Приговоренный к смерти

Пролог

На Шадр опустилась ночь.

В этот раз она застала отряд не в пустыне, открытой всем ветрам и напастям, а за высокими дружественными стенами, в роскошных покоях, тепле и сытости.

Одна из наложниц играла мелодию на сложном музыкальном инструменте, похожем на большую доску на ножках со множеством струн. Звучание было непривычным, но очень богатым, словно это был не один, а несколько инструментов. Счастливый Клыкастый уже давно скрылся с улыбчивой прелестницей в своей комнате, Бруно перебрал крепкого шадрского и теперь спал, развалившись на коврах, Нокс сидел над мешком с кристаллами, хмуро поглядывая на дверь. Он почти ничего не пил и мало ел, как и Джабир, расположившийся неподалеку от входа и сейчас с полузакрытыми глазами еле слышно напевавший песню, музыка которой сейчас звучала.

Берте было неспокойно.

Рик уже довольно давно ушел на ужин к хакиму. Она понимала, что такие беседы редко заканчиваются быстро, но необъяснимая тревога все нарастала, музыка начинала раздражать, и Берта вышла во внутренний двор.

Здесь размеренно журчал фонтан, большие масляные светильники наполняли пространство уютным светом, но он не мог сделать ночь теплей.

Зябко поежившись, девушка подняла голову. Огромные звезды на черном небе сияли, как россыпь бриллиантов, отливая голубым, зеленоватым и розовым.

Вдруг резкий, пронзительный ветер потянул со стороны гор, принося с собой жутковатые отзвуки гулкого эха.

Берта настороженно подняла голову.

— Наверное, горные псы, — негромко пояснил Джабир, невесть откуда взявшийся здесь.

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Я не слышала, как ты подошел, — проговорила она, чувствуя неловкость от того, что шадрианин какое-то время мог незаметно наблюдать за ней. — Не делай так больше.

— Как скажешь, — тихо проговорил Джабир, глядя в ту сторону, откуда ветер принес звук.

— А почему раньше мы никогда не встречали горных псов? — спросила Берта. — Почему здесь?..

— Потому что они живут только рядом с людьми, возле селений и городов, — пояснил Джадир. — У нас говорят, что после смерти душам лжецов и предателей нет дороги в пустыню, и потому они забираются повыше в горы, обрастая поганой шерстью. Им кажется, будто они вновь перехитрили всех, и потому их лай похож на человеческий хохот... А когда они стареют и становятся слабыми, к ним приходят их собственные подросшие щенки, чтобы пожрать их, раздирая на части своими зубами — и тогда над горами и ущельями раздается леденящий душу вой. Потому что предательство — это самый страшный грех, взывающий к отмщению даже после смерти.

Берта вопросительно приподняла светлую бровь.

— Это значит, что в Шадре редко лгут?..

Джабир покачал головой.

— Нет. Это лишь значит, что в Шадре часто ходят между ложью и правдой, надеясь получить оправдание перед пустыней. Только — слышишь? Это не всем помогает.

Но тут вместо зловещего эха с улицы донеслись звуки шагов. Они приближались, становились все отчетливей и громче, и теперь было ясно, что к гостевому домику идет много людей.

Джабир с Бертой встретились взглядами — и, не сговариваясь, бросились обратно в дом.

За входными дверями раздались какие-то голоса, но среди них не было голоса Рика. Джабир шагнул вперед, закрывая Берту могучей грудью. Из покоев в коридор выбежал Нокс.

И в это мгновение стража распахнула двери, впуская в дом трепетный свет факелов, тени и шум множества голосов.

Глава 1. Путь ахъята. Часть 1

После того, как двери с сияющей печатью захлопнулись, а вход в пещеру раскрыл свою пасть, Рик некоторое время стоял, словно оглушенный. Харрата шадр, недаром весь мир ругается твоим именем!

Рик, в бешенстве вскинув руку, призвал воронку пустоты. Черно-синяя дымка закрутилась маленьким смерчем вокруг его кисти, и он ударил магией по печати на дверях, рассчитывая поглотить ее.

Войти в пещеру по собственному произволению — это одно. Но идти туда потому, что другой выход захлопнули прямо у него за спиной — это было унизительно.

Ядовито-зеленое свечение медленно и нехотя начало затягиваться внутрь воронки, но сама печать при этом не угасала. Тогда Рик расширил воронку, и свечение потекло в нее постоянным потоком: нет такого заклинания, которое не могла бы поглотить пустота! Но при этом печать все равно продолжала светиться, и чем больше магической энергии он поглощал, тем быстрее восстанавливалась печать, словно ее кто-то постоянно подпитывал.

«Братец, она неисчерпаема! Перестань, или тебе будет так же плохо, как после стелы на могильнике!» — воскликнула Рут, и в то же мгновение эхо принесло из пещеры искаженный рев, словно где-то там, в глубине горы, билось в агонии какое-то огромное животное.

И Рик остановился.

— Харрата шадр... Что за ерунда такая?.. — выдохнул он, пошевелив пальцами правой руки, которой держал воронку — она показалась ему слегка онемевшей. А печать между тем все так же ярко сияла, словно ее никто не трогал.

«Горы, силу матери-пустыни питающие...» — всплыло вдруг у него в памяти.

Должно быть, эту руну тоже питал какой-то артефакт из числа тех, что хранились в пещере — другого объяснения не было.

Рик невесело рассмеялся.

«Ты чего?..» — почти испуганно проговорила Рут.

— А я-то дурак, обрадовался!.. Решил, что они видят во мне Альтаргана. А на деле хаким видел во мне только зверобоя на редкую тварь!

«Рик... — с укором проговорила девушка. — Не говори так!..»

— Но это же правда, — отозвался он, внимательно осматривая вход в пещеру. — И готов поспорить — решетка закроется сразу же, как только я войду...

