений не вызывал, и я надела его на шею.

— Тебе идёт.

Я присмотрелась к украшению. В его узор можно было вглядываться вечно, постоянно находя новые и новые образы.

Прелесть!!!

Я позволила себе беззаботную улыбку. А потом приуныла.

Нет, пожалуй, чувствовать я сейчас не готова. Чувства — слабость. Пусть я то ещё безбашенное создание, совмещать бесконечный бой за право жить и сильные эмоции я не готова. Одно дело испытывать ярость, злость, опьянение могуществом, веселье, и совсем другое, это пробовать на вкус любовь. Нет, я так не могу. Открыться кому-то, доверить ключи от сердца и души, сделать тот шаг, который может обернуться болью... сложно. Даже думать об этом сложно. Проще отшутиться или скривить брезгливую рожу, чем на самом деле кого-то полюбить. В своё время я уже потеряла всех, кто был мне дорог. И ни за что не желаю испытать такое снова!

Я открыла окно, позволяя утру наполнить комнатушку. Прохладный ветер водопадом прошелестел по щепкам, устремляясь в глубину моего пристанища. Бывшего пристанища.

Улица кипела прохожими, разномастными, суетливыми, спешащими как в последний раз. Небо играло переливами цветов. Эти цвета мозаикой складывались в восхитительный витраж, отражающий вечность. Внутри что-то замирало, затаив дыхание. Совсем скоро оно ураганом унесётся далеко-далеко, но сейчас было здесь, замерло упавшей на нос снежинкой. Что именно — да кто бы знал.

Айзек вдруг оказался совсем близко. Настолько близко, что между нами не осталось и шага.

— Никогда не хотела поцеловаться с демоном?

— Да нет, — хмыкнула я. — А ты?

Он усмехнулся.

— Появится желание — найди меня, — подмигнул красавец.

— Что насчёт сейчас?

Айзек завис. Кажется, пытался челюсть уронить, но самоконтролем обладал поразительным.

— Прямо... — хрипловато переспросил он.

— Я пошутила, — призналась шёпотом.

— Ха, — заторможенно выдал мужчина. Уставившись на мои губы.

— Не, вообще идея неплохая, — пыталась оценить объективно. — Но я в этом деле профан. Так что лучше подыскать какую-нибудь...

Собиралась сказать "влюблённую демоницу". И вдруг поняла, что не жажду такое произносить.

— Какую-нибудь?

— Альтернативу, — выдала недовольно.

Ну здрасте. Любовь пришла, когда не ждали. А я только кошек любить и умею. Ситуёвина.

— Какую альтернативу, миледи?

Я что-то невнятно пробурчала себе под нос.

— Эй. — Он улыбнулся. Подался вперёд, ухватился за меня, притянул к себе. Я стояла, в несколько прихреневшем состоянии, уткнувшись физиономией в сюртук. Пока этот, очевидно, бессмертный наслаждался обнимашками. — Ты чудо.

Меня поцеловали в макушку.

— Жить хочешь? — спросила ошарашенно.

— Хочу. Но скорее не что. А кого.

— Брысь! — Я хлопнула его ладонью по плечу, пытаясь отстраниться. — Нельзя так на всех подряд кидаться! У тебя что, дел нет?!

Ухмыляясь, эта демонюка непотребственная изволила отойти. Я глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя.

— Давай хоть вещи собрать помогу, — сказал он.

— Я не ребенок.

— Могу в лобик поцеловать.

— Тшсж!!

— Ты очень милая.

— Мне обычно «ты очень грубая» говорят.

— Идиотов слушать ни к чему.

Меньше чем через пятнадцать минут я направлялась к выходу. С собранным рюкзаком и с задумчивым демоном.

У порога ждали сёстры. С вещами.

На плечо запрыгнул куниц. Покрутившись, он улёгся, вцепившись коготками в ткань платья. С кухни вышел Вихрь, сверкая зелёными глазищами.

Все в сборе.

— Посидим на дорожку?

— А давай.

Вскоре дверь, успевшая стать родной, захлопнулась. Толпа шумела, как бегущая по порогам горная река. Силуэт магазинчика растаял, сменённый другими домами и лицами.

Глава Тридцать Девятая

Измерение 3.003, Нолерия, вечер.

Ирбис Неверова

Спустя почти день скитаний по чаще леса мы вышли на тропинку, а, пройдя по ней, оказались не то в большой деревушке, не то в крошечном городке. Что удивительно, но добрались мы вообще без приключений и довольно комфортно. Деревья будто сами расступались, не желая мешать, трава не путалась в ногах, кусты и ветки не цеплялись за одежду - благодать! Сейчас в воздухе висел отчётливый запах съестного: чего-то вроде картошки, жареного мяса, какого-то травяного взвара. Если бы тропинки не было, думаю, наша оголодавшая свора всё равно ввалилась бы сюда по этому чудесному запаху. Правда, Вихрь куда-то убежал, сказав, что скоро вернётся.

Домики были забавными, округлой формы, с черепичными крышами. На фоне заката они смотрелись настолько умильно, что руки чесались сфотографировать эту красоту. Брусчатка выложена тоже из симпатишных округлых камней. Пока мы бродили тут и осматривались почему-то ни одного демона не заметили. Может, оно и к лучшему?

Как выяснилось, запах съестного доносился с веранды одного из домиков на окраине. Снаружи её оплетали виноградные лозы с кислым (проверено лично) виноградом, а внутри было что-то интересное, но рассмотреть его за листьями не удавалось.

Дверь веранды вдруг открылась, из неё вышагнул юного вида демон в тёмном балахоне. Мы замерли, глядя на него, он замер, будто столб, округлив несветлые глаза. Так мы и стояли какое-то время, играя в гляделки.

- Кто такие? - несколько заторможенно прикрикнул он. - Что тут забыли?!

- Работу мы ищем, милостивый Господин. - Саша театрально поклонилась, умудрившись сделать это жалобно и гордо одновременно. - Заблудились, потерялись, совсем сбились с пути. Готовы работать за еду и ночлег. - Заканчивала эту фразу сестра чуть ли не шёпотом, настолько несчастно и обречённо, что демон даже перестал тянуться к рукояти ножа.

Вот почему я так не умею?!

- Ну-у... - без былого недовольства размышлял паренёк, - помыть посуду и в саду убраться как следует вы в состоянии?

- Конечно, многоуважаемый Господин! - произнесла Саша так восторженно и счастливо, словно ей пообещали как минимум подарить роскошный дворец с несметной стоимостью. Или три. В прочем, зная Александру, скорее всего семь.

Растерявшийся от такой радости демон что-то пробормотал и отправил нас в сторону сарая за инвентарём. Если честно, у меня не было никакого желания убираться. Иногда оно присутствует, иногда отсутствует, графиком посещения со мной не делится! Поэтому я без особого энтузиазма разглядывала добротный светлый сарай, который можно было именовать мечтой садовода, смотрела на тёмную метлу. Казалось, что ещё немного - и метла начнёт смотреть на меня.

Потерев руки, Саша хитро улыбнулась.

- Что это ты задумала? - заинтересовалась я.

- Великое дело! - хихикнула Александра.

- Нам будет суждено пережить его величие? - осведомилась Катя.

- Щаз посмотрим!

Ручка граблей, на которые смотрела Саша, с треском покрылась ледяной коркой. Причём, плотной такой коркой, явно крепкой, опасно поблёскивающей в свете магического светильника. Сами грабли тоже замёрзли, скрывшись в камне льда.

- Упс, - изрекла Александра.

Она махала руками, возмущалась, пыталась выкрикивать заклинания сомнительного толка, но грабли абсолютно никак не шевелились, отказываясь работать на благо отечества.

- Едрить твою в перпакаблю! - Разгневанная сестричка пнула заледеневший инвентарь.

Грабли отлетели, зависая в воздухе. От них хлынуло яркое свечение, только было оно не светлое, а кромешно-чёрное, с синими всполохами. Не знаю вообще, как такая чернота может светиться, но факт!

Свет загудел, мелко вибрируя. Грабли внутри превратились в тонкий сгусток слепящего бело-голубого цвета, плюющийся искрами. Они тонко, мелодично звенели, разлетались кто куда, впечатывались в сарайчик, садовый инвентарь, превращались в пылающий лёд и тут же исчезали.

- Ледышки-кукрыжки! - присвистнула Катя.

Тёмный свет неторопливо развеивался. Над полом висела неописуемого вида... коса. Лезвие её было из прозрачнейшего, идеально гладкого льда, словно сияющего изнутри. Ручка чёрная, будто из застывшей тьмы, с загадочными бело-голубыми символами, вспыхивающими таинственным свечением. Воздух продолжал дрожать. Александра стояла, глядя на оружие потемневшими синими глазами. Причёска распалась, густая грива светлых волос извивалась змеями. Сестрёнка усмехнулась. За розоватыми губами мелькнули острые клыки.

Воздух запульсировал, разразившись голубоватыми вспышками, разлетающимися, точно круги по воде. В звенящей льдом тишине коса плавно, неуловимо двинулась с места, скользнув в изящную ладонь. Саша крепко сжала пальцы.

Сарай тряхнуло.

Из маленького окошка со звоном вылетело стекло. Некоторые предметы рухнули с полок, шумно грохоча. Всё пронзила аквамариновая взрывная волна, отлетевшая от косы, искрясь, хлынувшая во все стороны. Всё, кроме нас, в помещении заиндевело, покрывшись сверкающим инеем. С потусторонним шепотом расползались изысканные ледяные узоры, потрескивая, словно растопленный камин.

Символы на ручке косы загорелись так ярко, что льдистое свечение заполонило весь сарайчик, вырываясь из него наружу.

Свет погас.

Мы стояли среди чутка погромленного сарая, озираясь.

- Пережили! - радостно заметила я.

- А то! - прорычала Александра.

Я решила не экспериментировать с метлой. Если у Саши грабли превратились в ледяную косу, то моя метёлочка, скорее всего, превратилась бы в горстку пепла. И мне было бы нечем эту горстку подмести!

Взяв по инструменту, мы разбрелись по небольшому саду. Саша, забыв обо всём, весело резвилась с косой. Иногда лёд, напоминавший по консистенции дым или воду, слетал с лезвия, впечатываясь во что-то, там становясь самым настоящим льдом. Один раз, когда Александра задела своей косой спокойно лежавший камень, верхняя его половинка медленно сползла и шмякнулась рядом с сашиной ногой.

- Крутяк! - восторгалась сестрёнка.

- Вы убираться пришли, а не погром разводить! - взывал к голосу разума волк.

- О! Вихрь, привет! - залихватски осклабилась Саша. - Смотри!

Она махнула косой, описав ей несколько боевых кругов. Звякнув, разлетелась новая порция льда. Когда голубоватые брызги коснулись земли, веток, камней, то застыли, с хрустом ощерив холодные шипы.

- Впечатляет, - проговорил волк.

Катя со вздохом отложила серп:

- Саш, ты прости, конечно, но пока ты тут с ума сходишь, порядок наводить бесполезно.

- Знаю я! - отмахнулась Александра. - Но ничего не могу с собой поделать!

- А если тебе пойти в лес траву покосить? - предположила я.

- В лес? Траву? - Саша задумалась. А потом лицо её озарила сумасшедшая улыбка. - Ты гений!

Сделав сальто на бегу, резковато прыгая и крутясь, сестра умчалась в лес.

Катя снова вздохнула. Сложив руки, сестра прикрыла глаза. Мы с Женей и Вихрем с интересом наблюдали за ней, ожидая, что будет дальше. Я на всякий случай отошла к краю участка. А дальше было...

Огненно-рыжий диск светила блеснул особенно ярко. Солнечные лучи где-то в вечернем небе дёрнулись. Один, совсем маленький, прямо с небес скользнул концом в руки Кате. Брызнув искрами, свет мягко озарил весь сад. Лёд с шипением задёргался, неохотно тая. Сухая листва, жухлые травы, мусор сгорели, полыхнув золотыми костерками. Вдруг начали распускаться цветы, протягивая веточки и листья к Катерине. Даже старая яблоня, раскинувшая кривые ветви на краю сада, нарядилась в розовые бутоны. Несколько лепестков скользнули вниз и, кружась, опустились на траву. А один - точнёхонько мне на нос.

- Теперь посуда? - осведомилась Женя.

- Похоже на то, - улыбнулась я. Улыбалась я вообще лепесточку, а не предстоящей уборке в доме, но какая разница? Улыбалась же!

Женя с Катей отправились относить инвентарь в сарайчик, наводить порядок там, а я, сунув лепесточек в карман, двинулась к дому.

Набрав полный рот винограда, шагнула на незакрытую веранду. Из неё по запаху добралась до кухни, где было абсолютно тихо. Но шагнуть за порог самой кухни не успела. Мне помешал тяжёлый звук оттуда, соответствующий, наверное, открывшейся крышке люка. Причём, очень увесистого люка! По башке таким стукнешь - извиняться будет не перед кем!

Люк закрылся. Раздались шаги. Кто-то, кажется, сел на стул. Я на всякий случай отошла, прислонившись спиной к стене.

- Владыка, ваши достижения невероятны, - почтительно говорил хозяин дома.

- Знаю.

Я нечаянно уронила челюсть. Прислушалась, подумывая на слуховые галлюцинации. Ан нет! Этот приятный голос я узнаю из тысячи.

Только что он тут делает!?

- Слышал, у вас тоже имеются кое-какие успехи, - властно произнёс Айзек.

- Мы нашли нескольких стоящих магов-бемиру, из тех, что способны предвидеть будущее! Владыка, вам пророчат успех.

- Так было всегда, - с некоторой тоской усмехнулся Айзек. Хотя, может, тоска мне показалась.

- Тем не менее, - продолжал юноша. - Вы добьётесь своего, они падут. Никто больше никогда не вспомнит о них. Ни имён, ни биографий, будто бы их и не было никогда.

- Надеюсь, так оно и будет. - Теперь в голосе отчётливо мелькнуло злое ликование. - Но что, Ник? Что ещё?

- Но... Владыка, я точно не уверен... добившись своего вы вроде бы должны что-то потерять.

- Что? Цитируй. У тебя великолепная память.

- Как прикажете, Владыка. Цитирую: "Убив томящую Его клинок судьбу он навлечёт беду лихую, и то, что в цене дороже злата да жизнь Ему даёт, навечно сгинет в Бездне, как было то предрешено задолго до".

- Погоди. То есть, оно умрёт так и так?

- Получается, что да. Владыка, вы же понимаете, о чём это?

- Более чем.

- Но, Владыка, я слышал о кулоне...

- Ты видишь его на мне? - усмехнулся Айз.

Я с подозрением покосилась на кругляш из змеевика. Он был прекрасен даже в полумраке, зачаровывая узором. Я уже привязалась к нему, пусть за такой крохотный срок. Вертела его в руках, любовалась, радуясь. И всё же что, если с ним что-то не так?

- Владыка... - ошарашенно выдавил юноша. - Когда?! Кто?!

- Кто надо, - бросил Айзек. - Ты говоришь, долго с ним не протянет? Посмотрим. Шаманов вы навестить не забыли. А самоубийство инсценировать? Бумаги забрали?

— Обижаете, Владыка! — Что-то шумно шлёпнулась на стол. — Я вам и без предсказателей скажу! Они скоро будут мертвы!

— Все пятеро?

— Все пятеро, Владыка! Все пятеро!

Я бесшумно отошла, сворачивая в тёмный коридорчик. Передёрнула плечами, поймав себя на том, что опять держу в руке кулон.

Глава Сороковая

Посуду я мыть не пошла. Вышла из домика на улицу, помотала головой, словно отряхиваясь, пытаясь этим, наверное, стряхнуть все проблемы и странности, обрушившиеся на мою головушку. Добрела до сарайчика, где Катя и Женя заканчивали с уборкой. Заметив мою приунывшую физиономию, сёстры попытались расспросить, что произошло. Я отвечала довольно абстрактно, не желая об этом разговаривать. Они что-то такое поняли и не стали устраивать мне допрос на предмет выяснения обидевших меня и того, есть ли у тех самоубийц места на кладбище.

Может, неправильно или глупо о таком молчать. Однако я не могла это сказать. Физически и морально не могла. Слова будто застревали в горле, никак оттуда не вылезая. Причём, дело было вовсе не в магии. А в кое-чём, что наивно билось под бронёй рёбер, умоляя подождать.

Конечно, его слова возможно было не так понять. Если не вдаваться в то, насколько мала такая вероятность. Да и я, кажется, уже давно разучилась верить в чудеса.

Ладно. Подождём.

Когда только успела влюбиться? И влюблённость ли это? Или я просто привязалась к кому попало? Привыкла, забрав себе кусочек тепла, и теперь напрочь не желаю отдавать?

Эх, чувства, кто вас выдумал!

Потеребив ещё кулон, я выглянула из сарайчика на подозрительный звук. Мне не показалось - чуть не сбив меня, к нам прилетела Александра. Косы при ней не было, зато глаза горели, точно искрящийся на солнце лёд.

- Пойдёмте позырим! - воодушевлённо выдала она. - Там тако-о-ое!!!

Ну мы и пошли. Собственно, всем было ясно, что в дом я сейчас возвращаться не хочу, в сарае было убрано, так что мешало уйти гулять? Правильно. Ничего.

Юркнув в сень лесных деревьев за старой яблоней, мы пробирались куда-то за Александрой, просачиваясь мимо веток. Шли минут пятнадцать-двадцать точно. Остановились у большого дерева, корни которого вились по земле. Саша тыкнула пальцем на одну из высоких веток. А там сидел... шпиц. Пушистенький, мимимишный шпиц, подходящий на рыжеватое самодовольное облачко. Глазки его глядели придирчиво и высокомерно, как у очень балованной собачки.

- Тяв! - высказался он, негодующе рассматривая нас.

- Мать твою, затейницу, - пробормотала Катя.

Шпиц чванливо прошёлся по ветке, потряхивая пушистым-пушистым хвостом. Снова посмотрел на нас.

- Тяв! - возмутился он, забавно трепыхнув ушами.

- Жизнь полна неожиданностей, - философски заметил Вихрь, тоже разглядывая собаку на ветке.

Послышался треск ветвей. Мы заинтригованно повернули головы туда. К дереву из леса выбрался высоченный демон в тёмных штанах и рубахе, напоминая устрашающего вида тень. Волосы были чёрные, примерно до плеч, густые и нерасчёсанные. От подобного паренька можно было ожидать многого. Но только не того, что, заметив шпица на ветке, он крикнет:

- Госпожа Люсия! Вы опять убежали!

Собачка легла на ветке, капризно скрестив лапки.

- Господин Оберон желает видеть вас в скором времени! - продолжал демон, не замечая нас.

"Госпожа Люсия" зыркнула на демона так, будто бы он был расчирикавшимся воробушком, мешающим важной особе наслаждаться тишиной.

- Вам на обед велено подать ваше любимое блюдо! - озвучил парень, видимо, последний аргумент.

Люсия заинтересованно повернула мордочку к говорившему.

- Извольте спуститься!

Собачка как-то по-дамски вздохнула, примерно так, как мечтательная девушка, которой вместо прекрасного принца судьба подсунула какое-то парнокопытное. И, тряхнув хвостом, посеменила к началу ветки. Добравшись, она... пошла вниз по стволу. Будто бы законов физики для неё не существовало.

Незнакомец осторожно подхватил собачку на ручки. Когда та устроилась там с самым величественным видом на свете, вспыхнуло свечение телепортации. Через миг их уже не было.

- Видали? - Глаза Александры до сих пор светились.

- Ага, - согласилась Катя.

До моих ушей донёсся странный присвистывающий звук. Обернувшись на него, я нахмурилась. Из-за дерева выглядывала полупрозрачная человеческая голова с косматой чёрной шевелюрой, свисающей чуть ли не до земли. И пусть лицо было вроде как человеческое, черты его отзывались чем-то неестественным, опасным, не предвещающим ничего хорошего.

- ...! - прошипел зверёк, неясно как оказавшийся на моём плече. Куниц вздыбил шерсть и оскалил клыки, впившись коготками в одежду. Помнится, никогда я ещё не видела его настолько злым.

- Привет, пушистик! - противно протянула голова, глядя на моего куница. - Наслышана. А кто это с тобой, а, элементаль?

- Заткнись, отрепье! - зашипел куниц так, будто был натуральной змеёй.

Голова расхохоталась.

Послышался ещё свист. Неторопливый, размеренный, уверенный в своей безнаказанности. В общем, довольно недальновидный.

- Не чую, - пожаловалась голова, втянув в себя воздух, точно хищный зверь. - Ничего не чую. Пустышки. Без капли магии.

Мы с сёстрами удивлённо переглянулись.

Если это называется "без капли магии", то я боюсь подумать, какие будут с "каплей"! И на сколько городов будут светить они. Пожалуй, я с такими встречаться не собираюсь. Тут мы вчетвером чуть ни не к хаосу этот мир рушим, а если есть те, кто сильнее и не лучше нас характером, то я точно не хочу оказаться рядом! Целее буду!

- Хотя вон та чуть-чуть фонит. - Голова облизнулась, впиваясь взглядом в Сашу.

- Может, мы просто не распробовали? - прошипела другая.

Голова вылетела из-за дерева. Я не выдержала и... расхохоталась. Монстры недоумённо, почти обиженно переглянулись, вопросительно уставившись на нас.

- Снеговики недоделанные! - ржала я.

Нет, ну правда! У них же задние лапы не лапы вообще, так, палки какие-то! Будто снеговику руки не туда прилепили! Хм, теперь я знаю, откуда пошло выражение о руках из жо... Хотя, не важно. Передние лапки были ещё куда ни шло - как у птичек. В целом какие-то серые, невзрачные, долговязые. По два хвоста у каждой страхолюдины, понятия не имею, зачем. По-моему, им и одного бы хватило. Ну да ладно, к эволюции не придираюсь! Вдруг у неё там где-то был конкурс на самую несуразную комбинацию?

- Что смеешься, смертная? - надоело одной из страхолюдин.

- Не твоё недо-снеговиковое дело!

Женя неуловимо достала из-за пазухи кинжал.

- Это духи. Простым оружием им ничего не сделать, - прорычал волк, вздыбивший загривок на незваных гостей.

- А что за духи? - заинтересовалась я. Всё, связанное с магией, было мне плохо знакомо и крайне важно, соответственно, интересно. - Чё они сюда припёрлись?

- Ывлары, - выплюнул куниц.

- Кто-кто?

- Даже повторять не хочу, - отрезал зверёк.

- Ясненько. - Я повернулась к страхолюдинам на "ы". - А чё припёрлись?

Вместо ответа они зашипели и невоспитанно ринулись на нас. Я толком ничего сделать не успела - буквально из воздуха возникли чёрные точки, собирающиеся в линию, которую Александра держала в руке. Чернота немного пошелестела, подёрнулась дымом. И вот Саша, с ледяной косой и диким воплем, полетела к ошарашенным чудищам.

- За Родину! За Сталина! - Она размахивала косой так, что страшно стало даже мне.

Настолько страшно, что в волосах вспыхнул зелёный огонь.

- Они же без магии! - взвыла страхолюдина, улепётывая от лезвия. Её это не спасло, так как дымка льда, скользнув в воздухе, сумела долететь куда надо. Вызвав своим долётом истошный визг и, полагаю, мат на не знакомом мне языке.

Поймав за горло пролетавшую мимо жутень, я с силой стукнула её о ствол дерева. Тварёнка протянула когтистые лапяндры к моей руке, но вдруг сквозь ткань рукава, никак ему не вредя, вспыхнул весёлый огонёк, танцующий зелёными языками. Икнув, страхолюдина отдёрнула лапки, зло шипя на меня.

