Приговор некроманту 2. Судьба некроманта

1. Триста лет назад

Интересно ведь выходит, друзья мои. Ты слывешь самым могущественным некромантом во всем королевстве, мрачные чудища подземного мира приходят к тебе на поклон, склоняя голову в одном ряду с королями и полководцами, а из всей магии у тебя томик Дурина Каменистого, да навыки игры в «Дурака». Вот и я не понимаю, как наше предприятие до сих пор держится на плаву. Мы не можем выбраться из этого времени, да и само время не спешит облегчить нам жизнь. Как я этого смог добиться? Сам удивлен. Впрочем, слушайте.

Что–то не так прошло, и именно в тот миг, когда магиня и азиат открыли портал в свой мир. Чертов пастух, приведший по мою душу личей, швырнул горсть какого–то порошка и с этой секунды все пошло наперекосяк.

Ушли мы от погони cтрудом, на последнем дыхании. Я уж думал, что ноги меня не вынесут, однако мягкая трава и голубое, до рези в глазах, небо, заставили меня, пусть даже и на миг, но поверить в рай на земле. Впрочем, блаженству этому суждено было продлиться недолго. Фалько, принц крови, опальный наследник, беглец и, по совместительству, мой хороший товарищ, принес безрадостную весть.

– Илинора нет. – В растерянности бросил он, опустился на траву и обхватил колени руками. В глазах принца сквозила тоска. – Мы не туда попали.

Прямо как телефонный разговор, извините, мол, попали не туда, простите за доставленные неудобства.

Чтобы убедиться в верности слов, я поспешно забрался на холм, и тут же был оглушен грохотом повозок, топотом бесчисленного количества ног и лязгом металла. Вы думаете, я попал на поле боя? Ну, если не присматриваться, то именно так и было. Это была стройка, масштабы которой можно было сравнить с библейскими. Куда ни глянь, повсюду были разбиты палатки и пылали костры. Огромные лебедки уверено тянули вверх огромные каменные блоки, в попытке возвести первое кольцо неприступной стены будущей столицы государства. Чуть поодаль высились леса, готовые превратиться в оплот порядка и справедливости, сторожевую магическую башню Горта и Марта, первых магов в этом мире, но с этим выходила осечка.

Эти два легендарных парня, мало того, что знаменитостями не были, так, похоже, и к самой магии имели весьма опосредованное отношение. Что–то произошло, что–то случилось, и мы, вместо того чтобы оказаться под стенами вечного города, были вышвырнуты в далекое прошлое. Во всем этом еще предстояло разобраться, однако картина перед глазами говорила сама за себя.

В миг, когда осознание реальности в моей голове окончательно сформировалось, я так испугался, что, похоже, даже вспотел.

– Всем стоять! – Крикнул я. – Ни шагу.

– Ты чего, повелитель? – Сатана, вновь превратившийся в здоровенного котяру, в три прыжка оказался у склона холма и непонимающе на меня взглянул.

– Действительно, – Коба уселся на траву и сейчас деловито чистил свою трубку, с целью вновь наполнить ее табаком. – Личей нету, Альберта тоже. Даже Ворон и Сокол остались где–то за горизонтом. Живи, да радуйся.

Единственный, кто сохранил серьезный настрой, по–прежнему был его высочество, и он, похоже, точно уловил тревогу в моем голосе.

– Надо точно установить, где мы оказались. – Попытался я пояснить, как можно более спокойно. – Иначе, не миновать беды.

– Не говори загадками, хозяин. – Гном уже справился с табаком, и теперь надувая щеки и щелкая огнивом, раскуривал трубку. – Поясни, по–простому, как для гномов.

Коба лукавил, отлично зная, какого я высокого мнения о подземном народе, но доля истины в его словах была.

– Давайте мыслить здраво. – Я встал, нашел участок свободный от травы, поднял с земли сухую ветку и прочертил прямую линию, отметив на ней два участка. – Вот тут находится настоящее время, – импровизированная указка очертила дугу в правой части, – а здесь, – ветка переместилась влево, – мы. Путем нехитрых умозаключений, мы смогли определить наше место пребывания. Отрезок времени, отделяющий нас от привычного мира кратен периоду в триста, а то и четыреста лет. Вот скажи мне, Фалько, когда был построен Илинор.

Принц на секунду задумался, восстанавливая в голове отрывки знаний из школьной программы.

– Град Илинор был отстроен по приказу его величества Карлоса Твердая Рука, правителя, объединившего под своей властью Север и Побережье. Дворцовый камень заложен в год одна тысячи триста двадцать второй, однако, по последним сведениям, сама столица старше на сто лет, что подтверждают закладные камни восточного бастиона, демонтированные в период общего обновления фортификационных сооружений.

– И что это значит?

– Ну, с учетом моей даты рождения, и количества полных лет, могу четко сказать, что временная точка, в которой мы оказались, отделяется от реальности на триста семьдесят два года, девять месяцев, и три дня.

– Итак, мы в прошлом!

– Ну не знаю, – в спор вдруг вмешалась инфернальная кошка. – Тут посмотреть надо. Может это и не тот Илинор вовсе.

– А что же еще? – Брови Кобы удивленно взметнулись вверх, и он чуть было трубку изо рта не выронил. – Или в Королевстве завелось две столицы?

– Убедил. – Зверь зевнул, показав острые клыки, и положив голову на передние лапы, вновь закрыл глаза, казалось, вовсе потеряв к разговору интерес. – Теперь давайте повелителя послушаем, у него умные мысли были.

Я явственно ощутил иронию в словах Сатаны, однако не придал этому факту особого значения.

– Я вот к чему веду. Есть два типа путешествий во времени, которые описывали теоретики различных мастей и окрасок. Первый из них – линейный, сопровождаемый неприятным эффектом бабочки. Идея его такова, что если ты вдруг повлияешь на развитие истории, то может ничего и не произойти. Время все равно все расставит на свои места, а вот если произойдет что–то незначительное, вроде того что ты купишь последний билет в цирк, или прольёшь масло на трамвайные рельсы, то это изменит будущее до неузнаваемости.

– Постой, – остановил меня Фалько. – Не очень понимаю. Ты хочешь сказать, что если отравишь колодцы по пути шествия войска, и сорвешь наступление, то война все равно будет продолжена, но если ты заменишь в их пайках свинину на оленину, то не избежать потрясений?

– Примерно так. – Я улыбнулся, и с готовностью мастера, наставляющего нерадивого ученика, похлопал его высочество по плечу. – Я вот к чему веду. Войны не избежать. Все равно найдутся силы, и не один военачальник, так другой, организуют штурм. Однако если ты поменяешь малость, ну, допустим, выиграешь в тире, и заберешь главный приз, то это может вызвать череду непоправимых событий. Представим следующее. Парень влюбляется в девушку и, решив произвести на нее впечатление своей охотничьей сноровкой, ведет на рыночную площадь, чтобы блеснуть своей меткостью. В тот момент ему кажется, что это единственный достойный способ произвести положительное впечатление на особу противоположного пола. И вот оно, свершилось! Стрела летит точно в цель, парень герой, и что удивительно, это работает, и девушка благосклонна к победителю. У них случается свадьба, и рождается ребенок, который в будущем станет генералом армии, и поведет все человечество в бой против лютой жути. Бой окончится полной и безоговорочной победой добра над злом.

Представим теперь сам эффект бабочки, а именно то, что не он, а ты выигрываешь главный приз на ярмарке. Девица уходит, свадьба не состоится и, главное, будущий герой и победитель не появится на свет. В итоге, ты возвращаешься в настоящее, а там все плохо. Жуть пожрала всех людей, и ты единственный живой человек на всем белом свете. Идея пока понятна?

Три головы уверенно кивнули.

– Теперь берем эффект преломления, в котором та же бабочка работает, с одним лишь допуском. Есть одна истинная цепь событий, и все что ей противоречит, откалывается и уходит в свою, параллельную ветку. Назовем это альтернативной реальностью. В истинной реальности гномы живут под землей, люди ходят по заливным лугам, а эльфы порхают в своих лесных дворцах и живут по триста лет. Но стоит произойти какому–то знаковому, пусть даже и незначительному событию, как появляется альтернативная реальность, и дальше всем приходится играть по новым правилам. В реальности же истинной ситуация выправляется сама собой, и ты глазом не успеваешь моргнуть, как оказываешься на новом ответвлении.

– Я помню слова Ворона, – Коба прищурился и принялся вновь выбивать трубку о колено. – Про множество миров, которые он посетил, используя только силу мысли.

– И я помню, – охотно кивнул я, – однако я бы не стал брать на веру слова повредившегося умом человека. Все его россказни о путешествиях могут сойти за горячечный бред.

– Но и списывать их со счетов не стоит. – Снова вступил в разговор Фалько. – Одного лишь не могу понять, как нам теперь поступить?

– А вот это самое интересное. – Для пущей убедительности я поднял указательный палец вверх, и все, не сговариваясь, устремили взгляд куда–то в проплывающие в бесконечной синеве неба, облака. – Нам надо вернуться назад, отыскав путь так, чтобы прибыть именно в тот участок реальности, из которого мы вышли.

– Гладко стелешь, повелитель. – Сатана приоткрыл один глаз и через силу, будто нехотя, перевернулся на другой бок, подставив его солнечным лучам. – А как это сделать?

Я только пожал плечами.

– Вот это мы и выясним. Может, стоит найти легендарного Горта, или его брата Марта. Они, как я помню, великие маги, и смогут в этом разобраться.

– А где их искать? – Вновь встрял гном.

– Как где? Подле его величества, Карлоса Твердорукого, а он, почти наверняка, где–то на этой стройке.

2. Приют Палладина

План бы абсурден и гениален одновременно. Решено было «не отсвечивать» и, разыскав кого–то из Истинных, попросить помощи. В окружении стройки, как на дрожжах росли постоялые дворы, и разместиться в одном из них не составило труда. Выбор наш пал на новенькое, еще пахнущее свежей древесиной, здание с гордой вывеской «Приют Паладина». На доске, подвешенной над входом, чьей–то искусной рукой был выведен сам рыцарь, с опущенным забралом. В одной руке парень держал куриную ножку, другая же длань, без страха и упрека, придерживала огромную кружку, накрытую пенной шапкой. Как он собирался употреблять еду и напитки с опущенным забралом, было совершенно непонятно, однако даже так угадывалось его веселое настроение, и мы просто не могли пройти мимо.

Запасливый Коба держал при себе несколько отрубов золота, специальных плашек драгоценного металла, которые использовались в случае межвидовой торговли. К примеру, эльфы поставляли в королевство предметы роскоши, стрелковое оружие и музыкальные инструменты. Гномы специализировались на полезных ископаемых, вроде каменного угля и алмазов, не забывая и об оружии ближнего боя, а так же доспехе. Орки, что удивительно, везли в королевство серу и рубины редкостной красоты, и все они не признавали зольта, местной денежной единицы, однако драгоценные металлы расходилось у них великолепно. Бывали случаи натурального обмена, но они уже начали уходить в прошлое. Монетный двор королевства придумал удивительную и изящную вещицу, Отруб. Делался он элементарно. От прута отрубалась часть по шаблону. Ценность этой части равнялась одному золотому или серебряному зольту, в зависимости от используемого в пруте материала.

«Приют Палладина» оказался весьма космополитичен, и комнаты нашлись для всех. Для меня была выделена отдельная и, похоже, наиболее комфортабельная жилплощадь с широкой двуспальной кроватью, вешалкой для одежды, отдельным рукомойником и огромным окном, откуда открывался вид на стройку. То еще конечно преимущество, зато потом, когда все закончится, за этот вид будет сущая драка. Фалько, решившему не афишировать свое происхождение, досталась комната скромней, однако в ней нашлась подставка для оружия, точильный камень и набитый песком мешок, на котором он мог бы отрабатывать приемы рукопашного боя. Кобе выделили отдельную комнату под самой крышей, размеры которой ему безумно понравились. Высота потолков тут была не больше полутора метров, и если бы я вздумал навестить гнома, то мне пришлось бы ходить на полусогнутых. Удивительно, но в комнате гнома я увидел стеллаж с книгами, и некое подобие камина, а на стенах простенькие пейзажи. Мой подручный остался доволен обстановкой.

Мозговой штурм по поводу дальнейших действий решили совместить с ужином. Так что, приведя себя в порядок, мы все спустились в общий зал «Палладина» и, найдя чудом свободный столик, заказали мяса и вина. Сатану, по понятному соображению, решили оставить в комнате, да он особо и не рвался присоединиться. Когда я уходил, он, так и не перейдя в свой истинный облик, мирно посапывал на подоконнике, в личине здоровенного котяры.

Первым взял слово его высочество.

– Хочу напомнить вам вот что. – Фалько подвинул к себе полную кружку с напитком, и прежде чем пуститься в длинный спич, промочил горло. – Работяга, ну тот, который на дороге, сказал, что Твердорукий собирает людей и магов, что в корне не сходится с моим пониманием прошлого.

– Согласен, – поспешил я поддержать разговор. – В книге, которая попалась мне в руки в доме Сокола, говорилось о двух магах, братьях Марте и Горте, и не думаю, что парень упоминал во множественном числе эту парочку.

– Это я тоже заметил. – Фалько вновь приложился к кружке. – Однако странное разделение. Люди и маги. Будто бы вы не из того теста слеплены.

– Маги разные бывают. – Подал голос гном. – В моем народе, тот же Каменистый. Он маг, но не человек.

– Странно все. – Фалько покачал головой. – Очень странно. Надо тут покрутиться, послушать. Может, что полезное узнаем.

Случай такой, к слову, представился буквально через пару минут. В зал вошли двое. Низкорослые, широкоплечие, в форменных плащ с лилиями, с начищенными бляхами, солдаты прошли к стойке неподалеку от нас, и заказали по кружке пива.

– Виданное ли дело, Сальватор! – произнес, едва пригубив, один из солдат, смешной веснушчатый малый. На вид ему было лет пятнадцать, а непослушные рыжие пряди забавно выбивались из–под шлема, который он даже не потрудился снять.

– Ну и что. – Второй, явно старше, с ярко выраженными носогубными складками и серыми, широко расставленными глазами, повел плечами и отправил в рот добрую порцию напитка. – Город хоть и большой, но строится.

– Да я не про то! Ты видел эти машину у стен. Гильдия инженеров построила. На вид как телега, а из нее ворот и три железных блока. Цепляют на крюк камень, на другую сторону противовес, и поднимают такие горы, что только магам под силу.

– Да это еще что. – Отмахнулся Сальватор. – Я давеча в старой столице вестовым проезжал, так видел новую повозку, самоходную.

– А это ж как? – Молодой от такого известия аж привстал со стула.

– А так. – Солдат усмехнулся в кружку. – Ни лошадей тебе, ни быков, ничего такого. На повозке печка хитрая, с водой. Вода поступает, печка ее в пар превращает, а тот уж механизм движет, к колесам привязанный. Возница тянет за ручку, воду подает, и телега быстрей едет. Пробуют сейчас на угле делать, так то разве что гномам под силу. Там знатная механика нужна.

Этот разговор застал меня врасплох. Все что я знал о магическом мире, ни в коем разе не соответствовало сказанным тут словам. О паровых двигателях и лебедках и вовсе речи не шло. Технологии в королевстве были в зачаточном состоянии, и об инженерной гильдии, помогающей возводить фортификационные укрепления Илинора, никто отродясь не слышал.

Мы с принцем и Кобой непонимающе переглянулись, однако разговор двух солдат плавно шел дальше, и его, клянусь вам, стоило послушать.

– А что маги?

– А маги как всегда по боку. – Старший снова приложился к кружке и, прикончив, махнул суетливому бармену. – Наполни.

– Как по боку? – Молодой солдат и вовсе опешил. – Они же надежда королевства. Так нам говорили и в школе, и в академии.

Школы в магическом мире были явлением из ряда вон выходящим, и большая часть населения не умели ни писать, ни читать. Образование давалось молодым людям из зажиточных семей землевладельцев, содержателей гостиниц и трактиров, и торговцам разных мастей, чьи дела шли в гору. Могли получить начальное образование так же сыновья госчиновников, гвардейцев, занимающих высокие посты, и командиров воинских соединений, чином не младше капитана. И тут такое, простой солдат, человек из народа, пусть даже и с лилией на плаще, говорит о школе и академии.

Можно было предположить, что передо мной отпрыск знатного рода, но в это почему–то верилось с трудом. Слишком уж по простецки вел себя парень, да и обстановка в «Палладине» не предполагала посещения знатных персон.

В дальнем углу я заметил компанию молодых веселых парней, в кожаных куртках с огромным количеством карманов. У каждого на правом рукаве имелась нашивка в виде шестеренки. Лица людей за этим столом были тщательно выбриты, в не зависимости от возраста и ранга. На поясах у парней, вместо привычных уже мечей и ножей, были пристегнуты кожаные сумки с инструментами, в которых можно было угадать отвертки и гаечные ключи.

– Вон они, гильдия инженеров. – Кивнул я в сторону собравшихся. – Пойду, потолкую. – И, не дожидаясь реакции своей команды, встал и направился к нужному столу.

Пройдя сквозь наполненный зал, я остановился и кашлянул в кулак, решив так привлечь внимание.

– Приветствую вас, парни. Разрешите вас угостить?

Старший компании, на чьем шевроне виднелось обрамление в виде сплетенных дубовых ветвей, с подозрением оглядел мою помятую внешность.

– А ты кто будешь?

– Путник. Если быть точней, путешественник. Прибыл в эту страну и хочу узнать ваши порядки и обычаи, а у кого о них спрашивать, как не у столь образованных господ?

Лесть была безусловно грубая, однако это сработало, а когда официант принес три кувшина, доверху наполненных вином, то обстановка в компании явно потеплела.

Старшину команды инженеров звали Гарольд. Прибыли ребята из старой столицы, Картиана, белокаменного города, построенного в незапамятные времена, и сильно пострадавшего в ходе последней гражданской войны. Команда Гарольда была расчетом сверхтяжелой лебедки, перетягивающей и поднимающей гранитные блоки на стены, дабы облегчить труд подсобных рабочих и ускорить сам ход строительства. Другие группы инженеров занимались возведением мостов, строили дороги, используя паровые прокладочные механизмы, проводили канализационные отводы и делали еще уйму другой работы, без которой бы современный город мог погрузиться в пучину инфекций, болезней и анархии. Отдельной гордостью команды был почти уже реализованный проект по освещению улиц при помощи масляных фонарей с автоматической подачей топлива.

Действовало это следующим образом. На уровне стройплощадки, по утвержденному плану строительства, параллельно основным коммуникациям, прокладывались специальные трубки. Артель инженеров подземного народа, сиречь гномы, вытягивали металл при помощи хитрых наковален и крепежных кругов, обивали им стальной прут, а дальше вынимая основу, проходились по шву масляной горелкой, намертво его скрепляя. То же гномы производили и на стыках трассы трубопровода, а после вступали в дело люди. В центре города устанавливался бак с ламповым маслом, за наполнение которого отвечал вахтенный офицер местного гарнизона. Под действием гравитации трасса наполнялась маслом, которое поступало к заменяемому фитилю. В случае же, если фонари были на недоступном расстоянии, труба выводилась к мехам, привод от которых подходил к паровому котлу. Тот выпускал пар, проворачивал колесо, которое в свою очередь приводило в движение механизм мехов, и топливо поступало дальше.

Выяснилось, что и некое подобие автомобилей тут тоже присутствует. Пар и уголь, всему головой, прочно вошли в обиход жителей королевства. Инженеры, архитекторы, агрономы выпускались из академий крупных городов. Составлялись подробные карты земли, при помощи гномов разрабатывались подземные ресурсы, а эльфы, прослывшие знатными агрономами, участвовали в озеленении вновь отстроенных территорий, составляли гербарии, и классифицировали растительные яды.

Не у дел оставались уж совсем темные силы, вроде орков, да гоблинов, но, бьюсь об заклад, Твердорукий готов был и им найти применение.

Разговор этот ввел меня в полнейший ступор. Я ожидал великих чудес, единорогов и парящих драконов, на спинах которых стояли мудрые маги Горт и Март, а выходило, что я попал в ту пору, когда королевство встало на путь технологий и всеобщего просвещения.

– А что маги? – Наконец задал я волнующий меня вопрос.

– Маги? – Старшина усмехнулся, и с сожалением посмотрев на меня, приложился к кружке с угощением. – Были маги, да все вышли. Еще лет пятьдесят назад, мне дед рассказывал, они тут чуть ли не выше его величества были, что по значимости, что по статусу. Потом их влияние стало меньше, а чудеса слабей, и под конец, самые мудрые просто куда–то ушли, бросив свои дворцы в небесах и пещеры с диковинками, да капища в гуще леса. Если тебе встретится маг, то точно тебе говорю, парень, он шарлатан и способен разве что твои монеты из кошеля стырить. Не верь таким и обходи стороной.

3. Защищать короля!