«А что будет... с остальными, пока ты здесь?» — встревоженно озвучила Рут ту самую мысль, которую Рик старался гнать от себя подальше. Он нахмурился, но ответил:

— Я надеюсь, им ничего не угрожает. Шадрианцы стараются воздерживаться от прямой лжи, а Гаяз мне однозначно обещал почтительное отношение к ним. По крайней мере до тех пор, пока я жив...

«В смысле?..»

— В Шадре есть поговорка: мертвый ничем не владеет, кроме своего имени. А значит, с моей смертью они перестанут быть моими людьми, и тогда... Он сможет не нарушая своего слова сделать с ними все, что пожелает, — мрачно проговорил Рик, и снова пошевелил правой рукой. Странное онемение, казалось, поднялось немного выше, до локтя, словно он спал, неудачно положив ее себе под голову. — Но ведь мы с тобой не собираемся здесь умирать, верно?..

Рик осветил с помощью посоха прорубленный вход в пещеру, и не увидел ничего, кроме коричневого камня.

— ... Мы пройдем этот проклятый путь ахъята, поквитаемся с Элгором и выйдем отсюда...

«Ты так говоришь, словно разделаться с Элгором так просто,» — заметила Рут.

— Знаешь что? Если нечего сказать — сделай одолжение и помолчи! — разозлился Рик. Он шагнул в проход. И уже сдержанней добавил:

— Рут, они смогли заточить Элгора в горе, и тот не разнес ее на кусочки и до сих пор не освободился. А значит, он тоже не совсем тот, что был прежде...

«Другие варианты могли быть вполне возможны, если бы ты аккуратней слова подбирал! — перебила его сестра. — И прежде, чем бросаться высокопарными клятвами, хоть немного подумал о других! О тех, кто предан тебе настолько, что доверчиво последовал за тобой в Шадр! О Ноксе, Бруно, о Берте!..»

— Довольно! — прикрикнул на девушку Рик, теряя терпение. — Думаешь, сам не понимаю?!. Но что сделано — то сделано, и сейчас нужно не жилы из себя тянуть, а действовать! А ты мне сейчас очень мешаешь!

Рик шел неспешно, освещая себе дорогу посохом. Его шаги эхом отдавались вдалеке. Пахло сыростью и чем-то омерзительно сладковатым. А еще — магией Элгора. И от ее аромата у Рика сжимались кулаки и кровь начинала быстрей приливать к сердцу. Коридор, где в некоторых местах высокому Рику приходилось даже наклонять голову, привел его в просторную и совершенно пустую скальную галерею.

Рик ступил в нее из коридора — и решетка входа с оглушительным лязгом упала за его спиной.

— Так я и думал, — проговорил он себе под нос, невольно вздрогнув от громкого звука.

А из глубины пещеры потянуло сквозняком, словно где-то открылся еще один проход, и ветер принес за собой новый запах — тяжелый, мускусный, похожий на вонь мокрой шерсти дикого зверя. Откуда-то из глубин донеслись какие-то невнятные звуки, шорохи, подвывание.

Рик замер. Яркий луч ударил из посоха в свод пещеры, украшенный гроздьями влажных серовато-белых, похожих на жир, наростов. Начертание света впечаталось в камень и сделало видимыми все обломки, валуны и щели — и темный провал входа в следующую галерею. Рик повернулся к нему лицом, пнул в сторону попавшийся под ногу камень и приготовился к атаке.

И вскоре из прохода в галерею ворвалась стая... Он даже не мог с уверенностью сказать, что это за существа. Размером с крупную собаку, местами совершенно голые, местами покрытые рыжей свалявшейся шерстью. Сквозь тощую кожу проступали очертания ребер, и Рику даже показалось, что кое-где он заметил торчащие наружу кости. Десяток зверей, ощерив зубастые пасти, застыли в напряженных позах, готовые в любой момент к прыжку.

Дожидаться их рывка Рик не стал. Используя аспекты огня, воды и земли, он ударил по ним смешанной атакой. Каменный град вперемешку с огненными шарами и потоками воды обрушился на уродцев. Животные, испугавшись огня и воды, бросились врассыпную, царапая скользящими по камню когтями Жалобный визг забился о своды. Кровь обагрила валуны, запахло паленой шерстью и обожженной плотью. Некоторые из тварей бросились обратно в проход, но большая часть стаи сейчас хрипела, роняя кровавую слюну, и дергалась в агонии под потоком камней.

Так они тренируют ахъятов? Сворами облезлых псов?..

Слишком просто. И странно...

«Рик, наверху!» — вдруг воскликнула Рут.

Он, не задумываясь, отпрыгнул на всякий случай в сторону — и поднял голову вверх.

Его глаза округлились.

— Харрата шадр, это что еще такое?.. — проговорил Рик, попятившись к коридору, который привел его сюда.

А над головой шевелился каменный свод. Он словно дышал, вздымаясь и опадая, как грудь человека, меняя на глазах ржавый цвет на серовато-розовый. Теперь гроздья наростов выглядели самым настоящим жиром, и Рик ощутил себя в чреве живого существа. Это было омерзительно.

Вокруг начертания света разными оттенками вспыхнули четыре неизвестные Рику руны, и свод вдруг выплюнул множество тонких и длинных красных корней, словно гигантская сангва решила поживиться добычей.

Ледяной щит поспел вовремя, но живые корни с шипением прошили его насквозь, как если бы были сделаны из раскаленного металла, и впились в Рика. Он взревел, призывая из пустоты свой фламберг, а острые, горячие, живые и похожие на червей отростки вгрызались ему в шею, руки и ноги, в спину, в живот. Рик выхватил меч и рванулся в сторону, выдергивая из себя окровавленные нити, но тем временем новые уже оплетали его, пытаясь прорасти через кожу в мякоть и распуститься внутри новым корневищем. Они приносили не просто физическую боль. Рику казалось, словно ему разрывают на части дух, будто что-то вытягивает его магическую энергию, как пиявка высасывает кровь.

