Приключения демонолога-самоучки

Глава 1

Первое, что я ощутил, — запах.

Пахло травами. Горькими, сухими, с примесью чего-то сладковатого, вроде мёда. Ещё пахло старой древесиной и дымом. И где-то далеко, за стенами, — рекой. Влажный, тяжёлый воздух.

Я открыл глаза.

Потолок был низкий, из тёмных балок. На одной из них висели пучки сушёных растений, перевязанные бечёвкой. Свет падал из узкого окна слева — серый, пасмурный, но всё же дневной. Значит, утро. Или день. Я не мог сказать точно.

Тело было тяжёлым, как чужая одежда. Я попробовал пошевелить пальцами — получилось. Руки, ноги, шея. Всё на месте. Только голова гудела, и в ней было пусто. Не так, как бывает после сна, когда хотя бы помнишь, что спал. А совсем пусто. Как в комнате, из которой вынесли всю мебель.

Я лежал на жёсткой кровати, укрытый грубым одеялом. Рядом, на табурете, стояла глиняная чашка с остатками какого-то отвара. Я с трудом приподнялся на локтях. Комната качнулась, но удержалась на месте.

— Очнулся, — сказал кто-то.

Голос был спокойный, негромкий. Я повернул голову.

В дверном проёме стоял мужчина лет сорока. Высокий, сухощавый, с коротко стрижеными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. Одет он был в простую тунику, поверх которой был накинут фартук, испачканный тёмными пятнами — то ли от трав, то ли от крови. На поясе висел небольшой нож. Глаза у него были усталые, но внимательные.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя ближе.

Я попробовал ответить. Горло было сухим, как старая тряпка. Я сглотнул.

— Не знаю, — сказал я. Голос был хриплый, чужой.

— Это нормально, — кивнул мужчина. — Ты два дня пролежал без сознания. Я уже думал, что ты не очнёшься.

Я сел на кровати, спустив ноги на пол. Пол был холодный, деревянный. Пальцы босых ног коснулись гладких досок.

— Где я? — спросил я.

— В лечебнице, — ответил мужчина. — В городе Красный Берег. Меня зовут Адриан. Я целитель.

Я кивнул. Имя не вызвало никакого отклика. Как и название города. Как и слово «лечебница».

— Что случилось? — спросил я.

Адриан присел на табурет, стоявший у стены, и сложил руки на коленях. Движения у него были размеренные, спокойные. Как у человека, который привык иметь дело с больными и умирающими.

— Тебя привели прохожие, — сказал он. — Они нашли тебя у тракта, в паре миль от города. Ты лежал без сознания. Никаких ран на тебе не было. Ни следов удара, ни порезов. Только грязь на одежде и вот это.

Он кивнул в сторону стены. Там, прислонённый к стене, стоял меч в ножнах. Простой, без украшений. Ножны были потёртые, из тёмной кожи.

— Это твоё, — сказал Адриан. — Было при тебе.

Я посмотрел на меч. Ничего не шевельнулось внутри. Просто предмет. Длинный, узкий, незнакомый.

— Ты помнишь, что произошло? — спросил Адриан.

Я попробовал вспомнить. Закрыл глаза. Темнота. Пустота. Никаких образов, никаких звуков, никаких лиц.

— Нет, — сказал я.

— Совсем ничего?

— Ничего.

Адриан молчал несколько секунд. Потом вздохнул.

— А как тебя зовут?

Я снова попробовал вспомнить. Имя. Своё имя. Оно должно было быть где-то там, внутри. Но там ничего не было. Только пустота. Как будто кто-то взял и вычерпал всё до дна.

— Не помню, — сказал я.

— Откуда ты родом?

— Не помню.

Адриан кивнул. Он не выглядел удивлённым. Скорее — задумчивым. Как будто ожидал чего-то подобного.

— Ты находишься в городе Красный Берег, — сказал он. — Это город на берегу реки. Не самый большой, но и не маленький. Здесь есть Гильдия авантюристов, Гильдия магов, Гильдия бойцов. Речной порт. Рынок. Церковь Света. Всё, что нужно.

Я слушал. Слова были понятны. Но за ними не было ничего. Никаких ассоциаций. Как будто я слышал их впервые.

— При тебе не было денег, — продолжил Адриан. — Ни монет, ни кошелька. Ничего, что могло бы представлять ценность. Только меч. И вот это.

Он взял со стола меч и поднёс его ближе. Клинок был в ножнах, но Адриан вытянул его наполовину — ровно настолько, чтобы показать сталь. У самого основания лезвия, там, где металл переходил в рукоять, тускло блестела гравировка. Тонкие буквы, вырезанные в металле.

— «Алексис», — сказал Адриан. — Здесь написано «Алексис». Это тебе о чём-нибудь говорит?

Алексис.

