Придворный Медик. Том 4

Глава 1

— Её нужно отнести! Спрятать куда-нибудь! — запаниковал камердинер княжны. — Как хорошо, что вы оказались здесь, Павел Андреевич. Я слышал о вас. Много раз слышал! Помогите же мне поднять Екатерину Александровну!

— Погодите, — перебил его я. Мой «анализ» метался по телу девушки и никак не мог найти причину, по которой она потеряла сознания. Интересно… Похоже, в некоторых случаях от магии не так уж и много пользы. По крайней мере поверхностный осмотр никаких отклонений не показал. — Почему вы хотите её спрятать? Ей кто-то угрожает?

— Нет, я… — замялся камердинер. — Я боюсь, что её увидит кто-то из слуг или лекарь семьи Романовых.

— Вы ведь только что сами его звали, — подметил я.

— Да, пока не узнал, что вы — Павел Булгаков! Вы ведь можете её спасти? Только так, чтобы никто о произошедшем не прознал…

А вот это мне уже совсем не нравится. Помощь дочери императора я окажу в любом случае. Но зачем это скрывать? Уж больно суетливо ведёт себя этот камердинер. Такое впечатление, что он сам её отравил, а теперь хочет подставить меня.

— Скажу всего один раз, — я подхватил на руки Екатерину, перенёс её на гостевой диван, что стоял в нескольких метрах от нас, и снова активировал свою магию. — Вам лучше объяснить, что здесь происходит. Оказывать лекарскую помощь тайно я не стану. Это же, чёрт вас подери, дочь императора! С какой стати мне скрывать, что с ней случилось?

— Ладно… Убедили, Павел Андреевич. Делайте, как считаете нужным. Только спасите её, — умолял камердинер.

— Это вы ей навредили? — строго спросил я.

— Нет, что вы! Как вы могли такое подумать? — вздрогнул старик. — Хотя… Можно сказать и так. Косвенно я в этом виновен, — он перешёл на шёпот. — Девчонка совершенно меня не слушается. Поступает так, как ей заблагорассудится. Вы правы. Это я виноват, я за ней не уследил.

Понятно. Ничего полезного от камердинера я не узнаю. Он в панике, информацию подаёт клочками. А время тикает. С каждой минутой ей становится всё хуже и хуже. Пора отложить этот разговор и направить всё своё внимание на Екатерину.

— Разговор окончен, — отрезал я. — Если кто-то войдёт — объясните, что я лекарь и пытаюсь помочь дочери императора. Пока что не могу сказать, понадобится ли ей скорая, но одно знаю точно — никто не должен мне мешать.

Камердинер кивнул, осмотрелся, но людей в округе не обнаружил.

Да, во дворце сегодня, как никогда, безлюдно. Все сидят в своих покоях после того, что случилось на вчерашней церемонии. Одна лишь Екатерина Романова вопреки всему вышла на прогулку, но до улицы так и не дошла.

Я приступил к полноценному осмотру. Сердцебиение и дыхание есть, девушка дышит, но она без сознания. Правда, с основными функциями организма уже возникли серьёзные проблемы. Дыхание частое, поверхностное, сердце бьётся слишком быстро. Кожа холодная, я бы даже сказал — ледяная! Вся покрыта мелкими капельками пота.

Приподняв её веки, я не обнаружил ничего особенного. Зрачки в порядке, реакция на свет адекватная. А вот с мышцами явно происходит что-то не то. Её руки и ноги подрагивают. Начались судороги. Плохой признак.

Прямо сейчас она находится на грани. Вот-вот впадёт в кому. Но из-за чего?

Между тем, какого-то специфического запаха от неё не исходит. Перед тем как потерять сознание, Екатерина Романова казалась мне пьяной. Но это не так.

Как же всё-таки иронично, что именно перед походом к учителю мне попалась пациентка, в работе с которой мой «анализ» бессилен. Я могу её вылечить с помощью магии, но не могу найти причину ухудшения состояния.

А всё потому, что она лежит очень-очень глубоко. Не в органах, не в тканях, и даже не в клетках. Я уже догадался, какой диагноз нужно поставить великой княжне. Только причина его лежит на уровне биохимии. В молекулах.

Иными словами, для диагностики такого заболевания понадобился бы «молекулярный анализ» — вершина развития лекарского мастерства. То, к чему я должен стремиться. Вот только на этот раз я справился и без него. Хватило наработанного опыта.

— Гипогликемическая кома, — заключил я. — Выводить её из этого состояния нужно срочно. Иначе есть риск, что мы её потеряем.

— Какая кома? — нахмурился камердинер.

— У неё упал сахар в крови. Ниже нормы. Скажите, у великой княжны случайно нет сахарного диабета? — уточнил я.

— Нет-нет, она вообще ничем не болеет! — замотал головой старик.

Странно. Часто гипогликемическая кома случается именно у диабетиков, которые переборщили с сахароснижающей терапией. Особенно часто это наблюдается при неправильном подборе инсулина.

А Екатерина очень молода. В теории у неё мог быть сахарный диабет первого типа, который лечится не таблетками, а инсулином. Ввела больше, чем нужно, мало поела при этом — и всё. Было очень много сахара, а стало очень мало.

И в таких случаях недостаток сахара куда опаснее. Я всегда советовал своим пациентам с сахарным диабетом держать сахар чуть-чуть выше нормы. Как показывает практика, иногда лучше справляться с избытком сахара, чем умереть от его дефицита.

Наш организм сильно зависит всего от двух веществ: от кислорода и от глюкозы, которую в простонародье и называют сахаром. Эти два вещества — необходимый источник энергии для любой ткани. И особенно — для нервной системы.

Мозг без кислорода начинает умирать примерно через семь минут. С глюкозой всё сложнее. Организм хитрый. В экстренной ситуации он начинает добывать глюкозу прямо из тела. Разрушает жир, создаёт глюкозу из других веществ. Но всё это — процесс не быстрый. Пока организм пытается хоть как-то поддержать мозг, нервная система начинает чудить. Вызывает судороги, расстройство множества органов и вполне может полностью остановить свою деятельность.

— Слушайте меня внимательно, — бросил я камердинеру. — Сейчас же мчитесь на кухню, в столовую — куда угодно. Ей нужен сладкий чай. Конфеты, сахар — всё что угодно. Основную помощь я ей окажу, но будет здорово, если после своего пробуждения она ещё и поесть сможет.

— А вот это вряд ли, господин Булгаков, — поморщился камердинер. — Как раз об этом я и говорил. Она есть уже отказывается неделями. А я за ней уследить не могу. Поймите меня правильно, она уже не ребёнок. Не могу я совершеннолетнюю девушку насильно заставить есть!

А-а-а… Так вот в чём дело! Худеем, значит, Екатерина Александровна? Ну что ж такое… Думал, тут и в самом деле серьёзный клинический случай. А на деле дочь императора просто решила довести себя до анорексии!

Ну, тогда это даже к лучшему, что она рухнула прямо передо мной. Как придёт в себя, попробую ей доступно объяснить, к чему приводят такие голодания.

Можно сказать, что ей в каком-то смысле ещё повезло. Некоторые люди умудряются голодать и при этом не переживать подобные приступы. Зато потом становятся скелетами с обтянутой кожей. Организм перестаёт принимать еду так, как раньше, поэтому восстановиться таким пациентам очень трудно.

Но всё это — лирика. Для начала нужно достать её из комы. А в этом мне поможет её поджелудочная железа. Достаточно лишь стимулировать один из её участков, который отвечает за выработку очень важного гормона.

А именно — глюкагон. Главный противник инсулина, который, между тем, тоже вырабатывается в поджелудочной железе. Они как два зеркальных отражения друг друга. Две противоположности. Инсулин снижает уровень сахара в крови, а глюкагон, наоборот, повышает.

Именно это мне сейчас и надо.

Всё. Процесс пошёл. Через несколько минут она придёт в себя. До полноценной комы дело не дойдёт. Вижу, уже и судороги прекратились. Нервная система постепенно восстанавливается.

— Эй! Как это понимать?! — послышался крик с другого конца фойе. — Что вы делаете с Екатериной Александровной?! Назад! Живо отойдите от неё!

Ко мне приближался высокий широкоплечий мужчина с большим плотным животом. Прямо-таки отъевшийся бык, только рогов не хватает. Такой и грузовик своим весом смять сможет.

— Я — лекарь. Екатерине Александровне стало плохо, — коротко ответил я. — Её камердинер тому свидетель. Не вмешивайтесь, я уже почти привёл её в чувство.

— Лекарь? Это я — лекарь! — разозлился он. — Отвечаю за семью императора! А вы кто такой?

— Павел Андреевич Булгаков, — не обращая внимания на взбесившегося толстяка, ответил я. Больше всего меня сейчас волновало состояние великой княжны. Отвлекаться пока что точно не стоит. Потеряю концентрацию — и развитие гипогликемической комы вновь возобновится.

— Вы меня не расслышали? Я сказал вам — отойти от неё! Назад! — продолжал визжать лекарь императора.

— Как вы там выразились? — вновь проигнорировал его слова я. — Вы отвечаете за семью императора? Господин хороший, плохо отвечаете! Выскажу вам своё мнение, коллега, пока нас больше никто не слышит. Куда вы смотрели, когда Екатерина Александровна доводила себя до дефицита сахара?

— Вы ещё перечить мне смеете? Смеете делать мне замечания?! — стиснул зубы он.

— А что такого? Вы допустили серьёзную ошибку. Проглядели серьёзное заболевание. По вашей вине чуть не погибла великая княжна. От гипогликемической комы! Считаете, я должен промолчать? — пожал плечами я.

Пусть злится. Пока он доказывает свою правоту, сюда уже подойдёт камердинер.

— Да что б вы знали, Булгаков, я её уже полгода не осматривал! Откуда я должен был знать, что она доводит себя до…

— Тем более, — продолжил я. — Сами же сказали, что отвечаете за здоровье Романовых. А на деле она даже не осмотрена толком.

— Достаточно. Я сейчас же позову стражу. Нет… Лучше гвардейцев! Так просто вы не отделаетесь.

Всё как всегда! Я только вошёл во дворец, а уже успел завести себе нового врага. Проклятье, я даже имени его не знаю! Но о своих словах я не жалею. В прошлой жизни я таких кретинов повидал очень много! Узколобые бараны, которые после выпуска из университета больше к самообучению ни разу не возвращались.

А зачем? Ну помрёт пациент, чего тут страшного? Надо же учиться на своих ошибках, да? Бред! Нет, таким людям в медицине не место.

Интересно, как этот товарищ оказался на должности императорского лекаря? Думаю, интеллектом он не обделён, но за Екатериной не уследил именно он. Раз она месяцами нормально не питается, значит, её вес и уровень глюкозы начали падать уже очень давно.

Императорский лекарь отлучился от меня всего на пару минут. Вскоре в зал вбежали стражники. Одновременно с ними появился камердинер. Задержался старик. А всё потому, что старался не расплескать горячий сладкий чай.

И по иронии судьбы, именно в эту же секунду пробудилась сама княжна. Всё-таки я смог выиграть достаточно времени. Не зря доводил этого борова для белого каления.

— Стойте! — воскликнула Екатерина Александровна. — Господин Булгаков спас мне жизнь. Сейчас же остановитесь!

Гвардейцы тут же замерли.

Эх, а жаль. Я уж думал нажать на свои часы и вызвать сюда Севастьянова. Посмотреть, что выйдет, если столкнутся интересы сразу двух групп гвардейцев.

Разумеется, я думаю об этом не всерьёз. Лишний раз тревожить знакомого гвардейца и Михаила Сергеевича точно не стоит.

Хм… Кстати, очень странная получается картина. Екатерина откуда-то знает моё имя, хотя раньше мы с ней никогда не встречались. Должно быть, потеряв сознание, она продолжала слышать наши переговоры. Иногда такое бывает. Человек фактически спит, двигаться не может, но информация от органов чувств продолжает поступать.

— Пётр Вениаминович, сейчас же отзовите стражу! — вновь воскликнула Екатерина. — Этот лекарь ни в чём не провинился. Как раз наоборот, он обязан получить вознаграждение.

— Вообще-то, — гремя подносом, к нам подошёл камердинер, — госпожа права, господин Захарьин. Я — свидетель. Если бы не Павел Андреевич, то… Ох, мне даже представить страшно, что могло случиться!

— Почему вы не позвали меня? Это… Это оскорбительно! — никак не мог успокоиться Захарьин.

— Пётр Вениаминович, если бы тратили время на ваш вызов, госпожу Романову спасти бы уже не удалось, — добавил я. — Можете сами проверить, в каком состоянии её организм. Уж вы, как лекарь, должны меня понять.

— Это не отменяет того, что вас ещё нужно проверить, Булгаков. Как вы проникли во дворец? Кто вам позволил сюда пройти? — продолжил вопрошать он.

Видимо, на вчерашней церемонии его не было. Скорее всего, он был в отъезде вместе с Александром Четвёртым.

— Хотите, чтобы я позвонила отцу, господин Захарьин? — Екатерина потянулась к своей сумочке. — Хорошо, если хотите — я сейчас же попрошу, чтобы он прислал сюда своих личных гвардейцев, — она перевела взгляд на стражников. — И вам тоже не поздоровится, если сейчас же не разойдётесь!

Стражники переглянулись и пошагали к своему посту. Романова сказала своё слово. Её камердинер это подтвердил. А лекари им не указ.

— Хорошо… — резко выпрямившись, прошипел Пётр Вениаминович. — В таком случае, Екатерина Александровна, я надеюсь, вы загляните в мой кабинет. Я вас ещё раз осмотрю. Очень на этом настаиваю. В противном случае мне тоже придётся позвонить вашему отцу и рассказать, что с вами случилось.

— Обязательно загляну, господин Захарьин, — едко улыбнулась Екатерина.

Быстро же она пришла в норму. Многие на её месте ещё бы сутки улыбаться и язвить не смогли. Либо у Романовой внутри очень крепкий стержень, либо это я чересчур хорошо постарался, чтобы её вылечить. Хотя, скорее всего, роль сыграли оба фактора.

Пётр Вениаминович смерил меня взглядом, резко развернулся и, громко цокая туфлями по блестящей плитке пола, направился в свой кабинет.

— Я обязан убедиться, — обратился к Екатерине я. — У вас всё в порядке, госпожа? Состояние улучшилось?

— Не без вашей помощи. Кажется, я… Я перегнула палку. Простите, что заставила беспокоиться, — последнее было обращено не столько ко мне, сколько к камердинеру. — Скажу прямо — мне стыдно, что так себя повела. Не знаю, что на меня нашло.

— Ох, да всё в порядке, — улыбнулся старик. — Вот, Екатерина Александровна, обязательно выпейте чаю. Лекарь Булгаков посоветовал!

Екатерина перевела взгляд на меня, я одобрительно кивнул, а затем добавил:

— Между прочим, Екатерина Александровна, вы сами в своём поведении не виноваты. Вернее, виноваты лишь частично.

— Не поняла. Как это? — отпив сладкого чаю, спросила она.

— Вам нужно прекратить издеваться над своим организмом, — прямо сказал я. — Восстановите питание. С весом у вас проблем нет. Говорю не только как лекарь, но и как мужчина. Но если вам действительно хочется что-то исправить — попросите отца, чтобы он устроил вам встречу с принцем Лаури. Он — диетолог. Объяснит, как нужно правильно питаться.

— Я это учту, — не отрывая от меня взгляда, произнесла Екатерина.

— А касаемо вашей вспышки гнева — это реакция вашей нервной системы на падение сахара. Некоторые люди в таком состоянии даже бросаются на других, как дикие звери. Так что давайте порадуемся, что вы не покусали и не поцарапали своего камердинера, — улыбнулся я.

Екатерина рассмеялась.

— Да уж, об этом я бы точно пожалела. Хотя, не стану лгать, иногда такие желания появляются, — ухмыльнулась девушка.

— Екатерина Александровна, ну что вы в самом деле… — вздохнул старик.

— Так или иначе, я вас поняла, господин Булгаков. Пройду, пожалуй, к Петру Вениаминовичу. Пока он не огорчился ещё сильнее, — она аккуратно поднялась с дивана. — Я обязательно расскажу отцу, кто помог мне на самом деле. Обещаю вам.

— Это вовсе не обязательно. Лучше пообещайте, что не будете винить старика, — я указал взглядом на камердинера. — Он очень за вас беспокоился.

— Хорошо, — коротко ответила она и направилась в другое крыло замка.

Камердинер ещё несколько раз поклонился мне, молчаливо поблагодарив за помощь, а затем помчался за великой княжной.

Чёрт, а я ведь помню, кто такой этот Захарьин! Я видел его имя у нас в императорской клинике. Только ни разу не замечал его на своём рабочем месте. Он — заместитель главного лекаря. У Преображенского всего два заместителя. Кустов занимается экспертизой нетрудоспособности, а Захарьин отвечает за организацию работы всей клиники.

Вернее, он должен за это отвечать. Но по факту он никогда не появляется. Поэтому все вопросы заведующие решают напрямую с главным лекарем.

А это наталкивает на мысль… Видимо, Захарьин, будучи личным лекарем Романовых, находится даже выше Преображенского в иерархической лестнице. Думаю, должность заместителя ему дали чисто для галочки. Чтобы числился.

После произошедшего с великой княжной я прошёл в западное крыло, где меня уже ждал помощник Михаила Романова. Он показал мне мои покои и…

Честно говоря, оказаться в такой роскоши я не ожидал. Два этажа, четыре комнаты. Да куда ж мне столько? Своих котов да ворон расселять? Можно было бы перевести сюда Кирилла, но пока что это опасно.

От интерьера моего будущего жилища я остался в большом восторге. Всё-таки в душе я — простой русский человек. Обычный врач-трудоголик из Российской Федерации. Я уже привык к наличию титула, но всё же меня не покидает ощущение, что меня собираются поселить в музей!

Но опять же, это временная мера. Вскоре я планирую связаться с архитектором Ловицким. С тем геомантом, беременную супругу которого мы с коллегами спасли ещё в начале недели. Обязательно воспользуюсь его услугами. Часть суммы для строительства особняка я уже скопил. А если учесть, что он пообещал скосить аж половину стоимости… Думаю, через пару месяцев я точно смогу позволить себе такое удовольствие.

Я не собираюсь вечно жить в этом змеином клубке. Как только Кирилл излечится, а все наши враги исчезнут, мы переедем в особняк. Открою свою частную клинику или устроюсь в другое место. Вечно плескаться в горячих интригах двора я не стану.

— Ну что, господин Булгаков, вас всё устраивает? — уточнил помощник. — Может быть, хотите посмотреть другие варианты?