— Каменный щит! Стена огня! — крикнул Рик, потому что мысленные приказы остались без ответа.

«Рик, мы стараемся, но ничего не выходит! — плачущим голосом откликнулась Рут. — Мы здесь будто парализованы! Я не понимаю, что происходит!»

Тогда Рик призвал щит пустоты. Но как только полупрозрачная фиолетовая мгла накрыла его, тут же сверху протянулись новые корни. Они были гораздо толще тех волосков, что донимали Рика до сих пор — как розовые дождевые черви, они извивались, оплетая полусферу щита. А потом все сразу впились в него. Плотный щит почти мгновенно истончился, превратившись из кокона магической энергии в прозрачный и хрупкий мыльный пузырь.

Рик создал новый — и еще больше корней потянулось к нему, еще быстрей и агрессивней разрушая щит.

— Так мы отсюда вообще не выберемся, — проговорил он и, стиснув зубы покрепче, вместо того, чтобы обновлять щит и провоцировать усиление атаки, постарался ускориться настолько, насколько это было возможно. В одной руке у него свистел меч, в другой вертелся посох. Рик ни мгновенья не стоял на месте, пытаясь прорваться обратно в коридор, рассекая червеподобные отростки.

И вдруг его плечо пронзила острая, обжигающая боль — в онемевшую руку впился один из толстых корней, и это походило уже не на укол иглы, а скорее на пылающую спицу, которую кто-то проталкивал все глубже, прокручивая ее в ране...

Рик закричал. Фламберг вдруг исчез, но зато ослепительно ярко полыхнул посох. От него в разные стороны разлетелось цветное облако, сотканное из ослепительно-голубого сияния заклинания осколков света и оранжево-красного, создающего огненную стену. Облако ударило во все стороны, разрывая корни на части и опаляя их.

Живые отростки со змеиным шипением отпрянули в стороны и испуганно втянулись обратно в свод, который мгновенно потерял свою рыхлость, изменил цвет и снова выглядел, как камень. Руны погасли. И только у ног Рика все еще шипели и извивались обрубки.

— Дрянь какая, — пробубнил он, чувствуя, что и в нем самом все еще что-то шевелится. Взглянув на свою руку, он, содрогнувшись, поймал ускользающий и липкий от крови живой корешок и осторожно потянул его из ранки. Корень обвился вокруг пальца. Он еще сильней зашевелился внутри, словно стараясь хоть как-то удержаться — но Рик продолжал медленно вытаскивать его. Наконец, корень был извлечен полностью. Сморщившись, Рик поднес к лицу окровавленного червя, чтобы разглядеть получше: действительно, тот очень походил на сангву. Отбросив его в сторону, Рик наклонился и вытащил еще два из бедра — тоненькие, как волоски, но от этого не менее отвратительные. Еще один такой же он вынул у себя из плеча.

— Рут, Приск, Вальд, вы там как?.. Верк?.. — спросил Рик, чувствуя, как начинает кружиться голова и все тело наливается свинцовой тяжестью.

Рут молчала. Вместо нее ответил Вальд.

«Верка больше нет, Рик, — хриплым голосом сказал он. — Храбрый мальчик больше тебе не ответит.»

— Что?.. — проговорил Рик, не веря услышанному. — Как это Верка больше нет?! Верк!!! — закричал он так, что пещера откликнулась громким раскатистым эхом.

«Его выпила эта проклятая гора, Рик.»

— Не может быть, я все еще чувствую в себе ледяной аспект!.. С чего вы взяли, что его больше нет?! Может, он просто заблудился?.. Как те, другие души?.. Верк!!!

Пол качнулся под ногами, и Рик, пошатнувшись, выбрался из галереи в коридор и, придерживаясь рукой за стену, тяжело сел на пол — горячий, как разогретая летним солнцем мостовая.

«Рик, ты как?» — всхлипнув, спросила Рут.

— Кажется, в этой дряни с потолка был какой-то яд... Можешь создать начертание чистоты?..

«Могу, но оно тебе ни к чему — ты не отравлен...»

Кровь стучала в висках все сильнее, в ушах будто шумела вода.

— Тогда почему я чувствую себя больным и пьяным одновременно?..

«Потому что... Ты опустел», — шепотом ответила Рут.

— Можешь ты хоть раз ответить прямо, или Шадр и тебя заразил недомолвками и недоправдой?! — уже крикнул Рик, срывая пуговицы с кафтана на груди, чтобы тесная одежда не мешала дышать. Каждый новый вдох давался все труднее.

Он попытался призвать обратно свой фламберг — но ничего не вышло. Он попытался снова — но так же безуспешно.

«Рик... мы потеряли не только Верка. Лива тоже... И Олуса. А еще эти щупальца выпили из тебя все потерянные души. Они как... как магия Нокса, с помощью которого он может проникать в сознание. А эти проникли в твою душу и выпили их всех... — голос Рут становился все тише, неразборчивей, словно Рик слышал ее сквозь толщу воды. — С тобой осталась только я, Вальд, Приск и Хиджин. Природный аспект, Путеводная Звезда, Тень и вода...

Тут она запнулась, не зная, какими словами сказать последнюю новость. Рик сделал это сам.

— И мой аспект они выпили тоже, — проговорил он. — Так ведь?.. Вот так просто. Корни. Какие-то заклятые корни. Три десятка царапин на теле. Пара ничего не стоящих ран. Но. Я потерял души. Хорошего друга. А еще свой аспект. И единственный меч. Сокрушительный итог...

Рик выговаривал слова медленно, с трудом. Они падали вниз с глухим звуком, как камни на место погребения.

— Хаким сказал, что никто из ступивших на путь ахъята не остается прежним. И каждый смотрит в лицо своей смерти, умирая и воскресая вновь, — робко напомнила девушка. — Может быть, предполагалось, что из этого испытания ты должен выйти пустым?