На следующее утро я проснулся необычайно рано. В приоткрытое окно доносилось приветливое щебетание птиц, а со стройки мерный гул работающих механизмов и утренняя залихватская песня, видимо помогающая в работе. Встав, я оделся, умыл лицо, почистил зубы и, с неудовольствием отметив отсутствие бритвенных принадлежностей, поскреб щетину на подбородке. В бытность свою офицером, я брился каждый день, не позволяя себе даже малейших послаблений в выходные, а когда находился в личине Серго Кота, то растительность на моем лице попросту не росла. Это было хоть и в диковинку, но существенно облегчало жизнь взрослого мужчины. Однако, теперь я был в своем теле и уме, и острое желание побриться не давало мне покоя.

Закончив с процедурами, я прошелся пятерней по коротко стриженому «ежику» волос и, решив прогуляться перед завтраком, выбрался на улицу. Погода и правда стояла чудесная. Солнце ласково светило, обещая хороший денек, на небе не наблюдалось ни облачка, и даже грязь на дороге, успев подсохнуть, не сильно пачкала обувь. До ближайшего леса было рукой подать, и я двинулся в нужном направлении, насвистывая себе под нос старенькую мелодию из всеми забытого шлягера девяностых.

Что удивительно, народу вокруг было достаточно. Рабочие шагали в сторону строящегося Илинора, телеги груженые камнем и древесиной, грохотали по высохшим за ночь колдобинам, снова растирая их в труху. Где–то уверенно бил молоток, раздаваясь гулким эхом по каменным подворотням, вдалеке рычало что–то и вовсе непонятное, выбрасывая в голубое небо облака черного дыма.

Дорога до леса заняла не больше десяти минут. Мох начисто скрадывал мои шаги, густой запах смолы и хвои приятно щекотал ноздри, и благостная лесная прохлада приятно обволакивала кожу. Шел я медленно, озираясь, крутил головой, наполняя легкие чистым воздухом. Время неторопливо тянулось, предоставив мне редкостную возможность отдохнуть в таком приятном месте, а место оказалось на диво замечательное. Ни бурелома, ни поваленных деревьев, ни болотистых участков, скрывающихся под жухлой травой и выцветшими растениями. Идти было легко и комфортно…

– Эй, хэй! Берегись!

Идиллию этого утра разорвал в клочья разбойничий свист, и в один миг, тихий лесной уголок наполнился конским топотом, ржанием, грохотом доспеха и свистом арбалетных болтов. Рубились, похоже, нещадно, отчаянно, и где–то совсем недалеко.

– А ну, вороши суму!

– Хей, эй! Хэй, эй! – Молодцевато разносилось по подлеску, и тут же в унисон, резко, почти надсадно…

– В круг! Защищать короля!

Вот этого я как раз и не ожидал. Увидеть Твердорукого на лесной опушке, в окружении разбойников, совершивших дерзкую вылазку в сотне метров от стоянки гарнизона. Сомнительная перспектива.

Однако, у того парня, что сидит сверху, прямо на облаках, своеобразное чувство юмора, так что остаться в стороне я не смог. Попытавшись убраться, да я не герой, а вполне здравый и разумный человек, как можно дальше от поля боя, я каким–то чудом выскочил на лесной тракт, в паре десятков метров от места сражения.

Картина, которая передо мной открылась, сразу расставляла все на свои места. Гвардия его величества несла серьезные потери, с десяток парней в блестящем доспехе, уже лежали на земле. Несколько солдат, встав спиной к карете, отчаянно оборонялись от явно превосходящих их сил противника, и тут было что–то не так. Разбойничий люд, грязный, обворованный, в никудышном арморе и с плохим, на первый взгляд, оружием, бился вполне профессионально. Осложняло обстановку еще и то, что где–то на деревьях засели стрелки, и редкие, но меткие выстрелы, выдергивали из строя обороняющихся очередную жизнь.

Караван его величества состоял из четырех карет. Каждая из них была оборудованная бойницами, откуда «огрызались» редкими выстрелами телохранители венценосной особы, но бойцы в нападении кружились так ловко, что неизменно уходили от арбалетного болта, иногда подставляя под выстрел одного из гвардейцев. На ограбление это походило меньше всего. Больше смахивало на попытку похищения, или, неровен час, покушения на короля.

В какой–то миг меня заметили, и пара «разбойников», решив, видимо, что свидетели им ни к чему, бросились ко мне с мечами наперевес. И тут бы мне испугаться, развернуться и дать деру, но внутри меня уже что–то происходило. Волна ненависти ударила в мозг с чудовищной силой, заставив весь мир вокруг на миг перевернуться вверх ногами. Мир превратился в черно–белый старый снимок, на котором в причудливых позах и с искаженными лицами, застыли все вокруг. Все, кроме меня. Наваждение схлынуло быстро, почти мгновенно, но я уже понимал, что мне делать. Звуки обострились до невыносимости, очертания мира вокруг приобрели удивительную, фантасмагоричную графичность. Казалось, что из реального мира я шагнул на страницы фантастического романа, где мне было подвластно буквально все. Движением мысли я мог двигать горы, поворачивать планету вокруг собственной оси, зажигать и гасить звезды на небосклоне. Мощь, в один миг переполнившая меня, поражала и пугала одновременно. Пришло осознание, что мой «сосуд» полон, до краев, до верхнего предела.

Правая рука дернулась, невольно, как бы нехотя, и порция ненависти ушла в нападавших. Энергия пронеслась со скоростью курьерского поезда, срывая с врагов куски плоти и круша кости и сухожилия. Еще секунду назад передо мной были два живых, хоть и желающих меня убить человека, а сейчас на траве, среди камней и грязи, появилась гора кровоточащего мяса. Дальше события пошли по накатанной колее. Рывок в сторону и новый крик, полный боли и отчаяния, это снайпер. Ублюдок хотел закончить мое существование, но быстро перешел в разряд субпродуктов. Действовать приходилось по наитию, будто двигаясь по хрупкому льду, и одновременно с этим складывалось впечатление, будто я восстанавливаю давно утерянный навык, или вспоминаю пройденный урок. Стоило немного поднажать, и все выходило само собой.

Крики умирающих привлекли внимание нападавших, и часть их переключилась на мою персону. Лица исказила гримасам ужаса, однако, отдам должное, парнями они были смелыми, и после секундного колебания, бросились на меня.

Снова запела арбалетная тетива, луч солнца блеснул на остром лезвии, занесенном у меня над головой, и тут бы быть мне двухсотым, если не одно но. Ярость вновь хлынула, опустошая сосуд и наполняя, мертвые, растерзанные колдовством тела, и вот уже мертвяки набросились на бывших товарищей, стараясь выдавить глаза или вцепиться зубами в глотки. Надо ли говорить, что атака была остановлена, строй смешан, а спустя несколько секунд я с удовольствием наблюдал как ранее грозный противник, бросив оружие и поклажу, что есть силы, улепетывает прочь.

И снова наступила тишина. Мирная. Благостная. Великолепная. Оживились, затихшие до поры птицы, где–то в глубине леса послышалось ворчание перепуганного зверя, зачастил хлесткими ударами дятел, в поисках жуков под корой. Оставшиеся в живых люди короля, с искаженными, бледными, как мел, лицами, застыли нелепыми статуями, силясь не последовать примеру своего врага. Время шло, мир продолжал существовать, пелена гнева схлынула, и теперь я мог, как следует осмотреть плоды своей спонтанной магии. Способности ко мне вернулись, с торицей, наверное, в самый подходящий момент, и это говорило о том, что где–то есть высшая сила, которая присматривает за вашим покорным слугой. В моем полку прибавилось. Четверо мертвяков, мерно раскачиваясь на месте, обратили свои мертвые взоры на меня, и казалось, с жадностью, ожидали дальнейших приказаний. Рук и ног у моей армии не хватало, у некоторых были вспороты животы, другие в пылу боя лишились скальпов и ушей. Армия подобралась знатная, хоть завтра объявляй конец света. Один лишь минус, на парад с такими бойцами не выйдешь. Сложно чеканить шаг коли у тебя одна нога, или сломана шея.

– Эй, парень!

Окрик вывел меня из странного благостного состояния, и я, обернувшись, шагнул к карете, откуда доносился голос. Тут же послышался скрежет натягиваемой тетивы.

– Полегче! Я друг! – Я поднял руки, демонстрируя пустые ладони и благие намерения.

– Тише, Волард. – Дверь кареты распахнулась, и передо мной предстал мужчина. Высокий властный лоб, твердые породистые черты лица, ясные голубые глаза и густая иссиня–черная борода, ниспадающая на грудь, могли бы произвести впечатление на кого угодно. Левая бровь незнакомца была рассечена, однако шрам был давний, и все что напоминало о былой травме, это ровный предательски белый росчерк, делящий саму бровь на две неравные части. Широкая грудь мужчины была закована в броню. Две пластины, прикрывающие верхнюю часть, и спускающиеся вниз мелким набором пластин и звеньев, облегчающих движение. Левая пластина, над сердцем, была украшена лилией. Руки незнакомца скрывали латные перчатки, однако меч его, с богато украшенной самоцветами рукоятью так и не покинул ножны, отделанные бархатом и золотыми полосками. Образ заканчивали высокие сапоги для верховой езды, отделанные по голенищу золотым шнуром.

Такое количество драгоценных металлов у одного отдельно взятого человека, в королевстве я увидел впервые, и изумление, которое отразилось на моем лице, нельзя было спутать ни с чем другим.

Мужчина шагнул вперед, остановился, скрестил руки на груди и с налетом непринужденности оглядел поле боя, однако страх у него скрыть не получилось. Трупы на земле его не смутили, а вот лопочущие за моей спиной мертвяки, беспокоили.

– Кто ты, маг, и как ты оказался тут в столь нужный для королевства момент? – Властно произнес мужчина. Сказано это было тоном человека, который с детства привык повелевать, и в этот момент у меня не осталось ни капли сомнения. Передо мной был ни кто иной, как его величество Карлос, правитель местных земель, владыка южных и северных пределов, и основатель славного города Илинора, в народе называемый «Твердая рука».

Недоумение и растерянность, пришедшие на смену более пугающим чувствам, заставили меня замешкаться, и ответ я выдал неубедительный.

– Прогуливался, Ваше Величество.

Слова эти я сопроводил поклоном, показавшимся мне в тот момент наиболее уместным.

– Ты прав, я король. – Довольно поделился мужчина. – И услуги твои я ценю. Вот уже несколько десятков лет я не знавал мага, что смог бы преодолеть противостояние сил, и высвободить на волю свое волшебство! Раньше магия витала в воздухе, ей был наполнено небо, море и суша. Мы воздвигали города, путешествовали в мгновение ока из одного конца королевства в другое, по щелчку пальца залечивали страшные раны и смертельные болезни. Ты мне интересен, маг, и ты не ответил, как тебя зовут!

– Называйте меня Котом, Ваше Величество. – Я снова почтительно поклонился. В конце концов, выказать уважение к первому лицу государства, штука нелишняя, да и спина не переломится. Может, что и выгадаю от этого знакомства.

– Повелеваю тебе, Кот, прибыть ко мне во дворец, в славном граде Илинор, – торжественно произнес Карлос Твердая Рука. – Дабы я мог наградить тебя должно.

– Ваше Величество, – в картинном припадке благодарности и раболепия, я сложил ладони, прижав кисти рук к груди. – Я путешествую не один. Со мной воин, гном–помощник и домашнее животное.

– Тогда прибывайте вместе. – Карлос благодушно кивнул. – Сегодня вечером я даю прием в честь закладки первого камня дворца, и во временных покоях будут танцы и угощения. Будь вечером, когда колокол на ратуше отобьёт восемь раз. Быть по сему.

Вернувшись в «Паладин» я еле успел к завтраку. Мои друзья, за исключением Сатаны, который и вовсе превратился в затворника, уже собрались за столом. При моем появлении в общем зале Фалько кивнул, а Коба радостно замахал рукой.

– Я же говорил, что хозяин ушел на прогулку. – Поделился он с принцем, сноровисто забрасывая в рот порцию яичницы с жареным до хруста беконом. Губы недорослика были испачканы в жире, который он периодически промакивал рукавом. Приучить Кобу к салфеткам у меня так и не вышло.

Я уселся на свободное место за столом и, втянув носом умопомрачительный запах яиц и бекона, понял насколько я голоден. За завтраком я неспешно рассказывал друзьям о своих утренних приключениях, однако, чем дальше тянулся мой рассказ, тем мрачней становился Фалько.

– Я что–то не так сделал? – Осторожно произнес я. – Вы не представляете, в каком я шоке от того, что ко мне вернулась магия. Я ведь и распрощался с ней в темнице Ворона, а тут такое! Уму непостижимо.

– Ну, магия твоя, это то с чем еще предстоит разобраться. – Сухо отрез принц, отодвигая пустую тарелку с выщербленными краями и небрежно бросая на нее приборы. – А вот с твоим геройством, боюсь, разобраться уже не выйдет. Карлос Твердая Рука действительно является основателем Илинора, однако достроить его он так и не успел, так же, как и увидеть, как закладывается первый камень дворца. По дороге на это мероприятие на него напали разбойники, перебили охрану, а сам, Его Величество Карлос пал от предательского выстрела в спину. После трехмесячного траура место на троне занял его младший брат, Зольден, который продолжил дело брата. Ты изменил историю, маг, так, что теперь я даже боюсь предположить, что может случиться.

4. Измененная реальность

Есть еще одна теория изменения реальности, которая гласит следующее. Будущее не изменить. Так или иначе, случится какое–то событие, которое перекроет любые последствия твоих неразумных поступков, и направит ход истории в нужное русло. К примеру, Твердорукий не погиб в лесу, по дороге в Илинор, и корона не перешла его брату. Однако, в истории есть строчки о смерти его величества, и тот неизменно отдаст концы при других обстоятельствах. Он может умереть, упав во время охоты с лошади, и сломать себе шею. Быть затоптанным матерым кабаном. Отравиться ядом в собственной опочивальне, или выпить лишнего и свалиться вниз со стены, разбив себе голову о камни мостовой. Поразмыслить на эту тему мне не дали, так как только я зашел в свою комнату, позади меня послышались торопливые шаги и на пороге появился испуганный хозяин «Палладина».

– Ваше Магичество, – пролепетал он, подобострастно кивая. – За вами прибыл королевский посланник с экипажем, и смиренно ожидает внизу. Что прикажете сделать?

О том, что я маг, хозяину доложено не было. Ни что меня не выдавало, да и силы ко мне вернулись совсем недавно, так что видимо прислужники короля успели доходчиво объяснить парню, какой чести, или наоборот несчастья, он удостоился, принимая у себя гостей вроде меня.

Карлос пригласил к восьми вечера, а сейчас еще даже солнце в зените не стояло, однако, разумно решив, что посланника короля лучше не злить, я сухо кивнул.

– Сообщите моим друзьям, чтобы собирались, а милостивому государю внизу, что скоро будем готовы к отбытию. Вы, милейший, не забыли угостить королевских слуг прохладительными напитками, а лошадей обиходить и дать овса?

Недоумением смешалось с паникой, и быстро закивав, хозяин заведения умчался вниз, громко стуча по лестнице каблуками.

Отбыли мы с помой. Столпившиеся вокруг постоялого двора зеваки, с удивлением и любопытством глазели на то, как я, держа на руках Сатану, так и не пожелавшего перекинуться из кота в свое истинное обличие, Фалько и Коба грузились в поданный экипаж. Весть о том, что в трактире остановился Великий Черный Маг и Некромант, разлетелась по окрестностям со скоростью торнадо. У входа нас встречал высокий малый в алом сюртуке с золотыми пуговицами. Поверх этого великолепия было прицеплено белоснежное жабо, прикрывающий грудь и живот. На голове у королевского посланника красовалась шляпа из зеленой материи, к широким полям которой было прикреплено белоснежное перо невиданной птицы. Короткие штаны заканчивались шелковыми гольфами, уходящими в ботинки с золотыми пряжками. Всем видом своим посланник выражал собственный статус и важность своего поручения, и даже если отбросить тот факт, что выглядел он как клоун, парень производил должное впечатление. Ни бороды, ни усов, Гардиус, как отрекомендовал себя парень с самого начала, не имел. Возраст его мне тоже определить не удалось. Про таких говорят, что ему между шестнадцатью и тридцатью семью.

Сама карета, на огромных колесах, с запряженной в нее шестеркой лошадей, начисто парализовала движение. Впрочем, никто не роптал, а любые возмущенные крики тут же прерывались, едва недовольный видел на черном лакированном борту лилию. На козлах кареты возвышался такой же важный кучер, в шляпе с пером неведанной птицы, позади, на дроге, стояли два лакея, вцепившись руками в белоснежных перчатках в специальные крепления на крыше, чтобы не рухнуть ненароком в грязь и не запятнать дорогие ливреи. Впрочем, выучка взяла свое и при моем появлении, один из лакеев молодцевато соскочив вниз, поспешил к двери кареты, и услужливо отворив ее, дождался пока вся наша процессия погрузиться внутрь. Тронулись.

Внутри комфорта оказалось крайне мало. Блестящее снаружи и такое же внутри, наше средство передвижение не имело толком ни сидений, ни ручек, да и сама подвеска, если таковая тут была, погоды не делала. Часть дорог в королевства была вымощена булыжником, но львиная доля представляла собой колею в грязи, так что пока мы добирались до палаточного лагеря его величества, моя пятая точка изрядно пострадала. Решив на будущее, ни при каких обстоятельствах не пользоваться местным транспортом, я с облегчением выбрался из утробы этого адского чудовища, которое величали королевским экипажем, и тут же по щиколотки погрузился в лошадиное дерьмо. Данное обстоятельство никого особо не смутило. Темные времена и средние века, чего уж тут. Спасибо хоть чума по улицам не гуляет.

Посыльный слез с козел и поспешили вперед, гордо выпятив грудь и лихо махая правой рукой. Левую, видимо для пущей важности, он приложил к груди, заложив безымянный и указательный палец за борт своего кафтана. Дорога наша пролегала по стройке, и возница не смог ближе подъехать к лагерю. Строительные материалы, подвезенные раньше, возвышались нестройными рядами, перегораживая подъезд, и даже важным вельможам и советникам приходилось месить грязь, портить обувь и складывать на голову нерадивых строителей проклятья.

По прибытии в лагерь мы не были допущены до королевской палатки, а чуть позже я понял, по какой причине нас решили доставить на место празднества заблаговременно. Встретившие нас королевские гвардейцы, среди которых промелькнули знакомые лица, отвели нас в сторону и подвергли самому тщательному обыску, который мне доводилось переживать. После того как одни служивые успокоились, нашей веселой компанией занялся королевский алхимик. Тот искал у нас яды, отравы, растительное слабительное и различные вредоносные амулеты, способные нанести вред чести и здоровью Его Величества. Таковых тоже не нашлось. Следом явились личные травники и лекари Твердой Руки, изучившие состояние нашего здоровья путем заглядывания в рот и изучения волосяного покрова на наличие паразитов или их личинок. Вы думаете это все? Дудки. Явившиеся следом лакеи, приказали нам раздеться донага, и унесли одежду, оставив только личные вещи и безделушки, нашедшиеся в карманах, а чуть позже, когда мы успели постоять голыми на всеобщем обозрении, на холодном ветру, прибыл важный толстый парень в колпаке, и выдал нам по комплекту одежды и обмундирования, из личных запасов короля, как он сказал, – Согласно статуса и принадлежности.

Его Величество Карлос не поскупился, и мы стали счастливыми обладателями вполне приличных шмоток. Мне достался длинный черный плащ, рубаха черного атласа, кожаные штаны с огромным количеством карманов и островерхий колпак, от которого я тут же отказался, как бы не настаивал толстый парень. В качестве обуви мне перепали армейские сапоги со стальным подбоем.

Фалько получил наряд поскромней, подчеркивающий его статус воина, но не кричащий. Тяжелая кожаная куртка, способная отвести неумелый удар ножа, или стрелу на излете, закрывала широкую грудь принца, облаченную в форменную военную рубаху с полотняным перекрестием на груди. Оторочка серебряным кантом и пустые места для знаков отличия говорили о том, что одежда явно офицерская. Фалько тоже достались кожаные штаны, однако, другого покроя. Широкие и явно удобнее моих, они позволяли свободно двигаться и без проблем воевать, будь ты конный или в пешем строю. От странного головного убора, похожего на берет, принц тоже отказался.

Нашлось новой платье и Кобе, и тот, будто ребенок на рождество, с восторгом примерял обновки. Подобранный чьей–то заботливой рукой костюмчик, был хоть и миниатюрным, однако производил впечатление, придавал важности и веса. Недорослик остался очень доволен. Даже для Сатаны принесли попонку и ошейник, но тот с таким брезгливым видом потрогал лапой украшение, что от него решено было отказаться.

После переоблачения все мы направились к палаткам, где на походных столах уже красовались различные яства и напитки. Гости начали прибывать почти синхронно с нашим приходом, и чтобы понимать, кто есть кто, я подозвал одного из пажей и, всучив ему в руку серебряную монету, прошептал на ухо.

– Стой тут и говори, кто прибывает.

– Сделаем, ваше Магичество. – Парень довольно кивнул, попробовав плату зубом, и спрятав денежку в карман, принялся за работу.