— Нет-нет, всё в полном порядке! — ответил я. — Оформляйте эти покои. Буду переезжать сюда.

Тем более я нашёл здесь очень любопытную лазейку. На втором этаже есть вентиляционный ход, который открывается прямо на улицу. В него запросто может пролезть птица. А вот здоровенный кот-оборотень — вряд ли.

Что ж, придётся предложить Моту альтернативу, от которой он точно не будет в восторге. Единственный для него способ попасть в мои покои — превратиться в мышь или хомяка, сесть на спину Гриме и уже после этого проникнуть в вентиляционную шахту.

С переездом во дворец определились. Я взглянул на часы. Время уже близится к вечеру. Всё-таки сильно я с княжной задержался! Уже на час опаздываю к Бражникову!

Покинув дворец, я заскочил в свою квартиру — всего на минуту, чтобы захватить сумку с необходимыми вещами. А затем поехал к острову Елагина.

Разумеется, допуск мне мой учитель так и не обеспечил, поэтому вновь пришлось покупать билет у полуспящей кассирши.

Я почти бегом добрался до дома Валерия Николаевича, но там его не оказалось. Странно… Он ведь говорил, что никуда отсюда не денется. Что ж, раз придётся его дожидаться, лучше не тратить время попусту.

Я присел в центре поляны, поймал поток из места силы и приступил к медитации. Бражников не заставил себя долго ждать. Появился ровно через час. В его руках был пакет. Как только старик понял, что я уже прибыл на место, он тут же спрятал пакет за спину и промчался мимо меня к дому.

Вот ведь зараза! Реже стал пить, но всё равно продолжает пополнять запас горючих жидкостей!

— Ну что, мой ученик, — икнув, поприветствовал меня Бражников. — Приступим к новому уроку?

— Разумеется. Но мне нужно рассказать, что мне удалось выяснить за эту неделю.

Вопросов накопилось немало. «Магический анализ», связь с Дарьей Зориной, новые защитные способности, которые я впервые использовал во время вчерашней церемонии.

Но…

— Ай, да потом! — махнул рукой Бражников. — Все вопросы после занятия. Вижу, твои магические каналы окрепли. Ты идёшь в верном направлении. Продолжишь в том же духе — и сможешь открыть следующий уровень «анализа». Как обстоят дела с прошлым навыком, которому я тебя обучил? Он тебе пригодился?

— За эту неделю я использовал «массовый анализ» больше сотни раз, — заявил я. — Этим навыком я уже овладел.

— Отлично! А это значит, нам снова пора отправляться в мир животных!

Бражников хитро ухмыльнулся.

— Так, если мне опять придётся считать белок… — пригрозил ему пальцем я.

— Нет, что ты! Белки остались в прошлом. Теперь мы перейдёт к кукушкам.

— А что с кукушками? — вскинул брови я.

— Ты будешь кукушкой.

— Э… — я аж дар речи потерял. — Вы опять пили, Валерий Николаевич?

— Да, но сути это не меняет. Сейчас ты поймёшь, почему я дал тебе такую роль, — усмехнулся он. — А теперь ответь на мой вопрос. Абсолютно серьёзно. Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?

Глава 2

Из Валерия Николаевича вышел бы отличный тамада. Как к нему ни придёшь, одни сплошные конкурсы. То белок посчитай, то роль кукушки на себя примерь. С каждым приходом всё интереснее и интереснее.

Но я уже привык к его манере общения. Он не шутит. Просто подаёт серьёзную задачу под соусом из крайне специфического юмора.

— Вы хотите, чтобы я определил, сколько вам осталось жить? Насколько точным должен быть ответ? — поинтересовался я.

— Да, именно этого я и желаю. Причём ответ мне нужен с точностью до… до часа. Да. Так будет приемлемо, — ухмыльнулся старик и направился к своей веранде. — О, уже и чаёк успел остыть немного. Терпеть не могу горячий чай. Ты же знаешь, что постоянно употребление неостывших напитков увеличивает вероятность развития рака губы, глотки и…

— Знаю, Валерий Николаевич, а теперь сядьте, — перебил его я. — Попробую выполнить ваше задание.

— А ты мне рот не затыкай, дружок! — расхохотался он. — Пациенты молчать не будут. Они всё время балаболят, так что лучше учись новым способностям в настоящих, скажем так, боевых условиях!

Кто бы сомневался, что будет иначе. Я ведь ещё его спросил насчёт точности ответа! Ха! Само собой, он хочет, чтобы я ответил максимально точно. Такое уже было. Тогда — с белками. Пока он не дождался от меня ровного числа, так и не успокоился. Но это пошло мне на пользу. «Массовый анализ» здорово мне помогает, причём не только в работе.

Интересно, а что он хочет пробудить во мне на этот раз? Я что же, смогу видеть, когда умрёт тот или иной человек? Это какая-то совсем странная способность. Будто бы даже не лекарская. Больше напоминает предсказание, видение будущего. Но такими силами я не обладаю. Так чего же конкретно ждёт от меня Бражников?

Я активировал «анализ», прошёлся по его организму, но… Тут же сбился. Потому что Валерий Николаевич начал читать мне вслух свою излюбленную книгу.

— И тогда она ворвалась в мою спальню. На ней была тонкая сорочка, под которой… — с выражением выдавал Бражников.

Я попытался отстраниться от его чтения и вновь направил своё внимание на организм старика. Определить, сколько ему осталось жить… Хороший вопрос! Дед уже сто двадцать лет прожил! С таким здоровьем, как у него, я даже затрудняюсь предположить, сколько ему ещё осталось. Может, уже последние месяцы доживает, а может, и ещё двадцать лет протянет. Кто знает?

Хм… Надо проверить все основные органы, от повреждения которых может наступить гибель организма. Головной мозг, сердце, лёгкие, почки, печень…

Нет, печень его даже смысла нет осматривать. Он её постоянно восстанавливает после каждого возлияния. Если бы Бражникову было суждено умереть от цирроза, его бы не стало ещё лет семьдесят назад.

Так… Стоп. А это ещё что такое?

Я присмотрелся к самой крупной коронарной артерии, которая питает большую часть миокарда. В ней красовался тромб. Большущий тромб! Причём расположился он таким образом, что просвет сосуда пока что свободен, кровообращение почти не страдает.

Но если он продолжит существовать, весь просвет полностью перекроется и — всё! Острая ишемия миокарда. Крупноочаговый инфаркт, который стадвадцатилетний старик вряд ли переживёт. Может, конечно, справится, но такой сценарий звучит сомнительно.

— Эм… Валерий Николаевич, а вы в курсе, что у вас сердце вот-вот отключится?

— Когда она взгромоздилась на меня… — учитель прервал своё чтение и поднял на меня взгляд. — Когда наступит это твоё «вот-вот», Павел? Мне нужно конкретное время. Элементарная же задачка, разве нет?

— Вы опять это сделали! — догадался я. — Вы сами туда этот тромб посадили!

— Хе-хе-хе, — прищурив глаза, рассмеялся он. — Продолжай, Павел. Решение уже близко!

Плохи дела. Бражников сам себе подкинул тромб в артерию, и теперь уже никто точно не скажет, как быстро произойдёт полное перекрытие сосуда.

Стоп… Нет. Это я должен сказать, когда это случится. Должен как-то вычислить, когда он погибнет. Но примерный расчёт тут не поможет. Нужно как-то использовать лекарскую магию.

Я вернулся к «анализу». Ещё раз осмотрел тромб. Изучил его структуру, свойства. Начал прикидывать, что произойдёт быстрее — его распад или же осложнение патологического процесса.

И неожиданно для себя поймал нужную волну. В мозг устремилось огромное количество информации. Я стал понимать, как меняется тонус сосудов и как он изменится через несколько секунд, минут, часов.

То же самое касалось и остальных органов. Мана стремительно покидала мой организм, но мы находились в месте силы, поэтому я успевал пополнять свои запасы даже быстрее, чем они расходовались.

На составление полноценной картинки ушло чуть больше получаса. Я уже полностью отстранился от монотонного чтения Бражникова. Всё внимание было устремлено на происходящие в организме процессы.

И я понял. Понял, чему меня хотел обучить Валерий Николаевич.

«Анализ» — куда более сложная магическая система. С помощью него я могу видеть не только то, что происходит в организме, но также могу предсказать будущие изменения.

Прямо сейчас я наблюдаю процессы в организме Бражникова так, будто в моей руке находится пульт. Я перематываю вперёд-назад. Перескочил на неделю вперёд — организм Валерия Николаевича уже мёртв. Мой учитель погиб.

Перематываю на шесть дней — всё ещё мёртв.

На пять дней — то же самое.

Четыре дня — живой!

Ага! Где-то в этом промежутке произошёл тот самый роковой момент. Осталось только изменить шаг на шкале координат.

Вечер — мёртв.

Утро — жив.

Я перемещаюсь к полудню. Отматываю ещё немного вперёд и… Нашёл.

Главную коронарную артерию окончательно перекрыло тромбами. Развилась закупорка, кровь перестала поступать в сердечную мышцу. Ишемия, некроз, острая сердечная недостаточность, смерть.

— Четыре дня и семнадцать часов, — отвлёк учителя от чтения я. — И двадцать пять минут сверху, если вам это интересно.

Бражников захлопнул книгу, отложил её в сторону, прикрыл глаза. Я почувствовал, как закипела его лекарская магия.

— О! Молодец, ты всё испортил, Павел. Тьфу! — выругался он. — Ну что за ученик такой…

— Что не так? — нахмурился я.

— Торопливый ты чересчур! Я надеялся, что успею дочитать книгу, пока ты возишься! — буркнул он.

— Да там же ещё страниц триста осталось!

— Ну, как видишь, я тебя недооценил. Ой, ладно. Не обращай внимания на старика. Ты дал правильный ответ, поздравляю. Только что ты освоил «превентивный анализ». Ещё немного потренируешься, и сможешь использовать эту способность куда быстрее. Пара минут — и результат готов!

— «Превентивный анализ»? — задумался я. — Погодите, так вы же сейчас уберёте тромб из своего организма и…

— И тогда ты увидишь другой результат. Всё верно, — кивнул учитель.

— Получается, чисто в теории, если накопить много маны, можно заглянуть далеко в будущее и узнать, сколько осталось жить даже здоровому человеку? — уточнил я.

— Да, только это неинформативно. Вот смотри, Павел. Представь, что я — не твой учитель. Я просто пришёл к тебе на приём. Ты нашёл этот тромб, узнал, что мне осталось жизнь меньше недели. Убрал тромб — и всё! Моя смерть наступит, обязательно наступит. Но потом. И не из-за этого тромба. Понимаешь, что это значит?

— Так мы можем предотвращать заболевания ещё до того, как они появятся, — ответил я.

— Именно. При желании ты можешь увидеть, когда твой пациент станет инвалидом. Когда он переживёт ухудшение. Когда он умрёт. Но эта способность позволяет понять одну важную вещь, Павел, — улыбнулся Бражников. — Ничего не предопределено. Нет никакой судьбы. Мы вершим её сами. Понимаешь?

— Да, я усвоил этот урок. Спасибо, учитель, — кивнул я.

— Это очень мощная способность. Я обучил тебя её использовать, потому что я тебе глубоко доверяю, Павел. Больше о ней никто не знает. Может, некоторые люди используют её подсознательно, но… Лучше лекарям не знать о том, что она существует.

— Погодите, а это ещё почему? — не понял я. — «Превентивный анализ» — это инструмент к спасению огромного количества людей. Профилактика, реабилитация, реанимация. Он мог бы помочь…

— Мог бы, — перебил меня Валерий Николаевич. — Многим помог бы. Но если все лекари обучатся этой способности, может возникнуть серьёзная проблема. Они станут такими же, как я.

— Алкоголиками?

— Сверхдолгожителями. Именно в этом кроется мой секрет. Я регулярно наблюдаю за тем, что случится с моим организмом, если я не изменю свою жизнь. А затем сразу же вношу корректировки. И продолжаю жить, — признался Валерий Николаевич. — Если все лекари начнут поддерживать себя и своих близких таким образом, со временем у нас случится перенаселение. Да, Российской Империи оно не грозит. У нас земель много. Но когда эта техника дойдёт до других стран… Дело ведь может дойти до войн за территорию.

Проклятье… А ведь он прав. И это Бражников ещё не глубоко копнул. Нас с Киммо чуть не прибили из-за «магического анализа». Хотя проклятий и магических болезней в мире не так уж и много. А уж если кто-то узнает, что мы с Валерием Николаевичем знаем рецепт относительного бессмертия…

Нас будут искать. Пытать. Рано или поздно правду узнают другие лекари. А потом случится взрыв. «Превентивный анализ» сделают бизнесом. Самым высокоприбыльным в мире. Сначала за эту услугу будут платить миллионы. А затем дворяне поймут, что лекарей с такой силой можно просто запереть у себя в подвале.

— Вы правы, господин Бражников, — кивнул я. — Об этой силе должны знать только надёжные люди. И для меня большая честь оказаться среди них. Я вас не подведу.

— Среди них? — усмехнулся Валерий Николаевич. — Об этой силе знают лишь три человека. Ты, я и мой ученик, которого уже нет с нами. Выходит, что только мы с тобой на данный момент этой способностью и владеем.

— Погодите, как-то странно получается. А как так вышло, что я всего за час смог освоить технику, о которой больше никто в мире не знает? Вы как-то настроили мои магические каналы? — уточнил я.

— Больно надо! — усмехнулся Бражников. — Этот вопрос ты должен задавать не мне, а себе, Павел. Я сам не понимаю, как ты смог так быстро освоить эту способность. Сашка Кацуров тоже довольно быстро обучался, но не припомню, чтобы у нас с ним на обучение уходили часы.

Учитель тоже недоумевает. И вряд ли он найдёт ответ на этот вопрос. Хотя я догадываюсь, почему процесс идёт столь быстро. Играет роль мой опыт из прошлого мира. Знания, которые я успел наработать. Возможно, именно они помогают мне осваивать эти техники и обгонять других лекарей.

— Вы показали мне очень полезный навык. Я буду его улучшать, как и «массовый анализ».

И я даже знаю, на ком использую его в ближайшее время. Лично мне бессмертие не нужно. Я и так получил шанс прожить ещё одну жизнь. Мне этого достаточно. Лучше направлю все силы на Кирилла. Возможно, смогу определить, сколько у меня есть времени.

В последние два месяца острых приступов у него не было. Но то, что происходило раньше… Это не описать словами. Ещё в трущобах я несколько раз чудом вытаскивал его с того света. Однажды даже приходилось его реанимировать.

— Слушай, Павел, такими темпами мне нечему будет тебя обучать, — подметил Валерий Николаевич. — Все свои особые навыки я тебе передам, а потом останется только наращивать силу.

— Не всё так просто. У меня есть к вам две серьёзные темы, — напомнил я. — Как раз с них я и хотел начать нашу сегодняшнюю беседу.

Я рассказал учителю всё, что случилось за прошедшую неделю. О том, как прошло обследование в ордене лекарей. Как выявили особые свойства моего шрама. Также кратко упомянул о Киммо, с которым мы после окончания всей этой суеты с делегацией должны приступить к обмену опытом.

И не забыл упомянуть про Дарью Зорину. Магическая связь, что образовалась между нами, интересовала меня чуть ли не больше, чем все остальные темы.

— Так, по порядку! — попросил Валерий Николаевич. — Значит, тебя в ордене совали в этот чёртов анализатор… Хм. Что ж, хорошо ещё, что они деньги на это не зажали. Насколько я помню, включение мана-канального томографа сжирает такое количество кристаллов, что при желании можно одним этим аппаратом весь орден лекарей обанкротить. Это хорошо…

— Что «хорошо»? То, что они обанкротятся или то, что мной занялись всерьёз?

— И то и другое! — усмехнулся Бражников. — Если я всё правильно понял, твой шрам породил магическую опухоль. Именно она и дала тебе новые силы. «Магический анализ». Проклятье… Иронично, очень иронично.

— И я о том же. Получается, что это — магическое заболевание, которое может мне помочь лечить другие подобные недуги, — объяснил я.

— Именно, только не стоит забывать, что это — заболевание, Павел. И я, между тем, его не вижу! — подметил Валерий Николаевич. — А это очень опасно. Что будет, если оно прорастёт ещё глубже? В головной мозг, в сердце… Хм… Тут надо думать. Я с таким никогда не сталкивался. Лучше тебе действительно сконцентрироваться на общении с тем финном. И продолжать посещать орден. Лучше даже попросить их, чтобы они ускорили план тренировок. Боюсь, мой юный ученик, что этот шрам на твоей шее даёт тебе не только новые силы, но может со временем и жизнь твою забрать. Если, конечно, ветви этой опухоли продолжат расти.

А они продолжат. Уверен, они будут прорастать глубже, если я продолжу наращивать свой навык. Значит, теперь мы с Кириллом в одной лодке.

Оба с магическими заболеваниями. Только с моим имеется серьёзный парадокс. Чтобы вылечить Кирилла, мне нужно ускорить осваивание «магического анализа». Но есть риск, что в таком случае меня самого придётся лечить.

В таком случае нам обоим понадобится Чаша очищения.

Но Кирилла я не брошу. Каким бы ни был риск. Всё равно сделаю то, что должен.

— А касаемо твоей новой подруги… — протянул Валерий Николаевич. — Тут всё ещё сложнее, Павел. Говоришь, когда вы находитесь близко друг к другу, между вами появляется поток жизненной энергии, верно?

— Да.

— При этом видишь его только ты, и дискомфорт от близкого контакта испытываешь тоже ты. Правильно понял?

— Так и есть.

— Что ж, паршиво получается. Я об этом слышал всего один раз в жизни. Это — магическая несовместимость. Лучше тебе держаться подальше от этой дамочки, — посоветовал учитель. — В данном случае твоя магическая система не может переносить её силу. Хотя… Скажу честно, рано ещё делать такие поспешные выводы. Будет лучше, если ты устроишь нам встречу.

— С кем? С Зориной?

— Да не только с ней. Всех сюда тащи! — махнул рукой Бражников. — Только по очереди. Твоего финского друга я тоже хочу повидать. Интересно увидеть человека с развитым «магическим анализом». А барышню свою…

— Приглашу погулять на Елагин, — кивнул я. — К вам сюда не поведу. Но эту связь между нами вы увидите сами. Может, сможете что-то понять.

— Отличная идея, Павел. Значит, так и поступим!

Бражников рассказал мне о новом формате медитаций, которые мне теперь предстоит использовать в последующих тренировках. После этого мы попрощались, и я направился домой.