Что-то шевельнулось внутри. Слабо, как будто где-то в глубине, в самой темноте, что-то дрогнуло. Не воспоминание. Скорее — отзвук. Как эхо далёкого голоса.

— Это имя, — сказал я медленно. — Либо имя меча. Либо моё.

Адриан посмотрел на меня внимательно.

— Ты не уверен?

— Нет.

— Что ты почувствовал, когда я его произнёс?

Я задумался. Что я почувствовал? Что-то. Но что именно — не мог сказать. Как будто внутри что-то дёрнулось. Как рыба на крючке. Но тут же ушло обратно в глубину.

— Не знаю, — сказал я. — Что-то. Но не могу понять, что.

Адриан кивнул и вложил клинок обратно в ножны. Положил меч на стол.

— Вероятно, тебя ограбили, — сказал он. — При тебе не было ни денег, ни ценностей. Меч не взяли, потому что он не представляет особой ценности. Обычный клинок. Таких много. Но вот что странно: на тебе не было никаких ран. Ни на теле, ни на голове. Амнезию обычно вызывает черепно-мозговая травма. Но у тебя её нет. Я осматривал тебя дважды. Никаких следов удара.

Он помолчал, потом добавил:

— Вероятно, это магия.

— Магия? — переспросил я.

— Да. Магией можно стереть память. Это сложно, но возможно. Хотя я не понимаю, зачем магам нападать на тебя. Ты не похож на человека, у которого есть враги среди магов. Скорее — на путешественника. Или авантюриста.

Я снова посмотрел на меч.

— Сначала мы думали, что ты из команды авантюристов, — сказал Адриан. — Но тебя никто не искал. За два дня никто не приходил. Никто не спрашивал. Так что либо ты авантюрист-одиночка, либо твоя команда решила тебя бросить.

Я молчал. Слова не вызывали ничего, кроме пустоты. Но где-то в глубине, очень слабо, что-то отозвалось на слово «одиночка». Как будто это было знакомо. Но я не мог понять, почему.

— Что мне делать? — спросил я.

Адриан пожал плечами.

— Физически ты здоров, — сказал он. — Если не считать потери памяти. Ты можешь идти. Можешь остаться на какое-то время — попробовать вспомнить, кто ты. Но я не знаю, как тебе помочь. Я целитель, а не маг. Я лечу раны, а не память.

Я кивнул. Потом посмотрел на свою одежду. Она лежала рядом, на табурете. Простая туника из грубого материала, земляного цвета. Штаны, тоже простые, но прочные. Сапоги, стоявшие на полу, — потёртые, с засохшей грязью на подошве. Видавшие много дорог.

Я взял тунику. Ткань была жёсткой, но знакомой. Как будто я носил её долго. Я поднёс её к лицу и вдохнул.

Ничего. Никаких воспоминаний. Просто запах старой ткани и пыли.

— Попробуй надеть, — сказал Адриан. — Иногда память возвращается через ощущения. Через запахи, через прикосновения. Через вещи, которые были с тобой.

Я надел штаны, потом тунику. Одежда села как влитая. Как будто была сшита по мне. Я взял сапоги и обул их. Почувствовал, как подошва касается пола. Удобно. Привычно.

Потом я взял меч.

Ножны были лёгкие, но клинок внутри ощущался тяжело. Я взял меч в руки и почувствовал, как что-то внутри отозвалось. Как будто рука знала этот вес. Как будто она делала это раньше. Много раз.

Я закрыл глаза.

В моем разуме пронесся обрывок воспоминания.

Темнота. Не такая, как сейчас, когда я закрывал глаза. А густая, плотная. Ночь. Я стоял где-то, в темноте, и ждал. В руке был меч. Я не видел его, но чувствовал. Лезвие было холодным. В темноте что-то было, опасное и зловещее. Что-то, что нужно было уничтожить. Я ждал. Терпеливо. Как охотник.

Я открыл глаза.

— Что? — спросил Адриан. — Что ты видел?

— Обрывок, — сказал я медленно. — Я стоял в темноте. Ждал. В темноте было что-то. Что-то опасное. Мне нужно было это уничтожить.

Адриан молчал. Потом сказал:

— Похоже, ты всё-таки авантюрист. Или охотник. Кто-то, кто привык сражаться.

Я кивнул. Но не был уверен. Воспоминание было слишком коротким, слишком обрывочным. Как будто я увидел одну страницу из книги, а остальные вырваны.

— Я бы хотел остаться, если можно, — сказал я. — На несколько дней. Может быть, память вернётся.

Адриан кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Оставайся. Будешь помогать по хозяйству. Но недолго. Я не могу содержать тебя вечно.

— Я понимаю.

— Как мне тебя называть? — спросил Адриан. — Пока ты не вспомнил своё имя.