- Вспоминаю твою маму, - вдруг сказал зверёк у меня на плече.

- Ты! Ты умрёшь! - зашипела жутень.

- Знаешь, сколько раз на дню мне это обещают? - усмехнулась я.

Тварюшонка (запомнила-таки!) вздрогнула, глянув на мои клыки.

- Правильно обещают. Я поняла, кто ты, зверь, - говорила ывлар. Мы не мигая смотрели друг другу в глаза. Она - в мои, жёлтые. Я - в её, потемневшие настолько, что, казалось, в их темноту можно провалиться. - Я помню, что сказано в пророчествах. Их помнят все, кто знал. Ты не проживёшь дольше, чем тебе отмеряно. Как только ты хоть что-то поймёшь, тебя убьют! Ты не успеешь! Ты не будешь готова! И это сугубо твоя вина!

Отвлёкшись, я прозевала свистящий звук за спиной.

Тот свистящий звук почти сразу же снёс другой, сопровождающийся воплем "Я тебе покажу, амёба нагловидная, как к честным людям со спины подкрадываться!". Ему вторил крик "Не надо пожалуйста!". Жутень в моей руке недовольно зашипела, глядя мне за спину.

- Почему это моя вина? - выпытывала я.

Ывлар жутковато улыбнулась, попытавшись стукнуть меня недо-палками в живот. Несмотря на мои насмехательства, концы у них были острые, ничем не хуже заточек. Они без труда вспороли бы мне живот. Если бы жутень, заорав, не осыпалась горкой пепла. Пламя какое-то время извивалось на вершине горстки, после чего словно впиталось в землю, исчезая.

Как невежливо!

И вообще! Мне моё тело и целым нравится! Если что!

Я закричала, чувствуя, как меня будто разрывает изнутри вскипевшая там злоба. На счёт злости не знаю, а вот огонь полыхнул знатно, разлетевшись от меня густой взрывной волной. Казалось, что огонь повсюду. В нём корчились и сгорали чудища, рассыпаясь пеплом, качали ветки деревья, громко шелестя листвой. Сиреной завыл ветер необыкновенной силы, который, наверное, мог бы выкорчёвывать древа с корнем, закруживая пепел и мотая ветви.

Почему-то вдруг потанцевать захотелось. Кто я такая, чтобы себе отказывать? Я же сумасшедшая. Мне всё можно!

Красиво кружилась юбка платья, от меня разлетался огонь, выписывая вензеля в ветре. Ветер подхватил волосы, играя прядями, тормошил одежду. Я потянулась рукой, резким движением снимая многострадальную резинку. Волосы распались по плечам, вызывая у меня приступ смеха.

- Там с тобой всё хорошо? - осведомилась Катя, с сомнениями поглядывая на меня.

- А хрен его знает! - честно сказала я.

Зелёное пламя разлеталось по чаще леса. Оно хлынуло среди деревьев, листва которых тоже превратилась в шумящие огоньки.

Я кружилась. Ветви росли, вытягивались, переплетались между собой, немолодые деревья поднимались всё выше над землёй, вспыхивала новая листва.

Чхи на всё! И на Айзека с его тайнами, и на немытую посуду, и на пророчества! Пусть посторонятся, тут я танцую!

Огонь взлетел выше вместе с моим смехом, взвившись над далёкими кронами. Там разразился ровным свечением, таким, что оно на миг затмило свет уходящего солнца.

Н-дя, прожектор, тьфу ты!

- Ирбис! Кончай светиться! - рыкнула Катя. - Нас и так ищут!

- Посмотрим на тебя, когда магия сильнее проявится! - примирительно фыркнула я.

Но огонь не гас.

Честно говоря, я вовсе не понимала, что надо сделать, чтобы он стал как-то поменьше. Задумчиво стояла среди созданного мною горящего мирка, размышляя о бренности жизней...

- Ирбис!

- Я думаю!

Попытки пригасить огонь заклинаниями или жестами не увенчались успехом. Наоборот, с каждой неудачной попыткой он разгорался больше, вторя моей досаде.

Кажись, фиаско.

- Ирбис, ты, главное, не нервничай, - проговорила Саша. - А то это у нас есть все шансы не пережить.

Я топнула ногой. Вместо того, чтобы гаснуть, пламя вспыхнуло ещё выше. Рядом с моей ногой взвилась тонкая струйка огня, раскинувшая веточки и превратившаяся в деревце.

Полные кукрыжки!

- Назад! Майна! Туши свет! - орала я, уперев руки в бока.

Фигу! Вообще не работает.

Тогда, вздохнув, я попробовала уйти. Пламя, радостно то ли шелестя, то ли шепча (да, оно не трещало, как подобралось нормальному огню!) стало уходить вместе со мной.

- Твою ж каракатицу! - заметила Катя.

Не, в деревушку мне так возвращаться нельзя! Я же её всю могу спалить нечаянно!

- Ты! Сейчас же! Гаснешь! - приказывала я, тыкая в пламя пальцем.

Пламя переглянулось. Один из языков огня вдруг стал лапкой, которая очень уважительно мне палец пожала.

- Да тьфу ты!

От беспомощности я стала бродить кругами. Огонь бродил вместе со мной, высоким пламенем вырастая из земли, облаками листвы перескакивая по веткам.

- Мне тут что? Всю ночь блистать?! Я теперь звезда что ли?! Мне одеть смокинг в паетах и бежать корчиться на сцену?!

Солнце заходило, что было чудом заметно через зеленоватый огонь. Закат всё больше сменяли сумерки. А это значило, что я становлюсь всё ярче. В буквальном, чтоб его, смысле! Да меня так городов за пять видно, если не за больше!

- Цыц! - рявкнула я.

- Ш-ш-ш? - недоумённо прошелестел огонь.

- Кукры-жухры! - выругалась я

Пусть раньше он как-то сам гас, но теперь-то это не получается! Раз старые методы с новыми проблемами не работают, логично же, что и методы нужны новые?

- Стихия, взмывшая из забытия веков, растай в истине настоящего, и да примет она твою ярость, как должное! - неожиданно для себя самой приказала я.

Огонь переглянулся.

Грянул взрыв.

Словно шелестящая лавина, пламя, искрясь, врывалось во всё вокруг, чуть ли не разрывая его своей силой. Трава густела, деревья вытягивались выше и выше, потрескивая от переизбытка магии, как тканевые куклы, переполненные набивкой. Из-за коры, из-под земли вспышками вырывалось свечение, рокочущее в лесной тишине.

На миг показалась, что я тоже исчезла, превратившись в дикое пламя.

Куниц что-то бормотал, однако разобрать конкретные слова не выходило.

Когда перед глазами больше не плыло и меня перестало тянуть на размышления с названием "Под какой бы кустик сблевать?", я огляделась. Редкие всполохи ещё мелькали среди ветвей, но той прорвы неконтролируемого огня уже не было. На лес размеренно опускались сумерки, иногда озаряемые неярким зеленоватым сиянием.

- Герой. - Катя похлопала меня по плечу. - А теперь пошли кушать.

При произнесении волшебных слов мой желудок жалобно заурчал, будто причитая о отсутствии здорового питания и безопасного образа жизни.

Тот участок леса, где хозяйничала моя магия, разительно отличался от остальной местности, высясь гигантскими деревьями среди остальных, кажущимися коротышками. Несмотря на то, что темнело, а мои глаза не торопились наливаться хищным золотом (цвет менять, грубо говоря), я ни разу не запнулась о камешек, не споткнулась о кочку, не задела и крохотную веточку. Даже показалось, что шли мы куда быстрее, всего минуты три.

Ветер недобро свистел в кронах, повеяв откуда-то из городка.

Вышли мы не в сад, а на какую-то улочку, бежавшую мимо леса. По ней шли в сторону дома, ориентируясь на тающий запах вкусностей.

- Почему окна не горят? - нахмурилась Катя.

В самом деле, ни одного окна ни в одном доме не горело, хотя начинало темнеть. Да и люде... тьфу, демонов по-прежнему не видно. Домики и улочки вроде были ухоженными, но почему-то начало закрадываться подозрение, что здесь уже очень давно никто не живёт. Да и шёл от них необъяснимый, еле приметный холодок, которого, по идее, было быть не должно.

- Давайте-ка быстрее в дом. - Женя слегка подтолкнула озирающуюся меня, потянувшись другой рукой к кинжалу.

- Против духов не сработает, - напомнил куниц.

- От недухов - вполне, - парировала Женя.

Пожалуй, невзирая на всю грозность, я не назову ещё хоть одного человека, столь бесстрашного и верного, как Евгения. Временами она бывает груба в выражениях. Но ещё никогда не изменяла ни своим принципам, ни своему выбору. За что её, полагаю, уже можно считать великим человеком.

В окошках нужного домика горел свет. Чем он отличался от всего остального городка.

- Здравствуйте, красавицы, - встретил нас юноша. - Останетесь на ночлег?

- Мы же об этом как бы и условились, - пожала я плечами.

- Разумеется, - сказал он.

Что-то в его глазах показалось не таким. Правда, мне слишком хотелось кушать для того, чтобы обращать на это внимание.

Демон невесомой походкой прошёл на веранду, приглашающе открывая там дверь в дом.

- Где вы шлялись, дурёхи?!

Из кустов вывалился... тот самый юный демон, глядя на нас почти что с ненавистью. Мы озадаченно переводили взгляды с него на него точно такого же. Оба были недовольными, только один более явно.

- Здесь нельзя шляться по темноте! - продолжал ругаться вывалившийся из кустов. - Живо в дом!

- Ты кто? - спросила я.

- Я? - изумился демон. Николас Цэйкос, хозяин этого дома!

- А... там тогда кто?

Глава Сорок Первая

Двойник тихо ругнулся, бесшумно убегая в дом.

- Где? - юноша заглянул на веранду.

- Тут только что был. Ты, - добила я.

Теперь выругался этот демон.

Посмотрев по сторонам, он тяжело вздохнул и пригласил нас в дом. Ведь на улице, как оказывается, было куда опаснее. Из двух зол пришлось выбирать меньшее.

- Далеко не отходить, соблюдать максимальную осторожность, бдительность не терять, не болтать, о любом признаке движения сообщать! - стращал демон, закрывая дверь. Стоило ключу провернуться несколько раз, как по стенам пробежала вспышка рунической вязи, тут же погасшая. - Пошли!

Ну мы и пошли. Дошли где-то до кухни. Там демон бросил рядом с нами какой-то камешек и велел ждать его возвращения, а сам куда-то слинял. Так как ждать по-скучному мы не умели, то принялись рыться на полках. Нашли старые печенья, которыми уже можно было швыряться во врагов вместо камней, и местное подобие чая. Обнаружили воду в кадушке, притулившейся у задёрнутого окна. Большего сделать не успели.

Камешек вспыхнул и щёлкнул, разразившись дымком.

- Сломался, - пояснил куниц. - Это - защита была. Если что.

Дверь распахнулась, в кухню влетел несколько побитый хозяин дома.

- Что сидите? - гаркнул он. - Уходим! Живо! Ну?!

- Что "ну"? Вы же в дверях стоите. Нам вас сквозь стену обходить? - недоумевала Саша.

- Да через другой выход! - гневился демон.

- Через какой? - удивилась Катя.

Демон недоверчиво посмотрел на нас.

- Вы... не знаете?

Мы помотали головами.

- Я же вам говорил?

Мы опять помотали головами.

Демон посмотрел на нас раздражённо и брезгливо, будто бы на мошкару. Толкнув его, в кухню просочился второй. Абсолютно идентичный. Даже раны и синяки на одинаковых местах.

- Я же приказал ждать!

- Мы и ждём, - пробормотала я.

За их спинами показался третий.

- Нет! Я так не играю!

Я поднялась со стула, пнула ближайшего демона с порога и захлопнула дверь.

- Закрыто, мать вашу!

И стулом для надёжности подпёрла.

- Как мы узнаем, если правильный придёт? - разумно вопросила Александра.

Я задумчиво пожала плечами.

- Надо дом от них отчистить, - сказала Женя. - Что без дела сидеть?

Я убрала стул. Долбившиеся в дверь двойники пластом рухнули на пол, синхронно выругавшись.

- Может, заставить их посуду помыть? - коварно поинтересовалась Саша.

- Вы! Ничтожные создания! - нескладным хором взъелись существа.

- А вы вообще не понятно кто! - резюмировала Катя. - Это - даже хуже, чем ничтожные создания.

Одинаковых уже стояло четверо.

- Почкованием они, что ли, делятся? - недоумевала Александра.

Один из них открыл рот. Но сделал это так, словно лицо на нём было нарисованным, а настоящая топка под ним простиралась от уха до уха, блистающая мелкими зубками, из-за которых высунулись щупальца.

- Чеканной монеты ни у кого не завалялось? - промежду делом поинтересовалась я, пока щупальца тянулись ближе.

- Не завалялось ли у кого-нибудь ведьмака в сумке ты спросить не хочешь? - уточнила Катя.

- У меня лично в карманах только золото, - констатировала Александра. Да так печально, словно вместо "золото" было "совсем ничегошеньки".

Горевший свет принялся мигать. Щупальца полезли и остальных, которых ныне стояло семеро. Мы переглянулись. Шутки шутками, ан делать что-то надо. К тому же, из щелей в полу принялись вылезать странные существа - не знакомые тени, но тоже не особо внушающие доверия.

Я шмальнула зелёным огнём.

Освещение потухло полностью.

Стоявшего на пути стихии снесло - только глаза округлить успел и кхекнуть неловко. Прочие на секунду замерли, раздумывая. А потом превратились в дымку и шустро, так, что кукиш попадёшь, полетели на сближение.

- Катя, свет! - вдруг гаркнула Саша.

- Пробую!

От моего огня потусторонние гадины уворачивались, убывая слишком в медленной прогрессии. Когда когтистая лапа схватила меня за горло и я занесла кулак для удара по чьей-то оборзевшей морде, тёмную кухню озарило мягкое, словно рассветное, мерцающее сияние.

Дымка замерла.

Свечение вспыхнула ярче, полоснув пространство лучами солнца. Существа с руганью ускользнули, прикрыв за собой дверь, но магия открыла её обратно, полетев по всему дому. Я бы порадовалась, только, судя по Кате, ей подобная цветомузыка в ночь давалась не то чтобы легко. И как помочь сестричке я не знала.

Свет стал гаснуть. Но один луч, похожий чем-то на корду, прилетел обратно. Притянув с собой одно шипящее и визжащее нечто, вокруг шеи которого захлёстывался петлёй.

- Мне идея с посудой понравилась, - устало призналась Екатерина.

Вдруг кто-то принялся судорожно молотить по стеклу. Мы молча переглянулись. Подошли к окну. За ним стоял испуганный и побитый хозяин дома.

- Откройте! Откройте скорее!

Мы второй раз переглянулись. И всё-таки открыли.

Николас уже схватился за оконную раму, собираясь запрыгнуть внутрь, как заорал, исчезнув в кустах.

С одной стороны, был порыв помочь, сигануть следом. С другой - понятно, что это будет не помощь, а очередная авантюра с неизвестными последствиями. Только вот я авантюристка от рождения.

Запустив своё пламя, заметила мелькнувший силуэт монстра. Он заметил меня. И, определив более вкусным перекусом, ломанулся навстречу. Я успела захлопнуть окно, оставив монстрюгу рычать и сползать голодной мордой по стеклу.

- Куда мы пришли? - вопросила Александра.

По мановению чуть подрагивающих рук побледневшей Кати нечто, истерично вереща и испуганно огрызаясь, намывало тарелки.

- Да, у меня это занятие тоже особой радости не вызывает, - призналась я почти сочувственно.

За окном замаячили какие-то вспышки.

Монстр упорно ломился в окно. В такт ударам клыков и когтей на стенах вспыхивали руны, всё более тускло и тускло. Я резко открыла створку, дав ей наглецу по морде ещё раз, обматерила на немецком, и, когда раскрылась клыкастая пасть совсем близко, зашвырнула туда огоньку.

Тварь взорвалась, оглушительно взвизгнув. От взрывной волны защитная магия сошла с ума - замигала, загалдела. Руны прыгали со своих мест вверх-вниз, беспорядочно летали, мигали, и единодушно погасли.

За дверью в кухню послышались странные перерыкивания, шелест.

Мы выпрыгнули в окно.

А что? Теперь нигде не безопасно.

Здесь значительно похолодало, днём температура была поприятнее. Но сейчас как-то не до этого.

В кустах неподалёку валялся хозяин дома. Раненый, без сознания. Но живой.

- Пора выбираться отсюда, - заметила Женя.

Мимо нас пролетел труп какой-то тварёнки, поджаренной рыжим пламенем.

Мою голову посетила смутная догадка. И, похоже, не только мою. Разве что она пока не давала совершенно ничего.

- Ты что здесь делаешь?! - внезапно заверещал мне на ухо куниц.

Я повернулась к нему.

- На данный момент? Стою, - ответила предельно честно.

В кустах зашебуршилось. Саша приготовила ледяную косу. Я, приноровившись, разжигала свою магию в руке.

- Это - Город Лжи! - смачно выругавшись, поведал зверёк. Причём, так, словно я должна была проникнуться, всё понять и осознать. Увы, ничего такого на моём лице не было. Зверёк зашипел. - Этот город находится за Вратами Тумана! Третьим!

Я остолбенела.

- Но мы же не...

- Вы не! - заметил куниц. - Он может перемещаться за Втрата и оказываться где угодно!

- Как Руины Гор чего-то там? - поинтересовалась я.

- Да! Как они!

Первых тварей успешно поразила коса, я ещё и огоньку добавила. А потом полетели дымки-гадёныши. Катя, рвано вдохнув, принялась наскоро магичить.

- Что за Город Лжи? - Я решила выпытать побольше информации, раз в бою сейчас от меня пользы мало.

- Он может принимать разные вид и формы, представать деревнями, сёлами, поселениями, городами, мегаполисами. Днём они выглядят обычными, разве что нет никого. А вот стоит стемнеть...

Из-за кустов выскочил демон, кажущийся знакомым. Он округлил глаза, может, подумав тоже самое о нас. А может, потому что Санька с ледяной косой, я, горящая в буквальном смысле этого слова, и разжигающая свет в руках Катерина выглядели достаточно незаурядно. А я уже узнала этого гада-шатена, участвовавшего в нашей поимке в другом мире.

- Парень в отключке. Нам поможете или вам надо? - По убийственному взгляду Жени становилось ясно - сестричка провалами в памяти не страдала. Но действовала чётко, исходя из ситуации.

- Нам. - Демон, без пафоса и закидонов, быстро принимал решения. - Этого прикроем. Потом выберемся, если повезёт.

- Повезёт, - припечатала Женя таким тоном, что на месте "повезёт" я бы, настрочив завещание, на всех парах неслась сюда, молясь на ходу.

- Прикройте тогда.

Шатен подхватил раненого парня и потащил вперёд. Я выжигала огнём всё вокруг. Вторя пламени, разлетался лёд. Красное пламя медленно ползло по земле, делая резкие броски на жертв, как хищное растение. Редкие разлетающиеся лучи отпугивали "дымок". И так вот мы шли, прорываясь с боем, отвоёвывая у понабежавших тварей право на каждый новый шаг, рассекая магией туши, разбивая привыкшие убивать пасти, калеча и изничтожая. Наверное, шли из кустов мы метров эдак пять. Но казалось, словно метры кто-то втихую подменил километрами.

Посреди небольшого пяточка, отвоёванного у некормленных тварей, обнаружилась почти вся банда, заловившая нас в Горелом. Разве что пара незнакомых добавилась. Нашего появления они несколько не ожидали. Такого, по крайней мере.

- Так вот, что там сверкало, - пробормотал, кажется, парень на Э.

- Ирбис, ты можешь всё своей магией залить? - спросил Оливер, сжигая подобравшихся близко монстров градом фаэрболов.

- Попробую, - сказал я.

Шатен уложил Николаса у ног безопасников. В единственном хоть сколько-то, пардон за каламбур, безопасном месте.

Знаете, я расслабилась. Когда твоя магия - первородная, и почти никто ей ничего противопоставить не может, как-то привыкаешь к этому. Что надо просто жахнуть посильнее, и готово. Встречаться в сражении с подобными себе было неприятно. Эти кошмарики явно той же магией пользуются, без стыда и совести. Хотя и демоны позиций не сдают, колошматят своими не изначальными силами, и ничего.

Эх, тренироваться мне со своей магией надо, тренироваться. А не только на удачу уповать, ибо фартовая.

Верделитовые всполохи вырывались ручьями, неплохо отгоняя материальных тварей. На большее меня не хватало. Нет эмоционального всплеска, трагедии, патетики. А без этого я, как лучник с гнутыми стрелами: пульнуть могу, желаемого результата вряд ли достигну.

- В доме никого больше не было? - спросил незнакомый блондин.

- Мы не видели, - отрапортовала Катя. - А что?

- Да мы какого-то графа пропащего найти должны, - бросил Эшли, пропитывая воздух трещащими разрядами молний. - Похоже, потерял кто-то. Не этого, - добавил, глянув на парня, валявшегося у его ног.

- Графа? В Городе Лжи? - переспросил зверёк, на которого тут же недоумённо покосились. - Н-да. Действительно, пропащего.

- Город лжи? - не понял Оливер.

Куниц театрально закатывал глаза.

- Надо проверить дом, - заключил рыжий.

Шатен подхватил раненого, крякнул и потащил обратно. Мы отступали, продолжая отбиваться.

Вдруг монстры замерли. По инерции их продолжили уничтожать, хотя те больше не нападали. Обессиленная Катя пошатнулась, упав на подставленное Женей плечо.

- Что случилось? - не поняла я.

Кошмарики и страшилки, издав неопределённые звуки, ни с того, ни с сего, бросились врассыпную.

- Неужели мы такие страшные? - спросил Эшли, украдкой вытерев рукавом пот со щеки.

Магические огни продолжали светить. Полутёмные улочки вокруг оказались пустынными, без единой тварёнки, тянущей откуда-нибудь поганые лапки.

- Доброй ночи.

Из-за угла вышагнул Айзек. Убрав руки в карманы длинной тёмно-зелёной кофты, или как это шмотьё старинное называется, добродушно и холодно улыбаясь, он производил впечатление змеи. Пока сытой. Но уже подбирающей новую трапезу.

Заметив меня, Айз вскинул угольно-чёрные брови, сделав это удивительно искреннее.

Не знал, что я здесь?

- Вы не видели графа? - осведомился блондин.

- Нет. Я здесь никого, в общем-то, не видел. До этого.

Пройдя сквозь группу проводивших его взглядами безопасников, Айзек остановился передо мной и молча накинул свою кофту, напоминающую что-то среднее между пальто и камзолом, мне на плечи. Засим забрал своего раненого товарища, сказав, что здесь как раз неподалёку должен был быть лазарет, и вызвался всех проводить, потому что темно, заблудится в трёх соснах можно и не понять. На мой прищур улыбался.

- Нам нужен граф, - заявил Оливер, глядящий на Айзека как-то особенно неприязненно. - Не беспокойтесь, Господин, не потеряемся.

- Края странные. - Айз улыбнулся. Только не той улыбкой, от которой невольно ухмыляешься в ответ. А той, от которой начинаешь лихорадочно вспоминать, где оставил пистолет. - Телепортация здесь не работает. Я сам сюда больше ходить не хочу. Забегаешь за яблоками иногда на минутку, возвращаешься через день. Странно.

Безопасники переглянулись.

