Приговоренный к низложению

Пролог

Гул тысяч голосов снаружи чем-то напоминал шум моря: он то усиливался, набегая волной, то немного стихал, чтобы спустя мгновение стать еще сильнее.

Четверо слуг, помогавших Шахару надеть доспехи, с поклоном удалились из покоев. И теперь в зеркале отражался лишь он один.

Гордость Сангуиса. Будущее человечества.

Он воистину был прекрасен: высокий, статный, с темными шелковистыми волосами и глазами зелеными, как виноград. Но еще прекрасней было сияние магических аспектов, наполнявших его. Даже Алрик Проклятый не носил в себе целую сотню душ.

— Ты готов? — спросил у Шахара карлик, сидевший на парчовом диване в глубине комнаты.

Тот кивнул.

Будучи ребенком и засыпая поздней ночью после выматывающих тренировок, Шахар нередко размышлял, наступит ли для него этот день. Блуждая в подземных лабиринтах истинных храмов он разглядывал могилы своих предшественников и гадал, удастся ли ему то, что не получилось у них — выжить.

Ведь аспект пустоты убивает своих носителей.

Но Шахара он не убил. Его воля оказалась сильнее разрушительного действия магии. И теперь настало время исполнить пророчество древних, ибо сказано: и выйдет он из-под сени древа живого, и принесет землям мир и процветание.

— Они ждут тебя, — проговорил карлик.

Шахар кивнул.

Он отдал мысленный приказ — и свечение аспекта пустоты угасло.

Чужим не следовало знать его истинную природу раньше положенного срока.

— Жаль Ису. Она была бы очень полезна, — сказал Шахар.

Карлик развел руками.

— У нас есть то, что у нас есть, не больше и не меньше. Алрик жив, Иса мертва. Но зато у нас есть слепки рун, которые позволят тебе использовать сильнейшие заклинания своего аспекта.

Шахар снова кивнул.

— Тебе пора, — сказал он, поворачиваясь к карлику.

Тот ловко сполз с высокого дивана на пол и, блеснув яркими зелеными глазами, проговорил:

— Да будет путь твой красным от крови твоих врагов, Альтарган Шахар.

— И слегка фиолетовым тоже, — усмехнулся воин, отвечая на поклон карлика кивком головы.

А потом Шахар подошел к дверям, ведущим на балкон, и отворил их.

Ликующие возгласы взмыли к небу, приветствуя нового героя.

Сангуис давно не знал такого праздника.

Прохладный влажный ветер с моря раздувал полы расшитых накидок и плащей улыбающихся горожан, сангва позвякивала привязанными к ее ветвям крошечными бубенчиками на алых лентах. Яркое солнце играло на флюгерах, шлифованных булыжниках мостовой и смеющихся детских лицах.

Шахар приблизился к перилам, и шум утих.

— Прими нас, Альтарган! — прозвучал в тишине звучный мужской голос. И весь народ подхватил его фразу.

— Прими нас! — кричали мужчины и женщины, дети и старики.

Шахар призывно поднял руки, и все стихли, чтобы услышать ответ.

— Принимаю! — прогремел его голос над площадью, и тут же утонул в ликующем крике.

Остров приветствовал своего Альтаргана, принявшего только что всех его жителей под свою защиту.

Глава 1. Истинная сущность. Часть 1

Комната для дознаний освещалась довольно ярко. Здесь почти не ощущался сквозняк большого подземелья, и пламя факелов не трепетало, как в коридоре и самом узилище, а лишь слегка покачивалось от притока воздуха, из-за чего по застывшему лицу желтоволосой девушки пробегали живые тени. От напряжения тишина начала звенеть, когда Рик, не выдержав, проговорил:

— Может быть, с живыми вообще так не работает?.. Может нам ее...

И в это мгновение девушка вдруг шумно вздохнула всей грудью, будто вынырнув из воды, и открыла глаза.

Рик обернулся и, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, даже дыхание затаил.

Он ждал хоть какой-то реакции, слова или жеста, которые помогли бы убедиться в том, кто перед ним. Кристалл Рут таинственно мерцал под тонкой тканью рубашки, Клыкастый нетерпеливо кашлянул — и тут же получил сердитый тычок локтем в бок от Бруно, стоявшего рядом.

Туманный взгляд проснувшейся медленно, словно не совсем осознанно блуждал по низкому потолку, по лицам присутствующих, пока, наконец, не остановился на Рике. Глаза девушки прояснились, губы дрогнули и она прошептала:

— Рик... Какой же ты все-таки красивый... Хоть и не рыжий вовсе, как я привыкла...

Она потянулась к нему, и Рик, наклонившись, с тяжелым вздохом крепко обнял сестру.

— Ну наконец—то... — проговорил он.

Девушка неловко обхватила его руками за шею, и все как-то сразу потупили глаза, испытывая неловкость от своего присутствия.

И вдруг обновленная Рут громко вскрикнула:

— Рик, я чувствую!!! Я могу ощущать!

Изумленно распахнув глаза, девушка разомкнула объятия и уставилась на свои ладони.

— Я могу...

Она протянула руку в щеке Рика, коснулась его бороды, аккуратно подстриженной щетки усов и заливисто рассмеялась.

— Братец, ты же колючий, как еж! Прости меня, свет, и как только Берта может тебя с такими усами целовать?

Клыкастый прыснул, тут же взял себя в руки и прикрыл рот ладонью. А Рут, резко изменившись в лице, торопливо ощупала свой нос и щеки, потом схватилась за грудь, откопала из-под одеял колени, опять рассмеялась и, недолго думая, укусила себя за палец.