– Вон там, ну вон, седой крепкий мужчина с повязкой на глазу. У него еще алый плащ с брошью из кости сварга. Это барон Мельтишь из восточных уделов. Прибыл сюда со старшим сыном Валтором и двумя дочерями, близняшками Фельгой и Найдой. Им как раз исполнилось шестнадцать лет, и они готовы для того чтобы выйти в свет.

Я посмотрел в указанную сторону и отметил довольно таки брезгливое выражение лица Мельтиша. Он как мог, старался не запачкать чулки и обувь, однако все его старания были напрасны. Добрая доля лошадиного дерьма уже укрепилась на его подошвах. Вокруг старца столпились его дети, Валторн, статный, широкоплечий, с высоким лбом и мечтательным взглядом, налегал на спиртное, чему видимо научился от отца. Старый барон ни в чем не уступал сыну, и вдвоем они уже приканчивали кувшин вина.

Неподалеку от этой парочки скучали две совершенно одинаковых барышни в походных платьях, с высокими прическами и нелепыми в этой обстановке веерами, которыми девицы безуспешно отгоняли от себя мух.

– А вон тот сгорбленный, злобный муж, в парчовом сюртуке, это канцлер Картохан. Первый человек после короля. Поговаривают, будто именно он управляет государством, а Его Величество только прожекты строит, да вот Илинор свой затеял, будь он неладен.

После этих слов мой проводник захлопнул рот ладонью и в страхе заозирался, в поиске соглядатаев, способных подслушать наш разговор.

– Спокойно, парень, – я весело подмигнул пажу и отправил в рот горсть ягод, со стола. – Мы тебя не выдадим.

– И то верно, Ваше Магичество. – Растроганно заморгал юноша. – Лишнего сболтнул. Вы мои слова забудьте, иначе не сносить мне головы.

Я оглянулся, пытаясь различить в топе прибывших канцлера Картохана, и встретил жесткий, колющий взгляд. Длинный бледный нос канцлера, будто гаубица был нацелен на меня. Впалые, тщательно выбритые щеки, крохотные близко посаженные глаза и редкие белесые волосы на макушке, производили неизгладимое впечатление. Картохан был облачен в куртку бежевого цвета, пышные штаны с кантом и легкие кожаные сапоги. Тонкие ноги канцлера не были обтянуты свободными высокими голенищами, из–за чего создавалось впечатление, что он носит обувь не по размеру. Увидев, что я его заметил, Картохан двинулся ко мне семенящей походкой, и знатные господа, попадавшиеся на его пути, с почтением расступались, давая дорогу. Росту в вельможе было не больше ста шестидесяти сантиметров, а лицо канцлера при ближайшем рассмотрении оказалось еще более уродливым.

– Значит ты тот маг, что помог его величеству?

Голос канцлера оказался на удивление приятным и глубоким, и никак не гармонировал с его внешность.

– Именно. – Кивнул я.

– Государство благодарно вам за услугу. – Крохотные глаза Картохана сощурились до размеров щелей. – Однако, странная вы компания. Я успел навести справки, о тебе, маг, и твоих товарищей. Записи о Сером Коте в магической академии столицы нет. Никто о нем не слышал, и никто с ним лично не знаком. Ваш друг, Фалько, тоже не записан ни в одну из существующих гильдий. Гном ваш, Сталин, по прозвищу Коба, не является подданным короля Глоина, что живет под Хребтом.

– Мы прибыли издалека. – Произнес Фалько, однако канцлер, похоже, не обратил на принца внимания.

– Странная вы компания, странная. Маг, воин, гном, и вот это животное.

Длинный тонкий палец Картохана указал на сидящего на моих руках Сатану.

– Это особый зверь. – Произнес я осторожно, пытаясь угадать, что же творится в голове у этого сутулого бледного старика. – Таких вы не видели и, наверное, никогда больше не увидите. Он уникален.

– А удобно ведь – снова пропустил слова мимо ушей канцлер. – На короля нападают разбойники, и вдруг, будто из–под земли, появляется грозный защитник. Его Величество Карлос спасен, маг получает его расположение. Что дальше? Если вы что–то задумали, то клянусь вам здоровьем, я выведу вас на чистую воду.

– Постойте, канцлер. – Отрезал я, отлично понимая, что с людьми такого сорта не стоит говорить резко, и уж тем более ссориться. Однако ложные обвинения начинали выводить меня из себя. – Но, кажется, что у вас создалось ложное представление о моих поступках и намерениях. Не стоит подозревать человека в том, что он не совершал.

– Мага, молодой человек. – Канцлер хитро улыбнулся, но в глазах его бушевало пламя. – Мага, а не человека. Я немало пожил на этом свете, и прекрасно разбираюсь в людях. Вы мне непонятны, а, следовательно, опасны для меня в частности и для государства в целом. От опасности такого рода следует избавляться.

– А вот и ты, Кот!

Я и не заметил, как все вокруг затихли, и даже музыканты, наигрывающие веселые мелодии, сбавили темп, и перешли на размеренный, торжественный ритм. Рядом со мной, будто по мановению волшебной палочки, появился Карлос Твердая Рука, в окружении слуг и охраны. Гвардейцы очень быстро оттеснили от Его Величества толпу, и мы оказались в круге из солдат. Карлос уже успел переодеться, сменив походный костюм на белую мантию с меховой оторочкой, и нарядные штаны алого цвета. Корона на его голове была закреплена на подбородке ремешками, что производило достаточно комичный эффект.

– Да, Ваше Величество. – Я с облегчением поклонился.

– И ты, канцлер, тут! – Карлос по–дружески хлопнул Картохана ладонью по спине, из–за чего тот чуть было не потерял равновесие, с трудом устояв на своих тонких ножках. – Вижу, вы уже познакомились.

На лице короля сверкала белозубая улыбка.

– Хочу представить вам моих друзей, Ваше Величество.

– А давай! Я всегда рад новым знакомствам с хорошими людьми.

– Это Фалько, лучший боец из тех, кого я знаю, и мой хороший друг.

Принц склонил голову в почтении, сохраняя до поры до времени молчание.

– А кто этот невысокий герой?

Карлос подошел к оторопевшему от такого соседства Кобе, и с искоркой озорства в глазах опустился рядом, на одно колено.

– Урожденный Землистый, Сталин из рода Гвард. – Пискнул Коба, в панике вращая глазами. – К вашим услугам.

Король довольно кивнул, встал и, обернувшись, крикнул.

– Музыканты, играйте громче. Виночерпии, несите столько вина, сколько мы не можем выпить. Мяса, больше мяса! Сегодня знаменательный день!

Собравшиеся вокруг принялись бить в ладоши, и вскоре все прочие звуки потонули в оглушительных аплодисментах.

Не дожидаясь окончания оваций, Его Величество залез на стоящую рядом бочку с вином, и поднял руку, призывая к тишине.

– Илинору быть! – Возвестил он громогласно. – Город этот объединит все торные пути, став центром торговли, благополучия и процветания. Множество людей хлынут сюда, чтобы продать товары, посмотреть на диковинки, и оставить содержимое своего кошелька. За Илинором будущее, и быть сему граду столицей новой, вотчиной смелых мужей, прекрасных дам, состояний не малых.

Пока Карлос говорил, у меня складывалось впечатление, будто стою я по колено в болоте, на берегу Невы, а царь Петр вещает мол «Отсель грозить мы будем шведам», и эта мысль так растрогала и воодушевила меня, что я, пожалуй, и хлопал громче всех, и «слава королю Карлосу» орал до хрипоты. Оглянувшись, я увидел, что недовольство на лицах сменилось восторгом, усталость энтузиазмом, и даже рабочие, гнувшие спину при переноске тяжестей, казалось, отдохнули и посвежели лицом. Твердая Рука был удивительным оратором и мог завести толпу, возможно до полного исступления.

После были танцы, море выпивки и закуски, и никто уже не обращал внимания на грязь под ногами, а музыканты настолько виртуозно выводили мелодии, что даже самый ярый противник танцев пускался в пляс. Через несколько минут после начала этого пати появился давешний паж и осторожно потянул меня за рукав, пытаясь обратить на себя внимание.

– Ваше Магичество, – прошептал он мне на ухо. – Вас просит Его Величество. Я провожу. – Я обернулся, чтобы позвать своих друзей, но посыльный в ужасе замахал руками. – Только Вас. Король выразился ясно.

– Минуту. – Я обернулся к Фалько и Кобе. – Похоже, меня ожидает аудиенция у короля.

– Не болтай лишнего, – прошептал мне принц. – Не говори о путешествиях во времени. Если будет напирать, скажи, что прибыли из–за моря на торговом судне. Этого более чем достаточно.

– А мне вот интересно, – гном в два глотка опустошил свой бокал и наклонил кувшин, чтобы вновь его напомнить. – Зачем вызывать, если хочешь наградить по заслугам. Тут в пору при толпе, дабы значимость подчеркнуть. Еще этот старикашка с носом что нож, так и зыркает, будто дыру в тебе хочет проделать. Не нравится мне это.

– Ничего страшного, – я провел рукой по пушистой голове Сатаны, который мирно посапывал у меня на руках. – Со мной будет поддержка. Не пропадем, но вы, на всякий случай, собирайтесь помаленьку, и уходите с этого праздника жизни. Встретимся «Приюте Палладина».

Путь наш пролегал через весь палаточный лагерь, и когда мы уже почти выбрались из него, паж указал на отдельно стоящую серую палатку с трепещущим на ее верхушке стягом, белой лилией на красном фоне. Рядом с палаткой скучал канцлер, не спешивший присоединиться к толпе пирующих. При виде меня он замахал рукой. Еще несколько секунд назад он наблюдал за нашей компанией от стола с закусками, а тут оказался быстрей, чем я. Чудеса, да и только!

– Поторопись, маг! Его Величество не любит ждать. – Голос Картохана показался мне сейчас усталым и раздраженным.

Канцлер около палатки был не один. В охранении находилось с десяток тяжело вооруженных пехотинцев, и каждый из них неусыпно следил за мной сквозь щель закрытого забрала. Железные истуканы, защищенные доспехом с головы до ног, держали в руках громоздкие арбалеты, один выстрел которых мог проделать в человек нештатное отверстие.

Строй расступился, и я шагнул под полог палатки. Внутри было тепло, тихо и пахло лавандой. Его величество Карлос, сидя на удобном мягком стуле, закинул ногу на ногу и читал, держа на коленях пухлый фолиант в обложке из красной кожи. Указательный палец левой руки Его Величества ходил по строчкам, а губы короля шевелились, как будто он проговаривал написанное вслух.

При моем появлении Карлос оторвал взгляд от книги, захлопнул ее и отложил на невысокий пуфик, стоящий по правую руку. Убранство шатра Его Величества оказалось более чем аскетичным. Простоя походная постель, переносной гардероб с десятком парадных, повседневным и прочих платьев, ряд обуви, не более двух десятков пар, блестящий парадный доспех в дальнем углу, а чуть поодаль, настоящий, боевой, с вмятинами на грудных пластинах и покореженным забралом шлема. Тут же стояло походное трюмо, с небольшим триптихом зеркала, десятком флаконов склянок и ящичков, коробка с пудрой и несколько совсем непонятных предметов. Кресел в палатке оказалось два, и Твердая Рука кивнул в направлении единственного свободного.

– Садись, маг, к тебе есть дело.

– Почту за честь, Ваше Величество. – Я осторожно опустился в кресло.

– В первую очередь, Кот, я благодарен тебе за помощь. Само проведение вывело тебя на лесную тропу, и наша случайная встреча была далеко не случайна.

Карлос замолк, с нескрываемым интересом поглядывая на меня, и ожидая видимо моей реакции.

– Согласен полностью, Ваше Величество. – Включился я в предложенную игру. – То, что многие считают неверным или случайным, таковым просто не является. Не существует случайных встреч, безвыходных ситуаций, потраченного зря времени и лишних людей. Кто–то, невидимый, но безмерно могущественный, наблюдает за нами и подвигает на те поступки, которым не исключено быть судьбоносными.

– Хорошо говоришь, маг. – Король улыбнулся, поглаживая рукой переплет книги. – А вот канцлер тебе не верит. Говорит мне, вот так вот, прямо, без обиняков, что привело тебя не проведение, или другая сила, а хитрый и коварный замысел. Возможно, он в чем–то даже прав.

– Ваше Величество. – Охнул я. – Я всего лишь скромный путник, не смеющий и мыслить о вреде любому живому существу.

– Ой, врешь, ой, складно врешь. – Карлос вдруг хлопнул меня по плечу и расхохотался. Смеялся его величество недолго, ровно столько, чтобы выразить всю свою ежесекундную веселость, и только звуки его смеха затихли, король поманил меня к себе. – Но врешь ты или нет, мне все равно. Видимо, есть у тебя свои причины скрывать пребывание в королевстве. Почестей тебе дам достаточно. Хочешь, золота отвалю в твой вес, с драгоценными камнями вперемешку. Пожелаешь, будешь придворным магом, благо должность эта уже как тридцать лет пустует. Покои тебе отдельные, личная библиотека, слуги и лошади по выбору.

– Спасибо, Ваше Величество. – Я встал, поклонился, и далее уже не присел. – Для меня это слишком высокая честь, мой король. Мы люди приезжие и в королевстве ненадолго.

– Ой, маг, по краю ходишь. – Карлос с усмешкой погрозил мне пальцем, однако в глазах короля сверкнула сталь. – От подарков короля не отказываются. Хочешь золота, бери, хочешь должность, занимай.

– Ваше величество, – я примирительно поднял руки, демонстрируя пустые ладони, в жесте доверия. – Я же пришлый человек. Вон и канцлер ваш меня невзлюбил. В первый раз видит, а сразу в самом страшном подозревает. Не примут меня при дворе. Не лучше ли пригласить вашего, местного мага? Он и знатней, небось, будет, и колдовство у него получше. Вы же видели, я некромант, черный маг, ко мне вся мерзость этого мира как подкова к магниту тянется. Знамо ли дело, такому подле вас.

– Сразу видно, ты, парень, не из местных. – Карлос твердая рука вдруг погрустнел, поблек, обмяк, и тяжело опустился в свое кресло. – Нет у нас больше магов. – Произнес он, глядя буквально сквозь меня. Нет ни защиты, ни лекарства. Маги ушли, исчезли, испарились, будто туман на солнце, а проблем осталось видимо–невидимо. Гоблинская орда на востоке стоит, ждет, когда полки мои слабину дадут, Черные Гномы, супротив своих старших братьев, только и ждут, чтобы стены обрушить. Эльфы–отступники, замучили, право слово. Из–под короны Саландиэль они ушли, и теперь по лесам разбой учиняют. И нет на них управы политической. Силу только понимают. Ну ладно бы войну развязать, но сразу на три фронта я воевать не буду. Кровью королевство захлебнется.

– Ваше Величество. – Я развел руками. – Не могу.

Ну не мог, я, право слово, присоединиться к чужой войне. В моих планах было найти Горта, Марта, или другого сильного колдуна, и при его помощи вернуться в свое время, а там уж как пойдет. Либо в Магический Мир вышвырнет, либо на родную землю. Лучше уж последнее. Даже личей я тогда не боялся. Дома и стены помогают, и на этих тварей управу найду.

Король прикрыл глаза рукой, помолчал немного, но потом вновь улыбнулся.

– Ладно, маг. Считай, как должно. Но хоть подарок прими. Эй, канцлер! Внеси ожерелье!

Спавший у меня на руках Сатана вдруг пробудился, открыл глаза, и, спрыгнув с колен на пол шатра, настороженно прижал уши.

– Экий у тебя котейка, забавный. – Медовым голосом произнес Твердая Рука.

Тем временем полог шатра отдернулся и внутрь вошел Картахан, держа на вытянутых руках парчовую подушку. На этой подушке, утопая в мягкой ткани, лежал тяжелый, богато украшенный изумрудами браслет. Двигался канцлер очень осторожно, и на его лице отражался испуг вперемешку с паникой. Ноги почтенного старца дрожали.

– Хозяин, берегись! – В палатку ворвался Коба, ловко лавируя между двух здоровенных гвардейцев, пытающихся его остановить. Послышался звон стали, хлесткие удары, крик раненых, стена палатки вдруг треснула, развалившись на две части от удара меча, и в королевские покои ворвался Фалько, ожесточенно отбиваясь сразу от четырех нападавших.

Полыхнуло, потянуло паленым и серой, и инфернальный рев Сатаны, в миг заполнившего своей тушей все свободное пространство, заставил солдат содрогнуться и попятиться в ужасе. Я, ничего не понимая, мотнул головой, и еле уклонился от цепких лап канцлера.

Старик тянулся к моей шее. В одной руке он сжимал непонятно откуда взявшийся кинжал, другой пытался пристроить на меня браслет–ожерелье. Удар лапы инфернального зверя отбросил старика прочь, и элегантная вещица запрыгала по земле.

– Что тут происходит? – Заорал я в ужасе. – Вы все тут рехнулись что ли?

– Ошейник! – Коба подхватил с пола подарок Карлоса и что есть силы, швырнул его прочь из палатки.

– Чуть было не влипли. – Убедившись, что войны короля ретировались, а тот, придавленный лапой зверя, затих на земле, Принц крутанул мечом, и полоска стали издала плотоядный вой. – Это ошейник подчинения. Старый артефакт. Я видел их в славном городе Илиноре. Такие дарили самым страшным своим врагам, и те, попав под воздействие заклятия, таящегося в вещице, лишались воли.

– Ну, это уже за гранью добра и зла. – Во мне полыхала ярость. Сердце бешено застучало, грозя вырваться из грудной клетки. Все вокруг заволокло красной пеленой. Звуки стали четче, очертания резче, внутри меня вновь поднималось что–то неведомое, страшное, и полное бурлящей энергии.

Подойдя к бледному, как бумага, Карлосу Твердая Рука, я присел рядом с ним и кровожадно оскалился.

– Что же вы так, Ваше Величество? Я к вам со всей душой…

– Не распинайся, повелитель. – Я обернулся и уперся взглядом в виноватую морду Сатаны. Глаза у инфернального зверя были такие странные, а сам его кошачий облик так чист, что я поневоле забеспокоился.

– Что ты натворил, Сатана? – Хрипло поинтересовался я. Слова мне сейчас довались с трудом, с большим усилием вырываясь изо рта и формируясь в осмысленные фразы.

– Я случайно. – Инфернальная кошка убрала огромную лапу с груди лежащего неподвижно Карлоса. – Я его легонько придавил, а он взял, и хрустнул. Непрочные короли нынче пошли.

Красную пелену как рукой сняло, однако бешенный ритм ударов сердца еще отдавался в ушах.

Я снова присел около распростертого на земле тела, попытался нащупать пульс, но его, как бы я не старался, не было. Впрочем, гадать тут было бессмысленно, так же, как и реанимировать покойника. Грудь Твердой Руки была попросту вмята от одного прикосновения могучей лапы моего питомца.

– Ну, вообще хорошо. – Коба подобрался к выходу из палатки и поделился оттуда. – Хозяин, тут солдат видимо–невидимо. Они арбалеты тащат, такие, на колесиках, вроде стенобитных орудий мощность. И этот носатый жив, коромыслом ему по копчику. Даром, что его наш Сатана легонько приложил. Командует, канцлер. Дорвался.

Фалько поспешил к пробоине в стене и уже оттуда, выдал.

– С моей стороны с десяток панцирных. Нам при всем желании не прорваться. Это – Он с недовольством повертел в руках трофейным клинком. – Не оружие. Таким только врагов смешить, да себя калечить.

Послышалась барабанная дробь, резкая, нервная, сливаясь со звуком горна, вокруг загрохотало, задвигалось воинство. Откуда не возьмись, выросла стена щитов, окружив палатку покойного короля. Ржание лошадей потонуло в криках команд, завыла тетива, затрещали вороты станковых арбалетов.

– Что сейчас будет? – Коба схватился за голову и поспешно убрался вглубь палатки. – Нас порвут, растопчут, в пыль перетрут. Вот был славный гном, и нет его теперь. Одна пудра осталась.

– Они не осмелятся. – Виновато поделился Сатана. – Они же не знают, что я их короля, это, как его, сломал немножко. Значит, и стрелять не будут, а с теми, кто пойдет на штурм, уж я–то, повелитель, разберусь.

– Нажмурился, – я укоризненно покачал головой, из–за чего инфернальная коша потупила взор и попятилась, врезавшись огромным полосатым задом в стенку палатки. – Намурлыкался. Не вздумай опять, кого лапой прижать.

Фалько снова скривился.

– Ты прав, маг, история выправилась. Король Карлос Твердая Рука погиб, и теперь корону получит его брат. Обстоятельства его гибели изменились, но не в этом суть. Убираться надо. Помню, мы лихо улетели от гигантского аспида. Сделай так же, и одну проблему мы решим, впрочем, проблема это будет наименьшая.

– Хорошо, – согласно кивнул я. – Все в круг.