Я задумался. Алексис. Это имя всё ещё отзывалось внутри. Слабо, но отзывалось. Как будто оно было моим. Или меча. Но я не мог быть уверен.

— Алексис, — сказал я. — Пока — Алексис.

Адриан кивнул.

— Хорошо, Алексис. Добро пожаловать в Красный Берег.

Первую ночь я почти не спал.

На стене висела лампада с маслом, но я не стал её зажигать. Лежал в темноте и слушал.

Дом жил своей жизнью. Где-то наверху скрипели половицы — Адриан ходил по второму этажу. За стеной, во дворе, капала вода из желоба. Далеко, за стенами лечебницы, шумел город. Глухо, как море в раковине. Голоса, скрип колёс, лай собаки. Всё это было чужим. Но в то же время — знакомым. Как будто я слышал эти звуки раньше. Много раз. Но не помнил, где и когда.

Я лежал на спине и смотрел в потолок. Темнота была плотной, но не абсолютной. Из-под двери пробивалась тонкая полоска света — от лампады в коридоре. Я смотрел на неё и думал.

Кто я?

Вопрос был простой. И не имел ответа. Я мог назвать себя Алексис, но это было лишь слово. Имя, выгравированное на лезвии. Оно ничего не значило. Как и всё остальное.

Я закрыл глаза и попробовал вспомнить хоть что-нибудь. Лицо. Голос. Запах. Что-то. Но внутри была только темнота. Густая, как та, что я видел в обрывке воспоминания. И в этой темноте что-то было. Я чувствовал это. Что-то ждало. Что-то опасное.

Я открыл глаза. Сердце билось чаще, чем должно было. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Но в доме было тихо. Только скрип половиц наверху. Только капли воды за стеной. Только далёкий шум города.

Я повернулся на бок и попробовал уснуть. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей. Меч. Гравировка. Темнота. Ожидание. Работа.

Я не знал, что это значит. Но что-то внутри меня знало. И это что-то было терпеливым. Оно ждало. Как охотник.

Утром я проснулся от того, что кто-то громко стучал в дверь.

Я вскочил с койки, не понимая, где нахожусь. Сердце колотилось. Но через мгновение память вернулась — лечебница, Адриан, меч. Я выглянул в коридор.

Адриан уже открывал дверь. На пороге стояли двое. Мужчина в кожаной куртке, с перевязью через плечо, и женщина в тёмном плаще. Они держали носилки. На носилках лежал человек. Молодой, светловолосый. Его туника была пропитана кровью.

— Помогите, — сказал мужчина. — Пожалуйста. Он ранен.

Адриан молча отступил в сторону, пропуская их. Я отступил к стене, не зная, что делать.

— Кладите его на стол, — сказал Адриан. Голос у него был спокойный, но напряжённый. — Быстро.

Они положили раненого на большой деревянный стол в главной комнате. Я подошёл ближе. Увидел лицо парня. Бледное, покрытое испариной. Глаза закрыты. Дыхание — частое, но ровное. Живой.

Адриан склонился над ним. Разрезал тунику. Я увидел рану. Она была в груди, чуть ниже ключицы. Глубокая, но не смертельная. Края раны были ровными — след от клинка. Кровь шла, но не сильно.

— Что случилось? — спросил Адриан, не оборачиваясь.

— Разбойники, — сказала женщина. Голос у неё дрожал. — На тракте. Мы не ожидали. Их было слишком много.

Адриан кивнул. Он промыл рану чистой водой, потом обработал каким-то отваром. Парень застонал, но не очнулся. Адриан взял иглу с ниткой — тонкую, изогнутую — и начал зашивать. Движения у него были быстрые, точные. Как у человека, который делал это сотни раз.

Я стоял и смотрел. И чувствовал, как что-то внутри меня сжимается. Не страх. Что-то другое. Как будто я знал, что это такое — быть раненым. Как будто я сам когда-то лежал вот так, на столе, и кто-то зашивал мне рану. Но я не помнил этого. Только чувство. Слабое, как эхо.

Адриан закончил. Наложил повязку с травяной пастой. Потом выпрямился и вытер руки о фартук.

— Он будет жить, — сказал он. — Рана глубокая, но не задела ничего важного. Кровь мы остановили. Через неделю встанет на ноги.

Женщина выдохнула. Мужчина опустил голову, как будто с его плеч свалился камень.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам.

Адриан кивнул.

— Оставьте его здесь на пару дней, — сказал он. — Я присмотрю. А вы идите. Ему нужен покой.

Они ушли. Я остался стоять у стены. Смотрел на парня на столе. Он дышал. Ровно, спокойно. Живой.

Я не знал, почему это так на меня подействовало. Но я чувствовал что-то. Что-то тёплое. Как будто внутри меня что-то оттаяло.

