Приключения бельчонка Сквирпа

Глава 1. Звуки

Сегодня началось так же, как и вчера. В темноте и тепле.

Он проснулся от резкого толчка в бок — ощутимого и совсем не нежного, такого пинка костлявой лапкой. Он заворочался и тоже кого-то рядом пнул, и, кажется, это был не бок, а может, нос или спина.

Вокруг все пришло в медленное движение и устремилось в сторону сладковатого молочного запаха жизни. Так пахла мама. Она была пушистая, очень теплая и сладкая.

Ему нравилось засыпать прямо на ее животе, поближе к ароматным молочным соскам, но другие тоже хотели там поспать, и потому постоянно спихивали друг друга. Ему не нравилась эта борьба за теплый бок, но он принял правила выживания и без стеснения толкался и угрожающе пищал, пробираясь вперед.

Его мир состоял из звуков, запахов, касаний и немного вкусов. Он давно научился по хрюканью и писку определять положение других детенышей рядом с собой, уворачиваясь от их лапок с мелкими коготками и от больно прихватывающих зубок. А еще умел ловко дернув лапой оттолкнуть соперников подальше.

Это не было ни интересно, ни весело, ни забавно. Где-то глубоко в нем было даже ощущение, что это жестоко и неправильно… но это было необходимо, ведь иначе можно исчезнуть, как те двое.

Его однажды тоже глубоко отпихнули и почти втерли в шершавую, пахнущую шишками стену. Он тогда был в ужасе, истошно пищал, скреб лапами и тянулся в сторону спасительного тепла маминого хвоста. Она услышала, повернулась к нему и подтянула к своему животу.

А те двое… Он просто перестал чувствовать их слабое тепло и запах, они больше не хрюкали.

Это было давно: не было у него тогда ни зубов, ни шерстки, ни коготков. Но он хорошо запомнил это ощущение ужаса и теперь боролся и был начеку всегда.

«Каждый сам за себя!» — звучало в голове в такие моменты. Он не понимал, что это значит, не знал, что это за странные, ни на что не похожие звуки, знал, что их никто не пропищал, они сами появляются где-то глубоко внутри, за носом, около ушей.

Добравшись до матери и присосавшись к ароматному соску, он, отодвинув братца, прижался поплотнее и стал, причмокивая, втягивать молоко. Блаженство заполнило все его тело, и сладкая нега расслабила конечности. Тягучая дрема почти затянула его сытое тельце в сон, когда что-то изменилось…

Тело матери напряглось и замерло. Он тоже замер и напрягся, только уши нервно задрожали. Звуки.

Новые, не похожие на обычный писк и шуршание в гнезде. Это не были скрипы стен и того, что за ними. Те застенные звуки он знал: высокие разливистые или короткие хрустящие, тихие ползущие.

Это были звуки из головы. Точнее нет, теперь они звучали не внутри, а где-то там…

Малыш напряженно повел головой в сторону тонкой струйки свежего воздуха; именно оттуда шли звуки, и в эту сторону вытянулась мать, скидывая повисших на ней детей. Эти звуки определенно были похожи на те, что звучали в его маленькой голове между ушами, и ему очень не нравилось, что они так обеспокоили кормилицу.

«Значит, это плохо», — пробежало мурашками по телу.

— Сколько надо-то? Тут этих деревьев - целый лес, — гудели приглушенные звуки.

— Петрович сказал, десятка два надо будет, но отметим больше, он сам еще потом посмотрит.

— Это пойдет?.. — звуки потонули в гуле сотрясающихся стен.

Испуганное семейство запищало и вжалось в тело матери. Гнездо сотряслось и замерло.

— Нет. Петрович сказал: первые десять рядов не трогать, пошли…

— Вот ведь… а тащить их… — звуки растворились в шуме потревоженного леса.

Он вытянул морду в сторону струйки свежего воздуха и долго напрягал ушки, стараясь поймать эти звуки, найти их, зацепиться, чтобы… чтобы не думать.

Холодный ужас медленно заполнял все его тело от макушки до кончиков коготков: «Я понял всё, что эти звуки обозначали, но я не понимаю писк и щебет своего родного семейства…» Раньше он этого не осознавал, принимая все как данность бытия, сосредотачиваясь на простом выживании в моменте.

Впервые он отполз в дальний угол гнезда и там свернулся в клубок. Потоки слов и образов наполняли его голову и тело, он больше не сопротивлялся им, став безучастным наблюдателем.

Вечером того же дня мать забрала детенышей и перенесла их в другое гнездо. Так было принято: в случае опасности - переселяться. Он не знал, где оно - это новое гнездо, и не хотел знать.

Когда мать попыталась схватить его за загривок и утащить, он вывернулся и отполз подальше. Она грозно шипела, кричала "Сквирп! Сквирп!" и пыталась его схватить, а потом ушла. Совсем.

Он лежал в темной тишине и знал три вещи. Во-первых, он — бельчонок и лежит в дупле дерева. Во-вторых, это дерево достаточно безопасно, как и десять рядов ближайших деревьев.

Но главное, что он знал: он не просто бельчонок, он — помнящий прошлую жизнь бельчонок. Он - Человек в теле бельчонка. Он - бельчонок по имени Сквирп, ведь человеку нельзя без имени.

Глава 2. Беседа с Автором

Сквирп лежал на дне опустевшего гнезда, закутавшись в ещё не пушистый хвост, и прислушивался к себе.

Мать ушла. Он сам отказался — вывернулся, отполз, остался. Глупо? Возможно. Но внутри уже не было того животного ужаса, который скручивал его, когда он впервые услышал человеческие голоса. Вместо этого разгоралось что-то другое.

Любопытство. Азарт.

«Так-так-так, — мысленно потёр он лапки. — Давайте знакомиться, товарищи. С бельчонком всё ясно — тело, инстинкты, хвост. А вот это, — он мысленно ткнул в ту часть себя, которая мыслила человеческими словами, — это интересно. Подселенец? Второй пилот? Или я — это я, просто комплектация сменилась».

Он полежал немного, обдумывая. Тело было слабым, слепым, неуклюжим. Но это было временно. Он это чувствовал.

«Интересно, а говорить по-человечески смогу? Или только думать?»

Не откладывая, он прочистил горло — занятие, учитывая новую анатомию, оказалось нетривиальным. Язык жил своей жизнью, гортань норовила переключиться на писк.

— Кмх-х… Пи…вет… Я Сквирп!

Вышло тоненько, пискляво, но вполне узнаваемо. Бельчонок довольно хмыкнул.

«Маленький паровозик смог, — подумал он с удовлетворением. — Ну, с этим разобрались. Едем дальше».

Он приподнялся на лапах, пошатнулся, упал, снова приподнялся. На третьей попытке получилось удержаться. Тело слушалось всё ещё плохо, но это был вопрос тренировки.

— Итак, что мы имеем, — начал он вслух, прислушиваясь к звуку собственного голоса. Проговаривание помогало думать, а осудить всё равно некому. — Я — белка. Вариант, конечно, так себе, но не смертельно. Был человеком. А вот это, видимо, оказалось смертельно. Мужчина, взрослый, образованный, с работой, с доходом — ничего выдающегося, но жил неплохо. Мечтал о чём-то…

Он задумался. О чём он вообще мечтал? Дом побольше? Машину поновее? Вроде да, но вроде и не очень.

— Странное дело, — признал он. — Мечтал, наверное, о том, чтобы мечтать о чём-то настоящем. Но так и не нашёл времени.

Он хотел вздохнуть, но получился писк. Вместо грусти это вызвало лёгкое раздражение — надо будет разобраться с дыханием позже.

— Семьи нет, друзей таких, чтобы сильно заскучать, не нажил, — продолжил он. -Умер - грустно, конечно. Но жизнь — она такая штука, от неё все умирают. Я хотя бы быстренько, во сне. А теперь вот опять - живу.

Он подумал и добавил:

— А если там, в прошлой жизни, у меня и были какие-то недоделанные дела… ну, теперь не мои проблемы. Передайте следующему.

На мордочке появилось что-то вроде усмешки.

— Ладушки, с этим разобрались. Поехали дальше. Здесь-то я как?

Он задрал морду кверху — туда, где, по его ощущениям, была стенка дупла, а за ней — небо, лес и кто-то, кто это всё организовал. Ну не само же оно так получилось.

— Почему, интересно, белка? — спросил он в пустоту. — Медведь — это статус. Дятел — полезная профессия. Кедр — вообще вечная жизнь, расти себе потихоньку, никого не трогай. А белка… ну белка так белка. Мобильность, ловкость, перспектива запасливости. Тоже вариант.

Он покрутил головой, прислушиваясь.

— Вопрос только: я теперь вообще белка? Или я — это я - это человек в теле белки? Потому что если я просто белка с человеческими воспоминаниями — это одно. А если я человек, временно использующий белковую платформу, — это другое. Второй вариант мне нравится больше. Больше пространства для манёвра.

Тишина.

— Ладно, не хочешь отвечать — не надо. Я сам разберусь.

Он попробовал пройтись по гнезду, цепляясь коготками за мох. Получалось плохо, но с каждым шагом чуть лучше. Он даже поймал себя на том, что автоматически прислушивается к звукам — учится слышать мир по-новому.

— Слушай, — сказал он, обращаясь к темноте, но уже спокойнее, почти доверительно. — Давай сразу договоримся. Я не знаю, кто ты — бог, судьба, системный администратор или просто случайность. Но раз уж так вышло, давай считать, что у нас с тобой деловые отношения. Я тут — ты там. Я выполняю свою часть — выживаю, разбираюсь, может, даже делаю что-то интересное. А ты… ну, хотя бы не подкидываешь мне сюрпризов раньше времени.

Он остановился, прислушиваясь. Ему показалось, или за стеной действительно что-то скрипнуло?

— Если хочешь, буду называть тебя Автором, — добавил он. — Звучит солидно. А ты мне, может, какой-нибудь бонус подкинешь за лояльность? Я не жадный, мне много не надо. Ну, там… зрение верни, а? Или хотя бы подскажи, где здесь еда. Я, конечно, белка, но в добыче орешков опыта пока ноль.

За стеной была тишина, скрип не повторился. Но Сквирпу показалось, что в тишине стало чуть теплее.

— Ну нет, так нет, — легко согласился он. — Торговаться — это уметь надо, а я пока только учусь. Но ты запомни: я вообще-то покладистый. Со мной можно иметь дело.

Он снова забрался в мох, устраиваясь поудобнее. Тело гудело от напряжения — даже такая простая разминка отняла почти все силы. Но это была хорошая усталость. Усталость начинающего, но уже не беспомощного.

Он зевнул, демонстрируя четыре крошечных зуба.

— В общем, план такой. Выжить. Разобраться. Получить от этой ситуации максимум. Ты — если захочешь — подкидывай возможности, я — буду их использовать. Идёт?

Он подождал секунду, словно ожидая ответа. В гнезде было тихо, но тишина казалась уже не пустой, а внимательной.

— Ну и отлично. Спокойной ночи, Автор.

Он свернулся клубочком, сунул нос под хвост и закрыл слепые глаза. Во сне видел, как он бежит по веткам, и ветки слушаются его, и мир вокруг — огромный, зелёный, шумный — ждёт, чтобы его исследовали и может даже покорили.

За стеной бушевала мартовская малоснежная метель, накидывая тонким слоем на ветки остатки зимнего снега. Но в дупле было тепло. И впервые с того момента, как он осознал себя в новом теле, Сквирп был спокоен.

Глава 3 Цена самостоятельности

Утро проникло в гнездо тонкими струями холода, пробралось в мховую подстилку и начало щекотать бельчонка. Он поёжился. Попытался поплотнее свернуться и замотаться хвостом. Попытка оказалась провальной.

Спать уже и не хотелось, зато очень хотелось есть, но ещё сильнее — пить.

Он уже привык к тому, что мир — это звуки, запахи и тепло. И не ждал ничего другого.

Сквирп уверенным человеческим движением откинул мховое «одеяло», потянулся, разминая все косточки и затекшие мышцы, глубоко и с удовольствием зевнул, по-хозяйски осмотрел просторное дупло…

— Ёшки-матрёшки! Так я же вижу!!! — Сквирп подскочил и потер глаза, потом стал играться в мигалки, закрывая и открывая глаза, пытаясь делать это попеременно.

— Автор! Автор! Спасибо, ты супер! — завопил счастливый бельчонок, на время забывший даже о жажде и голоде.

Задрал голову, встал на задние лапы и, приложив лапки к груди, поклонился на китайский манер.

— Принимаю с благодарностью!

Так говорила его бабуля в прошлой жизни, очень верующая была. Из разряда: «Дали по щеке — подставь другую!». Внук таким не был, от слова совсем. Но сейчас его наполняла искренняя благодарность. Он и не знал, что слепота его так угнетала, пока вдруг не прозрел.

Теперь с цветом, объёмом и светом в его жизнь пришла переполняющая и прущая из ушей уверенность: он справится со всем, море переплывёт, горы перевернёт…!

— Но для начала надо добыть воды и еды, да, — осадил свои порывы Сверхбелк. — Пойдём, глянем, где мы вообще.

Ещё раз оглянувшись, он оценил старания мамы-белки: дупло было просторным изнутри, а вот вход был не простым — изогнутый как маленький коридор на уровне потолка. Взрослая белка, конечно, без проблем одним прыжком достигала входа и ныряла в узкий лаз, а вот для месячного бельчонка это была проблема.

Ха! Была БЫ проблема для обычного бельчонка, но где вы тут такого видите?

Сквирп начал перебирать подстилку гнезда. Он знал, что на дне есть кое-что полезное. Во-первых, небольшой мамин запас еды. Он оказался не то чтобы велик, но на несколько дней хвостатому мальчику-с-пальчику хватит даже без экономии, а если ещё и поэкономить — то и вовсе хорошо! Есть было не очень удобно: сия заначка предназначалась для здоровой взрослой белки с полным набором крепких зубов, а вот у Сквирпа был набор нижних резцов и полтора верхних, маленькие и нежные, как и коготки-булавочки. Но упорным поём мы песнь хвалебную: Сквирп расковырял несколько шишечных семечек и с удовольствием сгрыз их, ощущая себя если не царём положения, то, как минимум, князем!