Мои друзья столпились вокруг меня, держась за руки, а я, закрыв глаза, попытался снова сделать то, что произошло недавно. Магия, вдруг появившаяся в этом мире, снова забурлила внутри, пошла невидимыми волнами, обволакивая реальность вокруг. Очертания начали расплываться, в теле появилась легкость, миг… и все рассыпалось, как карточный домик. Я снова вернулся к процедуре. Вновь припомнил все виденные мной в фолианте Дурина формулы и проделал пасы руками, в точности, сначала мысленно, а затем уже сверяясь с книгой, но все волшебство рушилось, едва ему стоило начаться. После пятой попытки, снова потерпев поражение, я устало опустился на землю и отложил книгу в сторону. Магия, пусть даже и неудачная, изматывала.

– Ничего не выходит, – прохрипел я, и с благодарностью принял из рук Кобы стакан воды. В горле будто пустыня поселилась, и живительная влага пришлась как нельзя кстати.

– Эй! Маг! Ты слышишь меня! Это я, канцлер Картохан. Со мной гарнизон Илинора и личная гвардия короля, и если хоть волос упадет с головы нашего обожаемого монарха, мои люди сотрут тебя в порошок. – Сказано было это громко, но не очень уверенно. Сказывался молодецкий пендаль, прописанный длинноносому инфернальной кошкой.

– Послушай меня, Картахан! – Крикнул я, собирая оставшиеся силы. – Ты же не собираешься посылать этих прекрасных воинов на смерть? Или тебе не рассказывали, что случилось в лесу?

На некоторое время от канцлера не было вестей, однако потом мы услышали новый голос, и принадлежал он не трусливому политику.

– Командир Гарнизона, Фольфган. Слышишь меня, Маг?

– Слышу. – Нервно выдал я, стараясь, как мог, умерить волнение в голосе.

– Ты отдашь нам его величество, или я клянусь, мертвые позавидуют живым.

– Атаковать нас будешь? – Сатана потянулся, по привычке оставляя на земле огромные борозды от своих чудовищных когтей, и тут, раскрыв пасть, выдал такой рык, от которого, наверное, даже звезды бы замигали.

Эффект был колоссальный, однако не долговременный.

– Буду, но не сразу. Сначала я подожгу палатку, и когда вы будите в панике ее покидать, мои солдаты нашпигуют вас стрелами. – Поделился Фольган.

– Ты блефуешь, – Подал голос Фалько. – Едва вы подожжете палатку, как мы перережем вашему королю горло.

– Печально. Но я это предвидел. – Спокойствие война было удивительным. – И от себя я обещаю, что все вы умрете самой мучительной смертью, какой только можно. У нас есть такие палачи, которые способы пытать вас месяцами, при этом не лишая жизни, а муки, которые они способны при этом приносить, не описать словами.

– Ладно, – крикнул я. – Не мы эту войну начали. Не я хотел нацепить на короля магический ошейник. Но мы готовы пойти на мировую.

Снова воцарилась тишина.

Коба подобрался к прорехе в борту палатки и поделился свежими новостями.

– Картохан и Фольган о чем–то совещаются. – Сообщил гном, притоптывая на месте от страха и нетерпения. – Канцлер злой, как собака. Стал еще белее. Командир трясет головой, не согласен. Все, договорились вроде.

– Маг! Я хочу услышать короля! Если он не ответит в течение пяти минут, я отдам команду к атаке, и ни твои фокусы, ни зверюга, ни воин рядом с тобой, тебе не помогут.

Почему–то словам Фольгана я верил. Этот человек наверняка пошел бы с голым задом на танк, и в итоге боевая машина была бы разобрана на части, а на пятой точке воина не осталось ничего кроме легких царапин.

– Что будем делать? – Снова заголосил Коба, схватившись руками за голову. – Я слишком красив, чтобы умирать!

– Да все мы тут великолепны. – Произнес принц, и присев на землю, воткнул меч в земляной пол палатки. – Кроме как через магию, нам отсюда не выбраться. Был бы жив Король…

5. Венценосная марионетка

В голове у меня впервые, за долгое время, вспыхнула прелюбопытная мысль, и в свете последних моих подвигов на лесной дороге, я решил ей воспользоваться. Опыт воскрешения мертвецов был для меня в новинку, и приходилось действовать на ощупь.Ярость, слепая, да не такая уж и невидимая. Пока мои товарищи мучительно размышляли, как же нам убраться восвояси, при том не лишившись головы, я шаг за шагом, крупица за крупицей восстанавливал в своей памяти все движения и ощущения, которые имели место быть. Красная пелена, застилающая глаза, казалась теперь триггером, точкой отсчета, всплеском магической энергии внутри меня. Тыкаясь, будто слепой котенок, я разбирал себя на косточки, проводя тщательный анализ каждого вдоха, каждого удара сердца, и вот, из разрозненных и вроде бы невнятных деталей начала выстраиваться картина. Маг попросту делился своей энергией с мертвецом. Позже я узнал, что чем свежей труп, тем проще поднять его из могилы, но в тот момент мне было не до тонкостей. Пользуясь ситуаций, я снова представил себе все исходящие и, попытавшись передать часть энергии покойному Карлосу Твердая рука, понял, что решительно не представляю, как это можно сделать.

Сосредоточиться мне не давал нарастающий шум толпы и причитания низкорослика. Метание по палатке Сатаны тоже вводило в непривычный резонанс, и даже укоризненный взгляд принца мешал мне воплотить в жизнь магию, хоть я решительно не представляю, чем я перед ним провинился. И тут пришло осознание того, как все просто. Я вспомнил руку, тянущуюся сквозь солнечные системы и галактики. Я осознал принцип, нащупав краеугольный камень всего этого волшебства. Мост, направленная передача энергии. Его попросту нужно выстроить…

Труп короля дернулся и, поднявшись будто марионетка, двинулся ко мне на негнущихся ногах. Вид у Карлоса был не цветущий, но бледное лицо и помятое платье с легкостью можно было списать на драку. Вмятину в груди, проделанную пудовой лапой инфернального зверя с легкостью закрывали просторные одежды. Я оглянулся, увидев удивление и испуг на лицах своих друзей.

– Спокойно. Все под контролем.

– Хорошо бы, если так. – Коба попятился и, быстро проскочив между лап застывшего на месте Сатаны, укрылся за его полосатым боком.

– Надеюсь. – Сухо обронил Фалько, еще секунду назад сидевший на земле, а сейчас твердо стоящий на ногах и сжимающий в руках трофейную железку. Принц так сдавил рукоять меча, что костяшки на пальцах побелели. Единственный, кто отнесся к мертвецу без опаски, оказался инфернальный кот. В его умных, хитрых глазах на миг вспыхнуло опасение. Чудище шумно втянуло носом воздух и брезгливо отвернуло огромную косматую голову, грохнув костяными пластинами. Страха мертвец не испытывал и потому был Сатане неинтересен.

В воздухе повисло напряжение и я, переведя взгляд с друзей, на мертвяка уперся в пустые бездонные зенки. Зрелище оказалось пугающим. Спокойное благородное лицо без признаков жизни, чуть искаженный в последнем крике рот. От Короля несло смертью и дерьмом. Рвотные позывы пришлось давить на корню, так как, почувствовав мои колебания, пробужденное мной существо вдруг повело себя странно. Шагнув ко мне, мертвец потянул к моему горлу прямые, не сгибаемые в локтях руки, открыв в уродливой усмешке свою пасть.

– Стой! – Волна гнева, которую получилось вызвать с крайним трудом, начинала спадать, и вырванный из бездны кусок мертвечины, почувствовав, что оковы падают, становился все более нестабильным. – Стой, говорю, волчья сыть! – Я шагнул вперед в безумной попытке остановить свое детище, и вдруг мертвый Король, застыв сломанной куклой, вновь потерял свой боевой пыл.

– И зачем ты его оживил? – Подал голос гном из своего пушистого укрытия.

– А сейчас увидишь.

В пылу боя, когда не думаешь о последствиях, контролировать мертвых существенно проще. Тут же требовалось соблюсти некую грань приличия, не выпуская полученную силу из рук даже на мгновение. В лесу зомби могли реветь дурным голосом, рвать мясо лоскутами, плеваться желчью и вести себя ровно так, как им нравилось. Однако тут был другой случай.

Мы молча шли через расступающуюся перед нами толпу, в следующем порядке. Впереди двигался Карлос Твердая Рука, бывший правитель этих земель, а ныне бесполезный кусок мяса, поплатившийся за свое вероломство. За ним плелся я, стараясь не упасть в обморок от осознания ситуации и стремительно таящих сил. Следом за мной гордо шествовал Фалько, придерживая одной рукой меч, а позади всех, завершая процессию, неспешно гарцевал инфернальный кот, неся на спине все наши пожитки и побледневшего как мел Кобу в придачу.

План работал. Мертвец вел нас вперед, и никто не смел вмешиваться в этот странный марш. Преградить его величеству дорогу не осмеливался ни один его подданный, а шок от происходящего не позволял солдатам превратить вашего покорного слугу и его друзей в истекающий кровью кусок плоти, покрытый арбалетными болтами.

– Расступись, – вещал мертвец. – Не без моей помощи. – Всем стоять. Никого не трогать. Эти люди со мной и мы с ними уйдем на безопасное расстояние.

В какой–то момент я стал ощущать себя Королем, настолько слился с ним потоком магической энергии. Грудь начала ощутимо побаливать, члены деревенеть, взгляд мой тупо блуждал по толпе и, если бы не крепкие руки принца, я почти наверняка упал бы лицом в грязь в прямом и переносном смысле. Дальнейшее я помню с трудом. Я настолько погрузился в управление зомби, что вскоре зыбкая грань между его мертвым телом и моим разумом почти стерлась. Еще немного, еще мгновение, и могло случиться страшное, и только невероятным усилием воли я отгораживал себя от накатывающего волнами безумия.

Не знаю сколько прошло времени с того момента, когда я почти перешагнул черту, однако хлесткая пощечина, раскрасив мир и отдавшись острой болью в щеке, на миг привела меня в чувство. Идущий впереди меня Карлос остановился, повернул голову, в последний миг, оглядев этот мир, и осел на землю, бесформенной кучей плоти.

История вновь выправилась, и во всех официальных сводках было объявлено о том, что Его Величество, Карлос, по прозвищу Твердая Рука пал жертвой разбойников в лесу. Почему решили придерживаться этой версии, ясно не было. Видимо власти решили не поднимать панику, объявив во всеуслышание, что в королевстве появился могучий маг и чародей, способный умерщвлять одним движением и поднимать усопших на службу. Нам же пришлось не сладко. Сначала получилось отсидеться в чащобе, куда не мог забраться конный разъезд, и солдаты не способны были затащить тяжелые орудия. Огнестрельные прибамбасы, вроде примитивных мушкетов тут были, как, впрочем, и громоздкие мушкеты, на неустойчивых штативах, идущих на смену лукам и арбалетам. Канцлер и Фольган, похоже, серьезно опасались меня, решив не посылать пехоту на убой, и сильно ошиблись. Я, фактически обездвиженный, почти не видящий и не способный толком дышать, после последнего своего приключения, являлся легкой добычей, и только неусыпная защита Сатаны, который отгонял диких зверей, и забота Кобы, спасли меня от неприглядной участи короля. На восстановление потребовалось немало времени.

С неделю я находился на грани жизни и смерти, неуверенно балансируя на остром краю реальности. Теплая похлебка, вода и шерстяное покрывало делали свое дело медленно, но верно, и уже через пару дней я смог сидеть без посторонней помощи. Еще день мне понадобилось, чтобы перейти от мертвецких хрипов к тихой, но членораздельней человеческой речи, и как апогей, я смог, не без помощи Фалько, встать и пройти пару метров, после чего обессиленный рухнул на мягкий мох и погрузился в спасительный сон. Прорыв был на лицо, и с этого момента силы ко мне начали возвращаться. Медленно, тягуче, будто патока из перевернутой кадушки, они струились внутрь меня, заполняя магический сосуд и возвращая уму остроту, а телу былую легкость. К середине второй недели, когда принц успел обзавестись бородой и усами, а на моем лице появилась невразумительная щетина, я смог присоединиться к своим друзьям за ужином.

– Ты нас напугал, хозяин. – Честно поделился гном, протягивая мне миску с густым варевом. Чуть поодаль, привязанный на толстом суку, висел трофей Фалько, подстреленный утром олень. Часть зверя уже успели разделать и пустить в дело, но большая доля мяса, видимо, должна была остаться в этом лесу на растерзание падальщикам.

– Я сам себя напугал. – Я поднес ложку с супом ко рту, и с удовольствием ощутил вкус вареного мяса и кореньев.

– Ты не понял маг, – Фалько расположился на траве, меланхолично пережевывая травинку крепкими зубами. – Я видел мертвое черное колдовство. Не раз и не два я наблюдал, как мертвецы восстают из могил, и ими управляют маги. Иногда это были отступники, использующие артефакты, чаще магистры, укрощающие бунтующую плоть формулами и особыми секретными составами. Тут же ты поднял Карлоса без всякой подготовки, будто и не к жизни его призвал, а всего лишь предложил чаю.

– И чего же тут пугающего? – Поинтересовался я, радостно ощущая, как ко мне возвращается первое человеческое качество, ироничный вопрос.

– А то, мой друг, – принц вытащил травинку изо рта и секунду внимательно ее изучал, – что ни один из таких магов не был настолько погружен в свое колдовство, что готов был вцепиться человеку в глотку, а потом не лежал пластом почти две недели, отходя от своих дел.

– Ничего не понял. – Покачал я головой и отправил в рот новую порцию супа.

– Принц говорит, что ты еле выкарабкался. Маги быстрей восстанавливаются, даже после полного опустошения. Бывали и смертельные исходы, но тут все сразу решалось. Переборщил с силой и, нате, деревянный костюмчик, либо очухивались через пару часов.

– Все равно не понял. – Покачал я головой.

– В этом мире магии нет. Понимаешь. – Вдруг вступил в разговор Сатана. – Я это шкурой своей чувствую. Она будто фоном, в пыли, в осколках звезд, но все равно ее недостаточно, чтобы подпитать чей–то сосуд. Ты чудом жив остался. Маги ушли именно потому, что магами быть перестали, и их мы вряд ли тут найдем. Сейчас они пашут землю, ловят рыбу, рыщут по лесам в поисках дичи, или ходят под парусом.

– А как же тогда мое колдовство? – Осторожно напомнил я. – Я все еще толком не понимаю, как оно работает, но от этого врагу не легче. Магия выходит все заковыристей, а последствия все тяжелей. Я даже у Дурина таких успехов не добился, как в этом гребанном лесу.

– Постой, это еще не ясно. Магия не может не быть. – В панике заголосил Коба. Мой гном за год разлуки немного изменился, стал менее выдержанным и склонным к внезапным истерикам. – Как эта земля может вообще быть не магической? Потоки силы везде. Они поддерживают своды, заставляют звезды на небе зажигаться, и солнце выводят на небосклон, и луну. Магия течет в реках, движется в облаках. Она же – кровь мироздания. Неужели можно обескровить тело и заставить его влачить жалкое не магическое существование.

– Постойте, – я отложил опустевшую миску. – Вспомните сказания о Горте. Он хотел уничтожить магию, напирая как раз на то, что именно она есть истинный нигилист. Тот же Ворон поддерживал первого мага во всем…

– Пока ты гулял по лесу, – принц небрежно отмахнулся, – я навел справки. Ни один человек проживающий в «Палладине», слыхом не слыхивал о братьях Марте и Горте.

– А я еще что заметил. Гномов вокруг мало. – Скорбно поделился низкорослик. – Вы, люди, – камень в огород Фалько, – много чего на нас наговаривали. Кто кур спер? Гномы! Кто мелочь по карманам тырит? Тоже гномы! Кто подметки на ходу режет. Опять наша порода. Но не стоит судить по нам из–за нескольких негодяев. У вас у людей их знамо больше встречается. Но речь не о том. Кругом лавки с оружием, кузни, подводы с доспехом и кареты с сундуками, наполненными драгоценностями разной масти. Когда это гномы отказывались от выгоды? А тут на полет стрелы не одного моего родичи.

– С этим нужно будет разобраться, – согласно кивнул я, пытаясь успокоить разволновавшегося гнома. – Но не сейчас. Я удивляюсь, что нас до сих пор не нашли и не вздёрнули на первом попавшемся суку.

– А мы не будем гадать, – кивнул Фалько. – Нужно схорониться, до поры до времени, пока все не встанет на свои места. Кто–то тут должен понимать, что за чертовщина происходит.

Фалько и Коба многозначительно переглянулись.

– Не пойдет, – скривился низкорослик. – Я лучше в петлю полезу, нежели у них помощи попрошу. Эти напыщенные снобы ничего кроме призрения не заслуживают.

– Мне тоже не хочется к ним обращаться. – Спокойно произнес Фалько, – Однако их мир отгорожен от человеческой суеты, и не один из людей не посмеет нарушить границы, и тем более с мечом в руке.

На этот раз удивленно переглядываться пришлось нам с Сатаной.

– Вы о чем вообще говорите? – Не выдержал зверь.

– Об эльфах. – Со скорбью в голосе поведал Коба. – Эльф, это самый отвратительный народец, который только может существовать на этом свете. Ходят слухи, что они потому города свои на деревьях строят, что их земля отторгает. Они напыщенны, чванливы, хамоваты. Эльфы никого не уважают, кроме подобных себе. Законы гномов и людей им не указ. Их не интересует золото, любовные утехи, добрый бой на мечах и другие земные радости. Они будто не от мира сего.

– Однако они мудры и живут по тысяче лет. – Перебил низкорослика принц. – И кому как не им знать, что происходит вокруг.

Спорили по этому поводу весь вечер. Коба ненавидел эльфов всей душой, однако даже он понимал, что без этих долгожителей нам не обойтись. Даже если они не смогут пояснить ситуацию, то у них можно будет укрыться до поры до времени.

Фалько также считал, что магия эльфов является самой сильной, и если мне требовалось поднабраться опыта, то длинноухие были ровно теми учителями, которые нужны. Принц сомневался, впрочем, что вечный народ вообще пустит нас на порог, но в сложившейся ситуации попробовать стоило.

Эльфийское королевство располагалось в извечных лесах, на границе с миром людей и гномов, и именно оттуда и шли все распри. Гномы претендовали на полезные ископаемые, которые разрабатывали испокон веков, и в погоне за рудной или золотой жилой, порой увлекались и уходили на территорию извечного леса. Несколько раз это привело к обрушению жилищ и гибели рудокопов, однако корень вражды между гномами и эльфами закопан был гораздо глубже. Никто уже и не помнит, почему началась эта распря, однако были сведения, что ранее оба народа жили мирно, помогая друг другу, делясь знаниями и приходя на помощь в сложные времена. Пока мы гостили у Дурина Каменистого, я листал некоторые фолианты в его библиотеке, в том числе натыкался на упоминания об этом, однако даже у Гнома–Мага были только отрывки, путаные объяснения, невнятные домыслы.

6. В розыске.

На восстановление мне понадобилось еще пара дней, и за это время патрулей на дорогах заметно поубавилось. От этого, правда, легче не стало. На первом же путевом столбе, который мы встретили на лесном тракте, обнаружилось объявление, в котором значилась награда за мою поимку.

«Разыскивается». Гласило объявление. Ниже красовался мой портрет, кстати, весьма недурной, а под ним чьей–то умелой рукой было выведено следующее:

«Сей маг является опасным преступником, и путешествует в компании высокого темноволосого война, а также низкорослика, вида противного и раболепного. Компанию может сопровождать кот. Любые сведения о маге будут вознаграждены ведерной мерой золота, кою уполномочен отвесить командир любого королевского гарнизона, по обращению осведомителя, и только после подтверждения его слов».

Коба был серьезно обижен. Он напротив, считал себя гномом красивым, таким, какие девкам нравятся, и то, что про него написали, не укладывалось в его маленькую голову.

Впрочем, не это было самым страшным. Если портрет вашего покорного слуги появился даже в таком дальнем месте, значит ближе к цивилизации, в городах, селах, станциях и портах, их должно быть более чем достаточно, и шанс быть узнанным серьезно возрастал. Другой дилеммой был транспорт. Можно было преодолеть весь путь, пересекая всю страну на чудовищных размеров звере с костяным хребтом, но это точно еще больше акцентировало бы внимание на нашей компании.

– Значит так, – кивнул Фалько. – В трех часах ходу отсюда есть небольшой городок. Он старый как башни Илинора, и там уж точно можно разжиться лошадьми.

– А я бы не стал брать только лошадок. – Произнес с сомнением гном. – Нас ищут, и было бы здорово, если бы у нас был фургон, или еще что, что может скрыть количество путников.

На том и порешили. Фалько оставил нас в лесу и двинулся выискивать транспорт. Отсутствовал принц долго, и только ближе к закату послышалось мерное цоканье и скрип колеса. Усталый, но довольный принц купил телегу, пару лошадок, одежду и запас провизии, а вот с оружием не повезло. По указу канцлера торговля мечами, ножами и прочим, способным нанести ущерб здоровью, была временно прекращена до особого распоряжения. Народ роптал, а особенно бушевали кузнецы, чей кусок хлеба напрямую зависел от продаж оружия. Подковами да гвоздями сыт не будешь, но указ есть указ.