— Больно! — вскрикнула она, скривив на мгновение личико, и тут же добавила. — Как же я счастлива...

Шмыгнув носом, она ловко соскочила со стола и бросилась в объятия растерявшейся Берте.

— Сестрица, милая, красавица! Я тебя обожаю, как же я рада, что ты есть у него! Не дура какая-нибудь, чтобы нервы трепать, да еще с такой грудью — от зависти удавиться можно! А мне посмотри, какое тело выбрал...

Рут без малейшего стеснения положила ладонь потерявшей дар речи Берты себе на грудь.

— ... Булочки в полкулачка — как и не умирала, честное слово!

Берта окончательно оторопела, с мольбой о помощи во взгляде повернулась к Рику, но помощь и не понадобилась: Рут уже упорхнула от нее к Бруно.

— Привет, повелитель зверей! Помоги мне свет — какой-же ты на ощупь приятный... — проговорила она, положив руки ему на плечи и щурясь от удовольствия, как будто на яркое солнце.

— Ты тоже ничего, — широко улыбнулся парень, охотно прижимая Рут к себе покрепче.

— Эй, это сестра моя! — прикрикнул Рик на друга. — А ну-ка руки похотливые опустил!

Девушка расхохоталась и бросилась обнимать Клыкастого, который неожиданно замялся и покраснел, как рак.

— Тебя я тоже обожаю! — воскликнула она, звонко целуя его в щеки. — Ты такой... такой славный! Просто лапочка, и борода у тебя мягкая...

— Рут, прекращай тут друзей моих смущать, — сказал Рик, счастливо обнимая за плечо Берту. — Давай уже как-то скромнее.

Но девушка его не слушала, и даже не думала униматься.

— Ты обязательно должен для меня спеть, — сказала она, заглядывая Клыкастому в глаза. — Я очень хочу!.. Не слушай их всех — у тебя отлично получается!

Тот смущенно прокашлялся.

— Надеюсь, ты все-таки не все слышала, что я пел...

Рут хихикнула.

— Зря надеешься. Я не просто все слышала, я еще и все видела! — хитро подмигнула она. — И должна признать, в мыльной от тебя просто глаз не отвести!..

Бруно захохотал, Рик закрыл лицо рукой, а Клыкастый низко опустил голову, не зная, куда деться.

Девушка тем временем уже направилась к Ноксу и крепко обняла остолбеневшего рыцаря, который почему-то сейчас выглядел еще несчастней, чем за минуту до того, как Рут открыла глаза. Потом она легко перепорхнула к Эйону, поцеловала эльфа в щеку — и повернулась к Элгору.

И в одно мгновение от ее игровой развязности не осталось и следа.

— Ну, здравствуй, князь, — неожиданно серьезно проговорила она, уставившись на демона.

— Главный щит Альтаргана Алрика, — с приветственным кивком отозвался Элгор, и по его выражению лица невозможно было определить, всерьез или насмешливо он так пафосно ее приветствует.

— Слушайте, может, пойдем уже отсюда?.. — засуетился Бруно, опасаясь того, что обстановка может накалиться. Но Рик не поддержал его, да и Элгор предупреждающе поднял руку.

— Не лезь, безбашенный, дай ей сказать.

Рут, казалось, даже не заметила вмешательства Бруно. Она подошла к Элгору совсем близко и усмехнулась.

— Когда-то мне казалось, что если бы я только могла до тебя дотянуться — глаза бы тебе повыцарапывала, — тихо проговорила она. — Ненависть к тебе определила всю мою недолгую жизнь. Да и смерть, в общем, тоже. Я ею дышала, я ею жила... Но если вы с Риком сумели перешагнуть через прошлое, то и я, наверное, тоже сумею...

Она решительно протянула демону руку, глядя ему в глаза, для чего Рут пришлось слегка запрокинуть голову.

Лицо демона дрогнуло. Неопределенность выражения исчезла, теперь Элгор был просто серьезен. Осторожно приняв в свою ладонь маленькую, хрупкую девичью ручку, он слегка пожал ее, точно боялся сломать.

А спустя мгновение Рут уже висела на шее Рика.

— Братец, я такая голодная!!! Я же вкус теперь тоже могу ощущать, да? Я готова целого быка проглотить! А помыться? Я могу помыться? Ооо, какое счастье — живое тело!

И вдруг ее личико страдальчески скривилось.

— Надеюсь, я не страшненькая?.. Можно, я на себя посмотрю? Здесь есть где-нибудь зеркало?.. А где мы вообще, я не пойму?.. Тут решетки повсюду. Это что, тюрьма?..

Нокс создал для Рут фантом зеркала, и девушка, пылко рассыпаясь в благодарностях, подлетела к повисшему посреди комнаты огромному овалу в золоченой оправе, и критически уставилась на свое отражение.

— Бледная какая-то, тощая... — проворчала она, разглядывая свое новое лицо. — И похожа на кого-то... Рик, это же та ведьма, из-за которой ты подрался с Бруно! И короткие волосы, кстати, ей шли гораздо больше!..

Она продолжала трещать без умолку, оценивая вслух новую внешность, а тем временем Элгор, приблизившись к Рику, негромко сказал с кривой усмешкой.

— И все это время ты носил ее внутри? Бедный Алрик, и как только ты сохранил рассудок...

Рик широко улыбнулся.

— Ну, обычно она не так многословна, это просто от избытка чувств. А вообще... — он многозначительно прищурил один глаз. — у меня есть возможность не слышать, о чем говорят души.

— М-мм, ясно, — промычал демон. — Ценная возможность, должен признать.

Вдруг Рут закрыла лицо руками и ни с того, ни с сего по-детски расплакалась. Рик бросился к ней, за ним поспешили Бруно, и наконец-то отошедший от пунцовых пятен Клыкастый.