Осталось решить вопрос воды. В гнезде её не было от слова совсем, а так как дерево было елью, то рассчитывать на соки дерева не приходилось (насколько помнила человеческая половина зверька). Так что решение было одно: искать снаружи.

Критично осмотрев стены, бельчонок посверлил её коготком. Оставленная царапина дала понять — нет шансов процарапать ступеньку. Но идея лесенки прочно засела в маленькой головушке. Сев в центре, он уставился на стенку, ведущую к заветному лазу.

Перед ним уже горкой лежали кусочки коры и щепок, собранные на дне гнезда под покрывалом из мха. Созерцание стены длилось какое-то время в полнейшей тишине и неподвижности. Только в черепушке бельчонка проходила бурная конструкторская работа.

И вдруг его взгляд зацепился за чуть заметную оставленную им царапину на стене. Глаза медленно расширились и загорелись огнём осознания. Не отрывая взгляда, он медленно приблизился и прикоснулся к древесной ране лапой, проверяя свою догадку.

— Смола... Это же смола! — втягивая носом смолистый хвойный запах, выдохнул малыш.

Выбрав из щепок самую острую и крепкую, он сделал длинную и максимально глубокую царапину на уровне глаз. Через пару минут выступила желанная ароматная капля, к которой Сквирп прижал кусок коры и замер. Минута, вторая… Опасливо отпустил деревяшку и отступил. Выступ держался. Да, смола как клей - надо только чтобы ее было достаточно и подержать подольше, для прочности.

Подтянув к стене кучку коры и уложив их столбиком, аккуратно забрался и сделал второй выступ по той же технологии, чуть правее первого. На это ушло уже больше времени — лапы дрожали, дыхание сбивалось, но он упрямо продолжал. Следующий, стоя на цыпочках, — левее. Полчаса возни, падений и проклятий — и три ступеньки были готовы.

Он устал. Пить хотелось невыносимо. Мышцы беличьего тельца болели от напряжения и непривычных движений. От воодушевления не осталось ни следа, осталось тупое упрямое желание "сделать", чего бы это ему ни стоило. Ведь он здесь, чтобы стать чем-то большим, чем трупиком на дне заброшенного беличьего гнезда. На фоне этого простая мышечная боль была ничтожной малостью.

Три. Всего три ступеньки. А он уже на грани выбора: помереть в покое от обезвоживания или надорваться в попытке добраться до воды. Мысль о том, что её там может не оказаться, он гнал от себя как второстепенную (такой исход был слишком печален и сейчас абсолютно не вдохновлял).

Неуверенно зацепился за первый выступ, проверяя надёжность смоляного крепления. Выдержало. Аккуратно подтянулся и, цепляясь «за воздух зубами» (ловя баланс), пружинисто прыгнул на второй. И этот выдержал. Третья ступенька выдержала, но дрожащие лапки Сквирпа соскользнули, и он сорвался вниз.

Пораниться или ушибиться было невозможно ведь падал он на мягкую мховую подстилку, поэтому он быстро вскочил и прищурился. Ему требовалось сделать ещё минимум три таких выступа. Надо делать их толще, но не тяжелее.

— Я всё смогу! Сверхбелк я или где? — зло прошипел он сам себе.

Взяв в зубы щепку-царапалку, повторил путь по стене и процарапал новую дорожку. Спрыгнул вниз. Встать было невозможно, но он смог. Лапки ходили ходуном, тело бил озноб. Надо было торопиться: смола уже выступила и могла быстро засохнуть прежде, чем он дотащит туда кору. Пища от натуги полез, таща за собой толстую щепку.

Не успел. Смола янтарной накипью закрыла рану дерева и застекленела, утратив волшебное свойство клея. Сквирп уронил деревяшку и полетел вслед за ней. Упал на спину, раскинув лапы уткнулся взглядом в недостижимый выход наружу. Сил и воли больше ни на что не было.

— Надо было по-другому… я дурак, — ругал себя бельчонок, глядя на скромные три выступа и засмолённую царапину. Человек в голове еще не понял, что тело на пределе и продолжал изобретать новые способы. "Склеить лесенку из щепок, потом приставить". Или: "Сгрести кучу мха у ближайшей к входу стенки и обложить щепками"... Варианты были, а сил не находилось даже на попробовать.

«Вот так бесславненько и помрёт Сверхбелк. Ни подвига, ни славы…» — саркастически ухмыльнулся подселенец в голове, но тело уже не отвечало. Глаза медленно закрывались. Кажется, он подвернул лапку…

Задремал. Сон был беспокойным и совсем не бодрящим. Открыл глаза, но не двинулся, а продолжил смотреть в потолок, мечтая о воде.

Вдруг стало очень темно.

«Что-то закрыло выход из дупла, резко наступила ночь или я теряю сознание…?» — набрасывал варианты уставший мозг. В последнее Сквирп не поверил, а вот появление новых персонажей его напрягло. Точнее, напрягло бы, если бы на это были силы.

Что-то большое, тёплое и пушистое проникло в гнездо. И аромат. Такой знакомый, родной, желанный. Мать-белка вернулась. Слёзы узнавания выползли из глаз бельчонка и впитались в щёки: «Ты пришла, значит, я тебе важен, ты не забыла, не бросила».

Она легонько толкнула его, проверяя, жив ли. Слабо дёрнув хвостом, он просигналил, что жив. Мама легла и подтянула его к себе, к животу. Она переживала за него всю прошлую ночь — не выдержала и оставив малышей в другом гнезде, примчалась сюда. Он впился в спасительный сосок, сделал глоток и ещё… и ещё. Напился и снова провалился в сон.

Мать-белка спала тревожно, порывалась несколько раз уйти, но возвращалась. Она обнюхивала его, проверяла, словно не могла простить себе, что оставила. За стенами иногда раздавалось грубое раскатистое карканье, и она вжималась в дно гнезда, прижимая к себе сына. Он просыпался от этих объятий, но не проявлял недовольства. Ведь понимал её: где-то там его братья и сёстры, одни без еды и защиты.

Поэтому когда на заре она схватила его за загривок и потащила к выходу, он не сопротивлялся. Весь его боевой запал остался во вчера. А сегодня он был покорен и просто благодарен, что его не бросили. А побыть Сверхбелком он ещё успеет. Вот подрастёт, окрепнет — и станет. Обязательно.

Глава 4 Вороны

Свежий воздух и утренний морозец больно укусили его за нос, когда они выбрались из узкого лаза. Мать замерла, прижимаясь к стволу необъятной старой ели, и, прижав уши, закрутила головой, тщательно исследуя ветки соседних деревьев и небо.

В это время Сквирп вертел головой, рассматривая всё вокруг. Зима… нет, очень ранняя весна. Снег ещё лежит, даже здесь — на огромной ветке и на ветвях выше. Он увидел поле, а их дерево оказалось у самой кромки леса. Под ветвями их старой и чуть кривой ели ещё лежали сугробы, но в нескольких метрах уже просвечивали проталины с бледной зеленью будущей травы.

Бельчонок жадно втягивал носом обжигающе-морозный воздух, и голова кружилась от избытка кислорода, непривычного холода и бесчисленных потоков запахов живого леса.

Мама-белка положила сына на ветку ближе к входу в дупло, чтобы в случае опасности быстро столкнуть его туда, а сама сделала несколько шагов вперёд, продолжая осматриваться. Она искала опасность, она чувствовала её, она слышала её всю ночь. Переживала за второе гнездо, где остались другие ее детки — оно не такое защищённое, как это… А если кто-то нашел деток, пока она здесь, а если обидел? Может, надо было ночью уйти или не приходить совсем…

Но и этого тоже было нельзя здесь бросить. Хвост её подёргивался от напряжения. Но небо было чистым, и на соседних ветках пусто.

Бельчонок почувствовал опасность первым, но не успел предупредить мать. Беду ждали с небес, а она пришла от земли. С нижней ветви соседней ели из-под пушистой лапы бесшумно вынырнула чёрная тень и стрелой врезалась в тело белки.

Мать не удержалась и упала, пролетела несколько веток, ударившись об них. Огромный иссиня-чёрный ворон кинулся за ней и попытался схватить когтистыми лапами, но она вывернулась и с криком сорвалась ещё ниже, исчезая под еловой лапой. Ворон продолжил преследовать и нападать.

Сквирп всё это видел краем глаза, так как за первым вороном появился второй и атаковал малыша. Тот рванул к гнезду, но не успел. Взмахом крыльев чёрный монстр создал такой поток воздуха, что бельчонка сдуло от спасительного прохода к середине ветки. Кувыркаясь, он цеплялся коготками, срывал их до крови и истошно пищал… так по-беличьи, так жалобно. А мама билась с вороном внизу и не могла помочь.

«Они караулили здесь, — мелькнуло в голове. — Знали, что она вернётся».

«Да чё тут происходит?! Меня чего какая-то чёрная ворона своим птенцам скормит?! Мох мне в уши, если такое будет!Автор! Ты, конечно, с юмором, но это перебор!» — злился человек в голове несчастного бельчонка.

Ворон опустился на ветку, сложил крылья и ветер утих. Тельце зверька шмякнулось на колючие иголки.

«Ну-ка, подвинься! Ты не ловок — дай-ка я!» — вдруг завопил подселенец и резко перехватил управление телом, оттеснив слабенькое сознание бельчонка.

— Ух! Ну держись, пернатый, я тебя на бульон пущу, ты мне за всё и всех ответишь! — шипел бельчонок, вставая на задние лапы, разминая шею и плечи.

От этого зрелища ворон слабо каркнул и даже чуть отступил, приседая на лапах.

Сквирп быстро оглянулся, изучая обстановку. Еловая ветка: старая, лохматая, несколько сухих и лысых сучков вполне были годны для боя. Сверху свисает молодая и гибкая веточка. Хорошо так свисает, прямо над вороном.

Сверхбелк резким движением метнулся к ближайшему сухому сучку и отломил его, дёрнув всем своим весом. Не останавливаясь, в два прыжка долетел до ветки над вороном и, повиснув на ней, качнулся, метя своим мини-копьём ворону в глаз. От неожиданности птица даже не пыталась защититься или увернуться, поэтому еловая палка с хрустом вошла в крыло. Бельчонок, потеряв опору, врезался в птицу и скатился к входу в дупло.

Ворон истошно закаркал, затряс головой, попытался расправить крылья, но зацепился за ветку, завалился на бок, свалился вниз, врезаясь в ветки, никак не мог выровняться, остановить падение. Огромная туша с душераздирающим криком скрылась за густым лапником внизу.

И тут у пушистого героя силы кончились.

Сквирп рухнул на ветку, тело перестало слушаться. Каждый мускул горел, лапы тряслись, голова шла кругом. Человеческое сознание, только что кипевшее яростью, вдруг выключилось, оставив после себя пустоту и дрожь. Беличий организм, и так работавший на пределе, просто отказался повиноваться. Сквирп лежал, тяжело дыша, и не мог даже пошевелиться.

Он слышал, как второй ворон кружил над упавшим, как тот бился на земле и каркал. Потом на крик пришла лиса и утащила в глубь леса. Второй улетел. Наступила тишина.

Сквирп продолжал лежать, глядя вниз сквозь ветки. Он ждал мать. Прислушивался, надеясь услышать её. Но лишь затихающие причитания ворона долетали до середины дерева. На снегу он разглядеть маленькую цепочку следов и понадеялся, что это следы убежавшей белки, а не дорожка оставленная ею вчера.Он очень хотел чтобы так и было, потому что мамы нигде не было — ни видно, ни слышно.

Вечерело. Сквирп наконец смог пошевелиться. Он поднялся, шатаясь, и сел у входа в гнездо. Ждал. Она должна вернуться. Если не к нему, то к другим. Он справится без неё (наверно), а они — точно нет. Он даже не знает, где они, и не может отправиться туда, чтобы всё проверить и помочь.

«А вдруг она ранена и не сможет добраться?"

"Это я виноват. Если бы я тогда не отказался уйти в новое гнездо. Мне бы вчера не пришлось делать эти дурацкие, бесполезные ступеньки до потери сознания, и ей бы не пришлось возвращаться и оставаться со мной… а сегодня она не была бы ранена… И не только она, те — другие, им сейчас страшно…».

Сквирп крупно дрожал — и от холода, и от хлёстких ударов совести.

Он хотел кого-то другого обвинить, например, Автора, но не получалось. Человек в голове был честен с собой: разве Автор заставлял его оставаться? Или идея «лесенки» была им предложена? Увы, нет. По его задумке он, возможно, должен был просто полежать, подождать маму, поесть — и они уже вчера бы свалили с этой чёртовой ели.

— А может, она успела убежать к ним и совсем не ранена… Я ведь воронов не приманивал… Может, они её заметили, когда она за припасами вернулась, и караулили здесь, — вдруг жалобно заскреблось в голове.

От этой попытки оправдаться Сквирпу стало тошно от самого себя.

Он резко выпрямился, подошёл к складке старой ветки, где забилось несколько хлопьев снега, образовав маленький сугроб. Зачерпнул снег лапами и сунул комок в рот. Это охладило и помогло успокоится.

Он постоял, наблюдая, как ледяная жидкость прожигает пищевод и желудок, вымораживая приступ жестокости и жалости к себе. Потом закрыл глаза, переждал, пока отпустит.

Когда язык во рту отмерз и смог шевелиться, Сквирп задрал голову к темнеющему небу.

— Автор, а давай сделку?

Глава 5 Сделка

— Автор? — позвал Сквирп, продолжая мять в лапах снег. — Я понимаю, что ты — великий Творец, Создатель, Режиссёр, абсолютная Истина и всё вот это и много другое, а я — ничтожный персонаж спектакля, скромного романчика или фигура шахматной партии и нужен тебе лишь на время и для развлечения. Так?