Фалько принес и другие новости. Королевство стояло на ушах. К месту строительства Илинора подтянули войска, а вслед за ними, с личным охранным гарнизоном прибыл и принц Зольден тезка местной валюты, при народе поклявшийся в том, что отыщет убийцу брата и передаст его в руки палача, а тот уж расстараться на славу. Но как ни странно, особой скорби вокруг не наблюдалось. Никто не рядился в черное, не слышались безутешные рыдания, музыка в кабаках не сменилась на траурную. Даже королевская гвардия, а точнее, та ее часть, что командовала, и состояла по большей части из мелких феодалов, призванная, во что бы то ни стало, найти убийцу своего сюзерена, не очень торопилась с поисками. Конечно, были подняты все возможные силы, по углам трубили глашатаи, придворные художники рисовали мой прекрасный лик, но дальше этой бурной деятельности дело не шло.

Казалось, страна вздохнула с облегчением, когда славный король Карлос Твердая Рука отбыл в мир иной, и на то было много причин. Одна из которых – славный город Илинор. Королю быть, но его не обязательно любить. Почитание ни есть преклонение, и если Его Величество решил не просто потратить денежки, а переправить столицу из славного Марольда, на голые камни, то не избежать конфликта интересов.

Знать, имевшая в столице недвижимость, а также земли за крепостными стенами, не спешила покидать родовые гнезда. В случае, если бы Карлос объявил, что столица переходит на новые площади, то все высокородные господа должны были сняться с места и прибыть на новое место службы. За всей это пестрой толпой двинулись бы банкиры, промышленники, торговцы, книгопечатники. Город потеряет свой лоск. Богатые купцы и взбалмошные наследники, сорящие деньгами, перестанут посещать увядающий Марольд. Карточные игроки, шулеры, щипачи, грабители последуют за большими деньгами. Начнется новый дележ, и не избежать уличных войн за влияние в городских кварталах.

Прикидывая все это, я радовался. Нет, вы поймите меня правильно. Карлос хоть и не был человеком ангельской чистоты, но и смерти ему я не желал. Тут другое. Мир этот казался мне правильным, честным, не перенесенным из какой–то фантастической книжки. Тот Илинор, откуда мы пришли, был наполнен болезнями, интригами, опасностями. Там тоже можно было отравиться ядом, получить нож под ребра в темном переулке или сломать шею, рухнув с коня на полном скаку. Однако, все происходящее вокруг было реальным и настоящим. Именно так и мог развиваться этот мир, если отбросить колдовские ритуалы. Хорошо это, или плохо, сказать сложно. Тут уж как повезет.

Фалько оказался весьма предусмотрительным малым. За тридцать золотых с брата, он соорудил нам документы, подорожные грамоты. Стряпчий Илинорского гарнизона не брезговал лишней монетой и с готовностью внес наши настоящие имена в официальные бумаги, скрепив все это печатью королевской канцелярии, так что если бы нас остановил патруль, то у него не возникло бы вопросов.

По утру, переодевшись, и закопав свои старые пожитки, мы погрузились в фургон и двинулись в путь. Нам предстояло пересечь страну из одного конца в другой, прежде чем мы добрались бы до эльфийского государства. Сидеть внутри фургона было крайне неудобно. Ощутимо несло коровьим навозом и прелой соломой. Старый хозяин был фермером, и использовал фургон для перевозки удобрений и скота. Скамеек внутри не было и приходилось сидеть на дощатом полу. Через каких–то пару часов пути, моя пятая точка буквально взмолилась о пощаде, и я перебрался к принцу, правящему лошадьми.

Старая лесная дорога, когда–то людная, а сейчас заброшенная по непонятным причинам, уверенно вела на закат.

– Странное место, – поделился я с Фалько. – Вроде катись–не–хочу, а по пути не одной подводы, ни конного, ни пешего.

– Все просто, – принц усмехнулся, лениво щурясь на застрявший в верхушках сосен оранжево–красный шар. – Этот лес в народе всегда называли разбойничьим. В наше время тут и проехать–то было нельзя. Самый короткий путь до центрального торгового тракта был заброшен, и даже мой батюшка не смог с этим ничего поделать. В леса уходят обиженные властью, своим бароном, королем, лейтенантом. Есть, конечно, и откровенные негодяи, но они в любом обществе приживаются плохо.

– А если никто не ходит тут, то какая же радость в лесу сидеть? – Нахмурился я. – Ни тебе ограбить, не напугать. Сплошное прожигание времени.

– Живут они тут. – Улыбнулся Фалько. – Но сейчас дорога еще используется. Неспроста же на верстовом столбе листовки с твоей физиономией были.

– Погоди, – я выпрямился, да так резко, что врезался затылком в перекладину. Из глаз посыпались искры. – Погоди, Фалько. Так на нас же напасть могут?

– На нас везде напасть могут. – Принц довольно расхохотался, решив видимо, что удачно пошутил. – И лихой лесной народ не самое страшное. Я же не просто побродил по городку, пока фургон и лошадей покупал. Я с народом пообщался, послушал.

В подтверждение моих слов, дорогу нам преградили с десяток плохо одетых людей. Вооружены они были по–простецки. Никчемные мечи в худых ножнах, да самодельные луки, не могли вызывать серьезных опасений. Мы медленно ехали вперед, а людей на нашем пути становилось все больше и больше, и когда мы поравнялись с первым разбойником, наш фургон уже окружала живая гомонящая толпа.

Фалько уверенно правил вперед, и люди расступались, пока мы не уперлись в невысокого, пухлого типа с лысой шишковатой головой. Из одежды на незнакомце был длинный балахон, перехваченный на огромном животе куском веревки. В руках толстяк держал дубину солидных размеров, и выглядел при этом так органично и небрежно, что это не вызывало ни каких вопросов.

– Стойте, путники, – крикнул он удивительно чистым, глубоким голосом, и эхо от его окрика радостно покатилось по лесу.

– Ну, стоим, – настороженно произнес я, решительно не понимая, что происходит вокруг. Посему выходило, что это те самые разбойники, однако ни залихватского свиста, ни воя тетивы, ни злобных окриков не последовало. Ни один из окружающих нас людей не проявлял враждебности. Скорее уж наоборот. В глазах собравшегося рядом с нами лихого люда читалось нечто совсем иное. Обожание. Благодарность. Восхищение.

Скажу вам честно. Тогда я испытал самые противоречивые чувства в жизни.

– Не ты ли тот маг, по прозвищу Черный Кот, а с тобой Высокий Воин, низкорослик и кошка?

– Вы ошиблись. – Сухо произнес я, стараясь не выдавать свое волнение. Получалось у меня это плохо. Голос при ответе предательски дрогнул. Все происходящее вокруг казалось странным и непонятным. Тот же принц и вовсе повел себя нелогично. Вместо того чтобы что–то предпринять, ну или хотя бы побледнеть для приличия, он спокойно сидел, прислонившись широкой спиной к дощатому борту, и с легкой улыбкой наблюдал за этим балаганом. Кобы и Сатаны тоже слышно не было, что и вовсе настораживало. Инфернальная кошка чувствовала опасность за версту, и если бы не ее реакция, ходить бы мне в ошейнике и прислуживать своему господину. Коба, видимо поняв, что от его вмешательства лучше не станет, притаился внутри, а может и вовсе набросил на себя заклятие невидимости, которым от природы обладает каждый низкорослик.

– Да нет, почему же. – Толстяк пошарил в потрёпанном кармане своей хламиды и вытащил вчетверо сложенный листок. Провал! Это была одна из тех мерзких листовок, где за меня обещали ведро золото. И я–то, дурак, иронизировал и радовался, что умелый художник так точно передал мой образ на бумаге! – Вот же твой портрет, маг.

– Это он. – Прокричал кто–то в толпе оборванцев.

– Он! Это тот маг, что короля прихлопнул.

– Он!

Все вокруг потонуло в гомоне возбужденных голосов. Я почувствовал какое–то движение внизу, телега качнулась, лошади испуганно заржали, но собравшихся вокруг было не остановить. Они буквально подхватили наш фургон и лошадей на руки и поволокли в чащу. Весь этот странный поход сопровождался бравой песней, слова которой я так и не потрудился запомнить.

7. В гостях у разбойников

Мы сидели у большого костра, на поляне, в самой чаще разбойничьего леса, и ужинали жареной олениной, сыром и хлебом, и запивали все это весьма недурным вином. Кроме того, нам подали свежий лук, местный аналог нашей горчицы из острых кореньев и даже соль в некоем подобии солонки. Толстого человека, который оказался местным мэром, ну, по крайней мере, он так себя отрекомендовал, звали Зверобой. Узнав нас, лихой народ так обрадовался, что настойчиво пригласил к себе в гости, а так как ни у кого из нас не было привычки спорить с ОПГ в любом ее проявлении, мы вынуждены были принять предложение радушных хозяев.

После убийства короля я стал местным героем, хоть к смерти Карлоса я был абсолютно не причастен. Чуть позже, когда началось празднество в мою честь, и из погребов достали вино и закуски, я понял ту самую причину ликования.

– Ты не местный, маг. – Зверобой сидел напротив нас, уминая за обе щеки кусок жареного мяса. Жирный мясной сок тек по подбородку толстяка и капал на одежду, но он не обращал на это никакого внимания. – И не знаешь, что в королевстве происходит. Наш Карлос, не будь ему ни дна, ни покрышки, самый зверь из зверей был. Я помню его батюшку, Валдоса Светлоликого, святой был человек. Много вольностей дал, земельные наделы распределял, налоги снижал, дороги строил от севера до юга. Но это было давно, и как говориться, неправда. – Зверобой печально вздохнул и вытер жирный рот тыльной стороной ладони. – Потом пришел Карлос. – Брови толстяка сошлись на переносице. – И стало туго. Ввел налоги на землю. Есть, плати. Нет, плати, что не пользуешься. На урожай ввел. На его отсутствие. Буквально на все.

Сначала народ толком и не понял, что произошло, а потом пришли сборщики податей и начали потрошить амбары. Забирали скот, скарб домашний, снимали железную оковку с ворот, вот до чего доходило. Мужики терпели долго, но потом пошли бунты. Многих тогда пушками постреляли. Маги опять же много шума наделали.

– И давно это у вас? – Грустно поинтересовался я.

– Да лет двадцать, поди. – Зверобой печально вздохнул и потянулся к кружке с вином. – Тогда и маги начали исчезать.

В голове моей снова замигала тревожная лампочка.

– А что с магами, Зверобой? Почему они начали пропадать?

– Да кто же их знает. Поговаривают, будто силы они поистратили, а как поняли это, так и сбежали.

– Куда?

– Да леший их знает.

Некоторое время сидели молча. Сатана на моих коленях, снова преобразившись в здоровенного рыжего котяру, мирно дремал, иногда шевеля ушами. Фалько позволил себе расслабиться за долгое время, и, приняв на грудь добрую порцию горячительного, сейчас и вовсе не участвовал в диалоге. Коба спал, подсунув под голову кулак и обхватив свободной рукой сумку с магическим фолиантом. На небе стали зажигаться первые звезды и только тут я осознал, как уже поздно.

– Послушай, Зверобой. – Наконец произнес я. – Мы в этом мире новички, но судьба его волнует нас также. Скажи, кто может растолковать, почему исчезли маги?

– Эльфы могут. – Без запинки выдал главный разбойник. Кружка толстяка, в который раз опустела и, вновь наполненная, была поднесена ко рту. – Но до них далеко. Сначала нужно по тракту ехать, потом рекой, затем в обход хребта горного. Обычно месяц уходит, но сейчас на всех заставах будут останавливать. Ищут тебя, маг.

Ночью мне так и не удалось поспать. В голове блуждали разные мысли, одна хуже другой. Мнилось мне, что никогда я не выберусь из этой круговерти, и все мои похождения — это не иначе как наказание за грехи, что я в прошлой жизни совершил. С другой стороны, к ужасу происходящего примешивался щенячий восторг от очевидной новизны и удивительных моментов, которые и пережить–то можно только на странице книжек. Мы, книжные дети, как подметил когда–то Владимир Семенович, многие вещи знали только понаслышке, а тут выдалась такая удивительная возможность. Как бы вообще могла сложиться моя судьба дома? Уволился бы со службы, устроился бы в охрану, или пошел в полицию. Ничего другого я толком делать не умел, и даже мои юношеские знания в электронике на граждане, за давностью лет, мне бы никогда не пригодились.

Ну ладно, не пропал бы. Чай руки–ноги есть, голова тоже на месте. Получил бы инвалидность, пенсию бы назначили. После того случая на полигоне, командование бы меня и пальцем не тронуло. Повесили бы медальку на грудь, может быть даже звание дали, и прощай вооруженные силы.

Что я делал тут? Да пес меня разберешь. Большую часть времени я просто плыл по течению, и та нелепая, несуразная магия, которая у меня выходила по наитию, больше походила на игру обезьяны с гранатой. Эта мысль не давала мне покоя долго, но вскоре я свыкся и с ней, решив воспринимать как неизбежное зло.

В сон я окунулся, казалось на мгновение, и был беспардонно разбужен. Кто–то настойчиво теребил меня за рукав. Открыв глаза, я некоторое время смотрел в черное небо, покрытое россыпью звезд, решительно не понимая, как я оказался на природе, и только ломота в спине, да сырость, позволили мне быстро сбросить с себя сон.

– Маг! – Круглая физиономия Зверобоя затмила луну и теперь маячила в считанных сантиметрах от моего лица. – С тобой тут поговорить хотят.

– Завтра поговорим, – попытался отбиться я, и только повернулся на другой бок и подсунул кулак под голову, чтобы снова уйти в свой неспокойный сон, как тут прозвучало то, чего я вовсе от разбойника не ожидал услышать.

– Вставай, маг. Тот парень сказал, что он Горт. Странный он.

Сон с меня будто рукой сняло. Вскочив, я в панике огляделся, но первого мага нигде не было.

– Где он?

Я обернулся к толстяку и понял, что с «тем парнем», действительно что–то не так. Розовощёкий, пышущий здоровьем крепыш, сейчас был белее мела. Взгляд его блуждал, руки тряслись. Казалось, еще мгновение, и он рухнет на землю от пережитого шока.

– Там, – прохрипел Зверобой, пряча от меня глаза. – Странный он. Через заставы прошел, сквозь ловушки. Никто даже тревогу не поднял.

Толстый палец–сарделька с траурным ногтем указал на ближайшие кусты. Кивнув, я быстро зашагал в указанном направлении. Чем дальше я отходил от костра, рядом с которым мы и расположились на ночлег, тем холоднее становилось, однако вскоре, на смену этому чувству, пришло нечто странное. Такое, что я, пожалуй, и ждать не мог. Воздух вокруг вдруг заметно потеплел, мои волосы и одежда вдруг начали потрескивать, будто вокруг образовалось какое–то энергетическое поле, и с каждым шагом, с каждым пройденным метром, это чувство все усиливалось. Углубившись в заросли, я шел некоторое время, отводя от лица особенно настойчивые ветки, пока не выбрался на очередную поляну. Горта я сначала не увидел. Кроны деревьев укрывали все вокруг от лунного света, и только невнятные расплывчатые очертания могли подсказать, что рядом кто–то есть. Что это или кто это определить было сложно. Чахлое деревце легко можно было спутать со стариком, а в очертаниях телеги с провизией грезился огромный спящий дракон.

Внезапно полыхнуло, волосы на моей голове буквально встали дыбом, и все вокруг расцветилось фейерверком из искр.

– Ближе не подходи, майор. – Горт стоял посреди поляны, облокотившись на странное устройство, представляющее из себя нечто вроде дизельного генератора, усыпанного драгоценными камнями. До моего появления с устройством ничего не происходило, но стоило мне сделать еще один шаг, как камни вспыхнули опасным красноватым сиянием.

– Кто вы? – Хмуро поинтересовался я.

В новом освещении Горт, или тот, кто им представился, выглядел странно. Крупные черты лица, коротко постриженные волосы, коренастая фигура, сеть морщин на загорелом лице, и глубоко посаженые голубые глаза, над которыми нависали кустистые брови. Одежда на нем тоже была весьма необычная. Черные брюки с огромным количеством карманов и клапанов,заправленные в ботинки с высоким берцем. Майка камуфляжного цвета выглядывала из–под зеленого плаща–палатки. На поясе незнакомца было огромное количество отделений, и оттуда выглядывали отвертки, гаечные ключи, и о чудо, что–то вроде сотового телефона.

– Я Альберт Горт, – мужчина усмехнулся и промокнул выступившие на лбу капли пота. – Но ты знаешь меня как Горта Черного, первого мага и вечного изгоя в родственном заточении.

Заявление это было сильное, однако меня с толку не сбило.

– Странный ты маг. – Покачал я головой. – Вид у тебя, как у перекупщика с блошиного рынка.

– А я и не маг вовсе.

Я снова попытался шагнуть вперед, и статика вокруг меня, вспыхнув с новой силой, отразилась ужасом в глазах первого мага.

– Стой, припадочный! Все сгинем! – С истерикой в голосе взвизгнул Альберт Горт.

Я остановился, и электрический шторм в воздухе замер, настороженно посверкивая разрядами.

– Что ты хочешь? – Хмуро поинтересовался я.

– Чтобы ты все исправил. – Горт вновь приобрел былую самоуверенность, и на его лице снова появилась улыбка.

– А я ничего и не ломал. Мы пришли, а тут так было. – Парировал я. – Мы искали тебя, Горт, однако и о тебе тут никто не знает.

– Потому что меня тут нет. – Немаг вдруг стал серьезен. – Парень, я понимаю, что тебе будет сложно это понять. Но мир этот не оригинален. Есть несколько тысяч таких же, с минимальными различиями, способными привести к кардинальным расхождениям. В одном преобладает магия, в другом о ней и не слышали, но везде есть некие маячки, засечки, узлы на веревке, то, что позволяет миру идти по своей колее и не рухнуть в пропасть. Одной из таких засечек является Горт, и не важно, кто он. Инженер или Маг, все едино. Альберт Горт может быть публичной личностью или забытым изгоем, великим магом или киноактером, певцом или хирургом, охранять офис в деловом районе или руководить крупнейшим предприятием по добыче полезных ископаемых. Это человек–стержень, но стоит удалить его, как мир начинает распадаться на части.

– Ничего не понимаю, – я вновь покачал головой. – Слушай, парень, ты мне эту электрическую клоунаду прекрати. Либо говори толком, что надо, либо я спать пойду. Мы завтра к эльфам отбываем, а это путь не в один день. Хотелось бы как следует выспаться перед дальней дорогой.

– Ну ладно, – Горт вновь улыбнулся, но на этот раз вышло у него как–то печально. – Скажу честно. Кто–то разрушает миры, один–за–одним выдергивая стержни мироздания. Люди, крепящие эту реальность, вдруг стираются, исчезая из памяти, вымарываясь из хроник, записей и метрик. Атаке подверглись все миры с гелио–магнитной составляющей, которую еще называют магией.

– Интересно. – Я кивнул и, стараясь подавить зевоту, уселся на замшелый камень, подперев голову руками.

– Гелио–магнитная составляющая энергетического потока мира, это одна из его стихий, вроде ветра, воды, земли или огня. – Продолжил с энтузиазмом Горт, – и так уж вышло, что миры раскололись на два типа. В одном гелио–магнетизм преобладает и доминирует над всем, в другом же являться рудиментом. В твоем мире, майор, он проявляется в способностях к ясновидению, телекинезу, гипнозу и прочим цирковым фокусам. Тут же, в теории, он открывает безграничные возможности для группы предрасположенных. И все бы было хорошо, если бы не насмешка этой вселенной, стержни, судьбы людей. Мой институт как раз и занимается такими аномалиями, или как я их называю, разрывами. В этом мире обязан был быть Горт, знаковая личность, основоположник магии черной, и его брат Март, основатель белого ордена, однако в какой–то момент все пошло не так. Магия начала иссякать, кто–то нарушил гелио–магнитное равновесие, превращая этот мир в технологический. Сами же братья Март и Горт куда–то исчезли.

– Так вот значит, что произошло, – вдруг оживился я. Сон с меня будто рукой сняло, и слова Альберта мне казались теперь не такой уж и сумбурной тарабарщиной, как подумалось с самого начала. – Тогда откуда здесь ты?

– Из своей реальности. – Горт ударил ботинком по устройству в кристаллах. – Это моя разработка, между–пространственный таран. Нацеливаю его на определенную сигнатуру гелио–магнитного потребителя, тяну за рычаг, и вот я перед тобой. Если тебе нужно более подробное объяснение, то готов поделиться инструкцией и техническим описанием прибора в двадцати томах. С этим миром все просто. Аномальный всплеск уходящей составляющей так ярок, что промахнуться невозможно.

8. Горт который не врет

Все равно в происходящее верилось с трудом.

– Ну, допустим, ты говоришь правду. – Охотно согласился я. – И кто–то целенаправленно убивает твои отражения в магических мирах. Это дело исключительно твое и того негодяя. Не вижу причин втягивать в эту историю меня. Тебе, как я погляжу, это никак не навредило.

– Ты прагматичен и расчетлив, как любая двойная константа. – Альберт скупо усмехнулся. – Но должен тебя разочаровать. Очень скоро реальность начнет изменяться, восстанавливаться, отторгая инородные тела вроде тебя и твоих приятелей. Вы вернетесь в свое время.