Рик молча гладил ее по голове, Бруно бормотал что-то типа «эй, ты чего?» а Клыкастый просто в растерянности мялся рядом.

— Простите, это я так... — пробормотала Рут, смущенно вытирая слезы. — Вы все такие славные, я вас так люблю... А вы меня и не знаете совсем... И вообще... Я живая... Голодная... Пойдемте куда-нибудь, поедим, а?.. — взмолилась она. — И, кстати, эти сапоги просто ужасны, они тяжелые, как булыжники, и больше размера на два, чем нужно! Рик, а чего вы не отдадите пару амулетов Эйону? Я думаю, никто из твоих воинов не откажется воевать вместе с твоим старым другом...

Под жизнерадостный стрекот Рут все тронулись прочь из каменного мешка, а Рик вернулся за Бертой, чтобы не заставлять ее хромать по ступенькам, морщась от боли.

— Нокс, а ты чего там под стенкой застыл? — спросил он у рыцаря. — Пойдем вместе, теперь действительно есть повод выпить!

— Мне бы... поговорить с тобой, — отозвался Нокс, поблескивая влажными глазами.

Рик вздохнул, обернулся на Берту.

— Но...

Ему на плечо легла рука Эйона.

— Я провожу ее, не тревожься.

И вскоре в комнате дознания остались только Нокс и Рик.

Рыцарь, казалось, никак не мог подобрать слов, чтобы начать, но у Рика не было времени и желания ждать долго. Ему хотелось присоединиться ко всем и слушать болтовню Рут, хотелось утащить Берту в ее комнату, запереть дверь и получить сполна все то, что он устало проспал этой ночью... А Нокс все никак не мог начать говорить.

— Что ты хотел обсудить? — спросил Рик, чтобы поторопить его.

— Отдай Рут мне в жены, — заявил Нокс. — Отдай мне ее, и мы останемся в Стортхусе, оберегая и удерживая Кьелл. Ты ведь не потащишь сестру в битвы?.. А я готов оберегать ее, как зеницу ока, клянусь тебе.

Рик только руками развел.

— Меня-то ты зачем об этом спрашиваешь? Рут — не послушная девочка из традиционной семьи. Она такой и раньше никогда не была, а уж после того, как мы несколько лет проживали одну жизнь на двоих — с битвами, шлюхами, походным поносом и пьянкой, чтобы хоть ненадолго забыться от вони горелых трупов и боли в груди... Ждать от нее послушания как минимум неправильно.

— Неправильно — позволять ей обниматься со всеми мужчинами в отряде и даже ничего не сказать!.. — вырвалось у Нокса.

Рик тихо рассмеялся.

— Тебя удивляет, что она обняла моих друзей? А тебе в голову не приходило, что Рут каждого из них видела моими глазами и голыми, и пьяными — всякими?..

Нокс, опустив голову, шумно выдохнул.

— Об этом мне лучше не думать...

Рик присел на край стола, где все еще лежали пропыленные и пропахшие плесенью старые одеяла и, потерев ладонью бородатый подбородок, сказал:

— Слушай, Нокс... Моя сестра в пятнадцать лет сбежала из родительского дома, нарушив все правила. Она перехитрила меня, своего старшего брата и Альтаргана, и без моего ведома и против моей воли взошла на жертвенный камень. Хотя знала, что это причинит боль всей нашей семье. И ни разу не пожалела об этом — по крайней мере, вслух. А сейчас Рут уже давно взрослая. Не обольщайся ни ее нежным личиком из прошлого, ни нынешней хрупкостью. Она сильная, упрямая, взбалмошная и резкая, иногда безжалостная, иногда легкомысленная. Ты действительно думаешь, что кто-то может ею управлять? Нет, Нокс. Я ей не хозяин. Хочешь взять ее в жены — так иди и возьми, если сможешь. Но на твоем месте я бы не стал гнать коней, а присмотрелся повнимательней: видишь ли, тот образ, который ты нарисовал себе, и настоящая живая Рут могут очень сильно отличаться. А теперь пойдем, выпьем вместе со всеми, и нужно возвращаться к нашим делам. Радость радостью, но мы все еще на войне.

В срединнике кухарки по-быстрому накрывали маленький пир: на столе уже дымилась приготовленная заранее похлебка с вареным мясом, хлеб, плошки с квашеными и солеными овощами, мед и вино. Пахло жареным луком и печеными яблоками. Прислуга оживленно перешептывалась, воины с любопытством посматривали на маленькую девушку за столом и ее шумную свиту. Рут сидела, подобрав под себя ноги, ненавистные ей сапоги валялись под столом, шагах в трех друг от друга. А Клыкастый, покачивая головой в такт мелодии, доигрывал последние аккорды какой-то песенки.

— А вон и братец с рыцарем идут! — весело воскликнула Рут. — Ура, все в сборе! Клыкастенький, а теперь давай про нашего кислого приятеля-демона, а?.. Сможешь придумать на ходу? А еще лучше — сразу про всех!

Клыкастый звякнул струнами.

— Я тебе что, менестрель какой бродячий — стихи на ходу выдумывать?.. — с напускной угрюмостью проворчал он .

— А ты попробуй!.. Ну пожалуйста! — лучезарно улыбнулась Рут, и Клыкастый послушно заиграл знакомый всем мотивчик уличных куплетов, на который было положено столько разухабистых песен, что и не счесть.

— Приятель наш демон кислющий сидит... — затянул он, не обращая внимания на то, с каким лицом взглянул на него Элгор.

