Приключения мистера Вулписа

КНИГА 1. "Чайный дворик" мистера Вулписа. Глава 1. Чайный дворик

После свежей метели снежная пыль клубилась над белыми, еще не испещренными следами землями. Мимолетные искорки и снежинки с хрустальными оборками, проникаясь блеском полной луны, слепили глаза, как настоящие звезды. Подобно им, они вспыхивали на фоне черного неба и фиолетово-сизых силуэтов хвои, пока ветер вновь не подхватывал их и не обращал все вокруг в неспокойный белый туман.

По снежным окрестностям кто-то шел, глотая морозный воздух, от которого резало легкие. Но времени на привал не было, да и где в голом ночном лесу отдыхать усталому путнику?

Деревья поредели, а значит, где-то впереди должен стоять город. Путник ускорился. Хруст снега стал чаще, облака пара, слетавшие с губ, — все жарче. Незримый хранитель леса толкал в спину идущего, торопил, завывая о том, что до теплого очага осталось всего ничего…

На окраине Облачной Долины, вверх по склону, располагается деревянное строение в два этажа высотой, обнесенное забором. Это — известный всем в округе «Чайный дворик» Фога Вулписа.

Мистер Вулпис был добрым малым с хорошим чувством юмора. Но самое занимательное в нем – это его природа. Он был лисом. Да, лисом! Ярко-рыжим, как осенняя листва, с черным кончиком хвоста и такими же «носочками» на лапах.

Наравне со всеми цивилизованными гражданами мистер Вулпис передвигался на задних конечностях и, подобно английскому джентльмену, носил расшитый золотом жилет и черный сюртук в пол с белым платком в лацкане.

Весь «Чайный дворик» обожал мистера Вулписа как минимум за то, что в драки он не лез, на слово был кроток и ко всем, как к хищникам, так и травоядным, относился одинаково радушно. В связи с этим никто не удивлялся тому, что чай — напиток, принесший лису такую известность — разливала старая тетушка Хома и ее тройняшки-хомячата: Хури, Хаки и Хоки; а над блюдами корпел раздражительный хорек Баритон, подавлявший в себе аристократа. По крайней мере, таковы ходили о нем молвы, когда он томно вздыхал над кастрюлей с супом или самовлюбленно жалел обожженный палец. Блюда его были рассчитаны на «зверей без вкуса», как он сам твердил, на мещан, не вкушавших «настоящей» еды, а все потому, что зимой здесь подавали в основном речную рыбу, в иные месяцы — добавлялись сезонные овощи и фрукты. Но деревенским завсегдатаям нравилось меню «Чайного дворика», а путешественники, как правило, являлись на порог уставшими и зверски голодными, чтобы придираться.

— Получай, Дрог! — расхохотался широкоплечий волк в самодельной безрукавке, загребая обеими лапами фишки. — Ты снова проиграл!

— Чёрт, капитан, клянусь хвостом, вы сжульничали! — обиженно почесал нос другой волк.

— Стало быть, сегодня расплачиваешься ты, — напомнил третий хищник с невыразительной мордой.

— Можно хотя бы за ужин заплатит кто-нибудь другой? — жалобно подсчитывал монеты в мешочке проигравший. — Боуи?

— Не-не-не! На меня даже не смотрите! — сложил лапы четвертый — самый юный и амбициозный член стаи.

Боуи безучастно отвернулся, и взгляд его упал на доску объявлений. «Гроза меков», — прочитал он про себя и размечтался, игнорируя продолжавшийся в это время спор. Этот мифический герой, о котором писали все газеты, внушал ему и зависть, и восхищение. Боуи был бы счастлив пожать лапу столь удалому охотнику, что в одиночку укладывает демонических тварей в Северном лесу. Пожать лапу, а затем вызвать на поединок. Интересно, что он за зверь такой? Как выглядит и чем сражается легендарный герой? Ведь в действительности его никто никогда не видел.

— О-о, это же наш господин управляющий собственной персоной! — воскликнул капитан Бром, веселея на глазах.

Дверь Чайного дворика со скрипом распахнулась, и хозяин заведения беспечно прошествовал внутрь с английской тростью и толстым чемоданом наперевес. Одарив посетителей сдержанной улыбкой, он стряхнул с лап налипший снег и, прежде чем направился к себе наверх, почтительно поклонился тетушке Хоме.

— Эй, мистер Вулпис! Не хотите поужинать с нами? Дрог платит, — осклабился капитан в приятельской улыбке.

Дрог совсем не по-волчьи фыркнул. Боуи пробурчал под нос:

— Ну-ну, капитан…

Мистер Вулпис смущенно поправил шляпу и отшутился, как мог:

— О, капитан, я польщен, конечно, вашим предложением, но… извольте! Я предпочту отужинать в компании книг. Они не болтливы, а самое главное — от них не исходит того дикарского зловония, которым стойко пропиталась шерсть хищного зверя.

Капитан показушно расхохотался:

— Но ведь вы, уважаемый лис, тоже хищник, исправьте, если ошибаюсь?

— Лишь по природе! — не снимал с себя учтивой улыбки мистер Вулпис. — В душе — я романтик!

Тетушка Хома мягко окликнула хозяина заведения с буфетного стола. К лису она относилась с искренним материнским теплом, и чувства ее, надо сказать, отзывались в том полной взаимностью.

— Мистер Вулпис, может, возьмете с собой наверх чашечку малинового чая? — Ее щеки расплылись, как два подтаявших снежных кома. — Погреетесь…

— Благодарю, — согласился лис, дожидаясь, пока матушка и ее сыновья приготовят напиток.

Хури ополоснул чашку в бочонке с водой, примотал ее к сооружению из веревки, работающей по принципу «гусеницы», и оповестил Хаки:

— Получайте!

Хаки принялся тянуть веревку, пока кружка не достигла стола, где ее принял Хоки. Два брата приступили к процедуре. Хаки запрыгнул в ящик с сухими листьями заготовленного с лета чая, а Хоки — в ящик с запасами высушенной малины.

За наличие воды также отвечал Хури. С помощью насоса и шланга, которые изобрел мистер Вулпис, он перекачивал воду из бочек в чугунок. Тетушка Хома зажигала огонь в печи. Закипая, вода поступала по металлической трубочке прямо в кружку.

Процесс этот отнимал немало времени и сил, и мистер Вулпис с жалостью наблюдал за работой грызунов, размышляя о том, как бы еще облегчить им жизнь.

— Ваш чай, мистер Вулпис, — принесла чашку тетушка Хома. — Извините за ожидание!

— Не стоит, тетушка, вечер обещает быть длинным…

— Вас до сих пор мучает бессонница?

Лис закинул чемодан на плечо, будто он не весил ни грамма, и свободной лапой взял чашку.

— О, тетушка, — усмехнулся он, — не бессонница меня мучает, это я ее мучаю!

— Да уж, мистер Вулпис, вам стоит меньше времени проводить за книгами и вашими изобретениями.

— Приму к сведению, — кивнул лис и стал подниматься к себе в комнату, едва не споткнувшись о хмурую крысу с самокруткой.

Весь первый этаж, за исключением одного свободного помещения напротив кладовой, расположенной прямо под лестницей, был отведен под харчевню. Комнаты для съема находились, соответственно, этажом выше. Там же обитал и сам хозяин заведения. Его комната была больше остальных и единственная выходила окнами на Север, благодаря чему лис почти не пересекался с квартиросъемщиками.

В «Чайном дворике» было принято гасить одну свечу в подсвечнике над дверью, когда жильцы временно покидали комнату. Так мистер Вулпис, окинув взором коридоры, мог быстро определить, сколько зверей сейчас в харчевне, сколько — ушли на боковую и какие комнаты свободны для сдачи: над ними огонь не горел. После полуночи он совершал обход, тушил все свечи, чтобы не случилось ничего худого, и уходил к себе.

Жилище лиса являло собой инженерную мастерскую и библиотеку одновременно. Книжные стеллажи занимали треть комнаты от пола до потолка. В углу, за выступающей справа от входной двери стенкой, прятался длинный — около двух метров — стол, обильно освещенный со всех сторон электрическими приборами. По правую лапу от мастера висели полки с различной утварью: начиная от столовых приборов и заканчивая коробками с шурупами, разноразмерными отвертками, бутылями со смесями из растительных и минеральных материалов.

Как вы уже догадались, мистер Вулпис ушел далеко вперед в технологическом плане, и пока соседи топили воск первобытным огнем, лис вкушал всю прелесть электричества. Огромный электрогенератор, собранный им из деталей меков, занял все его спальное место. И пусть кровать отсутствовала, зато прямо над устройством примостился шерстяной гамак, где инженер частенько лежал, покачиваясь, заложив лапу под голову и вслушиваясь, как ветер — живой и свободный в силу удачно выбранной местности — раскручивает винты на крыше, о предназначении которых вот уже как три года никто не то что не прознал, но даже и не попытался! Заканчивая очередной день, мистер Вулпис шуршал страницами пыльных книг, порою теряя строчку и возбужденно спрыгивая к рабочему столу, чтобы осуществить незваную идею. Кстати, о книгах!

Тетушка Хома не зря поругала лиса за чрезмерную увлеченность литературой. В чемодане, который он притащил с собой, иногда бывали книги. Он любил захаживать в книжную лавку в городе и изучать историю мира и инженерное мастерство. Но книги являлись для него не только источником научного знания, но и хорошим алиби.

Проблема крылась в том, что обитатели Облачной Долины и близлежащих деревень на всей Северной окраине страшились и презирали меков — механических животных, которых местные привыкли звать демонами. Эти бездушные монстры нередко достигали в размерах пяти-семи, а порой и десяти метров! Известно о них было немногое: звери, как звери, только невероятно громадные и собранные из пластов «стальной плоти», поверх сложного механического устройства. И если глупцов незнание пугало, прозорливый ум мистера Вулписа заставлял его вглядываться в макушки сосен в поиске забредшего на Лунный холм мека, мечтая изучить того снаружи и изнутри. Не желая быть отверженным обществом, единогласно утверждающим, что меки — это зло, любопытный лис в тайне от всех заполнял пробелы в понимании мироздания и в какой-то момент стал относиться к мекам не как к «несущим смерть» чудовищам, а как к движущим силам его научной деятельности.

Именно поэтому вместо книг мистер Вулпис частенько таскал в дом интересующие его детали поверженных им же тварей, из которых собирал, по его словам: «новую жизнь» и «механические чудеса».

Вот и сегодня хитрый инженер пронёс в чемодане недостающий для его «птицы» сустав стального крыла. Мистер Вулпис отметил мелом на информационном табло, устроенном над столом, следующее: «Жук классического типа. 7/3».

— За уходящую неделю было три случая появления таких жуков. Они приходят всё реже… — удручённо вздохнул лис, рассматривая статистику.

Он плюхнулся в кресло, макнул перо в чернила и сделал какую-то пометку в журнале. Закончив, мистер Вулпис потянулся, с минуту посидел молча, а потом негромко воскликнул, снимая шляпу:

— Эй, Зузу!

Из-под шляпы вылетела механическая стрекоза и бесшумно закружилась над господином управляющим.

— Разведай обстановку: нет ли поблизости непрошеных гостей.

Мистер Вулпис открыл ставни и выпустил Зузу в окно. Когтем он аккуратно нажал на скрытую кнопку под резным колпачком трости и обнажил два дисплея, имитирующих глаза стрекозы. Каждый экран транслировал отдельное изображение с камер наблюдения Зузу.

Спустя десять минут, заскучав от однотипных панорам, лис вдруг вспомнил про чай.

— Приятного чаепития, мистер Цветок! — поклонился он горшку с зелёным растением, и плеснул напиток в землю.

Когда из электрических часов мистера Вулписа выскочила кукушка, по всему «Чайному дворику» затрезвонили колокольчики, извещающие о закрытии заведения. С этого момента Баритон затворял ворота, а тётушка Хома вежливо напоминала о том, что пора гостям отбывать по своим комнатам, ибо скоро управляющий начнёт обход, и этажи вынужденно погрузятся в кромешную темноту ночи.

— Хури, Хаки, Хоки, ребята, не забудьте вымыть посуду и опорожнить чугунок, — строго сказала тётушка Хома.

— Хорошо, мамочка!

— Так точно, мама!

— Будет сделано, матушка! — отозвались по очереди мальчишки.

Тётушка Хома задвинула крышки ящиков и пригладила непослушную прядь на затылке, используя намытую чашку как зеркальце.

— Не балуйтесь! — предупредила она драку на ложках. — Вы же не хотите, чтобы мистер Вулпис нас отчитал?

— Не беспокойся, матушка, — ответил Хоки, тем не менее для скромности заведя импровизированное оружие за спину.

— Да, мама! Мистер Вулпис ещё ни разу нас не поругал, хотя мы, бывало, и посуду били… — уверил Хаки, переглядываясь с одобрительно кивающим ему Хури.

— Это не значит, что мы… — И тётушка Хома вздрогнула от дерзко распахнувшейся входной двери.

Метель снова разбушевалась. Ветра рассыпали снег на порог, на котором с бранью возник Баритон, а с ним, вернее — в его натруженных поварских лапах — брыкалась белая кошка в чёрной меховой накидке и в шёлковой шали лазурного цвета, наброшенной на голову, чтобы не застудить ушки.

— Мерзавка! — воскликнул хорёк, швыряя кошку на пол. — Воровка! Преступница! Зови мистера Вулписа!

— Боже, Баритон, да объясни ты наконец, что происходит?! — схватила себя за щёки хомячиха.

— Эта кошка расшатывала доску в нашем заборе, чтобы обобрать «Чайный дворик». Я поймал её, когда вешал замок. Позови сюда управляющего, — повторил тот, поостыв от гнева.

— Враньё! — встала на дыбы кошка. — Ваш забор уже был сломан! Я просто… просто… Да и вообще, вы правда думаете, что через ваш забор так трудно перелезть?

— Ах, негодница! Ни капли стыда! — презрительно сложил лапы хорёк. — Говорю же, Хома, иди за мистером Вулписом!

— Не стоит тревожить его после полуночи… — в сомнении протянула та.

— Ты права! Уж с одной бродячей кошкой мы как-нибудь сами справимся! — ощетинился Баритон. — Давай, паршивка, выкладывай — кто ты и что тебе надо, а мы-то порешаем твою судьбу. Учти! Ложь я почую, как волк чует раненую дичь!

— Баритон, следи за языком!

Кошечку усадили на лавку, и хорёк повелительно ударил по столу, что значило: «Ну-с, рассказывай!»

Глава 2. Кошка

— О, добрые господа, я не помышляла ничего дурного! — качала головой кошка. — Зовут меня Клэр Хикс. Прибыла я из Ледяных Земель…

— Из такой дали?! — поразилась тётушка Хома. — Что же вас привело на Лунный Холм?

— Так значит… это и есть Лунный Холм? — с надеждой подняла голубые глаза мисс Хикс.

— Он самый, поганка! — нетерпеливо рыкнул Баритон. — Отвечай на вопрос!

— Ах, да, конечно, простите… Дело в том, что несколько дней тому назад в нашу деревню вторглись чудища. Мне удалось сбежать, и вот уже пять дней и ночей я брожу по снежным тропам в поиске помощи…

— Едва ли кто поможет вам, мисс Хикс.

— Не беспокойтесь, я не стану молить о помощи вас, — уверила хорька кошка. — Я… — запнулась она и прикусила губу, — ищу кое-кого конкретного.

— У вас имеются друзья в Облачной долине? — удивилась тётушка Хома.

— Ах, нет, вовсе нет…

— Тогда я совсем сбился с толку! — Баритон навалился спиной на столешницу.

— Неужели слухи о Грозе меков меня обманули?

— Ах, вы об этом! О, нет, дорогуша, слухи не врут, последние три года меки и вправду топчутся на границе города, да вот только слухи они ведь на то и слухи, чтобы быть приукрашенными. Нет никакого героя, и никто, кроме Бога, повторюсь, вам не поможет.

— А кто же уничтожает меков в вашем городе?

— Вероятно, особенности горной местности, на которой расстилается деревня, каким-то образом выводят меков из строя. Ну знаете… перепады давления, буйство погоды. Я не учёный и не планирую им становиться, — вздохнул хорек. — Могу вам только посочувствовать, мисс Хикс. Сам же я такой же беженец, как и вы. Были времена, когда я управлял крупнейшей мыловарней на Зелёных Берегах, к востоку отсюда, и подобно вашему — потерял всё. Мистер Вулпис спас меня от голодной смерти…

— Должно быть, он замечательный зверь, этот… мистер Вулпис.

— Ещё какой! — с материнской гордостью воскликнула тётушка Хома. — Уверена, вас он тоже не бросит в беде! Обратитесь к нему на рассвете. Он умен и обязательно что-нибудь придумает. Кому как не ему знать о Грозе меков?

Кошка признательно улыбнулась.

— А ну-ка, Баритон, подкинь дровишек в камин, — воодушевленно приказала хомячиха. — А мы с мальчишками заварим чаю.

— Но госпожа! Мне нечем… вам заплатить.

Баритон выпятил грудь колесом:

— Ничего, дорогуша, не переживайте об этом! От одной кошки «Чайный дворик» не обеднеет.

С позволения хозяев Клэр Хикс развесила вещи над камином, после чего, распушив белоснежный хвост, сама пристроилась у огня. Языки пламени слизывали сухую крону, в ореоле красных отблесков трещали обглоданные деревяшки, и вскоре кошечка смогла согреться.

— Какое у вас симпатичное ожерелье! — осторожно приблизился к гостье Хури. — Так сияет!

Мисс Хикс натужно рассмеялась, а в огромных глазах её мелькнул алый пламень, хищно округлились зрачки.

— Это подарок. Подарок кое-кого, кто мне очень дорог, ради кого я и проделала весь этот путь.

— Надеюсь, вам понравится в «Чайном дворике»!

— Не сомневаюсь! Но ответь мне, малыш, неужели ты и твои братья не боитесь меня? — спросила кошка, с трудом мирясь с голодными думами и с разжарившимся нутром. Маленькое создание трогало её хищные инстинкты, каждое его движение — такое быстрое, резкое, — заставляло нервы вытягиваться в струны, а сердце замирать в желании поохотиться.

— А почему мы должны вас бояться, мэм?

Хури не видел подвоха. Его недоумение было искренним. Грызун предстал перед взрослой кошкой со смертоносными для него когтями и клыками, но при этом не дрогнул ни единой мышцей.

— Не бери в голову, ступай, малыш, тебя матушка зовёт.

Тетушка Хома дождалась, когда Хури взберется к остальным братьям, и затворила крошечную дверцу под потолком, где они обычно ночевали. Комнатка находилась между этажами и была полна основных благ: четыре соломенные кроватки, пуховые одеяльца и подушки, миниатюрные свечи на деревянных коробках-тумбах, кувшинчики для умывания размером с наперсток. Кое в чём хомякам повезло даже больше! В полу и в потолке имелось множество каналов, туннелей, которые словно сосуды пронизывали костяк здания, что открывало кучу возможностей. Иначе говоря — тётушка Хома и её тройняшки знали всë и обо всех. Личность мистера Вулписа не была исключением. Пуская чужие уши и глаза в свой инженерный мир, лис рисковал обнародовать свои секреты. Возможно, три года назад именно на этом безусловном доверии и выстроились те теплые отношения, которые существуют между ними и по сей день.

— Как вам чай? — вернулась тётушка Хома, уложив детвору. — Не знала, что вам больше по нраву: смородина или малина…

— Нет-нет, вы угадали. Я люблю малиновый чай.

— Но ведь я готовила смородиновый!

— О! — смущённо выгнула спину кошка, боясь прослыть неблагодарной.

— Наверное, мальчишки всё напутали, — не поняла конфуза та.

— Что ж, весьма удачно!

Хомячиха ушла, и мисс Хикс досадливо вздохнула своему безрадостному отражению в чашке. В животе было пусто, и смотреть на грызунов без пускания слюны становилось всё тяжелее.

— Вы голодны? — прочитал её гастрономические сетования Баритон. — Не хочу разжигать печь в столь поздний час, но, если вы не против, можно поджарить рыбёшку над каминным огнём.

Хорек брезгливо наколол ещё живого окуня на палку, собираясь продемонстрировать свой кулинарный талант.

— Зачем вы суете рыбу в огонь? — ужаснулась кошка и по-дикарски впилась клыками в сырую плоть.

— Ладно, видимо… видимо… вы чрезвычайно голодны…

После долгих споров тётушки Хомы и Баритона было принято разместить мисс Хикс в той самой комнатёнке на первом этаже, которая всегда пустовала по распоряжению управляющего.

— Да брось, Хома! — заверил хорёк полушёпотом. — Готов поклясться, мистер Вулпис одобрит наше решение.

— Три года там никто не бывал… — усомнилась хомячиха.

— Но ведь наша мисс Хикс не боится привидений? — с вызовом посмотрел тот на кошку, в нерешительности переминающуюся в чёрном облачении теней, скопившемся под лестницей.

Баритон отворил дверь под неодобрительный вздох тётушки Хомы и с подсвечником в лапе вошёл внутрь, побрякивая связкой ключей на поясе.

Затхлый воздух ударил в ноздри, и чувствительный кошачий нос вздёрнулся. Помещение не проветривали годами. Пыльный смог восходил до самого потолка, подсвеченный косыми лучами полной луны, проскальзывающей через две широкие доски, которыми крест-накрест было заколочено окно.

В комнате всецело отсутствовало что-либо, но оттого лишь загадочнее она казалась. Мисс Хикс с интересом рассматривала пол, стены, потолок, ожидая от каждого скрипа какого-то чуда, которое прояснило бы причину того, почему же господин управляющий никого не пускает в этот каземат.

Гостье выдали два одеяла — одно взамен постели, — и пожелали наилучших сновидений.

— Я разбужу вас за полчаса до открытия «Чайного дворика», — сказал напоследок Баритон, видимо, всё-таки поддавшись влиянию тётушки Хомы. — Мистеру Вулпису не обязательно знать, где вы провели ночь, мисс Хикс.

Хозяева ушли, бесшумно прикрыв дверь, и комната расцвела мраком. К счастью, кошкам не в новинку жить без света. Хватит и бледной лунной дорожки на стене, чтобы не пугаться привидений.

Мисс Хикс выползла из-под одеяла и по привычке улеглась на нём, свернувшись клубком. Усталость быстро дала о себе знать.

— Подожди немного… — пробормотала кошечка в дрёме. — Скоро все будет, как раньше...

Беспокойный сон терзал её сердце, принуждая возвратиться в реальный мир. Она тревожно ощетинилась и вскочила на лапы в поиске врага. В комнате всё было по-прежнему, зато за окном природа неистовствовала. Ветер переменился на северо-западный, и ветка скреблась о ставни своими чёрными пятипалыми ручищами, силясь ворваться в покои.

И было ещё кое-что, не сумевшее удрать от кошачьего внимания. Голос. Кто-то старался перекричать метель, убеждённый в том, что никто чужой его не услышит.

Кошечка с любопытством прильнула глазом к щели, но никого не увидела. Силуэт утонул в снежной буре. Тогда мисс Хикс, не оставляя надежды взять след, начала выкорчёвывать доски. За эти годы они серьёзно прогнили, оттого едва-едва держались на ржавых гвоздях и без сопротивления рассыпались в её когтях.

Мистер Вулпис шёл против ветра, не видя ничего дальше своего носа. Несмотря на это неудобство, мордочка его не выражала страха или сомнений, а янтарные глаза, обведённые чёрными стрелками, сосредоточенно вникали в информацию под откинутым колпачком трости. Многоформатное изображение, транслируемое высокотехнологичными камерами Зузу, позволяло ему ориентироваться на местности, игнорируя непогоду. Этой особенностью обладали все меки. При плохой видимости они работали так: большой зум позволял смотреть как бы сквозь снежную пелену, затем — в мозговых связях механического мозга, или, вернее, в его зачатках, вырисовывалась примерная схема местности, а на этой основе уже воссоздавался ясный пейзаж. Процесс длится десятую долю секунды. Этого более чем достаточно, чтобы своевременно реагировать на движущиеся объекты.

И вот в белом флёре проступила тёмная фигура. Таким впервые обнаруживают айсберг моряки, когда их корабль плывёт в шторм по водам Атлантического океана. Но в отличие от моряков, мистер Вулпис был готов встретить чудовище, и как только на него рванулась стальная клешня, он ловко отпрыгнул назад. Перед ним взорвался столп снега, но это ничуть не смутило смельчака. Лис уже на всех парах мчался в наступление, выставив вперёд трость, точно опытный копейщик.

— Краб типа пауконогих, — вёл классификационный отчёт мистер Вулпис, словно то была не смертельная битва, а экзамен по биологии. — Восемь конечностей достигают девяти метров и имеют высокую посадку в сгибах, напоминая ноги паука.

Мистер Вулпис бежал по сугробам, сноровисто уклоняясь от ударов конечностей, каждая из которых была снабжена острыми резцами, превосходящими в размерах любого известного ему зверя.

Он не раз проделывал такой трюк и уже нацеливался в слабое место, то есть — в живот, чтобы сразить мека максимально точным ударом. Этот экземпляр не представлял для него инженерной ценности, поэтому церемониться с ним он не собирался.

Никак не ожидал мистер Вулпис, что потеряет бдительность от душераздирающего девичьего крика.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Лис был сбит с лап, но серьезных травм не получил. Распластавшись на спине в снегу, мистер Вулпис увидел, как сверху на него падает многотонная хромированная клешня, а в ней — его искаженное отражение. Он огляделся в поиске трости и от досады цокнул языком — его изобретение валялось поодаль, воткнутое в сугроб.

Мистер Вулпис успел извернуться от удара и в последний момент вытащить палку со стальным стержнем, внешне походившую на резное дерево, выкрашенное белой краской. Клешня врезалась в трость, в скрежете разбрызгав искры.

Пока незнакомка продолжала взывать о помощи, лис тужился отбросить конечность в сторону.

— Зузу! — призвал он стрекозу. — Я слышу, как мех поет. Настройся на песню и поменяй полярность!

Маленький робот выключил бесшумный режим и зажужжал так громко, что даже ветер, казалось, заглушил своё соло. Частота, на которой гудела стрекоза, была неприятна живому уху, но меки от неё буквально сходили с ума. Конечно, съехавший с катушек мек — это не лучший вариант развития событий, однако в данной ситуации именно его беспорядочный танец помог лису отразить натиск и выйти из сражения, пусть и не победителем, но как минимум живым, что уже было неплохо, учитывая его положение.

— Зузу, бежим на крики! Оставим его, — метнул он взгляд на корчащегося в конвульсиях монстра. — Слишком опасно вступать в бой с одурманенным крабом.

Глава 3. Гроза меков

Как выяснилось, Гроза мехов вовсе не носил чёрного плаща. У него не было точёных шпаг вместо когтей, да и глаза не сияли той жестокостью, которую выдавливали из его мифического образа художники. Взор этот был бесстрастным, горделивым, полным добродетели. Как и полагается настоящему герою, он сражался не по воле укоренившейся злобы, не в яростном порыве мести… А просто потому, что так надо.

Здоровяком его назвать также не поворачивался язык. Он был лисом, но ростом сильно уступал своему среднестатистическому собрату. Откуда же в нём столько энергии?

Мисс Хикс болталась на хвосте гигантского стального скорпиона. Шип мека зацепился за её шаль и теперь мотал кошечку из стороны в сторону, затягивая на пушистой шее петлю. Она уже не могла кричать: только хваталась лапами за ткань и закатывала глаза в нехватке воздуха.

— Двухвостый скорпион! — подивился лис, но быстро вытряхнул из головы эгоистичные мысли, какие посещают учёного, когда тот, спустя долгие годы пустых исследований, наконец, делает значимое для науки открытие.

Смысл спасательной операции заключался в том, чтобы пустить в мека мощный электрический импульс, способный вывести того из строя.

С тростью в лапах лис взгромоздился на спину скорпиона, упиваясь великолепием стали. Он уже встречался со схожими механизмами и прекрасно знал, что у скорпиона много пустот между многочисленными секциями хвоста, стальными кольцами, образующими подвижное устройство. Такова элементарная издержка сверхгибких элементов.

Мистер Вулпис воткнул острие трости в хвост скорпиона. По телу меха прошлась мелкая судорога, и он с грохотом повалился на снег.

— Вы в порядке, мисс? — поспешил он подать лапу кошке.

— Оно… оно едва не убило меня! — с болезненным придыханием воскликнула мисс Хикс, обескураженная настолько, что невольно пренебрегла галантным жестом спасителя. — Но… но… почему?

— Почему?! Я и сам хотел бы знать!

Кошка отряхнулась, поправила шаль и, шатаясь, приблизилась к механической туше гиганта, которая в ночном сумраке напоминала уродливую ледяную статую.

— Как вы… как вы это сделали, скажите на милость? И кто вы вообще такой?! — с вызовом обернулась она к мистеру Вулпису. — Что забыли посреди этой снежной пустоши?

— Э-э, возможно, то же, что и вы?..

— Ох, нет-нет-нет, я лишь из любопытства следовала вашей тропе!

— Вот как!

— Ах, точно же! — осенило её. — Гроза меков! Вы — Гроза меков! Легенда Облачной Долины. Вы настоящий!

Лис продырявил снег тростью.

— Какой вздор! Я просто проходил мимо и услышал ваши крики…

— Однако… — Кошка опустилась и кругом обошла загадочного героя, хитро прищурив глаза. — Ваши методы весьма и весьма поражают! То, как вы запросто уничтожили чудовище! Вы явно практиковались…

Мистер Вулпис легонько оттолкнул кошку тростью, испугавшись её проницательных речей.

— У-у, ваша трость внутри крепче, чем снаружи! Прямо как вы! — хихикнула та, углядев поблескивающий кусочек трубы, обнажившийся под ударом стали.

— Ладно, ваша взяла! — Смущенный лис вырвал трость из лап незнакомки. — Меня зовут Фог Вулпис. Я обыкновенный учёный… и по совместительству управляющий «Чайного дворика».

— И Гроза меков?

— Это всё сказки.

— Я воочию видела, как герой уничтожает монстра. Разве это неопровержимое доказательство? Если вы не Гроза меков, то кто?

— Мисс, я имею право хранить молчание. Будьте добры, ступайте, откуда пришли, и постарайтесь держаться врозь от неприятностей. Далеко вам до дома?

— Не переживайте, мистер Вулпис, сегодня нам по пути.

— В каком это смысле? — опешил лис. — Вы… вы снимаете комнату в «Чайном дворике»?!

— О, да. Меня зовут Клэр Хикс.

— Но я не помню, чтобы сдавал комнату кошке с таким именем! Да и вообще я уже сто лет не встречал кошек в Облачной долине!

— Разумеется. Мой дом в Ледяных Землях. В Чизтауне.

— Вы уверены?! — изогнул бровь мистер Вулпис. — Я думал, в Чизтауне живут только мыши!

— О, в этом и прелесть! — Мисс Хикс игриво махнула лапкой и театрально расхохоталась.

Метель немного приутихла, и небо у горизонта чуть прояснилось. Рассветный туман растопил горизонт, накатывая на мир унылой серостью. Брошенные за спиной, в нём тонули низкорослые кустарники, надкусанные сугробами, гладкие лысины всеразмерных глыб — каменных наростов на челе кривобоких гор, являющих собой застывшие во времени лавовые волны. Когда-то давно разбуженный от крепкого сна вулкан извергнул из своего жерла красные бутоны пламени. Ими в одночасье расцвели все долины, ущелья, теснины и плато, поглотив былую жизнь с головой.

До открытия «Чайного дворика» оставалось меньше часа, и мистер Вулпис планировал вернуться прежде, чем проснется Баритон.

— И долго вы будете ходить за мной по пятам? — вздыхал он, откапывая погрязшую в снегу шляпу.

— Возможно… всю жизнь!

— Отдам должное, мисс Хикс, остроумия вы не лишены. — Лис негромко присвистнул, и из тумана на бесшумном режиме вылетела стрекоза.

— Мне почудилось, или к вам в шляпу только что залетел малюсенький мек? — пытливо наклонила головку мисс Хикс.

— Боже упаси! — вскинул лапами мистер Вулпис. — На что мне якшаться с этими убийцами! — издал он фальшивый смешок и убедительно перевернул шляпу. И всё бы ничего, но от быстрых взмахов крыльями, совершаемыми Зузу, шляпе приспичило зависнуть в воздухе.

— Что ж, ручной мек — куда ни шло, но вот летающая шляпа!

Мистер Вулпис оскорбился.

— Я же сказал, что я учёный! А это, — снял он шляпу, — объект моего исследования.

— Вы изучаете меков?

— Мисс Хикс, — взволновался лис, — поклянитесь, что никому не расскажете о моих увлечениях! Знаю, никто не одобрит сей самобытной науки, но, как вы говорите, «Гроза мехов» существует только благодаря ей! Я изучаю меков, а знание — лучшее оружие, не так ли, мисс Хикс? Я просто хочу закончить свой проект!

— А что за «проект» такой, если не секрет?

— «Птица»! — был торжественный ответ.

— Птица?

Мистер Вулпис зашагал, мечтательно устремив глаза к небу, с которого ещё не смылись ночные краски.

— Много лет тому назад, когда у меня и в мыслях не было воздвигнуть «Чайный дворик», я увидел огромную железную птицу, парящую выше облаков!

— Разве птицы не вымерли?

— Да, давным-давно… Но то была не обычная птица из плоти и крови, о которых сохранились упоминания в книгах старых народов. Крылья её переливались багрянцем и золотом…

— Мек?

— Не уверен. Меки чересчур тяжелые, чтобы взлететь так высоко! Возьмём тех же «жуков». Их крылья способны поднять тело в воздух метра на два, не больше… Я бы даже не осмелился назвать это «полётом»! Какие-то нелепые прыжки… Хотя крылья у них весьма подвижные. По их подобию я собрал «жука» в миниатюре — Зузу, убедившись на примере в важности правильного соотношения множества категорий: формы, веса, размеров крыла, свойства сплава, из которого изготавливаются части машины…

Мистер Вулпис прервался, униженный очередным бестактным смешком.

— Вы смеетесь надо мной? — серьёзно спросил он.