Меня уже вторую неделю терзает одна мысль. Не стоит ли показать Киммо своего брата? Возможно, у него хватит сил, чтобы излечить Кирилла от его недуга.

Но в то же время это очень опасно. Если уж за мной бывает слежка, то за принцем Королевства Финляндия она и подавно должна быть. Вдвоём мы в отель не войдём. За Киммо-Лаури последуют и финские телохранители, и наши охранники. В общем, только лишнее внимание привлечём.

Хм… Но есть другой способ устроить эту встречу. Куда более хитрый. Но об этом лучше переговорить с Мотом. Он в этой теме разбирается куда лучше, чем я.

На следующее утро я начал перевозить вещи во дворец. Ко мне выслали нескольких грузчиков. Причём вскоре пожаловал сам принц вместе со своей свитой.

— Ну что, Павел Андреевич, — ухмыльнулся он. — Недолго же мы с вами проторчали в этой квартире. Вижу, вы тоже переезжаете?

Слишком много лишних ушей. Придётся поддерживать официальную манеру общения. И не упоминать то, что для посторонних не предназначено.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул я. — Как вы? Оправились после торжественной части? Тапио в порядке?

— Отлёживается. Сильно ему голову повредили. Но благодаря вашей помощи лучший воин Королевства скоро придёт в себя, — улыбнулся принц Лаури. — Мы теперь сможем чаще видеться. Мой отец встретился с вашим государем. Они уже обсудили все вопросы. Так что я смогу задержаться в Российской Империи ещё на пару недель, — принц резким рывком схватил меня за руку и крепко её пожал. — Ну всё, господин Булгаков! Времени у меня мало. Пообщаемся в другой раз!

Я поклонился ему на прощание. На всякий случай бросил взгляд на свиту принца. Никто не заметил, что он передал мне записку. Именно для того и было сделано это рукопожатие.

Как только финны ушли, я достал клочок бумаги и прочёл сообщение Киммо-Лаури.

«Завтра я снова буду на приёме. Сделаем вид, что у нас срочный пациент. Оторвёмся от моей свиты и встретимся в дневном стационаре. Господин Гаврилов ведь не будет против, если мы у него скроемся?»

Не будет. Гаврилову без разницы. Пусть хоть сам король Финляндии к нему явится. Главное, чтобы вместо него не припёрлось руководство!

***

Воскресный вечер Пётр Вениаминович Захарьин посвятил осмотру всей императорской семьи. Ему не понравилось то, чем закончилось происшествие с великой княжной Екатериной.

Дура тупорылая!

Захарьин с трудом не произнёс это вслух, когда в очередной раз осматривал дочь императора.

Она о своём здоровье совершенно не беспокоится. Подвернулась Павлу Булгакову, и теперь весь дворец его воспевает! Ещё этот проклятый камердинер… Выгнать бы его из дворца по-хорошему. Он всем слугам рассказал, как Булгаков вылечил княжну.

А теперь эта новость разлетелась повсюду! Аж тошно… Будто этот сопляк — императорский лекарь, а не сам Захарьин.

Ну да, не поела эта дура пару недель. Довела себя до истощения, пережила гипогликемию. Что дальше? Булгаков теперь герой?

Захарьин решил, что нового лекаря нужно поставить на место. Слишком уж он быстро поднимается по карьерной лестнице. Ещё месяц назад он был простым стажёром, а теперь его допустили к совету баронов!

Неровен час, и Павел Андреевич получит титул графа. А что потом? Доберётся до верхушки клиники? Сам захочет стать личным лекарем императора? А не пошёл бы он к чёрту!

Ну, ничего. Пётр Вениаминович вернулся в свои покои, тщательно помыл руки после осмотра Романовых, а затем уселся за рабочий стол. Достал свой дневник. Ему всегда казалось — если написать свою цель на бумаге, то она обязательно сбудется. И это подтверждалось из раза в раз.

Захарьин был уверен, что мысли материальны. Надо лишь дать им волю!

А раз Булгаков переехал во дворец… Это даже к лучшему! Теперь контролировать этого выскочку будет гораздо проще.

И потому Пётр Вениаминович записал в своём дневнике новую цель.

«Отомстить Павлу Булгакову».

***

В свои покои я решил вернуться ближе к полуночи. Устроил короткую встречу со своим братом. Призвал Гриму и Мота. Они следили за мной с крыш. Проверяли, нет ли слежки.

Кирилл оказался в полном порядке. Мои фамильяры хорошо за ним ухаживали. Таскали мальчику еду, передавали учебники. Мы с ним пообщались всего полчаса, но за это время я понял, как сильно изменился Кирилл.

Он действительно взялся за учёбу, как и обещал. Ответил на все мои вопросы.

Но главная причина, по которой я прибыл к нему, была иной. Я хотел использовать на нём «превентивный анализ». И на активацию этого навыка ушло двадцать минут. Что ж, уже лучше, чем в первый раз! На тридцать три процента быстрее.

Пока Кирилл рассказывал, что ему удалось изучить, я копался в его будущем. И результат меня не обрадовал.

Два месяца и одна неделя. Столько ему осталось жить, если ничего не изменится.

Я сильно стеснён во времени. Но Валерий Николаевич поделился со мной очень важным откровением. Нет никакой судьбы, будущее не написано. Мы определяем его сами.

Значит, я могу отсрочить гибель Кирилла.

Прежде чем покинуть отель, я заплатил ещё за месяц вперёд. Пусть номер всегда будет занят. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь пришёл туда с проверкой и обнаружил моего брата.

Наконец, уже ближе к полуночи я добрался до дворца. Открыл магическим ключом свои новые покои и прошёл в гостиную. В моих планах был только отдых. За эту неделю маны потрачено немерено, но пора уже готовиться к новой рабочей неделе! Поэтому надо отоспаться перед понедельником.

Однако… Сон как рукой отбило, когда я поднялся на второй этаж — к своей спальне.

Из-за двери послышались шаги. Скрипнули половицы.

Вот так неожиданность. Выходит, меня уже даже в собственных покоях кто-то поджидает? Значит, у кого-то ещё есть магический ключ от этих помещений.

Интересно, кто же додумался скрыться в моей спальне?

Глава 3

Лекарская магия — штука универсальная! И людей спасает, может выступать в качестве оружия или даже щита. Но самое главное — я научился использовать её как инструмент разведки.

В моей спальне скрывается человек. И судя по тому, как спокойно он действует, моё присутствие незнакомец ещё не обнаружил. Зато я даже сквозь стену могу уловить его жизненную ауру.

А точнее — её.

Да, это определённо женщина. Молодая. И прямо сейчас она что-то делает с моей кроватью. Уж не змею ли мне какую-нибудь подбрасывает?

Лучший способ это узнать — застать её врасплох. Не исключено, что на меня уже в первый день решили организовать очередное покушение. Вот совсем не удивлюсь — честно!

Я на всякий случай перевёл магию в боевой режим, резко распахнул двери и…

И в этот момент женщина, что скрывалась в моей спальне, громко вскрикнула. Отскочила назад, прикрыла рот руками, чтобы не напугать дворян из соседних покоев.

— Г-господин Булгаков, вы меня так испугали! — пропищала незнакомка.

Странно, что меня она знает, но я её вижу в первый раз.

Так, стоп…

Чёрное хлопковое платье, белый фартук, кружевной чепчик на голове. Тьфу ты! Да это же служанка!

И в кровати моей она копалась лишь для того, чтобы перестелить бельё. Но один факт меня всё же беспокоит. Меня никто не предупреждал, что для моих покоев будет выделена прислуга. Да, возможно, это подразумевалось, но всё-таки меня смущает тот факт, что у кого-то кроме меня есть ключ от этих помещений.

— Я не хотел тебя напугать. Просто не ожидал, что в моих покоях кто-то будет. Тем более посреди ночи, — отметил я. — Как тебя зовут?

— Светлана, — служанка поклонилась.

Я же воспользовался моментом, чтобы внимательнее её рассмотреть. Тёмные волосы, серые глаза, тонкие черты лица. Нет, и всё-таки я никогда её не видел. Но не исключено, что её подослали сюда, чтобы следить за мной.

Паранойя ли это? Может быть. Но я не хочу лишний раз рисковать. Иногда мне кажется, что врагов в императорском дворе у меня даже больше, чем у самого Александра Четвёртого.

— Рад знакомству, Светлана. Подскажи, а кто тебя сюда назначил? Насколько я знаю, со мной должны были посоветоваться, прежде чем давать кому-то доступ к моим покоям, — произнёс я.

Светлана побледнела. «Анализ» уловил, как ускорился пульс девушки.

— Успокойся. Я тебя ни в чём не обвиняю. Просто хочу знать, как так получилось.

— Павел Андреевич, я не знала, что вас не поставили в известность. Старший дворецкий передал, чтобы я приступила к работе уже сегодня, — объяснила Светлана. — Возможно, он не знал, что вы заселитесь так быстро. Да! Наверное, он думал, что вы придётся только завтра вечером!

Странная у неё логика. Я перееду завтра вечером, поэтому старший дворецкий поручил ей подготавливать покои сегодня ночью? Что-то с трудом верится.

— Напомните, как зовут старшего дворецкого? — поинтересовался я.

— Аркадий. Он отвечает за этот этаж. Его покои можно найти в самом конце западного коридора… Эм, господин Булгаков, я что-то сделала не так? Вы хотите на меня пожаловаться?

— Ни в коем случае, Светлана, — улыбнулся я. — Всё в порядке. Просто хочу кое-что уточнить. Пока что можешь быть свободна. Спасибо, что прибралась здесь, — девушка повернулась ко мне спиной. И тут я заметил кое-что.

Не зря я беспокоился. Вот оно!

— Стойте, Светлана! — я нагнал служанку и схватил её за чепчик.

— Ой! — взвизгнула она. — Что такое? Вы чего?

— Извини, у тебя на чепчике моль сидела. Не терплю насекомых, — улыбнулся я. — Вот теперь точно можешь идти.

Только там была не моль. Кое-что другое.

Служанка с облегчением выдохнула, поклонилась мне, затем спустилась вниз и покинула мои покои. Странно. Обычно прислуга живёт вместе с господином. Значит, к работе она уже приступила, а сама перебраться сюда ещё не успела.

Что-то здесь не так…

После ухода Светланы я перенёс свою находку в другую комнату. И лишь после этого вернулся в спальню.

Как только я остался в покоях один, в вентиляционной шахте послышался скрежет. Ага! А вот и мои старые соратники. Я встал на стул, отодвинул заслонку, и в мою спальню тут же влетела Грима.

— Аккуратнее, дура пернатая! — пропищал вцепившийся в её шею чёрный хомяк. — Я чуть не разбился!

— А тебе идёт быть грызуном, Мот, — рассмеялся я. — Не хочешь остаться в этой форме навсегда? Я тебя даже в кармане смогу с собой носить!

— Не смешно, — превратившись в чёрного кота, буркнул Мот. — Я уже говорил. Моя цель — почувствовать себя в шкуре бегемота! Я не стремлюсь уподобляться вшивым грызунам.

— Однако сегодня ты в теле грызуна чуть ли не весь день провёл, — отметила Грима. Она уже давно перестала обижаться на ворчливого кота-оборотня. — Может, расскажешь хозяину, что тебе удалось узнать?

— Опа! — вскинул брови я. — Это что ещё за импровизация? Почему я до сих пор не в курсе?

— Потому что ты бы мне запретил. И я бы не смог сделать то, что сделал, — муркнул кот.

— А вот с этого момента поподробнее, — велел я. — Чего ты уже натворить успел?

— Я… В общем, мне захотелось обезопасить твоё будущее жилище. Поэтому я превратился в мышь. Оббежал все коридоры этого крыла. И даже осмотрел изнутри твои покои.

— Помнится, я сам просил тебя это сделать. Но, если ты вдруг забыл, у нас была договорённость: без отмашки не действовать! Во дворце сейчас удвоенная охрана. А если бы тебя поймали? Что тогда? — я сложил руки на груди и грозно взглянул на Мота.

Оборотень изо всех сил пытался придумать оправдание. И он его нашёл.

— Зато я теперь знаю, что не так с твоей служанкой! — оскалился Мот. — А? Как тебе такой козырь, хозяин? Ну как же я хорош! Согласна, Грима?

Не знаю, как вороне удалось это сделать, но готов поклясться, она только что закатила глаза.

— Что ж, а это действительно полезная информация, — хмыкнул я. — Но на будущее — ещё раз тебя прошу – перестань рисковать собой.

— Если меня поймают, я тебя никогда не выдам, хозяин. Притворюсь, что никогда не слышал о Павле Булгакове!

— Да не в этом дело, дурень мохнатый, — перебил его я. — Неужели ты думаешь, что я только за свою шкуру беспокоюсь? Очевидно, нет. Вы оба мне очень дороги. И ты, Мот, и Грима. Мы уже через многое прошли вместе. И я отношусь к вам не как к питомцам, а как к соратникам. К друзьям. Это понятно?

— Это очень трогательно, — Грима прикрыла голову крылом.

— Ладно, хозяин, я тебя понял. Не дашь ты мне насладиться духом приключений, — вздохнул Мот. — А касаемо служанки… Сама девушка ни в чём не виновата. Но ты не зря обратил внимание на её неожиданное появление. Сейчас я тебе всё расскажу. Кое-кто уже плетёт против тебя козни.

Да ладно… Опять, что ли?

***

— Получилось! Наконец-то у меня получилось, Павел Андреевич, — рассмеялся Аристарх Биркин. Он навис над своей жертвой. Оскалился, позволил себе насладиться победой.

Да. Он достиг своей цели. Булгаков лежал перед ним в камере пыток. Прикованный к кушетке. И даже магией своей воспользоваться не мог! Аристарх рассчитал всё! Ввёл ему антимагический раствор. Теперь можно и повеселиться…

Но главный дознаватель не собирался его мучить. Нет… Он лишь хотел посмотреть. Изучить этот злосчастный шрам, который так долго от него скрывали.

— Отпусти меня, больной ублюдок! — ворочался Павел Булгаков. — Я буду жаловаться! Ты не можешь так со мной поступить!

— Тише-тише, Павел Андреевич. Я всё могу. Больше вы от меня никуда не убежите, — рассмеялся Биркин. — Что это такое? Слёзы? Господин Булгаков, ну что вы в самом деле! Не надо так переживать.

— Пожалуйста, отпустите меня! Я сделаю всё что угодно. Обещаю! Клянусь! — умолял Павел Булгаков.

— А мне многого и не надо! — прошептал Биркин, а затем потянулся к воротнику Павла Андреевича. Он уже видел сияние на его шее. Ещё секунда… Ещё мгновение! И он наконец-то изучит этот таинственный шрам.

— Что скажете, господин Булгаков? Вы тоже волнуетесь? — Биркин начал разрезать ножом ворот рубашки.

— Ох, кому-то пора менять утку, господин Биркин, — неожиданно заявил Павел Андреевич.

— Ч-что? — вздрогнул Биркин. — Что вы сейчас сказали?

— Опять полная! Ну ничего, господин Сергеев сказал, что это хорошо, — улыбнулся Булгаков. — Значит, идёте на поправку. Сейчас мы вас отмоем.

— А-а-а-а-а! — Аристарх проснулся. С протяжным воплем попытался оторваться от больничной койки. До смерти перепугал санитарку, которая пришла проверить его состояние.

Женщина вскрикнула, чуть не выронила утку главного дознавателя, но тут же изменилась в лице.

— Вы очнулись! — обрадовалась она. — Всё в порядке, не беспокойтесь, Аристарх Иванович. Вы в реанимации, под наблюдением. Я сейчас же сообщу дежурному лекарю, что вы очнулись!

— А… — заикнулся главный дознаватель и тут же замолчал.

Биркину казалось, что его душа прежней уже не станет. Это был обычный сон… Всё это дознавателю померещилось в коматозном бреду. Ну конечно! Вот ведь дурак! Стал бы Булгаков умолять о пощаде, рыдать перед ним? Ага! Размечтался!

Аристарх с трудом вспомнил, как он вообще оказался в реанимационном отделении. Лишь через несколько минут всплыли последние воспоминания перед тем ранением. Точно… А ведь теперь Булгаков ему должен! Биркин прикрыл его собой во время покушения!

— Хм… А может, он теперь согласится пойти на сотрудничество добровольно? — пробурчал себе под нос Аристарх. — Он ведь такой весь из себя благородный! Я ведь своей жизнью ради него рискнул. Булгаков обязан за это отплатить.

Аристарх осмотрелся по сторонам. Да… Реанимация! Судя по всему, та самая, что находится при неврологическом отделении. Пока что Биркин не мог понять, почему его засунули именно сюда. Перед тем, как потерять сознание, он почувствовал, куда попала пуля.

Она прошла рядом с сердцем. До позвоночника точно не достала. Так что же он забыл в этом чёртовом отделении?

Больше всего Биркин ненавидел именно неврологическую реанимацию. Тут лежат в основном пациенты после инсультов или парализованные. Их даже попытать нельзя! Смысла нет. Они и так уже ничего не чувствуют.

— Аристарх Иванович! — в зал вошёл молодой человек. — С возвращением вас!

Биркин сразу же узнал этого парня. Один из дружков Булгакова. Леонид Петрович Беленков. Помощник нейролекаря.

И это к лучшему. Компанию престарелого Сергеева Биркин точно бы выдержать не смог.

— Поздравлять меня не с чем, господин Беленков, — усмехнулся Биркин. — Кома мне нравилось. Там было… Комфортно!

— Эм… — замялся Леонид Петрович. — Да, наверное… Так или иначе, я должен вас осмотреть. А вы пока что расскажите, что вас в данный момент беспокоит?

Булгаков! Вот что беспокоит. Зараза, даже во сне умудрился вырваться!

— Я чувствую себя прекрасно, господин Беленков, — улыбнулся Биркин. — Думаю, уже завтра можете меня выписать. Лёгкое головокружение — ерунда. Наверное, потерял много крови. Но это — не беда. Я сам себе покапаю железо и витамины.

— Аристарх Иванович, крепитесь, — вздохнул Беленков. — Вы, наверное, ещё не поняли. Но…

— С сердцем у меня тоже всё в порядке. Уверяю вас.

— Павел Андреевич хорошо постарался — это правда. Затем его сменил господин Миротворцев. Можно сказать, что они вдвоём спасли вашу жизнь, — продолжил Беленков. — Правда, есть ещё одна проблема. Мы с Алексеем Георгиевичем пока что не смогли исправить то, что по нашей части. Прошу прощения, Аристарх Иванович. Мы обязательно придумаем, как вернуть вас в прежнюю форму.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Биркин. — Я в полном порядке! Смотрите!