— Закрыл бы он уши — да ранг не велит,

Закрыл бы он уши

Чтоб песню не слушать

Боюсь только он меня испепелит...

Бруно, сидевший рядом с Рут, широко улыбался себе в кулак, Берта, вскинув брови, только головой качала.

— А рядом с красоткою Бруно сидит, — продолжил КЛыкастый.

— Красотку б он обнял — да Рик не велит,

Красотку б он обнял,

Да на руки поднял -

Но трусит что брат твой его оскопит!

— И правильно делает! — крикнул Рик, наливая себе вина.

— Чуть дальше наш эльф, улыбаясь, сидит,

Он древний, как пень, но как персик на вид,

Он что-то твердит,

И тихо...

Тут Клыкастый заржал, и со слезами на глазах закончил песню:

— И гнусною рифмой поэт ваш убит!

Рик вытолкнул Бруно из-за стола и сел вместо него рядом с сестрой, поставив перед собой полную кружку.

— Ну ты как? Как чувствуешь себя?.. — спросил он, вглядываясь в ее чужое лицо.

Рут улыбнулась.

— Непривычно видеть меня такой, да?..

Он кивнул.

— Еще как непривычно.

Она ласково коснулась его щеки ладонью.

— Мне тоже. Знаешь, я ведь редко видела твое нынешнее лицо. Скажи, а ты в своем теле не ощущаешь себя как-то... двойственно?

Рик нахмурился.

— Нет. Что ты имеешь в виду?

Рут отмахнулась

— Наверное, это из-за того, что я одновременно и кристалл, и человек. Ерунда. Главное — я себя чувствую. Чувствую по-настоящему... От кончиков пальцев на ногах до макушки. И это... тоже очень непривычно. И так здорово!

Рут уткнулась носом брату в плечо.

— Спасибо тебе...

Он погладил девушку по голове. Сказать, как сильно он рад возможности снова обнять ее, у Рика не хватало нужных слов. Да и зачем что-то говорить, если тебя и так понимают?

Рут. Дух от духа его.

Опустошив кружку, он громыхнул ею об стол и неприметно посмотрел на Нокса, которому кусок не лез в горло. А потом заметил появившегося около лестницы начальника стражи, и вспомнил про назначенную встречу.

— Ладно, вы здесь пока отдыхайте, а нам с Бертой и начальником стражи нужно подняться в зал совещаний, там орден последователей что-то обсудить хотел по поводу завтрашнего наступления на маяк, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — И поднять воинство нужно успеть засветло, так что готовь крылья, Эл.

— Нокса спать нужно отправить, а то как бы неупокойники за своего не приняли, — пробубнила еле слышно Рут.

Рик легонько стукнул ее пальцем по кончику носа.

— Нужно, но немного позже.

Он подошел к Берте и подал ей руку, чтобы та могла опереться, и вдвоем они направились к лестнице.

В срединнике продолжили весело жужжать разговоры, Клыкастый отошел в сторону, пытаясь получше настроить лютню, а приветливая румяная кухарка в чистеньком переднике и белоснежном чепце принесла для Рут тарелочку с печеными яблоками, политыми медом.

— Ммм, пахнет просто восхитительно! — промурлыкала Рут. — Как только мне все это съесть?..

Тут на место Рика рядом с Рут пересел Нокс.

— Как яблоки? — спросил он, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Еще не поняла, но уверена, что мне понравится, — хихикнула Рут. — Завтра решили на маяк, значит. Это хорошо...

— Мы — действительно завтра идем на маяк, — мягко поправил ее Нокс. — А вот ты, я очень надеюсь, останешься в Стортхусе.

— Почему? — совершенно серьезно спросила она.

— Потому что в бою хрупкой девушке делать нечего, — резко отозвался рыцарь.

— А, ну да, конечно... Какая свежая мысль, — отозвалась Рут, кусая чашечку печеного яблока с медом. — Прости меня свет, я так объелась, а все равно хочется что-то еще... Все кажется таким вкусным!

Девушка ела печеное яблоко, слизывая золотистые липкие капли меда с тонких пальцев и съежившейся яблочной кожуры. Он следил за каждым ее движением, не спуская глаз, а Рут невозмутимо наслаждалась лакомством, полностью поглощенная этим процессом.

— Смотрите-ка, они уже закончили свое обсуждение! Что-то быстро очень, — сказала вдруг она, увидев брата: он только что спустился вместе с хромающей Бертой в окружении рыцарей ордена последователей, которые продолжали что-то активно обсуждать по пути.

— Рик, а вы куда?.. — крикнула Рут.

— Трупы поднимать, — ответил ей Рик. — Клыкастый, откладывай лютню, тащи кристаллы во двор! Эл, и ты не исчезай никуда? Ты нам скоро понадобишься. Нокс, а ты отправляйся в общую комнату, тебе персонально я приказываю спать!

— Ой, какая прелесть! Я с вами! — воскликнула Рут, и, опустившись на четвереньки, без тени смущения поползла за разбросанными под столом сапогами. — Слушай, а мне интересно — они, когда оживают, теплыми становятся? У них же начинают гнуться руки и ноги...

Рик изумленно уставился на сестру.

— Вот ты вопросы задаешь. Я их как-то так близко не щупал, знаешь ли...

Он кивнул задержавшимся рыцарям и Берте, и те, не дожидаясь Рика, вышли во двор.

— А я вот непременно их пощу... — она поторопилась подняться, стукнулась макушкой об край стола, громко простонала, потирая шишку ладонью. — Ойй...

— Ты там живая?.. — с улыбкой поинтересовался Рик.