– Самая лучшая новость из тех, что я слышал! – Радостно поделился я. – Вот парни будут рады.

– И зря. – Горт печально покачал головой. – Вы вернетесь назад, но уже без легенды о Горте и Марте, без магии, без привычных вам вещей. Куда вы попадете в итоге? Ты, майор, человек привычный, но смогут ли там жить твои друзья? О твоем инфернальном звере, не удивляйся, я знаю и о нем, я вообще молчу. Он, как существо, полностью состоящее из гелио–магнитной субстанции, и вовсе не сможет выжить.

– Все равно не аргумент. – Покачал я головой, однако энтузиазма в моем голосе заметно поубавилось.

– Начну с самого начала. – Немаг почти с сочувствием посмотрел на меня, как смотрит человек на «недалекого» собеседника. Я, Альберт Горт, и под моим руководством трудится несколько сотен талантливых ученых. Основной род деятельности нашего института – это разработки в области ракетостроения, интеллектуальной оснастке и пассивной защиты для космической программы. Так было почти пятнадцать лет, пока мы не столкнулись с одной проблемой. Наши самые перспективные образцы начали давать сбои в самый ответственный момент. В связи с этим мы чуть было не потеряли оборонный заказ, и наш институт был практически расформирован. Оставшаяся группа единомышленников продолжала разработки, но основное ее внимание было направленно на исправление и усовершенствование прототипов. В какой–то момент я пришел к выводу, что действовать нашим образчикам не позволяет некий совершенно новый фон, не различимый ни в инфракрасном, ни в ультрафиолетовом диапазоне, ни любым другим способом. Стоило только двигателю выйти на нужную мощность, как коэффициент полезного действия падал, электроника захлебывалась в шумах и глохла, выгорали управляющие схемы, и творилась какая–то чехарда. Некоторые суеверные товарищи даже намекали на библию, и то, что антихрист грядет, и надо отменить, что по сути своей, они не ошиблись.

Одна из опор, констант мироздания, по доброй воле или злому умыслу, решила уничтожить другую опору, не учтя лишь, что теряя целостность, один мир вовлекает в распад ближайший. Сейчас умирает эта реальность. Едва пик ее распада побывает в точке невозврата, как это неизменно повлечет за собой череду событий, способных привести к уничтожению соседних реальностей. Этому тысячи примеров. Взрывы водородных бомб, цунами, кобальтовые бомбардировки, радиационные аномалии и зараженные земли. Это лишь минимальный ущерб, внутри одной вселенной, ведет к тяжелым последствиям для соседей. Вырванный же стержень способен, рано или поздно, угробить весь механизм. Мой мир, в отличие от твоего, майор, прекрасно осознает свою вторичность, и мы много знаем о том, что творится вокруг. Многие знания – многие печали. Однако, поняв, что случилось с твоими соседями, ты не допустишь подобной ошибки.

– Ты бывал в других реальностях, Горт? – Не поверил я своим ушам. – Ну, кроме этой. – Поспешил добавить я, чтобы не выглядеть совсем глупо.

– В рамках исследовательских экспедиций, неоднократно. – Подтвердил мою догадку Альберт. – Основа нашего мира, Ричард Фейнман, заложил Теорию Множественного Взаимодействия, а Альберт Эйнштейн позже подтвердил ее, окрестив Теорией Многомировой Интерпретации. Одним из побочных эффектов создания атомной бомбы и стал агрегат, которым мы пользуемся доселе. Он во многом недоработан. В частности, я не могу жить в параллельном мире, влиять на его развитие, и каким–либо образом взаимодействовать с людьми на физическом уровне. Скажем, я не способен ни к кому прикоснуться, однако, поле, генерируемое устройством, позволяет проникать звуковым волнам, и именно посредством этого допуска мы можем беседовать друг с другом.

Есть у устройства и обратный эффект. Две ключевые фигуры мировой цепочки, как я и ты, майор, не могут находиться друг рядом с другом продолжительное время. Мы как два магнита, с различным зарядом, только в ходе нашей беседы не мы отталкиваем друг друга, а сама ткань этого мира расходится по швам. Стоит оставить между нами не больше метра, и миру придет конец.

– Этому есть доказательства? – Я с волнением и опаской отошел на несколько шагов назад.

– Есть, – печально кивнул Альберт Горт. – Рушится именно тот мир, в который идет переход, но с точки зрения вероятности, такое событие кратно шансу один к миллиону. Случайно столкнуться двум основам попросту невозможно.

– Странное дело, – покачал я головой. – Историю же изменить нельзя. Или я ошибаюсь? Как можно сбить местного Горта с пути так, чтобы завалить набок целый мир?

– Сделать это сложно, но выполнимо. – Альберт устало присел на свой агрегат. – Это многоходовая комбинация. Попробую объяснить. Должна вспыхнуть война. Толчком к этому должно послужить вероломное нападение на границе. Чтобы данное нападение произошло, нужно чтобы сошлись три составляющих. Обстоятельства, это первое. Место, это второе. Время, это третье. Стоит так или иначе нарушить два пункта из трех, и война никогда не произойдет. Ну, или отложится на неопределенное время. Но это веха. С основой сложней. Ключевую фигуру можно пустить по другому пути развития, вогнать его в обстоятельства непреодолимой силы, позволяющие отойти от конкретной задумки, в худшем случае убить, или устранить физически. Самый простой способ, не дать родиться.

– Постой, – в голосе моем уже не было и капли сна. Разговор с Альбертом безумно занимал меня, и в моем воображении строились самые невероятные сцены, разворачивались масштабные судьбоносные баталии, срывались переговоры и тонули посольские суда. – Тут неувязка. Чтобы произвести все вышеперечисленные действия, требуется, помимо возможности путешествовать между мирами, еще и перемещаться во времени. Что за гений смог сопоставить две технологии, в моем мире и вовсе неизвестные? Твой агрегат позволяет перемещаться, к примеру, на сто лет назад?

– Ты об этом? – Горт хитро прищурился. – Нет, по сути, я не перемещаюсь во времени, а оказываюсь в том или ином участке мироздания, вне зависимости от даты на календаре. Компьютер просто рассчитывает геолокацию основы, складывая все возможные варианты и выбирая из них наиболее подходящий для контакта. Таких переменных великое множество.

– Ну ладно, часть я понял, по крайней мере, ту, где описывается механика процесса. Я много уже навидался, и раньше в чудеса не верил. – Я провел рукой по траве, явственно ощутив, как ладонь намокла от росы. – Но после того как я очнулся в теле незнакомого мне человека, осилил основы магии и дважды путешествовал между мирами, я готов поверить во что угодно. Ты говорил о том, что я должен что–то исправить? Что ты имел в виду.

– Горт и Март, великие маги этого мира, мертвы. – Спокойно произнес Альберт, – и ты должен это предотвратить. Если ты помешаешь убийству…

– … которое уже состоялось, судя по твоим словам…

– … не перебивай, это не вежливо. Ты должен предотвратить их убийство, найти виновника этой катастрофы и помешать ему. Если этого не произойдет, то в скором времени последует цепная реакция. Мир этот трещит по швам, а когда он начнет рушиться, то потянет за собой соседние, среди которых и твоя вселенная.

– Вот спасибо за заботу. – Охнул я. – Только если твое НИИ с кучей специалистов, техники, и знаний по этому вопросу ни черта не смогли сделать, то, как с этой задачей справлюсь я? Я не умею путешествовать во времени, а парень, который может так пакостить вселенной, по моему мнению, слишком крут для старика–майора.

– Я тебе кое–что покажу. – Из обнаружившегося за агрегатом рюкзака, Горт вытащил планшет и, включив его, помахал издалека выведенным на экран рисунком. На глянцевой поверхности отобразился график, испещренный сотнями линий, уходящими в разные стороны. – Вот погляди, – пальцы Альберта задвигались по экрану, увеличивая картинку. – Это срез ключевых фигур мироздания, твоего мира и местного. Все они, как ты видишь, расходятся и не способны пересечься, и только вот эти три прямые идут параллельно, иногда даже пересекаясь. Одна из них отображает Сергея Котова, вторая Черного Кота, и третья, принадлежащая нашему парню. Все они выходят из одной точки. Вы настолько связаны, что любое твое противодействие усилиям этого психа, а по–другому и не скажешь, способно аннигилировать все его усилия.

– А кому принадлежит линия?

– Некоему Серджио, по прозвищу Черный Ворон.

– Это точно?

– Да, мы все перепроверили дважды. Этот человек смог достичь невозможного. Не обладая знаниями и техникой, только благодаря врожденной способности взаимодействовать с гелио–магнитной составляющей, он смог пройти сквозь ткань вселенной, путешествуя из одного мира в другой. Каждая основа имеет свой уникальный код, окрас, породу, называй, как хочешь. Для тебя или меня он уникален, однако активность кода Черного Ворона замечена сразу в нескольких вселенных. И везде один и тот же исход. Гибнет мой двойник, основа, при самых странных обстоятельствах.

– И сколько было таких смертей?

– Доподлинно известно о десяти. Еще три случая, когда смерти Горта–Мага получилось избежать, при помощи твоей магической копии. Так уж вышло, что тебе на роду предначертано разгребать это дерьмо.

– А если я откажусь? – Тоскливо поинтересовался я. – Поручи этот крестовый поход кому другому. Мне бы просто домой вернуться, и чтобы без последствий.

– Если ты откажешься, то Черный Ворон будет вырывать из жизни основу за основой, обрушая миры, и как только он убьет последнего Горта, то истинная реальность рухнет, оставив вместо себя первозданный суп, или что там должно быть на месте абсолютного «ничего»?

С Гортом я расстался на рассвете, пообещав, что сообщу свое решение на следующий день. Когда я вернулся в лагерь, тот уже ожил, и бравый разбойничий люд давно разошелся по своим делам, оставив в периметре с десяток раненых, больных, да охрану. Чуть позже убыл и Зверобой, пообещав появиться к полудню с нужной маскировкой и транспортом. То, что накануне приобрел Фалько, он раскритиковал в пух и прах.

Первым, кто встретился мне на пути, оказался Сатана. Прогуливаясь вокруг костра, при моем появлении, инфернальный кот с легкостью запрыгнул на здоровый замшелый валун, и с хитрым прищуром, поинтересовался.

– Где гулял, повелитель?

– Соскучились? – Попытался отшутиться я, но зверя было не провести.

– Не темни, повелитель. – Косматая кошачья башка вильнула перед моим носом, и уже в следующую секунду Сатана, вскарабкавшись по куртке, разместился у меня на плечах на живым воротником. – Я же чую просто, что что–то не так. Странно от тебя пахнет.

– И как же от меня может пахнуть? – Ужаснулся я.

– Безысходностью и страхом пахнет. – Поделился зверь, осторожно. – С чего бы?

Тут получилось промолчать, и инфернальная зверюга убыла по своим делам, однако, сразу после этой встречи я увидел, как ко мне направляется Фалько. Принц–воин уже успел сходить к ближайшему ручью и умыться. Его обнаженный торс поблескивал на солнце, покрытый каплями воды, волосы были взъерошены, а бороду и усы он успел подстричь ножницами из походного набора. Устройство это было далеко от идеала, но со своей основной функцией справлялось на отлично.

– Ты не ночевал в лагере. – Заметил Фалько, поравнявшись со мной на узкой тропе.

– Эй вы, завтрак готов! – Верный Коба уже разжег костер, водрузив на него котелок, и готовил что–то среднее между похлебкой и жидкой кашей. Страшной на вид, но распространяющей удивительные ароматы.

Как только мой нос почуял угощение, а желудок протестующе заурчал, выказывая все свое недовольство по поводу пустоты внутри, я устремился к нашему крохотному стойбищу и, усевшись рядом с костром, с благодарностью принял из рук гнома миску с едой и деревянную ложку.

– Я действительно отсутствовал в лагере всю ночь. – Охотно поделился я, уничтожая предложенное угощение, да так сноровисто, что миска быстро начала показывать дно. – Я разговаривал с Гортом.

Следующие несколько минут я наслаждался завтраком в полном молчании. Казалось, даже птицы приутихли от такой вести, а ветер, терзающий верхушки деревьев–исполинов, обступивших лагерь разбойников живым щитом, унялся, и, притаившись, готов был выслушать историю моих ночных приключений.

Каша была удивительно вкусна, утро солнечным и теплым, трава зеленой, и недавний разговор казался мне в тот момент чем–то далеким и не настоящим. Был дурной сон, да весь вышел. Но чем быстрее завтрак подходил к концу, тем настойчивей в своем нетерпении становились мои друзья.

Говорил я долго, вдумчиво, вспоминая малейшие подробности своей ночной встречи. Стараясь выстроить в своей памяти в ряд каждое слово, каждый жест, каждый статический всполох, и преподносил информацию по крупицам, силясь оттянуть момент осознания масштабов обрушившихся проблем. Пока в глазах моих друзей читалась неуверенность, все шло хорошо. Когда блеснуло непонимание вперемешку с откровенным недоверием, я почувствовал неизбежное напряжение. Но случилось то, чего я опасался больше всего. Близкая перспектива краха этого мира, неизбежного конца света выбила меня из колеи.

– Я бы не стал верить этому парню. – Нехотя поделился Сатана, уютно расположившись на мшистом валуне и подставив пушистое брюхо солнечным лучам. – Такое любой наплести может. Мол, я Горт, а ты герой. Иди неведомо куда и победи страшного дракона.

– Горт, не Горт, а я бы его личность проверил. – Фалько впечатал кулак в собственную ладонь.

– А как? Кто–нибудь знает, как выглядит настоящий первый маг? – С вызовом поинтересовался гном. – Ну, хоть примерно? Высокий он или низкий, блондин или брюнет? Может он горбатый карлик с одним глазом? Чтобы быть великим магом не обязательно обладать королевской статью и девкам нравиться.

– Согласен с вами, друзья. – Я отодвинулся от костра, который стал серьезно припекать и, привалившись спиной к валуну, сцепил руки замком на затылке. – Но слова того парня хоть немного, но объясняют, почему оказавшись во времени становления магии, мы слышим о ней в контексте сказок и детских страшилок, а вместо нее самоходные экипажи, гильдии инженеров и строителей, и сложные подъемные механизмы. Я могу ошибаться, но большинство устройств в славном городе и в его окрестностях, работали либо на живой силе, либо на магии.

– Я слышал, что есть портреты Горта и Марта, – вдруг нахмурился Фалько, точнее были где–то в сокровищнице моего покойного батюшки. Когда мой брат взошел на трон, он мог сделать с ними что угодно.

– Однако, эта информация нам не пригодиться. – Печально поделился я. – Мир и так уже претерпел значительные изменения, и не ясно, сколько понадобилось времени, чтобы техника пришла на смену волшебству. Портретов первых магов может уже и не существовать. Ведь их рисовали в пору расцвета обоих, а такового в ближайшие триста лет не предвидится. Скорее уж наши напишут.

– Давайте подытожим, – Сатана раскрыл свою кошачью пасть и «сладко» зевнул, показав белоснежные клыки. – Никто не знает, как выглядит первый маг, и доподлинно установить, что парень выдает себя именно за Черного, мы не можем. С другой стороны, его слова хоть как–то, но могут оправдать то, что творится вокруг. Кто за что, а я за здравый смысл, а он в его рассуждениях присутствует.

– Так, о чем вы в итоге договорились? – Поинтересовался Коба, собирая грязные миски в стопку. – Чего нам ждать?

– Он решил мне дать время на раздумья. – Пожал я плечами. – Я лично и сам не склонен верить всяким призракам, да и кидаться с головой в новую авантюру, пока мы не разобрались со старым делом, у меня нет никакого желания.

– А когда договорились встретиться вновь?

– Да завтра, в полночь, ровно на той поляне, где я увидел Горта впервые.

Ближе к полудню прибыл Зверобой, ведя за поводья двух прекрасных вороных коней. Молодые, сильные звери с прямыми спинами и играющими на солнце гривами, стригли ушами, фыркали, показывая великолепные зубы.

– Мама родная. – Фалько подошел к животным и с видом знатока осмотрел их со всех сторон, после чего резюмировал. – Дорогие лошадки, Зверобой. Таких на рынке не продают. Денег они стоят немало.

– Хорошая лошадь под седлом, что прямая дорога до дома. – Оскалился толстяк, нежно похлопывая ближайшего конягу по крупу. – К таким лошадками вопросов не будет, а уж к их седокам и тем более. Вот к вашему фургону много интересного можно предъявить.

– Я, кажется, понял твою идею. – Охотно кивнул я, невольно залюбовавшись стоящими поодаль гордыми животными. – Чем выше статус, тем проще ехать.

– В яблочко! – Главарь разбойников расплылся в блаженной улыбке, показав редкие желтые зубы. – И это вам подарок от местного баронета. Не буду называть его имя, но у парня были счеты с Твердоруким, и если бы не твое вмешательство, маг, то пошел бы он по миру с протянутой рукой.

Ближе к обеду пришли дурные вести. Брат покойного короля развил нешуточную деятельность, больше похожую на фарс. К недостроенным бастионам Илинора были согнаны все войска, часть из которых его Потенциальное Величество оттянул с границ. Когда они успели до Илинора добраться, неведомо. Цена за мою голову была поднята вдвое от прежнего веса, из–за чего в страну начали прибывать импортные наймиты, охотники за головами, что матушку родную готовы были продать за такую гору золота.

– Ехать вам пора, – резюмировал Зверобой, выслушав доклад очередных разведчиков, прибывших со строительной площадки. – Тут скоро жарко будет. Езжайте к длинноухим, только окольными путями. Избегайте трактов и застав, идите по краю королевства, и я бы рекомендовал по северному. В снега так просто не полезешь, да и народ там живет своеобразный. Королю не подчиняется, охотится, рыбачит, и очень не любит пришлых. Налог с них и то собирают раз в год, командами в сотню тяжело вооруженных пехотинцев. Было бы меньше солдат, подняли бы мытаря на ножи, и всего делов.

Для наглядности кто–то из разбойников принес карту, и ее расстелили тут же на земле, придавив края камнями.

– Мы тут. – Палец главаря заскользил по вытертой поверхности, очерчивая неровный круг. – А вот новый град Илинор. Вот отсюда, – палец толстяка вильнул в сторону изящного изображения городка, обнесенного крепостной стеной, – старая столица. Соединяет их главный тракт, к Илинору ведущий, и дальше, будто пятерня расходится. Вот по этим дорогам, – палец вновь заскользил по жирным извилистым линиями, – тебя и будут искать. Вот же лес Эльфов, а вот Северный Предел. – Палец вновь заплясал по карте, оставляя росчерки от нестриженого ногтя. Пойдете, не таясь, неспешно, но в обход. Новый король может подумать, что ты к морю уйдешь, или к южным пределам. Он туда в первую голову войска вышлет, и только в последнюю очередь посмотрит на север. Но будет поздно. Одна беда, месяц пути тебе это прибавит.

Я тяжело вздохнул, прикидывая в уме то гигантское расстояние, которое придется преодолеть в седле. Зад мой к таким переходам приспособлен не был, и я уже прикидывал весь букет ощущений от долгой верховой езды.

– Тогда мы уезжаем, завтра, поутру, как только можно будет различить дорогу. – решил я, и все закивали, молча соглашаясь. – Мы что–нибудь тебе должны, Зверобой?

– Что ты, маг! Это мы тебе должны. – Толстяк добродушно кивнул. – Не знаю уж к чему все это приведет, но, похоже, что нам удастся пожить в года больших свершений и перемен. Опять же, этот чертов король больше не жилец.

Времени до свидания с Альбертом Гортом было еще предостаточно, и я решил немного поупражняться в магии. Прошлый опыт чуть было не отправил меня к праотцам, так что действовать нужно было крайне осторожно, особо не расходуя энергию.

Выделив для своих упражнений дальнюю поляну, я, как мог, очистил ее от сухостоя и веток и, открыв фолиант Дурина, начал вчитываться в строки. Магических формул тут было великое множество, но на мою беду, большая часть колдовства имела сателлит в виде порошков, артефактов или снадобий, и при моих ресурсах мне досталась ничтожная часть заклинаний. Среди тех, что мне оставались, было три, что я мог применить на практике. Первое из них добывало воду. Очень полезная штука в засушливых местах, или там, где проблемы с питьевой воды, вроде болот Желтого Полоза.

Второе заклинание – Вечный Свет. Короткая формула хоть и была не затратная, но требовала элементарную форму, которую нужно было наполнить энергией. В качестве самой формы настойчиво предлагался череп твоего злейшего врага, ну или на худой конец, если такового под рукой не найдется, просто несимпатичного тебе человека.

Последним заклинанием, было колдовство Мысли, совершенно непонятное для меня. Автор не потрудился описать его точней, однако предупредил, что расход энергии в сосуде может приятно удивить, а эффект поразить и обрадовать. Не стоит верить всему, что написано в книжках, на обложках и рекламных плакатах, однако в тот момент Мысленное колдовство показалось мне наиболее удачным для практики, и я приступил. Усевшись поудобней, я скрестил ноги по–турецки, прислонившись спиной к еловому стволу, и принялся разбирать описание. Хитрость любой магической формулы заключалась в том, что она была мультиязычна, и только обладая определенной фантазией и способностью можно было не просто прочесть, а воспроизвести ее в уме.