Тишина. Небо немного потемнело, но было достаточно светло, чтобы видеть безбрежное поле и тонущий в сумраке лес.

— Я готов быть кем скажешь, пойти куда скажешь и делать что скажешь… только… — договорить он не успел. Резкий порыв ветра сорвал с ближайшей ветки ком снега и швырнул ему в морду.

Отплёвывая попавшие в рот колючие снежинки и протерев глаза, бельчонок кивнул:

— Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял.

Снова тишина. Сквирп продолжил наблюдать за сгущающимися сумерками. На небе появились первые звёзды.

— Так что ты хочешь? Зачем я тебе? — он попытался вернуться к диалогу.

Краем сознания он отметил, что его не смущает этот монолог и он готов и хочет его продолжать. Он не просто верил, а железобетонно знал, что его слушают и слышат. Замолчал и ждал ответа. Любого. Он не сомневался, что Автор найдёт способ донести ответ.

Сверхбелк сидел и смотрел на небо и даже не сразу заметил, что наблюдает за облачком, плывущим в его сторону. Оно переливалось абстрактной формой, сжималось и расширялось. Постепенно абстрактность приобрела образ, очень чёткий и однозначный.

— Белка! Так я уже белка, что дальше-то? — приподнялся на лапах зверёк.

Облако начало трансформироваться, увеличиваться и превратилось в большую белку-воина.

— Ну так-то здорово, конечно, — усмехнулся бельчонок, оседая на хвост, — но тебе не кажется, что я даже в исходном человеческом состоянии на воина и героя не тянул, а уж в тельце белки и вовсе… вариант печальный.

Ветерок подхватил маленький сугроб с ближайшей веточки и, поднеся к морде бельчонка, закрутил в воздухе маленькой воронкой. Как бы размышляя — швырнуть или развеять.

— Понял, понял. Тебе виднее, кого выбирать, — отскакивая от снежного буранчика и закрывая мордочку лапой, быстро проговорил Сквирп.

Облако между тем разделилось. Одна часть осталась в образе великолепного хвостатого воина, а вторая образовала перед ним овальный портал с закручивающейся к центру спиралью. Облачная белка нырнула в этот проход, как бы проходя его насквозь.

— О как! Путешествовать я готов, вообще никаких возражений, — согласно закивал бельчонок, а потом вдруг присел: — А зачем?

Образ воина в доспехах натолкнул его на неприветливую мысль о боях, драках, кровопролитиях и прочих малоромантичных вещах.

Какое-то время ничего не происходило. Снежок опал, ветер исчез, облако зависло бесформенной тучей по центру видимого неба.

— Что, просто так, без повода и причины? — предположил зверёк.

Такая перспектива ему нравилась мало, даже меньше варианта с драками и боями.

Облако ожило и снова разделилось на большую фигуру женщины-королевы и маленького бельчонка-воина. Дама вытянула руку и указала вдаль, хвостатое облачко у её ног устремилось в том направлении.

— Мальчик на побегушках? — расшифровал этот образ житель дупла и тут же получил россыпь снежинок в лицо. — А, извини, посыльный, конечно, посланник.

Облачная дама кивнула и присела в облачное кресло.

— Ну, в целом понятно. А мне это зачем? — решил поторговаться «посланник».

Королева сделала приглашающий жест, мол: «Излагай, слушаю».

— Так вот, — удовлетворённо и немного волнуясь начал Сквирп, подбирая слова к своей просьбе, — во-первых, я хочу попросить вернуть бельчатам маму целой и здоровой.

Он не знал, что ещё сказать на эту тему. Голос предательски дрогнул и пропал. В ушах бился жаркий пульс, перед глазами начал плавиться воздух. Его просьба была эмоциональная, в ней не было ни логики, ни прямой выгоды для него (кроме успокоенной совести). Он знал, что после пары «посылов» в неизвестном направлении эта трагедия отдельной беличьей семьи будет далёким и тусклым переживанием, но… сейчас это было важно. Здесь и сейчас.

Облачная дама поднесла палец ко рту и застыла в этой позе. Ветер стих, снежинки зависли в воздухе, бельчонок сделал вдох и забыл выдохнуть. Дама согласно кивнула, и мир ожил, а бельчонок шумно выдохнул.

— Я думаю, что иногда твои поручения будут связаны с риском быть побитым, убитым или покалеченным…

Облако медленно кивнуло, предлагая продолжать.

— …а также становиться сильнее, умнее и прочее…

Медленный кивок.

— …будут ли мне за это какие бонусы, подарки, вкусняшки, плюшки кроме этого бесценного опыта? — выдохнул окончание бельчонок.

Ну а что? Есть возможность попросить — проси больше, что-нибудь да дадут!

Облачная девушка закинула голову и беззвучно засмеялась. Отсмеявшись, кивнула и встала с кресла, давая понять, что беседа подходит к завершению.

— Замечательно. А теперь мне что делать? Уже прямо сейчас в путь? — забеспокоился пушистый хвост.

Девушка снисходительно улыбнулась и махнула рукой: мол, куда тебе, мал ещё.

После чего сверху перед ним упала длинная сухая ветка с несколькими отростками поменьше и пять крепеньких желудей. Махнув на прощание, облако развеялось, открывая бездонное тёмно-синее небо с россыпью звёзд.

Сквирп посмотрел на подарки:

— Какая чудная веточка: лесенка как есть, а из желудей — и чашечки, и поесть.

Бельчонок был доволен. Жизнь налаживалась и обретала все более четкие перспективы.

Глава 6 Приключения начинаются

Сквирп стоял перед сверкающим, переливающимся фиолетовым порталом с туманным лесным пейзажем за гранью перехода.

Он открылся сегодня утром в стене его дупла. Сверхбелк сжал рукоять набедренного кинжала, готовясь шагнуть навстречу новой странице своей супербеличьей жизни.

Он оглянулся и окинул взглядом своё скромное жилище. Мховая лежанка, занимающая половину норы, горка запасов из шишек, орешков и засушенных ягод земляники, аккуратно сложенные остатки ткани... Вернётся ли он ещё сюда?

Здесь он прожил шесть месяцев своей беличьей жизни — детства и юношества. Автор заботилась о нём. У Сквирпа всегда была еда и вода, появилась одежда. От него требовалось лишь выполнять два условия: оставаться здесь и тренироваться.

Нет, Королева, конечно, не приносила ему пропитание, одежду и прочее, но волей «случая» на него сыпались блага: орехи и шишки, выпавшие из клюва или лап пролетавших птиц; подхваченная ветерком косыночка с плеч деревенской девчушки; несколько оброненных птицами перьев, отлично подошедших на оперение стрел. Он собирал разный хлам, залетавший на ветку, и, прикладывая ловкость, изобретательность и кропотливость, создавал полезности. Это было непросто и нелегко. Много раз он в изнеможении падал на лежанку, проваливаясь то ли в сон то ли в обморок, но потом вставал и продолжал.

Бельчонок, точнее теперь уже взрослый белк, любовно погладил перекинутый через плечо лук и колчан со стрелами. Многие часы ушли на тренировки в стрельбе. Он стирал маленькие пальчики в кровь, но научился одним выстрелом попадать в ворона из любого положения, не тратя время на прицеливание. Подушечки его пальчиков загрубели и стали жесткими, их больше не ранила тетива.

Вторая лапа сжала рукоятку его гордости: изогнутого кинжала на набедренной перевязи. Этот кинжал он сделал из когтя старого ворона.

Эти чертовы птицы регулярно появлялись у дупла. Сквирп был им только рад: лучшей тренировки, чем хорошая драка, и не придумаешь! Иногда он их даже приманивал, демонстративно выходя на край домашней еловой лапы, показывая себя во всей красе. Бился с ними он неистово и порой даже жестоко. Эта ненависть была вполне взаимна, и не раз после боя он сваливался обессиленным кульком внутрь дупла и несколько дней лежал неподвижно. Но потом вставал и снова тренировался.

Он изучил своё тело и больше не роптал на его немощность: гибкое, упругое и прыгучее, с сильными мышцами, оно было создано для рукопашного боя и стрельбы из лука из разных положений.

Несколько раз забегала мама-белка, и Сквирп был, к своему удивлению, безумно рад её видеть.

— Спасибо, Автор! Вот честно, от души, — приложив одну лапку к сердцу, он второй отправлял воздушный поцелуй в небо.

Зверёк делал так довольно часто. Ему это нравилось, и Автору, наверно, тоже, так как после этого тёплый ветерок пробегал по ветке и «гладил» пушистика.

Ему понравилась такая жизнь. Больше той, человеческой. Здесь всё было просто и понятно, на грани возможностей, но честно. А впереди будет ещё интереснее. Он это знал, поэтому превозмогал, тренировался и ждал, собирая дорожный мешочек с запасом воды, еды и оружия.

И вот дождался.

Сквирп стоял перед сверкающим, переливающимся фиолетовым порталом...

Глава 7 Летописец

Сквирп вдохнул, наложил стрелу на тетиву и, чуть пригнувшись, вступил в портал. Ну а что? Мало ли там Дракон или банально даже Кот. Он — белка, ему и кот — тот же дракон.

За порталом был светло-бежевый коридор, и, что самое удивительное, — внутри дерева. За спиной с тихим хлопком исчез проход.

— О как! — тихо проговорил белк и опустил лук. — Из гнезда в гнездо. Неплохо, здесь точно не дракон.

— Кхе-кхе, — раздалось за спиной вежливое покашливание.

Сквирп быстро оглянулся и вскинул лук:

— Ёлки-иголки! Дракон, всамделишный дракон!

Перед ним стоял интеллигентного вида ящер с золотистой чешуёй в аккуратной белой льняной рубахе с красивыми вышитыми узорами, подпоясанный кожаным ремнём, в кожаных босоножках с высоким плетением. На лбу — очки. Ростом он был чуть выше гостя.

«Боевой архивариус, — мелькнуло в голове у Сквирпа. — Ничего страшнее просроченного чая не видел, наверное».

Осмотрев хозяина и не заметив никаких признаков агрессии, белк закинул лук за спину, убрал стрелу в колчан и протянул лапку для приветствия:

— Я Сквирп, меня Автор послал… — представился он, энергично тряся лапу дракона.

— А я — Порфирий, — вежливо ответил интеллигент, улыбаясь двумя рядами острых конусообразных зубов. — Приятно познакомиться. Я летописец... Как ты сказал? Автора, да Автора. Ну да, похоже, однако оригинально.

Дракон отпустил лапу Сквирпа и жестом пригласил его пройти по коридору.

— Зачем я здесь? — поинтересовался белк, с любопытством рассматривая портреты на стенах коридора. На них были изображены драконы, видимо, родственники Порфирия.

— Так знакомиться будем. Ты за заданиями будешь ко мне приходить и мне же будешь их сдавать. А я всё записывать. Но сегодня нам ещё надо завести «Летопись твоих подвигов», — пояснил зубастик.

— «Летопись»? А что это?

— Как что? Летопись она и есть летопись. Пойдём, я тебе всё покажу. Чай будешь?

Чай. Как давно Сквирп не пил чай. Точнее, собственно сам Сквирп его и не пил никогда, но подселенец-разумный услужливо дал почувствовать, что чай — это здорово и очень приятно.

— Прошу сюда, — Порфирий пропустил гостя в небольшой круглый зал.

В центре стоял чайный столик и два кресла по бокам. Перед креслами на стене висело круглое зеркало. Остальные стены были заняты дверями. Много деревянных дверей с полукруглым верхом и массивной щеколдой каждая.

Они подошли к столику и сели в удобные кресла. Сквирп провёл лапкой по бархатной золотистой обивке, по резным деревянным подлокотникам. Вспомнилась скромная лежанка в родном гнезде.

— Надо мне тоже нормальную мебель достать, а то как...настоящая белка на лежанке из мха сплю, — пробурчал белк, снимая лук и колчан, вытягивая лапки.

На столе стоял большой самовар, на нём сверху — заварочный чайник. Рядом на столе — вазочка с конфетами и баранками, чайный сервиз на две персоны, сахарница, ваза с вареньем, поднос с пышными плюшками. От ароматов у белки перехватило дыхание, закружилась голова и обильно потекла слюна.

«Только не пялиться на плюшки, только не пялиться… А, к чёрту», — он уставился на стол и, кажется, перестал моргать.

— Ну рассказывай, — бросил дракон, а сам занялся чаем.

— Что рассказывать? — не понял белк, потому что в голове у него сейчас шёл сеанс одновременной игры: «как бы съесть плюшку, не уронив достоинство белки-героя».

Дракон перестал наливать чай и внимательно посмотрел на гостя, даже очки на нос спустил. Долил кипяток в чашку и поставил перед Сквирпом.

— Ладно, пей чай, а я тебе объясню, что да как, — смилостивился летописец.

Взял и себе чашку горячего напитка, сел в кресло и неспешно стал рассказывать:

— У Автора таких героев, как ты, очень много было, есть и... — хлюп, — ещё будет. Мой род золотых драконов издревле ведёт для неё Летописи их подвигов.

— А ей они зачем?

— Ну, почитать на досуге, — пожал плечами Порфирий. — Много вас, всех не упомнить. Так вот. Мы за вами всё записываем, и задания вам тоже мы передаём, и отчёты о выполнении — тоже.

— А если не выполнил?

— Ну что ж, — лицо дракончика погрустнело, — и такое бывает. Просто герой перестаёт быть героем. Хотя там по-разному бывает.

— А ты где задание берёшь?

— Великая Мать, то есть Автор, письмом присылает, — он легко подскочил с кресла и подбежал к маленькому столику с большим фикусом у входа в зал. — Вот тут на столике появляются конверты, вот такие... — он показал большой прямоугольник, на котором большими буквами каллиграфическим почерком было написано: СКВИРП.