— Судя по тому, что у меня от боли в глазах звездочки мелькают — еще как! — с виноватым выражением лица рассмеялась Рут. — Кстати, я хотела тебе кое-что сказать любопытное об этом прелестном тельце без сисек...

— Рут!.. — предостерегающе крикнул ей Рик, хмурясь. — Ты хоть Нокса пожалей и вспомни, что ты девушка, а не вояка на постое!

Рут, громыхая тяжелыми сапогами, подошла к брату, пожимая плечами.

— И об этом я тоже хотела сказать. Помнишь, я заикнулась о двойственности? Так вот, она не проходит. Знаешь, я в этом теле будто немножко не я. Словно в нем что-то осталось от предыдущей хозяйки, что ли. И кстати... Вот!

Очертания ее лица и фигуры поплыли — так, что Рик, сощурившись, даже глаза протер. Одежда плавно осела на пол, а из нее выкарабкалась крупная и пушистая рыжая кошка. Она мяукнула, потянулась — и в это мгновение цепочка амулета соскользнула на пол, и кошка растянулась на полу, как мертвая.

Вокруг мгновенно умолкли все разговоры.

— Харрата шадр, что ты творишь?! — не на шутку испугался Рик. Он поспешно вернул амулет на мохнатую шейку. — Давай, просыпайся... Ну давай же!..

Хвостатая тварь шевельнулась, поднялась на лапки и вновь преобразилась в девушку.

Абсолютно без одежды.

Воины гарнизона Берты невольно ахнули — и демостративно отвернулись, поглядывая на сестрицу Альтаргана исподтишка. Друзья тоже смущенно попрятали глаза.

— Вот это было здорово! Правда же, Рик?! — воскликнула она, по-детски хлопая в ладоши.

— Рут! — строго прикрикнул на нее Рик, но девушка его перебила.

— Это какая-то особая магия, завязанная не на духе, а на кровном наследовании! Представляешь?.. — рассказывала она, стоя нагишом посреди комнаты, полной воинов.

— Рут, ты же голая! — последовал сердитый окрик. — И только что была почти мертвой!

Но девушка только фыркнула и передернула плечами.

— Прости меня свет, Рик, я не могу быть почти мертвой и голой, потому что я — это кристалл, а мое тело давным-давно сожрали черви! Я тебе важные вещи говорю...

Рик подхватил с пола рубашку и грубовато натянул ее на Рут.

— И тем не менее для всех окружающих ты — это то самое, что ты сейчас выставила нагишом!

Рут просунула руки в рукава и нехотя потянулась за штанами.

— Да ладно, будто это первое женское тело, которое они увидели без одежды!

— Рут, перестань думать о нем как о чем-то, не относящемся к тебе!

— Это не так просто, ведь я могу легко переключать фокус ощущений с кристалла на тело, и обратно, — сказала девушка, одеваясь. — В общем, это та же магия, что открылась у Бруно, только у него эта двойственность аспекта теперь наблюдается и в статике, а я могу ее вызывать только усилием воли с затратой магической энергии!

— Магия, привязанная не к духу и душе, а к телу?.. Это что-то новое, — проговорил Рик.

— Вот об этом я и говорю! Ладно, ты иди, я сейчас вас догоню...

— Нет уж, лучше я тебя здесь подожду, мне так спокойней будет, — угрюмо ответил Рик. — А то мало ли, что ты еще выкинешь.

Глава 1. Истинная сущность. Часть 2

Сначала в Стортхусе поднимали инквизиторов, потом — лошадей, каких смогли найти. Среди воинов Рика нашлись и обладатели аспекта жизни, так что тяжело раненых и Берту удалось подлечить. Все возбужденно обсуждали будущий день, для каждого находились какие-то поручения. Эйон слонялся вслед за друзьями, выполнял мелкие дела, стараясь быть полезным, а к вечеру, когда все собрались на общее совещание, чувствовал себя окончательно вымотанным и смертельно уставшим.

Внешне он все еще оставался молод, но внутренне Эйон ощущал себя уже стариком. И тем не менее все три часа он с вниманием слушал доклады и обсуждения — и ровно держал спину, чтобы не выдать своей усталости.

День выдался тяжелый, и потому в эту ночь для друзей Берта приказала выделить отдельные комнаты, чтобы все отдохнули как следует.

Эйону досталась небольшая комнатка в башне с видом во двор. Очаг жарко пылал, пытаясь согреть воздух в комнате и отсыревшую постель, но эльфа все равно донимала зябкая дрожь.

Север выматывал его своим бесконечным холодом, сквозняками — и ощущением собственной беспомощности и бесполезности.

Он уснул сразу, как только добрался до постели. Видение перенесло Эйона в родной дом. Он будто бы спал в объятиях любимых жен и вдруг услышал горестный, надрывный плач маленького сына.

Для младенца любая неприятность — настоящее и всепоглощающее горе. Эйон поднялся с постели и вышел в детскую. Сумерки скрывали милое личико малыша, но руки отчетливо ощущали вес маленького, но крепкого и сильного тельца. Покачивая сына, Эйон шептал ему ласковые слова, прохаживаясь по комнате, пока недовольные сонные всхлипывания ребенка не сменились глубоким и ровным дыханием.

И тут, опустив глаза, он отчетливо увидел вместо своих рук тощие кости с лохмотьями гнилой плоти. В то же мгновение тяжесть крошечного тельца вдруг стала нестерпимой. Эйон пытался удержать ребенка всеми силами, но руки гнили буквально на глазах, кости выворачивались из суставов, кисти начали рассыпаться в прах и драгоценная ноша выскользнула из мертвых объятий...

И Эйон проснулся.

