Приказ короля 3. Тень прошлого

Глава 1

Я стоял на лесной поляне и смотрел на облака, отражающиеся в озере. Позади высились вековые деревья, отбрасывая на землю причудливые тени — длинные, изломанные, словно пальцы, тянущиеся к воде. Солнце то скрывалось за облаками, то выныривало, ослепляя меня вспышками света, которые на мгновение выбивали из глаз все краски, оставляя только белые пятна.

Несмотря на ясный день, ветер, пробегавший по поверхности озера, обдавал прохладой. Я плотнее застегнул плащ и провёл ладонью по лицу — пытаясь стереть не усталость, а то липкое чувство, которое всегда появлялось здесь. В этом лесу. У этого озера.

Я не любил бывать здесь. Не пришёл бы сюда по своей воле. Я вообще избегал лесов и озёр после того, что случилось три года назад. Но это место очень любила Дэя. И я не смог отказать ей.

Как не мог открыть ей всей правды о своём прошлом.

Она не знала, что этот лес когда-то был другим. Что озеро было чёрным. Что я нырял в эту воду, спасая ведьму. Что где-то здесь, за теми деревьями, мы пробирались через заросли, прислушиваясь к шорохам теней. А на скалистом острове, видневшемся вдали, вершилась судьба мира.

Я смотрел на воду — сейчас она была прозрачной, голубовато-зелёной. И думал о том, как легко всё забывается. Как природа залечивает раны, которые ей наносят. И как трудно залечить свои.

— Аксель!

Голос прозвучал откуда-то слева, из-за деревьев. Я метнул взгляд на лесную чащу, потом на озеро — воспоминание на миг захлестнуло, заставив сердце пропустить удар. Я оглянулся, готовый к любой угрозе.

Это оказалась Дэя.

Конечно, она. И чего я как дурак дёргаюсь? Любой шорох, любой голос, донёсшийся из леса, заставлял меня вздрагивать. Три года прошло, а привычка не уходила.

Я выдохнул, расслабил плечи, заставил себя успокоиться.

— Здравствуй, Дэя, — сказал я, подходя ближе.

Она стояла у кромки леса, прислонившись спиной к стволу старой сосны, и смотрела на меня так, будто я был единственным человеком на земле. Ветер играл с её волосами, разбрасывая русые пряди по плечам.

Она была, как всегда, прекрасна. В простом холщовом длинном платье с узорчатым поясом, с накинутым поверх плащом, в мягких кожаных сапожках. Ничего лишнего — только естественная красота, которая не нуждалась в украшениях. Но сегодня на шее у неё поблёскивали жемчужные бусы — те самые, что я подарил ей на прошлой неделе. Синие глаза смотрели с любовью и лёгкой тоской, словно она боялась, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как утренний туман над озером.

— Ты снова печален, — она чуть нахмурилась, во взгляде мелькнула тревога. — У тебя всё хорошо?

— Конечно, Дэя, всё хорошо, — сказал я и улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. — Особенно когда ты рядом.

Это было правдой. С ней я забывал о прошлом. О тенях, о Мраке, о Книге, которую уничтожил своими руками. С ней лес переставал быть врагом. Озеро — чёрной бездной. Я просто был Акселем, человеком, который живёт здесь и сейчас.

— Знаешь, я хотела ещё раз поблагодарить тебя за подарок, — Дэя прикоснулась к жемчужным бусам на шее. — Они прекрасны!

— Не стоит, — сказал я. — Тебе очень идут.

Она улыбнулась — тепло, открыто, и в этой улыбке не было ничего, кроме искренности.

— Ты такой… — она подбирала слова, не отводя взгляда. — Такой настоящий. И такой удивительный, Аксель! С тех пор, как ты пришёл в нашу деревню, я всё гадаю — не снишься ли ты мне?

— Не снюсь, Дэя, — тихо ответил я.

Я сделал шаг. Потом ещё один. Остановился в шаге от неё. Снял перчатку — кожа на холоде задубела, пальцы слушались плохо.

Осторожно, будто трогая святое, я убрал прядь с её виска, заправил за ухо. Дэя не отводила взгляда. Её глаза смотрели на меня с доверием, которого я не знал, заслужил ли.

Я склонился.

На мгновение мир перестал существовать. Только тепло её губ, почти невесомое, и запах мокрой листвы в её волосах. Сосны вокруг нас замерли, даже ветер притих, не смея нарушить тишину. Я закрыл глаза и поверил этому мгновению. Без остатка.

Когда я отступил, она всё ещё стояла с закрытыми глазами. Вековые ели, ставшие свидетелями нашего поцелуя, замерли в тишине леса. Даже ветер не посмел шелохнуться.

— Аксель, — прошептала Дэя, открывая глаза. — Что с тобой происходит? Иногда мне кажется, что ты прячешь что-то. Что-то важное. Я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на лес. На воду.

Я молчал.

— Когда-нибудь ты расскажешь мне? — спросила она.

— Когда-нибудь, — ответил я. — Обязательно. Но не сейчас.

— Я подожду, — сказала она. — Я умею ждать.

Она взяла меня за руку, сжала пальцы. И мы пошли вдоль берега, туда, где солнце уже начало золотить верхушки сосен. Молча. Но это молчание не было тяжёлым.

Я смотрел на её профиль, на развевающиеся волосы, на то, как она улыбается просто потому, что мы рядом. И думал: может, когда-нибудь боль утихнет настолько, что я смогу рассказать ей всё.

О лесе, который дышит. Об озере, которое хранит тайны. О тени, которая больше не преследует меня.

Но пока — я просто шёл рядом. И наслаждался тишиной.

Глава 2

Мы расстались у старой ивы, где тропинка раздваивалась. Дэя ушла в сторону деревни, бросив на прощание короткий взгляд через плечо — тот самый, от которого у меня до сих пор замирало сердце. Я постоял немного, глядя ей вслед, а потом повернул к березовой роще.

Мой дом стоял на отшибе, у самой кромки деревьев. Две избы, соединённые сенями. В одной — я спал и принимал гостей. В другой, поменьше, с широкими воротами вместо двери, была мастерская.

Я толкнул тяжёлую створку. Внутри пахло сухим деревом, стружкой и чуть дымом — очаг для смолы давно не топился, но запах въелся в стены. Топоры и рубанки висели на своём месте, вдоль стен лежали доски, брусья, готовые дверные полотна. У окна — верстак. Всё, как я оставил утром.

Я снял плащ, повесил на колышек у входа. Прошёл к верстаку, провёл ладонью по шершавой столешнице — и вдруг понял, что не хочу работать. Не сейчас.

Вместо этого я сел на табурет у окна, вытянул ноги и уставился в темнеющее небо. За стёклами медленно гасли розовые полосы заката.

Губы всё ещё помнили тепло её губ. А перед глазами стояло её лицо — доверчивое, открытое, беззащитное.

Я провёл рукой по лицу, стирая не то усталость, не то тревогу, которая снова зашевелилась где-то в груди.

Дэя.

Она верит мне. Она ждёт. Она даже не подозревает, кем я был раньше. Что принёс с собой в эту деревню — не только руки, умеющие строгать доски, но и тени прошлого, которые не вытравить смолой и не срубить топором.

Я закрыл глаза.

В мастерской было тихо. Только ветер изредка гулял под крышей, да где-то в лесу ухнула сова. Запах стружки успокаивал. Дерево не предаёт. Оно молчит и держит форму, какую ты ему придал.

Если бы только память можно было обтесать рубанком, как кривую доску.

Я вздохнул, поднялся и всё же взялся за ножовку. Работа отгоняла мысли. Всегда отгоняла.

За окном окончательно стемнело. А я пилил и строгал, пока пальцы не начали неметь, а в груди не осталось места ни для чего, кроме усталости.

И только тогда я позволил себе лечь спать.

Глава 3

Я встал на рассвете. За окном надрывался петух, ветер завывал в щелях ставен, обещая ненастье. В доме было прохладно — угли в очаге давно прогорели, и утренний холод пробирался под рубаху, заставляя зябко поводить плечами. Я накинул плащ, сунул ноги в сапоги и вышел на крыльцо.

В лицо ударил сырой, пахнущий прелой листвой ветер. Небо на востоке только начинало светлеть, но деревья ещё тонули в серой мгле. Я направился к колодцу, сжимая в руке ведро.

Из кустов выскочил чёрный кот, метнулся мне наперерез через тропинку и скрылся в соседних зарослях. Похоже, охотился за мышью. Я остановился, провожая его взглядом, и вдруг почувствовал, как что-то сжалось в груди.

Фарис. Интересно, как он там? Наверно, неразлучен с Катриной. Сумели ли Сарий и Калиса принять его как сына? Он заслужил это как никто. Я скучал по нему. По его неуклюжим шуткам, по его серьёзным глазам, по тому, как он принюхивался к ветру, когда мы шли через опасные места. И я не знал, увижу ли его когда-нибудь ещё. Но я надеялся, что у него всё хорошо. Что он больше не чувствует себя лишним в той семье.

Я вздохнул и подошёл к колодцу. Повесил ведро на крюк, прислушался к тихому плеску воды где-то в глубине.

— Аксель!

Я обернулся. У калитки стоял Крил.

В такую рань — необычно для него, - подумал я с лёгкой тревогой.

Он редко заглядывал в гости и никогда на рассвете. С тех пор, как устроился охранником в таверну, он большую часть времени проводил там — сидел за стойкой, слушал пьяные разговоры, иногда ввязывался в драки. Но чтобы в такую рань, да ещё и с таким лицом…

Я подошёл к калитке. Крил выглядел уставшим и невыспавшимся. Под глазами залегли тёмные круги, рубаха была мятой, словно он в ней и спал. Обычно он держался с напускной бодростью, но сейчас хмурился и был непривычно серьёзен.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Надо поговорить, — тихо сказал он. — Тревожные новости.

— Заходи в дом.

Мы устроились за столом. Я затопил очаг, и комната медленно наполнилась теплом. Пламя весело заплясало на поленьях, отбрасывая на стены длинные, мелькающие тени. Я поставил на стол кружки и кувшин с отваром трав, которые Дэя принесла на прошлой неделе.

— Вчера в деревню пришли королевские дозорные, — начал Крил, не притронувшись к питью. — До ночи сидели в таверне. Напились как свиньи. Я слушал. Они болтали без умолку.

— О чём же? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Назревает война, Аксель, — мрачно изрёк Крил, уставившись в пол и сжав кулаки. Он не смотрел на меня, и это было хуже всего.

— Война? — переспросил я, хотя слово уже повисло между нами тяжёлым, неумолимым грузом.

— Король Верий и король Тедор окончательно окрысились друг на друга, — его голос стал глуше, будто он сам не верил в то, что говорил. — Собирают войска. Нужно что-то решать, Аксель. Нужно что-то делать.

Я испуганно посмотрел на него. Его глаза лихорадочно блестели в свете очага — не от хмеля, от тревоги.

— Подожди, Крил, — я подался вперёд. — Ты говорил, они были в усмерть пьяные. В полубреду можно что угодно наболтать.

— Они шли к границе, Аксель, — Крил наконец поднял глаза. — Там усиливают охрану. Я давно слышал — что-то назревает. В таверне болтали всякое. — Он вздохнул тяжело, с надрывом. — А сейчас пришло время выбирать… Остаться здесь либо уйти.

— Мы не можем уйти, Крил. Куда? — в моём голосе прозвучало отчаяние, которое я не успел скрыть.

— В другие земли. Куда угодно. — Он подался вперёд, уперев локти в стол. — Аксель, или ты хочешь воевать за короля Тедора? Или Верия?

— Не хочу я… Ни за кого из них, — тихо сказал я, и в этой тишине прозвучало всё моё бессилие.

— Тогда нужно уйти, пока не поздно. — Крил говорил быстро, напористо, будто уговаривал сам себя. — Я заберу жену, и мы покинем деревню. Двинемся на восток…

— Это опасный путь, Крил. Через океан, — я покачал головой.

— Хочешь умереть здесь? — парировал он, и в его глазах мелькнул тот самый огонь, который я помнил по нашим битвам.

— Здесь Дэя, — тихо сказал я. — И она не уйдёт. Она не бросит семью.

Крил замолчал, опустив взгляд. Он знал. Знал, что я не смогу оставить её. Знал, что для меня этот выбор уже сделан.

— Тогда тебе придётся воевать, Аксель, — глухо сказал он. — Если они дойдут до этих земель. За нее, за всех. Ты готов?

Я посмотрел в окно. За стеклом занимался новый день. Серый, туманный, полный неизвестности. Где-то там, в темноте, уже собирались войска. Где-то решались судьбы. А я сидел в своей мастерской и не знал, смогу ли взять в руки меч, если придётся.

— Я подумаю, — сказал я. — Дай мне время.

— Времени нет, — ответил Крил, поднимаясь. - Почти не осталось.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— Я не хочу оставлять тебя, Аксель. Мы прошли слишком много, но теперь на мне ответственность, семья. Я свое отвоевал...

Я молча кивнул, я понимал его.

Крил вышел за дверь.

Я остался один. Сидел у остывающего очага, глядя на огонь, и думал о том, что война — это не просто битвы. Это выбор. И я уже сделал его однажды. Смогу ли снова?

Глава 4

Я вышел за калитку и почти бегом направился к дому Дэи. Ветер стих, но воздух стал тяжелее — будто перед грозой. Петухи уже откричали своё, деревня просыпалась, но мне казалось, что всё вокруг замерло в ожидании.

Дом Дэи стоял на пригорке, у самой околицы. Белые стены, резные наличники, палисадник с розами. Я толкнул калитку, взбежал на крыльцо и постучал — громко, нетерпеливо.

Дверь открыла мать Дэи — высокая худая женщина с седыми прядями в русых волосах. Она вытирала руки о фартук и смотрела на меня с лёгким недоумением.

— Аксель? Что-то случилось?

— Дэя дома? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Ушла ещё на рассвете, — женщина нахмурилась. — В лес, за ягодами. Там, за старым дубом, наша грива. Она всегда туда ходит. Но что-то её долго нет. Я уже волноваться начала, хотела мужа посылать.

У меня внутри всё похолодело.

— Давно ушла?

— Часа три назад. Может, четыре. Аксель, что-то не так?

Я не ответил. Развернулся и побежал к лесу.

Я не мог понять свое чувство, но я точно знал - что-то случилось.

— Аксель! — крикнула она вдогонку.

Я не обернулся. Сердце колотилось где-то в горле. Дурное предчувствие сжало грудь ледяными пальцами.

Лес встретил меня тишиной. Слишком тихо — даже птицы не пели. Я остановился у старого дуба, прислушался, огляделся.

— Дэя! — крикнул я.

Ни звука в ответ. Только ветер в кронах, только моё дыхание.

Я побежал дальше. Тропа, знакомая с десятка прогулок, теперь казалась чужой. Ветки хлестали по лицу, корни норовили вывернуть ногу, но я не сбавлял шага.

— Дэя!

В голове крутились обрывки мыслей. Чёрный кот, перебежавший дорогу. Война, о которой говорил Крил. Дозорные в таверне. И теперь — Дэя в лесу одна. Слишком долго. Слишком тихо.

Я выскочил на поляну. Грива — так называла это место Дэя — поросшая черничником и брусникой, с ручейком на краю. Я огляделся.

Кузовок. Маленький, плетёный из ивовых прутьев, лежал на боку у коряги. Я подбежал, схватил его. Внутри — несколько горстей ягод и… клок ткани. Будто кто-то вырвал его из подола платья.

— Дэя! — крикнул я уже не своим голосом.

Лес молчал.

Я пробирался сквозь заросли, ломая ветки на своём пути. Сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Я нёсся вперёд, не разбирая дороги, не чувствуя ни боли, ни усталости. Я нашёл следы Дэи — примятую траву, сломанные стебли черники, свежие отпечатки её сапог. Они вели в самую чащу леса, туда, где даже в полдень царил сумрак.

Острые ветки, словно клыки, царапали мою кожу, цеплялись за плащ, разрывали рубашку. Я не обращал на это внимания. Кровь смешивалась с потом, заливала глаза, но я только вытирал лицо рукавом и бежал дальше.

— Дэя! — кричал я в сотый раз. Мой крик эхом разносился по лесу, пугая зверей, но ответа не было. Только тишина, только шорох листьев под ногами.

В памяти мелькнуло: мы с Фарисом пробирались сквозь бурелом в поисках Катрины. Тогда у нас были мечи, мы рубили ветки, освобождая дорогу. Теперь у меня не было ничего, кроме короткого клинка за поясом, который был бесполезен против толстых сучьев. Приходилось ломать их голыми руками — стволы трещали и скрипели, как живые.

Ноги цеплялись за корни дубов. Я вспомнил, как один из таких дубов хватал меня за ноги, когда мы убегали от друидов.

Внезапно следы кончились. Высокая трава доходила до колен. Я раздвигал её руками, но следы обрывались, словно Дэя просто испарилась. Растворилась в воздухе.

Я не знал, что делать. Я кричал её имя до хрипоты — сначала громко, потом всё тише, пока голос не сорвался на хрип. Ответом мне был лишь далёкий крик ворона, каркнувшего трижды, и равнодушный шелест листьев.

Я остановился, прислонившись спиной к высокой старой сосне. Попытался отдышаться, но дыхание сбивалось, в груди жгло. Ветер стих. Ворон замолчал.

Страх сковал меня. Я гнал от себя ужасные мысли о том, что могло случиться с девушкой. Не хотел даже допускать этого. Только бы была жива. Только бы цела.

Внезапно я ощутил движение. Меня что-то слегка толкнуло. Я отпрянул от дерева и с ужасом увидел — сосна шевелилась. Её ствол чуть склонился, а колючие ветки тянулись ко мне, как лапы зверя. Кора пульсировала, словно под ней билось живое сердце.

Внезапная мысль пронеслась в голове: может, Мирра рядом? Или… я не закончил мысль. Неужели дело во мне?

Я подавил в себе ужас. Сделал шаг к сосне. Ещё один. Протянул руку и коснулся шершавой коры. Я должен был попытаться...

— Пожалуйста, — прошептал я. — Если ты меня слышишь… Подскажи, где Дэя. Прошу.

Я замер, боясь дышать. Ждал. Секунды тянулись как вечность.

— Иди левее, по тропе, — услышал я скрипучий, древний голос, который, казалось, исходил не откуда-то снаружи, а из самой глубины ствола. — Там, в ельнике, найдёшь её следы. Они приведут тебя к ней. Она цела. На краю болота.

Я резко выдохнул, убрал руку. Сосна замерла, снова став неподвижной. Ветви опустились, ствол выпрямился.

— Спасибо, — сказал я, чувствуя, как дрожат губы.

И побежал. Налево, по тропе, которую раньше не замечал. В ельник, где пахло хвоей и сыростью. Туда, где ждала Дэя. Живая. Целая.

Я больше не боялся леса. Он говорил со мной. И я слушал.

Глава 5

Деревья поредели. Я выскочил на открытое пространство и увидел её.

Дэя стояла на тропинке, уходящей в болото, — там, где земля становилась чёрной и зыбкой, а воздух тяжелел от испарений. Она пристально смотрела на меня, словно ждала. Словно знала, что я приду.

Рядом с ней, у её ног, лежал огромный серый волк. Он не рычал, не скалился — просто лежал и преданно смотрел на неё, положив морду на лапы. Глаза у него были жёлтые, спокойные. И в них не было угрозы.

Я застыл, не решаясь приблизиться. Не потому, что испугался волка — что-то во взгляде Дэи обдало меня холодом. Совсем незнакомым, от которого кровь стыла в жилах. В её глазах больше не было той теплоты, к которой я привык. Только тихая, пугающая уверенность.

— Нашёл. Молодец, — тихо сказала она. Голос был её, но интонация — чужая, далёкая.

— Что происходит, Дэя? — хрипло спросил я. Голос сорвался, и я не пытался скрыть это.

— Я привела тебя сюда, чтобы ты понял, — она чуть наклонила голову, разглядывая меня, как диковинного зверя. — Чтобы осознал.

Она понизила голос — до шёпота, до едва уловимого звука, который, казалось, шёл не из горла, а из самой земли под её ногами. Я не узнавал её. Не узнавал ни голоса, ни взгляда, ни того, как она стояла — ровно, неподвижно, как статуя древнего божества.

— Что осознал? — спросил я сбивчиво, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Осознал, кто ты есть, — она сделала шаг ко мне. Волк поднял голову, проводил её взглядом, но остался лежать. — И что магия — часть тебя. Ты думал, что избавился от неё, когда уничтожил Книгу? Что пепел, развеянный по ветру, забрал с собой и силу?

Мои руки похолодели. Я опустил взгляд на пальцы — обычные, человеческие, не светящиеся. Но в груди, там, где раньше пульсировала Книга, теперь было пусто. Или нет?

Я снова посмотрел на девушку.

— Кто ты? — мой голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Ты же не она, так?

Взгляд девушки стал печален. Она погладила волка по мохнатой гриве, и зверь прикрыл глаза, подставляя голову.

— Той Дэи никогда не было, Аксель, — сказала она мягко, и в этой мягкости было больше жестокости, чем в любом ударе.

Глава 6

Я смотрел на неё — на её лицо, которое любил, на её руки, которые сжимал в своих, на её губы, которые целовал. И не хотел верить.

Я потянулся к клинку, схватил его и направил на девушку. Лезвие дрожало в руке — не от страха, от ярости, которая поднималась из груди, застилая глаза.

— Кто ты? — спросил я, и голос мой был чужим, хриплым. — Тень Мрака? Что ты сделала с ней?

— Её нет, — ответила она. — Была только я. С самого начала. С первого дня, когда ты пришёл в эту деревню. Я ждала тебя. Знала, что ты появишься. Знала о тебе всё.

Я отступил на шаг. Клинок не опускал.

Её голос был мягким, глаза не лгали. От этого моё сердце стучало всё сильнее, готовое разорваться. Я хотел кричать, хотел бежать как можно дальше — но ноги не слушались.

— Зачем? — спросил я. — Что тебе нужно от меня?

— Чтобы ты принял свою силу, — она шагнула ближе. Волк поднялся, потянулся и встал рядом с ней. Я крепче сжал клинок, не опуская. — Не как бремя, не как проклятие, а как часть себя. Ты боялся магии всю жизнь. Сначала презирал её в других, потом боялся в себе. А теперь — прими.

— Я не хочу, — сказал я, чувствуя, как в груди закипает гнев.

— Ты уже принял, — она улыбнулась — грустно, почти как та Дэя, которую я знал. — Когда попросил дерево о помощи. Когда оно ответило тебе. Когда ты побежал сюда, не раздумывая, не боясь, что лес снова станет твоим врагом.

Я молчал. Потому что не мог возразить. Потому что она была права.

— Я люблю тебя, Аксель, — вдруг сказала она. — По-настоящему. Я не играла роль. Мои чувства к тебе искренние.

— Ты сказала, — я почти прорычал эти слова, чувствуя, как вскипает кровь, — что той девушки не было. Которую я любил. Которую целовал. Которой верил.

— Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, — горько сказала она, и в её глазах блеснули слёзы. — Мне пришлось лгать. Я не та Дэя, которую ты знал. Я — друид. Следить за тобой меня поставила Мирра.

— Что? — я чуть не задохнулся. Воздуха не хватало, слова застревали в горле.

Она подошла ещё ближе. Моя рука с клинком дрожала, но я не опускал оружие.

— Я знаю, что Крил пытался уговорить тебя уйти, — тихо сказала она, не отводя взгляда. — И знаю, что ты был готов это сделать. И мне пришлось так поступить с тобой, чтобы ты понял: ты не убежишь от самого себя. Магия — это не проклятие. Ты можешь жить с ней, не боясь.

Я стоял на краю болота, глядя на девушку, которую любил, и понимал, что моя жизнь снова перевернулась.

Волк сел у её ног и посмотрел на меня жёлтыми глазами. Ветер качнул верхушки деревьев, прогоняя редкие облака по небу.

Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Слов не было.

Только тишина. Только ветер. Только волк, который вдруг поднялся и тихо завыл — протяжно, тоскливо, словно оплакивая что-то, что мы оба потеряли.

---

Я вышел из леса в том же ледяном оцепенении. Шёл, не оглядываясь. Дэя — или та, кто называла себя её именем, — осталась там, на болоте, с волком и тишиной. Я чувствовал её взгляд спиной. Даже сейчас, выйдя на просёлочную дорогу, я ощущал этот взгляд — тяжёлый, пронзительный, как холодный ветер перед грозой.

Ноги сами несли меня к дому, хотя хотелось бежать. Бежать как можно дальше — в другую деревню, в другие земли, туда, где меня не знали, не ждали, не обманывали. Туда, где не было её глаз — таких родных и таких чужих одновременно.

Я знал, что она ещё придёт. Будет уговаривать, оправдываться, просить понять и простить. Знал, что это случится скоро — может, сегодня вечером, может, завтра утром. Но сейчас я не был готов. Не был готов смотреть в её глаза, которые лгали мне каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, что мы провели вместе.

Дорога вилась между полями, пустая, безлюдная. Ветер гнал по ней пыль, кружил сухие листья. Я шёл, не замечая ничего вокруг. Только одна мысль билась в голове, как птица в клетке: «Зачем? Зачем она это делала? Зачем Мирра послала её? И почему я не понял раньше?»

Вспоминались детали, которые раньше казались незначительными, а теперь складывались в чудовищную картину. Её вопросы о прошлом, её интерес к моим снам, к тому, что меня тревожит. Её желание, чтобы я часто встречался с ней именно у того озера, которое прежде наделило меня силой. Её взгляд, когда я смотрел на лес, — пристальный, внимательный. Она изучала меня. Всё это время.

Я остановился у старой ивы, где мы расставались каждый вечер. Здесь она целовала меня, шептала «до завтра», и я верил, что это навсегда. А теперь — пустота. Только холодный ветер и шелест листьев, похожий на насмешку.

Я дошёл до деревни, свернул к своему дому. Толкнул калитку, пересёк двор, замер на крыльце. Постоял мгновение, глядя на тёмные окна, потом толкнул дверь и перешагнул порог.

Внутри было тихо и темно. Я прислонился спиной к закрывшейся двери и закрыл глаза.

Передо мной стояло её лицо. Дэи. Той, которой никогда не было. И плакать хотелось, и кричать, и бить стены кулаками. Но сил не было.

Я сполз по двери на пол, обхватил голову руками и долго сидел так — в темноте, в тишине, в пустоте, которая разливалась внутри, заполняя всё собой.

А за окном медленно темнело. И я знал — она придёт. Скоро. И я не знал, что скажу ей. И смогу ли вообще говорить.

Глава 7

В дверь постучали. Я настороженно замер, прислушиваясь. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, и первая мысль была — она. Дэя. Пришла раньше, чем я ожидал.

— Аксель, ты обещал сегодня починить крышу! — услышал я голос, и напряжение чуть отпустило. — Дом заливает!

Это была Хельга, пожилая соседка-травница. Я совсем забыл, что она просила залатать её крышу. И сейчас она пришла совсем не вовремя. Я затаился, надеясь, что она уйдёт, подождёт до завтра, даст мне побыть одному, переварить всё, что случилось.

Я невольно бросил взгляд в окно. И правда — вовсю хлестал дождь, тяжёлые капли барабанили по стеклу, скатывались по мутным разводам. Я даже не заметил, когда он начался.

Хельга вновь постучала — настойчивее, громче.

— Аксель, я видела, что ты зашёл в дом. Не верю, что ты так быстро заснул. Моя мебель уже промокла, очаг не топится. Мне некого больше просить.

В её голосе слышалась не обида — отчаяние. Дождь за окном усилился, забарабанил по подоконнику, зашумел в водосточной трубе. Мне стало стыдно. Старушка мокнет под дождём, а я сижу и жалею себя.

Я глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу, стирая не то усталость, не то остатки той липкой пустоты, что заполнила меня в лесу. Подошёл к двери и открыл.

Хельга стояла на пороге, кутаясь в мокрый плащ. Седые волосы выбились из-под капюшона, на лице — капли дождя, смешанные с морщинами. Она выглядела маленькой, беспомощной и очень старой.

— Аксель, сынок, помоги, — взмолилась старушка. — Совсем дом плывёт, холодно. Всю ночь не усну, если крышу не заделать.

Я не смог отказать. Не ей. Не сейчас.

— Идёмте, — сказал я, накидывая плащ. — Посмотрю, что можно сделать.

Мы вышли под дождь. Холодные струи хлестали по лицу, мгновенно промочили одежду, но я почти не чувствовал этого. Хорошо. Пусть дождь смывает всё — мысли, сомнения, боль.

Хижина Хельги стояла на краю деревни, покосившаяся, заросшая мхом, но ухоженная. Внутри действительно текло — прямо над очагом, вода капала в котелок, подставленный старухой. Пол был мокрым, пахло сыростью и дымом.

— Я быстро, — сказал я, осматривая дыру в крыше. — Досок у меня хватит, смолу подогрею.

— Спасибо тебе, сынок, — Хельга села на лавку, укуталась в сухой платок. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Мужчин в деревне всё меньше остаётся. Сегодня трое на рассвете воевать ушли. Чего удумали. Будто без них там не справятся.

Она покачала головой.

— Воевать? — переспросил я тревожно. — А что, король объявил военный сбор?

— Нет, не переживай, сынок. Они добровольно ушли, границу охранять. От врагов. Говорят, даже вроде жалование какое-то заплатят. Ну уж не знаю. Опасное дело.

Она вновь покачала головой и зашептала какую-то молитву.

Я не ответил. Вернулся в мастерскую, собрал всё необходимое — доски, молоток, гвозди, банку со смолой, — взвалил лестницу на плечо и зашагал обратно, к покосившемуся дому Хельги. Дождь не прекращался, но работать можно было — кое-как. Я установил лестницу и полез на крышу.

Каждый удар молотка отзывался в груди, каждое движение заставляло забывать о том, что случилось сегодня у болота. Руки делали своё дело, привычные движения успокаивали. Дерево, гвозди, смола — простые, понятные вещи, которые не обманывают, не предают.

Крыша заняла больше времени, чем я думал. Пришлось менять не пару досок — половину ската. Но я не жалел сил. Пусть. Работа отвлекала. Работа лечила.

Когда я спустился, уже смеркалось. Дождь стихал, превращаясь в мелкую изморось.

— Всё, — сказал я, собирая инструменты. — Теперь не потечёт.

— Спасибо, Аксель, — Хельга подала мне кружку горячего отвара. — Ты меня спас.

Я взял кружку, сделал глоток. Травяной, горьковатый, с мёдом. Тепло разлилось по телу, но не согрело.

— Ты какой-то не такой сегодня, — сказала старуха, вглядываясь в моё лицо. — Случилось что?

— Ничего, — ответил я. — Просто устал.

— Усталость пройдёт, — она покачала головой. — А вот если душа болит — тут травы не помогут. Только время. Или люди, которые рядом.

Я кивнул, допил отвар, поставил кружку. Хельга протянула мне несколько монет. Я не взял, помотав головой.

— Спасибо, Хельга. Не надо денег.

Она сжала монеты в руке, и я увидел, что она сдерживает слёзы.

— Это тебе спасибо, сынок. Приходи, когда захочешь. Чай попьём, поговорим.

Я вышел на улицу. Небо очистилось, на западе догорала алая полоса заката.

Домой идти не хотелось. Там ждала темнота, тишина и воспоминания. Там, возможно, ждала она.

Я постоял немного, глядя на угасающий свет, потом повернул к таверне. Крил наверняка был там. И кружка горячего пива сейчас казалась лучшим лекарством, чем одиночество.

Ноги сами несли меня по знакомой дороге. Дождь кончился. Ветер стих. И только в груди всё ещё жила боль, которую не вытравить ни работой, ни временем.

Но, может быть, разговор с другом помог бы. Хотя бы на время.

Глава 8

— На тебе лица нет, Аксель! — сказал Крил, усаживаясь напротив. — Выкладывай, что случилось. Ты поговорил с Дэей?

— Поговорил, — мрачно ответил я, сжимая кружку с пивом. Над ней поднимался пар, но я не чувствовал жара — только тупую, ноющую пустоту в груди.

В таверне было почти безлюдно. Лишь пара мужчин о чём-то беседовали в углу, да сонный трактирщик стоял за стойкой, бросая на Крила недовольные взгляды. Но сделать замечание своему охраннику он не решался — не просто найти таких работников в деревнях. Сильных, обученных, готовых заступиться за хозяйство.

— И что, она не покинет деревню? — допытывался Крил, вглядываясь в моё лицо, будто надеялся прочесть ответ раньше, чем я скажу.

— Понятия не имею. — Я помолчал, собираясь с силами. — Дэя была всё это время шпионкой друидов.

— Что?! — вскричал Крил, затем оглянулся на посетителей, которые укоризненно взглянули на нас, и чуть понизил голос: — Врёшь?

— Хотел бы врать, — я вздохнул и наконец поднял глаза. — Но это правда, Крил. Дэя была иллюзией. А я дурак — не заметил.

Я коротко рассказал ему о нашем разговоре в лесу. О волке, о том, как дерево говорило со мной, о том, как Дэя призналась, что следила за мной по приказу Мирры. Говорил отрывисто, глухо, иногда замолкая на полуслове. Крил слушал, не перебивая, только хмурился всё сильнее.

Когда я закончил, он долго молчал. Потом отодвинул свою кружку и уставился в столешницу.

— Я не знаю, что сказать, Аксель, — наконец произнёс он. — Кто бы мог подумать? Она казалась простой крестьянкой — милой и доброй. Я так радовался за тебя, когда ты встретил её. Думал, наконец твоя жизнь наладится. Дом, мастерская, семья…

— Проблема не только в ней, Крил, — перебил я. — Магия внутри меня. Она не исчезла, не сгорела вместе с Книгой. Деревья говорят со мной. Я чувствую лес, чувствую землю, чувствую что-то древнее, что живёт под всем этим. И я не смогу просто жить как обычный человек — чинить крыши, коротать вечера в таверне и даже идти в бой с королевской армией. Магия меня не отпустит.

— Аксель… — начал он и нахмурился, и в его глазах я увидел не удивление, а страх. Тот самый, который он всегда прятал за грубостью и усмешками. — Что ты хочешь сказать?