Кошка просеменила вперёд и выровнялась со своим спутником:

— Полноте! Вы удивительный зверь, мистер Вулпис! А смех мой вызвало то, с какой страстью в голосе вы рассказываете мне все эти странные вещи. Поистине, вы одержимы!

— Это плохо?

— Для вас — нет, для всех остальных — да! Так устроено наше общество. Я искренне вам сочувствую. Прятать свой гений в четырёх стенах! Б-р-р! — поежилась мисс Хикс, и её и без того роскошная шёрстка встопорщилась также неудержимо, как пух июньского тополя.

На этой реплике они пересекли забор «Чайного дворика» с северного крыла и едва не попались на глаза Баритону, начавшему своё утро с обхода. Хорек нервничал не меньше хозяина и так торопился, что исполнял свои обязанности абы как. Так что неудивительно, что подвоха с окном он не заметил.

Затаившись под деревом, мисс Хикс обождала, когда управляющий подаст ей сигнал.

— Почему окно открыто? — Лис с беспокойством распахнул ставни на первом этаже. — Я же забил его досками!

— Что за вандалы! — наигранно возмутилась кошка, одним прыжком проникнув в комнату.

Мисс Хикс с профессиональной наглостью вытерпела суровый взгляд управляющего и удовлетворённо выдохнула, когда хорёк постучался в её покой и пресёк возможный конфликт.

— О, мисс Хикс, вы уже проснулись… Э, мистер Вулпис, вы сегодня рано… Я… я всё объясню! — Баритон растерянно смял свой фартук.

— Не переживайте, сударь! — обольстительно улыбнулась кошка, приспустив шаль. — Мы уже уладили нашу проблему. Добрый господин управляющий любезно разрешил мне остаться у вас!

— До обеда… — поправил мистер Вулпис.

— …любого дня! — Мисс Хикс настойчивым взглядом дала лису понять, что его же решения могут встать ему поперёк. «Разве вы слышали от меня клятву держать язык за зубами?» — догадывался он о её дурных помыслах. — «Ежели хотите сохранить секрет — делайте, как мною велено!»

— А, да… — нехотя согласился мистер Вулпис. — Клэр Хикс — наша достопочтенная гостья!..

— Чудесно! По такому случаю я попрошу подать мисс Хикс наш особый карамельный чай!

— И я бы не отказалась от сочной жирненькой рыбки! — облизнулась кошка.

— Как будет угодно! — Баритон привычно поклонился и вышел вон.

Мисс Хикс злоупотребляла своим положением с явным наслаждением. Но мистеру Вулпису претило такое поведение. В его доме! В его заведении! Да как смела она вести себя так в святые святых?! Кто, в конце концов, здесь главный?! И он вспылил:

— Одумайтесь, мисс Хикс! Я спас вам жизнь! Зачем вы так со мной? Что вам надо?!

— Не так много, как вам кажется, — туманно промолвила та, стянув шаль единственным плавным движением, в котором выпирала наружу вся её кошачья суть. — Я искала Грозу меков. И я… его нашла.

— Я же объяснился!..

— Бросьте! Вы именно тот, кто мне нужен. В моей деревне беда. Меки оккупировали Ледяные земли. Что ещё было делать слабой кошке вроде меня? Вот я и отправилась на поиски героя, ведомая ничем не подкрепленными молвами… — Мисс Хикс вдруг в сердцах вздохнула, требовательно вонзив когти в лапы управляющего. — Пойдёмте же со мной! О, мистер Вулпис, господин управляющий, сударь! Помогите мне спасти мой народ!

— Я не покину Лунный Холм и под страхом смерти! — отстранился тот.

— У вас нет иного выбора! — разочаровалась кошка. — Баритон! — громко позвала она.

Мистер Вулпис отнюдь не в джентльменской манере заткнул шантажистке рот.

Но Баритон уже был тут как тут:

— Звали?

— Хорошо-хорошо! — сквозь зубы прошипел лис. — Я подумаю.

Мисс Хикс расплылась в самодовольной улыбке:

— Ах, сударь! — обратилась она к хорьку, быстро выкрутившись из неудобной ситуации. — Мы тут с мистером Вулписом порешали, что заведению пошло бы на пользу обзавестись ещё одними рабочими лапками, так ведь, господин управляющий?..

Глава 4. Волки

— Как я могу оставить Облачную долину и Лунный холм? Кто будет делать мою работу? Кто защитит жителей? — восклицал мистер Вулпис, сжимая лапы на пояснице и вышагивая взад и вперед по деревянному полу мастерской. Хвост его нервно подергивался, а уши плотно прижимались к голове в наивысшей сосредоточенности.

Зузу метался рядом с ним, словно домашняя собачонка, глубоко разделяющая настроения хозяина. Он с легкостью проделывал пируэты, надолго зависал в воздухе и никогда не приземлялся, поскольку лапок у него не было. Так, без перебоев, Зузу существовал уже три года. Так будет и дальше, пока не сломаются механизмы, дающие толчок его движению, пока не порвется пружина «сердца».

Меки — создания с мозгом, способным к примитивному мышлению, то есть к построению элементарных логических структур. Проще говоря, это скопище сложных систем, где каждая деталь движется и несет сообщение «организму». У них нет своего мнения, эмпатия им чужда, отчего сложнее судить об их поведении. Ради чего меки приходят в город? Им не нужна ни пища, ни кров, борьба за территорию — вне их сути, так как все они — братья, однотипные механические роботы. Кто сотворил этих монстров? А главное… с какой целью?

Всю ночь мистер Вулпис беспокойно ворочался в гамаке: книги и изобретения не увлекали, инструменты валились из лап.

Он снова и снова сканировал местность в надежде отвлечься от дурных мыслей, от сочинения завтрашних оправданий, которые оттянут его кончину. Общество растерзает любого, кто отличится, а если эти отличия ещё и имеют отношение к мекам, — беги, покуда есть мочи, не убежишь. Доселе никто не вникал в подробности его инженерной деятельности, никто не нарушал его покой.

В таверне было тихо, как в могиле, и скрежет лисьих когтей походил на попытки живого мертвеца выбраться из гроба.

По итогу, не обнаружив следов механизмов, мистер Вулпис снял шляпу с крючка и повернул тот как рычаг на стене. Потайная дверь с шумом открылась, и лис направился по тёмному лестничному проему прямо на крышу.

Откинув крышку люка, он вышел наружу.

Редкие снежные хлопья тихо ложились на козырёк кровли, собирались в густые слои и срывались вниз. И только там, где возвышались винты электрогенератора, всегда было чисто.

Никто, кроме тётушки Хомы и её хомячат, не был просвещён в том, что творится на крыше «Чайного дворика». В небольшой кладовой с треугольной крышей вовсю шла работа над великолепной механической «Птицей» — уникальным воздушным транспортом, в чью основу легли останки десятков поверженных меков.

Летательное устройство действительно напоминало птицу из древних легенд. У неё был и клюв, и два крыла, и даже хвост в виде подвижного паруса. Электрические фонари освещали пространство впереди по образу и подобию зорких птичьих глаз.

И несмотря на то, что устройство весило не меньше полутонны, мистер Вулпис рассчитывал поднять эту махину в воздух в самое ближайшее время.

— Я почти закончил тебя, Зузу! — сказал лис, довольно поглаживая лапой стальную обшивку. — Осталось поставить тормоз, и я смогу протестировать тебя! И всё бы ничего, если бы не эта пушистая шантажистка! — вдруг щелкнул он клыками.

Поутру мистер Вулпис не явился к завтраку, не явился он и к обеду. Кошка хлопотала по хозяйству, допытываясь у тётушки Хомы: «Когда же к нам спустится мистер Вулпис? Здоров ли он? А, может, стоит его проведать?»

В современном мире кошачьих был популярен дикий окрас: полосатый или пятнистый. Кошек с такой экзотической шубкой, как у Клэр, было раз-два и обчёлся, если не сказать, что их не было вовсе. Поэтому, маневрируя с подносами еды между столиками, мисс Хикс обращала на себя внимание всякого посетителя.

— Боже, боже, мисс Хикс! — прошептала ей на ухо тётушка Хома. — Что за глупая зайчиха заняла место Брома и его стаи? Скоро прибудут волки, проводи-ка её к другому столику от греха подальше!

Кошечка кинула любопытный взгляд на серую зайку, по уличной моде одетую в дешёвые штаны со спущенными подтяжками и пожелтевшую рубашку. Судя по всему, она была очень бедна, раз даже не смогла достать девичий наряд. Зайчиха положила кепку перед собой и загремела медяками. Длинные уши спадали по её плечам, будто волосы.

— А разве волки не могут сесть куда-нибудь в другое место? — не понимала кошка. — У нас полно свободных столиков.

Баритон хмыкнул откуда-то сзади:

— Никто, кроме хозяина, не смеет возразить Брому или сделать что-то вопреки, не получив тумаков. По этой причине за их столик в углу заведения никто никогда не садится. По крайней мере, если жизнь дорога.

— Какой ужас! — воскликнула мисс Хикс. — А мистер Вулпис об этом знает?

— Нет, конечно! Если мы вмешаемся в волчьи разборки, то и нам достанется — мама не горюй! В конце концов, за пределами «Чайного дворика» даже мистер Вулпис теряет свою власть, — Баритон вздохнул, вытирая полотенцем только что вымытую тарелку.

— Да, Баритон прав. Да и зная натуру мистера Вулписа…

— Чёрт возьми! — рявкнул старый хорёк. — Этот глупец обязательно попытается установить справедливость, готов поклясться, однажды ночью волки его просто подкараулят и загрызут, да так, что хвоста не останется!

— Я думала, у хищников и травоядных перемирие!

— Так и есть. Но беспорядки никто не отменял, юная леди. Покуда есть правила, будут и те, кто их нарушает.

Мисс Хикс приосанилась, широко улыбнулась и с этой блистательной улыбкой подошла к столику, где сидела зайчиха.

Ей даже не пришлось ничего говорить, зайчиха сама завела беседу. Подбрасывая медяки в лапе, она жеманно откинулась на стуле, запрокинув массивные сапоги прямо на стол:

— Принесите мне пять пареных морковок и тушёную капусту с приправами!

Кажется, у юной зайчихи был сегодня неплохой улов. Медяков в её кепке собралось предостаточно, чтобы плотно поужинать, чем она, вероятно, очень гордилась, раз осмелилась сдерзить и залезть с ногами на стол.

— Я вас поняла, — не стала спорить мисс Хикс. — Видать, вы впервые в нашем заведении?

— Да-а, — протянула та, отведя взор. — Обычно я не захаживаю в такие дешёвые забегаловки, как эта.

Кошка понимала, что посетительница просто-напросто кичится своим разовым богатством, и не удержалась от смешка.

— Чего это вы смеётесь? Неужто надо мной? Я сказала что-то смешное?

— Нет, что вы!

— Тогда подите и принесите мне еду! Да поживее!

— Да, конечно. Сию же минуту. Но сперва… не могли бы вы освободить этот столик?

Зайчиха так и подпрыгнула. Глаза её покраснели от обиды, а голос задрожал:

— И вы туда же! У меня есть деньги! Я не хочу садиться за стол для бедняков!

Посетительница начала браниться, стучать по столу, и мисс Хикс не могла вставить слова, чтобы растолковать той, что произошло недопонимание. Зайчиха умело затыкала всем рты, будто боялась услышать открытые обвинения в свою сторону, связанные с её материальным положением.

Мисс Хикс не была готова к такому. К счастью, ей на выручку пришёл Баритон. Старый хорёк ударил метлой по столу, и зайчиха замолчала, издав виноватое: «Ой».

Научившись за свою короткую жизнь опасаться ворчливых стариков с метлой, бедняжка юркнула под стол.

— Ой, ой! — повторила она. — Бьют! Убивают!

Баритон терпеть не мог, когда мелкие шалопаи вроде этой зайчихи устраивают такие вот шоу. Хорёк был самым главным в «Чайном дворике» после хозяина, поэтому в отсутствие того с лёгкой душой брал на себя полномочия управляющего. Иногда он даже оговаривался, называя заведение «своим».

— А ну вылезай оттуда, малявка, пока я уши тебе не оторвал!

— Тише-тише, Баритон! — приговаривали тётушка Хома и мисс Хикс наперебой. — Не горячись, она всего лишь дитя!

Старый хорёк продолжал:

— Вот явится Бром, и посмотрим, как ты заговоришь тогда! Ишь какие слова она знает! Ай, негодяйка!

Зайчиха высунула морду из-под стола и в ужасе воскликнула:

— Что вы сказали?! Бром?! Тот самый Бром?

Как ни кстати, в двери таверны вломилась волчья стая во главе с белым волком Бромом, и шоу, которое желал прекратить Баритон, разгорелось с новой силой.

Посетители, не сговариваясь, перестали жевать, вперив взоры на разворачивающуюся перед ними картину.

Бром с порога почуял неладное. Жадно втянув ноздрями запах живой зайчихи, он ощерился и самодовольно расхохотался:

— А вот и моя зайка, судьба снова свела нас, Ника!

Волк прыгнул к столу и хватанул зайчиху за уши до того, как кто-то успел вмешаться. Баритон досадливо прикусил язык, и тётушка Хома заверещала на ухо растерянной Клэр:

— Вот беда! Мисс Хикс, как же нам быть?… Хури, Хаки, Хоки, бегите, отыщите хозяина…

— Нельзя! — рявкнул Баритон. — Он же уволит меня, если узнаёт!..

— Я согласна! — кивнула кошка. — Мне приходилось иметь дело с собаками…

— С кем?

— В смысле… с волками! Эти неповоротливые увальни только с виду страшные. Их клыки — ничто против моих когтей!

На самом деле, мисс Хикс переоценивала себя. В реальности она впервые видела настоящего волка и мало понимала разницу между этими самобытными хищниками и улыбчивыми дрессированными собачонками.

Бром тряс Нику за уши, будто денежный мешок. Медяки покатились по дощатому полу. А одна серебряная монета стукнулась о задние лапы мисс Хикс. Волки, жадно рассовывающие деньги по карманам, тут же обступили кошку, подобно трём великанам. Теперь мисс Хикс смогла здраво оценить их размеры и свои силы. Сердце в страхе упало в живот.

— О, а кто это тут у нас? — блеснул стальной ухмылкой один из волков. — Неужели кошка? Впервые вижу такую! Эй, Боуи, — толкнул он в бок товарища, — мне ведь не чудится?

Волки заговорщически переглянулись. Было нетрудно догадаться, какую идею родили их прогнившие умы. За такую диковинку, как Клэр Хикс, можно было срубить с десяток золотых. Как они могли упустить столь ленивый способ заработка?

— Оставь зайчиху, Бром! Мистер Вулпис не оценит вашего поведения! — сказал Баритон в качестве предупреждения.

— А что мы такого сделали? — пожал плечами белый волк. — Эта маленькая воровка, — поднял он брыкающуюся Нику на обозрение всем, — ободрала меня сегодня средь бела дня, притворилась торговкой у чужой лавки и удрала — только пятки и сверкали! Товар я так и не получил. В чём, спрашивается, я виноват? В том, что возвращаю своё имущество?

Волки одобрительно загудели.

— Я всё понимаю, — учтиво возражал старый хорёк, — но не могли бы вы решать свои проблемы за пределами «Чайного дворика»? Не хотелось бы, чтобы мистер Вулпис…

— Мистер Вулпис? О, разве мы можем его расстроить? Повторюсь, мы ничего дурного в стенах вашего заведения не совершим.

— Да, в стенах… а за пределами? Что вы намерены сделать с зайчихой? — взяла слово мисс Хикс. — Съедите её?

— А что, красавица, тебя это волнует?

— Более чем!

Волчью стаю дружно сразил зловещий хохот.

— Я отпущу воровку, но не бесплатно.

— Сколько?

— О, милая, я волк азартный, да и хищник по природе, люблю поиграть с добычей. Что скажешь насчёт карточной игры? Если выиграешь — я отпущу девчонку.

— А если проиграю?

— Я заберу тебя с собой.

Глава 5. Первобытность

Мисс Хикс была знакома с карточной игрой — правда, только в общих чертах. Делать было нечего, и она приняла вызов Брома.

Волки окружили столик, за которым сидели игроки. Наблюдая за процессом игры, они крепко сжимали в когтях крольчиху — их сегодняшнюю ставку.

Смысл игры заключался в следующем: игроки поочерёдно вытаскивали две карты из колоды и бросали деревянный кубик. Если на кубике выпадало число больше трёх, то игрок оставлял любую карту себе, вторую — клал обратно в колоду; в противном случае — отдавал одну карту игроку, а себе не забирал ничего. Победителем становился тот, у кого в лапах оказывалось самое большое число.

Пока кошка сосредотачивалась на броске, Баритон, тётушка Хома и хомячата крестились на удачу, ведь результат такой игры зависит от элементарного везения. Ну, или умения одурачить соперника…

И, кажется, сегодня удача была не на стороне мисс Хикс. Как бы кошка ни старалась, как бы ни колдовала над кубиком в своих лапах, одолеть Брома не получалось. Хорошие цифры выбрасывались не так часто, как хотелось бы. Зато у волка всё шло подозрительно ладно: шестёрка за шестёркой, и ни одной единицы.

Когда мисс Хикс стала бесповоротно проигрывать, Баритон не выдержал и крикнул:

— Это жульничество! Бром, твой кубик тяжелее с одной стороны! Я знаю такие фокусы!

Но Бром был не дурак, мошенник, но не дурак. У него было два кубика, и никто не мог поймать его на горячем, на махинациях с подменами.

— Старик, ну сколько можно! Возьми и сам проверь, честно ли я играю.

К сожалению, улик у свидетелей не было, а пустое свидетельство в данной ситуации не имело никакого веса. Кубик, который волк швырнул Баритону, был абсолютно нормальным. Все всё понимали, но продолжали хранить молчание.

Игроки вскрыли карты.

— Ну вот и всё! — разразился смехом Бром, и стая преомерзительно вторила ему. Звери расступились, пропуская победителя вперёд, к своей награде.

Но Клэр Хикс не была простушкой, она могла смириться с поражением, но никак не с тем, как обошёлся с ней Бром. Он взял её за шкирку, как котёнка, и это обожгло кошачью гордость. Мисс Хикс ощетинилась, зашипела, в её снежных глазах вскипело дикое пламя. Взбесившись, она вцепилась в морду волка и лишила его левого глаза.

От неожиданности и боли Бром с проклятиями оттолкнул кошку:

— Ах ты, блохастая! Тебе жить надоело? — Волк обтёр морду лапой, но кровь лишь размазалась по белоснежной шерсти. В своей комплекции Бром и раньше выглядел угрожающе. Шрам на носу был для него своего рода символом мужества. Поэтому он никогда не боялся чужих когтей. Однако такое серьёзное увечье, как потеря глаза, не входило в его планы и никак не пополняло список его самолюбований.

Мисс Хикс всё ещё была на взводе. Лупцуя хвостом, точно плёткой, кошка не стеснялась своей первобытности, заставив всех присутствующих поволноваться.

Животные закрывали глаза своим детям, чтобы не травмировать им психику. «Дикость» осталась в прошлом. Нынешнее звериное общество воспринимало подобное поведение как нечто из ряда вон, как болезнь ума. Им и в кошмарном сне не могло привидеться, что с виду культурная кошка встанет на дыбы и начнёт шипеть во все усы.

Воздух в таверне накалялся, должно было произойти нечто страшное. Животные чувствовали это нутром и по возможности прятались под столами и забивались в углы. Выход из «Чайного дворика» загородили собой четыре широкоплечих волка, на чьих мордах запечатлелась неограниченная жестокость.

Тётушка Хома впервые в жизни повысила голос на хомячат:

— Хури, Хаки, Хоки, быстро бегите в дом!

Братья вопросительно заморгали, но никто из них не осмелился перечить. Они быстро вскарабкались по полкам под потолок и скрылись за малюсенькой дверцей.

— Они же разорвут её в клочья! — схватился за голову Баритон.

— Так чего же ты, глупый старик, стоишь истуканом? Сделай что-нибудь! — в панике пищала тётушка Хома.

— У мисс Хикс помутился рассудок! Она сейчас не лучше разъярённых волков. Я не встану между ними! Не встану, и не проси!

Наконец, настала точка кипения, и волки бросились на кошку, а кошка — на волков. У мисс Хикс было преимущество в скорости, а благодаря своему размеру и гибкости, ей легче было уклоняться от клыков.

Тем не менее, одна маленькая кошка, пусть и одичавшая, никак не способна одолеть четырёх здоровых волков.

Столы бились в щепки, пол гремел от ударов и прыжков, будто во время землетрясения.

Хури, Хаки и Хоки мчались по узким коридорам за помощью. Матушка не разрешила им тревожить управляющего, но мальчишки имели свои головы на плечах и понимали, что речь сейчас идёт не об увольнении Баритона и не о расстроенных чувствах мистера Вулписа, а о жизни и смерти. Пострадать в потасовке могли не только мисс Хикс и волки, но и непричастные ко всему этому гости харчевни.

Мистер Вулпис в это время заканчивал своё летательное устройство. Он так погрузился в своё хобби, что не видел и не слышал ничего вокруг.

Хомячата потянули лиса за рукава. Про мисс Хикс и своё обещание он тоже забыл, оттого клыки его сверкали в радушной улыбке.

— Ребята? — заметил он грызунов. — Что вы здесь делаете? Разве матушка не запретила вам выходить на крышу одним?

— Мистер Вулпис, — прижал лапу к сердцу напуганный Хури, — у нас случилась беда!

— Да-да, — активно закивал Хаки, — большая-пребольшая беда!

— Мисс Хикс и…

Лис вспыхнул, выронив из лап гаечный ключ:

— Мисс Хикс! Ну кто бы сомневался?! Так и знал, что без неприятностей не обойдётся!

Попотев, Брому всё-таки удалось поймать Клэр Хикс. Он стиснул её двумя лапами, будто сочный бутерброд. С пасти его капала слюна.

Кошка извивалась во все стороны, но волчья хватка по мощи была подобна удаву. Бром изготовился сомкнуть челюсти на шее мисс Хикс, но не сделал этого. Он застыл. И все в комнате застыли. Воцарилась удручающая тишина. Бром разжал пальцы, и кошка ловко приземлилась на четыре лапы.

— Мы ещё увидимся, мисс Хикс! — бросил он напоследок, отвернулся от всех и вышел на улицу. Стая последовала за ним. Волк по имени Боуи замыкал шествие. Он посмотрел на кошку и демонстративно громко хлопнул дверью.

Мисс Хикс тяжело выдохнула, не понимая, с чего вдруг волки её пощадили.

— Что произошло? Что у вас у всех за выражение на мордах?

Мисс Хикс повернулась кругом, проследив за виноватым взглядом старого хорька, и тихонько вскрикнула:

— Ох, мистер Вулпис!

Управляющий «Чайного дворика» стоял на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, и трясущейся лапой цеплялся за перила.

— Что… что случилось? Почему на полу кровь? — тыкал он когтем в разных направлениях. — И почему все столы поломаны?! Мисс Хикс!

Кошка вильнула хвостом:

— Э, да?..

— Объяснитесь!

Мисс Хикс растерялась, не зная, как оправдаться за погром. Ведь в каком-то смысле это она всё начала, пусть и ведомая благим намерением спасти зайчиху. Ника, кстати говоря, сейчас восхищённо поглядывала на свою героиню, высунув нос из укрытия. Она бы уже давно расцеловала ту в благодарность, осыпав сотней хвалебных фраз, но обстановка не благоволила её радостным воплям. Поэтому она выжидала момент, нетерпеливо дрыгая ушами.

— Мистер Вулпис, — выступил вперёд Баритон с неуклюжими оправданиями, — прошу извинить нас. Бром и его стая хотели съесть зайчиху, а мисс Хикс храбро заступилась за неё…

Лис качал головой:

— Что значит «съесть»? У нас же с ними взаимовыгодный договор! С чего бы им его нарушать?

— Ах, — невесело рассмеялся кто-то, — ваш договор никогда особо не спасал нас от волчьих выходок.

— Да-да, — заголосила толпа, — Бром без угрызений совести сметает со столов чужую еду или наступает на чужие хвосты!

— Но почему мне никто об этом не сообщил? Я думал, что всё хорошо! — разводил лапами мистер Вулпис. — Я же сказал, чтобы вы не молчали, если вдруг кто-то нарушит мои правила! Баритон?! — вопросительно уставился он на хомяка. — Почему ты сразу не позвал меня?! Я… я… Что мне теперь делать? Вы разозлили волков. Они не станут игнорировать этого и будут мстить: и вам, мисс Хикс, и мне в том числе, так как я сделал вас — сделал, не по своей воле, прошу заметить — своим сотрудником. Бром сотрёт это место в пух и прах, и щепки не оставит. А ведь здесь не просто таверна! Здесь мой дом, если вы не в курсе!

Звери впервые наблюдали мистера Вулписа таким. Обида и гнев щемили его сердце, и одновременно с этим он ощущал себя эмоциональным идиотом, смущённым этими самыми эмоциями. Понимая, что с каждым новым словом он рушит свою репутацию уважаемого зверя, джентльмена и хозяина «Чайного дворика», мистер Вулпис трусливо покинул первый этаж.

Немного погодя, когда посетители разошлись по комнатам, Баритон хмуро подметал полы, аккуратно складируя осколки поломанной утвари, которые ещё можно починить.

Тётушка Хома уложила мальчишек спать и навестила Клэр Хикс. Кошка сидела во мраке, облокотившись на окно и провожая глазами резные снежинки в лучах голубой луны.

Хомячиха призраком проникла в комнату через дырку в плинтусе, нерешительно переминаясь. Постояв с минуту, она так и не решилась заговорить и уже было хотела уйти, но у мисс Хикс были не только острые когти, но и острый слух.

— Ну и что он сказал? — вздохнула она. — Хочет, чтобы я ушла, да?

Тётушка Хома тоже испустила вздох:

— Да, сожалею.

— Это я сожалею, что всё испортила. Этот волк, — поморщилась кошка, — он… это было так унизительно! Я вспылила, не смогла овладеть собой, и мне неописуемо стыдно за это. Моя вина неизгладима, я это понимаю. И я уйду. Завтра на рассвете меня здесь не будет. Передайте господину Вулпису мои извинения. И передайте ему, что я унесу его тайны с собой в могилу. В конце концов, мне до неё не так далеко… — И мисс Хикс мрачно улыбнулась.

— О, так он рассказал вам?

— Нет, нет, с чего бы? Мы не настолько с ним близки, чтобы делиться тайнами…

Тётушка Хома пожелала гостье хороших снов и исчезла тем же путём, каким и явилась. В нагрянувшем холодном одиночестве Клэр Хикс обуяла тоска, и она беззвучно зарыдала.

Пока она содрогалась в стенаниях, её нос медленно, но верно наполнялся приятным ароматом. Запах этот молниеносными прыжками приближался откуда-то снаружи. И когда он аппетитно шибанул в ноздри, кошка вскинула голову и встретилась с развесёлыми серыми глазами.

— Ника?! Откуда вы здесь? И где вы взяли этого жирного карпа? Зайчиха загадочно захихикала, без приглашения взбираясь на окно.

— Это для вас! — в зубы улыбнулась она. — Я стащила его из кладовой того противного старика!

— Спасибо, но я не голодна…

— Будет вам! Вы потратили так много сил на драку с волками! О, вы были потрясающи!

Ника была общительной зайчихой и тараторила без умолку. Мисс Хикс тоже любила поболтать, поэтому с удовольствием поддержала беседу. А обсуждали они несчастную заячью жизнь. Очевидно, Ника напрашивалась на жалость, потому что её истории, как показалось кошке, были немного преувеличены. Из рассказов становилось ясно, что Ника — сирота, которую ещё младенцем подбросили к дверям богатого поместья. Мистер Роланд Бэрворд, так звали господина, взял девочку на своё попечение. Правда, его состояние позволяло совершать добродетель, не пошевелив ни единым пальцем. Конечно, тратиться на нянек ради беспризорного дитяти не входило в его планы. Маленькую Нику воспитывал дом, а богатый дом, как известно, живёт благодаря слугам. Больше всего к ребёнку была расположена женская половина поместья, в особенности кухарки.

— О, мне нравилось на кухне! Там всегда все суетились и смеялись. А ещё там было очень тепло и сухо, и всё время пахло всякими вкусностями!

Ника и мисс Хикс сидели у зажжённой свечи и смаковали свой скромный ужин. Кошка обгладывала карпа, а зайчиха грызла припрятанную в кармане сырую морковку. Говорили они вполголоса, чтобы Баритон их не услыхал и не вышвырнул на снег раньше положенного срока.

Северный ветер свистел сквозь дырявые ставни, и мисс Хикс вынужденно куталась в свою чёрную накидку.

— Почему же ты ушла из поместья?

Ника была привычна к морозам и не чувствовала сильного дискомфорта. Пожав плечами, она ответила:

— Я выросла и стала занимать слишком много места, вечно мозолила глаза господину. Видать, достала его в край, вот он и избавился от меня.

— Как жестоко!

— Да-да, ну хоть кто-то меня понимает! А вы откуда, мисс Хикс?

— Ох, это долгая и неинтересная история… — Кошка замялась, и чтобы скрыть свою неловкость, подошла к окну и метнула рыбий скелет в сугроб.

— Я хочу послушать! На бездомную вы не похожи. Вы иностранка?

— Нет, я из Чизтауна.

— Я думала, там только мыши живут. Кроме того, это очень холодный и грязный город. Никому не пожелаешь там жить!

— Не так уж там и плохо…

Мисс Хикс вернулась на своё место и снова перевела тему:

— Спасибо за рыбу, Ника, — сказала она, расстилая постель. — А теперь, если позволишь, я вздремну. Ты права, я действительно очень и очень устала. А завтра мне предстоит долгий путь на Север…

— Тогда я, наверное, пойду, — нехотя поднялась зайчиха.

— О нет, я ни в коем случае не прогоняю тебя! Останься до рассвета. Я планирую уйти раньше, чем Баритон начнёт обход, поэтому можешь спать спокойно.

Глава 6. Толчки под землей

Мистер Вулпис лениво покачивался в гамаке, читая утреннюю газету, которую ему ежедневно ровно в девять приносили Хури, Хаки и Хоки.

Пару часов назад Зузу вернулся с отчётом: он пропадал всю ночь, карауля меков в Северных лесах. Ночь выдалась на удивление спокойной. Зузу сообщил о редких толчках под землёй, но такое уже бывало. Мистер Вулпис полагал, что тому виной движение тектонических плит в недрах бывшего вулкана, на котором была построена Облачная Долина. Со дня извержения минули сотни лет, а некоторые вулканы остывают тысячелетиями. Кроме того, в горах достаточно много пещер и подземных пустот, лавины и дразнящие призраки (так местные жители называли эхо) создавали много шума, поэтому мистер Вулпис и не придавал этому значения.

Лис пропустил несколько газетных страниц с рецептами, пробежал глазами столбцы объявлений и писем из других городов и стран, не нашёл ничего интересного, быстро перелистнул страницу и… чуть не повалился с гамака! В обзоре новостей мистер Вулпис вычитал мрачную статью, в которой говорилось о ночном нападении мека на извозчика. Подробности специально не сообщались, а журналисты успокаивали читателей тем, что с демоном расправился небезызвестный герой.

— Зузу! — вскричал мистер Вулпис, поспешно скидывая с себя халат и надевая повседневную рубаху. — Я должен поговорить с этим извозчиком! Знаю-знаю, ты не мог пропустить мека. Не мог пропустить в Северных землях, а что если…? Что ты на меня так смотришь? Я понимаю, что газета могла и приврать, но проверить всё равно надо! — Лис вырвал лист со статьёй и сунул его за пазуху. — И не спорь! Ты идёшь со мной!

Зузу залетел в чёрный цилиндр, и мистер Вулпис второпях вывалился из комнаты и сразу же столкнулся лбом с разодетым к выходу Баритоном.

— Баритон? — насторожился лис, завидев толстый чемодан. — Что ты… Ты куда-то собрался?..

Старый хорёк снял шляпу и прижал её к груди:

— Мистер Вулпис, я пришёл попрощаться. Знаю, ваши правила запрещают мне стучаться к вам в комнату, но я вас ждал, а вы всё не спускались…

— Что?! — поперхнулся тот. — Вы… вы уходите?..

— Я не справился со своими обязанностями. Из-за моего эгоизма «Чайный дворик» потерпел убытки. Спасибо вам, господин, что дали мне приют. Я не смог отплатить вам добром, и мне стыдно здесь больше оставаться.

Мистер Вулпис растерялся. Он попробовал улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Погоди минуту, Баритон! Я не… я не увольнял тебя и никогда этого не сделаю! Да, мне пришлось отчитать тебя. Хотя в общем-то я винил нисколько тебя, и даже не мисс Хикс, а себя, себя самого. В конце концов, я должен был чаще бывать с вами, вместо того, чтобы отсиживаться наверху или пропадать в библиотеке…

— Я знал, что вы так скажете, мистер Вулпис, — ответил с томной улыбкой хорёк. — Вы замечательный зверь! Вся Облачная Долина восторгается вами и гостеприимством вашего заведения. Я буду вспоминать вас до конца своих дней.

Баритон отвесил поклон и насадил на голову свою потрёпанную шляпу.

— Боже мой, Баритон, что ты такое говоришь? За эти три года ты стал для меня добрым другом, я не позволю тебе уйти! Где ты будешь жить? Где работать?

— Не переживайте, мистер Вулпис. Благодаря вам я стал известен, напишите рекомендательное письмо, если вас не затруднит, тогда вы точно обеспечите мою жизнь.

— Зачем ты так со мной? Кому хочешь угодить своей упёртостью? — задохнулся в негодовании тот.

— Себе. Я угождаю только себе, никому другому. Увы, господин управляющий, я не такой хороший зверь, каким вы меня рисуете. Я привык трястись за собственную шкуру. Вы слишком доверяете старому хорьку, которого знаете каких-то три года!

— Целых три года!

Баритон усмехнулся:

— Да бросьте, мистер Вулпис! За эти годы мы с вами ни разу не говорили по душам, вы не допытывались до моего прошлого, а я — до вашего. И у нас здорово получалось, не так ли?