Тяжело дыша, эльф коснулся тонкими длинными пальцами влажного лба, повернулся на другой бок, но сон окончательно покинул его. Отодвинув одеяло, Эйон поднялся с постели: он спал прямо в одежде, сняв с себя только толстую мягкую куртку на меху. Зябко передернув плечами, он подошел к очагу и подкинул еще дров.

Если завтра удастся отбить корабли, Рик отправится на Эльфийскую гряду. И у Эйона появится шанс в последний раз подержать сына на руках.

Если, конечно, успеет...

Эльф покосился на свои руки, на тонкие запястья, выглядывающие из засученных рукавов белоснежной рубахи.

Кое в чем сон был правдив до жестокости: силы покидали Эйона гораздо быстрее, чем он предполагал. Впрочем, если бы он все еще оставался полезен как маг, это ощущение неумолимо надвигающейся немощи не было бы таким унизительным. Поэтому Эйон так надеялся, что Рик после слов Рут даст ему один из амулетов.

Но этого не произошло. То ли по забывчивости, то ли по другим причинам Рик предпочел раздать амулеты неупокойникам, поднятым Бертой. После всего случившегося между ними Эйон считал, что напоминать о себе он не вправе. Довольно и того, что все терпят его рядом с собой и ни разу ни в чем не упрекнули, хотя имели все основания.

Но горечь все равно осталась неприятным послевкусием.

Рик не включает его в свои расчеты. Как если бы Эйон уже умер.

Эльф подошел к окну, рядом с которым на кресле валялась его куртка, надел ее. Холод, спрятавшийся в рукавах и складках, принялся медленно таять от тепла живого тела. Занявшись ремнями на груди, он взглянул в окно.

Из комнаты хорошо просматривался двор, большой костер во дворе, въездные ворота, наскоро заделанная магами земли дыра в стене и сторожевые башни. Чуть дальше ворот были разведены еще три больших костра. К ним попеременно подходили греться стражники, несшие службу снаружи, и командиры отрядов мертвецов: хотя теперь, с кристаллами Рика, многие из них были и поумнее, и поопытнее назначенных командиров, тем не менее гарнизон и орден последователей настойчиво просил поставить над всей нежитью живых надсмотрщиков.

И сейчас возле одного из костров происходила какая-то неразбериха. Руки Эйона замедлились, он внимательней всмотрелся в картинку за окном: несколько крупных мертвецов толкались и активно жестикулировали, словно готовые к драке, к ним спешили стражники, а возле вздоривших он вдруг увидел хрупкую девичью фигурку в охотничьем костюме.

Глаза Эйона расширились. Схватив плащ, он бросился к дверям, грохоча тяжелыми подошвами сбежал по витой и полутемной лестнице вниз и выбежал во двор, на ходу набрасывая плащ и капюшон.

— Откройте! Что там творится, демон побери?! — крикнул он привратникам. Ветер дохнул на него через открытые ворота, раздувая полы плаща и сбрасывая с его головы капюшон.

— Ты жульничал! И Гард это подтвердил! — громыхал один из поднятых покойников, поблескивая амулетом.

— Аааа! — ревел на него другой, потому что ничего более внятного без нижней челюсти он произнести не мог. Ударив болтуна обеими руками в грудь, мертвец без челюсти пнул противника по ногам и навалился на него всем телом, роняя того в снег.

— Разойдитесь все! Прекратите!.. — кричали стражники, но вмешиваться в драку немного опасались.

Зато юркая Рут, казалось, ничего не опасалась. Она кружила вокруг дерущихся, покрикивая на обоих:

— Эй, ты сдурел, что ли? Тело не ломай! А ты, Кас, не веди себя, как сволочь! Он по-честному тебя сделал, умей проигрывать!

Эйон, ворвавшись в свару, выхватил из нее девушку и оттащил от дерущихся.

— Ты что творишь?! Куда ты лезешь в мужскую драку, тем более, это покойники — кто вообще знает, что у них на уме? Прибьют и не заметят! — крикнул он на Рут со строгостью отца. — Изволь вести себя разумно!..

Глаза Рут сузились, она вырвалась из рук эльфа и возмущенно проговорила:

— А ты, собственно, кто такой, чтобы учить меня? Брат, отец, любовник?

— Я тебе не брат и не отец... — начал было увещевать ее Эйон, но Рут его перебила.

— Вот именно! А тут один хитрый человек проиграл другому свое тело, а отдавать не хочет! Как по-твоему, справедливо?!

— Ааааа! — обернулся, кивая головой, мертвец без челюсти.

— Да не так все было! — запротестовал Кас, пытаясь подняться, но пинок противника вновь распластал его по снегу.

— Я все видела! Он играл честно! — крикнула Касу Рут. — Эйон, ну что ты на меня вылупился, ну сделай уже что-нибудь!

Она подтолкнула эльфа к мертвецам, и в этот момент парень без челюсти сорвал с противника цепочку с амулетом. Тело обмякло, а изо рта вместо связной речи раздался обычный для всех неупокойников стон.

Рут поднырнула под руку Эйона, поспешно сняла с победителя амулет и надела на шею туповато постанывающему трупу. Тот глубоко вздохнул — и поднялся на ноги, в то время как тело без челюсти, издав невнятный стон, направилось куда-то во тьму.

— Спасибо, что заступилась... А то ведь даже слова сказать по-людски нельзя, как же так можно? — забормотал он.

— Шел бы ты отсюда, — проговорил ему Эйон.

А тем временем к костру подоспели двое командиров нежити.

— Всем разойтись! И больше никакой игры в кости! — крикнул один из них. — Совсем ополоумели — на тела играть!..

Мертвец с недобрым выражением лица повернулся было к командирам, но Рут крепко схватила его за рукав.