- Не ваш ли граф ковыляет?

Мы обернулись. По дороге брёл, волоча ногу, незнакомый гражданин. При взгляде на Айзека вздрогнул и попятился, что-то мыча.

- Идёмте. Ночи тёмные. - Показалось, глаза демона сверкнули бирюзой в полутьме. - Провожу.

В принципе, правда было холодновато, на что я не обращала внимания, и в камзоле-пальто куда комфортнее. Только, думаю, холодно могло быть не мне одной. А загадочных парней, готовых раздавать одежду, как и ведьмаков, в сумке ни у кого не завалялось.

Откуда-то доносился шелест, шёпот. Город Лжи начинал казаться одинаковым, путающим, водящим туда-сюда по кругу. В какой-то момент Айзек неуловимо дёрнул рукой, и все перешёптывания затихли.

Мы подошли к границе. Она висела тёмной полузеркальной стеной и тихо шипела. Айз положил на неё руку, вдавливая. Кусок пелены открылся, точно увесистая дверь.

Нас встретил лес. Только места были не те, по которым шли днём, и на края возле Города Лжи не смахивали.

- Теперь телепортация работает, - подсказал Айзек.

Безопасники, хмуро переглянувшись, вспыхнули и исчезли, прихватив испуганного графа.

Ладно. Обо всём, что считаю подозрительным, лучше поговорю с ним тет-а-тет. Привычка у меня такая. С широкой публикой сразу общаюсь плохо и, если кем-то из знакомых недовольна, предпочту высказать это прямо в морду, а не сплетнями за спиной. У остальных тем для разговора, похоже, тоже не нашлось, и мы шли в тишине. Для глаз, успевших отвыкнуть от мигания светофоров, слепящих фар и фонарей, луна казалась очень яркой, как и её лучи, разбросанные по листве вверху. Кряжистые ветви прятали тропинку в полутени.

- Далеко до города? - вдруг нарушила молчание Женя. Сделав это, по своему обыкновению, прагматично и сухо.

- Мы не в город, - ответил демон. - До ближайшего города, милые дамы, полдня пути.

- Куда мы тогда? - не поняла Катя.

- В деревню. Она, конечно, не столь роскошна и не обладает особыми удобствами. Но переночевать можно.

После этого снова все замолчали.

Я остановилась, понимая, что кого-то не хватает. Вихрь замер рядом со мной, уловив нечто подобное.

Саша стояла позади. К нам спиной, словно задумавшись или замечтавшись, она смотрела на горящую среди ветвей белоснежную луну. Блёклый беловатый свет, касаясь девушки, загустевал. Казалось, что сестра стояла где-то далеко-далеко, в отражении старого зеркала, изящным силуэтом среди ночного сияния.

- Саня! - окликнула я. - Александра!

Девушка вздрогнула и обернулась ко мне.

- Ты чего отстала?

Догнав секунды через три, сестра отстранённо улыбнулась, пожала плечами, и пошла дальше с задумчивым выражением на лице.

- Нехорошо, - пробормотал волк.

- Ты знаешь что-нибудь о таком? - тихо уточнила я.

- Слышал. Давно. Может, сказки просто.

- Досадно, - всё с той же отстранённостью отозвалась Саша. Наглядно продемонстрировав, что глухотой не страдает.

- Досадно быть "то, не зная, что", - подключилась Катя. - Вдруг за нами пошлют?

- Ага, учитывая то, что шатаемся "туда, не зная, куда" - вполне вероятно, - пошутила я.

- Напосылались уже наёмников с убийцами, - фыркнула Александра. - Неймётся кому-то.

- Может, отчаявшемуся принцу? А что? - вопросила Катерина. - Кого там в такие непредсказуемые места посылали?

Среди темноты вдалеке показались очертания домиков и тусклый свет окошек. Раненый на руках Айзека дёрнулся, закашлявшись. Все единодушно прибавили ходу к показавшейся за лесом деревушке.

Глава Сорок Вторая

Лучины заменяли фонарики, работающие не менее "качественно". С светильничками ходили к храмам, зажигали там магией. И стоял такой фонарик у окошка, пока я стояла напротив него. За самим окошком было всё так же темно. Зато в домике уютненько - почти русская избушка.

– О чём думаешь, красавица? – внезапно раздалось рядом с ухом.

Я медленно обернулась, скрестив руки и зубасто улыбнувшись. Дружелюбно. Достаточно.

– Бесполезно выяснять, почему владелец кулона умрёт? – Хитрец из меня посредственный, спросила как могла. Окинула взглядом ошарашенного демона, щеголявшего в тонкой рубашке, едва застёгнутой. – Или после сего зрелища я не должна ничем интересоваться?

– Да я умыться собирался, – заторможенно признался Айз.

– А на первое ответить? Нет?

– Просто пророчество, – виновато начал он. – Прости, не знал, что слушаешь. Двусмысленно получилось.

– Следовало подойти и уточнить?

– Это больше на тебя похоже. – Айзек ухмыльнулся.

– Мне бы шашку да коня, да на линию огня! А дворцовые интриги – это всё не про меня, – процитировала Филатова, вздыхая.

– Зачем интриги пламенной леди? – хмыкнул Айзек. – Ты и без них прекрасна.

– Только не в курсе всегда, – озвучила очевидное. – Даже тебя если не подслушивать – не расскажешь ничего!

– Расскажу. Обязательно. Но...

– Но?

– Не сейчас. Мне тоже с мыслями собраться надо.

– Да?

– Да. Лёгких и беззаботных сведений при себе не держу.

– Думаешь, у меня их много?

– М-м-м... наверное, привык, что девушки - или трепетные создания, или притворяющимися таковыми, строя свои планы. Ни один вояка, на моей памяти, не заходил так далеко, как обиженная дева.

– И?

– И не про тайны обычно приходите послушать. Да, и... не послушать вообще. – Демон почти виновато развёл руками. Мол, проза жизни.

– А поболтать, да?

– Ну... скорее так.

– Иди уже! Раз с тобой не поговоришь нормально.

– Со мной разговаривать не обязательно. – Мужчина обольстительно ухмыльнулся.

– Да?

Айзек почти перешагнул порог тонущей в полумраке комнаты, как вдруг остановился, обернувшись через плечо. Казалось, бирюзовые глаза светились, запутывая и маня.

– Просто люби! – заявил Айз.

И скрылся.

– А ты? – недоумённо крикнула я.

– А я уже!

Н-да.

Пытаясь поймать дзен, посмотрела за окно. А-ля "давай же, дивная природа, край прекрасный, успокой мою душу". Но нирваны это не подарило – внизу, воровато озираясь, прошмыгнул подозрительный господин. Я переставила фонарик, пару цветочных горшков. Нашарила ручку и открыла скрипнувшую створку. Замерла, аки кошка, пойманная с торчащим изо рта рыбьим хвостиком. И слитным движением перескочила подоконник.

Демон обнаружился за углом. Рядом с курятником поджидал ещё один: пожилой товарищ, встречавший нас полчаса назад. Староста деревни.

– От Господина Барлоу. – Парень в чёрном передал конверт. Мелькнула сургучная печать с аристократичной завитушкой.

Немолодой демон посмотрел на предложенную вещь без особой радости. Скорее с обречённостью и страхом.

– Замешаны большие деньги, – давяще произнёс парень. – Постарайтесь не подвести.

Староста недовольно зыркнул на визитёра и сломал печать, изымая из конверта лист бумаги. Бегло прочитал. От прочтённого тоже не осчастливился:

– Если с ними не справился столь достопочтенный могущественный Господин, разве под силу мне?

– Это не мои проблемы, – отмахнулся парень. – Главное – желтоглазая шатенка. Остальных желательно, но не так важно. Постарайтесь его не разочаровать.

– Да, да, – рассеянно покивал демон. – Передайте мои соболезнования.

Парень в чёрном почти развернулся. Однако его остановил собеседник:

– Постойте-ка, молодой Господин.

– Что ещё?

– Сегодня пришли некие Айзек Ретс и Николас Цэйкос. Последний ранен. Проваляется в постели точно до утра. Безобиднее щенка. Вот другой...

– Айзек? – Демон задумался, силясь что-то вспомнить.

– Заявились непойми откуда, ночью. У Ретса денег немеряно, я лично видел! И выряжен, точно статный вельможа! Да по морде вылитый бандит!

– А кто при власти сейчас не бандит? – хмыкнул парень.

– Поговаривают, тайная королевская канцелярия суетится сутками, что-то вынюхивает. Неизвестно кого и неизвестно зачем утаскивает в допросную. Уже не таясь, прямо посреди улицы.

– Мне какое дело?

– Думаю, юноша, здесь куда большие деньги. Может, доносик-то напишем? За них неплохо платят.

– За верные. За ложные ещё подвесят на стене замка народу поржать. Я в этом не участвую.

– Помяните моё слово: странный этот Айзек!

– Не могу не согласиться. – Я вышагнула из-за дома. Демоны вздрогнули, выпучив глаза. – Ах да! Доброй ночи.

– Желтоглазая... – растерянно пробормотал парень.

– Шатенка, – просипел староста.

– Что, волосы сходить покрасить? – хмыкнула я. – Знаете, было интересно рыженький попробовать. Мне бы пошёл?

Представила себя рыжулей и расхохоталась. Ошарашивая противников пуще прежнего.

– Сумасшедшая, – пришли они к общему вердикту.

Из руки парня взмыли призрачные черепушки. Я огляделась, подняла с земли колесо от телеги, швырнула в духов. Оружие прошло сквозь существ, зато ударило точнёхонько по их хозяину – сломав пару ветхих спиц о лицо, неординарным колье крутанулось вокруг шеи. Демон солдатиком упал на спину. Черепа замерли.

Староста, от которого я отвлеклась, достал из-за пазухи что-то вроде метательного топора, состоящего целиком из металла*. Это я отметила, пока походящая на средневековый сюрикен хреновина мчалась к моему горлу. И воздух вокруг сиять заставляла. Явно магическая какая-то.

Поймала штуковину клыками, дёрнувшись по инерции. Не успел господин убрать довольную ухмылку с рожи, как две раскусанные половинки упали из пасти.

Парень вскочил из сена, распугав сгрудившихся над ним черепушек.

– Монстр! – заверещал староста, уставившись на меня.

– Протестую!

Не успела шмальнуть своим огоньком, демон в чёрном схватил старосту под локоток. Вихрь телепортации – и обоих уже нет.

– Черти юркие! – взвыла от досады.

Плохо. Заговорщиков, как беспорядок, лучше убирать, пока масштаб мизерный. А то потом будет поздно.

Взяв в незапертом сарайчике зерно, я пошла кормить курочек. И подумать. Курочки не ожидали, что кто-то придёт их потчевать посреди ночи. Что не мешало живо схомячивать угощение. Не до конца проснувшись, ан уже бодренько. Мне бы так без кофе!

– Кыс-кыс-кыс, налетай, потребитель, на свежую продукцию, – бормотала я, расшвыривая зерно.

Интересно, богатые люди себя примерно так чувствуют?

Подобрала пару белых пёрышек с незамысловатыми прикольными пятнами. Зачем – не знаю. Но они были классные, и я сунула их в карман.

Эх, косуха, скучаю по тебе и грежу тобой...

С осознанием, что птичек можно кормить не менее длительно, чем смотреть на огонь, воду и зачисление зарплаты, я погладила одну прифигевшую курочку по голове (пушистенькой) и вышла на свежий воздух. Не успела отнести остатки зерна в сарай, окликнул знакомый голос:

– Ирбис?

Ну, не только я удивляю.

Для меня его волосы до плеч не имели цвета, коль тёмно-серый за цвет не считать, и всё же припоминала их иссиня-чёрный оттенок. Примерно такой же глаз. Плащ же на пряжке тёмным был, тёмным остался.

– Ирбис! – возопили с улицы. – Где твою персону черти носят?!

– Сама себя ношу прекрасно!

– А я говорю – черти!

К нам шагнула Саша. И я гадала, каким образом у неё получается в простом платье, явно для сна, с распущенными лохматыми волосами шагать, словно звезда по красной дорожке. Она и явилась, будто с обложки престижного журнала: божественная, повелительная, вызывающая трепет у журналистов. Которых поблизости, увы, не оказалось.

Обнаружив чернобрысого, Александра поставила руки в боки. Друг Дэвида смутился. Тон его кожи не изменился, но взгляд демон старательно отвёл.

– Как вас там именовать, Господин? – потрошащим голосом поинтересовалась сестра.

– Каспер Уэрнар, Госпожа. Прошу прощения за инцидент.

– Какой? – издевательски уточнила она.

– Противоречащий этикету и по нему не положенный совершенно. – На лице Каспера уже не было и тени смущения. Не растерялся.

В глазах Александры едва заметно мелькнул интерес. А я понимала, что "Наша битва будет легендарной!" в их исполнении в мои планы не вписывалась.

– Ты что тут делаешь? – вклинилась я.

– Могу спросить у вас то же самое. – Каспер позволил себе мимолётную улыбку. Не обаятельную или опасную, как у Айзека – харизматичную и скупую, скрывающую многое за собой. Будто фонарик рыбы-удильщика. Или искрящийся портал, в котором смутно видны очертания другой реальности.

– Можете или спросите? – В Сане, похоже, проснулись еврейские корни. – И не учили ли вас родители отвечать на вопросы, которые вам задают?

– Я их почти не помню. Родителей, – заметил Уэрнар. – Ввиду чего... нет, не учили.

– И поэтому предпочтёте не отвечать?

Я вернула зерно на место, подошла к сестре, проговорила ей на ухо:

– Са-а-аня. Ты зачем меня искала?

Александра фыркнула.

– Есть позвать хотела, попугай несчастный, – объявила она. – Прихожу. Окно открыто, птицы нет!

– Тогда пойдём кушать. Я голодная.

Переведя взгляд с меня на демона и обратно, сестра величественно кивнула:

– Конечно. Нечего время на всяких чудаков тратить.

И по-английски удалилась. Каспер с загадочной полуулыбкой смотрел ей вслед, пока не развернулся, картинно взметнув плащ, и не ушёл восвояси.

Нет, правда. Что сей фрукт тут забыл?

Маленькая кухонька располагалась недалеко от прихожей. Которой я изволила воспользоваться. Не всё же окна, в самом деле?

На столе остывало нечто, напоминающее кашу. Рядом с тарелкой лежала деревянная ложка. Тусклый свет плясал рябью в стакане воды. На скамье, близь подушки, валялась одежда.

Зевнув и бормоча что-то про недописанные стихи, Александра скрылась за дверью своей спальни. Ну, как «своей». Раньше там находилась комнатка хозяина дома. Которому теперь, похоже, придётся дремать на веранде. Зная деловую хватку сестры и её неисчерпаемую любовь к комфорту.

Хлопнула входная дверь.

В кухню ввалился Айзек. Не могу не отметить, что из одежды на нём был один намотанный вокруг бёдер кусок ткани, что в деревне использовали вместо полотенец. Тряхнув мокрыми волосами, демон остановился, заметив меня. Поймав свои глаза на том, что они без зазрения совести лапают зачётный пресс, я молча взяла тарелку и отвернулась с ней к окну.

– Прости. Неловко получилось, – донеслось вместе с шорохом вещей.

– Да ладно, – отмахнулась я. У нас почти так же ходят. Летом по пляжу. – Здесь спишь?

– Ну да.

– Рядом с окном?

– Да.

– Небезопасно как-то. – Я прямо вспомнила женщину с каратэ, не засыпавшую без ножа под подушкой. И только так, чтобы из окон пулей не зацепило. Причём, не дурочка какая-нибудь, а одна из ведущих криминалистов. Уважаемый человек. Со своими криминалистическими тараканами.

– Что? – не понял демон.

– Небезопасно. – И добавила куда тише. – Для готовящего государственный переворот господина, на которого староста подумывал донести в королевскую канцелярию. Она наверняка обыскалась.

Шелест одежды стих. Даже, судя по звуку, что-то упало на пол.

– Ты по-прежнему не хочешь ничего рассказать? – вопросила я, продолжая философски смотреть в окно.

– Ирбис...

– Что?

– Ты...

– Нет, я его не убила. Он убежал раньше.

Вдруг демон крепко обнял меня со спины, уткнувшись носом в волосы.

– Айзек? – опешила я. От этакой смены настроения.

– Тебя вообще одну никуда отпускать нельзя... – пробормотал он куда-то мне в макушку.

– Да всё со мной нормально! Живая я! Ты бы о себе поволновался.

– Тогда я бы свихнулся от хронических нервных срывов, – заметил он.

– Это всё очень увлекательно и мило. Но можно я доем?

Цепкие обнимашки распались. Я вернула тарелку обратно на стол. Демон накидывал на рубашку пальто-камзол. Или я не знаю, как это называется.

Распахнулась дверь хозяйской комнаты.

На пороге стояла спящая на ходу, но бескомпромиссно сжимающая в руке блокнот с ручкой Александра.

– Забыла сказать. — Она зевнула, показав клыки. – Тут твой нанпхеньёу будет ночевать. Я бы советовала поесть быстрее. Или помедленнее. Уж не знаю, как предпочтительнее.

– Скорее просто пхеньёу, – пробормотала я, уплетая кашу.

– Не. Не похож. Да и ты сама это знаешь. Ладно, спокойной ночи. Разбирайтесь там сами.

И дверь закрылась.

– Пхеньёу? — уточнил Айзек.

– В колледже был китайшский. – Я хрумкала свежей зеленью. – А фто?

– Могу я узнать перевод?

– Ну... в общем, ты – хороший человек. То есть демон.

– А нанпеньёу?

– Если хочешь – можешь быть и им. – Я отодвинула от себя пустую тарелку.

В старину, наверное, вообще понятия «встречаться» не было. И «познакомился», «женился», «исполнил супружеский долг» происходило за один вечер по воле родителей. В таком ключе, думается, у них ни парнями, ни девушками называть не принято. А если порассуждать... пожалуй, на просто пхеньёу он впрямь не тянет.

– К слову. – Стакан с водой тоже опустел. – Ты не знаешь никого с фамилией Барлоу?

– Барлоу? Эрлы. Самый известный – Колин Барлоу. Мерзкий, если без пафоса.

– Угу. А как там с раненым дела?

– Он живучий.

– Чудненько. Ты помнишь, что я про старосту и тайную канцелярию сказала?

– Да.

– Тогда спокойной ночи. – Я утопила посуду в бочке с водой, понимая, что сил на мытьё у меня уже нет.

Были мысли сходить самой помыться, но их вытеснил внутренний голос, парировавший, что утро вечера мудренее.

– Спокойной ночи.

Мне досталась комнатка вроде кладовки, только с подобием диванчика. Что не могло меня не радовать. Я на него и брякнулась, обняв жёсткую неудобную подушку. Натянула на себя тонкое одеяло, чувствуя, что уже сплю.

– Ирби-и-ис! – протянул голос.

Прямо перед лицом сидел куниц.

– Чего тебе? – буркнула я.

Вздохнув, схватила мелкого пушистика и пригребла к подушке в компанию.

— Ирбис! — Куниц теперь шипел. И крайне недовольно.

— Спи, — приказала я.

— Владельцу дома только что передали яд!

— Угу. Спи.

— А если существует риск не проснуться?

— Значит, станешь спящей красавицей, ждущей принца.

— Зачем мне принц?!

— Этот вопрос... - Я зевнула. - Не ко мне. Спи давай. Сладких снов.

- Приправленных ядом?

- Спи!!!

* Хёрбат (метательный топор, использовавшийся примерно с пятнадцатого по семнадцатый века):

Фото с просторов интернета

** 男朋友 (nánpéngyou) - парень, ухажёр. 朋友 (péngyǒu) - друг.

Глава Сорок Третья

Не знаю, почему проснулась. Вроде не так давно легла. Но разлепила веки, не понимая причину сего варварского поступка. Раздалась возня внизу, чей-то вскрик. И больше ни звука. Тёмное небо за окошком позеленело перед рассветом. Вокруг всё замерло, будто в наваждении сна. И я бы не прочь присоединиться, только задремать не получалось. Увы.

Скрипнули половицы.

Через силу отодрала лицо от неудобной, но такой уютной подушки. Услышала хрип, крик и что-то среднее между бульканьем и журчанием. Чуть не упала с кровати, запутавшись в одеяле. Выпуталась, жалея, что здесь никто не придумал кофемашин. Где-то в этот момент увидев в дверях Айзека с окровавленным мечом.

Нет. Похоже, аналог кофе существует. И бодрит посильнее.

Я собиралась выглянуть в коридор. Демон шагнул ближе, мешая:

— Не нужно.

— На трупы насмотрелась уже. В обморок падать не буду.

— Их десять. — Мужчина выдержал паузу. — Надо уходить.

— Надо.

При виде хладнокровно изувеченных тел сон как рукой сняло. Оказывается, в средние века правда был свой кофе...

- Куница ещё про яд говорила, - заметила я, спускаясь по лестнице и перешагивая распластавшегося неизвестного.

- Его подсыпали в воду. Так что ни попить, ни умыться не выйдет, - огорчил демон.

- Прям во всю воду? - расстроенно уточнила я.

- Да. Во всю.

Тьфу ты! Извращенцы!

Спустившись по поскрипывающей лестнице, мы встретились со слегка шатающимся, но стоящим на ногах Николасом. И даже почти не хватающимся за дверной косяк.

- Наёмники, - пробормотал он. - Одного удалось "разговорить". Их вроде нанял Айбл Крайтон.

Н-да. Ну и ругательное же имечко досталось!

- Вроде? - уточнил Айзек. Причём, не очень дружелюбно.

- У меня нет артефакта, заставляющего говорить правду. - Николас огляделся, вздохнул и сполз по стенке на пол. - Сейчас. Посижу чуть-чуть.

- А говорил, что идти сможешь, - усмехнулся Айз без той жёсткости во взгляде.

- Смогу! Я что, от своих слов отказывался?!

- Кто-нибудь знает, почему Айбла так назвали? - поинтересовалась я.

- Что? - озадачились демоны почти хором.

- Да нет. Ерунда.

Просто кажется, что кто-то ударился мизинчиком о ножку стула или палец дверью прищемил. А потом решил назвать чадо произнесёнными тогда словами. Убрав последнюю букву. Для приличия.

Айзек подошёл к товарищу, поднял того с пола. Я, наблюдая за этим, поняла, что в голове уже появляется состав зелья регенерации. И примерный способ приготовления. Жаль, что кухню нам никто выдать не спешит и пора сматываться...

- Мерлинова борода! - На пороге замерла Александра в махровом халате с чашкой чая, разглядывая трупы.

- Саш, здесь нет Мерлина, - констатировала я. - Ты ошиблась книгой.

- Да, на защиту прав маглов что-то не тянет. - Поймав мой недоумевающий взгляд, Саша усмехнулась. - Ладно! Нашла книжку про Гарри Поттера. Понастольгировала.

- Здесь? Откуда?

- Книги из вашего мира? - уточнил Айзек.

- Их мира? - У Николаса почти челюсть отвисла. - Как... их мира?!

Не помню, говорила ли Айзу о своей Родине. В любом случае, по сонливо выданному "ты хороший человек" можно было догадаться.

- Да. Странно, - согласилась Саша. - Не более, чем наше существование с точки зрения всех современных наук.

Позади сестры открылся шкаф. Из темноты вывалились тени. Да, те самые. С пузырьками.

- Я себе послов из Нарнии как-то иначе представляла, - призналась я.

Тень когтистой лапкой почти дотянулась до Саши. Сестра дёрнула краешком губ и плеснула чай себе за спину. Жидкость красиво размазалась по воздуху, после чего рухнула прямо на лапку.