Мистер Вулпис не нашёлся с ответом. В сердцах он прекрасно осознавал свои недостатки, главный из которых — отчуждённость. Да, Фог Вулпис слыл зверем добродушным и весёлым, но кто бы знал, сколь много сил он затрачивал на поддержание коротких диалогов. Мистер Вулпис появлялся в толпе редко, отпускал пару остроумных шуток и несколько красивых слов, и испарялся, чтобы передохнуть и потешить себя мыслью о том, что он всё сделал верно, пока его идеальный дух продолжал зарабатывать ему уважение в обществе.

Мистеру Вулпису сделалось нехорошо, он ощутил такой болезненный укол вины, что был вынужден отвернуться.

— Хорошо, Баритон. Ступай вниз, попрощайся с тётушкой Хомой, а я пока напишу тебе рекомендации.

Баритон кивнул, хоть лис этого и не увидел.

Через четверть часа мистер Вулпис вручил хорьку запечатанное письмо, обменялся последними словами прощания и проводил старого друга в добрый путь.

В таверне было удушливо тихо и гнетуще темно. На время ремонта в харчевне не принимали посетителей, и большая люстра-канделябр под потолком не горела за ненадобностью. Но и тётушка Хома, что сейчас плакалась на стойке, и сам мистер Вулпис искренне верили, что привычное веселье и свет унёс с собой Баритон.

Зузу напомнил мистеру Вулпису об их затее с расследованием. Перед уходом они заглянули в северную комнату, где жила кошка, во-первых, чтобы удостовериться в её отсутствии, а во-вторых, чтобы обыскать помещение на наличие улик. Мисс Хикс казалась лису подозрительной, и, надо сказать, он даже слегка разочаровался такому простому завершению.

Тётушка Хома рассказала о своём ночном свидании с кошкой и слово в слово повторила её прощальную речь. Про Нику она не знала, а Баритон и вовсе был не в настроении пересчитывать рыбу.

— О, она ушла так тихо. Я проснулась пораньше, чтобы проводить её, но, видно, мисс Хикс не хотела нас тревожить…

Чувствуя себя хуже некуда, мистер Вулпис в компании Зузу отправился в город, чтобы в праздном разговоре выведать у свидетелей ценную информацию.

Народ Облачных Долин разживался, где кто мог. Из-за неровного рельефа дома наваливались друг на друга, создавая фантасмагорические пейзажи. С первого взгляда было трудно определить, сколько в них этажей в высоту. Дом мог почудиться скудной лачугой, а стоило сменить точку обзора — и уже видишь, что это не лачуга, а крыша трёхэтажного швейного завода, построенного в плато.

В Облачных Долинах всегда кипела жизнь. Звери так и норовили всучить прохожему товар, по обочинам обкатанных повозками дорог стояли прилавки со всякой всячиной.

Недалеко от места происшествия стоял маленький сувенирный магазинчик. Мистер Вулпис прикинулся заинтересованным и, с дельным видом постояв у витрины, прошествовал внутрь, тщательно обтерев задние лапы о придверный коврик.

— Добрый день! — тряхнул он шляпой, дав сигнал Зузу не вылетать из цилиндра.

— О, мистер Вулпис! — распростёр лапы весёлый енот. Говорил он с акцентом, одет был прилично, а на шее его красовался красный галстук-бабочка.

— Мы знакомы?

— Нет-нет, но я знаком с вами! Кто вас не знает, господин управляющий «Чайного дворика»! Мой сын обожает у вас бывать! — Енот похлопал лиса по плечу, не стирая с себя широкую улыбку. — Позвольте представиться, — поклонился он церемонно. — Можете звать меня Бруно. Я хозяин этого магазинчика. Чем могу помочь вам, уважаемый?

— Я просто зашёл осмотреться! У вас столько всего!

— Выбираете подарок на день рождения?

— Нет-нет.

— На годовщину? А может… на свадьбу? — Енот громко расхохотался.

— Точно нет, — ответил тот фальшивым смешком. — Я просто… похожу, погляжу, вы не против?

— Боже упаси, мистер Вулпис! Гостите у нас, сколько душе угодно!

Лис изучал шкатулки и фарфоровые фигурки, девчачьи побрякушки и фейерверки, слушая, как Бруно нахваливает всё подряд.

— Да, кстати, господин Бруно, что это за расщелина у вас перед магазином?

— Ах, это… Вы не поверите, уважаемый! — Бруно кашлянул и понизил голос: — Сегодня ночью, ближе к восходу, меня разбудил грохот и страшный вопль. Обычно я не лезу не в своё дело, но громыхало со стороны моего магазина. Естественно, я всполошился и в одном халате да ночном колпаке побежал на шум.

— Что же случилось? Землетрясение?

— Ах, я подошёл слишком поздно, грохот прекратился, но мне повезло застать беднягу извозчика. Телега его была перевёрнута, а лошадь с подвёрнутой лодыжкой рыдала на снегу. Я спросил, что же перевернуло телегу?…

Мистер Вулпис стоял, водрузив лапы в карманы, больше не в силах притворяться, что безделушки на витринах представляют для него интерес.

— И что же?

Бруно сглотнул:

— Это было одно из тех механических чудищ! — прошептал он.

— Но как оно пробралось в город незамеченным?!

— О, вот это и поразительно! По словам извозчика чудище выскочило из-под земли…

— Как оно выглядело?

— Хм, как червь или змеюка… Только громадная!

— А что насчёт пассажира?

— О, то был какой-то бедняк. Он удрал, — пожал плечами Бруно. — Но вы не беспокойтесь, уважаемый! Существо могло убить их, но не убило. Вероятно, оно не кровожадное.

— Ну или очень избирательное в добыче.

— Вы сейчас оскорбляете бедолагу извозчика! — прыснул от смеха Бруно. — Да и вообще, зачем механическим тварям еда? Если они и питаются, то какими-нибудь железяками.

— Почему тогда они нападают на нас?!

— А с чего вы решили, что они нападают? Звери сами понапридумывали себе страшилок. Сколько себя помню, ещё ни разу не было такого случая, чтобы тварь съела кого-нибудь.

— Откуда вам знать?

— А вы люто их ненавидите, уважаемый, — подбоченился енот, считав в глазах лиса гнев. — Конечно, я не претендую на истину, но, как и все, имею право делать выводы из того, что вижу. Так или иначе, а переживать не о чем. Механические твари все ломаются где-то на окраине леса, да и их не так уж и много. Если их логово на Севере, то, видать, далековато, раз им силёнок не хватает добраться до города. А исключения бывают везде, мистер Вулпис.

— Но звери толкуют о другом, господин Бруно. Вы читали газету?

— А, вы о «Грозе меков»? Это всё сказочки для детишек.

Мистер Вулпис вздохнул. Защищать «героя», которого он и сам в себе отрицал, не было смысла. Да и в «деле об извозчике» он действительно не участвовал.

— Что ж, господин Бруно… — хотел откланяться лис, но взгляд его зацепило знакомое красное ожерелье. — Простите… а это что?

— О, продам со скидкой! Очень изысканное украшение! — всплеснул лапами енот, глаза его жадно заблестели.

— Нет, серьёзно, откуда оно у вас?

Ошибки быть не могло. Это диковинное ожерелье принадлежало Клэр Хикс.

— Кто вам его продал? Отвечайте! — Мистер Вулпис цапнул продавца за ворот рубахи.

— А, мне… мне его продал… продал один джентльмен…

— Вы врёте!

— От вас ничего не скроешь, уважаемый! — Бруно издал нервный смешок. — Ладно, отдам за полцены!

— Не морочьте мне голову! Я знаю эту вещь и знаю её владельца. Если вы не расскажете мне правду, у вас будут большие неприятности!

— Хорошо-хорошо, только не трогайте меня, это моя лучшая рубаха! Спасибо… В общем, я нашёл это ожерелье у разлома, из которого выползла тварь.

— Я забираю его.

— Да, разумеется… — трагично поправил бабочку Бруно. — Точно не желаете ничего приобрести?

Мистер Вулпис насильно увлёк возмущённого енота на улицу, а сам присел возле большого валуна, который выплюнула на поверхность земля. На дороге образовалось нечто вроде засыпанной камнем и глиной трещины.

— Судя по всему, мек выполз из-под земли не до конца. Хвост его был всё ещё глубоко, очень глубоко под поверхностью. А потом он ушёл обратно вниз, не меняя положения. Вот почему дыра закрылась землёй, — отчеканил лис. — Из всего сказанного я могу сделать два вывода: первый — тварь чрезвычайно длинная и имеет какое-то приспособление для рыхления земли, — задумчиво прикусил он коготь, — второй — оно может двигаться в обе стороны, как… червяк…

— Хорошо, мистер Вулпис, вы явно разбираетесь в природе этих созданий, но, Боже упаси, я-то здесь при чём? — чуть не плакал Бруно.

Мистер Вулпис выпрямился и повелительным тоном спросил:

— Где именно вы нашли ожерелье?

— Было темно…

— Господин Бруно!

— Ну ладно-ладно, спокойно… Оно лежало прямо у этого булыжника. — Енот пнул ногой камень.

— Извозчика никого больше не упоминал? Могла здесь, допустим, пробегать… кошка?

— Кошка?

— Да, белая.

— Что вы, мистер Вулпис! Кошки у нас сто лет как не водятся. Ещё и белые…

Мистер Вулпис навалился на булыжник и успешно откатил его на один оборот. Неизвестно, что он рассчитывал найти под ним, тем не менее, грудь его расслабилась, и он выдохнул.

— А вы сильнее, чем выглядите, уважаемый, — присвистнул Бруно.

На этом мистер Вулпис отпустил хозяина магазина, а сам втихомолку отослал Зузу просканировать округу в поиске мисс Хикс.

Глава 7. Что случилось с кошкой?

В ту ночь в «Чайном дворике» Клэр Хикс потеряла не только иллюзию, приведшую её из далёкого Севера в Облачную долину, но и нечто материальное. Проспала она не более трёх часов, небо ещё даже не начало бледнеть. Кошка размяла отёкшую спину, сладко зевнула и вдруг поняла, что чего-то не хватает… Мисс Хикс так привыкла к лёгкому давлению на шее от своего ожерелья, что его отсутствие было для неё крайне странным. И она долго шла к тому, чтобы понять, что именно с ней не так.

Обнаружив пропажу имущества, мисс Хикс немедля подумала о Нике. Зайчиха являлась последним зверем, с которым она контактировала, да и репутация у той вполне соответствующая.

Мисс Хикс не то чтобы разозлилась, скорее — разочаровалась. Первое впечатление от близкого знакомства с зайчихой было скорее… положительным. История о брошенном на произвол судьбы ребёнке глубоко тронула её сердце, и кошке до последнего не верилось в такую подлость.

Разумеется, ни к Баритону, ни к тётушке Хоме, ни уж тем более к господину управляющему со своей проблемой лезть не хотелось, да и доверия им никакого не было. Можно ли верить тому, кто не верит тебе? Как ни крути, а мистер Вулпис смотрел на неё с таким презрением, с каким не смотрел даже на механических чудищ!

Протяжно вздохнув, Клэр Хикс выпрыгнула из окна на мягкий ковёр из снега и, накрыв голову капюшоном, пошла по возможным заячьим следам. Ночь выдалась тихой, и землю не сильно припорошило, что облегчало кошке задачу.

У города следов стало больше, а на дорогах снег и вовсе ежечасно размешивался колёсами телег.

Благодаря капюшону, под которым кошка прятала мордочку, прохожие не догадывались о её происхождении. Кто-то даже спутал мисс Хикс с белой куницей.

На витиеватых улочках шумного города иноземка была обречена заблудиться.

Устав и продрогнув, мисс Хикс решила перевести дух, а заодно и спросить дорогу в библиотеке — самом безопасном и информативном месте на свете.

Уверенная в том, что никакие разбойники её не ограбят, кошка прошмыгнула в читальный зал, выудила из стеллажей книгу с яркой обложкой и устроилась на деревянной скамье за столом, подальше от широких окон, за которыми ей то и дело мерещился Бром.

«Ну уж в библиотеку-то волки точно не ходят», — улыбнулась она себе и уткнулась носом в книгу, будто бы увлечённая чтением. К своему позору, имея манеры и внешность аристократки, мисс Хикс совсем не умела читать. Но в цветастые книги вроде той, что она держала в лапах, частенько вставляют иллюстрации, и это хоть как-то могло развлечь её между думами.

Немного согревшись, мисс Хикс стала оглядываться по сторонам в поисках полезного собеседника. Вдруг глаза её округлились и, издав невнятное восклицание, она прикрыла рот обеими лапами и осунулась, будто всем существом желая провалиться под землю. Тремя столами от неё, склонившись над толстенным томом в невзрачной обложке, сидел серо-бурый волк в аккуратных чёрных очках. Любая драка — надёжный способ узнать своего соперника, его слабые и сильные стороны. Этот волк был одним из выдающихся в стае Брома и одновременно самым молодым. Спина его была крепка, сноровка — почти кошачья, и он бы поймал мисс Хикс ещё тогда, в «Чайном дворике», но почему-то не сделал этого. Наверное, волк не хотел унизить капитана Брома, выставив себя лучшим охотником, чем он. Что это о нём говорит? А то, что ума ему не занимать, а умный враг — в разы опаснее сильного врага.

Мисс Хикс так долго пялилась на волка через книжный корешок, что тот, видно, ощутил на себе этот прожигающий взгляд, и тоже поднял глаза. Его реакция на кошку была курьёзной: он выронил книгу и остолбенел, размыкая и смыкая челюсти, будто разучившись говорить.

— Кошка! — наконец воскликнул волк, едва не подавившись этим словом.

Мышцы его напряглись, и он непроизвольно встал со скамьи, опершись передними лапами на крышку стола.

Звери тут же шикнули на него, но он проигнорировал их и снова завосклицал, но уже более чётко и громко:

— Кошка, постой, не убегай!

Но именно это и сделала мисс Хикс. Забыв о своих манерах, она опустилась на четыре лапы и дала дёру, да с такой скоростью, что капюшон слетел с головы!

Волк таким же диким образом пустился вдогонку. Правда, в отличие от беспардонной кошки, он старался извиниться перед всеми, кого задел, пробираясь через скамьи и стеллажи с книгами.

Мисс Хикс не сразу заметила, что прохожие открыто глазеют на неё и тычут пальцем.

Она нырнула под рыночные прилавки и продолжила бежать уже под лапами и копытами торговцев.

Волк всё не отставал, но рынок — такой тесный и заставленный — был полноценным препятствием для большого хищника. Он с трудом протискивался сквозь толпу, боясь упустить добычу. Мисс Хикс же отдавала себе отчёт в том, что Брома здесь нет, а значит — этому великану нет причин сдерживаться. Сейчас, пока на её гордость никто не посягал, мисс Хикс была обыкновенной напуганной кошкой.

Добежав до конца рынка, она продырявила собою сугроб и вылетела на дорогу, где её чуть не переехала карета какого-то богача.

— Осторожней! — сердито окликнул её породистый конь, рискуя сломать ноги себе и своим товарищам в упряжке.

— Бога ради, извините! — простонала кошка, вытряхнув забившийся за ворот снег.

Мисс Хикс хотела рвануть дальше, ведь волк всё ещё неотступно гнался за ней где-то в толпе, — но из окна кареты высунулась здоровая медвежья морда и раздался басистый голос:

— Почему мы остановились?

Троица лошадей была хорошо обучена и натренирована, а ведущий конь прекрасно знал дороги окрест. Такие, как он, ценились вдвойне и часто дополнительно состояли на службе у господина в качестве камердинера, что позволяло последнему неплохо сэкономить сразу на двух слугах.

— Сэр, — обратился к своему господину конь, — просим прощения за неудобства. Эта кошка…

— Кошка?! — вытянул шею тот.

— О, господин! Милостиво прошу, — сложила лапы в молитвенном жесте мисс Хикс. — Волк! За мной гонится волк!

И только она это произнесла, как толпа позади возмущённо подпрыгнула, и серый хищник выступил вперёд.

— Где кошка? — спросил он лошадей. — Здесь только что была белая кошка! Я видел её собственными глазами!

Лошади фыркнули и высоко задрали подбородки.

— Здравствуй, Боуи! — рассмеялся медведь из кареты. — Ты так вымахал с нашей последней встречи! О какой кошке идёт речь?

Боуи замер:

— Господин Роланд Бэрворд!

— Рад, что ты помнишь меня!

— Здесь была кошка. Белая кошка! Вы… вы прячете её, не так ли? Она в карете, да?

Волк обошёл карету под насмешливое фырканье лошадей. Он почти осмелился сдёрнуть шёлковый занавес, за которым, как ему показалось, темнел кошачий силуэт.

— Милые у тебя очки, Боуи!

Этой единственной фразой медведь заставил волка испытать ужас, смущение и беспомощность. Будто попав под злые чары, он стоял обездвиженный, лапа его так и висела в воздухе до тех пор, пока карета не умчалась, а цоканье копыт полностью не заглохло…

Тогда Боуи сорвал с носа очки и в отчаянии смял их в кулаке, превратив в мелкую стеклянную крошку.

Мисс Хикс не скоро смогла отдышаться. Привыкшая не доверять окружающим, она не ожидала, что медведь, да ещё и богатый господин, вдруг возьмёт и поможет несчастной кошке вроде неё.

В карете было тепло и уютно, пусть и тесновато из-за размеров медведя.

«Если бы не этот толстяк, — подумала кошка, — здесь уместился бы весь «Чайный дворик»».

Господин Бэрворд долго рассматривал попутчицу, скрестив лапы на животе и периодически посмеиваясь своим мыслям. Для богачей нет никаких запретов, и даже бескультурное поведение не терпит осуждений, ведь спонсируя наиболее известные культурные мероприятия города, они в каком-то смысле владели самой культурой. Поэтому, заглушая в душе раскаты грома, мисс Хикс принужденно улыбалась, дабы не оскорбить своего спасителя и ненароком не закончить жизнь в пасти ненасытного зверя.

— А можно вопрос? — надоело ей молчать.

— Всё что угодно, милочка!

Кошку аж передёрнуло: «Милочка… Как же отвратительно звучит из уст этого жирдяя».

— Уж извините, что так бесцеремонно завела беседу, а всё же мне любопытно, почему вы не в спячке? Если я не ошибаюсь, бурые медведи спят зимой.

Господин Бэрворд чуть не лопнул со смеху:

— Вы что, милочка, прилетели к нам из далёкого прошлого? В каких древних книгах вы это вычитали?

Уши мисс Хикс вспыхнули от стыда.

— Извините…

— Ничего-ничего, я оценил ваш иностранный юмор, вы ведь не из здешних мест, сударыня? Откуда же вы, извольте полюбопытствовать?

— Из Чизтауна. Это на Севере.

— А, знаю-знаю! Омерзительнейший городишко. Столь высокопоставленной даме, как вы, не место в такой дыре! Дайте угадаю, милочка, вы решили погнаться за мечтой и попытать счастье в большом городе?

— Можно и так сказать, — расплывчато отвечала та, имея при себе абсолютно другие мотивы.

— И чем же вы насолили волкам?

— Простите, — пропустила вопрос мимо ушей кошка, — вы, кажется, назвали того молодого волка Боуи, так? Смею предположить, что вы хорошо знаете его…

— О, этот малец! Я ему почти папочка! — Господина Бэрворда сразил очередной припадок веселья. — Дело в том, что мы с его отцом были добрыми друзьями.

— Были?

— Да… Старина Браун рано отошёл в мир иной. Его сын, Боуи, остался на матери, ему не хватало мужского воспитания, вот он и рос неженкой! Хорошо, что я вовремя решил взяться за него! Однако, как вы могли заметить, милочка, Боуи так и не смог избавиться от вредных привычек…

— Вредных привычек? Каких, например?

— Он слишком много читает, а ещё музицирует, пока никто не видит. Капитан не знает об этом, а я знаю. Поэтому судьба Боуи целиком в моих лапах.

— А что плохого в музыке и книгах?

— Музыка портит боевой дух, а из-за книг в организме застаивается кровь. Стая Боуи — это клан охотников, хранящий традиции прошлого. А охотникам важна физическая подготовка.

На этом диалог оборвался. Около получаса они ехали в тишине, и мисс Хикс думалось, что вот-вот карета затормозит и ей, как настоящей аристократке, откроют двери и галантно поцелуют лапу на прощание. Вскоре карета и вправду встала, но никаких прощальных слов за этим не последовало, не было даже черствого: «Увидимся!» Похоже, господин Роланд Бэрворд не планировал расходиться так быстро.

Белый конь с чёрными пятнами сам распряг себя из упряжки, поднялся на две ноги и помог покинуть карету господину и его спутнице.

— Благодарю, Бартоломеус, — сказал ему господин Роланд, вешая на копыто свой багаж. — Отнеси в дом, я сам распакую. А юную леди проводи в комнату для гостей.

— Куда-куда? — У мисс Хикс вздыбилась шерстка.

— Я не могу отпустить вас без обеда! Иначе, какой из меня джентльмен?

— Эм, это излишне…

— Возражения не принимаются! В половине второго будьте готовы. Мой камердинер Бартоломеус зайдёт за вами, милочка!

Мисс Хикс растерянно улыбнулась. Будто бы нарочно отрезая путь к побегу, ворота в поместье, через которые въехала их карета, угрожающе закрылись. В любой другой ситуации дивный зимний сад с заснеженными беседками и заледеневшим бассейном, превращенным в каток, мог бы восхитить мисс Хикс. Кажется, господин Бэрворд ждал этого восхищения, и, не наблюдая его, очень хмурился. В кошачьих глазах — глазах столь великолепно ярких на фоне солнечного дня, — в них не было ничего выразительнее желания сбежать: «Деревья в саду достаточно высокие, чтобы залезть на них и перепрыгнуть забор», — раздумывала она, изворачивая шею, пока ступала за камердинером.

Глава 8. Побег из "Медвежьей берлоги"

Комната, которую господин Бэрворд предоставил мисс Хикс, находилась на четвёртом этаже, что даже для кошки было высоковато.

Бартоломеус достал из гардероба синее вечернее платье и аккуратно, чтобы не помять, положил его на мягкую двуспальную кровать, чопорно заправленную и укрытую бардовым вельветовым покрывалом с золотой бахромой.

Затем он повторил слова господина о том, что гостье отведено полчаса на переодевание, и откланялся прочь. И всё бы ничего, но атмосферу гостеприимства напрочь разрушил щелчок шпингалета.

Мисс Хикс не поверила своим ушам.

— Эй, что за дела? — возмутилась она, дёргая и крутя дверную ручку. — Это похищение! Я засажу вас за решётку! Сейчас же выпустите меня! Я отказываюсь обедать с похитителем!

Поняв, что идти ей на уступки никто не собирается, мисс Хикс стала долбить в дверь всеми лапами, силясь снести её с петель. Но в «Медвежьей берлоге» всё велико: и потолки, и окна, и в особенности — двери. Что может сделать маленькая кошка?

— Ну как я могла попасть в такую глупую ситуацию! Лучше бы меня съели волки!

Изуродовав идеально лакированную поверхность двери неглубокими, но примечательными царапинами, мисс Хикс в изнеможении упала на кровать.

Полежав с минуту на спине, она подкопила под сердцем гнев и возобновила своё буйство. Платье и покрывало были моментально изодраны в клочья. Пошарив по шкафам и тумбам, мисс Хикс распихала по карманам приглянувшиеся ей мелкие вещички, которые она вознамерилась втюхать какому-нибудь простофиле. В деньгах она не нуждалась, а вот в сговорчивых дураках — более чем, — дураках, способных оказать ей содействие в поисках «ожерелья». «За бесплатно помощь не получишь, — убеждала она себя. — Даже мистер Вулпис Фог прогнал меня, а уж он-то, по слухам, добрейший господин в городе. Когда всё замечательно — быть добренькими все горазды! И куда только девается вся ваша доброта, когда она действительно становится необходима?»

Затарившись всяческой мелочью, мисс Хикс залезла на подоконник, сдвинула тяжёлые ставни и оценила стратегию побега.

— Мда, и впрямь — высоко, — прикусила она губу. — Если грохнусь с такой высоты — от меня и мокрого места не останется… Ну, вернее — останется, но кому охота быть мокрым пятном на снегу, да ещё и в такую холодину? Брр…

Мисс Хикс горько усмехнулась своей трагедии и решила ждать обеденного часа, чтобы удрать из поместья как-нибудь по земле. Медведь — зверь неповоротливый, а Бартоломеус со своими копытами — и подавно смешон. Вот только приоткроет он дверь — она собьёт его с ног и стрелой выскочит из комнаты. Этот негодяй Роланд Бэрворд и глазом моргнуть не успеет!

Итак, дело было за малым — дотянуть до обеда и не убить себя недобрыми мыслями.

Но круглые часы на стене пробили ровно два, однако Бартоломеус так и не явился.

Что же это за напасть? Стрелки всё тикали-тикали, а мисс Хикс сходила с ума.

— Это странно, — рассуждала она вслух. — Неужели про меня забыли? Или, быть может, что-то случилось? Что может заставить богатого джентльмена пойти наперерез своей педантичности?

Мисс Хикс снова взобралась на подоконник и стала высматривать ворота, до которых, казалось, было бесконечно далеко. А из-за деревьев в зимнем саду обзор и вовсе был неудачным. Зато отсюда виднелся красивый фонтан, вода в котором замёрзла в форме сказочного бутона. И в этом ледяном цветке отразился странный холодный блеск, будто два зеркала резко развернули друг другу стеклом в солнечный день.

У кошки зарябило в глазах.

Впрочем, на горизонте было спокойно: никаких следов охраны или суеты. Оттого мисс Хикс посчитала, что беспокоиться не о чем, и — была не была! — осторожно ступила на внешний откос и спрыгнула на козырёк крыши этажом ниже. Черепица была скользкой, а крыша покатой, и, по законам физики, мисс Хикс не смогла устоять и упала, в последний момент уцепившись когтями за край. Болтая задними лапами, кошка тужилась залезть обратно. В итоге она осознала бесполезность своих намерений и беспомощно повисла, коря свою судьбу:

— Ну вот и как я докатилась до такого?! Что за дурацкое приключение! Неужели моя жизнь не может обходиться без неприятностей?

— Вот уж и правда, мисс Хикс! — донеслось до неё снизу.

Кошка опустила голову, чтобы посмотреть, кто так иронично подхватил её высказывание.

— Гроза меков! — с придыханием воскликнула она.

— Не зовите меня так!

Вулпис Фог стоял под окнами в своём безукоризненном костюме и сверкающем на солнце цилиндре, а Зузу кружил над ним, как шмель над благоуханным цветком.

— И ваша стрекоза с вами! Так вот что я видела у фонтана!

— Ну давайте, обнародуйте все мои тайны, мисс Хикс! Разрушьте мою жизнь окончательно!

— Простите!

— Прыгайте, я поймаю вас!

— А если нет?

— Доверьтесь мне! У нас нет времени. Я так же, как и вы, рискую шкурой.

— Что ж, надеюсь, мой вес не сломает ваши тощие лапки! — рассмеялась та и расслабила пальцы.

К её удивлению, мистер Вулпис поймал её как пушинку, а сам даже не пошатнулся.

— О, вам снова удалось меня впечатлить, господин управляющий!

— Прекратите забавляться, мисс Хикс!

— Как я могу? Вы такой занимательный зверь!

Лис упрямо хмыкнул и бросил кошку в снег. Та покатилась по земле со смеху, будто бы находя это забавным.

— Мистер Вулпис, — обратилась к лису кошка, пока они тайком крались по стенке дома, — почему мы идем в сторону ворот? Разве не целесообразнее было бы взобраться на дерево и спрыгнуть с него за забор?

— Потому что, в отличие от вас, мисс Хикс, я не умею лазать по деревьям.

— Гроза меков проигрывает деревьям? — Мисс Хикс залилась звонким смехом.

— Тише! — Лис приложил палец к губам и плотнее приник к стене, за которой начинался фронтальный фасад здания и широкое крыльцо. Мисс Хикс последовала его примеру.

— Вы слышите? — спросил мистер Вулпис.

— Да, стук копыт! — прошептала мисс Хикс, скорчив гримасу отвращения. — Каков наш план?

Мистер Вулпис выглянул за край стены и через секунду дал отчёт об увиденном:

— Лошади готовят грузовую повозку к отбытию. Это наш шанс!

— Шанс на что?

— Шанс спрятаться в повозке и покинуть территорию поместья. Охрану я отвлёк.

— Каким образом?

— Пока вы сидели у себя в заточении, я напросился в гости к господину Бэрворду.

— И он вас принял?

— Разумеется.

— Вы его знаете?

— Бывал на его званых вечерах…

— Не знала, что вы любите вечеринки!

— Боже, нет, терпеть не могу, но всякий известный джентльмен обязан посещать подобные мероприятия. Кажется, это зовётся «выход в свет»… — произнёс мистер Вулпис в каком-то забытьи, но быстро пришёл в себя: — Да и нельзя отказывать мэру.

— Мэру?

— В общем, я прямо заявил господину Роланду Бэрворду, что самолично видел, как вы, мисс Хикс, садились к нему в карету…

— О, вы следили за мной с тех пор? Я польщена.

— Не отвлекайтесь! — буркнул лис, поёжившись от её пристального взгляда. — Короче говоря, господин Роланд ответил на моё заявление смехом…

— О, ну иначе он, видать, не умеет!

— Я тоже посмеялся и спокойно выслушал его нелепые сочинительства. Господин Роланд — зверь сомнительной репутации, однако его состояние позволяет ему быть таким. Сама королева посвятила его в рыцари! Мы пообщались за обеденным столом и распрощались. Бартоломеусу было велено проводить меня до ворот. И вот там-то я его подкупил. Он сделал вид, что я ушёл, и позволил мне скрыться на территории поместья.

— О, так Бартоломеус теперь на нашей стороне?

— Ах, мисс Хикс, Бартоломеус получил своё, и теперь у него нет причин прикрывать нам тыл. Он сдаст нас при первой же возможности. И я знал это, потому отправил Зузу в дом господина Роланда на саботаж.

— Вашу стрекозу?

— Да, — кивнул мистер Вулпис. — Зузу хоть и маленький, но многое умеет. Например… издавать звуки. Господин Бэрворд созвал всю охрану в дом, потому что уверен, что я внутри, ищу на него управу…

Лошадь закончила возиться с грузом и ушла, оставив телегу без надзора.

— За мной! — оживился мистер Вулпис.

Он приподнял край брезентового завеса, которым обычно накрывали грузовые телеги, чтобы уберечь от влаги товар, пропустил внутрь фуры кошку и спрятался сам. Свет почти не попадал внутрь. Мистер Вулпис и мисс Хикс потеснились между деревянными ящиками, которыми было снизу доверху заставлено пространство. Вскоре лошади воротились и запряглись в телегу, готовые тронуться.

Лис бодро прошептал кошке на ухо:

— Как только отъедем подальше — будьте готовы прыгать и бежать сломя голову.

Мистер Вулпис явно был доволен собой, считая, что победа у него в кармане. Мисс Хикс могла похвастаться отличным зрением, и улыбка господина управляющего не ускользнула от неё. Не пропустила она и того, как эта самая улыбка сползла вниз, обернувшись серьёзной озадаченностью.

— Стоять!

Чей-то хриплый возглас заставил лошадей резко тормознуть. Телегу тряхнуло, и мисс Хикс ушибла плечо.

Голос продолжал:

— Прошу прощения за заминку, но начальство потребовало никого не впускать и не выпускать с территории поместья, пока мы не разыщем нарушителей.

— Каких ещё нарушителей? — спросила лошадь.

— Господин Роланд считает, что Вулпис Фог всё ещё где-то здесь. Мы обыскали дом — всё чисто. Комната для гостей также пуста. Вероятно, мистер Вулпис похитил кошку.

— Мы не видели здесь никаких кошек…

— Я не спорю. Но приказ — есть приказ.

Фраза прозвучала громче, потому что говорящий подошёл к телеге вплотную. Мгновение — и из-под завеса по ящикам ударил ослепительный луч белого зимнего солнца.

Кошка и лис припали к дощатому полу. И если бы не цилиндр мистера Вулписа, как ни кстати слетевший с головы во время этого поспешного манёвра, всё могло завершиться благополучно.

Но лис слишком поздно заметил оплошность.

Глава 9. Червь

Стражник рявкнул:

— Эй там, выходите с поднятыми лапами!

Мисс Хикс, видя, что её спутник сделался мрачнее тучи, решила взять всё на себя.

— О, добрый страж! — всплеснула она лапами перед тощим облезлым волком, обладателем хриплого голоса и кустистых седых бровей. — К чему наставлять ружьё на безоружных?

— Вам слова не давали, дамочка! Лапы за голову и вылезайте из телеги.

— Но…

— Всё нормально, — предупредил её лис. — Идёмте.

Когда заложников подвели к дому, стражи вокруг прибавилось. В большинстве своём это были такие же убогие волки, как тот хриплоголосый. Морды их не выражали одухотворения, взгляд был исполнен безразличия, а в каждом движении угадывалась усталость — такая усталость, которая копится из года в год, пока не высушит сердце до состояния сухаря. При этом многим из стражников было не так много лет, чтобы пресытиться жизнью, и всё же — все они были будто вышедшими из конвейера: поджарые, с щетинистой шерстью.

Задержанных провели в широкий зал с высоким ажурным потолком, от одного взгляда на который кружилась голова. Мисс Хикс давно свыклась с тем, что всё вокруг неё всегда превосходит её в размерах. А вот мистера Вулписа «Медвежья берлога» заставила рефлекторно подтянуться. Когда господин Бэрворд предложил своим невольным гостям присесть за бесконечно длинный стол, эффектно сервированный фарфором и хрусталем, лис тактично отказался, поскольку почувствовал, что не сможет сесть, не поранив своего честолюбия.

Мисс Хикс хоть и отнеслась к обстоятельствам проще, всё же предпочла и дальше разделять компанию учёного лиса.

Молчаливые слуги расставляли по столу золочёные тарелки с явствами. Аппетитная рыба, сочные фрукты и пирамиды сладостей дразнили желудок ненасытной кошки.

Мисс Хикс облизнулась, пожирая глазами блюда. На мгновение она позабыла о вооружённых волках у неё за спиной.

— Вы сегодня сорвали мой обед, мистер Вулпис. Простите мне моё поведение, но я очень голоден! — холодно рассмеялся медведь, терпеливо ожидая, пока две юные мыши подоткнут ему салфетку за ворот. — Я не люблю питаться в одиночестве, поэтому — прошу, садитесь, не стесняйтесь!