Вымыв руки, Адриан вышел во двор. Я пошёл за ним. Сел на крыльцо рядом. Молча.

— Ты видел смерть раньше, — сказал он вдруг. Не спросил. Просто сказал.

Я посмотрел на него.

— Почему ты так решил?

— По тому, как ты смотрел, — сказал Адриан. — Когда мы его принесли. Ты не испугался. Не отвернулся. Ты просто смотрел. Как человек, который видел это раньше. Много раз.

Я задумался. Попробовал вспомнить. Но в памяти была только темнота. И то чувство. Холодное, терпеливое. Как ожидание.

— Не знаю, — сказал я. — Может быть. Я не помню.

Адриан кивнул. Он не настаивал.

— Ты не крестьянин, — сказал он.

Я посмотрел на свои руки. Ладони были гладкие. Без мозолей. Без следов тяжёлой работы. Только тонкие линии на коже. Как у человека, который держал перо чаще, чем плуг. Я перевернул руки. Посмотрел на пальцы. Длинные, тонкие. Не грубые. Не рабочие.

— Я не знаю, кто я, — сказал я. — Но я знаю, что не работал руками. Я читал. И писал. Я умею читать и писать.

Адриан поднял бровь.

— Ты уверен?

— Да, — сказал я. — Я не помню, где учился. Но я знаю, что умею. Это как с мечом. Руки помнят.

Адриан кивнул. Он не выглядел удивлённым. Скорее — задумчивым.

— Ты не крестьянин, — сказал он. — Не ремесленник. Не моряк. Слишком гладкие руки. Слишком прямая спина. Ты либо дворянин, либо учёный. Либо кто-то, кто много времени проводил за книгами.

Я снова посмотрел на свои руки. Гладкие. Тонкие. Не знающие тяжёлой работы. Но знающие что-то другое. Что-то, что я не мог вспомнить.

— Я не умею чинить забор, — сказал я. — И колоть дрова. Я пробовал. Получалось плохо.

— Я заметил, — сказал Адриан. — Ты больше мешал, чем помогал.

Он помолчал, потом добавил:

— Но ты умеешь читать и писать. Хорошо, что ты это вспомнил, но это, в общем-то, не редкость.

Я не знал, что на это сказать. Я не помнил ни семьи, ни школы, ни учителей. Только пустоту. И тонкие линии на ладонях.

— Значит, я не крестьянин, — сказал я. — Я кто-то другой.

— Да, — сказал Адриан. — Так и получается.

Он посмотрел на меч, который я держал в руке. Я даже не заметил, когда его взял.

— И меч у тебя не для работы, — сказал Адриан. — Это оружие. Настоящее. Не для показухи. Ты знаешь, как с ним обращаться. Это видно по тому, как ты его держишь.

Я посмотрел на клинок. Длиной примерно пятьдесят сантиметров вместе с рукоятью. На лезвии — пара зазубрин. Похоже, мне доводилось бывать в серьёзных переделках. Что примечательно, ножны плотно крепились к поясу за спиной под небольшим углом. Это не стесняло движений и позволяло носить меч относительно скрытно — под накидкой, к примеру. Я ещё раз взглянул на гравировку. Вполне вероятно, это имя вообще не имеет ко мне никакого отношения, а купил я его у бродячего торговца.

Правильнее было бы назвать его кинжалом, но для меня это был настоящий меч.

Адриан стоял рядом, на крыльце. Смотрел на реку. Солнце садилось за дальними крышами. Пахло солью и дымом.

— Завтра я пойду в город, посмотрю, что там творится в Гильдии авантюристов, — сказал я.

Адриан кивнул. Не спросил, уверен ли я. Не сказал, что это опасно. Просто кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Если вернёшься — дверь открыта.

Я посмотрел на меч ещё раз. Потом вложил его в ножны. Привычно. Удобно. Как будто всегда там было.

Я не знал, кто я. Не знал, откуда пришёл. Не знал, что было раньше. Но странное дело — это больше не пугало. Раньше, в лечебнице, когда я только очнулся, пустота внутри казалась чем-то страшным. Как яма без дна. А теперь... теперь она была похожа на чистый лист. На рассвет. На начало.

Мне не нужно было ничего вспоминать. Не нужно было искать своё прошлое. Оно либо вернётся само, либо нет. А пока — у меня есть руки, которые знают меч. Есть голова, которая умеет читать и писать. Есть имя, пусть и чужое, которое можно сделать своим.

Я начинаю с чистого листа.

От этой мысли стало легко. Почти весело. Как будто с плеч свалился камень, о котором я даже не знал.

— Адриан, — сказал я.

— Что?

— Спасибо. За то, что не выгнал. Я тебе заплачу, как только заработаю денег.

Он усмехнулся — впервые за всё время, что я его знал.