Раздался визг.

Конечность напоминала пластик, облитый кипятком - края оплыли, расплавленным сыром тянулись вниз, конфигурация угадывалась с трудом.

- Нехилый яд, - оценила Александра. В глазах девушки вспыхнуло любопытство.

- Ты отравленный чай заварила?

- Ну да. А что?

Попавшая на пол жидкость оплавляла половицы.

Саша развернулась, зашвырнула чашечку. Тени взвизгнули, тут же закрывшись. Кружка ударилась о дверцу и разлетелась осколками. А на древесине появлялась дыра, откуда послышались крики. Александра хмыкнула, крутанув ледяную косу. Взявшуюся так внезапно, что будто из ниоткуда.

Противники оказались упорными, выглянув из-за углов. Часть даже увернулась от остатков чая. Другая старательно, не без воплей, убегала от лезвия косы. Я хотела присоединиться к драке, но кое-что заметила: макушку подкравшегося к окну господина. Что сосредоточенно замерла там вместе со своим обладателем. Айзек, похоже, слепотой тоже не страдал.

— Привет! — гаркнула я.

Притаившийся у окна парнишка подскочил, испуганно вытаращив глаза, почти рванул восвояси, но был схвачен Айзом за воротник.

— Пустите-е меня-я-я!!!!

— Зачем? — нарочито спокойно произнёс Айзек, доставая меч.

— Э-э-э!!! — заголосил парень. Неказистый и пугливый какой-то. — Я трупы обобрать хотел! Не убивайте!! Вам без разницы, Господа великие, а кому-то монетка...

— Не, не, Господа монеток не оставят! — объявил сашин голос.

Поразмыслив, Айзек отпустил воротник. Верещавший юнец бросился наутёк, поразительно шустро перебирая ногами. И вскоре скрылся за углом.

Я вздохнула.

— А где все?

Слегка разрушенная комната была пуста. Ни сестрёнки, ни Ника не оказалось.

Глава Сороковая

- Божество Хаоса?! – пискнул Иэн, трясясь листиком на ветру.

Женщина впивалась в нас бездонным пугающим взглядом. Тонкие губы расползлись в ироничной улыбке. Незнакомка похлопала в ладоши. Тени запузырились, превращаясь в… псов ростом с лошадей. Из пастей капала чёрная слюна. И так капала, что минут через пятнадцать затопит оставленный нам клок земли.

- Я надеялась, что вы, как носители Великой крови, будете достойны ожиданий! Но! Вы! Дурные, несносные, полоумные котята!

- Кажется, разговор серьёзный намечается, – сказала я. – Вы чай или кофе предпочитаете?

- Что? – женщина опешила.

- Чай или кофе? С сахаром, без?

- Что?

Собаки закрыли рты и недоумённо наклонили головы, поставив уши торчком. Умильная картинка.

- Чай. Или кофе.

- Ты, ты умрёшь, дурачьё! – зашипела женщина.

- Все мы когда-нибудь умрём. Привычное дело. Так чай или кофе?

Женщина поманила рукой тени. За её спиной они слились в роскошное чёрное кресло. Незнакомка села, закинув ногу на ногу и пристально глядя на нас. Собаки устроились подле неё, виляя громадными хвостами.

- Кофе, – вдруг сказала она.

- Эй, Иэн, сгоняй на кухню, принеси кофе.

- С сахаром, – добавила женщина.

- С сахаром, – сказала я.

- Пять, – уточнила Саша.

- Шесть, – поправил Вихрь.

Иэн бросился бежать сломя голову. Надеюсь, про кофе не забудет. А то больно у него лицо было белое.

Я соорудила себе стул из зелёного огня. Кривой и шевелится, но лучше, чем ничего. Зато симпатичный, с завитушками. Саша хмыкнула и по мановению рук сотворила ледяное креслице. Катя уселась на вывернутую из земли корягу, Женя по-воински плюхнулась прямо на землю, принявшись точить свой кинжал.

- Продолжаем разговор? – спросила я. – Как к вам обращаться?

- Божество Хаоса Фрэйнра Хэилиста Нсорна Незабвенная.

- Длинновато.

- Смеешь обрубать моё имя?!

- Смею не тратить лишнее время, и моё, и Ваше. Позволите обращаться к Вам как к Божеству Хаоса?

- Фрэйнре. Божеству Хаоса Фрэйнре.

- Хорошо.

Вернулся Иэн. Белее снега, трясущимися руками героически держал поднос с кружками.

- Спасибо, – поблагодарила я, забирая глиняную чашку.

- Обычно мне преподносили чаши из золота с драгоценными камнями. – капризно протянула Фрэйнра. – Куда катится мир?

- К вам, судя по всему, и катится, – подколола я, делая глоток.

- Мелкая язва!

- Крупная, – поправила я.

- Крупная бестолковая язва!

- Ближе к истине.

Фрэйнра подавилась кофе.

- Ты! Мелкая дрянь!

- Крупная.

- Да как ты смеешь!?

- Вот так как-то.

Фрэйнра нервно вздохнула, отпивая кофе.

- Вся в бабушку, – покачало головой божество. – Такая же мелкая засранка.

- Крупная.

- Ладно, ладно, крупная. Охотно верю.

- А разве у Вас есть выбор?

Фрэйнра выплюнула кофе.

- Напомни мне, шавка, почему я до сих пор тебя не прирезала?!

- Потому что мы с вами ведём цивилизованную беседу, разве нет? Не думаю, что вы хотите показаться нецивилизованным божеством, вот и ведёте себя цивилизованно.

- Мел… крупная засранка.

Фрэйнра рассмеялась. А потом выплюнула:

- Ты убила моего помощника!

- Он был идиотом!

- Был, – усмехнулось божество.

Разговор в самом деле выдался долгим. Фрэйнра Незабвенная оказалась привередливым и болтливым божеством. Она постоянно причитала, что нас следует прибить, потому как мы не оправдываем ожиданий, но каких ожиданий – не говорила. Лишь ехидненько улыбалась. Из обрывков нормальной речи догадаться о чём-либо было невозможно. Оставалось продолжать странную беседу и допивать кофе. Закончили на том, что мы не в меру наглые крупные засранки, с которыми интересно поболтать. Фрэйнра великодушно дала нам шанс исправить свою ничтожность, мы посоветовали ей начать с себя. На том и разошлись.

Стоило кромешным теням раствориться в ночи, как демоны повспыхивали и исчезли. Перепугались не на шутку, бедолаги…

Дальше мы побежали в направлении моря. Бегом, даже таким быстрым, до этого моря было не меньше пяти дней. Мы собирались добраться до какого-нибудь портового города, коих по побережью было несметное количество, и отплыть на корабле, а с корабля уже добраться до Руин. В общем, путь неблизкий.

У меня в голове крутились фразы, заевшие старой пластинкой:

«Найди тех, кто отведёт тебя с сестрёнками в академию "Северных Ветров". Там есть вероятность, что вы случайно никого не убьёте»

«Академия "Северные Ветра". Запомнила?»

Запомнить-то я запомнила, но где выискать эту чёртову академию и тех, кто знает к ней дорогу? Да не только знает: согласится нас отвести, не пошлёт далеко и надолго. Где?

Мы неслись по тёмному лесу. Тусклый свет луны танцевал на листьях и траве, ветер воспевал баллады. Иногда казалось, что из-за листвы смотрят десятки любопытных глаз, но я со скоростью взрыва проносилась дальше. Ни усталости, ни одышки не было. Бежать для меня также легко, как идти шагом. Дальность выносливости не проверяла, но знаю, что её точно хватает километров на семьдесят.

Вдруг я замерла, словно превратившись в камень. По-звериному принюхалась, глядя на свет среди деревьев.

Пахнет жареным мясом. Золотом. Потом, грязной одежонкой и чем-то спиртным.

Саша стояла слева от меня, тоже принюхиваясь.

- Не думаю, что нам стоит туда идти, – заметил Вихрь. – До разбойничьего леса не так далеко, мало ли…

- А кто это тут у нас? – протянул мужской голос.

Я заметила за деревьями демонов в тёмном одеянии. Некоторые из них держали в руках луки, с натянутой тетивой и направленными на нас стрелами.

Упс.

Для того, чтобы моя магия проснулась, нужно время. Откуда я возьму это время, когда за пару секунд могу превратится в решето?

- А вы что забыли ночью в лесу? – поинтересовалась я.

Делать всё равно нечего. Хоть поболтаю.

Демоны странно переглянулись.

- Не твоё дело.

- А какое моё?

- Отдать нам монетки. И прочие заманчивые штучки.

- И себя можно, – хохотнул с кинжалом.

- Сам себе отдайся, озабоченный. – фыркнула я.

Демон поперхнулся воздухом.

Вот почему я постоянно влипаю в неприятности? Почему не могу спокойно, без эксцессов? Я на сто процентов не уверена, но мне почему-то кажется, что у большинства людей жизнь куда монотоннее… Ну и что, что я не человек?

Перед моей ногой в землю вонзилась стрела.

- Веди себя вежливее, девчонка!

- Я подумаю.

До ушей долетел звук сильнее натягивающейся тетивы.

Я смотрела на стрелу у ноги. Её конец, оснащённый чёрными перьями, чуть покачивался от ветра.

- Деньги давай!

Мы вчетвером с трудом сдерживали рык. Стоило вырваться ему наружу, нас, вероятно, живенько нашпиговали стрелами. На всякий случай. Деньги же можно и у трупа забрать. К тому же, трупы не кусаются.

- Деньги!

Саша выругалась на каком-то незнакомом мне языке и полезла в сумку.

- Это всех касается!

Жалко, что их не меньше дюжины. Это не стражи, обрюзгшие от безделья, растерявшие все навыки и реакцию. Это не недооценивающие нас безопасники, умудрившиеся застать на пике силы. Это матёрые воины, ежедневно дерущиеся за право жить. И таких, боюсь, мне в рукопашной не уложить. Даже если задействовать магию. Даже если все впятером кинемся. Я скорее рухну замертво, чем успею прибить хоть одного. Более того, кажется, стоит слишком резко дёрнутся, и уже пиши пропало.

Я демонстративно вывернула карманы, позволяя монеткам с позвякиванием затеряться среди травы.

- Брюлики, камушки есть?

- Смотри, смотри какая собака! Из неё шубу сделать можно!

Как это всё невовремя!

- Колечки, браслетики, бусики давай, давай!

Саша неохотно, продолжая ругаться себе под нос, скидывала украшения.

- А-а-а… - один из разбойников непонятно косился на меня. – Что… это за кулон у тебя?

- Что ж вы такие копуши! Живее, живее!

У меня кроме кулона снимать-то больше нечего. Но отдавать его не хотелось. Жалко, обидно, ещё неудобно как-то. Получится, что отобрала и не уследила. Кроме прочего, я терпеть не могу делиться тем, что мне нравится. Особенно с кем попало.

Внутри будто открылся сундучок, из которого начала медленно подниматься сила. Слишком медленно, чтобы можно было сделать что-то этим бандитам.

- Цыпа, ты оглохла? Кулон снимай!

В волосах пробежали искры.

- Это… - промямлил один из разбойников, выпучив глаза.

Поперёк талии меня схватила чья-то рука и так крепко прижала к себе, что я прочувствовала спиной каждую мышцу тела позади себя. Передо мной блеснул меч, словно дышащая смертью стена, способная закрыть от стрел. Двуручный меч, который кто-то удерживал одной рукой, словно тот весил не больше палки.

- А… А… - заикался бандит с кинжалом.

- Ты что… - замялся один из лучников, – ...тут делаешь, Айзек?

- Меня больше интересует, что ты тут делаешь, – хрипло рыкнул демон.

Мужчина, в котором я с трудом узнавала добродушного улыбчивого Айзека, многозначительно кашлянул. Разбойники переглянулись. Через какую-то секунду все синхронно опустили луки к земле, убрали в ножны мечи и ножи.

- Предупреждать надо, – обиженно буркнул бандит с кинжалом, старательно глядя себе под ноги.

- Предупреждаю. – В голосе Айзека проскользнула улыбка, и далеко не дружелюбная. – Либо ты быстренько собираешь все деньги с побрякушками, возвращаешь их хозяйкам, либо…

- Либо что?

- Либо собирать тебе будет нечем. – Блеснул узор на лезвии двуручника.

- П-пон-нял.

Бандит спешно кинулся к нам. Стоя на четвереньках, собирал монеты с украшениями. В карман себе ничего сунуть не пытался, собранное протягивал на трясущихся ладонях, испуганно шепча:

- Возьмите пожалуйста…

Нет, ну мне, конечно, приятно смотреть за показательными унижениями, но… в самом деле, что он тут делает?

- Теперь извиняйся, – приказал Айзек, когда разбойник собрал всё из травы.

- Был неправ.

- Искреннее!

- Прощу прощения!

- Сойдёт.

Айзек убрал меч в ножны, и тот стал казаться обычным одноручным мечом. Демон схватил меня за плечи, отодвинул от себя, пристально вгляделся в лицо. Бирюзовые глаза словно немного светились, но я не понимала, кажется это или на самом деле.

- Ты как? - обеспокоенно спросил он.

- В порядке, - заторможенно ответила я.

Глаза точно перестали светиться, если сияли вообще. Демон выдохнул и вновь прижал меня к себе, бессовестно зарываясь носом в волосах.

Многозначительно кашлять пришлось уже мне.

- Прости, – улыбнулся Айз, отстраняясь. Но сожаления в нём не было ни грамма.

- Подумаю над твоим предложением.

- Каким?

- Простить.

Демон захохотал. Напряжение и злость, клубившиеся недавно, схлынули окончательно.

- Айзек, у меня к тебе вопрос, - не стала я откладывать в долгий ящик.

- М?

- Что ты тут делаешь?

- Эм… это… долгая история.

- Ты представляешь, а я как раз никуда не тороплюсь!

Глава Сорок Первая

Пел сверчок. Мы сидели в разбойничьем лагере и трескали печёную картошку. Прямо под обиженные взгляды голодных бандитов. Айзек куда-то слинял, сбежав от рассказа своей «долгой истории». Я, в перерывах между пожиранием съестного, грела руки над костром. Сидела на брёвнышке рядышком с сёстрами. Вихрь посапывал в ногах, одни чёрные уши выдавали чуткость хищника. После стычки в лесу от нас старались держаться подальше. Ближе чем на три метра никто не подходил.

– Соскучилась? – На бревно плюхнулся Айзек.

– Догадайся.

Демон подавил смешок, протянув руки к огню.

– Ты намеревался рассказать одну долгую историю, - напомнила я.

– Ну… можно и так назвать.

Демон о чём-то задумался, и почти сказал, но не успел.

– Айзек Ретс! Какой Бездны ты вытворяешь?!

Все разбойники разом притихли. На поляне показался плечистый демон в добротной одежде. Держался надменно, явно не последняя шишка. Белоснежные волосы были собраны в хвост.

– А Вы знаете ещё какую-то Бездну, Господин Кен? – улыбнулся Айзек.

– Очевидно, узнаю! Какого хрена из-за тебя мои головорезы глотают винцо, точно воду?! Одного до истерики довёл! Айзек! У тебя совесть есть?

– Нет.

У беловолосого забилась венка на шее.

Увидев мою настороженную физиономию, Айз приобнял меня за плечи:

- Не обращай внимания. Он старается быть страшным, но на деле добряк.

- Айзек! – прошипел беловолосый.

- Вы что-то хотели, Господин Кен?

- …, ты … портишь мою репутацию!?

Айзек спешно закрыл мне уши, игнорируя возмущение.

- Кен! Зачем так грубо? - Если бы не мои звериные замашки, я могла бы этого не услышать вовсе.

- Здесь Разбойничий Лес, а не цветник!

Я дёрнулась, но отлепить кое-чьи руки от собственных ушей, когда кое-кто решил, что есть угроза для моей девичьей психики, непросто!

- Не беспокойтесь, – сказала я. – Я совсем не цветочек.

Айзек вздохнул и неохотно убрал от меня руки. Кен сощурился, внимательно глядя на меня.

- А кто же ты?

Я пожала плечами, улыбаясь. Не забыв продемонстрировать звериные клыки.

Кен смерил меня нечитаемым взглядом и переключился на Айзека. Я, так как поела и не любила многолюдные сборища, тенью юркнула с поляны. Да так ловко, что никто не заметил. Лишь Вихрь дёрнул ухом.

Лес встречал меня тишиной. Шаг за шагом я растворялась в ней, терялась среди теней ночи. На одной из веток заметила моего зверька. Он лежал, скрестив лапки, и смотрел на меня. Лунный свет путался в густой шерсти, блестел на коготках.

- Я не знаю, как тебя зовут, – призналась я, облокачиваясь на дерево.

- Это не важно. Пока.

- Почему?

- Боюсь.

- Ты-то?

- Да.

- А чего?

- Ты ведь далеко не глупая. Узнаешь имя, узнаешь кто я, всё поймёшь и… дел наворотишь. Ты не всесильна. Пока.

Я хмыкнула. Зверёк принялся вылизывать лапку.

Половинка луны светилась среди листьев, расплёскивая потусторонний голубоватый свет.

- Ой, – воскликнул зверёк. – Не буду портить момент.

Через секунду его уже не было. Нигде! Будто испарился! И какой момент он там портить не захотел?

- Ирбис!

Я оглянулась.

Ко мне подлетел Айзек. Выражение лица у демона было каким-то встревоженным.

- Что случилось? – не поняла я.

Напали на лагерь, что ли? Монстры набежали? Или стражники из ближайшего города?

- Ты чего ушла? - Вопрос демона поставил меня в тупик.

- Не люблю шумные сборища, - скромно пояснила я.

- Тебе не причинят вреда. Обещаю.

- Не бери в голову. Просто устала от шума. Не о чем переживать.

Демон вздохнул и тоже облокотился на дерево.

- Ты знаешь, что твои глаза похожи на две луны? – вдруг спросил Айзек.

- Да. Саша говорила что-то похожее.

- Вечно я опаздываю.

Среди ветвей мелькнула большая птица. Блеснув яркими глазищами, она бесшумной мглой скользнула в темноту.

- Помню, мне мама рассказывала сказку… - заговорил демон, – про маленькую змейку. Она лежала, вмёрзшая в лёд, безмолвно провожая рассветы и закаты, словно живой мертвец. А потом увидела, как в небе красиво летает сова. И тоже захотела летать.

- Что было потом?

- А потом… - Айзек улыбнулся, прикрыв глаза. – Потом змейка стала драконом. Расхрен… кхм… сожгла лёд, сожгла холодное море и холодные скалы. Превратила всё в огонь.

- А потом?

- А потом взмыла в сумрачное небо, освещённое всполохами огня. И улетела.

- То есть превратила сову в шашлык и смылась? – подытожила я.

Айзек бессовестно ржал.

Я обернулась к демону. Он всё ещё хохотал, будто смешнее шашлыка из совы ничего не слышал. Выглядел благодушным, открытым, будто плюшевеньким, и… я не удержалась. Вряд ли ответит, но вдруг…

- Что тебе нужно? – озвучила я терзавший меня вопрос.

Демон перестал смеяться. Окинул меня взглядом с ног до головы, обошёл, посмотрел с другого ракурса. Всё для того, чтобы выдать всего лишь одно слово:

- Ты.

Или оно не "всего лишь"?

- Не веришь? - уточнил он.

- Не верю.

Прошелестел ветер. Свет луны запрыгал по траве, словно рябь по беспокойному морю. Крик ночной птицы растаял в шелесте листвы.

- Позволь попробовать развеять твои сомнения, - начал Айз.

- Великодушно позволяю.

- Премного благодарен, – невесело улыбнулся Айзек. – Ты помнишь нашу первую встречу?

- Пф. Естественно. Ты не так давно за книжкой приходил, чтобы я это успела забыть.

- Нет. Раньше.

- Раньше?

Неужели он знает, что тогда это была…

- Четыре года назад.

Я выдохнула. Четыре года назад?

- Не подскажешь, где это было? – поинтересовалась я.

- Отчего же. Подскажу. – Демон лукаво улыбнулся. – Новгород. Нижний, если не ошибаюсь.

Я вздрогнула.

- Не помнишь? - улыбался он.

- Нет.

Да кто он такой вообще?

- Странно, - хмыкнул Айзек. - Меня редко забывают.

- Видишь, какой я раритет?

- Вижу. - Айзек ещё раз пробежался по мне взглядом. Демон склонился, и бирюзовые глаза зависли неподалёку от моих. А я поняла, что не хочу отстраняться. - Послушай. Я…

Тишину нарушил треск ветвей:

- Эй, Ирбис! Ты куда… А! о... а… ой!!!

Среди кустов стояла до нельзя виноватая Катя.

- Ты ещё «упс» забыла добавить! – прошипела Саша, утаскивая сестру за руку.

- Нужно?

- Нужно! Такой момент испортила! Они так не поженятся никогда!

У меня невольно упала челюсть.

- Придётся всё делать самим… - зловеще проговорила Саша. Или приговорила?

- Александра Викторовна! – протянула я.

- Упс! - проронила сестрёнка.

Голоса стихли, как и треск ветвей.

- Я… пойду прогуляюсь, – сказала я. – Одна.

- Может, передумаешь? В лесу сейчас не совсем спокойно. Что говорить, в стране сейчас не совсем спокойно.

- Что же ты предлагаешь?

- Как что? Прогуляться вместе! Чтобы тебе точно ничего не угрожало.

- Нет. Пожалуй, я всё-таки одна.

Демон тяжело вздохнул. Да, симпатяшка, со мной бывает очень непросто.

- Айзек, я всё понимаю. Или мне хотелось бы это понимать. Но я не могу настолько быстро довериться кому-то. Даже если захочется.

Демон как-то странно посмотрел на меня. А я, пока не передумала, шагнула в лес, тут же в нём затерявшись.

Раньше, в прошлом мире, частенько сидела у окна, смотрела на горизонт. Зная, что где-то за ним, далеко, там, куда не дойду пешком, простирается лес. Невозможно скучала по тому месту, где ни разу не была. Нет, парочку раз я героически порывалась, и на автобусе, и своим ходом, но успехом это не увенчалось. До такого леса, как я хотела, густого, непроходимого, дикого, было не добраться.

Я прогуливалась, смакуя тишину. Травы, кривые корни, цепкие ветви будто сторонились, уступая дорожку. Шуршали ежи, кричали лисы, надрывались ночные птицы, шелестела листва. Кругом всё двигалось, бурлило, торопилось. Я шла словно не по лесу, а по самой жизни.

Ушла я на приличное время, ведь среди тёмных деревьев и наглой живности чувствовала себя дома. Но понимала, что пора возвращаться. Стоило об этом подумать, как я вышагнула на край поляны. В метре стояло деревянное строение. Поодаль ютились шатры. Убегала протоптанная тропинка.

Я проходила мимо дома, как часть деревянной стены разлетелась в щепки.

- Мерзкие демоны, – раздалось оттуда.

Слова я больше почувствовала, чем услышала.

- Мерзкая ночь.

Показалась рыжая лошадиная голова.

- Мерзкая погода.

Из дыры в стене вышла лошадь. У меня (меня!) аж дыхание перехватило.

Пышный хвост до земли, роскошная грива. Цветом, фактурой напоминали расплавленную медь, переливались огнём. На копытах и теле кое-где поблёскивала чешуя, не столько рыбья, сколько… драконья. Нос розоватый, няшный, потрогать руки сами тянутся. Изо лба торчал зеркально поблёскивающий рог. А глаза… глаза ярко-рыжие, светящиеся, с вертикальным зрачком.