— Мы создаём для вас фиолетовый портал, приглашаем, даём задание, делаем портал до места выполнения и ждём результата. Когда закончили — звоните в колокольчик, мы создаём снова портал, и вы рассказываете или показываете, что да как было, а мы фиксируем. У нас всё строго.

— А кто «мы»? — полюбопытствовал, хрустя фантиком, бельчонок.

— Я и мой брат, Панфунтий. Мы близнецы, только у него чешуя серебристая. Он спит сейчас — с ночного дежурства.

— Это ж какую библиотеку надо иметь, что столько историй записать? — поразился Сквирп.

— Пойдём, покажу.

Сверхбелк посмотрел на донышко чашки. Чай катастрофически быстро закончился. Поднялся, подошёл к летописцу, стоявшему у одной из дверей. Тяжёлая щеколда гулко звякнула, и дверь бесшумно открылась. «Хорошо смазанные петли, а щеколда как сигнализация», — отметил про себя Сквирп.

Они перешагнули порог, и белк ахнул:

— Мох мне в уши! Да тут книг больше, чем я видел за всю свою жизнь!

Дракон гордо выпятил грудь и с видом хозяина обвёл помещение взглядом. Хотя сказать, что он смог обвести его взглядом, было слишком самонадеянно, но он попытался.

Помещение было бескрайним, бесстенным. Бесконечные вереницы полок с книгами уходили вдаль, растворяясь в тенях. Белк повернулся к Порфирию, осмотрел его с ног до головы и саркастично уточнил:

— А ты чего, как начищенный самовар, сияешь? Как будто все эти подвиги ты совершил, а не тысячи других персонажей.

Замечание задело дракошу, но он промолчал из вежливости и перестал сиять.

— И это лишь одно хранилище. Видишь, есть толстые книги, а есть совсем тонкие. Так вот: толстые — это про героя, который жил долго и выполнил много заданий, а тонкие... ну, ты понял? — прищурился дракон. — Погибли смертью храбрых при исполнении или пропали.

— Ну ты мне книжечку потолще заведи, а я тебе буду не только истории приносить, но и подарки какие. Ты вот что любишь? Я, например, после жизни в дупле и старые тряпки за сокровище считаю, так что мой стандарт «дорогого подарка» — это нечто, что не надо жевать.

Дракон на мгновение опешил, а потом засмеялся. Беззлобно, задорно.

— Не часто такие приходят, что подарки сулят за задания, — перестал смеяться и продолжил серьёзно. — Мы не выбираем, кого куда послать. Я же показал — нам приходит письмо от... Автора.

— А почитать можно? — протянул Сквирп лапку к одной из книг на ближайшей полке.

— Если она разрешит. У хозяйки спрашивать надо. Без этого — как бы украл получится. Читать только свою можно.

Белк отдёрнул лапу. Сердить Королеву он не хотел совсем. А почитать — интересно, но не жизненно важно. Ещё раз осмотрел помещение и вышел.

— Теперь рассказывай. Кто ты, откуда ты, чем до этого занимался, — деловито сказал Порфирий, открывая неизвестно откуда появившуюся тетрадь и занося над чистым листом перо. Старинное. Гусиное.

Сквирп смутился. Вот и что ему рассказывать? Как человеком был? Или про последние полгода?

— Дак кто я, — встал и сделал пару кругов вокруг своей оси, раскинув руки, — белка. Обычная, на двух лапах ходящая, чуть умнее сородичей.

Дракон поморщился, вздохнул.

— Ну-ну. Утверждение, конечно, спорное. Но допустим. Давай-ка посмотрим.

Взял со стола яблоко, подошёл к большому зеркалу на стене перед столом, прижал фрукт к резной раме. Яблочко покатилось по раме, поверхность зеркала пошла рябью, и появилась картинка: поле боя от лица участника. В руках — меч, вокруг поле, вдали река, а вокруг волкоподобные существа в одежде, на двух лапах с мечами и копьями наступали...

— О как! Сказка ложь, да в ней намёк... — хмыкнул белк.

— Не то, — Порфирий что-то нажал на маленьком пульте в подлокотнике своего кресла.

Рябь, новая картинка: в руках героя что-то похожее на лазерную пушку, как в фантастических фильмах, противники — репейники-переростки... Рябь...

— Ага, вот.

На экране Сквирп увидел своими собственными глазами свой последний день человеком.Пятница. Офис, звонки, встречи, коллеги, отчёт, задержался, разговор с начальником: ему обещали повышение. Уже в дверях оглянулся и окинул взглядом офис, наполненный тенями, освещаемый лишь указателями «ВЫХОД» и дежурными бледными лампами.

Сердце сжало. Это был последний раз. Он сюда больше не вернётся. Эти люди, дела — теперь всё это без него, а казалось таким важным.

Такси. Решил заскочить в магазин и пройти по парку. Устал за рабочую неделю. С детства был слаб здоровьем, врачи запрещали перенапрягаться. Очень хотел повышение, работал за двоих без продыху. Шел по парковой дорожке, дышал и тихо радовался. Ему обещали повышение.

Аллея, мигающий фонарь с хлопком и взрывом света погас, стало как-то резко темно. Это было так неожиданно, что сердце кольнуло. Ноги стали ватными и он упал. Лежал и смотрел на звёздное небо, такое глубокое, близкое и далёкое одновременно. Было тихо, красиво, не больно. Холодало. Темнота.

— Вот как-то так, — чуть охрипшим голосом выдохнул белк и отвернулся. — Обычный такой гражданин. Жил, умер - такая вот история. Ну, хоть теперь у меня появились особенности, — он повертел лапой. — Например, хвост.

— Не переживай, у людей часто такая жизнь была и будет. Ты далеко не первый и точно не последний, — легко произнёс дракон, протягивая ему новую чашку с чаем. — А теперь давай посмотрим на потом...

Клик. Новая картинка: бой с воронами, разговор с Автором, мама-белка, выживание и превозмогание, фиолетовый портал.

— Ну вот, здесь ты — это ты, а не один из миллиардов одинаковых, — широко улыбнулся Порфирий и начал что-то писать.

Перо летало над листом как молния, за одно моргание пол-листа покрылось тонкими дорожками знаков. Белк молча пил чай с баранками. Да и что тут сказать. Может, летописец и прав, но приятнее от этого не стало.

— Может, и правда коротко, но ярко лучше, чем долго и постно, — криво усмехнулся он.

— Каждому своё, каждому своё, — продолжая писать, бросил дракон.

— Ты-то вот долго будешь жить, слушать и смотреть чужие истории, но никогда не узнаешь, что такое адреналин битвы или восторг победы, ярость поражения, близость смерти или восторг достижения...

— Да уж куда мне, — дракон не обиделся, оторвался от записи и улыбнулся. — Каждому своё. Моё — ждать и записывать. В этом мои победы и поражения. Все эти библиотеки — мой смысл и первоочередная задача, — обвёл кончиком пера над головой по периметру зала.

— Ну, познакомились. Допивай чай, я тебе подарки вручу, а завтра — в путь.

Они пили чай, дракон рассказывал истории из неисчерпаемой библиотеки. И Сквирпу было хорошо и спокойно. Впервые за полгода он не выживал и разговаривал с кем-то таким же разумным, как он сам. Даже если этот кто-то носит очки на лбу и коллекционирует чужие подвиги.

Глава 8 Заклятие

Утром Порфирий встретил его в круглом зале в весьма растрёпанном виде: очки были надеты на нос криво, рубаха местами выбилась из-под пояса, а сандалий и вовсе не было. Дракон щеголял босыми пятками. Он ходил туда-обратно вдоль дверей библиотеки, теребя в руках серый конверт.

— Пришло сегодня на рассвете, — протягивая его, сказал Порфирий. — Обычно — красивое письмо, а тут — конверт… серый.

Сквирп взял конверт и повертел его. На лицевой стороне уже знакомым почерком было написано три слова: «СКВИРП. ЛИЧНО. СРОЧНО!»

Белк разорвал край и вытащил небольшой плотный листок. На нем размашисто было написано:

Место: библиотека с входом в дупле у старого филина за северным болотом.

Задание: выяснить, почему три луны не выходит на связь, забрать у филина дневники и карту вашего леса.

Предупреждение: неизвестный источник опасности.

Срок выполнения: сутки.

Ниже, чуть наискосок, карандашом приписка:

Порфирий, не забудь выдать колокольчик и защитный амулет.

— А что ты взъерошенный такой? — поинтересовался Сквирп, заглядывая в конверт. Вдруг там еще что интересное лежит. Пусто.

— Так вот конверт этот. Я такого лет двести уже не видал, — одёргивая рубаху и поправляя очки, ответил дракон.

— И что тогда было? — уточнил Сквирп.

— Что, что… тонкая книжка получилась, вот что, — пробубнил Порфирий, опуская голову и делая вид, что ищет свою обувь по углам зала.

— Ты с филином этим знаком? Что за птица? — сменил тему белк, убирая письмо в заплечный рюкзачок, подаренный ему вчера.

Вообще они накануне с Порфирием хорошо посидели, поговорили, потравили байки, посмеялись, погрустили, даже помечтали. А потом дракон подарил ему новую одежду и этот рюкзачок. Одежда была удобная — мягкая, лёгкая, не сковывала движений. Вчера проверил: по веткам скакать — одно удовольствие.

— Так как же не знать? Старый, мудрый, ворчливый, очень ответственный. Никогда ничего не забывал и всё в срок делал, — ответил Порфирий, протягивая ему колокольчик и амулет.

— Ответственный, говоришь? Значит, точно что-то случилось, раз на связь не выходит.

— Как дело закончишь — позвони в колокольчик. Я услышу и портал открою к тебе. А амулет на шею повесь да под рубаху убери, чтоб не потерять нигде.

— А что он делает?

— Он тебя один раз от любой атаки убережёт, — поведал дракон и вздохнул. — А вот от падения с высоты или камня на голову — нет. Так что не геройствуй и на рожон не лезь.

— Как скажешь, друг, — пряча амулет, подбодрил Сквирп товарища. — Ты жди меня, булочек напеки — вкусные они у тебя, чайку поароматнее — и жди!

Дракон кивнул, обвёл большой овал рукой на стене, и появился фиолетовый портал.

Сквирп вынул из ножен на бедре кинжал из вороньего когтя, проверил лук и, подмигнув Порфирию, нырнул в фиолетовое марево.

***

Портал за спиной схлопнулся, а перед ним открылся тоскливый вид на болото. «Ну, для первого задания нормально. Может, когда и на пляж к морю попаду».

Утренний туман клубился над угадывающейся топью, заползал на берег между сухих или чуть живых деревьев. Лягушки ещё допевали свои ночные серенады уставшими голосами, постепенно стихая. А может, почуяли чужака и поостереглись: послышались всплески воды, но самих квакш видно не было.

«Ну не оркестр, конечно, но встретили с музыкой», — улыбнулся Сквирп, пытаясь унять лёгкую дрожь — то ли от промозглой прохлады тумана, то ли от обстановки в целом.

«В задании написано "за болотом", то есть, предполагаю, в саму трясину лезть не надо. Можно и по берегу. Вопрос — в какую сторону», — размышлял белк, осматриваясь.

«Я же белка! Чего с земли увидеть хочу!» — хлопнул себя по лбу и полез на самую высокую из ближайших елей.

Это было легко: ёлка была облезлая, с жидкими иголками, так что взлетел на макушку за несколько мгновений.

Библиотеку увидел почти сразу. Чуть левее от болота, вглубь леса, был холм и поляна, а на ней — заброшенное двухэтажное здание. Добротное, сложенное из крупных серых камней, покрытое порослью ползучих трав, пучками жидких кустов. Ему было несколько сотен лет, не меньше. С одного угла в стену вросло старое дерево. Ему, наверно, было столько же, сколько и стенам библиотеки. Дерево давно высохло и окаменело, став неотъемлемой частью здания. В центре ствола, над толстой кривой веткой, зияла чёрная дыра — дупло. Вход в библиотеку.

Длинными прыжками с ветки на ветку он быстро добрался до холма и заветного дупла. Остановился перед ним и втянул воздух носом. Глубоко, затяжно. Пахло книгами и временем. Такой запах бывает у старости. Даже если всё очень прибирать, чистить, намывать, держать в порядке — всё равно со временем появляется этот запах.

Ни ароматов прелости, ни плесени не было. Книги и время.

Сквирп замешкался: что приготовить — лук или кинжал? Предпочтительнее лук — бить на расстоянии, но в дупле вряд ли есть такие площади, и скорее кинжал. Сделав выбор, сжал рукоятку, размял шею и уверенно сунул голову в дупло.

Темно и тихо, как будто все звуки леса резко выключили. Глаза пообвыклись с темнотой, и он увидел довольно широкий проход вниз. «Как у меня дома», — подумал и шагнул внутрь.

Попытка заглянуть вниз ничего не дала: там оказался очень широкий, но изогнутый спуск. Шагнул — и скатился, как в аквапарке, по извилистой горке. Но приземлился не в воду, а на твёрдый каменный пол, отбив свою пушистую пятую точку. Подскочил и заозирался.

Вопреки ожиданиям, здесь было светло от больших окон и сухо. Лишь небольшое запустение: в лучах утреннего солнца были видны летающие пылинки, несколько прозрачных паутинок в углах. Он оказался в небольшом холле с гостевым уголком, креслом для чтения и столом-стойкой на возвышении, за которым виднелись бесконечные библиотечные ряды полок с книгами, припорошенные той же белесой пылью.

— Кхе-кхе, — прокашлялся Сквирп. — Есть кто? Господин Филин, меня Автор послала узнать, как у вас дела, и забрать дневники и карту леса.

Тишина.

Белк обошёл холл по кругу, заглянул за стеллажи, но никого не обнаружил. Зато нашёл дверь за гостевым уголком с двумя небольшими креслами и чайным столиком. Плюшек не было. Самовар был, но тоже пыльный и пустой. В вазочке лежало две сиротливые конфетки.