Мистер Вулпис снова ответил отказом:

— Спасибо, но нет. Видите ли, вы не любите питаться в одиночестве, а я — под дулом ружья.

Господин Бэрворд пронзил вилкой рыбную тефтелину и целиком отправил её себе в пасть.

Громко чавкая и брызжа слюной, медведь посмеялся.

— Мистер Вулпис, — сказал он, отдышавшись, — вы ведь понимаете, что я зверь влиятельный и по щелчку пальцев могу отправить вас за решётку?

— Если я не отправлю вас туда первым.

— Вы так самоуверенны!

— Может быть, вы и самый влиятельный зверь в Облачных Долинах, господин мэр…

— …Берите больше! Во всём Малиновом Королевстве!

— … Пусть так! — сохранял спокойствие лис. — Зато я — самый уважаемый джентльмен в городе! А вот у вас почитателей, кажется, немного.

— Глупости! Там, где деньги — там и почёт!

— Если вы посадите меня — толпы явятся к воротам королевского замка просить о моём помиловании. Но если я обнародую ваши тёмные тайны — эти же самые толпы вас растерзают. Вы можете подкупить сам верховный суд, но не сердце простого гражданина, которого вы же и обираете.

— Вы так молоды и совсем не знаете жизни, мистер Вулпис! — без насмешки качал головой медведь. — Не переоценивайте народ… Он любит вас, пока это удобно, пока вы соответствуете его ожиданиям. Но ведь вы другой, не так ли, господин управляющий?

Мисс Хикс пробурчала:

— Да что вы знаете о нём?!

Господин Бэрворд облизал пальцы и приступил к сладкому. Большой кусок пастилы лёг ему на язык.

— Уж побольше вашего, милочка! — сказал он, жуя. — За эти три года, что Фог Вулпис гостит в наших краях, я выстроил парочку теорий о нём. Ну вот, например, взять тех механических тварей…

— Причём здесь меки? — сложила лапы на груди мисс Хикс.

— Напомните-ка, господин управляющий, как давно вокруг Облачной Долины ошиваются эти твари?

Медведь зачерпнул ложкой мёд, поднял её на уровень глаз и стал внимательно наблюдать за мистером Вулписом сквозь янтарные сосульки, растягивающиеся до самой тарелки.

Прежде чем ответить, лис выдержал мучительно долгую паузу, и господин Бэрворд явно наслаждался ею. Но ещё большее наслаждение он получил от ответа:

— Три года.

— Что? Говори громче, я медведь не молодой и туговат на ухо, — съязвил господин Бэрворд.

— Три года! Меки пришли в Долину три года назад, что в этом смешного?

— Да, — вильнула хвостом мисс Хикс, — на что вы намекаете?

— А вы как думаете, милочка? Прошлое господина управляющего покрыто завесой тайны. Кто он такой? Откуда пришёл? Почему основал таверну на самой окраине города? На границе с глухим лесом, в котором водятся механические твари? Лунный Холм всегда был загадочным местом. По легенде, сотни лет назад на нём захоронили последнего великана.

— Я не знал, — нетерпеливо выдохнул лис. — В чём вы пытаетесь меня обвинить?

— В чём? Ха! В колдовстве и связи с этими чудовищами, разумеется!

— Насколько я знаю, меки и раньше водились в лесах.

— Но не в таких количествах! Их стало только больше с вашим появлением в Облачных Долинах! — Господин Бэрворд ударил кулаком по столу. — Хотите доказательств? Пожалуйста! Поглядите-ка наверх!

Все присутствующие подняли головы к потолку и забормотали:

— Боже мой, что это?

— Летающая шляпа?

— Это какой-то розыгрыш?

Господин Бэрворд оскалился в угрожающей улыбке:

— Кажется, это ваш цилиндр, мистер Вулпис?

Удивлённые взоры переметнулись в сторону лиса.

Мистер Вулпис оттянул свой тёмно-зелёный шарф и, набрав в лёгкие щедрую порцию воздуха, крикнул во всё горло:

— Зузу, сюда!

Зузу успел улететь за секунду до того, как цилиндр, в котором он бездумно продолжал прятаться по приказу хозяина, был превращён в решето.

— Я же говорил! — заорал господин Бэрворд, опрокидывая под собой стул. — Он колдун! Стража! Схватить его! — Ноздри его раздувались, как у быка на родео.

— А что делать с девчонкой? — спросил Бартоломеус.

— Заприте её в подвале, только будьте поаккуратнее! Иначе у гостей будут вопросы на нашей свадьбе.

— На чём?! — взвизгнула мисс Хикс, уклонившись от копыт слуги.

— Мистер Вулпис, чего же вы стоите на месте? — потянула она лиса за рукав, не спуская глаз с надвигающихся стражников. Но мистера Вулписа будто пригвоздили к полу.

— Зузу, настраивайся на песню! — воскликнул он, водя ушами, словно прислушиваясь. — Мисс Хикс, пригнитесь.

Как только лис это произнёс, пол под ними задрожал, люстра закачалась, как безумная, а звон бьющейся посуды прозвучал выстрелом. Прямо из-под земли в воздух взлетел стальной червь грандиозных размеров. Он танцевал под потолком, становясь всё длиннее и длиннее по мере того, как выползал на свет. Казалось, ему не было конца. В одночасье золотой зал превратился в развалины.

— Я же говорил! — забился в угол господин Бэрворд. — Он контролирует их, этих монстров! Он призвал их! Не стойте истуканом, сделайте что-нибудь!

Кое-как совладав с собой, волки перезарядили стволы и начали палить кто куда. Редкие пули, попадая в цель, отлетали рикошетом.

Мек, игнорируя выстрелы, изогнулся под самым потолком и обрушил на волков пятиметровую люстру.

— Мистер Вулпис, осторожнее! — толкала лиса в плечо мисс Хикс.

Но тот снова заупрямился:

— Дайте мне минутку! Когда змей подберётся ближе — будьте готовы прыгать со мной.

— Прыгать куда?! Мистер Вулпис?!

И как только червь почти упал им на головы, мистер Вулпис крепко стиснул кошачью лапу и, умело всадив штык между стальными челюстями, прыгнул в пасть, увлекая за собой мисс Хикс. Глядя, как в полуметре от них, в глубинах тёмной холодной пещеры, именуемой глоткой, вращаются острые винты, кошка нервно посмеивалась:

— Наша жизнь зависит от того, насколько надёжно встала трость! Вы безумец, мистер Вулпис!

— Простите! — кричал в ответ тот, стойко перенося тряску. — У меня не было иного выбора!

— Не то чтобы я против!

— Приготовьтесь к погружению!

— Куда?

Мек завис в воздухе, принимая положение, удобное для спуска под землю.

— А как вы думаете?

Резкий рывок, и червь быстро ушел вниз, закопав за собой проделанный им же вход в туннель с помощью специальных лопастей, прикреплённых по обеим сторонам головы.

Кромешный мрак, окутавший их, длился всего одно продолжительное моргание, и вскоре снова забрезжил свет. Взвихрив в небе столп снега, механический червь продырявил землю где-то на глухой окраине города. В этот раз он высунулся из туннеля целиком, со второй головой, на конце которой морщились от вечернего зарева лис и кошка.

Мистер Вулпис помог спутнице сойти на землю, и та со смехом разлеглась на снегу, будто всё произошедшее для неё было каким-то весёлым аттракционом, а не опасным побегом от похитителя верхом на механическом монстре.

Мистер Вулпис отряхнул свой сюртук и, сделав из лапы козырёк, стал наблюдать за меком.

— Чему вы опять так радуетесь, мисс Хикс? — спросил он, когда червь проделал в земле новое отверстие.

— Я много дорог прошла, многое повидала, и уж думала, ничего меня в этой жизни не удивит, пока вы не встретились мне на пути!

— Вы сами меня искали.

— И искала бы быстрее, если бы знала, что меня ждет. — Кошка поднялась и подошла к лису, наслаждаясь тем, как снежная пыль, наполнившая воздух, искрилась златом и пламенем, лениво укладываясь ей на нос. — Вы не стали его убивать, почему?

— Я более-менее понимаю, что представляет из себя этот мек, — задумчиво убрал лапы в карманы мистер Вулпис. — Запишу его как «Червь простого типа». Кроме того, моя «Птица» почти закончена… А вот и Зузу!

Стрекоза зависла у них над головами, готовая служить создателю верой и правдой.

— Что ж, Зузу, мне пока негде тебя прятать, — вспомнил тот о дырявом цилиндре, — поэтому лети-ка, пригляди за Роландом Бэрвордом. У меня плохое предчувствие на его счёт.

Поздним часом того же дня Клэр Хикс сидела у буфета в «Чайном дворике» и попивала чай, о котором ей удалось упросить мистера Вулписа. Судя по тому, как холодно лис держался с ней, надеяться на помилование не приходилось. Привечал он ее не по доброте душевной, а лишь из вежливости. Мистер Вулпис никак не отреагировал на ее попытку извиниться за погром в харчевне и, как следствие тому, — уход Баритона. Был он глух и к ее благодарностям, а ведь, произнося их, она превзошла саму себя в искренности.

Мисс Хикс горько вздохнула над своей чашкой:

— Ох, тетушка Хома, мне так жаль, что Баритон ушел из-за меня…

— Не переживайте, юная леди, старик ушел вовсе не из-за вас, — утешала ту хомячиха. — Он слишком строг к себе и честолюбив, вот и все.

— Как вы считаете, мистер Вулпис ненавидит меня?

— Я так не думаю. Вы славная кошка, мисс Хикс. Да и за что вас ненавидеть? За ваш порыв вступиться за себя и за других? Кроме того, мистер Вулпис из тех зверей, что не умеют ненавидеть, его сердце лишено этого чувства. Просто он очень расстроен внезапным предательством Баритона. Я-то знаю, мистер Вулпис считал его своим другом, а тот напрямую заявил обратное, представьте — каково ему? — Тетушка Хома широко растянула щеки.

На лестнице послышались шаги. Мистер Вулпис спустился к ним и прервал трогательную беседу требовательным покашливанием.

— О, мистер Вулпис, добрый вечер! — Кошка взяла с собой чай и вышла лису навстречу. — Вы чем-то озадачены? Надеюсь, не моим присутствием? — усмехнулась она. — В харчевне так тепло и уютно, и так тихо, прямо как в мою первую ночь здесь…

— Не сотрясайте понапрасну воздух печальными вздохами, мисс Хикс. Я не собираюсь выгонять вас на улицу, не делайте из меня монстра. Вы уйдете, когда сами того пожелаете.

— О, благодарю!

— Но не ждите от меня большего.

— Что вы!

— Вообще-то, — покопался у себя за пазухой лис, — я спустился, чтобы отдать вам это.

— Мое ожерелье! Где вы его нашли?!

— Возле расщелины, у которой минувшей ночью видели мека. Вы читали газеты?

От неожиданного известия мисс Хикс расплескала чай:

— А Ника?

— Простите?..

— Я уверена, что это Ника украла у меня ожерелье. Утром я отправилась искать ее, но… мне не повезло… Она в порядке? Ника в порядке?

Мистер Вулпис повел бровью и вопросительно взглянул на тетушку Хому, наблюдавшую за ними с края стола.

Та пояснила:

— Ника — это зайчиха, за которую заступилась мисс Хикс в тот злополучный вечер и с которой начались наши неприятности.

— Да, Ника воспитывалась в доме жирдяя! И мне бы ненавидеть ее за воровство, но я отчего-то сочувствую ей! Бедная девочка!

— Насколько мне известно, — сказал мистер Вулпис, — в ту ночь пострадавших не было. Вероятно, она выронила краденое в спешке. Не думайте об этом, мисс Хикс. Судьба зайчихи — не ваша забота. Лучше позаботьтесь о себе. Позвольте мне выделить вам комнату на верхних этажах. Прошлый ваш ночлег не был комфортным, и это — большой минус мне как управляющему. Пусть это будет вашим окладом за месяц. Вполне себе честная сделка, как вы полагаете?

— Что ж, — улыбнулась кошка, — полагаю, что так.

Глава 10. Песня

Все комнаты в «Чайном дворике» были обставлены однотипно: двуспальная кровать, большая тумба, стол с подсвечником у зашторенного тафтой окна и, конечно, вешалка с одним крючком у входа.

Мисс Хикс повесила накидку и шаль на крючок, зажгла свечу, покрутилась перед зеркалом и, довольная собой, плюхнулась в мягкую постель.

Мистер Вулпис в это время гасил свет в коридорах. Из-за того что харчевня временно не работала, гостей было немного. Одну комнату занял росомаха, практикующий боевые искусства, другую — маленькая семья скунсов, препирающаяся из-за того скромного пространства, которое позволил им снять на пару деньков их худой кошелек.

Закрывшись у себя, мистер Вулпис с пустым выражением на морде пересчитал сегодняшнюю прибыль и сделал пару заметок в книге учета. Быстро покончив с рутиной, он встал у доски, подчеркнул мелом ранние записи и вывел «Червь простого типа 7/2».

Около часа мистер Вулпис пролистывал исторические и мифологические книги из своей домашней библиотеки. Складывая их стопкой на столе, он бормотал себе под нос: «Не то… не то…». Из всех книг его заинтересовала та, в названии которой было написано: «Легенды старого Света». Воодушевленный, мистер Вулпис стал водить когтем по строкам и изучать иллюстрации. Казалось, он нашел в книге смысл самого бытия и никак не мог поверить в открывшиеся ему тайны.

— Я же говорил, что где-то уже это видел! — воскликнул лис, тарабаня пальцами по обложке.

Скунсы, наконец, прекратили свою ругань, и в таверне разлилась всеобъемлющая тишина. Ветер за окном тоже помалкивал, один электрогенератор гудел накрыше, да и тот задыхался в нужде подзарядиться. К счастью, мистер Вулпис мог добывать электричество прямо из воздуха. Его светильник, работающий на электрокатушке, внешне ничем не отличался от масляного фонаря, который широко использовался в народе наряду со свечным освещением.

Стул жалобно скрипнул. Мистер Вулпис вышел из-за стола, подсвечивая себе фонарем. Зузу должен был вернуться пару часов назад с отчетом о Роланде Бэрворде, но экраны под колпачком трости отключились после череды помех. Когда мистер Вулпис проверял их последний раз, Зузу летел высоко в небе. Запись обрывалась, будто что-то атаковало стрекозу прямо среди облаков.

Не желая верить в худшее, лис выглянул в окно и тихонько позвал:

— Зузу! Зузу!

Не получив ответа, он стал нервно вышагивать по комнате. Неразборчивая перебранка с самим собой длилась до той поры, пока в ушах его не зазвенело. Мистер Вулпис резко застыл и медленно повернул шею к окну.

Мисс Хикс не спалось. Она все никак не могла придумать решение — как уговорить господина управляющего пойти с ней на Север. Он — зверь, определенно, чуткий, но не настолько, чтобы бросить дом ради первой встречной. Голубые глаза, лоснящаяся шерсть и белоснежные усики никак не подействовали на него, а значит — одним очарованием его не подкупить. Мисс Хикс в жизни умела рассчитывать только на свою внешность и сомнительный талант заговаривать другим зубы. Надо было придумать что-то пооригинальнее, чем хлопанье ресницами. Но что?

Ближе к середине ночи поднялся северный ветер. Ставни на окне мистера Вулписа не единожды стукнулись о стекло. Кто спал — едва ли заслышал это. К счастью, мисс Хикс страдала бессонницей.

Зацепив лапой подсвечник, кошка навострила уши и на цыпочках вышла в коридор. Убедившись, что шум никого, кроме нее, не потревожил, она кончиками пальцев толкнула дверь в комнату мистера Вулписа, но та не поддалась. По полу гулял сквозняк, и мисс Хикс подумалось, что лис снова ушел на разборки с меками. Чего уж таить — кошка любила рыться в чужих вещах, потому что любопытство всегда шло впереди нее. Для того чтобы вскрыть замок, мисс Хикс могла обойтись без отмычки. У нее были инструменты понадежнее — когти и жизненный опыт.

Мистер Вулпис сидел на краю крыши, всматриваясь в угрюмую черноту Северного леса. Она вилась между стволами деревьев, создавая впечатление живого существа. На самом деле это был всего лишь густой туман, который, подобно слепому котенку, тыкался носом в корни и землю.

— Что вы делаете, мистер Вулпис? — спокойно поинтересовалась мисс Хикс.

Лис не ответил. Тогда кошка подошла к нему и тоже свесила лапы с крыши.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем господин управляющий заметил ее присутствие.

— Мисс Хикс? Как вы…?

— Как я попала сюда? Вы не сильно-то осторожничаете, раз не запираете за собой секретные проходы в стене.

— Почему вы не спите?

— Потому что я кошка, а кошки любят гулять по крышам в ночные часы. — Мисс Хикс взяла с колен книгу и потрясла ей перед носом лиса. — Разве об этом не упоминается в… эм…

— В «Легендах старого Света», да! — выхватил книгу тот.

— С чего вы вдруг решили почитать легенды о кошках?

— Ваше ожерелье…

— …Прямо как на иллюстрации, какое совпадение!

Мистер Вулпис открыл страницы, между которыми лежала закладка, и прочитал вслух:

— «В древнем мире собаки и кошки, обитающие в доме великанов, иногда носили особые «ожерелья» — знак принадлежности к семье».

Мисс Хикс кивнула:

— Что ж, легенды не врут. «Ожерелье», что венчает мою шею, досталось мне от бабушки. Оно передавалось из поколения в поколение…

— Оно не похоже на древнюю реликвию.

— Его берегли…

Мистер Вулпис в сомнении прищурил глаза.

— Я не вру! Хотите — верьте, хотите — нет, но долгие годы это «ожерелье» никто не надевал. Это единственная вещь, которую я вынесла из дома перед моим путешествием сюда. Оно — мой талисман на удачу. И вы вернули мне его. Возможно, господин управляющий, мне повезло больше, чем я думала, и талисман действительно сработал, раз я встретила вас.

— Я вам не верю. Кто вы, мисс Хикс?

— А кто вы, мистер Вулпис?

Лис горько усмехнулся.

— Итак, — пытливо пришурилась кошка, — раз вам нечего ответить, думаю, мы в расчете. А теперь скажите, что вас привело на крышу в столь поздний час? Не пейзажем же вы пришли полюбоваться?

— Может, и так.

— Любование обычно не сопровождается мертвым взглядом в пустоту.

— Зузу не возвращается, — скорбно вздохнул мистер Вулпис. — Я потерял сигнал, и запись с его камер повреждена…

— Ну-ну, это всего лишь механическая стрекоза. Не стоит так убиваться!

— Это не просто механическая стрекоза, мисс Хикс! — вскочил тот. — Зузу — мой друг!

— Но у него даже нет мозгов! — Мисс Хикс тоже не смогла усидеть. — Так ведь?

— Пха! Что есть мозг? Проводник электрических импульсов!

— Вы же не хотите сказать, что Зузу…

— …Имеет интеллект? Я это допускаю. Как бы то ни было, я не программировал его на преданность и сочувствие, и все же — он всегда был со мной, по-своему пытался утешить меня в моих неудачах, танцуя под потолком незатейливый танец, танец, который я также не включал в его программу!

— Хорошо-хорошо, мистер Вулпис, я вам верю! Только, ради всего святого, не кричите!

Мистер Вулпис удрученно качал головой. Уши его были напряжены, и вскоре он не выдержал и уронил лапы на плечи смущенной кошки:

— Вы не слышите? — спросил он, сверкнув янтарными глазами.

— О боже, вы свихнулись! Прощай, Гроза меков! И здравствуй, чокнутый профессор!

Мистер Вулпис быстрыми шагами приблизился к краю крыши и указал в сторону темного леса, высоко над которым мерцали две яркие звезды.

— Там! — сказал он и замер, как ищейка на охоте.

— Что там?

— Песня, мисс Хикс, песня! Она льется оттуда… из леса. И с каждым часом становится все громче! Вы ее не слышите?

— Нет, — пожала плечами та, — ничего не слышу.

— Вот так всегда! Только я их слышу!

— Кого «их»?!

— Меков. Их песню.

— Что это за песня?

— Не знаю. Я не… я не понимаю, о чем она. Похоже…

— … На что?

— … На колыбельную. Но именно эта песня другая, искаженная, будто кто-то испытывает агонию, но продолжает петь.

— И что же… все меки поют?

— Нет, не все. Некоторые. И когда они поют, Зузу может настроиться на песню и либо свести мека с ума, либо подчинить на какое-то время.

— Что вы и сделали с тем червем в поместье жирдяя?

— Да. Вы спросили, почему я отпустил червя? Я вам приврал. Я не отпускал его, он уже был безвозвратно сломан. Вероятно, сейчас его останки ржавеют где-то глубоко-глубоко под землей… Неважно — подчиню я мека или сведу с ума звуковой волной — вскоре связи в его механическом мозгу порвутся…

— Ох, ваш Зузу — настоящее звуковое оружие! — открыла рот мисс Хикс. — И давно вы слышите эту песню, новую песню?

Мистер Вулпис не сразу расслышал ее вопрос, песня залезала ему в уши и отвлекала от звуков действительности.

— Три с лишним часа, где-то с полуночи… Первые два часа она была едва уловима, а теперь…

— Вот что, мистер Вулпис, вы переутомились! — обхватила его за локоть мисс Хикс. — До рассвета еще есть время, вам стоит успокоиться и отдохнуть! Я скипячу вам чаю.

— Я не хочу чай, мисс Хикс, куда вы меня тащите? — упрямился мистер Вулпис, вынужденный волочить лапы в след за кошкой.

— Как куда? Обратно в «Чайный дворик», конечно!

Спустившись в комнату, мисс Хикс положила на место «Легенды старого света», забрала свой подсвечник и повернулась к господину управляющему, чтобы дать короткое увещевание:

— Утром мы выясним, что это за песня такая, а пока — хорошенько отоспитесь.

Под ее пристальным взглядом, которому опасно было перечить, мистер Вулпис взбирался на свое спальное место.

— Я могу отлично обходиться без сна...

С видом зверя, чья голова раскалывается от боли, он упал на гамак. Песня так уморила его, что он даже не снял сюртук.

Мисс Хикс наболтала что-то еще, но лис уже не слушал ее, отвернувшись к стене. Из всего сказанного он ухватился всего за одно слово, оно приподняло его и заставило переспросить:

— Мы?

К его удивлению, в комнате уже никого не было: окно закрыто, свет не горел. Ночное небо потихоньку вымывалось и приобретало тот неповторимый дождливый оттенок, какой можно увидеть только в первый час рассвета.

Глава 11. "Красный глаз"

Роланд Бэрворд грезил о Клэр Хикс не от большой любви: его заплывшее жиром сердце едва ли могло забиться быстрее. Чванливый до невозможности, он делал всë, чтобы урвать лучший кусок чего бы то ни было. Его крысы успели донести ему о чужеземке редкой породы, за которой охотился Бром, и господин Бэрворд вознамерился во что бы то ни стало заполучить её в свое распоряжение.

Диковинки всегда стоят дорого. Так что мисс Хикс могла бы стать его лучшим украшением на любых вечерах, затмив все драгоценности мира.

Но после представления, которое она и еë заступник устроили в «Медвежьей берлоге», мысли о показушной женитьбе были вытеснены сенсационной идеей о том, как осквернить имя Фога Вулписа и украсть титул известного героя — Грозы меков!

Подставив лапы каминному огню, Роланд Бэрворд расслаблялся в кресле и, не поднимая век, вëл диалог с огромной тенью на стене:

— Раттус, ты понял, что я требую от тебя?

— Разумеется, мой господин, наш клан славится умением проникать куда угодно и когда угодно. От нас невозможно утаить ни один секрет. Через неделю в городе состоится праздник «Королевы ночи», прибудет много народу. Это отличный шанс для нас.

— Прекрасно! Есть вопросы?

— Нет, все предельно ясно, мой господин.

— В таком случае — ступай. Вы знаете, что за хорошую работу я хорошо плачу.

Тень низко поклонилась:

— О, будьте спокойны, господин Бэрворд, мы все сделаем наилучшим образом!

***

— Мистер Вулпис, а вы уверены, что у вас нет галлюцинаций? Мы уже третий день подряд бьемся с меками в Северном лесу, но ваша песня всë не замолкает!

При свете дня лис и кошка удирали от стального «Двухголового ящера» — как классифицировал его мистер Вулпис. На этот раз они зашли глубоко в лес, и среди бесконечного лесного пространства мисс Хикс будто пребывала в ночном кошмаре. Кошка не видела ничего дальше своего носа, потому что каждый еë прыжок по сугробам казался падением в белую бездну. Мистер Вулпис тоже был в снегу по колено, но, несмотря на это, продолжал лавировать между стволами, не заминаясь ни на секунду.

— Мисс Хикс направо! — крикнул он, а сам рванул влево. Две головы на одном теле потянулись в две противоположные стороны, и монстр, потеряв бдительность, врезался в дерево. Мистер Вулпис быстро перегруппировался и метнул трость прямо в точку между шеями.

Мех завыл и затрясся в судорогах, которые в нëм вызвал электрический разряд.

С момента появления искаженной песни мехи стали вести себя агрессивнее, чем когда-либо. Возможно, они тоже её слышали. Ящер был так разъярен, что продолжал бросаться на врага, сверкая молниями.

— Мисс Хикс, осторожнее! Если он подойдет слишком близко — вас ударит током!

— Сзади!

Три дня без умолку песня жила в голове мистера Вулписа, и он не мог думать ни о чëм другом. Лис постоянно дергал ушами в надежде прогнать еë. Сейчас песня сделалась еще громче, будто кто-то дошел до апогея своей агонии.

Мистер Вулпис пропустил реплику кошки. Он отвлекся всего на мгновение. Своей последней атакой хвост ящера, словно плетка, огрел его по правому плечу. Будто довольный результатом, мек наконец позволил себе рухнуть в снег и отключиться.

Мисс Хикс смахнула с головы снежную шапку и подбежала к мистеру Вулпису:

— Вы в порядке?

Тот уже стоял на своих двоих, слегка пошатываясь. Судя по тому, что он не спешил стряхивать с себя снег, состояние его оставляло желать лучшего.

— Всё нормально, — процедил сквозь клыки мистер Вулпис.

Мисс Хикс знала кое-что о токе, знала она и о том, как больно бьет мек. Не из практики, конечно, а из логических соображений. И надо сказать, что она была не так далека от истины.

— Ваша лапа… вы ранены?

Мистер Вулпис не мог пошевелить лапой, в которую пришелся удар, и плотно прижимал еë к себе.

— Я же сказал, что со мной всё нормально!

— А как песня? Прекратилась?

— Нет, — задумчиво ответил лис. — Знаете, у меня такое чувство, что кто-то пользуется моими же методами — только в гораздо больших масштабах…

— Вы имеете в виду звуковое оружие?

Мистер Вулпис обвел взглядом сломанного мека. Слипшиеся комья снега уже бросили первую погребальную горсть на его стальную спину.

— Да. Кто-то пытается свести их с ума, но не для того, чтобы уничтожить…

— …А для того, чтобы разозлить? — закончила мысль кошка. — Но зачем? И главное — кому это выгодно?

— Я не знаю, но обычно меки неактивны днем. Но теперь всё иначе… — чесал подбородок мистер Вулпис. — Я могу ошибаться, но что, если кто-то хочет уничтожить Облачную Долину?

Гроза мехов и его спутница возвратились в «Чайный дворик» ни с чем. Мистеру Вулпису было непросто скрыть свое увечье. Он мог бы отнекиваться сколько угодно, но звери бы не перестали награждать его вниманием, о котором их никто не просил.

— Знаете, — сказал кто-то, собрав вокруг себя толпу, — может статься такое, что господин управляющий подрался с кем-нибудь?

— Исключено! Это же мистер Вулпис — самый уважаемый зверь в городе! У него нет врагов!

Хмуро поприветствовав тетушку Хому и её сыновей, мистер Вулпис нарвался на очередную сотню вопросов — в порядке ли он. Он стойко проигнорировал их, спросив вместо этого о том, когда харчевня будет готова к открытию.

— Мистер Вулпис, — вздохнула хомячиха, в тысячный раз полируя стакан на стойке, — я уже в который раз твержу вам, что у нас нет повара. Вы отвергли всех, кто к нам пришел. Я понимаю, что Баритону невозможно найти замену, и все же — надо рискнуть.

— Да, господин управляющий, — согласился скунс, — ваш чай, конечно, хорош, но им голод не утолишь. Вы понизили нам плату, спасибо большое. Но зверь с кошельком не будет снимать комнату в таверне, в которой нечем перекусить. До города зимой добираться непросто. Вы так окончательно угробите свой бизнес. Баритон — не Баритон, кому какая разница?

Мистер Вулпис ответил ему взором, полным отчуждения.

— Что я такого сказал, господин управляющий? Продолжите на меня так смотреть — и я тоже уйду. Как бы беден я ни был, а неуважения не потерплю. Когда речь идет о деньгах — сердечные привязанности неуместны.

— Мистер Вулпис, — встала между ними мисс Хикс, — я налью вам чаю!

— Не утруждайтесь, — буркнул тот и заковылял вверх по лестнице.

Мисс Хикс впопыхах наполнила чашку еще горячим чаем и догнала господина управляющего у порога его комнаты. К её возмущению, дверь недвусмысленно захлопнулась перед ней.

— Ах, и так вы благодарите меня за мою заботу?!

— Я не просил вас об этом, мисс Хикс. Оставьте меня в покое.

— Вы ведете себя как малое дитя! — Кошка возмущенно отхлебнула невостребованный напиток. — Я хочу помочь!

— Мне не нужна ваша помощь.

— Что за глупость? Конечно же, нужна. Просто вы пока слишком расстроены, чтобы это признать.

Из комнаты раздался едва слышный вздох.

— Если передумаете, — прошептала мисс Хикс, — я здесь, прямо за дверью, готова протянуть лапу помощи. Ведь для этого существуют друзья, не так ли?

***

Боуи привык жить двойную жизнь. Он состоял в клубе традиционных искусств, где забавлялся игрой на скрипке и обсуждал с единомышленниками музыкальные жанры и оригинальные подходы к сочинительству. Волк буквально горел этим! Вот только его хобби не приносило ему никакого дохода в отличие от членства в стае Брома. Волчий клан хоть и являлся преступным, но благодаря поддержке Роланда Бэрворда сохранял неприкосновенность. Они могли творить что угодно, и другие, более мелкие злоумышленники, частенько нанимали их для охоты. Таким образом, звери имели возможность осуществить любой злой умысел от мести до наживы, не запачкав своих лап.

Боуи признавался себе, что работа в клане — совсем ему не по душе. И в то же время, к своим годам, он занял неплохую нишу. Бром брал молодого волка на самые сложные задания, потому что не сомневался в нем. Не так давно он назначил того своим приближенным, чему не могли не позавидовать остальные.

Однажды, возвращаясь с охоты, Боуи надумал заглянуть в клуб, чтобы рассказать друзьям о мелодии, которую он сочинил прошлым днем, вдохновившись встречей с белой кошкой. Она напомнила ему клубящуюся метель — ослепительную и неуловимую. Боуи восхищала красота, он видел ее повсюду, и, в отличие от мистера Вулписа, оценил и белоснежные усики, и голубые глаза. Он вовсе не собирался есть мисс Хикс, его смутило то, что кошка застала его за книгой и могла растрепать об этом всему городу. Да и, по секрету говоря, Боуи был вегетарианцем.

Клан Брома шел наперекор общественности, считая, что инстинкты должны развиваться. В связи с этим у Боуи, как и у всех членов стаи, было хорошо развито животное чутье и интуиция: он с первых секунд понял, что за ним следят. Не дойдя до здания клуба, волк свернул в грязную улочку и громко спросил:

— Я знаю, что вы здесь. Что вам нужно?

— Чего и стоило ожидать от приближенного капитана Брома, — усмехнулся таинственный голос, и между домами выросла тень.

Боуи посмотрел в сторону источника света и увидел два красных глаза на уличном фонаре и засвеченный силуэт крупной серой крысы с оборванным хвостом.

— Кто вы? Что вам надо? — нахмурился волк.

— Нас нанял господин Бэрворд.

— Нас?

— О, да, нас много.

Волк повернулся кругом и в самом деле сумел углядеть в тенях мусорных баков и в черных углах с десяток пар маленьких светящихся точек — крысиных глаз.

— Господин Бэрворд не рассказал подробностей, но, по его словам, вы, Боуи, без оговорок посодействуете нам в нашем деле.

Боуи стиснул челюсти и сжал кулаки:

— В каком деле?

— Так «да» или «нет»?

— У меня нет выбора…

— Чудно! — Крыс заговорщически соединил пальцы.

К этому моменту подъехал экипаж с траурными занавесками. В упряжке был всего один неразговорчивый конь угольно-черного окраса. Он фыркнул и поскреб копытом снег, оповещая о своем прибытии.

Предводитель крысиного клана приоткрыл Боуи дверцу, предлагая поехать с ним.

— Итак, Боуи, меня зовут Раттус, — сказал крыс, усаживаясь напротив волка, — и я руковожу кланом «Красный глаз». В нем состоят крысы, мыши и другие мелкие грызуны. Мы занимаемся шпионажем.

— И господин Роланд воспользовался вашими услугами?

— Именно. Наша цель — Фог Вулпис. Вам знакомо это имя?

— Управляющий «Чайного дворика»? Что он сделал Роланду Бэрворду?

— Это вам знать не обязательно, — недобро улыбнулся крыс. — Господин Бэрворд хочет вывести его на чистую воду, а для этого ему нужна информация и… исполнитель.

— Как я понимаю, исполнителем выступлю я?

— Вы правильно понимаете, Боуи.

— И что от меня требуется?

— Послезавтра в одиннадцать часов вечера Фог Вулпис и Клэр Хикс прибудут на праздник «Королевы ночи». Рядом с вами лежит подробно изложенный план действий и всё, что вам нужно знать о нашем объекте.

Боуи подобрал с сиденья толстую папку с бумагами и черно-белыми фотографиями и стал читать.

— Что за бред! — вдруг воскликнул он. — Я в жизни не поверю в эту чепуху.

— Но это правда.