Сейчас её зрачки вперились в меня. Ноздри недовольно трепетали. Уши прижались к голове, не как у лошади, а как у волка.

- Убью, – сказала очаровашка.

Я с ужасом поняла, что… не могу сдержать умиления.

- Эй! – обиделась лошадка.

Я протянула руку и коснулась носа.

Какой же он мягкий!

- Глупое существо! – Лошадь клацнула вовсе не лошадиными зубами, но я успела убрать руку.

- Нет, ты умная, – улыбнулась я, касаясь гривы.

Разве она может быть такой шелковистенькой?! Прелесть!

- Сумасшедшая? – спросила очаровашка, успокаиваясь.

- Немного.

Лошадь саркастично фыркнула.

– Можно буду звать тебя принцессой? – осведомилась я, проводя рукой по тёплым чешуйкам.

– Принцессой? – Уши очаровашки встрепенулись. – Меня так ещё никто не называл!

– А как называли?

Лошадь задумалась.

– Тебе весь перечень?

– Давай.

– Исчадье Пекла, Эпидемия, Тварь Преисподней, Рок Страданий…

- Скучно.

- Чего?

- Меня выпендрёжнее называли.

- Ну конечно. Ты же сумасшедшая.

- Конечно.

Какая же она мягонькая! Истинное облачко!

- Всё. – Лошадь неохотно отстранилась. – Я ухожу.

- Хорошо. Только тогда...

- Чего тебе, сумасшедшая? Не, нос не отдам, не смотри на него так!!!

Я рассмеялась.

- На яблоко.

Лошадь вопросительно склонила голову.

- Существо. Я была бы тронута твоей заботой, если бы не была хищной.

- Ну, прощай.

Очаровашка протянула морду к моей руке. Втянув носом воздух, она схватила клыками яблоко. Почавкав, лошадка довольно икнула.

Я развернулась и пошла по тропинке. Вдруг меня мои потеряли? Вряд ли, ан показаться, мол, жива-здорова, не помешает. Кто знает, сколько я в лесу пропадала.

Остановилась и обернулась. В меня почти врезалась рыжая лошадь, которой вроде как надо было уходить.

- Что ты делаешь? – полюбопытствовала я.

- Ухожу.

- А-а-а…

- Просто я решила, что ты уходишь от себя вместе с тобой, и я ухожу от тебя с тобой.

- А…

- Ты же сумасшедшая? Сумасшедшая. Ты и не такое можешь.

Железная логика. Не поспоришь как-то…

Любопытно, что это за вид лошадей? Никогда не слышала о подобных. И что неопознанная прелесть делала в том доме? Наверное, стоит спросить у неё самой, но, учитывая характерец рыжей… принцессы, расспросы не будут лёгкими.

- Я не пойму, – рассуждала Принцесса, музыкально прицокивая копытцами, – ты вроде человек. Магии в тебе нет ни капли. Но… твоя суть как дым, растворяется, ускользает, рассмотреть её невозможно. Она существует. Это единственное, что можно понять. И не видно, что в ней спрятано. Там точно что-то есть! Что именно… Никогда не встречала таких, как ты.

- Что ж. Я тоже никогда не встречала таких красивых и грациозных лошадей, как ты, – не осталась в долгу я.

Принцесса фыркнула:

- И то, что ты меня понимаешь, несовместимо с тем, чтобы ты была человеком.

- Я вообще сплошная загадка.

Мы вышли на поляну к костру. Разбойников тут почти не осталось. Айзек с сёстрами сидели на бревне, что-то рьяно обсуждая. Один из бандитов посмотрел в мою сторону и… завизжал женским голосом. А потом с хватился за сердце и… грохнулся в обморок. Никогда не думала, что демон, вдвое шире меня в плечах и выше головы на три так вот... кхем… приляжет отдохнуть.

Все завертели головами, повскакивали, вытащили оружие наголо, с ужасом уставились мне за спину.

Нет, я понимаю, что Принцесса необычная лошадка, но не настолько же?

- Ирбис, – проговорил Айзек. Никогда его таким злым не видела. – Иди. Сюда. Без резких движений. Ты меня слышишь?

Я шагнула к лошади, обхватила рыжую морду руками и зло зыркнула на бандита с луком.

- Ирбис? – ошарашенно позвал Айзек.

- Двадцать один год как Ирбис. Или нет? У меня другое имя было… Получается, не двадцать один…

- Ирбис? – в голосе демона проскользнуло беспокойство. Вероятно, за вменяемость моего рассудка.

- Пущи! Пущи! – шипела Принцесса, дёргая мордой в моих руках. – Чешую испачкаешь!

- А вдруг тебя обидят?

- Меня? – Лошадь даже замерла. – Меня? Обычно наоборот! Я их всех одним махом…

- Нет! Такого тоже не надо.

- Почему? – погрустнела Принцесса.

- Это… невежливо.

- Что мне до вежливости?

- Все принцессы вежливы. Вежливо унижать тоже уметь надо.

Лошадка заинтересованно поставила уши торчком. Кажется, драки не будет. Я, конечно, любительница помахать кулаками, но не против возможных союзников.

- Ирбис! – настойчиво звал Айзек. – Подойди!

- Уверен?

Лошадь вырвала морду из моих рук:

- Ты научишь меня вежливо унижать? Я хочу попробовать быть принцессой.

- Хорошо. Только давай без драк.

- Я подумаю.

Мы с лошадью вышли в свет костра. Думаю, у Принцессы в темноте глаза горели как тысячи таких костров, и картинка в самом деле страшноватая.

- Ирбис… - произнёс Айзек.

- Да что не так-то? – вопросила я.

Мы подошли близко к нашей компании, остановившись в паре шагов.

- Это. Монстр. Отойди.

- Я монстр?! – зарычала лошадь. А рык-то как у тигра. Если не как у дракона. – Ты монстр! А меня она принцессой назвала! Понял, отродье?!

- Ирбис. Они насылают морок, владеют гипнозом и превращают в марионеток кого угодно. Как бы тебе не хотелось защитить её, прошу, отойди…

- Я тебя… Отойди, недочеловек! Отойди! Если ты не отойдёшь, то я тебя тоже поджарю! А я не хочу! Ты хорошая!

Отходить я не собиралась. Мне был слишком дорог Айзек и его неподжаренное тельце.

- Послушай, – сказала я. – Он тоже хороший. Просто нервный немного.

Лошадь щурила глаза, зловеще ржала и скалила клыки, явно собираясь драться.

- Он - дрянь.

- Он мне... нравится. Оставь его, ладно?

Глаза Принцессы широко распахнулись. Лошадь посмотрела на меня с удивлением.

- Недочеловек. Зачем тебе эта демоническая дрянь? Давай тебе нормального найдём.

- У него глаза красивые.

- Хм… Мне не видно отсюда.

Видела рыжая пройдоха превосходно, и, судя по недовольным глазам, собиралась под предлогом откусить демону нос.

- Принцесса. Ты помнишь, о чём мы только что с тобой договорились? – строго спросила я.

- Помню, помню.

Клыкастая лошадка поуспокоилась. Я осторожно подошла к Айзеку. Не успела пикнуть, как он прижал меня к себе и закрыл двуручным мечом.

Когда же этот дурдом закончится?

Демон и лошадь начали ругаться. Ещё немного и сцепятся, как коты. Саша маскировала смешки под кашель, разбойники в предобморочном состоянии кружили вокруг… Разбираться опять мне, да?

- Айзек. Будь добр, отпусти меня, это лишнее. Принцесса, то, как ты ругаешься, невежливо. Раз ты принцесса, тебе следует быть элегантнее.

- Ещё чего, – хором прорычали демон и лошадь.

И где-то здесь у меня сдали нервы.

Взрывная волна снесла несколько… десятков деревьев. Огонь разлетался фейерверками, превращая меня в озлобленный зелёный факел. Рык, вылетевший из глотки, тряхнул землю.

- С. Меня. Хватит.

Глава ?

Нолерия, восточное побережье, полуостров Вэрнн, неподалёку от Ходела

Девять лет назад

Айзек Ретс

— Нельзя больше ждать!

Кулак с силой ударил о столешницу, заставив подскочить смирно стоявшие колбы, записи и артефакты непредсказуемого назначения.

— Поэтому я к тебе из столицы и приехал, — заметил Морус Альварес с некоторым снисхождением.

Недавно назначенный советник короля, с которым мы умудрились подружиться, страшно гордился титулом. Уже привык надменно и обворожительно ухмыляться, щеголять в камзоле с золотой вышивкой, не знать отбоя от красавиц. Он был не многим старше, хотя вёл себя так, будто записался ко мне в отцы или, на худой конец, в дяди. Я тоже не сидел годы сложа руки, но Морус об этом пока мало знал. Однако идею свержения короля поддержал на удивление радостно, вызвавшись помогать. А я опасался за него. Ведь удача и любовь окружающих — вещи такие невечные...

— Хорошо ещё, твои разбойники пропустить согласились, — добавил он, присаживаясь напротив. — Иначе весь их лес объезжать пришлось.

— Я позвал не для пустой болтовни.

Советник Тейвела Колееберн усмехнулся.

— Говорю же: тот мир, по данным разведки, вообще без магии. К тому же, там живут люди. Ты по-любому будешь выделяться.

— Принёс артефакт, изменяющий внешность?

Морус положил на стол аляповатый медальон с большим самоцветом в центре. Я взял вещицу, повертел. Отблески заиграли во множестве граней, то вспыхивая, то затухая.

— Повторяю: артефакт, способный адаптировать твою силу и сделать так, чтобы не остался в чужом мире без капли магии, будет только через неделю. — Альварес недовольно сжал губы. — Мне и так пришлось кучу связей задействовать. Имей совесть!

— Некогда.

Я нацепил на шею медальон. Вместе с кулоном из змеевика он смотрелся нелепо. Только снимать первый повода не было.

— Послушай же...

— Некогда! — рявкнул, не сдержавшись. — Отправляюсь туда сегодня же!

— Но...

— Сейчас!

Я подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел тощий, не столь высокий парень. Его глаза обладали бледно-зелёным оттенком, под определённым углом отливающим бирюзой.

— Ты псих, — констатировал Альварес.

— Ты тоже. - Скинул ножны, широкий ремень и кожаные наручи, не соответствующие той эпохе. — Либо до утра найду. Либо след пропадёт полностью. Ты сам говорил!

Я принялся чертить на полу сложные символы. Если повезёт — откроется портал в соседнее измерение, ровно на десять секунд. Потом на столько же, но через двенадцать часов. Надеюсь, их хватит. В ближайшие лет десять посетить то измерение шанса не предоставится.

— Безумно рискуешь, — пытался образумить меня Морус.

— Раз хочу справедливости? Да.

Линии символов сошлись. Вспыхнул круг портала.

Достаточно уже пережил для того, чтобы не сомневаться. Подумаешь, другой мир. Я бывал уже в десяти. И даже не подхватил иномирной простуды! Не маленький, справлюсь.

Ослепила вспышка перехода.

В уши ввинтился гвалт, дезориентирующий на несколько секунд. Сновали существа под названием «люди», выстроились чудаковатые дома, улицы в той же степени несуразны. Воздух непривычно мерзок и неприятен, вызывая желание зажать нос.

— Здравствуй, Нижний Новгород, — пробормотал на родном языке, доставая из кармана карту.

Какой дурдом.

Что-то, горевшее зелёным, мигнуло, вспыхнув красным. Раздался рокот. Хреновина вроде убогой кареты оказалась совсем близко, истошно визжа. Я хмыкнул, собираясь телепортироваться. Вспомнил, что остался без магии. Потеряв на вспоминание драгоценное время.

Мать тво...

Кто-то схватил за предплечье, рывком дёргая назад. Карета пролетела мимо.

— Совсем спятил?

Хотел обернуться, но меня молча толкнули в спину. Я прошёл до выложенной плиткой дороги, зачем-то ограждённой заборчиком. Позади с бешенной скоростью пролетали кареты.

Я обернулся.

Рядом стояла юная девушка. Одета она была в чёрную кожаную куртку и, почему-то, штаны. Неплохие штаны, кстати. Или то, что под ними.

— Тебе давать пощёчину или сам вспомнишь, что глаза в другом месте?

— Прости, — сказал на корявом людском языке. Потому что, в самом деле, если у нас так на чьи-то ножки пялиться, можно загреметь в брак. Совсем и надолго. — Не знаешь, где эта улица? — протянул ей карту.

Девушка недоверчиво взяла лист бумаги.

— Не знаю, откуда взял. Но она, похоже, лет на пятьдесят отстаёт от действительности. — Незнакомка неуловимо убрала карту мне в карман. Я даже удивиться таким манерам не успел. — Воспользуйся лучше навигатором. Я — не он. Если вдруг.

— Нави... чего? — переспросил недоумённо. — Вы используете славянских духов для этого?

Вопросов в карих глазах девушки становилось всё больше. Видимо, я нёс какую-то полную чушь. Захотел оправдаться и продолжил:

— Гат... ругательное слово, кажется, да? Ором... Нет, я помню! Просто забыл...

— Ты, конечно, больно на психа похож, — протянула она.

— Я часто это слышу в последнее время, — признался зачем-то.

— Но как же ты чертовски прав.

— А ты странная, — ляпнул больше восхищённо, чем насмешливо. И добавил, сообразив по личику девушки, что она не так поняла. — В хорошем смысле.

— Ты откуда в наш мир свалился?

Я икнул от неожиданности, ошарашенно вытаращив глаза:

— Как ты...

— Да молчи уже. Лучше молчи.

Умные люди бывают.

Незнакомка тяжело вздохнула, пробормотав:

— Видимо, сегодня придётся-таки побыть навигатором.

— Побыть? — не понял я. — Кого?

Она красноречиво на меня посмотрела.

— Леди же обычно не дерутся. — Похоже, опять говорю дичь. Про отсутствие подготовки Морус не ошибся.

— Лучше молчи, — констатировала навигатор. — Куда тебя там отвести?

— ТЮЗ, — произнёс я, молясь небесам, чтобы правильно.

— До него двадцать минут отсюда, — обрадовала девушка. — Выходишь на улицу Максима Горького вот здесь и по прямой идёшь. Ну, почти по прямой. Там пару домов обойти надо.

— А ты не проводишь? Пожалуйста.

— Да зачем тебе туда надо? И так в школе задержалась, до остановки дойти не успела. Мне на другой конец города тащиться!

— Прости.

Среди мчащих почти карет проехала большая. В ней находилось множество недовольных людей. Карета, фырча, проехала чуть дальше и замерла, распахнув три двери. Пассажиры торопились внутрь и наружу.

— Битком, — цыкнула девушка. — Следующий всё равно не раньше, чем минут через сорок... Ладно, пошли, бродячий артист! — это уже мне. — Провожу.

— Артист?

— Я бы тебя скорее бродячим пёсиком назвала. Но это как-то не очень вежливо. Пойдём!

Незнакомка схватила меня за руку и куда-то потащила. Даже не спросив, считаю ли нормальным держаться за руки! Кажется, она разрешения спрашивать не привыкла. Повезло, что не в нашем измерении родилась. С её характером долго бы не протянула.

Я буравил взглядом копну тёмных волос, задорно трепыхающихся при каждом шаге девчушки.

Красивая кукла. Без капли магии. Прекрасная и бесполезная.

— И спасшая тебе жизнь, если что, — внезапно парировала она.

— Я последнее вслух сказал? — уточнил виновато.

— Вслух необязательно говорить, — хмыкнула она. — По тебе и так видно.

Что?

Я заторможенно огляделся. За стеклом магазина свет горел тускло, а фонари светили во всю. В невольном зеркале я нечаянно поймал изучающий взгляд жёлтых глаз.

Чего?!

Замер, как дурак и как вкопанный. Может, правда псих?

— Ты что?

Девушка повернулась ко мне. Она вновь была совершенно заурядной. Не считая того, что раньше настолько самонадеянных не встречал.

— Н-нет, нет, ничего.

Я оглядел витрину.

А! Там ярко-жёлтая коробка стоит. Изображения наслоились, вот и мерещится. Фух!

— Кстати, подожди немного. — Она отпустила мою ладонь.

На долю мгновения захотел схватить её руку, не дать ускользнуть восвояси, не позволить отстраниться. И тут же отругал себя за неуместный порыв.

Женщин никогда не видел? Не имел невесты, постоянно норовящей забраться в постель? Почему рядом с этой я веду себя, как дурак? И, что самое загадочное — чувствую себя, как дурак? Последствия артефакта, меняющего внешность?

— Схожу, Мурке корм люблю. У них тут её любимые вкусняшки.

— Я с тобой.

Не знаю, каких духов из нави у них призывают для ориентирования. Я какого-то нашёл. Достаточно! Да и другого разыскивать некогда, если этот убежит.

Девушка пожала плечами и шагнула в магазин. Я поспешил за ней. Пройдя вдоль полок со всякой всячиной, она остановилась около каких-то пакетиков с нарисованными котами. Достала кошелёк, открыла, подсчитывая, беззвучно шевеля губами.

— Тебе не хватает?

Привык к тому, что наглые — богачи. А наглые бедняки... нечто новенькое.

— Да. Я пытаюсь графическим дизайнером на фрилансе работать, рассылаю отклики, но их будто никто не замечает. Заказов почти не делают. А если делают, то изредка, сложные и за копейки. — Девушка вся погрустнела и поникла. Я не стал ни уточнять значение непонятных слов, ни подтрунивать. — Почему у других всегда всё хорошо?

— Потому что они лучше прячут своё «больно»?

Она взяла два пакетика с полки.

— И тебе никто с деньгами не может помочь? — осторожно уточнил я.

— Папа болеет уже год. Не хочу его нагружать. Наверное, просто с секции уйду, чтобы Мурке корм получше покупать. А бабушка уехала давно, с ней даже связаться не получается.

Н-да. Измерение другое, а проблемы одинаковые.

— Возьми.

Пародируя свой опечаленный навигатор, взял пару монет и положил ей в карман.

У них в мире принято так вещи передавать? Хотя, судя по её взгляду, не принято... А зачем мне она тогда так карту отдала?

Девушка достала пару золотистых кругляшей:

— Это что?

— Деньги, — как-то неловко пояснил я.

Девчушка собиралась что-то уточнить. Потом передумала, впервые улыбнувшись и сказав «Much obliged. You’ve made my day». Наверное, она не хотела, чтобы я понял, поэтому сделал вид, что не услышал. Но не смог не улыбнуться в ответ:

— Ты милая, когда радуешься.

— Все красивые, когда счастливы, — изрекла она. — И ты тоже. Улыбался бы почаще.

— Ну, раз я тоже... — Не выдержал и снова улыбнулся.

Она засмеялась. Я отбросил пафос бывшего аристократа и позволил себе смеяться вместе с ней.

Леди нахальна, но цепляет. Тем, что настоящая. И когда сердится. И когда командует. Когда говорит свысока. Когда радуется и грустит. Она настоящая. Во всём. Я отвык от такого в клубке интриг, лицемерия и быстротечно сменяющихся масок, где эмоция, мимика и фраза — оружие. Заточенное для выгрызания денег или власти. Для сокрытия страхов, слабых мест, самого изгнившего внутри. Оружие предназначено не для правды, а только для убийства. И я об этом знаю больше, чем кто-либо.

Схватив за руку, незнакомка вновь увлекла куда-то за собой.

Здесь все навигаторы таким образом работают?

Я непозволительно расслабился радом с ней. Нельзя, дел ещё по горло. Да и не улыбаться пришёл. Не найду беглого мастера-полудемона, единственного, кто может изготовить меч, убивающий богов, и будет плохо. Хуже, если раньше с ним встретится тайная служба короля. Тогда всё, сделанное за эти годы, потеряет смысл. Я не имею права этого допустить.

Как докладывала разведка, полудемона зовут Берванд, взял псевдоним Борис. Скрылся, устроившись на работу в театре Нижнего Новгорода, пользуясь тем, что по внешности и энергии похож на человека. Постоянным жильём не располагал. Задерживался в ТЮЗе допоздна, мастеря. Этим вечером должен закончить работу над портальным артефактом. Где его искать потом — бездна знает.

Мы снова шли по улицам. Шумели чудаковатые кареты. Стало совсем темно. Небо окончательно заволокли облака, звёзды, луна не светили. Горели только фонари и окна домов.

— У тебя зонтик есть? — неожиданно спросила провожатая.

— Зон... чего? — не понял я.

— Сегодня по прогнозу осадки передавали. И дождём пахнет.

— Пахнет дождём?

Я принюхался, но ничего, кроме спёртого городского воздуха и вони не почувствовал.

— Не важно, — пробормотала она.

Почти всю дорогу девушка молчала. Когда мы подходили к нарисованным внизу полоскам, она меня тормозила. Сначала недоумевал. Понял, что провожатая дожидалась, пока какой-то красный огонёк сменится на зелёный. Начал останавливаться сам. Правда, где-то огоньков не было. Тогда девчушка шла напролом, будто боевой жеребец, заставляя кареты взвизгивать колёсами и останавливаться. Я старался не вздрагивать и не отдёргивать свой рисковый навигатор, словно хранящий ещё восемь жизней в кармане.

Мы шли под балконами по узкой дороге. Навстречу направлялся парень. Чтобы разминуться, кому-то предстояло отшагнуть в кусты. Провожатая шла, не собираясь увиливать. Человек также уйти в сторону не стремился.

Он остановился. Мы тоже. Мистер смерил меня нечитаемым взглядом, криво ухмыляясь. И вынул из-за пазухи нож:

— Дамочка, деньги гони.

Вмешиваться, пытаясь сохранить ещё нужный навигатор, или ничего особенного не происходит?

— У него нож, — на всякий случай подсказал я.

— Мне говорить фразу "Разве это нож"? — хмыкнула девица.

— Бумажник! — прикрикнул воришка.

— О. Секундочку. — Девушка спокойно полезла в карман. — Если я его не забыла, то...

Она же там мои деньги отдавать не собирается?

Вынув тёмный флакончик, девчушка выпрямила руку так, что бутылёк оказался прямо перед лицом вора. В физиономию мужчине вылетело облачко, воняющее перцем. Не успел человек выругаться, как ему прилетело флакончиком по голове. Прямо по темечку. И не слабо. А после ещё и с ноги по самому ранимому мужскому месту после самолюбия...

Глаза милой леди горели азартом. Очевидно, драки её восхищали. Что скорости реакции не добавляло.

— С*ка! — заорал человек, падая на землю и полоснув ножом наотмашь.

Я подался вперёд, болезненно выбивая оружие. Перехватив грабителя за волосню, саданул о стену дома и пинком отправил в кусты.

— Обалденно дерёшься! — восторженно заявила навигатор. — Я тоже так хочу!

— Тебе чуть живот не вспороли, — заметил я.

— «Чуть» не считается.

Кажется, у них за руку берут не в жест любви, а как собачку на поводок. Чтобы далеко не убежало и в историю не вляпалось. С дикими зверями не подралось, чего ни попадя не схомячило, под копыта лошадей не попало. Так что...

Я смерил взглядом корчащегося мудака.

— Веди. — Я поймал девичью ладонь своей.

Из скольких заварушек чудом выбрался живым, сколько клинков и метательных ножей пролетали в ничтожных миллиметрах, сколько синяков наполучал и сколько восхвалял свою регенерацию за то, что не остался инвалидом... «Я тоже так хочу»... Дамам предписывают дома сидеть и вышивать тихонечко не из-за пожелания скучного бремени. А из-за того, что хоть у кого-то должен инстинкт самосохранения работать! «Я тоже так хочу»!