Главное в самом процессе колдовства, это присвоить каждой отдельной фразе свой признак, вроде геометрического рисунка, узора или цвета, и тогда сам процесс пойдет как по маслу. Некоторое время мне потребовалось для тщательного изучения написанного, после чего я приступил к процессу. Заклинание Мысли состояло из трех абзацев и, похоже, не могло работать просто на эмоциях. Я злился, ненавидел, испепелял взглядом, выбрав для этого ближайшие заросли орешника, и вы, наверное, не будете удивлены. У меня ровным счетом ничего не получалось.

Магия было начинала стартовать. Знакомое чувство неведанного, на грани предвкушения чуда перед рождеством, подступало, начиная блуждать где–то внутри, на лбу выступал пот, руки и ноги потряхивало от напряжения, однако ничего путного не получалось. Нарастающее возбуждение вдруг исчезало, растворяясь бесплотной дымкой в порыве ветра, и все приходилось начинать с самого начала.

Ближе к пятому заходу я окончательно разуверился в собственной методе и, решив, что если сейчас не получится, то плюну на все и подожду прибытия в Эльфийский Город, где уж точно есть кто–то, кто понимает в этих каракулях. Снова все по кругу и зря. Разочарование, гнев, неприятие…

Обуреваемый этими сложными чувствами я захлопнул фолиант, в бессилии откинулся назад и закрыл глаза.

– Вот бы мне еще такой похлебки. Уж больно вкусно было, а тетёхи эти окромя жареной картохи ничего не видели. Вот бы гнома этого…

Я в панике открыл глаза и оглянулся, ожидая увидеть около себя Зверобоя, но рядом по–прежнему никого не было. Голос в голове, впрочем, не унимался и звучал настолько громко и четко, будто толстяк стоял рядом со мной.

– Интересно, что теперь будет. – В словах Зверобоя засквозило ленцой. – Как теперь дела пойдут? Вот бы амнистию объявили. Поехал бы я в родную деревню, снял бы ставни с дома, поднял бы забор. Зажил бы, брюква там, овечки, коровка дойная. Пара десятков золотых у меня на этот счет припасена.

Я встал и медленно побрел к лагерю. С каждым шагом расстояние до Зверобоя сокращалось, и когда я вышел из леса, тот лежал около костра, сцепив руки на затылке и закрыв глаза. Лицо его, блаженно расслабленное, ничего определенного не выражало. Казалось, разбойник спал, однако слова его в моей голове не утихали.

– А может бросить все и лодку купить. Рыбку буду удить, продавать на базаре, и денежку за это получать, а если кто вздумает с меня мзду потребовать, я уж там так развернусь, что вмиг забудут…

… я мог слышать мысли. Четкие, ничем не омраченные, они поступали напрямую ко мне в голову. Ни помех, ни шумов, ни чего–то, что отвлекало. Даже легкая картавость толстяка, которая чувствовалась в моменты волнения, куда–то отступила.

– А вот и маг пришел. – Зверобой приоткрыл один глаз и лениво махнул мне пухлой рукой. – Странный он. Все вокруг давно магичить не могут, а этот полон сил. Видать и правда что–то в нем есть. Не зря же брат короля такие деньжищи за него обещает.

Мысли разбойника обволокло странной дымкой.

– Интересно, долго ли он протянет. Он конечно парень неплохой, но такая гора золота. Ребята уже волнуются. Если эта троица тут задержится, хоть бы еще на один день, не миновать беды. Боятся они его, слышали, что на лесной тропе произошло. Если и попытаться, то ночью. Вот как бы я поступил, в такой ситуации, если бы не был насквозь такой хороший? Сначала гнома утопить. То просто, макнул его башкой в кувшин, и держи спокойно. Жаль повара такого губить, но что уж поделать. Потом воина, по горлу да ножиком. Крови много, но быстро и бесшумно. С перерезанной глоткой он вряд ли что–то сделать сможет. Вот со зверем что делать, ума не приложу. Загвоздка в этом звере. Он вроде и не спит вовсе. Чуть стоит шелохнуться, как он тут–как–тут, ушами водит, мордой тычет, ищет все чего–то, разнюхивает. Не к добру этот зверь, странный он, как и маг.

Что странно, слышал я только Зверобоя. Очевидно, его мысли были самые «громкие», и это странное предположение быстро подтвердилось. Очень скоро я столкнулся с Кобой. Тот сидел на пеньке, и деловито орудуя перочинным ножиком по чурбачку, вырезал из него то ли ложку, то ли фигурку странного парня с огромной овальной головой и тщедушным телом.

Мысли гнома путались. Он был расстроен и растерян. В отличие от разбойника, в голове низкрослика царил сплошной сумбур, и если бы не моя быстрая реакция, меня накрыло бы его чувствами и подавленными страхами.

Магии хватило ненадолго. Когда я уже было приготовился покопаться в голове Фалько, чувствуя себя как ребенок, пытающийся в тайне от родителей, опустошить вазу с печеньем, я наткнулся на непроницаемую стену, и как бы не старался, помыслы принца–воина остались для меня полнейшей загадкой. С остальными попадающимися на моем пути происходило то же самое, и моя ментальная копия скакала от одного заслона к другому, как шарик от пинг–понга. В конце пришло опустошение, как часто бывает после магических упражнений, и, решив немного отдохнуть, я двинулся к озеру.

Разбойный люд не просто так обосновал тут стоянку. В трехстах метрах находился кристальной чистоты лесной водоем, где можно было без труда пополнить запасы питьевой воды. Благодаря подземным ключам, она была настолько студеной, что уже после первого глотка начинало ломить зубы, а по коже бежал натуральный озноб. Опустившись на колени, я зачерпнул полные пригоршни и, плеснув ее себе в лицо, вдруг застыл на месте. Не знаю, что было катализатором. Может быть, мир и правда начал трещать по швам, а может Магия Мысли все еще действовала. Что–то вдруг произошло. Ощущение было таким, как если бы где–то порвалась огромная струна, или лопнул канат, соединяющий грани реальности.

Все вокруг подёрнулось дымкой, стало почти неосязаемым, будто бы кто–то заменил все краски и очертания детскими рисунками, сделанные чьей–то неуверенной рукой. Миг, и снова все ожило, очнувшись от внезапного морока. Гладкая поверхность озера отступила, исчезая, растворившись как дым, и я абсолютно четко увидел неожиданнуюкартину. Подо мной развертывалась странная сцена, и вы не поверите, еще более странная, чем все то, что со мной происходило. Я видел помещение, серые стены, переборки, пуки проводов, убегающих куда–то в пол, или потолок, с ходу понять это было невозможно. Неясный свет моргал, бросая странные блики на скудную, на грани аскетизма, обстановку. Посреди этого серого царства располагался прямоугольный ящик, со стеклом, донельзя похожий на гроб, и толстая коса проводов, уходила оттуда, опутывая постамент и исчезая в технических отверстиях. К самому ящику было подведено несколько панелей, соединённых кабелями. На самих же панелях, лениво двигаясь, справа налево, плыли какие–то цифровые показания, графики, выстраивались причудливые диаграммы, и будь я не майор Котов, если это все так не походило на ИВЛ.

Усилием воли я приблизился, наплыв эфемерным облаком, с любопытством заглядывая в саркофаг. Сквозь толстый слой прозрачной оболочки, сетку проводов и манипуляторов, на меня смотрел я, или кто–то настолько похожий на вашего покорного слугу, что и не различить. Глаза человека–копии были открыты, но в них совершенно не было жизни. Лицо парня не выражало эмоций, он будто спал, погрузившись в тяжелый сон без сновидений.

9. Дурной сон.

Рядом с саркофагом появились трое. Высокий, широкоплечий тип с густо копной волос и необычными, почти кошачьими чертами лица, скрестив руки на груди, что–то громко, почти кричал, доказывал двум оставшимся. Одет он был странно. Тяжелый составной скафандр, сплошь собранный из серых пластин, два баллона за плечами, и чуть видная сфера над шевелюрой, прикрывавшая голову человека–кота. Второй, ростом почти равный, однако тоньше, изящней что ли, был облачен в неизвестную мне форму, с эполетом на левом плече, и накладной шнуровкой на рукавах. Третий, совсем коротышка, с угольно–черной бородой, был одет в рабочий комбез, покрытый масляными пятнами. Пояс с инструментами коротышка волочил за собой, аккуратно ступая за двумя высоким господами. Троица пару раз обошла саркофаг. Похоже, у них разгорелся нешуточный спор. Теперь уже парень с эполетом что–то доказывал кошкоголовому, активно жестикулируя и, видимо, не стеснялся в выражениях. Лицо под «кота», постепенно преображалось. Стали видны клыки, глаза с узкими зрачками начали нехорошо поблескивать. Огромные кисти незнакомца, облаченные в перчатки, сжались в пудовые кулаки…

… – хозяин!

Наваждение как рукой сняло. Я обернулся, приходя в себя, а глаза мне слепил яркий дневной свет. Звуки леса вернулись также внезапно, и мне больно ударило по ушам. В голове стоял гул, во рту появился неприятный привкус чего–то химического, и только сейчас я понял, что лежу на берегу, почти уткнувшись лицом в студеную воду.

– Хозяин! – Коба тревожно тряс меня за плечо. – С тобой все нормально?

– Просто я внезапно понял, что очень устал. – Произнес я, переворачиваясь на спину. Рассказывать, даже самым близким, о том, что произошло, да и о заклинании Мысли, я пока что не планировал.

– Так ляг, поспи. – Оживился гном, приплясывая на одном месте. Низкорослик почему–то пребывал в непонятном возбуждении. Глаза его горели, ноги гнома сами шли в пляс, на лице сияла широкая улыбка. – Только я бы тебе не советовал. Тут новости пришли. Фалько только что говорил с разведчиками, и один из них оказался из тех краев, где жили два мага близнеца!

А вот это уже была новость. Конечно, никто не говорил, что Горт и Март похожи друг на друга как две капли воды, но пока что это была самая явная зацепка из всех имеющихся.

– Пойдем, – Коба подергал меня за рукав. – Разведчики у костра.

Парня, что знал магических близнецов, звали Хромым. Это был мужчина лет сорока, с крупной плешивой головой, красным носом в рытвинах, и непропорционально большими руками, увитыми жгутами мускулов.

– Я в предлесье раньше жил, – пояснил он мне. – Работал в кузне, сначала подмастерьем, а как старого хозяина кипятком обварило, так сам за наковальню и встал.

– А где это предлесье? – С интересом спросил я, присаживаясь рядом.

– Да прям рядом с эльфийским царством. – Ухмыльнулся красноносый и, приняв из рук товарища ковшик со студеной водой, осушил его в два приема. Крякнул и, утерев бороду, произнес. – Да я вроде все вашему товарищу рассказал.

Фалько кивнул, соглашаясь.

– А ты магу теперь расскажи. Мы этих парней ищем.

– А тут и рассказывать нечего. – Хромой пожал плечами. – Братья эти, маги которые, в нашем селе не жили. У них отдельно дом стоял, почти на границе с лесом. Так они с длинноухими этими чаще общались, чем с нам. Если что по хозяйству, вроде гвоздя или соли, они к нам шли, но по большей части в лесу пропадали.

– А как звали тех магов? – Решил расставить я точки над ‘i’.

– Да я бы помнил. – Хромой жадно глянул в сторону котелка, стоящего на огне. На самом его донышке еще оставалось немного ароматной похлебки. Я взглянул на Кобу, и тот кивнул, наполнил плошку остатками еды и протянул ее разбойнику.

Приняв с благодарностью, Хромой поднес миску ко рту и, не заметив предложенной ложки, отхлебнул.

– Знатный супец, – разбойник довольно кивнул, икнул в кулак и принялся вылизывать опустевшую миску.

– Так что с именами, приятель. – Строго напомнил я. – Ты помнишь их имена?

– Нет, – Хромой покачал головой и вернул миску гному. – Я тогда еще совсем малец был, без штанов по двору бегал, когда маги к нам захаживали. Сначала часто наведывались, раз в неделю, это самое меньшее. Дальше хуже пошло. Маги то чистым золотом платили, всяко приработок. Могли целый самородок тебе подарить. Они порой так расплачивались, будто и цены металлу не знали.

Разбойник мечтательно вздохнул, и затих, видимо рисуя в голове сытую и богатую жизнь на магическое золотишко. Я попытался проникнуть в голову Хромого, но, потерпев неудачу, снова напомнил о себе.

– А что дальше было? Ну, стали они реже ходить.

– Так–то да, – как очнулся Хромой. Взглянув на меня с непониманием, он потряс головой. – Сначала раз в месяц, а потом и вовсе ушли. Мы еще малыми детьми баловались, забирались на крышу их дома, да так ловко, чтобы никто не увидел. Окрикнут, так засален, а иногда и по шее можешь получить. Но как–то раз мы пришли, а магов нет. Двери заколочены, сквозь окна комнаты пустые видны, конюшня и то без лошадок. Ушли маги, как есть ушли, а следы их в эльфийской царство уводили. Мы с ребятами пару километров по ним шли, пока не забоялись. Лес длинноухих, он ведь зачарованный, страшный. Пойдешь туда без–спросу, да пропадешь. Поминай, как звали.

Отпустив разбойника, мы сели в кружок, решив обсудить новую информацию более обстоятельно.

– Куда не кинь, везде эльфы. – Промурчал Сатана, скользнув между нами в обличие кота, и снова обосновавшись на вершине замшелого валуна. – Будто кто проплатил за них.

– От этого не легче. – Отмахнулся я. – Слишком все странно и непонятно. Я лично просто домой хочу. Надоели мне эти скитания хуже горькой редьки. Сплю и вижу мягкую кровать, телек с киношкой, да бутылочку пива в руке. Мой спич, конечно, был не особо понятен, но товарищи мой настрой уловили.

– А кому сейчас легко? – Фалько рубанул ладонью воздух, но жест этот в сидячем состоянии выглядел скорей комично, чем грозно. – У меня там «милейший» братец трон узурпировал, в стране гражданская война, а я будто малец, по лесам гоняю.

Мы взглянули на Кобу, который собирал свою суму, укладывая туда вымытые ложки и миски для похлебки.

– А я что? – Охнул он, поняв, что на его персоне сосредоточено все внимание. – Я как все. Любой кипиш, окромя голодовки.

В последнюю ночь в лагере мне не спалось, да я и не собирался ложиться. Ждать встречи с Альбертом Гортом пришлось долго. Время было глубоко за полночь, когда я почувствовал на своей коже уколы статического электричества и, обернувшись, вновь увидел путешественника. Вокруг царила тишина, ночные птицы изредка давали о себе знать, да ветер в кронах деревьев неспешно шелестел ветвями, так что притаившимся в кустах Фалько и Кобе весь наш разговор был прекрасно слышан.

– Ты пришел. – Горт поставил ногу на свое устройство и самодовольно кивнул. – И хочешь доказательств моих слов.

– Верно. – Кивнул я. – Я не собираюсь влезать в авантюру, если на то не будет веских причин, да и даже если они появятся, убедить меня тебе будет непросто.

– Ты не понимаешь. – Альберт болезненно поморщился, машинально поправив воротник своей куртки. – Все рушиться, и под этим я подразумеваю действительно «Все». Любая реальность слишком хрупка, и равновесие нарушить легко, если знать, как.

– Это только твои слова. – Пожал я плечами. – Откуда мне знать, что у тебя нет личной вендетты к Ворону? Может, ты хочешь моими руками каштаны из огня тягать, а он маг, сильный маг. Мне его не одолеть!

– Ну, хорошо. – Альберт улыбнулся. – Ты хочешь доказательств. Они будут.

Покопавшись в рюкзаке, мой собеседник вытащил небольшое устройство, похожее на экран, к которому была прикреплена ручка. На самой рукояти имелось несколько разноцветных кнопок.

– Что это? – Нахмурился я. – На сэлфи–палку похоже.

– Не понимаю, о чем ты, – сухо произнес Горт. – В моих руках пространственно–временной визор, очки в другую реальность. Много сил и денег ушло на то, чтобы сделать его таким портативным. Любая экспедиция использует их, чтобы не попасть в заведомо опасную и агрессивную среду, а поскольку точки входа, как правило, блуждают по локации отбытия, то иметь переносной щуп более чем актуально.

– И что мне с ним делать? – Я запустил пятерню в шевелюру и в задумчивости начал разглядывать хитрый агрегат в руках Альберта.

– Посмотреть на себя. – Улыбнулся тот. – Я его настроил на твою частоту проживания. Взгляни на несколько моментов своей жизни, и как только то, что ты увидишь на мониторе, и то, что осталось в твоей памяти, начнет расходиться, значит временная грань подверглась изменению, стремительно трансформируя реальность.

– Поясни. – Снова нахмурился я.

– Пространственно–временной визор – это вроде телескопа. – Попытался растолковать мне Горт, однако последовавшие за этим формулы, выкладки и примеры научных изысканий, ровным счетом ничего мне не сказали. Увидев, что все его усилия расходуются понапрасну, путешественник решил применить другую тактику. – Ты можешь посмотреть свое прошлое, в той реальности, в которой ты родился. Ну вот, допустим, ты проживаешь всю жизнь на улице Мира, следовательно, и таблички на домах, и обратный адрес на конверте, и записи в твоем удостоверении личности должны отображать данное название. Как только все это поменяется, и ты увидишь улицу Кима, значит, реальность поменялась. Тут и к гадалке не ходи.

– Ну ладно, давай сюда. – Я протянул руку, но Альберт в панике отстранился. Вновь посыпались искры, и всполохи голубого пламени на несколько секунд осветили место нашей встречи.

– Погоди, – Горт покачал головой. – Мне нужно перенести предмет, а для этого я использую весь запас энергии перехода. Как только визор окажется в этой реальности, меня вышвырнет назад, и мы какое–то время не сможешь общаться. На подзарядку перехода нужна уйма электричества. Да и потом, мне нужно подготовиться, так что посиди пока вон на том пеньке и будь паинькой.

Пропустив мимо ушей такое панибратское обращение, я направился к пеньку и, расчистив его от хвои и веток, присел, наблюдая за приготовлениями путешественника. Впрочем, я только показывал, что данный процесс мне интересен. В голове у меня уже выстраивалась многоступенчатая формула заклинания Мысли, которую я с таким успехом смог применить на разбойнике. Расчет был прост. С этой магией я мог спрашивать у Горта что угодно, и если бы он начал врать или увиливать, я бы сразу это понял. В собственной голове никто себе не врет. Мысли, они же только правду и говорят, или то, что ты считаешь за правду.

Пока Горт возился со своими механизмами, что–то бормоча себе под нос, я почувствовал первые признаки заклинания, и тут же пожалел о том, что мои друзья рядом. Сразу несколько человек в поле действия заклятия устроили в моей голове сущий гвалт. Шум поднялся такой, что дабы не выдать себя, я поспешно отвернулся, делая вид, что меня что–то безумно заинтересовало в траве. Достаточно много времени у меня ушло на то, чтобы хоть как–то вычленить мысли Альберта из общего шума, да и то, получилось это как бы отрывками. Будто бы он говорит по телефону, но связь плохая, и часть диалога неизменно пропадает в эфире. Ясно дело, нужно было тренироваться, и в будущем у меня наверняка получиться читать мысли направленно, но на тот момент пришлось довольствоваться тем, что было.

– Альберт, – крикнул я со своего пня. – А ты мне говоришь правду? Так ли все верно, как ты мне описал?

– Конечно, верно, парень.

… если бы этот олух знал, к чему я его подталкиваю, он почти наверняка наделал бы в штаны…

– А ты уверен, что именно действия Ворона способны привести к катастрофе?

– Тут двух мнений быть не может.

… да если бы я знал. Техники клянутся, что его сигнатура и пик возмущений находятся на одной чистоте, так кому же быть, как не ему. Диво, что твои частоты и его сходятся, но такой бездарь не способен на такую сложную операцию…

Мне стоило невероятных усилий не встать и, не послав господина Альберта куда подальше, уйти с поляны. Впрочем, игра в детектор лжи мне начинала нравиться, и я вновь приступил к допросу, придав своему лицу как можно более нейтральное выражение.

– Что будет, если я откажусь?

– Катастрофа вселенских масштабов!

… значит, будем искать другого дурака…

Скрип моих зубов, наверное, услышали в Илиноре.

– А что будет со мной? – Вопрос этот был мне наиболее интересен.

– Сложно сказать.

… умрешь ты, парень, и похоронят тебя под осиной. Я уже и сигнатуры проверил, и графики. Ну не жилец ты, если в ближайшее время не пойдешь по этому пути. В итоге ты конечно тоже дуба дашь, но будет это существенно позже…

– Все готово. – Альберт выпрямился, оставив визор лежать на земле, однако тот, вместо того чтобы потонуть в мягком мху и хвое, остался висеть в воздухе на расстоянии каких–то пары миллиметров. – Отойди подальше. Пока я не начал процедуру, я тебе вот что скажу. Можешь сделать то, что я тебя прошу, а можешь и махнуть на это рукой. Все едино, однако с тобой у нас есть шанс поправить что–то. Я не буду скрывать, еще несколько специалистов, в том числе и Гарольд Март, мой коллега, трудятся над решением проблемы.