Аристарх решил резко вскочить с кровати. Показать этому юнцу, что его уже можно выписывать. Нечего тут разлёживаться. Заключённые ждут допроса!

Однако подняться Аристарх так и не смог. Ноги его не слушались.

— Не понял… Это что за… — главный дознаватель несколько раз стукнул себя по ногам. Но ничего не почувствовал. — Только не говорите мне…

— Да, Аристарх Иванович. К сожалению, мы ещё не смогли восстановить ваш спинной мозг. Мы не понимаем, что с ним случилось, — признался Беленков.

— Да как же так? — прошептал Биркин. — Пуля же не дошла до позвоночника! Я уверен, что она не дошла! Вернее… Я сам вижу, что с моим спинным мозгом всё в порядке! Не забывайте, что я тоже умею пользоваться «анализом»!

— В этом и проблема. Похоже, у этой пули были скрытые свойства. Сначала мы подумали, что она выделила в вас яд, затем решили, что всё дело в её внутреннем механизме, который породил вибрационную волну…

— Короче, Леонид Петрович! Вы не знаете, как меня лечить?

— Пока что нет, — помотал головой Беленков.

— М-да, это досадно… — задумался Биркин. — Пытать людей на инвалидном кресле будет неудобно.

— Что вы сказали? — удивился помощник нейролекаря.

— Ничего. Оставьте меня в покое. Мне нужно побыть наедине с собой.

— Понимаю. Если что, около вашей левой руки красная кнопка. Можете вызвать меня или медсестру, если вдруг что-то понадобится. Завтра мы переведём вас в отдельную палату, — предупредил Беленков, после чего покинул реанимацию.

С фактом паралича Биркин смирился куда быстрее, чем думал. Ну отказали ноги, с кем не бывает? Может, ещё найдётся способ это исправить.

Проблема только в том, что в таком состоянии он уже точно не сможет преследовать Булгакова.

Но Аристарх всё равно был весь на нервах. Пациент справа от него так противно дышал, что главный дознаватель от раздражения чуть зубы друг об друга не сломал.

— Да что ж такое… Вы не могли бы… Не дышать! — разозлился Биркин. — А… Погодите-ка…

Главный дознаватель присмотрелся к своему соседу.

Какая встреча! Борис Геннадьевич Владыкин. Психолекарь! Весь обмотанный-перемотанный. С пробитой головой. Судя по всему, ещё даже из комы не вышел.

А вот это очень хорошо.

Именно он Биркину и был нужен.

***

— Вы-то мне и нужны, Аркадий! — я наконец-то нашёл старшего дворецкого. Специально проснулся пораньше, чтобы поймать этого мужчину.

Правда, выглядел он моложе, чем я думал. Наверное, я слишком привык к клишированным образам дворецких, которые показывались в фильмах моего мира.

Аркадий оказался стройным черноволосым мужчиной с остроконечной ухоженной бородкой. Если бы я не знал заранее, что этот человек играет роль лакея, решил бы, что передо мной дворянин.

Очень уж запоминающаяся внешность. Ухоженный, гордый. А взгляд-то какой… То и гляди насквозь меня просверлит. Благо я знаю, как строить с ним разговор.

Мот много интересного поведал мне этой ночью.

— Господин Булгаков, — старший дворецкий сдержанно улыбнулся и отвесил поклон. — Чем могу вам помочь? Я думал, что вы уже ушли на работу.

— Какая тут может быть работа? — пожал плечами я. — Для начала нужно убедиться, что моим личным вещам ничто не угрожает. Этой ночью выяснилось, что вы направили ко мне служанку. Выдали ей магический ключ от моих покоев. Как-то странно получилось… Разве вы не должны были предупредить об это меня?

— Павел Андреевич, я лишь хотел, чтобы Светлана всё подготовила к вашему переезду. Не думал, что вас это оскорбит. Считаете, что я зря проявил инициативу? — он, не отрываясь, смотрел мне прямо в глаза.

Умелый лжец. Должно быть, жизнь во дворце научила его правильно врать. Держится уверенно, глаза не бегают, даже пульс не изменился. Сходу и не скажешь, что он говорит неправду.

Тут даже лекарская магия бессильна.

Однако одна чёрная мышка нашептала мне, что на самом деле произошло вчера вечером. Светлана не должна была оказаться в моих покоях. Как я и думал с самого начала.

— Инициатива, как говорится, наказуема, — усмехнулся я. — Скажите честно, Аркадий, вы случайно не в курсе, почему к чепчику моей служанки было прикреплено это?

Я показал старшему дворецкому крохотный металлический диск. Разумеется, это был жучок. Именно так и выглядит отслеживающее устройство. Я с такой аппаратурой уже много раз взаимодействовал.

До сих пор удивляюсь, как много опыта я получил от общения с бандитами.

— Дайте-ка посмотреть, — Аркадий потянулся к жучку, но я тут же одёрнул руку.

— Нет-нет, не трогайте. Вы и так знаете, что это такое.

— С чего вы это взяли, господин Булгаков? Не понимаю, в чём вы меня обвиняете, — решил прикинуться жертвой Аркадий.

— Странно… А ведь я точно слышал ваш разговор с императорским лекарем. Он сказал вам установить за мной слежку. Могу даже вспомнить, сколько купюр он вам передал

— А… — попытался что-то вставить Аркадий

Но я тут же его перебил.

— Кроме того, я знаю, что Светлану вы чуть ли не из кровати выдернули. Заставили её убирать мои покои посреди ночи. А перед этим прикрепили к её чепчику жучок. Тот, что сейчас находится в моих руках.

— Я вас не понимаю, — напрягся Аркадий. — У вас просто воображение разыгралось. Я уже десять лет здесь работаю, и ещё никогда…

— Хватит. Не оправдывайтесь.

Вот и пульс изменился. Да и сам дворецкий начал всё чаще отводить взгляд. Он в панике. Должно быть, не понимает, откуда я всё это узнал. Меня ведь не было в тех комнатах.

Скорее всего, старший дворецкий думает, что я умею становиться невидимым.

Пусть именно это заблуждение и укоренится в его голове. Меньше будет пакостить. Как же всё-таки просто его подкупил этот Захарьин. И самое главное — за что он мне мстить-то взялся? За то, что я, в отличие от него, смогу спасти великую княжну?

Да, не хватало мне только ещё одного горделивого идиота.

— Вы, видимо, решили, что я тут новичок. Совсем ничего не понимаю, да? — улыбнулся я. — Это не так, Аркадий. Советую вам запомнить раз и навсегда — у меня тут везде есть глаза и уши. Я знаю о каждом вашем шаге. Больше не смейте использовать Светлану в своих целях. И да, советую вернуть деньги господину Захарьину. А то как-то нехорошо получается. Пётр Вениаминович вам заплатил, а я раскрыл ваш заговор всего за одну ночь.

— У вас нет никаких доказательств, — принялся обороняться старший дворецкий.

— Вы так думаете? Что ж, утешайте себя этим, если хотите. Но я вас никому сдавать и не собираюсь, — улыбнулся я. — Пока что. Посмотрим на ваше поведение.

Я повернулся к старшему дворецкому спиной и направился к выходу из дворца.

— Ах да! — не останавливаясь, крикнул ему я. — Светлану оставьте. Пусть переселяется. Меня дома не бывает целыми сутками. От служанки не откажусь. Только убедитесь, что на этот раз в её одеждах не будут сокрыты отслеживающие устройства. В противном случае одной беседой в следующий раз мы с вами не обойдёмся.

Аркадий так и остался стоять за моей спиной. Судя по замершей жизненной ауре, он не сдвинулся даже после того, как я покинул императорский дворец.

Всё? Наложил в штаны? Молодец. Нечего было лезть. В первый же день уже насовали жучков! Совсем сдурели.

Я поручил Моту обыскать мои покои. Уж с этим он точно справится. От кота-оборотня ни одно устройство не скроется.

— Павел, ну ты… Ну ты даёшь! — вместо приветствия воскликнула моя медсестра Анастасия. — Все только о тебе и говорят. Я лично не видела, как это произошло, но коллеги рассказали, что ты несколько врагов империи на празднике обезвредил! А ты точно лекарь? Мне уже что-то с трудом верится…

— А что тебя так удивляет? Лекари тоже должны уметь за себя постоять, — переодеваясь в белый халат, ответил я.

Анастасия продолжила что-то галдеть насчёт слухов, которые успели обо мне состряпать. Но я отвлёкся на стук в окно. Едва слышимый. Череда коротких ударов. Два, один, три.

Это Грима. Её сигнальный стук. Что-то хочет мне сообщить.

— Настя, ты лучше сбегай в регистратуру, забери накопившуюся документацию. Наверняка у нас появились новые запросы, — произнёс я.

Ковалёва вынужденно покинула кабинет. Я впустил к себе Гриму.

— Что опять стряслось? Только не говори, что в моих покоях уже кто-то хозяйничает!

— Нет, господин, — помотала головой ворона. — Вы просили меня кое-что разузнать насчёт той старушки, что сейчас сидит у вас в очереди. Помните?

А-а… Та самая. Пожилая леди в чёрном одеянии. Вознюкова Тамара Сергеевна. В прошлый раз она жаловалась на холод в теле. Я сделал вывод, что симптомы возникли из-за пониженного давления.

— Я выяснила кое-что, — продолжила Грима. — Знаю, почему этой даме так плохо. Это связано с её покоями. С тем, что хранит там эта барахольщица.

Я выслушал Гриму, а затем позвал саму госпожу Вознюкову. Женщина, хромая и морщась от боли, прошла в мой кабинет, уселась на кушетку, а затем скинула с себя сапоги.

— Вот, господин Булгаков, — чуть ли не плача, простонала она. — Посмотрите, что творится! Помните, я ведь говорила вам, что меня совсем измучил этот холод в ногах!

М-да… Холод в ногах — это мягко сказано. Стопы Тамары Сергеевны сильно изменились. Кожа бледная, отёчная, вся покрыта пузырями с жидкостью.

Обморожение.

Более того… Ноги покрыты тонким слоем льда. А под коленями висят сосульки.

Много я в своей жизни повидал. Но такая клиническая картина развернулась передо мной впервые!

Но ничего.

— Я знаю, что с вами происходит, госпожа Вознюкова.

Глава 4

— Я уже думала, что в прошлый раз мы со всем разобрались, Павел Андреевич, — вздохнула Тамара Сергеевна. — У меня тогда была слабость, тело мёрзло. Вы назначили мне препараты от низкого давления. И мне стало намного лучше! Я даже слетала к дальним родственникам на юг. Побыла там несколько дней. Ничего не беспокоило! А сегодня ночью снова стало плохо. На этот раз намного-намного хуже, господин Булгаков!

Старушка попыталась возмущённо потопать ногами, но тут же пожалела об этом, так как стопы отозвались очередным приступом боли, а с голеней посыпались мелкие сосульки.

— В том то и дело, госпожа Вознюкова, — я слегка нагнулся, чтобы внимательнее рассмотреть её ноги. — Лучше вам стало отнюдь не от назначенных мной препаратов. А ухудшение возникли как раз потому, что вы вернулись в Санкт-Петербург.

— Как так? — удивилась она. — Я тут всю жизнь прожила, Павел Андреевич. Полагаете, мне не подходит этот климат? Раньше ведь всё было в полном порядке.

— И нет, дело не в климате, — помотал головой я. — Взгляните на свои ноги. Разве может климат так повлиять на нижние конечности? Мы, конечно, живём совсем не на юге Российской Империи, но в то же время и не в Арктике, как вы могли заметить!

— Тогда… Тогда из-за чего со мной это происходит? — заикнулась Тамара Сергеевна. — Думаете, кто-то мне вредит? Это покушение? Точно… У меня ведь сын — командир гвардейцев! Наверное, кто-то хочет навредить ему через меня!

— Всё гораздо проще, госпожа Вознюкова, — улыбнулся я. — Слышал, что вы занимаетесь коллекционированием различных реликвий?

— Да, это моё хобби, — кивнула старушка. — А моя коллекция тут каким боком?

Надо аккуратно предупредить её о том, что на самом деле является главной угрозой. Но прямо сказать об этом я не могу. Иначе Вознюкова решит, что я пробирался в её покои. Хотя на самом деле внутри была Грима.

Может быть, я немного злоупотребляю помощью своих фамильяров, но с другой стороны, а как иначе я бы узнал причину заболевания Тамары Сергеевны?

А причина всё это время крылась в её покоях.

— Скажите, Тамара Сергеевна, у вас среди реликвий случайно не припрятаны магические артефакты? — я тут же приложил указательный палец к своим губам и перешёл на шёпот. — Ответьте мне по секрету. Обещаю, что никому об этом не расскажу.

— Вообще-то… Вы очень точно подметили, — хмыкнула Вознюкова. — Есть у меня кое-какие «безделушки». А что такое? Хотите у меня что-то приобрести? А! Или, наоборот, желаете продать мне что-то интересное?

Проклятье, да чего ж она никак не поймёт?! Уже начала торговаться, даже про ноги свои забыла.

— Госпожа Вознюкова, я подозреваю, что в ваших покоях находится артефакт, который и вызывает у вас этим симптомы. Замораживающий, — объяснил я. — Мне уже приходилось с таким сталкиваться на прошлом месте работы.

Пришлось немного солгать. Но это — ложь во благо.

— Слушайте, Павел Андреевич, у меня много различных артефактов, но я не уверена, что среди них есть то, о чём вы говорите, — пожала плечами старушка.

— А разобраться с этим всё равно придётся, если хотите выздороветь. Сейчас я проведу вас в дневной стационар. Там мы с коллегой приведём ваши ноги в порядок. Хотя… Если хотите, могу и в круглосуточный направить.

— Нет-нет, лучше в дневной, и чтобы всё происходило под вашим надзором, — капризно пробурчала Вознюкова. — Вы внушаете доверие. Остальные — нет. А насчёт артефакта… Хм… — она постучала длинными ногтями с чёрным маникюром по моему рабочему столу. — Если у вас будет свободное время, могли бы сами посетить мои покои. Возможно, у вас получится найти этот артефакт. Да, точно! Это ведь отличная идея. Взамен я, так уж и быть, с радостью поделюсь с вами чем-нибудь из своей коллекции.

— Значит, договорились, Тамара Сергеевна, — улыбнулся я. — Примерно в пять вечера я заберу вас из дневного стационара, и мы вместе пройдём в ваши покои. А теперь давайте приступать к лечению.

— Простите, господин Булгаков, а это… будет больно? — поморщилась Вознюкова. — Я ведь и высоких температур не переношу, а они, как известно, опускают давление. Не хотелось бы потом ещё и с гипотонией валяться.

— А вы думаете, что мы вам в стационаре ноги будем отпаривать? — усмехнулся я.

— А что? Снять эти симптомы можно как-то иначе? — удивилась Вознюкова.

— Ничего сложного, скоро сами всё увидите. И да, больно не будет. Просто придётся потерпеть небольшое покалывание. Когда сосуды начнут приходить в норму, это вызовет раздражение некоторых рецепторов. Но уж с этим, думаю, вы точно справитесь.

Я вызвал санитара, который помог мне усадить Тамару Сергеевну в кресло-коляску, и мы повезли её в дневной стационар.

Идея моей пациентке пришла отнюдь не хорошая. Греть ноги при обморожении ни в коем случае нельзя. Многие люди полагают, что при переохлаждении конечности нужно разогревать снаружи.

Но на деле это лучше делать изнутри. А уже параллельно с этим готовить чуть тёплую ванночку.

Горячее питьё и препараты, улучшающие кровообращение в тканях. Именно это — главная линия терапии. Спазмолитики вроде «но-шпы» или папаверина расширят сосуды. Затем пациентке введут вещества, улучшающие текучесть крови и дезагреганты вроде обычной ацетилсалициловой кислоты.

Поднимать температуру за счёт ванночек нужно постепенно. Если сразу опустить ноги в горячую воду, в сосудах из-за скачка температуры могут образоваться тромбы, и это ещё сильнее усугубит ситуацию. Если не соблюдать эти правила, можно случайно увеличить глубину и степень поражения.

Многие допускают ошибку именно на этом этапе. Одни сразу же суют ноги чуть ли не в кипяток, а другие, наоборот, начинают растирать отмороженные части конечностей снегом. Делать этого не стоит. Частички снега имеют острые концы, могут повредить и без того слабую кожу, и тогда мелкие ранки станут вратами для инфекции.

Я показал пациентку Евгению Кирилловичу. Гаврилов — новый заведующий дневным стационаром — быстро смекнул, что нужно делать, но кое-что его смутило.

Когда санитары увезли Вознюкову в палату, Евгений Кириллович произнёс:

— Павел Андреевич, не стану врать, ТАКОЕ обморожение я вижу первый раз в жизни. Я, конечно, сделаю всё в соответствии с клиническими рекомендациями, но мне, честно говоря, страшно даже смотреть на её ноги. Там ведь сплошной лёд! Может, нам всё-таки позвать хирурга?

— Хирурга позвать нужно в любом случае. Пусть осмотрит образовавшиеся пузыри и решит, что с ними делать дальше, — согласился я. — Но в остальном ничего страшного. Просто всю имеющуюся терапию нужно усилить лекарской магией. Я уже улучшил кровообращение настолько, насколько мог. Дальше дело за вами. Не хватит сил — зовите. Приду, помогу.

— А вы не боитесь, что в итоге её стопы… — Гаврилов ударил ребром ладони по столу и звучно цокнул губами. — Того.

— Вы так страшно изобразили ампутацию. Такое впечатление, что конечности обычно топором отрубают!

— Вы поняли, что я имел в виду.

— Понял, не волнуйтесь, господин Гаврилов. Поверьте мне на слово — этого не случится.

Доказательств я ему предоставить не мог. Однако ещё в своём кабинете я воспользовался «превентивным анализом» — новым навыком, который помог мне открыть Валерий Бражников.

Только на этот раз я не определял дату смерти старушки. Я лишь заглянул на восемь часов вперёд. Проверил, что будет с её ногами, если вдруг мы вообще никак не будем ей помогать.

«Анализ» показал, что в этом случае ей, очевидно, станет гораздо хуже. Но при этом никаких критических осложнений не возникнет. Инфекция не присоединится, сосуды не закупорятся, а ткани не начнут некротизироваться.

А уж если мы приступим к качественному лечению, то ей и вовсе ничего не грозит.