Постучал в дверь — ну, мало ли. Тишина. Надавил на ручку и толкнул дверь. Здесь было значительно темнее, чем в зале. Окно занавешено. Передвигаясь аккуратно, белк зашёл в комнату и двинулся к окну, определяемому по тонкой щёлочке света между глухих штор.

В комнате кто-то был. Густое и равномерное дыхание. Он его слышал, ощущал колебания воздуха.

Достигнув цели, отодвинул занавеску, пуская в комнату солнечный свет. Это была комната Филина — довольно просторная и уютная. В центре устроено большое гнездо из мягкого мха, нежного пуха, ароматных трав. В нём сидел хозяин и спал. Глаза плотно закрыты, грудь вздымалась и опускалась ритмично и медленно. Это он создавал движение воздуха.

Сквирп задумался. Если птицу разбудить — не пожелает ли он позавтракать невежливым грызуном с пышным хвостом? А если не разбудить — то где найти дневники и карту? Дилемма. Обошёл Филина вокруг в одну сторону, потом в другую. Никаких озарений. Решил поискать самостоятельно.

«Итак, первую часть задания я выполнил: Филин уснул. Вот и всё, что случилось. Осталась малость: найти в библиотеке записи и карту», — подумал Сквирп, покидая спальню и прикрывая за собой дверь.

В комнате не было письменного стола, принадлежностей и ничего, что означало бы, что Филин там работал. А значит, где бы его дневники и записи ни хранились — точно не в спальне.

В холле он первым делом отправился к стойке, предположив, что это и есть рабочее место старика. Угадал. Книги, листы бумаги, тетради, перо, чернильница, подставка с карандашами и даже пара шариковых ручек. Всевозможная канцелярия. Сбоку от рабочей зоны лежал открытый ежедневник, куда Сквирп не преминул сунуть нос:

03 июня — вторник.

План на сегодня:

+ 1. Изучить «Магический заклинатель», тему «Заклятия на страх».

+2. Собрать и отправить материалы Порфирию.

3. Предупредить, что уйду в спячку на несколько лет (50–60?).

4. Не уснуть завтра!

Напротив первого пункта стоял жирный плюсик. «Выполнено», — догадался герой. У второго пункта стоял плюс, а под ним минус. «Частично выполнено». Больше отметок не было. Последний пункт был подчёркнут двумя жирными линиями.

— Ну что, дед, как я понял, "завтра" ты не уснул, а уже крепко спал, потому что уснул сегодня, то есть третьего июня. Три месяца назад.

Белк не стал трогать ежедневник и смотреть, что было до этого. Суть произошедшего он понял. Филин ошибся в расчётах на пару дней и уснул, не доделав дел и не успев предупредить. Бывает.

— И где же твои записи? Ждать 50–60 лет? Ну такое, — осматривая каждый предмет на столе, бубнил белк.

Ему не хотелось ничего трогать. Он приметил маленькую стопку из трёх тетрадей, аккуратно сложенных по центру. На них была пыль, но не достаточно, чтобы полностью скрыть подпись: «Дневник № 453. "Тёмные ритуалы". 3».

— Интересненько, — пододвигая стопочку к себе, пробормотал белк.

Поднял верхнюю и прочитал обложку второй книжки: «Дневник № 452. "Тёмные ритуалы". 2». Ожидаемо нижней оказался «Дневник № 451. "Тёмные ритуалы". 1».

— Отлично, дневники нашёл, — ликовал хвостатый, убирая тетради в мешок. — Осталось карту найти.

Радуясь такому быстрому выполнению задания, он в порыве задел локтем толстую чёрную и очевидно старинную книгу. С грохотом она обвалилась на пол, подняв столбик пыли. Том раскрылся и упал разворотом вверх. Сквирп наклонился, чтобы поднять… и мир погас.

Исчезли свет, цвет, объём. Остались запахи, толчки и писки. Запах шишек и смолы. Гнездо, его гнездо, он дома, но почему ему так холодно и страшно? Толчок в живот — и он отлетает от тёплого маминого хвоста, врезается спиной в стену. Ему больно, по телу бежит озноб. Он противно, тонко пищит…

«Это страх! Мой страх умереть. Животный, неконтролируемый страх!» — вопило в голове бельчонка.

«Стоп!» — гаркнул подселенец-разумный. — «Отставить панику! Ты уже не слепой и не беспомощный! Ты ворона можешь подстрелить с одного выстрела!»

Липкое ощущение ужаса стало отпускать. Он осознал, что стоит на коленях перед столом в библиотеке, но… всё ещё не видит. Встал на ноги, потёр глаза. Ничего не изменилось.

Внезапно он ощутил чьё-то присутствие, и шерсть на холке встала дыбом. Кто-то был у него за спиной. Обернулся, махнул лапой, но поймал лишь воздух. Пространство вокруг наполнилось морозом.

«Наступила зима?» — удивился человек в голове.

За спиной дыхание становилось всё отчётливее, но по-прежнему никого не было. Бельчонок присел на лапках и вертел головой, пытаясь сбросить пелену мрака.

«Чего там Филин изучал? — стал вспоминать подселенец. — А, точно — заклятия страха».

— И чем ты меня напугать хочешь? Смертью? Так я умирал уже. Темнотой? И слепым я был, — с ехидцей прошептал Сквирп. — Если это всё, то исчезни. Пока я твою книжечку на самолётики не извёл.

Тьма рассеялась, вернулись краски мира. И снова в солнечных лучах летали пылинки, а в углах качались паутинки.

Книга лежала на полу, закрытая, поблёскивая золотом тиснения. Белк подхватил её и аккуратно положил на стол.

— Лежи и не двигайся, жди, когда Филин проснётся. А иначе… я тебя предупредил, — погрозил он ей когтистым пальцем.

Взял со стола листочек и карандаш. Написал печатными буквами (он не тренировался писать когтистыми беличьми пальчиками):

"УВАЖАЕМЫЙ ГОСПОДИН ФИЛИН. ПО ЗАДАНИЮ АВТОРА Я ПРИШЕЛ И ЗАБРАЛ ВАШИ ДНЕВНИКИ (3 ШТУКИ) И КАРТУ. С УВАЖЕНИЕМ СКВИРП".

Хотел отойти, но вернулся и дописал ниже:

"ВЗЯЛ ИЗ ВАЗОЧКИ КОНФЕТУ. ВКУСНУЮ. СПАСИБО."

С чувством выполненного долга вернул карандаш на место, а записку положил на ежедневник.

Теперь карта.

Огляделся. Внимание привлёк ближайший стеллаж, а на нём — целых три полки свитков. Все остальные полки библиотеки были заполнены книгами, а здесь — свитки, большого формата. Он перебрал с десяток — пустыни, горы, побережья. Карты леса не было. Солнце успело подняться в зенит, когда он наконец нашёл нужную — с надписью «Наш лес».

Сквирп исполнил танец победителя, прибрал свитки на место, и вышел на середину холла.

Оглянулся — всё ли в порядке — и позвонил в колокольчик. Нежный звон наполнил библиотеку.

Портал появился через мгновение прямо в стене перед ним.

С довольной улыбкой победителя он вошёл в зал летописца. Порфирий, увидев довольную морду белки, выдохнул и тоже заулыбался.

— Ну что? Как там? Что с Филином? — забросал он вопросами Сквирпа, который скинул мешок и, усевшись в кресло, потянулся к чашке и плюшкам.

— Спит, старик, — сделал глоток обжигающего напитка белк, - рассчитал он не верно, на пару дней ошибся.

— Дневники? Карта? Всё цело? — не унимался дракон.

— Всё цело. Дневники вот, — Сквирп похлопал по мешку. — Карта тоже. А амулет, — он зачем-то пощупал его под рубахой, — так и висел, холодный, спокойный, непотревоженный. И слава Автору.

— Ну, рассказывай, — Порфирий уселся напротив, пододвигая вазочку с плюшками ближе к гостю. Открыл "Летопись" и занес перо.

— Всё расскажу, — ответил Сквирп и откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение уходит вместе с первым глотком горячего чая.

Глава 9 Мельница

Сквирп хорошо отдохнул в положенный ему день отдыха после миссии. И уже с утра, полностью готовый, ждал портал.

Сегодня его встречал другой дракон.

— Приветствую, Пафнутий, — протянул белк лапу летописцу.

Пафнутий был похож на брата, даже очки такие же. Только чешуя — цвета белого серебра, отливающая нежным перламутром.

— Утро доброе, — вежливо коснулся протянутой лапы Пафнутий.

Сквирп повёл носом и с грустью отметил, что ни вкусным чаем, ни булочками не пахнет.

Летописец быстро провёл его в зал и вручил конверт. Белый, стандартный. «СКВИРП» — надпись без других пометок.

Внутри — маленький листок. На нём аккуратным, убористым почерком, как по линейке, написано:

«Задание №2

Место: старая мельница у реки на краю деревни.

Цель: посетить мельницу, познакомиться с мышиным королём Нюхом V, забрать свиток с наблюдениями за неделю.

Предупреждение: ранее были замечены крысы, могут быть агрессивны и организованы.

Срок: сегодня до вечера.»

Ниже приписка, более размашисто: «Пафнутий, выдай туманную мантию и универсальный переводчик. По возвращении напои чаем с плюшками. Они у тебя бесподобны!»

— Вроде ничего опасного, почтовое задание, — пожал плечами Сквирп. — Может, я у тебя лук оставлю?

— Нет, бери с собой. Задание может и обычное, а вот крысы — это серьёзно, — покачал головой дракон.

— А плюшки у тебя правда вкусные? — уточнил Сквирп, направляясь к порталу.

Серебряный летописец впервые улыбнулся:

— Ага, возвращайся скорее — и попробуешь. Вот твоя туманная мантия. Если ею укутаешься, то станешь незаметным, как будто дымок плывёт.

Потом извлёк из кармана плетёный кожаный браслет с камнем и нацарапанными символами, протянул белку:

— А это надень на запястье и будешь понимать речь всех животных.

Сквирп сунул мантию с письмом в рюкзак, нацепил браслет и уверенно шагнул в портал.

---

На той стороне оказался берег реки с одной стороны и поле с другой. Вдали виднелся силуэт старой мельницы. Утренний воздух был прохладным и свежим, но день обещал быть тёплым и солнечным.

Сквирп встал руки в боки и огляделся, глубоко дыша. Здесь пахло травой, цветами, камышом и немного тиной.

Над головой летали деловые пчёлы, а чуть выше порхали никуда не спешащие бабочки. А совсем высоко в небе мелькали стрижи. Белк широко улыбнулся:

— Молочно!

Это слово у него ассоциировалось с тем временем слепого бельчонка, когда верхом счастья был вкус маминого молока. И постепенно заменило абстрактные «хорошо», «замечательно», «ясно» и похожие на эти человеческие фразы. Оно было особенным: человеческим и беличьим одновременно.

— Молочно! — повторил Сквирп и поправил лук и рюкзак за спиной. Глубоко вдохнул и длинными прыжками вдоль берега направился к заброшенной мельнице.

---

Огромное старое здание стояло на изгибе реки. Здесь был небольшой порог, его высоты хватало, чтобы создать водопад, который мог проворачивать мельничное колесо.

Однако сейчас оно не крутилось. Река всё так же с гулом падала вниз, но лопасти колеса были вывернуты и подняты над водой. Было ли это следствием буйства стихии или делом рук деревенских умельцев — не понятно, но мельницей не пользовались. По крайней мере, по назначению.

Сверхбелк остановился на холме перед самым спуском к мельнице и вгляделся. Ничего особенного вроде не было, всё спокойно. Но внутренняя чуйка вертелась, свербела и требовала осторожности. А ещё лучше — закутаться в туманную мантию и пойти на разведку, на цыпочках.

Будь Сквирп человеком — отмахнулся бы от назойливой интуиции и пошёл бы гордым шагом. Но он человеком в полном смысле слова не был, а потому… завернулся в туманную мантию, убедился, что похож на лёгкое облачко, струящееся по земле, и выдвинулся на разведку.

К дверям он не пошёл, а направился к тому самому покорёженному водяному колесу. Самым сложным и опасным был первый прыжок. Сквирп разбежался и оттолкнулся от самого края берега. Лапка чуть поскользнулась на мокрой траве, и прыжок оказался смазанным. Однако он смог дотянуться до ближайшей перекладины и зацепиться верхними лапами. Коготки впились в размокшую древесину, бельчонок завис над падающей вниз водой.

«Ну вот что мне в дверь было не зайти?» — ругал он себя, напрягаясь и подтягиваясь. — «Вот же дурная голова — ногам покоя не даёт».

Залез, отдышался, поправил одежду, проверил целостность мантии и короткими прыжками добрался до верхней перекладины.

Перебежал по мельничному жёлобу к стене мельницы и заглянул в проём.

Сначала он ничего не увидел: резкий перепад от света к полумраку ослепил его. Перед глазами поплыли яркие пятна. Отпрянул назад, проморгался. Закрыл глаза и медленно сунул голову обратно. Так же медленно открыл глаза. Теперь увидел сразу, без всяких пятен.

То, что предстало перед глазами, ему не понравилось. В центре большого зала в два этажа на огромных каменных жерновах стояла на задних лапах одноглазая крыса и сверху вниз смотрела на группу мышей, окружённых не менее внушительными крысами.

Крыса что-то вещала, но Сквирпу не удавалось расслышать из-за шума воды за спиной. Ничего не оставалось, как проскользнуть внутрь и спуститься поближе. Прикинувшись, благодаря мантии, обрывком утреннего тумана, скользнул ближе к месту событий.

— …ты будешь отвечать? — договаривал фразу крыс, когда Сквирпу удалось достаточно приблизиться.

В ответ — тишина.

— Нюх, если ты не скажешь, где люди хранят запасы зерна, я буду мучить твоих подданных, — зло шипел вожак крыс. Несомненно, это был он.