— Ты не первый, кто очнулся здесь без памяти, — сказал он. — И, наверное, не последний. Красный Берег — город на реке. К нам всяких заносит.

— И что с ними становится?

— По-разному, — сказал Адриан. — Кто-то вспоминает. Кто-то нет. Кто-то начинает заново. Главное — не сидеть на месте.

Я кивнул. Посмотрел на реку. На закат. На город, который раскинулся внизу — чужой, незнакомый, но уже не враждебный.

Я начинаю новую жизнь.

Глава 2

Я проснулся до того, как Адриан встал. Лежал на койке, смотрел в потолок и слушал, как за стеной, во дворе, капает вода из желоба. Кап. Кап. Кап. Ровно, как метроном. Я не знал, откуда знаю это слово. Метроном. Но знал. Ещё одна вещь, которая осталась в голове, хотя всё остальное исчезло.

Я встал. Оделся в свою одежду, взял меч, пристегнул ножны к поясу за спиной привычным движением. Без мыслей.

В главной комнате пахло травами и вчерашним отваром. Адриан уже не спал. Он стоял у окна и смотрел на улицу. Услышал мои шаги, обернулся.

— Уже уходишь?

— Да, — сказал я. — Но сначала хотел спросить. Где именно меня нашли?

Адриан кивнул. Он подошёл к столу, взял клочок бумаги и что-то на нём начертил. Кривую линию, пару точек.

— Тракт к западу от города, — сказал он. — Примерно 5 километров. Там развилка: одна дорога идёт к реке, другая — в лес. Тебя нашли на второй. Прямо у камня с трещиной. Не знаю, зачем тебе это, но если хочешь — сходи. Может, что-то вспомнишь.

Я взял бумагу. Посмотрел на карту. Потом кивнул.

— Спасибо, Адриан. За всё. Я с тобой сочтусь обязательно.

Я вышел на улицу.

Утро было серым и прохладным.

Город ещё не проснулся до конца. Кое-где дымились трубы. По улице прошёл водовоз с бочкой на колёсах. Где-то кричал петух. Я шёл по кривым улочкам, вдыхая запахи дыма, хлеба и мокрой земли. Незнакомые запахи. Но не враждебные.

Тракт начинался сразу за городскими воротами. Я вышел за стену — невысокую, каменную, с парой сторожевых башен — и оказался на дороге. Утоптанная земля, колеи от телег, редкие кусты по обочинам. Дорога уходила на запад, к горизонту. Над ней висел туман.

Я шёл примерно полчаса. Мимо проехала телега — фермер с мешками. Он кивнул мне, я кивнул в ответ. Больше никого. Дорога была пустынной. Мало кто ходит здесь в такую рань.

Развилка показалась неожиданно. Камень с трещиной — как и сказал Адриан. Старый, замшелый, вросший в землю. Я остановился.

Место выглядело пустынным. Тихим. Слишком тихим. Я прислушался. Птицы пели где-то вдалеке, в лесу. Ветер шевелил траву. Больше ничего.

Я осмотрел землю. Никаких следов борьбы. Ни вытоптанной травы, ни сломанных веток, ни крови. Если бы на меня напали разбойники, я бы сопротивлялся. На мне были бы раны. Но их не было. Ни на теле, ни на голове.

Маги? Зачем магам нападать на случайного путника? У меня не было ни денег, ни ценностей. Только меч. И этот меч остался при мне. Значит, его не взяли. Либо не успели, либо не захотели.

Адриан прав. Ничего не сходится. Меня не били. Меня не грабили. Меня просто... оставили здесь. С пустой головой.

Я постоял ещё немного. Посмотрел на лес вдалеке — тёмную полосу на севере. Потом повернулся и пошёл обратно, в город.

Ничего. Место ничего не дало. Ни вспышки, ни образа, ни чувства. Только тишина и пустая дорога.

Обратно я шёл медленнее.

Солнце уже поднялось, туман рассеялся. По обе стороны от дороги тянулись поля. Пшеница — я узнал её по колосьям, золотым и тяжёлым. На одном из полей работал фермер. Вол, запряжённый в плуг, медленно тянул борозду. Фермер шёл за ним, налегая на рукояти. Я остановился и посмотрел.

Я не знал, как это делается. Не знал, как держать плуг, как управлять волом, как сеять. Но я знал, что это такое. Пшеница. Плуг. Вол. Слова были в голове. Понимание — тоже. Но не умение. Я не смог бы вспахать поле. Я не смог бы даже починить забор — Адриан это заметил.

Зато я мог читать. И писать. И держать меч.

Странный набор. Я не знал, что он означает. Но, наверное, это было что-то. Что-то, что я унёс с собой из прошлой жизни, даже не помня её.

Я пошёл дальше.

Город встретил меня шумом.