— Я должен вернуться, — озвучил я то, в чём боялся признаться себе сам. Слова упали на стол тяжёлыми, неумолимыми камнями.

— Вернуться? — Крил подался вперёд. — Обратно, туда, откуда мы пришли? Где за твою голову награда? Где Мрак, друиды, маги и вся эта дурь, от которой мы еле унесли ноги?

— Мне нужно разобраться с этим до конца, — сказал я, чувствуя, как каждое слово даётся через силу. — Поговорить с Миррой. Понять, кем я стал. И что с этим делать дальше. Пока прошлое не отпустит меня, у меня не будет будущего.

— Аксель, одумайся, — Крил понизил голос до шёпота, хотя в зале никого не осталось, кроме сонного трактирщика. — Война на пороге! Королевские дозорные уже прочёсывают деревни. Если они тебя узнают…

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому и должен спешить. Пока ещё есть шанс. Пока есть время.

Крил откинулся на спинку скамьи, провёл рукой по лицу. Я видел, как он борется с собой, как хочет сказать что-то резкое, но сдерживается.

— Я не смогу пойти с тобой, друг, — наконец сказал он, и голос его дрогнул. — Моя жена, Инеса. Я отвечаю за неё. И за своего будущего ребёнка. Через две недели корабль отходит на Восток. Я хотел, чтобы ты уплыл с нами. Начать новую жизнь там, где никто не знает о Книге, о магии.

— Я не прошу тебя идти со мной, Крил, — тихо сказал я. — Я понимаю. Я справлюсь. Я буду не один, ты же знаешь.

— О ком ты? — он вскинул голову. — О Фарисе? Он теперь крестьянин, живёт с Катриной и её семьёй. Он не бросит их. Друиды, которые шпионят за тобой. Элмар с Лирой, в которых не осталось магии? На кого ты рассчитываешь?

— На себя, — ответил я. — Этого достаточно.

Крил сжал кулак, ударил им по столу — не сильно, но кружки подскочили. Трактирщик вздрогнул, но ничего не сказал.

— Подумай, Аксель, — процедил он сквозь зубы. — Правильно ли ты поступаешь. Потом может быть поздно.

Я ничего не ответил. Только вздохнул и отодвинул кружку с пивом, из которой так и не отпил. На стене за спиной Крила догорал масляный светильник, и тени плясали на бревенчатых стенах, напоминая о чём-то смутно знакомом, давнем.

— Ты решил уже? — спросил Крил, помолчав.

— Я должен, — ответил я. — Не для других. Для себя.

Крил долго смотрел на меня, потом кивнул. Неодобрительно, но понимающе.

— Когда уходишь?

— Завтра на рассвете.

— На границе собирают войска. Тебе придётся пройти через их расположение или обойти лесом. Лесом быстрее, но опаснее.

— Я знаю, — сказал я. — Я справлюсь.

— Надеюсь, — он поднялся, бросил на стол пару монет. — Держи на дорогу. И не говори «нет». Пригодятся.

Я взял. Не потому, что нуждался — чтобы не обидеть.

Мы вышли из таверны. Небо уже потемнело, но дождь прекратился. Где-то вдалеке ухал филин, и ветер шумел в голых ветвях.

— Вернёшься? — спросил Крил, не глядя на меня.

— Постараюсь, — ответил я.

— Постарайся, — сказал он. — У нас будет дом на Востоке. И место для тебя найдётся.

Я не ответил. Мы разошлись в разные стороны — он к своей семье, я к пустому дому.

Ночь была тёмной и тихой. Только ветер, только звёзды, только мысли, которые не давали уснуть.

Утром я уходил. Туда, где всё началось. Чтобы, наконец, закончить.

Глава 9

Всю ночь я не мог уснуть — лежал на спине, уставившись в потолок, перебирая в уме мысли и взвешивая решения. В доме было темно и тихо, только ветер гулял под крышей да где-то за стеной скреблась мышь. Я не знал, правильно ли поступаю, но отговорить себя не смог.

Что-то тянуло меня назад. Словно натянутый трос, который не ослабевал ни на миг. Он тянул из груди, из самого сердца, и я знал — это не отпустит. Никогда.

Я помнил взгляд Мирры тогда, три года назад, на лесной поляне. В её глазах не было удивления, когда я уходил. Только спокойная, почти пугающая уверенность. Она знала, что я вернусь. Она знает намного больше, чем говорит. Всегда знала.

На рассвете я поднялся. Долго стоял у окна, глядя, как серое небо светлеет, наливается молочной белизной. Потом собрал походную сумку: немного еды, огниво, все накопленные деньги. Достал меч — тот самый, который прятал в сундуке под старыми досками. Клинок блеснул в утреннем свете — холодный, опасный, почти забытый. Я провёл пальцем по лезвию, вспоминая, как он лежал в руке, как слушался, как рубил и колол, когда надо было защищаться.

Я заткнул меч за пояс. Накинул плащ, застегнул пряжку, закинул сумку за плечо и вышел за порог.

Деревня ещё спала. Небо посветлело, но улицы были пустыми и тихими. Промозглый утренний воздух пах дымом и прелой листвой. Я направился к дороге, ведущей к окраине, туда, где лес встречается с полем, и где пряталась едва заметная тропа в зарослях.

Я шёл, боясь оглянуться. Боялся увидеть Крила — передумать, струсить, остаться. Ноги несли меня вперёд, сердце колотилось сильнее с каждым шагом. Позади оставалось всё, что я успел построить за три года. Дом, мастерская, работа, вечера в таверне, беседы с Крилом, разговоры с Хельгой. И она. Дэя. Та, которой не было.

— Аксель, подожди! — вдруг раздался голос за спиной.

Её голос.

Я резко обернулся. На дороге, в утреннем тумане, стояла Дэя. Одетая в походный костюм — тёмные штаны, удобная куртка, поверх тёплая накидка. Волосы стянуты в тугой узел, за спиной — сумка и небольшой мешок. Она была готова идти. Знала, что я уйду. Знала, когда.

— Один ты не пойдёшь, — решительно сказала она.

— Мне не нужны попутчики, — грубо ответил я, чувствуя, как в груди поднимается злость. — Убирайся!

— Я помогу тебе. Твоя сила нестабильна. Ты же знаешь, как опасен лес. — Её голос был мягок, и от этого я злился ещё сильнее.

— Иногда опасен не лес, — сказал я, глядя в её синие глаза, которые когда-то считал самыми честными на свете. — А близкие люди, которые оказываются рядом и лгут.

— Я не желаю тебе зла, — тихо сказала она.

— Но уничтожила моё сердце! — парировал я.

— Я не хотела, Аксель, — она сделала шаг ко мне, и в её голосе я услышал то, от чего захотелось закричать — искреннее раскаяние. — Мне пришлось. Понимаешь? Пришлось.

— К чёрту, — я развернулся и зашагал в сторону леса. — Уходи. Оставь меня. Мне не нужна твоя помощь.

Я чувствовал спиной её взгляд. Тяжёлый, пристальный, как тогда, у болота. Я знал, что она не отступит. Пойдёт за мной — наверняка это часть её миссии, приказ Мирры. И понимал, что от этого мой путь через границу станет только сложнее.

Глава 10

Лес встретил меня своей тишиной. Серый, утренний, полный запахов сырой земли и прошлогодней листвы. Я шёл, не оборачиваясь, и слышал позади тихие шаги. Она шла следом. Не окликала, не просила остановиться — просто шла.

— Долго ты собираешься так идти? — спросил я, не оборачиваясь.

— Столько, сколько понадобится, — ответила она.

Я остановился, резко развернулся.

— Зачем? — спросил я. — Зачем ты идёшь? Ради Мирры? Ради приказа?

— Ради тебя, — ответила она. — Впервые за долгое время — не ради приказа.

Я смотрел на неё и не знал, верить ли.

— Иди, — сказал я наконец. — Но не мешай.

— Не буду, — ответила она.

И мы пошли дальше. Вдвоём — в лес, в неизвестность, в прошлое, которое не отпускало.

Я шёл и думал о том, что жизнь — странная штука. Никогда не знаешь, кто окажется рядом на самом трудном пути. И никогда не знаешь, простишь ли ты тех, кто сделал тебе больно.

Но сейчас это было неважно. Важно было идти. Не оглядываться. Не сдаваться. А остальное придёт потом.

Если придёт.

---

Мы шли по узкой тропе, ведущей к болоту. Той самой, где когда-то мы проходили с Миррой и отрядом друидов. Сейчас тропа поросла вереском и выглядела совсем дикой — заброшенной, забытой, будто здесь никто не ступал годами. Именно здесь пролегала невидимая граница королевства, охраняемая не столько людьми, сколько самим лесом.

Я держал меч наготове, каждую секунду готовый к нападению. Глаза шарили по сторонам, уши ловили любой шорох — треск ветки, шелест листьев, дыхание зверя. Граница всегда была опасным местом, а сейчас, когда короли грызлись друг с другом, она стала смертельной ловушкой для тех, кто не знал тайных троп.

Дэя шла следом, словно тень. Я слышал её дыхание — ровное, спокойное, как будто она гуляла по парку, а не пробиралась через враждебный лес.

Я сдерживал себя, чтобы не оглядываться. Убеждал себя, что она не нанесёт удар в спину. Но где-то глубоко, там, где прятались все мои страхи, гнездилось сомнение. Она лгала мне раньше. Могла ли она лгать снова?

Кусты справа от тропы зашевелились, и послышалось грозное рычание — низкое, горловое, от которого кровь стынет в жилах.

Я схватил меч и замер.

Из чащи вышли четыре огромных пса. В шипованных ошейниках, с клыками, обнажёнными в беззвучном оскале. Они окружили меня, прижавшись к земле, готовые к прыжку. Глаза их горели жёлтым огнём, из пастей капала слюна. За ними из зарослей вылезли еще трое, не менее свирепых.

Королевские охранные псы. Я узнал их породу — этих тварей выращивали при дворе, тренировали на живых мишенях, натаскивали на человеческий запах. Они не знали пощады и не умели отступать.

Я на мгновение растерялся. Мне совсем не хотелось рубить мечом собак — они были оружием, но не врагами, не теми, кто выбирал свою судьбу. Но похоже, они собирались разорвать меня на клочки, независимо от моих сомнений. Я сделал шаг назад и выставил меч.

В ту же секунду Дэя ринулась ко мне. Я инстинктивно дёрнулся, пытаясь схватить её и оттащить за спину. Но она увернулась от моей руки и приблизилась к рычащим псам. Я не увидел страха в её глазах.

— Отойди! — воскликнул я, сжимая меч. — Они убьют тебя!

— Не бойся, — улыбнулась она и присела на корточки.

Я замер, не опуская меч, ожидая, что собаки бросятся на неё. Но они замерли, перестали скалиться и просто смотрели.

Дэя протянула руку к ближайшему псу. Он не рычал — только нюхал воздух, поводя носом. Она медленно, осторожно погладила его по голове, по шее, по спине. Пёс завилял хвостом — довольно, как домашний любимец. Потом лёг, подставляя живот.

Остальные последовали его примеру. Они тёрлись о её руки, облизывали ладони, виляли хвостами, как щенки, которым наконец-то уделили внимание. От грозных звериных оскалов не осталось и следа.

Я опустил меч и потерял дар речи.

Дэя что-то шептала им тихо, склонившись к самым мордам. Я не мог расслышать слов — только мягкий, успокаивающий тон. Псы слушали внимательно, преданно глядя на неё.

Я невольно вспомнил волка на болоте, сидящего у её ног.

Затем она встала. Собаки завиляли хвостами, лизнули её руки на прощание и скрылись в чаще так же бесшумно, как и появились.

— Как тебе это удалось? — спросил я, когда дыхание вернулось. — Королевские охранные псы. Их обучали перегрызать горло таким нарушителям границ, как мы. Они не должны были…

— Я умею говорить с животными, Аксель, — она улыбнулась, отряхивая руки. — Мирра говорит с деревьями и реками. Ты тоже, как выяснилось. А мой дар — в другом. Я слышу их, и они понимают меня. Не боятся. Доверяют.

Я молча кивнул, не зная, что ответить, и снова зашагал вперёд по тропе, сжимая меч, но уже не так крепко.

Я не хотел благодарить её. Язык не поворачивался после всего, что случилось. После лжи, после предательства, после того, как она разбила то, во что я верил.

Но где-то там, глубоко, я понимал: без неё я бы не справился. Псы разорвали бы меня, будь я один.

— Спасибо, — выдавил я наконец, не оборачиваясь. Слово прозвучало глухо.

— Не за что, — тихо ответила она. — Я же сказала — я помогу.

Я промолчал.

Тропа вилась дальше, петляя между соснами и берёзами. Где-то впереди ждало болото, а за ним — святилище друидов, Мирра, ответы.

Или новые вопросы. Я не знал.

Но я шёл. И она шла за мной.

Время покажет, смогу ли я когда-нибудь доверять ей.

Но сейчас — мне просто нужно было дойти. И она помогала. Хотя я не просил.

---

Глава 11

Мы устроили привал на просеке возле болота. Я грел руки над костром — огонь был слабым, почти чадящим, но давал хоть какое-то тепло в промозглом воздухе. Дэя зябко куталась в плащ, сидя на поваленном дереве чуть поодаль. Уже начало смеркаться, и серые сумерки медленно выползали из-за кромки леса, окутывая всё вокруг липкой, тревожной мглой.

До святилища друидов путь был ещё не близок. Я чувствовал себя измотанным — не столько физически, сколько душой. Мысли путались, веки тяжелели, и я усиленно отгонял сон, разгоняя слабый дым, чтобы костёр не разгорался в полную силу. Периодически я засыпал его влажной землёй, подгребая руками мокрую траву и листья. Так был шанс, что мы останемся незамеченными. Лесная темнота могла скрыть нас от королевских стражников, от псов, от всего, что рыскало в этих лесах.

Краем глаза я наблюдал за своей спутницей. Она молчала и словно прислушивалась к чему-то, чего я не мог слышать. Её лицо было спокойным, почти отрешённым, и от этого мне становилось не по себе. Что она чувствует? Что знает? О чём думает?

Вдруг на её плечо приземлилась птица — слетела с ветки бесшумно, как тень. Кажется, сойка, совсем маленькая, с пёстрыми перьями и блестящими глазками-бусинками. Дэя улыбнулась ей и принялась что-то шептать, наклонив голову к самому клюву. Птица замерла, слушая, потом зачирикала в ответ — громко, звонко, словно передавала важную весть. Она прыгала по плечу, перебирала лапками, затем спрыгнула на землю, пробежалась по траве и, взмахнув крыльями, вновь вспорхнула на ветки.

— И что она сказала? — спросил я, не скрывая скепсиса.

Дэя подняла на меня глаза. В них мерцали отблески догорающего костра.

— Что вокруг нет людей, — ответила она. — Ты можешь не бояться и дать волю огню.

Я лишь усмехнулся и продолжил засыпать костёр. Я совсем не собирался доверять свою жизнь маленькой птице. Мало ли что она там нащебетала.

— И как ты следила за мной? — спросил я после затянувшегося молчания. Слова давались с трудом, но они жгли изнутри. — Там, в деревне. Тоже через птиц?

— Не только, — спокойно ответила девушка, плотнее запахивая плащ. — Через птиц, ящериц, змей, мышей. Через кота.

— Кота, — прошептал я, вспомнив соседского чёрного кота, который вечно бегал за мышами и иногда заглядывал в мою мастерскую. Я тогда думал, что он просто ищет тепло. Теперь смотрел иначе.

— И ты обо всём докладывала Мирре? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не обо всём, Аксель, — вздохнула она. — Только если в тебе начинала проявляться магия. Или если бы ты решил уйти. Или если бы тебе грозила опасность.

— А Мирра? — я бросил в костёр сухую ветку, и огонь радостно взметнулся вверх. — Она тоже была где-то поблизости?

— Нет, — Дэя покачала головой. — Она оставалась здесь, в своём святилище.

— Значит, твоя начальница доверила одной тебе такую миссию? — не скрывая иронии, спросил я.

Она помолчала. Потом подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

— Она не моя начальница, — тихо сказала Дэя. — Она моя сестра.

Я опешил. Сестра? Мирра и эта девушка — сёстры? Я перевёл взгляд на её лицо, пытаясь найти сходство, но ничего не увидел. Разные черты, разные глаза, разная манера говорить.

— Сестра? — переспросил я, решив, что ослышался.

— Знаю, мы не очень похожи, — она грустно улыбнулась, и в этой улыбке было столько боли, что я на мгновение забыл о своей злости. — У нас разные отцы. И довольно сложные отношения. Мы редко заходим на территорию друг друга, но в помощи не отказываем. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Именно я тогда направила вас по следу Лиры. На старый тракт.

Я вспомнил. Мирра тогда говорила, что посылала кого-то на разведку — кого-то, кто знал лес и умел оставаться незамеченным. Теперь я понял, кто это был.

— А в деревне, это и вправду твои родители? — спросил я, вспомнив худую добрую крестьянку и её молчаливого строгого мужа.

— Нет, Аксель. Им внушили, что я их дочь, — сказала Дэя, отведя взгляд. — У этих людей никогда не было детей.

— Внушили? — повторил я, пытаясь осознать услышанное. — Им, соседям, всей деревне?

— Это было необходимо, — сказала она и посмотрела мне в глаза. В её взгляде стояла холодная решимость. Так смотрят воины перед атакой, подавляя в себе жалость к врагам и собственный страх.

Я решил не задавать больше вопросов. Всё, что окружало меня все эти годы, наполнялось всё большей ложью.

Костёр догорал, отбрасывая последние искры в тёмное небо. Где-то за болотом ухал филин, и ветер гулял по верхушкам деревьев, шепча о чём-то своём, древнем, непонятном.

— Ложись спать, — сказал я, подбрасывая в огонь ещё одну ветку. — Я посторожу.

— Ты устал, — ответила Дэя. — Давай я подежурю первая.

— Я сказал — посторожу, — отрезал я.

Она не стала спорить. Свернулась на лапнике, подложив под голову сумку, и через несколько минут уже ровно дышала — спала или делала вид. Я смотрел на неё и думал. О том, как легко она вошла в мою жизнь. Как быстро стала её частью. И как больно было узнать, что всё это обман.

Но сейчас, в этой лесной тишине, при свете догорающего костра, она казалась просто уставшей девушкой. Без масок, без магии.

Я отвернулся и уставился в темноту. Спать не хотелось. Только смотреть на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. И ждать рассвета, когда можно будет снова идти вперёд.

Туда, где ждала Мирра. И ответы. Которые, я боялся, мне не понравятся.

Глава 12

Болото встретило нас зыбкой топью. Серой, бездонной, пахнущей гнилью и чем-то древним, что спало на дне веками. Я ощупывал палкой почву, пытаясь отыскать твёрдые кочки в вязкой трясине, но палка утопала, погружаясь почти целиком, и я с трудом вытаскивал её снова и снова. Жирная чёрная жижа чавкала, выпуская пузыри газа, и мне казалось, что само болото смеётся над нашими попытками.

— Мы не пройдём, — мрачно заключил я, отбрасывая бесполезную палку в сторону.

Дэя всё это время стояла рядом и пристально глядела на меня. Не мешала, не советовала, просто смотрела — выжидающе, словно знала что-то, чего не знал я.

— Мы должны пройти, Аксель, — сказала она. — У нас нет обходного пути. Слева — скала, справа — тракт. А там патрули.

В её голосе мне почудился лёгкий укор. Или, может, просто усталость.

Я сделал шаг, ступил на кочку, которая выглядела твёрдой, и чуть не увяз по колено. Сапог засосало мгновенно, будто болото только и ждало этого. Я с трудом вытащил ногу, отступил назад, чувствуя, как грязь противно чавкает под подошвой.

— Ты же видишь, оно непроходимо, — раздражённо пробурчал я, вытирая сапог о траву. — А Мирры нет.

— Ты ещё не понял? — Дэя чуть улыбнулась. — Ты обладаешь той же силой, что и Мирра. Ты можешь сделать болото твёрдым.

Я с удивлением взглянул на неё. Потом перевёл взгляд на топь, простиравшуюся перед нами. Тёмную, мёртвую, безжалостную.

— Попытайся, Аксель, — вкрадчиво сказала Дэя, кивнув на вязкую жижу. — Просто поговори с ним. Как ты говорил с озером.

Накрапывал мелкий дождь. Холодные капли оседали на лице, стекали за воротник, смешивались с потом и раздражением. Дождь делал почву ещё более зыбкой, ещё более ненадёжной.

Я смотрел на болото и не понимал, что делать. Погружать голову в эту трясину я точно не хотел. Но, кажется, Мирра не делала этого тогда. Я попытался вспомнить. Она просто стояла какое-то время, глядя на топь, а потом появлялась тропа. Ни заклинаний, ни жестов — только взгляд и тишина.

Я сосредоточился. Сделал глубокий вдох, закрыл глаза, представил, что ныряю в эту трясину, что топь накрывает меня с головой, заполняет уши, нос, рот. Представил себя не жертвой, а единым целым с болотом.

— Дай нам пройти, — мысленно сказал я. — Пожалуйста.

Слова прозвучали по-детски нелепо, почти глупо. Я был уверен, что ничего не выйдет, что болото не ответит, что мы так и останемся стоять на краю, беспомощные и злые, и что придётся повернуть назад.

Но вдруг прямо на глазах болото стало твердеть.

Чавкающая грязь словно высыхала изнутри, оседала, уплотнялась, образуя ровную тропу, уходящую вдаль — туда, где над вязкой трясиной поднимались редкие чахлые деревья.

Я поражённо смотрел на это, забыв, как дышать. Тропа была неширокой — шага два, не больше, — но казалась надёжной, почти каменной.

— Молодец, — одобрительно сказала Дэя. — Я и не сомневалась.

Я не ответил. Всё ещё не верил своим глазам. Сделал осторожный шаг — нога не провалилась. Ещё один — земля держала.

— Идём, — бросил я через плечо и двинулся вперёд.

Дэя пошла следом, молча, не задавая вопросов. Только её шаги позади — лёгкие, почти бесшумные — напоминали, что я не один.

Глава 13

Мы шли лесными тропами уже третий день, останавливаясь на короткие привалы. Ноги промокли ещё на болоте, и я не успевал просушить как следует сапоги, они хлюпали при каждом шаге, и холодная влага медленно поднималась выше, напоминая о себе липкой, противной дрожью. Голова гудела от болотных испарений — тяжёлых, душных, въевшихся в лёгкие, — и каждый вдох давался с трудом.

Дэя шагала уверенно, не жалуясь на усталость. Я не мог понять наверняка — из чувства гордости или она и правда не ощущала утомления. Но я видел: её глаза слегка покраснели, плечи поникли. Однако она не останавливалась, не просила передышки, не жаловалась. Просто шла — молча, сосредоточенно, как ходят те, кто привык полагаться только на себя.

Сам же я был вымотан до предела. Мышцы ныли, спину ломило, веки тяжелели, но я упрямо переставлял ноги, заставлял себя не отставать, не сбавлять шаг. Останавливаться не хотелось. Я планировал перейти тракт до темноты — пока на нём, как шептали птицы Дэе, не было патрулей.

Лес вокруг становился всё гуще, ветви сплетались над головой в плотный полог, и даже дневной свет с трудом пробивался сквозь эту живую крышу. Мы пробирались молча, стараясь не хрустнуть веткой, не выдать себя лишним звуком.

К вечеру мы благополучно миновали тракт. Серой лентой он тянулся между холмами, пустынный и тихий. Ни всадников, ни телег, ни пеших — только ветер гнал сухие листья. Мы пересекли его быстро, почти бегом, и скрылись в зарослях орешника на противоположной стороне. А затем вышли на просёлочную дорогу, изрытую тележными колёсами, но твёрдую, без болотной трясины и скользких корней. Я выдохнул с облегчением.

Где-то неподалёку отсюда находилась деревня Фариса. Я узнал эти места — знакомые очертания холмов, старую ель у ручья, мельницу на пригорке. Отсюда было рукой подать до его дома, до Катрины, до той жизни, которую он выбрал для себя. Я решил заглянуть к нему позже, на обратном пути — если вернусь. Сейчас же наша дорога лежала к ручью и скалам, на вершине которых таилось святилище друидов.

***

— Здесь нужно идти тихо, Аксель, — шепнула Дэя и тронула меня за рукав.

Мы шли по дороге вдоль леса. Справа тянулись поля — уже убранные, пустые, с редкими стогами сена, похожими на спящих великанов. Слева стеной стоял лес — густой, тёмный, настороженный. Дэя постоянно оглядывалась по сторонам, вглядывалась в чащу, прислушивалась к шорохам, которых я не различал.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Мы здесь не одни, — тихо сказала она. — Лес не спокоен…

Но договорить она не успела.

Из-за дерева выскочил стражник — королевский дозорный, в лёгких кожаных доспехах, с мечом наголо. Он схватил Дэю сзади за плечи, резко притянул к себе, приставив к её шее холодное лезвие. Дэя испуганно замерла. Её глаза расширились, но она не закричала — только побелела и часто задышала. Я схватил свой меч и нацелил на стражника.

— Опусти меч, — процедил мужчина, — иначе твоя девушка умрёт.

Он надавил остриём ей на шею — тонкая полоска крови выступила на бледной коже. Я видел его глаза — холодные, злые, без тени сомнения. Он не блефовал.

— Я знаю, кто ты, — выплюнул он, не сводя с меня взгляда. — Предатель.

Дэя не двигалась. Её руки дрожали. Она вся побледнела, сжалась, втянула голову в плечи. Сейчас она была похожа на загнанного зверя, который понимает, что ловушка захлопнулась.

— Аксель, нет, не делай этого, — взмолилась она, глядя на мой меч.

— Заткнись, — прошипел стражник, надавив лезвием сильнее.

Я опустил меч. Медленно, не спеша, чтобы не спровоцировать. Бросил его на землю перед собой — клинок глухо звякнул о камни.

— Ты пойдёшь со мной, — отчеканил стражник, не убирая лезвие от её шеи. — К королю. Он ждёт тебя.

Я поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Отпусти её, — сказал я. — Она не при чём.

— Она при тебе, значит, при чём, — усмехнулся он.

Я в ужасе смотрел на него, на лезвие, всё сильнее впивающееся в шею Дэи. Бросил взгляд на свой меч, лежащий на земле, судорожно пытаясь найти выход. Стражник с усмешкой наблюдал за моими потугами. Дэя не двигалась и смотрела на меня с отчаянием.

Вдруг промелькнул чей-то силуэт. Кто-то спрыгнул с дерева за спиной стражника — бесшумно, как тень, быстро, как зверь. Я не успел понять, что происходит. Всё случилось слишком быстро. Раздался глухой удар. Стражник не успел даже вскрикнуть — рухнул на землю, как подкошенный, выпустив меч из рук. Его глаза закатились, тело обмякло. Дэя отпрыгнула в сторону, прижала руку к шее — крови почти не было, только царапина.

Я поднял голову.

Передо мной, у дерева, стоял Фарис. В простой крестьянской одежде, с обломком полена в руках. Он улыбался — широко, радостно.

— Здравствуй, Аксель!

Глава 14

— Фарис… — только и смог выдавить я.

Он почти не изменился за три года. Те же зеленые внимательные глаза, мягкая невесомая походка. Разве что лицо стало чуть строже, а в глазах прибавилось спокойной уверенности.

— Я тут гулял поблизости, услышал шум, — он отбросил полено и отряхнул руки. — почуял неладное. Вышел посмотреть. И вовремя.

— Спасибо, — сказал я, всё ещё не веря своим глазам.

Он молча кивнул, подошёл ближе, с интересом посмотрел на Дэю, которая стояла у дерева и поправляла плащ. Затем перевёл вопросительный взгляд на меня.

— Это долгая история, — вздохнул я.

— У нас есть время, — сказал Фарис. — Идёмте ко мне. Катрина обрадуется.

Я посмотрел на стражника, лежащего без сознания.

— Очнётся скоро, я его не сильно приложил, — усмехнулся Фарис.

Я подобрал меч, сунул в ножны. Дэя подошла ближе. Я заметил, что она слегка дрожит и прижимает руку к шее.

— Идём, — сказал я ей, чуть помедлив. — Тебе нужно перевязать рану.

Она кивнула, не говоря ни слова.

Мы пошли за Фарисом — в деревню, к его дому. Туда, где, возможно, мы могли передохнуть перед долгой дорогой.

Я шёл и думал о том, как странно устроена жизнь. Ты можешь бежать от прошлого, прятаться от него, строить новое — а оно всё равно настигает. В самый неожиданный момент. Самым неожиданным образом.

И иногда — спасает тебе жизнь.

---

По дороге к дому Фарис, вопреки моим опасениям, не стал закидывать меня вопросами. Вместо этого он рассказывал о своей жизни в деревне — просто, обыденно и без жалоб. О том, что теперь у него есть не только Катрина, но и дело, и дом, и место, где его принимают таким, какой он есть.

— Приходится скрываться, — говорил он, глядя под ноги. — Утром пасу овец. Ночью иногда помогаю Калисе в пекарне — месить тесто, топить печь, носить дрова. Ничего сложного, но я чувствую себя полезным.

— А королевские патрули? — спросил я.

— Когда заходят в деревню, Сарий прячет меня в погребе, — Фарис усмехнулся. — Хотя я пытаюсь его заверить, что им до меня нет никакого дела. Они уже забыли обо мне. И о том, что я стоял с вами на плахе.

Он замолчал, сбивая носком сапога сухую ветку с тропы.

— Вот ты и Крил — совсем другое дело, — добавил он тише. — За вас даже награду объявил король. Я слышал в таверне, когда заходил за молоком для Катрины.

Фарис тревожно взглянул на меня. Чуть сбавил шаг. Его зрачки сузились — кошачья черта, которая осталась навсегда.

— Я боюсь спросить, зачем ты вернулся, Аксель, — сказал он. — Не просто же проведать старых друзей?

— Нет, Фарис, не просто, — мрачно ответил я, глядя на крыши домов, уже показавшиеся впереди. — Мне нужно добраться до святилища друидов.

Дэя шла молча, не отставала. Я чувствовал её присутствие за спиной — тихое, внимательное, как всегда.

— До святилища? — Фарис остановился, повернулся ко мне. — Вы туда не доберётесь сейчас. Подход к скалам перекрыт. Там базируется отряд короля.

Я замер.

— Ты точно в этом уверен?

— Я слышал их разговоры на тракте, — он пожал плечами. — Вчера проходили мимо деревни. Останавливались у колодца, воду набирали. Я сидел на дереве — услышал, как они обсуждали приказ. Нужно выждать, когда они двинутся дальше. Они идут к границе.

Я вздохнул. Мы продолжили путь.

Сколько отряд может там находиться, я не знал. День, два, неделю. Но идти напролом, когда на скалах засели вооружённые люди, было самоубийством.

Глава 15

Мы подошли к дому. Небольшому, выбеленному, с резными наличниками и аккуратным палисадником. Он был таким же, как я запомнил с тех времён, когда впервые пришёл с Крилом в эту деревню в поисках колдуна, даже не предполагая тогда, чем всё это обернётся впоследствии. За соседним забором залаяла собака, где-то звякнула посуда. Я застыл на месте.

— Ты уверен, что…? — начал я.

— Заходите, — сказал Фарис, открывая калитку. — Катрина обрадуется. Сарий и Калиса тоже.

Я не был в этом так уверен, как он, но промолчал и шагнул на тропинку, ведущую к дому. У входа я оглянулся. Дэя стояла позади, потирая шею — царапина от меча всё ещё саднила, и она то и дело морщилась. Фарис отпер дверь и сделал приглашающий жест, пропуская нас. Я переступил порог и вдохнул запах свежего хлеба, сушёных трав, тёплого дерева.

— Фарис, где ты был так долго? — раздался строгий голос. — Ты бы…

Я увидел Сария, который вышел из комнаты и настороженно глядел на нас. Он почти не изменился. Если не считать того, что в последний раз я видел его в синяках и ссадинах, покрытым грязью, когда он вышел к нам из леса в поисках Катрины. Сейчас он выглядел иначе — в рабочей, но чистой одежде, вид имел бодрый и здоровый.

— Это Аксель, — сказал Фарис. — Ты же помнишь его? И его… знакомая.

Дэя стояла у двери, не решаясь пройти, и слегка улыбалась.

— Помню, конечно, — Сарий улыбнулся, но глаза его оставались тревожными. — Очень рад. Заходите, Калиса напекла пирогов. Она скоро вернётся из таверны.

Я благодарно кивнул, снял сапоги и плащ,повесив его на крючок у входа, и мы с Дэей зашли в комнату, подошли к столу. Фарис принёс бинты и мазь, протянул Дэе. Она благодарно кивнула и принялась обрабатывать рану, морщась от прикосновений. Кровь уже не текла, но царапина была заметной.

Сарий поставил на стол чашки, блюдо с пирогами и разлил чай. Травяной, густой, с медовым привкусом.

— Они останутся у нас пока, на некоторое время. Ты же не против? — вдруг сказал Фарис, пытливо глядя на Сария.

Я напрягся, поставив чашку на стол.

Сарий чуть нахмурился, но кивнул — к моему удивлению.

— Оставайтесь столько, сколько нужно.

— Если это не стеснит вас, — тихо сказал я, чувствуя неловкость. — Мы совсем ненадолго.

— Это ничтожная мелочь по сравнению с тем, что ты сделал для меня, — искренне сказал Сарий. — Я хотел бы отплатить чем-то большим, если бы мог.

Я хотел сказать, что ничего такого не сделал, что просто оказался рядом в тот момент. Но не успел.

Сарий перевёл взгляд на лестницу. Я заметил, что по ней медленно спускается девочка.

Катрина подросла. Вытянулась, стала выше, но в ней всё ещё угадывалась та самая маленькая девочка, которая когда-то обнимала Фариса перед его уходом и плакала, боясь, что он не вернётся. На ней было красивое праздничное красное платье с воланами и лентами. Волосы заплетены в косу, перетянутую алой лентой.

Глаза её были всё так же серьёзны. Но в них не было страха — только радость и что-то ещё, чему я не мог найти названия.

— Аксель! — воскликнула Катрина, сбежав с последней ступеньки, и подбежав ко мне, неожиданно крепко обняла за плечи.