Осторожно принялся накрапывать дождь. Редкие капли падали в траву, постукивали по листве, плюхались на плечи и голову, ударялись о стёкла окон, крыши.

— Люблю дождь, — призналась девушка. — Гулять среди него. Наслаждаясь песней воды и исчезая в ней для всего мира. Потрясно!

На всякий случай сжал её руку чуть крепче.

От этой девицы вообще не ясно, чего ожидать. Когда так глаза загораются.

Капли падали всё чаще.

— Ты не простынешь? — уточнил на всякий случай.

— От недельки дома на больничном ещё никто не страдал, — мечтательно заключила она. — Надоело на уроки ходить. Тоска смертная!

— Может и хорошо, что тоска?

— Не. Я намедни с одним пацаном подралась. Он совсем хиленький какой-то! Неинтересно! — жаловалась она. — Представляешь?

— Да, — ответил, не разделяя её эмоций.

— И учительница ругалась... А я же из лучших побуждений! Всего-то приём с тренировки отработать хотела! И вообще! Он сам был виноват!

— Конечно.

— Ты злишься?

— Что?

— У тебя голос ворчливый какой-то.

Я замолчал.

— Значит, злишься.

— Естественно. Навигатор ищет всевозможные способы пострадать и не довести до театра.

— Так ты же рядом, — беспечно заявила она.

Невероятно. Люди с убойной дозой легкомыслия умудрились настолько длительно просуществовать. Или, как они говорят, дуракам везёт?

Дождь делался сильнее, укрывая улицы сырой пеленой. Скользя холодом по переплетённым ладоням, заставляя промокать одежду. Стучал по всему вокруг, в самом деле создавая мелодию. Провожатая подняла лицо, прикрыв глаза и улыбаясь брызгам небесной воды, сбегающим по её коже.

Никогда не слышал музыку в дожде.

Свет фонарей начинал казаться блёклым в разошедшейся стихии. А девушка улыбалась.

— Тадам! Пришли!

Мы остановились у светлого здания с большими окнами.

Ливень продолжал крепчать. Девушка торопливо завела меня под арку. И засмеялась.

— Билеты можно купить вот здесь. — Она указала на дверь неподалёку. Посмотрела на меня. Улыбнулась. И внутри что-то замерло. — Ладно, пойду, удачу на работе попытаю. Пока!

Незнакомка шагнула в ливень.

Глава Сорок Вторая

Саша причитала, Катя с Женей магическими щитами закрывали тех, кто мог случайно попасть под раздачу. Лошадка грустно смотрела на меня, подвешенная к ветке лианами из зелёного огня. Раза в два грустнее на меня смотрел Айзек, висящий у другой ветки. А я сидела на брёвнышке в позе корявого лотоса и честно пыталась успокоиться.

- Недочеловек! Недочелове-е-ек! Хочешь, я перестану ту дрянь дрянью называть! Нос ему не откушу! Помириться попробую! Ты только не злись!

- Ирбис! Я как лучше хотел!

Я зарычала. Демон и лошадь понятливо заткнулись.

Сконцентрировав огонь, выплеснула его туда, куда могла – в небо. Струи зелёного пламени взмыли вверх. Казалось, задрожал весь мир. Натолкнувшись на что-то, огонь начал взрываться. Он озарял небо зелёным сиянием, светящим, словно несколько солнц. От взрывов дрожал воздух. Беспокойно кричали птицы. Неистово вибрировала земля. Неожиданно в небе что-то хрупнуло. Полчища огня улетели ввысь, и мчались, пока не затерялись среди звёзд.

- Дурочка ты, – бурчала Саша, чёрным льдом заделывая небо. Ледяные вихри кружили выше облаков, будто бы залатывая дыру.

Что она там чинить умудрилась – понятия не имею. Мне от сюда ничего эдакого видно не было.

Разбойники бухнулись на колени. Дружный вой «пощадите!» вновь содрогнул воздух, пусть не с той силой, что зелёный огонёк. Айзек тяжело вздохнул. Демон дёрнул руками, и сизо-зелёный туман без труда порвал лианы. Айз ловко приземлился, подошёл ко мне и обнял.

Он там что, из вежливости висел что ли?

- А я!? – бултыхала копытами хищная лошадка. – Тоже хочу!

Я бережно спустила Принцессу на землю. Она подбежала ко мне и положила морду на плечо, тыкаясь носом в ухо.

- Думаю, Принцесса подружится с Огоньком, – пробормотал Айзек.

- Зовите меня Гроза, – фыркнула лошадь. – Принцесса – больно пафосно. И изнеженно. Лучше приберечь для торжественных случаев.

- Хорошо, – согласилась я.

Мы так стояли какое-то время. Накопленное за день напряжение отступало, по мышцам волнами катилось расслабление. Раздражительность, обиды, злость растворялись в тепле. Это тепло пропитывало всё: беззлобная перепалка сестёр, рыдающие бандиты, испуганный лес умиротворяли. Пожалуй, уже давненько у меня внутри не было так спокойно.

Я неохотно отстранилась:

- Нам пора в Сэил.

Это был портовой город, находящийся ещё в пяти-четырёх днях пути отсюда. Наиболее подходящий для нас, несмотря на высокую преступность.

- Нет проблем, я хоть сейчас могу телепортировать, – сказал Айзек. – Только…

Я улыбнулась и снова позволила себя обнять. Мне снова было тепло. И физически, и на душе. Быть может, чувствовала бы себя неудобно из-за того, что сестрёнки остались в стороне, но больно радостно Саша лапки потирала.

- Пора, – выплюнула я.

Демон через силу отстранился.

- Тогда делаю портал, – натянуто улыбнулся он.

Я с тоской наблюдала за туманом, по мановению рук Айзека вырисовавшему незнакомые мне символы. Рисунок вспыхнул. В воздухе завис подрагивающий прямоугольник, в котором, словно в окне, виднелись спящие улочки города.

Я шагнула к порталу.

Вдруг спящий город раскололся. Демон выругался и закрыл меня собой. Портал заблистал ядерно-красным, пошёл чёрными пузырями. Из него ломанулись твари. С длинными клыками, когтями и безумно горящими зенками, они нескончаемым потоком ринулись на нас. Меч Айзека летал тёмной молнией, стремительно превращая чудищ в винегрет. Но их было много. Слишком много.

- Недочеловек, – робко сказала Гроза. – Теперь ты не против, я в них "тьфу" сделаю?

- Нет. Не против, – махнула я рукой, ни на что не надеясь.

Как на зло магии во мне действительно не было ни капли. Всё, что могла, я зашвырнула в небо, надеясь успокоиться. И я успокоилась. Внутри царило флегматичное равнодушие. И вроде хотелось Айзеку помочь, но без магии против этих тварей даже секунды не выстою.

- Сейчас всё будет! – торжественно заржала Гроза.

Я обернулась.

Лошадь встала на дыбы. Грива извивалась, как от ураганного ветра, на теле вспыхнули огненно-рыжие узоры, засветились копыта, рог, ноздри…

И она сделала "тьфу".

"Тьфу" тучей бело-оранжевого огня, искрящегося молниями. Эта бешенная магия впечаталась в чудищ. Молнии, огонь разлетелись по всему потоку, в дребезги расколошматили портал и раскидали по местности пятна крови. Те твари, кого не добило, героически уползали.

- Ужинать! – зарычала Принцесса-Гроза, прыгая на недобитую живность. – Хоть поем нормально! Недочеловек, ты будешь?

- Воздержусь.

Женя поморщилась, вытирая чужую кровь с лица.

- И что это было? - осведомилась она.

- Портал... – недовольно произнёс Айзек, – перехватило какое-то божество. Это были не простые монстры - пожиратели душ. Шкура прочная, обычной сталью и средней магией не пробьёшь. Жажда убивать на высшем уровне.

- Да! – прочавкала Гроза. – И убить им сказали четверых недолюдей! Глупые существа. Как можно посылать таких хиленьких? К тому же, мелких. Я такими костлявыми не наемся! Хрум. Хотя кости тоже ничего.

- Попробуем опять портал? – спросила я.

Айзек вскинул брови.

- Да, попробуем! – хрумкнула Гроза. – Я не наелась!

Демон, ненадолго задумавшись, вновь начал вырисовывать туманом символы. Гроза прыгала вокруг горной козочкой, выкрикивая «Кушать, кушать, кушать!».

На этот раз портал вёл себя прилично. Я улыбнулась Айзеку на прощанье и шагнула в город. На мгновение будто оказалась в прохладной воде. Картинка размылась, чтобы тут же вернуть себе естественную резкость. Я стояла на мостовой, вдыхая запах моря и осматриваясь.

Кто-то врезался мне в спину.

- Ирбис! – зашипела Саша.

- Недочеловек! – Цепкие зубы поймали меня за воротник. – Куда ты падаешь?

- Вниз.

- А зачем?

- Камушки поразглядывать.

- А-а-а… Тогда понятно.

Мой воротник отпустили. Благо, я изловчилась не упасть. Одёрнула ворот, обернулась. Перед тем, как портал схлопнулся серебристым дымом, Айзек улыбнулся и помахал рукой.

Мы впятером переглянулись, двинулись в сторону моря, синевой плескавшегося у горизонта. Шли спокойно. На улицах не встретили ни одного прохожего. Город как город. Домики из светловатого камня, полно растений в подвесных кашпо и горшках, окна забраны решётками. Миленько, со вкусом.

- О! Недошеловек! – Морда Грозы оказалась у моей головы. – Шмотры, шо помала!

Лошадка выплюнула мне в руку… нож.

Профессиональный метательный нож, погнутый зубками заботливой Грозы.

- Где ты это поймала?

- Да у твоей башки и поймала. Красивый, правда?

- Очень.

Я огляделась, естественно, никого постороннего не заметив. Но легче от этого не стало.

- Что там? – поинтересовалась Катя. – Твою мать!

Ох, и как же я была с ней согласна!

- Мать? – переспросила Гроза. – А причем здесь её мать?

- Это… ругательное выражение, – сказала я.

- Как мать может быть ругательной? И причём красивый ножик и диковинное ругательство?

Мы свернули за угол. Увиденное заставило замереть.

Улочку заполонило не меньше дюжины пантер. Они были злые-злые, с горящими синими глазами и растянувшимися в оскале улыбочками. На дороге, на крышах - повсюду. Судя по тихим шагам сзади, действительно повсюду.

Хотела без драк добраться до порта? Угу. Как же.

Гроза напряглась. Ноздри лошади ходили ходуном, взгляд вертикальных зрачков бегал по пантерам. Принцесса грозно заржала, бья копытцем.

Как на зло, ни одного подходящего зелья под рукой.

Саша достала флакончик духов и пшыкнула в кошек. Они зашипели, попятились. Ровно до того момента, пока их не закрыл магический щит, спрятавший от резкого запаха.

Приплыли.

Кошаки двинулись в наступление.

- Недочеловек…

Я улыбнулась самой безбашенной улыбкой, которой только могла, и сиганула прямо в пантер. Одного оборотня схватила за горло, с силой стукнула им об каменную дорогу. Тушка обмякла в моей руке. Тяжёлая. Но держать можно.

Я швырнула пантеру в других оборотней, уклоняясь от когтистых лап.

Драка была эпичной. Гроза вся обтьфукалась, Вихрь кусался, Саша вылила флакон духов, я расколошматила кучу цветочных горшков об чьи-то наглые головы и позвоночники, безжалостно пиналась. Под конец ещё и магия подключилась.

Пантеры уходить не собирались, пришлось перебить почти всех. Кто был поумнее – сбежал. После бойни я особым здоровьем не отличалась, не успела увернуться несколько раз. Устало облокотилась на стену, зажала пальцами царапину на руке и со вздохом стукнулась затылком о каменную кладку.

Мне на лоб плюхнулась капля.

Я посмотрела наверх. Свет звёзд затмили грозовые тучи. Среди них блеснула молния, озарив небо яркой вспышкой. Яркой зелёной вспышкой. И этот оттенок был совершенно не похож на цвет моего огня.

На плечо шлёпнулась вторая капля.

Как не вовремя!

- Идите сюда! – Катя махала рукой, придерживая дверь какого-то дома.

Думать было некогда, дождь затаробанил как сумасшедший. Мы рванули к двери, из которой на дорогу падал свет.

- Недочеловек! Я пойду гулять, ладно?

- Ладно.

Гроза языком пламени скрылась в ливне.

Я заскочила в дом, по-собачьи отряхиваясь. Должна сказать, это помогло. Вода отлетела от меня, как от животного. Я бы порадовалась этому удобству, если бы не обиженное шипение Саши за спиной, попавшей под брызги.

Мы оказались в старом холле, напоминающем гостиничный. Пыльный, с паутиной у потолка, тускло горящими свечами в канделябрах.

- Это дорогая гостиница. – Из полумрака нам навстречу выплыл чопорный мужчина во фраке.

- Тогда соответствуете, – оскалилась я.

Мужчина вздрогнул.

К нам вышел ещё один демон. Бледнокожий, черноволосый, с тяжёлым подносом в руке. И последнее меня напрягло больше всего.

- Это они, – прошептал во фраке.

Бледный вперил в нас немигающий взгляд тёмных глаз. Потом его губы растянулись в неестественной улыбке:

- Добро пожаловать в отель «Штормовой приют». Оплатить номера налево. - Бледный схватил демона во фраке за предплечье и фактически уволок прочь. Два высоких силуэта скрылись в сумраке.

Эх, где наша не пропадала! Всё равно от нас не отстанут, а так хоть поцапаемся в тепле и с комфортом. Сплошные плюсы.

Что ж, номер и впрямь обошёлся недёшево, но Саша умудрилась уесть самовлюблённого индюка за стойкой так, что тому теперь понадобится психолог и упорная работа на тему «почему я не нищий». Напоследок вместо требуемой золотой монетки Александра кинула целых три, насмешливо и презрительно, как псинке кость с хозяйского стола. Я даже завидую… Где она этому научилась?

Номер был на три комнаты: шикарную пыльную гостиную, ванную, настолько просторную, что не посчитать её невозможно, и спальню с кроватью огромных размеров. Поместиться на ней всей компанией не составляло труда. Весь интерьер был выдержан в сине-серых тонах, тёмных, благородных. Мрачно, как я люблю. Только очень хотелось открыть окна, ведь пыль не добавляла воздуху чистоты, но они оказались увиты прочной решёткой. Оставалось рисовать на пыльном комоде рожицы и слушать дробь дождя.

- Пхи!

- Будь здорова.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь позволения, в номер вошёл тот бледный с подносом. В этот раз поднос был не пустой - на нём красовались иномирные закуски.

- Перекусы положены всем новоприбывшим постояльцам, – безэмоционально пояснил демон, ставя поднос на столик. – В будущем придётся спускаться есть в столовую на первом этаже. Тем, у кого есть будущее.

Демон вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.

Вихрь продефилировал к столику, встал на задние лапы и нагнулся к закускам. Втянув чёрным носом воздух, волк сказал:

- Отравлено.

Я бы удивилась, если бы это было не так.

- А есть всё равно хочется, – заметила Саша.

Мы впятером смерили взглядом дверь.

- Столовая на первом этаже. Да?

Саша отложила найденную книгу. Мы всем честным сбродом отправились из номера. Шли тихо, наши шаги с трудом можно было различить в мелодиях ливня. Свет свечей прыгал в темноте, разукрашивая стены всполохами. Этих всполохов хватало, чтобы разглядеть узорчатую каменную облицовку, гобелены с птицами. Иногда встречались большие портреты важничающих господ, в полумраке довольно страшненьких.

Под ногами скрипнули ступеньки деревянной лестницы. Надо было же довести ступени из широкого, дорогого, покрытого лаком дерева до плачевного состояния! Гостиница явно небедная, неужели нельзя уследить?

- Куда же вы? – Из мрака выплыл демон во фраке

- Кушать.

- Как? Разве вам не принесли закуски?

- Достопочтенный сударь, – сказала Саша, – мы польщены Вашей бескрайней верой в крепость наших желудков и доблестную стойкость, а также мы благодарны Вам за предоставленные нам недешёвые изысканные яды, коих, признаюсь, даже в моей коллекции не было. Но, увы, они недостаточно хороши для того, чтобы насладится ими томным дождливым вечером. Однако, несомненно, мы оценили столь гостеприимный и щедрый жест Вашей гостиницы, и приложим все свои усилия, чтобы оправдать Ваши ожидания от нас и преподнести Вам что-то не менее прелестное, однозначно скажущее Вам, что яды того стоили.

Закончив кружевную триаду, Александра задрала нос и королевской походкой прошествовала мимо остолбеневшего демона.

Как можно настолько изощрённо угрожать, а?

Столовую, не слишком большое помещение, сплошь облицованное тёмным камнем и с внушительными потолочными балками, нашли быстро. За деревянным длинным столом, устланном чёрной скатертью, и скамьями находились немаленькие окна. На полу валялись звериные шкуры.

Я подошла к деревянной крепкой двери и саданула по ней ногой.

- Кому это руки оторвать? – скрипуче гаркнули оттуда.

- Тебе! Раз жрать не несёшь!

- А должна?

Дверь распахнулась. На меня уставилась низкая женщина в тёмном халате из плотного материала, полы которого волочились по полу. Дама была в почтенном возрасте, но не казать, чтобы вдрызг старая. Крючковатый нос, колючий цепкий взгляд, нахмуренные брови и угловатое лицо накидывали ей несколько лет. Серебристо-чёрные волосы собраны в высокую витиеватую причёску, придававшую строгости и важности.

- Это и хотела у вас спросить. Кто нас покормит?

- Вам относили закуски. Неужто не наелись?

- Увы, уважаемая. – Александра улыбнулась. Пусть зубы выглядели человеческими, всё равно улыбочка походила на величественно-издевательский оскал. – Там слишком мало для таких, как мы. А выпечка вовсе не кислая, приторная. Я последние пять штук еле впихнула в себя.

Женщина уставилась на Сашу воистину испуганным взглядом, но быстро спохватилась и вернула себе строгий неподкупный вид. В любом случае, попыталась:

- Госпожа, разве выпечка должна быть кислой?

- Учитывая то, сколько ценных ингредиентов вы туда от души вбухали, то весьма. В этот раз, прошу, принесите что-то действительно съедобное, без расщедривания на столь дорогие компоненты. Иначе мне будет неловко, что вы от души тратите деньги на такую дороговизну, а мы не дарим ничего в ответ. Ведь тогда мне придётся...

Саша подалась вперёд. Её синие глаза заискрились льдом. В комнате похолодало, будто прямо в ней разбушевался ноябрь с его ветрами и первыми метелями. Вскоре по полу, стенам начал расползаться иней.

- Отблагодарить вас. Со всеми вытекающими последствиями.

Глава Сорок Третья

Я тарабанила пальцами по столу, слушая, как ливень хлещет по окнам. Саша дрыхла прямо на лавочке, Катя прыгала по шкурам, отрабатывая удары. Женя сидела, скрестив руки на груди, и буравила взглядом черноту окна. Сидела неподвижно, напоминая каменную статую в брошенном саду.

Из-за незакрытой двери доносился грохот посуды.

Через столовую прошёл бледный демон с подносом, полным несъеденных закусок. Он бросил на нас брезгливый взгляд и скрылся за дверью в кухню.

Развалины… там мы будем в полной безопасности. Там у нас будет много времени для того, чтобы усовершенствовать свои силы, вернуться готовыми. Там мы будем сидеть цветочками в питомнике. Но… на год Руины переместятся на другой край этого мира. Целый год придётся безвылазно сидеть в уютном мирке, изолированного от всего. От приключений, опасностей. Только… хорошо ли это?

Вернулся бледнолицый, принявшийся расставлять тарелки. Движения были спешными, резкими, словно мы этому пареньку уже успели надоесть. Может, и вправду успели?

Я потянулась к корзинке с вилками.

Не успела я моргнуть, как перед лицом застыла скалящаяся змеиная мордашка. Которую крепко схватила Женя.

- У тебя идеальная реакция, – нервно похвалила я.

Змея обвилась хвостом вокруг руки сестрёнки и грозно шипела. С клыков на стол капал яд.

- Знаю.

Женя мимолётным движением свернула змее шею.

Ну и сервис!

Вихрь насторожил уши. На загривке зверя вздыбилась шерсть.

- У нас гости? – осведомилась я.

- О. Много гостей.

Я толкнула Сашу. Сестра зарычала, не открывая глаз.

- Да вставай ты уже!

Я безжалостно спихнула её с лавочки. Всё равно шкуры на полу, не разобьётся.

- Сестра называется! – разъярённо прорычала она.

- Не сейчас!

В комнату ворвались демоны. Шкафяры с колюче-режущим и эмблемами на плечах. При виде них в памяти что-то всколыхнулось. Неужели… я видела этих вышитых ястребов раньше? Но где?

- Руки за голову!

Синяя магма врезалась в магические щиты. Я видела, как воины готовят атакующие заклинания.

У меня на плече из ниоткуда оказался куниц:

- Беги!

Дом тряхнуло. Пол захрустел, разломался, и демоны рухнули вниз.

- Беги!!!

Твою мать! Откуда у меня дежавю!?

- Они слишком сильны! Ты умрёшь! Беги!!!

Мы переглянулись.

Из-под пола взвилось свечение. Ещё секунда – и…

Мы побежали. Юркнули в коридор под взрывы энергошаров за спиной. Сердце билось птицей в клетке. На глаза от чего-то навернулись слёзы. Я не хотела бежать. Хотела развернуться и дать бой. Но… зверёк был прав. Они сильнее. Их гораздо, гораздо больше. Это будет не бой, а отчаянное самоубийство.

Так почему это всё настолько мерзко?!

Спереди раздались шаги, приказы на демоническом языке.

Яркий свет выбил решётку на окне. В помещение ворвался пронизывающий до костей ветер и дождь.

- Сваливаем что ли, – сказала Катя.

Мы выскочили на улицу. Одежда сразу намокла, повисая тяжким грузом. Шлёпая по лужам, мы ломанулись в переулок. До ушей доносились взрывы.

- Они что, собственный город готовы раздолбать, лишь бы нас найти? – не поняла Женя, обернувшись на бегу.

- Похоже... да!

Что ж такое! Мы постоянно бежим! То от теней, то от демонов, то от оборотней! Затеряйся, скройся, спрячься… Разве это жизнь вообще!?

Я остановилась, порываясь рвануть обратно. Взору предстало зарево, пробивающееся сквозь ливень. Город горел заживо. В стуке дождя терялись крики. Раздался грохот. Взрывная волна швырнула меня на дорогу. Я еле отклеилась от мостовой, смеривая взглядом дрожащие руки.

Упс. Коленки в хлам.

- Бежать сможешь? – спросила Женя.

- А как же.

Мне помогли подняться. Я чихнула и заспешила вперёд. Больно-то конечно больно, но трупом хуже!

Даже не заметила, когда куниц пропал. Надеюсь, с ним всё будет хорошо.

Небо чернело уже не от грозы, а от едкого дыма. Ливень прибивал к дорогам пепел. Демонический огонь горел всё ярче, делая ночь похожей на сумерки. Лужи светились отражаемым заревом. Дождь невыплаканными слезами струился по щекам, обдавал холодом. Барабанил по макушке, падал в лужи.

Мы выбежали в порт. У ближайшей пристани стоял корабль. Демоны торопливо грузили вещи, с ужасом поглядывая на огонь. Я вгляделась в название. На борте темнела надпись «Чайка».

- Тот, который нам нужен. Да? – спросила Саша.

- Да.

Мы двинулись к пристани.

- Закрыть сможешь? – спросила Катя.