К полудню Красный Берег ожил. Улицы заполнились людьми. Торговцы выкатили тележки, хозяйки несли корзины, дети бегали между ног. Пахло жареным мясом, рыбой, специями. Где-то играла музыка — простая, на дудке.

Я шёл по улицам и смотрел. Каменные дома. Черепичные крыши. Вывески над дверями — сапожник, кузнец, аптека. Всё как в любом городе. Но я не помнил никаких других городов. Этот был первым. И, наверное, поэтому казался особенным.

Я ничем не отличался от прохожих. Обычная одежда путешественника. Меч на поясе. Пыльные сапоги. Таких здесь было много. Я видел людей в кожаных куртках, с луками, с топорами, с посохами. Авантюристы. Они шли группами, разговаривали, смеялись. Кто-то нёс свёрток с кожаными доспехами, кто-то — мешок с травами.

Я прошёл мимо рынка. Длинные ряды прилавков, навесы из ткани. Овощи, фрукты, одежда, украшения, амулеты. Торговцы выкрикивали свои товары, зазывали покупателей.

Я остановился у одного прилавка. За ним стоял невысокий мужчина с козлиной бородкой. На прилавке лежали кошели, перстни, подвески. Всё блестело, как будто настоящее.

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, — обратился я. — Где найти Гильдию авантюристов?

Мужчина поднял глаза. Оглядел меня с ног до головы — быстро, оценивающе. Потом улыбнулся.

— Ага, ещё один авантюрист. — Он покачал головой. — Не хочешь прикупить амулет богатства? Всего пятьдесят медяков. Работает безотказно.

— Спасибо, — сказал я. — У меня нет денег. Надо бы их сначала заработать.

Мужчина хмыкнул.

— Резонно. Гильдия — тут недалеко. Через пару улиц, направо, потом прямо до площади. Увидишь большое здание с вывеской — не промахнёшься.

— Благодарю.

— Удачи, авантюрист. — Он подмигнул. — Если разбогатеешь — возвращайся. Амулет всё ещё будет здесь.

Я пошёл дальше. Улица вывела меня на площадь. Большую, вымощенную камнем. В центре — фонтан, но воды в нём не было. Вокруг — дома, повыше и поновее, чем те, что я видел раньше. А прямо передо мной — здание с широкими дверями и вывеской: «Гильдия авантюристов. Красный Берег».

У входа ходили люди. Я сразу понял, кто они. По виду, осанке, по тому, как они держали руки. Вот крупный мужчина в броне, со щитом за плечом и мечом на поясе. Воин. Вот женщина средней комплекции, с луком и колчаном, с коротким мечом на боку. Лучница. Вот человек в длинной рясе, с посохом, с длинными волосами, собранными в хвост. Жрец? Или травник? Может быть, и то и другое.

Я подошёл к дверям. Никто не обратил на меня внимания. Похоже, такие, как я, здесь бывают часто.

Внутри было шумно.

Большой зал с высоким потолком. Деревянные столы, за которыми сидели группы авантюристов. Они разговаривали, смеялись, спорили. Кто-то ел, кто-то чистил оружие, кто-то изучал карту. Пахло пивом, кожей и потом.

Я огляделся. У дальней стены — длинная стойка, за ней девушка. Рядом — две доски. Одна побольше, другая поменьше.

Я подошёл к той, что побольше. Сверху было написано: «Доска Поручений». Ниже, ровными рядами, висели листовки — много разных.

Я стал читать.

«Охота на разбойников у Тракта! Требуется отряд не менее четырёх человек».

«Охота на медведя-шатуна! Опасен! Нападает на скот. Только для опытных команд. Внимание! Обладает повышенным сопротивлением к физическому урону».

«Охота на волков! Стая в лесу к северу от города. Требуется отряд».

Я покачал головой. Это не для меня. Одиночка тут не справится. Мне нужно что-то попроще.

Я поискал глазами. И нашёл.

«Сбор трав. Срочно! Нужны свежие ветки и ягоды можжевельника. Искать в бору и на свету».

Ниже был рисунок. Схематичный, но понятный. Ветка с иголками и тёмными ягодами. Я узнал её сразу. Можжевельник. Я знал, как он выглядит. Откуда — не помнил, но знал.

Что ж. Это работа для меня. Как раз и познакомлюсь с лесом.

Я хотел уже отойти, но заметил вторую доску. «Доска Отрядов». Здесь висели объявления от тех, кто искал пополнение.

«Нужен крепкий щитоносец в лес. Идём бить волков по фермерскому контракту. Доля равная. Слабакам не писать».

«В отряд из трёх человек требуется лекарь или знахарь (можно без магии, просто умеющий шить раны и варить целебные травы). Идём на болота».

«Маг (ученик, знаю два трюка!) ищу группу для зачистки амбаров от слизней. Возьмите, не пожалеете!»