— Ладно, опыт показал, что к вам всё-таки стоит прислушиваться, — кивнул Гаврилов, затем хитро ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу. — Тем более, господин Булгаков, вы у нас новая звезда. Подумать только, мой помощник достиг таких высот! Аж гордость берёт.

— Это вы о том случае с финской делегацией?

— Да нет же! Я про великую княжну! Мне рассказали, что вы спасли Екатерину Романову от верной гибели, — напомнил Гаврилов. — Или это неправда?

— Я бы сказал, что это небольшое преувеличение, — усмехнулся я. — Но в целом это правда. Было дело.

— О чём я и говорю. Как можно после этого вам не доверять? Хотя, каюсь, в прошлом вы мне казались… — Гаврилов осёкся. — Не важно! Главное, что я изменил своё мнение.

Новости распространились куда быстрее, чем я думал. Насчёт произошедшего на торжественной части всё было ясно с самого начала. Утаить моё столкновение с иностранными агентами невозможно — слишком много свидетелей.

Но откуда люди прознали обо мне и великой княжне? Нас видел только камердинер, императорский лекарь Захарьин и два стражника. Ну и сама Екатерина, разумеется.

Захарьин бы не стал распространять слухи. Как раз наоборот, он теперь из штанов выпрыгивает, пытаясь избавить меня от свалившейся славы.

Скорее всего, стражники передали через своих сослуживцев. Вышло сарафанное радио наоборот. Некоторые мужчины умеют сплетничать не хуже женщин.

Вообще, создание сплетен в принципе свойственно человеческому виду. Некоторые учёные даже полагают, что наши предки освоили язык как раз потому, что им хотелось делиться друг с другом информацией о соплеменниках. Но это очень утрированная гипотеза.

— Павел Андреевич! — в коридоре между стационарами меня поймал Леонид Беленков. — Мне нужно кое-что вам рассказать.

— Лёня! — вдалеке послышался гнусавый голос пожилого нейролекаря. — Ты от меня не убежишь! Быстро иди сюда!

— Что у вас тут творится? — я с трудом сдержал смешок. Меня всегда забавляло, как Алексей Георгиевич называет своего помощника.

— Мне пока что нельзя говорить об этом. Но я не могу скрывать это от вас. И на то есть серьёзные причины… — вздохнул Леонид. — В общем, он проснулся. И хочет видеть вас.

***

— Я хочу, чтобы ты сейчас же пришёл в себя, бестолковый идиот! — Биркин тряс лежащего на соседней кушетке Бориса Владыкина.

Главному дознавателю пришлось вцепиться в подоконник и подтянуть свою кровать ближе к той, на которой располагался психолекарь.

Разумеется, Борис Геннадьевич ещё не очнулся. Биркин понимал, что с такой травмой головного мозга психолекарь, может быть, вообще никогда не проснётся, но всё равно по привычке продолжал пытать молчащего человека.

В этот момент в реанимации из медицинского персонала больше никого не было. Поэтому Аристарх Иванович мог безнаказанно делать всё, что ему вздумается.

Он уже придумал план, как задержаться в реанимации. Даже смог перессорить нейролекаря с его помощником. Переезжать в отдельную палату пока что нельзя. Биркин был готов ухудшать своё здоровье собственной же лекарской магией, лишь бы остаться в этом отделении.

Нельзя разделяться с Владыкиным. Аристарх его ещё не допытал.

— Просыпайся, кому говорят? — рычал Биркин. — Почему Булгаков установил жучок в твоём кабинете? Что за игру вы с ним затеяли? Если ты меня слышишь, Владыкин, запомни кое-что. Если вдруг выяснится, что ты — один из тех, кто плетёт интриги против Павла Андреевича — я с тебя шкуру спущу. В таком случае лучше не просыпайся. Иначе смерть твоя будет очень мучительной!

Биркин не думал, что когда-нибудь всерьёз будет защищать кого-то из жителей императорского двора. Но Булгаков стал для него делом принципа.

Если тайну его шрама раскроет кто-то другой… Нет. Аристарх должен стать первым. И пока Павел Андреевич не окажется в его руках, никто больше не должен добраться до Булгакова. А уж потом, когда главный дознаватель раскроет тайну этого шрама… Тогда Павла Андреевича можно будет пустить в расход.

***

— Убить его? Аркадий, да ты с ума сошёл! — возмутился Пётр Вениаминович Захарьин.

— Он угрожал мне! Вы были правы. Булгаков — это ходячее бедствие. Он не прожил во дворце даже одного дня, а уже создал кучу проблем для нас обоих! — возмутился Аркадий.

Императорский лекарь позвал в свой кабинет старшего дворецкого. И тот доложил ему о провале своей миссии. Захарьин с Аркадием уже давно действуют в связке. Во многом именно благодаря дворецкому Пётр Вениаминович смог занять и удержать при себе должность личного лекаря Романовых.

Совместная работа у них давно была хорошо отлажена. Каждым этажом императорского дворца заведовал один из старших дворецких. Эти господа руководили слугами и могли через них собирать информацию о дворянах.

В частности, об их состоянии здоровья.

Поэтому Пётр Захарьин и заключил договор с Аркадием. Дворецкий рассказывал ему обо всём, что происходило во дворце. И таким образом Захарьин прославился способностью предугадывать состояние дворян ещё даже до их обращения.

К нему приходили за помощью не только Романовы, но и многие другие дворяне. Но пользоваться успехом он стал только после того, как начал ходить к ним сам.

Аркадий сказал, что один из местных графов стал часто кашлять. И Захарьин сразу же тут как тут.

И всё шло гладко, пока не явился Булгаков и не запорол его репутацию перед дочерью самого императора!

— Да куда ж ты этот жучок засунул-то, Аркаш? — замахал руками Захарьин.

— В служанку, — ответил дворецкий. — В смысле… В её одежду.

— Ой, даже слушать не хочу! Правда. Так всё это надоело, — поморщился императорской лекарь. — Придумывай давай, как выкручиваться из этой ситуации. Булгаков, значит, догадался, что это я тебя подослал? Или это ты ему всё рассказал?

— Обижаете, господин Захарьин. Знаете же, что я никогда бы так не поступил. Он сам всё понял, клянусь вам. Вернее… Думаю, он присутствовал во время нашей с вами беседы. Уж слишком подробно он описал этот разговор, — задумался старший дворецкий. — Либо Павел Андреевич умеет становиться невидимым, либо у него есть скрытая магия. Чтение мыслей, к примеру.

— Хочешь сказать, что он — дуалист? — хмыкнул Захарьин. — Не говори чепухи! Мне кажется, что ему просто повезло. У нас произошёл конфликт накануне. Он сопоставил эти ситуации и быстро понял, кто за всем этим стоит. Павел Андреевич — не дурак. Вот и всё. Вряд ли он владеет какими-то невероятными способностями! Достаточно и того, что у него «магический анализ» обнаружили.

— Так что мне теперь делать? Продолжить слежку? Боюсь я снова браться за это дело… Он ведь сдаст меня императору! — напрягся Аркадий.

— Спокойно, друг мой, — улыбнулся Захарьин. — Не забыл, что я занимаю чуть ли не главную должность в императорской клинике? Найду я на него управу. Он сам придёт молить меня о пощаде. Вот увидишь!

Захарьин уже продумал свой следующий шаг. Скоро Булгаков получит плохие новости.

***

— Господин Беленков передал мне плохие новости, — я присел напротив постели Аристарха Биркина. — Нейролекари сообщили, что вы теперь не сможете ходить. А также упомянули, что вы хотели со мной повидаться.

— Конечно хотел! — улыбнулся главный дознаватель. Его глаз нервно задёргался. — Но разговор пойдёт не о моих ногах. С ними я сам как-нибудь разберусь. Мне просто захотелось сказать вам, что я отказываюсь от любых ваших благодарностей.

— А? — удивился я. — Это вы о чём?

— Ну как же… — обиделся Биркин. — Вы ведь, наверное, хотели меня отблагодарить за то, что я принял на себя весь удар. На сцене. Помните? Эти подонки в вас стреляли. Вот я и решил вас прикрыть.

А то я не догадываюсь, зачем он так поступил.

— Господин Биркин, я, конечно, ценю вашу самоотверженность, — усмехнулся я. — Но вы сами загнали себя в это состояние. И я знаю, что стояло за вашим желанием спасти меня.

Он уже несколько раз меня чуть не прикончил, пытаясь добраться до шрама. Сумасшедший человек. Никак иначе его не опишешь. Он даже себе готов навредить, лишь бы добраться до поставленной цели.

— Вы очень жестокий человек, господин Булгаков, — нахмурился Биркин.

— Кто бы говорил!

— Нет, это — комплимент. Мне нравятся такие люди. Ненавижу мягкосердечных. Как правило, они всегда врут. Если бы вы пришли сюда, чтобы меня пожалеть, я бы в вас разочаровался.

— А я пришёл сюда, чтобы пойти на компромисс, — заявил я, а затем потянулся к пуговицам своей рубашки. — Сейчас я вам покажу кое-что. Знаю, что вы фанат подобных вещей. Думаю, вас это заинтересует.

Биркин чуть на ноги не встал. Он уставился на меня, внимательно следил за каждым моим действием.

— Вы хотели увидеть шрам? Вот. Смотрите, — произнёс я.

И показал Аристарху Биркину кожу под своими рёбрами.

— Это… — он разочарованно вздохнул. — Что это такое?!

— Там была рана от пули. Уже заросла. Остался только небольшой округлый шрам, — ответил я. — Как видите, даже после вашей жертвы мне всё равно пришлось принять выстрел. И моя магия с ним справилась. Это я вам показал на всякий случай. Чтобы имели в виду — пулей меня не взять.

— Я и не собирался в вас стрелять! — возмутился Биркин. — Я… Я только травить вас пытался — не более того.

— Всё, Аристарх Иванович. На этом наш разговор закончен. Вы хотели увидеть мой шрам. Я вам его показал. Заново вешать на ваше сердце лекарскую ловушку я не стану. Не для того мы с господином Миротворцевым потратили столько сил, чтобы достать вас с того света. Возможно, теперь вы успокоитесь.

Успокоится? Вряд ли. Но Биркина я опасаюсь меньше всего. Особенно теперь, когда его позвоночник…

Стоп. А что, чёрт подери, творится с его позвоночником?!

Я уже собирался уйти, но решил одним глазком взглянуть на спинной мозг главного дознавателя. И в этот момент мой «анализ» вспыхнул. Пронзил мою голову болезненной вибрацией.

— Что такое, господин Булгаков? Вы вроде собирались оставить меня наедине с собой? — буркнул дознаватель.

Я был прав. Пуля не дошла до позвоночника. Но весь спинной мозг Биркина сияет так, будто его накачали люминесцирующей жидкостью. Впервые вижу такую картину.

Однако долго наблюдать за этим явлением я не смог. Через пару секунд в моей голове что-то щёлкнуло, и «анализ» вернулся в норму. Сияние исчезло.

Быть того не может… Я ведь только что использовал «магический анализ»! Моя скрытая способность включилась совсем ненадолго. Не продержалась и пяти секунд, но я точно видел — спинной мозг Биркина поражён магическим заболеванием.

Видимо, пуля была не так уж и проста. Хорошо, что я смог избежать более серьёзного ранения. Спинной мозг главного дознавателя пропитался этой пагубной магией. То же могло произойти и со мной, если бы я не отразил выстрел.

А я ведь ломал голову… Думал, почему рана на моём животе не заживает. Потратил кучу маны, чтобы полностью восстановить мышцы верхнего пресса. Видимо, и там пыталась затесаться магическая болячка, но я всё же вытолкнул её из себя.

Вот только спешить с лечением Биркина не стоит. По двум причинам.

Пока что лечить подобные заболевания я не умею. Могу ещё сильнее усугубить ситуацию. Только наврежу ему. Но и есть и другой аргумент.

Может, врач и не должен так думать, но я всё же считаю, что Аристарху лучше пока полежать в больнице именно в таком состоянии. Подниму его на ноги — и он тут же начнёт мне гадить. Пусть какое-то время подумает над своим поведением. А потом можно будет испробовать на нём новую способность.

Я попрощался с Аристархом Биркиным и вернулся в свой кабинет. Принял ещё несколько человек. Дождался обеда. Ровно в полдень мы с Киммо должны были встретиться в дневном стационаре.

Принц Финляндии хотел сказать что-то важное.

На этот раз он проявил пунктуальность. Киммо ждал меня в свободной палате ровно в назначенное время.

— За тобой не следили? — прошептал Киммо. — Нас точно никто не подслушивает?

— Нет, Ваше Высочество, — помотал головой я. — Снаружи чисто.

— Я ведь уже говорил, не надо меня так называть, — махнул рукой он. — Для тебя я — Киммо. Принцем Лаури называй меня на людях. Мне и так тошно из-за этого. Не знаю, как ты, а я считаю нас равными.

— Приятно это слышать, — признался я.

И я ему не солгал. Большая ценность — иметь в знакомых столь важного человека, который не пытается кичиться своим статусом. Всё-таки я не ошибся в Киммо. Он сильно отличается от других дворян.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил я.

— Во-первых, Павел, наши с тобой тренировки лучше начать уже сегодня. Надолго задержаться в Российской Империи я не смогу. Прости, не сдержу обещание. Придётся покинуть вашу страну уже через неделю. На меня пытались совершить ещё одно покушение. Я постараюсь передать тебе всё, что знаю, за короткий срок. А ты расскажешь, как раскрыл свои силы. На этом и сочтёмся.

— Не вопрос. Я скажу тебе правду, — кивнул я.

— И это ещё не всё. Я узнал кое-что. Об этом пока что не знает ни мой отец, ни ваш император. Но я считаю своим долгом рассказать об этом тебе, — Киммо протёр ладонью вспотевший лоб. — Ты ведь ещё даже не представляешь, в какую игру тебя на самом деле втянули?

Глава 5

Киммо ещё даже не рассказал мне ничего конкретного, а я уже поражаюсь своему везению. С самого первого дня в этом мире я стал магнитом для неприятностей. Да, мне всегда удавалось с ними успешно справляться, но всё же тут явно замешана какая-то магия!

Может, моего предшественника кто-то проклял?

В одном только императорском дворе у меня уже врагов в несколько раз больше, чем друзей. Никому нельзя доверять. Каждый готов предать ради собственной выгоды.

— Павел, я почти на сто процентов уверен, что заговорщики хотят использовать тебя в своих целях. Именно с помощью тебя должен свершиться переворот, — заявил Киммо. — Будь аккуратен. Вокруг тебя сплелось слишком много узлов.

— Переворот? С помощью меня? А вот это уже интересно… И с чего ты это взял?

Странные вещи рассказывает мне Киммо. Да, я уже понял, что моя семья как-то была замешана в предстоящем перевороте. Но как я могу стать его центром? Возможно, на меня хотят спихнуть вину за предстоящий переворот? Вот это — очень даже может быть.

— Мы с Тапио смогли договориться с вашей службой безопасности. Нам позволили повидаться с единственным выжившим заключённым. С тем парнем, который играл роль лжепринца, — ответил Киммо.

— Погоди, как это возможно? — нахмурился я. — Понимаю, как вас пустили. Всё-таки этот человек был в составе делегации, поэтому допрашивать его могут как финны, так и наши люди. Но мне сказали, что он впал в кому. Как ты смог с ним поговорить? Хочешь сказать, он уже пришёл в себя?

— Пришёл. Ненадолго, — ответил Киммо. — Вот как раз это мы с тобой обсудим сегодня вечером. Когда будем разбирать работу с «магическим анализом». Я научу тебя, как делать то же самое. Видишь ли, этот яд, который должен был его убить, на самом деле зачарован. Так что мне удалось временно привести его в сознание с помощью своих сил. Только рассказал он мне совсем немного. Отвечал на вопросы скомкано. В тот момент его мозг ещё не запустился.

— И он заявил, что иностранные агенты хотят совершить переворот с моей помощью?

— Я это понял из контекста. Он ругался, ворчал. Жаловался, что Павел Булгаков не поступил так, как они планировали, — объяснил Киммо. — А затем ещё несколько раз повторил твою фамилию. Да с такой злобой, будто ты и в самом деле их предал. Но ты не беспокойся. Я знаю, что ты в этом деле участие не принимал. Просто не могу понять, почему они так на тебе зациклились?

— Хочешь — верь, хочешь — нет, Киммо, но я тоже не имею ни малейшего понятия, как с помощью меня можно провернуть нечто подобное, — пожал плечами я. — У меня много врагов, много связей. Но при этом я — обычный лекарь.

Хм… Может, рассказанное Киммо и звучит абсурдно, но на это точно стоит обратить внимание. Один раз мне уже удалось предотвратить потенциальную войну с Королевством Финляндия. Но думаю, это была не последняя попытка врагов Империи создать неблагоприятные для Александра Четвёртого условия. Они снова попытаются это сделать.

И опять же, я — простой лекарь. Не защитник Империи. Но всё же я не могу допустить, чтобы кто-то воспользовался мной во вред государству, в котором я живу.

— Это всё? Больше тебе ничего не удалось выяснить? — поинтересовался я.

— Нет, эта скотина вырубилась сразу же после окончания нашей беседы, — вздохнул Киммо. — Но знаешь, что самое главное? Благодаря твоим действиям на торжественном ужине наши враги не просто потерпели поражение. Мы обернули их планы в свою же пользу. Догадываешься, почему?

— Уже думал об этом. С языка снял, Киммо, — улыбнулся я. — Теперь, когда Финляндия и Российская Империя поняли, что у них есть общий враг, это ещё сильнее сплотит два наших государства.

— Не просто сплотит. Вчера вечером я разговаривал с отцом. Скорее всего, мы заключим военный союз. А такого в нашей истории ещё никогда не было! — взмахнул руками Киммо. — Вспомни, сколько мы грызлись за территорию? До войны ни разу не доходило, но отношения всегда были напряжённые.

— Но теперь всё будет иначе, — заключил я.

— Именно. И за это я должен ещё раз тебя поблагодарить. Ты нарушил планы заговорщиков, создал почву для союза наших государств. И спас мне жизнь, — Киммо положил руку на моё плечо. — Я этого никогда не забуду, Павел. Поэтому и не стану никому рассказывать о том, что узнал от пойманного злоумышленника. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Следующую неделю мы с тобой посвятим тренировкам. Потом я уеду. Но оставлю тебе свои контакты. Всегда сможешь со мной связаться. Гарантирую тебе, если понадобится помощь — я всегда тебя поддержу.

— Спасибо тебе, друг, — улыбнулся я. — Это дорогого стоит.

Принц не лгал. Даже его жизненная аура изменилась. Она не колебалась, источала позитивную энергию. Мы только что сформировали очень крепкие узы.