- Попробую, – честно ответила я.

Боль отвлекала. Переступая через неё, я упрямо разбудила магию, толкнула в руки. Заставила её окутать нас маскирующим туманом.

Мы пошли к кораблю. Взгляды отводило хорошо, нас никто не замечал. Носили себе дальше ящики с бочками, умудрялись ругаться за этим друг с дружкой. Примостившись за демонами, нёсшими деревянную коробку, мы потихоньку пошли на корабль. Мостик пошатывался под ногами, шумели солёные волны. Дождь потихоньку затихал. В мокрых крышах и лужах отражался ненасытный огонь.

Не уверена, что в такую погоду принято отчаливать. Правда, признаться, не знаю, что лучше – отплывать в неспокойное море, когда непогода начинает затихать, или оставаться в горящем городе, который ничто не может потушить. Как говорится, выбирай из двух зол.

Мостик сильно качнуло.

- Тысяча чертей!

Коробка рухнула на мостик. Хлипкие доски коробки разлетелись, с бряцаньем покатились консервы.

- Олух, ты что натворил!?

- Что бы я сделал!? Какая протухшая медуза плывёт в шторм!?!

Я еле перескочила через катящиеся консервы. И скривилась от боли в коленях. Она была настолько сильной, что выбила из глаз слёзы. Я чудом удержала крик.

Невидимость осыпалась.

- Это ещё кто?

Идущие позади остановились. В них врезались не ожидавшие этого демоны. Груз повалился на мостик, палубу, в море.

- Пожри меня бездна! Какого кальмара здесь бабы!?

Я затравленно огляделась. Здесь если бежать, то только в море. Больше некуда. К тому же, пологого выхода из него нет. Скорее волны унесут, чем выберешься.

- Тащи как гуманитарную помощь! - гаркнули с палубы.

В порт выбежали воины с эмблемами:

- Твари наши!

Я подобрала доску от коробки. Оценивающе подкинула в руке и метнула в сторону порта. Она резво закружилась, походя на призрачный диск, вспыхнула зелёным пламенем. Вовремя подул ветер, толкнув доску от огненного шара. Снаряд прилетел в горло главарю.

- Все на борт! – рявкнула Катя. Да так, что даже я чуть не присела. – Или пойдёте на корм рыбам! Живее, презренные устрицы!

Вот это я понимаю перехват власти.

Часть демонов попрыгала с корабля в море, оставшиеся быстрее засобирались на палубу. Мы рванули на корабль. Затем Женя пнула перекидной мостик так, что тот вспыхнул красным огнём и с треском рухнул в волны.

- Руби швартовы! Курс на север! – командирским басом орала Катя.

Матросы тут же кинулись выполнять указания. Ну, ещё бы не кинулись. У Катерины глаза горели золотым светом: ни зрачков, ни радужки видно не было. Такую лучше послушаться.

- Эй вы, морские черви! – У руля показался высокий демон в треуголке. – Капитан здесь я!

Катя, как стояла, взмыла, словно поднятая ураганным ветром, и приземлилась на деревянные перилла рядом с «капитаном». Воздух вокруг неё поблёскивал золотыми искрами.

- Ты уверен?

Демон молча снял треуголку и передал Кате.

- Живее, трюмные крысы!

«Чайка» спешно делала крылья от пристани. Воины ожили. В их руках вспыхнули энергетические шары.

- Ой.

Кажется, будет жарко.

- Поднять паруса! – крикнула Катя.

- Но, капитан…

- Поднять паруса!!!

Белые полотна с шумом раскатались. Заревел ветер. Корабль полетел вперёд, подпрыгивая на чёрных волнах.

- Плыть по ветру! Балда, направь паруса нормально!

Корабль сильно шатало. Экипаж катало от одного борта к другому, мешки с вещами тоже. Накрапывал дождик. За спиной догорал город. Я схватилась за деревянные перилла и болталась возле них. Иногда обдавало солёными брызгами, щекоча нос. Несмотря на качку и боль в коленках, мне было хорошо. Демонический огонь хрустел остатками Сэила. Высокая башня, укутанная пламенем, задребезжала и осыпалась.

Ко мне прикатилась Катя.

- Как поживаешь?

- Хорошо. Вон, огнём любуюсь. Я слышала, что им вечно любоваться можно. А у тебя как дела?

- Да тоже хорошо. Шпану палубную шугаю.

- Весело.

- Не то слово.

Катя отпустила перилла и укатилась обратно.

- Драный какаду, ты вообще дрейфовать умеешь!?

Я пригляделась. Зрение сменилось, показывая выплывающий из дыма пожара корабль.

- Катя!

- Чегось?

- Наша чайка хвост отрастила!

Катерина ехала ко мне. Прямо на ходу достала подзорную трубу, вытянула и приставила к глазу. Не глядя схватилась за ограждение.

- Морской дьявол! Откуда такие шустрые вылезли?!

- Уйти успеем? Они быстро идут.

К нам приехали Саша с Женей.

Да ладно? Я последнюю даже бояться перестала?

- Бегут только подонки, – припечатала Женя.

Скребя лапками, прикатился Вихрь. Ему точно наш внезапный круиз не по вкусу.

- Они сильнее вас, – напомнил куниц.

И когда только на плечо забраться успел? Откуда?

- Мы постоянно убегаем. И краше нашу жизнь это не делает, – заметила Саша.

- Но вы до сих пор живы, – уточнил зверёк.

- Только потому, что не поджимали хвосты и давали сдачи! – парировала Женя. – Тряслись бы котятами, уже кормили бы червей! Вспомни, комок шерсти, сколько мразей за нами гналось? Разве их не становилось больше с каждым днём? Разве на нас не открыли охоту? Разве они собираются отставать?

- Из нас двоих комок шерсти точно не я. – Куниц показал острые зубы. – Если ты забыла, о вас давным-давно сострочено пророчество!

- О чём же? – спросила Саша.

Разговор под грохот волн звучал довольно эпично.

- О том, что четыре первоэлемента сразятся за жизнь, перевернут весь мир, но в этой жизни уготовят ему погрязнуть, как в страшном кошмаре! А сами они развеются пеплом, подобно их прародителям, мечтая о смерти как о величайшем благе, и потом ни одна тварь, ни живая, ни мёртвая, не вспомнит их имени! Ты этого хочешь?!

- Ну, постоянно убегая, мы никак не сможем на это повлиять, – заметила я. – И скорее от бега станем пеплом. К тому же, я не хочу, чтобы моё имя вспоминали всякие твари.

- Не сразимся – не узнаем, – поддакнула Саша.

- Бездна с вами! – взвыл зверёк. – Вы сумасшедшие!

- Эй! Это моя фраза!

Прямо с неба на палубу приземлилась Гроза

Все в сборе.

Катя поджала губы, смеривая взглядом догоняющий корабль:

- Эй, морское отродье! Готовь пушки!!!

- Зачем? – побледнел проезжающий мимо матрос.

- Как зачем!? Яичницу на них пожарим! – гаркнула Катерина. – Шевелитесь, бездари! Живее!!!

У борта вражеского корабля показались вспышки. Миг – и к рёву волн примешался грохот взрывов. Я рукой закрыла лицо. Только щепок в морде для полного счастья не хватало.

- Огонь!

Не умею я скучно жить. Не умею.

Судно тряхнуло. От шума закладывало уши. Вода ходила ходуном, вспыхивая светом разрывающихся снарядов.

Корабль подходил к нам почти вплотную. Мы вчетвером спешно выставляли магические щиты. И очень вовремя – в них врезались сотни заклинаний, отнюдь не слабых.

- Ого-о-онь!!!

Весь мир словно состоял из грохота, огня и дыма. Страшно не было. Было желание поставить точку. Наконец разобраться во всём, раскидать события по полкам, добиться итога. Каким бы он ни был.

Зелёный огонь жрал вражеские мачты. Их пытались потушить, сыпали витиеватым колдовством, но моя магия оказалась такой же целеустремлённой, как и я.

Отбив заклинание от бока корабля, я ухватилась за верёвку и сиганула на абордаж.

- Ты что твори-и-и-ишь!!! – верещал куниц на плече.

Что хочу, то и творю. Разве непонятно?

Внизу заблестела сталь.

- Брать живьём!

Фу, это даже скучно…

Раскачиваясь на верёвочке, я сбила демона с корабельных тросов. Корабль болтался на волнах, я летала туда-сюда. В меня принялись кидаться магией, но, слава буйным волнам, промахивались.

Льдистая сфера по касательной задела мою верёвочку. Она треснула и принялась рваться.

- А-а-а-а!!! – Куниц орал мне прямо в ухо.

Я подлетела к горящей вражеской мачте. Верёвка порвалась.

Я схватилась за мачту обезьянкой.

- Вон она!

Я поползла выше. На палубе суетились демоны, изгаляясь с верёвками. Я добралась до балки, держащей парус. Мелькнула вспышка. На балке появился демон. Плечистый, с саблей и самодовольной ухмылочкой. Причём, где-то я эту рожу уже видела. Кажется.

Стоял и не падал, зараза! Не падал! Балка от дождя не высохла, скользкая, корабль качает, как на качельках, а он не падает! Он вообще слышал что-то о законах физики!?

- Давно не виделись.

Голос показался смутно знакомым.

Демон пошёл на меня, поигрывая саблей. Снизу хрустел огонь. Я прижалась поплотнее к мачте.

Падать не хочу, на лезвие тоже не хочу! И как быть?!

- А я говорил! – шипел куниц, не отодвигаясь от моего несчастного уха.

Огонь подбирался всё ближе. Надеюсь, когда мачта кончится, мне лететь вниз не придётся. Всё-таки моя магия…

- Тебе не кажется, что всё это затянулось? – Демон жестикулировал саблей.

- А тебе? Ты, кстати, кто?

У демона отвисла челюсть. Глазёнки выкатил так, словно они сейчас совсем укатятся и сбегут в море.

- Ты меня не помнишь!?

Демон рассмеялся. На фоне рёва волн звучало жутковато.

- Ты меня не помнишь… А я думал, такое не забывается. Ты себя-то хоть помнишь, блохастая тварь?

Демон продолжал ржать. А я заметила, как внизу к мачте странно привязывали верёвки.

- Это ты блохастый. Средневековый ты павлин. У меня голова мытая!

Я изловчилась и перескочила по другую сторону мачты.

- Куда? – Демон появился прямо передо мной.

- Нахрен отсюда!

Я сиганула вниз. Схватилась за верёвку, натянутую неподалёку, сдирая кожу на руках. Под напором зелёного огонька верёвка порвалась, и я улетела к другой мачте.

- Мерзкая гадина!

- На себя посмотри! - не осталась я в долгу.

Мой огонь отжигал по полной. Высокие языки пламени походили на пляшущих существ. Стоп, в самом деле пляшущих! Они там танцуют, понимаешь ли, а я на холодной мачте висю! Где справедливость?!!

Объятая пламенем мачта затрещала и обрушилась на корабль. Брызгами разлетелись щепки.

- Огонь!

- Огонь по убийцам чаек! – заорала я. – Пусть идут ко дну, им там самое место!

На меня даже внимания не обратили. Хотя, за грохотом могли и не услышать. Зато услышали другие. Вода задрожала.

- Ого… - Демон оборвался на полуслове.

Из волн вынырнули змеи. С огромными белоснежными клыками и ростом с многоэтажку, они казались страшнее самой смерти.

- Полундра!!!

Змеи быстро обвивались вокруг корабля. Судно издало жалобный хрусь и сломалось.

Мне терять было нечего. Я прыгнула вниз, приземляясь прямо на спину змеи, и побежала к «Чайке». Даже не поскользнулась на мокрой чешуе, которая летела подо мной на манер беговой дорожки. Змея-то не остановилась! А после почти недолетела до корабля, еле за перилла схватилась.

- Я была права. Ты сумасшедшая, – пробурчала Гроза, вытаскивая меня на палубу за воротник.

Спасибо, что в этот раз не уронила!

На палубе кипела драка. Воины прорвались через защитную магию и резали плохо сражающихся матросов. Я закрывала брешь в защите, чтобы бултыхающиеся в волнах мудаки не могли телепортироваться на борт. Правда, моя магия стремительно теряла силу под градом заклинаний. Но я честно пыталась держать оборону. Гроза старалась не подпускать никого ко мне.

Я не уследила, защита дала трещину. В ту же секунду около меня появился тот, которого я должна была помнить, и отвесил мне пощёчину. Я упала на палубу, прижимая руку к щеке. Под пальцами бежала кровь.

- Ты слишком долго живёшь!

Отпихнув Грозу, демон небрежно завёл мне руки за спину и зацепил на них металлическую дрянь. Я попробовала активировать свою магию, и поняла, что делать этого не стоит. Всё тело парализовала мучительная, невыносимая боль, от которой хотелось орать и кататься по полу.

- Будет тебе уроком. Тварь.

Мне прилетело по второй щеке.

- Пошла!

Шагать было больно, но толчок в спину, способный сместить парочку позвонков, заставил двинуться с места.

- Эй те, кто не хочет на четвертование! Свернуть паруса! Курс на Ноа Горл!

Н-да. Тут даже не знаю что лучше. Бежать, постоянно боясь за свою жизнь, или грызться в неравной перебранке. Куниц не ошибся, эти кретины сильны. Чертовски сильны. Но убегать я больше не хочу. Лучше помру героем, чем загнанной в угол болонкой.

Меня вели вниз с палубы. Было темно, видеть у меня не получалось. Я то и дело спотыкалась, выбешивая своего конвоира.

- Иди ровно, хромая коза!

От подзатыльника я клацнула зубами. Хотелось съязвить, но это было как минимум небезопасно.

- Отдохни! – Меня пихнули за решётку.

Я грохнулась на сырой пол, шипя от боли в коленях

Щёлкнул замок.

Я была одна. Ни Грозы, ни Вихря, ни куница, ни сестёр. Никого. Только промозглая корабельная тюрьма и рёв волн за бортом.

Глава Сорок Четвёртая

Я чувствовала себя тонущей в болоте. Вокруг была темнота, изредка пронзаемая картинками. Они проносились перед глазами, мельтеша до тошноты. Меня кружило, телом овладела нестерпимая слабость, нудела боль. Я не могла ничего понять, продолжая безвольно чахнуть в этой неразберихе. Разве что, кажется, одна девочка из видений с тёмно-каштановыми волосами и жёлтыми глазами была знакома.

Хватит. Мне надоело.

Я хотела запулить в этот кавардак свою магию, но сила утекла из меня. Ничего не изменилось. Я хотела зарычать, но из горла вырвался лишь болезненный хрип. Да даже кулаком ударить не вышло! Какого лешего?!

Я начала злиться. Ярость выплёскивалась из меня, как кипяток из переполненной чаши, но эффекта всё также не давала. Я слабела, тошнота и тьма не отступали. Наоборот, они становились сильнее, утягивая, как топь будущего покойника.

Ярость полилась водопадами. Тонны эмоций, похожих на опасную стихию, должны были переломать всё, что мне не нравится. Но не смогли.

Что за чертовщина!?

Ладно. С такой растратой магии и помереть недолго. Не вышло силой – остаётся хитрость. Если не получается изменить, то придётся работать с тем, что есть.

Я шагнула в пролетающее видение.

Демон с мечом. Стоял посреди выжженной поляны.

- Ты чудовище!

- Если я чудовище, то не существует названия, способного охарактеризовать тебя!

Последнее крикнула я. Маленькая я. Сама себе поражаюсь - кроха пяти лет от силы, и без тени страха стоит перед демоном.

Крики. Меч вонзился в животное. Какое именно разобрать не смогла, всё было размытое. Видела, что оно в холке демону почти по грудь. Неразборчивый разговор. Видение подёрнула дымка. Вдруг демон вспыхнул и исчез, а над землёй пролетел страшный взрыв.

Я вспомнила! Этот засранец Демиен! Только вот кто он и что там было - не помню…

Я продолжила гулять по видениям. Вернее, воспоминаниям. Вроде моим, но какими-то непривычными, о другой мне, о которой я давно забыла.

В реальность меня вернула пощёчина.

- У тебя иных приветствий априори не существует? – процедила я.

Мои руки оказались прикованы к холодной стене, к щеке их не приложишь. К слову, ноги тоже. И в эту стену из меня через оковы убегала сила.

- Для тебя – нет, – ухмыльнулся демон.

Недобитый шакалёнок!

- Ты совсем не изменилась, - продолжил он. - Такая же невоспитанная отвратительная тварь. Разве что внешне похорошела.

Я хотела сказать, что он такой же хам и балбес, каким был в морском сражении, но промолчала. Там на столике подозрительно острые штуковины лежат, я лучше помолчу пока.

- Ты знаешь, в чём отличие сильного от слабого? – улыбнулся демон.

Твою ж дивизию! Не тянись к столику! Не тянись! Положи ту штуку на место!

- Ты же мне расскажешь? – спросила я.

Надо тянуть время. Надо тянуть время. А как!?

- Я бы предпочёл свернуть тебе шею, если бы… - Демиен демонстративно окинул взглядом железки, приковывающие меня к стене. – А так. Расскажу.

Демон шагнул ближе, держа в руке острую штуковину. Поднёс её ко мне ближе, с улыбкой наблюдая за тем, как широко распахиваются мои глаза.

- Ты хотел кое-что рассказать.

- Хотел? Н-да, пожалуй хотел.

Демиен провёл остриём по моей щеке, заставляя вжиматься в стену и проклинать этого засранца на всех известных языках.

- Так вот. Знаешь, в чём отличие сильного от слабого?

- В чём?

- В том, что сильный знает, что он сильный.

Демон собрался воткнуть штуковину мне в щёку, но я уклонилась. Из-за чего остриё оказалось около шеи.

Час от часу не легче!

- Что же ты дёргаешься, красавица? - недовольно уточнил демон.

- А ты что дёргаешься, муд… мудрейший?

- Я всего лишь руку.

- Я всего лишь голову. Видите, как мы с вами похожи?

Демон скривился. Учитывая то, что он меня недолюбливал, сравнение неприятное.

- Чуть стоит взять оружие для пыток, и на «вы». Интересный феномен, не правда ли?

- Правда. Мне тоже интересно.

Я увидела, как губы демона растянулись в злорадной улыбке и он уже почти что-то сказал, но не успел:

- Я красавица недалёкая, не знаю ничего, просветления в глаза не видела. Предпочту таковой и остаться, дабы не смущать мудрейшего своими познаниями.

Демон капризно цокнул.

- И когда поумнеть успела?

Демиен усмехнулся и отвернулся к столику, шебурша железками.

Я подёргала конечностями. Прилепили к стенке хорошо, не отдерёшь. Ещё и магию тянет. Я слабее этого засранца, но с магией всё одно лучше. Хоть огненного пинка дала бы!

Пока он отвернулся надо думать. Не о бурде!

Моя магия – первородная. Магия монстров и божеств. Магия, из которой всё родилось. Начало всего. Исток всего. Звучит-то солидно, но что с этим делать?!

- Знаешь… - Демон пересчитывал длиннющие иглы в сундучке. – Мне будет даже жалко тебя портить. Слишком смазливая стала. Пятнать такое тело кровью и ранами – почти святотатство. Если бы ты, разумеется, монстром не была.

Мне тоже жалко себя портить. Только у той заразы другие планы.

Думай, голова, шапку куплю! Хоть мозговым штурмом, хоть безмозглым, сделать что-то надо!

Первородная магия… первородная магия…

Мне на ум пришёл бред, какого сумасшедшие не видывали. Но в такой щекотливой ситуации и бред за гениальную стратегию.

Я прикрыла глаза, мысленно сказала:

- Пс-с-с!

Обращаться к тому, что принято считать за неживое, трудновато. Энергия меняется, время меняется, чувствуешь себя слегка расплющенным.

- Пс-с-с!

- Да чего тебе, мерзкая гадина?! – запищали оковы.

Сработало!

- Вы в курсе, что моя магия - первородная?

- Знаем мы всё! И не таких до дна выпивали, тварь!

Ох уж это подземелье. Тут даже железки ругаются!

- Первородная магия – то, откуда появилось всё.

- Ты нам тут лекцию читать собралась?!

- Нет. Много чести.

Оковы зашипели, впиваясь в кожу. Мстительные какие! Ну ничего, я тоже не из безобидных. В любом случае, то, что я собираюсь с ними сделать, довольно жестоко.

- Вы тоже появились из того, что было создано первородной магией.

- Знаем мы! Отвянь!

- Точно знаете?

- Мы заточены под то, чтобы пить первородную магию, дурёха! Не впечатлила!

Какая удача!

- Так выполняйте свою работу качественно, презренные устрицы! – До чего крепкое выражение! – Кончайте страдать ахинеей и лентяйничать, лежебоки!

- Чего ты сказала!?!

- Вы тунеядцы и идиоты! Как можно так халтурить!? Боги, дайте мне развидеть это недоразумение… Как я опустилась до разговора с ними?

- Замолчи!

Железки впивались в меня до крови. Но это лишь подхлестнуло упрямство.

- Сами заткитесь, диванные тараканы! Вы не пьёте первородную магию!

- Пьём!!!

- Не пьёте!

- Пьём! С чего ты взяла?! Всё из тебя вытянуть?!!

- Из себя вытяни, дурачьё!

- Что сказала?!

- Вы состоите из первородной магии, но не пьёте себя! Да вы бракованные декорации после этого!

- Нет, тварь! Мы всё пьём!

- Нет, бестолочи! Вы ничего не можете, кроме как болтать!

- А вот и можем!

- А вот и не можете!

- Можем!

Засвистели токи энергий. Трясущиеся от злости оковы жрали… самих себя.

Я открыла глаза. Возвращаться во время и потоки, подходящие для человека (ну ладно, монстра) было немного больно. Это сопровождалось жутчайшей слабостью и дезориентацией.

Когда я вернулась окончательно, глянула на оковы. Они стали тоньше. Железки так увлеклись саморазрушением, что оставили мою силу в покое. Она больше не улетала, но и восстановиться за секунды не могла. Придётся опять тянуть время.

- Мудрейший, вы знаете, мне кажется, что я вас где-то видела, ан никак не вспомню, где. Не подскажете?

Демон напрягся. Как бы я ни старалась скрыть это, кто мне вернулся мой обычный жизнерадостно-безбашенный тон. Говорила же, в тихую не работаю…

Демон обернулся, смерил взглядом меня и оковы. Что-то возобладало над его интуицией, и Демиен саркастично улыбнулся:

- От чего же? Подскажу. Наверное, ты меня видела, когда я мать твою убивал. Нет?

- Ты? Ты убил маму?

По щеке сама собой скользнула слеза. Ублюдок улыбнулся шире.

У меня не укладывалось в голове, как такое возможно. Я помню себя человека и маму со мной, то есть это было после того, как я стала «человеком». Но этого гадёныша помнила я другая. Получается, маму убили раньше. Что с моей памятью?

Железки стали совсем тонкими.

- Я-то надеялся, ты меня вспомнишь. Предвкушал ужас и ненависть в твоих мерзких глазах. А ты… - Демиен махнул рукой. – Глупая блохастая тварь.

- Я тебе говорила уже, блох у меня нету. Не запомнил с первого раза? Повторить?

Палимся. Палимся! Он же сейчас поймет, что железки чересчур тощие…

- Слушай, раз ты меня всё равно прирежешь… Прирежь хоть с пользой! Расскажи, зачем мы вам сдались? Кстати, кому «вам» тоже можешь поведать. Потому что я не помню ничего.

Демиен захохотал.

Смейся, смейся, пока я тебя не придушила.

- Вы нам нахрен не нужны.