— Не смей. А то брат нам обоим завтра такое устроит — тебе тело без челюсти удачей покажется! — И, обернувшись к командирам, прощебетала. — Не сердитесь, пожалуйста, игр больше не будет!.. Простите, а не поможете вон того бесхозного покойника поймать?.. А то...

Она подняла валявшийся в снегу амулет. Тот ярко засветился у нее в руках, но девушка бесстрашно прицыкнула:

— Кас, будешь скверно себя вести — на дохлую собаку надену! — и с невинной и смущенной улыбкой продемонстрировала кристалл командирам.

— Вот демон, — выругался один из них, а второй поспешил за скрывшимся в сумерках неупокойником.

Эйон, развернувшись, направился к замку.

— Эй, постой! — крикнула ему вслед Рут. — Подожди меня!..

Сунув амулет в руки оставшемуся у костра командиру, который не успел даже возразить и остался стоять, держа опасную штуковину на вытянутых руках, девушка побежала за эльфом.

— Ну подожди же, у тебя ноги в два раза длиннее, мне на один твой шаг штук пять делать приходится!

— А зачем? — проговорил Эйон, не сбавляя ходу. — Я же тебе не брат, не отец и не любовник...

— Ну прости, сорвалось сгоряча! Постой!..

Эльф остановился, обернулся.

— Что?

Рут подошла к нему, потупив глаза.

— Я... я не думала, что дойдет до драки. Просто мне было очень скучно. Раз уж ты тоже не спишь, может... Может, поболтаем?.. Посидим у костра? — неожиданно робко попросила она, поднимая на Эйона просящий взгляд.

Тот вздохнул.

— Почему вообще ты, сестра Альтаргана, бродишь среди ночи за пределами замка? — строго спросил он у девушки.

Рут пожала плечами, опустила голову.

— Понимаешь... Я так давно не спала одна... — слова, которые обычно слетали у нее с губ легко и звонко, сейчас будто давались ей с трудом. — Это, оказывается, так страшно — вдруг очутиться в одиночестве в пустой комнате. И вокруг — совсем тихо. Я сначала к Рику хотела попроситься, но... Там и через дверь ясно было, что они очень заняты... Мне-то все равно, но вот Берта вряд ли бы обрадовалась...

Эйон хмыкнул.

— Действительно, — проговорил он.

— Быть живой — одинокое занятие, — попыталась улыбнуться Рут, но улыбка получилась кривоватой и жалкой.

— Думаешь, быть мертвым — не так одиноко?.. — спросил вдруг у нее Эйон.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю... Я ведь никогда не была по-настоящему мертвой. Я жила вместе с Риком и остальными... А теперь — сама по себе. Так ты посидишь со мной?..

Она смотрела на Эйона такими глазами, что отказать ей мог бы только кто-нибудь совсем бессердечный. Эльф вздохнул, галантно предложил ей руку, и Рут радостно обняла ее, прижавшись к плечу щекой.

— Спасибо...

— А здесь-то ты как очутилась?.. — спросил эльф, направляясь в замок.

— Ну... мне ведь было скучно, и я пошла к тем, кого знаю... Они меня, конечно, не помнят, да и я, признаться, в этом смысле совсем не Рик. Но все равно как-то веселее. Предложила им сыграть в кости. Сначала на оружие и амуницию играли. Потом ставки стали поинтереснее...

Эйон усмехнулся.

— Да уж...

Рут немного помолчала, а потом спросила:

— Рик так и не дал тебе амулета?..

Эльф промолчал. Привратники впустили их во двор, и Рут задержала Эйона возле костра.

— Послушай... Я точно знаю: он очень любит тебя. И старается... оберегать. Так, как считает правильным. Я была в нем в тот самый день, когда вы встретились в лесу, я знаю — даже тогда он не испытывал ненависти к тебе. Ему было очень... больно за вас обоих.

Эйон кивнул. Он понимал, что Рут вправе говорить ему все это, но тем не менее было очень странно слышать от третьего лица о том, что касалось только его и Алрика.

— Давай посидим здесь? — предложила Рут, устраиваясь возле костра. — Сегодня чудная ночь, в такую погоду грешно сидеть взаперти.

Поколебавшись, он сел с ней рядом, спрятав озябшие руки в рукава.

— Эйон... — проговорила Рут, глядя в огонь. — Сколько тебе осталось?..

Он удивленно взглянул на девушку. Но ответил.

— Точно не знаю. Но гораздо меньше, чем я думал вначале...

— Год? Полгода? — настаивала Рут, будто это имело какое-то значение.

— Месяц, может, два, — нехотя проговорил эльф. — Почему ты спрашиваешь об этом?..

— Потому что все остальные молчат. Как будто если молчать, то это что-то изменит.

Эйон кивнул.

— Верно... Но, с другой стороны, если спросить, это ничего не изменит тоже.

— Как знать, — расплывчато ответила девушка.

— Я знаю, Рут. Я — эльф, я понимаю свое тело и могу видеть его изнутри. Теперь, когда у меня нет аспекта, мое время утекает сквозь пальцы в три раза быстрей. Но это вряд ли удачная тема для разговора, поскольку ни веселого, ни занятного в ней нет... Лучше расскажи о своей новой странной магии — это довольно любопытно.

Она придвинулась к Эйону чуть ближе, и голос ее стал тише и глубже.

— А если бы я сказала, что есть один способ, который с одинаковой вероятностью может вернуть тебе жизненные силы, а может и убить — что бы ты сделал?

Он поднял на нее свои желтые кошачьи глаза, вопросительно изогнув брови.

— Это ты сейчас из праздного любопытства спрашиваешь?