Я усмехнулся. Слизни. Звучало почти забавно. Но мне не нужен был отряд. Пока что. Надо бы определиться со своей специализацией. Вступать в команду — значит связывать себя. А я хотел сначала разобраться. Хотя бы немного.

Я подошёл к стойке.

За ней сидела девушка. Молодая, светловолосая, с быстрыми глазами. Она что-то писала в большой книге. Услышала мои шаги, подняла голову.

— Слушаю.

— Я беру это поручение, — сказал я. — С можжевельником.

— О-о-о, можжевельник. Защита от злых духов.

Она кивнула. Взяла журнал и начала записывать — судя по всему, журнал наёмников для отчётности и порядка.

— Вы работаете один?

— Да.

— Имя?

— Алексис.

— Фамилия?

Я замер. Фамилия. У меня не было фамилии. Я даже не был уверен, что Алексис — моё имя. Но я не мог сказать ей этого.

— Её нет, — сказал я.

Девушка не удивилась. Кивнула, как будто это было обычным делом.

— Откуда родом?

Я задумался. Пауза затянулась. Слишком долго. Надо было что-то сказать. Что-то, что не вызовет вопросов.

— Отсюда, — сказал я. — Из Красного Берега.

Девушка пожала плечами. Похоже, её совершенно не волновало, говорю я правду или нет.

— Так как вы не являетесь членом Гильдии, — сказала она, — комиссия составляет пятнадцать процентов от вознаграждения. Пока кроме вас никто не брал этот заказ, но если появятся другие желающие, они тоже могут заняться этой работой. Вас всё устраивает?

Я кивнул.

— Да.

— Вы можете идти.

— Разве мне не нужно что-то подписать?

Она улыбнулась.

— В этом нет нужды.

Я попрощался и вышел.

Лес был к северу от города.

Я шёл по дороге, которая вскоре превратилась в тропу. Поля закончились. Начался подлесок — кусты, редкие деревья. Потом лес стал гуще. Смешанный: ель, сосна, берёза. Пахло хвоей и сырой землёй.

Я шёл медленно, оглядываясь. Искал можжевельник. В поручении было сказано — искать на свету. Значит, на опушках, на полянах. В тени его нет.

По пути я наткнулся на заросли голубики. Кустарник был низкий, ягоды — тёмно-синие. Я попробовал одну. Сладкая. Потом ещё. И ещё. Я не помнил, когда ел ягоды в последний раз.

Я наелся голубики быстро. Ягоды были вкусные, и я почувствовал, как силы возвращаются. Как будто тело благодарило меня.

Потом я пошёл дальше.

Опушка нашлась через полчаса. Солнечная поляна, окружённая соснами. И там, у самого края, — куст можжевельника. Высокий, раскидистый, с тёмно-зелёными иголками и сизыми ягодами.

Я остановился. Посмотрел на него. Да. Это он. Я узнал его безошибочно. Как будто видел сотни раз.

Я достал мешочек, который дал мне Адриан перед уходом — простой холщовый мешок. И начал собирать.

Ягоды падали в мешок одна за другой. Я срывал ветки — аккуратно, не ломая куст. Руки работали сами. Быстро, точно. Я не думал о том, что делаю. Просто делал.

Внутри было странное чувство. Спокойствие. Как будто я на своём месте. Как будто это — то, что я должен делать.

Собрав ягоды, я срезал несколько сухих веток можжевельника. Этот запах был мне будто знаком. Я поджёг одну небольшую ветку и сразу же погасил. Дым можжевельника отгоняет злых духов. Эта прописная истина уже была у меня в голове откуда-то из подсознания. Я сразу же узнал этот запах.

Когда мешок наполнился, я завязал его и выпрямился. Солнце уже клонилось к закату. Пора возвращаться.

В Гильдию я вернулся к вечеру.

Народу стало меньше. Авантюристы разошлись по делам или по домам. За стойкой сидела та же девушка. Она заметила меня и улыбнулась.

— А вот и вы, Алексис!

До меня вдруг дошло, что я не спросил её имени.

— Я прошу прощения, но я не узнал, как вас зовут.

— Астрид, очень приятно! Я боялась, что вас съели волки, — она улыбнулась.

— Что?! — воскликнул я. — Меня и в самом деле могли съесть волки?

Астрид рассмеялась.

Я положил мешок на стойку. Она развязала его, заглянула внутрь, понюхала.

— Свежий, — сказала она. — Хорошо. Сейчас принесу оплату.

Она ушла куда-то в подсобку и вернулась с маленьким кошелём. Положила его на стойку.

— Восемьдесят пять медяков. Пятнадцать мы удержали как комиссию.

Я взял кошель. Он был лёгкий, но в руке ощущался приятно. Мои первые деньги, заработанные честным трудом.