Рик стиснул пылающую голову руками, но взгляд оставался сухим. Чувство вины навалилось ему на плечи — тяжелое, неподъемное, способное уничтожить. Следы Верка начали медленно таять — теперь он чувствовал это. Так же, как следы аспекта земли и огня...

Рик закрыл глаза. Он ощущал себя стоящим посреди чистого поля среди укрытых саваном тел.

Ему часто приходилось прощаться с друзьями и соратниками. Он умел отпускать их, тут же вставать на ноги и снова бросаться в бой. Потому что война есть война, а воин ничего не стоит, если он не способен переживать чужую смерть или принять собственную.

Но Верк, звонкий, веселый мальчишка с храбрым сердцем, ухода которого он даже не заметил, погиб не за правду или близких людей — а из-за того, что Рик был ослеплен величием и яростью собственного прошлого. Поэтому он, как и все остальные люди на этом мысленном поле, никогда не будет похоронен. И Рику до конца дней предстоит возвращаться сюда, бродить среди мертвецов, заглядывать им в лица и называть по именам.

— Может, так и есть, — хрипло проговорил Рик. — В любом случае, в следующем бою хочу слышать вас всех. Чтобы я знал, что с вами все в порядке. И никаких действий или даже попыток вмешаться. Договорились? Место явно отреагировало на магические атаки, и чем больше становилось энергии, тем яростнее была реакция. Больше мы этого не допустим.

— Как скажешь, Алрик, — подал голос старый Приск. Он явно старался говорить как можно спокойней и тверже, но под конец голос все равно дрогнул.

Рик вдруг вспомнил далекую ночь в лесу, когда рядом еще были Селина и Тано, а Нокс и Берта еще не успели крепко войти в его жизнь... И разговор с Элгором. «Как же хорошо было в прежние времена! — сказал он тогда. — Мы охотились, вы отбивались — просто и ясно. А теперь все так сложно... Скоро ты и сам это поймешь.»

Да уж, сложно...

— А знаешь, Рут, кое в чем хаким действительно был прав, — медленно и устало сказал Рик, словно после долгого изнурительного боя. В его глазах вместо привычной тьмы появился незнакомый до сих пор блеск — холодный, как мерцание мертвой воды. — Я не останусь прежним. И не стану больше искать себя прежнего. И я больше не совершу старых ошибок. Они все хотят, чтобы Альтарган Алрик умер? Что же, он умер. Посмотрим, насколько они обрадуются знакомству с ахъятом Алриком.

«Рик!.. Что ты такое говоришь? Что ты надумал?..» — воскликнула Рут, и в ее голосе прозвучал неподдельный испуг.

— Скинуть ярмо, — проговорил он, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Я был глупцом, Рут. Я жертвовал и рисковал многим ради того, чтобы вспахать чужое поле, и только сейчас это понял. Пусть сеют, как знают.

Глава 1. Путь ахъята. Часть 2

Ночной визит в гостевой дом всполошил всех. Клыкастый вылетел из своей комнаты, шлепая босыми ногами и на ходу затягивая шнурки штанов. Нокс поспешил в коридор к Джабиру с Бертой, и даже перебравший Бруно, мирно дремавший среди парчовых подушек на полу, проснулся. С трудом поднявшись с ковра, он поплелся ко всем остальным. Наложницы, подававшие гостям блюда и вино, тоже повытягивали шеи от любопытства, не смея выглянуть наружу, но стараясь хотя бы услышать, что там происходит.

А снаружи через раскрытые двери виднелись фигуры воинов в черном с факелами в руках, от которых пахнуло горьковатым дымом, а на пороге возник белобородый шадрианин, сопровождавший Рика на ужин к хакиму. Старик был одет в праздничные бело-золотые одежды, и его ладони краснели священной хной. Торжественно вскинув руки, он провозгласил:

— Да возрадуются спутники прославленного Альтаргана Алрика, принявшего путь ахъята во имя величия Шадра!

— Что это все значит? — хмуро спросил у позднего гостя Нокс. Берта не понимала ни слова и была очень встревожена.

— Что он сказал? — спросила девушка, коснувшись локтя Джабира.

— Этот человек говорит, что Альтарган ступил на путь ахъята, — пояснил тот, не сводя глаз с воинов позади странного посланника.

— Чейто? — недоумевающе проговорил Клыкастый. — На кой ляд ему этот путь?..

Но тут шадрианин продолжил:

— Всеславный хаким Гаяз обещал Альтаргану Алрику, что его людям будет оказан подобающий им почет и уважение. Вы ни в чем не будете нуждаться, ваши жизни будут защищать лучшие воины, а на столе не иссякнут лучшие вина. И мне лично поручено заботиться о том, чтобы эти стены стали для вас домом — на столько дней, сколько потребуется...

— Другими словами, нам теперь запрещено выходить наружу? — сразу понял суть послания Нокс.

Шадрианин поднял на него свои острые, внимательные глазки.

— Вы можете выйти наружу — для того, чтобы покинуть дворец, если кому-то так будет угодно. Никаких препятствий в этом вам чинить не будут. Или же вы можете остаться здесь, подчиняясь требованиям хакима Гаяза. Альтарган Алрик — герой Шадра, да будет имя его живо в веках. А вот кто вы — хаким не знает. И потому вы сами должны сказать ему, кем являетесь: мирными странниками, гостями или врагами, дабы воздать каждому подобающие его положению почести. Доброй ночи!

С этими словами он прижал руку к груди, почтительно кивнул на прощанье, и стражники закрыли двери.

— А я не понял, Рик-то когда вернется? — заплетающимся языком проговорил Бруно. — Этот путь яхъята... Это вообще что?..

— Череда испытаний с целью усиления воина, — проговорил Нокс, слушая, как гремят засовы и скрипят ключи в железных замках. С улицы доносились отрывистые, рубленные команды на шадрском: по всей видимости, новая стража занимала свои места. — Другими словами, никто не может точно сказать, сколько времени это займет. А до тех пор нам предлагают оставаться добровольными пленниками или выметаться отсюда на все четыре стороны.