В груди потеплело. Всё напряжение, которое я носил в себе последние дни, все сомнения, вся злость, которую испытывал к Мирре и друидам — всё это затихло, отступило, растворилось в этом детском объятии. Ведь если бы не Мирра, если бы не её вмешательство тогда, в лесу — возможно, этой девочки уже не было бы в живых. Как бы я ни относился к Мирре и её методам, она спасла Катрину.

Катрина отстранилась и улыбнулась. В её взгляде не было ни тени сомнения.

— Я так и знала, что ты вернёшься, — сказала она. — Я говорила Фарису, что он зря расстраивался. Не мог же ты уйти навсегда.

— Конечно не мог, Катрина, — улыбнулся я, чувствуя, как впервые за долгое время улыбка выходит по-настоящему искренней.

---

Глава 16

— Вы останетесь? — спросила Катрина, глядя то на меня, то на Дэю.

— Если не прогонят, — ответил я, покосившись на Сария.

— Никто вас не прогонит, — сказал он. — Я скажу Калисе, как придёт, чтобы подготовила комнату для гостей. А вы пока отдыхайте. — Он перевёл взгляд на Фариса. — И ты, в случае чего, знаешь, что делать. Прячь их в погребе.

Фарис молча кивнул. Я поёжился, на секунду представив, как сюда заваливается толпа стражников. Может, безопаснее было остаться в лесу? Но я не мог знать наверняка.

— А как тебя зовут? — спросила Катрина Дэю, которая сидела всё так же молча и задумчиво глядела на нас.

— Дэя, — ответила она.

— Красивое имя. Ты тоже маг, как и Мирра? — спросила девочка с интересом.

— Катрина! — попытался одёрнуть её отец.

— Я сестра Мирры, — ответила Дэя, улыбнувшись. — И я тоже маг.

Сарий чуть вздрогнул, но промолчал.

Катрина удивлённо посмотрела на девушку, в её взгляде мелькнуло восхищение.

— Жаль, что я не маг, — вздохнула девочка. — Я бы тоже хотела управлять лесом, командовать друидами.

Сарий метнул на дочь предостерегающий взгляд, но, к моему удивлению, не стал её одёргивать.

— Вас, должно быть, это тревожит, — обратилась Дэя к Сарию. — Не пугайтесь. Я не наврежу вам. Я очень благодарна, что вы позволили остаться здесь ненадолго. А также вашему сыну — за спасение.

Фарис чуть улыбнулся при этих словах, но ничего не сказал.

Сарий молчал какое-то время. Затем глубоко вздохнул и произнёс:

— Мне Фарис многое рассказал о магах — того, чего я не знал, о чём не подозревал. Я понял, что был слеп. Ослеплён ненавистью и страхом. Но вышло так, что лесная колдунья спасла мою дочь из пасти волков, когда я уже отчаялся, а мой сын, которого я жестоко выгнал перед этим, привёл её из леса ко мне. Я пересмотрел все свои взгляды.

Мы замолчали. Я бросил взгляд на Фариса. Он поставил чашку на стол и не отрываясь смотрел на Сария. Его взгляд был очень серьёзен, и в нём боролись какие-то чувства — слишком сложные и противоречивые, чтобы я мог их понять.

Дверь скрипнула, открылась. Вернулась Калиса — с мешком муки в руках и бутылью молока.

— У нас гости, дорогая, — Сарий встал и взял у неё из рук ношу.

Калиса обвела нас настороженным взглядом и чуть улыбнулась уголком губ. Затем что-то стала шептать мужу на ухо. Я не слышал, но предполагал — должно быть, о том, как это опасно — укрывать дома беглого преступника. Я не хотел стеснять эту семью. Но нам нужна была передышка, и я решил уйти при первой же опасности.

Дэя сидела рядом, перевязав шею, и молча смотрела в окно. Я не знал, о чём она думает, но её лицо было спокойным.

Катрина принесла ещё пирогов, налила чаю и стала засыпать нас вопросами — о дороге, о лесе, о том, как я жил в соседнем королевстве. Я отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Ей не нужно было знать о болотах, о стражниках, о том, откуда рана на шее Дэи, о готовящейся войне. Пусть у неё остаётся детство. Пусть оно будет светлым. Как этот дом, как эти пироги, как этот чай с мёдом. Пусть хотя бы у неё всё будет хорошо.

За окном темнело. Где-то вдалеке слышались голоса — крестьяне возвращались с полей, тащили телеги, перекликались. Жизнь шла своим чередом.

А я сидел за столом в доме Сария и слушал, как Фарис увлечённо рассказывает Катрине о том, как деревья расступались передо мной, когда мы шли через бурелом пробираясь к королевскому городу три года назад. Девочка затаив дыхание ловила каждое его слово. А я думал: может, действительно, когда-нибудь всё наладится. Не сразу. Не для всех. Но для кого-то — обязательно.

И это, наверное, стоило того, чтобы продолжать верить.

Глава 17

Катрина ушла в свою комнату почти сразу после ужина. Фарис тоже ушёл спать — его комната оказалась под самой крышей, на чердаке, и я слышал, как он долго ходил там, прежде чем затих.

Нам с Дэей выделили небольшую комнату на первом этаже. Я был вымотан и, наспех умывшись, сразу же рухнул на постель. Дэя переоделась в приготовленную Калисой длинную рубаху, распустила волосы, тоже легла и сразу заснула.

Ночь в доме Сария прошла тревожно. Я спал урывками, прислушиваясь к каждому звуку за окном — лаю собак, шагам на улице, скрипу веток на ветру. Ворочался с боку на бок, сжимая рукоять меча, который положил рядом с кроватью. Дэя спала на соседней постели, укрывшись овчиной. Я иногда поглядывал на неё. Она лежала тихо, почти не двигаясь, и её лицо в сумерках казалось спокойным и таким знакомым, что у меня кольнуло сердце.

---

Я проснулся на рассвете. Серая мгла за окном только начинала рассеиваться, петухи ещё не кричали. Я приподнялся на локте — Дэя всё так же мирно спала. Я встал, накинул плащ и вышел в гостиную.

Там разгорался очаг, и Калиса подметала пол. Остальные ещё спали. Увидев меня, она отложила веник и выпрямилась. Я вновь поймал её тревожный взгляд — тот самый, который уже видел вечером. Не страх. Не ненависть. Беспокойство. Ожидание беды, которая может прийти в любой момент.

— Простите, что доставляю вам неудобства, — тихо сказал я, присев на лавку. — Мы уйдём, как только сможем. Я понимаю, что наше присутствие пугает вас.

Калиса помолчала. Провела рукой по фартуку, разглаживая невидимые складки.

— Я ожидала чего-то подобного, — вздохнула она. — Ещё тогда, когда колдун впервые пришёл в нашу деревню и превратил нашего кота в человека. И когда Сарий решил оставить его, вопреки здравому смыслу.

— Но в этом нет его вины, — сказал я. — Фарис тут не при чём.

— Конечно, нет вины, — она покачала головой. — Но магия, колдовство — всё это не проходит бесследно. Рано или поздно наша семья столкнулась бы с ней вплотную.

— Но вы сумели перестать бояться его? — тихо спросил я.

Калиса задумалась, глядя на лестницу. Где-то наверху спал Фарис. Бывший кот. Человек, который стал частью их семьи не по своей воле, но остался в ней по своему выбору.

— Мы с Сарием много лет молили Бога послать нам сына, — вдруг заговорила она, не глядя на меня. — Не пропускали ни одной церковной службы, читали молитвы. Я ходила к травницам. Всё без толку. Мы отчаялись. И когда в нашей жизни появился Фарис, Сарий решил, что так Бог наказал его за грехи — дал ему то, что он просил, но лишь частично: с виду мальчика, но с нечеловеческой душой. Я умоляла Сария избавиться от него в тот же день. Прогнать в лес. Но он сказал, что раз Бог так решил испытать его, то он должен смириться и научить этого кота быть человеком. Да и Катрина просила его сжалиться над ним и оставить. Три года дались нам непросто. Поначалу мы боялись выпускать его со двора, пришлось врать соседям, что это наш родственник-сирота из далёкой деревни. А я смотрела на него и не понимала: зверь он или человек? Не навредит ли он нашей семье? Ждать ли от него беды?

Я несколько секунд молча смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я успел узнать его достаточно хорошо и могу с уверенностью сказать: он намного человечнее многих людей, — наконец сказал я. — И я бы доверил ему свою жизнь.

— Знаю, — сказала она почти шёпотом, и голос её звучал горько. — И я вижу это. У него чистая душа. Но я всё ещё не могу принять его как сына. — Она помолчала. — Но я стараюсь. Ради Катрины. Ради Сария.

— Я понимаю вас, - вздохнул я.

В этот момент в гостиную спустился Фарис. Замер на пороге, увидев нас. Его волосы были слегка растрёпаны, глаза ещё сонные, но он сразу заметил напряжение в комнате.

— Садись, — мягко сказала Калиса. — Сейчас принесу лепёшки и чай.

Она направилась на кухню, и Фарис принялся ей помогать — расставлять посуду, доставать чашки. Делал он это без слов, но с какой-то тихой, почти детской старательностью, которая всегда вызывала у меня улыбку.

Я смотрел на них и думал о том, что у каждой семьи своя правда. Калиса не обязана любить Фариса. Она приняла его — уже за это можно было сказать спасибо. Но между принятием и любовью лежала пропасть, которую не перепрыгнуть в одночасье.

Глава 18

— Ты рано встал, — сказал Фарис, ставя передо мной чашку с горячим травяным чаем.

— Не спалось, — ответил я, обхватывая чашку ладонями. Тепло разливалось по пальцам, но не согревало. В груди всё ещё жила тревога, которая не отпускала со вчерашнего дня.

— Мне тоже, — он сел напротив, положив руки на стол. — Я ходил ночью к тракту.

— Что? Зачем? — я подался вперёд, понижая голос. Сердце забилось быстрее.

— Только не говори Сарию, — тихо сказал Фарис, и в его глазах мелькнуло что-то виноватое. — Иначе он вообще меня дома запрет. Я нашёл патрульных. Они говорили, что завтра отряд перебазируется от подножия скал ближе к Острой горе.

Я удивлённо посмотрел на него. Фарис, который всегда казался мне осторожным, ночью, в одиночку, пошёл к тракту, где рыскали королевские дозорные.

— Ты молодец, — сказал я, — но зря пошёл один. Рисковал.

— Брось, Аксель, — отмахнулся он. — Я не так уж сильно рисковал. Темно, меня никто не видел. Бесшумно подкрасться, тихо уйти — это я умею.

— Рисковал, — повторил я, покачивая головой. — Но спасибо. Это важные сведения. Если завтра отряд уйдёт, мы сможем пройти к скалам без боя.

— Я надеялся, что пригодится, — он чуть улыбнулся, пряча взгляд.

Скрипнула дверь. В гостиную зашла сонная Катрина, потягиваясь и потирая глаза. Волосы её были растрёпаны, щека покраснела от сна. Она села рядом с Фарисом, привалилась плечом к его боку, и он машинально обнял её за плечи.

— Ты чего не спишь? — спросил он девочку.

— Проснулась, — ответила она сонно. — Вы громко разговаривали.

— Извини, — сказал я. — Не хотели тебя будить.

— Ничего, — она зевнула. — Всё равно уже скоро вставать.

Послышались шаги на лестнице. Спустился Сарий — босой, в льняной рубахе, тоже сонный. Он кивнул мне, покосился на Фариса, потом перевёл взгляд на Катрину.

— Ты чего не спишь? — спросил он дочь.

— Проснулась, — повторила она.

Сарий ничего не сказал. Он подошёл к окну, выглянул на улицу, потом сел на лавку напротив меня.

Калиса вышла из кухни, неся миску с овсяной кашей и кувшин молока. Она поставила всё на стол, достала кружки, разлила молоко. Никто не произнёс ни слова. За окном начинало светать, где-то запел петух.

Катрина взяла ложку, смотрела на кашу, но не ела.

— Фарис, ты покормил кур? — спросил Сарий, нарезая хлеб.

— Не успел, — ответил Фарис, поднимаясь. — Сейчас пойду.

— Доешь сперва, — проворчал Сарий, потянув Фариса за рукав и заставив сесть обратно. — Что за привычка бросать еду…

— Ладно, — тот покорно опустился на лавку и пододвинул к себе тарелку, но я заметил, что он не столько ест, сколько ковыряет кашу ложкой, поглядывая в окно.

Калиса принесла блюдо с лепёшками — свежими, ещё тёплыми. Запах разнёсся по комнате, смешиваясь с ароматом травяного чая и овсяной каши. На миг мне показалось, что мы обычная семья, собравшаяся за завтраком. Никакой магии, никакой войны.

Внезапно Фарис подскочил, бросив ложку на стол так, что та звякнула о край миски, и, игнорируя укоризненный взгляд Сария, ринулся к окну.

— Что случилось? — тревожно спросил я, тоже вставая.

— Стражники здесь, — сказал Фарис, и голос его сел. — Зашли в деревню.

Я подошёл к окну. Из-за занавески было видно, как по главной улице двигались вооружённые люди — человек десять, не меньше. В кожаных доспехах, с мечами на поясах и копьями в руках. Они шли неторопливо, оглядывая дома, заглядывая во дворы.

— Быстро, в погреб! — скомандовал Сарий, и в его голосе не осталось и следа утренней сонливости.

Глава 19

Калиса испуганно охнула, прижав руки к груди. Катрина замерла, не донеся ложку до рта. Её глаза расширились, в них застыл страх.

Я метнулся к гостевой комнате, распахнул дверь, на лавке сидела Дэя — она уже была полностью одета и собрана, к моему удивлению. Её сумка стояла у двери, плащ накинут на плечи. Будто она ждала.

Я подлетел к своим вещам, схватил меч.

— Стражники здесь, — сказал я. — Нужно укрыться.

Дэя чуть помедлила, встала и направилась за мной. Я не заметил страха в её глазах — только спокойствие, граничащее с отрешённостью. Будто она знала, что это случится. Или не боялась того, что случится.

— Идите, быстрее, они уже рядом, — Фарис потащил меня за рукав.

Калиса метнулась к печи, отодвинула тяжёлую чугунную плиту. Под ней оказался чёрный провал погреба. Оттуда пахнуло сыростью и холодом, запахом земли и гниющих овощей.

— Спускайтесь, — сказал Фарис, бросив тревожный взгляд на дверь.

Я ступил на ступени узкой лестницы, уходящей вниз. Дерево скрипело под ногами, я спускался в темноту, стараясь не упасть и не промахнуться мимо ступеньки . Погреб оказался просторным, заставленным мешками с мукой и крупой, глиняными банками с соленьями и деревянными ящиками с овощами. Свет проникал сюда только сквозь щели в потолке — тонкими полосками, в которых плясали пылинки.

Дэя спустилась следом и замерла, оглядываясь по сторонам.

— Спускайся к ним! — услышал я голос Сария, доносившийся сверху.

— Но… — запротестовал Фарис.

— Немедленно спускайся! Без разговоров! — повысил голос Сарий. В его тоне звучала такая властность, что спорить было бесполезно.

— Иди, Фарис! — взмолилась Катрина. Её голос дрожал.

— Хорошо, — наконец сдался он.

Заскрипела лестница, и в погреб спустился Фарис, закрыв за собой деревянную дверцу. Повисла тишина. Только наше дыхание — тихое, осторожное.

Я прислушался. Вдалеке слышались шаги, скрип двери, затем голоса. Мы замерли, боясь дышать.

— Здесь неподалёку видели предателя, беглого преступника, — послышался голос королевского стражника, властный и громкий. — Не заходил ли он в вашу деревню?

— Я никого не видел, — ответил Сарий. Голос его звучал ровно, но я чувствовал — он напряжён. — Моя жена и дочь тоже.

— Мы должны проверить дом!

— Пожалуйста, проверяйте, — спокойно ответил Сарий.

Послышался скрип половиц. Стражники ходили по комнатам, открывали шкафы, заглядывали под кровати. Я слышал, как они переговаривались, но слов не разбирал.

Шаги приближались к печи. Я затаил дыхание, прижавшись спиной к холодной земляной стене. Фарис замер рядом, его пальцы сжимали рукоять ножа — практически бесполезного против вооружённых солдат. Дэя стояла чуть поодаль, прислонившись к мешку с мукой, и смотрела в потолок, туда, где над нашими головами ходили стражники.

— А что там? — спросил один из них. Его голос прозвучал прямо над ними, и я почувствовал, как сквозь щели в полу посыпалась мелкая пыль.

— Погреб, — ответил Сарий. Голос его звучал всё так же ровно. — Картошка, соленья. Можете проверить, если хотите.

Повисла тишина. Секунда, две, три. Я слышал, как стражник переступил с ноги на ногу, как скрипнула половица под его тяжестью.

— Откройте! — велел стражник. — Мы должны проверить всё.

Я похолодел. Голос прозвучал жёстко, не терпя возражений. Сарий что-то ответил, но слов я не разобрал — кровь шумела в ушах, сердце колотилось где-то в горле.

Фарис дёрнул меня за рукав, указывая на огромные мешки с крупой, сложенные у дальней стены. Они стояли в три ряда, образуя нечто вроде баррикады — не надёжной, но дающей хоть какую-то возможность укрыться. Втроём мы бросились туда, пригибаясь, стараясь не задеть банки и ящики. Дэя скользнула за мешки бесшумно, как тень. Я прижался спиной к плотной мешковине, чувствуя, как сквозь ткань проступают зёрна.

Мы замерли. Затаили дыхание.

Я слышал, как Сарий откидывает половик, отодвигает плиту, как стражник ступает на лестницу. Свет факела прорезал темноту.

— Темно, как в преисподней, — сказал один из стражников.

Второй, видимо, тоже зажёг факел — сквозь щели между половицами потянуло дымом.

Скрипнула лестница. Тяжёлые шаги загрохотали по деревянным ступеням. Я насчитал три пары ног — двое спустились, третий остался наверху, подпирая дверь.

Стражники прошли вперёд, шаря факелом по углам. Я слышал их дыхание, скрип сапог по утоптанной земле, звон металла — кто-то тыкал мечом в бочки и банки.

— Пусто, — сказал первый. — Овощи какие-то.

— А там? — спросил второй, и я понял — он смотрит в нашу сторону.

— Мешки.

— Проверь.

Фарис замер. Я почувствовал, как он напрягся, готовый к прыжку. Я положил руку ему на запястье, сжал, давая понять — не дёргайся. Дэя подобралась, сжала кулаки. Я положил руку на рукоять меча.

Шаги приблизились. Я видел край плаща стражника, мелькнувший за углом мешка.

— Мука, крупа, — сказал он. — Всё.

— Пошли.

— Подожди, — сказал стражник и принялся отодвигать мешок, за которым пряталась Дэя.

Я уже собирался выйти к ним с мечом, но она вдруг посмотрела на меня со спокойной уверенностью и приложила палец к губам в знаке молчания. Я замер, ничего не понимая.

Она спокойно вышла из-за мешка и встала перед стражниками.

— Здесь никого нет, погреб пуст, — сказала она, глядя им в глаза.

Несколько мгновений висела тишина. Я не дышал.

Затем один из стражников сказал другому:

— Теряем время. Здесь лишь крупа да овощи. Идём дальше.

Они развернулись и направились к выходу. Шаги отдалились. Заскрипела лестница. Хлопнула дверца.

Тишина.

Я выдохнул — медленно, беззвучно, боясь, что малейший звук вернёт их назад. Фарис обмяк, прислонившись лбом к мешку. В одной руке он всё ещё сжимал нож.

— Ушли, — прошептал он.

— Похоже, — ответил я.

Я вышел из-за мешка и взглянул на Дэю. Она стояла всё там же, прислонившись к мешку, сложив руки на груди. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Что это было? — спросил я. — Ты внушила им?

Она кивнула.

— Я тоже умею… — тихо сказала она. — Не так хорошо, как Мирра. И не всегда получается. Но когда нужно — могу.

— Я… рад, что сейчас получилось, — пробормотал я, с трудом подбирая слова.

Она чуть улыбнулась — уголком губ, устало.

— Идём, — сказала она.

---

Глава 20

Мы выбрались из погреба. Сарий встретил нас у печи — бледный, с побелевшими губами, он нервно сжимал и разжимал кулаки. Калиса сидела на лавке, прижимая к груди Катрину, будто пыталась защитить её от всего мира. Девочка не плакала — просто смотрела на нас широко раскрытыми глазами, в которых застыл ещё не остывший страх.

Катрина, увидев Фариса, отстранилась от матери, соскочила с лавки и бросилась к нему. Он отряхивал пыль с рубашки, не ожидая такого натиска, и на мгновение растерялся. Она повисла у него на шее, прижалась щекой к груди.

— Я думала, они найдут тебя! — выдохнула она. — Я так испугалась!

— Всё хорошо, Катрина, — мягко сказал Фарис, поглаживая её по волосам. — Они ушли. Не переживай.

Он говорил спокойно, но я заметил, как его взгляд метнулся к окну — быстрый, тревожный. Он тоже не был уверен.

— А если вернутся? — спросил Сарий, и его голос чуть дрогнул.

— Не вернутся, — уверенно ответила Дэя. — Зачем им тратить время зря? Они уже проверили дом. Для них здесь ничего нет.

— Выждем несколько часов и выдвигаемся, — сказал я.

— Вы уже уходите? — Катрина отстранилась от Фариса, повернулась ко мне. В её глазах читалась такая грусть, что у меня сжалось сердце. — Почему так скоро?

— Катрина, не приставай с вопросами, — одёрнула её Калиса, которая всё ещё поглядывала в окно, вздрагивая при каждом шорохе с улицы.

— Мы и так слишком злоупотребили вашим гостеприимством, — ответил я, глядя на Сария. — Оставаться дольше не посмеем. Это опасно для всех.

Сарий хотел что-то сказать — я видел, как открылся его рот, как дрогнули губы. Но он передумал. Только молча кивнул, сжав челюсти.

— Я иду с ними, — внезапно сказал Фарис.

Сарий бросил на него строгий взгляд — тяжёлый, как камень.

— Нет.

— Я пойду, — повторил Фарис, и в его глазах зажглось холодное упрямство. Но и в глазах Сария упрямства было не меньше.

— Фарис, может, тебе лучше остаться? — спросил я мягко.

— Аксель, вас всего двое, — ответил он уверенно. — А там, в лесу, полно опасностей.

Сарий подошёл к парню. Я напрягся, когда увидел, как он поднимает руку — на мгновение мне показалось, что он хочет ударить. Я уже шагнул вперёд, готовый вмешаться, но Сарий лишь положил руку на плечо Фариса. Тот замер, будто окаменел.

— Ты никуда не пойдёшь, — тихо, но твёрдо сказал Сарий. — Останешься здесь. В своём доме. В безопасности. Или ты хочешь, чтобы Катрина опять отправилась тебя искать?

Фарис перевёл взгляд на девочку. Катрина ничего не говорила, вопреки всему. Просто молча смотрела на него. В её глазах читалась не просьба — ожидание. Она ждала, что он решит сам.

— Ты же не пойдёшь меня искать? — спросил он её.

— Пойду, — тихо ответила она. — Если ты не вернёшься через три дня.

Фарис перевёл взгляд на Сария.

— Вот, — он чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Три дня у меня есть.

— Я не отпускаю тебя, — категорично заявил Сарий. Убрал руку с его плеча, развернулся и направился в коридор, тяжело ступая по половицам.

Фарис тяжело вздохнул, провожая его взглядом.

— Меня скоро вообще не будут из дома выпускать, — вынес он вердикт. — Как раньше.

— Он заботится о тебе, — тихо сказал я.

— За Катрину переживает, — возразил он, покачав головой.

— И за тебя.

Фарис лишь пожал плечами, не найдя, что ответить.

Мы собрались в дорогу. Калиса сунула мне в сумку хлеб и сыр — молча, не глядя на меня. Сарий пожал руку на прощание — крепко, сдержанно, как и подобает мужчине, который не привык показывать чувства.

Катрина обняла меня — крепко, по-взрослому. Потом так же обняла Дэю. И прошептала:

— Возвращайтесь. Мы вас будем ждать.

— Постараемся, — ответил я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мы вышли за калитку. Фарис пошёл проводить до околицы — молча, глядя под ноги, иногда поглядывая на деревья, на дорогу, на небо.

— Удачи, — сказал он, когда мы остановились.

— Тебе тоже, — ответил я. — Спасибо за всё.

— Не говори так, — он тревожно посмотрел на меня. — Будто прощаешься.

Мне стало не по себе от его слов. В горле пересохло.

— Не прощаемся, — твёрдо сказал я. — Ни в коем случае.

Он кивнул, улыбнулся — на этот раз легче, светлее. Дэя пошла вперёд, ступая по тропе, убегающей в лес. Я — за ней, чувствуя спиной взгляд друга.

Тропа вела к скалам. К ответам. К Мирре.

---

Глава 21

Лес тянулся бесконечно. Сосны и ели сменялись берёзами, те — осинами, потом снова соснами. Тропа то поднималась на пригорки, то ныряла в низины, и я уже перестал отслеживать направление — просто шёл за Дэей, которая уверенно шагала вперёд.

До святилища оставалось ещё сутки пути.

— Там, справа, патруль, — тихо сказала Дэя, не оборачиваясь. — Но они далеко. Не свернут сюда.

— Откуда ты знаешь?

— Птицы сказали.

Я не удивился. За время пути я привык к её разговорам с лесными обитателями. Синицы, белки, даже один старый филин — все они делились с ней новостями: где люди, где вода, где опасность. Я не знал, как она их понимает, но они не ошибались.

Впереди показался бурелом. Деревья лежали в хаотичном беспорядке, стволы переплелись, создавая плотную стену из веток и сучьев. Обойти было нельзя — с одной стороны поднимался крутой склон, с другой чернела топь.

— Аксель, — Дэя остановилась, обернулась. — Прикажи деревьям убрать ветки.

— Что? — я не понял.

— Ты можешь. Как тогда, на болоте. Скажи им — и они расступятся.

Я посмотрел на бурелом. На толстые ветки, на поваленные стволы, которые лежали здесь, возможно, годами.

— Не буду, — сказал я.

— Почему?

— Не хочу. Это неправильно. Мы пройдём сами, — сказал я.

Дэя лишь вздохнула.

— Боишься своей силы…

— Не боюсь, — буркнул я и полез в бурелом, хватаясь руками за ветки и перешагивая через стволы.

Дэя пошла следом, молча, иногда помогая мне отодвигать особо толстые сучья.

Мы пробирались через завал долго. Ветки царапали лицо, рвали плащ, руки болели от напряжения. Я несколько раз споткнулся, едва не упал, удерживаясь за ветки. Дэя шла позади, перепрыгивая преграды, иногда оглядываясь.

— Устал? — спросила она, когда мы выбрались наконец на относительно чистый участок.

— Нет, — соврал я.

— Ты упрямый, Аксель.

— Я знаю.

Мы двинулись дальше. Лес постепенно редел, и вскоре мы вышли на поляну. Трава здесь была высокой, почти по пояс, и я сразу подумал — хорошее место для привала. Укрыться от ветра, развести костёр, отдохнуть несколько часов.

— Здесь остановимся, — сказал я, снимая сумку с припасами. Я бросил её около большого пня. Дэя примяла немного траву, расстелила плащ и сняла свою сумку, положив рядом.

— Нужно набрать хворост, — сказал я и направился к ближайшим кустам. Дэя пошла со мной.

Я шёл, периодически раздвигая высокую траву, опасаясь, что в ней могут быть змеи. Хотя наверняка Дэя знала бы о них, но спрашивать её не было желания. Мы почти дошли до кустов. Я увидел рядом с ними голый участок земли и множество сухих веток, перемешанных с травой, — то, что нужно для костра.

Сделал шаг вперёд. Дэя ступила тоже, потянувшись за ветками.

И в ту же секунду земля ушла из-под ног.

Я провалился в темноту, на самое дно глубокой глиняной ямы, больно ударившись спиной. Ветки, трава, куски дёрна полетели следом и градом обрушились на меня.

Сверху раздался вскрик — Дэя. Она тоже не заметила яму.

Я едва успел откатиться в сторону, когда она упала рядом, ударившись плечом о глинистую стену.

— Жива? — спросил я, пытаясь встать.

— Жива, — ответила она, потирая ушибленное место.

Я поднял голову. Вверху, метрах в трех над нами, виднелся край ямы, затянутый травой и ветками. Западня. Кто-то вырыл её недавно — стенки были влажными, скользкими, без единой зацепки.

— Ловушка, — сказал я. — Наше счастье, что без кольев на дне.

Я наконец сумел принять вертикальное положение и устоять в глиняной жиже, и подал руку Дэе.

— Я не знала, — мрачно сказала девушка, опираясь на мою руку и вставая. — Птицы её не видели.

Я взглянул на неё. Вид у девушки был подавленный и растерянный. Она и правда, похоже, винила себя. Я хотел что-то сказать в утешение, но не стал.

Я попробовал забраться на стену. Вцепился пальцами в глину, подтянулся — ноги соскользнули, и я снова рухнул вниз в вязкую жижу, ободрав ладони.

— Бесполезно, — сказал я, вытирая руки о штаны. — Слишком скользко.

Дэя тоже попыталась — у неё получилось не лучше.

— Проклятье! — выругался я, попытавшись схватиться за глинистый выступ на стене, но он тут же выскользнул из пальцев. Затем я вытащил меч и попробовал воткнуть его в глинистую поверхность, Лезвие зашло в стену на четверть. Я потянулся вверх, повис на рукояти — и глина под клинком поплыла. Меч накренился и с противным чваканьем выскользнул, едва не распоров мне руку, и упал вниз, уйдя в жижу по самую рукоять.

— И что нам, чёрт возьми, делать? — сказал я, высвобождая из грязи меч и стараясь унять панику. — Твои звери не помогут нам?

Дэя задумалась на секунду.

— Прости, Аксель. Я не знаю, как быть. Птицы не помогут, волки далеко отсюда.

— Вы же друиды можете создавать магические верёвки, — вспомнил я.

Дэя мрачно вздохнула.

— Это могут лишь воины Мирры. Я не могу это сделать. Я же говорила, мой дар в другом… — она посмотрела на меня. — Попробуй ты. Я уверена, ты сможешь.

— Я не знаю как, — буркнул я.

— Попытайся. Представь, как магия течёт по твоему телу, превращаясь в световые нити.

Я закрыл глаза, попытался. И не почувствовал ничего.

— Бесполезно, — сказал я, вновь разглядывая стену в поисках выступов.

— Тогда попробуй заморозить глину. Я слышала, Мирра такое умела.

— Я не умею замораживать.

— Попробуй. Как с болотом. Просто представь.

Я закрыл глаза, коснулся ладонью стены. Представил, как вода в глине превращается в лёд, как стенка твердеет, становится шершавой. Ничего не произошло.

— Не получается, — сказал я.

— Попробуй ещё раз.

Я дотронулся до стены и мысленно попросил её заморозиться, надеясь, что она послушается, как то болото. Ничего не произошло.

Я ударил кулаком по стене. Глина обиженно чавкнула.

— Видишь? Говорю же, бестолку это! — воскликнул я.

— Ты умеешь разговаривать с деревьями, — тихо сказала она. — Ты умеешь усмирять болото. Значит, сможешь и это.

— Ты слишком многого от меня просишь, — мрачно сказал я.

— Аксель…

— Я не маг, не друид! — почти крикнул я. — То, что во мне осталась часть этой силы после Книги, ещё не значит, что…

Дэя грустно взглянула на меня. Села на дно ямы, прижалась спиной к стене.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я тоже не хотела быть магом. В детстве мечтала стать портнихой. Или певицей.

Я скептически посмотрел на неё.

— Это правда, — она усмехнулась. — Но сестра сказала: «У тебя дар, ты должна его развивать». И я развивала. Не потому, что хотела. Потому что боялась, что Мирра будет мной разочарована.

— И как теперь? — спросил я.

— Теперь я рада, — ответила она. — Потому что этот дар помогает мне спасать тех, кто мне дорог.

Она посмотрела на меня. Я отвёл взгляд.

— Аксель, если ты не примешь свою силу, она всё равно будет в тебе. Но она будет неуправляемой. Как тени, которые бродили по лесу без хозяина.

— Знаю, — мрачно сказал я.

— Тогда почему ты упрямишься?

— Потому что боюсь, — честно ответил я.

Дэя ничего не сказала. Протянула руку и сжала мои пальцы — глиняные, скользкие, грязные. Я не стал отдёргивать руку.

— Я рядом, — сказала она. — И не брошу тебя.

Я молчал. Смотрел в чёрное небо над головой, на края ямы, которые едва виднелись в сумерках.

— Попробую снова, — сказал я наконец.

— Попробуй, — ответила она.

Я снова приложил ладони к стене. Закрыл глаза. Представил, как вода замерзает. Как глина твердеет.

Ничего.

— Не получилось, — сказал я.

— Ничего, — ответила Дэя. — У нас есть время. Никто нас отсюда не вытащит, кроме нас самих.

«Или тех, кто вырыл эту яму», — мрачно подумал я. Затем снова прижал ладони к холодной глине.

Лес шумел над головой.

Мы были одни. В темноте. В ловушке, из которой, казалось, не было выхода.

Но я не сдавался. Не теперь. Не после всего, что прошёл.

Я пробовал снова. И снова. И снова.

Пока пальцы не перестали слушаться, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме одной: «Мы выберемся. Должны».

---

Глава 22

Я на ощупь вбивал меч в глиняную стену уже в сотый раз. Острый клинок входил в податливую породу, выбивал куски глины, которые с глухим стуком падали вниз, рассыпаясь в жижу. Я пытался проделать отверстия, за которые можно было бы ухватиться, но глина была слишком влажной — она крошилась, скользила, не держала форму.

На дне уже выступила вода. Немного, по щиколотку, но ходить было сложно — ноги разъезжались, и каждый шаг превращался в борьбу. Глина противно чавкала под сапогами, холод просачивался сквозь кожу, добирался до костей.

Дэя стояла, прислонившись к стене, и смотрела вверх. Её лицо было бледным, освещённым блеклым лунным светом, который с трудом пробивался сквозь переплетённые ветки над нами. Она не мешала, не советовала — просто смотрела, словно искала в темноте какую-то подсказку.