Кем он мог быть, как не вожаком? Крупный, одноглазый, с рваным ухом и самым длинным хвостом. Сразу видно — он прошёл не одну схватку, и раз жив — значит, победил. Ну или, как минимум, не проиграл.

По знаку одноглазого его помощники схватили одного из мышат, вытащили из толпы и толкнули на пол, прижав хвост. Бедняга жалобно запищал.

— Стой, Клык, остановись! — послышался взволнованный голос из толпы.

Хвостик мышонка отпустили, и тот замолк.

— Ну, Нюх, говори, я жду, — поторопил крыс. — Терпение — не моя сильная сторона.

— Одумайся, Клык, это непростая деревня. Она под защитой самой Матери, — говорил толстый мышь, выходя вперёд и закрывая собой остальных. — Она узнает, и ей очень не понравится такое… такое дело. Она может сурово покарать.

Крыс злобно прищурился и зашипел:

— Я не это хочу от тебя услышать. Плевать мне на вашу Мать. Мы — вольные разбойники, и никто нам не указ! Коли сейчас не заговоришь — мы вас тут свяжем и бросим умирать, а запасы сами найдём. Что не съедим, да унести не сможем — отравим. Ненавидим мы людей. И вас, мелких, бесполезных, — ненавидим.

— В деревне — коты, — попытался образумить его Нюх.

— И котов ненавидим! — распалялся Клык. — Их тоже покусаем!

«Вот и что мне делать?» — размышлял в это время Сквирп, сидя на балке над головой у вожака.

Он насчитал восемь злющих крыс. Конечно, каждая из них была мельче воронов, с которыми он сражался, но сразу восемь… Значит, прямое столкновение со всеми сразу — совсем не вариант. Тут надо как-то по-другому. Он уже понял, чего хотят крысы: поесть зерно, но ещё больше они хотят навредить людям, и мышам, и котам по возможности. И Автора они не уважают. А это совсем ни в какие ворота!

Между тем внизу происходило неприятное. Крысы стали хватать мышей и запихивать в огромный мешок, намереваясь привязать его к столбу.

— Пожалуй, мы не будем вас оставлять, — вдруг остановил всех Клык. — Мы вас скинем в реку. Прямо в мешке. Посмотрим, как ваша Мать вам поможет, — и скрипуче засмеялся, довольный своей изобретательностью.

«Вот ведь гад!» — мысленно возмутился Сквирп.

И тут ему пришла в голову идея. Он вернулся к мельничному жёлобу, что шёл от водяного колеса, и, сунув в него голову, громко проговорил:

— Это кто тут обижает подданных Великой Матери? Она всё видит и покарает нечестивцев.

Голос разнёсся по мельнице. Мыши притихли, а крысы бросили пленников и завертели головами в поиске противника.

— Не смейте бояться! — завопил вожак и пнул ближайшего подчинённого. — Мы с вами чего только не видели! Нас никому не запугать!

Сквирп понял, что боя не избежать, и решил пойти на хитрость.

— Великая Мать направляет к вам своего воина. И если он победит вашего вожака — вы немедленно отпустите всех пленных, уйдёте с нашей земли и никогда не вернётесь, — белк сделал паузу и перевёл дыхание. Нелегко беличьими связками издавать такие низкие и внушительные звуки.

— Если же проиграет — так и быть, он отведёт вас к нашему складу самых ценных запасов в лесу. И вы сможете там забрать всё, что пожелаете. Но пленных всё равно отпустите! А иначе — живыми с мельницы никто из вас не уйдёт!

Крысы зашептались, а вожак медленно обвёл взглядом мельницу в поисках говорящего. Но никого не увидел. Хвост его дёргался из стороны в сторону. Он не торопился соглашаться — ведь непонятно, с кем сражаться. А вдруг большой кто явится? Однако получить запасы хотелось, а оставаться в этих стенах всей бандой — нет.

Сквирп тоже молчал и ждал ответа.

— Хорошо, — наконец выкрикнул вожак. — Уговор. Я сражусь с воином вашей Матери, и если проиграю — мы уйдём. А если выиграю — отдадите свои запасы. — В единственном глазу мелькнула хитринка. — А пленных отпустим, конечно. Зачем они нам? Мы — честные разбойники, а не какие-нибудь…

Он повертел в воздухе лапой, продолжая крутить головой в поисках противника.

«Ну да, ну да, — усмехнулся бельчонок. — Верю, верю».

Идея поединка ему уже не казалась такой уж хорошей. И он раздумывал, не пальнуть ли из лука, пользуясь невидимостью. Но нельзя. Он от имени Автора пообещал честную дуэль. Придётся соответствовать.

Облачком переместился за спину Клыку и встал на другом конце каменного колеса. Одним быстрым движением скинул мантию, гордо поднял подбородок, распушил хвост и положил лапу на рукоять клинка.

— Приветствую тебя, Клык, — произнёс он, стараясь максимально усилить свой голос.

Крыс оглянулся — и на морде появилась довольная улыбка. Он чуть не захохотал:

— Ваша Мать не нашла никого получше холёной белочки? Ха-ха! — Крутанул в руке кривой кинжал, тоже из когтя какой-то птицы или зверя, но несколько меньше, чем у Сквирпа.

— Может, ты сразу нас к складу отведёшь? А то покалечу тебя сейчас — плакать будешь. А я слёз не люблю, — продолжал издеваться крыс.

Крысы побросали пленников и обступили каменный помост. Они с любопытством рассматривали одёжку на посланнике. И она им очень нравилась. Тихим шёпотом они уже её делили между собой, ведь нисколько не сомневались в победе своего босса.

Мыши вылезли из мешка и сгрудились тихой толпой рядом с одним из столбов, за спиной своего короля. И обречённо смотрели на белку. Кажется, они тоже не особо верили в его победу.

«А вот это обидно, — подумал Сквирп, поймав их грустные взгляды. — Но я не готов сложить голову на этом камне. Так что будем удивлять! Эй, Подселенец! Мне твоя помощь сейчас не помешает, давай подключайся к веселью, а то всё пропустишь!»

Уже знакомо по телу прошла волна. Плечи расправились, голова покачалась в разные стороны, разминая шею. На мордочке появилась ухмылка, не уступающая по своей кровожадности крысиной. Кинжал неуловимым движением оказался в лапе и сделал пару кругов в воздухе.

— Что смотришь, одноглазый? — чуть наклонившись вперёд и вставая в бойцовую стойку, подмигнул Сквирп. — Погнали, разбойничек!

Крыс не стал ждать второго приглашения и рванул вперёд с места, целя белке в глаз. Он уже представлял, как тот бросает нож, падает на колени и хватается за морду… Но клинок разрезал пустоту. Противника уже не было на месте.

Клык резко обернулся и получил удар лапой в живот. Выдохнул и попятился. Попытался дотянуться кинжалом без замаха. Опять промазал и получил удар локтем по затылку. Покачнулся и упал на колено.

— Хватит, или ещё? — раздалось насмешливое за спиной.

Крыс зарычал, вскочил на ноги и выбросил вперёд хвост, стараясь сбить противника с ног и не дать ему вновь прыгнуть. Сквирп спружинил с места и увернулся в последний момент и, перелетая через крыса, ладонью оттолкнулся от его головы, заставив Клыка нырнуть мордой вниз.

Банда внизу загудела. Такого унижения своего вожака они никогда не видели и даже представить не могли.

Мыши замерли, широко открыв глаза и рты. Они уже забыли, как секунды назад сомневались. Теперь они видели героя. И боялись пропустить хоть мгновение этого, несомненно, легендарного боя.

Сквирп не стал ждать, когда вожак в очередной раз поднимется. Подскочил к нему, схватил за хвост. Поднёс кинжал к самому основанию:

— Сдавайся, или у тебя появится ещё одна отметина на теле в добавок к глазу и рваному уху. Только вряд ли ты её будешь носить с гордостью.

Клык скрежетал зубами. Глазки налились кровью. Успеет ли он ударить обнаглевшую белку раньше, чем тот отрубит ему хвост? Он не был уверен.

— Сдаюсь, — буркнул он. — Мы уйдём.

Махнул своей притихшей банде, и те гуськом потянулись к выходу из мельницы.

Сквирп отпустил хвост и отпрыгнул в сторону. Он не сомневался, что Клык хочет его обмануть. Но главное сейчас — увести эту шайку отсюда. А что с ними дальше делать, он уже придумал.

— Ваше высочество! — обратился Сквирп к мышиному королю. — Я ещё вернусь. У меня есть задание от… Матери. Приготовьте недельный отчёт, пожалуйста.

Поклонился и пошёл вслед за разбойниками.

Глава 10 Логово Клыка

Накинув туманную мантию, Сквирп последовал за крысами. Они молча двинулись через поле в сторону невысокой горы на границе земли и неба.

Шли долго — пожалуй, час, ведь солнце успело подняться в самый зенит.

«Уже полдень, а мы ещё в пути», — подумал Сквирп, внимательно оглядываясь по сторонам.

Неожиданно прямо посреди поля, на полпути от мельницы до горы, он увидел большой серый камень, частично занесённый землёй и покрывшийся зелёной травой и плотным ковром полевого вьюнка с ярко-жёлтыми цветами. Около него крысы остановились. Бельчонок тоже замер в виде прозрачного облачка, прижатого к земле.

Клык подошёл к камню и отодвинул заросли вьюнка, открывая тёмный проход. Крысы стали нырять в открывшийся лаз. Вожак хмуро оглядел поле и зашёл последним.

Сквирп подождал и приблизился к камню. Аккуратно заглянул за заросли вьюнка, приготовившись в случае засады быстро отскочить назад. Внутри было тихо и темно, лишь редкие лучи пробивались сквозь стебли и листья цветов. Проскользнул внутрь и огляделся. Узкий коридор уходил под землю.

«Там будет совсем темно, у меня нет ночного зрения», — задумался Сквирп. Лезть дальше не хотелось, но надо было убедиться, что крысы больше не опасны для деревни.

Глубоко вдохнув, он медленно двинулся по коридору. Ответвлений не было, а значит, крысы никуда свернуть не могли и шли где-то впереди.

Сквирп раскинул верхние лапы и достал кончиками коготков до противоположных стен. Этого было достаточно, тянуться к потолку не стал — когда упрётся носом, тогда и будет пригибаться. Пошёл вперёд не спеша, ощупывая стены. Иногда попадались корешки и осыпались комья земли, но двигался он достаточно резво.

Через несколько минут услышал негромкие голоса. Крысы что-то обсуждали. Под невидимостью мантии бельчонок вынырнул из узкого коридора в просторную пещеру, освещённую слабыми лучами света из узких щелей в потолке.

«Непрактично, — подумал Сквирп, — любой дождь — и здесь будет озерцо на полу». Он заметил ещё несколько проходов в стенах пещеры. «Хотя, может, это не основное их логово».

Клык вышел из одного такого прохода и остановился в центре каменного зала. Крысы смолкли и уставились на него.

— Вы же не думаете, что мы в самом деле уйдём и снова будем бродяжничать и голодать? — сурово обвёл свою банду взглядом вожак.

Крысы неуверенно пожимали плечами. Уходить им не очень хотелось, но вот нарываться на драку с Сквирпом хотелось ещё меньше.

— А как же этот… посланник? — высказал кто-то общие опасения.

— Он смог подловить меня на неожиданности, но теперь я… мы будем готовы, — вожак дёрнул чудом уцелевшим хвостом. — И сможем избавиться от него, а затем захватим эту деревню со всеми её запасами. Нам не придётся больше голодать и скитаться!

Банда его оптимизма не разделяла и явно склонялась к варианту побега из таких недружелюбных мест.

Началась довольно скучная для Сквирпа перепалка. Клык пытался убедить, а подручные — сомневались. В итоге решили пока остаться на месте и вести разведку, не нападая. Все разошлись по разным проходам — как и предполагал пушистохвостый, там располагались жилые норы. На разведку решили выдвинуться к ночи.

Посчитав свою миссию на текущий момент выполненной, Сквирп направился к выходу. Выбравшись из камня на солнечный свет, облегчённо выдохнул:

— Молочно!

Через час он вернулся на мельницу. Король ждал его, нетерпеливо вышагивая рядом с невысоким стулом, точнее — троном. Сквирп не стал скрываться и открыто вошёл в приоткрытую дверь заброшенной мельницы.

— Ещё раз приветствую, ваше Величество, — склонил голову Сквирп.

— Ах, оставьте эти условности! Вы — наш герой и посланник Великой Матери, — подскочил к нему венценосный мышь. — Зовите меня просто Хвост Пятый.

— Как пожелаете, уважаемый Хвост, — согласился бельчонок. — А вы тогда меня зовите просто Сквирп. Я к вам за еженедельным отчётом зашёл, да вот так удачно, что и помочь смог.

— Да-да, отчёт, — закивал крупный мышь и кивнул подданному, стоявшему рядом и ожидавшему приказаний. Тот убежал и вернулся с небольшим свитком.

Король взял послание, покрутил в руках и протянул Сквирпу.

— Про крыс написали? — уточнил тот, не торопясь принимать бумагу.

— Вот ведь! Точно! Совсем из головы вылетело, со всеми этими переживаниями, — заохал король и вернул свиток помощнику. — Допиши.

Король уселся на свой стул-трон, Сквирп примостился на краю жёрнова, а помощник присел за низким столиком сбоку от своего повелителя и, высунув от старания язык, выводил диктуемые ему слова.

— Кхе-кхе, — привлёк внимание Сквирп, когда король прекратил диктовать и собирался подписать послание. — Допишите, пожалуйста, что крысы не покинули территорию и спрятались в подземной пещере в часе ходьбы отсюда, но пока не нападают и ведут разведку.

От этих слов в зале стало тихо. Мыши и король в том числе уставились на посланника. После нескольких секунд тишины король махнул всем продолжать свои дела и кивнул писарю. Тот записал слова Сквирпа и протянул послание на подпись.