— Фог Вулпис — обычный лис!

— Нет, он не обычный. — Выпирающие зубы Раттуса криво разъехались в отвратительнейшей из улыбок. — Более того... он не лис.

Глава 12. Ледяной дьявол

Кухню господина Бэрворда можно было бы назвать отдельным мирком. Кухарки жили в восточном крыле «Медвежьей берлоги» и лишь в редких случаях пересекались с хозяином и другими обитателями поместья. У них развились свои традиции и иерархия. Зимними вечерами все собирались возле большой печи и рассказывали истории, делились сплетнями о жизни аристократов и вместе сочиняли рецепты новых блюд к праздничному столу.

С шести до десяти из кухни слышалась ругань, смех и звон посуды. Рабочие бегали по кругу: от столешницы к огню, от огня к ведрам с водой. И этой беготне не было конца. Завтрак подавался в половине восьмого, обед — в четыре, в шесть, традиционно, — чаепитие, в восемь — ужин. Четыре раза в день маленький кухонный мир сталкивался с горничными, которым повезло меньше: у них не было своего теплого местечка и, подобно небесным спутникам, они были привязаны к своему «светилу».

Руфа была самая юная и самая энергичная в коллективе. Как и любой сноровистой белке, ей всё было по зубам. Счищая кожуру с картофелины, Руфа напевала себе под нос какую-то песенку. Как правило, никто на это не возмущался. Старый кабан Отто и нервная, но сердобольная бобриха Киччи иногда сами просили ее что-нибудь спеть. И Руфа никогда не скромничала.

Только новый повар Баритон был против. Хорëк требовал тишины, огрызался с другими поварами и ворчал на тупые ножи, на холодную воду и на глупую молодëжь. Казалось, весь свет ему не мил, а разве может выйти что-то съестное у повара без души? И все же он был поразительно искусен в своем деле. Господин Бэрвод самолично спускался на кухню, чтобы воспеть его кулинарные шедевры. При этом он умудрился унизить всех других. Иерархия и устои кухарского быта невольно изменились в пользу одного избранного повара. Миссис Грант — черная медведица — еще пару дней назад была главной. Она знала абсолютно всë: как сделать десерт слаще, как потушить овощи так, чтобы они хрустели. Она учила других и постоянно совершенствовалась сама. Пересолил суп — обратись к миссис Грант. Переборщил с маслом — спроси совета у миссис Грант. Хочешь научиться красиво складывать салфетки — тебе тоже к миссис Грант.

— Миссис Грант, что вы так долго копаетесь с этой рыбой? Сегодня на праздничном вечере будет сотня гостей, среди которых один господин Бэрворд ест тоннами! Если не умеете чистить рыбу — дайте сюда! — Баритон отнял рыбу у медведицы и занял ее место у столешницы. — Я сам все сделаю!

Миссис Грант хладнокровно отвернулась к ведру с водой, где стала хмуро мыть морковь и картошку.

— Не переживайте, миссис Грант, — шепнул ей на ухо Отто. Он окинул глазами занятого хорька и, убедившись, что тот не видит и не слышит его, сказал: — Сегодня в полночь у большой печи.

— Смотрите! — воскликнула Руфа, бросая картофелину. — Наша Ника! Она вернулась!

— Где? Где она? — Все подбежали к смотровому окошку.

Бартоломеус грубо затолкал крольчиху в ванную комнату и проорал:

— Помойся как следует! Миссис Грант! Проследи-ка, чтоб девчонка не сбежала, и найди ей какое-нибудь занятие на кухне, чтоб не шлялась где попадя.

В маленькой коморке без окон стояли два ведра с застоявшейся водой и один кувшин для обливания. Рядом на полу находилась неглубокая цинковая ванна.

— Хорошо, сделаем! — ответила за медведицу Руфа. — Где вы нашли нашу Нику?

Бартоломеус усмехнулся:

— Ваша Ника ошивалась у «Медвежьей берлоги». Впрочем, ничего нового — проголодалась, продрогла, вот и явилась как миленькая.

Бартоломеус захлопнул дверь со словами:

— Неужели тебе не надоело? Если господин Бэрворд узнает о твоих выходках — он отвезет тебя в Северный лес и оставит там на съедение механическим монстрам! Я не могу прикрывать тебя вечно!

Ника сидела на каменном полу, вычесывая шерсть мыльной щеткой и умываясь литрами слез.

Несколько дней тому назад она чуть не умерла со страху. Уродливый стальной червь вынырнул из-под земли, обрызгав ее фонтаном снега. Ника была наслышана и о механических монстрах, и о Грозе мехов, ее воображение создало кучу эпических образов, сотню сказок. Увы, чем ярче ты окрашиваешь реальность — тем страшнее она оказывается в последствии. Той ночью заячье сердце едва не выпрыгнуло из груди. Карета, которую Ника оплатила из своего кармана, перевернулась, чуть не придавив ее.

Когда Ника была совсем малышкой, Бартоломеус проводил с ней уйму времени, пытаясь отгородить ее от общества аристократов. Официальный отчим не планировал заниматься воспитанием сиротки, которую сам же и удочерил, а своему камердинеру поручил не подпускать к себе зайчиху без приказа. Держать ее круглыми сутками взаперти он тоже не мог.

Чтобы хоть как-то приструнить Нику, Бартоломеус прибегнул к суровому способу. Во всех газетах очень удачно кричали о механических чудищах. На их основе конь выдумал страшилку о созданиях ночи, которые восстают из своего ледяного ада, чтобы украсть душу грешника.

Ника как-то спросила: «Почему они охотятся только на грешников? Была бы я монстром, я бы крала души хороших зверей, тогда и сама бы смогла стать хорошей».

«Холодному телу — холодная душа, — ответил тот. — Души хороших зверей — горячие, как солнце. Они расплавят нутро чудовища, и оно умрет. Поэтому, Ника, ни в коем случае не дай своей душе погаснуть».

Ника быстро росла и становилась неусидчивее, любопытнее. Настал день, которого конь так боялся, — день, когда свободолюбивая натура взбунтовалась, а страшилка превратилась в сказку о герое и монстре.

Ника начала демонстрировать свое «я», нарушать правила и сбегать на улицу. Там она надеялась обрести свободу, но по итогу обретала проблемы. Она воровала имущество хозяина и продавала его за гроши, не зная, как работает современный рынок. Спустя пару дней бездумных трат пустой желудок побуждал её на дурные поступки.

Нельзя сказать, что в поместье Бэрворда ей плохо жилось. Миссис Грант замещала ей матушку, Руфа — сестру, а Отто и Киччи — дедушку и бабушку. Да, семья её не была кровной, но она была настоящей, а это — куда важнее. Ника жила в тепле и сытости, она помогала на кухне и в будущем могла бы полноценно выдвинуться на должность. В каком-то смысле, ей несказанно повезло попасться тогда на глаза Роланду Бэрворду. Она могла умереть в колыбели, не имевши имени, не видавши жизни.

Когда Ника пришла на кухню погреться, миссис Грант не стала отчитывать её, а тихо сказала:

— Подкинь дров, огонь слабоват…

Зайчиха, понурив голову, задрала рукава и присела возле печи, на которой дымилась кастрюля с ароматным бульоном.

— Ты как, Ника? Где тебя так долго носило? — прискакала к ней Руфа.

— Помнишь о тех монстрах из ледяного ада, о которых рассказывал Бартоломеус? — Ника нехотя ворошила деревяшкой угли.

— А! Ты про ту страшилку!

— Да, вот только… это всё правда.

— Да ты шутишь!

— Я видела его, монстра из-под земли!

Все на кухне навострили уши, но не подали вида. Как обычно бестактно себя повел только Баритон:

— Ах, это ты! — замахал он половником.

— Вы знакомы? — не вытерпел Отто.

— О, да! Эта зайчиха — причина моих несчастий! И почему из всех мест тебе надо было оказаться на моей кухне?

— На вашей кухне? — вскричала Ника. — Эта кухня не ваша!

— К сожалению, это так… — испустила печальный вздох Киччи. — Баритон с недавних пор протеже господина Бэрворда.

— Ха! — фыркнул хорек. — К сожалению! К сожалению! Делайте свою работу лучше, и не будет никаких сожалений!

Подавляя гнев, Ника выбежала из кухни. Руфа ринулась за ней. Она нашла зайчиху в дортуаре — в большой комнате с множеством спальных мест.

Руфа знала характер подруги. Ника из тех зверей, что жаждут утешения и поддержки. Именно поэтому зайчиха никогда не запирала за собой двери — была ли она в радости или в печали, она всегда ждала визитеров.

Вот и сейчас Ника сидела на своей кровати, демонстративно обнимая подушку.

— Руфа! — воскликнула она, дозволяя подруге усесться рядом. — Это какой-то злой рок! Этот старикан явился ко мне, будто призрак прошлого!

— Какой ещё призрак, Ника? О чëм ты толкуешь? Призраков не существует!

— Ещё скажи, что ледяного дьявола не существует! — Зайчиха прочнее вцепилась в подушку и, скорчив странную мину, промолвила севшим голосом: — Я думаю, он нацелился на мою душу!

— Что?

— Знаю, это невероятно, но я воочию видела его!

— Ледяного дьявола?

— Да!

— Монстра из сказки Бартоломеуса? — Белка непонятливо щурилась.

— Его самого!

— Боже мой, Ника, а не заболела ли ты часом? — Руфа в испуге стала ощупывать зайчихе лоб. — Всё ясно! У тебя жар, вот ты и бредишь.

Ника действительно вся пылала. Последние дни она скиталась по улице и собирала информацию о Грозе мехов и о его громких победах. Теперь зайчиха пребывала в твёрдом убеждении о том, что её жизнь в его лапах.

— Знаешь, Руфа, недавно в газете писали, что Гроза мехов победил ледяного дьявола. Но всё было не так! Я была там, я наблюдала из-за деревьев! Монстр ушёл сам! Он не нашёл меня, поэтому и ушёл, понимаешь?

— Тебе нужно поспать! — не слышала её Ника. — Завтра важный день. На праздник к господину Бэрворду придёт много гостей, нам не обойтись без твоей помощи.

— Да, точно! — судорожно закивала та. — Праздник «Королевы ночи»! Все будут заняты едой и танцами…

— К чему это ты клонишь?

— А к тому, дорогая моя Руфа, что Бартоломеусу не будет до меня никакого дела.

Руфа соскочила с кровати и встряхнула свой передник:

— А ну, говори, что ты задумала на этот раз? — подбочилась она, с недоверием наблюдая за тем, как Ника крутится по комнате и стягивает с коек простыни.

— Подержи-ка здесь, добрая моя Руфа, — ластилась зайчиха, закидывая подругу простынями, — ты ведь выручишь меня?

— Какая же ты бессовестная! Знаешь же, что я не смогу тебе отказать! Что тебе надо?

— Во сколько завтра празднество?

— Начало в восемь вечера.

— Отлично! — Ника проверила прочность узла, в которые уже связала две простыни. — Руфа, Руфа, натяни-ка… ага! Всё, спасибо, дальше я сама! А ты пока поди попроси новый комплект белья. Этот, боюсь, мне понадобится для другого.

— Что ты делаешь?

— А на что это похоже?

— Ох, я поняла! Ты плетешь верёвку!

— Точно! Завтра, моя добрая Руфа, ты поможешь мне. Из-за праздника главный вход будет строго охраняться дежурными, поэтому мы сбежим через двор восточного крыла. Увы, без тебя мне не влезть на забор!

— Постой-ка! — всплеснула лапами белка. — Ты хочешь, чтобы я сбежала с тобой?

— Ну конечно!

— А если я откажусь?

— Тогда вместо того, чтобы веселиться в городе и смотреть салют, ты будешь весь вечер работать на кухне. О, Руфа, ты так юна и так красива! — Ника закружила белку в танце. — Твое место на балу, а не у вёдер с грязной посудой! А? Ну что скажешь?

— А там тоже будет бал? — заразилась восторгом та.

— О, да! Чудесный бал! Весь город придёт туда! Если бы не предрассудки господина Бэрворда, он наверняка бы тоже туда заявился. Но ты же знаешь, как он относится к беднякам.

— Ну что ж, — вздохнула Руфа, всерьёз озадачившись, — я подумаю над твоим предложением.

— Ура!

— Но учти — я ничего не обещаю!

Глава 13. Праздник Королевы Ночи

— Как же это вы здорово придумали с живыми фигурами, мисс! — смеялся Хики над своим братом, который получил от него шах и мат. — Мне так нравится быть конём!

— А я вообще король! — сказал Хори, выпрямившись по струнке.

— Нет такой фигуры! — сидел на краю доски выбывший из игры Хари.

— Как же нет? А кто же я тогда?

— Королева! — хором прыснули со смеху братья.

Клэр Хикс коротала время за игрой в шахматы. Мальчишки откопали в кладовке пыльную игральную доску, на которой не хватало трёх фигур. Находчивая кошка придумала, как обойтись без них.

В тусклом ореоле свечи бороздили пространство каверзные тени. Солнце всё никак не могло выплыть из утреннего тумана, поэтому в комнате стоял почти вечерний мрак.

Против неё играла тётушка Хома. И пока конь, королева и пешка веселились от души, игроки гадали о том, как приободрить мистера Вулписа.

— Ох, и что же нам делать? — безнадёжно вздыхала тётушка Хома. — Если «Чайный дворик» разорится — в первую очередь пострадает мистер Вулпис… Для него это не просто таверна…

— Да, тётушка, я знаю. — Мисс Хикс крутила в лапе фигуру, никак не решаясь сделать ход. Она не любила сидячие игры, а чёрно-белые клетки вводили её в уныние. — Он так привязан к «Чайному дворику», что, боюсь, готов пойти с ним на дно, точно капитан корабля.

— Надо его как-то отвлечь.

Мисс Хикс вытащила из кармана два смятых билета:

— А что насчёт этого?

— Праздник «Королевы ночи»?

Хомячата забросили игру и принялись разглаживать блестящую бумагу.

— Да. Я нашла их в нашем почтовом ящике.

Тётушка хома выглядела озадаченной:

— Хм…

— Думаете, не стоит?

— На городской праздник собираются в основном простые жители. Все аристократы будут у господина Бэрворда. Если народ узнаёт, что Ролланд Бэрворд не пригласил мистера Вулписа в этом году — на всех нас падёт тень негодования. Так что, едва ли он согласится пойти с вами.

— Мама, смотри, здесь что-то написано! — воскликнул Хики, притоптывая на билете, что своим золотистым отражением пытался имитировать листы золота.

Тётушка Хома поправила очки, которые надела специально для игры, и охнула.

— Действительно! Мисс Хикс, кто это написал?

Кошке стало до неловкого стыдно. Надо было как-то замаскировать свою неграмотность, и она, слегка заикаясь, промолвила:

— О, правда? Должно быть, я в спешке не обратила внимания. А что там написано? — спросила она как бы невзначай.

Но вместо лаконичного ответа тётушка Хома придвинула к ней билет, чтобы она прочла всё сама.

Мисс Хикс пробежала глазами по буквам и удивлённо ахнула — актёрским мастерством она владела на уровне.

Тётушка Хома провела лапой по лбу, гоня от себя дурные мысли.

— Это плохо, очень-очень плохо! Кто-то посторонний знает тайну мистера Вулписа. Вы точно никому не рассказывали о нём?

Мисс Хикс недоуменно качала головой.

— Получается, этот кто-то хочет, чтобы мистер Вулпис пришёл на праздник?

— Я больше вам скажу, мисс Хикс, возможно, мы имеем дело с кем-то похожим на мистера Вулписа!

— С лисом?

— Нет-нет, я имею в виду… — Хомячиха запнулась, прочтя в голубых глазах сотню вопросов. — Ох…

— Что? Что не так?!

— Вы ничего не знаете…

— Чего я не знаю?

— Я почему-то была уверена…

— В чём, тётушка?!

Тётушка Хома отвела взгляд. Сыновья её тоже потупились. По комнате разлилась тишина, полная виноватого молчания и подгоняющего треска свечи.

— Простите, — уронила тётушка Хома, складывая билеты и пряча их в карман фартука.

Внезапный побег от вопросов прояснил роль мисс Хикс в судьбе «Чайного дворика». Ну конечно! Она была гостьей, посетительницей таверны — ни больше, ни меньше. Можно ли позволить себе думать иначе?

— Куда вы? Мы же не доиграли…

Когда мистер Вулпис узнал о послании, он схватился за спинку стула, чувствуя, как в колени ударяет слабость. Долгое время мистер Вулпис не мог вымолвить ни словечка, а когда заговорил — в речи его ломался лёд:

— Тётушка, а вы уверены, что это не розыгрыш мисс Хикс? Она вполне способна на такое.

Тётушка Хома грелась возле электрической лапмы хозяина на столе и возбужденно жестикулировала:

— Она была удивлена не меньше меня!

— Я надеюсь, вы ей не рассказали…

— О нет-нет-нет!

Мистер Вулпис со вздохом опустился на стул.

— Почерк очень корявый… Тот, кто это написал, очевидно, не из высшего общества…

Тëтушка Хома переползла ему на плечо, чтобы вместе с ним прочитать послание.

— И как вы намереваетесь поступить?

— Я не уверен. В конце концов, это может быть чей-то злой шуткой, ведь благодаря мисс Хикс я нажил себе немало врагов.

Мистер Вулпис откинулся на спинку стула, и грудь его сдавила тоска.

— Ах, тётушка, удача отвернулась от меня. Если я когда-нибудь потеряю «Чайный дворик»…

— … Мистер Вулпис…

— … Если моему ремеслу придёт конец… Тётушка, милая тётушка, прошу, не серчайте на меня. Вы единственная, кого я счёл семьёй и не ошибся.

Хомячиха утерла слезу, и щёки её расширила нежная улыбка:

— Я рада, что три года назад попросилась работать именно к вам, мистер Вулпис. Меня, с моим маленьким ростом и тремя детьми, никуда не хотели брать, мы едва сводили концы с концами… Пусть вы и отличаетесь от других, а всё-таки зверя лучше вас не найти. Я знаю, что вы вините себя в уходе Баритона. Но так нельзя! Он не оценил вашу дружбу, но не потому, что кто-то из вас плохой, а кто-то — хороший. Просто есть такие звери, которые в общем-то и не умеют ничего ценить. И Баритон отличный тому пример.

С вечера того же дня и до утра мистер Вулпис пропадал где-то в Северном лесу. Он отправился туда один, попросив тётушку Хому занять чем-нибудь мисс Хикс.

После того, как лис чудом пережил атаку мека, он впервые задумался о том, что это не игра и не научное исследование, а настоящая война с неведомым.

Песня звучала отовсюду: от каждого дерева, от каждой ели, из-под сугробов, из-под корней, даже в ямах ей нашлось место. И однажды мистеру Вулпису стало казаться, что кричит целый лес.

В канун праздника лис прочесал в поисках источника несколько километров вдоль и поперёк, но так ничего для себя и не выведал. Добивая одного ржавого мека, который даже не предпринимал попыток дать отпор, мистер Вулпис устрашился своей же жестокости. Он допрашивал недвижимую гору стали, и, не получая ответов, — бил её разрядами тока.

В «Чайном дворике» мистер Вулпис объявился только к обеду и сильно удивился, когда в него врезалась хохочущая ребятня со шлейфом из атласных лент.

— Что здесь происходит? — осмотрелся он. Столы и стулья были переставлены так, что в центре комнаты образовалось свободное пространство. Прямо сейчас оно заполнялось расписными бумажными пакетами и коробками. Дети и взрослые ставили подарки друг на друга, создавая красочную инсталляцию в форме пирамиды и путаясь у хозяина под хвостом.

— Мисс Хикс, что вы делаете? — едва пробрался к своим мистер Вулпис.

— О, вы очень вовремя! — Мисс Хикс швырнула ему коробку с пышным зелёным бантом. — Поставьте во-он туда! Да, чудно! Спасибо!

— Это… это подарки для Королевы Ночи? — предположил мистер Вулпис, сходу вовлечённый в работу, смысл которой был для него непостижим.

— Мы собираем ёлку из подарков! — живо воскликнула кошка, похлопывая лапками по своему абсурдному творению. — Сначала я хотела притащить сюда живое дерево, но быстро отказалась от этой идеи. Кто в здравом уме пойдёт рубить ёлку в Северном лесу? Разве что вас попросить, но мне жаль вашу больную лапу.

Мисс Хикс этими словами словно напомнила мистеру Вулпису о том, что удар мека не прошёл бесследно. Лис ойкнул, будто движение, которым он водрузил подарок наверх, причинило ему боль.

— Какая же я глупая! Ради бога, простите! — засуетилась кошка. Она самолично перевязывала его лапу, и, увидев, что мистер Вулпис избавился от бинтов, вознегодовала: — Господин управляющий! Как же вы халатно относитесь к своему здоровью!

— Мне правда намного лучше… — Лис начал пятится и вдруг врезался в стену из подарков. — Всё-таки зачем вам ёлка? — запрокинул он нос к шаткой конструкции, угрожающей обавалиться на него в момент времени. Но, конечно, это было ни что в сравнеии с угрозой, в которой мисс Хикс намеревалась осуществить свою навязчивую заботу.

— Как зачем? Разве у вас не принято ставить ёлку на Рождество?

— Рождество?

— Только не говорите мне, что я что-то напутала!

Мисс Хикс убрала когти и беспомощно воззрилась на хихикающую хомячиху.

Мистер Вулпис выдохнул, по-джентльменски поправил платок в лацкане и пояснил:

— Праздник «Королевы Ночи» проходит в самый короткий день в году. Звери приносят Ночи дары, чтобы она поскорее ушла и не мешала Солнцу сиять. О каком Рождестве идёт речь?

Мисс Хикс прикрыла лапами рот, заглушая своё восклицание:

— Какой ужас! Какой стыд!

— Не переживайте вы так! — поглаживала её по щеке перебравшая к ней на плечо тётушка Хома. — Главное, что всем весело! Представляете, какая добрая традиция у народа Ледяных Земель? Они обмениваются подарками с семьёй и друзьями! Здорово же, скажите, а, мистер Вулпис?

— Да, здорово… — протянул тот особенно задумчиво, словно это его одновременно вдохновило и опечалило. — И это что-то мне напоминает, но я никак не вспомню что…

— Кстати, мистер Вулпис, среди этой горы подарков мисс Хикс припрятала кое-что и для вас! — Тётушка Хома кивнула своим сыновьям и те шустро взгромоздились на инсталляцию, набросившись на определённый подарок.

— Для меня?.. — Мистер Вулпис взял продолговатую красную коробку и развязал бант. — Цилиндр?

— Да, — приподняла усики в улыбке мисс Хикс. — Я подумала, что вам нужна новая шляпа взамен той, которую вы… эм… потеряли.

Она подошла к нему, элегантно встала на цыпочки и посадила цилиндр между смущенно завернувшихся лисьих ушей. Затем немного отошла, чтобы полюбоваться.

— Так-то лучше. Вам очень идет, господин управляющий!

***

Раз в году, когда наступает самая длинная и тёмная ночь, всё Малиновое Королевство выходит на улицу, чтобы восхвалить мнимую королеву — холодную и злую властительницу, строптивую невесту Короля Солнца.

Народ собирается в центре своего города и устраивает празднество с танцами и плясками.

В эту долгую ночь никто не смотрит на твой статус и происхождение. Звери с годовым доходом ниже среднего и бедняки стараются скопить денег заранее, а билет на праздник считается лучшим подарком. Каждый мечтает преподнести свой дар Королеве и заложить начало первой искре в сжигании её соломенного чучела. Чем оригинальнее и красивее подношение — тем счастливее будет весь последующий год. Торговцы всячески изощряются, чтобы заработать на этом денег, и те, кто могут позволить себе затраты, чаще всего покупают готовый подарок. Но дети из бедных семей не стесняются положить под чучело и простую поделку.

Королева Ночи без ума от серебра, блёсток и сине-фиолетовой гаммы. Поэтому праздничный город похож на звёздное небо в разгар звездопада.

Все называют друг друга «лордами» и «леди» — приближёнными Королевы. По традиции «лорды» вручают понравившимся «леди» бумажные бусы. Дама, чья особа за ночь получила больше всего внимания, объявляется «Королевой Ночи».

Ника и Руфа стояли у ограждения, отделявшего безбилетников от карнавала. Зайчиха не учла эту деталь в своем плане, и теперь подруга плакалась у неё на плече.

— Зачем, зачем ты привела меня сюда, если на праздник нам так и так не попасть? О, Ника! Посмотри на них! — Руфа повисла на деревянной ограде, пожирая глазами счастливчиков. — Вон та дама в маске птицы, посмотри же на неё, Ника!

— Да смотрю я, смотрю!

— У неё такая безупречная лоскутная накидка наподобие крыльев! Но кто скрывается под ней?

— Откуда мне знать! — пожала плечами зайчиха.

— Возможно, эта дама богачка, уставшая от высшего общества. Или, быть может, она простая горничная, потратившая всё своё жалование на костюм и заветный билет…

— Так… и к чему ты?

Руфа оторвалась от ограды:

— А теперь взгляни на меня! На кого я похожа?

— Эм… на… кухарку?

— Вот именно! На кухарку в засаленном фартуке! И зачем я только с тобой пошла! Я чувствую себя такой уродиной!

Ника сунула лапы в карманы заштопанных штанов и выдохнула в небо облачко пара. Сегодня ночь выдалась на редкость безоблачной, а зимние звёзды сияли с таким жаром, что зайчиха почти слышала хрустальные переливы их света.

К ограде сбегались попрошайки и нищие. Не все из них пришли поглазеть на карнавал. В безликой массе оборванцев плавали акульи взгляды воров и мошенников, понадеявшихся воспользоваться шумихой и залезть в чужой карман или навешать лапши на уши. Но Нике нечего было бояться — она знала все «акульи приёмчики», и это знание помогало ей уйти от проблем до того, как они начнутся.

— Да ладно тебе, добрая моя Руфа! Да, мы не успели купить билеты, и сшить костюм времени не было, — не унывала зайчиха, — да и подумаешь? Вот я вообще одеваюсь в обноски, и что такого?

— Это совсем другое! — топнула лапой белка. — Ты сама отказалась носить предложенный тебе гардероб!

— Там одни платья!

— Что плохого в платьях?

— В них меня не будут воспринимать всерьёз! Кроме того, ты хоть представляешь, как неудобно обчищать карманы в корсете?

Ника и Руфа ощутили затылками, как толпа вокруг них резко поредела.

— Ну молодец! — грозно зашептала белка. — Теперь все думают, что мы планируем грабёж!

— Подумаешь! — отмахнулась та. — Здесь каждый третий с такой мыслью пришёл!

Руфа молча развернулась и пошла прочь.

— Эй, ну ты чего! Постой!

Ника обогнала подругу и придала своему голосу виноватый тон:

— Хорошо-хорошо, мы попадём на праздник! Только, ради Бога, останься! Я без тебя не справлюсь…

Ника умела добиваться своего любой ценой. Она знала, перед кем выгоднее унизиться, а кто лучше клюёт на лесть. Руфа не отказалась бы ни от того, ни от другого.

— Правда? — с надеждой округлила глаза та.

— Да-да, подожди несколько минут!

Руфа на секунду задержала сорвавшуюся с места подругу, потому что сердце ей подсказало обратное.

— Обещай, что не станешь воровать! — строго сказала она.

— Честное слово! — кивнула Ника, и пальцы её скрестились сами собой.

Пока Ника и Руфа решали, как попасть на праздник, мистер Вулпис в компании мисс Хикс прогуливался недалеко от площади. К этому часу снег плотно притоптали сотни звериных лап, и ходьба была в одно удовольствие. По обочинам расположились лавчонки с сувенирами, примостился среди них и енот Бруно в новом цветастом галстуке. При виде господина управляющего, он прислонился к ширме и цокнул языком:

— Фог Вулпис на городском празднике! Вот вам и слухи… А что за дама идёт с ним под лапу? Какой оригинальный костюм!

— Ну что, мистер Вулпис, — шепнула на ухо лису кошка, — чуете что-нибудь подозрительное?

— Пока ничего, — сухо ответил тот.

— А что насчёт песни?

— Всё по-прежнему. Но будьте настороже. Я понятия не имею, кто нас позвал сюда…

Мисс Хикс сжала губы. Любопытство съедало её изнутри, как прожорливый паразит. Она до смерти желала узнать, что было написано на билетах и ради чего мистер Вулпис так рискует своей репутацией. В отличие от «леди», «лорды» не носили карнавальные костюмы, их личность была на виду.

— Леди, возьмите! — вдруг воскликнул кто-то и набросил на шею кошки бумажные бусы.

Всё произошло так быстро, что мисс Хикс совсем ничего не поняла.

— Кажется, ваш костюм кого-то впечатлил, — избавил ее от недоумения мистер Вулпис. — Поздравляю!

Мисс Хикс нахмурилась. Она любила быть в центре внимания, но почему-то именно сейчас не ощутила от этого никакой радости.

— Не говорите так, будто считаете меня легкомысленной!

Но мистер Вулпис её не слушал. Скорее всего, и предыдущую реплику он выкинул непроизвольно, только для того, чтобы не выглядеть унылым истуканом. Осознавал ли он сам, как холодно прозвучал его комплимент?

— Смотрите в оба, мисс Хикс! — сказал он, его жёлтые глаза медленно заскользили по округе. — У меня плохое предчувствие… Словно… словно за нами…

— … Я проголодалась! — прервала его та, увлекая за собой к прилавку с горячими закусками, над которым навис тёплый и ароматный дымок.

Пуская слюни на сладкую картошку, она живо торговалась с продавцом, обвиняя его в завышении цен.

— О нет-нет, это обдираловка! Я же заплатила за билеты!

Серый варан в кепке закатил глаза:

— Если вы хотите «всё включено», то вам на бал к господину Бэрворду! Мы — частники, и нам тоже приходится платить своими кровными за место на городском празднике!

— Даже если и так, я уверена, что сладкая картошка не стоит пяти медяков!

Мистер Вулпис равнодушно присутствовал рядом, ни за кого не заступаясь и никого не ругая. Он совсем не вписывался в ряды городских обывателей в их дешёвых заношенных нарядах. Его холёному сюртуку досталась изрядная доля интереса публики: по количеству глаз, не отрывающихся от него, он не уступал в популярности мисс Хикс в её карнавальном костюме. А костюм у неё, надо отметить, был — как и сказал Бруно — оригинальным! Узорчатая маска птицы с точёным клювиком и накидка в пол, сшитая из лоскутков шёлковой ткани, делали её похожей на создание из древних легенд. Шёлк хорошо отражает свет, поэтому нетрудно представить, как сверкали её белые «крылья» в эту красочную ночь.

— Мисс Хикс! — тихо позвал мистер Вулпис. — Посмотрите!

На некотором расстоянии от развесёлых гуляк недвижимо стоял высокий зверь в чёрном плаще и капюшоне. Сажево-чёрная тень сгущалась на хищной переносице. Сперва мистер Вулпис ошибочно предположил, что это — лис, но, приглядевшись, заметил неестественно отполированный нос и потекшую на щеке краску. Очевидно, что зверь носил фарфоровую маску.

— Вон тот подозрительный тип в чёрном… — продолжал размышлять вслух мистер Вулпис. — Думаю, это он за нами следит… Мисс Хикс?

Когда лис вышел из забытья, толпа уже оттолкала его на добрые два метра от прилавка, и, как бы он ни старался, за широкими спинами и длинными шеями маленькую кошку было не разглядеть. Обдумав своё положение, мистер Вулпис решил, что с толпой кошке будет безопаснее, чем с ним, и, немного поиграв в гляделки со странным зверем, ринулся за ним.

Зверь в лисьей маске понял, что его подозревают, и нырнул за прилавки, рассчитывая выйти кратчайшим путем к ограде. Мог ли он ожидать, что приземистый лис с тощими лапами, да ещё и, судя по одеждам, аристократ, возьмёт и нагонит его спустя полминуты, и, ко всему прочему, повалит на землю так, будто бы в нём веса в целую тонну?!

— Это были вы? — обнажил клыки мистер Вулпис.

— Простите-простите, сэр, я всё верну! — заикаясь, отвечал преследователь. Зверь не успел подстраховать себя при падении. Повезло, что снег в сугробе, который они оба промяли, был достаточно пористым и мягким.

— Это вы «Господин Б.»?

— Кто…?

Мистер Вулпис не поверил:

— Это вы оставили мне послание на билетах? — в нетерпении повторил он.

— Послание? Какое послание?.. Постойте-ка… Вы не из полиции?

Зверь перебивчиво рассмеялся и осмелился снять лисью маску. По большому и чёрному носу было несложно определить видовую принадлежность. Перед господином управляющим прямо на лопатках лежала рысь с шоколадными глазами и беличьими ушами, которые изогнулись под тяжестью капюшона, будто верёвочки с бахромой.

— О, думаю, я знаю вас, — сказала рысь, исполнившись уверенности. — Вы Фог Вулпис из «Чайного дворика», не так ли? Меня зовут Ноттаниэль, можно просто Нот. Теперь, когда мы познакомились, не могли бы вы сойти с меня? Ох, я не уверен, что благодаря вам мои органы не вытекли наружу. Возможно, это моё посмертное желание, поэтому… гхм… уж будьте любезны… О, спасибо, благодарю. — Нот выкопался из снега и отряхнул полы своего плаща. — Уф, это было больно, — сказал он, напяливая маску.

— Значит, вы не «господин Б. »?

— Я же уже представился!

— Тогда зачем вы следили за мной?

— Я? Что ж, откровенно говоря, мне приглянулась ваша трость. Если мои познания меня не подводят, её наконечник сделан из золота, так ведь? — Снедаемый алчным любопытством, Нот задергал когтями, так и норовя зацепить ими дорогую вещь.

— О, вот как! — Суровая складка проявилась на переносице лиса, он вскинул трость, чтобы заставить хищника, так зачарованного ею, тоже поднять взгляд. — Получается, вы просто вор.

— Да-да, все именно так! — весело подтвердил Нот и осекся.

— Тогда всё в порядке. Если вы просто вор, то я просто сдам вас страже.

— Но что я совершил?!

— Грабеж.

— Что за глупости? Я ведь даже…

— Вы помыслили о грабеже. Идея — первый пункт любого преступления.

— У вас нет доказательств!