Все попытки использовать магию ни к чему не привели. Я пытался заморозить глину — ничего. Пытался приказать стене стать твёрже — тишина. Пытался представить, как из пальцев вырастают световые нити — только усталость и пустота. Я сокрушался, что лишь зря потратил на это время. Если бы я сразу взялся за меч, может, уже выбрался бы.

Но теперь, в темноте ночи, взбираться по скользкой стене было в сто раз сложнее. Лунный свет почти не пробивался сквозь кроны, и я действовал почти наощупь.

Я совсем выбился из сил. Руки дрожали, пальцы не слушались, плечи горели огнём. Я рухнул на дно, отложил меч, прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Дыхание вырывалось тяжело, рвано.

Дэя молча наблюдала за мной. Я был ей благодарен, что она вновь не заводила речь о моём принятии силы. Не говорила, что я должен, что я могу, что я просто боюсь. Она просто молчала. И этого молчания было достаточно.

Внезапно я услышал шорох — едва уловимый, как будто кто-то осторожно ступал по траве наверху. Дэя замерла, насторожилась, посмотрела вверх. Я вскочил, забыв об усталости, и тоже всмотрелся в просвет над нами.

В ту же секунду я увидел чей-то силуэт на краю ямы. Не зверь — человек. Глаза, чуть светившиеся в темноте, смотрели прямо на нас.

Я узнал их сразу.

– Фарис?

— Аксель? — его голос был чуть хриплым, с ноткой удивления. — Как ты здесь оказался?

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

— Это не самое лучшее место для привала, Аксель, — он чуть усмехнулся, разглядывая яму. Лунный свет падал ему на лицо, и я видел, что он улыбается, но во взгляде — беспокойство.

— Помоги нам вылезти, — сказал я, чувствуя, как заледенели руки. Пальцы уже почти не гнулись.

— Да, сейчас, я… — он чуть растерялся, огляделся по сторонам. — Придумаю только как.

— Там, в мешке около пня, верёвка, — сказал я, вспомнив, что оставил сумку наверху.

— Сейчас, — Фарис скрылся из виду. Я слышал, как он шуршит травой, перекладывает что-то. Через мгновение он появился вновь, держа в руках конец верёвки.

— Держитесь, — сказал он и бросил её вниз.

Я схватился, потянул верёвку — держал крепко. Дэя подошла ближе.

— Ты первая, — сказал я.

— Нет, ты.

— Дэя…

— Аксель, не спорь. — её голос был твёрдым.

Я не стал спорить. Подтянулся, нащупал ногами стену, упёрся. Верёвка врезалась в ладони, обжигая, но я не отпускал. Шаг, ещё шаг, ещё. Глина осыпалась под ногами, но я лез, цепляясь за верёвку, за края, за всё, что попадалось под руки.

Фарис схватил меня за руку, когда я уже почти выбрался, и помог перевалиться через край. Я рухнул на траву, тяжело дыша, и перевернулся на спину.

Небо кружилось надо мной. Звёзды дрожали, как в лихорадке.

— Дэя! — крикнул я, поднимаясь.

Фарис уже подавал ей руку. Она выбралась ловчее меня — спокойно, без суеты, будто лазала по ямам каждый день.

— Спасибо, — сказал я. — Не знаю, что бы с нами было, если бы ты не пришёл.

— Не благодари, — ответил Фарис. Он смотал верёвку, забросил её в сумку. — Я почуял, что вы недалеко. Решил проверить.

— А как же Сарий? — спросил я.

— Мне было не просто уговорить его, но он знал, что я всё равно пойду за вами, так или иначе, и отпустил, — улыбнулся Фарис. — И мне пришлось поклясться Катрине раз десять, что я вернусь… как и всегда.

Я лишь покачал головой, пытаясь выровнять дыхание.

Глава 23

Я посмотрел на него. На его лицо, освещённое лунным светом, на тени под глазами, на то, как он держался — ровно, спокойно, уверенно. Он вырос. Не только телом, но и душой.

— Ты изменился, Фарис, — сказал я.

— А ты нет, — ответил он. — Всё такой же упрямый. И всё так же отвергаешь помощь, даже когда она нужна.

— Ты прав, — согласился я. — Но мой путь не безопасен.

— Именно поэтому я и пошёл за тобой, Аксель, — серьёзно сказал он.

Я не знал, что ответить. Слова застревали в горле. Как объяснить человеку, который готов рисковать своей жизнью ради тебя, что ты этого не заслуживаешь? Что боишься подставить его под удар? Что не хочешь, чтобы он пострадал из-за твоих проблем?

Я промолчал. Фарис понял — он всегда понимал.

Мы развели костёр. Небольшой, почти незаметный — темноту не разгонишь, но тепло давал. Я сидел на пне, грел руки, смотрел на огонь. Дэя дремала, прислонившись к дереву, укрывшись плащом. Фарис сидел рядом, сжимая в руке нож, и поглядывал по сторонам.

— Ты точно уверен? — спросил я.

— В чём?

— Что тебе следует идти с нами дальше.

Он помолчал. Долго. Смотрел на угли, на дым, который тянулся вверх, растворяясь в ночном небе.

— Не уверен, — честно ответил он. — Но я всё равно пойду. Ты же знаешь.

— Знаю, — кивнул я.

И это было правдой. Я знал Фариса. Он не умел бросать друзей. Даже когда было страшно. Даже когда риск был слишком велик. Он шёл вперёд, потому что так было нужно. Потому что иначе не мог.

Я смотрел на огонь, на тени, которые плясали на траве. На звёзды, мерцавшие сквозь кроны деревьев. И чувствовал, как слипаются глаза.

— Спи, — сказал Фарис. — Я посторожу.

— Ты уверен?

— Уверен.

Я лёг на плащ, закрыл глаза. Костёр трещал, где-то вдалеке ухал филин. Фарис сидел рядом, и я слышал его дыхание — ровное, спокойное. Он не спал. Он ждал. Следил за темнотой, готовый в любой момент поднять тревогу.

— Фарис, — позвал я, не открывая глаз.

— М?

— Спасибо, что пришёл.

— Не за что, — ответил он. — Спи.

Я провалился в сон. Без сновидений, без теней, без голосов. Только тишина и тепло костра, которое согревало не столько тело, сколько душу.

А где-то рядом, на страже, сидел мой друг. Бывший кот, который стал человеком. Который научился верить, любить, жертвовать. И который сейчас охранял мой покой.

Глава 24

На рассвете я проснулся от птичьего гомона. Где-то в кустах заливался соловей, в кронах перекликались синицы, и лес понемногу оживал, стряхивая ночную прохладу. Воздух был влажным, пахло мокрой листвой и пресной водой из ближайшего ручья. Где-то далеко за деревьями прокричала кукушка — и снова затихла.

Фарис сидел на том же месте, прислонившись к дереву. Глаза его были красными после бессонной ночи, но он усиленно изображал бодрость. На коленях у него лежал нож, а взгляд был устремлён в чащу — он всё ещё продолжал сторожить, даже когда уже рассвело.

Дэя проснулась следом, потянулась, огляделась. Волосы её растрепались, на щеке отпечатался след от травы. Взгляд был ясным, отдохнувшим. Она улыбнулась — и мне на мгновение показалось, что между нами нет той трещины, что пролегла у болота.

Мы быстро перекусили у костра. Хлеб, сыр, вода из фляги — всё это казалось пресным, безвкусным, но я жевал, потому что нужно было. Я смотрел на огонь, слушал, как потрескивают угли, и старался не думать о том, что ждёт впереди. Фарис ел молча, иногда поглядывая на Дэю. Она сидела чуть поодаль, кормила крошками какую-то пичугу, которая доверчиво прыгала у самых ног. Птица склоняла голову набок, разглядывая её, и я поймал себя на мысли, что в этом жесте было что-то почти человеческое.

— Пора идти, — сказал я, поднимаясь.

Мы собрали вещи. Фарис залил водой костёр, подбросил на угли горсть сырой земли, чтобы не дымило, и разровнял пепел сапогом.

До ручья, ведущего к скалам, оставалось уже недалеко.

Мы двинулись в путь. Лес редел, деревья становились ниже, корявее, ветви скрюченными пальцами тянулись к небу. В воздухе пахло сыростью, хвоей и прелой листвой. Дэя шла впереди, иногда прислушивалась к птицам, кивала, ускоряла или замедляла шаг.

Фарис держался рядом, периодически настороженно поглядывая на неё.

— Ты и правда сестра Мирры? — спросил он наконец.

— Да, — ответила Дэя спокойно. — Но это не значит, что я с ней во всём согласна.

— И в чём вы расходитесь?

— В методах, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Например, я считаю, что людей не нужно заманивать в ловушки, чтобы заставить их принять свою силу.

Я хмыкнул, взглянув на неё.

— Мне пришлось, — она вздохнула, поймав мой взгляд. — И мне было нелегко это сделать. Мирра велела…

Я не ответил. Только сжал руки в кулаки. В груди закипело, но я заставил себя промолчать. Не сейчас. Не здесь.

— А для чего ты идёшь к Мирре, Аксель? — спросил Фарис.

Я чуть помедлил, собираясь с мыслями.

— Чтобы она помогла мне понять, что делать с этой силой, — сказал я. — Или как от неё избавиться.

— Что? — Дэя резко остановилась, повернулась ко мне. — Нет, Аксель, ты не должен от неё избавляться! Ты должен принять её, научиться управлять.

— Я сам разберусь, что мне делать! — рявкнул я.

Мой голос сорвался. Дэя вздрогнула, Фарис напрягся и чуть сбавил шаг, с тревогой глядя на меня.

— Я не должен ничего тебе, — прошипел я Дэе. — И никому.

— Конечно, Аксель, — примирительно сказала она, и в её глазах мелькнула печаль. — Я не это имела в виду. Ты волен решать сам.

Она не спорила, не оправдывалась, не давила. Просто приняла мою злость. Это почему-то разозлило ещё сильнее — но я сдержался.

Мы шли дальше. Я пытался унять гнев — на Дэю, на Мирру, на свою судьбу.

---

Лес кончился. Мы перешли ручей по скользким камням, оказались на ухабистом берегу и протиснулись сквозь сплетённые стволы деревьев — преграду, которую когда-то создала природа, а может, и чья-то рука.

Скалы показались неожиданно. Серые, острые, они вздымались прямо из леса, будто вырастая из земли. Ветер здесь был сильнее, холоднее, он пронизывал до костей, заставляя плотнее запахивать плащ. Я накинул капюшон, поднял воротник.

Я увидел очертания знакомого утёса. Того самого, по которому мы когда-то карабкались вслед за Миррой — тогда она была в облике крысы.

— Пришли… — сказал я.

Мысленно я надеялся, что друиды не передислоцировались с этого места. Что Мирра ждёт. Что вход ещё открыт.

Фарис оглядывался по сторонам, принюхивался.

— Всё чисто, — наконец сказал он. — Солдаты короля ушли. Дорога свободна.

Я посмотрел вверх, на скалы, на небо, на редкие облака, плывущие над нами. Воспоминания всплывали в моей памяти все ярче. Все то, о чем я так усердно старался забыть вновь настигло меня. Но я чувствовал, что другого пути нет.

Мы пошли к скалам. Впереди ждало святилище. Я не знал, что нас ждёт, но знал — я справлюсь. Потому что я был не один. Даже когда казалось, что мир рушится, всегда находился кто-то, кто протягивал руку. И это, наверное, и есть самое главное.

Глава 25

— Вы ждите здесь, я один слазаю, — сказал я, закрепляя край верёвки на камне, выступающем из скалы. Узел затянул потуже — не хватало ещё сорваться в самом начале.

— Я тоже полезу, — сказал Фарис, глядя наверх. В его голосе слышалась неуверенность, которую он пытался скрыть. — Справлюсь без верёвки.

— Нет, Фарис, — я покачал головой, и нахлынувшие воспоминания заставили меня поёжиться. — Я помню, как ты чуть не сорвался с этого утёса. Когда мы лезли за Миррой. В прошлый раз.

— Это было случайно, — ответил он, но голос его дрогнул. — Камень был неустойчив.

Он вдруг замер, насторожился, принялся оглядываться вокруг. Зрачки его расширились.

— Здесь кто-то есть, — сказал он тихо, напряжённо.

— Конечно есть! — раздался знакомый голос.

Мирра появилась словно из ниоткуда. Она стояла у каменистой стены, сложив руки на груди, и смотрела на нас с лёгкой усмешкой. На ней было длинное шёлковое платье, волосы лежали на плечах волнами. Она совсем не изменилась за три года. Та же осанка, тот же пронзительный взгляд, та же магия, которая чувствовалась даже на расстоянии.

— Мирра, — Дэя чуть улыбнулась сестре, но я заметил — она слегка напряглась, плечи подобрались, пальцы сжались в кулаки.

— Идёмте, — сказала Мирра, не сводя глаз с меня. — Теперь не нужно подниматься по утёсу. У нас новый вход.

Я молча смотрел на неё. Три года я пытался забыть это место. А она знала — знала, что я вернусь.

Она подошла к камням и провела рукой — гладко, плавно, без заклинаний, без вспышек. Каменная стена колыхнулась, как вода, и открылся небольшой проход. Узкий, тёмный, ведущий вглубь скалы.

— Не бойся, — сказала Мирра.

— Я и не боюсь, — ответил я, хотя это было не совсем правдой.

Первым шагнул я. Потом Дэя, следом за ней Мирра. Фарис замыкал — бесшумный, напряжённый, готовый к любому повороту.

Коридор вывел нас в просторный зал. Здесь горели свечи, вдоль стен стояли деревянные скамьи, в центре — низкий каменный алтарь, покрытый мхом и рунами. Пахло травами, старым деревом и озоном.

— Дэя, Фарис, вы можете пока подождать здесь, — Мирра указала на скамьи. — А ты, Аксель, должен кое-что увидеть.

Я насторожился. Дэя села на скамью. Фарис не сдвинулся с места.

— Что именно? — спросил я.

— Источник, помнишь? — её взгляд был серьёзен.

Я понял, что она имеет в виду. Кивнул и, поймав на себе тревожный взгляд Фариса, сказал:

— Всё хорошо, жди здесь.

— Уверен? — спросил он.

— Уверен.

Он кивнул и сел на скамью, но плечи его были напряжены.

Я пошёл за Миррой. Она вела меня по узкому тёмному коридору, где стены были влажными, а воздух — тяжёлым, спёртым, пропитанным древностью. Шаги наши гулко отдавались от камня, и мне казалось, что где-то в глубине скалы кто-то повторяет их — эхо, или, может, сама магия этого места.

Коридор вывел в зал, который я помнил. Здесь, в полумраке, светились огромные кристаллы, вырастающие из стен. Они пульсировали — ровно, спокойно. В центре, на каменном постаменте, находился источник — небольшая чаша, наполненная водой, которая мерцала серебристым светом, переливаясь в свете кристаллов.

— Ты должен увидеть, Аксель, — тихо сказала Мирра, останавливаясь у входа. — Что грядёт в ближайшее время. И тогда поймёшь, почему я поступаю так с тобой. И почему это важно для всех нас.

Я почувствовал, как меня начал сковывать страх. Я подошёл ближе к мерцающей воде и склонился над ней.

Глава 26

Я увидел дым. Чёрный, густой, он окутывал деревню, полз по земле, застилал небо. Огонь пожирал дома — один за другим, соломенные крыши вспыхивали и рушились, рассыпая искры в чёрное небо. Я стоял посреди всего этого, но не чувствовал жара.

Потом я увидел тела. Мужчины, женщины, дети — они лежали на почерневшей от копоти земле. Откуда-то доносились крики — полные ужаса и боли, — но я не мог понять, откуда они идут. Со всех сторон. Везде.

Воздух вибрировал от страха и смерти.

Картина сменилась. Я оказался на поле боя. Бескрайнем, усеянном телами. Сотни, тысячи поверженных воинов лежали на земле, пронзённые мечами и стрелами. Кто-то застыл в последнем крике, кто-то — в молитве, кто-то — сжимая в руке меч, который уже не мог поднять. Над ними кружили вороны, клубился дым, и солнце не пробивалось сквозь эту черноту.

Мой взгляд остановился на одном из тел.

Крил.

Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо застывшими глазами. Пустыми. Мёртвыми. Лицо его было спокойным — не то спокойствие, которое бывает во сне, а то, которое приходит только после смерти.

— Нет, — прошептал я.

Я в ужасе отшатнулся, попятился и чуть не упал на холодный каменный пол подземелья. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Источник передо мной мерцал и переливался в свете кристаллов — но видение исчезло, оставив только обжигающую пустоту.

Я часто дышал, пытаясь унять дрожь.

Мирра стояла чуть поодаль и смотрела с сочувствием.

— Что это было? — спросил я. Голос мой был чужим, сиплым.

— Это то, к чему приведёт война, — вздохнула Мирра. — Ты должен был увидеть.

— Как это… предотвратить? — у меня пересохло во рту, горло сдавило. Слова давались с трудом.

— Ты можешь остановить это, Аксель, — тихо ответила она.

Я посмотрел ей в глаза непонимающе.

— Как? О чём ты?

— Ты тот, кто прочёл Книгу Солнца, — сказала Мирра.

— Я не помню ничего, — горько сказал я, сжимая кулаки, пытаясь отогнать видение. — Книга сгорела. Я не владею этой силой.

Меня трясло.

— Ошибаешься, Аксель, — серьёзно сказала она. — Ты сам заблокировал эту силу. И память. И ты должен найти её в себе… снова.

Я помедлил. Всё ещё хватал ртом воздух, никак не мог выровнять дыхание. В ушах шумело, перед глазами всё ещё стояло лицо Крила.

— Откуда ты знаешь? — спросил я сбивчиво. — Почему ты считаешь, что сила не сгорела вместе с Книгой?

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — она коснулась моей руки. — Я чувствую эту силу в тебе. Она всё ещё там. На дне. Внутри тебя.

Я отдёрнул руку и сделал шаг назад.

— Аксель, — Мирра не двинулась с места, но её голос стал твёрже. — Война перерастёт в нечто более масштабное. Более разрушительное. Ты видел это. Погибнут тысячи людей, магов… Твои друзья…

Я сглотнул. В ушах зашумело ещё сильнее.

— Что мне делать?

— Я помогу тебе, — ответила она мягко. — Ты один сможешь остановить всё это. Твою силу предстоит раскрыть заново…

Я посмотрел на колдунью. Потом перевёл взгляд на мерцающую воду источника. Она снова стала гладкой, как зеркало, и в ней отражалось моё лицо — бледное, усталое, с глазами, в которых застыл страх.

Я не был уверен, что готов к этому. Но похоже, у меня не было выбора.

Глава 27

— Ты уверен, что источник в этот раз не ошибается? — допытывался Фарис.

Мы сидели в небольшой комнате на верхнем ярусе святилища. Сюда нас проводили друиды после моего разговора с Миррой — тихое, уютное помещение с низким потолком, деревянными стенами и узким окном, выходящим на скалы. Дэя отправилась к сестре. За окном уже темнело, в щели задувал ветер, и где-то вдалеке ухал филин.

— Я не знаю, Фарис, — тихо ответил я, разглядывая чашку с травяным отваром. От напитка исходил пар и приятный, успокаивающий аромат — мята, чабрец, и что-то ещё, чего я не мог узнать. — Но я видел то, что видел. Крил был мёртв. Деревня горела. Тысячи людей лежали на поле боя. До этого источник не врал.

— Я слышал разговоры стражников на тракте, — Фарис говорил чуть сбивчиво, с тревогой. Он сидел напротив, положив руки на стол. — Наш король планирует захватить земли Тедора. Но его армия не настолько велика для такого… побоища. Как и армия Тедора.

— Велика не велика, — я вздохнул, отставил чашку. — Но я не могу отбросить то, что увидел. Если Мирра права и я сумею помешать этому… Я не могу не попытаться. Как бы я ни сопротивлялся всей этой магии.

Фарис мрачно кивнул.

— Ты прав, — сказал он. — Этого нельзя допустить.

Я посмотрел на него. На его лицо, освещённое светом масляной лампы, на тени под глазами, на то, как он сжимал пальцы.

— Тебе, наверное, нужно идти, — сказал я. — Катрина уже заждалась. Я благодарен тебе за помощь — одни бы мы не дошли.

— Не надейся так легко от меня избавиться, Аксель, — усмехнулся он. — Особенно теперь.

— Но Катрина…

— Я послал ей письмо, — Фарис улыбнулся. — С белкой.

— С белкой? — я недоумённо переспросил.

— Дэя помогла, — ответил он. — А моя помощь тебе ещё пригодится. И не спорь.

— Ладно, Фарис, — я не удержался от улыбки, покачал головой. — Кто же будет с тобой спорить, если ты всегда оказываешься прав?

Он улыбнулся в ответ — открыто, по-настоящему, без тени той настороженности, которая обычно пряталась в его взгляде.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Тогда решено.

— Что решено?

— Что я иду с тобой. Куда бы ты ни направился.

Я хотел возразить — сказать, что это опасно, что он нужен Катрине, что он и так слишком много для меня сделал. Но слова застряли в горле.

Потому что я знал: он не отступит. Он всегда был рядом. В лесу, на болоте, в логове Мрака. Даже когда сам боялся. Это его суть.

Дверь скрипнула. В комнату заглянула Дэя — усталая, с лёгкой тенью тревоги в глазах, которую она, впрочем, почти не показывала, скрывая за маской спокойствия. Она прислонилась плечом к косяку, словно не решаясь зайти.

— Мирра просила передать, — сказала она тихо, — что на рассвете твой первый урок. Приготовься, Аксель.

— Опять в лес, пугать деревья? — проворчал я, отставляя так и не тронутую чашку с отваром. Внутри поднялось что-то тяжёлое — смесь раздражения, усталости и того глухого страха, который я никак не мог заглушить.

Дэя усмехнулась — уголком губ, невесело.

— Похоже, что да.

Я мрачно вздохнул и откинулся на спинку скамьи, уставившись в потолок. Вспомнились наши прежние уроки в деревне Элмара — как Мирра заставляла меня почувствовать Книгу. А потом, позже, я стирал лес одним взглядом. Один взгляд — и больше нет деревьев, нет птиц, нет жизни. Только пустота…

— Что ж, — сказал я угрюмо, — в лес — так в лес.

Дэя бросила на меня быстрый, почти незаметный взгляд — что-то среднее между сочувствием и беспокойством. Ни слова не сказала. Только кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Её шаги затихли в конце коридора.

В комнате снова стало тихо. Только ветер шуршал за окном да где-то далеко, в горах, выла ночная птица.

— Нервничаешь? — спросил Фарис.

Он сидел напротив и смотрел на меня пристально, настороженно.

— Немного, — признался я.

— Ты справишься, — уверенно сказал он.

В его голосе не было сомнений. Ни капли. Будто он знал что-то, чего не знал я. Будто видел будущее, которое мне пока не открывалось.

И я бы очень хотел набраться той же уверенности, что и он. Но не знал как. И не знал где. Каждый раз, когда я пытался поверить в себя, память подбрасывала новое воспоминание: тела на поле боя, застывшие глаза Крила. И уверенность рассыпалась, как песок сквозь пальцы.

---

Глава 28

Утро встретило серым, промозглым туманом. Он стелился по земле, цеплялся за камни, обволакивал деревья, делая лес призрачным, нереальным. Я вышел на поляну около ручья. Вода журчала, перекатываясь по камням, и этот звук казался единственным живым в этом застывшем, замершем мире. Фарис остался у входа в святилище, стоял, прислонившись к скале. Сказал, что не хочет мешать, — но я видел, как он напряжён, как его глаза следят за каждым моим движением.

Дэя стояла чуть поодаль от него, сложив руки на груди, и смотрела на меня с тревогой. Она не вмешивалась, не советовала — просто ждала. Мирра ждала в центре поляны. В своём обычном тёмно-зелёном платье, босиком, с распущенными волосами. Она стояла неподвижно, и туман обтекал её, как вода обтекает камень.

— Ты готов? — спросила она, когда я подошёл.

— Нет, — честно ответил я.

— Это хорошо, — она чуть улыбнулась. — Тот, кто думает, что готов, — обычно ошибается.

Я не знал, что ответить, поэтому просто кивнул.

— Сначала ты должен понять, что магия — не оружие, — сказала Мирра, обходя меня по кругу. — Не инструмент, не сила, которую можно направить против врага. Она — часть тебя. Как рука, как нога, как сердце.

Я слушал молча, стараясь прислушаться к себе.

— Ты не приказываешь руке подняться. Ты просто поднимаешь её. И магия должна стать такой же естественной, — продолжила она.

— Легко сказать, — вздохнул я, глядя на свою руку.

— Легко сделать, — ответила Мирра. — Если перестать сопротивляться.

Она остановилась напротив, взяла меня за руку и поднесла мою ладонь к стволу старого дуба.

— Сначала ты должен почувствовать, — она приложила мою ладонь к дереву и отошла на пару шагов назад.

Кора была шершавой, холодной, покрытой мхом и лишайниками. Я чувствовал каждую неровность, каждую трещинку. Но дерево молчало и не отзывалось, как раньше.

— Закрой глаза, — тихо сказала Мирра.

Я закрыл.

— Теперь — не просто чувствуй. Слушай.

Я слушал. Ветер в кронах, шорох листьев, дыхание леса — тысячи звуков, которые раньше я не замечал. А потом — что-то ещё. Глубокое, древнее, пульсирующее, как сердце. Как будто сам лес дышал, и я слышал это дыхание каждой клеткой.

— Это? — спросил я.

— Да, — ответила Мирра. — Это жизнь леса. Ты слышишь её.

— И что мне делать?

— Ничего. Просто будь частью этого.

Мы стояли в тишине. Я не знал, сколько прошло времени — минута, час, вечность. Но вдруг я почувствовал, как ствол под моей ладонью стал тёплым. Не горячим — тёплым, как живое тело. Как будто дерево отозвалось на моё прикосновение.

— Открой глаза, — сказала Мирра.

Я открыл. Дуб светился. Из-под коры, из трещин, из каждой ветки сочился золотистый свет — не ослепительный, не яркий, а мягкий, живой. Он пульсировал в такт моему сердцу, и я чувствовал, как этот свет перетекает из дерева в меня, а из меня — в дерево.

— Это я сделал? — спросил я, не веря своим глазам.

— Ты просто увидел, — ответила Мирра. — Ты и лес. Ты и магия. Вы — одно.

Я убрал руку. Свет погас, но дерево осталось тёплым. Я коснулся его ещё раз — и снова почувствовал ту же пульсацию, ту же жизнь.

— А теперь, — сказала Мирра, отходя на несколько шагов, — поскольку твоя магия открывается через связь с природой, мы попробуем достучаться до твоей силы с помощью этого. Прикажи дубу сбросить листья.

— Что? — я опешил, отступив от дерева.

Я посмотрел на Мирру. Её взгляд стал холодным, жёстким, как сталь.

— Ты должен прекратить жизнь этого дерева, — холодно сказала она.

— Я не буду этого делать, — ответил я уверенно, переводя взгляд на величественный дуб. Его крона была густой, зелёной, полной жизни. Листья шелестели на ветру, и в этом шелесте мне слышался его страх. Или мой собственный.

— Аксель, это важно, — она повысила голос. — Ты уже приказывал лесу исчезнуть. А я прошу тебя лишь прервать жизнь этого дерева. Ты сумеешь.

— Я сказал, что не стану этого делать! — я говорил громче, чем хотел. Кулаки сжались сами собой, в груди закипела злость. — Придумай что-то другое.

— Аксель, мне тоже жалко дерево, — её голос стал тише, но не мягче. — Я бы не просила губить его просто так. Но тебе нужно разбудить силу Книги. А без этого — никак.

— Поищем другой способ, — сказал я, разглядывая лес.

Мирра скептически покачала головой, но спорить не стала. Отошла в сторону, скрестила руки на груди и замерла, наблюдая.

Я огляделся. Ветки, камни, трава, мох. И вдруг мой взгляд упал на высохший пень, торчавший из земли на краю поляны. Старый, трухлявый, поросший грибами — он давно был мёртв.

У меня появилась идея. А что, если получится? Не прекращать жизнь, а наоборот…

Мирра наблюдала за каждым моим движением. Я подошёл ближе к высохшему пню и закрыл глаза.

Я представил, как этот пень превращается в дерево. Как из земли вырастают новые корни, как ствол наливается силой, как на ветвях распускаются молодые листья. Я так увлёкся, так ушёл в это видение, что картинка перед глазами становилась всё ярче и чётче. Я почувствовал, как земля под ногами слегка задрожала — едва заметно, но ощутимо. Услышал скрип — старый, древний, как будто просыпалось что-то, спавшее веками.

Я открыл глаза.

На месте пня стоял огромный дуб. С мощными корнями, вросшими в землю, с извилистыми ветвями, устремлёнными к небу. На ветвях сидели птицы и щебетали, не понимая, откуда взялось это дерево.

Я не верил своим глазам. Стоял перед деревом, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова.

— Ты сделал это, — сказала Мирра. В её голосе звучало восхищение — настоящее, неподдельное. — Не то, что я просила, но ты поступил лучше. Я не рассчитывала, что ты сумеешь это сейчас.

Я окинул взглядом созданное мною дерево. Моими руками. Моей волей. Моей силой. Всё ещё стараясь справиться с шоком, с недоверием, с этим странным чувством, когда понимаешь, что границы возможного раздвинулись.

— Ты можешь поговорить с ним, — тихо сказала Мирра, подойдя ближе.

Я шагнул к дубу, положил дрожащую руку на его ствол. Кора была тёплой, живой, под пальцами пульсировала та же сила, что и во мне.

— Я снова живу, — услышал я глухой голос в своей голове. Древний, медленный, как течение времени. — Ты Бог?

— Я не Бог, — мысленно ответил я, чувствуя, как слова рождаются где-то глубоко, не в горле, а в самой груди. — Но я оживил тебя.

— Ты вернул меня, — голос дерева был полон благодарности. — Я не забуду тебя.

— Не стоит благодарности, — сказал я вслух и отступил от дерева. Я часто дышал, сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — не от страха, от переизбытка чувств.

Мирра смотрела на меня молча, но с одобрением. В её глазах я не видел ни насмешки, ни превосходства. Только уважение.

— Знаешь, — сказал я, пытаясь отдышаться, — пожалуй, я не готов продолжать урок. С меня достаточно на сегодня.

— Ты можешь идти, — ответила Мирра. — Ты сделал сегодня даже больше, чем я рассчитывала. Продолжим завтра.

Я уже развернулся, чтобы идти в святилище, но вдруг остановился и взглянул на неё.

— Я помню, — сказал я. — Ты раньше говорила, что будущее не изменить. И источник не ошибается.

— Источник показал лишь тот вариант будущего, который случится, если не попытаться его изменить, — ответила Мирра. — Это лишь один из путей. Но я думаю, сейчас он показал бы уже что-то иное. Можешь заглянуть в него, когда будешь готов увидеть.

Я кивнул, чуть помедлил, затем развернулся и зашагал к святилищу.

Глава 29

Фарис встретил меня у входа. Он смотрел на меня с каким-то новым, непривычным выражением — не просто тревогой, а почти благоговением. Дэя тепло улыбнулась мне и, не говоря ни слова, направилась к Мирре, которая осталась на поляне и рассматривала созданное мною дерево. Она обходила его по кругу, касалась коры, поднимала голову к кроне — и я видел, как её губы шевелятся.

— Аксель, это было потрясающе! — восхищённо воскликнул Фарис, когда я подошёл ближе. — Дуб вырос прямо из земли. Из трухи, из мёртвого пня. Оброс ветками, листьями — за одно мгновение. Я не видел такого прежде. Никогда. Даже появление храма на месте руин не поразило меня так сильно — учитывая, что руины тогда были лишь иллюзией, а это… это было настоящее. Живое.

Я не мог разделить его восторга. Я всё ещё пытался собрать свою волю в кулак и осознать, что это сделал я. Не кто-то другой, не Мирра, не случайность — я. Мои руки, моя сила. Сила, от которой я бежал три года. Сила, которую пытался забыть, похоронить, уничтожить вместе с Книгой. А она никуда не делась. Она ждала.

Я выдавил из себя улыбку — кривую, неуверенную — и зашагал в тёмный проход, ведущий в коридоры святилища. Фарис пошёл следом, не отставая, но и не засыпая меня вопросами. Он чувствовал, что я не готов говорить.

Дойдя до зала с алтарём, я остановился. Свечи горели ровно, отбрасывая на стены мягкие, успокаивающие тени.

— Знаешь, — сказал я тихо, — мне нужно ещё раз заглянуть в источник.

Фарис не удивился. Не спросил «зачем». Просто кивнул.

— Тогда идём, — сказал он.

Я чуть помедлил, раздумывая.

— Хорошо, — ответил я, понимая, что его компания мне не помешает.

Мы направились в зал с кристаллами. По пути встретили двух друидов — они молча кивнули нам, но я не задержался. Шёл быстро, почти бегом, будто боялся, что передумаю.

Зал встретил нас полумраком. Кристаллы на стенах пульсировали тем же ровным светом, что и в прошлый раз. В центре, на каменном постаменте, мерцала чаша с водой. Она была неподвижной, как зеркало, и в ней отражался потолок — высокий, каменный, с едва заметными трещинами.

— Ты уверен? — спросил Фарис, останавливаясь у входа.

— Нет, — честно ответил я. — Но я должен.

Я подошёл ближе к источнику. Вода мерцала, чуть колыхалась. Я замер и… не смог сделать шаг вперёд. Словно невидимая стена встала между мной и чашей. Словно сам источник не хотел меня видеть — или я не хотел видеть его.

Я сглотнул, сжал руки в кулаки, стиснул челюсти. Время текло медленно, я глубоко дышал, но не мог заставить себя. Фарис молча наблюдал за мной, стоя в стороне.

— Аксель, — тихо сказал он наконец.

Я обернулся к нему.

— Может, ты посмотришь? — спросил я хрипло.

— Я ничего не увижу, — Фарис подошёл ближе к воде. — Я же не маг.

Он склонился над поверхностью. В его зрачках отразилось мерцание кристаллов, и на миг мне показалось, что он видит что-то, чего не вижу я. Но он выпрямился и покачал головой.