Клыкастый упер руки в бока.

— Ниче не понял, — проговорил он. — По-моему, этот краснолапый чего-то мудрит. И вообще...

— Ерунда какая-то, — пьяным голосом протянул Бруно. — Рик сам бы сказал! Что бы он не решил...

Не сговариваясь, все медленно побрели в комнату Рика.

— Это Шадр, — сказал Джабир. — Здесь порой, чтобы пройти вперед, нужно сделать шаг назад и пойти в сторону.

Бруно обессиленно рухнул обратно на свое прежнее место, а Нокс задумчиво кивнул словам полудемона. Мрачные морщины расчертили его широкий лоб.

— Мы не знаем, какие условия были у хакима... — заметил рыцарь. — Но мне все это тоже не нравится.

Берта недовольно взглянула на притихших шадрианок в соблазнительных платьях.

— Пусть все наложницы выйдут вон, — сказала она, и Джабир мгновенно передал ее приказ. Девушки послушно упорхнули, предусмотрительно прикрыв за собой двери.

И тогда Берта, наконец, приглушенным голосом проговорила:

— Слушайте, Нортон, конечно, иногда принимает неоднозначные решения, никого не поставив в известность. Но тут что-то не то. Он не взял свой меч, и никого ни о чем не предупредил.

— Но если бы кто-то попытался заставить его сделать что-нибудь против воли — разве мы не услышали и не увидели бы это?.. — резонно возразил Нокс, хотя ему непросто давалось сохранять спокойствие. Он не мог перестать думать о Рут, которой сейчас ничем не мог бы помочь. — Мы все знаем, на что способен Рик. Поэтому придется признать, что решение было принято добровольно. К тому же, пусть Джабир меня поправит, иначе все эти воины уже давно сломали бы двери и попытались перерезать нам горло.

Джабир задумчиво кивнул.

— Верно говоришь, рыцарь. Все верно...

Берта только изумленно выгнула бровь — но возражать не стала.

— Ясно, — только и сказала она.

— Ждать будем?.. — проговорил Бруно.

Нокс развел руками, тяжело вздохнув.

— А что еще?.. Будем ждать... Кто знает, может, он вернется уже завтра.

Разговор продолжился дальше, но Берта уже в нем не участвовала. Девушка сидела в углу, подобрав под себя ноги, и задумчиво поглаживала кончиками пальцев древко своего копья. Кристаллы на нем по очереди вспыхивали, реагируя на прикосновения и эмоции. Берта то злилась на Рика за то, что он так небрежно обошелся с ней и заставляет теперь всех волноваться, то погружалась в смутное предчувствие беды.

Даже когда все уже разошлись по своим комнатам, Берта так и не погасила свет. Тревога разъедала ее изнутри, усиливаясь с каждой минутой. Беспокойные мысли роились в голове, и Берта пыталась найти среди них те, что могли бы стать убедительной альтернативой ожиданию. И даже придумала кое-какой план.

С ним она и пришла к Ноксу. Рыцарь был один и тоже не спал, даже постель так и стояла покрытой расшитыми покрывалами с пышной бахромой.

— Чего хотела? — спросил рыцарь, впуская девушку внутрь.

— Скажи, а как ты думаешь, что хаким сделает, если вдруг кто-то из нас выскажет пожелание покинуть дворец?.. — тихо проговорила Берта, вопрошающе глядя Ноксу в лицо.

Тот непонимающе пожал плечами.

— Не знаю. А почему он вообще должен что-то делать?..

Нокс сел на подушки на полу, жестом приглашая девушку расположиться рядом.

— Если хаким чист — то, пожалуй, ты прав. Он ничего не будет делать, — согласилась Берта, усаживаясь поудобней. — А если нет?..

Нокс хмыкнул себе под нос.

— Ну... Тогда, пожалуй, он пошлет следом своих ахъятов...

— Поехали утром вместе со мной, — решительно предложила Берта. — Я бы отправилась одна, но я не знаю пустыню и не выживу без помощи. Если все пройдет хорошо — мы просто дождемся возвращения Рика где-нибудь неподалеку, заранее сказав остальным, где нас искать. А если хаким пошлет кого-нибудь за нами следом, то мы его поймаем и ты влезешь ему в голову. И тогда нам станет известно, что же происходит на самом деле.

Нокс шумно выдохнул, поднялся, медленно прошелся по комнате, мягко ступая сапогами по ворсистому ковру.

— Твоя идея — безумная, конечно... Но в ней есть смысл, — проговорил он наконец.

— Ты согласен? — лицо Берты озарила яркая, солнечная улыбка.

Нокс задумчиво кивнул.

— Пожалуй. Если в ближайшие дни Рик не вернется.

Улыбка Берты мгновенно растаяла.

— Что значит «в ближайшие дни»? Я не хочу ждать, Нокс! Я хочу знать прямо сейчас!

Тот покачал головой.

— Я понимаю, что тебе непросто смириться, но между Альтарганом Алриком, героем Шадра, ведущим войска на полчища демонов, и Ноксом с Бертой — целая бездна, которую ты пока не способна понять и принять до конца... — с грустью проговорил он. — Рик — не мальчик, чтобы лично отчитываться перед кем бы то ни было за свои поступки и решения. И когда он в следующий раз сядет за стол с кем-нибудь из правителей, ни меня, ни тебя рядом с ним не будет — точно так же, как и сегодня. И Рик не скажет собеседнику: слышь, ты тут посиди пока, а я сбегаю, с бабой своей посовещаюсь.

Берта вспыхнула, возмущенно изогнула брови.

— Другими словами, ты считаешь, что я веду себя, как ревнивая дура, — на удивление сдержанно проговорила она. — Поняла.

Нокс тихо выругался.

— Эй, постой!.. — попытался он удержать девушку.

Берта обернулась.

— Зачем? То, что мне было нужно, я услышала. Прямо сейчас ты действовать не хочешь, но готов поддержать через несколько дней. Я запомнила, — и она вышла прочь в желтоватые сумерки слабо освещенного коридора.