И чисто в теории я мог бы воспользоваться помощью Киммо уже в ближайшее время. Например, попросить его, чтобы нас с Кириллом забрали в Финляндию. Мы могли бы скрыться там от вечного преследования. Плюс ко всему мы с Киммо смогли бы найти способ излечить Кирилла.

Но… Есть две причины, по которым я на этот шаг пойти не смогу.

Во-первых, теперь между Россией и Финляндией будет заключён союз. Тесные взаимоотношения, которые, скорее всего, приведут к открытию границ между государствами. Если враги захотят нас найти, то им ничто не будет препятствовать. Нас достанут и в Королевстве.

Во-вторых, я не хочу покидать свою страну. Федерация или Империя — какая разница? Всё одно — Россия. И бежать отсюда у меня нет желания. Не сомневаюсь, что мы с Кириллом сможем выучить второй язык и быстро адаптируемся к новым условиям, но… Бежать из родной страны? Нет, это не про нас.

Тем более враги найдутся и там. Они будут везде, где бы мы ни скрылись. Так какой смысл вечно бежать? Зачем прятаться? Лучше искать способ защитить себя и свои права здесь.

Я уже давно принял решение бороться. И не остановлюсь, пока не обеспечу себе и брату комфортные условия.

— Сегодня вечером я приду в твои покои, — предупредил меня Киммо. — Скажем, часов в девять. Поговорим о «магическом анализе».

На этом наш разговор с финским лекарем подошёл к концу. Киммо аккуратно выглянул из пустующей палаты, в которой мы скрывались, осмотрелся по сторонам, а затем покинул дневной стационар.

Я же убедился, что госпожа Вознюкова проходит лечение строго по моему сценарию, после чего с чистой совестью направился в поликлинику, чтобы продолжить приём пациентов.

Быстрее всего было пройти через четвёртый этаж. На административном этаже была дополнительный проход, связывающий два корпуса.

И чёрт возьми, кратким путём я воспользовался не зря. Будто что-то меня подтолкнуло пройти именно здесь. Как только я пересёк весь коридор, далеко за моей спиной открылась дверь. Из кабинета главного лекаря Преображенского вышел уже знакомый мне человек.

Пётр Вениаминович Захарьин. Личный лекарь Его Императорского Величества. Мы встретились взглядами.

И Захарьин, злобно улыбнувшись, тут же свернул за ближайший угол. Решил обойти меня стороной.

Знаю я этот взгляд. Подгадил! Готов поклясться, что он появился в императорской клинике неспроста. Этот человек тут месяцами не появлялся. А тут вдруг вышел от главного лекаря, да ещё и такой довольный.

Я бы мог зайти к Преображенскому, переговорить с ним на эту тему. Но на мой взгляд, это был бы странный ход с моей стороны. Что я его спрошу? Не пытался ли Захарьин меня как-то подставить? Нет, ни к чему такие унижения.

Поживём — увидим. Если этот говнюк всё же решил отомстить мне за то, что я вылечил великую княжну вместо него, пусть попробует. И не от таких отбивались.

— Па-а-авел Андреевич, какая приятная встреча! — раздался женский голос прямо за моей спиной.

И в этот самый момент я испытал жуткое жжение по всему телу. В воздухе вновь материализовалась магическая связь из жизненной энергии.

Приближение Дарьи Зориной ни с чем не спутаешь. Как там выразился Валерий Николаевич? У меня развилась непереносимость её жизненной энергии? Что ж, с этим мне ещё только предстоит разобраться.

— Добрый день, Дарья Валерьевна, — я повернулся и одарил Зорину приветственной улыбкой. — Вы за мной следите?

— Вот ещё! — хмыкнула она. — Я ходила к господину Кустову. Сдавала документы на своих пациентов на освидетельствование. Представляете, сколько у меня инвалидов по зрению? Это же просто ужас! Все сейчас работают за компьютерами. Сажают зрение так, что даже магией его уже полностью не выправить!

Тут бы я с ней поспорил, но времени на дискуссии у меня нет. Монитор компьютера, конечно, очень вредит глазам. Но я бы не сказал, что работа с бумагами куда полезнее для зрения. И там и там есть свои минусы.

— Знаете, господин Булгаков, а мне даже как-то неловко теперь находиться рядом с вами, — заявила Зорина. Причём говорила она явно несерьёзно. Улыбка с лица не сползала!

— Это с чего бы вдруг? — поинтересовался я.

— Ну как же… Вы ведь теперь практически член императорской семьи! Я даже слышала, что вам новый титул выдать планируют. Вы же вроде… — она замялась, — теперь помолвлены с дочерью императора?

— Это откуда же вы такие новости достать умудрились? — рассмеялся я. — С какого перепугу я должен быть помолвлен с Екатериной Романовой?

— Ну, вы же недавно жизнь ей спасли. Я вообще не припомню, чтобы нечто подобное происходило хоть раз за последние десять лет. Обычно Романовы очень осторожны, — пожала плечами Зорина. — А тут возникло такое несчастье, а рядом так удачно оказались вы. Они ведь должны вас как-то вознаградить?

— Дарья, не несите чепуху, — усмехнулся я. — Может, и наградят. Но жениться я пока что точно не планирую. Зато планирую позвать вас в ближайший свободный вечер на прогулку. Есть одно место, которое я хочу с вами посетить. Завтра сможете?

— З-завтра? — оторопела она. — Вечером?

— В семь, — уточнил я.

— Хм… Как-то это подозрительно, — заволновалась Зорина. — Чего это вы вдруг? Я не думала, что мы снова куда-то пойдём.

— Ну как же? Совместная готовка борща сплачивает людей! — заявил я.

И вправду странная реакция с её стороны. По глазам вижу: она ведь всерьёз начала переживать из-за слухов обо мне и великой княжне. И ведь выдумает же кто-то такой бред! Мне только внедряться в семью Романовых не хватало.

— Хм, ладно! — улыбнулась Зорина. — Убедил, Павел. А куда мы пойдём?

— А вот об этом мы уже поговорим не на работе. Увидите, — коротко ответил я.

Очевидно, я собираюсь посетить вместе с ней остров Елагина. Так мы с Бражниковым и договаривались. Учитель сможет лично взглянуть на связь, которая образовалась между мной и Дарьей. И определит, насколько она губительна для нас обоих.

Пока что реакция на близкий контакт проявляется только у меня. Но любой врач знает, что отсутствие симптомов вовсе не означает отсутствие заболевания.

Есть риск, что этот жизненный поток вредит Зориной даже больше, чем мне.

***

Командир охраны Коршунов шёл с очередного разбора полётов, который провёл его руководитель — Игорь Бондарев. После того, что случилось в прошлую пятницу, вся служба безопасности стояла на ушах несколько дней подряд.

Владимира радовал лишь один факт — его план начал действовать. Он изменил данные в документах, поэтому никто не заподозрил, что именно он ослабил охрану в тот вечер.

Более того, большую часть удара принял на себя сам Бондарев. Гвардия свалила всю вину на него. И это произошло неслучайно. Кое-кто потрудился доложить командованию о некомпетентности руководителя охраны.

И этим доносчиком был сам Владимир Коршунов. Он до сих пор не мог поверить, что ввязался в эту авантюру. Никогда ранее против своих же соратников он не выступал. Но почему-то ему это нравилось. Он впервые за долгое время почувствовал себя живым.

Теперь его главная задача — свергнуть своего старого друга. Убрать Игоря Бондарева с должности, а затем занять его место. Но без посторонней помощи у него ничего не выйдет.

Именно поэтому Коршунов решил встретиться с командиром охраны, отвечающим за западный квадрант императорского двора.

До Булгакова уже не дотянуться. Пока что это невозможно. Он переехал во дворец. В ту часть здания, за которую Коршунов не отвечает. Больше не получится вломиться в его покои, не получится обвинить его в хранении незаконных предметов. Даже сфабриковать доказательства не выйдет.

Для этого придётся расширить зону своей власти.

— Приветствую, Владимир Алексеевич, — произнёс молодой командир, ожидавший Коршунова в проулке между двумя корпусами. Люди там ходили редко, поэтому два командира могли спокойно переговорить, не опасаясь лишних ушей. — Сами же позвали меня на эту встречу и сами же опоздали.

— Прошу меня простить, господин Рыбин, — сдержанно кивнул Коршунов. — Пришлось задержаться у Бондарева. Думаю, вы и сами представляете, Ростислав Андреевич, каким долгим и нудным порой бывает наш руководитель.

Ростислав Рыбин прищурился, посмотрел Коршунову в глаза. Затем коротко усмехнулся. Владимир знал, что командир западного квадранта ненавидит Бондарева.

И решил этим воспользоваться.

— Так в чём дело? — поинтересовался Ростислав Андреевич. — Нам кто-то опять угрожает?

— Угрожает — не то слово, — усмехнулся Коршунов.

— Тогда почему мы обсуждаем это здесь, вдвоём, а не на совете командиров?

— Потому что главная угроза императорского двора — это человек, который работает в службе безопасности. А точнее, наш общий знакомый, который ею и руководит, — собравшись с мужеством, высказал своё мнение Владимир Алексеевич. — Понимаете, о ком я говорю?

Опасно. Очень опасный ход. Рыбин запросто может доложить об этом разговоре командованию. И тогда Коршунов пойдёт под трибунал. Но… Назад дороги уже нет.

— Надо же… — улыбнулся Ростислав Рыбин. — А вот это — большой сюрприз. Не ожидал, что вы захотите пойти против Бондарева. Мне всегда казалось, что вы были друзьями.

— Вот именно, Ростислав Андреевич. Вам казалось, — поправил его Коршунов. — Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Я хочу вытолкнуть Бондарева из императорского двора. Он не заслуживает это место.

— Любопытно. А кто его заслуживает, по вашему мнению?

— Я, — не стал скромничать Коршунов.

— Что ж, дерзайте, — пожал плечами Рыбин. — Мне на судьбу Бондарева плевать с высокой колокольни. Могу даже сделать вид, что этого разговора не было. Пока что никак в толк не возьму, зачем вы всё это мне рассказываете, Владимир Алексеевич.

Всё он понимает. Коршунов видел, что Рыбин заинтересовался. Просто решил немного поиграть, набить себе цену.

— Я наслышан, что вы отлично справляетесь с работой в западном квадранте, — улыбнулся Коршунов. — А это значит, что вы запросто могли бы взять под контроль сразу два квадранта. А это — половина территории двора. Половина власти над самой важной точкой Российской Империи.

Рыбин проглотил застрявший в горле ком.

— К чему вы клоните? — просипел он.

Аж голос посадил. Значит, всё-таки удалось его заинтриговать.

— Если мы с вами будем сотрудничать и я займу место руководителя службы безопасности, тогда вы получите сразу два квадранта. Двойное жалование. Как вам такое?

— Это ведь запрещено, — нахмурился Рыбин.

— Запрещено Бондаревым, — помотал головой Владимир Алексеевич. — А я этот пункт перепишу. Лазеек много, просто нужно уметь их искать.

— Допустим, я заинтересован, — после долгого молчания признался Рыбин. — Что от меня потребуется?

— Пока что ничего особенного. Поддержите меня в паре начинаний. Это произойдёт чуть позже, — ответил Коршунов. — Сейчас мне нужна ваша помощь в другом деле. В вашу часть дворца переехала одна очень сомнительная личность. Павел. Андреевич. Булгаков, — Коршунов отчеканил каждое слово, чтобы оно въелось в память Рыбина, как имя родной матери.

— Тот самый Булгаков? — удивился Рыбин. — Я о нём наслышан.

— И большая часть этих слухов — ложь. Найдите с ним общий язык. Возьмите его под контроль. И тогда я сполна отплачу вам, когда окажусь во главе службы безопасности!

Такого окончания разговора Коршунов не ожидал. Ведь Рыбин первым протянул Владимиру руку.

Вот и договорились.

***

Приёмный день подошёл к концу, но прежде чем направиться домой, решил посетить онкологическое отделение. Я дал обещание своему пациенту — Евгению Васильевичу Дробышеву. Обещал, что продолжу наблюдать его даже после того, как его госпитализируют в местный стационар.

Однако ни его, ни нашего онколекаря я не застал. Вместо них меня встретил дежурный специалист, который и объяснил суть ситуации.

— Господин Дробышев много раз упоминал о вас. Беспокоился, что вы придёте, а его тут не окажется, — сказал молодой мужчина. — Однако ему вместе с господином Платоновым пришлось уехать.

Платонов, если не ошибаюсь, это и есть главный онколекарь императорской клиники. Вот только я впервые слышу, чтобы столь важный специалист покидал своё рабочее место и уезжал куда-то вместе с пациентом. Какая-то казуистика!

— А куда они отправились, если не секрет? — поинтересовался я.

— К сожалению, этой информацией я поделиться не смог бы, даже если бы знал, где они сейчас находятся. У господина Платонова есть свой научно-исследовательский институт с множеством филиалов. Вероятно, Евгения Васильевича сейчас осматривают именно там, — объяснил дежурный. — Но не беспокойтесь, Павел Андреевич. В ближайшие дни ваш пациент вернётся. Если хотите, я могу позвонить вам, когда это случится.

— Да, я оставлю вам свой номер. Буду очень благодарен за весточку.

Я передал дежурному номер своего телефона, после чего направился в дневной стационар — забирать Вознюкову.

Странная ситуация вышла с Дробышевым. Возможно, его перевели в более специализированную клинику? Так или иначе, я продолжу интересоваться его состоянием. Отказываться от своих обещаний я не привык.

К концу дня Тамару Сергеевну полностью восстановили.

— Ну вот! Совсем другое дело! — улыбнулся я. — Взгляните на свои ноги, госпожа Вознюкова. Как вам?

— Будто мне снова восемнадцать, — расхохоталась старушка. — Простите, господин Булгаков. Не удержалась. Но мне правда стало лучше. Спасибо вам большое за помощь. Кстати… Наша договорённость в силе?

— Разумеется, поэтому я и пришёл. Пойдёмте, я вас провожу.

Старушка зацепилась за мою руку, и мы направились во дворец — в покои Вознюковой. Она долго не могла найти свой магический ключ, затем достала его из сумочки трясущимися руками и отворила дверь.

Чёрт меня раздери…

Меня обдало таким потоком пыли, что аж пришлось сдерживать рефлекторный чих. Её покои можно отдавать дознавателям для допроса подозреваемых с бронхиальной астмой. Тут для них настоящая камера пыток!

В комнатах Вознюковой можно было передвигаться только боком. Всё было завалено хламом. Такое ощущение, что старушка сюда половину императорского дворца стащила! Может, тут и Чаша очищения где-нибудь завалялась?

— Извините за небольшой беспорядок, — сказала Тамара Сергеевна. — Я давно тут не убиралась.

Небольшой? Давно? Эти слова явно не подходят для описания масштабов катастрофы. Грима описывала мне это место совсем не так. Видимо, ворона решила сделать мне небольшой «сюрприз».

— Вы пока ищите этот… замораживающий артефакт. Я пока отлучусь переодеться. Чувствую себя очень грязной после посещения клиники. Не обижайтесь, обычные старческие заморочки, — пробормотала она и удалилась в свою комнату.

М-да… Проще найти иголку в стоге сена, чем раскопать в этой куче барахла что-нибудь полезное. Благо я догадываюсь, где должен лежать этот предмет.

Я прошёл в спальню Вознюковой, присел на корточки и заглянул под её кровать.

А вот и он! Странно, что она на заметила этот синий куб. Эту реликвию явно выплавили из морозного кристалла. Артефакт я нашёл очень быстро, поскольку понимал — он должен находиться там, где чаще всего находятся ноги старушки.

Очевидно, охлаждение её конечностей происходило ночью. Значит, реликвия скрывалась прямо под кроватью, у её ног.

Я достал артефакт, половицы за моей спиной скрипнули.

— Какого чёрта… — послышался грубый мужской голос за моей спиной. — Что вы здесь делаете? ГДЕ ОНА?!

Единственное, что я успел сделать — это обернуться.

В эту же секунду на меня налетел мужчина в костюме гвардейца, вцепился в мою одежду, и мы оба рухнули в кучу коллекционного хлама.

Признаться честно, я даже не знал, о чём стоит беспокоиться больше в данной ситуации. О том, что на меня напал гвардеец?

Или же о том, что наше падение только что активировало по меньшей мере десяток магических реликвий?

Глава 6

Последнее, чем сейчас стоит заниматься — это биться на кулаках с незнакомым мне гвардейцем. И к счастью, лысый солдат тоже пришёл к тому же выводу, что и я, когда осознал, что мы только что активировали горсть магических кристаллов.

Как минимум семь из них были огненными.

— Вот чёрт… — просипел гвардеец.

— Отойди! — я оттолкнул его от себя, рывком добрался до выпавшего из моих рук морозного кристалла, а затем окатил ледяной магической волной груду хлама, которая могла загореться в любую секунду.

— Что вы делаете? — засуетился гвардеец. — Сейчас же бросьте оружие на пол!

— Если я брошу кристалл, во дворце начнётся пожар. Вы этого хотите? — я даже оборачиваться к нему не стал.

Хотя почувствовал, как завибрировала моя жизненная аура. Гвардеец уже положил руку на рукоять сабли, был готов в любой момент меня атаковать.

— Господин Булгаков, что у вас тут творится? — послышался голос приближающейся Тамары Вознюковой. — Ах… — увидев, как вспыхнули кристаллы, женщина замерла.

— Мама, выйди из комнаты! — велел гвардеец. — Этот человек может быть опасен!

— Фух, готово… — с облегчением вздохнул я и отложил морозный кристалл.

Остальные артефакты заглохли. Масштаб катастрофы оказался не так уж и велик. Огонь успел сжечь лишь одну книгу, часть занавески и коврик. Кроме того, в куче хлама откуда-то всплыло несколько камней. Должно быть, мы активировали ещё и земляной кристалл, но это — меньшая из наших бед.

— Мои реликвии! — задрожала старушка и попыталась пройти в комнату, но её вновь остановил лысый гвардеец.

— Мама, остановись. Говорю же тебе, я сам разберусь с этим человеком. Он рылся в твоих вещах! Я уже почти схватил его!

— Ты… Федя, ты ударил Павла Андреевича? — вскинула брови старушка. — Ну что ж ты за дурачина такой бестолковый!

Тамара Сергеевна подхватила так удачно оказавшийся рядом зонтик и врезала своему сыну по хребту.