Подписав, король запечатал свиток и протянул бельчонку. Тот принял и собирался уйти, когда король его остановил:

— Сквирп, вы — наш герой, и я не могу отпустить вас без благодарственного подарка. Приглашаю осмотреть мою кладовую с сокровищами и выбрать, что глянется.

Сделав приглашающий жест, Хвост Пятый, не оглядываясь, пошёл вперёд. Рыжехвостому герою ничего не оставалось, как последовать за ним — отказаться было бы невежливо, да и интересно же, что за сокровища у мышей.

Необычная кладовая оказалась небольшим человеческим сейфом, установленным внутри одного из деревянных закутков на чердаке мельницы. Первая дверь ничем не отличалась от десятка таких же дверей в длинном коридоре, а вот за ней была массивная дверь с шифрованным замком. Вообще ящик был высокий и имел две дверцы, но нижняя была заварена и не открывалась. К верхней двери вела лестница с мелкими ступенями.

Помощник вошёл вместе с королём и Сквирпом, но остался внизу лестницы.

На верхней площадке Хвост Пятый попросил белка отвернуться, пока он будет вводить код.

«В принципе, всё правильно. Я хоть и герой и посланник, но тайну лучше всего хранит незнание, а любое знание может секрет раскрыть», — подумал пушистый хвост, разглядывая древесный рисунок на стене вокруг сейфа. До него было чуть меньше полуметра. За спиной раздавались мерные щелчки — мышиный предводитель вводил код.

Король и Сквирп вошли в сокровищницу и оказались на другой площадке. Бельчонок с любопытством осмотрелся. Очень интересная конструкция: лестница в центре вокруг толстого каната, по стенам — полки с сокровищами вдоль ступеней. Но первое, что привлекло его внимание, — это сама конструкция лесенки: подвесные ступеньки на канатах крепились к центральной верёвке, а наверху она была привязана к большой катушке с ручкой для наматывания. Когда они вошли, Хвост Пятый отпустил крепление рычага, и ступени с деревянным постукиванием опустились вниз вдоль каната, образуя винтовую лестницу.

«Если кто нежеланный сюда попадёт, его тут можно и запереть, если канат поднять вместе с лесенкой… Хотя, полочки тоже можно как ступени использовать», — быстро прикинул Сквирп, осмотрев всю конструкцию.

Следуя за королём, бельчонок спускался по лестнице и внимательно слушал про выложенные на полках сокровища.

— Это перо голубого сазана, редкая вещь, мне её привезли издалека в дар. Это — скорлупа яйца скального голубя, целых три штуки. Очень полезно в зелье укрепления здоровья и для лечения нервов. А это — перо птицы поюн… — в голосе короля была огромная гордость за свою невероятную подборку чудесных ингредиентов и артефактов. — Это — свисток-ветрогон, вызывает сильный порыв северного ветра, можно использовать трижды. Мы один раз уже использовали — отгоняли грозовую тучу, когда она слишком близко к мельнице подошла и молния могла попасть в лопасти.

Они спускались всё ниже, а Сквирп уже не помнил всех увиденных вещиц.

— Итак, дорогой герой, что тебе приглянулось? — обернулся к бельчонку король, когда они дошли до пола сейфа.

— Дорогой Хвост Пятый, — начал Сквирп и коснулся коготками своей груди, склоняя голову. — Во-первых, примите моё искреннее восхищение такой невероятной коллекцией. А во-вторых, я понятия не имею, что из этого мне может пригодиться или быть полезно. А потому прошу у вас разрешения пока ничего не выбирать, но в случае необходимости иметь возможность обратиться за помощью.

Король оценил учтивость тона, хоть и был несколько разочарован — ему хотелось отблагодарить и задобрить посланника. Спорить не стал, и они пошли обратно по той же канатной лесенке. Наверху Сквирп помог королю подтянуть лесенку до середины, прокрутив несколько раз лебёдку. «Одному тут сложновато будет. А ведь король сюда без помощника заходит, значит, крутит сам».

Вернувшись в общий зал, Сквирп душевно попрощался, пообещал заходить в гости, а также приглядывать за крысами, пока они не уйдут.

— Есть ли у вас какой-то способ связи, чтобы подать мне сигнал, если понадобится моя помощь? — уточнил он у большого мыша перед уходом.

Мышь задумался, а потом закивал:

— Да, есть такой способ. Если что-то случится, мы пришлём к вам госпожу Сороку. Она живёт на соседнем дереве.

— Тогда пусть на крыше висит какой-нибудь флаг или цветная тряпка, когда всё хорошо, а если что-то изменится — уберите её или смените, уж тут как решите, — предложил Сквирп. — Чтобы госпожа Сорока увидела и ко мне прилетела. Меня можно найти в дупле ели на краю поляны… от вас это вон туда, — продолжил он, выйдя вместе с королём из мельницы, и указал в сторону леса и своего дома.

Позвонил в колокольчик и шагнул в портал.

Пафнутий встречал его с озабоченным видом:

— Почему так долго? Что-то случилось?

— Привет. Чай и плюшки готовы? — уточнил Сквирп, улыбаясь самой вежливой улыбкой.

— А? Да, конечно, — смутился своей неучтивостью дракон и отступил, приглашая героя к самовару. — Только руки надо помыть, это вон туда.

Они пили чай с пышными, ароматными плюшками и малиновым вареньем, а Сквирп рассказывал. О дуэли с Клыком, о дороге до логова и подслушанном разговоре, кратко упомянул благодарность мышиного короля и передал отчёт.

Глава 11 Выходной

Утром начался выходной день, когда не надо никуда бежать, никого спасать и ничего доказывать. Можно просто сидеть на любимой ветке — той самой, что выступала из ствола ели широкой ладонью и была застелена мхом, — пить чай с плюшками, петь или слушать пение других.

Сквирп сделал очередной глоток ароматного ягодного чая из желудёвой кружки, посмотрел на облачко и оценил:

— Молочно.

Потом свесил лапы с ветки, откусил от плюшки и запел. Сначала негромко, себе под нос — про бельчонка, который живёт в дупле, ест орехи и ни о чём не жалеет. Мотив был простенький, слова он придумывал на ходу:

— Я бельчонок рыжий хвост,

Я ни капельки не прост.

Я посланник и воитель,

И я сам себе родитель.

Пурум-пурум, падам-падам...

Люблю покушать вкусно я,

Плюшек миска, кружка чая,

Запас грибов, мешок орехов

И бочка дождевой воды.

Пурум-пурум, падам-падам...

У меня из когтя нож,

Со злым умыслом - не трожь!

Для друзей - моя улыбка,

Если враг - лови ухмылку.

Парам-парам, падам-падам...

Когда выпью эликсир

Стану я непобедим...

Он так увлёкся, что не сразу заметил, что под елью притихли два деревенских мальчишки. Один — рыжий, в заплатанной рубахе, второй — постарше, босиком.

— Белка поёт, — прошептал рыжий. — Говорящая, что ли? — Проверим?

И тут Сквирп их увидел.

— Мох мне в уши! — воскликнул он. — Подслушивать нехорошо, между прочим.

Мальчишки ахнули и попятились.

— Она… она говорит! — Я не «она», — обиделся Сквирп и гордо выпятив грудь продолжил. — Я — он. Сквирп. Видите какая у меня одежда? Я разве похож на девочку-белочку? Я - Посланник Автора, между прочим.

Знакомство состоялось. Мальчишек звали Тёмка и Егор. Они сначала боялись, потом осмелели, и Тёма предложил:

— А пойдём к нам? Мама пироги печёт.

Сквирп задумался. С одной стороны — пироги. С другой — он же герой, ему не положено по деревням шататься за пирогами. С третьей — а почему бы и нет? Выходной всё-таки.

— Идём, — решил он. — Только чур я иду сам, не надо нести меня, как мешок.

По дороге он рассказывал,а мальчишки слушали, раскрыв рты.

— А ты правда посланник? — спросил Егор. — Правда. У меня и задания есть. И летопись своя. Меня дракон записывает. — Дракон?! — Ага. Порфирий. И брат его, Пафнутий. Они близнецы, только один золотой, другой серебряный. Чай с плюшками у них — лучший в округе.

Тёмка всё пытался подхватить его на руки, но Сквирп строго сказал:

— Руки! Уговор был меня не носить... без разрешения.

Егор спросил:

— А ты сильный? Ну, для белки? — Я точно сильнее тех, что в этом лесу живут. Тренировался полгода, — демонстрируя крепкие мышцы рук, ответил Сквирп. — Каждый день. Стрелял из лука, дрался с воронами. Знаешь, какие это птицы? Большие, чёрные, клюв — во! — Он развёл лапы. — Я одному глаз выбил. Из когтя ворона, между прочим, сделал себе кинжал. Вот, смотрите какой.

Сквирп выхватил из-за пояса самодельное оружие и сделал несколько пасов в воздухе. Мальчишки ахнули.

— И ты не боялся? — Боялся, — честно сказал Сквирп. — Ещё как. Но если бояться и ничего не делать — тебя съедят. А если бояться и делать — есть шанс, что съедят не тебя.

Мальчики задумчиво кивнули.

Он рассказал про бой на мельнице. Про Клыка, про дуэль на жерновах, про то, как прикинулся туманом и появился из ниоткуда.

— Погоди, — Егор остановился. — Ты дрался с крысой? С настоящей боевой крысой? — С одноглазым вожаком, — уточнил Сквирп. — Представь: я, весь в тумане, появляюсь из ниоткуда… И ка-ак схватил его за хвост... — И что? — А что? Он - испугался. Я - победил. Мыши - свободны и счастливы. Крысы - сбежали и спрятались.

- Куда спрятались? - спросил Тёмка.

Сквирп рассказал про Логово и вздохнул:

- Но это не надолго. Не усидят ведь и опять полезут к мышам. И в деревню.

- Это да, это точно, - согласно закивали мальчишки.

На этом добрались до деревни. Сквирп позволил взять себя на руки и рассказать ему про дворовых котов и собак. По секрету ему поведали: где самые сладкие яблоки и самая кислая слива. Где живёт добрая хозяйка и угостит каждого, а в какой двор лучше носа не совать, а то по тому же носу и щёлкнут.

В середине деревни у ворот их встретила мама Тёмки — румяная, в фартуке, с ведёрком крыжовника в руках.

— Мама! Смотри, кого мы нашли! — Кого? — спросила она, ставя ведро на землю. — Здрасьте, — сказал Сквирп и поклонился.

- Здрасьте, - эхом отозвалась женщина и села на лавку. Потом встала. Потом снова села.

— Говорящая, — выдохнула она и покосилась на счастливого сына. — Надо же. Ну, раз говорящая — давай знакомиться, меня Марьей Ивановной кличут. А ты кем будешь?

- Я - Сквирп, белк - хранитель из соседнего леса, - представился с элегантным поклоном бельчонок.

- Ну, коли хранитель то проходи - гостем будешь. Пироги как раз готовы.

Обед прошёл душевно. Сквирп рассказывал, мальчишки поддакивали, мама ахала и подкладывала добавку. К концу обеда она сказала:

— Останешься, хранитель леса? Места всем хватит. — Спасибо, — помотал головой Сквирп. — Мне домой надо. У меня там чай, плюшки и дела. Но немного с мальчиками во дворе побуду.

Они вышли из дома. Сквирп продемонстрировал Тёмке с Егором несколько фехтовальных движений и мальчишки, взяв по палке в руки, вдохновенно начали ими размахивать, подражая маленькому пушистому герою.

— Локоть выше! — командовал Сквирп. — И не зажимай плечо, ты же не деревянный!

Марья Ивановна за это время напекла ему маленьких пирожков с яблоками и грибами в дорогу, собрала мешочек с сушёными ягодами.

Его проводили обратно к ели и помогли донести гостинцы. По дороге Тёма спросил: — А ты к нам ещё придёшь? — Конечно, — сказал Сквирп. — Мне у вас понравилось. Пироги у мамы — что надо. А вы - тренируйтесь.

Он забрался на ветку, посмотрел вслед мальчишкам и погладил лапкой округлившийся животик.

Занёс ягоды в гнездо и вернулся на ветку. Улёгся, заложив лапы за головы и погрузился в размышления.

«Интересно, а эликсиры вкусные? — подумал он, вспоминая рассказы Пафнутия. — Дракон говорил, Автор даёт их своим посланникам по своему усмотрению. Какие они вообще бывают? Как работают? Эффекта надолго хватает или один раз и на всю жизнь? А можно несколько? Надо было вчера у золотого спросить».

Он закрыл глаза и представил.

Вот он получает «эликсир силы». Огромная бутыль, внутри что-то бурлит и светится красным. Он делает глоток — и чувствует, как мышцы наливаются тяжестью. И вот на мельницу он входит в полный рост, а не прячется в тумане. Крысы замирают. Клык смеётся: «Белка?» — а потом Сквирп бьёт лапой по жёрнову, и камень трескается. Клык перестаёт смеяться. И все перестают.

Он улыбнулся. Приятно.

Потом представил «зелье скорости». Зелёное, шипучее. Один глоток — и мир замедляется. Клык замахивается кинжалом — а Сквирп уже за его спиной. Крысы бросаются — а он между ними, как ветер. Никто не может попасть. Он побеждает, не пролив ни капли крови. Эффектно.

А может, «настойку острого зрения»? Тёмно-синюю, как ночное небо. С ней он бы вошёл в подземелье Клыка и сразу увидел всё: где норы, где ходы, где спрятаны запасы. Никаких ощупываний стен, никакого страха. Просто — видеть в темноте, как днём.

«А если «отвар на слух»? — подумал он. — Я бы слышал, что делается за три дерева... или десять. Знал бы о подходе крыс заранее. А может, на то, чтобы понимать, кто врёт, какой-нибудь «элексир прозрения»? Сразу бы знал, что Клык обманет».