И чуть не врезалась в Джабира, возникшего прямо перед ней Сердито отпрянув, Берта прошла мимо него и услышала в спину:

— А почему ты меня не зовешь? Я знаю пустыню лучше этого чужака.

Она остановилась на мгновение, а потом решительно вернулась к полудемону. Берта подошла к нему совсем близко. Сердитые холодные северные глаза — против черных и южных.

— А сам не догадываешься, почему? — злым полушепотом проговорила она.

— Нет, — отозвался Джабир, выдерживая ее взгляд. Высокий, очень широкий в плечах, он возвышался над Бертой, как скала, в тени которой она выглядела особенно бледной и хрупкой.

И тогда с досады она сделала еще один шаг навстречу: и теперь они оказались совсем близко, почти вплотную. И с вызовом посмотрела на Джабира.

— Думаешь, если подойдешь еще ближе, у меня сердце из груди выпрыгнет? — тихо проговорил он.

— А разве нет? — резко, как пощечину, бросила она свой вопрос Джабиру в лицо.

— Нет, — низким и глухим голосом отозвался тот. — Мое сердце останется там, где ему положено оставаться.

Его глаза, казалось, стали еще темнее, хотя это было невозможно. Лицо застыло без выражения, лишь уголок рта болезненно дернулся.

— Видишь ли, я лучше тебя самой помню, кому ты принадлежишь. Альтаргану я предан всей душой — или тем, что от нее осталось. Но раз уж ты спрашиваешь прямо, я так же прямо тебе отвечу... — Берта невольно попятилась, а Джабир, увидев это, усмехнулся.

— Боишься меня?.. Почему? Да если бы ты только пожелала, я бы на руках пронес тебя хоть через всю пустыню Шадра, обернув руки плащом, чтобы не оскорбить тебя своим прикосновением! — выдохнул он, и этот полушепот прозвучал как крик и упрек вместе взятые. — Если бы ты захотела весеннюю розу среди зимы — я бы достал ее для тебя из-под песка. И что бы ты не попросила у меня — я сделаю все, что только окажется в моей власти, и никогда ничего не спрошу взамен. Поверь, я не пытаю себя мечтами, которые никогда не смогу себе позволить. Но луна всем видна. И кому бы она не принадлежала, разве не каждый, имеющий глаза, может любоваться ее серебряным ликом? Даже волки поют от ее красоты.

Берта опустила голову, не выдержав его тяжелого, обжигающего взгляда. Раздражение и гнев исчезли с ее лица, оставив вместо себя растерянность.

— Не бойся меня, — еще тише проговорил Джабир, глядя на ее светлый затылок. — Я готов умереть за того, кого ты любишь и о ком болит сейчас твое сердце. Так зачем ты зовешь рыцаря, который не готов последовать за тобой? Позови меня. Если я утащу ахъята в облике демона — никто и не подумает, что это сделал один из людей Альтаргана. Как все демоны, я владею иллюзией и смогу заглянуть ему в голову — может быть, не так тонко и хорошо, как Нокс, но если вдруг не получится, есть множество других способов заставить человека поделиться секретами.

Берта снова взглянула на Джабира, на этот раз — с живым вниманием.

— Я ведь тоже не верю тому, что нам сказали про Альтаргана, — продолжал между тем Джабир. — И знаешь, почему? Потому что до сих пор он не сделал ничего во имя величия какой бы то ни было страны. Все, что он делал, было во имя жизни и ради людей. Или из-за людей. Но ради государства — никогда. Так почему в этот раз он ступил на путь ахъята во имя величия Шадра?

Девушка красноречиво выгнула бровь — так, как только она одна умела.

— Ты думаешь?..

— Почти уверен. Но как твоя уверенность питается недоверием сердца, так моя питается недоверием памяти. Это плохой довод в споре, но достаточный, чтобы казнить себя за медлительность.

Берта кивнула.

— Хорошо. Тогда уезжаем завтра на рассвете.

Глава 2. Ничто не останется прежним. Часть 1

Миновав галерею, Рик устремился в узкую щель прохода. Выпрямиться или развернуться он здесь не мог, так что двигаться пришлось боком и на полусогнутых ногах. Посох неярко светился, но достаточно, чтобы увидеть на камне следы крови от бежавших прочь побитых псов и рубленные сколы, точно коридор был сделан вручную.

Физически Рик чувствовал себя нормально, только голова все еще немного кружилась, и множество мелких ранок от корней раздражающе саднило. Беспокоило только плечо, из которого пришлось вытаскивать длинный и жирный отросток...

Если, конечно, не считать всех остальных причин для беспокойства.

— Рут, а тебе ничего это не напоминает?.. — проговорил вдруг Рик, останавливаясь. — Большая пещера, проход, галерея, очень узкий проход с засохшими отметинами крови — и последняя...

«С мертвым ахъятом и скобами на стене?..»

— Именно. Потому что...

С этими словами он чуть развернулся и протянул посох вперед, чтобы хоть немного рассеять тьму в следующей скальной комнате. И услышал громкий стрекочущий звук, словно свет нечаянно потревожил кого-то. Остановившись на половине фразы, Рик осторожно придвинулся ближе к краю прохода.

Стрекот издавали насекомые, сидевшие на стенах пещеры. Наверное, их можно было назвать цикадами: мясистые и слегка приплюснутые тельца, покрытые сероватым пушком, поблескивали в свете кристаллов причудливым зеленым узором на спинках. Чешуйчатые крылья засияли радужными стеклышками. Только размером они были куда больше обычных — примерно с голову человека. Некоторые из них трепыхались в полупрозрачных лохмотьях, тянувшихся через всю пещеру и свисавших пучками из темного провала сверху: свод галереи был так высок, что неяркое свечение посоха не могло до него дотянуться. Невесомые белые лоскуты, похожие на поврежденную паутину, зловеще покачивались от сквозняка. А под ногами было рассыпано множество мелких светлых камешков, похожих на обломки от работы по камню. Рик осторожно вытянул руку и коснулся маленького лоскутка, чуть шевелившегося на камне возле самого входа — и тот прилип к пальцам, точно был сделан из ниточек вязкой смолы.