Мистер Вулпис вплотную подступился к фальшивому лису, запустил лапу ему под пазуху и выудил оттуда золотые часы на цепочке.

— Вы украли это у меня.

— Я не… Вы сами их мне подкинули! — в панике заводил ушами вор.

— Ох, вы так уверены? — Мистер Вулпис раздавил его тень ещё одним тяжёлым шагом. — Может, мне стоит обыскать вас получше, а, Ноттаниэль?

Глава 14. Механический зверь

Мистер Вулпис всё время чувствовал себя частью какого-то заговора. Он был очень внимателен на празднике, и шум-гам, усилившийся при объявлении бала, почти не мешал его настрою. А настроился он всеми правдами и неправдами выяснить, кто стоит за посланием на билетах.

Мисс Хикс лис так и не отыскал. Очередь у прилавка, возле которого он её оставил, разошлась, растаяла, как сценический дым. Неужели сладости и закуски всем резко опротивели? Было ли это следствием объявления долгожданных танцев или очередным тревожным звоночком?

Праздничный трезвон прорезали вопли горожан. Мистер Вулпис тут же двинулся на крики и был встречен спинами возбуждённой толпы.

— Что здесь происходит? — спросил он.

К нему повернулось несколько звериных морд и пара масок в яркой росписи.

Горожанам не терпелось поделиться эмоциями. Но вместо того чтобы позволить лису самостоятельно узреть объект их волнений, они стали наперебой расписывать всё, что видели и что знали:

— Вон там, вон там! — запищала какая-то дамочка в претенциозном корсете и в маске из дешёвого картона. — Настоящий Гроза меков, представляете?

— И он прямо сейчас сражается! — добавила другая дама, обдувавшая шею веером, будто на дворе была середина лета.

— А я же говорил, что он настоящий! — донеслось из глубины.

— Да ну вас, легковерные дураки! Понятное дело — это всё праздничное шоу! — воскликнул кто-то. — Эй, куда?

Мистер Вулпис распихал народ. Крайние ряды неохотно, но расступались, а вот звери, что стояли впереди, продолжали твёрдо притеснять господина управляющего, мешая ему разоблачить обман.

Когда он пробился, битва уже закончилась. Огромная тень на стене одного из переулков демонстративно пала. Прогремели взрывы, посыпались искры, и теневая фигура мека развеялась. Представление удалось на славу. Зрители явно поверили в умелую иллюзию, в игру теней. Самых любопытных сдерживало заграждение и несколько здоровых охранников с дубинками. У Мистера Вулписа сложилось такое впечатление, что его заманили на праздник ради этого момента. Из-за кулис, или вернее — из переулка, вышел зверь в чёрном облачении. Морду его тщательно скрывала маска лиса, что вывело мистера Вулписа на презрительную усмешку: «О, снова!»

В правой лапе он держал рапиру. Пламя факела, что зверь нёс наперевес, вспыхивало искрой на кончике лезвия — острого, как игла.

«Гроза мехов» гордо вскинул голову, оглядел толпу зевак и, поколебавшись, отвесил глубокий поклон народу. Раздались оглушительные овации.

Мистер Вулпис ощутил, как воспаляется его сознание. Он знал, что против него строится заговор, но не мог повлиять на происходящее. Ему почудилось, что «Гроза меков» смотрит ровно ему в глаза, смотрит и усмехается.

— Благодарю вас! — воскликнул фальшивый герой, вешая рапиру на пояс. — Я не хотел, чтобы жители моего любимого города стали свидетелями столь ужасной битвы! Но раз уж так получилось, то я не буду избегать вашего внимания. Я — Гроза меков! — представился он, снимая широкополую шляпу, как самый настоящий джентльмен. Это обрадовало толпу вдвойне:

— Так наш защитник еще и манерами одарён!

— Как чудесно!

— Поистине герой!

Тот же голос, что пару минут назад обозвал толпу «легковерными дураками», прокомментировал это так:

— Вы что, ослепли? Посмотрите на его костюм! Пончо и шляпа! Ха! Ничего не напоминает? Он слишком похож на своё изображение на картинках. Ну не может такого быть! Никто его никогда не видел, а тут вдруг — на тебе! — прямо как журналисты нагадали!

Мистер Вулпис был эмоционален, но при этом — хорошо воспитан. Ни за что бы он не встрял между самозванцем и одураченной им аудиторией. Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы лис подал голос. Наверное, эту особенность его характера злоумышленники также учли, потому что вскоре из того же переулка, где только что сражались тени, двое зверей из государственных служащих вывели к публике даму в полуобморочном состоянии. И что вы думаете? На ней был костюм белой птицы.

— Мисс Хикс? — воскликнул мистер Вулпис и вопреки протестам охраны пересек ограждение.

Все, в том числе дама в белом, впились глазами в фигуру господина управляющего.

Мисс Хикс сразу приободрилась, но не от счастья скорого воссоединения с мистером Вулписом. Конечно, её отношения с ним последнее время были не лучше раздразненного улья, в основном — по вине оного. Но чтобы мисс Хикс кричала в испуге при виде него? Да что здесь творится?

Мистер Вулпис так обомлел, что позволил громилам-охранникам скрутить себя.

«Гроза меков» помог мисс Хикс присесть на пенёк и, конечно, поинтересовался её самочувствием:

— Мисс Хикс, — обратился он к ней, будто они были хорошими друзьями. — Вам нездоровится? Отчего вы кричали?

Дама махнула лапой в сторону мистера Вулписа и зашептала что-то на ухо лже-герою.

— Ах! — удивился он. — Вы уверены? Вот как! Ну что же…

«Гроза меков» выпрямился и схватился за эфес рапиры.

— Вулпис Фог!

Толпа зашипела, словно один необъятный котел с кипятком:

— Это что же, господин управляющий собственной персоной?

— Тот, что из «Чайного дворика»? Неужто?

— Что он забыл на празднике простого народа? Он же, кажется, аристократ…

— Ага! Да вот, видать, пришёл потешаться над нами!

— Полноте вам! Господин управляющий — зверь редчайшей доброты. Он бы не явился сюда по злому умыслу!

— Это точно!

— А может, это и не Фог Вулпис вовсе? — закончил кто-то, озвучив вопрос, которым так или иначе задавался всякий присутствующий.

— Действительно! — раздалось после минутных раздумий. — Может, мы обознались?

— Да ну вас! Тут дело в другом! Последнее время Фог Вулпис ведёт себя странновато…

— Согласна! Я видела его недавно побитого всего. Вроде бы он с кем-то подрался.

— Да-да, нынче мистер Вулпис сам не свой.

— И «Чайный дворик» его нищает. Уж не подменили ли его?

И снова раздражённый голос:

— Идиоты! Вы себя-то слышите? Вы…

Толпа свирепела, как приходящая волна. Рокот десятков голосов утопил собою отличное от общего мнение. Да, толпа — это тоже механизм. Такой же, как меки. Подтолкнешь — и механизм заведётся, превратится в огромное тупое чудище.

— Мистер Вулпис! — повторил «Гроза меков» уже менее вспыльчиво. — То, о чем поведала мне госпожа Хикс, это правда? Вы действительно не тот, за кого себя выдаёте?

— Что? О чем вы? Откуда вы знаете Клэр Хикс? — Лис лёгким движением отлепил от себя стражей, заставив толпу громко охнуть и замолчать.

«Гроза меков» бесстрашно фыркнул и сделал три уверенных шага навстречу тому, кого он приписал в соперники.

— К вашему сведению, господин управляющий, я спас мисс Хикс из когтей механического чудовища. У неё есть все причины мне доверять, а вот в вас я сомневаюсь…

— Ха! Хотите сказать, что вы в самом деле уничтожили мека? — Мистер Вулпис тоже приблизился к врагу.

Расхрабрившийся шоумен дал страже знак стоять на местах. Таким образом, лис Вулпис Фог и некто, присвоивший себе чужое имя, оказались окольцованы разношёрстным сборищем зверей.

Мистер Вулпис повёл ушами, пытаясь отделаться от тошнотворной песни, заражающей всё вокруг, и от музыки праздничного бала, до которого еще не добралась цепь событий. Вообразите, как тяжело удержать в голове диалог и адекватно выстроить своё поведение, когда в ушах ни на секунду не стихает агония звуков?

— Все прекрасно видели, что произошло! — Фальшивый герой рассёк воздух лезвием рапиры и мрачно усмехнулся, услышав одобряющие восклицания зрителей.

— Мы видели только тени! — возразил лис. — Где же существенные доказательства?

— А мнение мисс Хикс, я полагаю, вы уже ни во что не ставите?

— Да бросьте! Мисс Хикс бы никогда…

— Она сказала, что вы — не настоящий!

Мистер Вулпис поперхнулся, так и не досказав, что имел в виду.

— А ещё… — сделал драматичную паузу герой, — она сказала, что вы — не лис.

Среди народа пробежала волна негодования.

— В каком… смысле?!

— Не так давно вы получили серьёзную травму, это так?

— Травму?

Тут дамочка с веером вспомнила свои слова:

— Так и есть, нечего отнекиваться! Я видела вас в один из дней, и ваша лапа висела, будто сломанная. Не побоюсь добавить от себя — сегодня вы выглядите как никогда здоровым, господин управляющий. Не подскажите, что за чудо-средство вы используете для лечения ран?

Вторая дама подхватила со злым сарказмом:

— О, может, чёрная магия? Не обучите ли колдовать и нас, простых смертных?

Толпе понравилась идея колдовства, и она загудела почти радостно.

— Господа, извольте соблюдать тишину, иначе я не смогу объяснить вам, в чем дело! Да, благодарю! Гхм… В тот день, когда вы повредили лапу, мисс Хикс из добрых соображений тайком проследила за вами и увидела нечто, что до смерти напугало её. Как вы думаете, что же это было?

Фальшивый герой вошёл во вкус и захотел поиграть с толпой. Звери выкрикивали свои предположения:

— Книгу по чёрной магии?

— Жертвоприношение?

— Призыв демона?

«Гроза меков» горько смеялся:

— О, всё хуже, много хуже! Мисс Хикс увидела, как вы, господин управляющий, вставляете в вашу сломанную лапу механические внутренности и зашиваете её наживую.

— Что это значит? — зашипела толпа.

— Это значит, что Вулпис Фог — как я и заявил — вовсе не лис. Ну что там это! Он и зверем-то не является. Мистер Вулпис — самый настоящий мек!

После этой фразы мир будто застыл, все хранили гробовое молчание и хлопали друг на друга глазами с сузившимися от страха зрачками. Мистера Вулписа одолело какое-то ностальгическое чувство безнадёги. На миг в его мыслях зашелестели картинки прошлого, странные ископаемые воспоминания об огромной птице. Теперь к её величавому образу, несущемуся над стволами деревьев, пририсовывался ослепляющий хвост алого пламени, чудища из густого дыма, свинцовые шаги и хруст снега. А еще… еще там была глупая мордашка маленькой первобытной лисицы… Она…

Мистера Вулписа насильно выдернули из прошлого:

— Докажите, что вы — настоящий! — приказал «Гроза меков».

Мысли мистера Вулписа всё ещё пребывали в хаосе. Он даже не сразу смекнул, что держит в лапе стакан.

— Что это?

— Вода.

— Хотите меня отравить? — удивился лис. — Прямо на глазах у всех?

— Хотите меня отравить? — удивился лис. — Прямо на глазах у всех?

— Это просто вода! Вот, смотрите. — «Гроза меков» легонько приподнял маску и отпил из стакана.

Мистер Вулпис успел разглядеть серую шерсть и весьма массивный хищный подбородок.

— Возьмите, — сказал «Гроза меков». — Если вы зверь из плоти и крови, вода вам не навредит. Но если вы лис механический… вы тотчас умрёте.

Глава 15. Ящик

Ника брела по городу, удаляясь от праздничного мероприятия. Лапы в карманах; острый глаз высматривает в одежде прохожих что-то, что можно обменять на билеты. Бал уже вовсю шел, и Нике было обидно за Руфу и за её гибнущую мечту. Совесть кусала под лопаткой, как жирная блоха. Зайчиха вся извелась. Ей необходим был хотя бы один билет — для подруги! Но где его достать, если ею уже была дана клятва «не воровать»?

Ника остановилась у деревянного забора, венчавшего край крутого обрыва, куда спускался город.

— О, нет! Любимая песня Руфы! — с тоской дёрнула ушами она.

Где-то внизу задорное звучание скрипки вызывало желание броситься в пляс и забыться в перезвоне смеха и топота. Но Ника находилась в самой дальней и самой высокой от праздника точке, и все звуки, события долетали до неё приглушёнными, тяжёлыми, замыленными и потертыми, как остатки сна. Она слышала не столько песни, сколько глухие вибрации. А от прекрасных видов оставалось лишь мерцание огней и перекаты длинных несуразных теней.

За спиной у Ники проскакала горланящая детвора:

— Драка, драка, там драка! Скорее!

— Что за драка? — перегородила им путь зайчиха.

Ребята оказались немногим младше Ники, да и по внешнему виду они однозначно вписывались в ее социальный статус. Оценив собеседницу, медвежонок в пальто нараспашку и косуля в рваненьком шарфике одобрительно переглянулись.

— Да там, внизу! — заговорил медвежонок. — Страшная драка намечается!

— А ещё туда сам Гроза меков заявился!

— Ага!

— Так, ребятня, — подбоченилась Ника, — а ну-ка, поподробнее!

Клэр Хикс разлепила опухшие веки и не увидела ничего. «О, нет, я ослепла!» — подумала она. Спина затекла, и усталость била ключом, поэтому сильных волнений кошка не испытала. Мисс Хикс попробовала подняться на четвереньки, как вдруг треснулась затылком о что-то твёрдое. К ней пришло медленное осознание того, что она застряла в каком-то тесном, закрытом пространстве. Новая страшная мысль застучала в сердце: «Я в гробу!»

Но мисс Хикс снова не успела расстроиться. Узкая струйка света кольнула по глазам, и кошка наконец догадалась, что гроб её дырявый, да и не под землёй вовсе. То был деревянный ящик вроде того, в котором торговцы складируют овощи и фрукты.

Мисс Хикс прильнула глазом к одному из трёх отверстий для вентиляции, и немного попривыкнув к яркому свету, смогла узреть крыши домов, верхушки деревьев и клочок ночного неба, время от времени подсвечиваемый снизу праздничными фейерверками. Ветер гнал с гор облака-призраки, и иногда в темноте поблескивали кристаллики снега.

Когда ящик тряхнуло, мисс Хикс поняла, что висит в воздухе, словно огромная ëлочная игрушка.

Она начала припоминать, что на празднике повстречала Боуи. При нём имелся весь джентльменский набор: сюртук, брюки со стрелками, белый шёлковый шарф. Вот только классическому цилиндру волк почему-то предпочел старомодную шляпу-котелок, да и тростью не обзавёлся.

Так или иначе, а выглядел Боуи необычно, не как волк из стаи Брома.

Слева и справа от прилавков со съестным суетились звери. Мисс Хикс не знала, куда себя девать, даже сладкую картошку выронила.

Волк застал её врасплох, но не набросился с клыками и когтями, а вежливо улыбнулся и завёл светскую беседу. В первую очередь он дал оценку ее наряду:

— Чудесное платье! — сказал он, приподымая шляпу.

Мисс Хикс прокляла себя за то, что голод вынудил её снять обезличивающую карнавальную маску. Но, избегая излишнего внимания, она всё же изволила ответно улыбнуться:

— Благодарю!

— Наверное, я должен извиниться за тот случай в библиотеке…

— Да…

— И за драку, которую затеял капитан…

Благодаря господину Бэрворду мисс Хикс кое-что знала о личности Боуи, и, надо сказать, что эта информация помогла ей немного смягчиться в своём отношении к нему.

Каким-то непостижимым образом они разговорились, выпили горячего чаю… А потом ей поплохело, и дальше — всё, как в тумане.

Вывод был элементарный:

— Меня напоили снотворным!

Мисс Хикс стала раскачивать ящик, ударяясь всем телом то о переднюю стенку, то о заднюю. Конечно, ей было невдомек, как всё обернётся, когда ящик упадет. Путешествие предстояло невеселое — почти пять этажей свободного падения, а потом ещё крутиться по ухабам и выступам, биться о крыши домишек, рискнувших укрепиться на склоне. А внизу, если память не подводит, — устье реки. Сейчас оно всё во льду. Проще говоря — мягкого приземления не предвидится.

Но сидеть и выжидать чего-то Клэр Хикс тоже не могла. Это было не в её натуре. Кроме того, интуиция и разум подсказывали, что враг играет с её страхами. Не зря же он подвесил ящик так, чтобы видела она только обрыв? Это всё — уловка, обманка, попытка устрашить её и заставить послушно жаться в углу, как маленького котёнка. Наверняка, позади имеется твёрдая земля, на которой стояли неприятели, когда наворачивали всё это сооружение на ветвь какого-нибудь дерева.

К сожалению, мисс Хикс не была сильна физически, и выносливость её была мала. Безрезультатные старания привели к тому, что кошка просто перешла на вопль:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите!

По счастливой случайности именно в этот момент мимо пробегала Ника со своей новой компанией. Ребята повели её по короткому пути к центру города, где состоялась стычка между «Грозой меков» и зверем, с чьей личностью зайчиху пока не познакомили. Детей не особо волнуют статусы, и даже если бы имя мистера Вулписа им было известно, они бы не сочли его достойным упоминания. Господин управляющий? Да кто он вообще такой? А вот Гроза меков — другое дело! Он — герой! Легенда!

Ника не признала Клэр Хикс из-за осипшего голоса. Но, будучи зайчихой отзывчивой и милосердной, она просто не могла не проявить участия.

— Эй, кто там, наверху? — закричала она.

Медвежонок и косуля, сопровождавшие её, тоже притормозили.

— Ребята, погодите! — поманила их Ника. — Чей-то голос зовёт на помощь.

— Это из того деревянного ящика? — заволновалась косуля.

В дороге зайчиха наспех познакомилась с детьми. Косулю звали Элли, медвежонка — Жако. Обе их семьи дружили с ранних лет, поэтому и ребята были не разлей вода.

— Эй, меня кто-нибудь слышит? — восклицала мисс Хикс. — Вы мне поможете?

— Мэм, как вы очутились в этом ящике? — спросил звонкий голосок Элли.

— Ах, сама задаюсь этим вопросом!

— Я сейчас! — Ника без раздумий швырнула кепку и стала карабкаться наверх.

Клэр Хикс не ошиблась. Боуи привязал ящик к ветке большого сухого дерева, выросшего прямо на склоне. Сморщенные корни торчали из-под заснеженной земли, будто канаты на спортивной площадке. Некоторые из них нависали над пропастью, создавая подобие турников. На таких вполне бы мог подтянуться зверь, которому по нраву экстремальные виды спорта. В реальности бывали и такие храбрецы. Правда, никто, кроме них самих, не считал их храбрыми. Звери здравомыслящие называли их не иначе, как безумцами и глупцами.

В общем-то и тропа, пролегавшая здесь, не часто эксплуатировалась. Перемещаться по ней было опасно для жизни. Но Ника не умела брать ответственность за других, а Элли и Жако не страшились препятствий. Их мог напугать отцовский ремень, но никак не кривая дорога.

— Вперед, Ника! — подбадривали зайчиху ребята, восторженные её героическим порывом.

А Ника тем временем прыгала с корня на корень, жалея, что рядом с ней нет Руфы: «Уж ей бы этот подъем дался на раз-два-три».

Цепляясь за камни, выступы промозглой почвы, Ника сумела поравняться с деревянным ящиком и кое-как оседлала толстую ветвь. Но всё было не так просто. Чтобы достать до ящика — с её-то ростом! — необходимо как минимум выпрямиться. Зайцы по природе не шибко дружат с высотой, и координация их в этом плане подводит.

— Здесь замок! — сказала Ника. — Без ключа не открыть! Мэм, вы знаете, где может быть ключ?

— А! Ты!

В отверстии ящика внезапно возник кошачий глаз, хищно сверкнувший во тьме цианитом.

— Не бойся, не бойся! — затараторила кошка, завидев знакомую мордашку. — Это же я, Клэр Хикс, помнишь меня? Мы познакомились в «Чайном дворике»! И даже ночевали вместе!

— О, мой Бог! — Ника уронила голову в лапы.

— Ты, кажется, не рада меня видеть?

— Мне так стыдно!

— Стыдно? За что? Ты, не задумываясь, откликнулась на мои мольбы о помощи, чего тут стыдиться?

— Но…

— Я знаю, у кого ключ, — перебила мисс Хикс. — Скорее всего, он у волка, который запер меня здесь. Его зовут Боуи.

Ника подняла взгляд:

— Боуи?

— Да, ты могла видеть его раньше. Он из стаи Брома.

— О, нет! Бром решил отомстить вам за тот случай? — потянула себя за уши Ника. — И что же, волки здесь, на празднике?

— Не уверена… Я не видела других волков. У меня есть предположение, что Боуи — исполнитель, замешанный в чьём-то паршивом дельце. В конце концов, я насолила не только волкам. Например, есть ещё господин мэр. Насколько я знаю, он исподтишка контролирует Боуи.

Ника совсем побледнела:

— Как?! Господин Бэрворд? Что между вами произошло?

— О, долгая история…

— Хотите сказать, что Боуи подвесил вас по приказу господина Бэрворда? Но зачем?

— Хм… — скребла когтем подбородок мисс Хикс. — Мистер Вулпис — господин управляющий «Чайного дворика» — получил странное послание на праздничных билетах. Кто-то подбросил их в почтовый ящик. Я не знаю, что там было написано… Известно мне лишь то, что автор послания имеет что-то на мистера Вулписа…

— А может ли это быть связано с Грозой меков? — спросил Жако, переминаясь с лапы на лапу. Ему не терпелось увидеть героя в битве, и лучшее, на что он надеялся, так это то, что оба дела каким-то образом переплетаются между собой.

— Гроза меков? — с придыханием воскликнула мисс Хикс. — Почему вы вспомнили о нём?

Ника ответила за Жако:

— А, да! Ребятня спешит посмотреть на поединок легендарного героя.…

— Прямо на празднике?!

— Да! — подпрыгнула на радостях Элли. — Здорово, не правда ли?

У мисс Хикс пересохло в горле. Покашливая и заикаясь на нервной почве, она уточнила:

— А как он… как он выглядит? Об этом что говорят?

Элли и Жако хором ответили:

— Говорят, что Гроза меков — это лис!

— Боже мой! — Мисс Хикс стала скоблить когтями по дверце ящика по старой кошачьей привычке, будто это могло сорвать замок. — Я должна попасть туда!

— Вряд ли мы успеем… такими темпами… — вздохнул Жако.

— Да, ты прав, — согласилась та. — Тогда, бегите на праздник, ребята! Там где Гроза меков — там и Боуи. Ника, — болезненно улыбнулась мисс Хикс, — ты ведь карманница?

Ника залилась краской, думая, что сейчас ей припомнят краденое ожерелье:

— А что…?

— Укради для меня ключи!

— Но как я… я? Я же обещала Руфе… К тому же… к тому же я…

— В этот раз всё по-другому, Ника! Грядёт нечто ужасное. Под угрозой жизнь не только мистера Вулписа, но и Грозы меков! И ты одна способна всех спасти!

Глава 16. Толпа

Стакан выскользнул из лап мистера Вулписа, но не разбился. Вода пролилась к его лапам, размочив снег.

— Итак, господин управляющий, вы признаете, что по законам естества не являетесь живым? — сложил лапы за спиной зверь, присвоивший чужой титул. Жители Облачной Долины сами придумали «Грозу меков», и теперь, видя, что сказка воплощается в реальность, всё не могли насытиться ею.

Лезвие рапиры коснулось груди мистера Вулписа, но он не шелохнулся.

— Почему вы молчите, господин управляющий?

— Что бы я сейчас ни сказал — мои слова исковеркают и используют против меня. Какой смысл мне участвовать в вашей идиотской игре?

Без всяких предисловий кто-то из толпы швырнул в спину мистеру Вулпису камешек — маленький камешек, не доставивший никакого физического дискомфорта!

Но вот за первым камнем полетел второй… «Грозе меков» пришлось отступить, потому что обстрел стал неконтролируемым. Очередной удар повредил мистеру Вулпису глаз, но на рассечённой брови не проступило ни капли крови. Свет внутри глазницы померк, как меркнет перегоревшая лампочка.

Мистер Вулпис прикрыл дефект лапой, но увиденное — уже не развидеть. Толпа налегла на заграждение и опрокинула его. Кричащая и бурная, как река, она всё наплывала и наплывала. В ней несложно было потеряться. Словно блуждающий по волнам корабль, мистер Вулпис едва различал горизонт.

Лис в своей жизни часто рассчитывал на физическую силу. Однако, одно дело — меки, механические роботы с кожей из стали, а совсем другое — живые звери, вечно вынужденные и без него примиряться с болью и смертью. Как бы мистера Вулписа ни ненавидели, потакать прихоти толпы и становиться монстром — было меньшим из того, что он желал.

Ему наступали на лапы, рвали его одежду, новый цилиндр — подарок мисс Хикс — затоптали уже в первые секунды потасовки.

Мистер Вулпис услышал треск и увидел, как его правая конечность отделяется от плеча.

Кто-то завизжал и убежал, оставшиеся стали оскорблять мистера Вулписа, брызжа слюной и желчью:

— Чудовище!

— Монстр!

— Что ты такое?

— Прочь из Облачной Долины!

Мистер Вулпис не мог поверить, что вся его уважаемая персона так быстро обесценилась. Он три года усердно хлопотал над тем, чтобы укорениться в обществе, заработать авторитет и жить, как все — без страха быть осуждённым. Какая разница, что у тебя внутри, если снаружи ты точно такой же, как все? Откуда взялась эта ненависть?

— Гроза меков, сделайте же что-нибудь? — завопила толпа. — Это же ваша обязанность — сражаться с меками, этими монстрами!

Зверь сдвинул шляпу на нос, будто фарфоровой маски, чтобы прикрыть свою позорную неуверенность, ему было недостаточно.

Он кашлянул, собирая мысли в кучу, и наконец гласно заявил:

— Как я могу сражаться с мечом в такой толкучке? Вы же не хотите, чтобы я задел кого ненароком?

Но толпа уже перевернула ситуацию в свою сторону, захватила лидерство и стала хлестать во всеуслышание фразочками, которые для культурного зверя — то же, что кнут.

Камни летали, как бомбы, народ зверел, обвиняя всё вокруг — и поддельного мистера Вулписа, и слабохарактерного героя, и даже друг друга. Праздник обернулся народным восстанием. Стражи не справлялись, и вскоре началась настоящая бойня. Служащие королевы отбрасывали гражданских своими копьями. Мистер Вулпис не видел, что произошло, но где-то в этом бесконечном море зверей пролилась кровь.

— Убийцы! — донеслись до него крики.

— Вы должны защищать народ! Но что вы делаете? Избиваете нас!

— Позор королевской страже!

— Позор королеве!

Музыка бала заглохла. Строгие голоса вещали о том, чтобы звери сохраняли спокойствие. Организаторы праздника трудились над тем, чтобы предотвратить беспорядки, но их попытки возымели обратный эффект.

Чума под названием «толпа» распространилась по всей округе, обвиняя королевство и Облачную Долину во всех смертных грехах. Бал уже никого не интересовал.

Мистер Вулпис воспользовался суматохой и высыпался из основной толпы, которая всё ещё пыталась подчинить себе «Грозу меков», но тут же споткнулся о чей-то подло выставленный сапог. Поскольку правую лапу ему оторвали по самое плечо, он упал на снег так нелепо, как не падал ещё никогда.

— Куда это вы собрались, господин аристократ? — съехидничал Ноттаниэль, наступая на спину несчастному лису. — Вот видите, теперь преступник здесь вы, а не я. Возвращайте мне ваши золотые часы, и я вас, так и быть, отпущу!

Рысь Ноттаниэль говорил это властно и без стеснения. Он больше не прятал морду под маской, а капюшон его плаща свободно плескался по ветру, как потрёпанный пиратский флаг. Клыки его сверкали белизной в довольной ухмылке. Чуть наклонив голову, с хищным прищуром во взгляде, он стоял и ждал, как отреагирует мистер Вулпис.

Господин управляющий мог бы без проблем скинуть с себя сапог Ноттаниэля, отвесить тому пару тумаков — и дело с концом. Но он этого не сделал. Он не мог бить живых существ. Таково было его табу.

— Кое-кто мне однажды сказал, что быть сильным — не то же самое, что уметь драться, — говорил он равнодушно. — Чем ты сильнее — тем меньше тех, кого ты имеешь право тронуть.

— О, хотите сказать, что я не имею права трогать вас? С чего бы это вдруг? Думаете, если вы мек — вы такой особенный? Но за похвалу — спасибо. По крайней мере, вы признали мою силу, и это радует.

— Я говорил не про тебя, глупый кот.

Ноттаниэль оголил клыки и зашипел:

— Не называйте меня котом! — С каждым словом он всё сильнее и сильнее прижимал мистера Вулписа к земле. — Ну! — вскричал Ноттаниэль. — Отреагируйте уже как-нибудь!

— И не подумаю.

Ноттаниэль щёлкнул зубами, словно акула, которую ударили по морде. Он наклонился, чтобы обыскать карманы мистера Вулписа и утешить себя хотя бы дорогими часами и кульком золотых монет. Но стоило ему протянуть свою когтистую лапу к рваному сюртуку, как его кто-то куснул за ногу. Боль была тупая, укус больше напоминал щепок прищепки, нежели острые клыки.

Ноттаниэль вслепую нащупал зверя, приставшего к нему, как пиявка, поднял того за шкирку и поднёс к глазам.

— Заяц! Ахаха! Заяц! — залился смехом хищник. — Меня укусил заяц!

На такой храбрый и легкомысленный поступок могла осмелиться только одна зайчиха — Ника!

— Не трогай меня, глупый кот!

— Ах, и ты туда же! — возмутился Ноттаниэль. Ника почувствовала, как лапа, вцепившаяся ей в холку, судорожно дёрнулась, как напряглись мышцы и скрипнули суставы. Хищник был зол не на шутку. Но его всплеск ярости перебил усталый смешок за спиной:

— Тебя уже второй зверь обозвал глупым котом. Стоит тебе, Нот, задуматься над этим.

Ноттэниэль не успел обернуться, как почувствовал мёртвую хватку лисьих пальцев. Лапа мистера Вулписа в три раза меньше лапы Ноттэниэля. И как же было забавно, что весь ужас сосредоточился в глазах большой и страшной рыси!

— Обычно я не причиняю вреда живым, — сказал лис с нерастраченным спокойствием. Он не выглядел зверем, что вкладывает в свое действие силу, но при всём при этом полностью контролировал ситуацию. — Однако, клянусь, если ты ранишь эту зайчиху — я устрою тебе ад на земле!

Ноттаниэль не процедил ни слова, но пальцы его разжались, и Ника была свободна.

— А теперь возвращайся к своей толпе и молись, чтобы меки не пришли на мой зов.

Мистер Вулпис проводил ретирующегося Ноттаниэля холодным взором одного уцелевшего глаза и облегченно выдохнул.

— Вы бы вправду можете вызвать меков, сэр? — захлопала ресницами Ника.

Мистер Вулпис мягко улыбнулся, и, помогая той выкарабкаться из сугроба, сказал:

— Нет. Вообще-то нет. — А про себя подумал: «Без Зузу — я как без лап».

— Вы же Фог Вулпис, правильно?

— Да, малышка, вот только лучше нам подобру-поздорову убираться отсюда.

Мистер Вулпис задел взглядом толпу и увидел горящие глаза оскорбленного Ноттаниэля.

Часть зверей вооружалась палками и копьями поверженных ими стражей. Теперь главным лозунгом конфликта были следующие слова:

— Вместо того, чтобы ловить чудовищ, Её Королевское Величество затыкает нам рты и тычет в нас копьями. Сколько чудовищ скрывается среди нас? Почему никто ничего не делает ради обеспечения мира, безопасности граждан?

— Откуда нам знать, что королева не одна из них?

— Кто опровергнет, что нами не заправляют меки?

Ноттаниэль закрыл морду маской, накинул капюшон и низким голосом проворчал:

— Если королева ничего не хочет делать, то мы всё сделаем сами!

— Да, точно! Что нам мешает уничтожить меков своими лапами?

— Уничтожим чудовищ!

— Уничтожим чудовищ!

Ноттаниэль прекрасно умел направлять толпу, оставаясь в тени. Он был для неё чем-то вроде внутреннего голоса, чёрта на плече. Именно Ноттаниэль первым швырнул камень в мистера Вулписа. И именно он теперь был ориентиром для толпы, намагниченной стрелкой в компасе, со всей своей жаждой примагниченной к одному направлению — к площади, где ждало своей участи соломенное чучело.

Кто-то из зверей подобрал факел, приготовленный для события, и разжёг его огоньком масляной лампы.

— Сегодня у нас появился шанс всё изменить.

Видя, что народ заколебался, Ноттаниэль вышел вперёд и со скромным видом откопал в костре сухую палку, а затем молча прикурил её о пламя факела.

— Он прав! — приободрилась толпа.

— Давайте уже покончим с этим обманом!

Несмотря на моросящий снег, не благоприятствующий разведению костров, пламя обволокло чучело в считанные минуты. Дорожки дыма вознеслись к чёрному небу, лавово-красные искры застрекотали над головами.

Ноттаниэль незаметно кинул маску в огонь. Фарфоровая морда лиса вспыхнула и стала медленно покрываться копотью, красная краска сползала, превращая и без того неаккуратное изделие в нечто баснословно уродливое.

— А кто из вас знает, куда подевался господин управляющий? — поинтересовался какой-то зверь.

— Куда бы он ни пошёл, а за «Чайный дворик» он готов умереть! — отвечали ему.

— Так пусть умрёт! — вырвалось из уст дамы с веером.

Всем уже было глубоко безразлично, что употребление термина «умереть» по отношению к меку — сущий нонсенс.

Ноттэниэль воздел свою горящую палку к небесам и закричал во всеуслышание:

— Вперёд, к «Чайному дворику»! Придадим чудовище огню!