— Я вижу лишь своё отражение, Аксель.

— Ладно, я понял. Тогда идём, — сказал я, отвернувшись от чаши, и направился к выходу.

— Не хочешь видеть, что случится? — тихо спросил Фарис.

— Я боюсь увидеть то же самое, что и в прошлый раз, — признался я.

— Я понимаю, — кивнул он.

Мы вышли в коридор. Прошли немного вглубь, как вдруг Фарис замер, схватив меня за рукав.

— Что? — тревожно спросил я, оглянувшись.

Вокруг были лишь каменные стены и горящие кристаллы. Ни души. Тишина, нарушаемая только нашим дыханием.

— Слышу дыхание, — прошептал он. — Кашель, и… Здесь за стеной кто-то страдает, Аксель.

— Что? — опешил я. — Ты уверен?

— Уверен, — мрачно вздохнул он и стал оглядывать ровные камни. Ощупывать их руками, принюхиваться. Его зрачки расширились, плечи напряглись — он весь превратился в слух и чутьё.

Я тревожно наблюдал за ним, сжимая рукоять меча. Неужели здесь, за стеной, была тайная пыточная друидов? Верилось с трудом. Но я не знал, чего ожидать от Мирры, которая даже была готова несколько минут назад губить свой священный лес ради пробуждения моей силы.

Фарис замер у стены возле небольшой ниши, где когда-то стояла статуя, судя по квадратному мраморному постаменту.

— Здесь проход, — сказал он. — Помоги открыть.

Я приблизился и приложил руку к стене. Камень под ладонью был холодным, шершавым. Сосредоточился, попытался почувствовать — и вдруг стена пошла рябью. Камни колыхнулись, как вода, и через секунду на месте каменной поверхности образовался тёмный коридор, уходящий вдаль.

Изнутри потянуло холодом и запахом сырости — и ещё чем-то, от чего у меня сжалось сердце. Запахом болезни. Запахом страдания и безысходности.

— Я пойду первым, — сказал Фарис.

— Нет, — ответил я. — Я. У тебя нет меча.

— У меня есть нож.

— Я сказал — я первый.

Он не спорил.

Глава 30

Я шагнул в темноту. Фарис — за мной. Коридор был узким, стены влажными, с потолка капала вода. Звук падающих капель гулко отдавался в тишине, и мне казалось, что мы идём в самое сердце этого места — туда, где хранятся самые мрачные тайны святилища. Где-то вдалеке, едва слышно, раздавался стон — глухой, прерывистый, полный боли. Он отдавался эхом от каменных стен, и этот звук пробирал до костей.

— Ты слышишь? — прошептал Фарис.

— Слышу, — ответил я. Голос прозвучал чужим — хриплым, напряжённым.

Мы прошли вперёд. Коридор расширился, и я увидел темницу. По обеим сторонам тянулись решётчатые двери — старые, ржавые, с массивными засовами. Камеры были пусты. Внутри — лишь паутина, плесень на стенах да редкие клочья соломы на полу. Свет сюда почти не проникал — только слабое мерцание кристаллов из основного зала, пробивающееся сквозь щели в камнях, давало хоть какую-то возможность разглядеть пространство.

Пройдя до конца коридора, я нашёл источник звука. Внутри последней камеры, на соломенной подстилке, лежал человек.

Он был укутан в рваное одеяло, лицо бледное, истощённое, впалое, болезненное. Кожа серая, как пепел, щёки провалились, глаза глубоко запали. Губы потрескались, и я заметил на них следы запёкшейся крови. Он дышал тяжело, с хрипом, и иногда тихо стонал во сне, лицо его искажалось от боли.

Я узнал его.

— Мрак! — выдохнул Фарис в ужасе, глядя на лежащего мужчину.

Я не верил своим глазам. Но это был несомненно он. Те же черты лица, тот же разрез глаз, та же линия подбородка. Но вместо надменного, уверенного в себе мага передо мной лежала бледная, угасающая тень.

Я предполагал, что после того, как я лишил его силы, он живёт где-нибудь в глухой деревне, пытается забыть прошлое. Я надеялся, что он, оставив магию, сумеет наладить простую жизнь, найдёт покой. Но чтобы такое… я не мог даже подумать об этом.

— Нет! Я должен спасти их! Отпустите! — вдруг закричал Мрак и заметался на лежанке. Его глаза были всё ещё закрыты, но руки судорожно хватали воздух, сжимали одеяло, царапали солому. По щекам текли слёзы. Похоже, он видел кошмарный сон.

Я подошёл к двери камеры. Массивный висячий замок ржавым наростом висел на толстой железной скобе. Я достал меч, попытался сломать замок — ударил плашмя, потом остриём. Замок глухо звякнул, но не поддался.

Глава 31

Я ударил по замку вновь. Он чуть скрипнул и слегка погнулся, но не поддался. Я уже занёс меч для следующего удара, когда Фарис вдруг схватил меня за руку.

— Аксель!

Я резко обернулся.

К нам приближались Мирра и Дэя. Мирра шла впереди — прямая и стремительная, как стрела, лицо суровое, глаза холодные. Дэя следовала за ней, и я заметил, как она бледна, как её руки сжаты в кулаки, а взгляд мечется между мной и сестрой.

— Не следовало тебе сюда приходить, Аксель, — сурово сказала Мирра, бросив ледяной взгляд на камеру, на дверь, на Мрака, который метался на соломе.

— Зачем ты держишь его здесь? — прямо спросил я.

— Так нужно.

— Зачем? — я повысил голос. — Что тебе от него нужно? Тебе доставляет удовольствие его пытать?

Я сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Фарис замер рядом, готовый в любой момент отразить удар.

— Ты не понимаешь, Аксель, — Мирра вздохнула, и в этом вздохе мне послышалась усталость, но не раскаяние. — Это необходимо. Пытки не приносят мне радости, но мне нужна его память.

Дэя бросила на Мрака сочувственный взгляд, но промолчала. Она стояла рядом с сестрой, и я видел, как ей трудно — как она сжимает и разжимает кулаки, как хочет что-то сказать, но не решается.

— Он теперь простой человек, — недоумённо сказал я, посмотрев на мечущегося во сне мужчину. — Зачем тебе копаться в его памяти? Мучить его?

— Это не человек, — холодно ответила Мирра. — Это Мрак. Ты же помнишь, кто он и что совершал.

— Мстишь за превращение в крысу? — яростно бросил я. — Не слишком ли?

— Я не из тех, кого волнует месть, Аксель, — её голос стал тише, но жёстче. — Дело намного серьёзнее и напрямую касается нашей цели.

Она пристально посмотрела на меня, и в её глазах я не увидел ни капли сомнения.

— Как ты думаешь, Мрак стал таким могущественным магом?

Я непонимающе смотрел на неё.

— Когда-то давно, когда он был ещё юн, он нашёл кристалл силы, — сказала Мирра. — Тот, который будит в маге его истинную силу. Ту, что таится глубоко внутри. Которая должна расти вместе с ним и раскрываться постепенно — на что ушли бы годы учёбы. Но Мрак пошёл лёгким путём.

Она презрительно взглянула на лежащего мужчину, и в её голосе зазвенел металл.

— Кристалл дал ему невероятно сильный поток магии, и он превзошёл многих магов. Но использовал эту силу во зло. Однако суть не в этом. Он спрятал кристалл в тайнике, а память об этом месте оградил защитной стеной — надёжно и крепко. Чтобы никто не смог узнать. Он оставил кристалл там, надеясь, видимо, ещё раз использовать при случае. И теперь мы пытаемся пробить эту стену…

— Издеваясь над ним? — возмутился я. — Почему он так ужасно выглядит?

— Его тело не выдерживает испытаний, — голос Мирры звучал до отвращения спокойно. — Это нелегко. Чтобы разрушить стену в его памяти, мне приходится показывать ему его худшие воспоминания. О гибели родителей. О том, как его деревню сожгли…

— Мирра, — я перебил её, чувствуя, как нарастает злость, как она закипает в груди, обжигая горло. — В кого ты превратилась? Прекрати это. Немедленно!

Я сжимал меч всё сильнее. Фарис замер рядом, и я видел, как его глаза, обычно спокойные, смотрят на Мирру с нескрываемым отвращением. Его пальцы лежали на рукояти ножа, хотя он понимал, что против магии это бесполезно.

— Аксель, успокойся, — тихо сказала Мирра.

Я заметил, как её плечи чуть напряглись — впервые с начала разговора. Она не боялась меня, но чувствовала, что переступила черту. Дэя вжалась в стену рядом с сестрой, смотрела на меня со страхом. Её глаза блестели — то ли от слёз, то ли от отблесков кристаллов.

---

Глава 32

— Ты слышишь себя? — спросил я, стараясь говорить тише, но голос всё равно срывался. — Ты мучаешь человека. Не врага, не мага — человека. Он беззащитен. Он умирает. А ты копаешься в его памяти, заставляешь его переживать смерть родителей заново. Ради чего? Ради какого-то кристалла?

— Этот кристалл может остановить войну, — ответила Мирра. Её голос был спокойным — слишком спокойным для того, о чём она говорила. — Он даст нам силу, чтобы заставить королей прекратить бессмысленную бойню. Он разбудит твою силу в одночасье!

— Ценой чужой души? — я покачал головой. — Нет. Это не мой путь.

— А какой же твой путь, Аксель? — в её голосе впервые прозвучала горечь. — Сидеть и смотреть, как гибнут люди? Как твой друг Крил умирает на поле боя? Как горят деревни?

— Мы найдём другой способ, — твёрдо сказал я.

— Какой? — она шагнула ко мне, и в её глазах загорелся холодный огонь. — Обучение поможет тебе лишь отчасти. Ты не успеешь. Война не будет ждать, пока ты научишься контролировать свою силу.

— Не знаю, какой. Но этот — не подходит.

Я поднял меч, направив его на Мирру.

— Открой камеру!

— Нет, Аксель, — она вздохнула, и этот вздох прозвучал как приговор. — Я не сделаю того, что ты просишь.

Она взмахнула рукой, и я увидел, как её пальцы начали светиться — тем самым холодным, белым светом, который я запомнил по нашим прошлым встречам.

Фарис выступил вперёд, сжимая нож.

— Не надо, — сказал он.

Мирра не обратила внимания. Лёгкое движение — и Фариса отбросило к стене. Он ударился плечом, охнул, но устоял.

В этот момент Дэя встала между мной и Миррой. Она выставила вперёд ладони, направив их на сестру, и над нами образовался купол — слегка светящийся, колышущийся, словно огромный мыльный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги.

Мирра замерла, опустив руки.

— Отойди, Дэя! — прошипела она. — Немедленно! Ты с ума сошла? Что ты делаешь?

— То, что правильно, Мирра, — ответила Дэя. Голос её был твёрдым, но я заметил, как дрожат её руки. — Я согласна с Акселем. Ты сама встала на путь зла, не замечая этого.

Мирра посмотрела на сестру — с удивлением, с обидой, с чем-то ещё, чего я не смог разобрать. Может быть, с болью. Может быть, с разочарованием.

— И что ты предлагаешь? — спросила Мирра. — Я вынуждена пойти на это.

— Открой камеру, Мирра, — сказала Дэя. Её голос был пропитан сталью. — И отпусти его.

Мирра посмотрела на сестру, затем бросила взгляд на меня. Потом на Мрака, который снова заметался в кошмаре, закричал что-то неразборчивое.

— Нет, — наконец сказала она и вновь подняла руку для удара.

— Тогда прости, сестра, — вдруг сказала Дэя. — Ты не оставила мне выбора.

Она сделала выпад рукой в сторону Мирры. Из её ладони вырвался поток магии — не такой яркий, как у Мирры, но плотный, упругий. Он ударил Мирру в грудь, отбросил её к стене. Она ударилась затылком о камень и осталась лежать без чувств. Её грудь слабо вздымалась — она дышала.

Я шокированно уставился на Дэю.

— Ещё помню кое-что из её уроков, — усмехнулась Дэя, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — Теперь я боюсь, она меня окончательно возненавидит…

Фарис подошёл к решётке, попробовал сковырнуть замок ножом. Лезвие скребло по ржавому металлу, но замок не поддавался.

— Давай я, — Дэя подошла к нему и дотронулась до замка.

Металл пошёл трещинами, покрылся ржавой сеткой, а потом рассыпался в прах. Дверь камеры со скрипом отворилась.

Я бросил на Дэю удивлённый взгляд — она ответила мне усталой улыбкой.

Я зашёл в камеру. Мрак лежал на соломе, бледный, как полотно. Его губы шевелились — он всё ещё бредил, но уже тише, спокойнее.

Я подхватил его под мышки, поднял. Он был лёгким — слишком лёгким. Кожа да кости.

Фарис поддержал его, взяв за локоть.

— Пошли, — сказал я. — Нужно выбираться отсюда, пока она не очнулась.

Глава 33

Мы шли, удаляясь от темницы. Позади остались темнота, сырость и запах страдания — тот тяжёлый, спёртый воздух, который, казалось, пропитал одежду, волосы, кожу. Впереди горел свет — свечи, кристаллы, и я молился, чтобы нам на пути к выходу не встретились друиды.

Мрак открыл глаза. Я почувствовал это по тому, как он перестал безвольно виснуть на наших плечах — его тело чуть напряглось, и он начал самостоятельно переставлять ноги, хотя и неуверенно, шатаясь. Он тяжело опирался на меня и Фариса, его дыхание стало чуть ровнее, но взгляд оставался затуманенным, словно он наполовину спал. Иногда его губы шевелились, но я не разбирал слов.

— Где мы? — прошептал он.

— В святилище, — тихо ответил я. — Не разговаривай. Береги силы.

— Зачем… ты… — начал он, но голос сорвался.

— Потом, — оборвал я. — Сначала выберемся.

Мы повернули за угол. Впереди, в конце коридора, уже виднелся зал с алтарём — знакомые очертания, мерцающие свечи, и… фигура с посохом.

Друид-стражник. Он стоял у входа, прислонившись к стене, и, увидев нас, выпрямился, сжимая посох.

Мы замерли. Моё сердце бешено забилось о рёбра. Я чувствовал, как пот стекает по спине, как пальцы Мрака впиваются в моё плечо. Фарис напрягся, и я ощутил, как он готовится к прыжку. Дэя вышла вперёд. Её шаги были спокойными, лицо — бесстрастным.

Стражник непонимающе смотрел на нас. Его взгляд перебегал с меня на Фариса, потом на Мрака — полумёртвого, бледного.

— Мирра велела вывести пленника на поляну, — ровно сказала Дэя, глядя друиду прямо в глаза. — Для испытания его воли. Она ждёт нас там.

Стражник чуть помедлил. Я видел, как его рука сжала посох сильнее, как он колеблется. Но Дэя не отвела взгляда. Она стояла неподвижно, и от неё исходила такая уверенность, что я сам почти поверил в её слова.

— Понял, — наконец кивнул друид и отошёл в сторону, пропуская нас к выходу.

Я выдохнул — синхронно с Фарисом. Мы почти бегом двинулись дальше, поддерживая Мрака. Я чувствовал, как его дыхание становится прерывистым, как он тяжелеет с каждым шагом — силы покидали его.

— Держись, — прошептал я.

Мы вышли из святилища. Солнце ударило в глаза ярким, почти ослепительным светом. Я зажмурился на секунду. В ушах зашумело — контраст между подземным холодом и тёплым светом, между ужасом и надеждой.

— Куда теперь? — спросил Фарис, оглядываясь.

— В лес, — ответил я, щурясь. — Подальше от святилища.

— А потом?

— А потом — в деревню Элмара, — сказал я. — Больше некуда.

***

Мы двинулись к лесу. Шли быстро, почти бегом. Мрак почти не сознавал, где он, но упрямо переставлял ноги. Его дыхание было хриплым, прерывистым, но он не жаловался — просто шёл, вцепившись в наши плечи, и я ощущал, как дрожит его тело.

— Аксель, — вдруг позвал он. Голос его был слабым, чуть слышным.

— Что?

— Зачем ты… спас меня?

— Потому что мы не чудовища, — ответил я. — Потому что даже врагам не желают такой смерти. Потому что ты — человек. Даже если сам забыл об этом. К тому же ты когда-то спас мне жизнь, не дав свалиться в пропасть, помнишь?

Он не ответил. Только тяжело вздохнул и, кажется, провалился в забытьё. Но ноги его продолжали переставляться — на автомате, по инерции. Он не сдавался. И в этом было что-то от того прежнего Мрака — той железной воли, которая когда-то делала его самым опасным магом нашего времени.

— Аксель, — сказала Дэя, когда мы углубились в лес и скалы скрылись за деревьями. — Не забывай, что ты можешь управлять лесом.

Я взглянул на бурелом перед нами. Ветки переплелись в плотную стену, стволы лежали хаотично, создавая почти непреодолимую преграду. Раньше мы потратили бы час, чтобы пролезть через него. Но сейчас у нас не было времени.

Я вздохнул и отошёл от Мрака. Фарис подхватил его, придержал за плечо, не давая упасть. Я подошёл к старой сосне, прикоснулся к её шершавой коре, ощутил под ладонью тепло и дрожание — живое дыхание дерева.

— Пропустите нас, — сказал я негромко. — Сделайте дорогу. И пусть деревья сомкнутся за нашими спинами и не пропускают друидов, идущих по нашему следу. Не причиняйте им вреда, просто не пропускайте.

Дерево чуть вздрогнуло — от корней до самой макушки. А потом толстые ветви начали отодвигаться в сторону, освобождая проход. Другие деревья повторили эти движения — синхронно, плавно, будто танцуя какой-то древний танец. Перед нами появилась широкая тропа, уходящая вглубь леса.

Фарис смотрел на лес с благоговением. Его глаза расширились.

Дэя молчала, стоя рядом. Только посмотрела на меня долгим, странным взглядом — в котором было и удивление, и уважение, и, кажется, что-то ещё, чему я не мог найти названия. Может быть, гордость. Может быть, облегчение. А может, то, что она пыталась сказать мне всё это время, но не находила слов.

Мы шли дальше по тропе. Лес встречал нас тишиной и прохладой. Где-то вдалеке пела птица, и ветер шумел в кронах. Деревья покорно смыкались за нашими спинами, скрывая нас от возможной погони.

— Может, есть более короткий путь до деревни? — задумчиво пробормотал я, глядя на солнце, которое уже клонилось к закату. Времени оставалось мало.

— Есть, — ответил Фарис. — Но там вязкая топь. Придётся идти через болото. Но ты же… сумеешь с ним договориться?

— Попробую, — кивнул я. — Показывай дорогу.

Фарис вышел вперёд, уверенно ступая по тропе, затем свернул на соседнюю тропу, чуть заметную в траве. Мы пошли по ней — вчетвером. Бывший враг, моя бывшая девушка-шпионка, бывший кот и я — бывший охотник на магов, ставший носителем непонятной силы. Мы шли в неизвестность, но знали одно: мы идём верным путём.

Лес расступался, тропа вилась между деревьями, и я чувствовал, как земля под ногами становится мягче, влажнее.

Болото приближалось.

Я приготовился к разговору с ним — с этой древней, коварной стихией. Но теперь я знал, что могу не бояться. Теперь я знал, что у меня есть сила. И что могу использовать её не для разрушения, а для спасения.

И это, наверное, и есть главное.

Глава 34

— Я не ожидал такого от Мирры, — печально сказал Фарис, придерживая чашку, из которой Мрак пил отвар целебных трав, приготовленный Дэей.

Мы сидели у костра, устроив привал неподалёку от болота. Нужно было перевести дух перед переходом. Костёр потрескивал, отбрасывая на наши лица пляшущие тени, и где-то вдалеке, в темноте, ухал филин. Ночь уже наступала, но мы не могли позволить себе отдыхать слишком долго.

Лесные звери принесли нам огниво, посуду, котелок и даже еду, которую стащили в ближайшей деревне. Мясо, лепёшки, сыр принесли куницы. Котелок и чашки притащили волки и лисы — они подходили к Дэе без страха, клали добычу к её ногам и преданно заглядывали в глаза. Она гладила их, шептала что-то, и звери уходили так же бесшумно, как и появлялись.

Я устал удивляться. За последние дни я видел столько странного, что даже магия, заставляющая волков таскать посуду, уже не вызывала у меня прежнего изумления. Я молча подкидывал ветки в огонь, над которым висел котелок с кипящим супом. Запах трав и мяса смешивался с запахом дыма и сырой земли.

Фарис же не сводил глаз с животных и с Дэи. Его явно это поражало — он, бывший кот, знавший язык леса, теперь смотрел на неё с новым, непривычным уважением.

— Мирра перешла черту, — вздохнула Дэя, гладя волка. Тот довольно зажмурился и положил голову ей на колени.

— И зашла далеко за эту черту, — сказал я мрачно.

— Ты прав, — ответила Дэя. — Зло, совершённое ради добра, остаётся злом.

Мрак отобрал у Фариса чашку и принялся пить отвар самостоятельно. Движения его были ещё слабыми, пальцы дрожали, но он справлялся. Ему явно становилось всё лучше. Глаза прояснились, на щеках появился слабый румянец, лицо постепенно приобретало здоровый цвет.

— Может, тебе прилечь? — тихо спросил Фарис Мрака с сочувствием.

Тот поставил пустую чашку на землю и покачал головой.

— Нет, спасибо. Мне лучше не спать, уж поверь… — его голос был ещё хриплым, но звучал увереннее, чем несколько часов назад.

— Боишься увидеть тот кошмар? — спросил я.

Он поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то — не страх, нет, скорее тоска, смешанная с обречённостью.

— Я знаю, что увижу его, стоит мне лишь на миг закрыть глаза, — сказал он. — Это магия, Аксель. Она так быстро не проходит. И если я провалюсь туда снова, то не уверен, что вернусь в реальность… Там слишком глубоко. Слишком темно.

Я поёжился, хотя костёр горел ярко и было тепло.

— Как тебе можно помочь? — спросил Фарис.

— Мне могут помочь лишь маги, — вздохнул Мрак. — Но они не захотят… Я для них — враг. Даже сейчас, без сил, я остаюсь тем, кого они боятся и ненавидят.

Я задумался. Конечно, в деревне Элмара нас примут не с распростёртыми объятиями. Элмар, верховные маги, друиды — все они помнили, кем был Мрак, что он совершил. Но, может быть, удастся их уговорить? Я уже не понимал, кому можно доверять, а кому — нет.

— Дэя, — решился спросить я. — Ты не можешь помочь ему?

Она развела руками.

— Это сильная магия. Я не сумею снять её. Тут нужна сила верховных, — она задумалась, потирая переносицу. — Я могу лишь… прогнать его сон. Ненадолго. Чтобы он продержался какое-то время и не засыпал.

— Что ж, — вздохнул я. — Это хоть что-то.

— Но это не лечение, — предупредила Дэя. — Это как… заморозить рану. Она не заживёт, просто перестанет болеть на время.

— Лучше, чем ничего, — сказал Мрак. Он посмотрел на Дэю — без насмешки, без обычной своей ехидной ухмылки, которой он в прошлом одаривал друидов. — Сделай.

Дэя кивнула, подошла к нему, положила ладони на виски. Закрыла глаза, зашептала что-то — негромко, монотонно, как колыбельную. Мрак замер, потом вздохнул — глубоко, свободно, как будто с его плеч сняли тяжёлую ношу.

— Готово, — сказала Дэя, убирая руки. — Теперь ты не уснёшь. По крайней мере, пока действует заклинание.

— Спасибо, — тихо сказал Мрак.

Дэя кивнула, садясь на своё место.

Мы поели молча. Суп был горячим, наваристым — звери постарались на славу. Мрак съел почти половину котелка, и я смотрел, как возвращаются к нему силы. Он выпрямился, перестал дрожать и даже усмехнулся, когда Фарис спросил, не хочет ли он добавки.

— Я не кот, чтобы объедаться, — ответил он.

— А я кот, — сказал Фарис. — И я хочу добавки.

Дэя налила ему ещё.

Мы сидели у костра, и я думал о том, что мир не чёрно-белый.

Завтра мы выйдем к болоту. А за ним — деревня Элмара. Дом.

Я надеялся, что нас там примут. И что нам хватит сил закончить начатое.

---

Глава 35

— А что это за кристалл, о котором говорит Мирра? — спросил я, настороженно взглянув на Мрака.

Он чуть откашлялся, глубоко вздохнул и усмехнулся — той самой усмешкой, которую я помнил по нашим прошлым встречам. Но сейчас в ней не было ни язвительности, ни превосходства. Только горькая память.

— Кристалл силы, — сказал он. — Я гонялся за ним много лет. Всю свою юность. Пытался опередить одного тёмного мага в этой гонке. Ты, кстати, позже этого мага прикончил…

— Я? — поражённо перебил я, смутно вспоминая.

Перед глазами мелькнула картина: серое небо, острые скалы, чёрная вода внизу. Тот колдун — высокий, в чёрном плаще, с посохом, который светился багровым. Мы схватились на краю утёса, и он полетел вниз, в озеро, утягивая меня за собой. Я чудом выжил, уцепившись за край обрыва.

Мрак хмыкнул, словно читая мои мысли, и продолжил:

— Этот колдун-неудачник не заполучил кристалл. Я опередил его. Нашёл кристалл в сердце Острой горы, в пещере, которая была скрыта от людских глаз тысячу лет.

Он замолк, чуть улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. В его глазах мерцал отблеск давно ушедшего огня.

— С тех пор моя жизнь изменилась, — сказал он. — Я преисполнился силы. Неистовой, мощной, великой…

— Зачем она была нужна? — пробурчал я. Меня покоробила ностальгическая нотка в его голосе. — Для власти?

— Тогда я не думал о власти над миром, — внезапно сказал он, и голос его стал серьёзным, почти жёстким.

Я непонимающе взглянул на него.

— Чего же ты хотел? — спросил Фарис удивлённо.

— Отомстить, — Мрак понизил голос, глядя на разгорающийся огонь костра. Его взгляд блеснул яростью — старой, застарелой. — Тому, кто сжёг мою деревню, моих родителей… Королю Севера.

Мы переглянулись с Фарисом.

— Королю Севера? — спросил я. — Тому, что пал в битве с королём южных земель тридцать лет назад?

Мрак кивнул. Его лицо было спокойным, но я видел, как напряглись его пальцы, сжимающие край плаща.

— Я не успел свершить эту месть, — сказал он. — Судьба распорядилась иначе.

— Но ты не остановился, — сказал я. — Стал творить зло, создавать тени… Зачем?

— Я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться, — он усмехнулся — невесело, одними уголками губ. — И я узнал про Книгу Солнца и стал одержим её поиском.

— Зачем? Для чего?

— Для того же, к чему стремишься ты, — сказал он серьёзно. — Чтобы стать тем, кто управляет этим и другими мирами, а не тем, кем управляет мир.

— Я не стремлюсь к управлению мирами, — мой голос слегка дрогнул. — Я просто… не хочу войны.

— Я тоже хотел навсегда прекратить войны, — тихо сказал он, вновь всматриваясь в огонь. — Не думай, что я сильно отличаюсь от тебя.

Я замолчал. Смотрел на него — на человека, который когда-то хотел мести, потом искал власть, потом потерял себя. А теперь сидел у костра, больной, слабый, и рассказывал мне свою историю. И я не знал, как реагировать — во мне боролись противоречия.

— Ты уничтожал урожай в деревнях! — сказал я с напором. Воспоминания о тех мёртвых полях, о крестьянах, которые жили впроголодь, потеряв урожай, до сих пор жгли меня изнутри.

— Мне нужно было чем-то кормить теней, — ответил он, и в его голосе не было оправдания — только констатация факта. — Это лишь урожай…

— Они ели морковь? — недоумённо спросил Фарис.

— Они ели жизнь, — Мрак невесело усмехнулся. — И урожай был самым простым способом накормить их. Иначе они питались бы людьми.

— Твои тени уничтожили отряд Крила, — напомнил я. — Забавы ради или тоже посчитали их едой?

Мрак вновь тяжело вздохнул. Его лицо в свете костра казалось ещё более бледным, осунувшимся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Мне пришлось убрать этот отряд, — тихо сказал он. — Чтобы они не убили Элмара, его дочь, да и тебя с котом.

Я вопросительно уставился на него.

— Элмар был Хранителем Книги, — продолжил Мрак. — Я не мог позволить ему умереть. Я следил за ним. Отряд был послал с целью найти тебя и уничтожить Элмара.

— Нас чуть не убила твоя подставная Мирра в той хижине, — вспомнил я.

— Она бы не тронула вас, — усмехнулся он. — Её целью было напугать вас до полусмерти. Затем выведать у Элмара про книгу. Но вы ловко с ней справились. Лучше, чем я ожидал.

— И то, что твоё проклятие тогда, давно, чуть не убило Лиру, это тоже мелочи? — спросил я.

Мрак покачал головой. В его голосе прозвучала тень печали.

— Не моя вина, что старик выставил отражающий щит, — сказал он. — Я целился в него. Хотел остановить, лишить сил, заставить выдать Книгу. Но проклятие отрикошетило и попало в его дочь, которая не вовремя выскочила из дома.

Я вздохнул. Мрак всему находил оправдания, всем своим злодеяниям. Но я не мог так просто их принять и понять. Слишком много боли, слишком много разрушений. И всё же… в его словах была своя логика. Пугающая, но логика.

— Ладно, — сказал я. — А что с кристаллом?

— Получив силу, я решал, что с ним делать, — ответил Мрак. — Я не мог уничтожить его — он был слишком ценен. Но и не хотел, чтобы он достался кому-то ещё. Я сокрыл его в надёжном месте и запечатал это в своей памяти.

— И ты даже сам не помнишь? — спросил я с сомнением.

— Конечно же нет, — он усмехнулся. — Иначе любой маг вытянул бы это из моей памяти, попади я в плен.

Я вспомнил, как сам построил такую стену в своём сознании, когда Мрак копался в моей памяти в поисках пути к святилищу друидов. Но я не блокировал воспоминание от себя самого.

— Ты особый случай, — Мрак в очередной раз догадался, о чём я думал. — Ты был носителем Книги. Это меняет всё.

— Я понял, — хмыкнул я.

— А как ты сам рассчитывал отыскать вновь тот кристалл? — с интересом спросил Фарис.

— Я оставил себе знаки, — ответил Мрак. — Указатели, которые могу открыть и понять лишь я один. Местонахождение первого знака я сохранил в своей памяти. Он находится в пещере на севере, у подножия мёртвых скал. Там, где начинается земля, покрытая вечным снегом.

Я задумался. Дорога будет долгой и опасной.

— И ты покажешь нам это место? — спросил я.

— Я проведу вас туда, — сказал он. — Но мне для этого нужно исцелиться полностью. В нынешнем состоянии я если и дойду, то не смогу открыть пещеру. Нужны силы. И не только физические. Потребуется ваша помощь...

— Мы отведём тебя в деревню, — сказал я, стараясь говорить уверенно. — Там постараемся вылечить. Элмар поможет. Может быть, даже верховные маги согласятся.

— Ты думаешь, они примут меня? — усмехнулся Мрак.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но другого выхода нет.

— Почему ты не сказал об этом Мирре сразу? — спросил я, недоумённо взглянув на него.

Мрак горько усмехнулся.

— А ты думаешь, она попыталась меня хотя бы спросить о чём-то? — ответил он мрачно. — Она напала со спины, оглушила и сразу погрузила в кошмары. Она не могла представить, что я добровольно раскрою секрет. Не задумалась об этом ни на секунду.

Я мрачно вздохнул. Это было похоже на Мирру. Её ненависть к Мраку была безграничной, и она не искала других путей. Только боль, только страх, только страдание.

— Она ошиблась, — сказал я.

— Все ошибаются, — ответил Мрак. — Даже самые могущественные.

Костер догорал. Лес шумел. Мы сидели молча и думали о том, что впереди — долгий путь. К кристаллу, который может спасти мир — или уничтожить его. Смотря в чьи руки попадет.

Глава 36

Утро встретило нас серым, тяжёлым небом. Туман стелился по земле, цеплялся за кусты, за камни, делая лес призрачным, нереальным. Костёр давно погас, и от него осталась лишь горстка пепла да обугленные ветки.

Мы двинулись к болоту. Я шёл первым, прокладывая путь, Дэя сразу со мной. Фарис держался чуть позади, прислушиваясь к лесу. Мрак шел последним — медленно, но самостоятельно, опираясь на палку. Шагал неуверенно, иногда спотыкался, но не останавливался.

Я чуть сбавил шаг, и мы поравнялись с Дэей. Она шла, погружённая в свои мысли, не глядя по сторонам. Её лицо было спокойным, но я замечал, как она то и дело сжимает и разжимает кулаки.

— Дэя, — тихо позвал я.

Она вопросительно взглянула на меня.

— Я хотел сказать тебе спасибо, — сказал я. — За то, что пошла наперекор Мирре. За то, что помогла нам выбраться.

Она чуть улыбнулась — невесело, одними уголками губ.

— Ты не должен меня благодарить. Это было правильно.

— Может, и так, — я шагал рядом, глядя под ноги. — Но не каждый пошёл бы против сестры. Тем более — против Мирры. Я знаю, чего тебе это стоило.

Она помолчала, глядя вперёд.

— Она не всегда была такой, — тихо сказала Дэя. — Раньше она была другой. Более… живой. Но годы, сила, ответственность — всё это меняет человека. Я видела, как она постепенно становилась жёстче. И я боялась, что однажды она переступит черту. Когда я увидела Мрака в той камере… я поняла, что не могу больше молчать. Что если я не остановлю её, то сама стану частью этого зла.

Я не знал, что сказать. Я смотрел на нее молча и пытался понять, что чувствую сейчас. Сейчас она была так сильно похожа на ту девушку, которую я любил три года, что я с трудом подавлял в себе желание подойти обнять ее.

Мы прошли ещё несколько шагов в тишине. Воздух становился тяжелее, влажнее. Болото приближалось.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала Дэя. — Мирра не простит меня. Она не из тех, кто прощает. Она будет искать нас, пытаться вернуть Мрака. Возможно, даже не ради кристалла — просто чтобы доказать, что она права.

Я поднял голову, посмотрел на небо, проступающее сквозь кроны.

— Значит, нам нужно успеть раньше.