– Допустим, я соглашусь. Что мне делать?

Что удивительно, но мысли и слова Альберат теперь не расходились, и я слышал уверенно четкое эхо всего произнесенного в моей черепной коробке.

– Иди к эльфам. У них аванпост. Мы давно уже работаем в некоторых мирах, проводя различные опыты и эксперименты. С этой расой нам удалось договориться, и они предоставили нам помещение и охрану, в обмен на некоторые изобретения, лекарства и другие безделушки. Как доберешься до королевства, спроси Арчибальда. Это знак и одновременно пропуск для членов нашей экспедиции. Парни с деревьев пропустят тебя безоговорочно.

– А если не скажу пароль?

– Стрелами нашпигуют. Эльфы ведут достаточно замкнутую жизнь, и если бы не первичное бестелесное перемещение, я бы с тобой не разговаривал.

– Погоди, – нахмурился я. – Твой Арчибальд может переходить из реальности в реальность?

– Может, но для этого нужно очень сильно постараться. Раньше наши устройства в этом мире работали на гелио–магнитных реакторах, но запас энергии восстановить теперь нельзя, а эта цивилизация недостаточно развита, чтобы построить энергостанцию, выдающую нужную мощность. По факту у него всего две попытки.

– И последний вопрос. Похоже, я совсем запутался во времени. Я родился триста лет спустя. Ты из будущего парень?

Горт тяжело вздохнул и нажал на пару кнопок. Аппарат под его ногами загудел и призывно замигал кристаллами. В воздухе запахло озоном.

– Ты так ничего и не понял. – На губах путешественника–ученого появилась печальная улыбка. – Время, это относительная величина, впрочем, как и место.Арчибальду может быть сто лет, а может быть и тысяча. Все субъективно. Будущего не существует. Нельзя переместиться из того, что еще не произошло, и самое главное, это понятие модели параллельных вселенных. Это что–то вроде оси, на которую нанизаны колеса. Каждое колесо находится в постоянном движении, и при переходе из одного мира в другой, при нужных расчетах, ты можешь попасть хоть на обед к Цицерону, хоть в желудок тираннозавра. Доберешься до моего человека, он тебе на пальцах растолкует. Он по таким штукам специалист.

10. Дорога к эльфам

Как не крути, все дороги вели к длинноухим, и на следующий день, едва позавтракав и приведя себя в божеский вид, мы двинулись в путь. Лагерь разбойников я покидал без сожаления. Ну, не было там тех удобств, которые так ценит наш обыватель, да и романтизмом Шервудского леса и благородством тут и не пахло. Представьте себе сборище мужиков, которые моются реже чем стирают одежду, а та, похоже, становится чистой только после того как тебя насильно окунут в прорубь. Я постоянно удивлялся, как с такой антисанитарией тут не гуляет бубонная чума. В воздухе стоял непередаваемый запах, вокруг пищи вились мухи, и только лошади разбойников пребывали в относительной чистоте. Если становилось совсем туго, банда просто перебиралась на другое место. Площадь леса это позволяла.

Лесная дорога принесла облегчение. Ощутимый холод я компенсировал флягой с местной брагой, которую Зверобой лично презентовал мне при отбытии, и с каждым глотком становилось теплей, и спокойней на душе. Лошадки бодро шли вперед, Коба пристроившись в седле, позади меня что–то напевал на гномском. Фалько был молчалив, впрочем, так же, как и Сатана, который трусил рядом в своем истинном инфернальном облике, иногда громыхая костяными пластинами на шее и спине. Как Сатана угадывал, кто может попасться на пути, не решусь сказать. Едва только слышался скрип колеса или людской голос, он превращался в здорового котяру, а затем, когда мимо нас прокатывал очередной вестовой, или путник, спешащий по своим делам, инфернальная зверюга перекидывалась в свой истинный облик. Вся эта метаморфоза на опережение, , его очень веселила.

Скажу честно, лесная прогулка была абсолютно неинтересна. Мы проезжали мимо телег, пеших и конных путников, а пару раз мимо нас на полном скаку проносились королевские конники, которые, к слову, не обратили на нас не малейшего внимания. Трудности начались едва мы вышли из леса. Тракт упирался в широкую реку, и чтобы ее пересечь, требовалось заплатить за переправу паромщику. Рядом с его сторожкой скучали с десяток пехотинцев, завернувшихся в серые походные плащи и хмуро поглядывающих из–под козырьков меховых шапок, возглавлял их примечательный командир, дородный лысый дядька с огромным брюхом и длинной иссиня–черной бородой, заткнутой за широкий кожаный пояс. Он восседал на стуле, невесть откуда принесенном в эту глухомань, и придирчиво осматривал подорожные всех желающих переправиться.

Остановившись в паре десятков метров, за пригорком, так чтобы нас не увидели вояки, мы решили обсудить ситуацию.

– Может, обойдем? – Коба соскочил с коня, да так резво, что я испугался, как бы незкорослик не сломал себе шею. Приземлившись по кошачьи, на все четыре конечности, гном резво поднялся, вытащил из своей бездонной сумы карту и, разложив ее на земле, принялся водить пальцем по бумаге, что–то бормоча себе под нос.

– Откуда карта? – Охнул я, слезая с коня. Остановка пришлась как нельзя кстати. Зад и икры болели от долгого нахождения в седле, и у меня была буквально физическая потребность размяться.

– Спер он ее. – Довольно поделился Сатана, вновь переметнувшийся в кошку.

– Не спер, а выменял. – Гном на секунду отвлекся от изучения документа. – Ты меня за кого держишь, демон блохастый? Я честно оставил Зверобою одну серебряную монету!

– А как ты это сделал? – Пропустив мимо ушей оскорбление, зверь довольно оскалился, как только может это сделать животное семейства кошачьих в метр ростом в холке. – В руки ему монету дал, или рядом положил, пока карту из кармана вытаскивал.

Коба зло посмотрел на Сатану, и нехотя отмахнулся.

– Детали. Чего придираешься, морда полосатая? Кто–то кроме меня о карте позаботился? Вот!

– Ладно, спер и спер. – Я наклонился над картой и принялся изучать ее, но то, что я увидел, совсем не утешило. Переправа реки Великой располагалась в самом ее узком месте, которое даже при приблизительных скромных подсчетах, было как минимум в километр. Вверх по течению лежали пороги, и на карте были четкие указания о невозможности переправы. Вниз по течению, Великая расширялась до каких–то неописуемых пределов, и чтобы переправиться через нее, требовалось добраться до города Зиндор, что располагался отсюда в трех днях пути. Это был большой портовый город, и торговые суда и с рыболовецкие шаланды курсировали от берега к берегу с завидной регулярностью, о чем и сообщалось на карте мелким шрифтом.

Казалось бы, ерундовая задача, готова была вылиться в нешуточную проблему. Документы у нас были, но у стражи могло быть словесное описание и портреты. Явно наклевывалось несколько вариантов развития событий. Можно было пойти вниз по течению до Зиндора, и там, смешавшись с толпой, спокойно переплыть реку. Однако до города нужно было еще добраться, и только одно провидение ведает, с чем нам предстояло столкнуться на этом пути. Можно было сделать «морду тяпкой» и попытаться всучить командиру денег, но было совершенно не ясно, расположен ли он к принятию взятки, и станет ли делать это при подчиненных. Темные века, они конечно темные, но и понятие офицерской чести в этом мире присутствует.

– Ну не воевать же с ними. – Хмуря брови, Фалько направил коня на холм и оттуда наблюдал за погрузочной суетой. В тот момент подошедший плот как раз выгрузил пассажиров, и прошедшие проверку стражей, ожидавшие переправы путники принялись грузиться на борт. Гвалт стоял тот еще, некоторые пытались пролезть вне очереди, и периодически слышались недовольные крики, а иногда доносились и хлесткие удары плетью.

– Можно взятку дать. – Я спешно поднялся на холм, чтобы увидеть, как грузились люди. Солдаты разделили поток на две части. Рядом с командиром стояли двое, придирчиво осматривая всех путников. Пройдя проверку, они попадали к следующей группе, которая тщательно копалась в поклаже и охлопывала людей по всем возможным частям тела. Пройдя и эту унизительную процедуру, пассажирам предстояло пройти живой коридор из еще нескольких солдат, которые подгоняли несчастных плетью.

– Попробуй, дай. – Принц–воин спокойно смотрел на все происходящее. – Но я бы поступил по–другому.

– И как?

– А видишь, мужики идут. – Я проследил за жестом моего друга и увидел, как с плота спускается дородный высокий мужик с широкими плечами и огромными горилльими руками. Одет парень был в штормовку с капюшоном, плотно схваченную шнуровкой на необъятной груди, а ноги человека были облачены в высокие сапоги, доходящие ему почти до бедер.

– Ну, вижу.

– Этот парень правил паромом, когда тот подходил к берегу. Когда он спустился, на его место заступил другой.

– И куда он идет?

– Знамо дело, домой, отдыхать. Значит, где–то поблизости деревенька есть, и уж точно постоялый двор. Одет парень не богато, думаю, сможем договориться.

На нашей подробной карте никакого поселения отмечено не было, однако проследив за капитаном парома, мы без труда вышли к покосившемуся частоколу. Все вокруг него заросло травой и мелким кустарником, а на вышке, которая предполагалась для часового, никого не было. Широко распахнутые ворота и медленно бредущая мимо корова с тощими боками довершали картину бедности и запустения.

Рядом с воротами, на бревне, сидел древний морщинистый старик. Одетый в длинную полотняную рубаху до пят и прохудившиеся чуни, посверкивая лысиной в пигментных пятнах, старче напевал себе что–то под нос, лихо орудуя ножом. Чурбачок, который старец выбрал для поделки, уже обретал формы, и из–под руки мастера вот–вот должна была появиться какая–то кухонная утварь с ручкой в виде головы неведомой птицы. При виде нас абориген встрепенулся, вскочил с места и раскланялся, выранив инструменты и поделку.

– Важным господам наше почтение, – высоким дребезжащим голосом, почти фальцетом, выдал пенсионер. – Однако вы ошиблись. Наша деревенька, Фарадиха, ничего вам не может предложить. Жить у нас негде, все избы покосились да обветшали, пообедать можно только в трактире на Окраине, да и то только рыбой. Последнего порося вчера солдаты забрали.

– Я смотрю, королевских солдат тут не жалуют. – Кивнул я с высоты собственной лошади.

– Да куда уж. – Дед хохотнул, показав оставшиеся желтые зубы, коих, к слову, было скромное количество. – Мы ведь всем сердцем за его величество, но его солдатня, ой как надоела. Да и не настоящие они. Эти мордовороты и пороху отродясь не нюхамши. Пригнали их с неделю назад с восточной заставы, что около леса. Там амбары с зерном, королевские. Они же тяжелей работы не видели, как телеги досматривать.

– Экий ты, дед, хитрый, – ухмыльнулся я. – А то уж я подозревать начал, что ты служивый люд невзлюбил.

Старик снова оскалился, но на этот раз ничего не сказал.

– А это что такое? – В первый раз в этом мире я увидел что–то похожее на тотем.

Странное сооружение в виде нескольких камней, стоящее чуть поодаль от ворот, было без малого трех метров в высоту и в три, а то и в четыре обхвата. Своей монументальностью оно буквально резко контрастировало с ветхими крышами и покосившимся частоколом. Сразу было видно, что за идолищем ухаживают, подметая мусор и подновляя краску на боках. Что удивительно, даже глаза у странного каменного существа имелись, и они, поблескивая в солнечных лучах, были сработаны из какого–то удивительно гладкого и полупрозрачного камня.

– Это хронимка наш, Балтуш. – Пояснил старик. – Только плошает он в последнее время часто. То плот потонет с железом, то посудина с мукой на порогах перевернется. Опять же, эти остолопы на переправе… Совсем захворал, бедняга.

Из моего рассказа могло сложиться ложное впечатление, что религия, или верования в любом виде, в королевстве отсутствует как факт. Могу вам сказать, впечатление это ложное, хотя с теософией и не так все просто. В ходе моего недолго путешествия по этой земле, как в прошлом, так и в будущем, я наблюдал в домах горожан и сельчан небольшие молельные углы, откуда улыбались или скалились фигурки локальных божков. Как такового, общего культа в стране не было. Каждый из знатных родов, имел некоего духа–защитника, по–простому хранимку или берегиню. При должном обращении дух, высшая сила, или расположение предков, в зависимости от трактовки, оберегали род, приглядывали за детишками, следили за тем, чтоб лучший племенной жеребец или свиноматка не захворали, да лишний раз выгоняли крыс из амбара с зерном.

Дабы почтить своих богов, люди сооружали в домах молельные углы, зачастую выставляя их на показ, и тем давая понять гостям, что их хранимка самый сильный, и не боится никого. В зависимости от доходов дома, попадались разные изображения духов–защитников. Кто–то лепил их из глины, или вязал из бересты. Люди побогаче, заказывали у кузнеца или камнетеса, а уж совсем зажиточная прослойка имела в хозяйстве золотого или серебряного болвана, как правило, богато украшенного драгоценными камнями.

Частенько божков воровали, однако их хозяева не расстраивались, и заказывали у ювелира новых, мотивируя тем, что дух хранимки или берегини остался, а бренную оболочку иногда и поменять можно.

Были в королевстве и не такие розовые и пушистые культы. Иногда попадались секты, молящиеся своим черным божествам, и там, не чета домашним духам, практиковались кровавые жертвоприношения, а порой на алтаре отнимали и людскую жизнь. Таких было меньше, но факт остается фактом.

Удивительно, но храмов или капищ я так и не увидел. Может быть, туда водили только избранных, либо находились они в недоступном глазу чужого человека месту. Ходили слухи, что и у магов есть свои божества, и Горт с Мартом там числились за прихожан, но эту часть я удачно пропустил, улепетывая через всю страну.

– Так что, старик, есть ли в вашем селе, где путнику отдохнуть? – Продолжил я, вдоволь налюбовавшись каменным истуканом.

– Да в любой двор стучись. – Усмехнулся старик, и вдруг, сморщенное лицо его оживилось щербатой улыбкой. – Вон хоть к капитану Зансу. Он давеча со смены пришел, живет бобылем. Как свою хозяйку в прошлую зиму схоронил, так и не завел себе никого. Дом у него большой, места всем хватит, а коли монету посулите, да браги крепкой, так расстанетесь лучшими друзьями.

Быстро расспросив о том, как найти капитана Занса, и распрощавшись со словоохотливым дедом, наша группа скоро вошла в деревню. Дом морехода оказался в самом дальнем краю, там, где заканчивалась дорога и высился подгнивший частокол. Покосившийся забор, ветхий, хоть и большой дом, с почерневшей трубой, из которой шел серый дым, да двор, заросший травой. Живности у Занса было не богато. Рядом с коновязью паслась тощая пегая лошадка с раздувшимся животом, а по двору, перескакивая из лужи в лужу, носились два жизнерадостных поросенка. Их мамаша, хромая одноухая свинья, тыкала пяточком в пустое корыто и недовольно похрюкивала.

– Вот нам свезло, хозяин. – Коба спрыгнул на землю и радостно потер руки. – Этому парню точно захочется подзаработать.

– Поглядим.

Мы обменялись с Фалько взглядами и, пересадив Сатану на плечо, я слез со своей лошади, подошел к калитке и крикнул.

– Эй, хозяева дома?

Где–то в глубине двора что–то буркнуло, заскреблось и уже через мгновение огромная косматая морда с оскаленными клыками мелькнула рядом с моим лицом. Звонко ударила цепь, звон пошел по всему двору, и только крепость ее уберегла меня от беды.

Огромная, как туча, псина, невероятного черного цвета, ярясь и пуская пену из распахнутой алой пасти, заходилась в чудовищном лае. Комья земли летели из–под ее мощных лап, скоба сдерживающая цепь скрежетала, готовая вот–вот поддаться.

– Отойди, – Фалько положил мне руку на плече. – Не зли пса. Он охраняет территорию.

Я послушно отступил на шаг от калитки, и зверь внезапно успокоился. Остановившись, он внимательно, почти с укором посмотрел на меня, громко фыркнул, помедлил немного, а затем, развернувшись, исчез в тени дома, где видимо до этого и находился. На шум, на крыльце появился сам хозяин дома, тот самый парень, по следам которого мы дошли до деревни. Он уже успел скинуть куртку и теперь стоял, облокотившись на перила, демонстрирую волосатый торс и сильные, увитые мускулами руки. Лицо капитана выражало явное недовольство.

– Кто вы такие и что вам нужно? – Хмуро поинтересовался он. В отличие от хитрого старика, Занс похоже плохо разбирался в людях и их нарядах, и потому в голосе его сквозило раздражение.

– Мы усталые путники, и просим крова и ночлега. За все заплатим исправно, и даже с лихвой. – Фалько соскочил с лошади, взял ее под узду и подошел ко мне.

– Заплатите? – В глазах морехода появился проблеск заинтересованности.

– А еще и угостим. – Коба залез на чурбак, стоящий рядом с забором, и опасливо поглядывая на тень дома, где скрывалась страшная собака, поднял над головой флягу с брагой.

– Заходите, – расплылся в улыбке Занс, приметив мелькающий сосуд с горячительным. – Я всегда гостям рад. Еда у меня нехитрая, но сытная, печь топится, места для всех хватит.

Сидя за столом, мы вели неспешный разговор, не забывая опрокидывать в рот бражку и закусывать полосками вяленого мяса. При виде пары золотых, Занс расщедрился и накрыл праздничный стол. На не очень чистой деревянной столешнице в один миг оказалась глиняная миска с солеными огурцами, горшок ароматного парящего картофеля, соленая рыба, нарубленная толстыми пластами, но так чтобы было удобно есть, краюха хлеба, репчатый лук и полоски вяленого мяса, насыпанные горкой на деревянном блюде с треснутым краем.

Наш хозяин жил не богато. Деревянные стены его дома давно уже потемнели, крохотные стекла на окнах от сквозняков были заткнуты дерном. Три комнаты, одну из которых Занс использовал под кухню и спальню одновременно, по большей части пустовали. Нам были выделены две оставшиеся, с кроватями под пахнущими соломой тюфяками. В общей же зале, ну или как сам Занс называл комнатушку, помимо печки с лежанкой и чумазой заслонкой, и десятком котелков на стене, еще стоял сундук, обитый железом, длинный стол и две скамьи, на которых мы и расселись. Освещалась комната одной лишь масляной лампой, так что наша трапеза проходила в приятном полумраке, при котором хорошо общаться, а вот почитать всласть уже не получиться.

Жилось Зансу тяжело. Сетовал мореход на то, что совсем плохо дела идут.

– Я же потомственный моряк. – Сокрушался наш хозяин, пуская скупую мужскую слезу на большое жирное пятно на несвежей рубахе. И отец мой по Великой ходил, вплоть до моря самого, и дед, и прадед, а как маги ушли, так и началось все это.

– Что?– Я опрокинул в рот порцию огненного пойла и, крякнув от крепости напитка, потянулся за полоской вяленого мяса.

– Так знамо ли дело, товары шли. Бывало неделями в рейсах. То магам привези, то от них увези. Диковинки разные, доски заговоренные, ковры, что сами летают, да фонари с огнем вечным. Вот времена были. В ту пору наша деревня самой зажиточной была. У каждого по корове дойной, по паре лошадок, овечки. Муку не сами мололи, а с мельницы возами таскали.

– И что, неужто все вокруг магов вертелось? – Хитро прищурившись, Коба пододвинул к себе мису с солеными огурцами и, вытащив оттуда самый длинный и пупырчатый, с сочным хрустом откусил половину.

– Ну как тебе сказать? – Занс на секунду замешкался, но ровно настолько, чтобы проконтролировать количество напитка в своей стопке. – Солидный кусок был. Нет, мы и к королевскому столу добро возили, и торговля с островами процветала. Но потом все в упадок пришло. Король наш, Твердорукий, поссорился со всеми, с кем можно. Теперь даже лес по Великой не сплавляют. Свой строевой вырубили, соседи чуть ли не войной идут, а у длинноухих особо древесины не напросишься. Как с топором придешь, так без башки и вернешься.

– А разве… – Я обернулся, и увидел, как гном сверлит злым взглядом скучающего принца.

– Ладно, парень. Дело есть. – Решил перейти я к решительным действиям, благо выпито было прилично, а за окном давно уже воцарилась ночь. – Нам на тот берег надо, а подорожных нет. Поможешь с переправой?

Занс поднял затуманенный алкоголем взгляд на меня и тут же отвлекся на появившиеся у меня в ладони три золотых монеты.

– Можно и без подорожных, – согласно закивал моряк, ловко убирая деньги в карман на поясе. – Устрою. Завтра подвода с рыбой пойдет на другой берег. Вот среди нее и схоронитесь. Вонь там стоит страшная, так солдаты и не сунутся. Возницу я знаю.