Рик поднес руку к лицу и понюхал — от лоскутка исходил сладковатый запах. Пальцы начинало пощипывать, как если ссадину вымыть мыльной водой: липкая жидкость, которой щедро была напитана паутина, разъедала кожу. А значит, гнездо оставалось живым. И хотя Рик не видел нигде пауков, хозяева просто прятались где-то поблизости. Скорее всего — наверху.

Он хорошенько вытер руку о полу кафтана и медленно вышел из своего укрытия, стараясь ступать бесшумно и ни в коем случае не задеть ленты ловушек, нити от которых сейчас где-то держали в своих мохнатых лапах неведомые твари. Или, не дай свет, всего одна очень прожорливая тварь, от которой пустыми руками просто так не отобьешься.

Шаг, еще один. Под каблуком предательски хрустнул камешек. Рик мысленно выругался. Посох, отреагировав на сильную эмоцию, вдруг засветился в его руке ярче десятка факелов. Тишина вокруг оглушительно застрекотала, цикады на стенах зашевелились.

А Рик понял, что пол покрывали вовсе не камешки. Это были ломаные фрагменты костей.

Такое он видел только однажды, очень много лет назад, в Шадре. Гнездо было разоренным, и вместо белых и напоенных клейкой влагой лент паутины на стенах висели сероватые невесомые тени, рассыпавшиеся от любого прикосновения. Поэтому он и не узнал сразу хозяйку жилища.

«Это священная арахна, великий охотник красных гор!» — мысленно проговорил Рик.

«Нужно срочно найти следующий проход, — прошептала Рут, словно арахна могла услышать и ее голос тоже. — Выбирайся отсюда поскорей!»

«Ты не поверишь — но я бы и сам рад! Вот только...»

Пригнувшись, он поднырнул под широкий белый клок паутины, в который была завернула высохшая цикада, и, протянув посох, медленно осветил пространство вокруг.

В отличие от предыдущего зала, этот создавала сама природа. Неровные очертания стен здесь тонули в тенях всевозможных наростов и щелей, и понять, какая из них была входом в следующую комнату, с расстояния не представлялось возможным.

«Вот только сделать это быстро не получится...» — закончил фразу Рик и направился к стене, где за большим гребнеобразным наростом воскового цвета виднелась глубокая тень или нора.

Но оказалось, что там скрывалось нечто иное.

Позолота уже начала облетать с искусного орнамента, но красота охристо-золотых листьев и цветов, из которых художник свил для стихов причудливое ограждение, выдавала руку настоящего мастера. Крупный вензель «чтение стоя» был выполнен в той же манере и был вплетен в орнамент. А ниже Рик увидел строки, которые совсем недавно читал в другом, но чем-то очень похожем месте. Только на этот раз прочитать полный текст не составляло труда: он явно был недавно обновлен свежей черной краской. Золотистые контуры прежней надписи кое-где выступали за границы новых черных линий, придавая им торжественный блеск.

Горы, убежище путникам являющие,

Горы, силу матери-пустыни питающие,

Горы, от зимних ветров ограждающие,

Горы, три мира в один соединяющие,

Горы, пять мечей, врагов пронзающие,

Горы, сердце пустыни сердцами своими оживляющие,

Горы, стойкостью своей врагов попирающие,

Горы, сынов и дочерей своих сохраняющие,

Горы, подателей силы во чревах своих скрывающие,

Горы, великих героев своих опустошающие и прославляющие.

«Я был прав, — мысленно проговорил он. — Эти два места связаны. И если так, Элгор ждет меня в самом конце пути, прикованный цепями к стене... Может быть. В любом случае, будем надеяться, что слова хакима правдивы, и в конце пути у меня проснется новый аспект. А еще лучше, если сразу несколько...»

Рик указал рукой на две последние строки.

«Посмотри сюда. Горы, подателей силы во чревах своих скрывающие, горы, источники свои прославляющие. Хотел бы я знать, что это значит...»

«Мне кажется, это просто хвалебная песнь. В наших гимнах свету тоже много пышных слов, но мало смысла,» — ответила Рут.

«Пожалуй...»

Рик сделал шаг в сторону, намереваясь продолжить свои поиски — и тут под его ногой с жутким грохотом проломился пол. Крупные обломки породы вместе с мелкими камнями рухнули вниз, в новую полость, разинувшую вдруг свою широкую черную пасть. Рик мгновенно отклонился к стене, хватаясь за крепкие выступы и влипая сразу в целую связку ловушек. Несколько цикад испуганно вспорхнули со своих мест, запутываясь в паутине. Переведя дыхание, Рик с опаской покосился вниз — край провала мог быть очень хрупким. Чтобы нечаянно не улететь этажом ниже, Рик принялся двигаться очень осторожно вдоль стены, подыскивая на ней твердую опору рукам и ногам. Только бы успеть!..

Хозяйка логова не заставила себя долго ждать — из темноты сверху показались длинные, покрытые шерстью лапы, угрожающие острые тени зашевелились на стенах. Еще немного — и Рик отбежал в сторону от дыры, стирая с лица рукавом обрывки сетей арахны. Подняв голову вверх, он покрепче сжал в руках посох — и очень вовремя. Мгновение — и тварь, легко соскользнув по стене, замерла перед Риком во всей своей красе.

До сих пор он только слышал об арахнах и лишь однажды оказался в ее покинутом гнезде. А сейчас видел собственными глазами.

Она была огромной настолько, что в черных блюдцах ее шести глянцевых глаз Рик видел отражение света своего посоха. На острых клыках выступило по желтоватой капле. Черное мохнатое тело с округлым брюшком было размером с медведя, и от него тянулось восемь членистых лап, покрытых редкими длинными волосками.