Дэя повернулась ко мне. В её глазах я увидел то, чего не замечал раньше — усталость, смешанную с решимостью.

— Я боюсь, Аксель, — тихо сказала она. — Боюсь, что мы ошибаемся. Боюсь, что Мирра права, а я просто не хочу этого признавать. Боюсь, что мы потеряем время, и война начнётся раньше, чем мы доберёмся до кристалла.

Я остановился, взял её за руку.

— Ты не ошибаешься, — сказал я. — То, что Мирра делает — это неправильно. Даже если цель благая, путь к ней не должен быть вымощен страданиями людей.

Дэя посмотрела на меня долгим взглядом. В нём было и сомнение, и надежда, и что-то ещё, чему я не мог найти названия.

— Ты тоже веришь в это? — спросила она.

— Верю, — ответил я.

Она не ответила. Только чуть сжала мои пальцы и отпустила, снова шагнув вперёд.

Мы подошли к болоту. Тёмная, зыбкая топь простиралась перед нами на километры вперед . Где-то вдалеке, над серой водой, кружили птицы. Воздух был тяжёлым, пахло гнилью и сыростью.

— Ну что ж, — сказал я, глядя на болото. — Пора поговорить с ним.

Я шагнул к краю, присел на корточки и коснулся пальцами тёмной поверхности. Вода была холодной, почти ледяной.

— Здравствуй, — мысленно сказал я. — Проведи нас. Пожалуйста.

Глава 37

Вода под моими пальцами дрогнула — едва заметно, будто кто-то коснулся её изнутри. Я замер, прислушиваясь к этому ощущению. Оно было знакомым — таким же, как в тот раз, на берегу чёрного озера, когда я нырнул за Миррой.

— Ты просишь дорогу, — раздался голос в моей голове. Глубокий, древний.

— Да, — мысленно ответил я. — Нам нужно пройти, если позволишь.

— Ты привёл с собой странных спутников, — голос был спокоен, но я чувствовал в нём любопытство.

— Они со мной, — сказал я. — Я доверяю им.

Поверхность колыхнулась, пошла рябью. И вдруг прямо передо мной начала твердеть тропа — узкая, но надёжная, уходящая в даль. Она была такой же, как в тот раз, когда я впервые заговорил с болотом. Земля под ней была твёрдой, почти каменной.

— Иди, — прошелестел голос. — Лес помнит тебя, Аксель. Ты вернул жизнь мертвому дереву. Я чувствую твою силу. Она растёт.

Я убрал руку от воды и замер на мгновение, пытаясь унять легкую дрожь. Затем, глубоко вздохнул и поднялся.

— Можно идти, — сказал я, обернувшись к остальным.

Фарис подошёл ближе, взглянул на тропу. Его глаза расширились.

— Ты сделал это, — тихо сказал он.

— Это не я, — покачал я головой. — Это болото. Оно слышит меня. Отвечает.

Дэя стояла чуть поодаль и смотрела на меня. В её взгляде не было страха — только удивление и что-то похожее на гордость.

Мрак подошёл к краю тропы, остановился. Его лицо было бледным, но смотрел он с неподдельным интересом.

Затем он перевел взгляд на меня, явно хотел что-то сказать, но передумал и молча двинулся по тропе.

Мы двинулись следом. Болото молчало, только изредка где-то вдалеке раздавалось бульканье, да над головой кружили редкие птицы. Тропа вела нас вперёд, петляя между кочками и редкими чахлыми деревьями. Вокруг клубился туман, делая мир вокруг размытым и нереальным.

Я посмотрел вдаль. Тропа уходила далеко, теряясь в туманной дымке. Но я чувствовал — болото ведёт нас верным путём. Оно не обманет.

Мы шли молча. Только шаги по твёрдой земле да редкие всплески воды, когда ветер качал камыши. Я смотрел на Мрака — на его спину, на то, как он идёт, расправив плечи, как его дыхание становится ровнее, глубже. Силы возвращались к нему. И это вселяло надежду.

Через час болото кончилось. Тропа вывела нас на сухой берег, поросший мхом и редкими кустами. Лес впереди был другим — светлее, выше, с огромными дубами и соснами.

Ступив на твердую землю, я оглянулся. Болото лежало позади — спокойное, тёмное, затянутое туманом. И я мысленно сказал: «Спасибо».

В ответ — лишь лёгкая рябь на поверхности.

— Отсюда до деревни Элмара полдня пути, — сказал Фарис, оглядывая лес. — Если идти быстро.

Мы двинулись вперёд. Лес встречал нас прохладой и тишиной. Солнце уже поднялось выше, но его лучи с трудом пробивались сквозь плотные кроны.

— Аксель, — позвала Дэя.

Я обернулся. Она отстала на несколько шагов и стояла, глядя на меня с задумчивым выражением.

— Что? — спросил я, притормозив.

— Я хочу спросить тебя кое о чём, — она подошла ближе. — Ты ведь не простил меня до конца, верно?

Я остановился. Посмотрел на неё. На её лицо, на её глаза, в которых всё ещё жила тень той боли, которую я видел в святилище.

— Я не простил, — честно ответил я. — Но я доверяю тебе. И я благодарен тебе за то, что ты сделала.

Она чуть улыбнулась — устало, но светло.

— Я понимаю. Этого достаточно, — сказала она.

Глава 38

Мы вышли из леса на знакомую поляну. Перешли небольшой ручей и остановились у водопада.

— Значит, здесь и скрывается проход, — сказал Мрак с лёгкой усмешкой. Выглядело это довольно фальшиво.

— Ты знал? — спросил я, нахмурившись.

— Конечно знал. Я же прочёл память Лиры, — ответил он. — Но деревня меня на тот момент уже не интересовала.

Я поморщился, но ничего не ответил. Лишь шагнул в иллюзорную стену воды.

Деревня Элмара лежала перед нами — тихая, уютная, с аккуратными домиками и дымом, поднимающимся из труб. Всё выглядело так же, как в моей памяти: та же белая ограда, тот же колодец у центральной площади, те же старые липы у здания совета. Но в воздухе висело напряжение — я почувствовал его сразу, как только ступил на траву.

Фарис остановился рядом, напряжённо вглядываясь в сторону деревни.

— Сейчас налетят, — тихо сказал он.

Я невольно схватился за рукоять меча. Дэя замерла рядом, тревожно оглядываясь. Мрак стоял позади и выглядел спокойным, словно был готов к любому исходу.

Из-за ограды вышли стражники с посохами и мгновенно обступили нас, окружив плотным кольцом.

— Это Мрак? — воскликнул один из них, с нескрываемым ужасом в голосе.

Тут же все посохи были нацелены на Мрака. Тот поднял руки и не двигался с места.

— Он не опасен! — попытался остановить их я.

Но меня не слушали.

— Связать! — скомандовал один из стражников.

Раздались выстрелы, и Мрак мигом оказался опутан магическими верёвками. Он по-прежнему оставался спокоен и не выражал ни страха, ни сопротивления.

На площадь стали стекаться жители деревни, опасливо поглядывая на разворачивающуюся картину и перешёптываясь.

Фарис попытался выйти из окружения, но стражник схватил его за локоть, не давая сделать шаг. Дэя не двигалась, а молча оглядывала толпу беспокойным взглядом.

— Стойте! Выслушайте меня! — воскликнул я.

— Аксель, ты сошёл с ума! — из толпы вышел магистр Эмер. — Как ты мог привести его сюда?

— Он больше не опасен! — я повысил голос, стараясь перекричать шум. — Я лишил его магии!

Верховный маг глянул на меня с недоверием.

— Это правда, — вдруг раздался голос Мрака. Он стоял позади, в окружении стражников, бледный, и смотрел прямо на Эмера. — Я лишён силы. Я не причиню вам вреда. Я здесь с миром.

— Он лжёт! Это ловушка! — крикнул кто-то из толпы. — Он хочет заморочить нам голову!

Я посмотрел на магов. На их лица, искажённые гневом и страхом. На посохи, направленные на нас. Я увидел в толпе Лиру, которая застыла, прижав руки к груди, и смотрела на меня с ужасом. Позади неё стоял Элмар, обводя нас настороженным взглядом и удерживая за руку дочь.

— Мы просто просим приюта на несколько дней, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мрак нуждается в исцелении. А нам нужна ваша помощь, чтобы предотвратить войну.

— Война, — повторил верховный маг. — Ты говоришь о войне, а приводишь в наш дом нашего самого заклятого врага?

— У него есть информация о кристалле силы, — сказал я, глубоко вздохнув.

Происходящее начало меня сильно утомлять. Голова болела от болотных испарений, ноги гудели от долгого пути. Было лишь одно желание — лечь и не двигаться.

В толпе пробежал шёпот.

— Не верьте ему! — закричал кто-то. — Это хитрость! Он хочет посеять раздор! Он уничтожил Книгу Солнца! Теперь хочет уничтожить и нас!

Толпа загудела, на меня устремилось множество грозных осуждающих взглядов.

И в этот момент из толпы вышел Элмар. Он шёл медленно, опираясь на посох, и все расступались перед ним. Он остановился передо мной и посмотрел на Мрака долгим, тяжёлым взглядом. Лира осталась стоять в отдалении, не решаясь приблизиться.

— Аксель, — сказал он тихо. — Ты уверен, что поступаешь правильно?

— Уверен, — ответил я. — Он поможет нам найти кристалл, который может остановить войну.

Элмар молчал. Посмотрел на Мрака, нахмурился, перевёл взгляд на меня, потом на магов, застывших в напряжённом ожидании. Наконец он повернулся к верховному магу.

— Я возьму на себя ответственность за него, — сказал он.

Толпа загалдела вновь с утроенной силой. Кто-то закричал, что это безумие. Кто-то — что Элмар предаёт своих. Но магистр Эмер поднял руку, призывая к тишине.

— Я не предлагаю доверять ему, — сказал Элмар. — Я предлагаю дать ему шанс. Если он говорит правду, и мы сможем избежать войны. И это стоит того, чтобы рискнуть.

Тишина повисла над площадью. Я смотрел на Элмара и чувствовал, как уходит напряжение. Я видел — некоторые уже начали колебаться. Кто-то опустил посох, кто-то переглянулся с соседями.

— Хорошо, — сказал верховный маг. — Я послушаю тебя, Аксель. Но если хоть одна тень появится в наших землях — Мрак умрёт. Даю слово.

— Я не позволю этому случиться, — сказал я.

Эмер кивнул и повернулся к стражникам.

— Запереть колдуна в темницу! — скомандовал он.

— Подождите, — возмутился я. — Это обязательно?

— Мы и так пошли навстречу, — холодно сказал Эмер. — Это всё, что мы можем предложить. Мрак будет под усиленной охраной. Вам же троим выделят дом. Сегодня к вечеру соберём совет и будем решать, что делать дальше.

Я мрачно кивнул. Я знал, что так и будет. Но в душе надеялся на менее суровый приём.

Глава 39

Стражники увели Мрака. Он не сопротивлялся, не оглядывался, не сказал ни слова — только спокойно, с какой-то даже усталой покорностью, позволил увести себя в сторону темницы. Я смотрел ему вслед, и внутри поднималась тяжёлая, горькая волна. Он не заслужил такого приёма. Но я знал — спорить сейчас было бесполезно.

— Идёмте, — сказал молодой маг, жестом указывая нам путь. — Я покажу вам дом.

Мы двинулись за ним. Дэя шла молча, опустив голову. Фарис то и дело настороженно оглядывался, словно ждал, что стражники передумают и нападут снова.

Дом, который нам выделили, стоял на окраине деревни, у самого леса. Небольшой, с низким потолком и крошечными окнами, но чистый и уютный. Внутри пахло сушёными травами и деревом. На столе стояли кружки, блюдо с хлебом и сыром, и кувшин с водой.

— Отдыхайте, — сказал маг, остановившись у порога. — К вечеру вас позовут на совет.

Он вышел, и дверь за ним захлопнулась.

Фарис подошёл к окну.

— Охраны нет, — сказал он, всматриваясь.

Дэя села за стол и налила в кружку воды. Я опустился на лавку, прислонился спиной к стене.

— Неправильно, что его заперли в темнице, — тихо сказала Дэя. — Мрак не опасен, к тому же болен.

— Знаю, — ответил я. — Но сейчас нам нужно просто ждать. И готовиться к совету.

Она кивнула, сделала глоток воды и отставила кружку.

Мы молчали. Где-то за окном щебетали птицы. Солнце уже клонилось к закату, и в комнате становилось всё темнее. Я устало прикрыл глаза, голова почти прошла, но виски все еще давило.

Я думал о Мраке. О том, как он стоял там, на площади, бледный, и смотрел на толпу, которая ненавидела его. Я думал о том, что он когда-то был самым опасным магом в этом мире, а теперь — просто больной, измождённый пленник, которому нужна помощь. А вина за это лежала на мне.

Дверь скрипнула. Я открыл глаза — на пороге стоял Элмар. Он вошёл, закрыл за собой дверь, остановился у стола.

— Я пришёл поговорить, — сказал он.

— Мы слушаем, — я поднялся, жестом предлагая ему сесть.

Элмар опустился на лавку напротив меня.

- Расскажи, как кристалл силы сможет помочь нам остановить войну? - спросил он тихо.

Я рассказал ему все, без утайки. О своей пробуждающейся силе, о Мирре, о видении в источнике , о том, как обнаружил Мрака в темнице. Элмар слушал очень внимательно, не перебивая, иногда хмурился, иногда удивленно поднимал брови.

Когда я закончил, он долго молчал, глядя в пространство.

— Совет соберётся через час, — наконец сказал он. — Я сделаю всё, чтобы убедить их принять твой план. Но ты должен понимать — многие будут против. Они боятся его. И они не доверяют тебе, потому что ты уничтожил Книгу Солнца.

— Я знаю, — кивнул я.

— Ты должен быть готов к этому, — он посмотрел на меня внимательно, почти строго. — Они будут задавать жёсткие вопросы. И у тебя есть лишь одна попытка.

— Я справлюсь, — сказал я.

Элмар помолчал, глядя на меня. Потом перевёл взгляд на Дэю, на Фариса.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я сделаю всё, что в моих силах. А ты… ты делаешь всё, что в твоих. Мы должны остановить войну.

Он поднялся и направился к двери. У порога обернулся.

— Лира хотела тебя видеть. Она ждёт у старого дуба, на опушке.

Я кивнул. Элмар вышел, и дверь снова закрылась.

Дэя посмотрела на меня.

— Иди, — сказала она. — Мы подождём.

Я встал, вышел из дома и направился к лесу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. У старого дуба, прислонившись к стволу, стояла Лира. Она смотрела вдаль, на закат, и её лицо было спокойным, но я видел — ей тяжело.

— Лира, — позвал я.

Она обернулась, и в её глазах мелькнула тень улыбки.

— Я знала, что ты вернёшься, — сказала она.

— Я вернулся, — я подошёл ближе. — Прости, что так вышло.

— Не надо извиняться, — она покачала головой. — Ты поступил правильно. Я видела его. Он не тот, что раньше.

Я удивлённо посмотрел на нее.

— Я чувствую, — она коснулась своей груди. — Я потеряла магию, но не потеряла эту способность — видеть, что у человека внутри. В нём больше нет тьмы. Только боль. И усталость.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она выросла. Она стала взрослой. И в её глазах не было страха — только мудрость, которую я не замечал раньше.

Она поправила развивающиеся на ветру волосы, и я заметил на её пальце изящное серебряное кольцо с зелёным камнем.

— Я вижу, ты… — начал я.

— У меня скоро свадьба, Аксель, — сказала она с необычайной грустью, отводя взгляд.

Я бросил на девушку встревоженный взгляд.

— Ты не рада этому?

Она подняла глаза, в них мелькнули слёзы.

— Я была счастлива. Я так люблю его. Пока не началось всё это…

— Что именно?

— Война. Мой жених, Рэйн, из стражников, он солдат, он собирается идти к границе. — Лира вытерла слёзы и глубоко вздохнула. — И я боюсь, что он не вернётся.

Я подошёл ближе и взял её руки в свои, крепко сжав.

— Мы остановим войну. Не бойся. Мы не допустим этого. Ты не потеряешь его.

Я старался говорить как можно более уверенно. Лира взглянула на меня с надеждой и кивнула. Слёзы всё ещё катились по её щекам.

— Я рада, что ты вернулся.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, легко.

Она улыбнулась в ответ. Мы постояли ещё немного, глядя на закат, и пошли к деревне.

Время приближалось. Совет начинался.

---

Глава 40

Зал совета встретил нас полумраком и тяжёлым запахом воска. Длинный стол из тёмного дерева стоял в центре, за ним сидели верховные маги — человек десять, не меньше. Их лица были суровыми, глаза внимательно следили за каждым моим движением. Магистр Эмер возглавлял совет, восседая во главе стола. Свечи на стенах отбрасывали длинные тени, и эти тени, казалось, жили своей жизнью, шевелились, повторяя движения магов.

Я вошёл первым, за мной — Дэя и Фарис. Элмар уже сидел за столом, рядом с ним — Лира. Она перехватила мой взгляд и чуть заметно кивнула. Я сел напротив них, стараясь держаться прямо, не показывая усталости. Дэя и Фарис сели слева от меня, молчаливо оглядывая магов.

— Мы собрались, чтобы обсудить предложение Акселя, — начал магистр Эмер. Его голос был ровным, но я чувствовал в нём сталь. — Он утверждает, что Мрак может помочь нам найти кристалл силы. Тот самый, который способен мгновенно пробудить спящую магию в человеке. Также, по словам Акселя, он уверен, что в нём осталась сила богов после сожжения Книги Солнца.

Все члены совета уставились на меня с нескрываемой злостью.

— Это безумие, — сказал один из магов, сидевший слева от Эмера. — Доверять человеку, уничтожившему нашу главную святыню! И он ещё предлагает поверить Мраку? После всего, что он сделал?

Все согласно закивали, кроме Элмара, Лиры, Дэи и Фариса.

— К тому же, как мы можем верить на слово, что сила в нём ещё присутствует? — сказала пожилая женщина-маг в строгой мантии.

— Не верите — спросите Мирру, — раздражённо бросил я. — Она ради этого кристалла три года пытала Мрака в темнице и устроила слежку за мной.

Маги зашептались и оживлённо заспорили. Магистр Эмер поднял руку, призывая к тишине.

— Хватит, — сказал он, обводя присутствующих взглядом. — Мирра прибудет к утру, за ней уже отправились.

Я невольно напрягся и сжал руки в кулаки.

— Если она подтвердит твои слова, мы направим отряд магов на поиски кристалла, — продолжил он. — Но можешь ли ты ручаться, что Мрак не заведёт нас в ловушку?

— Я не могу ручаться, — честно ответил я, стараясь говорить спокойно. — Я предлагаю использовать его знание. Он знает, где находится кристалл. Он готов показать нам путь. Он не опасен, лишён магии.

— И ты веришь ему? — спросил другой маг, пожилой, с седой бородой. Его голос звучал скептически.

— Я верю, что он не хочет умирать, — сказал я. — И что у него нет причин обманывать нас. Он потерял всё. Силу, власть, влияние. Ему нечего терять.

— Кроме жизни, — усмехнулся третий маг.

— Именно, — кивнул я. — И он знает, что если предаст — мы убьём его. Это лучшая гарантия, чем любая клятва.

В зале повисла тишина. Маги переглядывались, шептались. Я ждал.

— Знаешь ли ты, что Мрак необычайно хитёр и коварен? — спросил Эмер. — Даже без магии у него может быть тысяча способов обвести нас вокруг пальца.

— Тогда мы будем готовы, — ответил я. — Я пойду с ним. И если будет хоть малейшая угроза с его стороны — я убью его сам.

Я сказал это так, будто речь шла о чём-то обыденном. Внутри же всё сжималось. Я не был уверен, что смогу убить Мрака, даже если он предаст. Но они не должны были знать этого.

— Ты готов взять на себя такую ответственность? — спросил Эмер, глядя мне прямо в глаза.

— Готов.

Он помолчал, потом перевёл взгляд на Элмара.

— Что скажешь ты?

Элмар поднялся, опираясь на посох.

— Я знаю Акселя. Он не раз рисковал своей жизнью ради других. Он спас мою дочь. Он уничтожил Книгу Солнца не со злым умыслом, а чтобы она не попала в руки тьмы. Если он говорит, что Мрак нужен — я верю ему.

— Ты всегда верил ему, — усмехнулся пожилой маг. — И это доверие дорого нам обходилось. И теперь он привёл к нам врага.

— Он привёл не врага, — тихо сказала Лира, и все повернулись к ней. — Он привёл человека, который потерял себя. Я видела его сегодня. В нём нет тьмы. Я знаю, как это выглядит. Я сама была такой.

Тишина стала ещё глубже. Маги смотрели на Лиру с удивлением — и, кажется, с уважением.

— Хорошо, — сказал Эмер после долгой паузы. — Мы дадим тебе шанс, Аксель. Но на наших условиях. Мы исцелим Мрака от заклятия сна. Послезавтра ты отправляешься на поиски кристалла с Мраком. С вами пойдут четверо магов — они будут следить за ним. Если он попытается сбежать — они убьют его. Если ты попытаешься ему помочь — они убьют вас обоих.

— Согласен, — сказал я.

Магист Эмер кивнул, задумчиво глядя на меня. Я видел в его взгляде неуверенность.

Совет закончился. Маги расходились, но я чувствовал на себе их взгляды — недоверчивые, настороженные. Они не верили мне. Но они дали мне шанс.

Элмар подошёл ко мне, положил руку на плечо.

— Ты справишься, — сказал он.

— Я надеюсь, — ответил я.

Мы вышли из зала. Ночь уже опустилась на деревню, звёзды мерцали на тёмном небе.

— Что теперь? — спросил Фарис.

— Теперь — готовиться, — ответил я.

Я посмотрел на небо, на звёзды, которые казались такими близкими, такими холодными и равнодушными.

Я плотнее застегнул плащ — ветер пробирался сквозь одежду — и подумал, что утром меня ждёт тяжёлый разговор с Миррой.

Глава 41

Всю ночь я почти не спал — ворочался на узкой кровати, прислушиваясь к шагам за окном, к редким голосам, к тому, как ветер гуляет по пустым улицам деревни. Я дёргался от любого скрипа, периодически проваливаясь в сон и вновь просыпаясь.

Я дождался рассвета, накинул плащ, застегнул пряжку и направился к выходу, намереваясь разведать обстановку и дойти до темницы. Фарис и Дэя ещё спали — я слышал их ровное дыхание за стеной.

Выйдя из дома и дойдя до главной площади, я увидел Мирру, стоявшую в окружении магов и оживлённо с ними беседовавшую. Она сразу заметила меня, вышла из толпы, и выражение её лица резко изменилось — стало холодным и жёстким. Маги замерли в стороне и затихли.

Мирра подошла ближе ко мне. Её лицо было строгим, но я заметил в нём усталость. Глаза покраснели, под ними залегли тени. Она выглядела не как могущественная колдунья, а как обычная женщина, которая не спала всю ночь.

— Я знала, что ты придёшь сюда, — сказала она ровным голосом.

— Ты знала многое, — ответил я. — И многое от меня скрывала.

Она пристально посмотрела на меня. В её взгляде не было ни гнева, ни обиды — только усталость и что-то похожее на печаль.

— Я делала то, что считала правильным, Аксель.

— Ты пытала человека, — сказал я. — Три года. Ты заставляла его переживать смерть родителей снова и снова.

Она отвернулась, посмотрела куда-то вдаль, на лес, который уже начинал просыпаться.

— Я видела войну, Аксель. Я видела, как горят деревни, как гибнут люди. Я видела смерть и страдания. И я знала — кристалл может остановить всё это. А Мрак… он был лишь инструментом. Средством для достижения цели.

— Ты стала такой же, как он, — тихо сказал я. — Хотя нет, пожалуй, ещё хуже.

Она вздрогнула, словно от удара. На мгновение мне показалось, что она сейчас закричит или запустит в меня каким-нибудь проклятием. Но она только сжала пальцы в кулаки и выдохнула — медленно, глубоко.

— Ты думаешь, что вправе судить меня? — резко сказала она. — Ты, тот, кто уничтожил Книгу, решив за весь мир, что так будет лучше? Поиграв в бога и испугавшись своей силы настолько, что закрыл её от самого себя? А теперь ты упрекаешь меня, что мне приходится искать другие пути решения, исправляя то, что совершил ты?

Я почувствовал, как начал закипать от ярости.

— Я сделал то, что посчитал нужным! Эта сила могла уничтожить мир!

— Как и война, Аксель, — парировала она.

Я постарался выровнять дыхание и удержаться от порыва продолжать этот пустой спор.

— Есть другой путь, — тихо сказал я. — Если бы ты не атаковала Мрака сразу, а спросила бы его о кристалле, то узнала бы, что добраться до него можно не применяя пыток.

— И ты веришь, что он не лжёт? — Мирра усмехнулась. — Что это не предлог сбежать, не очередная уловка?

— Верю, — ответил я, но не так уверенно, как хотел.

Она задумчиво посмотрела на меня.

— Если мы потеряем время, если он сбежит, начнётся война. Ты понимаешь, чем это грозит? — сказала она устало.

— Знаю. Я видел, чем это грозит, — ответил я, вспоминая видение в источнике.

Мирра вздохнула, бросила взгляд на магов, затем на темницу на краю площади.

— Что ж, я попробую выяснить, говорит ли он правду.

— О чём ты? — нахмурился я.

— Вспомни нашу первую встречу в святилище, — она чуть улыбнулась.

Я понял, о чём она. И эти воспоминания меня не успокоили.

Мирра пожала плечами.

— Всё равно совет заставит его проверить, иначе вас не отпустят с ним, — сказала она.

Я чуть помедлил, потом неохотно кивнул.

Глава 42

Мирра развернулась и направилась к темнице. Я пошёл следом, стараясь не отставать, но и не наступать на пятки. Маги остались на площади, провожая нас настороженными взглядами. Я чувствовал их напряжение, и мог их понять. Мы шли к человеку, которого они боялись и ненавидели. И мы собирались доверить ему свою судьбу.

Темница находилась в подвале старого здания на краю площади. Стены здесь были толстыми, каменными, с узкими бойницами, через которые едва пробивался свет. Внутри пахло сыростью и плесенью. Стражник у входа молча отворил тяжёлую железную дверь, и мы вошли внутрь. Он провел нас по узкому коридору к камере и отпер ее, пропуская нас.

Мрак сидел на каменной скамье, прислонившись спиной к стене. Его лицо было бледным, но уже не таким серым, как вчера. Глаза смотрели осмысленно, хотя в них всё ещё чувствовалась усталость. Заклятие сна уже сняли и, судя по всему, он был близок к полному выздоровлению. Он поднял голову, когда мы вошли, и усмехнулся — той самой своей язвительной усмешкой.

— Какая честь, — сказал он. — Сама Мирра пожаловала. Надеюсь, не для того, чтобы продолжить своё развлечение?

— Я здесь не за этим, — сказала Мирра сквозь зубы, останавливаясь на пороге. — Я пришла узнать, что у тебя на уме.

— Неужели? — он склонил голову набок, разглядывая её с ленивым любопытством. — И каким способом?

— Ты знаешь каким, — холодно сказала она, подошла к нему и протянула руку.

Мрак застыл, в его взгляде на миг промелькнула тревога, но тут же сменилась насмешкой.

— Что ж, проверяй. Как я могу устоять перед тобой.

Мирра нахмурилась, затем молча положила руку ему на плечо. На лице Мрака не промелькнуло ни одной эмоции. Через несколько секунд она убрала руку, отошла на несколько шагов назад и взглянула на меня.

— Похоже, он и правда не врёт. Он оставил себе подсказки.

— Я не склонен ко лжи, в отличие от тебя, — протянул Мрак насмешливо. — И не склонен нарушать условия сделки.

Мирра с ненавистью глянула на него.

— Ну да, особенно когда нас атаковали твои тени в замке Лиры, — вспомнил я.

— Я бы не вызвал их, если бы вы поступили честно, — пожал он плечами.

— Иногда я сильно жалею, что мы пошли на эту сделку и не убили тебя сразу же ещё в том лесу, — прошипела Мирра ему в лицо.

— И кто бы тогда помог вам остановить войну? — спокойно сказал он.

Мирра гневно сверкнула глазами, отвернулась и зашагала прочь.

— Всегда спасается бегством, когда нечего ответить, — усмехнулся Мрак.

— В чём-то её можно понять, — сказал я, глядя ей вслед. — Помнится, однажды ты превратил её в крысу.

Мрак самодовольно улыбнулся.

— Это было идеальное наказание для неё.

Я возмущённо посмотрел на него.

— Если бы её не нашёл Фарис, она бы сгинула в лесу и утратила бы человечность, оставшись крысой навсегда.

— Да вернул бы я ей облик, — отмахнулся Мрак и, поймав мой недоверчивый взгляд, добавил: — Сам посуди, какой мне интерес, чтобы она забыла обо всём и осталась крысой? Это было бы глупо. Мне же важно, чтобы она помнила своё унижение.

Я нахмурился ещё сильнее, совсем не разделяя его жестоких взглядов.

— Ладно, это в прошлом, — наконец сказал я. — Завтра мы выдвигаемся в путь. И большинство магов уверены, что ты хочешь заманить нас всех в ловушку. И многие ищут повод прикончить тебя, так что если ты задумал что-то…

— Ничего я не задумал, Аксель. Не в этот раз, — ответил он необычайно серьёзно.

Я не был до конца уверен в его словах. Но я смотрел в глаза Мрака — и видел там не ложь, а что-то похожее на правду.

— Ладно, я поверю тебе. Но за каждым твоим шагом будут следить. Не провоцируй их, — сказал я.

— Договорились, — кивнул Мрак.

Я перевёл дух, надеясь, что он и правда внемлет моим словам.

***

Я вернулся в дом. Фарис и Дэя сидели за столом и о чём-то беседовали за завтраком. Как только я переступил порог, они мгновенно прекратили разговор и тревожно посмотрели на меня.

— Мрак поведёт нас к пещере завтра. Мирра проверила его на предмет лжи, друиды сняли с него заклятие, — ответил я на их немой вопрос.

— Мирра ещё здесь? — тихо спросила Дэя. Я заметил, что она бросила опасливый взгляд в окно.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Она вышла из темницы и исчезла. Я не видел её на выходе.

— Если она придет сюда, ты можешь не говорить, что я здесь? — спросила она.

Я внимательно посмотрел на Дэю. Неужели она и правда настолько боится своей сестры?

— Слушай, я не думаю, что она желает тебе навредить, но если ты так хочешь, конечно, я скажу, что ты уже ушла, — мягко сказал я.

Она сжала руки в кулаки и кивнула.

— Я почую, если она будет рядом, — сказал Фарис. — Но почему ты и правда не уйдёшь, если не хочешь с ней сталкиваться?

— По той же причине, что и ты, — ответила Дэя. — Я должна помочь Акселю.

Фарис кивнул, глядя на неё с одобрением.

Глава 43

День тянулся медленно, как густой мёд. Я вышел во двор, присел на крыльцо и смотрел на деревню, которая жила своей обычной жизнью: кто-то нёс воду из колодца, кто-то рубил дрова, где-то кричали дети. Всё казалось таким мирным, таким обычным. И так не вязалось с тем, что ждало нас впереди.

Фарис вышел следом, присел рядом. Молчал, глядя на улицу.

— Думаешь, он не обманет? — спросил он наконец.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я хочу верить, что нет.

— Ты всегда хочешь верить в лучшее, — он чуть улыбнулся. — Это и твоя сила, и твоя слабость.

— Знаю, — я усмехнулся. — Ты бы на моём месте поступил иначе?

— Я бы поступил так же, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Потому что другого выхода нет.

Мы помолчали. Где-то вдалеке залаяла собака, и ветер донёс запах дыма — кто-то уже растапливал печь к вечеру.

— А что будет, когда мы найдём кристалл? — спросил Фарис. — Что ты сделаешь с ним? Как ты остановишь войну?

Я задумался. Я думал об этом много раз, но ответа так и не нашёл. Кристалл мог дать мне силу, которую я потерял. Но я не был уверен, что хочу её возвращать.

— Не знаю, — сказал я. — Наверное, сначала нужно его найти. А потом решать.

Он кивнул и больше не спрашивал.

Дэя вышла из дома, остановилась на крыльце. Её лицо было спокойным, но я видел — она тоже думает о предстоящем пути.

— Значит, завтра на рассвете мы выступаем? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — Ты готова?

— Я всегда готова, — она улыбнулась, но в улыбке не было прежней уверенности.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент на улице показалась Лира. Она шла быстро, чуть запыхавшись, и я сразу понял — что-то случилось.

— Аксель! — крикнула она, подбегая. — Рэйн собирается завтра идти с вами! Я не смогла его отговорить.

Я поднялся, вспомнив, что это имя её жениха.

— Лира, ну если он хочет, пусть идёт. Конечно, путь не близкий, и я точно не знаю, что нас ждёт там, но я прослежу, чтобы он вернулся в целости назад. Во всяком случае, я не думаю, что это опаснее, чем его решение идти к границе воевать.

Лира махнула рукой.

— Нет, Аксель, ты не понял. Ты не знаешь главного. Рэйн ненавидит Мрака. Сильнее всех в нашей деревне. Мрак убил его отца несколько лет назад.

Я тяжело вздохнул. Вот так новости. Совсем не удивительно — Мрак, должно быть, многим успел испортить жизнь. Фарис, сидевший рядом, нахмурился, но промолчал.

— Он идёт с целью убить его, отомстить, — продолжила Лира. — Ты должен не допустить этого!

— Я не допущу, — сказал я и добавил: — Постараюсь не допустить.

— Мне отец запретил идти с вами, я хотела быть в отряде…

— Твой отец прав, Лира. Тебе не стоит идти. Это может быть опасно. Я боюсь не уследить ещё и за тобой.

— Я не маленькая, — возмутилась она.

— Я не об этом, — вздохнул я, решив не напоминать ей лишний раз об утраченной магии. Но она поняла без слов и грустно кивнула.

— От меня теперь никакой пользы, — вздохнула она, отводя взгляд.

— Не говори так, — мягко сказал я, глядя на её помрачневшее лицо.

— Ты убедила совет поверить Акселю, — сказал Фарис.