Рут усмехнулась.

— А ты сам-то как думаешь?

— Думаю, если бы такой способ существовал, я бы о нем знал и уже давно попробовал, даже если шанс благополучного исхода был бы гораздо меньше, чем неблагополучного. В любом случае, я больше не желаю говорить об этом, если ты не против.

Девушка пожала плечами.

— Как хочешь. Ты совсем замерз, давай я принесу вина?

— Эльфы не пьют ни пива, ни вина, — ответил Эйон.

Рут лукаво улыбнулась.

— Боишься, плохо скажется на здоровье? Да брось, ты же умираешь! Хоть раз напейся до беспамятства — это иногда очень помогает! И мне компанию составишь. Ты сейчас живешь настолько скучной, неприметной и правильной жизнью, словно уже отчалил к предкам. Но ты же все еще здесь, и есть еще сотни вещей, которые ты никогда не пробовал — к примеру, никогда не был пьян!

Пока Эйон пытался сообразить, что ей ответить, Рут уже стремительно подхватилась с места и поспешила к входу в замок.

— Эй, только не уходи никуда! — крикнула она Эйону, прежде чем исчезнуть в дверях.

Он лишь головой покачал. И улыбнулся.

В энергичной заполошности Рут ему виделось что-то отталкивающее и невероятно обаятельное одновременно. Этим она чем-то напомнила Эйону младшую жену.

Глядя в пламя, он вновь вспоминал свой дом и самого себя — сильного, величественного, главу рода и прославленного воина... От которого теперь ничего не осталось, кроме увядающей оболочки. И это было куда печальней утекающей жизни.

Вскоре Рут вернулась. Она подала Эйону большой и глубокий кубок, и с хитрой улыбкой присела рядом с ним с кружкой в руках, от которой шел густой пар.

— Тебе я велела не греть — оно так вкуснее.

Эйон с улыбкой покачал головой.

— Сначала завела мертвецов игрой в кости, теперь надумала эльфа споить... На что еще ты способна, сестра Альтаргана.

— О, тебе лучше не знать, — хихикнула девушка, и принялась сдувать пар со своей кружки.

Он сделал глоток и поморщился. Вино оказалось густым, с каким-то тошнотворным привкусом и почему-то солоноватым.

— Я думал, вино сладкое?.. — проговорил Эйон, с трудом переборов рвотный позыв.

— Ну... оно бывает еще кислое, или горьковатое... — с невинным лицом принялась рассказывать Рут.

Эльф окунул палец в кубок и поднес к огню.

— И фиолетовое?.. Ты меня за идиота держишь?

Рут вздохнула.

— Какой ты... рассудительный, даже скучно. Это кровь Элгора, которую собрала Берта.

К горлу Эйона вновь подкатил ком.

— Что ты творишь?! Что за шутки такие?..

— Это не шутки, — вдруг неожиданно серьезно заявила Рут. — Воины Рика пили кровь демонов в Нижнем мире, и тем самым продлили человеческий век до века демонов. Правда, слегка изменили свое естество, но обрели силу и очень долгую жизнь. Проблема в том, что люди по своей природе ближе к демонам, чем эльфы. Насколько я помню, воинство эльфов не смогло участвовать в боях в Нижнем мире, потому что физически не выдерживали пребывания в настолько чуждой для них среде, даже костюмы не помогали. Но это шанс, Эйон. Клянусь жизнью моего брата, которого люблю больше всего на свете. Это реальный шанс получить вторую жизнь. Или, возможно, твоя смерть. Думаю, Рик и сам предложил бы тебе испытать его, но только в самом конце, когда близость печального исхода стала бы очевидной. Не суди его за это: он не знает, каково это, жить с ощущением собственной бесполезности и беспомощности. Даже слабым, раненым и разбитым Рик всегда чувствует в себе силы что-то изменить — и действительно меняет. А вот я хорошо знаю это состояние, Эйон. Поэтому понимаю тебя больше, чем все остальные. Жить слабым ничтожеством, когда ты хочешь быть обоюдоострым клинком — тяжкая ноша.

Эльф ответил не сразу. Его взгляд был теперь прикован к темной жидкости в металлическом сосуде.

— Ты... умеешь быть по-настоящему жестокой, — мрачно усмехнулся он.

Рут пожала плечами.

— Разве я сказала неправду?

— Если ты за правду, то отчего же ты мне это тайком принесла? Думала, я не пойму, что вина с таким мерзким вкусом быть не может?

Рут глубоко вздохнула.

— Справедливый упрек. Извини, если была неправа. Но ты у нас парень возвышенный и брезгливый. Я подумала, что так будет лучше.

Эйон кивнул.

— Да, ты была неправа.

— Простишь?.. — спросила Рут.

Эльф снова кивнул.

— Прощаю.

А потом поднес кубок к губам.

Каждый новый глоток давался с большим трудом, чем предыдущий. Эйона мутило, голова кружилась, перед глазами поплыли цветные круги, а в груди начинало гореть, точно он пил не ледяную кровь, а горячее масло. Вкуса он уже не чувствовал, поэтому по-быстрому опрокинул кубок сразу до дна — и едва сдержал крик.

По его венам как будто растекался раскаленный металл. Чаша упала к ногам Рут: Эйон больше не владел своим телом и не ощущал его.

Только огонь. Пламя разгоралось у него в груди, выжигало сердце, и заполняло легкие. Сквозь мутную пелену перед глазами он видел серьезное, сосредоточенное лицо Рут, склонившейся над ним. Девушка ловко разжала ему челюсти ножом и сунула в зубы кожаную перчатку...

И все исчезло. Все, кроме пламени, живьем испепелявшего его тело.