— Мама, остановись! Прекрати позорить меня перед…

— Сколько раз я тебя просила? Сначала разберись в ситуацию, а уже потом бросайся на людей, — продолжила читать нотации Вознюкова. — Этот человек — уважаемый лекарь. Я сама позвала его сюда, чтобы он помог мне разобраться с реликвиями. Между прочим, господин Булгаков сохранил мне ноги! Ты в курсе, что мне их уже собрались отрезать?

— Как… Как отрезать? — побледнел Фёдор Вознюков.

Вообще-то такого не было, но влезать в этот спор я не стану. А Тамара Сергеевна — тот ещё манипулятор. Насколько я помню, она уже рассказывала мне о своём сыне. Он командир гвардейского подразделения.

А она строит его, как совсем зелёного солдата!

Гвардеец, разобравшись в ситуации, резко повернулся ко мне и в раскаянии опустил голову. Только сейчас мне удалось рассмотреть его лицо. Поначалу мне казалось, что волос у него нет только на голове. Но тут до меня дошло, что у него их вообще нет. Ни на лице, ни на голове. Даже брови отсутствуют.

Рукава у Фёдора засучены, и на руках тоже нет ни одного волоска.

Такое впечатление, что его кто-то пламенем облил, сжёг все волосы, но каким-то образом не задел кожу. Я, конечно, встречался с разными видами облысения, но такое запущенное вижу впервые!

— Простите меня, Павел Андреевич, — сокрушённо произнёс гвардеец. — Я допустил ошибку. Сгоряча набросился на вас. Подумал, что кто-то ворвался в покои к моей матери. Плюс ко всему она ещё и не отзывалась…

— Я не отзывалась, потому что в части комнат проведена магическая звукоизоляция! — напомнила сыну Тамара Сергеевна. — Ты забыл, что мои соседи Свиридовы постоянно жалуются, что я, видите ли, слишком громко смотрю телевизор?

— Забыл, — вздохнул гвардеец. — И всё же я не хотел так себе вести. Господин Булгаков, надеюсь, вы меня понимаете. Ситуация в императорском дворе сейчас напряжённая. К нам смогли прорваться враги, и я опасаюсь, что кто-то может навредить моей матери. Тем более она хранит при себе столько реликвий… Вдруг они кому-то могут понадобиться?

— Всё в порядке, Фёдор…

— Евгеньевич, — представился гвардеец. — Фёдор Евгеньевич Вознюков.

— Я бы на вашем месте поступил бы точно так же, Фёдор Евгеньевич, — кивнул я. — Конфликт исчерпан, всё в порядке.

— Павел Андреевич, вы только никому не рассказывайте о том, что здесь случилось, — попросила Тамара Сергеевна. — Фёдор у меня мальчик очень конфликтный, но добродушный.

Мальчик? Фига себе — мальчик! Да ему лет сорок, не меньше. Вот это я понимаю — гиперопека! Удивительно, как он смог дослужиться до столь высокого звания. Обычно дети, страдающие от неадекватной опеки, редко адаптируются к взрослой жизни и уж точно не становятся командирами.

Но я не психолог. Допускаю, что могут быть и исключения из правил. И одно из них прямо передо мной.

— Вернёмся к нашему делу, Тамара Сергеевна, — я указал Вознюковой на полностью истощённый кристалл. — Вот этот морозный артефакт лежал прямо под вашими ногами. Видимо, ночью он активировался и медленно нарушал кровообращение в ногах. Я вам очень настоятельно рекомендую отсортировать все ваши реликвии. А магические кристаллы убрать из спальни. Повезло ещё, что на вас подействовал не огненный кристалл. Думаю, вы и сами понимаете, чем такая ситуация могла закончиться.

— Я этим займусь, — взял инициативу Фёдор Евгеньевич. — Позову пару своих ребят. Мы здесь разберёмся.

— Но они всё тут перепутают! — возмутилась старушка. — Я тогда ничего найти не смогу!

— Ты и так ничего не можешь найти, мама!

— Не повышай на меня голос!

— Кхем-кхем, — напомнил о своём присутствии я. — Ваш сын прав, госпожа Вознюкова. Единственное, что хочу посоветовать — допускайте сюда только надёжных людей. Насколько мне известно, хранить магические кристаллы вне защитных футляров запрещено.

— Верно подмечено, — кивнул Фёдор Евгеньевич. — Спасибо ещё раз, господин Булгаков. Дальше мы сами разберёмся!

— Так, стоять! — скомандовала Вознюкова. Удивлён, что дальше не последовала команда «смирно». — Павел Андреевич, я вам обещала любой артефакт на выбор. Если вас ничего не заинтересовало, у меня есть кое-что на уме. Думаю, вам такое точно пригодится.

Нет, мне её склад пиротехники точно не нужен. Ещё я в своих покоях подобный бардак не устраивал.

— Ничего не присмотрел, Тамара Сергеевна. А вы что хотели предложить? — поинтересовался я.

— Вот, это вам точно в работе пригодится! — улыбнулась старушку и протянула мне небольшую коробочку. Внутри лежал медальон в форме спирали. Сложно сказать, из какого материала был сделал этот аксессуар. Такое впечатление, что в его основе лежит какой-то уплотнённый кристалл.

Сам медальон миниатюрный, но весит немало. Сто граммов в нём точно есть.

— Что это? — спросил я.

— Торговец, который мне его продал, называл это украшение «батарейкой». Якобы он может вмещать в себя излишки маны. И да, он должен быть универсальным. Подойдёт для любого мага, в том числе и для лекаря, — объяснила она.

— Лучше сразу проверьте, Павел Андреевич, — посоветовал гвардеец. — Боюсь, что тот торговец мог её обмануть.

— Неправда! Не слушайте его, господин Булгаков. Глаз у меня на такие вещи намётан. Артефакт работает, — уверила меня Вознюкова. — Им ранее никто не пользовался. Вы станете первым владельцем.

Это действительно очень ценный подарок. И отказываться от него я не стану. Часто бывает, что я за сутки умудряюсь расходовать почти весь запас своей маны. Если получится откладывать в «батарейку» излишки, этот медальон может здорово мне помочь.

— Благодарю, Тамара Сергеевна. Я обязательно воспользуюсь вашим подарком, — улыбнулся я. — Но на этом мы не прощаемся. Завтра буду снова ждать вас в своём кабинете. Ноги вам в порядок привели, но лучше продолжить лечение в дневном стационаре. Сосуды ещё не до конца восстановились. Хотелось бы, чтобы вы избежали осложнений.

— Обязательно приду, Павел Андреевич, и сына своего с собой захвачу к вам на приём! — старушка хохотнула и похлопала Фёдора по спине.

— Не понял, а мне-то зачем туда идти? — нахмурился Вознюков.

— Сынок, ты себя со стороны видел? Может, пора бы уже позаботиться о своём здоровье? — буркнула старушка. — Павел Андреевич, вы не представляете, как он раньше выглядел! Красавец! Всё растерял… Поэтому у меня до сих пор внуков и нет. Никому его лысина не…

— Я понял, — перебил Вознюкову я. Мне уже поднадоело слушать, как она унижает своего великовозрастного мальчика. — Заходите, проведём все обследования. Постараюсь найти причину облысения.

Если честно, я и сам в этом заинтересован. Лучше Вознюковым об этом не рассказывать, но одна эта встреча с гвардейцем пробудила во мне научный интерес. Очень любопытно, из-за чего произошли столь кардинальные изменения в волосяных луковицах, да ещё и по всему организму.

А причин может быть множество. От гормональных нарушений до магических заболеваний.

Я попрощался с Вознюковыми и направился в свои покои. Через несколько часов ко мне должен явиться Киммо. Нужно сразу предупредить служанку, чтобы она нас не беспокоила. Возможно, сегодня я смогу сделать первый шаг к освоению «магического анализа».

Однако вскоре меня ждал неприятный сюрприз. Мне начал названивать главный лекарь Преображенский.

— Слушаю вас, Андрей Фёдорович, — ответил на вызов я. — Что случилось?

— Это я вас должен спросить — что случилось! — воскликнул он. — Вы где, господин Булгаков?

— Вообще-то я у себя в покоях.

— И чем вы там, чёрт возьми, заняты?!

— Господин Преображенский, а вам не кажется, что вы задаёте слишком личные вопросы? — усмехнулся я.

— Павел Андреевич, что-то я ничего не понимаю. Почему вы не на рабочем месте?! — после короткой паузы воскликнул главный лекарь.

Я взглянул на часы. Уже двадцать минут восьмого. Вечер. С какой стати я должен быть в клинике?

— Немедленно возвращайтесь! — велел он. — Вы подставляете всё отделение!

***

Ростислав Рыбин приступил к действию незамедлительно. Как только он заключил договор с Коршуновым, решил сразу же перейти к делу. Откладывать в долгий ящик полученное задание ему не хотелось.

Нужно заняться Павлом Булгаковым? Хорошо. Это не проблема. Парень ещё совсем молодой, вряд ли понял, как работают законы императорского дворца.

Самое время поймать его на этих ошибках. Чем быстрее Коршунов поймёт, что Рыбин заинтересован в сотрудничестве, тем выше шанс, что вскоре они смогут поделить между собой весь императорский двор.

Ростислав проследил за Булгаковым вплоть до его покоев. Павел Андреевич проскочил внутрь. Рыбин мысленно усмехнулся про себя.

Должно быть, юный лекарь собрался отдохнуть перед новым рабочим днём.

Что ж, ничего у него не выйдет! Эту ночь он проведёт в корпусе службы безопасности. А там у Ростислава есть много надёжных ребят, которые смогут вправить мозги человеку похлеще любого дознавателя.

И Булгаков их даже обвинить в этом не сможет. Рыбин уже давно пользуется одним очень хорошим зельем. Оно не раз помогало ему причинять вред дворянам и при этом не получать в ответ никаких обвинений.

Самое время протестировать его на Павле Булгакове.

***

— Андрей Фёдорович, с чего вы вообще взяли, что я должен сегодня дежурить в круглосуточном стационаре? — бросил Преображенскому я. — У меня на сегодня дела. И на следующие три дня всё уже распланировано.

— Но вы записались дежурить в стационаре каждый день! — воскликнул главный лекарь.

— Каждый день? Вы сами слышите, что говорите? Я, по-вашему, должен торчать в поликлинике целую неделю? Сто шестьдесят восемь рабочих часов без перерыва? — я с трудом сдержал смех, когда окончательно осознал, какую чушь внушает мне Преображенский. — Меня никто об этом не предупреждал, и своего согласия я не давал.

— Ерунда какая-то получается! — вспрыснул Преображенский. Я уж было подумал, что он сейчас бросит трубку, но на этом главный лекарь не успокоился. — Простите, господин Булгаков, но в этот раз я вам не верю. Пётр Вениаминович не мог меня обмануть. Он ясно выразился, что вы с удовольствием отдежурите следующую неделю. Уже даже график составили. Прямо сейчас пациенты в стационаре без лекарского надзора лежат!

Пётр Вениаминович, значит… Господин Захарьин всё же решил сделать ещё один ход. Проклятье! Ну и зловредный же ублюдок — этот императорский лекарь.

По его мнению, я должен был оставлять великую княжну умирать? За что он вообще мне мстит? За то, что я забрал часть его славы? Подорвал репутацию? Что ж, сам виноват. Нужно было внимательнее обследовать семью императора.

И даже сейчас вместо того, чтобы посвятить время работе с пациентами, он готовит против меня дешёвые заговоры. Но козырь у него хороший, стоит отметить. Судя по реакции главного лекаря, Преображенский безоговорочно верит Захарьину.

Да и сам главный лекарь хорош! Решил мной поманипулировать. Пациенты в стационаре ждут. Решили всех на меня спихнуть, нашли крайнего. Нет уж, обойдутся. Я знаю, как решить этот вопрос.

Мне уже доводилось общаться с таким начальством в прошлой жизни. Помню, я взял отпуск и уехал на юг — в санаторий. Так главный врач позвонил мне и заявил, что осталась недоделанная работа. Нужно срочно всё бросать, возвращаться и исправлять какие-то карточки перед проверкой.

Ну-ну, катить за тысячу километров! Разбежался. Разумеется, я тогда бросил трубку и заблокировал его номер. Такое начальство нужно уметь ставить на место. Иначе на шею сядут.

— Господин Преображенский, раз Захарьин вам этот бред наплёл, пусть он и выходит дежурить, — предложил я. — А что? Я сейчас тоже скажу вам, что мой коллега господин Гаврилов согласился работать следующие тридцать лет без отпусков. И что дальше? Вы мне на слово поверите? Спрашивать его не будете?

— Успокойтесь, Павел Андреевич, не разжигайте скандал. Ну что вы, в самом деле? Вам сложно подежурить, что ли? — продолжил уговаривать меня главный лекарь. — И не отзывайтесь таким образом о господине Захарьине. Он — очень уважаемый человек. Мой заместитель. Он в стационаре по ночам не дежурит.

— Он в принципе не работает, — усмехнулся я. — Ладно, Андрей Фёдорович. Я вас понял. В таком случае я отменяю встречу с принцем Лаури и выдвигаюсь на работу. Однако учтите, если дипломаты будут задавать вопросы, почему я отказался от встречи с нашим союзником, в своей объяснительной я укажу две фамилию. Вашу и Захарьина.

На территории императорского дворца живёт целая толпа лекарей. Пусть ищут замену, меняют график. Это будет хорошим уроком для руководства.

Я уверен, что кто-нибудь обязательно отзовётся. Некоторые лекари, наоборот, охотно берут ночные дежурства, чтобы заработать больше денег.

— У вас встреча с принцем Лаури?! — прошептал Преображенский. — Да что же вы сразу не сказали?

А это ведь даже ни для кого не секрет. О нашем сотрудничестве напрямую говорилось на торжественной части. Об этом уже весь императорский двор знает.

В этот момент в мои покои кто-то принялся стучать. Причём слишком уж громко и настойчиво. Для Киммо рановато. И кого там на ночь глядя ко мне принесло?

Зараза, атакуют со всех сторон!

— Повисите одну минуту, господин Преображенский, — попросил я, затем прошёл в прихожую и отворил дверь.

У порога стоял молодой стражник. Судя по нашивкам, командир. Видимо, тот, который отвечает за западный квадрант, в который я переехал.

— Чем обязан? — зажав телефон между ухом и плечом, спросил я.

Стражник тут же ткнул мне в лицо корочкой.

— Командир западного квадранта, Ростислав Андреевич Рыбин. Прошу пройти со мной, господин Булгаков, — заявил он.

— О! — я поднёс телефон к Рыбину. — Слышали, Андрей Фёдорович? Всё, нет у меня больше шансов прийти на дежурство. Вяжут и забирают на допрос.

— Я уже всё понял, Павел Андреевич, — послышался вздох Преображенского. — Найду другого лекаря…

Я положил трубку, убрал её в карман и приступил ко второму раунду. Весёлый сегодня вечер, ничего не скажешь. От подставы Захарьина отбились. Кто у нас тут дальше?

Господина Рыбина я вижу впервые. Мы ещё никогда с ним не пересекались. Самое время познакомиться.

— Ну и на каком же основании я должен следовать за вами в столь поздний час, Ростислав Андреевич? — поинтересовался я.

— Вы не расслышали? — вскинул брови Рыбин. — Я ведь только назвал вам свою должность.

— Через это мы уже проходили. Свои права я знаю. Меня не ваша должность и не ваше звание интересуют, — парировал я. — В чём я обвиняюсь, и есть ли у вас ордер?

Я решил «стрелять» на опережение. Уже вдоволь навозился с Коршуновым. Он целый месяц изводил меня ложными обвинениями и ни разу не подкреплял свои действия соответствующими документами. Поначалу мне приходилось с этим мириться, поскольку у меня во дворе ещё не было связей.

Но теперь я имею вес. И могу требовать соответствующего к себе отношения.

— Вас пока что ни в чём не обвиняют, господин Булгаков. С чего вы это взяли? — хмыкнул Рыбин. — Мне лишь нужно, чтобы вы рассказали нам о том, что видели на торжественном ужине. Мы ещё не выслушивали вашу точку зрения.

Ой, да ладно? И на что я трачу время? Он ведь даже врать не умеет. Уже все всё давно рассказали. Картину нападения обрисовали. Ему просто нужен повод вытащить меня из покоев. Подозреваю, что за действиями Рыбина стоит ещё один из моих многочисленных врагов.

— В таком случае, Ростислав Андреевич, я обязательно загляну в ваш отдел. Но не этой ночью. Сегодня я занят. Скажем… Завтра рано утром. Заскочу на полчаса, — ответил я. — Мне вам рассказывать больше нечего. Я уже всё доложил гвардейцам.

— Нет, я вынужден убедительно попросить вас последовать за…

Ну всё. Задолбал. Я бы, может, не стал использовать крайние меры, если бы перед встречей с Ростиславом главный лекарь не отнял у меня столько времени. Очевидно, что меня снова окружают со всех сторон.

Если изначально мне стоило опасаться только убийц и тех, кто их нанял, то теперь ситуация гораздо сложнее. И если я буду церемониться с каждым своим врагом, рано или поздно мне не хватить внимания, чтобы отслеживать все их шаги.

Поэтому… До свидания, господин Рыбин.

Я выпустил приличное количество лекарской магии в желудочно-кишечный тракт Ростислава Андреевича. Тонус гладкой мускулатуры изменился. В кишечник через секреторные клетки устремилось огромное количество жидкости.

Рыбин вздрогнул, услышав, как заурчал его живот. Затем весь покраснел, стиснул зубы и с огромным трудом выдавил из себя:

— Хорошо, Павел Андреевич. Думаю… Думаю, мы пообщаемся завтра. Кажется, я забыл, что у меня осталось ещё одно срочное дело.

Рыбин, сложившись пополам и сжав пятую точку, рванул к выходу из императорского дворца.

— Рад был познакомиться, господин Рыбин! — крикнул ему вслед я.

Идиот. Всерьёз думал, что я куплюсь на его трюк? Ну, раз он и этого понять не смог, значит не сможет догадаться, что это я вызвал у него секреторную диарею. Большого вреда ему она не причинит. Эффект пройдёт очень быстро. К утру точно должна сойти на нет.

По крайней мере, посреди ночи он меня больше беспокоить не будет.

От всех нападок отбились, можно спокойно выдохнуть.

— Светлана! — позвал служанку я.

— Да, господин Булгаков? — девушка тут же выскочила из соседней комнаты.

— Ты уже обустроилась? Все свои вещи сюда перенесла? — уточнил я.

— Да, Павел Андреевич. Готова к работе! — закивала она.