Глава 17. Мек и зверь

— Давайте туда! — Ника указала на горную тропку, по которой спустилась в город. Впереди, где находилась главная улица и вход на праздник, земля уже дрожала под свинцовыми копытами королевской гвардии. Кони везли на спинах рыцарей — в броне, в шлемах и с копьями.

— Нас окружили! — сказал мистер Вулпис.

Склон, огибавший улицу, напоминал гладкое горлышко вазы: растительность начиналась несколькими метрами выше. Достичь склона — не самое сложное. По крайней мере, такой манёвр займёт немного времени. Куда сложнее — вскарабкаться наверх, когда под когтями скользкий подтаявший снег и почти никакой надёжной опоры.

Мистер Вулпис вернулся к началу, то есть — к тем самым прилавкам, где они с мисс Хикс разлучились. Из торговой палатки высунулась серая лапа с длинными чёрными пальцами.

— Сюда-сюда! — зашептал голос доброго самаритянина, и мистер Вулпис, на свой страх и риск, доверился незнакомцу.

С Никой под руку он юркнул в магазинчик, и его хозяин в спешке затолкал обоих под складной столик-прилавок.

— Бруно! — узнал енота мистер Вулпис.

Тот шикнул:

— Сидите здесь и — ни писка, понятно?

Лис и зайчиха усидчиво кивнули.

Бруно опустил холёную тканевую скатерть, которая свисала с прилавка ажурной каймой, и поправил красный галстук-бабочку, принимая вид образцового торговца.

Королевской гвардии было приказано распустить праздничные гуляния, а всех повстанцев брать под арест. С этой целью у каждой конной группы имелась некая «тюрьма на колёсах» — большая телега с решёткой, куда мог попасть любой, кто косо посмотрит на стражников или выскажет что-то против. В общем, проблем, чтобы найти причину для ареста, не было. Со своей работой гвардейцы кое-как управлялись.

Но они не знали, что пекло восстания уже обуяло соседние улицы города и теперь петляет огненным змеем по переулкам, призывая всех посмотреть на большой костёр, которым скоро обожгутся небеса над Лунным Холмом.

— Вы хозяин прилавка?

Королевский конь затоптался возле Бруно.

— Да, господин стражник! А что происходит? — притворился несведущим енот. — Что за шум? Куда все несутся? Голова кругом!

— Улица временно оцеплена, праздник отменяется, прошу вас тотчас же покинуть территорию во избежание проблем. — Стражник повернул голову в сторону телеги, за решёткой которой уже кто-то сидел — немощный и побитый.

— Да, конечно! Разумеется! — Бруно отвесил короткий поклон в знак подчинения. — И да, кстати, — засуетился он, когда конь уже тронулся, — уважаемые слуги нашей чудесной королевы…

— Чего тебе? Говори быстрее! — рявкнул гвардеец из середины строя.

— Я тут какое-то чудище видел!

— Какое такое чудище?

— Вроде лис, а вроде и не лис. Лапа одна, а из неё шестерёнки валятся! Думал — маскарадный костюм, ан нет, не похож.

— Всё верно, нам поступали сведения о механическом лисе в ваших краях.

— Меке? Прямо на празднике?

— Куда он пошёл?

— А вон туда! — И Бруно послал их в противоположную от его торгового шатра сторону.

Гвардия рыцарей перестроилась и, не обременяя себя вежливостью, ускакала прочь. Бруно только и слышал радостный хор голосов:

— Если мы поймаем механического лиса — королева здорово заплатит!

— Сколько она обещала за его голову?

— Ха-ха! Двести золотых!

— Двести!

Бруно обтёр морду лапами, приводя в порядок нервы. Вернув на макушку шляпу и стряхнув пылинки со своей драгоценной бабочки, он шагнул в шатёр и сказал:

— Можете вылезать.

— У меня не хватит слов, чтобы вас отблагодарить, мой добрый друг! — Через секунду они с мистером Вулписом уже по-приятельски пожимали друг другу лапы. — Почему вы решили мне помочь? Вам ведь известно, что я мек, а не зверь.

Бруно отложил шляпу, пригладил шерсть на лбу, смотрясь в ручное зеркальце на столе, которое соседствовало с сотней других блестящих безделушек.

Бруно хоть и был простым торгашом — и даже немного мошенником — но врождённое чувство такта, доставшееся ему от бабушки-аристократки, не поощряло привычку местных прохиндеев без роду и племени глазеть на чужие увечья и недостатки, и уж тем более задавать вопросы.

— Бруно, вы в порядке? — смекнул о его беспокойстве мистер Вулпис.

— Ваша лапа…

— Ах, да! — Лис хлопнул себя по изуродованному плечу. — Не бойтесь, со мной всё нормально!

Бруно осторожно перевёл взгляд на обрезок рукава, в котором ничего не было, и едва не лишился сознания.

— Видите, крови нет! Всё хорошо! — Мистер Вулпис усадил енота на табурет, так как тот уже закатил глаза для обморока.

— Спасибо, спасибо… — бормотал Бруно, вроде бы приходя в себя. — Я не боюсь крови, если вы об этом.

— В чём тогда проблема? — Ника с трудом отвлеклась от прилавка с сувенирами.

— Ну да, — уронил голову мистер Вулпис, — дело в том, что я мек, не правда ли?

— Нет-нет… Просто… Скажите мне, мистер Вулпис, это ведь вы — настоящий Гроза меков?

— Что?! — подскочила Ника. — Вы?! Вы Гроза меков?

— Э-эй, потише! — подавил её порыв фанатизма лис. — Я даже ещё ничего не подтвердил…

— Но ведь это теперь очевидно, разве нет? — улыбнулся Бруно. — Кто ещё в нашем мире способен сражаться с такими сильными монстрами? Ответ: тот, кто таким же монстром является, — вздохнул он. — Когда я был молод, в Серой Мгле, на юге нашей страны, была гражданская война. Она продлилась всего полгода, но унесла множество жизней. Зверь на зверя, как говорится. Тогда-то я и сбежал в Облачные Долины, осознав одну элементарную вещь: никто не способен ненавидеть друг друга сильнее, чем два представителя одной и той же цивилизации. Я о том, что пусть в нашем мире меков и недолюбливают, но двадцать четыре часа в сутки о них с горящим от презрения сердцем думаете только вы.

— Я пытаюсь защитить Облачную Долину.

— От чего? Меки существовали с нами ни одну сотню лет. Да, их боялись во все времена, но с ними смирялись, как смиряются с плохой погодой или болезнью.

— Их стало больше…

— А не из-за вас ли?

— Да, вы не первый, кто предположил такое.

— Хм, правда?

— Мисс Хикс…

Ника встала между ними:

— Мисс Хикс надо спасать! Хватит разглагольствовать! Какая разница, кто есть кто? Она прислала меня сюда, чтобы я украла у Боуи ключи от ящика, в котором её замуровали. Господин Бэрворд затеял диверсию против вас. Он решил вам отомстить, решил украсть вашу славу, ваш титул и опорочить ваше честное имя!

— «Господин Б.» — господин Бэрворд! — ударил себя по лбу лис. — У меня были догадки, но я и подумать не мог, что он опустится до такого… Всё же, в глубине души я надеялся, что записку мне оставил кто-то в самом деле похожий на меня… Но, видно, я единственный разумный мек в этом мире…

— Посмотрим — увидим. Не расстраивайтесь раньше времени! — Бруно отлепился от стула и объявил: — Прежде чем вы отправитесь спасать миледи, я хотел бы отдать вам то, что по праву вам принадлежит.

В углу шатра, под слоями разноцветной тюли и искусственных мехов, стояла знакомая трость. Она была так тщательно завалена тряпками, что Бруно пришлось попотеть, чтобы вытащить её оттуда. Победоносно пыхтя, он передал трость мистеру Вулпису:

— К сожалению, вашу лапу я не нашёл.

— Спасибо и на том! Вы даже не представляете, как выручили меня!

— Что ж, мой глаз намётан на красивые вещи! — Бруно расхохотался, вспоминая, как присвоил ожерелье, за которое из него чуть не вытрясли душу. — И кое-что ещё, мистер Вулпис. Ради Бога, бегите из этого города, пока не поздно! Здесь вам покоя не сыскать!

Мисс Хикс дремала в своём ящике, морща нос от неприятных сновидений. Ей снился огненный цветок, распускающийся на крыше «Чайного дворика». Сон был отрывочным, местами несвязным, но смысл его повторялся раз за разом — огонь, огонь, огонь, идёт огонь. Пробуждение мисс Хикс больше напоминало первый вздох младенца: она вскрикнула и заплевалась воздухом. Далёкий запах гари сделал его прогорклым и удушливым. Кошка потянулась, как могла, и выглянула в отверстие ящика, чтобы понять — как долго она спала и откуда исходит дым. Но ящик висел слишком высоко, город было не рассмотреть. Дымные паутинки заплетались в густой туман, и мисс Хикс цокнула языком:

— Дело плохо!

Хотелось сделать что-то полезное, но выбраться из ящика самой было ей не под силу.

Тем не менее, она возилась с замком, не жалея когтей, пока об ящик не ударилось что-то тяжёлое.

— Мистер Вулпис? — почему-то вырвалось у неё. — Нет, Боже, Клэр, не глупи! Что-то упало сверху!

Мисс Хикс легла в неудобную позу и прищурила один глаз, чтобы рассмотреть небо. В темноте пронеслась какая-то исполинская фигура.

— Птица? — предположила кошка и сама себе не поверила.

Она продолжала всматриваться в небесный купол, как вдруг в уши залез какой-то ржавый скрежет. И в это же мгновение ящик тряхануло, но не от порыва ветра, а от того, что дерево, к ветке которого его привязали… пришло в движение?

— Что происходит? — заметалась мисс Хикс. Она догадалась, что чудовище сломало ствол, и теперь дерево медленно, но верно накреняется над пропастью.

Сердце точилось о ребра, кровь звенела в ушах. Теперь панорама из дырявого ящика полностью охватывала город, было видно ослепительную полоску света и зажигающиеся в ночи огни. И все они согласованным строем шли на Север, к Лунному Холму!

Мисс Хикс уже даже не надо было изворачиваться, чтобы припасть глазом к отверстиям ящика — гравитация сама всё устроила. Кошка ударилась боком о стенку, запутавшись — где верх, где низ, висит ли она или уже падает? Город становился ближе в её глазах по мере того, как дерево наклонялось.

— Мисс Хикс, держитесь!

Кошка была готова поклясться, что слышала чей-то зов. Постойте-ка… Её и вправду кто-то зовёт!

— Мистер Вулпис? Господи, скажите, что это вы! — с придыханием откликнулась она.

Пока мисс Хикс плакалась от радости, господин управляющий проявлял чудеса физической силы.

— Похоже, спасение вас, мисс Хикс, скоро войдёт у меня в привычку! — без злобы, но и не без раздражения промычал он, обхватывая треснутый ствол уцелевшей лапой. Ему приходилось стоять на самом краю обрыва, кроша снег.

— Вы сами не лучше, господин управляющий! Я боялась, что Роланд Бэрворд вас убьёт! — рассмеялась кошка, хотя по-хорошему ей хотелось плакать.

Ника стояла начеку, карауля летающее чудовище.

— Простите, мисс Хикс! — сказала она, не спуская глаз с горизонта. — Я не нашла ключи от ящика, и Боуи тоже не нашла. Но у меня есть кое-что получше!

— Что же, боюсь спросить?

— Сам Гроза меков! Представляете, им оказался ваш друг — Фог Вулпис! Теперь-то нам не о чем беспокоиться! Теперь ледяной дьявол меня не тронет! И мне даже не пришлось нарушать моё обещание Руфе! — Ника на эмоциях подбросила свой козырёк, задрала голову, чтобы проследить за падением, но… кепка так и не упала. Тёмное пятнышко, будто клеймо, спикировало ей на спину, на глазах превращаясь в омут.

— Ника! — воскликнул мистер Вулпис, и дерево хрустнуло, как переломившаяся напополам кость.

Трость, за которой по доверенности господина управляющего бережно присматривала зайчиха, беспризорно валялась на тропе.

— Что случилось? — вскрикнула мисс Хикс.

Но мистеру Вулпису некогда было объясняться. Дерево могло рухнуть в любую секунду, а теперь ещё и жизнь Ники висела на волоске.

Мек взлетал всё выше и выше, унося за собой добычу. Он был похож на птицу, на гигантского орлана. Мек был очень старый, каждый взмах его крыла сопровождался скрипом, а бороздки ржавчины отлетали от него хлопьями. А ещё, точно так же, как и лис, он был слеп на правый глаз — на нём паразитировал мох или плесень.

Мистер Вулпис должен был решить, как поступить. Каждая секунда промедления усугубляла ситуацию.

— Мисс Хикс, потерпите! — прохрипел он в рывке, с которым оставил дерево, чтобы вооружиться тростью. У него был всего один шанс поразить цель: если он промахнется, то проиграет обе ставки. С одной лапой и с одним зрячим глазом лис нацелился на механическую птицу. Было необходимо не только рассчитать траекторию полёта копья и силу, с которой его нужно запустить в небо, но и разгадать слабое место конкретного мека. Проблема была в том, что мистер Вулпис до этого дня никогда не сражался с механическими птицами.

— Стреляйте в глаз! — додумалась мисс Хикс. — Я не знаю, как уничтожить мека, но мне хорошо известно, что хищная птица полагается на своё зрение! Поэтому, мистер Вулпис, стреляйте в глаз!

Лис затаил дыхание. Да, он был меком и в кислороде в общем-то не нуждался, но тот, кто его создал, наверное, хотел обмануть самого себя, потому что, несмотря на отсутствие лёгких, мистер Вулпис дышал.

Трость разбила стеклянный глаз, мек запаниковал и выронил Нику из когтистых лап. Но электрического разряда не последовало, а значит — механические соединения не задело.

Ника больно ударилась о землю в нескольких метрах выше тропинки и кувыркнулась на соседний горный островок, зацепившись за его край. К счастью, ей подсобила сильная медвежья лапа.

Жако подтянул Нику на твердь и вытер лоб, взмокший от напряжения.

— Да, было близко! — выдохнул он, откидываясь на камни.

— Спасибо, спасибо, Жако!

— Я как чувствовал, что птица сюда полетит!

Ника отдышалась и спросила:

— Ты тоже… тоже её видел?

— Да, все её видели! Откуда она взялась, как думаешь?

— Возможно… она охотится на меня.

— На тебя? Почему?

— Потому что… потому что я…

С противоположной стороны склона послышался свист. Медвежонок сунул два пальца в рот и ответил тем же.

— Что это было?

— Элли уже идёт! — улыбнулся Жако. — Так что ты там говорила?

— Я говорила о том, — жёстко сказала Ника, — что нам опасно здесь находиться. Давай спускаться!

Мистер Вулпис повалил дерево таким образом, чтобы его верхушка с привязанным ящиком безопасно приземлилась на склон. Выкорчевав доски голыми лапами, он освободил мисс Хикс. Кошка вынырнула на свет и обняла спасителя.

— О, благодарю, вы не представляете, как я рада вас снова видеть, господин управляющий!

Мистер Вулпис не был готов к такому радужному приёму и уж тем более не верил в искренность кошачьих объятий. Он отодвинул мисс Хикс от себя, точно невкусное блюдо.

— Как грубо! — фыркнула та в гневе и смущении и стала чистить снегом одежду. Верхнюю накидку она не надевала, чтобы на неё налез карнавальный костюм. Но Боуи украл его для своего представления. Вот и получалось, что на мисс Хикс сейчас было только синее платье и красное ожерелье где-то под распушившейся от адреналина шерстью.

— Простите, мисс Хикс, я не хотел вас обидеть, — признался мистер Вулпис. — Просто сами понимаете…

— Ничего я не понимаю! — Мисс Хикс откинула подолы и резкими шагами подошла к лису, чтобы ткнуть того когтем в грудь. — Могли бы хотя бы для приличия потерпеть меня! Ещё и джентльменом себя называете!

Ника и Жако застали их на этом моменте. Было очень неловко, но Ника всё же сказала:

— Хэй! Я чуть не умерла, но Жако вовремя подоспел на помощь!

Жако толкнул её в бок:

— Мама говорит, когда взрослые ссорятся — лучше помалкивать.

Мистер Вулпис стойко вынес обвинения и, когда мисс Хикс убрала когти, промолвил:

— Вас ничего не смущает?

— Ах, смущает! Ещё как смущает! Меня смущает ваш безразличный тон, ваше небрежное обращение со мной!

— Посмотрите внимательнее!

— На что?

— На меня.

Мисс Хикс поставила лапы в боки и стала рассматривать мистера Вулписа вдумчиво и поэтично, будто бы картину на выставке авангардных искусств.

— Смотрю…

— Ну и?

— Ну и?

— Вы в упор не видите, что я такое?! — скосил брови лис.

— Нет, — лаконично ответила та. — Но сказать вам, что я вижу? Я вижу Фога Вулписа — управляющего «Чайного дворика» и Грозу меков. Зверя, который только что спас нас всех от чудовища и получил ранения в борьбе за правду. Лиса, который слишком щепетилен и брезглив, чтобы принять скромную благодарность кошки вроде меня…

Мисс Хикс начала речь вспыльчиво, а закончила почти слезливо.

Мистер Вулпис долго переваривал услышанное. С деликатным тоном в каждом слове он, наконец, произнёс:

— Выходит, вы знали, что я мек?

Мисс Хикс, которая уже успела утешить Нику и познакомиться поближе с её новым другом, пожала плечами:

— Вы хорошая подделка, ничего не скажешь, но на зверя совсем не похожи.

— Что меня выдало?

— Не скажу.

— Что?! Почему?

— А то получится так, что я наговорю вам разом сотню комплиментов.

Мистер Вулпис закашлялся от такого ответа.

— Что-то не так?

— Э-м…

— Это всё, конечно, очень мило, — глядела на них с отвращением Ника, — но можно ли отложить щенячьи нежности на потом? Что насчёт птицы? Она всё ещё где-то там!

— Жако! — стуча копытами в их компанию ворвалась запыхавшаяся косуля.

— Элли!

— Толпа с факелами движется к Лунному Холму! Они хотят спалить «Чайный дворик»!

Мистер Вулпис не справился с одним шоком, как ему на смену пришёл другой. Мисс Хикс трепыхнула его за рукав, чтобы привести в чувства:

— Ну так и… что будем делать?

— Нужно предупредить тётушку Хому. Если с ней что-то случится, я себя не прощу. Они идут за мной. Если я сдамся им прежде…

— Нет! — Мисс Хикс была готова оторвать ему вторую лапу. — Никаких бессмысленных жертв! Мы спасём вашу тётушку, а сами улетим.

— Улетим?!

— Да, на вашем летательном аппарате!

Глава 18. Быть верным себе

— Спасибо, Мэй, вы сыграли свою роль так натурально, будто и в самом деле надели на себя кошачью шкуру!

Фальшивый Гроза меков извлек из бархатного мешочка золотые монеты и пересчитал их на глазах у белой куницы.

Актриса смотрела за процессом алчно, но сдержанно. Может, она и не была профессионалом, не обучалась актёрскому искусству, но это не мешало ей играть блестяще и стоить дорого.

— Вот ваша оплата!

Сумма была внушительная даже для большого театра, чего уж говорить о бродячей артистке вроде Мэй.

— Что ж, весьма щедро… — равнодушно ответила она, в то время как жадный огонёк в её душе разгорался до адского пламени.

«Гроза меков» принял из её лап карнавальный костюм мисс Хикс и сказал:

— Прощайте, Мэй.

Куница вильнула хвостом, закуталась в шубку и вышла из-под козырька крыши. Мокрый снег тут же облепил её капюшон.

— Прощайте, Гроза меков! — бросила она игриво и растворилась во мраке улицы.

На горизонте маячил рассвет, ночь отступала, а с ней таяло и самообладание городского героя. Забившись в тени закоулка, зверь сорвал с себя ненавистную широкополую шляпу и маску и выкинул их в мусорный бак. Следом он избавился от мешковатого пончо. Шерсть на морде растрепалась, и сейчас зверь не был похож сам на себя. Он выглядел жальче драной собаки. Каждая мышца в его теле ныла, не переставая напоминать о том, как он бежал от одичавшей толпы.

Чужое имя не сделает из тебя героя, так же как карнавальная маска не спрячет твоей породы. И зверь это прекрасно понимал. Как бы он ни пытался показать себя с лучшей стороны, каким бы красноречивым ни был, а в итоге сам попал в свой же капкан. Нет, Роланд Бэрворд сердиться не будет, ведь основная задача выполнена — он настроил город против Фога Вулписа.

Зверь ударил себя по щекам, заклиная:

— Никто не понял, что это был я. Никто не узнает, кто притворялся Грозой меков. Сейчас я выйду из этого переулка и как ни в чем не бывало пойду по мостовой. — Волк стал выглаживать лапами свою мятую рубашку. — Я приду домой, и всё будет хорошо. Выпью горячего чаю, поиграю немного на скрипке и усну в тёплой постели. Бром не узнает…

— Не узнает о чем? — Кто-то подкрался к нему исподтишка. Ни с чем бы не спутал зверь этот противный голос в вечной усмешке.

— Ноттэниэль? Что ты… что ты здесь делаешь?

Ноттэниэль стоял, растягивая лапами карманы плаща.

— Привет, Боуи! Здоровски ты всё устроил! Господин Бэрворд останется доволен.

— Что тебе нужно? Деньги?

— Ты меня обижаешь! Чтобы я попрошайничал у шавки Брома? Вы — мерзкие псы! Я не хочу иметь с вами ничего общего.

Боуи выпятил грудь, вспомнив, кто он такой:

— Следи за языком! Чтоб ты знал — я лучший в стае Брома, я бы запросто мог сместить его!

— И что тебе мешает?

— Как что? Твой господин!

— Ах, правда? — Ноттэниэль скорчил ошеломленную гримасу и вдруг ни с того ни с сего рассмеялся:

— Какой именно?

— Разве ты не шпион господина Бэрворда?

— У меня нет господина, дорогой мой тупоголовый волчок. Я сам себе хозяин. О, что это за взгляд? Не строй из себя большого злого волка, Боуи! Твои охотничьи навыки не сделают из тебя лидера — и не мечтай! Капитаном зовётся зверь, в чьём сердце нет места для романтики. А ты, друг мой, романтик до мозга костей! Ценитель прекрасного!

— Что плохого в романтике? Что плохого в искусстве?

Ноттэниэль был пугающим в своей обыкновенной наплевательской ухмылке. Когда же его выводили на гнев, улыбка эта не исчезала, она растягивалась, становясь острее. И оттого и голос его резал, рассекал, как серп.

— Что плохого? Что плохого?!

Современный мир с его соблазнами убивает наше наследие.

— Наследие?

— Наши инстинкты, чутьё! Я ненавижу волков, но я уважаю Брома за то, что он пытается сохранить чистоту своего вида. Когда-то хищники были сильными, мы правили миром! Наше обоняние было отменным, наша сила — несравненной! Но общество нас испортило, изнежило, и что мы от этого поимели? Мы ходим бок о бок с травоядными, общаемся с ними, заводим среди них друзей! А ведь они, черт побери, наша еда!

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты ушёл из стаи Брома и прекратил позорить нас, хищников. Одно гнилое яблоко может испортить целую корзину. Долго ты играть на двух фронтах не сможешь. Поверь мне.

Боуи насторожился.

— Ты… сдашь меня Брому? — сглотнул он. — Но ведь… господин Бэрворд…

— Мне не указ! Чем ты слушал? Покайся в своей вине, встань передо мной на колени, и я, возможно, пощажу тебя.

Боуи оскалился и зарычал:

— Ты не сделаешь этого…

— Ха? Правда? Почему же, скажи мне на милость?

— Потому что я загрызу тебя раньше, чем ты откроешь свою грязную пасть. — И Боуи прыгнул на Ноттэниэля, чтобы раз и навсегда выяснить, кто из них настоящий хищник, а кто — имитация.

Но стоило ему оторваться от земли, как в воздухе его поймали клыки другого волка. Боуи открыл глаза, которые зажмурил от боли, и обнаружил себя лежащим на боку с окровавленной шеей.

— Капитан? — отхаркался он кровью.

Белый волк с повязкой на одном глазу и с четырьмя полосками шрамов на носу возвышался над ним, не моргая. Он смотрел на Боуи, как первобытный хищник смотрит на добычу. Боуи кое-как встал на четыре лапы, спрашивая себя, как он умудрился так ослабнуть после первой же атаки, как так глупо открылся чужим клыкам?

Гнев — это просто гнев, он обманул своё же тело, заставив его на секунду поверить в свою мощь. Толпа высосала из него всё до последней капли, и, конечно, против полного сил капитана ему никак не дано было выстоять.

— Дрог, заплати этому мерзавцу, как и договаривались, — приказал Бром, не отрывая глаз от окровавленной шеи.

Ноттэниэль ни на долю не обиделся:

— И это так вы меня благодарите?

— Заткни пасть, ты выполнил свою часть сделки, мы выполнили свою. Не жди, что волки станут говорить спасибо перебежчику.

Ноттэниэль расхохотался, загребая с земли монеты, которые перед ним показательно рассыпали волки. Они хотели унизить подлеца, но в итоге подначили его злорадству.

— А ведь господин Бэрворд доверяет тебе, Ноттэниэль, — сказал капитан с отвращением. — Однажды тебе зачтётся…

— Такому не бывать, — вскинул бровь тот, рассовывая монеты по карманам. — Ваши тайны, капитан Бром, — залог моей неприкосновенности. Если Бэрворд узнает, что вы пользовались моими услугами — пострадают обе стороны. Вы лишитесь великого покровителя.

— А ты лишишься жизни!

— Только после вас! — И на этих словах Ноттэниэль чинно откланялся.

Волки до последнего рычали в след его фигуре, прогулочным шагом удаляющейся по залитому рассветом переулку. Стая ждала, когда Бром отдаст заветный приказ разорвать глупого кота, но капитан молчал, продолжая уничтожать глазами своего раненного товарища.

Когда Боуи понял, что рана не смертельна, то сразу же поднялся. Сейчас, опираясь на все четыре лапы, он как никогда ощущал всю дикость жизни.

— Ты ничем не лучше этого кота! — рявкнул на него Бром. — Как ты посмел опозорить моё имя?

— О чем вы, капитан?

— Мало того, что ты за моей спиной подрабатываешь на Бэрворда, так ещё и нарушаешь наши табу! — медленно наступал тот.

— Поймите, капитан, — пытался защитить свою честь Боуи, — я не терплю этого аристократа так же, как и вы, но ведь он наш оплот! Разве вы сами не пляшете под его дудку?

— Он так же зависим от нас, как и мы от его состояния. Это правда, Боуи. Но я же, кажется, предупреждал, что в стае не должно быть секретов. Все задания Бэрворда фильтруются через меня! Мне не нужен тот, кто работает в самоволку. Почему ты не сказал о планах Бэрворда мне? Тогда бы это было нашим общим заданием! Заданием стаи!

— Мне очень жаль, капитан…

Волки во главе с Бромом окружали Боуи.

— Тебе наплевать на нас, — не мог унять ярость капитан. — Мне прекрасно известно, что ты мечтал сместить меня, занять моё место.

— Вовсе нет!

— Молчать! Я всё слышал!

— Но…

— И я знаю, почему ты до сих пор этого не сделал.

— Капитан…

— Да-да, — завыли волки, которые уже давно томились в зависти, — так и есть, Бром. Он бы предал тебя. Не сегодня, так завтра.

— И как я этого не разглядел? — мотнул головой капитан. На секунду его морда приобрела сочувственное выражение. — Ты — испорченный волк.

— Нам уничтожить его, капитан?

Бром провёл языком по раскрашенным кровью клыкам и наконец пришёл к заключению:

— Боуи, отныне, ты не член стаи. Сим заклинаю: всюду в этом городе — ты наш смертельный враг!

Боуи не нашёлся с ответом. Сердце его сжалось в комок, он загривком чуял ненависть бывших товарищей.

Казалось, что оболочки их очерненных завистью душ треснули и всё содержимое вылилось наружу вязким, липким, зловонным мазутом.

Оно пачкало все стороны мироощущения, превращая сам факт существования в невыносимую мерзость. Боуи не сдержался и рыкнул на Брома, плюя на очередное волчье табу — не скалиться на капитана.

— Что ж, — сказал он, выискивая в замкнутой цепи из мохнатых спин лаз для побега, — вы мните себя хранителями традиций, думаете, что знаете о прошлом всё, но так ли это? Как много книг вы прочли об этом? Уверены ли вы в их достоверности? Я так не думаю. Никогда в жизни я не поверю, что наши предки были подлецами, подобными вам! Вот и лелейте дальше вашу фальшивую историю, живите в выдуманном прошлом, пока я буду жить в настоящем и делать то, что хочу!

Бром позволил Боуи выйти из круга. Это было не милосердие, а лишь одно из десятков дурацких табу, которое звучит так: «Если в твоей стае предатель — не убивай его тотчас же. Сперва, пусть он пройдёт испытание судьбой».

Поэтому Бром великодушно дал Боуи фору в половину минуты. Он рассуждал так: «Если он сумеет удрать из города до того, как мои волки разорвут его в клочья — наши предки благословляют его на дальнейшую жизнь».

Отсчитав время по городским часам, Бром произнёс будничным тоном:

— Стая. Убейте его.

Глава 19. Полет

Слепая механическая птица парила в небе на такой высоте, на которую бы не отважилось взлететь ни одно живое существо, будь оно хоть в сотню раз лучшим летуном. По внешнему строению птица значительно отличалась от других меков. Крылья её имели стальное оперение, служившее одновременно и бронёй, и «рулём». В отличие от меков-гигантов, с которыми сражался мистер Вулпис, птица не была откровенно большой. Да, она могла запросто поднять в небо взрослого медведя, но если поставить её в ряд с тем же «червём», чей прототип не превосходит пяти сантиметров в длину и является лёгкой добычей для многих мелких животных, то станет хорошо видно, что механическая птица больше других похожа на настоящее животное.

Руфа увидела птичий силуэт, когда двое стражников волокли её к телеге. Белка до последнего надеялась, что Ника вернётся за ней, поэтому продолжала ждать. Она не совсем понимала, что происходит, почему вдруг всюду такая паника. Руфа не часто бывала на праздниках и была попросту сбита с толку и напугана. Но уйти без подруги она не могла. Её чуткое сердце продолжало стоять на своём, громко твердя: «А что если с Никой случилась беда? Ты взяла за неё ответственность в тот момент, когда согласилась помочь сбежать из особняка. Теперь все последствия — твоя ноша, Руфа, так неси же её достойно!»

— За что вы арестовываете меня? — кричала она. — Я просто жду свою подругу!

— Девочка, — отвечал стражник, — мы ясно дали тебе понять, что здесь находиться запрещено! Но ты заупрямилась и не захотела уходить. Не бойся, мы свяжемся с твоими родителями, и тебя заберут!

— Но я должна дождаться Нику!

— Ты дождёшься её с нами!

— Стойте-стойте! — раздалось за их спинами. — Я заберу девочку. Я её опекун!

— Баритон? — удивилась Руфа. — Опекун? — удивилась она вдвойне.

— Плохой, видно, из вас опекун! — Стражник посмотрел на хорька с сомнением, но Руфу отпустил. Дел у королевской стражи и без того уйма. Нет у них причин выяснять, кто кому кем приходится. Тем более что Руфа сама признала старика.

— Пойдём отсюда! — пробурчал Баритон.

— Спасибо, конечно, что выручили, но с вами я никуда идти не намерена. Я жду Нику! — И Руфа топнула лапой по снегу.

— Ах, эта паршивка тоже здесь? Я так и знал! Ну и куда её понесло? В городе вон что творится! Против мистера Вулписа факелы жгут! Сжечь его хотят, как чучело! Стоило мне уволиться, как всё у него пошло наперекосяк! Что натворил этот идиот?

— Я не знаю никакого мистера Вулписа!

— Ну, конечно, не знаешь!

Руфа своей упёртостью напомнила ему господина управляющего. Теряясь в чувствах, он чесал седые виски:

— Эх, и что мне с вами делать, несчастные?

Руфа отвернулась, не желая говорить.

Баритон мог бы силком отнести её в особняк, как маленькую куколку, и пусть она хоть вопит, хоть пинается — для её же блага. Но беспокойство белки за Нику ему было знакомо. Точно так же он сейчас не находил места из-за Фога Вулписа.

— Хорошо, договорились! Пойдём найдём твою подругу! Надеюсь, её острый язык не сослужил ей злую службу. Не дай бог дурёху эту арестовали! Господин Бэрворд её быстрее на улицу жить отправит, чем примет такую позорницу.

Тем временем на другом конце улицы Ника жаловалась на горящие уши.

— Наверное, тебя обсуждают, — предположила Элли.

Она с Жако шла впереди, уговорившись вывести мистера Вулписа и мисс Хикс с гор кратчайшим путём. Им надо было добраться до Лунного Холма быстрее толпы поджигателей. Времени у них было в обрез, а впереди ещё предстояло решить проблему с каретой. Именно об этом и волновался мистер Вулпис:

— Что нам делать, когда мы спустимся? Идти пешком до Лунного Холма далеко, а карета наверняка пойдёт по той же дороге, что и восстание.

— Если ещё согласится нас подвести! — вздыхала мисс Хикс. — Не забывайте, мистер Вулпис, вы сегодня популярнее любой королевы ночи, ведь за вас обещана награда.

— Да, вы правы… — задумался тот, делая из ладони козырёк. — Хм…

— Почему вы остановились? — окликнула отставших Ника. — Что-то не так?

Мистер Вулпис снова хмыкнул и вдруг стал карабкаться вверх по склону.

— О, нет, — всплеснула лапами кошка, но подчинилась своей привычке ходить за тем по пятам, — в вашу безумную голову закралась безумная идея, не так ли?

— Хм… не такая уж она и безумная…

Мисс Хикс вскинула бровь.

— Ну ладно, — согласился лис, — если только самую малость.

— Что ж, мне уже нравится, продолжайте!

Вон там на востоке, кажется, наша птица. Я давно её заметил, но не стал вас пугать. Она была далеко и нами не интересовалась, но теперь снова летит сюда.

— Это вон та блестящая точка? Я думала, это звезда.

— Да, визуально очень похожа на неё. Она так высоко, что даже её движение в небе не сильно бросается в глаза.