Я вопросительно наклонила голову.

- Нам нужно, чтобы вас не было. Не льсти себе, блохастая.

Сам ты блохастый, недоумок!

- Почему?

- Мешаетесь.

- Чем?

- Тем, что вы есть!

- Блин, да говори ты нормально! Я тут умираю, в конце-то концов, а ты всё кружева на слова вяжешь! Не надоело?

Демон удивлённо хлопнул глазами.

Железки неприятно впивались. Я дёрнулась, морщась от противных ощущений. Вдруг оковы разлетелись. И я рухнула на пол. На каменный твёрдый пол!!!

- Мой копчик! – взвыла я.

Демон замер столбом, глядя на меня круглыми-прекруглыми глазами.

- Мой бедный, несчастный копчик!!! – продолжала выть я, потирая свой филей. – За что!?

Демиен стал белее молнии. Глядя на меня глазами, полными животного ужаса, он отскочил к решётке. В руках вспыхнул энергошар.

- Э не, блохастый, – ухмыльнулась я, ощеривая клыки.

Что ж, магия ломилась в меня обратно нескончаемыми реками, от этого я чувствовала себя малость пьяной и... весёлой такой.

Демон швырнул в меня огонь. Но его жалкий огонёк пропал в зелёном пожаре, превратившем меня в радостно скалящийся факел. Зеленоватое пламя поползло по камере, хрумкая соломой и тряпьём.

- Ай, ну не бледней ты так, мудак! – улыбнулась ему добрым-добрым оскалом. – Неужели страшно!?

Я засмеялась. Звонкому смеху вторил дрожащий огонёк, заставляя Демиена белеть ещё больше.

Шагнув к столику, схватила увесистые ножницы.

- Знаешь, Дем, я кое-что вспомнила.

Демон вжимался в решётку.

- Стража! – фальцетом запищал он.

Я улыбнулась, разворачиваясь к нему. С ножницами в руке это выглядело многозначительно.

В камеру влетели демоны с эмблемами. Но сделать ничего не смогли - зелёный огонь пробил щиты и не оставил от них даже пепла. На пике силы эти червячки мне не чета!

Дверь камеры захлопнулась перед носом демона. Ого, он подпрыгнул! Впечатлительный какой!

- За что, Дем? – я подбиралась всё ближе. – Чем мы так мешаемся?

Демон трясся, вжимаясь в решётку, и, запинаясь, тараторил какие-то междометия.

Слабаки они все. Как стоишь где-нибудь связанный, сдачи дать не можешь, так хвосты распушают и изображают из себя королей жизни, а как развязываешься, сразу бледнеют и трясутся. Тьфу.

- Можешь не отвечать. С чмом не общаюсь. Тем более блохастым и бестолковым.

Я почувствовала, как мои глаза вспыхивают золотом. На руках появились когти. Волосы шевелились от играющего в них огня.

Я подошла ближе.

- Послушай… - Демиен «незаметно» дёргал ручками, плетя атакующее заклинание. – Моя смерть тебе не поможет.

- Ошибаешься, блохастый.

- Нет!

Демон швырнул заклинание мне в лицо. Я почувствовала, как меня обдало тёплым ветерком:

- И… это всё?

Демиен выглядел удивлённее меня, непонимающе глядя на свои руки.

- Н-но…

- Поздно.

Я с размаху воткнула ножницы ему в грудь.

- Это за маму.

Демон захрипел, вытаращив глаза. Ловя воздух ртом, мужчина упал на колени.

Я с ноги въехала ему по челюсти. Судя по звуку, челюсть сломала. Демон звучно ударился головой о решётку.

- Это за то, что испортил мне жизнь.

Я пнула мерзавца по рёбрам.

- Ну а это за блохастую.

Зелёный огонь подобрался к Демиену. С моего молчаливого кивка пламя вцепилось в демона, как стая собак в кошку.

- Твоя участь страшнее будет, – негромко произнесла я.

Крики растаяли в зелёном огне. Сплюнув, долбанула ногой по двери камеры и вышла в темницу.

Теперь своих бы найти. Надеюсь, когда тот засранец мёртв, мне никто препятствий чинить не будет? Я слышала, что когда прикапывают главаря, то вся банда разбегается.

Моя магия шлейфом ползла за мной, мяукая, хихикая и пугая немногочисленных заключенных. Она летала в воздухе, прыгала, танцевала. Вон, там даже в чехарду играют. Как я была без неё так долго?

- Мы идём бить морды! Мы идём бить морды! – пело существо из зелёного огонька, забавно пританцовывая.

- Да. Мы идём бить морды, – кровожадно сказала я.

- Ура!

- Подставляйте морды! Подставляйте! Мы идём!

- Да!

- Мяу!

Всё-таки мы с моей магией очень похожи. Обе наглые, неубиваемые и ищущие приключения на ранимые места.

- О! Недочеловек!

За углом стояла Гроза, трясущая стражника за воротник. Он был в кольчуге, и она задорно позвякивала. Пока лошадка не увидела меня и не решила поздороваться. Теперь демон валялся на полу. Без сознания.

Гроза окинула взглядом мою магию.

- Ты как всегда страшна в гневе!

- Да, – улыбнулась я.

- Я сначала тебя недочеловеком считала, а когда магию твою увидала, ну тогда, когда мы с демонической дрянью тебя достали и ты границу мира продырявила, я сразу поняла, тебя лучше не бесить. А они не поняли.

Я хихикнула. Вместе со мной вся моя магия, растянувшаяся по темничному коридору. Настоящий хихикающий хор! Или хор хихиков?

- Не знаешь, где сестрёнки? – спросила я.

- Не. Сама только из их металлической скорлупы вылезла. Мерзкой, как они сами. Демоны эти. Прикинь, один умник в меня молнией кинул.

- И что?

- Как что? Больше не кидается.

Теперь мы шли втроём. Я, лошадь и моя магия.

Нам наперерез вышел отряд демонов с холодным оружием. Они быстро бежали, когда моя сила обогнала меня и помчались к ним с воплями «Морды! Морды!! Морды!!! Дайте сюда ваши морды!».

- Недочеловек! Я могу найти их по запаху! Я запомнила! – сказала Гроза.

Лошадь положила мне голову на плечо, умильно хлопая ресничками.

- Тогда веди.

- Мы тоже можем их найти! – подключилась моя магия. – Вас распределили по четырём крайним углам темницы, на максимальном удалении друг от друга. Мы можем сбегать за ними.

Гроза обиженно выдохнула из ноздрей серый дымок.

- Или надурить железки. Как ты надурила.

- Хорошо. Надурите, пока мы дойдём.

- Есть! - Зелёный огонь полетел в разные стороны, задорно хихикая.

Что-то мы засиделись в этом подземелье. Пора выбираться!

?

Двадцать лет назад, столица Нолерии

Тэйвел Колееберн

Было утро. Но мало кто из знати смыкал глаза за ночь, узнав о послании вчера. Эта старая курица что-то прознала. Хоть карга нерасторопна, недогадлива и больна на голову, однажды у неё хватило сил уничтожить страну. Психичка опасная. А мои попытки получить больше силы ещё слишком неидеальны. Иначе послал бы старуху прочь. Если бы, если бы... Ну, я хотя бы пытаюсь спасти всех, не упиваюсь жестокостью. Нет, нет, надо быстрее с этим всем заканчивать.

На мою удачу, эта Сирин почти ничего не знает.

— Отец. — Демиен, бледный, сгорбившийся, старался не смотреть мне в глаза. — Отец, ты же понимаешь, чего она потребует.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт.

— Отец...

— Богам нельзя отказывать! А мы с тобой не боги. Всего лишь два дворцовых идиота, пекушихся о всеобщем благе.

На балкон вышло пятеро: Айнат в роскошном платье, принцесса Жозефина, сыновья Форнеус, Тревер, Анвир. За что мне нравилась Айнат — совершенно ничего в ней не напоминало Джейн, ту розоволосую девку с наивным лицом. К несчастью, ребёнок от неё у меня всё же есть. И весь в мать: гордец, упрямец, высокомерный дурак. Как я мог повестись на ту полноватую простушку, не разумеющую, как жить? И без разницы, что силы в ней было дохрена.

У кого армия больше, сильнее – тот и победил. В политике кто сильнее – тот и победил. Кто сильнее – имеет право решать, выбирать и быть услышанным. Конечно, я хотел сильного наследника.

Все здесь идиоты.

Форнеус шептался о чём-то с сестрой.

Я вздохнул.

На балкон высыпали аристократы, тоже бледнее обычного. Благо, балкон был достаточно большим.

– А эта... птица Сирин, – заговорила Жозефина звонким, будто колокольчик, голоском.

– При ней такого не скажи, – строго шикнула Айнат. Почтительная, с невзрачными глазами, которыми предпочитала смотреть в пол. Вот, какой должна быть правильная женщина! Не то что Джейн Файрен! Не то что безмозглая Ёлианна Хоудлен! Куда катится это поколение девок?!

– Для чего Госпожа Ёлианна хочет нас видеть? – спросила дочь.

– Кто больных на голову разберёт, – отмахнулся я.

И замер.

Ветер, дувший на юг, переменил направление. Зашумела листва деревьев.

Раздался рёв.

Гвардейцы стиснули алебарды, вглядываясь в небо.

Протрубил рог.

– Госпожа Ёлианна Хоудлен!!! — с напряжённой торжественностью объявил дозорный.

Из облаков вынырнул дракон. Если конкретнее, то увешанная шипами тварина размером с тронный зал. Светлая, прозрачная, состоящая из бури, порывов урагана.

Башка раззявила пасть и снова издала рёв.

На спине ящера болталась всадница. Стоило ветряному чудищу плюхнуться на площадь и наклонить голову к балкону — старуха прошла по шипастой шее, будто по мостику. Спрыгнула оттуда.

– Бодро выглядите, Госпожа, – проблеял Максимилиан.

Волосы у неё были уложены в пафосную причёску. Волосы светлые, почти белые, но переливающиеся, как роса на солнце. От чего их цвет было разобрать невозможно. Старческая кожа испещрялась уродливыми морщинами. Глаза, левый синий, правый медовый, взирали дерзко и безумно.

— Вы собираетесь объяснить мне произошедшее? – произнесла она.

У трясущегося Демиена постукивали зубы.

– Произошла трагическая случайность, – заговорил я. – Видите ли, они поселились на территории, определённой нами под постройку замка.

– В мире 3.170? – саркастично перебила старуха.

– Да. Нам разрешили построить там дом для тихого семейного отдыха. А они грубили, отказывались уходить. Мы попытались их прогнать, в ходе чего прошла эта трагическая случайность...

– Случайно такого не бывает.

Я тяжело вздохнул.

– Мы никоим образом не хотели причинять им вред...

– Но причинили.

Её губы исказила ухмылка, не вяжущаяся с диким взглядом.

– Я беседовала с тем колдуном. Угадайте: что он мне рассказал?

Демиен пошатнулся. И упал.

– Почему, стоит мне отвернуться, кто-то забывает своё место? Б**дь, меня всего три года не было!!! С**ины дети, вам жить надоело!?

Демоны втягивали головы в плечи.

– Они повздорили...

– Повздорили?! Да вы, е**аны, оказывается, на них охоту устроить успели! Ради чего!?

Жозефина схватила за рукав Айнат, тихонько всхлипывая.

– Они повздорили, – повторил я. – Видимо, не смогли договориться мирно. Я ничего не знал о злодеяниях сына.

– Он бастард что ли? – усмехнулась старая с**а.

– Нет, – процедил, стараясь оставаться спокойным.

– Какого х**а ты тогда не следишь за этим щенком!?!

Придворные побледнели ещё больше.

– Что вам угодно? – произнёс я.

– Раздумывала, стереть ли Нолерию или убить твоего сына. Пока всё ещё думаю.

– Мы можем предложить компенсацию...

– Какая к х**ам компенсация!?!

Министры попятились.

– Пожалуйста, проявите милосердие. – Я сглотнул. – Не трогайте моего сына. Хотите – заберите его отдраивать кастрюли и мыть полы, пасти овец, вычищать отходы, что угодно. Но сохраните ему жизнь.

– Он не сохранил жизнь.

Бестолковая карга.

– Просишь милосердия?

– Да, Госпожа. Прошу, проявите его.

– Милосердием за утрату будет равноценная утрата. – Кошолка улыбнулась, видимо, пытаясь выдавить из себя доброжелательность. Только выглядело мерзко и ненормально. – Как и просил, не трону твоего сына.

– Что вам угодно? Золото? Пара замков? Мы всё предостав...

– Публичная казнь.

Поднявшийся Демиен упал обратно.

– Вы же обещали...

– Именно. Я же сказала, что буду милосердной. И что утрата будет равноценной.

Её лицо не выражало ничего, кроме веселья.

– Что вам угодно?

– Твою мать сожгут на костре, твою жену посадят на кол, твою дочь подвергнут потрошению, проволочив нагой до палача.

На пол хлопнулась Жозефина.

– Госпожа Ёлианна...

– Казнь через два часа.

– Госпожа! – Айнат упала перед ней на колени, вцепившись в расшитую юбку старухи. – Госпожа, смилуйтесь! Госпожа!

– Я проявила милосердие, – улыбнулась Ёлианна. И ласково погладила дрожащую женщину по голове. – Голубушка, тебе стоит порадоваться за сына. Ты не слишком хорошо его воспитала.

– Его воспитывал супруг! Клянусь, я ни при чём, Госпожа! Пощадите!

Дракон тряхнул головой, насмешливо порыкивая.

– Проявите милосердие, Госпожа!!!

– Выбирай. – Она смотрела на меня, не обращая внимания на убивавшуюся Айнат. – Либо они, и это станет тебе уроком. И поводом больше никогда не лезть туда, куда не разрешали. Либо их казнят, но перед этим разорвут конями принцев и тебя.

Она захохотала.

– Твой выбор, король?

– Можно... обойтись без публичности?

– Нельзя! – кокетливо вякнула карга.

– Что скажут родственники жены, когда обо всём узнают?

– Не мои проблемы!

– Ну так же нельзя.

– Завали хавальник! – рявкнула с**а. – Выбирай!!!

– Разрешите казнить их в Индарне?

В том приграничном городишке никто не в курсе, как выглядит королевская чета. Отец Айнат на другом континенте, но если узнает – меня убьют так и так. Я слишком далеко зашёл, чтобы умереть настолько глупо.

Видел много смертей. Посмотрю на ещё три.

– Ну-у-у... Да мне как-то всё равно, – пожала плечами карга.

– Отец, – просипела принцесса.

– Арестуйте Жозефину и Айнат, – приказал я. – Вместе с ними королеву-мать. Приготовьте порталы до Индарна. Я принимаю волю Госпожи Хоудлен.

– Папа!!! – заверещала Жози, когда гвардейцы потащили её с балкона.

– Любовь моя! Мой король! – рыдала Айнат. – Прощу, смилуйся!

– Па-а-апа-а!!! Па-а-апа-а-а!!!

Глава Сорок Пятая

— Поживее нельзя? — тихо шипела Катя, прижимая рукав к поалевшим костяшкам.

— Да стараюсь я! — рыкнула Саша, ворочая невидимку в замке.

Учитывая то, сколько стражников и демонов с эмблемами мы уложили, поторопиться действительно следовало.

Я накрыла нас невидимостью. Как бы ни были сильны мы, противники оказались далеко не слабыми, потрепали нас неплохо. Пока вокруг непонятно, лучше затаиться и не тратить силу на всё подряд.

Раздался шорох.

— Кто там такой бессмертный? — удивилась Гроза, ставя уши торчком.

Из темноты доносился пришаркивающий звук.

Зрение сменилось. В конце коридора у тбрем я увидела демона, раскидывающего по полу верёвку.

— Морик? — изумилась я.

Мой голос эхом отлетел от стен. Демон замер. Медленно, будто не веря своим ушам, он поднял голову, уставившись квадратными глазами в сторону дверей. В сторону, потому что я закрывала нас невидимостью.

Морус Альварес помотал головой, продолжая раскидывать верёвку. Следом за ним я углядела демонов в чёрном, сыпящих что-то из мешочков.

— Морик-Бэклис! — удивлялась я. — Ты чем это занимаешься?

— Да! — поддакнула лошадь. — Ты чем это занимаешься?

Альварес чуть моток верёвки не выронил. Затравленно оглядевшись, Морус обернулся к демону в чёрном, шёпотом спросил:

— Ты тоже слышал?

Демон кивнул.

— Ты не ответил на вопрос, — не унималась я.

— Ты не ответил на вопрос недочеловека! — вторила Гроза.

Демоны оглядывались, надеясь обнаружить источник звука. Я, прыснув смехом, от которого они вздрогнули, на мгновение пригасила невидимость, чтобы получилось различить в свете факелов полупрозрачные силуэты. В частности мой, машущий ручкой.

Морус всё-таки уронил верёвку:

— Опохренеть…

Саша наконец-то взломала дверь, и она захлопнулась за нашими спинами. Я поправила невидимость. Мы двинулись вверх по лестнице.

— Ну? — На плече из ниоткуда возник куниц. Впрочем, для него это традиция. — Узнала, почём фунт лиха?

— Узнала. Полтинник. Дешёво как-то, не находишь?

Куниц лёг, закрыл морду лапками и пустился в невнятные причитания.

Лестница вывела в роскошный дворец. Я присвистнула, разглядывая колонны из мрамора, вычурную лепнину, шикарный паркет как в Эрмитаже. Хотя, я не была в Эрмитаже. Но догадываюсь. В общем, неплохо Демиен устроился.

— Давайте к выходу провожу. — Куниц спрыгнул на паркет. — Враг повержен, главные герои на месте, эпилог сейчас накатаем…

— Но я так ничего и не поняла, — развела руками Саша. — Почему пропадало завещание, почему нас старались убить, почему не помним детство, кто стоит за всем.

— Разве это важно? — махнул хвостом куниц. — Вы живы. Повод для радости? Убираемся отсюда?

Мы красноречиво стояли.

— Мне нужно узнать, ради чего всё это. Раньше не уйду, — твёрдо сказала я.

— Сумасшедшие! — выплюнул зверёк.

— Моя фраза! — насупилась лошадь.

Куниц рассерженно постукивал хвостиком по паркету.

— Больше бежать не собираемся. А если я что-то решила… ты же знаешь…

— Ладно, — сдался он. — Не успокоитесь же, не сгинув. Идите за мной.

Куниц привёл нас к колонне.

— Ну и? — вопросила я.

— Проси пропустить! — возмутился зверёк. — Тут только ты такое можешь.

Пропустить?

Я кашлянула, прикрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть этот абсурд, и сказала:

— Дайте дорогу.

Изумилась собственному голосу. Вибрирующему, громкому, будто звериному. Хотя, почему «будто»? Монстр же. Но главное – власть и приказной тон, ярко прозвучавшие. Для того, кто уверен в несуразности мероприятия.

Стена задребезжала. Колонна отъехала. Посыпались камушки, пыль. В черноте стены появлялась лестница. Камни выезжали в проход, в самом деле давая дорогу. Из крошева и пыли собрались факелы, загоревшиеся под только что появившимися сводами. Факелы наклонились, словно почтительно склоняя головы. Тряска прекратилась. От стен донеслось:

— Проходите, Великая.

Я хмыкнула и шагнула на ступеньки. Сами собой расправились плечи, выпрямилась спина, вскинулся подбородок… Куниц прыгал по ступенькам впереди меня, гордо распушив хвост. Мелькали тени, появляющиеся от полыхания факелов. Эти тени были похожи на людей: кто осторожно смотрел, захлёбываясь любопытством, кто кланялся, кто шептался.

— Великая вернулась…

— Великая вернулась…

— А мы вам кто?! — разозлилась Александра.

Тени замолчали.

— Вы тоже вернулись.

— Тоже вернулись.

Куниц остановился и обернулся.

— Закрой-ка нас отводом глаз. И не бросайся сломя голову.

— Заинтриговал, — улыбнулась я. Правда, улыбка вышла напряжённой.

Проход вывел в залу и схлопнулся. Что удивительно, новую лестницу никто не заметил, как и её исчезновения.

В богатой зале было темно. Трепыхались огни факелов, постукивал дождик снаружи. За окнами простирались улочки замка. За столом восседал какой-то господин. Он подперел голову кулаком и всем видом показывал, насколько его все достали. Чуть ближе на стульях ютилось три разодетых хлыща. Дальше непонятные сиры в камзольчиках и кафтанчиках с золотой вышивкой, старательно глядящие себе под ноги.

— Где Демиен? — недобро спросил сидевший за столом.

— Отец, он просил не дёргать его, — робко сказал тот, что на стуле. — Ну… эти дряни симпатичные… Сами понимаете…

— Заткнись! Мой сын никогда не будет тр**аться с тварями! Я просил только поиздеваться. Палачи приготовились к казни. Народ ждёт. Где он? Где они?!

— Послать за ними?

В говорившего прилетело заклинание. Демона развеяло.

— Живее соображайте, скоты! — гневался главный.

Несколько камзольчатых ломанулось прочь.

Ой. Они же поймут, что нас нет.

— В самом деле «ой»! — беззвучно сказал куниц. — Я бы тоже тебе советовал соображать быстрее!

Главный тяжело вздохнул.

— Ваше Величество Тейвел Колееберн Свирепый! — В залу ворвались камзольчатые.

Нихрена себе. Он король, оказывается.

— Что?

— Двери не открываются!

Ещё одного демона развеяло.

— У кого же откроются? — осведомился монарх.

Камзольчатых словно ветром сдуло. И каким образом этого злыдня без короны не свергли? А, нет, с короной. Вон, он её со стула поднял и на башку вернул.

— Отец, — пролепетал юноша. Принц, получается. — Вам известно, насколько они опасны. Может, не стоит затевать публичную казнь? Быстренько прирежем и закопаем?

— Быстренько прирежем? — Тоном короля вышло бы было рыть могилы. — Наши рода враждуют тысячи лет. Режем друг друга, переписываем исторические хроники на свой лад. Пришлось на многое пойти, чтобы их ослабить. Спустя столько лет... я хочу насладиться. Увидеть панику в их глазах, услышать крики, мольбы, выпотрошить на главной площади. Просмаковать каждый миг боли и ужаса.

Принц осторожно сглотнул.

— Они разнюхали информацию, которая не даст нам править. А ты даже завещания нормально сжечь не смог, идиот! Четыре конверта! Тебе нельзя поручать важные деяния! Я жалею, что ты мой сын! Были и лучше!

— Отец…

— Вон!

Принц вышел.

— Разбаловались, — ворчала тень, похожая на суховатую старушку. — При Всемогущей такого не было.

— Да, — вторила другая тень. — Разбаловались.

— Нельзя просто убить их, — ругался король. — Нужно убить их души!

— Но это же…

— Для подобного потребуется пролить кровь нашего рода, — вскинулся второй принц. — Отец! Вы жестоки и мудры, но…

— Ты прав. Я жесток и мудр. И я об этом позаботился.

Вспыхнул портал. Из него вышел дедуля в современном костюме, кого-то мне напоминающий. А за ним…

Едрить твою в перпокаблю!

Не сорваться с места мне помогла Гроза, просёкшая ситуацию и схватившая за воротник. Ведь следом за дедулей вышел похожий на него Дионис.

— Ваше Величество! — Старик упал на колени и принялся лобызать королевский сапог.

— Добро пожаловать во дворец, бастард, — поприветствовал правитель. — Запамятовал. Как твоё имя?

— Гелион Ксарос, Ваше Величество! Мой внук, Дионис Ксарос. Вы велели явиться.