— Отлично, — улыбнулся я. — Считай, что сегодня у тебя короткий день. Спасибо тебе, отправляйся в свою комнату. Сегодня ко мне заглянет важный человек. Очень прошу тебя нас не беспокоить. Если вдруг нам понадобится чай, я приготовлю его сам. Договорились?

— Всё поняла, господин Булгаков. Проще простого!

Хорошая девушка. Старший дворецкий хотел использовать её против меня, но я быстро раскусил его план. Не без помощи Мота, разумеется. Однако сваливать вину на Светлану не стал. Она даже не поняла, что какое-то время она служила в качестве прослушки.

Ровно в девять часов ко мне пришёл Киммо. Тапио остался снаружи, в покои заходить не стал. Мы поднялись в мой кабинет, и там финский лекарь впервые показал мне, как работает его «магический анализ».

— Всё просто, Павел, — начал объяснения Киммо. — Чтобы переключиться на этот режим, нужно найти несколько рычагов в своей голове.

— Знаю, я несколько раз уже это делал, но происходило это случайно, — ответил я. — Но моя задача — не только включать сам «анализ», но ещё и уметь лечить магические заболевания.

— Одно из другого вытекает. Я лечил таких пациентов всего два раза в жизни. Опыта у меня ненамного больше, чем у тебя. Вот, смотри, сейчас я покажу тебе на примере, как…

Киммо замер. Как только он ещё раз использовал свой «анализ», его кожа побледнела.

— Ты чего? Перенапрягся? — спросил я.

— Рядом с нами… — прошептал Киммо. — Буквально в нескольких метрах… Чёрт, Павел! За мной! Срочно! Сейчас потренируемся на практике!

Глава 7

— А ты сам не чувствуешь? Попробуй! — посоветовал мне Киммо. — Думаю, запаса маны тебе должно хватить, чтобы обнаружить этого человека.

— Я уже этот сделал… — усилив поток в магических каналах, произнёс я. — И я даже знаю, о ком ты говоришь.

Чтобы почувствовать скрытую болезнь этого человека, пришлось очень сильно напрячь свою магию. Жизненная энергия расходовалась так быстро, что я едва успевал хоть немного удерживать её в себе.

— Первый этаж, комната справа, — спускаясь на нижний уровень моих покоев, произнёс Киммо.

— Всё верно. Там живёт моя служанка Светлана, — ответил я.

— Отлично! Договоришься с ней? Мы могли бы её осмотреть, — предложил Кайнелайнен.

Он прав, лучше всего опыт усваивается на практике. Только перед этим со Светланой стоит серьёзно поговорить. Ещё не факт, что она согласится на этот осмотр. А заставлять мы её не имеем права.

Но главная проблема скрыта не в этом. Во-первых, нужно убедиться, что она никому не расскажет о наших тренировках. А также…

— Не стоит забывать, что ты — принц, Киммо, — я поймал друга за плечо. А то он уже был готов на всех парах ворваться в комнату Светланы. — Надо действовать аккуратно. Давай я для начала сам с ней побеседую. Хочу быть уверен, что эта тренировка пройдёт безопасно для всех троих.

А то я только что убедил Светлану, чтобы она ни в коем случае не выходила из своей комнаты, а тут мы неожиданно начинаем вдвоём ломиться к ней!

— Хорошо, ты прав. Я подожду в гостиной, — предложил Киммо. — Если согласится — зови.

Финн ушёл, а я постучался в комнату служанки.

— Светлана! — крикнул я. — Можно тебя на минуту?

— Это… Проверка? — послышался напряжённый голос девушки. — Вы ведь просили не выходить.

— Не беспокойся, никакого подвоха нет. Просто мы с коллегой хотели бы с тобой поговорить. Изменились планы. Можно к тебе зайти?

— Да, конечно, Павел Андреевич, — Светлана отперла дверь и впустила меня внутрь.

Служанка выглядела обеспокоенной. Причём не столько её разволновало наше с Киммо желание её осмотреть, сколько общий дискомфорт.

Чувствовала она себя неважно. Спать девушка ещё не собиралась. Даже не переоделась, на ней всё ещё была рабочая форма. Однако свет в её спальне был выключен, окна занавешены.

Казалось, что она специально избегает любого источника света. На это у меня глаз намётан. Очень яркий симптом. Стоило ей открыть дверь, и девушка сразу же болезненно поморщилась, когда в её глаза попал свет от громадной люстры, что висела в гостиной.

— Вижу, чувствуешь ты себя неважно, — подметил я. — Собственно, поэтому мы с коллегой и хотели позвать тебя на небольшую беседу. Мы оба лекари. Уловили, что тебе нехорошо.

— Всё в порядке, господин Булгаков! — принялась отнекиваться она. — Простите, пожалуйста, я не думала, что могу помешать вам своим… самочувствием. Не отвлекайтесь, занимайтесь своими делами.

— А ты нас и не отвлекаешь, — помотал головой я. — Как раз наоборот. Дискомфорт, который ты сейчас испытываешь — это и есть главная тема нашей беседы. Если позволишь нам тебя осмотреть, возможно, нам удастся избавить тебя от этих мучительных симптомов. Я ведь вижу, что у тебя болит голова. И вижу, как ты реагируешь на свет. Дай отгадаю: свет провоцирует боли?

— Да, Павел Андреевич, — вздохнула она. — Но мне очень неловко. Я не хотела пользоваться вашей помощью просто потому, что мне повезло стать служанкой лекаря.

Эх, ну что ж такое. Некоторые пользуются любыми связями, чтобы получить максимум пользы, а она даже побоялась со мной посоветоваться.

Иронично выходит. Света боится света. И я знаю, из-за чего это может быть. Всё указывает на одно конкретное заболевание. Непонятно только пока что, каким образом оно связано с магическими недугами?

— Давай так, — перешёл к делу я. — Мы осмотрим тебя, поможем с головной болью, а взамен ты сохранишь все наши разговоры в тайне. Думаю, ты и сама понимаешь, что все беседы, которые происходят в моих покоях, нужно держать в секрете.

— Само собой, Павел Андреевич. Вы можете мне довериться, — уверенно кивнула Светлана и тут же поёжилась от боли.

Воли ей не занимать. «Анализ» не улавливает, в чём главная проблема, так как причина болезни находится глубже тканевого уровня. Но я вижу, как вибрирует жизненная аура вокруг её головы. Скорее всего, прямо сейчас она испытывает по-настоящему сильные боли.

Их не сравнить с обычной головной болью от усталости. Даже боль от высокого давления тут рядом не стоит. Девушка страдает и активно скрывает это. При этом «анализ» простого лекаря не может определить, в чём проблема, ведь в основе этой болезни лежит магическое отклонение.

Я провёл Светлану в гостиную. Представил ей Киммо, но не стал уточнять, что этот человек — принц Финляндии. Она, скорее всего, и сама уже это поняла.

— Ещё раз прошу прощения, что отвлекла вас своей… болью, — стараясь держаться прямо, произнесла Светлана. — Мне очень стыдно из-за этого.

— Перестаньте! — махнул рукой Киммо. — Лекарей хлебом не корми, но дай осмотреть страдающего. Мы только рады вам помочь.

Кайнелайнен разделял моё мнение. Осознав, что мы оба заинтересованы в осмотре, Светлана успокоилась и присела напротив нас.

— Киммо, позволь мне, — попросил я. — Ты прав, это будет хорошей тренировкой. Я докопаюсь до истины, а ты скажешь, допускаю я ошибки или нет. Идёт?

— Вижу, ты уже и сам вошёл во вкус, — улыбнулся финн. — Отлично! Приступаем!

— Для начала, Свет, расскажи, какие симптомы тебя беспокоят и как давно это длится, — попросил я.

— Это началось полгода назад, — ответила девушка. — И первые симптомы появились очень неожиданно. Просто в какой-то момент я начала видеть… мерцающие пятна.

— Пятна?

— Да, как вспышки света. А иногда и вовсе зрение начало портиться. Но временно. Только во время приступов головной боли, — объяснила она. — Порой тело начинает покалывать, или с речью возникают проблемы.

— Например?

— Например, из-за боли я путаю слова, слоги, даже буквы. Сейчас такого нет, иначе бы вы вообще не смогли понять, что я говорю.

Мы с Киммо одновременно поняли, в чём проблема. Другой диагноз в эту картину уже не влезет.

— Мигрень, — заключил я. — Ты очень хорошо описала «ауру». Все эти вспышки, блики, помехи в органах чувств. Они ведь всегда появляются прямо перед приступом головной боли?

— Да, всё верно.

Мигрень сама по себе является очень сложным заболеванием. Неврологи до сих пор до конца не изучили механизм её возникновения. В основном всё строится на одних лишь теориях.

Точно известно только одно. В центральной нервной системе возникают патологические импульсы. И они приводят ко множеству отклонений. В том числе влияют на тонус сосудов, изменения в которых и приводят к головным болям.

— Могу дать совет? — спросил меня Киммо.

— Конечно, у нас ведь с тобой что-то вроде взаимного обучения, — кивнул я.

— Отключи все виды «анализа» и заставь магию, даже не смотря на блокировку, взглянуть на головной мозг Светланы, — произнёс он. — Так тебе будет проще активировать тот самый «анализ». Скрытый. «Магический». Но учти, получится не с первого раза.

Совет Киммо оказался как нельзя кстати. Я сделал всё, как он сказал. И что самое удивительное, всё сразу же получилось. С первой попытки.

Кайнелайнен уже здорово мне помог. Когда закончу осматривать Светлану, нужно будет сдержать обещание и рассказать ему то, о чём он просил.

Раскрою, откуда у меня взялись эти способности.

Однако сейчас от этих мыслей нужно отстраниться. Я сконцентрировался на Светлане. Нашёл аномальные магические волны в её голове. Чем-то этот хаос, захвативший её мозг, напоминал мне бурю. Казалось, будто в её черепе витает настоящий ураган. Небольшое торнадо, которое плюсом ко всему ещё и умудряется бить молниями по нервным клеткам.

Я сразу же догадался, откуда могло взяться такое повреждение. Поэтому решил задать служанке несколько контрольных вопросов.

— Тебя когда-нибудь атаковали магией? Наносили прямой урон? — поинтересовался я.

— Нет. Никогда в жизни, — помотала головой она.

— Не двигайся, постарайся сидеть ровно. Тогда я смогу быстрее закончить, — попросил я. — Второй вопрос — кому ты служила ранее? До того, как попала ко мне. В чьих покоях у тебя впервые появились эти симптомы?

— Я служила семье Громовых, Павел Андреевич, — ответила она.

Громовы… Уже знакомые мне Ярослав Андреевич и его сын Александр. Малоприятные господа. Но я сомневаюсь, что они намеренно вредили Светлане. Они оба владеют магией электричества. Скорее всего, постоянная близость со столь сильными колдунами и породила магическое заболевание.

Громовую мигрень.

Лучшего названия я при всём желании придумать не смогу. Хоть научную статью пиши!

Я напрягся, стабилизировал магические потоки, а затем вытянул из Светланы засевшее в её нервной системе колдовство.

Всё.

«Анализ» тут же отключился. Больше я ничем не мог ей помочь. Ведь источник проблем исчез. Скорее всего, навсегда.

— Ой… — вздрогнула служанка. — Кажется… Кажется, мне стало лучше! Павел Андреевич, это вы сделали?

— Больше мигрень тебя не побеспокоит, Светлана, — улыбнулся я. — Спасибо, что поучаствовала в нашем небольшом эксперименте. Вот теперь можешь с чистой совестью идти отдыхать. К утру станет ещё лучше.

— Нет, это вам спасибо! Я уже всерьёз начала бояться, что однажды умру. Не справлюсь с этой болью! — обрадовалась она.

— Запомни — никому об этом не рассказывай, — попросил я. — Всё должно остаться строго между нами. Ах да, и если симптомы вернутся — обязательно мне об этом сообщи. Не скрывай.

Служанка вернулась в свою комнату. В этот момент я понял, что обстоятельства сложились лучше некуда. Я не только помог Светлане, но ещё и научился использовать «магический анализ». Пока что слабо, с большим трудом. Но всё же эта возможность теперь у меня есть.

Кроме того, теперь служанка точно меня не предаст. Ей же в первую очередь не выгодно идти против человека, который может спасти её от любых недугов.

— Браво! — воскликнул Киммо. — Моё участие даже не пригодилось. Ты очень быстро справился, Павел. Я со своей первой магической болячкой возился очень долго.

— Теперь пора мне вернуть должок, — произнёс я и опустил воротник своей рубашки.

Киммо просил, чтобы я рассказал ему о том, как у меня появилась новая сила. И я поведал ему обо всём, что нам с Ушаковым удалось выяснить в научном отделе ордене.

Финн удивился. Он, как и все, кого я знаю, никогда в жизни не встречался с таким шрамом.

Однако никак комментировать увиденное Киммо не стал. Лишь сказал, что ему нужно всё это обдумать. А о выводах он расскажет уже при следующей встрече.

Тогда-то я и переговорю с ним насчёт Кирилла. Рискованно, да, это правда. Но раз уж у нас с Киммо образовались столь доверительные отношения, я не могу упустить шанс показать брата более-менее опытному лекарю.

***

Командира Рыбина трясло. Он проторчал в уборной больше двух часов. Ростислав уже сто раз проклял эту дурацкую шаурму, которой он перекусил в начале дня. Должно быть, она оказалась некачественной. Иначе как объяснить все эти симптомы?

Булгаков его никак отравить не мог. Он ведь лекарь! Вряд ли лекари на такое способны.

Все эти два часа ему названивал Коршунов. Но ответить Рыбин смог только сейчас.

— Владимир Алексеевич, у вас что-то срочное? — простонал командир.

— Да я места себе не нахожу! — воскликнул Коршунов. — Вы же сами сказали, что сцапаете Булгакова этим вечером. А потом сразу же исчезли с радаров. Я уж начал подозревать, что Павел Андреевич вас убил!

— Нет… Меня, кажется, убило кое-что другое, — сглотнув сухой ком, ответил Ростислав. — Не беспокойтесь, возникла небольшая неудача. Я своё слово сдержу. Булгаков будет в наших… — живот Рыбина заурчал, — руках! Проклятье, мне придётся снова отключиться, Владимир Алексеевич.

— Стойте, господин Рыбин, объясн…

Но Ростислав уже бросил трубку и рванул назад — в кабинку.

Ну ничего… Сейчас кишечник придёт в порядок, и он навестит Булгакова ещё раз!

Главное, чёрт подери, пережить эту кошмарную ночь…

***

Следующий рабочий день прошёл без происшествий. Онколекарь с пациентом Дробышевым так и не появился, Фёдор Вознюков тоже не смог прийти на приём. Тамара Сергеевна предупредила, что он явится чуть позже на этой неделе. Его отправили сопровождать какого-то важного дворянина.

Ситуация с Преображенским тоже разрешилась. Главный лекарь явно был на меня в обиде, но всё же прислал мне короткое сообщение, в котором уточнил, что предложенный Захарьиным план отменён, и я снова буду дежурить по старому графику.

Что ж, осталось самое интересное! Ведь этим вечером у меня назначено свидание с Дарьей Зориной. Правда, свиданием эту встречу можно назвать с натяжкой, ведь главная задача этого похода — позволить Валерию Николаевичу изучить образовавшуюся между нами связь.

— Ничего себе! А тут красиво! — восхищённо протянула Зорина, когда мы добрались до острова Елагина. — Уже несколько лет живу в Санкт-Петербурге, а здесь оказалась впервые.

— Так ты не из этих мест? — поинтересовался я.

— Нет, Павел, — улыбнулась Зорина. — Мой отец — барон из Новгородской области. Можно сказать, что я из провинции. Смогла пробиться в местную академию, получила специализацию, а затем уже попала в императорскую клинику. Там как раз не хватало оптилекарей, поэтому занять эту должность было нетрудно, — она резко прервала нашу беседу и посмотрела в сторону набережной. — О! Смотри! Как красиво!

Дарья сорвалась с места и побежала к перилам, за которыми открывался вид на Финский залив. Я уже собрался нагнать её, но услышал шорох в кустах. Почувствовал знакомую жизненную энергию.

Бражников.

Старик скрылся между деревьями. Я видел лишь его ухмыляющуюся физиономию. Он показал мне большой палец и вновь исчез в дебрях.

Пока что всё идёт по плану. Старик собирает информацию. Возможно, уже сегодня он сможет понять, что это за дурацкий поток энергии образовался между мной и Зориной.

Дарья ждала меня на самом краю острова.

— Не стану врать, Павел, — не отрывая взгляда от горизонта, произнесла она, — сначала я подумала, что это плохая идея. Обычно на свидание идут в ресторан. А ты решил посетить этот остров…

— Так у нас всё-таки свидание? — улыбнулся я. — Не припомню, чтобы я об этом упоминал.

— Ой, да прекрати! — махнула рукой она. — Даже не думай меня обламывать. Зря, что ли, я это платье так долго искала!

Это я уже успел отметить. Зорина после работы успела заскочить в свои покои и переодеться в вечернее кружевное платье. Вроде одежда современная, но влияние старой моды Российской Империи всё равно чувствовалось. Такое в моём мире никто не носил.

— Так ты хотела пойти в ресторан? — спросил я.

— Хм… Нет, это слишком банально! — улыбнулась она. — Твой вариант в самый раз. Я ещё никогда не чувствовала такого прилива энергии. Кажется, жизненная сила здесь отовсюду сочится!

Я вновь услышал шорох в кустах. Отвёл взгляд, заметил, как в сотне метров от нас Бражников занял позицию. Проклятье… Да он ведь там не один. Вокруг него ещё и целая толпа белок мельтешит. Должно быть, он каким-то образом притащил их с собой, чтобы те отвлекали внимание.

Никогда бы не подумал, что пойду на свидание, за которым будет следить стодвадцатилетний старик, помешанный на эротический литературе. Хорошо ещё, что Зорина об этом не знает.

Бум.

Я почувствовал, как Дарья положила ладонь на мою руку. Моё тело пронзил болезненный поток энергии, однако я сдержался. Не подал виду.

— Я тебя так и не поблагодарила за то, что ты освободил меня от назойливого внимания Коршунова, — произнесла она.

Зорина приблизилась. Напряжение магической связи возросло до предела.

— И вообще мы в тот вечер здорово провели время… И… Ой, да к чёрту, — выругалась она, а затем резко выпрямилась, встала на носочки и прильнула к моим губам.

Я ответил на её поцелуй, но знал, что ещё пожалею об этом. Прямо сейчас загадочный жизненный поток творит такое, что я и словами не могу описать.

Хотя нет… Жалеть об этом я не собираюсь.

Стоило мне об этом подумать — и моё зрение тут же угасло.