— Точно, и если бы не ты, я бы не сумел уговорить их, — добавил я.

Лира посмотрела на меня и чуть улыбнулась уголком губ.

— Я бы хотела сделать больше.

— Это уже немало, Лира, — сказал я. — И спасибо, что предупредила о Рэйне. Мы будем начеку.

— Я надеюсь, Аксель, что ты не дашь ему совершить то, что он задумал, — она сглотнула и прикоснулась к своему кольцу на пальце.

— Не беспокойся, — я положил руку на её плечо и слегка сжал. — К тому же в этом отряде не он один желает Мраку смерти, но все понимают, насколько важен кристалл.

Лира снова вздохнула — из её глаз не исчезала неуверенность и страх, несмотря на мои слова. И я понимал, что путь нам завтра предстоит нелёгкий.

Глава 44

Утро встретило нас холодным туманом. Он клубился по земле молочной, призрачной дымкой, делая деревню почти нереальной. Я вышел из дома, когда небо только начинало светлеть. Фарис и Дэя уже стояли на крыльце, одетые в походные плащи, с сумками за плечами.

— Готовы? — спросил я.

— Всегда, — ответил Фарис.

Дэя молча кивнула.

Я окинул взглядом дом, в котором мы провели эту ночь. Он уже не казался чужим — и я чувствовал странную тоску, покидая его. Впереди ждала долгая дорога.

Мы вышли на площадь. Там уже собрался отряд — четверо магов в серых плащах, с посохами в руках. Их лица были суровыми, взгляды настороженными. Среди них я заметил одного молодого светловолосого парня, который замер чуть в стороне от остальных, яростно сжимая посох в руках, и смотрел в направлении темницы, откуда должны были вывести Мрака. В его взгляде было столько ненависти, что я сразу понял — это и есть Рэйн.

Элмар стоял у входа в здание совета, опираясь на посох. Когда мы подошли, он шагнул ко мне.

— Будь осторожен, Аксель, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что твой путь — не просто поиск кристалла. Это путь, который изменит всё.

— Я знаю, — ответил я.

Он крепко сжал мою руку.

— Я верю в тебя.

Из-за ограды дома выбежала Лира и, метнув короткий взгляд на меня, бросилась к своему жениху, повиснув у него на шее. Он крепко обнял её, погладив по волосам, и что-то зашептал на ухо. Я заметил, что она улыбается сквозь слёзы. И подумал, что они действительно любят друг друга.

В этот момент из темницы вывели Мрака. Он шёл между двумя стражниками ровной уверенной походкой. Лицо его приобрело здоровый цвет. Силы возвращались к нему быстрее, чем я ожидал. Взгляд его был спокоен, и он не пытался бежать, не оглядывался. Просто шёл, как человек, который принял свою судьбу.

Рэйн при виде Мрака напрягся, его пальцы сильнее сжали посох. Я заметил, как дёрнулся его кадык, как побелели костяшки. Он стискивал зубы, сдерживая себя из последних сил. Лира успокаивающе коснулась его руки, взгляд её был полон тревоги.

Я подошёл к ним и встал рядом с Рэйном.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, что он сделал. Но если ты убьёшь его сейчас, начнётся война. И тысячи людей умрут. Ты хочешь, чтобы это случилось?

— Нет, — ответил он сквозь зубы. — Но я хочу, чтобы он заплатил.

— Он уже заплатил, — тихо сказал я. — Он лишился всего.

— Этого недостаточно, — процедил он.

— Рэйн, — шепнула Лира, дёрнув его за рукав, — пожалуйста, послушай Акселя.

Он долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня, и я видел, как в нём борются ярость и голос разума.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Но недолго. Позже он заплатит, когда мы получим кристалл.

Я тяжело вздохнул, но молча кивнул и отошёл к остальным. Лира проводила меня полным мольбы взглядом.

Мы двинулись к выходу из деревни. Маги шли впереди, за ними — Мрак, я, Фарис и Дэя. Рэйн замыкал шествие, и я чувствовал его взгляд за спиной — тяжёлый, полный ненависти.

Как только мы вышли из-за иллюзорной преграды, я увидел Мирру. В походной одежде, стоящую на тропе, и троих друидов с посохами позади неё.

И понял, что наш путь будет ещё в тысячу раз сложнее, чем я рассчитывал.

— Только не говори, что не ожидал, что я пойду с вами, — усмехнулась она. — Помнится, мы это уже проходили.

Я ничего не ответил и покосился на Дэю, которая смотрела на сестру со страхом. Я видел, как напряглись её плечи и руки сжались в кулаки.

Глава 45

К вечеру мы остановились на привал. Углубились в лес, подальше от открытых пространств, и развели костёр на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми кустами и нависающими ветвями. Смеркалось. Небо на западе всё ещё горело багровым, но тьма уже наступала, медленно и неумолимо, как судьба.

Маги расположились чуть поодаль, у самого края поляны, и сидели молча, положив посохи на колени. Они почти не разговаривали — только изредка перебрасывались короткими фразами, поглядывая на нас с настороженностью. Мирра стояла у дерева на противоположной стороне и смотрела в темноту. Она тоже молчала.

Фарис возился с костром, подбрасывая сухие ветки. Дэя сидела рядом со мной, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Я замечал, как она периодически бросает взгляд на Мирру. Всю дорогу они так и не заговорили друг с другом, и я не знал, радоваться этому или нет. Но по крайней мере не скандалили.

Рэйн сидел отдельно, на поваленном стволе, и сжимал в руках чашку с водой. Его глаза были устремлены на Мрака, который расположился неподалёку, прислонившись спиной к дереву, и держал в руках кусок лепёшки, но почти не ел — просто смотрел в огонь, о чём-то задумавшись.

Вдруг Рэйн встал и подошёл к Мраку почти вплотную, склонился и прошипел что-то ему на ухо. Мрак и бровью не повёл, лишь кивнул, окинув парня взглядом. Мне почудилось, что в его глазах промелькнула жалость. Рэйн усмехнулся и, развернувшись, зашагал прочь, направившись к магам на другой край поляны.

Я поднялся и направился к Мраку, сел рядом, кожей чувствуя висящее в воздухе напряжение.

— Что он сказал? — спросил я.

Мрак горько усмехнулся.

— Чтобы я готовился к смерти. И не рассчитывал сбежать после того, как передам вам кристалл.

— Его ярость можно понять. Ведь ты убил его отца.

Мрак вздохнул и бросил взгляд на Рэйна, который беседовал с магами у костра.

— Самое печальное, что я не убивал его отца.

Я замер.

— Не убивал? Но он уверен в обратном.

— Мне приписывают многое, но я причастен не ко всем злодеяниям на земле, — ответил он. — Тогда я действительно отправил теней на поля с рожью в одну из деревень, где находился его отец, но убил его другой колдун. Я тут не при чём.

— И я должен в это поверить? — нахмурился я.

— Хочешь — верь, хочешь — нет. Мне это безразлично, — Мрак взглянул на темнеющее небо. — Но мне незачем было убивать его отца.

Мы помолчали. Где-то вдалеке закричала ночная птица, и костёр зашипел, когда Фарис подбросил новую ветку.

— Даже если это сделал другой колдун, ты же понимаешь, что Рэйн никогда не поверит тебе? Он слишком ослеплён ненавистью и жаждет отомстить, — сказал я.

Он посмотрел на меня, его лицо оставалось спокойным.

— Значит, я покорюсь своей судьбе.

— Так просто? Не верю, — прищурился я.

— Рэйн уже пытался убить меня однажды, шесть лет назад. Отправился один по моему следу, как последний глупец. Его окружили тени. Я сохранил ему жизнь тогда, и он воспринял это как ещё большее унижение и обозлился ещё сильнее. Я вижу, что он не остановится ни перед чем теперь, когда я лишён сил и нахожусь рядом.

— Я буду следить за ним, — сказал я, вновь поймав взгляд Рэйна, направленный на нас.

Мрак покачал головой и чуть улыбнулся.

— Ты всегда был слишком самоуверенным.

— Возможно, — кивнул я. — Мне приходилось.

— И всегда стремишься спасти всех, даже тех, кто этого не достоин.

Я понял, что он имеет в виду себя.

— У каждого должен быть второй шанс, — ответил я.

Мрак не ответил, лишь горько усмехнулся.

Костёр трещал. Ветви качались над головой, и где-то далеко за лесом слышался шум реки.

Глава 46

Утро встретило нас серым, тяжёлым небом. Туман ещё не рассеялся, он висел между деревьями, делая лес призрачным и враждебным. Накрапывал мелкий колючий дождь. Мы двинулись в путь, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом, но его свет с трудом пробивался сквозь плотные кроны.

Фарис шёл впереди, бесшумный и напряжённый. Я заметил, как он то и дело поводит головой, принюхивается, вглядывается в чащу. Его плечи были напряжены, а пальцы сжимали рукоять ножа. Он не оборачивался, не говорил ни слова, но я видел — что-то не так.

— Фарис, — окликнул я. — Что случилось?

Он остановился, прислушиваясь.

— Я слышу что-то… — сказал он тихо. — Крики. Много криков. Вдалеке.

Я тоже прислушался, но ничего не услышал. Только ветер в кронах да редкие птицы.

— Я ничего не слышу, — сказал я.

— Я тоже, — добавила Дэя, подходя ближе.

— Я слышу, — настойчиво повторил Фарис, его зрачки расширились. — Это не птицы. Это… люди. Они кричат. Мужчины, женщины, дети. И пахнет дымом…

Мирра, шедшая чуть позади, услышала его слова и остановилась.

— Мы должны идти дальше, — сказала она. — Нам нельзя отклоняться от маршрута.

— Ты слышишь это? — спросил я, поворачиваясь к ней. — Крики?

— Я слышу страх, — ответила Мирра. — Но это не наша забота. Наша цель — кристалл.

— Ты не можешь так просто пройти мимо! — воскликнул я. — Если там горит деревня, если люди в опасности…

— Если мы опоздаем, война убьёт больше людей, чем один пожар, — холодно сказала Мирра.

В этот момент Дэя подошла к дереву, приложила руку к коре. На неё запрыгнула белка — вся дрожащая от страха, промокшая — и запищала ей что-то. Лицо девушки изменилось, побелело.

— Так и есть, — тихо сказала Дэя, но я чувствовал, что слова даются ей с трудом. — Там, за лесом, горит деревня. Звери убегают. Они боятся. Но я слышу, что огонь уже почти погас. Кто-то тушит его.

— Мы должны пойти туда, — сказал я. — Проверить. Вдруг кто-то выжил, кому нужна помощь.

— Я с тобой, — сказал Фарис.

— И я, — добавила Дэя, посмотрев на сестру с вызовом.

Мирра нахмурилась, перевела взгляд на магов. Они стояли в нерешительности, поглядывая то на неё, то на меня. Мрак сидел на пне, прислонившись спиной к дереву, и не вмешивался. Он просто ждал, пока мы решим.

— Мы не можем так рисковать, Аксель, — сказала Мирра.

— Ну значит, оставайтесь, а мы идём, — уверенно сказал я, плотнее застёгивая плащ, и поправляя меч.

Мирра тяжело вздохнула, покачала головой.

— Аксель, ты никогда не меняешься. Ну...Хорошо. Но если мы идём, то все вместе. Разделяться сейчас слишком опасно.

— Это меня устраивает, — сказал я.

Мы двинулись в сторону дыма. Фарис шёл впереди, уверенно выбирая путь, ведя нас по звериным тропам, которые я бы не заметил. Я слышал, как Дэя шептала что-то птицам, сидящим на ветках, и они срывались с мест, указывая направление. А Мирра приказывала деревьям убрать корни с тропы. Мрак шёл следом, Рэйн держался в отдалении и яростно отламывал ветки, преграждавшие его путь.

Лес постепенно редел, и вскоре я увидел серый дым, поднимающийся над верхушками деревьев.

— Там, — сказал я.

Мы вышли на опушку и замерли.

Чуть ниже по склону мы увидели деревню.

Она горела. Не вся — лишь несколько домов у окраины. Но чёрный дым всё ещё поднимался над обугленными крышами. Люди метались между домами с вёдрами воды, пытаясь потушить огонь. Кто-то бежал к колодцу, кто-то волок за собой детей. Кто-то кричал в ужасе, взывая о помощи.

Я ринулся вперёд, на ходу крикнув своим спутникам:

— Помогаем тушить! Ищите выживших!

Внизу, в дыму и гари, ждали люди.

Глава 47

Мы ринулись вниз, к домам — в дым и жар. Воздух был горячим, едким, он обжигал лёгкие, и я кашлял, пробираясь сквозь чёрные клубы. Вокруг кричали люди, бегали, метались — кто-то с вёдрами, кто-то с мокрыми тряпками, кто-то просто в ужасе, не знал, что делать.

— Фарис, к тому дому! — крикнул я, показывая на горящий сарай, из которого доносился слабый крик. — Там кто-то есть!

Он кивнул и ринулся вперёд, ловко уворачиваясь от падающих головешек. Я побежал к соседнему дому — крыша уже прогорела, но стены ещё держались. Из открытой двери доносился детский плач.

Я влетел внутрь, пригнувшись, стараясь не дышать дымом. Комната была заполнена чёрным смогом, я едва различал очертания предметов. Плач доносился из-под стола — маленькая девочка, лет пяти, сидела там, сжавшись в комок, и закрывала лицо руками.

— Иди ко мне! — крикнул я, протягивая руки. — Я вынесу тебя!

Она подняла голову, испуганно посмотрела на меня, но не двинулась с места. Я подбежал, схватил её, прижал к груди и, не оглядываясь, побежал к выходу. У самого порога на меня рухнула горящая балка, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от летящих искр. Выскочив наружу, я перевёл дух и опустил девочку на траву подальше от огня.

— Жива? — спросил я.

Она закашлялась, но кивнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами, утирая слёзы руками. К ней тут же подбежала испуганная мать и прижала ее к себе.

- Спасибо вам, спасибо! - повторяла она, глядя на меня.

- не стоит, - ответил я и оглянулся. Рядом Дэя вытаскивала из горящего дома пожилую женщину. Фарис уже нёс в охапку перепуганного мальчика, лет десяти. Маги помогали тушить огонь, и посохи светились, создавая невидимый барьер, сдерживающий пламя.

Я бросил взгляд на Мирру. Она стояла среди толпы крестьян и периодически подходила к каждому, кладя руку на плечо и глядя в глаза, что-то шептала. Жители, которые метались в панике, при её прикосновении замирали, их лица становились спокойнее, движения — увереннее, словно они только что проснулись и осознали, что нужно делать. Я понял, что она внушает им, что мы не маги, а простые люди, которые шли мимо и вызвались помочь. Я не мог осуждать её за это, зная, как крестьяне обычно реагируют на магов, зашедших в деревню. Даже в такой ситуации я не мог дать гарантии, что кто-то не попытается напасть на нас.

Я поискал глазами Мрака и заметил его возле крайнего дома — он забежал внутрь, когда крыша уже начала проваливаться. Я хотел крикнуть ему, чтобы не совался, но не успел — спустя мгновение он выскочил из пламени, таща за собой мужчину в частично обгоревшей рубахе. Крестьянин кашлял, хватал ртом воздух, а Мрак усадил его на землю и отступил на шаг.

Я подошёл ближе, чтобы убедиться, что с мужчиной всё в порядке. Но тот, подняв голову и увидев лицо Мрака, вдруг побледнел ещё сильнее.

— Ты… — прохрипел крестьянин. — Это ты! Я знаю тебя!

Мрак замер, но не отступил, не сделал шага назад. Его лицо осталось спокойным, хотя я заметил, как он чуть сжал кулаки.

— Ты тот самый колдун! — закричал мужчина, поднимаясь на ноги. — Тот, кто насылал мор на наши поля! Из-за тебя мы голодали! Наша семья жила зимой впроголодь. Ты уничтожал урожай! Ты — чудовище!

Он замахнулся на Мрака, но я успел перехватить его руку.

— Стой! — сказал я твёрдо. — Он только что спас тебе жизнь!

— Он спас мою жизнь, чтобы потом снова уничтожить меня! — выкрикнул крестьянин. — Не верь ему! Он не изменился!

Мрак молчал, глядя на мужчину.

— Я не прошу тебя верить мне, — тихо сказал он. — И я не прошу прощения. Я знаю, что этого слишком мало. Но сейчас я здесь, чтобы помочь. Не для того, чтобы причинять вред.

— Слова! — сплюнул крестьянин. — Только слова! Ты не изменишься, чудовище!

Я увидел, как к нему подошла Мирра и, присев рядом, коснулась его плеча.

— Ты ошибся, это простой крестьянин из соседней деревни. Он только лишь похож на того колдуна, но это не он. Приглядись.

Мужчина вперил взгляд в лицо Мрака и недоумённо мотнул головой.

— А ведь и правда. Мне показалось, — тихо сказал он, моргнув несколько раз. — Приношу извинения. Это отвратительно с моей стороны — обвинять человека, спасшего мою жизнь, в таких вещах. Прости, добрый человек. Могу я узнать твоё имя, чтобы благодарить Бога за то, что он послал мне тебя?

Мрак чуть поморщился, словно от боли, но тихо сказал:

— Мое имя Магнус.

Я почувствовал, что у меня что-то колыхнулось в памяти, очень смутно, словно я уже слышал это имя. И знал, что так на самом деле звали Мрака когда-то давно. Я предполагал, что это связано с Книгой Солнца, но не был уверен.

Крестьянин перекрестил его и прошептал молитву. Мрак не двигался, его выражение лица было каменным, непроницаемым.

— Нам пора, — сказала Миррa, взглянув на солнце.

Я огляделся. Пожар был потушен, лишь лёгкий пар поднимался над домами. Крестьяне осматривали свои жилища со слезами на глазах. Кто-то плакал о погибших, о тех, кого мы не успели спасти. Матери прижимали к себе испуганных детей.

— Мы не переживём зиму, всё сгорело, все запасы, урожай, — всхлипывала старая женщина, прижимая к себе внучку.

Я подошёл к ней, порылся в сумке и вытащил кожаный мешочек с монетами. Всё, что я взял с собой из деревни. То что успел накопить, и те монеты, которые добавил Крил, И протянул ей.

— Возьмите. Я понимаю, что это капля в море, но хоть что-то.

Она, неверяще глядя на меня, осторожно взяла мешочек и, открыв его, залилась слезами.

— Этого хватит на еду, на первый месяц зимы. Я не знаю, как благодарить тебя!

— Не стоит, это мелочь, — сказал я, покосившись на разрушенные выгоревшие дома. Внутри всё сжималось, я не знал, как ещё помочь этим людям.

— Ироды проклятые, всё сожгли, поля, деревню, — причитала она.

— Здесь проходили вражеские солдаты? — нахмурился я.

— Кто же ещё! Уже не первую деревню жгут на своём пути, всё сметают, — всхлипнула женщина. — Скоро от королевства останется одна выжженная земля.

Ко мне подошёл Фарис, мокрый, весь в саже, усталый.

— Проверили, под завалами больше никого нет, — выдохнул он, бросив сочувственный взгляд на плачущую женщину. — Можно двигаться в путь.

— Спасибо вам, — сказала она, перекрестившись. — Вы наши спасители. Вас послал Господь.

Я не знал, что ответить. Внутри меня терзала горечь и вина, что мы не пришли раньше, что в этой деревне выжили не все.

Мы двинулись в путь по тропе, уходящей в лес, оставляя выжженную деревню позади. Крестьяне провожали нас благодарными взглядами и молитвами. А я чувствовал собственное бессилие как никогда остро. И надеялся, что, заполучив кристалл, смогу изменить жизнь этих людей к лучшему. Только эта надежда придавала мне сил.

---

Глава 48

Мы остановились на привал, когда солнце уже начало клониться к закату. Маги развели костёр на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми кустами. Мирра стояла в чаще и прислушивалась к деревьям. Дэя гладила какого-то маленького зверька, бегающего у её ног — кажется, ласку. Фарис сидел у костра и что-то увлечённо писал на маленьком клочке пергамента — должно быть, очередное письмо Катрине. Я сидел чуть поодаль от остальных, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на огонь. Рядом со мной, на поваленном стволе, расположился Мрак.

Он молчал, глядя в темноту между деревьями, и о чём-то размышлял. Его лицо было спокойным и непроницаемым.

— Почему ты назвался крестьянину своим настоящим именем? — спросил я, не глядя на него. — Ты мог сказать любое другое имя. Или вообще не называть.

Он не ответил сразу. Помолчал, потом усмехнулся — невесело, одними уголками губ.

— Когда я… — начал он и тут же замолк, махнув рукой. — Это не важно.

— Ты вспомнил свою деревню, — понял я.

— Я её не забываю, — сказал он тихо.

Я заметил, что он сжал пальцы, и взгляд его стал жёстче.

— Но ты совершил благородный поступок, спас жизнь человеку, не ради выгоды, рискуя собой, — сказал я.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не видел раньше — боль.

— Ты же слышал, что он сказал после этого. И этот крестьянин прав — я забрал у него слишком много, как и у остальных в той деревне. Мой поступок сейчас не имеет значения, он тонет в море тьмы.

— Может, и так, но ты спас ему жизнь. Для него это много. Очень, — сказал я.

Мрак невесело хмыкнул и перевёл взгляд на разгорающийся огонь. Я понял, что он не хочет говорить на эту тему, и не стал больше расспрашивать. Впервые я видел его таким — не надменным, не язвительным, а просто человеком, который носит в себе боль, которую не может забыть.

Через некоторое время я нарушил тишину.

— Ты знаешь имя того колдуна, который убил отца Рэйна? — тихо спросил я.

Мрак поднял на меня глаза.

— Да, — ответил он.

— Почему ты не сказал Рэйну? — спросил я. — Ты мог бы объяснить ему, что ты не виноват. Хотя бы попытаться.

— Я не сказал, потому что теперь это не имеет значения, — ответил Мрак. — Того колдуна уже нет в живых.

— Ты убил его? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Да, — кивнул он. — Когда я искал Книгу Солнца, наши дороги пересеклись. Я уничтожил его, потому что он стоял у меня на пути. И теперь имя его не имеет значения, как и его злодеяния.

— Значит, ты лишил Рэйна возможности отомстить, — сказал я. — Ты отнял у него даже это.

— Я спас его от мести, — тихо сказал Мрак. — Месть — пустота. Она не приносит облегчения, только новую боль. Рэйн напоминает мне меня самого в молодости. Такого же злого, одержимого ненавистью. Я вижу в нём то, чем я был. И я не хочу, чтобы он стал тем, кем стал я.

Я задумался над его словами. В них была горькая правда.

В этот момент из тени деревьев внезапно вышел Рэйн. Я даже не заметил, когда он подошёл. Он стоял у края поляны, и его лицо было бледным, а глаза сверкали в свете костра. Я понял — он слышал всё.

— Ты лжёшь, — яростно прошипел Рэйн, глядя на Мрака, затем повернулся ко мне. — Он врёт. Ты не должен ему верить. Это очередная уловка.

— Рэйн… — начал я, но он перебил.

— Не нужно мне ничего объяснять, — он сжал кулаки. — Я не верю ни одному его слову. И никогда не поверю.

Он развернулся и быстро зашагал к костру, к магам. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как напряжение повисает в воздухе.

Мрак молчал. Только смотрел на огонь и не произносил ни слова.

— Он не поверит, — сказал я.

— Я знаю, — ответил Мрак.

Костёр трещал, и где-то далеко за лесом слышался шум реки.

---

Глава 49

Я сидел на поваленном дереве, глядя, как языки пламени лижут почерневшие дрова. Пил горячий травяной чай, жевал лепёшку. Рядом сидел Фарис и о чём-то размышлял — он не ел и тревожно смотрел на деревья.

— Что-то не так? — спросил я.

— Катрина долго не отвечает, — сказал он. — По времени птица с письмом уже должна была долететь до неё и вернуться.

Я поставил кружку на землю и посмотрел на него.

— Уже поздний час, возможно, она легла спать. Наверно, и не прочитала ещё письмо, — предположил я, чувствуя, что сам начал волноваться.

Фарис не ответил, только посмотрел на огонь. Пламя отразилось в его вертикальных зрачках. Я понял, что он не уснёт, пока не получит ответ, пока не убедится, что с Катриной всё хорошо. После той сгоревшей деревни он не находил себе места. И я понимал его. Страшно было представить, что вражеские солдаты доберутся и до его дома.

Из мрачных мыслей меня вывел шум. Я оглянулся и увидел, что из леса вышли двое друидов, неся в руках несколько убитых перепелок и пару зайцев. Они шли, весело переговариваясь, в направлении костра. За ними шла Дэя и горько плакала.

— Зачем вы это сделали? — кричала она.

— Что сделали? — не понял друид.

— Убили их! Зачем?

Друиды, взглянув на девушку, засмеялись и бросили добычу возле котелка.

— У нас ещё есть припасы, не надо было этого делать, — Дэя всхлипнула и склонилась над тушками зверей, погладив дрожащей рукой мёртвого зайца. В её глазах было столько боли, что мне казалось, я чувствую её на расстоянии.

Фарис тоже не сводил с неё глаз — казалось, увиденное его сильно поразило.

— Она оплакивает их, как родных, — сказал он с удивлением.

— Она любит животных, у неё связь с ними. Но я не думал, что настолько сильная, — прошептал я.

Мирра, наблюдавшая эту картину, прекратила говорить с магами и подошла к сестре.

— Что ты здесь устроила? — прошипела она.

— Зачем? — спросила Дэя, поворачиваясь к Мирре и утирая слёзы. Её голос дрожал. — У нас ещё есть еда. Мы могли бы обойтись без этого!

Во взгляде Мирры мелькнуло раздражение.

— Мне нужно кормить отряд, — холодно сказала она. — До мёртвых скал ещё путь не близкий.

— Но у нас есть лепёшки, сыр, сушёная рыба, ягоды, грибы, — воскликнула Дэя. — И я могла бы попросить волков принести больше еды, если бы ты попросила!

Мирра усмехнулась — насмешливо, презрительно.

— Ты что, действительно хочешь устроить сцену из-за каких-то птиц и зайцев? — спросила она, и в её голосе зазвенел металл. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Дэя. Они нужны нам для еды. Мы не можем питаться одними лепёшками и ягодами.

— Но мы… — начала Дэя.

— Хватит! — резко оборвала её Мирра. — Твоё отношение к животным просто смешно. Ты думаешь, что лес — это игрушка? Что звери созданы для того, чтобы ты гладила их и жалела? Они такие же, как мы. Они едят, чтобы выжить. И мы едим, чтобы выжить.

— Но мы же не голодаем! — Дэя почти кричала, слёзы текли по её щекам. — Мы могли бы…

— Ты могла бы заткнуться, — отрезала Мирра. — Хватит позорить меня перед отрядом. Если ты не способна понять простые вещи, то хотя бы молчи!

Дэя отступила на шаг, приживая руки к груди. Слёзы текли по её щекам, и я видел, как она дрожит, как сжимает кулаки, пытаясь сдержать себя.

Я не выдержал.

— Мирра! — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Хватит!

Она резко обернулась, уставившись на меня. Я подошёл к ней и встал между ней и Дэей.

— Что? — спросила она. — Ты тоже будешь защищать зайцев?

— Я буду защищать её! — сказал я, кивнув на Дэю. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать. Она имеет право на свои чувства. Не все считают животных просто мясом.

Мирра сжала зубы, но промолчала. В её глазах сверкнула злость, но она не стала спорить. Только развернулась и пошла к костру, бросив на прощание:

— Вечно ты защищаешь всех, Аксель. Даже когда это не нужно. Лезешь не в своё дело.

Я не стал отвечать. Подошёл к Дэе, взял её за плечи.

— Дэя, — тихо сказал я. — Не слушай её. Ты вправе чувствовать то, что чувствуешь.

— Я просто не понимаю… — прошептала она, вытирая слёзы. — Зачем было убивать их?

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит.

— Я знаю, — сказал я. — Это несправедливо. Хочешь, я лично прослежу, чтобы ни одно животное больше не пострадало за время нашего пути?

Она не ответила, лишь сильнее прижалась ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо, и я чувствовал, как слёзы текут по её щекам. Я молчал, гладя её по голове.

За моей спиной слышался треск костра, голоса магов, обсуждавших что-то своё. А я стоял и обнимал её, чувствуя, как что-то в моём сердце начинало таять.

Глава 50

Утро встретило нас серым, но уже не таким тяжёлым небом. Туман почти рассеялся, и сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи солнца. Костёр догорал, оставляя после себя лишь пепел и тлеющие угли. Я поднялся, стряхнул с плаща ночную росу и огляделся.

Фарис уже стоял у края поляны, затягивая ремень сумки. Его лицо было спокойнее, чем вчера, и я заметил, как он чуть улыбнулся, глядя на птицу, которая сидела у него на плече и чистила перья.

— Ты выглядишь лучше, — сказал я, подходя ближе. — Письмо пришло?

Он кивнул, погладив птицу по голове.

— Да. Она прислала ответ. Катрина пишет, что всё хорошо. Солдаты не дошли до деревни, их отогнали. Она просит не волноваться и беречь себя.

Я выдохнул с облегчением.

— Это хорошие новости.

Фарис чуть улыбнулся, но я видел, что тревога в его глазах всё ещё не исчезла полностью.

— Я не успокоюсь, пока не увижу её своими глазами, — тихо сказал он. — Но сейчас я хотя бы знаю, что она цела.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент ко мне подошла Дэя. Она выглядела уставшей, но в её глазах не было вчерашней горечи. Она остановилась передо мной, чуть помедлила, потом тихо сказала:

— Аксель, я хотела поблагодарить тебя. За то, что вступился за меня вчера. За то, что не побоялся встать перед Миррой. И за то, что ты не посмеялся надо мной.

Я посмотрел на неё. Её лицо было серьёзным, и в глазах стояла благодарность, смешанная с усталостью.

— Я же говорил, — сказал я. — Ты имеешь право на свои чувства. И я никогда не буду смеяться над тобой. Ты имеешь право переживать за тех, кого любишь.

Она чуть улыбнулась — впервые за последние дни по-настоящему.

— Спасибо, — прошептала она.

Фарис подошёл и встал рядом со мной. Птица вспорхнула с его плеча и перелетела на ветку дерева.

— Аксель прав, — сказал он, глядя на Дэю. — В этом мире слишком мало людей, способных на сочувствие. Не позволяй никому заставить тебя стыдиться того, что ты чувствуешь.

Дэя посмотрела на него тепло и пронзительно, улыбнулась и кивнула.

— Я привыкла, что меня не понимают. Животные часто оказываются честнее и добрее людей.

— Мир людей местами слишком сложен, я и сам ещё не понимаю всего, — сказал Фарис задумчиво. — Но если смотреть под другим углом, то не так он сильно и отличается от мира животных.

Дэя улыбнулась ещё шире.

— Пожалуй, ты прав. Я попробую взглянуть под другим углом.

Я оглянулся и заметил в отдалении Мирру. Она стояла рядом с друидами и смотрела в нашу сторону. Её лицо было холодным, а взгляд — тяжёлым, почти злым. Она не сводила с нас глаз, и я чувствовал, как от неё исходит напряжение. Я знал, что моё вмешательство вчера не прошло для неё бесследно.

Я отвёл глаза, стараясь не показывать, что заметил её взгляд. Потом повернулся к Фарису и Дэе.

— Пора собираться, — сказал я. — Нас ждёт долгая дорога.

Дэя кивнула и направилась к своей сумке. Фарис пошёл за ней, и я на мгновение остался один. Я ещё раз взглянул на Мирру, но она уже отвернулась, что-то говоря друидам.

Глава 51

Лес закончился резко, словно его обрубили гигантским топором. В один миг мы шли по пружинящему ковру из мха и опавшей хвои, а в следующий — мои сапоги заскользили по мокрому, отполированному ветром камню. Тропа, едва заметная, вела вверх, в клубящийся туман, который, казалось, вытекал прямо из серого неба.

— Добро пожаловать в гости к Ветродую, — тихо, почти шёпотом, произнёс Мрак, останавливаясь на границе леса и камня. Он втянул носом ледяной воздух и поморщился. — Чувствуете? Он уже пробует нас на вкус.

Я поёжился и плотнее запахнул плащ. Ветер здесь был не просто движением воздуха — он был живым. Он пронизывал одежду насквозь, забирался под кожу и пытался сдуть нас с тропы. Он пах камнем, льдом и чем-то древним, безжизненным.

— Идёмте, — скомандовала Мирра, не оборачиваясь. Она уже начала подъём, её фигура в тёмно-зелёном плаще казалась призраком в молочной пелене. — Чем быстрее пройдём, тем лучше.

Тропа была узкой. Настолько узкой, что идти пришлось гуськом. Впереди — Мрак, за ним я, потом Дэя. Фарис шёл за ней, постоянно оглядываясь назад. Замыкали колонну маги и Рэйн. Я физически ощущал спиной его ненавидящий взгляд, устремлённый на затылок Мрака.

Мир вокруг был соткан из оттенков серого. Чёрные, мокрые скалы, покрытые наледью. Серое небо, роняющее мелкую, колючую крупу, которая была хуже дождя. И туман. Он был повсюду: стелился по дну ущелий, скрывая бездонные пропасти, и обволакивал плечи холодными, влажными щупальцами.

Мы шли в тишине, которую нарушал лишь свист ветра в скалах, хруст льда под ногами и наше собственное надсадное дыхание. Воздух был разреженным, каждый вдох давался с трудом, обжигая лёгкие.

Через час пути я заметил, что Дэя начала отставать.

— Дэя? — тихо позвал я, сбавив шаг и оглядываясь.

Она посмотрела на меня. Её лицо было бледным, почти сливающимся с туманом, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Всё… в порядке, — выдохнула она, но я видел, как дрожат её плечи.

Я снял с себя плащ и накинул ей на плечи.

— Держи.

— Аксель… — начала она протестовать.

— Не спорь.

Она благодарно кивнула и плотнее закуталась в ткань.

Внезапно Мрак, шедший впереди, остановился так резко, что я чуть не врезался ему в спину. Он стоял на краю тропы и смотрел вниз. Я осторожно подошёл и встал рядом. Там, внизу, под рваным одеялом тумана, виднелась другая гора — острая, как клык хищника. Мы были на высоте птичьего полёта.