Посох засветился красным — магия огня была готова в любой момент ударить в тварь. Но Рик не мог себе этого позволить: магическая атака могла активировать еще какое-нибудь скрытое начертание.

«Рик, не сомневайся, атакуй! — воскликнула Рут. — Ты же не можешь отбиваться от нее голыми руками! Мы все готовы!..»

«Есть идея получше», — сказал Рик, и резким неожиданным движением ткнул паука прямо между клыков тонким концом своего посоха и отпрыгнул подальше в сторону. Арахна отпрянула, прошуршав лапами по костям, и угрожающе приподняла свое тело. И атаковала в ответ.

На этот раз ее движения были почти бесшумными. Она словно шагнула в тень — настолько резко и быстро махина преодолела расстояние до своей добычи. Рик вовремя отпрыгнул в сторону и, раззадоривая арахну, еще раз ткнул в нее наугад посохом и рванулся через галерею, увлекая разъяренную тварь за собой и распугивая цикад. Уклонившись от броска, резко взял в другую сторону, ближе к пролому, в который он только что едва не улетел. Уворачиваясь от сочащихся ядом клыков, Рик пытался увлечь тварь погоней настолько, чтобы та не заметила опасности у себя под ногами.

«Эта идея не лучше! — возмутился Приск. — Пролом очень широкий для прыжка, а края могут быть хрупкими!..»

Рик не слушал. Оттолкнувшись ногами посильней, он метнулся к дыре — и в этот миг Приск бросил для него тень.

На стенах вспыхнули начертания. Пространство галереи залило ярким светом, и откуда-то сверху, собирая на себя паутину, протянулись длинные розовые корни...

— Совсем из ума выжил?! — в бешенстве гаркнул Рик, раскручивая посох над головой. Продолжая отбиваться от корней, он обернулся на арахну — от яркого света и множества вибраций вокруг тварь застыла на месте, не понимая, что происходит.

А Рик почувствовал, как в основание шеи впивается хищный отросток — и устремился вперед, выдергивая из себя юркий корешок. В залитой светом галерее следующий коридор был виден отчетливо, и Рик, размахивая над собой посохом, поспешил к нему — благо, проход оказался поблизости. Обдирая колени, он бросился в тесный и узкий лаз. Следом за ним в проход потянулись корни. Положив посох, Рик руками принялся обрывать их. Поврежденные отростки, как обрубленные щупальца, тут же убирались прочь. Бегло осмотрев себя, насколько это было возможно в таком тесном проходе, он убедился, что свободен и, подхватив посох, прополз еще немного дальше, вперед.

Дышать в коридоре было нечем, но Рик все равно пытался перевести дыхание прежде, чем шагнуть в следующую комнату.

«Все на месте?!.»

На месте оказались все.

«Приск... Полудурок ветошный, ты что творишь, старый хрен?! Если сам решил сдохнуть — твое дело, вот только с чего ты взял, что корни эти убьют не Рут или Вальда, а тебя??? — мысленно крикнул Рик. — Ты подставил меня! Меня и всех остальных! Передай всю свою энергию Рут и чтобы я тебя больше не видел и не слышал до тех пор, пока сам не позову!»

«Альтарган...» — подал было голос Приск, но Рик не стал его слушать.

«Я — не Альтарган! И пошел прочь из моих ушей!»

Рик задыхался. Нужно было двигаться дальше, вперед, в неизвестность.

Ползти пришлось довольно долго, прежде чем в норе потянуло свежим воздухом. Небольшой поворот — и в конце коридора появился свет.

Подобравшись к выходу, Рик осмотрелся.

Следующая галерея напоминала торжественную залу какого-нибудь дворца. Она была огромной, со множеством ходов в разные стороны. Стены украшали надписи и огромные рисунки в причудливых рамах золотистого орнамента. Несколько начертаний наполняли пространство теплым желтоватым светом. Громоздкие наросты на своде напоминали праздничные люстры. А прямо напротив выхода виднелось горное озерцо, рядом с которым стояла пара деревянных ведер. Увидев влажный блеск воды, Рику мгновенно представилось, какой холодной и вкусной она должна быть, и он судорожно сглотнул слюну. Пить хотелось неудержимо.

Рик выбрался наружу, стараясь подмечать каждую деталь, каждый звук, который мог бы таить за собой опасность.

Аромат магии Элгора здесь стал еще сильней: пройденная часть пути значительно сократила расстояние между ними.

Бесшумно ступая, Рик приблизился к центру галереи — и осмотрелся.

Со стен на него взирали изображения собаки, скорпиона, змеи, кабана и сокола с распахнутыми крыльями. Все они будто замерли, готовые напасть в любую минуту: хищные позы, угрожающе раскрытые пасти, внимательные злые глаза. И как бы Рик не повернулся, кто-то из них всегда оказывался за спиной, создавая тревожное ощущение присутствия чего-то враждебного.

«Какие они жуткие», — прошептала брату Рут.

«Они — всего лишь символы, — ответил Рик, с трудом сдерживая тяжелый вздох. — И чтобы пойти дальше и не заблудиться, нам предстоит понять, что же они означают и для чего здесь изображены... Как по мне, так уж лучше бы еще одна арахна вылезла, чем пытаться разобраться во всех этих шадрианских хитромудростях, будь они трижды прокляты!»

Бесшумно ступая, он подошел к озерцу. Плеск воды от погруженного в него ведра показался нестерпимо громким в царящей вокруг тишине. Обернувшись через плечо и убедившись, что по-прежнему ничего не происходит, Рик поднял ведро и прильнул губами к его гладкому краю — вода оказалась с железным привкусом и настолько холодной, что от нее ломило зубы и обжигало рот.

«Рик! — воскликнула вдруг Рут, и он вздрогнул, проливая воду через край себе на грудь. — Рик, обернись!.. Только медленно...»