Он мечтал, как получит эликсир, как станет сильнее, как поможет всем — мышам, Пафнутию, Автору. И начал погружаться в дрёму.

Шорох крыльев. На ветку села Сорока. В клюве - объёмный мешок из серой плотной льняной ткани.

— Приветствую, посланник. У мышей всё спокойно, — сказала она, отряхивая крылья. — Крысы сидят в логове, не высовываются. Хвост Пятый кланяется. А это просили передать летописцам. Мука.

Она подтолкнула мешок к ногам Сквирпа.

— Хвост Пятый сказал: для плюшек, — пояснила Сорока. — Передай ему спасибо, — сказал Сквирп. — И скажи, что плюшки у Пафнутия и правда лучшие в округе.

Он развязал узелок от Марьи Ивановны и достал пирожки.

— Будешь? — Буду, — сказала Сорока, усаживаясь поудобнее.

Они пили чай. Сквирп — из желудёвой кружки, Сорока — из высокого деревянного стакана - подарок серебряного летописца. Ели пирожки и болтали.

— А что в лесу слышно? — спросил Сквирп. — О, много чего, — Сорока оживилась. — Бобры плотину строят. Только кто-то её недавно разрушил, они злые ходят, ругаются. Думают, что это выдры, а выдры говорят — «не мы». Я сама не видела, но сороки не врут. — Я ещё с бобрами не знаком, и с выдрами. Может и к ним когда загляну. А ещё что интересного в округе? — Будет оказия - заглянешь, - кивнула Сорока и продолжила выкладывать последние новости. - Барсук, который у ручья живёт, опять с белками ругается. Кричит, что они ему весь мох разворошили. Только думаю дело не в белках. Ворчит потому, что у него зуб болит. Старый уже, зуб шатается, а вырвать боится. — Бедный, — сказал Сквирп. — Ага. А ещё говорят, у него в молодости был пушистый хвост, всем на зависть. Только его пару лет назад волк за хвост схватил. С тех пор хвост кривой, и мех облезает. Никакой красы не осталось. Вот и злится. — Волк? — Ну, так говорят. Может, и не волк. Может, собака. Но хвост у него и правда кривой.

Сквирп откусил пирожок с грибами.

— Ещё что-нибудь? — Вороны что-то затевают, — Сорока понизила голос. — Их много стало. Летают над болотом, кружат. Не к добру. — Над каким болотом? — Гиблым. Тем, что у библиотеки Филина. Туда никто не ходит. Даже лягушки оттуда ушли.

- Был там, но по берегу, - кивнул Сквирп, отпивая из кружки. - А вот воронов не заметил. А что в деревне? Я там котов видел сегодня - сидят на заборах, смотрят, переглядываются. — О, эти обнаглели совсем, — Сорока недовольно дёрнула крыльями. — Ходят по деревне, как хозяева. Мышей гоняют. Но до леса не доходят — боятся. — Кого? — Тебя, наверное, — Сорока подмигнула. — Меня? Я же белка. — Ага. Говорящая белка, которая воронов убивает и с крысами дерётся. Слухи быстро расходятся.

Сквирп хмыкнул. Приятно, чёрт возьми. И, возможно, полезно.

Они просидели до темноты. Сорока рассказывала про лес, болото и обитателей окрестностей. Сквирп — про деревню, мальчишек, пироги и драконов.

— Странно, — сказала Сорока напоследок. — Ты, вроде, герой, а радуешься пирогам. — А что, герою нельзя? — удивился Сквирп, беря последний пирожок. - Вкусно же. — Можно, — согласилась Сорока. — Поздно уже. Пора мне.

И попрощавшись, улетела.

Сквирп забрался в дупло, поставил муку в угол - ближе к порталу , а узелок с ягодами — в большой ларь в углу. Свернулся клубком на лежанке и закрыл глаза.

День был хороший. Людей встретил. Пирогов поел. Новости послушал.

А завтра — кто знает. Может, опять приключения. А может, ещё один выходной.

Он улыбнулся, возвращаясь к мыслям об эликсирах. Под эти мечты уснул.

А в нескольких километрах, под землёй, одноглазый крыс смотрел на карту. Он тоже мечтал и тоже улыбался. Хитро и зло.

Глава 12 Список

Следующее утро Сквирп встретил, сидя на родной ветке с ароматным чаем в кружке из желудёвой шапочки. Такая необычная чашка придавала чаю особый вкус, а сахар и пара нежных плюшек - угощение Пафнутия - делали яркое солнечное утро и вовсе чудесным. Лесные обитатели сновали по своим важным делам, звонко переговариваясь.

Сверхбелк лениво наблюдал за этой лесной суетой и щурился от удовольствия, раздумывая о планах на день.

Они с драконом очень хорошо пообщались и оказалось, что обставить собственное гнездо можно вполне современно и комфортно. Первое, чем он разжился, кроме вкусняшек и запасов чая, сахара, была бумага, карандаши и рулетка. Да, от гусиного пера и чернил отказался, предпочтя запас карандашей.

Допив чай и дожевав булочку, принялся за планирование обновления своей квартирки. Он уже успел по примеру человеческих домов сделать ровный деревянный пол, под которым расположился маленький подпол с запасами. А вот остальное пространство оказалось довольно маленьким.

- На таких метрах, даже квартира-студия не поместится, - чесал затылок Сквирп, измерив все стены и расчертив план. Конечно, он не забыл измерить и себя: рост, обхват живота (талии у него особо не наблюдалось), надо же понимать насколько комфортно ему будет лежать на задуманном диване или сидеть в желанном кресле, стоять у запланированной печи, сможет ли он дотянуться до верхней полки книжного шкафа.

А шкаф он планировал большой, ведь телевизора и других благ цивилизации у него не было и вряд ли появятся, так что можно посвятить свободное от подвигов время чтению. Можно, конечно, ходить в гости к соседям, но это при хорошей погоде. И при наличии гостеприимных соседей, а таких пока было не много: летописцы, мышиный король, деревенские мальчишки и, возможно, Сорока.

Его посетила мысль о том, что у него вообще-то в распоряжении целая ель, и его дом может иметь несколько этажей. И при таком раскладе ему не придётся ютиться в этой маленькой клетушке, диаметром в две белки.

Он ещё не знал как это провернуть, но мысль уже унесла его в планирование площадей: «Спаленка, кухонька со столовой, гостевая, ванная, библиотека, мастерская, тренировочная, оружейная». Стоп. Сквирп замер и почесал затылок. Так-то оно всё нужно, конечно. Только как это организовать? Лесенку между этажами сделать внутри или снаружи? Снаружи - экономия пространства внутри, но зимой переход из кухни в спальню превратится в весьма ... некомфортное дело.

Скомкал набросок и отбросил в сторону.

- Хотеть мне никто не запрещает! Это же моя ёлка - мой дом, - уверенно проговорил Сквирп. - А как это всё воплотить - придумаю. Было бы что воплощать! Сверхбелку, хранителю леса, посланнику Автора положены комфортные хоромы. Мне еще драконы обзавидуются!

Неожиданно открылся портал и раздался мелодичный звон - это висевший на груди колокольчик переноса отозвался на появление прохода.

«Мох мне в уши! - почесал затылок Сквирп. - А я всё думал: если отойду от гнезда, как узнать, что меня зовут? А оно вон как. Это хорошо, это прямо замечательно!»

Быстро накинул свою походную одежду, подхватил мешок с мукой и шагнул в портал.

- Утро доброе, Порфирий, - с улыбкой поприветствовал летописца и протянул мешок. - Это тебе, то есть вам с братом, от мышиного короля.

- Доброе утро, Сквирп. Спасибо, - поправляя очки, вежливо улыбнулся дракон и взял мешок, тихо охнув от веса. - Проходи, я сейчас вернусь.

Порфирий ушёл вглубь коридора, наверно где-то там была их кладовая.

Сквирп оглянулся и стал осматривать жильё драконов внимательнее, сейчас его интересовало как всё тут устроено и что из этого он сможет использовать в своём доме. Медленно продвигался по коридору и местами касался стены - деревянная, тёплая, живая. Они точно находятся внутри дерева. Но что это за исполин, что помещения размещены по горизонтали? Баобаб?

- Ты что тут замер? - спросил золотистый хозяин, вернувшийся без мешка.

- Да вот думаю: что это за дерево? - повернулся к нему белк. - У меня вот ель большая, старая, но её диаметра хватает только на одну маленькую комнатку, а у вас тут... вот.

Обвёл лапами пространство и вопросительно взглянул на дракона.

- Ах это, - Порфирий хитро улыбнулся. - Расскажу обязательно, но не сейчас. Сейчас пойдём, у тебя задание есть. А как закончишь - расскажу.

Стандартный белый конверт «СКВИРП»

«Задание №3

Место:

Зелёный лес: Хрустальная гора, Восточная опушка леса, Голубиная скала, Лесной родник

Цель: Собрать ингредиенты согласно списка (см. Приложение)

Срок: Три дня.»

Ниже приписка: «Порфирий, выдай карту, пузырёк и бездонный мешочек. Пометь места сбора ингредиентов.»

Кроме карточки с заданием в конверте оказался сложенный пополам листок. Список был отпечатан замысловатым шрифтом и каждый пункт содержал название, количество, изображение ингридиента, а так же указание места, где его можно добыть.

«Приложение

Перо из хвоста птицы Поюн 1 шт (Хрустальная гора)Перо из крыла птицы Поюн 1 шт (Хрустальная гора)Перо с шеи птицы Поюн 1 шт (Хрустальная гора)Жёлудь векового дуба 2 шт (Восточная опушка леса)Опаловый лепесток скального цветка 1 шт (Голубиная скала)Скорлупа яйца скального голубя 1/2 шт (Голубиная скала)Капля воды Светлого источника 5 шт (Лесной родник)Все ингредиенты сразу после сбора помещаются в мешочек для сохранности»

- Мне что придётся ощипать эту птицу Поюн? - уточнил Сквирп, пробежав глазами список. - Это как-то не очень... по-геройски получается.

Дракон усмехнулся: - Не по-геройски, это точно. Но ощипывать её не надо. Придёшь, попросишь. Она скажет, что она хочет на обмен. Обменяешь и получишь, что тебе надо.

- А-а, ну если на обмен, то уже не плохо, - облегчённо выдохнул белк-хранитель леса. - А что она обычно просит?

- Да всегда по-разному, иногда что-то вкусненькое, или для гнезда полезность какую, - задумчиво потёр подбородок летописец. - А может и развлечь её чем-нибудь попросит. Это кому как повезёт. Или не повезёт.

Порфирий выложил перед ним на стол карту, мешочек и поставил крошечный пузырёк. Сквирп взял в лапки хрустальную бутылочку и посмотрел на свет, потом открутил пробку и удивленно уставился на вставленную в крышку пипетку.

- Хорошо придумано. А то я уж задумался, как пять капель отмерять, - улыбнулся он, возвращая пробку с пипеткой на место.

- Можешь вообще не отмерять, просто заполни пузырёк, там капель десять помещается, - махнул лапой летописец. - А вот всё остальное соблюдай точно. Половинку яйца, значит половинку, не меньше.

- А если целое принести?

- Зачем? Ты что птенца красть собрался? - нахмурился дракон и по золотой чешуе побежали искорки.

- Почему сразу красть? Птенца оставлю в гнезде, а скорлупу заберу, ему она без надобности, - примирительно замахал лапами Сквирп.

- Нет, строго половину, оставшаяся половина ему нужна, - наставительно проговорил Порфирий, подняв указательный палец. - А зачем - не твоё дело.

- Понял, принял, - кивнул Сквирп и поспешил сменить тему. - А вот тут написано «Лепесток скального цветка», то есть весь цветок нести не надо? Можно отщипнуть от него один лепесточек, а остальное оставить?

- Весь? Отщипнуть? Ха-ха, - неожиданно и громко засмеялся дракон.

Белк замер, не понимая причину веселья. Порфирий отсмеялся, утёр выступившие слёзы, поправил одежду и серьёзно произнёс:

- Распустившийся скальный цветок высотой почти полтора метра, а диаметр венчика из четырнадцати лепестков в два ряда достигает полного метра. Растёт на вершине хрустальной горы и похож на каменный цветок выточенный из самоцвета. Тебе надо забрать тот, что опаловый. Другие не трогай.

Сквирп потрогал подбородок и задумчиво уточнил:

- Каменный цветок. Тяжёлые у него, наверно, лепестки.

Дракон кивнул. Молча убрал пузырёк в мешочек и развернул карту:

- Смотри. Хрустальная гора - это здесь. Я открою портал у подножия, тебе надо будет подняться самому. А дальше сам по карте перемещайся: ставишь на карте палец, сосредотачиваешься куда тебе надо и звенишь в колокольчик. Когда всё соберёшь, чтобы ко мне вернуться вот сюда укажешь.

С этими словами дракон поставил кружок в самом центре карты.

- А где мой дом? - поинтересовался Сквирп.

- Вот здесь. Тебе на задание дано три дня, так что когда устанешь сможешь возвращаться домой хоть откуда. Вообще ты туда можешь возвращаться даже без карты. Когда колокольчик совсем на тебя настроится, то будет достаточно и мысли. А пока - карта в помощь. У неё, кстати, есть и функция информатора: если сосредоточится на какой-то точке и произнести: «Подробнее» она покажет кто там живёт, что растёт и другую полезную информацию.

Белк уставился на крошечный треугольник на границе леса. Так Порфирий отметил его дом. От знака шли тонкие пунктиры к мельнице, деревне и «библиотеке», рядом с которой стояла штриховка болота.

- Я прямо сейчас не пойду на Хрустальную гору, - неожиданно сказал Сквирп, чем вызвал удивление дракона.

- А куда?

- Я сначала навещу одного знакомого, может мне и не придётся по всем этим местам скакать.

- Дело твоё. Задание твоё, - кивнул дракон и свернул карту.

Забрав карту и мешочек, Сквирп шагнул в портал. Сначала домой.