— У нас что, перевал? — возмутилась Ника. — О чём вы там шепчетесь?

Жако положил лапу ей на плечо:

— Не горячись, взрослым лучше знать, что делать.

Ника раздражённо сбила с себя его лапу:

— Странно слышать такие слова от мевежонка, который не послушал этих самых «взрослых» и ушёл играть в горы!

— Это другое! — огорчился Жако. — У нас важная миссия, забыла, что нам мисс Хикс сказала? Я ведь прав, а, Элли?

Элли криво улыбнулась:

— Ну-у-у… Вообще-то изначально мы и правда пришли сюда поиграть… Однако, Ника, отчего ты так злишься? Неужели ревнуешь Грозу меков к мисс Хикс? Стоит им остаться наедине, как ты взрываешься!

— Что за глупости, Элли? — вспыхнула та, заворачивая уши назад, к затылку, чтобы никто не увидел, как они зардели.

— Он староват для тебя! — захихикала косуля.

— Замолчишь ты или нет? Я по другой причине злюсь!

— По какой же, позволь спросить? — глядел исподлобья Жако.

— Вы будете смеяться!

— Смешнее уже не будет! — едва сдерживала хохот Элли.

— Просто я подумала, что если Гроза меков улетит из города, то нас некому будет защищать!

— Нас?

— Я не хотела говорить вам, но эта птица хочет забрать мою душу!

Даже несмешливый Жако прыснул от смеха.

— Я же говорила, что вы будете смеяться! Вот Руфа надо мной никогда не смеялась! Бедная, моя добрая Руфа, я опять её подвела…

— Итак, — нахмурилась мисс Хикс в лёгком шоке после услышанного, — я правильно поняла, что вы собираетесь оседлать механическую птицу, чтобы долететь до Лунного Холма?

— Верно.

— Но как? Вы раньше проделывали такое?

— Эм, нет, но я хочу испробовать кое-что.

— Что?!

— Птица дезориентирована. Зрение не единственное, что помогает мекам ориентироваться в пространстве. Есть ещё звуковые волны, «песня», как я её называю. Это что-то вроде эхолокации. Меки поют, звуки отталкиваются от поверхности, и дело в шляпе! Вот только их песню что-то исказило, свело их с ума, оглушило, проникло к ним в головы.

— И к вам тоже?..

— Да, мисс Хикс. Но у меня есть преимущество — интеллект. Меки, как правило, не умеют думать. Они как куклы, которыми играет маленькая девочка… Поэтому противиться песне им сложнее, чем мне. Я научился её немного заглушать при помощи медитаций. К сожалению, чем больше я о ней думаю, тем громче она становится. И парадокс в том, что мне сейчас приходится усиленно думать о ней, чтобы настроиться на нужную частоту.

Мистер Вулпис объяснял, как ему тяжело, хотя его дурное состояние было видно и невооружённым глазом. Мисс Хикс смотрела на него обеспокоенно, боясь, что если прервет его монолог глупым вопросом, то тот перегорит и сломается, превратится в гору механического хлама, прямо как те бездумные меки, которых он уничтожал столько раз.

— Если меки умеют петь, то почему бы не попытаться и мне? — продолжал мистер Вулпис. — Я попробую вспомнить старую песню и спеть её таким образом, чтобы призвать мека.

— Как это делал Зузу?

— Именно.

— Что ж…

Мистер Вулпис прищурил глаз:

— Вам не обязательно участвовать в моём промысле.

— Хорошая попытка.

— Попытка чего?

— Избавиться от меня.

— Это может быть опасно. В случае чего я переживу падение, а вот вы…

— Если вы внимательно читали свои книжки, то должны знать, что кошки всегда приземляются на четыре лапы.

На этом они и порешили. По крайней мере, обе стороны думали, что всё будет так, как надо. Мистер Вулпис за своим согласием прятал ложь, а мисс Хикс — корыстные планы по уводу Грозы меков на Север. И пусть цели они ставили перед собой диаметрально противоположные, сердца их говорили на одном языке: «Надеюсь, всё будет в порядке».

Мисс Хикс было поручено увезти детей подальше от места действа, и та, ни о чём не догадываясь, повиновалась.

Она усадила их в тени больших камней и почти дословно передала им первую ложь мистера Вулписа:

— Птица летит сюда, и Гроза меков вознамерился уничтожить её, чтобы городу ничего не угрожало. Поэтому пока посидите здесь тихонечко, хорошо?

Жако прилежно кивнул, но вот Ника молчать не стала:

— И что? Мы будем просто высиживать здесь без дела?

— Пойми же, мы будем лишь обузой для мистера Вулписа!

Мисс Хикс провела двумя пальцами по взвившимся от стресса усам, теряя терпение. И Ника прекрасно всё понимала.

— Мы? Вы говорите это так, будто тоже собираетесь прятаться. Но я ведь вижу, что это не так. Вы пойдёте к нему!

Выяснять отношения было некогда, поэтому мисс Хикс подобрала подолы платья и встала, строго ответив:

— Да, Ника, я пойду к мистеру Вулпису, потому что… потому что он меня попросил. Значит, я понадоблюсь ему для какой-нибудь мелочи. Все-таки я взрослая, и никто за меня ответственности не несёт, кроме меня самой, разумеется.

— Ну и уходите, пожалуйста, уходите! — замахала лапами та. — Конечно, вам нечего бояться, мисс Хикс. Ваша душа горит. Это моя — вся в ледяных сколах…

Со смешанными чувствами мисс Хикс возвращалась на место, где её должен был дожидаться мистер Вулпис. Но тут всплыла его вторая ложь…

— Летим отсюда! — сказал он, седлая механическую птицу.

Мисс Хикс пригнулась, почти легла на землю, лишь бы не дать себя обнаружить.

«Так вот, значит, как вы решили поступить? — резко выдохнула она. — Как бы не так! Я прошла весь этот путь и лучше умру, чем вернусь ни с чем!»

Сфокусировавшись на этой мысли, мисс Хикс притупила инстинкт самосохранения. Иногда так бывает: мир уходит из-под лап, и вся жизнь концентрируется в одном-единственном мгновении. Она должна была полететь с мистером Вулписом, чего бы ей это ни стоило!

Кошка в два прыжка залезла на уступ и, оттолкнувшись от него, зависла в воздухе на пару секунд. Взгляд её затуманился от ветра и оттого, что ей некогда было моргать.

Под её когтями заскрипели стальные перья.

— Мисс Хикс, что вы делаете? — закричал мистер Вулпис, вцепившись в свою трость, крепко застрявшую в птичьем глазу, и повиснув на ней, чтобы ухватиться зубами за кошачью холку. Так он поднял кошку и посадил на спину птицы. Мисс Хикс, не найдя опоры, приклеилась к мистеру Вулпису. Впрочем, тот не возражал.

— И что это было? — уставился на неё лис, продолжая держаться за трость, как за штурвал корабля.

— Это я вас должна спросить? — перекрикивала ветер та. Кошачья шерсть забавно развевалась на ветру и щекотала глаза и нос. — Вы решили улететь без меня!

— Ради вашего же блага, мисс Хикс.

— Не нужно мне такого блага!

— О, вы так привязались ко мне? — усмехнулся мистер Вулпис и закатил глаза.

— А что, в это так трудно поверить?

Какое-то время птица летела ровно, но потом вдруг подалась в сторону.

— Осторожно! — предупредил лис.

Мисс Хикс инстинктивно выпустила когти. Был бы мистер Вулпис живым существом, он бы вздрогнул от боли.

— Что происходит?

— Это всё из-за вас! Вы отвлекли меня, и я потерял контроль. Отныне извольте держать язык за зубами до той поры, пока я не посажу птицу.

После очередной попытки почесать бок о скалу мек успокоился, и мистер Вулпис тоже замолчал, сосредоточенный на песне.

Мисс Хикс наблюдала за тем, как город под ними удаляется и как над ним всё плотнее и плотнее сходятся облака. В конечном итоге небо превратилось в сизое море, в котором изредка проплывали болезненного цвета лучи раннего рассвета. Звезды всё ещё стойко стояли на своих позициях, но теперь, когда мисс Хикс задирала к ним голову, они светили ярче маяков.

Птица махнула крыльями и стала идти на посадку. Спускаясь всё ниже и ниже, она парила между облаков, разбивая их мощным клювом, пока четыре когтистых пальца не дотронулись до крыши «Чайного дворика». Тогда птица сложила крылья, стряхнула с оперения осевшие капли влаги и ошмётки ржавчины, скрипнула шеей и застыла.

Мистер Вулпис спрыгнул вниз и подал лапу мисс Хикс.

— Как вы? — спросил он, вырывая из птичьего глаза свою трость.

— Весьма освежающе! — Мисс Хикс тоже отряхнулась.

Песня мистера Вулписа закончилась, мек снова обезумел и закружился на одном месте, вспомнив, что он слеп.

Мистер Вулпис хотел уничтожить птицу, но мисс Хикс запретила ему это делать:

— Не надо! Пускай летит себе с миром! Не надо больше их убивать! Не надо убивать меков!

Мистер Вулпис рассеянно глядел то на неё, то на мека.

— С чего вы вдруг поменяли своё мнение?

— Каждый раз, когда я вижу побитого мека, я мучительно думаю о вас!

Мистер Вулпис треснул мека по крыльям, отогнав от себя. Птица ещё немного попсиховала и взмыла обратно в небеса — туда, где ей было комфортно и относительно спокойно.

— Если птица кого-нибудь ранит — это будет на вашей совести, мисс Хикс.

— Такие птицы не спускаются вниз. Механические птицы вроде этой вьют гнезда высоко в горах и большую часть жизни проводят в небе. Надо просто предупредить, чтобы дети не ходили по тем опасным тропам, и тогда всё будет хорошо.

Мистер Вулпис прищурил глаз:

— Откуда вы знаете так много о птицах?

— Вы удивитесь, когда услышите всё, что я знаю, мистер Вулпис. Например, я знаю, что этот город никогда не нуждался в вашей защите. Вы сами выстроили перед собой стену, а теперь рветесь пройти через неё. Пойдёмте же со мной на Север, и вы найдёте ответы на все свои вопросы, мистер Вулпис.

Глава 20. Жанна

— Ну же, не стойте столбом! Заводите ваш летательный аппарат, а я пока пойду соберу наши вещи и прощусь с тётушкой! — С этими словами мисс Хикс откинула крышку люка и засеменила по ступенькам узкого коридора вниз, придерживаясь за корявую стену. Она встала на цыпочки, чтобы отворить потайную дверь, но лисья лапа легла на рычаг раньше кошачьей.

— Мистер Вулпис?

— Я должен убедиться, что тётушка и её дети в безопасности, — сказал он.

Мисс Хикс кивнула. Они вошли в комнату, и мистер Вулпис щелкнул выключателем электрической лампы, ещё раз напомнив себе о своих достижениях, которые теперь придётся оставить на съедение огню.

Было около шести утра, простуженный рассвет дремал под облаками. Королева Ночи отступила, несмотря на то, что праздник в её честь не удался. Уход зимы пока не сильно ощущался — всё-таки шлейф королевского платья длинный… Пройдёт ещё несколько дней, прежде чем звери сверят свои часы и обнаружат, что ночи стали короче, а солнце теплее.

Зима кончилась, заканчивалась и жизнь «Чайного дворика».

Мистер Вулпис упал на стул и с зачахшим видом принялся перебирать предметы на столе: книги, дневники, заметки о меках. Ему хотелось взять всё это с собой.

Мисс Хикс могла только посочувствовать:

— Мне жаль, но книги мы не потащим, — вздохнула она, застёгивая на пуговицы свою чёрную накидку.

— Тогда я ничего не буду брать…

— Может, оно и к лучшему. Путь предстоит долгий, неизвестно, какие препятствия нас ждут впереди… Полетим налегке.

Мисс Хикс тайком побросала в свою холщовую сумку монеты, которые насобирала по углам.

— Кстати, где вы храните деньги? — невзначай спросила она, видя, что мистер Вулпис призадумался.

— Хотите ограбить меня, мисс Хикс?

— Фи! Вовсе нет! Но нужна же нам подушка безопасности. Как вам известно, я на мели.

— Вы уже обокрали меня! — сердито глянул на кошку лис.

Мисс Хикс демонстративно развязала мешок и придала своей мордочке удивлённое выражение:

— Ох, это случайность! Просто вы такой неряха, мистер Вулпис! А я привыкла к порядку — вот и собрала по привычке, что плохо лежит!

Мистер Вулпис покачал головой и занялся своей лапой. Он достал из тумбы иголки и моток ниток.

— Я не возьму с собой ни монетки, мисс Хикс. Все свои сбережения я завещаю тётушке Хоме.

— О, боже мой, не говорите так, будто вы уже умерли!

— Не поможете мне? — Мистер Вулпис протянул кошке арсенал для шитья.

Мисс Хикс свесила лапы со стола, на котором господин управляющий раскинул сюртук, и спросила с затаённым страхом:

— Собираетесь зашить одежду?

— Нет, лапу.

Мисс Хикс поперхнулась:

— Ах, ну да, конечно…

— Что-то не так?

— Гм… Я не умею шить…

— Ох, вот как…

— Может, позвать тётушку Хому?

— Не хотелось бы, чтобы она видела меня… таким…

— Но она ведь знает…

— … Знает, и что же? Я не вынесу её слёз, а без них не обойдётся, поверьте мне.

Мисс Хикс долго смотрела на остриё иглы, после чего вскрикнула и закрылась лапами.

— Ради бога, не тычьте в меня иглой, будто хотите уколоть!

— Вы боитесь игл?

— Ох, замолчите!

Соскользнув со стола, мисс Хикс закуталась в бирюзовую шаль так, что из неё торчали одни глаза.

— Я пойду вынесу из комнаты свои вещи, а вы идите уже к вашей тётушке!

Дверь громко хлопнула. В пространстве между стенами, в маленькой комнатенке заворочалась в кровати тётушка Хома. Пробудившись, она сунула лапы в тапки и пошла проверить, что за шум мешает спать её сыновьям. Конечно, она надеялась на прибытие господина управляющего. Сегодня в «Чайном дворике» посетителей не было, посплетничать было некому, оттого хомячиха проснулась без всякой задней мысли и сердце её ничего не тревожило — разве что скорое банкротство хозяина.

Преодолев пустые коридоры и лестницы в пустом пространстве между стенами, тётушка Хома попала в комнату мистера Вулписа через дырку в полу.

Мисс Хикс отошла от нервного возбуждения, которое вызвала в ней игла, и, шмыгая носом, стала бесцельно копаться в тумбочке. Она соврала — в комнате не было её вещей. Откуда бы им взяться, если всё её имущество — в мешке да в карманах? Успокоив себя монотонной работой, кошка села под дверью мистера Вулписа и навострила уши.

За дверью слышался следующий разговор:

— Я никуда не пойду! И денег ваших не возьму! С чего бы кому-то желать вам зла? — отрицала всё тётушка Хома.

— Ох, тётушка, я так и знал, что вы не послушаете меня, — шуршал монетами лис.

— Так значит, вы летите на Север?

— Да…

— С мисс Хикс? Она вас всё-таки надоумила?

— Нет, дело не в этом.

Мисс Хикс прислонилась ухом к замочной скважине, потому что мистер Вулпис начал шептать, а тётушку Хому и подавно было не слыхать — так тихо она пищала.

— Вы с ней в конце концов поладили? Вы ей доверяете?

— Мисс Хикс не та, за кого себя выдаёт, она знает то, что я не смог понять, погрузившись в науки. Хоть её знания и глубоки, она оперирует ими поверхностно. Это похоже на то, как если бы… моя наука была для неё обыденностью… И ещё я знаю, что она…

Мисс Хикс не услышала окончания фразы. Кто-то грубо отодрал её от двери, точно мелкую попрошайку, и вошёл в комнату.

Краснея от гнева и стыда, мисс Хикс влетела следом:

— Ах, это вы! Как можно? Как можно?

— Баритон? — был ошарашен лис. — Баритон! Как я рад…

Никто так и не узнал, чему так радовался мистер Вулпис. Старый хорёк залихватски врезал в нос мистеру Вулпису, расчесав кулак до крови.

— Ну наконец-то! — воскликнул он.

— Боже мой, Баритон! — в ужасе смотрела на него тётушка Хома. — Что ты такое творишь?

— Я говорю, что счастлив, ибо наконец могу ударить этого придурка как следует и не почувствовать за это вины. Это первое, что мне захотелось сделать, когда до меня донеслись молвы о меке мистере Вулписе!

Лис в недоумении моргал на него единственным глазом. Боль он не чувствовал, но испытал шок, и тот обезоружил его куда эффективнее, чем переломы или синяки, которыми обычно всё заканчивается в подобных ситуациях для живых существ.

— Они уже на соседней улице, — понизил голос Баритон. — Я давно не видел чудовища подобного этому. Огонь и брань. Брань и огонь. Искры, вилы, копья!

— Тётушка Хома, пакуйте вещи! — поторопил хомячиху лис. — Баритон…

Хорёк смело принял мешок с деньгами и сказал:

— Не переживайте, господин управляющий. Я позабочусь о тётушке…

Мистер Вулпис согласился. Когда все были в сборе, хорёк посадил хомячью семью в свою старомодную шляпу и обнял на прощание лиса:

— Берегите себя! Хоть вы и механический, но мыслите благоразумнее многих живых, и сердце у вас настоящее. Уж простите меня за мой характер и за ошибки мои, и на себя напраслину тоже не возводите. Вы были отличным управляющим! — похлопав хозяина таверны по спине, Баритон отстранился, взял головной убор и собрался уйти. Но упрямая тётушка Хома всё никак не желала расставаться. Она почти выпрыгнула обратно, когда хорёк перевернул шляпу и насадил её себе на макушку. Тётушка Хома и хомячата оказались в темноте. Не отпуская лапы от головного убора, хорёк без предисловий откланялся.

Мистер Вулпис и мисс Хикс остались в комнате вдвоём. Молча сверкая друг на друга глазами, они прислушивались к шагам на лестнице. Когда входная дверь скрипнула, лис подвёл к себе кошку, намекая на серьёзный разговор. Мисс Хикс стояла перед ним, как нашкодившая школьница. Она нутром чуяла, что мистер Вулпис недоволен её скрытностью, и изготовилась отвечать на многочисленные вопросы — не обязательно правду, но и откровенным враньём доверие не завоюешь. Солгать может каждый, а вот заставить поверить в ложь — надо уметь.

— Вы, наверное, думаете, что у меня много вопросов, мисс Хикс…

— Я могу…

— Да, вы можете ответить на них, это так. Но у меня нет времени вести долгие диалоги, я уже слышу голоса толпы. И отправиться в такое далёкое путешествие с незнакомкой я тоже не могу. Поэтому я задам вам всего один весьма лаконичный вопрос. Я уже задавал его прежде, но вы перевели стрелки на меня, и я тогда, помнится, побоялся быть откровенным. Так кто вы, мисс Хикс?

— Вы хотите знать, кто я?

— Да, для начала — назовите ваше настоящее имя…

— Клэр Хикс. Это моё имя. Вы…

Мистер Вулпис переместил лапу с плеча кошки ей за шею и ловким движением пальцев расцепил замочек красного ожерелья.

— Эй, что вы творите! — возмутилась до придыхания та. — Отдайте!

Мистер Вулпис отдёрнул лапу в сторону и, вывернув ожерелье, прочёл надпись, которую раз за разом расшифровывал в своей памяти:

— Снежанна. Вот что это значит. Это имя. Древнее имя. И оно ваше.

— Отдайте… отдайте… — уже умоляла та.

— И язык, на котором оно написано, уже почти стёрся из времени. Язык… язык великанов.

Мисс Хикс всхлипнула, душераздирающий стон застрял в горле, как кость. Царапающим голосом она призналась:

— Я Жанна. Жанна! Не называйте меня полным именем, прошу… не…

Мисс Хикс проглотила слова. Открытое окно разбило что-то горящее, раздался взрыв. Оглушённые и ослеплённые вспышкой, мисс Хикс и мистер Вулпис повалились на пол. Сильный запах пороха разнёсся по комнате, пламя молниеносно перекинулось на занавески и бумагу.

Сквозь разбитое стекло просачивался бред толпы:

— Отправляйся в свой механический ад!

Мистер Вулпис не потратил ни секунды на свою слабость, он выковырнул осколки, что врезались ему в бок, и поспешил к кошке.

«Чайный дворик» трещал, хрипел, будто зверь на смертном одре. Стены вваливались в свои же пустоты, а горячий дым и пламень отравляли его лёгкие, закупоривая каждое окно. Хрустел каркас. На нижних этажах огонь уже пировал вовсю, он восходил всё выше и выше, ненасытный и неуклюжий. Таверна умирала, кровоточа язвами снаружи и изнутри, а на улице стоял гудёж.

— Мисс Хикс, очнитесь, — приговаривал мистер Вулпис, исследуя состояние кошки. Очевидных ранений не было, но не исключалась возможность сотрясения или каких-либо иных, серьёзных травм внутренних органов. Господин управляющий не был врачом. Анатомию мехов он знал лучше, чем анатомию зверей. Таков он, и это не изменить. Даже у героев бывают изъяны. Таким образом, не имея понятия, дышит ли кошка или нет, мистер Вулпис закинул её себе на плечо, схватил трость, мирно прислоненную к стенке во всём этом хаосе, и тронул рычаг потайной двери.

— Прощай, — сказал он дому.

Мистер Вулпис открыл настежь дверь своего гаража, задействовав только заднюю лапу. Он изначально построил гараж так, чтобы «Птицу» можно было легко вывести оттуда и отправить в полёт прямо с крыши. Для этого к краю здания вела невысокая платформа — летательному устройству требовался разгон.

В тесной кабине «Птицы» имелся навес от непогоды. Сейчас он был туго перетянут верёвками и привязан к задней стенке кабины.

Мистер Вулпис осторожно посадил бессознательную мисс Хикс справа от места водителя, заботливо поправил ей шаль и удостоверился, чтобы лапы и одежда не высовывались за борт. Потом он застегнул на ней ремешок и провёл пальцем по рычажкам панели управления, чтобы проверить рабочее состояние фар. Птичьи «глаза» просветили заболоченную в гарном тумане даль.

— Отлично.

Было крайне важно, чтобы полёт удался и в процессе не произошло фатальных поломок. Забирая мисс Хикс с собой, мистер Вулпис вверял себя ответственным за её жизнь.

Прежде чем сесть в летательный аппарат, мистер Вулпис бросил прощальный взгляд на город и на толпу. Он разглядел среди тысяч фигур хорька Баритона, Нику и молодую белку в форме кухарки, что добела в пальцах стискивала заячью лапу. В самом центре толпы также нашёлся енот Бруно. Лишь в глазах этих животных мистер Вулпис узрел сочувствие и тревогу. В остальных будто не осталось души. Взоры их, пораженные огнём, злорадствовали…

Мистер Вулпис уловил искру в уголке глаза. На электрогенераторе сидела… лисица. Одежды на ней не было, что не вписывалось в рамки понятий цивилизованного мира. С кончиков огненно-рыжей шерсти тянулись вверх и исчезали раскалённые угольки, а роскошный хвост с дымной кисточкой танцевал из стороны в сторону, подобно языкам пламени.

Мистер Вулпис так и осел от удивления:

— Кто ты?

Глава 21. Огненный зверь

В эпоху древности животных устрашал огонь. Они считали его монстром, хищником над всеми хищниками, который способен укусить и пожрать любого, в том числе и сильного зверя. Когти и клыки против него бесполезны, а если он всё же сгинет — длань великана возродит его из пепла. Сейчас, конечно, звери переросли пережитки прошлого. Они находят пламя полезным, используют его, чтобы греться и готовить еду.

Мистер Вулпис знал отшельников, которые по сей день не одобряли костры и печи. Сам он, разумеется, не превозносил первобытные порядки. Однако огненную стихию всё-таки недолюбливал. Лис часто вспоминал птицу с пылающим хвостом — она вдохновила его на создание летательного аппарата.

Книги, опять же, утверждали, что птицы вымерли. Поэтому о внешнем виде крылатых животных можно было судить по легендам, да по описаниям из учебной литературы. Правда или нет — но в прошлом существовали птицы, чье тело было от хвоста до клюва сделано из огня. Их называли «фениксами», и они, как и сама стихия, были бессмертны. У них не было конкуренции, они жили, не ограничиваясь подпалёнными гнёздами. Сыпали с крыльев искрами, ошпаривали облака от горизонта до зенита, пока небо не воспламенялось. Обычные птицы не могли вернуться домой, не могли добыть себе пропитание, не могли укрыться от наземных хищников…

Но если с исчезновением птиц всё более-менее понятно, то что насчёт других огненных зверей? Мистер Вулпис был уверен, что ни о чем таком в книгах не писали.

Лисица вильнула хвостом и спрыгнула с генератора, заинтригованная новым знакомством.

— Ты ведь не можешь быть настоящей? Кто же ты… дух? — спотыкался в словах мистер Вулпис.

Но лисица не умела говорить, никакого языка, кроме языка эмоций, она не понимала. В эволюционном плане мистер Вулпис ушёл от неё так далеко, что в конечном счёте не был признан за своего. Лисица отбежала в сторонку и стала изучать незнакомое существо на расстоянии.

—… Или у меня галлюцинации? — рассуждал господин управляющий. — Технически… я не должен быть подвержен помутнению рассудка…

Лисица то ли фыркнула, то ли чихнула, и мистер Вулпис чуть не откусил себе язык от неожиданности.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил он и вдруг вспомнил…

Это случилось с мистером Вулписом в середине зимы, хотя в тот момент он не знал ни своего имени, ни того, кто он такой, что он такое. Мокрый снег сворачивался комьями у него на шерсти, свисал с груди белыми колтунами. Лис с трудом продирался сквозь снег, переставляя лапу за лапой… Откуда вообще взялось столько снега? Ах да! Лис шёл на четвереньках, и, хотите верьте, хотите — нет, чувство его собственного достоинства не было задето.

Хвост он бессильно волочил, челюстью иногда зачерпывал снег. Метель засоряла глаза, но за всё время, которое он шёл, или, вернее, полз в снегу, лис ни разу не моргнул.

Вскоре он пошатнулся и повалился у лысого кустарника. Он не двигался, но глаз его, уткнувшись в небо, продолжал мигать бледным янтарем.

Механический лис ни о чем не думал, память его стёрлась до полного непонимания своего места в мире, а восприятие реальности было нарушено из-за повреждений.

Искажённое помехами изображение неба удивляло его, как и всё, что он ещё был способен распознать вокруг себя. Примерно так же чувствует себя новорождённый зверь, только-только открывший глаза.

Лис не знал, что делать с этими ощущениями, что делать со своим оцепеневшим телом. Поэтому он просто лежал и лежал, лежал до тех пор, пока оранжевое сияние не озарило безлунную ночь и нечто о двух крыльях не рассекло небосвод красной дугой. Было в этом что-то завораживающее. Лис долго не мог оторвать взгляд от крылатой бестии, оставляющей за собой след из трех кровавых царапин.

Когда объект скрылся за деревьями, от горизонта разлился свет, будто кто-то чиркнул спичкой. После этого облака ещё долго впитывали в себя кровавые краски, а лис всё лежал да лежал, не отличимый от мёртвого.

Спустя десять минут к нему подошел зверь и начал обнюхивать. К сожалению, лис не мог как-то среагировать, защитить себя и сказать, что он не умер и есть его ещё рановато. Здесь он впервые задумался о том, что такое пища, откуда ему известно это слово, и что вообще такое смерть. Он до сих пор не знал, с чем себя идентифицировать, он забыл собственный образ.

Зверь, как показалось лису, потерял к нему интерес и продолжил свой путь. Однако что-то его напугало и заставило истошно взвизгнуть.

Потревоженный неприятным для слуха звуком и вибрациями шагов, лис сумел двинуть ухом. Он сообразил, что к нему приближается какое-то громадное, увесистое существо.

Выстрелы зарядили воздух, и лис, будучи механическим, ощутил эти заряды, как никто другой. За ними — писк и дикое шипение, плач обреченного зверя. Холодные голоса злорадствовали, били громом, но лис сосредоточился не на них…

Не до конца утратив фантазию, он додумывал картину происходящего. Он чувствовал силу противостояния двух разных существ, двух полярностей, оформленных физически.

Парад несправедливости наэлектризовал сознание и тело лиса, и тот, сверкая молниями, камнем встал между тёмным и светлым — между великанами и беззащитным семейством рыжей лисицы. Перед глазами все ещё рябили помехи, но теперь механический лис сообразил, как пользоваться конечностями, и это его окрылило. Он даже частично разгадал фразы, которые метнули в него великаны, когда он восстал против них и обнажил клыки:

— Взгляните-ка, питомец того чокнутого профессора тоже взбунтовался!

— Э, так и знал, что его глупые роботы не устоят против вируса…

— Хватит болтать! Нужно отловить животных, пока сюда не нагрянули эти тупые андроиды.

— Да, верно, нечего сотрясать воздух понапрасну, загружай их!

Великаны проигнорировали лиса. Три бронированных гиганта затопали к лисьей норе, у входа в которую уже валялась мать семейства. На неё была наброшена сетка из стальных нитей, надёжно фиксирующая её к земле. Лисица мучалась от неудобства и боли, но ничего не могла с этим поделать.

Лис сам не понял, как так вышло, но уже через секунду клыки его прогрызли броню на руке одного из великанов. Тот незамедлительно стряхнул мека на снег.

— Нечего церемониться с ним! — сказал другой великан, отодвигая своего коллегу, чтобы пройти вперед. — Я сам его завалю! — И он снял со спины громоздкое орудие и перезарядил его, нацеливаясь на лиса.

Электрические пушки — средство против механических и роботических созданий, андроидов. Да и против живых оно работало не менее эффективно.

Лис отгонял от себя великанов, вешаясь на них с клыками, как бешеный пёс. Он уклонялся от выстрелов, огибал со спины бронированных увальней и портил их защиту, дырявя сталь, точно дырокол бумагу.

Но в какой-то миг тело лиса снова ослабло, перестало слушаться. Он споткнулся на ровном месте, поднялся, пробежал несколько метров, попытался увернуться от выстрела, но задние лапы отнялись, и его живот встретил электрическую пулю.

Мир погас для него всего на минуту, а когда веки вновь открылись — всё изменилось. Он будто бы перенесся сквозь вселенную на необитаемую планету, вот только это по-прежнему была Земля. Время погребло лиса в камне, в воздухе парил неприятный зеленовато-оранжевый смог. Всё было голо и мрачно. Но проанализировать своё положение лису не удалось — сознание ускользнуло, и невеселая реальность растаяла, как утренний сон. Непоседливое время снова сорвалось с цепи, переключая картинки перед глазами лиса с немыслимой скоростью.

В общей сумме всё это продлилось для него около сорока пяти минут, может быть, с час. В следующий раз, когда лис пришёл в себя, он не увидел ни снега, ни леса, ни земли. Даже небо над головой пропало. Однако пустотой это не являлось. Всё же он пребывал в каком-то месте, но никак не мог разобрать, где именно.

— Эй, ты проснулся! Ну и чудеса! Столько лет пролежав в земле. Ты — везунчик. Помнишь что-нибудь?

Лис почувствовал своё тело и приподнялся, чтобы посмотреть на того, кто обращался к нему с таким задором в голосе. И тогда он понял, что находится в каком-то грязном доме, похожем на хижину, а перед ним, на кривом стуле восседает животное вроде того, за жизнь и свободу которого он час тому назад бился с великанами… Тем не менее, лис этот выглядел как-то неправильно. Он был стар и носил круглые очки для зрения. На нем была рубаха и штаны, а на плечах висела накидка из полосатого пиджака. Поматывая седовласым хвостом и смакуя курительную трубку, лис улыбался.

— Хэгей, не спеши! — рассмеялся он неловким попыткам мека выразить свои мысли в речи. — Поначалу будет странно говорить на новом языке, но ты привыкнешь. Главное, не переживай.

— Вы сказали… что… прошло несколько лет?

Старый лис прозорливо прищурил шоколадные глаза и выдохнул облачко.

— Я расскажу тебе обо всём. Но… не торопись задавать вопросы. Ты восстановился не в полной мере. Отдохни и ни о чем не волнуйся.

— Но… я не хочу… чтобы мир…

— Мир больше не изменится, я тебе обещаю. В следующий раз, когда ты проснешься, я всё ещё буду здесь, рядом с тобой, курить эту самую трубку.

Механический лис медленно опустился на матрас, успокоенный словами старика и мягким тёплым мерцанием свечей.

— Кто вы? — спросил он.

Тот откашлялся и сказал, смеясь:

— Обычно меня называют «Хэй, это тот безумный старикан, что возится с механическими тварями! Давай бросим в него камень!» Но, честно говоря, я предпочитаю зваться… мистером Вулписом.

— Улетайте, господин управляющий! — крикнул Баритон, вырвав мистера Вулписа из воспоминаний.

Наверное, это тётушка Хома рассказала ему о «Птице».

Огненная лиса промчалась мимо мистера Вулписа, рисуя узоры своей золотистой аурой. С лёгкостью бабочки она уселась на крыле летательного аппарата. Лисица была невесомой, как свет и тень, поэтому поступь её не производила ни звука.

— Прости, — понуро сказал господин управляющий. — Я не смог тебя спасти тогда…

Лисица никак не реагировала на его извинения, только виляла хвостом да стреляла глазами на беспомощную кошку в кабине.

— Не волнуйся, я больше не повторю своих ошибок…

Мистер Вулпис подошёл к «Птице», и лисица, будто ужаленная, отпрянула от него, оттолкнулась прямо от воздуха и обернулась фениксом.

Господин управляющий сел в кабину, подле мисс Хикс, и машина под его руководством ожила, задребезжала, будто зверь, которому не терпится пробежаться.

— Что ж, пора, — вздохнул лис, разогнался и увёл транспорт в небо. Первые секунды он боялся смотреть вниз, потому что не был уверен — летит его «Птица» или падает. А когда осознал, что всё сработало, душа его всколыхнулась в восторге. Увы, улыбка не задержалась на его губах. Сколько лет Фог Вулпис мечтал покорить воздушное пространство! Кто бы мог подумать, что он совершит этот прорыв, удирая от прошлой жизни с завравшейся незнакомкой.