— Красиво и страшно одновременно, — прошептал я.

— Это место не прощает ошибок, — так же тихо ответил Мрак. — Один неверный шаг…

Он не закончил фразу. В этом не было нужды.

Мы двинулись дальше. Тропа стала ещё круче и опаснее. Теперь она шла по узкому карнизу, вырубленному прямо в скале. Слева — отвесная стена камня. Справа — пустота.

И тут это случилось.

Я услышал это раньше, чем увидел: низкий, утробный гул, от которого задрожали камни под ногами. А затем сверху посыпалась сначала мелкая крошка, а потом — комья снега и льда.

— Лавина! — крикнул Фарис.

Мирра среагировала мгновенно. Она развернулась к надвигающейся белой стене и выбросила вперёд руку с посохом. Воздух перед нами замерцал и загустел, формируя невидимый купол-барьер. Снег и лёд ударились о него с глухим стуком и осыпались вниз по обе стороны от тропы, не причинив нам вреда.

Когда всё стихло, купол исчез.

Я выровнял дыхание и взглянул на Дэю. Она вцепилась рукой в каменную стену и испуганно смотрела вверх.

— Идём дальше! — приказала Мирра. — Поторопитесь.

Мы продолжили путь в ещё более гнетущей тишине.

Спустя ещё час я почувствовал странную вибрацию под ногами. Не гул лавины, а глухой рокот глубоко в недрах горы. Я вцепился в камни руками, пытаясь удержаться на ногах.

— Что это? — испуганно крикнул Фарис, озираясь по сторонам.

Земля задрожала сильнее, мои спутники замерли, держась за скальные выступы. И вдруг часть карниза справа от нас с жутким скрежетом отломилась и рухнула в пропасть. Я успел вцепиться в трещину в скале, удерживая равновесие, и схватил Дэю за руку.

Фарис замер слева, в ужасе глядя на обвал.

И вдруг я увидел, как покачнулся Мрак. Под его сапогом обрушилась часть обледенелого грунта, и он начал сползать в пропасть. Я было ринулся к нему, но меня опередил Рэйн, который стоял ближе. Он схватил Мрака за рукав и потянул к себе. Мрак уцепился за камни, встал на тропу и непонимающе взглянул на Рэйна.

— Рано ещё умирать тебе, — хмыкнул Рэйн, сверкнув глазами, и пошёл вперёд, обходя провал.

Мрак не ответил, лишь печально усмехнулся и побрёл следом.

Я бросил взгляд на бездну на месте исчезнувшего куска тропы, стараясь выровнять дыхание.

Глава 52

Спуск оказался не легче подъёма. Ноги скользили по мокрым камням, ветер не утихал, и я несколько раз ловил себя на мысли, что мы никогда не выберемся из этого серого, ледяного плена. Но тропа постепенно выровнялась, скалы расступились, и мы оказались в небольшом каменном мешке — круглой площадке, окружённой со всех сторон отвесными стенами.

Мрак остановился в центре и обвёл взглядом камни.

— Здесь, — сказал он.

Мы огляделись. Ничего. Только серая скала, покрытая трещинами и лишайником.

— Где? — спросил я.

Мрак не ответил. Он подошёл к одной из стен, провёл ладонью по камню, и я заметил, как его пальцы дрогнули. Он нащупывал что-то невидимое.

— Вход тут, — сказал он. — Я бы рад открыть, но… сам понимаешь.

Я подошёл ближе к стене и приложил ладонь к камню, куда он указывал. Потом чуть надавил.

Камень пошёл рябью. Иллюзия схлынула, обнажая узкий, тёмный проход. Изнутри пахло сыростью и чем-то затхлым.

— Первая подсказка ждёт нас там, — сказал Мрак.

Мирра подошла ближе и, настороженно глянув на Мрака, посмотрела на открывшийся проход.

— Что, если там ловушка? — спросил Рэйн, не сводя глаз с Мрака. — Пусть он первый идёт.

Остальные согласно закивали, явно разделяя его подозрения.

— Я думал, вас с детства учат смелости, — усмехнулся Мрак и шагнул в темноту пещеры.

Рэйн прорычал ему вслед что-то ругательное.

Мы выждали некоторое время и направились вслед за Мраком по узкому лазу, уходящему вглубь скалы. Маги подсвечивали путь посохами. Фарис периодически останавливался, прислушивался и шептал мне, что опасности не чувствует. Дэя и трое друидов остались снаружи, охранять вход.

Коридор привёл нас в небольшой грот со сталактитами на стенах. В центре стоял каменный постамент. На нём лежала стальная пластина с выгравированными символами. Около постамента стоял Мрак и внимательно всматривался в надпись.

Мы подошли ближе. Я взглянул на пластину и увидел какие-то руны — или, скорее, знаки причудливой формы.

— Что здесь написано? — строго спросила Мирра, прищурившись, глядя на символы. — Что это за язык?

Мрак взял пластину в руки. Его лицо было спокойным, но я заметил, как он сжал челюсти.

— Это указатель, — сказал он. — Но прочитать его могу только я.

— Почему? — спросил Рэйн с подозрением.

— Потому что я написал это на языке, который создал сам, — ответил Мрак, не глядя на него. — И лишь я один его понимаю.

— Там сказано, где кристалл или нет? — взвился Рэйн.

Мрак бросил на него усталый взгляд.

— Этот указатель приведёт нас к следующему знаку.

— И сколько их, этих знаков у тебя? — раздражённо спросил Рэйн.

— Понятия не имею, — признался Мрак. — Но я не думаю, что много. Я не любитель всё слишком усложнять.

— Ты уже усложнил дальше некуда, — раздражённо бросила Мирра. — Говори, куда дальше.

— К ледяному озеру, — ответил Мрак.

И я почувствовал, как от его слов меня уже заранее сковал холод.

Глава 53

Озеро было покрыто толстым слоем льда. Серый, мутный, он скрывал глубину. Мрак остановился на берегу, всмотрелся в лёд, потом медленно пошёл вперёд, ступая осторожно, проверяя каждый шаг.

— Она здесь, — сказал он, останавливаясь почти в центре озера. — Подо льдом.

Мы подошли ближе. Я опустился на колени, приложил ладонь к холодной поверхности, расчищая снег, но сквозь лёд ничего не было видно.

— Она там, пластина, на самом дне, — уверенно сказал Мрак.

— Как мы её достанем? — спросил Фарис, опасливо глядя на ледяную поверхность под ногами.

Мрак посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на вызов.

— Думаю, ты сможешь её достать.

Я непонимающе уставился на него.

— Предлагаешь нырять за ней? - спросил я, поежившись.

Словно вторя моим мыслям, подул резкий ветер, и я чувствовал, как холод пробирается под одежду.

— Нырять не обязательно, — сказал Мрак, глядя на меня.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Ты можешь достать её магией. Своей силой. Просто представь, что пластина поднимается к тебе.

Я неуверенно обвёл взглядом ледяную поверхность.

— Я быстрее это сделаю, — сказала Мирра. Взяв у друида посох, она направила его на лёд и что-то прошептала чуть слышно. Из посоха вылетел магический разряд и молнией прожёг дыру в ледяной корке, затем ещё несколько по кругу, образовав прорубь.

— У тебя силёнок не хватит, — усмехнулся Мрак, наблюдая за ней.

— Что ты сказал? — яростно прошипела она, сделав шаг к нему.

Рэйн, стоявший рядом, молчал, но казалось, он пытался убить Мрака одним своим взглядом — столько в нём было ненависти.

— Ну попробуй, если хочешь зря потратить силы и время, — пожал плечами Мрак, не дрогнув.

Мирра стиснула зубы и опустилась на колени около проруби, затем погрузила голову в воду.

— Она же ледяная, — сказал Фарис, глядя на Мирру с удивлением.

— Она знает, что делает, — неуверенно пробормотал я.

Я бросил взгляд на Дэю. Она спокойно наблюдала, стоя чуть позади нас.

Время тянулось долго. Ничего не происходило. Мрак периодически вздыхал с явным раздражением, но не комментировал.

Наконец Мирра вынула голову из воды и встала. Вид у неё был чуть растерянный и озадаченный.

— Не вышло? — спросил я.

— Как видишь, озеро не поддаётся, — ответила она, прожигая Мрака взглядом. — Заклятие наложил?

— Иначе было бы слишком просто, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Отвечай, как достать пластину, чёртов мерзавец! — прокричал Рэйн ему в лицо.

- Я же сказал... - начал Мрак.

— Хватит, — сказал я, подойдя к проруби. — Я сделаю это.

Все замерли, удивленно глядя на меня.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Представил, как пластина отрывается от дна, как всплывает, как течение несёт её вверх. Я чувствовал её — холодную, стальную, покрытую символами.

Я открыл глаза и протянул руку.

И пластина вылетела из воды, описав дугу, и упала на снег у моих ног.

Глава 54

Я стоял и заворожённо смотрел на пластину, не веря своим глазам. Холодный металл поблёскивал на снегу, покрытый инеем и капельками ледяной воды, которая ещё стекала с его поверхности. Я не мог понять, как мне это удалось. И почему на меня напала такая внезапная уверенность, что у меня получится её достать. Просто в какой-то момент внутри меня что-то щёлкнуло — и я перестал сомневаться.

Я перевёл взгляд на своих спутников. Все потрясённо смотрели на меня — за исключением Мрака. Он, казалось, не был удивлён. Стоял с лёгкой, едва заметной усмешкой, словно всё это время знал, что так и будет.

— Отлично, — сказал Мрак и подошёл ко мне. Он наклонился, поднял пластину с земли, стряхнул с неё снег и всмотрелся в символы, затем нахмурился. Его пальцы скользили по выгравированным линиям, словно он пытался вспомнить что-то давно забытое.

Мирра подошла ближе и застыла в ожидании. Её лицо было напряжённым, глаза прищурены. Она не сводила взгляда с пластины, словно пыталась прочитать символы силой мысли.

— Что там написано? — спросил я Мрака.

Он поднял голову, и я заметил, как его брови чуть приподнялись — то ли от удивления, то ли от лёгкого замешательства.

— Нужно найти старую охотничью хижину, — ответил он, слегка озадаченно. — Кристалл там.

— В хижине? — изумился я. — Ты просто оставил его в какой-то старой лачуге?

— Похоже на то, — пробормотал он, вновь вчитываясь в надпись на пластине. Его лицо оставалось спокойным, но я заметил, как он чуть сжал челюсти. — Именно так здесь указано.

— Ладно, веди нас к этой проклятой хижине, — сказал Рэйн, делая шаг вперёд. Его голос звучал резко, нетерпеливо. — Куда идти, хоть знаешь?

Мрак медленно поднял голову, перевёл взгляд на высокие деревья, видневшиеся справа от озера за холмом.

— В этом лесу, за дубовой рощей, — ответил он.

Я посмотрел в ту сторону. Роща казалась густой, почти непроходимой. Но среди деревьев виднелась чуть заметная тропа. Ветер стих, и на мгновение наступила странная, тревожная тишина.

— Что ж, тогда идём, — сказала Мирра, обвела нас взглядом и решительной походкой направилась к лесу. Остальные последовали за ней.

***

Я шёл за Мраком, чувствуя, как напряжение с каждой минутой становится всё плотнее, почти осязаемым. Снег скрипел под ногами, ветер стих, и тишина давила на уши. Мы вышли на поляну сразу за дубовой рощей — и я остановился, разглядывая белое пространство, простиравшееся перед нами. Ни следа, ни тени, ни намёка на строение. Только снег, деревья и серое небо.

— И где эта чёртова хижина? — спросил Рэйн, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал раздражённо, нетерпеливо.

Мрак на секунду замер, словно прислушиваясь к чему-то, и, проигнорировав вопрос Рэйна, прошёл немного вперёд, остановился, посмотрел на верхушки деревьев и зашагал куда-то вправо. Мы молча двинулись за ним.

Я заметил, как Мирра периодически прикасалась к деревьям ладонью, и в её взгляде мелькала тревога. Она не говорила ни слова, но я видел — она тоже чувствует неладное.

Фарис шёл рядом, постоянно принюхивался и оглядывался, смотря то на чащу леса, то на Мрака. Его зрачки были расширены, плечи напряжены.

Дэя шла чуть позади. Я оглянулся и увидел, как она что-то спрашивала у птиц, сидевших на ветвях, и хмурилась, слушая их щебет.

— Что они говорят? — шёпотом спросил я, прибавив шагу.

— Они боятся, — ответила она, и в её голосе я услышал ту же тревогу, что чувствовал сам. — Весь этот лес боится. Они говорят только о страхе.

Я посмотрел на дрожащих соек на ветвях дерева. Они не улетали, но и не пели. Просто сидели и смотрели в нашу сторону, словно чего-то ждали. Моё сердце забилось чаще.

Маги разделились — двое шли рядом с Мраком, держа посохи наготове, остальные замыкали шествие. Я сжимал рукоять меча, чувствуя, как пальцы немеют от холода и напряжения. Меня не покидало предчувствие беды. Я шёл, всматриваясь в каждое дерево, в каждый куст, в каждый сугроб, и ничего не видел. Только снег, только тишина.

Вдруг Мрак остановился около большого, корявого, высохшего дуба. Его ствол был изломанным, ветви тянулись к небу, как скрюченные пальцы.

— Вот это место, — произнёс он уверенно.

— Хижины по-прежнему не видно, — раздражённо пробурчал Рэйн. — Водишь нас за нос, время тянешь?

— А вы поищите, — ответил Мрак, не глядя на него.

— Осматривайте поляну, — скомандовала Мирра, обращаясь к магам. — Разделитесь и прочёсывайте каждый метр.

Маги ринулись осматривать и ощупывать посохами окружающее пространство. Мы последовали их примеру.

Я шёл, прислушиваясь к себе, но ничего не ощущал. Меня не тянуло никуда, не хотелось остановиться в определённом месте. Тем не менее я ходил туда-сюда, надеясь просто случайно наткнуться на невидимую хижину. Но чуда не происходило.

Зато я заметил, как Фарис замер около заснеженного кустарника. Он поднял руку, протянул её вперёд — и его ладонь упёрлась во что-то в воздухе. Я понял — он нашёл её.

— Здесь! — крикнул Фарис, и все взгляды устремились на него.

— Молодец, — похвалила Мирра и бросила укоризненный взгляд на магов. — Берите пример: человек, не владеющий магией, сработал быстрее вас.

Фарис слегка растерялся и попытался выдавить из себе улыбку, но тут же настороженно замер, глядя на Мирру.

— У него звериное чутьё, — возмутился один из друидов.

— А вы — обученные маги, — парировала она. — Всё, некогда разглагольствовать.

Она подошла к Фарису, приблизилась к незримому строению и прикоснулась рукой к тому месту, где его ладонь встретила преграду. Через мгновение воздух колыхнулся, и перед нами начали проступать очертания дома. Старого, покосившегося, с провалившейся крышей и дырами в стенах.

Я смотрел на хижину и чувствовал, как внутри меня что-то шевелится. Не страх — предчувствие. Мы нашли её. И теперь осталось только войти внутрь.

Глава 55

Дверь была не заперта. Я распахнул её, сделал шаг внутрь, и половицы жалобно скрипнули под моим весом. Внутри хижины было темно, сыро и холодно — ещё холоднее, чем снаружи. Запах гнили и пыли ударил в нос, смешиваясь с чем-то затхлым, древним. Мрак вошёл следом, за ним — Мирра, Фарис и двое друидов. Остальные остались снаружи, охраняя вход.

Мы огляделись. Комната была маленькой, заваленной хламом: рваные тряпки, сломанный стул, осколки глиняной посуды.

— Кристалла нет, — сказала Мирра, обводя взглядом стены.

— Он должен быть здесь, — ответил Мрак, оглядываясь по сторонам. — Наверняка тут есть тайник.

Я заметил, что Фарис с каждой секундой становился всё более напряжённым и тревожным, оглядывал помещение и принюхивался.

— Здесь опасно, — тихо сказал он, подойдя ко мне.

— Что ты почуял? — спросил я, тоже чувствуя нарастающую тревогу.

— Не знаю, но рядом тьма. Это нехорошее место. Здесь пахнет смертью, — ответил он.

Мирра бросила на него взгляд.

— Мы не можем уйти без кристалла. Осматривайте всё вокруг.

Друиды стали переворачивать мебель, Мрак открыл старый сундук и вытряхнул из него содержимое — обрывок рыбацкой сети и прогнившие верёвки.

Я прошёлся по комнате, разглядывая пол. В углу лежал старый, выцветший половик, почти сливающийся с грязным деревянным полом. Я подошёл, откинул его ногой — и увидел дверь погреба с железной ручкой, в центре которой был начертан странный символ.

— Здесь, — сказал я.

Все подошли ближе. Мрак наклонился, всмотрелся в символ.

— Кристалл в погребе, — уверенно сказал он. — Это знак, который я оставил.

— Будьте наготове, — сказала Мирра друидам. Те подняли посохи и направили их на дверцу.

Я схватил ручку и потянул на себя. Дверь погреба со скрипом, но легко открылась. Из чёрного проёма пахнуло холодом.

Фарис вдруг отшатнулся, лицо его побледнело.

— Надо бежать! — закричал он.

Я не успел отреагировать. Из погреба повалил чёрный дым — густой, живой, и до боли знакомый мне. Я рефлекторно выхватил меч и отступил на несколько шагов.

— Закройте погреб! — закричала Мирра.

Но было слишком поздно. Из дыры в полу начали вылезать тени. Они лезли непрерывно — одна за другой, десятки, сотни.

Мы выбежали на улицу, ринулись к лесу, но тени окружили нас плотным кольцом. Рэйн закричал, срывая голос:

— Этот гад заманил нас в ловушку!

— Я не знал! — крикнул Мрак в ответ. — Откуда я мог знать?

— Ты ответишь за это!! — рычал Рэйн, яростно нанося удары посохом по сгущающимся вокруг него теням.

— Боюсь, у тебя не будет шанса отплатить мне, — бросил Мрак, с ужасом разглядывая чёрную завесу.

Рэйн, выкрикивая проклятия, сражался всё яростнее, явно не желая сдаваться.

Маги атаковали армию теней разрядами посохов. Я рубил мечом, Мирра била магией, но тени не отступали — они накатывали волнами, сбивая нас с ног. Я видел, как один из магов рухнул под тяжестью чёрных фигур.

— Аксель! — закричал Мрак. — Примени силу!

— Не могу! — крикнул я, пытаясь выдавить из себя хоть искру магии, но внутри было пусто. Моя сила снова затаилась и не желала просыпаться — возможно, виной был мой страх или что-то ещё, я не знал. Я был зол на себя как никогда.

Тени сбили с ног Фариса. Я услышал его крик, но не мог пробиться к нему — они окружили меня со всех сторон. Я видел, как Мрак тоже упал на снег, исчезнув под копошащимися тенями. Мирра почти сдалась, отбиваясь, и кричала:

— Дэя! Дэя!

Я увидел её сквозь дым, который разгонял ветер. Дэя лежала на снегу, неподвижная. Её лицо начало чернеть, стремительно покрываясь тёмными пятнами. Я знал, что это значит.

Меня охватил ужас невиданной силы. Только не она, только не так. Я не верил, что это происходит. Я рванул к ней, но тени оттолкнули меня назад, я покачнулся, но устоял. В ту же секунду меня накрыла волна ярости. Гнев начал вытеснять отчаяние, я на мгновение закрыл глаза и ощутил волну внутри себя — очень знакомую.

Я открыл глаза. Всё внутри меня замерло. Сердце замедлило ход, дыхание выровнялось. А потом что-то вспыхнуло внутри.

Сила вырвалась из меня, как поток, который я не мог остановить. Свет — золотистый и слепящий — выплеснулся наружу, и тени замерли. Они зашипели, начали пятиться от меня, дрожать. Я посмотрел на них, и те, кто не успел отступить, исчезли в одно мгновение — я просто стёр их взглядом. Часть попытались скрыться в лесу, но я успел уничтожить и их.

Когда последняя тень исчезла, я ринулся к Дэе.

Мирра сидела рядом с ней на коленях, её лицо было залито слезами.

— Дэя, — шептала она, тряся сестру за плечи. — Дэя, не уходи!

Я склонился, приложил ладонь к её лбу. И увидел, как из моих пальцев течёт золотистый свет. Чернота начала отступать с её лица — медленно, нехотя. Её грудь дрогнула. Она открыла глаза.

— Аксель… — прошептала она, слабо улыбнувшись.

Я обнял её, прижимая к себе.

— Всё хорошо, — сказал я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Их больше нет.

Мирра смотрела на меня с благодарностью, держа сестру за руку. И я понял, что с этого момента их вражда останется в прошлом. Я не чувствовал, а знал это. Теперь я знал очень многое.

Я помог Дэе подняться и огляделся.

Тени исчезли, снег вокруг нас был испещрён чёрными пятнами — следами их пребывания. Дым почти рассеялся на ветру.

Я увидел Мрака, стоящего недалеко от нас. Он был бледен и едва держался на ногах, но был жив. Фарис тоже поднимался, потирая ушибленное плечо.

— Ублюдок! — закричал Рэйн, подходя к Мраку и тыча в него посохом. — Ты это спланировал! Хотел расправиться с нами! Заманил нас сюда!

Мрак не ответил, он спокойно смотрел на него и просто ждал — как человек, смирившийся со своей участью.

— Рэйн! — крикнула Мирра. — Прекрати!

Я подошёл к нему, чувствуя усталость. От его упрямства, от его ненависти. Я видел, как вокруг Рэйна накаляется пространство, воздух становился тяжёлым и тёмным, как грозовая туча.

— Достаточно, — сказал я. — Ты должен увидеть, как всё было.

Рэйн непонимающе уставился на меня, его рука, сжимавшая посох, слегка дрожала.

Я дотронулся до его плеча — лишь на одно мгновение — и тут же убрал руку. Рэйн отшатнулся и едва не упал, я успел подхватить его за локоть. Он задышал часто, хватая ртом воздух, и шокированно посмотрел на меня. Посох выпал из его руки и упал на снег.

— Мой отец… Он… Я видел, видел его смерть, — хрипло произнёс он. — Как ты это сделал?

— Это не важно, — ответил я. — Ты увидел, кто убил твоего отца. Этого человека нет в живых. Ты должен остановиться и жить дальше.

Рэйн перевёл взгляд на Мрака, который так и стоял перед ним с непроницаемым лицом.

— Я ошибся. Не верил тебе, а ты говорил правду, — сказал он. — Но не жди от меня извинений.

— Я и не ждал, — Мрак усмехнулся.

Рэйн поднял посох, развернулся и пошёл к остальным.

Маги отряхивали снег с плащей и проверяли посохи. Мирра о чём-то разговаривала с Дэей, та улыбалась ей в ответ.

Ко мне подошёл Фарис.

— Все обсуждают, что ты сделал, Аксель. Это значит, что магия проснулась?

— Да, Фарис. Моя сила вернулась, — ответил я, взглянув на хижину.

— А кристалл? — тихо спросил он, проследив за моим взглядом.

— Кристалл мне больше не нужен, — сказал я и хижина исчезла, прекратив свое существование. Я сделал это без всяких раздумий. Знал, что нужно сделать именно так.

Фарис как заворожённый шокированно смотрел на ровный снежный покров на месте, где только что стояло ветхое строение, и, казалось, растерял дар речи.

— Аксель! — закричала Мирра, подбегая ко мне. — Зачем ты уничтожил её?

— Она всё равно бы скоро развалилась, я ускорил процесс, — равнодушно ответил я.

— Я о кристалле! Не делай вид, что не понимаешь, — прошипела она. — Я вижу, что твоя сила проснулась, но ты так уверен в себе? А если что-то пойдёт не так?

— Не волнуйся, — улыбнулся я. — Я сделаю всё как нужно. Кристалл больше не имеет значения. Не стоит об этом переживать.

— Но, Аксель… — начала она, глядя на меня растерянно.

Я отвернулся от неё, посмотрел на лес, на небо, которое начинало светлеть.

Я чувствовал, как сила течёт по венам, заполняя каждую клетку тела. Она была здесь — не та, робкая и неуверенная, что просыпалась раньше. Другая. Полная. Настоящая. Та, которую я так долго боялся. И теперь я знал, что могу сделать всё.

— Самое время, — сказал я, и пейзаж начал меняться.

Глава 56

Я сделал шаг вперёд, и мир вокруг нас дрогнул. В одно мгновение лес, снег и небо исчезли — мы стояли на открытом поле, залитом серым, тяжёлым светом. Ветер дул с востока, принося запах пыли, лошадей и металла.

Я огляделся. Мы оказались на границе двух королевств.

С одной стороны поля, на холме, стояла армия короля Тедора. Тысячи воинов в доспехах, с мечами и копьями, знамёна развевались на ветру. Впереди, на вороном коне, сидел сам король — в сверкающих доспехах, с короной на шлеме, с лицом, искажённым гневом.

С другой стороны, на таком же холме, стояла армия короля Верия. Такая же огромная, такая же готовая к бою. Король Верий был в золотых доспехах, и его голос гремел над полем, когда он осыпал противника проклятиями.

Никто из них не заметил нашего появления. Все взгляды были устремлены на королей, которые спорили, кричали, угрожали. Воины сжимали оружие, ожидая только приказа.

— Аксель… — прошептал Фарис, и в его голосе я услышал ужас. — Что ты собираешься делать?

— Я должен остановить это, — ответил я.

Я оглядел поле. Тысячи людей, готовых убивать друг друга. И среди них — знакомое лицо. Крил. В доспехах, с мечом в руке, с отчаянным выражением лица. Он стоял в первых рядах армии Тедора, готовый ринуться в бой.

Я встретился с ним взглядом. Крил побледнел, но в его глазах мелькнула надежда. Он узнал меня. Он понял, зачем я пришёл.

Короли всё ещё кричали друг на друга, и я знал — если я не вмешаюсь, битва начнётся. Сейчас. Через несколько секунд.

Я вздохнул. Глубоко, как перед прыжком в ледяную воду. И шагнул вперёд.

— Прошу прощения, что прерываю, — сказал я. Мой голос был громким — слишком громким для простого человека. Он разносился над полем, отражаясь от земли, от мечей, от щитов. Все взгляды устремились на меня. Короли замолчали, уставившись на незнакомца, стоявшего перед ними.

— Кто ты? — крикнул король Тедор, сжимая рукоять меча.

— Я тот, кто хочет, чтобы вы увидели, к чему приведёт война, — ответил я. — Быть может, тогда вы остановитесь.

Я поднял руку и посмотрел на серое небо. Оно начало меняться. Тучи разошлись, и на небе появилось изображение — яркое, пугающее, неоспоримое.

Все присутствующие на поле подняли головы. Воины, короли, даже лошади замерли. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы, кто-то в ужасе смотрел на картину, которая разворачивалась перед ними.

Они увидели сгоревшие деревни. Тысячи мёртвых тел — простых жителей городов и деревень, мужчин, женщин и детей. Своих близких и друзей. Увидели павших воинов, лежащих на поле боя, которых никто не оплакивал. Они увидели свои собственные тела — мёртвые, изломанные, остывающие на земле. Короли увидели самих себя мёртвыми. Увидели, как их королевства рушатся, как к власти приходят разбойники и злые колдуны. Увидели мир, изменившийся до неузнаваемости — мир, где правит зло, жестокость и тьма.

— К этому приведёт ваша война, — сказал я, оглядывая испуганные лица. — Не сразу, но очень скоро. Это будущее, которое вы создаёте своими руками.

Тишина повисла над полем. Даже ветер, казалось, затих.

— Это колдовство! — крикнул кто-то из воинов.

— Это божественное предзнаменование! — крикнул другой, падая на колени.

Короли смотрели на меня с ужасом. В их глазах я видел страх — тот самый, который они прятали за маской гордости и власти, но видел и недоверие.

— Вам этого недостаточно? — тихо сказал я.

Я щёлкнул пальцами, и в глазах каждого воина на поле что-то мелькнуло. Словно вспышка. И каждый из них попятился в ужасе. Кто-то выронил меч. По щекам некоторых солдат текли слёзы.

Король Тедор дрогнул. Его рука сжала поводья, и я увидел, как он побледнел.

Король Верий тоже смотрел на меня, и в его глазах я читал ужас.

— Войскам отступить! — крикнул Тедор. — Отменить сражение!

— Отступление! — вторил ему Верий. — Всем вернуться на позиции!

Воины начали медленно отступать, поворачивать коней, опускать оружие. Короли смотрели друг на друга, и в их взглядах больше не было ненависти. Только страх. И осознание.

— Что ты сделал? — прошептал Фарис, подходя ко мне.

— Им было недостаточно увидеть, — ответил я. — Пришлось заставить их почувствовать. Свою смерть. И смерть тех, кого они любят.

Мирра смотрела на меня с суеверным страхом. Но в её глазах я видел и облегчение, и восхищение. Она не понимала, как я это сделал, но знала главное — я остановил войну.

Дэя застыла рядом с сестрой с тем же выражением лица, что и у Мирры. Она сделала шаг вперёд, но остановилась, словно боясь подойти ко мне.

Я посмотрел на поле, где армии расходились, и почувствовал, как внутри меня уходит напряжение.

— Всё кончено, — сказал я.

Крил стоял среди отступающих воинов и смотрел на меня. Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел. Потом он улыбнулся — устало, но искренне.

---

Глава 57

Войска расходились, и никто из них больше не смотрел в нашу сторону. Солдаты опускали оружие, поворачивали коней, и поле постепенно пустело. Ветер стих, и наступила тишина — та особенная тишина, которая бывает только после того, как удалось избежать катастрофы.

— Почему они не смотрят на нас? — спросил Фарис, глядя вслед уходящим воинам.

— Они не видят нас сейчас, — ответил я.

Мои спутники начали медленно приближаться ко мне. В их взглядах я читал благоговение смешанное со страхом. Они смотрели на меня так, будто видели впервые.

Первым подошёл Крил. Он остановился передо мной, и я заметил, как дрожит его рука, когда он протянул её для рукопожатия. Я сжал его ладонь.

— Аксель… — начал он, но голос его сорвался. Он попытался сказать что-то ещё, но слова путались, сбивались. — Я… мы… я не знаю, как…

Он замолчал, не находя слов, и вдруг просто обнял меня. Крепко, по-мужски, прижимая к себе. Я чувствовал, как дрожит его плечо, как он пытается справиться с тем, что увидел.

— Всё хорошо, Крил, — сказал я тихо. — Всё кончено.

Он отстранился, кивнул, и отошёл в сторону.

Следующей подошла Дэя. Она взяла меня за руку, и я почувствовал тепло её пальцев.

— Я не сомневалась в тебе, — сказала она. — Никогда.

Я посмотрел ей в глаза и понял, что больше не хочу скрывать то, что чувствую.

— Я люблю тебя, Дэя, — сказал я.

Она замерла, а потом на её губах появилась улыбка, полная боли и радости.

— Ты простил меня? — спросила она.

— Конечно, — ответил я. — Давно.

Я обнял её и поцеловал. В этом поцелуе было всё — тепло и надежда, любовь и боль.

Маги стояли чуть поодаль, перешёптываясь. Рэйн смотрел в сторону, не решаясь подойти. Мрак застыл в стороне, наблюдая за мной с тем же спокойствием, что и всегда, но я заметил, как он чуть прищурился, словно уже догадывался.

— Нам нужно идти, — сказала Мирра, подходя ближе.

Я улыбнулся.

— Это ещё не всё.

Я поднял руку и взмахнул ею. На вершине холма, прямо в воздухе, образовалась дверь. Она светилась мягким золотистым светом и чуть колыхалась, как поверхность воды.

Все замерли, уставившись на неё.

— Что это? — спросила Дэя, прижимаясь ко мне.

— Новый мир, — ответил я. — Я создал его только что. Мир для магов. Только те, кто обладает магией, смогут войти в него.

Мирра ахнула, прижав ладонь к губам. Её глаза расширились.

— Ты… ты создал его для нас? — прошептала она неверяще.

— Я бы хотел разрешить конфликт между людьми и магами иначе, — сказал я. — Но им слишком тесно в одном мире. Слишком силён страх, слишком сильна ненависть. Я не смогу изменить это сейчас — на это потребуются годы, века. Сейчас это единственный выход. У вас появится выбор: уйти и жить без страха. Без гонений.

Мирра задумалась. Её взгляд метался между мной и порталом.

— Не знаю, Аксель, ты уверен, что…

— Решайте, — сказал я мягко. — Портал никуда не денется. К тому же вы сможете вернуться, когда захотите.

Повисла тишина. Маги переглядывались, шептались. Наконец Мирра сделала шаг вперёд и кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Это правильный выбор. Думаю многие решат также. Это спасение для нас.

Дэя посмотрела на меня, и в её глазах я увидел вопрос.

— Ты пойдёшь с нами? — спросила она.

Я посмотрел на неё, и моё сердце сжалось. Я чувствовал, как часть меня стремится остаться с ней. Я перевёл взгляд на Крила и увидел, как он настороженно хмурится, словно уже понимает. Я посмотрел на Фариса — он побледнел и сделал шаг ко мне, словно чувствуя неладное.

— Я не смогу остаться с вами, — сказал я.

Я взмахнул рукой, и чуть левее от меня в воздухе образовался второй портал.

— Хотел бы, но не смогу. Слишком много миров ещё нужно исправить.

Я сделал шаг к порталу.

— Нет, Аксель! — крикнула Дэя, бросаясь ко мне. Она схватила меня за руку, сжала так крепко, что я почувствовал дрожь её пальцев. — Не уходи!

Я остановился. Посмотрел на неё, чувствуя, как тяжело даётся это решение. Перед моими глазами мелькнули разрушающиеся миры, и я знал — я должен остановить это.

— Отпусти меня, Дэя, — сказал я мягко и убрал её руку.

— Ты вернёшься? — спросила она в отчаянии.

— Вернусь, — ответил я. — Обещаю.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как дрожит её тело. Потом отстранился, окинул взглядом всех, кто был со мной. Фарис смотрел на меня с болью. Крил — с пониманием. Мрак — с едва заметной усмешкой.

Я шагнул в портал.

Свет окутал меня, тёплый и мягкий, и я точно знал, куда он приведёт меня. Я шагнул в него с мыслью, что это не прощание. И что я обязательно вернусь.