— Здорово, что вы пришли, — сказала девушка. — Больше никто не взялся за этот заказ.

— Наверное, все были заняты избиением разбойников, — сказал я.

— Если бы.

Я помолчал. Потом спросил:

— Где тут найти постоялый двор?

Астрид снова рассмеялась.

— Вы же родом отсюда. Забыли?

Я засмеялся в ответ. Искренне.

— Я действительно всё забыл. И теперь начинаю жить заново.

Она помолчала секунду. Потом улыбнулась.

— Хорошо. Есть «Приют героев». Две улицы отсюда, налево, потом до конца. Увидите вывеску с кружкой. Там чисто. И кормят неплохо.

— Спасибо.

— Удачи, Алексис, — сказала она. — Приходите ещё.

Я кивнул и вышел.

«Приют героев» оказался именно таким, как я представлял.

Двухэтажное здание из тёмного камня, с широкими окнами и деревянной вывеской. На вывеске был нарисована кружка с пивом. Просто, но понятно.

Внутри пахло едой. Жареным мясом, луком, хлебом. В общем зале сидели люди. Кто-то ужинал, кто-то пил, кто-то играл в кости. Гул голосов, смех, звон кружек.

За стойкой стоял хозяин — крупный мужчина с рыжей бородой. Увидел меня, кивнул.

— Нужна комната?

— Да. И ужин.

— Ужин — пять медяков. Ночлег в общем зале — пять. Отдельная комната — пятнадцать.

Я подумал. В кошеле было восемьдесят пять медяков. Я мог позволить себе комнату. И ещё останется.

— Отдельную, — сказал я, протянув двадцать медяков.

Хозяин кивнул и дал ключ.

— Второй этаж, третья дверь. Ужин принесёт Мариэль к столику через пару минут.

Через десять минут принесли ужин — картофель с мясом, хлеб, кружку травяного чая. Я ел медленно. Смакуя. Это была первая настоящая еда в моей новой жизни.

Я поднялся наверх.

Комната была маленькая, но чистая. Кровать, стол, стул, окно. За окном — крыши города и река вдалеке. Я сел на кровать. Снял сапоги. Положил меч рядом.

Потом я лёг. Закрыл глаза. И подумал: вот оно и началось.

Но сон не шёл.

Я лежал и смотрел в потолок. В комнате было темно, только луна рисовала на полу бледный квадрат окна. Я думал о прошедшем дне. О тракте. О городе. О Гильдии. О лесе. О можжевельнике.

Можжевельник.

Я поднялся. В мешке, который остался у меня, была ещё одна ветка — небольшая, я сунул её туда, сам не зная зачем. Я достал её. Сел на край кровати. Поднёс к лицу.

Запах был резкий, смолистый. Терпкий. Немного горький. Но в нём было что-то ещё. Что-то, от чего внутри у меня что-то дрогнуло. Как тогда, в лечебнице, когда Адриан произнёс имя «Алексис». Слабо. Но отчётливо.

Я понюхал ещё раз. Закрыл глаза. И на секунду мне показалось, что я стою не здесь. Что вокруг меня другая комната. Другое окно. Другая ночь. И в руке у меня — не ветка, а пучок сухих трав. И я иду. Медленно. Окуриваю углы. Один за другим. Как всегда.

Я открыл глаза. Видение исчезло. Но чувство осталось. Как будто я что-то вспомнил. Не словами — телом, руками.

Я посмотрел на ветку. Потом на свечу, стоявшую на столе — маленькую, в глиняном блюдце. Я зажёг её от лампады в коридоре. Вернулся. Поднёс ветку к огню.

Иголки вспыхнули быстро, с треском. Я подержал ветку секунду, потом погасил, помахав ею в воздухе. Кончик тлел. От него поднималась тонкая струйка дыма. Прямая, ровная. Как нить.

Я снова понюхал. С закрытыми глазами.

И снова — туман. Не сон, не воспоминание. Что-то среднее. Как будто я видел себя со стороны. Вот я хожу по комнате. Медленно. Окуриваю углы. Я знаю, что делаю. Это не просто дым, это защита от злых духов, от того, что приходит ночью, что прячется в темноте.

Я знал это. Знал без сомнений. Так же, как знал, как держать меч.

Я открыл глаза. Ветка дотлела. Дым рассеялся. В комнате пахло хвоей и чем-то ещё. Чем-то старым. Чем-то знакомым.

Я не понимал, что это значит. Но мне и не нужно было понимать. Может быть, это и не были мои настоящие воспоминания, может быть я сам себе их придумал. Но мне достаточно было того, что что-то во мне отозвалось. Что-то во мне тянулось к этому, предвкушало, хотело узнать об этом как можно больше.

Я положил остаток на стол. Лёг обратно.

И на этот раз сон пришёл быстро.